# 53. Лесные Братья [1977]

Лев Гунин

Гунин Лев

53. Лесные Братья [1977]

Origin: http://samlib.ru/g/gunin_l_m/53liesnyje_bratija_1977.shtml

Создан: 13/09/2011, изменен: 13/09/2011, 8k

Сборник стихов: Поэзия

Series: Поэзия

____________________________________________________________


Лев Гунин

ЛЕСНЫЕ БРАТЬЯ


из цикла стихов  Моим литовским друзьям


Лев Гунин Из цикла стихотворений"ЛЕСНЫЕ БРАТЬЯ"        ЛЕСНЫЕ БРАТЬЯ

Литовских весей огненная рать

Осенней многоцветностью одета.

Деревья порыжели - не узнать.

Всё выглядит совсем не так, как летом. В кустах краснеют ягоды, как кровь.

Над колеёй смыкаются власами

Густые кроны; всюду от подков

Водой наполненные лунки образками. С холма кресты и кладбище глядят

Пронзительным и отрешённым взглядом,

И чёрные платки за цепь оград

Спешат уйти, укрыться за фасадом. Немое, занавешено окно,

Но чувствуется взгляд из-под полога,

И ствол обреза в сенцах, где темно,

Как будто занесённый над порогом. Чужого взгляда не шаманский сглаз

Страшит: здесь чужаков не привечают,

Но взор моих не отводимых глаз

Тут узнают, и будто привечают. Нет, братья, я не сглажу никого,

И тайн я ваших никому не выдам,

И над погостом грустным здесь я свой,

Привычно поражённый ели видом. И дев я ваших завтра не сниму,

Хоть и стреляют глазками живыми,

Я клавиши органа молча жму,

И на педалях прыгаю восьмыми. И огненный прозрачный самогон

В стаканы разливается беззвучно,

И есть следы оторванных погон

На кителях хозяйских самых лучших.

Сентябрь, 1977. КАРНАВАЛ ЖИВОТНЫХВ Бобруйском районе повсюду животных полно.

Глядят они сквозь кустовую картографов сетку.

И грач-этимолог стучит по округе давно:

Язычество, мол, посадить его в медную клетку. Стоит Рогачёв, и мычит, посмотрев на Бобруйск,

С Бобрами столетья стоят Горбацевичи рядом,

Козаричей жители коз приготовили в Глуск -

Везти на базар. Но не в Жлобин. Жлобы не подарок. Летят Комаровичи мимо автобусных трасс,

И Мышкович хаты мышей пригревают охотно,

И топонимических птиц расселяются стаи у нас,

Им будет теплей, веселей и сытней на подворье на скотном.

Октябрь, 1977.  *      *      * Под каменным небом один лишь горит огонёк.

Под небом шершавым, под синим и каменным небом.

И он посылает, как чёрное дуло в висок,

Свой яркий и несовместимый с молчанием трепет. Клубится сознания - общей горячности - пар;

И не смыкаются жёсткие, сонные веки;

И ночь наполняет, как башенный резервуар,

Прореху пространства, земного пространства прорехи. От звуков исходит скупой, утешающий зной;

Но где-то досады подкралась та чёрная жаба,

И ненастоящий, искусственный, мнимый покой

Воткнул своё пухлое, круглое, длинное жало. До света дотронутся можно губами, рукой.

Но крепнет досады всемерно-бессильная злоба,

И мозг окружён ледяной, леденящей струёй,

Налётом утраты и невосполнимости пробы. Но утро собой протирает все окна-глаза.

И две половинки помалу светлеют, светлеют.

А в сердце укор и досада шипами скользят,

И только немеют, и, не умирая, немеют. Холодные волны объятья свои завершат.

И тихо уйдёт из небес отражение ночи;

И только тогда замечаешь - минуты спешат,

Когда утонуть в этой бездне безвременья хочешь.

Ноябрь, 1977.          *       *       *За вокзалом вокзал, за погоней погоня, за небом...

И глаза открывает набухшая сном тишина.

И стоят за билетами в очереди... Как за хлебом...

И стоит на распутье империя наша... страна... Слиты в ней не доживших империй скелеты.

И залатаны раны их диким имперским врачом.

Но не знаю уже, доживёт ли старушка до лета,

И - живая... останется ли с Ильичём. Продолжается битва. И те, что Литву разделили,

Пусть руками Москвы, но с Москвой не играя в лапту,

Не сдаются её и Москвы возрожденью из пыли,

И катают огонь на ладонях, привыкших к кнуту. И сказал мне в деревне литовец, старик одноглазый,

Воевавший с империей раненой не на словах,

Что уже за моря переправилась эта зараза,

И оттуда придёт покорять нас и сеять в нас страх. И под видом друзей возрождённой и новой Летувы

Понаедут враги, пострашнее всех э т и х врагов,

И всё той же звездою загонят народ за эрувы,

И дадут Сатане пару новых блестящих клыков.

Декабрь, 1979. Вильнюс.

Оле Шадурко растворишься в обыденном строе как соль в чугунке

и краса твоя девичья сникнет в унылости будней

и шесть пальцев увидишь на тонкой и белой руке

ожидая с полуночи новый день судный мне родня - ты полна чужеродной далёкой тоски

пахнут волосы мягкие мятой сараем и лесом

неразгаданной тайной дрожащей как в поле стручки

что-то терпкое пышет в отместку и когда мы вдвоём в однозвучной литовской глуши

оказались случайно - не думая даже об этом

я один целотонный стакан осушил

чтобы выдохнуть вспененным стретто...

Июль, 198(...). Литва. [добавлено в цикл] *         *         * Расставлены в окне дома.

И снег на крышах и деревьях.

Зима и тут уже зима.

И тут теперь её кочевья. В фуфайках женщины прошли,

Обрызгивая нищетою.

За ними девушка вдали,

С опухшей от зубов щекою. Насытила пространство грусть.

Синеет уличная пена.

И поздно, поздно, ну и пусть.

И муть, как синева на венах. Откуда родом эта грусть?

Откуда после Возрожденья

Разлома жизни странный вкус,

Который был до Рафаэля. И на вокзале, за мостом,

Кордоны, поезда, кордоны.

И на таможне грузов тон,

Гудков простуженные стоны. И едут к нам из дальних стран

Субъекты с грустными глазами.

И оттиски кровавых ран

Горят на лицах желваками.

Январь, 1978.   ==========================

==========================

_______________

....

ПОЭЗИЯ

____________________________________________________________

© Гунин Лев. 53. Лесные Братья [1977]

Origin: http://samlib.ru/g/gunin_l_m/53liesnyje_bratija_1977.shtml

Создан: 13/09/2011, изменен: 13/09/2011, 8k

Сборник стихов: Поэзия

Series: Поэзия