# Зимнее лето

Анна Александровна Гогина

Зимнее лето.

Когда-то, когда кора моя ещё не была испещрена бороздками-шрамами, а бегущий в жилах сок не смущался сильных морозов, бодро разнося по стволу крупицы накопленной за лето жизни, я не боялся зимы.

Не пугали меня ни резкие порывы ветра, обрывающего с деревьев последние листья, ни снег, облепляющий голый ветви. Я смотрел на его танец и чувствовал, как тихонько подкрадывается, приглушая все звуки, забытьё холодного зимнего сна. Только я и снег, кружащийся в тишине, увлекающий за собой.

Когда-то...

Я не боялся его, а танцевал вместе с ним.

Снежным вихрем, порывистым ветром я проносился по кругу собственных воспоминаний, распахивал одну за другой двери ушедших лет, ища ту, единственную, что и так всегда открыта...

...Дверь в моё детство.

Приблизишься к ней, и в полной тишине вдруг почудится отголосок давнего разговора. Совсем по-летнему зашуршат давно опавшие листья, приветливо чирикнут знакомые птицы - те, что когда-то свили гнездо у меня в ветвях, а из маленькой щёлки выглянет, приглашая войти, солнечный зайчик.

Я проскальзывал внутрь, и воспоминания о зимнем холоде отступали, не решаясь переступить порог.

Тепло...

Но когда это было?.. Не год и не два прошло с тех пор. И с каждым годом всё сильней и всё больше пугает меня зимний мороз. Холод... Он и снаружи, а теперь ещё и внутри.

Озябшим сквозняком я скольжу сквозь ледяное безмолвие сна, туда, где меня всегда кто-то ждал.

Скорей, скорей, уйти, убежать, выскользнуть из ледяных объятий зимы, спрятаться и затаиться - до весны. До весны...

Скорей...

Но у двери тихо.

Не слышно пения птиц, шелеста листьев. Не сидит на пороге мой друг из теплого лета. Темно...

Только старая дверь всё так же открыта.

Зима в этом году наступала три раза. Первую попытку она предприняла ещё в октябре, но тогда, конечно же, никто не воспринял это всерьёз. Затянувшиеся ледком лужи со смехом продавили идущие на занятия школьники, а выпавший за ночь снег быстро растащили на снежки. Остальное затоптали прохожие и засыпали, возвращая назад осень, опадающие листья.

Во второй раз снега не было. Стояла ясная погода, и в течение недели даже на горизонте не показалось ни одного облачка. Поэтому нетерпеливая зима решила напомнить о себе морозами. Люди стали надевать шапки и более теплые куртки, в воздухе заклубился пар, на траве появился иней. Но всё равно, это был ещё ноябрь, и на землю пока ложился не снег, а листья. А что это за зима - без снега?

Потом её долго не было.

День проходил за днём, неделя за неделей.

Зима выжидала.

Терпеливо ждала пока облетит листва, поглядывала на смущённое, уже не греющее солнце, готовилась. И вот, когда ветер наконец пригнал с севера тяжелые снежные тучи, когда последнее окошко к солнцу затянулось облаками, зима взметнулась. Белым покрывалом обрушилась на город, ледяным вихрем пронеслась вдоль улиц, посвистывая в водосточных трубах; разрисовала окна снежными узорами.

В то утро, помнится, у меня ужасно мерзли корни. Особенно тот, что слегка высовывается из земли. В глубине почва ещё хоть как-то помогает сохранить тепло, а этот даже листьями не был прикрыт. Стараясь отвлечься от этих холодных мыслей, я сквозь снежную пелену смотрел, как счастливая ребятня лепит снеговиков. Забавно это у них получается - вон тот уже пятый шар катает, и всё для одного и того же. Хотя больше всего мне понравился у маленькой девочки - у него руки такие...из веточек и на каждой веточке, словно пять пальцев, пять ответвлений.

Я вздохнул и, не удержавшись, посмотрел вверх.

Снег... Он так похож на летний тополиный пух...

Такой неторопливый, знакомый, манящий... Пошли! Пошли со мной!.. И вновь лишь белое небо. Небо, танцующий снег и я.

Его полёт - беззвучная просьба... Его приглашение на вечный танец. Или вечный сон?!

Я пытаюсь вырваться, вернуться назад. Туда где стоят другие деревья, где ручейками петляют дорожки парка, где маленькая девочка лепит снеговика. Скорей! Вернуться, только б вернуться...

Но снег и не держит меня. Он просто зовёт старого друга. Полетай со мной, потанцуй! Потанцуй... А я провожу тебя в твой сон.

Снег... Я больше не танцую, снег.

И вокруг всё то же бесконечное белое небо и вечная тишина забытья. Зачем провожать меня в сон, зачем вести меня до двери, если за дверью никого нет? Зачем? Ведь там так же тихо, снег... Я уж лучше здесь пережду. Тут хоть поближе к весне, когда та придет.

И вдруг, словно солнечный лучик коснулся меня. И тут же смех - такой легкий, звонкий... такой теплый. Смех... Словно детство вернулось...

- Мама! - Девочка легонько, словно извиняясь, погладила корень, который только что пнула, споткнувшись, и позвала, - Посмотри, мама, он теплый!

Взволнованная женщина подбежала к ребенку, и, убедившись, что с ним всё в порядке, недоуменно посмотрела на торчащий из земли корень старого дуба.

- Потрогай...теплый, - словно чуть удивленно повторила девочка.

Со стороны дорожки, там, где недавно сидела на лавочке молодая женщина, дерево, шириной в несколько обхватов, казалось могучим и совершенно здоровым, но оттуда, где стояла сейчас женщина с дочкой было видно, что вдоль всего ствола, словно расползшийся шов, проходит огромный шрам. Видимо когда-то в дерево попала молния, но оно выжило и даже попыталось подтянуть края трещины, но не успело. Да и потом - подтягивай, не подтягивай, а что от этого изменится. Вытянувшаяся дыра зияла черным провалом, и сквозь прореху было видно, что внутри дерева - пусто.

Мать девочки послушно сняла с руки перчатку и коснулась корня.

- Он же... совсем холодный... - недоуменно сказала женщина, и, взглянув на руки дочери, тут же грозно велела, - А ну ка быстро надевай варежки! Доигралась. Так и сосулька скоро теплой покажется! Пошли, уже давно пора домой.

И, повернувшись, зашагала к лавочке, где лежала оставленная ею книга.

- И вовсе мне не холодно... - пробормотала девочка, и, подойдя поближе к старому дубу, заглянула в трещину.

Она стояла совсем рядом; так близко, что даже сквозь огрубевшую кору я чувствовал тепло её внутреннего огня - того солнца, что живет в каждом человеке.

Как ей это удалось?.. Пробудить, вернуть назад дерево...

Женщина с холодными руками окликнула девочку, и та нехотя побрела за ней.

И вновь что-то уходило, ускользало от меня... Подожди! Я потянулся к девочке всеми ветвями, но она смотрела под ноги и не заметила; я попытался зашелестеть, как раньше, как летом, но вместо этого лишь невнятно зашуршали голые ветки. Подожди... И тогда я оторвал последний, давно уже пожелтевший, но всё ещё державшийся на ветке листик, и ледяной зимний ветер на миг вновь стал осенним. Он подхватил... Он тоже вспомнил меня и опустил лист на снег, перед ребенком. Никто из взрослых людей не обратил бы на это внимания. Скользнули бы равнодушным взглядом, наступили бы, прошли мимо. Дерево, лист... Но она не была такой, и, подняв листик, обернулась. Она вновь улыбалась, и мне вдруг очень захотелось улыбнуться в ответ. Так, чтобы она увидела. Так, как люди...

...Ты уж не забывай, приходи весной...

И уже проваливаясь в долгий зимний сон, мне всё чудилась идущая за своей мамой девочка и дубовый, пусть и давно засохший листик, крепко зажатый у неё в ладони. И мне было тепло, словно летом.

Чуть посильнее пригрело солнышко, подтаял снег, и вот уже весна вовсю зазвенела капелью. Проросла зелёными побегами сквозь землю, рассмеялась радостными голосами птиц, журчащими ручейками побежала по улицам города.

В нашем парке, как и каждую весну, наблюдалось оживление. Уже проснувшиеся деревья возбужденно делились впечатлениями о пережитом зимнем сне; кто-то жаловался на неприятное покалывание в корнях, кто-то хвастался набухающими почками, а какой-то совсем маленький, судя по всему годовалый клён рассказывал о своём первом снежном танце.

Интересно, а какой он, этот танец, в детстве?.. И куда приводит их снег? Ведь не может же быть там двери в детство, когда ты сам ещё такой маленький...

Я напряг слух, пытаясь расслышать сквозь весенний гам то, что говорит клён, но он рос чуть в стороне и мог шелестеть только двумя веточками, так что до меня долетали лишь отдельные слова, и вспомнить по ним что-то о своём далёком прошлом мне так и не удалось.

Ничего, снег... Мы с тобой ещё встретимся, ещё потанцуем...

Но до этого ещё год, целый год впереди. Годовое кольцо...

Я обвел взглядом дорожки парка и принялся разглядывать прохожих, высматривая среди них своего нового друга.

Мне всегда нравилось смотреть, как растёт живое существо. Как разворачивает свой первый листик молодой дубок, как из яичной скорлупы выглядывает птенчик, и как ребёнок делает свой первый шаг. Это мгновение - оно чарующе. Счастье чужого человека, незнакомого цветка на миг касается тебя, и этот человек уже не кажется таким чужим.

Я видел ту девочку почти каждый день, когда она гуляла в парке со своей мамой или бабушкой, и с каждым днём внутри меня, там, где когда-то поселился холод, словно становилось чуть теплей.

Её лицо чуть-чуть изменилось, а в её смехе появились новые интонации, но всё равно, будь то звонкий радостный смех или грустная улыбка, за ними по-прежнему виднелись лучики её собственного, всё столь же яркого солнца. И я впервые подумал - а вдруг... Вдруг оно никогда и не уйдёт...

Но вот осенью следующего года она пошла в школу. Набитый различными учебниками рюкзак оттягивал плечи, и по утрам на меня грустно глядели заспанные глаза. Я старался подбодрить её, посылая ей вслед разноцветные листья, но не мог не заметить, как всё реже она протягивает за ними руку. Всё неуверенней её пальцы касались пролетающего мимо листка и, так и не поймав, отпускали. Она уходила. Нет, она, скорей всего, всё так же ходила через парк в школу, но всё реже выглядывало, становилось рядом с ней её солнце, всё трудней мне было различить её среди других прохожих. Когда мне удавалось узнать её по тому, по чему обычно узнают друг друга люди, я шелестел её вслед, но она больше не оборачивалась. Призрачной тенью она скользила вдоль аллеи парка, и с каждым днём всё незаметней становилась эта тень под пасмурным осенним небом.

Ту зиму я встречал один. Вновь неторопливо падал снег, да тихонько шуршал, подметая позёмкой дорожки парка, ветер.

Я смотрел вверх, желая запомнить ту девочку такой, какой впервые увидел её в тот холодный зимний день, и, глядя на танцующие в небе снежинки, я вспоминал её смех.

С тех пор, как я видел её в последний раз, прошло очень много лет. Вокруг сносили и перестраивали старые пяти и девятиэтажные дома, сужали потихоньку и границы парка, освобождая место для новых построек. И только зимой, когда сквозь плотную снежную пелену удавалось разглядеть лишь соседние деревья, можно было представить, что это всё ещё та зима, и что неподалёку от парка всё так же стоят старые, но невысокие и тихие дома, а внизу, радуясь снегу, лепят забавных снеговиков дети. Иногда, засыпая, я смотрел на старенькую лавочку, ту самую, на которой когда-то давным-давно сидела и читала книгу мать девочки, и в глубине души всё надеялся вновь увидеть их там...

Никто из нас не знает, почему уходит солнце. И почему оно не возвращается назад. Почему с каждым годом всё реже встречаются люди с тёплым огоньком внутри, и всё чаще - люди холодные, словно выжженные изнутри.

Пушистый снег ложился на дорожки и потихоньку заметал чьи-то следы.

Сквозь зимний пух я смотрел, как какая-то старушка гуляет со своими внуками. Вот она подошла к лавочке и села, негромко сказав что-то ребятам, и те, возбужденно покрикивая, побежали играть в снежки. Она сидела так около часа, то посматривая на детей, то глядя куда-то в даль, и время от времени поплотнее куталась в пальто, стараясь укрыться хотя бы от того холода, что снаружи. Я видел, что солнца у неё нет.

Потом она встала и, позвав ребят, пошла дальше через парк. Снег, словно рой мотыльков, вился вокруг неё.

Но вот, когда она проходила мимо, вдруг что-то заставило меня вздрогнуть. Я посмотрел на свой корень, чуть высовывающийся из земли и на пожилую женщину, застывшую чуть в стороне и тоже смотрящую назад на него.

Об меня так давно никто не спотыкался...

Смеющиеся дети уже убежали вперед, а она всё стояла, здесь, глядя на корень, и ветер легонько трепал её выбившиеся из-под шапки волосы, вплетая снежинки.

Она подняла голову и наши взгляды встретились. Я знал, что она не видит моего, но я её узнал. Я вспомнил тот холодный зимний сон и прикосновение тёплой ладони, словно солнечно зайчика. Я не забыл...

И вот, спустя столько лет, она снова стоит рядом со мной и там, где когда-то жило её солнце, мне чудится совсем маленький, но уже танцующий язычок пламени. И в холодной зимней тишине мне слышится шёпот - чуть непривычный и немножко другой, но так похожий ни летний шелест моей листвы.