# Глава 37-1. Семейный День благодарения

Аноним Fortysixtyfour

## Глава 37-1


Семейный День Благодарения


Целую жизнь назад

- С Днём благодарения, милая, - бабушка Лори встретила Табиту в квартире с усталой улыбкой.

- С Днём благодарения, - приветствовал мистер Мур, подталкивая локтем свою толстушку-дочь, чтобы та сделала то же самое. - Скажи "С Днём благодарения", Табита.

- С Днём благодарения, - прохрипела Табита, нервно переминаясь на пороге.

- В этом году Шеннон тоже не будет? - спросила бабушка Лори, приглашая их войти.

- Ей сейчас не очень хочется выходить из дома, - объяснил мистер Мур с неловким выражением, заводя Табиту внутрь. - Она очень хотела бы быть здесь с нами.

- Ну, надеюсь, ей станет лучше, - бабушка Лори бросила на него понимающий взгляд и похлопала по плечу. - Мы соберем большую тарелку с остатками, чтобы ты забрал, как тебе такая идея?

- Звучит отлично, - ответил мистер Мур. - Люблю тебя, мама.

- Табби, милая, все твои кузены в спальне играют в видеоигры, - сказала бабушка. - Уверена, ты помнишь всех мальчиков.

- Угу, - неохотно ответила Табита.

Квартира бабушки была пропитана непривычной атмосферой - она была очень уж уютной. Обстановка была простой, но подобранной со вкусом - с антикварными шкафчиками, мягким диваном, скромным телевизором и старыми лампами, озарявшими комнату теплым светом. По контрасту с обстановкой у двери лежала кучка замызганных мальчишеских рюкзаков, а по краям комнаты валялись потертые пластиковые фигурки: черепашки-ниндзя, Мегазорд без руки, Бэтмен без плаща, полдюжины мелких игрушек-трансформеров из "Хэппи Мил", которые, похоже, превращались в картошку фри, мороженое в рожках и сэндвичи.

Обе крайности вызывали у Табиты чувство дискомфорта. Игрушки представляли собой жестокие мальчишеские вещи - с мечами, пистолетами и прочим. Интерьер, подобранный бабушкой, резко контрастировал с обстановкой в доме, и это нервировало девочку еще больше.

Нужно ли мне снять обувь? Можно я просто посижу на диване и в одиночестве посмотрю телевизор? Табита невольно чуть ссутулилась, оглядываясь по сторонам. Я не хочу играть с кузенами. Почему я не могу просто остаться дома, как мама? Несправедливо, что ей не нужно приезжать на этот дурацкий День благодарения.

- Они там, играют в свои игры, - с улыбкой махнула рукой бабушка, явно полагая, что Табби с удовольствием пообщается с другими детьми. - Иди, поздоровайся.

- Ладно, - с непроницаемым лицом ответила Табита и машинально побрела в указанном направлении.

В прихожей висели фотографии в рамках, в основном папины и его брата, дяди Дэнни, в молодости. Было несколько фотографий с кузенами, совсем малышами, висел и нелепый увеличенный снимок из прошлогоднего школьного альбома, на котором пухлая Табита с хмурым лицом пыталась улыбаться; и, словно насмехаясь над ее вопиющим несовершенством, в рамке прямо над ней висела фотография потрясающе красивой молодой рыжеволосой девушки с очаровательной улыбкой.

Табита пристально смотрела на эту девушку, спрашивая себя, как и в прошлом году, кто она такая и к какой ветви семьи относится. Может быть, одна из маминых родственниц? Она казалась странно знакомой, но узнать ее не удавалось. Мама о своей семье не говорила. Это была тема, которую лучше не затрагивать, и, вероятно, именно поэтому - ее мама, глядя на эту девушку, наверное, чувствовала себя так же ужасно, как и Табби.

Четверо кузенов собрались вокруг кровати в бабушкиной комнате, играя в Нинтендо 64, и никто из них не поднял головы, когда она вошла. Экран телевизора был разделен на четыре разных окна, в каждом из которых была видна рука с пистолетом, а также мелькали размытые стены, коридоры, лестницы и двери - по-видимому, каждый из мальчиков управлял своим персонажем, в поисках чего-то мчащимся по какому-то странному комплексу. На одном из экранов появился глыбообразный персонаж - нет, на само деле на диагонали экрана появились фигуры двух разных бегущих с оружием людей, и внезапно многопользовательская игра разразилась какофонией дикой стрельбы, от которой Табите захотелось отпрянуть.

- Ха! Попался, попался, попался, попался!

- Нет, ты... черт, зватит, хватит...

- Он жульничает, Эйден следил за экраном...

- Попался! Ха-ха, ты умер, ты умер, ты....

-- Я даже не смотрю на твою дурацкую...

- Ну, теперь я тебя всё-таки убью.

- Не-а, не убьёшь.

- Я знаю, где ты, и здоровье у тебя, похоже, на нуле.

- Ох черт. О черт, черт, черт...

- Привет, - прервала их Табита, нерешительно взмахнув рукой.

- Это Табби. - Один из мальчишек - она знала их имена, но не помнила, кто был кто - бросил на нее беглый взгляд, а затем снова увлекся игрой.

- Мы играем в Золотойглаз, - объявил младший. - Хочешь поиграть?

- Она не сможет играть. Здесь всего четыре пульта.

- Ага, тупица. Ты уступишь ей место, чтобы она могла поиграть?

- Нет, это ты.

- Пфф, ага, точно. Это ты уйдешь.

- Не-а. У меня первый пульт, так что я первый. У Ника четвертый пульт, так что он последний - уйти должен он.

- Я не уйду.

- Тот, кто умрет следующим, должен уйти.

- О черт, черт, подожди, черт, черт...

- Все в порядке, - нахмурилась Табита. - Я не играю... в Золотой Глаз.

- Хорошо, потому что мы уже играем.

- Да, мы уже играем, и в любом случае у нас только четыре пульта.

- В следующий раз мы должны сыграть в Объект (Facility).

- Ни за что, Объект тупой. Мы должны еще раз сыграть в Бункер, только с минами-ловушками.

- Бункер - тупой.

- Как ты можешь называть Бункер тупым? Сам ты тупой.

- Мины-ловушки - это глупость. По сути, это жульничество.

- Ага, только ты хочешь мины-ловушки, потому что не умеешь играть!

- Ну, ты бесишься, потому что плохо справляешься c минами-ловушками.

- Нельзя плохо справляться с минами-ловушками. Все, что они делают - просто взрываются.

- Ага, когда играешь с минами-ловушками, кажется, что вся работа делается за тебя.

Будучи сразу же забытой, Табита была более чем довольна тем, что отошла на второй план и стала для них невидимкой. Она молча устроилась в неудобном месте на дальнем краю кровати, чтобы всё видеть. Похоже, весь этот "Золотой Глаз" сводился к тому, что они снова и снова убивали друг друга из огнестрельного оружия. Экраны были крошечными, и почему-то, когда персонажи были на грани смерти, на них появлялись оливковые венки из красных и синих квадратиков; а попытки уследить за происходящим, когда все вокруг так быстро бегали, казалось, вызывали у нее головную боль.

По ее мнению, видеоигры были уделом богатых детей - ей было интересно и любопытно, но это занятие ее пугало и казалось сложным, и она не могла себе представить, что ее родители когда-нибудь купят ей что-то подобное. Взгляд на огромные пульты озадачил ее еще больше, потому что каждая из гладких пластиковых штуковин в руках кузенов имела три ручки, джойстик и непонятный набор странно сгруппированных разноцветных кнопок. Табита действительно хотела когда-нибудь попробовать поиграть в Нинтендо 64, но не здесь и не так. Ей хотелось поиграть во что-то в самом деле увлекательное, как в рекламных роликах Банджо Казуи, которые показывали по телевизору, или заняться Покемонами, о которых, как она слышала, все постоянно говорили в школе.

Табита со скучающим выражением лица наблюдала, как младшие мальчишки в течение почти часа в игре продолжают жестоко убивать друг друга. Ей не пришлось заговаривать с ними или пытаться познакомиться, и это было уже хорошо. Пока никто не обращал на нее внимания, она могла сидеть одна и мечтать о том, как когда-нибудь у нее появятся свои друзья, с которыми она сможет играть в крутые игры на Нинтендо 64. В конце концов, когда-нибудь... когда-нибудь у нее будет куча друзей, с которыми она сможет весело проводить время, и это будет просто замечательно.

Где-то в глубине своего ожесточенного тринадцатилетнего сердца она уже знала, что этого никогда не случится.

- Маааальчики! - крикнула с кухни бабушка Лори. Звучало так, словно она уже привыкла кричать. - Табби, мальчики - выключайте эту штуковину и идите сюда, ужин на День благодарения готов.

Для двух добавившихся гостей принесли и поставили два разнокалиберных стула, и все заняли места за столом: Табита села рядом с отцом, в то время как мальчишки беспорядочно расселись по местам. Они не отличались хорошими манерами; два кузена устроились на своих местах на коленях, так, чтобы можно было положить руки на стол и рассмотреть "роскошную" трапезу.

На ужин в День благодарения были запеченные бобы с хот-догами, картофельное пюре быстрого приготовления, капустный салат и начинка к индейке. Табби вспомнила, что в прошлом году запекали в духовке большую индейку, но это, очевидно, не стоило бы затраченных усилий, поскольку дядя Дэнни и тетя Лиза отбыли... ну, куда бы то ни было. Мальчики оказались едоками привередливыми и индейку не ели, ведь это запеченная мертвая птица, и это было стрёмно. Подобно Табите, они росли на переработанном мясе, таком, как нарезки вареной болонской колбасы (типа докторской - прим. перев.) и хот-догах в упаковках по девяносто девять центов - настоящая индейка казалась им слишком необычной. Бабушка Лори изо всех сил старалась устроить праздник, но Табби все равно ничто не казалось особенно аппетитным.

- Я собиралась купить большой окорок и его нарезать, но... - бабушка Лори вздохнула и бросила на сына извиняющийся взгляд. - Подумала, что мальчики не будут его есть, и лучше сберечь деньги на рождественские подарки.

- Мам, все выглядит великолепно, - пообещал ей мистер Мур. - Здесь все равно больше, чем мы можем съесть, мы должны быть благодарны судьбе. Табби, мальчики - разве все не выглядит просто великолепно?

- Что это? - один из мальчиков ткнул пальцем в одно из блюд. - Пахнет ужасно.

- Салат из капусты, он был у нас в прошлом году, - напомнила мальчику бабушка. - Вы его есть не будете - для вас здесь бобы и сосиски.

- Бобы, бобы, волшебный продукт, - пропел один из мальчишек, - чем больше их съешь, тем громче твой пук!

- Сэмюэл, хватит, - предупредила бабушка Лори. - Сиди за столом как следует. Хочешь прочитать молитву благодарения?

- Ни за что, - скорчил гримасу мальчик. - Молитву может прочитать Ник.

- Я не буду читать молитву!

- Юб-а-даб-ду, спасибо за жратву! - снова запел поющий мальчик.

- Эй, у нас гости, - вздохнула бабушка Лори. - Ведите себя прилично.

- Садитесь, мальчики, - строго приказал мистер Мур. - Мама, молитву прочитаю я.

Табита послушно склонила голову и сложила пухлые руки на выпуклом животе. Это было постоянным напоминанием, какой толстой она себя чувствовала, особенно когда они собирались приступить к такому обильному ужину, как этот. Другие девочки, казалось, просто были худыми, для них это было естественно и не требовало никаких усилий, и от чувства бессилия Табите, как всегда, хотелось съежиться и исчезнуть.

- Дорогой Небесный Отец, мы благодарим Тебя за эту трапезу, которую Ты нам даровал. Мы благодарим Тебя за то, что Ты заботишься о нас - об этих мальчиках, о моей дочери. Мы благодарим Тебя за все Твои благословения и за то, что можем сидеть и есть вместе, как одна семья. Аминь.

***

Теперь

Табита сидела между матерью и отцом на сиденье отцовского грузовика и смотрела на гипс, который держала на коленях. Она уже не походила на ту Табиту - теперь она была настолько худенькой, что казалась хрупкой, но держалась уверенно и с достоинством. На этот раз к ним присоединилась миссис Мур, которая не только похудела, но и преодолела мучительную боязнь открытого пространства, которая в прошлой жизни не давала ей покидать трейлер.

Тетя Лиза ехала вместе с ними, развалившись в открытом кузове грузовика, опираясь костлявым локтем на борт. Огромное количество различий между этим Днем благодарения и тем, что она помнила по своей прошлой жизни, полностью перекрывало немногое оставшееся сходство. Изменилось столь многое, что больше не было смысла об этом размышлять - разглядывание едва заметных изменений было бессмысленным. Не было незначительных изменений. Все изменилось, кардинально, начиная с состава присутствующих лиц и заканчивая их взаимоотношениями и нынешним ходом событий. Сегодня было даже не двадцать пятое ноября. Они отмечали День благодарения семьи Мур на день раньше, чтобы Муры в настоящий День благодарения смогли присоединиться к Макинтайрам.

- Мальчиков ждет настоящий сюрприз, - заметил мистер Мур. - Они снова увидят свою маму в День благодарения.

- Угу, - Табита уставилась в лобовое стекло, стараясь не выдать своих эмоций.

К явному огорчению отца, в кабине грузовика снова воцарилось молчание. Всякий раз, когда речь заходила о Лизе, миссис Мур сжимала губы и замолкала, то ли потому, что ей по этому поводу нечего было сказать, то ли, возможно, в знак солидарности с явной, постоянно растущей неприязнью Табиты к этой женщине. Шеннон Мур никогда не ладила с родственниками Алана, и лишь в последние месяцы у нее начали налаживаться отношения с бабушкой Лори.

Табита в своей прошлой жизни никого из них близко не знала. Хотя обстоятельства в этой жизни поначалу подтолкнули Табиту к бабушке - лишь для того, чтобы та помогла ей вырваться из-под жесткого контроля матери - к этому моменту Табита сумела наладить между ними прочные семейные узы. Мать, отец, бабушка, четверо кузенов -теперь это и была вся ее семья. Дядя Дэнни и тетя Лиза ее семьей не были. На ее взгляд, границы уже были четко обозначены, и становились все более и более четкими каждый раз, когда тетя Лиза открывала рот и из него вылетала очередная дремучесть.

- Э-э-э-эй, мааальчики! - крикнула тетя Лиза, как только мистер Мур совершил последний поворот через жилой комплекс и в поле зрения появился дом бабушка Лори. Мальчишки, как обычно, играли во дворе, и каждый застыл, когда тетя Лиза привстала в кузове движущегося грузовика, чтобы громко свистнуть.

- Мама! - пронзительно вскрикнул Эйден, со слезами на глазах срываясь через бабушкин двор к грузовику.

Мистер Мур притормозил, когда мальчик оказался перед грузовиком, шасси качнулось, когда тетя Лиза выпрыгнула из кузова, гордо размахивая руками, словно это был парад в честь вернувшегося героя. Эйден с такой силой врезался в мать, что чуть не сбил ее с ног, и Табита наблюдала сцену с чувством растущего раздражения. Я должна была... не знаю, что должна была сделать. Как-то помешать им встретиться снова. Как-нибудь.

- О-о-о, Эйди, малыш! - промурлыкала Лиза, растопыривая пальцы с длинными накладными ногтями и похлопывая мальчика по спине ладонями так, чтобы не сломать акрил. - Эйди, малыш... ты скучал по своей мамочке?!

Конечно же, он скучал по своей чертовой матери, ты, тупая самка собаки, кипела Табита, выходя вслед за матерью из грузовика на обочину. В сердцах маленьких детей "мать" - это имя Бога. Ты их Мама - в этом возрасте ты для них... ты для них всё! А ты, черт возьми, их оставила!

Как ей доказать родителям, что тетя Лиза пристрастилась к героину и вернулась только за деньгами? Она была уверена, что в сумочке тети Лизы лежат наркотики, и именно поэтому тетя так ревностно ее охраняет. Но кто бы поверил Табите, если бы она заявила, что знает, что в сумочке тети героин? Она до сих пор не заглядывала в сумочку тети Лизы - у нее просто не было такой возможности. Тетя Лиза ни на секунду не выпускала ее из виду. В сумочке могло и не быть наркотиков - насколько она знала, тетя Лиза могла просто из-за паранойи не подпускать никого к последним сбережениям или чего-то еще в этом роде.

Даже если я достану из ее сумочки связку шприцов и начну ими размахивать - как я смогу доказать, что это героин, а не инсулин или что-то подобное? Табита стиснула зубы и переступила с ноги на ногу, затем развернулась и сделала несколько шагов взад-вперед, чтобы выплеснуть свое беспокойство и раздражение. Это было бы мое слово против ее.

Я, эмоциональный подросток. Ни с того ни с сего обвиняю ее в том, что она наркоманка, без каких-либо внятных оснований. Хотя они и так уже чувствуют, что я с ней не лажу. Лиза - особа скользкая, и, вероятно, у нее уже придумано алиби, оправдания и всякие объяснения на случай, если ее спросят.

Видя, как Эйден уткнулся в эту ужасную женщину, а она снова тщательно вонзает в него когти, Табита пришла в ярость. Был ли это холодный, расчетливый блеск в подлых Лизиных глазах, или просто разыгралось ее воображение? Табита почти решила броситься туда и разнять их, устроить какую-нибудь театральную сцену с резкими обвинениями, чтобы столкнуться с этой ужасной правдой, на которую все остальные, должно быть, сознательно закрывают глаза.

Сейчас Табите приходилось справляться со слишком многими мучительными чувствами, и больше всего на свете она хотела просто уйти, немедленно уехать и вернуться домой. Она понимала, что с ее стороны несправедливо чувствовать себя преданной из-за того, что ее кузены со слезами на глазах собрались вокруг тети Лизы, но Табита все равно чувствовала себя преданной. Она отказывалась верить, что ревнует, она не ревновала, но гнев на Лизу и сочувствие к мальчикам, чья любовь к матери была ужасно неуместной, боролись внутри нее друг с другом, и ей не хотелось, чтобы победила любая из этих эмоций.

- Мама... мама, - пытался привлечь внимание матери Джошуа.

- Мама, куда ты уезжала?! - боль в глазах Сэмюэла, казалось, задела только Табиту, потому что все остальные улыбались, словно их тронуло это радостное воссоединение.

- Маа-а-мочка! - заголосил Эйден, отказываясь отпустить женщину.

Это только меня... конечно, это только меня, стиснула зубы Табита. Я единственная, кого отравляет знание о будущем. Знание, что она вернулась не к ним, что она просто, просто грязная гребаная паразитка, прибежавшая на запах денег. Хотела бы я этого не знать. Хотела бы я этого совсем не знать. Черт. Мне нужно... нужно успокоиться. Успокойся. Успокойся.

- Ну что ж, - мистер Мур неловко усмехнулся, отводя взгляд от слезных объятий во дворе и глядя на бабушку Лори, выходящую на крыльцо. - Сюрприз?

- С Днем благодарения, - натянуто улыбнулась семье бабушка Лори. - Шеннон, рада тебя видеть. Табби, милая - я рада, что ты смогла прийти.

- С Днем благодарения, бабушка, - выдавила из себя Табита, пытаясь - и безуспешно - изобразить улыбку.

- С Днем благодарения, - воскликнула Шеннон, подчеркнуто переводя взгляд со сцены, которую разыгрывала перед свекровью Лиза, на дочь и обратно, как будто пытаясь не замечать какую-то невысказанную неприятную правду.

- Ну конечно же! - фыркнула Лиза. - Мамочка вернулась, разве вы не рады?! В этом году мы обязательно откроем пиво и отметим День благодарения как положено, слышите меня?

Табита в одно мгновение почувствовала, что ей окончательно надоело все начинать сначала. Ей до смерти надоело обладать знанием будущего - она просто хотела снова обрести неведение и наивность тринадцатилетней, почти четырнадцатилетней девочки. Разве тот раз в ее первой жизни, когда она отмечала День благодарения с бабушкой Лори и мальчиками, не был довольно неплохим? Неужели весь этот груз из будущего действительно сделал ее счастливее?

Будущее ужасно. Ужасно! Оно совершенно отвратительное, кошмарное и депрессивное, и я... я устала от того, что оно надо мной висит! Табита нахмурилась, чувствуя, как ее захлестывает волна знакомых эмоций.

Я устала от того, что оно висит надо мной как неминуемая угроза. Все, что я хочу изменить к лучшему, кажется, требует просто титанических усилий; сдвигая любой камень, мешавший в моем прошлом, я обнаруживаю под ним спящего змея, о котором никогда не подозревала. Столько угнетающих моментов, которые я не могу изменить - и я просто все время чувствую боль и изнеможение. Все это время!

***

Лиза... ты одета как уличная проститутка, да как так можно! Застывшая улыбка Лори стала еще более натянутой, чем когда-либо. Сегодня День благодарения. Ты хочешь, чтобы твои дети видели тебя именно такой?

Лори вздохнула, решив дать своим старым костям отдых на ступеньках, пока внуки в слезах толпились вокруг матери. Она не могла сказать, что была рада видеть Лизу. Честно говоря, она никогда и не была рада видеть Лизу. Оба ее сына, казалось, при виде хорошенького личика теряли голову: Алан был полностью очарован будущей звездочкой их маленького городка Шеннон, а Дэниэл по уши влюбился в... ну, в общем, Лиза была потаскушкой. К непреходящему унынию Лори, Лиза забеременела первым мальчиком, когда была еще подростком, а затем женщина просто продолжала беременеть снова и снова. Никто из них не задумывался о последствиях - что каждого из этих детей нужно будет воспитывать и о них придется заботиться.

Кислые взгляды Табиты и Шеннон уверенно ей сообщили, что Лиза с ними точно не останется, а это значило, что Лори придется кормить еще один рот. Как ни было обидно мальчикам, когда Лиза, не сказав ни слова, исчезла из их жизни... Лори не могла отрицать, что так было к лучшему. Женщина не была образцовой матерью, и часто казалось, что каждый конфликт с мальчиками сводился к одной и той же проблеме - к тому, как их воспитывала Лиза.

Пока мальчики были с Лизой, та не пыталась беречь их от неприятностей или учить различать добро и зло. Она почти не обращала на них внимания, потому что по своей сути Лиза была эгоцентричной женщиной, и всё должно было вращаться вокруг нее. Лиза ругала их только в тех случаях, когда мальчики делали что-то, что доставляло ей неудобства. Лори вспомнила, что когда-то Эйден до крови поцарапал коленку и рыдал навзрыд, то Лиза была скорее раздражена, чем обеспокоена.

- Что вы, черт возьми, тут делали?! -взорвалась Лиза. - Сэмми, почему у твоего брата идет кровь? А? Почему ты не присматриваешь за братом?!

***