# Дневник таролога: Кошачий интернационал

Нина Григорьевна Гакман

Глава, в которой выясняется, что любая империя начинается с контроля над цветочными горшками


Продолжение, в котором герань обретает мученический венец, а кот - генеральный штаб


Прошло ровно три дня с того момента, как Барсик объявил войну герани. На тротуаре у дома No22 образовался своеобразный мемориал: горшки лежали в художественном беспорядке, а земля, смешанная с осколками, напоминала карту неведомых земель. Василий Пантелеевич, глядя в окно, вздыхал: "Наполеон, как известно, начал с Италии. Мой - с подоконника. Логично".


Первым, кто оценил новый "ландшафт", стал не кто иной, как ревизор Прутков. Он явился без предупреждения, но с лицом, выражавшим уже не подозрение, а научный интерес.


- Гражданин Чижиков, - начал он, избегая смотреть на осколки, - ваш случай... заинтересовал одно общество.


- Общество защиты животных? - робко спросил Василий.


- Всесоюзное общество изучения оккультных явлений при доме учёных, - торжественно произнёс Прутков. - Они прочитали отчёт о вашем... э-э... духовном экспорте и желают провести беседу. С протоколом.


В душу Чижикова заполз холодный ужас. Общаться с ревизором - одно дело. Но с учёными, изучающими оккультизм? Это как играть в шахматы с компьютером, которого ещё не изобрели.


- Я... готов к диалогу науки и... не-науки, - выдавил он.


- Прекрасно, - кивнул Прутков, делая пометку. - Завтра в 17:00. И, гражданин Чижиков, - он понизил голос, - если ваш кот... проявит феноменальные способности, это было бы очень кстати. Для отчёта.


Как только ревизор скрылся за углом, из-под дивана появился Барсик. В зубах он держал не "Императора", а карту "Луна". И на её обороте явственно проступали следы... рыбьего жира. Тетя Матрена явно оставила не только записки.


Вечером, в попытке подготовиться, Василий устроил генеральную репетицию. Клиентом согласился выступить купец Ерофеев.


- Вижу вопросы, - важно начал Чижиков, раскладывая карты. - Вижу... путь. И... женщину с ведром.


- Точно! - воскликнул Ерофеев. - Уборщицу Марусю я как раз хочу премировать! Как вы угадали?


"Потому что ты три раза за разговор про неё упомянул", - подумал Василий, но вслух произнёс:


- Карты - это зеркало души, Иван Семёныч. А душа у вас... прозрачная.


В этот момент Барсик совершил стратегический манёвр. С подоконника, минуя стол, он прыгнул на этажерку с книгами и сбросил том "Капитала" прямо на расклад. Карты разлетелись. Но что удивительно - "Шут" приземлился прямо на голову купцу, "Императрица" - в вазу с вареньем, а "Колесница" - в руку остолбеневшему Чижикову.


- Знак! - зашептал Ерофеев. - Это же... перестройка сознания! Я Марусе не премию, а ставку увеличу! И ведро новое подарю!


Василий молча смотрел на кота. Барсик, умывая лапу, смотрел на Василия. В его зеленых глазах читалась ясная мысль: "Великие полководцы не репетируют. Они творят историю".


На следующий день, ровно в 17:00, явилась делегация. Двое: сухопарый старичок в пенсне, представившийся "профессором Филимоновым", и дама с суровым лицом и блокнотом, "член-корреспондент Людмила Павловна".


- Мы здесь, - начал профессор, оглядывая комнату взглядом энтомолога, - чтобы зафиксировать возможные парапсихические феномены в бытовых условиях.


- Особый интерес представляет кошачий субъект, - добавила Людмила Павловна, сверля взглядом Барсика.


Кот, чувствуя себя звездой, запрыгнул на стол и улёгся на колоду, прикрыв лапой именно "Маг".


- Начинайте сеанс, - скомандовала дама.


Чижиков, вспомнив всё - и тётю Матрену, и налоги, и герань, - взял карты. Но едва он начал расклад, Барсик встал, потянулся и пошёл по столу, выбивая карты лапой. Они ложились в причудливый узор: "Смерть" рядом с "Солнцем", "Суд" рядом с "Миром".


- Феномен! - воскликнул профессор, чуть не сломав пенсне. - Спонтанный, неконтролируемый расклад! Запишите, Людмила Павловна!


- А как это истолковать? - спросила та, не отрываясь от блокнота.


Василий, вдохновлённый отчаянием, проговорил:


- Это... философия! Конец и начало. Суд и примирение. Кот, как сама природа, вне человеческих условностей. Он - проводник хаоса и гармонии.


- Глубоко, - прошептал профессор. - Практически диалектика!


В этот момент Барсик, закончив свою работу, спрыгнул со стола и подошёл к Людмиле Павловне. Затем он потёрся о её строгий шерстяной чулок, громко заурчав.


Лицо учёной дамы дрогнуло. На нём появилось что-то вроде... умиления.


- Ах, какой... контактный, - сказала она нежным, несвойственным ей голосом.


Итог был подведён за чаем. Общество постановило: "Кошачий субъект представляет несомненный интерес для изучения интуитивных проявлений у животных. Гражданин Чижиков может продолжать практику как полевой исследователь".


Когда гости ушли, Василий сел в изнеможении.


- Ну что, полководец? Ты теперь официально "кошачий субъект". Доволен?


Барсик подошёл к окну, где на единственном уцелевшем горшке алела последняя, непокорённая герань. Он посмотрел на цветок, потом на Василия, и медленно, демонстративно, отвернулся.


Запись в дневнике:


"4-й день кошачьей империи.


1. Учёные приняли Барсика за гения. Возможно, они не так уж и неправы.


2. Моя роль свелась к переводчику с кошачье-карточного.


3. Страшная догадка: а что, если все коты в городе - его маршалы? Завтра проверю, не носят ли дворовые коты на хвостах наполеоновские треуголки.


Главный вопрос: если я - Ватерлоо, то почему я кормлю своего завоевателя консервами?"


Перед сном Василий заметил, что Барсик устроился спать не на стуле, а на папке с надписью "Дело". Под мордой у него была карта "Император". И, кажется, она слегка обгрызена по краям.


На улице внезапно поднялся дикий кошачий концерт. На этот раз - слаженный, почти как хор.


(Продолжение будет, когда кошачий субъект потребует завтрак в постель. Или начнёт чеканить монету.)


P.S. Автор предупреждает: если все соседские коты смотрят на ваш дом с молчаливым уважением - проверьте, не лежит ли у вас на диване Наполеон? И не пора ли закупить консервов для Великой Армии?


(C) Copyright: Нина Гакман, 2026 Свидетельство о публикации No226021202264