# Подлинная статья (Genuine Article) "Дж.Б.Ли : J.B. Lee"

Аноним Giena

Женщина, изучающая философию "Новой эры" для своей книги, обнаруживает экземпляр "Некрономикона " , который вселяется в неё и пытается заставить её произнести ряд заклинаний, которые, по её мнению, приведут к возвращению Йог-Сотота . Однако воля женщины сильна, и ей удаётся уничтожить книгу, хотя затраченные усилия приводят к её смерти.

## "Genuine Article"


## "Подлинная статья"


Не всегда приятно, когда находишь что-то настоящее.

.


-Хорошо, - сказал мужчина по телефону. - Я приеду завтра, примерно в полдень.

-Поверь, это будет мой самый долгожданный перерыв. - женщина откинула прядь рыжих волос со лба, поправила очки и посмотрела на книгу рядом с клавиатурой компьютера. - Все эти исследования сводят меня с ума.

-Завтра мы оставим это позади, дорогая. Никаких разговоров о работе. Это будет только наш выходной.

-Тогда в полдень. Я буду готова. - повисла пауза. - Я люблю тебя, Кертис.

-Я тоже тебя люблю, Шана. Увидимся завтра.

Она повесила трубку и со вздохом вернулась к работе. Взглянув поверх очков, Шана Макьюэн взяла толстую книгу в мягкой обложке. На вид она была из тех, что ничем особенным не выделялись. Черная обложка с красным рисунком в виде пентаграммы. Ниже, жирными белыми буквами было написано одно слово "Некрономикон ". Чья-то версия классического греческого языка; это могло означать "Законы мертвых", "Имена мертвых" или что-то совсем другое.

Это было банально. Именно то, чего она и ожидала.

Это была последняя из множества книг, которые она прочитала за предыдущие месяцы. "Звёзды с тобой!" Ле Новара о Ксандре, настоящее имя которой было Ник Калверт, и который был родом из Каламазу, штат Мичиган, а не с Ксандра, планеты-астероида. "Твои прошлые жизни" Сюзанны Денио, которая утверждала, что была сестрой Клеопатры. На её фотографии на обложке книги было достаточно морщин под макияжем, чтобы подтвердить это утверждение.

Столько книг!

Предсказание будущего.

Очаровывание люди.

Астральная проекция.

Реинкарнация.

Установление контакта с инопланетянами.

Общение с духами.

Общение с Богом.

В философии движения "Новая эра" Бог, духи и инопланетяне, по-видимому, были практически одним и тем же.

Шана нахмурилась при этой мысли. С детства её учили, что Иисус - единственный истинный путь к Богу. На какое-то время она сбилась с этого пути, но во время развода вернулась к Господу. Только Его Святой Дух помог ей выстоять перед лицом всех этих невзгод. Его Святой Дух и ободряющая сила всех братьев и сестер, поклонявшихся в Святом храме Маранафа Церкви Христа в Боге.

"Я тебя больше не вижу", - сказал Боб. "Эта церковь отнимает всё твоё время. Что ты во всём этом находишь?"

"Вам следовало бы думать о своей душе, а не критиковать мою религию".

"Любой здравомыслящий человек поймет, насколько все это глупо. Этот проповедник - маньяк, и он вас обманывает".

Воздух тогда был синим от сигаретного дыма.

"Брат Уинн - хороший человек. Он молится за тебя. Мы все молимся за тебя".

"Скажите ему, чтобы он помолился за себя. Ему это нужно. Он там наверху выглядит как обезьяна, когда в своем костюмчике, прыгает и бормочет всякую чепуху. А это телеслужение, эта программа "Час свободы с Христом", или как он там это называет. Настоящий цирк".

"Час свободы во Христе". И это дар языков; свидетельство Святого Духа. Если бы вы просто дали Христу шанс, вы бы увидели..."

Она положила руку ему на плечо. Он стряхнул её.

"Цирк". Схватив пальто, он сказал: "Если Святой Дух хочет, чтобы Его присутствие было явлено, то, казалось бы, он должен хотя бы говорить по-английски. Все эти люди сумасшедшие. И ты сумасшедший. Я ухожу. К Джакомо. Туда мы раньше ходили вместе, помнишь?"

Хлопок двери.

Если бы только Боб прислушался к Евангелию!

Но она давно не видела Боба. Вскоре после этого Бог послал ей Кертиса Дэниелса. Он тоже пережил развод; он помог ей пережить самый тяжелый период. Где-то по пути их чувства углубились, переросли из дружбы в преданность и любовь. Скоро они поженятся. Ему тридцать, ей двадцать восемь; они еще достаточно молоды, чтобы иметь детей, чтобы создать семью. Как же Бог благословил их за последние три года.

За это время Шана сделала важное открытие: христианство хорошо продаётся.

Эта истина открылась ей с выходом ее первой книги, "Связывая сильного человека", - книги, направленной против сатанизма. Она выдержала уже третье издание и ее хвалили проповедники по всей стране. Что же было более естественным, чем продолжать наступление на ложную религию, напрямую противостоя гностической сети, называвшей себя движением "Новая эра"?

И так Шана начала основное исследование: поиск информации в библиотеках, скачивание материалов из интернета, даже покупка книг и других артефактов в магазинах Star&Crystal, набирая обороты для своего следующего проекта - "Скажи нет нью-эйджу". Столько шарлатанов, столько обмана еще предстоит разоблачить.

А теперь очередь за Некрономиконом. Она перевернула книгу, но на её оборотной стороне не было ничего, кроме ещё одного странного оккультного символа. Владелица магазина "Star&Crystal", женщина, называвшая себя Тарой Мунфайр, очень рекомендовала её.

"Я не успеваю пополнять запасы", - сказала ей тогда высокая темноволосая женщина. - "Молодые люди покупают по три-четыре экземпляра в неделю. Кажется, она как-то затрагивает их. Это дверь к их собственным духовным поискам".

Затем она на мгновение отошла в подсобку, вернулась с улыбкой и вложила книгу в руку Шаны.

"Эта бесплатная. Возьми. Прочитай. Она откроет тебе необходимую истину".

Поиск в интернете быстро раскрыл правду о "Некрономиконе"; написанный кем-то, возможно, несколькими людьми, под псевдонимом Саймон, он смешивал неточные сведения о шумерской религии со странными демоническими именами, такими как Азагтот и Кутулу.

Саймон, кем бы он ни был, даже не был достаточно умён, чтобы придумать собственных демонов; они были заимствованы у давно умершего писателя Г. П. Лавкрафта, который также придумал Некрономикон для своих рассказов ужасов. Неудивительно, что греческий текст был так изуродован. Писатели из "Weird Tales" едва ли славились своей глубокой эрудицией, хотя Лавкрафт был более осведомлён, чем большинство. Его письма раскрывали высокообразованного, культурного человека, печально запертого в жизни в нищете. Однако все его рассказы имели один сюжет: эксцентричный скептик из Новой Англии связался с Некрономиконом и призываемыми им Древними, обнаружил, что всё это ужасная правда, и в результате сошёл с ума.

Время от времени человечество одерживало победу в битве. В "Деле Чарльза Декстера Уорда" врач победил силы тьмы; в "Ужасе Данвича" старый профессор по имени Армитедж сражался с приспешниками Древних, используя их же собственную магию.

Но Древние всегда пытались снова и снова. Было трудно понять, что его поклонники находили в его произведениях.

Однако в этих рассказах, несмотря на их многословность и предсказуемость, присутствовало странное очарование. Оккультист Кеннет Грант доказывал реальность существ Лавкрафта и его запретных книг. Антон Лавей включил в свои "Сатанинские ритуалы" ритуалы для призывания лавкрафтовских существ . Ник Калверт, выступавший под псевдонимом Ле Новар, утверждал, что планета Ксандр была уничтожена "воюющими силами с Юггота и Шаггая", двух далёких миров Лавкрафта.

Ей было интересно, что бы сам этот человек подумал о своей посмертной славе. Или, точнее, о славе своих творений.

А теперь вот это. Некрономикон .

Она села за свой стол и открыла толстую книгу в мягкой обложке. Как ни странно, в ней не было ни сведений об издателе, ни предисловия, ни даже информации о нем. Просто выделенная жирным шрифтом строка: "Книга араба и ключ к вратам Древних".

"Ключ к кошелькам доверчивых", - подумала Шана. И с этой мыслью она перевернула первую страницу.

* * *

Час спустя Шана Макьюэн пришла в себя. Она лежала на полу, стул перевернулся, стол опрокинулся, бумаги, книги и части компьютера были разбросаны по ковру. Она медленно, неуверенно поднялась, во рту у нее был едкий привкус желчи, обжигающий горло.

В другом конце комнаты лежал Некрономикон там, где она его бросила. Когда ее взгляд упал на маленькую черную книжку, она вспомнила, что читала. Всего несколько слов, не больше страницы или двух. Как такое небольшое количество слов могло раскрыть так много? Как вообще можно было написать что-то подобное?

Она пошатнулась, упала на диван и ее вырвало.

-Боже, Боже! - рыдала она, но Бог был далеко, и Святой Дух не послал ей утешения.

-Ибо так возлюбил Бог мир...

Она не могла вспомнить остальную часть стиха.

Она не могла вспомнить остальную часть стиха!

В этом космосе правили другие существа, столь же превосходящие человека, как человек превосходил микробы. Ни Бог, ни любовь, ни Шана Энн Макьюэн ничего для них не значили. Даже этот мир был необходим лишь для запуска цепной реакции, которая охватит Вселенную и откроет...

Разломы, из которых исходит Азатот... НЕТ!

Если бы она произнесла эти слова, она бы повторила и следующие, и ещё какие-нибудь, и тогда кто-нибудь нашёл бы её здесь, неспособной сказать ничего больше. Ей нужно было бороться с ними, думать о хорошем, сопротивляться Дьяволу, приближаться к Богу, звать Кёртиса, преподобного Уинна или кого-нибудь из его соратников и просить их помолиться за неё. В её сознании раздавалось нечестивое гудение, похожее на знакомую мелодию, на жужжание снов мёртвого Ктулху под водой, который был, есть и будет. Который жив вечно.

-Разломы, излучающие...

Она кричала и трясла головой до тех пор, пока у нее не пошла кровь из носа. Эти слова, эти ядовитые слова.

Черная книга не обратила на это внимания. Она лежала там, среди своих разломов, из которых исходил Азатот, своих затонувших городов, своих секретов, оракулов и истин.

Ожидая, когда она его возьмет. Требую, чтобы она его взяла.

Вскоре она это сделала.

Умоляя, всхлипывая, отрицая, проклиная, она взяла " Некрономикон" и начала читать. Ее очки были сломаны. Это не имело значения. Она читала до поздней ночи, и свет в ее кабинете горел даже в предрассветные часы.

* * *

BMW подъехала к дому Шаны сзади. Из машины вышел высокий мускулистый мужчина и быстрым шагом направился к входной двери. Он с удивлением обнаружил, что дверь не заперта.

-Шана?

Ответа не последовало. Кертис Дэниелс распахнул дверь шире и заглянул внутрь. Увиденное повергло его в шок. Гостиная была в ужасном состоянии, вся мебель свалена к одной стене, ковер обрезан. На открытом деревянном полу мелом был нарисован странный символ; не совсем звезда, и не совсем песочные часы, его запутанные линии, казалось, невозможно было разглядеть невооруженным глазом.

Он вошёл в комнату и встал почти посередине символа.

-Шана! Ты здесь, дорогая? Ты в порядке?

Что-то шевельнулось в коридоре позади него; он обернулся и увидел свою невесту, идущую к нему, очень бледную, со странным выражением лица.

В одной руке она держала чёрную книгу в мягкой обложке.

В другом лежал нож.

Если бы кто-то проходил мимо, он мог бы услышать хриплый, быстро затихающий крик. Мог бы услышать глухой удар, услышать, как женщина что-то бормочет на чужом языке: "Kaalut cvorac n'galanh, r'luheh cvellun tvanaa. Ia! Kaalut!". Снова и снова, пока треск электричества и ужасающий скрежет, похожий на трение металла о металл, не подсказали бы, что ее заклинание сработало.

Если бы кто-нибудь проходил мимо, он мог бы услышать, как Шана Макьюэн зачитывает еще одну строчку из Некрономикона , а затем кричит от ужаса и боли. Этот мучительный вопль преследовал бы их всю оставшуюся жизнь.

Но прохожих не было.

* * *

Высокая, неземная Тара Мунфайр, урожденная Синтия Аткинсон, собиралась закрыть "Star&Crystal" на вечер, когда кто-то грубо схватил ее сзади и затолкал обратно в магазин. "Ограбление", - подумала она, а затем увидела лицо нападавшего. Лицо, которое она молилась богине, чтобы никогда больше не увидеть. Прежде чем она успела закричать, Шана Макьюэн прошипела какой-то слог, и Тара лишилась голоса, не в силах пошевелиться. Внезапно потеряв силы, она рухнула на пол.

-Тишина Ньярлатотепа. Книга рассказала мне о ней всё. И о многом другом тоже.

Шана выглядела совсем не так приятно, как в тот день, когда пришла в магазин, в тот день, когда Книга повелела, а Тара подчинилась. Теперь ее зеленые глаза горели неестественным огнем, лицо обрамляли растрепанные, спутанные волосы. Хуже всего был странный символ на лбу, над правым глазом, вырезанный там лезвием бритвы или другим острым предметом. Тара не знала, что это значит; Книга не позволяла ей прочитать до этого места. Но она знала, что это есть в Книге, и этого было достаточно.

-А теперь, - тихо и пугающе произнесла Шана Макьюэн, - я задам вам вопрос. Почему вы дали мне эту книгу? Почему не кому-нибудь другому?

Тара закатила глаза и заплакала. Это было все, что она могла сделать. Тишина Ньярлатотепа все еще крепко держала ее. Ее похититель прошипела еще одно слово, что-то другое, и что-то в голове Тары изменилось, словно толстый червь перевернулся.

-Оно мне велело, - услышала она свой голос, но, когда она попыталась закричать о помощи, червь в ее голове сжался, и из нее вырвался лишь вздох.

-Ты можешь мне ответить. Вот и всё. Больше ничего не пытайся делать. - тонкая струйка крови начала стекать по лбу Макьюэна от грубо выцарапанного символа. - Значит тебе так было велено. Я могу в это поверить. Теперь я могу поверить во многое. Как ты его получил?

-Я не знаю... он был в партии с другими Некрономиконами , но он был другим. Выглядит так же, но в то же время отличается. - она снова попыталась закричать, и снова голос застрял у нее в горле. - Я не знаю, как он сюда попал. Может быть, его подкинул кого-то еще, где-то в другом месте. Я не знаю.

Сумасшедшая вытерла кровоточащий лоб тыльной стороной ладони, поморщилась от боли и рассмеялась.

-И ты прочитала хоть что-то? Всё?

-Мне пришлось прочитать часть. Я не смог прочитать всё. Оно не позволяло мне. Оно заставляло меня ждать. Пока ты не вошла в тот день. Ты была той, кого оно хотело. Я не знаю почему.

-Я знаю почему.

Лежа на полу, парализованная, Тара смотрела на изуродованное лицо своей мучительницы. Из окровавленной раны смотрело что-то маленькое и черное с тремя блестящими маленькими глазками; его бесстрастный взгляд ужасно контрастировал с безумным выражением лица Макьюэн. Три его пушистых усика дернулись, словно проверяя воздух. Длинный хоботок медленно развернулся, всасывая стекающую кровь.

"Я хочу упасть в обморок", - подумала она и закрыла глаза. - "Так люди теряют сознание и, к счастью, остаются без сознания. Так всегда и бывает. В сотне разных книг. "К счастью, был без сознания", - говорят. - Я никогда этого не понимала до сих пор. Дай мне сейчас упасть в обморок, Богиня".

Но Некрономикон как раз писал эту главу её жизни, и хотя в ней содержалось многое, милосердия среди прочего не было.

Из головы Макьюэн выползло нечто, похожее на паука с крыльями осы, осу с клешнями краба, краба на паутине. Или на мозговую ткань. Оно лениво плелось по липкой нити. Она слышала, как оно щелкает и гремит по полу, слышала шорох его сегментированных лапок.

Ее глаза широко раскрылись, но предмет находился вне поля ее зрения.

Макьюэн вытащила из кармана пальто чёрную книгу и опустилась на колени рядом со своей жертвой, вся в крови.

-Ты должна была сжечь её. - она поднесла Некрономикон к застывшему взгляду Тары. - Ты должна была сжечь её. Она не заставила тебя прочитать её до конца. Она освободила тебя. Почему ты её не сожгла?

Она подумывала сжечь его. В том оцепенении и ужасе первого дня, когда наконец освободилась от его хватки, она представляла, как его грязные страницы будут очищены огнём. Даже принесла канистру с бензином, прежде чем здравый смысл взял верх.

Что бы это ни было, это была не обычная книга. Ни одна из похожих на неё книг не могла так захватить человека, потрясти его до глубины души. Поэтому она отложила её подальше, на заднюю полку, и начала собственные исследования, надеясь найти способ укротить Некрономикон, заставить его чудовищную силу служить ей.

Конечно же, во имя Добра. Не было ни света, ни тьмы, ни добра, ни зла. Всё было в оттенках серого. Инь и Ян. Во всём было добро.

Если бы только было еще немного времени. Где-то должен был быть ответ, хотя в тех немногих подлинных оккультных текстах, до которых ей удалось дотянуться, она находила лишь предостережения. "Фрагменты Целено", факсимильная копия дневника Тайпера, отредактированное издание "Безымянных культов", все упоминали Некрономикон лишь как ужас, которого следует избегать, странно разумное существо, наделенное силой Древних, которым он был призван прославлять.

И вызывать.

Затем настал день, когда в магазин вошла Шана Макьюэн, известная христианская писательница, притворившись новообращенной сторонницей движения "Новая Эра", и в голове Тары вспыхнули желания, связанные с маленькой книжкой из подсобки.

-Я не смогла! - попыталась она сказать, но ложь не выходила. - Я не хотела.

-Кертис мертв. Мне пришлось его убить. Некрономикон заставил меня это сделать. "Они не могут забрать тело без человеческой крови".

Слезы текли по щекам Шаны, брызгая кровью, стекавшей по обращенному к ней лицу Тары.

-Оно заставило меня призвать гхароида, одного из насекомых-слуг Каалута. Семь неписаных секретов закодированы в яде, который они выделяют. Если бы книга все еще не нуждалась во мне, гхароид забрал бы мое тело для своего потомства. Но я занята, - раздался надтреснутый смешок, - и ему нужен другой носитель. Место, где все его детеныши смогут расти и питаться.

Макьюэн судорожно покачала головой и вскрикнула, издав резкий, короткий вскрик боли; неожиданно в ее глазах мелькнула ясность ума. Печаль и сострадание мелькнули на ее лице.

-Прости, Тара. Боже, помоги нам всем.

Затем безумие вернулось. Рабыня Некрономикона поднялась и овтернулась. Тара Мунфайр, Синди Аткинсон, попавшая в ловушку древнего заклятия, существовавшего еще до постройки пирамид, лежала безмолвно, пока крошечное черное чудовище подбегало к ней. Она лежала неподвижно, пока оно начало прогрызать одежду и плоть, проникало в мягкую, горячую темноту ее живота.

Только глаза выдавали ее ужас. Только глаза и пот, который стекал по ее лбу.

Макьюэн замерла в дверях, обернувшись.

-Ты умрешь раньше, чем вернутся Древние. Детеныши гхароидов вылупляются быстро, и их голод ненасытен. Об этом написано в Некрономиконе . Страница 210. - ее голос был ужасно болтливым; словно женщина, делящаяся сокровенными сплетнями со старой подругой. - А ты дочитала до этого места?

Фигура на полу не ответила, поэтому Шана закрыла дверь, оставив комнату в темноте. Головная боль подсказывала ей, что время на исходе, а Некрономикон нетерпелив. После зимы наступает лето, а после лета - зима. Человек теперь правит там, где когда-то правили Древние; скоро Они будут править там, где сейчас правят люди.

* * *

Была произнесена первая неписаная тайна.

Самолеты и корабли сообщили о зловещем фиолетовом свете в водах Тихого океана, настолько ярком, что его можно было увидеть даже при дневном свете. По-видимому, он исходил со дна моря, слишком глубоко для измерения глубины.

Была озвучена вторая неписаная тайна.

Земля вступила в беспрецедентный период сейсмической активности. Пока спасатели отдавали свои жизни, спасая людей от разрушений, ученые с изумлением обнаружили ритмическую координацию землетрясений и извержений вулканов.

* * *

Шана, стоя на берегу бурной Кановы, неуверенно балансируя на ногах, выкрикнула третью неписаную тайну. В световых годах от Земли в древнем аммиачном озере под угасающим пепельным солнцем началось колоссальное бурление.

* * *

Вскоре были раскрыты четвёртая, пятая, шестая и седьмая тайны, не записанные ни в одной книге, известные лишь тем, кто осмелился пройти Посвящение Каалута, как описано в Некрономиконе. Произошли изменения на земле, в сферах за пределами земли, в планах за пределами трёх измерений земли. Теперь всё было готово к заклинанию на странице 751.

Заклинание, открывающее врата в Йог-Со-тота, чудовищное воплощение всего времени и пространства.

Макьюэн вспоминал, что Лавкрафт писал об этом заклинании.

Йог-Со-Тот очистил бы Землю, поглотил бы планеты и солнца, чтобы создать невообразимую силу, необходимую для возвращения к жизни Древних после эонов сна. Щупальцеобразный, аморфный Ктулху, металлический Глааки, загадочный Цатоггуа - все древние имена существ, существовавших еще до Сотворения мира. Когда Древние восстанут, песня хаоса Азатота переведет эту вселенную в новую и ужасную фазу существования. И Некрономикон больше не понадобится.

И его несчастные жертвы тоже. Кертис был трупом, его кровь - врата в Каалут. Тара Мунфайр к тому времени уже исчезла, став пищей для личинок гхароидов.

Взглянув вниз, Шана увидела свое отражение в водах реки, увидела сине-черную припухлость над правым глазом, его поверхность была потрескавшейся и окровавленной, а зияющая рана в центре глаза - туннель, ведущий в мозг. Она увидела ужасную бледность своего лица, покрытые волдырями и потрескавшиеся губы, корки и инфекции там, где яд гхароида поразил плоть. Ее грязную одежду, ее грязные руки.

Она посмотрела на книгу, которую держала в руках. Она все еще выглядела как новая, все еще казалась невинной. Она развратила ее, заставила задуматься о своей истинной природе, точно также, как вода теперь отражала ее ужасное лицо. То же самое она сделала со всеми, кто ее читал, от ее арабского автора много веков назад до самой Шаны.

Всех, кроме Лавкрафта.

Эта неожиданная мысль пришла ей в голову совершенно неожиданно.

Рев книги в её руке оглушительно раздался, заглушив всё остальное. Пришло время уходить. Один человеческий мозг не мог вместить энергию, высвобождающуюся при призыве Йог-Сотота. Вот почему он нуждался в ней. Она отнесёт Некрономикон к преподобному Доновану Уинну, своему другу, старшему пастору Святого Храма Маранафа Церкви Христа в Боге. Сегодня вечером, когда он будет транслировать свой "Час Свободы во Христе" тысячам людей, они услышат не Евангелие, а новое, иное послание. И вместе эти умы, загипнотизированные сверкающим словесным ядом Некрономикона, последуют за Уинном, произнося заклинание со страницы 751. Каждый из них погибнет, когда Йог-Сотот с криком пронесётся сквозь их нейроны в эту крошечную сферу, но некоторые выживут достаточно долго, чтобы Древний смог полностью проявиться.

И тогда будет достигнут конец всему сущему.

Некрономикон взревел, отдавая приказы, но не смог полностью заглушить мысль. Лавкрафт знал об этом ужасе, знал его досконально, страница за страницей. Он писал о нем. Не как о его слуга, а как его противник. Голос предостережения в пустыне. В ее сознании над липким потоком влияния Некрономикона всплыл отрывок из письма Лавкрафта , отрывок, рассказывающий о его рассказе "Ужас Данвича": "Я обнаружил, что психологически отождествляю себя с одним из персонажей (пожилым ученым, который в конце концов борется с угрозой) ближе к концу".

Без сомнения. Кто знает, какие ужасные события из жизни Лавкрафта скрывались за историей доктора Армитиджа и его колдовской битвой со слугами Древних?

Почему Лавкрафт скрывал правду за вымыслом, почему он жил и умер именно так, - эти загадки она не могла разгадать. Его реальная жизнь, должно быть, сильно отличалась от опубликованной версии. Однако эти секреты должен был раскрыть кто-то другой, помимо Шаны Макьюэн. Ее собственная история подходила к концу.

Если Лавкрафт смог с этим бороться, то и я смогу . Она цеплялась за эту мысль, держалась за неё, как тонущий человек за спасательный круг, и сделала один шаг в воду. Ещё один. Она вошла в воду, быстрое течение которой, казалось, облегчало боль её истерзанного тела. Настойчивый вой Некрономикона заполнил её мозг, но она продолжала цепляться за эту единственную мысль, идя дальше в воду. Лавкрафт дал ей ответ, в "Зове Ктулху", он написал его для всего мира: "...глубокие воды, полные той первобытной тайны, через которую не может пройти даже мысль, прервали связь с привидениями".

По пояс в бушующей реке Шана наблюдала, как ее рука поднимает Некрономикон перед ослабевшими глазами. Она видела, как переворачивает страницу 751. Слышала остатки своего голоса, начинающего произносить заклинание, которое положит конец всему сущему, повсюду и на все времена.

Некрономикон предпринимал последнюю отчаянную попытку осуществить свой зловещий замысел .

Всем сердцем и душой она сосредоточилась на руке, державшей эту ненавистную книгу. Даже когда она выкрикивала чуждые слова, когда неисчислимая, испепеляющая душу сила Йог-Сотота собиралась, чтобы пройти через Врата ее разума, то, что осталось от Шаны Энн Макьюэн, заставляло эту руку просто отпустить ее.

И словно во сне она увидела, как пальцы один за другим медленно ослабевают, как книга падает в бурные, неспокойные воды реки.

Звук почти завершившегося пения замер у нее в горле.

На мгновение черная книга повисла в воздухе, ее бесконечная ненависть была видна над ней, словно волны жара в летнем воздухе. Затем течение унесло ее вниз, прочь, из виду. Из памяти. Первобытная тайна заглушила голос ужаса. Вода впитается в этот кошмарный том, разделит страницы, растворит ядовитые слова. Откуда бы она ни пришла, она направлялась в забвение, унесенная целебным потоком Кановы.

Ужасающее присутствие Йог-Сотота рассеялось, словно облако, развеянное солнцем. Заклинание не было завершено и не будет завершено. Не в этот раз. Орда гхароидов Каалута вернется к своему бесчеловечному хозяину в сферах за пределами пространства и времени, не в силах продолжить миссию самостоятельно. Действие семи неписаных секретов будет ощущаться еще некоторое время, но без финального заклинания оно тоже в конце концов исчезнет.

Измученная, умирающая, больше не поддерживаемая злой силой Некрономикона, Шана тоже отдалась водам. Она знала, что всё кончено. Как Армитаж, как Лавкрафт, она победила.