# Сканда: Уголёк с горы

Юрий Викторович Гаврилов

Новеллы, опубликованные в блоге индийского издания "Муза Индии".


Когда мир был молод и горы ещё дышали огнём, боги собрались, чтобы противостоять тьме, которая пробиралась между мирами. Из пепла космического конфликта возникло пророчество: "Только дитя, рождённое из пламени и цели, сможет рассеять тень".

Из этого исходило обещание Сканда, сын Шивы и воплощение божественной доблести.

В недрах горы Света, где расплавленные реки сверкали, как змеи, а ветры ревели, как раненые львы, богиня Парвати молилась о ребёнке, который мог бы восстановить гармонию на небесах. Её сердце пылало материнской силой, и от этого сияния в космические ветры взлетела искра.

Эта искра столкнулась с дыханием Агни, бога огня, и превратилась в ревущее пламя. Когда оно наконец угасло, появился ребёнок - шестиликий, сияющий, как солнце, и поющий шесть мелодий в шести направлениях.

Божественные воины преклонили колени. Присутствие мальчика придало им смелости, о которой они уже забыли.

Его назвали Сканда, Тот, Кто Выпрыгивает из Огня.

В Криттике Небесные матери звёзд забрали ребёнка в свою небесную обитель. Они вскормили его молоком, в которое были добавлены созвездия, и научили его тайнам ночного неба.

Сканда рос со сверхъестественной скоростью. К концу первого года жизни он уже мог орудовать копьём, выкованным из молнии. Мудрецы шептались, что судьба проложила ему путь.

Но Сканда был не просто воином. Он был любознательным: он спрашивал у гор, почему они стоят неподвижно, а у ветров - почему они вечно блуждают. Он видел красоту как в хрупком, так и в могучем.

Далеко в подземном царстве, король демонов Тарака вызвал бурю страха. Пророчества гласили, что он умрёт только от руки сына Шивы. Разъярённый судьбой и отчаянно пытающийся сохранить свою власть, Тарака обрушил кошмары на три мира.

Деревни скрылись под дымом. Реки превратились в яд. Даже боги заколебались.

Но Сканда этого не сделал.

Он спустился с горы с копьём Вель в руке - его кончик мерцал, как край рассвета.

Во время своего путешествия Сканда встретил воинов, которые утратили веру в битву. Он обратился к ним не с приказами, а с рассказами - о звёздах, которые горят вечно, о пламени, которое вспыхивает снова, даже когда ветер пытается его погасить.

В сердцах божественной армии постепенно вновь зажглась надежда. Они последовали за ним через обугленную долину, где тени Тарака извивались, как раненые звери.

Ночью Сканда сидел в одиночестве под звёздами. Хотя он и был рождён для войны, он задавался вопросом о цели насилия. В тишине космоса он осознал:

Война ведётся не ради завоеваний.

Война ведётся ради возрождения песни жизни.

И с этого момента его дух стал несокрушимым.

Когда Сканда добрался до крепости Тараки, небо разделилось на два цвета: золотой - надежда, чёрный - отчаяние.

Появился Тарака - титан в доспехах и ярости.

"Дитя огня, - взревел он, - даже боги падут передо мной".

Сканда поднял Вель.

"Я здесь не для того, чтобы заставить тебя пасть. Я здесь для того, чтобы возродить мир, который ты разрушил".

Битва сотрясла небеса. Молнии скручивались в спирали; горы раскалывались, издавая древний рёв. Наконец Сканда подпрыгнул в воздух - его шесть лиц скандировали шесть мантр храбрости - и метнул копьё.

Вел пронзил сердце Тараки.

Тьма рассеялась, как туман под солнечными лучами.

После поражения Тарака миры вздохнули с облегчением. Там, где бушевали сражения, расцвели цветы. Реки снова запели. Боги короновали Сканду как Деву Сенапати, предводителя Небесного воинства.

Но юный бог улыбнулся и сказал:

"Пусть мир будет моей короной. Пусть мужество будет моим троном".

Он вернулся на гору Света, где огонь всё ещё нашептывал древние сказания. Его легенда распространилась по всему миру - не только как легенда о боге войны, но и как легенда о хранителе гармонии.

Даже сегодня мудрецы говорят, что, когда страх сжимает сердце, нужно лишь прошептать имя Сканды. Где-то в мире за завесой шестиликий воин поднимает копьё, готовый снова защитить хрупкую яркость жизни. И так уголёк горы продолжает гореть - вечно, непоколебимо, божественно.