# Соучастие

Борис Васильевич Голубов

Нет никакого сомнения, что каждый хочет жить в свободном,

демократическом государстве. Одна проблема, все действия власти там

свершаются с одобрения общества.

Возьмем пример от противного. Монархия, диктатура, тирания,

где нет граждан, а есть подданные. Когда такое государство завалится

копытами кверху, можно смело выползать из подвала и заявить

победителю: "Я никогда эту власть не поддерживал, она меня угнетала

и мучила. Дайте мне теперь каши и масла побольше".

Вот утомила людей война в России, и рухнула монархия в феврале

семнадцатого. А сколько антифашистов оказалось в Германии в мае сорок

пятого. Почти все антифашисты. Кто, интересно, тогда за Гитлера воевал?

Я о том, что эти государственные извращения давали большинству

людей оставаться как бы не при чем, невиновными, даже если общий дом

с треском сгорит.

При демократии такие шутки не проходят. Каждый член общества

становится соучастником как хороших, так и мерзких дел власти. Это

нужно сознавать, чтобы не оказаться при критической ситуации в глупом

положении.

Есть один пример добровольного осознания обществом и случастия в

преступлении власти.

В стране, где свобода и демократия являются главной ценностью

государства и общества случилась серьезная неприятность. Дело было

в ноябре семьдесят восьмого. Государство, руками спецслужб совершило

массовое убийство людей. Погибло девятьсот восемьдесят шесть человек.

Факи этого преступления был столь громким, что совершенно

невозсможно было скрыть, хоть и пытались это сделать.

Власть честно обратилась к обществу и повинилась в содеянном.

Да, совершили. Были основания так поступить, но не думали, прольется

столько крови. Исполнители потеряли разум. Их накажут.

Один вопрос, что теперь делать? По Конституции, если власть

слвершит неблаговидное действие, то общество имеет право на восстание,

вплоть до гражданской войны.

Но государство предупредило, что будет защищаться и реализации

данного права постарается не допустить. В качестве доказательства

сеьезности намерений ыласти были убиты два снатора, мэр крупного

города, два десятка журналистов, пытавшихся осудитьдействия государства,

а также мать с тремя детьми, активиствка движения, против которого была

совершена акция. Данные аргуметы оказались весьма весомы.

Желающих осуществить право на восстание вобществе не нашлось.

Тогда власть потребовала от общества принять официальную версию

событий, как массовое самоубийство в секте недалеких людей. Причем,

принять немедленно, поскольку любая ошибка в изложении грозила большими

неприятностями не только не усвоившему, но и членам его семьи.

И общество согласилось. Погибшим уже не поможешь, а воевать с

властью, рискуя жизнью своей и родных, себе дороже. Стыдно, конечно,

но потерпеть придется. Стыд не дым, глаза не выест.

Власть, тем временем, усиленно зачищала ситуацию. В уничтоженном

движении было шестнадцать агентов спецслужб, информировавших о

развитии событий. В течение года они все умерли по разным причинам.

На умервщление тех, кто убивал люжей, все-таки сто пятьдесят бойцов было,

потребовалось пять лет. Теперь никто не мог оспорить версию государства.

Но что-то тревожило. И двадцать лет спустя, после трагических

событий, было отправлено сообщение мировому сообществу, что тот, кто

станет оспаривать официальную версию государства, будет призван

нежелательным лицом, и никгда не сможет приехать в страну. Не пустят.

Сегодня бесполезно спрашивать о той истории любого жителя той

страны. Договор с властью, дело святое.

Такая она штука, демократия.