# Дыхание Агни

Юрий Викторович Гаврилов

Новеллы, опубликованные в блоге индийского издания "Муза Индии".


В час, когда рассвет еще не наступил, когда ночь все еще цепляется за край мира, пробуждается Агни. Каждое утро он возрождается, пробуждаемый первым столкновением света и тени. Он пробуждается в деревенских очагах, в скрытых под пологом леса деревьях, в молниях, сшивающих облака. Люди знают его под разными именами - Пламя, Посланник, Уста Богов, - но сам Агни лучше всего ощущает себя как голод: стремление взлететь, измениться, вознести подношения к небесам и вернуть ответы на землю. На опушке леса Виндхья жила гончар по имени Кальяни. Ее руки были тверды, глина послушна, но печь остыла. Семь дней огонь отказывался ей служить, дымил и угасал, словно оскорбленный. Горшки трескались. Миски деформировались. Женщины на рынке сочувственно качали головами, и в их жестах читалось осуждение. На восьмое утро, еще до того, как солнце полностью взошло, Кальяни вошла в лес с охапкой сухих веток и с тяжелым сердцем. Она опустилась на колени возле старого фигового дерева и ударила кремнем о камень. Вспыхнули искры, вспыхнули в надежде и погасли.

"Агни, - прошептала она не как приказ, а как признание.

- Если я забыла тебя, напомни мне, как вспомнить".

Лес ответил ей теплым дуновением. Из дупла фигового дерева вырвалось тонкое пламя, медно-красное и живое. Оно не обжигало кору. Оно смотрело на нее.

"Ты помнишь руками, - произнес голос, похожий на шелест листьев. - Но ты забыла своим дыханием".

Каляни не убежала. Да, ее охватил страх, но вместе с ним пришел и благоговейный трепет.

"Ты...?" Агни вышел из лощины, ростом не выше человека, с огненной короной, которая двигалась, словно живая. Его глаза были подобны тлеющим углям - древние, насмешливые, вечно бодрствующие.

"Я - то, что ест и что кормит, - сказал он. - Зачем ты зовешь меня сейчас?"

"Моя работа не ладится, - просто ответила она. - А если моя работа не ладится, то и мой дом тоже".

Агни улыбнулся, и в лесу потеплело.

"Огонь отвечает на огонь. Иди сюда".

Он шел, и подлесок расступался перед ним, не сгорая. Кальяни следовала за ним, пока деревья не поредели и не открылся вид на забытую святыню: почерневшие от многовекового дыма камни, потрескавшийся алтарь, подношения, превратившиеся в пыль.

"Когда-то, - сказал Агни, - люди кормили меня здесь ясностью. Не только зерном и топленым маслом, но и вниманием".

Он опустился на колени и положил ладонь на алтарь. Пламя распространялось, нежное и ровное, обнажая резьбу под слоем сажи - круги внутри кругов, древняя символика жертвоприношения.

"Зажги его", - сказал он.

"Чем?" - спросила Кальяни.

"Тем, что ты боишься потерять".

Она поколебалась, затем развязала мешочек на поясе и высыпала туда свою лучшую глину - гладкую, тщательно подготовленную, драгоценную. Она положила ее на алтарь. Агни коснулся ее, и она сгорела - не дотла, а приняла форму. Появилась чаша, сияющая, совершенная, поющая, пока остывала.

"Это твоя печь, - тихо сказал Агни. - Не кирпичи. Клятва".

Глаза Кальяни наполнились слезами.

"Ты останешься?" Пламя Агни дрогнуло.

"Я никогда не остаюсь. Я прихожу".

Где-то вдалеке прогремел гром. Ветер усилился.

"Возьми меня, - сказал он, превращаясь в уголек размером со сливу. - Накорми меня".

А когда я одичаю, вспомни об этом месте".

Она отнесла его домой в глиняном горшке. Ее печь ожила, послушная и яростная. Ее горшки закалились, стали крепкими и прочными. Женщины на рынке теперь улыбались по-другому. Но огонь - это не только ремесло. Это еще и испытание. В то лето засуха усилилась. Накал страстей нарастал, как и жара. Однажды ночью в лес ударила молния. Пламя перекидывалось с дерева на дерево, уже не ласковое, не послушное. Кальяни бросилась к огню, держа в руках уголек.

"Агни! - кричала она. - Ты губишь нас".

Огонь ответил ей ревом. Из преисподней восстал Агни, огромный и ужасный, увенчанный искрами, с множеством огненных рук.

"Я уничтожаю, чтобы очистить, - прогремел он. - Я поглощаю, чтобы возродить".

"Но деревня..."

"Будет жить, - сказал он, и его голос смягчился. - Если они вспомнят о равновесии".

Он взмахнул рукой, и ветер изменил направление, уводя огонь от домов и полей. Лес горел, да, но не весь. К рассвету дым рассеялся, и на почерневшей земле уже проклюнулись зеленые побеги. Агни снова стал маленьким, ярко-красным.

- Скажи им, - сказал он. - Огонь - не твой слуга. И не твой враг.

- Тогда кто же он? Он улыбнулся искрящейся улыбкой.

- Твой разговор с переменным успехом. Когда он исчез, уголь в ее руках был холодным. Спустя годы путешественники рассказывали о гончаре, чьи горшки никогда не трескались, а печь пела, словно гимн. Говорили, что у нее в лесу был маленький алтарь, всегда чистый и теплый. И на рассвете, когда свет еще не окреп, Агни просыпался - голодный, прислушивающийся к своему имени, произнесенному с нежностью.