# Внутри моей собаки

Юрий Викторович Гаврилов

Сначала никто не понимал, что происходит.


Стены дрожали. Окна изнутри запотевали густым тёплым паром. Ночь внезапно становилась красной, затем тёмно-багровой, словно кто-то накрыл солнце гигантской рукой. Но люди вообще плохо замечают конец света, когда он наступает постепенно.


Лишь на следующее утро стало ясно, что улицы больше не ведут наружу.


Асфальт под ногами казался странно мягким. Деревья двигались без ветра. В метро пахло мокрой шерстью. А над городом, там, где прежде плыли облака, медленно сжимались и разжимались огромные розовые складки.


- Мы внутри собаки, - сказал ветеринар, и почему-то все сразу ему поверили.


Собака лежала где-то за пределами мира, свернувшись вокруг самой пустоты. Иногда она чесалась - и тогда происходили землетрясения. Иногда скулила - и начинались бури. Когда ей снились кошмары, целые страны исчезали в жестоких спазмах её желудка.


Но хуже всего был лай.


Каждый раз, когда она лаяла, само пространство содрогалось, как натянутая кожа барабана. Здания складывались внутрь себя. Океаны поднимались отвесными стенами. И на одно ужасное мгновение люди слышали не звук, а абсолютный страх огромного животного, которое не могло понять, почему ему так одиноко.


Мы пытались с ней заговорить.


Учёные строили радиостанции в её лёгких. Музыканты давали концерты возле её сердца. Священники молились рядом с её печенью. Дети рисовали цветными мелками огромные цветы и миски с водой на живых стенах её тела.


И однажды собака успокоилась.


Её сердцебиение замедлилось. Красное небо побледнело. Впервые внутри неё появился настоящий дневной свет - тёплое золотистое сияние, просвечивавшее сквозь тонкую кожу гигантского существа, окружавшего нас.


И тогда мы поняли:


она проглотила планету не от голода.

Она просто боялась остаться одна.