# Конец мира

Дэс Нэ Хэн

"С самого вечера в ЕГО голове пульсировали два слова - "Конец мира". Только эти два, и ничего более. Деревья ли нашептали, ветер ли усиливал необъяснимую тревогу, но последняя не проходила. Господи, и это перед Великой Пасхой!" Конец мира - это перевес зла над добром. Значение имеет всё: отношение к родне, чувства к любимым, проявление жалости к себе подобным или её полное забвение. Шлейф грехов тянется за рыцарем. Преодолеет ли ОН свою натуру? Улыбнётся ли ЕМУ Белая Богиня Юэнь?

КОНЕЦ МИРА


Тревожно зашумев, вербы в очередной раз пополоскали тонкими, ещё голыми ветками под порывом ветра, словно робкая дворня перед рассерженным сеньором. "Недостаточно низко", - намётанным глазом определил ОН, но тут очередной рывок выдался столь сильным, что всадник с усилием удержал лошадь, готовую перейти с места в карьер. "Этого ещё не хватало, Араб!". Непослушание собственной лошади добавляло штрих к безрадостной картине начавшегося дня. С самого вечера в ЕГО голове пульсировали два слова - "Конец мира". Только эти два, и ничего более. Деревья ли нашептали, ветер ли усиливал необъяснимую тревогу, но последняя не проходила. Господи, и это перед Великой Пасхой! В конце концов ОН принял решение как можно скорее ехать к НЕЙ.

Оруженосец, несколькими годами моложе хозяина, явно не одобрял намерения рыцаря. Однако безропотно помогал ЕМУ облачаться в доспехи. Боевые. Если Конец мира означает сражение, следует принять бой по всем правилам и хорошо вооружённым. А по дороге заехать к НЕЙ. Таково было решение хозяина, о котором слугу не поставили в известность.

ОНА была просто-напросто пейзанкой, из владений ЕГО отца. Рыцарь запомнил ЕЁ навсегда в тот момент, когда, отбросив корзинку с ягодами, девушка пустилась в пляс вокруг спиленного дерева. Лёгкая, гибкая, ОНА птичкой порхала по лесной траве и, когда обернулась, ёё глаза испустили снопы лучей. Поразительным было и то, что дева не смутилась, увидев господина, но широко улыбнулась ЕМУ; казалось, актёрка благодарит зрителя за проявленное внимание.

Позже они встречались возле мостика через речку Беглянку. Будучи дочерью лекарки, ОНА засыпала воздыхателя историйками о местах вокруг замка. Так, по словам девы, речка исстари носила название Белянки, потому что это священное место Белой Богини Юэнь. Стоя на мостике рука в руке, оба подолгу вглядывались в воды древней реки в надежде различить в глубинах светлое божество. Увы, Богиня им так и не показалась, может потому, что не жаловала крещёный люд.

Воспоминания словно взяли ЕГО в плен, захватили настолько, что ОН не сразу заметил, что край шлема, поданного оруженосцем, окрашен чем-то красным. Кровь?! Откуда бы?

- Простите, господин. Виноват...

Спустившись с небес на землю, хозяин разглядел порез на перепачканных пальцах слуги. Ну да, край острый, оружейник, пёс смердящий, недосмотрел. Ответит за свой огрех, но не сейчас, позже.

- Ступай вымой руки и принеси мне другой шлем. Я подожду. Да, приложи лист подорожника, дабы кровь остановить. Он растёт ...

- Благодарю Вас, господин! Я знаю где.

Минуты тянутся на манер пленников в колодках. Точнее, нерадивой челяди. А Конец мира ждать не станет, вдруг он уже на пороге?

Махнув рукой на отсутствие шлема, Он дёрнул поводья. Конечно, животное не может улыбаться, как человек, но на морде Араба ЕМУ почудилась милая улыбка.

Скорее! Скорее! Если ветер из Преисподней готов накануне светлого праздника разрушить весь мир, - ОНИ должны быть вместе!

Скорее! Скорее! Что-то промелькнуло, пересекая дорогу. Заяц! Вот попал, косой! Ладно, тушку звери обгрызут, не останавливаться же из-за такой мелочи.

Чувствуя боевой настрой всадника, конь птицей летит по знакомой дороге. Что-то темнеется впереди? Круглый камень? Или человек? Фонтан красных брызг, крик, треск прутьев... Значит, всё-таки человек. Верно, нищеброд: кто ещё в такую непогодь будет ползать по дорогам с корзинкой?

Уже нет сомнений в том, что Конец мира близок. К сумасшедшему ветру присоединяется столь же безумный дождь. Его плотная завеса скрывает окружающее. "Дождь как вуаль Белой Богини", - последнее, что приходит ЕМУ в голову, прежде чем ОН видит над собой морду Араба и понимает, что лежит навзничь на грязной, мокрой глине. С которой ЕМУ не встать без посторонней помощи. Не пустит вес панциря и шлема, хоть барахтайся как жук. Ба, а шлема-то нет! То-то лужица вокруг головы подозрительно красного цвета.

... Проходит время, и это алое укутывает всего лежащего. Поначалу тело пронизывает холод. Белое поле, по полю скачет заяц, оставляя длинные алые следы. Потом теплеет: нищенка достаёт из ивовой корзинки красные шарики ягод. Протягивает, предлагает попробовать. Острые на вкус, они как перчинки, разрывают горло, но и согревают.

... ОН уже не чувствует холода и недоброй воды. Лежит ОН не на спине, а на боку, прикрытый периной. Без панциря и лат. Неужто кара небес закончилась? Со стоном дотянулся рукой до головы - там повязка.

Женщину, чье лицо склонилось над НИМ, ОН не знает. Средних лет. круглолицая, по одежке - из простолюдинов, только взгляд ...

- Где я? Кто ты?

- Лекарка. Вас принесли ко мне без сознания. Сильно о камень ударились.

- Конец мира, он уже был? - с усилием прошептал ОН.

Женщина как-то недобро усмехнулась, всю её приветливость как дождём смыло.

- Вот что Вас больше всего беспокоит ... Не то, что второпях вы лишили жизни двух существ. Вас оправдывает жалость к оруженосцу и стремление спасти мою дочь. ОНА моя дочь, да.

Когда бы ОН смог раскрыть глаза ещё шире, то непременно сделал бы это. Остановила резкая боль в затылке.

- Лежите спокойно. Два добра уравновесили два злодеяния. Конец мира отсрочен. До тех пор, покуда зла не наберётся, чтобы перевесить добро.

Прочитав второй вопрос в ЕГО глазах, лекарка обронила "С НЕЙ всё в порядке". Больше он эту женщину не видел.

Вопреки ожиданиям, падение с лошади заставило ЕГО пролежать в постели не одну седмицу. Проклятая рана в затылке не давала спать. Теперь нал НИМ хлопотала не тёмная лекарка, а настоящий целитель. Болтливый, как все старики, врач охотно посвящал посторонних в перипетии своего продвижения по службе. Начав с кухонного мальчика в доме аптекаря, он выслужился до подмастерья и правой руки провизора.

- Не ел, ночи не спал: всё зубрил названия лекарств и их свойства, - тряся седой бородёнкой, заканчивал обычно свои излияния старый козёл.

Россказням об обучении в далёком достославном университете верилось с трудом. Во-первых, далеко очень, во-вторых, учёный доктор всяко нашёл бы себе хлебное место в большом городе, а не пользовал бы челядь замка да вилланов. Нахватался верхов у своего хозяина-провизора - вот и весь университет.

Россказни волей-неволей приходилось выслушивать: рана заживала худо. Обычно у целителя получалось лучше. Было ли дело только в неумёхе или вмешались иные силы? ЕГО мнение склонялось к последнему: при воспоминании о выражении лица знахарки ЕГО пробирала дрожь. Мысли о той, ради которой он чуть шею не сломал, не посещали ЕГО даже в ночную бессонницу. Её дочь ... Брр!

Но в одно прекрасное утро всё изменилось. Не ощущая привычной боли в затылке, ОН спустил ноги, и холод, мгновенно пронзивший ступни, привыкшие к перине, стал для НЕГО сигналом рога, зовущим в сражение. За решёткой окна веселились солнечные лучи. Погодка что надо, обещает хорошую охоту: звери , поди, выбрались на солнышке погреться.

При виде хозяина на ногах слуги застыли как примороженные. Следом немота поразила лекаря, явно не рассчитывающего на подобный исход. Мальчик, носивший за целителем порошки и склянки, просто открыл рот.

На радостях ОН щедро заплатил косорукому врачевателю, не накричал на челядь и широко улыбался не только каждому встречному, но и каждому предмету на пути: гобелену дедовских времён, сундуку под окном, перилам винтовой лестницы.

От сверлившей мозг фразы ОН отмахнулся как бывалый вояка от стрелы необученного новобранца. "Конец мира? Какой, к дьяволу, конец? Ха, всё только начинается!"

Через несколько дней Араб мчал хозяина по знакомой дороге. Ветер снова бил в лицо, и дорога по-прежнему встречала ухабами, но всё это было неважным, потому что ОН ехал к НЕЙ. Давно уже не было ЕМУ так легко на сердце, губы сами по себе растягивались в улыбке. "Просто надо решить, что видел страшный сон. Не было ужасной грозы и долгой болезни. Не было зловещей знахарки. ЕЁ мать ... Да кто она ЕМУ? Не тёща, и никогда ею не станет. Они, как прежде, пойдут смотреть на облака и ждать появления Белой Богини. Май - месяц Юэнь, триумф влюблённых".

... Не каркал ворон, не перебегал дорогу косой, не споткнулся конь.

ОНА стояла на мостике, перегнувшись через перила, но не одна. Молодой мужчина рядом, крепко держа ЕЁ за руку, тоже склонился, всматриваясь в проточную воду. Толком разглядеть парня не получалось: обе головы опущены. Через мгновение тишину разрезал пронзительный крик "Я видела! видела! Богиня благословила нас!". ОНА не пустилась в пляс - просто размахивала венком, этой лохматой короной из лесных цветов, сорвав его с головы. Парень со смехом отнял у девушки венок, решительным жестом водрузил его обратно и крепко обнял свою спутницу. Высокий, тонкий в кости. Судя по одёжке, не из дворян, но и на селюка не похож.

Заметили они ЕГО? Вряд ли. А если и заметили и ОНА махала венком ЕМУ, какое в том утешение?

Счастье, что возвращались по знакомой дороге. Конь решал за человека, куда и когда свернуть, где из осторожности убавить ход. Человек думал об увиденном то изнемогая от ревности, то лелея надежду на родственные связи этих двоих. Хотя кроме матери родни у НЕЁ не было...

Убрать, убить соперника! На глазах дурочки, променявшей ЕГО на деревенского болвана. То-то ОНА кинется в ноги, моля о прощении! ОН чуток помучает ЕЁ неизвестностью, а потом простит и будет, как прежде, стоять с НЕЙ на мостике в ожидании Белой Богини.

Около замковых ворот пришло окончательное решение. Можно, конечно, прикопать ухажёра где-нибудь в леске и объявить, что ударился в бега. Однако дурочка она дурочка и есть: станет ждать пропавшего до конца мира (Ох, некстати вспомнилось!). А с чего парню куда-то бежать? И вообще, кто он такой?

Ответ принесли соглядатаи. Болван-то оказался не дворянином, не сельчанином, а резчиком по дереву из города. Молод, но считается мастером своего дела, завален заказами. В поисках нужной деревины забрёл в лес, где и встретил ту самую девушку, о которой предупреждал господин. Осенью собираются пожениться.

Что ж, вести правдивы, но нерадостны. Одно ясно: свадьбе не бывать! Размечтались, голуби!

Не прошло и седмицы, как резчик был схвачен за покражу имущества в господских владениях и выведен на площадь для публичного наказания. Вору могли бы отрубить руку, но милостиво ограничились полусотней плетей. С железными наконечниками. Парня вынесли с помоста замертво.

Дело было сделано. Выждав достаточно времени, чтобы дурочка осознала свою ошибку, ОН собрался навестить изменницу и несостоявшуюся невесту. Предвкушая, как ОНА обрадуется, как приятно будет проявить милость к падшей. Хорошо подумать, так ли уж ОНА виновна? Ну, заговорил городской краснобай деревенскую простушку, отвёл ей глаза - на то ОНА и простушка.

Не успел ОН покинуть пределы замка, как ЕГО внимание привлекли несколько пеших, бегущих навстречу и отчаянно размахивающих руками. Приостановился. Когда расстояние между НИМ и бегунами сократилось, признал в них соглядатаев и, не желая вести беседы с чернью, выслал за разъяснениями оруженосца.

- Господин, они говорят... Та девушка ... она утопи... Её не нашли, Только это. В последние дни всё твердила о Богине.

Венок из увядших цветов. Лохматая корона.

...Коня оставил в леске. Ноги сами несли ЕГО к заветному месту.

Мосток из побуревших от времени досок вблизи выглядел печальным, а ведь совсем недавно светился в лучах солнца. Совсем недавно. Нет уж, лучше смотреть на проточную воду.

А лучше не смотреть ... Ибо то, что подхватила, не выпускает из цепких объятий вода. Белая Богиня Юэнь забрала к себе ту, которую сама и благословила.

... Окружающие удивлялись не самой женитьбе (давно, давно пора было подумать о наследнике), но ЕГО выбору. Да, из старинного рода. Да, дочь прославленного военного. Но уж больно неказиста. С ЕГО-то теперешним положением после смерти родителя и достатком вполне мог заполучить жену-красотку, но не ...

Почему не? После жертвы Белой Богине все бабы казались ЕМУ на одно лицо. Раз только, в гостях у престарелого рыцаря, прославленного за воинскую доблесть, сверкнула ЕМУ та незабытая беспечная, широкая улыбка: дочь приветствовала отца. Не было ли это тенью, призраком любимой? Он жадно ждал минуты, когда такая улыбка будет обращена к НЕМУ, и дождавшись, сделал ЭТУ своей супругой. Как раз накануне смерти отца, напоследок утешив родителя.

Зажил жизнью сеньора, владельца замка и венчанного супруга. ЕМУ завидовали, считали счастливчиком. Дело только за наследником, но это ждёт, ещё сроки не вышли. Невдомёк досужим было, что ни замки, ни состояние, ни даже редкие улыбки не способны вернуть потерю любимого человека.

ОН сделался хмур, спал с лица. Пошли шепотки о порче: не зря же колдовала над ним лесная знахарка, ведьмин глаз. Предположение сочли самым верным, ибо всем было известно, с какой яростью священники обрушились на язычников во владениях их нового господина. Знахарку, правда, не нашли. Ходили тёмные слухи, будто кто-то помог ей скрыться после гибели дочери. Селяне часто с благодарностью вспоминали женщину, ставившую на ноги даже безнадёжно хворых, пусть и нехристианскими средствами - других-то никто даром не предлагал. Находились и те, что во всём обвиняли молодую супругу: ей, дескать, не терпится избавиться от мужа и самой завладеть замком, тем более, что сына пока нет, да ещё вопрос, родится ли он от таковской матушки.

Вскоре после пышной свадьбы обе стороны распрощались со своими надеждами на счастье. Молодая ушла в хозяйственные дела, не имея к тому ни стремления, ни опыта. Новоиспечённый супруг отводил душу на охоте, всякий раз почему-то оказываясь около деревянного мостика в лесной глуши. Одному Богу известно, сколько посевов было вытоптано скакунами благородных сеньоров и лошадьми загонщиков, чтобы предсмертные крики дичи хоть на краткий миг вырывали ЕГО из многодневного забытья.

Миновал год, другой. Всю осень не прекращались дожди, а поруганная, попранная землица отказалась рожать. Зимой разразился голод. Можно сколько угодно посмеиваться над тем, что, грызя кору, селяне с пользой для себя оттачивают зубы, однако недоедание и болезни по-прежнему косили ЕГО подданных. За разговорчики о гневе древних богов без промедления отправляли в палаческую. Выплыло на свет подзабытое пророчество о Конце мира.

Владелец замка не страшился ни ливней, пронизывающих до костей; ни трупов висельников по дорогам; ни заразы, подступающей от грязных притонов и закопчённых селянских хижин. Единственно фраза о Конце мира вызывала у НЕГО панический ужас. Шлейф вины вился за НИМ как адское пламя, ОН ощущал его физически. И пусть исчезновение знахарки было делом ЕГО рук, зло продолжало довлеть над добром.

Заснеженный мостик был почти не различим издалека, но конь до мелочей знал дорогу. Кое-как добравшись до заветного местечка, в порыве отчаяния ОН рухнул прямо в снег. И завыл в голос. Не зная, каким богам или богиням следует молиться, чтобы отмолить свои грехи. Понимая, что это напрасный труд, что с НЕЙ не придётся встретиться по законам божеским и человеческим. Могло ли быть что-либо ужаснее этого?

Неожиданно над ухом прозвенел тоненький голосок:

- Дяденька, дяденька, ты ногу сломал, да?

Разлепив веки от снежной корки, ОН разглядел какое-то маленькое существо, сплошь в снежной пелене. Что-то темнеется впереди? Круглый камень? Или человек? Это знакомо, это уже было с ним. Или это ... ангел? И рост, и голос ...

- Дяденька, вставайте. Иначе замёрзнете. Вот, держите руку.

Протягивается красная отмороженная ручонка. У ангелов таких не бывает.

- Ты кто? - через силу выдавливают губы.

- Я из деревни. Меня отец с матушкой послали, велели не возвращаться, пока не найду нашу несушку. Последнюю. Белянку.

- Давно ищешь?

- Давно. Её сначала брат искал, но не нашёл. Как её разглядишь в сугробах, Белянку-то? Он со вчерашнего дня в дупле прячется, во-о-он за мостиком разлапая ива.

"А ведь братцев не за курицей послали. Той птицы давно кости сгнили. Послали тебя, мил друг, за смертью. Взрослые сдохнут от голода и холода уже у себя в хибаре".

С усилием поднялся, отряхиваясь от снега, вернул себе человеческий облик. Малец в жалкой одёжке во все глаза уставился на НЕГО.

- Сейчас поедем ко мне. Поешь, согреешься. Белянку твою потом поищем. Согласен?

- А ты кто? Не язычник? - тоненький голосок встревожен.

- Да какая разница! Не съем я тебя. Хоть завтра к своим вернёшься, если захочешь. Поехали, что ли?

- На чём, добрый дяденька? На крыльях?

" Я что, на ангела похож?"

- На коне. Подойдёт?

- А братца возьмёшь? Я его одного тут не оставлю!

- Возьму и братца. Показывай дорогу.

... Два добра уравновесили два злодеяния. Конец мира снова отсрочен.

Охота, пиры, порой турниры. Пиры, охота. С женой общался редко, сохраняя видимость благополучия в семействе; встречи с ней, до сих пор не родившей наследника, в памяти не задерживались. По-прежнему приходилось выслушивать колкие замечания о преимуществах женитьбы на дурнушках: их супруги-де избавлены от переживаний по поводу возможных соблазнителей и украшений рогоносцев. Шуточки, с их долей правды, скорее утешали, чем раздражали. До поры до времени.

Теперь ЕГО супругу часто заставали в обществе молодого человека, которого представили как её двоюродного брата. Родич прибыл в эти земли по наследственным и ещё каким-то делам, да так и остался гостить в замке. Надолго: дела такого рода в спешке не решаются.

Как ни мало обращал ОН внимания на жену, но не мог не заметить смену печальных тонов её платьев на яркие, украшений - на более богатые и изысканные. Возможно, с появлением гостя во владелице замка проснулся дух тщеславия? Но лёгкость движений, новые нотки в вечно печальном голосе ... И улыбка. Та желанная улыбка, за которую ОН готов был прозакладывать жизнь. Из-за которой женился.

Поговорочка насчёт непорочных дурнушек трещала по швам: супруга оказалась непраздна. В иное время ОН испытал бы радость или хотя бы чувство исполненного долга. Теперь же до жути хотелось заткнуть пасть неизбежным сплетникам, выгнать парочку вместе с будущим ребёнком, однако чувство фамильной гордости удерживало ЕГО от назревающего скандала и позорного клейма рогоносца.

Втихаря прикончить кузена или вызвать оного на поединок не светило, ибо заставляло окружающих признать правоту подлых сплетен. Равно как и схватиться с прославленным тестем, заявившимся в замок после того, как ОН, красный от злости, решительно открестился от новорожденного.

- Я не собираюсь воспитывать пащенка как своего кровного!! Можете отдать его кому угодно, жена, но чтобы в моём замке я его не видел!!

Самой же супруге было приказано оставаться на прежнем месте и в прежнем статусе, но не поддерживать никаких связей с младенцем. Кузена (мерзкое чужеземное словцо!) вскоре призвали домой срочные известия: пожар уничтожил часть дома и хозяйственных построек, подозревали поджог.

Так вот, старший родственник жены, возмущённый поведением зятя, явился в замок и потребовал взять назад нелепое и гнусное обвинение, порочащую его дочь, и признать новорожденного сыном. Не договорившись, упрямцы решили дело по-мужски и по-рыцарски, скрестив копья на турнирном поле. Об этом поединке много говорили. Удивлялись, как рядовому рыцарю удалось победить столь знаменитого воителя; списывали поражение на возраст; недоумевали, зачем вообще было сшибаться зятю с тестем. Репутация ЕГО как рыцаря взлетела настолько, что многие неслабые бойцы предпочитали не встречаться с НИМ на ристалищах.

Отныне жена чахла в одиночестве, ища утешенья в молитвах и заботе о сирых и убогих, при встречах грозя ненавистному супругу Концом мира. Приметы последнего становились всё заметнее. Чего стоила одна хвостатая звезда, не покидающая небосклон, игнорируя горячие мольбы церковников и прихожан! Много интересного, наверное, увидела она в земной юдоли пронзительным своим неусыпным зраком. И выжженные беспощадным солнцем поля, и зарева лесных пожаров, и пылающие кварталы в предместье замка. Позже привлекла её, надо думать, картина тел, брошенных без погребения, потому как живые не желали ставить на кон свои жизни даже ради пристойного упокоения близких. Которых сразили не мечи и не копья, но хворь, занесённая ничтожными зверьками. В голодные годы не разбираешь, что за товар доставили иноземные торговцы, рад всему, что способно наполнить гремящее пустотой брюхо. Упитанные заморские то ли кроты, то ли кролики выглядели так аппетитно, что за них отдавали последнее. И покупали собственную гибель: зверьки таили в себе смертельную заразу. Ещё страшнее было то, что даже зная о последствиях, люди продолжали скупать "пухликов": им было всё равно, умирать ли объевшись коры или отведав сладость давным-давно забытого мяса.

Ожидание Конца мира приблизила кончина супруги. Нелюбимой, но законной, венчанной. Наперекор предостережениям, ОН лично отнёс в фамильный склеп тело женщины, что пыталась спасти тех, кому уже бесполезно было помогать. Её кончина вернула ЕМУ свободу и надежду заполучить наследника. Нашлась и девица, которая ЕМУ приглянулась. Как нашлась, так и потерялась: оказалось, её успели просватать. За какого-то незнатного молодого (больно резануло упоминание о возрасте) рыцаря. Поразмыслив, ОН приободрился: коли так, есть шанс упокоить вьюноша на очередном рыцарском турнире и занять освободившееся место жениха.

На турнире в Дорме доброхоты услужливо указали ЕМУ на соперника. Только что увидишь под бронёй, разглядишь под железным горшком с перьями? Разве что высокий рост, широкие плечи, гордую посадку. К таким, юным и статным, летят цветы и ленты с галереи, где восседают важные сеньоры и прекрасные дамы. Бросали букеты и ЕМУ, уважая не красавца, но ветерана. Но бурю оваций вызвал дерзкий поступок приглянувшейся ЕМУ девицы, сорвавшей с тёмнокудрявой головки веночек и с восторженным криком швырнувшей плетение из роз перед конём жениха. Так не делают? Делают, ещё как делают! Те, которым дано плести лохматые короны и поступать по прихоти Богини Юэнь. Те, за которых стоит побороться и без сожалений расстаться с жизнью.

Восхищение избранницей, дикая ревность, желание поскорее избавиться от соперника ураганом бушевали в душе, мешая сосредоточиться. Может, из-за этого ЕМУ не только не удалось сбросить щенка с коня при первой их сшибке, но и угораздило получить неопасное ранение в предплечье. Длинные копья сменились мечами. Тут уж ОН опомнился и применил против супротивника некие секретные приёмы, знать о которых мальцу было неоткуда. Но тот знал. Разъярившись, что наткнулся на неожиданно неподатливый материал, ОН почувствовал себя не рыцарем-поединщиком, но дроворубом, со всей силы крушившим толстенные стволы. Стереть с лица земли! Раскрошить в щепки на глазах у восторженной невесты!

И сила сломила солому. Соломой-то соперник не был, но он и не подпитывался слепой, бешеной яростью, как его противник, чей мощный рёв в этой схватке приводил в трепет видавших виды рыцарей.

Зато когда с поверженного молодца стянули шлем, крик застрял в глотке: без водной глади, без веницейских стёкол ОН увидел своё отражение.

Не спрашивая согласия поверженного хозяином противника, ЕГО слуги доставили раненого в замок. Как в былые времена, торжественно вернулся и гордо занял своё место у постели больного учёный лекарь, заметно постаревший и полысевший.

ОН заглядывал к раненому то вместе с целителем, то в одиночку. Присаживался на краешке ложа и подолгу разглядывал его спящего, удивляясь способности Бога создавать столь точные копии человеков. Воздух в помещении шептал о грядущей весне, о том, как легко и приятно потечёт жизнь в замке, получившем наконец нового хозяина. Сын, с которым ОН поделится всеми тайнами замка, всеми известными ЕМУ приёмами поединков, всеми хитростями бывалого охотника. А тот, в свой черёд, передаст эти знания внукам. Ведь будут же у него дети: милые - в мать, его теперешнюю невесту, сильные - в отца и деда. Кстати, и нужда в женитьбе отпала.

Когда спящий открывал глаза, их взгляды встречались. Недоумённый молодого и ласковый - старшего. Молодой организм успешно расправлялся с последствиями ранения. Вскоре юноша мог сидеть на постели; тут уж приходилось ему терпеть россказни двух солидных мужчин, вдохновлённых присутствием нового слушателя.

Темы отцовства в беседах, точнее излияниях старших, не поднимались: правда страшила ЕГО не менее Конца мира. Но юноша не мог не прислушаться к голосам слуг и особенно старого верного оруженосца, в деталях воспроизводивших историю фамилии и печальный эпизод с изгнанием наследника.

В один прекрасный (так говорят шпильманы) день молодой человек попросил вернуть его одежду. Вежливо благодарил хозяина за оказанное гостеприимство и врачебную помощь, сообщил, что совершенно здоров и собирается вернуться домой.

"Вот он и подошёл, Конец мира", - пронеслось в голове.

В мечтах минута истины выглядела куда как привлекательно. ОН признаёт молодого человека сыном, законным наследником. Тот, изумлённый и обрадованный, падает на колени, целует протянутую отцом руку, и в доме на долгие годы воцаряются мир и благополучие.

Молодой рыцарь смотрел на старшего не опуская глаз. Не изменившись в лице выслушал горькую правду - признание роковой ошибки. Не улыбнулся, узнав о намерении восстановить его в правах сына и законного наследника.

ОН был готов к этому, но всячески оттягивал тяжёлое объяснение о несправедливости, разрушившей жизнь, по закону положенную молодому человеку. Между ними стояли смерти его деда-воителя, его матушки-затворницы. Этот замок не был его родным гнездом. Изгнанный, он не удостоился отцовского герба - сражался под дедовским, прославленным. Ничто не удерживало юношу в этих стенах. Ничто на свете.

За ЕГО плечами полоскались чёрные стяги. ОН в своём праве родителя: вернуть непокорного отпрыска в лоно семьи. ОН в праве хозяина: закрыть юноше входы и выходы, силой заставить жить в замке. Грозно сжались кулаки, в мрачную полоску сошлись кустистые брови. Кричать? Топать ногами? Дать волю рукам? Бесполезно всё. Если сын и впрямь ЕГО копия - бесполезно всё.

- А как же я, сынок?

Только это и вышло наружу. Нет, не только.

- Поступай как знаешь. И женись поскорее, на вас благословение Белой Богини. Замок будет ждать вас и ваших детей.

- Замок. А Вы?

... Проплывая по ручейкам ЕГО слёз, ОНА весело помахала на прощание лохматым венком. Лик Юэнь, на мгновение блеснувший в волнах, разогнал туман, застилавший ЕГО глаза долгих шестнадцать лет.

Конец мира в очередной раз был отсрочен.