# Пари с будущим-1. Главы 1-6

С. Гомонов

"Старое колесо поворачивается, и спицы возвращаются на прежние места. Все, что мы видим, когда-то уже было и снова будет"... (устами своего героя-сыщика - Артур Конан Дойль "Долина ужаса").

Гомонов С.

Пари с будущим-1. Главы 1-6

Origin: http://samlib.ru/g/gomonow_s_j/lkingdomoftomorrow.shtml

Создан: 16/01/2012, изменен: 25/02/2013, 104k

Глава: Фантастика

Series: @Пари с будущим (главы)

"Старое колесо поворачивается, и спицы возвращаются на прежние места. Все, что мы видим, когда-то уже было и снова будет"... (устами своего героя-сыщика - Артур Конан Дойль "Долина ужаса").

____________________________________________________________

ПАРИ С БУДУЩИМВ Индии считается: пока танцует бог Шива на вершине горы Кайлас, Вселенная существует.Но в эпоху, когда своим танцем хвалится богиня Кали, его супруга,Шиве остается лишь броситься ей под ноги, дабы жертвою своей умерить разгул смерти...Часть 1 - Агни - Ума! Стой! Не делай этого! Ума, ты слышишь меня? Ума, что со связью? Ты меня слышишь?!

- Всё идет нормально. Продолжай!

- Ума, не разгоняй его больше! Я теряю контроль. Нет! Стой! Остановись немедленно!

- Ты в меня веришь?

- Ты это ты, техника - это техника! Она не...

- А я в тебя верю, Агни.

- Нет, стой!

То были ее последние слова. 'Я в тебя верю, Агни'. В следующий миг - ослепительная вспышка в миллион солнц. Может быть, этого она и искала?..

Опустошение. Полное опустошение...

* * * Всю зиму древний бабушкин барометр предсказывал "великий дождь". Его почему-то повесили в моей комнате, под настенными часами, и всякий раз, собираясь на дежурство, я натыкался на смешные надписи на дореволюционном русском - с ятями и ерями. Отец сказал, что для этого механизма нет разницы - великий дождь или великий снегопад. Однако же и снегом в нынешнем году погода нас не порадовала. Так, выпало что-то непонятное и застыло, а на дороге сбуровилось в серую кашу из песка, соли и льда.

Но на днях доморощенный метеоролог в круглой рамке из вишни, притворяющейся красным деревом, сбрендил окончательно. С первых же чисел весны он начал предвещать "бурю".

И только когда случилось то, что случилось, когда в сценарий моей жизни кто-то вписал совсем уж невероятных персонажей, я понял: бурю он предвещал мне. Но понял слишком поздно.

Потом, после всего произошедшего, тот зловещий дом у пустыря все-таки снесут. Наверное, так сработает древний обряд жертвоприношения, подогнанный под современные реалии. Но меня все это - и суета городских властей, и непонятная зеленая штука в небе, что преследовала меня с детства, и коварное землетрясение, и уж тем более погодные аномалии - к тому времени интересовать не будут совсем.

01 - Слышь, а ты щелкни нас вот отсюда!

Едва выпрыгнув из АЦ в морозную тьму ночи, я был снабжен переключенным в режим фотосъемки ментовским телефоном, и команда из троих служителей закона лихо построилась передо мной. Им приспичило запечатлеться в героических позах на фоне пожара, как будто это они сейчас полезут тушить возгорание вместо нашего расчета, а мы тут ради любопытства примчались по их вызову.

Да, к слову. "Мы"', то есть - официально - наш пожарный боевой расчет, той ночью состоял из четверых человек: самым шумным был начальник, Николаич, самым ворчливым - водитель автоцистерны, Петр Рыба, а мы с Женькой, рядовые, соблюдали субординацию и, как обычно, лишний раз на рожон не лезли.

В кабине Рыбы голосом диспетчера надрывалась рация, требуя доложить категорию сложности, однако Николаич отвечать не торопился. Проходя мимо ментов, замерших передо мной в ожидании щелчка, он между делом брякнул:

- Один режиссер комедий всегда говорил: "Внимание! Мотор! Жопа!"

Парни заржали, и я тут же нажал кнопку, запечатлев бригаду хохочущих дежурных, плечо и край капюшона уходящего Николаича, два жигуленка-подснежника позади них и - самое главное! - сарай, полыхающий в ночи ярким пламенем. Знаю, знаю, фотограф из меня никакой, но я к ним и не напрашивался.

- Давай с нами! - предложили мне по возвращении мобильника законному владельцу, но я отмахнулся, и они продолжили все так же без меня, отпуская в процессе фотосъемки шуточки разной степени остроты.

- Чё тут у вас не проехать нигде? - буркнул Рыба. Наш водила и так-то не подарок по характеру, а тут добавь еще лишние десять минут блужданий по дворам в попытке проехать к месту пожара да занудные вопросы диспетчера.

Менты развели руками. А куда еще жителю личную машину ставить? Вот и бросает у подъездов где придется...

В морозном воздухе дым поднимался в звездное небо неторопливыми сивыми клубами. Сарай горел знатно. Деревянный и ветхий - спасать его было уже бессмысленно.

- Денис, иди глянь, что там! - крикнул мне Николаич, взмахнув рукавицей в сторону огня.

Они с Женькой тем временем доставали рукав, а Рыба пристал к ним с вопросами, нужен ли гидрант. Вот меня и отправили оценить - гидрант или пена.

Шагая по мелким, подмерзшим ночью сугробам и обходя наставленные нашими малообеспеченными гражданами джипы и малолитражки-иномарки, я подобрался к тому сараю. Он стоял чуть на взгорке и был предпоследним в ряду таких же развалюх, выстроившихся через дорогу от жилого дома. За сараями был спуск, и в этом закутке, точно за горящей постройкой, показалась крыша металлического гаража.

- Вот хреновина... - ругнулся я и пошел докладывать об увиденном.

Николаич подтвердил справедливость моего высказывания, добавив от себя еще чего покрепче и заковыристее, а затем помотал головой в ответ Рыбе. Ну, пена так пена. Мало ли чего там, в том гараже, может стоять. Да хоть канистры с бензином! Рванет - так весь квартал этой деревянной разносортицы туши после этого...

- Хорошо хоть ветра нет, - пробормотал Женька и потащил "Пургу" по моим следам. - А то уже давно бы... всё тут фестивалило...

Фотографироваться наряду надоело. Вызвавшие нас менты надели шапки, забились греться в свой "бобик", но не уехали - остались наблюдать. Все происходящее чрезвычайно их развлекало. А у нас третьи сутки дежурства и пятый вызов за эти дни.

- Резво, резво! - командовал Николаич.

Из ближнего подъезда сонно выползли жильцы - человек, кажется, пять или шесть. Даже пожар не вдохновлял их в третьем часу ночи выписывать кренделя в поисках своей тачки. Представляю, каково им - из теплой и мягкой-то постельки! Сам бы сейчас рухнул, и до полудня...

Заводились, задним ходом отъезжали, освобождая место. А не поздновато ли спохватились? Наверняка ведь стояли у окон и все это время прикидывали - может, само потухнет?..

Ан нет, само не рассосалось!

Когда пошла пена, огонь принялся неистово огрызаться. Честно говоря, хоть я и не новичок, но от маленького сараюшки такого не ожидал. Снаружи возгорание не выглядело настолько агрессивным.

- От падла! - пробормотал Женька, на всякий случай делая пару шагов назад. - Чего у них там напихано?

Пламя выпрыгивало из едва приметных щелей, кувыркалось, подныривало, ползло боком, словно пес-подхалим, и снова ярилось, грозя перепрыгнуть на соседние сараюшки. Угол крыши одного уже слегка тлел, поэтому Женька первым делом забросал пеной этот опасный участок, а потом снова накинулся на очаг.

Николаич обернулся, стоя уже почти в проеме бывшей двери сарая, и крикнул мне:

- Стрельцов, подь сюды!

На пути к нему я ощутил, как в нагрудном кармане рубашки под комбинезоном и толстой многослойной курткой завибрировало. Черт, опять телефон переложить поближе забыл... Кого прорвало в три часа ночи?

Отвечать я, понятно, не стал. Мобильник судорожно дернулся напоследок и стих. Мы с начальником стали попинывать уже обугленные, но не спешившие обваливаться доски сарая, и в небо фейерверком помчались густые рои суетливых мелких искр. Дыма стало вдвое больше, огонь вроде как начал сдаваться.

Наверное, я увлекся процессом, потому что оказался на шаг впереди Николаича и уже занес было ногу долбануть по очередной перекладине, как вдруг отчетливо почувствовал импульс: пригнись!

Едва я это проделал, ни мгновения притом не сомневаясь, в углу что-то грохнуло, и надо мной - там, где секунду назад еще была моя голова - со свистом пролетел и врезался в ствол ближнего тополя неопознанный полыхающий объект.

- Блин! - выдохнул я, медленно распрямившись и готовясь в любой момент пригнуться снова.

От такого и шлем мог не спасти. Помню, мальчишками мы жгли костры и швыряли туда куски шифера. Бабахало примерно так же - весело, дальше некуда! Дураками были...

И тут пришло осознание: только что непонятное предчувствие спасло меня от увечья, а может, даже от смерти. Оно казалось интуицией, но в глубине души я ощущал, что команда мозгу поступила извне. Просто маскируясь под мои собственные мысли.

Хребет лизнуло холодом. И это несмотря на то, что вокруг все плавилось от запредельных температур.

- Чё там у вас? - крикнул Женька из темноты.

- Да Стрельца тут чуть конвективным потоком по стене не размазало, - схохмил Николаич и добавил, нарочито коверкая суржик: - Шоб нэ лез поперед батьки у пэкло.

Женька встревожился:

- Э, хорош вам прикалываться, мужики! Нам тут до кучи еще неотложки не хватало!

И тут же послышался ворчливый голос Рыбы:

- А Бог троицу любит! Где ноль-один и ноль-два, там и ноль-три!

- Рыба, молчать! - не сговариваясь, но на удивление стройным хором заорали мы втроем.

Рыба - глазливый черт. Бывает, как ляпнет что-нибудь, так оно и сбывается. Да ладно бы еще доброго чего наляпал...

Я стоял и чувствовал, как медленно оттаивают приросшие к земляному полу бывшего сарая ноги, а страх пузырьками суррогатного шампанского с шипением уходит из крови. Кто-то давно мне говорил, что прошедшая мимо, но совсем-совсем рядом смерть - это вроде боевого крещения в нашем деле. Но тогда я не внял, и только теперь вот - дошло...

"Он должен был вернуться на станцию еще в прошлом цикле. Прошло уже сорок восемь минут!" - откуда-то со стороны, но в моей собственной голове прозвучали слова, полные отчаяния.

"Но он там, Ума. Взгляни сама. Может быть, он просто хочет сделать что-то еще? Может быть, мы не все предусмотрели с этим парнем?"

"Почему он не подает никаких сигналов? Почему картинка статична? Это обрыв связи - вот почему, Агни! Я отправляюсь к точке входа. Он не менял маркер?"

"Нет", - отвечаю я.

"Значит, я попаду в начало цикла. Координируй меня. Я все проверю"...

Таинственный диалог вихрем промелькнул на задворках сознания и растаял, а я встряхнулся, избавляясь от остатков испуга.

Черные доски еще исходили паром, но огонь был потушен окончательно. Мы стали сворачиваться. Добраться до того гаража пламя так и не успело. Ну очень уж не хотелось проверять свои подозрения о его содержимом, да еще на собственной шкуре! И так хватило на сегодня по горло.

Когда мы возвращались, менты снова повылазили из своей машины и подошли к нашей ацешке.

- Что скажешь? - поинтересовался сержант у Николаича. - Поджог все-таки?

Начальник прищелкнул языком и уклончиво ответил фразой из анекдота, что, мол, работа у нас такая - отмачивать там, где кто-то отжег. Он у нас юморной мужик и умеет увернуться от прямого вопроса.

- Да ладно! - посмеявшись со своими ребятами, продолжал сержант. - Ну ведь поджог же! Я вон в том доме живу, и соседка на днях рассказывала, как сюда с телевидения приезжали, всё тут зачем-то снимали, руками разводили... А?

Что-то сильно любопытный и разговорчивый мент нам сегодня попался. Как любит говорить Рыба, не к добру.

- Слуш, сержант, я заключение напишу, а там уж пусть дальше разбираются - ваши или из прокуратуры, я уж там не знаю.

- Да какая прокуратура - сарай, блин! - фыркнул мент. - Ты еще МЧС приплети. Никто с этой фигней разбираться не будет, бумажку от ваших получат и закроют дело. Я тебя так, не для официоза, спрашиваю. Как спеца.

- Ну если как спеца и не для официоза, то вот тебе ответ: если мэрия скажет, что тут будет банк - тут будет банк. И не парит! Я ясно выразился?

С этими словами начальник полез в машину, а следом за ним забрались и мы с Женькой. Вывозил нас Рыба оттуда нервными рывками, по каким-то колдобинам из нерастаявшего льда и грязи. Не люблю я с ним дежурить, да и никто не любит...

Женька стянул с головы трикотажную шапочку, утер ею лоб и на ощупь кое-как пригладил слипшиеся от пота волосенки мышиного цвета.

- Сегодня у нас какое? Четырнадцатое? - вымолвил Артем Николаич - так полностью звать нашего РТП. - Ё-моё, уже четырнадцатое...

Мы вздохнули. Еще три года назад 14 марта отмечали день рождения Степки Еремеева всем составом...

- Степухе бы сегодня тридцатник стукнул... - сказал Женька, а мне почему-то подумалось сдуру: а может, это Степа меня предупредил пригнуться?

Я в мистику не то чтобы не верю, просто считаю, что во всем есть своя причина, пусть даже лежащая не в области физических величин, но имеющая логику. А призраки давно умерших, которых почему-то все еще беспокоит благополучие оставшихся в этом мире, мне кажутся все-таки больше плодом воображения сценаристов. Если все это существует, то существует оно совсем по другой причине и нашими проблемами интересуется мало. Но ведь что-то все равно было, я мог бы поклясться в этом!

Три года назад, в марте, Степа Еремеев погиб при тушении пожара в одной из общаг. Там были нарушены правила пожарной безопасности, некоторые двери с лестницы в коридор были намертво заколочены. В задымлении, ночью, это и подвело бойцов Степкиного расчета. Но выжили все. Кроме него. Еремеев не сгорел, его успели вытащить на воздух, но до больницы не довезли...

Женька поглядел на часы, и тут меня осенило: мне же кто-то звонил!

Кое-как добравшись до телефона, я посмотрел пропущенный номер и вздрогнул. Звонили из дома. Сердце бешено запрыгало. Когда ты знаешь, что все в твоей семье ложатся спать не позже часа ночи, а кто-то звонит почти в три, волей-неволей подумаешь о самом плохом.

Руки тряслись, пока набирал ответить, и даже Женька, сидящий напротив, заметил это, уставился с вопросительной физиономией.

Трубку подняла бабушка. Уф! Ну конечно! И как же я сразу-то не подумал о ней!

- Алё! Алё, Дениска? - раздался в ухе ее солидный каркающий баритон. - Где ты ходишь?

После недавнего инсульта - врачи назвали его "легким" - ходить и говорить бабушка могла, но иногда путала слова, день с ночью, а меня могла назвать и Дениской, и Володей - именем дяди, ее младшего сына, который сейчас живет на Севере. Потому ее и забрали к нам из поселка.

- Ба, сейчас ночь, иди ложись! - настоятельно сказал я.

- Ты в налоговой был?

- Нет! У меня дежурство, понимаешь?

- А, дежурство... - она помолчала, переваривая информацию. - А когда съездишь?

- Утром сменюсь - и съезжу в твою налоговую. Честное слово, ба! Иди ложись, всех сейчас перебудишь!

Я поймал себя на том, что сам шиплю в трубку, чтобы кого-нибудь не разбудить, а мужики с насмешкой смотрят на меня и переглядываются.

- Все, ба, отбой!

Она, конечно, поговорила бы еще, но я отключил связь.

- Чё, Стрелец, с налоговой напряги? - подмигнул Артем Николаич. - Утаиваешь свои миллионы от государства?

- Да это с бабуленцией у меня... пуф-ф-ф... напряги...

- Что, совсем плохая? - в голосе начальника прозвучало сочувствие.

Я затолкал мобильник в карман робы:

- Да нет, но иногда дуркует, - и поморщился, вспоминая ее неосознанные выходки.

Жутко это, когда вроде бы человек тот же самый, а уже не тот. Вспоминаешь его здорового, веселого и понимаешь, что ничего уже не вернется, как было.

Странный сон Нет ничего хуже прерванного сна. Устаешь сильнее, чем если бы не спал совсем. Вот и у меня иногда бывали после длительных дежурств провалы в какое-то странное состояние, которое ни явью не назовешь, ни территорией сновидений.

Едва я рухнул на свою койку в дежурке, все перед глазами замерцало, запорхало, заискрило. Огненные точки стали сливаться в силуэты людей - и вот мы с пацанами на пустыре за частным сектором жжем костер, рядом валяются куски шифера, который еще предстоит бросить в пламя ради нескольких громких хлопков. Я точно помнил, что именно в этот раз один из осколков отлетит и поцарапает ногу приятелю-соседу Игошке, но тогда я еще об этом не знал и теперь не должен был ничего менять. Это была как будто игра, в которой я был маленьким телесно, но взрослым в сознании.

Мы сидели на длинном бревне, костер, в который какой только гадости ни напихали, чадил в нашу сторону, но пересаживаться было лень.

Тогда я вытягиваю вперед сложенный в кукиш кулак и произношу мантру:

- Куда фига, туда дым, куда фига, туда дым!..

Густые клубы словно бы натыкаются на прозрачную преграду. Задумываются. И медленно отворачиваются от нас в том направлении, куда вытянута моя мальчишески тонкая рука.

- Ну ты этот... Повелитель огня! - восхищенно исторгает Игошка.

Мне смешно, потому что это срабатывает почему-то всегда и у всех. Но Игошке простительно - он среди нас самый маленький и смотрит на нас снизу вверх. И тогда я делаю то, чего в реальности не было: встаю и что есть сил запускаю шифер в дальний бурьян.

- Ты чё? - возмущаются друзья. - Где мы теперь искать будем?!

- Хорош фигней страдать, пацанва, - произношу я слова, которых, конечно же, я тогда не говорил, однако после сегодняшнего взрыва в сараюшке мечтал сказать.

Самое странное, что я отлично осознаю: это сон, и я могу в нем делать все, что пожелаю. Но при этом я верю, что делать это все смог бы и в реальности.

Разведя руки в стороны, я начинаю смотреть в сердце пламени, туда, где самое светлое пятнышко. А про себя приказываю: восстань! Пламя покоряется, и мальчишки с воплями рассыпаются в разные стороны, когда над углями с небо встает гигантская огненная фигура джинна, но среди пляшущих рыжих языков зыбкого образа можно угадать птичью голову - то ли кречета, то ли ворона, толком и не разобрать.

- Ну что, Агуня, покажешь отрокам, на что ты способен в гневе? - спросил я его.

Все скрывается в пламени, и я понимаю, что нахожусь уже совсем в другом месте. Здесь сумеречно, но сумерки эти какие-то давящие, неестественные. Они созданы не из-за того, что закатилось солнце и пришел вечер - здесь так будто бы всегда. И при этом очертания всех предметов резкие, отчего больно глазам. Какие-то ветки, трава, кустарник - все видно, каждый отросток, каждый лист. А еще я чувствую, что за мной давно и упорно следят.

"Он пришел!" - доносится до меня чья-то смятенная мысль.

Из сумрака выплывает лицо пожилого мужчины, который пристально меня разглядывает, и я неведомо как, однако немедленно узнаю, что это кто-то из моих родственников, причем на сегодняшний день еще не родившийся на свет. И меня не смущает, что незнакомец старше меня раза в два - он старше даже моего отца!

"Скажи, скажи скорее, почему это случилось?" - встревожено вопрошает он меня, но губы его неподвижны, а на лице отражается не только волнение, но и какой-то суеверный ужас. Одновременно я понимаю, что давно и упорно следит за мною кто-то другой.

"Почему это произошло?"

"Что произошло?" - пытаюсь спросить я и не могу: мышцы лица, губы, язык не повинуются мне.

И тут будто что-то подтолкнуло меня взглянуть на собственную руку. С трудом приподняв ее, я вижу, что она костлява и покрыта тленом, как если бы принадлежала гниющему трупу.

Я заорал и проснулся. Но моего вопля никто не услышал, потому что отрывисто и противно вскрикивала сирена тревоги.

- Твою мать! - одеваясь, ругался Николаич. - Сбесились они сегодня там, что ли?!

Было все еще темно. Наверное, проспали мы всего ничего...

И вот мы снова, как в кабацком угаре, несемся куда-то по городу, и снова матерится на каждом ухабе Рыба, а рация заливается вопросами нашего супер-пупер-исполнительного диспетчера, который, в отличие от нас, явился на дежурство только вчера днем, выспавшимся и бодреньким, как тамагочи* после кормежки.

__________________________

* Тамагочи - популярная в 90-е годы ХХ столетия японская электронная игрушка, представлявшая собой какую-то зверушку, которую нужно было кормить, поить и развлекать, в противном случае она обязательно дохла. Тамагочи стал синонимом поросенка из известной поговорки о бабе, у которой прежде не было хлопот. Не могу точно сказать, что это было - глюк или что похуже, то есть реальный объект, - но, едва раздирая слипающиеся веки, я однажды взглянул в промежуток между домами у набережной и тут же проснулся. Там, если мне не изменяет чувство перспективы, примерно над рекой, ближе к противоположному берегу, в небе светился небольшой изумрудный шар, перехлестнутый по экватору неровным алым поясом. И самое странное, что такой же в точности я уже видел раньше, намного раньше...

- Жень! - я толкнул щиколоткой ботинок коллеги. - Смотри туда!

Но машина, как назло, уже миновала просвет между домами, и здание закрыло своим глухим серым фасадом вопиющий результат моих трех полубессонных ночей.

- Куда? - проснулся Женька, моргая и напоминая по приметам фоторобот вынутого из гроба упыря.

- Блин. Проехали... В прямом смысле.

- А чё было-то?

В следующем просвете между домами не оказалось ни летающих сфер, ни других каких-нибудь явлений, выбивающихся из разряда нормального. Где-то там, в темноте, спокойно текла себе река, а над нею конопатилось редкими звездами холодное ночное небо.

- Ты НЛО видел когда-нибудь? - аккуратно спросил я Женьку.

- Не-а! Но мамка рассказывала, у них под Тамбовом недавно летало что-то. Да у них там вечно что-нибудь летает. А ты что, НЛО увидел?

Я предпочел отмазаться по-умному:

- Прям. Фигня какая-то примерещилась на том берегу - думал, может, и там горит чего...

- Да типун те на язык! - вмешался Артем Николаич. - Хватит с нас уже того, что было!

Призвав на помощь здравый смысл и решительно отметя внутренние возражения о хваленом чувстве перспективы, я объяснил свой глюк самым простым доводом. Видимо, это было что-то вроде новой кафешки на набережной, а ее хозяева ради выпендрежа соорудили на крыше светящуюся вывеску - может быть, в форме круга, а может, даже и шара. А я, уже однажды, в детстве, видевший похожую зеленую штуку, с легкостью принял за то же самое вычурный рекламный прибамбас. Психика, как говорит мой отец, - программа навороченная. А уж мой отец, поверьте, знает, о чем говорит.

Моя же психика, наверняка прилично расстроенная нездоровым образом жизни, глухо поворчав на такой приштопанный белыми нитками аргумент, переключилась на более важные события: мы подъезжали к складам, откуда поступил сигнал о возгорании. Но ни дыма, ни огня видно до сих пор не было.

- Странно... - сказал Николаич и наконец соизволил удостоить ответом диспетчера: - Пока очага не видим.

- Какая категория сложности? - с настойчивостью попугая уточнил тот.

- Андрей, у тебя там пластинку заело? Я же тебе говорю: не видим очага возгорания!

Дорога вильнула, спускаясь с небольшого склона, и глазам нашим представилось сюрреалистическое зрелище.

Вместо построек там и тут торчали обгорелые руины по обе стороны от подъездной дороги. Сама дорога была черной от сажи, снега не осталось. Но никаких следов дыма, да и вид такой, будто сгорело тут все несколько дней назад.

Женька потер красные глаза и снова поморгал:

- Стрелец, ты видишь то же самое, что и я?

- Ага... - вырвалось у меня независимо от моего волеизъявления.

- Чё за хрень? - Николаич выпрыгнул первым и теперь стоял посреди ночного марсианского пейзажа, растерянно озираясь. - Петр Кириллыч, ты нас куда надо привез-то хоть?

Рыба от возмущения даже слова забыл. Он хоть и работал прежде пожарным инспектором, а водилой стал относительно недавно - жена настояла, чтобы не спился, лично к начальству прибегала, мол, за рулем пить нельзя, вот пусть и крутит баранку, - но город знал, как свои три волосины на макушке. В то же время и Артема Николаича тоже понять можно: приезжаем по сработке - а тут одни угли.

- Ну-к, парни, айда осмотрим, - поразмыслив, решил начальник.

И мы с Женькой потопали вслед за ним по смерзшимся черным комьям льда, каким-то ошметкам, обломкам, а вокруг стоял отчетливый запах гари, но не свежей, а уже успевшей частично выветриться из отсыревших материалов.

Осторожно заглянули в один из проемов. Здесь дверь была деревянной и выгорела полностью. Через пару метров от входа вниз вели ступени. Мы посветили туда - все черно и беспросветно. Осталась только кирпичная кладка, все остальное, способное сгорать, превратилось в пепел, как после ядерной войны. Спускаться, понятное дело, не стали.

Такая же картина была и в других кирпичных хранилищах. Металлические же ангары хоть и почернели, казались более или менее уцелевшими. Женька потянул на себя створку ворот, и ангар легко распахнулся. Даже в прыгающих лучах фонариков стало видно, что товары отсюда вывозили уже после пожара, оставляя те упаковки, которые невозможно было спасти. Брошенные, оплавившиеся, ящики и коробки так и валялись на полу или на искореженных адскими температурами стеллажах.

Даже ковылявший вслед за нами Рыба неестественно молчал, что лишь добавляло смятения в наши души.

- Там, в конце, должен быть домик охраны, - проронил Артем Николаич, выбираясь из очередной развалюхи. - Пошли.

Мы безропотно, как детсадовцы на прогулке, засеменили за начальником. Домик действительно был. И самое главное, что он был... целым.

Николаич загрохотал кулаком в дверь:

- Пожарный расчет! Есть кто в хате?

В окне зажегся свет. Женька посмотрел на меня глазами глубоководного кальмара и толкнул в бок локтем, как будто я мог не заметить.

Дверь открыл заспанный мужик лет под сорок, почесывая живот под толстовкой. Мы тотчас вломились в помещение, да он и не стал сопротивляться людям, похожим на инопланетян. Хотя немного удивился.

- Когда был сигнал? - допрашивал его Николаич.

- Какой сигнал? - мужик оглянулся на пульт.

На мониторах отображались склады. Но... все они были целехоньки!

- Артем! - шепнул Женька. - Артем Николаич, смотри туда!

Праведный гнев начальника угас, так и не успев воспламениться. Он тоже увидел изображение на экранах.

Тут за нашими спинами послышался вопль Рыбы. Водила зашел последним и остался в дверях, поэтому раньше всех успел оглянуться и увидеть:

- Смотрите! Там...

Женька и Николаич, оттолкнув меня, выскочили наружу.

- Всё целое! - крикнул Женька.

Что-то заставило меня обернуться на охранника. Тот почему-то сидел в кресле перед мониторами и вроде бы дремал, откинувшись на подголовник. Я не знаю, что такое в его позе заставило меня отвлечься от бурных событий на улице и сделать шаг обратно, к пульту.

Одна его рука лежала на автомобильном руле, вторая - безжизненно, на коленях, не сжимая, а как-то поддерживая, словно подставка, раздвинутый сотовый телефон-слайдер. Сидел мужик в автомобильном кресле, пульт выглядел как приборная панель иномарки, а кожа спящего имела отчетливо розовый, а оттого пугающий и неестественный оттенок. Не знаю, зачем, но я взял с его окоченевшей ладони слайдер, нажал на среднюю кнопку, и дисплей высветился заставкой - полуголая блондинка с гипертрофированной грудью и губами.

Тут глаза трупа распахнулись, и я заорал...

...На всю дежурку противно рыкала сирена тревоги, Женька, протирая глаза, толкал меня в плечо:

- Ничё ты разоспался! Давай, вставай, у нас сработка!

- Где? - беззвучно прошептал я и сел, боясь услышать хоть слово про Селезинские склады.

- Да в магазине на Фрунзенской. Давай, не тяни, и так еле тебя добудился!

Гора упала с плеч. Но на всякий случай в машине я попросил:

- Женька, ты ткни меня кулаком в поддых, да посильней!

- Ты чё? - удивился он.

- Да так, хочу убедиться, что опять не сплю. Только что была такая фигня - вроде проснулся, а на самом деле это мне приснилось, что проснулся...

- А, у меня так тоже бывало. Да ты сам себя за ляжку щипни, тут главное, чтобы больно было.

Я вздохнул:

- Сам - не получается, это как в поддавки играть. Я один раз так хорошо себя ущипнул, искры из глаз посыпались даже. Оказалось - во сне.

- Ну ты спа-а-ать! - закатился смехом подслушивавший наш диалог Артем Николаич.

Тут Женька и двинул мне в "солнышко", в тот момент, когда я этого не ожидал. Дыхание как отсекло, по телу боль электрическая, ни охнуть, ни выругаться.

- Чё, сойдет? - с невинным видом осведомился этот черт.

Ну да, уж теперь я мог быть уверен, что не сплю.

Единственное, что совпало с моим сном - сработка тоже оказалась ложной. Правда, магазин стоял целехонек, это что-то там у охраны забарахлило, вот они с перепугу и подтвердили вызов.

Всю дорогу назад нам пришлось выслушивать митинг Рыбы о том, что всю великую державу распродали под магазины, посадили дураков эти магазины охранять, а мы теперь езди к каждому и думай о благополучии этого ворья, гори они все синим пламенем, и так далее, и тому подобное. Когда набирающая обороты и изысканные выражения проповедь пошла по третьему кругу, Николаич не выдержал и попросил водилу заткнуться, а тот сообщил, что всегда знал, что мы все втайне сочувствуем "дерьмократам" и сами тоже не против ухватить себе кусок проданной страны.

Николаич беззвучно взмолился кому-то там на небесах:

- Слушай, Петро, а мы еще тайно синагогу посещаем, ты не знал?

Женька захлопнул лицо ладонью и тихо застонал в сторонку, а я что было сил закусил губу. Ну его к черту, Рыбу этого, мужичонка он мстительный, увидит, что ржем - найдет, как отыграться при случае.

И уже до самой пересменки нас никто не трогал, не будил.

"Детектор троллей" Пару лет назад я завел себе блог. Кто-то пуделя заводит, кто-то паука или змею, а я вот завел себе в Интернете страничку из тех, что принято называть дневником, но на которых пишут все подряд. А я решил транслировать туда анекдоты николаичева производства или курьезные случаи в нашей профессии: это как-то больше походило на дневник, чем те непонятные дергающиеся, сверкающие и переливающиеся картинки, вываленные скопом на страничку, которые попадались мне еще задолго до того, как я обзавелся собственным уголком. Сначала, как многие, был просто молчаливым читателем, а потом эта зараза добралась и до меня. Мне осталось лишь оправдываться нехваткой времени на то, чтобы возиться с собакой или еще каким-нибудь домашним питомцем, наличие которых наш Николаич всегда прямодушно называл "гемором"... и был, в общем-то, прав. Впрочем, он и Интернет называет тем же самым словом. Ну да это дело вкуса.

Свой загончик я нарек, с точки зрения постороннего, наверное, несколько претенциозно - "Агни". Хотя его содержание никоим образом не касалось ни Рериха в частности, ни индуизма в целом. Просто этот набор букв приятно отдавался в каждой клетке моего тела, был каким-то родным, как собственное, с младенчества загнанное в подкорку имя. Однако себе как пользователю пришлось брать другой никнейм, поскольку блогеры с псевдонимами agni, agni86 и еще с десятком вариаций имени индуистского бога огня на этом ресурсе уже существовали. Поэтому я назвался школьным прозвищем - strelets: как ни странно, ник оказался незанят. В общем, некий strelets создал блог под названием "Агни" и в качестве аватарки поместил уменьшенный портрет-картинку на фэнтезийную тему. Там был изображен черноволосый мужик лет сорока с резковатой, почти демонической внешностью. Колдун-чернокнижник какой-нибудь, наверное. Или негодяй. Но чем-то меня та картинка привлекла, и strelets стал моей маской. В результате я так привык к этому образу себя (хотя он внешне - почти полная противоположность меня реального), что, однажды увидев "колдуна" в хорошем разрешении на полноценной картинке, оказавшейся обложкой книги, воспринял его ну прямо как родного!

Постепенно николаичевы байки стали пользоваться некоторой популярностью в узких кругах блогеров, и у strel'tsa появилось несколько друзей, которые заглядывали на новые материалы, размещенные под тегом-рубрикатором "Николаич жжОт и тушит". Однажды среди моих виртуальных гостей мелькнул странный молчаливый персонаж с невнятным набором латинских букв вместо никнейма и эпатажным названием странички - "Детектор троллей". При этом ни выводить так называемых "троллей" на чистую воду, ни хотя бы просто писать комментарии он не стремился, и в его дневнике висела единственная запись - точнее, не запись, а картинка-абстракция. Потом его, вероятно, удалили из-за бездействия, и некоторое время его странный псевдоним оставался в моем профиле безжалостно перечеркнутым, покуда не исчез окончательно. Спустя некоторое время этот тип появился снова и поспешил записать меня в друзья. И, как в прошлый раз, подпись его представляла собой абракадабру, только, кажется, с другим набором букв. А раздел и аватарка выглядели в точности так же.

Обычно подобные проявления бывают свойственны программам-ботам. Это такая штука, говоря простыми словами, которую умельцы запускают в сеть с тем, чтобы не затруднять себя, любимых, рассылкой рекламного мусора вручную. К вам на улице приставали мальчики и девочки с кипой каких-то листовок, перекинутых через локоть? А в подъезде почтовый ящик набивали всякой макулатурой, предлагающей то скидки, то за кого-нибудь голосовать? Ну вот это примерно то же самое, только в Интернете. Только мусор убрать проще. Если, конечно, это просто спам, а не подложенная свинья в виде вируса.

"Детектор троллей" отличался от них тем, что нигде не писал ни слова, не оставлял никаких следов и вообще вел себя чрезвычайно загадочно. Поэтому для себя я решил, что это все-таки не программа, а такой вот странный человек, и надолго о нем забыл.

Стоит ли удивляться, что мой таинственный посетитель исчезал и появлялся еще несколько раз, перечеркнутый и вновь, и вновь восстававший из пепла?!

И вот пару месяцев назад он меня удивил. Один давний взаимный приятель с этого ресурса прислал мне личное сообщение с вопросом - кто такой varuna? Сначала я не понял, о чем он говорит, и ответил, что Варуна - это древний бог воды у индусов. Приятель прислал мне смайлик с уверением, что пользоваться поисковиком он умеет и что даже кое-что помнит из школьного курса античной истории.

"Я спрашиваю про varuna у тебя в друзьях - кто он такой? - добавил он во втором послании. - И загляни в его блог, сам поймешь, о чем я".

Заинтригованный, я нажал ссылку, ведущую в мой профиль, нашел нужный ник и шагнул на его территорию.

Блог по традиции назывался "Детектор троллей", а вот его хозяин в очередной раз поменял псевдоним. И на этот раз - явно неспроста. А еще к посту с картинкой-абстракцией добавился второй, текстовый, пост, что меня и удивило, ведь прежде мой троллененавистник вообще не проявлял никакой склонности к графомании.

И следующее, что завладело вниманием - это моя собственная аватарка с "колдуном", вставленная в его текст.

"Я часто ощущаю его взгляд в толпе, - гласила запись. - Вот этот человек, вот он - на фото - идет все время позади. Когда останавливаюсь я, останавливается и он, когда я оглядываюсь, он, предугадав, отступает так, что я не могу его увидеть. Еще ни разу не удалось мне захватить его врасплох. Но я до мелочей, до малейшей черточки знаю, как он выглядит, и он тоже это знает. Он всегда смотрит. И молчит. В этом молчании есть что-то тревожное, угрожающее. Всмотрись и ты. Тебе тоже покажется знакомым этот угрюмый незнакомец, способный довести до параноидального страха! Вчера он подошел чуть ближе, мне даже послышалось его дыхание за спиной"...

Черт, вот это было действительно чем-то, мягко говоря, странным! Но я первым делом подумал, что у этого пользователя просто не все дома. Точнее, тараканы-то как раз на месте, а вот кое-кого из хозяев - явно не хватает.

С тех пор я нет-нет да заглядывал на страничку "Детектора", и через некоторое время с нее исчез текст о моем "колдуне", а вместо него добавилась коротенькая запись:

"Агни, Агни, как же ты угадал его?"

Следующий шаг Варуны - цитирование фрагментов из статей по психологии, многие из которых я в подростковом возрасте уже видел, а некоторые даже читал, таская из библиотеки отца. Но что касается выбора тем, то мой загадочный собеседник склонялся к выкладкам о способности мозга воспринимать, интерпретировать и доводить до сознания отнюдь не всё, что видят глаза, а лишь ту часть мира, на "волну" которого настроен. Все остальное остается за бортом. Именно поэтому животные с их незашоренным восприятием и совсем маленькие дети видят и понимают гораздо больше нас, взрослых людей.

Помню, меня очень заинтересовала история человека, получившего тяжелую черепно-мозговую травму при падении с велосипеда, но выжившего, хотя связи между полушариями его мозга были полностью разрушены. Поэтому он мог одной рукой делать одни движения, а другой - другие, совершенно разные по типу и динамике. При этом он всё видел как бы наполовину: пол-лошади, нарисованной на бумаге, пол-яблока на столе...

Была еще одна выдержка об эксперименте с котятами, которым с того момента, как у них открылись глаза, стали показывать либо только горизонтально, либо только вертикально ориентированные предметы. В конце концов та часть подросших кошаков, которым настоятельно демонстрировали исключительно вертикаль, в упор не видела ничего горизонтального: звери кувыркались со ступеней, ударялись о перекладины на ножках стульев. А в другой экспериментальной группе все было в точности до наоборот: котята налетали на косяки, на ножки мебели. И переучить их после всего этого было очень трудно. Потому что мировоззрение - штука навязчивая.

Я нашел на You Tube ролик группы "Несчастный случай" и отправил ему в комментарии ссылку на него. Это та самая песенка, где "Я понял, это намек, я все ловлю на лету, но непонятно, что конкретно ты имела в виду".

Общаться напрямую Варуна откровенно не желал. Вместо этого он сделал очередной пост, увенчав его видеороликом с записью фильма о еще одном эксперименте. Подопытным показывали канделябр с множеством деталей - завитушками, свечами различной длины. Затем втайне от них (но открыто для зрителя) этот канделябр заменялся совершенно другим - и по форме, и по длине и толщине воткнутых свеч. Этот новый канделябр ставили на край шахматной доски и направляли отбрасываемую им тень так, чтобы она пересекала все поле. После этого, демонстрируя людям только тень на черно-белом поле, экспериментаторы предлагали описать форму предмета, который эту тень отбрасывает. Шестеро из семи стали описывать первый увиденный канделябр, "достраивая" в сознании недостающие эпизоды тени, скрадываемые черными клетками и искажаемые белыми. И только седьмой сказал, что затрудняется судить по тени, что это такое, потому что на старый канделябр оно не похоже, а новых деталей из-за пестроты фона он на тени разобрать не может.

Это подвигло меня сдаться и написать Варуне в личку:

"Хорошо, я готов признать себя слепым. Какие предложения?"

У меня был тайный замысел. Я подправил кое-что в настройках блога и теперь мог увидеть идентификационный адрес компьютера человека, который написал бы мне приватное или публичное сообщение. Однако Варуна просто... исчез. Его не было очень долго, и я уже решил, что это очередной повод сменить ник и обновить дневник.

И вот, приехав нынче домой позавтракать, после трехдневного дежурства, зевающий и злой на необходимость рвать когти в налоговую по поводу проданной бабы Тониной квартиры, я включил чайник и плюхнулся в любимое кресло перед компьютером. Исключительно ради того, чтобы в ожидании бесцельно побродить по сайтам новостей, проверить почту и, конечно, заглянуть в свой дневник.

Чайник давно щелкнул, а я сидел, как чумной, перед монитором и таращился на снимок, выложенный у себя Варуной. Это был изумрудно-зеленый светящийся шар, перехлестнутый по экватору алым поясом. И никаких пояснений. Внутри у меня что-то дрожало - наверное, те самые поджилки, о которых для красного словца поминают в книжках. И еще я не мог пошевелиться. И еще мне казалось, что какой-то всеведущий шпион засел у окна в доме напротив или там же, но на крыше между антеннами, или, в конце концов - на дереве, держит бинокль и фиксирует каждый мой шаг.

Вот так, Денис Викторович, и начинается она. Паранойя.

Зеленый шар с алым пояском Я машинально дожевал бутерброд, даже не заметив, с чем он был, запил его кофе. И только у порога, когда уже застегнул куртку, вспомнил, что надо взять паспорт и, наверное, документы, связанные с продажей той злополучной квартиры бабы Тони. А еще - письмо из налоговой, из-за которого бабушка забила тревогу.

Она как раз вышла из своей комнаты и встала у двери, немного удивленно разглядывая меня.

- Володя?!

- Я не Володя, ба! Я Денис.

- А я уж подумала - чего это Володя из школы так рано вернулся? А ты далеко ли?

- Баб Тонь, ты же сама настаивала, чтобы я съездил в налоговую. Вот туда и еду.

- А, к этим кровососам! - прогудела она своим породистым старческим баритоном. - Чеснок купи.

Я не сдержался, хохотнул:

- Да ладно, ба, я уж как-нибудь осиновым колом обойдусь.

Она непонятливо взглянула на меня:

- Я говорю - на рынок потом зайди, чеснока с полкило купи, кончился! И хлеба возьми, тоже четвертинка с утра оставалась, а то и меньше.

- А, точно, я же последний стрескал! Всё куплю, пока, я побежал!

- Подожди, деньги достану!

- Баб Тонь, ну ты чего?! У меня есть.

Мне сложно было понять путь, которым следовали ее мысли по лабиринтам отравленного болезнью мозга. То она рассуждала четко и ясно, как в былые времена, то вдруг начинала собирать такую ахинею, что мне хотелось поскорее убежать. Что я и сделал, быстро захлопнув за собой входную дверь.

И пока ноги несли меня к остановке, я раздумывал над тем, что же хотел сказать "Детектор троллей" тем снимком. Может быть, это просто совпадение? В принципе - не исключено, конечно. Только очень уж подозрительное совпадение: сначала все эти статьи о психологии и психике, потом мой странный сон, напомнивший о лохматых годах, когда я ходил пешком под стол, и в итоге тут же, как последняя печать на обходном листе - фотка зеленого НЛО. В точности такого, каким я видел его в возрасте пяти лет в Гудауте, всего за год до того, как в Абхазии началась война.

Конечно, я мало что помню с тех времен, только то, что в этом городишке росли пальмы, еще какие-то необычные деревья, стоял сказочный аромат моря и цветов, а по дорогам спокойно расхаживали коровы и козы: водители притормаживали, аккуратно объезжали их и невозмутимо продолжали путь. Мне рассказывали, что именно там, в Гудауте, один местный житель предложил родителям прокатить меня верхом на его круторогом баране, и ради смеха я был посажен на "попону" и даже сфотографирован. Только вот те события стерлись из моей памяти вместе с пропажей отпечатанного снимка...

Это был последний раз, когда мы с папой и мамой отдыхали все вместе у Черного моря.

Почему-то в тот год отцу на работе не дали путевку, и мы поехали "дикарями". Это оказалось куда интереснее, чем в скучища в санаториях-пансионатах. Во всяком случае, для пятилетнего пацана, каким я тогда был.

По вечерам, когда ласточки стихали в удивительно слепленном гнезде под крышей нашего домика, а на небо быстро-быстро высыпали звезды, торопя приход ночи, нам, разморенной жарою ребятне, позволялось пару часов поиграть перед сном во дворе. Гнездо я тоже помню, а еще эти мелькающие в отверстии треугольнички раскрытых клювов и нетерпеливый писк птенцов.

Стало уже почти совсем темно. Мы носились вокруг виноградной беседки, и вдруг кто-то из ребятишек стал показывать пальцем вверх. Мы все задрали головы.

Над нашим двором в небе висело несколько белесых шаров. Располагались они полукругом. Я тогда еще не умел считать или умел, но плохо, поэтому сейчас не смог бы с уверенностью сказать, сколько этих шаров было в дуге. Они не двигались в стороны, просто как будто уплывали верх, все выше и выше, теряя при этом свечение.

Конечно, мы с воплями кинулись к родителям, все выбежали из домиков, даже, кажется, наша хозяйка. И вроде кто-то бросился за фотоаппаратом, кто-то оживленно затарахтел об инопланетянах - а мы, пузатая мелочь, восторженно прыгали и размахивали руками.

- Пап, а это правда ино-пан-теляне? - спросил я, когда загадочные объекты растворились в небе, а мы ушли в домик.

Я спрошу об этом еще не раз, и категоричность отца с возрастом будет ослабевать. Но тогда он лишь снисходительно усмехнулся:

- Денька, ну какие инопланетяне?! Это газетчики сказки рассказывают, чтобы публику развлекать. Просто какие-нибудь световые эффекты в атмосфере...

(Позже были варианты: испытания физиков, преломление лучей закатившегося за горизонт солнца и так далее.)

Мама просто пожимала плечами. Она, кажется, не сильно противилась идее инопланетного визита. А у детворы и подавно все последующие дни только и разговоров было, что о прилете зеленых человечков, особенно у ребят постарше меня.

И все-таки лишь я один тогда увидел это явление еще раз. Налопавшись накануне вечером каких-то ужасно сладких абхазских фруктов, ночью я ощутил дурноту и понял, что меня вот-вот вытошнит прямо в домике. Я едва добежал до смердящей деревянной постройки в глубине сада. Сделав свои дела, дрожащий от слабости повернул и побрел по узенькой тропинке обратно, но внезапно почувствовал, будто за мной кто-то наблюдает. Я и сейчас хорошо помню это мерзкое ощущение, а потом на глаза мне попался висящий в стороне, за соседским участком, большой изумрудный шар. Он приятно - а вовсе не ядовито, как могло бы показаться из-за зеленого свечения - переливался в ночном небе и был опоясан неровной алой "лентой" точно посередине, по экватору.

Нет, меня никто не похищал, со мной не вступали в ментальную связь, меня не гипнотизировали. Зеленых уфонавтов я тоже не видел. Впрочем, уфонавтов других цветов - тоже. Шар повисел-повисел и стал медленно отплывать сначала в сторону, а затем вдаль и вверх. Отодвинулся за два квартала от нас, начал меркнуть, потерял все оттенки зеленого и алого. Тут я и понял, что недавняя армада шаров сначала выглядела так же, как этот - то есть, все были зеленого цвета - а мы почему-то застали их уже уплывающими прочь. Хотя кто знает: может быть, они и не спускались так низко, как спустился мой?

Чтобы не забыть увиденное, а утром не перепутать сон с явью, как это у меня иногда бывало, я стянул дома со стола газету и ручку, которой отец разгадывал кроссворд. Вынеся трофеи во двор, где под крышей беседки светила лампочка, я на полях нарисовал по памяти, как умел, только что увиденный шар с его непонятным поясом. А цвета, разумеется, просто запомнил.

Уснуть не получалось долго: то живот крутило, то подкатывала тошнота, то снова и снова вспоминался НЛО. Зато какой радостью было увидеть утром рисунок на странице газеты и убедиться, что это был не сон! По приезде с моря в наш настоящий дом я уже спокойно нарисовал шар цветными карандашами в альбоме - может быть, эта картинка валяется до сих пор где-нибудь в глубине шкафа с моими детскими книгами, который стоял теперь в комнате бабы Тони. Вернее, баба Тоня теперь живет в прежней моей комнате.

Потом, на протяжении 90-х, начался просто разгул этих штук. То там, то здесь, в наших СМИ и забугорных появлялись фотографии или рассказы об увиденных "тарелочках". Самые глазастые очевидцы умудрялись рассмотреть на них то иллюминаторы и ракетные дюзы, то осветительную технику, то еще какие-то прибамбасы космического назначения. В детстве я верил взрослым и считал, что они видели это и в самом деле - все-таки, однажды я и сам стал свидетелем чего-то необъяснимого. Скепсис пришел со временем, когда уж очень много стало откровенных фальшивок в погоне за сенсацией.

А еще в народе практиковали состязания "кто придумает наилучший мотив, заставляющий уфонавтов попадаться людям на глаза".

Домыслы были всякие. И что злые пришельцы нарочно так влияют на психику землян, что те под их балалайку устраивают перевороты и войны: как раз так совпало, что все эти проявления НЛО хлынули потоком в основном перед тем, как произошла смена политического строя. И что это секретные изобретения врагов, что-то вроде спутников-шпионов. Я, конечно, понимаю, что самые важные военные разработки у нас хранились на абхазских бахчах или среди загорающих отпускников, но все же интересно - почему их шпионаж не был доведен до логического финала. Ага, представляю так: абхазская сиеста, июльская жара, мухам лень жужжать, и тут вдруг посреди хозяйкиного сада, прямо из-под беседки, начинает вздуваться холм. Земля осыпается, и в небо стартует ракета типа той, на которой летал Гагарин. И все стоят, обалдевшие, разинув рот, а неподалеку на холме досадливо плюются оставшиеся не при делах пришельцы на своем кислотном драндулете. И тишина!

Чуть позже, лет в четырнадцать, как раз когда Ельцин под Новый год пост сдал, а Путин пост принял, мне доводилось слышать еще более любопытные версии. Они представляли собой сплав первых двух. Пришельцы были роботами, изобретенными яйцеголовыми по приказу Пентагона и обученными приемам психотронного воздействия. Их посадили в тарелки (которые тайно строгали у себя в секретных бункерах во время "космической гонки" фон Браун сотоварищи, пользуясь наработками времен Третьего рейха) и отправили разваливать Союз, а потом спаивать первого президента переименованного государства. Сторонники этой версии, помнится, чуть не подрались со сторонниками учения о том, что на самом деле гуманоидов создали в Германии еще в конце позапрошлого века, да так искусно, что отличить их от настоящих людей было невозможно. Сажать в тарелки не стали (не было еще таких технических приспособлений), а дали денег, посадили на бронепоезд и отправили делать революцию против царизма.

Все истории о контактах и контактерах закончились полным крахом. Был пущен слушок: где-то там, в НАСА, признались, мол, вся эта уфологическая гонка являлась мистификацией, не было никаких НЛО, не вскрывали никаких инопланетян, все было сфабриковано и подкинуто, чтобы отвлечь налогоплательщиков от тяжелых дум и мечтаний о странном. Этот слушок подхватили интернет-пользователи и журналисты, распространили по набравшей силы всемирной сети, а также в СМИ - и дело по "тарелочкам" можно было считать закрытым.

Все бы хорошо, если бы не одно "но".

Если бы я не видел тогда собственными глазами вереницы бесцветных объектов и зеленого шара в пока еще мирном абхазском городке Гудаута...

Коллеги графа Цепеша Руська, бывший одноклассник, позвонил мне за три остановки до моей. Чем, собственно, и вернул меня в реальность, напомнив о том, что вот-вот нужно выходить и тащиться на рандеву с налоговиками. Просто после ночей на дежурстве я находился в какой-то прострации, когда время растянулось для меня безбрежно. Кажется, путь до налоговой отнял уже тысячу лет, а на самом деле я ехал всего с четверть часа...

Мы с Русланом Аникиным просидели за одной партой с пятого до одиннадцатого класса. И самолетами-модельками обменивались, и DVD друг у друга в гостях совместно смотрели, сравнивая, у кого на экране лучше передаются цвета, и ожесточенно при этом споря. Потом Руська подался на факультет журналистики, а меня непреодолимо понесло в пожарно-техническое училище, по окончании которого я без всяких отговорок пошел в армию, где провел год жизни. Встречаясь позже с общими друзьями, Руська гордо заявлял о своей профессии и снисходительно кривился в мою сторону: "А этот, блин, - пэтэушник, позор родителям!" Мы шутливо метелили друг друга кулаками под ребра, после чего он неизменно уточнял, как именно расшифровывается аббревиатура "ПТУ" моего учебного заведения, хотя все знакомые и без него давно это знали. Просто у Аникина всегда была короткая память, и поэтому он мог по сорок раз повторить одну и ту же хохмочку в одной и той же компании. Однако эта забывчивость нисколько не умаляла его успеха у противоположного пола, да и наших приятелей она только веселила.

- Ой ты гой еси, Стрелец-батюшка! - обрушил он на меня свое жизнелюбие. - Какие планы?

- Вообще или только на эту жизнь?

- Это как?!

Хоть был Аникин журналистом, но легко велся на какой-нибудь бред, сказанный серьезным тоном. После подобных фразочек Руська зависал чуть ли не на полминуты, силясь познать сакральный смысл сказанного. Хотя сегодня из нас двоих по определению тормозить должен был я.

- Аника-воин, прием! - зная, что это прозвище злит его, я все же вспомнил школьную дразнилку, и, судя по недовольному пыхтению в микрофоне, вывести его из ступора мне удалось. - А чего тебе до моих планов?

Он быстро переключился на суть дела:

- Да хотим с мужиками вечером в клуб... есть повод...

Я не стал гадать, напрягая мозг воспоминанием, когда у Руськи день рождения. И облажаться не хотелось, если окажется, что сегодня, а я сам не вспомнил и не поздравил. Но что делать: сонная голова отказывалась работать, как положено.

- Что за повод?

- Приедешь - узнаешь, - последовала загадочная фраза, призванная послужить безотказным рекламным крючком.

Но со мной прием не прошел:

- Рус, я вообще-то с дежурства, три дня не спавши...

- Ага-ага, слышали - "вдруг завтра бой, а я уставши"! Чё ты как старый дед, Дэн?! - возмутился он, и как раз в этот момент троллейбус, в котором я ехал, открыл двери на предпоследней остановке. - Отмазки какие-то гнилые! Кинуть меня хочешь - да еще в такой день?! Да?

Теперь я уже был уверен, что не день рождения: смутно припомнил, что у него когда-то осенью, а не весной.

- Ты выражайся ясней, Аникин: что за день?

Я почувствовал, что он действительно готов обидеться, и это меня удивило: не так уж часто мы общались после школы, чтобы это обязывало меня бежать к нему по первому зову. Скорее бы уж я бросил все и побежал, позвони мне кто-нибудь из ребят-коллег.

- Я, Стрелец, между прочим, устраиваю мальчишник. Для тебя это достаточно веский повод?

Так, там небо на землю не упало часом? Чтобы перебравший полгорода красоток бабник-Аникин вдруг взял да и пошел на такой неожиданный поступок, как свадьба?! И это в двадцать-то пять, когда он всегда бил себя кулаками в грудь, что если к сороковнику нагуляется - это хорошо.

- Э-э-э... Ну ты скосил... наповал! Черт ушастый... Куда подъехать и когда?

- К десяти в "Неоновую барракуду". Это где раньше возле нашей школы была пивнушка, а потом типа казино с этим, как его...

- Помню, тушил.

- Чего?!!

- Шучу я, Рус. Приеду.

Собственно, "моя" остановка была также конечной этого маршрута. К налоговой нужно было идти еще минут пять, и все пути пролегали по растаявшим в кашу неасфальтированным тропинкам. Сначала я выискивал места посуше. Недолго. В итоге плюнул и зашагал по глиняному месиву, невольно отыскивая глазами в небе источник громоподобного звука, словно разрывавшего тяжелый купол серого неба. Оглушающий рокот шел отовсюду, но, выйдя из-за хрущобы на более или менее приличный тротуар, я наконец увидел, в чем дело. Далеко в стороне, над полигоном за чертой города, в небе нырял зеленый истребитель. Он находился далековато, но, если мне не изменяет зрение, это был МИГ-23. Он то круто закладывал пике, то уже, казалось, над самыми верхушками деревьев лесополосы изворачивался и набирал высоту - именно тогда рев усиливался, разносясь по округе и оповещая всех о проходящих у военных летчиков учениях. Цвет самолета вызвал у меня улыбку, я ведь последний час только и делал, что прокручивал в сонной голове воспоминания о зеленом же НЛО из Гудауты!

Может быть, не вглядывайся я в небо из-за маневров МИГа, то и не заметил бы одной странности. Летом к нам в город нередко прилетали хищные птицы, похожие на небольших орлов. Они парили среди суетливых стрижей, часами таская в когтях и задумчиво колупая по кусочкам тушку какой-нибудь изловленной крысы, а то, бывало, присаживались отдохнуть на крышу многоэтажки. Но это было летом, и я никогда не встречал их в другое время.

А сейчас крупная птица кружила почти надо мной, вися на воздушных потоках и не двигая крыльями. Как дельтаплан.

Я отметил про себя это событие, подумал, что, видно, пернатый хищник и есть предвестник скорого лета, а потом, забыв уже и про истребитель, и про орлана, перепрыгнул две ступеньки широкого крыльца и очутился в мрачноватом вестибюле налоговой.

- А где у вас... э-э-э... кабинет 118? - пришлось заглянуть в уведомление.

Вахтер (или охранник), зевнув и окинув меня высокомерным взглядом, лениво махнул в сторону лестницы. Ходят всякие - с щетиной и красными глазами, всё им рассказывай еще, да показывай!

Я мельком глянулся в высокое, но узкое зеркало за вахтерской будкой и на всякий случай стянул с головы черную трикотажную шапку, которая в дополнение к небритости и налитым кровью сосудам в глазах придавала мне вид еще более подозрительный и маргинальный. Ко всему прочему появилось ощущение, что кто-то идет за мной, но при этом старается, чтобы я его не заметил. Так уже бывало много раз и прежде, но ничем плохим не заканчивалось, потому я и теперь предпочел не обращать на это внимания. Чувство притупилось, но полностью не ушло.

В указанном кабинете было гораздо светлее, чем внизу. Чиновники сидели, отгороженные от посетителей барьером, поверх которого тянулся прозрачный щит из стеклопластика, так что принимать документы от населения они могли только через неширокую щель между столешницей на барьере и нижним краем оргстекла. Впрочем, посетителей, если не считать меня, в сто восемнадцатом кабинете не было.

Правый угол помещения занимал допотопного вида шкаф, сверху донизу заваленный бланками, и приколоченный к стенке стенд с образцами заполнения различных форм заявлений. В комнате было жарковато, несмотря на раскрытые настежь форточки, и мне пришлось расстегнуть куртку.

- Утро доброе, - подойдя к первому попавшемуся окну, поприветствовал я инспектора, женщину средних лет с каким-то брезгливым выражением худого лица, и протянул развернутую распечатку из конверта. - Тут написано, что нужно обратиться в этот кабинет...

Чиновница, отстранившись, на дистанции пробежалась глазами по строчкам. Я уже начал чувствовать себя блохастым и не прошедшим санобработку бомжем, которого занесли, понимаешь, черти в приличное место.

- Ну и чья это была квартира? - процедила она.

- Моей бабушки.

- А вы тогда зачем пришли?

- Официально ее оформляли на мое имя. Когда приватизировали. Только я там никогда не жил, там всегда жила и была прописана бабушка.

- Мужчина, да какая разница, кто там жил и был прописан! - возмутилась она. - В свидетельстве регистрации права что обозначено? Что вы владелец?

- Ну... да...

Я почувствовал себя крайне тупым и протянул ей листок свидетельства, который она с той же брезгливостью проигнорировала, лишь взглянув на расстоянии.

- Так и говорите. Где договор о купле-продаже? Угу. Сделки до миллиона не облагаются налогом, вам нужно просто заполнить декларацию...

Мне отчетливо послышался тихий смешок за спиной, я даже обернулся и, естественно, никого не увидел.

- А вы не поможете ее заполнить? Я в этом совсем не разбираюсь.

Инспектор посмотрела на меня, как злая училка на первоклашку, описавшегося во время урока.

- Мы не заполняем посетителям документы! Вон там образцы, в шкафу - формы. Нужно заполнить на трех листах в двух экземплярах. Не забывайте указывать код региона, а то вечно прете с пустой клеткой. И не путайте, там на одной странице код региона, на другой - количество документов. Подпишите также, сколько копий и каких документов будет приложено!

Испытывая отчаянное головокружение, как бывает, если сдуру слишком надышишься дымом или если потеряешь много крови, я отполз к шкафу. Там долго и честно раскапывал нужное, но нашел только один лист и застрял уже на этапе поиска двух оставшихся страниц формы. Сдался.

- Извините, - сказал я, снова подходя к моей чиновнице, - я не могу ничего найти, кроме одного листа из трех, вот этого.

- Мужчина, ну я же сказала вам сверяться по образцу! Это не та форма! Там вот здесь должен быть пропечатан такой квадратик для кода! А вы мне что показываете?

Я отогнал от себя незваные фантазии о том, как заполняю "Пургу" святой водой вместо пены, как заталкиваю насадку между оргстеклом и барьером, а потом, осеняя чиновников крестным знамением и отчаянно сквернословя...

Эх! Мои сладостные мечты развеялись при звуке второго фантомного смешка. Кто-то хихикал, откровенно потешаясь надо мной. И по-прежнему комната была пуста, только что-то смутно мелькнуло за моим отражением в оргстекле. Я оглянулся, никого не увидел и списал это на причуды туманной головы.

- Так, ладно. Давайте представим, что я только что вошел, - внутренне призывая себя к терпению (и еще раз к терпению), предложил я, а чиновница при этом посмотрела на меня как на психа. - Здравствуйте, мне от ваших доставили письмо, нужно заполнить декларацию, но я не умею, а вы не хотите. Что нам делать в такой предреволюционной ситуации?

Она слегка-слегка улыбнулась. Все-таки и у налоговых инспекторов где-то глубоко внутри еще теплится чувство юмора.

- Молодой человек, во дворе этого дома есть две аудиторские фирмы, обратитесь к ним, и там вам все заполнят, как положено. Конечно, за отдельную плату, но быстро.

- Так с этого и надо было начинать! - вскричал я на радостях и помчался вниз.

За то время, пока я возился с поиском бумажек, в вестибюль первого этажа успела набежать толпа. Приглядевшись, я заметил, что практически все в этом собрании - пенсионеры. Даже проскакивая мимо, я ощутил на себе накаленность царившей там атмосферы. Дедушки и бабушки ожесточенно переругивались друг с другом, воинственно сверкали глазами и создавали целые враждующие коалиции. Ну просто стар-варс какой-то! Войны престарелых, то есть.

Радуясь, что меня не зацепило ничьим джедайским костылем по хребту, я выкатился на свежий воздух и с облегчением увидел через дорожку от входа большую железную будку, в каких обычно торгуют колбасами и сыром. Но на этой было написано "Аудиторы". От меня валил пар, хотя на улице стало уже совсем не холодно, а по тротуарам весело побежали ручейки талой воды.

На крыше этой будки, как ни в чем не бывало, сидел и с любопытством поглядывал на меня орлан. Не знаю, был это тот самый орлан, которого я заприметил в небе, когда шлепал сюда, или же другой, но зрелище из ряда вон. Птица оказалась и в самом деле крупной - не какой-нибудь коршун или ястреб. Скорее всего, просто удрала из зоопарка - и как я сразу не догадался?

Оформить мне декларацию взялась одна из трех сидящих в будке девиц. Постукивая длинными, накрашенными разноцветным лаком ногтями по клавиатуре, она коротко задавала мне вопросы, я коротко на них отвечал. При взгляде на свидетельство регистрации права девушка заметно изменилась в лице.

- Вы жили там раньше? - шепотом спросила она у меня.

- Нет, - и я повторил свою исповедь на тему владения той квартирой. - А что случилось? - уж слишком перекосило аудиторшу.

- Д-да... ничего.

Она снова защелкала по клавишам, и пальцы ее подрагивали. После оплаты мы расшаркались и распрощались. Покинув будку, я невольно взглянул в окошко и заметил, что девица что-то говорит двум своим коллегам, а те прямо улеглись всем туловищем на ее стол и слушают с округленными глазами.

Орлана на крыше уже не было.

Когда я, отделавшись от налоговой, с чистой совестью и незамутненным сердцем снова вышел на крыльцо, то сразу увидел мою аудиторшу. Та стояла под деревцем рябины и, явно нервничая, курила. Кивнув ей, я хотел пройти мимо, но она вдруг оживилась и, поправляя наброшенную на плечи дубленку, подалась в мою сторону.

- Вы только не смейтесь, - начала она, и я сразу понял, что сейчас услышу что-то нелепое: все несуразицы начинаются именно с этой оговорки. - Мы живем с мамой в бывшей коммуналке, еще полгода назад с нами жил папаша. Они в разводе уже много лет, но все никак не могли разъехаться: любой размен был невыгоден со всех точек зрения. Ну, вы понимаете...

Я кивнул. Она глубоко затянулась, выдохнула. Мне вспомнился плакат у нас в дежурке, нарисованный еще Степухой Еремеевым: "Здесь не курят! Наша профессия обеспечивает канцерогенами любого желающего в тройном объеме!"

- Пил он страшно. Становился буйным, было дело - за нож хватался... и мать гонял тоже. Менты руками разводили. Дело, типа, житейское... Не знали мы, как он него отделаться... Законными путями, конечно! - она как-то хмуро улыбнулась и отвела глаза. - И вот так вышло, что мать наконец нашла вариант, который всех устроил. Хоть и поселок, но городского типа, не на подселении, отдельная квартирка, сам себе хозяин. Папаша согласился туда переехать, и нам хватило на однокомнатную после размена. А что, с доплатой, конечно, зато в центре...

Мне уже хотелось поторопить ее, но девица сама поняла, что пора уже подходить ближе к теме:

- Сгорел тот дом на прошлой неделе.

- Какой? - от неожиданности моргнул я.

- Вот по тому самому адресу, который у вас в свидетельстве указан. Где папаша мой жил. Из-за него и сгорел: эта скотина, прости господи, запросто мог с папиросой в зубах, бухой, закемарить. Сколько раз мы с матерью успевали затушить, чуть дымом потянуло. Всё боялись, что сожжет нам однажды квартиру...

- Бывает.

Меня сложно было пронять подобными откровениями. Бывало, что мы в год выезжали на пожары "по пьяни" до сотни раз. Хотя девицу я понимал: пусть и пропойца, но все же отец...

- Мы туда на опознание ездили с матерью, - не спешила отпускать меня аудиторша. - Хотя что там опознавать - все выгорело... там такое было... Но я не о том. У меня мать верит во всяких экстрасенсов. Вот после этого она и побежала к одной бабке. Та отцову фотку глянула, карты раскидала и сказала, что все так и должно было случиться. Прежде, говорит, тот дом оберегал огненный хранитель, вот и было все нормально. А потом, говорит, хозяин сменился - и нате вам. Смешно, а мать призадумалась. Боится, что это проклятие и что по наследству может передаться. Мне то есть. Знаете, я той бабке тоже не сильно-то верила, пока к ней одна моя подруга не сходила. Вот говорят - все они психологи, вытягивают их клиента информацию, а потом ими же сказанное и повторяют чуть другими словами. И тут прямо какое-то роковое совпадение: приходите вы и садитесь прямо ко мне с этой декларацией.

- У меня тоже совпадений много последнее время, - усмехнулся я. - Наверно, период такой наступил.

- Да не том дело. Эта экстрасенсша мне вас нагадала. Через мать. Сказала ей, мол, к дочери явится бывший владелец квартиры, которая сгорела. Как видите - так и вышло.

Это было лихо. Но, по большому счету, тоже случается.

- Так я могу вам чем-нибудь помочь?

Аудиторша пожала плечами:

- Да нет, наверное. Чем же вы можете помочь, если, тем более, там и не жили. Это только ваша бабушка могла бы...

- Вряд ли. Она немного не в себе теперь, все путает. Инсульт был...

Девица сочувственно поджала губы и кивнула, одновременно выбрасывая окурок в урну:

- Извините, что задержала вас.

- Ничего. Это было любопытно. Соболезную вам в связи с...

- Да не стоит! Чего душой кривить - долго он небо коптил и там терпение испытывал... До свиданья! - и она запрыгнула в свою будку...

...Услышав, как я вожусь в прихожей, баба Тоня крикнула из своей комнаты:

- Чеснок принес?

Дался ей этот чеснок! Забыл, конечно!

- Нет, ба! Весь потратил в жестоком бою с упырями. Я высплюсь - схожу, честное слово!

Обнаружив, что перед уходом я от растерянности так и не выключил свой компьютер, я сел за стол, чтобы выключить теперь - не люблю спать под шум техники. И тут увидел, что аутлук принес мне в клювике оповещение о полученном в личку письме на сайте дневников. Сердце бодренько перестукнуло в предчувствии. Я зашел в свой блог и прочел сообщение от varuna: "Не отказывайся сегодня от приглашений старых друзей! Твой гороскоп благоприятен для встреч". Айпишник отправителя отобразился во всей красе. Это был идентификационный адрес моего собственного домашнего компа.

Моя родня В компьютерах я смыслю мало и никогда от этого не страдал. Обычный среднестатистический юзер, над которыми так любят потешаться крутые программеры. Однако моих познаний хватало на то, чтобы понять: быть такого не может. Ни при каких обстоятельствах другой пользователь не смог бы оставить сообщение с моего айпишника.

Но я так устал за прошедшую ночь и чокнутое утро, что попросту махнул на весь этот бред рукой. Будет день и будет пища, как говорится. В конце концов, почему бы не быть на сервере дневников сбою, который и привел к подобной путанице? Надо будет поспрашивать у сведущих людей, возможен ли такой вариант.

Я накрыл ухо второй подушкой, чтобы хоть немного приглушить дикторские голоса из включенного в бабушкиной комнате зомбоящика - в новостях как раз рассказывали о крупном возгорании в столице и о подвигах "огнеборцев" из МЧС. Не знаю, кого как, а меня коробит это пафосное прозвище, выдуманное неизвестным затейником-журналистом для обычного, нормального пожарного. Тоже мне еще... "оракул пера", блин! Но это ты, strelets, наверное, уже придираешься к людям.

С этой мыслью я окунулся в ватное озеро сна.

- Видишь ли, я сам с удовольствием испепелил бы эту мразь, - слегка поворачивая ко мне лицо, говорит (будто бы отвечая на ранее заданный вопрос) молодой мужчина в странной одежде: на нем дымчатого оттенка комбинезон с множеством гаджетов и дополнительная пара рук-манипуляторов, настолько чувствительных, что их сложно отличить от натуральных конечностей. - Но история лишила нас с тобой этого удовольствия, и ради итога нам придется не только примириться с его существованием, но даже и оберегать его от покушений до тех пор, пока не наступит время икс...

Себя я не вижу, только слышу собственные слова:

- Я, кажется, устал от всего этого...

- Да, - он со смехом хлопает меня по плечу одним из манипуляторов, да так, что я покачнулся. - Нам всем через тысячу пройденных циклов полагается двухнедельный отдых. Иначе начнутся сбои. Нельзя столько времени подряд наблюдать извращенцев, даже иногда защищать их и не подвинуться умом. Тут я с тобой согласен.

- Тысячу циклов?! У меня нет и двадцати!

- Поэтому придется потерпеть. А теперь идем, я познакомлю тебя с остальными членами группы. Уму, наверное, ты уже встречал на станции, а вот Савитри...

Картинка замутилась...

Понимая, что сплю, я меж тем продолжал серьезно относиться к происходящему, но ничего меня не удивляло. Когда в комнату плавно, будто океанская манта, вторглось неведомое существо, я никак не мог его разглядеть. В глазах начиналась щекотка, да такая противная, что мне стоило немалого труда ее переносить, зажмуривая веки. Существо воспринималось скорее сознанием, без посредства обычного зрения. В реальном мире такой образ назвали бы монстроподобным, но в мире грез он меня нисколько не напрягал. Когда до меня дошло, что попытки разглядеть его обходятся себе дороже, пелена пала: я стал отчетливо его видеть, при том не видя.

Создание напоминало скорее громадный и тонкий лоскут бекона, закрученный конусом, чем манту, как почудилось мне поначалу. Оно, несомненно, вступило со мной в диалог, поскольку я, не слыша ни слова, ярко чувствовал, что наполняюсь какой-то информацией. Только доступа к этой информации у меня до сих пор не было.

- До тебя тяжело достучаться, - покончив с прежней беседой, наконец обратилось лично ко мне загадочное существо. Но, кажется, говорило оно по-прежнему бессловесно, просто у меня появилась возможность улавливать и понимать его фразы. - Еще сложнее было снова тебя отыскать, вайшва.

Я ощутил вдруг, как мои губы сами собой приоткрылись для ответа ему:

- Почему же тогда я видел Гаруту?

Оно ничуть не удивилось моему вопросу:

- Потому что меня ты еще не видишь, почтенный. Между прочим, старшие братья никак не могут взять в толк, что так напугало тебя тогда.

Мне было непонятно, о чем говорит оно, но еще непонятнее было то, о чем говорю я сам. Существо между тем продолжало:

- Ты рассеиваешь себя. Если всякий раз отнимать из священного костра по одной искре, угли погаснут, вайшва. Ты не подумал об этом, когда...

- Ты говоришь сейчас от имени старших братьев, ади?

- Нет, почтенный, я пока потушил маяк того берега, и они меня не видят, равно как и ты. Я говорю о том, что понимает моя душа. Даже один из дерзких ятта - а все они, почтенный, обнаглели отныне до крайности! - смеет испытывать тебя после всех смертей, которые ты когда-то принял и позже разгорелся вновь. И скоро тебе будет тяжко противостоять твоему ятта. Он набирает силу темной веры среди всех этих неприкаса...

- Но у меня ведь есть ты, не правда ли? - тот я, который заговорил, перебив собеседника на полуслове, внезапно рассмеялся, хотя мне-молчащему смешно не было. Я вообще не врубался в смысл их диалога, но был лишен всех прав на собственное мнение и голос. Да у меня не было даже возможности шевельнуть хотя бы пальцем!

Ох и везет же мне эти дни на дурацкие сны и события!

- Да, я у тебя есть. Но это ненадолго, вайшва. Я здесь только для того, чтобы соединить берега и проложить курс от маяка к маяку. Могу подсказывать, но защитить при надобности не сумею. Тебе надо торопиться. Будет знак, ты поймешь.

Похожее на свернутый в конус пластик бекона, существо отступило к шифоньеру и погрузилось в зеркало на дверце, словно в воду.

И вовремя, потому что вслед за этим я почувствовал, как кто-то осторожно убирает с моей головы подушку и ласково прикасается к волосам.

- Денис! Дени-и-ис! - негромко протянул мамин голос, и я совсем очнулся. - Привет! Ты будешь с нами обедать?

Что? Это я проспал целых два часа? А мне казалось - минут десять от силы...

- А... мам... - я протер колючую физиономию, и щетина электрически затрещала. - Угу, я щас... щас...

В голове еще все плыло и покачивалось, как после легкого похмелья.

Мама степенной павой покинула мою комнату, улыбнувшись мне от двери перед тем как выйти.

О, так я еще почти ничего не рассказывал о нашей семейке! Абхазские воспоминания не в счет. Наша семейка стоит того, чтобы о ней рассказать.

Мой отец, Виктор Алексеевич Стрельцов, профессор, преподавал в университете на факультете антропологии. Однажды, лет пятнадцать назад, он взял меня с собой в Москву на новогодние каникулы, в результате чего я поклялся, что больше с ним никуда не поеду. Каникулы насмарку: папа каждый день таскал меня по музеям. А музеев в Москве - ходить не переходить. В моей десятилетней голове тогда смешались не только кони, люди с залпами тысячи орудий, но и доисторические кости всяких тварей с цифрами дат рождения известных и не известных мне тогда поэтов и писателей. Я думал, за те семь дней он вытрясет из меня всю душу и вынесет из головы мой опухший от переизбытка информации мозг. Но что удивительно, спустя некоторое время я вдруг обнаружил, что в памяти осталось очень много после тех музейных лекций. У меня даже получалось извлекать из нее какие-то факты, почерпнутые в той поездке. Особенно четко запомнился музей на Никитском бульваре, где мы с папой долго рассматривали бронзовую фигурку танцующего Шивы и старинную астролябию...

Потом, пару лет спустя, я умудрился, играя в футбол с пацанами во дворе школы, переломать правую ногу в двух местах. Сложный перелом вылился в несколько месяцев стационара, где я, прикованный к больничной койке, лежал с вытяжкой и тоскливо смотрел сначала на облетающие кроны деревьев, затем на голые ветки, постепенно покрывшиеся инеем, снегом, льдом, а после - на робкую зелень, что пробилась из почек под весенним солнцем. Навещавшие меня одноклассники жутко завидовали моей "уважительной причине" прогулов, а я понял, что безнадежно отстану по всем предметам и уже никогда их не догоню. Это читалось в глазах вздыхающей мамы. Мне откровенно светил второй год и еще куча всяких неприятностей в нагрузку к второгодничеству, однако папа решил проблему кардинальным образом.

Удивляя медперсонал, каждый день ко мне заявлялись чудные посетители. Чудные - с ударением на предпоследней гласной. Я-то их всех знал с детства - ни один праздник не проходил без папиных и маминых друзей, которые за долгие годы дружбы стали едва ли не членами нашей семейки. Все они были или учеными (с папиной стороны) или деятелями искусства (с маминой - она и по сей день преподает вокал в местной консерватории). И если кто-то думает, что все они страшные зануды и сухари, то он глубоко ошибается из-за незнания основ доценто-профессорской психологии. Во всяком случае, у такого человека, как Виктор Стрельцов, зануд в друзьях не могло быть просто по закону притяжения подобного подобным. Даже если бы я никогда и не слышал от папы баек об их студенческих похождениях, то все равно с легкостью мог бы вообразить, что вытворяли эти ученые жены и мужи во времена их общей юности. Хех! При их-то фантазии и энергичности!

Историю я никогда не любил и просто прочитывал и пересказывал на уроках параграфы, чтобы отвязаться от нашей Воблы. А ей большего было и не нужно. Посмотреть на эту дисциплину другими глазами мне помог дядя Игорь - Игорь Сергеевич Кирпичников, читавший папином универе курс лекций по культуре Древнего Мира. Много позже папа признался, что Игоря Сергеича с детства преследовало прозвище Кирпич, но вовсе не из-за фамилии, как можно было бы ошибочно подумать, а из-за квадратной челюсти: казалось, что у него надуло двусторонний флюс у зубов мудрости.

- Знаешь ли ты, что есть такое - государство?!! - патетически вещал Кирпичников, растопыривая руки на манер огородного пугала и размахивая ими - неважно, что у двери при этом собирались все дежурные медсестры крыла и, шушукаясь, хихикали, как школьницы на линейке. - Не знаешь?!

Я не спешил его останавливать заявлениями о том, что историю древности мы прошли еще в пятом классе. Мне было чертовски забавно наблюдать за тем, как Игорь Сергеевич входит в раж. Если бы не хрипловатый бас, своим напором профессор Кирпичников напоминал бы Радзинского, которого теперь так любят отечественные пародисты за его характерный тембр и вдохновенную распевность.

А Кирпич уже почти кричал:

- Вот встань, Денис! Встань-встань!

В моем случае это звучало как призыв к свершению чуда. Прямо "встань и иди". Недоумевая, я уставился на него. Игорь Сергеич приутих, растерянно поглядел на мою подвешенную к сооружению и забинтованную почти до самого таза ногу, кашлянул.

- Ну ладно! Ты! - решил он и повернулся с этими словами к другой жертве его азарта - десятилетнему пацаненку Мишке с переломом ключицы.

Миша опасливо поднялся со своей койки, ожидая от Кирпича какой-нибудь каверзы.

- Вот! - вскричал папин друг с таким видом, будто в том, что паренек встал, была его собственная, Кирпичникова, заслуга. - Как вас зовут, молодой человек?

- Миша! - шмыгнул носом Миша.

- Почему, Миша, ты стоишь?

Тот захлопал редкими светлыми ресницами:

- Так вы же мне сказали встать!

Кирпич по-лошадиному замотал громадной головой, а медсестры у двери снова прыснули от смеха.

- Нет-нет, я спрашиваю тебя, почему ты, Миша, стоишь и не падаешь? Почему он стоит и не падает, Дениска?

- Чувство равновесия хорошее, - отозвался я.

Профессор тяжко вздохнул из-за нашей тупости и махнул рукой Мишке садиться.

- Костяк! - опять накопив пыла, выкрикнул он. - Он не падает, потому что в нем есть костный каркас - скелет! Вот таким же костяком, не позволяющим обществу упасть, является государство! Итак, открываем параграф "Древний Рим"...

В таком духе у нас проходили почти все исторические лекции, и вскоре этот предмет начал вызывать у меня настоящий интерес. Еще вдохновеннее были его пересказы древних мифов разных народов. Кирпич обожал разыгрывать их в лицах (в своем единственном лице, если быть точным) и еще больше любил, когда ему задавали вопросы по теме или даже сверх темы. Это у него была университетская привычка. И однажды его любовь к мифологии очень помогла мне в житейском вопросе.

Это было уже позже, когда мне исполнилось пятнадцать, а нога моя уже почти полностью восстановилась, и я уже даже не прихрамывал после пробежек на физре.

Угораздило же меня тогда влюбиться в девочку из соседнего дома, звали ее Юлька, и я полгода вертелся вокруг нее, полагая, что галантно ухаживаю, как принято у взрослых. Позже выяснилось, что это очень смешило и саму Юльку, и Юлькиных подружек, с которыми она щедро делилась всеми новостями, особенно о своих победах на романтическом фронте. Одним словом, первое и полное амурное разочарование погрузило меня тогда в такую глубокую депрессию, что родители начали подозревать неладное, принялись следить за мной - а ну как выкину какую-нибудь суицидальную глупость? До сих пор не имею понятия, каким образом они доискались верной причины моей апатии ко всему, но тут на помощь, не будучи ни психологом, ни психиатром, снова пришел Кирпич.

Помню, сидим мы с ним на крыше нашей двенадцатиэтажки, я угрюмо молчу, а Игорь Сергеич, как пацан, попинывает грязный сдутый мяч, невесть как оказавшийся на такой верхотуре. Первым молчание нарушил он.

- Знаешь, кто такой Шива? - спросил он, хотя сам же не так давно гонял меня по истории и истории искусств.

Я кивнул и пожал плечами. Нашел, о чем поговорить...

- Когда однажды на священной горе Химават его тесть, Дакша, устраивал жертвоприношение, Шива не был приглашен на праздник, - заговорил Кирпич. - Дакша ненавидел своего зятя, избранника дочери, Сати. И когда жертву делили между богами, Дакша не учел зятя. Оскорбленная этим пренебрежением отца, Сати, которая присутствовала на празднике, бросилась в жертвенный костер. Напуганный этим, бог огня, Агни, тут же вскочил на своего овна и помчался к Шиве со скорбной новостью.

Кирпичников проникался собственным повествованием, и вот уже не он, а грозный Шива в его лице громит легионы богов в отместку за смерть жены, а сотворенное им чудовище Вирабхадру, тысячеглавое и клыкастое, обращает свет во тьму, наказывая за безразличие. И в страхе бежит в неведомом направлении Агни, который считал себя виновным в невольном принятии страшной жертвы.

- Когда же боги попросили прощения у Шивы, разрушитель сменил гнев на милость. Он оживил всех убитых, и только отрубленную голову ненавистного гордеца-тестя не стал искать, а вместо нее водрузил на плечи Дакши голову козла.

Я невольно хихикнул. Как вот откуда пошло любимое нашим народом обзывательство!

- Покарав виновного, Шива погрузился в глубокую скорбь и удалился на священную гору Кайлас. Через несколько столетий душа Сати получила новое воплощение. Она родилась в теле прекрасной Парвати, и памятью сердца по-прежнему любила Шиву. Но он не узнавал ее, слишком погруженный в траур по любимой. Богам же нужен был сын Шивы и Парвати, который по пророчеству должен был убить Тараку, предводителя враждующих с богами асуров. Как же родится мальчик, если Шива не хочет признавать никакую женщину и не узнает своей любимой в новом теле Парвати?! Тогда боги решили подослать к нему Каму, чтобы тот пустил стрелу любви в сердце скорбящего Шивы. Однако же, увидев Каму, Шива разгневался и, раскрыв свой третий глаз во лбу, испепелил бога любви. И с тех пор люди зовут Каму Ананга, то есть Бестелесным.

Вот так всегда - вечно достается этим самым... козлам... отпущения. Я снова хихикнул и уже не пытался вернуться к прежней хмурости. Кирпичу удалось расшевелить меня, как бедному Каме - скорбящего Шиву. Хотя меня все еще злило то, что этими индийскими божками мне, переживающему такую трагедию, заговаривают зубы.

- Сати же, потеряв надежду, подвергала себя всевозможным телесным испытаниям. Она мучила себя жаждой, зимой же поднималась в горы и дрожала там от стужи. И вот однажды в ее хижину явился молодой брахман. Сати-Парвати же, радушно приняв жреца, накормила его и предложила отдохнуть с дороги. "Почему ты, о прекрасная, пытаешь себя покаянием? Неужели не найдется человек, которому ты отдала бы свое сердце?" - спросил брахман. Парвати вздохнула: "Тот, кого я люблю уже вторую жизнь, не замечает меня, не узнает и не хочет принять". "И кто же это?" - удивился юноша. "Это Шива". И тут же преобразился брахман, приняв истинный облик - облик Шивы. Он объявил, что узнал свою прежнюю жену и снова хочет видеть ее своей супругой в новом воплощении. Так вскоре у них родился сын Сканда, который положил конец войне, уничтожив асура Тараку. И вновь воцарилась гармония во Вселенной, и вновь боги стали властны над временем и пространством.

И вдруг Игорь Сергеич, замолчав, встал напротив меня. Ловко подбросив стопой отживший свое мяч на подставленную ладонь, он вдруг ни с того ни с сего сделал заключение:

- Мой дед после войны с фашистами пятнадцать лет искал угнанную ими в плен семью бабушки. А бабушка искала его. И когда нашли - вот это была встреча так встреча. Вот это, я понимаю, любовь. А у тебя сейчас так... с гормонами что-то...

Вот я тогда взбесился! Как же я наорал на Кирпича с его проповедями, а потом - впервые в жизни - на отца за то, что тот осмелился вмешаться в мою личную жизнь! Но тот день на крыше оказался для меня переломным. Дурь быстро пошла на спад, и месяц спустя я уже с легким сердцем признался сам себе, что Кирпич был прав. Я попросил прощения у них с отцом, а те только посмеялись, поскольку и не обиделись на мой всплеск. Но попросил их впредь "спасать" меня исключительно по моей просьбе.

Но все же вернусь к тем месяцам, проведенным в палате со сломанной ногой. Репетиторство Натальи Кирилловны, маминой подруги-театроведа, проходило под гораздо меньшим градусом накала, чем у Кирпичникова. Будучи женщиной ироничной, но сдержанной в проявлении эмоций, она позволяла себе лишь ненавязчивый юмор для смягчения гранита такой сухой науки, как русский язык. Литературу преподавала мне она же и спрашивала при этом со всей строгостью, как будто я был ее студентом, причем далеко не самым любимым. И это тетя Наташа, та самая тетя Наташа, которая носилась со мной с малолетства, приходя в гости, и визитов которой я всегда ждал с некоторым нетерпением!

Иногда мне казалось, что в своей непроходимой глупости и неспособности к гуманитарным наукам я не запоминаю ровным счетом ничего из ее слов, а Наталья Кирилловна попросту зря тратит свои силы и время на такого олуха. И лишь когда в конце весны на контрольном диктанте, куда я приковылял на костылях, худющий, с дистрофическими мышцами, грамотей-Руська принялся одним глазом "ночевать" в моем листочке, до меня дошло, что программу мы с тетей Наташей опередили года на полтора. И в литературе тоже. Чем мне было заниматься долгими днями в палате? Тут и классике обрадуешься. Хотя, признаться, классику я все равно так и не полюбил. Однако мог впихнуть ее в себя, словно холодную лапшу в курином супе, и разобраться, какие великие идеи вкладывал тот или иной автор, подробно описывая количество пуговиц на кителе персонажа или цвет занавесок на окне.

Короче говоря, благодаря многочисленным ученым друзьям своих родителей, я не только не отстал от одноклассников из-за своей травмы, но и обогнал их примерно на год. Первым учеником я становиться не хотел, поэтому тщательно скрывал от учителей свои знания, чтобы не начали спрашивать как с отличника. Школу я окончил с двумя тройками в аттестате, но нимало этого не стыдился. Это Руське важна была серебряная медаль, а нам, холопам, и так хорошо.

Что же до самих родителей, то они достойны отдельной повести.

Папа всегда был уверен в своем предназначении ограждать свою жену от малейшей агрессии окружающего мира. В этом он доходил до фанатизма. Бесчисленное количество раз он вытаскивал меня в подъезд стирать со стен матерные надписи, оставленные кем-то из соседей или их гостями. Отец боялся, что это непотребство попадется на глаза маме. Как будто мама никогда не ходила по нашим улицам и не смотрела по сторонам, на заборы и фасады хрущевок, во дворах, облюбованных шпаной...

- Но она же ездит на лифте и никогда не проходит через этот этаж! - всякий раз тщетно убеждал его я: честно сказать, мне было лень устранять чужое свинство, как какому-нибудь лоху, с которых вечно стрясают мелочь и мобилы. Тем более уничтожить надписи не всегда получалось водой и порошком, эти уроды часто пользовались краской из баллончиков. И тогда их извращения приходилось оттирать растворителем, а то и закрашивать поверх краской-эмалью под общий цвет подъездных стен.

- Ну и что? - папа был непреклонен. - А если лифт сломается, и Яе придется идти пешком? И она ЭТО увидит!!!

Яей он стал называть маму вслед за маленьким мной: в детстве я не выговаривал ее имя - Яна - и произносил "мама Яя". А им показалось это смешным и с тех пор так и закрепилось в семейной традиции.

Мне, наверное, нужно было просто раз подкараулить этого долбанного пикассо и поломать ему пару конечностей, и однажды я даже попробовал это сделать, услышав гульбу на тот самом "люмпенском" этаже. Однако они или почуяли мой настрой, или просто были не в нужной кондиции, но после того вечера стена, как ни странно, осталась чистой.

Так я понял, что если когда-нибудь уволюсь из пожарной службы, путь в маляры мне открыт, и там я буду чувствовать себя своим человеком.

Еще папа никогда не отпускал маму в магазины и тем паче - на рынок. Это уж свят-свят-свят! Там же могут и обхамить, и обсчитать!

Короче говоря, была бы у него возможность, он уже тридцать лет, сколько они живут в браке, держал бы маму в барокамере, засунув себе за пазуху и не выпуская из виду ни на минуту. Как будто она прибыла к нам с другой планеты, где царит государственный строй "нирвана" и зло искоренено как явление.

- Какое счастье, что ты у нас родился мальчиком! - не раз вздыхала мама, если рядом не было отца, и в голосе ее слышалось искреннее облегчение.

В детстве я не понимал смысла этой фразы, а просто гордился тем, что я не девчонка-плакса, а будущий мужик. Это же круто! Но мама имела в виду другое. И все читалось в ее добрых, но скорбных голубых глазах. Теперь-то я представляю, что устраивал бы в этой семье папа, родись у них дочь, а не я!

Отец не чинил мне препятствий ни в каком из моих устремлений. Когда встал вопрос о дальнейшем образовании и будущей профессии, я так сразу и заявил им, что вовсе не намерен идти по стезе науки или искусства.

- А что же тебя интересует? - лишь спросили родители.

И тогда я поведал им о своих планах насчет пожарно-технического училища. Признаться, я немного робел перед началом этого разговора. У меня были опасения, что с отцом случится инфаркт, а с мамой - нервный срыв после моего заявления. Поэтому беседовали мы об этом, крепко сидя в удобных креслах на лоджии и любуясь умиротворяющим закатом.

- И стоило ли тогда терять два года на десятый-одиннадцатый, - невозмутимо пожала плечами мама.

То ли на них так подействовал душистый чай с мятой и мелиссой, то ли родители и в самом деле были настроены предоставить мне полную свободу действий, но никаких сцен не последовало. Они лишь переглянулись, и папа пошутил:

- Тогда отвыкай от своего пристрастия смотреть на огонь!

- Почему? - удивились мы с мамой.

- Если долго смотреть на огонь, тебя быстро уволят из пожарных.

И никаких укоров, драм или хотя бы попыток мягко переубедить. То же самое - с армией. У отца были знакомые со связями, и при желании можно было отмазаться от этой повинности. Однако этот год службы нужен был мне для будущей работы, и я пошел служить с той же холодной решимостью, как совершают браки по расчету. Как фиктивная супруга, армия все же оказалась ко мне благосклонна. Может быть, я имел слишком деловитый вид и уверенность в своем выборе, так не свойственную обычному растерянному новобранцу, но никакого "продувания макарон"* деды и земели мне не устраивали. Я спокойно отслужил положенный срок и спокойно дембельнулся, уже через месяц почти забыв об этом факте автобиографии.

_________________________________

* "Продувание макарон" - распространенная в 50-х годах в советском флоте шуточка над салагами. Коки под разными предлогами вынуждали новичков продувать сухие (а то и вареные!) макароны, а сами очень потешались над парнями, наблюдая со стороны за их стараниями. Денис упоминает этот "прикол" в переносном смысле, как издевательство над "духами" (солдатами первого полугодия службы). - Не жалеешь? - не так давно все же поинтересовался отец, подразумевая мою специальность. Кажется, в глазах его блеснуло любопытство: конечно, я казался ему удивительным явлением, когда сделал все это не из дурацкого юношеского протеста, а осознанно, хотя имел возможность и без всякой протекции заниматься более интеллектуальным трудом, не связанным к тому же с вредностью для организма и риском для жизни в целом.

- Да нет. Прикольно.

- Прикольно! - папа фыркнул, и мы рассмеялись в две глотки.

Теперь, стоя перед зеркалом в ванной и бреясь, я пытался перевести разговор из своего сна с бредового на человеческий. Надо же, как бодренько "я" там плел этому беконообразному существу, которое называл "ади". И оно ведь тоже как-то специфически обращалось ко мне и говорило о каких-то загадочных старших братьях, которые якобы о чем-то там недоумевают... События сна быстро улетучивались из памяти, как пар от кастрюли при включенной над плитою вытяжки. Радовало только ощущение, что я отлично выспался, несмотря на два часа беспокойной дремоты.

Что бы ни случилось, какой бы политический строй ни приключился в стране и какая погода ни стояла бы на дворе, родители приезжали на обеденный перерыв домой. За стол всегда садились в нашей просторной кухне с "шахматным" полом и непременно под лопотание телевизора, который при этом смотрели редко.

Так было и сегодня. Когда я, вымывшийся и свежевыбритый, присоединился к их компании, один из каналов показывал один из моих любимых фильмов, но, увы, уже самый конец.

"Охотника на оленей" я пересматривал раз десять, не меньше, и он мне не надоедал, а игра актеров потрясала. Сейчас я застал сцену, где герой Де Ниро находит героя Уокена в одном из игральных притонов Сайгона.

Роберт в костюме гражданского, с мятущимся взглядом и твердой решимостью вырвать друга из заведения игроков со смертью. Кристофер - в простой рубашке с расстегнутым воротом и алой повязкой на голове. Смертники обматывали головы шарфами, чтобы в случае выстрела мозги не разлетались во все стороны.

- Помнишь, как ты любил лес, деревья, Ники? Помнишь? Ты же так любил горы! Ники! Ники, это я, Майкл! Давай уедем, вернемся туда, в лес, к деревьям! - торопится говорить Майкл, заглядывая в невидящие глаза выжженного изнутри друга, а вокруг орут болельщики, делая ставки на чужую и трижды никому не нужную жизнь.

Лицо Ника вдруг озаряется воспоминанием. Губы его начинают что-то бормотать - кажется, он хочет выговорить имя человека из прошлого, того прошлого, которое давно вытравил из себя ежедневными осечками револьвера и наркотиками.

Сквозь равнодушную маску вдруг проступает прежний рубаха-парень, и серые глаза его на несколько секунд воскресают:

- One shot*, Майкл? - c мечтательной улыбкой спрашивает он, пытаясь поднести ствол к виску.

- One shot! - подтверждает Де Ниро, мягко, но настойчиво отклоняя его исколотую руку с револьвером на стол. - Уедем, Ники! Уедем со мной!

__________________________

* One shot - (англ.) с одного выстрела. Считается высшим пилотажем у охотника убить жертву с одного выстрела, не причинив ей никаких мучений. Продолжая все так же по-детски улыбаться, Ник высвобождается, твердо втыкает ствол в обмотанный алым висок... я отворачиваюсь. Потому что, как всегда, звучит выстрел, и я уже знаю наизусть, что будет дальше, и мне почему-то не хочется сегодня смотреть на сцену, где Де Ниро отчаянно кричит над мертвым другом, который даже не успел понять, что произошло.

- Тяжелый фильм, - сказала мама, придвигая мне тарелку. - Нашли что посмотреть перед обедом...

Действительно - и как это папа не переключил на какой-нибудь канал для карамельных домохозяек?!

- Ты ел что-нибудь утром? - продолжала она, глядя на меня.

- Ну да, - я отломил кусочек горбушки и сунул за щеку. - Бутер.

- Бутер?! Это еда, по-твоему?!

- А что же это?

Она никак не может привыкнуть к моей гастрономической неразборчивости. Меня на завтрак всегда устраивал бутерброд, и я никогда не страдал по отсутствии каши или какой-нибудь там глазуньи с беконом... Хм, тем более, что бекон мы сегодня уже проходили, пусть и во сне.

- Ох, когда же ты уже хоть немного научишься готовить? - посетовала мама.

- А я и так умею, - загибая пальцы, я начал перечислять: - Считай! Кофе. Кофе с сахаром. Кофе с сахаром и молоком или сливками. Чай. Чай из пакетика. Чай из пакетика по второму разу. Бутер с колбасой. Бутер с сыром. Бутер-хоть-с-чем-нибудь. Яичница. И коронное блюдо - какая-то горелая фигня.

- Это ты про шашлыки? - не удержался папа, припомнив мне вершину моего кулинарного искусства на даче у Кирпича.

- А! Точно! Это были шашлыки!

Тут мама устремила взор поверх моей головы, а за нею следом и отец. Я, в отличие от них, сидел спиной к двери, и мне пришлось развернуться.

Кутаясь в халат, позади меня стояла баба Тоня. Сколотые гребнем на затылке, ее темно-русые с проседью волосы неаккуратно топорщились во все стороны, как будто она только что подскочила с подушки и сразу же примчалась сюда.

- Володя, так ты купил чеснок, как я просила?! - с порога набросилась она на меня.

Блин.

- Мама, а для чего тебе чеснок? - поинтересовалась моя мама у своей. - Есть же еще головки две-три!

- Мало! Я их уже вынула. Надо еще!

- А зачем много? Он же высохнет!

- Высохнет - свежий купим! - уверенно каркнула бабушка и снова воззрилась на меня. - Володя, не слушай Яну, сходи и купи с полкило, а можно и больше!

По экрану побежали заключительные титры фильма. Мама с папой сделали вид, что их тут нет. Типа - твоя бабушка, ты и разбирайся, ага.

В дверь настойчиво позвонили. Ну, поесть мне сегодня не дадут точно! Как сидящий с краю, я отправился открывать.

На площадке стоял один из моих коллег, я даже помню его в лицо, но имени не знаю. А подъезд основательно заволокло дымом.

- Здоров, - сказал он мне, тоже, видимо, узнавая по физиономии. - Тут у вас в какой-то из квартир задымление. Не знаешь, у кого может быть?

Я подумал про наших люмпен-пикассо и мстительно представил себе картину, как мои коллеги выламывают им двери топориками, поскольку тех не оказалось дома либо они там оказались, но в беспробудно спящем (от пьянки или наркоты) состоянии.

- Наведайся в восьмидесятую.

- А чё там, притон какой?

- Неведомо! - развел я руками.

Наверное, он уже пробежался по их вечно загаженной площадке.

Закрыв дверь, я едва не наткнулся на стоявшую у меня за спиной бабушку. Она была похожа на призрак. На такое очень и очень навязчивое привидение. Это как в хреново сделанных ужастиках: закрываешь холодильник - а за дверцей монстр в уголочке.

- Вот говорю же тебе - сходи за чесноком!

Я плюнул и, накинув куртку прямо на футболку, в домашнем трико и с мокрыми волосами отправился на микрорынок, чертыхаясь из-за отключенного пожарными лифта.

Иначе ведь не отстанет.

Продолжение тут

____________________________________________________________

© Гомонов С.. Пари с будущим-1. Главы 1-6

Origin: http://samlib.ru/g/gomonow_s_j/lkingdomoftomorrow.shtml

Создан: 16/01/2012, изменен: 25/02/2013, 104k

Глава: Фантастика

Series: @Пари с будущим (главы)