# Запропал

Борис Васильевич Голубов

Девятнадцатого августа тысяча девятьсот пятьдесят первого года в

восемь часов двадцать пять минут у Клавдии Петровны муж запропал.

Его масто в супружеской постели успело остыть, значит, полчаса как

исчез.

"Забрали", - первое, что пришло в голову встревоженной женщине.

В те времена забирали частенько, с начала тридцатых. Сперва это

сопровождалось разгромом квартир, с обыском, всеобщим обсуждением и

валом сплетен. Но сейчас люди. просто, исчезали. Тихо и культурно.

Легкая трель звонка, примерно, полпятого, ранним утром. Предложение

"пройти с нами", быстрые, тихие сборы, и сообщение через пару дней, куда

принести "передачу".

Времена были тихие и спокойные. Страна наслаждалась гордостью

победы в Великой войне, губительную тяжесть общих потерь люди еще

толком не осознали. Великий правитель гарантировал величие и веру в

заврташний день. Еды и выпивки хватало, развлечения в парках и

домах культуры какие-никакие, а были. В общем, живи и радуйся, пока

здоров и на свободе.

Забирали, конечно, регулярно, кто не без греха, всегда было за что.

Но это даже близко не напомидало конец тридцатых годов.

Муж, хоть и трудился агентом по снабжению, до сих пор избегал

тяжкой судьбы. А в войну честно работал в тылу на привычном поприще,

по причине слабого здоровья, что активной совместной жизни совсем не

мешало.

День был выходной, давая возможность хорошенько выспаться

и понежить друг друга, а тут такая неприятность.

Однако, волна ужаса быстро схлынула, уступив место

подозрительности. В большой коммунальной квартире, где на двадцать

девять комнат приходились всего одна уборная и кухня проживало немало

одиноких женщин, лишившихся вторых половин по причине войны или

внезапной кары.

Ну, не хватало мужчин на всех после перенесенных тяжких бед.

Клавдия Петровна приступила к расследованию.

Учительница Анна Сергеевна сообщила, что Никодим Сергеевич

в последний раз позавчера заходил к ней за солью. Больше она его не

видела.

Буфетчица Римма Ивановна вспомнила, как три дня назад пропавший

спрашавал у нее спички.

Чертежница Александра Никаноровна еще вчера угощала соседа

папиросами.

И никто не знал, где муж Клавдии Петровны обитает сейчас.

Полученные сведения женщину слегка успокоили. Значит, с людьми

общался, не скрытничал, не чувствовал собирающихся туч над головой.

Значит, ничего с ним и не случилось, поскольку чутье на приближение

беды у граждан великой страны, было не хуже, чем уохотничьих собак на

дичь.

Но во всем этом что-то неумолимо смущало Клавдию Петровну

выбиваясь из построений стройной женской логики.

Ну, конечно! Какие у снабженца могут быть проблемы с солью,

спичками и папиросами? Заходил, значит. Теперь только бы нашелся!

В охватившем волнении спустилась во двор.

- Ищете? - подмигнул вездесущий пожилой дворник Митрич, старательно

выметая и безтого чистую брусчаьку, - Благоверный ваш в общественном

сортире закрылся. Очередь, говорит. в уборную, терпеть не могу. Чем

вы его таким накормили, что так мается?

- Спасибо, любезный! - поблагодарила Клавдия Петровна.

Она спокйно вернулась в комнату и стала шарить в ящике кухонного

стола в поиске верной скалки.