# Поезд мчится где-то в пустыне

Доброволец

Молодой человек бросает опостылевший город, неблагодарную работу и девушку и устремляется на запад своего острова, в пустынный край, где чудом, с начала ХХ века, сохранилась железная дорога...

Доброволец

Поезд мчится где-то в пустыне

Origin: http://samlib.ru/g/gergenow_a_j/tih2.shtml

Создан: 16/09/2016, изменен: 16/09/2016, 147k

Повесть: Приключения

Молодой человек бросает опостылевший город, неблагодарную работу и девушку и устремляется на запад своего острова, в пустынный край, где чудом, с начала ХХ века, сохранилась железная дорога...

____________________________________________________________

Hынче мир наш весел не больно.

Всяка шваль гужуется всласть.

Смейтесь, гады, будьте довольны -

Ваша миссия удалась.

Hо знайте - мчится где-то в пустыне,

Так, что звезды бьются о сталь,

Синий поезд - Сивка Добрынин.

Эх, страна моя - Трансвааль.

Олег Медведев

Авторское предисловие

Саутерн (от англ south -- юг) -- название жанра, производимое от вестерна. Если в вестерне (от англ. вест -- запад) действие и в самом деле происходит на Западе (на Западном полушарии, в Северной Америке), то как же правильно называть так произведения, чьи события разворачиваются в южном полушарии Земли?

Ближайшая аналогия -- всё еще малоизвестный термин истерн (от англ. east -- восток), появившийся после выхода в 1970-е годы советского фильма "Свой среди чужих, чужой среди своих".

Первоначально "истерн" применялся для обозначения жанра советских/российских приключенческих фильмов и книг, посвященных событиям Гражданской войны, происходившим, как написано в Википедии: "на азиатской части" бывшей Российской империи. То есть на Урале, в Сибири, на Дальнем Востоке или в Средней Азии. Но сам список приводимых далее в статье фильмов расширяет географию истерна на европейскую часть России/СССР. И это правомочно. Ведь вся Россия является востоком для Западной Европы и США.

Пример этому расширению термина -- кинотрилогия о приключениях Неуловимых мстителей, вышедшая в 1960-е годы. "Неуловимых" отнесли к жанру истерн задним числом, как и многие другие фильмы. И самый культовый из них "Белое солнце пустыни". До этого употреблялось неточное (а по сути и неправильное) понятие "советский вестерн". Но согласно смыслу слова "вестерн" действие должно происходить все-таки на западе, пусть кино и снято на востоке: например первая новелла из советского киноальманаха "Деловые люди" (по рассказам О'Генри) или чехословацкий "Лимонадный Джо".

Истерн же по факту оказался сугубо российским продуктом (на первых порах -- но об этом чуть ниже). Хотя коллизии сюжета похожи на вестерн. Но в истерн введены "реалии России". Прерии и леса Северной Америки заменены на пески Средней Азии или сибирскую тайгу. Красноармейцы борются против белогвардейцев или басмачей подобно ковбоям или шерифам, враждующим с "плохими парнями". В Википедии так и написано: истерн тот же вестерн, если ковбоев заменить на красноармейцев, а индейское и мексиканское население заменить на тюркское...

Но приведённая выше фраза вдвойне неправильна. Нерусское население даже в Средней Азии не только тюркское. Куда забыли таджиков? Ведь ряд запомнившихся с детства среднеазиатских боевиков (а как еще их назвать, если стреляют там почаще, чем в ином вестерне?) про Гражданскую войну -- поставлен Таджикфильмом.

И еще один вопрос вызывает недоумение: мексиканцы огульно приравнены к индейцам. В этом можно усмотреть продолжение политики пренебрежительного отношения к мексиканцам как к низшей расе, проводившейся в США в XIX веке для оправдания англосаксонской экспансии в западных штатах США, отобранных у Мексики. Хотя как и англосаксы они потомки выходцев из Европы. Страдая от опустошительных набегов команчей и апачей, подстрекаемых англоамериканцами, мексиканцы Новой Мексики и дали согласие на вхождение в состав США, но вскоре убедились, что американская армия не торопится их защищать. Кому-то из представителей властей США тогда пришла голову "гениальная" идея: внедрять в общественное сознание американцев неравенство мексиканцев, чтобы конкурентов по колонизации Дикого Запада считали не белыми, а цветными как индейцев или мулатов, -- ради оправдания захвата земель мексиканцев. Знаменательна фраза белого бродяги из фильма "Легенда Зорро", сказанная герою Антонио Бандераса: "Надо же, мексиканец, а вырядился как белый!"... Хотя расистское заявление англосаксонского бича бессмысленно: как Зорро еще должен одеваться, если он потомственный дворянин, помещик испанских кровей?..

В последнее время с удивлением можно заметить, что ряд "самурайских" лент производства Японии также отнесён к истернам. Если призадуматься, дальнейшее расширение понятия "истерн" вполне логично и непротиворечиво.

К истернам иногда относят фильмы про американский запад, снятые киностудиями СССР или ДЕФА (производства ГДР-Югославия). Хотя это употребление термина неправильно -- по сюжету действие все-равно происходит в США, а страна производства и места самих съемок не так важны. Поэтому для такого промежуточного понятия было придумано два термина: борщ-вестерн и красный вестерн (по аналогии с итальянскими спагетти-вестернами).

К истернам в таком же неправильном значении Википедия относит российский фильм 1992 года "Цена сокровищ" режиссера Сергея Тарасова с типично вестерновским сюжетом. Но, несмотря на внешнюю схожесть, действие ленты происходит не в Америке. И не на востоке. А в Южной Африке времен англо-бурской войны...

Излишне говорить, что возникает бессмыслица: называть "западными" фильмы и книги, чье действие протекает далеко на юге... Итак, после изобретения истерна, пора ввести в обиход саутерн (southern). Возможен и другой вариант названия -- зюйдерн (от голландского "зюйд" -- юг). По-голландски до сих пор именуются стороны света на морском компасе. К тому же зюйдерн фонетически более однозначен, чем саутерн, с его спорной транскрипцией английского th и наличием подряд двух гласных, затрудняющих восприятие и употребление этого слова.

Новым термином целесообразно заменить неуклюжие и противоречивые "австралийский вестерн" и "новозеландский вестерн". Южное полушарие вызвало настоятельную необходимость произвести на свет новое слово.

Если обратиться к истории слова саутерна, то прецедент уже был: в сети Интернет несколько лет назад появился термин "саутерн" -- его использовал Квентин Тарантино, представляя свой новый фильм "Джанго освобожденный", к сьемкам которого он тогда только приступал. Всемирно известный режиссер объяснял слово "саутерн" тем, что действие картины якобы будет происходить в Италии, а это -- юг... Но время всё расставило по своим местам: действие "Джанго" хотя и происходит на юге, но увы, на юге США... Саутерна тогда не получилось. Да и если бы он перенёс действие на юг Европы... Разве Италия -- настоящий Юг? Эта субтропическая страна находится на тех же широтах, что и США (даже Нью-Йорк - на широте Неаполя)... Другое дело -- Южное полушарие...

И подобно тому, как советские вестерны стали называться истернами (а позже к последним причислили приключенческие ленты зарубежного Дальнего Востока), -- к саутернам (зюйдернам) можно отнести немало фильмов стран Южного полушария Земли.

Австралийский вестерн как понятие -- большая бессмыслица: мало того, что Австралия находится далеко на юге, так и на одних часовых поясах с Дальним Востоком. Даже Южная Африка расположена к юго-востоку от Западной Европы...

Под понятие зюйдерна подпадает немало классики приключенческого жанра: вспоминается серия произведений Райдера Хаггарда о южноафриканском охотнике Алане Квотермейне (начиная со знаменитых "Копей царя Соломона"), роман Луи Буссенара "За десятью миллионами к красному опоссуму" об Австралии...

Даже аргентинские вестерны можно отнести к новой категории зюйдерн. Хотя Аргентина -- это и Америка, но все-таки Южная, большей частью находящаяся в южном полушарии. Внедрение такого термина особенно значимо для Южной Америки. Произошедшую несколько лет назад в большинстве латиноамериканских стран смену социально-политического курса неплохо подкрепить обретением большей самобытности и в сфере литературы и киноискусства, решительно отмежевавшись не только от ультралиберальных экономических рецептов Вашингтона, но и от употребления для собственных фильмов термина "вестерн", появившегося в Северной Америке. Этим еще более подкрепляется вариант зюйдерн -- в противовес англоязычному "саутерну"...

Сам жанр южного вестерна неплохо развит: есть даже национальный герой Аргентины и Уругвая -- Мартин Фьерро. Это собирательный образ пастуха-гаучо XIX века (аналог ковбоя) из поэмы аргентинского поэта Хосе Эрнандеса (есть и снятый по поэме фильм), повествующей о людях, живущих в Пампе (степях Аргентины и Уругвая), о непростых взаимоотношениях гаучо с центральными властями и с индейцами...

Действие предлагаемой ниже повести также происходит в Южном полушарии. Но тут уже начинается сама повесть...

1.БЕГЛЕЦ В СОЛНЕЧНЫЙ ГОРОД

Костик Карбамидов вышел из редакции одной из русскоязычных газет Сильверстоуна. Выглядел он нерадостно - что ж, придирки менеджера из редакции окончательно утвердили Костика в мысли, что его нарочно выживают из штата. Привередливые замечания этой женщины касались новой статьи Костика. Она была написана после посещения пресс-конференции по итогам научно-исследовательской поездки в Большой мир. Экспедиция учащихся русских школ Сильверстоуна посетила места былой славы их предков... Выехали они в Большой мир по австралийским паспортам - ведь Аркадии нет на картах мира, и никто не знает о ней... Экспедиция школьников надолго останавливалась в Приморье, соседней с ним Маньчжурии и в Забайкалье. Встретились с путешественниками из Австралии, где живет большая диаспора выходцев из России -- особенно из "маньчжурской" волны эмиграции, начавшей свой исход с конца 1940-х годов.

Костик сделал исправления в своей статье, учтя все указания Доры Монкиной. Переделал якобы слишком "разговорный" стиль речи руководителя экспедиции -- учителя Николая Платова. Дора Никаноровна все равно была недовольна. И сама переделала статью.

Более всего Карбамидова поразило одно кощунственное исправление Монкиной. В статье упоминалась русская семья из Австралии. Оказалось, что глава семьи свободно говорит по-русски, ведь он вырос в бывшем русском Харбине. Но Монкина этот факт "маньжурской" биографии попросту выбросила из статьи. А вместо этого ввела в статью оборот, где объяснила свободное владение русским у пожилого человека только тем, что в Австралии до сих пор проживает большая русская диаспора...

Костик понял, что далее бороться не имеет смысла, и двинулся в путь - на Запад Аркадии. Он попрощался с родителями, со своей девушкой и отправился на вокзал... А где она, Аркадия? Большой ли остров? -- спросите вы. Трудно сказать. Вряд ли особо крупный, иначе эта земля не затерялась бы в Тихом океане. С другой стороны, океан недаром назван Великим... На неведомом "седьмом континенте" говорят, в основном, на английском языке -- кроме большей части Северной территории, а также русских кварталов города Сильверстоун. Хотя Сильвер (как называют его в просторечии) находится на востоке Аркадии, в нем с начала ХХ века существует довольно крупная русская колония. В этом отношении город можно уподобить Шанхаю первой половины ХХ века, в котором как и в Маньчжурии жили выходцы из России и выходили газеты на русском языке...

Поезд вёз Костика через равнины, тянущиеся на северо-запад от порта Сильверстоун. За Срединным хребтом вновь начинаются равнины, но это уже Северная территория и ее столица Сан-Сити -- Солнечный город.

Если двинуться еще дальше на запад, можно добраться до местности, которой предстоит сыграть большую роль в этой истории - она станет местом встречи главных героев Аркадии. Новая Южная Мерсия - вот ее полное название. Туда через пустынные равнины и всхолмья ведёт заброшенная железная колея, по которой уже с полвека не ходят поезда... Но сейчас Костик мчался на скором поезде до Сан-Сити. Промелькнули за окном вагона равнины дальних предместий Сильверстоуна...В купе он ехал один. В соседних купе пассажиров тоже было немного. Костик вспоминал Надю, которую покинул. Он вырвался не только от желчных людей в редакции. Он, наконец, нашел повод, чтобы расстаться со своей девушкой. До этого Костик никак не мог бросить Надю Триклозанову -- ее вздорный характер не давал ему покоя. Девушка мучила Костика, он не раз пытался порвать с ней. Но не мог. И вот он устремился на запад их небольшого материка... К вечеру поезд достиг предгорий Срединного хребта. Там начинался долгий железнодорожный подъем - круговой объезд.

Темнело. Глядя на пейзаж за окном вагона, Костик вспоминал свою статью, искорёженную Монкиной. Такие интересные сведения! Зачем она их вырезала?! Сколько бы читателей - правнуков и праправнуков беженцев из нашей далёкой северной прародины прослезилось бы над этими строками:

Белая власть в Приморье задержалась до октября 1922 года. Эскадра кораблей под руководством адмирала Старка вышла из порта Владивостока и направилась в Корею и Китай, и далее до Филиппин.

Оказалось, что работы для эмигрантов там нет. Поэтому эскадра отправились через Тихий океан в Сан-Франциско.

Но мало кто в Большом мире знает, что часть кораблей спустилась много южнее по Тихому океану... Причалили русские суда к неизвестному берегу, оказавшемуся необычайно большим для островка, неотмеченного ни на одной морской карте! С удивлением эмигранты узнали, что имя ему - Аркадия. И что это новый континент Земли, чьи земли вознеслись со дна Великого океана путём вулканических извержений в очень близкую геологическую эпоху...

И чем-то этот мини-континент напоминает Австралию, -- забегу я вперед, прерывая воспоминания Костика в ночном поезде. -- Но Аркадия иная страна. У нее своя история, особенно история освоения просторов пустынного Запада...

Что же дальше написал Костик про белых эмигрантов начала ХХ века?

Причалив к северному побережью Аркадии, корабли беженцев поднялись вверх по реке. Там и был основан город: в глубине джунглей Северной Территории. И назван он был Солнечным городом или на английский манер - Сан-Сити.

Английская администрация из Бетлехема дала разрешение (задним числом) на основание поселения русских беженцев в 1923 году на малонаселенном севере Аркадии. Столица Аркадии - город Бетлехем - находится на юго-востоке этого причудливого острова, в провинции Новый Корнуолл...

Но речь сейчас о Северной территории. Ибо туда направился наш герой Костик -- беглец с Восточного побережья (как иногда называют провинцию с центром в Сильверстоуне). В сторону Севера устремился еще один беглец. В этот же день, вернее этой же ночью, но уже с юга Аркадии, из самого Бетлехема взял направление на пустоши севера Ночной Беглец - как окрестили газеты скромного служащего одного из офисов многолюдного Бетлехема (но об этом чуть ниже)... В итоге, Ночной беглец вышел чуть западнее Северной Территории. На Диком Западе Аркадии вскоре оказался и Костик.

Ведь он так не нашёл работы в Сан-Сити. Много ли толку, что жители Солнечного города говорили на одном с ним языке. Костик везде встречал то же равнодушие к судьбе человека, незащищенного ни связями, ни могучими покровителями...

В конце-концов, Карбамидову предложили лишь работу инспектора железных дорог. Ему поручили составить отчет о состоянии заброшенных железных дорог к западу от Срединного хребта - в Новой Мерсии.

Так Костик двинулся дальше на запад, на Северо-Западную территорию, как неуклюже на канцелярском языке называлась эта редко посещаемая остальными аркадцами земля...

Костика подбросил автомобиль, который взяли в прокат двое путешественников. Это были дядя с племянником, приехавшие с Юга Аркадии, из самой столицы -- города Бетлехем. Они искали новых студентов для своего колледжа. Странно, кто будет платить за учебу в этой далекой от цивилизации земле? Но Костик был рад, что Смитсоны решились так кстати для него ехать на этот Дикий запад Аркадии...

2.ВСТРЕЧА ПАСЫНКОВ СУДЬБЫ

Никки Томсон бежал в дикие края... Днём он в центре Бетлехема устроил стрельбу в офисе, где когда-то работал, и где ему пришлось вытерпеть кучу несправедливостей и гонений. Томсон взял раритетный кольт времен покорения Дикого Запада США или равнин Новой Мерсии в Аркадии... И наступил час расплаты... Картина, ставшая почти привычной к двадцать первому веку...

И хотя Томсон никого даже не ранил (лишь разнёс в клочья ненавистный баннер с логотипом своей корпорации, висевший над главным входом), он тут же ударился в бега.

Остаток дня "Ночной беглец" Никки провёл скрываясь в предместьях города, а едва наступила ночь, направился на север.

Путь Ночного беглеца пролегал через край, где между грозных нагромождений скал бьют гейзеры, своими испарениями напоминающие преисподнюю...

Томсон пробирался через горы центральной части Аркадии. Первые особо мощные взрывы магмы, прорвавшие морскую воду, и породили эти горы. А потом, извергнувшиеся из недр Земли через толщу океана потоки лавы вызвали из небытия весь небольшой континент... или все-таки остров. Но многие аркадцы гордо называют Аркадию седьмым континентом Земли, напоминая этим старожилов Прибайкалья, величающих озеро Байкал морем... Новая Южная Мерсия или просто Новая Мерсия... Административное название ее -- Северо-Западная Территория -- напоминает "территории" в США девятнадцатого века, как они назывались перед тем, как стать штатами: например, Территория Юта или Территория Дакота.

Северо-западную окраину Аркадии в конце девятнадцатого века пытались назвать в честь Альберты - английской принцессы. Но ее имя уже носила провинция на западе Канады. В итоге, аркадской окраине присвоили название Новая Южная Мерсия -- но его так и не утвердили. А вскоре Северо-Западную территорию забросили, туда даже перестали ходить поезда...

* * *

Костик стоял около железнодорожной насыпи. "Рельсы и шпалы уложили полвека назад. Если не больше", -- понял он, задумчиво вглядываясь в насыпь.

Наконец Костик нашел скамейку, присел на нее и продолжил размышлять: "Здесь не так холодно зимой как в умеренных широтах. Нет даже стыков между рельсами (пустых промежутков, оставляемых из-за разницы в температурах между зимой и летом, то расширяющей, то сужающей все тела). Так что поезд катит ровно, без перестука колес, характерного для бескрайних просторов нашей бывшей Родины (впрочем, мы все здесь изгнанники, даже англосаксы... мы изолированы от мировой цивилизации).

И это не заброшенная на севере Сибири дорога от Салехарда до Воркуты. Вечная мерзлота там сделала свое дело: рельсы развалились. Здесь же, в теплых широтах, подобная участь ничуть не грозит. Но дорога старая. Это чувствуется".

Карбамидов встал со скамейки и зашагал вдоль насыпи. Вдали виднелись невысокие горы, освещенные желтыми лучами солнца, клонящегося к закату...

"А вообще здесь раскинулась широкая долина, -- размышлял далее Карбамидов. -- В километре от железной дороги -- домики поселенцев. Это англичане... или шотландцы. В общем, англосаксы. Живут здесь с конца девятнадцатого века. Быт остался у них почти на том же уровне. Лишь кое-какие веяния двадцатых годов заметны. В частности, в женской моде. Платья не длинные, а до колен: меньше признаков старины, чем могло быть. Значит, до двадцатых-тридцатых годов связь с внешним миром поддерживалась".

Поселенцы принесли Костику ужин. Теплый воздух вечера дрожал в лучах заката... Ужин разложили на столике под раскидистыми деревьями. Это оказались эвкалипты...

И вот под их мощными ветвями Карбамидов начал пить вечерний английский чай с поселенцами.

Подошли и двое его спутников родом с юга: Брайан Смитсон и Лерой Смитсон. Сейчас они подробнее рассказали о себе.

Дело в том, что частный колледж Бетлехема находился грани разорения. Последняя попытка спасти его от закрытия заключалась в приёме новых студентов из Северной Территории. С этой рекламной миссией и поехал в Сан-Сити заместитель директора со своим племянником, преподавателем этого же колледжа. Они надеялись прельстить русскоязычных жителей получением диплома на английском языке. И Смитсоны поехали по железной дороге, которая огибала с востока горы центральной части Аркадии. Но добравшись до Сан-Сити они были обескуражены - там с 1920-х годов, подобно Харбину, действовали свои высшие учебные заведения, предоставлявшие образование на русском языке. И в последней попытке найти студентов, они устремились на арендованном автомобиле в англоязычную Новую Мерсию (ни поезда, ни автобусы в заброшенный край не ходили).

Никки подкрался к ужинающим и умоляюще попросил поесть.

Неделя странствий Ночного беглеца по безлюдным горам подошла к концу...

Так Новая Мерсия стала местом встречи четверых беглецов -- гонимых пасынков капиталистической цивилизации, еще не подозревавших, какую роль они сыграют в новейшей истории Седьмого континента...

* * *

Костик составил отчет по своей выездной работе. Заключение, к которому он пришёл было неожиданным: возобновлять движение по железной дороге не только можно, но и нужно.

Во-первых, дорога хорошо сохранилась: рельсы не ушли в землю. Сухой климат межгорных равнин только способствует сохранности полотна дороги, и даже шпалы не гниют.

А во-вторых, будет зримый экономический эффект. Реанимация железной дороги вольёт в жизнь в западные территории. Провинция Новая Мерсия обретёт свое второе дыхание. Кроме того, оживление от транзита грузов произойдёт и в Северной Территории, так что оживится жизнь в Сан-Сити, оторванном тиранией расстояний от экономического развитого юга Аркадии.

Но что мешает этому? Власть крупных концернов. Им невыгодно развитие отдалённого района Аркадии. Конкуренты с Северной территории в таком случае потеснят экономику Юга на рынках Восточной провинции.

Смитсоны, вникнув в отчет своего нового знакомого мистера Карбамидова, воодушевились идеей ограничить власть Бетлехема над Новой Мерсией и Северной Территорией. Но русская Северная Территория была не в силах упросить центральное правительство дать крупные займы на оживление железной дороги...

Бежавший с юга Никки подлил масла в огонь обсуждения планов развития Новой Мерсии. Выпускник Бетлехемского университета по кафедре развития социально-экономического потенциала - он поднаторел в общественной тематике. Встретив подобных себе, он увлек их идеей отрезать Север Аркадии от Юга! Как же бросить революционные идеи в народные массы? -- задались беглецы целью. -- Народ готов к возмущению: из-за разорительной неолиберальной политики, когда в частные руки передали кажется даже клумбы и будки околоточных надзирателей. Стоит только поджечь этот сухой хворост. И спичками стала разоряющаяся интеллигенция юга Аркадии -- двое преподавателей из Бетлехема. Терять им уже нечего. Осталось рискнуть и взбаламутить вековое людское болото -- поселенцев, чьи предки бежали от голода в Ирландии в девятнадцатом веке...

3. СИЛЬВЕРСТОУН: ГОРОД НА КРАЮ

Усилия инспектора Кости Карбамидова, ночного беглеца Никки и Смитсонов соединились. Расчёты Никки, ставшего главой восстания, оправдались. Из искры возгорелось пламя: толпы плохо или вообще никак не вооруженных людей устремились на восток - в сторону Сильверстоуна.

В пригородных посёлках из сил правопорядка там попадались только малочисленные муниципальные гвардейцы и городская полиция.

Перевес на стороне восставших был не просто в разы - пожалуй, в тысячи раз. Двое-трое полицейских из какого-нибудь центра сельского "графства" (административного округа) даже не думали сопротивляться при виде разгневанной толпы селян. Таким бескровным путем под властью Революции оказались все населенные пункты по дороге к столице Восточной провинции...

То же самое произошло и в главном городе Востока Аркадии. Ведь город-порт не был защищён никакими оборонительными сооружениями.

Сила паники в Сильверстоуне оказалась столь велика, что все силовые ведомства, включая пожарников и муниципальных гвардейцев, эвакуировались из города первыми, ибо гнев народа был направлен в первую очередь против представителей власти. Респектабельное (или считавшее себя таковым) население бежало следом...

Сильверстоун в эти часы стал похож на город Мерида во время "войны рас" в Юкатане в середине девятнадцатого века, когда индейцы майя восстали и подошли к городу. Сильвер походил и на Питермарицбург - столицу колонии Наталь в Южной Африке, когда к городу приближались воинственные зулусы...

Сильверстоун ждал новых хозяев. И они пришли. Победителям достался пустой город...

Груды мусора на улицах. Оставленные беженцами вещи - их бросали по пути, ведь мест на кораблях и поездах катастрофически не хватало...

А для восставших всё складывалось удачно. Неприступные горные перевалы отделяют Восточную провинцию от Нового Корнуолла. А с востока революционное побережье защищено коралловыми рифами, похожими на Большой Барьерный Риф к востоку от Австралии. Путь к порту Сильверстоуна был расчищен в конце девятнадцатого века, когда проход между кораллами прорубили взрывами динамита... Но сейчас в этом узком проходе революционеры затопили несколько судов. Так что и с моря Восточная провинция оказалась надежно изолирована...

* * *

Смитсоны зашли в офисы правительственного здания: их ждали груды бумаг, распахнутые дверцы шкафов...

Дядя с племянником были назначены руководителями департаментов образования и науки: накануне взятия города Никки отдал устное распоряжение о принятии Смитсонами этих должностей.

И теперь бывшие сотрудники колледжа уже не вернутся в Бетлехем. Уроженцы Юга Аркадии нашли здесь новую работу.

Костик посетил свою прежнюю редакцию. Пустые коридоры. Людей нет. Вещи, оргтехника остались целыми.

А вот и кабинет Доры Никаноровны. Дверь распахнута... Стопки книг в беспорядке на полу - впрочем, так было и до паники. А плащ Монкиной остался висеть на вешалке у входа: "Вот мы и рассчитались, госпожа Монкина. Ты даже забыла свой дождевик. Теперь пришли новые хозяева -- ваши вчерашние рабы"...

4. В ПОЕЗДЕ НА ДИКИЙ ЗАПАД АРКАДИИ

Поезд ехал на запад через серые пустынные равнины. Костик сидел на открытой платформе, большую часть которой занимали укрытые чехлом автомобили. Северная Территория плавно переходила в заброшенную Новую Мерсию.

А рельсы всё не кончаются... Не зря Костика несколько месяцев назад направили сюда работать инспектором железных дорог. Он успокоил товарищей: из-за отсутствия зимних морозов и почти пустынного климата сохранность рельс и шпал отменная. Можно даже не чистить от пыли.

Север Аркадии относится к поясу засушливых степей, проходящий через все континенты. Эта особенность климата и позволила группе истинных революционеров спастись из охваченной огнём Восточной Провинции, когда мародёры (бывшие ранее союзниками), стали растаскивать провинцию на куски... Костик ощупал рукой пистолет во внутреннем кармане пиджака. И вспомнил бойню в пригородах Сильверстоуна... Но сейчас речь не о том. Ибо с востока наступали их противники, большие отряды бедноты, повернувшие орудие против своих благодетелей. Но оружия у новоявленных врагов не больше, чем у остатков повстанческой армии, сохранивших верность своему командованию. "Мы увозим, что успели: несколько автомобилей, автоматы и, пожалуй, всё", -- Костик прислонился спиной к автомобилю, покрытому брезентовым чехлом...

"Анархия - вот что восторжествовало в этой стране. Но на западе - там, где меньше цивилизации, а, следовательно, меньше и ее обломков - там можно начать спокойную жизнь", - думал Костик и его соратники. На востоке их могло запросто придавить этими "обломками" цивилизации.

"Вот он Запад Аркадии - уже начался, -- размышлял Карбамидов, по-прежнему находясь в одиночестве на открытой платформе; ветер обвевал его открытые волосы, топорщил клетчатый пиджак. - Равнина пока пустынна. Скоро начнутся возделанные поля и затерянные меж невысоких холмов домики поселенцев Новой Мерсии... Увы, наша революция обернулась хаосом -- после захвата Сильвера...

И мысли Костика погрузились в прошлое до революционного хаоса. Он вспоминал свою жизнь перед судьбоносной инспекционной поездкой на Запад Аркадии... С чего же всё началось? Что происходило прежде того, как Костик покинул отчий дом и сбежал в Сан-Сити?

Гражданская война в Восточной провинции Аркадии началась с весьма странных взглядов на жизнь определённой части населения. Ими были люди, чьи родители преуспели в жизни, но остались грубыми и самодовольными --как бывшая девушка Костика Надя и ее семья: в первую очередь, ее младшая сестра, обвинявшая Костика в бедности...

Достаточно привести страницы дневника Костика, где описаны глубинные причины его сопротивления господствующей в обществе системе ценностей -- порочной, ущербной, и тем не менее, присущей многим, даже не очень богатым людям, всего лишь сколь-нибудь обеспеченным... Каковой и была семья Триклозановых.

С одной из сестер Триклозановых - старшей Надей, Костик познакомился в начале последнего лета мира в Сильверстоуне...

Не знаю, уместно ли приводить переписку Костика с Надей...

Но я выполняю волю континента Аркадия: рассказать Большому миру как можно больше о почти неизвестной жизни Костика до Восстания (в такой уменьшительной форме его имя и вошло в новейшую историю Седьмого континента).

Вначале дам более подробную справку об аркадском населении выходцев из России. Ибо Аркадия - уникальное место на Земле, где многие потомки наших эмигрантов до сих пор сохранили язык своих предков, покинувших Россию из-за революции и Гражданской войны...

Экспедиции учителя Платова (о которой было упомянуто в начале повести) удалось установить связи с местами бывшей Российской империи, которые покинули предки героев этой повести.

Как известно из книги "Великой отход" бывшего министра Колчаковского правительства Ивана Серебренникова (видного иркутского ученого, исследователя хозяйства и быта бурят) в белом Приморье 1922 года более всего скопилось выходцев с Урала и Поволжья. Это и рабочие с уральских заводов -- ижевцы и воткинцы, восставшие против "диктатуры пролетариата". И беженцы из Самарского Комуча (Комитета членов учредительного собрания) -- социалистического правительства (эсеров), организовавшего Народную Армию, известную под именем каппелевцев (ими были молодые бойцы: гимназисты и реалисты, сражавшиеся хотя и под красными знаменами, но против большевиков)...

Несколько меньше уральцев было беглецов от красного террора из Забайкалья. И менее всего на пароходах флотилии Старка, покинувшей Владивосток, разместилось жителей собственно Дальнего Востока: Приамурья и Приморья... Поистине, в конце октября двадцать второго года бежала сама Россия - не только богатые, но и многие средние слои населения (о молодых бойцах из этой городской невоенной среды, шедших в атаку на красных партизан -- писал еще Борис Пастернак в "Докторе Живаго")...

Но среди людей, выгрузившихся с кораблей на пустынный берег северной Аркадии, не было предков семьи Триклозановых. Они появились в Аркадии позднее. Когда? Возможно, в 20-е годы -- после поражения восстаний кулаков или окончания НЭПа, а может и еще позднее...

Как гласит семейное предание ветви Триклозановых, оставшейся в России, известный в Верхнеудинске купец в конце девятнадцатого века усыновил одного бурята, хотя тот был уже совершеннолетним. После какой-то ссоры, Жамбал порвал со своим родом, приехал в Верхнеудинск, где приняв крещение, взял русское имя и фамилию, и стал работать приказчиком при лавке купца. Женился, имел много детей. Один из его внуков носил имя Петр...

Был ли Петр Триклозанов предком аркадской семьи Триклозановых (дедушкой Нади и Клавы, ведь у их отца отчество Петрович)? Вполне может быть, поскольку фамилия достаточно редкая -- ее звучание даже напоминает название современного химического соединения...

Такие причудливые фамилии нередко возникали сходным искусственным путем. Например, сироты воспитанные при монастырях становились Добронравовыми, Тихомировыми... Случались казусы и с "изобретением" псевдотехнических фамилий -- при помощи иностранных слов. Историк Евгений Карнович в работе "Родовые прозвания в России" отмечал, что еще в начале XIX века в одной из примосковских епархий жил престарелый протидиакон Велосипедов. Латинские корни в создании его фамилии (velosis -- быстрый и pedis -- нога) использовали, когда велосипед не только не проник в Россию, но еще и не был изобретен. Будущего священника приняли мальчуганом в духовное училище под одной обычной для приемышей фамилией Вознесенский или Воскресенский. Но при переходе в семинарию юноша получил отличное от прочих прозвание Велоципедов -- за быстрые ноги...

Если же вернуться к верхнеудинской версии происхождения семьи Нади, то сама она не знала точно, был ли ее предком сам купец или усыновленный им приказчик из бурят? Она слышала только, что их предки родом из Забайкалья... Косвенное подтверждение тому -- примечательная метисоватая внешность сестер, особенно заметно проявившаяся у младшей Клавы...

Однажды Клава гневно ответила за свою старшую сестру в электронной переписке, без тени сомнения заявив Костику, что все, кто имеет невысокие заработки - ленивые (орфография сохранена):

"Можно жить с позитивом и энтузиазмом, и сразу отступят все трудности. Неунываемые люди добиваются стольких вещей! А можно жить как все или даже хуже, и считать тех, кто чего-то добился, нечестными людьми и всячески оправдывать свою лень. Меняйте сознание, Константин. С н/п. Клава".

В этом письме 19-летней студентки сразу виден парадокс: дети богатых оканчивают учебные заведения, в которых сотрудники работают, оказывается, лениво - раз они мало получают!

Получается, с самого детского сада таких как Клава, воспитывают и обучают лентяи! Далее, ленивые люди, оказывается, налаживают краны в квартирах, подметают улицы, пишут диссертации, разносят почту, и даже дают престижное высшее образование безумцам, плюющим на них!!

Едва четверо "Пасынков фортуны" донесли подобные представления "позолоченной" молодежи и прочих "неунываемых" мещан до населения Северо-Востока Аркадии, то возмутились самые широкие слои (в этом и причина феноменального успеха повстанцев на первом этапе).

Ведь к "ленивым" Клава причислила всех, кто не смог пробиться наверх, а потому вынужден "жить как все" -- это явственно следует из ее электронного послания.

А Костик, сокрушаясь о девушке, отнятой у него обманом, всеми этими наговорами Клавы, размышлял: "Есть люди с узким сознанием, имеющие страсть к наживе, не прочитавшие в жизни для себя ни одной художественной книги, но могущие рассуждать о малоимущих соседях свысока. Семья Нади и Клавы лишь тянется к богатым: обеспечена, но не богата. Как говорится, не надо жить не по средствам. Но Триклозановы именно так и поступали. И презирали всех прочих, кто хотя бы немного ниже их по достатку, не учитывая прочие заслуги. Какие же они православные, если они начисто лишены таких значимых христианских добродетелей: смирения, кротости".

От себя прибавлю к словам Костика: нашим людям (даже в изгнании на неведомом континенте в Тихом океане) издавна присуща широта натуры, отзывчивость, отходчивость, готовность помочь в любой беде. Милосердие, жалость даже к самым падшим и униженным: крестьянки оставляли у своих дверей на ночь хлеб для бежавших каторжан. А парни "снабжали махоркой"...

А сейчас разрастается массовая истерия членов общества потребления, захваченных безумием корыстолюбия. Тем больший грех они совершают, что поверхностно исповедуют противоположные ценности, прикидываясь смиренными агнцами. Правда, в личных посланиях они не стесняются в выражениях...

Надя:

Порядочные люди в 10 часов вечера проводят время в кафе или в кинотеатрах. Жаль, что ты так и не понял суть из написанного. Вера и не вмешивалась в нашу дружбу. Просто хотела дать тебе совет... Она сама призналась, что ответила на твоё сообщение за меня. Вера за меня переживает. А все сидят на скамейках, потому что они не способны оплачивать кафе и т. д."

Занятно... Как видно, за эти годы мировоззренческие установки поменялись на 180 градусов.

В одном известном фильме изрекли замечательную фразу: Порядочные люди в булочную на такси не ездят!

А теперь наоборот: те, кто каждый вечер допоздна просиживает в злачных местах и возвращается домой на такси (нередко под утро) -- это и есть "порядочные люди"! А остальные (большинство населения) -- ленивые, раз они не нашли "достойного" источника дохода для расточительного образа жизни!

Звучит, конечно, как явный бред! Это мировоззрение шиворот-навыворот. Но такова самоуверенная логика младшей сестры бывшей подруги Костика...

Также Клава устами Нади многократно предъявляла претензии: почему Костя и Надя встречаются и гуляют на улице...

Надя верила всем наговорам сестры, всерьез заявляя Костику, что никто каждый день во дворах не гуляет, а все сидят в кафе. "В нашем районе закусочных раз-два и обчёлся, а те, что есть -- сама видела, стоят пустые даже вечерами -- помнишь, ты еще летом говорила, что твоя бывшая одноклассница Дарима свою закусочную закрывает рано, до восьми вечера, если посетителей нет".

"Так люди в центр города ездят", -- нашлась Надя с ответом...

Но Костик вспомнил, как одним летом работая официантом в самом центре Сильверстоуна (в полумиле от здания магистрата), узнал, что ресторан нередко простаивает пустым целыми вечерами даже в выходные дни!

Этим и закончилось последнее объяснение с Надей, после чего Костик уехал в Сан-Сити, стал инспектором железных дорог и двинулся на Запад Аркадии. А вскоре завертелись описанные выше события...

Перед отъездом Костя хотел было наговорить кучу возражений Наде, пока не пришел к выводу: "Надо добиться, чтобы все могли оплачивать пусть не ежедневные походы в кафе, но хотя бы постоянное посещение кинотеатров по дешевым билетам -- как было во времена лейбористского правительства Дэвида Романова в 80-е годы! Народ Восточной провинции вернёт себе свои права! Невежды и нахалы заткнут свои рты. Никто не будет жить ниже определенного уровня доходов. Но в одиночку этих целей не добьёшься".

Впоследствии ответная реакция Костика возросла чуть не до вселенских масштабов, разразившись междоусобицей в Восточной провинции целого континента, затерянного на юге Тихого Океана... Когда грянула революция, Костик записал в дневнике: "Теперь вы -- сквалыги и лжецы -- оказались в Новом Корнуолле. Но столица южной провинции - город Бетлехем - вряд ли устроит всех желающих. Вы ринулись в объятья огромного чужого города, в этот ад для людей без связей или солидного капитала... Никто вам теперь не поможет! Даже, найдя работу за гроши, вы не сможете оплачивать многие элементарные потребности. Там цены еще выше... да еще при вашей привычке к завышенному потреблению... Вы будете просить всего две тысячи шиллингов, чтобы откупиться от судебных приставов... но никто не подаст вам и пенса. Теперь я отомщен...

Социальная катастрофа, настигшая Сильверстоун -- оборотная сторона ваших же рассуждений, Клава.

У каждого могут быть неудачи, никто не застрахован. Это знают даже малые дети. Не всё зависит от человека... Увы, таковы представления многих людей, невежественные и нетерпимые". Что ж, видимо, Клава прекрасно понимала, что говорит неправду, настраивая Надю против Костика...

А кто у нас отец лжи? Правильно... "Значит, мир лицемерия и ханжества в Сильверстоуне должен быть разрушен как оплот Сатаны", -- решил тогда Костик...

Нет, он не разрушал город. Его разрушили сами жители, еще даже до того, как в Сильвер пришли разгневанные толпы во главе со Смитсонами и Томсоном. Пришли, чтобы утвердить в оплоте сатанинских порядков силу Света...

Но случилось нечто противоположное: на Восточном побережье Зла стало еще больше! Город Сильвер с окрестностями оказался низвергнут в ад на Земле, неожиданным образом оправдав свое пиратское прозвище...

Справиться с этой взаимной бойней было поистине невозможно -- вот до чего доводит упрямство людей подобных по мировоззрению Клаве и Наде! Они идут до конца! Они -- непримиримые -- спорят до конца. Вот и спорьте, воюйте между собой. Междоусобица, ад "Восточного побережья" остались позади Поезда. Осталось лишь добавить: широко пропагандируемые взгляды на жизнь, подобные воззрениям Нади и Клавы - губят общество.

Первая часть этих взглядов: жизнь не по средствам, мания тратить и тратить (синдром общества потребления).

Вторая часть (четко обозначенная Клавой): надо пробиваться вперед любыми средствами - именно так можно понимать ее слова о том, что "лентяи" якобы оправдывают отсутствие богатства тем, что они честные... Значит, Клава призывала к чему-то нечестному? Тогда всё развалится рано или поздно, эти взгляды ударят бумерангом по самим их носителям - они же сами морально уже разрешили всё! В том числе безжалостность и беспринципность, которые навязывают своим поведением.

Эти предательские установки на жизнь входят в людей незаметно, подспудно. Если бы они задумались, разложили всё по полочкам - сами бы ужаснулись своим дьявольским взглядам на жизнь...

Даже осознав ошибочность псевдоидеологии личностного успеха (ибо настоящая идеология скрепляет общество, а не разлагает его) они не идут на примирение, не раскаиваются в своих заблуждениях. И продолжают оставаться в сетях гибельной идеологии рвачества. Гибельны такие взгляды прежде всего для самого человека (можно надорваться, потерять всё, рискуя собой и благополучием близких). Если кто-то из безумцев прорывается вперед, он укоряет прочих в том, что они лентяи, слабаки и неудачники... Такова психология многих успешных людей (а те немногие, кто умён, обычно благоразумно помалкивают).

Все эти девизы недалёких рвачей (мол, каждый, если "возьмет волю в кулак", поднимется выше обычного уровня жизни) разлагают общество! Такие уверения разрушают психику и рано или поздно приводят если не к гражданской войне, то к ее аналогу: междоусобным столкновениям кланов и тому подобным зверствам. Чтобы предотвратить скатывание общества к хаосу, выступил Никки Томсон и его сподвижники...

Не их вина, что на Востоке Аркадии всё обрушилось в ходе переустройства общества, которое затеяли эти смельчаки во главе с Томсоном после бескровного переворота. Значит, общество перезрело и такая перестройка запоздала. Слишком широкие слои населения, самые ключевые места в обществе - оказались заняты стяжателями, которые и развязали межкорпоративные разборки. Клан на клан, команда на команду, семья на семью -- сошлись в бешеном желании стать первыми в этой жизни и жить "лучше большинства"...

5. КОСТИК И НАДЯ: АД, КОТОРОГО НЕ БЫЛО

Но Тьму не целуй, ты не сделаешь Свет,

Хоть светел ты тысячи раз.

И ангелы падали ливнем комет,

Я мне надо падать сейчас...

А. Шестаков (гр. "Остролист"). Одно место из записей бывшего журналиста Карбамидова приведу почти полностью. Среди хроник путешествия Поезда Костик сделал отступление, посвятив целую страницу дневника бывшей подруге Наде из аркадского Шанхая -- злокознённого города Сильвера:

"... Надя опять как раньше, в наши лучшие дни сделала то знакомое движение рукой... эта немая ласка довело мое душевное состояние до того острого пика, когда лихорадочное стремление куда-то успеть сменилось вновь грезами о лучшей жизни...

Лучше уж так, -- думал я напоследок. Наконец оковы сознания пошатнулись, перегородки между разными отделами мозга рухнули и мой ум заполнился разными образами, мыслями, которые в беспорядке стали теснить друг друга... И я вернулся к тому состоянию души, которого ранее ощущал разве в краткие мгновения...

Ибо Надя дарила мне и унижение. Горечь от того, что вынужден терпеть ее унизительные фразы... Перегородки моего сознания не выдержали полугода дружбы с ней. Общение с ней сделало свое дело: я погрузился в подобие безумия, которого я почти никогда не ощущал в своей жизни, и которое не характерно для моего типа сознания...

Но я знаю, что за два месяца до такого печального финала, я всё же прекратил общение с Надей. Я не стал звонить ей. А она - мне. И лишь эта немая договорённость между нами спасла мой ум от распада...

Еще в сентябре, когда мы расстались, мне казалось, что душой я еще рвусь к ней - пусть и не всей душой, но какой-то ее частью...

Итак, я был спасен от ада на Земле. И заплатил за это неделями тоски, горького сожаления об отсутствии ставших уже привычными за три месяца прогулок по улицам нашего престижного микрорайона.

Ад - он никогда не вернётся! Я могу торжествовать победу. И видение это - о продолжении моего с ней общения с наступившим безумием - является альтернативной историей - возможным, но не случившимся развитием событий. Видение пришло ко мне в виде озарения сейчас, в сентябре. Я увидел свое будущее. Безумное будущее, которого уже не будет.

Так ли оно случилось бы на самом деле? Вряд ли. Я уверен в себе. Но я погрузился бы в нечто гораздо худшее: жизнь с девушкой, которая то и дело заставляла бы мучиться. Видение возможного с ней ада, окончательно утвердило меня в правильности моего (и ее) отказа от наших встреч.

Спасибо Александру Грину и его рассказу "Возвращенный Ад"... Ад? Но только не у меня. А вскоре... грянула революция, названная на Юге бунтом". Запомнилась еще одна знаменательная фраза из переписки Костика с Надей. Однажды он прочитал в электронном послании:

"Ты ангел, ищи себе ангелицу"

Таким неожиданно глубокомысленным пожеланием Надя возвысила Костика, признав, что он слишком хорош, честен и справедлив для нее, запутавшейся во лжи, он - ангел...

"Итак, мы ангелы, -- рассуждал Костик. -- А наших антагонистов мы столкнули в естественное для них состояние - в состояние Ада, войны всех против всех! Такие люди как Надя и ее сестра могут довести дело до войны. Сам встречал людей, идущих напролом, до конца, бесцеремонных. И жестоких...

Костик пишет об ангелах и демонах как отображении людей в Аркадии, где "на сколь-нибудь значимые посты лезут проходимцы, а то и маньяки которых хлебом не корми, дай помучить подчиненных. И чем дальше, тем всё больше Аркадия превращается в региональное представительство Преисподней на Земле... Ростки зла, прорастают в нас постоянно. Имею ввиду "нас" в целом: общество, группы людей".

6. ВЗГЛЯД НАЗАД. ЛЮДИ С ПУСТЫМИ ГЛАЗАМИ

Костик ехал на платформе и не спешил заходить в переполненный беженцами вагон...

Здесь, на свежем воздухе и в одиночестве, воспоминания свободно текли дальше -- как он маялся в Сильверстоуне перед отъездом в Сан-Сити!

Костик зашел тогда в рекламное агентство "Числобог". Поднявшись в офис на второй этаж новостройки из стекла и бетона, он зашел в комнату, где сидело несколько молодых людей. Девушка отослала его к молодому человеку в очках в дальнем конце комнаты: "Булат, к тебе!".

За компьютером у окна сидел молодой брюнет в сизой футболке. Когда Костик присел рядом на стул, Булат даже не оторвал от монитора взгляда своих глаз, спрятанных за линзами очков. И сразу спросил:

-- Ваше портфолио...

Костик протянул флэшку...

Сканированные рисунки Булат просмотрел без каких-либо комментариев и эмоций и вообще не задал ни одного вопроса о личности, о возможности составления текстовой рекламы, копирайтинга, придумывания слоганов.

Он оценил пригодность Карбамидова для рекламной сферы по другой части портфолио: компьютерным рисункам, выполненным в дизайнерских программах.

-- Ваши работы слабы, -- коротко сказал Булат, сидя вполоборота к Костику (так и не задав ни одного вопроса об образовании, ни о чем-либо, что спрашивают на собеседованиях!), и добавил, -- Ищите себя в другой сфере.

Костик встал и, не прощаясь, побрёл к выходу... Даже его знакомые -- кто знал Костика много лет, -- и те остались безучастны к его судьбе...

Не помог и старый знакомый его семьи -- Гоша. Именно этим именем как-то назвала Игоря Хуторкова бабушка Кости. Было это в годы детства и ранней юности Карбамидова. На работе у бабушки у ее коллеги Ольги Игоревны был сын -- ровесник Костика. -- Все в семье Хуторковой звали мальчика Игорем. Ольга Игоревна часто рассказывала о сыне. Бабушка Костика же пересказывала у себя дома, как Хуторкова заботится, чтобы Игорь учился хорошо. Ее сын даже заходил в лабораторию, где они работали... Но все заметили, как сильно мать его ругает. Одна лаборантка даже воскликнула: "Не трогайте мальчишку!"

Бабушка сказала Ольге Игоревне: "Я буду называть его Гошей. От имени Игорь, ведь можно? Есть же такое имя Гоша".

Лишь спустя годы Костик прочитал, что Гоша -- одна из уменьшительно-ласкательных форм от Игоря, так же как от Егора и Георгия... Так что бабушка была права.

Запомнился еще один эпизод давно пролетевшего отрочества...

Как-то бабушка принесла с работы новость: Гоше в школе по литературе задали прочитать редкое произведение, которое он не может найти. В памяти Костика засело лишь странное название -- "Унтер-Пришибеев" (видимо, что-то из дореволюционной жизни в России). Но мама Кости вызвалась помочь Гоше. В библиотеке в центре города она под залог паспорта достала мятую детскую книженцию большого формата...

Правда, спустя неделю бабушка передала слова Ольги Игоревны, что мальчик не читает с трудом добытой книги, много гуляет на улице...

А еще через несколько лет пришло время заканчивать школу. Гошу решили отдать в престижный технический университет. Тогда-то, во время вступительных экзаменов, Костик его и увидел. Рядом со своей матерью Ольгой Игоревной стоял юноша с печальным растерянным взглядом - он не набирал проходной бал. Сама мама Гоши тоже была чуть не в шоке, волосы ее простой прически, зачесанной назад в пучок, спереди были даже седыми. Но мама Костика обещала помочь, чем сможет. Ее брат работал в этом же вузе, правда, на другом факультете...

Прошли годы. Костик закончил экономический вуз. Как-то бабушка (а она была еще жива и иногда заезжала на место прежней работы, откуда ушла на пенсию) рассказала, что сразу после окончания вуза Гоша стал работать в энергетической корпорации: "Да у них есть связи. Устроили его...".

Прошли еще многие и многие годы...

Костик сменил несколько работ, а о Гоше почти ничего не слышал. Тем более, не стало бабушки...

И вот, зайдя в контору филиала бетлехемской газовой компании, чтобы оформить рассрочку за неожиданно выскочивший долг за потребление энергии, Костик увидел на двери директора знакомую фамилию:

Хуторков Игорь Антонович

Когда же он зашел в кабинет, за столом увидел мужчину лет в костюме с галстуком, плотного телосложения. На несвежем усталом лице -- складки у припухших смуглых щек, опущенные уголки рта... Директор как будто совсем не походил на стройного юношу с робким взглядом -- намного старше того парня, каким еще должен был выглядеть Гоша. Разве только очень темные волосы роднили его с прежним Гошей. И Костик решил, что перед ним однофамилец или родственник Гоши: "Ему же не меньше сорока двух лет!"...

Карбамидов объяснил директору, что не работает, поэтому не может сразу оплатить долг. Тем более это не его вина: после очередного поглощения одного треста другим, на рынок Сильверстоуна вышел поставщик энергии из Сан-Сити и предъявил многим горожанам счета за повышенное потребление газа, хотя до его прихода у них не было долга.

Грызня за лакомый кусок отражалась на рядовых потребителях. У компаний были большие долги, хотя до их приватизации плата за потребление газа, электричества и воды была гораздо ниже. ГорГаз, Водные системы и Городские электросети были прибыльными организациями, когда подчинялись муниципалитету. Но после нескольких лет под пятой частного собственника, они стали убыточными - и все потому -- как писали в газетах, -- что новые владельцы не вкладывали средства в ремонт коммуникаций. А прибыль уводили в оффшоры. Но плату за потребление регулярно повышали. Так что многие коммунальные организации не могли собрать с населения деньги. И пошла волна веерных отключений света, газа, воды и электричества. Еще одна причина отключений: подстанции не выдерживали нагрузки из-за своей изношенности...

Бургомистр даже однажды заявил в газете, что из-за такого беспредела планирует выкупить энергетические компании. Но это было популистское заявление накануне выборов. Лет десять назад город (под руководством этого же градоначальника) бесплатно передал городскую электростанцию частной компании. А в последующие годы тоже самое произошло с Водными системами и Горгазом..

Так, Хуторков оказался во главе сильверского филиала бетлехемской компании... Директор отказал Костику в рассрочке на десять и даже на шесть месяцев. При этом глаза Игоря Антоновича расширились и суженые зрачки блеснули в бессмысленной ярости:

-- Нет.

(Директор, конечно, не узнал Костика, считая мелкой сошкой, рядовым потребителем, с которого тоже надо безжалостно тянуть деньги для ненасытного монстра частной корпорации, завладевшей всей системой жизнеобеспечения города).

-- Мы за два месяца не управимся, -- ответил Костик. -- Денег-то все-равно нет. Вот если бы до конца года...

-- Нет! У нас нет такого в правилах! -- Гоша даже привстал с места и закричал с озлоблением. -- Долг можно разбить только на два месяца!!!

Костик заметил, что директор почти не обдумывал его слова и закричал "нет" в каком-то, видимо, привычном для него бессмысленном ожесточении...

"Перед ответом он почти не думал... У него же не работают при этом мысли! -- догадался Костик. -- Директор привык только давить и орать на подчинённых и всех невидных людей".

А выбора для Костика уже не было: или отключат газ, или... тоже отключат газ, но чуть позже -- рассрочка неподъемная. Из двух зол Костик выбрал меньшее и понуро согласился.

Он был почти уверен, что это не тот Гоша. "Наверно директор -- родственник Гоши, -- думал Костик, -- раз одна фамилия. Тоже в этой сфере работает. Да и как в тридцать с небольшим можно успеть сделать такую головокружительную карьеру?!

Но на всякий случай, после оформления рассрочки в бухгалтерии, он снова зашел в кабинет Хуторкова. И решился спросить, работала ли мать Игоря Антоновича в лаборатории городской больницы...

-- Да, -- с готовностью признался директор.

-- Моя бабушка работала с вами...

-- Да... тесен мир! -- расслабленно сказал Гоша. --

-- И я вас видел как-то раз, когда вы поступали на теплогазоснабжение. Около восьмого корпуса вы стояли с матерью и были в красных брюках. А мы с моей мамой поговорили с вами...

-- С тех пор сколько лет прошло! Я не помню вас...

На следующий день Костик опять зашел к Гоше и сразу спросил, "Игорь Антонович, вы рассказали вашей маме о встрече со мной?".

Тот подтвердил. Но когда Костик попросил переоформить рассрочку на шесть месяцев -- ведь в других компаниях делают рассрочку на много месяцев, Гоша сразу отказал:

-- У нас в Горгазе разрешено только на два месяца....

Гоша выдвинул еще один аргумент, протянув Гоше подписанный вчера у него договор о рассрочке задолженности:

-- Видите, в вашей же бумаге о рассрочке даны свободные графы: целых десять пустых строк! Значит до десяти месяцев предполагается рассрочка...

Но Гоша, не ответив на эти слова Костика, сказал лишь одно:

-- Я вам еще раз повторяю: у нас разрешено только на два месяца! Как-то Костик, просматривая Интернет, узнал, что всего через месяц после разговора с Хуторковым, того оштрафовали за самоуправство: он отключил всех жителей в одном микрорайоне - даже добросовестных плательщиков, хотя законодательством предусмотрено заваривать трубы лишь должникам. Но технически это долго и сложно -- ходить к каждому дому, заваривать -- поэтому Гоша просто поленился и приказал перекрыть магистральный трубопровод для всего микрорайона... Перед самым отъездом Костик зашел в один компьютерный клуб, чтобы попробовать устроиться администратором. Там как раз требовалось двое работников. Парень-администратор дал ему номер телефона своего шефа - написав на бумажке номер сотового и имя Игнат.

И вот в назначенный день и час Костик встретился с владельцем в компьютерном клубе.

Мужчина под сорок с головой, обритой наголо по современной моде, посмотрел на него.

-- Это я вам звонил, -- начал Костик, -- я Константин Карбамидов...

-- Ах, это вы, -- и что-то мелькнуло в глазах предпринимателя. -- Пройдемте к компьютеру, -- добавил он.

Внимательнее вглядевшись в невыразительное лицо, Костик понял, что владелец клуба не так солиден, как показалось вначале: ему лет тридцать с чем-то...

-- И вы учились в тридцать второй школе, -- бросил Игнат, проходя до компьютера.

-- Да, -- растерянно подтвердил Костик.

Присаживаясь на стул, Карбамидов спросил:

-- А откуда вы знаете, что я из тридцать второй школы?

-- Мысли читаю.

-- Вы Игнат Дровник?

-- А! Тоже мысли читаете, -- усмехнулся мужчина.

И в голове Костика завертелись естественные в подобном положении мысли: спросить, как у Игната дела, какими судьбами он стал предпринимателем?! И не перейти ли им на ты...

Но пока пару мгновений Костик находился в растерянности, Игнат как ни в чем ни бывало начал собеседование. Узнав, что Костик не играет в компьютерные игры, Дровник сказал:

-- Только тридцать процентов посетителей моего клуба ходит в Интернет. Остальные предпочитают игры. Вы не подходите на должность администратора...

Но, узнав из резюме, что Костик имеет опыт работы в журналистике, Игнат предложил работу копирайтера -- для формирования информации на сайте.

И для начала дал задание. Оказалось, у Дровника есть свой сайт:

-- Там собираются данные о розничных ценах на разные виды продуктов. Это средние цены по городу, -- добавил Игнат. И тут же спросил. -- Как вы думаете, отчего цены на одни товары ниже, а на другие выше?

Костик изучал информационное обеспечение экономической деятельности, управление и экономику в управленческой деятельности у заслуженного экономиста Восточной провинции еще в конце 90-х годов. И со студенческой скамьи твердо усвоил: чем спрос выше, тем выше продавцы поднимают цены на этот товар.

Но Игнат привел контрпример низких цен в сети супермаркетов города. И сделал вывод: раз спрос высокий, значит и цена ниже...

Повисло неловкое молчание...

Также они поговорили о том, отчего еще может зависеть цена. От количества жителей, -- ответил Костик -- а также от менталитета, от привычек населения, его традиций и предпочтений в еде...

При упоминании последнего фактора, Игнат удивился.

И, наконец, дал задание. Времени, по его словам, у него не хватает. Так что Костик может провести анализ цен на какой-нибудь товар, исходя из данных на этом сайте: по времени - за четыре недели, так и в сравнении с двумя соседними городами...

Костик выполнил задание. Правда, не мог понять, зачем Игнат дал ему такой малый объем для статьи -- всего 500 символов. По опыту журналиста он понимал, как это ничтожно мало.

Так что на пятьсот и даже тысячу символов не получилось. В 500 символов, никакой анализ не уместится... Тем более, для лучшего анализа увеличение объема статьи только на пользу, - рассудил он. И уже на следующий день отправил Игнату свой файл по электронной почте.

Часа через два позвонил, но Игнат ответил коротко и сухо:

-- Вы не подходите для работы копирайтера на моем сайте.

-- Почему?

-- Вам надо было по трем провинциям сравнить средние цены. А вы их принимаете за реальную цену...

-- Нет, я же с самого начала знал, что это средние цены на масло. Вы же сами сказали...

-- Я так считаю.

-- Но вы же сами сказали мне вчера, что это средние цены - как я мог...

-- Я сейчас занят, -- буркнул Игнат. -- Вы мне позвонили и даже не спросили, свободен ли я! Я напишу ответ по электронной почте...

Костик удивился. Заявив, что Костик путает среднюю цену с реальной, Игнат выставил Костика дураком. На сайте ясно написано, что там средние цены. Понятно, что приведены данные по всем магазинам города. Тем более Игнат сам вначале пояснил про эти средние цены...

А в письме, полученном вечером того же дня Игнат вкратце упомянул о таких недостатках статьи Костика, как "причинно-следственная связь, глубина аналитики, взаимосвязь отдельных факторов ценообразования".

Похоже на отговорку, чтобы не принимать его на работу. Ведь по телефону он сказал, что Костик якобы принимает средние цены за конкретную цену (что само по себе звучит надуманно). Но в письме написал совсем другие причины отказа -- но даже они выглядели неубедительно: это мешанина из наукообразных терминов...

По всему, Игнат решил отказать и даже не мог продумать убедительной причины для отказа, выдав вначале лепет по путаницу средних цен с реальными, а потом -- запудрил мозги слишком красивыми словами, что выглядело издевательством. Сам Игнат сделал явную ошибку: по телефону сказал, что надо было сравнить цены по трем провинциям, хотя ему как сайтовладельцу более всех должно быть известно, что в статистике на его сайте собираются данные лишь по столицам этих провинций...

Возможно, Дровник решил, что если найдет более опытного в финансово-торговой сфере копирайтера, то избежит издержек на обучение Костика. Хотя вряд ли на это потребовалось бы много времени: сфера копирайтинга близка журналистике, а экономическое образование Карбамидова -- финансовой аналитике. Виноват излишний прагматизм предпринимателя: любая издержка - это издержка, даже если она мала, и лучше ее избежать...

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . И вот теперь всё позади. Прежний мир разрушен...

Костик всё так же сидел на платформе поезда. Очнувшись от нерадостных воспоминаний, вызывавших то горькую обиду, то гнев -- когда сжимались кулаки и кровь приливала к голове, -- он вытащил из кармана пиджака блокнот.

Ветер трепал страницы...

Там были старые записи и наброски типажей лиц старого Сильверстоуна...

Этот мир ушел. Навсегда. И оставил по себе лишь смутные образы прежней упорядоченной жизни (вот только порядок тот был не для всех). Но о старом мире теперь мало кто вспоминает - как всегда бывает после крупных потрясений, когда люди целиком уходят в новые заботы, живя настоящим, а не прошлым, пусть и недавним.

Да... и остались еще эти беглые строчки - краткие записи.

А между ними -- наброски лиц по памяти: маленькие зрачки в округлившихся глазах Гоши, когда тот яростно произнес "Нет!". Бесстрастный взгляд "в пустоту" молодого компьютерщика Булата. Невыразительная бледность Игната с самоуверенными манерами, ничем не напоминающими прежнего растерянного юношу...

И Карбамидов догадался, что общего между ними: "Это люди с пустыми глазами!".

7.ДОЛГАЯ ДОРОГА НА ЗАПАД

Костик мчался на поезде все дальше от объятой безумием Восточной провинции.

Затем передвижение Поезда замедлилось. Дальнейшие страницы дневника Костика Карбамидова объясняют замедление темпа так:

"Почему поездка до западного побережья заняла долгих семь месяцев? Поезд с эвакуированным революционным правительством следовал на запад с частыми остановками: люди высаживались и помогали местным жителям обустраивать быт...

В головном вагоне ехали ближайшие соратники Доктора Никки. Этим уважительным именем называли Николаса Томсона, нашего товарища - недавнего "Ночного беглеца" из Бетлехема. Недавнего ли? Ибо всё, чем мы жили до восстания, кажется уже историей. Никки, став первым среди равных, возглавив руководство восстанием в Восточной провинции.

А Доктором его прозвали за то, что Томсон оказался весьма образован по меркам Юга -- в кармане его лежал диплом Бетлехемского университета. Вроде бы Никки имел степень доктора наук. Но скорей всего, Никки был магистром или бакалавром. Почему я не могу сказать об этом точно? За месяцы боев и дальнейшего, увы, краткого руководства Провинцией, на задушевные беседы и воспоминания о прежней жизни у нас почти не оставалось времени. И лишь сейчас можно спокойно погрузиться в глубины памяти -- в поезде, увозящем нас от разъярённой Толпы...

Александр Македонский во время своих завоевательных походов основывал города, оставляя часть своих воинов (обычно раненых) в пригодном для постройки города месте...

Наш Никки по пути следования нашего Поезда поступал подобно герою древности (а тот, к слову, и впрямь стал легендарным: Александру приписывали неправдоподобные деяния). Люди из Поезда высаживались там, где видели домики поселенцев, и знакомили их с современной техникой, поскольку уровень технологий Новой Мерсии находился на уровне начала двадцатого века. Часть наших беженцев с востока сходила с поезда и оставалась в таких местах...

Помимо аппарата управления революционной Восточной Провинции, мы вывезли из объятого огнем междоусобиц Сильверстоуна и окрестностей много добровольно присоединившихся людей -- тех, кто не желал становиться на путь бандитизма и грабить своих соседей, или напротив, становиться жертвой мародёров. Таких мы принимали, благо форма нашего отступления -- поезд со множеством присоединённых вагонов -- позволял взять с собой довольно много народа.

Увы, победа оказалась недолгой. Справившись с внешним врагом -- усмирив власть корпораций и чиновников Бетлехема, -- мы оказались уязвимы перед внутренним врагом. И мы бросили весь этот сыр-бор, вышедший из-под управления... Мы ехали на Запад Аркадии, чтобы продолжать Дело Созидания.

И мы в самом деле много созидали: строили новые посёлки, укрепляли старые. Ведь в Поезде много ценных специалистов: архитекторов, инженеров, строителей разных специальностей. Одни строили коттеджи, подводили к ним все современные коммуникации. Другие устанавливали из составных частей, привезенных на поезде, источники энергии: ветряки, мини-электростанции, проводили новые автодороги. Правда, большую часть работы мы уже не видели, так как Поезд отправлялся дальше... всё дальше на Запад.

Время остановок в этих пунктах -- зародышах новой жизни в отсталой провинции -- было разным. Самые ценные специалисты уезжали всё дальше на поезде - в каких-то случаях они лишь временно помогали местным жителям и части наших беженцев, сошедших с Поезда...

Даже география Запада Аркадии известна мало -- мы примерно знали, что эта равнинная, слегка холмистая местность постепенно повышается, превращаясь в плоскогорье. На самом западе, перед побережьем возвышается прибрежный хребет - тянущийся на довольно большом расстоянии вдоль берега... А за ним - уже совершенно незаселённая, самая западная часть Аркадии, протянувшаяся узкой полосой между "линией прибоя" и Прибрежным хребтом.

Мы несли свет цивилизации на всё более Дикий Запад!" Что-то нас ждет на Крайнем Западе, где линия прибоя разбивается белой пеной о прибрежный песок под ярко-голубым небом?

Я застыл в предвкушении новых открытий. Может, мы найдём залежи ценных полезных ископаемых? Или что-то иное, волнующее меня. Глаза загорались восторгом, когда я думал о нашем продвижении на Запад. Но и работа вдоль следования Поезда меня тоже очень привлекала...

Я был весь поглощён планированием новых поселков, размёткой территорий под новые дома, улицы, автотрассы... Я входил в комиссию, которая совместно с архитекторами занималась хозяйственными вопросами.

Именно о такой работе я мечтал всю жизнь! Сейчас же, пусть и не обладая соответствующим образованием, я вносил ценные предложения по планированию и развитию Новой Мерсии!

Теперь нас будет трудно упрекнуть в разжигании гражданской войны на Востоке, что мы умели только разрушать. Вот оно Созидание, мирный труд - перед вами!

* * *

Приземистое деревянное строение возвышалось метрах в ста от железной дороги на пологом песчаном холме. Над входной дверью этого бунгало висела дощечка с надписью масляной краской:

ВЕСТ-ФРУТ КОМПАНИ ОФ НЬЮ ФРИСЛАНД

А внутри... В полутемной зале среди стульев и столов стояла пальма в кадке. Впереди сцена. На ней я разглядел микрофон на стойке. Человек в черной рубашке и темных брюках стоял на сцене...

Раздалась музыка. И я ощутил себя словно в детстве. Я видел подобные образы года в четыре: похожее помещение, зал, полутьма... далёкие восьмидесятые годы, когда я видел миражи Золотого века...".

Костя... Далее я не могу писать его словами. Это было бы слишком тяжело -- для меня, близкому ему по возрасту и отношению к жизни...

Мы жили в одной стране (она нам казалась похожей на видения Костика в странном бунгало на Крайнем Западе Аркадии -- пусть и в силу малого возраста). Затем закрыли глаза (хотя казалось, что наоборот их открыли), а проснулись мы уже в другой стране...

Хотя я понимаю Костика, будучи сам очарован необыкновенными видениями прошлого, наших 80-х годов, которые манят миражом Золотого века... Особенно остро тот мир воспринимался детским мировосприятием, не имеющим аналога у взрослых по силе и продолжительности визионерства пространств, смежных с нашим...

8. ТАЙНА ЗАПАДНОГО ПЛОСКОГОРЬЯ

Перед тем как упереться в Прибрежный хребет, пустынная местность приподнимается над уровнем моря, образуя плато, названное очень просто -- Западным плоскогорьем...

Костик не знал, сколь далеко на Запад протянулась железная дорога. Иногда путешественникам приходилось останавливать локомотив, чтобы очистить рельсы и шпалы от кустарника или оттащить от путей стволы поваленных деревьев...

Но еще западнее, где уже кончились поселения Новой Мерсии, дорога стала заметно чище...

Дальнейшие страницы его дневника так рассказывают об этой загадке:

"Мои объяснения о сухом климате, которые даже за тысячелетия сохранили в Египте многие сооружения почти на поверхности -- успокаивали многих. Но однажды я сам удивился сохранности путей, необыкновенной для более чем полувека. Ко мне пришло ощущение, что не только суховеи очищают колею от песка...

Мы оказались уже далеко к западу от поселений последних жителей Новой Мерсии. Тем не менее, пути выглядели даже чище, чем около их жилищ!

Потом это отличие стало еще явственнее. Люди на остановках в пути собирались в кучки, курили, осторожно поглядывая в мою сторону. Я должен бы что-то сказать. Но я не знал ничего!.. Что же я знаю? Придется начать издалека, с истории открытия нашей тихоокеанской Аркадии...

Голландцы в XVII веке новые земли давали имена провинций своей родины -- Нидерландов. Латинское название Терра Аустралис Инкогнита (Неизвестная Южная Земля) они заменили на Новую Голландию, приморскую провинцию, давшую название всем Нидерландам.

Переплыв море (названное впоследствии Тасмановым - по имени капитана, возглавившего плавание) голландские моряки открыли Новую Зеландию...

Зеландия (Земноморье) - еще одна прибрежная провинция Республики Соединенных провинций. Итальянцы в хрониках того времени называли купцов из Нидерландов голландцами и зеландцами; действительно, на кораблях из этих приморских провинций везли дешевое сукно, разорившее итальянских сукноделов и подорвавшее всю экономику Италии -- некогда процветавшей страны, построившей первый в Европе капитализм и скатившейся обратно в средневековье в том числе из-за турков, перекрывших торговлю с Востоком.

Но и португальцы насолили родине эпохи Возрождения, открыв путь вокруг Африки к пряностям Ост-Индии. Англичане же вгоняли в нищету своих фермеров, чтобы на их землях пасти овец для шерсти, поставляемой голландцам для выпуска сукна... Плывя дальше на восток, голландские корабли достигли Аркадии. Западное побережье второго (после Австралии) южного материка мореходы назвали Новой Фрисландией (в Фрисландии -- северной провинции Нидерландов, -- живут фризы, чей язык больше похож на древнеанглийский, чем голландский).

Южнее, где сейчас находится западная часть Южной провинции, голландские мореплаватели "нарисовали" Новую Фландрию. А восток Аркадии с их легкой руки был окрещён Новым Брабантом.

Как и в случае с Новой Голландией (Австралией) названия нидерландских провинций не прижились (за исключением Новой Зеландии)...

Аркадия осталась тщательно скрываемой тайной для остального мира вплоть до сегодняшних дней. "Вторую Австралию" англичане, хоть и начали заселять, решили не рассекречивать - продолжив голландскую политику умалчивания географических открытий в западной части Тихого океана.

На сохранении этой тайны сказалась удалённость от маршрутов морских судов. Ведь если нет земли, зачем туда плавать?

Картографы послушно закрашивали глубины на физических картах в темно-синие тона. Но всё это неточно, приблизительно. До сих пор есть потребность в научно-исследовательских судах наподобие нашего "Витязя". Картографирование морского дна - трудоемкая задача. Что уж говорить про одно из самых малоизученных мест Мирового Океана!". Приводить далее цитаты из дневника Костика на мой взгляд публикатора и "реставратора" этих записок -- не имеет особого смысла для дальнейшего повествования.

Так что продолжу краткое изложение путевого дневника Костика.

Итак, Поезд с беженцами из Восточной провинции достиг крайнего запада Аркадии. Прежде всего Карбамидова удивило, что местные жители говорят на русском...

На пустынной земле непонятно как появлялись люди: они выходили к поезду из утренней дымки, тающей под солнцем. Одетые в синие рубашки, с длинными руками, свисающими как крюки...

И если поселенцы Новой Мерсии казались пережитком 30-х годов ХХ века, то на Крайнем западе Аркадии оказалось еще больше странного и даже пугающего. Время и пространство здесь словно застыли. "Тихий ужас" -- сказано про такие ощущения...

Поезд не стал строить на Плоскогорье новые дороги, больницы, подстанции, электролинии, подводить коммуникации. И не потому, что у них закончился строительный материал, или работники устали. Нет.

И давайте на этом завершим рассказ о тайне Западного плоскогорья...

ЭПИЛОГ

А железная дорога бежит всё дальше: переваливает невысокий Прибрежный хребет, пересекает узкую береговую долину. И рельсы упираются в Тихий океан...

А работа Поезда по благоустройству Северо-Западной Территории, возможно, пошла насмарку: не дают покоя образы тех людей, подходящих к Поезду в пустынной дымке... А что если они ринулись на восток, к Новой Мерсии? Или на юг, в Бетлехем?

Вот уж действительно: И ад следовал за ним...

Круг близок к завершению, восстание против Мира Сатаны почти добралась до Юга Аркадии.

А на Диком Западе Аркадии пустынные ветры колышат сухую траву, и склады стоят открытые настежь...

P. S. Лучшие из аркадцев, однажды вырвавшиеся из ада Сильверстоуна, опять собрались бежать. Только на поезде далеко уже не уедешь. Седьмой континент со всех сторон омывается водами Тихого океана. Но западнее, среди волн Великого океана -- выход в Большой мир.

Вместо послесловия

Реальность виртуальных миров

(комментарии автора)

Недавняя родословная дизельпанка Дизельпанк -- новый жанр, используемый в кинематографе, художественной литературе (фантастике), а также субкультура, проявляющаяся в одежде, сувенирах. Шире -- это особое эстетическое направление в современном искусстве.

В первом приближении дизельпанк можно определить как ретро довольно близкого прошлого: примерно с 1920-х годов по середину ХХ века. Хотя соотнесение с реальной хронологией условно: в дизельпанке можно встретить события и технические устройства, которых никогда не было в истории, нет и поныне (это альтернативный мир с определенной долей фантазии и иногда фэнтези) -- вот в чем отличие от исторических произведений...

Но вначале, чтобы лучше понять жанр, надо определить его старших родственников -- паропанк и киберпанк. Как и дизельпанк они не ограничены одним видом искусства. Можно делать стилизации под эти жанры в костюмах, даже создавать мебель и украшения. А также рисовать, снимать кино, делать фото...

Как на странно на первый взгляд, прародитель дизель- и паропанка -- киберпанк, -- описывает мир будущего. Этим он, на первый взгляд, противоположен паропанку и дизельпанку, которые культивируют мир с ретро-технологиями.

Но общее у трех жанров есть -- это упадок общества (о чем подробнее будет сказано немного дальше). В начале 1980-х годов появился киберпанк. В первую очередь, он был представлен кинофантазиями про мир высокотехнологичного будущего -- что уже ясно из самого названия. Частица "кибер-" стала широко известна массовому зрителю в СССР-России к началу 90-х годов в связи с показами "пиратского" видео про киборга (кибернетический организм) в "Терминаторе" и "Терминаторе-2" с Арнольдом Шварцнеггером, игравшем этого самого робота-киборга.

Итак, киберпанк подразумевает уровень развития общества, превышающий возможности современной техники. Но что касаемо гуманитарной составляющей общества: его морали, социальных институтов и прочего -- киберпанк предполагает их значительную деградацию в будущем. Показательный пример -- "Джонни-мнемоник" с Киану Ривзом (и книга, по которой он снят) или фильм "Судья Дредд".

Это мрачноватые антиутопии, где проблемы настоящего еще более сгустились и обострились: перенаселение городов, дальнейший рост преступности, новые болезни (в том числе от перенасыщения среды обитания электромагнитными изучениями как в "Джонни-мнемонике).

На эту деградацию и намекает частица "панк" в названии жанров, означающая в данном случае "мусор". К такому нелицеприятному значению примыкает более известное его толкование -- "подонок", а также название молодежного неформального панк-движения, возникшего в Англии в 1970-е годы, отличающееся бунтарством, подчеркнутым нонкоформизмом, цинизмом, отрицанием традиционных ценностей...

Почему же во всех трех жанрах присутствует такое малоприятное слово "панк"?

Вернемся к первоисточнику -- определению киберпанка.

Согласно Википедии, киберпанк -- это развитые информационные технологии (Интернет, микропроцессоры, высокоскоростная передача данных и пр.) и кибернетика (живой организм, скрещенный с механической и процессорной техникой) на фоне тотального морального разложения и/или обнищания большей части общества.

В социальном и моральном разложении и зарыт весь корень проблемы! Кроме "технического" фантазирования, все три "панка" являются социальной фантастикой. От киберпанка произошел паропанк (или стимпанк от англ. steam -- пар).

Паропанк -- направление научной фантастики, описывающее цивилизацию, в которой небывалое развитие получили паровые машины.

То есть паропанк базируется на эпохе капитализма XIX века, когда еще не использовали двигатель внутреннего сгорания, но первый взлет НТР явил миру зримое торжество науки и техники: паровой двигатель. По земле тогда катили паровозы и (изредка) паромобили, а по морям - пароходы...

Основное внимание в паропанке может уделяться эстетике викторианской Англии: длинным женским платьям, мужским сюртукам и старинным пиджакам, цилиндрам и котелкам...

В увлечении ретро видится стремление части молодежи уйти от недостатка романтики в современной жизни, от ее подчеркнутого антиэстетизма. Ведь кроме причудливой старомодной техники и приключений, паропанк привлекает (возможно, неосознанно) изяществом костюмов XIX века. Тогда женщины даже из простого народа носили длинные сложноскроенные платья, а мужчины из низших слоев городского общества завязывали на шее подобие галстуков (как рабочие -- строители Титаника из сериала "Титаник, кровь и сталь").

Отсюда и стремление "убежать" в те времена, когда мужчины были "благородны и мужественны, а женщины -- женственны".

Мотив сходен с причинами увлечения субкультурой поклонников фэнтези (разнообразных ролевиков, толкинистов, реконструкторов средневековья и т. д.). Только в дизельпанке мир имеет технику, близкую современной -- вместо архаичного или средневекового мира, с его сложными в изготовлении костюмами, латами и кольчугами...

Также в прошлом большее значение имели манеры, поведение человека, умение вести себя в обществе. Часть новейших рассказов в стиле стимпанк даже отходит от фантастики в сторону детективов конца XIX века с ориентацией на произведения Артура Конан Дойла. В этом видится усталость от процветающего "крутого детектива", (культивирующего избыточное насилие), который появился в 1930-е годы в США -- в противоположность старомодным расследованиям Шерлока Хомма, Эркюля Пуаро, вращавшихся в высших сферах общества...

Тем не менее, традиционный паропанк творчески раскрывает возможности техники XIX века: развитие транспортные средств на основе пара достигает фантастических возможностей или колоссальных размеров...

Поэтому паропанк не всегда выглядит простой копией реального мира конца XIX века. Часто подразумевается альтернативный вариант развития человечества, но с неизменной стилизацией под вторую половину XIX века, касающейся внешнего вида людей, городского пейзажа и контрастного социального расслоения...

Паропанк может напоминать и такой поджанр фантастики как криптоистория. Некое необычное транспортное средство на паровом двигателе используется в секрете от широкой общественности, но в реальных исторических условиях. Яркий пример (хотя это и неудачный фильм) -- "Дикий Дикий Вест", где действие происходит после окончания гражданской войны в США. Огромная машина в виде паука была построена по заказу проигрывавших войну южан: над ней из паровозной трубы валит черный дым (кстати, характерная черта паропанка: пар внутри двигателя, а снаружи валит едкий черный дым). Довольно неправдоподобное зрелище -- сочетание чуда техники с примитивной трубой!

Поэтому, хотя паропанк и более известен, чем дизельпанк, он представляется менее реальным и тупиковым жанром. Ведь паровые машины ограничены в своих возможностях, недаром существует выражение: "КПД как у паровоза". Тем более, если судить по логике развития науки и техники, если изобрели паровую машину, то за ДВС дело не станет... Это не античность и не средневековье, а XIX век, когда новации довольно легко подхватывались молодым капиталистическим обществом в силу его стремительного развития.

По этой причине более перспективным представляется такое ответвление паропанка как дизельпанк.

Уже из названия видно, что это мир, где вовсю используется дизельный двигатель. Название условно, дизель -- это символ времени, ХХ века, эпоха широкого использования двигателей внутреннего сгорания (ДВС). Вообще, эти символы разграничения по времени весьма относительны. Ибо дизель и вообще ДВС были изобретены еще в "эпоху пара" -- в конце XIX века (а паровые машины на поездах и судах уступили место дизельным двигателям только с середины ХХ века). Условность касается и нижней датировки "эпохи дизеля" (которая еще не закончилась, но об этом чуть ниже). В дизельпанке тоже может описываться будущее или настоящее -- но альтернативное текущей реальности. Это моделирование социальных отношений после некой катастрофы, допустим ядерного апокалипсиса. Яркий пример: вторая, третья и четвертая части "Безумного Макса", где описан мир, деградировавший до уровня "дизеля" (а в сфере социального устройства еще ниже). Там уже не летают самолеты (кроме кукурузника с полоумным пилотом), нет многолюдных городов, а люди воюют друг с другом, используя рассыпающиеся остатки технической цивилизации...

Аркадия в "Пасынках цивилизации" -- это криптоистория. В отличие от жанра альтернативной истории, где изменения касаются всей Земли, -- ретро-мир существует скрытно, не мешая основному ходу истории (отсюда и слово крипто-). В самом замкнутом мире уровень развития цивилизации несколько ниже.

В принципе, в криптоистории нет ничего совсем уж невозможного: после извержения вулкана в конце ХХ века мир узнал о затерянном в южной части Атлантического океана острове Тристан-да-Кунья (описанном в романе Базена "Счастливцы с острова отчаяния"). Понятно, что есть и другие отставшие от цивилизации уголки земли. От острова Реюньон (в этом заморском департаменте Франции в Индийском океане не было электросвета до конца 1970-х годов) вплоть до многих племен Папуа-Новой Гвинеи, живущих в каменном веке, индейцев, затерянных в Амазонии, бушменов в пустыне Калахари...

Аркадия же -- это отдельно взятый остров (или даже седьмой континент), расположенный на юге Тихого океана, в стороне от основных морских путей. Там можно моделировать мир, сочетающий в себе признаки дизель- и... киберпанка.

Согласно определению из Википедии:

Классические киберпанковские персонажи -- маргинализованные, отчужденные одиночки, которые живут на краю общества в преимущественно дистопичном будущем, где в повседневную жизнь стремительно ворвались технологические перемены, вездесущая инфосфера компьютеризованной информации...

В повести "Пасынки цивилизации" можно заметить часть элементов киберпанка: упоминается электронная переписка между Костиком и Надей. Значит, в Аркадии существует Интернет или его местный аналог -- локальная аркадская сеть, по которой аркадцы могут переписываться по электронной почте или в социальных сетях...

Чувства играют немалую роль в повествовании. Более того, обида Костика на презрение со стороны Нади и Клавы послужила катализатором дальнейших событий, приведших к революции, а потом к хаосу и анархии в Восточной провинции. Как видно, частица "-панк" совершенно уместна в описании жанра "Пасынков...". Получается, что это смесь дизельпанка и киберпанка.

В определении жанра в Википедии прямо сказано о чувствах:

Дизельпанк (англ. Dieselpunk) -- развивающийся жанр фантастики, производный от киберпанка, описывающий мир, базирующийся на технологиях уровня 20-х -- 50-х гг. XX века (период с Первой мировой войны по Вторую мировую войну), а также зарождающаяся субкультура, сочетающая в себе эстетику того времени с постмодернистскими технологиями и чувствами.

Можно предположить (как и в случае с паропанком), что число поклонников дизельпанка увеличивается и по причине кардинального упрощения современной одежды, которая выглядит антиэстетично даже по сравнению с недавней эпохой дизельпанка (не говоря уже о паропанковской эстетике XIX века).

Дизельпанк еще развивается и обогащается (сам термин появился году в 2001, но задним числом к нему можно отнести немало художественных и кинопроизведений). Один из наиболее известных кинофильмов в данном жанре: "Небесный капитан и мир будущего". Хотя иногда относят и "Роковые яйца" М. Булгакова.

Некоторые говорят, что "дизельпанк -- стимпанк для тех, кому недостаточно грязи". Также есть мнение, что "эстетика дизельпанка -- это задымленный мир, перепачканный в бензине, саже и машинном масле". С этим можно поспорить, поскольку паровоз гораздо грязнее тепловоза. Недаром ДВС называется двигателем внутреннего сгорания: вся эта грязь от сгорания топлива остается внутри или выходит в виде выхлопных газов, которые куда менее интенсивны, чем дым от сгорания угля или дров.

И для костюмной стилизации дизельпанк намного проще: одежда 20-40-х годов почти не отличается от современной -- в отличие от нарядов XIX века, -- ведь там многое другое, даже покрой мужских рубашек; а про женские платья, "подметавшие" подолами улицы, и говорить нечего.

Хотя есть противоположное мнение: мол, костюмная стилизация по сравнению с паропанком труднее, поэтому в субкультуре дизельпанка чаще используют сувениры.

Но скудость субкультуры можно объяснить меньшей популярностью дизельпанка, который более новый жанр, чем паропанк.

Будущее покажет. Возможно, паропанк уже отжил свое, а дизельпанк -- будущее любителей ретро с одной стороны и поклонников социальных антиутопий -- с другой.

Тем более мир, основанный на дизелях в какой-то (весьма значительной) мере продолжается и по сию пору. Несмотря на изобретение атомных ледоколов и реактивных самолетов, они не получили такого широкого распространения в повседневной жизни как транспорт с двигателями внутреннего сгорания. Гораздо чаще на улицах можно встретить автомобиль с мотором на бензине, чем на газе, спирте или топливном элементе (использующем энергию от сгорания воды и кислорода).

Но за водородными автомобилями будущее. Эффективную установку, берущую энергию от сгорания водорода, сконструировали еще в конце 80-х для космического корабля многоразового использования "Буран"... Вообще, конструкция водородного двигателя известна с 70-80-х годов. В него не очень сложно переоборудовать бензиновый двигатель обычного автомобиля.

Но есть проблема производства водорода в больших объемах. Ведь нужно расщеплять воду на два ее элемента - водород и кислород. А воды больше всего в морях и океанах. Поэтому атомные электростанции по выработке водорода в 70-е годы видели на морском дне.

Казалось бы, с позиции экологии это звучит кощунственно. Но сейчас известно: АЭС можно перевести на нерадиоактивное топливо - торий (согласно разработке Льва Максимова из Института физико-технических проблем металлургии и специального машиностроения в Новосибирске). Правда, нужен оружейный уран как запал для разжигания ториевого реактора (а его запасы из нашей страны уже проданы в США).

С ториевых АЭС не надо вывозить радиоактивные отходы, так как их нет будет. Топливо в реактор будет загружаться один раз и надолго - до выработки ресурса АЭС.

В высокотемпературном реакторе вода будет расщепляться без сложного электролиза.

Водород в больших объемах можно добывать не только со дна океанов.

Согласно концепции геолога В. Ларина глубоко под корой Земли залегают гидриды -- соединения металлов с водородом. При взаимодействии с водой они выделяют газ. Гидриды очень удобны в качестве топлива для автомобилей: одна таблетка гидрида лития способна давать 2700 объемов водорода (на этом принципе надуваются спасательные жилеты). В мире есть три места, где гидриды выходят близко к поверхности. Одно из них -- в Тункинском районе Бурятии (на глубине до 5 километров)... Если же судить по железнодорожным локомотивам и судам, то век дизеля начался только с середины ХХ века, заменив паровозы (вовсю ходившие еще на фронтах II Мировой войны) на тепловозы и электровозы, а пароходы на теплоходы.

Оглянемся вокруг - там, где железная дорога неэлектрифицирована, ходят тепловозы с двигателем на основе дизель-генератора. То есть век дизеля продолжается даже в прямом смысле слова.

И вообще, двигатель внутреннего сгорания намного превышает по частоте использования прочие виды двигателей. Хотя в железнодорожной сфере конец дизеля не за горами. Уже испытаны и одобрены руководством РЖД поезда на газотурбинных двигателях -- газотурбовозы... В "Пасынках цивилизации" немало внимания уделено железной дороге. Можно даже сказать, что она является сквозным персонажем этой рисованной повести - ее образ белой ниткой прошивает все повествование до самого конца, вторгаясь в размышления героев, в их поступки, влияя на ход событий на седьмом континенте Земли, затерянном на юге Тихого океана...

Железная дорога, по крайней мере, на Диком Западе Аркадии явно неэлектрифицирована. Вот и движется локомотив на дизельной тяге... А там и "панк" ("мусор", отбросы общества) -- не за горами... Хотя "панк" остался и на восточном побережье -- в Сильверстоуне.

Вспомним определение киберпанка из Википедии: это "развитые информационные технологии... на фоне тотального морального разложения и/или обнищания большей части общества" (курсив мой).

Описание общества будущего на Земле (и, во многом, его современного состояния) можно свести к углублению и расширению ультралиберальных рыночных реформ с приватизацией всего и вся, к дальнейшему сокращению социальных расходов государства с вытекающими отсюда нелицеприятными процессами (в том числе в области культуры), небывалому упадку морали.

Упадок общества сочетается с его "многоумудрённостью" (эпитет, которым охарактеризовал мир Управления из повести "Улитка на склоне" сам Борис Стругацкий). А в случае киберпанка "хаос, безмозглость и система привычной антигуманности" Настоящего таким же "удивительным образом" сочетаются с развитыми информационными технологиями Будущего. То есть моральное разложение, приписываемое Будущему, имеет прочные корни в Прошлом и Настоящем...

Критика теории рационального выбора

Если подробнее остановиться на моральном разложении общества, этой теме как нельзя лучше подходят воззрения российского философа и политолога Александра Панарина (1940-2003).

Панарин прошел сложный путь от либерала-диссидента до патриота. В своих поздних работах (Панарин А. Народ без элиты. М., 2006) он критиковал современную либеральную идеологию, под которой "можно понимать процедуру разложения всех обществ до уровня несвязанного одноклеточного состояния"(С. 195).

"Самонадеянность либеральной теории рационального выбора, пишет Панарин, -- нечем не лучше пагубной самонадеянности коммунистического тотального планирования".

К этому можно добавить, что руководство СССР свысока относилось к идеям введения математического управления плановым хозяйством. Отвергли как предложения Леонида Канторовича (хотя его открытиями в математическом управлении экономикой воспользовался ряд крупных зарубежных компаний), так и уже почти принятую в 1965 году брежневским ЦК к внедрению в масштабах всего Союза Общегосударственную автоматизированную систему управления экономикой (ОГАС) Виктора Глушкова (на основе кибернетики).

Поведение людей в киберпанке и дизельпанке также характеризуется разобщённостью. Их поступки обуславливаются только рациональной выгодой, стремлением к выживанию и/или преуспеванию в зависимости от конкретных материальных факторов. А традиционные человеческие ценности -- дружба, любовь и прочие привязанности, уступают в приоритете частнособственническому интересу. Перечисленные выше явления могут присутствовать в поведении, но в конечном счете обусловлены этой самой выгодой. Изменение поступков человека под влиянием навязанной Америкой всему миру неолиберальной идеологии, подробно разбирает Панарин:

"Представители либеральной идеологии объявили войну всему культурному наследию человека".

Почему же? Панарин утверждает, что они отвергают социальные привязанности и обязательства у человека. И более того -- не терпят социального государства и других ограничений естественного отбора. То есть это социал-дарвинизм: перенесение на мир людей стереотипов поведения животного мира, где выживает сильнейший.

Далее философ раскрывает, как он сам выразился, "самую большую тайну", скрываемую господствующей идеологией: экономические отношения сами по себе не сплачивают людей. Ибо по-настоящему человеческое объединение людей выходит за пределы двух видов зависимости: с применением силы и на основе экономического интереса. И то и другое настоящим объединением назвать нельзя, -- заверяет Панарин. Чтобы быть людьми, нужна духовная собственность или символический капитал -- ценности, объединяющие людей без принуждения и которые они готовы сообща защищать. Также это общая память: обычаи и культурные герои, служащие примером для подражания.

Поведение человека и его поступки (как пишет Панарин -- реакция на раздражители настоящего), обусловлены его прошлой культурной историей. Если конечно она еще жива в его сознании. А задача современных "либералов" -- этот самый культурно-исторический опыт вытравить из людского сознания (и подсознания).

В системе рационального выбора принято учитывать только материальные факторы и пренебрегать символическим капиталом -- это понятие этнологии и культурной антропологии (культурологии), первоначально было сформулировано для примитивных обществ, не знающих рыночных отношений. Оказалось, что термин "символический капитал" применим далеко за пределами этнографии первобытных племен. "Понятие символического относится не просто к духовным ценностям, а к социально мобилизованной духовности, как инструменту людского сплочения" (С. 190).

Либералам для достижения их целей достаточно искоренить даже не сами культурные ценности, а их продолжение в поступках индивида, предотвратить преломление этих ценностей в его практике, остановить их деятельное применение (для чего это искоренение -- другой вопрос).

"Зомбированный" либерализмом человек может считать себя патриотом, гордиться своей духовностью, великим прошлым и т. п. Но если приглушить в нем активную созидательную сторону личности, он превратится в пассивного участника Большой сделки по уничтожению Человека... Панарину принадлежит остроумнейшее высказывание, применённое к провозглашаемому "либерализмом" рациональному поведению, которое он назвал "собачьим автоматизмом" -- потому как у настоящего человека имеются моральные и духовные ценности, из которых он и выстраивает свою иерархию ценностей. И в ней значимое и незначимое, адекватное и неадекватное не всегда совпадает с рациональным выбором.

Персонажи "Пасынков..." (кроме главных героев) наглядно демонстрируют убогость "либеральных ценностей" рыночного общества, перенесённых в сферу человеческих отношений. Это и сестры Триклозановы, ориентирующиеся в обход дружбы и любви лишь на высокий материальный достаток и отвергнувшие Костика. Это и "старый знакомый его семьи" -- Гоша Хуторков, в воспитание которого вложили столько сил, а он вырос тираном, директором компании-кровопийцы... И даже "одношкольник" Игнат Дровник, поставивший сугубо материальный интерес превыше общей с Костиком памяти отрочества.

Дровник совершил "рациональный" выбор. Но ради сиюминутной выгоды и привычного расчета быстрой наживы, он попрал человеческие, проверенные временем ценности: традиции солидарности учащихся и земляков, чувство ответственности и готовности помочь "своим", хотя эти обычаи подобны семейным и родственным узам -- почти святые...

Дружба и всё человеческое уже не определяет поведение многих людей. По Панарину: "Они смотрят на любую ситуацию исключительно с позиций рационалистически понимаемой индивидуальной выгоды, которая первоначально их всех разделяет. Философ сравнивает приверженцев либеральной идеологии с первично разделёнными социальными атомами, "не имеющими никакого культурного капитала". И отношение между ними "приемлемы для них лишь в той мере, в какой они приносят выгоду".

Отмечая подобные жутковатые реалии, Макс Лернер заметил: "Если бы Маркс писал сегодня, ему пришлось бы признать, что не только труд, но любовь и личность стали предметом торговли"(Лернер М. Развитие цивилизации в Америке. Пер. с англ. М., 2002).

И в самом деле, если нет, как говорится, чисто коммерческого интереса, люди не будут более ничем объединены и всё общество при определенных изменениях экономических условий, попросту распадётся...

Как пишет Панарин, "либеральная теория рационального выбора рисует нам людей, вообще не способных к сколько-нибудь длительной и устойчивой интеграции".

В этом видится мина замедленного действия: если нет подлинно человеческих (а следовательно прочных) связей, общество может разлететься на куски...

Другой отечественный мыслитель Сергей Кара-Мурза, назвал сходное явление дезинтеграции общества -- "молекулярной гражданской войной". Это беспощадное определение перекликается с панаринским сравнением индивидов, лишённых истинных человеческих предпочтений -- с одноклеточными существом или атомами.

Выходит, хаос, начавшийся на Востоке Аркадии был предопределён: предпосылки "войны всех против всех" описаны в средних главах повести: с 4-й по 6-ю.

Но подобная "либеральная" идеология агрессивно или исподволь внедряется во многих странах Земли -- благодаря глобализации, единой мировой "американской" культуре, столь модной, особенно в среде молодежи, уже несколько десятков лет. При этом подавляются традиционные общества с их проверенными временем ценностями. Какова конечная цель такого разрушения духовности? Об этом потом.

По мнению Панарина, само предположение о наличии коллективной культурной собственности приводит либеральную теорию в не меньшую ярость, чем упоминание о коллективной собственности на средства производства. Дело в том, что все действия, источником которых является коллективный капитал культуры, выходят за рамки теории рационального выбора.

Вывод философа можно подтвердить его же дальнейшим высказыванием: "Вместо того чтобы скурпулёзно подсчитывать издержки и приобретения, индивиды "обременённые ценностями", могут выбрать пути, чреватые большим риском или большими издержками" (С.196).

Поэтому Игнат с точки зрения голой математики, возможно, действовал верно: Опасаясь риска дополнительных расходов, он просчитал, что "если найдет более опытного в финансово-торговой сфере копирайтера, то избежит издержек на обучение Костика. Хотя вряд ли на это потребовалось бы много времени: сфера копирайтинга близка журналистике, а экономическое образование Карбамидова -- финансовой аналитике. Виноват излишний прагматизм предпринимателя: любая издержка - это издержка, даже если она мала, и лучше ее избежать".

Но если брать более широкий временной отрезок, сиюминутные интересы рациональной выгоды выглядят тоже нерационально. Ибо крепость человеческих связей может превосходить прочность экономических интересов -- особенно, если последние разваливаются или находятся по угрозой. Допустим, беря на работу человека, чуждого ему духовно (пусть и высокого специалиста в требуемой области), -- работодатель проигрывает в случае возможных рисков в будущем...

Даже в микромире обнаружено, что на поведение элементарных частиц влияют не только известные виды воздействий, но и некий неизвестный фактор. Его пришлось математически зафиксировать, введя в уравнения квантовой физики... Неизвестный вид энергии? В нашем случае это не так важно. Интересно само наличие аспекта неопределённости в поведении систем, их несводимость к известным рациональным факторам.

Панарин, аргументируя важность учета иррационального элемента, приводит теорию принципиальной неполноты формализованных систем Курта Гёделя, который доказал ее математически. Наш философ делает вывод, что теория рационализации несостоятельна, так как она выносит все человеческие действия на суд рассудка, бракующего всё "невыгодное". При этом игнорируется бесконечная сложность любой "производственной ситуации", не принимается в расчет интуиция человека. Отвергается также "хрупкая природа высших побудительных мотивов, с которых нельзя спрашивать отчета на предмет практической отдачи".

Современные прагматики пренебрегают опытом человечества, когда многие процессы в традиционном обществе были обставлены ритуалами и прочими правилами, нормами и ценностями, влияющими на принятие решений в какой-либо сфере.

Французскому постструктуралисту П. Бурдье принадлежит чрезвычайно поучительная фраза: "Именно потому, что агенты никогда до конца не знают, что они делают, -- то, что они делают, обладает большим смыслом, чем они знают" (Бурдье П. Практический смысл. СПб., 2001. -- с. 134).

В этом и состоит подлинный профессионализм -- в учёте символического капитала: культурного опыта, традиций, связанных с человечностью как таковой.

Ненадежно полагаться лишь на материальный капитал в мире рисков...

Да и что можно понимать под рациональной выгодой?

Если человек чувствует себя комфортно в окружении людей пусть менее профессиональных, зато близких ему духовно (а, следовательно, более верных ему) -- это и есть лучшее для него решение кадрового вопроса. Ибо хорошего человека легче научить какому-либо делу, чем какого-нибудь мерзавца или хапугу заставить перестать быть таковым...

Как писали братья Стругацкие: "мы доживем когда-нибудь до того времени, когда будут говорить: специалист он, конечно, знающий, но грязный тип, гнать его надо..." ("Улитка на склоне"). А пока одно и то же: "...распутник, зато отличный проповедник; вор ведь, выжига, но зато какой администратор! Убийца, зато как дисциплинирован, предан...". Действительно, суть "Улитки на склоне" -- это размышления о прогрессе, который "может оказаться совершенно безразличным к понятиям доброты и честности".

Хотя, что такое прогресс? Если в сфере нравственности регресс, то разрушение рано или поздно затронет и остальные сферы общества.

Духовность, человечность -- невидимый цемент, скрепляющий створы жизни людей. Раствор между кирпичами или камнями издали почти незаметен, но построенное без него здание легко рушится (или -- если замес сделан некачественно, -- такой бетон можно откалывать даже руками).

В конечном счете, иррациональная составляющая поведения повышает выживаемость системы...

В отличие от Панарина (и подобно Бурдье) я свёл необходимость учета символического капитала к конечной рациональной выгоде.

Но, как мне представляется, такое различие не суть важно. Даже если это рационально в долгосрочной перспективе, "либералы" не смотрят так далеко. Известно нежелание делать вложения в науку с ее долгосрочной отдачей, а тем более, в образование; и вообще, либеральное принуждение государств к сокращению социальных расходов.

Почему же это происходит по всему миру?

Ведь если учитывать человеческий капитал, то узкособственнический подход не выдерживает критики. Конечно, сроки окупаемости инвестиций в социальной, научной сферах слишком велики для обычного "близорукого" бизнеса, который подсчёты свои прибылей и издержек делает на краткосрочный период, редко -- на среднесрочный. Но в долгосрочной перспективе вложения в образование и науку выгодны для всего общества, в том числе и для предпринимателей.

Как будто понятно, что если не заботиться о бесплатном обучении подрастающего поколения, общество деградирует настолько, что никому уже не поздоровиться. А если не вкладывать в дорогостоящие научные исследования, это тоже может привести к регрессу общества. Человеческая цивилизация перед лицом исчерпания невозобновляемых природных ресурсов (особенно топлива) нуждается в более экономных видах энергетики.

Государство должно ставить эти цели выше частнособственнических инстинктов быстрой выгоды. А не наоборот, когда интересы бизнеса, пусть и крупного, заставляют государство сокращать социальные программ, уменьшать финансирование бюджетной сферы. Так для чего нужна разрушительная экспансия либеральных ценностей?

Панарин в главе "Страхи приватизаторов" дает прямой, хотя и обескураживающий ответ: Для резкого сокращения населения...

Руководство нуждающихся стран за несоблюдение рекомендаций Международного валютного фонда (настаивающего на уменьшении социальных расходов) карается не только отказом в кредитах, но и международной обструкцией со стороны институтов глобализма в целом (С. 267). Всё это, по мысли Панарина, ведёт к управляемой социальной деградации.

Либеральный подход в отношении экономики (полностью "свободный" рынок) - ведёт к разорению населения. Под диктовку Запада происходит приватизация даже коммунальных служб. Например, в Аргентине частным владельцам отдали водопровод Буэнос-Айреса. Сразу начались перебои в снабжении водой в мегаполисе Южной Америки...

Но для планомерного сокращения населения нужно некое морально-философское обоснование. И оно есть -- это идеология "рвачества", так интенсивно внедряемая современными идеологами личностного успеха. Это идеология свободного (от всяких социальных и моральных обязательств) рынка в применении ко всем человеческим сферам жизни и чувствам.

Панарин пишет, что одной из целей МВФ является "резкое снижение человеческого статуса населения, -- его фактическая деградация и моральное дискредитация". По поводу названия -- "Пасынки цивилизации" Первоначально я оттолкнулся от такой характеристики героев произведений Александра Грина -- это неудачливые авантюристы, беглые каторжники, разорившиеся фермеры, безработные и прочие пасынки капиталистической цивилизации...

Много после написания повести, я обнаружил сходную мысль у Панарина: "Советская империя есть не просто империя, а способ мобилизации всех явных и тайных сил, не принявших буржуазную цивилизацию и взбунтовавшихся против нее" (там же, С. 245).

О бунте и бегстве от реальности подробнее будет сказано ниже. В приведенной выше цитате -- почти буквальное изложение краткого сюжета повести. Лишь в первой части высказывания Панарина я поменял бы определяемое слово с дополнением: это буржуазная цивилизация не приняла моих героев, а не они ее...

Костик, можно сказать, очень просил, чтобы цивилизация приняла его. Он пытался жить по правилам общества, лихорадочно ища работу - но люди остались глухи к его попыткам встроиться в закосневшую систему (лишь впоследствии, "не приняв" ее ханжеские нормы, он взбунтовался). Сходные истории и у его новых товарищей (Никки и Смитсонов), прямо в тексте названных пасынками судьбы...

Здесь вспоминается определение киберпанка, герои которого -- одиночки, живущие на краю общества.

Аркадия тоже находится на краю общества -- это остров или даже седьмой континент Земли, затерянный на юге Тихого океана. Из-за оторванности от Большого мира, пасынками современной цивилизации можно назвать всех жителей Аркадии, особенно, поселенцев ее Дикого Запада (Новой Южной Мерсии), где как заметил Костик (приехавший туда в качестве инспектора железных дорог), -- время будто остановилось на 20--30-х годах ХХ века.

Если взять еще шире, к такой периферии (по сравнению с золотым миллиардом) относится большая часть мира: к странам Третьего мира после распада соцлагеря был так или иначе отнесён Второй мир, проигравший холодную войну. А собственно Третий мир (Латинская Америка, Африка и Азия) проиграл войну с Западом еще раньше -- в течении последних веков, когда велась их колонизация: открытая или в виде полуколониальной экономической зависимости. А с конца ХХ века и в самих странах "Богатого севера" (Западной Европы, Северной Америки) стал снижаться уровень жизни многих слоев общества (как писал профессор Иноземцев в монографиях про информационное общество). Политика неолиберализма была внедрена с 1980-90-х годов во многих странах. Вспомним Маргарет Тэтчер, резко сократившую социальные расходы государства. В частности, без господдержки остались все театры Великобритании, кроме трех.

Государство в развитых странах Запада обычно регулировало социально-экономические процессы. Например, чтобы повысить уровень жизни среднего класса, делали "интервенции" продуктов на рынок страны из госрезервов. Или стимулируя частных владельцев к повышению заработной платы своих работников. Ведь в основе многих экономических кризисов лежит кризис перепроизводства - когда производителям некуда сбывать продукцию. Так что для повышения спроса нужно повышение доходов людей. Инфляцию же, возникающую от увеличения денежной массы можно предотвратить (есть эффективные способы, связанные с госрегулированием экономики. Та же "интервенция" -- "выброс" государством товаров на рынок, чтобы сбить цены).

Кейнсианская модель экономики, в основе которой лежит государственное регулирование рынка, применялась в США для выхода их Великой депрессии 1930-х (сам Кейнс руководил этим процессом). Но с конца ХХ века в Америке и Европе (а с 90-х годов и в России) стала преобладать монетаристская концепция: свободный рынок -- без какого-либо участия государства в экономике. Отсюда и слово либерализация (от латинского либера -- свобода), претерпевшее изменение значения к своей противоположности: несвободе человека от мрачных оков дикого капитализма, где как в джунглях господствует сильнейший и некому защитить ни рядового потребителя, ни мелкого и среднего производителя от крупных участников рынка, монополий и олигополий...

Но если государство устраняется от регулирования экономики, а также сокращает социальные расходы (в будущий капитал страны, в новые поколения), значит, оно не выполняет своей главной и нужной для граждан функции. И уже ничем не отличается от той же разбойничьей власти, которая только забирают деньги от своих жертв. То есть государство теряет свою легитимность... О месте и роли молодежи в эпоху торжества "либеральной" идеологии Как вывел А. Панарин, в эпоху постмодерна молодежь лишается особого пограничного статуса между детством и взрослостью, места привилегированной группы, получающей чистые знания, не требующие быстрого прикладного применения. "Рыночные реформы монетаризма и социокультурные реформы постмодерна прямо направлены против молодежи"(Панарин А. Искушение глобализмом. М., 2002. -- С. 227).

В то же время СМИ, информационные технологии пристальное внимание уделяют именно молодежи. И даже более того: ей подражают и другие возраста, подмечает Панарин. Что заметно, в первую очередь, на таком наглядном примере, как одежда...

Если в традиционном обществе молодежь не имела кардинально отличающейся от взрослых одежды, то примерно с середины XX века в моду вошел т. н. полуспортивный стиль: футболки, джинсы или шорты, куртки (вместо рубашек или блузок, плащей и пальто). Такая мода коснулась обоих полов без особого различия (что косвенно свидетельствует о неком обезличивании современного человека, о подспудной потере им не только культурной и национальной самоидентификации). А к началу XXI века упрощённая манера одеваться охватила и прочие возраста, как детский, так и средний, вплоть до самого пожилого...

Наблюдаемое обилие передач и изданий на молодежную тематику, расширение употребления молодежного сленга (в том числе с телеэкранов) -- это внешний обман. Под напускным глянцем преувеличенного внимания к молодежи парадоксально скрывается прямо противоположная тенденция: после заката эпохи Просвещения (давшей огромные знания), миру постмодерна молодежь стала не нужна...

Панарин увидел противоречивость роли молодежи в обществе постмодерна именно в отсутствии для нее реальных привилегий. Ибо предыдущая эпоха Просвещения не ставила главной задачей перед учащимися практический подход к получаемым знаниям (видимо, отсюда такое общее слово как "просвещение" -- а не "обучение"). Просвещение провозглашало возможность молодежи учиться, не заботясь до времени об утилитарном применении знаний. В этом и состоял гуманизм, суть научного познания мира, чистая наука и искусство, не сводимые лишь к узкой пользе, к пресловутому "рациональному выбору" с требованием для всего и вся непременной практической отдачи. В контексте разобранного выше противопоставления двух видов рациональностей -- краткосрочной и долгосрочной, последняя выглядит по-своему иррациональной... Панарин рассматривает это на примере американского подхода к занятости учащихся:"В свете просвещенческого идеала рациональности критерий максимально возможной рыночной отдачи не совпадает с критерием рациональности или выигрыша в конечном счете. "Рентабельнее" сокращать возраст вступления в профессиональную жизнь и заставлять миллионы подростков вместо учебы мыть машины или становиться подручными рыночных продавцов. Но с точки зрения долгосрочного прогресса нации, в том числе экономического, это следует признать ошибочной и иррациональной стратегией (там же, с. 150) В затруднённости подлинного раскрытия личности в современных либеральных "джунглях", в недостатке романтики в повседневности, в антиэстетизации поведения (и даже внешнего облика людей) можно разглядеть глубинные причины возрастающего интереса к ретро-субкультурам, в частности, к "новорожденным" жанрам дизель- и паропанка. Бегство от реальности и пассивный бунт Молодежь стремится совершить побег от привычной действительности. В этом ее изначально предопределённая сущность, миссия, заложенная самой природой. Логика развития всего живого (особенно мыслящих разумных существ) -- привнесение в жизнь нового, попытка ее изменения.

Молодежь (и все интересующиеся новыми поджанрами фантастики) совершают на первый взгляд эскапизм - уход от опостылевшей реальности. Но в этом тоже виден своеобразный бунт против отношений и эстетики, навязанных обществом.

Как было отмечено выше, государство отчасти уже потеряло легитимность -- из-за ослабления своих прямых функций по поддержанию мира и порядка в обществе. Ведь сами "неоконсерваторы-монетаристы организовали настоящий бунт против Большого государства" (С. 226), перемалывая традиционные ценности неолиберальным цинизмом и обезличиванием человеческих отношений.

Как будто почва для некого бунта уже созрела. Вот только в какой форме? И готовы ли сами люди? Видимо, нет. Но, неосознанно они ищут выход, не принимая текущую реальность. Поэтому их "пассивный бунт" выражается в увлечении неформальными движениями и/или новыми субкультурами, основанными на детальной проработке искусственно сконструированного мира: от толкинистов, ролевиков, исторических реконструкторов -- до менее известных субкультур кибер-, стим- и дизельпанка.

И конечно, такой философско-эстетический бунт против постмодернистского обессмысливания действительности -- лучший выход для молодежи по сравнению с криминализацией. Ведь последняя -- едва ли не единственно возможная форма открытия молодежного возраста (по выражению Панарина, С. 228), привилегированность которого уничтожена современным "либерализмом".

Получается, что тем или иным путем немалая доля молодежи выпадает из системы норм и ценностей современной цивилизации. В случае десоциализации (в форме криминализации) это означает "переход в ряды внутреннего варварства" (там же).

Панарин в стараниях постмодернистов видит готовящийся реванш прошлого над будущим и даже над настоящим: "Сегодня мы все наблюдаем архаику пробудившегося варварства" (С. 247).

Так не лучше ли это варварство перемещать не в реальность, мешая другим людям, а в Игру, чье действие как раз и происходит во времена варваров (до нынешней цивилизации или после ее краха), дабы переработать там свой страх или агрессию? Что ролевики и прочие субкультуры с успехом и делают.

Вопрос в другом: надолго ли хватит у них энтузиазма? Многие увлечения рано или поздно устаревают, теряют приверженцев...

Видимо, поэтому развиваются новые жанры и поджанры фантастики. Снимаются фильмы, рисуются комиксы и создаются игры (как настольные, так и компьютерные), эксплуатирующие тематику исторического прошлого или постапокалиптического будущего, а также альтернативной и криптоистории. Как, например, немецкий фильм 2012 года "Железное небо", значительную часть средств на съемки которого собрали в сети Интернет поклонники бредовой криптоисторической идеи о базе нацистов на Луне, дожившей до наших дней... Уход от реальности для всех Искусственно созданные воображаемые миры охватывают не только маргинальных и малочисленных почитателей фантастики...

На самом деле, виртуальные миры внедрены в каждый современный дом, в каждую семью! Даже если человек критично настроен к этим "мирам", он ежедневно взаимодействует с ними, слушая радио или включая телевизор...

Речь идет о виртуальной реальности, целенаправленно внедряемой в сознание широких масс. При этом не обойтись без очередной порции понятий современной философии.

Постструктурализм как одно из течений постмодернизма провозглашает оторванность "знака" -- т. е. обозначаемого (слова, печатного слова -- "текста") от реальности. Можно говорить или писать заведомую ложь, умело манипулируя частицами правды, перемешанными с ложными посылками -- всегда найдутся люди, принимающие сфабрикованные "знаки" за настоящую реальность.

Если раньше политики старались оперировать реальными фактами, тенденциями, сверяли с ними теорию, -- то теперь, в мире постмодерна, они создают вторую реальность, знаковую (виртуальный мир). Постструктуралисты называют это культурным текстом, который "зомбированный" человек принимает за действительность - поскольку по их мнению, каждый человек формируется соответствующей культурной средой. Выходит, для получения от публики нужной реакции, надо сформировать свой искусственный мир знаков, взломав или заглушив прежнюю культурную систему.

Поэтому в постструктурализме введено понятие интертекстуальности -- когда в сознании человека перемешано несколько текстов, многие из которых противоречат друг другу. Но соотносятся они опять-таки не с объективной реальностью, а с одним из этих текстов -- только более авторитетным...

ТВ -- самый авторитетный "текст" для миллионов зрителей, так как оно наименее навязчиво: содержит аудивизуальный ряд, предполагающий пассивное усвоение информации (самое эффективное). Телевизионная информация приходит в каждый дом "без спроса", в отличие от газет и книг...

Недаром телевидение как-то назвали механизмом управления страной (в декабре 2001 г. в радиопередаче "Виражи времени", в беседе А. Дементьева и О. Попцова). А СМИ в целом в той же передаче сравнили с ролью проповедников и философов.

Используемая в работе с массами, виртуальная реальность, как правило, не очень сложна. Она кратко (но красочно) описывается. Скорее, это набор доходчивых лозунгов, в которых даётся мир в черно-белом свете, без переходов и полутонов. Искажаются одни факты и замалчиваются другие ("раньше ничего не было, прилавки пустые стояли, зато щас в магазинах всё есть"). В заунывных "мантрах" смешиваются разнородные понятия и абсолютизируются их значения. "Всё" и "ничего" -- слишком общие категории, априори претендующие на искажение фактов и неадекватное отображение действительности()одчивых я сочетается далных стран й слелки.челчнчсти, он преврттчявное преолмление в практкие.ется и на остальыных сферах жи. При этом "забываются" советские бесплатные или кооперативные квартиры (в противовес нынешней мало кому доступной ипотеке). Также игнорируется качество и происхождение этого "всего" на прилавках (импортный ширпотреб, ввозимый без всяких ГОСТов) и прочие минусы сырьевой страны, потерявшей почти всю свою промышленность, с экономикой, всецело зависящей от продажи ресурсов за границу...

Система ложных знаков время от времени подкрепляется очередными фразами с телеэкрана. Несмотря на краткость, даже в них можно встретить внутреннее противоречие (настолько примитивна знаковая реальность публичной политики). Например, многие люди повторяют как зомби, что "сейчас свобода слова, а то раньше за это расстреливали", -- растягивая сталинский период до 1991 года. Они не видят сегодняшнее фактическое ограничение прав человека на передвижение по стране из-за низких заплат, и даже не замечают нарушение человеческих прав на неприкосновенность имущества и квартиры за долги по ЖКХ...

Принимаемый на веру "текст" нередко противоречит даже личному опыту жизни человека, одурманенного пропагандой.

Например, публичные люди (не только политики, а известные артисты, общественные деятели) как бы между прочим утверждают, что ничего при СССР не было, зарплаты тогда, мол, низкие, -- игнорируя факты о более высоких нынешних ценах, так что реальные зарплаты теперь сопоставимы с оплатой коммунальных услуг (чего и близко не было в советские времена, в которые они выросли). Один такой деятель уверял, что в его детстве (в 80-е годы) не было игрушек (сразу ложь: это противоречит воспоминаниям миллионов людей), объясняя: ну это же советские времена, знаете же (идёт отсылка к негативному "тексту", уже внедрённому в сознание многих телезрителей).

И ведь находятся люди (и не только молодежь), кто верит этой знаковой реальности, даже если она прямо противоположна фактам!

Мир на словах оказывается перевернутым с ног на голову. Так становятся современными манкуртами, не имеющими памяти...

Панарин в этой связи приводит не самый конкретный пример: "Можно своей политикой разорить страну, довести до реального обнищания большинство ее населения, лишить его элементарных благ цивилизации -- и при этом не без успеха легитимировать эту политику со ссылкой на авторитетный текст либерализма, западного общественного мнения и т. п." (Панарин. Народ без элиты., С. 66).

В этом и состоит главная особенность современного либерализма, декларирующего на словах демократию, уважение к правам человека и т. д. -- носители западных ценностей претворяют в жизнь нечто прямо противоположное. Вместо свободы -- угнетение. Вместо демократии (народовластия) -- уничтожение народов...

В 1980-е годы в Никарагуа контрас, спонсировавшиеся США, нападали на мирное население. Весной 1999 года НАТО под предлогом защиты населения Косова бомбило мирные сербские города, заводы, не имеющие оборонного значения, что вызвало безработицу из-за уничтоженных градообразующих предприятий. Даже спустя несколько месяцев лидер одной из ведущих европейских стран подтвердил необходимость этих бомбардировок...

Оказалось, что вместо заботы о реальном соответствии своих слов делам, гораздо проще "перевернуть перспективу... и позаботиться о реконструкции этой реальности, подгонке ее под свои интересы, свое поведение, свои практики" (там же, С. 67). Что же, приведённые примеры говорят об успешности применения технологий постмодерна. Сама жизнь в этом смысле напоминает фантастику: люди не верят опыту прошлого, даже личным воспоминаниям. Многократное внушение и прочие уверения делают свое дело...

Отсюда еще один термин постмодерна - симулякр. Недаром он созвучен симуляции (в английском языке simulation означает моделирование). Симулякр - это модель реальности, но не сама реальность. Это иллюзия. Видимость без внутреннего содержания...

Как подмечает А. Казинцев, "опасность видится в обессмысливании и медленном умирании реальности, которую артефакт не просто подменяет, но и отменяет" (Казинцев А. На что мы променяли СССР? Симулякр или стекольное царство. М., 2004. -- С. 7). В связи с феноменом знаковой реальности, а также с воспоминаниями Костика в конце 6-й главы, интересны мысли Панарина о метафизической сути профессии дизайнера и шире -- имиджмейкера...

Задачу дизайнера Панарин видит в том, чтобы "продать наихудший товар в наилучшей упаковке". Дизайнеру он противопоставляет художника уходящей эпохи: "Когда люди верят в будущее, они доверяются художнику, творческая способность которого обращена к содержанию"(Искушение глобализмом, С. 247).

Дизайнер, по словам Панарина, примиряет людей с настоящим, так как заботится о форме - придаёт ей товарный вид. Постмодернисты оправдывают такое дизайнерство со свойственным им абсурдным цинизмом, аргументируя тем, что никакого "объективного содержания вовсе нет"(?).

Именно так Булат из рекламного агентства судил работы Костика -- не по таланту художника: "Сканированные рисунки Булат просмотрел без каких-либо комментариев и эмоций и вообще не задал ни одного вопроса о личности, о возможности составления текстовой рекламы, копирайтинга, придумывания слоганов. Он оценил пригодность Карбамидова для рекламной сферы по другой части портфолио: компьютерным рисункам, выполненным в дизайнерских программах".

В системе постмодерна внешняя форма может даже полностью отменить внутреннюю сущность, которая теперь вовсе не нужна. Для человека, проникнутого постмодернистскими ценностями, вместо сути работы важно ее техническое оформление - безукоризненность холодной математики вместо живого полёта творчества, туманная многозначность символов вместо истинной духовности...

Сегодня мы видим реванш "наихудшего над наилучшим, своекорыстия над самоотверженностью, предательства над верностью, недобросовестных имитаций и стилизаций - над подлинностью. Философия постмодерна -- и в этом ее отличие от классики, -- задалась целью оправдать это патологическое перевертывание статусов, это состояние поставленного с ног на голову мира. Пресловутая изощренность постмодерна... объясняется нестандартностью замысла: доказать равноценность порока и добродетели..."(С. 243).

Отмена духовности (в работе и между людьми, рационализация всего и вся) -- в этом символ эпохи постмодерна, отвергающей будущее в его положительном гармоничном развитии для всех. Это вторжение понятий естественного отбора в область человеческих отношений - социал-дарвинизм, который Панарин сравнивает с белокурой бестией нацизма...

Эпоха постмодерна украла у общества будущее и даже Настоящее, утверждает далее Панарин (С. 246). В этом отличие постмодерна от модерна (несмотря на некоторую схожесть). Герои времен модерна шли на окраину мира, осваивали дальние страны (например, у Джека Лондона - Аляску или острова Тихого океана). Сейчас же американский либерализм способствует опустению Периферии, развязывая войны, разоряя экономику стран -- предположительно, с целью оттока оттуда жизнеспособного капитала в США, для подпитки их экономики...

С идеей отверженности в "Пасынках цивилизации" перекликается и такая мысль: "Современный мир вместо совместного проекта достойного будущего поделен на приспособленное большинство и неприспособленное изгойское большинство, выключенное из процесса "приватизации"(С. 154). И философ вопрошает: ждет ли нас бунт этих мировых изгоев или мировая однополярная диктатура, готовящаяся этот бунт подавить? Он подводит нас к мысли, что это модель для всего человечества, приготовленная Америкой.

А цель этого мирового гегемона -- в разобщении социума, в его атомизации, заключает философ, "где каждый защищает одного себя, приспосабливаясь к порядкам, навязываемым новыми хозяевами мира".

Как эта фраза напоминает одно место из повести! Там, где говорится о войне "всех против всех" в Сильверстоуне (конец 4-й главы): "Слишком широкие слои населения... оказались заняты стяжателями, которые и развязали межкорпоративные разборки. Клан на клан, команда на команду, семья на семью сошлись в бешеном желании стать первыми в этой жизни...". В стараниях постмодернистов Панарин видел готовящийся реванш прошлого над будущим и даже над настоящим: "Сегодня мы все наблюдаем архаику пробудившегося варварства" (С. 247).

Торжество "либерализма" готовит мир к режиму, отнюдь не либеральному, "больше напоминающему воинственную Спарту, чем демократические Афины (С. 155).

Отсюда аллюзия к происхождению понятия Аркадия, берущему начало в Древней Греции. Страна с названием, ставшим символом идиллической счастливой жизни, находилась по соседству с суровой Спартой... К происхождению слова Аркадия Аркадия -- историческая область в Древней Греции, ставшая поэтическим образом страны счастья, райской беззаботной жизни. Это недостижимый идеал гармонии человека и природы.

Идеализации Аркадии способствовали особенности ее древнейшей истории, восходящие ко временам нашествия греков-дорийцев (примерно в XIII веке до нашей эры, когда погибла Крито-Микенская цивилизация ахейцев, воспринявших высокую культуру пеласгов). Аркадия занимала центральную часть полуострова Пелопоннес и оказалась единственной областью Древней Греции, свободной от дорийцев. В Аркадии еще сохранялись древние обители Эллады -- пеласги и греки-ахейцы.

Аркадцы жили, главным образом, скотоводством и земледелием, мало или вовсе не знали промышленности, наук, искусств (за исключением музыки). Они пользовались у остальных греков славой гостеприимного и благочестивого народа.

Так, Аркадия стала эпонимом -- нарицательным именем, произошедшим от реального географического названия, которое в свою очередь произошло от имени мифического героя Аркада, сына Зевса и прекрасной нимфы Каллисто, принявшей облик медведицы(аркт -- индоевропейский корень, означающий "медведь" или "север": аркуда -- медведь по-древнерусски и гречески, арктос -- медведица по-гречески, ср. Арктика).

В одной из версий мифа, Каллисто и юный Аркад гневом Зевса были вознесены на небо и превращены в созвездия Большой и Малой Медведицы. Согласно сходным версиям мифа, Аркад стал звездой Арктур или созвездием Волопаса. Есть вариант мифа, где Аркад жил до старости и стал царем Аркадии. Он научил людей землепашеству, тканию одежд, обработке шерсти и даже установил месяцы года, став т. н. культурным героем (принёсшим людям прогресс)...

Аркадцы вели патриархальный образ жизни без рабства и угнетения.

Аркадия виделась страной райской идиллии в особенности по контрасту с соседней Спартой, известной суровыми "спартанскими" нравами. Это государство дорийцев также располагалось на Пелопоннесе. Спартанцы превратили завоеванных ими ахейцев в рабов -- илотов. Спарта в V веке до нашей эры воевала с Афинами -- признанным центром культуры и искусств Древней Греции. Демократический строй Афин контрастировал с жестким олигархическим строем Спарты. И как ахейцы афиняне, видимо, сочувствовали аркадцам и, обладая огромным культурным потенциалом, воплотили в Аркадии возвышенный идеал страны счастья. Этот образ сохранился в мировой литературе и искусстве до наших дней.

Аркадские пастухи воспевались в разновидности поэзии -- пасторали. Такой же термин, идеализирующий мирную сельскую жизнь, появился в живописи, музыке и театре.

Итальянский поэт XVI века Якопо Саннадзаро изобразил Аркадию страной идиллической жизни, патриархальной простоты нравов, свободных от тягот остального мира. Именно он разработал для многочисленных подражателей утопический стандарт пасторали, далекой от реалий пастушеской жизни.

Саннадзаро ведя рассказ от своего имени, повествует, как, гонимый несчастной любовью, он удалился в Аркадию. На вершине горы Партения он нашел прекрасную долину, где каждый день собирались окрестные пастухи, пели, танцевали, занимались стрельбой из лука и метанием копья, а по праздникам устраивали поэтические состязания.

В описаниях утончённых пастухов и пастушек, говорящих высокопарным языком, читатели пасторальных романов из тогдашнего образованного общества узнавали самих себя...

Шекспир заимствовал из поэмы "Аркадия" Саннадзаро имя Офелия, а из "Аркадии" писателя Филиппа Сидни другие мотивы (в частности для "Короля Лира").

Французский живописец Никола Пуссен так и назвал одну из своих картин -- "Аркадские пастухи"... Новая Спарта глобализма и Тихоокеанская Аркадия Своеобразное будущее у носителей идей "либерализма" все-таки есть. Просто оно не декларируется. Панарин видит его в разделении человечества на кучку господ и массу изгоев (С. 155).

Новые спартанцы -- сбросившие маску либералов, -- будет осваивать милитаризм "натренированных суперменов". Они выработают критерии отличия своих от чужих и поручат своим имиджмейкерам создать предельно полярные образы -- избранных полубогов и отщепенческого сброда. Нормы старого гуманизма "неоспартанцы" уже не будут применять к новых илотам -- порабощённому человечеству...

Все же не надо забывать, что где-то на свете живут по-настоящему неунывающие люди -- моряки, охотники, художники, неутомимые бродяги и искатели приключений (пусть ищут они их обычно не по своей воле). Это герои Александра Грина, оставившего огромный след в литературе -- недаром фамилия писателя упомянута в этой повести.

Как и в жизни Грина, многое в судьбе Костика сложилось так, чтобы сделать его озлобленным на весь мир негодяем или даже преступником. Но, подобно Грину, он остался самим собой, сохранив благородную страсть к творчеству и чистое вИдение мира...

К. Паустовский писал, что Грин "создал в своих книгах мир веселых и смелых людей, прекрасную землю, полную душистых зарослей и солнца, -- землю, не нанесенную на карту, и удивительные события, кружащие голову... Жить без веры в то, что такие страны цветут и шумят где-то на океанских островах, было для Грина слишком тяжело"(цит. по: Грин А. Блистающий мир. Предисловие К. Паустовского. Улан-Удэ, 1982).

Бескорыстное созидание на благо людей живо в Костике даже к концу повести -- несмотря на то, что все благие почины на Востоке Аркадии обернулись полным крахом.

Подлинная литература, по словам Паустовского, -- в любви к человеку, к социальной справедливости, в вере в победу красоты над тупостью и безобразием... Костику оказываются близки характеристики героев Грина, данные исследователем его творчества Л. Михайловой (Бройт Ц.М). Ведь всем своим творчеством Грин протестовал против прагматизма, педантизма, мелкого эгоизма и бездуховности.

Как и в Сильверстоуне в гриновском Зурбагане "покупается и продается всё, вплоть до мыслей и намерений внешне свободного человека"(Михайлова Л. Александр Грин: Жизнь, личность, творчество. М., 1980. -- С. 27).

Михайлова защищала творчество Грина от обвинений в оторванности от реальности, в уходе от проблем общества. Подчеркивала, что, несмотря на романтическую атмосферу, в его книгах видна направленность на человека, -- недаром Грин назван ей душеведом.

Характеризуя рассказ "Человек человеку" Михайлова пишет, что в структуре приключения у Грина "главное -- не интрига, не предприимчивость практика, а свободолюбие героя. Независимое настроение мирных, но неуступчивых и мужественных и вера в то, что "рано или поздно наступит день людей, стоящих в тени, они выйдут на яркий свет, и никто не оскорбит их"" (там же, С. 49).

Писатель изобличал "скучный глупый, мелкий и жестокий образ действий, презирал "обычный ход жизни", удобный для "удачников-подлецов"(С. 89).

В главе 5 "Пасынков..." есть упоминание рассказа Грина "Возвращенный Ад". За описанием бессвязного хода мыслей одаренного журналиста (превратившегося в гипертрофированный аналог поверхностного бесчувственного мещанина), оказывается, лежала история, похожая на разрыв Костика с Надей. Лишь после написания повести, я узнал, что в "Возвращенном аде" нашел своеобразное отражение неудачный брак Грина с В. П. Калицкой (Грин поменял местами характеры, приписав непонимание главному герою).

И в цитате из рассказа Грина "Далекий путь"("когорты авантюристов, проникающих в неизведанные места, безумцев, возлюбивших пустыню, детей труда, кладущих основание городам в чаще леса") уже после написания "Пасынков..." я увидел перекличку с идеями прогрессорства, с освоением Дикого Запада Аркадии. Люди из Поезда (в главе 7) "строили новые посёлки, укрепляли старые... Вот оно Созидание, мирный труд - перед вами!".

Продолжая верить, что прогресс общества должен быть благом для всех, Костик с головой погружается в обустройство Дикого Запада Аркадии, пока новые загадки пустынной Аркадии не встают на пути...

____________________________________________________________

© Доброволец. Поезд мчится где-то в пустыне

Origin: http://samlib.ru/g/gergenow_a_j/tih2.shtml

Создан: 16/09/2016, изменен: 16/09/2016, 147k

Повесть: Приключения