# Подлинная история "Архипелага Гулаг". Невыдуманная повесть

Олег Максимович Хлобустов

Возможно, это первая по времени публикации, но не по содержанию, часть более объемного произведения о жизни известного литератора Александра Солженицына.

Подлинная история Архипелага ГУЛАГ. Невыдуманная повесть

В 1960 г. в редакцию Литературной газеты поступила заметка Эпидемия автобиографий. Её автор критиковал Илью Эренбурга и Константина Паустовского, опубликовавших в журнале Новый мир свои мемуары. Зачем писателю, говорилось в присланном в редакцию письме, способному творить, писать свою автобиографию? О тех, кто будет достоин, напишут современники, напишут литературоведы. И категорично вопрошал: Не пора ли редакциям журналов остановить эту эпидемию писательских автобиографий?.

Подписана она были скромно - Александр Солженицын, учитель.

Что, однако же, не помешало Александру Исаевичу уже в апреле 1967 года самому засесть за автобиографическую рукопись Бодался теленок с дубом, которой он предпослал подзаголовок, сразу определивший место Солженицына в отечественной литературе: Очерки литературной жизни. Впервые Бодался теленок с дубом был опубликован на русском языке в 1975 г. в Париже издательством ИМКА-Пресс. И тогда же он начал использоваться в передачах Радио свобода на СССР и распространяться в самиздате. Современному читателю следует пояснить, что самиздатом, которому принадлежит немалая роль в нашем повествовании, в то время называли способы неофициального, по инициативе автора или группы лиц, неподцензурного производства и распространения литературных произведений, религиозных и публицистических текстов в СССР. Копии текстов изготавливались автором или его читателями, без ведома и разрешения официальных органов власти, как правило машинописным, фотографическим или рукописным способами, а к концу 1980-х годов   также и при помощи печатных устройств ЭВМ. Слово самиздат вошло в английский язык  samizdat, как название неподконтрольной властям литературы. Самиздатом распространялись также магнитофонные записи.

Поступавшие из СССР неопубликованные рукописи, тексты поэтических произведений и песен, издававшиеся за рубежом, как правило, на русском языке, и планировавшиеся для засылок в Советский Союз, получили название тамиздата. Приискание текстов, изготовление и организацию нелегальной пересылки продукции тамиздата в СССР занимался так называемый исследовательский отдел радиостанции Свобода.

Мы не будем подробно рассказывать о творческой работе и литературном признании Солженицына на Родине в 1961 1964 годы. Вместо этого мы познакомим читателя с тем, что скрывалось и даже отрицалось Солженицыным, оставив за скобками нашего повествования моральную оценку действий этого претендента на звание инженера человеческих душ.

Писатели - инженеры человеческих душ - фраза, ошибочно приписываемая Алексею Максимовичу Горькому или Иосифу Висарионовичу Сталину. В действительность она принадлежит писателю Юрию Карловтчу Олеше. И была произнесена им на встрече группы писателей со Сталиным 26 октября 1932 г. в доме А.М. Горького на Малой Никитской в Москве. Поднимая тост за здоровье присутствовавших, Сталин повторил эту фразу, отметив: как правильно сказал товарищ Олеша, тем самым обеспечив этой фразе популярность и превратив ее в крылатое выражение.

Поясним также, что члены Союза писателей, знакомившиеся и рецензировавшие рукописи Солженицына, отправлявшиеся им на ознакомление, в В круге первом и Раковый корпус, быстро поняли его убежденность в собственной гениальности и особой миссии в отечественной литературе и истории.

10 ноября 1961 г. Солженицын передал рукопись Одного дня Ивана Денисовича в редакцию литературного журнала Новый мир, где она произвела сильное впечатление на всех, знакомившихся с ней. Главному редактору Александру Трифоновичу Твардовскому рукопись была представлена с аннотацией знакомившегося редактора: Лагерь глазами мужика, очень народная вещь.

На Твардовского повесть произвела очень сильное впечатление, однако он не исключал, что ее публикация может встретить цензурные возражения. Поэтому в декабре он передал на ознакомление рукопись Корнею Ивановичу Чуковскому, Самуилу Яковлевичу Маршаку, Константину Александровичу Федину, Константину Георгиевичу Паустовскому и Илье Григорьевичу Эренбургу с просьбой написать письменные отзывы, которые должны были ему помочь протолкнуть повесть в печать. Отзывы мэтров советской литературы были восторженными.

И все же Твардовский колебался. Предвидя, и опасаясь цензурной непроходимости по политическим мотивам полюбившейся ему повести, Александр Трифонович решил действовать наверняка, подстраховаться на самом верху: он написал письмо первому секретарю ЦК КПСС и председателю Совета министров СССР Никите Сергеевичу Хрущеву и приложил к нему рукопись Солженицына с собственным кратким предисловием.

6 августа 1962 г. рукопись с сопроводительным письмом Твардовского была передана личному референту Н.С. Хрущева.

В сопроводительном письме давалась комплиментарная оценка рукописи, и, частности, подчеркивалось: Речь идёт о поразительно талантливой повести А. Солженицына. Имя этого автора до сих пор никому не было известно, но завтра может стать одним из замечательных имён нашей литературы. Это не только моё глубокое убеждение. К единодушной высокой оценке этой редкой литературной находки моими соредакторами по журналу Новый мир, в том числе К. Фединым, присоединяются и голоса других видных писателей и критиков, имевших возможность ознакомиться с ней в рукописи. Никита Сергеевич, если Вы найдёте возможность уделить внимание этой рукописи, я буду счастлив, как если бы речь шла о моём собственном произведении.

Подчеркнем, однако, что уже тогда Солженицын применил ставший его фирменным стилем прием: пока Твардовский добивался согласия на публикацию Одного дня Ивана Денисовича, среди литературных работников и любителей литературы начали распространяться рукописные и машинописные копии этой рукописи.

Хрущев действительно познакомился с повестью Солженицына и распорядился предоставить в ЦК КПСС 23 экземпляра рукописи Ивана Денисовича для ознакомления с ним секретарей и других высокопоставленных членов Центрального Комитета.

12 октября 1962 г. Президиум ЦК КПСС принял решение о публикации повести, а 20 октября Хрущёв сообщил Твардовскому об этом решении. Повесть Один день Ивана Денисовича была опубликована в журнале Новый мир, вышедшем 18 ноября.

Публикация повести встретила активную доброжелательную литературную критику, сразу принесшую ее автору всесоюзную известность. По инициативе Хрущева, неоднократно положительно отзывавшегося о повести Солженицына, и даже настоял на его выдвижении на соискание Ленинской премии в области литературы (премия ему присуждена не была). 30 декабря 1962 г. Солженицын был принят в Союз писателей СССР, а уже в следующем году Один день вышел отдельным изданием и был переведен на иностранные языки.

В январском номере Нового мира за 1963 год были опубликованы рассказы Матренин двор и Случай на станции Кречетовка, в июльском номере рассказ Для пользы дела.

Отметим, однако, что автор сразу же Одного дня привлек внимание и зарубежных эмигрантских и около литературных кругов: уже в октябре 1964 г. издательство Народно-трудового союза в 56-м номере журнала Грани опубликовало Этюды и крохотные рассказы, полученные из Москвы по каналам самиздата.

Поскольку Народно-трудовой  союз также сыграл значительную роль в жизни и судьбе Александра Исаевича, поясним, что известный также как Национально-трудовой  союз (НТС) и Народно-трудовой  союз  нового  поколения" это антисоветская организация,  возникшая в среде российской эмиграции в середине 1930-х годов  и  планировавшая и организовывавшая активную антисоветскую деятельность в СССР. В 1941 - 1944 годах НТС активно сотрудничал со спецслужбами  фашистской Германии, в том числе на временно оккупированных советских территориях, участвовал в формировании Русской освободительной армии (РОА),  сформированной германскими спецслужбами в 1943 г.  из антисоветских элементов и советских военнопленных.  После 1945 г. НТС активно сотрудничал как с британской разведкой сикрет интелледженс сервис (СИС),  так и Центральным разведывательным управлением (ЦРУ) США, в том числе и в подготовке и  засылке  в СССР агентов [1].

Ошеломляющий успех первой и последующих публикаций, укрепил Александра Исаевича в его убежденности в собственной гениальности и исключительности; в том, что перед ним отныне открыты все двери и ему многое дозволено. А вот отказ в присуждении ему литературной премии он воспринял как очередную незаслуженную обиду со стороны советской власти.

В отношении понравившейся ему следующей рукописи Солженицына Раковый корпус Твардовский решил повторить проделанный ранее маневр с участие Н.С. Хрущева. Однако после Октябрьского (1964 года) Пленума ЦК КПСС, избравшего новым Первым секретарем ЦК Леонида Ильича Брежнева, шумиха вокруг имени Солженицына в СССР заметно поутихла.

Тем не менее, у Солженицына были хорошие перспективы на ближайшие годы: летом 1964 г. редакция Нового мира принимает пятую редакцию романа В круге первом для публикации в следующем году. Осенью пьеса Солженицына Свеча на ветру была принята к постановке в Театре имени Ленинского комсомола, а пьеса Олень и Шалашовка - в театре Современник.

В тоже время в США вышел сборник, включавший все опубликованные в Новом мире произведения писателя. Всего же на Западе произведения Солженицына выходили в 1963 году в Лондоне, в 1965 году в США, в 1966 году в Мюнхене (ФРГ), в 1970, 1973 и 1974 годах в Париже, в 1974 году в Мюнхене и в 1976 году в США [2].

В силу сложившейся у него психологической установки собственной исключительности, Солженицын передает для распространения в самиздате рукописи Ракового корпуса и В круге первом. Обе рукописи опять уходят на Запад и вещавшая на СССР радиостанция ЦРУ Свобода начинает зачитывать их в своих передачах.

Отметим, что в одном из официальных документов КГБ 1983 года отмечалось: Деятельность радиостанции Свобода со дня ее основания  прямо направлена на вмешательство во внутренние дела СССР, дискредитацию внутренней и внешней политики КПСС, разжигание национальной вражды внутри нашей страны, преследует цель подрыва и ослабления государственного и общественного строя в СССР. В директиве руководства Радио  свобода подчеркивалось, что передаваемые радиостанцией программы должны оказывать политическое влияние на общественное мнение в стране, на представителей науки, деятелей культуры и, прежде всего, молодежь. Анализ деятельности и содержания радиопередач свидетельствует, что Радио свобода является одним из основных подрывных центров спецслужб США, осуществляющих антигосударственные акции идеологических диверсий против СССР.

Радио свобода (до мая 1959 г. Радио освобождение) было создано Американским комитетом освобождения от большевизма (American Committee for Liberation from Bolshevism). Начало своё вещание на СССР 1 марта 1953 г. Головная редакция располагалась в Мюнхене. В соответствии с Указом президента России от 27 августа 1991 г. бюро радиостанции Радио свобода было открыто в Москве. В 2020 г. министерство юстиции РФ признало Радио свобода иностранным агентом, а в феврале 2024 г. она была включена в реестр нежелательных в России организаций.

Вдохновленный поддержкой зарубежных организаций, занимавшихся активной пропагандой его имени и неизданных в СССР произведений, а также щадящей реакцией властей, объяснявшейся особенностями его биографии, Солженицын стал примерять на себя тогу общественного деятеля и трибуна, раздавая интервью отечественным и иностранным корреспондентам, выступая перед заинтересованными аудиториями в институте ядерной энергии имени И.В. Курчатова, в институте востоковедения, и в других организациях Москвы.

Радиостанции Свобода и Свободная Европа весьма интенсивно используют как отрывки из сочинений Солженицына, так и его имя в попытке формирования почвеннической оппозиции Советской власти, что воспринималось им с полным удовлетворением и подталкивало его к новым конфронтационным заявлениям.

Подчеркнем, что еще в 1961 г. начальник отдела тайных операцией ЦРУ, выступая в Конгрессе США, подчеркивал: Книги отличаются от всех остальных пропагандистских  средств массовой пропаганды главным образом, тем, что даже одна книга способна существенно изменить восприятие читателя до такой степени, что с ним не сравнится никакое другое воздействие это, конечно, не относится ко всем книгам во все времена и у всех читателей, - но это достаточно часто оправдывается настолько, чтобы сделать книги самым важным средством стратегической (долговременной) пропаганды [3].

В этой связи примечательно, что сам Солженицын пояснял одному из своих знакомых, что его отношение к большевизму перевернуло знакомство с книгой Луиса Фишера Жизнь Ленина.

В тоже время необходимо подчеркнуть, что еще в 1963 г. председателю КГБ при СМ СССР Владимиру Ефимовичу Семичастному удалось привлечь внимание Президиума ЦК КПСС к открытой психологической войне США против СССР (цитата из директивы Совета национальной безопасности США 68 1950 года) [4].

В данной директиве откровенно признавалось, что основа противостояния США СССР это конфликт идей. В связи с чем, целью американской политики объявлялось разрушение планов Кремля и ускорение распада советской системы. Авторами директивы не скрывалось также, что помимо утверждения наших ценностей, наша политика и действия должны быть направлены на то, чтобы вызвать коренные изменения в характере советской системы, совершенно очевидно, что это обойдется дешевле и будет более эффективно, если изменения явятся результатом действия внутренних сил советского общества (выделено мной О.Х.).

В докладе Секретаря ЦК КПСС Леонида Федоровича Ильичева на проходившем 18 21 июня 1963 года Пленуме ЦК КПСС информационно-пропагандистские акции иностранных государств против СССР оценивались следующим образом: потерпев крах в военном соперничестве стратеги и идеологи империализма делают теперь главную ставку на идеологические диверсии [5].

Задачи активного противодействия акциям идеологической диверсии была поставлена перед всеми государственными и партийными органами, общественными организациями. Разумеется, также перед органами государственной безопасности.

Отметим тот многозначительный факт, что материалы обсуждения вопросов Солженицына были собраны в отдельном многотомном деле Политбюро ЦК КПСС О писателе А. И. Солженицыне (Особая папка) [6]. Гриф Особая папка означает особую степень секретности и важности данной категории документов.

Надо сказать, что Солженицын еще в середине шестидесятых годов разработал собственную стратегию борьбы против советской власти, позднее трансформировавшуюся в стратегию борьбы против Советского Союза. Прежде чем познакомить читателей с этой стратегией в изложении самого Александра Исаевича, отметим, что уже в октябре 1965 г. она уже была известна и КГБ. А либеральное, точнее щадящее отношение к писателю со стороны чекистов, по моему мнению, объясняется перипетиями его судьбы.

Как отмечалось по этому поводу в справке КГБ для отдела культуры ЦК КПСС (здесь и далее при цитировании архивных документов сохраняются их стиль, орфография и пунктуация):

В феврале 1945 года СОЛЖЕНИЦЫН был арестован и позднее осужден Особым Совещанием НКВД СССР по ст. ст. 58-10, ч. II и 58-И УК РСФСР к 8 годам ИТЛ. По оперативным данным, он допускал антисоветские выпады и клеветнические измышления в адрес СТАЛИНА. На следствии он сначала отрицал предъявленные ему обвинения, а затем признал себя виновным в проведении антисоветской агитации и попытке создать антисоветскую группу. Отбывая наказание, СОЛЖЕНИЦЫН в 1946 1950 гг. являлся научным сотрудником научно-исследовательских институтов МВД и МГБ СССР, в 1950 1953г.г. использовался на работах в тресте Иртышуглестрой в гор. Экибастузе Павлодарской области. После освобождения был направлен в ссылку и с февраля 1953 года по апрель 1956 года работал преподавателем математики в средней школе им. Кирова с. Берлик бывшего Коктерекского района Джамбулской области. Определением Военной коллегии Верховного суда СССР от 6 февраля 1957 года СОЛЖЕНИЦЫН реабилитирован.

Обратим внимание на два обстоятельства. Первое: в 1946 1950 гг. являлся научным сотрудником научно-исследовательских институтов МВД и МГБ СССР, тех самых научных шарашках, описанных им романе В круге первом. Как следует из текста романа, в тот период времени Солженицын был осведомлен в сведениях, составляющих государственную тайну (разработка методики идентификации человека по голосу. Подчеркну, что технически эта задача была решена лишь через 8 лет после описываемых событий).

Юридические основания и обстоятельства реабилитации А.И. Солженицына 6 февраля 1957 г. определением Военной коллегии Верховного суда СССР не ясны.

Это много позже, 17 июля 1973 г. в письме в ЦК КПСС председателем КГБ будет дана более пространная и подробная оценка идейной позиции и действиям Солженицына: После XX съезда КПСС СОЛЖЕНИЦЫН, замаскировавшись под борца с последствиями культа личности и спекулируя на решениях съезда, выступил в своих сочинениях В круге первом и Раковый корпус против коммунистической идеологии и практики социалистического строительства, утверждая, что социализм это необузданная эксплуатация людей.

Исходя из того, что антисоветская деятельность СОЛЖЕНИЦЫНА подтверждается добытыми материалами, Комитет госбезопасности осуществляет мероприятия по ее документации с целью возбуждения уголовного дела на СОЛЖЕНИЦЫНА [7, СС. 231-232].

11 сентября 1965 г. чекистами были конфискованы рукописи неопубликованных произведений Солженицына. Для членов Президиума и Секретарей ЦК соответствующим подразделением КГБ при СМ СССР был направлен подробный обзор этих рукописей, свидетельствовавший о враждебных, антисоветских взглядах и позициях автора (с ним, в частности, был ознакомлен и Секретарь ЦК КПСС Ю.В. Андропов, о чем свидетельствует его виза на этом документе).

А 5 октября 1965 г. председатель КГБ при СМ СССР Владимир Ефимович Семичастный направил в ЦК КПСС первое сообщение о политически вредных высказываниях и клеветнических измышлениях писателя Солженицына [7, CC. 8-14].

В этом многостраничном документе, в частности, сообщалось и о стратегическом замысле Солженицына: Я сейчас пока должен выиграть время, чтобы написать Архипелаг. ...Я сейчас бешено пишу, запоем, решил сейчас пожертвовать всем остальным... Я обрушу целую лавину... Я ведь назначил время, примерно, от 72 до 75 года. Наступит время, я дам одновременный и страшнущий залп Не позже 75 года, я даю этот страшный залп... ...Я пущу здесь по рукам все и там опубликую (смеется). Что будет, не знаю. Сам, наверное, буду сидеть в Бастилии, но не унываю

Я чувствую, что скоро придет время, когда захотят услышать про Октябрьскую революцию, когда нужно будет объяснить. И вот это объяснение, я чувствую, что смогу дать художественно. И я должен его дать. Это сейчас моя главная задача... Вещь убийственная будет, Архипелаг. Это такая убойная вещь!

На вопрос: Это что, художественная вещь? СОЛЖЕНИЦЫН ответил: Я определяю так: опыт художественного исследования. Значит там, где наше научное исследование не может иметь место, благодаря отсутствию всех данных статей, можно применить метод художественного исследования, т. е. там много логики, там очень ясная схема, очень ясное построение, но во многих недостающих звеньях работает интуиция, языковый образ...

Конечно, не все удается подогнать... Материал такой, что либерально относиться не будут. Не знаю, что получится Первая часть Фабрика тюрьмы. Я все написал, 15 печатных листов. Вторая часть Вечное движение. Это этапы и пересылки... Я ее закончил. Кроме этого, у меня написана 5-я часть, Каторга 12 глав. Вся написана... Думаю, что к будущему лету я закончу Архипелаг.

На высказанную в разговоре мысль о возможности передачи рукописей за границу СОЛЖЕНИЦЫН ответил: Так там оно и есть. Но понимаете в чем дело. Там почему-то говорят, что гранки там не принимают, как будто такой формы хранения нет У меня есть многие люди, которые просто жаждут, чтобы перепечатать. Я возьму, дам эти свои выписки перепечатать. Просто для сохранности. Тогда вы сможете прочесть...

Высказывая мнение по национальному вопросу, СОЛЖЕНИЦЫН заявил: ...Меня поражает, что либеральные русские люди не понимают, что надо расставаться с республиками, не понимают, что надо смотреть сознательно и далее Либеральные люди. Я им говорю, что Украина все, должно отойти

По поводу опубликования произведений за границей, возможных в связи с этим осложнениях и неприятностях СОЛЖЕНИЦЫН сказал: ...Значит, Энкаунтер английский журнал напечатал мои Эссе на почетном месте... Знаете, как я решил с Эссе делать? Мне иногда приходится бывать в общественных местах, где в какой-то нежелательной компании могут меня спросить, мои ли Эссе? Я отвечаю незначащей фразой: Я в Новый Мир печатать, обычно, отдаю. Я уклоняюсь от прямого ответа. Допустим, меня вызывают в какую-то партийную инстанцию. Я еще могу туда не идти. Что я на службе у них состою? Почему я должен идти, если меня вызывают? Я могу не идти. Но, допустим, так или иначе мне скажут. Я решил не признавать полностью своего авторства Эссе... Я скажу: Действительно я написал некоторые стихотворения в прозе. Сдал их в Новый Мир, правда, с опозданием, но неважно. Там вы можете их найти. А остальные? Да мало ли что ходит. А те, от которых я отказываюсь, рязанские, с большим знанием Рязани и подрязанских мест. Ловкая подделка; может быть, провокация; может быть, искреннее подражание. Я не знаю. И все. И если же все же меня потом прижмут и каким-то образом докажут мне, что это так, тогда я скажу: А почему я с самого начала обязательно должен сказать. Что я гимназист? Почему я должен отвечать? Может, у меня их еще в три раза больше?.. [7, CC. 8-11].

Тогда же Солженицын передал своим московским и зарубежным связям разработанное завещание на случай возможного ареста:

В случае моей смерти печатайте мгновенно все сразу. С начала моего ареста начинаете выдавать с перерывом по три месяца по одной вещи. Все автоматически. В случае сильной разнузданной газетной травли тоже, но реже через полгода, через год.

СОЛЖЕНИЦЫН утверждает, что он пока готов к такому ультиматуму: Если они возьмут меня по-серьезному или вызовут по-серьезному объяснить, скажут: Мы с вами то-то сделаем, я им скажу: Господа! Вам это обойдется дороже. Предупреждаю вас, что пока что, как видите, я не печатался за границей. Но если только вы меня возьмете, начнут появляться такие вещи, перед которыми Иван Денисович померкнет [7, C. 12].

И еще: В части получения гонорара за произведения, опубликованные за рубежом, СОЛЖЕНИЦЫН ответил: Ни черта пока не поступает, но приняты меры по нескольким каналам. Сказали в Италии, во Франции, чтобы не зажимали, чтобы слали деньги... .

Утверждая, что его бойкотируют в Советском Союзе, СОЛЖЕНИЦЫН высказывает готовность сделать открытое заявление: ... Нужно делать в таком месте, чтобы резонанс получило на Западе... К этому делу у меня несколько ходов. Я должен, во-первых, сделать так, чтобы наверняка задержали мою пьесу Свеча на ветру. Это хороший признак тоже... Неважно, что говорят, важно, что не пускают. Вот у меня было бы больше оснований. Одну пьесу зажали, вторую зажмут... И потом в одном местечке сказать так, как бомбу сбросить, чтобы сразу на Западе было известно. Отвечу на вопросы. Интервью там... Когда какой-нибудь иностранец будет присутствовать. Не надо советского! И на вопрос я могу дать ответ: "Положение такое. Меня зажали во! Не дают печатать [7, C. 14].

Партийное руководство немало раздражал поднятый за рубежом ажиотаж вокруг имени и действий Солженицына и оно плохо представляло, что делать с недавним официальным фаворитом Кремля. В этой связи Секретарю ЦК КПСС Петру Ниловичу Демичеву было поручено побеседовать с Солженицыным.

Беседа состоялась в июле 1965 года, и, как вспоминал сам Солженицын, была доверительной и откровенной. Демичев пояснил, что партия не хочет видеть в произведениях литературы 1) пессимизма; 2) очернительства; 3) тайных стрел направленных, как тогда официально говорили, против политики партии и правительства [8, 75].

Еще одно важное обстоятельство того времени: 8 сентября 1965 г. были арестованы литераторы Андрей Синявский и Юлий Даниэль. Основным обвинением в суде являлась анонимная (соответственно под псевдонимами Абрам Терц и Николай Аржак) публикация за рубежом клеветнических художественных произведений. Их арест, а также вызванные им первые открытые протестные демонстрации 5 декабря 1965 г. на Пушкинской площади и у здания суда, по мнению дикторов Радио свобода стали симптомами окончания политической оттепели в СССР.

В.Е. Семичастный писал по этому поводу в мемуарах: Начиная с декабря 1965 года, в Москве состоялись выступления в защиту Синявского и Даниэля и памяти жертв сталинизма. Участники требовали пересмотра законов, отдельных статей Уголовного кодекса, освобождения из-под стражи задержанных органами КГБ распространителей антисоветских документов. Действия участников сборищ не носили случайного характера. Они инспирировались и готовились людьми, которые задались целью опорочить советский строй. В их числе были Вольпин, Якир, Гинзбург и другие. Неблаговидную роль в этом деле играли Снегов, Генри, Петровский, Балтер, Костерин, Некрич, Чуковская, а также некоторые учёные и деятели культуры, подписавшие ряд сомнительных документов. Эта группа в количестве 3540 человек изготовляла и распространяла антисоветскую литературу и проводила манифестации. Она была связана с зарубежной антисоветской организацией НТС, лидеры которой направляли прямые инструкции отдельным членам этой группы [9, C. 254].

Судебный процесс по обвинению Синявского и Даниэля проходил в Москве 10 14 февраля 1966 года и широко освещался газетами Правда, Литературная газета, Известия. 12 февраля Правда писала: Синявский и Даниэль предстали перед судом отнюдь не как писатели, а как люди, совершившие преступные действия против советского строя, содействуя зарубежным центрам пропаганды. 14 февраля 1966 г. по статье 70 (Антисоветская агитация и пропаганда) Уголовного кодекса РСФСР А.Д. Синявский был приговорен к семи, а Ю.М. Даниэль к пяти годам лишения свободы. Синявский был освобожден досрочно 8 июня 1971 г., после чего выехал во Францию. Даниэль после освобождения в 1970 г. проживал в Калуге.

Вопрос о Солженицыне впервые прозвучал на заседании Секретариата ЦК КПСС 10 марта 1967 г. (Председатель М.А. Суслов, присутствовали: т.т. Андропов, Демичев, Капитонов, Кулаков, Пономарев, Соломенцев, Шелепин, Пельше. Вопрос повестки дня XVI. О писателе Солженицыне А.

Краткая протокольная запись сообщает об этом заседании следующее:

СЕМИЧАСТНЫЙ. С этим писателем никто серьезно не говорил. Сейчас он разъезжает по различным учреждениям, по писательским организациям, читает отрывки из своих произведений, дал интервью японской газете1. Журнал Советская женщина собирается опубликовать отрывок из его романа Раковый корпус. Солженицын поднимает голову, считает себя героем.

АНДРОПОВ (Секретарь ЦК КПСС, заведующий Отделом ЦК). Вопрос о Солженицыне не укладывается в рамки работы с писателями. Он написал конкретные вещи, такие, как Пир победителей, Раковый корпус, но эти произведения имеют антисоветскую направленность. Надо решительно воздействовать на Солженицына, который ведет антисоветскую работу.

СОЛОМЕНЦЕВ (Секретарь ЦК КПСС). Московские организации должны нести ответственность за действия Солженицына. Здесь организуются художественные выставки. Есть ли управа на этих людей? В Москве неблагополучно с творческими организациями.

СЕМИЧАСТНЫЙ. Партком Института имени Курчатова приглашал Солженицына читать отрывки из его романа.

ШАУРО (зав. Отделом культуры ЦК КПСС). В последнее время Солженицын развил большую активность. Он живет в Рязани, но большую часть времени проводит в Москве. Ему помогают, кстати, крупные ученые, такие, как Капица, Сахаров. В Отделе культуры с Солженицыным беседовали два раза. Намечается еще одна беседа с участием ведущих писателей нашей страны, где будет обсуждаться творческая деятельность Солженицына.

ДЕМИЧЕВ. Солженицын это свихнувшийся писатель, антисоветски настроенный. С ним надо повести решительную борьбу.

ГРИШИН (кандидат в члены Президиума ЦК КПСС). Он клевещет на все русское, на все наши кадры.

ДЕМИЧЕВ. Необходимо Отделу культуры разработать меры и доложить ЦК.

СЕМИЧАСТНЫЙ. Прежде всего нужно исключить Солженицына из Союза писателей. Это первая мера.

Решено: ограничиться обсуждением на Секретариате данного вопроса [10, C. 149].

Однако исключение из членов Союза писателей СССР Солженицына состоялось только 5 ноября 1969 г. (Литературная газета сообщила об этом 12 ноября).

А Секретариату ЦК КПСС пришлось вновь спонтанно - вне повестки заседания, возвратиться к вопросу о поведении и взглядах Солженицына на заседании 18 июля 1967 г. Андропов не присутствовал на этом заседании, поскольку он уже был освобожден от должности Секретаря ЦК КПСС и 18 мая был назначен председателем КГБ СССР.

А поводом и основой для обмена мнениями стала записка отдела культуры ЦК КПСС о распространении в самиздате, публикации за рубежом и активной пропаганде зарубежными радиостанциями Письма Солженицына IV съезду советских писателей. Следует сказать, что, во-первых, письмо это было явно обдумывавшейся еще осенью 1965 г. провокацией (в одном местечке сказать так, как бомбу сбросить, чтобы сразу на Западе было известно. Отвечу на вопросы. Интервью там...). Во-вторых, явно рассчитанная на широкий резонанс, и прежде всего за рубежом, эта политическая акция писателя была начата накануне пятидесятилетнего юбилея Великой Октябрьской социалистической революции.

Начало ее положило письмо Солженицына от 16 мая 1967 года, равно адресованное зарубежным СМИ и IV съезду Союза писателей, которое конструировавший свою биографию Солженицын назвал писательским бунтом. Цитирование письма Солженицына зарубежными радиоголосами - Голосом Америки, Немецкой волной, Кол Исраэль и Радио Свобода и Свободная Европа на советскую аудиторию призвано было придать его автору образ неустрашимого мыслителя и борца, радеющего о будущем страны и всего человечества. Хотя, по сути, оно было посвящено исключительно личности самого Александра Исаевича [11] .

Процитируем лишь один абзац этого письма: Уже три года ведется против меня, всю войну провоевавшего командиром батареи, награжденного боевыми орденами, безответственная клевета: что я отбывал срок как уголовник или сдался в плен (я никогда там не был), изменил Родине, служил у немцев.

Я не готов судить, действительно ли ретивые партийные пропагандисты и журналисты обвиняли Солженицына в том, что он сдался в плен, служил у немцев. Однако, подчеркнем, в Действующую армию он прибыл только в марте 1943 года и находился в ней до ареста 9 февраля 1945 г.

Отдельные положения письма Солженицына IV съезду писателей вследствие направленной пропаганды радиостанции Свободная Европа также активно использовались в общественно-политической дискуссии в среде творческой интеллигенции в Чехословакии во время пражской весны 1967 1968 годов.

В интервью журналу Итоги в марте 2011 г. бывший в то время уполномоченным по правам человека в России Владимир Петрович Лукин заявил, что В первую очередь Пражскую весну подогревало известное письмо Солженицына IV съезду Всесоюзному съезду советских писателей, которое прочитали в Чехословакии [12].

На заседании секретариата 18 июля кандидат в члены Политбюро ЦК П.Н. Демичев обратил внимание на то важное обстоятельство, что информация о действиях Солженицына гражданам нашей страны поступала исключительно в передачах зарубежных радиостанций. И она встречала некоторый интерес и отклик среди населения, преимущественно в кругах интеллигенции. В этой связи Демичев предложил подготовить пространный информационный материал о Солженицыне для территориальных партийных комитетов, чтобы ориентировать партийные активы на аргументированный отпор как позициям самого Солженицына, так и для противодействия пропагандистским кампаниям зарубежных радиостанций и зарубежных центров идеологических диверсий с использованием его имени.

- Солженицын известная фигура, - обоснованно заявлял Демичев. Мы не можем положиться на то, чтобы поручить Секретариату Союза писателей дать соответствующую информацию по этому вопросу. Может быть, как-то все же следует проинформировать партийный актив.

Однако этому вполне обоснованному и разумному предложению оппонировали секретари ЦК Андрей Павлович Кириленко и Дмитрий Федорович Устинов.

Итог дискуссии подвел главный идеолог КПСС Михаил Андреевич Суслов, сформулировав крайне расплывчатую формулировку: - Поручить Союзу писателей ускорить рассмотрение всех вопросов, связанных с поведением Солженицына и дать принципиальную оценку [7, CC. 54-55].

Парадоксальным образом, но обстоятельная информация об антисоветской деятельности Солженицына и аннотация изданного за рубежом Архипелага ГУЛАГ для центральных комитетов союзных республик, партийных комитетов краев, областей, городских и районных комитетов КПСС была утверждена ЦК и отправлена адресатам только 29 января 1974 года, то есть, накануне его высылки из СССР [7, C. 431].

Разумеется, поведение Солженицына получало различные оценки. Так лауреат Нобелевской премии в области литературы 1965 г. Михаил Александрович Шолохов в письме в секретариат Союза писателей СССР 8 сентября 1967 г. писал У меня одно время сложилось впечатление о Солженицыне (в частности после его письма съезду писателей в мае этого года), что он душевнобольной человек, страдающий манией величия. <...> Но если это так, то человеку нельзя доверять перо: злобный сумасшедший, потерявший контроль над разумом, помешавшийся на трагических событиях 37-го года и последующих лет, принесет огромную опасность всем читателям и молодым особенно. Если же Солженицын психически нормальный, то тогда он по существу открытый и злобный антисоветский человек. И в том и в другом случае Солженицыну не место в рядах ССП. Я безоговорочно за то, чтобы Солженицына из Союза советских писателей исключить [13].

При этом следует особо подчеркнуть, что сам первый советский номинант на Нобелевскую премию по литературе, в соответствие с уставом Нобелевского комитета, иностранными инициаторами выдвигался на соискание премии одиннадцать(!!) раз в 1948, 1949, 1950, 1955, 1956, 1958, 1961, 1962, 1963, 1964 и 1965 годах!

Назначенному 18 мая 1967 г. новым председателем Комитета государственной безопасности при Совете министров СССР Юрию Владимировичу Андропову вопрос Солженицына достался в наследство от его предшественника.

А вопрос этот состоял в том, что ЦК КПСС дал негласный запрет на публикацию его произведений (рассказ Захар-Калита, появившийся в январском Нового мира 1966 г., стал последней официальной публикацией в СССР произведения Солженицына). Хотя в редакции Нового мира и некоторых других лежали рукописи его романов Раковый корпус и В круге первом. Ранее мы уже цитировали планы Солженицына специально отказаться от постановок на сцене театров пьес и сделать невозможной публикацию на Родине всех его литературных произведений.

Искусственному поддержанию интереса к личности и творчеству Солженицына способствовало издание в 1968 г. в США и Европе, якобы без разрешения автора, Ракового корпуса и В круге первом. А также регулярное обращение радиостанций Свобода и Свободная Европа к произведениям Солженицына, его интервью различным СМИ, а также произведениям эпистолярного жанра, который после Письма съезду писателей стал любимым литературным жанром Солженицына.

Тогда же чекистам стало известно, что в канун полувекового юбилея Великой Октябрьской Социалистической Революции, в феврале 1967 г. Солженицын закончил первую редакцию Архипелага ГУЛАГ, которую он, из соображений конспирации в разговорах и переписке со своими единомышленниками именовал Архипом. Позднее чекисты познакомились и с этой, и с иными редакциями опыта художественного исследования. Однако тогда Солженицын еще ни морально, ни психологически не был готов передать Архипелаг ГУЛАГ за рубеж для публикации.

В то же время, в августе 1968 г. в жизни Солженицына произошло важное событие: он познакомился с Наталией Дмитриевной Светловой, сотрудницей механико-математического факультета МГУ. Небольшая деталь: Солженицын помогал Н. Светловой готовиться к крещению и стал ее крестным отцом. Официально брак со Светловой Солженицыным был заключен только в 1973 году, через год после развода с первой женой Натальей Решетовской.

Позднее КГБ сообщал в ЦК КПСС о Светловой: содействовала Солженицыну в антисоветской деятельности, оказывая ему помощь в сборе материалов для клеветнических пасквилей, их размножении и распространении [7, C. 553].

Честолюбивые амбиции Солженицына в немалой степени подогревал тот факт, что уже через шесть лет после мощного литературного дебюта, к 1970 году его произведения были опубликованы в 28 странах, причём больше всего их переводов появилось в Западной Германии и в США. К этому же времени за рубежом на русском языке было опубликовано 17 отдельных изданий и собрание сочинений в шести томах. И подобная щедрость зарубежных книгоиздателей едва ли объяснялась исключительно любовью к новой русской литературе.

Однако на родине писателя он сам сознательно своими действиями исключил возможности как публикаций, так и иные планы использования его произведений (постановки пьес, экранизаций и т.п.).

Отметим еще одну немаловажную деталь. Созданный зарубежными радио голосами образ великого писателя земли русской, притягивал к Солженицыну тех, кто также жаждал ступить на тернистый путь литературного творчества. Солженицыну начали приносить и присылать на ознакомление и отзыв свои первые опыты алкавшие литературной славы. Сам Александр Исаевич свои первые опыты отправлял на суд советским мэтрам литературы еще в 1943 г. и удостоился одобряющего отзыва Б.А. Лавренева.

Но Солженицына уже раздражало, более того, возмущало, что эти сыроежки бесцеремонно лезли к нему, великому писателю, и покушались на его дорогое время. Но довольно скоро Солженицын нашел форму защиты от назойливых соискателей, назвав ее Формой 1. Он долго, серьезно и вдумчиво сочинял эту форму. А когда он ее сформулировал, был очень доволен.

Этот документ, в истории словесности невиданный по циничности, уникален по своему характеру. Ни один из титанов мировой литературы никогда не позволил бы такого высокомерного и грубо пренебрежительного отношения к молодым авторам. Поэтому стоит привести его полностью:

Ув

Вы прислали мне свою рукопись и просите дать отзыв о ней (доработка, совет, можно ли печатать). Жаль, что Вы предварительно не испросили моего согласия на это. Вам представляется естественным, что всякий писатель может и должен дать Вам отзыв об уровне, о качестве Вашей работы и что это для него не составляет труда.

А между тем это очень емкая работа: дать отзыв поверхностный, лишь чуть-чуть перелистав безответственно; можно либо без основания Вас огорчить, либо так же без основания Вас обнадежить. Дать же отзыв квалифицированный значит надо по-серьезному вникнуть в Вашу рукопись и оценить не только ее, но и те цели, которые Вы ставите перед своим пером (они ведь могут не совпасть у Вас и у Вашего рецензента).

Состояние здоровья моего и поздний приход в литературу (заставляет меня крайне дорожить своим временем) и делают невозможным выполнить Вашу просьбу.

Поверьте, что безымянный (для Вас) рецензент, постоянно занимающийся подобной работой в журнале, скажем в Новом мире, сумеет Вас лучше удовлетворить, чем я.

Всего доброго! [14, C. 14].

4 ноября 1969 г. Солженицын был исключен из Союза писателей СССР. Однако и задолго до этого дня антиобщественная и антисоветская деятельность Солженицына неоднократно обсуждалась и осуждалась в общественных организациях и на страницах печати.

Следует, однако, отметить, что через своего уполномоченного Солженицын распоряжался гонорарами в загранбанках за изданные на Западе произведения, поступавшими на его счета. Что позволяло ему приобретать продукты и другие вещи в инвалютных магазинах Березка.

Нарушая хронологический порядок повествования, отметим, что к 1972 г. Солженицыну была предоставлена трехкомнатная квартира в Рязани, где он был прописан. Под Москвой на его имя была зарегистрирована двухэтажная дача, его вторая жена Н.Д. Светлова проживала в пятикомнатной квартире в центре Москвы. Летние месяцы семья проводила на снятой им даче в поселке Фирсановка Химкинского района.

В 1970 1972 годах из иностранных банков Солженицыным было получено 32 301 инвалютный рубль. Он приобрел легковые автомобили марки Москвич 412 для своей первой жены Н.А. Решетовской и матери второй жены. Различные промышленные и продовольственные товары он, как правило, приобретает в валютных магазинах Березка [7, CC. 186, 238].

8 октября 1970 г. в Стокгольме Шведская академия объявила о присуждении нобелевской премия по литературе Александру Солженицыну за нравственную силу, с которой он следовал непреложным традициям русской литературы. Формально же на премию был выдвинут роман В круге первом.

На известие о присуждении ему нобелевской премии Солженицын ответил 14 октября письмом М.А. Суслову с требованием опубликовать его новый роман Август четырнадцатого, и в ставшей привычной ему манере пророка утверждавший: Запрет в нашей стране еще и этой книги вызвал бы всеобщее изумление [7, CC. 92-93].

КГБ на всякий случай составил справку о новом творении писателя. И, следует отметить, что Суслов обсуждал вопрос о возможности его публикации с П.Н. Демичевым и заведующим отделом культуры ЦК КПСС В.Ф. Шауро.

Поскольку политическая мотивация присуждения нобелевской премии Солженицыну сомнения не вызывала, Ю.В. Андропов заранее, в октябре 1970 года направил в ЦК КПСС записку с предложением разрешить писателю в декабре выехать в Швецию для получения премии, но вопрос о его возвращении в СССР решать в зависимости от поведения Солженицына за границей. Однако Солженицын, предвидя подобное развитие событий, заявил об отказе выехать в Стокгольм для получения премии.

Поскольку Солженицын изрядно попортил нервы партийному руководству, и прежде всего М.А. Суслову, в ответ на соответствующее поручение 20 ноября 1970 года Генеральный прокурор СССР Р.А. Руденко и Ю.В. Андропов предложили лишить Солженицына советского гражданства и выдворить его за границу. В прилагавшемся к письму проекте Указа Президиума Верховного Совета СССР разъяснялось, что этот шаг предпринят за несовместимые с высоким званием гражданина СССР попытки опорочить Советское общество, за направленность литературной деятельности, ставшей орудием самых реакционных антикоммунистических сил в их борьбе против принципов социализма и социалистической культуры.

Однако в январе 1971 г. Политбюро ЦК приняло решение образовать комиссию под председательством М.А. Суслова для дополнительного изучения вопроса о Солженицыне.

25 июня 1971 года Ю.В. Андропов проинформировал Политбюро ЦК КПСС, что в Париже издательство ИМКА-Пресс опубликовало первый том романа Солженицына Август четырнадцатого. К сообщению КГБ прилагалась аннотация вышедшей части романа, направленная членам и кандидатам в члены Политбюро, а также секретарям и заведующему отделом культуры ЦК КПСС В.Ф. Шауро [7, CC. 158-166].

30 марта 1972 г. Политбюро ЦК протокольно поручило Николаю Викторовичу Подгорному (председатель Президиума Верховного Совета СССР, член Политбюро) и Ю.В. Андропову с привлечением соответствующих министерств и ведомств и с учетом обмена мнениями подготовить предложения и внести их в ЦК КПСС.

Очередное обращение Политбюро к проблеме Солженицына было вызвано сообщением КГБ о реакции населения на статью Август четырнадцатого Александра Солженицына или правда о книге и мифе, опубликованную в газете Труд.

Открывая заседание Политбюро 14 апреля 1972 года Л.И. Брежнев посетовал, что Солженицын все более нагло ведет себя, пишет всюду клеветнические письма, выступает на пресс-конференциях. Он очень озлоблен. Надо принять в отношении него решительные меры.

Председатель Совета министров СССР Алексей Николаевич Косыгин добавил: - Солженицын ведет себя нагло. Все его поступки остаются безнаказанными, поэтому он и ведет себя так. Его, по-моему, надо выселить.

Но, опять-таки, далее обмена мнениями дело не пошло: никакого конкретного решения в отношении Солженицына принято не было [7, C. 227].

17 июля 1973 г. КГБ сообщал в ЦК, что получены не вызывающие сомнения материалы, которые дают основание утверждать, что Солженицын, помимо публичной литературной деятельности и выступлений, носящих антисоветский характер, пытается вести нелегальную подрывную работу, вовлекает во враждебную деятельность отдельных советских граждан, подстрекая их к активным противоправным действиям. В связи с чем органами госбезопасности проведен ряд мероприятий, в результате которых добыты материалы, подтверждающие его враждебность социалистическому строю, политике Коммунистической партии и Советского правительства и твердую приверженность идеям и устремлениям наиболее реакционных кругов Запада Апофеозом своих враждебных сочинений Солженицын рассматривает законченный роман Архипелаг ГУЛАГ, который, по словам его единомышленников, призван показать советской и зарубежной общественности кровавое истребление народа, страдания миллионов, потаенную скрытую каторжную жизнь доброй половины русского народа за пол века правления коммунистов. Сам Солженицын считает, что Архипелаг - Вещь убийственная, это такая убойная вещь!.

Все это свидетельствует, что в лице Солженицына мы имеем дело с убежденным противником советского государственного и общественного строя, сознательно вставшим на путь проведения борьбы с Советской властью, использующим в этих целях пропагандистский аппарат и средства массовой информации Запада [7, CC. 229-232].

26 августа 1973 г. Андропов вновь докладывал в ЦК КПСС о том, что Солженицын продолжает оставаться на антисоветских позициях и все чаще проявляет себя как открытый противник социалистического строя. В этих целях он активно использует пропагандистский аппарат Запада и поддерживает морально и материально лиц из числа советских граждан, проявляющих себя с антисоветской стороны Стремясь привлечь внимание общественности к своей личности, Солженицын продолжает регулярно выступать с провокационными политическими документами, в которых, апеллируя к западному читателю, подвергает критике отдельные аспекты социалистической системы, что активно используется противником в идеологической диверсии против СССР. В указанных документах Солженицын постоянно поднимает тему о гонениях в отношении его со стороны органов власти, о своем якобы бесправном положении в СССР и тяжелых материальных условиях. Последним из таких выступлений явились заявления, сделанные им иностранным корреспондентам о своем письме на имя Министра внутренних дел СССР тов. Щелокова, содержание которого, со слов Солженицын, передано рядом буржуазных радиостанций. Спустя день Солженицын дал очередное интервью иностранным корреспондентам, обусловив его публикацию на Западе 28 августа 1973 года

Последние дни Солженицын готовит новый документ для передачи за границу о тяжелом положении, в котором якобы находится советская литература и ее наиболее талантливые представители. Объясняя иностранным корреспондентам необходимость такого своего выступления, Солженицын сказал им: Сейчас такой момент, положение Сахарова видите какое. Есть в астрономии понятие: Надир. Зенит и Надир. Так вот, сейчас Надир общественный. Я все время сидел и писал свой роман. Меня много раз просили выступить, а я молчал: роман, роман, роман. А сейчас я чувствую, что мне уже больше нельзя... (не выступать).

Всю эту активность Солженицын развил, прикрывая ее требованиями о законной прописке в Москве. Он действительно имеет на это юридическое право. Однако вопрос о прописке Солженицын в столице имеет ряд сторон. Во-первых, проживая в Москве на законном основании, Солженицын, олицетворяя собой безнаказанность, становится естественным центром притяжения всякого рода недовольных лиц. Во-вторых, Солженицын уже сейчас использует московскую квартиру своей жены для встреч с иностранцами. Получив прописку, он будет делать это более открыто, имея достаточно широкие знакомства и постоянные связи среди иностранных корреспондентов. В-третьих, вопрос о его прописке приобретает политический оттенок, т.к. все требования определить свои позиции и дать четкую оценку своему участию в антисоветских кампаниях, проводимых на Западе, Солженицын отверг, отказавшись считаться с мнением советской общественности и законами страны, в которой он проживает.

И, наконец, нельзя не считаться с мнением Союза писателей СССР о нежелательности проживания Солженицын в Москве, а также неоднократных заявлений такого же характера ряда видных представителей советской творческой общественности. В этих кругах до сих пор обсуждается, в частности, выступление на пленуме Союза кинематографистов известного деятеля кино Храбровицкого, потребовавшего не только осуждения антисоветских действий Солженицына, но и выдворения его из страны. Вполне очевидно, что западные спецслужбы, особенно в связи с подготовкой ко второму этапу общеевропейского совещания [15], возлагают определенные надежды на так называемых диссидентов и особенно на антисоветские заявления таких лиц, как Солженицын, рассчитывая использовать их для усиления позиций наших идеологических противников в вопросах о гражданских свободах в СССР и обмене информацией. его поведение вступает в противоречие с положением о прописке в Москве, и удовлетворение его демонстративных требований неизбежно нанесло бы политический ущерб.

Учитывая, что Министерство внутренних дел СССР в ответ на требование Солженицына прописать его в Москве ответило, что этим вопросом занимается Моссовет, было бы целесообразным, чтобы в случае обращения туда Солженицына ему был бы дан примерно следующий ответ: Моссовет рассмотрел вашу просьбу о прописке и не может разрешить ее вам, поскольку до последнего времени вы не прекращаете антисоветскую деятельность. Москва город со строгим режимом, из которого за подобное поведение люди выселяются. Просим рассмотреть [7, CC. 236-239].

30 августа 1973 года Ю.В. Андропов информирует Политбюро ЦК о том, что Солженицын развертывает активную политическую деятельность, объединяет вокруг себя бывших заключенных, всех недовольных. Он дал антисоветское интервью корреспонденту газеты Монд.

Следует подчеркнуть, что Солженицын настаивал на публикации этого интервью именно 28 августа и, даже по мнению западных корреспондентов, этим интервью он преследовал создания трудностей советской стороне в проведении второго этапа общеевропейского совещания по вопроса безопасности и сотрудничества.

Андропов также информирует ЦК КПСС о том, что в результате изучения деятельности Солженицына, органами КГБ собраны материалы, позволяющие предъявить ему обвинение в антисоветской деятельности.

В тот же день, 30 августа 1973 года газета Правда опубликовала Письмо в редакцию, подписанное несколькими десятками известных писателей и литераторов, а 6 сентября репортаж с пресс-конференции для советских и иностранных корреспондентов П.И. Якира и В.А. Красина, осужденных за антисоветскую пропаганду на три года ссылки.

В Письме в редакцию, в частности, подчеркивалось: В нынешний исторический момент, когда происходят благотворные перемены в политическом климате планеты, поведение таких людей, как Сахаров и Солженицын, клевещущих на наш государственный и общественный строй, пытающихся породить недоверие к миролюбивой политике Советского государства и по существу призывающих Запад продолжить политику холодной войны, не может не вызывать никаких других чувств, кроме глубокого презрения и осуждения.

Как представляется, данное письмо описывает ситуацию, во многом аналогичную сложившейся в мире после начала проведения Россией 24 февраля 2022 года специальной военной операции по защите от геноцида жителей Донбасса.

По поводу выше указанных публикаций в Правде Отдел организационно-партийной работы ЦК КПСС 14 сентября сообщал, что по информации из обкомов, крайкомов, ЦК компартий союзных республик и других организаций, трудящиеся гневно осуждают политических отщепенцев, распространяющих злобную клевету на нашу партию и советское общество, дают подлинно классовую, по партийному принципиальную оценку их подрывной деятельности В своих многочисленных высказываниях и письмах трудящиеся расценивают его взгляды и поступки как явно антисоветские и глубоко враждебные по своей сущности. Они с негодованием говорят, что академик Сахаров, выступая против политики партии, тем самым выступает и против всего нашего народа, ибо народ и партия неразделимы [7, CC. 251-252].

5 сентября 1973 года Солженицын передал в ЦК КПСС на имя Л.И. Брежнева Письмо вождям Советского Союза [16].

А 10 сентября КГБ информировал ЦК КПСС о том, что В своих последних интервью для западной прессы литератор Солженицын с угрозой заявлял, что если он будет арестован или погибнет, то мир узнает о его самых главных, разоблачительных произведениях, составляющих смысл его жизни. В числе этих произведений он имеет в виду, видимо, и свое, тщательно скрываемое и хранимое в тайне, сочинение Архипелаг ГУЛАГ

Это письмо, подписанное заместителем председателя КГБ Виктором Михайловичем Чебриковым, завершалось следующим абзацем: Таким образом, это сочинение, как и некоторые другие произведения Солженицына, дает основание полагать, что он ставит целью не только описать прошлое, но и объединить бывших заключенных под знаком борьбы за законность. При этом не скрывает, что восстановление законности возможно лишь с изменением существующего в нашей стране государственного и общественного строя [7, CC. 290-319].

В направленной в ЦК КПСС 17 сентября 1973 г. пространной записке Ю.В. Андропова отмечалось: Солженицын, который и раньше был известен на Западе как антисоветски настроенный человек, теперь привлекается западными пропагандистскими центрами к прямому сотрудничеству в первую очередь на идейной основе, а также за большие денежные вознаграждения. Бывший литератор пытается выступать ныне с позиций некоего политического деятеля и идеолога. Он не скрывает в своих последних документах желания убедить человечество в противоправности социализма, его идеологии и практики

Сахаров, который в отличие от Солженицына более сдержан в своих потугах доказать неприемлемость Советского строя, тем не менее определенно деградирует в сторону антисоветизма. По существу оба они, не объединяясь формально, действуют довольно согласованно, подыгрывая западным реакционным кругам, а в ряде случаев выполняют их прямые заказы. Естественно, что империалисты, нашедшие в Солженицыне и Сахарове людей, которые в силу сложившихся обстоятельств пока еще могут безнаказанно лаять на Советскую власть, лезут из кожи вон, чтобы сохранить им такую возможность как можно дольше. В свою очередь и Солженицын, и Сахаров, подбодряемые реакцией на Западе, ведут себя все более разнузданно. При этом очень важным обстоятельством является то, что оба они не только твердо убеждены в своей безнаказанности, но стараются убедить в этом и свое близкое окружение. Солженицын в беседе с одним из иностранных корреспондентов прямо заявил: Будьте уверены, что ни один волос не упадет с моей головы.

Безнаказанная антисоветская деятельность Солженицына и Сахарова привлекает все большее внимание советских людей. У абсолютного большинства она вызывает негодование, но в известных кругах интеллигенции и молодежи иногда порождает и такие разговоры: Действуй смело, гласно, привлекай западных корреспондентов, опирайся на поддержку буржуазной прессы, и никто тебя не посмеет тронуть. Развитие подобной тенденции таит в себе немалые негативные последствия и заставляет думать о более радикальных мерах пресечения враждебных выступлений Солженицына и Сахарова. Сегодня нет никаких реальных оснований считать, что Солженицын и Сахаров добровольно откажутся от своей враждебной деятельности.

Беседы с Солженицыным в ЦК КПСС и в Союзе писателей СССР, попытки воздействовать на него с помощью общественности, через прессу ничего не дали. Беседы с Сахаровым в Президиуме Академии наук СССР, в руководстве институтов, где он работал, также ни к чему не привели.

Вызов Сахарова в Прокуратуру СССР с целью предупреждения его от дальнейших антисоветских шагов был использован им и его окружением для новых враждебных пресс-конференций, в ходе которых он прямо призывал США и другие западные страны не идти на нормализацию отношений с СССР без того, чтобы не выжать из советского руководства уступок на пути либерализации режима. (16 августа 1973 г. состоялась беседа первого заместителя Генерального прокурора СССР М.П. Малярова с А.Д. Сахаровым).

Имеются данные, свидетельствующие о том, что Сахаров и Солженицын намереваются и впредь встречаться с представителями западной реакционной печати, клеветать на нашу страну, вербовать себе сообщников из числа советских людей.

В этой связи Андроповым предлагалось:

• Поскольку есть документальные основания рассматривать действия

Солженицына в последнее время уже не как заблуждения литератора, а как сознательную легальную и нелегальную деятельность человека, глубоко враждебного Советскому строю, целесообразно возбудить против него уголовное преследование с целью привлечения к судебной ответственности.

• В связи с тем, что указанная акция является крайней мерой,

представляется возможным рассмотреть также вопрос о промежуточном решении: поручить Министерству иностранных дел СССР через своих послов в Париже, Риме, Лондоне, Стокгольме обратиться к правительствам указанных стран с предложением предоставить Солженицыну право убежища, поскольку в ином случае по советским законам он должен предстать перед судом.

Чтобы локализовать негативные последствия наших акций в отношении Солженицына и Сахарова, возможно, следовало бы подготовить информацию по этому вопросу для руководства социалистических стран и ряда братских партий.

5. Поскольку в антисоветской кампании подвергаются нападкам многие стороны общественно-политической структуры и образа жизни советского общества, представляется целесообразным обратить на это особое внимание в нашей пропаганде, активнее выступать с теоретическими материалами, разъясняющими содержание политики нашего государства и всю многосторонность опыта строительства коммунистического общества. Раскрыть существо демократических преобразований в нашей стране и в то же время прямо и косвенно развенчивать взгляды Солженицына и Сахарова, как взгляды людей, которым чужды и враждебны завоевания социализма. Представляется необходимым также шире использовать трибуны различных международных форумов и совещаний для активного наступления и разоблачения реакционных кругов Запада, препятствующих нормализации международной обстановки. Такого рода материалы следует настойчивее продвигать не только в советской печати, но и за рубеж через возможности ТАСС, АПН, Гостелерадиокомитета В связи с тем, что в своих последних документах Сахаров и, особенно, Солженицын, в целях прикрытия своих антисоветских взглядов и привлечения симпатий различных категорий населения, пытаются демагогически спекулировать на таких вопросах, как вопрос о роли русского народа в Советском государстве, о положении женщины при социализме, о правомерности воинской повинности в нашей стране, об охране исторических памятников и в этой связи о якобы неверной реконструкции Москвы и др., было бы целесообразно уделить этим вопросам должное внимание через средства массовой информации.

6. Комитету госбезопасности через свои возможности больше добывать и передавать для использования в пропагандистских и контрпропагандистских акциях документальных материалов, разоблачающих связь реакционных сил, препятствующих разрядке, со спецслужбами противника, инспирирование разведками империалистических государств всякого рода антисоветских кампаний и связь с ними и с антисоветскими зарубежными центрами отщепенцев нашего общества [7, CC. 331-336].

На состоявшемся в тот же день, 17 сентября 1973 г., заседании Политбюро седьмым пунктом повестки вновь рассматривался вопрос о Сахарове и Солженицыне.

Согласно краткой протокольной записи этого заседания, Л.И. БРЕЖНЕВ говорит, что, очевидно, мы длительное время терпим их антисоветские действия, и это неправильно. Надо было пресечь их действия сразу. Тут, я думаю, что наша просто ошибка, а они в свою очередь используют наше терпение и, очевидно, думают, что это какая-то слабость. Как можно иначе расценить последнее обращение Сахарова в сенат Соединенных Штатов Америки? Это не только антигосударственный и антисоветский, но это просто какой-то троцкистский поступок. За такие вещи, я думаю, что в любой стране стали бы судить. У нас в свое время было принято решение, чтобы послушал его тов. Косыгин. Может быть, сейчас это следует осуществить?

КОСЫГИН. Я не возражаю. Только надо подумать, как с ним вести беседу.

БРЕЖНЕВ говорит, что нужно ему прямо сказать, что он ведет антисоветскую, антигосударственную линию и что если он не прекратит этих действий, то мы вынуждены будем принять меры в соответствии с советскими законами. Мы не можем нарушать (как он делает это) нашего советского закона. Вот что ему надо передать.

ШЕЛЕПИН говорит, что, может быть, не стоит сейчас впутывать Политбюро в это грязное дело и, в частности, т. Косыгина. Как известно, его принимал т. Маляров, и это ничего не дало. А сейчас вот в таком духе, как сказал Леонид Ильич, надо поручить провести беседу т. Руденко, а после этого уже определить, как нам с ними быть. А вообще надо нам принимать меры.

БРЕЖНЕВ говорит, что на мое имя поступило заявление в ЦК КПСС от Солженицына [имеется в виду Письмо вождям Советского Союза - О.Х.]. Он пишет, в отличие от всех предыдущих писем, несколько иначе, но тоже бред. Я просил т. Суслова ознакомиться с этим делом и дать его на ознакомление вкруговую членам Политбюро.

Принимается решение: поручить комиссии в составе т.т. Суслова, Косыгина, Шелепина, Келдыша, Кузнецова, Чебрикова, Руденко подготовить и внести в ЦК КПСС соответствующие предложения по этому вопросу с учетом обмена мнениями на заседании Политбюро ЦК КПСС.

Разрешить этой комиссии принимать необходимые оперативные меры в соответствии с предложениями, которые были высказаны на заседании Политбюро ЦК КПСС: освещать в печати, проводить беседы и т.д.

БРЕЖНЕВ. Может быть, подумать этой комиссии о том, как изолировать этого Сахарова. Может быть, сослать его в Сибирское отделение Академии наук СССР?

ГОЛОСА. В Нарым его надо сослать, а в Сибири он будет опять мутить воду.

БРЕЖНЕВ. Словом, все эти вопросы нужно продумать как следует комиссии и внести конкретные предложения [7, CC. 329-330].

19 октября Комитет госбезопасности вновь информирует ЦК КПСС о том, что САХАРОВ А.Д. и СОЛЖЕНИЦЫН А.И., несмотря на меры предупредительного характера, продолжают своим провокационным поведением дискредитировать внешнеполитический курс Советского государства, активизируют контакты с иностранцами и передачу им клеветнических заявлений. А заканчивалось это письмо предложением Поскольку САХАРОВ и СОЛЖЕНИЦЫН не только не прекращают провокаций, но все более активно предлагают свои услуги реакционным империалистическим и особенно сионистским кругам, полагали бы целесообразным рассмотреть рекомендации, выработанные Комиссией во главе с тов. Косыгиным А.Н. с учетом соображений, изложенных в записке Комитета госбезопасности 2239-А от 17 сентября с.г [7, CC. 336-339]. (Эти предложения были изложены нами выше).

И вновь отсутствие четкого решения Политбюро по представленным предложениям заставили Андропова направить 12 декабря 1973 года в ЦК КПСС пространную записку с просьбой рассмотреть ее для выработки окончательного конкретного решения. Это было вызвано тем обстоятельством, что требовалось выработать меры в связи с предстоящим выходом из печати в Париже первого тома Архипелага ГУЛАГ.

В лице Солженицына, подчеркивалось в этой записке, - мы имеем дело с политическим противником советского государственного и общественного строя. Ненависть Солженицына к Советской власти, его попытки бороться с ней прослеживаются на протяжении всей его сознательной жизни, в разное время, отличаясь лишь методами, степенью активности и возможностями распространения своих чуждых социализму взглядов Уже в студенческие годы Солженицын начал писать сочинения антисоветского характера и распространял их в узком кругу друзей. В период Отечественной войны, не имея нужной среды в армии, излагал свои взгляды в письмах, дневниках, составлял программу переустройства социалистического общества, а затем попытался создать антисоветскую группу, за что был осужден в 1945 году к 8 годам лишения свободы.

Политическим кредо Солженицына является отрицание социалистической революции, как исторической закономерности развития общества, утверждение преимуществ капиталистического способа производства и буржуазного общественного строя. Это нашло отражение, в частности, в его последней книге Август четырнадцатого

Для пропаганды своих антисоветских взглядов Солженицын избрал тактику распространения внутри страны и за рубежом так называемых открытых писем, текстов интервью иностранным корреспондентам, которые активно используются западной пропагандой в идеологической борьбе против СССР и других социалистических стран

В последнее время Солженицын пытается выступать в роли организатора и идеолога отдельных лиц, враждебно настроенных к существующему в СССР государственному и общественному строю. Так, в одной из бесед, убеждая Сахарова в необходимости активизировать свою антиобщественную деятельность, Солженицын сказал: У меня опыт общения с властью с 45-го года, когда они меня схватили, никогда не просить, а всегда стоять как камень и добьешься.... И далее, провоцируя Сахарова к выступлению с очередным пасквилем, Солженицын продолжал: ...Прекрасное короткое исследование, которое вы делаете за неделю и публикуете, о том, что совершенная ложь, что в Советском Союзе нет безработицы. У нас по двум причинам есть безработица. Безработица массовая, это можно экономически доказать... У нас существует безработица как политическое давление... Долбайте их по-настоящему, в атаку идите. В атаку, но не в просьбу... Если вы сейчас будете их активно долбать отступят, гады!.. Достичь вы можете тогда, когда будете наглее разговаривать, тверже давить... Поверьте, я с 45 года, а сегодня 73-й, 28 лет с ними состязаюсь и всегда только твердостью выигрываю и выстаиваю...

Заявления Солженицын приобрели характер политической платформы, направленной на объединение единомышленников, прежде всего из числа бывших заключенных, в целях подрыва Советской власти

Имеющиеся материалы о конкретной антисоветской и антиконституционной деятельности Солженицын дают полное основание привлечь его к уголовной ответственности по статье 70 УК РСФСР, которая гласит: Агитация или пропаганда, проводимая в целях подрыва или ослабления Советской власти либо совершения отдельных особо опасных государственных преступлений, распространение в тех же целях клеветнических измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй, а равно распространение либо изготовление или хранение в тех же целях литературы такого же содержания наказывается лишением свободы на срок от шести месяцев до семи лет и со ссылкой на срок от двух до пяти лет или без ссылки или ссылкой на срок от двух до пяти лет. Привлечение Солженицын к уголовной ответственности имело бы положительное значение и в том смысле, что положило бы конец безнаказанности его действий, вызывающей подчас недоумение советских граждан и ненужные кривотолки. Однако, во избежание всякого рода спекуляций и имея в виду предложения ряда известных представителей советской общественности, высказанные в разное время, можно было бы заменить такую меру лишением Солженицын советского гражданства и выдворением за пределы СССР.

При этом Ю.В. Андропов, в порядке согласования вопросов выдворения Солженицына из СССР, предлагал довести до правительств зарубежных государств следующее: Солженицын в прошлом занимавшийся литературной деятельностью, за последние годы под влиянием западной пропаганды и особенно после получения им Нобелевской премии встал на путь деятельности, которая по советскому законодательству подпадает под соответствующие статьи уголовного кодекса. Поэтому советские компетентные органы в ближайшее время вынуждены будут возбудить против Солженицына уголовное дело со всеми вытекающими последствиями. Советское правительство, руководствуясь гуманными побуждениями и имея в виду, что на иждивении Солженицын имеются четыре малолетних сына, считало бы возможным заменить привлечение его к уголовной ответственности выдворением за пределы советского государства. По желанию Солженицын члены его семьи могли бы свободно последовать за ним. Как известно, печать, телевидение и радио Вашей страны систематически с симпатией популяризируют взгляды Солженицын. Поэтому Советское правительство обращается к Вам с просьбой предоставить Солженицыну и его семье возможность проживать на территории Вашей страны. В противном случае Советские власти будут вынуждены поступить в соответствии с законами СССР Не исключено, что такое обращение послов не достигнет цели. Однако и в случае отказа зарубежных стран в предоставлении Солженицыну прав на жительство мы будем иметь безусловные преимущества.

Во-первых, оно еще раз покажет мировой общественности гуманность Советского правительства в отношении Солженицына, ставшего на путь уголовного преступления, и даст возможность использовать это обстоятельство в случае привлечения его к ответственности. Во-вторых, Солженицын, узнав об этом шаге и опасаясь выезда из СССР (он считает, что с ним за границей могут расправиться физически), может пойти на некоторое снижение своей враждебной активности и сокращение связей с антисоветскими кругами за рубежом. С товарищами А.Н. Косыгиным и М.А. Сусловым согласовано. Просим рассмотреть [7, CC. 340-345].

В декабре 1973 года во Франции вышел из печати первый том Архипелага ГУЛАГ. В этой связи 2 января 1974 года КГБ информировал ЦК КПСС что судя по уже имеющимся публикациям, можно предположить, что зарубежные реакционные центры в разных странах и довольно синхронно по времени пытаются организовать вокруг книги Солженицына широкую антисоветскую кампанию в целях дискредитации нашей страны и советской внешней политики.

При этом Андропов подчеркивал, что органы госбезопасности располагают данными, из которых видно, что спеццентры западных государств крайне заинтересованы в том, чтобы Солженицын оставался в Советском Союзе. Так, один из руководителей НТС в беседе с нашим агентом прямо заявил: Солженицын потому не приезжает на Запад, что мы этого не позволим. Мы не позволим этого потому, что если он выедет из Советского Союза и приедет сюда, в западный мир, то через полгода он будет забыт. Ведь он слабый как писатель, а сейчас каждое его заявление, присланное сюда, находится в центре большого интереса. Там он как червь в яблоке, а вне яблока он не стоит больше ни эре и превращается, так сказать, в ничто. Исходя из изложенного, считали бы целесообразным наряду с обращением к правительствам указанных стран начать через специальные органы немедленный зондаж мнения руководства одного из дружественных нам государств о возможности принять туда Солженицына, выдворенного из Советского Союза выдворение Солженицына могло бы состояться по решению Президиума Верховного Совета Союза ССР с кратким сообщением об этом в печати [7, CC. 345-348].

Накануне решающего заседания Политбюро ЦК КПСС, наконец решившего судьбу писателя-антисоветчика, председатель КГБ Ю.В. Андропов посчитал необходимым обратиться 7 февраля 1974 г. с личным письмом к Л.И. Брежневу. В нем он отмечал: подавляющее большинство советских людей правильно оценило критику в адрес Солженицына. Но именно с этой стороны все чаще и во все более резкой форме задается вопрос: Почему власти не принимают мер против Солженицына, который после критики его взглядов не только не сложил оружия, но в еще более оголтелой форме выступает против Советской власти. Меня особенно беспокоит, что такой вопрос все чаще раздается в среде военных и некоторой части работников партийного аппарата. С другой стороны, обращает на себя внимание тот факт, что книга Солженицына, несмотря на принимаемые нами меры по разоблачению ее антисоветского характера, так или иначе вызывает определенное сочувствие некоторых представителей творческой интеллигенции. Так, например, некоторые видные писатели, осуждая антисоветский характер Архипелага Гулага, говорят о том, что факты, описанные в этой книге, действительно имели место и что это произведение должно насторожить советское руководство, которое якобы осуществляет процесс ресталинизации. Некоторые видят полезность книги Солженицына в том, что она неизбежно привлечет внимание Центрального Комитета к интеллигенции, прежде всего творческой. Нами зафиксированы высказывания среди отдельных рабочих, студенчества о том, что Солженицын призывает советское руководство снизить цены на товары широкого потребления, прекратить помощь Кубе и развивающимся странам в интересах повышения благосостояния советского народа. Эти мысли не содержатся в книге Архипелаг ГУЛАГ, но они, как Вы помните, имелись в пресловутом письме Солженицына К вождям советского народа. По нашим данным, Солженицын, отказавшись от мысли публиковать в ближайшее время этот документ, в то же время через свое окружение придает гласности содержание этого документа. Исходя из всего этого, Леонид Ильич, мне представляется, что откладывать дальше решение вопроса о Солженицыне, при всем нашем желании не повредить международным делам, просто невозможно, ибо дальнейшее промедление может вызвать для нас крайне нежелательные последствия внутри страны. Как я Вам докладывал по телефону, Брандт выступил с заявлением о том, что Солженицын может жить и свободно работать в ФРГ. Сегодня, 7 февраля, т. Кеворков вылетает для встречи с Баром с целью обсудить практические вопросы выдворения Солженицына из Советского Союза в ФРГ. Если в последнюю минуту Брандт не дрогнет и переговоры Кеворкова закончатся благополучно, то уже 9 10 февраля мы будем иметь согласованное решение, о чем я немедленно поставлю Вас в известность. Если бы указанная договоренность состоялась, то мне представляется, что не позже 9 10 февраля следовало бы принять Указ Президиума Верховного Совета СССР о лишении Солженицына советского гражданства и выдворении его за пределы нашей Родины (проект Указа прилагается). Самую операцию по выдворению Солженицына в этом случае можно было бы провести 10 11 февраля. Все это важно сделать быстро, потому что, как видно из оперативных документов, Солженицын начинает догадываться о наших замыслах и может выступить с публичным документом, который поставит и нас, и Брандта в затруднительное положение. Если же по каким-либо причинам мероприятие по выдворению Солженицына сорвется, мне думается, что следовало бы не позднее 15 февраля возбудить против него уголовное дело (с арестом). Прокуратура к этому готова. Уважаемый Леонид Ильич, прежде чем направить это письмо, мы, в Комитете, еще раз самым тщательным образом взвешивали все возможные издержки, которые возникнут в связи с выдворением (в меньшей степени) и арестом (в большей степени) Солженицына. Такие издержки действительно будут. Но, к сожалению, другого выхода у нас нет, поскольку безнаказанность поведения Солженицына уже приносит нам издержки внутри страны гораздо большие, чем те, которые возникнут в международном плане в случае выдворения или ареста Солженицына.

С уважением Ю. Андропов [7, CC. 438-440].

Однако на заседании Политбюро ЦК КПСС 7 января 1974 г. вопрос о Солженицыне значился лишь пятым пунктом повестки дня:

БРЕЖНЕВ. Во Франции и США, по сообщениям наших представительств за рубежом и иностранной печати, выходит новое сочинение Солженицына Архипелаг ГУЛАГ. Это грубый антисоветский пасквиль. Нам нужно в связи с этим сегодня посоветоваться, как нам поступить дальше.

По нашим законам мы имеем все основания посадить Солженицына в тюрьму, ибо он посягнул на самое святое на Ленина, на наш советский строй, на Советскую власть, на все, что дорого нам Этот хулиганствующий элемент Солженицын разгулялся Если мы применим сейчас в отношении его санкции, то будет ли это нам выгодно, как использует против нас это буржуазная пропаганда? Я ставлю этот вопрос в порядке обсуждения. Хочу просто, чтобы мы обменялись мнениями, посоветовались и выработали правильное решение.

КОСЫГИН. По этому вопросу есть записка товарища Андропова. В этой записке содержится предложение о выдворении Солженицына из страны.

Прерывая здесь цитирование протокольной записи заседания, подчеркнем, что юридическим основанием для принудительного выдворения являлась статья 7 Закона СССР от 19 августа 1938 года О гражданстве Союза Советских Социалистических Республик. (Статья 7. Лишение гражданства СССР может иметь место: а) по приговору суда в случаях, предусмотренных законом; б) в силу особого в каждом случае Указа Президиума Верховного Совета СССР).

Продолжим, однако, цитирование записи заседания Политбюро ЦК от 7 января 1974 года:

АНДРОПОВ. Я считаю, что Солженицына надо выдворить из страны без его согласия Когда ему предложили поехать за границу за получением Нобелевской премии, то он поставил вопрос о гарантиях возвращения его в Советский Союз. Я, товарищи, с 1965 года ставлю вопрос о Солженицыне. Сейчас он в своей враждебной деятельности поднялся на новый этап. Он пытается создать внутри Советского Союза организацию, сколачивает ее из бывших заключенных. Он выступает против Ленина, против Октябрьской революции, против социалистического строя. Его сочинение Архипелаг ГУЛАГ не является художественным произведением, а является политическим документом. Это опасно. У нас в стране находятся десятки тысяч власовцев, оуновцев и других враждебных элементов. В общем, сотни и тысячи людей, среди которых Солженицын будет находить поддержку. Сейчас все смотрят на то, как мы поступим с Солженицыным, применим ли мы к нему санкции или оставим его в покое. Мне недавно звонил тов. Келдыш [20] и спрашивал, почему мы не предпринимаем мер в отношении Сахарова. Он говорит, что если мы будем бездействовать в отношении Сахарова, то как будут вести себя дальше такие академики, как Капица, Энгельгард и другие. Все это, товарищи, очень важно, и решать эти вопросы мы должны сейчас, несмотря на то, что проходит общеевропейское совещание. Я считаю, что мы должны провести Солженицына через суд и применить к нему советские законы. Сейчас к Солженицыну едут многие зарубежные корреспонденты, другие недовольные люди. Он проводит с ними беседы и даже пресс-конференции. Допустим, что у нас существует враждебное подполье и что КГБ проглядел это. Но Солженицын действует открыто, действует нахальным образом. Он использует гуманное отношение Советской власти и ведет враждебную работу безнаказанно. Поэтому надо предпринять все меры, о которых я писал в ЦК, то есть выдворить его из страны. Предварительно мы попросим наших послов прозондировать у правительств соответствующих стран, могут ли они его принять. Если мы сейчас его не выдворим, то он будет продолжать свою враждебную деятельность. Вы знаете, что он написал враждебный роман Август 14-го, написал пасквиль Архипелаг ГУЛАГ, теперь пишет Октябрь 17-го. Это будет новое антисоветское произведение.

Поэтому я вношу предложение выдворить Солженицына из страны в административном порядке. Поручить нашим послам сделать соответствующий запрос в ряде стран, которые я называю в записке, с целью принять Солженицына. Если мы не предпримем этих мер, то вся наша пропагандистская работа ни к чему не приведет. Если мы будем помещать статьи в газетах, говорить о нем по радио, а не примем мер, то это будет пустым звуком. Надо определиться, как нам поступить с Солженицыным.

БРЕЖНЕВ. А если его выдворить в социалистическую страну?

АНДРОПОВ. Едва ли, Леонид Ильич, это будет принято социалистическими странами. Ведь мы подарим им такого субъекта. Может быть, нам попросить Ирак, Швейцарию или какую-то другую страну? Жить за рубежом он может безбедно, у него в европейских банках на счетах находится 8 млн. рублей.

СУСЛОВ. Солженицын обнаглел, оплевывает советский строй, Коммунистическую партию, он замахнулся на святая святых на Ленина. Вопрос времени, как поступить с Солженицыным: то ли его выдворить из страны, то ли судить по нашим советским законам это надо сделать. Для того, чтобы осуществить ту или иную меру в отношении Солженицына, надо подготовить наш народ, а это мы должны сделать путем развертывания широкой пропаганды. Мы правильно поступили с Сахаровым, когда провели соответствующую пропагандистскую работу. По существу, больше нет уже злобных писем относительно Сахарова [21]. Миллионы советских людей слушают радио, слушают передачи об этих новых сочинениях. Все это воздействует на народ. Надо нам выступить с рядом статей и разоблачить Солженицына. Это обязательно надо сделать. По решению, принятому Секретариатом, имеется в виду опубликовать одну-две статьи в Правде, в Литературной газете. Народ будет знать об этой книге Солженицына. Конечно, не надо развертывать кампании вокруг этого, а несколько статей напечатать Но и молчать нельзя.

ПОЛЯНСКИЙ. Надо сочетать пропагандистские меры и одновременно принимать административные меры.

ГРОМЫКО. Солженицын это враг, и я голосую за самые строгие меры в отношении его. Что касается проведения пропагандистских мер, то их надо дозировать. Надо внимательно их продумать. Но нельзя отказываться и от таких шагов, которые предлагает тов. Андропов. Если мы его насильно без согласия выдворим из страны, то надо иметь в виду, что это может буржуазная пропаганда обратить против нас. Выселить с согласия было бы хорошо, но он не даст такого согласия. Может быть, нам немножко потерпеть еще какое-то время, пока идет европейское совещание? Даже если какая-то страна и согласится, то сейчас его выселять было бы нецелесообразно, потому что против нас может быть развернута широкая пропаганда, и это не поможет нам при завершении общеевропейского совещания. Я имею в виду подождать три-четыре месяца, но еще раз говорю, что в принципе я за строгие меры. Солженицына сейчас надо окружить кордоном с тем, чтобы он эти месяцы был изолирован, чтобы не допускать к нему людей, через которых он может вести пропаганду. В ближайшее время предстоит визит Леонида Ильича на Кубу. И это тоже сейчас не совсем выгодно для нас, потому что будут много помещать разного рода материалов против Советского Союза. Внутри страны нужно принять необходимые меры пропагандистского характера по разоблачению Солженицына.

УСТИНОВ. Я считал бы начать работу по осуществлению предложений, которые внес тов. Андропов. Вместе с тем надо опубликовать пропагандистские материалы, разоблачающие Солженицына.

ПОДГОРНЫЙ. Я бы хотел поставить вопрос этот таким образом: какую административную меру принять в отношении Солженицына: или его судить по советским законам внутри страны и заставить его отбывать наказание у нас, или, как предлагает тов. Андропов, выдворить его из страны. То, что Солженицын враг, наглый, ярый, и что он ведет за собой отщепенцев, это бесспорно. То, что он делает все это безнаказанно, это тоже для нас всех ясно. Давайте посмотрим, что будет более выгодно для нас, какая мера: суд или высылка. Во многих странах в Китае открыто казнят людей; в Чили фашистский режим расстреливает и истязает людей; англичане в Ирландии в отношении трудового народа применяют репрессии, а мы имеем дело с ярым врагом и проходим мимо, когда обливает грязью все и вся. Я считаю, что наш закон является гуманным, но в то же время беспощадным по отношению к врагам, и мы должны его судить по нашим советским законам в нашем советском суде и заставить его отбывать наказание в Советском Союзе.

ДЕМИЧЕВ. Конечно, шум за рубежом будет, но мы уже опубликовали несколько материалов о новой книге Солженицына. Нам нужно дальше развертывать пропагандистскую работу, так как молчать нельзя. Если в своем произведении Пир победителей Солженицын говорит, что он пишет так потому, что обозлен на Советскую власть, то теперь в книге Архипелаг ГУЛАГ, он с большей наглостью, с большей откровенностью выступает против советского строя, против партии. Поэтому мы должны дать резкие выступления в нашей печати. Это, по-моему, не повлияет на разрядку международной напряженности и на общеевропейское совещание.

СУСЛОВ. Партийные организации ждут, социалистические страны тоже ждут, как мы будем реагировать на действия Солженицына. Буржуазная печать сейчас вовсю трубит об этой книге Солженицына. И нам молчать нельзя.

КАТУШЕВ. Все мы однозначно определяемся в оценке действий Солженицына. Это враг, и с ним нужно поступить соответствующим образом. Видимо, мы не уйдем от того, чтобы не решать вопрос с Солженицыным сейчас, но его надо решать в комплексе. С одной стороны, использовать всю нашу пропаганду против Солженицына, и, с другой стороны, нам нужно предпринять меры в соответствии с запиской тов. Андропова. Можно, очевидно, по постановлению Верховного Совета выселить его за пределы нашей страны и сказать об этом в печати. Он посягнул на наш суверенитет, на наши свободы, на наши законы и должен понести за это наказание. Переговоры о выдворении Солженицына, очевидно, займут 3 4 месяца, но, повторяю, решать этот вопрос нужно в комплексе и выдворять его из страны чем скорее, тем лучше. Что касается нашей печати, то со статьями в ней нужно выступить.

КАПИТОНОВ. Я хотел бы порассуждать по этому вопросу так: если мы выдворим Солженицына за пределы страны, то как поймет это наш народ? Могут, конечно, быть всякие недомолвки, пересуды и т. д. Что мы этим покажем свою силу или слабость? Я думаю, что мы во всяком случае своей силы этим не покажем. Мы пока что идеологически его не развенчали и народу по существу о Солженицыне ничего не сказали. А это надо сделать. Нужно прежде всего начать работу по разоблачению Солженицына, вывернуть его наизнанку, и тогда любая административная мера будет понятна нашему народу.

СОЛОМЕНЦЕВ. Солженицын матерый враг Советского Союза. Если бы не внешнеполитические акции, которые осуществляет сейчас Советский Союз, то можно было бы, конечно, вопрос решать без промедления. Но как то или иное решение отразится на наших внешнеполитических акциях? Но, очевидно, при всех случаях мы должны сказать народу о Солженицыне все, что надо сказать. Надо дать острую оценку его действиям, его враждебной деятельности. Конечно, у народа возникнет вопрос, почему не предпринимают мер по отношению к Солженицыну? В ГДР, например, уже напечатали статью о Солженицыне, в Чехословакии тоже. Я не говорю о буржуазных странах, а наша печать молчит. По радио мы слушаем о Солженицыне очень много, о его произведении Архипелаг ГУЛАГ, а наше радио молчит, ничего не говорит. Я считаю, что молчать нам нельзя, народ ждет решительных действий. В печати нужно дать острые материалы по разоблачению Солженицына. Очевидно, надо договориться с социалистическими странами и с компартиями капиталистических стран о мерах пропагандистского характера, которые они бы проводили у себя в странах. Я считаю, что Солженицына надо судить по нашим законам.

ГРИШИН. Тов. Андропову, очевидно, следует поискать страну, которая согласилась бы принять Солженицына. Что касается разоблачения Солженицына, то это надо начинать немедленно.

КИРИЛЕНКО. Когда мы говорим о Солженицыне как об антисоветчике и злостном враге советского строя, то каждый раз это совпадает с какими-то важным событиями, и мы откладываем решение этого вопроса? В свое время это было оправдано, но сейчас откладывать решение этого вопроса нельзя. То, что написали о Солженицыне, это хорошо, но писать о Солженицыне надо, как здесь уже говорили товарищи, более солидно, остро, аргументированно За рубежом он имеет контакты с НТС. Поэтому настал момент взяться за Солженицына по-настоящему, но чтобы после этого последовало бы выселение его из страны или другие административные меры. Но, как бы она ни обернулась против нас, а так оставлять нельзя этот вопрос. Враги вставляют нам палки в колеса и молчать об этом мы не можем. Даже многие буржуазные газеты сейчас выступают о Солженицыне и заявляют, что его, очевидно, будут судить по советским законам и что он уже подпадает под действие закона о нарушении конвенции об охране авторских прав, к которой мы присоединились. Я за предложение, которое выдвинул тов. Андропов. В газетах нужно дать статьи, но очень аргументированные, обстоятельные.

КОСЫГИН. У нас у всех, товарищи, общее мнение, и я полностью присоединяюсь к сказанному. Несколько лет Солженицын пытается хозяйничать в умах нашего народа. Мы его как-то боимся трогать, а между тем все наши действия в отношении Солженицына народ приветствовал бы. Если говорить об общественном мнении, которое создастся за рубежом, то нам надо рассуждать так: где будет меньше вреда или мы его разоблачим, осудим и посадим, или мы будем ждать еще несколько месяцев, потом выселим в другую страну. Я думаю, что для нас будет меньше издержек, если мы поступим сейчас в отношении его решительно и осудим по советским законам. Очевидно, статьи о Солженицыне в газетах надо дать, но серьезные. Солженицын куплен буржуазными компаниями, агентствами и работает на них. Книга Солженицына Архипелаг ГУЛАГ это махровое антисоветское произведение. Я за то, чтобы попытаться тов. Андропову прозондировать в капиталистических странах вопрос, какая из них может его принять. Но, с другой стороны, нам нечего бояться применить к Солженицыну суровые меры советского правосудия. Нужно провести суд над Солженицыным и рассказать о нем, а отбывать наказание его можно сослать в Верхоянск, туда никто не поедет из зарубежных корреспондентов: там очень холодно. Скрывать от народа нам нельзя. Статьи в газетах надо поместить.

ПОДГОРНЫЙ. Солженицын ведет активную антисоветскую работу. В свое время менее опасных врагов, чем Солженицын, мы высылали из страны или судили, а к Солженицыну пока мы подойти не можем, все ищем подхода. Последняя книга Солженицына не дает никаких оснований для снисхождения к нему. Надо, чтобы эта мера, конечно, не повредила проведению других акций. У Солженицына есть немало последователей, но проходить мимо его действий нам нельзя. Я считаю, что любую нашу акцию народ поддержит. Статьи в газетах нужно опубликовать, но очень аргументированные и убедительные. Сейчас о нем многое знают и о последней книге тоже уже знают. Ведут передачи Голос Америки, Свободная Европа и другие радиостанции. И у нас, и за рубежом ждут, какие же меры примет Советское правительство к Солженицыну. Он, конечно, не боится и полагает, что к нему никаких мер не будет принято. Я считаю, что, даже, несмотря на общеевропейское совещание, нам нельзя отступать от того, чтобы не применять мер по отношению к Солженицыну. И даже независимо от того, что происходит общеевропейское совещание, надо провести суд над Солженицыным, и пусть знают, что мы проводим в этом отношении принципиальную политику. Мы не даем никакой пощады врагам. Я считаю, что мы нанесем большой ущерб нашему общему делу, если не предпримем мер к Солженицыну, даже несмотря на то, что за рубежом поднимется шум. Будут, конечно, всякие разговоры, но интересы нашего народа, интересы Советского государства, нашей партии нам превыше всего. Если мы не предпримем этих решительных мер, то нас спросят, почему мы таких мер не предпринимаем. Я хочу высказаться за то, чтобы провести над Солженицыным суд. Если мы его вышлем, то этим покажем свою слабость. Нам нужно подготовиться к суду, разоблачить Солженицына в печати, завести на него дело, провести следствие и передать через Прокуратуру дело в суд

АНДРОПОВ. Мы начнем работу по выдворению, но одновременно заведем на него дело, изолируем его.

ПОДГОРНЫЙ. Если мы его вышлем за границу, то и там он будет нам вредить.

ГРОМЫКО. Надо, очевидно, нам остановиться все же на внутреннем варианте.

АНДРОПОВ. Я считаю, что если мы будем затягивать дело по отношению к Солженицыну, то это будет хуже.

ПОДГОРНЫЙ. Можно и растянуть дело с Солженицыным, скажем, затянуть следствие. Но пусть он это время находится в тюрьме.

ШЕЛЕПИН. Когда мы три месяца тому назад собирались у тов. Косыгина и обсуждали вопрос о мерах, которые должны приниматься по отношению к Солженицыну, то пришли к выводу, что административных мер принимать не следует. И тогда это было правильно. Теперь сложилась другая ситуация: Солженицын пошел открыто против Советской власти, Советского государства. И сейчас нам, я считаю, выгодно до окончания европейского совещания решить вопрос с Солженицыным. Это покажет нашу последовательную принципиальность. Если мы проведем эту акцию после европейского совещания, то нас обвинят, что мы на самом совещании были неискренними, когда принимали решение, что уже начинаем нарушать эти решения и т. д. У нас чистая и правильная линия. Мы не позволим никому нарушать наши советские законы. Высылка его за границу, по-моему, эта мера не является подходящей. По-моему, не следует впутывать иностранные государства в это дело. У нас есть органы правосудия, и пусть они начинают расследование, а затем и судебный процесс.

БРЕЖНЕВ. Вопрос в отношении Солженицына, конечно, не простой, а очень сложный. Буржуазная печать пытается связать дело Солженицына с проведением наших крупных акций по мирному урегулированию. Каким образом нам поступить с Солженицыным? Я считаю, что лучший способ это поступить в соответствии с нашими советскими законами.

Наша Прокуратура может начать следствие, подготовить обвинение, подробно расскажет в этом обвинении, в чем он виновен. Солженицын сидел в свое время в тюрьме, отбывал наказание за грубое нарушение советского законодательства и был реабилитирован В соответствии с нашим законодательством надо лишить его возможности связи с заграницей, пока ведется следствие. Следствие вести нужно открыто, показать народу его враждебную антисоветскую деятельность, осквернение нашего советского строя, очернение памяти великого вождя, основателя партии и государства В. И. Ленина, осквернение памяти жертв Великой Отечественной войны, оправдание контрреволюционеров, прямое нарушение наших законов. Его нужно судить на основании нашего закона. Мы в свое время не побоялись выступить против контрреволюции в Чехословакии. Все это мы пережили. Я думаю, переживем и это. Нужно дать аргументированные статьи, дать строгий и четкий ответ на писания такого журналиста, как Олсоп, опубликовать статьи в других газетах. Высылать его, очевидно, нецелесообразно, так как никто его не примет. Одно дело, когда Кузнецов [22] и другие убежали сами, а другое дело, когда мы выселяем в административном порядке. Поэтому я бы считал необходимым поручить КГБ и Прокуратуре СССР разработать порядок привлечения Солженицына к судебной ответственности и с учетом всего того, что сказано было здесь, на заседании Политбюро, принять соответствующие меры судебного порядка.

БРЕЖНЕВ. Пусть товарищи Андропов и Руденко разработают всю процедуру предъявления обвинения и все, как следует, в соответствии с нашим законодательством. Я бы считал необходимым поручить т. т. Андропову, Демичеву, Катушеву подготовить информацию для секретарей братских коммунистических и рабочих партий социалистических стран и других руководителей братских коммунистических партий о наших мерах в отношении Солженицына.

ВСЕ. Правильно. Согласны.

В принятом по итогам обсуждения постановлении говорилось:

• За злостную антисоветскую деятельность, выразившуюся в переда-

че в зарубежные издательства и информационные агентства рукописей книг, писем, интервью, содержащих клевету на советский строй, Советский Союз, Коммунистическую партию Советского Союза и их внешнюю и внутреннюю политику, оскверняющих светлую память В. И. Ленина и других деятелей КПСС и Советского государства, жертв Великой Отечественной войны и немецко-фашистской оккупации, оправдывающих действия как внутренних, так и зарубежных контрреволюционных и враждебных советскому строю элементов и групп, а также за грубое нарушение правил печатания своих литературных произведений в зарубежных издательствах, установленных Всемирной (Женевской) Конвенцией об авторском праве, Солженицына А. И. привлечь к судебной ответственности.

• Поручить т. т. Андропову Ю. В. и Руденко Р. А. определить порядок

и процедуру проведения следствия и судебного процесса над Солженицыным А. И., в соответствии с обменом мнениями на Политбюро, и свои предложения по этому вопросу представить в ЦК КПСС. О ходе следствия и судебного процесса информировать ЦК КПСС в оперативном порядке.

• Поручить т. т. Андропову, Демичеву и Катушеву подготовить ин-

формацию для первых секретарей ЦК Коммунистических и рабочих партий социалистических и некоторых капиталистических стран о наших мерах, предпринимаемых в отношении Солженицына с учетом состоявшегося на Политбюро обмена мнениями, и представить ее в ЦК КПСС.

Во исполнение данного постановления Политбюро, 14 января 1974 года, в газете Правда была опубликована статья Путь предательства И. Соловьева, вызвавшая многочисленные положительные отклики читателей. КГБ информировал ЦК КПСС о том, что советские писатели в подавляющем своем большинстве решительно осуждают антисоветскую и антикоммунистическую деятельность Солженицына, полностью одобряют статью Путь предательства [7, CC. СС. 373-378, 405 и др].

16 января КГБ информировал ЦК КПСС, что продолжают поступать сведения о том, что члены дипломатического корпуса и иностранные журналисты, аккредитованные в Москве, оживленно обсуждают статью Путь предательства. Выступая перед американскими журналистами в Москве, временный поверенный в делах США в СССР Дабс [23] заявил, что последняя книга Солженицына безусловно сыграла на руку тем кругам, которые сомневаются в необходимости разрядки напряженности.

По мнению корреспондента агентства Франс пресс Вишневского, Солженицын создал себе рекламу и рассчитывает теперь, что он неуязвим. В книгах Солженицына, - сказал Вишневский, резко проявляется злоба к существующему в СССР строю.

Иностранные корреспонденты подчеркивают невысокий художественный уровень произведений Солженицына, а всю шумиху вокруг них объясняют политическими причинами. Архипелаг ГУЛАГ , - сказал в частной беседе корреспондент западногерманской газеты Рейнише пост Кубалла, - не интереснее, чем список телефонных абонентов. В нем нагромождение справочного материала, перемешанного с действительными или надуманными фактами. Правда права в том, что шумиха, поднятая на Западе вокруг новой книги Солженицына, объясняется не ее литературными качествами, а сугубо политическими мотивами.

Корреспондент агентства Ассошиэйтед пресс Мейсон обращает внимание на тот факт, что орган ЦК КПСС впервые выступил с осуждением Солженицына от своего собственного имени. Публикацию статьи Путь предательства он расценивает как начало широкой кампании против Солженицына. Такого же мнения придерживаются корреспондент американской газеты Крисчен сайенс монитор Грулев, глава московского бюро агентства Франс пресс Диллон, корреспондент Объединенного телеграфного агентства северных стран Фредриксон и некоторые другие иностранные журналисты.

Иностранцы не исключают возможности того, что Солженицын будет лишен советского гражданства и выдворен из СССР. В этом случае, по мнению иностранцев, пропагандистским органам Запада будет трудно привлекать его к антисоветским кампаниям. Развивая эту мысль, третий секретарь посольства Великобритании Лайн заявил: Солженицын не смог бы работать на Западе. Там он был бы оторван от своей страны и, что самое главное, не имел бы материала для своих новых произведений [7, CC. 381-382].

12 февраля 1974 года Президиум Верховного Совета СССР принял следующий Указ О лишении гражданства СССР и выдворении за пределы СССР Солженицына А.И.:

Учитывая, что СОЛЖЕНИЦЫН систематически совершает действия, не совместимые с принадлежностью к гражданству СССР, наносит своим враждебным поведением ущерб Союзу ССР, Президиум Верховного Совета СССР ПОСТАНОВЛЯЕТ:

На основании статьи 7 Закона СССР от 19 августа 1938 года О гражданстве Союза Советских Социалистических республик за действия, порочащие звание гражданина СССР, лишить гражданства СССР и выдворить за пределы СССР СОЛЖЕНИЦЫНА Александра Исаевича, 1918 года рождения, уроженца г. Кисловодска[1].

(В соответствии с законом я не имею права не сказать, что 17 сентября 1991 г. А.И. Солженицын был реабилитирован Генеральным прокурором СССР).

На следующий день после административного задержания, 13 февраля Солженицын рейсовым самолетом Аэрофлота был отправлен в Бонн, где его встретил немецкий писатель Генрихом Бёллем. (20 марта 1974 г. для воссоединения с мужем в ФРГ выехала Н.Д. Солженицына с детьми и матерью. Также они вывезли за границу архив и библиотеку А.И. Солженицына).

Направленное 14 февраля в ЦК КПСС спецсообщение КГБ СССР гласило: Аккредитованные в Москве буржуазные корреспонденты оживленно комментируют сообщение о лишении Солженицына советского гражданства и выдворении его за пределы Советского Союза. В своих корреспонденциях, а также в частных беседах они вынуждены признать, что советские власти нашли самое разумное и эффективное решение проблемы Солженицына.

Корреспондент американской газеты Балтимор Сан Паркс сказал: Предпринятая Советским правительством в отношении Солженицына акция является очень мудрым компромиссом между требованиями западного и советского общественного мнения.

Американский корреспондент Смит заявил, что действия Советского правительства снимают почти все вопросы, которые еще несколько часов назад волновали мировую общественность и вызвали резкую реакцию в конгрессе США. Корреспондент английской радиокомпании Би-Би-Си Де Мони сказал, что судебный процесс над Солженицыным на протяжении длительного времени питал бы антисоветскую кампанию за рубежом, и поэтому решение о выдворении Солженицына несомненно является наилучшим выходом из создавшегося положения.

Корреспондент западногерманского агентства ДПА Майер сказал, что Советское правительство нашло единственно верный, смелый и необычный выход из весьма сложного положения. Он считает, что общественность в западных странах должным образом оценит выдворение Солженицына как жест доброй воли со стороны Советского правительства, которое имело все основания начать уголовное преследование Солженицына.

Корреспондент английского агентства Рейтер Бьюист, обсуждая возможные мотивы решения советского правительства, подчеркнул, что, отказавшись от судебного процесса над Солженицыным, советские власти стремятся прежде всего к сохранению атмосферы разрядки напряженности в отношениях с западными странами. Та же мысль была высказана немецким корреспондентом Клеменсом и корреспондентом французского агентства АФП Диллоном. Корреспондент японской газеты Асахи Икута считает, что акция Советского правительства будет способствовать дальнейшему ослаблению международной напряженности.

Одним из важнейших результатов выдворения Солженицына, по мнению многих корреспондентов, является тот факт, что западные пропагандистские центры будут лишены дальнейшей возможности активно использовать Солженицына для организации антисоветских кампаний в печати. Так, в частной беседе американский корреспондент Смит заявил, что отныне единственной надеждой западных корреспондентов остались Сахаров и сподвижники Солженицына, на которых, однако, история с Солженицыным несомненно произведет сдерживающий эффект.

Японский корреспондент Икута сказал: Западные журналисты, питавшие надежды на то, чтобы погреть руки на деле Солженицына, были разочарованы, узнав о его прибытии в ФРГ.

Корреспондент американского агентства Ассошиэйтед Пресс Крепо рассказал одному своему знакомому о намерении выехать в ФРГ для дальнейшего освещения дела Солженицына, поскольку в СССР сейчас нечего делать. Совместно с американским корреспондентом Смитом Крепо запросил в Отделе печати МИД СССР выездную визу в ФРГ. В ближайшее время они намерены забрать у жены Солженицына Светловой личные вещи для передачи их Солженицыну. Указанное намерение Крепо и Смита получило одобрение американского посольства.

Некоторые западные корреспонденты считают, что в результате лишения Солженицына советского гражданства и его выдворения из СССР сенсационная шумиха вокруг его имени на Западе постепенно уляжется. Так, американский корреспондент Паркс в частной беседе сказал, что в течение двух-трех месяцев западная пресса еще будет писать о Солженицыне, а затем всякий интерес к нему пропадет.

Английский корреспондент Бьюист в доверительной беседе признал, что на Западе сильно переоценивают талантливость Солженицына как писателя, и выдворение его из Советского Союза будет началом конца его писательской карьеры.

Западные журналисты и дипломаты придают большое значение юридической стороне дела Солженицына. В посольствах Франции и США в Москве журналистам было разъяснено, что согласно УПК РСФСР советские судебные органы имеют право принудительно осуществить привод лица, если этому предшествовали два вызова.

По имеющимся данным, дело Солженицына вызвало большой интерес и озабоченность в ФРГ. Для многих остается неясным, почему при выборе места депортации Солженицына предпочтение было отдано ФРГ. Очевидно, что на принятие решения по этому вопросу повлияло недавнее заявление канцлера Брандта о готовности ФРГ предоставить Солженицыну политическое убежище, а также выраженное Генрихом Беллем желание принять Солженицына у себя. Решение о выдворении Солженицына в ФРГ, возможно, было оговорено на самом высоком уровне. Поэтому пребывание Солженицына в ФРГ не сможет ухудшить крепнущие отношения между СССР и ФРГ.

Корреспондент американской газеты Лос-Анджелес таймс Сигер, который регулярно информировал политический отдел посольства США в Москве о развитии событий по делу Солженицына, сообщил ему со ссылкой на дипломатические источники, что американское посольство систематически направляло в Государственный департамент отчеты на эту тему. По мнению Сигера, призывы сенатора Джексона к прекращению торговли с Советским Союзом в определенной степени потеряли свой вес в связи с выдворением Солженицына, однако все противники Никсона наверняка попытаются использовать сложившуюся ситуацию в своих целях.

Первый секретарь посольства Франции в Москве Ж. Лоро в конфиденциальной беседе сообщил, что сотрудники посольства получили строгую установку воздерживаться от излишних высказываний и комментариев по поводу ареста и выдворения Солженицына.

Среди американских дипломатов обсуждается заявление секретаря Белого дома по вопросам печати Уоррена о том, что СССР вправе решать свои внутренние дела самостоятельно [7, СС. 467-470].

В утвержденном Политбюро ЦК 17 января 1974 года тексте телеграммы о Солженицыне советским послам в социалистических государствах говорилось: Встретьтесь с представителем руководства друзей и передайте следующее: Как вам известно, буржуазные органы пропаганды все шире разворачивают четко скоординированную антисоветскую и антикоммунистическую кампанию, используя в этих целях одновременную публикацию в ряде стран книги Солженицына Архипелаг ГУЛАГ. Эта книга не просто очередное антисоветское сочинение Солженицына, а его политический манифест, где он прямо и недвусмысленно высказывает то, что прежде вкладывалось им в уста литературных персонажей, в какой-то степени камуфлировалось формой художественных произведений.

Совокупность писаний, заявлений, интервью Солженицына позволяет характеризовать сущность его политической позиции. Она сводится к следующим основным моментам:

Отчетливо выраженная контрреволюционность. Я понял ложь всех революций истории, заявляет Солженицын в книге Архипелаг ГУЛАГ. Во всех своих произведениях он изображает дело таким образом, что социалистическая революция и социалистическое переустройство общества не пошли и не могут пойти на пользу народу. Особую злобу у Солженицына вызывает Октябрьская революция, которая, в его клеветническом изображении, привела лишь к страданиям народа, к его угнетению.

Сознательное извращение самой сути социалистического строя. Солженицын изображает его как строй, основанный исключительно на насилии, на полном отсутствии какой бы то ни было законности. В этой связи он клевещет на основателя КПСС и Советского государства величайшего революционера В. И. Ленина, заявляя, что именно Ленин якобы создал систему насилия, был первопричиной всех бед. Имевшие место и открыто осужденные КПСС еще двадцать лет назад нарушения законности в 30 40-е годы являются, по утверждению Солженицына, не отклонением от нормы, а нормой или, как он выражается, сердцем событий всей истории Советского государства.

Клевета относительно современного положения в Советском Союзе. Вопреки общеизвестным фактам Солженицын пытается утверждать, что нарушения законности, необоснованные репрессии не только не ликвидированы, но продолжаются в еще более изощренных формах. Закона нет. Мы живем по-прежнему в стране без закона, без права, без правосудия, пишет он.

Духовное единство и солидарность со всеми врагами Октябрьской революции, социалистического строя. Обливая грязью подлинных революционеров-коммунистов, он в различных своих сочинениях весьма лестно характеризует гитлеровцев и их приспешников, прусское реакционное офицерство, петлюровцев, троцкистов, кулачество.

Одобрение всех форм борьбы против социализма, в том числе и вооруженной борьбы. Солженицын оправдывает и одобряет участие власовцев в войне против СССР, дает высокую оценку подпольной, подрывной деятельности троцкистов. Солженицын отрицательно относится к итогам второй мировой войны именно потому, что она закончилась не поражением, а укреплением и расширением социализма, повышением международного авторитета Советского Союза. Он кощунственно заявляет: Эта война вообще нам открыла, что хуже всего на земле быть русским.

Оправдание преступных действий империализма. Солженицын ни разу не выступил с критикой империалистической реакции, с осуждением агрессии США во Вьетнаме и Израиля против арабских государств, преступлений чилийской хунты и других фашистских режимов. Он утверждает, что классовой борьбы в действительности не существует, что она изобретена лишь для создания обстановки искусственной напряженности.

Апелляция к международной реакции. Солженицын призывает реакционные круги оказать давление на Советский Союз, сорвать поворот к разрядке и дальнейшему улучшению межгосударственных отношений стран с различными общественными системами. Практически Солженицын смыкается с политической платформой империалистов и маоистов. Не случайно, что маоистская пропаганда совместно с буржуазной, выступила в его поддержку. Таким образом, воззрения Солженицына полностью совпадают с политическими позициями всех врагов социализма, начиная от контрреволюционной белогвардейщины и кончая современными махровыми антикоммунистами Он никогда не принимал советский строй, власть трудящихся, ставя свою личность выше толпы, выше советского народа, характеризуемого им как скопище доносчиков, запуганных, скрытных и жестоких людей. Уже в материалах, написанных им в конце войны, Солженицын строил планы перехода к действию в целях решительного удара по послевоенной реакционной идеологической надстройке в Советском Союзе. Идя к этой цели, Солженицын менял лишь тактику своих действий. В свое время можно было предположить, что он, наряду с другими советскими литераторами, выступает за преодоление последствий культа личности, критикует лишь допускавшиеся нарушения социалистической законности. Именно так воспринимала литературная общественность опубликованные в то время некоторые произведения Солженицына, рассчитывая, что заметные изъяны его творчества могут быть преодолены в дальнейшем.

Представленные Солженицыным в издательства и журналы рукописи романов В круге первом и Раковый корпус вызвали принципиальные критические возражения редакционных коллегий ввиду неприемлемой идейной направленности этих произведений.

Секретариат Союза писателей СССР, отдельные литераторы, партийные органы терпеливо работали с Солженицыным, стараясь побудить его к нормальному, конструктивному сотрудничеству в литературной и общественной жизни. Однако из-за совершенно нетерпимой позиции Солженицына все эти шаги оказались безрезультатными.

Более того, он категорически отказался отмежеваться от тех антисоветских сил за рубежом, которые уже тогда использовали его имя и произведения в своих интересах. Вскоре Солженицын сбросил маску и встал на путь открытой политической борьбы. Одно за другим следовали его произведения и заявления, показывавшие, что он выступает против самых основ социалистического строя. Отбросив лицемерные утверждения, будто его произведения публикуются на Западе без его ведома, он перешел к активной пропаганде антисоветизма и антикоммунизма, к прямому сотрудничеству с теми силами, которые ставят своей целью уничтожение реального социализма и всего коммунистического движения. Не случайно, что все антисоветские кампании, связанные с именем Солженицына, проводятся на редкость скоординированно и приурочиваются к крупным событиям в жизни Советского государства и узловым моментам в реализации внешнеполитической программы КПСС (50-летие Октябрьской революции, 100-летие со дня рождения В. И. Ленина и т. д.).

Публикацию книги Архипелаг Гулаг, написанной 5 лет тому назад, Солженицын и его зарубежные единомышленники сочли необходимым осуществить именно в тот момент, когда она, по их расчетам, может нанести наибольший ущерб процессу разрядки, за которую последовательно выступает Советский Союз. Сложилась целая система поддержки Солженицына силами реакции из-за рубежа. Она включает в себя широкую рекламу его произведений, их экранизацию, инспирирование писем и заявлений в его поддержку, создание легенды о бескорыстном и преследуемом борце за идею, наконец, прямое финансирование его подрывной деятельности. Одной из форм такой политической и материальной поддержки явилось присуждение Солженицыну Нобелевской премии.

Солженицын не имел и не имеет никакой опоры на советской почве, находится в глубокой моральной и политической изоляции. Однако он получил в свое распоряжение мощные органы буржуазной пропаганды, фактически стал их платным сотрудником, особая ценность которого для них состоит в том, что он действует на территории СССР. Именно с помощью буржуазной пропаганды он получил возможность наносить ущерб делу социализма, интересам международного коммунистического движения.

Ведя свою деятельность, направленную на дискредитацию коммунистических идеалов и подрыв социалистического строя, Солженицын клевещет в большом и малом. Извращение истории, оскорбления советского народа и его руководителей, клеветническое изображение советской действительности переплетаются с ложью о его собственном бедственном положении. Это явно рассчитано на то, чтобы вызвать жалость у обывателя и заставить раскошелиться своих покровителей. Фактически он делает бизнес на своем антисоветизме. Версия буржуазной пропаганды о том, что Солженицын будто бы является борцом против последствий культа личности, за соблюдение законности лжива от начала до конца. КПСС на своих съездах решительно осудила имевшие место нарушения законности, полностью исключила возможность повторения этих ошибок, развивает и будет развивать в стране социалистическую демократию. Такая линия проводилась, проводится и будет проводиться КПСС последовательно и решительно.

Взгляды Солженицына могли бы оставаться его личным делом. Но сейчас речь идет уже не о взглядах данного индивидуума, а об основанной на них активной и целенаправленной антисоветской деятельности. Речь идет о призывах к свержению социализма, о пропаганде ненависти в отношении партии, Советского государства и их руководителей. Речь идет о концентрированной атаке империалистических сил с участием Солженицына против марксизма-ленинизма, коммунистического движения. Речь идет, наконец, о явной попытке подорвать дело разрядки международной напряженности, подкрепить позиции сил реакции и агрессии в капиталистическом мире.

Взгляды и деятельность Солженицына получили должную оценку в советской печати (статьи в газете Правда от 14 января и Литературной газете от 16 января), в печати других социалистических стран. Деятельность Солженицына и развязанная буржуазной пропагандой новая антисоветская кампания осуждены в печатных органах коммунистических партий Франции, Италии, США, ФРГ, Австрии и других стран.

Активное разоблачение позиции и деятельности Солженицына, выступающего как прямое орудие нашего классового врага, КПСС рассматривает как участие в общем деле борьбы с империализмом, силами реакции и агрессии, с антикоммунизмом во всех его формах и проявлениях [7, СС. 391-395].

Но и после выдворения из СССР писателя и его семьи КГБ продолжал в порядке информации сообщать в ЦК КПСС о его пребывании и деятельности за границей. 23 февраля 1974 г. Ю.В. Андропов докладывал в ЦК КПСС: Анализ имеющихся данных свидетельствует о том, что мероприятия Советского правительства в отношении Солженицына нанесли серьезный удар по планам тех сил на Западе, которые активно использовали его в подрывной деятельности, пытаясь дискредитировать внутреннюю политику и ослабить растущий авторитет Советского Союза на международной арене. Представители правительственных кругов основных западных стран вынуждены признать правомерность действий правительства СССР в отношении Солженицына, который в течение длительного времени по существу бросал ему вызов, отказываясь подчиняться советским законам. Отмечая дальновидность этой акции, многие западные государственные и политические деятели в частных беседах и официальных заявлениях подчеркивают, что она не окажет сколько-нибудь значительного влияния на развитие двусторонних и многосторонних государственных связей с Советским Союзом. Подобный подход наглядно продемонстрировало французское правительство, официально объявив о предстоящем приезде в Советский Союз президента Франции Помпиду.

Премьер-министр Норвегии Браттели, подтвердив свое намерение осуществить запланированный визит в СССР, подчеркнул, что расширяющиеся контакты между Норвегией и Советским Союзом принесут мало пользы, если внимание будет концентрироваться на вопросах, точки зрения по которым совершенно не совпадают.

В правительственных кругах ряда государств начинает выражаться опасение, что благожелательное отношение к Солженицыну с их стороны может нанести определенный ущерб взаимоотношениям с СССР. Весьма показательно, что правительства некоторых стран проявляют известную сдержанность в вопросе о предоставлении Солженицыну политического убежища По имеющимся данным, в правительстве Брандта с удовлетворением восприняли быстрый отъезд Солженицына из ФРГ.

Премьер-министр Канады Трюдо, хотя и подтвердил приглашение Солженицыну посетить страну, но указал, что ему вряд ли будет предоставлено канадское подданство.

Деловые круги капиталистических государств, заинтересованные в дальнейшем расширении торгово-экономических связей с Советским Союзом, выражают удовлетворение по поводу высылки Солженицына из СССР. По словам представителя Чейз Манхэттен бэнк в Москве Уэнтуорта, эта акция в значительной степени лишит противников расширения советско-американских деловых контактов возможности использовать деятельность Солженицына в качестве предлога для того, чтобы чинить препятствия нормальному развитию отношений между двумя странами.

Как показывают имеющиеся данные, в подавляющем большинстве стран Азии, Африки и Латинской Америки дело Солженицына большого внимания не привлекло. В кругах западных политических партий социал-демократического толка значительная активность, вызванная первыми сообщениями об аресте Солженицына, после его выдворения из СССР сменилась замешательством и разочарованием. Прогрессивные силы на Западе, прежде всего представители подавляющего большинства коммунистических и рабочих партий, с пониманием и одобрением отнеслись к акции в отношении Солженицына. Отмечается, что этот шаг выбивает почву из-под ног тех, кто пытался вызвать полемику в рядах левых сил по вопросу о Солженицыне.

Показательно, что даже среди представителей тех партий и организаций, которые первоначально выступали с осуждением действий Советского правительства, наметился процесс переоценки их позиции по этой проблеме. Так, по словам депутата шведского парламента от Левой партии коммунисты (ЛПК) Петерсона, враждебная СССР резолюция руководства ЛПК по делу в настоящее время осуждается целым рядом партийных организаций, которые направляют в исполком партии письма с протестами против данной резолюции.

Антисоветская шумиха вокруг Солженицына, поднятая средствами массовой информации капиталистических государств, явно идет на спад. Крупнейшие буржуазные газеты постепенно перемещают материалы о Солженицыне на задний план. Большинство населения западных стран теряет интерес к Солженицынской теме.

Сообщения о Солженицыне как о новом миллионере, сделавшем хороший бизнес на антисоветизме, в значительной степени разрушили о нем миф как об идейном борце за свободу инакомыслящих в СССР.

Меняется отношение к Солженицыну также среди творческой и так называемой либеральной интеллигенции, проявлявшей к нему значительный интерес. После более детального ознакомления с его широко разрекламированными творениями целый ряд специалистов уже высказали сомнения в их действительной художественной ценности. По словам вице-президента западногерманской секции международного объединения писателей Пен-клуб Энгельмана, Солженицын завоевал себе популярность не как талантливый писатель, а всего лишь как изобличитель, который постепенно превратился в явного слугу жаждущих сенсаций поборников холодной войны. В этой связи все чаще выражается мнение, что Солженицыну на положении эмигранта будет весьма трудно сохранить за собой славу великого писателя, каким его провозгласили на Западе, поскольку его антисоветские высказывания вряд ли добавят что-нибудь новое к тому, что уже говорилось другими эмигрантами.

Антисоветские силы на Западе, в том числе представители спецслужб, рассматривают высылку Солженицына как серьезный удар по движению диссидентов в СССР, лишившемуся основной фигуры, вокруг которой оно концентрировалось. Вдохновители антисоветских кампаний понимают, что в долгосрочном плане Солженицын уже не принесет им тех дивидендов, которые он им давал, находясь в СССР. Показательна в этом плане оценка одного из ведущих американских советологов Бжезинского, который считает, что с наибольшей эффективностью играть на Солженицыне можно будет только полгода, максимум год, поскольку ни как писатель, ни как историк; ни как личность интереса для западной публики он не представляет.

Учитывая, что противники разрядки международной напряженности попытаются, особенно в ближайшем будущем, продолжать активное использование Солженицына во враждебных Советскому Союзу целях, Комитет госбезопасности принимает меры по предотвращению и ослаблению эффекта их возможных акций в этом плане [7, CC. 489-492].

3 марта 1974 г. в Париже было опубликовано Письмо вождям Советского Союза. Как впоследствии писала Н.Д. Солженицына, ведущие западные издания и многие демократически настроенные диссиденты в СССР, включая А.Д. Сахарова и Р.А. Медведева, оценили Письмо как антидемократическое, националистическое и содержавшее опасные заблуждения. Что способствовало ухудшению отношений Солженицына с представителями западных СМИ [24].

2 мая 1974 г. Комитет госбезопасности информирует ЦК КПСС о том, что Солженицын, проживая в Цюрихе, установил, в частности, контакты с представителями чехословацкой эмиграции в Швейцарии, с помощью которых намерен организовать доставку в Советский Союз нелегальным путем своих сочинений и других материалов антисоветской направленности. В одной из бесед с чехословацкими эмигрантами Солженицын заявил, что его дальнейшая деятельность будет подчинена прежде всего интересам оппозиции внутри СССР. При этом он подчеркнул, что диссиденты (Сахаров, Шафаревич, Гинзбург и др.) в настоящее время не способны к проведению эффективной пропагандистской деятельности и на этом этапе необходимо организовать и оформить их движение. Наряду с этим Солженицын продолжает выступать в западной прессе с клеветническими заявлениями. Так, в апреле месяце им были сделаны два заявления в поддержку Григоренко [25], Некрасова и Гинзбурга, якобы преследующихся советскими властями. В марте

Солженицын дал принципиальное согласие выступить на радиостанции Свобода и на публикацию 2-й и 3-й частей антисоветского пасквиля Архипелаг ГУЛАГ. По имеющимся данным, семья Солженицына в настоящее время испытывает серьезные бытовые затруднения. Так, например, жена Солженицына в телефонном разговоре со своими московскими друзьями заявила, что условия жизни для советских граждан в Швейцарии плохие, и убеждала их по своей воле сюда не ехать. Комитет госбезопасности, с учетом складывающейся обстановки, продолжает наблюдение за Солженицыным и его единомышленниками, оставшимися в СССР [7, CC.499-500].

24 июля 1974 г. КГБ сообщал в ЦК КПСС, что в марте с. г. в беседе с представителями чехословацкой эмиграции в Швейцарии, с которыми Солженицын установил и поддерживает постоянные контакты, он высказал свою точку зрения о т. н. демократическом движении в СССР. По его мнению, отдельные участники движения ошибочно утверждали, что, для активизации борьбы против коммунизма следует опираться прежде всего на международную общественность, под давлением которой Советское правительство якобы вынуждено будет отступить. Сторонником такой тактики, по заявлению Солженицына, являлся Сахаров. Критикуя позицию Сахарова, Солженицын считает, что в первую очередь необходимо оказывать воздействие на группировки среди советской интеллигенции и молодежи и таким путем бороться за изменение государственного строя в Советском Союзе. По словам Солженицына, на этой почве между ним и Сахаровым, которого он называет сумасшедшим и безответственным человеком, возникли глубокие личные разногласия. Предпринимая практические шаги по реализации своих замыслов, Солженицын учредил и зарегистрировал в Швейцарии т. н. Русский социальный фонд, в который будет поступать, авторский гонорар от продажи Архипелага ГУЛАГ и других его работ, якобы для оказания помощи семьям политзаключенных, содержащихся в советских лагерях.

Одновременно Солженицын принимает меры к завершению издания и заключает новые контракты на опубликование Архипелага ГУЛАГ, нелегальную засылку которого в Советский Союз намеревается осуществлять с помощью чехословацких эмигрантов в Швейцарии.

Имеющиеся материалы свидетельствуют также о том, что после выдворения Солженицына за рубеж интерес к нему на Западе неуклонно падает. Характерна в этом отношении, в частности, реакция некоторых чехословацких эмигрантов, участвовавших во встрече с Солженицыным. По их мнению, Солженицын заносчивый царский шовинист, отрицает идеи демократии и социализма, на чехов смотрит как на латвийцев или эстонцев, т. е. как на губернию.

В настоящее время в западной прессе все чаще стали появляться материалы о противоречивости и несостоятельности политических амбиций Солженицын.

Комитетом госбезопасности принимаются меры к локализации попыток Солженицына проводить враждебную деятельность, дальнейшей компрометации его перед советской и мировой общественностью, усилению наблюдения за лицами, оказывавшими поддержку Солженицыну в период его проживания в Советском Союзе [7, CC. 500-502].

В завершение - несколько слов о последующих событиях в жизни Александра Исаевича. После Швейцарии, в апреле 1976 г. его семья переехала в США и поселилась в штат Вермонт около Кавендиша.

Условием своего возможного возвращения на Родину Солженицын поставил опубликование в России Архипелага ГУЛАГ - в сентябрьском - декабрьском номерах Нового мира за 1989 год были опубликованы его отдельные главы. А в следующем году Архипелаг вышел отдельным изданием, равно как начали печататься и другие произведения Солженицына.

Малоизвестным событием литературной жизни стало проведение по инициативе членов писательской группы Апрель - прозаика  Вячеслава  Кондратьева, поэта Александра Когана,  литературных критиков Татьяны Ивановой и Аллы Гербер 27 мая 1990 г. в Центральном доме литераторов первых Солженицынских чтений. На них мне удалось выступить с сообщением О творческом методе автора Архипелага Гулаг, поставив под сомнение достоверность и правдивость этого вернувшегося на родину произведения писателя [26]. И, без ложной скромности, должен сказать, что с газетным вариантом статьи на эту тему летом 1992 г. в Вермонте познакомился Солженицын.

В 1989 г. было отменено решение об исключении Солженицына из членов Союза писателей, в сентябре 1991 г. он был реабилитирован по постановлению Генерального прокурора СССР. А в декабре того же года он был удостоен за Архипелаг ГУЛАГ Государственной премии РСФСР.

27 мая 1994 г. вместе со всеми членами семьи Солженицын прилетел в Магадан

Литература и примечания

• Подробнее о деятельности НТС в послевоенный период, и о

принятой им в качестве тактической основы действий теории молекулярной революции В.Д. Поремского см.:  Макаревич Э.Ф. Секретная агентура. Штатным и нештатным сотрудникам посвящается. М., 2007, СС. 187-270. А также см.: Breitman R, Goda N. Hitlers Shadow: Nazi War Criminals, US Intelligence and Cold War. 2010, P. 86. Данная монография сотрудников Архива национальной безопасности США представляет собой обзор очередного корпуса рассекреченных документов ЦРУ, посвященных его деятельности в 1950-1960 гг. (см.: www.archives.gov/files/iwg/reports/hitlers-shadow.pdf).

• Носов Н.Н. Зарубежные издания произведений А.И. Солженицына на

русском языке: к 100-летию со дня рождения писателя. // https://bibliotekovedenie.rsl.ru/jour/article/viewFile/683/587. (Дата обращения 26.09.2023).

Цитируется по: Финн П., Куве П. Дело Живаго. Кремль, ЦРУ и битва

за запрещенную книгу. М., 2015, С. 137.

• Главный противник: Документы американской внешней политики и

стратегии  1945 1950 гг. М.: изд. Московского гуманитарного университета, 2006, СС. 383-384, 386-387. Также см.: Хлобустов О. Американская стратегия тайной войны против России. // https://samlib.ru/h/hlobustow_o_m/strategiatainoywoyny.shtml.

• Пленум ЦК КПСС 18-21 июня 1963 г. Стенографический отчет. М.:

Политиздат, с. 16; Июньский Пленум ЦК КПСС о необходимости усиления борьбы против идеологических диверсий империалистических государств. /Материалы для лекторов и докладчиков/. Минск, б/и, 1963, 26 с.; Лисовский А.А. Формы и методы идеологической диверсии. Минск: Знание, 1962, 17л; Березин В.И. Идеологические диверсии империализма. Рига: Знание, 1965, 34 с; Карпов Г.Д. Идеологические диверсии противников мирного сосуществования. М.: Международные отношения, 1965, 151 с.

• Архив Президента РФ Ф. 3, Оп. 80 Д. 644.

• Кремлевский самосуд. Секретные документы Политбюро о писателе

Солженицыне. / Составители А.В. Коротков, С.А. Мельчин, А.С. Степанов. М.: 1994, СС. 231-232.

• Солженицын А.И. Бодался теленок с дубом: Очерки литературной

жизни. // Новый мир. М., 1991, 6, с.75.

• Семичастный В.Е. Беспокойное сердце. М., 2002, С. 254.

Секретариат ЦК КПСС: Записки и стенограммы заседаний. 1965

гг. М.: 2020, С. 149.

Вам мало того позора? Письмо Александра Солженицына съезду

писателей // https://www.solzhenitsyn.ru/zhizn_soljzenizina/documents/2115. (Дата обращения 25.09.2023).

Одноколенко О. Сын комиссара. // журнал Итоги, 28 марта 2011,

13 (772).

Вам мало того позора? Письмо Александра Солженицына съезду

писателей. // Коммерсант. 22 мая 2015 г.

Решетовская Н.А. В споре со временем. М., 1975.

//https://libcat.ru/knigi/proza/russkaya-klassicheskaya-proza/163848-75-natalya-reshetovskaya-v-spore-so-vremenem.html. (Дата обращения 27.02.2025).

• Второй этап Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе

в виде рабочих встреч по подготовке итоговых политических документов, проходил в Женеве с сентября 1973 года по июль 1975 года.

Текст письма А.И. Солженицына см.:

https://www.solzhenitsyn.ru/proizvedeniya/publizistika/stati_i_rechi/v_sovetskom_soyuze/pismo_vojzdyam_sovetskogo_soyuza.pdf. (Дата обращения 5.10.2023).

Эре в то время разменная монета в Дании, Норвегии, Швеции и

Исландии, равна 1/100 кроны.

Кеворков Вячеслав Ервандович (1923 2017), генерал-майор. В

РККА с 1942 г., окончил Военно-дипломатическую академию. В органах госбезопасности с 1950 г., службу начинал в Управлении КГБ по гор. Москве и Московской области. С 1973 года начальник 7-го отдела Второго главного управления КГБ. В 1969 1973 годах по поручению Л.И. Брежнева принимал участие в налаживании канала конфиденциальной связи с канцлером ФРГ Вилли Брандтом. См.: Кеворков В.Е. Тайный канал. М., 1997.

Бар Эгон (1922 2015), немецкий политик. В 1972 1974 годах

федеральный министр по особым поручениям.

Келдыш Мстислав Всеволодович (1911-1978) академик АН СССР с

г., в 1961 1975 годах Президент Академии Наук СССР.

21. 22 января 1980 года по решению Политбюро ЦК КПСС академик А.Д. Сахаров был в административном порядке выслан в город Горький (ныне Нижний Новгород), в то время закрытый для посещения иностранными гражданами.

22. Кузнецов Анатолий Васильевич (Анатоль, 1929 - 1979) писатель. 30 июля 1969 года, находясь в творческой двухнедельной командировке в Лондоне, попросил политическое убежище. Был корреспондентов и ведущим еженедельной программы Писатели у микрофона на Радио свобода.

23. Дабс Адольф (1920-1979) американский дипломат. В 1973 1974 годах служил в посольстве США в Москве. Был убит 14 февраля 1979 г. в Кабуле во время операции по освобождению после захвата его террористами.

24. Солженицын А.И.  Сахаров и критика Письма вождям.  //Солженицын А.И. Публицистика (в трех томах) Т 1, Ярославль, 1995, СС. 215-222.

25. Григоренко Петр Григорьевич (1907 1987), в РККА с 1931 г., участник Великой Отечественной войны, кандидат военных наук. Генерал-майор с 1959 г., лишен этого звания в 1964 г. после ареста по ст. 70 УК РСФСР. Участник диссидентского движения. С 1977 г. проживал в США.

26. Госпремия? За что??! // https://samlib.ru/h/hlobustow_o_m/antiscin-1.shtml.

•

17 сентября 1991 года А.И. Солженицын был реабилитирован Генеральным прокурором СССР.