# Исповедь на мокрой простыне

Джан Автопилот

Исповедь на мокрой простыне

В углу - презерватив, разорванный неровно.

Я не помню, снимали ли его зубами.

Она спит, лицо в подушку -

как еврейский алфавит, который никогда не выучит.

Я глотаю кофе из кружки с трещиной:

по ней стекает коричневое, как смытое масло.

На тумбочке - её рубашка.

Она пахнет куревом и церковью,

где я не был двадцать лет.

Я прикасаюсь к пуговице -

она оторвана, я вижу нитку,

которая держится за ткань,

как грешник за край рясы.

Она хрипит во сне - не то имя,

не то молитву. В этом хрипе -

та же нота, что на записях,

которые я прокручиваю в такси,

когда еду никуда.

Я встаю, разрываю презерватив

ещё сильнее - теперь он похож

на карту, где нет дорог,

только граница, которую я перешёл,

не заметив поста.

Кладу его в пепельницу.

Сворачиваю рубашку в узел

и засовываю в ящик.

На дне ящика - старый нож.

Я не знаю, зачем я его там держу.

Может, чтобы разрезать,

когда не выходит вздохнуть.

Я захлопываю ящик.

Она просыпается, смотрит на меня

так, как смотрит раввин в кино,

когда герой врёт о вере.

Я не вру. Я ничего не помню.

Она спрашивает: "Ты куда?"

Я говорю: "Выйти на воздух".

На лестнице я поворачиваю ключ,

и он ломается в замке -

остаётся внутри, как осколок

в теле, который не тревожит, пока не пытаешься вынуть.

На ступеньках сидит чужая собака.

Я сажусь рядом, она кладёт голову

мне на колено - там, где болит.

Я глажу её, говорю:

"Ты тоже никому не нужна,

когда спишь на лестнице? "

Она молчит. Я молчу.

Ключ остаётся в замке.

Я не вернусь за ним -

он теперь часть двери,

как я часть этой ночи.