# Упокоиться в Магдале. Том 1

Хасэкура Исуна

Прелварительная редакция, работа продолжается

Исуна Хасэкура


Упокоиться в Магдале


Том 1


Перевод с японского языка - GOOGLE, DeepL, Copilot, О.М.Г.


Иллюстратор - Тецуширо Табишима


Пролог


Замерцал свет, он открыл глаза. Их сразу стало ломить от холода - ночь была морозной.

До него издалека донесся шум - кто-то поднимался по лестнице, вероятно, происходила смена охраны.

- Что он? - тихо спросил кто-то из-за двери с окошком, забранным железными прутьями.

Он услышал позвякивание доспехов.

- Сидит тихо вроде... - так же тихо ответил другой.

Он ощутил на себе взгляды людей, которых сам не видел. Охранники не осмелились заглянуть прямо в зарешеченное окошко.

- Спит?

- Ну, как... Говорят, он совсем не спит...

- Его зовут Кусура, то есть "Лихва", да?

[такое значение имени даёт Исуна Хасэкура - прим. перев.]

- Кусура... Отвратное имя. Ростовщик с таким же именем прямо-таки сожрал двух моих приятелей.

Охранник в тюрьме может быть охранником только, если может заставить заключённых бояться. Тюремная решётка - общая и для охранников, и для его подопечных, вероятно, именно страх способен их разделять.

- Его обвинение.

- Вроде как... святотатство. Да, так. Слышал, за кражу и поедание мощей - костей святого...

Словно чудище какое-то, криво усмехнулся Кусура, в то же время он ощутил, как в нём поднимается озорной задор.

Он пребывал в тюрьме уже недели две, ему уже наскучило пересчитывать звёзды в небе за железными прутьями окна.

- Эй, - позвал он тех, кто стоял по ту сторону двери.

До сих пор разговор по ту сторону напоминал стрекотанье насекомых, когда прогуливаешься по лугу в осеннюю пору. Сейчас же шумевшие насекомые разом стихли. В воздухе повис холод напряжения.

- Можно было бы поболтать немного, - предложил Кусура.


Он попытался встать и обнаружил, что его тело закоченело от холода и долгой неподвижности. Его боялись, называли "Лихвой", но на самом деле он был вполне обычным, не отличался от прочих. Ростом выше среднего, но не слишком крепкого телосложения, с мужественным лицом, чем он гордился, но красавцем его никогда не называли. В общем, в толпе он ничем не выделялся. А однажды, когда его толкнула карета, он так неловко упал, что сломал себе запястье.

Конечно же, две недели тюрьмы не пошли ему на пользу - у него ныли суставы, когда вставал, кружилась голова.

Но стоявшие по ту сторону двери этого не видели.

Кусура, волоча за собой железный шар на холодной, как лёд, цепи, прикреплённой к его ногам, подошёл, пошатываясь, к двери и прижался лбом к железным прутьям.

- Можно было бы поболтать немного, - повторил он.

Свет с непривычки больно ударил по глазам, заставив его прищуриться, однако это, возможно, придало ему более угрожающий вид. Два охранника, которых он видел по ту сторону решётки, застыли на месте, подобно выдрам, увидевшим кого-то в горах.

- Чего, всё хорошо, - ухмыльнулся Кусура, прекрасно понимая, что так он выглядел ещё более зловещим.

- Вот что, у меня есть к вам просьба...

В тюрьме заключённые всегда просили об одном и том же. Просили что-нибудь, чтобы согреться, еды, просили дать возможность написать письмо или записку и передать их, наконец, просили, чтобы их убили. И охранники, услышав о просьбе, к чему они были привычны, вроде бы немного пришли в себя. Они переглянулись, и более старший переспросил:

- Что... что, у тебя просьба?..

- Мм. Простая просьба, - ответил Кусура и показал пальцем из-за решётки. - Может быть, вы вон теми ключиками смогли бы открыть эту дверь.

Рты обоих ошеломлённых такой незатейливой просьбой охранников распахнулись так широко, что Кусуре было странно не услышать щёлканья их челюстей.

Было уже за полночь, время демонов, даже монахи в это время спали по своим кельям.

Оба охранника, совладав с собой, подняли копья и испуганно возразили:

- Глу... глупость какая... такое мы никак не станем делать...

- Я ж не говорил, что это за бесплатно, уж само собой.

Стоять при камерах по ночам, разделяя с заключёнными стужу, - работа тяжёлая. И всё же желающих занять освободившееся место охранника всегда хватает, потому что люди рассчитывали получить к жалованию ещё и деньги от заключённых за те или иные просьбы.

Охранники снова переглянулись, по ним было видно, как они испуганы. Но их всё же было двое, они были вместе, что всегда придавало храбрости.

На сей раз заговорил тот, что помладше:

- Те... тебя Церковь приговорила к смерти. Ты по сути уже мертвец. Для чего ж тогда нам договариваться с тобой? Есть обычные жалобы-просьбы - выслушаем. Ты знай своё место.

- Тогда просто откройте эту дверь и по вашему обыкновению отберите у меня всё до нитки.

Отберите, если только отважитесь ещё.

Немалое число людей осуждалось за мелочи, вроде кражи хлеба, сажались в тюрьму, где у них отбирали всё и оставляли умирать на холоде. Тюрьма - отвратительное место, от которого следовало держаться подальше. Но сколь отвратительной и наводящей ужас ни была бы она, тюрьма стала бы ещё ужасней, будь она скрыта от глаз людских. Поэтому их часто строили в виде башен на возвышенном месте, например, на мосту через реку в центре города, где она была бы удалена от жилищ людей, но не убрана с их глаз.

Охранник на несколько мгновений онемел, но поступить так, как подсказал заключённый, означало бы для него уронить своё достоинство.

- Когда осуждает Церковь, всё принадлежит ей. Одежда, имущество, сама жизнь... Поэтому мы забирать у них не можем.

Охранник, конечно, боялся больше всего сесть в тюрьму, однако и честь свою ему хотелось защитить. И он нашёл неплохое оправдание для себя.

Но Кусура, просто пожав плечами, порылся в кармане куртки и, пропустив оправдание мимо ушей, сказал:

- Эй, говорил же вам: это не бесплатно, так же? Я дам вам кое-что неплохое.

- Кое-что... неплохое?..

- Именно. При вашей работе наверняка два-три обстоятельства, которые выводят из себя, так же?

Не понимая Кусуру, охранник смотрел, нахмурившись, на него так, будто у него в глазах двоилось после пьянки.

- Особенно эти начальнички. Да-да, начальники.

- Началь... ники?..

- Именно. Среди них полно таких, кто не разбирается в деле, однако происходит из хорошего семейства. В этом городе это семейства Луцци, Бероуз и Джирдис. Они задирают носы, носят мечи на поясе, горделиво разъезжают на лошадях, допоздна выпивают у своих каминов и дрыхнут в кроватях, набитых чистой, мягкой шерстью. А потом приходят сюда к полудню, чтобы забрать у вас деньги, которые вы выдавливали из заключённых в качестве небольшого поощрения себе. И вас охватывает возмущение. Вы уже не знаете, чем сами отличаетесь от заключённых.

Охранники снова переглянулись. Но теперь затаив дыхание.

- Неплохое... что же это?..

Они клюнули на наживку.

Кусура усмехнулся, его усмешка буквально завораживала охранников.

Он вытащил из кармана маленькую бутылочку и потряс ею перед решёткой:

- Вот оно, вот.

Два охранника следили за порхавшей за решёткой бутылочкой, подобно двум котам.

- Просто подсыпьте из этой бутылочки в еду тем, кто вам не нравится.

Выражение лиц охранников изменилось. На этот раз они не переглянулись, а только покосились друг на друга.

Эй... неужели это...

Кусура чуть ли не слышал их мысли.

Зловещее имя "Кусура" - "Лихва" могли дать немногим избранным, к тому же носителя этого имени судила Церковь и, приговорив к смерти, бросила в тюрьму. Так что у охранников были все основания связывать с Кусурой свои мрачные надежды.

Двое мужчин вместе шагнули вперёд.

- Так внутри... что там?

- Там мышьяк.

- Мышьяк?

- К тому же выделенный из реальгара высокого качества. Я когда-то работал с одним, так тот, не устояв перед любопытством, чуток лизнул.

- Ли... лизнул?

- Ага. Похоже, мы безнадёжные придурки. Если появляется что-то новое, не можем удержаться и не попробовать. Тяга у нас такая. И тот придурок, который это лизнул...

- Что с тем придурком?

Кусура пожал плечами:

- А ничего.

- Что?.. - вскричали с возмущением охранники, решив, что над ними насмехаются.

- Я так думал до следующего утра, пока не вошёл в его спальню. Его кожа выглядела сгнившей, лицо почернело, а руки были согнуты вот так, как это бывает у сгоревших в огне. Я был потрясён. Легенда об убийстве короля древности Ариороса оказалась правдой. И оно вот здесь, - Кусура снова потряс бутылочкой. - Это хорошо, что умирают не сразу, как только съел. Есть задержка во времени. Это означает, что вас не заподозрят. А кроме того, тело становится мерзким до ужаса. Настолько мерзким, как будто сам Господь отвернулся от него. И потому все подумают, что это наказание Господне. Никто никогда не догадается, что всё из-за крошечного количества порошка из этой маленькой бутылочки. Ведь так?

Двое внимательно внимали этому рассказу. Кусура улыбнулся шире:

- Так откроете вы мне дверь в обмен на этот порошок?

Время за полночь, спали даже слуги Божьи, других стражников, кроме них двоих, не было. И эти двое смотрели на Кусуру взглядом одержимых. В этом дерьмовом мире не могло существовать тех, у кого не нашлось бы кого-то, ненавидимого настолько, что его хотелось убить.

Оба охранников, застыв на месте, покрылись потом, несмотря на холод. Но в их глазах Кусура заметил зарождение готовности пренебречь своим долгом. На его губах заиграла улыбка, поощрившая охранника загреметь связкой ключей у него на поясе.

Всё происходило, словно в плохом сне, навеянном ночным демоном кошмаров, скрывавшимся во сне. На самом деле не было ничего, что можно было назвать таким уж плохим. Если что плохое и было, то это лишь "изнанка" мира, сотворённого Богом.

- В самом... в самом деле... - хрипло произнёс тот, у кого были ключи.

Его рука касалась ключей, он почти сдался!

Улыбка Кусуры стала ещё шире, и в этот миг раскатом грома в ночной тиши прозвучало:

- Что вы делаете!

Если от криков умирают, то, вероятно, в таких вот случаях.

Оба охранника, нелепо дёрнувшись, стали поспешно поворачиваться на голос, зацепились друг за друга и неуклюже повалились на пол.

Когда они, лёжа на полу, подняли взгляды к тому, чей голос сейчас прозвучал, они, должно быть, с ужасом подумали, что сами теперь стали узниками.

Перед ними в мерцавшем свете, словно мираж, стоял прекрасно одетый, высокопоставленный рыцарь с седой бородой, являвшийся начальником этой тюрьмы.

- Я предупреждал вас неоднократно. Не говорить с ним. Заговорив, попадёте в беду. Нарушив высшие заповеди, вы станете вероотступниками. И никогда не сможете предстать пред Господом!

- Фух... фух... - задыхаясь, переводили дыхание охранники, вероятно, слушавшие рыцаря, затаив дыхание.

А старый рыцарь направился к зарешеченному окошку в дери. Кусура посмотрел на него и сопровождавших его двух рыцарей помоложе, выглядевших куда более подготовленными, чем охранники. Во всяком случае, они потрудились полностью скрыть свои лица под железными масками. Вероятно, чтобы противостоять сладким речам Кусуры и тому, что люди называли "магией".

- Ты решил прийти в такое время?

- Мы, наконец, пришли к единому мнению.

- Вероятно, костёр?

- Не может быть, ты сейчас обеспокоился о своей жизни?

Кусура, пожав плечами, отступил на пару шагов от двери. Раздался резкий металлический звук - один из молодых рыцарей сорвал связку ключей с пояса перепуганного стражника.

- Выходи, Кусура, - тяжёлая дверь распахнулась. - Алхимик, не знающий сна.


Глава первая


Их называли алхимиками. Их в мире считали равнозначными ведьмам или одержимым демонами.

Кусура спускался по лестнице из башни-тюрьмы посреди зимней ночи, когда спали даже трава и деревья. Его с обеих сторон поддерживали рыцари в железных масках. Основываясь на личном опыте, Кусура невольно подумал, что сложившееся у людей мнение о нём, возможно, было не таким далёким от правды.

Днём в башню свет поступал через окна, в которые сейчас были видны бесчисленные мерцавшие звёзды. Казалось, их можно было сдуть одним выдохом.

- Неужели не нагляделся на звёзды в тюрьме? - оглянулся старый рыцарь, заметив, что Кусура замедлил шаг.

Он шёл впереди с подсвечником в правой руке, левая лежала на рукояти меча, вероятно, давая понять, что он готов к любым неожиданностям.

Однако Кусура разглядел кольцо на мизинце левой руки рыцаря и с трудом сдержал улыбку.

- Я видел их и там, но сейчас, глядя на них, я думаю, что это звёзды свободы, и это нечто совершенно особенное.

Старый рыцарь раздражённо поднял бровь и, отвернувшись, пошёл дальше. Подгоняемый с боков рыцарями, двинулся и Кусура, с лёгкой усмешкой поглядывая на кольцо старого рыцаря. Вставленный в кольцо драгоценный сапфир отличался прекрасным синим цветом, издавна считалось, что этот камень приносил мудрость владельцу, дарил спокойствие и позволял разглядеть ловушки. Если божественное серебро могло повергать зло, то сапфир был чет-то вроде священного щита.

Должно быть, рыцарь надел его для защиты от вкрадчивых речей Кусуры, а может, даже от чего-то ещё, чего и вообразить было нельзя.

Кусура немного подумал над ходом мыслей старого рыцаря, потом, пройдя очередное окно, посмотрел на прекрасное звёздное небо и невольно фыркнул.

Даже суровый старый рыцарь перед встречей с ним не устоял перед подобным суеверием.

Вот, что означало быть алхимиком.

Про алхимиков рассказывали, что они целыми днями сидели одни в еле освещённых комнатах и пытались превратить свинец в золото, сварить эликсир молодости или бессмертия, а также из частей трупов сшить целое тело и дать ему новую жизнь.

Однако, насколько было известно Кусуре, большинство алхимиков занималось не этим, хотя попадались, безусловно, и такие. Что же до основной их деятельности, то это трудно было описать одним словом.

На самом деле алхимиком, вероятно, можно было бы назвать тех, чей род деятельности было сложно определить. И не столько потому, что эта деятельность в такой степени непостижима, сколько потому, что её трудно вписать в существующие разграничения родов занятий.

Могущественные правители управляют странами и городами, Церковь следит за своими последователями, гильдии направляют работу своих ремесленников. Скажем, король, устанавливая власть над городом, делит горожан на четыре группы по их значимости в поддержании жизни города: местные землевладельцы, городская знать, торговцы и ремесленники. Королю достаточно знать представителей этих групп.

А главы групп, получая распоряжения короля, понятное дело, должны были управлять следующим, более низким звеном цепи управления. То есть, ремесленники создавали гильдии, которые управляли своими членами. Особенную важность представляли гильдии пекарей, мясников и кузнецов.

Этого порядка "разделяй и властвуй" не могли избежать и рыцари, которые вели сейчас Кусуру. Их одежда, доспехи, свечи в подсвечнике, их жалование, даже их право забрать Кусуру из тюрьмы, - всем этим управляли какие-то люди.

Однако эта система управления была создана не потому, что кто-то возжелал власти. Она была необходима для обеспечения деятельности большого города.

Законы, по которым жил город, по большей части были в ведении городских советов, состоявших из городских сановников, аристократов и влиятельных лиц. Совет решал, что было разрешено горожанам, а что нет. Без этого город и месяца бы не просуществовал.

Особенно это касалось ремесленников, ожесточённо споривших о границах рамок своей деятельности. Без должных законов их споры наверняка переросли бы в кровопролитие. И потому каждая гильдия, стремясь уйти от споров и беспорядка, определяла, какие работы разрешены ремесленникам и в каком объёме.

Например, кузнецам разрешалось изготавливать только мечи, ножами занимались другие ремесленниками, так что строго определялись различия между ножами и мечами.

Иначе кузнецы могли бы по своей прихоти взяться и за изготовление ножей, что породило бы ожесточённые споры. Иначе пекари могли бы заняться разделкой мяса, соперничая с мясниками, а те, к примеру, продавать еду из мяса поздним вечером, соперничая с постоялыми дворами и тавернами. И в итоге наступит неразбериха, деятельность всех придёт в упадок.

Мир так устроен, что Бог не нисходит с небес, чтобы вмешаться в споры, так что предотвращать их куда важнее и полезнее, чем потом эти споры как-то разрешать.

Если разбираться, допустим, с гильдией кузнецов, то от детализации рамок их занятий уже могла пойти кругом голова.

Кузнецы, заточники мечей, изготовители ножей, изготовители нагрудников, изготовители нашейников и горжетов, изготовители шлемов, сборщики доспехов, изготовители наконечников стрел, изготовители напильников, заточники напильников, изготовители шил и игл, изготовители серпов, изготовители молотков, изготовители горшков, изготовители чаш для воды, изготовители подков, изготовители колоколов, изготовители цепей, медники, оловянщики, серебристы, изготовители свинцовых изделий и так далее.

Для изготовления любого мыслимого изделия существовали назначенные ремесленники, и они могли делать только назначенную работу. Если они хотели делать что-то ещё, это право требовалось сначала выкупить.

Таков был порядок.

Но вот кто-то задумает делать золото из свинца. К какому из длинного перечня работ его отнести? К ремесленникам, работавшим со свинцом? Или к ювелирам?

А может, к металлургам, поскольку он собирался, как и они получать чистый металл?

Если такое превращение было возможным, несомненно, появилась бы и такая работа. Но могла ли существовать такая работа, как "размышления о том, как из свинца получить золото"? Если да, к какой гильдии её отнести? Или, поскольку превращение свинца в золото могло противоречить тому, что известно об устройстве мира, это должно было находиться в веденье Церкви.

Превращение свинца в золото - лишь один пример. А если свинца в серебро? Серебра в золото? А создание новой жизни в результате сшивания частей трупов? Изготовление эликсира молодости? Сделать что-то ещё, о чём ещё никто не задумывался?

Заставь совет рассмотреть все возможности - деятельность города может остановиться.

Но вместе с тем есть люди, готовые вкладывать деньги в такого рода работы, есть огромная потребность в этих работах. Это не только короли и аристократы, заказывающие исследование достижения бессмертия, или богатые торговцы, желающие обратить запасы свинца в золото.

Существовало множество более практичных потребностей.

Разработка более действенных методов добычи руды в шахтах или способов очистки металлов - это то, во что стоило вкладывать много денег. Возможная отдача может быть огромной. Если удастся производить больше железа, можно будет, к примеру, вооружить войско большей численности.

Но если повышение действенности добычи и обработки руды связана с веером вопросов: прочность канатов для подъёма породы из шахты, надёжность инструментов для копания и улучшение формы инструментов, разработка кислот для растворения горной породы или что-то, ещё неведомое, возникают трудности, связанные с гильдиями ремесленников. Ремесленники заняты предписанными работами, любая попытка сделать что-то новое вызовет недовольство гильдий, следовательно, сделает такую работу почти невозможной.

Таким образом, существовала потребность в людях, отличавшихся от ремесленников, в тех, кто ничего не производит, а лишь исследует различные возможности, но для них не было подходящих гильдий, систем управления и обучения.

К тому же любое новшество неизбежно сталкивалось с вопросом соответствия вере. В вероотступничестве могли заподозрить даже городскую девушку, выделившуюся немыслимой для устоявшихся взглядов причёской, а уж деятельность таких людей не могла не вызывать беспокойства Церкви.

Обвинение в вероотступничестве влечёт за собой суровые последствия, которые обычная гильдия ремесленников не пережила бы.

Так что властители, желавшие обойти других королей или аристократов с помощью новшеств, должны были сами вкладывать в это деньги, готовить для этого людей и защищать их своей властью. И это было достаточно распространено. В частности властителей интересовали исследования, связанные с металлами. Те, кому предоставлялась их защита, в итоге стали известны под названием "алхимик".

Так что высокопоставленный рыцарь, выводя Кусуру из тюрьмы, руководствовался отнюдь не милосердием.

Он сделал это как член ордена Кразиуса, организации, обладавшей огромной властью, при котором трудилось самое большое число алхимиков.


Кусуру привели в работавшую по ночам таверну.

- Можешь поесть, пока слушаешь, - сказал старый рыцарь.

На столе быстро появились хлеб, поджаренная солёная свинина, сыр и горячая медовуха. Кусуре в тюрьме давали лишь промёрзший лук и ржаной хлеб, и он без колебаний занялся едой, запивая её медовухой. Он ощутил, как горячий напиток течёт в желудок, и словно воочию увидел его форму.

- Мы не ожидали, что это займёт две недели... - произнёс рыцарь. - Но ты теперь официально перешёл в наше ведение.

- Не думал, что я ещё столь ценен, - заметил Кусура, не спеша опуская хлеб на стол.

Он срезал с хлеба верхнюю корочку, достал из кармана маленькую бутылочку и посыпал хлеб её содержимым.

- Эй, это же...

- Соль, это соль, - спокойно сказал Кусура побледневшему старому рыцарю.

- Надо же, ты всё-таки дурачил...

- Нет, мышьяк вот здесь, - Кусура достал ещё одну бутылочку, глаза рыцаря расширились при её виде. - Можешь взять, если хочешь.

- Да ладно, там, должно быть, тоже соль.

- Нам обоим лучше думать именно так.

После чего Кусура положил бутылочку обратно в карман, а старый рыцарь откинулся на спинку стула с видом "хватит уже твоих штучек". Потом рыцарь потёр уголки глаз и посмотрел на Кусуру, словно вглядывался во что-то далёкое.

- Почему ты стоишь из себя такого негодника? По сравнению с другими у тебя больше здравомыслия и рассудительности. Это то, чего бы и остальным очень бы не помешало. Так почему же? Всё это дело - кража мощей святого из церковной сокровищницы и сжигание их в печи - поступок настоящего безумца. Смерти ищешь?

- Другого же способа попробовать не было.

- Не ври! Я видел твои записи о проведённых испытаниях. Можно было ожидать, что как раз ты будешь, как никто другой, избегать в исследованиях всяких суеверий!

Кусура нагнулся над столом так, что его подбородок почти коснулся его поверхности, набил рот хлебом и посмотрел на старого рыцаря.

Опустилась тишина, смешиваясь с ночной тьмой, потом старый рыцарь негромко сказал:

- Хорошо, что удалось не дать делу разгореться. Случись так, от тебя остались бы одни угольки. Так что... - в голосе рыцаря вдруг зазвучала безнадёжная усталость. - В чём причина? Причина, почему ты так растрачиваешь свои способности.

- Причина? - с лёгкой улыбкой переспросил Кусура, ещё не справившись с хлебом.

Он пожал плечами и проглотил хлеб с жадностью птицы, пожиравшей добычу.

- Сам я не могу сказать, но алхимик поопытнее, возможно, узнал бы, вскрыв мне череп.

- Хххм... - вздохнул старый рыцарь, глядя на Кусуру, набивавшего едой рот с поспешностью вора. - Ты о Фриче?

Кусура застыл.

- Так и думал... - отметил рыцарь. - Однако что до Фриче...

- Мне всё равно. Она была соглядатаем папской стороны. Чтобы выкрасть мои наработки по добыче металлов. Разве не так?

- Так... У нас были доказательства. Целая гора.

- И значит, надо было просто убить её. Пока я бегаю купить вина. Разрубить ей ключицу, над которой появлялась ямочка, когда она улыбалась, и взломать рёбра, почти незаметные, что было так странно у такой худышки, полоснуть по животу так глубоко, чтобы оттуда выпрыгнула её прекрасная печень. Так вырвите после всего ей кишки да поройтесь в них. Найдёте что-то подходящее - замечательно. То, что она таила внутри себя... Эй, я серьёзно.

И Кусура залпом выпил обжигающе горячую медовуху.

Он и в тот раз пил медовуху. Возможно, это было сделано нарочно.

Кусура мрачно посмотрел на старого рыцаря.

- Я попытался использовать кость святого в процессе выплавки железа, потому что очень давно хотел попробовать это.

Любой последователь Церкви бухнулся бы без сознания от таких слов, однако старый рыцарь ожидаемо сохранил невозмутимость.

- Что до Фриче... Я ничего не мог поделать. И мне было жаль её. Но если бы я предупредил тебя, ты мог проболтаться... Ты же увлёкся ею, не так ли?

Узнавать заблаговременно как можно больше - это явно было их сильной стороной.

Кусура даже не хотел отвечать.

- Однако, если бы я что-то рассказал тебе заранее, тебя наверняка убрали бы вместе с ней.

- Да, - выплюнул Кусура.

Старый рыцарь медленно вдохнул и выдохнул.

- Ты бросишь заниматься алхимией? - спросил он.

Слова отца, желавшего добра сыну.

Кусуру проклинали как негодяя, презирали как вероотступника, несмотря на защиту влиятельных лиц, его жизнь и рассудок были всегда под угрозой, порой люди, которым он доверял, оказывались соглядатаями враждебных сил.

Возможно, ему стоило попытаться изменить свой усыпанный колючками жизненный путь.

- Я бы посоветовал тебе это. Вероятно, будет непросто уйти из ордена Клазиуса, но... ты сможешь найти более достойную работу. К счастью, у нас огромная организация.

Кусура посмотрел на старого рыцаря. Его глубокие синие глаза светились состраданием. Должно быть, он хороший человек, подумал Кусура. Ему посчастливилось иметь благородное происхождение и дожить до преклонных лет, сохранив в сердце рыцарскую гордость. Кусура уже некоторое время знал его и понимал, что в его словах, вероятно, не было лжи.

Кусура опёрся локтями о стол и положил на ладони голову, словно напился почти до потери сознания. Но, не сумев удержать голову хотя бы так, опустил её на стол.

Однако, даже обессилив до такой степени, он не мог позволить себе закрыть глаза.

- Я продолжу, - ответил Кусура. - Это всё, что у меня есть.