# 0 градусов

Евгений Викторович Хромов

"0 градусов" - лирический рассказ о любви, памяти и жизни после расставания. Проза на стыке автофикшена, дорожной литературы и постлюбовной исповеди. Путешествуя между странами, городами и собственными воспоминаниями, герой пытается научиться существовать в мире, который внезапно стал холоднее прежнего. Среди приграничных хостелов, случайных дорог, сигаретного дыма и бесконечной внутренней рефлексии он вновь и вновь находит следы человека, которого когда-то любил больше всего. Рассказ со сборника "День Лилий, День Роз" (2026).

0 градусов (2022)

Ноль по Цельсию на уличном градуснике. Тридцать шесть и шесть в теле. Плюс, сорок в опустевшей бутылке в надежде, что согреюсь. Лёгкая дрожь по телу от несовместимости температурных показателей. Оказалось, мир куда холоднее меня. Человек, который понимал меня лучше всех, понял, что нужно скорее уйти, убежать, уехать, улететь. Холодок по коже. Зря я отказался от твоей заботы купить мне утеплённые перчатки на одно воспоминание больше бы осталось о Тебе.

Была первой (и единственной) стала лучшей бывшей. С тобою бросил курить и с тобою снова начал. Сигарета на пустой желудок. Сейчас бы с утра твоей сладкой овсянки с фруктами! До тебя я ел только пресную или солёную Тело снова везёт куда-то не туда, хотя, признаться, я не знаю, как должно выглядеть подлинное везение. Возможно, головой на восток, откуда встаёт солнце. Рассвет в занавешенном окне. Я бы каждое утро любовался рассветом, не будь таким ленивым. Курчавый солнечный зайчик, что пробрался сквозь плотную штору и прыгнул на руку, напомнил о тебе. Жжение в груди от сигареты тоже вновь напомнило о тебе. И даже облупившаяся краска на контрольно-пропускном пункте, не знаю почему, тоже напомнила о тебе. Я не хочу тебя обязывать чувствами, с которыми официально (по документам) покончено. Однако физически молчать, что я во всех пределах нахожу следы воспоминаний тоже не могу. Обо мне же в этом мире уже ничего не напоминает. Даже уставшее, бледное, заросшее лицо в отражении не похоже на снимок в паспорте. Плевать, разбираться с этой проблемой работа для паспортного контроля.

Пограничное состояние. Очередной приграничный хостел. Библия в шкафчике возле каждого койко-места, с вырванными страницами аккурат на нужных мне местах. Придумываю альтернативную мораль. Я будто отошёл от Бога, но всё равно молюсь за Твоё благополучие каждый день. Рука на неисправном пульте управления телом. Настенный телевизор с одним телеканалом. По мультикам детства снимают секс-пародии. Ночные бабочки дарят свои тусклые крылышки Питеру Пену. Пытаюсь найти истину то в образе порнозвезды и поп-артиста, то в ненависти к себе. Просто хочу казаться счастливым, как те актёры из рекламы зубной пасты. Хотя это не просто.

Душат даже милые, нежные, сказочные видения. Кормят завтраком. Будильник поднимает с постели не спящего меня. Студенты из третьих стран с самокрутными сигаретками тянутся в парадную, а после ругательств консьержки на улицу. Не можешь дышать без сигареты, хоть задыхаешься в момент, когда куришь. Тяжёлая ватная голова, как у плюшевого енота из детства. Тело самовольно норовит прилечь. К горлу предательски подступает тошнота. Главная мотивация пережить себя из прошлого. Дым застлал глаза, и я вновь, как в первый день рождения, продираю зенки, пытаюсь понять, кто я и кто те люди вокруг. Я не совершаю запрещённых для публикации действий, потому что обещал тебе. И лечу вперёд только потому, что обещал себе юному. У меня была любовь однажды я знал, что она существует моё однажды прошло. Теперь я могу верить в любовь. Спасибо, что подарила мне веру!

Каждый из прохожих-мимохожих забрал по одной из Твоих черт. Только не написать портрет первой большой любви по случайным ассоциациям, никому не нужным интимным историям или подзабытым воспоминаниям. Мазок, ещё мазок и картина дня смажется. Можно написать другой портрет не хуже, а может даже и краше! Подобное лечат подобным, боль лечат любовью.

Ночь в Лиссабоне. Обед в ресторане Тоска по дому. Снова путешествие на край ночи. В моих беспокойных снах наяву я вижу родной город. Новые автомобили, светофоры, дороги, мосты будто проходишь тест-капчу Я не робот. Вот и весь машинальный ответ на вопрос Как твоё ничего? Ничего, жизнь продолжается.

Я меняю паспорта как перчатки... на холоде. Обожжёнными зимой руками цепляюсь за каждую незаконную возможность заработать. Не перепродажа принципов, а переинвестиция. Переобуваюсь так часто, как только снег съедает подошвы. Обожжёнными зимой ногами перехожу границы, к которым раньше бы не приблизился на ружейный выстрел. Каждая первая родина говорит со мной на мёртвом языке, когда могла бы перейти на универсальный язык любви. Каждая первая мне говорит о высших чувствах и тут же предлагает контрактные отношения.

Очередной рабочий день пишу очередную прозу в очередной стол, вместо того, чтобы смотреть список рабочих вакансий. Хотя я давал слово: никакой больше графомании. Концепцией стала рефлексия. Тяжёлая коробка с набором пафосных цитат внутри. Сверху продающий товарный бантик. Ну ты знаешь, мои речи художественный вымысел. Единственный зарок, что я сдержал: наша любовь должна быть как в книгах. Общие мемы, неперепрочитанные диалоги, единая мифология пришло время удалить эти тексты. В нашей истории любви стало слишком много многоточий, и пора поставить последнюю точку, и ещё одну, и затем ещё одну

Фильм лучше книги, но он никогда не подскажет, о чём думал автор между строк. Осознаю свою искусственность, как герой модернистского рассказа. И только боль в грудной клетке возвращает в реальность, что я не на страницах бульварного чтива. Ищу романтику в психогенной торакалгии, пытаюсь наслаждаться упаднической эстетикой будней. Профессиональное шрамирование на месте, где у романтиков душа. Жизнь захватывающая, пока тебя захватывают ингибиторы обратного захвата серотонина. Столько таблеток растворилось в крови, а я всё оглядываюсь по сторонам и не нахожу Тебя рядом. Истина в вине, и я виню себя неистово причастие в Храме всех религий.

Перегруженность декларативными философскими вставками. Сюжетный слом. Экшн сменяет описание.

Обстоятельства оказались сильнее. Мы перестали понимать друг друга сноски с пояснениями к любой строчке. Сложные времена научили только бесшумно плакать в подушку, чтобы не встревожить близких пока они собирают чемоданы у выхода. Тусклый закат, и по стене поползло оглавление. Нужен рассвет. Я не ищу яркие пятна на старых полароидных снимках, но я знаю, что однажды встречу золотой час в собственном доме. Солнце плывёт к своему местопребыванию. Таково предустановление могущественного, знающего.

Планета круглая, и когда я обогну её, через время, мы обязательно встретимся. В мире, где есть свобода и справедливость; где люди не воюют ради участка территории, что вскоре станет кладбищем; где я чуточку лучше: ответственнее, серьёзнее, смелее; где птицы из красной книги возвращаются в родные края; где солнце встаёт на западе и садится на востоке; где всё иначе, и только Ты как в первое наше свидание. Любовь прикопана недалеко от места, где, к сожалению, похоронен наш первый питомец. Но это не могилка любви. Это клад, как тот, что на удачу зарывают дети. И мы в любой момент сможем его раскопать, встретившись в условленное время, если не забудем место. Спасибо за всё, что ты сделала для меня хорошего то есть буквально спасибо за всё! Теперь мне есть, кому звонить пьяным. И прости, сегодня снова упьюсь своей болью.