# О бабушках и дедушках

Алексей Юрьевич Гончаров

(C) А. Ю. Гончаров, 2026

О бабушках и дедушках.

Немного семейных воспоминаний.

Как все начиналось.

Отец закончил спецфакультет МИФИ и по распределению был направлен, если я правильно помню номер, в Малоярославец-41, а мама, закончив Второй Московский пединститут, поехала за ним. Ей, кстати, пришлось очень сложно - педагоги в городе не требовались, школа была одна и была полностью укомплектована учителями. Начала свою работу она в вечерней школе для условно-освобожденных и просто заключенных. Наш город, помимо пленных немцев, строили еще и заключенные. Помнится, на нынешней Треугольной площади стояли бараки с ограждением, мне еще запомнились деревянные тротуары.


Из детства.

Местожительство мы меняли довольно часто - город рос и строился. Сначала я помню комнату над молочным магазином в Старом городе на углу, напротив музыкальной школы. Единственное воспоминание, как наш сосед, дядя Гера, оставил включенным утюг. Я бегал, или может быть, ползал, и высмотрел на полу горелый отпечаток подошвы утюга. Потом это воспоминание вернулось ко мне сторицей - я привез с туристического слета, а ежегодные туристические слеты традиционно были обязательными в каждой семье, так уж мы жили, так привез я несгоревшие таблетки от цветных сигнальных ракет, решил провести их испытания в коридоре и на полу появился сгоревший участок красивой округлой формы.

Как я помню, потом жили мы в комнате в доме около пожарной части, это было далеко, метров за триста от первой квартиры. Ввиду малолетства я не мог как положено гордиться и хвастаться таким замечательным соседством, как Самая Настоящая Пожарная Часть, но, удивительно блестящие красные машины запомнил хорошо. Двор был невероятно большой, внутри его росли большие деревья, тогда ведь для меня все было большое. Хорошо запомнилось, как однажды мне попали из рогатки в глаз и тот расцвел великолепным, сверкающим и удивительно многоцветным чудом. Я был горд.

Первое воспоминание - пожарные машины, второе - яркий бытовой травматизм и третье - рояль. Казалось бы, рояль и комната в коммунальной квартире? Но, это так.

Моя славная бабуся, Мария Ивановна, пусть ей будет хорошо на небесах, сказала, что ребенку уже почти три года, а к культуре его приобщать никто и не собирается, и что данный вопрос она решит сама и немедленно. Бабуся всегда занимала очень активную позицию, как стали говорить позднее. Как она смогла договориться о доставке комнатного рояля в закрытый город, то есть в никуда?

Замечательная сверкающая мебель с клавишами заняла всю нашу комнату. Я бодро проходил, не наклоняясь, под благородным корпусом, а вот как уж было родителям, понять не могу. Не помню, чтобы я касался клавиш. Рояль исчез очень быстро, и всплывал лишь в моих воспоминаниях несколько раз.

Затем отцу дали отдельную квартиру, большую однокомнатную, с балконом и на четвертом этаже.

А рядом была воинская часть, военные строители, и им в теплую погоду на улице показывали КИНО! Все ребята нашего двора приходили к нам, мы устраивались на балконе и смотрели фильм. Какие были фильмы - я не помню, но то, что не надо было просить десять копеек на сеанс в кинотеатре - истинный факт.

Прекрасные воспоминания связаны у меня с этой чудесной квартирой на бульваре Энтузиастов, да, тогда были такие волшебные названия, был и бульвар Молодости, и улица Красных Зорь, вот переулка имени инженера Лося не была, а самая длинная улица города была названа в честь Фредерика Жолио-Кюри.

Так вот, родители мои, как и родители всех моих сверстников, предоставляли детям самостоятельность, а как могло быть иначе в то время? Любой взрослый всегда был готов помочь любым детям. На шее у меня на веревочке висел ключ от квартиры, не помню, чтобы я его терял, я был постоянно на улице, там проходила вся наша жизнь, пока родители были на работе.

Смешное воспоминание из тех лет. Однажды, в рамках программы "взрослые дети", меня отправили в булочную. Довольно далеко. Метров четыреста. Мне выдали двадцать копеек. И мне не хватило денег! Батон стоил восемнадцать. Я вернулся домой, рыдая...

Кстати, в тогдашнее время случился некий неурожай, и белый хлеб давали детям по талонам, такие листочки с клеточками на каждый день. Хлеб был кукурузный и восхитительно вкусно пах.

Еще хорошее детское воспоминание. Мы идем по дорожке, я уже взрослый, идем в сторону школы, тогда уже построили третью школу в городе, и я гордо спрашиваю, когда мне будет пять лет.

Да, еще в наш город приезжал Юрий Гагарин. Тепло, солнце, Дом культуры института, открытая черная блестящая машина, мы таких машин и не видели, я сижу у отца на плечах, но, вижу все не очень хорошо, слишком уж много людей вокруг. И вот - ОН! Первый космонавт нашей планеты, Юрий Алексеевич Гагарин. Моя бабуля, Полина Ивановна, потом сказала так - "Ну, раз Юрочка полетел и никого там не видел, то может быть, там никого и нет".

Совсем недавно я наткнулся на фотографию приезда Гагарина в наш город с датой 31 мая 1966 года. Пасмурно, автомобиль - военный газик без верха. Что же правильно? Ложная память? Город вроде бы наш, но место я не узнал. Пусть остается в моей голове все как есть.

Еще пара слов о городе. Город строило министерство среднего машиностроения. Следует понимать, что это было государство в государстве. Это министерство создало атомную промышленность, создало инфраструктуру для покорения космоса. Когда говорили - "Это же средмашевский городок!", можно было быть уверенным, что город очень чист, с широкими улицами, обязательно зеленый, много спортивных площадок, школ, учреждений культуры, с поддерживаемым на улицах порядком и с очень специфическим снабжением, - гвозди купить невозможно, а вот сыры и колбасы есть везде, как и икра, как и крабы. Жители никак не были святыми, но играли в футбол и в волейбол, занимались альпинизмом и водным туризмом, слушали джаз и смотрели зарубежные фильмы без перевода. Как-то все было похоже на описания будущего братьями Стругацкими в самом хорошем смысле.

К слову, имена министров среднего машиностроения, и прошлых, и нынешних, были известны всем, они часто приезжали, и о них всегда отзывались в высшей степени уважительно. Это были люди-легенды. Я рад, что их именами сейчас у нас стали называть новые улицы. И еще одна маленькая шпилечка, изначально создавал министерство и подбирал для него людей Лаврентий Павлович Берия. Созданная им система проработала долго.

Мои бабушки и дедушки.

Почему я решил вспомнить о бабушках и дедушках? Младшая, Марья, спросила, соглашусь ли я под запись рассказать о наших предках. Возможно, что я недостаточно хорошо выгляжу... Мне удобнее скопировать собственную память в текст. Будут факты со ссылками на документы, будут запомнившиеся рассказы и будут предположения.

Бабуся и ее братья.

Начну-ка я с бабуси. Моя бабуся, Мария Ивановна Гончарова, урожденная Преловская, между нами, мою младшенькую назвали в ее честь, родилась в 1899 году, в Иркутске, в семье было четверо детей, трое братьев и сестра, Петя, Вася, Маня и Ваня, соответственно 1892, 1894, 1899 и 1901 годов рождения. На фотографии 1905 года вместе с Иваном Петровичем, отцом бабуси, изображены все четверо детей, трое мальчиков и девочка.

В найденном мною интернет-ресурсе "Уникальный фотоархив юнкера отряда атамана Семенова (ОМО)" упоминаются Петр Иванович Преловский и юнкер Иван Иванович Преловский. Что такое фотоархив? Остались по неизвестной причине брошенными чьи-то личные фотографии, подписанные с обратной стороны, и на основании подписей делаются выводы. Я узнал на фотографиях Петра Ивановича, Марию Ивановну, которую там почему-то именуют Гончарова-Преловская, узнал Ивана Петровича, их отца, которого в описании к фотографиям назвали священнослужителем из-за длинной бороды и юного юнкера, скорее всего Иван Ивановича.

В интернете, без ссылок на источники, нашлось и еще немного сведений.

Преловский Иван Иванович, самый младший из четверых детей, р. 1901. В белых войсках Восточного фронта; окончил Читинское военное училище. Читинское военное училище, иногда именуемое юнкерское, организованное как военная школа 14.11.1918, преобразованная в военное училище с 17.04.1919, принимало юношей минимум с четырьмя классами гимназии. Обучаемые получали обмундирование и ежемесячную стипендию. Первый выпуск состоялся 01.02.1920, второй - 11.09.1920. Звание, а выпускались они юнкерами, присваивалось уже в частях. Поэтому юнкер с Георгиевским крестом на фотографии - скорее всего наш Иван Иванович. Дальнейшая судьба его - эмиграция в Китай, к 1941 году он был в Харбине, затем - переезд в США. Умер 1972 в Сан-Франциско. Жена Пелагея (Полина) Захаровна (урожденная Пономарева; 1898 - 11 янв. 1972 в Калифорнии). Я встречался с Полиной Захаровной, она приезжала в Москву в 70-х.

Петр Иванович Преловский. Архивные данные: родился 10 сентября 1894 в Иркутской губернии. Из потомственных почетных граждан. В службе с 1916. Иркутское военное училище. Подпоручик. В белых войсках Восточного фронта; член организации, на 9 дек. 1918 в составе 10-го Байкальского Сибирского стрелкового полка. Холост. На стене скорби мемориального кладбища Пивовариха под Иркутском указано "Преловский Петр Иванович 1894-1938". И все. Больше данных нет.


Бабуся окончила в Иркутске Первую женскую гимназию, из которой ее исключали на две недели за несанкционированное гимназическим советом участие в студенческом спектакле, она играла букву "Ять" со своей арией, из которой я помню мелодию и часть текста: "Что такое буква "ять", буква "Ять", буква "Ять", где и как ее писать...", она писала акварели, писала стихи. Сохранилось много её фотографий гимназического периода. Аттестат об окончании гимназии был ею получен 3 мая 1917 года. Затем она поступила в Иркутский университет на историко-филологический факультет. До 1919 года она точно там училась, судя по датам на фотографиях. Параллельно она занималась в неизвестной мне музыкальной студии. Музыкой она занималась с самого детства. Кстати, тогдашнее гимназическое образование предусматривало обязательные умения в сочинении стихов, прозы, в написании картин и в пении.

Бабуся владела польским, итальянским, французским, немецким и чуть-чуть английским, на уровне возможности объясниться, давала уроки фортепьяно и вокала, была завзятая театралка. На склоне лет, уже после смерти дедушки, когда я ей звонил чтобы договориться о времени моего приезда, отвечала - "Нет, нет, Алешенька, завтра я не могу, в Большом - премьера, я уже взяла билеты!". Тогда же она конспектировала телевизионные передачи, "дабы в памяти остаться". Однажды, в мой приезд, попросила меня полчаса подождать, - "Сейчас по учебному каналу испанский язык, не могу пропускать!".

Революционный период никак не должен был способствовать работе образовательных учреждений. В Сибири вообще постреволюционная гражданская война началась рано и была кровавой. Считается, что самым первым фронтом гражданской войны в России был Даурский. Но, бывают же удивительные события? Иркутский университет был основан 27 октября 1918 года Сибирским Временным правительством и просуществовал аж до 1930 года. Предполагаю, что бабуся и была в числе первых студентов нового университета на историко-филологическом факультете, поскольку есть фотографии. Как долго она там проучилась? Неясно. Что происходило с ней с 1018 по 1922 год? Можно только предполагать. В списке участников Белого движения России упомянута Преловская Мария с указанием "в эмиграции Варшава 1923г.". Одна, из Сибири до Варшавы, через несколько территорий с активными боевыми действиями, и у нее получилось! Характеру моей бабуси стоит завидовать.

Письмо бабуси в Иркутск, раньше было принято писать письма, рассказывающее о её приезде в Польшу и в Варшаву, датировано 1922 годом. Напомню немного истории. Так называемая Советско-Польская война 1919-1921 годов. Комфронта Тухачевский, командарм Каменев, советник Сталин, Варшавская битва, разгром Красной армии, уничтожение пленных красноармейцев. И вот 1922 год. Бабуся пишет, что благополучно добралась до Варшавы, переночевав три дня "на корзинах", нашла квартиру, устроилась уже на работу, с деньгами благополучно. Благодарит за помощь в своем устройстве и добрых знакомых, и конкретного знакомого офицера. И далее начинается её учеба в Варшавской консерватории. Как рассказывала бабуся, она приехала обучаться к известному специалисту по вокалу. Мастер был незряч. У нас сохранились фотографии её варшавского периода. Еще одно письмо из Варшавы в Иркутск датировано 1924 годом.

Каким образом бабуся попала из Варшавы в Петербург/Петроград/Ленинград? Не знаю. Но, там она познакомилась с моим дедушкой.

В тридцатые годы они жили в Ленинграде, где 6 октября 1929 года родился мой отец, Юрий Сергеевич Гончаров. В семейном архиве существуют фотографии бабуси на отдыхе в Одессе в тридцатые годы, где проживала сестра моего дедушки, Елена Парфеньевна Гончарова.


Преловские и Епишины

Проживали Преловские в Иркутске во Вдовьем переулке, ныне Черемховским, в доме номер восемь, с двадцатых годов в квартире номер 1, о последнем свидетельствует письмо бабуси из Ленинграда от 1925 года. С удивлением я обнаружил в Яндекс:Картах в режиме "панорама" вид на этот дом. Он цел. От тех времен у меня хранится пара печатей с гербами, металлическая и из топаза.

Отмечу Николая Александровича Преловского, знаю о нем по фотографии 1898 года, он служил тогда в должности Якутского городского головы и был двоюродным братом Ивана Петровича Преловского, отца моей бабуси.

В Сибири известно несколько родов Преловских. Один из них, в котором все были священнослужителями, известен, по крайней мере с начала 18 века, и относился к Заларинскому району Иркутской области. К нему иркутские краеведы относят и Анатолия Преловского. Замечу, что мне об этом не было ничего известно. Но, Татьяна Николаевна Тюрикова предоставила материалы, позволяющие уточнить жизненный путь деда моей бабуси, Преловского Петра Павловича, о нем расскажу чуть позже.

Мама моей бабуси, Анна Степановна Преловская, урожденная Епишина, дочь титулярного советника Степана Афанасьевича Епишина, с домашним именем Бабаня, ушедшая в мир иной 21 мая 1951 года, была старше своей сестры, Людмилы Степановны Епишиной, тети Люмы, (ск.20.04.1951) на один год.


Преловский Петр Павлович, дедушка моей бабуси, Марии Ивановны

Материалы предоставлены Татьяной Николаевной Тюриковой и огромное ей спасибо!

Преловский Петр Павлович(1827 / 28- 1894)-родился в семье Павла Григорьевича Преловского, дьякона Николаевской церкви станца Кимильтей Иркутской Губернии, 1795 г. р. и жена его Агрипины Ивановны Преловской, 1796 г.р.

.

Далее некоторые слова будут приведены в написании по старой орфографии и без кавычек. В1850г. онокончилИркутскуюдуховнуюсеминарию. В том же году в возрасте 22 лет венчается с дочерью Иркутского мещанина Василия Гусева- девицей Марией 19 лет:Венчались в Троицкой церкви г. Иркутска. Метрическая книга церквей города Иркутска (1850 г.)1 января 1850 - 31 декабря 1850.

ГА Иркутской области (ГАИО), фонд No50, опись No3, дело No697, стр. 607. Служит в Китойской церкви иереем. Здесь рождается первенец- дось Мария:Китойская Христорождественская церковь. Свидетельство выдано 1862г. Метрическая книга церквей Тельминской волости (1851 г.)

1 января 1851 - 31 декабря 1851 ГА Иркутской области (ГАИО), фонд No50, опись No3, дело No702, стр. 439. Метрическая книга Китойской Христорождественской церкви (с.с. Архиерейское, Биликтуй, Елань, Жилкино, Китой, д.д. Низовцева, Одинск, Савватеевская, Суховская, Целоты, ул. ул. Чебогорский, Шарасунский - Китойского ведомства, д. Ясачная - Бадайской волости) (1850-1870 гг.) Скрыть 1 января 1850 - 31 декабря 1870

ГА Иркутской области (ГАИО), фонд No50, опись No9, дело No1872, стр. 46. В 1855-1858 гг. служит священником походнойАлександро-Невскойцеркви,котораяобслуживала частныеБирюсинскиезолотыепромыслывНижнеудинском округе. Там же и родился отец моей бабушки, Марии Ивановны, Иван Петрович по записямМетрической книги церквей Нижнеудинского уезда (1858 г.)

1 января 1858 - 31 декабря 1858 ГА Иркутской области (ГАИО), фонд No50, опись No3, дело No803, стр. 184. Походной Александра Невской Церкви, что на Боросинскихъ золотыхъ промыслахъ , Священникъ Петръ Павловъ Преловскiй , жена его Марiя Васильева . Священникъ Петръ Павловъ Преловскiй.

Крестными указаны Штабъ Офицеръ Корпуса Жандармовъ , находящийся въ Иркутской Губерни , Подполковникъ и кавалеръ А?анасiй Александровицъ Дувингъ ; Титулярнаго Сов?тника и Доктора Бирюсинскихъ дома тыхъ промысловъ Клейна жена Елисавета Антонова.

В дальнейшем Петр Павлович служил священником в Иркутском Богоявленском соборе и Иркутской Спасской церкви. В 1862 году назначен Исправляющим Должность Благочинного, священник Иркутской Спасской Церкви Петр Павлович Преловский (уроженец Иркутский).

//ИЕВ, 1863, No 2, 5 января 1863 г. - стр. 18. - Иркутские епархиальные ведомости.//

С 2 января 1863 года по его желанию был переведен на вакантную должность первого священника Спасской церкви г Иркутска.

13 апреля 1863 года Высочайше награжден Скуфьей священник благочинный Преловский Петр,которая была возложена на него за Литургией в иркутском Кафедральном Соборе 29 июня в день апостолов Петра и Павла. Епархиальные ведомости N3 1863г "Духовенство РПЦ в 20 веке" сайт. 18 ноября 1863 года онУтверждается в должности благочинного иркутских церквей, которую до этого исправлял.

Но, видимо должность Благочинного и постоянные разъезды его тяготят и он в начале 1864 года подает прошение об увольнении его с должности благочиннических обязанностей, на что 2 марта 1864 года последовала следующая резолюция Епископа Иркутского : Священник Петр Преловский, согласно его прошению увольняется от должности Благочинного и на его место назначается исправляющим должность Благочинного священник Николаевской церкви города Троицксавска Константин Сотников с переводом его к Спасской церкви г. Иркутска. Священнику же Преловскому П.П.будет дано другое назначение.

То ли сам факт отстранения Петра от Спасской церкви, или же новое назначение ему не понравилось, но Петр Преловский обращается с прошением снять с него духовный сан, по причине вдовства. Священник по правилам того времени не имел права на второй брак даже в случае смерти супруги, а Петру Павловичу тогда было 32 года.

На основании Указа Синода с января 1865 года с повелением лишения священнического сана в Иркутской Духовной Консистории с Петра Павловича Преловского были сняты священнический сан и ранее жалованные ему награды- Наперстный Крест на Владимирской ленте и Скуфья. Сообщение о лишении его священнического сана было опубликованов газете "ИркутскиеЕпархиальные Ведомости" от 9 января 1865 года. То есть в 1864 году закончилась для Петра Преловского священническая служба.

"На основании указа Святейшего Синода, и изображенного в оном Высочайшего повеления, в Иркутской Духовной Консисторииснят священнический сан и Высочайше жалованный в этом сане Наперсный крест на Владимирской ленте в память войны1853-1856гг. и скуфья". Лишение священнического сана с Петра Павлова Преловского, добровольно, по вдовству, поискавшего сей жалкой участи.//ИЕВ, 1865, No 2, 9 января 1865 г. - Стр. 10.


С января 1865 года он регистрируется временным Верхоленским купцом 2- й гильдии / таковым он пишется в Метрических Книгах при рождении своих детей Ларисы 1867 и Людмилы 1868/. И уже в феврале 1872 году при крещении своего сына Павла в МК Спасской церкви г.Иркутска он записан как "Иркутской Контрольной Палаты Журналист, канцелярский служитель".

Вероятно, что первая супруга Петра Павловича, Мария Васильевна (в девичестве Гусева), 1830 года рождения скончалась 1853-1855 гг.

Вторая супруга Петра Павловича, Елена Васильевна, 1840 г.р., (в девичестве Артемьева), дочь коллежского регистратора,венчана приблизительно в 1865-66 гг. В то время у Петра Павловича уже были дети: Мария 14 лет; Василий 10 лет; Агрипина 9 лет; Иван 7 лет; Инннокентий 5 лет и Елизавета 3 года. В Этом браке у Петра Павловича родится еще девять детей. В живых из них будут Николай 1873 гр; Константин 1876 г р, Елена 1881 г р, Капиталина 1884 г р;

Петр Павлович ушел из жизни 30 ноября 1894 года, "Отставный Коллежскiй Ассессоръ Петръ Павловъ Преловскiй" а Елена Васильевна 19 декабря 1894 года. Оба отпеты в Знаменском женском монастыре г. Иркутска и похоронены на Знаменском кладбище, которое практически не существует в настоящее время, остались несколько каменных плит, и могила Щапова.


Василий Иванович Преловский, старший из братьев бабуси

Василий Иванович Преловский, старший брат моей бабуси, родился 4 июля 1892 года, процитирую обнаруженное мною в сети, "в семье потомственного дворянина и почётного гражданина города". Интересно, что в собрании экспонатов "Веломузея" есть фотография Василия Ивановича от 1895 года на трехколесном велосипеде.

Еще одна длинная цитата: "В. И. Преловский окончил иркутскую гимназию, учился в Томском технологическом институте. В первую мировую войну ушёл добровольцем на фронт, служил прапорщиком в Либавском стрелковом полку, в 1916 году попал в плен, в 1917 году вернулся в Россию, вступил в Красную Армию. В качестве военспеца работал в армейских штабах Бухары и Читы. Из армии демобилизовался в 1920 году в Иркутске, вскоре после окончания гражданской войны."

Василий Иванович был всесторонне талантливым человеком: высококлассный юрист, владел несколькими языками, писал стихи, был участником первого в Восточной Сибири литературного объединения "Барка поэтов", был знатоком и ценителем живописи и музыки, вёл исследования по истории музыки, писал картины. Он был участником и оформителем спектаклей иркутского Молодого театра (ныне ТЮЗ им. А.В.Вампилова), был очень дружен с начинающим актёром и режиссёром Н.Охлопковым, который очень хотел, чтобы талантливый иркутянин поехал с ним в Москву. Но поездка не состоялась.

"4 января 1938 года Василий Иванович Преловский был арестован. 11 февраля 1938 года, тройкой УНКВД Иркутской области приговорен к расстрелу по обвинению в террористической деятельности и участии в контрреволюционной организации. 15 февраля расстрелян.".

В Пивоварихе, мемориальном комплексе под Иркутском, на Стене Скорби, вместе со своим средним братом упомянут и Преловский Василий Иванович, указан только год рождения, 1892-й.

Василий Иванович взял в жены Нину Владимировну из известного рода Поповых, что уже подтверждается теми же иркутскими краеведами, утверждающими, что матушка Анатолия Преловского, сына Василия Ивановича, относится к казачьему роду Поповых. В одной из своих поэм Анатолий упоминал о семейных преданиях, в которых казак Попов взял в жены коренную сибирячку. Нина Владимировна, принесла своему мужу замечательных деток, Толю и Лёлю.

Бабуся говорила о своем брате "Васенька, Вася".

Немного о сыне Василия Ивановича, Анатолии Васильевиче Преловском, двоюродном брате моего отца. Анатолий Васильевич Преловский родился 19 апреля 1934 года в г. Иркутске. Окончил историко-филологический факультет Иркутского университета (1957), Высшие курсы сценаристов и режиссеров (1967). Печатался с 1951 года. Выпустил более двадцати поэтических книг. Активно работал как переводчик, переводил поэзию северных народов. Награждён Орденом Трудового Красного Знамени, Премией Союза писателей СССР, Государственной премией СССР. Умер в Москве в 2008 году. О нем осталась хорошая память в Иркутской области и в Якутии. В своей книге "Автобиографические заметки" он подробно описывает происхождения своей семьи.

Мама бабуси, с семейным именем Бабаня, ее звали Анна Петровна, продолжала жить в Иркутске и приезжала в Ленинград помогать воспитывать своего внука, моего отца. Да и позднее приезжала уже в Москву.

Бабуся рассказывала смешную и яркую историю, как в период большого безденежья они выиграли в лотерею золотой прииск и по приезду на место их встретил управляющий, вынесший навстречу шапку с золотым песком.


Иван Петрович Преловский, отец моей бабуси.

Мой прадедушка, Иван Петрович Преловский. Потомственный дворянин и почетный гражданин города Иркутска. Родился в 1858 году, возможно, 27 или 24 июля. По сведениям иркутских краеведов он был другом И.Д.Черского, был талантливым учёным-химиком, состоял в переписке с Д.И.Менделеевым.

В интернете я обнаружил выставленный на аукцион документ "Свидетельство о явке к исполнению воинской повинности. Иркутск, 1879. 18,2x22,2 см. В отличном состоянии. Выписано Свидетельство на имя Преловского Ивана Петровича. К экземпляру нитками прикреплен "Жеребьевый билет No 37 по призывному списку No 340"

В настоящее время мною обнаружены следующие его работы:

"Правила для ведения горных работ в видах их безопасности на рудниках, горных, золотых и платиновых промыслах, химических цианирующих и хлорирующих для извлечения золота заводах...", книга, изданная в Иркутске в 1910 году, как написано в её выходных данных "Сост. и изд. Ив. Петр. Преловский".

"Новый простой и дешевый способ серебрения по меди и стали: Практ. руководство для хозяев, любителей и практиков скорого и дерешвого серебрения мелких и громозд. вещей и разных предметов / Ив. П. Преловский. - Иркутск: Тип. А. А. Сизых, 1908. - 15 с.; 17 см"

"Образцы и формы прошений, заявок, договоров и других бумаг по золотопромышленным делам, со включением законоположений, относящихся до золотого промысла / Сост. Ив. Петр. Преловский. - Иркутск: Тип. А. А. Сизых, 1890. - [4], IV, 91 с.; 21 см. - Во 2-м изд. в подзаг.: Сост. Иван Петрович Преловский. - То же: С текстом ст. по новому горн. уставу изд. 1893 г. с прогр. Иркут. горн. уч-ща и некоторыми разъяснениями. - 2-е изд., испр. и значит. доп. - 1894. - [2], IX, 146 с."

Именно за вышеуказанную книгу Иван Петрович получил звание Почетного гражданина города Иркутска.

"Паровые котлы и машины: Сб. законов и распоряжений правительства о паровых котлах, ф-ках и з-дах...: С доп. и изм., правилами. наказами, инструкциями, циркулярами, разъяснениями и решениями Сената и прил. образцов и форм прошений, удостоверений, отчетов, описания паровых котлов и проч. / Сост. и изд. Ив. Петр. Преловский. - Иркутск: Б. и., 1913. - [4], XII, 290 с.: черт.; 25 см"

"Правила по предупреждению несчастных случаев при работах на горных заводах серебросвинцовых и свинцовых, амальгамации, медных, ртутных [и др.]...: Алф. указ. для должност. лиц, инженеров, завод. и руднич. упр. \, смотрителей цехов, механиков, уставщиков... / Сост. и изд. И. П. Преловский. - Иркутск: Б. и., 1910. - [4], 90, V, [3], 15 с.; 26 см. - Загл. обл.: Новые правила по предупреждению несчастных случаев при работах на горных заводах и алфавитный указатель".


Дедуля.

Мой дедушка, Сергей Парфеньевич Гончаров, родился 4 сентября (ст.ст) 1998 года. В соответствии со свидетельством от 16 февраля 1915 года, выданном вдове надворного советника Анне Дмитриевне Гончаровой, в метрической книге Успенского собора города Задонска, в первой части, о родившихся, за номером 131-м, значится: четвертого числа рожден, а шестого числа крещен, Сергей. Родители его: Парфений Прокопьевич Гончаров и законная жена его Анна Дмитриевна. Воспреемниками были: коллежский асессор Анатолий Викторович Феттер и вдова купчиха Анна Ивановна Исаева. Таинство крещения совершил священник Иоанн Попов.

Большая благодарность сотрудникам архива гор.Воронежа. Они нашли и переслали мне копии документов моего деда при поступлении в Воронежский университет в 1918 году.

Семья была небольшая он, мама и его старшая сестра, Елена Парфеньевна. Для меня - тетя Лёля. Прадедушка мой, их отец, Парфений Прокопьевич, ушел из жизни рано, и дети росли с матерью, Анной Дмитриевной. Я крайне мало знаю о деятельности Парфения Прокопьевича, за исключения того, что ему было присвоено звание почетного гражданина города Воронежа, и после его кончины, для обеспечения достатка семьи, его вдове, Анне Дмитриевне, была пожалована лицензия, а тогда сие называлось откупом, на получение дохода от виноторговли. А вот дедушка моего дедули по материнской линии, Дмитрий Родионов, есть его фотография, был военным и участвовал в войне 1812 года.

Родители моего дедули и тёти Лёли - надворный советник и кавалер ордена Станислава Парфений Прокопьевич Гончаров и Анна Дмитриевна Гончарова, урожденная Родионова, от Задонского стольничего дома Родионовых Игумена Амвросия Родионова. Есть фотография Амвросия Родионова, сделанная в Воронеже в 1880 году. У Парфения Прокопьевича был брат, Степан Прокопьевич. Он своей супругой Екатериной Дмитриевной и с детьми жил в конце 19 века в Санкт-Петербурге, это важно для ответа на вопрос кто мог помочь моему дедуле устроиться в Петрограде-Ленинграде. Дочь Степана Прокопьевича, Валентина Степановна вышла замуж за Юрия Лукьянова, а сын их, Степан Юрьевич, долгое время преподавал в МАИ.

Рос Сережа Гончаров, как и все мальчишки его эпохи, есть фотографии его на лошадке, на лодке. В 1908 году он поступил в приготовительный класс частного реального училища, содержимого И.П.Мирошниковым в гор.Воронеже и, проучившись восемь лет, закончил седьмой класс. В свидетельстве об окончании училища по результатам испытаний, произведенных под наблюдением депутатов от Харьковского учебного округа, стоят отличные оценки, за исключением рисования, оцененного хорошо. Также там упоминается о праве по воинской повинности, присвоенной ученикам дополнительных классов, с соблюдением условий, изложенный в статье 67 Устава о воинской повинности. Свидетельство подписано в г.Харькове 2.06.1916.

Два года после окончания реального училища деда, возможно, работал учителем. Место работы или службы неизвестно.

В Воронежский государственный университет на естественное отделение физико-математического факультета деда подал прошение о поступлении в 1918 году. В анкетном листке, прилагаемом к прошению о приеме, указывается текущее место жительства: г.Нижнедевицк, дом Сидоровой, квартира Харкеевичей. А в графе "Отношение к воинской повинности" указано "Уволен по демобилизации". Национальность: великоросс.

В одном из следующих документов при поступлении указано место жительства: гор.Воронеж, ул.Пролетарская, дом 32. Там же, в разделе "Отношение к воинской повинности" указано: "Освобожден как школьный работник".

Еще одним из документов, подаваемых при поступлении, была копия паспортной книжки. В разделе "Отношение к отбыванию воинской повинности" указано: "Увольняется от военной службы согласно телеграммы командующего войсками московского военного округа от 22.01.1918 года за No2181\771.

О завершении обучения в университете есть запись о выдаче документов, датированная 27.06.1921 года.

Есть у меня гипотеза, основанная только на данных, найденных в вышеупомянутом Списке участников Белого движения России.

Гончаров Сергей Парфентьевич. Прапорщик. В Вооруженных Силах Юга России в управлении дежурного генерала штаба ВСЮР. До дек. 1919 окончил курс офицерской артиллерийской школы. /12-265/. В дальнейшем встречается упоминание о капитане Гончарове С.П.

Дедуля или нет? Разница в отчестве в одну букву. Юг -да, близко к Воронежу. Приведенные выше документы об обучении моего дедушки в Воронеже совершенно не соответствуют моей гипотезе.

Я читал биографию своего деда. Она краткая, пишущая машинка на пожелтевшей бумаге, одна страница.

В начале двадцатых годов мой дед оказался в Петрограде, а может быть, и немногим раньше, потому что отец рассказывал мне, что дед состоял в одном литературном обществе с Александром Блоком, был с ним знаком и отзывался о великом поэте с большим уважением. Напомню, что в это же городе жила и семья дедушкиного дяди, Степана Прокопьевича.

У дедушки был деревянный ящик с приспособлениями для чистки обуви. Я, как и все мальчишки, ведь никак не мог не исследовать такую интересную штуку. Там были ваксы, щеточки разных размеров, бархотки. Обувь деда всегда была просто образцовой! И осанка деда была всегда строевой. Кстати, мой дедушка старался два раза в год ездить отдыхать в санаторий в Абастумани, а главным врачом этого санатория был дедушка моей Натальи. Симпатию к грузинским винам я, кажется, перенял у своего деда.

Дальнейшая биография моего дедушки основана на конкретных документах.

Есть в наличии документ от 29 июля 1921 года Воронежский практический институт, что Сергей Гончаров на 1-м курсе химико-технологического отделения прослушал ряд предметов. Имеется удостоверения без указания даты о том, что Сергей Гончаров имеет квалификацию запасного школьного работника.

С 18 ноября 1923 года по 19 февраля 1924 года Сергей Гончаров прошел курсы книговедения при Ленинградском институте книговедения, о чем есть соответствующее удостоверение.

Бракосочетались Сергей Гончаров, рабочий и Мария Преловская, учащаяся в декабре 1924 года. У нас есть их свидетельство о браке. Обратим внимание на социальное положение участников.

Диплом Сергея Гончарова от 1936 года что он прошел с 1934 года и окончил в Ленинградском индустриальном институте курс "Физика металлов".

В Ленинграде дед с бабусей жили на улице Рубинштейна, известный дом и двор-колодец, там же родился мой отец. Мне много рассказывали о Ленинграде, сам я часто там бывал, не могу сказать, что я его отлично знаю, но Питер мне близок. Особенно Русский музей. Он стал для меня каким-то домашним, я шел к любимым картинам, садился на замечательные пуфики, подслушивал экскурсоводов, смотрел на проходящие мимо экскурсии, и овладевало мною всегда совершеннейшее умиротворение. Русский музей всегда был для меня обязательным местом посещения даже во время кратких командировок. Потом как-то стало скучнее - на входе в музей появились торговые палатки со всякой дребеденью, появились какие-то гогочущие люди, и очарование места сего стало уходить прочь. Помнится, так же меня шокировал платный вход в Петергоф - мощные ворота, рамки, обилие секьюрити, смотрящих на тебя предвзято, очереди и какая-то очевидная попытка заработать на наследии предшествующих. Мне стыдно.

А как славно было в хорошую погоду посидеть за столиком кафе на Московском проспекте, около купола цирка, и послушать тамошний оркестр! Оркестр был очень профессионален. Какие же дерзкие вставочки они делали в традиционных цирковых мелодиях!

Чем занимался мой дед во второй половине двадцатых годов, я не знаю. Предполагаю его работу на одном из питерских заводов и могу отметить только следующее - он был в дальнейшем связан с Главным артиллерийским управлением (ГАУ), в начале тридцатых годов с фантастической организацией ГИРД, в те же годы он познакомился с Сергеем Павловичем Королевым.

Бабуся в этот период времени работала чертежницей, а в 1929 году родился мой отец, Юрий Сергеевич Гончаров.

Дед никогда и ничего не рассказывал о своей работе, но известные конструкторские фамилии я слышал с детства. Его домашняя библиотека, техническая ее часть, включала в основном литературу по материаловедению.

Проходят тридцатые годы, начинается война. Дед эвакуируется со своим заводом в Иркутск, и опять тесен мир, и в дальнейшем он руководит ЦЗЛ на патронном заводе в Иркутске. Как-то я притащил найденную мною во дворе дома гильзу, отец посмотрел на номер и сказал - "Ба, так это наш завод!". Бабуся и мой отец, по вызову деда, успевают эвакуироваться из Ленинграда до начала блокады. Из того путешествия мой отец сохранил отвращение к винограду. Как он рассказывал, по приезду в Ташкент, после большого недоедания, он дорвался до винограда, умял целый чемодан и сильно пострадал желудком.

По приезду в Иркутск отец устроился на работу, в войну подростков принимали на работу, лаборантом на тот же патронный завод, в лабораторию к деду. Жили в они Иркутске совсем рядом с заводом. На здании завода сейчас есть мемориальная табличка "Иркутский патронный завод".

Еще несколько фактов. В 1943 году дед получает Сталинскую премию за разработку технологии изготовления стальных гильз, имеется в виду отказ от латуни в патронном производстве. Чуть позже, он принимает участие в создании 23-мм авиационной пушки и её дальнейших модификаций.

Как дедушка возвращался из эвакуации мне неведомо, но, в момент моего осознанного топания ногами, они уже жили на тогдашней улице Фрунзе, теперь она опять Знаменка, около Генштаба, в коммунальной квартире. Дед работал в Подлипках, теперь это Королев, там у него была еще одна квартира. И там мне тоже довелось бывать. Очень яркое впечатления: бабуся готовит любимому внучку грибной супчик, грибы тогда можно было собирать около дома, с удивительным и непривычным мне запахом. Именно поэтому я и сейчас люблю хмели-сунели.

А еще для внука был настольный крокет с его молоточками и воротами. Я расставлял ворота и деревянными молоточками прогонял шарик по нужному маршруту.

В детстве меня всегда забирали "к бабушкам", особенно, летом. Я плавал в бассейне на месте нынешнего храма Христа Спасителя, я помню, что однажды совершенно точно плавал там зимой, ходил по всем залам Пушкинского музея, вполне возможно, что мне удалось встречать юного Андрея Вадимовича, он рос рядом. Бульварное кольцо и Арбат были мне родными и очень близкими, я бы сказал, домашними. Я помню удивительно уютный павильон старой станции метро "Арбатская" и запахи кинотеатра "Художественный".

Когда мне было лет шесть, бабуся сказала, что ребенок ничему не может научиться от уличной компании, и, помнится, как-то летом стала меня водить на занятия английским языком. Я все помню! Мы ходили мимо дома архитектора Мельникова. Я помню разницу в произношении между овцой и судном. Замечу, что такое раннее обучение вышло мне боком - в школе я совершенно не занимался английским, хватало полученного детского словарного багажа. Лишь в институте, уже после завершения курса языка и сдачи профильного экзамена, я взялся самостоятельно за чтение.

Где-то на стыке пятидесятых и шестидесятых, как рассказал мне отец, деду присвоили докторскую степень с формулировкой "по совокупности работ". В этот же момент оказалось, что у деда не было диплома о высшем образовании и ему пришлось срочно сдавать какие-то экзамены, и требуемый диплом был получен.

После смерти деда, на похоронах, я увидел, как много людей пришло проводить его.

Таинство квартиры на улице Фрунзе. В этой квартире было множество замечательных вещей. За шкафом лежала сабля в ножнах и ружье Монтекристо, мелкокалиберная однозарядка, которые каким-то волшебным образом потом куда-то исчезли. Была детская игрушка, как рассказывала бабуся, еще из ее детства, - настоящие сани из дерева, сантиметров тридцать длиной, выполненные совершенно реально. В комнате был телефон, большой и черный, я его немного боялся, номера тогда были смешные, с буквами и с цифрами. Был моржовый клык, разукрашенный резьбой с фигурами людей и животных. И было ощущение абсолютной нереальности и волшебства. Лифт в доме был совершенно открытый и решетчатый, страшно лязгающий и никогда не ломающийся. На входе в арку, ведущую во двор, рядом с номером дома висел жестяной фонарь-тарелка, светящий желтым и немного пугающий. А в соседях были милейшие люди, которых я совершенно не помню, и кажется, будто я их вообще никогда не видел. Помню только их фамилию, Биндеманы.

Бабуся и дед много мне читали, потом я читал уже сам. Помнится, дедушка прочитал мне небольшой рассказ и спросил моего мнения о нем. Запомнилось это мне потому, что потом я обнаружил этот рассказ в школьном учебнике "Родная речь".

Позднее дедуся и бабуся получили новую квартиру на Резервном проезде около Киевского вокзала, и я с радостью освоил и этот район. На Дорогомиловской была детская библиотека, куда мы ходили с бабусей.

Дед был спортивен, любил туризм, регулярно совершал походы на байдарке, включая поход по реке Белой на Южном Урале. На шкафу у него лежала ракетка для тенниса, еще с натуральными струнами.

В последние годы жизни дед занялся историческим исследованием о происхождении ариев и о перемещении их от Индии до Европы. Посещал библиотеку, собирал материалы. Мне удалось прочитать первый десяток печатных страниц.


Харкеевичи.

Отец моего деда, Парфений Прокопьевич Гончаров, и его сосед, Аполлон Николаевич Харкеевич, в начале 19 века встречается написание Харкевич, приятельствовали, причиной чему было то, что они женились на сестрах из семьи Родионовых из Задонска, и имения их находились рядом. Дружба семей продлилась очень долго, более ста лет. Мир вообще очень тесен. Сын его, Юрий Аполлонович Харкеевич, сохранил дружбу с моим дедом, а внук его, Андрей Юрьевич, с домашним именем Стасик, дружил с моим отцом. У Андрея Юрьевича есть сестра и есть сын Никита. Я вот как-то выпал из сложившейся системы отношений. Юрий Аполлонович рассказывал мне, что их предки приехали из Литвы.

В интернете я нашел следующую информацию: "Скупая Потудань, село Нижнедевицкого района.Входило в состав Нижнедевицкого уезда.Основано в конце XVIII века крестьянами села Истобное Нижнедевицкого уезда у реки Скупая Потудань. Ранее село Скупая Потудань делилась на 2 части: казенную (в ней жили однодворцы из села Истобное) и крепостную (Харкеевка), принадлежавшую помещикам Харкеевичам."

А вот еще: "22 марта 1875г. состоялось экстренное заседание Уездного Земского Собрания, которое избрало мирового судью третьего участка Харкеевича Я.А. непременным членом уездного присутствия по крестьянским делам".

И еще одна запись: "Харкевичи, ХАРКЕЕВИЧи: имели усадьбу в деревне Скупой-Потудани записанную на Харкеевича Николая Васильевича"

Харкеевич Аполлон Николаевич председатель Нижнедевицкой уездной земской управы Воронежской губернии на 1905 г.


## А вот из другого архива: "Харкеевич Апполон Николаевич , дата рождения: 30 июля 1876г., место рождения: с. Пустоваловка Нижнедевицкого р-на, Воронежская обл. дата ареста:,10 октября 1937г., обвинение: 58-10, осуждение: 1 ноября 1937г., осудивший орган: тройкой УНКВД по Воронежской области, приговор: к 10 годам концлагерей, дата реабилитации: 30 сентября 1989г."

По семейному преданию, во второй половине тридцатых годов мой дед, узнав, что Юрия Аполлоновича собираются арестовать, сумел организовать ему какую-то срочную командировку, с вызовом, кажется, в Батуми, и все обошлось. Юрий Аполлонович прошел всю войну авиамехаником по АиРЭО, закончив ШМАС в Торжке, потом долго работал в Мосэнерго и основал там музей истории освещения Москвы. Юрий Аполлонович написал интереснейшую книгу, "История городского освещения Москвы", изданную музеем "Огни Москвы" в 2007 году.

Его сын, Андрей Юрьевич, по образованию архитектор, курировал строительство крупного института в нашем городе. Тесен, очень тесен наш мир. Андрей Юрьевич - человек очень интересный и весьма увлекающийся. Во времена СССР он купил дом в деревне на Валдае, недалеко от Торжка, по рассказу, за ящик коньяка для председателя колхоза. Бродил по окрестностям, знакомился с местными кабанами, лисицами, изучал леса и реки. Около дома построил поле для гольфа на три лунки. При очистке поля от старой травы он решил воспользоваться огнем, ветер был крайне неожиданным, в деревне сгорел дом. Местные жители Андрея Юрьевича грозились лишить жизни особо извращенным способом, но как-то все обошлось. Зимой на местном пруду он, заранее обеспечив очистку воды от упавших листьев, на льду играл в кёрлинг. Камни для керлинга были вырезаны из двух видов древесины, светлой и темной. От Москвы до деревни зимой он ходил на лыжах и получал большое удовольствие от жизни. Я знаком с его супругой и с его сестрой, а вот с сыном Никитой встречаться не довелось. Заинтересовавшись судьбой усадеб и вообще, семейной историей, Андрей связался с краеведами Воронежа и переписывался с ними.

Кстати, супруга Юрия Аполлоновича, Марина Нестеровна, урожденная Алябьева, из рода тех самых Алябьевых, давших миру великого композитора, удивительнейше милая и образованная женщина. И своего дядю она называла "Дядя Савва", это был Савва Мамонтов. Предметом постоянных шуток в их семье был поиск возможностей для возврата себе усадьбы Абрамцево.

Дед, бабуся, Елена Парфеньевна и мой отец покоятся вместе в колумбарии на Ваганьковском кладбище в секции 25.


Бабуля.

Моя бабуля - чудный человек. Полина Ивановна Виддай, по паспорту Пелагея Ивановна, родилась она 10 сентября 1905 году на Кубани в станице Ново-Михайловской, что в Гулькевичском районе, у Ивана Семеновича и Екатерины Емельяновны Ярыш, что подтверждается копией свидетельства о рождении от 1949 года.

Официально ее образование ограничилось четырьмя классами ЦПШ. Я расспрашивал ее, как было поставлено образование в станицах. Все обязательно учились в ЦПШ, затем дети учились до седьмого класса, как бы сейчас сказали, в райцентре, куда их возили на подводе. Как бабуля рассказывала, всех детей родители заставляли учиться. Шли потом и в училища, и в гимназии. Но, то страшное время, со своими революциями и гражданской войной, уничтожило привычный распорядок, и вся учеба прекратилась.

Станица Ново-Михайловская Гулькевичского района, тогда она называлась Новомихайловской, была основана в 1867 году в основном переселенцами из Воронежской, Полтавской и Екатеринославской губерний. На 1978 года в селе уже действовали министерское одноклассное училище и церковно-приходская школа, в которой было три класса. К началу второго десятилетия двадцатого века население села составляло 17.6 тысяч человек. Село было одним из крупнейших на Кубани. С 1913 года появляется Новомихайловское одноклассное смешанное начальное училище, в нём обучалось 34 мальчика и 20 девочек. Возможно, моя бабуля обучалась в нем.

Бабуля рассказывала мне о своей семье. Люди были трудолюбивые. Дед ее был волостным старшиной. А остальные все занимались своим сельским трудом. Уже спустя много лет, приехав учиться в Киев, я осознал, что моя бабуля разговаривала на классическом суржике. В Москве она говорила абсолютно правильно, но, имели место быть отдельные словечки и интонации.


Петр Михайлович Панасенко

Петр Михайлович Панасенко, мой дедушка по матери, родился 22 сентября 1899 года. Такая дата стоит в свидетельстве о браке и в воинских списках. На надгробии на кладбище указано место и дата рождения 22 сентября 1895 год, Армавир. Теперь уже не узнать правду.

Вполне вероятно, что дед Петра Михайловича в 1855 году переселился в "новая станица на Урупе", нашел я такую запись в списках переселенцев.

Бракосочетались они с бабулей в 1923 году, в Ново-Михайловской, причем в документе в графе "Род занятий" указано "Хлеборобы". Документ имеется у нас в наличии.

О муже своем, Петре Михайловиче, бабуля всегда отзывалась с большим уважением, поминала его и рукастость, и хозяйственность. И овечки у них были, и "Петя с соседями собирались мельницу ставить". По рассказам было у них шестеро или четверо детей, по моей памяти рассказы разнятся.

И пришло начало тридцатых годов. Петра Михайловича забрали на пару недель, а потом пришли к бабуле и дали команду в двадцать четыре часа сесть с детьми на присланную подводу вместе с вещами и отправиться на железную дорогу. Называлось это раскулачиванием. Бабуля расстраивалась, рассказывая мне, "Петя был строг, денежки были спрятаны где-то "у хати", та их я и не знайшла...".

Причиной такого безобразия по рассказу бабули было наличие у них сезонного работника.

Их высадили просто в поле около железной дороги и около леса с рекой где-то на Южном Урале. Из детей туда доехала только моя мать, 1931 года рождения. Выкопали землянки. Бабуля рассказывала "Петя народ организовал, землянки выкопали, верши построили и поставили в реке, еду организовали". Сколько они там жили, непонятно. Но, к середине тридцатых они уже живут в Москве, на Соколе, точнее, около Ходынки, в Октябрьских лагерях. Раньше, до 1958 года, Большой Волоколамский проезд назывался Малая улица Октябрьские лагеря, а они жили на Больших Октябрьских лагерях.

Есть у нас разные семейные версии, как они сумели уехать с Южного Урала. И еще возможно, что они фамилию для отъезда поменяли. Отец мой высказывал такое предположение, потому что все родственники, живущие на Кубани в Новомихайловской, в Гулькевичском районе, по фамилии Мартыненко и Кравченко. Не знаю. Есть свидетельство о браке, отрицающее такую гипотезу. С другой стороны, если указанная на надгробии моего деда дата рождения правильная, 1895 год, то к началу гражданской войны он вполне уже мог в ней участвовать, и даже понятно, на какой стороне. Его бы в любом случае мобилизовали. В таком случае смена даты рождения и фамилии, совершенные до бракосочетания с бабулей были понятны.

Иной вариант отъезда с Южного Урала, и я более склоняюсь к нему, связан с началом реконструкции Ходынки, точнее, Центрального аэродрома имени Фрунзе. Она проводилась в середине тридцатых годов. Кстати, Тушино вошло в состав Москвы примерно к шестидесятому году. Об Октябрьских лагерях информации очень мало. В двадцатых годах Маяковский читал здесь свои стихи красноармейцам. Здесь во время войны формировались бронетанковые части. С началом реконструкции территории в качестве рабочих использовались заключенные, переведенные с завершившегося к тому времени строительства нынешнего канала им.Москвы. Возможно, что переводились заключенные и из иных мест. А возможно, что и освобождались с обязательным направлением на работу, был такой термин "набор" на Ходынку. Почему бы и не с Южного Урала?

Немного о названии "Большие Октябрьские лагеря". Такое название я слышал от мамы. Такое наименование встречается в адресах проживания осужденных в период сороковых годов. В 1838 году на картах обозначены солдатские казармы на берегу реки Ходынки. В 1878 году на картах обозначаются уже и сооружения, относящиеся к артиллерийскому полигону. Казармы именуются Николаевские, Октябрьские и Ходынские. Скорее всего, название улиц и района произошло от них.

Свидетельств того времени очень мало. Несколько фотографий мамы, одна из них в возрасте 12 лет, значит 1943 год. Есть фотография некого Николая, полагаю, её друга детства, на ней изображен морской офицер на Северном флоте и надпись на обратной стороне "Помни Большие Октябрьские лагеря".

Я был на Кубани в Новомихайловской, мне было пять-шесть лет, впечатления были фантастические. Я всегда считал себя самостоятельным, но, помнится, был такой эпизод, к обеду мне сказали - "Лёня, пойди моркови принеси!" Я отправился в огород, радостно увидел маленькие кустики со свисающими морковинами, нарвал и с гордостью принес к столу. Да, я никогда не видел, как растет морковь. И кукуруза, и подсолнухи - все до самого неба, ровесников мне не было, все дети были постарше. Мы ходили через балку к реке, кормили поросяток в отдельном хлеву, мне доверяли их кормить и арбузами, и корками арбузными, и кукурузой. Спасибо тебе, дядя Миша, я тебя помню. Ведь именно ты посадил меня к себе на колени за руль Москвича и дал его покрутить. И я покрутил.

Вернемся в предвоенные годы в Москву. Петр Михайлович работал столяром, у нас до сих пор сохранилась этажерка его работы, был еще и шкаф. Он научился играть на баяне, учил немецкий язык и вообще он хотел учиться. Бабуля работала санитаркой в госпитале. Потом они переехали на улицу Новослободскую, в дом 11 в квартиру 23, почти напротив метро, дата переезда мне неизвестна.

Начинается война. Петр Михайлович идет на фронт, по рассказам бабушки, зенитчиком. Нашлось в интернете несколько документов. Один документ от 9 августа 1942 года, Москва, улица 2-я Поклонная, учебно-технический центр зенитной артиллерии, в списке прибывших за номером четыре Панасенко П.М. Кроме того, в архивах ЦАМО, СПП Московского ГВК, нашлась запись о последнем месте службы Панасенко Петра Михайловича, 1899 года рождения, 19 оместсб, красноармеец, с датой 02.07.1942 г. В сорок втором году ему было уже сорок три года, а если верить надгробию, то сорок семь. В Волгограде, в Пантеоне, есть запись с его фамилией, Панасенко Петр Михайлович. Однофамилец или он?

Бабуля с моей мамой во время войны остаются в Москве. Бабуля работает сначала санитаркой в госпитале, а потом в парашютно-десантной школе, тоже санитаркой. У меня хранятся две её медали, "За победу над Германией" и "800 лет Москве".

В архивах нашелся документ, запись о том, что Панасенко Петр Михайлович пропал без вести 12.1943 г., предположительно в Керчи. И что извещение о том вручено жене 25.06.1946 г. Бабуля рассказывала, что получала документ, что Петр Михайлович то ли погиб, то ли пропал без вести.

И уже к середине шестидесятых вдруг оказывается, Что Петр Михайлович жив! Ранение, лагерь для военнопленных, и по окончанию Второй Мировой войны он оказывается вроде бы в Канаде, как я услышал и помню из рассказов мамы. На эту тему мы практически не говорили. Как Петр Михайлович туда попал мне неизвестно. А бабуля в конце сороковых кратковременно вышла замуж и поменяла фамилию на Виддай! Мама моя очень к этому плохо отнеслась. Каким-то образом уже позднее, через Инюрколлегию, Петр Михайлович сумел найти мою маму по её девичьей фамилии. Для нашего условно закрытого города, для соответствующих "уполномоченных органов", безусловно, это было интереснейшим событием. Началась переписка. Петр Михайлович оказался серьезно болен, моя мама пыталась к нему съездить, но, выезд ей не разрешили. Я, в силу возраста, мало что об этом знал. Петр Михайлович скончался. Его хоронили 22 августа 1968 года. Душеприказчик его, по фамилии Кленов, продолжал переписку.

Но, в наших домашних архивах есть письмо дедушки его приятелю, Кленову, с обратным адресом W.Latham 520 Phoenix Arizona. В фотоархиве есть фотография его дома в Финиксе, есть много фотографий с его похорон, есть его фотографии в возрасте и одна фотография в красноармейской форме. Можно сделать вывод, что мой дедушка проживал в США и там же похоронен.

Его место захоронения: Jackson, Ocean, New Jersey, USA, Saint Vladimirs Russian Orthodox Cemetery, ID. 203895714.


Пенсию моя бабуля получала так называемую "колхозную", сорок пять рублей.


Дом на Новослободской.

Какой интересный дом был номер одиннадцать по улице Новослободской, где бабуля жила в квартире номер двадцать два! Возможно, это был единственный деревянный дом в центре Москвы. На второй этаж вела лестница, крутизна которой соперничала с отвесными стенами, причем каждая ступенька издавала свой собственный звук. На кухне висела черная тарелка репродуктора, которая возможно помнила речи не только Сталина и Ленина, но и Николая Второго. Форточки в окнах были размером не более десяти сантиметров. Деревянным было все, кроме тараканов. Несмотря на центральное отопление, в середине дома была печь. Душа или ванны не было, и было принято ходить в баню.

Дом этот был удивителен всем. Много лет спустя его признали аварийным, жильцов выселили, бабуля получила квартиру почти рядом, в Теплом Стане, но дом не уничтожили, и в эпоху больших пертурбаций, проезжая мимо, я увидел на нем большую яркую вывеску "Ресторан "Ацтека". Какая же именно ацтека и у кого, мне неизвестно, но провисела вывеска минимум пять лет.

В настоящее время дом 11 строение 1 также находится на своем месте, ацтековская вывеска исчезла, теперь на первом этаже пристройка KFC, но я-то помню, что наши окна были на боковой стороне дома в сторону станции метро на втором этаже.

В соседках бабули была Серафима Петровна, ровесница бабули с чудно-красным лицом. Вместе с бабулей, полагаю, что после кагора, они пели хорошие песни.

Мы гуляли с бабулей по всему району. Рядом был троллейбусный парк с его ночным троллейбусным таинством. А поперек Новослободской тогда ходил трамвай, с его пронзительными звонками. Было слышно гул троллейбусов. И были необычные буквенные номера маршрутов. А рядом был известнейший на всю Москву комиссионный магазин фотоаппаратуры, и там внутри всегда пахло чем-то таинственным.

Немного подальше, да что там, даже очень далеко для меня, находился театр Советской Армии с его удивительным зданием совершенно необычной формы и рядом - прекрасный бульвар с настоящей металлической оградой. На другой стороне улицы Новослободской была булочная, где через маленькое окошко прямо с улицы можно было купить плюшку с восхитительным запахом и маленьким пятачком повидла сверху. По нашей стороне улицы в сторону Савеловского вокзала была пончиковая, я никак не мог разглядеть устройство автомата, который их производил, и меня это сильно расстраивало.


Тетя Лёля и Одесса

Тетя Лёля, Елена Парфеньевна Саинчук, урожденная Гончарова, старшая сестра моего дедушки, вышла замуж за Николая Никитича Саинчука, выпускника Воронежской духовной семинарии (не позднее 1908 года, я нашел архивные документы), и жили они в Одессе на улице Розы Люксембург на втором этаже совершенно типичного для Одессы дома с типичнейшим для старой Одессы двором. Ракушечник, только холодная вода, в отношении отопления совершенно не уверен, туалет во дворе. Николай Никитич, как я его помню, совершенно седой старик с прямой спиной в невысокой плетеной шляпе, в вышитой рубашке, в светлых парусиновых брюках, в светлых тканевых ботинках, с палочкой, встает рано-рано утром вместе с солнцем и идет вниз по улице "на море". Мне про него рассказывали, что он был священником в церкви на Пересыпи, причем первый провел в храм электричество, был актером на Одесской кинофабрике, по косвенным данным, играл в комедии 1940 года "Старый наездник". И все. Вот помню только его, идущего вниз по улице.

Меня часто возили в Одессу. Вообще-то, в те времена было принято ездить на море ежегодно и многократно. Я побывал и в Крыму, и на Кавказе, и несколько раз был в Одессе, обычно мы приезжали на месяц. Чаще мы ездили с бабусей. Прогулки по городу, парки и скверы, акации и каштаны, лестницы и порт, лиманы, рынки, Опера, музеи, трамваи, Фонтаны, Дачи, пляжи и совершенно необычные люди, каких больше не встретить нигде. Я люблю Одессу. Много лет спустя я приехал туда снова, и опять было ощущение очарования и радости.

На пляж бабуся меня возила чаще всего в Лузановку. Хотя бывали и в Аркадии, и на Ланжероне. Я очень любил добираться в Лузановку на катере, чтобы покачало, но чаще мы ездили на трамвае. Именно с тех пор я понял, что такое одесский трамвай, как сгусток обычной одесской жизни. Бабуся была обязательно в шляпке, с зонтом и с большой соломенной сумкой, в которую помещалось все кроме меня. На пляже мы брали напрокат большой пляжный зонт. Ах, как были вкусны нагретые на солнце помидоры!

Однажды, в одной из поездок, я сумел достать родителей, помнится, это был отец, и мне разрешили прыгнуть с парашютной вышки. Почему я расхрабрился? Совершенно не понимаю. Служитель не хотел меня пускать, мол, мал и слишком легок. Я полез вверх. Лестница была деревянной, почерневшей от своей крепости, перила я не помню, возможно, что лез я на четвереньках. С площадки наверху, с перилами, открылся волшебный вид: на стадионе шел футбольный матч, было видно весь парк, было видно море и корабли, и было даже не страшновато, а как-то возвышенно ужасно. Мне предложили спуститься по лестнице обратно вниз, но, глянув на лестницу, я понял, что выход остался только один. На меня одели подвесную систему и вытолкнули к счастью свободного падения. Счастья не бывает мало, и на середине полета я завис неподвижно. Был небольшой ветерок и меня приложило о несущую конструкцию. Служители что-то сделали, и я медленно опустился вниз с содранным ногтем на пальце. Трусы, кажется, были сухие.

Прогулки по Москве.

Часто меня водили в парк Горького. Дорожки, усыпанные красной крошкой, арки входа и фонтан за ними, газировка со странным вкусом и почему-то дороже на одну копейку чем везде, пломбир в вафельных стаканчиках, но в Детском мире пломбир точно был вкуснее, тир, где можно было бабахнуть из настоящего воздушного ружья по подвижным мишеням. Для метких стрелков были призы. Зелено, солнечно и празднично.

Два раза я ходил на демонстрацию вместе с дедом. Один раз мы стояли на трибунах около Мавзолея, было очень долго и скучно, а второй раз мы прошлись по тогдашней улице Горького в составе колонны. Флаги, транспаранты, портреты, музыка - настоящий большой праздник. А вдоль улицы стояли лоточки с напитками и бутербродами, красная и черная икра, рыбка красная и белая, вафельные трубочки с повидлом... Праздник! А в 1967 году на Ноябрьские праздники мы ходили на Крымский мост смотреть праздничный салют. Прекрасный обзор, тогда первый раз появились фейерверки с осыпающимися блесками, как же им аплодировал народ!

Я люблю зоопарки. Они для меня не место заключения, а место общения. Московский зоопарк всегда был приятен и немного загадочен своей запутанностью. Мы с Натальей иногда специально ездили туда, у нас были свои любимцы, мы всегда ходили к манулам. Вот и в детстве зоопарк был мною регулярно посещаем.

Музеи. Ну, конечно, Пушкинский. И рядом, и очень интересен. Музей Вооруженных сил. Очень много раз я там побывал. Помню и бронепоезд, который там был. Третьяковка была сложной, запутанной и с какими-то приземленными потолками.

ВДНХ. Конечно же, не музей, но супер-парк развлечений. Туда мы ходили на целый день. Горячие сосиски с белым хлебом, ароматные и парящие, и еще кофе с молоком.

Театры. Безусловно, театры - заслуга моей бабуси. Все детские спектакли, балеты, опера - побывать довелось везде. Не смогу утверждать, что все мне понравилось, но и Чайковский, и Глинка, и Мусоргский, и Римский-Корсаков в голове остались. Кажется, в Большом театре, мне довелось увидеть мальчика, моего ровесника, с аккуратной бабочкой. До сих пор помню свое желание немедленно с ним подраться! Прости, парень!

В качестве культурного наследия мне в руки передавалось много старинных предметов. Отмечу, что дореволюционный журнал "Нива" был весьма интересным, и содержанием своим, и оформлением. Вручались мне дореволюционные партитуры опер, подшивки детских журналов 30-х и 40-х годов, таких как "Костер". Интересно, что в журналах конца сороковых годов было очень много положительных материалов о Китае, много песен и статей, совсем как про Вьетнам конца шестидесятых.

Отец.

Мой отец, Гончаров Юрий Сергеевич, родился 6 октября 1929 года в Ленинграде. Практически все детство прошло на улице Рубинштейна. Октябрята, пионеры - все как обычно. Наступила война. До начала блокады они с бабусей успевают выехать в эвакуацию как не удивительно, в Иркутск, к деду. Всю войну отец работает в центральной заводской лаборатории, которой руководит дед. Бабуся, возможно, работает чертежницей.

После Победы они возвращаются не в Ленинград, деда назначают в Москву и предоставляют жилплощадь в коммуналке на улице Фрунзе и в Подлипках, нынешний город Королев. Где-то ко второй половине шестидесятых дед организует обмен, меняя улицу Рубинштейна и улицу Фрунзе на Резервный проезд недалеко от Киевского вокзала.

Насколько качественно учились в школах во время войны и после нее, мне неизвестно, но, отец поступает в МИФИ, на новооткрытый спецфакультет, связанный с атомной промышленностью. Как отец рассказывал, он, очень радостный, возвращался в родной институт, получив рецензию на свою дипломную работу, и при оформлении документов его спросили в первом отделе, какой именно спецсвязью он отправлял пакеты. Узнав, что все документы переносились им лично в папочке, в руках и на трамвае, компетентные сотрудники устроили ему очень большую головомойку. Хорошо, что все обошлось без последствий.

Отец постоянно общался со своими одногруппниками. Упомяну дядю Володю Иванова, Наталья с ним пересекалась по работе. Дядя Юра Бычков работал в Москве. Еще у них была дача в Переделкино, куда мы периодически ездили в гости. Тетя Майя Бычкова и тетя Римма Иванова были одногруппниками моей мамы. Общению еще помогало то, что, по моему мнению, группа мифистов подружилась с группой из педагогического института. Есть масса их совместных фотографий того периода.

По завершению учебы отца направили в Лабораторию "В", города тогда еще не было, причем назначили по комсомольской линии, должность называлась "Второй секретарь горкома". Почему отец согласился заниматься комсомольской работой? Не знаю. В документах нашего города он упоминается. Жил он в общежитиях со многими интересными людьми, с некоторыми из них мне довелось пообщаться. Упомяну очень харизматичного Ворожейкина и Хромых Виктора Васильевича, последний еще работает до сих пор учителем физкультуры в школе номер пять. Они жили с отцом в одной комнате в общежитии. Потом приезжает мама. Потом он начинает работать непосредственно в лабораториях института. Потом он начальник группы. Где-то тут появляюсь и я.

Особенностью жизни города были постоянные интересные мероприятия. Регулярные туристические слёты, походы на байдарках и пешком, горные лыжи, теннисные корты, зимой весь город вставал на лыжи, летом все крутили педали велосипедов, альпинисты покоряли вершины, туристы-водники покоряли бурные реки. Вокруг домов собирали грибы. Множество спортивных секций для взрослых и для детей, совершенно бесплатных, открывали свои двери. В каждом городском квартале были устроены спортивные площадки, там играли в футбол, волейбол, баскетбол. Летом на берегу реки не просто купались и загорали, там было три волейбольных площадки, которые не пустовали. Был построен большой стадион с трибунами и помпезным входом с аркой и двумя кассами. На другой стороне реки, на поле располагался аэроклуб. Стояли несколько планеров и пара Як-18. По праздникам разбрасывали листовки и прыгали парашютисты. Лыжные трассы зимой размечались перфокартами. Детишки играли перфолентами. Скучно не было никому.

Когда мы жили на бульваре Энтузиастов, на месте нынешнего фонтана и магазинов, была расположена большая поляна и потом начинался лес. Вот именно на этой поляне состоялось торжественное событие - запуск большой резиномоторной модели самолета. Конечно, сделал ее отец, но я гордо считал, что "Мы её сделали!". Модель полетела. Скорее всего это было самое начало шестидесятых, потому что с середины шестидесятых я уже пошел в авиамодельный кружок в Доме культуры ФЭИ под руководством Дмитрия Тихоновича Шахматова, выпускника ХАИ и просто отличного педагога. В семейном архиве даже вырезка из местной газеты "Вперед" есть, где среди членов кружка и я. С сыном Дмитрия Тихоновича, Евгением, мы взаимодействовали в сфере IT.

Перед моим поступлением в школу, меня, скорее для усиленной социализации, отправили в детский сад. Это был сад No4 по улице Горького. Обычно из сада меня забирал отец и мы шли домой, и я успевал рассказать обо всех невероятных приключениях, произошедших со мною за день, и о всем фантастическом, что вообще произошло. В саду была даже самая настоящая деревянная ракета. В результате посещения детского сада я узнал, что такое форшмак и послеобеденный сон.

В школу я пошел в 1964 году, это была школа номер три, 1-Д класс. На новый год в актовом зале на третьем этаже так интенсивно зажигали бенгальские огни, что загорелось платье у Снегурочки. Всё обошлось, но я пришел к выводу, что бенгальскими огнями можно что-то воспламенить.

Из школы домой я ходил сам, тогда вообще все дети ходили везде сами. А потом построили и открыли школу No4 и меня перевели туда. А через четыре года открылась школа No8, мы уже жили на улице Мира, и я отправился в шестой класс "Б".

В середине шестидесятых нашелся мой дедушка, Петр Михайлович. И мои родители развелись. Так всё совпало.

Отец еще немного проработал в городе и переехал в Москву, устроившись на работу в институт ядерной физики МГУ на Воробьевых горах. Изначально он собирался переехать в Североморск, там было много работы по реакторам, но тут подключился дед, Сергей Парфеньевич, и все сложилось так как сложилось. В ИЯФе отец и работал еще много лет, занимался исследованиями в области взаимодействия лазерного излучения и различных материалов. Как раз в то время группа ученых ИЯФа написали интереснейшую работу, связанную с антигравитационным эффектом при высоких угловых скоростях собственного вращения, несколько взорвавшую мир физики в то время. И хотя времена гонений на генетику, кибернетику и прочие "лженауки" вроде бы уже прошли, авторам досталось неслабо. И ничего хорошего. В Москве отец жил по адресу ул.Череповецкая, д.12 кв.92.


Мама.

Моя мама, Александра Петровна Гончарова, родилась 21 июля 1931 года.

Всю войну она провела в Москве. Закончив школу, поступила во Второй Московский пединститут.

Затем - замужество, переезд из Москвы. Работа в школах, потом в институте экспериментальной метеорологии, потом во ВНИИГМИ-МЦД. Приходя домой на обед через Гурьяновский лес, в летний период она всегда успевала собрать грибочков на сковородку.

Мама очень любила песни. Очень любила музыку. После бабусиного "рояльного геноцида" в младенчестве, мне навязывалась музыкальная школа. Бабуся тут приложила много усилий - "У ребенка слух, ребенка надо в Гнесинку". Ничего не скажу в отношении слуха, но с моим усердием в Гнесинке, скорее всего, делать бы мне было нечего. В результате, меня отдали "на скрипку". Музыкальная школа тогда была в Старом городе. Если кто-то расскажет о катании со снежной горки на скрипичном футляре, могу подтвердить, да, такой способ катания очень эффективен! Скольжение гораздо лучше, чем на картонке! А скрипка внутри... Бабуся подарила мне, выражаясь современным языком, кейс для нот, кожаный, с обалденной тисненой лирой. Так вот, на нем, или если считать это папкой, на ней, тоже очень удобно кататься с горки по снегу. Курс общего фортепьяно привел к тому, что в нашей квартире на улице Мира появилось черное пианино с воодушевляющим названием "Аккорд". Уже гораздо позднее у меня появилось понимание, что есть музыкальные инструменты, а есть предметы схожие с ними. У бабуси, кстати, стоял простенький "Красный октябрь" с очень достойным звучанием. Вообще, если уж добиваться чего-либо принуждением, то принуждение должно быть сродни прессу, а не легким, воздушным давлением. Итак, летом, с балкона четвертого этажа, я давал сольные скрипичные концерты "для пацанов". С тех пор я очень симпатизирую Сен-Сансу. И ненавижу играть по нотам, мне кажется, мои импровизации ярче. Позднее там же я проводил пробные запуски авиамодельных двигателей, Мк-12 и Мк-16 - forever! Последнее было мне гораздо интересней. А черная музыкальная громада, занимая четвертую часть комнаты, продолжала собирать пыль, на ней стояли подсвечники, но потребность музицировать так и не появилась. Из музыкальных воспоминаний проявился еще случай, когда я, поспорив, разбил рукой стекло на входной двери музыкальной школы. Удачно. Но, обруган был сильно.

С мамой мы продолжали путешествия, съездили в Прибалтику, мне очень понравился Вильнюс и впечатлили средневековые замки, прокатились на теплоходе по Волге маршрутом Москва-Астрахань-Москва, ездили ежегодно на море.

Периодически нам присылали посылки с Кубани. Замечательный фанерный ящик, с крышкой, приколоченной гвоздиками, которые я потом собирал, засыпанный полностью подсолнечными и тыквенными семечками, а внутри домашняя колбаска, ароматнейшее сало, домашние яйца. Спасибо вам, родные, все было просто восхитительно! И несмотря на то, что в магазинах нашего современнейшего города всегда было много сортов сыра, колбас, красная и черная икра из продажи не исчезали, кубанские посылки всегда были состоявшимся праздником. Город был достаточно сыт, одно разливное молоко из пригородного совхоза чего стоило! Сливки на поверхности образовывались моментально. А вот купить какие-нибудь гвозди, или, избавь Всевышний, дверные петли, было совершенно невозможно, надо было идти кланяться строителям и выпрашивать нужное. Единственный на весь город магазин спортивно-музыкально-авто-мото-вело-хозяйственный "Радий", жутко интересный, обеспечивал все потребности.

Мы много читали. И в доме было много книг, и я был постоянным читателем библиотек. Кроме того, выписывали много журналов. Сначала были всякие "Мурзилки" и "Веселые картинки" с "Огоньками", потом и "Вокруг света", и "Химия и жизнь", и "Квант".

Похоронена мама вместе с бабулей на старом кладбище.