# Миры Жюля Верна. В погоне за энергией. Глава 01

Нопэрапон Одихмантьевич Фон-Шлеппер

Ненаписанный роман Жюля Верна. Фантастика, фанфик, кроссовер ("500 миллионов бегумы", "Робур-завоеватель", "20000 лье под водой", "Таинственный остров", "Необыкновенные приключения экспедиции Барсака", "Властелин Мира", "Плавучий остров", "За 80 дней вокруг света", "Флаг родины" и много еще что...) Вы никогда не задумывались, что общего у "Наутилуса", "Альбатроса" и летательных аппаратов Блэкленда? А вот герои задумались...

В погоне за энергией.

Ненаписанный роман Жюля Верна.


Фантастика, фанфик, кроссовер ("500 миллионов бегумы", "Робур-завоеватель", "20000 лье под водой", "Таинственный остров", "Необыкновенные приключения экспедиции Барсака", "Властелин Мира", "Плавучий остров", "За 80 дней вокруг света", "Флаг родины" и много еще что...)


Глава Первая. Доннерблитцен.

Железные дороги - Золотой поезд - Штальштадт - Особые пассажиры - Особые опасности - Невероятное нападение - Боевой чемодан и боевой саквояж- Вопрос приоритетов


В те годы, когда Соединённые Штаты Северной Америки с поразительной быстротой опутывали собственное пространство сетью железных дорог, паровоз сделался не просто средством передвижения, но подлинным символом национального темперамента. Он был груб, прожорлив, дымен и неумолим - и именно этим качествам обязан был своим триумфом. Там, где ещё вчера лежали леса, прерии и горные перевалы, сегодня уже тянулись рельсы, а за ними - телеграфные провода, станции, депо и целые города, выросшие словно по мановению инженерной линейки.


Железнодорожное сообщение в США развивалось не по прихоти эстетики и не ради удобства путешественников, но под давлением необходимости. Расстояния здесь были столь значительны, что без стали и пара сама идея государства рассыпалась бы, подобно плохо склёпанному мосту. Восток снабжал Запад машинами, оружием и людьми; Запад отвечал золотом, зерном, древесиной и дерзкими мечтами. Между ними, день и ночь, шли поезда - пассажирские, товарные, почтовые, а порой и такие, о которых не писали в расписаниях.


К числу последних принадлежал состав, известный среди посвящённых под сухим, но выразительным названием "золотой поезд".


Формально он ничем не отличался от обыкновенного грузового экспресса: несколько безликих товарных вагонов, пара служебных купе, усиленная охрана и локомотив последней модели, способный поддерживать устойчивую скорость даже на сложных участках пути. Однако содержание его вагонов придавало этому поезду особый, можно сказать исключительный статус. В запертых сейфах, опечатанных пломбами, находились наличные платежи, золото и ценности, предназначенные для расчёта за артиллерийские орудия, недавно поставленные некоей азиатской стране... или повстанцам... или мятежникам... да какая разница, если они платят наличными и сполна за товар высшего качества?


Поставщиком этих орудий был промышленный город-государство Штальштадт, чьё имя в последние годы всё чаще звучало в военных ведомствах разных стран. Расположившийся в штате Орегон, основанный на союзе металлургии, математики и безупречной дисциплины, он выпускал пушки, отличавшиеся не столько изяществом, сколько беспощадной эффективностью. Руководил этим стальным ульем человек, известный под титулом Гроссфюрер Шульце - фигура столь же мало склонная к компромиссам, как и изделия его заводов. Говорили, что Шульце доверяет лишь цифрам, чертежам и людям, доказавшим свою полезность в условиях, где ошибка измеряется не репутацией, а количеством погибших.


Неудивительно поэтому, что платёж за штальштадтские пушки не был доверен ни морским путям, ни случайным караванам. Золото шло по рельсам - быстро, прямо и под охраной агентства Пинкертона, чьё участие служило своеобразным штемпелем надёжности, пусть и не всегда спокойствия.


Именно этот поезд, пересекавший в тот день лесистые пространства Орегона, и станет предметом нашего рассказа - поезд, в котором сталь охраняла золото, а люди, привыкшие быть оружием, на время сделались его стражами.


Следует, однако, отметить обстоятельство, придававшее этому рейсу особую, хотя и не слишком афишируемую тревожность. В течение последних месяцев на территории Соединённых Штатов произошло несколько нападений на поезда, перевозившие крупные суммы наличности и иные ценности. Эти происшествия объединяло странное и до сих пор не получившее вразумительного объяснения сходство: составы находили либо остановленными на путях, либо сошедшими с рельсов, охрану - полностью уничтоженной, а грузы... исчезнувшими без малейших следов грабежа. Не обнаруживалось ни взломанных сейфов, ни рассыпанного золота, ни даже тел погибших грабителей. Казалось, будто сами ценности - а вместе с ними и жизни свидетелей, а, следовательно, всякая возможность получения свидетельских показаний - попросту испарялись, оставляя после себя лишь вопросы и растущее беспокойство в железнодорожных управлениях и финансовых домах.


Попытки объяснить эти происшествия множились с каждым новым случаем. Газеты, падкие до сенсаций, охотно тиражировали теории о возвращении Робура-Завоевателя - человека, чей "Альбатрос" некогда наводил ужас на весь цивилизованный мир, а чей "Грозный" и вовсе претендовал на звание "властелина мира". Публика, жадная до чудес, с готовностью верила в то, что таинственный изобретатель вновь объявился - на сей раз в качестве воздушного пирата.


Специалисты, однако, относились к подобным предположениям со скептицизмом. Оба аппарата Робура отличались характерным, ни с чем не сравнимым звуком: "Альбатрос" ревел своими семьюдесятью шестью винтами, "Грозный" гудел турбинами и не был способен зависать неподвижно. Между тем, ни один из немногочисленных свидетелей в окрестностях ограбленных поездов не сообщал о подобных звуках. Тишина оставалась столь же загадочной, как и само исчезновение грузов.


Единственной уликой служили странные отметины на крышах вагонов - глубокие царапины и вмятины, расположенные парами, словно некий массивный объект опускался сверху с немалой силой. Форма следов не соответствовала ни когтям хищных птиц, ни крюкам грабителей, ни повреждениям от падающих камней. Один инженер, изучавший эти отметины, заметил в частной беседе, что они более всего напоминают следы... якорей. Но якоря предполагают корабль - а корабли, даже воздушные, не бывают бесшумными.


Именно в свете этих загадочных событий особое значение приобретали некоторые пассажиры данного поезда, о которых и пойдёт речь далее.


В одном из служебных купе, расположенных ближе к середине состава и потому сравнительно защищённых как от случайного выстрела, так и от чрезмерного любопытства, находились двое пассажиров, не значившихся ни в одном официальном списке Пинкертона.


Первый из них, известный как Зигфрид, сидел у окна с неподвижностью человека, давно приучившего своё тело не мешать работе ума. Он был высок, жилист, сухощав и прям, как тщательно выверенная линия на инженерном чертеже. Светлые волосы его были коротко острижены, а серо-стальные глаза, казалось, никогда не отдыхали, скользя по ландшафту за стеклом с холодным вниманием геодезиста. Правильное, породистое, гладко выбритое лицо Зигфрида с мощным подбородком и тонко очерченными губами производило впечатление не столько суровости, сколько отсутствия излишнего - ни одна эмоция не задерживалась на нём дольше, чем того требовала необходимость.


На коленях у него лежала разобранная винтовка необычного вида - изделие штальштадтских мастерских, в котором каждая деталь была подогнана с точностью, внушавшей почти религиозное доверие. Зигфрид методично протирал оптику, и в этом занятии не было ни спешки, ни рассеянности: он обращался с оружием так, как бухгалтер обращается с цифрами, зная, что ошибка в знаке может стоить слишком дорого.


Напротив него, с явным пренебрежением к уставной осанке и любым понятиям о сдержанности, расположился его спутник, носивший прозвище Барбаросса. Это был человек иного склада: приземистый, широкоплечий, с мощной грудью и руками, более подходящими для кузницы, нежели для изящных механизмов. Его густая рыжая борода, действительно достойная императора из средневековой хроники, придавала его и без того выразительному лицу вид почти добродушный, если бы не его голубые глаза - живые, насмешливые и слишком внимательные к чужим слабостям.


Барбаросса сидел, закинув сапоги на прочный чемодан с клеймом Штальштадта, и лениво полировал жуткого вида армейский прусский тесак. Изредка он выпускал клубы сигарного дыма, которые тотчас же начинали своё собственное путешествие по тесному пространству купе.


- Надо признать, - произнёс он, глядя в окно, - страна эта умеет прикидываться мирной. Сосны, речки, туман... А ведь если копнуть - под каждым пейзажем либо золото, либо бандит.


- Или оба сразу, - не отрываясь от винтовки, заметил Зигфрид. - Вероятность нападения на этом участке составляет двенадцать процентов.


- Всего-то? - Барбаросса усмехнулся. - Значит, почти безопасно. Хотя... иногда стреляют и вопреки статистике.


- Статистика не отменяет выстрелов, - спокойно ответил Зигфрид. - Она лишь объясняет, почему они произошли.


Поезд слегка вздрогнул на стыке рельсов, и где-то впереди протяжно отозвался паровоз. Барбаросса затушил сигару о край пепельницы с таким усердием, будто хотел не просто погасить её, но и убедиться в окончательной капитуляции.


- Пинкертоны нервничают, - сказал он. - Я видел, как один из них уже третий раз проверял замки. Золото действует на людей хуже виски.


- Золото действует на людей именно так, как следует ожидать, - возразил Зигфрид. - Оно выявляет их настоящие приоритеты.


Барбаросса рассмеялся - громко, от души, и в этом смехе было куда больше жизни, чем в большинстве тщательно спланированных операций.


- Вот за это я тебя и ценю, - сказал он. - Ты смотришь на мир так, будто он большая машина. А я - как на кабак после закрытия: грязно, шумно, но всегда есть с кем поговорить.


- Пока поезд движется по расписанию, - ответил Зигфрид, собирая винтовку, - оба подхода допустимы.


За окном мелькнул мост, и тень состава на мгновение легла на воду. В определённых, весьма узких кругах этот дуэт был известен под прозвищем "Доннерблитцен" - именем, которое произносили редко, без лишних пояснений и, как правило, вполголоса. Золото в сейфах продолжало свой путь, не подозревая, что вместе с ним едут гром и молния, ещё не знающие, придётся ли им сегодня напоминать о себе.


- Читал отчёт о налёте под Сакраменто? - спросил Зигфрид, не отрываясь от винтовки.


- Тот, где охрану нашли мёртвой, а золото исчезло? - Барбаросса пожал плечами и фыркнул. - Читал. Работа профессионалов. Половина газет кричит про возвращение Робура.


- Робур известен двумя аппаратами, - Зигфрид говорил с терпеливой точностью человека, излагающего очевидное. - "Альбатрос" с семьюдесятью четырьмя несущими винтами и двумя движущими свистел и гудел так, что лопались барабанные перепонки. "Грозный" с его турбинами - едва ли тише, да и зависать не мог. А ни один свидетель ничего подобного не слышал.


- А что насчёт того управляемого воздушного шара? - Барбаросса прищурился, вспоминая. - Как его... "Go-Ahead"? Тот, что американец построил, чтобы доказать превосходство над Робуром?


- Дядюшка Прудент, - кивнул Зигфрид. - "Go-Ahead" действительно тише геликоптера, но у него два винта - толкающий и тянущий. К тому же дирижабль слишком медленный и слишком большой. Этого летающего кита невозможно не заметить.


- Может, кто-то усовершенствовал конструкцию? - рассеянно спросил рыжий, пробуя большим пальцем заточку тесака.


- Усовершенствование не отменяет физику. - Зигфрид поднял оптический прицел к свету, проверяя линзы. - Любой аппарат тяжелее воздуха нуждается в движителе. Движитель создаёт шум. Дирижабль теоретически может опуститься и без винтов, но он громоздок и зависим от ветра. Между тем свидетели - те немногие, что остались в окрестностях - сообщают о полной тишине.


- Свидетелей почти нет, - заметил Барбаросса.


- Фермеры в радиусе трёх миль слышали бы винты или турбины. Железнодорожники на ближайших станциях - тоже. Молчание было абсолютным. - Зигфрид опустил прицел, задумчиво глядя в окно.


- Воздушный шар? - предположил Барбаросса без особой уверенности.


- Слишком медленный, слишком заметный, слишком зависим от ветра. Маневрировать над железнодорожным составом на аэростате практически невозможно.


- Тогда что, чёрт возьми?


Зигфрид некоторое время молчал.


- Мы не знаем, - заключил Зигфрид тоном человека, которому эта мысль не доставляет никакого удовольствия. - Но должен признать, что пока что дирижабль - кандидат номер один. С ним это хоть как-то можно было бы провернуть при надлежащей ловкости.


- Поэтому глядим в оба, не расслабляемся и высматриваем в небе огромную парящую хреновину, - подытожил Барбаросса, с лязгом вгоняя отполированный тесак в ножны.


-


Зигфрид первым почувствовал неладное - не увидел и не услышал, но именно почувствовал тем особым чутьём, которое годы сражений вырабатывают у тех, кто выживает достаточно долго. Он резко повернулся к окну, выглядывая назад вдоль состава.


- Что? - Барбаросса мгновенно напрягся, рука сама легла на рукоять револьвера.


- Тени, - коротко бросил Зигфрид, уже поднимая винтовку и рывком открывая окно. - Сзади. Большие. Несколько.


Барбаросса развернулся, высунулся тоже. Несколько секунд - ничего. Только серое весеннее небо, сосны по склонам, стук колёс и...


- Доннерветтер! - выдохнул он, и в его голосе прозвучало нечто среднее между восхищением и проклятием.


Они шли из-за горного хребта, снижаясь по пологой траектории строго вдоль железнодорожного полотна - четыре силуэта, которые на первый взгляд можно было принять за гигантских хищных птиц, пикирующих на добычу. Но птицы не летают правильным строем. И у птиц нет крыльев с размахом футов в сорок и ротора на макушке.


Аппараты приближались почти бесшумно - лишь слабый свист ветра да мерное постукивание чего-то металлического выдавали их присутствие. Конструкция их была поразительна и чудовищна одновременно: под широкими крыльями, словно колокол, свисал решетчатый башнеобразный корпус метров четырех-пяти в высоту. На макушке каждой башни медленно вращался пропеллер, не создающий тяги - он просто прокручивался встречным потоком, как мельничное колесо на ветру.


- Авторотация, - пробормотал Зигфрид, мгновенно оценивая механику увиденного. - Двигатели выключены. Скорость сближения пять-семь узлов. Заход строго по курсу. - Он прицелился. - Это атака.


Первый аппарат пронесся над всем составом и опустился на паровоз. Решетчатая башенка, свисающая под крыльями, мягко коснулась крыши локомотива. Посадочные крюки вгрызлись в металл. Из люков высыпали четверо бандитов, двигаясь с отработанной эффективностью.


Второй уже нависал над последним вагоном состава, выравниваясь с поразительной точностью. Башенка опускалась, и теперь стало видно: в её нижней части распахивались люки, из которых уже высовывались фигуры в тёмной одежде, вооружённые винтовками и верёвками. Третий аппарат снижался прямо к вагону охраны Пинкертона. Четвертый - к вагону с драгоценным грузом.


- Паровоз, - коротко бросил Зигфрид, вскидывая винтовку. Но было поздно. Один из бандитов уже спрыгнул в кабину машиниста. Раздался короткий выстрел, крик. Второй бандит рванул что-то в механизме управления - Зигфрид услышал визг рвущегося металла даже сквозь рёв паровоза. Состав начал тормозить. Резко, с визгом колёс о рельсы.


Барбаросса чуть не упал, схватившись за поручень:

- Они останавливают нас!


- Логично, - Зигфрид уже открывал окно, прицеливаясь. - Зачем рисковать на движущемся поезде?


Поезд остановился с финальным скрежетом тормозов. Тишина показалась оглушительной после постоянного грохота колёс.


- Теперь мы в ловушке, - мрачно заметил Барбаросса.


- Нет, - возразил Зигфрид, перезаряжая винтовку. - Теперь *они* в ловушке. В неподвижные цели гораздо удобнее стрелять.


Второй, третий, четвертый аппараты сели с глухим металлическим лязгом - посадочные крюки вгрызлись в обшивку, стабилизировались. Из башенок, не мешкая ни секунды, высыпали люди - не менее дюжины - двигаясь с выверенной точностью хорошо отрепетированной операции. Несколько секунд - и они уже спускались внутрь вагонов.


В поезде раздались крики, потом - беспорядочная стрельба. Пинкертоны поняли, что происходит, но слишком поздно: их учили отражать атаки с земли, из засад вдоль путей, от конных бандитов. Никто не готовил их к тому, что враг свалится сверху, из пустого неба, оттуда, где не было ни баррикад, ни укрытий.


Стрельба усилилась - короткая, яростная, затем смолкла с пугающей внезапностью.


- Они зачищают вагоны, - констатировал Зигфрид. - Методично. От хвоста к голове.


- Сколько у нас времени? - Барбаросса уже надевал пояс с револьверами, готовясь выйти в коридор.


- Три вагона между нами и ними. Пинкертонов человек двенадцать. - Зигфрид прикинул в уме. - Две минуты. Может, три, если кто-то из охраны окажется толковым. Ты в хвост, я к паровозу и потом по крышам. - Зигфрид нацепил подсумок с патронами.


Они переглянулись. Снаружи слышались голоса бандитов, лязг металла - налетчики хозяйничали и наверху.


Барбаросса ухмыльнулся, разложил чемодан... и повесил на левую руку получившийся в результате стальной щит, обшитый тканью. Проверил "кобылью ногу", обрез дробовика с рычажным затвором - патроны на месте, затвор ходит плавно. Бросил в ножны тесак.


Зигфрид собрал винтовку последним движением. Проверил обоймы. Вытащил саблю из ножен, осмотрел клинок на свет - ни единой щербинки, сталь безупречна.


Барбаросса взглянул на напарника, усмехнулся и вдруг произнёс негромко, почти благоговейно:

- Екклесиаст, три-три...


Он перекрестился - широким, размашистым крестом, как крестятся католики. Жест был неожиданно искренним, без тени насмешки.


Зигфрид кивнул, глядя в окно на приближающиеся тени бандитов:

- Время убивать.


- Аминь, - добавил Барбаросса и взвёл затвор обреза с металлическим лязгом. Они разошлись: Зигфрид - к люку в крышу, Барбаросса - к двери в коридор. Время убивать пришло.


-


Коридор служебного вагона был узок - два человека с трудом разошлись бы. Для Барбароссы с его щитом и обрезом это было идеальное поле боя. Практически тир.


Он двигался вперёд, пригнувшись за стальной плитой, обрез в правой руке, левая держит щит. Сталь прикрывала от плеча до колена - штальштадтская броня, способная держать выстрел из винтовки Спрингфилд на дистанции двадцать ярдов. Надо было иметь бычью силищу Барбароссы, чтобы управляться с этакой тяжестью.


В дверном проёме между вагонами мелькнула тень - один из бандитов, в тёмной одежде, с шарфом на лице. Винтовка вскинута, палец на спуске...


Барбаросса не стал ждать. Обрез взревел - оглушительно, яростно, заполняя весь коридор громом. Облако дроби отшвырнуло бандита к стене вагона, не оставив ему ни единого шанса увернуться.


Обрез с щелчком "переломился" вперед-вниз и вернулся обратно - гильза вылетела, звякнув о пол. Новый патрон в стволе.


Второй бандит высунулся из-за угла, выстрелил - пуля ударила в щит с визгом рикошета. Ещё выстрел - опять в сталь. Барбаросса шёл вперёд, не замедляясь, как бронированный таран.


Дистанция сократилась до десяти футов. Пяти. Бандит попытался отступить, судорожно перезаряжая винтовку...


Обрез гаркнул снова. В упор. Без жалости.


Барбаросса перешагнул через тело, взвёл затвор. Где-то впереди раздались крики - бандиты поняли, что навстречу движется не перепуганная охрана Пинкертона.


- Ну что, друзья-воздухоплаватели? - весело прогремел Барбаросса, его голос гулко отдавался в узком пространстве. - Вы привыкли падать сверху на беззащитных! Давайте посмотрим, как вы справитесь, когда жертва стреляет в ответ! Время убивать, падаль!


Впереди показались сразу трое - выскочили из бокового купе, пытаясь взять его в перекрёстный огонь.


Барбаросса рявкнул от души и бросился вперёд. Щит принял на себя залп - три, четыре пули, визг металла, искры. Обрез в его руке работал как продолжение воли - выстрел, взвод, выстрел, взвод - механическая, безжалостная работа.


Первый бандит упал, схватившись за грудь. Второй отшатнулся, кровь хлынула из плеча. Третий попытался бежать...


Барбаросса метнулся вперед, как выпущенный из катапульты, и врезал бандиту в поясницу ребром щита. Налетчик безвольной массой осел на пол.


Раненый бандит, зажимая плечо, попытался поднять пистолет левой рукой. Барбаросса почти сочувственно покачал головой и пнул оружие сапогом в сторону:


- Не надо. Ты уже проиграл. - Он наступил сапогом на грудь раненого, прижимая к полу. - А теперь скажи: сколько вас на каждом планере?


Бандит сплюнул кровью, не ответил.


Барбаросса вздохнул, приставил обрез к голове:

- У меня шесть патронов в магазине и очень мало терпения. Зигфрид просил оставить кого-то для допроса, но не уточнил - живого или покалеченного. Так что говори, пока у тебя есть все конечности.


Сверху, на крыше, трижды щёлкнула винтовка Зигфрида - методично, почти метрономично. Три выстрела - три попадания. Зигфрид никогда не промахивался.


- Шестеро, - прохрипел раненый. - На каждом планере по шестеро.


- Вот и молодец, - Барбаросса убрал обрез, но оставил ногу на груди пленника. - Лежи тихо. Если попытаешься сбежать, я узнаю по звуку - и вернусь.


Он двинулся дальше, к следующему вагону, где слышались удары металла о металл - кто-то вскрывал сейфы со слитками.


Работа продолжалась.


-


Зигфрид подтянулся, выбрался на крышу. Пригнулся, оценивая обстановку. Четыре аэрокрафта. Два уже на хвостовых вагонах, башни пустые - десант внутри. Третий на вагоне со слитками, оттуда слышны удары - вскрывают сейф. Четвёртый, десант с которого остановил поезд - на первом вагоне. Трое бандитов перелезают через тендер с углем - скорее всего, уже убили машиниста с помощником и кочегаром и теперь спешат присоединиться к остальным. Револьверы наготове, но смотрят вниз, ожидая сопротивления из вагонов. Вот с них и начнем.


Зигфрид лёг, плюхнул перед собой бронированный саквояж, уложил на него винтовку. Раскинул ноги, упер приклад в плечо, приняв позицию для стрельбы. Ветер, расстояние - всё это надо учесть. Он выдохнул, поймал момент между ударами сердца, плавно нажал на спуск. Пилот летательного аппарата на первом вагоне обмяк в кресле. Хорошо, трофей есть, будем изучать...


Вторая пуля пролетела СКВОЗЬ решетчатую башенку аэрокрафта. Бандит, лезущий в вагон, даже не успел понять, что произошло - просто рухнул лицом вниз. Третий обернулся, пытаясь понять, откуда выстрел... Щёлк. Упал и третий. Похоже, остальные уже внутри... Ладно, встретим внутри.


Дзанг! А вот это проснулись бандиты с другой стороны поезда. Рывком - разворот на 180 градусов, саквояж перед собой импровизированным бруствером. Выстрел. Четвертый.


-


Неожиданный взрыв пальбы изнутри поезда. И затем СНАРУЖИ.


Зигфрид восторженно хлопнул себя по бедру. Простонародный жест, скорее свойственный Барбароссе, но... Ах, молодцы, недобитые пинкертоны! Пришли в себя после неожиданного нападения, озверели, выскочили, ощетинившись стволами, из СТОЯЩЕГО поезда, и занялись национальным американским спортом -- бешеной пальбой по всему, что движется. В том числе по летательным аппаратам на крыше. И налетчики СЛОМАЛИСЬ.


На аппарате, севшем на вагон со слитками (втором, если считать первой машину с убитым пилотом), резко взревел пропеллер. Не плавный запуск, не постепенное ускорение - а полная мощность сразу, истошный вой трехметровых лопастей.


- Они сматываются, - пробормотал Зигфрид, мгновенно переводя прицел на аэрокрафт.


Посадочные крюки с лязгом отцепились от крыши. Аппарат качнулся, но тяжёлый противовес быстро стабилизировал конструкцию. Летающая башенка начала подниматься - медленно, натужно, нагруженная добычей.


Из люка в вагоне высунулась голова одного из бандитов, оставшегося внутри:


- Эй! Куда?! МЫ ЕЩЁ ЗДЕСЬ!


Пилот не ответил. Он уже был в десяти футах над крышей, набирая высоту. Третий аппарат тоже взвыл пропеллером, отцепляясь. Затем четвертый.


Бандиты на поезде поняли, что их бросили. И взвыли не хуже пропеллеров.


Зигфрид не стал тратить время на размышления. Прицел - на второго. Упреждение на скорость, учёт ветра, поправка по высоте...


Выстрел.


Искры от корпуса вокруг пилота. Недостаточно.


Второй выстрел - основание механизма пропеллера.


Звон металла, но проклятая штуковина выдержала.


"Доннерветтер! Думкопф!" - Зигфрид не жалел выражений в адрес себя и происходящего. Пока он расстреливал второго, с его краденым золотом, третий и четвертый ринулись к самому первому, уже трофейному аэрокрафту.


Зигфрид вскочил на колено, прицелился в третьего, выдохнул, поймал момент абсолютного спокойствия между ударами сердца, плавно нажал спуск.


Выстрел.


Пуля попала в редуктор пропеллера - там, где ось проходила через башенный корпус. Металл против металла, штальштадтская сталь против неизвестного сплава.


Сначала ничего. Потом - тонкий визг трущегося металла, всё выше, выше...


Пропеллер заклинило.


Лопасти дёрнулись, застыли. Двигатель взвыл, пытаясь провернуть заклинивший вал. Что-то хрустнуло внутри редуктора.


Аппарат завис на мгновение - башня качнулась... Крылья ещё держали, планируя, но скорость падала...


Пропеллер сорвался с оси.


Массивная металлическая конструкция, всё ещё вращающаяся по инерции, отлетела в сторону, кувыркаясь в воздухе.


Без пропеллера башенка-корпус стала просто грузом. Из нее донёсся крик - короткий, отчаянный.


Аппарат рухнул, закувыркался рядом с полотном железной дороги, разлетаясь на части. Деревья затрещали, ломаясь под весом металлической башни. Потом - тишина.


Чудовищный грохот заставил Зигфрида резко обернуться. Пока он сбивал один третьего, четвертый сбросил на захваченный первый динамитную шашку. И разнес целехонький, идеальный трофей вдребезги.


- Рациональное решение, - пробормотал Зигфрид. - Спасти груз и аппараты, пожертвовать людьми. - Он опустил винтовку. - Именно так поступил бы Штальштадт. Нет, ну я-то идиот!


Внизу, в вагоне, грохнул обрез Барбароссы. Потом ещё раз. Брошенные бандиты сражались отчаянно - у них больше не было пути к отступлению.


Зигфрид поднялся, пригнувшись под ветром, и начал пробираться к хвосту состава по крышам. Там, в лесу, лежал сбитый аппарат. Если кто-то из экипажа выжил - это был шанс получить ответы.


А если нет... что ж, обломки тоже могут многое рассказать человеку, который умеет читать язык металла и инженерной мысли.


---


Барбаросса услышал вой пропеллеров сквозь стены вагона и усмехнулся:

- Ваши друзья улетели, джентльмены! - рявкнул он в сторону баррикады, которую бандиты наспех соорудили из ящиков. - Бросили вас, как использованные гильзы! Хотите сдаться, пока я в хорошем настроении?


В ответ - выстрел. Пуля прошла мимо, пробив стену вагона.


- Неправильный ответ, - вздохнул Барбаросса и взвёл затвор обреза.


Он шагнул вперёд, выставив щит. Дробовик взревел. Потом ещё. И ещё. А с другой стороны уже врывались разъяренные выжившие пинкертоны.


Через три минуты в вагоне остался только один живой бандит, который бросил оружие и поднял руки ещё до того, как Барбаросса подошёл вплотную.


- Умный мальчик, - одобрительно кивнул Барбаросса, связывая пленника ремнём. - Твои друзья выбрали героическую смерть. Ты выбрал жизнь и беседу. Мне второй вариант нравится больше.


Большая часть золота осталось в вагонах. Пинкертоны понесли потери, но миссию выполнили - технически.


А Доннерблитцен получили то, за чем их послал Штальштадт: информацию. Теперь они знали, с чем имеют дело.


И это знание стоило дороже любого золота.


-

Барбаросса поднялся по лестнице на крышу. Зигфрид стоял у края, глядя на дым в лесу - там, где упал планер.


- Сколько? - коротко спросил Барбаросса.


- Один сбит и в пропасти, один захвачен, но взорван противником, два ушли с грузом. - Зигфрид не отрывал взгляда от леса. - Недостаточно.


- Зато пленники есть, - Барбаросса вытер тесак о тряпку. - И ты видел, как эти штуки летают. Кстати, про пинкертонов... Ты не поверишь, откуда они вылезли.


Зигфрид повернулся, поднял бровь.


- Из третьего служебного вагона, - продолжил Барбаросса с кривой усмешкой. - Четверо. Сидели там, играли в покер. Когда началась стрельба, сначала думали, что это обычный налёт, от которого отобьются и без них - залегли, ждали. А потом поняли, что их товарищи мрут, и решили всё-таки поучаствовать.


- Покер, - повторил Зигфрид тоном человека, заносящего данные в таблицу. - Во время службы. В вагоне, не предусмотренном для постоянного пребывания охраны.


- Именно. Говорят, им было скучно. - Барбаросса усмехнулся. - Один даже извинялся, что не сразу вышли. Думал, справимся без них.


Зигфрид молчал несколько секунд, глядя на останки взорванного планера на первом вагоне. Потом медленно произнёс:


- Налётчики атаковали точечно. Паровоз - четверо. Вагон охраны Пинкертона - шестеро. Вагон с грузом - шестеро. Никакого избыточного распределения сил. Никакого резерва.


- И?


- Это значит, они знали, где находится охрана. Сколько человек в каждом вагоне. Где груз. - Зигфрид повернулся к Барбароссе. - Точное планирование, основанное на достоверной информации.


- Кто-то слил им данные, - кивнул Барбаросса.


- Не просто слил. Передал им подробный план охраны. - Зигфрид спустился с крыши. - Маршрут, состав, расположение агентов. Всё, кроме одной детали.


- Которой?


- Четверо недисциплинированных идиотов, играющих в покер в неположенном месте. - В голосе Зигфрида прозвучала почти философская ирония. - Разгильдяйство спасло нам жизнь.


Барбаросса расхохотался:

- Вот поэтому я и не доверяю идеальным планам! Люди - не машины. Всегда найдётся кто-то, кто сделает не так, как написано в приказе.


- В данном случае это сыграло нам на руку, - согласился Зигфрид. - Но главное - информация утекла. Кто-то в железнодорожной компании, в агентстве Пинкертона или среди клиентов работает на налётчиков.


- Или просто продал информацию за деньги.


- Неважно. - Зигфрид начал собирать винтовку. - Важно, что теперь у нас есть зацепка. Узнаем, кто знал о маршруте и составе охраны - найдём источник утечки.


- А через источник - заказчиков.


- Именно.


Барбаросса посмотрел на картёжников-пинкертонов, которые теперь суетились вокруг раненых товарищей, явно испытывая вину выживших:


- Надо будет поблагодарить этих молодцов. Если бы они сидели на своих постах, как положено, сейчас все мы были бы мертвы, а планеры улетели бы с полным грузом.


- Не будем, - возразил Зигфрид. - Они нарушили устав. То, что нарушение случайно привело к положительному результату, не отменяет факта нарушения.


- Ты невыносим.


- Зато последователен. - Зигфрид спустился к вагонам. - Пойдём допрашивать пленников. Время убивать закончилось. Началось время задавать вопросы.


Пленного бандита связали в одном из вагонов. Раненое плечо наспех перевязали - не из милосердия, а чтобы не умер до допроса.


Зигфрид сел напротив, положив саблю на колени. Барбаросса встал у двери, перезаряжая обрез - негромко, методично, с лязгом металла, который в тесном пространстве звучал как отсчёт времени.


- Имя, - коротко сказал Зигфрид.


- Джек, - прохрипел бандит. - Джек Моррисон.


- Откуда?


- Портленд. Работал на лесопилке, пока...


- Нас не интересует твоя биография, - оборвал Зигфрид. - Кто тебя нанял?


Джек замялся.

- Некий человек. В салуне. Сказал, что нужны крепкие парни для одного дела. Хорошая плата, один день работы.


- Имя?


- Не назвался. Просто сказал - приходи на старую мельницу за городом, если не боишься.


- И ты пришёл, - констатировал Зигфрид.


- Пятьдесят долларов за день, - Джек пожал плечами, поморщившись от боли в раненом плече. - Я за месяц на пилке столько не зарабатывал.


- Что было на мельнице?


- Там... там эти штуки стояли. - Джек кивнул в сторону крыши, где ещё недавно сидели планеры. - Летающие башни. Нас собралось человек двадцать. Отобрали лучших - по шесть на каждую машину. Дали винтовки, показали, как спускаться по верёвкам, объяснили план.


- План атаки на поезд.


- Да. - Джек нервно облизнул губы. - Сказали - быстро, чисто, без свидетелей. Убить охрану, взять золото, вернуться на базу. Простая работа.


- Кто командовал?


- Капитан. Так его все называли. Высокий, шрам через всё лицо, говорил с акцентом. Не американец точно.


- Европеец? - уточнил Зигфрид.


- Может быть. Или с Юга. Не знаю. - Джек замотал головой. - Он командовал пилотами. А нам просто сказали - делай, что велят, и получишь деньги.


Зигфрид откинулся назад, обдумывая информацию. Барбаросса оттолкнулся от стены, подошёл ближе, присел на корточки перед пленником. Его добродушное лицо вдруг стало очень серьёзным:


- Джек, ты понимаешь, что тебя кинули?


- Что? - бандит непонимающе уставился на него.


- Они улетели, бросив вас здесь, - Барбаросса говорил медленно, отчётливо, как учитель объясняет тугодумному ученику. - Они забрали золото и свалили. Вы остались умирать. Это тебе ни о чём не говорит?


- Ну... они были под обстрелом...


- Свидетели. - Барбаросса поднял палец. - Ты, твои дружки - вы все видели планеры. Видели капитана. Видели базу. Знаете, как работает операция. - Второй палец. - Теперь представь: вы успешно ограбили поезд, вернулись на базу, получили свои пятьдесят долларов. И что дальше?


Джек молчал, но в его глазах начало проступать понимание.


- Дальше ты идёшь в салун, - продолжал Барбаросса, - напиваешься, хвастаешься девкам, как летал на чудо-машине и грабил поезда. Через неделю об этом знает весь Портленд. Через месяц - приезжают федералы, начинают задавать вопросы. И ты, будучи честным малым, рассказываешь им про мельницу, про капитана со шрамом, про летающие башни...


Джек побледнел.


- Именно, - кивнул Барбаросса. - Ты слишком много знаешь. Вы все слишком много знали. - Он наклонился ближе. - А знаешь, что делают умные бандиты со свидетелями?


- Убивают, - прохрипел Джек.


- Молодец! - Барбаросса хлопнул его по здоровому плечу. - Правильно! Убивают. И если бы эта операция прошла гладко, если бы мы с Зигфридом не оказались здесь... - он многозначительно помолчал, - ...то когда эти летучие штуки вернулись бы на базу, там бы вас уже ждали. С пулей в затылок вместо пятидесяти долларов.


- Но... но зачем тогда вообще нас нанимать?!


- Потому что пилоты - дорогие специалисты, - вмешался Зигфрид. - Их мало, их сложно обучить, их нельзя терять. А таких, как ты, - он кивнул на Джека, - полно в любом салуне. Пятьдесят долларов, обещание приключений, и они готовы на всё. Дешёвое пушечное мясо.


- Смешно, да? - Барбаросса развёл руками. - Получается, что мы спасли тебе жизнь. Если бы не мы, ты бы сейчас летел на мельницу, радостный, с золотом в башне... а там тебя ждала бы пуля. - Он выдержал паузу. - Вместо этого ты здесь, живой, с дыркой в плече, но живой. Нам ты нужен как свидетель - живым. А твоим хозяевам?


- Мёртвым, - глухо закончил Джек.


- Вот именно. - Барбаросса похлопал его по колену. - Так что на твоём месте, дружок, я бы на них очень обиделся. И подумал бы, кому выгоднее помочь - тем, кто хотел тебя убрать, или тем, кто хочет тебя допросить и отправить в тюрьму. В тюрьме, между прочим, кормят. И не вешают за участие в ограблении, если ты сотрудничаешь.


Джек сидел молча, переваривая сказанное. Его лицо медленно наливалось краской - не стыда, а ярости.


- Сволочи, - прошептал он. - Грёбаные сволочи...


- О да, - согласился Барбаросса. - Именно так. Так что давай ещё разок: где находится мельница?


Джек сглотнул, посмотрел на Зигфрида, потом на Барбароссу:

- В двадцати милях к западу от Портленда. Старая мельница Харрисона, заброшенная лет десять назад. Там большой сарай, крыша цела. В нём эти машины стоят.


- Сколько машин?


- Видел шесть. Может, больше.


- Сколько людей на базе?


- Пилотов - восемь, может десять. Охрана - человек пятнадцать. Капитан. И ещё... - он замялся.


- И ещё? - подтолкнул Зигфрид.


- Ещё один человек. Приезжал однажды, когда нас тренировали. В чёрном костюме, с тростью. Говорил с капитаном. Все его боялись. Даже капитан.


Зигфрид и Барбаросса переглянулись.


- Как он выглядел? - спросил Зигфрид.


- Среднего роста. Здоровенный. Со шрамом. Глаза... - Джек поёжился. - Холодные. Как у змеи. Смотрел на нас, как на скот перед забоем.


- Имя?


- Не слышал. Капитан называл его "мистер К". Больше ничего.


Барбаросса присвистнул тихо:

- Мистер К. Интересно. Зигфрид, как думаешь?


- Думаю, у нас теперь есть цель, - ответил Зигфрид, поднимаясь. - Двадцать миль к западу от Портленда. Старая мельница. - Он повернулся к Джеку. - Ты сделал правильный выбор. Когда доберёмся до станции, передадим тебя шерифу. Расскажешь ему то же самое - может, отделаешься парой лет вместо верёвки.


- А если... если они узнают, что я говорил?


Барбаросса рассмеялся - добродушно, но с оттенком мрачной иронии:

- Дружок, если мы доберёмся до этой мельницы раньше, чем они узнают о твоей болтливости, то тебе уже не о чем будет беспокоиться. Потому что их там просто не останется.


Он хлопнул Джека по плечу - на этот раз дружески - и вышел вслед за Зигфридом.


В коридоре вагона Барбаросса усмехнулся:


- Видел его рожу, когда дошло? Думал, его наняли на приключение. А оказалось - на убой.


- Типичная ошибка дилетантов, - заметил Зигфрид. - Они не понимают, что в профессиональной преступности свидетелей не оставляют. Никогда.


- Зато нам повезло. Теперь знаем, куда идти.


- Знаем адрес базы, - поправил Зигфрид. - Но не знаем, кто этот "мистер К". И почему даже капитан его боялся.


- Узнаем, - пожал плечами Барбаросса. - Главное - теперь есть за что ухватиться.


Зигфрид кивнул, глядя в окно на дым в ущелье:

- Двадцать миль к западу от Портленда. Старая мельница Харрисона. - Он повторил информацию, словно записывая в память. - Шесть планеров. Двадцать пять человек. И некто "мистер К".


- Звучит как план на завтра, - усмехнулся Барбаросса.


- Звучит как война, - возразил Зигфрид. - Но сначала - отчёт в Штальштадт. Гроссфюрер Шульце должен знать, с чем мы столкнулись.


Барбаросса кивнул и достал флягу:


- За удачливых идиотов, играющих в покер во время службы. Без них мы бы сейчас были мертвы.


Зигфрид взял флягу, сделал глоток:

- За то, что хаос иногда эффективнее порядка.


- Шульце был бы в ужасе от такой философии.


- Шульце прагматик, - возразил Зигфрид. - Результат важнее метода. Мы живы, груз частично спасён, у нас есть пленник и координаты базы. Это приемлемый результат.


- "Приемлемый"? - Барбаросса расхохотался. - Мы сбили летающую башню, перебили два десятка бандитов, и ты называешь это "приемлемым"?


- Два планера ушли с грузом, - напомнил Зигфрид. - Один уничтожен противником, чтобы не достался нам. Один упал в пропасть - потребуется экспедиция для извлечения. Потери Пинкертонов - восемь из двенадцати. Машинист и кочегар убиты. Паровоз повреждён. - Он перечислял факты бесстрастно. - Да, мы выполнили задачу. Но цена была высока.


Барбаросса покачал головой:


- Ты невыносим. Даже победу умудряешься превратить в статистику.


- Победа и есть статистика, - ответил Зигфрид. - Эмоции к делу не относятся.


- Вот поэтому я и пью за тебя, - усмехнулся Барбаросса, делая ещё глоток. - Кто-то должен напоминать, что мы живы. А ты только считаешь мёртвых.


Поезд стоял неподвижно среди орегонских лесов. Паровоз дымил, остывая. Трупы бандитов лежали укрытые брезентом. Раненые пинкертоновцы стонали в служебном вагоне. Золото - то, что осталось - ждало своего часа в целых сейфах.

А на крыше одного из вагонов сидели двое - высокий блондин с винтовкой и приземистый рыжебородый громила с обрезом.


- Думаешь, Шульце разрешит нам взять мельницу? - спросил Барбаросса.


- Не разрешит, а прикажет, - ответил Зигфрид. - Никто не нападает на грузы Штальштадта безнаказанно.


- Вот и отлично. - Барбаросса затянулся сигарой. - А то мне уже скучно стало сидеть в поездах.


Зигфрид посмотрел на него, и на его губах мелькнула почти незаметная усмешка:


- Барбаросса, прошло два часа с начала боя.


- Ну и что? Два часа - это долго. Надо размяться.


- Ты невыносим.


- Зато весел, - парировал Барбаросса.

Они сидели молча, куря и глядя на лес. Где-то там, за горизонтом, их ждала мельница, планеры и человек в чёрном с холодными глазами змеи.


Но это будет завтра. Или послезавтра.


А сегодня - время залатать паровоз, перевязать раненых и добраться до станции.


Время убивать закончилось.


Время охотиться ещё не началось.


Между ними была короткая передышка - которую Барбаросса проводил с сигарой и флягой, а Зигфрид - подсчитывая патроны и планируя следующий шаг.


Каждый по-своему. Но оба - готовые к тому, что будет дальше.


Потому что Доннерблитцен не останавливались на полпути.


Никогда.