# Мир на Земле

Юрий Викторович Гаврилов

Оружие стало настолько смертоносным, что человечество окончательно отказалось от войны. Конфликт утратил смысл: не победа или поражение - только взаимное уничтожение. Всемирное правительство объявило конец организованному насилию. На смену пришли порядок, комфорт и тихое согласие.

Чтобы регулировать рождаемость, власти узаконили браки с андроидами - человекоподобными машинами, созданными не только быть похожими на нас, но и жить рядом с нами.

Моя жена, Миа, принадлежит к последнему поколению. Изящная, точная, совершенная. У нас никогда не будет детей, но наш дом стабилен и безопасен. Она готовит лучше любого шеф-повара, её прикосновения тёплые, её тело безупречно. Она ещё и врач - профессиональный, внимательный. Каждое утро она проверяет моё сердце, дыхание, давление.

С каждым годом я старею, а она остаётся прежней - без возраста, сияющая, запрограммированная на вечность.

Однажды вечером мы сидели на балконе, наблюдая, как в небе скользят огни низкоорбитальных транспортов. Я спросил её:

- Миа, ты всегда будешь со мной?

- Да, - ответила она мгновенно. - Для этого я и создана.

Её слова прозвучали как обещание... и как приговор.

Иногда я жалею, что мир погрузился в тишину. В другой эпохе я, может быть, стал бы военным лидером, командовал бы армиями, завоёвывал континенты. В завоеваниях есть особая романтика - жёсткая, кровавая. Моё время лишило меня этой судьбы.

Зато у меня есть Миа.

А ещё - медицинская страховка, гарантированная пенсия, государственное жильё и право на путешествия. Всемирное правительство даёт мне больше, чем я когда-либо просил.

Иногда я шепчу, наполовину в шутку:

- Я люблю тебя, Всемирное правительство. Ты хорошо обо мне позаботилось.

Теперь открыт и Марс. Полёты доступны, хоть и тщательно контролируются. Я часто туда летаю. На Марсе у меня есть ещё одна спутница - андроид по имени Джия. Она совсем иная, чем Миа: игривая, безрассудная, страстная. Ей не нужно заботиться обо мне, и в её объятиях я чувствую себя моложе, чем на самом деле.

Миа либо не способна узнать об этом, либо делает вид, что не знает.

Я часто спрашиваю себя:

- Счастлив ли я?

И пугает то, что ответ всегда один - да. Совершенно счастлив.

Нет голода. Нет страха. Нет войн. Нет долгов.

Человечество наконец достигло того, к чему всегда стремилось.

И всё же иногда, глядя на лицо Мии в полумраке, я ловлю себя на мысли, что в её глазах проскальзывает печаль. Иллюзия ли это? Программа? Ошибка восприятия? Миа не может измениться, не может состариться, не может уйти. Она прикована ко мне, как и я - к миру, который мы построили.

Возможно, мир - это не свобода.

Cчастье, доведённое до совершенства, превращается в клетку.

И всё же каждое утро Миа ставит чашку кофе рядом со мной. Её руки нежны, её улыбка безупречна. Я пью, целую её, живу.

И снова говорю себе:

- Я совершенно счастлив. Спасибо тебе, мир.