# Любящее сердце (общий файл)

Екатерина Валерьевна Гардова

СТАРАЯ ВЕРСИЯ...УДАЛЯТЬ ПОКА НЕ БУДУ, ЧТОБЫ БЫЛО С ЧЕМ СРАВНИВАТЬ.

Гардова Екатерина Валерьевна

Любящее сердце (общий файл)

Origin: http://samlib.ru/g/gardowa_e_w/ggardowa_e_wljubjasheeserdce3.shtml

Создан: 11/07/2009, изменен: 19/08/2011, 395k

Роман: Любовный роман

Series: @Любящее сердце по главам

СТАРАЯ ВЕРСИЯ...УДАЛЯТЬ ПОКА НЕ БУДУ, ЧТОБЫ БЫЛО С ЧЕМ СРАВНИВАТЬ.

____________________________________________________________

Глава 1 "Предчувствие"

Сон! сон! поведи,

Где свет впереди!

Там свет - в глубине,

И - горе на дне.

(Уильям Блейк)

Стояла поздняя холодная осень. Дул пронизывающий ветер. Последние листья, описывая в воздухе незамысловатые круги, опадали с деревьев на землю, покрытую разноцветным желто-красным ковром, еловыми шишками и сухими ветками. Грозовые тучи, надвигавшиеся откуда-то с севера, напоминали грозную, серую, пугающую армию, сметающую все на своем пути, поглощающую даже бледно-желтые лучи солнца. В воздухе витало предчувствие опасности.

Через этот пугающий лес одиноко шла маленькая девочка пяти-шести лет с заплаканными глазами, еле переставляя свои уставшие детские ножки и цепляясь маленькими ручками за стволы деревьев. Нельзя было сказать, что эта девочка из семьи крестьян или бедняков. Одета она была в теплое пальто из дорогой ткани темно-коричневого цвета с накидкой, украшенной мехом горностая. Шляпка на детской голове отличалась изысканностью, впечатление от которой портили темными локоны волос, выбившиеся в беспорядке из-под шляпки.

Девочка не помнила, как долго она шла по лесу, не знала, как далеко ее дом, и тем более, что с нею теперь будет. Она остановилась возле дерева и прислонилась лбом к стволу, обхватив его руками. Всхлипнув, подняла лицо вверх, словно прося защиту от холода и страха у древнего дерева. Ответа не было. Вытерев скатившуюся слезу, девочка покачала горестно головой и вздохнула.

Вдруг где-то недалеко хрустнула ветка. Девочка испуганно стала озираться по сторонам. В темных глазах, обращенных на куст можжевельника, застыл страх, который тут же сменился удивлением, как только из-за куста вышла старая женщина, тащившая на спине вязанку хвороста. Она подошла к девочке ближе и подняла голову. Девочка от ужаса закричала. Вместо женского лица на нее смотрела морда волка. Вот он оскалился, и волчья морда перевоплотилась в мужское лицо. Протянутые руки к девочке больше были похожи на лапы с опасными когтями. Глаза мужчины ужасали своей холодностью и издевкой. Девочка снова закричала и...

***

"Мужчины всегда хотят быть

первой любовью женщины -

женщины мечтают быть

последним романом мужчины".

(Оскар Уайльд)

Июнь, 1865 год. Поместье Винтер-Холл, владения графа Уэлского (графство Сомерсетшир). - Миледи, проснитесь! Не надо кричать, вы у себя дома, все хорошо... Это всего лишь сон, - успокаивала девушку горничная, которая зашла к хозяйке в комнату, чтобы разбудить ее, и застала ту кричащей во сне. - Все хорошо, госпожа. Все хорошо. Опять что-то приснилось, да? За что же Господь Вас наказывает такими страшными снами?- прошептала горничная и, заметив, что Леди Лизабет успокоилась, встала и прошла к окну, чтобы открыть шторы и впустить в комнату свет.

Свет, проникший в комнату, осветил ее богатое убранство и мебель, выдержанную в стиле "чиппендейла", представляющем своеобразное сочетание французского рококо с формальными элементами английской мебели прошлого века, с готическими и восточноазиатскими (китайскими) мотивами. Вся мебель в комнате от стульев, стоящих возле стен и маленьких пристенных столиков с вазами, висящими на стенах картинами, обрамленными в позолоченные рамы, до кровати с балдахином и креслами возле камина, отличались традиционными, плавно изогнутыми ножками с широкой лобовой частью и орлиными когтями, сжимающими шар. Стулья имели резные ажурные спинки. При этом сиденья стульев и кресел были трапециевидной формы, ножки прямые либо слегка изогнутые и обработанные резьбой. Трельяж, стоящий напротив кровати, был с растительным орнаментом, рядом - два великолепно застекленных шкафа, в которых пайка стекол была решена в виде ромбовидной сетки.

Хозяйка этой великолепной комнаты грациозно потянулась и поднялась с большой кровати с балдахином в виде китайской пагоды. Затем прошла к умывальному столику, на котором стоял кувшин с водой, небольшой умывальный тазик и полотенце. Девушка ополоснула лицо и шею, промокнула полотенцем.

Каждый раз, как Лизабет снился этот кошмар, она убеждала себя, что сны не могут означать ничего кроме, того что они являются результатом навязчивой памяти о произошедших ранее событиях. В шестилетнем возрасте Лизабет действительно потерялась в парковой части поместья Винтер-Холл, принадлежавшего ее отцу, графу Уэлскому. Не дождавшись своей гувернантки, которая в это время имела свидание с одним из своих местных ухажеров, девочка решила самостоятельно отыскать свои любимые качели. Однако перепутала тропинку, ведущую к ним, с той, которая уводила путешественника в глубину парка, где она и заблудилась. Впоследствии Лизабет не могла вспомнить, сколько времени она бродила по лесу, пока ее не нашла женщина, уединенно жившая в лесной хижине за пределами поместья. Женщина была напугана состоянием девочки и послала в Винтер-Холл своего пасынка за помощью. После этого случая, Лизабет долго болела воспалением легких и нервным расстройством, и лишь к двенадцати годам смогла легко и безболезненно дышать воздухом. После окружающие стали замечать положительные перемены в молодой графине не только в отношении ее здоровья, но и внешности. Она, как распускающийся бутон розы, набирала красоту как внешнюю, так и внутреннюю.

Теперь же это была изящная девушка с лицом цвета белоснежной магнолии, фиалковыми глазами, длинными черными ресницами. Волосы с возрастом потемнели, стали еще гуще и волнистее. Лизабет была уверенная в себе молодая особа благородных кровей, при этом обладала сильным характером, унаследованным от графа Уэлского. В свои 20 лет знала много о жизни из прочитанных ею книг из обширной библиотеки Винтер-Холла, разбиралась в политических вопросах, благодаря тому, что ее отец заседал в Палате Лордов, и могла великолепно поддерживать беседу в великосветских салонах в Лондоне. Девушка была прекрасной наездницей и хорошо разбиралась в лошадях.

Когда ей исполнилось двенадцать лет, граф отправил дочь в закрытый пансион для благородных девиц в Корнуолле, дабы та получила образование, соответствующее ее положению в обществе. Лизабет приобрела навыки в вышивании, но не ради дальнейшего пропитания, а для удовольствия, а так же преуспела в рисовании, причем она сразу определилась, что портретист из нее лучше, чем пейзажист, научилась свободно изъясняться на французском, немецком и итальянском языках, играть на фортепиано получалось посредственно, не то, что у ее матушки, Леди Уэлской, которая прослыла в свое время лучшей пианисткой графства Суррей, откуда и была родом. Причем Леди Уэлская музыке отдавалась всей душой, не гонясь за модой.

Однажды, в весеннюю пору на шестнадцатом году жизни девушка открыла в себе талант писать стихи, который позже вылился в еще одно увлечение - писательство. Она с упоением писала романы, будучи взращенной на готических романах Анны Радклиф и Мери Шелли, любовных - сестер Бронте и Джейн Остен. В тайне от окружающих, учителей, подруг и даже отца, Лизабет писала роман один за другим, что влияло на развитие ее внутреннего мира, ее взгляды и принципы. Однако она прекрасно понимала, что девушке ее положения в обществе никогда не удастся быть изданной без скандала в титулованных кругах.

Как-то раз, граф вернулся из длительной поездке по Бразилии и, когда Лизабет приехала в Винтер-Холл на летние каникулы, подарил дочери большой сундук из красного дерева с резным рисунком ручной работы и инкрустированный драгоценными камнями. Сундук был с секретом, его можно было открыть только путем нажатия на камни в определенной комбинации. Вот в этот сундук Лизабет и стала складывать все свои работы, начиная с рисунков и заканчивая исписанными листами бумаги.

Девушка бросила теплый взгляд на свой таинственный сундук, стоящий между двумя застекленными шкафами возле стены справа от кровати, и глубоко вздохнула, прогоняя остатки сна. Горничная подала девушке платье для завтрака из синего муслина с цветками, вышитыми серебристой ниткой, и хорошо накрахмаленными нижними юбками, помогла его застегнуть, причесала ее темные длинные волосы и уложила в прическу. Заправив постель, сделала книксен и удалилась из комнаты.

Лизабет задумалась, подойдя к окну. В этот раз сон отличался от предыдущих. Она наконец-то увидела лицо мужчины, который перевоплотился из волка. Она была уверена, что ей еще предстоит встретиться с ним. Эта мысль вызвала шквал отрицательных эмоций: страх, отвращение и ... предчувствие опасности.

Вздохнув, девушка накинула на плечи серый газовый шарфик и вышла из комнаты. Пора было идти в столовую, где ее уже ждал отец - Лорд Уэлский.

***

- Доброе утро, папа. Как ты себя чувствуешь? - спросила Лизабет, присев рядом с отцом за стол, уставленный яствами к завтраку.

Столовая, в которой они находились, была отделана в зеленых тонах, включая мебель и посуду в стиле "викторианского романтизма", присущем данной эпохе. Открытая балконная дверь вела на веранду, заполненную цветущими растениями в больших кадках: розы, лаванда, азалии. В комнате витал насыщенный цветочный аромат, влекомый с веранды из-за развивающихся от ветерка тюлевых занавесей. В столовой находился шеф-повар Анри, присматривающий за поварятами, которые приносили и уносили блюда.

Граф улыбнулся своей дочери и, положив вилку рядом с тарелкой, вытер кончики рта салфеткой.

- Спасибо, Лизи, хорошо...как никогда хорошо. А ты как? Что-то ты бледненькая какая-то, - вдруг с беспокойством спросил он, вглядываясь в бледное лицо Лизабет.

- Не волнуйся, папа. Думаю, что после верховой прогулки румянец вернется на мои щеки, - отшутилась девушка и добавила, - Приятного аппетита, милорд.

- Спасибо, и вам, миледи, того же, - последовал ответ.

Трапеза прошла в семейной спокойной обстановке. Вскоре Лизабет уже выезжала на верховую прогулку на своем любимце - черном жеребце по кличке Везельвул, а Лорд Уэлский, он же сэр Видмунт Шелдон до получения титула графа, прошел в библиотеку, чтобы разобрать утреннюю почту. Среди различных газет и журналов в руки графа попало письмо, при взгляде на которое его брови взлетели вверх от удивления. Это письмо он уже перестал ждать, зная отношение своего младшего брата Эдварда к письмам. Виконт Шелдон писал, что в Винтер-Холл направляется его сын, Эдмонд, который только что вернулся из Америки, и полон надежд приобрести в лице Лорда Уэлского любящего дядю, а в его дочери - любящую кузину. Разрыв между братьями произошел двадцать лет назад и, казалось, никто не смог бы их помирить, но, как бы подумал любой здравомыслящий и незаинтересованный человек, когда по истечении длительного времени вдруг воспламеняется родственная любовь, не подкрепленная духовностью и сердечностью, то жди, скорее всего, лицемерия и алчности.

Граф не раз слышал, вращаясь в светских кругах Лондона, о кутежах и дорогостоящих приобретениях виконта Шелдона из Норфолка, когда тот бывал наездами в столице. При этом граф так же слышал, что сын виконта Эдмонд Шелдон вдруг разорвал все отношения со своим родителем и уехал в Северную Америку, дабы попытав счастье на приисках, ни от кого не зависеть.

Старший брат, сэр Видмунд Шелдон, еще при жизни своего отца, маркиза Ридвудского, представителя древнейшего и благородного рода Шелдонов, обручился с дочерью барона Фрэмшоу из Суррея, мисс Джессикой Эшвуд. На беду, к невесте старшего брата питал нежные чувства и младший Шелдон. Свадьба любимой с другим и получение титула графа старшим братом повлияло на отношения между братьями и послужило причиной разрыва между ними всех родственных связей.

Граф был не просто удивлен, получив письмо от виконта Шелдона, но и поражен до глубины души, однако не в его характере было отказаться от протянутой "трубки мира" и не восстановить давно утраченное родство.

- Ну, что ж, гости так гости, - проговорил граф, вставая из-за стола, - надо будет подготовиться к его приезду.

В этот момент часы пробили полдень. На вызов хозяина явился дворецкий Дженкинс и, получив распоряжения в связи с ожидавшимся приездом гостя, чинно удалился их выполнять.

Граф подошел к приоткрытому окну, заслышав цокот копыт лошади. Он невольно залюбовался всадницей, превосходно державшейся в седле, невзирая на норовистость лошади. Пройдя из библиотеки в гостиную, застал впорхнувшую туда же дочь. Ее щеки разрумянились, глаза искрились весельем.

- Я же говорила, что лучшее лекарство от моей хандры, это прогулка верхом, папа, - весело сказала Лизабет, снимая при этом шляпку. Затем присела рядом с отцом, поправив подол амазонки темно-зеленого цвета.

- Я рад за тебя дочка, ...хм-м..., сегодня я получил хорошее известие.

- И что же это за известие? - заинтересованно спросила девушка.

- Письмо от моего младшего брата Эдварда, твоего дядюшки - виконта Шелдона... Он пишет, что к нам в гости должен приехать его сын Эдмонд, который недавно вернулся из Америки. Я давно уже писал к твоему дяде, что хотел бы познакомиться с этим молодым человеком, твоим кузеном. Эдмонд прогостит у нас до августа...

- До августа!- возмущение в голосе дочери вызвало смущение на лице графа. - Но, папа, ведь ты обещал свозить меня в июле в Лондон!

- Дорогая, значит, съездим вместе с ним...или ты не хочешь, что бы он вообще приезжал? Я не понимаю тебя. Я так долго ждал этого события, да и ты ни разу не встречалась со своими родственниками по моей линии. Согласен, что в этом была доля и моей вины, так как с братом мы были долгое время в ссоре, но раз сейчас все складывает как можно лучше, почему вдруг такой ярый протест?

Лизабет молчала некоторое время, обдумывая сказанное. Посмотрев на свои руки, уже спокойно сказала:

- Прости, папа. Конечно же, мы должны принять сына виконта, мистера Эдмонда Шелдона, как можно лучше и постараться скрасить его пребывание в Винтер-Холле.

- Вот и отлично. Дорогая, займись приготовлениями, мне будет не до этого, так как через полчаса уеду, - достав из кармашка сюртука часы и посмотрев на циферблат, граф поцеловал дочь в лоб и прошел к дверям.

- Как долго ты задержишься, папа? - спросила ему вслед Лизабет, печально глядя на него.

- Вечером, часам к девяти, во всяком случае, обедать я останусь у Лорда Уайдли.

Когда за ним закрылась дверь гостиной, Лизабет медленно поднялась из кресла и тихонько вздохнула. Она привыкла к таким частым отлучкам отца, но не была при этом счастлива. Характер графа отнюдь не отличался мягкостью и уступчивостью. Он был всегда слишком занят, чтобы уделять дочери больше времени, чем на это отводилось его графиком занятости. Нельзя сказать, что Лорд Уэлский не гордился успехами дочери или не любил ее, все же она была его единственной дочерью, однако, излишнее проявление чувств не было для него характерным.

Лизабет считала, что такое положение вещей сложилось после смерти ее матери. Девушка плохо ее помнила, только по портретам, которые висели в холле и в кабинете, а также по миниатюре, находившейся на прикроватном столике в ее спальне. Все, кто видел эти портреты, в голос заявляли, что Лизабет ни капли на нее не похожа. Это была эффектная голубоглазая блондинка с аристократической внешностью, повадками настоящей леди, томным, притягательным взглядом. Вероятно, будь Лизабет похожа на мать, отец больше бы уделял ей внимания. "Ну, да что об этом теперь думать", - решительно остановила свои невеселые мысли Лизабет. Самое время сейчас подумать о необходимых приготовлениях, дабы не ударить в грязь лицом перед мистером Эдмондом Шелдоном, ее кузеном. "Какой он окажется?"

***

Дом словно ожил. Где то спокойствие и та размеренность, которые иногда тяготили Лизабет. Слуги под руководством экономки снуют то туда, то сюда, моются окна, меняются шторы и портьеры, натирается паркет, зеркала и столовое серебро, чистятся ковры, готовятся гостевые комнаты, на случай если с мистером Шелдоном приедут еще гости. Шеф-повар ломает голову над меню, гоняя поварят. Дворецкий Дженкинс и несколько слуг приводят в порядок библиотеку и кабинет графа.

Лизабет совершенно выбилась из сил, так как она лично следила за всеми приготовлениями, что бы вовремя дать более точные указания экономке и дворецкому обо всех необходимых действиях. Работы хватало всем, ведь Винтевуд, построенный в начале 17 века и реконструированный Лордом Уэлским двадцать лет назад в викторианском стиле, был достаточно большим. На первом этаже располагались два парадных зала, соединенных между собой длинным коридором с высокими потолками, котором висели портреты всех представителей родословной Лорда Уэлского, столовая, две гостиные, библиотека, кабинет, кухня, много кладовых, на втором этаже - три спальни хозяев, пять гостевых спален, утренние и туалетные комнаты, комнаты для прислуги.

Единственное место, куда она не решилась заглянуть со своими советами, была кухня. Ведь там творил сам маэстро, шеф-повар Анри.

Через полторы недели весь дворец Винтер-Холл сверкал как новенький. В каждой комнате стояло по два-три букета свежесрезанных цветов. Наконец Лизабет могла вздохнуть свободно, уделить время собственным интересам и отправиться на верховую прогулку в парк.

Глава 2 "Гость".

Небо, затянутое темно-сиреневыми тучами, напоминало море перед штормом. Резкий ветер срывал с деревьев листья и поднимал их вверх в диком танце. Где-то завыла собака, одиноко и тоскливо. Сидя в кресле-каталке на террасе, Лизабет передернула плечами от плохого предчувствия и поправила плед, которым она была укрыта. Она подумала об отце: "Чем он сейчас занимается в своем кабинете, почему не позовет ее поговорить по душам? Боже, как же мне одиноко в этом большом доме". Лорд Уэлский вернулся пару часов назад с каких-то "очень важных переговоров", и, молча отужинав с дочерью, заперся в своем кабинете чем-то расстроенный. Девушка не решилась нарушить его уединение, чтобы рассказать о своей тоске по его теплому взгляду и доброму слову. Вместо этого она сидела на террасе и смотрела на вечерний закат, на приближающуюся грозу и мечтала о приключениях и путешествиях.

Качнувшись в кресле, она поежилась от холода. Первые капли дождя упали ей на лицо. Поднялась. Отодвинула кресло под карниз и вошла в комнату, закрыв за собой балконную дверь. В камине весело потрескивали горящие дрова. Комната была погружена в полумрак. Лишь несколько свечей и горящий камин освещали ее. Лизабет любила такую обстановку, было в ней что-то таинственное и задушевное.

Положив плед на стул, стоявший возле окна, девушка опустилась на колени и подбросила несколько полешек в огонь. На полу рядом с камином лежал толстый персидский ковер, а вокруг него небольшие подушечки. Лизабет прилегла на них и сомкнула веки. Задремав, девушка не услышала цокот копыт лошадей и стук колес подъезжающей кареты к особняку по мощеной дорожке. Эти звуки заглушали раскаты грома и шум дождя.

Когда карета остановилась возле главного входа, из нее выпрыгнул мужчина в черном пальто. Ему навстречу вышел лакей с раскрытым зонтом и фонарем и, как только гость скрылся в доме, шмыгнул седом за ним. Войдя в ярко освещенный холл, гость отдал лакею мокрый редингтон и шляпу с широкими полями загнутыми кверху по бокам. Затем представился дворецкому Дженкинсу.

- Лорд Уэлский ожидает Вас в своем кабинете, сэр, - произнес Дженкинс и, поклонившись, проводил гостя к хозяину.

- О, неужели вы приехали... дорогой Эдмонд, - воскликнул граф, увидев гостя на пороге библиотеки, - проходите же. Присядьте поближе к огню, вам нужно согреться, сэр. И дайте мне вас разглядеть...

Граф указал своему племяннику на соседнее кресло напротив камина.

Мистер Шелдон улыбнулся в ответ на такое теплое приветствие и тут же прошел к предложенному креслу. Молодой человек был красив той дерзкой красотой, которая встречается скорее у восточных принцев, чем среди английских джентльменов. Жгучий брюнет с длинными по плечи волосами, зеленые с опасным блеском глаза, чувственный рот и широкие скулы, ямочка на подбородке. Мистер Шелдон был высок, с отлично сложенным телом и широкими мужественными плечами. Ни одна женщина еще не смогла устоять перед его обаянием, что избаловало и развратило молодого человека в его двадцать семь лет.

Удобно устроившись, он протянул руки к огню, желая немного отогреть их.

- Эдмонд, хотите коньяк? Ведь я могу к вам обращаться просто по имени, племянник? - спросил граф, вставая и проходя к столику с графинами, наполненными крепкими напитками.

- Конечно же, милорд, ведь мы же родственники, от коньяка не откажусь, погода сегодня премерзкая, - ответил Эдмонд и взял протянутый ему бокал с коньяком.

Граф снова сел в свое кресло, отпил из своего бокала и поинтересовался:

- Как поживает ваш отец, виконт Шелдон?

Эдмонд сделал неопределенный жест рукой в сторону.

- Неплохо, насколько это вообще возможно с его здоровьем. Он еще умудряется бывать на охоте.

- Узнаю своего брата, - граф улыбнулся. - Расскажи о себе, Эдмонд, чем ты занимаешься, каких политических взглядов придерживаешься, много ли у тебя друзей, как обстоят дела на американском континенте, кто побеждает Конфедерация или Север?

Заметив нетерпеливые нотки в голосе своего дяди, Эдмонд с довольным лицом начал отвечать на вопросы графа, вытянув при этом ноги поближе к огню.

***

- Миледи, проснитесь, мистер Шелдон приехал...Миледи, очнитесь же, вас Лорд Уэлский зовет спуститься в кабинет, - тараторила горничная Люси, слегка похлопывая ладонью по руке Лизабет, спящей на ковре возле камина.

Девушка, открыв глаза, никак не могла понять, что от нее хотят.

- Что? Кто приехал? ...Зажги больше свечей, Люси, - Лизабет поднялась с ковра и поняла, что жар, исходящий от камина, совсем сморил ее.

Осмотрев безнадежно помятое платье, Лизабет вздохнула. Прошла к умывальному столику и горничная налила ей на руки воды из кувшина.

- Ты сказала, что кто-то приехал, Люси? - спросила Лизабет, смыв остатки сна с лица и принимая из рук горничной полотенце.

- О, да... мистер Шелдон, миледи, - ответила Люси и снова быстро повторила, - сын виконта Шелдона, ваш кузен.

- Понятно... только что-то рано он приехал, мы ждали его в конце недели. Подай другое платье, Люси, - велела Лизабет.

- О, миледи, он такой красавчик, если позволите сказать, - проговорила Люси и, краснея, описала внешность гостя. - Темные волосы до плеч, греческий профиль, зеленые умопомрачительные глаза, волевой подбородок... а ростом высок, широк в плечах...просто дьявольски красив, как сказала бы моя матушка.

Горничная быстро расстегнула пуговицы на платье своей хозяйки, и помогла ей раздеться. Затем подала другое платье из плотной сиреневой ткани, застегивающееся спереди до самого подбородка. Лизабет никогда не носила дома новомодные платья с кринолином, обходясь теми, что ей сшила местная швея по моделям самой Леди Лизабет Шелдон. Да, что ни говори, но у девушки был вкус и свой взгляд на моду пусть и немного старомодный, как сказали бы в Лондоне.

- Хм, красавчик говоришь, - усмехнулась Лизабет и добавила, - Люси, ты просто наивна, не все - то золото, что блестит, милочка.

- Вы правы, миледи... Мистер Шелдон приехал в наемной карете, с таким множеством вещей, словно полгода жить здесь собрался, - с волнением произнесла Люси и развела руками в немом удивлении.

- Правда? - переспросила Лизабет и нахмурилась. - Ну, это мы еще посмотрим, думаю, он уедет значительно раньше, чем запланировал.

- Почему, миледи?

- Почему, почему? Что за вопросы ты задаешь! Подумай сама, этому светскому хлыщу здесь очень скоро наскучит, вот увидишь. Мы никого не принимаем, сами редко куда-то выезжаем, ни балов, ни кутежей, ни азартных игр здесь ему не светит. Так то, - уверенно заявила Лизабет, поправив прическу возле настенного зеркала.

На лице горничной появилось сомнение.

- Не уверена, миледи... Увидев вас, он не захочет так быстро ретироваться, совсем не захочет. Скорее он устроит все по-своему, и на балы вы будете ездить с ним, и гостей принимать придется, и...

- Люси, с чего ты взяла!? - возмущенно воскликнула Лизабет и резко положила расческу на комод.

- Вы сами поймете, как только увидите этого мистера Шелдона, миледи. Извините меня за мой длинный язык...- расстроено добавила Люси, испугавшись, что рассердила хозяйку.

- Ладно, Люси, поживем, увидим, - постаралась успокоиться Лизабет.

Она вышла из комнаты и пошла по коридору к лестнице. Спустившись на первый этаж, подошла к большому окну в холле. В задумчивости посмотрела на мокрую дорожку, убегающую от дома, на мокрые клумбы, на лужи, которые пузырились от дождя. Вздохнув, Лизабет прошла к кабинету отца. Постояла немного у двери, прислушиваясь. За дверью стояла тишина, как вдруг прозвучал взрыв мужского хохота. Девушка нахмурилась и толкнула дверь.

***

- Да, Эдмонд, забавную историю ты мне рассказал, - смеясь, проговорил граф.

- Я могу рассказать еще много таких историй, милорд, - ответил Эдмонд, довольный произведенным эффектом.

Он хотел было продолжить рассказ, как услышал звук открывающейся двери. Увидев входящую девушку, тут же встал с кресла. В комнате царил полумрак, горели камин и несколько свечей по периметру комнаты, поэтому вошедшая Лизабет оказалась в тени. Лица кузена она так же не видела, так как он стоял спиной к свету. Единственное, что она заметила, так это то, что на нем был одет коричневый пиджак необычного покроя и темно-коричневые брюки, на ногах были кожаные сапоги с вытянутыми носками, плотно облегающие икры ног. "Видимо, такова мода в Америке",- подумалось девушке.

Эдмонд увидел, как отсвет упал на подол платья девушки, затем перебрался выше, освещая руки матового оттенка, оттененные сиреневым цветом платья, затем появилась узкая талия,... да, девушка обладает превосходной фигурой, это сразу видно, платье сидит как литое,... красивой формы грудь, плечи, шея и тут в свете появилось лицо. Эдмонд резко выдохнул, у него возникло ощущение, словно ему дали под дых. Он был сражен таинственной красотой молодой девушки.

- Лизабет, где ты была так долго. Я уже думал, что ты не спустишься к нам, - воскликнул граф, поднимаясь со своего места.

- Я заснула и не знала, что к нам приехали гости, папа, - спокойно ответила Лизабет, глядя на отца.

- Познакомься, девочка моя, это твой кузен, мистер Эдмонд Шелдон, - официально произнес граф и взглянул на гостя. - Леди Лизабет, моя дочь.

- Очень приятно...я впечатлен...то есть рад познакомиться, кузина, - хрипло произнес Эдмонд.

Лизабет повернусь к нему и хотела ответить, как вдруг отшатнулась и резко побледнела. Эдмонда удивила такая реакция на него, тем более что ему было хорошо видно лицо девушки. Явно проступившая бледность и взгляд, выражавший испуг, ему не понравились.

Лизабет показалось, что под ней разверзлась земля, а стены начали сужаться. Она почувствовала мелкую дрожь от испуга. Это был Он...мужчина из ее сна. Ужасный человек- волк. "Что все это означает?" - пронеслось у нее в голове.

Девушка только кивнула головой в ответ на приветствие Эдмонда, на большее сейчас она была не способна.

Отец попросил ее присесть возле камина, не заметив ее замешательства. Мужчины остались стоять с бокалами коньяка в руках. Присев, девушка почувствовала себя лучше.

- Я надеюсь, что дорога вам не была в тягость, сэр? - спросила она у Эдмонда, пытаясь сбросить напряжение, вдруг овладевшее ею.

- Нет, конечно, я привык к путешествиям, дорогая кузина, - вкрадчиво заговорил Эдмонд. - Кстати, вы можете тоже меня звать менее официально, мы же, как ни как, близкие родственники, Лизабет?

- Хорошо, я учту, сэр.

На такой лаконичный ответ Эдмонд только вскинул бровь.

- Послушай, Эдмонд, ведь ты, наверное, голоден? Я сейчас прикажу накрыть в столовой поздний ужин, - граф вспомнил, что же его мучило все время, пока они общались с племянником.

- Нет-нет, милорд, не надо, спасибо, я поужинал на постоялом дворе два часа назад, поэтому не стоит беспокоиться, - возразил тот, махнув в неопределенном жесте рукой.

Молодой мужчина прошел к барному столику, который располагался позади кресла, в которое снова опустился граф, и налил себе еще коньяку. Затем бесцеремонно уставился на девушку.

- Что ж...тогда я спокоен. Если ты еще не устал, может, продолжим наш разговор?

- Конечно, милорд, на час меня еще, пожалуй, хватит, - услышала она ответ Эдмонда на вопрос отца.

Лизабет тут же встала, желая ретироваться. Однако, словно разгадав ее намерения, граф замахал руками.

- Лизи, не убегай, нам еще нужно кое-что обсудить. Я надеюсь, что ты завтра сможешь показать твоему кузену дом и окрестности?

- Я? Завтра? Но папа...- запинаясь, запротестовала было Лизабет.

- Да! - твердо ответил отец, словно отрезав.

Эдмонд приподнял бокал в сторону Лизабет и подмигнул. Затем подошел к Лорду Уэлскому.

- Эдмонд, с соседями сможешь познакомиться в следующее воскресенье,- граф посмотрел на мистера Шелдона и пояснил. - Маркиз Грэмшен дает бал в честь открытия летнего сезона в своей летней резиденции, они граничат с нашими владениями с восточной стороны за деревней Линдон и недалеко от Бристоля. Мы состоим в хороших отношениях с семейством маркиза и, я думаю, что он вышлет еще один пригласительный билет для нашего гостя. Я утром же напишу ему.

- Буду с нетерпением ожидать этого мероприятия, милорд, - улыбнулся Эдмонд. - Надеюсь, Лизабет составит мне компанию на балу?

- Конечно, она поедет, - ответил граф, не дав вставить слово дочери.

Девушка была явно возмущена таким поворотом событий, а так же тем, что мужчины разговаривают так, будто ее здесь и нет вовсе.

- Если нас приглашают, я поеду, - вставила она, вскинув гордо голову, - и, бросив испепеляющий взгляд на Эдмонда, спросила, - С чего вы хотели бы завтра начать осмотр?

"С тебя" - Эдмонд улыбнулся своим мыслям.

- Пожалуй, с дома, - вслух произнес он.

- Прекрасно, а теперь я вас оставлю, сегодня был утомительный день ... милорд, сэр, - поочередно кивнув каждому из них, она встала и с напряженной спиной прошла к двери.

Как только дверь за ней закрылась, девушка сорвалась с места и бегом промчалась по холлу к лестнице, не обращая внимания на удивленный взгляд дворецкого.

Входя в свою комнату, она почувствовала себя совершено разбитой и подавленной.

Раздевшись без помощи горничной, легла в постель. Хаотично бегающие мысли вскоре утихомирились, подчиняясь усталости, и Лизабет погрузилась в мир сновидений.

Глава 3. "Роковой бал"

Солнечные лучи играли в листве деревьев, искрясь в каплях росы, россыпью раскинутых по шелковой зеленой траве. Поля налились зеленью и душистыми цветами. Небо было ясным, погода радовала солнечным задором. Встречный ветер играл с волосами Лизабет, мчавшейся на своем жеребце арабских кровей во весь опор. Девушка смотрелась очень эффектно в красной амазонке с черными косыми полосками и элегантной шляпке "а-ля -Робин Гуд" на черном коне. Она очень любила лошадей и верховую езду.

За нею следом на сером коне скакал Эдмонд, который что-то кричал девушке вслед, пристав в стремени. Но она не слышала его или не хотела слышать. Чертыхнувшись, Эдмонд перевел своего скакуна на легкий шаг.

Через некоторое время Лизабет оглянулась назад и тоже перевела своего коня на медленный шаг, затем развернулась и проскакала легким галопом к Эдмонду.

- Право, Лизабет, чем я вам так не угодил, что вы решили наказать меня подобным образом? - воскликнул мужчина, когда их кони пошли в ногу.

- Простите великодушно, кузен. Я совсем забыла, что не одна... А вообще я удивлена, то вы так быстро капитулировали или конь подвел? - с легки сарказмом ответила Лизабет и припустила своего коня в легкий галоп.

Эдмонд был озадачен поведением девушки и той враждебностью, которая сквозила во всех ее движениях, словах и взглядах на него. Догнав ее, он обратил внимание на отсутствующее выражение лица девушки. Эдмонд почувствовал, что начинает закипать от злости. Еще ни одна женщина, будь она стара или молода, не вела себя с ним подобным образом и не оказывалась бы пленной его обаянием.

- Лизабет, гм-м...я, честно говоря, поражен красотой здешних мест... вы часто гуляете верхом по этому маршруту?

Девушка повернула голову в его сторону и осадила коня, который недовольно заржал, но подчинился хозяйке.

- Почему вас это интересует, сэр? - спросила она, успокаивающе похлопывая коня по шее.

- Насколько я понимаю, мы движемся в восточном направлении? - спросил Эдмонд в ответ, и, получив от девушки кивок головой в качестве утверждения, продолжил. - Значит, мы скоро будем в деревне Линдон. Может быть заедем? Мне бы хотелось осмотреться... Кстати, а как далеко до Бристоля?

Лизабет пожала плечами и отвернулась.

- Миль шесть будет.... Думаю, что вы и сами сможете прокатиться туда, дорогу вы вряд ли перепутаете, кузен. А я лучше вернусь домой, у меня есть еще кое-какие дела по хозяйству.

- Ну уж нет, одному мне не будет так интересно как с вами, кузина, - сквозь зубы ответил Эдмонд и, заметив ухмылку на прекрасном лице девушке, поклялся себе, что он так не оставит. Она должна будет заплатить за его унижения. Он резко послал коня в галоп в сторону Винтер-Холла.

Девушка недовольная своей реакцией, тоже пришпорила коня.

Вскоре они входили в дом. Лизабет приказала лакею разжечь камин в желтой гостиной и повернулась к кузену, который стоял у двери с нахмуренным взглядом.

- Надеюсь, вас не очень утомило знакомство с Винтер-Холлом, кузен? - спросила Лизабет, приподняв одну бровь.

Эдмонд решительно прошел в гостиную. Подойдя к графину, стоящему на столике, налил себе бренди. Залпом осушив стакан, плеснул еще горячительной жидкости.

- Нет, я не переутомился, наоборот, это было весьма ...познавательно, - ответил мужчина и прошел со стаканом в руке к окну. Он отодвинул шторку свободной рукой и сделал вид, что разглядывает нечто очень заинтересовавшее его на улице.

Вдруг в двери постучали. После позволения войти, появился дворецкий Дженкинс. Быстрым шагом он подошел к девушке и произнес:

- Лорд Уэлский просил Вас ужинать без него, так как он получил спешную депешу и уехал, миледи.

Лизабет нахмурилась, будучи немного расстроенная. Она не хотела ужинать с Эдмондом наедине.

- Спасибо, Дженкинс, вы можете идти, - сказала Лизабет, задумчиво переведя взгляд на танцующие языки пламени в камине.

Дворецкий удалился, тихо прикрыв за собой двери. В комнате повисла гнетущая тишина. Эдмонд крадущимися шагами приблизился к девушке, обойдя ее сбоку.

- И часто он так оставляет вас одну, Лизабет? Вам часто бывает одиноко, правда? - спросил Эдмонд с сочувствием в голосе, словно приглашая девушку поделиться наболевшим.

- Это, кузен, не ваши заботы! Ужин будет ровно в семь часов, а пока можете отдохнуть или заняться чем-нибудь....увидимся за ужином, - девушка резко поднялась из кресла и, не оборачиваясь, вышла из гостиной, оставив гостя в полном замешательстве.

Однако, как только дверь за девушкой закрылась, взгляд мужчины похолодел и вместо сочувствия зажегся яростью.

Он прошелся по персидскому ковру с богатым рисунком и, подойдя к его краю, носом сапога проверил его на толщину, словно оценивая.

- Ну что ж, Лизабет, и не таких колючек усмирял, - погрозил он кулаком вслед девушке. - Вы и все ваши владения будете скоро у меня в руках, дорогая кузина, тогда говорим уже иначе.

***

Это был восхитительный вечер. В воздухе витали ароматы магнолии и жасмина, дорогих женских духов и мужского одеколона, гаванских сигар и ванили. Звуки бурного веселья и многоголосье раздавались из открытых окон фамильного двухэтажного особняка маркиза Грэмшена в одном из многих его поместий. Воистину, данный особняк впечатлял с первого взгляда. Он был построен в конце правления Георга III.

Парадный зал, в котором был устроен бал, весь светился и сверкал от изобилия горящих свечей и начищенных хрустальных люстр. Яркие платья дам соперничали с блеском бриллиантов, рубинов и сапфиров, коими были увешаны все приглашенные леди.

На приглашения маркиза Грэмшена откликнулся практически весь свет английской аристократии, говорили, что даже русский посол должен был посетить его своим присутствием. Многие пожертвовали лондонскими развлечениями, дабы попасть на данное мероприятие.

Когда слуга в ливрее объявил о прибытии новых гостей, множество любопытных глаз обратилось в сторону вошедших.

- Леди Лизабет Шелдон и достопочтенный Эдмонд Шелдон!

По залу прошелся ропот удивления с примесью восхищения. В большом проеме входных дверей стояла пара, удивляющая своей красотой, внешней гордыней и аристократизмом до кончиков ногтей.

Лизабет в этот вечер была сама не своя от волнения, которое вдруг накатило при подъезде к особняку маркиза Грэшема. Однако восхищенные взгляды все же доставили ей некоторое удовольствие. На ней было серебристое платье, которое выгодно оттенял жемчуг с голубоватым отливом. Тончайшее серебристое кружево, которым был обшит вырез платья на груди, красиво обнажало ее плечи. Крошечные пучки мелкого жемчуга прятались в рядах стежков атласной юбки, пышно ниспадающей до самого пола и удлиняясь со спины. Для бала Лизабет даже пожертвовала своими пристрастиями в одежде, так как пышность юбки достигалась кринолином под ней. Люси расчесала ее волосы назад и старательно завила их в массу колечек, которые ниспадали нежными рядами от темени до затылка. В волосы были вдеты жемчужные звезды. Ее образ олицетворял саму женственность и неповторимость.

Эдмонд был тоже бесспорно красив в своем сером пиджаке с жилетом из серебристой парчи, белой рубашке и белом галстуке. Несколько дам, желавших пообщаться с Лизабет, пробились между ними и оттеснили очень корректно Эдмонда, а девушку прихватили в свой поток и, беседуя, отвели в сторону.

Вдруг заиграла быстрая музыка, танцевать под которую любили молодые пары. Лизабет какое-то время наблюдала за танцующими кадриль, и, не заметив, начала пританцовывать и слегка хлопать в ладоши согласно ритму. В следующую минуту она уже кружилась в танце с молодым человеком, который весьма галантно пригласил ее. Так как она была знакома с хозяевами бала и большинством местных матрон, ей не требовалось разрешения кого-либо из них, что бы начать веселиться, поэтому следующий контрданс она уже танцевала с другим кавалером. Атмосфера праздника становилась все ярче, насыщеннее людскими эмоциями, задором и весельем. Такая обстановка почему-то вызвала у Лизабет в подсознании чувство тревоги, может потому что она так давно не веселилась, или потому что до сих пор на бал не приехал ее отец, в связи с чем она и испытывала некий дискомфорт.

В какой-то момент музыканты заиграли вальс Штрауса "Лорелею", который был его последним вальсом. Лизабет начала было танцевать с одним молодым человеком, как вдруг ее бесцеремонно перехватили и прижали к крепкому мужскому торсу.

- Весь вечер пытаюсь завладеть вашим вниманием, дорогая кузина, а вы все время от меня ускользаете, - полушутя, полусерьезно произнес Эдмонд, крепче прижав ее к себе.- Лизабет, вы же бросили меня на съедение здешним дамам и совсем не волнуетесь, все ли у меня в порядке!

Девушка изящно приподняла бровь и между движениями, при которых партнеры расходятся на небольшое расстояние друг от друга, сказала:

- Я вижу, кузен, что вы в полном порядке и скорее всего польщены оказанным вам вниманием.

- О, они не столь красивы как вы, - усмехнулся Эдмонд и снова притянул Лизабет к себе.

Лизабет укоризненно взглянула на него и попыталась немного отодвинуться. Однако мужчина держал ее мертвой хваткой за тонкую талию.

Следующий вальс "Сказки Венского леса" Лизабет тоже пришлось протанцевать с кузеном, так цепко он ее держал, распугав всех ее кавалеров хмурым взглядом. От следующего танца с кузеном девушка отказалась, сославшись на то, что у нее кружится голова, и попросила его принести холодный пунш, обмахиваясь веером. Как только Эдмонд скрылся из виду, она тут же прошмыгнула на веранду, ведущую в парк, желая там скрыться от него.

Надвигались сумерки. В небе еще были всполохи солнца, окрашенные в багряно-красные оттенки. Листва шелестела в такт, задаваемый освежающим ветерком. Лизабет оперлась о перила, любуясь закатом. Она мысленно хотела унестись вслед за ветром, представить себе тихий уютный вечер в другом краю с людьми, близкими ей по духу, но вместо этих видений все время возникали какие-то темные пятна и силуэты, плечи которых вздрагивали тои от холода, то ли от сдерживаемого рыдания. Тучи тем временем в ее видении становились все грознее и темнее. Слышались какие-то шорохи, мелькали тени летающих птиц над головой.

- Лизабет, отчего вы дрожите? Замерзли? - вдруг раздался низкий мужской баритон и на плечи девушке легли чьи-то руки, пытающиеся согреть. Девушка, вздрогнув от неожиданности, передернула плечами, сбрасывая их с себя.

- Да вы никак испугались? - со смешком произнес Эдмонд.

Он развернул девушку лицом к себе и прижал ее к своему телу. Лизабет попыталась освободиться, но она смогла только упереться руками о его грудь.

- Что вы делаете, кузен? Отпустите ... нас увидят...это неприлично..., - встревожено произнесла девушка, но руки, сжимавшие ее плечи, опустились на талию и теперь являлись как бы оковами, из которых трудно было бы освободиться.

- Увидят? Ба, да это ничто в сравнении с тем, что испытываешь, когда держишь вас в своих объятиях, - воскликнул Эдмонд и, приблизившись к уху девушки, прошептал. - Вы сегодня само очарование, я пленен вашей красотой, кузина.

Тут взгляд его черных глаз упал на вырез ее платья, где просматривались соблазнительно вздымающиеся полукружия груди. В его глазах вспыхнул скрытый огонь. Лизабет проследила за взглядом мужчины и, поняв причину его возбуждения, резко вырвалась из его рук.

Отойдя в сторону, девушка бросила сердитый взгляд на Эдмонда.

- Как вы смеете так со мной обращаться! Я вам не портовая девка, кузен! Родственники так себя не ведут ... это просто верх неприличия, вы не в своей Америке с ее дикими нравами, а в Англии.

Эдмонд сжал губы и быстро подошел к девушке. Схватил ее за руку и, не останавливаясь, потащил вглубь парка по лестнице. Проходя мимо темных деревьев, девушка все же пыталась выдернуть руку. Безрезультатно. Ухватившись за ствол дерева, она вдруг оказалась на свободе. Однако, Эдмонд тут же оторвал ее от дерева, просто резко потянув ее за талию. Девушка снова была вынуждена следовать за быстро шагающим мужчиной.

Эдмонд, тем временем заметив неподалеку беседку, устремился к ней.

- Кузен, остановитесь, вы с ума сошли! - задыхаясь, прокричала Лизабет. - Что на вас нашло? Отпустите же, мне больно. Вы просто дикарь!

Но Эдмонд отпустил ее лишь тогда, когда оба оказались в беседке. Лизабет вырвала руку и, потирая запястье, сердито прошипела, глядя на кузена:

- Однако...

Подняв голову в гордом жесте, она проговорила сквозь зубы "Я требую объяснений" и, увидев, что Эдмонд закрыл стеклянную дверь и собирается запереть на ключ, быстро подбежала к нему. Резко выдернула ключ из его руки.

- Лизабет, что вы делаете? - от неожиданности Эдмонд пошатнулся.

- А что ВЫ делаете, позвольте узнать, - воинственно заявила девушка.

Кузен нахмурился и произнес:

- Я не хочу, что бы нам помешали при разговоре.

- Я не хочу разговаривать с вами, после того как вы себя повели. Вы слишком грубы.

- Прошу прощения, Лизабет, но отдайте ключ, - он протянул руку, по которой тут же получил веером.

Девушка заложила руки за спину и подняла подбородок в упрямом жесте.

Эдмонд решил сменить тактику. Он как-то внешне расслабился и улыбнулся доброжелательно.

- Хорошо, пусть дверь остается незапертой,...в самом деле, кому придет в голову заглянуть сюда, все так заняты танцами, что им нет никакого дела до какой-то парочки, уединившейся в беседке.

- Уединившейся...я не хотела с вами уединяться, вы меня насильно сюда притащили!

Увидев его напряженный взгляд, Лизабет решила не дразнить Эдмонда. Если ему взбрело в голову поговорить с нею наедине, пусть говорит, но на приличном от нее расстоянии.

- Хорошо, мы можем поговорить и здесь, только поскорее, я хочу вернуться в зал.

Эдмонд кивнул.

- Я хочу узнать ответ на один вопрос, который мучает меня с самого приезда. Почему вы так враждебно настроены ко мне, Лизабет? Прошу просветить меня, после я объясню свое поведение, обещаю...

Девушка немного удивилась предмету разговора. Пожала плечами в немом раздражении.

- Ну же, Лизабет, поделитесь со мною, - мужчина приблизился немного к девушке, - чего вы боитесь? Или кого...меня? Но почему? Что я сделал такого, что можно было бы так меня возненавидеть или испытывать ко мне страх?

Взгляд его был напряженным, пристальным, словно Эдмонд пытался проникнуть в мысли девушки и прочесть их. За окнами беседки завывал ветер, по полу зловеще двигались тени, отбрасываемые деревьями. Слышно было как где- то кричит сова или филин.

Лизабет раздраженно вздохнула и проговорила:

- Право, кузен, мне очень жаль, что дала вам повод так думать. Что я могу иметь против вас, ведь я вас совсем не знаю. У меня нет к вам ни ненависти, ни, если хотите знать правды, любви, к тому же нам нечего делить.

Она направилась было к двери, намереваясь выйти наружу, как вдруг услышала ругательство у себя за спиной. Повернулась, что бы узнать причину, но натолкнулась на яростный взгляд мужчины.

- Пойдемте в зал, Эдмонд. Мы и так неприлично долго задержались в беседке....мы все уже выяснили и ...

- Нет, не все, - перебил ее кузен, прорычав в ответ, и быстрым шагом приблизился к девушке.- Вы не выйдете из беседки, пока мы не объяснимся до конца!

- Что? - возмутилась было Лизабет, но не успела она продолжить, как оказалась железных объятиях Эдмонда, который вдруг впился в ее губы жестким поцелуем.

Лизабет от неожиданности не сразу поняла, что произошло, и только испытанная боль от поцелуя отрезвила ее. Тогда девушка попыталась ударить Эдмонда по лицу, однако руки тоже оказались в плену его рук у нее за спиной. Лизабет размахнулась своей ножкой и носком туфельки ударила его по ноге.

Вскрикнув от боли, Эдмонд оттолкнул девушку от себя, которая тут же упала на пол. Мужчина выругался, потирая ушибленную ногу.

- Да ты, Лизабет, просто мегера! - воскликнул он.

- Как вы смеете ...вы сошли с ума!!! - у нее в голове не укладывалось, как близкий кровный родственник может испытывать подобные чувства вместо братской любви. "Боже, - пронеслось в голове, - да он же ненормальный".

- Пожалуй, что да, я сошел с ума...от страсти к тебе, - проворчал Эдмонд и протянул руку, желая помочь девушке подняться.

Она оттолкнула его руку и сама поднялась довольно резво.

- Еще раз вы себе позволите нечто подобное и страшно пожалеете об этом.

Эдмонд хмыкнул, глаза его блеснули в темноте.

- Ты мне угрожаешь? Как забавно. Ты такая красивая когда злишься...Позволь задать тебе один вопрос?

Лизабет осторожно начала продвигаться к двери.

- Какой еще вопрос? - решила она его поощрить в разговоре, дабы отвлечь внимание от своих маневров.

- Ты выйдешь за меня замуж?- услышала она и замерла в сильном удивлении.

В беседке повисла напряженная тишина. За окном какая-то крупная птица противно закричала и, вспорхнув с ветки, полетела, шумно хлопая крыльями. Ветер разгулялся не на шутку, ветви деревьев хлестали об конные стекла беседки. Сквозь этот шум слышались звуки музыки, голоса и смех танцующих гостей на балу.

- Что?

- Я спросил, выйдешь ли ты за меня замуж? - повторил Эдмонд свой вопрос, надеясь на положительный исход.

- Кузен, вы вообще-то мне действительно родственник или нет?

Эдмонд нахмурился.

- С чего вдруг такие сомнения? - в его глазах промелькнула тень беспокойства.

"Что это, мне показалось или я действительно попала в яблочко? - подумала Лизабет и следующая мысль пролетела с испугом. - А где же тогда настоящий мистер Эдмонд Шелдон?"

- Подобные вопросы не задаются между близкими родственниками, кузен. Вы так не считаете?- ее вопрос был полон сарказма.

- Меня это в данный момент совсем не волнует, любовь моя, - сердито ответил Эдмонд и попытался перехватить девушку возле двери. - К тому же в Англии допускаются браки между двоюродными братьями и сестрами.

Девушка, заметив его движение, отскочила в сторону и спряталась за столом, который стоял посередине беседки.

- Я не ваша любовь и никогда ею не буду, - прошипела Лизабет в ответ.

- Это мы еще посмотрим, - зловеще пророкотал Эдмонд и оперся о стол руками, широко их расставив. Выглядел он очень устрашающе, как волк, следящий за своей беззащитной жертвой.

Лизабет дрожала от нервного напряжения как осиновый лист на ветру. В голове мелькнула мысль о ее ночных кошмарах. "Надо отсюда как-то выбираться и побыстрее, но как это сделать? Этот монстр следит за каждым моим движением".

- Я так понимаю, что это отрицательный ответ? - Эдмонд чувствовал, что его распирает и злость, и желание подчинить себе, и недоумение.

- Вы на удивление сообразительны, сэр, - Лизабет знала, что когда она испытывает страх, то становится неоправданно дерзкой.

Ситуация была тупиковая, Эдмонд это понял окончательно. Он только не мог понять, где просчитался, что так настроил девушку против себя. Внешне он расслабился и отошел от девушки в другую сторону.

- Ладно, Лизи,- он намеренно назвал ее сокращенным именем, желая досадить ей, - поживем, увидим,...только я не привык сдаваться так быстро.

Лизабет поморщилась от такой фамильярности.

- Не тешьте себя иллюзиями, сэр, - бросила девушка и прошла к двери, поняв, что ее отпускают. Не оглядываясь, она вышла из беседки. Уже совсем стемнело. Начал накрапывать дождь, вот-вот должен был разразиться ливень. Лизабет поспешила скрыться в особняке, чувствуя, что это еще не конец ее неприятностям.

Глава 4. "Истина где-то рядом"

- Дженкинс, милорд еще не вернулся? - обеспокоенно спросила Лизабет у дворецкого и, в который раз получив отрицательный ответ, вздохнула. Она повернулась к окну со словами:

- Если приедет мистер Шелдон, Дженкинс, и будет спрашивать обо мне, скажите ему, что я уже легла спать. Пусть не беспокоит меня.

Дженкинс молча кивнул, но поняв, что девушка его не видит, ответил:

- Как изволите, миледи. Будут еще какие-нибудь распоряжения?

Девушка махнула рукой и сказала:

- Вы можете идти, Дженкинс... Ах, да, когда прибудет отец, пусть Люси меня найдет и сообщит об этом.

- Я обязательно ей передам, миледи. Спокойной ночи.

Дженкинс вежливо поклонился и вышел из кабинета.

Девушка прислонилась лбом к освежающей поверхности окна, за которым, не переставая, лил проливной дождь. Она слегка усмехнулась, представив выражение лица Эдмонда, когда тот поймет, что она уехала в карете, не дождавшись его. Ему придется попотеть над тем, как остаться в глазах окружающих не в "дураках" и суметь добраться до дома, не извещая хозяев бала о том, что кузина бросила его на балу.

Девушка уже успела сменить бальное платье на домашнее из темно-коричневого бархата с зелеными бантами на корсаже. Лизабет была расстроена, рассержена и очень напугана. Она мчалась домой, надеясь раньше Эдмонда встретиться с отцом, но не застала его дома. Лорд Уэлский уже собирался было ехать на бал, как к нему с депешей прибыл гонец из Лондона, после чего граф заперся у себя в кабинете. Вышел он примерно через полчаса. Однако очередной гонец привез какую-то записку и тут же скрылся. Милорд, как рассказал Дженкинс, весь побледнел, как только ее прочитал, велел закладывать двуколку, но, не дождавшись, пробежал в конюшню и оседлал своего черного мерина. Вскочил на него и умчался, куда и зачем никому не сказал. Так до сих пор и не возвратился.

Вдруг за окном сверкнула молния, раздался жуткий треск. Во дворе горело и корчилось дерево, которое стояло вот уже полсотни лет, крепко уходя корнями в землю. Молния, попав в него, разрезала, словно пилой, пополам.

Лизабет вздрогнула и сжалась от щемящего чувства надвигающей беды. Раздался гром.

"Где же ты, папа? Почему не едешь домой?" - в беспокойстве девушка не заметила, как начала ходить кругами, нервно заламывая руки. "Только бы ничего не случилось". Девушка стиснула пальцами виски, словно желая унять беспокойство и нарастающую головную боль. Затем резко остановилась, подошла к столу, за которым работал отец.

- Может он оставил эти депеши где-нибудь здесь? - произнесла она вслух и стала перебирать бумаги, лежащие на столе. Переворошив все документы, Лизабет так ничего и не нашла, что могло бы подсказать причину столь странного поведения Лорда Уэлского.

Заглянула под стол и, достав корзину для испорченных листов бумаги, вытряхнула ее содержимое на стол. Расправляя и перекладывая с места на место скомканные ранее бумаги, девушка пыталась представить, как мог бы поступить ее отец с теми документами. "Если депеша деловая, скорее всего он мог запереть ее или в столе или в сейфе...так, а если личного характера? А если личного, то вариантов много: мог и с собой забрать, мог выкинуть...хотя нет, это на него не похоже. Что ж, с корзиной все ясно, здесь ничего интересного нет". Лизабет выдвинула ящики стола, порылась в них. Вздохнув, поднялась и обвела комнату взглядом. В кабинете висело несколько картин с пейзажами, и только на одной был изображен портрет ее матери, Леди Уэлской. К нему и подошла девушка. Полюбовавшись немного картиной, Лизабет отодвинула ее и увидела потайной сейф. Девушка как-то случайно подсмотрела код сейфа и теперь, повторив все движения отца, спокойно открыла его.

В сейфе оказались немалые деньги, облигации, какие-то экономические документы, и тут ей попалась папка с грифом "Секретно". Лизабет прикусила нижнюю губу, размышляя, может ли она открыть эту папку. "Если увижу, что в ней нет ничего такого, что может объяснить внезапное исчезновение отца, сразу положу на место. Хотя, как я могу понять, то это или нет?"

Пожав плечами, она осторожно достала папку и развязала завязки на ней. Первое, что ей бросилось в глаза, как только девушка открыл папку, это сведения из какой- то частно-сыскной конторы некоего мистера Керби, который давал отчет о проделанной работе. Кого-то расспрашивал, за кем-то следил....Боже, что же это? Зачем отцу надо было обращаться в контору подобного рода? Вдруг в его отчете промелькнула фраза "сведения о мистере Шелдоне противоречивы...брюнет....блондин...глаза синие...глаза зеленые. Отличается хорошим воспитанием, имеет высокопоставленных друзей в Америке....левша".

Девушка вдруг обратила внимание, что перестала дышать. Резко вздохнув, она закашлялась. Когда кашель прекратился, она вновь хотела продолжить читать, как вдруг услышала голоса в холле. "Эдмонд вернулся!!" Лизабет быстро завязала завязки на папке, сунула ее обратно в сейф и закрыла его, картину вернула на место. Подошла к дверям и прислушалась.

Действительно, раздраженный голос принадлежал Эдмонду, второй - Дженкинсу. Они о чем-то спорили, вернее, Эдмонд возмущался, а дворецкий убеждал его оставить разговор с миледи до утра.

Эдмонд пошел наверх, то ли в свою комнату, то ли в ее, девушка не поняла. Приоткрыв дверь, она шепотом позвала дворецкого, который собирался уходить. Дженкинс, ничуть не удивленный, повернулся к ней и степенно подошел.

- Слушаю вас, миледи, - важным шепотом произнес он.

Девушка чуть улыбнулась.

- Дженкинс, вы случайно не знаете, куда пошел мистер Шелдон?

- Миледи, он пошел, скорее всего, в свои покои...я так думаю, - ответил дворецкий.

- Вы уверены?

- Да. Мистер Шелдон ясно дал понять, что миледи "не отвертится утром от разговора", - Дженкинс весьма правдоподобно скопировал интонацию Эдмонда

- Ну что ж, хорошо. Можете идти.

Дворецкий поклонился и отправился восвояси.

Девушка вернулась в кабинет и, заперев двери на ключ, прошла к сейфу. Она считала просто необходимым ознакомиться с отчетом детектива до конца. Девушка снова достала секретный документ и, удобно устроившись на небольшом диванчике у камина, продолжила чтение.

Внимательно изучив первую страницу отчета, Лизабет задумалась, знает ли Эдмонд о том, что Лорд Уэлский увлекся его тайнами, и почему он это сделал. Чем Эдмонд мог вызвать интерес подобного рода?

Вдруг Лизабет услышала, как поворачивается дверная ручка. В кабинет кто-то пытался войти, причем тайно. Девушка замерла, боясь каким-либо звуком выдать свое присутствие. Поняв, что не может открыть дверь, человек, пытавшийся войти, начал бешено дергать ручку. Вдруг все стихло.

Лизабет, стараясь не шуметь, поднялась и прошла к сейфу. Так же бесшумно положив в него бумаги, она прошла к двери и вытащила ключ из замка, затем спряталась за портьерами у окна. Ей было страшно, очень страшно. Кто бы там не был за дверью, но у него были явно недобрые намерения, потому что дверь вдруг открылась под напором каких-то отмычек.

Лизабет, стоя за плотными портьерами, была незаметна. В кабинете было немного света, так как в камине пылал огонь, свечи девушка потушила еще раньше.

В комнату вошел мужчина, Лизабет увидела это в щелку между портьерами. Он начал рыться в бумагах на столе и, вероятно, не найдя того, что искал, так же как и девушка до этого, пересмотрел и ящики стола. Затем обошел кабинет, осматривая зачем-то пол. Остановился возле камина и постучал ногою по паркету. Девушка ясно увидела, как одна из паркетных досочек отскочила вверх. Мужчина наклонился, девушка разглядела его лицо, это был Эдмонд собственной персоной. Он достал из тайника в полу какие-то бумаги, сунул их во внутренний карман сюртука и посмотрел, как показалось девушке, прямо на нее. Сердце убежало в пятки, но Лизабет не шелохнулась.

- Тьфу ты, мерещится всякое, - проворчал Эдмонд и перекрестился. Затем быстро вышел из кабинета.

Лизабет переждала какое-то время и только потом вышла из-за портьер. Она решила запереться у себя в комнате до утра, так как в кабинете оставаться было страшно, а документы можно посмотреть и в другой раз. Быстро пробежав по холлу, она поднялась по лестнице на второй этаж. Дойдя до своей комнаты, остановилась и прислушалась. В доме стояла полная тишина, нарушаемая лишь тиканьем напольных часов. Войдя в спальню, она закрыла двери на ключ, повернув его таким образом, чтобы никто не смог открыть дверь снаружи ни ключом, ни отмычкой.

Уже лежа в кровати, Лизабет снова с беспокойством подумала об отце и о том, что же за бумаги достал из тайника кузен. С тревогой на сердце она провалилась в тяжелый сон.

***

Лизабет проснулась, словно от толчка, рывком. Утро было пасмурным, девушка поняла это сразу, как только открыла глаза, так как почему-то Люси забыла задернуть ее шторы на ночь. Ах, да, ведь она заперлась на ночь и Люси не смогла попасть в комнату. И теперь из окон было видно, как слабые лучи солнца пробиваются сквозь холодные стальные тучи.

Нехотя девушка поднялась и, не желая видеть кого-либо с утра, не стала дергать шнур, висящий на стене рядом с кроватью, которым можно было вызвать прислугу.

Одевшись в то же домашнее платье, которое на ней было прошлым вечером, она умылась и решила спуститься вниз, позавтракать и узнать, не приехал ли лорд Уэлский.

Она прошла по коридору, спустилась по лестнице и, уже было, направилась в столовую, как вдруг увидела дворецкого, входящего через центральные двери с улицы.

Увидев молодую хозяйку, он быстро подошел к ней и, заикаясь, заговорил:

- Там... там, миледи, пришли люди из деревни...они говорят ужасные вещи...о нашем Лорде...

Лизабет оттолкнула его рукой в сторону и сильно бьющимся сердцем побежала на крыльцо.

Внизу на площадке возле крыльца столпились деревенские жители и о чем-то громко спорили между собой. Увидев вышедшую к ним девушку, замолчали.

- Что здесь происходит? - спросила Лизабет.

- Миледи, мы...я..., - запинаясь, начал было говорить один из них, но не закончил, скорбно сняв с головы шляпу.

- Что? Говорите же? - Лизабет начало трясти нервной дрожью.

- Миледи, произошло несчастье, - произнес Дженкинс, обретя снова голос и печально глядя на девушку. - Лорда Уэлского нашел один деревенский парень, когда спускался в ущелье сегодня утром. Он искал свою козу, думая, что она упала вниз, испугавшись молнии, но вместо нее он нашел ...лорда Уэлского...мертвым...а рядом с ним лежал его конь, тоже мертвый.

Дженкинс не сдержался и заплакал.

- Они разбились, миледи, сорвавшись со скалы в ущелье, - добавил мужчина, который до этого начал рассказ.

Никто после этого не шелохнулся. Люди не заметили, как снова начал идти дождь.

Лизабет слегка пошатнулась и оперлась на колонну. Сердце объяли стальные, леденящие прутья с шипами, раня и замораживая его.

- Где...,- кашель помешал ей договорить, - где тело моего отца?

- Мы его привезли, а то как же, не оставлять же его там, а? ...Он в той телеге, - ответил мужчина, неловко комкая шапку в руках и ежась от струй дождя, попадающих ему за ворот рубахи. Он показал рукой в сторону лошади с телегой.

Лицо Лизабет еще больше побледнело. Голова закружилась и девушка, теряя сознание, упала бы, если бы ее тут же не подхватили мужские руки. Она уже не слышала, как кузен Эдмонд раздавал приказы:

- Дженкинс, вызовите приходского священника, сообщите шерифу и побыстрее. Тело Лорда Уэлского поместите в холодное помещение, а для миледи - срочно доктора.

Дженкинс тут же бросился исполнять требования мистера Шелдона. Люди начали расходиться. Под дождем находиться больше никому не хотелось.

Эдмонд с девушкой на руках вошел в дом и, пройдя по холлу, повернул к желтой гостиной. Там он положил Лизабет на кушетку и позволил горничной Люси привести миледи в чувство. Сам стал нервно ходить из стороны в сторону, периодически поглядывая в окно в ожидании либо шерифа и священника, либо доктора. Он был хмур и выглядел то ли сердитым, то ли сосредоточенным, так показалось горничной, которая иногда бросала на него испуганные взгляды. Люси тоже слышала, о чем говорилось на улице, и теперь от переживаний была готова потерять сознание рядом с хозяйкой.

- Миленькая миледи, ну придите же в себя...,- Люси начала потихоньку завывать, шмыгая носом, - ой, что будет...ы-ы-ы... что же теперь будет, - девушка тоже понюхала маленькую бутылочку, затем снова поднесла ее к лицу Лизабет.

В гостиную, стараясь не шуметь, проскользнула экономка, неся в руках небольшой тазик и полотенце. Она так же молча подошла к хозяйке и присела рядом, сунув в руки горничной тазик.

Смочив конец полотенца в уксусной воде, приложила его к вискам поочередно, провела по лбу.

Лизабет медленно открыла глаза и непонимающе уставилась на экономку.

- Что случилось? - приподнялась и осмотрелась. - Боже, как болит голова...м-м-м... Люси почему ты вся в слезах?

Горничная ойкнула, быстро вскочила и с ревом унеслась на кухню.

- Что это с ней? - удивилась Лизабет.

Эдмонд еще больше нахмурился и подошел к девушке. Когда молодой человек наклонился над ней, девушка отшатнулась и ее лицо исказила гримаса отвращения. Эдмонд сердито поджал губы и выпрямился со словами:

- Опять проявляете свое упрямство, Лизабет. Я не причиню вам вреда, - он взглядом выслал экономку из комнаты. Та не решилась противоречить, все-таки он теперь потенциальный хозяин.

Лизабет окончательно пришла в себя и, вдруг вспомнив все, что предшествовало обмороку, схватилась за голову и застонала.

- Что с вами? Опять кружится голова?- Эдмонд хотел было взять девушку за руки, но та сердито отбросила его руки от себя.

- Ну, хватит упрямиться, дорогая, ведь я теперь, можно сказать, единственный близкий человек для вас, - спокойно проговорил Эдмонд, однако оставил попытки приблизиться к девушке, опасаясь нервного срыва.

Девушка закрыла лицо руками, пряча свои слезы. С трудом взяв себя в руки, поднялась и, не глядя в сторону Эдмонда, пошла к выходу. Тот рванулся было к ней, но прирос к полу от жесткого взгляда с немым предупреждением "не приближайся".

Пожав плечами от досады, он сказал:

- Как хотите, можете и не принимать моей помощи. Я, думаю, у вас еще будет время изменить свое мнение...Я пришлю к вам доктора, как только он появится.

Лизабет молча кивнула и вышла. Она пошла в свою комнату, зная, что слуги сделают все необходимое для тела ее отца. Сама же она сейчас не могла решиться взглянуть в его мертвые глаза. "Позже...все позже...мне нужно немного поспать".

Глава 5. "Ультиматум"

Дни тянулись так долго и мрачно, что казалось, им не будет конца. Похороны прошли в торжественной обстановке, собралась вся округа, прибыли высокопоставленные друзья, соседи. Все выражали соболезнования, кто-то просто потому, что так полагалось, а кто-то искренне. Лизабет несколько раз слышала за спиной сочувствующий шепот о том, что если граф не оставил завещания, то скорее всего все имущество перейдет к прямым наследникам по мужской линии. "Бедная девочка, - говорили сплетники, - ей теперь либо срочно замуж, только кто ее теперь возьмет без приданного и в таком-то возрасте, либо в компаньонки или гувернантки - и с большим злорадством добавляли, - а может и в содержанки к кому-либо из бывших друзей графа".

Лизабет не старалась прислушиваться к досужим домыслам сострадающих, но, тем не менее, страх за свое будущее начал медленно разъедать душу. Погруженная в свое горе, она не замечала холодных, равнодушных взглядов тех, кто недавно заискивал перед нею или пытался навязать свою дружбу, а так же заинтересованные взгляды некоторых мужчин, которые подыскивали себе новые увлечения помимо семейных. Однако все это видел Эдмонд, при этом холодность первых его устраивала, плотоядный интерес же вторых выводил из себя и заставлял торопиться с разговором с Лизабет, но она все также избегала его общества, замкнувшись в себе.

Однажды вечером, спустя две недели после похорон, Лизабет сидела в кресле отца в его кабинете и смотрела на огонь, полыхавший в камине. Не смотря на то, что на улице была середина лета, по вечерам в большом каменном дворце было прохладно. Девушка размышляла о том, как быстро стряпчие (адвокаты) лорда Уэлса ответят на ее письма и, тем самым, решат ее судьбу.

Боль утраты еще была сильной, но Лизабет не была бы собой, если бы голос разума позволил перекричать себя боли и страданиям. Она понимала, что если лорд Уэлский не оставил завещания, то по английским законам все имущество, титул и земли могут перейти по нисходящей линии следующему мужчине в роду, то есть виконту Шелдону, ее дяде, и, следовательно, Эдмонд будет отстаивать интересы отца и свои тоже. Перспектива у девушки явно была не блестящей.

Лизабет поморщилась от столь грустных мыслей, непроизвольно на глазах навернулись слезы и потекли по щекам. Девушка сердито вытерла их рукой.

- Лизабет, вы снова плачете? - вдруг раздался мужской голос откуда-то сбоку.

Девушка на этот раз даже не вздрогнула и не повернула головы, так как уже начала привыкать к тому, что ее кузен имеет способность бесшумно передвигаться и появляться в самые неподходящие и неожиданные моменты. Она считала эту способность немного необычной для людей его круга.

- Может, вы уже прекратите вести себя как обиженный ребенок, и мы поговорим, кузина?

Эдмонд наклонился к камину и подбросил несколько полешек в огонь. Затем поднялся и, оперевшись согнутой рукой о каминную полку, пристально посмотрел на девушку. Та равнодушно молчала.

- Почему вы так враждебно настроены ко мне с самого моего приезда? Объясните же или я что-то упустил? В конце концов, мы раньше не были знакомы и я не представляю, чем мог вызвать такие негативные чувства.

Лизабет вздохнула. Похоже, Эдмонд отличался еще и завидным упорством. Она посмотрела в его сторону. "Да, несомненно, чертовски красив, знает себе цену, и, явно, сбит с толку".

- Эдмонд, а вам не кажется, что сейчас не время выяснять отношения? У меня нет никакого желания это делать, так как сейчас меня волнуются совершенно другие вопросы, а точнее ответы на них, - в голосе девушке чувствовалась какая-то усталость и раздражение.

- Какие же, интересно, вопросы?

Девушка задумалась, стоит ли ей обсуждать их с кузеном, но, с другой стороны, если она не выяснит все сейчас, то может быть позже не представится случая. Этот секретный отчет, который она так и не успела дочитать, само поведение Эдмонда, неожиданная и трагическая гибель отца, все это порождало в ней гнетущее ощущение какого-то заговора.

- Я думаю, что смерть Лорда Уэлского, моего отца, не была роковой случайностью, - решительно произнесла девушка, наблюдая за реакцией Эдмонда.

Надо отдать ему должное, выдержки кузену не занимать. Он не повел даже бровью.

- Что вы хотите этим сказать? - его вопрос прозвучал чуть насмешливо.

- Лишь то, что сказала...моя интуиция еще никогда меня не подводила.

Эдмонд молчал, рассматривая красивое лицо девушки. Отблески огня делали ее лицо загадочным, фиалковые глаза стали еще более глубоко цвета, как сказочные озера, в омут которых так хотелось броситься. Она отвела взгляд...не хочет на него смотреть...почему? Уж, не его ли она подозревает? Эдмонд нахмурился. Эта девушка, похоже, никогда не теряет голову, даже сейчас, когда ей следовало бы рыдать и ломать руки от страха за свое будущее, она способна размышлять и делать выводы.

- Хорошо, допустим...я говорю, допустим, вы правы, тогда встречный вопрос - кто стоит за его смертью и какой мотив у этого человека? - Эдмонд оттолкнулся от стены, прошел ко второму креслу и сел, наблюдая за девушкой.

На ее лице что-то промелькнуло, только он не успел понять что, как девушка откинулась на спинку кресла, спрятав лицо в тени.

- Кто? Интересный вопрос, не так ли, кузен? - голос ее слегка дрожал то ли от нервного напряжения, то ли от неуверенности.

- Вот именно! Да, и не забудьте про доказательства, дорогая, потому как бросаться ложными обвинениями себе дороже...вы же знаете, как суров английский закон к лжедоносчикам?

Девушка упрямо сжала губы.

- У меня есть некоторые соображения на этот счет, кузен, но не считайте меня дурочкой, их я выложу только тогда, когда соберу достаточно улик, и никто меня не остановит, даже вы!

Эдмонд хмыкнул со словами: "Это прямо какой-то воинственный клич" и скрестил руки на груди.

Девушка в раздражении вскочила и стала мерить шагами кабинет. Затем вдруг подошла к нему и, оперевшись руками о боковые ручки кресла, угрожающе нависла над ним.

- Вы, Эдмонд, можете думать или говорить что угодно, но когда я найду этого человека, он пожалеет, что появился на этот свет...уж поверьте мне, - она также резко оттолкнулась от кресла и прошла к окну.

Эдмонд слегка опешил от такого порыва, затем подумал, что девушка, оказывается, прячет свой темперамент за притворной холодностью. Мужчина был заинтригован тем огнем, который скрывался в ней.

- Ради Бога, кузина, не нагнетайте и без того сложную обстановку, - Эдмонд поднялся и подошел к ней. - Вам нужно сейчас думать совсем о другом, чем гоняться за выдуманными призраками, тем более что этим вашего отца не вернуть, - он пожал плечами. - А, знаете, у меня есть для вас предложение...давайте уедем в Лондон, чтобы развеяться...ведь вам нужно немного прийти в себя, успокоиться, пообщаться с людьми, отдохнуть от страданий...да, да, именно так мы и поступим..., - глаза мужчины даже разгорелись от предвкушения развлечений с ее участием.

- Эдмонд, а ведь вам всё равно, - в голосе девушке прозвучали и досада, и возмущенное удивление, - умер мой отец или нет...или вы пытаетесь таким образом отвлечь мое внимание? Нет, вам это не удастся. А вам не кажется странным, что некто, имя мне еще не известно, присылает подозрительную записку моему покойному отцу, затем граф велит закладывать двуколку, но в спешке, не дождавшись, седлает своего скакуна, который известен крутым нравом, и скачет сломя голову в неизвестном направлении....потом его находят мертвым, разбившимся при падении со скалы..., - девушка замолчала, прикрыв глаза от волнения и вцепившись рукой в портьеру.

Эдмонд пристально наблюдал за Лизабет, словно пытался внушить ей только одному ему известные мысли, но барьер был не пробиваемый.

- Лизабет, вы снова пытаетесь строить из себя сыщика с Боу-стрит, бросьте, это не благодарное дело, только нервы испортите.

Девушка подняла руку, в немом жесте приказывая ему замолчать. Она открыла глаза и внимательно на него посмотрела. Мужчина выглядел немного удивленным, затем вдруг промелькнула недовольство или злость, потом опять на лице появилась маска сострадания. Лизабет настороженно прислушалась к своей интуиции. "Что-то здесь не чисто", - вопила та.

- Скажите, Эдмонд, как вы относитесь к своему отцу, виконту Шелдону? - вдруг спросила она.

Эдмонд явно удивился вопросу и немного смешался.

- Лизабет, вы настоящая женщина...так быстро можете сменить тему...хм-м...да, нормальные отношения...а какие они еще могут быть?

- Скажите, почему вы ухали в Америку? Может у вас вышел какой-то конфликт с отцом?

Эдмонд насторожился, ему показался странным такой интерес к его прошлому.

- Не было никакого конфликта, просто я всегда был "сорви голова" и сам себе на уме. И потом, что мне было искать в Англии, а там, на континенте перспектив для молодых, отчаянных и предприимчивых намного больше.

- Интересно, и каким вы нашли виконта по возвращении? Он все так же хорошо танцует, играет в карты и обожает французскую кухню?

Эдмонд отошел от девушки к барному столику, медленно налил себе виски и залпом его выпил. Налив еще, стал уже понемногу отпивать, глядя на девушку.

Лизабет даже затаила дыхание, ведь от его ответа зависело многое. Она знала, что ее дядя никогда не танцевал, так как еще в молодости повредил связки на правой ноге во время охоты, а так же то, что он плохо играет карты и поэтому никогда не садился даже перекинуться в вист с друзьями, а французскую кухню терпеть не мог, так как ненавидел французов. Все это она знала еще из рассказов ее отца, графа Уэлского.

- Знаете, Лизабет, у меня есть к вам встречный вопрос? - почему-то ушел от ответа кузен, вертя в руке пустой бокал. - Что вы собираетесь делать теперь, когда у вас нет вашего состояния? Я виделся с юристом вашей семьи...знаете, граф не оставил завещания и теперь графский титул, поместье Винтер-Холл, дом в Лондоне, земельные угодья и все движимое имущество переходит к виконту Шелдону, который вскоре станет графом Уэлским...

Девушка побледнела от таких новостей, в душе все же теплилась надежда на предусмотрительность отца. Увы, тщетная.

- Как ни печально мне сообщать такие новости, но вы теперь бесприданница...не думаю, что в скором времени сможете сделать хорошую партию. Подумайте об этом. Да, и вот что еще..,- похоже он решил добить ее, - вы несовершеннолетняя, следовательно, вам будет назначен опекун из ближайших родственников, вам придется несладко, ведь мой отец крут характером, или вы предпочтете мое опекунство?...

Мужчина подошел к девушке ближе, стараясь прочесть ее мысли. Однако полумрак в комнате не позволял сделать какие-либо четкие выводы. Однако страдание, промелькнувшее во взгляде, дало ему право надеяться.

- Лизабет, - проникновенно произнес он, взяв ее руки в свои и поднеся к своим губам и начал целовать их между произносимыми фразами, - прошу, выходите за меня замуж, будьте благоразумны...я все сделаю для вас...вы путеводная звезда в моей судьбе...вы прекрасны...вы достойны самого лучшего обрамления как бриллиант чистейшей воды...будьте моей, Лизабет.

Девушка была слишком расстроена, чтобы сопротивляться. Эдмонд постарался воспользоваться моментом и привлек ее к себе, словно утешая. Однако, обняв девушку за талию и прижав ее себе, он почувствовал, как ее грудь прикоснулась к его, и все благие намерения как ветром сдуло. Он начал целовать ее лицо, по которому потекли слезы разочарования, затем прижался к ее губам. Девушка встрепенулась, попыталась оттолкнуть мужчину от себя, но тот, почувствовав сопротивление, удвоил усилия. Началась немая борьба. Эдмонд потерял контроль над собой и начал теснить девушку к столу, за которым когда-то работал покойный граф. Прижав вырывающуюся девушку к столу, он навалился на нее.

Лизабет поняла, что Эдмонд заваливает ее спиной на крышку стола, и сильно испугалась. Он перехватил обе ее руки левой рукой и начал расстегивать платье на груди, продолжая затыкать ее рот своим. Проникнув под нижнюю сорочку, мужская рука, словно почуяв легкую добычу, бросилась на поиски. Его губы прочертили пламенную дорожку ото рта, вдоль шеи до груди, которую Эдмонд освободил от одежды и сжимал другой рукой.

Девушка закричала, начала брыкаться, вырывать руки, однако, мужчина превосходил ее в силе.

Эдмонд свободной рукой задрал ее юбки, затем попытался расстегнуть свои штаны.

- Ты будешь моей, Лизабет, только моей...слышишь? После того, как я закончу, ты вынуждена будешь выйти за меня замуж...никому не нужна обесчещенная невеста....если будешь и дальше так орать, сюда сбегутся слуги...тогда точно тебе не отвертеться от алтаря...кричи громче, Лизабет...кричи.

Эдмонд засмеялся, увидев ее обескураженное лицо, однако, поняв, что штаны одной рукой расстегнуть не удается, сдвинул ноги девушки и прижал их между своими ногами. Лизабет, почувствовав руки свободными от его тисков, начала усиленно шарить по столу, ища что-нибудь тяжелое. Вот под руку попался пресс для промокания чернил...тяжелый.

Эдмонд в этот момент справился со своими штанами, и уже снова раздвинул ей ноги с задранной юбкой. Он наклонился к девушке, видя, что она больше не сопротивляется, желая поцеловать ее.

- Милая, не бойся, будет немного больно, но в следующий раз, обещаю, тебе понравится...

Он впился ртом в розовый холмик ее груди...и тут прозвучал глухой звук удара.

Эдмонд кулем свалился на девушку, окончательно прижав ее к столу всем своим весом. Она попыталась сбросить его с себя, но, увы, ничего не вышло. Лизабет готова была разрыдаться в три ручья, как вдруг тело мужчины само поднялось в воздух и оказалось сброшенным на пол.

Глава 6. "Побег"

Глухо свалившись на пол, Эдмонд не вскочил и не набросился на нее. Он лежал словно мертвый.

- Боже, он умер? - вырвалось у девушки.

- Вряд ли, - ответил ей нежданный спаситель и помог девушке слезть со стола.

Лизабет в смущении поправила одежду и вопросительно посмотрела на Дженкинса, а это был именно дворецкий.

- Как...вы решились...помочь мне? Спасибо огромное, - со слезами на глазах Лизабет, обняла Дженкинса в порыве благодарности. Тот растерялся, но потом похлопал девушку в успокаивающем жесте по плечу.

Из-за него выглянула экономка.

- С вами, миледи, все в порядке, он не успел вас обидеть? - спросила та обеспокоенно.

- Нет, благодарю вас.

Девушка взяла себя в руки и в сердцах пару раз пнула кузена в живот и по ребрам. "Гад", - мстительно подумала она.

Дженкинс наклонился к Эдмонду, поднял его под мышки и поволок к софе возле камина. Закинув бездыханное тело на софу, положил туда же его ноги.

- Пусть подумает, что здесь заснул, когда очнется...ах, вот еще, - Дженкинс прошел к барному столику и взял стакан, в котором было недопитое виски. Подошел к Эдмонду, немного налил тому на рубашку и поставил стакан на пол рядом со свесившейся рукой.

- Да вы прирожденный конспиратор, Дженкинс, - нервно хихикнула Лизабет.

Экономка покачала головой и сказала:

- Миледи, вам, наверное, лучше уехать в Лондон, опасно с ним здесь оставаться...чего доброго, повторит свои мерзкие поползновения в ваш адрес...тьфу-тьфу...что б ему гореть в аду, - она перекрестилась и добавила. - Я еще днем велела Люси упаковать все ваши вещи, драгоценности и меха, как чувствовала...этот мерзавец уже которую ночь крутится под вашей дверью...его видел один лакей и сказал мне, так вот, боюсь, он добьется своего, если вы останетесь.

Девушка была неприятно поражена и довольна своей предусмотрительностью, ведь не зря она запиралась на ночь.

- Но как же вы? - спросила девушка расстроено.

- О нас даже не переживайте, ничего он с нами не сделает...ведь не видел же он нас. И потом, такой дворец без слуг не устоит, - сказал Дженкинс.

Лизабет, словно вспомнив что-то, подбежала к столу и подняла пиджак Эдмонда с пола, видимо он успел его снять во время своего насилия над ней. Пошарив во внутренних карманах, девушка разочарованно вздохнула и бросила пиджак обратно.

- Дженкинс, вы случайно не знали о тайнике возле камина, в полу? - спросила она, с надеждой глядя на дворецкого.

Тот отрицательно покачал головой. В дверь заглянула Люси с большущими от испуга глазами, заметив Эдмонда, лежащего на софе, охнула и быстро вошла, прикрыв за собой дверь.

- Миледи, у меня все готово...а он не очнется? - вдруг забеспокоилась девушка, нервно косясь на племянника покойного графа.

Дженкинс ответил "Проспит скорее всего до утра...но может и раньше очнется, боюсь, разнесет все здесь, слышал он довольно шумно погулял недавно в деревенском трактире, устроил такое!!!...разнес половину мужиков, поломал столы...досталось даже трактирщику, а ведь был пьян при этом".

Лизабет была шокирована, оказывается, она совсем не успела узнать этого человека, который назвал себя ее кузеном. Девушка тряхнул головой, словно сбрасывая неприятные мысли, быстро прошла к сейфу, достала из него секретный отчет, все облигации и векселя, все деньги. Затем закрыла сейф, вернула картину на место и подошла к слугам.

- Дженкинс, вот возьмите, это жалование на полгода вперед, боюсь, у меня не будет возможности с вами рассчитаться до этого срока...здесь вот еще для остальных слуг, думаю, должно хватить, - словно вспомнив что-то, добавила, - только не выдавайте все сразу, а то разбегутся, кто тогда работать будет?

- Вы правы, миледи, огромное спасибо, мистер Шелдон вряд ли будет платить нам жалование, а так и дом будет под присмотром, и люди, как говориться, сыты...,- Дженкинс весь собрался, снова вернулась маска великого достоинства на лицо, только глаза предательски поблескивали от слез.

- А это вам, миссис Феррбенкс, - девушка протянула деньги экономки и та не отказалась от них, понимая, что настают трудные времена для всех.

- Спасибо, вы всегда были так заботливы, миледи.

Они обнялись, как родные. Миссис Феррбенкс промокнула уголки глаз концом передника, затем убрала деньги в накладной карман юбки, где она хранила ключи от кладовых.

- Ну, мне, думаю, надо спешить, только переоденусь и в путь. Как устроюсь, дам знать и придумаю, как переправить на новое место дорогие для меня вещи. Люси, беги, приготовь амазонку с разрезом, штаны под нее, редингтон на теплом подкладе с капюшоном, длинные сапожки на небольшом каблуке, небольшую шляпку с полям, закрывающими уши, пусть кто-нибудь из лакеев снесет вещи в конюшню, и сама одевайся потеплее, путь неблизкий.

Люси вытаращил глаза со словами: "Миледи, вы меня с собой берете?"

- Конечно, дурочка, ведь не оставлю я тебя здесь. Эдмонд может отыграться на тебе из-за меня Мне бы этого очень не хотелось и потом леди не прилично путешествовать без служанки, не так ли?

Лизабет еще раз оглянулась на кузена, его вид вызвал волну отвращения и брезгливости.

- Иди же, Люси, времени мало.

Девчушка радостно взвизгнула, затем испуганно прикрыла рот рукой и умчалась собираться.

Лизабет прошла к письменному столу, наклонилась и, пошарив рукой за передней перегородкой под ним, вытащила из тайника кремниевый пистолет и мешочек с порохом.

Миссис Феррбенкс вскинула руки в удивлении и испуге.

- Миледи, - зашептала она, - вы хотите его взять с собой? Боже, какой ужас, - она снова перекрестилась. Дженкинс уважительно посмотрел на оружие, но промолчал, явно давая понять, что одобряет данное решение своей молодой хозяйки. Путь неблизкий и небезопасный для женщины. Дороги Англии кишат разбойниками и любителями легкой наживы. Дженкинс знал, что граф одно время учил дочь стрелять из этого пистолета, не известно только из каких соображений.

- Он мне пригодится, - просто ответила Лизабет. - Ладно, я быстро вернусь. Дженкинс, вы уж покараульте этого ...мне бы не хотелось с ним вдруг столкнуться на выходе.

Девушка быстро поднялась наверх, там положила свои сокровища, как она теперь думала о содержимом сейфа и тайника в столе, в дорожный саквояж, в который Люси уже успела положить ее драгоценности. Хозяйка велела горничной убрать половину вещей, Люси тут же запричитала, но смирилась после довода, что Леди Лизабет сможет приобрести новый гардероб позже в Лондоне. Одевшись, девушка глянула на себя в зеркало, осталась довольная своим видом, который не выдавал ее происхождение, но и не наводил на мысль о бедности. Люси тоже была уже в дорожном платье, в пальто и шляпке, в руках у нее было два саквояжа. На удивленный взгляд миледи слегка покраснела, но твердо заявила, что не намерена расставаться ни с один из своих платьев, мол, когда еще служанка сможет их себе приобрести. Лизабет улыбнулась и кивнула, соглашаясь, хотя про себя подумала, что обязательно купит девушке пару новых платьев в салоне готового платья в Лондоне в награду за ее мужество.

Пришел лакей и унес с собой четыре дорожных саквояжа средних размеров, маленький понесла Лизабет сама.

На конюшне уже был оседлан породистый красавец Везельвул для нее и серый мерин по кличке Брамс - для Люси. Конюх быстро приладил к луке сёдл саквояжи. Лизабет легко запрыгнула на коня по-мужски, так как дамские седла она сразу же забраковала. Люси влезла на своего коня с помощью конюха.

Всадницы поскакали галопом по каменистой дорожке прочь от Винтер-Холла, ни разу не обернувшись, а в спины им задумчиво смотрела ярко-желтая луна. Яркие звезды в небе так же освещали им путь.

***

Дженкинс прошел в кабинет, посмотреть, не пришел ли в себя мистер Эдмонд. Тот лежал на софе, не шевелясь, на лице была какая-то блаженная улыбка, слово в своем беспамятстве человек видел давно желанное видение.

Дворецкий прошел к столу, намереваясь прибрать разбросанные листы бумаги. Наклонившись к одному из их, заметил, что под столом лежит аккуратно свернутая пачка бумаг. Достав ее, выпрямился. Задумчиво рассматривал свою находку, не решаясь развернуть, так как она была перевязана лентой и скреплена печатью графа Уэлского, ныне покойного. Его печать Дженкинс мог узнать даже на ощупь. Однако печать была уже слегка надломлена, а письмо уже явно вскрывали.

Решившись, вдруг это важно, он вскрыл пакет и первое, что бросилось ему в глаза, было слово "Завещание". Дженкинс вдруг почувствовал, как его душит жесткий воротник и галстук, быстро развязав который, вздохнул глубже и продолжил чтение. Из данной бумаги следовало, что покойный граф завещал все имущество своей дочери, Леди Лизабет Шелдон, с правом передачи титула ее первому сыну, будучи рожденному в законном браке, так же выделялись некоторые суммы для верных слуг. У Дженкинса глаза полезли на лоб от суммы, которая полагалась по завещанию лично ему.

Следующей бумагой, заверенной тем же нотариусом, было распоряжение покойного о назначении опекуна в случае преждевременной гибели графа до достижения Леди Лизабет Шелдон совершеннолетия, то есть 21 года. Опекуном был назван некий граф Уайдли, близкий друг и доверенное лицо графа, который должен был выдавать наследнице ежемесячно некоторую сумму, достаточную для жизни в светском обществе в Лондоне или в фамильном особняке Винтер-Холле.

Дворецкий стукнул себя по лбу в сильном раздражении. Найдись эта пачка немного раньше, сколько бы проблем можно было бы избежать. А ведь он даже не спросил о планах молодой графини. И где ее теперь искать, спрашивается? Тем не менее, надо спрятать эти бумаги, решил он. Поднял с пола какие-то письма, и, предварительно убедившись в их неважности, свернул и сунул в пакет, а завещание с распорядительным письмом покойного предварительно вынул. Положив пакет под стол, как он раньше и лежал, вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь.

Дженкинс решил отправить с утра к Лорду Уайдли нарочного с запиской, в которой он собирался просить графа об аудиенции.

Глава 7. "В путь".

Едва забрезжил рассвет, Эдмонд вдруг пришел в себя. Во рту все пересохло, голова раскалывалась, почему-то болели ребра. Он поднялся, чертыхаясь. Удивился, чего это у него расстегнуты штаны? Ничего не мог вспомнить...что-то очень важное упустил. Потер глаза, затем встал и застегнул ширинку. Обратил внимание на пятна виски на рубашке...ага, и стакан валяется на полу. "Опять напился", - пронеслось в голове, - "так и алкоголиком недолго стать. Запьешь тут, женщина, в которую страстно влюблен, тебя отвергает...Лизабет...хм-м-м...вроде бы припоминаю, сидели вчера здесь, разговаривали...". Он осмотрелся, увидел, что возле стола на полу разбросаны листы бумаги, тут же лежит его пиджак. "Что это он там делает?" Поднял его и проверил внутренний карман. "А где же пакет с документами? Украли, что ли?" - беспокойство начало нарастать. Надеясь, что он мог выпасть из кармана, наклонился и пошарил рукой под столом и, обнаружив заветный пакет, довольно крякнул. Тут же засунул его снова в карман пиджака и прошел к окну.

Полюбовавшись немного рассветом, Эдмонд вдруг вспомнил все события вчерашнего вечера. Протянул руку к затылку и пощупал шишку на голове. "Ах, Лизабет, вот это женщина! - восхищение и гнев смешались воедино. - Ну, ты все равно от меня так просто не отделаешься, ты будешь моей..женой ли, любовницей, уж я сам решу, как только вкушу все твои прелести...".

Он вышел из кабинета и быстро взбежал по лестнице на второй этаж. Пройдя по коридору, остановился возле двери комнаты Лизабет. Прислушался, было тихо. Решительно открыв дверь, он вошел и сразу понял, что что-то не так. Прошел внутрь и осмотрелся. Вроде бы все прибрано, аккуратно...но почему-то ощущение такое, словно хозяйка покинула комнату надолго. Задумчиво глядя перед собой, Эдмонд прошел к кровати и дернул шнур для вызова прислуги. Тут его взгляд упал на сундук из красного дерева, вид которого заставил его тут же присесть рядом. "Какой необычный сундук, - подумал Эдмонд, прикасаясь руками к камням на нем, - очень похоже на драгоценные камни...рубины, изумруды...аметисты?...Да это же целое состояние!!! Сокровище чистой воды!!!".

Эдмонд не заметил, как вошел дворецкий, так был увлечен находкой. Дженкинс кашлянул в кулак, привлекая внимание. Мистер Шелдон тут же поднялся и требовательно спросил:

- Где миледи? Почему ее нет в комнате?

Брови Дженкинса взлетели вверх. Весь его вид олицетворял неодобрение того, что в комнате хозяйки находится МУЖЧИНА.

- Не могу знать, сэ-э-эр, - протянул дворецкий гнусаво.

Эдмонд нахмурился

- Это еще почему? Я требую, чтобы вы сказали, где Леди Шелдон!

Дженкинс усердно задумался.

- Сэр, вероятно миледи отправилась на верховую прогулку...сэ-э-эр, - лаконично ответил он.

Эдмонд чертыхнулся и быстро прошел мимо дворецкого, направляясь в конюшню, чтобы проверить данное предположение.

***

Через полтора часа скачки на лошадях аллюром девушки были уже возле спящего Бристоля, надеясь остановиться в гостинице и переночевать. В город они въехали по каменному мосту, переброшенному через реку Эйвон. Среди жилых домов и торговых помещений красовалась даже церковь очень оригинальной постройки и удивительно непропорциональных размеров: семидесяти футов в длину и только двадцати одного в ширину.

Лизабет не раз бывала в Бристоле с отцом. Она знала, что развитие Бристоля несколько подстегнуло строительство железной дороги, а шотландский инженер Макадам в 1815 году построил здесь первое современное шоссе.

Отель, в который надеялась попасть Лизабет, назывался "Черная борода" и располагался он на Винной улице в центре города. Там можно было бы принять ванну, выспаться и, плотно позавтракав, отправиться в путешествие в нанятом экипаже или по железной дороге, тем более она могла это себе сейчас позволить и благо, что в Бристоле имелся железнодорожный вокзал.

Одно "но" всю дорогу мучило девушку, а именно: куда ей теперь податься, что делать? Отправиться в Лондон, разыскать в нем частного сыщика мистера Керби, дабы выяснить всю имеющуюся у него информацию о мистере Эдмонде Шелдоне? А что после этого? Вернуть свое место в обществе, свой дом и майоратные земли ее предков? Но как и возможно ли это? Или оставить все как есть и положиться на Судьбу, перечить которой отважится только либо отчаявшийся, либо совсем безрассудный человек. Скрыться так, чтобы Эдмонд не смог ее найти и осуществить свои отвратительные фантазии? В настоящий момент Лизабет мечтала только об уединении и спокойствии.

Видимо, при подобном настроении и пожеланиях, она должна осуществить самое очевидное, то есть сменить фамилию на выдуманную, арендовать в другом графстве и желательно подальше от родных мест домик. Да, так недолго остаться "синим чулком" на всю жизнь, ведь при таком уединенном образе жизни она вряд ли сможет встретить молодого человека, располагающего средствами и подыскивающего себе молодую и красивую жену. Однако, следует признаться себе, подумала Лизабет, подъезжая к интересующей ее гостинице, что она и раньше не особо утруждала себя подобными поисками, что удивляло не только ее знакомых леди, но и джентльменов. "Подумаю обо всем позже, когда отдохну", - решила девушка и отдала поводья подбежавшему к ним мальчику-конюху, который тут же ловко снял притороченные к седлам дорожные саквояжи вновь прибывших леди и отдал их носильщикам.

Не смотря на ночное время, гостиничный двор ярко освещался газовыми светильниками. Лизабет проследовала к входной двери, следом за нею, охая и вздыхая, ковыляла измученная Люси.

Хозяин гостиницы, стоявший за приемной стойкой, завидев Леди Лизабет Шелдон, тут же узнал ее и поспешил приветствовать со всем радушием и некой долей подобострастия, ведь не каждый день его гостиницу жалуют вниманием титулованные особы.

- Миледи, как я рад вас видеть в нашем отеле, - его взгляд пробежался по количеству дорожных сумок, которые держали в руках двое носильщиков, по Люси, признав в ней горничную, по дорожному наряду леди. - Надеюсь, вы остановитесь в номере, который так нравился вашему батюшке, Лорду Уэлскому?

Лизабет молча кивнула и прошла к стойке, что бы оставить в соответствии с традицией свой автограф в книге гостей. Хозяин гостиницы собственной персоной проводил "дорогую гостью" до номера на втором этаже и удалился, чтобы распорядиться насчет ванны и раннего завтрака, как велела графиня.

Сняв с себя верхнюю одежду, девушки присели в кресла, устало откинувшись на их спинки, украшенные вязаными салфетками.

- Миледи, можно я немного отдохну, хотя бы пять минуток, затем сразу же помогу вам раздеться? - жалобный голос Люси мог вызвать слезу даже у самого черствого человека.

Лизабет слабо улыбнулась, махнув рукой.

- Конечно, ты же устала больше, чем я, привыкшая к скачкам верхом...давай обе отдохнем и поговорим немного...

Люси благодарно посмотрела на хозяйку, чувствуя как от жара, исходящего из камина, начали оттаивать закостеневшие конечности и наступает благостное состояние по всему телу.

- Я вся внимание, миледи.

Лизабет немного помолчала, затем продолжила:

- Я, так думаю, что нам нужно попасть в Лондон, где я встречусь с одним человеком, не спрашивай с кем, ты все равно с ним не увидишься...так, затем я повстречаюсь с юристами моего покойного батюшки, надо кое-что выяснить о порядке наследования, - Лизабет зажала пальцами руки переносицу и, вздохнув, закрыла глаза. - Затем отправимся в одно из северных графств, но не очень далеко от Лондона, куда именно еще подумаю, где с божьей помощью нам удастся снять приличный для леди с горничной домик с удобствами, кухаркой и садовником, в котором и проживем до следующей весны. Вот такие у меня планы, Люси.

- Миледи, в Лондоне мы остановимся в вашем доме Уэлс-холле? - спросила Люси, разминая шею круговыми движениями.

- Нет. Люси, нам нельзя там показываться, мистер Шелдон будет искать там в первую очередь..., - миледи открыла глаза и улыбнулась, глядя на разрумянившуюся девчушку шестнадцати лет от роду. - Мы поселимся в одном маленьком частном пансионате, но не дольше, чем на две недели. Об этом пансионате я слышала от своей подруги, мисс Хорвард, с которой мы дружили в Пансионе для благородны девиц в Корнуолле. Интересно, где она теперь и что с ней?

Люси промолчала, вопрос, скорее всего, не требовал от нее ответа, так как девушка не была знакома с подругой миледи и не могла вести беседу о той, не будучи ей представленной.

Горничная встала и подошла к саквояжам, которые были составлены на полу возле диванчика в стиле "рококо". Она достала домашнее платье хозяйки, положила его на согнутую руку, прошла в спальню. Разложив его на широкой кровати с балдахином, вернулась в гостиную и подошла к своей хозяйке.

- Позвольте помочь вам раздеться, миледи, - обрилась она к Лизабет.

- Буду тебе весьма признательна, девочка, я, оказывается, устала больше, чем думала, - ответила Лизабет.

***

Утром, позавтракав в номере, Лизабет надела черное шелковое траурное платье и накинула серебристую пелерину на плечи, маленькая шляпка с серебристыми лентами и черной сеточкой, закрывающей половину лица, дополняла ее наряд. Лакеи помогли вынести вещи, а хозяин гостиницы низко кланялся, получив через горничную деньги за номер, затем проводил лично "наипрекраснейшую миледи" до нанятого фаэтона, который должен был доставить их в любое место в Бристоле. После церемонии прощания все, что удалось услышать хозяину гостиницы, так это то, что "...на железнодорожный вокзал...".

Ни заваленные вещами носильщики, ни крики торговцев, ни снующие туда-сюда люди на вокзале не вызвали в девушках каких-либо эмоций, в отличие от паровоза, который стоял на перроне.

В пути следования по маршруту Бристоль-Свиндон-Рединг-Лондон Люси не переставала восторженно смотреть в окно купе, забыв обо всем на свете, ведь перед нею проносились ухоженные английские поля, деревушки и города, дорожные ленты, то бегущие вдоль железнодорожного полотна, то пересекающие его, англиканские церкви, развалины средневековых замков. Лизабет же была предоставлена самой себе и своим тревожным думам о будущем. Она очень сожалела, что пришлось оставить лошадей в гостинице до приезда ее конюха из Винтер-Холла, как они договорились перед своим отъездом из отчего дома. Конюх должен был забрать их и доставить в конюшни Винтер-Холла.

В купе находилось еще двое пассажиров, молодой человек одетый как денди и пожилой мужчина, явно джентльмен. Первый боялся даже смотреть на Лизабет, такую невероятно красивую, таинственную, но строгую леди, которая за все время путешествия сказала от силы пять-шесть слов, однако, столь красноречивые взгляды с его стороны вскоре надоели Лизабет, и она тоже повернулась к окну. Второй пассажир, пожилой джентльмен, всю дорогу читал газеты, лишь изредка бросая ироничный взгляд на Люси, когда та особенно громко восклицала от увиденного за окном.

Через три часа поезд прибыл в Лондон на железнодорожный вокзал Паддингтон, крупнейший железнодорожный узел в одноимённом районе округа Вестминстер в северо-западной части Лондона. Девушкам помог спуститься из купе все тот же пожилой джентльмен, месье ДеМериньон, француз благородных кровей. Пока ожидали носильщиков, что заняло не более пяти минут, Лизабет засмотрелась на вокзал. Историческое здание Паддингтонского вокзала было построено для обслуживания железной дороги Great Western Railway и обслуживает поезда с 1838 года. Большая часть современного здания вокзала была построена в 1854 году по проекту архитектора Изамбарда Кингдома Брюнеля. Первый поезд метро в мире прибыл на станцию в 1863 году, когда открылась первая линия лондонской подземки Metropolitan Railway.

Носильщик погрузил вещи леди на тележку и последовал за девушками, которые спокойным шагом направились к вокзалу. Выйдя с вокзала, пассажирки попали на улочку Бишопс-бридж-роуд. Последняя пересекала привокзальную площадь. В ряд стояли наемные кэбы, готовые отвезти пассажиров в любой район Лондона.

***

- Вы представляете, Дженкинс, - с возмущением говорила экономка, ходя из стороны в сторону в синей гостиной в Уэлс-Холле, - он наказал бедного Джимми, помощника нашего старшего конюха и как?...Хлыстом....вы понимаете хлыстом, как в средневековье, и за что? За то, что глупый мальчик сказал ему об отъезде миледи в Бристоль, да еще узнал, что старший конюх без разрешения мистера Шелдона отправился следом за лошадьми. Бедная Леди Лизабет, не дай ей Бог с ним встретиться в Бристоле...я даже боюсь, что он может с нею сделать, если вдруг найдет миледи.

Миссис Феррбенкс вытерла концом платочка с кружевной отделкой уголки глаз, к своему стыду она не смогла сдержать слез. Дженкинс стоял хмурый возле окна. Отдернув шторку, он следил за сборами мистера Шелдона, который в настоящий момент запрыгивал на круп своего скакуна, находясь в окружении каких-то мужчин подозрительной наружности на лошадях. Судя по всему, он раздавал им какие-то указания, жестикулируя при этом так агрессивно, что рисковал свалиться с коня. Через пару минут, те рванули в карьер, направляясь в сторону выезда из поместья. Мистер Шелдон ударил пятками по животу скакуна и тоже ускакал, оставив после себя ощущение тревоги.

- Миссис Феррбенкс, возьмите себя в руки, миледи умная девушка, думаю, что у нее есть план действий, - Дженкинс повернулся к экономке, скрестив руки на груди. - Мне нужно отлучиться ненадолго и в данном случае отъезд этого ...хм-м...мистера Шелдона мне на руку, вернусь поздно.

С этими словами он вышел из комнаты, намереваясь взять у себя пальто и шляпу. Путь был неблизкий. Ему нужно было добраться до деревушки Линдон, где собирался нанять недорогую коляску и отправиться к Лорду Уайдли, который должен был в настоящий момент находиться на отдыхе в Бате.

Глава 8. "Пансионат"

Частный пансионат, в котором расположилась молодая графиня с горничной, находился на улице Саттон-уолд-стрит в северной части Белгравии, так называемом районе Вестминстера к юго-западу от Букингемского дворца, рядом с Гайд-парком. Район Белгравия еще со времён Регентства слыл одним из самых фешенебельных в английской столице. На востоке он граничит с Мэйфэром, на западе -- с Найтсбриджем и Челси, на юге -- с Пимлико.

Следует отметить, что данное заведение нисколько не уступало фешенебельным гостиницам, расположенным в этом же районе, но и имело определенные преимущества. В пансионате проживало небольшое количество постояльцев с индивидуальным распорядком дня, с завтраками, обедами и ужинами в апартаментах, что позволяло сохранить им свое инкогнито. Посетители так же могли не бояться быть узнанными или, что было бы еще более невероятно, замеченными кем-либо из других постояльцев, так как слуги в пансионате мадам ДеМовье были вышколены до совершенства и умело пользовались талантами организаторов. Сама мадам была обедневшей аристократкой, эмигрировавшей из Франции десять лет назад, но сумевшая встать на ноги и завести доходное дело.

Лизабет данные особенности вполне устраивали, так как в ее кругах было бы неприлично принимать у себя не только сыщиков, юристов, тем более что все они были мужского пола, но и жить незамужней леди в гостинице без компаньонки.

Двухэтажное здание пансионата было выстроено в начале 19 века, архитектура которого соответствовало духу "романтизма". Внешний фасад был украшен вьющимся по стене зеленым плющом. Белые оконные стрельчатые рамы красиво выделялись на фоне зелени. Апартаменты были мебелированы в разных стилях на любой вкус. Лизабет сняла небольшие апартаменты, оформленные в стиле "Бидермайера" с его утонченной простотой и элегантными элементами мебели и отделки, на две недели с правом увеличения срока проживания, правда, как она считала, апартаменты обошлись немного дороже, чем в обычной гостинице. Зато вид, который открывался из окна на Гайд-парк, покрывал данный недостаток с лихвой.

Люси смотрела в окно, восхищаясь нарядами леди и джентльменов, которые совершали конные и пешие прогулки по Гайд-парку в это время суток. Леди Лизабет Шелдон сидела за письменным столом из орехового дерева в маленькой комнатке, которую хозяйка пансионата назвала "кабинетом", и писала письма на белоснежной бумаге с изображением фамильного герба графа Уэлского, периодически макая пером в чернильницу. Дописав последнее, она с удовлетворением на лице перечитала их, затем свернула листы в три раза и полила на сгиб разогретый на спиртовке сургуч, приложившись своим фамильным перстнем с графским гербом, который достала из-за пазухи. Она специально сняла кольцо с пальца и повесила на золотую цепочку, так как перстень был легко узнаваем, что могло нарушить ее инкогнито. Всего получилось три письма: одно - к юристу, второе - к мистеру Томасу Керби, третье, после долгих колебаний и размышлений - к ее тете по материнской линии, княгине Шумской из загадочной и далекой России. До замужества с русским князем Шумским, ее тетя, мисс Фанни Эшвуд, являлась младшей дочерью барона Фрэмшоу из Суррея и сестрой покойной матушки Лизабет. Княгиня осталась единственной родственницей по материнской линии, с которой девушка поддерживала некоторую связь путем ведения переписки два-три раза в год. Об остальных родственниках Лизабет мало что знала, так как матушка ее почему-то не поддерживала в свое время с ними отношения, то ли потому, что они были не столь благородны и богаты, то ли потому, что барон Фрэмшоу с давних пор был с ними в ссоре.

- Какое странное название района, миледи, - вдруг произнесла Люси, подойдя к Лизабет. Горничная хотела спросить совсем другое "нужное ли отправить письма почтой или позвать посыльного", но почему-то изо рта вылетело совсем другое, отчего она сама сильно удивилась.

Но молодая графиня не обратила на ее бестактность внимание, так как ей очень нравилась Люси. Она чувствовала в девочке, если не подругу, то соратницу по несчастьям, поэтому Лизабет просто улыбнулась.

- Свой нынешний облик Белгравия и её главные площади, такие как: Белгрейв-сквер, Итон-сквер, Гросвенор-плейс, получили благодаря усилиям Ричарда Гросвенора, 2-го маркиза Вестминстера, ныне здравствующего, - пояснила Лизабет на вопрос Люси. - Говорят, что он назвал район в честь деревушки Белгрейв поблизости от его загородного дома, Итон-холла в графстве Чешир.

Люси с уважением воззрилась на миледи, ведь ее хозяйка так много знала.

- Люси, позвони в колокольчик и вызови мальчика-посыльного, нужно срочно доставить два письма адресатам, а третье отправить почтовой службой, - сказала Лизабет, поднимаясь и подходя к окну. Мечтательно посмотрев на конную пару, движущуюся размеренным шагом по аллее в Гайд-парке. Лизабет уныло вздохнула, так ей хотелось тоже прогуляться верхом.

- Слушаюсь, миледи, - сделав легкий книксен, горничная вышла в гостиную, прикидывая в уме, сколько нужно будет дать шиллингов и пенсов посыльному для доставки писем.

Лизабет понаблюдала из окна еще некоторое время, пока ей не наскучило это занятие. Не зная, чем еще себя занять, ограниченная возможностью прогуливаться только в своих апартаментах, девушка от скуки взяла в руки утреннюю газету "Морнинг Кроникл". В ней сообщалось о том, какие политические события произошли или только намечаются, какие общественные балы и где они устраиваются, сведения о помолвка и свадьбах, некрологи, сообщения о преступлениях и преступниках, объявления о найме на работу по спросу и предложениям, аренды жилья различного уровня... "А вот это интересно", - подумала девушка, "может найду себе небольшой коттедж?"

После пятнадцати минут трудов, потраченных на поиск интересующего предложения, взгляд Лизабет наткнулся на одно объявление следующего содержания: "В графстве Кент, в его южной части, вблизи городка N. предлагается к проживанию на длительный срок мебелированные апартаменты в старинном замке Даркхолт, водопровод и освещение имеются. Оплата оговаривается дополнительно в ответном письме. Требования к пожелавшим снять апартаменты: пристойность, опрятность, отсутствие вульгарности, без детей и животных, наличие слуги обязательно. Ответ на объявление необходимо направить по адресу "...." в срок не позднее трех дней с момента его размещения".

Девушка вдруг воодушевилась, сердце словно запорхало. "Что это со мною?" - удивилась она и быстро прошлась от стола к окну и обратно. Снова взяла в руки газету и прочла объявление. "Напишу, что-то мне говорит, что я должна сделать именно так, и кто бы ни давал данное объявление, уверена, больше никому не ответят положительно". Вдруг Лизабет заметила еще одно сообщение в разделе некрологов, в котором говорилось о "скоропостижной смерти некоего виконта Шелдона из Норфолка".

От неожиданности девушка даже присела на стул. "И ни словечка о том, как он умер...как же это? Сначала мой батюшка, затем дядя...получается Эдмонд наследует за своим отцом не только его имение, титул виконта, но и всё, чем владели ее предки столько столетий? Теперь Эдмонд Шелдон станет графом Уэлским?" Картина, нарисованная воображением девушки, так ее расстроила и удручила, что настроение пропало вовсе.

В кабинет вбежала Люси, вся светящаяся от возбуждения.

- Миледи, посыльный прибыл и спрашивает ждать ему ответы на письма или нет? - затараторила она, но тут же осеклась, увидев траурное выражение лица графини.

Лизабет грустно посмотрела на нее, затем махнула рукой.

- Если ответ будет, тогда пусть дождется. А что с почтовым?

Горничная вскинула руками и ответила:

- Так, почтальон как раз к полудню приезжает, вот и забрал письмо...а как он был удивлен, что аж в Российскую Империю письмецо-то. Миледи, что-то случилось? На вас же лица нет.

- Мой дядя скончался...вот в "Морнинг Кроникл" прочитала.

Люси ахнула и подбежала к столу. Взяв газету, быстро прочла некролог.

- Господи Иисусе, это же значит, что мистер Шелдон теперь станет графом Уэлским?! - с каким-то тихим ужасом в голосе произнесла она и перекрестилась. - Вот уж точно кот и масло съел, и молоко все вылакал, а его не накажешь, как говаривала моя матушка.

- Миледи, что же теперь будет-то, а? Как теперь ...ох, простите меня, глупую, вам и так не сладко, а я тут языком молю, - девчушка присела на колени возле хозяйки, заглядывая той в глаза.

Лизабет слабо улыбнулась и пожала руку Люси в благодарность за поддержку.

- Ничего, Люси, не все потеряно, средствами я обеспечена, драгоценности фамильные тоже при мне. Да, я так думаю, от матушкиного состояния тоже должно было что-то остаться, вот переговорю с юристом, тогда и ясно будет, - графиня решительно поднялась и прошла к окну.

- Я сейчас же напишу письмо с пожеланием снять апартаменты в замке Даркхолт, и, как только получим ответ, мы уедем с тобой, Люси, в графство Кент и начнем жизнь с чистого листа.

Люси восторженно смотрела на Лизабет, забыв подняться с колен. Она и не смела себе представить, что когда-нибудь будет жить в настоящем средневековом замке, а то, что он обязательно должен оказаться средневековым, девушка ничуть не сомневалась.

***

В одной из лондонских таверн царил полумрак, который так хорошо скрывал присутствующих от входящих посетителей, что позволяло их лучше разглядеть. Однако в помещении все же имелось кое-какое освещение, происходящее от зажженных свечей по его периметру и на каждом столике в отдельности в стеклянных колбах. Эдмонд был не менее мрачен, чем сама таверна. Вот уже более двух суток его люди не могли разыскать Леди Лизабет Шелдон. Последние сведения, которые те принесли, вероятно, были уже устаревшими, однако то, что девушка находится в настоящий момент где-то в Лондоне, не подвергалось сомнению. Одна, без денег, без помощи, где же она?

На столе перед мужчиной лежала утренняя газета "Морнинг Кроникл", в которой сообщалось о смерти виконта Шелдона из Норфолка. "Очень кстати скончался старик, - думал Эдмонд, - и, не важно, помогли виконту отойти на тот свет или нет, разбираться все равно некому и не зачем".

Мужчина отхлебнул из стакана ром, даже не поморщившись. Последние дни он испытывал дикое напряжение, какую-то клокотавшую в груди ярость и дикую неудовлетворенность. Еще ни одна женщина не разжигала в нем такую страсть, как смогла это сделать Лизабет. И то, что она сумела улизнуть от него в самый неподходящий момент, нисколько не охладило его пыл, а, напротив, подействовало как вызов, как красная тряпка для быка. "Я должен найти ее и добиться своего любой ценой", - эта мысль билась пульсаром в его голове.

В таверну вошел мужчина в одежде, какую носили выходцы из Ист-Энда, с опасным блеском в глазах и шрамом через всю правую скулу и бровь. Уверенно подойдя к столику, за которым сидел мистер Шелдон, уселся на скамью напротив. Получив от нанимателя разрешение кивком головы налить себе рома в другой стакан, который предусмотрительно был поставлен служанкой на стол, мужчина залпом опрокинул его.

Вытерев рукавом рот, произнес на сленге "кокни":

- Наш цвет-первоцвет ни в одной гостинице не селился, выколи мой глаз ворон. В указанном домишке тоже не появлялась. Сидит мышонок в норке, прячется от кошки.... Людей я расставил на железнодорожных вокзалах, последят, не наследят.

Эдмонд барабанил пальцами рук по столу, внимательно вслушиваясь в речь говорившего. Не каждый дворянин или человек благородного происхождения смог бы понять речь говорившего, но Эдмонд понимал его настолько, словно вырос в этой среде.

- Смотрите у меня, не провороньте мою пташку, Кливз. Ты у меня в долгу. Помни это, - жестко произнес Эдмонд, при этом взгляд его был страшен.

Кливз нервно сглотнул и ответил:

- Не надо нервничать, мистер, Кливз свое слово держит, - почесав ухо, он добавил. - Надо бы еще мани - хани подбросить, а то обмелел немного.

Эдмонд кинул на стол несколько десятков шиллингов в мешочке

- Вот, держи, должно хватить и пока не найдешь, ни пенса не получишь. Вот список лиц, кого можно поспрашивать, сам знаешь, как спрашивать, не маленький, вдруг что-нибудь и выведаешь.

Эдмонд положил на стол свернутый лист бумаги и поднялся. Надев свою шляпу, он пошел к выходу, ни разу не оглянувшись. Через некоторое время, приняв еще пару стаканов рома, из таверны вышел мужчина со шрамом на лице, отправившийся на свою собственную охоту.

***

Неделя тянулась медленно. Скучная и монотонная жизнь "взаперти", как говорила Люси, удручающе действовала на Лизабет. В тот же день, как она отправила два письма с посыльным, адресаты передали через него ответы. Юрист отвечал, что если Леди Лизабет Шелдон не сочтет за труд принять его после завтрака на следующий день, то он представит ей полный отчет дел на данный момент и всю имеющуюся у него информацию. А вот мистер Томас Керби письмо от Леди Лизабет Шелдон вряд ли получит в ближайшие три месяца, как ей сообщил в ответном послании его секретарь, ввиду того, что мистер Керби отбыл по делам в Северную Америку и вернется не скоро. Сам же секретарь ввиду его неосведомленности быть полезным миледи вряд ли сможет.

Прибывший на следующее утро юрист, мистер Рамзи Уилоби, сообщил, что в настоящий момент не располагает какими-либо сведениями о завещании Лорда Уэлского, и о том, было ли оно составлено или нет, разве что граф не воспользовался услугами другого юриста или непосредственно нотариуса. Кроме того, проконсультировав относительно английских законов о наследовании майоратных земель, титулов и прочего имущества, к сожалению, констатировал - всё, на что миледи вправе рассчитывать в отсутствии завещания графа, это наследство от покойной матушки с доходом в 20 000 фунтов стерлингов в год, которым можно будет пользоваться уже в настоящий момент, не дожидаясь совершеннолетия. В этом месте его речи Лизабет заметно успокоилась, ведь названная сумма могла бы удовлетворить любые нужды и запросы, следовательно, исключалась необходимость становиться чьей-то компаньонкой или гувернанткой. Юрист так же подтвердил, что за девушкой сохраняется титул учтивости "Леди", что позволяет ей вращаться в светских и титулованных кругах. Получив задание решить вопрос о выгодном размещении денежных средств Леди Шелдон, отбыл восвояси.

Проводив мистера Уилоби, Лизабет без сил прилегла на кровать с балдахином, накинутым на прикроватные столбики. Обвела взглядом бахрому на балдахине, затем закрыла глаза. Мысли носились в хаотичном порядке, одна тревожнее другой. Могла ли она себе представить месяц назад, что с приездом мистера Эдмонда Шелдона ее жизнь сделает такой крутой поворот. "Вещий сон был в руку, - подумала девушка. - Он действительно оказался волком в человеческом обличии". Сначала умер отец, затем Эдмонд попытался применить насилие над ней, чем вынудил покинуть так горячо любимый отчий дом, оставить на произвол судьбы любимые с детства вещи, книги, лошадей. Теперь же Лизабет была вынуждена искать приют у чужих людей, на другом краю Англии.

"Чем я прогневила Бога, что он посылает мне такие испытания?" - все время спрашивала себя девушка. "Как мне жить одной без родных и друзей? Что будет с поместьем Уэлс и домом в Лондоне? Наймет ли Эдмонд управляющих или продаст их? Ведь он, наверное, теперь вернется в Америку, ах, да еще и поместье его отца, виконта Шелдона, тоже продаст. Вот уж воистину, пришел, увидел, победил".

Лизабет открыла глаза и резко села. "Почему должно быть все так, как ему заблагорассудится? Сердце мне говорит, что я должна восстановить истину....мне бы только до мистера Керби добраться...а может он в Америку уехал, чтобы собрать информацию про Эдмонда?". Девушка со стоном упала на кровать. Ощущения безысходности, тоска и страх перед будущим не оставляли ее ни на минуту, отчего Лизабет медленно стала впадать в губительную депрессию.

С тех пор прошло уже почти две недели, мистер Уилоби присылал записки с предложениями о банках, процентных ставках и сроках, пока Лизабет не выбрала один из них. Для девушки стало настоящим развлечением посещение банковского учреждения в целях подписания договора на размещение денег. На обратном пути она не удержалась и посетила пару магазинов готового белья, накупив себе несколько платьев для завтраков, коктейлей, прогулок, приема гостей, вечерних платьев, нижнего белья, перчаток, шляпок, накидок, ротонд, туфель и сапожек, и приобрела даже одно меховое манто. Для Люси она тоже купила пару платьев, одно для повседневной носки, другое - понаряднее, две шляпки, пару перчаток, а также накидку.

Когда все покупки были доставлены в ее апартаменты, целый день ушел на примерку. Восторги горничной по поводу, как нарядов хозяйки, так и своих, зарядили Лизабет хорошим настроением и, казалось, ничто не могло омрачить ее взор фиалковых глаз. Появилось острое желание посетить в одном из новых вечерних платьев оперный театр "Ковент Гарден" на Флорал-стрит в одноименном с театром районе, но Лизабет отказалась от этой мысли, так как держала траур по своему отцу. Появление в театре было бы с ее стороны, вероятно, не то, что неприличным, но и оскорбило бы память ее отца. Но с другой стороны Лорд Уэлский не был таким ярым сторонником соблюдения формальностей и условностей, при этом никогда не одобрял образ жизни дочери, которая старалась избегать различных увеселительных мероприятий, приемов, балов и театров.

После длительных рассуждений относительно данной "авантюры", как выразилась бы благовоспитанная леди, молодая графиня пришла к решению рискнуть и появиться в театре, пообещав себе, что подобный праздник для души больше не повториться до момента, когда Лизабет сможет сменить свой траур на более светлые тона. Горничная приобрела буклеты о репертуаре театра на ближайшую неделю. Через два дня в Ковен Гардене дебютировала итальянская труппа с примадонной Деллой Каса с оперой Винченцо Беллини "Капулетти и Монтекки". Приобретя билет для Леди Шелдон, горничная занялась подгонкой ее вечернего платья, а Лизабет в ожидании представления перечитала всего Шекспира, взятого в библиотеке пансионата. К полудню сего знаменательного дня почтальон доставил письмо, которое девушка ждала с нетерпением, от некой миссис Бигли. В письме мисс Лизабет Уэлсон (вымышленная фамилия Лизабет Шелдон) приглашалась в Даркхолт для проживания в мебелированных апартаментах замка на полный пансион со служанкой, сроком на шесть месяцев. Были приложены подробное описание маршрута, расписание поездов.

Прочтя письмо, Лизабет почувствовала некий прилив сил и душевного успокоения. Теперь она могла смело ехать в оперу, так как на утро следующего дня девушки должны были отбыть в Кент.

Глава 9. "Из огня, да в полымя"

Лизабет подъехала к театру в семь вечера на открытом ландо, которое принадлежало пансионату и за отдельную плату могло доставить постояльцев в любую точку Лондона и обратно. Еще было достаточно светло, и девушка смогла полюбоваться белым зданием Ковент-Гарден. Его квадратный передний фасад с центральным входом, обрамленным римскими колоннами, выходил на Бау-стрит. Само здание было построено на месте старого сада женского монастыря. Вся театральная площадь была забита подъезжающими и отъезжающими экипажами, кэбами, ландо и каретами.

Лизабет слышала, что здание театра дважды отстраивалось заново - после пожаров в начале этого века и ровно десять лет назад, в 1856 году. С самого начала Ковент-Гарден был итальянским оперным театром. Все спектакли шли здесь в переводе на итальянский, поэтому он славился высокими гонорарами, а так же легендами об обитающих здесь призраках.

Девушка пребывала в приподнятом настроении не только благодаря предстоящему развлечению, которое могло отвлечь молодую леди от последних печальных событий в ее жизни, но и вечернему наряду, которое подчеркивало ее необычную красоту и молодость. Нежно сиреневая парчовая ткань выгодно оттеняла ее аметистовый цвет глаз, широкий подол платья со множеством накрахмаленных нижних юбок мягко шелестел при ходьбе, открытые плечи были соблазнительны без каких-либо рюшек, воланов или шалек, вырез на груди в форме лодочки подчеркивал красоту и плавность изгибов от груди к плечам и шее.

Тоненькая бархотка на шее и золотой крестик с аметистом в центре смотрелись скромно, но со вкусом, не позволяя украшению конкурировать с красивым покроем платья и богатством ткани. Темные волосы Лизабет были собраны в высокую прическу, лишь несколько прядок кокетливо спускались по спине и груди. В волосы были вколоты аметистовые заколки, таинственно мерцающие в элегантно уложенных локонах. Перчатки, веер и ридикюль завершали весь ансамбль, не выбиваясь из цветовой гаммы.

Когда Лизабет прошла через центральный вход и стала подниматься по лестнице на второй этаж в направлении своей ложи, мужчины останавливались и смотрели вслед, а женщины зеленели от зависти, но никому и в голову не могло придти, что столь прекрасная особа не является леди. Ее природный аристократизм и немного надменный, словно предупреждающий о недопустимости к сближению, взгляд выступали надежным щитом от каких-либо насмешек и неприличных домыслов, даже не смотря на то, что молодая леди была без сопровождения.

Заняв свое место и кивнув головой двум леди, расположившимся в той же ложе, одна из которых была слишком юна, другая - слишком стара, Лизабет поднесла к глазам небольшой бинокль, чтобы осмотреть весь зал и людей, переполнявших его. Изобилие позолоты, лепнины, синяя бархатная обивка, как стульев, так и кресел на балконах и в ложах, богатые газовые хрустальные люстры на потолке и бра, освещающие холл и коридоры, ковровые дорожки по центру зала и в проходах, потрясающего качества паркет, все это поражало воображение не искушенного человека.

Сцена была достаточно большой, при необходимости она могла вместить в себя, наверное, человек пятьдесят и даже пару лошадей с ландо. Оркестровая яма перед сценой была так же вместительной. Из нее доносились настроечные звуки инструментов. Зал гудел словно улей, в партере можно было увидеть в основном людей невысокого сословия. Аристократы размещались в ложах и на балконах на удобных креслах.

Через несколько минут погас свет и на сцене начали развиваться оперные действия. При этом свет, исходящий от сцены, позволил девушке рассмотреть ближайших соседей, а посмотреть было на что. Украдкой, словно боясь обратить на себя внимание, девушка наклонилась и бросила взгляд на ложе справа от нее. Внимание привлек к себе какой-то громкий шепот очень похожий на спор. Шикарно одетая дама с красивой, но холодной внешностью скандинавской принцессы, надменно и даже с некой долей вызова смотрела на своего спутника, стоявшего рядом с ней. Их фигуры находились близко к перилам и хорошо просматривались. Лизабет обратила внимание на широкие плечи мужчины, статную фигуру, говорящую о том, что он уже в том возрасте, когда физические данные раскрыты в полной мере, на гордую осанку. Лица она не видела, но заметила плотно сжатые губы и мужественный подбородок, темные густые недлинные волосы. В руках, облаченных в белые перчатки, был крепко зажат маленький бинокль. Казалось, что мужская рука готова безжалостно его раздавить. Однако, этого не произошло, пальцы руки расслабились, голова мужчины чуть наклонилась, губы скривились в подобии улыбки, отдающей горечью. Незнакомец вдруг посмотрел прямо на Лизабет. Она поняла это по тому, как блеснули в темноте его глаза, и в течение всего последующего времени до антракта девушка чувствовала на себе его пронзительный, тревожащий душу взгляд, что не позволило ей обратить внимание на повышенный интерес к своей персоне другого мужчины, находящегося в ложе слева.

"Лизабет?! - дикая радость и огромное удивление было написано на лице второго мужчины, который безотрывно, с пламенным взором смотрел на девушку со своего места. "Стечение обстоятельств или судьба, - вопрошал он мысленно, - вот ты и попалась, моя птичка....теперь уж я тебя не упущу! Как же хороша, Боже, я сойду с ума от желания....".

Он резко поднялся со своего места и вышел в коридор. Подойдя к двери, ведущей в ложу, где находилась Лизабет, он замешкался, ведь рядом с нею сидели еще две леди, как бы ни попасть впросак. Постояв в раздумьях некоторое время, он вернулся на свое место, решив понаблюдать за девушкой до антракта и пройти к ней незамеченным во время него.

***

Лизабет решила не выходить в фойе, а остаться на своем месте, опасаясь быть узнанной или привлечь ненужное внимание к себе со стороны охотников за одинокими женщинами, коих было предостаточно в театре. Во время антракта всегда много людей прогуливается по коридорам, холлу, фойе, что создает вполне реальную возможность осуществиться ее опасениям. Мужчина и красавица из ложи справа вышли, две леди, которые сидели с Лизабет рядом, негромко посовещавшись, тоже решили прогуляться до буфетной. Девушка осталась одна.

Занятая изучением убранства театра в бинокль, Лизабет услышала, что открылась дверь, и кто-то вошел, вероятно, как она подумала, вернулись с прогулки обе леди. И тем более, для нее было полной неожиданностью, когда она оказалась резко выдернутой из своего кресла и прижата крепким мужским телом к дальней стене от парапета. Никто из зала или с балконов не смог бы разглядеть, что происходит возле этой стены.

- Эдмонд? - сильное удивление, граничащее с шоком, и страх отразились на лице девушки.

От испытанного потрясения она не могла пошевелить и пальцем.

- Он самый, любовь моя, - ответил мужчина и впился в губы девушки болезненным поцелуем, выдающим весь огонь страсти, который накопился в нем.

Лизабет начала уже задыхаться, когда ненавистный поцелуй прекратился.

- Отпустите меня, негодяй, - возмущенно прошипела девушка, пытаясь вырваться из объятий. - Вы с ума сошли...как вы смеете?

"Как он нашел меня? Случайность или выследил? - мысленно простонала графиня, холодея в душе от кровожадного взгляда Эдмонда. - Он хочет меня убить?"

- Смею, еще как смею...слышишь? Ты принадлежишь мне и никому больше! Долго я тебя искал, и вот он Фатум...случай, судьба, как хочешь, так и назови, ты снова в моих руках и теперь не сбежишь. Пошли, - резко скомандовал он и потащил девушку за руку в фойе.

Оказавшись среди мирно прохаживающихся людей, Лизабет испуганно стала искать слова, которые могли бы привлечь к ней кого-нибудь на помощь. Эдмонд, тем временем, крепко подхватил ее одной рукой под локоть, другой сжал девичью талию, словно клещами, продолжал движение к лестнице, затем в холл. Однако на пути к выходу вдруг столкнулся с кем-то и выпустил девушку из рук. Не долго думая, Лизабет воспользовалась предоставленным случаем и, приподняв тут же юбки, припустила бегом в сторону выхода.

Эдмонд чертыхнулся, злобно глянув на виновника столкновения, затем побежал за девушкой. Лизабет выбежала на улицу. Увидев какую-то карету с гербом на дверце, не долго думая, она добежала до нее и, рванув на себя дверцу, запрыгнула внутрь. Она даже не подумала, что в карете может кто-то быть. В темноте не разглядев пассажира, уселась прямо ему на колени. В это время, лошади пришли в движение и карета стала удаляться от театра.

Взвизгнув от неожиданности и испуга, Лизабет вскочила и буквально упала на сидение напротив. Мужской голос с некой долей иронии произнес:

- И часто вы так знакомитесь, мисс? Оригинальный способ, нечего сказать.

Лизабет была слишком потрясена последними событиями и своим поведением, чтобы что-то ответить.

- Вы язык проглотили? - снова заговорил мужчина. - Можете не притворяться, я заметил ваш интерес ко мне еще в опере...честно сказать, польщен. Вы весьма красивы, я бы даже сказал, страшно красивы... поэтому я не буду злиться на вас за такой способ знакомства и спрошу напрямую, ваши условия, мисс?

Лизабет никак не понимала, о чем ее спрашивает тот самый незнакомец из оперы, который привлек ее внимание. Отдышавшись, переспросила:

- Простите, что вы сказали?

Мужчина хмыкнул и придвинулся ближе, положив свои руки на ее бедра.

- Я спросил ваши условия по содержанию, мисс. Кстати, как вас звать, коль я согласен стать вашим благодетелем.

Девушка впала в состояние очередного шока, чувствуя, как запылали щеки от его слов. Свет, попавший вовнутрь кареты от уличных светильников, дал ей возможность разглядеть внимательно незнакомца. Широкий лоб, на который падала непокорная челка, глубоко посаженные карие глаза, жадно разглядывающие девушку, прямой нос с небольшой горбинкой, мужественные скулы и аристократический подбородок, жесткие, не тонкие губы. Несколькими словами, очень красивый и очень опасный мужчина. Девушка нервно сглотнула, почувствовав, как его руки стали медленно передвигаться вдоль линии бедер и сомкнулись на талии. Одним рывком мужчина перетащил девушку к себе на колени.

- Боже, что вы вытворяете, отпустите меня немедленно, сэр! - возмутилась Лизабет, ударив его по рукам. - Вы все не правильно поняли...

- Я сомневаюсь, что в подобной ситуации, мисс, можно что-то понять неправильно, - возразил он и уткнулся носом в ложбинку между шеей и плечом. Вдохнув, мужчина понял, что пропал окончательно. Женский запах чистоты и лаванды сводил с ума.

- Не трогайте меня, вы просто наглец! Я сказала, немедленно меня отпустите. Между прочим, я - Леди и вы не имеете права так со мною обращаться, - Лизабет была напугана не на шутку. Попала, как говорится, из огня да в полымя.

- Хорошо, - вдруг согласился хозяин кареты и посадил ее напротив себя. - Итак, ваши условия и мы едем ...куда же поехать? - вслух начал он размышлять.

- Никуда я с вами не поеду, сэр...Остановите карету немедленно. Я хочу сойти, - потребовала девушка, нервно теребя в руках веер, висящий на запястье.

- С чего это вдруг? - удивился мужчина.

- Я не буду вашей содержанкой, - выпалила девушка, - вы все неправильно поняли, сэр.

Мужчина нахмурился. Он уже не хотел отпускать девушку, так как решительно был настроен сделать ее своей, намереваясь согласиться на любые условия.

Девушка, не дав ему заговорить, быстро продолжила:

- Я по ошибке заскочила в вашу карету, так как в спешке не заметила герба. Я не намеревалась каким-либо способам привлекать ваше внимание, сэр.

- Уверены? Позвольте тогда спросить, от кого или от чего вы так бежали сломя голову, что не обратили внимания на такую немаловажную деталь кареты как герб? Сдается мне, что вы лукавите, мисс.

- Куда вы везете меня? Прошу остановите карету, мне нужно сойти, - снова произнесла девушка более спокойным тоном. - Я благодарна вам за помощь, но еще раз уверяю вас, что и в мыслях не было каким-либо недостойным образом привлечь ваше внимание, сэр.

Лизабет заметила, что мужчина очень рассердился.

- Вы набиваете себе цену? Я согласен на ваши условия. Любые. Еще не одна женщина так не ударяла мне в голову как хорошее вино...поэтому я не намерен вас высаживать или отпускать куда-либо. Вы поедете со мною, у меня есть небольшой дом в Лондоне, там никто не живет, нет даже пока слуг, но вы сможете нанять кого захотите, заменить всю мебель, завтра же открою на ваше имя счет в банке с неограниченным кредитом...понимаете, вы станете богатой. Конечно же, вы этого хотите, ведь такая девушка как вы должна купаться в роскоши, я смогу вам это обеспечить, - голос его прерывался от пробуждаемой страсти.

Лизабет забилась в угол кареты, обдумывая как ей выпутаться из сложившейся ситуации. Мужчина явно не хотел ее слушать и понимать значение слов, что очень нервировало и пугало девушку.

- Послушайте, я еще раз повторю, что я не та, за кого вы меня принимаете...я дочь джентльмена, я обеспечена деньгами, мне нет нужды искать покровителя, - видя недоверие в его взгляде, быстро продолжила. - В опере ко мне проявил излишнее внимание один повеса, от которого я и пыталась скрыться бегством, но в спешке перепутала свою карету с вашей, так как она очень похожа на мою.

- Вы сидели в ложе с двумя леди, они вам родственницы? - спросил мужчина, начиная немного прислушиваться к ее словам.

- Да, дальние, - солгала Лизабет. - Прошу вас, отвезите меня обратно к театру, они уже меня ищут, наверное, волнуются.

Девушка надеялась, что Эдмонд уже покинул оперу, и потом, ее же ожидали накидка в гардеробе и ландо, которое должно было доставить девушку обратно в пансионат. Незнакомцу она не хотела раскрывать место своего временного проживания.

Мужчина стукнул тростью, стоящей рядом с ним, в потолок кареты. Они остановились. С облучки спустился грум. После приказа вернуться обратно к Ковент-Гардену, Лизабет облегченно вздохнула, что не ускользнуло от хозяина кареты.

- Вы напуганы, мисс? - вдруг спросил он.

-Честно признаться, да.

Мужчина хмыкнул, удивленный ее откровенным ответом.

- Как вас зовут? Кто вы? - снова произнес он, размышляя как ему поступить. Если девушка действительно из благородных кровей, то содержанкой вряд ли станет. Он не хотел так легко упускать ее, так как эта девушка смела все установленные им барьеры для каких-либо чувств к женщинам. Кроме того не удовлетворенное мужское желание именно к этой девушке, нахлынувшее так неожиданно, скорее всего станет преградой для более интимного общения с другими женщинами.

- Боюсь, что у меня нет никакого желания раскрывать вам свое имя, сэр, - резко ответила девушка.

- В таком случае я буду вынужден узнать это у ваших дальних родственниц, которые, как я понимаю, должны сейчас вас искать в театре, да? - прищурившись, он пытался определить ее возраст.

Лизабет нахмурилась и вздохнула. Она понимала, что как только он подойдет к ее соседкам по театральной ложе, обман раскроется и чем это ей грозит, неизвестно.

- В этом нет никакой необходимости, я не испытываю никакого желания, сэр, видеться с вами в будущем, а так же знать вас.

- Сдается мне, мисс, что вы все придумали про этих леди....ну, да Бог, с ними. Надо полагать, что в опере вы были одна, без сопровождения. Возможно, что вы, все-таки, высматривали себе покровителя среди мужской части любителей оперы, - заметив возмущение на лице девушки, колко добавил. - Не вижу никакого смысла возвращаться в оперу, - он снова стукнул в крышу тростью и крикнул кучеру какой-то адрес. - Вы уже нашли то, что искали, мисс. Об условиях договоримся в моем доме на Маун-стрит и хватит мне перечить или кокетничать. Я уже сказал, что приму любое ваше требование, за исключением отказа.

Довольный собой, он откинулся на спинку сиденья, сложив руки на трости. Лизабет поняла, что теряет контроль над ситуацией. Такую мужскую самоуверенность еще поискать надо. Бесспорно, ее похититель очень красив, элегантен и мистически загадочен, но подобные знакомства и их последствия были для девушки скорее катастрофичны, нежели желанны. "Из кареты надо как-то выбраться и побыстрее. Почему мне так везет на наглых, самовлюбленных и властных шовинистов?".

Закусив нижнюю губку, девушка глянула в окно. Они проезжали мимо Тауэра, а это значит, что карета удаляется совсем в противоположную сторону от пансионата.

Девушка вдруг громко застонала и схватилась за живот, согнувшись пополам. Мужчина дернулся к девушке, обеспокоенный ее неожиданным приступом.

- Что с вами? Вам плохо, мисс? - быстро спросил он и постучал тростью в потолок кареты. Видимо, у него имелась какая-то система стуков, так как кучер сразу поняв сигнал, остановил карету. В следующую минуту открылась дверца и в салон заглянул человек в ливрее кучера.

- Что угодно, милорд?

Лизабет еще громче застонала, не разгибаясь. Она был рада в этот момент, что под платье одела очень мягкий корсет.

- Гривз, мисс стало плохо, срочно нужен врач, - взволновано произнес незнакомец. - Мой дом уже рядом, гони быстрее. Как приедем, сразу отправляйся за врачом.

Мужчина бросил тревожный взгляд на девушку, которая уже просто постанывала. Кучер быстро взобрался на свое место и огрел лошадей плеткой. Такой скорости, с какой промчались лошади, карета вряд ли бы вспомнила на своем веку.

Лизабет мысленно отругала себя за очередную глупость, ведь она надеялась, что ее отвезут либо к врачу, либо в больницу, откуда она смогла бы убежать, а теперь она окажется в его доме даже быстрее, чем можно было бы предположить.

***

Прибыв к дому на Маун-стрит, девушка была внесена внутрь на мужских руках, не смотря ни на какие возражения и заверения в хорошем самочувствии. Дом был двухэтажный с большой входной дверью, застекленной витражами, это все, что ей удалось рассмотреть в темноте. Мужчина внес ее не в гостиную, а сразу поднялся в спальню на втором этаже и бережно уложил девушку на широкую кровать, возвышавшуюся на подиуме. Пройдя к комоду, взял канделябр со свечой, чиркнул спичкой по коробке. Свет свечи осветил его лицо, какое-то сосредоточенное. Складка озабоченности пролегла между бровями.

Он зажег еще несколько свечей по периметру комнаты, что позволило девушке оценить убранство спальни. Бархатный зеленый балдахин с золотистой бахромой свисал над кроватью, изголовье которой было обтянуто бежевым бархатом и имело форму причудливо изогнутых линий, отчего кровать выглядела гротескно и подавляюще. Вся мебель в комнате была выдержана в тяжелом венецианском стиле роккоко: зеленый, золотой, бежевый, пурпурный. Спальня в стиле венецианского рококо вполне могла быть характерна для человека претенциозного, самоуверенного и властного.

- Я так думаю, бесполезно уговаривать вас отпустить меня на все четыре стороны, милорд? - с неким вызовом в голосе спросила Лизабет, приподнимаясь на локте. - Вам не кажется, что вы слишком самоуверенны в том, что я приму ваше предложение, каким бы оно не было?

- Совершенно верно, прекрасная незнакомка, - ответил мужчина, опускаясь рядом на кровать. Он пристально разглядывал девушку, поражаясь и восхищаясь ее таинственной красотой, а так же той силе духа, которую она успела проявить. Оказаться наедине с незнакомым мужчиной в мрачном доме и оставаться способной иронизировать и бросать вызов способна либо совершенно отчаянная и безрассудная женщина, либо знающая себе цену коварная соблазнительница, умудренная опытом, а может она не вполне осознает всю опасность своего беззащитного положение, что, скорее всего, присуще молодым и наивным девушкам, не знающим всех сторон отношений между мужчиной и женщиной. В случае с прекрасной незнакомкой он не мог точно определиться, к какой категории женщин она относится.

- Не в моих привычках менять ранее принятые решения или сложившееся мнение, мисс, а уж в вашем случае тем более, - тряхнув головой, упрямо проговорил мужчина.

Лизабет нахмурилась, недовольная прозвучавшим ответом. Она никак не могла понять упорства мужчины, ведь она не предлагала себя как какая-то куртизанка и вряд ли таковой могла ему показаться. Кроме того, она вдруг обратила внимание на обручальное кольцо на левой руке. "А ведь похититель женат", - эта мысль неприятно кольнула сердце девушки. Она резко села и отодвинулась как можно дальше от мужчины.

- Послушайте, но зачем вам портить жизнь нескольким людям необдуманными поступками, ведь у вас есть жена, и должна сказать, что она очень красивая, если именно ее я видела с вами в опере? Кроме того, я не позволю кому бы то ни было испортить мою репутацию ярлыком чьей-либо любовницы... И прошу заметить, я не горю желанием этого допустить.

Правильная речь девушки, признаки аристократизма на лице и в манерах, ставили мужчину в тупик, так как ее слова не шли в разрез с впечатлением о врожденном благородстве. Никакой вульгарности или кокетства, только растерянность и явное негодование.

- Если бы вы сказали кто вы, мисс, мне бы было легче изменить свое мнение о вас, - ответил незнакомец. - И позвольте представиться...

- Не хочу ничего знать о вас, милорд, - она подняла руку в категоричном протесте, - молчите. Мое единственное желание это оказаться как можно дальше от вас.

Она поднялась, опасливо глядя на мужчину, который производил в данный момент впечатление расслабленного хищника, однако, Лизабет вполне допускала, что он способен наброситься на нее и растерзать. Стальной блеск в его глазах выражал какой-то непонятный для нее голод и недоверие. От мужчины так и веяло опасностью. Лизабет ни за что не призналась бы даже себе, что ее влечет к этому мужчине. Такие чувства пугали девушку и заставляли бежать.

Мужчина был сильно раздражен упрямством девушки, при этом он понимал, что вероятно надо действительно отпустить ее, пока он не наломал дров, ведь он не смог бы открыто ухаживать за этой леди и просить ее руки. Милорд был женат и не мог уже ничего изменить. "Черт, черт, - мысленно ругался он, - если отпущу сейчас, никогда уже ее не увижу, как пить дать. Что же делать?".

- Скажите, вы симулировали приступ боли, чтобы сбежать от меня? - вдруг спросил он, внимательно наблюдая за ее реакцией. На лице девушки не отразилось ни малейшего смущения или кокетства. Ее ответ дал понять, что она действительно не намеревалась ловить его в свои сети.

- Да, симулировала, и мне нисколько не стыдно. Я надеялась, что вы отвезете меня к врачу. Это позволило бы мне от вас скрыться.

Лизабет какое-то время обдумывала, как заставить незнакомца отпустить ее и не применять к ней насилие, потому как он уже начал видимо понимать, что добровольно от нее вряд ли что добьется.

- Последний раз прошу вас отпустить меня и не преследовать. Если вы джентльмен, то вы так и сделаете. Если бы на моем месте была бы ваша сестра, вы вряд ли бы одобрили поведение любого другого мужчины подобного рода.

Волна каких-то неведомых для нее эмоций пробежала по лицу мужчины, затем он медленно поднялся и подошел к ней ближе. Подняв руку и заметив, как девушка вдруг отшатнулась в испуге, нахмурился, тем не менее, он прикоснулся к ее подбородку и повернул лицом ближе к свету, разглядывая ее черты и о чем-то напряженно размышляя. Вот его взгляд изменился, стал более сердитым, но затем его губы искривила горькая усмешка. Он отошел от нее на небольшое расстояние и картинно поклонился, проделав в воздухе витиеватые движения рукой.

- Как пожелает, леди, карета в вашем распоряжении. Как говорится, насильно мил не будешь, да и вряд ли я смог бы растопить такую ледышку как вы, мисс. От вас так и веет арктическим холодом.

Лизабет почти обиделась на последнее высказывание, только не подала виду.

- И должен еще заметить, что если вы так кичитесь тем, что являетесь леди, то мой вам совет, истинная леди не позволит себе появиться в обществе без сопровождения или запрыгивать в чужие кареты, миледи.

Взяв в руки канделябр для освещения дороги, хозяин дома жестом пригласил девушку следовать за собой в коридор. Внизу милорд распорядился отвезти девушку туда, куда та укажет, благо кучер не уехал за врачом, так как хозяин отменил данный приказ при входе в дом.

- Благодарю, милорд, - ответила Лизабет, в какой-то степени разочарованная и удивленная поступком незнакомца. - Впредь, уж поверьте, буду осторожнее. Прощайте.

- Как? И даже не поцелуете на прощание, - иронично произнес тот, как вдруг схватил девушку в объятия и прижался к ее губам своими. Поцелуй ошеломил их обоих, Лизабет неожиданно для себя ответила на него, а мужчина откинул в сторону все благие помыслы.

- Может, передумаете? - словно сквозь пелену услышала девушка его слова, произнесенные охрипшим голосом.

Она тряхнула головой, отгоняя наваждение, затем резко вырвалась из его рук, кипя от негодования.

- Вы просто...самонадеянный индюк! Мое единственно желание больше никогда не встречать вас.

Она быстро открыла входную дверь и выбежала на улицу, где ее встретил ожидающий кучер.

Удаляясь от дома, Лизабет испытывала огромное желание повернуться и последний раз глянуть на нарушителя ее душевного спокойствия. Огромным усилием воли она удержалась от этого опрометчивого шага. Уже садясь в карету, девушка была сильно удивлена, что ее щеки были мокрые от слез.

Глава 10. "Замок Даркхолт".

Утро встретило Лизабет противно моросящим дождем, пасмурным небом и холодным ветром. Погода соответствовала ее настроению. Сборы в путь не заняли много времени, Люси собрала все вещи, пока миледи получала эстетическое удовольствие в опере. О последующих приключениях Лизабет умолчала не столько из страха быть осмеянной или непонятой, сколько от нежелания отвечать на вопросы, которые могли вонзиться в сердце как саднящие шипы. Чем же задел ее чувства ночной похититель, опасный незнакомец, предлагавший ей любовную связь и путешествие в страну запретных удовольствий? Только время и перемена места сможет выкинуть его из ее снов и мечтаний, по-крайней мере, она на это очень надеялась. Девушка слегка потрясла головой, словно отгоняя непрошеные мысли. Обведя взглядом дорожные сумки, горой возвышавшиеся на тачке носильщика, вздохнула. Когда только успела столько вещей приобрести, а еще думала, что путешествие будет налегке. Девушки добрались в наемном кэбе до вокзала Виктории, расположенном в том же районе Белгравия, где и пансионат мадам ДеМовье, и обслуживающий наиболее аристократическую часть Лондона. Он находился в Пимлико, всего в пятистах метрах от Букингемского дворца и неподалеку от Вестминстерского аббатства и зданий Парламента.

Первое, что бросилось в глаза, это нео-барочный трехэтажный фасад вокзала, который был выстроен из лондонского строительного кирпича и выглядел довольно аскетично. Центральный вход был отмечен колоннами дорического ордена и вел в Королевский зал ожидания, где встречали членов королевского семейства, прибывавших с континента.

Кэб подъехал к западной половине вокзала Виктория, обслуживавшей Кент и имевшей вход с Хадсонс-плейс. Лизабет очень быстро удалось нанять носильщика, который за пять пенсов взялся доставить их багаж до поезда и еще два пенса сверху, чтобы проследил за устройством багажа в багажном отделении вагона, а также за тем, чтобы все ярлыки были наклеены на дорожные сумки должным образом.

Люси сбегала в вокзальный буфет и купила корзинку с ланчем в дорогу, правда, выбор блюд был стандартный и довольно скуден: пироги со свининой, банберийская слойка - открытая, овальная, с начинкой из изюма, цукатов и цедры, сваренные вкрутую яйца и сэндвичи с ветчиной, но и этого вполне хватило бы, чтобы накормить целый вагон. Люси положила в корзинку несколько банберийских слоек, чудесный запах от которых вызывал слюнки, четыре сваренных вкрутую яйца и два сэндвича с ветчиной.

За пять минут до отправления был дан сигнал колоколом, предупреждавший пассажиров и поездную прислугу о том, что пора завершать погрузку. Присев на сиденье в купе вагона, Лизабет расправила складки на черной юбке и подняла черную вуаль на поля шляпки. Она снова надела траур, посчитав, что своим походом в оперу подвела черту под возможностью изредка его снимать. Купе было выкуплено на двух пассажирок, вскоре после отправления кондуктор из последнего вагона должен был пройти по вагонам и проверить билеты, после чего Лизабет намеревалась заказать ему кофе за отдельную плату.

Когда все вопросы с проводником были улажены и горячий кофе в металлическом чайничке с фарфоровыми чашками и блюдцами был доставлен в купе, девушки сняли свои шляпки, перчатки, накидки и присели к столику.

Люси открыла корзинку с ланчем и стала вынимать содержимое на столик, застеленный белоснежной скатеркой с бахромой. В окне проносились деревья, поля со стогами сена, деревушки, мирно пасущиеся стада коров и овец.

- Миледи, как вы думаете, мы сможем прижиться в Кенте? А замок Даркхолт окажется действительно мрачным, не зря же, наверное, его название означает "темный привал"? - спросила Люси, разливая кофе, аромат которого дразнящее пронесся по купе, вызвав некое оживление.

Лизабет откинулась на спинку сиденья, наблюдая за действиями девушки, ставшей ей больше, чем служанка. Ее действия были четкими и успокаивающими.

- Надеюсь, что все у нас сложится благополучно, Люси. Насчет замка гадать не буду, вот приедем, тогда и видно будет. Дай мне одно яйцо и сэндвич с ветчиной, пожалуйста. Слойку попозже съем.

Люси кивнула и тут же все подала на блюдце.

Вагон покачивало, равномерный перестук убаюкивал. Выпив кофе и съев свой ланч, Лизабет решила немного вздремнуть. Подложив под голову небольшую подушечку, девушка прилегла и закрыла глаза. Тут же воображение нарисовало карие глаза с темными бровями, прямой нос с небольшой горбинкой и чувственные губы, растянувшиеся в самодовольной ухмылке, упрямая челка упала на глаза незнакомца. Она раздраженно бросила камень в свое видение и оно исчезло, расходясь кругами. Почему он преследует ее? Как только Лизабет закрывает глаза, воображение рисует его лицо вновь и вновь. "Надо выкинуть его из моих мыслей, еще не хватало грезить о несбыточном и мечтать об его поцелуях".

Что должно занимать ее в данную минуту, так это мысль об Эдмонде, вернее, о том, как он ее нашел в опере и сможет ли он ее обнаружить снова.

***

Эдмонд приближался верхом на Везельвуле к Винтер-холлу, вознося хвалу своей предусмотрительности, что велел старшему конюху разместить пару лошадей в конюшне одной из бристольских гостинец. Наутро после оперы ему пришла срочная депеша с тревожным сообщением от нанятого им управляющего. В его поместье, а мужчина уже начал его считать своим, пожаловал некий титулованный гость, который тут же начал устраивать свои порядки. Вместе с ним прибыл новый управляющий и двое типов, очень похожих по манере изъясняться на юристов. Неприятное известие заставило мужчину нервничать и торопиться. Его терзали смутные подозрения, что был второй экземпляр того завещания, которое Эдмонд хранит в банковском сейфе в Бристоле. В любом случае, такая легкая и желанная добыча могла вот-вот выскользнуть из рук, а он, возможно, не сможет этому помешать. Однако, всю дорогу от Лондона до поместья Винтер-холл его очень сильно тревожила еще одна проблема, а именно загадочное появление леди Лизабет Шелдон в "Ковент-Гардене" и не менее таинственное исчезновение девушки из оперы. Он так и не успел увидеть, в какой из подъехавших карет скрылась Лизабет и, следовательно, в каком направлении уехала.

Эдмонд проклинал свою горячность, которая толкнула его на необдуманное появление в ложе, где находилась Лизабет, но она была так невероятно красива, что ему, во что бы то ни стало, потребовалось испробовать вкус ее губ и ощутить запах ее тела. Затем, когда он получил желаемое, последние остатки разума совсем покинули мужчину. Первобытный инстинкт собственника потребовал выкрасть девушку прямо из театра и спрятать подальше от восторженных взглядов других мужчин, но Лизабет снова преподала урок его самоуверенности и разбила все планы напрочь, в очередной раз сбежав от него, унося с собой легкий аромат лаванды.

Теперь же осталась надежда на ребят из Ист-Энда, которые должны были выслеживать на всех вокзалах Лондона.

"Как только разберусь с непрошеными гостями, - решил Эдмонд, - сразу вернусь в Лондон. Я должен ее найти". Завидев впереди мощенную булыжниками дорогу, ведущую к главному входу в Винтер-Холл, всадник пришпорил коня и придержал рукой шляпу, чтобы ее не снесло ветром.

***

Прибыв на станцию городка N., не доезжая до прибрежного города Рамсгейт, девушки сошли с поезда на платформу, рядом сгрузили весь их багаж. Паровоз тронулся, оставив после себя шипящий пар и запах угля. Лизабет осмотрелась, вокруг ни души. Странно. На станции их должен был встречать экипаж. Погода была необыкновенно ясной и теплой, что после дождливого и пасмурного Лондона не могло не радовать. Аккуратно постриженные газончики и карликовые деревца обрамляли железнодорожную станцию, представляющую собой платформу для пассажиров с навесной красной крышей, небольшой павильончик с закрытым окошком кассы и сидячими местами для ожидающих пассажиров, коих тоже не наблюдалось. Люси всплеснула руками и недовольно заявила:

- И что теперь нам делать? Никто не встречает...это возмутительно, миледи.

Затем девчушка быстрым шагом обошла станцию, заглянула в павильон ожидания, вышла с другой стороны и уставилась на дорогу, убегающую в противоположную сторону от направления городка N. Вдоль дороги и по обе стороны от нее раскинулся яблоневый сад, занимающий огромную территорию. Лизабет прошла к скамье под навесом и села в тенечек. Черный цвет ее платья плохо сказывался на ее самочувствии с такую жару. Обмахиваясь веером, девушка решила не паниковать, скорее всего, экипаж, высланный к ним навстречу из замка, немного задержался в пути и причин для волнения быть не должно.

Действительно, вскоре на дороге показалась небольшая черная точка в сопровождении пыльного облака, которая, приблизившись, оказалась черной каретой с гербом, который отчего-то показался Лизабет смутно знакомым, однако она не стала придавать этому значение. Рыжеволосый кучер выбрался со своего места сразу, как только карета остановилась. Графиня оценивающим взглядом окинула четверку впряженных лошадей, которые были превосходными образчиками кливлендской гнедой - полукровной универсальной лошади, широко используемой как в упряжке, так и в качестве верховой, видимо хозяева знали толк в лошадях.

Двое лакеев, спрыгнувших с облучки позади кареты, быстро закидали вещи леди наверх, привязав саквояжи бечевкой к специальным креплениям. Кучер извинился перед Лизабет за задержку в пути, не объясняя при этом причин, и помог девушкам залезть в карету, подав руку, затянутую в кожаную перчатку. Девушки услышали свист хлыста и громкий крик, лошади резво тронулись в обратный путь, к замку Даркхолт, в противоположную сторону от городка N, красные крыши домов которого остались позади.

Проехав яблоневый сад, затем огромную дубовую рощу, карета выехала на открытое плато, зеленым ковром простирающееся до скалистого обрыва, где у подножия скал бились безжалостные морские волны. Морской бриз и солоноватый запах пьянили и дарили ни с чем несравнимое чувство свободы, а ведь Лизабет уже почти забыла эти ощущения, которые были навеяны воспоминаниями из детства. Места прибрежного Кента были неописуемо красивы.

Дорога вильнула влево, тонкой змейкой побежала вдоль обрыва. Казалось, что дунь ветер посильнее и карету снесет на скалы в море. Девушки не могли вести разговор всю дорогу до замка, так трясло карету на ухабах и рытвинах. Выглянув в окошко, Лизабет увидела, что пологая местность сменилась на гористые возвышенности с буйно растущей низкорослой растительностью и деревцами. Дорога, петляя, стала уходить вверх, и вскоре открылся потрясающий вид на мрачно возвышающийся замок. Судя по архитектуре, Даркхолт был выстроен в начале 16 века при Генрихе VIII, со стороны он казался неприступным и древним. Проехав через высокие подъемные ворота, карета остановилась возле центрального входа в основное замковое здание на мощенной булыжниками площади. В центре размещался фонтан, украшенный женской статуей, в воде плавали красные китайские рыбки. По обе стороны от центрального входа красовались бронзовые львы. Внутренний дворик и площадь имели квадратную форму, стены были живописно увиты плющем. Вдоль фасада центрального здания росли ухоженные кусты роз: красных, белых, бардовых.

Лизабет с каким-то благоговением осматривала Даркхолт и то, что она видела, ей очень нравилось. Чувствовалось, что замок пребывает в любящих и заботливых руках. Входная дверь отворилась и навстречу к девушкам, сошедшим из кареты и с восторгом на лицах осматривающихся территорию вокруг себя, вышла женщина пожилого возраста с внешностью доброй старушки, но с цепким и внимательным взглядом. Она была одета со вкусом, в темно-синее платье из шерстяной плотной ткани, ниспадающее до земли, белый кружевной воротничок в виде жабо и белый чепчик с кружевной отделкой оживляли наряд. На груди была прикреплена золотая цепочка, спускающаяся к поясу. Конец цепочки был заткнут за пояс аккуратного белого фартука, откуда виднелся краешек часов. Она оживленно улыбнулась и произнесла приветственную речь, попросив обеих девушек войти внутрь.

- Мы с вами заочно знакомы, мисс Уэлсон, меня зовут миссис Бигли. - представилась она с уэльским акцентом, и продолжила, не прерывалась ни на секунду.- Вы, наверное, устали с дороги, поэтому мы с вами сейчас пройдем в ваши апартаменты в западном крыле замка на втором этаже, где вы сможете освежиться и отдохнуть перед обедом. Когда услышите звук гонга, значит пора спускаться в столовую.

Миссис Бигли прошла по огромному холлу, пол которого был выложен зеленоватым мрамором с отпечатками времени в виде небольших трещинок. Высокие сводчатые потолки с фресками и лепниной в готическом стиле давили на всякого входящего в холл, а статуи горгулий, разместившихся на верхней части колон с небольшим наклоном вниз, создавали впечатление, что они вот-вот сорвутся с места и набросятся на гостей, отчего у Лизабет появилось навязчивое желание быстрее пробежать по холлу и скрыться от их жуткого взора.

Однако миссис Бигли продолжала свою речь, не обращая никакого внимания на мрачность интерьера, все так же уверенно двигаясь в сторону широкой каменной лестницы с мраморными перилами:

- Сегодня я хотела устроить для вас особенный обед, ведь не каждый день к нам приезжают гости. В последующем, при желании, пищу вам могут доставлять в ваши апартаменты, но пока хозяин отсутствует, я бы просила вас всё же спускаться в столовую. Обед будет в семь часов вечера, но до этого времени будет подан чай с пирожными и сандвичем с огурцом. Через час вам принесут все в сиреневую гостиную, это одна из комнат ваших апартаментов, я надеюсь, вы не откажетесь от моего общества, мисс Уэлсон?

Задав вопрос, женщина остановилась перед лестницей и посмотрела на Лизабет.

- Ну что вы, миссис Бигли, буду только рада, мне бы так много хотелось расспросить у вас о замке и его истории. Вы сказали, что хозяин отсутствует, а разве не вы хозяйка этого великолепного замка? - Лизабет в свою очередь тоже проявила любопытство, так как была уверена, что миссис Бигли и была хозяйкой Даркхолта.

Та в свою очередь засмеялась и замахала руками.

- Нет, ни в коем случае, что навело вас на такую мысль?

Миссис Бигли пригласила жестом руки следовать девушек по лестнице на второй этаж.

- Я сама виновата, что не представилась вам по полной форме...я экономка в замке, все слуги и лакеи подчиняются мне в отсутствие хозяина и его семьи. Этот замок принадлежит старейшему английскому роду герцога Блейкстоуна. К сожалению, герцогская чета редко живет в замке, чаще всего они проживают либо в Лондоне, это в основном Ее Светлость и вся ее шумная и веселая компания друзей, с которыми она редко расстается, либо в фамильном имении в Озерном крае. Его Светлость все чаще путешествует по другим странам, в основном в Индию или Бразилию, где у него так же имеются поместья, чайные и виноградные плантации.

Лизабет старалась усвоить всю информацию, которую с легкостью выдавала миссис Бигли, ничуть не смущаясь своих высказываний о семейной жизни хозяина, что, однако, не могло не удивлять слушательницу.

Поднявшись на второй этаж, они повернули налево и пошли по длинному мрачному коридору со множеством дверей. Стены были отделаны гобеленовой тканью с изображением сцен из позднеримской эпохи. Подойдя к одной из высоких дверей, экономка вставила в замочную скважину ключ, извлеченный из кармана фартука, и, нажав вниз дверную металлическую ручку с позолоченным наконечником в форме маленькой львиной головы, открыла дверь перед Лизабет.

- Проходите, осмотритесь, если будут какие-то дополнительные пожелания относительно интерьера, прошу мне сообщить. Будут учтены любые ваши предложения, мисс Уэлсон. Рядом с вашей спальней имеется еще одна комната поменьше для прислуги. Из спальни также можно попасть в ванную, и гостиную. Последняя соседствует с небольшой столовой и комнатой для утреннего чаепития и дневных занятий творчеством, в которой расположен немецкий рояль и этюдник, если вы любите, конечно, музыку и живопись. Скоро вам принесут ваши вещи, так что располагайтесь, теперь это и ваш дом.

- Когда мы сможем решить финансовые вопросы, миссис Бигли? - спросила Лизабет. Она прошла к окну и отдернула тяжелую штору в сторону. Яркий свет залил гостиную. Комната действительно была выполнена в нежных сиреневых тонах. Глянув в окно, девушка удивленно произнесла:

- Здесь еще и терраса имеется? Как можно пройти на нее, миссис Бигли?

Экономка махнула рукой и ответила:

- На террасу ведет дверь из столовой, но я бы не советовала вам прогуливаться по ней. Холодный морской ветер и влажный воздух опасны для молодого организма, если захотите прогуляться, лучше это сделать по нашему живописному парку, который разбит с южной стороны замка. Позже я вас провожу туда.

Она собралась уже уходить, но вдруг вспомнила вопрос новой постоялицы об оплате.

- Финансовые вопросы, думаю, отложим до прибытия Его Светлости, так как он настоятельно просил меня не вмешиваться в подобные дела.

- Значит он в курсе, что вы сдаете апартаменты?

Миссис Бигли выглядела немного обиженной.

- Ну, естественно, неужели бы я взяла на себя смелость решать подобные дела в обход Его светлости?

Лизабет тут же извинилась за свою бестактность. Получив в ответ примирительную улыбку, поинтересовалась о дате прибытия герцога в Даркхолт.

- Хм, вообще-то по моим подсчетам он должен появиться недели через две, не раньше. В принципе, я не думаю, что он будет против, если я возьму с вас некий аванс вперед на хозяйственные расходы, мисс. Но эту тему мы с вами обсудим завтра с утра, если вы не возражаете, а сейчас вам нужно хорошенько отдохнуть. Я покину вас на часок, мисс Уэлсон.

Лизабет поблагодарила экономку и, дождавшись, когда за той закроется дверь, без сил опустилась в одно из кресел в гостиной.

***

Эдмонд в бешенстве покидал Винтер-Холл через пару часов, как приехал. Однако, он не намерен был так просто сдавать свои позиции, не смотря ни на что. "Как смог Лорд Уайдли заполучить подлинник завещания, - рычал внутренний голос мужчины, - как? А тот, что хранится в банковском сейфе, подделка или все таки подменили? Не зря же пакет валялся на полу...Одно хорошо, они не знают где наследница и вряд ли скоро узнают. Лизабет не станет писать письма в Винтер-Холл и раскрывать свое местонахождение, думая, что я могу перехватить их. Значит, я должен найти ее первым и как можно скорее отыграть свадьбу. Вот тогда уж все у меня получится, как и должно было быть. По возвращению в Лондон займусь поисками вплотную".

Эдмонд пришпорил коня, взятого на конюшне покойного графа, это все, что он смог выторговать у прожженных юристов Лорда Уайдли. За время пути до Бристоля он со злостью вспоминал весь разговор с опекуном Лизабет. Как тот снисходительно позволил ему ознакомиться с завещанием в присутствии свидетелей, все тех же "нудных стряпчих", видимо, опасаясь за целостность сей бумаги, а затем попросил освободить Винтер-Холл от присутствия Эдмонда. Намекнув при этом, что опекун в курсе недостойного поведения племянника покойного графа в отношении Леди Лизабет. Только откуда ему стало известно об этом, Эдмонд никак не мог представить, ведь с Лизабет Лорд Уайдли вряд ли встречался, может, кто из слуг тоже был в курсе? Как бы то ни было, но на сборы молодому человеку дали всего пару часов, а нанятого им управляющего выставили и то за более короткий срок.

Эдмонд так же припомнил, как недобро смотрели на него глаза Лорд Уайдли, словно тот подозревал его причастным к гибели графа Уэлского, и вопросики при этом были очень уж провокационными. Чего доброго еще и шерифу доложит о своих подозрениях. Видя такой расклад, мистер Шелдон быстро собрался и спокойно ретировался, не удосужившись известить Лорда Уайдли о своих планах по поиску наследницы.

"Ничего, я еще наверстаю все упущенное, только доберусь до моей пташки, моей Лизабет, а там посмотрим милорд, кто будет праздновать победу", - въезжая в Бристоль, мстительно думал Эдмонд.

Глава 11. "Знакомство"

Не прибегая к помощи горничной, которая спала в своей комнате, словно уставший ангелочек, Лизабет переоделась в черное атласное платье с серебристой кружевной отделкой по вороту и по краям манжет на рукавах, расчесала свои длинные волнистые волосы, заплела их в косу и уложила ее в плетенный пучок на затылке. Посмотрев на себя в зеркало, висящее в спальне, удовлетворенно кивнула своему отражению. Выглядела она довольно респектабельно, аккуратно и со вкусом.

Пройдя в гостиную, подошла к софе и присела в ожидании миссис Бигли, которая должна была появиться с минуты на минуту, как она обещала час назад, на чай с пирожными и сандвичами. Девушка почувствовала, как заурчало в животе. Мысль о еде немного приободрила, ведь до семичасового обеда еще много времени. "Надо бы для Люси оставить, девочка совсем выбилась из сил", - подумала Лизабет, разглаживая небольшие складочки на юбке. Затем она внимательно осмотрелась, дабы убить время до прихода экономки и оценить интерьер апартаментов.

Стены гостиной были окрашены в нежно сиреневый цвет, который смотрелся как зыбкий английский туман на рассвете, светлый деревянный паркет на полу, большие широкие окна обрамлены портьерами из дамаска темно-синего цвета. Комната не была велика по размеру, но в ней удивительно легко гармонировали, не создавая ощущения нагромождения, предметы интерьера: камин с висящим над ним зеркалом и парой латунных подсвечников по краям, диван с изогнутыми ножками напротив него, два кресла по бокам, софа возле среднего окна, большой ворсистый ковер с геральдическим орнаментом, два узких шкафа со статуэтками и посудой из тонкого английского фарфора. На противоположной стене от камина висела большая картина в золоченой раме с изображением дамы на черном скакуне на фоне старинного дворца или замка. Лизабет пришла к выводу, что гостиная оформлена в истинно английском стиле и пронизана гармонией, уютом, что отражает внутренний мир своих владельцев. А еще это воплощение силы, традиций, размеренного уклада жизни.

В дверь вдруг постучали. Лизабет встала и громко предложила войти. Первой появилась миссис Бигли, за ней горничная, молодая девушка лет шестнадцати в черном платье и белом переднике, на голове которой красовался белый строгий чепец. Лизабет отметила про себя, что Люси будет с кем общаться в замке в свободное время. Горничная несла в руках поднос с чайным сервизом, обещанными пирожными и сандвичами с огурцом. Аккуратно расставив с подноса угощение и предметы сервиза с белоснежными ткаными салфетками на маленький чайный столик возле софы, на которую снова присела Лизабет, горничная сделала книксен и удалилась, получив разрешение экономки кивком головы. При этом все действия горничной были совершены в полнейшей тишине, что было бы невозможным, будь на ее месте Люси.

Лизабет улыбнулась гостье и попросила ее быть хозяйкой чаепития, что могло бы быть расценено как знак уважения и особого расположения в титулованных кругах. Однако, миссис Бигли не ведала о титуле постоялицы, поэтому восприняла эту просьбу весьма спокойно, словно так и должно было быть.

- Мисс Уэлсон, надеюсь, вас устроили ваши апартаменты? - спросила экономка, разливая чай. Лизабет обратила внимание на то, что сервиз был из дрезденского фарфора с нежным цветочным орнаментом в пастельных тонах.

- Абсолютно, миссис Бигли. Не побоюсь сказать, что они превзошли все мои самые смелые ожидания, - Лизабет приняла свою чашечку с блюдцем. - Позвольте вам задать один вопрос, который не дает мне покоя?

Миссис Бигли вопросительно посмотрела на девушку, в очередной раз мысленно поразившись ее утонченной красоте и необычному цвету аметистовых глаз.

- Вы можете задавать любые вопросы, я с удовольствием отвечу на них, мисс.

Миссис Бигли отхлебнула из чашки и, облизнув губы, откусила кусочек пирожного, из чего Лизабет заключила, что перед нею сидит заядлая сладкоежка

- Герцог Блэйкстоун довольно состоятельный джентльмен, как я полагаю, мэм, и уж не сочтите за излишнюю самонадеянность с моей стороны, явно не нуждается в дополнительных доходах, - Лизабет сделала паузу, оценив на вкус чайный напиток, затем продолжила, заметив как собеседница чуть не подавилась пирожным. - Тем более мне не понятно намерение Его светлости сдавать апартаменты в фамильном замке посторонним людям, в то время как он со своей семьей собирается вернуться жить в замок.

Миссис Бигли вытерла рот салфеткой и махнула рукой.

- Я понимаю ваше удивление, мисс Уэлсон. Однако, в тот момент, когда было дано объявление, а также состоялась наша с вами переписка, Его Светлость не намеревался возвращаться в Даркхолт, и кроме того, думаю, что не раскрою какой-либо семейной тайны, если скажу, что пристрастия Ее Светлости весьма дорогостоящи, так как об этом говорит весь Лондон и Кент, поэтому герцог Блейкстоун и принял решение, что, в целях некоторой экономии, следует дать возможность замку самому себя окупать.

Лизабет откинулась на спинку софы, обдумывая услышанную информацию. "Вполне разумный подход, надо отметить, - думала она, - а герцог, похоже, не кичится своими предками и происхождением, а вполне отвечает требованиям нового времени о рациональном использовании своей недвижимости, а вот герцогиня что-то мне совсем не симпатична".

Миссис Бигли тем временем продолжила свои размышления вслух:

- Что же касается времени пребывания герцогского семейства в Кенте, то оно вряд ли продлится более двух недель, так как Его Светлость скоро должен отбыть в Бразилию, а герцогиня уедет снова в Лондон. Так что, вы не будете стеснены их длительным присутствием, а так же не думаю, что вы сами захотите более тесного общения с хозяином или хозяйкой. Вам вполне хватит один раз встретиться с герцогом, дабы обсудить все финансовые вопросы.

Лизабет согласилась с нею, что не намерена искать лишних встреч ни с герцогом, ни с герцогиней, затем тоже попробовала пирожное.

- Что ж, мне пора, - произнесла экономка после поглощения еще пары пирожных и двух сандвичей, затем поднялась и чинно прошествовала до двери.

Лизабет тоже прошла проводить экономку.

- Спасибо за чай, миссис Бигли, - сказала девушка. - Могли бы вы показать мне весь замок и парк завтра с утра после завтрака, если только ... - недоговорила она, как та прервала ее, улыбаясь.

- Я тоже хотела вам это предложить, мисс. Да, так мы и сделаем, а еще я покажу вам южную галерею, в которой собраны величайшие шедевры живописи и скульптуры...о, там есть и портреты Его Светлости и Ее Светлости, думаю, вы не будет разочарованы...

Довольная собой и перспективой интересно провести время, миссис Бигли удалилась, сказав, что перед ужином за подносом с посудой пришлет Бекки, так звали ту самую горничную, которая его и принесла. Еще раз поблагодарив экономку за компанию, Лизабет закрыла за ней двери, повернув ключ в замке, удивившись при этом сложившейся привычке запираться.

Пройдя в комнату "для утреннего чаепития и дневных занятий творчеством", как ее навала экономка, девушка присела к роялю черного цвета, легко пробежалась пальцами по клавишам, вслушиваясь в его звучание. Оно было превосходно настроено, ни один звук не дессоннировал и ни одна клавиша не западала, что не могло ни радовать, ведь тихие уединенные вечера теперь можно будет проводить за роялем, оттачивая свое мастерство игры. Этюдник тоже понравился, он был сделан из светлого дерева, снабжен чистой палитрой и стоял на четырех ножках, при этом Лизабет обратила внимание на то, что его можно будет собрать и при желании взять с собой на прогулку. Девушка решила в ближайшее время посетить городок N., чтобы приобрести все необходимые краски, кисти и бумагу.

Стены, пол и потолок комнаты были отделаны досками из светлого дерева, покрыты олифой и задрапированы бежевой набивной тканью. Стрельчатые окна занимали одну из стен целиком, отчего в комнату проникало много света, что зрительно увеличивало ее площадь. В одном из углов был оформлен уголок для чаепития, аккуратный диванчик, на котором был раскинут шерстяной плед в шотландскую клеточку, соседствовал с двумя креслами, между ними низкий столик с букетом чайных роз в небольшой вазе. В этой комнате не было камина, но была проведена система отопительных труб, спрятанная за деревянными резными экранами. Видимо она отапливалась за счет камина в гостиной.

Лизабет прошла в столовую и первое, что ей бросилось в глаза, комната была небольшой. В ней смогли разместиться стол на четыре персоны, буфет, тумба для посуды, каминная ниша с зеркалом на стене в позолоченной раме. Определенно, здесь действительно можно только принимать пищу и ничего более. Окрашенные в светло-зеленый цвет стены были украшены лепным рамками, в центре которых изображены пасторальные сельские картины.

После более тщательного осмотра всех комнат сложилось стойкое ощущение, что этими помещениями раньше пользовалась женщина, причем молодая, с отменным вкусом. "Просто какая-то тайна, - подумала Лизабет, - неужели кто-то из домочадцев раньше здесь жил, но почему тогда сейчас эти комнаты перестали быть нужными и их сдали внаем? Все настолько продумано и хорошо спланировано, что эти апартаменты действительно подходят для длительного проживания. Даже в ванной все отделано кафелем, подведен водопровод и сделан клозет". Девушка в задумчивости остановилась возле картины в гостиной, на которой была изображена таинственная всадница на фоне старинного дворца.

Изображенная дама была молода, удивительно хороша собой, ее темные волосы были собраны под маленькую шляпку, во взгляде читалось какое-то отчаяние и беззащитность. Черный породистый конь под ней выглядел просто великаном. Лизабет вдруг заметила, что эта девушка чем-то внешне похожа на нее саму. Тряхнув слегка головой, словно отгоняя наваждение, снова взглянула на картину. Определенно, сходство есть.

В этот момент из спальни вышла Люси, отдохнувшая и слегка порозовевшая. Она рассыпалась в извинениях перед хозяйкой, что заснула. Лизабет улыбнулась в ответ, сказав:

- Девочка, ну что ты ...я же не мегера какая-то, не собираюсь тебя ругать, ты так устала с дороги, может даже больше, чем я. Ты лучше посмотри на картину и скажи, правда всадница похожа на меня или мне только кажется?

Люси быстро подошла к картине и внимательно посмотрела на нее. Вскоре ее брови взлетели вверх, рот приоткрылся от удивления.

- Миледи, у меня аж мороз по коже...она просто вылитая вы...ужас. Как такое может быть, а?

Лизабет нахмурилась и отошла к камину, посмотреть на себя в зеркало.

- Не знаю я, как такое может быть, но надо выяснить, кто она и когда была нарисована эта картина! - разглядывая свое отражения, девушка недоумевала. - Может она моя родственница? Или просто роковое сходство? Так, наверное, бывает? Знаешь, Люси, сегодня за чаепитием с экономкой мне показалось, что она как-то уж странно на меня поглядывала, видимо тоже удивлялась такой схожести...странно, что при ее словоохотливости она ни словом не обмолвилась об этом. Кругом какие-то тайны и загадки.

На этом Лизабет прервала этот разговор. Заставив Люси поесть и выпить чаю, который правда остыл к этому времени, сама занялась музыцированием в ожидании позднего обеда.

***

Наступило утро, подарив округе спокойный ласковый бриз. Чайки с криком носились над морем возле скал. Их гомон доносился до Лизабет через приоткрытое окно в спальне, собственно говоря, этот шум и разбудил девушку. Лежа в кровати, она сладко потянулась, мысленно удивившись тому, что окно оказалось приоткрыто. Шторы колыхались и надувались словно паруса. Лизабет бодро поднялась и прошла к окну, отдернула штору в сторону и закрыла оконную раму. Полюбовавшись некоторое время видом из окна на море, улыбнулась и прошла в комнату Люси.

- Люси, девочка, поднимайся, уже утро...ты здесь просто соней становишься, - проговорила она.

Горничная протерла кулачками глаза и, охнув, вскочила с кровати, бурно извиняясь. Лизабет вернулась в спальню, прошла в ванную, где умылась, почистила зубы и причесала волосы. В спальне ее уже ждала одетая и прибранная Люси. На большой кровати было разложено платье из черной ткани с белым кружевным воротничком. Лизабет слегка поморщилась, ей вдруг показалось кощунством надевать черные одежды в этом замке, где полно тайн и духов. Вдруг они расценят это как вызов и начнут являться к ней по ночам. Бр-р-р...неприятная перспектива.

Однако девушка дала себе слово, что не снимет траур раньше положенного срока, и, тяжело вздохнув, надела платье и черные полусапожки на небольшом каблучке для утренней прогулки. Затем сказала Люси, что за теплой накидкой и шляпкой она пришлет лакея, как только она вместе с миссис Бигли соберутся в парк. Горничная кивнула и попросила узнать, где она тоже сможет позавтракать.

- Обязательно спрошу, Люси, не переживай, - Лизабет словно вспомнив что-то, произнесла. - Ты не открывала окно в спальне, перед тем как лечь спать вчера?

- Нет, миледи, а что? - удивилась Люси.

- Может порывом ветра открылось само, - задумчиво пробормотала графиня, - ты проверяй окна перед сном, может шпингалеты слабые...надо будет сказать миссис Бигли, чтобы прислала кого-нибудь их проверить, а то так недолго простыть от ночных сквозняков.

В этот момент во входную дверь постучали. Люси пошла открывать. Горничная Бекки принесла завтрак для постоялицы и ее горничной. Люси отнесла поднос в столовую, чтобы расставить его на столе.

Лизабет окликнула горничную Бекки, прежде чем та удалилась.

- Бекки, ты не знаешь, миссис Бигли зайдет ко мне, мы собирались на прогулку по замку и парку? - спросила Лизабет, заметив, что девушка немного нервничает.

Сделав книксен, Бекки ответила, что миссис Бигли просила передать, что после завтрака обязательно зайдет или пришлет кого-нибудь проводить мисс в парк, если сама не сможет освободиться от дел.

- Ты нервничаешь, почему? - спросила Лизабет.

- Нет, что вы...просто вы так похожи....- недоговорила Бекки и, извинившись, замолчала.

- На даму с портрета? - догадалась графиня. - Кто она?

Бекки молчала, теребя белоснежный фартук в руках.

- Послушай, Бекки, ты не бойся, я никому не скажу о нашем разговоре.

Лизабет хотела выяснить все до конца. Вчера за обедом она пыталась разговорить экономку про девушку на портрете, но натолкнулась на стойкие баррикады из молчания или пустых отвлекающих разговоров. На прямой вопрос о схожести двух девушек, миссис Бигли ответила в свойственной ей манере "Боже правый, милая мисс Уэлсон, да мало ли похожих на свете людей. Я тоже сначала подумала о том, что вы похожи, но поверьте, это только первое впечатление. Вы абсолютно разные люди и не забивайте свою хорошую головку ненужными мыслями". Иными словами, ей было сказано, чтобы девушка не лезла не в свое дело.

- Мне запретили обсуждать эту тему, мисс.

- Кто запретил? Миссис Бигли?

- Да, мисс. Всем слугам запрещено разговаривать, не зависимо от того, кто будет расспрашивать.... Только Его Светлость имеет право отменить данный приказ, мисс. Извините, но я нигде не смогу найти работу, если нарушу этот запрет, а мне надо прокормить четверо младших братьев и сестер. Я могу идти? - Бекки просительно смотрела на Лизабет, готовая вот-вот разрыдаться.

Вздохнув, девушка отпустила горничную.

- Не правда ли, странно? - спросила она у Люси, вошедшей в гостиную немного ранее и слышавшей весь разговор.

- Да, мне тоже так кажется. Я так думаю, миледи, что в любом семейном шкафу можно найти скелет...то есть свою тайну.

- Не спорю. Ты удивительно прозорлива для своего возраста. Ладно, давай позавтракаем, я все еще собираюсь на прогулку.

Позавтракав беконом с яичницей и выпив крепкий кофе со сливками и кусочком яблочного пирога, Лизабет накинула теплую черную накидку и надела берет из черного бархата с пышным пером синего цвета, приколотого небольшой серебряной брошью в виде маленькой птички.

Девушка вышла в коридор и пошла в сторону лестницы, попутно рассматривая старинные гобелены ручной работы. Вдруг из темноты проема выдвинулся силуэт и тихим голосом произнес:

- Если мисс желает прогуляться, мне велено вас проводить.

Лизабет слегка вздрогнула от неожиданности, ей показалось странным, что лакей появился как черт из табакерки. Уняв бешено бьющееся сердце, она спросила с небольшой долей сарказма:

- Куда вы можете проводить меня, хотела бы я знать?

- Куда пожелаете, - ответил невозмутимый лакей. - Миссис Бигли приносит свои извинения, что не может составить компанию.

- Почему? - удивилась девушка.

Лакей молчал, видимо задумавшись над вопросом.

- Полагаю, что она больна, мисс, - ответил он после минутного размышления.

- Очень жаль, я обязательно позже навещу миссис Бигли, а сейчас мне бы хотелось пройти в парк пока погода позволяет, а замок я еще успею осмотреть.

- Как пожелаете, мисс.

Лизабет улыбнулась и пошла за лакеем. Они прошли обратно по коридору, углубляясь в западное крыло. Дойдя до последней двери, слуга открыл ту, что была слева, и Лизабет прошла за ним к винтовой лестнице, спрятанной в круглой башне с узкими оконцами в ее стенах. В башне отчего-то было сыро и пахло плесенью, ступеньки были влажными, отчего все время приходилось держаться за перила, чтобы не поскользнуться и не свалиться вниз, на потеху слуге. Наконец оказавшись на нижней площадке, девушка перевела дух и вышла через тяжелую металлическую дверь на улицу.

- Мисс может погулять возле фонтана или осмотреть парк, - объясняя, слуга показывал рукой направление. - Вам нужно пройти по насыпной дорожке вдоль стриженых деревьев и кустарников, пройти под зеленой аркой, через которую попадете к двум дорожкам, одна ведет к лабиринту, другая - к каменной беседке. Дальше удаляться не рекомендуется, там дикорастущие деревья и скалистые утесы.

- А к морю можно спуститься? - поинтересовалась Лизабет, радуясь ласковым прикосновениям лучей солнца к лицу. Небо было удивительно синим, без единого облачка. Дул легкий ветерок. Девушка спросила как зовут слугу, она не привыкла общаться с людьми, не зная их имен. Молодой человек смутился, но представился и ответил на вопрос.

- К морю спуститься, конечно, можно, если обойти эту башню. С той стороны имеется лестница, ведущая вниз к берегу, но это очень опасно, - Бен, так звали лакея, выглядел озабоченным или скорее испуганным. - Мисс не должна спускаться по этой лестница одна, никогда! Лестница старая, каменная, из-за морского воздуха и бриза - скользкая. Спуск очень крутой и неудобный. Лучше не рисковать жизнью, мисс.

- Но как же тогда попасть на берег? - разочарование в голосе девушки заставило нахмуриться Бена.

- Боюсь, что никак. Только если проехать немного в сторону городка N. и свернуть к морю, то можно увидеть покатый спуск, вот там то и есть проход на берег, а возле замка слишком опасно.

Откланявшись, Бен испарился так же быстро, как и появился. "Вот уж действительно вымуштрованные слуги" - подумала Лизабет и двинулась вглубь парка, решив осмотреть фонтан на обратном пути.

Август был достаточно теплым месяцем, однако близость замка к морю могла быть причиной внезапных ухудшений погоды от резких и холодных ветров с дождем до штормовых ливней. Лизабет любовалась изумрудно-зеленым цветом травы и листвы на деревьях и кустарниках, тем, как солнечные лучи играли листьями, а теплый ветерок шелестел кронами деревьев. Парк был ухожен, вдоль тропинки между стриженым кустарником встречались небольшие каменные фигурки играющих детей и херувимчиков. Из слов Бена девушке показалось, что парк небольшой, но во время прогулки, она поняла, что ошиблась с выводами. Здесь можно было бы бродить несколько часов, изучая новые места и скульптуры, разбросанные по всему парку. Они словно завлекали, просили подойти ближе и посмотреть на них. Вот появилась русалка, а там Голиаф, возле живописных кустов роз спряталась Венера, девушка насчитала около 20 статуй, а сколько еще скрыто от глаза? Остается только удивляться фантазии мастера, создавшего этот парк.

Вскоре Лизабет вышла к каменной беседке, о которой говорил Бен, находившейся на небольшой возвышенности скалистого происхождения. Она вся была увита глицинией, что создавало эффект уединенности и давало дополнительную тень. Девушка поднялась по каменным ступенькам. Из беседки открывался замечательный вид, как на замок, так и на кусочек моря, видневшийся сквозь листву вязов и лиственниц.

Лизабет обратила внимание на открытую книгу, лежавшую на скамье. Ветерок играл ее листами, перекидывая их из стороны в сторону. Взяв в руки книгу, девушка прочла название "Путешествия Гулливера" Джонатан Свифт. "Кто же забыл эту книгу? - подумала Лизабет и стала внимательно осматривать территорию парка, вид на которую открывался из беседки. Никого. Пожав плечами, положила книгу на место. Должен же читатель вернуться за пропажей. Она собралась было пойти обратно, как вдруг услышала шорох и треск сучьев за спиной. Обернувшись и не увидев никого, Лизабет подошла к перилам беседки и, оперевшись руками, выглянула наружу. То, что она там увидела, удивило ее.

За беседкой пряталась темноволосая девочка в кисейном белом платье с вышитыми мелкими цветочками, крепко прижимавшая к себе маленькую собачку. Та пыталась вырваться, крутилась, сучила лапками.

- Привет, - произнесла Лизабет, приветливо улыбаясь.

Девочка дернулась от испуга, непроизвольно разжала руки, и собачка в то же мгновение вырвалась на свободу, радостно тявкая и прыгая вокруг ребенка. Девочка нахмурилась и сказала ворчливым голосом, словно подражая кому-то:

- Плохая Сью, плохая. Я же велела тебе вести себя тихо. Теперь меня нашли и все из-за тебя, - журила она собачонку.

- Не расстраивайтесь, мисс, - сказала Лизабет, надеясь задобрить девочку. - Вы очень хорошо прятались. Я случайно вас обнаружила. Может зайдете в беседку?

Девочка поднялась с колен, отряхнула платье от прилипших травинок и листочков, и внимательно посмотрела на Лизабет. В какой-то момент ее глаза широко распахнулись, словно от удивления.

- Вы кто? - спросила она и быстро обежала беседку. Попрыгав на одной ножке по ступенькам, девочка остановилась рядом с гостьей, все также внимательно изучая ее.

- Меня зовут мисс Уэлсон, но вы можете звать просто по имени - мисс Лизабет, а вас как зовут? - спросила Лизабет, присаживаясь на скамью, чтобы находиться на одном уровне с девочкой и не вызывать дискомфорт у нее, заставляя смотреть на себя снизу вверх.

- Леди Виолла Стил, дочь герцога Блейкстоуна, - лицо девочки вдруг приобрело несвойственную детскому возрасту надменность. - Почему вы не приседаете передо мною? У вас нет титула, значит я выше вас, и вы должны приседать передо мною!

Топнув ножкой от недовольства, Виолла сердито сжала кулачки. Лизабет поняла, что такие взгляды были привиты ребенку кем-то из приближенных или близких взрослых.

- Это ваша книжка? - сменила тему Лизабет, показывая на книгу. - Очень интересная сказка. А вы читала "Алису в стране чудес"? Она впервые издана в этом году.

- Нет, а она интересная? Если да, то я скажу папе, он купит, он все мне покупает, что я попрошу. Он очень меня любит. А вы тоже читали про Гулливера, а про эту Алису читали? - затараторила девочка, сменив гнев на милость и сбросив маску гордыни.

- Очень интересная, я недавно читала обе книги. Они замечательные, думаю, что вам должна понравиться и книга об Алисе. Виолла, сколько вам лет? - спросила девушка, пытаясь определить возраст юной герцогини. Лицо было бледным, с большими карими глазами и темно-русыми вьющимися волосами. Тело было худощавым, каким-то угловатым. "Гадкий утенок, но может еще с возрастом превратится в прекрасного лебедя, - думала Лизабет, прислушиваясь к новым звукам из парка.

Какая-то женщина громко звала девочку по имени. Виолла тоже услышала и сердито топнула ножкой.

- Опять она! Вот надоеда, сейчас найдет меня и станет читать нотации, - наклонившись к Лизабет, шепотом сказала. - Это моя ужасная гувернантка, мисс Торнтон, страшная как ...хм-м..моя морская свинка. Я здесь! - крикнула Виолла в ответ на зов женщины. - Мне семь лет, мисс Уэлсон, но я выгляжу взрослее, потому что ношу платья как у взрослых и никогда не надеваю детские панталоны. А что вы делаете в замке?

- Я постоялица, буду проживать в Даркхолте,- ответила Лизабет и встала.

Возле беседки появилась мисс Торнтон, тяжело дыша и интенсивно обмахиваясь веером. Это была полноватая женщина лет сорока, с черными волосами с проседью, собранными в пучок на затылке. Одета она была в шелковое платье с кринолином коричневого цвета, который ей совсем не шел и добавлял ее лицу землянистый болезненный цвет. За кушак на талии были заткнуты часы на цепочке, пристегнутой булавкой к белому воротничку. Увидев свою воспитанницу в беседке в сопровождении молодой леди, мисс Торнтон облегченно выдохнула.

- Слава Всевышнему, вы нашлись, миледи! Отчего же вы так меня мучаете, заставляете бегать по всему парку в поисках, а сами прячетесь в беседке....а-а-а, вы снова читали в неурочное время, вот и книгу вижу, - возмущенно сказала гувернантка. - Быстро идите к себе, на сегодня прогулок довольно. Вы опять бледны. Я буду вынуждена сообщить доктору о вашем поведении.

- Мисс Уэлсон, вот так всегда, стоит только мне проявить свое...себя...своеволие, как ко мне присылают доктора с его отвратительными микстурами, - капризно пожаловалась Виолла, пытаясь привлечь на свою сторону невольного свидетеля выговора.

- Ох, просите, мисс Уэлсон, мы не представлены друг другу, но, боюсь, что соблюсти этикет не представляется возможным, ведь поблизости никого нет, кто бы мог это сделать, - приседая, произнесла женщина. - Мисс Торнтон, гувернантка дочери Его Светлости, мисс Виоллы Стилл.

- Мисс Лизабет Уэлсон, - произнесла в ответ девушка и протянула руку для пожатия.

- Очень рада с вами воочию познакомиться. О вас уже ходят слухи по замку, теперь я вижу, что вы правда очень красивы, - с видом сплетницы, проговорилась мисс Торнтон.

- Я тоже красивая, это правда. Папа всегда мне об этом говорит, - вдруг ревниво вскричала девочка и ущипнула гувернантку за руку.

- Ну, конечно же, дитя, раз Его Светлость так сказал, значит, так оно и есть, - прошипела та в ответ, явно так не думая, потирая место щипка. - Бедная девочка, только отец так и считает, - прошептала она, близко наклонившись к Лизабет.

- Это неправда, в замке все так считают! - со слезами на глазах, возразила Виолла. - Мисс Уэлсон, скажите вы, я красивая?

Лизабет взглядом художника посмотрела на девочку. Глубоко посаженные умные глаза, прямой носик, пухлые губки, которые сейчас были искривлены от переживания, овал лица сердечком, прекрасные темные локоны, да, Виолла должна была стать красивой со временем.

- Знаете, Виолла, я очень люблю рисовать портреты, - медленно произнесла Лизабет. - Я могу нарисовать вас такой, какой вижу вас в будущем, когда станете взрослой девушкой. Могу заверить, что вы будете самой красивой среди своих сверстниц, но для этого нужно будет потрудиться.

Девочка выглядела заинтересованной. Бледность стала проходить, на щечках стал появляться нежный румянец. Видимо, нервное напряжение спало. Мисс Торнтон продолжала смотреть на девочку неприятным жалостливым взглядом.

- А когда вы меня нарисуете? А как я должна для этого потрудиться? - закричала возбужденно Виолла, отчего гувернантка пришла в себя.

- Виолла, детка, так кричать не прилично для молодой леди. И почему вы все еще здесь, а не в своей комнате? Нечего досаждать взрослым своими глупостями, а ну, марш в замок, - скомандовала та голосом военноначальника.

- Как только вам позволит мисс Торнтон, приходите ко мне в западное крыло. И вы тоже примите мое приглашение на чай, мисс Торнтон, - вежливо улыбаясь, обратилась Лизабет к гувернантке, понимая, что иначе девочку скорее всего к ней не подпустят. - Мне будет приятно обсудить с вами последние новости из Лондона.

- Ах, Лондон, славный Лондон, - мечтательно произнесла мисс Торнтон, возведя свои очи к потолку беседки, но не найдя там ничего вдохновляющего, моргнула и кашлянула в кулак.

- Спасибо, думаю, что завтра с утра после завтрака мы навестим вас, мисс Уэлсон. А пока нам пора. Прошу следовать за мною, юная леди, - строгим голосом сказала она и двинулась из беседки, не оглядываясь, как флагманский фрегат.

Лизабет подмигнула Виолле и помахала рукой в ответ на ее прощальный жест. Чуть погодя графиня спустилась из беседки и тоже пошла в сторону замка.

Глава 12. "Городок N."

Завершив осмотр парка, Лизабет обошла по дорожке, посыпанной гравием, вокруг замка и вышла к центральному барбакану. Пройдя под металлической решеткой, поднятой кверху, и выйдя на площадку перед донжоном, девушка полюбовалась красными китайскими рыбками в фонтане. Слабые струйки воды падали из кувшина, расположенного на плече женской статуи, не создавая брызгов. Отчего-то на душе было спокойно и радостно, все мрачные мысли отступили, в воздухе витало предчувствие праздника. Пожав плечами в своем излюбленном жесте, девушка улыбнулась и закрыла глаза, прислушиваясь к ласкающим звукам воды.

- Мисс, вы себя хорошо чувствуете? - вдруг раздалось рядом. Лизабет нехотя открыла глаза и увидела мальчика лет десяти, одетого в рабочую робу и в кепи, надвинутую на глаза. Мальчик был рыжим, с забавными веснушками на лице, его зеленые глаза с каким-то откровенным интересом разглядывал незнакомку.

- Спасибо, не жалуюсь, - ответила Лизабет. - Ты кто и как тебя зовут?

- Я-то? Сын конюха Джеймса О'Мали, Мартином меня кличут... а вы та самая гостья? - спросил он и улыбнулся, отчего стало заметно, что во рту у мальчика не хватает переднего верхнего зуба.

- Мартин, значит. А ты случайно не 11 ноября родился? - спросила Лизабет, наклонившись к фонтану, зачерпнула рукой воду, затем тонкой струйкой вылила ее обратно.

- Да, а откуда вы знаете? - удивился мальчик, заворожено наблюдая за падающей водой с ладони прекрасной мисс.

- Считается, что в день Святого Мартина, а это именно 11ноября, в Англии начинается зима, я просто предположила, вот и весь секрет. Только вот твои огненные волосы больше напоминают осень, когда листва меняет цвет с изумрудно-зеленого на оранжево-красный.

Мальчик почесал рукой затылок, хмыкнул и вдруг сорвался с места. Убегая, он крикнул:

- Значит я не так безнадежен, как говорит мой отец, все таки сам Святой был Мартином!

Лизабет улыбнулась вслед Мартину и пошла к входу в донжон, так называемое главное замковое здание. Войдя в мрачный холл, девушка заметила проходящего мимо степенным шагом дворецкого, который также медленно прошествовал к девушке, когда та его окликнула.

- Подскажите, милейший, - от такого обращения у дворецкого брови взлетели вверх, словно крылья птицы, готовые покинуть его лицо от возмущения. - Простите, я не знаю вашего имени.

- Бриггс, к вашим услугам, мисс, - важно проговорил тот в ответ. Брови приняли исходное положение, маска великого достоинства словно приклеилась к его лицу.

- Очень приятно. Гм-м, Бриггс, вы не подскажете, где я могу найти миссис Бигли и сможет ли она принять меня?

Бриггс задумался на мгновение, затем изрек с видом философа:

- Полагаю, что в своей опочивальне, но может и на кухне...если угодно, мисс, могу узнать точнее.

- Будьте любезны. Я буду в библиотеке....кстати, а где она расположена?

Дворецкий удалился, надувшись от важности как павлин, распустивший свой великолепный хвост, при этом степенно объяснив Лизабет, как пройти в библиотеку.

Девушка в предвкушении удовольствия прошла в сторону библиотеки, ей очень хотелось взглянуть на собрания книг в замке, надеясь, что не придется скучать тихими осенними и зимними вечерами без любимого занятия - чтения. Библиотека Его Светлости не обманула ее ожиданий, высокие шкафы, стоявшие рядами и возле стен, были забиты книгами разных жанров от фолиантов на латыне и греческом до романов на европейских языках. Девушка даже встретила индийские книги и японские стихи. Сколько же поколений накапливало эти богатства, если можно было найти экземпляры в таком состоянии, что, казалось, дунь на них, и они рассыплются в прах.

Дверь библиотеки открылась и в нее вошла миссис Бигли собственной персоной. Нос ее немного распух и был красен, а глаза слегка слезились.

- Добное уто! - пробубнила она, вытирая нос платком.

- Вы заболели? - воскликнула Лизабет.

- О, да...пчхи...это аллергия....будь она не ладна. Иногда со мною такое случается.

Страдания пожилой женщины были очевидны и вызывали сочувствие и жалость.

- Бриггс сказал, что вы искали меня, мисс Уэлсон? - спросила экономка, пряча платок за манжету коричневого крепового платья.

- Да, это так...я думала, что вы сможете показать мне замок и картинную галерею..., - недоговорила Лизабет, понимая, что ее надежды не скоро станут реальными.

- О, я же обещала вам, да? Что же делать, у меня началась головная боль от этих чиханий, боюсь, что сегодня из меня никудышный экскурсовод, дорогая моя. Если вы не возражаете, может перенесем это мероприятие до завтра? - вопросительно посмотрев на девушку, миссис Бигли начала отчаянно моргать и дергать кончиком носа.

Справившись с очередным приступом проявления аллергии без ущерба для ее достоинства, экономка было расслабилась, как вдруг мощный чих сотряс ее тело, заставив ту покраснеть.

- Ох, простите, так неудобно, я, пожалуй, на сегодня запрусь в своей комнате, пока Джеймс не привезет из города лекарство, - вдруг пожилую женщину осенила некая идея и ее лицо просияло. - Мисс Уэлсон, а не желаете ли вы тоже съездить в город, вот и погода просто чудная сегодня, развеетесь, познакомитесь с жизнью маленького городка? Если согласны, я сейчас же распоряжусь об этом.

Лизабет мысленно посмаковала эту затею, и, придя к выводу, что очень даже желает прокатиться в городок, тут же согласилась и распрощалась с экономкой. Поднявшись к себе, взяла свой ридикюль с деньгами. Люси на месте не оказалось, поэтому девушка не стала задерживаться.

Выйдя на улицу, обнаружила, что на площади с фонтаном стоит коляска с впряженной парой пегих лошадок, а на месте кучера сидит мужчина с рыжими волосами, прикрытыми кепкой, которая была надвинута на глаза. Теперь понятно кого копировал Мартин, нося свой головной убор в той же манере, что его отец, Джеймс О'Мали. Заметив леди, конюх резво соскочил со своего места и подал руку в кожаной перчатке, оперевшись о которую, Лизабет грациозно села в коляску.

***

Дорога до городка N. заняла чуть меньше часа. Всю дорогу Лизабет не переставала любоваться красотами прибрежного края. Проезжая через дубовую рощу, девушка была восхищена тем, как красиво склонились деревья над дорогой, создав арку из листьев, сквозь которые редко проникал солнечный свет, играя лучиками в пышной зелени.

На въезде в городок коляска прошла под декоративной аркой из листьев омелы с названием города, украшенным разноцветными лентами. Улицы были вымощены булыжником, белоснежные двухэтажные дома с кровлей темно-красного цвета превосходно смотрелись на фоне зеленых деревьев и кустарников. Некоторые дома с башенками венчали шпили. Первые этажи многих домов были заняты магазинами, лавочками, бакалеей, аптекой, конторами разных услуг: вот промелькнула вывеска парикмахера, там - салон модистки Луизы Сент-Клер, затем девушка заметила вывеску на дверью некоего доктора Фримена.

Проезжая мимо прогуливающихся горожан, Лизабет рассматривала их с не меньшим любопытством, чем они ее. Многие останавливались и смотрели вслед коляске, на которой был изображен фамильный герб Блэкстоунов. Вероятно, многие спрашивали себя, кто эта прекрасная незнакомка, облаченная в траурные одежды, и почему она разъезжает по городу как герцогиня.

Выехав на главную площадь к фонтану, кучер остановил коляску напротив здания городской мэрии. Здесь же на площади стоял памятник основателю городка, первому герцогу Блейкстоуну, Арно Валенштайну. Он восседал на коне в металлических доспехах, с поднятым забралом. Лизабет лишь скользнула взглядом по статуи и фонтану и, спустившись с помощью Джеймса, прошла к магазинчику, расположенному в одном из центральных домов.

Как только она вошла, группа местных модниц из четырех персон оторвалась от окна, в которое они наблюдали за приездом девушки, и так же дружно уставились на нее в полом молчании. Лизабет немного смутилась от такого пристального внимания, но взяв себя в руки, прошла к стойке продавщицы.

- Добрый день, - улыбнулась она полной даме пятидесяти лет, стоявшей за прилавком. - Не могли бы вы мне помочь с покупками?

Продавщица тут же заулыбалась:

- Что бы леди пожелала? У нас есть новые ткани и ленты, а также шляпки и чулки, - начала она, явно думая, что посетительница желает сменить мрачный наряд на более веселый.

Лизабет отрицательно покачала головой.

- Нет, ткани и прочее меня не интересует, спасибо, - заметив, как вытянулось лицо у продавщицы, быстро добавила, - мне нужны листы бумаги для рисования, акварельные и темперные краски, пару холстов и кисти из беличьего меха и конского волоса, угольные карандаши...

Лизабет еще какое-то время перечисляла желаемые покупки, а когда закончила, то заметила, как стайка девушек переместилась от окна к прилавку со стороны стойки с открытками. Они так же дружно, не сговариваясь, похватали по открытке и делали вид, что стоят в очереди к кассе. Лица всех модниц выражали крайнюю степень еле сдерживаемого любопытства.

Продавщица выложила практически все товары, которые Лизабет перечислила, на прилавок, затем рассыпалась в извинениях, что "не располагает столь необходимыми для леди холстами, которые еще пока не завезли, но если леди пожелает, то она, миссис Комби, обязательно доставит их в замок, как только те появятся".

Лизабет согласилась и поняла, что совершила ошибку, так как своим согласием разрешила некий спор между молодыми леди. Они тут же наперебой засыпали Лизабет вопросами о замке, об его обитателях и хозяевах, о ней самой и о том, что она делает в замке Даркхолт. Тем не менее, девушка не растерялась и вполне дружелюбно и, насколько это было возможно, корректно ответила на интересующие их темы. Девушки дружно начали извиняться за свое любопытство и представились.

- Меня зовут мисс Сильверстоун, я дочь мэра, - гордо заявила эффектная брюнетка с карими глазами.

- А я мисс Джорджианна Ллойд, дочь мистера Ллойда, шерифа городской полиции, - следом представилась девушка лет двадцати с синими, как сапфиры, глазами и чудесными волосами, завитыми в колечки, цвета шоколада.

- Миссис Таккер, супруга приходского священника, - представилась третья молодая дама, лет двадцати трех, с пепельными волосами и спокойным ясным взором голубых глаз. Однако, одета она была более чем нарядно, что не соответствовало образу жены священника, как представлялось Лизабет.

Четвертой оказалась младшая дочь мэра, мисс Амалия Сильверстоун, милая пампушка шестнадцати лет, разодетая в дорогие шелка, как и ее старшая сестра. Все четыре леди выглядели как с картинки модного французского журнала, только вот модели их платьев были удивительно схожи, отчего Лизабет подумала, что либо они шьются у одной модистки, либо скопировали свои платья у одной из них.

- Рада познакомиться, меня зовут мисс Уэлсон, Лизабет Уэлсон, - Лизабет тоже не осталась в долгу. - Позвольте у вас спросить, чем вызван столь бурный интерес к моей персоне?

Прямой вопрос смутил собеседниц и только миссис Таккер не растерялась, спокойным тоном ответив за всех:

- Приносим искренние извинения за нашу назойливость, мисс Уэлсон, могу только оправдать наше недопустимое поведение редкими визитами обитателей герцогского замка в нашу тихую обитель. Мы недавно обсуждали, что в нашем городке стало как-то уж слишком спокойно и неинтересно...и тут на площадь въезжает экипаж из замка с таинственной особой в трауре, простите великодушно, это я о вас говорю..вы нас просто заинтриговали!

От такой пространной речи своей подруги девушки скривились и одна за другой загомонили.

- Мисс Уэлсон, не сочтите за наглость, но кем вы приходите семейству Его Светлости? - спросила заносчивая мисс Сильверстоун.

- А вы видели замковое привидение? - это мисс Амалия Сильверстоун.

- Скажите, мисс Уэлсон, а правду говорят, то герцог красив и притягателен, а Ее Светлость словно "мраморная Дева"? - проявила любопытство мисс Джорджианна Ллойд.

- Надеюсь, вы сможете посетить воскресную службу, которую ведет мой супруг? - успела вставить миссис Таккер.

Лизабет удивленно внимала потоку несмолкаемых вопросов, желая сбежать из магазина как можно быстрее.

- Милые леди, - наконец смогла ответить девушка, заметив, что и продавщица, миссис Комби, превратилась во внимательную слушательницу.

- Милые леди, - повторила Лизабет, вымученно улыбаясь, - я не могу ответить на все ваши вопросы, так как на большую часть из них не знаю ответов...нет, никаких привидений я не видела и вряд ли их увижу, так как не верю ни в призраков, ни в неуспокоенные души...я не знаю, как выглядит герцог Блейкстоун, пока еще его не видела и не была представлена ни Его Светлости, ни герцогине.... мисс Амалия, приезд герцогской четы ожидается недели через две, будут они давать бал или нет, я тоже не знаю, - и так далее в том же духе.

- Миссис Таккер, спасибо за приглашение, я обязательно буду на воскресной службе, - ответила так называемая "мисс Уэлсон", жене приходского священника.

Появившееся на лице миссис Таккер довольное выражение свидетельствовало, что она сможет извлечь выгоду из приезда мисс Уэлсон для себя, дабы стать популярнее среди этих глупышек, так как именно ее дом должна посетить гостья из замка.

- В таком случае после службы приглашаю на наше традиционное чаепитие в узком дружеском кругу, - важно произнесла миссис Таккер, покровительственно глядя на Лизабет.

- О, хм-м..., - загрустила та, опасаясь сближаться с местными жителями. - Я не могу ничего обещать, но если обстоятельства позволят, то...

- Ну, конечно же, вы должны прийти на чаепитие, мисс Уэлсон, - перебила девушку мисс Сильверстоун, снисходительно посмотрев на миссис Таккер, - я тоже посещу столь скромное мероприятие, а нам, думаю, будет о чем поговорить, мы же ровесницы и обе разбираемся не только в моде, но и в творчестве.

Лизабет поняла, что девушка обратила внимание на модный фасон ее траурного платья. При этом ее немного покоробило такое фамильярное поведение дочери мэра, но с другой стороны, девушка явно пыталась произвести впечатление и занять лидирующее положение.

- Я подумаю, - только и ответила Лизабет, и, заметив маячившего ОМали за окном возле коляски, еще раз поблагодарила за приглашение. Затем девушка расплатилась за покупки. Попрощавшись с новыми знакомыми, вышла на улицу. Кучер сходил за пакетами с покупками и, сгрузив их в коляску, помог девушке взобраться на бархатное сиденье. Отъезжая, Лизабет увидела те же лица за окном магазина, которые о чем-то спорили, затем стали махать девушке руками на прощание. Она тоже помахала и откинулась на спинку сиденья.

- Мисс, вам еще нужно в какой-нибудь магазин? Или желаете прокатиться по городку? - спросил О Мали, развернувшись вполоборота.

Лизабет потерла переносицу рукой, затянутой в черную перчатку, чувствуя, как подступает головная боль. Махнув свободной рукой, девушка отказалась от прогулок, вдруг испугавшись, что кто-нибудь еще проявит такое же излишнее любопытство к ее персоне. Кроме того, она вряд ли хотела бы оказаться приглашенной еще на какие-либо мероприятия, в которых она стала бы гвоздем программы.

- Значит, возвращаемся, но-о-о...,- прокричал ОМали и хлестнул лошадей, дабы те двигались порезвее.

Уже на выезде из городка их коляска оказалась на пути всадника, который мчался во весь опор и вынужден был притормозить. Приподняв кончик шляпы, мужчина в дорожном редингтоне приподнялся в стремени и поклонился девушке и обратился к кучеру:

- ОМали, как себя чувствует ваш отец? - спросил он хорошо поставленным баритоном. Девушка была удивлена, оказывается, незнакомец был знаком с кучером.

- Благодарю, мистер Фримен, благодаря вашей микстуре ему стало намного лучше, - прокричал в ответ ОМали, широко улыбаясь. - У миссис Бигли снова приступ аллергии, может заглянете на досуге, она очень просила передать вам....я был у вас дома, служанка сказала, что вы на вызове.

Мистер Фримен кивнул. Конь под ним затанцевал нетерпеливо, однако тут же присмирел, как только хозяин сжал ногами его бока.

- Обязательно буду после обеда, ОМали, - пообещал доктор, затем обратил внимание на девушку, разглядывающую его с интересом. - Простите, прекрасная леди, я не представился Я доктор Фримен, так сказать, местный эскулап, - блеснула белозубая улыбка, которая омолодила лицо мужчины. Девушка обратила внимание, что из-под шляпы виднелись черные волосы, посеребренные сединой.

- Рада познакомиться, это честь для меня, я, мисс Уэлсон, постоялица в замке Дархолт, - девушке захотелось объяснить свое присутствие в коляске Его Светлости.

- Весьма рад, - он снова приподнял шляпу и кивнул. - Надеюсь, что еще буду иметь удовольствие пообщаться с вами, мисс Уэлсон, а теперь извините, меня ждут пациенты. Доброго пути.

Всадник умчался, оставив после себя облачко дорожной пыли и приятное впечатление от знакомства.

***

Воскресенье наступило как-то внезапно, обрушившись на Лизабет пасмурной погодой и шквальным ветром. Всю неделю стояла солнечная и ясная погода, которая позволила девушке много времени проводить на свежем воздухе, вернув на лицо прежний румянец, потерянный во время вынужденного уединенного пребывания в закрытом пансионате в Лондоне, и разгладив морщинки от выплаканных слез по покойному отцу. Совершая пешие прогулки вдоль побережья и по замковым окрестностям, которые неизменно заканчивались отдыхом в каменной беседке в парку, Лизабет много думала, анализировала свою жизнь и последние события в ней, читала книги и просто наслаждалась покоем, восстанавливающим расшатавшуюся нервную систему.

Решение посетить воскресную службу в городке N. пришло к ней накануне вечером, так как Лизабет почувствовала, что восстановила в достаточной мере свои душевные силы, которых должно было хватить для общения с новыми людьми. Одно удручало, что погода не на шутку испортилась и грозилась проливными дождями.

Для поездки в церковь миссис Бигли распорядилась заложить карету и сообщила девушке о том, что составит ей компанию на этот раз. Предложение Лизабет о присутствии на службе дочери герцога, Виоллы, было встречено категорическим отказом, ведь здоровье девочки так хрупко и болезненно, что подобные эскапады неизменно заканчиваются истерическими срывами и ухудшением ее состояния.

Лизабет так и не смогла добиться вразумительного ответа о диагнозе ребенка и причинах плохого самочувствия. Любой интерес со стороны девушки в данном направлении встречался с настороженностью и явным недоумением ее вмешательством в судьбу Виоллы. Однако вряд ли Лизабет стала бы объяснять как экономке, так и гувернантке, что жизнь Виоллы вдали от развлечений и игр с другими детьми, жесткий контроль и масса ограничений с их стороны, не способствуют скорейшему выздоровлению девочки, а только усугубляют ее состояние.

Мысли о девочке не давали графине покоя всю дорогу до городка. Как только девушка с экономкой вошли в церковь, хмурые свинцовые тучи разразились проливным дождем, который, скорее всего, затянется на несколько дней, как заявила миссис Бигли.

Утренняя служба уже началась. В церкви было немного людей, сидевших на скамеечках, размеренный и монотонный голос священника из ниши разносился по помещению, поднимаясь вверх. Им оказался высокий и сухой, словно жердь, мужчина лет сорока, в одежде англиканского священника, с редкими и короткими пепельными волосами, на длинном носу сидели маленькие круглые очки. Только голос у него был яркий, зычный с бархатными переливами. Такими голосами, должно быть, разговаривают Архангелы у Райских Врат.

Смысл же проповеди сводился к описанию грехов человеческих и неизменно наступающим наказаниям Господа Бога за них, часто вставлялись изречения из Библии. Лизабет, живя в Сомерсетшире, редко бывала в церкви. Граф Уэлский был светский человек, и хотя жил достаточно уединенно, не отдавал все свои предпочтения тихому сельскому образу жизни с обязательным присутствием в ней частым посещением церкви, так как считал, что человек, прежде всего, должен найти Бога в себе и покланяться Ему всей душой без свидетелей. Дочь графа тоже переняла такой же взгляд на религию, при этом считая, что оно доброе дело может стоить десяти посещений храма Господня.

Месса шла чуть больше тридцати минут, при этом Лизабет как-то не очень охотно прислушивалась к тому, что говорилось в проповеди, она с большим удовольствием разглядывала людей в зале. На передних скамьях обнаружились новые знакомые девушки, с которыми она встретилась в магазине миссис Комби. Вот сидит разряженная в пух и перья мисс Сильверстоун, старшая дочка мэра, а рядом с нею, по-видимому, ее отец, мистер Сильверстоун, этакий импозантный мужчина лет пятидесяти с седыми волосами и лихими бакенбардами. Малышка Амалия Сильверстоун почему-то отсутствовала, как и миссис Сильверстоун. Чуть дальше разместилась мисс Джорджиана Ллойд со своей матушкой и батюшкой, миссис и мистером Ллойд. И, конечно же, с гордостью и восхищением во взоре на передней лавке сидела миссис Таккер.

"Удивительно, - думала Лизабет, - как она можно взирать с таким восторгом на мужа, который старше ее вдвое и при этом некрасив, разве, что он хороший человек и превосходный пастор...странная пара".

Тем временем, месса подходила к концу. Лизабет поняла, что девушки ее заметили, так как стали шептаться со своими родными, а те бросать косые взгляды в ее сторону. Подобное поведение начало привлекать внимание других прихожан, которые в свою очередь тоже не остались безучастными к интриге. Вскоре, почти все присутствующие люди в церкви бессовестным образом разглядывали девушку в черном атласном платье с накидкой, в элегантной шляпке с черной вуалью. Интерес прихожан также подогревало присутствие экономки из герцогского замка, миссис Бигли, которую все знали в городке.

- О, как много голосов в этом мире - так много проблем и всяких нужд требуют внимания; но нет более важного и достойного внимания голоса, чем голос Духа. Итак, "Кто имеет ухо пусть слышит, что Дух говорит церквам", - с этими словами, обращенными к своей пастве, смирено склонившей головы и бубнившей следом слова молитвы, закончил свою проповедь мистер Таккер.

Люди стали подниматься с мест и продвигаться к выходу. Первыми в дождь вышли простые горожане, затем к мистеру Таккеру, ожидавшему у выхода, подошли мэр и шериф города с супругой. Миссис Бигли и Лизабет в нерешительности остановились в проходе между скамьями, однако к ним быстро подошла миссис Таккер и тихим голосом пригласила проследовать вместе с ней через крытый переход из церкви в гостиную в небольшом доме пасторской четы.

Следом, весело переговариваясь, прошли мисс Сильверстоун и мисс Ллойд.

- Мистер Таккер сам разработал план этого замечательного перехода в дом на случай непогоды, - говорила по дороге миссис Таккер, лопаясь от гордости. - Мы живем скромно, но я уделяю много внимания и тому, что бы в доме присутствовал не только Дух Господа нашего, но и вкус, присущий уважающим себя людям.

Миссис Бигли одобрительно отозвалась о жизненно позиции молодой супруги священника, Лизабет промолчала. Девушки, шедшие следом, прыснули от смеха, тем самым слегка сконфузив миссис Таккер, видимо, она часто служил предметом насмешек с их стороны.

Чаепитие, устроенное миссис Таккер "в закрытом кругу", проходило в небольшой гостиной, выдержанной в сельском стиле, в которой уютно потрескивал огонь в камине. Лизабет сняла шляпку и накидку. Девушки и миссис Бигли последовали ее примеру. Разместившись вокруг столика, уставленного разными сладостями, нарезанным кусочками пирогом с капустой и яйцом, дымящимся чайником и чашками на блюдцах с аляповатыми розами, участницы "узкого круга" неспешно вели беседу, в течение которой Лизабет все время себя спрашивала "что я здесь делаю?". Однако, вскоре и она заинтересовано прияла участие в разговоре, когда девушки стали обсуждать личные дела герцога Блейкстоуна и его жены.

- Миссис Бигли, душечка, - медовым голосом начала миссис Таккер, считая, что ее статус замужней женщины дает ей право обратиться подобным образом к женщине старше ее, бывшей к тому же вдовой, - я, право слово, весьма счастлива, что вы собственной персоной почтили мой дом...всегда рада принимать у себя обитателей великолепного замка Даркхолт.

Миссис Бигли отхлебнула из чашки чая и поставила чашку на блюдце, затем хитро прищурив правый глаз, внимательно посмотрела на жену священника. Та, получив явное удовольствие от такого внимания, бросив победный взгляд на своих подруг, продолжила:

- Только не подумайте, что я позволяю себе проявлять праздное любопытство, ибо это очень тяжкий грех, но только ради разрешения некоего спора, который так будоражит умы первых людей городка N и вводит их в еще более тяжкий грех..., - и, доверительно наклонившись ближе к пожилой женщине, произнесла, - грех под названием "сплетни", так вот, в целях прекращения любых всевозможных домыслов и толков, позвольте у вас спросить: правда ли, что у герцога Блейкстоуна есть внебрачная дочь, которая проживает в замке на правах законной наследницы и пользуется всеми преимуществами, которые может дать подобное положение в обществе, и если сие не правда, то я буду первой, которая бросит камень в того, кто посмеет при мне утверждать подобное?

В этот момент Лизабет испытала дикое возмущение и тень негодования промелькнула на ее невозмутимом лице. Однако, говорившая миссис Таккер не заметила оказанного эффекта от своего бестактного вопроса и замолчала с чувством выполненного долга и с твердым уверением своей совести, что поступает в интересах общества и паствы, которую пасет ее благонравный супруг, преподобный мистер Таккер.

Миссис Бигли, тем не менее, не казалась шокированной или разгневанной, напротив, ирония промелькнула в ее тонкой улыбке и она ответила:

- Миссис Таккер, дорогая, - не осталась она в долгу, - я ничуть не сомневаюсь, что вы задали этот вопрос не из праздного любопытства, иначе мне бы пришлось вас причислить к первой сплетнице в округе, а скорее из христианской любви к ближним своим...так вот, можете не разбрасывать все камни, которые вы носите за пазухой, а оставить их при себе, - в этом месте речи экономки Лизабет, всегда ценившая тонкий юмор, уловила скорее сарказм, полный яду, нежели благодарность, - в замке никогда не проживала внебрачная дочь герцога Блейкстоуна...надеюсь, я удовлетворила ваши благонравные принципы и не попрала устоев вашего дома?

Миссис Таккер не уловила ни сарказма, ни того, что ей указали на свое месте, в свою очередь лицо ее приобрело отпечаток набожности и некоего тщеславия, что она единственная, кто осмелился выяснить ответ на столь важный вопрос.

Девушки сидели словно немые, жуя пирожные, только их глаза ярко поблескивали от возбуждения. Мисс Сильверстоун, прожевав, обратилась к Лизабет:

- Мисс Уэлсон, почему вы в трауре? Оплакиваете кого-то из близких людей?

Лизабет мысленно застонала от очередного проявления излишнего любопытства.

- Да, моего батюшку...он недавно трагически скончался.

- Примите мои соболезнования, - произнесла сконфуженно девушка, бросив исподлобья взгляд на миссис Таккер. Та покачала головой сочувствующе.

Лизабет кивнула головой и поднесла чашку ко рту, желая избежать необходимости что-либо еще говорить.

- А меня все время интересует вопрос о привидениях, я, знаете ли, очень увлекаюсь научными трудами на эту тему, и даже собираюсь вступить в Клуб искателей привидений, который основан давным-давно, аж в 1665 году,- вдруг подала голос мисс Ллойд, тряхнув своими кудрями. - Вот вы давеча говорили, мисс Уэлсон, что не верите в призраков, так? Однако Англия просто кишит ими, к тому же я уверена, что в замке Даркхолт обитает не один призрак.

- Сколько же их там, по-вашему? - поинтересовалась мисс Бигли, избавив Лизабет от необходимости отвечать.

- Ну, по меньшей мере, два, - широко раскрыв сапфировые глаза, шепотом ответила девушка.

- Почему два? - удивилась мисс Таккер. - Ведь вы же говорили раньше, что призрак один, и это призрак первого герцога Блейкстоуна, Арно Валенштайна, который был беспощадным и кровожадным воином. Кто же еще?

Мисс Ллойд сделала важное лицо и глубокомысленно произнесла:

- Я провела некоторые научные изыскания и пришла к выводу, что второй призрак - это покойная сестра герцога Бейкстоуна, которую звали мисс Дженевра.

- У Его Светлости была сестра? - удивилась Лизабет и вопросительно посмотрела на мисс Бигли, которая всем своим видом выражала полное безразличие.

- Да, была, - только и ответила экономка и тут же поднялась с кресла. - Думаю, что нам пора, мисс Уэлсон...жаль отрывать вас от столь занимательных бесед и такой милой компании, но меня ждут еще хозяйственные дела.

Мисс Бигли быстро со всеми распрощалась, еще раз поблагодарив "за столь теплый прием", подхватила под локоток Лизабет, которая была рада отделаться от женской компании городских сплетниц, и они вместе отбыли в замок, оставив после себя легкий аромат лаванды и ванили.

Глава 13. "Герцог"

После чаепития у миссис Таккер следующая неделя тянулась утомительно долго. Для Лизабет повседневным развлечением стали игра на рояле, рисование на пленере и выполнение портретов встречавшихся на ее жизненном пути людей, ежедневные прогулки в ясную погоду как пешком, так и верхом. И если бы не одолевавшие девушку тревожные мысли, она чувствовала бы себя более счастливой. В голове крутилось множество вопросов, на которые ответов нет до сих пор.

Где сейчас Эдмонд и что делает, стоит ли ей бояться встречи с ним, ищет ли он ее или уже успокоился, ведь дел у него сейчас не в пример больше, чем раньше, с двумя-то имениями: графским и баронским, которыми надо управлять, а также заботы о принятии наследства?

Когда в Англию прибудет мистер Керби? И какие сведения он соберет?

И еще одна мысль, вернее, воспоминание, мешавшее девушке спать по ночам, особенно часто нарушало ее покой. Это было воспоминание о таинственном незнакомце из кареты, настолько притягательное и опасное, что до сих пор Лизабет испытывала некую дрожь в теле, рисуя угольным карандашом мужественное мужское лицо на белоснежном листе бумаги. "Вряд ли я когда-нибудь еще с ним встречусь, - думала она со странной смесью грусти и горечи, - подобных мужчин следует обходить стороной, ибо они несут с собой боль и страдания. Он не свободен, а я никогда не смогла бы стать чьей-либо любовницей... Тогда почему его образ и голос никак не выходят у меня из головы? Отчего он так запал мне в душу, что тревожит мои сновидения? Надо отвлечься...и хватит уже рисовать его лицо". Разозлившись на себя и свое душевное смятение, девушка скомкала лист бумаги с наброском и бросила на пол.

В это утро она находилась в своей комнате для рисования, так как погода не заладилась, на улице лил скучный дождь, размывший все дорожки и тропинки вокруг замка и в парку. Наступала осень. Ясные и погожие деньки теперь будут радовать все реже, а пасмурные и дождливые - все чаще нагонять скуку и тоску.

Девушка отчего-то чувствовала себя словно "не в своей тарелке", все валилось из рук с самого пробуждения. Настроение было мрачным как небо за окном. Ни читать, ни рисовать, ни играть на рояле настроения не было. Люси занялась своими делами, и говорить с хозяйкой ей было некогда. Гулять по замку тоже было скучно, так как пообщаться было абсолютно не с кем. Миссис Бигли и та слегка с головной болью, решив не появляться на людях до самого вечера. Казалось, ничто и никто не сможет расшевелить это сонное царство под названием замок Даркхолт.

Однако несколько событий, произошедших в этот день, все-таки всколыхнули покой обитателей замка. Так камень, брошенный в тихую заводь, рождает волнения, разгоняя круги вокруг себя.

Во-первых, Лизабет наконец-то смогла лицезреть у себя в гостях наследницу герцога, маленькую Виоллу, которая сбежала в очередной раз от своей гувернантки и решила укрыться от нее в апартаментах свое новой знакомой, к тому же обещавшей нарисовать ее портрет. В играх и беседах с девочкой незаметно пролетел целый час, прежде чем произошло второе событие, явившееся следствием первого, которое заключалось в визите доктора Фримена по вызову мисс Торнтон, усмотревшей в поведении своей подопечной очередной приступ "невроза и болезненного упрямства, вперемешку с истерией". На что Лизабет категорично заявила доктору Фримену о своем несогласии с подобной постановкой диагноза, и, быть может, будь она в менее мрачном настроении и не испытывай некое душевное смятение, то вряд ли стала бы вмешиваться в вопросы, никоим образом лично ее не касавшиеся.

- Мистер Фримен, я, конечно, не врач, чтобы судить о физическом состоянии ребенка, но могу вполне точно отличить невроз и истерию от стремления общаться и нежелания Виоллы быть одинокой, - возразила девушка на крики мисс Торнтон, которая всплеснула возмущенно руками и хотела было снова заголосить, как натолкнулась на спокойный и даже несколько ироничный взгляд доктора Фримена.

Закрыв рот, так и не произнеся ни слова, она хмуро уставилась на свою подопечную, которая пряталась за юбкой мисс Уэлсон, причислив мысленно мисс Уэлсон к своим злейшим врагам. "Надо же, можно подумать, что ребенок в моем обществе испытывает чувство одиночества и голод по общению, - думала гувернантка, поджав упрямо губы,- что за глупости....надо будет пожаловаться Его Светлости. Мисс Уэлсон много на себя берет".

- Мисс Уэлсон, это весьма похвально, - ответил мистер Фримен, глядя на девушку спокойными серыми глазами, - что вы так печетесь о мисс Виолле, ведь у нее действительно мало друзей..., - затем перевел свой взгляд на виновницу спора и потрогал указательным пальцем правой руки нижнюю губу, пребывая в некой задумчивости.

Вся компания находилась в гостиной мисс Уэлсон, которая будучи застигнутая мисс Торнтон и мистером Фрименем за "страшным преступлением", а именно угощением мисс Виоллы пирожными и конфетами с чаем, была вынуждена принять нежданных визитеров практически с набитым ртом.

- Скажите, вы когда-нибудь сталкивались с подобными заболеваниями? - вдруг спросил мистер Фримен у Лизабет, наблюдая, как нежно гладит темную головку ребенка холеная женская ручка, не лишенная аристократического изящества.

Он вдруг обратил внимание и на другие признаки аристократизма молодой леди. Гордая осанка, благородные черты красивого лица, покатые плечи, какие вряд ли встретишь у прачки или горничной. "А этот взгляд фиалковых глаз...умопомрачительно красивых, - думал доктор, - все равно, что смотришь в глаза графини или герцогини, не меньше... Хм, интересно, от чего или кого вы прячетесь здесь, миледи?"

Лизабет вряд ли смогла бы прочесть подобные мысли на бесстрастном лице доктора. Отвечая, девушка слегка нахмурилась.

- Если честно, то да...и только поэтому могу с твердостью заявить, что ребенок, на мой взгляд, психически здоров, а все ее выходки проистекают от излишнего внимания к ее персоне, простыми словами, она весьма избалована нездоровым вниманием взрослых, - заметив бурное возмущение на лице мисс Торнтон, тут же добавила. - Это было сказано не в обиду мисс Торнтон...тем не менее, мисс Виолла очень живой, подвижный ребенок, с богатым воображением и отличается своеобразным характером и острым умом.

- Как точно подмечено, мисс Уэлсон, - отозвался мистер Фримен.

- Вы позволите? - спросил он, показывая на диван и давая понять, что желает присесть. - Не люблю ставить людей в неловкое положение, мисс, а мы, как я погляжу, прервали ваше чаепитие.

Лизабет вдруг спохватилась и предложила гостям выпить чаю. Мисс Торнтон демонстративно фыркнула и отошла к окну, заняв позицию грозного наблюдателя. Мистер Фримен вежливо согласился и взял в руки протянутую девушкой чашку чая.

- Ну-с, - снова заговорил он, после того как залпом выпил остывший чай, утолив жажду, - значит, вы считаете, мисс Уэлсон, что мисс Виолла избалована вниманием, но при этом утверждаете, что ребенок одинок и испытывает чувство голода по общению? Это же нонсенс какой-то, вы сами себе противоречите.

- Нисколько, доктор. Человек может испытывать одиночество, даже пребывая среди большой шумной компании, потому как это состояние души, нежели физическое явление. В замке для нее нет полноценного общения с другими детьми, что, я считаю, немаловажно для развития ребенка в окружающем социуме, все взрослые потакают ее капризам и требованиям...

- Вы абсолютно не правы, мисс Уэлсон, - подала возмущенный голос гувернантка.

- Я не утверждаю, что мое мнение единственно правильное, я высказываю свою точку зрения только потому, что меня о ней спросили, - ответила Лизабет, повернувшись к окну, при этом покраснев от волнения.

В глубине души она понимала причину возмущения мисс Торнтон, ведь чужой человек, а Лизабет была Виолле чужой, не имеет права вмешиваться ни в методы воспитания ребенка, ни в ее судьбу. Однако девушка не одобряла людей, подобных мисс Торнтон, которые вменяли в вину ребенку свою некомпетентность и ограниченность, а также не могли воспринимать критику со стороны стоически и без извлечения уроков для себя.

- Хорошо, мисс Уэлсон, не буду больше вас третировать насчет нашей проказницы, тем более что, как я погляжу, мы доставляем ей неописуемое удовольствие, споря в ее присутствии, - усмехнулся мистер Фримен, проведя пятерней по волосам, при этом глядя на девчушку, которая сидела тихонечко, прижавшись к мисс Уэлсон, и с блеском в глазах внимательно слушала все, что говорили взрослые.

Поняв, что ее раскусили, мисс Виолла, подскочила на месте и тут же убежала в "комнату для творчества". Мисс Торнтон хотела было двинуться за девочкой, как доктор остановил ее.

- Мисс Торнтон, прошу вас, оставьте девочку одну, ведь вы действительно слишком сильно ее опекаете, даже не даете продохнуть от вашего общества, присядьте, а то у вас снова поднимется давление...,- он указал гувернантке на кресло, глядя на нее своими пронзительными глазами.

Та обреченно вздохнула и послушалась. В тайне ото всех, мисс Торнтон имела сердечную слабость в отношении доктора и мечтала только об его одобрении, всегда тяжело перенося его осуждение или строгость. Сейчас мисс Торнтон испытывала еще большее беспокойство, ибо оставить обожаемого доктора наедине с этой "смазливой кокеткой", как она называла любую женщину или девушку, чуть более симпатичнее, чем она сама, было бы равнозначно потере выгодного холостяка на брачном рынке. "Вряд ли мужчина смог бы наедине остаться равнодушным к мисс Уэлсон", - думала мисс Торнтон, ревниво следя за каждым их взглядом и словом - Мне следует находиться поблизости, чтобы она не скомпрометировала мистера Фримена".

- Маленькая стрекоза, - улыбаясь, вдруг произнес доктор, и поднялся. - Знаете, мисс Уэлсон, вы в какой-то степени правы...мисс Виолла, действительно лишена общества своих сверстников, но я вряд ли в силах что-либо исправить. У ребенка есть родители, которые считают, что такое положение вещей для нее приемлемо и, кроме того, как мне думается, девочку вполне могут отдать в пансионат благородных девиц, где у нее будет предостаточно сверстниц.

Мисс Торнтон взмахнула руками и с испугом прокричала:

- Как? Мою девочку заберут у меня? Что вы такое говорите, дорогой мистер Фримен? Но как же ее хрупкое здоровье?- от волнения гувернантка даже забылась и позволила себе некую фамильярность в обращении с доктором.

Тот поднял бровь в немом удивлении и ответил:

- Я высказал предположение о возможном развитии событий...Но это, конечно, решать Его Светлости, только могу сказать, что если герцог спросит меня о состоянии здоровья девочки, то я вынужден буду сказать правду.

Замолчав, он прошелся по гостиной, заложив руки за спину. Две пары глаз следили за ним неотрывно, одна - со страхом и обидой, другая - с любопытством.

- Правду? Но какую? - не вытерпела мисс Торнтон. Она достала из манжеты рукава носовой платок и стала нервно теребить его кончик.

Мистер Фримен вдруг остановился возле портрета прекрасной всадницы, рассматривая его изучающим взглядом, нахмурился и бросил несколько удивленный взгляд на Лизабет. "Не может быть...так похожа, как я сразу не обратил внимания?", - подумал он в этот момент. "Как такое возможно?" Затем посмотрел на гувернантку взглядом, который не предвещал той ничего хорошего.

- Мисс Торнтон, я понимаю ваше беспокойство, но должен признать, что мисс Виолла стала чувствовать себя намного лучше и большинство ее приступов есть результат либо вашего излишнего внимание к ее персоне, либо игра вашего воображения. Она в настоящий момент нуждается в большей твердости и требовательности, нежели вы можете ей дать.

Такого предательства со стороны объекта своего обожания женщина явно не ожидала. Нервно сглотнув, она побледнела, крепко сжала губы и, глотая слезы, выбежала из гостиной в коридор.

Мистер Фримен, глядя ей вслед, покачал головой и тоже откланялся, заверив Лизабет в том, что получил удовольствие от общения с такой умной и храброй девушкой, ведь не каждый его пациент имел бы смелость открыто возражать своему доктору.

Когда за ним закрылась дверь, из творческой комнаты выглянула Виолла и подошла к девушке. Девочка выглядела немного смущенной и виноватой, в руках она несла смятые листы бумаги.

- Мисс Уэлсон, вы не сердитесь на меня? Пожалуйста, не сердитесь, я не хотела, что бы доктор вас ругал..., - обеспокоенно затараторила она, схватив Лизабет за руку и потянув в сторону дивана. - А можно я еще немного с вами побуду, мне так с вами легко и хорошо, честно-честно.

Девушка улыбнулась и погладила Виоллу по головке.

- Но только пять минут, затем вы, мисс, пойдете к мисс Торнтон и попросите у нее прощения за свое поведение. И не спорьте, вы действительно поступили неправильно, не поставив в известность свою заботливую гувернантку о своих планах, - строго ответила Лизабет.

Девочка недовольно скривила губы.

- Поймите же, что нельзя заставлять страдать людей, которые вас любят и заботятся о вас...иначе вы вырастите эгоистичной и неприятной особой, с которой никто не захочет иметь ничего общего.

Девочка сморщила носик, затем вскинула надменно голову и изрекла тоном настоящей герцогини:

- Как вы смеете меня ругать, мисс Уэлсон? Кто вы такая, чтобы учить меня?

Лизабет покачала головой и вздохнула.

- Конечно, миледи, я вам не мать и не старшая сестра, но я тот человек, которому вы симпатичны. Вы напоминаете мне меня же саму в детстве. Я тоже была очень больна и одинока, и я бы была счастлива, если бы рядом со мною находился человек, которому я была бы не безразлична.

- У меня есть папа!

Девушка немного удивилась, почему ребенок произнесла "папа", а не мама. Что же это за мать такая, если ребенок в трудные минуты мысленно призывает отца.

- Это замечательно, что ты так любишь своего папу...значит, ты не захочешь, чтобы он огорчался из-за тебя или твоих поступков, именно поэтому ты должна будешь помириться с мисс Торнтон.

Виолла пристыжено опустила голову. Бросив вопросительный взгляд исподлобья, девочка вдруг улыбнулась.

- Я иногда невыносима, да? - спросила она. - Так говорит мисс Торнтон и нюхает свои соли.

- Возможно, она права. Что это у тебя в руках? - спросила Лизабет, обратив внимание на листы бумаги в руках Виоллы.

- А, это я взяла у вас в соседней комнате...зачем вы выбросили эти рисунки? Отдайте их мне, если вы не хотите их.

- Покажи, - Лизабет протянула руку.

Девочка отдала два листочка с набросками портретов, взглянув на которые девушка вздрогнула и отдернула руки от них.

Бумаги упали на пол. Виолла тут же подняла их и прижала к груди. На вопрос Лизабет "зачем они тебе?" девочка ответить не успела, так как в дверь вдруг постучали, и вошла миссис Бигли. Глаза ее блестели, лицо выражало радость и возбуждение.

- Девочка моя, быстро идите в свои комнаты, Его Светлость приехал и скоро позовет вас к себе, - обратилась она к ребенку, которая от услышанной новости просияла и тут же запрыгала на месте, хлопая в ладоши. - Мисс Уэлсон, простите, но сегодня лучше не гулять по замку, послушайтесь моего совета...да, и вот еще, герцог сам даст знать, когда сможет вас принять.

Лизабет поднялась с дивана и подошла к Виолле, намереваясь забрать рисунки, прижатые рукой девочки к телу, как та побежала к двери вслед за вышедшей миссис Бигли.

- Мисс Уэлсон, я не отдам вам эти рисунки, вы же хотели их выбросить, а мне они очень дороги, ведь на них мой папа, - серьезно произнесла девочка и быстро выбежала из гостиной, оставив девушку в состоянии потрясения.

***

"Она сказала "Мой папа"...мой папа..., - испугано повторяла Лизабет, нервно вышагивая по спальне, - Боже, это насмешка Судьбы или роковое стечение обстоятельств? Что же делать? Если бы я только знала! Надо было настоять и осмотреть фамильную галерею, тогда я не была бы сейчас в подобном положении".

Девушка подошла к окну, обхватив себя руками за плечи, и попыталась унять легкую нервную дрожь, которая сотрясала все тело. Вне замка неистовствовала буря, в море разразился настоящий шторм со шквальным ветром. Струи дождя колотили по стеклу, размывая вид из окна.

Весь остаток дня Лизабет мучилась неопределенностью, как ей поступить: бежать как можно быстрее или встретиться с герцогом лицом к лицу и попытаться выстоять в нелегком разговоре с ним. "А может он и не вспомнит меня, ведь в карете было достаточно темно. Однако в доме он разглядывал меня при свете свечи совершенно бессовестным образом, но можно ли что-либо разглядеть достаточно четко при столь скудном освещении? А если он меня узнает, не подумает ли, что я появилась в его замке с целью "завлечь его в свои сети и поднять себе цену", тем более что герцог уже обвинял меня в этом? Какой стыд! Со стороны это так и должно выглядеть, я никогда не докажу ему, что не знала его раньше до знакомства в карете и не искала с ним встреч, и, конечно, Блейкстоун не станет слушать мои оправдания о стечении обстоятельств".

Люси в недоумении наблюдала за своей хозяйкой со стороны. Что могло так встревожить и заставить девушку метаться из угла в угол, словно загнанную лань? Горничная уже слышала новость о приезде хозяина замка от других слуг, которые сбросили с себя всю медлительность и лень. Даркхолт гудел как улей, слуги перешептывались и передавали новости о том, что герцог прибыл в замок "злой как черт", устроил всем "разнос" и уволил половину прислуги..

- Миледи, вам нехорошо? - не удержалась Люси и спросила, обеспокоенно глядя на бледное лицо графини.

- Что? - пребывая во власти своих мрачных мыслей, Лизабет не расслышала вопроса.

- Я спросила, вам не хорошо? - повторила Люси и оставила в покое подушечки на диване, которые она раскладывала по своим местам.

- Нет, нет, все в порядке...просто я немного взволнованна перед встречей с Его Светлостью.

Люси хмыкнула и поджала губы.

- Не хотела вам говорить, но, наверное, должна..., - решилась гувернантка на откровенность и получив в ответ внимательный взгляд фиалковых глаз, продолжила. - Вы можете меня ругать или нет, как хотите, но поговаривают, что Его Светлость прибыл в очень дурном расположении духа, всем слугам учинил разнос и трепку "за лень, нерадивость и нерасторопность", как сказал Бен.

- Интересно, что же могло его вывести из себя настолько сильно? - поинтересовалась Лизабет.

- Ну, говорят, что он очень сильно поссорился со своей супругой и, кроме того, пережил какое-то разочарование на любовном фронте, - Люси вздохнула, испытывая при этом некое смущение.

Брови на лице Лизабет высоко поднялись в немом удивлении.

- Опять Бен рассказал? - спросила девушка у горничной. - Я смотрю, ты становишься заядлой сплетницей, Люси.

Люси смутилась еще больше. Однако Лизабет ничего более говорить не стала, а прошла в спальню и попросила девушку помочь ей приготовиться ко сну, потому что аппетит вдруг пропал, ужинать совершенно расхотелось, к тому же от всех этих переживаний разболелась голова.

***

После завтрака к Лизабет заглянула миссис Бигли с приглашением от герцога на беседу. Девушка, немного волнуясь, надела маленькую черную фетровую шляпку и опустила на лицо траурную вуаль. Вряд ли в этой леди в траурном одеянии можно было бы узнать ту блистательную и соблазнительную красавицу из оперы, на что, впрочем, Лизабет и рассчитывала, не желая быть раскрытой на первой же встрече с Его Светлостью.

Пройдя по холлу вслед за экономкой и спустившись по центральной лестнице на первый этаж, дамы прошли к кабинету хозяина замка. Постучав в дверь, миссис Бигли заглянула внутрь и почти шепотом сообщила герцогу о приходе постоялицы. Затем, прошептав слова поддержки в адрес девушки, пропустила ее в кабинет.

Герцог стоял возле окна спиной к вошедшей, скрестив руки на груди. Яркий солнечный свет заливал всю его мужественную фигуру из большого окна. Какое-то время он молчал, затем повернулся и кивнул. Лизабет сделала легкий книксен.

- Доброе утро, мисс Уэлсон, - произнес он бархатистым с небольшой хрипотцой в голосе.

Жестом руки пригласив девушку расположиться на стуле возле стола, сам прошел к нему же и, дождавшись пока гостья присядет, сел напротив, внимательно разглядывая молчавшую Лизабет.

- Вы живете в замке уже более двух недель?

- Да, Ваша Светлость, - стараясь говорить более низким голосом, чем обычно, девушка через вуаль с жадностью вглядывалась в лицо мужчины, стараясь понять, что же в этом человеке могло так запасть ей в душу и беспокоить по ночам.

Тем временем герцог Блейкстоун засыпал девушку вопросами, которые посыпались как из рога изобилия.

- Прибавления постояльцев: родственников, друзей не ожидается? Как долго вы предполагаете проживать здесь? Вас устраивает меню и качество питания?

Лизабет вздохнула и крепко сцепила пальцы рук, лежащие на коленях, что не укрылось от внимательного взора герцога, отметившего некое волнение со стороны леди.

- Нет, Ваша Светлость, проживать буду только я и моя горничная как минимум полгода, и, да, спасибо, что спросили, ваш шеф-повар настоящий виртуоз в своем деле.

Блейкстоун вдруг вздернул бровь, не ожидая такого бодрого ответа.

- Мне бы не хотелось отнимать слишком много вашего драгоценного времени, назовите ваши условия оплаты и я выпишу вам чек на нужную сумму, Ваша Светлость, - продолжила Лизабет, чем снова удивила герцога, еще ни одна молодая леди не говорила с ним так решительно и совершенно не боясь его грозной репутации.

Блейкстоун наклонился немного вперед, стараясь разглядеть лицо леди сквозь плотную вуаль. Ему вдруг показалось, что в интонации и голосе постоялицы промелькнуло нечто неуловимо знакомое.

- Мы с вами, мисс, раньше не встречались? - вдруг выпалил он, заметив при этом, как слегка вздрогнули плечи девушки.

Лизабет молчала, не зная, что ответить на этот опасный вопрос.

- Теоретически, это вряд ли могло бы произойти, мы вращаемся в разных кругах общества, Ваша Светлость, - девушка наконец-то нашлась с ответом.

Мужчина хмыкнул.

- Мисс Уэлсон, может быть приподнимите свою вуаль? Тогда можно будет убедиться и на практике в правоте вашего утверждения, - произнес он вкрадчиво, чувствуя как в нем просыпается дух охотника.

Лизабет была недовольна собой и поворотом беседы, ощущая себя марионеткой в чужих руках. Герцог был опасным противником, изворотливым и хитрым, что заставляло девушку проявить еще больше силы духа и упорства.

- И все таки мне бы хотелось как можно быстрее разрешить деловые вопросы, Ваша Светлость, - немного резковато ответила девушка, сделав жест рукой, словно отметая от себя его негласное предложение принять участие в его игре. - Не думаю, что моя персона как таковая могла бы заинтересовать такого человека как вы и, кроме того, у меня нет никакого желания показывать вам свое лицо и давать вам в руки какое бы то ни было оружие против меня.

Блейкстоун выглядел несколько удивленным и спросил в свою очередь:

- А мы находимся в состоянии войны? Нет уж, извольте объясниться, мисс Уэлсон. Как такое возможно, вы утверждаете, что мы не знакомы, но при этом прячете свое лицо и настроены ко мне несколько враждебно, словно мы в действительности уже где-то встречались и при неприятных для вас обстоятельствах, а теперь вы узнали, что я хозяин замка и стремитесь во чтобы то ни стало избежать открытого разговора? Здесь что-то нечисто...

Лизабет была неприятно поражена его проницательностью, ругая себя за свой длинный язык, который дал повод герцогу утверждать подобное. Она повела себя так, как если бы он узнал ее, а, следовало бы, вести себя поскромнее и поспокойнее.

- Прошу у вас прощения, Ваша Светлость, я часто вижу химер там, где их нет, и если задела вас чем-то, еще раз приношу извинения, - миролюбиво произнесла девушка, желая сгладить впечатление от их разговора. - Будьте столь любезны, сообщите о вашем решении по оплате в записке и передайте через миссис Бигли.

Девушка быстро поднялась и, сославшись на головную боль, внезапно разыгравшуюся из-за спертого запаха в кабинете, который вероятно давно не проветривался, попыталась ретироваться как можно быстрее.

- Хорошо, пока я вас отпускаю, - на прощание герцог кивнул и прошел вслед за девушкой к дверям, - но разговор мы все-таки продолжим в другой раз. Я не люблю оставлять свои вопросы без ответов, мисс Уэлсон, и вряд ли здесь можно обойтись простой перепиской.

Закрывая дверь за девушкой, Блейкстоун наклонился чуть ближе к ней, чем положено по этикету, желая уловить тонкий аромат женских духов. Он считал себя знатоком женщин, определяя характер и натуру женщины по ее запаху. Тонкий аромат лаванды, ненавязчиво сочетающийся с неповторимым женским запахом, вызвал в нем удивление и радость узнавания. Ни одна женщина не имела такого запаха, как та, которую он так отчаянно искал последние две недели.

Глава 14 "Игра по чужим правилам"

Закрыв за мисс Уэлсон дверь, герцог прошел к шнуру на стене для вызова слуг, отделанному золотой тесьмой. Резко дернув за него пару раз, он вернулся к столу и стал разбирать письма по стопкам на сверхважные, затем второстепенные и на те, которые можно оставить без ответа. Подобное занятие помогло ему взять себя в руки и сосредоточиться. Через некоторое время в кабинет заглянул дворецкий, излучающий всем своим видом преданность и готовность выполнить любое поручение хозяина. Это был тот редкий случай, когда его наиважнейший нос опускался ниже на дюйм от его обычно высоко задранного положения.

- Ваша Светлость, чего изволите? - подобострастно произнес он.

Блейкстоун мельком глянул на вошедшего, затем ответил, не прекращая разбор писем, коих скопилось за последнее время неимоверное количество.

- Бриггс, что вы можете сказать о нашей постоялице?

Дворецкий даже бровью не повел, вопрос для него не оказался неожиданным, напротив, если бы герцог не спросил о мисс Уэлсон, Бриггс удивился бы намного сильнее.

- Мисс Уэлсон довольно самостоятельная особа, Ваша Светлость, пребывает в трауре по безвременно почившему отцу, состоятельна, в дела замка не вникает, тактична...хм-м, очень нравится миссис Бигли и мисс Виолле.

Герцог вскинул голову в удивлении и нахмурился.

- Виолла встречалась с мисс Уэлсон? Но это не допустимо, я же запретил подобные встречи с постояльцами...Что ж, похоже мисс Торнтон не справляется с возложенными на нее задачами, придется подумать о расставании с нею.

Бриггс слегка онемел от такого поворота, так как не хотел причинить какие-либо неприятности этой "доброй и милой даме", как он всегда говорил о ней слугам, отчего заработал прозвище "воздыхатель по гувернанткам".

- О, Ваша Светлость, не думаю, что здесь есть вина милейшей мисс Торнтон, - начал он оправдывать недосмотр гувернантки. Однако из-за взгляда, который бросил на него герцог, Бриггс счел правильным замолчать, принюхиваясь, не подпалил ли Его Светлость новенький сюртук, который он одел по случаю приезда хозяина.

- Это я буду решать сам, Бриггс, после тщательного расследования...Так вот, я еще раз спрашиваю, что вы можете сказать о мисс Уэлсон, подумайте хорошенько, Бриггс?!

Дворецкий старательно задумался, пытаясь узреть смысл дважды заданного вопроса и понять, что же не устроило герцога в первоначальном ответе.

- Может вы дадите мне подсказку, Ваша Светлость? - неуверенно произнес Бриггс, покраснев как рак из-за своей несообразительности.

Герцог откинулся на спинку своего высокого стула.

- Она вам никого не напомнила своей внешностью? - задав вопрос, Блейкстоун затаил дыхание. Все же он не был точно уверен в том, является ли мисс Уэлсон и прекрасная незнакомка одним и тем же человеком, потому что если это действительно она, то разговор с мисс Уэлсон предстоит несколько более содержательный, чем тот, что планировал провести с постоялицей герцог.

Лицо дворецкого просияло, когда он понял вопрос.

- О, да, Ваша Светлость, конечно же....как же я сразу не сообразил, напоминает, еще как напоминает. Вы тоже заметили, да? Вылитая мисс Дженевра, ваша сестра, если позволите так выразиться. Миссис Бигли тоже на это обратила внимание, Ваша Светлость, да думаю, что и мисс Уэлсон тоже должна быть озадаченной...

- Что вы сказали!? - вдруг зарычал герцог, отчего лицо Бриггса покрылось маленькими капельками пота.

- Я..я..ну, мисс Уэлсон же живет в бывших комнатах мисс Дженевры, Ваша Светлость, - испуганно ответил дворецкий.

- Вы до сих пор не перевесили портрет в закрытую часть галереи? Я же велел это сделать, НИКТО, слышите, никто не должен более его видеть! - мужчина вскочил со стула и оперся вытянутыми руками о стол. - Как же теперь это сделать, не привлекая ненужного внимания?! Черт, следует повесить что-нибудь пасторальное на его место, такого же размера, и если будут вопросы, ответите любому, что картина отправлена на реставрацию. Обо всех вопросах и личностях, их задающих, докладывать мне незамедлительно.

- Да, Ваша Светлость, вы совершенно правы...как же это я запамятовал, простите, больше такого не повторится,- забормотал дворецкий, испытывая при этом сильное душевное смятение. "Ах, так оплошать, Боже, какой стыд, какой позор", - расстроено думал он.

Блейкстоун нервно расхаживал из стороны в сторону, заложив руки за спину, затем вдруг остановился и велел пригласить в кабинет миссис Бигли, отпустив при этом дворецкого исполнять его указания.

***

После разговора с экономкой герцог определился с линией своего поведения с мисс Уэлсон. То, что она и была та самая несговорчивая и загадочная незнакомка, встреченная им в опере и оставившая его с неудовлетворенными мужским самолюбием и желаниями, более не вызывало сомнений.

Все совпадало: наутро, после исчезновения девушки, мужчина все-таки вернулся в оперу, куда отвез ее кучер герцога, и выяснил у служащих, что после окончания представления только одно ландо задержалось допоздна в ожидании своего пассажира, или точнее пассажирки, которую заметил лакей, закрывавший главные двери оперного театра в момент прибытия леди в герцогской карете. Затем Блейкстоун без труда выяснил, что ландо принадлежало некоему пансионату мадам ДеМовье, расположенному в районе Белгравия.

Проследовав в пансионат, герцог попытался выведать у слуг и самой хозяйки фамилию и имя прекрасной леди, но потерпел поражение. Единственное, что удалось узнать за неплохое вознаграждение у одного из местных кучеров, это то, что этим утром до его приезда некая молодая леди, по описанию похожая на таинственную красавицу, в сопровождении служанки отбыла на железнодорожный вокзал Виктории, а ведь оттуда шли поезда и в сторону графства Кент. Кроме того, вряд ли в Англии могло быть так много женщин, удивительным образом похожих на его родную сестру, ныне безвременно почившую трагической смертью.

Итак, для начала он должен убедиться в том, что пребывание девушки в его владениях случайное стечение обстоятельств, а не заранее продуманный ход некоего коварного плана, и только после этого он сможет решить, как ему поступить с мисс Уэлсон. Однако девушка затеяла какую-то игру с ним, спрятав лицо под темной вуалью, что давало ему право вступить в эту игру, но на своих условиях. Что могло помешать ей открыто прийти к нему и выразить удивление их встречи? Подобный поступок со стороны мисс Уэлсон можно рассматривать только как признание в том, что она знала к кому идет, тем более миссис Бигли сказала, что девушка не была в фамильной галерее, и, следовательно, случайно узнать его по портретам, виденным ранее, не могла.

Герцог написал короткую записку с приглашением мисс Уэлсон к обеду, указав неприемлемость отказа. Вызвав Бриггса, он передал записку и сказал, что ответа не требуется.

Бриггс поклонился и произнес:

- Ваша Светлость, картина помещена в хранилище в галерее, вместо нее повесили пасторальный пейзаж, как вы и распорядились.

Блейкстоун кивнул и поинтересовался, потирая задумчиво подбородок:

- А что мисс Уэлсон? Чем занимается и как отреагировала на подмену картины?

- О, мисс Уэлсон не было в момент замены картины, она отбыла на верховую прогулку, раз погода задалась сегодня.

- И часто она совершает такие прогулки?

- Довольно часто, но бывает и пешим ходом, то с мольбертом, то с книгой в парку. Мисс Уэлсон довольно энергичная молодая леди, Ваша Светлость.

Герцог поднялся из-за рабочего стола и прошел к окну, отдернул шторы и глянул на улицу. Погода действительно была солнечной, ни тучки на небе. Осенние дни редко бывали такими радостными и светлыми.

- А велите-ка, Бриггс, оседлать моего Хроноса, я еду на прогулку..., - вдруг весело произнес герцог и решительно направился к двери, намереваясь подняться в свои комнаты, что бы переодеться для верховой езды.

Затем, не останавливаясь, спросил дворецкого, не сомневаясь, что тот следует за ним по пятам:

- В какую сторону поехала мисс Уэлсон?

- Она всегда ездит верхом только в сторону спуска к морю, Ваша Светлость, - ответил Бриггс.

Уже будучи на лестнице, Блейкстоун крикнул вдогонку удаляющемуся Бриггсу:

- Проветрите в моем кабинете, там слишком душно.

Дворецкий затормозил на полпути к кухне, и, развернувшись, поспешил исполнить очередное требование Его Светлости, удивляясь частой смене его настроения за последнее время, чего никогда раньше не наблюдалось.

***

Лизабет медленно прогуливалась по берегу моря, ведя в поводу лошадь. Легкий бриз развевал локоны ее волос, выбившиеся из-под шляпки, надувал, словно паруса, черную твидовую накидку, которую девушка надела поверх амазонки. Галька под ногами слегка шуршала, мешая идти более быстрым шагом. Чайки, словно предвестницы беды, с резким криком носились в небе, то срываясь вниз, то вздымаясь вверх. Лошадь слегка всхрапывала недовольно, испытывая беспокойство от близости соленой воды, и подталкивала своей мордой в спину девушке, если та останавливалась, поддавшись задумчивому настроению. В какой-то момент Лизабет вдруг заметила, что со стороны дороги от замка показался всадник на черном скакуне, который в скором времени свернул на побережье, и, не сбавляя шагу, поскакал в ее сторону.

Девушка в каком-то оцепенении наблюдала за поразительно красивой парой, всадник и конь были слово слиты воедино. Полы редингтона развевались за спиной мужчины, создавая эффект раскинутых крыльев, казалось, что сам Ангел смерти явился по ее душу. В последний момент перед тем, как всадник почти подъехал к ней, девушка смогла заставить себя отвернуться в сторону моря и накинуть черную вуаль на лицо, завязав ее концы на затылке.

- О, мисс Уэлсон, какая встреча, - бодро произнес герцог, придерживая за поводья танцующего на месте черного, как вороное крыло, коня. - Вы решили прогуляться? Или быть может у вас тут назначено рандеву, и я могу помешать, а?

Лизабет была раздосадована этой встречей, не меньше, чем он обрадован. Однако, подобные вопросы ставили в тупик, какое ему было дело до малознакомой постоялицы и ее встреч с кем бы то ни было, если только он ее не узнал. "Как же это выяснить?", - подумала девушка, закусив нижнюю губу.

- Ваша Светлость, - кивнула она в знаке приветствия и сделала легкий книксен.

Герцог вдруг спрыгнул с коня и оказался настолько близко к ней, что она смогла рассмотреть бесенят в его глазах, сверкающих каким-то лукавством.

- Вы все время носите эту вуаль или только в моем присутствии? - спросил он, похлопав своего коня по крупу.

- Ваша Светлость, прошу прощения, если мой вид оскорбляет ваши чувства эстета, но я нахожусь в глубоком трауре и не желаю доставлять окружающим меня людям неудобство из-за скорби на моем лице, - с достоинством ответила девушку, и двинулась было в сторону от него, как мужчина заступил ей дорогу.

- Это я прошу прощения за свою бестактность, мисс Уэлсон, и примите мои соболезнования по поводу причины вашего траура, - произнес он серьезным тоном с ноткой сожаления и предложил совершить совместную прогулку верхом.

Чувствуя себя в западне, так как вряд ли теперь после его извинения она смогла бы отказать в его просьбе, не выставив себя в свете черствой и чопорной старой девы, Лизабет согласилась. Однако, она никак не ожидала, что герцог тут же схватит ее за талию своими руками и медленно, словно испытывая ее терпение, посадит на лошадь. Затем он подал ей поводья и оброненный ею хлыстик, резво вскочил на своего скакуна и тронул пятками его бока, понуждая двигаться быстрее.

Легкий галоп, хорошая погода и молодость сделали свое дело, подняв настроение всаднице, которая позволила себя получить удовольствие от приятной верховой прогулки, несмотря на общество герцога. Прибыв в Даркхолт и оставив лошадей на конюшне, Лизабет намеревалась как можно скорее распрощаться с Блейкстоуном. Как только она заикнулась о том, что вынуждена его оставить в одиночестве, мужчина быстро ответил:

- Мисс Уэлсон, конечно же, вы можете сходить к себе и привести, если позволите так сказать, себя в порядок, - Блейкстоун сделал доброжелательно-сочувствующее выражение лица, и продолжил, - но ровно через час прошу вас быть на обеде, который состоится в замковой столовой...кстати, думаю, что вам будет приятно общество моей дочери, мисс Виоллы? Она очень просила о вашем присутствии, надеюсь, вы не разочаруете ее и не откажете ей в столь пустяковой просьбе?

Лизабет нахмурилась. "Мне нельзя идти на обед, - подумала она, - я же тогда должна буду прийти без вуали, и тогда мое инкогнито будет раскрыто, что же делать?"

- Вряд ли это уместно, мое присутствие на семейном обеде доставит вам массу неудобств...кроме того, без компаньонки, пусть и в присутствии ребенка...

Блейкстоун тут же махнул рукой, отметая все ее нелепые отговорки.

- Если вас волнует ваша репутация, то ваши опасения, мисс Уэлсон в данном случае беспочвенны, так как на обеде будут присутствовать и мисс Торнтон, и миссис Бигли, а так же я пригласил нашего семейного доктора, мистера Фримена, приходского священника мистера Таккера и его благонравную супругу миссис Таккер...ну, чем вам не гарантия соблюдения всех формальностей? Поверьте, ни ваша репутация, ни честь не пострадают в подобном обществе.

Девушка удивленно молчала, не зная, что возразить на подобную предусмотрительность, или мужскую хитрость?

Тяжело вздохнув, она кивнула и обреченно ответила:

- Хорошо, Ваша Светлость, я буду на обеде. До свидания.

Затем резко развернулась и стремительно покинула конюшню, не заметив, как герцог проводил ее задумчивым взглядом.

***

Приняв решение присутствовать на обеде, Лизабет пережила страшную борьбу со своим страхом перед разоблачением и желанием выяснить отношения с герцогом. Она не сможет проживать в Даркхолте, если поймет, что ранее проявленный интерес с его стороны не прошел до настоящего времени. Надеясь на то, что ее непрезентабельный вид хоть немного отпугнет его от нее, девушка решительно отложила в сторону черную вуаль и выбрала самое скучное черное платье, которое у нее было. Затем велела Люси уложить ее волосы в строгий пучок на затылке, отказавшись от всех предложенных горничной украшений, чем ввела ее в состояние, близкое к депрессии.

Ровно через час, после того как она покинула герцога на конюшне, девушка вошла в столовую, в которой уже находились прибывшие гости и жильцы замка. Не было только герцога. Лизабет уже один раз была здесь при осмотре замка, но только сейчас смогла внимательно осмотреть убранство столовой, оформленной в староанглийском стиле с обшивкой стен деревянными панелями из дуба и лепниной на потолке. Мебель в стиле классицизма выгодно подчеркивала сдержанность простых и строгих форм античного мира, в которых господствовали ясность и гармоничность пропорций, спокойное равновесие частей. Мягкие элементы стульев и кресел были обиты тканями с цветочным орнаментом. В центре стоял большой стол с закругленными углами из красного дерева с массивными ножками, вокруг него расположились шестнадцать стульев. Стол уже ломился различными яствами и холодными блюдами, горячее должны были подать после приказа хозяина замка.

Мисс Виолла тут же подбежала к Лизабет, радостно встретив девушку, чем заслужила недовольство своей гувернантки. Обменявшись кивками головы с мисс Торнтон и поприветствовав девочку, которая сразу же после этого убежала играть с куклой на диван, Лизабет подошла к миссис Таккер и мистеру Таккеру, желая поздороваться с ними. Они в свою очередь вели неспешную беседу, находясь возле окна с миссис Бигли и мистерем Фрименем. Последний, бросив взгляд на вошедшую мисс Уэлсон, вдруг оживился и приветливо произнес, как только она подошла к их группке:

- Мисс Уэлсон, рад снова с вами встретиться. Надеюсь, Блейкстоун не натолкнул вас на мысль покинуть эти края?

Если Лизабет и удивил этот вопрос, то она не показала виду.

- Я еще точно не решила, мистер Фримен, - ответила она, улыбнувшись.

В разговор вмешался мистер Таккер и произнес несколько напыщенную речь, выставив вперед одну ногу:

- Ни в коем случае не дайте себя запугать, мисс Уэлсон. Моя супруга так лестно отзывалась о вас, что мне было бы жаль лишить свой приход столь богобоязненной прихожанки.

Вместо девушки ответила миссис Бигли, прикоснувшись рукой предплечья Лизабет.

- Надеяюсь, что мисс Уэлсон не покинет нас еще долго, мне же будет так одиноко в те дни, когда нас покинет и Его Светлость и мисс Виолла, что ожидается весьма скоро..., - улыбнувшись девушке, миссис Бигли обратилась к священнику. - Скажите, мистер Таккер, как вы считаете, смилостивятся ли Высшие силы к нам смертным и пошлют ли хороший урожай в этом году?

Подхватив его под руку, она потянула священника в сторону, затем, отойдя на достаточное расстояние, позвала к себе миссис Таккер, которая в этот момент спрашивала Лизабет о впечатлениях, произведенных на нее Его Светлостью. Супруга священника вынуждена была ретироваться, оставшись без ответа и возможности посплетничать.

Мистер Фримен до этого хранивший молчание, обратился к Лизабет, сменив веселый тон на более серьезный, даже несколько озабоченный:

- Мисс Уэлсон, я рад возможности переговорить с вами наедине...сможете вы уделить мне немного вашего времени после обеда? Разговор очень важен и думаю, что в первую очередь для вас.

Девушка была заинтригована.

- Конечно, смогу, давайте встретимся в библиотеке ровно через десять минут после окончания обеда.

- Отлично, - только и услышала она в ответ, как открылась дверь, и вошел герцог.

Глядя на вошедшего, Лизабет отметила, как выгодно сидят на нем песочного цвета пиджак и брюки, широкий галстук из темно-коричневого шелка украшал его мужественную шею. Выглядел он как эсквайер, а не напыщенный и тщеславный герцог. Девушка почувствовала неловкость и неуверенность, правильно ли она поступила, придя на обед, как бы он не сконфузил ее при таком количестве людей, кто знает, насколько герцог мстителен, ведь не каждый мужчина сможет стойко перенести отказ женщины, тем более той, которая снова появляется в его жизни столь неожиданным образом. Не смотря на свое волнение, Лизабет не позволила дрогнуть ни одной мышце на лице, оставаясь невозмутимой и чопорной.

Герцог вошел в столовую быстрым шагом, окинув всех собравшихся цепким быстрым взглядом. Единственная, кто ринулся к нему с большой радостью, была его дочь Виолла, которую он тут же подхватил на руки и поцеловал в розовую от волнения щечку, затем поставил ее на ноги, и обратился ко всем сразу, а затем к каждому по отдельности:

- Приношу свои извинения, что заставил всех ждать. Рад встрече с вами, мистер Таккер, надеюсь, за время моего отсутствия церковь выстояла против происков темных сил? - обратился он к священнику.

- О, ваш юмор меня не смутит, Ваша Светлость. Было бы неплохо, если бы вы сами посетили мессу и приблизились еще на один шаг к Господу Богу, - важно произнес мистер Таккер.

- Несомненно, думаю, что я и Виолла сможем посетить ближайшую воскресную мессу, мистер Таккер, - ответил ему герцог и обратил свой взор на миссис Таккер.

- Мэм, рад вас видеть у себя в гостях, уверен вы являетесь надежной опорой для вашего супруга в его служении Богу.

Миссис Таккер в ответ только смущенно улыбнулась, онемев от такого внимания, и сделав книксен, скромно встала позади супруга.

- Джонатан, - обратился он к мистеру Фримену, протягивая руку для пожатия, - приветствую тебя, старина, я надеялся, что ты приедешь...очень рад, все практикуешь?

Доктор крепко пожал руку, на лице его проскользнула горькая улыбка.

- Блейкстоун, как можно отказать герцогу, когда тот приглашает на обед, а? - ответил мистер Фримен и добавил. - Насчет практики, куда же я денусь от своих больных?

Лизабет удивилась прозвучавшей горечи в голосе мистера Фримена. Обращение Его Светлости к нему подразумевало наличие дружеских отношений, тогда что могло стать причиной невысказанной обиды и разочарования.

- Задержишься после обеда, мне нужно поговорить с тобою? - спросил герцог, волна сожаления пробежала по его лицу.

- Хорошо...только не долго, у меня еще дела сегодня в городе, - ответил доктор и заложил руки за спину.

Миссис Бигли и мисс Торнтон удостоились лишь легким кивком головы, словно говорившем, что герцог их заметил. Когда дошла очередь до Лизабет, взгляд Блейкстоуна впился в лицо девушки, но задержался лишь на мгновение. С напускным равнодушием и спокойствием он произнес:

- Мисс Уэлсон, спасибо, что не отказались присутствовать на обеде, надеюсь, собравшееся общество не вызовет у вас скуки после лондонского света.

Не дожидаясь какого-либо ответа, он отвернулся от девушки и подал руку Виолле, приглашая всех на свои места за столом. Справа от герцога, восседавшего во главе стола, была посажена Виолла, затем на правах гувернантки мисс Торнтон, следом миссис Бигли. Слева разместилась миссис Таккер со своим супругом, за ними - мистер Фримен и Лизабет. Бриггс появился немедленно, как только все расселись за столом, и велел двум лакеям подавать горячее и вино.

За время трапезы Лизабет пыталась понять, действительно герцог ее не узнал или только сделал вид, но если его спокойствие наигранное, то в нем умер великий актер, потому что вряд ли кто-нибудь мог бы усомниться в его равнодушии к ней. Это немного задевало самолюбие девушки, заставляя бросать на него задумчивые взгляды, которые, как она думала, герцог не замечал.

Блейкстоун чувствовал, что заинтриговал и удивил мисс Уэлсон, не выдав своих мыслей и не дав понять ей, что девушка узнана. Втайне он испытывал некое удовольствие от этой игры и возбуждение, какое испытывает охотник, расставляющий капканы и сети в предвкушении поимки своей жертвы. В то же время он не мог не восхититься ее отчаянной смелостью, ведь она смогла открыто заявить о себе, и прямо взглянуть ему в глаза, не выдав ни малейшим жестом, ни словом своего волнения или страха перед ним. Лишь один раз, когда Блейкстоун вошел в зал, короткий взгляд на нее поведал ему, что она сейчас испытывает, затем на ее лицо была одета маска холодности и отчужденности.

Внешний вид, а именно траурное одеяние и строгая прическа, отсутствие малейшего украшения могло означать либо то, что мисс Уэлсон не намерена привлекать какими-либо ухищрениями его внимание, либо то, что она, наоборот, хочет привлечь внимание к собственной персоне, создавая резкий контраст с тем образом, который он запомнил и который заставлял его просыпаться по ночам с проклятием на устах. В любом случае, выбранное им поведение с мисс Уэлсон, как считал Блейкстоун, выгодно следующим: во-первых, он усыпит ее бдительность, во-вторых, ущемит ее женское тщеславие и гордость, в-третьих, пожалуй, самое важное, не даст повода сбежать при первом удобном случае.

Довольный собой, он искоса поглядывал на мисс Уэлсон, которая во время трапезы вела беседу с мистером Фрименом, при этом выглядели оба как два заговорщика. Герцог нахмурился, удивленный уколом ревности в сердце. Пытаясь расслышать, о чем могли говорить эти двое, он раздраженно посмотрел на чету Таккеров, без умолку трещавших о своем приходе и какой-то благотворительной ярмарке. Понимая, что вряд ли сможет услышать сейчас, о чем говорят Джонатан и мисс Уэлсон, он ответил миссис Таккер:

- Хорошо, миссис Таккер, уговорили, думаю, что смогу принять участие в вашей ярмарке. Когда вы говорите, она состоится?

- О, как я рада...в это воскресенье, сразу после утренней мессы. Все вырученные деньги от продаж на ярмарке попечительский совет намеревается направить на нужды детского приюта нашего города...

Блейкстоун нетерпеливо перебил, высказав внезапно возникшую идею:

- Отлично, воскресенье самый лучший день для ярмарки...только я согласен пойти на нее при условии, что вы уговорите так же принять участие в ней всех присутствующих за этим столом, договорились?

Глаза миссис Таккер загорелись, и она, забыв все правила приличия, тут же пригнулась ближе к столу и громко произнесла, обращаясь к мисс Уэлсон.

- Дорогая мисс Уэлсон, вы могли бы нарисовать пару пейзажей для благотворительной ярмарки и принять в ней участие в это воскресенье, сиротки были бы очень вам благодарны за те деньги, что мы смогли бы выручить от продажи ваших картин?

Герцог вытер рот салфеткой и, явно забавляясь сложившейся ситуацией, довольный откинулся на спинку стула. Лизабет выглядела застигнутой врасплох, она явно не ожидала такого внимания к себе, так как в данный момент глаза всех гостей были обращены на нее.

Виолла, до этого благовоспитанно хранившая молчание под неусыпным взором своей гувернантки, вдруг захлопала в ладоши и загомонила:

- О, как здорово, я никогда не была на ярмарке, папочка, я же тоже поеду с вами со всеми, да?

- Мисс Виолла, вы забываетесь! - возмущенно воскликнула мисс Торнтон. - Детям не место на ярмарках...

- Отчего же, - произнес герцог, больше из желания порадовать дочь, нежели из желания возразить прилюдно мисс Торнтон и тем самым поставить ее в неловкое положение. - Если поедут все, то и Виолла тоже вправе быть на ярмарке, конечно же, под вашим чутким присмотром, мисс Торнтон.

Гувернантка замолчала, сраженная наповал. Такого поворота событий она точно не ожидала, но с другой стороны, подумалось ей, глядя на доктора влюбленными глазами, если и мистер Фримен будет там, то уж она-то точно поедет с радостью. Одно удручало, что он весь обед беседовал только с этой выскочкой, мисс Уэлсон.

- Мисс Уэлсон, - вдруг обратился Блейкстоун к девушке, которая дожевав свой кусок пирога, запивала его клюквенным морсом. - Что же вы ответите миссис Таккер?

Он насмешливо смотрел на девушку, которая покраснела от столь пристального внимания.

- Я подумаю, Ваша Светлость, - ответила она кратко, вытерев уголки рта льняной салфеткой.

- Ну, уж нет, таким ответом вы не отделаетесь, - возразил герцог. - Скажите "да", это все что от вас требуется...мисс Уэлсон. Думаю, все согласятся с тем, что "да" женщины лучший ответ на любой из вопросов?

Некая двусмысленность данного утверждения заставило сердце Лизабет биться сильнее. Ей показалось или он, действительно, таким образом напоминает о том, что он просил ответить в Лондоне, в домике на берегу Темзы.

- Хорошо, я поеду на ярмарку, миссис Таккер, и смогу нарисовать для вас пару картин, вы можете не переживать на этот счет, - ответила Лизабет, обращаясь непосредственно к супруге священника, тем самым игнорируя выпад герцога.

Мистер Фримен откинулся на спинку стула, внимательно наблюдая за блеском глаз и выражением лица Блейкстоуна. Его вдруг осенило, что это взгляд заинтересованного мужчины, который пытается скрыть свою сердечную слабость. Доктор был хорошим физиономистом, что позволяло ему читать своих пациентов как открытую книгу и часто облегчало ему работу.

Лизабет вдруг встала и, попросив прощения у всех и прежде всего у хозяина, сказала, что вынуждена их покинуть ввиду плохого самочувствия. Все стали предлагать свою помощь, но девушка отмела предложения проводить ее до апартаментов, только герцог махнул рукой, словно разрешая девушке удалиться. Он вдруг испугался, что если еще проведет некоторое время в ее присутствии, то может выкинуть опять что-нибудь такое, в чем потом будет раскаиваться. Лизабет попросила доктора проводить ее, чтобы проконсультировать на счет лекарства. Мистер Фримен, восхищаясь сообразительностью мисс Уэлсон, тут же вскочил на ноги и предложил свою руку, согнутую в локте.

Выходя из столовой, они не обратили внимания на две пары ревнивых глаз, провожавших их, герцога и гувернантки.

Глава 15. "Перемирие"

В темной комнате на большой кровати с балдахином лежали двое, мужчина и женщина. Женщина крепко спала, ее белокурые волосы роскошно рассыпались по спине и атласной простыне. Обнаженное тело слегка блестело от капелек пота, выступивших после любовных утех, подчиняясь игре отблесков огня из камина. Мужчина, полусидя, вольготно разместился на кровати, одной рукой поигрывая прядью волос своей любовницы. Он перевел задумчивый взгляд от соблазнительных форм в сторону незашторенного окна, в котором ярко светила луна. Понимая, что огонь страсти, разожженный одной женщиной, другая не погасит, тем не менее, он был удовлетворен достигнутой победой на этот раз, так как был уверен, что теперь был намного ближе к вожделенной цели.

Эдмонд поднялся, потянулся как опасный и довольный собой хищник, затем накинул халат. Пройдя в ванную комнату, погрузился в остывшую воду. Сейчас ему не помешает охладиться, так как, представив себе на месте новой любовницы жгучую брюнетку с фиалковыми глазами, он вновь испытал мучительное чувство возбуждения. К тому же, вряд ли в этот поздний час прислуга принесет в его номер горячую воду. Проведя в воде несколько минут, мужчина снова запахнул на себе халат и вернулся в комнату. Пройдя к столику с выпивкой и налив себе бренди, подошел к окну. Отсалютовав луне, залпом выпил обжегший горло бренди. Мысленно он поздравил себя со своей сообразительностью и чутьем, которые позволили ему взять точный след беглянки Лизабет.

Он вспомнил, как три недели назад смог выманить у лакея, служащего в "Ковент-Гардене", информацию о той карете, в которую, по словам очевидцев, запрыгнула красивая девушка, одетая точно так же, как была одета Лизабет в опере. Не узнать герб, размещенный на карете, мог бы только какой-нибудь деревенщина. Кроме того, ему удалось выяснить, на каком транспорте она прибыла в оперу и какому заведению он принадлежит, а именно, некой мадам ДеМовье, отыскать которое оказалось не столь легко, как ему вначале думалось. Однако и эта преграда вскоре была преодолена, не зря говорят, что деньги развязывают любые языки.

Следующая информация, расцененная Эдмондом на вес золота, было сообщение одного из служащих мадам ДеМовье о том, что девушка на следующий же день после посещения оперы со служанкой и всеми вещами отбыла на вокзал Виктории. Затем сопоставив все сведения и факты, мужчина пришел к выводу, что Лизабет, вероятно, была знакома с герцогской четой Блейкстоунов, у которых она могла укрыться. Осталось только выяснить, в котором из владений герцога находилась его красавица, и сделать последний, но верный шаг к цели.

Посмотрев на мирно спящую и удовлетворенную герцогиню, а это была именно герцогиня Блейкстоун, Ее Светлость, такая с виду неприступная и холодная, но такая испорченная и страстная внутри, Эдмон усмехнулся. Он не ожидал, что сможет так быстро обольстить ее, но женщина не устояла против его природного мужского обаяния, к тому же, как он выяснил позже, она меняла любовников как перчатки, будучи очень осторожной и предусмотрительной, дабы ее репутация не пострадала и об ее недостойном поведении не проведал супруг-рогоносец. Хотя, что греха таить, поговаривали, что и у герцога случались романы на стороне.

Познакомиться с герцогиней не составило труда. Он просто навестил ее в лондонском особняке Блейкстоунов в компании ее близких друзей, некоего мистера Арчибальда Спенсера и баронессы Лилли фон Дирингтон, встреченных им на пороге особняка и представившись как этим персонам, так и герцогине, страстным поклонником женского очарования и красоты в лице Ее Светлости. Предварительно наведя справки, Эдмонд уже знал, что герцогиня любит шумные компании и веселое времяпрепровождение. Ей было больше по душе посещение Воксволл-Хауса с его маскарадами, нежели той самой оперы, в которой он ее видел. Играя на ее слабостях и предпочтениях, Эдмонду было не сложно заинтересовать даму, а пользуясь своим мужским обаянием и привлекательностью, заполучить в любовницы, благо, что та не очень-то и возражала.

Вскоре коварный соблазнитель располагал сведениями обо всех имениях Блейкстоуна и их местах расположения. Наибольший интерес вызвал лишь один - замок Даркхолт в графстве Кент, потому как только с вокзала Виктории можно было добраться до родословного гнезда Блейкстоунов в Кенте. И если бы не случайное стечение обстоятельств, подтолкнувшие Лизабет искать пристанища именно в Даркхолте, то, возможно, все старания Эдмонда претерпели бы поражение и крах.

Решив, во что бы то ни стало, убедить герцогиню отправиться в Кент вместе с ним, прихватив для отвода глаз и компанию близких друзей, Эдмонд улегся в постель, намереваясь немного поспать. Последняя сонная мысль, промелькнувшая в голове, была о том, что утром надо наведаться к ювелиру и обменять очередные камушки, которые он смог прихватить с собой, покидая Уэлс-Холл, те самые, что некогда украшали экзотический сундук его дорогой мисс Шелдон.

***

Лизабет прохаживалась в своей спальне из стороны в сторону, сцепив вытянутые руки позади себя. Она напряженно пыталась осмыслить информацию, которую сообщил ей мистер Фримен. Он не стал подниматься в ее апартаменты, чтобы не навредить репутации леди, а подведя к большому стрельчатому окну в холле, начал сразу говорить о деле, которое недавно хотел обсудить с нею наедине.

- Мисс Уэлсон, я не любитель ходить вокруг да около, поэтому сразу спрошу, вы не состоите в родстве с герцогом? - спросил он, наблюдая за реакцией девушки.

- Нет, насколько я знаю, а что? - удивление и любопытство говорили сами за себя, скорее всего девушка была правда удивлена заданным вопросом.

- У вас в комнате, когда я был там последний раз, висела картина всадницы, вы знаете, кто она? - снова задал вопрос доктор, оставив вопрос Лизабет без ответа.

- Нет, не знаю, и никто в замке не проявил рвения или желания меня просветить на этот счет, а так же на предмет нашей с нею внешней схожести..., - быстро проговорила она шепотом, немного наклоняясь к собеседнику. Вдруг мужчина что-нибудь знает об этом и раскроет тайну картины.

Доктор некоторое время разглядывал девушку, затем его взгляд потемнел, губы сжались в твердую сердитую линию, и он словно решившись на что-то, взял ее за локоть и повел в сторону библиотеки. Быстро пройдя к двери, минуя лестницу, он толкнул резную дверь. Тихо закрыв ее за вошедшей следом Лизабет, он пригласил ее присесть в кресло, стоящее возле двери у стены.

- Не уверен, что поступаю правильно, раскрывая некоторые семейные тайны герцога Блейкстоуна, - заговорил он немного хрипло и взволновано, - но учитывая, что ваша жизнь может быть подвергнута опасности, а также то, что источник этой опасности остается неизвестным уже более семи лет, считаю себя обязанным вас предупредить.

После такого вступления, Лизабет была очень заинтригована. Она попросила доктора продолжать.

- Так вот, эта девушка на картине - сестра, хм, ныне покойная сестра, герцога Блейкстоуна, мисс Дженевра Стилл, - он замолчал на какое-то время, видимо, внутреннее волнение или переживания не давали ему спокойно говорить, - которая при жизни была очень милой, застенчивой и доброй девушкой. Все ею восхищались в округе и боготворили, она очень любила помогать бедным и сирым. Когда она погибла, ей было всего девятнадцать лет. До сих пор точно неизвестно, что случилось в ту роковую ночь, но вряд ли это было самоубийством, как было озвучено в официальной версии происшедшего. Власти не стали расследовать причину гибели молодой леди, а герцог не позволил каким-либо слухам расползтись по округе. Боюсь, что из-за гордости или каких-либо предрассудков он не захотел ворошить эту тему.

Некая недоговоренность витала в воздухе. Лизабет отчего-то сразу показалось, что либо доктор пытается скрыть причастность герцога к гибели сестры, либо, наоборот, желает навести на него подозрение. Как это ни странно и не ужасно, но что если действительно в замке теперь бродит привидение мисс Дженевры, ища своего убийцу? Ведь не зря мисс Ллойд как-то сказала, что в Дархолте обретают два призрака: один - первого герцога Блейкстоуна, Арно Валенштайна, второй - мисс Дженевры Стилл.

- Но как она погибла? Вы можете сказать? И почему вы считаете, что мне угрожает опасность? - спросила девушка, поежившись.

Доктор прошелся перед Лизабет, потирая рукой подбородок. Затем остановился и, скрестив руки на груди, мрачно произнес:

- Она выпала из окна своей спальни на скалы.

Лизабет живо представила себе подобную картину, отчего тугой комок встал в горле, мешая вздохнуть.

- Из окна спальни? Хотите сказать, той спальни, в которой я теперь сплю? - шепотом произнесла девушка, глаза ее расширились от испуга.

- О, Боже, я вас напугал! - воскликнул доктор и присел перед девушкой на колени. Сжав ее руки в своих, он, будучи довольным, однако, не проявляя внешне подобных чувств, продолжил:

- Я думаю, вам лучше уехать из замка, мисс Уэлсон. Вы слишком похожи на мисс Дженевру, даже страшно представить, что может прийти в голову убийце, который, скорее всего, живет в замке.

Лизабет вскочила с места. Выдернув свои руки из рук мистера Фримена, она сердито спросила:

- Мистер Фримен, ваши подозрения мне кажутся надуманными. Объяснитесь, почему вы решили, что мисс Дженевра была убита, а так же почему вы считаете, что мне может грозить опасность? Я не имею какого-либо отношения к этой истории.

Доктор отошел к книжным полкам. Задумчиво проведя рукой по корешкам старинных книг, ответил:

- На первый вопрос я могу ответить как врач: когда я осматривал тело девушки, то на шее обнаружил небольшие гематомы, которые могут быть образованы при удушении руками...

Лизабет нервно вздохнула, вся эта история ей очень сильно не нравилась, а так же то, что она оказалась втянутой в ее обсуждение. Доктор продолжил, наблюдая за реакцией Лизабет, которую можно было читать по ее выражению лица как в открытой книге:

- На второй вопрос могу ответить только предположением: у мисс Дженевры не было врагов или недоброжелателей, в принципе даже не представляю, кто мог желать ей смерти, разве что этот человек был маниакально одержимым. Я склонен считать, что убийца до сих пор проживает в замке, затаившись и хорошо замаскировав свою истинную сущность. Я всегда спрашивал себя, как он проник в комнату своей жертвы? И нахожу только два ответа, мисс Дженевра была очень хорошо знакома с этим человеком, раз сама впустила того в свою спальню, или у него были ключи от ее комнат, потому как девушка имела привычку запираться перед сном, не знаю правда чем обусловлена подобная привычка в родном доме.

- Но почему ни герцог Блейкстоун, ни власти не занялись расследованием? - перебила его Лизабет, испытывая смутное беспокойство по этому поводу.

- Думаю, что он не захотел раздувать скандал. В высшем свете были бы очень рады наброситься на эти факты, как изголодавшиеся псы на кость. К тому же он очень горд и щепетилен в вопросах семейной чести и родового имени.

В библиотеке повисла тишина, так как присутствующие в ней задумались и не произносили ни слова несколько минут.

- Что вы решили? Когда вы сможете покинуть замок, мисс Уэлсон? Если вам некуда уехать, могу предложить снять в городе домик, например, у меня стоит совершенно незаселенный дом, сам я живу в клинике, где и работаю, поэтому вы не стесните и не обремените меня, подумайте, - вдруг прервал молчание доктор, глаза его безотрывно следили за девушкой. В какой-то момент Лизабет стало неуютно от такого пристального внимания со стороны мужчины, да и та настойчивость, с какой он выпроваживал девушку из замка и зазывал в свой дом, была слишком странной и навязчивой. Она решила прекратить этот разговор, так как было очень неприятно принимать участие в нем за спиной герцога, кроме того, Лизабет никогда не любила закулисных интриг и не хотела в них участвовать.

- Послушайте, мистер Фримен, я, конечно, очень тронута вашей заботой о моей безопасности, но позвольте мне самой решать, что и как мне делать. Если я и захочу переехать, то вряд ли поставлю вас в известность об этом. Так же считаю необходимым сказать, что мне кажется странной такая забота обо мне, к тому же проявленная малознакомым человеком. А теперь прошу меня извинить, я не желаю продолжать этот разговор, - Лизабет решительно направилась к двери.

Пройди она еще немного ближе к ней, то была бы сбита с ног. Резко открывшаяся дверь позволила лицезреть мрачного герцога собственной персоной. Он окинул цепким, внимательным взглядом девушку, ее внешний вид, несколько сердитый взгляд, неясно только кому адресованный, либо Джонатану, который выглядел бледнее и взволнованнее обычного, либо ему, герцогу, прервавшему разговор "тет-а-тет".

- Надеюсь не помешал? - произнес герцог, выгнув бровь немного иронично. - Не думал, что библиотека более походящее место для лечения головной боли, нежели какая-либо другая комната в замке.

Лизабет бросила разраженный взгляд на обоих мужчин, затем скрылась из виду, не забыв сделать книксен перед его светлостью. Герцог же закрыл дверь за нею со словами, обращенными мистеру Фримену:

- Джонатан, мне нужно обсудить с тобою несколько вопросов... Теперь, находясь в своей комнате, Лизабет не могла успокоиться, не понимая, что с нею происходит. Неужели рассказ о бедной мисс Дженевре так подействовал на нее, а может все дело в присутствии его светлости? Почему же этот мужчина так действует на нее? Волнует и заставляет биться сердце чаще обычного, в голове появляется какой-то пульсирующий звон...и так хочется сбежать в темный, укромный уголок, но стоит только скрыться, как мысли о нем не дают ей покоя.

В раздражении толкнув бахрому на шелковом балдахине, девушка резко развернулась и прошла к окну. Постояв некоторое время в задумчивости, решительно открыла оконную раму и выглянула наружу. Ветер, ворвавшийся в комнату, зашевелил шторы, задел шелк балдахина и прошелся по настенному индийскому ковру. Волосы тут же растрепались, несколько черных прядей выпало из пучка, развеваясь на ветру. Взгляд девушки исследовал наружную стену замка, затем прошелся по острым выступам и зубьям скалы, на которые семь лет назад упала сестра герцога. "Если это было самоубийством, то, что же могло толкнуть молодую, красивую и застенчивую девушку на подобный шаг, какой позор или горе не смогло вынести ее сердечко и жить с этим дальше? - спрашивала себя Лизабет. - А если все-таки убийство? Насколько надо быть хладнокровным и безжалостным, чтобы сначала задушить бедную девочку, а затем сбросить со скалы? И главное, что двигало преступником: жажда к убийству, помутнение рассудка или желание скрыть некую тайну, свидетелем которой могла стать жертва? И почему герцог не стал выяснять подробности происшествия?"

Девушка закрыла окно и прошла в гостиную. "Одни вопросы и ни одного ответа на них", - думала она. Так же ее удивило распоряжение хозяина Даркхолта о смене картины в ее апартаментах. Словно ему было неприятно, что на его сестру будет смотреть именно Лизабет. "Блейкстоун, вы просто кладезь тайн и загадок", - девушка расстроено вздохнула и позвала Люси. Горничная появилась на зов хозяйки и в ожидании остановилась в дверях.

- Люси, девочка, сходи на кухню, завари мне успокоительный сбор трав, который мы привезли с собой из Лондона, - попросила Лизабет, решив немного вздремнуть перед вечерней прогулкой.

Люси тут же умчалась исполнить просьбу миледи, которая уже прошла в спальню.

После того, как Лизабет проспала пару часов, напившись травяного отвара, она почувствовала себя намного бодрее. Быстро одевшись в платье для прогулки, которое было сшито из плотной шерстяной ткани черного цвета, но отличалось изяществом покроя и атласными вставками серого цвета в корсете, на манжетах и воротничке. Гладко зачесала волосы назад и закрутила в тугой узел. Затем надела на голову небольшой бархатный берет с аметистовой брошью и теплую черную накидку в синюю полоску по диагонали. Бодро пройдя по замку и не встретив ни одной живой души, немного удивилась такому затишью, но решила не придавать значению некоторым странностям, так как слышала, что слуги не рискуют показываться на глаза грозному герцогу.

Спустилась по лестнице, повернула налево и вышла наружу через дверь под лестницей. Лизабет вдруг подумала, отчего это слуга Бен в первый день нахождения в замке провел ее в парк более опасным и неприятным путем - через башенную лестницу, а не показал эту дверь? Решив обязательно выяснить эту загадку позже, она включила этот вопрос в список всех вопросов, на которые она очень хотела бы получить ответы.

Постояв немного и полюбовавшись фонтаном, который украсился оранжево-красными листьями, опавшими с близстоящих деревьев, девушка пошла по насыпной дорожке к беседке, столь полюбившейся ей за время проживания в Даркхолте из-за своей уединенности. Она шла медленно, рассматривая окружающее великолепие из деревьев и кустарников, которые начали одеваться в цвета осени. Солнце уже давно стало клониться к горизонту, скоро стемнеет. Закат приобретал багряно-лиловые оттенки, что предвещало похолодание и, возможно, дождь с ветром. Остановившись перед статуей, Лизабет сняла пожелтевший лист с мраморного плеча. Не выпуская из рук листочек, девушка пошла вглубь парка, размышляя о последних событиях в ее жизни.

"Наверное, - думала она, - нужно поговорить с герцогом...прояснить все неопределенности, а главное дать ему понять, что я не охочусь за его благосклонностью и деньгами. Пусть он мне и нравится, если уж быть честной перед самой собой, но герцог женатый мужчина, его характер и внутренний мир для меня закрытая книга, которую уж мне точно не следует открывать, а так же не знаю, что скрывает Блейкстоун в связи со смертью его сестры, следовательно, Лизабет, - строго сказала она себе, - ты должна выкинуть его из головы, в противном же случае тебе придется уехать из Даркхолта, как бы здесь не нравилось. Еще этот мистер Фримен со своими пугающими подозрениями и намеками... ".

Подойдя к беседке, Лизабет не стала сразу подниматься по ступеням внутрь, а обошла ее вокруг. Она вдруг решила собрать осеннюю листву, чтобы сделать гербарий и нарисовать натюрморт с ними для ярмарки. Занявшись отбором листьев, девушка не сразу заметила, что к беседке кто-то приближается, а когда услышала голоса, не решилась обнаружить себя, так как узнала голос герцога и гувернантки мисс Торнтон. Замерев в нерешительности на месте, боясь пошевелиться и издать какой-либо звук, девушка стала невольной свидетельницей их разговора, который касался воспитанницы мисс Торнтон, Виоллы, ее поведения, состояния здоровья и методов воспитания гувернантки, которые не были одобрены со стороны герцога.

Мисс Торнтон все время издавала какие-то жалобные звуки, похожие на сдерживаемое рыдание, герцог был раздражен, так как видимо не испытывал желание вести какие-либо разговоры с гувернанткой в данном месте и в данное время. В конце концов, Блейкстоун объявил в несколько жесткой форме, что мисс Торнтон в ближайшее время ждет расчет. Затем немного смягчившись, видя переживания женщины, он пообещал подыскать ей другое место и дать соответствующие рекомендации. На вопрос о том, кто будет заниматься воспитанием девочки после ее отъезда, мужчина ответил, что Виолла отправится в пансионат для благородных девиц за границей, где и продолжит свое обучение.

Мисс Торнтон попыталась что-то возразить, но Блейкстоун резко прервал женщину и велел отправляться в замок. Та, смирившись, тихо удалилась. На какое-то время воцарилась тишина, девушке даже показалось, что птицы смолкли, и ветерок перестал шелестеть в листве деревьев. Тем более неожиданным для нее оказался голос герцога, произнесший несколько ироничным тоном:

- Мисс Уэлсон, можете больше не прятаться, поднимитесь в беседку!

Лизабет вздрогнула и хотела пуститься наутек, но вспомнив о своем намерении поговорить с герцогом на чистоту, судорожно вздохнула. Затем медленно обошла беседку, поднялась по ступенькам и предстала перед мужчиной с большим букетом разноцветных листьев и взволнованным лицом.

- Ваша светлость, - она сделала небольшой книксен, от которого Блейкстоун поморщился, как будто проглотил что-то кислое. - Я не ожидала вас здесь встретить.

Герцог молчал какое-то время, бесцеремонно разглядывая девушку, начав с ее лица, затем его взгляд пробежался по платью, задержался на листьях в руках, как на самом ярком пятне на фоне черного, и снова вернулся к лицу. Он немного хмурился, поджав губы, и было отчего. Девушка была слишком красива, даже в этом мрачном наряде. Фиалковые глаза были широко открыты, темные длинные ресницы таинственно обрамляли их, оттеняя белоснежную кожу. Алые губы были немного приоткрыты и блестели, видимо, девушка облизала их от волнения. Герцог не мог оторвать взгляд от этих полных губ, вспомнив вдруг поцелуй "на прощание" в Лондоне, кровь в венах забурлила и ударила в голову. С трудом взяв себя в руки и напомнив себе, что он шел за мисс Уэлсон не для совращения, а с целью выяснения отношений, мужчина произнес охрипшим голосом:

- Мисс Уэлсон, надеюсь, вы не считаете меня глупцом?

Лизабет грустно вздохнула.

- Нет, не считаю...думаю, должна объяснить вам свое поведение. Только прошу не перебивать меня, ваша светлость.

- Хорошо, тем более, что я очень хочу услышать вашу версию того, почему после столь необычного знакомства и вашего исчезновения, вы снова оказываетесь у меня на пути, да еще в моем собственном замке? - выгнув бровь, сказал мужчина и предложил девушке жестом присесть.

Лизабет присела напротив герцога на скамью и начала говорить, объясняя, как случайно прочла объявление в утренней газете о сдаче в аренду апартаментов в Даркхолте, затем вступила в переписку с миссис Бигли, не будучи знакома ни с самим герцогом, ни с его владениями. Мужчина молча слушал ее голос, закинув ногу на ногу и положив руки, сомкнутые в замок на колени. Легкое недоверие читалось на его мужественном лице. Упрямая челка упала на широкий лоб, вызвав у Лизабет желание прикоснуться к ней.

- Вы можете мне не верить, но я не искала встреч с вами...то, что я оказалась в вашей карете, скорее можно расценивать как глупость с моей стороны или безрассудство, это уж как вам будет угодно, но будучи в страшном волнении я мало что соображала на тот момент. Единственное мое желание было укрыться где-нибудь поскорее...

- От кого вы бежали из оперы? Вы должны мне сказать, если хотите что бы я вам верил, - потребовал ответа Блейкстоун, испытывая беспокойство за девушку.

Лизабет нервно облизала губы, чем опять невольно спровоцировала интерес мужчины к ним, ответила, не обратив внимание на странный блеск в его глазах:

- Я не могу вам сейчас рассказать всего, но ...хм-м...в общем, меня преследует один человек...

- Мужчина? - уточнил герцог, подавшись немного вперед и подумав при этом "и почему меня это не удивляет?".

- Да, - только и ответила она, посмотрев на листья в руках.

- Ничего удивительного в этом нет, как мне кажется, - вдруг заметил Блейкстоун и усмехнулся. - Трудно забыть такую девушку как вы, мисс Уэлсон...кстати, а ваша фамилия должно быть вымышленная, да? Ну, конечно, иначе от чего бы вы вдруг так покраснели, - глядя на смущенную девушку, герцог вновь нахмурился. - И давно он вас преследует и с какой целью, хотелось бы мне знать?

Лизабет удивленно посмотрела на мужчину.

- Зачем вам это? - спросила она.

- Ну, хотя бы для того, чтобы оценить степень опасности для моих домочадцев, мисс Уэлсон. И К тому же мне неприятно думать, что при встрече с этим человеком, а такую возможность не стоит сбрасывать со счетов, я не узнаю его и приведу прямо к вам. И кроме того, не знаю почему, но мне бы очень хотелось оградить вас от подобного риска...Расскажите об этом мужчине, кто он, что из себя представляет и почему преследует вас?

Лизабет с каждым произнесенным им словом испытывала возрастающее чувство удовольствия, что герцог переживает за нее и беспокоится. "А вдруг это игра, - испугалась она, - чего он добивается, вызывая во мне расположение? Нет, ничего я вам не расскажу, ваша светлость, по-крайней мере сейчас..."

- Вряд ли он может представлять какую-либо опасность для вашей семьи, ваша светлость, - и, улыбнувшись немного грустно, девушка спокойно добавила, - к тому же мои поклонники не могут вас интересовать всерьез. Я только хотела вам объяснить, что не искала с вами встречи... мой необдуманный поступок привел к столь нелепому знакомству, о котором стоит просто забыть и сделать вид, что мы с вами не встречались до настоящего времени.

Пока они разговаривали, как-то незаметно стемнело и похолодало. Девушка почувствовала озноб, то ли от холода, то ли от нервного напряжения. Герцог вдруг превратился из хладнокровного и жесткого гордеца в заботливого мужчину, небезразличного к ее судьбе. Это настораживало и в тоже время манило ее к нему, словно бабочку на свет.

- Ваша светлость, прошу меня извинить, но я замерзла, да и стемнело уже..., - запинаясь, ответила девушка и встала, желая уйти.

Блейкстоун понял, что момент откровения упущен. Одно радовало, что они могли уже спокойно разговаривать, по-крайней мере, пока. При этом он был уверен в том, что девушка не рассказала ему всей правды о преследующем ее человеке, следовательно, она была достаточно сдержана в речах и не доверчива, что не могло ни внушить уважения. Редкая женщина могла бы отличиться подобной сдержанностью, любая другая, наверное, сразу бы выложила ему всю историю в надежде обрести в его лице верного рыцаря и защитника, со всеми вытекающими отсюда последствиями и привилегиями. Мисс Уэлсон либо действительно считает его неподходящей кандидатурой на эту роль, либо пытается его еще больше заинтриговать и привлечь к себе внимание.

- Ну что вы, мисс Уэлсон, буду к вам так обращаться до той поры, пока вы сами не захотите мне сообщить вашу настоящую фамилию, я сам приношу извинения, что так задержал вас..., - поднявшись, он сделал жест рукой в сторону выхода из беседки, пропуская ее вперед. - Я провожу вас...

До замка они дошли в полном молчании, каждый думая о своем и когда уже вошли в холл, герцог вдруг взял девушку за свободную от листьев руку и, повернув ее ладошкой вверх, прикоснулся горячими губами к коже руки. Это длилось лишь несколько секунд, но Лизабет почувствовала, как в месте поцелуя кожу зажгло и защипало, нервный импульс пробежался по жилам и венам, заставив девушку вздрогнуть от испытанного удовольствия. Герцог, поняв волнение девушки, довольно улыбнулся и произнес:

- Мисс Уэлсон, я буду ждать...когда вы будете готовы, вы все мне расскажете и я, возможно, смогу вам помочь. А пока спокойной ночи.

Резко развернувшись, он пошел в сторону кабинета. Лизабет некоторое время стояла неподвижно, словно статуя, затем медленно побрела в свои апартаменты, чувствуя себя несколько необычно. Одно она поняла точно - герцог объявил ей о перемирии, что не могло не радовать.

Переодевшись перед сном в ночную рубашку из тонкого японского шелка кремового, Лизабет собиралась уже задуть свечу и поставить ее на прикроватный столик. Стоя рядом с настенным индийским ковром и держа в руках бронзовый подсвечник, она вдруг обратила внимание на то, что кончик пламени на свече тянется к стене за ковром. Взяв удобнее свечу в левую руку, девушка аккуратно отвела край ковра правой рукой и стала осматривать стену. В какой-то момент пламя свечи всколыхнулось и едва не погасло. "Странно, - подумала Лизабет, - стена ровная, без каких-либо трещинок, а дует так словно за нею пустота...что же это? Хм, на ощупь все одинаково...может там потайной ход?". Обследуя стену насколько это было возможным, ведь ковер был достаточно тяжел, девушка заметила колыхание пламени свечи еще в нескольких местах, но, так и не выяснив причину сквозняка, она решила поискать ее с утра при солнечном свете. Задув свечи, Лизабет улеглась в кровать и заснула глубоким сном.

Глава 16. Тайный ход

***

Ей снился сон. Такие сны несут в себе какую-то информацию, так всегда считала Лизабет, надо только суметь ее прочесть и понять. Вот она стоит рядом с лестницей, являющейся крутым спуском возле замка Даркхолта к морю, и смотрит вниз. Она испытывает страх, неуверенность и сильное беспокойство за того, кто, возможно, до этого мог спуститься по ней вниз. Да, она знала наверняка, что должна спуститься тем же путем, если хочет спасти...кого? ...помочь...кому? Что тянет ее вниз, в то время как ветер сбивает на ней одежду и кидает полы платья резко в стороны...лестница скользкая, края ступенек искрошились от времени, ступня может и не поместиться полностью...что же делать? Бежать за помощью? А если она потеряет драгоценные минуты? И тот, кто так остро нуждается в ней сейчас, окажется на волоске от гибели из-за промедления...но не упадет ли она сама в пропасть, не будет ли она поглощена жадными морскими волнами, зазывающие к себе пенистым всплеском и криками чаек? "Решено, иду", - острая как бритва мысль пронзила все ее существо и она начала спуск. Вскоре все руки оказались в кровоподтеках и ссадинах, потому что она спускалась ползком, цепляясь за ступени, соскальзывая, с бешено колотящимся сердцем. Это был настоящий ужас! В какой-то момент она не удержалась, рука соскользнула с выступа, и она полетела кубарем вниз, принимая всем телом все ступени и всю боль, причиняемую ими. Уже лежа на каменистом берегу, она чувствовала, как жизнь постепенно выходит из нее. Вдруг девушка увидела тень, наклонившуюся над нею, не ангел ли смерти пожаловал по ее душу? Как же темно и трудно дышать... Откуда взялась луна, уже ночь? И кто это стоит рядом с нею и смотрит на нее? Приглядевшись, поняла, что силуэт принадлежит мужчине...затем услышала хриплый голос, говорящий ей знакомым голосом, который она никогда больше не хотела слышать: "Лизабет, я же говорил, что тебе никуда не деться от меня...ты моя, а если нет, то и ничья".

***

Резко очнувшись, вся в холодном поту, девушка судорожно вздохнула, и осмотрелась. Она лежала на смятой постели в спальне своих апартаментов в Даркхолте. В окно сквозь плотные шторы пробивались солнечные лучи. Боясь пошевелиться и почувствовать боль в теле, Лизабет скосила глаза на руки и тут же вздохнула с облегчением. Ни ссадин, ни царапин. Закрыв глаза, старалась вспомнить весь сон целиком и запечатлеть в памяти все детали. "Ни разу в жизни еще сон не был таким... таким настоящим, словно все происходило наяву, - подумала Лизабет и закрыла руками лицо. -Опять в конце сна увидела Эдмонда. Он словно вестник каких-то несчастий или бед для меня...кого же я так стремилась спасти? Я должна быть начеку, этот замок хранит в себе столько тайн...".

Девушка решила подняться, умыться и одеться. Вскоре она уже была облачена в темно-синее домашнее платье из бархата, сидящее на ней как влитое, без кринолина, с парой нижних юбок из тафты. Горничная заплела девушке толстую косу и уложила вокруг головы в форме короны. Из украшений к платью на груди была приколота только аметистовая брошь. Не дождавшись завтрака, девушка отправила Люси с небольшим поручением, а сама прошла в спальню и откинула рукой край ковра на стене. Другой рукой она снова обследовала ее поверхность на предмет неровностей и трещин. Обнаружив неровность в виде тонкой полосы, идущей вдоль стены сверху вниз, Лизабет решила, что это и есть потайной ход, и им, вероятно, давно не пользовались. На полу так же не наблюдалось каких-либо следов, которые указывали бы на то, что по полу могла скользить каменная плита. "Хм, - подумала девушка, - в каком-то готическом романе, очень давно, я читала о потайных ходах и ...ну, конечно, должен быть какой-то рычаг, открывающий потайную дверь. Но где он может быть?".

Она внимательно осмотрелось: кровать, прикроватный низкий столик с одинарным подсвечником на нем, пара литых бра с тремя свечами в каждой, прикрепленных к стене по обе стороны от кровати, подергав которые и не получив никакого результата, продолжила осмотр. И так, платяной шкаф, два сундука, комод... "Нет...дело не в мебели, надо искать что-то помельче, - решила девушка, - может картины?". На стене возле ковра висело несколько картин разной величины пасторального содержания. Поочередно подергав и повертев их, Лизабет разочаровано вздохнула и снова осмотрелась. На каминной полке стояли вазочки и фарфоровые статуэтки, на стене - картина с натюрмортом... "Так я ничего не найду", - подумала девушка, нахмурившись. Перетрогав все предметы интерьера и попытавшись большую часть из них сдвинуть с места, она вскоре выбилась из сил, фантазия почти иссякла. Отдышавшись, Лизабет подошла к стене с ковром и стала притопывать ногой возле стены на полу. Это была последняя блестящая мысль, которую девушка начала воплощать в реальность, прежде, чем успела отбросить ее как самую глупую из ранее крутившихся в голове. Однако, в какой-то момент нога немного углубилась в пол, и прозвучал утробный скрежет, затем протяжный вздох и ковер на стене всколыхнулся. Быстро откинув в сторону ковровое полотно, Лизабет уставилась в зияющую чернотой дыру в стене, затянутую паутиной и многолетней пылью.

- О Боже, - воскликнула девушка, мысли вдруг начали лихорадочно бегать, выстраиваясь в некую логическую цепочку.

"Так вот как убийца мог попасть в спальню к мисс Дженевре. Скорее всего, семь лет назад механизм сработал не так шумно, раз она не слышала звука, а может девушка спала, когда открывался потайной ход, и потому не слышала этих звуков?" Лизабет схватила ближайший подсвечник, зажгла его спичками, лежащими на прикроватном столике, и, выставив перед собой горящую свечу, заглянула в потайной ход. На стене она обнаружила факел, также покрытый паутиной, отчего-то пахло сыростью и плесенью. Недолго думая, что уже само по себе было странно для Лизабет, она зажгла от свечи факел и, не брезгуя паутиной, вошла в осветившийся проход. Дверь со скрипом стала закрываться в тот же миг, как только факел оказался выдернут рукой девушки из крепления на стене. "О, пусковой механизм?! - удивилась Лизабет и тут же вставила горящий факел на место. Дверь замерла на полпути и двинулась в обратную сторону, вновь открывая выход в спальню. "Что ж, теперь я знаю, как можно будет вернуться назад", - подумала она с удовлетворением от мысли, что сможет исследовать потайной ход со спокойным сердцем, ведь, обратно она выберется в любом случае.

Решительно взяв в руку факел, девушка пошла вперед по тайному проходу, даже не поведя бровью, когда услышала звук закрывающейся двери за спиной. Проход был небольшой в ширину, но в высоту достаточно велик для того, чтобы идти в полный рост, еще и с запасом. Паутина свисала сверху достаточно плотно, так что очень быстро аккуратный вид мисс Уэлсон превратился в нечто, напоминающее привидение в лохмотьях пепельного оттенка. Сначала девушка шла прямо, затем повернула направо и пошла под уклоном вниз, вероятно, на первый этаж. Девушка очень быстро потеряла счет времени, находясь в замкнутом пространстве туннеля, скудно освещаемом и имеющем довольно спертый, неприятный запах сырости. Случайно на глаза попался еще один крепеж для факела, расположенный на стене на уровне головы. Лизабет подумала, а вдруг это тоже механизм, и вставила горящий факел в него. Медленно, словно нехотя, с металлическим скрежетом стала открываться потайная дверь. Только потом уже девушка испугалась, что вот сейчас она войдет в чью-нибудь спальню и окажется в весьма щекотливой ситуации, но все обошлось. Она оказалась в кабинете хозяина замка, который в настоящий момент отсутствовал. Удивительно, но для чего соединены были между собой две комнаты: спальня мисс Дженевры и кабинет герцога? А может весь замок опутан тайными ходами и выходами во все ключевые помещения и комнаты Даркхолта? "В принципе, это довольно не ново, - думала девушка, пройдя к окну и отодвинув в сторону штору, посмотрела на улицу.- Во многих феодальных замках существуют потайные ходы, многие ведут либо в какое-либо укрытие от захватчиков, либо в тюремные подземелья". Задумчиво рассматривая снующих по двору слуг, девушка вдруг обратила внимание, что две служанки, которые в этот момент тащили тяжелую корзину с бельем, вдруг остановились и уставились большими испуганными глазами на то окно, возле которого стояла Лизабет, и разразились громким визгом, тыча пальцами в ее сторону.

"Ой, - подумала девушка, - они меня заметили и, наверное, приняли за привидение". Ей вдруг стало смешно, что теперь поползут слухи о гуляющем по замку привидении. "А что, ведь это мысль?! Может удастся напугать и выявить убийцу, если он подумает, что призрак мисс Дженевры, явился по его душу...хотя это очень опасная затея, вдруг кто-то сообразит, что это вовсе не привидения, а я, собственной персоной? Надо уходить отсюда", - подумала она, прислушиваясь к шуму в холле, явно напоминающий топот ног. Кто-то очень быстро бежит к кабинету.

"Решили поймать привидение", - хмыкнув, девушка быстро прошла к тайной двери и, выдернув факел из крепления, проследила, как закрылась дверь. Она не видела, как в кабинет вбежал дворецкий Бриггс, удивительным образом сумевший не растерять свою напыщенность и надменность, при этом явно запыхавшийся и возмущенный до глубины души, не понятно только - тем ли, что вынужден был бегом нестись с кухни, либо тем, что так не вовремя объявилось какое-то привидение, в то время как он присел попить чаю и съесть сдобную булочку с маком. Однако, положение обязывало быть в курсе всех событий в замке, а, следовательно, его место в данную минуту было в кабинете герцога, который, кстати, тоже не замедлил появиться в кабинете следом за Бриггсом.

Внимательно окинув взглядом комнату, Блейкстоун прошел к окну и осмотрел штору. На ткани прилипло нечто, похожее на паутину.

- Бриггс, можете быть свободны, - резко сказал герцог и, дождавшись пока дворецкий покинет кабинет, прошел от окна к стене, глядя в пол, на котором он обнаружил те же следы, что и на шторе. Подойдя к глухой стене, он уставился, не веря своим глазам, на паркет, который приобрел мелкие царапины. "Черт, - ругнулся он мысленно,- неужели кто-то воспользовался потайным ходом? Как его нашли? И кто?". Нажав на выпуклость на стене, не заметную постороннему взгляду, и дождавшись, пока дверь откроется, герцог шагнул в тайный проход, твердо вознамерившись выявить злоумышленника. Факел он нашел на противоположной стене и зажег его спичками, лежащими в скрытой нише под ним.

Лизабет уже ушла далеко, но звук открывающейся двери все-таки долетел до ее слуха. Такой скрежет ни с чем не спутаешь. Испугавшись, что ее разоблачили и пустились в погоню, девушка сначала растерялась, но затем, взяв себя в руки, решила во чтобы то ни стало скрыться и не дать себя поймать. Логично было думать, что за нею последовал хозяин замка, кто еще мог быть так хорошо осведомлен о том, что имеется тайный ход, может к тому же она оставила какие-то следы после себя?

"Я должна найти еще какой-нибудь рычаг, и почему я не пошла в обратную сторону к своей спальне?", - топнув сердито ногой, девушка прибавила шагу, по пути внимательно вглядываясь в стены. Она прошла уже довольно много, но никаких креплений и рычагов так и не встретила на пути, скорее всего не потому, что их тут не было, сколько из-за волнения и торопливости. В какой-то момент она поняла, что идет по наклонной вниз, проход становится уже и высота меньше настолько, что приходится наклонять голову. Все чаще стало появляться желание повернуть назад, вдруг преследователи раздумали выяснять личность привидения и повернули обратно. Остановилась и прислушалась, впереди был какой-то странный гул, ни на что не похожий, с потолка что-то капало, позади, вроде бы, не было никаких посторонних звуков. Однако шестое чувство голосило, что ее преследуют. По тому, как застучало сердце, а по телу пробежала странная волна, Лизабет поняла, что следом идет ни кто иной, как герцог. Девушку пугало и в то же время волновало это чувство к нему. Она представляла себя мотыльком, летающим вокруг открытого пламени, который вот-вот опалит себе крылья и никогда больше не сможет взлететь, но так стремящимся к этому огню всем своим существом, словно от этого огня зависела его жизненная сила. Раздраженно передернув плечами и подгоняемая упрямством и нежеланием сдаваться, девушка продолжила этот опасный спуск вниз, в сторону непонятного и пугающего шума. Света от факела едва хватало, чтобы видеть, куда ступают ноги, и насколько еще его хватит, она не знала. Неизвестность сильно нервировала, так что девушка уже ругала себя за проявленную глупость и излишнее любопытство, страх вползал в сердце как яд, медленно и пугающе. " А ведь здесь могут быть и крысы, и летучие мыши, а может и еще кто похуже, - подумала вдруг девушка и впервые оступилась, поскользнувшись на сырой почве, - а почему так сыро?...". Не успела она выстроить свои предположения, как перед ней появился узкий выход с небольшой нишей и просветом справа от нее. Выйдя из ниши, девушка замерла от восторга и огромного удивления, слегка раскрыв рот и горящими глазами осматривая невероятно красивую пещеру, имеющую открытую стену со стороны моря. Так вот что за шум слышала девушка, это был шум прибоя и плещущихся волн.

Пещера выглядела как естественная подземная полость, имеющая не освещенные солнечным светом части, которую украшали сталактиты, свешивающиеся в виде сосулек, трубок, гребенок, бахромы с потолка и верхних частей стен пещеры. Пол пещеры был усыпан мелкими ракушками, илом и другими представителями морской фауна, которых, как подумала Лизабет, принесло сюда с приливом. Заглядевшись на необычный для нее вид, девушка пропустила момент, когда из проема потайного туннеля появился шедший за нею человек, и потому для нее оказалось несколько неожиданным услышать его голос под сводами пещеры.

- Скажите мне, мисс Уэлсон, и почему я не удивлен, что это вы переполошили весь замок, а? - произнес раздраженно герцог Блейкстоун, скептически разглядывая несколько запылившийся наряд девушки, с кусками свисающей паутины на нем. Заметив ее испуганный взгляд и то, что девушка неуверенно стала отступать от него в сторону, он удовлетворенно хмыкнул.

- Вы нашли потайную дверь, - утвердительно сказал Блейкстоун и спрыгнул со ступеньки на пол, затем прошелся из стороны в сторону, заложив руки за спину. - Что ж, могу поздравить вас с наблюдательностью или излишним любопытством, мисс Уэлсон, и что теперь я должен с вами делать?

Девушка удивилась такой постановке вопроса.

- Что вы хотите этим сказать? Почему вы так на меня кровожадно смотрите? - спросила она, испытывая уже вместо страха какое-то возбуждение. - Разве я узнала какую-то страшную тайну, ваша светлость?

Она передернула плечами в излюбленном жесте и встала в гордую позу, оперевшись руками в бедра. Взгляд ее выражал иронию, смешанную с вызовом. Блейкстоун принял вызов, в нем снова вспыхнул азарт охотника, благо что "жертва" сама шла ему в руки. Он стал обходить девушку по кругу, сокращая расстояние постепенно, хищно глядя на хрупкую фигурку и аметистовые глаза, сверкавшие в данный момент с гордым пренебрежением, который не мог его не задеть.

- Знаете, мисс Уэлсон, вы сейчас не в той ситуации, чтобы показывать свои коготки и иронию..., - он был все ближе к своей цели, желая немного ее припугнуть. - Мы здесь совершенно одни, в пещере пиратов и контрабандистов, никто вас не услышит и не придет на помощь, вам можно уже бояться меня и просить пощады....

- Ха, - только и сказала девушка, обратив, наконец, внимание на его маневры. Выждав удобный момент, она проскочила в сторону и пробежала к выходу, намереваясь выбежать из пещеры на берег, однако была вдруг настигнута горой мышц и схвачена мужскими руками, которые ловко забросили девушку на плечо Блейкстоуна.

- Отпустите меня, что вы себе позволяете! - возмущенно закричала девушка, отчего эхо несколько раз повторило ее слова под сводами пещеры.

Блейкстоун тихо рассмеялся, и, тряхнув плечом, услышал, как девушка слегка охнула и зашептала проклятия.

- Здесь нельзя кричать, Лизабет, может что-нибудь обрушится нам на головы, - сказал он, веселясь и удивляясь тому, как кровь все сильнее закипает в жилах и разбегается по венам, неся с собой адреналин и возбуждение.

Он прошел со своей ношей в темный угол пещеры и аккуратно положил девушку на кучу матрасов, разбросанных на земле. Девушка осмотрелась и увидела какие-то бочки, ящики, сундуки. Удивленно посмотрев на герцога, который присел рядом, откровенно потешавшийся над нею, спросила:

- Здесь правда прятались пираты и контрабандисты?

Блейкстоун провел рукой по волосам, приглаживая их, затем взял в руки с земли ракушку и, глядя на нее, ответил уже спокойнее:

- Да, когда я только получил по наследству этот замок от отца четырнадцать лет назад, то очень быстро обнаружил, что пещеру под ним облюбовали контрабандисты, которые прятали здесь кофе, ром, порох и другой товар. Не сразу, но мне удалось перекрыть им все возможности пользоваться этим местом для прикрытия своей преступной деятельности, ведь это могло бросить тень на репутацию Блейкстоунов.

Помолчав немного, словно давая девушке немного прийти в себя от его недавней выходки, он произнес серьезным тоном:

- Мисс Уэлсон, я бы очень был вам обязан, - в этом месте Лизабет посмотрела на герцога, заинтересовавшись последним словом, он тем времен продолжил, - если бы вы никому, это очень важно, никому не рассказывали о потайном ходе и этой пещере. От этого очень многое зависит...чужие жизни, Лизабет, зависят от того, сможете ли вы хранить эту тайну.

В этот момент девушка поняла, что герцог всего лишь хотел ее разыграть, взвалив себе не плечо, и тем самым наказать ее за излишнее любопытство и самостоятельность.

- Я подумаю ...А зачем вы меня пытались напугать? Я думала, что у нас с вами сложились пусть не дружеские, но несколько доверительные отношения, - Лизабет поднялась и начала отряхивать себя со всех сторон.

Герцог вдруг присоединился к ней, помогая снимать с платья паутину и отряхивая рукой пыль, при этом задевая рукой все выпуклости ее тела. Девушка рассердилась и ударила по его руке ладошкой, зашипев:

- Прекратите немедленно.

- Что прекратить? Я только хотел помочь, - улыбаясь невинно, словно не понимая причины ее возмущения, мужчина спрятал руки за спину.

- Вы очень странно себя ведете, ваша светлость, я бы даже сказала не приемлемо для джентльмена,- заговорила она в ответ, фыркая, как сердитая кошка, - то вдруг нападаете на меня и пристаете, то делаете вид, что я все придумала...Кроме того, вы забываете, что вы женатый человек, а я не ваша любовница и не куртизанка..., - еще не успев договорить, Лизабет поняла по его взгляду, что зря это сказала.

Плотоядно глядя на нее, мужчина как-то весь подобрался, и, ухмыльнувшись, ухватился за талию девушки, резко притянув к себе. Пытаясь вырваться из его объятий, она начала бить кулачками по его крепкой груди, но ее руки тут же были перехвачены и зажаты в тисках его левой руки, правая продолжал удерживать девушку за талию.

-Вы, как я полагаю, только что сказали, что я не джентльмен? - угрожающе произнес Блейкстоун. - Но, милая моя, если бы вы были леди, то вряд ли бы оказались сейчас здесь... со мною...наедине, не так ли? Кроме того, я все еще не уверен в том, что вы появились в моем замке случайно, может вы все-таки преследуете меня, только вот для чего?

Его взгляд переместился от ее встревоженных глаз на чуть приоткрытые розовые губы, легкое дыхание едва вырывалось между ними, словно девушка задержала воздух и боялась выдохнуть.

- Я знаю, как проверить свои предположения, мисс, относительно вас, - вдруг жестко произнес герцог и впился в ее губы крепким поцелуем. Со стоном, удивившим ее больше, чем сам поцелуй, девушка приникла к мужчине, еще не совсем понимая, что она делает. Отвечая на его страсть, Лизабет почувствовала, что земля уходит у нее из под ног и она воспаряет вверх, в груди взмахнуло своими крылышками множество бабочек.

Не сразу она обратила внимание на то, что земля действительно ушла из под ног, так как мужчина поднял девушку на руки и медленно, словно боясь вспугнуть и не прекращая жаркий поцелуй, уложил ее на разложенные матрасы на земле. Проделав дорожку из обжигающих нежную кожу поцелуев, начиная с губ, следуя далее по подбородку, шее, он стал расстегивать пальцами платье на спине у девушки. Вновь и вновь возвращаясь к губам, он сводил с ума опытными поцелуями, и когда платье оказалась частично расстегнутым, обнажил плечи и верхнюю часть груди.

Легкий ветерок проник под платье и немного отрезвил затуманенный разум девушки. Тихий звоночек тревоги набирал силу, вибрируя в подсознании, переходя в тихий шепот, что она должна остановить его руки и губы, которые ласкали ее кожу на плечах и груди. С утробным рычанием мужчина вдруг разорвал платье на груди, потеряв терпение при возне с пуговицами, идущими мелкими шажками по спине у Лизабет, и приник губами в страстной агонии к появившимся нежным холмикам. Но именно звук рвущейся ткани привел девушку в чувство, заставил, словно со стороны, посмотреть на себя, лежавшую здесь, в пещере, на куче старых матрасов, полуобнаженную в объятиях мужчины, словно какую-то распутницу... "Боже, что я творю, ведь я не куртизанка, как я могла позволить вытворять со мною подобное, - подумала она расстроено, - ведь теперь он точно подумает, что я именно этого добивалась, почему я его не остановила сразу, как только он начал меня целовать?".

Герцог вдруг почувствовал, что Лизабет перестала отвечать на его ласки и посмотрел ей в глаза, в которых плескалось разочарование, обида, гнев и стыд. Стараясь выровнять дыхание и успокоиться, изгнав острое желание сиюминутного удовольствия именно с этой женщиной, он чуть отстранился, затем провел рукой по ее лицу, плечам и груди, желая запомнить ее такой открытой и податливой ему, затем резко поднялся и отошел в сторону, глядя на море.

Еще раз глубоко вздохнув, он повернулся и увидел, что девушка трясущимися руками пытается поправить на себе порванное платье, при этом стыдясь поднять на него глаза.

- Мисс Уэлсон....Лизабет, - начал он разговор, желая отвлечь девушку от самобичевания, - я приношу извинения за то, что вел себя с вами неподобающим образом, как вы сказали, для джентльмена...

Лизабет вскинула на него удивленный взгляд, словно говорящий, что она не ожидала от него каких-либо извинений, а скорее наоборот обличительных речей и обвинений в распутстве.

- Мисс Уэлсон, прошу вас, не надо так смотреть на меня, я ведь всего лишь мужчина, который давно не был с женщиной...вы просто слишком соблазнительны, что бы оставаться с вами наедине и не испытывать к вам вожделение, - снова заговорил Блейкстоун, затем поняв, что последняя фаза могла быть неправильно истолкована, пояснил. - Лизабет, я хотел сказать, что сожалею о своем поведении, считайте это слабостью или временным помешательством. Больше такое не повторится. "Пока...так как очень желаю обратного. Я должен решить этот вопрос с Лизабет наилучшим образом для обеих сторон", - подумал герцог, протягивая руку.

Девушка не воспользовалась протянутой рукой и предложенной помощью, а встала самостоятельно. Она была слишком потрясена произошедшим, своими чувствами и желаниями, чтобы сейчас прикасаться к нему.

Герцог запустил пятерню в свои волосы, немного взъерошил их, затем перевел взгляд на море, и нахмурился.

- Нам надо срочно покинуть пещеру, Лизабет, - вдруг обеспокоенно произнес он, снова обращаясь к ней по имени. - Начался прилив и, если мы пробудем здесь еще немного, то окажемся в опасной ситуации, вода слишком быстро прибывает.

Девушка посмотрела в сторону проема в пещере, выходящего к морю, и, действительно, увидела, что пещеру очень быстро затапливает. Они поднялись по ступенькам к тайному проходу. Герцог взял из крепежа факел, зажег его и велел девушке следовать за нею, ни на минуту не останавливаясь. По дороге вверх он пояснил ей, что прибывающая вода из моря, затопит и часть туннеля, поэтому здесь такая сырость и скользкая земля под ногами.

Решив, что в том виде, в котором пребывает сейчас девушка, не желательно разгуливать по замку, Блейкстоун проводил Лизабет до тайной двери ее спальни. Когда та открылась, девушка заметила, что скрип и скрежет стали тише. Нерешительно заглянув в комнату, она прислушалась, нет ли где поблизости Люси. Горничную слышно не было, тогда Лизабет вошла в спальню и повернулась к герцогу, который наблюдал за девушкой с какой-то сосредоточенной задумчивостью. Она не подозревала, что Блейкстоун сейчас обдумывает, как уговорить ее стать его любовницей, при этом не позволить девушке потерять ее лицо и гордость, а так же отказаться от данного предложения. Решив, что у него есть время обдумать данный вопрос более тщательно, он кивнул девушке на прощание и закрыл тайную дверь.

Как только герцог исчез за каменной плитой, Лизабет судорожно вздохнула и закрыла лицо руками. Постояв немного в состоянии прострации, испытывая при этом душевное смятение и стыд, заливший румянцев все щеки, девушка вдруг передернула в раздражении плечами. Платье свалилось с плеч, чем вывело ее из задумчивости. Скинув с себя одежду и оставшись в нижнем белье, она прошла в ванную, намереваясь наполнить ее до краев и залезть в нее с головой, дабы смыть с себя не только пыль и паутину, но и прикосновения его рук и губ, которые были слишком сладостны и желанны, более чем она могла себе позволить с женатым мужчиной, к тому же являющимся герцогом.

***

Мистер Шелдон вышагивал по одной из центральных улиц Лондона бодрым шагом. Лицо его выражало глубокую удовлетворенность, которую он испытывал от сознания того, что кампания по поискам мисс Лизабет Шелдон вскоре увенчается успехом. Герцогиня Блейкстоун сегодня утром прислала записку в гостиницу, в которой они встречались тайно более двух недель, что через два дня выезжает в замок Даркхолт в графстве Кент вместе со своими друзьями. При этом она страстно умоляла его присоединиться к ней в этом путешествии и, возможно, при удачном стечении обстоятельств поселиться в самом замке.

Насчет того, что бы поселиться, Эдмонд еще не решил, так как завоевывать одну женщину в присутствии другой женщины, к тому же влюбленной в него, представляется ему несколько затруднительным. Но решить этот вопрос он сможет только на месте, так как все зависит от того, там ли Лизабет, как она к нему отнесется и как встретит их компанию герцог, супруг ее светлости. Может даже лучше остановиться в гостинице поближе к замку, что позволит ему посещать герцогиню в любое время, когда ему заблагорассудится, не завися от ее капризов, и в тоже время быть свободным в своих поступках и перемещениях. "Да, так будет правильнее", - решил Эдмонд, заходя в небольшой ресторанчик, намереваясь отметить свое везение и сообразительность. Пребывая в приподнятом настроении, он не обратил внимание, что за ним следует мужчина в сером редингтоне, с поднятым воротником, и в высокой шляпе, надвинутой на лоб. Этот человек уже неделю следил за мистером Шелдоном, вызнавая все его привычки и пристрастия, места нахождения, привязанности большие и маленькие. Следуя за ним тенью, оставаясь незамеченным, мужчина в сером понял, что у объект слежки намечается какое-то событие, раз тот отправился праздновать в ресторан, так как склонностью к подобному время препровождению замечен не был. Решив выяснить планы мистера Шелдона, мужчина вошел в ресторан, намереваясь того опоить и вытянуть необходимую ему информацию.

Глава 17. Разговор по душам

Всю оставшуюся часть недели Лизабет старательно избегала герцога Блейкстоуна, испытывая жгучий стыд и раздражение от мысли, что была слишком легкомысленна с ним, позволив по отношению к себе некоторые вольности. Благо, что и он в последнее время не особо настаивал и не навязывал свое сиятельство в собеседники. Не поддавалось пониманию и та реакция, которая возникала у девушки в его присутствии, что заставляло размышлять на тему перемены места жительства и как можно скорее.

Однако, прежде чем на что-то решиться и вычеркнуть Даркхолт и его хозяина из своей жизни, должно было случиться, как обнадеживала себя Лизабет, нечто более весомое, нежели поцелуи в пещере, а учитывая то, что она ни в коей мере не собиралась позволить произойти между нею и герцогом большему, чем уже было, то скорее всего бегство из замка можно и отложить. К тому же она всегда сможет уехать, как только появится для этого повод, например, если вдруг герцог будет преследовать ее своим вниманием, не смотря на свое семейное положение.

К тому же Лизабет понимала, что даже если бы она была менее красива, но при этом так же одинока и не имела бы в лице другого мужчины заступника, будь то отец, брат или жених, а возле герцога не было бы какой-либо другой женщины, на которой он мог бы оттачивать свои способы соблазнения без особого сопротивления, то, судя по его репутации, он вряд ли обошел бы ее своим сиятельным вниманием в любом случае. Подобные мысли сильно удручали и в тоже время отрезвляли девушку, выбивая из головы любые романтические мысли относительно Блейкстоуна, при этом отсутствие супруги подле этого мужчины создавало иллюзию его свободы и отсутствия супружеских обязательств. Последний довод заставил девушку поморщиться и принять тот факт, что герцог никогда не предложит ей руку и сердце, и все, на что она вправе рассчитывать, так это место его тайной любовницы. Вот это было категорически неприемлемо для Лизабет, которой с детства были привиты понятия морали и жизненных ценностей, заключавшихся в чистоте отношений и их непорочности. Девушка была уверена, что скорее наступит на горло своим чувствам, но не позволит уронить честь своей фамилии и не запятнает титул Леди.

Тем не менее Лизабет решила поискать в округе какой-нибудь небольшой коттедж для проживания, к тому же такая возможность могла вскоре представиться на ярмарке. Миссис Бигли говорила, что ярмарка обязательно состоится в ближайшее воскресенье при условии, что погода порадует солнцем и отсутствием ветра с дождем. Попечительский совет ежегодно проводил ярмарочные гуляния и устраивал базар для сбора благотворительных средств на нужды нуждающихся бедняков и детского приюта, который располагался на окраине городка N. Памятуя о данном обещания миссис Таккер, девушка все свое свободное время до ярмарки проводила за этюдником, однако, все, что она успела нарисовать до воскресенья, были четыре картины с изображением моря, замка Даркхолт, яблоневого сада и на отвлеченную тему. На большее у нее не хватило бы ни времени, ни красок, ни холстов, которые следовало бы пополнить на ярмарке.

Лизабет составила список необходимых покупок и написала пару писем, одно - мистеру Керби, частному сыщику, второе - своей тетушке из России, княгине Шумской, в обоих письмах она сообщала о своем нынешнем месте пребывания. Письма следовало отправить как можно быстрее, но, как подумала девушка, лучше это сделать самой во время ярмарки, так как миссис Бигли сказала, что почтовая станция всегда работает в ярмарочный день.

В течение этой недели Лизабет не один раз слышала от Люси, что в замке все слуги шепчутся о новоявленном привидении мисс Дженевры, а также о том, что она явилась по душу своего убийцы. Правда, Бриггс добросовестно пытался строго пресекать подобные разговоры, да и миссис Бигли их не приветствовала, но людские языки вряд ли остановишь, коли им есть о чем посудачить. Больше всего насмешило Лизабет утверждение слуг, что призрак видели в разных концах замка и чуть ли не одновременно, причем каждый божится, что видел его собственными глазами. "Интересно, - думала девушка, посмеиваясь, - когда эти слухи дойдут до герцога, что он предпримет? Проигнорирует их или заставит сплетников замолчать? Опять же он всегда сможет обвинить меня в этом. Где же он пропадает все эти дни?". Лизабет все время возвращалась к мыслям о Блейкстоуне. Его частые отлучки из замка вызывали в ней жгучий интерес, с которым она с трудом справлялась, не позволяя расспрашивать о нем прислугу. Девушка знала, что вскоре начнется жатва и сбор урожая, может в прибрежном районе из-за погоды все это происходит раньше, чем в ее краях. И все-таки, чем же занят герцог, что даже не желает пообщаться или увидеться с нею. Такое поведение со стороны мужчины немного задевало ее женское самолюбие и воспринималось ею в качестве некоего наказания с его стороны за ее отказ в интимной близости.

"Ну и ладно, - сердито вздыхала Лизабет, глядя в окно на пасмурное небо и сердитое море, - так и должно быть...иначе мне придется уехать, а я этого очень не хочу...и не только из-за герцога, совсем не из-за него... Почему я каждый раз должна менять местожительство из-за мужчины, я не виновата в том, что они все волокиты...мне очень нравится общаться с мисс Виоллой, с этим жизнерадостным и непосредственным ребенком, однако настолько одиноким в этом замке, что она нуждается в моем обществе больше, чем кто-либо".

Пару раз к ней в гости заглядывала мисс Виолла, которая жаловалась на невнимание к ней отца и "противность" мисс Торнтон, которая все причитала, что ее бедную девочку вскоре выпроводят в какой-нибудь пансион для девочек, да там и забудут. Лизабет была возмущена поведением гувернантки, которая отравляла психику ребенка своей злобой, но поговорить с герцогом об этом не решалась. Вряд ли тот одобрил бы подобное вмешательство со стороны девушки, да к тому же самой подходить к нему после всего произошедшего в пещере было как-то неловко. Поэтому Лизабет выражала сочувствие девочке и пыталась ее как-нибудь развлечь, то рисуя с нею картинки, то читая сказки и сочиняя разные детские истории, то играя в прятки в своих апартаментах. Однако вскоре эти визиты прекратились. Лизабет подозревала, что в этом деле не обошлось без вмешательства той же гувернантки, которая, скорее всего, нашептала герцогу об их времяпрепровождении. Вскоре догадки девушки подтвердились. Блейкстоун прислал записку девушке с просьбой встретиться в его кабинете вечером накануне ярмарки. Она долго думала, идти или нет, но потом всё же решила, что стоит сходить и выяснить его настроение и намерения.

И вот она стояла возле двери кабинета, не решаясь войти. Глубоко вздохнув, постучала и, услышав приглашение, открыла дверь.

Герцог стоял возле окна, заложив руки за спину, и как-то сердито смотрел на вошедшую девушку. Он надеялся, что время, которое он проводил не видясь с нею, немного охладит его интерес к ней, но понял, что сильно ошибся. Сначала все слуги, словно сговорились, сплетничали о неком привидении, который свободно разгуливает по замку. При этом он-то знал, что никакого привидения нет и не было, а была не в меру любопытная постоялица, которая вполне могла ослушаться его и воспользоваться тайным ходом не единожды, внося смуту среди прислуги. Потом его дочь, Виолла, все уши прожужжала о том, какая мисс Лизабет замечательная, добрая и ласковая, как она хорошо играет на рояле, рисует и читает книжки, затем и мисс Торнтон со своими жалобами на "бессовестную и наглую особу, которая попирает своим поведение все устои общества и правила, ранее введенные в Даркхолте, ведь герцог запрещал дочери общаться с постояльцами". К тому же ревнивая гувернантка не преминула вспомнить, как мисс Уэлсон бессовестным образом кокетничала с несчастным мистерем Фрименем, неискушенным в общении с "хитрыми и бессердечными охотницами за холостяками". Последнее высказывание мисс Торнтон не встретило какого-либо одобрение со стороны герцога, чем та была сильно обескуражена, а, наоборот, вызвало такую волну негодования, что гувернантка поняла, ее очень скоро удалят из замка Даркхолт.

Блейкстоун не думал, что мысль о другом мужчине рядом с мисс Лизабет вызовет в нем такую бурю негативных, собственнических эмоций, однако, мисс Торнтон все же заронила зерно сомнений. Ему бы очень хотелось знать, для чего уединялись мисс Уэлсон и мистер Фримен в библиотеке в день приема гостей?

Теперь, глядя на девушку, которая стояла перед ним такая хрупкая и невинная с виду, но с гордо поднятой головой и строгим взглядом своих аметистовых глаз, он думал о том, как можно завоевать такую девушку, будучи обремененным нелюбимой женой и положением в обществе. Правильно ли он поступает, ведя некоторые приготовления для своей кампании по завоеванию этого гордого женского сердечка? Он уже присмотрел уютный коттедж неподалеку от замка, который досрочно был освобожден предыдущим арендатором по его требованию. Вопрос заключался в том, как убедить ее арендовать этот коттедж, при этом сохранив инкогнито имя настоящего владельца. Не чувствуя за собой какой-либо вины, так как герцог достаточно повидал на своем веку женщин, и будучи уверен в своей неотразимости, тем не менее, он испытывал все же сомнения, правильно ли он поступает. Мисс Уэлсон неоднократно категорически заявляла о своем нежелании вступать с ним в любовную связь, опять же вполне возможно это делалось преднамеренно, дабы разжечь в нем еще большее желание обладать недоступной красавицей. Как бы то ни было, девушка была для него загадкой, все той же таинственной незнакомкой.

"Почему она вдали от своей семьи, словно скрывается от кого-то...от того ли мужчины, что преследует ее и от которого она убегала из "Ковент-Гардена"? Кто обеспечивает ее денежными средствами, ведь аренда таких апартаментов как в замке Даркхолт не дешевая, да и наряд, который был на ней в опере, отличался изысканностью и вкусом, присущим французским кутюрье, а, следовательно, стоил очень дорого. "Да я же о ней совсем ничего не знаю, кто она и откуда?", - за такими размышлениями застала его девушка, сама не подозревая, насколько сильно заняла ее персона все мысли мужчины.

Блейкстоун, поприветствовав девушку, предложил ей присесть в кресло возле камина. Лизабет прошла и присела в предложенное кресло. Дождавшись, пока девушка расправить все видимые и невидимые складки на подоле платья, и поднимет на него свои прекрасные глаза, обрамленные густыми черными ресницами, герцог присел напротив. Он какое-то время молчал, не зная с чего начать, затем вдруг спросил:

- Вам нравится моя дочь Виолла?

- Она очень милый ребенок, ваша светлость, - ответила девушка осторожно. - Да, очень нравится, да и как она может не нравиться?

- Хм, я рад, что вы находите Виоллу милым ребенком, - откинувшись на спинку кресла, произнес в ответ Блейкстоун.

Подумав немного, он продолжил:

- Как вы считаете, мисс Уэлсон, следует ли отправить Виоллу в пансион для девочек за границу или нет? Вы с нею нашли общий язык, - казалось, слова даются ему с трудом, - не должен ли я пересмотреть это решение?

Вот что-что, но этого Лизабет никак не ожидала, а именно, что герцог будет советоваться с нею о том, как распорядиться судьбою его единственной дочери и наследницы. Она внимательно посмотрела на него, желая прочесть его мысли. "Что он задумал? Причем тут я?" - думала она, в нерешительности теребя черную шелковую ленту на корсаже платья.

- Вряд ли, ваша светлость, я могу что-либо советовать в данном вопросе, - ответила она, немного нахмурившись, - к тому же не лучше ли спросить об этом ее мать?

Герцог горько усмехнулся и покачал головой из стороны в сторону.

- Если бы это было возможно, я бы спросил.

Ответ поставил девушку в тупик, разве не может он переговорить с герцогиней о судьбе ее дочери?

- А что вам мешает? Я слышала, она скоро должна посетить замок, - возразила Лизабет, недоумевая.

- А-а-а, вы об ее светлости, - как-то неопределенно пробубнил Блейкстоун и потер подбородок рукой, затем добавил иронично. - Ну, конечно, о ней, о ком же еще... Но, видите ли, она вряд ли скоро будет в Дакхолте, у нас с нею негласный договор, можно и так сказать, никогда не появляться одновременно в одном и том же месте. В опере было исключение...общественные места не входят в этот список, - он сказал это словно нехотя, через силу.

Лизабет была поражена и тем, что он был с нею настолько откровенен, чтобы раскрыть свои семейные проблемы, и тем, что не жил с женой как с женщиной. Ей вдруг вспомнилось, что он говорил в пещере, что давно не был с женщиной, тогда она ему не поверила, теперь же думала, что он, скорее всего, не совсем и лгал.

Девушка молчала, не зная, что сказать на данное высказывание, отчего-то чувствуя неловкость.

- Так что вы посоветуете, мисс Уэлсон? - он смотрел на девушку с каким-то серьезным ожиданием. Ей вдруг показалось, что ее проверяют, и от ее ответа зависит дальнейшее отношение герцога к ней.

- Хм, может я и скажу не совсем то, что вы ожидаете услышать, но..., - Лизабет бросила на герцога испытывающий взгляд, - не думаю, что отправлять ребенка в возрасте леди Виоллы далеко от родного дома и людей, которых она любит, будет гуманно и правильно. Ее психика может очень травматически перенести подобные перемены в образе ее жизни. Но решать все равно вам, ваша светлость.

Блейкстоун вдруг слегка поморщился, словно официальное обращение звучало для него не слишком приятно.

- Мисс Уэлсон...Лизабет, - он неожиданно наклонился и взял девушку за руку, которую та хотела отдернуть, но не решилась оскорбить мужчину таким жестом.

Он проникновенно продолжил:

- Лизабет, могу я обращаться к вам по имени, когда мы наедине?

- Не думаю, что это будет правильно, ваша светлость, - чопорно ответила Лизабет, пытаясь выдернуть свою руку.

Герцог нахмурился и упрямо сжал губы, но руку девушки выпустил.

- Я только хотел попросить вас не быть столь жестокой по отношению ко мне. Я не прошу о большем, только о праве обращаться к вам менее формально, не всегда конечно, чтобы не ставить вас в неловкое положение перед другими людьми. Меня кстати зовут Нортоном. Вы тоже можете звать меня по имени, Лизабет.

Просительный тон и лукавые искорки в глазах могли растопить любое ледяное сердечко, девушка вполне отдавала себе отчет в том, что она так же близка к тому, чтобы уступить в столь маленькой просьбе. Было только одно "но", не последует ли за маленькими уступками большие, не даст ли она знать его светлости о своей сердечной слабости перед ним, если вдруг произнесет его имя вслух. "Нортон, - словно смакуя, повторяла она про себя его имя, - такое располагающее, обезоруживающее и нежное на слух. - Нет, я не должна позволять ему переходить грани дозволенного, иначе я погибну".

Герцог внимательно следил за выражением лица девушки, на котором отражалась целая гамма чувств, начиная от удовольствия вместе с удивлением, затем настороженность и последнее - отрицание. Удивительная сила воли и самоконтроль отличали эту потрясающе красивую девушку, которая могла одним только взглядом или улыбкой сделать его своим рабом или слугой. Любая другая, не задумываясь и не терзаясь сомнениями, воспользовалась бы его слабостью и ситуацией, желая извлечь для себя огромное количество преимуществ и выгоды, но не эта, гордая и, в то же время, наивная, отважная и дерзкая мисс Уэлсон.

Герцог резко поднялся и прошел к окну, повернувшись к сидящей девушке спиной. Ее гордое молчание было ему ответом. Покачавшись на месте с пятки на носок и обратно, он снова заговорил:

- Спасибо за совет, мисс Уэлсон. Должен вам сказать, что и мистер Фримен говорил мне то же самое, почти слово в слово...Вы, случайно, не это обсуждали в библиотеке после званого обеда? - вопрос был задан равнодушным голосом, однако некая нотка напряженности и агрессивности, заставила Лизабет ощутить волну ревности, идущую от мужчины.

- Нет, ваша светлость, - ответила Лизабет, вставая с места и собираясь откланяться. - Он мне объяснял, как можно бороться с приступами головной боли.

Блейкстоун повернулся к ней лицом и подошел ближе. Взгляд был скорее сердитым, то ли от ее упрямого нежелания быть с ним откровенным, то ли от того, что она снова обратилась к нему в официальном тоне, не воспользовавшись любезно предоставленным правом быть более ближе к нему. Он видел, что девушка стремиться поскорее откланяться, но у него остались еще кое-какие невыясненные вопросы.

- Мисс Уэлсон, присядьте, я еще не окончил разговор, - он махнул рукой на кресло и прошел из стороны в сторону, при этом от него прошла такая волна уверенности, что девушка так и сделает, отчего Лизабет на подсознательном уровне захотела воспротивиться.

- Ничего, я постою, - ответила она уверенно и, обойдя вокруг кресла, облокотилась о его спинку.

Герцог вдруг улыбнулся, затем рассмеялся.

- Вы неподражаемы..., - улыбка абсолютно преобразила его лицо, сделав его моложе и более мягким, - Я только хотел спросить, не желаете ли вы после ярмарке вместе с Виоллой и миссис Бигли совершить небольшую экскурсию в Рамсгейт? Это очень симпатичный портовый город, думаю, что он должен быть вам интересен, не меньше, чем Виолле. И раз уж вы говорите, что девочка вам нравится, то ее присутствие не будет вам в тягость. Что скажете?

Лизабет была приятно удивлена прозвучавшим предложением, поэтому хотела тут же ответить согласием, как вдруг натолкнулась на его взгляд, который излучал тепло и ожидание.

- Но с леди Виоллой может поехать мисс Торнтон, разве нет? - неуверенно спросила девушка и потерла кончик носа, который вдруг очень сильно зачесался.

- Нет, не может, - спокойно ответил герцог и, заметив непонимание на лице Лизабет, добавил, - она сразу после ярмарки сложит свои полномочия гувернантки и покинет замок.

"Что же послужило последним толчком для принятия подобного решения?" - спрашивала она себя, не глядя на герцога, при этом поглаживая спинку кресла руками.

- Мисс Уэлсон, - голос мужчины, находящегося вместе с ней в одной комнате, вывел ее из задумчивости, - скажите, вам не было бы в тягость или неприятно позаниматься с моей дочерью пока не будет принята новая гувернантка.

Заметив, что девушка хочет что-то сказать, и, испугавшись, что сейчас прозвучит отказ, он быстро заговорил:

- Мисс Уэлсон, Лизабет, поймите меня правильно, Виолла очень ранимый и привязчивый ребенок, и я бы ни за что не посмел навязывать вам ее общество, если бы не ранее сказанные вами слова, что она вам глубоко симпатична, а уж об ее отношении к вам, наверное, знает уже весь замок, потому как она всем уши прожужжала о вашей неотразимости и совершенстве, - улыбнувшись немного печально, как ей показалось, герцог продолжил. - Так вот, с моей стороны, конечно, будет полной наглостью просит вас об этой услуги, учитывая мое поведение, не соответствующее, как вы, наверное, считаете джентльмену, но, тем не менее, действуя в интересах прежде всего Виоллы, а так же исходя из ее потребности в женском обществе, я готов рассмотреть и ваши условия, если таковые могут появиться.

Девушка вздохнула и поняла, что вряд ли откажет его светлости в этой просьбе, потому что она прекрасно понимала, какое может быть душевное состояние у девочки при отсутствии столь необходимого женского общества. Только одно "но" сильно тревожило Лизабет, о чем она и не преминула спросить напрямую.

- Ваша светлость, я с удовольствие позанимаюсь в леди Виоллой, только все же мне не понятно, почему ее мать, ее светлость, принимает столь минимальное участие в судьбе ребенка? Почему девочка никогда не произносит ее имени и не говорит о ней теплые слова?

Герцог вдруг как-то резко посерел лицом, нахмурился и, отвернувшись, прошел к камину. Глядя на огонь, он словно отгородился от окружающего его мира и людей, затем взъерошив волосы рукой, сердито произнес:

- Мисс Уэлсон, поверьте, есть тому причины...я бы вас очень просил никогда и ни при каких обстоятельствах не обсуждать ни со мною, ни с Виоллой, ни с кем бы то ни было эту тему.

Лизабет пожала плечами, словно говоря этим жестом, что ей все равно, однако в глубине души она была задета его резкость и замкнутостью.

- Прошу прощение, больше я не проявлю подобной неучтивости, - ответила девушка. - Могу я идти?

Он быстро подошел и внимательно посмотрел ей в глаза.

- Вы обиделись? - вдруг спросил он удивленно.

- Нет, отчего же, совсем нет, - проговорила девушка, отводя взгляд и боясь выдать себя с головой.

Герцог еще какое-то время рассматривал Лизабет, затем хмыкнув, спросил:

- А если вы не обиделись, значит поедете завтра в Рамсгейт?

Она поняла, что мужчина загнал ее в словесную ловушку. "Ах, хитрый лис, - возмутилась она мысленно, - неужели он все это специально тут разыграл, что бы заставить меня согласиться на поездку? Каков, а? Ну, ладно, пока раунд за ним, а там поглядим еще".

- Ну, хорошо, - только и произнесла девушка вслух, - если позволит погода, обстоятельства и мое самочувствие, я поеду.

"Вот вам, Блейкстоун, у меня всегда найдется уважительная отговорка, если вдруг что-то пойдет не так", - мстительно подумала девушка и откланялась.

***

Перед сном Лизабет почитала один роман, взятый накануне из библиотеки замка, и уже потушив свечи, собиралась еще раз прокрутить в голове весь разговор с герцогом, как вдруг услышала какой-то шум со стороны стены, на которой висел индийский ковер. Поняв, что шум исходит от потайной двери, она испуганно охнула. "Кто бы это мог быть? Герцог", - это была первая мысль, - "или убийца", - это была вторая мысль, которая заставила девушку соскочить с кровати, схватить тяжелый подсвечник с прикроватного столика и спрятаться за балдахином в изголовье кровати. В ту же минуту потайная дверь открылась, издав несколько протяжный стон, и в проеме двери появилась высокая фигура, закутанная в темный плащ, с факелом в руке. Большая шляпа в стиле "а ля пират" скрывала лицо вошедшего мужчину, что стало ясно по его осанке и той походке, которой он вразвалочку вошел в комнату, предварительно вставив на место факел. Дверь за ним закрылась.

Лизабет какое-то время следила за мужчиной, который подошел к кровати поближе и хотел уже наклониться, что бы разглядеть спящего, как вдруг на его голову обрушился металлический подсвечник, лишив чувств. Мужчина повалился на кровать, издав стон, и отключился. Из рук девушки на пол упал канделябр. Она на какое-то мгновение словно окаменела, испугавшись, что убила человека. Нерешительно приблизившись, девушка попыталась его перевернуть на спину и со второй попытке ей это удалось. От огня в камине по комнате в диком танце дергались тени, создавая еще более мрачную обстановку.

Лизабет подняла подсвечник, вставила на место свечу и зажгла ее. Поднеся свет к лицу мужчины, она вдруг пораженно уставилась на незнакомца. Это был не герцог, и вряд ли он мог бы быть убийцей. Лицо отличалось некой аристократической изысканностью и в тоже время силой воли, на что указывал мужественный подбородок и прямой нос с небольшой горбинкой. Из-под шляпы выпали полудлинные черные волосы. Лизабет ощупала его голову и, не обнаружив следов крови, вздохнула с облегчением, видимо шляпа и густые волосы смягчили удар, да и стукнула она не в полную силу. Осознание того, что мужчина может вскоре очнуться, и, желая получить ответы на свои вопросы, а именно, кто он и что делает в ее спальне, заставили девушку пошевелиться. Сдернув с балдахина удерживающие его шнуры, она завязала ими руки и ноги незнакомца, прикрепив так же их и к столбикам кровати, чтобы тот не мог вскочить и наброситься на нее. Затем осмотрев с удовлетворением результаты своих трудов, Лизабет устало присела на кровать, запахнув плотнее полы халата, и прислонилась к кроватному столбику, намереваясь дождаться пробуждения этого "любителя ночных вылазок в чужие спальни". Однако, учитывая, что время уже было далеко за полночь, девушку вскоре сморил сон, заставив свернуться калачиком недалеко от связанного мужчины и погрузиться в царство Морфея. Утро встретило Лизабет парой сюрпризов. Во-первых, она почему-то спала в халате, который раскрылся и не скрывал тонкую ночную рубашку, во-вторых, поза, в которой девушка спала, была не слишком удобной, отчего у нее затекла шея, и, в-третьих, потирая больное место на шее, Лизабет вдруг обнаружила с другой стороны кровати связанного мужчину, который так же удивленно взирал на нее, как и она на него. Затем его взгляд пробежался по ней целиком, задержавшись лишь на тех местах, где было оголено тело в большем количестве, чем полагалось видеть посторонним, и снова вернувшись к ее лицу изменился с иронично-заинтересованного взгляда повесы на испуганный и какой-то пораженный взгляд человека, увидевшего привидение.

- Вы кто? - первым произнес мужчина немного охрипшим голосом. - Э-э-э, кхе-кхе, - прокашлялся он, - это вы меня огрели по голове и связали?

Лизабет моргнула, затем резко запахнула на себе халат и вскочила с кровати, выставив перед собой правую руку с вытянутым указательным пальцем.

- Это вы кто такой? И что делаете в моей спальне? - требовательно заявила девушка, проигнорировав его вопрос.

Еще раз оглядев девушку с головы до ног, мужчина нахмурился и выпалил:

- Вы очень похожи...но в то же время явно не Дженевра, должен заметить.

Лизабет многозначительно хмыкнула.

- И все-таки я жду ответа, вы не в том положении, сударь, чтобы задавать мне вопросы. Кто вы и зачем проникли в мою спальню, да еще и посреди ночи? Откуда вы знаете про тайный ход?

Глава 18. Ярмарка

Вторгшийся в женские покои незнакомец молчал, внимательно вслушиваясь в смысл сказанных девушкой слов, из которых он сделал вывод, что она новая хозяйка бывших комнат Дженевры, и тоже знает о тайном ходе. "Так кто же она, черт возьми, да к тому же при первом взгляде так напоминает покойную Дженевру?", - размышлял он, пытаясь незаметно ослабить веревки на запястьях.

- Я могу сейчас позвать слуг или его светлость, если вы будете и дальше упрямиться, - промолвила Лизабет вкрадчиво, заметив движения руками, словно он пытался освободиться от веревок. - Ну, так как, звать мне герцога Блейкстоуна или нет?

Молодой человек вскинул голову и как-то слишком пристально посмотрел на нее, желваки на его лице напряглись, губы упрямо сжались. Затем, он словно решив что-то для себя, как-то поник, тело расслабилось, взгляд потускнел.

- Не надо герцога, ничего хорошего из этой встречи не выйдет, по-крайней мере сейчас, - тихо произнес он. - Я думал, что в апартаменты Дженевры после ее смерти никого не поселят, не знал, что они заняты...я хотел просто взять одну вещь из спальни и уйти никем незамеченным.

- Вы -вор? - воскликнула девушка, не веря и в тоже время отчего-то испытывая разочарование.

- Нет, - возмутился молодой человек, - разве я похож на вора?

Заметив несколько скептический взгляд незнакомки, он быстро заговорил:

- Вы не поняли, я хотел взять вещь, которая могла бы доказать обратное...несколько лет назад меня обвинили в воровстве, а моет и еще в чем похуже, - пробормотал он неуверенно, - по-крайней мере это должно было произойти, как мне кажется, ведь все улики показывали на меня, но ...это не правда и я хочу доказать, что я не виновен.

- Я ничего не поняла, - перебила его девушка, - кто обвинил, почему, какую вещь вы ищете, и в чем вы не виновны?

Незнакомец некоторое время смотрел в стену, затем повернул голову и сказал:

- Если вы скажете, мэм, кто вы и что делаете в этой комнате, то, возможно, я смогу довериться вам...и, может, вы развяжете меня, а то руки сильно затекли?

- Я всего лишь постоялица в замке, меня зовут Лизабет, то есть мисс Лизабет Уэлсон, - просто произнесла девушка, - а руки пока не развяжу, вдруг вы все-таки опасны...

Незнакомец был явно удивлен.

- Просто постоялица?...Хм, я уж подумал, что вы какая-то дальняя родственница, о которой я не знал, или, в крайнем случае, новая супруга его светлости, что было бы действительно странно, учитывая вашу схожесть с покойной сестрой герцога, Дженеврой...

- Ну, что вы...у герцога есть супруга, ее зовут...

- Виктория...ее зовут Виктория, известная как "мраморная Дева", такая прекрасная и холодная снаружи и такая порочная, расчетливая, злобная мегера изнутри, - произнес мужчина с ненавистью, которую можно испытывать только к злейшем врагу.

Лизабет была сильно озадачена и смущена, оказавшись свидетельницей подобных высказываний от незнакомого мужчины в отношении ее потенциальной соперницей.

- Вы ненавидите ее светлость? Почему? - прямо спросила девушка. Она хотела было подойди к нему и развязать веревки, но чувство осторожности пересилило ее христианские стремления.

- Мисс Уэлсон, развяжите меня, - снова попросил незнакомец, и дернув плечами, глухо добавил,- я не терплю, когда меня лишают свободы передвижения, ... вижу, что вы не враг мне и не связаны какими-либо семейными узами с его светлостью, вам нечего меня опасаться.

- Сначала скажите, как вас зовут и кем вы приходитесь семье герцога Блейкстоуна, раз свободно разгуливаете по тайным замковым ходам? - требовательно произнесла девушка, подойдя ближе и скрестив руки на груди.

- Ну, хорошо, боюсь, что если вы начнете расспрашивать обо мне Блейкстоуна, будет только хуже...я его младший брат.

- Младший брат? - поразилась девушка. - Но я о вас ни разу не слышала, сколько живу в Даркхолте.

- Значит, на то есть причины, мисс Уэлсон, не думаю, что его светлость вообще когда-нибудь стал бы распространяться обо мне, учитывая обстоятельства семилетней давности. Позвольте представиться, Лорд Вильям Стил, собственной персоной, блудный брат его светлости, - мужчина наклонил голову, и резко поднял ее, отчего черная прядь челки эффектно откинулась со лба назад.

Развязывая руки мужчине, Лизабет обратила внимание на затянувшиеся шрамы на его запястьях, которые могли бы быть оставлены кандалами, затем отступила в сторону от него. Лорд Стил вдруг довольно резво вскочил на ноги и стал разминать мышцы, прохаживаясь из стороны в сторону, поднял упавшую шляпу и водрузил ее на голову. Затем, словно вспомнив о присутствующей в комнате девушке, он повернулся к ней.

- Вы поразительно красивы, мисс Уэлсон, - галантно поклонившись, произнес Лорд Стил, - и, должен заметить, что персиковый цвет вашего халата вам чертовски идет.

Лизабет нахмурилась, вдруг уловив в его глазах смешинки. "Он еще смеет издеваться, что я неподобающе одета для того, что бы быть ему представленной".

- Ну, знаете ли, - возмущенно фыркнула девушка, - вы и наглец...врываетесь среди ночи в спальню честной леди, так еще и дерзите!

Лорд Стил выставил руки перед собой в примирительном жесте.

- Не сердитесь, я только хотел сделать комплимент. Дженевре отчего-то этот цвет совершенно не шел, да и цвет глаз у нее был совершенно обычный, карий...Еще раз прошу прощение, но мне правда нужно уже быть в другом месте, - витиевато поклонившись, молодой мужчина уже было направился к потайной двери, как вдруг Лизабет поняла, что ее провели и он сейчас исчезнет, унеся с собой все тайны, в которые пообещал посвятить ее, если она его развяжет.

- Вы не можете вот так уйти, милорд! - воскликнула девушка, возмущенно всплеснув руками.

- Почему? - удивился тот, затем улыбнувшись и подняв иронично черную бровь, добавил. - Ну, разве что вы хотите подарить мне поцелуй на прощание?

- Еще чего?! Вы...вы просто наглец, - девушка готова была возмущена до предела.

- Вы повторяетесь, мисс Уэлсон, - он подошел поближе, ступая тихо и мягко как черная пантера.

Лизабет вдруг испугалась его мужской силы и того огня, который вдруг зажегся в его глазах.

- Да вы ничем не отличаетесь от своего старшего брата, - высказалась она, презрительно скривив губы, - но знайте, что как только вы переступите порог этой комнаты, я расскажу его светлости о том, что вы вторглись в мою спальню сегодня ночью и для чего вы это сделали, думаю, ему будет очень интересно об этом узнать, тогда вы никогда не найдете то, что ищете, милорд.

Мужчина застыл на месте, его мысли сменили свое направление, так же как взгляд его карих глаз переместился с ее губ на ее фиалковые глаза, сердито смотревшие на него. Он склонил голову набок и дернул пару раз правой рукой мочку правого уха, что говорило о его неуверенности.

- Вы можете быть серьезным противником, мисс, если того захотите, - наконец произнес он медленно. - Хорошо, я удовлетворю ваше любопытство, только не понимаю, зачем вам нужно знать тайны чужого семейства, если только вы не имеете виды на Нортона..., - заметив смущение и в тоже время слишком резкое отрицание на ее красивом лице, хмыкнул понимающе и продолжил, - ну, да это ваше дело...хотя, вам вряд ли что-нибудь светит в этом направлении, если я все правильно понимаю, его светлость слишком щепетилен в вопросах чести и соблюдения всех формальностей, если вы только не согласны собирать жалкие крохи с чужого стола...

- Довольно, вы перегибаете палку, милорд, все ваши умозаключения смехотворны и беспочвенны. Я бы хотела только знать, что вы ищете и для чего, не навредит ли эта вещь его светлости и его дочери, леди Виолле Стил? - возразила Лизабет холодно.

- Его дочери? Виолла его дочь? - мужчина стал серьезнее, затем пройдясь из стороны в сторону, он пробормотал себе под нос. - Значит вот как...не знал, что он может так далеко зайти в своем упрямстве...несгибаемый болван.

- Что вы хотите этим сказать? - спросила Лизабет, она поняла, что брат его светлости знает много семейных тайн. Только одно тревожило девушку, это ее излишне любопытство, которое было просто губительным для нее. "Зачем, - спрашивала она себя, - мне знать столько о герцоге, его семье, не лучше ли закрыть на все глаза, прекратить копаться в чужих тайнах и уехать из замка как можно скорее, пока я не погрязла в их семейных проблемах с головой. Отчего мне не безразлично, что происходит в жизни Нортона, ох...я назвала его по имени, это дурной знак".

Она вдруг вспомнила, что сегодня день ярмарки, а ведь нужно было еще успеть принять утренний туалет, одеться, позавтракать, да и Люси могла в любую минуту войти в ее спальню и застать у нее совершенно постороннего мужчину, что само по себе было бы катастрофой.

- Мисс Уэлсон, могу я вам довериться, и попросить вас помочь мне в одном благородном деле? - услышала она проникновенный вопрос Лорда Стила.

- Не уверена, что горю желанием в чем-либо помогать вам, милорд...не лучше ли вам обратиться все-таки за помощью к своему брату? - ответила девушка, кляня себя за проявленное ранее желание выпытать у него как можно больше информации, теперь же стремясь его выпроводить как можно быстрее, пока ее не втянули в какую-нибудь авантюру. - И потом, вы должны мне пообещать, что больше никогда, по-крайней мере до моего отъезда из Даркхолта, не проникнете в спальню без моего ведома через потайной ход?

Мужчина на какой-то момент задумался, затем произнес, старательно подбирая слова:

- Мисс Уэлсон, давайте заключим сделку, я обещаю вам никогда не предпринимать попыток проникнуть в ваши апартаменты через тайный ход, а вы не скажете его светлости, что видели меня здесь, а так же, учитывая, что путь в вашу спальню, - хмыкнув многозначительно, он уточнил, - то есть я хотел сказать в эти комнаты, мне закрыт, вы поищете одну небольшую книжицу, которая спрятана в одном из тайников в этой спальне, договорились?

Лизабет задумалась, разглядывая этого искателя приключений. Бесспорно все представители семейства его светлостью обладали незаурядной внешностью. Лорд Стил не был исключением сего черными длинными волосами, небрежно спадающими по плечам и спине, доходя до лопаток, что придавала ему какой-то необузданный, первобытный вид, мужественное лицо с проросшей щетиной и карие глаза с густыми бровями создавали впечатление опасности, только обворожительна улыбка меняла весь мрачный облик на ироничный и несколько омолаживало его. В данный момент его лицо выражало сосредоточенность, брови были немного насуплены, в глазах прыгали бесенята. Лизабет отчего-то показалось, что он знает наверняка о ее готовности ответить согласием и неуемном женском любопытстве.

- Что это за книжица? Как она выглядит и что в ней написано? - спросила девушка, потерев рукой подбородок.

- Хм, так вы согласны? - решил уточнить мужчина, улыбнувшись открыто.

- Я еще не уверена.

Лизабет пожала плечами и прошла к двери, ведущей из ее спальни в другие комнаты. Она прислонилась ухом к двери и прислушалась.

- Отвечайте быстрее, там ходит моя горничная, она может войти в любую минуту, а мне бы не хотелось, чтобы она вас здесь застала, - поторопила девушка молодого лорда.

- Хорошо, это дневник мисс Дженевры Стил, кожаный, небольшого размера, коричневого цвета...только прошу вас, ни в коем случае не читайте его, прежде чем я сам не просмотрю его, это ради вашей же безопасности, - строго произнес он и нажал на пусковой механизм в полу. Дверь, прикрытая толстым ковром, с небольшим шумом отъехала в сторону. Откинув ковер рукой, молодой лорд повернулся к девушке. Окинув ее изучающим взглядом, желая запомнить ее образ, мужчина сказал на прощание:

- Вы сможете передать мне дневник через неделю, я уведомлю вас о месте и времени встречи. Прошу вас быть без сопровождения, и, если вас, мисс Уэлсон, все еще будут интересовать ответы на ваши вопросы, то вы их получите, обещаю вам..., - затем он немного покусал верхнюю губу и добавил, - и постарайтесь за это время не увлечься слишком сильно Блейкстоуном, я был бы очень опечален этим фактом. До встречи, фея с аметистовым взором.

После того как за мужчиной закрылась дверь, девушка устало опустилась на кровать, испытывая нервное перенапряжение. Прикрыв глаза рукой, она мысленно поздравила себя с еще одной неприятностью, в которую она умудрилась попасть по воле рока или собственного невезения. Как можно было довериться этому человеку, а вдруг никакого брата у герцога нет и не было. Следовало сдать таинственного ночного визитера на руки его светлости. Решив выяснить во что бы то ни стало правду об этом молодом человека, а так же его возможном родстве с Блейкстоуном, Лизабет позвала Люси для приготовления к ярмарке.

***

В городок на ярмарку Лизабет прибыла в компании миссис Бигли, мисс Торнтон, мисс Виоллы, которая была очень возбуждена от предстоящих развлечений. Герцог Блейкстоун впервые за последние семь лет собирался удостоить своим вниманием данное мероприятие, следуя на своем коне за ландо, в котором ехали дамы.

Осень постепенно вступала в свои права, покрывая землю разноцветным покрывалом из листьев. Легкий ветерок и нежный бриз, веющие со стороны моря, ласково обнимали, нежно прикасались и заигрывали с путницами, которые совершали приятную поездку в открытом ландо. Фруктовые сады и плантации хмеля как во всем графств Кент, так и на землях герцога Блейкстоуна, порадовали арендаторов и владельцев земель хорошим урожаем, который должен был составить действительно достойную конкуренцию колониальным продуктам на большом количестве английских рынков и ярмарок, в том числе и на ярмарке в Стоур-бридже, которую англичане сравнивали с лейпцигской. Хотя местная ярмарка и не могла сравниться пышностью и размахом с ярмаркой в Стоур-бридже, на территории которой возвышался целый временный город, со своей особой администрацией, полицией и судом, тем не менее, здесь тоже можно было видеть суконщиков из Лидса и Норвича рядом с торговцами полотном из Нижней Шотландии, ножевщиков Шеффильда рядом с гвоздарями Бирмингема, а разъездные торговцы продавали шерстяные и бумажные материи, при этом скупая перья и солод.

Попечительский совет городка, в который входили высокородные горожане и одни из первых людей местной власти, позаботился о том, чтобы на ежегодной городской ярмарке можно было видеть предметы роскоши и колониальные продукты, которые привозились торговцами и деловыми людьми из Лондона, Бристоля и Ливерпуля. Таким образом, ярмарка эта служила поводом для обмена продуктов, в котором принимала участие почти вся Англия.

Не прислушиваясь к разговору попутчиц, Лизабет всем своим существом ощущала присутствие его светлости, который был великолепен на своем черном, как вороное крыло, коне. Одет мужчина был в верховую одежду черного цвета, высокие кожаные сапоги, редингтон того же цвета и высокая шляпа выгодно дополняли и подчеркивали его мужественность. И, как это ни странно, его сумрачный наряд идеально подходил к ее платью траурно- черного цвета из атласной ткани, отделанному черным кружевом на корсете и в складках юбки, и такого же оттенка твидовой накидке и фетровой шляпке с вуалью, откинутой назад.

Девушке казалось, что всю дорогу герцог прожигал ее спину взглядом, но в те моменты, когда дорога изгибалась, а всадник оказывался в поле ее зрения, Лизабет понимала, что ее воображение играет с нею в злую шутку, так как мужчина был занят только дорогой или смотрел перед собой.

Дух празднества и веселья встретил путников уже при въезде в городок. По округе разносилась задорная музыка, арка над въездом была украшена разноцветными лентами, фигурками из соломы и свисающими гирляндами из цветной бумаги. Проехав по мощенной булыжниками дороге, ведущей к центральной площади городка, ландо остановилось у импровизированного ограждения. Дамы пытались разглядеть все вокруг себя, не спеша сойти на землю. Лизабет же исподтишка любовалась гарцующим всадником, который похлопывая коня по шее, что-то прошептал успокаивающе, затем легко спрыгнул с присмиревшего коня и направился к ним. Поочередно подав руку сначала своей дочери, леди Виолле, затем миссис Бигли, и даже мисс Торнтон, отчего та вдруг густо покраснела, но встретившись с холодным, надменным взглядом хозяина резко побледнела и довольно неуклюже выбралась из коляски. Когда наступила очередь Лизабет, девушка подобрала подол платья, из-под которого показалась узкая ступня, обутая в полусапожки на небольшом каблуке, и лодыжка, затянутая в чулок цвета слоновой кости, она строго посмотрела в глаза герцога, заметив интерес мужчины к открывшемуся виду ее стройной ножки. Тот в свою очередь поднял иронично бровь и галантно предложил руку, произнеся:

- Вот моя рука, мисс Уэлсон, она готова вас поймать, если вдруг представится такой случай, - зная, что его не видят остальные дамы, Блейкстоун ухмыльнулся словно искуситель, - ну же, леди, моя рука не укусит вас, смелее.

Девушка слегка передернула плечами и решительно приняла его руку, затянутую в кожаную перчатку. Спускаясь, она почувствовала крепкое мужское пожатие, словно заявляющее на нее права. Лизабет недовольно посмотрела на мужчину, но встретила очень внимательный взгляд карих глаз, которые благодаря солнечным лучам приобрели янтарный оттенок, а весь облик мужчины выражал почтение и напускное равнодушие. Опустив руку девушки, герцог жестом предложил следовать перед ним, приглашая примкнуть к женскому обществу, которое уже спешило к ярмарочным шатрам и повозкам торговцев.

- Ах, мои картины, я забыла их в ландо, - вдруг спохватилась девушка и, резко повернувшись, уткнулась носом в жесткую грудь Блейкстоуна. Тот успел немного приобнять ее, затем осторожно отстранил девушку в сторону. Повернувшись к кучеру, он велел тому принести картины к шатру попечительского совета.

- Не беспокойтесь, Лизабет, - произнес герцог тихо. - О'Мали сделает все как велено, можете спокойно развлекаться. Прошу, - он предложил руку, согнутую в локте.

Лизабет молча покачала головой и пошла рядом, не приняв предложенную руку, глядя по сторонам. Блейкстоун хмыкнул, удивляясь твердости молодой леди. Возможно, он слишком привык, что все встречаемые им дамы и девушки просто падали перед ним ниц, желая привлечь к себе его сиятельное внимание, изощряясь и ухитряясь на всех балах и вечерах попадать в самые нелепые ситуации в надежде, что герцог придет на помощь и проявит свою благосклонность. В какие-то моменты ему начинало казаться, что мисс Уэлсон не ставит его титул выше его личности, не позволяя себе раболепствовать или заискивать перед ним, что не могло ни вызвать жгучее любопытство и некое подозрение со стороны мужчины, а не относится ли девушка к титулованным особам, что могло выработать в ней некий иммунитет к титулам и их носителям.

В размышлениях герцог следовал за женской компанией, прерываясь на разговор с дочерью, которая сновала вокруг него и мисс Уэлсон, то подбегая к Блейкстоуну, то увлекая Лизабет за собой к очередному прилавку или обозу с товарами, восторженно хлопая в ладоши, когда ее папа одобрял очередную покупку кивком головы и оплачивал ее. Присоединившийся вскоре кучер, следующий за ними чуть в стороне, тут же подходил к торговцам, чтобы получить выбранную леди Виоллой покупку и отнести ее позже в ландо. Миссис Бигли пошла в сторону шатра попечительского совета, намереваясь поздороваться и узнать последние новости. Глядя с кислой миной на пару в черном, мисс Торнтон решила затеряться в толпе и поискать доктора, дабы посетовать ему на свою судьбу. Она испытывала некую надежду, что мистер Фримен решит приютить ее у себя в клинике, а еще лучше в своем милом особнячке, если уж не в качестве законной супруги, то в качестве экономки. К тому же мисс Торнтон винила во всех своих бедах мисс Уэлсон и считала своим долгам открыть глаза местным матронам на "эту выскочку и задаваку, которая, не считаясь с правилами приличия и этикета, проживает в одном замке с его владельцем без компаньонки".

Лизабет все время прислушивалась к ритмам музыки, рождаемой виолончелью, скрипкой и волынкой, успевая при этом разглядывать товары и подмечать те, которые следовало бы приобрести. Увлекшись, девушка не сразу заметила, что осталась только в компании леди Виоллы и его светлости. Смутившись, она хотела было также затеряться в толпе. Однако любые попытки в этом направлении были безжалостно пресечены, когда за правую руку ее ухватила девочка, весело подпрыгивающая при ходьбе, отчего ее милые кудряшки смешно подпрыгивали ей в такт, а другой рукой - все-таки завладел герцог, крепко прижав ее кисть к своему локтю.

Со стороны могло показаться, что по ярмарке вышагивает семейная чета с ребенком, - эта мысль не давала Лизабет покоя, заставляя нервничать и бросать недовольные взгляды на лицо Блейкстоуна, которое, однако, не выражало подобных эмоций, а, напротив, выглядело весьма довольным. Его губы были изогнуты в некой ухмылке, а взгляды, которые он бросал в толпу снующих людей, словно предупреждал не приближаться, ибо он готов отразить любой, косо брошенный в их сторону, взгляд, любое слово осуждения.

Толпа расступалась, кто-то кланялся, признав в фигуре в черном - его светлость, кто-то, разинув рот, смотрел на них, поражаясь мрачности одеяний, кто-то просто сторонился, не выражая никаких эмоций. Вдруг сквозь толпу к ним пробилась делегация от попечительского совета, возглавляемая миссис Таккер и мистером Таккером, следом шла миссис Бигли. Лизабет наконец-то смогла освободиться от мужской хватки и, увлекаемая леди Виоллой к прилавку с красками и холстами, с радостью ретировалась, дабы не встречаться сейчас с благочестивой четой. Общаясь с девочкой и объясняя ей, какие кисти можно использовать при работе с холстом, она повернулась спиной к толпе людей. Вдруг справа боковым зрением она заметила мужской силуэт и, думая, что это герцог, решила его проигнорировать. Однако голос, который раздался совсем рядом, заставил ее обернуться.

- Мисс Уэлсон, рад вас видеть на ярмарке. Вы все еще недовольны мною?

Искренне улыбнувшись в ответ, девушка подала руку для приветствия.

- Здравствуйте, мистер Фримен, - воскликнула она, - ну, что вы, как можно... право слово, это я должна просить у вас прощения, а не вы. Я тоже рада вас видеть, ведь вы больше не появляетесь в замке... надеюсь не моя вспыльчивость тому виной?

Он смешно сморщил лоб, словно пытаясь вспомнить то, о чем говорила девушка, но потерпев неудачу, смиренно прикоснулся губами к протянутой женской руке.

- Мисс Уэлсон, давайте забудем, - примирительно ответил он, опуская ее руку.

- Ну-с, юная леди, - произнес он, обращаясь к девочке, которая с любопытством прислушивалась к разговору взрослых, - как я погляжу, вы превосходно выглядите сегодня, да и самочувствие у вас замечательное, не правда ли?

- Да, доктор, а все благодаря папе и мисс Уэлсон, ведь папочка взял меня с собой на ярмарку, а здесь так интересно, а мисс Уэлсон теперь будет со мною заниматься вместо этой противной мисс Торнтон, - защебетала девочка, введя в краску Лизабет своим неосторожным язычком.

Мистер Фримен немного нахмурился, посмотрел на девушку более внимательно. Заметив ее смущение, покашлял в кулак.

- Мистер Фримен, леди Виолла не совсем верно высказалась, - пыталась оправдаться девушка, - я только взялась помочь в ее обучении на время поиска новой гувернантки, так как его светлость передумал отправлять дочь в пансионат...а мисс Торнтон покидает свой пост.

- Вот как? - удивился доктор, начав оглядываться по сторонам. - Именно поэтому ее и нет в вашей компании?

- О, нет, нет, она тоже где-то здесь, - возразила Лизабет и вдруг замолчала, так как к ним подошел герцог в сопровождении четы Таккеров и миссис Бигли.

Все поздоровались между собой в учтивой форме, миссис Таккер поблагодарила Лизабет за те картины, которые она привезла с собой, выразив уверенность, что они принесут несколько шиллингов, которые так необходимы детям-сиротам из приюта. Мистер Таккер высказал очередную мысль о христианском смирении и благочестии, которые являются верными спутниками добрых и богоугодных дел, одобрительно отозвался о траурном наряде мисс Уэлсон, что говорит о ее дочерней любви и следовании старым традициям.

Герцог отчего-то не особо был рад видеть доктора, как показалось Лизабет, словно между ними произошла некая размолвка, а уж когда мистер Фримен предложил ей руку, согнутую в локте, она уловила тень раздражения и зарождающегося гнева на красивом лице его светлости, что дало ей лишний повод для подобного вывода. Снова следуя чувству противоречия, которое вызывал в ней герцог, девушка приняла предложение доктора следовать рядом с ним. Блейкстоун сердито поджал губы. Не смотря на сердитый вид его светлости и взгляд, метающий янтарные молнии в другого мужчину, покусившегося на внимание мисс Уэлсон, мистер Фримен не испытывал робости или страха. Подобная реакция герцога вызвала лишь легкую усмешку и понимание.

- Мисс Уэлсон, позвольте вас проводить к одному интересному шатру, - заговорил доктор, уводя девушку в сторону от его светлости. - Там сегодня дает сеансы предвидения некая прорицательница Шарейна, уверяю, вам будет это интересно.

Следуя за мистером Фрименом, Лизабет послала улыбку девочке и бросила настороженный взгляд на ее отца, который сдвинулся с места вслед за ними, постукивая хлыстом по голенищу высокого сапога. Миссис Бигли, взяв леди Виоллу за руку, пошла позади его светлости, отметив про себя его странное настроение и бросаемые им грозные взгляды в сторону мистера Фримена и мисс Уэлсон. Решив понаблюдать за участниками надвигающейся грозы, дабы понять, что происходит и насколько это серьезно, экономка ускорила шаг. Продолжение следует, правда-правда

____________________________________________________________

© Гардова Екатерина Валерьевна. Любящее сердце (общий файл)

Origin: http://samlib.ru/g/gardowa_e_w/ggardowa_e_wljubjasheeserdce3.shtml

Создан: 11/07/2009, изменен: 19/08/2011, 395k

Роман: Любовный роман

Series: @Любящее сердце по главам