# Здрасьте, Я Ваша Пра-Пра-Пра-Пра...

Ф А Славкин

Продолжение темы ТЕМПОРА, начатой в повести "Решающий эксперимент". Учёные пришли к выводу, что человечество не могло возникнуть в результате эволюции земных видов. Возможное решение этой проблемы: человечество создало само себя, направив в прошлое колонистов. ТЕМПОРА осуществляет операцию "Посев" по заселению третичного периода, около 40 млн. лет назад. Обратная связь с поселенцами отсутствует, и никто из специалистов не знает, что динозавры вовсе не вымерли 65 млн. лет назад вследствие падения астероида. Колонисты оказываются посреди чуждой природы, где им постоянно угрожают стихийные бедствия, неизвестные болезни и опасные животные, главным образом динозавры. Однако, человеческий разум не намерен сдаваться.

Пролог.

- Всё в порядке, эксперты подтвердили - это средний третичный период, около сорока миллионов лет назад!

Андрей с удовольствием перечитал полученное сообщение и закрыл портативный компьютер.

- Ну что, первопроходцы, завтра - в гости к мастодонтам?

- Какое - завтра! Ты что, сдурел? Сегодня, сейчас! А не хочешь, мы и без тебя пойдём!

Когда такие угрозы исходят от симпатичных девушек, не дрогнуть невозможно. Впрочем, Андрей вовсе не собирался возражать, скорее наоборот. Просто он по своему опыту знал, что, заикнись он с самого начала насчёт сегодня, немедленно раздались бы возмущённые крики о том, что все ужасно устали, работали, как волы, и что некоторые по каким-то своим соображениям готовы принести в жертву людей ради того, чтобы поскорее дорваться до сомнительного результата.

- Послушайте, тут три основных входа, а нас шестеро! Давайте разделимся - по двое на вход! Только бечёвочки не забыть, всё-таки лучше сто раз привязаться, чем один - потеряться!

Катя потупилась, обнаружив, что именно ей придётся идти в паре с Андреем. Нет, она ничего не имела против, и всё же... А уж Андрей и вовсе был подозрительно - "за". Он шёл впереди, не спеша, освещая фонариком высокие своды пещеры. Надо же, как сухо, наверное, откуда-то поступает воздух. Дышется свежо и легко...

Бечёвка дёрнулась.

- Катя, что-то произошло! Сейчас же идём назад!

Какая досада, ведь только вошли в заповедную зону...

- Ребята, кто сигналил?

- Слушайте, все! Какая-то ерунда получается! Мы здесь не первые!

- Что ты несёшь? По всем справочникам, тут никого никогда до нас не было! Ты что, не помнишь, как мы эту пещеру вычислили, как сюда добирались?

- Слушай, Андрей, я не знаю как, а вот зайди-ка ты сюда! Все, все сюда, чтобы не по очереди сходить с ума!

... На гранитной стене пещеры чётко и ясно виднелся текст. Было очевидно, что написано это очень давно, текст изрядно пострадал от времени, но...

- Послушайте, это же английский язык!

- Как это может быть? Здесь совершенно точно никогда иностранцев не было! Не могло быть! Закрытая военная зона!

- А как можно было так продолбить гранит? Если бы хоть известняк! Для этого, наверное, нужны алмазы!

Андрей крякнул от досады и сел на пол. Обработать уйму литературы, убедить спонсоров, собрать людей, выклянчить по дешёвке лучшее снаряжение, переться на край света, продираться сквозь густые колючие заросли, трижды менять маршрут из-за непроходимых дебрей до небес, и после всего - вот это?! Этого не может быть никогда, но... Против фактов нет приёма.

- Ладно, уж коли мы всё-таки здесь, то давайте хотя бы прочитаем...


## Глава 1. Десять лет спустя.


Борис

Не знаю, как кто, а я не верю в любовь с первого взгляда. В знакомство по телефону либо по переписке, или через посредническую контору - тоже не верю. В знакомство через общих друзей - верил, пока не женился в первый раз. С тех пор, как развёлся, перестал верить и в это.

А вот в какую любовь я верю...

Женщину, на которой я женат уже десять лет, с которой у нас четверо детей, я полюбил, когда ещё только начал учиться в школе и впервые узнал о ней. В сущности, тогда я ещё понятия не имел, что это любовь, скорее было мучительное отчаяние, бессильный протест, невыносимая обида на невозможность исправить зло, которое уже свершилось. И - столь же непреодолимая жажда, безумная мечта однажды изменить это. Прошло много лет, я вырос, получил образование, начал работать, эмигрировал в США, стал признанным учёным, позже - преуспевающим бизнесменом от науки, успел жениться и развестись, и вот однажды я вдруг осуществил свою безумную мечту... и оказалось, что это не так уж трудно. Тогда же мы встретились, но мне и в голову не приходило признаться ей в любви. Какое там, я ведь тогда уже годился ей в отцы. Я и воспринимал её скорее как дочь. Моя доченька, моя маленькая девочка, попавшая в самую страшную беду, гибельную ловушку истории, одна-одинёшенька против всего мирового зла, но всё-таки отнятая мною у смерти. Затем прошёл год, и однажды я, не веря своим ушам, вдруг узнал, что и она меня любит. Что я почувствовал в тот момент? Это можно было сравнить с умирающим тяжелобольным, который уже знает, где на кладбище будет его место, и вдруг получает известие, что в соседней аптеке за копейки продаётся чудодейственное лекарство, эликсир жизни, способный не только продлить его жизнь, но и уничтожить болезнь напрочь, превратить его в самого здорового и крепкого человека на свете. Поверить невозможно, но нет сил удержаться от искушения попробовать.

И вот миновало десять лет. Моя жена не состарилась ни на один день, она по-прежнему считается одной из самых красивых женщин в мире и будет таковой всегда. Одна из самых красивых женщин в мире... вот только я не представляю, кого можно было бы сравнить с нею. Но - удивительное дело! - и я рядом с ней с каждым днём чувствую себя всё моложе!

Если за эти десять лет у меня и возникало чувство досады, то разве что от излишней скромности моей жены. Впервые это случилось, когда мы обсуждали планы свадебного путешествия. Небрежно просмотрев туристические проспекты самых шикарных компаний, жена отложила их в сторону. Я встревожился:

- Девочка, тебе не нравится?

- Ну как тебе сказать... Конечно, это всё замечательно, но... Прости, любимый, я тебя обманула позавчера.

Ой...

- Я сказала, что мне не нужны твои темпоральные чудеса. Милый, это была неправда. Мне очень нужны твои чудеса. Тем более что одному из них я обязана жизнью. Ведь я по-прежнему имею право на желание, так? Любимый, я хочу увидеть их...

- О ком ты говоришь, девочка?

* * *

... Моисей вёл свой народ бесконечной цепью по выжженной пустыне. Всё дальше, шаг за шагом - прочь из рабства. Люди были истощены, измучены, они смотрели только перед собой - каждый вслед вперёд идущему. Если тот, который шёл последним, падал, он оставался погибать среди груд раскалённых камней и песка.

- Любимый, как это страшно... В книгах всё это описано совсем иначе!

- Да, моя хорошая, на самом деле это было очень тяжело, невыносимо грязно.

... Леонид и его гвардия построились шеренгой перед Фермопильским ущельем. Триста воинов - против полумиллионной армии персов. А в тыл героям уже выходила гвардия персов, которой указал дорогу предатель.

- Что же это такое?! Ведь и у греков были огромные силы! Почему они бросили триста спартанцев на погибель?!

- Миленькая, ты задаёшь странный вопрос. Казалось бы, тебе ответ известен лучше, чем кому-либо.

... Армия Спартака вступила в свою последнюю битву с легионами Красса. Люди знали, что никто из них не останется в живых. Они сражались за то, чтобы не погибнуть распятыми.

- Как печально, когда погибают герои...

- Да, это невыносимо плохо. Что поделать, трагедия - любимый жанр Госпожи Истории. Хуже этого - только когда погибают женщины и дети. Но самое страшное - то, что едва не погибла лютой смертью одна хорошо известная тебе героическая девочка.

Моя жена заплакала.

- Любимая, может быть, тебе не следует это смотреть?

- Нет, дорогой, мне необходимо увидеть всё так, как оно было на самом деле.

- Ну, ладно... Дальше должно быть легче.

...Оливер Кромвель вывел "железные бока" на битву при Уинсби, которая дала рождение мировой цивилизации. Он не мог знать, что превосходящие его, победоносные королевские войска, в сущности, уже были обречены.

- Я бы не сказала, что Кромвель так уж симпатичен...

- Ты права. Он далеко не ангел. Но он первый герой, который победил и остался жив... без помощи ТЕМПОРА. Уже за это я ему признателен. Святая девочка, которая спасла свою родину и едва не поплатилась своей маленькой жизнью, - это слишком грустная сказка.

- Да, правда. Я и сама предпочитаю сказку о спасении Андромеды.

... Джордж Вашингтон уводил свои разбитые отряды по зимнему льду. Издалека доносились победные кличи индейцев - союзников англичан. Североамериканские колонисты были на грани полной гибели.

- Невероятно! Если бы мне кто-то сказал, что американские войска могли когда-нибудь потерпеть поражение, я бы просто не поверила!

- Терпели, и не раз. Это было всего лишь одно из первых.

... Пушки открыли огонь по толпе. Маркиз Мари-Жозеф де Лафайет понял, что артиллеристы не слышат его команды, и, подскакав к ближайшей пушке, закрыл её дуло своим телом.

- Ну почему, почему не Лафайет был королём Франции?

- Потому что тогда он не смог бы прийти на помощь к Вашингтону. Согласись, что он был прав.

... Отряд Симона Боливара был полностью измотан непрерывными боями. Казалось, ещё один шаг - и люди рухнут замертво.

- Невероятно! Ведь днём позже они уже победили! Ах, если бы они знали, что от победы их отделяет всего один лишь день!

- Да, этого они не знали. Но они также не знали, что значит сдаться.

... Горстка мятежников во главе с Джузеппе Гарибальди высадилась в Сицилии. Практически безоружные оборванцы - против европейской армии.

- А правда, что Гарибальди спас Францию в её войне с Пруссией?

- Да. На сей раз Франция не была столь неблагодарной, как...

- Пожалуйста, не надо об этом, милый.

... Шарль де Голль уводил немногих французских патриотов к английским кораблям. До прихода гитлеровской армии оставались считанные часы.

- Опять: один - против всех...

- Да. Это ведь обычное дело. Тебе это слишком хорошо знакомо, моя маленькая!

... Миллионы индийцев легли перед английскими солдатами, не давая им пройти. Солдаты избивали безоружных людей, топтали их, утаскивали в сторону для расправы...

- Почему, ну почему Ганди запрещал насильственное сопротивление?

- Потому что индийцы не желали брать пример со своих палачей.

Моисей, Леонид, Спартак, Кромвель, Вашингтон, Лафайет, Боливар, Гарибальди, де Голль, Ганди. В этой замечательной плеяде отсутствовало одно, самое великолепное, самое яркое имя. Имя моей жены.

* * *

- Любимый, наконец-то я могу поблагодарить тебя! Постой, не перебивай, я знаю, что ты скажешь! Любимый, я хочу поблагодарить тебя не только за то, что ты спас мне жизнь, и даже не за то, что ты позволил мне принять участие в спасении других людей, но, прежде всего, за то, что ты дал мне возможность стать слабой! Я никогда раньше не могла позволить себе этого, ведь сначала я отвечала за многих других людей, а потом должна была защищать свою собственную жизнь. Я так благодарна тебе за то, что могу сейчас лежать рядом с тобой, спрятавшись от всех невзгод - и чувствовать на себе твою тёплую и сильную руку... вот так... нет, вот сюда, пожалуйста... Мой милый, если бы ты знал, как я всегда мечтала быть слабой и беззащитной... Как я хотела быть такой, как все нормальные женщины...

- Девочка, прошу тебя, не плачь!

- Любимый мой... пожалуйста, не запрещай мне... я так всегда хотела поплакать... чтобы не от боли, не от страха, не от обиды... поплакать - просто так...

* * *

Ежедневно мы вынимаем из почтового ящика кучу приглашений. Главным образом - Голливуд. Там не могут понять, почему это миссис Рабинович предпочитает домашнее хозяйство и воспитание детей той всемирной славе, которая обрушится на неё водопадом, едва она только вступит на съёмочную площадку. Суперфирмы модной женской одежды и косметики - следом за Голливудом, вынь да положь им миссис Рабинович для рекламы или подиума. Шикарное письмо из Лондона: "Ваша Светлость Досточтимая Графиня Лилий, дорогая миссис Рабинович, глубокоуважаемый мистер Рабинович, мы будем Вам признательны, если Вы сообщите нам, возможен ли и в следующем году Ваш визит в Букингемский Дворец". Боюсь, что невозможен, я и так еле уговорил жену один раз нанести "визит примирения" к английской королевской семье. То и дело приходится менять номер телефона. "Сэр, я действительно миссис Джоанн Рабинович, но я совершенно не понимаю, о чём вы говорите, ни о каком интервью не может быть речи, я родилась тридцать лет назад в Сан Франциско, я всего лишь домохозяйка, до свидания."

Моя жена не любит распространяться о том её прошлом, которое было до нашей первой встречи. Это - между нею и миром теней.

Сейчас дверь откроется, и я увижу её...

- Здравствуй, любимый! Как прошёл день, что нового на работе?

О, эти огненные глаза, алые губы, чуть вздёрнутый носик, переливающиеся волосы, нежная улыбка, тончайшие черты лица! Она встречает меня в безразмерной тёплой рубашке и таких же штанишках. Во-первых, потому, что довольно прохладно, всё-таки сегодня седьмое января, вчера был её день рождения, а во-вторых, если бы она оделась иначе, то мои первые мысли были вовсе не об ужине...

- Прости, милый, у меня руки в муке!

Зато у меня руки вполне чисты, и я не могу сдержать желание прижать к себе хоть на мгновение её стройную фигурку, ощутить ладонями её нежное тело...

- Ну-ну, ладно, иди сначала отдохни, поужинай, да и мне надо пирог закончить, а потом займёмся нашими основными делами!

- Папочка, здравствуй, я так рада тебя видеть, я очень соскучилась!

- Сюзан! Я думал, ты ещё неделю будешь в Англии!

- Нет, я вернулась, я поссорилась с английским папой, и я больше никогда к нему не поеду! Хочет - пусть он сюда приезжает! Кстати, сейчас он в "Хилтоне"!

Так, понятно, у Джорджа снова проблемы с дочерью. И я догадываюсь, что приключилось. Небось опять язык распустил по поводу меня или моей жены. Сюзан это люто ненавидит, а он так и не делает выводы.

- Сюзан, ну прости его, всё-таки он тебя любит! И бабушка тоже! Не наказывай их слишком строго!

Сюзан принимает непроницаемый вид. Хочет она или нет, отцовская порода в ней чувствуется, английский аристократизм так и лезет наружу.

- Я подумаю.

В сущности, симпатичный, но уж очень непутёвый парень этот Джордж. Каждый месяц у него новый роман, который усилиями папарацци гремит на весь мир, а семьи как не было, так и нет. И, похоже, если так дело пойдёт дальше, Сюзан будет его единственной наследницей. Каждый раз, когда нам приходится встречаться, он так обиженно смотрит на меня, как будто говорит: "Ну почему она предпочла тебя? Ведь я моложе, красивее, здоровее, и денег хватает!". Нет чтобы гордиться - всё-таки она ему не сразу отказала, и это при его-то фамилии. А его мать... Жена мне рассказывала о ней как об очень чопорной, надменной, жёсткой английской леди, а когда я увидел её вместе с Сюзан, так первая моя мысль была: бедная женщина, как же она боится расстаться с внучкой, только бы Сюзан не стала ею помыкать... Такой вид напуганный, как будто у неё в жизни никого больше нет, кроме нашей девочки. И ведь возможно, что это так. Как же её жалко...

- А где Дэвид, Изабель, Кэтрин?

- Они играли в войну, свалились в канаву, и теперь их Нэнси отмывает! Всех троих!

Сюзан не играет в войну. Джоанн убедила её, что это не женское занятие. А вот младшие - другое дело, ведь они зачитываются книгами о своей маме. Мне трудно это осуждать, я ведь когда-то начинал с этих же книг.

... Вечерние дела завершены. Я стучусь в комнату к жене...

- Заходи, любимый!

Ох ты... Неужели такое возможно? В её комнате погашен свет, но горят свечи и китайские фонарики - причём только у входа и окон, а кровать тонет в темноте. Она одета в открытое тёмно-зелёное платье с блёстками, её талию охватывает бархатный пояс того же оттенка, на ней широкие золотые браслеты и такой же колье, в браслетах и колье отражаются китайские фонарики... на ней босоножки на высоких каблуках, в её распущенных волосах до пояса что-то мерцает... А грудь... Девочка моя, разве можно так пахнуть розами? Я же сейчас за себя не отвечаю...

Я забываю, сколько мне лет по паспорту. Я подхватываю её на руки, её колени касаются моего плеча, её тёплые ладони мягко ложатся мне на шею, её горячие губы оказываются перед моими...

* * *

- Так, дорогой, а теперь выкладывай, что у тебя стряслось на работе!

Сегодня суббота, мы только что сполоснулись после утреннего бассейна, и я бы очень непрочь возобновить вчерашнюю вечернюю программу, но жена непреклонна:

- Знаешь, мне нравится большинство американских обычаев, но я не согласна, что все проблемы надо оставлять перед порогом дома. Твои проблемы - это и мои проблемы. Чем раньше расскажешь об этих моих проблемах, тем быстрее мы вернёмся к нашим основным делам. Давай-давай!

- Уверяю тебя, всё в порядке! С чего ты взяла?!

- Милый, ну ты же не умеешь обманывать! У тебя всё на лице написано! К тому же не забывай, что я всё-таки ведьма. Помнишь, как я в прошлый раз тебя допрашивала? Мне даже неудобно было потом. Давай уж сам! Я понимаю, что финансовые дела ТЕМПОРА окей, правда, по Интернету вчера не проверяла, но из-за них ты точно огорчаться не стал бы. Наверняка опять неприятности из-за "Эксодус"?

Про какие неприятности она уже знает? Насчёт неизличимости ностальгической ломки и, в результате этого, самоубийств пожилых людей из числа спасённых - это было пять лет назад. Нам тогда Конгресс запретил перемещать людей старше пятидесяти лет, у них это практически безнадёжно. Молодёжь выдерживает ностальгическую ломку гораздо легче, достаточно обычных защитных мер. Первой из победивших ностальгическую ломку стала моя жена десять лет назад. Собственно, от неё мы впервые и узнали об этой болезни, она же сама справилась с наваждениями, а затем научила нас, как их выявлять и преодолевать. Психологи даже пришли к выводу, что для молодых преодоление этой злосчастной ломки является хорошим жизненным стимулом. Недаром спасённых с радостью принимают на работу, очень редко увольняют, у них самые прочные семьи... вспоминая вчерашнее, я этому совершенно не удивляюсь, было бы странно наоборот. А вот для пожилых людей - это кошмар, который преодолевается только смертью, и защитные меры только продлевают агонию.

- Ладно... кое-что я тебе, пожалуй, расскажу...

Моя маленькая жёнушка сразу успокаивается, улыбается, садится на стул, складывает руки на коленях - прямо как прилежная ученица:

- Вот и хорошо. Мне необязательно знать всё, и я не буду к тебе придираться, если ты о чём-то умолчишь. Слушаю тебя внимательно!

- Понимаешь, пока идёт "Эксодус", возникают разные дополнительные идеи. Уж очень хочется, чтобы безвинный человек жил столько, сколько ему природа дозволила. Например, ты, возможно, уже знаешь, что мы недавно запустили программу по возвращению жертв, погибших в авиа- и автокатастрофах, от рук убийц, сексуальных маньяков и прочей нечисти. Проблем практически не возникло, результативность свыше восьмидесяти процентов. Нам так понравилось, что мы захотели возвращать солдат, погибших на войне, а также полицейских, убитых при исполнении долга, - и вот тут загвоздка!

- Почему это? Какая разница?

- А вот какая. Почти каждый солдат погибает в бою или при попытке предотвратить теракт. До последнего мгновения жизни он может выбирать между несколькими вариантами решений, среди которых есть и спасительные для него. До последней секунды, пока солдат жив, мы не можем заменить его матрицей, неспособной не только принимать, но даже имитировать принятие решений. А других матриц не бывает. Ведь это всего лишь имитаторы. Хорошие или так себе, дорогие или копеечные, но имитаторы.

- Да уж! Помню, я три дня свою имитацию оплакивала, когда мне показали, как её сжигали, а она кричала моим голосом и задыхалась в дыму!

- И - тем не менее, это так. Поэтому возникла другая мысль: отправлять погибших солдат и полицейских не в будущее, а в прошлое, вот для этого фактор выбора не помеха. Разумеется, не на несколько дней или лет назад, когда этот солдат ещё был жив и без нашего участия, а далеко-далеко... прости, любимая, но вот куда именно их отправляют - этого я тебе сказать не имею права. Добавлю только, что есть ещё одна категория людей, переправлять которых в будущее не только невозможно, но бессмысленно. Это самоубийцы.


## Глава 2. Добро пожаловать в ад!


Мэри

Когда я вернулась домой, я была совершенно спокойна. Правда, дверной замок открыла не сразу, руки всё-таки дрожали. Собственно, чего волноваться, если я уже всё решила? Конечно, ещё надо настроиться. Попробую включить телевизор...

"... В ходе антитеррористической операции погиб ещё один военнослужащий. Его имя пока не сообщается, так как сначала должна быть извещена семья погибшего..."

Семья погибшего уже извещена. Артур участвовал в прочёсывании местности, когда услышал детские крики. Подойдя ближе, он увидел маленького мальчика, который жалобно кричал, держась руками за животик. Товарищ Артура предостерегающе крикнул, но мой жених хотел помочь ребёнку, подошёл ближе, и тут прогремел взрыв...

Психологи, конечно, хорошие люди. "Мы понимаем, как вам сейчас тяжело, пожалуйста, вам не следует оставаться одной, вот мой телефон, прошу вас, звоните в любое время, я буду рад побеседовать с вами". - "Что вы, не стоит беспокойства, я совсем не так слаба, как вы могли подумать, мне просто нужно немного отдохнуть, привыкнуть к случившемуся, только и всего". Чтоб ты только отстал на один час, мне больше и не нужно.

Так, пора. Моя прощальная ванна должна быть тёплой, благоухающей и приятной. Странно, почему самоубийство из-за потери любимого считается позорной слабостью, и при этом "Ромео и Джульетта" - пример для подражания? Ладно, живите как хотите, но только без меня. Я знаю, это почти безболезненно...

Я взяла лезвие безопасной бритвы и несильно полоснула по левому запястью...

В тот же миг всё поплыло передо мной... Как, уже? Я была уверена, что это продлится гораздо дольше...

* * *

- Ну, как вы себя чувствуете?

С этим вопросом ко мне обратился этакий старый гриб, сидевший возле моей кровати. Я осмотрелась. Ни на чистилище, ни на ад не похоже. Скорее больничная палата. Моё левое запястье было аккуратно забинтовано.

- Простите, а вы, собственно, кто?

- Я ваш куратор по психологической адаптации. Зовите меня просто - Смит.

- Смит, что это за место?

- Давайте начнём с другого вопроса: что это за время? Сейчас примерно два миллиона лет до момента вашего рождения. Вы находитесь на перевалочном пункте КХ-55. Завтра вы будете отправлены в дальнейший путь. У нас с вами примерно десять часов на всё про всё.

- Куда это я буду отправлена?

- Ваш момент назначения - середина Третичного периода Кайнозойской эры. Вам это что-нибудь говорит?

- По правде, ничего.

- Сорок миллионов лет до вашего рождения... примерно.

- Это что, штучки ТЕМПОРА? Меня закидывают в прошлое? Зачем? По какому праву?

- Начнём с того, что вам это должно быть безразлично. Вы ведь хотели уйти из той своей жизни - этого вы добились. Считайте, что вы попали в ад, как и положено самоубийце, но здесь вас никто не собирается жарить на сковородке, подвешивать на крюк или тыкать раскалёнными прутьями. Просто ваша свобода выбора и передвижения будет жёстко ограничена. Вы сами лишили себя всех гражданских прав, поэтому считайте, что вы в рабстве у Департамента Энергетики США, организации ЮНЕСКО и компании ТЕМПОРА, выполняющей их заказ. К вашему утешению могу сказать, что ваше рабство будет не таким уж страшным. От вас потребуется только выжить в тех условиях, в которых вы будете находиться с завтрашнего дня, и соблюдать некоторые, довольно простые, нормы общественного поведения.

- Хорошо, но вы ведь ничего не потеряете, если скажете, зачем это нужно Департаменту Энергетики США и ЮНЕСКО?

Мой собеседник задумчиво посмотрел на меня.

- Ну, ладно... Всё началось тогда, когда биологи расшифровали код ДНК человека. До тех пор предполагалось, спасибо Дарвину, что человек как-то произошёл от обезьяны, наиболее вероятным считалось - от шимпанзе. То, что никто никогда не находил промежуточного звена - ладно, допустим, все они поголовно вымерли, а кости их сожрали хищники. То, что мозг нормального человека гораздо тяжелее любого обезьяньего - тоже ничего не опровергало, у разных людей вес мозга тоже неодинаков. То, что человеческий плод развивается совсем иначе, чем обезьяний, что у человека плохая биологическая совместимость с обезьяной - хуже, чем со свиньёй,- на это всё можно было до поры, до времени закрывать глаза. Но то, что человеческий ДНК мало чего общего имеет с обезьяной... Впрочем, Дарвин возразил бы нам, что человеческий ДНК в принципе имеет мало общего со всеми видами земных животных, и был бы прав. Очень мало шансов, что человек произошёл в результате земной эволюции. Что же получается? Или человек произошёл в какие-то незапамятные времена, этак двести-триста миллионов лет назад, и с тех пор развивался как-то обособленно... это, возможно, объясняет проблему ДНК, но вот наша цивилизация развилась за несколько столетий, почему этого не происходило в доисторические времена? Или человек прибыл с другой планеты... допустим, с распавшегося Фаэтона, вполне в духе людей развалить планету, на которой они живут... Есть гипотеза, что Луна - это осколок Фаэтона, который переселенцы захватили с собой... Но тогда странно, что следов переселения практически нет, а может быть, и нет вовсе... Да и дикое состояние человека каких-нибудь четыреста лет тому назад трудно объяснить в рамках этой версии. И наконец, последний вариант: человечество возникло искусственно, создав самое себя, запустив поселенцев в далёкое прошлое. Эта гипотеза объясняет, например, хроническое стремление человечества уничтожить себя, ведь чужаку всегда неуютно. Но, если эта последняя гипотеза верна, то необходимо создать генетическую основу человечества. Да, за миллионы лет люди одичают, но их генофонд сохранится, и однажды станет возможным подъём цивилизации, который мы с вами наблюдали ещё недавно. В этом и состоит операция "Посев", в которой вы участвуете не по собственной воле. Почему вас запускают в столь отдалённое время? Это чуть позже того периода, когда динозавры погибли вследствие знаменитого падения астероида. За каких-нибудь двадцать пять миллионов лет, по оценкам специалистов, природа в основном восстановилась, но никаких новых претендентов на звание владык природы не появилось. Мастодонты людям не помеха.

- Скажите, а если всё-таки верна одна из двух других гипотез... Разве эта ваша операция "Посев" не поставит под угрозу развитие цивилизации?

- Каким это образом? Ну, на какое-то время людей будет больше, чем предполагалось, но за сорок миллионов лет всё это придёт в норму.

- Зачем нужен этот перевалочный пункт? Почему меня не закидывают сразу на сорок миллионов лет?

- Этот временной участок, где мы с вами находимся, - последний рубеж, на котором ТЕМПОРА кое-как имеет обратную связь. Дальше дорога в одну сторону: только в прошлое. ТЕМПОРА старается по возможности контролировать процесс переселения.

- Последний вопрос... Скажите, а почему вы-то во всём этом участвуете?

- А что я теряю? Я неизличимо болен, мне осталось жить несколько месяцев, зато здесь я приношу пользу. Скоро меня не станет, и на моё место пришлют другого.

* * *

- Суициды, подъём!

Мне хотелось ещё поспать, и я вначале не cреагировала на команду - но тут на меня обрушился водопад холодной воды. Я машинально вскочила, кашляя и отплёвываясь.

- Быстро - раздеваться! Стройся в шеренгу по росту!

Вокруг меня бегали, шлёпая босыми пятками по лужам, десятки нагих молодых женщин. Я быстро скинула с себя мокрую ночную сорочку и стала искать глазами, куда бежать строиться. Всё внятно объяснил несильный, но унизительный удар по ягодицам:

- Чего головой вертишь? Сюда, быстро!

Спустя две секунды я уже стояла в шеренге, зябко стряхивала с себя остатки холодного душа и опасливо смотрела на молодую женщину в пятнистой форме, поигрывавшую резиновой дубинкой.

- Так! Все вы были на перевалочных пунктах, никому ничего объяснять не надо! Все знаете, что ваши права остались в далёком будущем! Здесь - жёсткая дисциплина! Наказания - только телесные, не опасные для здоровья, но очень болезненные, не нарывайтесь! Ваше счастье, что вы все здесь в состоянии рожать детей! Это и будет ваше основное занятие! Мужчин здесь полно, сможете выбирать! Никого не захотите - мы выберем за вас! Заартачитесь - будете наказаны! Физические упражнения - обязательны! Медосмотр - обязателен! Хозяйственные работы - четыре часа в день, освобождает только врач! Забеременеете - перейдёте в другую секцию, там специальный режим! Отбой в двадцать один ноль-ноль, подъём в пять тридцать! Если в течение ночи тревога, подъём утром производится позже! После отбоя - пять минут - всем лечь! В течение ночи выходить - только по одной, в туалет! С завтрашнего дня - подъём без душа, по команде, в течение пяти минут всем стоять в строю! За задержку - наказание! Сейчас получите одежду и подойдёте к учётчице, ответите на все вопросы! За враньё при ответах - наказание! За отказ отвечать - наказание! Разойдись!

Да, здорово я вляпалась. А на кого обижаться? Между прочим, ещё немного - и жарилась бы на сковородке. Положа руку на сердце, не могу не признать, что с нашей суицидной сестрой только так и обращаться. Избаловала меня демократия, вот я и полоснула бритвой по вене. А при здешнем режиме не остаётся времени на такие развлечения, да и присмотр, видно, суровый. Не умеешь разумно распорядиться своими правами - значит, ни к чему они тебе. Между прочим, восемь с половиной часов на сон - это шикарно. Читала я про Советский Союз, Китай, Северную Корею - там не так обращались с арестантами. И уж били резиновой дубинкой вовсе не для того, чтобы помочь проснуться. Комплект одежды - простейшее бельё, пара полотенец и бледно-синяя униформа из дешёвой джинсовой ткани, да ещё тапочки на низком каблуке, не так уж плохо. В сущности, меня просто заставляют детей рожать, невелика трагедия. Холодный душ вместо будильника - это, конечно, ужасно, но вроде больше так не будет... А кстати, здесь совсем не холодно.

- Ваше имя, фамилия, возраст, откуда прибыли?

- Мэри Уотсон, восемнадцать лет, Бостон, Массачусеттс.

- Образование имеете?

- Окончила школу, начала изучать программирование в колледже.

- Вот и изучала бы дальше, что же ты так... Причина самоубийства?

- У меня жених погиб... во время антитеррористической операции в районе Персидского Залива.

Девушка-учётчица пристально смотрит на меня, её взгляд смягчается.

- Вот, значит, что... Как его имя, фамилия, воинское звание, род войск?

- Артур Паркер, сержант, морская пехота.

- Ладно, Мэри Уотсон, пока свободна, далеко не уходи.

Куда же мне уходить? Я лучше по сторонам погляжу, пока мне никто дубиной не грозит. Вокруг суетятся переодевшиеся арестантки, надсмотрщица ходит среди них, дубинкой помахивает, но вроде никого не бьёт. Вот уже кто-то убирает мокрые постели, а там вон пол драют. Надсмотрщица подходит ко мне:

- Ты чего стоишь? Вон, видишь - люди работают! Иди, собирай мокрое с постелей, относи направо, видишь, вон там куча!

- Подожди, Рэчел! Не трогай её, иди лучше сюда, глянь...

Рэчел заинтересованно подходит к учётчице, смотрит на экран компьютера, выражение её лица меняется, она снова обращается ко мне:

- Ты чего стоишь? Вон, видишь - стул, возьми, присядь, ещё успеешь настояться!

Я сажусь. И то верно, хоть отдохну от первых впечатлений...

- Мэри! Это ты? Это в самом деле ты?

Я, наверное, сошла с ума. Передо мной - Артур! Живой!

- Артур... Это и вправду ты? А мне сообщили, что ты погиб в теракте!

- Милая, что же с тобой-то случилось?

- Артур Паркер, ваша невеста пыталась покончить с собой, когда ей сообщили о вашей гибели. Будете теперь оба жить до ста лет.

Я обнимаю Артура, я не верю, что могу обнять его...

- Мэри, как же это ты, зачем... Ты не должна была...

- Артур, любовь моя, какое счастье, что мы вместе!

- Артур Паркер, вы забираете арестованную за суицид Мэри Уотсон?

- Да, разумеется! Где я должен подписать?

- Нигде. Сегодня у вас увольнительная, пойдите возьмите нормальную одежду для своей прекрасной леди, через час принимайте квартиру для пары. Всё, счастливо вам обоим!

Страшная надзирательница и учётчица улыбаются нам. Мы уходим за одеждой для меня и квартирой для нас обоих.


## Глава 3. За сорок миллионов лет до Мендельсона.


Артур

Я проснулся от телефонного звонка и не сразу поверил, что обнимаю спящую Мэри. Значит, это мне не приснилось... бедная девочка, что же ей пришлось выдержать! Три года назад её приёмные родители погибли в автокатастрофе, а теперь...

- Артур Паркер слушает!

- Привет, Артур, прими мои поздравления! Слушай, тут такая просьба от арестантской секции... твою Мэри ещё не переоформили, они просят, чтобы вы нашли время и наведались в медпункт, а потом в спортзал, хорошо?

Я смотрю на Мэри, она уже проснулась, потягивается, с улыбкой смотрит на меня.

- Мэри, милая, ты не возражаешь, если мы сейчас сходим к врачу, а потом в бассейн?

- Да, Артур! С тобой - хоть на край света!

Да мы и так уже на краю света...

- Да, сэр, мы через четверть часа будем у врача!

- Вот и хорошо. Теперь - от меня... Слушай, я тебе даю трое суток увольнения, постарайся за это время расписаться с Мэри, тогда будет ещё неделя отпуска, договорились? О, идея! Подходи ко мне, я ведь тоже могу вас расписать, заодно и познакомимся с ней! Тут все ребята жаждут её увидеть! Я, конечно, не имею права так говорить, всё-таки суицидный арест, но какая девушка! И ведь она понятия не могла иметь, что встретится с тобой. Тут тебе все так завидуют, ты не представляешь! Шмотки-то ей взял приличные? От меня пойдёте на офицерский склад, там возьмёте всё по последней моде. Всё-таки жена командира второго ранга.

- Слушаюсь, сэр!

- Ладно тебе, "сэр", я же говорил - можешь звать меня Чарли. Всё, действуй по обстановке.

Чарльз

Впервые пользуюсь своим правом регистрации бракосочетаний. Волнуюсь, как будто я сам - жених. Бедные вы ребята, какие же вы славные оба... Вам бы сейчас по Бродвею прогуливаться, а не под куполом, на который гадят птеродактили. Артуру, сразу по прибытии, я втык дал - нечего было к сопляку подходить, когда тот орал, тут дело такое: каждый встреченный при прочёсывании должен рассматриваться как потенциальный террорист... каковым тот и оказался. Скомандовать по-арабски: руки на голову! Встать на колени! Не выполнил - выстрел в воздух, затем - огонь на поражение! А ведь я прекрасно понимаю, что Артур - просто очень добрый и совестливый парень. Из тех, которые идут в армию из-за того, что насмотрелись по телевизору на теракты и не могут делать вид, что это не их проблема. Не в моде слово "патриот", и это хорошо. Хорошо, что наши парни становятся патриотами не оттого, что это модно, а потому, что иначе не могут. А какой умница, в это же поверить невозможно! Сходу сдал тест на командира второго ранга - такого я ещё не видал! Как же он в сержантах-то задержался? Ладно, там другие законы. А здесь, я готов поспорить, через месяц он будет моим заместителем.

А эта девушка... Не захотела жить без своего Артура! Я по должности обязан заругать её, а у меня язык не поворачивается. И подспудная мысль: а вот моя так не смогла... Глупая мысль, пусть моя живёт себе там, у нас уж дети взрослые, пусть будет здорова, пенсию за меня получает, пусть опять замуж выйдет. Но вот ведь эта девочка - смогла. И ведь такая красавица, наверняка вокруг неё была куча ухажёров! Фигурка - заглядение, глаза лучистые, волосы - золотые волны, улыбка дорогого стоит. Красивое свадебное платье подобрали, молодцы. Хороший вкус ещё никому не мешал.

Благородные, прекрасные, наивные, счастливые безумцы...

- Артур Паркер, согласен ли ты взять в жёны Мэри Уотсон, находящуюся здесь, чтобы быть с ней в горе и в радости, в нужде и в богатстве, в болезни и в благополучии?

- Да! Согласен!

Так обнимает свою Мэри, как будто я пытаюсь отнять её. И правильно делает, эта девушка дороже любых сокровищ. Ах, ребята...

- Мэри Уотсон, согласна ли ты взять в мужья Артура Паркера, находящегося здесь, чтобы быть с ним в горе и в радости, в нужде и в богатстве, в болезни и в благополучии?

- Да, конечно! Мне ничего другого не надо!

... Как это грустно - свадебный марш Мендельсона за сорок миллионов лет до Мендельсона...


## Глава 4. Привет от зелёного плоского.


Артур

- А я-то всегда считала, что динозавры к этому времени уже вымерли!

- Да, милая, мы все так считали. Что поделать, геологи же не могут сюда явиться, своими глазами посмотреть. Знаешь, мне всегда было странно: ведь крокодилы - те же динозавры, да и змеи недалеко ушли, почему же одни уцелели, а другие погибли от астероида? Оказывается, тоже сохранились.

- Но ведь они от чего-то потом исчезнут? Интересно, отчего?

Уже стемнело. Мы стояли у южной стены и сквозь прозрачную броню смотрели, как надрывается какой-то хищник, кажется, эта штука называется - мегалозавр. Трёхэтажный бедолага видел нас и, истекая слюной, вовсю дубасил в защитное перекрытие всеми конечностями и хвостом. Время от времени он, исстрадавшись от бесплодности своих усилий, лязгал зубами по броне, оставляя какую-то слизистую мерзость. Когда от его потуг обзор затуманивался ниже допустимого уровня, сверху и снизу ударяли острые струи, моментально очищавшие перекрытие, а заодно заставлявшие крокодильчика отпрыгивать назад на несколько ярдов, после чего он возвращался к прерванному занятию.

Интересно было видеть в двух ярдах от себя это беснующееся грязно-зелёное рыло размером с грузовик, в котором торчали полуфутовые колышки зубов, периодически освещаемое сканирующими прожекторами.

- Привет, ребята! Как дела, Мэри? Как тебе наши ящерки?

Это к нам подошла Рэчел из арестантской секции. У них все уже спят, и Рэчел пользуется случаем поболтать с нами. Она несколько сконфуженно обращается к Мэри. Ещё бы, утром арестантка - вечером жена командира второго ранга.

- Мэри, ты не сердишься, что я тебе по попе заехала? Ведь это же не было больно?

- Ничего, Рэчел, не больно, я понимаю - служба.

Жгучая красавица-брюнетка Рэчел раньше служила в полиции Чикаго, взяла семерых серийных убийц-маньяков. Восьмого обмануть ей не удалось. Мэри об этом уже знает от меня и смотрит на Рэчел с восхищением.

- Вот странно: первые пять минут мне было жутковато, казалось, вот-вот он до нас доберётся, а сейчас - ничего.

Мэри опасливо подходит к перекрытию и постукивает пальцем по стеклу. Бабах! Бедная рептилия с такой силой шарахает зубами, что один из клыков ломается пополам, а моя жена отскакивает.

- Мэри, ну же, милая, будет тебе издеваться над бессловесной тварью!

- Ух ты! Хорошо, что купол такой прочный!

- Да, хоть там и не знают, что тут у нас происходит, но готовятся к худшему. По этому куполу можно стрелять из гранатомёта - царапины не останется. Сейсмостойкость до девяти баллов по Рихтеру. Технология двадцать третьего века.

- А вы всё время под куполом сидите или иногда выходите?

- Каждый день какие-нибудь экспедиции. Разведка местности, сбор различных образцов, немного охотимся.

- Вот на этих? Их можно есть?

- Да вроде можно, только неприятно. Считается, что у них вкус лягушек, но французов здесь пока нет, попробовать некому. Мы их скармливаем свиньям, они в восторге.

- Ах, так у вас здесь скотоводство!

- Да у нас здесь много чего. Рыбные садки, огороды, оранжереи. Ты же видела меню.

- Слушайте, да какой же это ад! Это настоящий рай! А это единственный купол или ещё есть?

- Пока только три на всей Земле, и только в нашем говорят по-английски. Скоро будет большая экспедиция, построим четвёртый, только пока его заселять некем. Людей приходит не так уж много, а в экспедициях погибают постоянно. Вся надежда, что женщины нарожают детишек. Теперь ты понимаешь, почему в арестантской секции такой жёсткий контроль, чтобы никто с собой ничего не сделал?

- Да я это с самого начала поняла. Рэчел, я на тебя и не думала обижаться, я даже удивилась, что ты так легонько шлёпнула.

- Да мне и самой неприятно бить людей. Я так ору, чтобы всех напугать, и по ягодицам заезжаю для профилактики, а сама думаю: не дай Бог кто-нибудь из моих проштрафится, мне же придётся женщине больно сделать!

- А в мужской секции как?

- Там построже. Мужчин много погибает, но приходит ещё больше. Под этим куполом около сорока тысяч человек, почти все - в возрасте до тридцати лет, только несколько военных до сорока, на каждую женщину приходится примерно пятнадцать мужчин, в основном солдаты и полицейские, так что мужчины-суициды не очень ценятся. А среди женщин - наоборот, процентов восемьдесят арестанток. Жениться имеют право только командиры, старшие инженеры и врачи, для остальных - только связь для продолжения рода. По уставу, когда экстремальная ситуация, тревога, то женщины эвакуируются в первую очередь, в том числе арестантки, а мужчины обязаны прикрывать. Неписанный закон: по своей ценности арестантка приравнивается к командиру третьего ранга. Ценнее всех - беременные, их вся колония обязана беречь. Такой же ценности были бы молодые матери с детьми, но их пока нет.

* * *

Тревога прозвучала около часа ночи:

- Внимание, внимание! В течение двадцати пяти минут ожидается толчок землетрясения силой до восьми баллов! Всем женщинам в течение пяти минут явиться в убежище! Мужчинам в течение десяти минут явиться на боевые посты!

Вот свинство, а по вчерашнему прогнозу обещали только шесть баллов, в таких случаях даже тревогу не дают.

- Артур, можно мне с тобой?

- Нет, милая, давай не будем нарушать. Я тебя сейчас провожу в убежище, а примерно через час-полтора заберу, хорошо?

Убежище расположено в центре купола. Здоровенный бункер из какого-то очень лёгкого, но потрясающе прочного пластика - технология двадцать восьмого века. В случае землетрясения силой более девяти баллов либо иной катастрофы, повреждающей более сорока процентов купола, убежище катапультируется в атмосферу на высоту около мили, там выпускает парашют и приземляется не ближе полумили от купола. Управление изнутри ограниченное, ясное дело - парашют ведь, не турбореактивный двигатель.

- Мэри, тебе сюда! Ложись, я тебя пристегну ремнями!

Жена понимающе кивает. Она бледна, но выполняет всё чётко. В центре убежища - беременные, там самая лучшая амортизация на случай катапультирования, кажется, водяными матрасами. Следующая зона - свободные женщины-штатские, среди них моя Мэри. Вокруг них зона арестанток, а снаружи - военнослужащие с оружием и аппаратурой связи. Из мужчин здесь только раненые и больные, они рядом с военнослужащими.

Я прохожу на свой пост и готовлю личное оружие, затем обхожу свою группу. Пятьдесят человек, все уже готовы. У нас ещё минуты три.

- Командир второго ранга Артур Паркер подтверждает готовность!

- Подтверждение принято! Пристёгивайтесь!

- Группа, внимание! Всем пристегнуться!

А теперь и мне пора ремешок защёлкнуть. Уныло подпрыгивает секундная стрелка по циферблату...

На мгновение мне показалось, что мир перевернулся. Ремень безопасности дёрнул меня, затем сидение поддало под зад, и опять качели - туда, сюда...

Всё, кажется, приехали.

- Внимание, внимание! Повреждение купола - первый уровень! Повреждённые зоны изолированы! Нарушена защита на участках: север-два, восток-два и три, юг - с первого по пятый, запад - одиннадцать!

Так, ясно. Первый уровень повреждений - ерунда, менее пяти процентов, но вот мой участок - как раз юг с первого по восьмой, сейчас придётся попыхтеть. Что у меня там? Подсобные помещения, склад песка. Правильно, там самая дешёвая защита, она не то что девять, а семь баллов еле держит.

- Диспетчер, командир Артур Паркер просит предварительную сводку разрушений! Если возможно, монитор!

На втором здоровенная дыра, кто-то запросто может влезть. Вдруг наш вчерашний знакомый захочет пожаловать? Да ладно, милости просим. На других участках мелочи, но вот внутренние переборки все вдребезги... а, вот уже ползают.

- Автоматы первый и второй, приготовить трассеры!

Я тоже возьму две обоймы трассеров. До рассвета ещё далеко.

- Внимание всем! Отбой тревоги! Ремонтным группам приготовиться! Боевым группам приступить к операции очистки! Внимание, на южном участке повреждены внешние прожектора!

- Группа, на выход! Автоматы замыкают! Лёгкие танки - на выход! Огнемёты - за мной!

Мы проходим в предбанник. Два лёгких танка выползают и становятся перед дверью так, чтобы быть поближе к стенам. Железные-то они железные, но получить порцию из огнемёта и им не хочется. Дверь за нами герметически закрывается.

- Первое, второе отделения - со мной! Третье, четвёртое, пятое - остаётесь в резерве! Огнемёты, встаньте справа и слева от меня, целиться в середину! Диспетчер, можно открывать!

Тяжёлая дверь восьми ярдов высоты медленно уползает влево. Ну, кто у нас тут в очереди за угощениями?

Сразу на нас выскакивают штук десять небольших - этак под три ярда высоты, шкуры грязно-бурые в пятнах - зубастых хищников.

- Огнемёты, огонь!

Слева и справа от меня вылетают толстые струи огня. Хищники вспыхивают, громко тявкают, бегут назад. Будет сегодня жаркое для наших свинок. Танки неспешно вползают в зону поражения и начинают плеваться из крупнокалиберных пулемётов.

- Танки, кого видите?

- Да этих ящерок десятка три, и вроде всё.

- Гранатомёты, приготовиться! Огнемёты, за мной!

Проходим вслед за танками. Как любезно, запалённые нами ящерки хорошо так всё освещают. Стоп, змеюка в восемь ярдов!

- Огнемёты, слева змея! Огонь!

Змея всё-таки успевает прыгнуть, и струи огня встречают её в воздухе. Выхода нет, я даю очередь из автомата прямо в морду, это не очень хорошо, высокая степень риска. Нет, ничего - лежит, дымится, правда, уже без головы.

- Диспетчер, открыть переборки!

Вообще-то открывать почти нечего, но всё-таки... Танки залезают в проломы и начинают стрекотать на первом и третьем участках.

- Третье и четвёртое отделения, ко мне! Приготовиться к вхождению: третье - на первом участке, четвёртое на третьем! Пятое остаётся на месте!

Третье отделение заходит на первый участок.

- Командир, здесь нечего делать! Всё уже чисто!

- Окей, оставляете два гранатомёта и огнемёты, остальные, вместе с танком, - на третий участок!

На третьем участке стреляют. Подойти посмотреть? Нет, уже всё стихло.

- Командир, третий, четвёртый и пятый участки очищены!

- Диспетчер, говорит Артур Паркер, внутри чисто! Готовлюсь на выход! Могу принять ремонтников! Прошу подкрепление, средний танк! Автоматы, зарядить трассерами!

Сейчас самое трудное. Стоя снаружи, прикрывать ремонтников. А ещё раньше почистить как получится.

Танки боязливо выползают через пролом. Мы проходим за ними. Возвращаться надо будет через дверь, которая сейчас валяется на полу, хорошо хоть дорогу не загораживает.

- Первый автомат, одиночными - трассерами - по периметру! Второй автомат, одиночными - трассерами - вертикально! Огонь!

Автоматчики пускают трассирующие пули. Что у нас тут? Вокруг вроде никого, а сверху?

О, дерьмо! Откуда их столько?

Прямо на нас пикирует стая птеродактилей, чёрт знает сколько их, не меньше сотни.

- Огнемёты, гранатомёты, назад! Автоматы, очередью вверх!

Я сам тоже даю очередь. Один из огнемётчиков кричит, спотыкается и падает, закрывая голову. А, чтоб тебе...

- Автоматы, прекратить огонь, назад!

Я едва успеваю отскочить от первых рухнувших пташек, хватаю огнемётчика за шиворот и рывком забрасываю его внутрь. Едва мы успели заскочить, десятки тварей - каждая длиной около четырёх ярдов, пасти крокодильи, размах крыльев ярдов пять, воняют какой-то гнилью - уже лезут внутрь. Нет, ребята, это вы зря, здесь игра по нашим правилам. Отнимаю у огнемётчика его машинку - вот болван, наложить в штаны в такой момент! - и с наслаждением пускаю красного петуха на гостей. А их там уже сотни! Просто штабеля! Гори-гори ясно!

- Диспетчер, где этот чёртов танк?

- Да здесь я, позади тебя! Пропусти, сейчас всё будет как надо!

Я перевожу дух. Три танка, один средний и две наших легковушки, устраивают снаружи концерт трещоток. Средний танк освещает поле боя своим прожектором. Птеродактили сыплются, как из рога изобилия, но уже дохлые. Мы отважно высовываем носы наружу. О, вот так мне больше нравится.

- Танки, двадцать метров на юг! Диспетчер, Артур Паркер готов принять ремонтную группу!

Появляются ремонтники, а у меня возникает желание сфотографироваться на фоне обгорелого штабеля. Ладно, в другой раз.

* * *

Чарльз

В третий раз смотрю видеозапись боя у южной стены и не знаю, что мне делать с Артуром. С одной стороны, командовал он безукоризненно, эта идея насчёт одиночных трассеров по периметру и вертикально - что-то особенное, так отныне и будем воевать по ночам. Никаких потерь, очистка внутри и снаружи быстрее, чем на северном участке. Ребята понимают его с полуслова. В общем, Наполеон бы позавидовал. И в то же время: ну какого лешего ему понадобилось в самое пекло лезть? Ведёт себя как сержант какой-нибудь. Из автомата палить у нас тысячи могут. Наш полковник в таких случаях говорил: представить к высшей награде и разжаловать в рядовые. Правда, он же говорил, что победа без потерь автоматически является основанием для повышения. М-да... А ведь, в сущности, никто не знает, как здесь правильнее всего воевать. Может быть, именно так.

Ладно, быть тебе, Артур, командиром первого ранга - начиная с завтра.

А с его женой мне что делать? Слева от меня - её просьба: разрешить участвовать в охране женских секций, она ходит на стрельбище вместе с Рэчел и уже выбивает до восьмисот пятидесяти из тысячи, но вот справа от меня - справка от врача: миссис Мэри Паркер беременна. Правда, и Рэчел на третьем месяце, но с её характером... лучше мне и не заикаться о её переводе к беременным. А ведь проблема: что, если все женщины-военнослужащие последуют примеру Рэчел? Ведь мы сами хотим, чтобы они детишек нарожали! Надо бы потолковать с инженерами, чтобы в убежище водяную амортизацию сделали по всему основанию.

Супруги Паркер, кажется, сегодня ваш день.


## Глава 5. Экспедиция


Артур

- Любимый, поклянись, что не будешь рисковать попусту!

- Да, девочка моя, даю слово!

- Нет, не так! Поклянись моей жизнью!

- Нет! Прости, Мэри, этого я не могу. Есть вещи, которыми клясться нельзя. Обещаю тебе, что буду предельно осторожен, я ведь тебя никогда не обманываю. Но и ты обещай мне, что не будешь волноваться напрасно, хорошо?

- Хорошо, Артур! Мы с Рэчел будем всё время или в бассейне, или на стрельбище, мне некогда будет психовать.

Мэри бледна, кусает губы, опускает взгляд.

... Говорят, обниматься и целоваться при посторонних - неприлично...

* * *

Колонна состояла из пяти средних танков, десяти грузовиков, двух автобусов, трёх цистерн с горючим и двух автокранов. Людей было около ста семидесяти человек, естественно, только мужчины, в основном строители. Перед тем, как мы отправились сегодня утром, Чарли вышел проверить нас, убедился, что я в центральном танке, кажется, успокоился и пожелал счастливого пути. Приказ звучал так: выдвинуться на пятьсот миль к востоку, где месяц назад разведчики заметили удобную площадку рядом с речкой, и прикрыть строительную группу, пока она будет ставить новый купол. Работа займёт три-четыре дня, возвращаться будем налегке, грузовики будут использованы по моему усмотрению. На карте наш маршрут пролегал сначала через саванну с редкой растительностью, примерно сотня миль - окей, здесь не должно быть проблем, - затем болотистая местность, миль двадцать-тридцать, вот тут придётся смотреть в три глаза, - после чего обходим лес, далее - заросшая равнина, и потом - вдоль реки. Молодцы ребята, уж и не знаю, как они делали эту карту, не имея даже вертолёта. Эх, чтобы ТЕМПОРА прислала самолёты, вертолёты... Артур, может быть, тебе ещё и подлодки и стратегические ракеты? А может, ещё Б-52? Они же считают, что здесь против нас нет никого страшнее больших слонов. Да и то верно, когда сидишь в танке, тебе и тираннозавр мало что сделает. Вот только из танка приходится иногда вылезать. Между прочим, танки довольно удобные. Необязательно вылезать наружу, кстати, нет ничего глупее, там вон птеродактили реют.

Пока едем, помех никаких нет, разные мысли лезут в голову... Как изменился мир за последние годы! И ведь дело не только в том, что мы с Мэри живём за сорок миллионов лет до своего рождения, а могли бы в гробах гнить. А с чего всё началось? С того, что объявили о темпоральных коридорах? Пожалуй, нет, это было воспринято так себе - ладно, техника развивается, вот и хорошо, будем ездить теперь на экскурсии в древний Рим. А вот главное произошло... никогда не забуду... когда по телевизору вдруг прервали вечерние передачи и дали экстренное выступление президента: ТЕМПОРА спас Жанну Дарк! Я тогда ещё мальчишкой был, про неё ничего не знал, не понял, что это за сенсация, только увидел, как родители остолбенели. Как сейчас помню интервью с ней: такая красивая девочка, лучше многих фотомоделей... а может, и всех... А её чуть не сожгли заживо... Не мог я сперва понять этих средневековых. Как можно было на такую девушку руку поднять? Вроде бы и она из того же времени, а показывают её глаза - прямо как будто звёзды сияют из самого далёкого будущего. Этот Бедфорд, кровавый регент, которого она разбила, - ведь не меньше монстр, чем Ленин или Гитлер, - а как она его на уши поставила! И ещё я удивлялся: ну, французский король - это понятно, он дерьмо и есть, ни на что иное просто не способен, дебил, но вот почему Орлеан и другие спасённые ею города не выкупили её у бургундцев, не повели ополчение на Руан? Сдрейфили, испугались жирок порастрясти, пожмотничали собрать по монетке с каждого? Так чем же они лучше своего короля? Так странно было смотреть на неё, когда она сидела в студии, а на экране перед ней показывали запись её же казни... она даже расплакалась, и так вдруг жалко стало её, и почему-то стыдно за всех мужчин... Я тогда прямо влюбился в неё - просто, по-мальчишески, конечно. Принялся читать книги о ней - вот удивительно, в тех книгах всё заканчивалось очень плохо, хуже некуда, а на самом деле совершенно иначе, а ведь до ТЕМПОРА всегда было наоборот... вот это и стало началом нового мира. Я ещё игрался, фантазировал, воображал себя то французским полководцем - брал приступом Руан, освобождал её... то английским лордом - устраивал целый заговор, революцию не хуже, чем у Кромвеля, и похищал Жанну из темницы... ну, конечно, каждый раз она в меня тоже влюблялась, и мы венчались всем королям назло. И никак я не мог просечь, как же это её смогли отправить на костёр. Чтобы за такую девушку - и никто не заступился? Что у них там, глаз не было, или все спятили одновременно? Позже я понял, что всё это чепуха, иначе и быть не могло, просто пятнадцатый век не заслужил такого счастья - дышать одним воздухом с Орлеанской Девой. Если наш двадцать первый век это заслужил - выходит, нам очень крупно повезло, значит, и вправду - вот он, новый мир. Так что по-своему правильно поступали все эти лорды с королями и попами, приговаривая её к костру. Им просто ничего другого не оставалось. Они, в сущности, не её, а себя приговорили, лишили права на жизнь, поставили вне закона. Её приговорили, ну и пожалуйста, а нам на ихний приговор начхать, нам же выгоднее, мы воспользовались удачным случаем и попросту умыкнули, забрали волшебную девушку к себе. Вам не надо, вот и обойдётесь, жгите её матричную копию сколько влезет, а мы - другое дело, нам впору поблагодарить вас за ротозейство. А на мою жизнь она как повлияла! Я тогда уже решил, что пойду в армию. Если такая девушка сражалась за свою родину, таких драконов утихомирила, едва не погибла, да ещё так страшно, то мне - позор отсиживаться. А с Мэри я познакомился как? В видеотеке искал очередной фильм о Жанне, нашёл его, потянулся за DVD - и встретил руку Мэри. Мы разговорились, а затем посмотрели вместе эту картину... там в конце была пометка: "Финал фильма соответствует историческим сведениям на момент выпуска". И ещё я тогда подумал, что есть что-то в Мэри от Жанны... хотя внешне они совсем разные. Интересно, где сейчас Жанна? По телевизору её давненько не показывали. Сообщали, что она живёт в Сан Франциско, замужем, растит детей, избегает журналистов... и дай ей Бог долгой и счастливой жизни, она этого заслужила больше, чем кто-либо иной. Надо же - сам себе говорю "сейчас", хотя это когда ещё будет.

Да, вот так и начался этот новый мир, в котором вдруг стало выгодно быть честным, благородным, добрым, а злодеем - убыточно. Чего стоит инквизитор или гестаповец, если его жертва фактически неуязвима - в отличие от него самого, никчемного, который никому в будущем не понадобится? Все эти тираны, палачи, вояки, исламисты давно обратились в прах, ничего себе не нажили, кроме вечного позора и проклятия, а те люди, которым они угрожали смертью и мучениями, живут и здравствуют в двадцать первом веке. Уж как старался Гитлер, а всего-то и достиг, что на себя руки наложил и заставил современную Германию плеваться при его упоминании. Тот сопливый террорист... мне даже сердиться на него трудно. Как знать, вдруг мой потомок... нет, не дай Бог. Чего он добился-то? Фактически просто покончил с собой. А я вот живу здесь с моей любимой, готовлюсь стать отцом, а кругом природа - чистейшая, что там заповедник! Воздух - пьянит, как вино! Опасно? Да, но не более, чем при переходе улицы у меня на родине во времена до ТЕМПОРА.

- Командир, справа стадо ящеров!

Да, точно, кажется, диплодоки. Здоровенные махины, вроде не агрессивные, но тяжёлые, что там мастодонт - прямо как дом грязно-зелёный на тебя шагает. Несколько сотен, а может, и тысяч. Шпарят прямо на нас. Для танков они вроде не опасны, а вот остальным может здорово достаться. Успеем проскочить перед ними? Рискованно.

- Остановить машины! Внимание - огнемёты! Направо - для огневой завесы - по периметру - огонь! Гранатомётам приготовиться! Танки, приготовиться к ведению огня на поражение!

Не очень-то мне хочется расстреливать этих тупых, громоздких, но, в сущности, безобидных увальней. Но вот огнемёты делают своё дело, между нами и ящерами встаёт стена огня высотой два-три ярда. Поможет ли? Их не видно. Если хоть один проскакивает - делать нечего, отдаю приказ гранатомётам.

Ого, как земля дрожит! Аж в танке всё вибрирует! Это они так топают? Вроде бы обходят нас. А кстати, отчего это они так шпарят? Может, за ними гонится кто-то зубастый?

Точно! Аллозавры! Сразу трое перепрыгивают пламя и выскакивают на нас.

- Гранатомёты - огонь!

Из пяти танковых люков вылетают нежные дымовые шлейфы. Переднему достаётся сразу три вспышки, двум другим - по одной. Первый разлетается в клочья, но и другие готовы.

Ну что, диплодоки, все проскочили? Можем двигаться дальше?

- Люки закрыть!

Хоть птеродактилей и не видно, рисковать не хочу. Я ведь обещал кое-что Мэри, значит, выполню, а другими рисковать больше, чем собой, я не могу. Пусть лучше меня высмеивают за перестраховку.

* * *

- Командир, через несколько минут начинаются болота!

О, молодец Аллан, вовремя разбудил.

- Внимание! Всем экипажам - остановиться! Привал - один час!

Чёрт их знает, эти болота. Лучше проходить через них как следует отдохнув.

- Пополнить баки горючего! Стрелки, наблюдать за воздухом и периметром! Экипажи, смена наблюдателей каждые четверть часа! Приготовить костюмы химической защиты! Пополнить боекомплекты!

Нам бы, конечно, что-нибудь полегче, чем химзащита, но есть только это. До ТЕМПОРА не докричишься, не объяснишь, что именно нам нужно против здешних москитов. Вот и приходится обходиться этими душегубками. А что делать? Иначе ведь закусают. Ладно если малярия или какая-нибудь известная лихорадка, у нас что хины, что антибиотиков полно... хотя - чем хину в рот взять, я лучше в этой химзащите неделю спать буду... но биологи орут, что тут ещё и куча неизвестной заразы. Пока с задания вернёшься, десять раз успеешь коньки откинуть. Водитель и стрелок смотрят на меня с немым укором. Я-то тут при чём? Когда я только увидел карту, мне стало ясно, что просто вариантов нет.

Отвык я от консервов. То ли дело под куполом! Столовая наша любому ресторану двадцать первого века сто очков форы дать может. Кстати, вчерашний фрикассе, весьма вероятно, был приготовлен из кого-то грязно-зелёного, в меню об этом стыдливо умолчали, а всё равно - объедение!

Как там сейчас Мэри...

- Алло, маленькая моя, как твои дела?

- Ой, Артур! Ты уже вернулся?

- Нет, что ты, мы пока прошли лишь первый этап марша к месту назначения!

- А мы только что из бассейна. Сейчас идём с Рэчел на стрельбище, а оттуда обратно!

* * *

Вот это, значит, болота. Справа покрытые зелёной тиной озёра, слева жидкая грязь, между ними полоса ярдов тридцать шириной - вроде бы сухо. Что же тут творится во время дождей? Ладно, по прогнозу вроде в ближайшую неделю солнечно. Во всяком случае, как купол поставим - так сразу назад, задерживаться нечего.

Скорость пришлось сбавить. Тут ни одному участку почвы доверять нельзя.

- Внимание, танки! Второй и четвёртый - развернуть стволы влево, третий и пятый - направо! При появлении крупных ящеров вблизи транспорта - огонь без дополнительной команды!

- Алло, командир! А первому танку что делать?

- А первому острить поменьше!

* * *

Я всё-таки успел задремать, а проснулся от звука выстрела. Не из нашего танка, потому что наш бабахнул через секунду.

Вокруг нас, куда ни глянь, из грязи и озёр выползали гигантские твари, каждая высотой с пятиэтажку, к тому же зубастые - а я-то думал, что такими большими бывают только травоядные. Они лезли справа и слева, а сзади дорога была уже завалена лежащими исполинскими тушами. Как же мы обратно-то поедем?

- Увеличить дистанцию! Скорость максимальная! Гранатомётчики, поддержать стволы!

Уже и первый танк палит. Гранатомётчики лупят вовсю, а этой дряни словно и не убавляется. Всё ближе и ближе к грузовикам. Ну нет, нас так не возьмёшь.

- Огнемёты, поддержать стволы!

Спереди и сзади обзор перекрывают огненные струи. Тина справа и грязь слева вспыхивают стеной пламени.

-Огнемёт пятого танка, дай порцию назад!

Вот так я и ухожу от погони. Справа, слева, сзади - огненные завалы. Кажется, прорвались.

* * *

Не могу представить себе, как ставили самый первый купол - когда всё было на голом месте. Это сделали русские, хотя и с помощью ТЕМПОРА, которая за одну минуту закинула в нужное место оружие, строительную технику и триста человек, в основном военных, и к вечеру они уже имели крышу... то есть купол над головой. Только русские на такое способны. Наши бы ещё тысячу лет рассусоливали да вычисляли, как бы сделать всё безопасно. А эти взяли да и сделали, затем приняли пару тысяч таких же русских, а потом поставили нам купол - и пошла история Земли по новому сценарию. Теперь-то другое дело: снаружи по периметру танки ощетинились стволами на горизонт, в центре пыхтят автокраны, ставят основные упоры, на которые потом надо будет натянуть временный тент, а тем временем чуть поодаль сгружают темпоральное оборудование. Интересно только, кого будут сюда заселять? Может, китайцев? Африканцев? Индийцев? Рядом с машинами я поставил автоматчиков, огнемёты и гранатомёты - и для птеродактилей, которых пока не видать, и - на всякий случай - для разных подземных, от которых пока проблем не было, но кто их знает.

- Командир, нужно за водой съездить! Цистерну воды привезти!

- А ты где раньше был? У меня все цистерны заняты!

- А вдруг найдётся?

- Ну так найди! Моё дело - твою задницу охранять, а подтирать её изволь сам!


## Глава 6. Младенцы в джунглях


Артур

Дорога назад была на удивление спокойной. Возле болот валялось несколько обглоданных гигантских скелетов, а сухая полоса, по которой мы ехали, как будто даже стала шире за пять дней.

Сразу по возвращении у меня состоялся неприятный разговор:

- Чарли, что это за чепуха насчёт медицинского отделения? Я здоров!

- Нетушки! Биологи требуют три дня - значит, сиди у медиков, не шуми! Карантин закончится - вернёшься к себе. Никто не знает, что ты притащил, пока путешествовал. Тебя осмотрят, сделают анализы, заодно отдохнёшь... Хватит пререкаться! Это приказ! Шагом марш к Бартоломео!

* * *

О сейсмической тревоге мы, пациенты медицинского отделения, узнали только потому, что посреди ночи вокруг нас забегали сотни молодых женщин. В убежище, где находится медицинское отделение, тревога не подаётся, прятаться нет надобности, только звучит команда - пристегнуть ремни безопасности. Я сразу увидел Мэри, она шла вместе с Рэчел, обе с автоматами. И сразу же я почувствовал себя инвалидом. Моя жена - со стволом, а я - в больничной пижаме? Она махнула мне рукой, улыбнулась и заняла вместе с Рэчел сиденье неподалёку. Оказывается, пока я мотался ставить купол, инженеры переоборудовали убежище так, что теперь тут везде максимальная амортизация на случай выстрела. Молодец наш главный инженер Стир. Пристегнусь-ка я, пора.

- Артур Паркер, вам помощь нужна?

- Нет, конечно! Не издевайся! Если до завтрашнего утра ты у меня ничего не обнаружишь, пламенный привет вашему трудовому коллективу.

- Артур, девять баллов обещали! Это не шуточки!

- Ого! Это же процентов сорок разрушений! Как же без меня справятся на очистке?

- Так же, как было до твоего прибытия. Девять баллов однажды было - и ничего, пережили. Убежище тогда катапультировалось, через два часа его доставили назад. Всё, держись!

Я остался наедине со страховочным поясом.

... Наверное, такое происходит при падении в шахту лифта. Вдруг сиденье ушло из-под меня, я ощутил сильный рывок пояса... Вокруг и сверху затрещали фрагменты купола...

В то же мгновение сиденье мягко, но сильно толкнуло меня и прижало.

Выстрел. Срабатывает амортизация. Убежище катапультируется.

Уже при вылете за пределы купола я увидел переворачивающиеся колоссальные пласты земли, из-под которых вырывались гигантские языки пламени. Как будто весь мир встал на дыбы.

Купол погиб?

* * *

- Любимый, что же теперь будет?

Мэри смотрела как-то мимо меня, в её расширившихся глазах стоял ужас.

- Да, девочка, курорт закончился... Теперь нам остаётся или погибнуть, или превратиться в первобытных людей. Поселиться в пещерах, разводить огонь камнями или палочками, одеваться в шкуры, охотиться с помощью копий, камней и ловушек... В общем, всё как было в школьном учебнике. Конечно, есть шанс, что удастся связаться с куполом русских и они нас заберут к себе, но пока не стоит на это рассчитывать.

Несколько часов, прошедших с момента катапультирования, стали, наверное, самыми страшными в моей жизни. Пока мы летели, тяжесть быстро уменьшалась и в какой-то момент сменилась невесомостью. Ещё немного - над нами поднялся парашют, и тяжесть пришла в норму. Я отстегнулся и первым делом помчался к нижним иллюминаторам. На том месте, где лишь несколько минут назад стоял купол, венец человеческого гения, вздымалась гора вулкана, извергавшая лаву, и летели огненные камни. За несколько секунд погибли десятки тысяч людей, а мы, горстка уцелевших, остались практически без оружия, припасов и электроаппаратуры. Электрогенератора хватит дня на два.

Потом ко мне подошли Стир и доктор Бартоломео, затем Рэчел... Мэри...

Все мы молча стояли и смотрели. Потом Стир, по-прежнему не произнося ни слова, ушёл в кабину управления спуском.

Чуть позже, после приземления, мы устроили военный совет. Мы - это некоторые из свободных обитателей убежища, теперь ставшего нашим домом: командиры, инженеры, врачи, всего человек двадцать. Свободных осталось около восьмисот человек, из них пара сотен мужчин, в основном те, кто был со мной в экспедиции. Арестантки были по-прежнему заперты и недоумённо посматривали на нас, явно обескураженные тем, что их до сих пор не погнали назад.

Первым делом мы решили отключить все приборы, кроме радио... впрочем, вскоре мы и его отключили. Наш шанс - связаться с другим куполом, может быть, нас заберут. К сожалению, приземлились мы как-то неудачно, в расщелине, экранированной скалами и, видимо, поэтому не пропускающей радиосигналы. Возможно, имеет смысл в ближайшие дни подняться с аппаратурой на скалы, попробовать дать сигнал оттуда. Добраться самим до ближайшего купола - утопия. Сколько мы сможем оставаться в убежище? Защита вроде бы прочная, надёжная, но если сверху заберётся крупный ящер? Или произойдёт обвал? А кроме того, скоро начнётся зима, а этот пластик хотя и кажется очень прочным, от холода точно не защитит. Что же остаётся - пещеры? Есть тут несколько в ближайших скалах, даже отсюда видно. Придётся обследовать их, выбрать что поприличнее, надёжнее защищено от дождей, обвалов и грязно-бурых. Оборудовать наши новые жилища. Огонь... пока есть спички, зажигалки, электричество, надо всё подготовить для костров в пещерах, а потом постоянно поддерживать их. Источники воды... Видел я здесь ручей в двух шагах, надо продумать, как к нему безопаснее подходить, чем набирать, где хранить. На днях обещали дожди - собрать сколько удастся, это самая чистая вода. Надо искать камни, позволяющие высекать искры... к сожалению, никто из нас не знает, как они выглядят. Значит, действовать методом научного тыка. Но это ещё полбеды, а вот добывать огонь палочками - это как? Тут и научный тык не поможет. Питаться придётся пока чем попало. Папоротники? От грязно-зелёных теперь никто не откажется. Оружие... Копья делать: дротики, бумеранги, арбалеты, луки со стрелами... Наконечники из чего - из камней? Ловушки рыть - лопаты... ножи... понадобится железная руда. Вот свинство, среди нас нет геологов, оба они погибли. Может, среди арестанток всё-таки найдётся? Лекарства... вот с ними, пожалуй, не так плохо, Бартоломео говорит, запасов хватит на пару лет. Всё равно, два года пролетят быстро, надо проверять местную флору, её лечебные свойства.

А как быть с арестантками? Теперь держать их взаперти невозможно, с этих пор они - главная наша сила. Но и положиться на них нельзя. Держать их на положении рабынь? Попробовать что-то вроде пещерной демократии? Когда им рассказать о случившемся - как можно раньше или наоборот? Как действовать, если произойдёт бунт?

Между прочим, мне через четыре часа заступать на вахту.

* * *

- Значит, так! Нечего морочить нам голову, мы и так уже поняли, что купола больше нет! Можете рассказать нам подробности, как это произошло, а не хотите - не надо. Быть вашими арестантками мы больше не согласны! Мы не позволим, чтобы вы нас запирали, как скотину! Мы избрали правление, ясно вам?!

Полторы тысячи молодых женщин, собранных утром в несколько шеренг, по чей-то команде вдруг разбежались из строя и обступили нас кольцом. Мы мигом подняли оружие. Неужели сейчас начнётся...

- Да не бойтесь, мы не идиотки, не нападём на вас! Мы больше не самоубийцы, хватит этой глупости один раз! Мы просто хотим поговорить с вами! Рэчел, не с тобой, пошла ты к чёрту, гестаповка! Мы хотим говорить с Мэри, она была одной из нас! Мэри, твой парень тоже может подойти, мы его не съедим!

После полуминутного замешательства мы с Мэри отдали автоматы другим свободным... впрочем, сейчас уже все свободны, хотим мы этого или нет... и подошли к женщинам.

- Привет, парень, тебя, кажется, зовут Артур, да? Не бойся ты нас, против тебя, солдатик, мы ничего не имеем. Совсем даже наоборот. Мэри, и ты не беспокойся. Вы поймите, мы вовсе не собираемся вам вредить, бунтовать и прочее, мы даже Рэчел не будем бить. Пусть себе рожает с Богом. Но мы хотим знать, что происходит! Мы хотим участвовать в принятии решений! Среди нас есть очень даже образованные, из них составлено наше правление. Давайте соединим ваше правление с нашим, так будет правильнее всего. Не бойтесь дать нам оружие, мы к вам гораздо лучше относимся, чем вы думаете. Мы же понимаем, что вы такие же подневольные, как и мы, только вас не запирали, и автоматы вам разрешены, а в остальном разницы никакой... Да, если вдуматься, и ТЕМПОРА подневольный, все мы узники истории... И вот ещё что... Мэри, пойми правильно... Мужчин-то почти что не осталось... Мы понимаем, что Артур тебя любит, но... надо как-то организовать, чтобы все мужчины, которые есть, а из них много женатых, от нас не шарахались. Артур, и ты не шарахайся, пожалуйста. Мэри, а ты на него не сердись, ладно? В нашем положении не до расшаркиваний. Мы никого не будем принуждать, но надо как-то решить... эту проблему.

Кажется, один из тех вопросов, над которыми я ломал голову вчера, уже исчерпан. Вот только не знаю, радоваться ли этому.

* * *

Совсем с другим чувством выхожу сейчас во главе отряда наружу. Правление бывших арестанток потребовало, чтобы никто из мужчин, кроме командиров, на опасные операции не выходил - а сейчас всё, что снаружи, опасно. Шаг вперёд - и сразу озираться по сторонам и вверх. Меня охраняют сразу четыре женщины... напрашивается слово "позор", хоть я-то не виноват... У меня в руках гранатомёт, у моих охранниц автоматы, ещё одна женщина с огнемётом - как она только его удерживает, - и три другие с сумками. Идём осматривать ближайшие пещеры, а заодно прихватим, что по пути попадётся.

Вот вроде пещера приличная: не тесная и не слишком большая, но дальше подозрительный ход. Человеку не пролезть, бурому и подавно, но от змей возможны сюрпризы. А то ещё какие-нибудь скорпионы, сколопендры... Завалим там камнями, разведём костёр? Сколько человек сюда поместится - десять, пятнадцать? И как они будут умываться, переодеваться - у всех на виду? А если не только переодеваться...


## Глава 7. Дальний переход.


В славянском куполе заканчивался рабочий день. Вахтенный отвлёкся от кроссворда и лениво глянул на часы: ещё долго до конца смены. Внезапно раздался зуммер сейсмического оповещения. Алексей вздрогнул, насторожился - но тут же успокоился: всего-то три балла, ерунда. Зачем вообще янки поставили такие приборы, которые от любой чепухи трезвон устраивают? Вахтенный вернулся к кроссворду.

- Здорово, Лёшка! Как там, всё у нас в порядке?

Перед вахтенным остановился взводный Павел Дмитриев, с которым они вместе служили в Закавказье и чуть не погибли в одном и том же бою.

- Привет, Паш. Закурить есть?

- Есть-то оно есть, так тебе же нельзя сейчас! Что-нибудь интересное расскажешь?

- "Нельзя, нельзя..." Скоро и дышать нельзя будет. Падай в обморок. Землетрясение у нас минут через двадцать.

- Да я уже в обмороке, разве не видно? Останется от нас что-нибудь?

- Угадай - что остаётся после трёх баллов? От среднего алкаша-суицида убытку больше. Как тебе вчерашнее?

- Да... здорово они порезвились. Вот что бывает, когда замки забывают запереть.

- А с другой стороны - их жалко. Никого ведь не убили, не ограбили. Говорят, у американцев для них тюремный режим, а по-моему, зря.

- Вот из-за такого "зря" вчера и раскурочили гипсовые стенки, а инвентарь расшвыряли по всему корпусу. В душевой нагадили. Шурик сегодня утром ругался, пока чинил да приводил в порядок, - дым столбом. Виртуоз, блин.

- Ментяра, чего ты хочешь. О, вот и он, не оглядывайся...

- Привет друзьям и сообщникам алкоголиков и прочих трудновоспитуемых элементов! Как, Лексей, задницу ещё не протёр до дырки?

- А иди ты, остряк хренов... Слышали, за речкой наши постреляли бронтозавров? Ох, и шашлыки будут вечером! А потом опять в сортир зайти нельзя будет.

- Да уж, лишь бы нажраться... Слушай, Шурик, что теперь с суицидами-то? Накажут их?

- Да ну! Их-то, засранцев, за что наказывать? Маринка виновата, а что ей сделать? Беременная - кума королю. Отстраню я её от обязанностей, пускай сидит в библиотеке или в купол плюёт.

- Слышь, Шурик, Леший стращает - через пару минут нас всех засыплет. Так что молись. Это, как его: грех сквернословия.

- Пошёл ты, командир...

Все трое почувствовали лёгкий толчок. Толчок, ощутимый ровно настолько, чтобы слегка встревожиться и прервать ленивую светскую беседу. Над головами мелко зазвенела люстра, приятели дружно глянули наверх. Нет, всё в порядке, ложная тревога. Алексей задумчиво глянул по сторонам, затем опустил взгляд на мониторы...

- Ах ты...

Он вскочил и судорожно стукнул по кнопке тревоги. Уши заложило от рёва сирены. Друзья обалдело глянули на вахтенного и по его виду сразу поняли, что всё непросто.

Алексей трясущимися руками включил селектор:

- Главный, я - вахтенный! В нижние отсеки прорвалась вода!

На мгновение наступила пауза. Александр и Павел тупо смотрели то друг на друга, то на Алексея, то на зловещий монитор.

Откуда вода?

Какая разница? Наверное, есть связь с этим дурацким толчком. Допустим, грунтовые воды пошли, сейчас не рассуждать надо, а принимать меры. А какие? Насосы туда - и откачивать?

- Вахтенный! Всех ротных и главного инженера ко мне!

Алексей опомнился. В конце концов, на то и Главный, чтобы с этой водой разобраться.

Спустя несколько секунд весь купол заполнился топотом ног. Друзья разошлись по боевым постам, Алексей остался один. Чёрт, трясутся руки. Ведь, скорее всего, ничего страшного не случится. Были аварии и посерёзнее, и ничего. А, вот что плохо: убежище уже затоплено. Зачем американцы его сделали в нижних этажах? А вот почему: сделаешь в верхних - во-первых, беременным добираться труднее, особенно если электричество отключат, во-вторых, велика вероятность того, что сверху что-нибудь бабахнет. В общем, всё плохо.

На экранах мониторов нижних этажей было видно, как люди вступили в борьбу со стихией. Там, где было мелко, пытались дойти до стен, чтобы поставить дополнительную изоляцию. Но ведь вода наверняка с самого низа...

Алексей сидел, словно на иголках. Как случилось, что вода проникла в купол? Там же всё герметично. Правда, злополучная герметика рассчитана на слабые нагрузки, в отличие от каркаса, который строился в жёстком сейсмостойком варианте. Такой сильный напор воды? И... толчок землетрясения? Такой слабый, едва ощутимый...

Что же теперь может случиться?

Вокруг бегали, суетились десятки, нет, сотни людей, и никто из них не останавливался ни на миг, чтобы объяснить дежурному, что происходит. О, вот...

- Володя! Ты можешь хоть на минуту подойти, объяснить, что стряслось?

Тот, кого Алексей назвал Володей, устало обернулся. Это был инженер-геолог, попавший в купол после того, как заснул за рулём. В двадцать первом веке у него остались вдова и двое ребятишек.

- Привет, Лёша. Дерьмо наши дела. Уж и не знаю, что там Главный решит... Судя по всему, темпоровцы запихнули нас совсем рядом с подземным резервуаром. Этакое небольшое озерцо. И всё бы ничего, но наши знаменитые еженедельные слабые толчки его раскачали, и водичка пошла на нас. Так что... похоже, придётся нам переселяться отсюда. Что на твоих экранах?

- Да вот...

Алексей только собирался ответить, что придётся теперь устраивать в нижних этажах бассейн, но глянул на мониторы - и шарахнул ладонью по столу:

- Ну, это уже слишком!

Среди вод, прорвавшихся в нижние помещения, чётко виднелись змеиные тела.

- Эй, Володя, прежде чем ты ушёл: могли в этих подземных водах оказаться разные гады?

Володя споткнулся на ровном месте:

- А, чёрт... маловероятно, но не исключено. Резервуар-то мог быть связан с поверхностью... Всё, Лёша, извини, меня ждут!

И Алексей снова остался наедине с мониторами. А где-то невдалеке шла борьба со стихией, даже доносились выстрелы...

Тихо и уныло шли минуты...

Внезапно погас свет. Это ещё что за чертовщина...

Ах, да, конечно, часть электроаппаратуры стоит внизу. Вода добралась туда и вызвала короткое замыкание.

Но теперь-то что делать? Была вахта да вся вышла. Сидеть здесь, дурак дураком?

Сумрачно вспыхнуло аварийное освещение. Алексей в замешательстве встал с места. Пойти искать Главного? Да вот же и он.

- Так, Алексей! Вахта кончилась. Дело обстоит очень паршиво. Видимо, придётся эвакуировать купол.

- Виктор... Ты уверен? Что же, мы потащимся невесть куда? Пятьдесят тысяч человек?

- Да, Алексей, да! Именно так! Пятьдесят тысяч, из них три тысячи женщин и пятьсот младенцев. Потащимся к американцам. Этот купол уже нас не защищает. Напротив, он становится ловушкой для нас. Ещё немного - и из подвалов полезет разная дрянь похуже змеюк. Твоё счастье, ты только по монитору видел, как эта пакость из воды вылезает. При свете можно было бы с ней драться, но в темноте... Даже не можем связаться с янки, чтобы они нас встретили. Так что иди за своими, а затем к выходу. Кого по дороге встретишь, оповести. Всё!

Прежде чем Алексей пришёл в себя от новостей, Главного уже след простыл.

* * *

Тяжёлым, давящим покрывалом опустилась темнота ночи. Усталые, измученные непогодой женщины, дети и большинство мужчин забились в автобусы, а вахтенные засели внутрь танков и на броню, ощетинившись стволами, высматривая по сторонам.

Дождь лил уже вторые сутки не переставая. Если в первый день пути колонна прошла около сотни километров, то начиная со второго ни на шаг продвинуться не удалось. С того момента, когда начался ливень, Виктор отдал приказ остановиться, опасаясь, что транспорт увязнет в грязи. С начала похода погибло уже более ста человек: малейшая неосторожность становилась последней в жизни.

Алексей сидел снаружи танка, машинально поигрывая автоматом в такт похоронного марша. На расстоянии протянутой руки от него лежал гранатомёт. Дождь почти прекратился, только редкие капли падали с неба. Хорошо хоть луна освещает, птеродактили не застанут врасплох... авось.

- Слышь, Лёха! Как ты там, не спишь?

Алексей вздрогнул от неожиданности и обернулся к Сергею:

- Что? А-а... Нет, не сплю. В таком положении только самоубийца заснёт.

- Слушай... давай поговорим, пока наша вахта.

- Ну... ладно... почему бы нет. Только тогда ты смотри, что сзади меня делается, а уж я буду за твоим тылом приглядывать. И ещё, Сергей: не забывай посматривать в небо, сам понимаешь, на соседей рассчитывать нельзя, они такие же люди, как мы. А о чём ты хочешь потолковать?

- А... как-то одна тема на уме. Наше дерьмовое положение. Вот ведь жили под куполом - не тужили, прямо курорт, и на тебе...

- Ну так! Не всё коту масленица. А что - лучше, если бы мы сейчас гнили в могилках у себя на родине? Впрочем... мы ведь и так на родине, только её пока не существует.

- Даже и не знаю... ведь никого из нас не спросили, когда отправляли к ящерам в пасть. Так - списались два-три президента, пара премьеров и один генсек, отсчитали доллары некоей американской фирме, да и пустили нас конвейером в неизвестность. Как-то обидно откинуть коньки - вот так, вдали от всех, кого знал.

- Оно, конечно, верно. Но вот помню я тебя три дня назад - весёлый такой был, довольный, с девочкой ходил. Полька, да? Ванда, кажется, её зовут? Она вон в том автобусе, да? А теперь ты мрачнее этой вот тучи. Может, на тебе погода сказывается?

- А и не знаю. Возможно, погода. Всё равно неприятно. Может, без этой машины времени лучше было бы? Зачем вообще это всё - вторгаться в прошлое, будущее? Ну, закопали бы меня после боя. Ладно, дело привычное. Вернее, обычное. А так?

- Да, конечно, неприятно, что нашим мнением не интересуются. Но вот представь, что тебя бы на перевалочном пункте и вправду спросили, хочешь ли ты сюда, да и показали купол. Ты бы отказался?

- А... наверное, ты прав, Лёшка. Жить-то оно хочется. А хорошо жить хочется и подавно. Я-то никогда таких условий не имел, как под куполом. Сирота, детдомовец. После школы в армию попал - другим ад кромешный, а мне вроде санатория. Потом - в офицерское училище... а оттуда - курсантом - на Кавказ. И на этом моя биография в двадцать первом веке закончилась. Слушай, а правда, что этот американец, который машину времени придумал, тоже наш, русский?

- Угу...Только он давно уже не наш. Да, между нами говоря, в России он ничего и не смог бы сделать. Умотал в Штаты - там всё иначе.

- Слуш-шай... а верно, что он сделал эту свою машину, чтобы жениться?

- Да разве? Я не так слышал. Вроде он любил её ещё со школы и хотел спасти. И тогда над ним смеялись, дурачком считали, так он перестал разговаривать с людьми об этом, а всё думал про машину времени. Однажды взял да и сделал то, что хотел. И вроде он даже не думал просить её замуж, она сама за него пожелала. Впрочем, это, наверное, сплетни, откуда людям-то такое знать?

- М-да... вот это любовь... Жанна Дарк её звали раньше, да?

- Ага. Орлеанская Дева. Девочка, надо сказать, такая, что и вправду ради неё стоило машину времени отгрохать. Хорошо, что она не погибла.

- А я всякое про неё слышал. И хорошее, и плохое. Вроде бы она колдовала, и жестокая была, и дружила с Синей Бородой...

- С Жилем де Рэ то есть. Да, дружила. И что из того? Они вместе воевали за свою страну. Да и выяснилось потом, что этот Жиль ни в чём не был виноват, его оклеветали, как многих тогда. Стали мучить - он и сознался, а куда деться? Про колдовство - глупость полная, не бывает такого, это когда-то церковники про неё придумали, потом сами отказались, а дураки да болтуны успели разнести по всему свету. Просто - девочка очень умная от рождения. А что Жанна была жестока - впервые слышу. Да в её глаза заглянуть достаточно, чтобы понять, какая она. Понимаешь, Сергей... чистые у неё глаза. Вот иного слова и не подберу. Чище утренней росы... алмаза... Чистые, как... даже не знаю, с чем сравнить.

Сергей вдруг сделал резкое движение:

- Лёшка - сзади!

Алексей быстро развернулся: метрах в пяти поднималась из луж голова огромного дождевого червя... или что оно там. Прошлой ночью такой же троих заглотнул, прежде чем его заметили.

Алексей спокойно прицелился и дал короткую очередь. Голова "червя" дёрнулась. Готов, что ли?

- Молодец, Серёга, вовремя заметил...

Однако, когда Алексей повернул голову, Серёги на броне уже не было, а с той стороны торчал такой же "червь". Ах ты, дерьмо поганое...

С обоих соседних танков раздались выстрелы. Из головы "червя" вылетел фонтан крови, чудище плюхнулось в грязь и забилось в судорогах.

Алексей постепенно приходил в себя. Сергей погиб...

Других происшествий в эту ночь не было.

* * *

Длинная, многотысячная колонна беженцев из славянского купола уныло тащилась пешком по степи третичного периода. Виктор уже перестал считать погибших. Всё равно - людей не вернёшь, надо думать о живых. Сколько же ещё до американцев...

Виктор вместе с Алексеем, сжимая оружие, шли чуть правее основной колонны. Ах, если бы хоть на машинах... Но после прошедших ливней техника безнадёжно увязла в глине. За последнюю ночь от танков остались над поверхностью земли одни верхушки башен. Из автобусов половина просто вышла из строя. Остальные, наверное, можно было вытащить, но что проку? Защищают только от летающих. На всех беженцев не хватит. Да и кто их будет охранять от ближайшего аллозавра? Часть людей поехала бы черепашьим шагом, остальные своим ходом? Всё плохо, как ни посмотри...

Где-то впереди послышались выстрелы. Вот пакость-то...

- Алексей, ты здесь, а я к головным!

Виктор побежал на звук автоматных очередей.

Несколько поляков стреляли в молодого стегозавра. Что они, спятили? Только патроны разбазаривают.

Краем глаза Виктор увидел у кого-то гранатомёт. Резким движением вырвал трубу, зарядил...

Стегозавр словно взорвался. Поляки заругались. Что это с ними?

- Слышишь, Виктор, они хотели его на шашлыки, а теперь этот ящер только на дуршлаки годится!

Да что такое с людьми происходит? Я-то думал, что они защищались!

- Вы что, оголодали? Я же приказал: забиваем на еду диплодоков, игуанодонов и бронтозавров! И всё! Зубастых - только на поражение, гранатами! Летающих - очередями! Прочих - не трогать, если не нападают!

Поляки уныло замолчали.

Ладно... надо к Алексею.

Виктор вернул гранатомёт владельцу и, задумчиво уставясь на колонну, стал ждать, пока Алексей приблизится к нему.

* * *

Виктор мрачно сверялся с картой. Ведь нет здесь никакой речки, не должно быть... а вот она, течёт, проклятая. И как же её преодолевать?

Колонна постепенно подходила, люди собирались рядами на берегу... Оборванные, усталые, покрытые пылью. Измученные лица. Мужчины давно уже небриты. У женщин волосы всклокочены, какие уж там причёски. Глаза красные. От слёз? Нет, давно уже никто не плачет. Даже младенцы. Просто - от усталости. Двадцать тысяч человек. Из пятидесяти тысяч, покинувших купол месяц назад. Немало раненых, почти все идут своим ходом. Никто не задаёт вопрос: "чья очередь следующая?". До американцев - примерно сорок-пятьдесят километров. Если бы рацию... Янки, наверное, просто приехали бы да забрали.

Виктор опомнился. Надо думать о переправе. Речка неширокая, течение спокойное. Вроде даже мелко...

Кто-то в стороне с радостным смехом бросился в воду. Парни, девушки... Да что они, спятили? Так же нельзя!

- Эй, стойте, назад!

Прежде чем Виктор успел добежать до купальщиков, радостный смех сменился криками ужаса и боли. Плавные воды речки окрасились кровью, какую-то девушку схватило нечто земноводное.

- Стреляйте в эту дрянь! Скорее!

Виктор сам прицелился... Ах ты, неудобно... Справа послышались выстрелы. Раненая девушка вскрикнула и упала. Вот дерьмовые стрелки... Державшая её тварь, крепко ухватив добычу, рванулась вниз по течению. Виктор, ни о чём уже не думая, хладнокровно прицелился в зеленоватый глаз и выстрелил. Во все стороны брызнула кровь, хищник завизжал, отпустил мёртвую девушку и завертелся юлой на месте. Виктор опустил автомат. По крайней мере, похороним девчушку по-человечески. Кто она была - русская, украинка, полька, чешка? Какая теперь разница...

Всё-таки: надо, наконец, переправляться на тот берег...

* * *

- Привал, ребята!

Виктор устало проследил, как, подчиняясь его команде, пятнадцать тысяч человек собрались в большой круг, убедился, что вахтенные присматривают по сторонам, и сел сам, не чуя ног. Да, пожалуй, сейчас надо отдохнуть. До купола осталось километров десять, ну, может, двенадцать. Почти дошли. Ещё три-четыре часа...

Сознание пробудилось от дремоты раньше, чем Виктор ощутил сотрясение почвы. Он мгновенно вскочил на ноги. Вот проклятье, ни на минуту расслабиться нельзя...

С юга, наполовину закрытое облаком пыли, приближалось огромное стадо диплодоков.

Гигантские чудовища неслись прямо на людей.

Укрыться некуда. Голая равнина, сам же выбирал маршрут так, чтобы никакой пересечённой местности, поменьше подъёмов-спусков. Что остаётся? Увести в сторону женщин, а мужчинам - драться, прикрывать их?

Виктор едва помнил, как ребята вставали с оружием в руках, Павел кричал женщинам, чтобы уходили вправо, Алексей ругался, заряжая гранатомёты...

Ни о чём не думая, просто следуя навыкам, Виктор строил мужчин шеренгами под углом к направлению движения чудищ, прикрывая убегавших женщин, многие из которых держали плачущих, перепуганных детей, щёлкали затворы...

Земля уже гулко дрожала. Шквал грязно-зелёных туш уже нависал над людьми. Виктор словно со стороны услышал собственную команду: "Огонь!". Раздались выстрелы, очереди, дикий рёв раненых чудовищ. Несколько туш рухнули в двадцати-тридцати метрах от ближайшей к ним шеренги. Загородили дорогу остальным, ага... Нет, другие гиганты всё равно прорывались между трупами, громоздились и переползали через них...

Выстрелы стали чуть реже. Правда, с левого фланга пальба участилась. Видимо, ящеры попёрлись туда. Важно, чтобы не вправо.

- Ребята, передайте по цепи влево: всем сдвигаться сюда, уходим за женщинами!

- Виктор! Справа - беда!

Виктор глянул и обомлел: прямо на женщин надвигалось другое стадо страшилищ.

- Все, все направо! Быстро!

Он кричал это уже на бегу, лихорадочно соображая, сколько людей вот сейчас готовы вместе с ним прикрыть женщин и детей.

* * *

Алексей устало опустил трубу гранатомёта. Пришли, называется. Одного взгляда на дымящуюся гору было достаточно, чтобы понять, какова судьба американцев.

Беженцы устало подходили, собирались вокруг, молча смотрели...

С Алексеем дошли до бывшего англо-американского купола три тысячи человек. Почти все, кто уцелел после боя с диплодоками. В основном - женщины, дети. И теперь все они смотрели на гибель своей надежды.

Алексей опомнился: надо жить. Куда деваться? Не здесь же оставаться, под птеродактилями, на пути у диплодоков и хищников. В пещеры? А есть здесь они? Эх, плохая была эта идея - двигать сюда, уж лучше бы оставались там, на старом месте, где по крайней мере всё уже разведано и знакомо. Ах, Виктор, Виктор... Да кто же мог знть, что и здесь случилась беда. Может быть, даже одновременно с нашей?

- Павел! Александр! Можете пойти со мной на разведку местности?

Оба молча кивнули. Было ясно, что и у них сил уже нет, но... надо же куда-то девать уцелевших людей. Алексей взял гранатомёт, три снаряда. Ещё гранатомёт - у Александра, а у Павла был автомат. Куда идти? Ясное дело, не назад. И не к этой проклятой горе. Направо или налево? Лучше налево, ведь солнце уже начинает клониться к горизонту, по крайней мере, глаза не будет слепить.

Ничего не говоря остальным и друг другу, трое друзей двинулись на восток.

Они проходили шаг за шагом, изредка оглядываясь, но чутко прислушиваясь. Они шагали - минута за минутой... час за часом... на выжженной равнине появились холмы, которым не было видно конца... Вода кончилась ещё вчера. Пусть. Вода - не проблема. Пища - тоже. Жильё - вот что нужно немедленно. Что-то над головой, какое-то прикрытие. Хоть ненадолго, на несколько дней...

Александр первый заметил подрагивание почвы и издал предостерегающий возглас. Все трое развернулись, поднимая оружие.

Дрожание почвы стало слишком заметным. Может, землетрясение? Вулкан-то близко.

Из-за дальних холмов выскочил тираннозавр. Ладно, не проблема. Приготовить гранатомёт.

Оттуда же выскочил второй... третий... четвёртый... пятый... А вот это уже дерьмо.

Александр поднял трубу и выстрелил в ближайшего ящера. Тот в последний миг прыгнул, граната скользнула по верхней левой лапе, отрикошетила и взорвалась в стороне. В то же мгновение голова чудовища разлетелась от выстрела, сделанного Алексеем.

Одна граната - четыре тираннозавра...

Ящеры быстро приближались большими скачками. Люди застыли на месте: бежать уже не было сил... да и как от них убежать?

Передний хищник был уже метрах в двадцати от людей, когда в воздухе что-то промелькнуло, и тираннозавр дёрнулся с криком.

Стрела.

Не прошло и трёх секунд, как ящер был весь утыкан стрелами.

Из-за холма справа выбежали молодые женщины с арбалетами в руках. Они что-то кричали по-английски.


## Глава 9. Матриархат


Мэри

Всё, хватит, надо вести дневник, а то скоро потеряю счёт времени. Я решила записывать только важные события, всё-таки дневник - это же не календарь. А сегодняшнее событие, возможно, самое главное в человеческой истории... хотя вполне вероятно, что ещё раньше оно произошло в европейском куполе. Но всё по порядку.

Я решила исходить из обычного календаря: триста шестьдесят пять с четвертью дней в году, самый длинный день - двадцать второе июня, вот только нумерация лет у меня своя, создание нашего легендарного купола я считаю за нулевой год, соответственно, сегодня третье декабря нулевого года. И этот день начался с самого важного события в истории рода человеческого.

Сегодня на рассвете родился первый ребёнок в нашей колонии. Мальчик, здоровый. Он, как и мать, чувствует себя хорошо. Скорее всего, до вечера ещё будет пополнение.

Рэчел введена в состав правления, бывшие арестантки ворчали, а деваться некуда: из женщин Рэчел лучше всех разбирается в безопасности, а мужчинам доверия нет, они норовят влезть куда погорячее, даже если в этом нет никакой нужды. Всё у них комплексы - якобы их трусами сочтут. А что их дураками безрассудными сочтут - это их не смущает. Взять хотя бы моего Артура: с начала пещерной эры четырежды был ранен, правда, неопасно, но могло и этого не быть.

Год назад я бы ни за что не поверила, что наши крикливые американские девчонки-разгильдяйки могут быть такими дисциплинированными и корректными. И ведь почти все - бывшие истерички-суициды... в том числе и я. Только стемнело - все по пещерам, сидим, кто еду готовит, кто возится с лекарственными травами, кто стругает деревяшки для стрел, кто разбирает образцы руд и пород, а то и химичит, одна на вахте, рядом с ней арбалет, автомат, гранатомёт, чуть поодаль - огнемёт... Луки только у мужчин, им удобнее с этим оружием управляться. Треплемся, конечно, вспоминаем былое... "Ах, какой симпатяга был Шварцнеггер!" Как же - "был"! Это мы все тут - были! И потом, если там тебе было так здорово, зачем понадобилось из окна сигать? Туалет оборудовали снаружи, там обрывчик небольшой, и ветер почти всегда от нас в том направлении, а по всему пути к отхожему месту сделали настил, накрыли сверху большими ветками: хищник бесшумно уже не подойдёт, и время убежать в ближайшую пещеру будет. Постоянно кто-нибудь следит за костром, и всегда наготове горячая вода. После ужина, как только Артур подходит ко мне, все, кроме вахтенной, удаляются в другой конец пещеры и сидят там, болтают непонятно о чём, уставившись в стенку, не меньше получаса. А мы ведь с Артуром сейчас очень осторожны. Гораздо осторожнее, чем о нас думают, мне же скоро рожать. Что-что, а выкидыш меньше всего нужен. Вот девчонки... И после этого - как могу я отказать, когда днём одна из них подходит и говорит: "Мэри, можно мне Артура на полчаса?". Ведь сначала ко мне подходят, затем уже к нему. У Артура потом вид такой виноватый, будто я подала в суд на развод. А мне его жалко, он же по натуре герой, всегда обожал книги о Жанне Дарк... как и я, впрочем... а теперь ему приходится быть быком-производителем. Но уж я последняя, кому взбредёт в голову его осуждать.

Отношения с русскими заставляют призадуматься. Вроде бы - всё безупречно и идельно, полное взаимопонимание и уважение, и вместе с тем... У нас своя система пещер, у них - своя. Да, в двух шагах, но - другая. Какая-то атмосфера настороженности. Не потому, что мы от них ждём подвоха, а... как-то приходится следить за каждым словом, чтобы их не задеть. И такое впечатление, что у них то же самое - по отношению к нам.

Артур подружился с этим... как же его зовут... Алексеем. Объясняются больше через переводчика-поляка.

Бедные наши мужчины! Специалистам полегче: Бартоломео, бывший военный врач, лучше всех наших баб разбирается в своём деле. Стир, бывший военный инженер, тоже вне конкурса, и на непривычные операции снаружи всё равно идёт мой Артур, хотя и под большим конвоем. А вот остальные... Они сейчас почти в том же положении, в каком раньше были арестантки: туда нельзя, к ручью один не ходи, брысь со сквозняка, это не ешь. Стоит одному из них чихнуть - вся колония сбегается лечить. Им-то каково, они все бывшие солдаты или полицейские! Девчонки в очереди стоят, чтобы обслужиться. Что там гарем...

Когда землетрясение, все хватаемся за оружие, выскакиваем наружу, потом аврал - проверяем, не засыпало ли кого. Просто удивительно, скалы, что ли, такие прочные? До сих пор пока нигде ничто не обвалилось. Но мы, обжёгшись на молоке - то есть на нашем куполе, - теперь на воду дуем.

Скоро Рождество...

* * *

Восьмое Марта первого года. С праздником, дорогие женщины! Собственно, мы бы и не отмечали, но это была инициатива русских: их мужчины утром пришли нас поздравлять. А уж подарки - каждая сама себе обеспечивает. Самый лучший подарок у меня: здоровый мальчик с прекрасным аппетитом, не плакса, вид деловитый. Зовут его Томас, в честь моего свекра. Вот интересно: две трети наших новорожденных - мальчики. К войне? Да у нас и так уже война идёт вовсю - за право на жизнь. Так что лет через восемнадцать, а то и раньше, нашей сестре сильно полегчает.

Рэчел приходила, её пацан растёт не по дням, а по часам. Весь в мать.

Чтобы в будущем не было проблемы инцеста, на каждого новорожденного завели дело: кто отец, кто мать. Почти все отцы уже больше полугода как мертвы, а вот всё-таки как будто живые. И ведь через несколько лет придётся объяснять детям не только куда делся папа, но и что такое инцест.

Интересно, что с тех пор как погиб наш купол, землетрясения словно успокоились. Помню, как там трясло. Ну да, это уже потом стало ясно, что вулкан пробуждался. На редкость неудачное место выбрали нам русские. Вот только винить их язык не поворачивается. Попробуй, сидя под куполом и раз в месяц выползая в экспедиции, построй геологическую карту со всеми разломами! И это - практически без геологов! Да была у нас под куполом пара геологов - мужские суициды, - они только начали было разбираться со всеми своими заморочками - и вот на тебе. А самим русским как ТЕМПОРА выбрал место для купола? Геологи глянули - вроде сорок миллионов лет назад здесь было спокойно... Ага, вроде. Вроде бы и здесь никакого вулкана поблизости не было. А как там у русских на самом деле вышло - они нам потом рассказали... кошмар. Надо же, тут мы всего в пяти милях от вулкана, и еле-еле он даёт о себе знать. Пару раз лёгкий гул был от земли, наверное, там было весело. Вот только по всем нормам ставить здесь купол всё равно было нельзя: территория плоской поверхности мизерная, со скал в любой момент возможны сюрпризы...

* * *

Двадцать третье июня первого года. Проклятый день.

Погибла Рэчел.

Она была на четвёртом месяце беременности. Её маленький сын, родившийся полгода назад, остался круглым сиротой. Нет, неправда, он не сирота: теперь ему родителей заменит вся колония.

Первая смерть в нашей колонии с момента гибели купола. Вернее, сразу две смерти.

Как глупо и несправедливо это произошло...

С утра была такая хорошая погода. Няньки понесли малышей к ручью, там сейчас вода такая тёплая, в самый раз купаться, как в ванне. Рэчел стояла в охранении, у неё был арбалет и ещё кое-что, о чём мы не знали. Внезапно из-за скалы выскочил огромный ящер, кажется, тираннозавр. Все перепугались, растерялись, только Рэчел сразу пустила ему отравленную стрелу в морду. Он отвлёкся от детей, бросился за ней, она отбежала, успела поставить новую стрелу, опять попала в него, да такую махину разве двумя стрелами уложишь, хоть бы и ядовитыми! Она остановилась, ей некуда было бежать, кругом отвесные скалы, мы не понимали, что она собралась делать, ящер схватил её в зубы, стал заглатывать - и тут раздался взрыв. Голову ящера разнесло на куски. Мы не сразу поняли, что у Рэчел была с собой граната.

Если бы все охранницы одновременно с Рэчел обстреляли эту подлую ящерицу, скорее всего, яд успел бы подействовать, и Рэчел осталась жива.

Все матери детей, которых спасла Рэчел, - бывшие арестантки. Они бьются в истерике, кричат, что беда произошла оттого, что они всё время третировали Рэчел и оскорбляли её. Завтра будем хоронить останки нашей верной подруги и защитницы. На могиле никакого памятника не будет. Все и так будут знать, где покоится Рэчел.

О подвиге Рэчел никто не напишет роман.

Рэчел, как плохо будет теперь без тебя...

Артур уже третий день лежит в лихорадке, его укусила какая-то гадость, похожая на фалангу, которая заползла в пещеру. Анализы непонятные, но Бартоломео считает, что ничего страшного. Как я расскажу Артуру обо всём этом, когда он выздоровеет?..

* * *

Двадцатое августа первого года. Сегодня годовщина гибели купола. Неужели мы привыли к пещерной жизни? Моем руки перед едой, ополаскиваемся горячей водой перед сном. Многие до сих пор красятся перед тем, как обратиться к мужчине. Питаемся с тарелок, пользуемся кастрюлями, сковородами, ложками, вилками, кружками... Вместо салфеток - большие листья растений... Удивительно, никто не хнычет о телевидении, компьютерах. По колонии ходят три книги: "Собрание Сочинений" Э.Хемингуэя, фантастика Шекли и сказки братьев Гримм. Все три - от русских. На русском языке. Это они тащили в такую даль?! Осваиваем потихоньку кириллицу.

Книжки уже изрядно потрёпаны, надолго их не хватит. Как-то соединяем третье тысячелетие с третичным периодом.

* * *

Пятое декабря первого года. Знаменательный день: население колонии удвоилось по сравнению с тем моментом, когда пришли русские. Многие ходят с животами, и я в том числе, так что не за горами следующая знаменательная дата - утроение. Артур нашёл неподалёку ещё систему пещер, сейчас он будет их проверять на предмет безопасности, так что скоро самые непоседливые переедут.

Между прочим, Артур говорит, что наше старое верное убежище - память о куполе - в порядке, правда, крыша слегка помята, явно кто-то здоровенный залезал. Так что в случае чего резервное жилище есть.

Вчера, когда Артур заснул, я вышла на вахту, и вдруг - хищник, такой здоровенный, что даже луну закрыл. Чёрт его знает, как он по-научному называется, для меня все они - зубастые мишени. Я сперва заскочила вглубь пещеры, так он, гад, своей мордой полез внутрь. Дети заплакали, девчонки тоже перепугались - просто от неожиданности, конечно. Хорошо, Артур спал крепко. Наверное, ничего бы и не случилось, эта дрында всё равно не пролезла бы, но меня вдруг взяло такое зло... Ну, думаю, сволочь, ведь такой же, как ты, нашу Рэчел погубил вместе с её неродившимся ребёночком, и что же - я дам тебе просто так уйти? Нет, стрелять я в тебя не буду. Стрелу - и то жалко... Подскочила к костру, схватила головню побольше - и к нему, а он уже пасть разевает на меня, - так вот тебе! И что же? Он тут же проглотил мою головню, как будто конфетку, заорал покруче тепловоза и рванул вон пулей, аж земля задрожала. Минут двадцать мы слышали, как он орал и топал в окрестностях. Девчонки и малышня в восторге. Все наши хотят в другой раз так же попробовать, пусть только случай представится.

* * *

Тринадцатое февраля второго года. Меня ввели в правление по вопросам безопасности. Объяснили так: ты жена Артура, была подругой Рэчел, да к тому же первая придумала бить ящериц головнями. Вот так логика! У нас десять пещер с жёнами Артура, из них четверть были подругами Рэчел. А насчёт головни - так это я просто разозлилась тогда. Ладно, раз уж я в правлении, я первым делом внесла предложение: наряду с отравленными стрелами использовать горящие. Как там в средневековье-то делалось? Приготовить из чего-нибудь смолу, или просто взять жир ящериц, и держать это горящим постоянно снаружи пещер. Чуть тревога - просто обмакнуть туда стрелу, и готово. Я надеюсь, что горящая стрела даже тираннозавра отвлечёт получше обычной, и того, что случилось с Рэчел, у нас не повторится.

Есть ещё идея: Артур рассказал, что в полумиле в сторону вулкана он наткнулся на сероводородный источник. Я спросила химика, нет ли возможности как-нибудь состряпать серную кислоту. Он обещал подумать. Ах, если бы удалось! Вот так: в морду ящерице - хлоп этой бякой! Не хуже горящей стрелы будет. А то ещё если бы удалось получать азотную кислоту... взрывчатку... Ах, мечты, мечты...

Среди новорожденных стало значительно больше, чем раньше, девочек. За последние два месяца их доля среди младенцев составила свыше сорока процентов. Что это за загадки природы?

Какая-то странная болезнь появилась в тех пещерах, которые ближе к западу. Вроде ничего ужасающего, но у людей возникает слабость, апатия, ухудшается аппетит, давление падает. Анализы ничего внятного не дают. Хорошо, Бартоломео вовремя забил тревогу, мы сейчас ходим охранять эти пещеры. У женщин глаза тусклые, дети сидят притихшие, не играют. Уже несколько странных выкидышей было. И ведь это происходит только там! Может, излучения от земли какие-нибудь вредоносные? Правление решило переселить людей оттуда. Жалко терять пещеры, но, возможно, мы там устроим склады.

Познакомились мы с мастодонтами. Я уж думала, что их и нет здесь. А вот есть. Как они только с ящерами уживаются? Когда наша группа возвращалась с очередной операции, вдруг земля задрожала, мы - шасть в ближайшую пещеру! Уж и оружие приготовили, думали, зубастый, а оказывается - слоники, целое стадо. Долго так шли, неспешно, мы осмелели и вышли наружу, так они на нас - ноль внимания. Симпатичные такие, задумчивые, идут себе по своим делам, к посторонним не цепляются. Хорошо, если нам с ними воевать не придётся, хватит с нас ползающих.

* * *

Десятое ноября второго года. Правление решило устроить революцию. Детей уже стало вдвое больше взослых, теперь будет нечто вроде ясель. На них отводятся самые большие и безопасные пещеры, благо этого добра теперь у нас с избытком. Родители сами по себе, дети отдельно. Мальчики отдельно от девочек. Проблема возникла - как различать детишек? Когда их по пять-шесть в пещерке, невелика трудность, а теперь-то будут десятками, а кое-где и сотнями. То ли татуировка будет с именами родителей, то ли бирки куда-нибудь прицепим. Кстати, может, так и появилась татуировка?

Правление требует, чтобы мы экономили бумагу и авторучки. Что же, займёмся наскальными текстами?

... Только было закончила писанину - и вдруг на тебе: тревога в соседней пещере! Они уже спать укладывались, и неожиданно земля под ними закачалась, они подумали, что землетрясение, и повыскакивали наружу - а это оказалось что-то вроде огромного крота в чешуе! Ну, девчонки, понятное дело, завизжали, обстреляли его, мы тут прибежали - а он уже отходит, наверное, из-за яда. И непонятно, опасен он или нет? Рисковать, конечно, нельзя, в наших домах посторонних быть не должно. Потом успокоились, вытащили его наружу, выкинули с обрыва, стали смотреть, как он пролез. Оказывается, под этой пещерой другая, втрое больше размером. В эту ночь там никто не ночует, всех разобрали по соседям, у нас вот - двое ихних мальчишек уже сопят, третий сон видят. А завтра посмотрим, может быть, эта подземная пещера нам очень даже пригодится. Конечно, надо будет все ходы в неё заделать. Надо ещё проверить в других пещерах, может, и там что-нибудь интересное под полом.

* * *

Пятое июня третьего года. Странно, что я вообще могу ещё писать. Странно, что я живу. Очень жаль, что я всё ещё живу.

Потому что Артура больше нет в живых.

Произошло это позавчера. Хоронили мы его вчера. А пишу я об этом сегодня.

Их отряд возвращался с одного участка, где обнаружены алмазы. Внезапно земля задрожала, это верный признак приближения рептилий, а они были на открытой местности. Они припустились бегом к скалам, а несколько женщин были с тяжёлой техникой и стали отставать. Артур это заметил и вернулся к ним. Появились диплодоки, огромное стадо. Артур схватил огнемёт, пустил струю для огненной завесы, но тут заряд кончился. Артур отнял у женщин автоматы, крикнул им уходить - и стал стрелять в ящеров. Его затоптали. Женщины успели убежать и спрятаться.

Всё-таки я буду жить. Надо растить детей. А кроме того, я хочу посчитаться с этой ползающей пакостью.

Пятая смерть в нашей колонии. Первой была Рэчел.

* * *

Десятое июня третьего года. Ненавижу ящеров. Всех, как зубастых, так и остальных. Сегодня я предложила правлению начать полное истребление этих тварей. Две трети правления меня поддержали, остальные не возражают. Мы знаем, где они откладывают яйца, как выглядят их кладки. Яйца будем уничтожать, может быть, съедать, если с провизией станет туго, но одно яйцо каждый раз обязательно вымазать белком из другого и протащить по земле к ближайшей ловушке, да туда и забросить. Пускай мать ползёт к своей погибели и подыхает, напоровшись там на кол.

Алексей заходит всё чаще и чаще. Сначала я думала, он меня утешает... а теперь - похоже, у него несколько иные намерения. Но я ещё пока не пришла в себя. Пусть, по крайней мере, потерпит.

* * *

Двадцатое июля четвёртого года. Сегодня утром мой отряд нашёл кладку яиц аллозавров... То есть, конечно, мы не сразу поняли, что это аллозавры, но, пока мы с их яйцами разбирались, появилась парочка. Разумеется, мать, а с ней кто был - отец семейства? Друг-воздыхатель? Мы тут же разбежались вокруг них в два полукруга и пустили первые стрелы - прямо в морды, стараясь попасть в глаза. В глаза не удалось, но мало им не показалось. У нас было с собой две баночки с зажжённой смолой, мы тут же окунули туда часть стрел и пустили вторую порцию. Половина отряда стреляет, отвлекает эти громадины на себя, а тем временем другая половина перезаряжает арбалеты. Мне даже жалко стало в какой-то момент этих двух бурых ублюдков: каково им, куда деться, на кого бросаться, когда отовсюду каждую секунду стрелы летят. Они орут от боли, тычутся туда-сюда, толкают друг друга... Эх, вот так бы наши дрались в тот день, когда Рэчел погибла... Мы так и не успели их ослепить, когда оба рухнули: сначала мать, она поменьше размером была, а за ней и друг. Пару минут подёргались немного - и успокоились. Жаль, после отравленных стрел мясо забирать нельзя, но, с другой стороны, всё равно тащить его далековато. Ничего, этих стервятники сожрут, птеродактили и ещё там есть какие-то, глядишь, и на них яду хватит, так что без пользы продукт всё равно не пропадёт.

* * *

Первое января шестого года. С Новым Годом! Отмечаю Сильвестр вместе с Алексеем. Кажется, вот только вчера мы оплакивали купол, а уже наши дети бегают вокруг взрослых, лезут куда не следует. Правда, начали понемногу помогать старшим. Воспитательницам прибавилось хлопот. Наши тревожатся, что дети не хотят говорить на нормальном английском, всё норовят упростить, сократить слова, исковеркать произносимые звуки, имена. Мои Томас и Рэчел подают не лучший пример. Может, мне самой ими заняться, без воспитательниц? Джоанн ещё маленькая, только учится говорить, воспитательницы уверяют меня, что с ней трудностей никаких, но, может быть, не стоит ждать, пока проблемы возникнут? Ещё хуже то, что детей тянет к опасным, жестоким играм. Вчера мальчишки затеяли прыгать с обрыва, там ярда два отвесно, а внизу крутой спуск, поросший трвой. Двое отказались, так их столкнули, они сильно ушиблись, хорошо хоть дальше синяков и вывихов дело не пошло. Кое-кто считает, что вскоре придётся ввести телесные наказания. Или не стоит? Может, это всё неизбежно? Может, и вправду - наше беспокойство напрасно? Так не успеешь оглянуться - и сорок миллионов лет пройдут.

Вчера мы с Алексеем были на кладбище. Артур... а рядом с ним - Рэчел... Алексей мне рассказывал про погибших русских ребят, я из вежливости поддакивала, а самой неудобно, что никого из них толком не знала.

Я только что с удивлением подумала, что уже примерно два года не было землетрясений... по крайней мере таких, из-за которых пришлось бы выскакивать из пещеры.

Вот интересно, уже несколько месяцев в окрестностях не видно рептилий. Даже птеродактилей не заметно. Возможно, это потому, что мы истребили травоядных, а хищники сами заскучали и решили с нами расстаться. Вот уж не возражаю. Если экологисты против, пусть повесятся в знак протеста. А ведь когда был купол с самой мощной военной техникой, ящеров было полно. Наверное, потому, что наши их не трогали без необходимости, берегли "окружающую среду". А сейчас, когда ни купола, ни танков, нам уж не до жиру, самим бы выжить, а расправиться с этими безмозглыми рептилиями при помощи ловушек, уничтожить их яичные кладки, в сущности, совсем не так трудно. Шут с ней, с этой окружающей средой, за сорок миллионов лет другая появится.

Правление решило наказывать тех, кто выходит из пещер без арбалетов. Пока, правда, не решили, как именно наказывать. Поодиночке, так и быть, ходить уже можно, вот только обязательно посматривать по сторонам и наверх, но без арбалетов - ни-ни.

* * *

Двадцать пятое мая восьмого года. Я решила увековечить нашу историю. Неподалёку есть пещеры с гранитными стенами. Возможно, скоро туда переселится кто-то из наших, но пока они пустуют. У меня есть несколько небольших алмазов, которые я закрепила на палочках. Думаю, с гранитом они справятся. Попробую оставить памятную запись для наших потомков. Рассказать вкратце, откуда мы и как здесь очутились, чем живём, что делаем, на что надеемся. Сохранится ли всё это за сорок миллионов лет? Не знаю. Сколько времени у меня займёт всё это творчество? Мне это не интересно. У меня впереди сорок миллионов лет. Я не знаю, победим ли мы. Может быть, мы все погибнем, временно проиграв в войне с динозаврами. Может быть, наши потомки одичают и превратятся в человекообразных животных. Может быть, люди всё-таки придут откуда-нибудь с Фаэтона. Я не хочу заглядывать в завтра. Я живу сегодня, сейчас, а не за сорок миллионов лет до моего рождения. Я полна жизни, мои дети растут, все пятеро, Алексей меня любит, мои подруги и друзья здоровы. И обо всём этом я напишу на гранитной стене пещеры.

Я знаю, как начну своё обращение к будущему:

"Здравствуйте, дорогие потомки! Я - ваша пра-пра-пра-пра-..."