# Слова возникающие с восходом солнца

Гуля Жан

Слова, возникающие с восходом солнца


The House of the Rising Sun.


Она танцевала... Танцевала на горящей земле, на горящих углях... Кожа на её безобразных копытцах- ступнях бугрилась, пузырилась, лопалась... Сверкающими рубинами, пурпурными аметистами разлетались веером капли её крови... Запах крови, пота, страха смешивался с запахом горящего можжевельника, сосны...

У его костра был совсем другой запах - разбитых, растерзанных морем смолистых щепок, сухих, слежавшихся водорослей... Только умирающие мерцающие багровые вспышки из глубины пепла, как глаза агонизирующего зверя, напоминали ему о том огне, о том танце... Но ему не нужны напоминания...

Они очнулись - как иначе назвать то состояние? - среди сверкающего дня... У неё были ножки!!! Ступни!!! Розовые изящные с ровными пальчиками, увенчанными жемчужинками ноготков... О! Она не могла передать, выразить свой восторг, свою радость!!! - Посмотри, Посмотри!!!- Тормошила она его плача и смеясь, делая первые шаги, чуть неуклюжие пируэты, вновь ощупывая, разглядывая, пересчитывая пальчики, любуясь... Счастье! Полное счастье сбывшихся надежд, невозможных, немыслимых фантазий... Вот чем была она - солнечным непоседливым зайчиком этого изумительного в беспредельной радости дня ... - Ну, что же ты, - наконец она услышала, что в её звонком смехе, неумолчном ликующем щебетании чего-то не хватает, - Почему ты молчишь? - Он радовался, он плакал вместе с ней. Он радовался, он плакал за неё, за то, что сбылись, исполнились её самые сокровенные мечты, что она - на конец-то!!! - получила то, чего достоин каждый живущий под солнцем - свободу передвигаться!! Но сказать, выразить свои чувства, передать словами свои мысли он ... НЕ мог... Даже хрип, даже мычание... Ничего... ничего... Сколько он не пытался - ни звука... Эта фантастическая ночь, этот танец, подаривший ей ноги, лишили его возможности говорить?!! Владевшая ею все объемлющая, все поглощающая радость сменилась таким же глубоким, безысходным отчаянием, когда она поняла почему он молчит, почему... - Я не хочу!!! Мне не нужны эти ноги!!! Это из-за них!! Это из-за меня ЭТО случилось с тобой!!! - Он не мог ничего... ничего сказать - только взять её за руку, смотреть в глаза. - Нет! Нет!! - Она выдёргивала руки, вскакивала, металась, не находя себе места. - Ты!!! Ты пел всю ночь. Это ты спас меня!!! Это не справедливо! Я не хочу так! Но это не навсегда??!!! Это пройдёт!?? - Он мог только обнимать её, утирать слёзы, превозмогая собственное отчаяние, улыбаться. - Я не могу! Зачем мне эти ноги! ТАК!!! Я не могу быть счастлива, когда... Но... всякому отчаянию приходит конец. Она устала от слёз, метаний, горя.. А он ... Он мог только плакать... Но он был мужчиной, он был старше. И как бы глубоко, неожиданно и не было бы горе, какой бы жестокий, коварный удар и не нанесла им жизнь на взлёте, на вершине радости, они были живы, молоды и ... очень голодны!!!

У них осталось ещё одно подтверждение того, что всё происшедшее с ними не вымысел, не иллюзия - незнакомый им, странный музыкальный инструмент Мадам Ча. Как-то странно просто и быстро он выучился играть на нём, извлекая чарующие, непривычные аккорды и мелодии. И вот - они начали свою новую, самостоятельную жизнь. Край, в котором они очутились, был благодатным - мягкий климат, плодородная, щедрая земля. И такие же приветливые, добродушные, благожелательные люди. Всюду в городках и посёлках радушно принимали эту странную пару - немого парнишку и тонкую, светлую девочку. Он играл, а она танцевала, легко и чисто двигаясь под диковинную музыку. Им платили мелкими монетами, давали кров и еду. В некоторых местах они задерживались подольше, иногда проводя целые зимы в

какой ни будь гостеприимной харчевне, развлекая постояльцев в длинные, тёмные вечера. Так они жили, привыкнув, смиряясь со своей, вернее - его, участью. Она всё реже и реже затевала разговор, фантазировала, строила планы о том, как они "вылечат" его, вернут способность говорить... Конечно, они даже нашли в большом городе известного врача, который, выслушав их историю, не только не взял с ни плату за визит, но и собрал консилиум из других врачей. Но как и тогда - давным- давно ( они уже забывали, когда это было), когда пытались "вылечить" её, врачи только разводили руками - они не могли помочь ни чем. С ним всё было в полном порядке! Всё, что необходимо человеку для речи - у него было! Правильное и здоровое. -" Это не к нам. Мы не понимаем, почему молодой человек не может говорить" -

- Мы вылечим тебя! Я верю! - Он только улыбался в ответ на её жаркие, искренние уверения. Он - привык? Свыкся? Смирился? Всё нереальнее, призрачнее становились родители, зверь, сад сиреней. Он не мог спросить, вспоминает ли она их. Сама же она ни разу об этом не заговорила. А к нему они перестали приходить даже во снах. Он привык. Смирился. Совсем неплохо было путешествовать по этой красивой земле, развлекать, радовать людей, получать, чувствовать в ответ внимание, симпатию, благодарность. Кто знает, что и как было бы... Но этот молодой, симпатичный парень - он как будто преследовал их, появлялся всюду, где бы они не были. Что он хотел? Для чего это делал?!! Всегда с улыбкой, всегда громче всех аплодирует, всегда оставляет в горшочке на краю коврика самую большую монету. Как хотелось не замечать его, не замечать его взглядов, которые яснее - ясного отвечали на все вопросы, не понимать... Она уже выросла, его подружка. Превратилась в прекрасную юную девушку. А он?!! Как он мог рассказать о своей любви... Что мог предложить ей... Как мог помешать её счастью?!?!!

В новом большом доме молодожёнов его ждали прекрасные комнаты. Парень, и в правду, оказался очень хорошим - добрым, умным человеком. ( Другого она бы и не полюбила) Они бы могли стать с ним друзьями... Могли бы... Он недолго прожил с ними под одним кровом. - Не привык быть нахлебником, - ему удалось растолковать, убедить её в этом, а она уже объяснила мужу. - Мне жаль, - тот на прощанье крепко пожал ему руку, - Для того, кто дорог моей жене открыто моё сердце и мой дом. Твои комнаты будут ждать тебя. Возвращайся. В любое время. -

Он ушёл не оглядываясь. Унося с собой свою любовь и свой инструмент. Всё остальное - не имело значения. В приморском городе, в таверне он нашёл своё место. Моряки - одинокие скитальцы любили слушать его музыку. Им, говорящим каждый на своём языке, зачастую плохо понимающим друг друга не нужны были смутные слова. В странных переливах непривычной уху музыки каждый из них слышал напевы своей родины, почти беззвучный плач матери, грудной голос возлюбленной, смех ребёнка. Ему щедро платили, подносили выпивку, уважали его немое одиночество...

Он полюбил эту, уходящую далеко в море, каменную косу. Здесь, между небом и морем, в бесконечном молчании звёзд, он не чувствовал себя отверженным. Небо на востоке светлело. - Как крем - мама называла его "бавария" - Усмехнулся неожиданному воспоминанию. Звёзды истончались, теряли яркость и чёткость. Небосвод, всё ещё тёмный, приобретал предрассветные краски, выразительнее становились очертания далёких - на горизонте, облаков. Да и сам горизонт - там, на противоположной от восхода стороне - наливался неожиданно яркими, ликующими красками... Притихшее, затаившееся в ожидании море, всколыхнулось, вздохнуло свежим, сильным запахом - запахом жизни. Он поднялся. Не замечая, не обращая внимания, приминая пепел костра, прошёл на самый край мыса. Перед ним, вокруг него, на сколько хватало глаз - предрассветная Земля. Вот вспыхнули золотом края облаков... Засиял, озаряя весь мир, восход... Что-то заставило его вскинуть, протянуть руки... Навстречу... Болью разорвались переполненные лёгкие... Неужели... Неужели он... запоёт...


О да, я знаю, это по мне,

Колокол вечерний звонит

Но в тишине прохладной дышу.

Исса ( Кобаяси Исса)


2009. 28.09 Гуля Жан


Это именно то, о чем мечталось, нет приторной счастливой развязки, все-таки остается боль и сострадание к этому самоотверженному человеку, положившему на алтарь своей, поначалу, инстинктивной, любви свое собственное счастье. В саду сиреней вырос настоящий мужчина.

Русалочке пришлось заплатить очень дорогую цену за свои ножки, но она заплатила сама, а тут боль еще сильнее - платил другой человек... и цена уже по другому прейскуранту - пытаюсь развить твою мысль!

Спасибо тебе огромное, это замечательный рассказ, точнее финал незаконченной истории!

В одном слове нужно изменить букву

сирений - сиреней

Одно единственное предложение мне захотелось подправить, с точки зрения стилистики. На твое усмотрение!


Твой вариант:

И как бы глубоко, неожиданно и не было бы горе, какой бы жестокий, коварный удар и не нанесла им жизнь на взлёте, на вершине радости, они были живы, молоды и ... очень голодны!!!

А можно и так:

И как бы глубоко и неожиданно не было горе, какой бы жестокий, коварный удар не нанесла им жизнь на взлёте, на вершине радости, они были живы, молоды и ... очень голодны!!!