# Жена скульптора

Юрий Викторович Гаврилов

Мне было семнадцать, и то лето казалось бесконечным.

Деревня стояла на изгибе реки, где вода темнела и закручивалась в медленные, упрямые водовороты. Местные обходили это место стороной, но мне нравилось плыть именно там - чувствовать, как течение тянет вниз, как приходится бороться, чтобы остаться на поверхности. Тогда мне казалось, что так и должна проверяться жизнь: сопротивлением.

Позже я понял - не всякая глубина требует борьбы. Иногда она просто ждёт, чтобы ты в неё вошёл.

В тот день я снова пошёл к реке один.

Я уже почти доплыл до середины, когда заметил её.

Девушка сидела на противоположном берегу - на светлом песке, чуть в стороне от кустов. Сначала я увидел только силуэт: тёмные волосы, неподвижность человека, который не спешит никуда. Потом она повернула голову, и солнце коснулось её лица.

Она смотрела прямо на меня - так, как будто я уже был частью пейзажа.

Я не знаю, почему решил переплыть к ней. Некоторые решения не принадлежат нам - мы лишь исполняем их, как уже начатое движение. Я развернулся против течения и поплыл.

Водовороты в тот день были сильнее обычного. Несколько раз меня уводило в сторону, вода закручивалась и на мгновения я терял направление. Тогда впервые мелькнула мысль: а что, если не доплыву? Но вместе с этим пришло странное спокойствие - будто важно не доплыть, а плыть.

Когда я выбрался на мелководье, сердце колотилось, но внутри уже было тихо.

Девушка не ушла.

- Далеко плаваешь, - сказала она.

- Там интереснее, - ответил я.

Сейчас я бы сказал иначе: там, где опасно, легче почувствовать границу себя. А в семнадцать я просто искал её.

Она оказалась художницей. Писала картины, делала эскизы. Сказала это просто, без пафоса.

- У меня есть муж, - добавила она. - Он скульптор.

Мы сидели рядом. Разговор шёл легко, но в нём было странное ощущение несвоевременности - как будто мы встретились не в том возрасте, не в той точке жизни, где такие встречи можно объяснить.

Она спрашивала меня о простых вещах. Я отвечал, иногда неуверенно, но вдруг заметил: я говорю честно. Без привычной попытки казаться кем-то. Словно рядом с ней это было не нужно.

Потом она легла на спину, подставив лицо солнцу.

- Останешься? - спросила она.

Я лёг рядом.

В тот момент мир как будто упростился: остались только небо, вода и тепло песка. И ещё - её присутствие, спокойное и ясное. В нём не было обещаний, но было принятие - как будто меня на мгновение увидели таким, каким я ещё не стал.

Я помнил, что у неё есть муж.

И вдруг понял: дело не в нём.

В семнадцать ты почти целиком состоишь из возможности - мягкой, податливой, неоформленной. И каждая встреча оставляет след, даже если кажется случайной.

Мы молчали.

Иногда наши взгляды пересекались, и в этих коротких встречах было что-то важное: не желание, не игра, а узнавание. Как будто мы оба понимали - это не начало и не продолжение. Это момент.

А момент, если он настоящий, не требует будущего.

Когда солнце стало клониться к закату, она поднялась.

- Тебе пора обратно, - сказала она.

Я сел, чувствуя лёгкое сопротивление. Как будто возвращаться означало снова стать прежним.

- А ты?

- Я останусь.

И в этом 'останусь' было всё: её жизнь, её выборы, её завершённость. Она уже была формой.

Я - нет.

Она наклонилась и поцеловала меня. Коротко, спокойно, без обещания. Это был не жест начала - скорее, знак границы.

- Плыви, - сказала она.

Я вошёл в воду.

На этот раз течение не сопротивлялось. Оно подхватило меня и понесло, как будто я больше не должен был доказывать ничего.

На середине я вдруг понял: обратно плывёт уже не тот, кто переплывал сюда.

Когда я выбрался на берег, уже темнело.

Я долго сидел у воды, слушая её движение. Водовороты всё так же крутились в глубине, но теперь они не казались испытанием. Скорее - частью формы, которую принимает течение.

Я думал о скульпторе, которого никогда не видел.

И вдруг понял: дело не в нём.

Жизнь работает с нами так же, как он с камнем: медленно, иногда грубо, но неизбежно.

И однажды ты оглядываешься и видишь - форма уже есть.

В тот вечер я впервые почувствовал это.

Не понял - почувствовал. Как будто внутри меня кто-то нанес первый точный удар.