# Волчица и пряность. Том 5

Хасэкура Исуна

Перевод с японского языка - GOOGLE, DeepL, О.М.Г. Редакция черновая, работа продолжается

Исуна Хасэкура


Волчица и пряность


Перевод с японского языка - GOOGLE, DeepL, О.М.Г.

Иллюстратор - Дзю Аякура

Пролог


Путешествие проходило в тишине. Лишь скрипели и стучали колёса повозки, топали копыта коня, но не велось никаких разговоров.

Девушка с длинными волосами льняного цвета проводила время, в основном, в грузовой части повозки - чаще дремала, укачиваемая неровностями дороги, просыпаясь,ела и снова засыпала. На козлах сидел и правил повозкой молодой человек по имени Крафт Лоуренс, он был странствующим торговцем, этим он самостоятельно занимался с восемнадцати, и к этому году его опыт достиг семи лет.

Чувство одиночество нередко посещает того, кто странствует один, и иногда Лоуренс ненароком пытался заговорить со своим конём или ловил себя на том, что больше, чем нужно, разговаривал сам с собой. Последние же дни он в дороге почти не произносил слов. Но если бы его спросили, не чувствовал ли он себя одиноким, ответ был бы "нет". Причиной тому была, несомненно, его спутница, сидевшая сейчас рядом с ним, и он слышал её тихое дыхание.

По её укутанной в плащ и одеяла фигуре было бы трудно судить, мужчина или женщина пряталась внутри от холода, но эта девушка была достаточно красивой, чтобы заставить обернуться на неё дечять из десяти встреченных мужчин, а её прекрасные длинные, как у знатных дам, льняные волосы завораживали каждого, кто посмотрит на них.

Держа себя скромно и молчаливо, она могла достойно присутствовать в местах, где собирались люди самого высокого уровня. Однако спутнице Лоуренса было не очень просто оказываться в центре внимания. Не потому что была заклеймённой людьми преступницей, а потому что обладала звериными ушами и хвостом.

Звали эту спутницу Хоро. Её истинным обликом была огромная волчица, способная проглотить человека целиком, она обитала в пшенице и могла управлять урожайностью полей.

- Кх-кх... - негромко покряхтела Хоро, и Лоуренсу показалось, будто она что-то вдруг попыталась сказать.

Но, вероятно, её сон ненадолго стал менее глубоким. Обычно Лоуренсу было несложно понять, почему это происходило. Мгновением ранее она пошевелила хвостом, так что теперь очередь была за ушами. Лоуренс чуть приподнял ей капюшон рукой в перчатке из оленьей кожи. Даже через перчатку он ощутил, как шевельнулись под капюшоном её уши, отыскивая положение поудобней. Её уши подёргались какое-то время, потом замерли.

Тщательностью, с которой Хоро произвела серию мелких поправок положения ушей, прежде чем найти, наконец, самое удобное, она напоминала придирчивую аристократку, выверявшую расположение цветов в вазе.

После этого она тихонько вздохнула, должно быть, удовлетворённо, и легонько потёрлась головой через одеяло о Лоуренса. Возможно, выразив так благодарность.

Лоуренс коротко взглянул на неё, их тихое странствие продолжалось. Теперь между ними больше не оставалось непонимания. Даже когда они ничего не говорили друг другу, они не чувствовали одиночества.


Глава первая


Прошла неделя с того дня, когда Лоуренс с Хоро покинули деревню Терео, где они были втянуты в противостояние деревни с городов Энберком и едва не были обезглавлены как преступники-отравители. Сейчас они направлялись в город Рэнос, в котором, как они слышали, могли сохраниться легенды о Хоро.

Рэнос был довольно крупным городом в северных землях и был известен торговлей древесиной и мехами. Конечно, в этот город приезжало много людей, и повозка то и дело встречала других торговцев или обгоняла их. Лоуренс несколько раз бывал здесь, но на сей раз он приехал не по торговому делу. Сейчас его целью было собрать сведения для своей спутницы, чтобы помочь ей с возвращением домой. Так что повозка была непривычно пустой.

Если честно, Лоуренс намеревался продать часть той горы печенья, которое им дали в деревне Терео, но дремавшая рядом с ним волчица всё сжевала. По части вкусненького она могла съесть всё, что было, а потом ещё и позлиться, когда всё закончится. Она могла есть, пить и спать невероятно много.

Собственно, если не держать поводья, делать в повозке всё равно было нечего, к тому же уже сильно похолодало. И тем не менее, Лоуренс не мог не удивляться тому, что Хоро так хорошо спала ночью, проспав почти весь день. Ему нередко приходило в голову, может, она тайком выбиралась ночью с повозки, чтобы повыть на луну.

Так, тихо и беззаботно, прошла неделя путешествия, а потом их настиг дождь. Этот дождь Хоро каким-то образом сумела предсказать ещё два дня назад, и, когда он, наконец, пошёл, она медленно высунула голову из одеяла и с упрёком молча посмотрела на Лоуренса. Впрочем, как бы она на него ни смотрела, он поделать ничего не мог и потому просто отвёл взгляд.

Хорошо ещё, что начавшийся около полудня был несильным, моросящим, похожим на дымку, было бы хуже, если бы дождь обрушился крупными каплями, но в такой холод даже эта морось сыпалась подобно ледяному крошеву. Хоро завернулась с головой во все одеяла, не обращая внимания на мёрзнувшего Лоуренса. Но если бы тот попросил у неё одно себе, она посмотрела бы на него, как на кровного врага.

Пальцы Лоуренса уже потеряли чувствительность от холода, у него даже мелькнула мысль, не залезть ли вообще под повозку, чтобы спрятаться от дождя, но, должно быть, Господь внимательно следил за каждым - дождь прекратился. Хоро, похоже, тоже заметила это и, зевая, вылезла из одеял.

- Уа-а... ха... Судя по всему, мы не замёрзнем, - сказала она.

- Когда кое-кто, дрожа всем телом, держит поводья, этих ли слов он должен ждать, от той, кто был укутан в тепло одеял?

- Хм. Какое холодное у меня сердце, да? Мне нужно его согреть, - сказала Хоро с такой радостной улыбкой, что Лоуренсу было сложно сердиться на неё.

В молочно-белой дымке перед Лоуренсом и Хоро в конце дороги, по которой они ехали, сгустилась тёмная тень.

- Это вон там. Словно корочка подгоревшая, плавающая в рагу, - сказала по этому поводу Хоро.

И в этот момент её почти пустой живот совершенно не к месту заурчал. К такому выступлению даже зловредная мудрая волчица не была готова. После мгновения растерянности она невинно рассмеялась, забыв, вероятно, о намерении поддразнить Лоуренса.

Рэнос был большим портовым городом, построенным на широкой, медлительной реке Ром. Видя его тень на фоне тумана с изморосью, Лоуренс осознал, что уже должна была появиться и река, но она, земля и небо сливались вместе в молочной пелене моросившего дождика. В ясный день они бы уже увидели множество лодок и судов, плывших по могучей реке. А у самого города они бы увидели, помимо проплывавших изо дня в день мимо него судов, ещё и множество привязанных к берегу кораблей и лодок. Было там и немало уличных лавок, так любимых Хоро, где, кроме еды, торговали крепкой выпивкой на любой вкус.

Даже если снег не позволил бы Лоуренсу и Хоро ехать дальше, они смогли бы хотя бы приятно провести здесь зиму.

Правда, имелось одно затруднение.

- Это, - заговорил Лоуренс, - я бы хотел тебе сказать кое о чём заранее, чтобы ты просто знала.

-Мм?

- Нам сказали, что ты приезжала когда-то давно в этот город, но ты можешь не помнить, так что скажу ещё раз. Город Рэнос славен древесиной и мехами.

- Угум.

Лоуренс чувствовал, что, возможно, немного запоздал с этим, если он не уточнит заранее, его свобода действий будет сужена.

- Не сердись, если среди этих мехов окажутся и волчьи шкуры, ладно?

Выражение на лице Хоро не отобразило ни злости, ни веселья, оно будто окаменело, её рука потянулась к шее и, повозившись там, вытянула шарфик из лисьей шкурки. Это был подарок Амати, рыботорговца из Кумерсуна. В самом меховом шарфе ничего крамольного не было, такая тёплая вещь была весьма кстати в холодное время года, поэтому Лоуренс не высказывал возражений, но всё же при виде этого шарфа он заёрзал на месте, будто скамья под ним вдруг стала неудобной.

Хоро, конечно, всё это понимала и специально куталась в шарф, оправдываясь тем, что так теплее, однако сейчас она его сняла и повернула лисьей мордочкой к лицу Лоуренса.

- Иной раз нас едят волки, иной - мы сами едим мышей, - произнесла чуть изменённым голосом Хоро, вероятно, изображая лису.

Лоуренс лишь слегка пожал плечами. С ним говорила Хоро, мудрая волчица.

- Хмм, - сердито продолжила она. - Охотиться и становиться добычей - это естественное состояние для каждого. Самое невероятное творите, в конце концов, именно вы, люди. Вы даже покупаете и продаёте себе подобных, разве нет?

- Всё так. Торговля рабами - очень прибыльное и необходимое занятие.

- Ты спокойно говоришь об этом, так, мол, устроен мир людей, и мы так же хладнокровно относимся к тому, что одни охотятся на других. К тому, что будет, если мы поменялись бы местами?

И Хоро, прищурившись, посмотрела на него своими красновато-янтарными глазами.

Лоуренс вспомнил о своём разговоре с Хоро вскоре после их первой встречи. Она тогда в издёвку сказала ему, что волки умнеют, поедая мозги людей. Лоуренс считал, что даже если путник, вторгшийся на волчью территорию, погибнет, то это будет виной самого путника. Как бы его не страшила возможность встретить волка, он полагал, что возмущаться было бы неправильно. Это было частью естественного устройства мира.

- Однако всё же в действительности, если на твоих глазах охотятся на того, кто хоть немного связан с тобой, сохранить спокойствие не удастся.

Лоуренс теперь понял, о чём она, и кивнул.

- Ты же потерял голову, когда на меня стал охотиться человеческий самец, так?

Её прищуренный взгляд выражал теперь совсем не то, что было вот только что.

С Хоро не соскучишься, мелькнуло в голове у Лоуренса, невольно вызвав у него лёгкую улыбку.

- Да, я потерял голову, - произнёс он, стараясь говорить невозмутимо, и перевёл взгляд на круп своего коня. - По-настоящему потерял голову.

Хоро немедленно откликнулась - с недовольством в голосе:

- Что за деревянный тон?

- Ну, в общем, - ответил Лоуренс, не поворачиваясь к ней и прикрывая глаза, будто сам не верил, что говорил это. - Мне неловко было сказать такое.

И как неловко такое признавать, - отозвалось у него в душе.

Но сидевшая рядом волчица предпочитала острую пищу пресной, так что выбора у него не было.

Хоро расхохоталась с таким удовольствием, что её лицо полностью скрылось в белом облачке.

- Неловко, значит, - передразнила она.

- Уж точно.

Однообразное путешествие сквозь холод привело к тому, что их разговоры сами собой прекратились, Лоуренс думал, что если они понимали друг друга без слов, молчаливого общения достаточно, чтобы не страдать от одиночества, однако оно не могло сравниться с этим обменом словами. Они вместе расхохотались, из-за чего конь резко махнул хвостом, словно приказывая им прекратить это, что, однако, лишь вызвало новый взрыв смеха.

Лоуренс отвёл взгляд от Хоро, которая, продолжая тихонько хихикать, пристраивая лисий шарфик обратно, и перенаправил его в сторону города Рэнос, полностью показавшийся теперь из тумана.

Рэнос был примерно вдвое крупнее языческого Кумерсуна. Он был окружён внушительного вида стенами, возведёнными около ста лет назад, и строения давно уже упёрлись в стены, мешавшим дальнейшему расширению города. Естественно, что строили в городе как можно плотнее, устремляя здания всё выше к небу.

Однако то, что вскоре увидел Лоуренс, заставило его подумать, что город, наконец, выплеснулся за пределы стен. По обеим сторонам дороги на Рэнос под моросившим дождиком мокли многочисленные палатки.

- Что там, похоже на рынок у ворот? - спросила Хоро.

- У одинокой церкви, построенной на пустом месте, это было бы обычным делом. Но странно ставить лавки перед городскими стенами, верно?

Для процветания города нужно взимать сборы, для чего надо проходить городские стены. Вообще-то, если большие рынки располагаются в маленьких городах, их иногда выносят за городские стены, но и тогда рынок огораживают заборами или верёвками.

- Хм. Надо же, к тому же не слишком похоже, чтобы они все занимались торговлей.

Когда они подъехали ближе, Лоуренс увидел, что, как и сказала Хоро, люди, одетые в дорожные одежды, не торговали, а готовили еду или беседовали перед палатками. Причём одежда у них была разной: одни приехали из северных стран, другие - с запада, третьи - с юга. Их было около двух десятков, некоторые держались группами по трое-четверо.

Объединяло их то, что все они были торговцами, приехавшими по каким-то своим делам. Примерно половина из них имела при себе тяжёлые грузы, тут была даже повозка, гружёная несколькими огромными бочками. К лицам каждого из них прилипла грязь долгого пути и выражение усталости, в их колючих взглядах читалось общее для всех раздражение.

Лоуренс обеспокоился, не произошло ли в Рэносе какого-либо потрясения, но в этом случае было непонятно, почему путники на дороге не выглядели подобно тем, кто жил в палатках. Жители сёл везли что-то на ослах, торговцы несли свои товары, все просто спешили в город укрыться от моросившего дождика или направлялись куда-то по своим делам. Судя по их виду, город жил обычной жизнью.

- Кажется, очередная суматоха, - заметила Хоро, выделив слово "очередная", и ухмыльнулась из-под капюшона.

Лоуренс покосился на Хоро - а по чьей вине всё случалось до сих пор? - и прочёл в её взгляде тот же вопрос-упрёк.

- Может, тебе и пришлось столкнуться с целым рядом неприятностей после того, как мы встретились, но прямой их причиной я никогда не была, - заявила Хоро.

- У-у...

- Может, в одном... ладно, может, в одной я в какой-то степени была виновата, но в конечном итоге это была твоя жадность. Во втором, когда для тебя почти всё было кончено, - там уж точно всё из-за твоей жадности. А в последнем - простое невезение. Я, что, не права, что ли?

Слова Хоро, как всегда, били в цель. Лоуренс погладил свою заметно отросшую бородку - отличительную черту странствующих торговцев, он не отваживался подбривать её на таком холоде без подогретой воды, ему не хотелось просто послушно кивнуть в ответ на слова Хоро.

- Рассудочно я понимаю, - сказал он осторожно.

- Мм.

- Я просто не могу это принять. Конечно, на самом деле это не ты каждый раз всё затеивала...

Но смириться Лоуренсу всё же было тяжело. Почему-то его тянуло во всём обвинить Хоро. От необъяснимости этого чувства Лоуренс даже тихонько простонал, и тогда Хоро с таким видом, будто всё это в действительности ерунда, произнесла:

- Не я изначально всё затеивала, но почему ты просто не можешь принять это, я прекрасно понимаю.

Лоуренс был почти готов намазать себе брови слюной [по японскому поверью это защищает от обмана, прим. перев.], не зная, каким туманом Хоро могла ещё могла заморочить ему разум, когда она, издав радостное "хи-хи-хи", продолжила:

- Ты принимаешь решения, оглядываясь в первую очередь на меня. И потому тебе кажется, что я вечно тебя морочу, заставляю делать по-моему.

Левая бровь Лоуренса самопроизвольно дёрнулась. Это было очень близко к правде.

Но признаться в том перед этой волчицей означало потерпеть поражение.

То есть просто...

- Фух. Упёртый какой, - голос Хоро прозвучал еле слышно, будто соприкасались танцующие в воздухе капельки этого моросящего дождика.

И её улыбка - хрупкая, прозрачная, как родниковая вода, и такая же прохладная, её ускользавшая от него, словно в танце, улыбка.

Нужно догнать меня! - властно воззвала улыбка Хоро к чему-то, над чем его рассудок не был властен. Мгновенья достаточно, чтобы маленькое тело Хоро оказалось в его руках.

Если бы так и случилось, это не показалось бы ему странным.

- Мм, - неопределённо прокомментировала Хоро.

Как бы то ни было, это продлилось не больше четырёх шагов его запряжённого в повозку коня.

Не потеряв в итоге самообладания, Лоуренс пристроил повозку в очередь на досмотр у ворот Рэноса.

Причина того, что он удержал себя в руках, была простой. Множество глаз было вокруг. Пусть он, странствующий торговец, не был местным, вокруг него было много таких же, как он, а мир торговцев тесен. Открытые вольности при въезде в город стали бы поводом сделать из него посмешище.

Хоро со скучающим видом отвела взгляд. Наверное, ей и впрямь стало скучно. Однако, если прежде все женские улыбки были для него одинаковыми, то сейчас он легко подмечал малейшие изменения выражения лица Хоро. Помимо скуки он заметил в её лице и беспокойство.

Увидев это, Лоуренс понял. Его поведение определялось направлениями. Одним из них была Хоро. Другим - его торговля.

Хоро страшило одиночество, причём в большей степени, чем самого Лоуренса. Её могла ужасать мысль, что её значимость время от времени будут сравнивать на весах с торговлей Лоуренса. Лишь богам ведомо, в чью сторону в итоге качнутся весы. Может быть, она уже была на грани переоценки своей значимости по отношению к торговле.

Впрочем, даже если это было не так, всё равно конец их путешествия был всё ближе. Может быть, она намеренно провоцировала Лоуренса в такой момент, когда его репутация торговца была уязвимой, провоцировала, проверяя собственную значимость для него. Она словно спрашивала, что для него важнее - его доход или она сама.

Значимость Хоро никак не могла быть низкой, чтобы ей приходилось так беспокоиться, однако Лоуренс иногда ловил себя на том, что думает на эту тему.

Он продолжал продвигать повозку в процессии желавших въехать в неуклонно приближавшийся город, в этот момент из-под капюшона Хоро вырвался большое облако пара - она глубоко вздохнула. Потом повернулась к нему и с угрюмым видом проговорила:

- Рагу бы сейчас.

Скорее всего, она заговорила об ужине, завершив тем самым свою девичью проверку своего спутника.

- Да уж, похолодало, - согласился Лоуренс. - Ну, это зависит от цены, подошло бы что-нибудь и приготовленное на муке, если хорошо приготовлено.

- Ху-ху-ху. Сладостный молочный запах может иной раз быть приятней духа благородного вина, - отозвалась Хоро, утопив нижнюю часть лица в лисий мех шарфика на шее.

Её лицо выражало такое полное удовлетворение, что это заставляло забыть об её обычно ворчливом поведении. Лоуренс подумал, что иной раз можно позволить себе разнообразие в еде, заказывать какую-нибудь начинку побогаче.

- Особенно хороши в рагу поздние овощи, - сказал он.

- Чего, овощи? Будто бы ты не знаешь вкуса потемневшей в молочном соусе нежной говядины.

Пусть Хоро и провела столетия на полях деревни Пасроэ, её вкусы были аристократичней любой аристократки.

Они подошли уже вплотную к величественным стенам Рэноса.

Зная, чем могла обернуться податливость для кошеля, Лоуренс попытался оказать Хоро сопротивление:

- А ещё говорят, что всё, что соблазняет глаз и язык, - отрава для них.

- И ты совсем не пожалеешь меня - ту, которой сотни лет не доводилось насладиться вкусной едой?

И Хоро посмотрела прямо в лицо Лоуренса. Её неумолимые красновато-янтарные глаза были подобны двум драгоценным камням отличной отделки.

Блеск драгоценных камней заставлял людей преклонять перед ними колени.

Но Лоуренс был странствующим торговцем, а не аристократом, подбиравшим себе драгоценные камни. Если цена неподъёмна, неуместна покупка чего угодно, даже самых драгоценных в мире камней.

- Сначала я обсужу это с моим кошелем.

Хоро надулась, как маленькая девочка, и перевела взгляд вперёд.

Лоуренс подумал, что даже после этого обмена выпадами мясо Хоро достанется, и она сама в этом практически не сомневалась. Но они продолжали обычную игру, делая вид, что спорят.

Лоуренс направил поводьями коня вперёд. Они въехали на досмотровую площадку, разглядывая каменные стены, мокрые и зеленевшие мхом.

Лоуренс немного пригнул голову - не потому что боялся, что обнаружат какой-нибудь припрятанный товар, который он надеялся провезти без пошлины, просто он хотел спрятать улыбку, которая упрямо пробивалась сквозь его бородку.


Вероятно, моросящий дождик и по-зимнему холодный день был причиной того, что они увидели на улицах города. Людей было очень мало. Вот пробежал, держась за грудь и выпуская густой пар изо рта, мальчишка. Вероятно, по поручению владельца какой-нибудь лавки или ремесленника. А вот прошагал мужчина, настолько укутанный в старую, ободранную зимнюю одежду, что он выглядел каким-то чудовищем, наверняка это был собрат Лоуренса по роду занятий.

Уличные лавки практически пустовали, мокрые под время от времени накрапывавшим дождиком. Перед ними не было покупателей, а только нищие, которых в хорошую погоду разгоняли продавцы.

В общем, типичный вид спокойного города в ненастный день.

Однако палатки перед въездом в город, люди, вероятно, торговцы, готовившие рядом еду, не позволяли считать, что совсем ничего не происходило.

Лоуренс, выслушивая ворчание Хоро, в очередной раз кивнул, теребя в руке деревянную табличку - свидетельство иноземного торговца, которое ему выдали на досмотровой площадке.

- Само собой, я не никогда не думала, что я превосхожу все живые существа. Но это же ведь различие между разными видами, оно непреодолимо, это же не различие в том, кто достойнее, кто - нет. Ты же тоже так считаешь?

- Так и есть.

- Если сравнить того, кто слабее из вида, имеющего изначальное превосходство, с выдающимся представителем от природы менее достойного вида, то из них второй же заслуживает уважения. Так же ведь.

- Так и есть...

Возможно, Хоро устала от этой поездки, но её ярость не изливалась в обычной для неё ясной, чёткой форме, она сочилась подобно разведённой в воде глине из стыка между камнями.

Лоуренс посетовал про себя, что страж на досмотровой площадке ляпнул кое-что действительно ненужное, но тут до него, наконец, дошло, что злилась Хоро на него самого, не ответившего ей всерьёз.

- Нет, действительно, - сказал он, - при сравнении аристократа без славы, без личных достоинств, без богатства и имеющего лишь происхождение с простолюдином со славой, с достоинствами и богатством, именно второй, как ни смотри, заслуживает уважения.


Это очевидное поддакивание лишь разожгло бы гнев Хоро ещё сильнее в обычной ситуации, но сейчас оно, кажется, вполне её устроило. Она преувеличенно кивнула, будто изрядно нагрузившийся пьяница, и фыркнула, как бык.

А произошло вот что: Хоро при досмотре тщательно обыскали и нашли её хвост. Конечно, Хоро, не теряя самообладания, тут же сказала, что он пришит к её нижней юбке для тепла, и стражи ей поверили, однако один из них при этом произнёс: "Да ладно, дешёвый волчий мех".

Рэнос был городом, в котором распределялись потоки торговой пушнины и древесины, естественно, что стражник с первого взгляда был способен отличить волчий мех от лисьего. Его оценка тоже была верной: дешевле волчьего меха ценился только собачий. Сколь прекрасным он ни был, сколь восторженно ни отзывались бы торговцы мехом, утверждая, что это лучший волчий мех, но положение вещей было таково, что он никогда не смог бы поспорить с оленьим.

Однако бедой было то, что сама гордость этой волчицы стоила недёшево, и с этой стороны хвост Хоро стоил очень, очень дорого.

В итоге Хоро сидела сейчас рядом с Лоуренсом и по-детски обиженно жаловалась, так что ему хотелось погладить её по голове. Будь они сейчас в пути, ему нужно было бы лишь держать в руках поводья, он мог бы тогда вникнуть в её жалобы, но сейчас он мог лишь искоса поглядывать на неё. Он хладнокровно почесал подбородок углом деревянной таблички, думая, что она не успокоится, пока не поест. Сейчас его внимание занимала эта табличка.

Она была явно изготовлена на скорую руку, очень простой и не имела клейма или иных особенностей. Стражник ему сказал, что ему в городе не продадут никакой товар без предъявления таблички. Он ограничивался лишь таким пояснением, и путешественники быстро, как угри, проскальзывали один за другим через узкий проход смотровой площадки в город.

Ни один торговец не мог не обратить внимания на такое странное условие ведения торговли в этом городе. Лоуренс никогда не встречал ничего подобного ни в одном из городов, включая и Рэнос в прошлые приезды сюда.

- Ну, ты, - толкнула его ногу Хоро.

- Э... а? - отозвался, выныривая из раздумий, Лоуренс и посмотрел на Хоро.

Её пронзительный взгляд заставил его вздрогнуть. Он попытался вспомнить, что мог упустить, но не успел переспросить, как Хоро произнесла:

- Долго до постоялого двора?

Она, должно быть, продрогла, проголодалась, и её злила мысль, что нужно продолжать ехать ещё куда-то.

- Завернём за тот угол, и там - рядом, - заверил Лоуренс, но Хоро, поняв, что ещё не приехали, раздражённо вздохнула и юркнула под полог повозки.

Лоуренс подумал, что ему придётся хорошенько продумать, сколько мяса должно быть в рагу. Думая об этом, он продолжал вести повозку, пока, наконец, они не добрались до места.

Здание постоялого двора было трудно назвать впечатляющим - вполне обычный дом в четыре этажа.

Вход, выходивший на улицу, был закрыт двумя ставнями. Если открыть нижнюю и поднять горизонтально, получался прилавок. Верхний ставень поднимался вверх, образуя над прилавком навес. Сейчас оба ставня были наглухо закрыты, стараясь не допустить внутрь ни капли холода.

Хоро, вероятно, ожидавшая, что её привезут в более солидное место, посмотрела на Лоуренса с особенным недовольством.

Лоуренс оставил при себе замечание, что высокая цена ещё не обеспечивает удобный отдых, и, словно старался сбежать из-под её укоризненного взгляда, спрыгнул с козел, поспешно прошёл к двери и постучал.

Вывески об отсутствии свободных комнат не было, но была ещё возможность того, что постоялый двор был закрыт из-за холодов. Поэтому Лоуренс облегчённо вздохнул, услышав, что кто-то есть по сторону двери, в следующий миг дверь приоткрылась.

- На постой, что ль? С грузом? - в узкую, вероятно, из-за холода щель спросил старик среднего роста с печальным лицом, более чем на половину скрытым длинной, полностью белой бородой.

- На постой, два человека, - ответил Лоуренс.

Старик лишь коротко кивнул и тут же отвернулся. Но дверь не закрыл, значит, были свободные комнаты.

Лоуренс повернулся к Хоро и спросил:

- Тебе лучше тёплую комнату или светлую?

Хоро нахмурилась, должно быть, она не ожидала такого вопроса.

- Может ли быть что-то лучше тёплой комнаты, а?.. - ответила она.

- Тогда я отведу коня в конюшню. Зайди первой. Сообщи это владельцу... этому старику, он расскажет о свободных комнатах.

- Мм.

Лоуренс сел на освобождённые Хоро козлы и взял поводья. Его конь, поняв, что, наконец, попадёт на закрытую от ветров конюшню, покачал головой, словно подгоняя хозяина. Лоуренс натянул поводья, направляя коня, краем глаза он увидел, как Хоро открыла дверь и вошла на постоянный двор.

Её, в этой грязной, мокрой одежде в несколько слоёв, он бы запросто увидел даже со спины в толпе из сотен людей. Даже под всеми этими слоями Лоуренс видел, насколько распушился её хвост.

Беззвучно рассмеявшись, он проехал на повозке к конюшне. Двое кутавшихся в лохмотья нищих, живших в конюшне и охранявших её, внимательно рассмотрели Лоуренса. Они никогда не забывали тех, кто сюда заезжал прежде, и, конечно, вспомнили его и мягко кивнули на свободное место.

У Лоуренса не было причин возражать, и он завёл туда коня. Рядом был привязан конь с мощными ногами, предназначенный для горных троп, он покосился на коня Лоуренса из-под длинной сероватой гривы. Несомненно, этот конь привёз с севера груз мехов.

- Ну, поладите как-нибудь, - произнёс Лоуренс, похлопав своего коня по спине.

Дав нищим по медной монете, он забрал вещи и вошёл с ними на постоялый двор.

Прежде это была ремесленная мастерская, занимавшаяся кожаными ремнями, ремесленник и жил здесь. Сама мастерская располагалась на первом этаже, поэтому пол был здесь каменным, и почти не было стен. Сейчас здесь торговцы с самых разных стран держали свои товары и прочие вещи.

Пробравшись мимо беспорядочно наваленных в кучи выше человеческого роста вещей, Лоуренс в гостевую комнату владельца - единственный опрятный угол на первом этаже. В прибранной комнате стоял небольшой столик с несколькими стульями и железная тренога-жаровня с чугунным котелком. Владелец набрал в жаровню горящих углей, разогревая виноградное вино, налитое в котелок, благодаря чему он мог день-деньской грезить о далёких странах, попивая подогретое вино. "В следующем году я отправлюсь в паломничество на юг", - было его любимой фразой.

Заметив Лоуренса, владелец посмотрел на него своими голубыми глазами из-под косматых бровей.

- Третий этаж. С окном, - сообщил он.

- Да. Третий этаж, с... - начал повторять Лоуренс, выкладывая достаточно щедрую оплату за комнату.

Платить можно было как при въезде, так и при выезде, однако настроение молчаливого владельца обычно повышалось, если платить заранее.

Поняв значение слов владельца, Лоуренс удивлённо обернулся:

- Э? С окном?

- С окном, - повторил владелец, закрывая глаза.

Это означало, что больше он разговаривать не собирался.

Лоуренс ответил лёгким кивком и, решив, что это не столь важно, вышел из комнаты владельца.

Он поднялся по лестнице, придерживаясь за перила, покрывшиеся за годы грязью с рук сотен постояльцев.

Как и во всех домах ремесленников, являвшихся одновременно мастерскими, на втором этаже размещалась общая гостиная с очагом, там же - жильё и кухня владельца. Но в этом доме, в отличие от других, очаг был устроен в центре гостиной, что позволяло получать тепло от дымохода довольно большому числу комнат на третьем-четвёртом этажах. Конечно, такое размещение было необычным, и приходилось заботиться, чтобы дым не поступал в жилые комнаты, но тогдашние владелец постарался обеспечить своим подмастерьям, живших на третьем-четвёртом этажах, наиболее удобные условия.

Нынешний владелец постоялого двора, в прошлом ремесленник, занимавшийся изготовлением кожаных ремней, был неразговорчивым, но добрым человеком, звали его Арольд Эклунд.

Вечерами в этой необычной гостиной собирались постояльцы, они негромко говорили о своих делах и пили захваченное с собой вино. Сейчас же тишину нарушало лишь потрескивание дров в очаге.

На третьем этаже размещалось четыре комнаты. Во времена мастерской четвёртый этаж отводился новичкам и чернорабочим, комнаты постоянных подмастерьев и ремесленников располагались на третьем этаже и были просторней. Однако одна из комнат третьего этажа выходила на улицу, она получила свет из окна, но потеряла тепло от дымохода.

Комната с окном, значит, в ней не будет тепло. Меж тем, насколько Лоуренс понял высказывание Хоро, она должна была выбрать тёплую комнату. Недоумевая по этому поводу, он вошёл и обнаружил её закутавшуюся в одеяла на кровати, а вокруг в беспорядке валялась её мокрая одежда. Он подумал, уж не плакала ли она, разочарованная этими условиями, но по тому, как она завернулась в одеяла, можно было предположить, что она крепко спала. Может, она и злилась так долго из-за усталости.

Лоуренс собрал её разбросанную одежду и повесил на спинку стула, после чего сам избавился от дорожного одеяния. Ничто не приносит большего ощущения покоя в душе, чем момент, когда после завершение путешествия снимаешь на постоялом дворе мокрую одежду.

Скинув тяжёлую, как глина, дорожную одежду, Лоуренс надел повседневную, к счастью, дождь до неё не добрался. В этой одежде было, конечно, холодновато, но всё лучше, чем оставаться в мокрой. К тому же ему следовало просушить одежду у очага, пока постояльцы не собрались в общей гостиной.

Ночевать в комнате без очага было немногим лучше ночёвки под открытым небом. Одного одеяла мало, чтобы не замёрзнуть.

Подобно исправному слуге, он захватил потяжелевшую от влаги одежду Хоро и направился к двери, когда заметил кое-что. Из-под наваленных на Хоро одеял, напомнивших Лоуренсу ломоть хлеба с уложенными на него слоями сыром и мясом, выглядывал хвост Хоро.

"Вот хитрюга", - подумал Лоуренс.

Это было не слишком похоже на попытку знатной девицы привлечь внимание рыцаря, в которого она влюблена, давая своим длинным прекрасным волосам выглянуть в проём между ставнями. Однако у Лоуренса выбора не было, и он чётко произнёс:

- Прекрасный хвост, я думаю. С тёплой, великолепной шерстью.

Немного помедлив, хвост Хоро плавно вполз под одеяло. Лоуренс мог лишь вздохнуть.

Трудно было представить, чтобы Хоро была настолько беззащитной девушкой, что ради похвалы Лоуренса она стерпела бы в остальном любое унижение. Даже сейчас, несомненно, внутри неё всё кипело от злости.

И всё же она заставила Лоуренса похвалить её хвост. И когда он, спускаясь по лестнице, вздохнул с кривой улыбкой - ну надо же, каких-либо ещё причин ему для этого не требовалось.

Хоро присущим только ей способом показывала свою зависимость от него. Пусть это и было превосходной ловушкой Хоро, Лоуренсу не было неприятно попасться в неё.

Пользуясь тем, что этой волчицы, способной проникать в его мысли, не было рядом, Лоуренс без стеснения размышлял об этом, направляясь к очагу.

В гостиной никого не было, лишь потрескивание горевших дров слабым эхом разносилось по помещению. Из мебели здесь был лишь один стул, освещённый колебавшимся пламенем очага.

Одного стула, конечно, не хватило бы, чтобы разложить всю одежду, которую Лоуренс принёс, но его это не слишком беспокоило. В стенах в нескольких местах были вбиты загнутые крюком гвозди. С некоторых свисали кожаные верёвки, которые можно было протянуть до гвоздей в противоположной стене. На этих верёвках в дождливые дни постояльцы развешивали мокрую одежду, а в солнечную - сушили мясо и овощи в дорогу.

Лоуренс, не теряя времени, натянул верёвку и развесил одежду. Её оказалось больше, чем ему казалось, вещи заняли всю верёвку.

- Надеюсь, никто не придёт развешивать одежду, пока всё не высохнет, - пробормотал Лоуренс и сел на стул прямо перед очагом.

Но почти сразу же он услышал скрип лестницы.

Нет, скрип, похоже, доносился уже из коридора.

Лоуренс повернулся на звук и встретился взглядом с другим путешественником, только что поднявшимся по лестнице и заглянувшим в гостиную.

Голова этого человека была укрыта не капюшоном, а чем-то вроде плотной повязки, так же плотно была обмотана тканью нижняя часть его лица - до переносицы, так что понять выражение его лица было невозможно, впрочем, взгляд его был пронзительным. Роста он был не высокого, но и не слишком низкого - немного повыше Хоро.

Его многослойное облачение, вероятно, было достаточно тяжёлым, оно придавало его фигуре квадратную форму, однако Лоуренсу в глаза бросились его солидные, высокие ботинки из толстой кожи, обмотанные шнуром снизу и до самых икр. Это означало, что человек путешествовал пешком, а не на лошади. Судя по его виду, ему пришлось пройти немалое расстояние, однако узлы на шнурах не ослабли, что говорило об его опытности.

Его пронизывающие светло-голубые глаза спокойно смотрели из щели, образованной многократно обёрнутой тканью, но его взгляд не создавал впечатления сколько-нибудь приветливого человека.

Путешественник и Лоуренс внимательно рассмотрели друг друга, после чего первый, без единого слова или приветствия, повернулся и пошёл вверх по лестнице. Он нёс тяжёлый груз, однако его шаги были еле слышны. Но по негромкому звуку открывшейся и закрывшейся двери над головой Лоуренса стало ясно, что его комната располагалась также на третьем этаже.

Арольд не проявлял к постояльцам особого интереса, и этот постоялый двор был этим удобен людям не слишком общительным. А торговцы, понятное дело, были общительны не все.

Бывая в Рэносе, Лоуренс всегда останавливался на этом постоялом дворе, потому что стоимость проживания здесь уравновешивалась удобством, а также потому что Арольд когда-то был членом гильдии Роэн. Судя по тому, что слышал Лоуренс, он был странствующим торговцем мехами, но женился на дочери владельца мастерской, занимавшейся кожаными ремнями, и со временем унаследовал дело.

Так как представительства торговой гильдии Роэн в этом городе не было, торговцы гильдии в качестве пристанища часто выбирали этот постоялый двор. Кроме того, для Лоуренса это место было сейчас, когда с ним была Хоро, особенно удобным, потому что Арольд не совал нос в дела постояльцев.

Сейчас же Лоуренс был обеспокоен необходимостью обеспечить Хоро на ужине мясным рагу, чтобы поднять ей настроение. Одна или две миски рагу ради этого было бы не страшно, но если он позволит себе быть хоть немного снисходительным к её пожеланиям, стоимость их проживания в городе вырастет до небес.

За обдумыванием этой непростой задачи усталость от путешествия взяла над ним верх, Лоуренс задремал перед очагом. Один раз он ненадолго проснулся - это пришёл Арольд, чтобы подбросить в очаг дров, Лоуренсу он, конечно, ничего не стал говорить, но дров подкинул немного больше обычного, и Лоуренс не стал возражать, удовлетворённо принимая заботу доброго владельца.

А когда Лоуренс проснулся окончательно, уже совсем стемнело, тьма, которую тщетно пыталось одолеть пламя очага, была настолько густой, что, казалось, её можно было зачерпнуть ковшиком. Проспал, - осознал Лоуренс и поспешно сел прямо, но время вернуть было невозможно. Себялюбивая Хоро, вероятно, уже давно проснулась, без одежды покинуть комнату она не могла, ей на пустой желудок оставалось лишь обиженно злиться на него.

Вздохнув, Лоуренс медленно поднялся, убедился, что развешенная одежда просохла, быстро собрал её и вернулся на третий этаж.

Настроение Хоро оказалось, естественно, просто никаким. И в итоге в первой попавшейся таверне для неё было заказано совершенно роскошное рагу, с огромным количеством мяса.


Проснувшись на следующее утро, Лоуренс увидел тёплый солнечный свет, пробивавшийся в щели деревянных ставней, - день обещал быть ясным. Несмотря на отсутствие очага или хотя бы дымохода холод нестерпимым ему вовсе не показался. Трудно сказать, то ли из-за солнечных лучей, то ли из-за привычки спать под открытым небом.

Как бы то ни было, он теперь более-менее понимал, почему Хоро выбрала светлую, а не тёплую комнату в эту холодную пору. Просто-напросто из желания воздавать по утрам должное рассветному солнцу.

Сев на кровати, Лоуренс обнаружил, что Хоро ещё спала, причём, что было необычно, голова её не была накрыта одеялом. Обычно она сворачивалась под одеялом калачиком, как спят животные, и ему было приятно увидеть её спящей, как обычная девушка.

Правда, немного беспокоило его то, что в последние несколько раз, когда Хоро долго не просыпалась, это обычно случалось из-за похмелья, но цвет лица у неё был в порядке, так что этого можно было не бояться. Похоже, она заспалась и не укрылась с головой просто так.

- Ладно... - пробормотал Лоуренс.

Он мог бы, наверное, целую вечность смотреть на лицо спящей Хоро, но если зловредная мудрая волчица это заметит, неприятностей потом не оберёшься.

Значит, ему первым делом следовало подготовиться к выходу в город, и он поднёс руку к подбородку.

На севере длинные бороды не были редкостью, но он слишком долго позволял своей расти, и такая длинная, вероятно, будет выглядеть не очень хорошо. Он решил попросить у Арольда горячей воды, чтобы побриться, и достал из мешка полотенце и узкий острый ножик, и чуткие уши волчицы, услышав какой-то звук, разбудили её.

Лоуренс услышал позади недовольный стон и почти ощутил взгляд в спину.

- Схожу привести в порядок свою шерсть, - пояснил, обернувшись, Лоуренс и приложил к шее ножик в ножнах.

Хоро, зевнув, тихо рассмеялась, её глаза довольно прищурились. Судя по всему, настроение с утра у неё было хорошим. Тогда Лоуренс добавил:

- Надо будет её подороже продать.

- Думаю, ты будешь продавать за довольно высокую цену, - ответила Хоро, закрыв рот одеялом.

Она только-только проснулась, возможно, поэтому её взгляд был немного заторможенным и очень добрым.

Любой торговец, и Лоуренс не исключение, не остался бы недовольным, услышав это, сказанное так искренне, пусть и наполовину в шутку. Тем не менее, он, пытаясь не показать своё смущение, всё же неосознанно пожал плечами. Меж тем, Хоро продолжила:

- Настолько высокую, что её никто не купит, - Хоро перевернулась на живот, её глаза загорелись зловредными огоньками. - Разве кто-нибудь уже купил её у тебя?

"Надо же, её способность сначала вознести, чтобы потом тут же низвергнуть, поистине великолепна", - подумал Лоуренс.

Он лёгким взмахом ножика показал, что сдаётся, и Хоро, усмехнувшись, зарылась в одеяло и снова уснула.

- Вот же ведь... - пробормотал Лоуренс, немного расстроенный и одновременно получивший удовольствие от той небрежной лёгкости, с которой она его, как всегда, обставила.

Он вышел из комнаты, неопределённо улыбаясь, и положил ладонь на перила лестницы. Тут он вдруг ощутил чьё-то присутствие, и его улыбка исчезла.

Через мгновение внизу у лестницы появился ещё один постоялец.

- Доброе утро, - поприветствовал его Лоуренс, надев свою торговую улыбку.

Это был тот вчерашний, плотно укутанный в дорожную одежду человек, заглянувший в общую гостиную, когда Лоуренс сушил там одежду у очага. Его голова, как и вчера, была плотно замотана, однако остальная одежда была завязана куда свободней, и шёл он в лёгких сандалиях, а не сапогах. Его правая рука сжимала свёрток, от которого исходил пар, вероятно, он курил себе на завтрак только что испечённый пирог.

- Да... - пробормотал обладатель пирога, проходя мимо Лоуренса и косясь на него голубым глазом из просвета между тканями, обмотанными вокруг его головы.

Его хриплый голос хорошо подошёл бы высушенной ветрами каменисто-песчаной земле. Несмотря на его недружелюбное поведение, Лоуренс ощутил определённое родство с ним.

Когда они проходили мимо друг друга, Лоуренс ощутил запах мясного пирога, и можно было не сомневаться, что Хоро тоже захочет такой.


- Итак, чем займёмся? - спросила Хоро, держа в руке новый кусок мясного пирога, кусочек мяса от предыдущего прилип к её щеке у рта.

- Для начала соберём легенды о тебе, так?

- Мм. Легенды обо мне, местоположение Ёйцу...

Хам-хам-хам, трижды куснула Хоро, прикончив кусок пирога величиной с ладонь и мигом всё проглотив.

Как и в Кумерсуне, сначала свяжемся с летописцами.

- Оставляю это на тебя. Ты знаешь, как это делать, лучше меня... что такое? - Хоро выжидающе посмотрела на Лоуренса.

Тот лишь слегка отмахнулся рукой и улыбнулся:

- Что ж, я знаю, как делать. А что знаешь ты?

Хоро растеряно взглянула на Лоуренса.

- Есть поговорка: тот, кто знает, как работать, работает, кто знает цель работы, даёт её, - сказал тот.

- Хмм. Ясно, - сказала Хоро. - Я та, которая знает цель твоей усердной работы.

- Люди прежних времён знали, что говорили, - ответил Лоуренс и тоже откусил пирога.

Хоро села на кровати, свесила ноги и повернулась к нему:

- Если я даю тебе работу, мне следует вознаградить тебя.

- Вознаградить?

- Мм. И тогда... - эпитет "чарующая", если его до прозрачности разбавить водой и брызнуть ею на лицо, создал бы, наверное, такую улыбку Хоро. - Ты бы чего-то хотел?

Если бы она произнесла это с таким выражение в полумраке, то, вероятно, заставила бы Лоуренса немного растеряться, но только не при дневном свете и не с кусочком мяса у губы, а так - у Лоуренса сердце даже не ёкнуло. Доев свой кусок пирога с отставанием от Хоро, он показал пальцем на её рот и ответил:

- Да ничего такого.

- Мм, - произнесла Хоро, с немного расстроенным видом сняв пальцем прилипший кусочек мяса и поднося ко рту.

Лоуренс продолжил:

- Если у тебя будет хорошее настроение, это будет самым лучшим.

На миг застыв, Хоро надула губки и тряхнула пальцем, отправив кусочек мяса в полёт.

- Ты же обращаешься со мной, будто я непослушный ребёнок.

- Дети начинают слушаться, когда их ругают, так что это не так плохо, - ответил Лоуренс, взял кувшин, отпил ледяной воды и перевёл дух. - Ладно, начну с того, что расскажет владелец этого постоялого двора. Какой ни есть, он всё же владелец этого места.

Он поднялся и завершил свои приготовления, просто накинув плащ. Что до Хоро, то она выползла из постели в том же виде, в каком в неё улеглась накануне, сбросив всю мокрую одежду.

- Действительно пойдёшь со мной?

- Даже если хлопнешь меня по руке, - легко парировала его подначку Хоро, после чего торопливыми, но уверенными движениями быстро надела башмаки, нижнюю юбку, платье и плащ - именно в таком порядке. Лоуренс следил за этим процессом, как за каким-то волшебством, по завершению которого девушка-волчица лицедейно обернулась и продекламировала:

- Если я хлопну в ладоши перед твоим носом, моя магия на тебе может развеяться.

Вот, значит, как. И Лоуренс решил подыграть:

- Фухх, что это со мной и что я здесь делаю? Точно, это же город мехов и древесины Рэнос. Мне нужно закупить мехов и отправляться в следующий город.

Лоуренсу не раз доводилось в своих путешествиях сталкиваться с бродячими лицедеями, разъезжавших повсюду со своими представлениями. И он сопроводил свои слова преувеличенной жестикуляцией. Хоро расхохоталась, держась за живот, как на комедийном представлении лицедеев.

Смеялась она недолго, потом подошла к Лоуренсу, продолжавшего держать руку на ручке двери.

- Ты, похоже, странствующий торговец. Я умею отличать хорошие меха от плохих.

Лоуренс, беря Хоро за руку и открывая дверь, ответил:

Да, у тебя, несомненно, хороший глаз на качество меха. А что насчёт твоей способности распознавать людей?

Скрип ступеней лестницы разнёсся по тихому, утреннему постоялому двору.

Хоро спустилась вниз и пристально посмотрела на Лоуренса, прежде чем заговорить:

- На меня, похоже, наложены злые чары.

Лоуренс не смог сдержать улыбки. Что же она имела в виду?

- Тогда не стоит хлопать ладонями, чтобы это не развеялось.

- Меня уже хлопнули однажды.

- Так, значит, оно вот-вот развеется, хочешь сказать? - уточнил Лоуренс, не имевший ни малейшего представления, что за ловушки она встроила в этот разговор.

Если он попадётся - даст возможность Хоро выклянчить что-то вкусненькое в лавке на улице. Он тоже спустился на второй этаж, думая, что ему надо как-то избежать этого. В общей гостиной он увидел двух постояльцев у очага, вероятно, задремавших во время беседы.

Пройдя мимо гостиной, Лоуренс с Хоро спустились на первый этаж. Точнее, спустился Лоуренс и вдруг внизу ощутил, что его потянули за рукав, - оказалось, это Хоро остановилась на ступеньках лестницы, продолжая держать его рукав.

Она смотрела на него сверху вниз и мягко улыбалась из-под капюшона.

- Вот как? И чтобы чары не развеялись, не наложишь ли заклятие снова?

Поистине ход настоящей демоницы. Не приходилось сомневаться, что она осталась бы довольна, если Лоуренс не нашёлся бы с ответом. Однако ему хотелось хотя бы время от времени брать над ней верх. Поэтому он повернулся к ней и взял её руку, за которую она его потянула. Мужчина, держа так женскую ручку, где бы он ни находился, когда бы это ни происходило - в прошлом или настоящем, мог сделать только одно. Лоуренс мягко поднёс ручку Хоро к губам и нежно поцеловал её.

- Если я сделаю это так, оно достаточно подействует?

Конечно, он произнёс так, как было принято в старину.

Если не проследить за собой, кровь, которую он как-то ещё удерживал у сердца, рванётся вверх, заливая краской лицо.

И ему это удалось, он поднял голову и увидел округлившиеся под капюшоном глаза Хоро.

Губы Лоуренса тронула слабая улыбка, в ней заключалась и насмешка над тем, какой глупостью он занимался, и торжество от одержанной над Хоро победы. -

Ладно, пошли, - сказал Лоуренс и осторожно потянул её за руку.

Хоро двинулась вниз безвольно, двигаясь, как кукла на ниточках. Её голова была опущена, скрываясь в тени капюшона, но Лоуренсу показалось, что она несколько расстроена.

Он усмехнулся про себя при мысли, что ему удалось справиться со своим смущением, и что оно того стоило. Он успел лишь на мгновенье ощутить сладость вкуса победы, потому что Хоро оступилась на лестнице и стала падать. Лоуренс тут же подхватил её и прижал к груди.

Может быть, она так расстроилась, не найдя ответа, что её тело перестало её слушаться, подумал, было, Лоуренс, собираясь улыбнуться, но Хоро вдруг крепко обняла его и прошептала на ухо:

- Ты перестарался с заклятием, дурень.

Её голос прозвучал вроде бы сердито, ну, словно она капризничала. Услышь такой в самом начале их знакомства, он бы оцепенел без единой мысли в голове или же бессознательно обнял её в ответ.

Однако ничего этого не произошло, и Лоуренс мог лишь улыбнуться тому, насколько она раздосадована.

В деревне Терео рука Лоуренса легла на крышку коробки с тем, чего он не хотел видеть: с завершением его сладостного, полного радости путешествия с Хоро. Крышку эту ему, конечно, не следовало пробовать открывать одному, поэтому Хоро тоже прикоснулась к крышке, и вместе они её начали понемногу приоткрывать. Но тогда ни одному из них не хватило храбрости заглянуть под крышку, и коробка оставалась всё же закрытой.

Тем не менее, одно он понял: Хоро тоже не хотела бы видеть содержимое коробки, если бы это было возможно.

И тут научиться не терять самообладания, когда прижимаются к твоей груди и шепчут тебе на ухо - это то, полезней чего вряд ли отыщешь.

Чёлка Хоро, ровная и шелковистая, хотя почти никогда не расчёсывалась, с приятным запахом, хотя и не была знакома с душистым маслом, касалась его щеки. Она состояла из множества столь мелких, изящных прядок, что никому и в голову не пришло бы пересчитывать их по одной.

Пока Лоуренс думал об этом, Хоро заметила, что он никак внешне не откликнулся на её действия, чуть отстранившись, она подняла голову:

- Когда же ты потеряешь самообладание?

- Действительно. Может быть, когда перестанешь так себя вести.

Голова Хоро работала быстро. Похоже, она тут же поняла, о чём он, и выглядела немного огорчённой.

- И мозги твои лучше зашевелились.

- Ну... да, - ответил Лоуренс, и Хоро с лёгким вздохом отстранилась и стала медленно спускаться по ступенькам.

Если Хоро хотела получить удовольствие от вида утратившего самообладание Лоуренса, ей надо было что-то предпринять, но с учётом того, что Лоуренс терялся сильнее всего, если она переставала стараться что-то предпринимать, ей оставалось лишь вести себя спокойно.

Лоуренс со смесью удивления и восхищения от того, как ему удалось сохранить самообладание и заставить Хоро отступиться, пошёл вслед за ней вниз по лестнице, меж тем Хоро, спустившись, внезапно обернулась и сказала:

- Ты, твой рот и впрямь стал умелым в словах, надо же, тебя, что, кто-то научил?

Лоуренс с удивлением увидел у неё под капюшоном на удивление весёлую улыбку, казалось, поднеси в этой улыбке замёрзшие руки, и они отогрелись бы её теплом. Вообще-то Хоро полагалось сейчас выглядеть недовольной, так что Лоуренс остановился перед ней, немного насторожённый, пытаясь понять значение происходящего.

- Нет, это вдруг само пришло в голову...

- Само? Ху-ху. Это делает меня ещё довольней.

Она действительно выглядела настолько довольной, что, будь она щенком, её хвост вертелся бы, чуть не отрываясь.

Но Лоуренс лишь в полном замешательстве смотрел, как Хоро переплетала свои пальцы с пальцами его левой руки.

Думай. Хоро явно вела себя как-то по-особенному.

- Может быть, когда я перестану так вести себя, значит. Ху-ху, - негромко повторила Хоро, прильнув к нему нежно-игривым движением.

Перестану так вести себя?

Повторив это снова, Лоуренс почувствовал что-то странное. В следующее мгновение до него дошёл другой смысл её слов, и он застыл на месте.

- Мм-хи-хи-хи, - прыснула Хоро. - Что-то случилось?

Радость Хоро, казавшаяся чистой, как весенняя талая вода, наполнилась липкостью болотной грязи.

Лоуренс не мог взглянуть на Хоро.

Значит, он потеряет самообладание, если Хоро перестанет так себя вести.

Ему хотелось заорать во весь голос - что я сейчас сказал?

Похоже, он просто-напросто высказал желание, чтобы Хоро не играла, а проявила к нему внимание всерьёз!

- Айя? Твоя кровь побежала теперь лучше, да?

И в самом деле кровь неудержимо прилила к лицу Лоуренса.

Лоуренс прикрыл рукой глаза, надеясь выдать свой стыд от того, что он выдал сокровенное желание, за неловкость за ту беспечность, с которой он сказал слова, не задумавшись об их значении.

Однако Хоро ни за что бы не позволила бы ему это.

- Надо же, без капли смущения выдать с детским простодушием такие милые слова.

Он услышал, как хлопал её хвост под плащом.

Да, перехватить поводья у мудрой волчицы в словесном поединке - недостижимая мечта.

- Ху-ху. Какой ты милый.

В щель между пальцами Лоуренс увидел невероятную в своём ехидстве, сияющую улыбку Хоро во всё лицо, и ему захотелось ущипнуть её изо всех сил за её округлившиеся в улыбке щёки.


Вероятно, Арольд был чем-то занят в конюшне и, к счастью, этот дурацкий разговор Лоуренса с Хоро никто не услышал. Хотя Хоро, скорее всего, и так это знала, затевая игру с Лоуренсом.

Но вскоре Арольд снова занял своё место за столиком.

- Летописцы? - переспросил он, услышав вопрос Лоуренса.

- Да. Или кто-то, кто знает легенды города.

Арольд налил подогретого вина в гнутую из тонкого кованного железа чашу, на вид весьма удобную для повседневного использования, Арольд приподнял левую бровь, словно увидел перед собой странное существо. Словно задавал себе вопрос, мог ли существовать в этом мире постоялец, способный задать такой вопрос.

Но Арольд не интересовался даже именами постояльцев, в отличие от других постоялых дворов, так что, не удосужившись спросить, почему Лоуренс этим интересовался, он лёгким движением погладил белоснежную бороду и ответил:

- Риголо - имя человека, который занимается этим... но, к сожалению, сейчас проходят заседания Совета Пятидесяти. И он с людьми не встречается.

- Совет Пятидесяти? - переспросил Лоуренс.

Арольд аккуратно разлил вино по небольшим глиняным стаканчикам, которые было удобно держать в руке, и предложил Лоуренсу с Хоро.

"Совет Пятидесяти", это название предполагало собрание полусотни представителей городских ремесленников, торговцев, знати и иных влиятельных лиц. Представляя интересы своих гильдий или семейств, они обсуждали на совете различные вопросы. Это были, по большей части, важные для города и определявшие его судьбу вопросы, так что на участниках лежала большая ответственность.

Насколько слышал Лоуренс, прежде ради мест этого совета плели многочисленные интриги, однако пронёсшаяся несколько лет назад по этим местам страшная эпидемия освободила в нём немало мест.

- Разве ты не видел, что там на въезде в город? - спросил Арольд.

- Видел. Там держится кучка людей, по виду торговцев. А раз замешан Совет Пятидесяти, значит, в городе что-то происходит?

Хоро отпила предложенного вина и замерла. Этот вкус наверняка поставил дыбом шерсть на её хвосте. Чтобы оценить вкус, к нему надо привыкнуть.

- Меха... видимо...

- Меха? - переспросил Лоуренс, чувствуя, как от этого слова у него по спине мурашки побежали.

Он не забеспокоился, как к этому могла отнестись Хоро. Напротив, это слово было слишком близким Лоуренсу, оно пахло деньгами, с запахом которых он так свыкся. И потому переспросил он с замиранием сердца, однако Арольд продолжил, будто не слышал его вопроса.

- Этот человек ведёт собрания.

Судя по всему, он не хотел обсуждать дела совета. К тому же Арольд сам по себе особым добрячком не был.

- Тогда подойдёт и кто-нибудь, кто знает старые предания?

- Э, да, подойдёт. Может, тебе кто-то известен? - ответил Лоуренс.

Он не должен показать старику своего интереса к мехам или делам совета.

И, похоже, Лоуренсу это удалось, так как голубые глаза Арольда, почти утонувшие в складках век, сузились ещё, будто вглядываясь вдаль, а не повернулись в сторону Лоуренса.

- Бабушка кожевника Борты, та много знала... да только умерла четыре года назад, когда был мор...

- Кто-то ещё?

- Ещё? Так... один дядька из торгового дома Раттон... нет, он тоже два года назад... в самую жару... - и Арольд, уже подносивший чашу с вином ко рту, поставил её обратно на столик.

Чаша звякнула, и Лоуренс увидел, как Хоро, повернувшись на звук, посмотрела на старика.

- Вот так и выходит, что древние знания города остаются только в книгах... - произнёс с ошеломлённым видом Арольд, глядя куда-то в сторону и сжимая в руке бороду.

Лоуренс увидел, как вздрогнула под плащом Хоро. Не осталось никого, кто сам бы знал о ней. Хоро стала олицетворением забытого знания.

Лоуренс, забыв, как Хоро только что разобралась с ним, тихонько положил руку ей на спину.

- В таком случае, - произнёс он, - думаю, нам придётся посмотреть записи, имеющиеся у господина Риголо.

- Так, наверное... Время стирает даже каменные здания. Что говорить о людской памяти. Ужасно... - качая головой, закончил Арольд и, закрыв глаза, замолчал.

С самой первой встречи Лоуренс запомнил Арольда как человека неразговорчивого, но, кажется, он стал ещё более замкнутым. Ему невольно подумалось, не так ли происходит, когда достигаешь возраста, в котором начинаешь отчётливо слышать звук приближения смерти.

Зная, что ответом на попытку возобновить разговор будет лишь недовольный взгляд, Лоуренс разом допил предложенное ему вино и вывел Хоро на улицу.


А снаружи кипела жизнь, город сегодня разительно отличался от вчерашнего, утреннее солнце, щедро проливавшее слева свой свет, вызвало даже короткое головокружение у Лоуренса. Стоя на ещё непросохшей мощёной камнем улице, он посмотрел на Хоро. Она выглядела несколько подавленной.

- Что-нибудь поешь? - спросил он, осознавая, как ужасно сейчас это прозвучало.

Однако не зря говорят, что всё может перевернуться с ног на голову, если довести до крайней степени.

Хоро хихикнула под своим капюшоном, а потом показала ему сердитую улыбку:

- Расширь хоть немного свой запас слов.

И потянула его за руку.

Похоже, подозрение Лоуренса, что Хоро затеет ещё что-то прямо здесь, на виду у всей улицы, было слишком преувеличено.

Пока Хоро тянула куда-то Лоуренса, за их спинами снова открылась дверь постоялого двора.

Оттуда вышел и замер в дверях тот постоялец, которого Лоуренс встретил мельком вчера в гостиной и сегодня на лестнице.

Он до этого вёл себя настолько по-деловому, что казался истинным воплощением странствующего торговца, однако, натолкнувшись сейчас у входа на Лоуренса с Хоро, он застыл в явном изумлении. Впрочем, это длилось всего одно мгновение.

- Виноват... - произнёс он быстро обычным хриплым голосом и тут же растворился в толпе.

Не может быть, чтобы уши или хвост Хоро были видны - Лоуренс посмотрел на неё. Та тоже несколько озадачено наклонила голову.

- Меня увидел и так удивился, надо же, - сказала она.

- Может, не-человек или что-то подобное?

- Мне не показалось так... Может быть, девушку моя красота поразила, - ответила Хоро, состроив горделивую гримасу.

- Это вряд ли, - улыбнулся при виде этого Лоуренс и вдруг понял. - Э? Девушка?

- Мм?

- Так это женщина?

По виду этого странствующего торговца, явно исходившего много дорог, по этому хриплому голосу Лоуренс подумал, что перед ним мужчина, однако невозможно было представить, чтобы Хоро могла так ошибиться. Лоуренс посмотрел вслед исчезнувшего в толпе странствующего торговца, пытаясь понять, чем эта девушка торговала, и внезапно почувствовал, что его снова потянули за руку.

- Ты со мной и постоянно смотришь на других самок - что это, по-твоему, значит?

- Полагаю, было бы симпатичнее не говорить об этом напрямую, а выразить тем, как ты держишься, поведением, одним словом.

Не удосужившись даже нахмуриться, Хоро презрительно взглянула на него и ответила:

- Ты же дурень, ты даже ничего не заметишь, пока я не скажу тебе напрямую.

Как бы Лоуренсу ни было неприятно, но после того, что только что случилось, крыть ему было нечем.

- Ладно, что будем делать? - спросил Лоуренс, прекращая этот дурацкий разговор и прикидывая перечень день на сегодня.

- Похоже, встретиться с этим мужчиной - как его там? - будет непросто.

- Вроде как Риголо его зовут. Если он ведёт собрания, вероятно, с этим будут сложности. Это ещё зависит от того, что там происходит на собраниях... - ответил Лоуренс, задумчиво поглаживая подстриженную бородку.

Хоро шагнула вперёд и сказала:

- Твой вид говорит, что тебе до смерти охота узнать, что происходит там у них на собраниях.

- Так, значит? - переспросил Лоуренс, поглаживая себя по лицу от подбородка до щеки.

Хоро обернулась и с откровенным ехидством посмотрела на него.

- Тогда тебе будет всё будет всё равно, и ты ничего не будешь делать, пока эти самые заседания не кончатся, так что ли?

Лоуренс не смог удержаться от улыбки:

- Что ж, такую наблюдательность и следовало ожидать от мудрой волчицы. Мне до смерти охота узнать, что происходит городе. И если честно...

- Хотел бы даже быстро подзаработать, если выйдет, - закончила Хоро, пожала плечами и, улыбнувшись, немного наклонила голову вбок.

- Они раздают эти деревянные таблички, - произнёс Лоуренс, доставая удостоверение иноземного торговца. - Значит, в городе, должно быть, происходит что-то интересное.

- Но, ты, - сказала негромко Хоро.

- М?

- В меру, ладно?

Хоро похитили, им пришлось спасаться в подземелье, Лоуренс почти разорился, был серьёзно ранен, и много чего ещё свалилось на них, после всего этого слова Хоро оказались настолько сдержанными, что он не мог не ответить грустной улыбкой. И потому ответил:

- Понимаю.

Но мудрая волчица, только что державшаяся так мило, вдруг с очень раздражённым видом сказала:

- Не уверена.

Хоро словно говорила, что мужчины только говорить умеют, спорить с ней можно было лишь одним способом. Лоуренс взял Хоро за руку, постарался придать своему лицу торговый вид, а голосу торговое звучание.

- Ладно, может, для начала посмотрим город?

Похоже, поцелуй руки на лестнице не возымел большого действия, может быть, это произошло потому, что Хоро после этого быстро и чётко контратаковала. Не улучшало впечатления и то, что лошадь, с трудом тянувшая проехавшую перед ними повозку, решила в этот момент уронить несколько комков навоза.

Тем не менее, Хоро, видимо, приняла старания Лоуренса. Фыркнув, она стала рядом с ним.

- Что ж, почему бы и нет?

- Хорошо, понял.

Лоуренс невольно подумал, что он, каким был полгода назад, был бы совершенно потрясён, увидев себя нынешнего.

- И что есть такого в этом городе? Всё так сильно изменилось, даже не помню, была ли я тут вообще когда-либо.

- Пошли в порт. Корабли, как говорят, стали обычным средством доставки только недавно. Это, конечно, не море, но зрелище всё равно впечатляющее.

- Хо-о, корабли.

Лоуренс взял Хоро за руку, и они пошли.

Идти с кем-то вдвоём тягостно, нудно и нельзя идти быстро - кто вообще мог сказать подобное? - усмехнулся Лоуренс, идя с Хоро шаг в шаг.


Глава вторая


- Что ж, в итоге - как следовало ожидать, - пробормотал Лоуренс.

- Мм? - повернулась к нему Хоро, не отнимая от губ кружки, закрывшей ей пол-лица.

- Да ничего. Не пролей на себя.

- Мм, - ответила Хоро и непринуждённо допила эль, славившийся особой крепостью по сравнению с элем других городов, после чего взяла поджаренную, чуть подгоревшую ракушку.

Такие двустворчатые ракушки водились в реке Ром, протекавшей мимо Рэноса, они достигали размера с ладошку Хоро. Нежную мякоть извлекали, раздавливали, смешивали с крошёным сухим хлебом, возвращали в раковину и запекали, так готовилось это местное лакомство. Тот, кто его пробовал, щедро посыпав горчичным семенем, не мог не признать, что лучшей закуски к элю не существовало.

Попав в порт, Хоро поначалу просто стояла и смотрела на большую округлую излучину реки Ром, на которой был устроен порт, она была поражена большим количеством плоскодонных судов, привязанных к причалам, но потом её нос уловил восхитительные ароматы от лотков, выставленных для проголодавшихся моряков и путешественников, сходивших на берег, эти ароматы легко взяли верх над её изумлением.

Несколько поставленных друг на друга деревянных ящиков образовали просторный стол у одного из лотков, на столе красовалось три порции ракушек. К этому времени Хоро осушила уже две кружки эля.

Себе Лоуренс заказал подогретого вина, вроде того, что пил Арольд, чем вызвал осуждающий взгляд Хоро. Однако его кислый вкус позволял Лоуренсу пить его медленно, давая ему время поразмыслить.

- Однако, если смотреть отсюда, выглядит так, что в городе всё в порядке, - задумчиво произнёс он.

Лоуренс смотрел, как с корабля спустили деревянный ящик в рост человека, несколько торговцев тут же отодрали крышку и принялись обсуждать содержимое. Что там было, Лоуренс не смог понять.

Через такой прекрасный порт неизбежно должно было проходить огромное количество товаров. Да и без порта город был местом, собиравшим столько товаров, что это трудно было представить, глядя со стороны.

Не считая запасов еды, потребляемой каждый день, город, занимавшийся, к примеру, торговлей лесом, должен был завозить пилы, долота, гвозди и молотки, чтобы обрабатывать лес, также сюда должны были завозить странствующих кузнецов, изготавливавших и чинивших инструменты. Требовались для торговли лесом ещё верёвки и кожаные ремни для увязки, лошади и ослы для перевозки по земле, для последних - упряжь... Перечислять можно было без конца.

Или, скажем, если в порт заходили корабли, то сюда должны были доставляться ремесленники, которые их чинили, а также их инструменты. Да и сами корабли и лодки могли выступать в роли товара.

Одному всеведущему Богу могло быть известно, сколько разных товаров приходило сюда и уходило дальше.

Больше всего к этому месту подходило слово "пестрота", и если окидывать кипящую жизнь порта общим взором, какие-то подозрительные детали тут же тонули в общем оживлении.

Хоро, ловко выковыривавшая из раковины мякоть ножом, позаимствованным у Лоуренса, отправляя её потом в рот, заинтересовалась словами своего спутника и огляделась вокруг, потом она сделала большой глоток эля и сказала:

- Даже когда стаи волков яростно сражаются за территорию, лес издали выглядит таким же тихим, как и всегда.

- С такими хорошими зрением и слухом, как у тебя, ты бы не смогла заметить это самое "издалека"? - спросил Лоуренс.

Сразу Хоро отвечать не стала, она сначала нарочито опустила голову и зашевелила ушами под капюшоном.

Обычно Хоро дразнила Лоуренса за нетерпеливость, но сейчас у него было кислое вино, и он мог, попивая его, со спокойным видом ждать её ответа.

- Вон, видишь? - сказала Хоро через некоторое время, указывая ножом с налипшей мякотью из ракушки на мужчину, от которого поднимался пар.

Мужчина стоял, прислонившись к высокому, до его пояса, чану с чем-то вроде мелкоизмельчённого камня. Развитые мускулы мужчины делали его похожим на пирата.

С ним разговаривал хмурый, худой торговец с пачкой то ли пергаментов, то ли бумаг в руке.

Лоуренс кивнул, и Хоро с серьёзным видом продолжила:

- Этот мужчина злится.

- Хо-о?

- Судя по всему, пошлина на груз на судне очень большая, и отдавать по первоначальной цене мужчина не хочет. Цена за голову?.. Что-то такое он говорит.

- Это он про поборы землевладельцев, владеющих рекой. Плывя по реке, суда становятся, по сути, заложниками землевладельцев.

- Мм. А тот худой мужчина ему ответил. Что в городе всё верх дном из-за отмены большого северного похода. Что надо быть благодарным, что хотя бы платят деньги.

Большой северный поход Церковь устраивала каждую зиму, чтобы явить всем свою власть, но в этом году он был отменён из-за осложнений в отношениях Церкви с королевством Проания, через которую проходил поход. Лоуренс недавно чуть не разорился из-за этой отмены.

Впрочем, нельзя сказать, что Лоуренс несколько удивлённо посмотрел на Хоро именно из-за этого. А та, кажется, продолжала внимательно прислушиваться, опустив голову и закрыв глаза. Лоуренс снова посмотрел на двух мужчин и даже со значительного расстояния увидел, что похожий на торговца мужчина высказал тому, что был с корабля, последнее слово.

- "Если хочешь, я подниму этот вопрос вместе с вопросом о мехах на собрании", - озвучила его Хоро, открыв глаза.

Подозревать, что Хоро могла его сейчас разыгрывать, это, пожалуй, слишком, подумалось Лоуренсу.

- И в других местах люди говорят о том же... ещё четыре. Слишком большая пошлина. Большой северный поход. Ввоз товаром в город и всё такое, - говорила Хоро и одновременно выковыривала мякоть из раковин, и чем больше вырастала перед ней вкусная горка, тем больше она, кажется, привлекала внимание Хоро.

Когда она сгребла эту горку и отправила в рот, можно было подумать, что для Хоро в этот момент не существовало в мире больше ничего, кроме этой еды.

- Если подумать, похоже, так и есть... Город, использовавшийся для обеспечения северного похода, не мог не ощутить последствий его отмены. В конце концов, для нас самих в Рюбинхайгене была неприятная история. Но уауое отношение к этому имеют те люди, что торчат у ворот города?

Если в городе было необычно, то в этом таились и необычные возможности для торговца. Лоуренс стал обдумывать положение, время от времени что-то бормоча под нос, и тут Хоро, непринуждённо рыгнув, постучала по столу.

- Ещё? - спросил Лоуренс.

Его внимание было поглощено положением в городе Рэнос. Он быстро взвесил и решил, что, если Хоро не будет мешать или даже поможет ему в прикидках, то одна-две кружки эля окажутся выгодным вложением. Он протянул руку к продавцу, собираясь заказать ещё, и Хоро с довольной улыбкой наклонила голову набок.

- Эль ты сейчас заказал не для меня, а для себя.

- Мм?

- Меня-то пьянит эль, а вот тебя пьянит что-то иное.

Хоро радостно захихикала, её щёки уже заметно порозовели. И, тем не менее, она, похоже, прекрасно уловила, почему Лоуренс не стал, как обычно, хмуриться, а без колебаний согласился на добавку.

- За эль, что пьянит тебя, надо платить, подумать же о торговых возможностях, лежащих перед тобой, можно бесплатно.

- И к тому же одна-две кружки эля - это пустяк, если я не буду гавкать рядом с тобой или даже, представь, соглашусь искренне помочь тебе.

Она оставалась огромной мудрой волчицей и в теле хрупкой девушки. Лоуренс сдался и лишь указал Хоро на приставшую у неё к краю рта пену от эля.

- Ладно, похоже, тебе нравится обдумывать всякие вещи. Я просто буду пить эль, и смотреть на тебя сбоку.

Лоуренс посмотрел на Хоро и, протягивая потёртый, почерневший люто за новую порцию эля и шипевшие маслом, только что снятые с огня ракушки, сказал:

- И при этом мне надо будет время от времени поглядывать на тебя, чтобы ты не исчезла незаметно для меня, так?

И он передал Хоро кружку, до краёв полную элем, та с улыбкой произнесла:

- Ладно, сойдёт.

Несмотря на придирчивый ответ Хоро, её хвост под плащом, кажется, веселился от души, так что Лоуренс с невозмутимым видом произнёс: "Что ж, спасибо".


После всего этого вышло так, что незадолго до полудня Лоуренс шёл по улицам Рэноса один. Хоро сама была поражена своим состоянием, но, вероятно, усталость от долгого путешествия ещё не угасла совсем в её теле, а эль усугубил положение. Не то чтобы ноги Хоро не могли её нести, просто её неудержимо тянуло спать.

Так что, проводив Хоро на постоялый двор, Лоуренс снова вышел на улицу, удивляясь на ходу. Однако лёгкая усмешка время от времени кривила его губы. Очевидно, что Хоро не хотела, чтобы он встревал в дела этого города, чтобы снова во что-нибудь не влипнуть. Оглядываясь на события их путешествия, это можно было легко понять, но, вспоминая свой опыт самостоятельной торговли до встречи с Хоро, он видел, что ему было бы странно оставаться в стороне.

С этой стороны то, что он мог свободно ходить по городу, было удобно. В то же время близких знакомых в городе у Лоуренса не было.

Поразмыслив немного, он отправился в таверну, в которую захаживал прежде.

Таверна носила странное название - "Рыбохвост", с её карниза свисала бронзовая вывеска с изображением огромной крысы необычного вида. Эта необычная крыса была достаточно умна, чтобы строить на речках плотины, у неё было тело зверя, а большой плоский хвост и перепончатые задние лапы Церковь признавала рыбьими. И потому, несмотря на аромат жареного мяса, здесь наслаждалось едой немало священнослужителей. Ведь кто бы их мог порицать за употребление рыбы в еду?

Но сейчас, в дообеденное время, даже в этой пользующейся спросом таверне было, конечно же, безлюдно. Точнее, не было посетителей, но в углу за столом сидела рыжеволосая девушка-разносчица и зашивала фартук.

- Открыто? - спросил Лоуренс в дверях.

Девушка откусила нитку и с игривой улыбкой приподняла фартук:

- Уже нет, дырку я только что залатала. Хочешь посмотреть?

Ответ, весьма характерный для девушки в роли лица таверны.

- Воздержусь, пожалуй. А то есть поговорка: "Будет слишком долго смотреть - протрёшь дырку". Будет неприятно, если посмотрю, и появится новая.

Девушка убрала иглу в деревянный ящичек, встала и, игриво покачав головой, надела зашитый фартук.

- Так, значит, дырки на фартуке постоянно появляются из-за посетителей, которые пялятся только на фартук вместо меня?

Она держалась так, как и следовало ожидать от разносчицы, имеющей дело с подвыпившими посетителями.

Как торговец Лоуренс не мог себе позволить уступить.

- Они, должно быть, все старались, чтобы у такой красотки не оказалось трёх ноздрей после их взглядов.

- Вот так? Жалость какая. Случись такое, можно было бы быстрее вынюхать подозрительного посетителя, - очень разочарованно произнесла девушка и, повязав, наконец, фартук, даже вздохнула.

Лоуренс, оставляя девушке лавры в этом поединке, пожал плечами в знак поражения.

- Хи-хи, каждый путешественник по-своему особенный. Ладно, выпить? Поесть?

- Пожалуйста, два рыбьих хвоста. Завёрнутых.

Мгновенье замешательства девушки было вызвано, вероятно, звуком помешиваемой в котле еды, донёсшегося из кухни в глубине зала. Вероятно, готовились обеды для рабочих из порта.

- Это не срочно, - поспешил сказать Лоуренс.

- Тогда, может, пока выпьешь что-нибудь?

Это означало, что она просила его подождать.

Лоуренс, кивнув, улыбнулся - эта девушка умела вести дела.

- У нас есть ячменный эль, виноградное вино и вино грушевое.

- Грушевое в это время года? - удивился Лоуренс, так как фруктовые вина быстро портились.

- Это почему-то не испортилось у нас на складе. О-ой, - и девушка лицедейски поспешно прикрыла рот.

Когда Лоуренс приходил сюда раньше, всегда таверна была полна народу, и него не было возможности поговорить с рыжеволосой разносчицей, однако это место имело такой успех у посетителей, должно быть, благодаря этой девушке, лицу таверны.

- Тогда грушевое, - выбрал Лоуренс.

- Да-а, - почти пропела девушка. - Подожди чуток.

И девушка упорхнула вглубь зала, взмахнув юбкой, изначальный цвет которой уже было не понять, сейчас это было что-то бордовое, смешанное с тёмно-серым.

Такая умная, жизнерадостная девушка, истинная вывеска припортовой таверны, вполне могла получить в мужья второго сына владельца торгового дома, располагавшего несколькими кораблями.

Или, может, отвернётся от богатых красавцев, вовсю ухлёстывавших за ней, влюбившись в обычного ремесленника, случайно заглянувшего в таверну.

Лоуренс мог представить себе дальнейшую судьбу проданных им товаров, но область человеческих отношений лежала за пределами его понимания. Ему казалось, что Хоро легко подсказала бы верный ответ, но мысль спросить у неё об этом почему-то раздражала его.

- Извини за ожидание, - прощебетала девушка, вернувшись. - Это займёт немного времени, но, может, это будет кстати, если смогу ответить на вопросы посетителя.

Она была действительно умной девушкой. Если бы её свести с Хоро, их разговор мог бы стать прекрасным зрелищем.

- У странствующего торговца может быть лишь одна причина зайти в таверну в такое время, - пояснила девушка. - Я охотно отвечу на твои вопросы.

- Оплата вперёд, - отозвался Лоуренс, выкладывая две почерневшие, как уголь, медные монетки, прежде чем прикоснуться к кружке с грушевым вином.

Одной монетки хватило бы на две-три кружки такого вина.

Теперь на Лоуренса смотрело лицо разносчицы таверны, обслуживавшей посетителя:

- Ну, и?

- Да ничего такого особого. Просто хотел узнать о том, что показалось в городе необычным. Например, те люди, что торчат у въезда в город.

Возможно, за щедрую плату в две монеты она ожидала расспросов о тайных делах какого-нибудь торгового дома. Выражение девушки немного смягчилось.

- А-а. Эти люди - торговцы мехами и тем, что с мехами связано.

- Мехами?

- Именно. Одна половина из дальних стран, эти приехали за мехами. Другая - продать то, что нужно для обработки меха. Ну, там... э-э...

- Известь, квасцы, дубовая кора, - подсказал Лоуренс.

Это приходило на ум сразу, если говорить об обработки мехов. Есть и более необычные, вроде голубиного помёта. А что касалось окрашивания, то там список был весьма разнообразным.

- Должно быть, они самые.

Лоуренс хорошо помнил, что сказал Арольд. На заседаниях Совета Пятидесяти наверняка обсуждали ввоз и вывоз мехов.

- Что насчёт людей, что ждут у ворот города, так это потому что правители города сейчас обсуждают, продавать ли меха торговцам или нет. И пока это идёт, запрещёно меха и продавать, и покупать. А ремесленники из-за этого сомневаются, покупать ли им то, что нужно для обработки мехов, так ведь? Вот это и происходит.

Ей, должно быть, наскучило уже повторять это бессчетное число раз, когда её расспрашивали, но если так оно и было, то трудности перед городом были, вероятно, и впрямь серьёзные.

Лоуренс, забыв о грушевом вине, спросил:

- Но почему это всё произошло?

- Да всё потому же. Каждую зиму на север проезжало много людей.

- Большой поход?

- Точно-точно. Видимо, из-за отмены похода некому покупать вещи из меха. Обычно-то в это время здесь собиралось куда больше народу.

Если приезжает много народа, то и деньги текут рекой. Меха северной земли особенно охотно покупали южане, потому меховые изделия для них было отличным приобретением.

Однако было непонятно, зачем устраивать собрания, запрещая на это время торговлю мехами. Ведь те, кто стоял у города, являлись торговцами, желавшими купить меха. Пусть из-за отмены похода в город не приехали многие покупатели, были и другие желающие купить, им вполне можно было бы и продать.

Чего-то в этой картине не хватало.

- Я понимаю, - произнёс Лоуренс, - что на вещи из меха покупателей больше нет, но тогда не лучше ли продавать меха собравшимся у города торговцам?

Девушка посмотрела на кружку с нетронутым вином в его руке и улыбкой предложила ему выпить. Похоже, умение дразнить мужчин было в крови у этой разносчицы. Если бы Лоуренс воспротивился и стал бы настаивать на ответе, она могла бы обидеться либо прекратить с ним содержательное общение. Так что он послушно отпил сладкого грушевого вина, и девушка одобрительно открыла в улыбке свои зубки.

- Рыцари и наёмники щедро тратят деньги, правда? Но те, кто по торговым делам приезжают в город, всегда неохотно платят, - сказала девушка, поигрывая пальчиками монетками, которые Лоуренс положил на стол. - Мне самой иногда дарят вещи с мехом, вроде тех, что носят аристократки. Конечно, они ужасно дорогие. Но...

- А-а... - пробормотал Лоуренс, похоже, эль, который он пил с Хоро, ещё туманил ему голову. - Понимаю. Меха стоят удивительно недорого, пока из них не сделают одежду. Если не сшить одежду и просто продать, денег городу поступит немного.

Девушка улыбнулась ему, как священник раскаявшемуся верующему - умница.

Теперь положение в городе стало для него ясным. Но когда он собрался охватить всю картину целиком, девушка вдруг наклонилась над столом поближе к нему. Она деликатно спрятала монетки, которыми играла, за край платья, выражение её лица переменилось. Потом опустила голову, глядя теперь на него исподлобья, и заговорила неожиданно грубо:

- Пока что это было то, что ты мог бы услышать от любой распутной девки в любой таверне.

Лоуренс повернул к девушке голову, его взгляд невольно привлекла её красиво очерченная, изящная ключица и даже ещё немного дальше. Она прекрасно знала, как обеспечить понимание накоротке с подвыпившим посетителем.

Лоуренс немедленно напомнил себе, что у него здесь только деловые интересы. А особа, с которой он общался, была из тех, кто умел заставлять посетителей покупать ей дорогие вещи из меха.

- В конце концов, следует быть заботливыми к щедрым, понимающим посетителям, - доверительным тоном проворковала девушка. - Пожалуйста, притворись, что ты не расслышишь, что я собираюсь сказать тебе, ладно?

Лоуренс кивнул, делая вид, что поддался на её игру.

- Девять из десяти, что иноземным торговцам не дадут покупать меха. Ремесленники и торговцы мехами были бы разгневаны.

- Источник сведений? - быстро спросил Лоуренс, но девушка не ответила, продолжая обольстительно улыбаться.

Лоуренс заподозрил, что у неё действительно мог быть надёжный источник. Возможно, кто-то из Совета Пятидесяти, заглядывавший в эту таверну, но, разумеется, она не могла раскрыть ему это.

Однако то, что она даже не сказала: "Этого я сообщить не могу", могла означать и то, что девушка лишь озвучила собственные соображения, достоверность которых была весьма сомнительной.

Может быть, она для чего-то прощупывала Лоуренса. Так запросто говорить о чём-то действительно важном она бы ни за что не стала.

- Я ведь просто девушка из трактира, и меня не волнует, что там с ценами на меха, но для торговцев это ведь настоящая закуска к выпивке, так ведь?

- Так. Я иной раз сам увлекаюсь этим, теряя всякую меру, - ответил Лоуренс с торговой улыбкой на лице.

Девушка с улыбкой прикрыла глаза и понимающе кивнула.

- Из хорошей таверны все выходят пьяными, - со значением добавила она. - Я довольна, когда наши гости делают именно так.

- Я и так уже выпивши, так что опьянею быстро.

Девушка открыла глаза. Её губы ещё улыбались, но в глазах улыбки уже не было.

Лоуренс уже собирался продолжить разговор, когда из кухни кто-то позвал девушку.

- А, похоже, приготовили, - сказала она и, пока Лоуренс поднимался со стула, снова стала той девушкой, которую он увидел, заходя в таверну.

- Кстати, господин, - вдруг обернулась девушка, прежде чем он успел отойти от столика.

- Что?

- У тебя есть жена или кто-нибудь в этом роде?

Этот неожиданный вопрос несколько ошеломил его, однако он привык к тому, что Хоро вечно заставала его врасплох, и, возможно, поэтому сумел ответить без промедления:

- Она не держится за шнур моего кошеля. Однако... надёжно удерживает в руках поводья.

Девушка улыбнулась широко, показав зубы - словно улыбалась другу.

- Вот ведь... Наверняка она очень хороший человек. Досадно.

Она, вероятно, гордилась своей способностью обольщать подвыпивших посетителей. Лоуренс и сам мог бы запросто потерять от неё голову, если бы не встретился с Хоро или был бы немного пьянее. Но сказать ей об этом было бы всё равно, что посыпать раны побеждённого солью.

- Если случится такая возможность, приведи в таверну и её, - предложила девушка.

- Хорошо, - почти всерьёз ответил Лоуренс.

Ему действительно хотелось бы посмотреть, как пошёл бы разговор у этой девушки и Хоро. Правда,у него было чувство, что, стоя при этом рядом с ними, он запросто мог навлечь на себя неприятности.

- Ладно, чуть подожди, я принесу еду, - сказала девушка и, снова взмахнув на повороте юбкой, пошла на кухню.

- Большое спасибо, - ответил Лоуренс и, глядя ей вслед, отпил грушевого вина.

Кажется, даже незнакомым с ним людям было видно, насколько важна для него была Хоро.


С обжигающе горячим мясом рыбохвоста, завёрнутым в полотняный мешочек, Лоуренс вернулся на главную улицу вдоль порта и снова посмотрел на привязанные корабли.

Их вид после услышанного от разносчицы в таверне воспринимался уже иначе. Присмотревшись внимательней, он увидел, что довольно много судов и больших лодок, доверху гружёных, были надёжно привязаны к причалам, а их груз укрыт соломой и мешковиной, как если бы им какое-то время не предстояло отправиться в плаванье. Конечно, некоторые из них изначально собирались переждать зиму в порту города, но общее число подобных судов казалось неожиданно большим. Можно было предположить, что их груз составляли меха или материалы для обработки мехов и шкур.

Рэнос был известен как город мехов и древесины из-за объёмов торговли этими товарами. Как странствующий торговец Лоуренс не мог представить общий объём мехов, проходивших через город, но если бы торговец закупил бы, скажем, бочку высотой по грудь с беличьими шкурками, всего получилось бы три-четыре тысячи шкурок. А подобные бочки стояли повсюду, что означало невообразимое для Лоуренса количество мехов.

Если при торговле такого размаха её вдруг остановить, пострадало бы, наверное, огромное число людей. С другой стороны, Лоуренс понимал желание города собрать побольше пошлины, к тому же, если меха перепродать иноземным торговцам без переработки, ремесленники города лишились работы. Общеизвестно, что самый прибыльный способ вести дела - это добыть сырьё, переработать его и продать уже в таком виде.

Однако большой северный поход был отменён, большого наплыва путешественников с юга не ожидалось, если меха всё же переработать в городе, не будет уверенности, что полученный товар обернётся деньгами.

Далее, каким бы ни было качество мехов, есть ещё вопрос качества переработки их в одежду, а способы шитья одежды во многих городах были лучше, чем в Рэносе. Из-за чего пошитую здесь одежду, которую покупали прежде участники северного похода, продавать в других городах будет непросто, да и издержки на перевозку будут немалые.

С учётом этого, мо мнению Лоуренса, городу, вероятно, придётся принять решение о продаже мехов иноземным торговцам без переработки, даже если придётся преодолевать сильное сопротивление ремесленников. В таком случае город в этом году получит хотя бы стоимость самих мехов. Иноземные торговцы съезжались в Рэнос по причине высокого качества мехов, привозимых в город, значит, и проданы они будут по достойным ценам.

Однако разносчица из таверны сказала, что Совет Пятидесяти, вероятно, запретит иноземным торговцам покупать меха.

Лоуренсу это казалось маловероятным.

Прежде всего, было странно, что торговцы выжидали за пределами города.

Торговцы безоговорочно верили, что перехитрить, переиграть других - это правильно, если удастся увеличить прибыль или сократить убытки, а потому они не стали бы просто сидеть без дела и ждать. Одному-двум обязательно первым пришла бы в голову мысль опередить остальных, после этого поднялась бы суета, в которую в итоге ринулись бы и остальные.

Если положение сохранялось достаточно спокойным, то это, вероятно, потому что торговцы, ожидавшие снаружи, явились не из своих личных побуждений. Несомненно, за ними стояла крупная сила, обладавшая властью.

Можно было только гадать, была ли это огромная торговая гильдия из города за морем на западе, известная, в частности, пошивом одежды, или же невероятно крупный торговый дом с севера, стремившийся прибрать к рукам всю торговлю мехами. Как бы то ни было, за этими торговцами должна была стоять мощная сила.

Те, кто управлял Рэносом, должны были знать это.

К такому выводу пришёл Лоуренс, пройдя вдоль порта и свернув в шумную, оживлённую улицу.

Торговцы, устроившиеся у ворот города, вероятно, говорили примерно следующее: "У вас, похоже, трудности с продажей мехов. Мы их купим у вас. Но отношения в мире не выстраиваются, когда сделка разовая. Давайте, вы нам их продадите и в следующем году, и ещё через год - так как?"

Проглотив это, город Рэнос вскоре превратится просто в место сбора мехов, откуда их отправят в другое место. А в конечном итоге, и сбор мехов перейдёт к кому-то извне.

Однако, хотя ремесленники и сопротивлялись принятию этого предложения, просто взять и отклонить его городские власти не могли. Если за торговцами перед воротами города стояла мощная сила, обладавшая властью, то она в случае поспешного отклонения предложения без должного рассмотрения, несомненно, поставила вопрос о несправедливом отношении города к иноземным торговцам. Случись такое, не только город столкнулся бы с трудностями, неприятности распространились бы и на землевладельцев и аристократов, связанных с городом. А когда торговый вопрос перерастал в политический, расходы на его разрешение взлетали в сотни, а то и в тысячи раз.

Это была борьба столь мощных игроков, что намерения отдельных торговцев не имели никакого значения.

Лоуренс провёл рукой по своей бородке. Улыбка сама собой появилась у него на лице.

- Вокруг всего этого крутится куча денег, - пробормотал он сам себе, и то, что он мог себе это позволить, доставило ему то же удовольствие, как если бы он разулся после того, как неделю не снимал обувь.

Чем больше денег приходит в движение, тем больше мог быть доход. И алхимия торговца состояла в том, чтобы заставить деньги бить ключом из сложных взаимоотношений людей и товаров.

Перед его внутренним взором повис лист потрёпанного пергамента, на котором он стал набрасывать одну за другой различные схемы, связанные с мехами. Так лист превращался в карту сокровищ. Вот только где именно зарыты сокровища?

Этот вопрос Лоуренс, облизнув губы, задал себе, открывая левой рукой дверь комнаты на постоялом дворе.

Он вошёл и остолбенел. И не только от того, что сам не заметил, как пришёл сюда, была ещё одна причина.

Хоро, вероятно, освежившись сном, вылизывала на кровати хвост, но, взглянув на лицо Лоуренса, тут же спрятала хвост за спину.

- Что... что случилось? - не мог не спросить Лоуренс, хотя в движении протрезвевшей на вид Хоро и в её опасливом взгляде чувствовалась какая-то наигранность.

- Я же не смогу перенести этого.

- Э?

- Если мой хвостик будет продан, не смогу перенести этого, - объяснила Хоро, и её хвост выглянул из-за спины, словно прятавшаяся девушка из-за дерева, и снова исчез.

Конечно, Лоуренс понял, что она имело в виду. У него сейчас наверняка было лицо прожжённого торговца.

- Я не охотник, - пожимая плечами, сказал с улыбкой он, закрыл за собой дверь и подошёл к столу.

- Судя по твоему виду, ты был готов продать всё, что только можно, разве не так?

- Не совсем так. Скажем, я не стал бы обрывать землянику у дороги и пытаться её продать.

Хоро посмотрела на мешочек с едой в его руках и снова перевела взгляд на лицо.

- Я торговец, как-никак. Я всегда у кого-то покупаю и кому-то продаю. Это правило лежит в основе моей работы, и я не могу отступиться от него.

Жажда денег необходима любому торговцу, но если эта жадность заставляла торговца забывать, чем и каким образом он торгует, торговец становился её рабом. И тогда для него исчезали доверие, порядочность и сам Бог. Исчезает в итоге и торговец, остаётся лишь стяжатель.

- И потому у меня не появится намерения отрезать твой хвост. Вот если летом тебе захочется состричь из-за жары шерсть, я с радостью состригу и продам, - говорил Лоуренс, оперевшись на стол.

Хоро, показав, словно ребёнок, язык, снова уложила хвост себе в руки.

Впрочем, Лоуренсу тоже не хотелось бы увидеть её хвост без шерсти.

- Мм, - обратилась Хоро, покусывая хвост и косясь одним глазом на гостинец Лоуренса. - А там у тебя что?

- Это? Это... Это вот что. Если сумеешь верно определить по запаху, из какой части какого животного это приготовлено, куплю тебе на ужин, сколько захочешь.

- Хо-о.

В глазах Хоро загорелись огоньки.

- Кажется, там добавлено чеснока... но это же не должно тебе помешать.

Лоуренс оторвался от стола и передал Хоро мешочек. Та с серьёзным видом, как это делают звери, тут же его обнюхала. Её звериные повадки, конечно, не были для Лоуренса в диковинку, но сейчас они показались ему таким милым, что он не мог отвести свой взгляд.

Но Хоро, заметив взгляд Лоуренса, вдруг нахмурилась. Она без колебаний позволяла ему видеть её обнажённой, но сейчас это слежение было ей неприятным.

У каждого могут быть свои причины испытывать раздражение, и Лоуренс решил уже деликатно отвернуться, но одна мысль заставила его остановиться.

- Ты же не попытаешься, порвать ткань, когда я отвернусь, правда?

Ни чёрточки не дрогнуло на лице Хоро, однако этого нельзя было сказать о кончике её хвоста - будто кто-то нажал на ней особую точку.

Хоро была не-человеком и могла иметь своё собственное представление о правильном и неправильном, и потому Лоуренс постарался быть бдительным - и вот, пожалуйста.

Хоро преувеличенно вздохнула, но, видимо, чувствуя какую-то вину, чуть поджала губы и отвернулась.

- Ладно, поняла?

- Подожди, - сердито ответила она и снова стала тянуть носом.

Конечно, Лоуренс отвёл взгляд.

Ещё какое-то время единственным звуком в комнате был звук, издававшийся носом девушки, из-за чего Лоуренсу было немного не по себе.

Он заставил себя прислушаться к звукам уличной суеты за окном. Попутно он отметил, что вместе со звуками в комнату в этот погожий день через щели в ставнях проникал и солнечный свет. Конечно, комната с окном была холодной, но в целом достаточно приятной.

А в тёплой комнате без окна казалось бы, что ты залез в какую-то пещеру или дыру, чтобы впасть в спячку.

Выбор Хоро оказался разумным.

- Ты, - сказала Хоро, и Лоуренс снова сосредоточил внимание и взгляд на Хоро.

- Поняла?

- Мм.

Разнообразие еды, которую готовили из мяса, конечно, превосходило число животных. По вкусу или строению приготовленного мяса ещё можно определить животное, но по одному запаху - сложно. Да ещё если это такое редкое мясо - с хвоста огромной странной крысы: тело животного с рыбьим хвостом. Даже те, кто знал этих странных крыс, скорее всего, не были знакомы с этим блюдом.

Лоуренс подумал, что эта затея была немного нечестной, но вполне допустимой, раз речь шла об ужине, который Хоро сама выберет в случае успеха.

- Ну, и каков ответ? - спросил Лоуренс.

Хоро посмотрела на него с недовольством, но ответила спокойным тоном:

- Мне думается, мой выигрыш не вполне соответствует поставленным тобой условиям.

Лоуренс чуть пожал плечами. Похоже, она всё же не справилась.

- Надо было сказать это сразу.

- Это верно, но... - Хоро смолкла и опустила голову и отвернулась, будто что-то обдумывала.

Простые, ясные условия, так что, сколь бы умной ни была Хоро, придраться ей было не к чему. Простые условия договора делают их самыми надёжными.

- Ну, ответ? - снова спросил Лоуренс.

На лице Хоро внезапно отобразилось что-то вроде признания поражения. Лоуренс посетила не совсем достойная мысль, что было бы неплохо время от времени видеть на её лице это выражение.

Но едва он так подумал, это мелькнувшее на миг выражение сменилось торжествующей улыбкой.

- Не знаю, как оно называется, но это хвост большой крысы, так ведь?

У него не было слов. Он был так поражён, что еле сдержался бурного проявления своих чувств.

- Я же уже сказала. Условия были несправедливыми.

Издав озорное ху-ху-ху, Хоро принялась разворачивать пакет.

- Так... так ты знала?

- Когда ты спросил, не хочу ли я порвать ткань, чтобы подсмотреть, я подумала, не заказать ли мне что-нибудь такое вкусное, чтобы ты разрыдался, но решила всё же пощадить тебя.

Когда она подняла ткань, оказалось, что мясо было обложено тонкой древесной корой и обмотано стеблями растений. Как ни старайся, незаметно развернуть и вернуть всё в исходное состояние было невозможно. К тому же один вид мяса трудно отличить от другого, если нарезать одинаковыми кусочками. Так что Хоро уже с неведомых пор знала о существовании этого вида мяса.

- Я же мудрая волчица, как-никак. Нет ничего в этом мире, чего бы я не знала.

Даже это явное преувеличение, произнесённое ею с такой важностью и оскаленными клыками, создавало ощущение такой мощи, что от него нельзя было с улыбкой отмахнуться.

Хоро развязала стебли и подняла кору, в воздух поднялось облачко пара, и она прищурилась и завиляла хвостом от удовольствия.

- Было бы не совсем верно сказать, что я именно знала.

Если взглянуть на этот хвост, нарезанный тонкими ломтиками, то по виду не определить его изначальную форму.

Хоро движением, характерным для Лоуренса, взяла кусочек рыбохвоста, подняв голову, широко открыла рот и опустила кусочек туда, затем закрыла рот, прикрыла глаза и принялась медленно жевать.

Она ела с откровенным удовольствием.

И всё же её поведение было не вполне обычным.

- Мм... Так и есть, - произнесла Хоро, не открывая глаз.

Обычно она ела, точнее, пожирала так, словно кто-то утащит у неё вкусный кусочек, если она не съест его поскорей, но сейчас она говорила медленно, наслаждаясь вкусом и словно вспоминая что-то.

- По-моему, хозяин постоялого двора говорил что-то такое, верно? - сказала она, слизнула жир с пальцев, после чего посмотрела на Лоуренса. - "Время стирает даже каменные здания".

- "Что говорить о человеческих воспоминаниях", - продолжил Лоуренс.

Хоро, удовлетворённая этим, кивнула, потом вдруг вздохнула и с ошеломлённым видом посмотрела на ставни окна.

- Знаешь, какая память живёт дольше всего? - спросила она.

Очередной странный вопрос.

Имя человека? Числа? Или, может, какое-то воспоминание о родном месте? - пробежало в его голове, но Хоро сказала совершенно иное.

- Запахи - вот что остаётся с нами дольше всего, - произнесла она, чуть склонив голову набок. - Легко забываешь, что видишь или слышишь. Но запахи... Единственное, что помню отчётливо и что запоминаю навсегда.

Она посмотрела на мясо и улыбнулась.

Эта улыбка взволновала и потрясла Лоуренса, такой радостной и в то же время грустной она была - с такой улыбкой вспоминают о дорогом прошлом.

- Я ничего не могла узнать в этом городе. И потому немного беспокоилась.

- То есть, действительно ли ты была здесь раньше?

Хоро кивнула с самым искренним видом.

Но именно после этого он, кажется, понял, почему она подначивала его больше обычного.

- Я всё же отчётливо помню эту еду. Как-никак это довольно странные создания. К нему и прежде относились по-особенному. Знаешь, тогда их было столько, что можно было ловить, сколько хочешь, а потом их насаживали на вертел и жарили до отвала.

Хоро подняла взгляд, держа мясо рыбохвоста на ладонях, словно котёнка, заснувшего у неё на коленях.

- Я ведь сразу заподозрила, что это такое, но главным для меня было не заплакать, когда принюхаюсь как следует.

- Так ты, значит, наверное, специально всё это устроила

Если вдуматься, покажется странным, чтобы Хоро могла бы действительно затеять эту глупость: заглянуть внутрь, когда Лоуренс отвернётся. Скорее, она могла пролить пару слезинок, когда он отвёл от неё взгляд.

- Ты считаешь меня настолько подлой, что я могла воспользоваться человеческой добротой?

- Ты постоянно пользуешься ею, - ответил Лоуренс.

Он дал верный ответ, и Хоро, как обычно, обнажила клыки в улыбке.

- И поэтому... - произнесла Хоро с лёгкой усмешкой, приближаясь к Лоуренсу, тот слегка обеспокоился тем, что ещё может последовать, но она поманила его рукой, а потом схватила за одежду и притянула к себе. - Я никогда не забуду этот запах.

Это были ожидаемые им слова. Но над ответом на них он, как обычно, не подумал. А Хоро, притянув к себе Лоуренса, так и стояла, уткнувшись в его одежду и не шевелясь.

Хоро была для него не просто попутчицей.

Когда Лоуренс видел её уши и хвост, он, наверное, мог не хуже неё проникать в её мысли.

- Я тоже, - произнёс он и, чуть помедлив, погладил Хоро по голове.

Она потёрлась краем лба об его одежду, подняла на него взгляд и смущёно улыбнулась.

- У твоих слов навязчивый запах. Столь сильный, что я его уже не забуду.

Он грустно улыбнулся:

- Виноват...

Хоро улыбнулась, тихо шмыгнула носом и, снова улыбнувшись, стала такой, какой была обычно.

- Похоже, я действительно была в этом городе, - сказала она.

- В таком случае можно не сомневаться, что о тебе осталось с той поры немало рассказов.

Он специально не упомянул слова "книги", чтобы не тревожить её раненное самолюбие, но даже такую мелкую предупредительность с его стороны Хоро заметила и была ей рада. В то же время она давала понять, что если он не будет осторожен, то может опять ненароком наступить на чей-то хвост.

- Ладно, о чём ты ещё услышал? - спросила Хоро таким голосом, каким мать расспрашивает своего ребёнка, хваставшегося своими новыми открытиями.

Хоро не всегда вела себя, как слабая девушка.

- Кажется, на этот раз будет особенно весело, - начал Лоуренс.

Хоро с интересом слушала его рассказ, уплетая мясо рыбохвоста.


У Лоуренса было две причины желать встречи с Риголо, собирателем городских легенд и организатором заседаний Совета Пятидесяти. Первая - проверить слухи о пребывании Хоро в городе в прошлом, вторая - разузнать подробней о том, что происходило в городе.

Второе было связано исключительно с торговым любопытством Лоуренса, и у Хоро на протяжении его рассказа лицо становилось всё более недовольным, она помнила, что случалось в их путешествии раньше.

Задавшись вопросом, стоит ли рисковать в попытках разнюхать щели в городских сварах, чтобы вытянуть из них, подобно алхимику, какую-то прибыль, он бы сказал: нет, нужды в том не было совершенно никакой. Если просто потихоньку заниматься своей торговлей, как Лоуренс всегда делал, то в недалёком будущем ему удастся осуществить мечту и открыть свою лавку. И тогда не надо будет возить товары с места на место, спеша и дорожа каждым днём, подвергая себя и товар опасности, ввязываясь в сомнительные сделки, спокойное пребывание в городе, постепенное налаживание торговых связей наверняка принесут в будущем куда большую прибыль.

Хоро торговцем не была, её не интересовали будущая прибыль и прочее в таком роде, но её ход мысли был, в общем, тем же. Если у тебя есть деньги, нечего вечно суетиться.

Сидеть на одном месте было холодно, и, пока Лоуренс рассказывал, Хоро забралась под одеяло и вскоре задремала. Рассказывал Лоуренс, сидя на краю её кровати, и в какой-то момент Хоро как-то очень просто, мягким, естественным жестом взяла его за руку.

Он сидел рядом с ней на кровати, наслаждаясь ощущением спокойствия, и ему начинало казаться, что Хоро совершенно права. Однако странствующие торговцы лишь в дороге могли позволить себе расслабиться, в городе же предаваться спокойному отдыху они не могли.

Ему бы хотелось, чтобы она понимала его, но, может быть, это было невозможно.

Но сейчас, к счастью, Лоуренс всё равно ничего не мог сделать.

С учётом положения в городе Рэнос казалось вполне возможным, что совещавшиеся члены Совета Пятидесяти, включая Риголо, не станут запросто встречаться с приезжими странствующими торговцами.

Речь шла об обороте мехов, товара для Рэноса жизненно важного, и подозрение, что кто-то из Совета встречается с неведомо откуда взявшимся странствующим торговцем, могло привести к недовольству горожан и беспорядкам в городе. Если бы Лоуренс входил в Совет и участвовал в этом совещании, он бы точно не стал бы ни с кем встречаться.

Так что Лоуренсу для встречи с Риголо надо было просить кого-то замолвить за него слово.

Но, подумав над тем, стоило ли ему заходить так далеко, Лоуренс решил, что едва ли. Тем более, что, добившись встречи и не сумев произвести хорошее впечатление, он уже не получит доступа к записям историй про Хоро.

Даже если Хоро говорила бы, что не хочет переживать из-за этого, Лоуренс знал, что в глубине души она жаждала увидеть записи как можно скорее. Лоуренс хотел избежать такого развития событий, при котором для неё станет совершенно невозможным увидеть эти записи... Среди этих размышлений Лоуренс вдруг заметил, что Хоро стала тихонько похрапывать.

Есть, когда хочешь есть, спать, когда тянет в сон.

Хоро, как и положено зверям, была поистине свободной в следовании своим желаниям, но большинство людей, шаг за шагом следовавших по нескончаемому пути тяжкого труда ради пропитания, лишь мечтали, хотя бы раз, о такой вот жизни.

Лоуренс ощутил лёгкую обиду за то, что Хоро принимала такую жизнь как должное, но, высвободив руку, он провёл обратной стороной указательного пальца по её гладкой и округлой, как яйцо, щеке.

Уснувшую Хоро такое лёгкое прикосновение уже не могло разбудить, она лишь недовольно нахмурилась и, не открывая глаз, зарылась лицом в одеяло.

Простое, спокойное, счастливое время.

Время, которое ничего не приносило, просто текло, но именно об этом он мечтал, когда ездил в одиночестве.

И всё же, будучи в этом почти уверенным, он явственно ощущал вместе с тем нетерпение вперемешку с сожалением о бесплодно растрачиваемом времени. Лоуренс не мог отбросить ощущение, что понесёт непоправимые потери, если сейчас же не займётся поиском возможности заработать, не начнёт собирать связанные с торговлей сведения.

Наставник говорил Лоуренсу, что дух торговца подобен никогда неугасаемым углям, но, может быть, на самом деле это был адский огонь, сжигавший торговца дотла.

Этот огонь согревал его, когда он был один, но когда вместе с ним была Хоро, ему становилось слишком жарко. Много тепла, к примеру, давала её улыбка.

Похоже, в этом мире не всегда всё идёт, как задумывалось.

Лоуренс встал с кровати и без какой-либо цели зашагал по комнате.

Даже если он не собирался вмешиваться в местные дела, ему хотелось хотя бы получить более детальное представление о происходившем в городе Рэнос, чтобы как-то использовать это в дальнейшем.

Для этого следовало встретиться с кем-нибудь из Совета Пятидесяти, а ещё лучше, чтобы сведения не были однобокими, с кем-то, кого можно было счесть сторонним наблюдателем, не представляющим чьих-либо интересов.

Лучше всего для этого подходил Риголо, собиратель городских легенд и организатор заседаний Совета Пятидесяти.

Однако кем бы ни являлся участник совещания Совета, он вряд ли захочет встретиться с чужеземным странствующим торговцем.

Трудность состояла в том, что Лоуренс угодил в замкнутый круг. Чтобы вырваться из него, нужно было найти иной подход к делу, однако единственным источником сведений для Лоуренса пока что была служанка таверны. Чтобы добраться до более осведомлённых местных торговцев, потребуется приложить немало усилий.

Наверняка уже многие тайком собирали сведения об этом совещании, и Лоуренс сомневался, что мог всех перехитрить только умом и продуманностью действий. Более того, торговцы сведениями всегда пользуются спросом, так что можно лишь гадать, сколько они могли запросить.

Если бы он был в городе, где были бы знакомые ему по прошлым делам люди, он мог бы подобраться ближе к сути дела и что-то предпринять. Товар можно купить просто за деньги, но сведения без доверия часто не подлежат продаже.

Возможно, сколь бы интересным ни складывалось положение в городе, ему ничего не оставалось, кроме как ждать.

Лоуренс задумчиво расхаживал по комнате, напоминая собаку, заметившую вкусный кусок мяса, упавший в слишком узкую щель. Наконец, он остановился и вздохнул.

Он ощутил, что в своём нынешнем состоянии ему было далеко от образцового торговца, каким он ему представлялся. Более того, он даже как будто утратил самообладание и осторожность, давно им наработанные, как ему казалось. Словно снова стал тем мальчишкой, когда он только и думал, как бы быстро разбогатеть.

Он словно бы разучился держаться на ногах.

Взглянув на Хоро, он сказал себе: может быть, это из-за того, что эта нахальная девушка-волчица вечно выбивала землю у него из-под ног.

Сказав это, он не мог отделаться от чувства, что так оно и было.

Беседы с Хоро доставляли ему такое удовольствие. Может быть, из-за этого он стал пренебрегать другими делами.

Замерев на мгновенье, Лоуренс погладил бородку, пробормотав что-то о перекладывании вины на других.

Что ж, это, в самом деле, досадно, но вопрос с мехами придётся на какое-то время отложить.

Раз так, будет разумней начать со сбора сведений о дальнейшей дороге на север, к Нёххире. Если повезёт, и дорогу ещё не завалит снегом, можно будет продолжить путь.

Что же до мехов... Что ж, попутно можно будет пособирать и эти сведения, сказал Лоуренс себе и вышел из комнаты.


Спустившись на первый этаж, Лоуренс услышал шуршанье из угла, где без видимого порядка были свалены мешки и другие вещи. Всё это лежало просто так, не запертым где-либо и никем не охранялось, тем не менее, достаточно много торговцев, судя по количеству вещей, использовали этот стихийный склад.

Стоило это совсем недорого, и многие, вероятно, держали здесь товары, чтобы распределить их по назначению или чтобы дождаться более выгодной цены на товары сезонного спроса. Впрочем, у Лоуренса было стойкое ощущение, что некоторые торговцы хранили здесь контрабандные или краденые вещи.

Лоуренс слышал, что кто-то возится в вещах, но за горой вещей не мог увидеть, кто там рылся.

Впрочем, Арольд, владелец постоялого двора, кажется, даже представить себе не мог, чтобы постоялец мог своевольно рыться в чужих вещах. И потому с таким видом, словно это его никак не касалось, он просто полил водой слишком разгоревшиеся в жаровне угли.

Когда утром Лоуренс спросил Арольда о собирателях легенд, вид у того был таким, словно ему ребёнок задал сложный богословский вопрос, но на этот раз вопрос касался более понятных вещей.

- Дорога на север? - переспросил он, потом чуть кивнул и, не обращая внимания на поднявшийся от углей пепел, прочистил горло. - В этом году снега не так много. Уж не знаю, куда ты направляешься, но особых затруднений у тебя возникнуть не должно.

- Я бы хотел добраться до Нёххиры...

Арольд приподнял левую бровь и выпучил утопавшие в морщинах глаза. Лоуренс сохранил на лице торговую улыбку, но сердце у него слегка ёкнуло.

Арольд, стряхнул пепел с бороды, снова полил угли водой и негромко пробурчал:

- По своей воле тащиться в край язычников... Однако, должно быть, такие уж вы, торговцы. Ради денег для своего кошеля отправитесь куда угодно...

- А в итоге этого мешка придётся лишиться на смертном одре, - подхватил Лоуренс, стараясь задобрить верующего Арольда.

Но тот лишь недовольно фыркнул:

- Зачем тогда гоняться за деньгами? Заполучить их, а потом выбросить...

Наверное, эта мысль забредала в головы многим торговцам. Однако Лоуренсу довелось услышать интересный ответ на это:

- Прибираясь в комнате, не спрашивают себя - зачем.

Деньги - мусор, зарабатывать деньги - собирать мусор.

Рассказывали, что один богатый торговец из южной страны, раскаявшись на смертном одре, сказал, что собирать, а потом выбрасывать деньги - великая добродетель, ибо деньги оскверняют мир, получаемый людьми на время от Бога.

Священник выслушал его слова с явным волнением, однако торговцы спрячут многозначительные улыбки за чашами с вином.

Чем крупнее торговец, тем сложнее прикоснуться к его богатству, потому что оно было представлено не деньгами и вещами, а числами в торговых книгах и словами на пергаментах. Но если мир оскверняли числа и слова на бумаге или пергаменте, то и учение Божье, также существовавшее в виде записей, мало отличалось от богатства, значит, ради блага мира лучше было бы выбросить и то и другое разом, вот к этому сводился сарказм торговцев.

К которым относился и Лоуренс.

Пусть не обижается Хоро, почитавшаяся сама как богиня и даже предлагавшая Лоуренсу подносить ей дары, но практические наставления богатого торговца были куда полезней учения Бога, который ничего не делал, сколько ему ни молись.

- Хех, - с радостным видом хмыкнул Арольд и добавил с редким для него весельем в голосе: - Ладно, это неплохо.

Должно быть, его порадовали не столько слова Лоуренса, сколько заключённая в них ирония, понятная и доставившая ему удовольствие.

- Кажется, ты собираешься совсем скоро уехать. Должно быть, получил хорошие деньги...

- Нет, предполагаю сначала подождать окончания заседания Совета Пятидесяти.

- Вот как... Собираешься встретиться с Риголо. Спрашивал же утром про собирателей легенд. Давно о таком не слышал. В наши дни никто не оглядывается на прошлое... - произнёс Арольд, прищуриваясь, словно стараясь разглядеть что-то вдали.

Несомненно, в этой дали лежали воспоминания о прожитой жизни.

Но его взгляд быстро вернулся в исходное состояние, снова став пронзительным.

- Что ж, если отправляешься на север, то чем раньше, тем лучше. Сейчас твой конь сможет пройти хотя бы какую-то часть пути. Потом... лучше будет взять длинношерстную лошадь и сани. Если, конечно, торопишься.

- В конюшне вроде бы есть такая?

- Её владелец приехал с севера. Ему известны все подробности пути.

- Как его зовут? - спросил Лоуренс и увидел, что лицо Арольда скривилось в таком удивлении, какого он ещё не видел.

Это выглядело на удивление мило.

- Вот как. Он уже давно снимает у меня комнату, но я никогда не слышал его имени. Я даже хорошо помню, что он с каждым приездом становился всё толще. Понятно... значит, и так бывает...

Действительно удивительный постоялый двор, в нём даже не было книги записи имён постояльцев.

- Он торговец мехами с севера. Наверное, бегает сейчас по городу... Увижу - скажу о тебе.

- Буду тебе благодарен за это.

- Ладно. Однако, если дожидаться Совета Пятидесяти, можно не заметить, как весна придёт, - заметил Арольд и отпил первый за разговор глоток подогретого вина.

Он и говорил так много впервые на памяти Лоуренса. Возможно, он был в очень хорошем настроении.

- Думаешь, их совещание так затянется? - спросил Лоуренс, надеясь услышать ещё какие-нибудь сведения.

Но лицо Арольда тут же стало бесстрастным, и он не ответил. Вероятно, это был правильный выбор для того, кто хотел прожить остаток лет спокойно.

Лоуренс уже собирался завершить разговор и поблагодарить Арольда за уделённое внимание, но тут старик сказал ещё кое-что:

- Жизнь обычного человека и то имеет свою судьбу. Естественно ожидать, что будет она и у города, являющегося совокупностью этих жизней...

Слова человека, удалившегося от жизни на покой. Но Лоуренс был ещё молод.

- Думаю, человеку свойственно бросать вызов своей судьбе. Так же как и молить о прощении, когда он совершит ошибку, - сказал он.

Арольд медленно перевёл взгляд на Лоуренса. Взгляд казался сердитым, может, даже презрительным.

Но Лоуренс не дрогнул, потому что чувствовал, что Арольд получал удовольствие от общения с ним.

- Хух-хух, - выдал он, наконец, смешок. - С этим трудно поспорить... Давненько я не проводил так приятно время. Это уже третий раз ты здесь. Твоё имя?

Арольд не знал имени торговца мехами с севера, хотя тот давно уже пользовался услугами этого постоялого двора, но у Лоуренса спросил. Вероятно, в нём проявился сейчас владелец ремесленной лавки, а не постоялого двора. Если опытный ремесленник спрашивал у заказчика об его имени, это было своего рода ритуалом, которым он давал понять, что ему можно доверять, что он способен выполнить самый сложный заказ.

Похоже, Лоуренс произвёл хорошее впечатление на этого немногословного, необщительного бывшего владельца мастерской по изготовлению кожаных ремней. Лоуренс протянул ему руку:

- Крафт Лоуренс.

- Крафт Лоуренс, значит. Я Арольд Эклунд. В былое время я сделал бы тебе один из моих лучших ремней, но сейчас я могу только предложить тебе спокойный ночлег.

- Рад слышать, - ответил Лоуренс, и Арольд впервые улыбнулся, показав, сколько зубов у него не хватало.

- Что ж... - произнёс, собираясь идти, Лоуренс, но взгляд Арольда вдруг скользнул за его спину.

Обернувшись, Лоуренс увидел человека, которого совсем не ожидал. Торговец, одетый, как обычно, с холщовым мешком в правой руке, тот самый, в котором Хоро распознала девушку. Похоже, именно эта девушка-торговец и рылась в вещах на складе.

- Я тогда был здесь уже в пятый раз. У него ты спросил имя раньше, чем у меня, господин Арольд.

Хриплый голос чётко произнёс "был". И действительно, если бы Хоро ничего не сказала, Лоуренс посчитал бы, что перед ним стоял опытный мужчина-торговец.

- Мы и разговариваем в пятый раз, - ответил Арольд, коротко взглянув на Лоуренса. - Ты редко говоришь. Наверное, у тебя хорошее настроение, как и у меня.

- Не исключено.

Сопроводившая ответ улыбка, показавшаяся из-под капюшона, продемонстрировала, что, в самом деле, и речи не могло идти даже о самой реденькой бородке.

- Ты... - бросила женщина-торговец Лоуренсу.

Тот, разумеется, встретил её взгляд торговым выражением лица.

- Что?

- Может, поговорим немного. У тебя же есть какое-то дело к Риголо, не так ли?

Будь здесь Хоро, её уши чуть шевельнулись сейчас. Лоуренс был уверен, что на его лице не шелохнулось ни единого волоска на бородке.

- Да.

При имени Риголо Арольд отвернулся и потянулся за вином.

Похоже, в это время имена членов Совета Пятидесяти были у торговцев на губах.

- Наверху тебя устроит? - спросила она, указывая на потолок.

Лоуренс, конечно, кивнул без возражений.

- Я возьму, - сказала она, подняв железный кувшин, стоявший за стулом Арольда и начала быстро подниматься по лестнице.

Казалось, Она и Гарольд были довольно близки, но родственниками они не выглядели, что их связывало?

Лоуренсу стало любопытно, но Арольд снова принял вид нелюдимого владельца постоялого двора. Так что Лоуренс просто поблагодарил его и последовал за девушкой-торговцем.


На втором этаже никого не оказалось, и девушка-торговец прошла к камину и без церемоний села на пол, скрестив ноги. Её поза указывала, что ей привычно было находиться в стеснённом пространстве. Менялы, бросив на неё быстрый взгляд, приняли бы её за такого же менялу.

Судя даже по её позе, можно было сказать, что торговлей она стала заниматься явно не вчера.

Сев у камина, она сделала небольшой глоток из захваченного кувшина.

- А-а, так и думал. Слишком хорошее вино, чтобы пить его подогретым.

Она действительно такая общительная, или вела себя так нарочно? - думал Лоуренс, тоже садясь. А если второе, какова её цель?

Девушка сделала ещё пару глотков и передала кувшин Лоуренсу.

- Кстати, ты выглядишь довольно насторожённым, могу я спросить о причине?

Он не видел со своего места её лица из-за капюшона, но ей, похоже, он был виден ясно.

- Я странствующий торговец, мне часто доводится совершать разовые сделки с людьми. Я просто привык этому, ответил Лоуренс и тоже отпил из кувшина.

Вино действительно было хорошим.

Девушка устремила на него пристальный взгляд из-под капюшона.

Криво усмехнувшись, Коул под этим взглядом признался:

- Вообще-то женщины-торговцы - редкость. Когда мне приходится иметь с такими дело, я настораживаюсь больше обычного.

Лоуренс заметил, что его слова вызвали у неё мгновенье замешательства.

- Последние несколько лет меня не раскрывали...

- Мы же утром встречались у входа на постоялый двор. У моей спутницы, видишь ли, просто звериное чутьё.

"Звериное", ну, Хоро действительно была в определённом смысле зверем, но не будь её рядом с Лоуренсом, он не понял бы, что этот торговец - женщина.

- Женское чутьё не стоит недооценивать. Хотя я не должен был об этом говорить, - ответила она, всё ещё говоря о себе в мужском роде.

- Я каждый день получаю тому подтверждение, - сообщил Лоуренс.

Рассмеявшись, надо полагать, его словам, девушка-торговец поднесла руку к шее, развязала капюшон и изящным движением сняла его с головы.

Лоуренс с почти неприличным любопытством наблюдал за этим, гадая, каким окажется лицо этой суровой девушки, но он не мог поручиться, что сумел скрыть своё удивление, когда капюшон это лицо открыл.

- Флёр Болан. Имя вроде "Флёр" - это несколько несолидно, в торговле я предпочла Ив Болан.

Девушка-торговец, назвавшая себя именами Флёр и Ив, была молода. Но не настолько, чтобы молодость была главным достоинством. Она вступила в возраст, сиявший во всей красе именно потому, что был отполирован и доведен до изящества. Другими словами она примерно одного возраста с Лоуренсом.

У неё были не просто голубые глаза, это был цвет кованой до синевы стали. Светлые волосы были коротко стрижены, и, улыбаясь, она должна была походить на красивого молодого человека.

Но без улыбки она походила на истинную волчицу, готовую откусить палец, если попытаешься прикоснуться к ней.

- Крафт Лоуренс.

- Крафт? Или Лоуренс? - уточнила девушка.

- В торговых делах - Лоуренс.

- Я Ив. Мне не нравится, когда меня называют Болан. И хотя, как мне кажется, я представляю себе, как выгляжу в глазах мужчин, если прихорошусь и сделаю причёску, но не люблю и восхвалений своей внешности.

Её слова застигли врасплох Лоуренса, уже готового сделать именно это.

- Я стараюсь скрывать это, насколько удаётся, - добавила Ив, имя в виду свой пол.


Вероятно, не желая раскрыться ещё перед кем-то, она надела капюшон и плотно завязала его.

Это действие создало у Лоуренса ощущение, будто он увидел, как стальной клинок заворачивают в вату.

- Я от природы не молчалива, скорее, наоборот, разговорчива. И умение быть приветливой тоже числю в своих достоинствах.

- Думаю, со временем сумею поправить и своё поведение, - пошутил Лоуренс, стараясь подыграть ей, раз уж она открыла ему своё лицо.

Пусть его собеседницей и была девушка, но она явно не относилась к "девицам из шкатулки", к изнеженным барышням, так что напрягаться ему смысла не было.

- А ты достаточно необычный, - произнесла Ив. - Неудивительно, что понравился этому старику.

- Мне даже стало неловко. Но с тобой мы обменялись лишь несколькими словами. Не знаю, чем мог понравиться тебе.

- Торговцы не влюбляются с первого взгляда. Так что, к сожалению, это тебе не грозит. Ну, ты мне показался довольно неплохим. Я решил подойти просто потому, что хотел с кем-нибудь поговорить.

Её манера говорить была довольно грубой, она то и дела срывалась на мужской род, да и в целом достаточно невежливо разговаривать, скрывая лицо под капюшоном, но что-то в ней напоминало Лоуренсу его спутницу Хоро.

Он чувствовал, что, если не будет осторожен, то может и споткнуться.

- Почему ты выбрала меня?

- Одна из причин - ты понравился Арольду. У этого старика хороший глаз на людей. Другая - твоя спутница, разглядевшая то, что скрыто под моим капюшоном.

- Спутница?

- Именно. Твоя спутница. Ведь она женщина, не так ли?

Если бы его спутница при её внешности была бы ещё и юношей, по этому поводу мог бы обзавидоваться бы какой-нибудь аристократ, любитель изощрённых удовольствий.

Но Лоуренс понял, что имела в виду Ив. Должно быть, она решила, что может подойти поговорить к нему, потому что он путешествовал с женщиной.

- Скрыть, что ты женщина, на торговых переговорах - одно, а на простой беседе - другое, тут трудно скрывать. Знаю сама, какая я редкость. И не могу сказать, что не понимаю тех, кто хотел бы сорвать с меня капюшон и повязку.

- Не могу не признать, что это прозвучит, как восхваление, но если бы ты сняла капюшон, разгорячённые выпивкой торговцы были бы просто счастливы.

Левый край губ Ив чуть приподнялся, обозначив улыбку. Даже такое простое действие выглядело достаточно устрашающе.

- Поэтому я тщательно продумываю, с кем заводить разговор. Больше всего подходят либо старики с иссохшей кошей, либо те, кто путешествует с женщиной.

Кажется, легче было встретить лесную фею, чем женщину-торговца. Лоуренс не мог и представить всех сложностей, с какими каждый день приходилось ей сталкиваться.

- Однако странствующего торговца с женщиной встретишь тоже нечасто. Обычно странствующих священника с монашкой, ремесленника или лицедея с женой. И разговаривать с ними скучно, беседа не течёт.

Лоуренс, слегка усмехнувшись, заметил:

- Что ж, у моей спутницы есть свои основания.

- Само собой, впутываться я не стану. Вы вдвоём показались опытными путешественниками, причём, похоже, связанными не деньгами. И я подумала, что было бы неплохо завязать разговор.

Сказав это, Ив жестом попросила передать ей кувшин. Поскольку они обходились без чаш, задерживать кувшин у себя было невежливо, и Лоуренс, извинившись, вернул его.

- Ну, вот, собственно, и всё, однако нельзя же просто заявить, что нам было бы неплохо просто поговорить. Вот почему я использовала имя Риголо в качестве предлога, но это в то же время и не просто предлог. Ты же хочешь познакомиться с Риголо, так?

Она посмотрела на него из-под капюшона, но прочитать выражение её лица оказалось для Лоуренса совершенно невозможным. Ив была весьма искусной в переговорах.

Лоуренс решил, что это отнюдь не просто беседа, и ответил, как говорят в торговых переговорах:

- Да, и, по возможности, как можно скорее.

- Можно узнать подробности?

Лоуренс не понимал нё намерений. Может, это было просто любопытство, может быть, она хотела узнать причину его желания встречи с Риголо, чтобы воспользоваться в своих целях, или же это было проверкой, задав вопрос, она наблюдала за ним, стараясь уловить его отклик.

Будь рядом Хоро, это дало бы ему некоторое преимущество, но сейчас Лоуренс мог, по сути, лишь обороняться. Это было неприятно, но иного выбора у него не имелось.

- Господин Риголо, насколько я знаю, собирает летописи этого города. Я хотел бы увидеть сохранившиеся записи старых историй этого города.

Вопроса о мехах Лоуренс касаться не стал из-за его щекотливости. А учитывая совершенно непроницаемое лицо Ив, говорить об этом было бы опасно. А его лицо, в отличие от неё, не было спрятано капюшоном, она легко могла увидеть его беспокойство.

Тем не менее, кажется, Ив определила, что доля правды в его словах имелась.

- У тебя ещё и причина странная. Мне казалось, ты собрался за сведениями о мехах.

- Конечно, было бы совсем хорошо получить и это, я же торговец. Но это опасно, и моя спутница тоже не хочет.

Любая неуклюжая уловка Лоуренса под взглядом Ив могла завершиться неприятностями.

- Его комната и в самом деле набита бесчисленными книгами, передаваемыми из поколения в поколение. Сам он мечтает проводить время за их чтением. Он просто мечтает ради этого оставить место распорядителя Совета Пятидесяти.

- Неужели?

- Да. Он не мастер общаться, к тому же его положение такое, что лучше не придумать для того, кто хочет выведать, что происходит на совещаниях, верно? Пришёл бы ты к нему напрямую, тебя, вероятно, одарили взглядом, полным отвращения, и выставили бы за дверь.

- Понятно, - с уважением в голосе произнёс Лоуренс.

Но Ив, конечно, не предполагала, что он мог просто слушать её, и на самом деле намекала, что могла бы представить его Риголо.

- Что ж, верно, - сказала она. - Похоже, это то, что тебя интересует. Я веду дела с местной церковью и связана с ней довольно тесно. А этот Риголо часто переписывает для церкви тексты. Я познакомилась с ним благодаря этим связям и познакомилась уже давно.

Лоуренс не позволил себе усомниться. В противном случае в нём обязательно зародилось бы предубеждение, а Ив, если бы она это заметила, могла бы этим воспользоваться.

Поэтому он сразу и искренне ответил:

- Если было бы возможно устроить мне встречу с ним, чтобы посмотреть имеющиеся у него записи, я был бы тебе признателен.

Лоуренс вроде бы заметил, как губы Ив на миг дрогнули в улыбке, - и вряд ли ему это почудилось. Похоже, Ив тоже получала от разговора удовольствие.

- И ты, кажется, даже не собираешься спросить, чем я торгую, - заметила она.

- Ты же не спрашиваешь, чем занимается моя спутница, - парировал Лоуренс.

Разговор был пропитан не то чтобы напряжением, а, скорее, собранностью, и отличался ощущением от его бесед с Хоро.

Во всяком случае, в душе он сказал себе: "Это достаточно занятно". Потом вдруг прозвучал кашляющий смешок, и Лоуренс какое-то мгновение даже сомневался, не он ли сам его издал.

- Ха-ха-ха, - довольно рассмеялась Ив. - Хорошо, это действительно хорошо. Я сомневалась, полагая, что торговец в сопровождении женщины может оказаться не слишком опытным, но теперь я рада, что заговорила с тобой. Торговец Лоуренс. Не знаю, насколько ты особенный, но, кажется, ты несколько отличаешься от остальных.

- Мне даже немного неловко от твоей похвалы, но если ты собралась обменяться со мной рукопожатием, с этим надо будет немного подождать.

Ив усмехнулась, потом её губы раздвинулись шире в улыбке. И она оказалась настолько похожей на улыбку одной знакомой Лоуренсу особы, что ему захотелось проверить, нет ли у неё клыков.

- Ты не из тех недоумков, у которых потеют ладони, - произнесла Ив. - Ты всё время сохранял это непроницаемое лицо. Неудивительно, что ты понравился старику Арольду.

Лоуренс решил принять это как лесть.

- Что ж, - сказал он, - может быть, мне будет позволено вместо того, чтобы спросить, чем ты торгуешь, задать другой вопрос.

Губы Ив сохраняли улыбку, но, как заметил Лоуренс, отнюдь не её глаза.

- Вопрос.

- Да. Какова плата твоего посредничества?

Этим вопросом он бросил камень в колодец, дно которого терялось в кромешной тьме.

Насколько глубок он был, и имелась ли в нём вода?

И чуть позже он услышал это.

- Мне не нужны деньги или что-то ещё.

Вероятно, колодец высох.

Не успел Лоуренс так подумать, как Ив протянула ему кувшин и добавила:

- Однако, может быть, ты мог бы просто поговорить со мной.

Донёсший из колодца звук неожиданно оказался плеском воды.

Лоуренс старательно стёр любые возможные чувства со своего лица и попытался хладнокровно просмотреть её слова и изменения выражения лица.

Ив, рассмеявшись, пожала плечами.

- У тебя это хорошо получается. Чего, я не вру. Понятно, что тебе это может показаться странным, но для меня человек, с которым я могу поговорить, не скрывая, что я женщина, особенно если он торговец, дороже золотой лимы.

- То есть, дешевле золотого румиона? - тотчас ответил Лоуренс.

Глубину колодца души человека можно оценить по тому, как он воспринимает поддразнивание.

И Ив, конечно, это знала.

- Я торговец, - ответила она. - В любом случае, самое важное - это деньги.

Это было сказано с улыбкой, без тени притворства.

Лоуренс тоже улыбнулся. С таким человеком он мог бы хоть всю ночь проболтать.

- Но я не знаю, что за человек твоя спутница. И предпочла бы разговаривать с одним тобой. Если она будет сидеть рядом и дуться, это испортит удовольствие от вина.

Лоуренс попытался припомнить, ревновала ли когда-либо Хоро из-за чего-то подобного. Ему вспомнилось, что у неё испортилось настроение, когда они повстречали пастушку Нору, но, может быть, это было из-за рода занятий Норы.

- Не думаю, что она такая.

- Вот как? Кажется, нет ничего более непонятного, чем женское сердце, правда? О чём разговаривают женщины, сам я вообще не могу понять.

Рот Лоуренса сам по себе приоткрылся в виде буквы "о". Ив тихо фыркнула, довольная результатом.

- Ладно, я здесь по делам, - сказала она, - и не могу особо отвлекаться, но если тебя устроит, я бы хотела, чтобы ты составлял мне компанию. Может, я такой не выгляжу, но я...

- ...ты разговорчива и приятна в общении, - завершил Лоуренс.

Ив рассмеялась, как молоденькая девушка, несмотря на хриплый голос, и её плечи тряслись от удовольствия.

- Да, всё так.

Она сказала это легкомысленным тоном, но Лоуренс почувствовал искренность её слов.

Он не знал обстоятельств, приведших её на путь самостоятельной торговли, но, скорее всего, одинокой женщине приходилось очень непросто в мире торговцев, в котором кипели алчность и жажда наживы. Ради выживания в нём ей приходилось отказывать себе даже в возможности просто поболтать с кем-нибудь.

Лоуренс отпил вина и, нарочно повернувшись к лестнице на третий этаж, сказал:

- Главное, чтобы моя спутница не ревновала.

- О-о, достаточно суровое условие.

И они оба, как положено настоящим торговцам, беззвучно рассмеялись.


Очередное совещание Совета должно было завершиться к вечеру, но у Ив были свои дела, она не могла сопровождать Лоуренса и Хоро к Риголо и потому обещала предупредить о них тех, кто жил в доме распорядителя.

Таким образом, Лоуренс и Хоро, немного отдохнув после обеда, покинули постоялый двор.

Дом Риголо, насколько понял Лоуренс, располагался в части города, примыкавшей к его центру с севера.

Это место было застроено домами с крепкими каменными фундаментами и первыми этажами, домами, предназначенными для достаточно состоятельных людей, но ощущение здесь возникало удивительно неприятное. Дома неоднократно достраивались, причём верхние этажи делали шире нижних, так что дома через улицу практически смыкались. Судя по всему, поначалу здесь жили люди богатые, но постепенно эта часть города приходила в упадок.

В семействах, богатых на протяжении поколений, не слишком принято сорить деньгами, иное дело - новоиспечённые богачи. Хвастаясь деньгами, они без меры расширяли свои жилища, соревнуясь между собой. Облик этой части был испорчен, света на улицы стало попадать мало, и их наполнили бродячие собаки и нищие, создавая здесь мрачное настроение.

В конце концов, по-настоящему богатые люди переехали, стоимость домов резко упала, общий уровень этой части города упал.

Скорее всего, прежде здесь жили ростовщики и владельцы торговых домов среднего размера. Сейчас, вероятно, - подмастерья и уличные торговцы.

- Ну и узкая же дорога, в самом деле, - возмутилась Хоро.

Мощёная улица со временем пошла горбами - вероятно, из-за веса зданий по обеим сторонам, часть булыжников отсутствовала, возможно, их распродали те, кто оказался в трудном положении.

В ямах собиралась вода, образуя лужи, что усиливало ощущение мрачности, особенно с учётом узости улицы.

Лоуренс не мог идти рядом с Хоро, если же попадался встречный прохожий, ему приходилось жаться к стене.

- Так-то здесь, конечно, идти неудобно, но мне нравятся такие запущенные места, - ответил Лоуренс.

- Хо-о...

- Разве не создаётся впечатление, что это место становилось таким на протяжении лет? Как меняется форма инструмента по мере его износа, так и улица меняла вид, став в итоге неповторимой.

Лоуренс обернулся посмотреть на Хоро. Она шла позади, проводя пальцем по стене.

- Это вроде как меняется русло реки, наверное.

- Прости, не понял, что общего...

- Хмм. Тогда... может, человеческое сердце. Душа или что-то в этом роде.

Её пример внезапно оказался таким личным, что Лоуренс не сразу сумел подстроиться, но потом всё же сказал:

- Видимо так.

- Если бы ты мог вынуть это у меня и рассмотреть форму, тогда было бы примерно такое же ощущение. Оно могло быть в чём-то изношено, повреждено и где-то починено, так что ты смог бы узнать меня с первого взгляда, - объясняла Хоро.

Они подошли к луже, занимавшей почти всю ширину улицы. Лоуренс первым перешагнул её и, повернувшись, протянул руку Хоро.

- Возьмись, - сказал он преувеличенно почтительным тоном.

Хоро церемонно опёрлась на его руку, ловко перепрыгнула лужу и остановилась рядом с ним.

- Если бы я смогла достать твою душу... - произнесла она.

- Мм?

- Несомненно, она была бы вся покрыта пятнами моего цвета.

Пристальный взгляд янтарных глаз Хоро уже не произвёл на Лоуренса былого впечатления. Он постепенно утратил свою новизну. И Лоуренс, пожав плечами, пошёл дальше.

- Вместо "покрыта пятнами" более подходящим было бы "отравлена", - сказал он.

- Если так, то это смертельная отрава, - ответила она и обошла его так плавно, словно перетекла вперёд, потом обернулась через плечо и гордо сказала: - Потому что моя улыбка бьёт наповал.

Лоуренса впечатлило, что ей всегда приходят в голову какие-нибудь неожиданные ходы. Он решил уточнить:

- Тогда насчёт цвета твоей души.

- Какого она цвета? - переспросила Хоро, поворачивая голову вперёд с таким видом, будто была озадачена.

Лоуренс увидел, как она замедлила шаг и наклонила голову, и нагнал её, но обгонять не стал из-за узости пути, он просто заглянул ей через плечо.

Она пересчитывала что-то на пальцах, бормоча под нос.

- Хм, - хмыкнула она, заметив, что он смотрит на её руки, подняла голову и немного прогнулась назад, чтобы посмотреть на него. - Самых разных цветов, вот.

- Э-э... - не сразу понял он, но потом до него дошло, что Хоро имела в виду историю своей любви.

Хоро прожила долгую жизнь, за которую, вероятно, не раз влюблялась. Благодаря своему умению вести разговор она легко могла завязать за это время отношения со многими людьми.

Поскольку она, остановившись, перекрыла проход, и Лоуренс мягко подтолкнул её в худенькую спину, предлагая двигаться дальше. Хоро послушно пошла.

Обычно они шли рядом, ему редко доводилось видеть её идущей впереди него, это было в какой-то мере внове, даже свежо для него.

Она шла невероятно изящно, и даже её довольно плотный плащ не мог скрыть стройность её фигурки. Её шаги не были ни широкими, ни быстрыми, лучше всего эту походку можно было назвать "степенной". А ещё её спина оставляла ощущение какой-то грусти, и ему казалось, что было бы приятным её обнять. Вероятно, так пробуждалось естественное желание защитить её.

Подобные мысли крутились в голове Лоуренса, заставляя его печально улыбаться, и тут ворвалась новая мысль.

Хоро отсчитывала на пальцах - так сколько было мужчин, обнимавших её худенькие плечи? Какое выражение лица было у Хоро в эти моменты? Возможно, выражение счастья, и её глаза блажено щурились в просьбе ласкать её дальше. Или, может быть, её уши радостно трепетали, а хвост вовсю вилял, будучи не в силах скрыть восторг.

Её держали за руки, обнимали за плечи, Хоро ведь отнюдь не ребёнок...

Она с кем-то ещё, кроме меня? - произнесло что-то в его голове.

Его сердце на мгновенье замерло. И Лоуренс поспешно постарался отогнать эту мысль.

Потому что из глубины его души вылез язык пламени недостойного оттенка.

Теперь его сердце колотилось так, будто он только что чудом не сорвался со скалы. Вероятно, его так же потрясло бы, если он, уверенный, что огонь в костре давно погас, прикоснулся бы к углям и получил сильный ожог.

Хоро считала на пальцах.

Она делала так естественно, но каждый раз, когда в его памяти сгибался очередной её пальчик, что-то словно вонзалось ему в сердце, и в нём начинала разгораться злость.

Это чувство не спутать ни с чем.

Мрачно-чёрное стремление собственника быть единственным. Ревность.

Он был себе противен. Насколько же себялюбивым он оказался.

Лоуренс сейчас чувствовал именно это, несмотря на то, что зарабатывал делом, являвшимся олицетворением алчности.

Порочность этого не шла ни в какое сравнение с простым желанием получить в свои руки больше денег.

- Так, ты покаялся? - спросила Хоро, повернувшись и бросив на него презрительный взгляд, произведя на Лоуренса впечатление более глубокое, чем любая назидательная проповедь священника.

- Ты видишь меня насквозь... - с трудом проговорил он, чувствуя, как сжимается его сердце и слабеют ноги.

Хоро неожиданно улыбнулась, оскалив клыки.

- Со мной, в общем, то же самое, - сообщила она.

Лоуренс онемел.

- Ты с наслаждением, с немыслимым наслаждением болтал с этой, в которой нет ни капли женственности и привлекательности.

Лицо Хоро полыхнуло гневом.

Лоуренс не раз видел, как она злилась, но сейчас выражение её лица было ужасней, чем когда-либо раньше.

Но он сказал себе: "Хоро - мудрая волчица".

- Возможно, я буду понят, если скажу, что наслаждался чисто как торговец, - произнёс он в попытке как-то оправдаться.

Хоро остановилась, дав сократиться расстоянию между ними, и произнесла:

- Я важнее или зарабатывание денег, хочешь, чтобы я это спросила?

Этот вопрос, вероятно, был одним из тех, которые одинокие странствующие торговцы больше всего хотели бы, хотя бы раз, услышать от женщины. И в то же время с этим выбором большинству торговцев было бы нелегко справиться.

Лоуренс поднял руки, сдаваясь.

- Конечно, причина моей злости точно та же, про которую и ты думал. Это поистине себялюбивый, ребячливый образ мысли. Но у нас есть разум и язык, чтобы обсудить всё. И потому я не буду злиться.

Хоро была мудрой волчицей, и её опыт исчислялся веками. Лоуренс, торговавший всего семь лет и препиравшийся с Хоро менее полугода, не мог с ней тягаться. Некоторое время он искал в своём скудном запасе слов подходящие, но так и не нашёл.

- Я был неправ, - сказал он.

- Правда?

Лгать Хоро он всё равно не мог.

- Правда.

Ответ Лоуренс дал, но Хоро не обернулась. Лоуренс ощутил нараставшее чувство неловкости, не понимая, был ли верным его ответ.

Хоро продолжала чинно вышагивать, пока не дошла до разветвления улицы. Там по указанию Ив надо было повернуть направо.

Продолжая испытывать неловкость, Лоуренс сказал остановившейся Хоро:

- Здесь поворачиваем направо.

- Хм, - произнесла Хоро и обернулась. - То есть, это выбор.

Лоуренс не стал уточнять выбор чего. Вероятно, это было первой проверкой ему.

Правая бровь Хоро чуть дёрнулась.

- Как ты собираешься справляться со своей себялюбивой жаждой собственника?

Откровенно говоря, Лоуренсу хотелось возразить, с чего бы это она задала вопрос вроде тех, что задают священники.

Это, конечно, себялюбивое, чёрное чувство, и желать избавиться от него вполне естественно, но, если по совести, это чувство, вероятно, искоренить невозможно.

И Лоуренс с упрёком посмотрел на Хоро.

Но потом кое-что ещё пришло ему на ум.

Ведь Хоро была мудрой волчицей. И потому трудно было представить, чтобы она просто по своему капризу задала ему вопрос, который бы загнал его в тупик.

Иначе говоря, если бы даже некоторый ответ был неверен для остальных, он мог оказаться верным для Хоро.

Только как к этому прийти?

Лоуренс задумался.

Хоро сказала, что с ней то же самое, то есть она испытывала то же чувство.

Тогда, может быть, верный ответ заключён в том, какой видит Хоро сам Лоуренс.

Бывает же такое, что сложная задача, которая тебе самому кажется неразрешимой, оказывается на удивление легко решаемой в применении к кому-то другому.

Может быть, Хоро сама изо всех сил пыталась справиться с ревностью, вызванной её жаждой собственника. И хочет найти способ самой разобраться с этим чувством.

Раз так, то, рассматривая эту задачу, как чужую, можно сразу получить ответ.

Открывая для ответа рот, Лоуренс заметил, что Хоро несколько напряглась.

- Мой ответ: справиться с этим чувством невозможно.

По спокойной глади озера прошла круговая волна от упавшего камня. Нужен был ещё камень, чтобы вернуть живые краски на бесстрастное лицо Хоро.

- Но это сопровождается ненавистью к себе.

Ни вызывающе решительное принятие этого чувства, ни, напротив, бескорыстная уступчивость, не могут быть верным ответом, так чувствовал Лоуренс.

Если бы он рассмотрел этот вопрос как относившийся не к нему, а к Хоро, то увидел бы его совершенно естественным, да к тому же приятным для того, на кого направлена жажда собственника.

В конце концов, кому не понравится чьё-то желание заполучить тебя в исключительную собственность, если только это желание не будет использовано во вред тебе.

Потому он так и ответил, однако Хоро сохранила бесстрастный вид. Тем не менее, Лоуренс не отвёл от неё взгляда. Он чувствовал, что это последнее испытание.

- Хех. Направо, значит? - со смешком переспросила Хоро, наклонив голову в соответствующую сторону, и Лоуренс облегчённо вздохнул. - Однако... Хи-хи.

- Что ещё...

- Жажда собственника и ненависть к себе, вот как. Понятненько.

И Хоро ухмыльнулась - с вызовом, обнажив клыки.

Она свернула в нужную сторону и пошла дальше, а Лоуренс продолжал стоять, ощущая, что что-то было не так.

- Ну, чего там? - спросила, обернувшись, Хоро.

Ухмылка ещё не покинула её лица.

Если бы ответ Лоуренса её устроил, этой ухмылки бы не было. Лоуренс предполагал, что она или с облегчением улыбнётся, или покажет недовольное, совершенно безразличное лицо.

Насчёт того, когда у неё появилась эта ухмылка...

Лоуренс понял, что его лицо опять заливается краской. Если он будет так часто краснеть, глядишь, его лицо станет красным навсегда.

- Ху-ху-ху, - засмеялась Хоро. - Кажется, дошло. Я видела по твоему лицу, как ты боролся с трудностями вопроса, потом сменил точку, с которой рассматривал и, наконец, вышел на ответ. Однако если чуть подумать, всё станет ясным. Когда кто-то у тебя просит совета, ответ, который ты дашь ему, посчитав правильным для него, будет на самом деле именно тем, что ты сам хочешь для него. И что из этого следует?

Точно.

То есть, Хоро не ждала от слов Лоуренса решения своего затруднения. Она ждала в предвкушении, что его слова раскроют ей всё, что происходило в его голове.

- Ревнующая и одновременно страдающая из-за этого. Такой я тебе нужна? И тогда, надо думать, ты нежно протянешь мне руку. А я, полная ненависти к себе, мило заплачу и начну цепляться за твою ласковую, спасительную руку, так ведь?

- Ка... - вырвался у Лоуренса непонятный звук.

Вот, что означает извлечь душу и изучить её.

Лоуренс всем сердцем понял, почему униженной девушке так хочется закрыть лицо руками.

Клыкастая волчица плавно проскользнула к лицу Лоуренса. Его утешало лишь, что сама Хоро, кажется, вовсе не получала от этого удовольствия. Даже он это смог раскусить. Хоро наверняка приревновала его из-за приятной беседы между Лоуренсом и Ив, и она прибегла к такому способу выплеснуть свою горечь.

- Хм, ладно, идём, - потянула Лоуренса за рукав Хоро.

Вероятно, беззастенчиво прочитав всё по его лицу, она давала понять, что простила его на данный момент. То, что она проделала, конечно же, её подбодрит, и она не станет припоминать ему оправдание приятного разговора с Ив как разговора двух торговцев.

Однако он не мог не подумать о своей неосторожности. Он позволил прочесть свои желания, будто книгу.

Улица, ведущая направо, тоже была неровной, но стала немного шире, позволив им идти рядом.

- Ну, ты, - заговорила Хоро в обычной манере. - На этот раз я тебя спрашиваю только, чтобы просто тебя поддразнить, ладно?

Даже при таком предупреждении Лоуренс чувствовал себя кроликом перед разделкой.

- Хочешь знать, скольких я насчитала? - опустила Хоро свой огромный нож мясника, улыбаясь ярко и невинно.

- Я ещё раз осознал всю ранимость моего сердца, - только и смог ответить израненный Лоуренс.

Но, похоже, это понравилось Хоро. На её лице было написано, что её тяга к жестокости была полностью удовлетворена, и с этим она прижалась к руке Лоуренса.

- Прежде чем твоё ранимое сердце застынет и окаменеет, я должна оставить своими когтями побольше царапин на нём.

Лоуренс ничего больше не мог сказать, он лишь смотрел на лицо Хоро. Это лицо было сейчас так близко к нему, и оно невероятно походило на лицо девушки, наслаждавшейся только что разыгранной ею милой шуткой.

Однако, рано или поздно, заканчивается любой, даже самый страшный кошмар.

Когда они нашли по указаниям Ив дом с бронзовой вывеской с изображением трёхногой курицы, Хоро свою охоту завершила.

- Ладно, - заговорил Лоуренс странно весёлым из-за чувства неловкости и недовольства голосом. - Кажется, это непростой человек. Надо действовать осторожно.

Хоро скользнула в сторону от Лоуренса, прежде чем он попытался освободить руку, и кивнула:

- Мм. Мой приятный, как сон, разговор с тобой завершён, опять начинается скучная действительность, - чуть слышно проворковала Хоро.

Искренность её слов осталась тайной для Лоуренса, и он, тоже тихо, поддразнил её:

- В таком случае ты могла бы вернуться на постоялый двор и снова заснуть.

- Ммм... это могло бы оказаться не так плохо. Чтобы заснуть, я считать буду, конечно, не овец...

Хоро в поддразнивании была сильней. Но она со странной настойчивостью обращалась к этой теме, поэтому Лоуренс решил пойти ей навстречу и спросил:

- Ну, и сколько?

Узнавать он не собирался, но, сказав, что он этого не хотел знать, солгал бы. К тому же, если Хоро постоянно заговаривала об этом, может быть, вообще ни одного. И Лоуренс не мог сказать, что втайне не надеялся на это.

Но Хоро не стала отвечать. Все чувства покинули её враз застывшее лицо, ни одна чёрточка на нём не шевелилась. Это было кукольно-невинное лицо той, к кому прежде никто никогда и пальцем не прикоснулся.

Осознав, что эта невинность всего лишь притворство, Лоуренс должен был признать, что не сможет взять верх над ней.

- Мужчины поистине глупы, - сказал он, - а я в особенности.

Хоро тут же ожила и, пожав плечами, рассмеялась, будто её пощекотали.


Трёхногая курица перед входом дома Риголо изображала ту, что по легенде когда-то давным-давно предсказала надвигавшееся наводнение реки Ром, на берегу которой был построен город Рэнос. Церковь утверждала, что курица была послана Богом, но по легенде курица основывалась на расположении планет, луны и солнца в астрономических записях, которые вели уже тогда.

С той поры курица стала символом мудрости и использования знаний.

Вероятно, род Риголо из поколения в поколение вёл летописи и собирал предания, надеясь, что сухие, малозанимательные сведения послужат вехами, указывающими путь к будущему.

Лоуренс постучал посеребрённым дверным молотком и откашлялся. Ив уже должна была предупредить об их приходе, но даже она сама, с её умением вести переговоры, описала его как сложного в общении. Так что Лоуренс не мог не беспокоиться. По крайней мере, у него за спиной стояла Хоро, не знавшая, как держаться, и оттого чувствовавшая себя неловко, но всё же очень ободрявшая своим присутствием.

Хотя, возможно, именно встреча с Хоро заставила его иначе мыслить и стать более чувствительным к давлению Ив. До этой встречи он мог полагаться, естественно, лишь на себя. Он был полон отчаянной решимости не проиграть, потому что всегда страшно боялся, что поражение могло для него стать концом всего.

Хорошо это или плохо - иметь спутника, на которого можно положиться?

Его мысль прервала неспешно открывшаяся дверь. Самый волнительный промежуток времени: от момента, когда дверь начинает отворяться, до появления лица того, кто за дверью стоял.

Мужчина средних лет с густой бородой...

Его там не оказалось.

Одежда этого человека была совершенно неожиданной для Лоуренса и, вместе с тем, не внушавшей никакого беспокойства.

- Кем будут уважаемые господа? - спросила молодая, на вид лет двадцати монахиня в аккуратном чёрном облачении, тонкая белая полоска ткани, облегавшая ей лоб, завершала её скромное и в то же время изысканное облачение.

- О нас должна была предупредить госпожа Ив Болан, - ответил Лоуренс.

- А, понятно. Заходите.

Лоуренс нарочно не стал представляться, но, возможно, монахиня была очень покладистой, или же имя Ив здесь пользовалось таким уважением, но их пустили сразу. Гадая, что именно являлось причиной, Лоуренс последовал с Хоро за монахиней.

- Пожалуйста, садитесь здесь и подождите, - сказала монахиня, проведя их в гостиную с выцветшим ковром на деревянном полу.

Мебель, не отличавшаяся роскошью, потемнела от времени и приобрела янтарный оттенок, свидетельствуя, что её хозяева прожили в этом месте долгое время.

По опыту первой встречи с собирательницей сказаний Дианой в языческом Кумерсуне Лоуренс представлял себе столь же захламлённую обстановку, но гостиная выглядела на удивление опрятно. Встроенные в стену полки не были завалены книгами, их украшали мягкие игрушки и вышивки, на одной, несколько более ухоженной, полке стояла каменная статуэтку Божьей матери такой величины, что женщина смогла бы её легко поднять, впрочем, тут же висели связки чеснока и лука. Единственным, что выдавало род занятий хозяина, были аккуратно стоявшие чернильница с пером и небольшой ящичек, вероятно, с песком для сушки чернил. Стопки пергамента и бумаги, естественные для летописцев, лежали в таких местах, где они не бросались в глаза.

Судя по виду Хоро, с немного удивлённым видом разглядывавшей гостиную, она разделяла впечатление Лоуренса.

Ну и, само собой, сложно встретить в обычном доме монахиню, одетую так, словно она собиралась в миссионерское странствие. Вот статуэтку Божьей матери да изображение трёхногой курицы в благочестивом доме с определённым достатком встретить было можно.

- Простите за ожидание, - произнесла, вернувшись, монахиня.

Ив предупреждала, что Риголо - человек довольно сложный, поэтому можно было предвидеть, что придётся ждать встречи под тем или иным предлогом, однако, похоже, их приняли с поразительной быстротой.

Монахиня с мягкой улыбкой и тягучими, как густой от долгого вываривания суп, манерами проводила Лоуренса и его спутницу по коридору из гостиной в комнату в глубине здания.

Внешне Хоро действительно могла походить на монахиню, но деликатное, утончённое поведение настоящей было совершенно иным. Лоуренсу подумалось, что если бы Хоро узнала об этой мысли, она бы рассердилась, и тут же он ощутил лёгкий тычок в ногу сзади. Может, она просто дождалась удобного момента, но Лоуренса невольно посетило подозрение, не порвала ли она ему куртку, чтобы увидеть, что творилось у него в душе.

Монахиня так осторожно постучалась в дверь, будто хотела аккуратно разбить скорлупу яйца.

- Господин Риголо, пришли, - сказала она.

Лоуренс мог лишь гадать, какого цвета окажется желток этого яйца. Он быстро сосредоточил внимание на происходившее за дверью и, услышав приглушённый ею ответ, открыл дверь и вошёл вместе с Хоро.

- Хо-о, - тут же вырвалось у Хоро, Лоуренс просто онемел от изумления.

- А-а, приятно, что они так восприняли. Мирта, смотри, их впечатлило это, - разнёсся по комнате звонкий, молодой голос.

Монахиня по имени Мирта рассмеялась, её смех был подобен звону колокольчиков.


Вот эта комната была захламлена, как комната Дианы, соответствуя ожиданиям Лоуренса.

Однако этот беспорядок был, похоже, достаточно продуманным. Книги и бумаги валялись кучами у входа, напоминая пещеру, выход которой открывался на залитое светом пространство. И там с потолка свисали сделанные из дерева изображения птиц, дальше можно было увидеть стену из стекла, а за ней пышный сад, залитый ярким солнечным светом.

- Ха-ха-ха, разве это не потрясающе? Если прикладывать усилия, можно его поддерживать зелёным круглый год, - с гордостью добавил рассмеявшийся молодой человек с каштановыми волосами.

На нём была отличного покроя рубашка и безупречного вида штаны, такого качества одежду носили аристократы.

- Мне Флёр рассказала, что есть люди, у которых есть ко мне очень необычная просьба.

- Это... большое спасибо... Лоуренс, нет... то есть, Крафт Лоуренс, - не без труда произнёс Лоуренс, постепенно приходя в себя.

Он пожал протянутую Риголо руку, но его взгляд почти не мог оторваться от великолепного сада.

Тайный сад, невидимый с улицы, устроенный во внутреннем дворике здания.

"Тайный сад", так часто встречавшийся Лоуренсу в пьесах уличных лицедеев, что успел завязнуть в зубах, и тут - вот он, настоящий. От этой мысли он не мог отмахнуться.

- Моё имя - Риголо Дедори. Приятно познакомиться.

- Приятно познакомиться.

Потом Риголо перевёл взгляд на Хоро.

- А, это моя спутница...

- Именуемая Хоро.

Лоуренс никогда не видел, чтобы Хоро боялась встречи с кем-либо, даже с незнакомцем, однако она к тому же могла, судя по всему, мгновенно определить, как вести себя, чтобы создать хорошее впечатление.

Заносчивость, с которой Хоро представилась, отнюдь не рассердила его, напротив, он радостно хлопнул в ладоши и протянул ей руку для рукопожатия.

- Что ж, мы представились, и вы уже доставили мне радость, восхитившись моим чудесным садом. Что я могу для вас сделать взамен?

Среди торговцев Лоуренсу попадались и весьма лицемерные типы, по своей манере поведения Риголо вполне мог сойти за одного из них. Однако Мирта, уже предусмотрительно принесшая для Лоуренса и Хоро по небольшому стульчику, лишь мягко улыбнулась после его слов, так что, скорее всего, Риголо действительно был таким, каким казался.

Если, конечно, сама Мирта, которая, слегка поклонившись, вышла, не была лицемеркой.

- Думаю, тебе об этом уже известно от госпожи Ив Болан, в общем, мне бы хотелось, чтобы ты показал кое-какие записи сохранившихся старых сказаний этого города.

- Хо-хоо! Значит, это правда... Флёр... да, торговцы называют её Ив... Она такая проказница, как только сблизишься с ней, тут же наговорит всяких глупостей.

Лоуренс понимающе усмехнулся:

- Господин Риголо, вероятно, не является сердитым отшельником с длинной густой бородой.

- Ха-ха-ха, - весело рассмеялся Риголо. - Похоже, она опять наговорила ерунды обо мне. Но, заешь, назвать меня отшельником было бы не совсем неверно. В последнее время я действительно стараюсь избегать встреч насколько возможно. Как человеконенавистник, сложный в общении.

Окончание он произнёс, неожиданно понизив голос, в котором, несмотря на улыбку, прозвучали холодные нотки.

Он служил делопроизводителем Совета Пятидесяти, собравшего тех, кто добился успеха и славы в этом городе. Так что такой его стороне не стоило удивляться.

- Вот и я торговец, да ещё и чужеземный, так дозволено ли мне встречаться с тобой?

- Умм. Время - лучше не выберешь. Возможно, это Божье провидение. Посмотри на мою одежду. Я, что, похож на мальчишку, идущего перед похоронной процессией? Я только что с совещания, мы, наконец, пришли к соглашению, и потому оно раньше закончилось.

Если это было действительно так, Лоуренс вполне мог согласиться с таким определением, но он не мог не задуматься над тем, что решение было принято так скоро, Арольд полагал, что совещание могло затянуться до самой весны.

Возможно, кто-то заставил их принять решение.

- Хе-е, как и следовало ожидать от торговца, рекомендованного этой своенравной девицей. Держишься настороже, да?

Лоуренсу было бы глупо поспешно скрывать ощущение, что этот человек прочёл его мысли. И он достаточно много времени провёл с Хоро, в чью способность читать души других он по-настоящему верил. Так что было несложно понять, что его прощупывают.

- Э? - переспросил Лоуренс, делая непонимающий вид.

Однако Риголо продолжал улыбаться, глядя на него.

- Будешь и дальше играться в "правду или ложь", запутаешься между правдой и ложью. Изнанка изнанки окажется лицевой стороной, примерно так.

Вероятно, Риголо распознал попытку Лоуренса изобразить невинную овечку. Причём Лоуренс был совершенно уверен, что не дал промашку, однако взгляд продолжавшего улыбаться Риголо стал пронзительней.

- Понимаешь, я делопроизводитель Совета Пятидесяти. Я могу считывать изменения выражений лиц нескольких людей сразу. Даже если я чего-либо не пойму по лицу господина Лоуренса, я взгляну на выражение лица той, кто сидит рядом с ним, и ответ будет ясен.

Лоуренс невольно улыбнулся. Люди с такими способностями совсем не обязательно оказывались великими торговцами.

- Ха-ха-ха, - снова рассмеялся Риголо. - Ладно, это так, просто забавы ради. Будь у меня злые помыслы, я не стал бы так раскрываться. И потом, даже будучи в состоянии разглядеть истинные намерения другого, я всё равно не смогу донести до него, чего я хочу от него. Это сделало бы меня неудачливым торговцем, верно?


- К сожалению...

- Потому у меня и с дамами не слишком ладится.

Лоуренс со смехом пожал плечами, подумав, что такая разговорчивость точно не свойственна торговцам. Риголо говоривший, активно жестикулируя руками, словно часто бывавший при дворе менестрель, меж тем успел достать из ящика стола медный ключ.

- Все старые книги в подвале, - сообщил Риголо, тряхнув в воздухе ключом, и жестом предложил последовать за ним в другой угол комнаты.

Лоуренс, прежде чем пойти за ним, посмотрел на Хоро:

- "Изнанка изнанки окажется лицевой стороной", вон как сказал.

- Он даже за моим лицом следил, надо же... - ответила Хоро.

- Никогда с подобным не встречался.

Возможно, этот навык Риголо приобрёл, стараясь в точности записать всё сказанное на совещаниях, где каждый волен говорить, как он захочет. Он следил за выражениями лиц участников, чтобы лучше понять, кто что сказал.

- Ну, думаю, он не желает нам зла. Он словно ребёнок. Однако, будь рядом с тобой человек с таким талантом, ты, наверное, избавился бы от многих забот и обрёл настоящее спокойствие, верно же? - добавила Хоро, с насмешкой глядя на Лоуренса.

Недопонимание и неверное толкование не раз приводили к ссорам Лоуренса и Хоро, и потому этот взгляд пронзал его, как игла.

- Зато ты вечно злая, - ответил Лоуренс и пошёл за Риголо.

Хоро не стала отвечать и пристроилась за Лоуренсом.


Первый этаж, начиная от пола, был деревянным, но подвал - целиком из камня. В каменном подвале книги хранились и в деревне Терео. Возможно, людям было свойственно доверить защиту книг прочному камню.

Но всё же место, построенное для хранения книг, очень отличалось от того, где их скрывали.

Здесь потолок был настолько высоким, что Лоуренс мог дотянуться до него кончиками пальцев, и полки занимали всё пространство от пола до потолка. Причём к каждой полке была прикреплена надпись с указанием года, опись выложенного на ней, а также присвоенные номера.

Переплёты были проще, чем в Терео, но усилия в содержание этого склада вкладывались явно намного большие.

- Что, в городе часто бывают пожары? - спросил Лоуренс.

- Случаются время от времени. Как ты и догадался, мои предки так их боялись, что спрятали всё здесь.

Хотя Мирта не осталась в комнате с видом на сад, но, похоже, всё же следила за разговором: она уже ждала их у входа в подвал с небольшим подсвечником с горевшей свечой. Хоро пошла с Миртой на поиски нужных книг.

Сальные свечи портили копотью книги и пропитывали их запахом жира, поэтому свеча была более дорогой - из пчелиного воска.

Приятный огонёк то появлялся, то пропадал, скрываясь за полками.

- Кстати, - заговорил Риголо, заметив, что ему и Лоуренсу было сейчас нечем заняться. - Мне недостаёт терпения, и я просто сразу спрошу, зачем вам легенды, которым уже сотни лет?

Он не стал спрашивать, что связывало Хоро и Лоуренса, что, видимо, отражало круг его интересов.

- Хоро ищет путь в родные места.

- Родные места? - переспросил Риголо.

Он был проницательней величайших торговцев, но совершенно беспомощным в сокрытии собственных чувств. Полный растерянности и удивления, он расцепил и опустил скрещённые на груди руки.

- Дело в том, что по некоторым причинам я провожаю её домой.

Если не раскрывать подробности, собеседник сам их додумает. Таким образом, можно не раскрывать правды и в то же время не лгать.

Похоже, этот приём сработал на Риголо.

- Понимаю... - задумчиво произнёс он. - Значит, на север?

- Да, мы ещё не знает точного места и пытаемся определить его по легенде, которую она помнит.

Риголо очень серьёзно кивнул.

Вероятно, он решил, что Хоро была кем-то вроде рабыни, захваченной на севере и проданной на юге. Бытовало мнение, что дети севера были намного здоровее и послушнее детей с юга. Нередко аристократы, не имевшие детей или имевшие больного ребёнка без возможности завести других, покупали маленьких северян, чтобы усыновить и не позволить враждебным родственникам унаследовать свои земли.

- Дети с севера время от времени оседают в этом городе. Если они смогли бы без осложнений вернуться домой, это было бы лучше всего.

Лоуренс, совершенно согласный с этим, молча кивнул.

Через некоторое время из-за книжной полки показалась Хоро, сжимавшая в руках несколько книг, вероятно, отобранных ею.

- Опять целая куча, вечно жадничаешь, - пробурчал Лоуренс.

Вместо Хоро ответила с улыбкой Мирта:

- Это всё, что подошло, и я подумала, что лучше будет взять их все сразу.

- Ясно. Часть мне отдай. Уронишь хоть одну - на три дня останемся без еды, - ответил Лоуренс.

Риголо рассмеялся. В итоге Лоуренсу пришлось взять у Хоро все книги и вынести их из подвала.

- Я бы очень хотел сказать тебе читать их здесь, - произнёс Риголо, глядя, как Мирта аккуратно заворачивает стопку книг. - Но я доверяю Флёр, потому буду доверять и господину Лоуренсу, которому доверяет Флёр. Но другие люди могут подумать всякое, так что...

Чужеземный торговец, мелькающий у дома Риголо, это весьма вероятно вызвало бы ненужные подозрения.

- Да, конечно, - отозвался Лоуренс.

- Однако если уроните, прожжёте, потеряете или продадите, будете три дня без еды, - пошутил Риголо, однако Лоуренсу было не до смеха.

Лоуренс привык мерить всё деньгами, но в то же время прекрасно понимал, что ценность этих книг деньгами измерить нельзя. Он кивнул и, положив руку на свёрток, сказал:

- Я буду относиться к ним как к товару, от которого зависит моя судьба торговца.

- Мм, - ответил Риголо с мальчишеской улыбкой.

Возможно, сердце Ив раскрывалось именно этим.

- И, пожалуйста, верните книги, как только прочтёте. Если меня не будет, передайте Мирте.

- Конечно. Я обязательно верну, - заверил Лоуренс.

Риголо ответил ему кивком и игриво помахал рукой Хоро. Возможно, такое поведение и делало его больше похожим на придворного менестреля, чем на торговца.

Хоро с довольным видом помахала ему в ответ.

- Наверное, тебе легко махать, когда ничего не несёшь? - с иронией спросил Лоуренс.

Ему эта ирония показалась уместной, поскольку ему пришлось, подобно слуге, нести груз и, подобно проводнику, указывать путь.

Однако Хоро ответила:

- Ты бы был поосторожней со словами, а то, глядишь, тебя могут отвергнуть.

Бросив ему эти слова, она лёгким шагом пошла вперёд. Это, конечно, раздражало, но Лоуренс хорошо понимал, что она бы так не дразнила его, будь они действительно в плохих отношениях.

Плохо было то, что Хоро не проявляла к нему никакого уважения.

- Похвали свинью - она и на дерево влезет, а похвали самца - он лишь нос задерёт.

Её слова заглушили в нём желание протестовать. Возможно, потому, он не мог целиком отрицать это.

- У самой нет твёрдой почвы под ногами, а всё придираешься, - произнёс с досадой Лоуренс.

Хоро нарочито громко хлопнула в ладоши у него перед носом и от души рассмеялась.


Они оставили книги на постоялом дворе и пошли исполнять обещание Лоуренса: в первой попавшейся таверне Хоро могла заказать ужин на своё усмотрение - за счёт Лоуренса, само собой. Она и заказала поросёнка, зажаренного целиком.

В приготовлении поросёнок был непрост, его надо было пронзить вертелом от пятачка до хвоста, а потом вращать над огнём очага, смазывая время от времени ореховым маслом. Пропечённому, как следует, поросёнку запихивали в рот душистые травы и выкладывали на большое блюдо. Правое ухо поросёнка срезали острым ножом, считалось, что оно приносит удачу.

Обычно поросёнка заказывали на пять-шесть человек на случай какого-либо торжества. Разносчица откровенно удивилась, когда Лоуренс сделал заказ, а когда поросёнка принесли, у посетителей вырвались возгласы и вздохи восхищения и зависти.

Зато когда Хоро взялась за дело, по залу пронёслись сочувственные вздохи. Тот, кто прогуливается с красивой девушкой, часто собирает враждебные взгляды, однако при виде того, насколько дорого обходится такая прогулка, каждый испытает чувство облегчения, что он не находится в положении Лоуренса.

Сама Хоро не могла разделать поросёнка, и Лоуренс с определённой неохотой помог ей, но наложить мяса и себе он был не в состоянии и ограничился снятой с мяса хрустящей корочкой. Корочка, пропитавшаяся ореховым маслом, была очень ароматной и вкусной. Впрочем, оставшееся левое ухо, изумительно хрустящее, досталось тоже Хоро. К жареному мясу виноградное вино подходило явно лучше эля, и выпивалось оно с большой скоростью.

Поросёнка Хоро буквально пожирала, совсем, кажется, не беспокоясь, что выпавшие из капюшона волосы пачкались жиром. Ни дать, ни взять - волчица, расправлявшаяся с добычей.

В итоге поросёнок исчез невероятно быстро. И когда Хоро очистила от мяса последнее рёбрышко, посетители захлопали ей в ладоши.

Однако Хоро не обратила на это внимания, продолжая облизывать жирные пальцы, попивать вино и громко отрыгивать. Её странная, чем-то даже величественная манера себя держать исторгала у выпивох восхищённые вздохи. Всё так же не обращая на это внимания, Хоро, наконец, встретилась взглядом с Лоуренсом поверх жалких остатков поросёнка и улыбнулась именно ему.

Вероятно, это действительно было благодарностью за угощение, но Лоуренсу показалось, что, даже съев целого поросёнка, Хоро всё ещё была готова поохотиться. Или же, может быть, она видела в нём добычу на случай, если вновь проголодается.

Но одна её улыбка всё же сделала для него немыслимую стоимость ужина вполне терпимой, так что Лоуренс уже не пытался сбежать от её клыков. Он мог лишь надеяться не быть забытым, как добыча, зарытая в волчьем логове про запас.

Немного переведя дух, Лоуренс оплатил ужин и покинул с Хоро таверну. Этих денег хватило бы на пропитание в течение десяти дней.

По дороге Лоуренс заметил, что здесь ночные улицы освещало больше фонарей, чем в других городах, вероятно, процветание торговли мехами позволяло распоряжаться большими объёмами животного жира.

В отличие от дневного времени люди говорили друг с другом негромко, близко наклоняясь друг к другу, и шли неспешно, словно опасались погасить тускло мерцавшие фонари, горевшие на животном жире.

После съеденного поросёнка Хоро выглядела вполне удовлетворённой и медленно шла по улице, мечтательно улыбаясь. Конечно, она крепко держалась за руку Лоуренса, чтобы не отстать.

- Э? - переспросил он, когда ему показалось, что она что-то сказала.

Хоро, чуть качнув головой, произнесла, рассеянно глядя в землю:

- Сказала, что это хороший вечер.

Лоуренс, конечно, был согласен, но...

- Но если вечера будут и дальше такими... всё рухнет.

Одна неделя таких вечеров, и его кошель опустеет, а мозги расплывутся в жижу.

Хоро, вероятно, была согласна. Тихо усмехнувшись, она сказала:

- Потому что солёная вода.

- Мм?

- Такая сладкая солёная вода...

Она просто пьяна, или, может, это какая-то игра слов. Ему захотелось уточнить, но вечер был таким мирным, что ему показалось неуместным что-либо говорить. В итоге Лоуренс так и не стал спрашивать, и вскоре они добрались до постоялого двора.

Горожане, если сильно напьются, будут стараться добраться домой, пока их держат ноги, но с путешественниками дело обстоит иначе. Они должны непременно добраться до постоялого двора, даже если лишились сил.

Как только Лоуренс открыл дверь постоялого двора, ноги Хоро тут же подогнулись.

Нет, она, должно быть притворяется, подумалось Лоуренсу.

- Ойя. Владелец любого другого постоялого двора уже вовсю бы хмурил брови, - с некоторым удовольствием хрипло сказала Ив, когда Лоуренс с Хоро вошли.

Она, всё так же пряча лицо в капюшон, сидела рядом с Арольдом у горевшей жаровни.

- Но это только в первый вечер, - возразил Лоуренс. - Если так будет каждый раз, он станет только посмеиваться.

- Хе-э, так много пьёт?

- Как видишь.

Ив тихо рассмеялась и допила своё вино.

Лоуренс с Хоро на руках пошёл мимо них к лестнице, и в этот момент Арольд, сидевший с закрытыми глазами в своём кресле, словно спал, вдруг заговорил:

- Насчёт того торговца мехами с севера. Я поговорил с ним. Он сказал, что в этом году нет снега, что действительно благоприятствует поездке на север.

- Спасибо, что смог позаботиться об этом.

- А если хочешь подробней... снова забыл спросить его имя...

- Колка Куус, - подсказала Ив.

- Вот как, значит, его зовут... - пробормотал Арольд.

Лоуренсу захотелось остаться в этой непринуждённой обстановке навсегда.

- Куус остановился на четвёртом этаже. Он сказал, что вечерами обычно бывает свободен. Хочешь узнать подробней, можешь заглянуть к нему.

Всё складывалось удачно.

Однако в этот момент Хоро крепче схватилась за одежду Лоуренса, явно поторапливая его. И потому он снова поблагодарил Арольда, слегка поклонился и начал подниматься по лестнице.

Уходя, он заметил, как Ив подняла свою чашу, глядя на него, словно давая понять: не задерживайся там, спускайся обратно.

Пройдя лестницу, ступенька за ступенькой, Лоуренс, наконец, добрался до комнаты.


Сколько раз он уже приносил вот так Хоро в комнату на постоялом дворе?

До встречи с Хоро его преследовал страх, что, сколько бы он ни выпил, всё его оживление по возвращении на постоялый двор в одиночестве исчезнет вмиг.

Но этот страх не был совсем забыт им и сейчас. Напротив, его пугало, сколько ему придётся столкнуться с ним в будущем.

Он понимал, что думать о таком бессмысленно, но ему хотелось попросить Хоро путешествовать с ним вместе всегда. Остаться вместе навсегда, какую форму это ни приняло бы, было для него сейчас самым желанным.

Подумав об этом, Лоуренс грустно улыбнулся, откинул на постели одеяло и усадил Хоро. Похоже, она уже действительно засыпала, а не притворялась.

Он снял с неё верхнюю накидку, плащ, потом многослойную одежду для защиты от холодов, башмаки и, наконец, развязал пояс, он проделал это с такой привычной сноровкой, что ему стало грустно. Освободив её от лишней одежды, он уложил Хоро на кровать.

Она теперь спала очень крепко, и Лоуренсу подумалось, что она бы не заметила, даже если бы он напал сейчас на неё.

Эта странная мысль, вдруг всплывшая в его голове, заставила его вздрогнуть. Может, причиной тому было выпитое им вино и её нахальное поведение днём. Он вдруг ощутил, что она не предположительно, а на самом деле совершенно ничего бы не заметила, до самого конца.

Нет, пустое, это бессмысленно, ощутил Лоуренс в следующий момент, и эта странная мысль лопнула быстрее, чем дождевые пузыри.

- Просто несносная, - пробормотал с улыбкой он, удивляясь себялюбивости Хоро.

В следующий миг он удивлённо отшатнулся.

Хоро открыла глаза и, пусть не сразу, сосредоточила на нём взгляд.

- Что-то случилось? - спросил он, не испытывая растерянности, потому что сразу подумал, что ей, возможно, стало плохо.

Но, похоже, дело было не в этом.

Хоро медленно вытянула руку из-под одеяла, и Лоуренс безотчётно схватил её. Рука была такой слабой.

- ...шн... - шевельнулись её губы.

- Э?

- Страшно, - повторила Хоро чуть громче и закрыла глаза.

Лоуренс подумал, что ей мог присниться страшный сон. А чуть позже глаза её снова открылись, на её лице обозначилось смущение.

Должно быть, это слово вырвалось у неё невольно. И потому Лоуренс спросил её нарочито бодрым тоном:

- Есть ли что-то, чего бы ты боялась?

Ему показалось, что по её губам скользнула благодарная улыбка.

- Пока всё идёт удачно, верно? Мы получили книги. Не угодили ни в какие неприятности. Дорога на север в этом году, судя по всему, благоприятная. И потом... - он приподнял и снова опустил руку Хоро. - Мы ещё не поссорились.

Кажется, это возымело воздействие. Хоро улыбнулась, закрыла глаза и с лёгким вздохом произнесла:

- Дурень...

Лоуренс отпустил её руку, позволив ей уползти под одеяло.

Страхов у Хоро было не так много.

В первую очередь - страх одиночества.

Раз так, возможно, её страшило завершение путешествия. Если на то пошло, это пугало и Лоуренса, и, следовательно, как раз то, что их путешествие идёт гладко, могло оказаться для неё таким страшным.

Однако такая причина не совсем соответствовало поведению Хоро.

Она долго не открывала глаз. Лоуренс уже было подумал, что Хоро уснула по-настоящему, её волчьи уши шевельнулись, словно пытались что-то уловить, и она чуть приподняла голову.

- Мне страшно, что...

Рука Лоуренса, словно двигаясь сама по себе, погладила её по голове, Хоро удовлетворённо пошевелила плечами.

- Мне страшно того, что...

- Э?

- Похоже, не понимаешь... - произнесла Хоро и открыла глаза.

Но в её взгляде не было ни презрения, ни гнева, ни удивления, скорее, страх. Похоже, её действительно что-то пугало.

Однако Лоуренс всё не мог понять, чего же она страшилась.

- Не понимаю... Может... конца путешествия?

Требовалась определённая смелость, чтобы задать такой вопрос, но выражение лица Хоро стало почему-то спокойней, ей как будто стало легче.

- Это тоже, конечно... страшно. Давно, так давно я не проводила время так славно... Однако есть кое-что пострашнее...

Лоуренсу на мгновение показалось, что Хоро где-то далеко-далеко.

- Не страшно, если не понимаешь. Не страшно.


И она опять вытащила руку из-под одеяла, чтобы отстранить руку Лоуренса, гладившую её по голове.

- Если и ты бы понял, только бы сложнее стало, - добавила Хоро и, игриво хихикнув, спрятала руку и лицо под одеяло.

Как ни странно, после этого Лоуренс не почувствовал, что она его отталкивает.

Скорее, наоборот.

Увидев, что Хоро свернулась калачиком под одеялом, он подумал, что она засыпает, но голова Хоро снова высунулось, словно она о чём-то вспомнила.

- Можешь спуститься к ним, но не слишком надолго, чтобы я не начала ревновать.

Возможно, она заметила знак Ив. Или это было проверкой для него.

Как бы то ни было, пойти вниз было сейчас правильным, и Лоуренс легонько похлопал Хоро по голове:

- Мне, кажется, нравятся девушки, ненавидящие себя за жажду собственника.

Клыкасто улыбнувшись в ответ, Хоро сообщила:

- Я спать, - и снова зарылась в одеяло.

Лоуренс не знал, что страшило Хоро. Но хотел по возможности освободить её от этого страха.

Он посмотрел на ладонь, ещё помнившую прикосновение к её голове, и несильно сжал её, стараясь удержать это ощущение.

Он хотел быть рядом с ней каждый миг, но Ив ему тоже следовало поблагодарить за знакомство с Риголо. Он был странствующим торговцем и, если так сложатся обстоятельства, мог уже завтра покинуть город, крайне нежелательно, чтобы его запомнили человеком, пренебрегающим выражением благодарности ради времени, проводимого с девушкой.

Если бы Хоро не заснула, она могла бы, как ему казалось, запросто зацепить его своим коготком и не дать уйти, но в этом случае он просто ничего бы не смог поделать. Ведь он, в конце концов, почти полжизни провёл одиноким странствующим торговцем.

- Значит, спущусь, как ты сказала, - пробормотал он, словно оправдываясь перед самим собой.

Он подумал, что то, что он сказал девушке-разносчице из "Рыбохвоста", могло быть правдой.


Она не держится за шнур моего кошеля, однако надёжно удерживает в руках поводья.


Он ощутил досаду от того, что для Хоро это, вероятно, было очевидным.

Единственное, чего по-настоящему страшился Лоуренс, - это завершение их путешествия.

Чего же боялась Хоро?

Лоуренс недоумённо повёл головой, как мальчишка, не находивший решения задачи.


На втором этаже он увидел троих постояльцев, безмятежно выпивавших. Один был похож на торговца, двое других - на странствующих ремесленников. Будь они все торговцами, явно не пили бы так спокойно, скорее всего, он не ошибался.

Спустившись вниз, Лоуренс застал там Арольда и Ив, сидевших на прежних местах. Их позы тоже казались теми же самыми, они сидели неподвижно, глядя в разные стороны, будто время для них остановилось.

- Кажется, ведьма чихнула, - припомнил Лоуренс одно из бытовавших поверий о способности ведьм останавливать время чиханьем.

Арольд лишь стрельнул глазами из-под почти прикрытых век в его сторону. Если бы Ив не ответила, Лоуренс мог усомниться в том, что что-то сейчас сказал.

- Я торговец, старик - нет. Не о чем говорить, - сказала она и указала на пустой деревянный ящик, так как больше ничего другого, похожего на стул, поблизости не было видно.

- Благодаря твоему содействию я смог встретиться с господином Риголо. Это господин с достаточно мрачным лицом, - сказал Лоуренс, усаживаясь.

Арольд, выглядевший так, словно он не вышел бы встретить и родную дочь, приехавшую его навестить, тут же протянул ему чашу с подогретым вином.

- Ха-ха, так и думал, - хохотнула Ив, говоря по обыкновению от мужского рода.

- Я позавидовал его особому умению, - признался Лоуренс.

Заметил? - спросило Лоуренса лукавое выражение, мелькнувшее на лице Ив, вслух же она сказала:

- Ты произвёл хорошее впечатление на Риголо. Надо думать, что ты мог бы практически разорить большинство торговцев, если бы вёл дела на пару с ним.

- К сожалению, таких намерений у него, кажется, нет.

Вероятно, таких людей и можно было называть бескорыстными.

- Его радости жизни заключены в том обветшавшем особнячке. Сад тот видел?

- Он великолепен. И такие огромные стеклянные окна - большая редкость, - ответил Лоуренс, намеренно используя торговую манеру говорить.

Ив приподняла опущенную голову, чтобы показать Лоуренсу улыбку на губах.

- Я бы не выдержал этого. Сошёл бы с ума, - сказала она.

Может, она и преувеличивала, но Лоуренс её понимал. Торговцу думать о получении дохода почти столь же естественно, как и дышать.

- Ну, ты слышал, что произошло на совещании? - показала лицо из-под капюшона Ив.

Арольд с явным недовольством взглянул на неё и отвернулся.

Лоуренс, удерживая на лице лёгкую улыбку удовольствия от беседы, держал под ней наготове своё торговое лицо. Он не мог не задаваться вопросом, не в этом ли состоял для Ив смысл свести его с Риголо.

- Кажется, на совещании пришли к какому-то выводу.

Разумеется, Ив могла верить или не верить тому, что Риголо действительно сказал это. Но это лишь в том случае, если бы ей прежде ничего не было известно. Однако, сравнивая это с тем, что ей наверняка уже было известно, она бы, несомненно, многое прояснила для себя.

- И в чём он состоит?

- К сожалению, до такой степени я не осведомлён.

Ив смотрела на Лоуренса из-под капюшона, как рёбёнок, терпеливо ожидавший, пока весь песок пересыплется в песочных часах, но, похоже, вскоре поняла, что выжидание ничего не изменит. Она отвернулась и отпила вина.

Теперь Лоуренс взял на себя инициативу:

- А господин Ив пытался что-то разузнать у него?

- Я? Ха-ха, он, видишь ли, относится ко мне с опаской. Но, правда это или нет, раз это сам Риголо сказал...

- Как ни странно, это действительно может быть правдой.

Если совещание пришло к выводу, наверняка нашлись бы и другие, кто не удержался бы и проговорился, а если этот вывод бесполезен для иноземных торговцев, то никто и не обеспокоится, даже если о нём узнают.

Кроме того, такого рода совещания обычно предполагают, что их решения будут обнародованы.

- Но меня кое-что беспокоит, - продолжил Лоуренс.

- Мм? - скрестив ноги, повернула к нему голову Ив.

- С какой целью господин Ив интересуется всем этим?

Лоуренсу показалось, что на губах Арольда мелькнула улыбка.

В разговорах торговцев их интерес часто остаётся в глубокой тени.

- Вот прямо в лоб. Словно ты одной мелочёвкой торговал или просто не умеешь толком вести переговоры.

Ив высказалась с удивительной для женщины резкостью.

Нет, возможно, она так резка именно потому, является женщиной-торговцем.

- Я такой, как все прочие. Я думаю только о том, как бы получить большую прибыль от этого. Что может быть ещё?

- Избежать огромных потерь, - ответил Лоуренс, припоминая случившееся в церковном городе Рюбинхайгене.

Даже понимая это умом, как-то не думаешь о подобном, пока не столкнёшься лично.

- У человека два глаза, но следить сразу за двумя вещами сложно, - сказала Ив. - Хотя, в известной мере, избежать огромных потерь будет правильным ответом.

- То есть? - спросил Лоуренс.

Ив почесала голову. Заметив это, Арольд усмехнулся под своей бородой. Казалось, эти двое были подходящими друг для друга партнёрами.

- Я торгую каменными статуями.

- Это святой матери? - уточнил Лоуренс, вспомнив такую в доме Риголо.

- Да, ты такую видел в доме Риголо? - принялась пояснять Ив. - Знаешь портовый город Кербе на западном побережье? Я там покупал статуи и продавал церкви. Это то, чем я торговал. Просто привозить и продавать - не очень прибыльно, но после освящения в церкви они продавались по высокой цене. В этих местах язычники были сильны. Ежегодно на них устраивали большой поход, и многие охотно покупали каменные статуи.

Алхимия Церкви. Как вера толпы в собственные предположения взвинтили цены на пирит в Кумерсуне, так и вера её приверженцев запросто обращалась в золото.

И кто бы не захотел получить себе кусочек от этого.

- К сожалению, я не мог получить от этого долю, но моя торговля шла неплохо. Но в этом году большой поход был отменён, и всё враз пошло прахом. Мне на собственном печальном опыте довелось убедиться, что никто не предаёт быстрее, чем Церковь.

Вероятно, остаться с кучей тяжёлых, громоздких, никому не нужных каменных статуэток на руках - участь горше не придумать. Расходы на перевозку велики. Мест, где их можно продать, мало. Если, полагаясь на доверие к заказчику, было закуплено много товара, все эти обстоятельства могут стать внезапным и смертельным ударом.

Лоуренс не думал, что такой торговец, как Ив, сосредоточила бы всё на одном деле, так что вряд ли её ожидало полное разорение, но её потери, безусловно, были значительными. Неудивительно, если её взор под влиянием разочарования обратился к каким-то сомнительным делам.

- Похоже, могущество Церкви начало ослабевать и на юге. И я подумал, что больше не могу доверять этому тонущему кораблю. И потому решил получить напоследок куш и смотаться в другое место.

Это, вероятно, означало, что она не могла перебраться в другое место, не получив сначала дохода.

- И коль скоро разговор зашёл об этом, мы обсуждали возможность отправиться на юг, если сможем получить большой доход.

Лоуренсу не пришлось спрашивать, с кем она собралась в путь. Сидевший рядом с ней Арольд пробурчал:

- Возможно, пришло мне время отправляться в паломничество.

Почти равнозначно желанию подыскать место для своего упокоения.

Эти слова Лоуренс слышал каждый раз, поселяясь на постоялом дворе Арольда, сейчас они вдруг обрели особый смысл.

- Таково положение, - сказала Ив, и взгляд Лоуренса обратился на неё. - Ты, как насчёт одолжить немного денег?


Вопрос прозвучал совершенно естественно и на первый взгляд не был связан с темой разговора. Однако Лоуренс не был особо удивлён, у него было какое-то предчувствие подобного поворота.

- Я получил очень достоверные сведения о содержании совещания. Я же могу осуществить всю подготовительную работу. Осталось только найти денег, - сказала Ив и пристально посмотрела Лоуренсу в глаза.

Взгляд её подавлял, почти угрожал, но Лоуренс понимал, что это было своего рода игрой.

- Я готов рассмотреть подробности вложения денег, и если выгода перекроет опасность, с удовольствием поучаствую в деле, - ответил он.

- Торговля мехами. Прибыль примерно вдвое против вложенных денег.

Лоуренсу хотелось бы взглянуть на торговца, который бы повёлся на предложение такого содержания и в такой форме, но Ив, разумеется, и сама понимала это. Её лицо приняло спокойное выражение, продолжила она уже без давления:

- Совет Пятидесяти должен был принять решение разрешить продавать меха иноземным торговцам - на определённых условиях.

- Источник сведений?

Вопрос был бессмысленный. Всё равно, что спрашивать женщину в таверне о её возрасте. Тем не менее, ответ Ив сам по себе позволял бы судить о многом.

- Церковь, - кратко сказала Ив.

- Уже после того, как она предала тебя? - тут же переспросил Лоуренс.

Ив, рассмеявшись, пожала плечами.

- Даже разругавшись с Церковью и разойдясь на том, оставить там кого-то, кто был бы готов помогать тебе, - обычный ход.

Конечно, Лоуренс не мог её доверять, однако не было похоже, чтобы она лгала. И этот ответ выглядел несколько достовернее, чем простое: "Мне Риголо сказал".

- И в чём суть?

- Они решили, что иноземные торговцы могут покупать меха только за наличные деньги.

Лоуренс ломал голову над возможным решением Совета с учётом торговцев, терпеливо ожидавших за воротами города, что могло означать чью-то готовность захватить всю торговлю мехами. Но, поразившись тонкости найденного выхода, он не смог удержаться:

- Не сказали, что запретят продажу. Но в то же время торговцы, приезжая издалека, не тащат с собой мешки денег.

- Именно. Но они не могут вернуться обратно с пустыми руками и, вероятно, купят меха на те деньги, что у них есть.

В таком случае, имея достаточно денег, можно было купить качественных мехов в Рэносе и отвезти в другие города. Но одна деталь беспокоила Лоуренса. Раз Ив рассказала об этом Лоуренсу, то он и сам мог теперь совершить сделку, обойдя Ив.

- Ты уверен, что тебе стоило мне это рассказать?

- Если хочешь получить небольшой доходец, вперёд, заключай сделку сам.

Прочесть выражение её лица, скрытого капюшоном, было невозможно. Может быть, она недооценивала Лоуренса, не считала его опасным соперником, а может, было что-то, что должно было помешать ему действовать самому.

Ему следовало осторожней высказываться и держаться. Приняв такое решение, Лоуренс стал ждать, что ещё скажет Ив.

- На самом-то деле у тебя, вероятно, не так много наличных денег, не так ли?

- Не буду оспаривать.

- Тогда не стоит упускать такую редкую возможность. Ты даже ничего не знал о Риголо. И ты же не знаешь в этом городе никого, кто мог бы одолжить тебе денег?

Этого Лоуренс также не мог оспорить.

Но по его спине пробежал холодок.

Ив обратилась к нему именно потому, что изначально рассматривала Лоуренса как источник средств для своего дела, возможно, дело в этом. Тогда она должна была располагать обширными сведениями. Сам Лоуренс совершенно ничего не знал об Ив.

- Однако я мог бы вернуться в другой город и там собрать деньги. Собственно, ты, вероятно, на это рассчитывала, обращаясь ко мне с просьбой одолжить денег.

Раз у него не было значительных денег, и занять он ни у кого не мог, другого объяснения не было.

Но Ив покачала головой.

- Конечно же, с учётом твоей одежды и одежды твоей спутницы, как и щедрой платы за проживание, думаю, ты бы смог собрать тысячу серебряков трени, постаравшись, как следует. Однако, подозреваю, пока ты этим будешь заниматься, все меха раскупят.

Изнанка изнанки - лицевая сторона.

Чем тщательнее осторожничал Лоуренс, чтобы не угодить в западню Ив, тем сильнее ощущал, что увязает в ней.

Вроде бы решение совещания, в первую очередь, должно было воспрепятствовать скупку излишне больших партий мехов. И вроде бы оплата только наличными выглядело удачным средством для этого.

- Не думаешь же ты, что те торговцы за городской стеной собрались, преследуя личные цели? - настаивала Ив.

- Какой-то богач устроил это, чтобы получить прибыль побольше.

- Точно. Торговая война.

- Торговая война...

Вероятно, какое-то новое понятие. Лоуренс никогда не слышал о таком, но от этого его как торговца пробивала дрожь.

- Вероятно, ты мало имел дела с морем. В портовых городах об этом говорят так часто, что торговцы в тавернах почти наверняка начнут болтать на эту тему, как только немного выпьют. Эта торговая война обещает быть ожесточённой. Конечно, она не возникла из ничего. Те, кто собирается напасть, уже хорошенько подготовились.

Это звучало разумно. Нет торговца, который бы не постарался тщательно рассмотреть товар, который он задумал купить.

- Скорее всего, болтающиеся снаружи торговцы уже продумали несколько возможных исходов совещания и подготовили ответные меры. Скажем, как насчёт числа людей в городе, располагающих деньгами?

Лоуренс, конечно, не мог узнать это за пару дней, но всё же он был торговцем. И быстро прикинул, исходя их размеров города:

- Здесь есть десятка два заведений с вывесками торговых домов... Крупных и мелких... Лавок, торгующих только определёнными товарами - двести-триста. И где-то столько же богатых ремесленников.

- В целом примерно так. Но ещё вопрос, сколько поставят свою прибыль выше интересов города.

Этого Лоуренс знать не мог. Не потому что плохо знал положение, просто люди всегда стараются скрыть своё стремление удовлетворить личные интересы.

- Что ж, если хотя бы один торговый дом предаст город, будет уже потеряно много мехов. А предложение открыть своё отделение в другом городе может запросто ослепить многих.

Обычно городские торговцы держатся один другого, и предать город, в котором они много лет вели дела, было бы для них не так просто, но перед лицом прибыли никто не станет хранить преданность вечно.

- Однако крупной компании предать город не так просто. За столько лет их торговые книги уже давно изучены, и количество их денег известно достаточно точно. Тайная передача денег пришлым торговцам была бы отслежена.

Лоуренс понял сразу:

- Даже если какие-то побочные деньги не были внесены в торговые книги, достаточно, чтобы совещание в конце решения приписало: "...и происхождение денег, которыми оплачиваются меха, должно быть подтверждено".

Деревянная дощечка под названием "свидетельство иноземного торговца" изначально выдавалась, вероятно, как мера предосторожности против непредвиденных каверз приезжих торговцев, но теперь для дощечек нашлось ещё одно применение.

Обдумывая сейчас это, Лоуренс вспомнил и необычайно тщательный обыск, которому подверглись он и Хоро при въезде в город. Возможно, так старались проверить, нет ли у приезжих большого количества наличных денег.

Сейчас совещание, надо полагать, уже завершено.

- Однако помимо крупных компаний есть ещё люди с деньгами. Особенно среди владельцев мастерских, обрабатывающих меха, и торговцев средствами по обработке, немалое число из них, вероятно, не видят хорошего будущего у переработки мехов в городе, считая её обречённой. Вполне возможно, что в поиске новых возможностей они могут постараться угодить тем, от кого и исходит угроза переработке мехов в городе. Возможно, решение Совета Пятидесяти действительно лучшее, но трудно поверить, что оно предотвратит скупку мехов. Повторю снова, - голос Ив наполнился холодным металлом, - меха в этом городе раскупят вмиг.

Возможно, Ив намеревалась воспользоваться этой возможностью, чтобы самим скупить меха. Её преимущество над группами торговцев, стремившимися наложить лапу на торговлю мехами в городе Рэнос, состояло в возможности действовать и в городе и за его пределами.

Пришлые торговцы, должно быть, осознавали, что если бы они начали тайную деятельность в самом городе, Совет так бы и не пришёл ни к какому решению, он принял бы всевозможные меры противодействия их усилиям. Поэтому торговцы остановились под стенами города. И если они даже узнали бы, что решение было Советом принято, то немедленно входить в город бы не стали, а подождали бы оглашения Советом Пятидесяти своего решения, чтобы оно стало необратимым.

Так что у Лоуренса и Ив была возможность скупить меха самим.

- Я понимаю, что у меня нет времени на то, чтобы постепенно собрать деньги в других городах, - произнёс Лоуренс. - А значит, я не могу сейчас получить большую сумму. И, как тебе известно, я не знаю в городе никого, кто мог бы их мне предоставить.

То, что оставалось загадкой для него.

Ив явно что-то замыслила.

Из-под капюшона выглянули голубые глаза:

- У тебя, похоже, есть всё же целое состояние.

Лоуренс принялся перебирать то, что у него имелось. Но ничего похожего на "целое состояние" не нашлось.

Собственно, любому было очевидно, что и Ив это прекрасно знала.

Самое большее, что у него имелось, - это его конь и повозка.

Потом мелькнула догадка, и Лоуренс недоверчиво посмотрел на Ив.

- Именно, - сказала та. - У тебя, кажется, есть прекрасная спутница.

- Глупость какая-то... - вырвалось у него, и он действительно так думал.

Эти слова относились не к тому, мог бы он продать Хоро или нет, скорее, это касалось того, что в случае её продажи Лоуренс не предвидел больших денег.

Хоро, конечно, обладала внешностью, привлекавшей всеобщее внимания, однако он не мог представить, это могло сразу потянуть на тысячу серебряных монет. Иначе всех красивых девушек бы просто похищали.

Подумалось Лоуренс и о том, не раскрыла ли Ив не-человеческую сущность Хоро, но, вероятно, и это мало что изменило бы.

- Глупость, ты думаешь. Но ты был мною выбран именно из-за этого, - заявила Ив с едва заметной усмешкой, смысла которой Лоуренс понимал не совсем.

Возможно, она была так уверена в себе? Опьянена своим замыслом? Что-то ещё?

Ив откинула капюшон, открыв короткие красивые светлые волосы и голубые глаза, и сказала:

- Можно продать твою спутницу, объявив её дочерью аристократического рода.

- Чег... - вырвалось у Лоуренса.

- Думаешь, невозможно? - усмехнулась Ив, показав правый клык.

Усмешка иронии над самой собой.

- Моё имя - Флёр Болан. Полностью: Флёр фон Итерзентел Болан. Глава рода Болан, одиннадцатая в роду, вассал короля Уинфилда. Истинная обладательница аристократического достоинства.

Над столь нелепой шуткой даже и смеяться было невозможно, подумал Лоуренс, но чувствовал он иное. Его глаза и уши торговца подсказывали, что в словах Ив не было неправды.

- Конечно, я из разорившегося аристократического рода, неспособного даже прокормить себя. Бедного настолько, что не на что было кусок хлеба купить, потом меня купил недавно разбогатевший торговец.

Это было распространённым явлением для разорившихся аристократических родов, что и вызвало у Ив ту улыбку иронии над собой. Пусть разорившаяся, но гордая аристократка позволила разбогатевшему торговцу купить её имя и тело.

Если всё это было правдой, Лоуренсу становилось понятным, откуда взялось ощущение видавшего виды торговца, исходившее он неё.

- Будучи такой аристократкой, я знаю пару способов продать девушку, носящую имя моего рода, по высокой цене. Что скажешь?

Это было новым опытом для Лоуренса как для торговца.

Первое, что делали торговцы, заработав состояние, - это укрепляли своё положение. Богатый торговец, создавший крупный торговый дом, зачастую мог быть в детстве сиротой, копавшимся в кучах мусора. Но, похоже, при достаточных деньгах можно было купить какое-нибудь аристократическое имя. О подобном Лоуренс прежде только слышал, сталкивался с этим сам он впервые.

Ив, которую он видел перед собой, видимо, была одной из тех, кого купили.

- Твоя спутница легко может сойти за дочь аристократического рода. Как аристократ я могу тебя в этом заверить, - сказала она с улыбкой.

Возможно, Ив столько проклинала свою участь, что её голос от этого стал таким хриплым.

- Конечно, её продажа не является настоящей целью. Как уже сказано, город будет принимать лишь наличные деньги, чтобы воспрепятствовать скупку мехов, так что какой-нибудь торговый дом никак не может дать денег иноземному торговцу, так ведь? Но торговых компаний много. Если сможешь подобрать убедительный повод, найдутся те, кто одолжит денег под будущую прибыль, мне такие известны. Продажа девушки-аристократки - лишь оправдание займа. Торговый дом это понимает. Однако она послужит лишь залогом на тот случай, если наше дело не выгорит. И на том ставлю личную печать.

Надо же, как хорошо всё продумано, почти восхитился Лоуренс, но отдавать Хоро в залог выглядело слишком опасно, чтобы он мог сам ответить согласием. Да и помимо безопасности Хоро - если что-то непредвиденно пойдёт не так, он, несомненно, уже не сможет продолжить свою деятельность торговца.

- Я... - продолжила Ив и тут же поправилась, - нет, мы к просьбе заложить важную для тебя спутницу добавим ещё кое-что.

- Мы? - переспросил Лоуренс.

Ив перевела взгляд на молчавшего до того Арольда.

- Я отправляюсь в паломничество, - решительно сказал Арольд.

Об этом он говорил всякий раз, когда Лоуренс останавливался на его постоялом дворе. Но Ив сказала: "мы". Значит, Ив и Арольд действовали вместе, для старика отправиться в путь означало положиться на Ив в отношении как содержания, так и личной помощи. А паломничество - это путешествие на годы, может, даже больше десяти лет. Отправиться в неё для Гарольда означает, что его нога больше не ступит на мостовую Рэноса.

А это означает...

- Полагаю, это моя последняя возможность отправиться в это путешествие, - продолжил Арольд. - Конечно, я мог собрать средства на поездку и раньше, если бы решился. Но я просто не мог заставить себя сделать это...

У Лоуренса от предвкушения сжалось внутри.

Арольд устало улыбнулся и посмотрел на Ив. Должно быть, она долго уговаривала его. Голубые глаза Арольда из-под морщинистых век снова остановились на Лоуренсе.

- Я предлагаю тебе этот постоялый двор.

Лоуренс резко вздохнул.

- Мечта у каждого странствующего торговца одна и та же, верно? - весёлым голосом спросила Ив.

Теперь она выглядела настоящей девушкой-аристократкой.


Глава третья


Лоуренс надеялся, что его возбуждение немного уляжется, когда он поспит. Он зарылся в одеяло с этой надеждой, но слова Ив и Арольда будоражили его, словно крепкое вино, и не давали уснуть.

Соглашаться или нет, я решу завтра вечером.

Эти его слова эхом раскатывались в его голове снова и снова, словно он действительно был пьян.

Он заложит Хоро, объявленную единственной дочерью рода Болан, и получит две тысячи серебряных трени. Если повезёт, даже две с половиной тысячи. На эти деньги будут куплены меха, после чего предстоит спуститься по реке Ром, чтобы продать меха первыми.

Насколько он слышал, за меха, купленные в Рэносе, можно будет получить почти втрое от потраченного, даже после вычета различных сборов.

Он понимал, что это в случае, если всё пойдёт хорошо, но всё же не мог не сделать предварительной оценки.

Если купить мехов на две тысячи серебряков и продать втрое дороже, это принесёт четыре тысячи. Ив запросила четыре пятых с этого с учётом предложения Арольда. Она также обещала оплатить подготовку дела и услуги тех, кто поставлял ей сведения, и сказала, что предложенное Арольдом в залог здание постоялого двора останется в собственности Лоуренса.

Однако здание стоило около полутора тысяч серебряков, и Лоуренс собирался оспорить четыре пятых как чрезмерную долю, но Арольд нашёл, чем его успокоить. Он сказал, что со зданием он передаст и право использования постоялого двора.

Ни одни торговец не оставил бы этого без внимания.

Имея лишь здание, можно хоть прямо сейчас начать работу постоялого двора и иметь постоянный доход, поэтому владельцы уже действующих дворов, желая защитить свои интересы, яростно сопротивлялись этому. Так что какому-то новичку, особенно чужаку, пришлось бы хорошо раскошелиться, чтобы купить право использования.

Кроме того, для Лоуренса было важно, что его постоялый двор работал бы в городе, от которого не так далеко находилась деревня с горячими источниками Нёххира, а значит и Ёйцу, базой для поисков которого мог стать этот постоялый двор.

Было бы странным при всём этом остаться бесстрастным, выбросить всё из головы.

В то же время на словах у Ив всё выходило слишком гладко, чтобы легко поверить. Предложение выглядело хорошо продуманным и последовательным, но Лоуренс чувствовал, будто что-то не так.

Или он, может быть, сомневался из-за того, что ожидаемая прибыль была огромной. А может, дело было в том, что в основу замысла с целью получить необходимые средства была заложена, пусть и временная, продажа Хоро.

В портовом городе Паттио Хоро, отвлекая преследователей от Лоуренса, была захвачена ими. Этот ход предложила сама Хоро, считая его лучшим решением, да, наверное, другого выхода и не было.

Теперь же Лоуренс продал бы её ради собственной выгоды.

К нему стало приходить понимание, почему люди и Церковь относились с неодобрением к занятию торговлей.

В кромешной тьме ночи Лоуренсу подумалось, что Хоро смогла бы без проблем справиться с ролью аристократки.

Бессонные ночи всегда кажутся бесконечными...

Лоуренс вдруг услышал голос Хоро:

- Ну, ты.

...И проснулся.

- У-уа... Утро, что ли?..

Вероятно, эта бесконечная ночь была лишь сном или чем-то вроде того.

Лоуренс открыл глаза - в окно лился яркий свет, а шум, доносившийся с улицы, говорил о том, что город уже ожил.

Вчера вечером Лоуренс, охваченный волнением, увяз в размышлениях и, вероятно, не заметил, когда уснул.

Он посмотрел на Хоро, стоявшую у кровати, и сел, почувствовав вдруг, что весь покрыт потом. Лоуренс вспомнил, как ему, только начавшему самостоятельную деятельность торговца, предложили первую очень выгодную сделку. Он тогда так пропотел, что даже подумал, не описался ли случаем. Разумеется, его тогда обманули.

- Чем это ты таким занимался вчера вечером? - недовольным голосом спросила Хоро.

Но всё же в её голосе не было издёвки, вероятно, она действительно беспокоилась за него. Он провёл рукой по голове - волосы были мокрыми. Если бы он увидел Хоро, спавшую в подобном состоянии, наверняка бы тоже обеспокоился.

- В высшей степени... мм... впечатляющий разговор, знаешь ли, - ответил он, выбираясь из-под одеяла.

Прохладный сквознячок из окна, пройдясь по его вспотевшему телу, показался ему ледяным.

Хоро уселась на свою кровать и бросила ему полотенце. Лоуренс с чувством благодарности поймал его и стал вытираться, но тут же кое-что заметил.

- Забота... так я должен это расценивать, да?

- Мне нужно было оставить на нём свой запах, - пояснила Хоро.

Брошенное Лоуренсу полотенце было всё в её шерсти, будто она пыталась с его помощью как-то ещё поухаживать за своим хвостом.

Если вытереться таким, на нём останется шерсть Хоро, что могло привести к беде.

- Я волновалась за тебя, - добавила Хоро.

- Прости за беспокойство.

Когда Лоуренс заботился о Хоро, она встречала это невероятно злыми насмешками, но при этом вряд ли потерпела бы то же самое с его стороны.

- Нетрудно догадаться, что мне предложили крупную сделку, - сообщил он.

- Эта лиса?

Лоуренс воспринимал Ив, скорее, как волчицу, однако Хоро, истинная волчица, увидела в ней лису.

- Да. Точнее, та девушка-торговец, Ив, и владелец этого постоялого двора Арольд.

- Ххмм... - ответила Хоро таким тоном, словно говорила: "Да неужели?"

Но Лоуренс никак не мог поверить в её безразличие, потому что шерсть на её хвосте слегка топорщилась.

- Я пока только выслушал, ещё ничего не проверял и, конечно, ещё не дал ответа. Но...

Хоро деликатно пригладила на хвосте взъерошенную шерсть, прищурилась на миг и переспросила:

- Но?

- Прибыль...

Хоро тут же перебила:

- Больше моего настроения?

Лоуренс закрыл рот, потом открыл и тут же снова закрыл.

Разумеется, Хоро давала понять, что большая прибыль - это большая опасность.

Собака, обжёгшись у очага, больше к нему никогда не приблизится. Лишь человек, стараясь достать из очага печёные каштаны, будет обжигаться вновь и вновь.

Печёные каштаны сладки.

И Лоуренс протянул руку к этому пламени.

- Большая.

Красновато-янтарные глаза Хоро медленно сузились. Отложив заботы о хвосте, она нарочито шумно почесала основание ушей.

Тем не менее, Лоуренс не мог легко отказаться от предложения Ив. Ему невольно вспомнилось, как он впервые воспротивился воле своего наставника.

- Прибылью станет вот этот постоялый двор. Или даже больше.

Хоро должна была понять значение этого. Ожидая этого, Лоуренс был краток.

Настала тишина.

Она не была тягостной для Лоуренса, потому что красновато-янтарные глаза Хоро округлились, как две полные луны, или почти до такой степени.

- Это же... вроде бы почти то, о чём ты мечтал.

- Именно, - с нажимом ответил Лоуренс.

Острый, как нож, настрой Хоро исчез, как не бывало, она с озадаченным видом дёрнула правым ухом.

- Так чего ты так обеспокоился? - спросила она, наконец. - Я помню твою мечту иметь собственную лавку, так что я не должна тебе препятствовать.

И она принялась вылизывать свой хвост.

Лоуренсу показалось, что в её взгляде промелькнуло некоторое недоумение. Он ошеломлённо стоял, не понимая её поведения.

Он был готов к безусловному запрету с её стороны. Либо к тому, что она заговорит об опасности предложения Ив, что должно было повлечь за собой содержательное обсуждение, которое помогло бы ему разобраться в искренности Ив.

Такая возможность действительно была из тех, что может выпасть лишь раз в жизни, однако Лоуренс был готов её упустить, если опасность превысит выгоду. Деньги можно будет заработать и потом. А снова встретить Хоро - нет.

- Ну, чего? Стоишь с потерянным видом, словно собака без внимания.

Рука Лоуренса невольно прикоснулась к подбородку, он почувствовал, что её слова попали в точку.

- Кажется, ты на самом деле был бы рад, если бы я возражала.

Под тёмно-коричневой шерстью хвоста Хоро скрывался белоснежный подшёрсток. И она сейчас теребила его, собирая совершенно белый комок.

- Если бы ты возразила, и дело стало бы выглядеть не яснее неба в ненастный день, я собирался смиренно отступить, - откровенно признался Лоуренс.

На губах Хоро мелькнула насмешливая усмешка - ну, надо же, - вслух же она сказала:

- Должно быть, это потому, что ты ждёшь от меня мудрости и проницательности.

- Частично.

- А остальное?

Скрывать не имело смысла, да если бы он и постарался скрыть, она всё равно бы раскопала бы это и вдоволь натешилась, поддразнивая его.

Однако, как мужчине, Лоуренсу было неловко прямо сказать Хоро о её продаже, и он замялся.

- У тебя, наверное, будет недовольное лицо, да?

Хоро ответила коротким смешком и одним словом:

- Дурень.

- Ладно, тогда встречный вопрос: причина, по которой изменилось твоя позиция. Ты же до такой степени была против того, чтобы я совал нос в разные дела.

- Хм, - был ответ Хоро.

Или, может быть, ей просто пушинка с хвоста в нос попала. А может, показывала, сколь мало значили слова Лоуренса...

Последнее ему показалось более вероятным. Однако Хоро не выглядела слишком недовольной.

- Неужели ты действительно... - заговорила она. - Ладно, неважно. И так знаю, что ты дурень. И мне, поверишь ли, непросто всё тебе разъяснять.

Не может быть. Вероятно, это отразилось и на лице Лоуренса, потому что Хоро посмотрела на него с такой злостью, словно собиралась укусить.

- Вот уж действительно... В конце концов, я умею использовать рот и мозги только ради себя. Скажем, лучше всего для меня - расслабляться в повозке позади тебя или поваляться в кровати на постоялом дворе рядом с тобой. И я даю тебе советы, словно учу мудрости жизни, чтобы это было возможным. И честно говоря, признаться в этом очень болезненно для меня.

Она сдула с ладони комочек белоснежной шерсти, который мяла пальцами, пока говорила, после чего с недовольным видом уставилась на свой хвост. Это было не просто недовольство, как глупо... - читалось по её лицу.

- Если, взвесив возможную прибыль и возможные опасности, сочтёшь дело стоящим, тогда смелей вперёд. Твоя мечта - открыть лавку, верно? Я не хочу быть тебе помехой.

- Да как ты можешь помехой...

- В общем, не будь меня рядом с тобой, ты даже не стал бы отказываться, а просто согласился бы, а если бы увидел, что тебя обманывают, перехитрил бы их и получил прибыль. У тебя же были прежде твои решимость и бесшабашность, верно? Где же ты их оставил?

Слова Хоро оживили для Лоуренса то давнее время. Всё верно, когда в портовом городе Паттио он впутался в историю вокруг серебряных монет, при нём была та самая решимость. Он отчаянно хотел получить прибыль и пошёл навстречу опасности, несмотря на недоверие к торговому партнёру, потому что рассчитывал как-то вывернуться.

Давнее время... Однако это было всего несколько месяцев назад. Не прошло и полугода, а те события показались Лоуренсу давним воспоминанием.

Хоро свернулась калачиком на одеяле, устроившись лицом к Лоуренсу, и подтянула хвост к лицу.

- Человеческие самцы защищают своё гнездо, как никто другой.

- У, - тихо простонал Лоуренс от этих слов.

Только сейчас до него дошло. Внутри него - незаметно для самого себя - выросла крепость осторожности, та крепость, с которой, как он полагал, ему никогда не доведётся столкнуться, крепость, выращенная им для защиты.

- Не скажу, конечно, что это плохо, и то, как ты из-за меня тревожишься... нет, боишься за настроение на моём лице, мне кажется довольно милым.

Это поддразнивание под конец только ярче обозначило её чувства. Но, конечно, это мог быть её просчитанный ход.

- Я была с тобой довольно себялюбива. Может, и тебе хоть разок стоит побыть себялюбивым. Если это заставит тебя забыть обо мне...

Лоуренс хотел возразить, что этого не случится, но, понимая, что хотела сказать Хоро, сдержался.

- ...то можешь смело повернуться ко мне спиной. Пока я не кусну твою задницу, - закончила Хоро и клыкасто рассмеялась.

Возможно, никто не мог сравниться в добросовестности с ней - даже среди торговцев, вечно озабоченных своими займами и долгами.

Впрочем, Лоуренс знал многих торговцев, которые, обзаведясь семьями, обрели устойчивость, но потеряли былую напористость.

Если его устроит всю оставшуюся жизнь провести скромным странствующим торговцем, то и хорошо. Однако, спросив себя, было бы это действительно хорошо, Лоуренс не смог набрать в себе достаточно смиренности, чтобы кивнуть.

Отвезя Хоро на родину и возобновив своё торговое странствие, он, вероятно, в не столь отдалённом будущем сумеет накопить достаточно средств для открытия лавки. Но эта мечта рядом не стояла рядом с возможностью получить здание вместе с правом держать в нём постоялый двор. А мысль, что можно было сделать, имея здание, права и большие деньги в придачу, просто ужасала.

Конечно, получив такую возможность, Лоуренс хотел бы попробовать.

- Однако есть важная составляющая этого дела, заставляющая меня колебаться, - сказал Лоуренс.

- О-о? - Хоро с интересом подняла на него взгляд.

Почесав голову, Лоуренс набрался решимости и сказал:

- Чтобы собрать деньги, необходимые для сделки, пришлось бы использовать тебя.

Её лицо не изменилось, значит, она хотела, чтобы он продолжал.

- Тебя выдали бы за дочь аристократического рода и передали торговой компании как залог.

Хоро фыркнула.

- Не может быть, не собираешься ли ты сказать, что ты от этого так вспотел ночью, а?

- Так ты не сердишься?..

- Я буду сердиться, если подумаешь, что я сержусь.

Такое Лоуренс уже слышал от неё. Но он пока не смог понять, в чём дело.

- Да ну, кажется, ты так и не понял... - произнесла Хоро.

Лоуренс ощутил себя неопытным юнцом из торговой компании, который не смог ответить на простой вопрос.

- Ты действительно... Я партнёр для тебя? Или какая-то молодая девчонка развлечения ради?

Лишь теперь он, наконец, понял.

- Даже мне свойственна некоторая преданность, разве нет? И если я могу быть полезной твоему делу, я с радостью предложу себя в этом качестве.

Последнее точно было неправдой, но Хоро доверяла Лоуренсу настолько, что уже соглашалась и была готова снова согласиться на его не совсем разумные просьбы при соблюдении некоторых условий. Непонимание Лоуренсом её доверия, конечно же, не могло её не злить.

Условия состояли в следующем: он должен был доверять Хоро как своему партнёру, который согласится исполнять некоторые безрассудные его просьбы, доверять Хоро как мудрой волчице, которая справится в сложившемся положении, если только не случится что-то совершенно ужасное. Наконец, она ждала уважения к себе как к равной.

Пока Лоуренс будет об этом помнить, она ни за что не воспримет его просьбу, как намерение использовать её.