# Невский призрак. Том 3

Николай Алексеевич Горденков

Однажды ночью социальные сети отключаются - по всему миру и, кажется, навсегда. Петербург, город, который всегда был онлайн, оказывается выброшенным в тишину. Но именно в этой тишине люди вдруг начинают слышать друг друга. Берг и его команда создают для города локальную сеть - без рекламы и манипуляции, - и Петербург превращается в огромную живую площадь, где читают стихи, играют музыку и обнимаются не смайликами, а руками. Но тот, кто отключил старый мир, уже готов предложить взамен новый - идеальный, контролируемый, где нет одиночества, но нет и свободы. И городу предстоит сделать выбор. Это роман-кульминация, роман-ответ. О том, что настоящая любовь требует не лайков, а мужества быть уязвимым. И о том, что даже после самого долгого цифрового сна можно проснуться - если рядом есть люди, готовые идти с тобой на север.

Том III. Город без масок


Роман


Пролог. Тишина в сети


Это случилось в ночь на двадцать второе июня - самую короткую ночь в году, когда белые петербургские сумерки едва успевают смениться рассветом. В три часа семнадцать минут по московскому времени что-то пошло не так. Не в каком-то конкретном сервере, не в дата-центре, не в оптоволоконной магистрали - везде и сразу. Социальные сети, мессенджеры, видеохостинги, облачные хранилища - всё, что составляло цифровую нервную систему современного мира, - замерло. На экранах миллиардов устройств по всей планете высветилось одно и то же сообщение: "Ошибка подключения. Повторите попытку позже". Но "позже" не наступало.


Петербург встретил цифровую тишину по-своему. В первые часы горожане ещё не поняли масштаба бедствия. Кто-то перезагружал роутеры, кто-то грешил на сотового оператора, кто-то просто лёг спать, решив, что утром всё наладится. Но утро принесло лишь осознание: мир изменился. Социальные сети не работали. Мессенджеры молчали. Ленты новостей застыли. Люди, привыкшие просыпаться под уведомления, вдруг оказались в неестественной, звенящей пустоте.


На Невском проспекте, у витрин ещё вчера шумных кофеен, стояли растерянные прохожие. Они смотрели в телефоны, но видели лишь значок отсутствия сети. Некоторые пытались звонить - голосовая связь ещё работала, но что толку звонить, если привык писать? Слова, произнесённые вслух, казались неуклюжими, слишком громкими, слишком личными. Город, который всегда был онлайн, в одночасье стал офлайн. И вместе с цифровым шумом исчезли маски.


Максим Аркадьевич Берг узнал о случившемся в четыре утра. Ему позвонил Артём - не написал в мессенджер, а именно позвонил, что само по себе было тревожным знаком.


- Максим Аркадьевич, у нас коллапс. Глобальный. Все соцсети лежат. Вообще все. И не только в России - по всему миру.


- Причина? - спросил Берг, уже натягивая джинсы.


- Пока неясно. Похоже на цепную реакцию: кто-то запустил вирус, который пошёл по протоколам авторизации. Он не крадёт данные, он просто блокирует доступ. Словно кто-то повернул рубильник и выключил всю мировую сеть.


- "Эмпатия"?


- Наши серверы целы. Мы на внутренней инфраструктуре, автономной. Но внешние каналы не работают. Мы как в осаде.


Берг оделся, поцеловал спящую Анну и вышел из дома. На Крестовском было тихо - неестественно тихо. Никто не бежал с телефоном у уха, никто не набирал сообщений на ходу. Только ветер с залива и редкие машины.


В офисе его уже ждали. Артём и Настя лихорадочно мониторили остатки работающих сетей. Глеб Романович сидел с таким лицом, будто лишился всех сбережений разом. Иван Сергеевич разрывался между телефонами, связываясь с коллегами из других компаний. Даша приехала через час - она ночевала в городе и успела первой добраться до офиса. Архитектора не было - он всё ещё где-то в своих странствиях, но Виктор, уже освоившийся в "Неоне", пришёл одним из первых.


- Это не просто сбой, - сказала Даша, подключая ноутбук к автономной сети. - Я отследила первые сигналы. Атака началась из нескольких точек одновременно. Кто-то очень долго готовился.


- Кому это выгодно? - спросил Берг.


Вопрос повис в воздухе. Никто не знал ответа. Но уже к полудню стало ясно: мир, лишённый социальных сетей, начал меняться. И эти изменения были пугающими - и одновременно дающими надежду.


---


Часть первая. Отключение


## Глава 1. День первый


Первое, что поразило Берга в то утро, - тишина. Не физическая (город шумел как обычно: гремели трамваи, каркали чайки, ветер гудел в переулках), а та особенная, информационная тишина, которую он не ощущал уже много лет. Телефон в кармане молчал - ни уведомлений, ни рассылок, ни GIF-открыток. Он даже проверил, не села ли батарея, но нет - аппарат работал, просто ему неоткуда было брать сообщения.


Офис "Неона" напоминал командный центр в начале большого кризиса. На первом этаже, у ресепшена, Паша пытался объяснить сотрудникам, что кофе по-прежнему наливают, а внутренняя сеть работает, хоть интернета и нет. Люди входили растерянные, с непривычно пустыми руками - многие даже не доставали телефоны, потому что доставать их не имело смысла.


- Максим Аркадьевич, - окликнул его Глеб Романович, возникая из бокового коридора с папкой, - у нас проблема. Не просто сбой. Банковские транзакции не проходят. Внешние платежи встали. Если это продлится дольше суток, мы не сможем платить контрагентам.


- Переходим на наличные расчёты, где возможно. Свяжитесь с банком по голосовой связи.


- Уже связывался. Они сами в панике. Говорят, что система клиринга легла.


Берг прошёл в серверную. Там царила атмосфера напряжённой работы. Артём сидел за монитором, Настя стояла у стойки с оборудованием. На экранах мелькали строки кода - они пытались понять механизм атаки.


- Это не вирус в классическом смысле, - доложил Артём, увидев Берга. - Это скорее... заклинание. Кто-то использовал уязвимость в протоколах OAuth - тех самых, через которые соцсети авторизуют пользователей. Вредоносный код не ворует пароли, а просто отправляет бесконечный цикл запросов, перегружая серверы. И он самораспространяется. Как цепная реакция.


- Можно остановить?


- Локально - да. Мы отключили внешние шлюзы, поэтому "Неон" не задет. Но чтобы восстановить глобальную сеть, нужно, чтобы все крупные дата-центры синхронно перезагрузились. Это займёт дни. Может, недели.


- Недели без соцсетей, - задумчиво произнесла Настя. - Представляете, что начнётся?


Берг представлял. Он слишком хорошо помнил, как сам жил в мире, где соцсети заменяли живое общение. Теперь миллиарды людей, лишённые привычного цифрового убежища, окажутся выброшенными в реальность. Кто-то запаникует, кто-то обрадуется, кто-то впервые за много лет поднимет глаза и увидит соседа.


- Мы должны помочь, - сказал он. - Не только "Неону", но и городу. Если люди останутся без связи, им нужно будет где-то общаться. Где-то получать информацию. Мы можем предоставить автономную сеть.


- У нас есть внутренний мессенджер, - напомнил Артём. - Мы можем открыть его для города. Создать локальный хаб.


- А "Эмпатия"? - спросила Даша, которая только что вошла. - Она ведь умеет анализировать эмоции. Если мы запустим её в локальной сети, мы сможем отслеживать настроения людей и предотвращать панику.


Берг кивнул.


- Запускайте. Но с одним условием: это должно быть добровольно. Никакой слежки, никакой манипуляции. Только помощь.


К полудню в городе начались первые странности. Опустели очереди в кофейнях - люди не знали, куда идти без геолокации. У газетных киосков, наоборот, выстроились хвосты: горожане вдруг вспомнили, что новости можно читать на бумаге. В метро пассажиры смотрели друг на друга с непривычным вниманием, а некоторые даже заговаривали - сначала робко, потом всё смелее.


Берг вышел из офиса и направился на Невский. Ему нужно было увидеть город своими глазами. На углу Садовой он заметил молодую женщину, которая сидела на скамейке и плакала. В руках у неё был телефон с надписью "Нет сети".


- Что случилось? - спросил Берг, подойдя.


- Я не могу связаться с мамой, - ответила она сквозь слёзы. - Она в больнице, а звонки не проходят. Я не знаю, что делать.


- Дайте номер, - сказал он. - У меня есть голосовая связь, я попробую дозвониться.


Он набрал номер, и через несколько гудков трубку взяли. Женщина, услышав голос матери, заплакала ещё сильнее - но теперь от облегчения.


- Спасибо, - прошептала она. - Я думала, что без интернета всё кончено. А оказывается, можно просто позвонить.


- Можно, - ответил Берг. - И даже нужно.


Этот маленький эпизод стал для него откровением. Люди не разучились сострадать - они просто забыли, как это делается без экранов. И теперь, когда экраны погасли, сострадание возвращалось.


Вечером он собрал всех в переговорной.


- Итак, - сказал он, обводя глазами усталые, но полные решимости лица, - мы оказались в уникальной ситуации. Мир отключили от соцсетей, но не отключили от людей. Мы можем сидеть и ждать, пока всё починят, а можем помочь городу пережить этот шторм. Я предлагаю второе. Завтра мы открываем локальную сеть "Неона" для всех петербуржцев. Без рекламы, без сбора данных. Просто место, где люди смогут общаться, получать новости и поддерживать друг друга.


- Это потребует ресурсов, - заметил Глеб Романович. - И юридического оформления.


- Я беру на себя.


- Тогда я - за, - неожиданно твёрдо сказал финансист.


- И я, - поддержала Настя.


- И я, - кивнул Артём.


Даша улыбнулась - той самой, кривоватой улыбкой, которую Берг запомнил на Смоленке.


- Кажется, мы снова в одной лодке, - сказала она.


- В лодке, которая идёт на север, - ответил Берг и положил на стол компас.


За окном опускалась первая ночь нового мира - мира без масок. И никто ещё не знал, какие испытания он принесёт.


## Глава 2. Локальная сеть


Утро второго дня после отключения встретило Петербург туманом и надеждой. Туман был обычным, балтийским - густым, влажным, пропитанным запахом водорослей и мокрого гранита. А надежда была новой, непривычной: в городе заработала локальная сеть "Неона".


Берг не спал почти сутки. Он сидел в серверной вместе с Артёмом, Настей и Дашей, пока они настраивали открытый доступ. Это был рискованный шаг: открыть корпоративную сеть для целого города означало сделать её уязвимой. Но Иван Сергеевич заверил, что система выдержит, а изолированные серверы "Неона" защищены от внешних атак.


К семи утра всё было готово. На экранах в офисах, на уличных информационных табло, на развёрнутых волонтёрами точках доступа появилось сообщение:


"Петербург, доброе утро. Это локальная сеть "Неона". Здесь вы можете общаться, получать новости и помогать друг другу. Без рекламы, без сбора данных, без алгоритмов. Просто люди. Просто город. Присоединяйтесь".


Первые отклики были робкими. Кто-то писал: "Это шутка?", кто-то спрашивал: "А когда заработает нормальный интернет?" Но постепенно чат наполнялся живыми голосами.


- Смотри, - сказала Настя, показывая Бергу монитор. - Люди предлагают помощь. Вот женщина пишет: "У меня лекарства для диабетиков, могу поделиться". А вот мужчина: "Я ветеринар, готов бесплатно осмотреть животных". А здесь: "Кто может отвезти бабушку в больницу?" - и уже три отклика.


Берг читал эти сообщения и чувствовал, как к горлу подступает ком. Город, который ещё вчера был разобщён экранами, вдруг начал оживать. Без лайков и репостов, без фильтров и масок. Просто люди, которые увидели друг друга.


К полудню локальная сеть "Неона" насчитывала уже десятки тысяч пользователей. Добровольцы организовали живые точки связи в библиотеках, школах, поликлиниках. Те, у кого не было доступа к сети, могли прийти туда и оставить сообщение - волонтёры вносили его вручную.


Анна пришла в офис ближе к вечеру, оставив Надю с Леной, которая неожиданно предложила помощь: "Я всё равно дома, а вам сейчас нужнее". Она вошла в кабинет Берга и села напротив.


- Ты выглядишь уставшим, - сказала она.


- Я устал, - признался он. - Но это хорошая усталость. Как после долгого плавания. Знаешь, я никогда не видел город таким.


- Каким?


- Настоящим. Люди смотрят в глаза, а не в экраны. Говорят словами, а не смайликами. Помогают друг другу не ради лайков, а просто так. Мне кажется, что Петербург стал похож на того, кем он был когда-то - на город Достоевского, Бродского, на город, где одиночество лечится прикосновением, а не уведомлением.


- Это ты его таким сделал, - сказала Анна. - Ты и твоя команда. Вы дали людям сеть, но не для того, чтобы они прятались за экранами, а для того, чтобы они нашли друг друга.


- Мы только инструмент. Главное - они сами.


В дверь постучали. Вошла тётя Зина с очередной запиской, но на этот раз она была не одна. С ней был Олег - он приехал с Васильевского сам, на трамвае, впервые в жизни без сопровождения.


- Пап! - сказал он с порога. - Я пришёл помочь. Можно?


Берг переглянулся с Анной и кивнул.


- Можно. У нас как раз нужны волонтёры. Будешь вносить сообщения от тех, кто не может сам.


- Я быстро печатаю, - серьёзно сказал Олег. - И я знаю, что такое одиночество. Я им помогу.


Он сел за свободный компьютер и начал работать - сосредоточенно, как настоящий капитан. Берг смотрел на сына и думал, что этот мальчик, который ещё год назад общался с ним только через смайлики, теперь помогает городу. И, может быть, именно в этом и есть смысл всего, что они делают.


Вечером, когда поток сообщений немного спал, в локальной сети появился новый пользователь. Его сообщение было коротким, но странным:


"Привет, "Неон". Я тот, кто отключил соцсети. Вы хорошо начали. Но это только начало. Скоро я предложу вам выбор. Настоящий выбор. Готовьтесь".


Подписи не было. IP-адрес вёл в никуда.


Берг вызвал Дашу и Ивана Сергеевича. Они долго изучали сообщение, но не нашли зацепок.


- Это он? - спросил Берг. - Тот, кто стоит за атакой?


- Похоже на то, - ответила Даша. - Он не прячется. Он бросает вызов. И он следит за нами.


- Что он имеет в виду под "выбором"?


- Не знаю, - сказала Даша, и в её голосе впервые за долгое время прозвучал страх. - Но боюсь, что он предложит людям вернуться в цифровой мир. Не в старый, а в новый. Тот, который он построит сам.


Берг подошёл к окну. Там, внизу, город зажигал вечерние огни. Где-то в этом городе прятался человек, который отключил мир от соцсетей - и теперь обещал новый выбор. Что он предложит? Удобную иллюзию? Полный контроль? Или нечто, чего Берг пока не мог представить?


- Мы должны быть готовы, - сказал он. - К любому варианту.


Ночь опускалась на Петербург, и вместе с ней приходило тревожное ожидание. Но где-то там, в сердце города, бился маленький компас, который всегда показывал на север. На правду. На любовь.


## Глава 3. Архитектор


Утро третьего дня выдалось солнечным и холодным. Солнце, поднявшееся над Невой, заливало город ярким, но уже не греющим светом - тем особенным светом ранней петербургской осени, который делает все тени резкими, а краски - почти акварельными. Берг стоял у окна своего кабинета и смотрел, как город просыпается. За три дня без соцсетей Петербург изменился: меньше стало бегущих с телефонами прохожих, больше - людей, которые сидят на скамейках и разговаривают. У газетных киосков всё так же выстраивались очереди, а в локальной сети "Неона" количество пользователей перевалило за сто тысяч.


Но мысли Берга были заняты не статистикой. Вчерашнее сообщение от незнакомца, назвавшего себя Архитектором, не шло у него из головы. "Я тот, кто отключил соцсети. Скоро я предложу вам выбор". Что это значит? И почему он выбрал именно этот момент, чтобы выйти на связь?


В девять утра в переговорной собрался узкий круг: Даша, Виктор, Артём, Иван Сергеевич и Анна. Берг пересказал им содержание сообщения. Когда он закончил, первым заговорил Виктор.


- Это не Архитектор, - сказал он тихо. - Я знаю Архитектора. Он уехал. Он не стал бы играть в такие игры.


- Тогда кто? - спросила Даша. - Кто-то, кто знает кодовое имя. Кто-то, кто знает, что мы его поймём.


- Это может быть кто-то из бывших сотрудников "СофтМоста", - предположил Иван Сергеевич. - Или кто-то, кто работал с "Резонансом" после заморозки.


- Но зачем ему выходить на связь? - спросил Берг. - Если он хотел навредить, он мог бы просто атаковать. Зачем бросать вызов?


- Потому что ему нужен не вред, - медленно произнесла Даша. - Ему нужен спектакль. Он хочет, чтобы мы приняли его правила игры. И тогда он предложит выбор - и заставит нас выбирать публично.


Анна, которая до сих пор молчала, вдруг сказала:


- А что, если его цель - не мы? Что, если его цель - весь город? Он отключил соцсети, чтобы люди остались наедине с собой. Теперь он видит, что мы создали локальную сеть и город начал объединяться. Может, он хочет проверить, насколько это объединение прочно?


- Или разрушить его, - добавил Виктор.


В этот момент в дверь постучали. Вошёл Паша, охранник с ресепшена, - бледный, с расширенными глазами.


- Максим Аркадьевич, там... там человек. Он говорит, что он Архитектор. Он стоит у входа и просит вас.


В переговорной повисла тишина. Берг медленно встал.


- Один?


- Да. Без оружия, без ничего. Просто стоит и ждёт.


- Пропустите его, - сказал Берг. - Ведите в переговорную.


Через несколько минут дверь открылась, и в комнату вошёл человек. Он был высок, худощав, одет в тёмное пальто, которое явно знавало лучшие дни. Лицо его было бледным, с резкими чертами, а глаза - очень светлыми, почти прозрачными. В них было что-то знакомое, и Берг не сразу понял, что именно. А потом понял: этот взгляд напоминал ему его собственный - тот, каким он сам смотрел в зеркало полтора года назад, до всех перемен.


- Доброе утро, - сказал незнакомец. Голос у него был ровный, без интонаций, но с лёгким оттенком иронии. - Меня зовут Александр. Можно просто Саша. Архитектор - это псевдоним, который я позаимствовал. Надеюсь, вы не в претензии.


- Вы не Архитектор, - сказал Виктор, вглядываясь в его лицо. - Архитектор - другой человек. Я знаю его.


- Настоящий Архитектор сейчас где-то в тайге, - спокойно ответил Александр. - Он отошёл от дел. А я - его ученик. Или, если хотите, продолжатель. Я работал с ним в "СофтМосте", ещё в 2019 году. Был младшим аналитиком. Когда проект закрыли, я не уехал. Я остался и продолжил работу. Самостоятельно.


- Это вы отключили соцсети? - спросила Даша.


- Я. С помощью нескольких друзей, которые разделяют мои взгляды. Это была не атака, а... скажем так, инициация. Мир слишком долго жил в иллюзии, что экраны заменяют лица. Я решил дать ему шанс проснуться.


- Вы нарушили работу критической инфраструктуры, - жёстко сказал Иван Сергеевич. - Это уголовное преступление.


- Знаю, - Александр пожал плечами. - И я готов понести наказание. Но сначала я хочу довести дело до конца. Я хочу предложить выбор. Не вам - городу.


Берг шагнул вперёд.


- Какой выбор?


Александр достал из кармана небольшой планшет и положил на стол.


- Через три дня я запущу "Резонанс". Настоящий, полную версию, с ключом Носителя. Я нашёл другого Носителя - не Виктора, другого. Этого достаточно, чтобы система заработала на полную мощность. Но я не буду использовать её для атаки. Я предложу людям выбор: остаться в реальном мире - без соцсетей, без масок, - или вернуться в цифровой. Но уже не в старый, а в новый. В мир, где эмоции будут контролироваться, а одиночество - больше не проблема. Потому что в моём мире одиночества не будет вообще.


- Это невозможно, - сказала Анна. - Одиночество - часть человека. Его нельзя отменить, не отменив самого человека.


- Можно, - спокойно возразил Александр. - "Резонанс" умеет не только вызывать панику. Он умеет создавать эйфорию. Чувство единства. Ощущение, что ты нужен всем и все нужны тебе. Это не иллюзия - это технология. Если люди выберут мой мир, они больше никогда не будут одиноки.


- Но это будет не их чувство, - сказал Виктор. - Это будет искусственная стимуляция. Как наркотик.


- Может быть. Но разве лучше то, что было раньше? Миллиарды людей, которые смотрят в экраны и не видят друг друга? Депрессии, суициды, тотальное отчуждение? Вы сами создали "Эмпатию", потому что понимали: мир болен. Я просто предлагаю лекарство. Радикальное, но действенное.


Берг смотрел на Александра и чувствовал, как внутри борются два чувства: гнев и понимание. Этот человек был не безумцем. Он был идеалистом - изломанным, но последовательным. И он верил в то, что говорит.


- Почему вы пришли к нам? - спросил Берг. - Зачем вам это?


- Потому что вы - единственные, кто может меня остановить, - ответил Александр. - И я хочу дать вам шанс. Если вы докажете, что живой мир лучше моего, я отступлю. Если нет - я запущу "Резонанс". Это честная игра.


- Игра? - переспросила Даша. - Вы называете это игрой?


- А что есть жизнь, как не игра? - Александр улыбнулся. - У вас есть три дня. Покажите городу, что реальность стоит того, чтобы в ней жить. Покажите, что любовь сильнее алгоритма. Если сумеете - я признаю поражение. Если нет - город сделает свой выбор.


Он встал, взял планшет и направился к двери.


- Я буду наблюдать, - сказал он на прощание. - И помните: я не враг. Я просто человек, который устал от одиночества. Как и вы когда-то.


Когда дверь за ним закрылась, в переговорной долго никто не говорил. Наконец Артём нарушил молчание:


- Он сумасшедший?


- Нет, - ответил Берг. - Он именно то, что сказал: человек, который устал от одиночества. И он дал нам три дня.


- Три дня на что? - спросила Настя.


- На то, чтобы доказать, что настоящие связи сильнее искусственных. Что живой разговор лучше любой стимуляции. Что любовь - это не алгоритм.


Он повернулся к Даше:


- Ты можешь отследить его? Найти, где он прячется?


- Попробую. Но он умён. Он не оставил следов.


- Тогда будем действовать иначе, - сказал Берг. - Мы не будем охотиться за ним. Мы покажем городу, ради чего стоит жить без масок.


Он подошёл к окну и посмотрел на Петербург - город, который всегда был честнее в тишине. Теперь эта тишина стала испытанием. И он должен был его пройти.


## Глава 4. Три дня


Три дня - это много или мало? Для человека, который ждёт важного звонка, три дня могут показаться вечностью. Для команды, которая должна доказать целому городу, что реальность стоит того, чтобы в ней жить, три дня - это почти ничего. Берг понимал это, когда распределял задачи.


- Артём, Настя - вы расширяете локальную сеть. Подключайте новые районы, ставьте дополнительные точки доступа в парках, больницах, школах. Люди должны иметь возможность связаться друг с другом.


- Поняли, - кивнул Артём. - Но это техническая сторона. А что насчёт человеческой?


- Этим займусь я. И все мы.


Он повернулся к остальным.


- Даша, ты пытаешься отследить Александра. Мне нужно знать, где он и что он готовит. Виктор, ты - наш единственный Носитель, и ты знаешь "Резонанс" изнутри. Если Александр запустит свою версию, мы должны быть готовы дать отпор. Иван Сергеевич - безопасность. Глеб Романович - финансы и логистика.


- А я? - спросила Анна.


- Ты - моя связь с миром, - ответил Берг. - Ты умеешь говорить с людьми. Ты нужна мне в городе.


Он обвёл взглядом присутствующих.


- У нас есть три дня. Давайте используем их так, чтобы, когда Александр предложит свой выбор, у людей не осталось сомнений.


К полудню первого дня в городе начали происходить удивительные вещи. Локальная сеть "Неона" стала не просто чатом - она превратилась в живую экосистему взаимопомощи. Волонтёры организовывали доставку продуктов старикам, врачи консультировали онлайн, учителя проводили занятия для детей, которые не могли пойти в школу. Появились группы по интересам: любители поэзии читали друг другу стихи, музыканты договаривались о квартирниках, собачники объединялись для совместных прогулок.


Берг ходил по городу и смотрел. На Большой Конюшенной он увидел, как молодой человек играет на гитаре, а вокруг собралась толпа - и люди не снимали его на телефоны, а просто слушали. На набережной Фонтанки он встретил пару - мужчину и женщину, которые сидели на скамейке и разговаривали. Просто разговаривали, глядя друг другу в глаза, и ни один из них не держал в руке смартфон.


Он зашёл в кофейню на Невском и заказал эспрессо. Бариста, молодой парень с татуировками, сказал:


- Знаете, без соцсетей у нас стало больше посетителей. Люди приходят, заказывают кофе и сидят часами. Разговаривают. Я впервые за два года узнал, как зовут моих постоянных клиентов.


- И как вам? - спросил Берг.


- Странно. Но приятно. Как будто мир снял наушники.


Вечером Берг собрал в офисе небольшую группу - тех, кто вызвался помогать ему лично. Среди них были: Елена Михайловна, которая теперь открыто писала стихи и читала их в локальной сети; тётя Зина, которая принесла домашних пирогов и заявила, что её место - рядом с коллективом; Паша с ресепшена, который оказался отличным организатором; и, конечно, Анна.


- У меня идея, - сказала Анна. - Если Александр предлагает городу выбор, мы должны предложить альтернативу. Не просто локальную сеть, а что-то живое. Что-то, что люди запомнят.


- Что ты предлагаешь? - спросил Берг.


- Концерт. Нет, не так - праздник. На Дворцовой площади. Без сцены, без звёзд, без билетов. Просто люди, музыка, стихи. Каждый, кто хочет, может выйти и сказать что-то важное. Или спеть. Или просто постоять рядом с другими.


- Это гениально, - сказала Даша. - Александр предлагает людям иллюзию единства через "Резонанс". А мы предложим им настоящее единство.


- Когда? - спросил Берг.


- Послезавтра, - ответила Анна. - На третий день. Как раз когда он обещал сделать свой ход.


Берг встал и подошёл к окну. Там, в сумерках, лежала Дворцовая площадь - огромная, пустая, ждущая. Он представил, как она заполнится людьми. Не аватарами, не аккаунтами - живыми людьми, которые пришли, чтобы быть вместе.


- Делаем, - сказал он.


## Глава 5. Дворцовая


Весть о празднике на Дворцовой разлетелась по городу быстро - даже без соцсетей. Локальная сеть "Неона" гудела от сообщений. Волонтёры расклеивали бумажные объявления на столбах и в подъездах - впервые за много лет бумага стала главным носителем новостей. "22 июня, Дворцовая площадь, 19:00. Приходите без телефонов. Приходите с теми, кого любите. Будем вместе". Никаких хедлайнеров, никаких билетов, никакой рекламы. Просто приглашение.


Третий день начался с дождя. Мелкая морось висела над городом, и Берг, стоя у окна, молился про себя, чтобы к вечеру распогодилось. К полудню тучи начали расходиться, и сквозь них пробилось робкое солнце. К шести вечера небо над Невой стало золотым.


- Они идут, - сказала Анна, подходя к нему. Она только что вернулась с площади. - Люди собираются. Уже сейчас там несколько тысяч. Я никогда не видела столько людей без телефонов в руках.


Берг надел пальто. В карман, как всегда, положил зажигалку с якорем и кулон-компас. На шее висела звёздочка Олега. Он был готов.


Дворцовая площадь встретила его гулом тысяч голосов. Люди стояли группами и поодиночке, сидели на брусчатке, обнимались, разговаривали. Кто-то принёс гитару, кто-то - цветы. У Александровской колонны образовался стихийный круг: поэты читали стихи, и толпа слушала, затаив дыхание. У арки Главного штаба играл скрипач - одинокий, но его музыка разносилась над площадью, и люди подпевали.


- Максим Аркадьевич! - окликнул его знакомый голос. Это был Артём, а рядом с ним - Настя, Глеб Романович с виолончелью, Марина Викторовна, Елена Михайловна, Иван Сергеевич, Паша и тётя Зина с корзиной пирогов. Вся команда "Неона" была здесь.


- Ну что, - сказал Берг, - начинаем?


Глеб Романович сел на складной стул, поставил виолончель и заиграл. Та самая сюита Баха, которую он когда-то играл в столовой "Неона". Музыка поплыла над площадью, и люди замолкали, оборачиваясь. А потом произошло то, чего никто не ожидал: из толпы вышел мужчина с флейтой и начал подыгрывать. Потом девушка со скрипкой. Потом парень с аккордеоном. Через десять минут на площади звучал импровизированный оркестр, собранный из случайных прохожих.


Анна стояла рядом с Бергом и держала его за руку.


- Посмотри на них, - сказала она. - Это и есть ответ Александру.


В этот момент к ним подошёл Олег. Он держал за руку Лену, а Лена - маленькую Надю в слинге.


- Пап, - сказал Олег, - я хочу прочитать стихи. Те, что ты написал. Можно?


- Какие стихи?


- "Стою на палубе пустой". Я помню их наизусть.


Берг посмотрел на Анну. Она кивнула.


- Читай, - сказал он.


Олег вышел в круг, и люди расступились, давая ему место. Он встал посреди площади - худой, угловатый мальчик с разбитыми очками на носу - и начал читать:


"Стою на палубе пустой,

Где чайки чертят круг над мачтой.

И якорь, вплавленный в ладонь,

Уже не тяжесть, а удача".


Голос его звенел в вечернем воздухе, и люди слушали. А когда он закончил, площадь взорвалась аплодисментами. Не лайками, не смайликами - живыми ладонями.


И в этот момент Берг увидел его.


Александр стоял у арки Главного штаба - в том же тёмном пальто, с планшетом в руке. Он смотрел на площадь, и на его лице было странное выражение - не гнев, не разочарование, а скорее удивление. Как будто он увидел нечто, чего не ожидал.


Берг подошёл к нему.


- Вы пришли.


- Пришёл, - ответил Александр. - Я должен был увидеть это своими глазами.


- И что вы видите?


- Я вижу людей, которые поют и плачут. Которые обнимаются и читают стихи. Которые не нуждаются в моём мире, потому что у них есть этот.


- Вы ошиблись, - сказал Берг. - Не в технологии. В людях. Вы думали, что они выберут иллюзию, потому что она легче. Но люди не всегда выбирают лёгкое. Иногда они выбирают настоящее.


Александр долго молчал, глядя на площадь. Потом выключил планшет и убрал его в карман.


- Я не запущу "Резонанс", - сказал он тихо. - Вы победили.


Берг покачал головой.


- Это не победа. Это выбор. Их выбор. Я просто дал им возможность его сделать.


- Вы странный человек, Максим Аркадьевич. Вам предлагали власть, а вы выбрали людей. Вам предлагали лёгкое решение, а вы выбрали трудный путь.


- Это единственный путь, который стоит того, чтобы по нему идти.


Александр повернулся и пошёл прочь. Берг не стал его останавливать. Он знал, что этот человек ещё вернётся - но, может быть, вернётся другим.


Площадь гудела до глубокой ночи. Люди не расходились, хотя уже стемнело, и над Невой зажглись звёзды. Берг стоял в центре этого живого, дышащего, поющего моря и чувствовал, как слёзы текут по щекам.


- Ты плачешь? - спросила Анна, подходя.


- Да, - ответил он. - От счастья.


Олег дёрнул его за рукав.


- Пап, смотри!


Он указал вверх. Над Дворцовой площадью, в темнеющем небе, зажглась звезда - яркая, белая, как алмаз.


- Это Полярная звезда, - сказал Олег. - Она всегда показывает на север.


- На север, - повторил Берг, сжимая в кармане зажигалку с якорем. - На правду. На любовь.


## Глава 6. Возвращение


На следующий день после праздника на Дворцовой Петербург проснулся другим. Не потому, что заработали соцсети - они всё ещё молчали, - а потому, что в воздухе витало что-то новое. Словно город, сбросив цифровую кожу, заново учился дышать. В локальной сети "Неона" люди писали о вчерашнем концерте, о стихах, которые читал мальчик с разбитыми очками, о музыке, которая собрала оркестр из случайных прохожих. И всё чаще звучало одно и то же: "Я никогда не чувствовал такого единства".


Берг сидел в своём кабинете и перебирал распечатки сообщений, которые принесла ему Татьяна Петровна. Старая секретарша, которая десять лет работала с ним, теперь выполняла новую функцию - стала чем-то вроде хранителя аналогового архива. Каждое утро она распечатывала самые важные сообщения из локальной сети и складывала их в папку. Берг читал их медленно, вдумчиво, как когда-то читал записки тёти Зины.


В дверь постучали.


- Войдите.


Это был Виктор. Он выглядел усталым, но спокойным.


- Максим Аркадьевич, я хочу вам кое-что сказать, - начал он, садясь в кресло. - Сегодня ночью я долго думал. Об Александре. О том, что он сказал.


- И что ты надумал?


- Он ошибался, но не во всём, - медленно произнёс Виктор. - Он сказал, что одиночество - это болезнь. Это правда. И он сказал, что лекарство должно быть радикальным. Вот тут он ошибся. Лекарство не в том, чтобы подавить эмоции или заменить их искусственными. Лекарство - в том, чтобы научить людей быть вместе. По-настоящему.


- Я знаю, - ответил Берг. - Мы этим и занимаемся.


- Да. Но я хочу сделать больше, - Виктор подался вперёд. - Вы знаете, я три года прожил офлайн. Я спрятался от мира, потому что боялся, что меня используют. Но теперь я понимаю: прятаться - это не выход. Нужно учить.


- Чему учить?


- Тому, что я знаю. Как работает мозг, как работают эмоции, как не стать жертвой манипуляции. Я хочу создать что-то вроде школы. Или курса. Для всех желающих. Чтобы люди понимали, что с ними происходит, когда они смотрят в экран. Чтобы они могли защитить себя.


Берг посмотрел на него с уважением.


- Это отличная идея. "Неон" поддержит.


- Я не прошу денег, - покачал головой Виктор. - Я прошу разрешения. И, может быть, помещения. У вас в "Неоне" есть пустые переговорные по вечерам.


- Договорились. Выбирай любую.


Когда Виктор ушёл, в кабинет вошла Даша. Она выглядела взволнованной.


- Я нашла кое-что, - сказала она, кладя на стол распечатку. - Помнишь, Александр говорил, что у него есть друзья, которые разделяют его взгляды?


- Помню.


- Одного из них я отследила. Он сейчас в Петербурге, снимает квартиру на Васильевском. Но главное не это. Главное - у него есть копия кода "Резонанса". Не та, что была у Елены Михайловны, а другая. Более поздняя версия. Александр не запустил систему, но его друзья могут попытаться.


Берг встал.


- Ты сообщила Ивану Сергеевичу?


- Да. Он уже готовит группу. Но я подумала, что ты должен знать.


- Спасибо. - Он взял распечатку и пробежал глазами. - Что будем делать?


- Иван Сергеевич предлагает передать информацию в полицию. Там уже есть уголовное дело по факту атаки на соцсети. Но есть риск, что они не успеют - или что друзья Александра заметут следы.


- А что предлагаешь ты?


Даша замялась.


- Я знаю, что ты не любишь самодеятельность. Но я могла бы... поговорить с ними. Не как с врагами, а как с людьми. Я сама была по ту сторону, помнишь? Я знаю, каково это - верить, что технология может решить всё.


Берг вспомнил ночь на Смоленке, когда Даша призналась во взломе. Тогда она была одинокой женщиной, которая искала понимания. Теперь она была другой - сильной, уверенной, но не потерявшей способности сострадать.


- Хорошо, - сказал он. - Поговори с ними. Но не одна. Возьми с собой Виктора. Он тоже был по ту сторону.


Вечером Даша и Виктор отправились на Васильевский. Берг остался в офисе ждать вестей. Анна сидела рядом, читала Бродского и время от времени поглядывала на него поверх книги.


- Ты нервничаешь, - сказала она.


- Немного. Там люди, которые могут запустить "Резонанс". А мы отправляем к ним двоих бывших затворников.


- Именно поэтому они и справятся, - ответила Анна. - Никто лучше них не знает, что чувствуют эти люди.


Она оказалась права. Через три часа Даша позвонила:


- Мы поговорили. Это долгий разговор, но... они согласились. Они отдадут копию. Не из страха, а потому что мы их убедили. Показали им записи с Дворцовой. Рассказали про город, который научился жить без соцсетей. Один из них заплакал.


- Где они сейчас? - спросил Берг.


- С нами. Мы едем в офис. Они хотят помочь. Не разрушать, а строить.


Берг откинулся в кресле и закрыл глаза. Напряжение последних дней отпускало, и на смену ему приходила спокойная, ясная радость. Не та эйфория, которую обещал Александр, а тихая, глубокая - как вода в канале в безветренный день.


- Получилось, - сказал он Анне. - Они передумали.


- Я знала, - ответила она. - Люди не хотят зла. Они просто иногда путаются.


Через час в офис "Неона" вошли трое: Даша, Виктор и незнакомый молодой человек с растерянным лицом. В руках у него был ноутбук.


- Это Сергей, - представила его Даша. - Один из команды Александра. Он хочет кое-что сказать.


Сергей откашлялся. Видно было, что ему трудно говорить.


- Я прошу прощения, - сказал он. - За атаку, за всё. Мы думали, что делаем благо. Что старый мир безнадёжен и его нужно перезагрузить. Но вчера я был на Дворцовой. Я видел людей. Я слышал музыку. И я понял, что мир не безнадёжен. Он просто болен. А болезнь лечат не отключением, а заботой.


Берг подошёл к нему и протянул руку.


- Спасибо, что пришли. Оставайтесь. У нас много работы.


Сергей пожал руку и, кажется, впервые за долгое время улыбнулся.


Ночью, когда все разошлись, Берг ещё долго сидел в кабинете. Подошёл к фикусу Бенджамину, погладил лист. Рядом с горшком лежала записка от тёти Зины: "Максим Аркадьевич, сегодня был хороший день. Я смотрела с площади и плакала. Спасибо. Зинаида". Он убрал записку в ящик, туда, где их было уже больше четырёхсот.


Потом достал из кармана зажигалку с якорем, кулон-компас и звёздочку Олега. Разложил их на столе.


Три талисмана. Три человека, которые подарили ему их. Три причины жить и бороться.


Он подумал об Александре - о том, где он сейчас, что чувствует. И решил, что однажды, когда всё утихнет, он найдёт его. Не для мести, а для разговора. Потому что Александр был не врагом, а зеркалом. Таким же, каким когда-то была Даша.


За окном занимался рассвет. Первый рассвет нового мира - мира без масок, но с живыми связями.


## Глава 7. Маяк


Прошла неделя. Социальные сети всё ещё не работали, но город уже привык. Локальная сеть "Неона" разрослась до таких масштабов, что обслуживала почти весь Петербург и ближайшие пригороды. Артём и Настя едва успевали расширять серверные мощности, а Глеб Романович, кряхтя, подписывал счета на новое оборудование. Но даже он, вечный скептик, не мог не признать: происходило что-то важное.


Люди менялись. Ушли тревога и страх первых дней. На их место пришло что-то другое - может быть, любопытство. А может, осторожная радость. В городе открывались новые места: читальни в заброшенных парадных, музыкальные гостиные в коммуналках, лектории в библиотеках. Петербург словно вспомнил, что когда-то был культурной столицей - и не в смысле глянцевых афиш, а в том смысле, в каком им был всегда: городом, где люди говорят о важном.


Однажды утром Бергу пришло письмо. Настоящее, бумажное, со штампом "Почта России". Почерк на конверте был незнакомый - ровный, почти чертёжный. Внутри лежал лист, сложенный вдвое.


"Максим Аркадьевич,


я долго думал, прежде чем написать. После Дворцовой я уехал из города. Думал - навсегда. Но чем дальше я уезжал, тем яснее понимал, что бегство - это не выход. Вы тогда сказали мне: "Вы ошиблись не в технологии, а в людях". Я много думал над этими словами.


Я не прошу прощения. Прощение нужно заслужить. Но я хочу встретиться. Не для того, чтобы оправдываться. Чтобы рассказать то, чего вы не знаете.


Если вы согласны, приходите завтра в полдень на Большой Кронштадтский рейд. Там есть старый маяк. Я буду ждать.


Александр".


Берг перечитал письмо трижды. Потом позвал Дашу, Виктора и Анну и показал им.


- Это может быть ловушка, - мрачно заметил Иван Сергеевич, когда узнал.


- Не похоже, - возразила Даша. - Я отслеживала его после исчезновения. Он действительно уехал из города - на запад, к заливу. Жил в какой-то рыбацкой деревне, почти не пользовался связью. Если бы он хотел навредить, он мог бы сделать это раньше.


- Я пойду, - сказал Берг.


- Один? - спросила Анна.


- Нет. Со мной пойдут Даша и Виктор. Он знает всех нас. Если он хочет говорить - пусть говорит с теми, кто его понимает.


Старый маяк на Большом Кронштадтском рейде стоял заброшенным уже много лет. Когда-то он указывал путь кораблям, идущим в Петербург, но потом навигация стала спутниковой, и маяк погасили. Теперь он возвышался над серой водой одинокой башней - ржавой, облупившейся, но всё ещё крепкой.


Александр ждал их у подножия. В том же тёмном пальто, но без планшета. Лицо его осунулось, под глазами залегли тени. Он выглядел как человек, который долго не спал.


- Вы пришли, - сказал он, увидев Берга, Дашу и Виктора. - Я не был уверен.


- Мы пришли, - ответил Берг. - Говорите.


Они сели на старые бетонные блоки у воды. Ветер с залива трепал волосы, и где-то вдалеке кричали чайки.


- Я хочу рассказать вам, с чего всё началось, - начал Александр. - Не с "Резонанса", не с "СофтМоста". Со мной.


Он достал из кармана потёртую фотографию и протянул Бергу. На снимке была женщина с добрым лицом и маленькая девочка - обе смеялись, сидя на скамейке в парке.


- Моя жена и дочь, - пояснил Александр. - Шесть лет назад они погибли. Авария. Пьяный водитель. Мне тогда казалось, что мир рухнул. Я остался один. Совсем один.


Виктор тихо выдохнул. Даша опустила глаза.


- Я пытался справиться, - продолжал Александр. - Ходил к психологам, пил таблетки. Ничего не помогало. А потом я нашёл работу в "СофтМосте". И познакомился с Архитектором. Он говорил, что одиночество - это проклятие нашего века. Что технологии могут его победить. Я поверил. Я хотел верить.


- И вы создали "Резонанс", - тихо сказал Виктор.


- Не я. Я был младшим аналитиком. Но я видел, как он создавался. И когда проект заморозили, я не смог смириться. Мне казалось, что Архитектор предал идею. Что он испугался. А я не испугался. Я продолжил.


- Один? - спросила Даша.


- Нет. Нашлись единомышленники. Такие же одинокие, как я. Мы верили, что создаём новый мир. Мир, в котором никто не будет страдать так, как страдали мы.


- Но это был бы мир без свободы, - сказал Берг.


- Я понимаю это теперь, - кивнул Александр. - Тогда не понимал. Тогда мне казалось: какая разница, свободен ты или нет, если ты одинок? Одиночество - это тюрьма пострашнее любой другой. Но когда я стоял на Дворцовой и смотрел на людей, которые поют, плачут и обнимаются, я вдруг понял: они свободны. И они не одиноки. Значит, можно иначе.


- Можно, - подтвердил Берг. - Мы это доказали.


- Вы доказали, - поправил Александр. - А я - нет. Я только разрушал. Теперь я хочу исправить.


Он вынул из кармана небольшой жёсткий диск и протянул Бергу.


- Здесь все мои наработки. Более поздняя версия "Резонанса", которую я создал уже после ухода Архитектора. И исходный код вируса, которым я обрушил соцсети. Я знаю, вы не будете их использовать. Но вы сможете найти противоядие. И, может быть, восстановить то, что я разрушил.


Берг взял диск. Он был лёгким, но в руке ощущался вес - вес трёх лет работы, боли и заблуждений.


- Что вы будете делать теперь? - спросил он.


- Не знаю, - честно ответил Александр. - Может быть, сдамся полиции. Может быть, уеду. Я не заслужил прощения.


- Прощение не заслуживают, - сказала Даша. - Его принимают. Как дар.


Она подошла к Александру и положила руку ему на плечо.


- Когда-то я тоже нарушила закон. Взломала почту Максима. Я думала, что ищу понимания. А на самом деле просто боялась. Вы тоже боитесь. Но страх - это не приговор.


Александр поднял на неё глаза.


- Как вы справились?


- Я перестала прятаться. И нашла людей, которые приняли меня. Не за мои ошибки, а за меня саму.


Берг шагнул вперёд.


- Александр, вы хотели создать мир без одиночества. Это хорошая цель. Плохим был метод. Но метод можно изменить. Если вы действительно хотите помочь - оставайтесь. Не в тени, а открыто. У нас есть локальная сеть, есть "Эмпатия", есть школа Виктора. Нам нужны люди, которые понимают технологии и умеют сострадать. Вы - один из таких.


Александр долго молчал. Ветер трепал его волосы, и в свете закатного солнца он казался почти прозрачным. Потом он медленно кивнул.


- Я попробую. Но мне нужно время.


- У нас есть время, - ответил Берг.


Они стояли у старого маяка вчетвером: Максим, Даша, Виктор и Александр. Четыре человека, которые когда-то были одиноки, а теперь нашли друг друга. И заброшенный маяк за их спинами вдруг показался не символом упадка, а знаком надежды. Ведь даже старый маяк можно починить. И тогда он снова укажет путь кораблям.


## Глава 8. Возвращение в эфир


Прошёл месяц. Август в Петербурге - время особенное: город замирает в предчувствии осени, но ещё греется в последних лучах северного солнца. Листва на липах начинает желтеть по краям, а вода в Неве становится гуще и темнее. Именно в такое время, когда природа готовится к переменам, в мир вернулись социальные сети.


Это случилось не вдруг. Артём, Настя и Сергей - тот самый бывший соратник Александра - работали над противоядием две недели, почти не выходя из лаборатории. Диск, переданный Александром, содержал не только исходный код вируса, но и подробные комментарии создателя. "Как будто он сам хотел, чтобы мы нашли лекарство", - заметил Артём однажды. Виктор помогал с тестированием, а Даша координировала связь с международными дата-центрами, которые постепенно выходили на связь.


Возвращение соцсетей прошло почти незаметно. Сначала заработали новостные порталы, потом - мессенджеры, и наконец ленты запестрили обновлениями. Но странное дело: люди не бросились к экранам с прежней жадностью. Да, кто-то тут же принялся навёрстывать упущенное, выкладывая фотографии и проверяя лайки. Но многие - очень многие - задержались в том мире, который открыли для себя за месяц тишины.


Локальная сеть "Неона" не закрылась. Берг принял решение сохранить её как постоянную городскую платформу - без рекламы, без алгоритмов, без сбора данных. Городские власти, оценив её пользу, выделили грант на поддержку. Теперь она существовала параллельно с большим интернетом - как тихая гавань для тех, кто устал от шторма.


В офисе "Неона" жизнь тоже изменилась. Александр, которого Берг взял на испытательный срок, работал в отделе аналитики под руководством Виктора. Он держался особняком, мало говорил, но работал честно и тщательно. Однажды вечером Берг застал его в пустой переговорной - Александр сидел и смотрел на старую фотографию жены и дочки.


- Я каждый день думаю: что бы они сказали? - произнёс он, не оборачиваясь. - Увидев меня таким.


- Они бы сказали: "Ты вернулся", - ответил Берг.


Александр ничего не ответил, только кивнул и убрал фотографию в карман.


В середине сентября в "Неоне" играли свадьбу. Артём и Настя, которые прошли вместе через запуск "Эмпатии", через атаку на форум, через месяц тишины, наконец решились. Церемония была скромной - в той самой столовой, где когда-то начинались общие обеды. Глеб Романович играл на виолончели, тётя Зина испекла торт, Елена Михайловна прочитала стихи, а Паша с ресепшена был тамадой. Олег держал кольца на бархатной подушечке, а маленькая Надя хлопала в ладоши.


- Ты помнишь наш разговор в кабинете? - спросила Анна, когда молодожёны танцевали первый танец. - Тогда я пришла к тебе с приглашением на свою свадьбу.


- Помню, - ответил Берг. - Это был худший день в моей жизни.


- А сегодня?


- Сегодня - один из лучших.


Она взяла его за руку, и они стояли так, глядя на танцующих. Где-то сбоку Даша разговаривала с Виктором, Александр сидел в углу и впервые за долгое время улыбался, а Лена, пришедшая с Олегом и Надей, мирно беседовала с Глебом Романовичем о виолончелях.


В тот вечер Берг вышел на балкон переговорной и долго стоял, глядя на город. За год с небольшим он из призрака превратился в человека, из одинокого директора - в капитана, у которого есть команда. И он знал: впереди ещё много штормов. Но пока у него есть компас, якорь и люди, готовые плыть рядом, - он справится.


Эпилог третьего тома. Пирс


В конце сентября, в день своего сорокачетырёхлетия, Берг снова стоял на том самом пирсе на Смоленке. С ним были Анна, Олег и Надя. Был вечер, и над рекой плыл туман - точно такой же, как в ночь, когда он впервые встретил Дашу. Вода плескалась о бетон, и где-то вдалеке кричали чайки.


- Пап, - сказал Олег, - а почему мы здесь?


- Потому что здесь всё началось, - ответил Берг. - Здесь я понял, что жив.


Он достал из кармана три талисмана: зажигалку с якорем, кулон-компас и звёздочку. Разложил их на ладони.


- Когда-то я думал, что одиночество - это навсегда. Что я никогда не выберусь из своего аквариума. Но потом я встретил людей, которые показали мне: жить можно иначе. Даша подарила мне якорь. Анна - компас. Ты, Олег, - звёздочку. И каждый из вас - часть меня.


- А что теперь? - спросил Олег.


- Теперь мы плывём дальше. Курс на север.


Анна прижалась к его плечу, Надя что-то залепетала на руках, а Олег деловито развернул карту звёздного неба.


- Смотри, пап, Полярная звезда уже видна.


Берг поднял голову. Над Петербургом, над его шпилями и каналами, над его мостами и крышами, зажглась первая звезда - яркая, белая, неизменная. Та, что всегда показывает на север. На правду. На любовь.


Он убрал талисманы в карман, взял Анну за руку и пошёл по пирсу к берегу. Город лежал перед ним - огромный корабль, готовый к новому плаванию.


А на следующий день ему пришло последнее письмо. Бумажное, со штампом "Почта России", без обратного адреса. Внутри была открытка с видом гор и всего одна строчка, написанная знакомым почерком:


"Курс на север. Спасибо, капитан. Архитектор".


Берг улыбнулся и убрал открытку в ящик стола - туда, где лежали записки тёти Зины, письма от Анны и стихи, написанные когда-то давно. Потом подошёл к фикусу Бенджамину, погладил лист и сказал:


- Ну вот и всё, дружище. Доплыли.


Фикус, как обычно, молчал. Но листья его были зелёными, а земля в горшке - влажной. Тётя Зина полила его сегодня утром и оставила очередную записку. Берг прочитал её и убрал в ящик, к остальным.


Послесловие автора


Дорогой читатель, вот и завершилась история Максима Берга и его города. Я писал её для вас - с любовью, с болью, с надеждой. Если вы дочитали до этих строк, значит, вы тоже верите, что живые связи сильнее алгоритмов. Что настоящая любовь требует мужества. Что каждый из нас - капитан своей души, и у каждого есть свой компас.


Спасибо, что были с нами в этом плавании. И помните: курс на север.

Конец трилогии "Невский призрак".