# 14. Оторва (2)

Александр Грог

14 глава

Грог Александр

14. Оторва (2)

Origin: http://samlib.ru/g/grog_a/volonteri14.shtml

Создан: 03/09/2026, изменен: 03/09/2026, 11k

Рассказ: Проза, Фантастика

Series: Фантастика (Мир НАИЗНАНКУ)

14 глава

_______________________________ _____________________________________

Глава ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ.

Рассказывает Валька - "Не-Пришей-Вурлаку-Хвост" (специализация "ОТОРВА"):

Я не жажду встречи с богом, а если такую включить в мое расписание, попрошу отложить. У меня нет, еще не сформировались вопросы, которые хотелось бы задать всезнающему. А потратить его и свое время на банальности, означает оскорбить себя и разочаровать его.

Что-то сломалось. Университеты создавались так, чтобы служить противовесами друг другу. Мы противостоим Южному, а Западный Восточному и в понятиях - на каких условиях дозволено стать Богом. Правомочность и основание - вот камень преткновения. Основание веры, которая повсеместно внедрена, крепко, поскольку стоит на восьми столбах, а те, если произойдет износ, заменяемы. Высшая демократичность - это личный отказ от бога и общественное право смены бога-покровителя. И вот уже нет никаких религиозных революций! Единственное неизменное - богов восемь, и забудьте о вариациях. Но создание большего числа приведет к тому, что столбы не будут одинаковыми ни размером, ни крепкостью, расположение начнет произвольно меняться, и всей конструкции предназначено рухнуть. Решиться на меньшее? Это приведет к войне богов, а об единобожии и говорить не хочу! Монополия?! Всерьез? Если останется лишь авторитет одного университета, непоколебимый авторитет его церкви, значения человека перед богом будет сведено до ничтожных величин, он станет рабом! Попытки избежать этого, поднять значение человека, прослеживались в единобожии. Примером - в ранней христианской. Но Христос-усыновленный показался деятелям церкви недостаточно авторитетным.

Ты осознаешь, что став лучшим в каком-то деле, можешь продолжить тем, что будешь взят в ученики Богом, быть им усыновленным, получить наследство, чтобы преумножить его и, наконец, стать Богом! Заменой одного из Восьми, продолжателем его дела.

Что мы категорически не допускаем, так это институтов посредников и толкователей. Ни в каком виде! Достаточно Книги, которая доступна всем, но чей текст живой - он меняется влиянием времени. В нашем мире-времени никто не объясняет и не навязывает - чего хотят боги. Все есть в Книге! Если задаешься вопросами - задавай, ответы в ней появятся, для этого мы и существуем.

Боги за нас! Все Восемь! Хочется в это верить... А то, что среди них нет разногласия, свидетельствует стол-календарь - он не претерпевает изменений очень давно. Они на нашей стороне!.. А мы?..

Всякая новая зарождающаяся философия, это философия крайностей. Ничто не несет середины, она не исходит из среднего, ничто ее не предвещает, и она зарождается сама. Какими бы ни были крайности, они тянут не в центр, а в стороны.

Книжник книжнику рознь!

Вольнодумию стоит поискать опоры в житейской логике, иначе оно уподобляется тем древним философам, что игнорируя действительность и уже не зная ее, словно существовали в ином мире, требуя от собственного того же, а вмешиваясь в события, если им это дозволялось, не переставая быть философами, продолжали не знать, ничему не учились и ухудшали все, к чему прикасались. Они не были даже теоретиками, а нет ничего хуже теоретика допущенного к практике.

Так думаешь до восьмого курса, но на этом уровне знаний боишься не Бога, боишься уже за Бога! Того самого - Цельного, но Разъятого, спрятанного в закромах.

Я вижу! Что утешает, все это проскальзывает едва ли не мгновенно. И можно, выхватывая, "притормаживать" нужное. Это уже не чехарда, не объем, не картинки в окнах, перед тобой возникает... нет, не стена, ты уже не в колодце, тебе не нужно задерживать дыхание, ты в каком-то пузыре, где нет понятий верх-низ, где мысль требований составляет центр, и к ней тянутся обрывки "книг", которые она призывает к себе, которые ее, так или иначе, касаются. Возможно, у библиотекарей это проявляется иначе. Но нашел ли кто-нибудь из них лучшее управление, а еще - пусть это и кощунство - способ забывать? На самом деле забывать! Сколь многое мне хочется забыть!

Считается, что Библиотекари не способны забыть ничего. Возможно, в этом причина, что Вит единственный, с кем в нашей восьмерке я так и не переспала... Переспала? Дурное слово! Если я не одна, то ложусь не для того, чтобы спать.

Библиотекарь близок к Стратигу, и лишь Три-Си, которые туповаты в делах интриганства, могли не заметить, что они что-то мутят.

Мы, очередной раз сменив лики, избавимся от них где-то по дороге. Так думают Три-Си, Катька и Алиска - они не в курсе, что произойдет на самом деле. Для них пробег - это побег. С концами, с разрывом пуповины, связывающей нас с Университетом и предстоящих, полных опасностей, странствований. Но мы, такое ощущение, вернемся, чтобы начать заново - с первого курса. Данила-Стратиг с Витом-Библиотекарем что-то недоговаривают... Я интуит, и им стоило бы взять меня в соучастники. Вижу, что каждый из них не то чтобы гнет свою линию, но вызрел на поступки для решения собственных вопросов, надеждой реализовать сокровенные мечтания. Что ж, пока это не идет вразрез с интересами Восьмерки, буду им потакать. Совесть не стоит на страже, совесть вступает, когда замки взломаны. Это запоздало и уже ничего не решает, но...

Мышление Стратига - как бы точнее (но и помягче) сказать? - стратегическое, а значит - оно подгоняет прекрасные тактические, и даже те, что могли бы стать новой стратегией, под себя. Если бы у нас существовал лед, он бы его взламывал на пути к цели, не обращая внимания, что это создает торосы - пусть указывает направление, но усложняет путь. Он мыслит, видя какое влияние мы оказываем на миры, а миры на нас. Мое оперативное чутье заточено на то, что важно в ближайшем будущем, а оно заложено в одном слове - выживание. Выживание в ближайшем будущем, нас, нашей восьмерки, противоречит, и даже идет в конфликт с выживанием кого-то другого, более значимого, чем мы в его стратегическом плане. В его раскладах может быть заложено наше героическое невыживание! Кого-то определенного или всей восьмерки, включая его самого. Мы находимся в той точке известности, прикованного к нам внимания, что способны создать Символ. Герой должен совершить нечто героическое, а затем (или в процессе) героически умереть, не рассказав свою версию.

Не по мне, но так возбуждает!

Обыкновенно я возбуждаюсь уже за счет более естественного - природных исходящих энергий, от воображения желаемого, но запретного, а от того еще более желанного, и даже фантазий уже не естественных - всего того, что в последствии назовут извратом, находящимся по ту сторону распахнутых ворот. Представьте себе глухой, уходящий в обе стороны забор без щелей, собственная зудит, и оставлены лишь врата, после которых не вернуться, даже если ты Магдалина и растрогала Христа. Эко я завернула! Мой педагог по диалектике был бы доволен.

Желание нескончаемой щекотки тонизирующего массажа тазового дна придет позднее, а пока только воображение. И оглядываясь назад - оно прекрасно! Ни о чем не жалела, кроме того, что это продолжалось не долго. Да, открытие врат (сейчас я о своих) того стоило, но лучше было бы отложить, поднатореть в смежных науках.

Кончила - не кончила, но после порки мне необходим один из богатырей. Это стало на столько привычным, что никто не провожает понимающим взглядом, не любопытствует, не гадает кого изберу. Я беру под это одного из Трех-Си, чисто под настроение. Они для всех одинаковые, но в этом деле для меня разные. Один тонко-чувствующий, улавливающий желания, второй грубоват, едва ли не насилует - в определенных случаях, когда хочется отдаться, это хорошо, третий... Третий - это особый случай. Он тот, с кем хотелось бы связать жизнь. Я была бы лучшим семейным партнером, если бы мы только имели право заводить семьи до того, как выполним контракт.

Да, мужчины, если брать в целом, умнее нас. Но я частность, я исключение из правил! Впрочем, не столь уж и редкое здесь, и именно здесь! Университеты вбирают в себя эти исключения - очищая, развивая и сохраняя. Ум, острый, а подчас и извращенный, прячут за стенами, поскольку он способен изменить мир. Познавать причины - это счастье в несчастье знать.

Зато способность к нырку проявляется лишь у одного пола - мужчинам и даже подросткам это не дано. И сколько это дает преимуществ! Почему так - до сих пор не разобрались. Сложность, с которой пришлось столкнуться - это, что наказание и есть поощрение. Система наказаний начинает сбоить, когда наказание становится поощрением.

Некоторые из нас достигают мудрости, что признается всеми, поскольку она вносит реальные, зримые изменения в окружающий мир. На задаче самосохранения мы решили не отсвечивать. Библиотекарь - уже мудрец. Уверена, у нас лучший Стратиг из всех, что когда-либо был. Я - гений. Скромный гений. Ничего на этот счет ничего не известно? Значит - скромный. Алиска, хоть о ней и говорят, что она лучший слингвист, что когда-либо был в Универе - спорный вопрос. Лучший специалист - не означает, что он мудр. Мудрость - это вопрос универсализма. Я не просто гениальна, я универсальна. Гениальность не в силах состязаться с тупостью. Столкнувшись с ней, она спотыкается, а затем стоит в растерянном недоумении, а выглядит так, что она, словно заразившись, тупеет прямо на глазах.

Не стоит опасаться образованных невежд. Когда их много и они бурчат, недовольствуют и даже создают свои неуклюжие заговоры. Бояться их надо, когда они становятся шептунами у власти, когда им внимают и с ними советуются. Но такие периоды недолги и разрушительны для них самих. Беда в том, что это прихватывает не только непричастных, но ломает то немногое ценное, что было создано людьми необразованными, но крепко стоящими на ногах, ищущих опор в прошлом, ориентирующихся на лучшие примеры, закрепляющих их. Энергия же образованных невежд большей частью истрачивается на дрязги между собой.

Кто шепчет сегодня Северному Университету?

Мы дерзки! Мы можем оказаться богами в нижнем прошлом, но здесь испытываем сомнения, а они, что пот, вот уже ими прпах, вот уже опасения и источается дерзость. Каждый борется и прячет это неустройство по-разному. Три-Си еще более сосредоточены, Алиска - стала вызывающей, едва ли не революционной, и там где раньше не осмеливалась - притыкает. Я все более ухожу в философию - мою отраду, дающую если не ответ на все вопросы, то пищу. В такое время я становлюсь обжорой. Нас словно подготовили сыграть в пьесе собственного сочинения. И теперь всем важно, чтобы она была сыграна хорошо, не затянулась, и успех ее закрепился в умах.

Кодекс Чести? У Три-Си он свой. У меня собственный, определенно кодекс чести есть даже у Катьки-мышенка. Какой кодекс у Библиотекаря? Является ли он сводным или выборочным всех кодексов, которые ему известны? У нас, у Восьмерки, за то время, что мы вместе, сложился собственный, он выстроен на понимании общих ценностей, тех, что мы вносим, коих держимся, которым не изменяем. Но через это можно предсказать и наши поступки, следовательно, Кодекс - пусть наш ориентир, но и наша слабость.

У меня еще нет того, за что готова умереть, но есть то, за что готова убить. Это и означает что-то дороже собственной жизни, и хуже того - свободы!

Но чтобы выпутаться из этой истории, нужно будет придумать неимоверную глупость! Хватит ли на это мудрости?...

/конец фрагмента - текст в процессе/

_______________________________ _____________________________________

© Грог Александр. 14. Оторва (2)

Origin: http://samlib.ru/g/grog_a/volonteri14.shtml

Создан: 03/09/2026, изменен: 03/09/2026, 11k

Рассказ: Проза, Фантастика

Series: Фантастика (Мир НАИЗНАНКУ)