# Дафнис и Хлоя

Юрий Викторович Гаврилов

Идиллия

Когда над Аркадией, лёгкой и сонной,

Встаёт из-за сосен чертог златорогий,

И мак наклоняется, солнцем сожжённый,

На пыльные, белые, пыльные дороги, -

Тогда я, Дафнис, вывожу из загона

Своих косорогих,

И мы к водопою идём неспеша,

Где дышит прохладой густая олива.

О Хлоя! О нежная! Мир наш - олива

Да узкая в камнях тропа.

Твои же овечки - белее, чем пена,

Что лижет подножие ужасных скал,

И голос твой слаще, чем флейта Силена,

Которую старый Силен искал,

Бродя по ущельям в пылу вакханалий.

Но что мне вакханки? Что мне Пан?

Когда я, Дафнис, в полдневной печали,

Свирель свою режу. А ты - туман,

Ты - дымка над склоном, ты - тень, ты - желанье,

Что манит за гребень, за грань, за хребет.

Ни клятв, ни обетов. Одно лишь названье -

Твоё. И на звук его - эхом - ответ.


Спустились мы к роще, где платан,

Где нимфы смотрят из-за мрака,

И вода, словно тимпан,

Звенит у подножия гор.

Я сплёл для тебя венок

Из мяты, из горькой полыни,

Что рос у священных дорог

В тени молчаливой святыни.

Ты мне принесла творог,

Овечьего сыра кусочек

И в бересте уголёк -

Для жертв. У святых этих строчек

Нет имени. Только молчанье.

Ты смотришь мне в очи, а я

Твержу заклинанье:

"Эрот! Ты и мой, и ничей!

Эрот, златокудрый, жестокий,

Спустись к нам в оливковый дол.

Вон там, где тропинкой широкой

Спускается к морю Гераклов столб.

Мы - дети. Мы - пастыри. Нам ли

Великих даров ждать от тебя?

Но взглядом, но взглядом, одним лишь твоим, Эрот,

Ты выжег меня.

Прими же и Хлою, как жертву.

Прими же и нас, как одно.

Пусть будет мне хижина - храмом,

А ложе - вереск да дно

Пещеры, где спят цикады.

И всё, что имеем мы, - здесь:

Козлёнок двуногий,

Вздох любви.

Но если же ты, Эрот,

Владыка и пастырь, и бог,

Благословишь нас - и стадо,

И склон, и вечерний вздох,

И Хлои счастливый испуг

В тот час, как сомкнутся платаны, -

Тогда не нужны нам Афины,

И не нужен нам мир вокруг.

Будет он - тих, будет - мал,

Как эта тропинка меж скал".

И снизошёл Эрот. Не в пламени, не в громе -

Как ветер, что колышет ковыли,

Как луч, что золотит ланитный ломкий

Изгиб, когда мы в сумрак перешли.

Пещера нимф открыла нам объятья.

Сталагмиты, словно светильники, мерцали.

И в тишине, где не слышны проклятья,

Где только капли вечность собирали,

Мы принесли обет немой, без слов,

Сильнее всякой клятвы, что приносят

Пред алтарями. Сонм былых веков

Смотрел на нас. И воды голосили

О чём-то древнем, радостном и вечном.

Ты руки подняла к моим плечам,

И в сумраке, в молчании сердечном,

Я покорился высшим, неземным

Законам, что превыше человечьих.

Ты стала мне - и родиной, и вечью,

И всем, что есть. И в этот час мы стали

Не пастырями больше - полубогами.

И нимфы в глубине запели хором,

И эхо покатилось по горам.

А на заре, когда туман

Ещё лежал в низине сонной,

Пришёл к нам сам великий Пан -

Козлоногий, венчанный короной

Сосновых ветвей. Он шёл по росе,

И след его трав не ломал, а ласкал.

Он поднял посох в широкой руке

И голосом, полным глухих пророчеств,

Изрёк:

- Я слышал ваши молитвы, дети.

Я видел жертву вашу у платана.

Я знаю: вы на всей большой земле

Избрали малое - и не обмануты.

Ибо кто любит - тот не ищет славы,

Кто любит - не нуждается в богатстве.

Любовь сама есть царствие и слава,

И не ищите выше и богаче.

Я, Пан, хранитель пастбищ и стад,

Благословляю ваш союз навеки.

Пусть волк обходит ваши загородки,

Пусть нимфы берегут ваш сон и лад.

Пусть козы ваши будут козлоноги,

А овцы - шерстисты и тучны.

Пусть будут полны мёдом ваши соты,

А дети - как весенние цветы.

Но главное - пусть никогда не гаснет

В груди у вас тот огонь, что я вижу.

Пусть каждый день вам кажется прекрасней,

Чем день вчерашний. Пусть любовь всё ближе

Подводит вас к тому пределу светлому,

Где смертный, возлюбив, становится бессмертным,

Где время, словно нить, сплетается в единое,

Где жизнь и смерть - лишь отзвук в безднах звёздных.

Ибо любовь - начало всех начал.

Из неё вышли боги и герои.

Кто эту тайну в сердце удержал,

Тот выше всех и судеб, и покоя.

Ступайте же. Живите в мире. Пойте.

Пасите стада. Растите виноград.

И если спросят вас: "Чем вы довольны?" -

Скажите: "Мы любили. И - награда

Вся в этом. Больше нам не надо".

Сказал - и растаял, как утренний пар,

Лишь ветви качнулись да дрогнул пожар

Восхода, что хлынул в пещеру.

Мы вышли, и мир нам казался не тем,

Что прежде. Он стал и просторен, и нем,

Но в этой великой и тихой безмерности

Мы чувствовали лишь одно - нашу верность

Друг другу. И всё, что вокруг, - освящалось

Любовью. И небо над нами смеялось.

Вот так и живём мы, Хлоя, с тобою.

Дни наши тихи, как воды ручья.

Утром - стада, а вечерней порою -

Свирель моя, песня твоя.

Сосны шумят над нашим жилищем,

Платан осеняет порог,

И даже боги, наверное, ищут

Тот мир, что нам дал Эрот.

Не надо нам мраморных храмов и статуй,

Не надо нам медных мечей.

Мы счастливы тем, что даровано свято:

Любовью - простой и ничьей.

Но нашей. Единственной. Вечной. Как эти

Седые вершины вдали.

Мы - Дафнис и Хлоя. Мы - дети

Богов, что на свет привели

Нас именно здесь, чтоб мы встретились, чтобы

Узнали друг друга в толпе.

И если есть правда у жизни, и если есть небо,

То мы на земле его слепок.

Пускай же эта песня донесёт

До тех, кто будет жить после нас,

Что есть на свете тихий, вечный род -

Любовь. И это - больше, чем Эллада.

И это - больше, чем бессмертье богов.

Ибо боги бессмертны, но не знают

Того, что смертным в нежной доле дано:

Друг в друге видеть целый мир. И плавать

В глазах друг друга, как в морях. И знать,

Что это - всё. И ничего не надо.