# 12. Слингвист (3)

Александр Грог

12 глава

Грог Александр

12. Слингвист (3)

Origin: http://samlib.ru/g/grog_a/volonteri12.shtml

Создан: 03/09/2026, изменен: 03/09/2026, 37k

Глава: Проза, Фантастика

Series: Фантастика (Мир НАИЗНАНКУ)

12 глава

_______________________________ _____________________________________

Глава ДВЕНАДЦАТАЯ.

Рассказывает Алиса - "Седая Русалка" (специализация "СЛИНГВИСТ"):

Считается, что зло нельзя определить по запаху, добро же - я точно это знаю! - пахнет свежевыпеченным хлебом, утренним солнцем, что высушивает искрящуюся росу, водой родника в жаркий полдень, вечерней радугой - последним подарком заходящего солнца, светящимися мотыльками в ночи... Домом, где тебя ждут, уютом, надежностью - вот чем пахнет добро. И теперь вы знаете - чем пахнет зло.

Мы, университетские городки, зло наглядное и необходимое. Мы судим прошлое. Судить прошлое следует на основаниях - как оно повлияло на будущее, частью которого ты являешься.

Ориентиры? Не отказывая прошлому в заслугах, кроме всякого рода утопий, был любопытный проект, продержавшийся 70 лет и заставивший содрогнуться мир ростовщиков, но, в конце концов, и он был уничтожен серией предательств со стороны руководства. А затем оболган, поскольку продолжал пугать самой идеей. Верование в коммуну - добротное светско-религиозное предприятие, вздутое не пустыми, но назойливо правильными, лозунгами, парадными съездами, вступлениями к книгам, муточарными передовицами, псевдонаучными диссертациями, обязывало участию в некой игре, в которую те, кто ее поддерживал, уже не верили, а некоторые и ненавидели. К вершинам власти пробивались лучшие игроки, и даже не меняя условий, потакая им, довели игру до абсурда. На этом случилось желание благополучия для себя за счет капитуляции, следствием произошла неимоверная по своей наглости и масштабам кража общественной собственности, ресурсов земли, до того принадлежавших всем, и сдали удивительную страну врагу на условиях, что останутся при номинальной власти, а доходы не отнимут.

Блестящая операция мира ростовщиков! Мы ее изучаем как классику манипулирования, чтобы люди сами возжелали худшего для себя или, по крайней мере, этому не противились.

Люди прошлого верили через чувства. Не было чувств - не было и веры. Люди нашей эпохи верят через разум, они знают Правду. И если разум их не обманывает, они и в самом деле встречают богов на своем пути. Не такое уж необыкновенное дело даже по нынешним временам, что там говорить о недавнем прошлом! Университеты создавали боги, и на начальном этапе преподавали в них опять же боги. Просто они не совсем то, а если быть точнее - совсем не то, что представляли себе люди прошлых эпох. И сколь комичны в этом смысле единобожники! Словно Бог недостаточно велик, чтобы рассыпаться на сотни и тысячи ипостасей, поручив им какое-либо дело. Или недостаточно жив, чтобы забыть о какой-то из них. Бог в этом отношении - ртуть. Большая втягивает в себя капли, когда те соприкасаются, оставленные продолжают существовать, и с точки зрения времени - вечны. Общий план? Возможно! Нельзя отрицать, что существовал и он. Но мы работаем с тем, что имеем, с ипостасями и... подражателями.

Но до какого уродства выродился человек, кем надо было стать, чтобы продавать... воду! Вдумайтесь - воду! То, из чего состоял сам - основу всей жизни!

Думаю, они бы и солнцем торговали, если бы могли его заслонить! Лишь одной энергии жизни удалось остаться незапятнанной.

Это праздник Воды, Земли и Солнца. Три составляющие жизни, сделавшие нашу планету столь необыкновенной. Дальше от Солнца или ближе к солнцу, отсутствие воды и плодородной земли, и проект Жизнь стал бы невозможным..

Мы - хранители календаря. Так считают и за стенами. Но мы хранители гораздо большего. Верование на основе сплава природно-религиозных представлений, искусства, философии и естественных наук может возникнуть, а затем и развиться (без ущерба искусству, философии и естественным наукам) лишь в мире, где не существует наследного деления на касты и классы, где существование элит осуществляется подпиткой снизу согласно талантам, они не наследные, а вождизм, как решение проблем, мера временная и только на период кризиса. Обычай не дозволяет, а обязывает. Мы ненавязчиво едва заметно корректируем обычаи. Но это всего лишь одна их задач нашей спирали. И она не настолько тайная.

"История народов принадлежит их государям!" - писал какой-то модный историк эпохи навсегда исчезнувшей. Но существовали государи над государями. Решая проблемы иногда мелочные, но порой и глобальные, римских пап с помощью яда удивительно легко и просто стирали, словно ошибочные надписи мелом на доске. В этом поднаторел Западный университет. И думается, уже не вникая, а то и без понятия - какую из худших версий исторического движения удалось пресечь. Те дела проходят мимо нас, нам собственных славянских - староязыческих, новоязыческих, псевдохристианских и прочих вариационных хлебать-не-перехлебать!

Наука - все, что доказано из случившегося. Теперь доказывать нет необходимости - наука все, что случилось, случится, может случиться.

О чем человечество должно было бы попросить бога, если бы имело коллективный разум? Оставь Миру лазейку! Так и случилось. Вода дырочку найдет!

Христианство запрещало наготу не одной лишь той причиной, что в ней человек, хоть ненадолго становился вольным - он смел ощущать иное, связь с природой, связь с богом.

Лишь живое способно пройти через "тонкие материи"! Все, что на тебе - мертво. И лишь с восьмого курса выпадет тебе честь отлинеиться, а на отправке будешь наг и прибудешь таковым - здесь без вариантов. Про придурка, что зубочистку жевал, нервы успокаивал, слышали?.. Та часть его черепа, что уцелела, теперь за стеклом в назидание. Когда нашу группу отправят, мы будем обнаженненькими, все восемь: - я, понятненько - Алиса Седая Русалка (и не переспрашивайте!), Данька, Витька, Степка, Санька, Славка, Катька... и Валька - задница, будь она неладна!

Мертвое не проходит, только живое. Что только не перепробовано! Примером - пришили мне чужую руку, допустим, третью. Со спины промеж лопаток. Вы, понятно, не можете представить с какой целью, а я могу. Нимб над головой держать! Про Шиву слышали? А про тех, кто пропихнул тот культ, чтобы снизить накал религиозных страстей того дикого периода? Наши исходили, что должно быть восемь конечностей, поскольку следом - логикой всеобщего примирения - должен был последовать восьмеричный культ солнца. Так вот, что касается всех этих псевдорук - они нерабочие, хотя и живые. Наращенной руке настоящего меча не удержать, лишь легонькую имитацию. Командовать лишней рукой опять-таки сложно. А дополнительными парами? Тут еще один мозг нужен! Лишние руки для отвлечения внимания, чтобы не поняли - какие вас на самом деле... Тут как у фокусников. Строго говоря, псевдоручкам острых предметов лучше бы давать, если, конечно, уши дороги. Но вот кровь из псевдоруки пойдет самая настоящая. Пусть боли не почувствуешь, но натурально истечешь.

Так о чем я? Если чужие клетки в тебе, даже сперма, плевать, что отторжения нет. Не линейся! Вырвет или порвет. Потому, держись диеты, отправляйся натощак, голым - как есть, не трахайся, если не мужик, или выжди, пока освоишь, и будешь на той стороне огурцом! Правда, таким же беспомощным, пока не внедришься. И первые секунды-минуты-часы-дни самые опасные. Особенно, секунды-минуты. В каждом эпохе такое (кроме греческой, где нам раздолье, да в среде славян) - нагишом являться, да хоть бы с неба падать - за неприятностями на свою... и даже думать не хочу!.. А надо! Утвержденных отправят, оставшимся за бортом, либо идти в педагоги - учить первый курс и задавать вопросами - почему не они? - либо, если в мир захочешь уйти, лоботомия со стиранием всего, что за восемь лет усвоено.

Север России столетиями был надежным предметом баснословия для тех, кто там не был, но пуще оберегался слухами, размножая их, от тех, кто туда проник. Лестно стать Золотой Бабой, но лучше не знать, что с тобой сделают год спустя. Стать золотой уже в буквальном смысле? Начинкой в ряду тех тысяч и тысяч истуканов, что хранятся в пещерах Предуралья?

Я родилась в год Великого Подстригания Бород, когда наши атавиты, отчасти добровольно, поскольку речь шла о Великих Заложниках, лишили себя волос, а с тем и Силы. Какой-то из атавитов, понимая чем дело кончится, спешно нашел мою мать и, вложив все силы, зачал меня как раз перед бритьем. А затем... Нет, лучше в летописи не скажешь: "И было горе по всей Озерной стороне..." Горе, поскольку Богов-заложников это не спасло. И мы очень быстро привыкли к новым, что тоже считались старыми. Многобожие урезали до восьми истинных, прочих перевели в ипостаси, полубогов или духов леса. И ни один озерный атавит более не кормился в счет открытого им лично бога, им прикормленного, существующего в виде рыбы особого характера, и озерные атавиты выродились. Восемь богов помогали нам, озерцам, ничуть не хуже сотен прежних, никто ими не пугал. Но главное - не требовал делать в их славу больше, чем хотелось.

Атавит, который перестал быть атавитом, сошелся с матерью и участвовал, как и вся деревня, в моем воспитании. Мы, зачатые в дни солнцестояний, считались даром главного из богов, и окончанием второго урока, обязаны были уйти встреч солнца, вернувшись не ранее чем через восемь лет.

"Что бы ни говорилось, Боги состоят из набора слов!" - напутствие помогло мне выбрать стезю следующего урока, а мать ничего не сказала, она плакала, как подобает матери, семь моих младших братьев и наш гордый отец, стояли подле нее. После седьмого я, как первенец, стала священной, мне уже взялись ставить отдельный дом на сваях, однако урока странствий это не отменило, хотя споры, так подозреваю, ведутся до сих пор.

Природа знала, что я стану первой в восьмерке рожденных одной матерью, ведь я помню - как рождалась, как поймали на любопытстве и выходила к жесткому свету из теплого надежного благополучия и, поняв, что обманули, что назад уже не вернуться, заорала во всю силу своих еще маленьких легких.

Шок рождения на столько силен, что мы забываем, что мыслили, какие планы строили... Это делается природой для нашей безопасности, ведь будучи умным и беспомощным взрослым, в детском теле легко сойти с ума.

Прохожу мимо шатров первого курса. Слышно было, как какая-то группа в один голос зудит на мертвячьем сленге, стараясь проникнуться и "войти в образ", понять характер, шкуру и мысли временника: "Мы - доминирующая парадигма, наш язык - вирус, а молитва - спам..."

Зачем это? Нам нужно понимать их мечты, чтобы изменять их.

"Я мечтаю о времени, когда все люди были свободны и счастливы, и даже самый бедный крестьянин имел не менее трех рабов!.."

Классика!

Мы собираем и изучаем мудрые указы всех времен и народов, чтобы использовать их в собственном времени: "Святых должны содержать те, кто в них нуждается. Налог на греховность переложить на них, а прочих от него освободить..."

И лучше всего знания усваиваются именно так - в кругу, полусидя-полулежа, с подушкой - облокотившись или откинувшись, порой уходя в грезы воображения, если удалось их возбудить. Не возбраняется и просто отдохнуть под лекцию-дискуссию, что обязательным образом ведут два педагога, задавая друг другу вопросы и умело отвечая на них. Лучшая форма обучения, чего бы это не касалось, даже рукопашного боя, именно такая. Вопрос-ответ-показ-вариации... Начнешь тупить на промежуточных спросах - твои проблемы.

И вплоть до четвертого курса, решение по студенту коллегиальное, с участием всех педагогов, что его вели, где самое страшное из наказаний - изгнание. Далее за "неуспеваемость" уже не изгоняют, начинаются специализации, и не может такого быть, чтобы студент "не нашел своей студии", поприща, в котором смог бы продвинуться! Погибают или уходят сами. Соотношение примерно 1 к 4. На одного погибшего четыре одумавшихся, понявших, что это ни по ним. Жизнь внутри стен, хоть и обещает нестарение, ценится ниже, чем на воле.

А вот урок внушения ценностей. Как всегда, перед открытым небом и правом присутствия для всех. Почему это делается, не раз задумывалась. Но курсы, которые выше, любят посещать занятия по внушению ценностей для низших. Сама заслушалась, чтобы восхититься тем, как все устроено.

"...Недостойно курсу искать пятна в курсах, что выше. Высокомерие же высших по отношению к низшим оправдано, ибо они есть, они состоялись, они преодолели ступень или несколько. Которые низшим еще предстоит пройти, а пройдут далеко не все. Доказывайте свое право говорить на равных следующим годом обучения, а если окажитесь его достойны, то и следующим..." Пропаганда числа вечных - суть манящего не меняется!

Все еще раннее утро. Лучше 20 минут утром, чем два часа вечером! И неважно чего это касается - мозга или тела. Тело приобретает очередной навык, мозг занят поиском лучшего решения, душа развивается обзором. Всему, что требуется усвоить, предназначено утро. А с полудня, когда тень почти исчезнет, замрет в раздумьях, прежде чем переваливать на другую сторону, "большой тропический час" - так он называется, время сна, дремы, ленивых мыслей. И будет тогда, как в деревне ночью - ничего! Все словно вымрет, и оживет, когда тени основательно сдвинутся. А затем придет время сверять, сочинять заново, имитировать и "нырять".

Время - удивительная вода! Мы знаем, что нами манипулируют, нас честно предупреждают об этом. Хотят, чтобы мы согласились своим умом, до восьмого курса еще есть время, вошел в восьмой - больше себе не принадлежишь. Тебе доверяются такие секреты, что...

Лидеры и диктаторы пытались ставить дамбы, накапливая собственное время, но тем самым заставляя его портиться. Кто-то пытался управлять временем надеждой пустить его по кругу, но здесь как с вечным двигателем - в умах он есть, и вроде правильно состряпан, а работать не хочет. Приемы эти, изменяющие химию времени, отображены в серии книг - "Манипуляция сознанием", когда-то запретных, а сегодня обязательных изучению на старших курсах. И они, оглядываясь назад, оценивают, как и во имя чего ими манипулировали на первых.

Жернова университета мелят медленно, но мелко. Мы давно уже не зерна, мы - рисовая мука. Мы не дадим всходов, но из нас можно испечь что угодно.

Мы умеем расспрашивать и умеем слушать - эти два великих искусства начинают развивать со второго курса. Первый курс выявление способностей впитывать и анализ - кому можно довериться. Отсев первого слишком велик, и подобного рода таинства, обучающие как управлять людьми, не должны уходить во внешний мир. Едва ли не треть, а то и половина студентов на первом курсе будет отсеяна, и это всем известно, об этом предупреждают заранее.

Процент гибнущих "следствием учебы" не слишком велик - "десятина", и что бы здесь не делалось, остается неизменным.

Можно изменить - и здесь опять вопрос - а что принять за улучшение? - сделать убыль выше или ниже? Снизить планку требований как в Западном или поднять, как в Восточном, где обучение до крайности жестко?

Все это связано с изменение принципов и самим подходом к обучению. Поступающие знают - какие риски и на что идут. И это речь лишь об обучении. Есть смысл что-то менять? Не как велел бог-ректор, отойти и даже от принципов, что заложил Шатун? Мы своевольны, это выявляют еще на приемных. Безвольных не берут! Университету нужны характеры под набор характеристик. Характер - отражение воли. Нас учат так, словно готовят к вечной жизни, хотя большинство из нас ждет ранняя смерть. Но смерть во славу! Смерть полезная. Нет ничего хуже и недостойнее бесполезной смерти. Нас уверяют, что в прошлом мы что боги, а в будущем - герои.

Чувство долга - это врожденные обязанности перед всеми, поддерживаемые воспитанием и верой, что это чувство присуще окружению. Оно не становится ложным, даже когда вера поколеблена. Ложь все, что пытается это чувство отнять. Живя для себя, ты тлеешь, для своей восьмерки - горишь, для Университета - светишь. Мы уничтожаем ночь!

Западный давно не проводил достойных операций и топчется на месте. Западный университет в собственных хлопотах - им не позавидуешь. Первое - не создать Великой Армады, что будет потоплена у берегов Англии. Той самой, под которую были вырублены все дубы и леса Испании, создав экологическую катастрофу, исчезновение землепашества и аграрную зависимость уже на века.

Южный?

Японские нидзя проникают на металлический корабль и не знают что делать дальше - как это потопить. Они проникают в каюту адмирала, срисовывают все бумаги, и даже порнографические китайские открытки, но те, кто их послал - без понятия как этим воспользоваться...

Мы?

Мы меняем обстоятельства, которые формируют нас. В основе Университета, его программ, заложено самообучение. Просто задается тема, и мы, имея доступ к данным, ее изучаем, исследуем, проникаемся, воспитываемся на ней.

Мы гибки, мы способны формировать принципы и отказываться от принципов. И все это для того, чтобы "сделать тему". Но увы! Если мы ошибаемся, то по крупному. И случалось, что через такую ошибку исчезало целое столетие и требовалась срочная, пока еще не пошла волна, перепрошивка. Волна все равно будет, но не хаос, как тогда - в то известное смешивание времен.

Не знаю, кто изобрел пресловутое желе времени, но то, что законсервировали все города - и хочется думать, что на веки вечные, позволило решать проблемы, а не усугублять их. Нет ничего более бестолкового, бесполезного и опасного в своей панике, чем городской человек. Исчезли, отложены до востребования, миллиарды проблем. Перепрошивка истории отзывается такими катаклизмами, что ... Так почему, спрашиваете вы, Австралия сейчас подо льдом?

Какое счастье, что мы ничего не знаем о будущем! И это счастье компенсируется несчастьем знать прошлое. Ответственность? Мы можем тех, кто в прошлом, сделать несчастными вдвойне. Вот что я считаю ответственностью. Оставлять их с грезами о будущем, за которое они не чувствуют вины.

Одна из восьмерок, выпустившаяся на курс раньше нас, работает сейчас с Иваном Грозным, другая, и гораздо успешнее, с его отцом. Но она заменила погибших столетие обратно, если вести отсчет в нашей линейке времени, семена там уже были посеяны.

Цель - добиться 300-летнего, как это было в Японии от времен великого Таранага, изоляции. Ни одна западная, не то что душа, но даже мысль, не должна пробиться. Ни монета, ни предмет. Россия сосредотачивается! Пугающий лозунг Александра Третьего должен прозвучать на четыре столетия раньше.

Каждый из Университетов чистит линии, что считает собственные...

Существует давняя теория, уже замшелая, не обновляемая, что если свести воедино все линии нашего сосуществования, линии больные, полные исторического геноцида, подвести их максимально близко друг к другу, то в какой-то точке, где-то там впереди, объединившись в одну общую, они станут здоровым содружеством и окончательно сольются. А что? Неплохая идея! Правда, я знаю и другие. И числа запретных тоже.

Наш порыв направлен в соседствующие линейные, спиральную затрагивать запрещено, она считается основной.

Общая спираль истории станет крепче, а тогда можно уверенней угадывать события по виткам, и на них упрежденно реагировать. Мы сейчас как раз этим и занимаемся - экспериментируем, но в чужих линейных, соображая, какую историческую фигуру следует усилить, а какую "рассосать". Соседи, кто прознал или догадывается, недовольны. Везде, кроме греческой линейной, что после македонской эпопеи не распалась, где римская, так и не родившись, приказала "долго жить", приоделись не по климату и ловят голых с небес... И что прикажите делать? Впереди ждут, чтобы снять шкуру, сзади уже снимают, не соскочить, не повернуть - со всех сторон подперли! И все в нетерпении.

Жить не зря и умереть не зря - две великие науки, и они разнятся. Мы не успели освоить первую, и вот уже приходится заниматься второй. Из всех поступков, к которым нас вынуждают, сложнее, но и проще всего, дается подвиг. Он происходит от избыточности.

Энтузиасты времени пугают. А что, в скучный век никак нельзя? Нелетописный?

Вопрос вопросов! Китайцы со своим проклятием - чтоб тебе жить в эпоху перемен! - мудры в своей жестокости. Но наша беда в том, что о веках добрых, сытых, спокойных мы ничего не знаем не потому, что таких периодов не было, а потому, что они не интересовали летописцев, считались малозначащими. "Чтоб нам жить и творить в скучные времена! " - прекрасный тост во всяком застолье.

Чем старше курс, тем меньше воли. Странно? Нет. В тебя заложено слишком много. И уже ты должен будешь возвращать, не избежать. Уже сам выход из города, на который раньше не обращали внимания, для седьмого и восьмого курсов становится непростым делом. Мои ныряния в канал уже сопровождаются не одними только завистливыми или восхищенными взглядами, но и холодными, оценивающими расстояние, окружение, контакты. Зона, за которую спросят, это все, что за водой. Однако, мы общаемся, обмениваемся новостями, а то, что на мне ничего нет, этому не препятствие.

Седьмому курсу можно многое, восьмому едва ли не все, но не выход за Обводной канал.

Но я купаюсь только в нем - на рубеже нашей полной свободы. Вода прекрасна, она проточная. Река Верятка была перенаправлена сюда еще во времена оные, чтобы обтекать холм, на месте которого стоит университет. Холм был срыт до основания, до пласта, но он по-прежнему выдавливает родники, только теперь они направлены внутрь, и та вода, что не используется, стекает в Верятку. Река символическое препятствие, упершись в Университет, она начинает обтекать его с двух сторон, дно здесь искусственное, оно выложено плоскими камнями, но реке оставлена ее естественность. Если стены, с дорогами их разрезающими, созданы, чтобы служить символом, то ширина и глубины и ширина меняется, соприкасаясь со стенами, она не походит ни на ров, ни на канал. Устроителям удалось сохранить ее природное очарование, хотя некоторыми местами, как в том, где купаюсь я, в противоположный берег, чтобы не дать ему осыпаться или размыться, вбиты столбы каменного дерева. Здесь река, хоть и выглядит сдавленной, течет медленнее - все из-за глубины, в местах, которые можно запросто проходить с бреднями вдоль и поперек, где ей отпущена вся дозволенная ширина, она обтекает большие камни, каждый из которых олицетворение известного, но не легендарного героя. В нашем мире уже нет легенд, если дело не касается богов, мы изыскиваем подвиги, мы подтверждаем их.

Но я, отличие от тех, кто не умеет плавать, а таковы в нашем студенчестве едва ли не все, купаюсь только здесь - узкой части Обводного канала, но самой глубокой. Вода чистейшая, но отличается от той, что поступает к нам. Едва ли кто-то, кроме меня, это ощущает. Но я - озерная, по вкусу рыбы, скажу с какого из окрестных прудов она поступила.

Движение воды едва заметно, но солнце пронизывает ее косыми лучами, салатная водоросль, вцепившаяся тонким нитяным стеблем в стык между камнями-плитами, далее уже жирная и ломкая, вместе со своими соседками живет здесь в вечном наклоне и шевелении.

В договорное время их обрывают деревенские ныряльщики, с которым была бы не прочь перехлестнуться, но это происходит не в мои свободные часы, а на подобные контакты у нас смотрят косо. Водоросли идут к столу. Мы едим много зелени и, к моему сожалению, не так много рыбы, хотя пруды переполнены. В нашей восьмерке мои горести не принимают близко к сердцу, хотя и соглашаются, что донная лань вкуснее верхоплавного глазлавля, а заливное из вьюнов нельзя и сравнивать с набором из красноглазки, белохвосток и зеленушек, пущенных на это дело. Но что говорить с теми, кто не пробовал даже курмелей их брачного периода! Мы их ловим, когда эта маленькая, меньше мизинца, рыбка словно цветет, высвечивая целые пласты воды.

Ниже Университета, Верятка, найдя заново в свое старое русло, впустив в себя несколько ручьев, истекающих из озер, подпитывающихся родниками, становится не сказать полноводной, но возможной для сплава плотов уже не в два-три бревнышка, а достаточно широких, чтобы поставить на нем добротное укрытие или хижину, и, выложив глиной место для очага, дерзнуть пуститься в дали дальние и, как говорят, через десяток или два осьмиц влыть в Легендарное Русское Море.

Но нет ничего лучше Озерья, и мне, сколько здесь ни живу-учусь, постоянно не хватает воды. Вода для души, если не поняли - ее просторов, с натырканными, чтобы лучше их оценить, островками, что в наших краях зовут блошками. Выпуклыми, но сплошь заросшими, с деревьями от самой воды. Островами таинственными, ведь ни один из них не повторяет другой, поскольку сама природа, ни одно из ее деревьев или растений, не желает быть копией соседнего. Люди в этом отношении примитивны. Их склонность преумножать все копированием, а возможно и потаённая зависть к природе, о которой не давали себе отчета, и загнала человечество в тот тупик, где оно должно было самоуничтожиться.

Один раз в четыре цикла, а это приходится на каждый 33 год, Верятку направляют по старому руслу, а то, что она покрывала и особо стены, чистят и осматривают. Я это не застала, и так складывается, что вряд ли застану. Хотя было бы любопытно пройтись по сухому руслу.

Я нага.

Нагота? В быту же, стенах городка - вне занятий, что этого требуют, вне греческой кафедры, вне состязаний или наказаний, нагота не приветствуется - попробуй в столовку без маечки сунуться! Штрафной талон на неделю - питайся, где хочешь. На подобном чаще всего первокурсники попадаются.

Нагота? Всему свое время и место. Попробовали бы в макушку лета, как свечереет, оскорбить Русалии! Одежда - защита, она же и препятствие. Одежда - удобство, чувство комфорта, но она же отнимает чувствительность, природа более не соприкасается с тобой, и... Да что вам рассказываю!

Я нага и на мне - все это видят - нет липунов, и это тоже приветствуется восторженным свистом. Теперь я не отличаюсь от деревенских, на мне нет искусственных преимуществ. Я выше их, стою на одном из выступов, откуда наращена стена. Делаю вид, что готовлюсь к прыжку, что сложно решиться. Красиво подсвечена солнцем. Хламида оставлена на мосту - у меня разрешение выходить на внешник, выбила его еще на пятом курсе. Типа, жабры нужно смачивать в обязательном порядке. Что касается младших курсов - верят. Под водой могу задерживаться на время, в их понятии, невероятное. И они бы так смогли, если бы практиковались.

- Сделай плашмя! - подзуживают напротив. - С брызгами!

- Стообразно! - отвечаю. - Устанешь вставать и падать!..

Захочу - упадет, встанет и снова упадет. Но, понятно, не сто раз - это все легенды, но и двух хватит.

Я не Валька, но тоже неплохо сложена. На деревенский вкус худощава, бедра недостаточно широкие... Но они судят о красоте через призму возможностей продолжения рода - на сколько легко способна рожать. На этот счет и выкрикивают предложения, пытаются вывести из себя, но это уже не местные. Празднества соберут многих. Пик - это пробег. Но возбуждены уже сейчас, и здесь я инструмент - раздражитель. Нам нужно, чтобы в этом году, к этому пробегу, окружение дошло до неистовств.

Перед тем, как сделать прыжок, свищу два пальца. Теперь в мою сторону смотря все. Мне отвечают вдоль всего берега присвистами, и среди них улавливаю мне нужный. Теперь, уже после нырка, обменяюсь теми же шутками - набором ничего не значащих слов, которые типичны и привычны, что оскомина, но некоторые будут переставлены, и в этом будет скрываться сообщение... Контакты у нас, скажем так - сложные. Их можно поддерживать на ожиданиях, подкармливая их. Что ждут? Информации изнутри, липунов и прочих био-штук, пусть и сомнительных, но не запрещенных. А еще ждут измены городу, побега, что мы оставим город навсегда...

Суть - мы все отбросы деревень. Те, кто какими-либо причинами вышел из общины, не вписывается в общины. Был изгнан, или сам ушел.

Услуги. Цены за услуги, обещания к обещаниям... Одно точно, они нас не сдадут, не потому что считают за перебежчиков. Дело в обычаях. - "С Дону выдачи нет!.. " Пусть и знают, что Университет найдет способ и отыграется на тех, кого сочтет виновными. - "Каждый проступок должен быть наказуем, иначе они умножатся!.."

Как это будет? Поначалу это будет дело пятого курса, весь цикл которого - разведывательно-диверсионные вне стен. Шестой заточен на контрразведку, что верно - ведь идет по свежему, по тому, что еще год назад творили и разрабатывали сами. Седьмой - специализации. Восьмой - вне игр. Мы становимся неприкасаемыми! Но лишь в стенах Университета. Решения по нам принимаются атавитами, а их единогласие по такому вопросу как "измена восьмерки", трудно себе представить. Полное стирание? Может случиться. Но это будет эмоциональным решением, не столько целью не допустить пример, как местью. Оно будет жестким и непродуманным, а такое сложно утаить. Последствия могут ударить в непредсказуемом направлении. Умолчание в иные века, кроме нашего, лучший вид казни. Библиотекари будут знать, поскольку составляют сеть, через них Стратиги, следом Атавиты, и вот уже знают педагоги-лекторы всех Университетов, и расползется недоумением по курсам и даже низовым. Есть вещи недозволенные для фундаментов.

Договор с деревенскими, это то, что существует всегда, но студента отнимают у леса постепенно, прежние дружбы не рвут, не запрещают, но они едва ли сохранятся к четвертому курсу. Заботы меняются, меняются интересы. Университет терпелив. Ко времени, когда контакты искусственно (и искусно!) ограничат, рваться уже нечему, связи источились...

Вечной жизнью обладают лишь нереализованные желания. То желанное, чего добился, умирает. Я - девственница. Всем это известно, потому и держу подбородок выше, чем дозволено гармонией. Чтобы все видели - дерзкая и готова ко всему. И за мной моя восьмерка! Мы едкая смесь. "Бывшая деревня" - это я и "Три-Си", а именно - Степка, Санька, Славка. Причем, я - мозги, они - мышцы. Но так обычно и бывает. Привычно анекдотичные соотношения. А вот с пятым получается путаница, и мы ее скрываем. По положению, в восьмерках должно быть 5 деревенских и 3 городских. Но куда отнести Вита, что дикарь? Его вовсе не должно быть в Университете, а он вдобавок еще и Библиотекарь! У меня на него даже слого-образа нет! А это уже, как бы, за пределами понятий зла и добра, жизни и смерти...

Нет ничего более ясного, наглядно и справедливого, чем Университетская иерархическая лестница. Чем выше курс, тем больше прав, но сложнее и опаснее обязанности. Права без обязанностей - нелепость, но такая же нелепость обязанности бесправные.

Причины, что первокурсники живут по внешней стене, не только в том, что их много. Не для того, чтобы в огородах промышлять и выбраковываться попадаловом, как некоторые думают. Пусть вид из бойниц распрекрасный - ни у кого такого нет, но крайне нервирующий. Воля! Вот это раздражает больше всего. Учиться будут на хотелках, учиться будут на ошибках, и жилая стена второкурсников - второе кольцо, что по другую сторону напротив, будет тем же, что третье для второго.

Третье кольцо - еще больше удобств - убыль сохраняется, но жить, в смысле - учиться, становится все страшнее. Начинаешь осознавать - с чем связался, и вот опять убыль, уже иными причинами. Четвертый - особая статья. А вот с четвертого попадаешь в категорию "старшекурсник". Цель - "отсеять шлак" уже не актуальна. Если пережил четвертый, то достоин. Но здесь порой уходят самые перспективные, уже сами, но причины разнятся. Начнешь понимать - как все устроено, жить не захочется! А пока "первому кольцу" мечтать о "втором". Второму о третьем, третьему о четвертом... Но четвертый уже задумывается - стоит ли мечтать? И наступает перелом.

Задним умом я конечно понимаю, что не стоило бы... Стоп! Вот опять! "Задний ум" - это что? Тот, что находится ниже спины, имеет отношение к памяти? Память седалищных нервов? Ум - это ум, он не делится! Думать частью ума - "передним" или "задним", либо по уточненной географии - "левым" или "правым", раз уж у нас два полушария не только на заднице, все равно, что не думать вовсе. Встречала инвалидов ума, но не о них речь. Не в студенческой среде и даже не в среде варага, чья туповатость, а точнее - "прямоумие", отражено во множестве поговорок. Впрочем, созданных на зависти. Но с чего вы решили, что думает именно мозг? Примером инстинкты к мозгу не относятся - это нервы, наша нервная система. А мозг, если брать тот, что в голове, попросту машина по выбору вариантов, которые ему показывает жидкость, прячущаяся в линии позвоночника, а вот она-то и связана с нижними полушариями, которые порой требует стимулировать, чтобы получить больше. Приключения на свою студенческую задницу, как правило, ищут задницы не поротые, либо недопоротые. Надо Вальку на этот счет расспросить - здесь она профессионал, ее специализация.

Можете не верить, но мы начали готовить пути отхода на четвертом курсе. Чтобы жить, нужно убить всех мертвецов в себе! Поняли, что я сказала? Не терзайте ум! Я слингвист, и если сказано умно, это не означает, что автор умен, ни что сам понимает - что говорит. По-счастью, забытые мертвецы, как и слова, не скорбят, иначе бы мир захлебнулся бы в скорби. Да и по кому им скорбеть? По себе? По живым? Первое запоздало, последнее неразумно.

Парадоксально, но мы свободны, пока развиваемся без понятия куда именно. Все вместе и каждый в отдельности. Но если появится цель, исчезнет и свобода. Цель - это обязательство, пути в любую из сторон, кроме тех, что ведут к цели, заказаны, а значит, ты теряешь простор. Его еще нет, но мы уже знаем - как будем вскрывать, как чистить. Чтобы безболезненно - такого не бывает. Любые поправки "травманосны" (идиотский термин!) ведь они проходят по живой части, у которой и намека нет, что она станет нарывом. Соображаете? Ну как вас еще объяснить... Это - чтобы впоследствии не оттяпать ногу, когда палец идти мешает!

Бог на костылях, а причиной этого мы? Мысль меня веселит. Нога бессмертного бога тоже бессмертна?

Идея бессмертья интересна двумя вещами. Первое - это не идея, и даже не теория, второе - бессмертия в буквальном смысле этого слова не существует. Его можно коснуться, его можно зачерпнуть, но все конечно, хотя и замкнуто в круг. Конец - это любое из мест, где остановился, оно и составит точку. Твое предложение, в среде других предложений. Как бы ни кричало о себе, каким бы вычуренным не было, закончено. Кто-то еще будет им любоваться, прочие не заметят. Ты точка или отрезок круговорота, что является бессмертным именно в силу неостановочного кругового движения. Бессмертие в кругу - тот же тупик. Мы сделаем то, чему еще нет слов.

Новые слова в русском, полном образов, языке, лишь тогда несут смысл, когда они не нуждаются в пояснениях, когда их понимают на инстинктивных. Мы не каверкаем. КАверкать - уродовать, убивать известную норму или эталон.

Я ведь уже говорила про слого-образы? А про влияние имен и прозвищ на характер и будущность?

Катька-тихоня, "кат-мышонок" - "знахарКА" и "душегубКА" - специализация яды. Отравительница! Палачница! Кат! Все понятно по ведущему, определяющему слогу, а иначе и сложиться не могло. Панибратское в нашем кругу: Славка, Катька, Валька... Приставкой "ка" напоминающее, что умрем, что готовы к этому, но относящимися, с точки зрения юношеского максимализма, наплевательски, превосходством жизни над смертью. В праязыке "КА" было увязано с насильственной смертью. Имя обязывает! Вопрос образа! Тьма прошлых военных терминов содержит "ка": - капрал, картечь, карабин, каре, канонир, капонир, карцер, капеллан, кадет, караул, каска, калибр, катапульта... Опять же - каган, кайзер, калека, кастрат, кабак, кайло, кал, кабала, каббала, кабан, карантин, катафалк, каторга и те же "Каракумы" - все связано со смертью. "Калинов мост", карма, казнь, кара, карачун, капут, каюк, катакомбы... Всяко - это движение вниз, в небытие. Все там будем! Камлать не буду, я не карга, не бойтесь, не наКАрКАю, хотя и могу. Но кто мы такие без того, что делаем?.. Не всем быть рагана, кому-то достает честолюбия служить своей общине простой ведьмой. Мой гнев еще не проснулся, пока мы попросту пытаемся выжить...

_______________________________ _____________________________________

© Грог Александр. 12. Слингвист (3)

Origin: http://samlib.ru/g/grog_a/volonteri12.shtml

Создан: 03/09/2026, изменен: 03/09/2026, 37k

Глава: Проза, Фантастика

Series: Фантастика (Мир НАИЗНАНКУ)