# Вирус силы

Брэд Тор

Оглавление

Крышка

Задняя обложка

Титульная страница

Также опубликовано Брэдом Тором Карактером Уитгеверсом.

Информация

Колофон

Назначение

Девиз

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

Благодарность


OceanofPDF.com


OceanofPDF.com


OceanofPDF.com

Титульная страница

Брэд Тор

...

Вирус силы

...

...

...


OceanofPDF.com

Также опубликовано Брэдом Тором Карактером Уитгеверсом.

Также опубликовано Брэдом Тором Карактером Уитгеверсом:

...

Черный список

Тайный орден

Операция «Снежный дракон»

OceanofPDF.com

Информация

Подпишитесь на новостную рассылку Karakter прямо сейчас.

...

Перейдите на сайт www.karakteruitgevers.nl ;

www.facebook.com/karakteruitgevers ;

www.twitter.com/UitKarakter и:

...

получать регулярную информацию о новых изданиях;

* Будьте в курсе специальных предложений и скидок;

* и получите шанс выиграть фантастические призы!

...

На сайте www.karakteruitgevers.nl представлена информация обо всех наших книгах, аудиокнигах Nova Zembla и программных продуктах.

Проверьте сайт www.karakteruitgevers.nl/errata на наличие изменений или дополнений к этому изданию.

OceanofPDF.com

Колофон

Оригинальное название: Кодекс поведения

(C) 2015 Брэд Тор

Перевод: Ян Меллема

(C) 2015 Karakter Uitgevers BV, Уитхорн

Производство ePub: Мишель Нисен/ZetProducties

Дизайн обложки и художественное оформление: Марк Хесселинг, Вагенинген.

...

ISBN 978 90 452 0884 8

нур 332

...

Никакая часть данной публикации не может быть опубликована и/или воспроизведена посредством печати, фотокопирования, микрофильмирования или любым другим способом без предварительного письменного разрешения издателя.


OceanofPDF.com

Назначение

Моему выдающемуся литературному агенту, Хайде Ланге.

Какое приключение! Спасибо за чудесно проведенное время.

OceanofPDF.com

Девиз

Если вам всё равно придётся нарушать закон,

«Затем сделайте это, чтобы захватить власть».

...

– Юлий Цезарь

OceanofPDF.com

Пролог

Вашингтон, округ Колумбия

Когда стало известно, что президента перевели в военно-морской госпиталь Бетесда для наблюдения, началась паника. Если президент Соединенных Штатов не был в безопасности от вируса, то никто не был в безопасности.

Скот Харват резко объехал впереди идущую машину и проехал на перекресток на желтый свет. Улица становилась все оживленнее с каждой минутой. Из-за слухов о закрытии границ люди начали массово запасаться товарами.

«Нам не обязательно это делать», — сказала женщина, сидевшая рядом с ним.

Она имела в виду, что ему не обязательно это делать. Он также может сбежать. Ему не обязательно оставаться в Вашингтоне.

«Я уже поговорил с Джоном и его женой, — сказал он. — Там вы в безопасности».

А что насчет вас?

Я справлюсь. Я приду за тобой как можно скорее.

Он солгал. У него были благие намерения; он сказал это, чтобы успокоить её, но это всё равно была ложь. Уже ходили слухи о закрытии воздушного пространства. Вот почему ему нужно было увезти её сегодня ночью.

«А что, если мы будем действовать поспешно?» — спросила она.

Это неправда.

Лара знала, что он прав. Она видела прогнозы. Даже при самом оптимистичном сценарии прогноз был ошеломляющим. Города пострадают больше всего. Больницы уже были переполнены и постепенно переполнялись в остальном здоровыми людьми, которые были абсолютно уверены, что у них проявляется один или несколько симптомов. Становилось почти невозможно распознать настоящие чрезвычайные ситуации, такие как инфаркт и острые приступы астмы. И ситуация будет только ухудшаться.

Во всех городах и поселках американского континента правительственные учреждения изо всех сил пытались обеспечить граждан самыми элементарными услугами и не знали, что делать с ошеломляющим числом смертей, которое прогнозировалось, даже если в итоге оказалось, что смертей вдвое меньше, чем предсказывалось. Короче говоря: перед местными властями стояла невыполнимая задача.

Число доступных сотрудников экстренных служб сократится, поскольку некоторые из них заразятся вирусом или останутся дома, чтобы защитить свои семьи. Вскоре центры экстренной помощи закроются из-за нехватки персонала. После этого будут закрыты водоочистные сооружения и электростанции. Больницы, аптеки и магазины закроются — большинство из них будут разграблены и подожжены. Страна погрузится в хаос и анархию.

Выжить могли только те, кто внимательно следил за погодными условиями и готовился к худшему. Но даже они не могли быть уверены, что с ними ничего не случится. За смертью следовала другая, столь же разрушительная угроза: те, кто намеревался воспользоваться разрушениями.

Внезапно из-за угла выскочили два сине-белых внедорожника Suburban, принадлежащие Министерству внутренней безопасности. Машины мчались прямо на них с мигалками и воплями сирен.

Харват резко повернул руль вправо. Это было опасно, всего несколько сантиметров. Автомобили Suburban продолжили движение по своей полосе.

Лара обернулась в кресле, когда они пронеслись мимо. «Боже мой!» — воскликнула она. — «Вы видели? Они чуть не врезались в нас!»

Настоящий хаос только начинался.

Прежде чем он успел что-либо ответить, зазвонил его мобильный телефон. «Хорошо», — сказал он, выслушав голос на другом конце провода. — «Мы будем там через десять минут».

Он повесил трубку, сильнее нажал на педаль газа и сказал ей: «Самолет только что приземлился. Все будет готово, когда мы прибудем».

Прибыв в международный аэропорт имени Рейгана, они направились к частному входу для управления воздушным движением. Там кишели лимузины и черные «Таункары». По-видимому, он был не единственным, кто понял, что происходит. Все, кто мог это понять, теперь пытались уехать.

Он хотел избежать застревания на парковке, поэтому припарковал машину у въезда. Вышел, чтобы забрать сумку Лары.

Он открыл багажник своего Tahoe, ввел код на одном из ящиков своего сейфа TruckVault и открыл его.

«У меня с собой табельное оружие, — сказала Лара. — Плюс документы и дополнительные патроны».

Он знал, что она всегда вооружена. Он достал небольшой портфель и отдал ей. «На всякий случай», — сказал он.

Лара распахнула замки и приподняла крышку. «Спутниковый телефон?» — спросила она.

Харват кивнул. «Если эти страдания продолжатся, то вскоре мобильная сеть будет отключена».

Пригодится ли мне там мой мобильный телефон?

После отъезда из Анкориджа лучше выключить телефон до возвращения домой. Там не будет связи, но звонки можно совершать через Wi-Fi.

Он открыл батарейный отсек и показал ей, где спрятал номер спутникового телефона, который положил в сумку. Если что-то пойдет не так, они всегда смогут позвонить друг другу.

Он закрыл багажник, взял ее сумку и проводил ее до здания Signature Flight Support. Внутри царил полный хаос.

Состоятельные семьи и бизнесмены толпились у стойки, ожидая обслуживания в первую очередь, а зал был заполнен чемоданами и сумками. В списке были указаны самые разные места для путешествий – Джексон-Хоул, Элеутера, Коста-Рика, Кауаи – вероятно, это были вторые или третьи дома, где люди искали безопасное убежище.

Харват увидел их второго пилота, который взял сумку Лары и небольшой чемоданчик и пошел впереди них к самолету.

Гарвард не хотел затягивать прощание. Им нужно было уехать как можно скорее.

Он обнял её и поцеловал. Поцелуй был отстранённым, словно что-то стояло между ними. В его голове уже читалось, что он покинул аэропорт, и все его мысли были заняты опасным заданием, которое ему поручили.

«Еще не поздно», — сказала она.

Но она прекрасно знала, что это неправда.

«Ты должна уйти», — сказал он. Он поцеловал её и вырвался из её объятий.

Пойдем со мной к самолету.

Было слишком шумно, чтобы расслышать мелодию звонка, но он почувствовал, как телефон завибрировал у него в кармане. Он вытащил устройство и прочитал входящее сообщение. Теперь ему действительно нужно было идти.

«Больше нет времени», — сказал он. Он поцеловал её напоследок. «Дай знать, когда приедешь».

С этими словами он повернулся и направился обратно в компанию Signature Flight Support.

Как только он вошёл в здание, он позвонил человеку, который отправил ему сообщение. «Вы уверены?» — спросил он.

«На сто процентов», — ответил голос на другом конце провода.

Сколько у меня времени?

Может быть, несколько часов, может быть, несколько дней. Что вы собираетесь делать?

«А как бы поступили вы?» — спросил Харват.

Я приведу свои дела в порядок и надеюсь, что это не причинит мне слишком большой боли.

OceanofPDF.com

1

Район Итури

Демократическая Республика Конго

Неделей ранее

Тяжелый грузовик с грохотом промчался сквозь утренние сумерки. Над дорогой, извивающейся по джунглям, висел туман.

Скот Харват достал свой мобильный телефон и снова посмотрел видео. Сколько раз он уже видел эти кадры? Сто раз? Двести раз?

Видео было нечётким, и не всё было в резкости. Команда в защитных химических костюмах вошла в небольшой медицинский пункт. Через несколько мгновений появились вспышки выстрелов и раздались выстрелы. После этого — тишина.

Видео было отправлено по электронной почте в Care International, американскую благотворительную организацию, основавшую клинику. Отснятый материал был быстро переслан основателю Care , бизнесмену и филантропу Бену Биману.

Биман несколько часов пытался связаться с клиникой Матумаини на востоке Конго. Безуспешно. В конце концов, он решился и связался с дружелюбным высокопоставленным государственным чиновником. Но поскольку в тот момент в пункте оказания помощи не работало ни одного американца, государство мало что могло сделать. Это выходило «за рамки их компетенции», как выразился его контактное лицо. Этот человек предложил поспрашивать, но добавил, что Биману не стоит ожидать от этого слишком многого.

Биман воспринимал заботу как свою семью. Нападение на одного из них было нападением на всех. Ему было все равно, откуда родом этот человек — из Киншасы или Канзас-Сити. Если Министерство иностранных дел ничем не могло ему помочь, ему приходилось искать помощи в другом месте.

Но куда? Он никого не знал ни в ФБР , ни в ЦРУ , и, кроме того, там его, скорее всего, встретили бы категорическим отказом. Незначительный медицинский пункт в Африке, посреди джунглей, не входил ни в чьи обязанности. И все же должен был найтись кто-то, кто мог бы ему помочь.

Он начал задумываться.

Когда одну из его сотрудниц, женщину-врача, похитили из больницы в Афганистане, был нанят необычайно способный человек, который прилетел в Афганистан и спас её. Именно такая помощь ему и была нужна.

Биману потребовалось немало телефонных звонков, чтобы разыскать Скота Харвата. Этот человек работал в частном разведывательном агентстве, которое не давало рекламу. В конце концов, это было совершенно излишним.

До этого момента Carlton Group получала большинство своих заданий от Министерства обороны, и все они всегда были связаны с тайными операциями. В настоящее время же она регулярно привлекается к выполнению подобных задач Белым домом и Центральным разведывательным управлением.

Раньше компания Carlton Group испытывала трудности и была вынуждена принимать каждое предложение о работе, но теперь в этом отпала необходимость. В настоящее время они, по сути, больше не работают на частных лиц. А если и делали исключение, то для этого должна была быть веская причина.

Подобно организации «Врачи без границ», Care осмеливалась проникать в те места, куда другие не решались отправиться. От Мумбаи до Могадишо они открыли филиалы в беднейших регионах стран третьего мира.

Западные волонтеры из организации Care не только оказывали медицинскую помощь местному населению, но и проводили обучение навыкам для местного персонала. Это были хорошие люди, которые делали доброе дело для тех, кто остро нуждался в помощи. Организация регулярно сталкивалась с насилием.

За эти годы клиники и персонал несколько раз подвергались нападениям. Охрана была, но финансовые ресурсы для её обеспечения не были безграничны. В первую очередь они хотели использовать деньги для помощи людям. Это была их миссия.

Они хотели открыть еще две клиники в Конго, но Биман пока отложил эти планы. Сначала он хотел узнать, что произошло в клинике Матумаини.

Правительство США предпочитало не сотрудничать с НПО в проведении тайных операций, но основатель Carlton Group придерживался иного мнения. Он уже выполнил несколько заданий для НПО, но еще не для такой организации, как Care . Если бы ему удалось привлечь их к сотрудничеству, это могло бы стать значительным активом для портфеля компании.

Более того, Биман пообещал группе компаний «Карлтон» щедрое финансовое вознаграждение. Это было опасное задание, и Биман осознавал связанные с ним риски. Он поставил лишь одно условие: он хотел, чтобы Скот Харват возглавил операцию.

Это сразу же создало для Carlton Group проблему. На самом деле, Гарвардский университет был недоступен.

Он работал в бешеном темпе и только что вернулся из напряженной миссии в Сирии. В Америке ему пришлось на время отложить все дела, и это касалось и его отношений.

Она жила в Бостоне, а Харват — недалеко от Вашингтона, в Александрии. Расстояние само по себе затрудняло поддержание отношений. А почти невыполнимой задачей стало то, как часто Харват переносил встречи или даже уезжал за границу, не предупредив её. Она просила его взять недельный отпуск, высечь эту сцену в мраморе, обернуть её бронежилетом и залить всё это пятнадцатиметровым слоем бетона.

Харват выбрал праздничную неделю и отправился в Карлтон, чтобы попросить его благословения. Встреча была назначена.

Они собирались в Новую Англию осенью, потому что в это время года деревья были невероятно красивы. Она взяла отпуск на ту же неделю, сняла идиллический коттедж у воды и договорилась о доставке двух ящиков их любимого вина по указанному адресу. Это был бы огромный сюрприз.

По дороге они заезжали в её любимый магазин, чтобы запастись продуктами. Когда они приезжали в коттедж, вино уже было готово, и им не нужно было никуда ехать. В спальне были очень большие окна, из которых открывался вид на деревья в их прекрасных осенних красках. Это было именно то, что им нужно.

Когда позвонил Рид Карлтон — или «Старик», как его называл Харват, — он сразу перешел к делу. «Приходи завтра утром в офис на совещание. Убедись, что ты там к 7:30. И надень элегантный костюм».

Было ясно, что приглашен важный клиент, но Карлтон больше ничего не сказал. Типичный Карлтон. Этот старый, хитрый шпион никогда не раскрывал больше, чем был готов выдать.

Для Харвата это не имело значения. Он уже привык к этому. На самом деле, он больше не был сосредоточен на работе и с нетерпением ждал возможности провести неделю в Новой Англии.

На следующее утро 1,80-метровый Харват вошел в офис Carlton Group в Рестоне, штат Вирджиния. В руках у него была чашка кофе, на нем был темно-серый костюм от Ralph Lauren, белая рубашка и темно-синий галстук. Поскольку он только что вернулся из напряженной командировки за границу, он похудел почти на пять килограммов, тогда как обычно он и так выглядел подтянутым.

Его голубые глаза контрастировали с загорелой кожей, а рыжеватые волосы казались еще светлее, чем обычно. Когда он посмотрел в зеркало тем утром, он больше походил на студента из Южной Калифорнии, который весь день проводит на пляже, чем на бывшего морского пехотинца , выполняющего секретные операции в рамках борьбы с терроризмом.

Де Оуве уже отправился в переговорную комнату с клиентом. Харват вошел внутрь, и его представили Бену Биману, директору Care International.

После того как Харват поинтересовался здоровьем врача, которого он спас в Афганистане, Карлтон предложил двум мужчинам сесть, после чего они приступили к делу.

Биман взял с собой ноутбук и провел короткую презентацию в PowerPoint о клинике Матумаини. Он показал изображения клиники, персонала и пациентов, в основном семей с детьми.

Название клиники происходило от суахили и означало «надежда». Здание располагалось в глубине джунглей, недалеко от границы с Угандой – это был единственный медицинский пункт в радиусе более двухсот километров. В клинике было пятнадцать коек, смотровой кабинет, который также служил лабораторией, и небольшая аптека.

В завершение своей презентации Биман показал видеозапись нападения. После того, как он нажал кнопку воспроизведения, трое мужчин посмотрели видеозапись.

Когда видео закончилось, Биман закрыл ноутбук и откинулся на спинку кресла. «Это всё, что нам известно», — сказал он.

Старик включил висящий на стене плоский телевизор. Он объяснил, что ему удалось раздобыть свежий спутниковый снимок.

С помощью пульта дистанционного управления он увеличил изображение и приблизил небольшой участок поляны в густых джунглях. Клиника располагалась посреди обезлесенной местности.

На фотографии нигде не было видно человеческих жизней.

Карлтон поднял указательный палец, словно говоря: «У меня есть кое-что ещё». Он пристально смотрел на экран.

С помощью пульта дистанционного управления он вывел на экран область к северо-западу от клиники. Там, у подножия холма, виднелась длинная, обугленная траншея. Над ней все еще висели клубы черного дыма.

«Есть предположение, что это такое?» — спросил старик.

Биман покачал головой.

«Похоже на кострище», — сказал Харват. — «Довольно большое».

Карлтон кивнул. «Я тоже так думаю. А вы точно знаете, что они там подожгли?»

Это точно не был мусор.

Биман по очереди посмотрел на двух других и тихо сказал: «Может быть, там сжигали людей?»

Старик выключил экран. «Это могло быть что угодно».

«А что, если бы там сжигали людей?» — спросил он. «Может быть, даже женщин и детей? Наш персонал, пациентов?» Он повернулся к Харвату и спросил: «Если это не отходы, то что это?»

Харват побывал в большем количестве охваченных войной районов, чем хотел бы вспоминать. Он видел ужасающие вещи. Качество общества, как он считал, можно измерить одним показателем: тем, как оно относится к слабым, и особенно к женщинам и детям.

Спутниковый снимок выжженной канавы вызвал поток воспоминаний, каждое из которых было крайне неприятным, и он предпочел бы забыть о них. Но что-то в этом показалось ему странным. Он попытался понять, что это может быть, а когда не смог, оттолкнул это чувство.

«Мистер Карлтон прав», — вмешался Харват, поддерживая своего босса. «Это могло быть что угодно».

На мгновение Биман растерялся, не зная, что ответить. «Но ведь мы втроем наверняка согласны, что это, вероятно, не был мусор?»

Харват перевел взгляд со Старика на Бимана и кивнул.

Наступила неловкая тишина. Наконец, Биман заговорил: «Мистер Харват, я хочу знать, что произошло. Или нет, позвольте мне сказать: я *должен* знать, что произошло. Я обязан это сделать ради этих людей, я обязан это сделать ради всех моих людей. Если бы это случилось с командой, за которую вы несете ответственность, вы, вероятно, чувствовали бы то же самое».

Харват начал понимать, к чему ведет этот разговор. Биман хотел, чтобы именно он возглавил операцию.

Если бы Харват был на месте Бимана, он, естественно, тоже захотел бы узнать, что случилось с его сотрудниками. Но дело было не в его собственной команде. Дело было в сотрудниках Бимана, и происходило гораздо больше. Нельзя было просто так зайти и посмотреть, что случилось.

Конго было самым опасным очагом напряженности в мире. Менее чем за двадцать лет погибло пять с половиной миллионов человек. Вторжения в соседние страны, войны, политическая нестабильность — это было похоже на спичечный завод, который к тому же хранил бензин, с горящими факелами на потолке. «Нестабильность» — это еще мягко сказано.

Опасность и нестабильность в регионе были лишь двумя из многих проблем, с которыми, как ожидал Харват, ему предстояло столкнуться. Прежде всего, существовало немало вопросов, требующих уточнения. Например, даже не было известно, кто отправил изображения по электронной почте в Care , и никто не знал, почему стрелки, вошедшие в клинику, были в защитном снаряжении.

Биман описал Матумаини как небольшой медицинский пункт, не оборудованный для лечения особо заразных заболеваний, просто потому что для этого не было необходимых возможностей. В лучшем случае там проводили несколько незначительных операций. Если поступал пациент с экзотическим или необычным заболеванием, об этом немедленно сообщали.

Но насколько было известно Биману или кому-либо еще, находившемуся под его опекой , никаких подобных сообщений получено не было.

Харват был совершенно недоволен. Он ненавидел все, в чем было слишком много неопределенности. Слишком много вопросов вызывало лишь сомнения.

Время для Бимана истекало. Чем дольше затягивалась отправка команды в Конго, тем меньше было шансов раскрыть дело. Если не принять быстрых мер, они могли так и не выяснить, что именно произошло и кто виновен.

В его сознании вновь всплыли мрачные образы. Сцены с участием целых семей всегда были самыми тяжелыми. Он своими глазами видел, на что способны чудовища. Он знал, что чудовища будут продолжать делать, если никто не остановит их. В этом инциденте в Конго чудовища олицетворяли собой зло в усиленном проявлении. По-видимому, они нападали не только на больных и слабых, но и на тех, кто предлагал им помощь.

Его мысли вернулись к недельному отпуску в Новой Англии, но на самом деле он уже решил, что будет делать, что он чувствовал себя обязанным сделать. В рамках Carlton Group не было никого, кто мог бы взяться за такое задание в столь короткие сроки.

Если бы он не возглавил операцию, всё бы не состоялось. Министерство иностранных дел не реагировало, и Биман был прав: от ФБР и ЦРУ он ничего не мог ожидать. Единственная надежда Кэра заключалась в Гарварде.

Это будет невероятно сложная задача, и ему придётся многое обдумывать по ходу дела, но он знал, что справится, так же как был убеждён, что сможет убедить Лару в необходимости отложить их недельную поездку в Новую Англию. Он поедет с ней на несколько дней позже в ещё более красивое место. Всё обязательно получится.

И как только он принял решение, он бросился в бой до конца. Логистика, багаж, финансовая поддержка… всё было в полном беспорядке, но он смело взялся за дело, потому что в хаосе чувствовал себя как рыба в воде. Старик дал ему лишь один совет: «Убедись, что ты как можно скорее покинешь Конго».

В течение 24 часов он был в Демократической Республике Конго. Двенадцать часов спустя он собрал свою команду, и они направились на север, к клинике Матумаини.

Он поставил видео на паузу, проверил, не пришли ли новые текстовые сообщения, положил телефон обратно в карман и выключил небольшое устройство Iridium, которое использовал для доступа к спутниковой сети. После приземления он отправил Ларе сообщение, чтобы сообщить ей о благополучном прибытии. Она не ответила. Харват старался не думать об этом. Он должен был сосредоточиться на миссии.

Если всё пойдёт по плану, они уедут в мгновение ока. По крайней мере, так он себя убеждал. Он также убедил себя, что ему удастся уговорить Лару отменить их недельную поездку в Новую Англию, или, как он выразился, «перенести их путешествие на другое время». Это ей совсем не понравилось.

Это была дурная черта Скота Харвата: он регулярно убеждал себя в вещах, которые, как он знал, не соответствовали действительности.

OceanofPDF.com

2

В команду охраны Харвата входили четверо британцев, все бывшие члены спецназа SAS . Они работали в частной охранной организации Ridgeback в Кении. Поскольку в Кении было много денег и работы было предостаточно, они основали собственную компанию.

Они назвали свою компанию Extremis. Харват раньше не встречался с этими четырьмя людьми, но ему их очень рекомендовали. Он договорился встретиться с Патриком Ашером и Майком Микельсоном в Лубумбаши, где они погрузили свои вещи на самолет, который для них организовала компания Care .

Ашер, или «Эш», как его называли другие, был лидером. Ему было чуть за сорок, и он немного напоминал Харвату Старика. Он был вежлив, но при этом деловит. Никаких шуток, никаких пустых разговоров; он сразу переходил к делу. Его седеющие волосы и темные глаза придавали ему очень проницательный вид.

Микельсон же, напротив, представлял собой совсем другую картину. Товарищи по команде называли его Миком, это был невысокий, мускулистый мужчина лет тридцати с небольшим, с бритой головой и крепкой шеей. Казалось, он получал от всего огромное удовольствие. Через десять минут после знакомства он с энтузиазмом похлопал Харвата по плечу как минимум три раза.

Они погрузили своё снаряжение на борт и полетели на север, в Бунию, столицу Итури. Двое других членов команды, Саймон Брюс и Эван «Эдди» Эдвардс, уже ждали их там.

По дороге туда Мик назвал Саймона и Эдди «Отрядом громил». Когда Харват встретил их, он понял, откуда у них такое название.

Это были крупные парни, ростом не менее 1,80 метра, обоим было чуть за тридцать, и на вид они казались почти метровыми в ширину. В отличие от своих чисто выбритых товарищей по команде из Лубумбаши, у них были бороды. Но не просто какие-то бороды.

У Саймона была самая большая рыжая борода, которую Харват когда-либо видел. Мужчина выглядел как лесоруб на анаболических стероидах. У Эдди была тщательно ухоженная, густая черная козлиная бородка, и создавалось впечатление, что он сошел прямо с рекламного плаката виски марки Captain Morgan. Конго уже начинало чем-то напоминать Дикий Запад.

Саймон и Эдди взяли с собой своего связного — худощавого молодого конголезца, которого они прозвали «Джамбо», что в переводе с суахили означало «привет». Поскольку его настоящее имя было практически непроизносимым, и он приветствовал всех, кого встречал, почти маниакально, они продолжали называть его Джамбо.

На взлетно-посадочной полосе стояли два белых внедорожника Toyota Land Cruiser с работающими двигателями. Один предназначался для перевозки людей, другой — для перевозки грузов. Оба автомобиля были оборудованы увеличенным дорожным просветом, шноркелями, лебедками и внедорожными шинами.

Как и человек, которого Эш нанял в Лубумбаши, Джамбо договорился о том, чтобы они перегрузили свои вещи в машины без посторонних глаз.

Пока команда была занята этим, Харват передал Эшу магнитные наклейки, которые предоставил Биман. Черными и красными буквами на белом фоне было написано, что транспортные средства официально принадлежат гуманитарной организации Care International. Там даже были небольшие изображения Красного Креста.

У них также были наклейки с изображением автоматов Калашникова и перечеркнутым крестом, которые они приклеили к лобовому стеклу. После того, как все эти предметы были прикреплены к крышам автомобилей, они отправились в сторону столицы.

Джамбо забронировал для них безопасные номера в самом престижном отеле города, Bunia Hotel, имевшем две звезды.

Харват был приятно удивлен, увидев, что здание окружено высокими стенами и ворота охраняются. Там было пиво и бильярдный стол. В восточном Конго это считалось верхом роскоши. Там даже подавали вполне приличный выбор китайской и индийской еды, чего Харват совсем не ожидал.

Несмотря на то, что парковка отеля была огорожена стеной, Джамбо нанял двух своих родственников для охраны автомобилей по ночам.

Заселившись и отнеся самые ценные вещи в номера, они собрались в холле. Первую кружку пива только что принесли, когда вошел последний член команды.

Это была блондинка с длинными ногами, одетая в обтягивающую зеленую футболку и еще более обтягивающие серые брюки для активного отдыха. На шее у нее висели солнцезащитные очки Oakley, которые покоились между грудей. Руки у нее были мускулистые, а загар – здоровый. Веснушчатый нос имел идеальную форму. Несмотря на тусклый свет в вестибюле, было ясно, что у нее пронзительные зеленые глаза.

Она сняла рюкзак, поставила его рядом с бильярдным столом и представилась остальным. На мгновение она показалась бесстрашной и ничуть не стесняющейся.

Прежде чем стать врачом, Джессика Декер работала военным корреспондентом. Она слишком хорошо знала, на что способны люди по отношению друг к другу. Она видела столько страданий, особенно в Конго, что решила, что просто писать об этом недостаточно. Именно поэтому она попрощалась с журналистикой и пошла изучать медицину.

Она проработала в компании Care меньше года , когда ей предложили создать клинику в Матумаини. Впоследствии она проработала там три периода подряд. Она знала этот район и людей как никто другой.

Как раз когда она собиралась открыть одну из двух новых клиник Care – пункт оказания помощи за пределами Киншасы – все было остановлено.

Биман посчитал, что она могла бы сыграть важную роль в решении текущих проблем, и Старик с ним согласился. Это было противостояние двух против одного; Харват был единственным, кто выступал против. Карлтон решил включить Декер в команду и даже отвёл ей активную роль, чтобы скрыть свои истинные намерения.

Даже Эш и его команда точно не знали, что происходит. Их наняли для сопровождения перевозки двух сотрудников Care International и партии лекарств в клинику в Итури. Это был опасный район, и контактное лицо Care сообщило, что их уже дважды грабили на этом маршруте. Организация хотела сделать все возможное, чтобы это больше не повторилось.

Эш заверил Бимана, что он и его коллеги сделают все возможное, чтобы решить этот вопрос. Он просто предположил, что поездка пройдет без происшествий. Пока не увидел, как Харват выходит из самолета в Лубумбаши.

Американец источал чистую ауру «секретной службы». Эш сразу понял, что эта миссия выходит за рамки того, для чего его наняли. Он постарался как можно незаметнее предупредить остальных членов команды быть начеку. Прибытие женщины лишь еще больше осложнило ситуацию.

Она была, так сказать, невероятно привлекательна, слишком привлекательна для Конго — сурового места, где за всё нужно платить, и где люди готовы платить эту цену или делать всё, что угодно, чтобы получить желаемое. Она была здесь совершенно не на своём месте , и всё же она вошла так, будто здесь всем заправляет. Она уже держала их в своей власти.

Рубашка, подчеркивающая изгибы ее груди, обтягивающие брюки, облегающие ее красивые ягодицы, тщательный макияж — ровно столько, чтобы создать впечатление, будто на ней вообще нет макияжа — все это вместе могло означать только одно: неприятности. Эш постепенно приходил к выводу, что, возможно, принимать это задание было не лучшей идеей.

Харват тоже не знал, что и думать о Джессике Декер. Женщина, вошедшая в вестибюль, оказалась совсем не той, которую он ожидал. Биман прислал ему информационный бюллетень с размытой фотографией, сделанной где-то на улице. Тот факт, что в реальной жизни она выглядела совсем иначе, удивил его. Впрочем, это не имело большого значения. Тот факт, что она присоединилась к ним, заставил его признать, что он не имел права голоса в этом вопросе.

Представившись, она подошла к бару, чтобы заказать напиток. Харвату с трудом удалось не смотреть в её сторону; вместо этого он наблюдал за реакцией остальных. Коллеги Эша выглядели как стая диких собак, готовых наброситься друг на друга за куском мяса.

В Конго было немного западных женщин, и уж точно не так много тех, кто выглядел как Джессика Декер.

Скорее всего, она сама это понимала, а значит, точно знала, что делает. Его это устраивало. Почему для женщин должно быть иначе? Он прекрасно знал, как трудно поддерживать отношения, когда постоянно находишься вдали от дома.

То, чем она занималась в свободное время, было её личным делом. Пока она не ставила под угрозу миссию, Харват не собирался уделять ей слишком много внимания.

Все с удовольствием поужинали, поиграли в бильярд и договорились о времени отправления на следующий день. Харват первым из группы отказался от участия. Ему еще нужно было ответить на несколько электронных писем, и он хотел принять душ перед сном.

Он купил в баре две бутылки пива Primus, чтобы взять с собой, и, пожелав всем спокойной ночи, отправился в свой номер.

Когда Харват подошел к машинам в четыре часа следующего утра, он застал Эша и его коллег за погрузкой снаряжения и осмотром транспортных средств. Было прохладно, около десяти градусов, и ночью шел сильный дождь. Грунтовая дорога возле отеля превратилась в красную лужу грязи.

Харват положил свою сумку в Land Cruiser, который по этому случаю был назван « LC1 » . Доктор Декер подошла и встала рядом с ним. Он взял ее сумку и положил ее в багажное отделение. Она поблагодарила его с улыбкой и спросила: «А где-нибудь поблизости можно выпить кофе?»

«Кофе, кофе. Конечно, конечно», — сказал Джамбо. Он подошел с двумя большими термосами. «И завтрак тоже», — заявил он и кивнул сотруднику отеля, который нес поднос с яйцами и рисом, а также лепешки наан с сыром, разогретые в микроволновке и завернутые в фольгу для дороги. Харват взял две.

После осмотра транспортных средств и погрузки всего снаряжения Эш отдал приказ о начале движения. Открыв ворота, они поехали по грязной дороге в северном направлении.

Из ста тысяч километров дорог в Конго, отмеченных на карте, менее двух процентов были заасфальтированы. Из этих асфальтированных дорог только половина находилась в хорошем состоянии. Короче говоря: путешествие по Конго было отнюдь не лёгким делом. Особенно это касалось поездок за пределы крупных городов. Немногочисленные взлётно-посадочные полосы в Конго были покрыты травой и требовали постоянного обслуживания, а почти все взлётно-посадочные полосы, расположенные в джунглях, за прошедшие годы были заброшены. Миссионеры приезжали и уезжали. Природа всегда возвращала себе то, что принадлежало ей.

В нищей стране с населением в семьдесят миллионов человек, занимающей территорию размером со Средний Запад Америки, каждый преследовал собственные интересы. Это особенно касалось беззаконного востока Конго, где господствовали различные повстанческие группировки. Поскольку средняя заработная плата составляла около доллара в день, а автомат Калашникова стоил пятьдесят долларов, местное население быстро проявило изобретательность. Эта «изобретательность» была одной из проблем, с которыми сталкивались путешественники по Конго на автомобиле.

Эш связался по рации с отрядом «Брутов». Саймон и Эдди находились в «Лэнд Крузере» позади них вместе с Джамбо, перевозя большую часть снаряжения. « LC1 — LC2 . Плата видна. Пятьдесят метров. Все сохраняйте спокойствие».

Любой, у кого было бревно, кусок веревки или цепь, мог начать собирать пошлины в этой части страны. Как правило, пункты взимания платы обслуживались повстанцами, коррумпированными полицейскими или солдатами, пытавшимися таким образом пополнить свой скудный доход. Ходили слухи, что некоторые из этих простых баррикад иногда приносили до семисот тысяч долларов и более в год. Это, конечно, было чистым вымогательством, и люди, управлявшие пунктами взимания платы, не проявляли никакой пощады.

Чтобы предотвратить кражи на пункте взимания платы за проезд или проезд без оплаты, вдоль дороги часто размещали вооруженных ополченцев. В зависимости от местности, расстояние могло составлять от 150 метров до нескольких километров. Если вам удавалось проехать мимо пункта взимания платы без оплаты, существовала большая вероятность, что вас подстерегут в засаде. Если вас ловили, вас неизменно убивали, а ваше тело и тела ваших попутчиков выставляли напоказ в качестве предупреждения для тех, кто думал, что им тоже сойдет с рук.

Сразу после отъезда из Бунии Эш передал Харвату и Декеру местоположение пунктов взимания платы за проезд. В Конго было вполне обычным делом платить сто долларов за проезд двумя автомобилями, но Эш всегда испытывал сильное отвращение к подобным практикам.

Несмотря на кофе и ужасное состояние дорог, Джессика Декер большую часть пути проспала, прислонив голову к окну и используя свернутую флисовую кофту в качестве подушки. Она научилась так спать во время своих пребываний в различных зонах боевых действий; приходилось выкраивать часы сна по мере возможности. Секрет заключался в том, чтобы знать, когда проснуться. Когда машины останавливались, она открывала глаза.

«Что случилось?» — спросила она.

«Тол, — сказал Мик. — Не волнуйся. Спи дальше».

Эш что-то пробормотал себе под нос.

«Что случилось?» — спросил Харват.

«Судя по всему, это конголезские солдаты, — сказал он. — Мы дадим им немного денег, и тогда сможем быстро двинуться дальше».

Когда мужчины в передней части машины опустили окна, Харват надеялся, что они правы. Но что-то его беспокоило, что-то, что он не мог понять. У него было плохое предчувствие.

OceanofPDF.com

3

Первый солдат, подошедший к их «Лэнд Крузеру», выглядел нервным и растерянным. Он держал автомат Калашникова обеими руками. « Врачи? » — спросил он, направляя ствол своего оружия. Французский был официальным языком Демократической Республики Конго.

« Да », — сказал Харват с заднего сиденья. « Врачи ». Он учился в начальной школе, которой руководили французские монахини. Помимо спорта, французский язык был одним из предметов, в которых он преуспевал.

« Пошли », — скомандовал солдат. Он резко распахнул заднюю дверь. « Спускайся », — сказал он Харвату. «Выходи».

«Все оставайтесь на своих местах», — приказал Ашер.

«Нет. Немедленно обратитесь к врачу», — сказал солдат на ломаном английском.

Прежде чем кто-либо успел отреагировать, Джессика Декер открыла дверь и вышла.

«Подожди», — сказал Харват, но было уже слишком поздно.

«Я — врач», — заявил Декер.

Солдат снова посмотрел на Харвата. « Вы не врач ?»

' Moi, je suis… '

Декер перебила его. «Разве я не говорила, что я врач?» — спросила она, доставая из рюкзака аптечку.

Солдат захлопнул дверь машины Харвата и отошел в сторону.

«Джессика, тебе нужно вернуться в машину», — сказала Эш через окно Мика.

Эш и Мик были в так называемых костных телефонах — наушниках, соединенных с рациями, которые носились под рубашками и передавали звук через кости. Эдди и Саймон, по-видимому, запросили оценку ситуации, потому что Харват слышал, как Мик сказал: «Я собираюсь проверить. Подождите».

«Есть человек, которому нужна медицинская помощь», — высокомерно заявил Декер. «Так уж получилось, что это моя профессия».

«А моя работа как раз и заключается в защите людей, — сказал Эш. — Этот пациент может подождать несколько минут, пока мы пойдем вести переговоры. Вы никуда не денетесь».

Но это солдаты конголезской армии.

Это пока совершенно не точно. Просто возвращайтесь.

Декер проигнорировал его и отошел от машины.

Эш уже собирался повторить свою команду, когда услышал, как за ним открылась дверца машины. Из неё вышел Харват.

Остальные солдаты тут же вытащили оружие.

Головной солдат резко повернулся и направил свой автомат Калашникова на Харвата. « Что вы задумали? » — рявкнул он. «Что вы собираетесь делать?»

«Все сохраняйте спокойствие», — сказала Декер. Она успокаивающе подняла руки и искоса посмотрела на Харвата. В общем, довольно хороший вопрос. Что, черт возьми, он задумал? Британцам, вероятно, тоже было любопытно.

« Я ассистент врача» , — заявил Харват. Он включил налобный фонарь, который достал из сумки, и повернул голову слева направо, направив яркий луч света в глаза нескольким солдатам. Ругаясь, они пытались прикрыть глаза от ослепительного света одной рукой.

« Поскольку avons besoin de l'assistant d'un médecin, nous vous appellerons », - рявкнул передовой солдат. Если нам понадобится фельдшер, мы вам позвоним. « Возвращение в свой автомобиль ». Вернувшись в машину.

С этими словами мужчина взял Джессику за руку и пошёл с ней в сторону деревьев.

Харват оказался перед группой недовольных мужчин с автоматами Калашникова и сделал единственное, что мог в тот момент: с неохотой вернулся внутрь.

«С ней что-то не в порядке», — подумал Эш.

У Харвата были свои мысли о Декер, но сейчас было не время обсуждать её место в группе. «Посмотрите, какую обувь они носят», — сказал он.

Спецназовцы SAS осмотрели обувь конголезцев.

Все они в разной обуви. Двое из них даже в кроссовках.

Эш выругался себе под нос. «Они, может, и одеты в форму конголезской армии, но им явно не место там».

— Что это за типы людей? — спросил Мик.

Харват кивнул двум мужчинам, стоявшим ближе всего к машине. «У этих двоих такая же татуировка, как у того парня, который похитил Джессику. Судя по всему, это кобра».

«Черт», — сказал Эш. — «Повстанцы. frpi ».

В Конго было так много повстанческих группировок, что разобраться, кто есть кто, было практически невозможно. Харват записал их список на свой телефон перед отъездом и пытался запомнить их как можно лучше уже в самолёте.

«Свободная Республика…» — попытался он сказать, но Мик его перебил.

«Патриотические силы сопротивления Итури», — сказал он, не отрывая взгляда от людей в военной форме. — «Они действуют из Бунии. Я не знал, что они действуют вдоль этого маршрута, и что они маскируются под конголезских солдат. По-видимому, у них совсем не хватает денег».

Может быть, они преследуют другую цель, подумал Харват. «Насколько они опасны?»

FRPI ? Довольно мерзкая организация. Изнасилования, массовые убийства, наркотики — чего только нет. Но проблема в этой татуировке. Эти ребята — бойцы ударных отрядов. Своего рода Республиканская гвардия. Они делают всё что угодно, от защиты лидеров FRPI до терроризирования мирного населения.

Возможно, это объясняет, почему они сидят здесь с раненым и не вернулись в больницу в Буниа. Всё идёт совершенно не так.

«Это пока не точно», — сказал Мик.

«Они сорвали джекпот, чувак. У них есть врач, да еще и женщина-врач, очень привлекательная. Они никогда ее не отпустят. И особенно, если пациент — высокопоставленный повстанец, за голову которого назначена награда».

«А что, если это совсем не так?» — спросил Мик, снова устремив взгляд на конголезца.

«А что, если это правда?» — спросил Гарвард.

«Тогда они захотят избавиться от нас как можно скорее», — сказал Эш.

«Что касается вооружения, они самые сильные. Им достаточно просто закопать нас и поджечь грузовики. Это ведь не первый подобный случай здесь, в Конго, не так ли?»

Нет, особенно в отношении FRPI .

«Чем дольше мы здесь сидим, — сказал Харват, — тем меньше шансов на наше выживание. В какой-то момент они получат приказ открыть огонь. Мы должны выбраться из опасной зоны. Какое у нас есть оружие?»

«Подожгите грузовики. Убирайтесь из опасной зоны. Какое у нас оружие … Кто ты, ради Бога, такой?» — сказал Мик. Он обернулся и посмотрел на Харвата.

Я — клиент.

Эш посмотрел на Харвата в зеркало заднего вида. Харват не отводил от него взгляда. Альфа-самцы узнавали друг друга. Он был не обычным клиентом. Эш понял это с того самого момента, как познакомился с Харватом.

Харват чувствовал себя обязанным рассказать этому человеку хотя бы *что-то* о миссии. Если они хотели выбраться оттуда живыми, им нужно было работать вместе. Он должен был рассказать им немного больше.

« Меня направили представители организации Care для оценки ситуации, — сказал он. — Они хотят создать еще два пункта оказания помощи в Конго».

«Оцениваете ситуацию? В какой области?»

Безопасность.

А какое у вас образование и опыт?

« Закрепить команду 2, а затем devgru ».

Эш долго смотрел на Харвата. Наконец он сказал: «Вот как ты выглядишь».

Харват не понял, что хотел сказать этот человек. Прежде чем он успел отреагировать, Эш сказал: «У меня здесь, впереди, два пистолета Glock-17, а под диваном, где ты сидишь, лежит дробовик » .

Смогу ли я дотянуться до него, не складывая сиденье?

Нет. Кроме того, эта штука слишком шумит. Мы не знаем, есть ли ещё такие парни дальше по линии или в джунглях. Они просто придут за выстрелами.

«А не с пистолетами Глок?» — спросил Харват.

Эш кивнул Мику, который указал за спину Харвата и сказал: «За тобой ящик с запчастями для машины. Там два топливных фильтра. Их можно прикрутить к пистолетам Glock».

Самодельные глушители. Умно.

«У вас есть ещё какое-нибудь оружие?»

«У отряда «Грубиянов» есть пистолеты «Глок» и винтовки», — сказал Эш.

Какие именно виды оружия?

Автоматы Калашникова, точно такие же, как у наших конголезских друзей здесь.

Можешь передать мне свои пистолеты «Глок» так, чтобы они этого не заметили?

Мик снова повернул свою бритую голову вперед и устремил взгляд на солдат. Осторожно он просунул пистолет между сиденьем и центральной консолью. Эш сделал то же самое.

Очень осторожно, чтобы не привлекать внимания, Харват положил руку на спинку заднего сиденья и нащупал коробку с запчастями. Найдя её, он вынул два фильтра. Он также взял аптечку.

— Что ты задумал? — спросил Эш.

Харват начал прикручивать самодельные глушители к пистолетам «Глок». «Видишь третьего человека слева? — спросил он. — Того, у кого левая рука в грязной повязке? Повязку, наверное, давно не меняли. Думаю, это наш лучший шанс подобраться поближе».

А потом?

Затем я встану рядом с ним в свете фар, чтобы осмотреть его руку. Если возможно, попрошу двух его приятелей помочь мне. Пусть они подержат что-нибудь, чтобы отвлечься. Когда я дам сигнал, включите дальний свет, я достану один из пистолетов «Глок», и мы поедем. Я позабочусь обо всех, кто находится со стороны водителя.

А Мик вытаскивает остальных.

Харват кивнул.

А остальные? Мы понятия не имеем, есть ли еще кто-нибудь.

Посмотрим, что из этого выйдет.

Эш на мгновение задумался. «Какой знак ты подаешь?»

Харват отодвинул пистолет Мика и достал несколько предметов из аптечки, чтобы освободить место для спрятанного «Глока» с глушителем. Затем он достал фонарик. Он обхватил его рукой, чтобы прикрыть свет, и проверил, работает ли он.

В какой-то момент я хватаю фонарик и подаю два быстрых световых сигнала. Затем нужно подождать десять секунд, включить дальний свет, выйти из машины и начать снимать.

«Всё так просто?»

«Всё очень просто», — сказал Харват.

Эш быстро передал план отряду громил. После того, как они дали понять, что поняли, Эш посмотрел на Харвата в зеркало заднего вида и кивнул.

Пришло время расслабиться.

OceanofPDF.com

4

Как только Харват открыл дверь «Лэнд Крузера» и вышел, солдаты начали кричать, что он должен вернуться в машину. Широко улыбаясь, он проигнорировал их приказы и направился прямо к ним.

Аптечка висела у него на плече, а в руках он нес всевозможные медицинские принадлежности. Он кивнул солдату с раненой рукой и предложил перевязать ее, если тот взамен сможет ненадолго справить нужду на обочине дороги.

Один солдат поднял винтовку, как будто хотел атаковать Харвата, но раненый жестом приказал ему остановиться. Повязку нужно было срочно сменить.

Харват остановился в свете фар и жестом подозвал мужчину ближе. Затем Харват позвал на помощь двух других солдат. Они перекинули винтовки через плечо, получили медикаменты и выполнили приказ Харвата.

Когда Харват очень осторожно коснулся перевязанной руки, мужчина вздрогнул от боли. Харват увидел, что рана гноится и инфицировалась.

Осторожно он снял повязку и тем временем спросил молодого человека, как тот получил ранение. Солдат, которому, по оценкам, было не больше девятнадцати или двадцати лет, объяснил, что он неудачно дернул рукой, когда использовал мачете. Конголезские повстанцы порой были безжалостными палачами. Харват не хотел выслушивать подробности.

Рана была получена неделю назад, и руку ей обработал другой солдат. Повязку с тех пор не меняли. Как только Харват снял повязку, он по одному только запаху понял, что руку мужчины следует считать потерянной.

«Всё очень плохо?» — спросил молодой солдат по-французски.

Харват взял мужчину за запястье и осмотрел руку со всех сторон. «Нам нужно больше света», — сказал он. Он отошел на небольшое расстояние от группы, в которой находился солдат. Он жестом пригласил остальных двоих последовать за ним. Те последовали.

Как только он собрал троих на нужном месте, он сделал вид, что снова осматривает рану. Затем он объяснил двум другим солдатам, что собирается делать. Он сказал им, что у него с собой лишь ограниченное количество дезинфицирующего средства. Один должен был посыпать им рану, а другой должен был держать чистую повязку под ней, чтобы собрать пролитую жидкость. После этого они должны были отжать повязку над раной, чтобы использовать собранное дезинфицирующее средство.

Поскольку солдаты всю жизнь прожили в ужасающей нищете, им показалось логичным собрать пролитую жидкость и использовать её повторно. Чтобы они сосредоточились исключительно на повреждённой руке, а не на нём самом, Харват также дал им указание внимательно следить за тем, изменит ли жидкость цвет.

Харват велел своему пациенту и его спутникам присесть на корточки, предположительно для того, чтобы они могли лучше наслаждаться светом из Land Cruiser.

Один из мужчин рассердился, увидев, как Харват роется в аптечке, и громко спросил, что он делает. Харват показал ему фонарик. Довольный, повстанец снова обратил внимание на раненую руку своего товарища.

Харват в последний раз огляделся, запомнил расположение всех присутствующих и велел человеку с дезинфицирующим средством очень осторожно посыпать им рану. Он еще раз велел другому мужчине собрать всю пролитую жидкость.

Он выпрямился, поднёс фонарик к левой руке и держал его так, чтобы его могли видеть только Эш и Мик. Затем он засунул правую руку в аптечку, нащупал рукоятку пистолета и глубоко вдохнул. На выдохе он дважды быстро нажал на заднюю часть фонарика и начал считать от десяти до нуля.

Когда включились дальние фары Land Cruiser, Харват уже вытащил пистолет Glock и обхватил пальцем спусковой крючок.

Трое повстанцев, находившихся рядом с ним, образовали своего рода тотемный столб, сложив головы друг на друга. Харват сначала прицелился в человека, который посыпал рану дезинфицирующим средством, а затем обезвредил двух других. Три выстрела в голову менее чем за две секунды.

Ещё до того, как жертвы упали замертво, Харват уже целился из пистолета в оставшихся солдат. Но Мик тем временем не бездействовал. Все его выстрелы попали в цель.

Конечно, Харват подошел к расстрелянным солдатам, чтобы убедиться, что они действительно мертвы. Так и оказалось. Британцы пришли ему на помощь.

Ограбив убитых повстанцев, забрав у них оружие, боеприпасы и единственную имевшуюся у них рацию (которую они доверили удивительно хладнокровному Джамбо), они перетащили тела через дорогу и спрятали их среди деревьев. В Африке, и особенно в Конго, жизнь стоила почти ничего.

«Как ты хочешь поступить с Деккером?» — спросил Эш.

Харват никогда не хотел, чтобы она там была. После ее безрассудного поступка он больше всего на свете хотел бы оставить ее в джунглях, но понимал, что не может этого сделать. Он чувствовал себя обязанным освободить ее.

Он знал, что закон Мерфи нужно учитывать повсюду в мире, и уж точно в Африке. Всё, что могло пойти не так, обязательно пойдёт не так и здесь. И это особенно верно для Конго.

Харват осмотрел захваченное ими оружие, и ему на ум пришли два возможных варианта действий: скручивать сигары или вбивать колья в столбы.

Скручивание сигар означало, что Эш и его команда рассредоточатся вдоль дороги между местом, где была похищена Джессика Декер. Как только Харват освободит её, и они сбегут по той же дороге, они получат прикрытие от снайперов, которые смогут отступать по одному, фактически скручивая их, как сигары, пока все не окажутся у машин. Но именно тогда они могут столкнуться с законом Мерфи.

Внедорожники Land Cruiser должны были быть наготове с работающими двигателями, чтобы немедленно отправиться в путь, потому что они понятия не имели, сколько повстанцев их преследует. История бы закончилась, если бы по возвращении они обнаружили, что с двумя имеющимися у них машинами что-то случилось. Они не могли рисковать, оставляя автомобили без присмотра.

Харват предположил, что Эшу такой подход не понравится. Эш был отличным парнем, настоящим солдатом. Он был бы более чем счастлив отправиться за Джессикой, но Харват не мог просить его об этом. Почему-то это казалось неправильным. Особенно учитывая, что Харват кое-что скрывал от Эша и его людей.

Харват выбрал пикеты.

OceanofPDF.com

5

Эш недоверчиво посмотрел на Харвата. «Это поистине самая глупая вещь, которую я когда-либо слышал. Четыре человека из полка — четыре — и вы хотите, чтобы мы играли в парковщиков? Вы что, с ума сошли?»

«Так уж заведено среди "морских котиков "», — сказал Харват. «Не стоит принимать это близко к сердцу».

Вот именно этим я и занимаюсь. Вы понятия не имеете, чего ожидать. Если что-то пойдет не так, вам понадобится помощь.

«Дайте мне рацию, — сказал он. — Если что-нибудь случится, я с вами свяжусь».

«Лучше не надо, Супермен», — сказал Эш. Он пошёл за рацией. «Глупые американцы».

Хотя Эш был недоволен, колышки на пирсе предоставляли им единственный шанс на успех, и он это прекрасно понимал.

Харват подошел к Саймону и Эдди, чтобы узнать, как у них дела. Было поразительно видеть, как быстро они все сделали. Между ними ощущалось почти явное соперничество: они забирали автоматы Калашникова у поверженных повстанцев, чистили их и быстро собирали оружие. То, что оружие работало, имело жизненно важное значение, особенно для Скота Харвата и Джессики Декер.

Мик связывал магазины скотчем, так что Харвату достаточно было просто перевернуть пустой магазин, чтобы снова использовать своё оружие. Второй магазин Харвату требовался только тогда, когда он оказывался в серьёзной опасности, и даже тогда оставалось под вопросом, хватит ли одного запасного магазина.

«Вот ваша рация», — сказал Эш, протягивая ему устройство. «Не стесняйтесь ею пользоваться».

«Хорошо», — сказал Харват, прикрепляя наушник к костяному телефону.

Быстро проверив средства связи, он запихнул в карманы несколько полных магазинов от «Глока» и взвалил на плечо шесть автоматов Калашникова. Переносить винтовки было непросто, но он видел и хуже. По мере приближения к Декеру это будет становиться все легче. Лучше перестраховаться.

«Их тоже может пригодиться», — сказал Эш. Он дал Харвату горсть светящихся палочек.

Харват поблагодарил его и, ничего больше не говоря, повернулся и направился в ту сторону, где, как он видел, исчезла Джессика.

Прелесть британского спецназа SAS заключалась в том, что они разделяли тот же взгляд на военное дело, что и американцы, работавшие в подразделениях специального назначения. Победа в битве не достигалась постоянным мышлением в рамках заданных правил и строгим следованием установленным другими нормам. Хитрость заключалась в том, чтобы перевернуть эти правила с ног на голову и придумать свои собственные, независимые от планов противника.

Подобно тому, как они сами изготовили глушители для своих пистолетов Glock, им также удалось раздобыть прицел ночного видения.

Пробираясь сквозь кромешную тьму джунглей, Харват был благодарен команде за их разумный подход к делу. Любой, кто в такой ситуации использовал бы фонарик, мог бы с таким же успехом установить рекламный щит, чтобы предупредить врага о своем приближении и времени его появления. Он предпочел, чтобы они не знали о надвигающейся опасности. Элемент неожиданности имел решающее значение.

Казалось, что идёт дождь, но это было не так. Воздух был влажным, и капли воды непрерывно падали с высоких, густых крон деревьев. Тропические леса бассейна Конго, также известные как «лёгкие Африки», содержали столько воды, что там царил самодостаточный климат.

Харват побывал во многих джунглях, и они ему никогда не нравились. Он ненавидел влажный воздух. Он предпочитал пустынные регионы. Он предпочитал находиться на больших высотах в холоде. Джунгли были просто слишком опасны. Нужно было постоянно опасаться не только злобных людей, но и всего остального, что таилось среди деревьев и могло устроить засаду.

Более того, это был невероятный шум, какофония звуков, настолько ужасная, что едва можно было думать, не говоря уже об опасности. То, что вы слышали, могло находиться на расстоянии пяти метров или пяти сантиметров от вас. И это было особенно верно в темноте.

Было отчетливо видно место, где прошли безрассудный тропический врач и солдат, и путь был легко отслеживаем. Когда Харват спрятал свой первый автомат Калашникова и отметил это место одной из светящихся палочек, он понял, как сильно злится на Деккера.

Она поставила свою идеологию выше интуиции. Харват, для которого интуиция была священна, хорошо знал таких людей. Они приносили только страдания. А в зоне боевых действий товарищи часто оказывались в самом тяжелом положении. Он не собирался пассивно стоять в стороне.

Во время своего путешествия по джунглям он постоянно прятал винтовки и оставлял сигнальные ракеты. Чего бы он только не отдал, чтобы теперь заложить несколько мин? Но это было лучше, чем ничего.

Проблема со скрытием оружия заключалась в том, что он понятия не имел, как далеко ему еще предстоит пройти. Он полагался исключительно на свою интуицию.

Как раз когда он собирался подготовить последний автомат Калашникова, он услышал голоса.

Он напрягся всем телом и замер. Он пытался расслышать, что говорят, как далеко они от него находятся и приближаются ли они к нему.

Он быстро свернул с тропы и пригнулся. Прижав свой «Глок» к груди, он обхватил спусковой крючок пальцем, чтобы быстро приступить к действиям.

Секунды тянулись как минуты. Капли воды падали на него и на широкие листья растений вокруг. Звук был похож на дождь по брезенту. Почти никакие звуки не заглушали оглушительный стук.

Насколько он мог слышать, доносились два голоса, два мужчины, и они приближались. Осторожно он нажал на спусковой крючок.

Он смог понять их слова дословно только тогда, когда они практически наступили на него сверху. Он не знал, на каком языке они говорят; он не узнавал слов.

Они шли друг за другом, и казалось, что они одни. Никого больше не было видно и не слышно.

Харват выстрелил, и с приглушенным звуком из его пистолета вылетели две пули, которые пробили влажный воздух и попали в цель.

Двое мужчин рухнули на мокрую землю, у каждого из них была дыра между глаз. Звук их оружия при падении затерялся в какофонии джунглей.

Он отобрал у них оружие и оттащил двух мужчин с тропы достаточно далеко, чтобы их не нашли до рассвета. К сожалению, рассвет быстро приближался.

Он пошёл дальше по тропинке. Вскоре он нашёл то, что искал.

Охранник стоял в сорока метрах от лагеря. Он нейтрализовал мужчину метким выстрелом и спрятал тело. Насколько он мог видеть, никаких других мер безопасности вокруг лагеря принято не было.

Он двинулся по дуге на запад и насчитал три брезентовые палатки. Костра не было; это был «холодный» лагерь. Было ясно, что они не хотели привлекать к себе внимание.

Долгое время он прислушивался, пытаясь понять, в какой палатке может находиться Декер. Дождь усиливался; до него дошло, что действительно начался сильный ливень. Он услышал гром. Если ему повезет, буря задержит темноту надолго, и повстанцы дольше останутся в своих палатках.

Не было смысла решать, какую палатку проверить первой; Джессика могла оказаться и в первой, и в последней. Он решил идти справа налево.

Он уже собирался направиться к первой палатке, когда краем глаза заметил что-то. Растяжку.

Он отступил на шаг назад и посмотрел туда, куда вела проволока. Это был простой, но эффективный способ устранения незваных гостей: парашютный шнур, прикрепленный к чеке ручной гранаты, которая, в свою очередь, была привязана к пню.

У Харвата больше не было светящейся палочки, чтобы отметить это место. Осторожно он переступил через веревку и подкрался к лагерю.

Дождь лил так сильно, что он сам уже не слышал, что издает. Он предположил, что лязг дождевых капель для тех, кто сидел в палатках, был вдвое громче.

Он подошёл к первой палатке и прислушался, пытаясь что-нибудь услышать, несмотря на проливной дождь. Ничего не услышал.

Он осторожно обошёл палатку, откинул брезент и заглянул внутрь. Шесть солдат спали, рядом с ними лежали автоматы Калашникова. Два его самых больших страха сбылись.

Во-первых, в этом участвовала не просто горстка повстанцев, желавших обмануть людей, наживаясь на них. Во-вторых, это касалось вопроса, который он уже поднимал ранее: пациент, по-видимому, не подлежал лечению в обычной больнице.

В соседней палатке лежали припасы: более тяжелое вооружение, нечто похожее на ящик с ракетными установками, боеприпасы, еда и вода.

Теперь, когда у Харвата было две палатки, осталась только одна. Он уже придумывал, как быстрее выбраться из лагеря, вернуться на тропу и к машинам. Им с Декером нужно было быть особенно осторожными, чтобы не наткнуться на растяжки.

Он подкрался к последней палатке, снова остановился, чтобы прислушаться, но оглушительный рев дождя почти не позволял уловить какие-либо другие звуки.

Он глубоко вздохнул, крепко сжал оружие и откинул брезент палатки. Двое мужчин надевали обувь, а двое других еще спали. Те двое, кто не спал, тут же подняли головы.

Стрельба с приборами ночного видения перед глазами была крайне сложной, особенно когда приходилось спешить.

Первый выстрел Харвата пролетел слишком низко и попал мужчине в горло. После того, как Харват пробил пулей голову другого мужчины, он завершил дело, а затем застрелил двух остальных во сне.

Нигде не осталось и следа ни от Джессики Декер, ни от бунтаря, который привёз её сюда.

OceanofPDF.com

6

Где же она, черт возьми? — пытался сообразить Харват, возвращаясь в джунгли и заряжая новый магазин в свое оружие. — Если бы ее не отвезли в лагерь, куда бы ее увезли? Еще дальше в джунгли? Но почему? Этот парень хотел ее изнасиловать? Убить?

Скорее всего, нет. Им нужен был врач, и они почти взяли его с собой, пока Декер не вмешался. Так где же они сейчас? Где пациент? Почему их нет в палаточном лагере?

Он ломал голову. Почему нельзя было оставить раненого лежать в лагере? Почему выбрали совершенно другое место, которое потом тоже пришлось бы отдельно охранять и обеспечивать безопасность? Неужели раненый испытывал такую сильную боль, что не давал спать товарищам своими стонами? Может, поэтому они и ушли куда-то еще? Или здесь замешано что-то другое?

Зачем переводить пациента в отдельное место? Чтобы изолировать этого человека?

Он вздрогнул. Он предпочел бы свалить все на дождь, но знал, что это не так. Все это время он предполагал, что это кто-то, раненый в бою. А что, если это совсем не так? Что, если он болен?

Он снова вздрогнул. Болезнь в Конго могла означать многое, и всё это в любом случае было плохо. Он должен был найти Деккера, и вместе они должны были как можно быстрее выбраться отсюда.

Он вернулся, осторожно переступил через растяжку и обошёл лагерь справа. Если бы он не был настороже из-за других растяжек, он бы никогда не заметил узкую тропинку, ведущую дальше в джунгли. Он пошёл по тропинке, двигаясь как можно быстрее, тише и осторожнее. Не прошло и двух минут, как он обнаружил это место. Изоляционная палата.

На небольшом участке, где были срублены деревья, стояла палатка. Внутри светило солнце. Приблизившись, он услышал голоса. Он также услышал, как кого-то рвёт.

Ему нужно было придумать слово, начинающееся на букву «Ф» и рифмующееся со словом «грузовик». Он предпочел не подходить ближе, но выбора не было. Декер поставил их всех в ужасное положение.

Он поправил очки ночного видения и на мгновение остановился, чтобы глаза привыкли к темноте. В идеале он бы забаррикадировался, поджег заднюю часть палатки и застрелил бы любого, кто показался бы, кроме Декера. Но это была просто не идеальная ситуация, и он не хотел рисковать, привлекая внимание других повстанцев.

Он подумывал поймать змею, чтобы выгнать тех, кто находился внутри палатки, но у него не было ни времени, ни сильного желания искать её. Он уже понимал, как закон Мерфи сыграет с ним злую шутку. Для этой задачи ему пришлось прибегнуть к радикальным мерам.

Харват подошел к передней части палатки, крепче сжал пистолет и протянул руку к брезентовому пологу.

Но как только он откинул брезент палатки, его тут же схватили за запястье.

Харват тут же опустил руку, заставив нападавшего потерять равновесие. Когда в поле зрения показалась голова мужчины, Харват увидел, что тот завязал рот тканью, сделав импровизированную маску. Он прицелился из пистолета и выстрелил ему в голову. Затем он затолкал мужчину в палатку.

Он немедленно оценил ситуацию. Второй повстанец, также с платком на рту, потянулся за винтовкой. Третий не смог сразу дотянуться до винтовки, а схватил мачете. Харват застрелил обоих и направился к следующему противнику.

Четвертый повстанец — мужчина с длинным шрамом на лбу — стоял у поля и держал капельницу. Он был высокого роста, не выказывал ни малейшего страха, смотрел на Харвата так, словно хотел его убить, и, казалось, собирался поднять тревогу.

Дважды попав ему в грудь, Харват обезвредил его, и, конечно же, выстрелил ему и в голову. Мужчина упал. Повстанца, которого Декер увел в джунгли, нигде не было видно.

Сама врач сидела в задней части палатки. У нее был заткнут рот, а руки и ноги связаны.

Поскольку Харват считал, что радиосвязь следует свести к минимуму, он договорился с британцами о нескольких кодовых словах. Они свяжутся с ним только в чрезвычайных ситуациях. Теперь Харват передал слово, означавшее, что он обнаружил и освободил Деккера. «Омаха», — сказал он, и его голос был уловлен его костным микрофоном.

В ответ Эш издал два щелкающих звука, подтверждающих получение сообщения.

Харват прижал указательный палец к губам, наклонился и ослабил ткань, которой был заткнут ее рот. Затем он развязал ей руки и ноги.

«Ты можешь ходить?» — прошептал он.

Декер кивнул.

«Хорошо», — сказал он и помог ей подняться. «А где тот парень, который тебя сюда привёз?»

Я не знаю. Он расспросил меня о лекарствах и о том, что у нас было в грузовиках, а потом исчез.

Харват быстро связался по рации с командой и сообщил, что им нужно быть начеку. Он посмотрел на человека, лежащего на поле, и спросил: «Кто это?»

Их командир.

«Что с ним не так?»

Трудно сказать без лабораторных анализов. Это может быть что угодно. Возможно, у него грипп. Или желтая лихорадка.

Как вы думаете, он выживет без госпитализации?

Возможно. Но без точного диагноза я ничего не могу сказать по этому поводу.

Харват взял аптечку Декер и передал её ей. «Стойте прямо за мной. Следуйте за мной буквально по моим следам и делайте в точности то, что я скажу. Стойте совершенно неподвижно. Поняли?»

Она снова кивнула.

Он выключил свет и снова надел на глаза очки ночного видения. Привыкнув к призрачно-зеленому изображению, он проводил Деккера к выходу из палатки.

Он отодвинул два полога палатки и долго смотрел наружу. Убедившись, что опасность миновала, он подозвал её и первым выпустил из палатки.

Когда она вышла под дождь, он обернулся и дважды выстрелил в голову лидеру повстанцев. Никаких зацепок.

Он вставил новый магазин в пистолет и пошёл впереди Деккера в том направлении, откуда пришёл, внимательно осматривая окрестности в поисках возможных растяжек.

Более того, ему приходилось иметь дело как минимум с семью другими хорошо вооруженными повстанцами. Из шести, спавших в лагере, если они еще не проснулись, он не ожидал особой опасности. Его беспокоил седьмой повстанец, лидер, сбежавший с Деккером. Этот человек представлял потенциальную угрозу и мог стать серьезной проблемой для Кэра сейчас и в будущем . Если бы они не устранили его, повстанцы FRPI, несомненно, организовали бы экспедицию мести.

Они почти дошли до лагеря, когда наушник Харвата внезапно ожил.

«Повстанцы знают, что ты там, — сообщил Эш. — Убирайся оттуда со скоростью молнии».

Харват уже собирался спросить, откуда британец это знает, когда вспомнил, что Джамбо отслеживает весь радиопереговор.

«Разверните грузовики и отъедьте на несколько сотен метров назад, — сказал Харват. — Если они захотят напасть на вас тогда, то смогут сделать это только по дороге».

«Это относится и к тебе», — сказал Эш.

«Не обязательно, — сказал Харват. — Поторопитесь. Мы будем там как можно скорее».

Он отсоединил провод и ускорил шаг. Когда они приблизились к обнаруженному им ранее растяжке, он замедлил ход. Поскольку ему не удалось отметить ее местоположение, ему потребовалось некоторое время, чтобы найти ее. Затем он удерживал штифт на месте, пока Декер перерезал шнур, служивший растяжкой.

Он подумывал использовать гранату, чтобы взорвать боеприпасы повстанцев, но почти сразу же отказался от этой идеи. Было совершенно неизвестно, сколько повстанцев будет преследовать их. У него была всего одна граната. Он должен был применить её в нужный момент.

Он обошёл лагерь и увидел, что двое повстанцев проснулись и вышли из своей палатки. Густые джунгли и темнота были на его стороне, и он остановился, чтобы сделать два выстрела. Обе пули попали в цель; двое повстанцев безжизненно упали.

К тому времени, как их товарищи это обнаружили, Харват и Декер уже снова двинулись в путь. Солдаты начали беспорядочно стрелять вокруг, надеясь случайно попасть в преследователей в джунглях.

Это был полный бардак, и Харвата это вполне устраивало. Чем больше путаницы, тем больше неуверенности, тем сильнее стресс, и тем лучше это было для него. Люди, находящиеся под сильным давлением, часто не продумывают все как следует и начинают совершать ошибки.

Именно поэтому в его подготовку в спецназе ВМС США входило сильное недосыпание : чтобы на собственном опыте убедиться, насколько сильный стресс оно вызывает. Неудача никогда не должна быть вариантом. Всегда нужно адаптироваться и преодолевать трудности.

Когда они наконец выбрались из кустов и пошли по тропинке, ведущей к дороге, Харват уже слышал приближение повстанцев. У него и Деккера было слишком мало преимущества. Им нужно было его увеличить.

При первой же сигнальной ракете он велел Декеру двигаться вперед. Тот схватил спрятанный в кустах автомат Калашникова, повернулся и выстрелил в сторону повстанцев.

Опустошив первый из склеенных скотчем магазинов, он перевернул его и вставил новый магазин в оружие. Снова выстрелил в том направлении, откуда пришел с Деккером, и двигал ствол горизонтально вперед-назад, надеясь попасть в кого-нибудь, кто нырнул в кусты. Опустошив и этот магазин, он побежал за Деккером.

Этот ход дал им дополнительное преимущество в двадцать секунд. В следующем месте, где он спрятал автомат Калашникова, он сделал то же самое, и в третьем тоже, не зная, попал ли он в кого-нибудь из преследователей. Опустошить два магазина и двигаться дальше. Опустошить следующие два магазина и снова двигаться дальше. Это были его ориентиры.

Ему все это время удавалось прятаться среди деревьев, но тропа не предоставляла никакого укрытия. Когда они добрались до последнего автомата Калашникова, Харвату пришлось сделать выбор.

Они находились примерно в пятидесяти метрах от дороги. Если бы им пришлось пробираться через джунгли параллельно дороге, чтобы добраться до внедорожников, они бы не продвинулись далеко. Стоит ли им рисковать и выходить из джунглей, чтобы бежать вдоль дороги, или лучше было бы Харвату попытаться сдержать преследователей, пока Декер попытается добраться до грузовиков самостоятельно?

У него ещё оставалось два запасных магазина для «Глока», плюс патроны в них. Кроме того, у него был автомат Калашникова с двумя полными магазинами и ручная граната. Но последнюю он мог использовать только в том случае, если противники собирались вместе. Если же они расходились, бросать гранату было бессмысленно.

У них наверняка были с собой гранаты. Если бы они подошли ближе, была вероятность, что они бы атаковали его ими. Он решил проверить, нет ли поблизости врагов, а затем рискнуть вместе с Деккером и побежать по дороге к машинам. При необходимости они всегда могли бы скрыться в джунглях. Он воспользуется последним автоматом Калашникова, чтобы выиграть несколько секунд.

Когда они дошли до последней сигнальной ракеты, запыхавшись, он потянулся за оружием, но его там уже не было.

OceanofPDF.com

7

Прежде чем Харват Декер успел предупредить его, мужчина уже схватил ее. Это был конголезский повстанец, который увел ее в джунгли. Он стоял позади нее, обхватив левой рукой ее горло. Правой рукой он держал рукоятку своего автомата Калашникова. Его палец был обжат на спусковом крючке, и он прижимал ствол оружия к ее спине. Другой автомат Калашникова висел у него на плече.

Харват молниеносно обдумал свои варианты. Казалось, всё ведёт в никуда. Он находился в невыгодном положении, чтобы застрелить этого человека. Единственное, что ему оставалось, — спасти свою шкуру. Подняв свой «Глок», он снова вспомнил слово, рифмующееся со словом «грузовик».

«Бросьте пистолет!» — крикнул повстанец. «Бросьте его! Иначе я застрелю эту женщину. Я застрелю её!»

Лицо Декер исказилось от страха. Она посмотрела на Харвата и, казалось, умоляла его взглядом не бросать ее.

«Если ты в неё выстрелишь, я в тебя выстрелю. Ты это понимаешь?»

«Бросьте пистолет, или я застрелю её насмерть! Я серьёзно!» — крикнул солдат.

Харват прицелился и попытался занять наиболее выгодную позицию. «Я считаю до десяти. Если вы её не отпустите, я выстрелю».

«Нет, пожалуйста!» — крикнул Декер.

«Не двигайся», — предупредил её Харват.

«Я её застрелю!»

Харват проигнорировал его. «А. Два. Доктор…»

Пуля Мика попала мужчине в голову чуть выше левого уха. Как будто отключилось электричество. Мгновенный сбой. Мужчина скончался на месте и упал.

Декер, не заметившая, как британец вышел из тени позади нее и выстрелил, понятия не имела, что произошло. Она знала лишь, что в один момент мужчина был там, прижавшись к ней, а в следующий – его уже не было.

Когда она обернулась и увидела стоящего там Мика в очках ночного видения и с таким же наушником на щеке, как у Харвата, она поняла, что произошло. Даже если бы она знала, что хочет сказать, она не смогла бы произнести ни слова. Она быстро впала в шок.

Пули повстанцев, летевших на них по тропинке, свистели мимо ушей. Грязная земля взметалась вверх, растения были разорваны на куски.

«Убирайся отсюда», — сказал Харват.

Мик отдал ему автомат Калашникова повстанцев, а тот, у которого были склеены два магазина, оставил себе. «Давай, — крикнул он. — Я их остановлю».

Харват показал ему большой палец вверх и побежал обратно к дороге вместе с Деккером.

За пять метров до финиша он оттолкнул её в сторону и набросился на неё сверху, защищая своим телом.

Над грохотом автомата Калашникова Мика раздался глухой удар тяжелого оружия. Звук был похож на выстрел из крупнокалиберного пулемета, и оглушительный шум доносился со стороны дороги.

Сначала Харват подумал, что повстанцы использовали оружие, чтобы застрелить его, но затем услышал, как Эш и отряд громил передают по рации, что их загнали в угол и обстреливают издалека.

Он скатился с Декер, поднял автомат Калашникова и спросил ее: «Вы знаете, как это работает?»

Она рассеянно посмотрела на него мгновение, а затем кивнула.

«Хорошо». Он помог ей сесть, прислонив спину к дереву и повернув лицо в ту сторону, откуда они пришли. «Любого, кто пройдет по этой тропинке и не окажется Миком, нужно застрелить. Ты это понимаешь?»

Когда она снова кивнула, он проверил оружие, убедившись, что оно заряжено, передал ей автомат Калашникова и направился к дороге.

Тяжелый дребезжащий звук раздавался короткими очередями с большими перерывами, как будто стрелок хотел сэкономить боеприпасы или испытывал проблемы с оружием. Возможно, это была механическая неисправность, или стрелку было трудно прицелиться. Харвата это не беспокоило. Он хотел использовать моменты, когда оружие молчало.

Выйдя на дорогу, он огляделся и увидел там импровизированную боевую машину, так называемую техническую . Этот конкретный экземпляр представлял собой обветшалый пикап камуфляжной зелёной расцветки с установленным на кузове пулеметом калибра .50 и канистрами с запасным топливом на заднем борту. Рядом с пулеметчиком стояли двое бойцов, а в кабине сидели двое мужчин. Машина была припаркована примерно на том же месте, где стоял LC1 , когда их остановили повстанцы.

Когда стрелок произвел еще один залп, Харват сразу понял, почему они остановились и не поехали дальше в сторону «Лэнд Крейсеров».

На таком расстоянии их оружие было не только очень точным и смертоносным, но и позволяло им оставаться вне досягаемости оружия, имевшегося в распоряжении Эша и его людей. Это был очень односторонний бой. Харвату показалось хорошей идеей изменить ситуацию.

Он присел на корточки и приготовился. Как только стрельба возобновилась, он вскочил и побежал к дороге.

В жизни было немного вещей, где «почти случившаяся катастрофа» считалась бы выдающимся достижением. Метание подков было одним из таких исключений. Как и метание ручной гранаты. Харват выдернул чеку и метнул снаряд по высокой дуге в сторону грузовика. Он был бы рад, если бы граната пролетела хотя бы рядом с машиной, но его бросок был идеальным. Граната приземлилась в грузовом отсеке.

Граната упала с грохотом, но не взорвалась. На этот раз Харват не только вспомнил слово, рифмующееся со словом «грузовик», но и пробормотал его.

Трое повстанцев, стоявших в кузове грузовика, по очереди обернулись. У двоих из них в руках были автоматы Калашникова. Первое, что они увидели, был Харват, занявший позицию посреди дороги. Затем они посмотрели вниз и увидели ручную гранату. Именно в этот момент она наконец взорвалась.

С громким хлопком весь пикап, включая повстанцев и ящики с боеприпасами, превратился в один огненный шар. Обломки разлетелись во все стороны. Еще до того, как они упали, Харват услышал в наушнике крики Эша и отряда громил.

Под шипение дождя, падающего на горящие обломки автомобиля, Харват побежала обратно в джунгли к Декеру. Мик уже был с ней. По пути встречались только три повстанца. Он уничтожил всех троих.

Мик предложил вернуться в лагерь с Харватом, чтобы проверить, нет ли там еще повстанцев, но Харвату это показалось не очень хорошим планом. Они расстреляли всех, кто видел грузовик и название организации. Рисковать больше не было смысла. Им нужно было как можно быстрее скрыться.

Харват помог Декеру подняться на ноги, перекинул автомат Калашникова через плечо и пошел с ней к дороге. Мик следовал за ними, поглядывая на дорогу позади, на случай, если кто-нибудь еще появится.

Если представится подходящий момент, Харват планировал серьезно поговорить с Деккером. Но сначала он хотел убедиться, что они смогут уехать как можно скорее. Все они были измотаны и промокли насквозь. Он отдал бы месячную зарплату, чтобы прямо сейчас принять горячий душ, выпить пару кружек пива и лечь в хорошую постель.

Но в обозримом будущем им не предстояло наслаждаться такой роскошью. А в такой стране, как Конго, часы порой казались вечностью, особенно сейчас, когда самая опасная часть миссии еще только предстояла.

OceanofPDF.com

8

Женева

Пьер Дамьен сидел на большом балконе своей роскошной квартиры на набережной Мон-Блан, наслаждаясь видом. В это время года озеро было особенно прекрасным. В одно мгновение небо могло измениться с лазурно-голубого на стально-серый. В месте впадения озера в Рону, в одном из самых известных мест города, находился «Водный фонтан» — огромный столб воды высотой почти сто пятьдесят метров. Это был внушительный, фаллический образ. Он символизировал ту мужественную силу, которую он чувствовал, хотя ему уже было за шестьдесят.

Жизнь была к нему благосклонна. И мир тоже был к нему добр. Он намеревался отплатить ей тем же.

Одетый в шелковый халат Gucci и кожаные тапочки, он отпил глоток эспрессо и попытался решить, какую из пяти газет на маленьком столике прочитать первой. Газеты могли подождать, наконец решил он. В этом утре было что-то неуловимое, чувство, которое он хотел продлить.

Он закрыл глаза и почувствовал прохладный ветерок, дующий над озером. Он слышал шум машин на улице, учуял слабый запах сигарет, исходивший от кого-то вне поля его зрения, кто, по-видимому, вышел покурить.

Его это раздражало. Не только из-за зловония, но и из-за неизбежности курения. Он считал курение отвратительной привычкой. Это была мерзкая, эгоистичная привычка, которой курильщики навязывали себя другим. Курильщики с безразличием выбрасывали окурки на тротуары и улицы, словно им было даровано особое право и они могли выбрасывать мусор где угодно по своему желанию. Отвратительно.

Он открыл глаза, решив сохранить это настроение, и был удивлен, увидев женщину, появившуюся в открытой раздвижной двери. «Нельзя так здесь появляться», — сказал он с усмешкой.

Молодая женщина плотнее закуталась простынёй в своё обнажённое тело. «Почему бы и нет?»

Соседи, совет директоров, папарацци с телеобъективами.

«Тогда заходи», — сказала она. В ответ она улыбнулась ему.

Сначала мне понадобится вторая чашка эспрессо.

Она проигнорировала его замечание, вышла на балкон и направилась к нему.

Он был красивым мужчиной. Подтянутое тело, умные глаза и утонченный вкус. Она спала с мужчинами, которые были как минимум в три раза старше его, но которым не хватало выносливости. Она провела пальцами по его густым седеющим волосам, наклонилась к нему и прижалась губами к его губам. Маняще, она продлила этот момент.

«Так не пойдёт, — сказал он. — Надень что-нибудь и садись со мной. Джеффри скоро придёт с завтраком».

«Я не хочу завтракать, — сказала она с улыбкой. — Я хочу тебя».

Он тоже улыбнулся. «Мне нужно уйти через полчаса. Просто позвони Джеффри. И приходи позавтракать со мной».

В компании Джеффри она никогда не чувствовала себя комфортно. Она надула губы, отстранилась от Пьера и вошла внутрь, чтобы сделать то, о чем он просил.

Когда она уходила, Дэмиен смотрел ей вслед. Покачивание её бёдер. Линии её тела. Её длинные каштаново-коричневые волосы, ниспадающие на идеально белую простыню. Она была ослепительно красива. Именно он покорил её, иначе он мог бы сказать, что она слишком красива, чтобы быть правдой. Да, жизнь для него была невероятно хороша.

Она вернулась в платье с невероятно сексуальным декольте. На мгновение он задумался об отмене всех своих утренних встреч и о том, чтобы снова лечь с ней в постель. Но тут приехал Джеффри, принеся завтрак. Повседневная реальность снова дала о себе знать.

Он бегло просмотрел газеты, откусил несколько кусочков тоста и яйца всмятку, поцеловал ее в лоб и вошел в дом, чтобы переодеться. Когда их губы снова соприкоснулись, он понял, что не смог ей сопротивляться.

Когда он вышел из зала, его уже ждал черный седан «Мерседес». Телохранители расположились в двух машинах. Так всегда было по утрам в Женеве.

Опираясь на холодную железную балюстраду, она наблюдала, как машины отъезжают. После того как они завернули за угол, на ее мобильный пришло сообщение. Ей не нужно было смотреть на экран, чтобы понять, кто ей написал.

Она посмотрела на другие здания и задумалась, где же он. Она не спрашивала. Да и он бы ей не сказал. Так уж устроен мир шпионажа. Всё держалось отдельно — как отсеки в трюме корабля.

Она достала мобильный телефон из кармана платья. Он хотел увидеться с ней немедленно, до того, как она уйдет на работу. Он отправил второе сообщение с адресом. Она могла догадаться. Адрес был по пути в ее офис. Они уже встречались там раньше.

Она удалила оба сообщения и вернулась в дом, чтобы принять душ. Вытираясь полотенцем, она думала о том, что наденет. Бенци любила синий цвет.

Она вышла из квартиры и, как и училась на тренировках, выбрала специальный маршрут, чтобы проверить, не следят ли за ней. Она потратила достаточно времени, чтобы убедиться, что никто за ней не охотится.

Она приучила себя каждый день ездить на работу разными маршрутами. Ей было всё равно, откуда она приезжает – из дома Пьера, что случалось всё чаще, или из своей маленькой квартиры недалеко от университета в районе Пленпале. Если кто-то хотел заманить её в засаду, ему потребовалось бы немало усилий, чтобы найти подходящее место.

До места назначения ей было бы быстрее всего добраться на трамвае, но она решила пойти пешком. Она пыталась отсрочить момент истины.

Кафе «Де ла Гар» представляло собой брассерию, построенную в парижском стиле около 1900 года и располагавшуюся в крошечном отеле «Монбрильян» на тихом углу улицы с видом на заднюю часть вокзала. В глубине кафе, под витражным потолком, сидел мужчина, делавший вид, что читает газету, но при этом внимательно следил за всеми входящими и выходящими посетителями. Он был её контактным лицом, Бен Цион «Бентци» Мордехай.

Мордехай был совершенно ничем не примечательным человеком. Не высокий, не низкий, не красивый, не уродливый. Он был обычным. В этом и заключался его талант. Более того, он был необычайно умён.

Самой поразительной его физической особенностью, если это можно так назвать, были руки. Однажды он попал в плен и подвергся пыткам, в ходе которых ему сломали все пальцы. В результате его руки были деформированы. При определенных погодных условиях, когда он уставал или не пил достаточно жидкости, его пальцы слипались в болезненные узелки и напоминали корни деревьев неправильной формы. К счастью, сегодня этого не произошло.

Он положил газету на стол и, улыбаясь, встал, когда она подошла к нему. «Ленка», — сказал он, используя её прозвище. Он поцеловал её в обе щеки. «Ты надела что-нибудь синее специально для меня?»

«Вовсе нет, — сказала она. — Это было единственное чистое платье, которое у меня еще висело у Пьера».

Он знал её слишком хорошо. Хотя он понимал, что она лжёт, он продолжал улыбаться и решил не придавать этому значения. Он жестом пригласил её сесть и позвал официанта, после чего они оба сделали заказ. Она хотела только кофе. Он заказал тарелку традиционных швейцарских мюсли и графин негазированной воды.

«Никаких проблем в пути?» — спросил он, когда официант исчез.

«Вовсе нет, — сказала она. — Надеюсь, вам не пришлось долго меня ждать».

Она знала, что он здесь уже некоторое время, но даже сейчас он решил промолчать. «Вы ведь наверняка знаете, зачем вы здесь?»

«Потому что ты очень по мне скучаешь», — сказала она, игриво взяв его за предплечье. «И потому что ты хотел меня увидеть».

«Прекрати», — сказал Мордехай, выдернув её руку из своей руки. «В последнее время я вижу тебя чаще, чем хотелось бы».

Он был в ней разочарован. Упрек сильно задел его.

«Проблема в том, Хелена, — продолжил он, называя ее по имени, — что я вообще ничего от тебя не слышал».

«Я почти у цели», — заявила она, подчеркнув свои слова большим и указательным пальцами. «Мне просто нужно еще немного времени».

Ваше время истекло. Вы должны вернуться в Тель-Авив.

Молодая женщина посмотрела на него с недоумением. «Вы меня вернёте?» — спросила она. «Вы шутите?»

Я что, похож на человека, который шутит?

«Ты ревнуешь, Бенци? Так ли это?»

«Не делай этого».

«Не делайте этого? Что вы имеете в виду?»

«Это не игра, Елена», — прорычал он ей.

Кто же тогда это сказал?

Ты заставляешь меня ждать, это синее платье, эти кокетливые движения рукой под моей рукой. Я тебя знаю.

Его суровый взгляд заставил её почувствовать себя неловко. «Вы меня совсем не знаете», — заявила она. Она откинулась на спинку стула, чтобы увеличить расстояние между ними.

Я тебя нашла. Я тебя обучила. Я тебя знаю насквозь.

«Боже, ты действительно завидуешь. Как это возможно? Это ты послал меня за Пьером. Это ты сказал, что я должна сделать то, что необходимо. Мы оба знаем, что ты имел в виду».

Это не меняет фактов. Вам было более чем достаточно времени. Мы возвращаем вас.

Прекратите так врать. Вы ведь не собираетесь отменять операцию. Она слишком важна для этого.

«Вы не услышите от меня, что мы прерываем операцию», — сказал Мордехай после того, как официант принес заказ и ушел. «Я лишь сказал, что мы вас вернем».

«А потом? Вы собираетесь послать за ним следующего офицера? Кому, по чудесному стечению обстоятельств, повезет больше? Вы действительно так думаете?»

Израильтянин глубоко вздохнул и кивнул. «Конечно. Главное, чтобы она в него не влюбилась».

Это обвинение пронзило её душу. Она не могла оставить это без внимания. «Это нелепо, что ты такое говоришь».

«Правда?» — спросил Мордехай. Он поставил планшет на стол и предложил ей посмотреть на картинки.

Конечно, за ней следили. Примечательно, что за ней также велось наблюдение, когда она не была с Пьером.

Это лишь доказывает, что я сделал всё, что вы от меня просили.

«Если бы вы действительно сделали всё возможное, — сказал он, — нам бы не пришлось сейчас вести этот разговор».

«Черт возьми, Бенци, это несправедливо с твоей стороны».

«Мы не придерживаемся принципов справедливости. Справедливо ли, что у арабов нефть, а у нас только камни? Справедливо ли, что мы единственная страна в мире, которая вынуждена бороться и побеждать каждый день, чтобы выжить? Разве это действительно справедливо?»

Вы ставите под сомнение мою преданность Израилю?

Мордехай прервал её: «Не смей со мной связываться, Елена. Мы с тобой прекрасно знаем, кому ты верна. У меня никогда не возникало с этим проблем. Главное, чтобы ты выполняла приказы».

«Я сейчас делаю именно это», — яростно заявила она.

Это вне моей власти.

«Ну же, Бенци. Я тебя никогда не подводил».

Вот почему мне это так сложно.

«Но ведь это совсем не обязательно? Вы этого не понимаете?»

Мордехай пристально посмотрел на неё. «Я действительно не знаю, что о вас думать».

Привет . Ты вдруг почувствовал себя виноватым?

В остальном ему всегда нравилось, когда она говорила на идише. Иногда она могла сойти за еврейку, как и любой другой сотрудник Моссада. В этом заключалась ее способность к перевоплощению. Это была всего лишь игра, вот такая.

Я буду стараться вдвое больше. Я добьюсь успеха. Просто поверьте мне. Я буду работать еще усерднее.

«Просто возвращайся в свою квартиру, — сказал он. — Просто сообщи, что заболел, не вдаваясь в подробности. Если Дэмиен свяжется с тобой, просто скажи, что у тебя проблемы с менструацией».

Она сделала неодобрительное лицо. «Не очень сексуально».

'Именно так.'

«Я думаю, что я…»

Мордехай поднял руку, чтобы заставить ее замолчать. «Возвращайся в свою квартиру и держись подальше от Пьера Дамьена. Не звони ему. Не ходи к нему в квартиру. Следи, чтобы случайно нигде с ним не столкнуться. Это приказ. Понял?»

Хелена не ответила.

Мордехай повторил то, что сказал.

Наконец, она кивнула.

«Хорошо. Я свяжусь с вами, как только мы узнаем, как вас отсюда вытащить», — сказал он. Он положил планшет обратно в сумку. Затем достал из кармана несколько банкнот, встал и положил деньги на небольшой столик.

«Ты ничего не хочешь есть?» — спросила она.

«Я свяжусь с вами», — сказал Мордехай. Он повернулся и вышел из кафе.

OceanofPDF.com

9

Ее голос звучал необычно. Может, она была в меланхоличном настроении? Бен Мордехай не знал и размышлял об этом, идя по улице.

Елену никак нельзя было назвать «уравновешенной женщиной». Она умело скрывала свои проблемы, но эмоционально и психологически разваливалась на части. Если бы Мордехай пережил всё то, что ей пришлось пережить, он, вероятно, оказался бы в таком же состоянии.

Ее судьба была типичной для тысяч женщин, прибывших из бывшего Восточного блока. Молодые девушки, которых обманом и хитростью заманили в проституцию. Торговцы людьми увезли их из деревень, обещая работу нянями в хороших семьях в Англии или Франции. Пока они ждали в соседней стране, якобы пока им оформят визу, их насиловали и подвергали издевательствам, после чего они пристрастились к наркотикам.

У них отобрали паспорта и рассказывали ужасные истории о том, что случится с их семьями, если они обратятся в полицию. Они всегда оставляли родственников одних. Торговцы людьми специально выбирали девушек, чтобы оказывать на них давление. После того, как их ломали, их отправляли в разные уголки мира. Хелена оказалась в Израиле.

Это было пятном на репутации еврейского государства, и немногие израильтяне осмеливались взглянуть правде в глаза. Но факты говорили сами за себя. Когда проблема стала настолько серьезной, что ее больше нельзя было игнорировать, правительство приняло меры, но вскоре власти вернулись к старым методам.

Хелену держали в заключении на южной стороне Западного берега, в Кирьят-Арбе. Там ее и других девушек заставляли ежедневно вступать в половые отношения с двенадцатью-пятнадцатью мужчинами, как евреями, так и палестинцами, а также со многими бизнесменами из Тель-Авива, к которым обращались ее сутенеры.

Если она не выполняла приказы, её били, а также если она не угождала клиентам. Если она была слишком больна, чтобы выполнять свою работу, её били и лишали еды.

В какой-то момент Хелена так сильно заболела, что чуть не умерла. Если бы другие девочки не поделились с ней едой и не позаботились о ней, она бы никогда не выжила.

Хелена окончательно сломалась, когда умерла молодая женщина, к которой она очень любила. Женщина умерла после того, как один из клиентов — богатый бизнесмен, который слишком много выпил, — избил её. Сутенёры должны были отомстить мужчине, из чувства справедливости. Но вместо этого они выбросили тело и шантажировали его. На деньги они привели ещё двух совсем юных девушек. Хелена вспомнила, каково это было, когда она сама была такой юной. Она окончательно устала от всего этого. В тот вечер она сорвалась.

Из-за постоянной угрозы террористических атак многие израильтяне носили оружие. В борделе оружие было запрещено, но постоянные клиенты, заплатившие определенную сумму, были освобождены от этого правила.

В заведении была специальная комната с шкафчиками, где клиенты могли оставлять свое оружие. Многие из них делали вид, что кладут пистолет в шкафчик, на самом деле не оставляя там оружие, или просто держали его при себе. Один из них был постоянным клиентом Хелены. Мужчина очень любил ее, но это чувство не было взаимным.

Он часто выпивал перед тем, как прийти в бордель, и выпивал еще несколько бокалов, прежде чем подняться наверх. Он был мерзким типом, склонным к насилию. Если у него с собой был мешок для одежды, Елена точно знала, который час. Эти вечера никогда не были приятными. Не то чтобы другие вечера в этом ужасном доме когда-либо были приятными.

В чехле для одежды находилось свадебное платье жены бизнесмена. Женщина была уверена, что платье где-то висит на хранении и предназначено для старшей дочери на свадьбе. Мужчина приказал Елене надеть платье; он был недоволен тем, что оно больше не подходит жене. Он был ювелиром и зашел так далеко со своей извращенной фантазией, что Елене пришлось надеть за него обручальное кольцо его жены.

Чем больше он говорил о своей жене, тем сильнее злился. И по мере того, как нарастал его гнев, росла и боль и унижение, которые он причинял Елене. До того момента, пока она не сорвалась.

Вечером ей снова сообщили, что появился ювелир и что у него с собой чехол для одежды. К тому времени, как он поднялся наверх, Елена уже полностью подготовилась к его приезду.

Он неуверенно стоял на ногах, и его глаза уже не были достаточно ясными. Он выпил больше обычного. Она чувствовала запах его неприятного дыхания за несколько метров.

Он вытащил из внутреннего кармана коробочку, отделанную бархатом, бросил её ей и сказал, что она должна надеть кольцо.

Она сделала, как он просил, и ждала, пока он передаст ей чехол для одежды. Она разработала план. Но он не передал ей чехол.

Вместо этого мужчина расстегнул ремень и велел ей сесть перед ним на колени. Когда Хелена спросила, не следует ли ей сначала надеть платье, он высказал ей все, что думал.

Он ужасно шумел. Если бы её сутенёры это услышали, они бы пришли проверить. Они бы обвинили её, а потом её бы жестоко избили. Она быстро выполнила его просьбу, надеясь угодить ему.

Он перестал ругаться и проклинать только тогда, когда она опустилась перед ним на колени.

Он был похож на какую-то обезьяну, и её отвращало его тело, покрытое густыми, кудрявыми тёмными волосами. Её отвращала даже мысль о нём, так же как и все, кто посещал бордель. Она не осуждала женщин, которые пытались забыть свою жалкую жизнь, прибегая к наркотикам, которые получали от сутенёров. Она и сама регулярно так делала. Но не в тот вечер. В тот вечер она была в здравом уме.

Это еще больше усложнило задачу завершения работы с клиентом, но было удивительно, на что способно тело, когда разум ставит перед собой цель.

Елена опустилась на колени перед ювелиром и собралась с духом. Он на мгновение покачнулся и, казалось, потерял равновесие. Она остановилась, опасаясь, что мужчина упадет на землю. Но она ошиблась .

Ювелир пришла в ярость из-за того, что она так долго возилась, и ударила ее по голове. Удар был настолько сильным, что у нее пошла кровь из левого уха.

Она подняла глаза, одновременно испуганная и возмущенная. Затем мужчина ударил ее прямо в лицо.

У нее треснул нос, и хлынула кровь.

Он так грубо толкнул её назад, что она ударилась головой о землю и чуть не потеряла сознание. Она изо всех сил старалась не потерять сознание.

Мужчина снял с себя остальную одежду и в буквальном смысле бросился на нее. Он приземлился на нее всем своим весом, выдавив из нее весь воздух. Она почувствовала себя так, словно ее завалило обрушившейся каменной стеной.

Его непослушные волосы натирали ей кожу, словно грубая шерсть. Она чувствовала, как его грубая рука скользит между ее ног. Она едва могла дышать, и когда ей наконец удалось вдохнуть воздух, она попыталась вырваться из-под мужчины. Но тут он впился зубами ей в грудь.

На мгновение она вскрикнула от боли, но сумела сдержаться. Она нащупала свое оружие. Это было нечто незначительное – старое лезвие бритвы, прикрепленное скотчем к зубной щетке, – но это было все, что у нее было.

Она схватила его за волосы и оттянула голову назад, обнажив его мягкую, мясистую шею. Не колеблясь, она нанесла удар.

Она изо всех сил и глубоко вонзила бритву под его левое ухо в шею и разрезала ее почти до правого уха, когда от резкого движения сломалась ее зубная щетка. Но это не имело значения. Работа уже была сделана.

Она отпустила его волосы и стала наблюдать. Он в панике схватился руками за шею. Смертельный ужас отразился на его лице, и он побледнел.

Изо всех сил она оттолкнула его назад и в сторону, а затем быстро отползла. Из глубокой раны хлынула кровь. Даже если бы немедленно прибыла помощь, спасти его было бы невозможно. Он был обречен.

Она спрятала в комнате чистую одежду. Быстро смыв кровь с себя в раковине, она оделась.

Она обыскала его карманы и забрала бумажник, часы и украшения. Она также забрала его мобильный телефон, хотя и не знала никого, кому могла бы позвонить за помощью, но, возможно, на нем были карты или другая информация, которая могла бы ей пригодиться. Она также забрала его пистолет.

Она понятия не имела, какого калибра и марки это оружие. Она знала только, что оно заряжено и что мужчина всегда носит с собой запасной магазин. Насколько она могла судить, у неё было около тридцати патронов. Более чем достаточно.

Она держала в руках оружие лишь несколько раз в жизни. Один из её старших кузенов служил в армии. Иногда, когда он был дома и напивался, его племянникам и племянницам разрешали пострелять из его ружья.

Она накопила достаточно опыта, чтобы знать, что для заряжания оружия необходимо полностью отвести затвор назад. Однако это уже было сделано, и когда она отвела затвор назад, уже заряженная пуля вылетела из устройства.

Эта штука покатилась по полу, возможно, под кровать. У неё не было времени искать её. Если успех её плана зависел от одной-единственной пули, то она всё равно не выживет.

Она попыталась остановить кровотечение возле носа полотенцем и накрыла пистолет вторым полотенцем. Затем она вышла из комнаты.

Задняя дверь была заперта и вела только в небольшой дворик, окруженный стеной высотой два с половиной метра с колючей проволокой наверху. Единственный способ выбраться — через парадную дверь. А чтобы попасть туда, ей нужно было пройти через гостиную.

Елена потеряла веру в Бога много лет назад. Сколько бы она ни молилась о Его поддержке, Он никогда не приходил ей на помощь. Казалось, Бог её оставил. Но в тот вечер всё было совсем иначе.

Теперь она молилась как никогда прежде. Она молилась, спускаясь по лестнице и входя в салон. Ей казалось, что все — и клиенты, и девушки — смотрят на нее. Они что-то говорили друг с другом, сначала шептались, когда она проходила мимо с окровавленным полотенцем, прижатым к носу. Кровь сочилась из левого уха в шею.

Это было невероятное зрелище, но все, кто работал в борделе, уже видели это раньше. Девушек избивали. Это было просто частью работы.

Но то, что они увидели сейчас, было для них чем-то совершенно новым: девушка прошла через салон, подошла к мускулистому швейцару, стоявшему у двери, и выстрелила ему в грудь из полуавтоматического пистолета. Шепот перерос в крик.

Хелена застыла на месте, не зная, что делать дальше. Когда дверь небольшого кабинета открылась, она словно впала в транс. Она подняла руку и увидела выстрел. Мужчина упал замертво, точно так же, как и мужчина позади него после того, как она выстрелила еще раз.

Сзади что-то зашевелилось, и, обернувшись, она увидела, как покупатели бегут к шкафчикам, чтобы взять оружие. Она застрелила их одного за другим.

Из задней части борделя послышались крики. Двое оставшихся сутенеров вбежали в салон с автоматами в руках, убежденные, что происходит теракт. Хелена зарядила новый магазин в свой пистолет, спрятала оружие за спиной и стала ждать.

Когда они заметили её, её лицо было избито, и на мгновение они не восприняли её как угрозу. Она кивнула в сторону шкафчиков.

Сутенерам не требовалось никаких дополнительных стимулов. Они побежали в указанном ею направлении. Как только они пронеслись мимо, она метким выстрелом в затылок выстрелила двум мужчинам.

Её жажда крови ещё не была утолена. Она вернулась в салон. У стены рядом с баром стояли четверо мужчин. Испугавшись, они отшатнулись. Она застрелила всех четверых и поднялась наверх.

Она, увидев по табличкам, какая девушка находится в какой комнате, постучала в двери и закричала, что они должны выйти и что путь свободен. Как только все двери открылись и все собрались в коридоре, она отделила девушек от клиентов и застрелила мужчин. Не сказав больше ни слова, она повернулась и спустилась вниз.

Дверь была приоткрыта, и она увидела огни города. Свобода. Но без паспорта и без посторонней помощи она не знала, хорошая ли это идея — бежать. Однако в тот момент это не имело значения. Сейчас важно было только как можно быстрее уехать.

Направляясь к двери, она наткнулась на два трупа. По крайней мере, такое у нее сложилось впечатление.

Она посмотрела вниз и увидела одного из сутенеров, лежащего там. У него отсутствовала нижняя часть челюсти, а из раны в груди текла кровь. Несмотря на это, у него еще оставались силы, чтобы схватить ее за лодыжку. В другой руке он держал небольшой пистолет, который всегда носил с собой и которым в прошлом угрожал непокорным клиентам и нескольким девушкам.

Хелена прицелилась и уже собиралась нажать на курок, когда увидела, что затвор отведен назад и заклинило. Патронов у нее не осталось.

Резким движением она вырвала ногу из хватки мужчины и пнула его по запястью другой руки. Затем она схватила пистолет, который он отпустил, и снова и снова нажимала на курок, пока магазин не опустел.

Затем она вышла на улицу. Кровавая бойня закончилась. Но остальное только начиналось.

OceanofPDF.com

10

Когда Бен Мордехай нашел ее, она остановилась в дешевой гостинице в Иерусалиме, недалеко от часовни Вознесения. Мобильный телефон ювелира послужил маяком и привел его команду прямо к ней.

В то время он работал в Шин Бет, израильской службе внутренней безопасности. Хотя он своими глазами видел бойню в борделе и слышал от девушек о случившемся, он просто не мог в это поверить. Он не мог понять, как неподготовленная женщина в одиночку застрелила столько мужчин и осталась безнаказанной.

Они расценили убийства как террористический акт. Ворвавшись в отель, они сделали это в три часа ночи, в полном составе. Хелене надели на голову мешок, быстро посадили в ожидавший её фургон и отвезли в секретное убежище для допроса.

Всего за три минуты Мордехаю стало ясно, что Елена не была обучена какой-либо радикальной группировкой и не была тайно переправлена в страну для убийства израильских граждан. Она не была террористкой. Но она совершала убийства, и это было, мягко говоря, тяжело.

В суде еще можно было оправдать то, что она убила клиента, который регулярно над ней издевался, как и то, что она убила сутенеров, которые держали ее в плену в качестве сексуальной рабыни. Но то, что она также убила всех остальных мужчин в борделе, даже если, возможно, сделала это в приступе ярости, было гораздо сложнее доказать. Дополнительным фактором было то, что двое из погибших бизнесменов были видными деятелями.

Хелена произвела на него невероятно приятное впечатление. Мордехай знал о различных проявлениях зла, но ее судьба глубоко его потрясла. Он хотел ей помочь, но был только один способ. Он отвел ее в комнату для допросов и сделал несколько телефонных звонков.

Через час он вернулся и сделал ей предложение. Она должна была тут же решить, соглашаться или нет. Ей не разрешалось обдумывать это, потому что, если она хотела избежать судебного разбирательства, нужно было срочно все уладить.

Она приняла предложение.

Как только Мордехай ушел, чтобы озвучить свое решение, она упала в обморок. Ей больше не нужно было бояться сексуального насилия, избиений или голода. Но она сменила одну форму порабощения на другую. Единственная надежда, за которую она могла держаться, заключалась в том, что ее семья будет защищена. Это был единственный положительный исход. Лучше что-то, чем ничего.

Ее перевели из убежища в частную клинику, где ей оказали медицинскую помощь и дали отдых.

Каждый день Мордехай навещал её. Она поступила в больницу под именем Иаэль, которое впоследствии стало её кодовым именем. Иаэль в переводе с иврита означает «возноситься». Он выбрал это имя, потому что нашёл её возле часовни Вознесения. Иаэль также была библейским персонажем, спасшим еврейский народ, убив вражеского генерала. С самого начала Мордехай верил в неё больше, чем она сама в себя.

Устроившись на новом месте, она прошла через ряд косметических процедур. Подобно тому, как Микеланджело, глядя на мраморный блок, видел скрытую в нем статую, Мордехай видел богиню, спрятанную под ее славянскими чертами лица.

Пластические хирурги скорректировали линии ее носа, груди, подбородка, губ и скул. При этом они не могли не заметить многочисленные травмы лица, полученные ею за эти годы, несомненно, по вине мужчин, которые держали ее в плену и подвергали насилию.

Он пригласил её семью навестить её и оплатил их недельное проживание в доме у моря. Отец Елены, ярый антисемит, обвинял евреев в том, что его дочери пришлось пережить такую травму. Он отказывался признать тот факт, что именно его соотечественники обманным путём вывезли её за границу.

По совету Мордехая она не рассказала родителям о том, что оказалась в проституции. Возможно, они подозревали, что она подверглась сексуальному насилию, но он посоветовал ей придумать историю о том, что её похитили и заставили работать на фабрике, и что её избивали всякий раз, когда она делала что-либо, что не нравилось её надсмотрщикам. Она должна была рассказать семье, что её лицо изменилось благодаря доброй воле пластических хирургов в Израиле. Родители хранили молчание о её груди.

Она рассказала им, что ей было так стыдно, что она не осмеливалась вернуться домой. Сначала ей пришлось пережить травму, как эмоциональную, так и физическую. В тот период, по ее словам, она познакомилась с Бенци. Он руководил правозащитной организацией, которая боролась с торговлей женщинами. Ей предложили работу в этой организации, и она хотела остаться в Израиле.

Услышав это, отец пришёл в ярость, а мать лишь плакала. Ей было очень трудно лгать родителям, но это просто необходимо было сделать. Чем чаще она повторяла ложь, тем менее ужасной она казалась.

После возвращения родителей домой началось её настоящее обучение.

Хелена быстро училась и хорошо усваивала материал. Когда Бен Мордехай перевелся из Шин Бет в Моссад, он взял ее с собой. Она была слишком ценным сотрудником, чтобы оставить ее кому-то другому.

Но здесь, в Женеве, направляясь к белому фургону Ford Transit, он начал в этом сомневаться.

Прежде чем он дошёл до машины, боковая дверь уже открылась. Он сел внутрь.

Двое молодых агентов Моссада сидели за всевозможным электронным оборудованием. Их сопровождала пышногрудая рыжеволосая женщина, приближавшаяся к шестидесяти годам.

Женщина посмотрела на двух молодых офицеров и сказала: «Идите за кофе».

Выйдя из машины, она достала пачку сигарет и предложила одну Мордехаю. Он покачал головой.

Она закурила сигарету, сделала глубокую затяжку и выдохнула дым в сторону небольшого вентилятора на потолке. «Я бы сказала, у нас серьёзная проблема».

Нава Ицик была заместителем директора отдела специальных операций Моссада, также известного как «Мецада». Эта теневая организация выполняла чрезвычайно опасные миссии по поручению Государства Израиль. Помимо военизированных операций, диверсионных действий и психологической войны, они также занимались совершением убийств. Если Нава Ицик считала что-то серьезной проблемой, она часто применяла тяжелую артиллерию для ее решения. Просто ей за это платили. А ее помощник Мордехай получал деньги за выполнение ее приказов.

«Если бы я предвидел это, — сказал он, — я бы никогда не взял её на эту работу».

Нава сделала еще одну затяжку сигареты. «Я это предвидела», — сказала она. Она снова выдохнула дым в воздух. «Я знаю о Пьере Дамьене больше, чем она, и все же, вероятно, переспала бы с ним».

Но это было и её заданием. От неё ожидали, что она переспит с ним. Но ей никогда не следовало влюбляться в него.

Думаю, она первой влюбилась в тебя.

Мордехай поднял на это взгляд. «На меня?»

Ты спас её. Ты вытащил её из того борделя. Ты принёс стабильность в её жизнь. Проблеск надежды.

Я не оставил ей выбора.

Она решила вам доверять.

«Она решила не садиться в тюрьму», — уточнил он.

Ты эмоционально недоступен, Бенци. Это видно каждой женщине за версту. И это только делает тебя привлекательнее.

«Это что, какой-то сеанс психоанализа, или мне следует воспринять это как странный комплимент?»

«Ни то, ни другое», — сказала Нава. «Я просто говорю тебе, как есть. Она может быть отличным стрелком или бойцом, но в глубине души она остается неуверенной в себе девушкой. Ты это знаешь так же хорошо, как и я».

Все испытывают неуверенность в себе. Тот, кто никогда не сомневается, явно не в своем уме. Возможно, она и неуверенна в себе, но она хороший человек.

«Шлюха с золотым сердцем. С той разницей, что она больше не играет роль шлюхи. Она свободна. И мы хотим, чтобы так и оставалось. Я не знаю, какую уютную семейную жизнь она задумала для Дамиена, но этому должен быть положен конец. И как можно скорее. Израиль не может позволить себе сказки».

Вы так думаете? Считаете ли вы, что она видит в Дэмиене способ сбежать?

Если вам всё равно нужен парашют, то почему бы не приобрести платиновый?

Мордехай на мгновение задумался.

«Конечно, есть и вероятность, — сказала Нава, — что она просто хочет вызвать у тебя ревность».

— Завидуешь? В каком смысле? — громко спросил он. — Завидовать нечему.

Нава подняла руки. «Ладно, ладно, не нужно так злиться».

«Я не злюсь. Я просто хочу, чтобы этот вопрос был улажен. У нас нет времени начинать все с нуля. Если она потерпит неудачу, нам конец».

Значит, Израиль может попрощаться с этим навсегда?

Израиль, Соединенные Штаты, все мы.

Нава на мгновение задумалась. «Может, мы сможем убедить её другим способом?»

Мордехай предпочел этого не слышать. Он любил Елену. Ему не нравилось, что теперь они пытаются ею манипулировать, особенно учитывая, что все это было совершенно излишним. Она разочаровала его, и из-за этого он разочаровал Наву. Все потерпели неудачу по всем фронтам.

«Ей нужна доза адреналина, — сказала Нава. — Что-то, что поможет ей сосредоточиться, независимо от того, что скажет или сделает Дэмиен».

Мордехай обдумывал сотни тысяч вещей, но ни одна из них не принесла ему никакой пользы. Возможно, у него был извращенный ум, но Нава, несомненно, был еще хуже. Намного хуже.

— О чём ты думаешь? — спросил он. — Ты хочешь оказать на неё давление? Ты хочешь найти кого-нибудь из её семьи?

Она покачала головой. «Если мы так сделаем, то всё равно её потеряем. У меня есть план получше».

Пока Нава тушила сигарету и закуривала новую, она объясняла, что ей пришло в голову.

Мордехай слушал ее, совершенно ошеломленный. Он не знал, сможет ли осуществить этот план. Это было одно из худших дел, которые ему когда-либо приходилось делать.

OceanofPDF.com

11

Конго

Эш и его команда наметили на карте маршрут с гостевыми домами и постами рейнджеров между Бунией и клиникой Матумаини, словно цепь островов в бурном море. Там они могли добыть еду и убежище, а также воспользоваться средствами связи.

После столкновения с FRPI они решили повернуть назад и выбрать новый маршрут, поскольку было совершенно неясно, с чем они столкнутся, если продолжат движение по старому пути. Повстанцам требовалось больше техники, потому что все встреченные ими бойцы никак не могли поместиться в один пикап, даже если бы он был битком набит, как это было принято в Конго.

Обратный путь занял несколько часов. К обеду они добрались до первого поста рейнджеров. Дождь прекратился, и выглянуло солнце.

Джамбо первым вышел из машины, с восторженной широкой улыбкой пожал руки всем рейнджерам и пожелал им всего наилучшего на суахили. Он начал долгий рассказ о том, как один из грузовиков застрял после выезда из Бунии тем утром и как потребовались часы, чтобы вытащить машину. Они хотели отдохнуть и принять душ. Они взяли с собой воду и еду, но с удовольствием отблагодарили бы рейнджеров финансово за их гостеприимство и за любое выпитое пиво. Рейнджеры воспользовались этой возможностью, чтобы увеличить свой доход, и даже предложили бесплатный обед.

Харват предпочитал не пить алкоголь в середине дня, но после всего, что им пришлось пережить, он почувствовал необходимость немного расслабиться. И точно так же, как фальшивые наклейки на Land Cruiser должны были ясно показывать, что у них нет оружия, пиво должно было продемонстрировать, что они не представляют угрозы и им нечего скрывать. Харват снял магнитные наклейки Care International с машин несколько часов назад, на всякий случай, если другие повстанцы FRPI узнают о том, что они путешествуют под этим флагом. Чем менее заметна команда, тем лучше.

В рейнджерской станции был всего один душ, и британцы были достаточно вежливы, чтобы пропустить Декер вперед. С момента их побега она не произнесла ни слова. Всю дорогу она сидела, прислонившись головой к окну, с закрытыми глазами, притворяясь спящей.

Они принимали душ по очереди, а один из остальных незаметно дежурил, чтобы предотвратить неприятные сюрпризы. Тот факт, что они сейчас отдыхали, чтобы перевести дух, не означал, что они оставались бдительными.

Поскольку рейнджеры были бы напуганы, если бы они открыто носили оружие, британцы прятали свои пистолеты «Глок» под рубашками. Харват не носил оружия. Он не запер задние двери LC1 и оставил заднее сиденье пустым. Если бы что-то случилось и ему понадобилось оружие, он бы схватил пистолет у одного из рейнджеров или побежал бы к машине и взял дробовик, лежащий под задним сиденьем.

Он наблюдал, как рейнджеры готовили обед. Когда Джамбо сказал ему, сколько они берут за пиво, Харват вдруг понял, почему обед бесплатный.

Когда Джамбо достали пластиковый пакет со «свежим» мясом, он спросил, что это за мясо. «Дикое мясо», — ответил тот.

Харват тут же покачал головой. «Мы этого делать не будем».

'Почему нет?'

В Конго употребление мяса диких животных может вызвать ужасные заболевания. Он был ответственным и не хотел рисковать здоровьем кого-либо из своей команды. «Тепло поблагодарите рейнджеров и просто скажите им, что мы вегетарианцы».

Джамбо на мгновение посмотрел на Харвата и, казалось, с трудом смог убедительно это передать, но в конце концов подошел к рейнджерам, чтобы передать им сообщение. При всем желании, они не могли понять, почему кто-то может отказаться от вкусного куска мяса дичи, но это их не волновало. Тогда у них просто будет больше для себя, и это ничего им не будет стоить. Сделка, которую они заключили, становилась только выгоднее.

К тому времени, как настала очередь Харвата принимать душ, горячая вода закончилась. Он быстро умылся принесенным с собой мылом, стараясь не глотать воду ни через рот, ни через нос. Меньше всего ему хотелось заболеть.

Эта мысль вернула его к событиям в лагере повстанцев. Он вспомнил, как повстанцы ходили с платками на носу и рту. Декер сказала, что это может быть желтая лихорадка. Если она права, ему нечего бояться. Желтая лихорадка не заразна. Заразиться можно, если тебя укусит зараженный комар, а он был привит от нее. Но что, если это не желтая лихорадка? Что, если это что-то более серьезное? Он попытался отогнать эту мысль.

В Конго всё казалось покрытым слоем красной пыли. Он выключил душ, вытерся единственным оставшимся «чистым» полотенцем – ярко-зелёной тканью с изображениями персонажей из популярного американского детского фильма. Каждый раз, сталкиваясь со следами западной культуры в такой стране, как Конго, он снова и снова осознавал, что мир гораздо меньше, чем думает большинство людей, и что все страны взаимосвязаны.

Вытеревшись как можно лучше, Харват надел чистую одежду и присоединился к остальной команде на «обед».

Джамбо без труда ел мясо диких животных, а остальные члены команды лишь ели тушеные листья маниоки с вареными овощами.

После того как все поели, отряд громил сел на крыльце, чтобы следить за обстановкой. Эш и Мик поговорили с рейнджерами о районе, куда они хотели отправиться.

Джамбо предложил убрать со стола, и пока он нёс тарелки на кухню, Декер обратился к Харвату. «Можно с тобой поговорить минутку?» — спросила она.

Харват кивнул, поставил пиво и последовал за ней на улицу.

Они шли по тропинке, засыпанной обломками, к нескольким сараям, расположенным за зданием.

Когда Декер поверила, что мужчины на веранде ее не слышат, она сказала: «Вы больше никогда не должны притворяться врачом. Вы понимаете? Я здесь врач, и я здесь главная».

Если бы Декер был мужчиной, Харвату пришлось бы выбирать: либо рассмеяться ему в лицо, либо ударить. Но поскольку Декер был женщиной, и он считал, что мужчины никогда, ни при каких обстоятельствах не должны бить женщин — даже если те ведут себя так невыносимо высокомерно, как Декер, — он начал смеяться.

Она посмотрела на него с ужасом. «Ты что, смеешься надо мной? Как ты смеешь!»

Пришло время поставить её на место. «Джессика, я хочу кое-что прояснить, чтобы не было никаких недоразумений. Это не медицинская миссия. Ты сопровождаешь меня в качестве моей ассистентки. Это значит, что ты должна делать то, что я тебе говорю, без жалоб. Если я скажу, что тебе нельзя что-то делать, ты должна подчиниться. Мы поняли?»

Декер был совершенно ошеломлен. «Какой же ты высокомерный мальчишка. Ты это понимаешь?»

«Я высокомерный?»

«Да, — сказала она. — Невероятно высокомерный. Это не ты открыл клинику Матумаини. Тебе не пришлось пролить кровь, пот и слезы, чтобы это стало возможным. И ты не потерял там ни одного хорошего друга по какой бы то ни было причине. Так что, действительно, ты невероятно высокомерный маленький человечек».

Она была в шоке. Это было единственное объяснение, которое он смог придумать. Встреча с повстанцами стала бы травмирующим опытом для любого обычного мирного жителя, даже для врача, работавшего военным корреспондентом. Добавьте к этому тот факт, что она беспокоилась о судьбе персонала клиники Матумаини, и вы получите идеальный рецепт психологической катастрофы.

«У вас только что произошла довольно напряженная…» — начал Харват.

«Не будь таким высокомерным», — резко ответила она ему.

Здесь никто не ведет себя высокомерно.

«О, прекратите уже».

Харват не мог оставить это без внимания. «Джессика, произошли неприятные вещи, и я понимаю, что это сильно на тебя повлияло, но…»

«Но что?» — яростно спросила она.

Тебе действительно нужно научиться контролировать себя, иначе я отправлю тебя обратно.

Теперь она, казалось, вдруг научилась слушать.

Харват внимательно её осмотрел. В своей жизни он встречал немало эмоциональных женщин, но всегда считал, что нельзя всё списывать на эмоции. Люди часто бывают не такими уж однозначными, как и споры.

По всей видимости, Деккера что-то беспокоило. Он понятия не имел, что именно, да и знать не нужно было. Её психиатр должен был разобраться в этом, или же — дай Бог ему здоровья — её парень.

Харват хотел лишь узнать, готова ли она выполнять его приказы и сможет ли он доверять ей, зная, что она доведёт миссию до конца. Он не любил манипулировать людьми, но Декер сам себя сделал настолько невыносимым, что теперь у него не будет с этим проблем. Но сначала он хотел кое-что прояснить.

После всего, что произошло сегодня утром, нам повезло, что никто не умер.

Она снова посмотрела на него с негодованием и недоверием. «Неужели никто не отдал кони? Никто?»

Харват поправил себя: «Нам повезло, что никто из нас не умер».

Значит, то, что случилось с другими людьми, вас не касается?

Повстанцы?

Да, тех самых людей, которых вы убили, причем хладнокровно.

Боже мой, подумал Харват. — Но ведь каждый из них был вооруженным бойцом.

И ты застрелил его еще до того, как у них появилась возможность выстрелить в тебя!

Невероятно… Она была совершенно невменяема, другого объяснения не было. «Так ведь и бывает, правда? Ты стреляешь в противника раньше, чем он выстрелит в тебя?»

За эти годы Харват слышала немало идиотских и крайне оскорбительных вещей, но то, что она выдала, превзошло все ожидания. «Вы думаете, мне понравилось стрелять в этих мужчин?»

«Понятия не имею», — сказал Декер. «Скажи мне сам. В любом случае, у тебя это неплохо получалось».

«У меня это действительно хорошо получается, Джессика, так же как и у тебя, несомненно, хорошо получается то, что ты делаешь. В конце концов, это моя профессия».

На ее лице появилось торжествующее выражение, словно она только что уличила его во лжи. «С той разницей, что моя работа — спасать жизни».

Я тоже так делаю.

«Но…» — начала она.

— Но всё же, я убивал людей? — перебил он её.

Декер кивнул.

Совершенно верно, и я бы сделал это снова, не раздумывая, потому что некоторые жизни ценнее других.

Она снова посмотрела на него с торжествующим видом, но Харват не обратил на это внимания.

Джессика, не каждую жизнь стоит спасать. На самом деле, за некоторые жизни даже не стоит бороться.

«Все жизни имеют значение», — заявила она.

Жизнь Гитлера? Сталина? Мао? Бен Ладена?

«Эти люди, которых мы видели сегодня утром, не были ни Гитлером, ни Сталиным, ни Бен Ладеном», — сказала она.

Нет, но они же связали тебя и заткнули рот, правда?

Декер проигнорировала его вопрос, словно не хотела удостаивать его своим вниманием. Ее идеологическое мировоззрение оказалось опаснее, чем Харват предполагал изначально. Она не только продемонстрировала готовность выйти из «Лэнд Крузера» и слепо следовать за любым, кто ее попросит, но и, похоже, не испытывала ни стыда за это, ни чувства ответственности за произошедшее.

Он уже почти отчаялся, когда она задала интересный вопрос, который мало кто ему когда-либо задавал.

«Я не могу тебя понять», — сказала она.

'Почему?'

Я полагаю, вы шпион, солдат или кто-то в этом роде.

«Что-то вроде того», — признался Харват.

Она долго и задумчиво смотрела на него, словно ответ на ее следующий вопрос уже можно было прочитать по его лицу.

«Зачем ты это делаешь?» — спросила она. «Зачем ты делаешь все эти вещи?»

Вопрос был не странным, но Харват всё равно снова рассмеялся. «Вы мне не поверите», — сказал он.

Дайте мне это послушать.

Она не сказала: просто доверься мне . Было множество причин, почему он поступил так, как поступил.

Одно из объяснений заключалось в желании наконец-то угодить покойному отцу, человеку, который так мало его поддерживал, потому что был слишком занят погоней за собственными приключениями. Другое объяснение было связано с его стремлением расширять свои границы и постоянно искать новые вызовы. И ещё одно объяснение состояло в том, что он просто пристрастился к своему образу жизни и настолько высокого мнения о себе, что поверил, будто только он один способен справиться с такими сложными задачами.

Но было и другое объяснение его поступков. Все началось в юности, когда он жил по соседству с мальчиком с умственной отсталостью, которого часто дразнили. Он защищал мальчика, что приводило к постоянным дракам. В результате он часто попадал в неприятности, но стал хорошим уличным бойцом.

Хотя он и убедил себя в благородстве своих действий, и это действительно было правдой, за этим стояло нечто иное. Мальчики, с которыми он соревновался, обычно были крупнее его, и часто они ходили группами. И всё же он побеждал снова и снова, пока никто больше не стал издеваться над его «другом» или бросать ему вызов.

Лишь повзрослев, он понял, что та жестокость, с которой он нападал на других мальчиков, указывала на темную сторону его характера. То, что он сделал для соседского мальчика, было тем, чего он хотел от отца для себя и своей матери. Он защитил его.

Он также осознал, что добровольно заступился за соседского мальчика, точно так же, как его отец — морской пехотинец — добровольно решил защищать других. Всегда найдутся люди, нуждающиеся в защите. Было поистине благородно, что некоторые предлагали эту защиту, ничего не ожидая взамен. Как только он принял эту идею, стало ясно, какой жизненный путь он выберет.

Он посмотрел на Деккера и сказал: «В Америке все говорят об американской мечте . Эта мечта может существовать только в том случае, если кто-то готов защищать других».

«Ты прав, — сказала она. — Я тебе ни секунды не верю».

«Хороший способ сблизиться», — подумал Харват. Впрочем, это его не удивило. Он всегда знал, что у них очень разные взгляды на жизнь.

«Возможно, вы не поверите, почему я делаю то, что делаю, но, несмотря ни на что, я хочу знать, могу ли я рассчитывать на вашу помощь в этой миссии», — сказал он.

Это зависит от обстоятельств.

Извините, но мне действительно нужен ответ «да» или «нет». Никаких «если» или «но». Вы делаете то, что я вам скажу, иначе вы просто не придёте.

Декер помолчал немного, а затем сказал: «Я действительно думал, что это солдаты конголезской армии. Иначе я бы никогда не пошел с ними».

Харват не совсем понимала, что с этим делать. Это звучало так, будто она приносила извинения. Более того, она продемонстрировала некоторую самокритику, а это уже был большой шаг к решению проблемы.

«Я не хочу сказать, что вы не можете помогать людям. Это ваша профессия. Я это понимаю. Но сейчас нам нужно выяснить, что произошло в клинике Матумаини. Это наша задача, и именно на этом нам нужно сосредоточиться. Согласны?»

Казалось, внутренняя буря, бушевавшая в душе Декер, утихла. На ее лице стало меньше грубых морщин, а осанка — менее агрессивной.

«Согласна», — сказала она.

Харват посмотрел на часы и подсчитал, сколько светлого времени суток им осталось. Если Эш и его команда не возражают, он хотел попытаться добраться до клиники до наступления темноты.

Чем скорее он сможет покинуть Конго, тем лучше.

OceanofPDF.com

12

Пополнив запасы топлива и воды на станции рейнджеров, они снова отправились в путь. Типичная ситуация в Конго: всё шло хорошо, пока это продолжалось.

Они пересекли две относительно неглубокие реки, что не вызвало проблем, но у третьей реки заметили, что дела идут не так гладко. Течение здесь было гораздо глубже и сильнее. Вода почти доходила до окон, и в какой-то момент оба внедорожника Land Cruiser унесло течением. Когда машины начали скользить и грозили перевернуться, Эш подал знак, что им нужно готовиться покинуть автомобили.

К счастью, тяжелые шины в конце концов зацепились за дно реки, и им удалось благополучно добраться до другого берега. К тому времени худшее уже было позади. С этого момента им предстояло бороться только с оврагами, выбоинами и грязевыми лужами.

Харват выглянул в окно. Перед отъездом он проверил свой телефон на станции рейнджеров. Он использовал устройство в сочетании со спутниковой системой, чтобы отправлять и получать сообщения, а также совершать звонки, что работало, пока он мог видеть небо. Лара еще не ответила на его сообщения.

Ему не нравилось, что во время миссии он думал о ней. В прошлом он отчитывал тех, кто совершал ту же ошибку. Если ты не был полностью сосредоточен, то рано или поздно что-то шло не так.

Это было на него не похоже. Обычно он умел хорошо концентрироваться. Сейчас он думал о ней, потому что знал, что Лара злится на него, и у неё были на это все основания. Он сказал ей, что взялся за эту работу просто потому, что был вынужден. Это было правдой. Он был убеждён, что идеально подходит для этой работы. Но это относилось почти ко всем заказам, которые брала на себя компания Carlton Group. Он также сказал Ларе, что у него не было выбора. И это была откровенная ложь.

Конечно, у него был выбор. Он мог отказаться от работы. Дело в том, что ему совсем не хотелось этого делать. Он очень хотел получить это задание именно потому, что никогда раньше ничего подобного не делал. Это был вызов. Он также знал, что неделя отдыха с Ларой — это не только наслаждение прекрасными осенними красками. Она хотела обсудить, как им следует развивать свои отношения. Только когда он приехал в Конго, до него дошло, как сильно он этого боится.

Женщины могли бы утверждать обратное, но в какой-то момент им хотелось, чтобы их партнер принял решение. Создание семьи и одновременное продолжение карьеры просто не работали. Он сам это испытал. Это не приносило удовольствия никому.

Но то, чем сейчас занимался Харват, совершенно отличалось от того, чем занимался его отец. Отец отправлялся на вражескую территорию с другими бойцами SEAL , а Харват часто действовал в одиночку. Он шел на больший риск, чем когда-либо его отец, и не мог представить себе, что продолжит идти по тому же пути, когда у него появится семья.

Долгое время он считал, что имеет право на свою американскую мечту, но теперь он уже не совсем понимал, что именно ей следует представлять. Он не понимал, как сможет осуществить свою мечту, если одновременно ему придётся защищать мечту всех остальных американцев.

Он также боялся того, что произойдет, если его американская мечта сбудется. Осмелится ли он меньше рисковать во время миссий, если у него будет собственная семья? Увеличит ли это на самом деле риск потерять свою жизнь или жизнь кого-то из своих товарищей по команде? Или дело было глубже? Боялся ли он, что именно этим — тем, чем он сейчас занимался — он и жил ради жизни, а не ради семьи? Неужели он все это время обманывал себя?

Эта мысль была затаена им в темном уголке его сознания. Он старался думать о ней как можно меньше, надеясь, что она исчезнет сама собой. Но мысль не исчезла. Напротив, она настойчиво возвращалась к нему все чаще и чаще.

Он отбросил все свои мысли за железную дверь, захлопнул её и сосредоточился на предстоящих событиях. Он боялся, что столкнётся с Эшем и его командой.

Британцы хотели проводить его до входа в клинику. Харват не мог этого допустить, тем более что знал, что их может там ожидать. У него не было с собой достаточно оборудования. Каким-то образом ему нужно было убедить британцев, что в какой-то момент им следует отступить.

Поворот к клинике Матумаини был настолько плохо обозначен указателями, что они проехали мимо. Эш и Мик поняли это только через шесть километров и развернулись. Если бы некому было время от времени подрезать листву, то джунгли заросли бы все, что осталось без присмотра.

Дорога в Матумаини была хуже всего, что им приходилось преодолевать до этого момента. На полпути к клинике земля была размыта, образовав яму диаметром в несколько метров. Эш приказал Саймону и Эдди достать лестницы, прикрепленные к LC2 .

Пока мужчины были заняты установкой лестниц, Харват отвел Эша в сторону. «Я хочу поговорить о том, сколько человек мы поедем в клинику», — сказал он.

Эш внимательно следил за продвижением отряда громил и сказал: «Хорошо. А что вы задумали?»

Я не хочу ехать туда с большим количеством людей.

'Сколько?'

Только я и Декер.

Вы — клиент, и вы можете делать что хотите, но я просто хочу сказать, что, на мой взгляд, это плохая идея. Никогда не знаешь, с чем можешь столкнуться. FRPI достаточно на мгновение поискать Care International в интернете, и начнется настоящий хаос.

«Тогда вы предполагаете, что мы не исключили всех, кто видел магнитные наклейки», — сказал Харват.

Возможно, они поддерживали радиосвязь до того, как мы их вывели.

Если бы я оказался в джунглях с тяжелобольным лидером повстанцев, которого мне нужно было бы скрывать от правительственных войск, я бы свел радиосвязь к минимуму.

«Я тоже так думаю, — признал Эш, — но мы все равно должны это учитывать. Мы с таким же успехом можем попасть в засаду. Черт, они могут поджидать нас через несколько километров».

Именно поэтому я хочу, чтобы вы немного отстали от нас. В какой-то момент мы проедем немного дальше по дороге, поставим палатки, а затем я продолжу путь пешком с Декером, чтобы оценить ситуацию.

Хочешь сегодня вечером сходить туда и посмотреть? В темноте?

Харват снова взглянул на часы. К тому времени, как они найдут место для установки палаток и парковки грузовиков в укромном месте, уже стемнеет. «Думаю, это будет лучшим вариантом».

«Нам ведь не всем нужно оставаться позади, правда? Мы с Миком поедем с вами. Если возникнут проблемы, у вас будет два дополнительных человека, на которых вы сможете рассчитывать. Вам это подходит?»

В любой другой ситуации это был бы отличный план, но Харвату и Декеру пришлось отправиться туда без остальных. «Хорошо, что вы тоже так думаете, но мы пойдем туда только вдвоем».

«Тогда тебе придётся самому во всём разобраться», — сказал Эш, покачав головой.

Харват поблагодарил его и перевел разговор на вопрос о том, где им лучше всего разбить палатки. Он показал спутниковые снимки на своем телефоне, стараясь не показывать фотографии обгоревших тел, и рассказал британцу, где, по его собственному мнению, им лучше всего разбить лагерь.

Когда «Брутальная команда» перевезла обе машины через кювет, лестницы были снова прикреплены к автомобилям, и они поехали дальше в направлении клиники Матумаини.

Тем временем Харват выяснил, какие припасы ему понадобятся. Большую часть, особенно «страшные» вещи, как их называл Биман, они уже упаковали в два больших рюкзака. Для обычной разведывательной поездки это было слишком много, и Харват ожидал, что британцы сочтут это странным, но он подумал, что сможет использовать аргумент о возможном присутствии повстанцев.

Эш и его люди понятия не имели, что на самом деле находится в рюкзаках. Им сказали, что в них находятся медикаменты для клиники Матумаини. У них не было причин сомневаться в этом.

Харват говорил, что он и Декер спрячут припасы в джунглях, недалеко от клиники. Если повстанцы уже будут там, персонал подождет, пока опасность минует, а затем заберет припасы. Если же повстанцев не будет, они оставят содержимое своих рюкзаков в клинике, вернутся за британцами и поедут на машинах в клинику, чтобы выгрузить остальное.

Он понятия не имел, сочтут ли Эш и его команда эту историю правдоподобной, но пока они делали то, что он хотел, ему было все равно.

За два километра до клиники они свернули с дороги и проехали несколько сотен метров вглубь джунглей. Там стоял невероятный шум из-за звуков птиц и животных.

Саймон и Эдди поставили палатки, а Эш и Мик вернулись на дорогу, чтобы замести как можно больше следов. Теперь их смогут найти только те, кто знает, где искать.

Джамбо начал готовить еду. Они не разводили костер, как и повстанцы этим утром. Запахи еды могли привлечь нежелательное внимание людей и животных.

Джамбо использовал походную горелку для нагревания воды. Когда вода закипела, он вылил её в пакеты с сублимированной походной едой и застегнул их на молнию, чтобы приготовить еду на пару.

Харват привёз еду из Соединённых Штатов для себя и для Деккера. Он ненавидел готовые порции, используемые в армии, так называемые MRE ( Meals Ready to Eat — «готовые к употреблению блюда» ) , но солдаты обычно называли их « блюдами, от которых все отказываются», — едой, которую никто не хотел есть. Такова была его операция, и он не хотел есть то, что ему не нравилось.

Поскольку миссии часто вызывали сильный стресс, и он также пытался набрать вес, он выбирал высококалорийную пищу. Одним из его любимых блюд были бисквиты с подливкой — маленькие булочки с подливкой. Он поручил Джамбо вскипятить достаточно воды для двух пакетиков. Было неизвестно, как долго они с Декером пробудут вдали от дома. В любом случае, он хотел, чтобы они не проголодались.

Декер выбрал несколько блюд от новой компании, которая продавала изысканные походные блюда, такие как безглютеновое ризотто с грибами и пенне с лососем. Он знал, что ничто так не задерживает операцию, как человек, который недостаточно ест. Такие люди не только плохо справлялись с работой из-за недостатка калорий, но и постоянно жаловались на голод.

Пока его еда дымилась, он вынул два рюкзака из LC2 . Оба были довольно тяжелыми. Это станет для Деккера настоящим испытанием. Он не мог перекладывать вещи из одного рюкзака в другой, потому что тогда все увидели бы, что внутри. Ей просто придется попробовать. Как только они отправятся в путь, он сможет переложить часть ее вещей в свой рюкзак. Он отложил два рюкзака в сторону и накрыл каждый дождевиком. Вероятно, скоро снова пойдет дождь.

Саймон и Эдди развесили несколько гамаков между деревьями. Сон на поверхности земли имел преимущество в том, что их не беспокоили змеи, и они оставались сухими под установленными брезентами.

Харват бросил в гамак сухую одежду, спальный мешок и инструмент CRKT Hook & Loop Tool. Во время тренировок в качестве «морского котика» его учили всегда чистить снаряжение сразу после операции, включая обувь, которая теперь была покрыта грязью. Гениальный инструмент, разработанный Трипом Фелтоном, имел специальный небольшой стержень, идеально подходящий для чистки обуви.

Он потянул за веревки гамака. Отряд громил надежно закрепил его. После того, как он привел в порядок свое снаряжение, ему показалось чудесным забраться в гамак и заснуть после разведывательной поездки в клинику Матумаини.

Он предполагал, что всё пройдёт без проблем. На самом деле, Харват знал лучше. В конце концов, это было Конго.

OceanofPDF.com

13

Самой большой проблемой на пути к клинике, помимо тяжелого оборудования, которое им приходилось нести, было количество необходимой воды. Было крайне важно, чтобы они не начали свою миссию в состоянии обезвоживания, но это ничто по сравнению с тем количеством воды, которое им понадобится для обратного пути.

Харват знал об этом уже довольно давно, ещё когда жил в Штатах, и у него был план. Они не могли просто полагаться на колодец в клинике. Если бы он пересох, это могло бы означать их смерть. Харват видел достаточно колодцев, чтобы понимать, что нельзя полагаться на них в вопросах жизни, особенно в Конго.

Если бы они пошли вверх по узкой реке до того места, где она извивалась мимо клиники, то, конечно, сделали бы небольшой крюк и с большей вероятностью встретили бы местное население, но им не пришлось бы идти по дороге, где могли бы прятаться повстанцы, и, кроме того, их проблема с водой была бы решена. План был совершенно логичен, подумал Харват. Декер с ним категорически не согласился.

«Ты не можешь этого сделать», — сказала она, услышав о его намерениях.

Просто взгляните.

«Какой же ты эгоистичный придурок. Ты это понимаешь?»

Харват глубоко вздохнул и напомнил себе, что джентльмен никогда не должен бить даму.

«Тебе никогда не приходилось сталкиваться с тем, чтобы колодец оказался непригодным для использования?» — спросил он, перекладывая вещи из ее рюкзака и затягивая лямки сверху.

«Я не это имею в виду. Я говорю о вашей готовности сбрасывать в реку бог знает сколько людей, которых мы встретим. Вы понимаете, сколько людей вы можете в итоге застрелить?»

Харват расстегнул одно из отделений своего рюкзака и развернул четыре брезентовых ведра.

«Если хочешь сидеть подальше от реки, меня это вполне устраивает», — сказал он. Он бросил ей два ведра. «Но воду будешь нести ты сама. И мою тоже, ведь мы партнеры».

Декер бросил на него испепеляющий взгляд и укоризненно спросил: «У вас что, совершенно нет чувства ответственности?»

Моя ответственность проста. Я здесь для того, чтобы выяснить, что произошло в Матумаини, а затем убедиться, что мы выберемся отсюда живыми. Остальное — не моя проблема.

Значит, вы не чувствуете призвания сделать мир лучше, чем он был до вас?

«Просто наклей это на бампер», — сказал он. Он встал и протянул ей рюкзак. «Наверное, теперь он стал легче».

Декер подняла рюкзак и почувствовала, что он стал намного легче, настолько, что ей стало почти стыдно. Он уменьшил его вес как минимум на двадцать килограммов. Несмотря на это, она по-прежнему была недовольна его невмешательством в жизнь местного населения.

Но прежде чем она успела что-либо сказать или даже накинуть рюкзак на плечи, он надел свой рюкзак — теперь значительно потяжелевший — на спину и пошел дальше вверх по течению реки.

У него был ответ на всё, даже если он просто молчал. От этого мурашки бежали по коже. Но больше всего его ранила нравоучение, которое он произнёс, когда они покидали лагерь. После того, как он отчитал её и сказал, что не хочет повторения того, что произошло утром, он пригрозил привязать её к дереву и оставить на милость пигмеев, если она не будет неукоснительно выполнять его указания. Он по-мальчишески ухмыльнулся, но она не поверила. Она сразу раскусила его.

Было очевидно, что Харват не ладил с женщинами, особенно с умными и образованными. По сути, он был своего рода пещерным человеком, конечно, красивым, но всё же.

«Слушай, — сказала она, бежав за ним следом, — ты всегда так общительный, когда твоя жена с тобой?»

«Я не женат», — не останавливаясь, сказал он.

«Кто бы мог подумать?» — остроумно заметила она.

Харват проигнорировал её.

Они шли молча двадцать минут, пока он не остановился и не достал свой GPS-навигатор. Он огляделся и жестом пригласил Декера следовать за ним в джунгли.

Это был трудоемкий процесс. С помощью мачете, одолженного у Джамбо, он прокладывал себе путь сквозь густую растительность.

Спустя мгновение он остановился и посмотрел на неё.

«Достаточно ли это далеко от реки?» — спросил он.

Декер кивнула. Она не знала, гордиться ей этим или нет. Значит, он все-таки принял ее слова близко к сердцу.

«Хорошо», — сказал он, сняв рюкзак. — «Я пойду ещё немного порублю. А ты иди за водой».

Она поставила свой рюкзак рядом с его и пошла обратно по тропинке, освещенная красными светодиодными лампочками своего налобного фонаря.

Тем временем Харват скрутил вместе ПВХ-трубы и развесил полиэтиленовую пленку. Затем он засыпал порошок в бочки, а рядом поставил крышки.

Одно он знал наверняка: за десятки тысяч часов, потраченных на разработку протоколов, никто и представить себе не мог ничего настолько примитивного.

Земля была мягкой. Он использовал мачете, чтобы вырыть траншею для отвода излишков жидкости. Это был дополнительный жест примирения. Декер был прав. Им нужно было действовать как можно осторожнее. По возможности, они должны были предотвратить попадание этой жидкости в реку.

Если бы она сейчас начала ныть о загрязнении грунтовых вод, стало бы ясно, что она безнадежный случай, и он привязал бы ее к дереву, чтобы показать, что он настроен серьезно.

К тому времени, как Декер вернулся, он уже расчистил место, развернул огромный баллон и прикрепил его к ремням.

Он еще раз все ей объяснил, и, помогая ей наполнить первую бочку водой, сказал, что делать, если он не вернется через час. Ей не нравилось оставаться одной.

Харват дал ей мачете и заставил повторить то, что он ей сказал. Она слово в слово повторила его указания.

Она ожидала, что он снова будет с ней укоризненно говорить о том, что произошло утром, но была приятно удивлена, когда этого не произошло. Вместо этого он с улыбкой сказал, что все будет хорошо. Он надел очки ночного видения и отправился в джунгли.

Судя по тому, что он видел на своем GPS-навигаторе у реки, и в сочетании со спутниковыми снимками, сохраненными на его мобильном телефоне, Харват примерно представлял, где находится клиника и как лучше к ней подойти. Через десять минут он нашел пункт оказания медицинской помощи.

Он оставался среди деревьев, потому что не осмеливался выйти на открытую площадку вокруг здания. Он обозначил местность воображаемым красным кругом и не собирался переступать эту линию, не приняв предварительно всех возможных мер предосторожности.

Он подполз к опушке леса, раздвинул листву и посмотрел в свои очки ночного видения. Ничего не двигалось, но еще более поразительным было то, что не было слышно ни звука, как будто это место избегали даже животные. Тишина была зловещей. Харват старался не обращать на нее внимания.

Он отступил между деревьями и совершил обходной маневр. На территории не было ни грузовиков, ни другой техники. Нигде не горел свет. Клиника казалась совершенно пустой.

Добравшись до северо-западной стороны участка, он посмотрел на часы. Ему очень хотелось осмотреть место, где были подожжены тела, но время поджимало. Он не знал, выполнит ли Декер его указания, но если он не вернется через час, ему придется предположить, что она уходит. А без нее ему придется отменить операцию. Хотя поначалу он опасался брать Декер с собой, эта работа требовала всего двух человек. Без нее ничего не получится. Но разведка была бы неполной, если бы он не осмотрел также место, где был разведен костер. Он решил рискнуть.

Задолго до того, как он добрался до ямы, он уже почувствовал запах. Вернее, он почувствовал запах керосина, которым подожгли людей. У керосина был очень специфический запах. Но ближайший аэропорт находился в сотнях километров. Как им удалось раздобыть это вещество здесь, в джунглях?

На этот вопрос пока ответить было невозможно. Приблизившись к яме, он остановился, чтобы прислушаться. Не услышав ничего необычного, он пополз дальше, чтобы осмотреться.

Никого не было видно, но кто-то там был. Были видны следы тяжелой техники, и на одном из них были гусеничные траки.

«Бульдозер», — подумал Харват. — «Нехороший знак. Единственная причина использовать такую огромную машину — это если нужно было что-то большое выкопать или засыпать землей». Хотя он и не питал особой надежды на выживание персонала или пациентов клиники Матумайни, он еще не совсем терял надежду. Эта надежда исчезла, когда он увидел, что был использован бульдозер.

Он задавался вопросом, кто стоит за нападением на клинику. Защитная одежда, керосин и бульдозер указывали на то, что причастная к этому сторона обладала передовыми технологиями.

Он хотел более тщательно изучить эту яму. Увидев оригинальные спутниковые снимки, он почувствовал, что что-то не так, хотя точно не знал, что именно. Может быть, дело в форме ямы? Или в той её части, которая стала самой горячей?

К сожалению, у него не хватило времени. Ему пришлось вернуться, чтобы помешать Декеру уйти.

Он как можно тише и быстрее пошёл обратно по той же тропинке, по которой пришёл.

OceanofPDF.com

14

К тому времени, как он вернулся, Декер уже наполнил бочки водой. Мешочек тоже был почти полон.

— Ты что-нибудь видела? — спросила она. — Все еще там?

Он покачал головой. «В клинике мертвая тишина». Он указал на пустые ведра и спросил: «Может, мне принести еще воды?»

«Да, пожалуйста», — сказала она.

Он взял мачете Джамбо, отрубил ветку диаметром с метлу, сделал по две зарубки на обоих концах, схватил четыре ведра и пошел к реке.

Вернувшись, он нес палку, словно ярмо, на плечах, а по бокам от нее висели два ведра. Декер пил из одной из больших пластиковых бутылок с водой, которые были у них с собой.

«Хочешь тоже?» — спросила она, протягивая ему бутылку.

«Нет, выпей это», — сказал он, поставив полные ведра на пол. «Тебе не помешает немного жидкости».

Ты тоже.

Она была права. Ему бы не помешало взять воды. Он достал из рюкзака бутылку, открутил крышку и залпом выпил больше половины. Затем он обратил внимание на брезентовые лямки, к которым была прикреплена питьевая система.

Литр воды весил килограмм. Он подсчитал, что им потребуется максимум от сорока до шестидесяти литров на человека, поэтому, на всякий случай, взял с собой резервуар, вмещающий сто шестьдесят литров. Вес добавленного им химического порошка был незначителен, поэтому резервуар, наполненный водой, весил в общей сложности около ста шестидесяти килограммов.

Оказавшись на «безопасном» расстоянии от реки, он отправился на поиски ровной площадки с крепким деревом. Так он и оказался в этом месте.

Он зацепил карабин за каждую из петель сверхпрочных ремней, которые были соединены с тросом, идущим к шкиву. Он отодвинул в сторону фиксирующую защелку и поднял баллон с водой на ветку дерева.

Подняв груз воды достаточно высоко, он просунул под него ПВХ-каркас, вытянул шланг и закрутил его конец. Вода была холодной, но пахла чистотой, и напор был отличным. Он расставил все необходимое и вернулся к бутылке с водой, стоявшей рядом с его рюкзаком.

Он пил из своей бутылки, когда Декер бросил в него две хирургические перчатки.

«Пора одеваться», — сказала она.

Он ожидал, что она встанет чуть дальше, или хотя бы за непрозрачной тканью, которой была обтянута импровизированная душевая кабина, но она не предприняла никаких усилий.

Вместо этого она остановилась у своего рюкзака и медленно разделась. По всей видимости, она совсем не была ханжой. И уж точно не отличалась скромностью.

Харват старался не смотреть, но у него это получалось лишь отчасти. За то, чтобы наблюдать за её раздеванием, вполне можно было бы взять плату за вход, при условии, что придётся выпить как минимум два напитка. У него было много поводов для критики, но теперь, когда она молчала и позволила своей одежде упасть на пол, жаловаться было не на что.

Он отвел взгляд лишь потому, что не хотел, чтобы она видела, что он смотрит. Он не хотел доставлять ей это удовольствие.

Раздеваясь, он не мог не признать, что у неё определённо был стиль. Если бы он отправился в экспедицию в джунгли Конго в качестве женщины, он вряд ли взял бы с собой стринги и соблазнительный бюстгальтер.

Покачав головой, он продолжил раздеваться. Она была невыносима, и он подозревал, что она сама это понимала. Ее, несомненно, дорогое нижнее белье было невероятно непрактичным и совершенно неуместным здесь, в джунглях. Вероятно, она это тоже знала.

Всё это, конечно, было лишь показухой, особенно сейчас, когда они находились в одном из беднейших регионов мира. « Шоу должно продолжаться », — видимо, думала Джессика Декер. Он должен был признать, что считал эту попытку особенно удачной. Любой мужчина, которому это не нравилось или который не ценил её попытку сохранить хотя бы минимальный уровень сексуальной привлекательности, не был настоящим мужчиной.

Это не означало, что он собирался прикрепить к своему гамаку табличку с надписью «открыто весь сезон», но он все же осмелился взглянуть. Посмотрев в сторону, он заметил, что она уже смотрит на него, восхищенно осматривая его тело.

Их взгляды встретились. Оба были совершенно обнажены и смотрели друг на друга гораздо дольше, чем было необходимо.

Первым отвел взгляд Харват. Ему вспомнилось слово, рифмующееся со словом «грузовик».

Для Деккера это, возможно, была всего лишь игра, но он понимал, что нужно быть осторожным. Любой, кто висит на веревке на небоскребе, должен быть сумасшедшим, чтобы вытащить нож и попытаться перерезать веревку. Однако было поразительно, насколько глупыми могут быть даже самые решительные люди.

Когда он еще раз взглянул в сторону, Декер, к счастью, уже почти полностью изменилась. С большой осторожностью она натянула хирургический халат на грудь и разгладила ее. Она прекрасно понимала, что не оставит его равнодушным. Но у Харвата были другие дела, и именно этим он и занимался.

Он собрал самый необходимый минимум вещей, переупаковал рюкзак Деккера и накрыл его одним из их дождевиков. Другим дождевиком он накрыл выкопанную им яму, которую нужно было защитить от дождя. Дождя не было с тех пор, как они оставили британцев в лагере. На данный момент казалось, что матушка-природа заботится об их благополучии, но, конечно, возможно, она и не знала об их присутствии.

Когда Декер дала понять, что готова, они отправились в путь.

Идея заключалась в том, чтобы подобраться как можно ближе к клинике и только потом — из-за удушающей жары — надеть защитную одежду. Они должны были носить химические костюмы максимум полчаса, и даже тогда им было бы комфортно, как на триатлоне при температуре в сорок градусов. Обезвоживание и солнечный удар были под угрозой, поэтому они выпили так много воды и внимательно следили за временем после того, как надели костюмы.

Достигнув края местности, они остановились. Харват не спеша проверил, нет ли опасности. Затем он выключил прибор ночного видения и позволил Декер посмотреть в него. Его первоочередной задачей было успокоить её. Если бы она хоть немного нервничала, стресс помешал бы ей долго оставаться в скафандре.

Кроме того, он хотел, чтобы она еще раз осмотрела здание издалека. Возможно, она заметила что-то подозрительное.

Через несколько минут она вернула себе зрителя.

«Похоже, вы всё вспомнили?» — спросил он.

Насколько я понимаю, да.

Хорошо. Пойдёмте наденем костюмы.

Харват достал их вещи из рюкзака и разложил их на две стопки: одну для себя, другую для неё. Хотя они заранее проверили костюмы, перчатки, капюшоны и обувь на наличие дыр, разрывов и других уязвимых мест, они ещё раз осмотрели свои стопки, а затем поменялись местами, чтобы убедиться, что другая ничего не упустила.

Убедившись, что оборудование в порядке, они надели так называемые СИЗ (средства индивидуальной защиты).

Протокол требовал, чтобы они надевали несколько слоев стерильных перчаток друг на друга, и каждая перчатка должна была быть приклеена скотчем к рукаву химического костюма. Это нужно было делать с предельной осторожностью, поскольку абсолютно никаких зазоров не допускалось, так как это дало бы вирусам или другим опасным для жизни патогенам возможность проникнуть сквозь костюм. Это была одна из главных причин, почему, вопреки желанию Харвата, было решено все-таки отпустить Деккера на эту миссию. Нужен был помощник не только в надевании костюма, но особенно в снятии средств индивидуальной защиты . Сделать это в одиночку было просто невозможно.

Декер прошла интенсивную подготовку и знала, что делает. Она объяснила Харвату, как он должен ей помогать.

Когда он спросил, почему одной пары перчаток недостаточно, она объяснила, что две пары обеспечивают большую защиту в случае повреждения или разрыва внешнего слоя, но прежде всего необходимо использовать незагрязненные перчатки при снятии средств индивидуальной защиты .

Весь процесс, вплоть до снятия обуви и костюма, напоминал настольную игру «Операция»: если ваша кожа касалась внешней стороны костюма, вам конец. Сотрудничество и непоколебимое доверие друг к другу имели жизненно важное значение.

Тем утром он был ужасно раздражен Декер, но теперь от нее исходило исключительное профессионализм.

То, как она заклеивала швы на запястьях и лодыжках и проводила руками по внешней стороне его костюма, производило впечатление необычайного профессионализма и опыта. Возможно, во время переодевания она немного кокетничала, но сейчас от этого не осталось и следа. Джессика Декер излучала стопроцентный профессионализм.

Она почти закончила заклеивать скотчем его костюм, когда Харват услышал, как она выругалась.

Сначала он подумал, что сделал что-то не так. Потом он понял, что так испортило ей настроение.

Крупная капля дождя упала на ее забрало, и вскоре за ней последовали другие. В одно мгновение облака сбросили свою ношу, и с неба хлынул дождь. Конго.

«Нам нужно поторопиться!» — крикнул Декер, перекрикивая шелест дождевых капель. — «Но работайте систематически. Не торопитесь».

Харват скрупулезно следовал ее инструкциям и убедился, что на ленте нет никаких пробелов. Они работали при свете налобных фонарей, которые привязали к стволу дерева. Это уже было импровизированным решением; дождь только еще больше осложнил ситуацию.

Закончив, Харват показал ей большой палец вверх.

Она осмотрела швы своего костюма, а затем его. Отныне им оставалось лишь верить, что они всё сделали правильно. Если нет, то они сами в этом узнают.

Декер отошёл в сторону, чтобы Харват мог пройти вперёд.

Костюм был невероятно неудобным. Из-за своего размера свобода движений Харвата была сильно ограничена. Он чувствовал себя как мальчик из фильма «Рождественская история» , которого мать заставляла надевать несколько слоев одежды, чтобы защититься от зимнего холода.

Из-за капюшона он не только хуже слышал, но и хуже видел. По сути, он мог смотреть только прямо перед собой.

Обычно им следовало бы провести взаимный медицинский осмотр, но это было бессмысленно, поскольку у них не было возможности отменить работу.

Включив небольшую инфракрасную видеокамеру, Харват вышел на открытую местность. По пути к клинике он постоянно поворачивал голову, чтобы лучше осмотреться.

Он поручил Декер немедленно предупредить его, если она увидит что-нибудь, чему не доверяет. Дважды он оглянулся на нее, и оба раза она показала большой палец вверх.

Издалека клиника казалась более внушительной, крупной. Приблизившись, они увидели, что здание выглядит обветшалым и плохо ухоженным. Сначала он подумал, что ему, возможно, не мерещится из-за дождя, стекающего по забралу, но дело было не в этом. Как и всё остальное в Конго, эта клиника, основанная на американских деньгах, была обречена на разрушение.

Над обветшалым навесом у входа висела потрепанная, расписанная вручную деревянная вывеска со словами на французском и английском языках: care international: matumaini clinic .

Ставни, выкрашенные в странно обнадеживающий синий цвет, были закрыты. На облупившемся белом фасаде виднелись трещины. Выцветшая входная дверь была заперта.

Они стояли под навесом. Харват вытер дождь с козырька и осмотрел дверь.

«Что случилось?» — спросил Декер.

Он указал пальцем на дверной косяк, где была приклеена обесцвеченная полоска клейкой пластиковой пленки длиной около трех сантиметров.

«Перед этой дверью висела ленточка», — сказал он. Осмотрев окна по обе стороны от входа, он добавил: «Окна тоже были заклеены скотчем. Оставайтесь здесь».

Прежде чем Декер успел что-либо сказать, он уже вышел под дождь, чтобы выяснить, что происходит.

Ей совсем не нравилось оставаться одной, особенно здесь, у входа. А вдруг кто-то внутри? А вдруг этот человек выйдет? Как ей тогда защитить себя? Декер изо всех сил старалась не запаниковать.

Это была её клиника. В то время она здесь руководила. Не было ни малейшего повода для паники.

Она смотрела на дождь из-под навеса и думала обо всех людях, с которыми работала здесь — прекрасных, трудолюбивых людях, которые, в конце концов, не могли не родиться в Конго. Она не понимала, почему на эту клинику напали. На самом деле, она вообще не понимала, зачем кому-то понадобилось нападать на клинику. Именно потому, что она сочла это бессмысленным, она уволилась с работы военного корреспондента и решила облегчить страдания других. Она делала это в клинике Матумаини и надеялась, что ей еще представится такая возможность.

Где-то вдали она услышала грохот. Гром. Декер отступила на шаг назад и прижалась к стене. Было кромешная тьма, и дождь все еще лил как из ведра. Она не могла разглядеть, где заканчивается местность и начинается джунгли.

Однако кто-то наблюдал за ней. Она почувствовала это с того самого момента, как они вошли на территорию. Она пожалела, что у нее больше нет с собой мачете. Что-то было не так.

Затем она услышала звук разбитого стекла внутри клиники.

OceanofPDF.com

15

Слева Декер увидела лежащий там короткий железный прут, которым держали окно открытым. Она взяла его в руку. Это не было средством устрашения, но лучше хоть что-то, чем ничего.

Она снова услышала звук внутри, за которым последовал скрежет металла о металл и дерева о камень. Выцветшая входная дверь со скрипом открылась.

Она приготовилась ударить палкой, но тут увидела очертания защитного костюма Харвата. Он вышел наружу.

«Что ты, чёрт возьми, делаешь? Я думал, ты собирался обойти здание».

Я уже достаточно насмотрелся. Входите.

Декер последовал за ним. Интерьер был частично освещен зловещим зеленоватым свечением. У Харвата с собой была коробка с большими светящимися палочками, которые он разбросал тут и там. В результате света было достаточно, чтобы что-то разглядеть, но недостаточно, чтобы это было видно снаружи.

«Что это был за звук разбивающегося стекла?» — спросил Декер.

«Ничего», — сказал Харват. «Мне пришлось разбить окно, чтобы попасть внутрь».

Тогда я хотел бы сначала проверить, не поврежден ли ваш костюм.

«Не о чем беспокоиться». Ему и так было слишком жарко, и это сказывалось на его настроении.

«Тем не менее, я хочу взглянуть», — настаивал Декер.

Харват неохотно согласился. Она достала налобный фонарь, установила красный свет на минимальную яркость и осмотрела его костюм с головы до ног.

Всё хорошо.

«Спасибо, — сказал он. — Тогда я хочу вам кое-что показать».

Он пошёл впереди неё в большой зал. Зал представлял собой груду металлолома из металлических каркасов кроватей. Матрасов не было видно, не осталось ни простыней, ни одеял.

«Словно рой саранчи съел всё дочиста», — подумал Декер. «Даже москитные сетки и занавески с кроватей сняты».

Все каркасы кроватей были свалены в кучу посреди комнаты. Харват достал из рюкзака большую пластиковую бутылку и начал распылять жидкость в разных местах коридора.

«Что это?» — спросил Декер.

Люминол. Он реагирует с железом в гемоглобине. Если где-то поблизости есть кровь, она загорается синим цветом.

Декер подождал немного, но ничего не произошло. Харват тоже ничего не увидел.

«Смотри», — внезапно сказала она, указывая на угол комнаты. — «И вот. И вот тоже».

Харват огляделся и увидел, что разные места подсвечиваются синим светом.

«Боже мой, — воскликнул Декер. — Везде кровь!»

«Не торопись», — сказал Харват. Он начал наносить еще больше люминола на стены и пол, и даже встал на один из каркасов кровати, чтобы распылить жидкость и на потолок. Везде, куда он распылил жидкость, она окрасилась в синий цвет.

«Как это возможно? — спросила она. — Словно вся комната залита кровью».

«Не совсем», — сказал он. Он вышел из комнаты и прошелся по остальной части клиники, беспорядочно распыляя люминол на стены, двери, полы, окна и потолок.

«Всё становится синим», — услышал он её крик, когда она шла позади него. «Везде, где ты распыляешь».

Они вошли в небольшую аптеку, которая также служила лабораторией. Харват распылил люминол на небольшой пустой холодильник. Тот тоже посинел.

«Я ничего из этого не понимаю», — сказала она.

Существуют еще два вещества, с которыми люминол вступает в реакцию. Одно из них, по-видимому, в данном случае не имеет отношения к данному случаю.

«И что же это?»

Харват начал произносить «стр…», но поправился: «Стул».

«А что насчет того другого вещества?» — спросил Декер.

'Отбеливать.'

'Отбеливать?'

Он кивнул. «Думаю, они вычистили всё здание изнутри. Буквально сверху донизу. И я думаю…» — начал он, но не закончил фразу, потому что увидел что-то, что привлекло его внимание.

«Что это?»

Харват жестом предложил ей немного отступить. Он наклонился к небольшому холодильнику и увидел что-то лежащее под шкафчиками рядом с ним.

В верхней части холодильника была узкая пластиковая полоска, которая отклеилась с одной стороны. Харват сорвал с неё всю полоску.

Он лёг на живот, просунул пластик под шкафы и вытащил что-то из-под них. Он поднял эту вещь.

«Что это?» — спросил Декер из дверного проема. Это выглядело как белая хоккейная шайба. Край был отколот, и большая его часть, похоже, обгорела.

Разве ими не пользовались, когда вы еще здесь работали?

Я даже не знаю, что это такое.

Харват распылил на него немного люминола. Через несколько мгновений диск загорелся синим цветом.

«Это таблетка отбеливателя», — сказал он.

Как он сюда попал?

Если положить такую штуку на блюдце и поставить под неё походную горелку, она испарится. Пары распространятся повсюду, даже в те места, которые вы могли бы пропустить при использовании жидкого отбеливателя.

Тогда вы правы. Клиника была полностью убрана. Но кем? И почему? Почему всё нужно было так тщательно вымыть?

Хорошие вопросы, но Харват чувствовал, что им следует на мгновение подумать о другом. Он так сильно вспотел, что его одежда промокла насквозь, и капельки пота попадали ему в глаза. Он хотел немного осмотреться, а затем как можно быстрее уйти.

Он вернулся к входу и задумался над видеозаписью ограбления. Хотя съемка велась снаружи, он смог определить, откуда стрелки вошли в здание и открыли огонь.

В своем неуклюжем защитном костюме Харват разыграл пантомиму штурма здания. Он вошел внутрь с воображаемым пистолетом наготове и начал стрелять.

Если бы стрелки действовали так, как ему казалось логичным, им пришлось бы модифицировать своё оружие. В перчатках, надетых одна поверх другой, до маленьких кнопок и рычагов было бы трудно дотянуться. Возможно, они оснастили оружие более крупной спусковой скобой и более толстой рукояткой взведения, чтобы его можно было держать даже своими неудобными толстыми пальцами.

Также возможно, что они ожидали незначительного сопротивления и использовали для такого молниеносного удара своё стандартное оружие. Однако утверждать это с уверенностью нельзя.

Однако то, что он обнаружил, более внимательно изучив стену напротив входа, не вызывало никаких сомнений.

Судя по потрепанной мебели, это было что-то вроде приемной или поста медсестер, места, куда пациенты приходили, а затем их провожали в комнату, где они могли подождать своей очереди.

Он провел рукой по стене.

«Что ты видишь?» — спросил Декер.

«Дело не в том, что видно, — сказал Харват, — а в том, что не видно. Пулевых отверстий нет. По крайней мере, больше нет. Просто посмотрите».

Она подошла ближе и осмотрела места, на которые он указал.

«Люди, которые здесь устроили беспорядок, — сказал он, — были настоящими профессионалами. Они всё привели в порядок. Они даже вынули пули из стен, заделали отверстия и покрасили стены».

Пока Декер искал документы, которые могли бы пролить свет на произошедшее в клинике, Харват осмотрел стены и пол комнаты. Он обнаружил дополнительные следы, указывающие на то, что стены были восстановлены до первоначального состояния.

Он был убежден, что нападавшие ворвались сюда, убили персонал и расстреляли пациентов. Он уже знал, что произошло с телами после этого.

После того как Декер осмотрела заднюю часть клиники, она вернулась и покачала головой. «Я ничего не могу найти», — сказала она.

«Меня это нисколько не удивляет, — сказал он. — Не волнуйтесь. Мы уже достаточно видели. Давайте убираться отсюда».

Декер кивнул. Они вышли на улицу, Харват первым.

Как он обычно и делал, сначала он проверил, нет ли поблизости никого, а затем дал ей знак, что она тоже может выйти. Дождь всё ещё шёл, и как только они вышли из-под навеса, дождь хлынул на их забрала.

Ни один из них не обратил на это внимания. Оба чувствовали, что вот-вот получат солнечный удар. Всё, чего они хотели, — это избавиться от костюма.

Они вошли в джунгли и вернулись к тому месту, где оставили барабаны. Порошок уже растворился, но на всякий случай Харват хорошенько потряс барабаны взад и вперед, прежде чем начать двигать ручки насоса вверх и вниз.

Это был мучительный процесс, особенно когда чувствуешь себя так некомфортно, но поскольку от этого зависела их жизнь, они приложили дополнительные усилия, чтобы не торопиться с выполнением протокола. Теперь, когда они зашли так далеко, оставалось пройти лишь небольшую часть. Сейчас не время расслабляться.

Декер посоветовала Харвату глубоко вдохнуть. Несмотря на то, что воздух внутри костюма был чрезвычайно влажным, он все же последовал ее совету. Она взяла стержень с насадкой, прикрепленной к барабану, и начала опрыскивать Харвата приготовленной жидкостью.

Он поднял руки и медленно повернулся. Она на мгновение замерла, сделала движение рукояткой, напоминающее качание, и продолжила. Он сделал то же самое для нее.

Они повторяли это снова и снова, пока две бочки не опустели. Затем наступил самый сложный момент: снятие средств индивидуальной защиты .

За прошедшие годы немало медицинских работников подхватили всевозможные ужасные болезни не из-за того, что их защитные костюмы были порваны, а из-за того, что они не утилизировали их должным образом.

Снятие костюма было чрезвычайно рискованным делом. Оно требовало огромного терпения и предельной концентрации. Медленно, шаг за шагом, Декер руководил им, объясняя всю процедуру.

Их хирургическая одежда вместе со всеми остальными принадлежностями была сложена в яму, которую они уже выкопали и частично засыпали трутом.

Пока Декер пошел принимать душ, Харват посыпал предметы в яме керосином, который привезли с собой британцы, якобы для клиники. Когда огонь разгорелся вовсю, настала его очередь принимать душ.

Он стоял под струей воды и мылся с головы до ног мылом и шампунем. Его костюм остался цел, и он был уверен, что все процедуры были соблюдены правильно. Он не был ипохондриком, и ему казалось чрезмерным так тщательно отмывать кожу.

Он позволил теплой воде омывать шею и плечи. Он был рад, что клиническая часть закончилась. Им еще предстояло вернуться, чтобы поближе осмотреть кострище, но это было лишь для полноты картины, и, по крайней мере, ему больше не нужно было надевать этот костюм. Действительно, он чувствовал себя так, словно пробежал триатлон при температуре сорок градусов.

Он наклонился, чтобы поднять одну из бутылок, в которую он насыпал растворенный в воде порошок Gatorade, но бутылки уже не было.

Он встал и увидел Декер. Она посмотрела на него, обнаженная, с бутылкой Gatorade в руке. Затем она вошла с ним в душ.

OceanofPDF.com

16

Харват был измотан. Декер тоже. Он хотел поближе осмотреть кострище, но сейчас было неподходящее время. Шел дождь и было темно. Им лучше вернуться в лагерь.

Из-за дождя разговаривать друг с другом было практически невозможно, и, возможно, это пошло им на пользу. Декер уже дал понять, что непременно хочет пойти к костру на следующее утро. Харват понятия не имел, что ей пришлось пережить, когда она еще работала военным корреспондентом, но настоятельно советовал ей этого не делать. Были вещи, которые невозможно выбросить из головы, увидев их однажды, вещи, которые будут преследовать тебя всю жизнь.

Более того, он чувствовал, что ей будет особенно тяжело, потому что она лично знала людей в клинике. Судя по тому немногому, что он видел, он понимал, что вид кострища был ужасен.

Но Декеру было невозможно переубедить ее. Он пытался отговорить ее, но она настаивала на том, что хочет пойти с ним. В конце концов, он понял, что продолжать попытки изменить ее мнение бессмысленно, и решил оставить этот вопрос без внимания.

Когда они добрались до лагеря, британцы сидели вместе с Джамбо под брезентом, который они натянули между двумя деревьями и одним из внедорожников Land Cruiser.

— Ну как всё прошло? — спросил Эш.

«Не очень хорошо», — ответил Харват. «Нам нужно поговорить».

Британец указал на другой Land Cruiser.

После того как они сели в машину, Харват снял свой пончо и бросил его на заднее сиденье.

Эш дал ему полотенце и спросил: «Что случилось?»

На клинику совершено нападение.

'Как?'

По всей видимости, это сделали несколько стрелков.

Британец посмотрел на него с недоумением. «Повстанцы? FRPI ?»

Нет, если только они уже не привели за собой целую бригаду уборщиков.

Всё убрано?

Харват кивнул. «Они даже вытащили пули из стен и замазали отверстия».

Значит, они были профессионалами.

«Судя по всему».

Это было нелогично. «Но это же пункт оказания медицинской помощи, — сказал Эш. — Зачем кому-то понадобилось бы столько хлопот?»

Харват пожал плечами. «Понятия не имею».

Я тебе не верю.

Я серьезно.

«Вовсе нет, — яростно ответил британец. — Вы с самого начала скрывали от нас кое-что. Я ни на секунду не верю, что вы здесь с какой-то разведывательной миссией. Вы здесь, потому что на них напали».

В своей профессии Харват иногда не мог избежать лжи, но он всегда ненавидел это. Эш был абсолютно прав. Харват скрывал от него кое-что. Так и должно было быть. Но в этот момент ему помощь этого человека была нужна как никогда, и он чувствовал себя обязанным признаться во всем.

«Несколько дней назад, — сказал Харват, — в компанию Care International поступило видео. На нем было видно, как четверо вооруженных людей входят в клинику Матумайни и открывают огонь».

От кого они взяли это видео?

Мы этого не знаем.

А кто создал эти изображения?

Мы этого не знаем.

Когда было снято это видео?

Мы этого тоже не знаем.

Эш прищурился в полумраке «Лэнд Крузера», пытаясь разглядеть Харвата. «Что, ради бога, ты знаешь?»

То, что я только что тебе сказал.

Но вы сказали только, что стрелявших было четверо. Как они выглядели? Они были чернокожими? Белыми? Фиолетовыми? В какой одежде они были?

Харват достал свой телефон, включил его и показал ему изображения.

«Но ведь на них же чёртовы защитные костюмы от химического оружия!»

Харват кивнул и подождал, пока Эш не посмотрит видео целиком.

«Давайте посмотрим еще раз», — сказал британец.

Харват сделал то, что его попросили. Когда видео закончилось, он убрал свой мобильный телефон.

Эш был недоволен. «Ты же только что был там с Деккером, правда?»

«Не волнуйтесь, — сказал Харват. — На нас была защитная одежда».

«Не волнуйся? Что ты имеешь в виду? Что, ради Бога, здесь происходит?»

Мы этого не знаем.

«Вы были достаточно предусмотрительны, чтобы взять с собой защитные костюмы, — сказал британец. — Именно поэтому вы хотели убедиться, что мы останемся здесь».

Харват кивнул.

И вам не пришло в голову рассказать нам об этом?

Мне было приказано этого не делать.

Да, вероятно.

«Я уже говорил вам, что мы действительно не знаем, что здесь происходит», — решительно заявил Харват. « Кэру меньше всего нужен скандал».

«Скандал? Вы имеете в виду международный инцидент, черт возьми!»

«Попробуйте объяснить это Госдепартаменту США», — подумал Харват.

«А теперь слушай внимательно, приятель. Эти стрелки надели эти костюмы не для того, чтобы до смерти напугать местное население. Должно быть, в той клинике было что-то, чего они ужасно боялись».

Мне тоже кажется, что это правильно.

Что же тогда происходило? Зачем была отправлена вооруженная группа в специальном защитном снаряжении?

Нам ничего об этом неизвестно. Это всего лишь медицинский пункт, ничего больше. Там не лечат особо заразные заболевания.

«По-видимому, кто-то думал иначе», — заявил Эш. «И это был не кто попало, потому что, по-вашему, они полностью убрали всё после грязной работы».

«Давайте сосредоточимся на этом», — сказал Харват.

Откуда мне знать, что вы сейчас не заражены?

Я же вам уже говорил: на нас были защитные костюмы.

Вы уже так много сказали.

Он был в ярости. Харват тоже был бы в ярости, будь он на месте Эша.

Мы были в полных защитных костюмах от химического воздействия и строго соблюдали все процедуры.

«Это то, что было в тех рюкзаках? Никаких лекарств?»

«Верно», — сказал Харват.

Эш покачал головой.

«Что касается той команды, которая проделала грязную работу…» — начал Харват, но Эш поднял руку и перебил его.

Наша ставка только что удвоилась. И если я замечу, что вы удерживаете с нас еще больше, я удвою ее еще раз.

Мне нужно обсудить это со своим начальником в Штатах.

«Это не переговоры, понимаете, — заявил Эш. — Вы наняли нас обманным путем и преуменьшили значение того, что было поставлено на карту. Наша ставка удвоилась, иначе мы соберем вещи и отвезем вас обратно в Бунию. Выбирайте сами».

Харвату не нравилось такое давление, но, поскольку он был вынужден признать абсолютную правоту британца, он согласился на повышение тарифов. Он вернул разговор к теме, которую хотел затронуть: «Кто мог послать сюда группу стрелков, чтобы они сделали грязную работу, а потом еще одну бригаду, чтобы все зачистить? Просто постарайтесь уменьшить количество возможных вариантов».

«Как бы сократить число возможных вариантов? Это могла быть любая иностранная разведывательная служба из западного мира, или из России, или из Азии. Как бы вы сократили это число?»

Давайте сначала посмотрим, сколько стран активно действуют в Конго.

Если они умны, то все они здесь. Минеральные ресурсы Конго оцениваются более чем в двадцать четыре триллиона долларов. Это больше, чем валовой национальный продукт Америки и Европы вместе взятых.

«Но какие страны вам придут на ум в первую очередь?» — спросил Харват.

Эш на мгновение задумался. «В горнодобывающей промышленности здесь участвуют все страны, от Австралии до Швейцарии, а также Китай и Япония. Здесь даже можно встретить марокканцев».

Но какая разведывательная служба отправила бы сюда группу стрелков?

Британец покачал головой. «Вопрос, пожалуй, не в том, „кто“, а в том, „почему“. Так почему же иностранная разведывательная служба должна интересоваться каким-то медицинским пунктом посреди джунглей?»

Это был хороший вопрос. Харват часто задавал себе тот же вопрос с тех пор, как побывал в клинике. Но, возможно, сам вопрос был не неправильным, а скорее формулировка.

«Давайте на мгновение вернемся к началу, — сказал Харват. — Зачем вообще кому-либо посылать вооруженную группу за клиникой?»

«Я могу придумать этому объяснение, — сказал Эш. — Например, чтобы убедиться, что оттуда больше никто и ничего не придет. И судя по костюмам, которые носили стрелки, я бы предположил, что они охотились за кем-то, кто заразился».

Харват согласился с ним. «Давайте на мгновение предположим, что они хотели предотвратить заражение еще большего числа людей. Тогда почему они просто не изолировали всех в клинике? Почему они всех расстреляли?»

Эш снова замолчал и задумался. Наконец, он сказал: «Может быть, потому что инфекция была слишком ужасной, чтобы описать её словами?»

«Но даже тогда, — сказал Харват, — разве нельзя просто изолировать жертв и оказывать им помощь, как можно лучше? Ведь не нужно убивать их сразу?»

Итак, что вы думаете по этому поводу?

«Не знаю», — сказал он. Он приложил большие пальцы к вискам, чтобы помассировать их. От этой проклятой миссии у него начала сильно болеть голова.

Эш немного подумал и ему пришла в голову идея. «У тебя есть хоть какое-нибудь представление о том, что они сделали с телами?»

Харват кивнул. «Я тоже хотел с тобой об этом поговорить».

OceanofPDF.com

17

Пятница

К тому времени, как Декер проснулась и выбралась из гамака, Харват уже ушел. Он забрал с собой Эша и Мика.

Пока Джамбо и отряд громил сворачивали лагерь, Харват и двое британцев пешком отправились к костру. Они хотели разведать местность, прежде чем позвать остальную команду.

Дождь прекратился, и когда первые бледные лучи рассвета окрасили небо, казалось, что день будет очень хорошим. Харват хотел бы воспринять это как добрый знак, но он знал лучше и не доверял подобным вещам. Дождь шел или нет, это было и остается Конго.

По просьбе Эша они сначала очень кратко осмотрели клинику с безопасного расстояния от джунглей, прежде чем войти на территорию.

По мере приближения к яме запах авиационного топлива усиливался, хотя, как подумал Харват, он был не таким сильным, как накануне вечером, но все еще безошибочно ощущался.

Они совершили обходной маневр и провели первоначальную разведку на рассвете. Никто из них ничего не сказал. Все трое знали, что здесь произошло. Они чувствовали это.

Эш отправил Мика на дорогу нести там караул, а остальную команду повелел прийти.

Солнце только-только выглядывало из-за деревьев, когда подъехали белые Land Cruiser. Декер вышла из LC1 с чашкой кофе в руке, одетая в флисовый свитер. Волосы она собрала в конский хвост. Сгорбившись, она медленно огляделась, словно хотела принять участие в забеге и искала место, где можно было бы зарегистрироваться.

Но когда она почувствовала запах авиационного топлива, ее настроение мгновенно изменилось. Харват подошел к ней.

«Примерно через десять минут станет светлее, — сказал он. — Вам ведь не обязательно это делать, правда? Потом они припаркуют одну из машин чуть дальше, и один из парней останется с вами».

Декер покачала головой. «Я хочу это сделать. Я должна».

Харват не хотел с ней спорить. «Хорошо».

«Что это за зловоние я чувствую?» — спросила она.

Авиационное топливо.

Они использовали это для сожжения тел?

'Вероятно.'

Она закрыла глаза, наклонилась к нему и положила голову ему на плечо. «Когда смерть так близко, легче не становится, правда?»

Наконец, он увидел её человеческую сторону. «Совершенно верно», — сказал он.

Он знал, что британцы смотрят в их сторону, но ему было всё равно.

Как и большинство чистых мгновений, этот миг тоже был мимолетным. Декер выпрямила спину, повернулась и встала за «Лэнд Круизером», чтобы выпить кофе, глядя на восходящее солнце.

Харват достал свой ноутбук Toughbook, поставил его на заднее сиденье и включил. Он уже загрузил видео из клиники и подготовил краткий отчет о ситуации для старика. Теперь, когда он мог видеть небо, он хотел воспользоваться случаем и отправить сообщения в Штаты.

Он включил свой Wi-Fi-роутер Iridium, установил его на крыше внедорожника и выдвинул антенну. Пока устройство искало спутники, он включил свой мобильный телефон, чтобы проверить, пришли ли какие-нибудь сообщения.

После установления соединения он посмотрел на значок сообщений на экране. Сообщений не поступало. Он выключил мобильный телефон и попытался сосредоточиться на задании.

Он разделил видео на несколько отдельных файлов, чтобы упростить отправку. Он выбрал зашифрованные файлы, нажал «отправить» и схватил видеокамеру. К этому моменту стало так светло, что они смогли разглядеть яму.

Декер допила кофе, достала небольшую коробочку с качественными защитными масками и раздала их всем. Все хотели получить по одной одноразовой маске, даже Джамбо и отряд громил, которые дежурили у машин, следя за дорогой. Никогда не знаешь, какие вещества витают в воздухе в выбоине и вокруг нее.

Харвату казалось крайне маловероятным, что после того, как все было подожжено керосином, остались какие-либо инфекционные микробы, но он знал, что дым и пепел потенциально могут вызвать проблемы с дыханием, поэтому он тоже надел маску на рот и нос.

Он включил видеокамеру и снял следы шин и отпечатки ног возле ямы. От многочисленных следов остались лишь красные лужи грязи, но были и следы, указывающие на то, какое оборудование использовалось.

Когда он снял достаточно, он подошел к Декеру. Вместе с Эшем и Миком они отправились в яму.

Это было торжественное шествие. Никто ничего не говорил. Теперь, когда взошло солнце, они увидели, как тут и там поднимаются клубы дыма. Как это возможно? Ведь шел сильный дождь, не так ли? Ужасающий ответ вскоре стал ясен.

Как и в большинстве мест, через которые они проезжали, местность вокруг клиники была холмистой, как и место, куда были сброшены отходы — узкая прямая полоса у подножия крутого холма. Но когда они обнаружили, что сделали с холмом, их затошнило.

Несмотря на то, что на них были маски, запах керосина был невыносим. Харват огляделся и сразу понял почему.

Очевидно, бульдозер был задействован не для захоронения тел, а для создания ужасного крематория. Большой кусок был выдолблен у подножия холма, чтобы сделать печь. Харват шел вверх по склону впереди Декера, следуя за резким запахом. Вскоре он обнаружил пустые топливные бочки, накрытые чем-то. В каждой бочке была небольшая дыра.

Пройдя несколько метров, он обнаружил вентиляционную шахту и сразу понял, для чего она нужна. Теперь он также знал, что не так со спутниковыми снимками, которые он видел.

«Что всё это такое?» — спросил Декер, снимая всё происходящее на видео.

Гигантская ракетная печь .

Что такое ракетная печь?

Харват указал на шахту и бочки. «Кислород поступает от подножия холма и поднимается по этой шахте. Эти бочки наполнены керосином, который капает через отверстия и попадает на огонь. Чем сильнее горит огонь, тем больше кислорода поступает, а чем больше кислорода поступает, тем сильнее горит огонь. Температура поднимается до невиданных высот; почти все, что вы бросаете в огонь, сгорает полностью».

«Включая трупы?»

Если они правильно сложены.

Декеру внезапно стало плохо.

Харват заметил, что она побледнела. "Ты в порядке?" — спросил он.

Всё будет хорошо.

Вы уверены?

Она кивнула. «Это из-за этого запаха. Мы можем вернуться?»

«Конечно», — сказал он. Он предложил ей свою руку.

Декер с благодарностью держалась за него, но на полпути, когда тропинка стала слишком узкой, она отпустила его.

Внизу, на краю ямы, Эш и Мик стояли и на что-то смотрели.

Увидев приближающихся Харвата и Деккера, Эш поднял руку, давая понять, что им лучше остановиться.

«Вам бы не хотелось это видеть», — предупредил он.

«Что случилось?» — спросила Декер. Ее было нелегко остановить.

Мик обернулся и постарался выглядеть крупнее, чтобы не дать ей пройти мимо, но она оттолкнула его.

Бросив взгляд в яму, она побежала обратно, мимо Харвата, прикрывая рукой маску. Через несколько мгновений она стояла в кустах и её рвало.

— Ты в порядке? — спросил он. Она пренебрежительно махнула рукой.

Он посмотрел на Эша, который поманил его к себе. Харват приготовился к худшему.

Эш и Мик отошли в сторону, когда он приблизился. У их ног лежали черепа трех маленьких детей. Позади них лежала груда костей, тоже небольших размеров.

Гибель невинных людей всегда вызывает сожаление, но это особенно верно, когда речь идет о детях.

Харвату пришлось преодолеть некоторое колебание, прежде чем включить видеокамеру и начать снимать всё происходящее. Одного он всё ещё не понимал: размер ямы. Если ты планировал убить только людей в клинике, то, конечно, не стоило копать такую большую яму? Это казалось нелогичным.

Он делал крупный план черепов, когда Мик спросил: «Куда делся Декер?»

Харват поставил камеру на паузу и огляделся. Он тоже её не увидел.

«Возможно, она пошла за новой маской», — сказала Эш. «Или она хотела почистить зубы».

Наверное, она хотела на время уехать, подумал Харват. Никому нелегко было это осознать.

«Я сейчас пойду ее поищу», — сказал он. Он передал камеру Мику.

«Не заходи слишком далеко», — предупредил Эш.

Харват отошел от шахты и посмотрел вверх по склону на топливные баки. Ему казалось маловероятным, что она туда отправилась, но на всякий случай он все же поднялся. Ее там не было.

Она, вероятно, вернулась к машинам. Он спустился вниз и направился к внедорожникам Land Cruiser.

Но когда он подошёл ближе, то увидел только остальных. Декера нигде не было видно. Внутри сработала сигнализация.

Когда Джамбо, Саймон и Эдди подтвердили, что не видели её, он связался по рации с Эшем и Миком, чтобы сообщить им, что начинает серьёзно волноваться.

OceanofPDF.com

18

Эдди и Саймон были превосходными следопытами. Они начали с места, где Декер видели в последний раз, и сантиметр за сантиметром исследовали землю, пока не нашли ее след.

Декер, по всей видимости, шла к машинам, но по какой-то причине свернула с тропы. Причина этого была неизвестна. Затем они обнаружили новые следы. По-видимому, она шла за кем-то.

Этот человек повёл Деккера на запад, подальше от ямы. Харват снова был сыт ею по горло. Что, ради Бога, она задумала? Он столько раз её предупреждал. Чёрт возьми. Казалось, она была полна решимости подвергнуть их всех смертельной опасности, включая себя.

То, что она просто бросила остальных, вскоре оказалось не самым худшим. В двухстах метрах от них Эдди обнаружил третий след. Кто-то отправился вслед за Деккером.

Эш жестом предложил им разделиться. Вместе с Саймоном и Миком он свернул с тропы, чтобы совершить обходной маневр, в то время как Харват и Эдди продолжили следовать по следу, пытаясь догнать того, кто преследовал Деккера.

Несмотря на внушительный рост, Эдди передвигался по джунглям с поразительной скоростью. Он бежал, натянув губы на лбу, обнажая два острых клыка в своей иссиня-черной бородке, что делало его похожим на гигантского вампира.

Харват дважды упал на заросшей тропинке, но Эдди ни на секунду не потерял равновесие. Он был словно прямоходящий ягуар, мчащийся сквозь джунгли.

И вдруг он остановился, поднял левую руку и жестом приказал Харвату тоже остановиться.

Харват сделал, как его попросили, и ждал, пока Эдди выглядывал из-за листвы. В какой-то момент он жестом пригласил Харвата подойти ближе.

Харват схватил дробовик, который взял у LC1 , и пополз сквозь кусты к тому месту, где Эдди прятался на животе.

Серией жестов британец Харват ясно дал понять, что он увидел. Он отодвинул несколько папоротников и откатился в сторону, чтобы дать Харвату возможность самому все рассмотреть.

Вдали виднелась небольшая деревня, состоявшая не более чем из десяти-двенадцати отдельных хижин, а также нескольких загонов для животных и чего-то вроде общей палатки.

«Какой именно?» — прошептал Харват.

«Тот самый, — сказал Эдди. — Три часа».

У него с собой был небольшой телескоп, и он отдал его Харвату, чтобы тот мог лучше рассмотреть деревню.

Хижина, на которую указал Эдди, была самой большой, если не считать общей палатки, которая в данном случае мало что значила. Были огороженные участки, но они были пусты. Не было видно ни одного животного, никаких следов жизни. Ни детей, ни дыма от костров, абсолютно ничего. Это была деревня-призрак.

«Ты уверен?» — спросил Харват.

Эдди кивнул.

Можно ли это сделать лазером для Эша?

Мужчина кивнул, связался по рации со своим командиром и объяснил ему ситуацию. Затем он вытащил небольшую черную трубку размером с половину сигареты и нажал кнопку, в результате чего на крыше большой кабины появилась маленькая зеленая лазерная точка. Эш сообщил по рации, что увидел цель. Теперь им оставалось только придумать план.

Харват разделил деревню на воображаемые квадраты и изучил местность. Ему предстояло ответить на два вопроса. Первый: где все находятся? И второй: не ловушка ли это?

На окраине деревни Харват увидел следы шин от тяжелой техники, что натолкнуло его на мысль о произошедшем.

Он передал телескоп Эдди и указал на место, которое хотел ему показать. Когда Эдди навел телескоп на это место, он передал план Харвата Эшу, который согласился. Харват и Эдди вышли из-под деревьев и осторожно направились к деревне.

Поскольку им практически негде было спрятаться, они двигались по очереди, чтобы один из них всегда мог следить за обстановкой. В любой другой ситуации пересечение такой обширной и бесплодной местности было бы совершенно немыслимо, но обстоятельства не оставляли другого выбора.

Добравшись до деревни, они подошли к первой попавшейся им хижине и прижались к ней спиной. Тихонько задыхаясь, они пытались отдышаться.

Когда их дыхание более-менее нормализовалось, они прислушались, чтобы понять, не грозит ли им опасность, что было непросто, поскольку их сердца бешено колотились, а кровь прилила к ушам. Доносился ли какой-нибудь звук из той хижины?

Они еще некоторое время стояли и слушали. Подождав немного, Харват жестом пригласил Эдди подойти к окну — единственному окну в хижине с этой стороны. Сам он обойдет хижину и войдет через этот вход.

Когда они встали у окна, Харват жестом попросил Эдди подождать пять секунд, а затем исчез из виду. Эдди сгорбился и начал обратный отсчет, готовый выскочить, как чертик из коробки, и показать свою голову в оконном проеме.

Харват подкрался к хижине и остановился перед входом. Считая про себя, он положил руку на дверь и слегка толкнул её. В этой маленькой деревне в тропическом лесу Итури его удивило наличие дверей в хижинах. Ему казалось крайне маловероятным, что их можно запереть.

Отсчитав от пяти до нуля, он надавил на входную дверь. Не почувствовав сопротивления, распахнул её и ворвался внутрь. В тот же миг в окне появился Эдди с автоматом Калашникова наготове.

Как и ожидалось, хижина оказалась пустой.

Харват быстро огляделся, а Эдди повернулся и принял оборонительную стойку.

Ничто не указывало на то, что произошло. Всё казалось обычным. Насколько мог видеть Харват, в этой хижине жила семья, пока что-то не случилось, и все они не исчезли. В углу Харват увидел лежащую куклу. Он пересмотрел своё заключение. Жители деревни не просто исчезли; их кремировали.

С соломенных крыш этой деревни сочилась смерть. Чем скорее Деккера освободят, тем быстрее они смогут скрыться.

Он вышел на улицу и жестом пригласил Эдди пройти в следующую хижину.

Та хижина тоже была пуста, как и следующая, и та, что была после неё. Единственной хижиной, которая могла быть обитаемой, была большая, где Эдди видел, как мужчина затаскивал внутрь женщину, скорее всего, Джессику Декер.

Когда они подошли к ближайшей хижине, Харват жестом показал, что хочет посоветоваться с Эдди. Оба мужчины наклонились.

«По крайней мере, теперь мы знаем, почему эта яма для костра должна была быть такой большой», — сказал британец.

И всё же это не имело смысла. «Зачем они устроили резню во всей этой деревне?»

Возможно, они все заразились.

Харват надеялся, что это неправда. Хотя это и не имело значения. Все, кто здесь жил, умерли. Их дети умерли. Это были их маленькие черепа, которые они видели в костре. Возможно, их было еще больше, черепа, которые они еще не обнаружили. Мысль о том, чтобы копаться в пепле, была для Харвата невыносима.

Он поднял три пальца, отсчитал и ворвался в хижину. Она была пуста, как и ожидалось. Теперь, когда они убедились, что с этой стороны поселения никого нет, они остались в хижине, чтобы дождаться Эша и Мика. Саймон останется в джунглях, чтобы следить за всей деревней.

Когда собралась остальная команда, Эш дал понять, что хочет, чтобы Харват возглавил группу.

«Она ваша коллега, — сказал он. — Как вы хотите поступить в этой ситуации?»

Это был знак уважения. Официально она действительно была его коллегой, и только ему предстояло решить, как её освободить.

Харват кивнул. «Хорошо», — сказал он. «Давайте поступим следующим образом».

Самодельная светошумовая граната, которую соорудил Харват, вызвала в основном взрыв, а не вспышку, но сработала. Прежде чем люди в хижине успели что-либо понять, команда уже оказалась внутри.

Харват подошел к Декер, чтобы защитить ее, в то время как Эш и Мик держали двух других присутствующих под прицелом.

Но когда Харват подошел к ней, она начала кричать.

«Нет!» — закричала она. «Стоп!»

Она бросилась к Харвату и попыталась оттолкнуть его.

Он схватил ее за запястье и вывернул его ровно настолько, чтобы удержать ее под контролем.

«Больно!» — возмущенно воскликнула она.

«Хорошо, — сказал он. — Отступите».

Это не было просьбой.

Когда она не попыталась пошевелиться, он усилил давление. Из-за боли она встала на цыпочки, и в таком положении он вывел ее наружу, чтобы Эш и Мик могли связать двух пленников.

«Не причиняйте им вреда», — сказала она.

Харват отпустил её.

Кто они?

«Сын глухой, — объяснила она. — Отец всегда приходил в клинику, чтобы помочь нам».

Почему ты сбежал?

Я увидел этого мальчика и захотел посмотреть, куда он идёт. Я подумал, что он, возможно, сможет понять, что произошло.

Вам следовало сначала посоветоваться со мной.

«А что, если бы я его потеряла? Что, если бы он не вернулся?»

В этом была доля правды, но Харвату не хотелось вступать в дискуссию.

«Мне всё равно, какая ситуация, — сказал он. — Просто так не убегаешь. И зачем тот отец пошёл за тобой?»

Потому что он волновался.

«А как же его сын?»

«Всем на свете!» — воскликнула она. — «Посмотрите на эту деревню. Там никого не осталось. Как думаете, что они засунули в эту печь?»

Он тебе это рассказал?

Декер кивнул.

Он знает, что произошло?

Он знает больше, чем мы. Намного больше.

OceanofPDF.com

19

Женева

Хелена была расстроена. Она злилась на всех — на Бенци, на Дамиена, на отца, потому что он так и не пошёл её искать и не спас после похищения. Единственный, на кого она не злилась, была она сама.

Она вела прекрасную жизнь в Израиле. У нее была квартира и машина. Когда ей хотелось, она ходила по магазинам, посещала лучшие клубы и рестораны. За два месяца она заработала больше денег, чем в Восточной Европе за год.

Она подумывала о работе фотомоделью. Фотографы бесчисленное количество раз просили её позировать, но Бенци никогда не давал разрешения. Он считал неправильным фотографировать её. Это звучало логично, но, как это обычно бывало с Бенци, существовала то, что он называл «правдой», и наряду с ней — реальность.

Израиль был для него свят. Он был готов на всё, чтобы защитить эту землю. Иногда он искажал правду или даже распространял откровенную ложь. Это было просто частью его работы. Что нужно было сделать, то нужно было сделать. Это было единственное правило, которое он уважал. И он применял это правило без каких-либо угрызений совести.

После всего, что враг с ним сделал, она не могла его винить. Но она и не была врагом.

Он не одобрял её работу моделью, потому что хотел, чтобы она оставалась зависимой от него во всех отношениях. Рабочий график, постоянные командировки, задания — всё было спланировано так, чтобы держать её подальше от остальных. Она встречалась даже с агентами Моссада только тогда, когда они вместе выполняли задания. Как только она начинала испытывать симпатию к кому-либо из них, этого человека больше никогда не брали в свою команду.

Кроме того, была и сама работа. Конечно, теперь ей платили лучше, чем раньше, но она по-прежнему занималась секс-бизнесом. Бенци был, так сказать, не чем иным, как высокообразованным сутенером, работающим на правительство. Он давал ей деньги, жилье и одежду, указывал, куда идти и что делать. Она не была агентом Моссада; она была его сообщницей. Она не питала ни малейших иллюзий на этот счет.

Она была всего лишь инструментом, приспособлением, используемым Бенци — и в более широком контексте, Израилем — для достижения целей. Инструменты были твердыми, холодными предметами, необходимыми для выполнения работы. После этого их убирали обратно, складывали в коробку или просто выбрасывали.

Возможно, все было бы иначе, если бы Бенци проявил хоть немного нежности. Время от времени она замечала это. Именно поэтому ей нравилось выпивать с ним.

Когда они оказывались в местах, где он чувствовал себя в безопасности, например, в доме у моря, ей иногда удавалось уговорить его выпить больше двух бокалов. И тогда она видела настоящего Бенци. К сожалению, это случалось редко, слишком нечасто, чтобы она могла восстановить силы. Ей нужно было больше, и вполне возможно, что Бенци больше не испытывал к ней никакой привязанности. Единственный способ получить то, что ей было нужно, — это уйти.

Но для этого ей нужен был план. Пьер Дамьен и был её планом.

Тот факт, что Бенци думала, будто влюбилась в Дэмиена, ошеломил её. Она была хорошей актрисой, возможно, лучше большинства, но ей никогда не удавалось его обмануть. Когда она говорила, что не влюблена в Дэмиена, она говорила это искренне.

Тем не менее, он решил перезвонить ей. Это было на нее не похоже. Некоторые задания просто отнимали больше времени, чем другие. Он прекрасно это знал. Она никогда его не подводила. И сейчас этого тоже не произойдет. Ей просто нужно было немного больше времени.

Речь шла не о Бенци. Речь шла даже не об Израиле. Речь шла о ней. Если бы она дала ему то, что он хотел, работа была бы давно закончена. Но она еще не была к этому готова. Ей нужно было кое-что уладить. Только после этого она с удовольствием расскажет Бенци обо всем, а затем исчезнет.

Она сидела в своей квартире и понимала, что он находится под давлением. Хотя она не видела босса Бенци, Наву, ей казалось, что он в Женеве. Бенци всегда вел себя по-другому, когда она была рядом.

Вероятно, это Нава, подумала Елена, прервала миссию и хотела, чтобы она вернулась в Израиль. Это многое бы объяснило.

Это был прежде всего признак того, что Институт — как еще называли Моссад — серьезно обеспокоен судьбой Дамиена.

Еще до того, как Дэмиен начал работать в Организации Объединенных Наций, Хелена получила на него обширное досье. У него был отец-канадец и мать-американка, два паспорта, и свое первое состояние он сколотил в нефтегазовой отрасли. Позже он занялся нефтехимической и фармацевтической промышленностью. Он был женат один раз; его жена умерла от рака. Детей у них не было, и он не женился повторно. Помимо бизнеса, он активно занимался благотворительностью.

До сорока пяти лет Дэмиен финансировал медицинские исследования, например, исследования того типа рака, от которого умерла его жена, и делал пожертвования больницам и университетам; многие их отделения были названы в его честь. В какой-то момент что-то изменилось.

Всё началось с книги — небольшого научного трактата, который приоткрыл завесу тайны над некоторыми аспектами его жизни. Эта книга привела к другим, которые, в свою очередь, к лекциям и документальным фильмам, а также к самоанализу того, кого и что он на самом деле поддерживал своими щедрыми пожертвованиями. Он накопил свои деньги за счёт планеты, ничего не отдав взамен. Это было признание, полное откровений, и одно из самых важных заключалось в том, что он оказал миру услугу, оставаясь бездетным.

В интервью СМИ Дэмиен всегда откровенно говорил о переломном моменте в своей жизни и о своей убежденности в том, что Земля не может выдержать нынешний рост населения планеты. Несмотря на технологические достижения, такие как гидроразрыв пласта, защита растений и программы вакцинации, население мира обладало лишь ограниченным количеством ресурсов.

Люди не только размножались как кролики, но и, благодаря развитию систем водоснабжения и фармацевтической промышленности, перестали умирать в огромных количествах, как выразился один ученый. Если бы рост населения планеты не был сдержан, это означало бы конец света. Дэмиен хотел сделать все возможное, чтобы предотвратить это.

В одной из статей, прочитанных Хеленой, Дамиена описывали как неомальтузианца — сторонника сокращения населения мира для сохранения существующих ресурсов для будущих поколений. Как всегда, когда люди пытались навесить на него ярлык, он отмахивался от этого. Но Моссад этого не делал, потому что они знали, что Дамиен на самом деле планирует.

Дэмиен был не только сторонником теории перенаселения, но и евгенистом, считавшим, что положительные генетические качества следует беречь, а неблагоприятные черты — нейтрализовать или даже искоренить. Он мечтал о Земле с гораздо меньшим, «более здоровым» населением.

Само по себе это никогда не стало бы достаточной причиной для вмешательства израильской разведки. Каждый имел право придерживаться самых идиотских идей. Но особое внимание Моссада привлекло враждебное отношение Дамиена к еврейскому государству и значительные средства, которые он использовал против страны.

Через различные фонды и так называемые «сочувствующие» организации он развернул глобальную пиар-кампанию, направленную на то, чтобы представить Израиль как источник всех проблем на Ближнем Востоке.

В Соединенных Штатах он посылал группы в американские церкви, чтобы манипулировать богослужениями. В университетских кампусах его организации вербовали неуравновешенных студентов для распространения информации о «настоящем Израиле». Кроме того, он финансировал различные пропагандистские организации в Израиле, которые воздействовали на молодых израильтян и пытались убедить их в том, что их страна преследует только злые цели.

«Были ли это проявления антисемитизма? — задавался вопросом Моссад. — Антисионизм? Сочетание того и другого?»

Чем больше Дэмьен становился мишенью Института, тем очевиднее становились масштабы его действий.

По всей видимости, эта женщина поставила перед собой главную цель — подорвать связи между Израилем и Соединенными Штатами. На рекламных щитах и в газетных объявлениях подчеркивались негативные аспекты отношений между двумя странами, и большое внимание уделялось осуждению Джонатана Полларда, человека, осужденного в Америке по подозрению в шпионаже в пользу Израиля.

Дэмиен основал фонд, который оказывал финансовую поддержку американским юристам, подававшим иски против поставщиков Министерства обороны от имени палестинцев, пострадавших или погибших от американского оружия.

Проститутки получали деньги за интимные отношения с членами Конгресса, поддерживавшими Израиль и входившими в состав делегаций в еврейское государство, с целью последующего шантажа. В конце концов, проститутки уходили, утверждая, что получили деньги от Моссада за отказ от выполнения задания.

А затем встал вопрос об Организации Объединенных Наций.

На протяжении всей своей взрослой жизни Дэмиену трижды предлагали должности посла в разных странах. Каждый раз он отказывался. Несмотря на очевидную любовь к Канаде, где он чувствовал себя как дома, он всегда был слишком занят управлением своей бизнес-империей, чтобы стать послом.

Однако ситуация изменилась, когда ему исполнилось шестьдесят, он ушел из бизнеса и посвятил больше времени благотворительной деятельности. Когда Дэмиену предложили представлять Канаду в Организации Объединенных Наций и сообщили, какую должность он будет занимать, он принял предложение.

Он уже установил хорошие отношения с Генеральным секретарем и был очень польщен, когда Генеральная Ассамблея избрала его заместителем Генерального секретаря Фонда народонаселения Организации Объединенных Наций.

Фонд позиционировал себя как ведущее агентство ООН, стремящееся к созданию мира, в котором каждая беременность желательна, каждые роды максимально безопасны, а все молодые люди имеют возможность развивать свои таланты. В рамках фонда основное внимание уделялось контролю над рождаемостью и здоровью семьи. Это было идеальное место для Дамиена.

В качестве заместителя Генерального секретаря он не только пользовался дипломатическим иммунитетом, но и был принят в один из самых эксклюзивных клубов мира — Группу высшего руководства Генерального секретаря ( ГСУ). Пятьдесят членов ГСУ действовали как своего рода исполнительный совет, консультировали Генерального секретаря и помогали ему укреплять сплоченность и стратегическую политику Организации Объединенных Наций.

ООН всегда была источником антисионизма, но Дамиен был подобен мехам, раздувающим огонь. То ли благодаря его харизме, то ли из-за уважения, которое члены ООН питали к нему из-за его огромного богатства, факт оставался фактом: он обладал огромным влиянием. Он использовал любую возможность, чтобы подорвать позиции Израиля.

Он также был категорически против Америки.

Обычно это стало бы поводом для объединения усилий израильтян и американцев. Иностранный дипломат, пытавшийся подорвать имидж и статус двух стран со стороны, нуждался в едином противодействии. Хотя он и использовал другую тактику в отношении Америки, Дамиен сделал все возможное, чтобы подорвать позиции Соединенных Штатов, и вложил в это невероятные средства. Камнем преткновения стал его двойной паспорт. Поскольку он также имел американское гражданство, Соединенные Штаты не могли и не стали бы предпринимать слишком серьезные действия против него.

Если бы Дэмьен вступил в сговор с террористами в Йемене, американцы, несомненно, отправили бы за ним беспилотник. Но в Америке свобода слова и свобода собраний воспринимались крайне серьезно. Дэмьен мог свободно жертвовать деньги любой организации. В американской разведке это было предельно ясно: пока он соблюдал закон, они не собирались начинать против него расследование. Израиль был одинок в отношении Пьера Дэмьена.

Это было невероятно недальновидно со стороны американцев. Израильтяне уважали позицию Соединенных Штатов в отношении свобод, закрепленных в Конституции, но проявили халатность, когда эти же свободы использовались в качестве прикрытия для подрывных действий, таких как забаррикадирование палестинских террористов в больницах и школах для запуска ракетных обстрелов оттуда. В какой-то момент приходилось делать выбор. Ничего не делать и позволить атакам захлестнуть вас? Или противостоять угрозе, чтобы её устранить?

Что касается Израиля, то на кону стояло слишком многое, чтобы бездействовать. Угрозу нужно было устранить. Именно поэтому они решили напасть на Дамиена и устранить его.

Но в тот вечер, когда они собирались это сделать, произошло нечто, что перевернуло все с ног на голову.

OceanofPDF.com

20

Генеральный секретарь Организации Объединенных Наций организовал поездку для всей спецгруппы в живописный австрийский город Альпбах. Именно там Моссад решил совершить покушение на Пьера Дамьена. Нава Ицик и ее команда «Мецада» были мобилизованы; Бен Мордехай должен был осуществить нападение.

Альпбах выглядел так, словно его спроектировал Голливуд. Деревня располагалась в узкой долине, окруженной зелеными полями. Цветочные ящики деревянных шале создавали буйство красок. На склонах крутых гор возвышались высокие хвойные леса. Неудивительно, что Альпбах был признан самой красивой деревней Австрии.

Бенци считал это место идеальным для медового месяца, хотя подобные мысли редко приходили ему в голову. Он приехал в Австрию не на медовый месяц, а чтобы убить Пьера Дамьена.

В Институте царила напряженная атмосфера, не только потому, что целью был дипломат, имевший американское и канадское гражданство, но и потому, что предыдущая группа «Мецады» провалила покушение на Махмуда Аль-Мабхуха. Аль-Мабхух был одним из основателей воинствующего крыла ХАМАС.

Аль-Мабхух разыскивался за многочисленные преступления, в том числе за убийство двух израильских солдат и закупку оружия у Ирана для использования в секторе Газа.

Институт отследил Аль-Мабхуха от Дамаска до отеля «Аль-Бустан Ротана» в Дубае. Но иорданская разведка тоже шла по его следу и хотела похитить его, чтобы судить в Иордании. Вместо того чтобы обдумать, как лучше поступить с иорданцами, они действовали поспешно. Ошибки были допущены практически сразу. Это превратилось в дилетантскую некомпетентность.

Хотя им и удалось убить Аль-Мабхуха, им не удалось представить его смерть как смерть от естественных причин. Спустя десять дней полиция Дубая пришла к выводу, что это было убийство, и была проведена реконструкция нападения. В конце концов, пресса получила записи с камер видеонаблюдения, на которых были запечатлены двадцать два агента Моссада, а также были обнародованы имена и страны происхождения паспортов, по которым агенты въехали в страну.

Когда это стало известно, выяснилось, что Моссад похитил личные данные людей, которые, помимо израильского гражданства, также имели гражданство Великобритании, Ирландии, Франции, Германии и Австралии. Полиция Дубая также арестовала двух палестинских агентов ФАТХ, которые помогали команде Моссада.

Это было менее катастрофично, чем провальная операция ЦРУ несколькими годами ранее по аресту радикального египетского имама Абу Омара в Милане, но всё же это было позорное зрелище. Институт потребовал, чтобы операция в Альпбахе проходила как можно более незаметно и чтобы не было допущено ни одной ошибки. Сверху было ясно дано понять: если вы всё испортите, вам больше не нужно здесь появляться.

Институт тщательно подготовился. Они знали Пьера Дамьена — его прихоти и особенности, его привычки и распорядок дня. Они также знали, что в дипломатических кругах часто растрачиваются огромные суммы денег; поездка SMG в Австрию — тому пример.

В подобных случаях всегда устраивался особый вечер. На этот раз они арендовали лучший ресторан в Альпбахе. Именно там Нава намеревалась нанести удар. Бенци согласился на это. Было очевидно, что Дамиен будет чрезмерно есть и пить, чтобы стать легкой добычей, и не казалось невероятным, что с ним произойдет «смертельный несчастный случай».

Заместители Генерального секретаря покинули отель в составе кортежа из больших и малых автобусов в сопровождении групп безопасности ООН.

Персоналу по уборке было поручено убраться сразу после отъезда гостей. Бенци, сидя в машине снаружи, следил за происходящим. После того как номер Дамиена был убран, он вышел, надел рюкзак и направился к шале.

Небо было облачным, и в деревне не было уличных фонарей.

Бенци, обойдя небольшую группу охранников, оставшихся на месте, направился к задней части здания. Вечер выдался неблагоприятным для его рук. Подниматься было тяжело, и это заняло больше времени, чем нужно. Когда он наконец добрался до балкона квартиры Дамиена на втором этаже, руки ужасно болели.

На всякий случай он всегда носил с собой две таблетки в маленьком конверте. Он принял обе, затем надел специальные латексные перчатки и отпер большую стеклянную балконную дверь.

Номер выглядел точно так же, как на фотографиях, которые он видел на сайте отеля. Стены были отделаны досками из сучковатой сосны, а на полу лежал ковер с таким же узором, как и шторы. Пуховое одеяло лежало у изножья кровати, а толстые подушки с идеально выглаженными наволочками — у изголовья. Простыня на матрасе была безупречно чистой, а рядом с кроватью стояли бутылки воды и карточка с прогнозом погоды на следующий день. Осмотрев ванную комнату, Бенци прошел в гостиную.

Там стояли диван, журнальный столик, два стула и буфет, в углу — красивая старинная изразцовая печь, а рядом с ней — письменный стол. Не хватало только ноутбука.

Институту нужна была копия жесткого диска Дэмиена. Поскольку его смерть должна была выглядеть как несчастный случай, а не как ограбление, компьютер забрать было запрещено. Дэмиен отправился на званый ужин без багажа, поэтому ноутбук должен был находиться где-то здесь.

Бенци заглянул в шкаф, и там, на багажной полке, стоял чемодан Дамиена.

Это был неприметный мягкий чемодан на молнии. На нем был небольшой замок. Бенци достал ручку и легко открыл чемодан, надавив кончиком между зубцами молнии. Внутри оказался жесткий портфель с замком. Он вынул его и подошел к столу.

Замок было трудно открыть, и боль в руках ничуть не облегчала ситуацию. Он глубоко вздохнул и заставил себя не торопиться. Дэмиен и его коллеги начнут готовить закуску примерно в это время. Тем не менее, на всякий случай, Бенци связался по рации с наблюдателями, находившимися в ресторане, и запросил информацию о ситуации.

Услышав, что группа все еще пьет, Бенци успокоился и снова обратил внимание на портфель.

Ему с трудом удавалось держать тонкие отмычки, не говоря уже о том, чтобы обращаться с ними своими искривлёнными пальцами. Обычно на это уходило несколько секунд, а не минут. Если бы Нава знала, в каком состоянии его руки, она бы поручила это кому-нибудь другому. Но она не знала, и Бенци был полон решимости довести эту миссию до успешного завершения.

Когда ему наконец удалось открыть замок, он заглянул в портфель. Сверху лежало несколько папок с документами. Под ними — ноутбук Дэмиена и дополнительный мобильный телефон. Наблюдатели заметили, что у Дэмиена с собой iPhone, а это был Android. Бенци положил устройство рядом с портфелем на стол. Ноутбук займет большую часть времени, поэтому он решил сначала сосредоточиться на нем.

Он расстегнул рюкзак, достал небольшой набор инструментов и взял электрическую отвертку. Перевернув компьютер и найдя нужную насадку, он открутил устройство.

Из рюкзака он достал очень сложный черный ящик размером с книгу в мягкой обложке и подключил несколько его проводов к определенным точкам в вырезанном из корпуса ноутбуке. Затем он нажал кнопку на черном ящике. Жесткий диск был скопирован.

Устройство, с помощью которого он мог скопировать все данные с мобильного телефона, было меньше по размеру, примерно с хоккейную шайбу. Достав нужный USB- кабель, он подключил оба устройства и включил телефон.

Пока данные передавались в электронном виде, он разорвал папки и пролистал бумаги. Первые две были электронными таблицами с бюджетами, судя по всему, из компаний Дэмиена — сухие, бесплодные документы. Но когда Бен Мордехай увидел, о чем следующий файл, его охватил страх.

На лицевой стороне был бессмысленный заголовок * результаты конференции *, но то, что он прочитал дальше, открыв файл, оказалось отнюдь не бессмысленным.

Доклад был подготовлен для подгруппы Специальной группы министров, называемой «Пленарной комиссией», сокращенно P2. Бенци никогда о ней не слышал. Члены комиссии не были идентифицированы ни по имени, ни по национальности, только по номеру от одного до семи.

Сначала был представлен обзор недавних неудач, а затем в документе содержался список целей, которые P2 поставила перед собой. Мордехай почувствовал мурашки по коже.

...

Сокращение численности населения мира до менее чем пятисот миллионов человек и стремление к устойчивому балансу с природой.

Управление репродуктивным здоровьем человека, основанное на политических принципах, с акцентом на физическое благополучие и разнообразие.

Объединение человечества посредством нового «живого» языка.

Перераспределение мирового богатства под более приемлемым термином «глобальные общественные ресурсы».

Увязывание «общественных обязанностей» с личными правами.

Замена страстей, веры и традиций разумом.

Разумное использование новых технологий для установления прямого контакта с гражданами в обход национальных правительств.

Переосмысление глобального управления как справедливого, эффективного и логичного следующего шага в эволюции человечества.

Дискредитировать, объявить вне закона и демонтировать концепцию национального государства/национального суверенитета.

Разработка механизма для нейтрализации любой критики авторитета Организации Объединенных Наций.

Бен Мордехай едва мог поверить своим глазам. Это был план революции. Если Че Гевара был прав, и революция — это яблоко, которое не падает с дерева само по себе, когда созрело, а нуждается в помощи, то, похоже, пленарное заседание энергично сотрясало все мировое дерево.

Соединенные Штаты и Израиль были названы главными препятствиями на пути достижения целей. Если эти две державы окажутся парализованы каким-либо крупным событием, комиссия была уверена, что ничто и никто не сможет встать на пути Организации Объединенных Наций.

Целенаправленные действия Дамиена по подрыву обеих стран становились все более понятными. Оставалось неясным, что именно подразумевалось под этим знаменательным событием и когда оно произойдет.

Дэмиен оставил комментарии на полях. Там было три буквы: AHF , за которыми следовали такие слова, как патогенность , абсолютный риск и зависимость доза-эффект .

У Мордехая возникло больше вопросов, чем ответов. Упоминалась ли в записках химическая атака? Биологическая атака? Или что-то совершенно другое? Когда произойдет эта атака? Какую роль в этом сыграл Дамиен? Кто были другие члены комиссии?

Единственное, в чём Мордехай был уверен, это то, что от Дамиена нельзя избавляться. Особенно сейчас, когда осталось так много вопросов без ответа.

Сфотографировав все документы на свой мобильный телефон, он закрутил крышку ноутбука и вернул комнате первоначальный вид. Затем он сообщил остальной команде, что работа отменена.

Нава была в ярости. Институту это точно не понравится. Она хотела знать, почему он закрывает всё. Мордехай попросил её поверить ему на слово и повесил трубку. Он покинул отель тем же путём, которым пришёл.

Он больше не обращал внимания на боль в руках. Единственное, что его волновало, — это то, что он обнаружил в гостиничном номере Дамиена. Мысль о том, что некая группа внутри Организации Объединенных Наций планирует государственный переворот, который приведет к катастрофе, на которую Израиль и Соединенные Штаты не смогут отреагировать, была почти немыслима. Почти.

Он достаточно повидал, чтобы понимать, что возможно всё, особенно когда в дело вмешиваются властолюбивые люди. По всему миру можно найти страны, управляемые диктаторами или где царил тот или иной вид коммунизма. В таких странах власть принадлежала государству. Только когда власть находилась в руках отдельных граждан, население было по-настоящему свободно. В любой попытке установить мировое господство Израиль и Соединенные Штаты должны были быть сначала отстранены, иначе такой план не имел бы никаких шансов на успех.

Рядом со своими замечаниями о Соединенных Штатах Дэмиен написал две буквы – MC. Это были инициалы? Римские цифры? Он бы с огромным удовольствием немедленно поручил экспертам Моссада расшифровать эти буквы и внести ясность.

Нава действительно была в ярости, потому что Мордехай всё отменил, но после того, как он показал ей документы, она в конце концов признала, что он поступил правильно.

Вернувшись в Тель-Авив и передав все материалы в Институт, им оставалось только ждать.

Их больше всего интересовало, что находится на жестком диске и мобильном телефоне Дамиена. Они ничего не могли сделать ни с одним из этих устройств. Дамиен использовал продвинутое шифрование, с которым они никогда раньше не сталкивались. Без его паролей расшифровка кода могла занять целую вечность. И даже если бы им это удалось, невозможно было предсказать, что они обнаружат или не будет ли уже слишком поздно. Именно поэтому Мордехай решил отправить Хелен.

Учитывая ее образование и работу в неправительственной организации, занимающейся борьбой с торговлей людьми, уговорить ее принять участие в программе Организации Объединенных Наций в Женеве не составило труда. Она путешествовала по своему восточноевропейскому паспорту. В ее досье не было ничего, что связывало бы ее с Израилем, и в предоставленной ей квартире не было обнаружено ничего компрометирующего.

В частности, важным был тот факт, что она работала не в ООН, а в неправительственной организации, сотрудничавшей с ООН. Дэмиен никогда не хотел нарушать этические правила ООН в отношении отношений с подчиненными. Хотя это происходило постоянно, он просто серьезно относился к своей роли заместителя Генерального секретаря. Он не желал скандала. Он не хотел ставить под угрозу свои планы.

Бенци оставалось лишь «подтолкнуть Хелену вперед». Затем член Дэмиена взял бы верх и сделал бы все остальное.

Он был известен тем, что всегда общался с необычайно привлекательными женщинами. Его отношения были подобны муссону: страстные и мимолетные. Сначала он осыпал своих подруг подарками и дорогими поездками, а как только им надоедало, откладывал их в сторону, ожидая следующей.

Ему нравилось сидеть в баре отеля La Réserve Genève. Вид был исключительный, там подавали изысканный выбор виски, водки и коньяка, а шеф-повар, готовивший суши, был первоклассным. А то, что отель находился недалеко от его апартаментов, было просто вишенкой на торте.

Бенци оставила Хелену в отеле La Réserve Genève в провокационном, но стильном коктейльном платье и позволила природе идти своим чередом.

Дэмиен определенно не вел себя робко. Он подошел к ней прямо, и она профессионально сыграла с ним. После того, как они вместе выпили, она заявила, что ей нужно уйти. Он предложил подвезти ее домой. Она отказалась. Он спросил, не даст ли она ему свой номер телефона. Она не захотела. Он дал ей свою визитку и написал на обратной стороне свой личный номер мобильного телефона. Она положила карточку на стол и оставила ее там, когда уходила.

Единственная личная информация, которую она раскрыла, заключалась в том, что она временно работала в проекте ООН по борьбе с торговлей людьми.

На следующий день на её столе лежали цветы. В маленьком конверте, лежавшем рядом с ними, находилась визитка, которую Дэмиен дал ей накануне вечером и которую она не взяла с собой. Она отдала цветы одной из своих коллег.

И так игра в кошки-мышки продолжалась еще некоторое время. Хелена делала вид, что ей все равно, и вела себя неприступно . Дэмиену это уже порядком надоело. Он не привык к тому, что женщины его игнорируют.

Он постоянно сталкивался с ней, предположительно случайно. Его слуга и помощник, Джеффри, регулярно следовал за ней. Она это замечала, но не показывала. В конце концов, она согласилась пойти с ним на ужин.

Ему удалось сдержать себя, что говорило в его пользу. Он выбрал небольшой местный ресторан с превосходной кухней. Он вел себя как джентльмен и был невероятно обаятелен.

На втором свидании он спросил, что она больше всего любит есть. «Итальянскую», — ответила она. Он сел с ней в свой частный самолет и полетел в Рим. Там она ела так, как никогда раньше.

После третьего свидания она впервые переспала с ним. Это был лучший секс в жизни Пьера Дамьена.

Бенци дал ей лишь одно задание: она должна была узнать его пароли, чтобы Институт мог увидеть, что находится на его жестком диске и мобильном телефоне.

Для этого ей дали небольшое устройство, похожее на зарядное устройство для мобильного телефона, но на самом деле так называемый кейлоггер, который записывал нажатия клавиш на клавиатуре в непосредственной близости. В нём даже был перезаряжаемый аккумулятор, позволяющий устройству продолжать работать некоторое время после отключения от сети. Ей нужно было лишь подносить его к Дамиену всякий раз, когда он включал свой ноутбук или мобильный телефон.

Как она бесчисленное количество раз объясняла Бенци, это было гораздо сложнее, чем казалось. Дэмиен никогда не пользовался своим ноутбуком, когда она была рядом, и единственным телефоном, которым она видела, был iPhone, который он активировал с помощью отпечатка пальца. В какой-то момент, заверила она его, она узнает его пароли. Просто на это потребуется время. Но потом все изменилось.

Бенци рассказала, что ей перезвонили и велели идти в свою квартиру и ждать там, пока он ей не позвонит. Ей не разрешали связываться с Дамиеном, и ей приходилось притворяться больной. Бенци не понимала, как она вообще могла привлечь кого-либо к Дамиену. Таким образом, он бы всё испортил, а его любимый Израиль был бы скормлен волкам. Это было просто нелепо.

Затем зазвонил ее телефон. Это был Бенци. Он хотел сделать ей предложение, или, скорее, протянуть руку помощи.

«Дай мне это услышать», — сказала она.

Она крепко сжала телефон и слушала агента Моссада. Первой ее реакцией была паника. Он назвал имя, которое они договорились никогда не упоминать. Как и в случае с предполагаемым случайным появлением Дэмиена каждый раз, когда она выходила на улицу, она не верила, что это совпадение. Бенци лгал ей, или он лгал ей все это время.

«Откуда мне знать, могу ли я тебе доверять?» — спросила она.

Это была одна из самых больших приманок, которые он ей предлагал. Израильтянин, известный как «Енох», руководил сетью, через которую ее похитили и принудили к проституции. Она хотела отомстить ему, почти так же сильно, как и покинуть Моссад. Почти.

То, что Бенци предложил Эноха на блюдечке, было признаком полного отчаяния. Он знал, что без нее эта операция не будет иметь никаких шансов на успех. Планы Дэмиена уже были приведены в действие. Если они были так опасны, как опасался Моссад, им нужно было докопаться до сути дела, и как можно быстрее.

Ей было все равно, что случится с Израилем, и что будет висеть над Соединенными Штатами. Если все пойдет по плану, она окажется настолько далеко от обеих стран, что ей будет все равно, что произойдет потом. Главное, чтобы она смогла уехать, это было единственное, что имело значение.

Но если бы она могла, так сказать, переехать Еноха машиной и какое-то время тащить его труп за собой, это закрыло бы немало тревожных глав в её жизни и позволило бы ей оставить позади чрезвычайно мрачную её эпоху.

Бенци знал, что она затягивает сделку, он просто не понимал почему. Если сначала он угрожал отправить ее обратно в Тель-Авив, то теперь предложил ей помощь, предложив остаться и закончить дело. Типичный Моссад: сначала кнут, потом сладость.

Время поджимало, что увеличивало вероятность того, что она все испортит и останется ни с чем. Но это была слишком хорошая возможность, чтобы ее упустить.

Она глубоко вздохнула, открыла ящик с нижним бельем и сказала в телефон: «Согласна».

OceanofPDF.com

21

Конго

Харват внимательно следил за мужчиной и его глухим сыном. Он сказал Джамбо: «Спроси его еще раз».

Джамбо выполнил приказ, а Харват наблюдал за реакцией мужчины, выискивая признаки лжи. Он внимательно следил за мельчайшими выражениями лица, характерными тиками, выдающими его внутреннее состояние, неосознанными движениями мышц, признаками напряжения, вызванного ложью или злыми намерениями. До сих пор ему не удавалось выявить у мужчины подобные признаки.

Джамбо перевел ответ, данный мужчиной. Ничто не указывало на то, что он лжет. На самом деле, у Харвата все больше складывалось впечатление, что он просто говорит правду.

«Спроси его про видео, — сказал Харват. — Кто его снял?»

Джамбо задал вопрос и выслушал мужчину. Затем он повернулся к Харвату и сказал: «Он сам снял это видео».

'Он?'

Джамбо кивнул.

С чем?

Джамбо спросил мужчину и ответил: «С помощью мобильного телефона».

Харват ему не поверил. В деревне и ее окрестностях вообще не было сигнала. «Тогда я хотел бы посмотреть его телефон», — сказал он.

Джамбо кивнул, пока мужчина отвечал, а затем сказал Харвату: «У него этого больше нет».

«А где же он тогда?»

Он положил его в один из грузовиков, принадлежавших тем, кто расстрелял всех в клинике, а затем устроил резню в деревне.

Зачем он это сделал?

«Он боялся, что его тоже застрелят, — сказал Джамбо. — Здесь нет сигнала. Он нажал кнопку «Отправить», а затем спрятал мобильный телефон в грузовике. Он думал, что в какой-то момент они доберутся до зоны покрытия, и сообщение будет отправлено».

Умно. Харвату нужно отдать должное этому человеку. Но кое-чего он не понимал. «Откуда он знал, куда отправить сообщение? Откуда он знал адрес электронной почты?»

Декер откашлялась. Все взгляды были прикованы к ней, когда она повернулась к Харвату. «Разве ты не видела все эти таблички в клинике?» — спросила она. «Эти баннеры?»

Харват многое повидал, но его не покидал вопрос: что же произошло? «Знаки? Какие знаки?»

В сообщении указывалось, что клинику поддерживает организация Care International. Также был указан адрес веб-сайта Care и адрес электронной почты для получения информации. Именно на этот адрес было отправлено видео.

Харват повернулся к деревенскому жителю и сказал Джамбо: «Передай ему, что я хочу узнать больше об этих грузовиках».

Джамбо перевел его просьбу, после чего мужчина кратко описал транспортные средства. У них не было ярких цветов или отличительных номерных знаков. Он подумал, что это не военная техника. Ничего особенного.

А что же сами мужчины?

« Мзунгу », — ответил житель деревни.

«Мзунгу? Что это такое?» — хотел узнать Гарвард.

«Это на суахили означает „белые“», — сказал Декер.

«Белые?»

Она кивнула.

Харват спросил Джамбо: «Они были солдатами?»

Чуть позже пришел ответ: «У них было оружие, но они были не в форме».

А какие у них были волосы? Длинные? Короткие? Борода? Усы? Татуировки? Что-нибудь, что привлекло бы его внимание?

Джамбо задал мужчине вопрос, а затем сказал: «Они выглядели как военные. Один из них отдавал приказы, а остальные делали, что он говорил. У всех были короткие волосы. Ни бороды, ни усов. Ни татуировок».

Сколько их было?

По его словам, там было от восьми до двенадцати человек.

«Примерно размером с эскадрилью», — подумал Харват. «На каком языке они говорили?»

Джамбо перевёл вопрос, а затем сказал: «Он на самом деле не знает. Он не узнал язык. Может быть, немецкий, говорит он. Или русский».

Узнал бы он этих мужчин, если бы увидел их снова?

Джамбо задал вопрос. Ответ был утвердительным.

Харват вышел на улицу за ручкой и бумагой и вернулся в дом.

«Передай ему, что мне нужен его номер телефона», — сказал он. Он передал Джамбо ручку и бумагу.

Получив номер телефона, он оставил Декер в «Джамбо», чтобы она могла продолжить допрос мужчины. Сам он вышел на улицу.

Он достал свой прибор Iridium, включил телефон, подождал, пока не появится сильный сигнал, и набрал номер.

Когда на звонок ответили, Харват извинился за то, что разбудил мужчину, а затем сказал: «Мне нужно, чтобы вы нашли для меня мобильный телефон. Устройство было помещено в грузовик в Конго несколько дней назад. Батарея, вероятно, разряжена, но меня интересуют все вышки сотовой связи, которые уловили сигнал. Мне также нужен список мобильных телефонов, которые находились в том же районе в то время, а также информация о том, где эти устройства находятся сейчас».

«Как быстро вам нужно это узнать?» — спросил мужчина.

«Немедленно», — ответил Харват. Закончив разговор, он вернулся в дом к Декеру. Джамбо как раз переводил рассказ жителя деревни.

Его звали Леонс, и он рассказал о незнакомце, который обратился в клинику Матумаини, больной и с высокой температурой. Никто не знал, как он туда попал. Вскоре он потерял сознание. У него не было с собой ни документов, ни денег, абсолютно ничего. Его положили на кровать, поставили капельницу и попытались выяснить, кто он и что с ним не так.

Дважды он приходил в себя, но очень ненадолго. Оба раза он кричал, что хочет защиты, и умолял персонал «не отправлять его обратно». Они не могли понять, что он имел в виду. Медсестра предположила, что он может быть мусульманином — в Конго мусульмане составляют небольшое меньшинство — потому что ей показалось, что в какой-то момент он воскликнул «Аллах».

Строго следуя протоколу, они позвонили на горячую линию Министерства здравоохранения в Киншасе. Чиновник, с которым они поговорили, звучал довольно равнодушно и сказал, что это, вероятно, мало что значит, но на всякий случай следует принять все защитные меры.

Через час в клинику позвонил представитель ВОЗ ( Всемирной организации здравоохранения) из Киншасы и дал указание взять образцы крови и тканей и доставить пробирки в аэропорт Бунии. Их также попросили сфотографировать пациента и отправить фотографии по электронной почте.

В клинике была одна очень маленькая и очень старая машина, которая была не очень надежной. Леонс предложил отвезти монстров в Бунию. Когда сотрудники клиники согласились, Леонс попросил своего сына поехать с ним, глухого мальчика по имени Пепси.

Сотрудники приложили огромные усилия, чтобы упаковать образцы герметично и надежно. Леонсу дали деньги на заправку. За еду и проживание ему пришлось платить самому, потому что у них не было больше денег, чем ему дали.

Леонс часто бывал в Бунии и хорошо знал дорогу. Там жил его родственник, у которого он и Пепси могли переночевать, чтобы вернуться на следующий день.

Установив посылку на заднее сиденье, Леонс переключил рычаг переключения передач на первую передачу, и, помахав сотрудникам из открытых окон, они с Пепси отправились в путь.

Практически сразу же у них возникли проблемы.

Сначала пошёл дождь. Он лил так сильно, что казалось, будто камни стучатся по крыше машины. Крупные капли разбрызгивались по металлу, вызывая оглушительный рёв.

Леонс включил дворники. На мгновение они задвигались взад-вперед, а затем остановились. Вместе с сыном они попытались прикрыть лобовое стекло от дождя рубашками, но рубашки были такими тяжелыми, что дорогу почти не было видно. Затем они наткнулись на блокпост.

«Блокпост?» — спросил Харват.

«Лучше бы вы назвали это своего рода платой за проезд», — объяснил Джамбо. «Именно так мошенники пытаются обмануть автомобилистов».

Эш и Мик, которые внимательно слушали, бросили взгляд на Харвата.

«Знает ли Леонс, кто были эти злодеи?» — спросил Гарвард.

Джамбо кивнул. « Фрпи … Силы…»

«…Патриотическое сопротивление Итури», — добавил Харват. — Что случилось потом?

Они потребовали от мистера Леонса расплаты. У него с собой было немного денег. Когда они приготовились забрать посылку, он оказал сопротивление. Один из повстанцев ударил его прикладом винтовки в живот.

А потом?

Они хотели знать, почему мистер Леонс не позволяет им прикоснуться к пакету. Они предположили, что внутри могут быть наркотики. Машину остановили на обочине дороги, и его с сыном отвезли к командиру.

Харват искоса взглянул на Декер. Он увидел, что она думает то же самое, что и он.

А потом?

Командир не поверил мистеру Леонсу. Он открыл упаковку и потряс ее дочиста. По словам мистера Леонса, тогда одна из трубок лопнула.

Попросите его описать нам командира.

Джамбо так и сделал, ответив: «Средний рост, среднее телосложение. Тридцать пять лет, большой шрам на лбу».

«Черт», — сказал Декер.

Харват не смог бы выразиться лучше. «Так что жёлтой лихорадки нет», — сказал он.

«Мы по-прежнему знаем слишком мало», — сказала она, приходя в себя.

«Я знаю достаточно», — сказал он. Он повернулся к Джамбо. «Продолжай».

Господину Леонсу и его сыну разрешили продолжить путь. Они положили коробку в машину и поехали в Бунию. Самолет, который ждал их там, уже улетел, поэтому им пришлось ждать следующий рейс целый день.

На обратном пути у них сломалась машина. Денег на ремонт не было, поэтому им пришлось оставить её у механика в деревне, расположенной в нескольких километрах от дома, и пройти остаток пути пешком. Прибыв в деревню, они увидели, что все животные были убиты и брошены в кузов грузовика. Жителей деревни нигде не было видно.

Они бежали через джунгли к клинике. На месте сжигания отходов раздались выстрелы. Достигнув края территории, они пригнулись и увидели группу из четырех мужчин, надевающих защитные костюмы.

В этот момент мистеру Леонсу пришла в голову идея снять все это на видео. Мужчины вошли в клинику и начали снимать. Дальше вы знаете.

«И с тех пор мистер Леонс и его сын скрываются?» — спросил Харват.

Джамбо кивнул.

Харват уже собирался что-то сказать, когда зазвонил его мобильный телефон.

OceanofPDF.com

22

Его цифровой гуру, Николас, немедленно принялся за задание, данное ему Харватом, несмотря на то, что был в ужасном настроении и голова его была вялой — его разбудили в Штатах в несусветную рань.

Разместив свой ноутбук на капоте LC1 , Харват просматривал спутниковые снимки. Николас отметил все вышки сотовой связи, которые приняли сигнал с телефона Леонса.

Железная дорога вела до Бунии.

«Это не очень хорошо», — сказал Эш, заглядывая через плечо Харвата.

Харват даже не стал смотреть на Эша. «Что же ты тогда видишь?»

Британец протянул руку, указал на группу зданий на экране рядом с одной из передающих вышек и сказал: « Штаб-квартира МОНУСКО ».

«Позвольте мне угадать, — сказал Харват. — Должно быть, это на суахили означает «клуб повстанцев»».

Если бы всё было так просто. Это Миссия ООН по наблюдению за стабилизацией Демократической Республики Конго. МОНУСКО — это аббревиатура официального французского названия. Вы, наверное, можете это произнести, но я не говорю на этом дурацком языке.

Харвата всегда поражала давняя вражда между французами и британцами. «Почему это хуже, чем штаб-квартира повстанческого клуба?»

«Вам когда-нибудь приходилось работать с наблюдателями ООН?» — спросил Эш.

Харват покачал головой.

Поверьте мне, они непрофессиональны и ненадежны, а их моральные принципы вызывают сомнения. Как говорят по-английски: без ООН нельзя писать «непрофессионально» , «неэтично» и «безответственно» . Вспышка холеры, вызванная «голубыми касками» на Гаити? Более десяти тысяч погибших, а затем холера распространилась в Доминиканскую Республику и на Кубу. А все эти изнасилования и сексуальные домогательства в Мали и везде, где они были? Существует бесчисленное множество историй об их совершенно предосудительном и жестоком поведении.

Вся их «армия», если её можно так назвать, насквозь коррумпирована и ненадёжна. Несколько лет назад в Бунии были убиты двое их собственных безоружных наблюдателей, потому что их коллеги из армии ООН не осмелились организовать спасательную операцию. Это жалкая компания.

«Синие каски» действительно были известны отсутствием чувства чести и дисциплины. Харват прекрасно знал о страшных историях, которые о них ходили. Ему казалось настоящим кошмаром, если его страна станет зависимой от ООН в вопросах так называемого мира и стабильности. Он предпочел бы заняться устранением коренных причин войны и нестабильности, взяв в руки оружие.

Рыба всегда гниет с головы, и организация, которая заявляла о своей приверженности защите прав человека, но при этом принимала в свои ряды такие государства, как Китай, Куба, Россия, Саудовская Аравия и даже Мавритания, где рабство все еще существовало, не могла восприниматься всерьез, не говоря уже о возможности создать эффективное и надежное ополчение. Короче говоря: Харват мало уважал ООН.

«А это?» — спросил Харват, когда на экране появилось новое изображение.

«Центр Бунии, — сказал Эш. — Примерно в трех километрах от отеля, где мы остановились».

Харват нажал клавишу, в результате чего красные точки, обозначающие вышки сотовой связи, исчезли, а на экране появились зеленые точки.

— Что это такое? — спросил Эш.

«Возможности есть», — сказал Харват.

Декер точно знал одно: если у Леонса и его сына пока не проявляются симптомы болезни, которую они отслеживали, то, вероятно, они больше ею не заразятся.

Тот факт, что она подчеркнула слово «вероятно», не успокоил Харвата и остальных. Никто из мужчин, похоже, не счел целесообразным доверить свою судьбу ее судьбе. Она вызвалась стать врачом и заявила о своей готовности лечить больных в Африке, но они этого не сделали.

После того как Харват дал ей пачку банкнот, Джамбо отвез ее в деревню, где Леонс оставил машину клиники. Машина не требовала особого ремонта и уже была готова. Через двадцать минут Джамбо и она вернулись. Из солидарности она поедет в Бунию с Леонсом и его сыном; остальная команда последует за ними на внедорожниках Land Cruiser.

Декер не нужно было беспокоиться о том, что им снова придётся пересекать бурные реки, которые им встречались по пути. На её маленькой машине это было бы невозможно. Они решили сделать большой крюк, чтобы добраться до Бунии. Тем временем Харват и группа безопасности следили за блокпостами. Никто из них не хотел снова столкнуться с FRPI .

Путешествие было долгим, но, к счастью, ничего необычного не произошло. Когда они прибыли в отель «Буниа», солнце уже давно зашло. После регистрации они выгрузили все вещи и отнесли их в свои номера. Джамбо, который пользовался любой возможностью, чтобы его семья получила свою долю, предложил позвать родственников охранять грузовики, но Эш посчитал это ненужным. Однако Харват придумал другое задание, которое они могли выполнить.

Зеленые точки, появившиеся на экране его ноутбука, соответствовали шести мобильным телефонам, которые Николасу удалось отследить. Сигналы исходили из огороженного бетонного здания на другом конце города. Оно напомнило Харвату второсортную версию резиденции Бен Ладена в Абботтабаде.

Он хотел проехать мимо, чтобы всё осмотреть, и Эш предложил поехать с ним. На всякий случай Джамбо тоже поехал.

После того как охранник отеля открыл ворота, Эш выехал на дорогу. Land Cruiser присоединился к вечернему потоку машин.

Мотоциклы с пассажирами на заднем сиденье, так называемые бода-бода , зигзагообразно курсировали между автомобилями, а велосипедисты на черных мамбах — так их называли потому, что они оставляли на грунтовых дорогах следы, похожие на следы ядовитой черной мамбы, — одной рукой цеплялись за грузовики и другие транспортные средства, чтобы поймать попутку. Харват и Эш держали свои пистолеты «Глок» за бедрами, вне поля зрения.

Используя GPS на мобильном телефоне Харвата, они доехали до нужного места. В обветшалых лавках на улицах продавались самые разные товары, от дешевых китайских телевизоров до кастрюль и сковородок.

Харват долгое время считал, что Африка настолько богата минеральными ресурсами, что должна быть самым могущественным континентом в мире. Но из-за межплеменных войн и неэффективности правительств она навсегда сохранила статус страны третьего мира. Каждый раз, видя это своими глазами, он всё больше ценил то, как устроена жизнь в Соединенных Штатах.

Раз уж он подумал о доме, он снова проверил свой мобильный телефон. Лара по-прежнему ничего не сказала. Возможно, это и к лучшему. Он не хотел, чтобы его беспокоили ещё какие-то вещи. Тот случай с Деккером в душе и так был достаточно неприятным.

Декеру не нравилось получать отказы, но в этом-то и была ее проблема. Он пытался дать понять, что она ему не интересна. Она все равно настаивала, видимо, потому что чувствовала, что у нее еще есть шанс с ним. Она неправильно это поняла.

Когда она вошла к нему в душ и попыталась прижаться к нему, он решительно дал ей понять, что не намерен этого допускать. Он недвусмысленно дал ей понять, что он по этому поводу думает.

Ему казалось крайне маловероятным, что он первым отвергнет её ухаживания, но, вспоминая похотливые взгляды, которыми британцы смотрели на неё, он задавался вопросом, не станет ли он на самом деле первым, кто ей откажет. Впрочем, это его не волновало. Дома ему будет намного лучше, если он сможет сохранить отношения с Ларой.

Его отказ, похоже, сделал Декер еще более интересной в нем. Или, возможно, она восприняла это как вызов. В любом случае, он был рад, что ее не было с ним в машине, когда они ехали в Бунию, и он также был рад, что не делил с ней гостиничный номер.

По дороге он старался отбросить все мысли о Ларе, Декере и прочих проблемах.

У них была лишь одна возможность осмотреть здание, и, когда их внедорожник Land Cruiser медленно проезжал мимо дома, он внимательно всё осмотрел — высоту стен, расположение окон и дверей, наружное освещение, меры безопасности, соседние здания и предприятия в этом районе.

«Я голосую против», — сказал Эш, когда они проезжали мимо дома.

Харват посмотрел на него. «Против чего? Против чего?»

Вопреки всему, что вы сейчас рассматриваете.

Откуда ты знаешь, о чём я думаю?

Это в точности то же самое, что и вчера утром, когда вы отказались выходить с нами на связь по радио, даже когда в джунглях всё шло наперекосяк.

«На самом деле, вы сказали, что я должен связываться с вами только в случае возникновения проблем», — объяснил Харват.

«На что ты жалуешься, мужик? Ты серьёзно?»

Нет, но жаловаться само по себе не так уж и плохо. Просто остановитесь на мгновение.

«Я не говорил, что ты должен ныть, — сказал Эш. — Я сказал, что ты сидишь и ноешь. Это значит…»

— Я понимаю, что это значит, — сказал Харват. — И, конечно, я немного придирался, но всё же хотел бы, чтобы вы остановились на минутку. Вон там, в том пабе. Ой, извините, в том заведении.

Я знаю, что такое паб, негодяй.

Харват улыбнулся. «Я просто опять ныл. Не волнуйся».

«Почему-то у меня такое чувство, что позже будет много поводов для беспокойства», — сказал Эш. Он остановил свой Land Cruiser на обочине дороги, поставив рычаг переключения передач на стояночный тормоз.

С заднего сиденья Джамбо посмотрел на бар и спросил: «Выпьем пива?»

«Мы с Эшем пойдем», — сказал Харват. «А ты иди прогуляйся».

OceanofPDF.com

23

Воскресенье

Джамбо, вставив наушники, делал вид, что разговаривает по FaceTime на своем iPhone, прогуливаясь по району и снимая происходящее на видео. Просматривая записи в отеле, Харват и Эш увидели множество возможностей для наблюдения, а также места, откуда можно было бы предпринять действия. Харват не собирался входить в здание. Он хотел нанести удар снаружи, во что бы то ни стало.

На следующее утро они уговорили Джамбо и троих членов его семьи временно арендовать две квартиры на первом этаже и оттуда получить доступ к нескольким крышам в окрестностях.

Даже в таком отсталом регионе, как Конго, Харвату и его команде удалось отправить изображения в отель «Буниа» с помощью мобильной связи. Если Леонс и его сын узнавали кого-то, Декер отправлял остальным текстовое сообщение.

Однако возможности получения резких фотографий с помощью мобильного телефона были ограничены. Харват не готовился к разведывательной работе в этой миссии в Конго и не взял с собой больших телеобъективов. Им пришлось обходиться тем, что было.

У Эша и его коллег были бинокли, но у них не было антибликовых линз, поэтому они могли использовать видоискатель только из квартир и ни в коем случае не на крыше.

Команда предположила, что имеет дело с военнослужащими или бывшими военнослужащими. Из тех немногих сведений, которые Джамбо собрал в ходе разговоров на рынке и с местными жителями, они знали, что местное население называет здание «белым домом». Это было не отсылкой к официальной резиденции американского президента в Вашингтоне, а к цвету кожи жителей: все они белые. Команда решила принять этот термин.

Никто не знал обитателей Белого дома. Иногда они выходили из здания пешком, но обычно передвигались на неприметных внедорожниках . Все они носили солнцезащитные очки и коротко стригли. Это всё, что могли рассказать нам соседи. Но Харват знал достаточно.

Они держали Белый дом под наблюдением в течение тридцати двух напряженных часов, прежде чем прибыла посылка, запрошенная Харватом Николасом. Эш отправил Джамбо в аэропорт с суммой денег, чтобы тот подкупил чиновников и забрал посылку.

«Что внутри?» — спросил Мик, когда Харват открыл коробку.

Хищник.

«Вы имеете в виду дрон?»

Харват покачал головой. «Нет. Эта технология использует человеческие слабости».

'Привет?'

Дайте мне свой мобильный телефон.

Мик дал ему это устройство.

А теперь отдай мне свой "Глок".

'Почему?'

Харват жестом показал, что тот должен просто сделать то, что от него требуется. Мик протянул ему пистолет.

Харват повернул оружие и замахнулся, чтобы разбить рукояткой пистолета экран мобильного телефона Мика. Мик остановил его.

«Эй, что ты делаешь, чувак?» — спросил он.

Харват посмотрел на него с улыбкой. «Именно». Он вернул пистолет и мобильный телефон и сказал: «Я надеюсь, что так и будет».

В посылку, отправленную компанией Carlton Group, также входило оборудование для наблюдения, которое было доставлено на различные наблюдательные пункты, а также небольшие беспроводные камеры, которые можно было установить на крышах.

Леонс опознал двух мужчин, но по мере появления более качественных видеозаписей, которые Харват переслал в отель, Леонс все больше убеждался, что они засняли именно ту группу людей. Харват согласился с ним.

Они были профессионалами. Они не допустили ни единой ошибки ни при входе, ни при выходе из дома. Это были не неопытные дилетанты. Они всегда очень внимательно осматривались и не торопились. Ничего не делалось наспех. Все шло гладко и по правилам.

Гарвард также отправил видеозапись с камеры в его офис в Вирджинии по электронной почте. Пока что программа распознавания лиц не дала результатов.

Само по себе это ничего не значило. Мужчины неизменно носили солнцезащитные очки и кепку. Из-за низкого разрешения фотографий компьютерная программа практически ничего не смогла обнаружить. Теперь, когда у них появились новые камеры, Харват ожидал, что вскоре они узнают личности этих мужчин.

В офисе Carlton Group Николас отследил звонки с мобильного телефона. Большинство звонков были в Южную Африку. Однако в доме был один телефон, данные с которого Николас не смог восстановить. Устройство было зашифровано, причем зашифровано сложнее, чем все, с чем он когда-либо сталкивался.

Он сообщил об этом Харвату и добавил, что если они когда-нибудь проведут обыск в доме, то должны конфисковать мобильные телефоны. Николас не знал, что это за устройство, потому что сам не знал, как оно выглядит.

«Пока мне будут поступать все звонки, я изучу этот вопрос подробнее», — сказал он.

Но Харват по-прежнему не собирался силой проникать в дом. Было совершенно неизвестно, сколько человек находится внутри, насколько хорошо они вооружены и какое оборудование они могут использовать в случае перестрелки. Меньше всего Харвату и его команде хотелось, чтобы боевики ООН выскочили из-за угла и открыли по ним огонь.

Размещение двадцатитысячного контингента в Демократической Республике Конго обходилось Организации Объединенных Наций почти в полтора миллиарда долларов в год. Это был их крупнейший и самый дорогостоящий военный проект. ООН разделила Конго на шесть секторов, и в шестом секторе, в Бунии, ООН разместила свой центр.

Помимо того, что сигналы мобильной связи были зафиксированы вблизи штаб-квартиры МОНУСКО , они никак не связывали Белый дом с Организацией Объединенных Наций. Интересно, однако, что из всех стран, направивших войска для усиления стабилизационных сил МОНУСКО , только четыре направили по меньшей мере столько же войск, сколько Южная Африка.

Харват был готов поспорить, что значительное представительство южноафриканских войск в Силах ООН по стабилизации и телефонные разговоры, проводившиеся из Белого дома с Южной Африкой, не были случайностью.

Им предстояло выяснить не только то, находится ли «чёрный телефон», как его называл Николас, всё ещё в доме, но и кому он принадлежит.

Тот неизвестный человек и раньше выходил на улицу с мобильным телефоном, но тогда это произошло ночью, в колонне из двух машин, в которой находилось в общей сложности восемь человек. Харват и его команда видели, как мимо проносились иголка в стоге сена, так и не узнав ничего нового. Это была одна из причин, почему Харват так ненавидел работу по наблюдению. Она была не только ужасно скучной, но и невероятно раздражающей. А если приходилось работать с неподходящими людьми, напряжение могло зашкаливать.

Харват должен был признать, что Эш и его команда SAS вели себя исключительно профессионально. Никто из них не получал удовольствия от патрулирования, но британцы относились к этому с необходимым юмором. Они смеялись над прохожими на улице и постоянно подшучивали друг над другом, что помогало скоротать время.

Джамбо был превосходным поваром, и его рацион дополнялся китайской и индийской едой на вынос из отеля. С помощью двух больших объективов и инфракрасной камеры, которая могла делать снимки и ночью, они сделали как можно больше кадров, которые были отправлены в Соединенные Штаты для анализа.

Тем временем программа распознавания лиц Николаса дала несколько результатов. Оказалось, что это бывшие военнослужащие, служившие в южноафриканской армии, разведчики из спецподразделения 5-го полка специального назначения в Фалаборве, расположенном в северной провинции Лимпопо.

Тот факт, что они больше не находились на действительной военной службе, не означал автоматически, что они не работали на другую южноафриканскую правительственную организацию, например, на разведывательную службу. Но если бы это было так, зачем бы они участвовали в массовом убийстве медицинского пункта и близлежащей деревни?

Харвату казалось гораздо логичнее предположить, что эти люди — наемники, работающие на частного клиента. Это предположение, естественно, породило множество вопросов, например: кем они были наняты и какова их миссия? Чтобы это выяснить, он очень хотел поговорить с их лидером. Но для этого им, естественно, сначала нужно было узнать, кто это.

Двенадцать часов спустя ворота открылись, и они смогли отчетливо увидеть один из отъезжающих внедорожников . Внутри было всего два человека – водитель лет сорока и пассажир лет шестидесяти. Николас подтвердил, что телефон находится в машине и движется. Харват прислал ему сделанные им фотографии.

Час спустя Николас перезвонил. Он выяснил, кто их цель.

«Вам нужен именно этот пожилой мужчина. Его зовут Ян Хендрик», — сказал он, отправляя Харвату по электронной почте досье на этого человека. «Все, чью личность мы установили, служили под его началом. Хендрик был их командиром».

«Есть ли ещё что-нибудь известно?»

Нет, я больше ничего не нашла. Ни данных кредитных карт, ни штрафов за парковку. Как будто это призраки.

Харват просматривал фотографии на своем ноутбуке. Эти парни, может быть, и умеют заметать следы, но они были и остаются людьми, и все совершают ошибки, даже самые лучшие. Особенно когда оказываются под давлением.

Харват вывел на экран спутниковые снимки окрестностей и жестом подозвал Эша, чтобы обсудить с ним свой план.

OceanofPDF.com

24

Устройство подавления сигнала, которое отправил Николас, было разработано в Ираке. Американские войска использовали гораздо более совершенные версии для нарушения работы мобильной связи и других беспроводных коммуникаций, когда им приходилось перемещаться. Таким образом, противнику было практически невозможно дистанционно обезвреживать придорожные бомбы.

В ходе одной из своих операций в Сирии Харват использовал аналогичное устройство, чтобы изолировать террориста от мирных жителей, среди которых тот укрывался, с целью его ликвидации. Харват надеялся провернуть нечто подобное и здесь. Однако сложность заключалась в том, что его нынешняя цель обладала гораздо более совершенными технологиями, и, кроме того, существовали и другие осложняющие факторы, которые необходимо было учитывать.

Натянуть мешок на голову всегда было опаснее, чем забаррикадироваться на крыше, чтобы издалека выстрелить ему в голову. Харват это прекрасно знал. Он делал и то, и другое, и очень часто.

Неизвестным фактором стала поддержка Ашера и его людей. Девизом их спецназа, надо признать, было «Кто осмелится, тот победит », но Харват уже потребовал от них гораздо большего, чем то, для чего их изначально наняли: охрана врача и посланника гуманитарной организации. А то, что теперь им пришлось похитить бывшего агента южноафриканского спецназа на улицах Бунии, — это уже совсем другая история.

Харват считал, что ему в некотором смысле повезло. Если бы Эш и его команда не проявили интереса, они бы давно отказались от участия. Строго говоря, они выполнили свою миссию. Харват и Декер благополучно вернулись в Бунию. Они более чем выполнили условия контракта.

Сейчас для них было важно то, чего они хотели. И ещё важнее: то, что им было нужно.

Харват прекрасно понимал этих мужчин. Они не просто так стали наемниками вместо гидов или кораблестроителей – и это скорее было связано с тем, что они были профессионалами своего дела. Харват, вероятно, мог бы пойти на Уолл-стрит и там разбогатеть, но это было не то, чего он хотел, не то, что ему было нужно.

Ему было нужно именно это: действие. Поэтому он продолжал этим заниматься. У него неплохо получалось, и всё же каждый раз он обмочился от страха. Но это давало ему кайф, которого он не мог найти нигде больше. Это было для него как наркотик. И, как наркоман, он ставил это превыше всего, даже превыше недельного отпуска, чтобы полюбоваться на меняющие цвет деревья с кем-то очень важным для него.

Среди офицеров часто звучало выражение: «Ты бы не хотел быть таким человеком, правда?» Это означало, что не хотелось совершить глупость, которая сорвала бы миссию. Но это также было предупреждением никогда не делать ничего, о чем потом можно пожалеть. Харват знал, что пожалеет, если уволится с этой работы. С другой стороны, он также знал, что нет ничего более жалкого, чем списанный офицер, тоскующий по тем временам, когда он еще был нужен. Харват не хотел стать таким человеком.

Именно поэтому он всегда отдавал все свои силы и продолжал эту работу. При этом он рисковал быть застреленным, раненым ножом и взорванным, лишь бы перехитрить смерть.

Было ли это незрело? Возможно. Но дело в том, что он чувствовал себя лучше всего, когда был на задании. Дома он пил пиво, пытался расслабиться, ходил в рестораны и занимался спортом, при этом не зная, куда его приведет следующее задание, и убеждая себя, что создаст семью, как только найдет подходящую.

Но снова и снова он находил тех самых – потрясающих женщин, готовых на все ради него, – и все же это всегда заканчивалось ничем.

Это была не вина тех женщин; это была явно его вина. Он думал, что сможет совмещать работу и семью. Это было вполне возможно. Были мужчины, которые вели опасную, стремительную жизнь, и при этом были женаты и имели детей. Почему он не мог так поступать?

На этот вопрос он так и не нашел ответа. По крайней мере, до тех пор, пока в душ к нему не вошла обнаженная Джессика Декер. Тогда до него внезапно дошло: он был верен ей.

Верность означала выполнение обещаний, данных другим, — будь то профессиональная клятва или правила, согласованные с партнером. Но это было нечто большее, особенно в сфере отношений. Преданность также означала не думать только о себе. Нужно было уметь поставить себя на место другого человека. Он осознал это благодаря ухаживаниям Деккера. И в этом заключалась его проблема.

Он добился такого успеха, потому что раздвигал границы возможного во всех областях. Ему это нравилось. Чем сложнее была миссия, тем больше удовольствия он получал. Отчасти это было результатом его характера и воспитания. От отца он научился постоянно поднимать планку. Это было в нем от «морского котика» . Когда сам Харват стал « морским котиком» , этот жизненный урок приобрел совершенно новый смысл.

«Единственный лёгкий день был вчера», «неудача — не вариант» и «никогда не сдавайся» — эти девизы спецназа ВМС США стали для него неотъемлемой частью жизни. Они настолько глубоко укоренились в нём, что играли важную роль в каждом его решении.

Но как он мог смотреть женщине прямо в глаза и говорить: «Я тебя очень люблю, но работа для меня всегда на первом месте»? Разве он не потерпел неудачу в этих отношениях? Было ли это эгоистично? Незрело? Нечестно?

Ему казалось, что он подходит к делу достаточно честно и искренне, но в то же время происходило что-то еще, что он пока не мог точно определить. Сейчас не время углубляться в детали, но он был как никогда близок к разгадке.

Боже, подумал он, моя работа — это всего лишь наркотик. Моя работа делает все возможное, чтобы подпитывать мою зависимость. Я испытываю моменты эйфории, а вместе с ними — прекрасные моменты глубокого прозрения.

Вместо того чтобы, как он привык, захлопнуть железную дверь своего разума, он решил оставить её открытой и на время сосредоточиться на чём-то другом. Возможно, ответ, который он искал, сам найдётся, а если нет, то пусть так и будет. Важно было довести дело до конца; всё остальное сейчас не имело значения.

Харвату всё ещё требовалось немало припасов, и с помощью внушительной стопки банкнот Джамбо и члены его семьи быстро собрали их все. Мик пошёл с ними проверить качество; он убедился, что всё в идеальном порядке. Теперь, когда последние детали были собраны, они были готовы запустить операцию в полную силу.

Когда Харват включил глушитель, Эш недоверчиво покачал головой. «Невероятно, эта технология, — сказал он. — Я никогда не думал, что её будут использовать таким образом».

Любую работу можно выполнить, если у вас есть подходящие инструменты, верно?

Но ты же распиливаешь доску молотком, дружище. Поистине гениально.

Харват улыбнулся и снова обратил внимание на зачинщика неприятностей. Он правильно оценил Эша и его команду. Если речь шла о достаточно больших деньгах, они с удовольствием присоединялись, особенно если было много чего интересного. Благодаря Харвату, за последние несколько дней они пережили больше захватывающих моментов, чем за годы. Слишком давно они не играли в ковбоев и индейцев.

Честно говоря, они бы присоединились к Харвату, даже если бы не было дополнительных денег. То, что произошло в клинике и в деревне, было ужасным. Это противоречило их чувству чести. Если бы они могли помочь свести счеты, они хотели бы полностью посвятить себя этому делу и не остановились бы, пока идиоты, ответственные за эти зверства, не были бы привлечены к ответственности. Справедливость была для них превыше всего. Как и Харват, они стремились встать на защиту более слабых членов общества.

Когда глушитель был активирован, Харват связался с Николасом, чтобы проверить, всё ли работает. Николас должен был управлять устройством из Соединенных Штатов. В решающий момент Харвату пришлось бы выйти на улицу, и он не мог оставаться в квартире за пультом управления.

«Хорошо, — сказал он. — Просто скажи, когда будешь готов».

«Понял», — услышал он голос Николаса в наушнике. «Оставайтесь на связи».

Мик посмотрел на глушитель и сказал: «Он достаточно точный? Можно ли направить его на один конкретный телефон? Тогда не будет ли он мешать всему району?»

«Посмотрим», — сказал Харват.

Цвет различных индикаторов на устройстве менялся, когда Николас начал работать над ним из Соединенных Штатов. В видеозаписи с камеры наблюдалась некоторая задержка, но не настолько сильная, чтобы это имело значение.

Требовался осмотрительный подход, и Харват точно знал, что задумал. Если бы телефон внезапно потерял сигнал, это могло бы вызвать подозрения у Хендрика. Лучше было бы, чтобы все в доме страдали от плохого приема. В конце концов, это было Конго. Там довольно часто случались неприятности.

Первыми движение в доме заметили члены отряда "Грубияны". "Я вижу кого-то у окна", - сказал Эдди по рации. "Первый этаж, северо-западный угол. Похоже, у него в руке мобильный телефон, и он пытается поймать более сильный сигнал".

«Не забудьте сделать фотографии», — сказал Харват.

Понял.

В наши дни мобильные телефоны — это гораздо больше, чем просто электронные устройства. Люди стали неразлучны с ними. Харват был убежден, что каждый раз, когда кто-то слышит звонок своего мобильного телефона, в мозге выделяется небольшое количество дофамина. Это похоже на то, как обезьяны нажимают кнопку, чтобы получить еду. Люди постоянно смотрят на свои устройства, чтобы проверить, пришло ли текстовое сообщение или электронное письмо. Если у них отбирали мобильный телефон, даже на очень короткое время, они немедленно начинали испытывать симптомы абстиненции.

«Во дворе происходит движение», — сказал Эш.

Мик подошёл к окну. «Только посмотри на этого парня», — сказал он, смеясь. «Кажется, одна его нога прибита к земле гвоздем. Подними свой мобильный повыше, идиот! Вот так, да. Над головой. А теперь иди попрыгай на левой ноге, посмотри, будет ли сигнал, неудачник».

Харват улыбнулся и спросил присутствующих, а также по рации: «Кто-нибудь уже видел Хендрика?»

«У двери с западной стороны кто-то стоит», — сказал Эдди.

Вы что-нибудь видите?

«Оставайтесь наготове. Пока нет».

«Понял», — сказал Харват. «Мы остаемся в режиме ожидания».

Все они следили за своей частью дома. Харват сосредоточил внимание на записях с камер на крыше.

«Хорошо, я его нашел», — наконец сказал Эдди. «Это наш человек. Это Хендрик».

Вы уверены?

Да. Это он.

Харват сообщил Николасу, что ему нужно постепенно восстановить нормальную мощность сигнала.

«Отлично!» — воскликнул Мик. Он повернулся к окну и показал Харвату большой палец вверх. «Пора играть?»

Гарвард кивнул. «Абсолютно. Время игр».

OceanofPDF.com

25

Ашер знал своих товарищей по команде лучше, чем Харват, поэтому он решил, кто какое задание возьмет на себя. Джамбо поедет на одолженном фургоне, а Харват и Ашер обезвредят Хендрика. Мик поедет за Джамбо на одном из «Лэнд Крузеров», а Саймон и Эдди займут позицию снайперов на крыше. Один из кузенов Джамбо будет ждать на улице дальше в LC2 с работающим двигателем, чтобы забрать отряд «Брутов» после их отступления. Если все пойдет по плану, задание будет выполнено за пятнадцать минут.

Конечно, все они понимали, что всегда что-то может пойти не так, и именно поэтому тщательно проанализировали ситуацию. Проверив оружие и снаряжение, они убрали квартиру. Они больше сюда не вернутся. Мик возьмет с собой глушитель в машину и будет управлять устройством с компьютера. Устройство было специально разработано для транспортировки из одного места в другое, и Николас мог управлять им из Соединенных Штатов.

Они начали свой путь в нескольких кварталах отсюда и несколько раз проехали до нового убежища, которое подготовили кузены Джамбо. Оно находилось чуть за городом, в таком отдаленном месте, что никто бы и не догадался, что оно обитаемо. Они изучили дороги и каждый раз выбирали другой маршрут, пока не узнали местность как свои пять пальцев.

Крайне важно было выполнить план как можно тише. Люди Хендрика перевернули бы Бунию с ног на голову, чтобы найти своего босса. А если бы у них были хоть малейшие связи с МОНУСКО , они бы получили помощь тысяч солдат, которые прочесали бы джунгли. Все зависело от правильного момента, и им нужно было действовать максимально незаметно.

После последней проверки радиосвязи Харват и Эш сели в фургон, закрыли дверь и приказали Джамбо завести двигатель.

По дороге к дому Харват поддерживал связь с Николасом и Миком, а Эш передавал ему сводки о ситуации от Саймона и Эдди, которые следили за Белым домом с крыш.

После того как они прибыли в пункт назначения и фургон был припаркован на запланированном месте, Харват вышел. Он сказал Николасу: «Убедись, что сигнал становится все слабее и слабее. Очень медленно».

«Понял», — сказал Николас.

Харват посмотрел на Эша и спросил: «Ты готов?»

Британец кивнул, после чего он и Харват заняли свои позиции на углу. Независимо от того, где Хендрик выйдет из дома, Николас мог играть в игру «горячо или холодно», усиливая или ослабляя сигнал мобильной связи. Если Хендрик шел в нужном им направлении, сигнал становился сильнее. Ему оставалось идти недалеко. Как только он окажется за углом, Харват и Эш наденут ему на голову мешок, затолкают в фургон и уедут.

«Я вижу движение», — сообщил Эдди по рации. «Западная сторона, та же дверь, что и первая».

«Ты видишь, кто это?» — спросил Харват.

«Нет. Оставайтесь в режиме ожидания».

Все затаили дыхание. Они застыли, как пружина, готовые броситься в бой. Секунды тянулись медленно.

«Я его вижу», — наконец сказал Эдди. «Это точно Хендрик».

«Понял», — сказал Харват. «Проведи его к нам».

«Я это сделаю», — сказал Эдди. Он передал инструкции по мобильному телефону Николасу, который управлял глушителем.

Всё прошло гладко. Хендрик уже почти завернул за угол, когда Симон связался с ним по рации.

«К вам пришли гости, — сказал он. — Чуть дальше из дома вышли женщина и двое детей. Они идут в вашу сторону».

Джамбо, подслушивавший разговор из фургона, сразу понял, что ему нужно делать. Харват развёз своих кузенов в разные места неподалеку, и Джамбо уже взял свой мобильный телефон, чтобы дать указания.

Несколько мгновений спустя Саймон сказал: «Опасность снова миновала».

Харват надеялся, что подобных сюрпризов их больше не ждет.

Эдди продолжал пересказывать расстояние, на котором Хендрик находился от угла. «Полтора метра, — говорил он. — Один метр. Полметра». Но затем резко остановился.

Все снова затаили дыхание.

Он поднимает один из мобильных телефонов.

«Ну же, — подумал Харват. — Ты почти на месте. Осталось всего несколько шагов».

Из Соединенных Штатов Николас усилил сигнал, а затем снова ослабил его. Это был тот толчок, который был нужен Генри. Он завернул за угол. И там его уже ждали Харват и Ашер.

Эш нанес первый удар, попав Хендрику в живот, отчего тот согнулся пополам. Харват ударил кулаком между лопатками, выбив из него весь воздух и заставив упасть.

Пока Эш натягивал ему на голову мешок, Харват связал ему руки за спиной пластиковыми стяжками. К тому времени, как Харват поднял глаза, чтобы посмотреть, где фургон, Джамбо уже был там, и дверь открылась.

Харват и Эш схватили Хендрика за руки и затолкали его в фургон. Эш тоже сел, а Харват взял два мобильных телефона. Джамбо уже отъезжал, когда Харват запрыгнул внутрь и закрыл дверь.

Он обыскал Хендрика, пока Эш связывал ему лодыжки пластиковыми стяжками. Харват обнаружил пистолет Browning Hi-Power, два запасных магазина и складной нож в одном из карманов Хендрика, а также нескладной нож в его ботинке. При себе у него были деньги и синий паспорт ООН, так называемый UNLP (United Nations Laissez-Passer) — проездной документ, официально выдаваемый только должностным лицам ООН.

Харват снял чехлы с обоих мобильных телефонов, вынул батарейки и положил все детали в карман. Хендрик жадно глотал воздух, пытаясь вдохнуть его.

Харват и Эш не произнесли ни слова. Поскольку Хендрик служил в спецназе, они знали, что он прошел подготовку по выживанию, уклонению, сопротивлению и побегу (SERE ). Как только он отдышится, он попытается разобраться в происходящем, прокручивая в голове различные сценарии, чтобы оценить свои шансы. Ситуация, которой он боялся больше всего, будет нести на себе самый тяжелый груз. Харват хотел, чтобы он сосредоточился на ней. Чем больше его будет охватывать растерянность и стресс, тем лучше. Человек с таким прошлым, как у Хендрика, не сдается легко.

Они сделали большой крюк, не только чтобы проверить, не следят ли за ними, но и чтобы максимально дезориентировать Хендрика. Чем меньше он знал, тем лучше.

Когда они добрались до убежища на окраине Бунии и фургон остановился, Хендрик напрягся всем телом. Харват открыл дверь, и Ашер толкнул южноафриканца вперед. Но Хендрик не сдвинулся с места. Затем Ашер схватил мужчину за руку и ударил локтем по сумке, прямо в рот Хендрику. Кровь и слюна потекли по его подбородку, шее и рубашке.

Харват вышел и вытащил Хендрика наружу. Он уложил мужчину на живот на песок и ножом перерезал пластиковые стяжки на его лодыжках. Вместе с Эшем он поднял его на ноги, и все трое направились к сараю за зданием.

Это была душная комната, пропахшая бензином и навозом. Здесь не должно было быть весело.

Посреди сарая стоял металлический стул. Хендрика подвели к нему и велели сесть. Эш прикрепил его ноги к ножкам стула кабельными стяжками. Затем он привязал руки мужчины к подлокотникам.

Если бы Хендрик оказал сопротивление или набросился на них, Ашер нанес бы удар по очень чувствительной части его тела. Но Хендрик не сопротивлялся. Он ничего не сказал.

Пока Эш присматривал за пленником, Харват направился к дому. Всё, что он просил, было на месте. Он положил как можно больше вещей в металлический таз и вернулся в сарай.

К этому времени прибыли и Мик, и отряд «Грубиянов». Теперь, когда вся техника была у дома, Джамбо закрыл ворота и помог своим кузенам накрыть фургон брезентом. Саймон и Эдди стояли на страже, пока Мик отнёс остальное снаряжение в сарай. Ему уже было приказано ничего не говорить.

Харват пытался понять, какой план действий будет наилучшим в данной ситуации. Операция прошла настолько гладко, практически без проведения разведывательной работы, что было трудно сказать, каким должен быть следующий шаг.

Тем временем сотрудники Хендрика, несомненно, выяснили, что что-то произошло. Они были хорошо подготовлены и быстро приступили к действиям. Сначала они прочесали окрестности. И хотя Харват и его команда сделали все, чтобы исключить любых свидетелей, им пришлось учитывать возможность того, что кто-то что-то видел. В конце концов, лагерь Хендрика обнаружит, что произошло. Самым слабым звеном в плане Харвата был аэродром.

Как только сотрудники Хендрикса придут к выводу, что их босса похитили белые, а значит, и иностранцы, они начнут внимательно следить за аэропортом и разместят там как минимум одного человека. А в зависимости от своих связей с МОНУСКО , они могут усилить проверки безопасности или даже полностью закрыть аэропорт.

Харват не собирался ждать. Он должен был действовать быстро и всегда быть на шаг впереди. Именно поэтому Яну Хендрику дали лишь один шанс на сотрудничество. Если бы он отказался, Харват почувствовал бы себя вынужденным пойти на крайние меры, а возможно, и дальше.

OceanofPDF.com

26

Если бы у вас было всё время на свете, вы могли бы затягивать допрос сколько угодно, на часы, дни или даже недели. Заключенных, отбывавших длительные сроки заключения, иногда допрашивали месяцами или годами. Всё зависело от того, насколько быстро вам нужна была информация и на что вы были готовы пойти, чтобы её получить.

Когда время поджимало, в глазах Харвата существовало немало приемлемых методов допроса. Он кивнул, после чего Ашер включил ослепительные галогенные лампы, установленные на подставках. Харват подошел к Хендрику и снял с него мешок.

Мужчина моргнул и посмотрел в сторону Харвата, но свет был настолько ярким, что он увидел только его силуэт.

«Господин Хендрик, — начал Харват, — я знаю о вашем прошлом и образовании, поэтому не буду вас обижать, пытаясь установить с вами контакт. У вас есть информация, которая мне нужна, и я очень тороплюсь. Если вы будете сотрудничать, это не займет много времени. Если нет, это тоже не займет много времени, но вам будет гораздо больнее. У вас есть только один шанс ответить на мои вопросы. Если вы солжете мне или если у меня сложится впечатление, что вы уклоняетесь от ответа, все кончено. Вы должны понимать, что я приложу все усилия, чтобы получить необходимую мне информацию. Это понятно?»

«Кто ты?» — спросил Хендрик.

Харват ударил мужчину по лицу открытой ладонью.

Это произошло потому, что вы не ответили. Вопросы задаю я, а не вы.

Южноафриканец сплюнул на землю каплю крови, посмотрел на Харвата полузакрытыми глазами и сказал: «Ты американец».

На этот раз Харват ударил его в то же самое место на лице, но теперь кулаком. Удар был настолько сильным, что мужчина чуть не упал вместе со стулом.

«Убирайся отсюда», — сказал Хендрик, оправившись от удара.

Гарварду эта игра уже порядком надоела.

Он снова ударил его и спросил: «Что ты делал в клинике Матумаини?»

«Убирайся прочь», — повторил мужчина.

Харват снова надел мешок на голову и кивнул Эшу и Мику. Двое мужчин встали позади южноафриканца, взяли стул и отодвинули его. Харват тут же начал брызгать себе в лицо водой через ткань.

Хендрик напряг все мышцы и начал бешено двигаться. Харват остановился, и британцы снова поставили стул вертикально.

Чем вы занимались в клинике Матумайни, Ян?

Хендрик закашлялся и задохнулся, изо рта у него потекла вода, и он с трудом дышал. Харват дал ему несколько секунд на ответ, и, не получив ответа, кивнул британцам, которые затем снова откинули его стул, и Харват снова облил его голову водой.

Вылив первое ведро, он схватил второе. Хендрик забился еще сильнее, чем прежде.

Тактика была не очень изящной, но простой. Харват не получал от неё никакого удовольствия. Это был всего лишь один из инструментов, имевшихся в его распоряжении. Генри нужно было лишь сотрудничать, и тогда всё было бы кончено.

«Что вы делали в клинике Матумаини?» — спросил Харват, прервав подачу воды.

Южноафриканец, задыхаясь и кашляя, пытался откашлять воду из трахеи.

«Я не знаю, кто ваш клиент, Ян, но я точно знаю, что он платит вам недостаточно, чтобы это имело смысл. Если вы расскажете о том, что сделали в клинике, мы немедленно это прекратим».

Хендрик снова выругался: «Просто отвали».

И так продолжалось снова и снова. Пол был насквозь мокрый, как и ботинки и брюки Харвата. Когда второе ведро опустело, он схватил третье.

Южноафриканец был крепким орешком, но долго так продолжать было некогда. Все, кого подвергали пыткам водой, в какой-то момент ломались. Это был лишь вопрос времени. Хендрик был готов сдаться.

«Гуманитарный», — сказал он, булькая из-под промокшего капюшона. Он закашлялся и вырвал воду.

Жестом Харват дал понять британцам, что им следует выпрямить стул. Он подождал, пока мужчина отдышится. Затем спросил: «Что вы сказали?»

Если даже самые стойкие сдавались, к их словам нужно было относиться с должной осторожностью и проверять информацию у независимого источника. Иногда жертва говорила всякую расплывчатую чушь. То, что они говорили, могло быть правдой, результатом психологического давления, но также было возможно, что они несли полную чушь.

Харват жестом приказал Эшу и Мику снова встать за световыми приборами. Затем он снял капюшон с головы Хендрика.

«Слушай внимательно, — сказал он. — Если ты мне солжешь, то снова утонешь. Ты это понимаешь?»

Хендрик недоуменно покачал головой. Харват ударил его по щеке и схватил новое ведро.

«Это была гуманитарная операция», — сказал он слабым голосом, изо всех сил стараясь сосредоточиться.

«Гуманитарная операция? — спросил Харват. — Вы устраиваете бойню в клинике, кремируете целую деревню и называете это гуманитарной операцией?»

Мы должны были предотвратить распространение болезни. В противном случае жертв было бы еще больше.

Что не допускалось к распространению?

Инфекция.

Какая именно инфекция?

Поскольку Хендрик не ответил, Харват снова ударил его по лицу.

«Один из пациентов сбежал», — пробормотал южноафриканец.

Из клиники Матумайни? О чём вы говорите?

Хендрик ничего не ответил, и тогда Харват снова взял капюшон и приготовился натянуть его на голову.

«Не Матумаини, — сказал он, когда ему на голову натянули капюшон. — Нгоа».

Харват натянул капюшон. «Что такое Нгоа?»

Деревня. Там есть лаборатория. От ВОЗ .

Лаборатория Всемирной организации здравоохранения?

Мужчина кивнул.

Что они там расследовали?

«Я не знаю», — сказал Хендрик.

Харват почувствовал, что мужчина ответил слишком поспешно. Он также заметил едва заметное подергивание мышц на лице мужчины, из чего сделал вывод, что южноафриканец лжет.

Он посмотрел Хендрику прямо в глаза и сказал: «Ты лжешь. Что происходит, когда лжешь?»

«Я не лгу», — сказал он умоляющим тоном. Харват грубо натянул капюшон себе на голову и жестом указал на британцев.

Харват снова поднял ведро, а Эш и Мик наклонили стул.

«Геморрагическая лихорадка!» — закричал мужчина. «Они экспериментировали с африканской геморрагической лихорадкой!»

«Как Эбола?»

Гораздо хуже.

«Намного хуже? До какой степени?»

Хендрик отказался отвечать, поэтому Харват снова полил ему нос и рот водой.

Они нашли способ внедрить его контролируемым образом!

Харват вылил ему на голову ещё больше воды. «Как?»

«Через воздух!» — признался южноафриканец. Он отчаянно качал головой, пытаясь вырваться из этого потока. «Они нашли способ распространять вирус по воздуху!»

OceanofPDF.com

27

Долина Шенандоа, Вирджиния

Клифтон – роскошная ферма, занимавшая сто семьдесят акров прилегающих земель и расположенная в часе езды от Вашингтона, округ Колумбия, – принадлежала двоюродному брату Джорджа Вашингтона, Уорнеру Вашингтону. Пьер Дамьен любил посещать это место не только из-за его истории, но и из-за прекрасного загородного дома, построенного в стиле классицизма, с панорамным видом на горы Блу-Ридж.

Джордж Вашингтон часто бывал там, навещая своего кузена, и, прогуливаясь по территории поместья, Дэмиен часто задумывался об историческом богатстве этого места. Он размышлял, сохранил бы Вашингтон те же взгляды на мир, если бы был жив. Понял бы он тогда, что некоторые политические взгляды и философии уже давно устарели? Понял бы такой благородный ум, что индивидуальные, эгоистичные действия только вредят человечеству и не приносят пользы? И как фермер, человек, обрабатывавший землю своими руками, Вашингтон, несомненно, осознавал бы ответственность, которую несут все люди перед планетой.

Дэмиен глубоко вдохнул свежий осенний воздух и ощутил аромат земли. Краски гор вдалеке были настоящим пиршеством для глаз. Здесь осень была прекрасна во всей своей красе. Из всей принадлежащей ему недвижимости он предпочитал Клифтон, даже больше, чем свой частный остров на Багамах. Именно поэтому он привёз сюда Хелену. Кроме того, оставалось сделать ещё несколько последних приготовлений. Сегодня вечером организация соберётся в последний раз за ужином.

У небольшого Общества Томаса Мальтуса не было ни веб-сайта, ни адреса электронной почты. Как стать членом общества, было одним из самых тщательно охраняемых секретов в Вашингтоне. Общество было основано на учениях священника и учёного XVIII века Томаса Роберта Мальтуса, и в частности на его брошюре « Очерк о принципе народонаселения» .

Мальтус оказал огромное влияние на политическую экономию и демографию. Он считал, что утопическое общество невозможно до тех пор, пока население мира будет бесконтрольно расти. Единственный способ защитить Землю и обеспечить выживание человечества — это сократить численность населения мира, что будет предопределено природой в виде масштабных голодов и эпидемий.

В результате сокращения численности населения мира это событие получило название «мальтузианская катастрофа». Она ещё не произошла, но были люди, которые верили в её неизбежность и были готовы помочь природе. Эти люди просто говорили о «событии». Некоторые из них жили и работали в Вашингтоне, округ Колумбия.

На ужинах Общества Томаса Мальтуса было принято использовать только местные продукты при приготовлении блюд. Поэтому сегодня все ингредиенты были привезены из Клифтона. Ужин будет состоять из бараньей ноги, утиной грудки и фуа-гра, а также овечьего и козьего сыра, свежей зелени, салата, редиса, щавеля, шнитт-лука и чеснока.

Главным украшением вечера стал десерт. Джордж Вашингтон обожал мороженое. В его честь Дэмиен подал свежее клубничное мороженое, приготовленное вручную по семейному рецепту Вашингтонов. К мороженому подавались органические вина, эксклюзивный портвейн и восхитительный свежеобжаренный кофе, выращенный в соответствии с принципами справедливой торговли.

Ужин прошел с огромным успехом, чего гости, безусловно, и ожидали. Дэмиен был не только невероятно богат, но и обладал исключительным вкусом. Это был лучший званый ужин года.

Как обычно, обсуждались внутренние и внешние дела, но также затрагивались вопросы развития науки, математики, литературы, искусства и культуры. Общество состояло из необычайно эрудированных мужчин и женщин. Их интеллект отражался в той власти, которой они обладали, и именно поэтому Дамиен выбрал их.

Он знал необходимые вещи о власти, мелкие истины, которые не всегда были понятны всем. Директора и их ближайшие соратники приходили и уходили, и их судьба зависела от выборов и политического одобрения. То же самое относилось и к политикам. Их влияние не было безграничным.

Те, кто держал нити в руках в правительстве, обладали реальной властью. Подобно Волшебнику из страны Оз, они работали за кулисами; они знали все тонкости дела, знали, как достичь своих целей и как использовать для этого свою власть.

Они отвечали не только за оформление сцены, но и за управление освещением. Они не были посредниками, управляющими механизмом; они сами были этим механизмом. Они знали все тонкости, знали, как работает система. Они годами подстраивали все под свою волю.

Они правили современным Римом, Римом на Потомаке – империей в миниатюре – самостоятельным государством, отдельной страной.

Новый Рим не переживал экономических взлетов и падений. Ни один магазин не пустовал, цены на жилье не падали, и ничего не удерживалось из заработной платы людей.

Благодаря налогам, штрафам и непомерным займам казна была переполнена. Новый Рим процветал. Его ждало славное будущее.

Однако это не означало, что империя была в безопасности. По мере роста богатства страна, казалось, все чаще и яростнее подвергалась нападениям со стороны так называемого сельского класса . Сельский класс принял термин «провинциальная глубинка» в качестве нового уничижительного обозначения для масс, живущих за пределами Вашингтона и других американских мегаполисов.

С помощью социальных сетей, нескольких сочувствующих информационных агентств и активных граждан сельский класс вел непрекращающуюся партизанскую войну. Они требовали, чтобы новый Рим посадили на диету и значительно похудел.

Новые римляне считали эту войну бессмысленной, развязанной странными, глупыми людьми, составляющими не более чем небольшое меньшинство. Это было совершенно очевидно из результатов выборов. Вместо того чтобы объедаться «Хэппи Милами» в МакДрайве и смотреть реалити-шоу, как и остальные деревенские хоббиты, они, как ни странно, занялись тем, что происходило в Вашингтоне, и тем, как все могло бы быть иначе.

Если они так стремились диктовать, как управлять страной, почему они до сих пор сидят сложа руки, от Теннесси до Техаса, от Айдахо до Индианы? Почему они не сели в автобус со своими слишком толстыми детьми и не поехали в Вашингтон, чтобы помочь политикам? Ответ был прост: потому что это было для них слишком амбициозно.

Они понятия не имели, что происходит в правительстве, и уж тем более, насколько важны были государственные чиновники для выживания страны. Без федеральных государственных служащих система полностью остановилась бы. Плата за вход в заповедники перестала бы взиматься, соглашения о школьных обедах перестали бы утверждаться, границы перестали бы охраняться, и это было только начало. Безумцы хотели управлять сумасшедшим домом. Конечно, через сто лет этого не произойдет.

Всё, что растёт, по определению живёт. Вашингтон, округ Колумбия, не был исключением из этого правила.

Федеральное правительство было живым организмом и стремилось сохранить свою жизнеспособность. Это было первоочередной задачей. Все, что угрожало его дальнейшему существованию, должно было быть пресечено.

Когда сельская знать выставила напоказ всевозможные жалкие риторические факелы и вилы, вмешивающиеся в выборы, новый Рим был к этому готов.

Оно нанесло ответный удар средствами, которых никто не ожидал. Новый Рим задействовал в качестве оружия собственные федеральные организации. Налоговые органы, Министерство юстиции, Министерство здравоохранения и окружающей среды, Бюро по контролю за алкоголем, табаком и огнестрельным оружием — все работали сообща, чтобы отразить атаки.

Сельские жители снова и снова штурмовали крепость, но у них не было ни единого шанса. Бессмысленно было восставать против богов, не говоря уже о федеральном правительстве. Новый Рим обладал властью лишить вас всего имущества и посадить в тюрьму. Это даже не было честным боем. Да и не было этого намерением.

Новый Рим изо всех сил старался одержать победу снова и снова. Главной заботой правительства было выживание, а не подотчетность перед гражданами, которые понятия не имели, как устроен мир. Если бы избиратели заботились о Вашингтоне, они бы гораздо внимательнее следили за влиятельными фигурами. Но этого не произошло, и именно поэтому новый Рим смог продолжить свой путь.

Дэмиена это поразило. Он внимательно прислушивался к разговорам за столом. Это были не злонамеренные люди; напротив, это были невероятно заинтересованные, умные и хорошо информированные люди. Другими словами: они обладали глубоким пониманием предмета обсуждения.

Они не только понимали, что поставлено на карту, но и знали, что нужно делать, а это было не менее важно. Эти люди были открыты для разумных рассуждений.

Дэмиен не был религиозен, но он знал, что этим людям достанется земля в наследство. Именно поэтому он выбрал их.

Это был потрясающий вечер. Никто не чувствовал боли, и никто не хотел, чтобы он когда-либо заканчивался. Дэмиен нарушил правило, согласно которому вся еда должна быть местного производства, и попросил Джеффри принести один из своих лучших сотернов. Это было жидкое золото, это Château d'Yquem 1934 года. Он приберег это вино специально для этого случая.

Медные и оранжевые оттенки напомнили ему о волшебной птице, в честь которой был назван следующий этап его предприятия. Вино, стоившее семь тысяч долларов, имело нотки крем-брюле, апельсина, карамели, цветов, специй и ирисок, а также легкий оттенок какао, шоколада и кофе. Это было божественно и, безусловно, лучший способ отпраздновать возрождение мира.

Естественно, было чрезвычайно трогательно, что он не мог поделиться этим с Хеленой, так же как и жаль, что он не мог показать её сейчас. Но поскольку она не была членом общества, ей не разрешили присутствовать на этом мероприятии. Дэмиен заказал для неё её любимую еду и подготовил для неё комнату в гостевом доме. После того, как гости уйдут, он пойдёт к ней.

Он попросил Джеффри принести второе вино Château d'Yquem. На этот раз это была восхитительная, но менее дорогая бутылка урожая 1966 года. Некоторые выпили по бокалу, другие — нет.

Через двадцать минут члены общества поблагодарили его и скрылись в ночи.

Там ещё оставалась одна женщина. Она села рядом с ним и положила руку ему на плечо. «Какой чудесный вечер, Пьер», — сказала она.

Дэмиен улыбнулся ей. Линда Лэндон проработала в федеральном правительстве сорок лет и знала все тонкости дела. Она была его опорой во всех его планах.

Она открыла свою сумку и достала небольшую коробочку. «У меня есть для тебя кое-что».

Линда, в этом действительно не было необходимости.

«О, — сказала она, покачав головой и опустив взгляд. — Это всего лишь мелочь».

Дэмиен открыл маленькую коробочку. Внутри лежали две серебряные запонки.

«Гордиевы узлы, — объяснила она. — Я подумала, что вам это понравится».

Это было верно. Это была одна из его любимых мифологических историй. Узел символизировал проблему, которую можно было решить только творческим и нестандартным мышлением .

История повествует о человеке по имени Гордий, который стал царем и отпраздновал это, посвятив свою колесницу Зевсу и привязав ее к столбу с помощью неразрешимого гордиева узла. Оракул предсказал прибытие человека, которому удастся распутать узел, и этот человек впоследствии станет царем всей Азии. Как и в легенде о мече в камне, многие приходили, чтобы попытаться распутать узел, но никому это не удавалось. Затем в город пришел Александр Великий.

Сначала он попытался распутать узел, найдя концы веревки. Когда это не удалось, он вытащил меч и разрезал узел пополам. В последующие годы Александр подчинил себе всю Азию.

«Я думаю, они прекрасны, — сказал он. — Спасибо».

«Я рад, что они тебе нравятся, — сказал Лэндон. — Но я думаю, нам стоит поговорить о…»

Дэмиен поднял палец, чтобы заставить ее замолчать, когда Джеффри вошел в столовую и спросил, не желает ли она чего-нибудь еще.

«Может, еще чашечку кофе?» — спросила она.

«Мне тоже, пожалуйста», — сказал Дамиен. «Просто отнеси кофе в библиотеку».

Джеффри кивнул и вернулся на кухню.

Дэмиен встал и проводил гостя в большой зал. Там висели прекрасные картины маслом в больших позолоченных рамах. На них были изображены идиллические сцены охоты, рыбалки и сельской жизни. Лэндон мог догадаться, что эти полотна стоили целое состояние.

За парадной лестницей стояла богато украшенная панельная дверь. Дэмиен открыл ее и отошел в сторону, чтобы пропустить гостя.

Лэндон едва переступил порог, как резко остановилась. На скамейке перед камином сидела привлекательная молодая женщина в джинсах и довольно обтягивающем свитере, подтянув ноги к груди.

«Хелена, — совершенно ошеломлённо сказал Дамиен. — Что ты здесь делаешь?»

«Я хотела выбрать книгу», — сказала она. Она отложила кожаное издание « Проигранного дела» Эдварда Полларда и встала.

Она подошла к ним двоим и пожала руку гостю Дамиена. «Я Елена. Елена Пестова».

«Приятно познакомиться», — холодно ответила пожилая женщина. — «Меня зовут Линда».

Елена ждала, но женщина не назвала своей фамилии.

Дэмиен не планировал, чтобы эти две женщины встретились сейчас. Он даже не предполагал, что Хелена увидит кого-либо из общества. Ужин был скучным светским мероприятием, сказал он. Ни жен. Ни партнеров.

Хелена делала вид, что ей все равно, но тот факт, что она вошла в главное здание и забаррикадировалась в библиотеке, говорил о том, что что-то происходит. Она хотела привлечь его внимание, и она его получит, больше, чем ей хотелось бы, но сначала ему нужно было кое-что обсудить с Лэндоном.

«Нам еще нужно кое-что обсудить», — сказал он ей. «Увидимся потом, хорошо?»

«Хорошо», — сказала Елена. Она взяла книгу и мобильный телефон, подошла к нему и поцеловала его в щеку.

У двери она повернулась к другой женщине и сказала: «Приятно было познакомиться».

Лэндон посмотрел на неё с лукавой ухмылкой. «Взаимно, дорогая».

Когда Хелена ушла, появился Джеффри с подносом. Он поставил кофейные чашки на небольшой столик у камина.

Лэндон села на диван, достала ноутбук из сумки и включила его. Дэмиен сел за свой старинный письменный стол.

«Вам еще что-нибудь нужно?» — спросил Джеффри.

Дэмиен огляделся и сказал: «Думаю, мы справимся и так. Спасибо, Джеффри».

Джеффри забрал поднос, открыл дверь и вышел в коридор.

Дэмиен заметил, что Хелена забыла зарядное устройство для телефона. Он постоянно натыкался на эту штуку повсюду. Она бы забыла о своей прекрасной голове, если бы оно не было прикреплено к ее телу. Она оставляла эту дурацкую штуку валяться где попало.

Он на мгновение задумался о том, чтобы попросить Джеффри принести ей устройство, но передумал. Чем меньше слов он потратит на нее в присутствии Лэндона, тем лучше.

Лэндон был женат, но его взгляд был прикован к Дэмиен. Он прекрасно об этом знал и часто использовал это в своих интересах, манипулируя ею. Несомненно, она была очень предана ему. Эта преданность будет подвергнута испытанию.

Он достал свой ноутбук, поставил его на стол и нажал кнопку питания. Рядом с ним он положил зашифрованный мобильный телефон, который запрограммировал для неё.

Улыбаясь, он сказал: «Давайте приступим к работе».

OceanofPDF.com

28

Рестон, Вирджиния

Вторник

Харват решил не ехать в аэропорт Буниа. Это было слишком опасно. Им было бы лучше попытаться доехать на юг, в сторону Гомы.

Отель Ихуси на озере Киву, недалеко от границы с Руандой, был идеальным местом для ожидания их самолета. Там были наемники, контрабандисты, проститутки, представители НПО и другие люди. Это напомнило Харвату знаменитую сцену в кантине из «Звездных войн» . Самое приятное было то, что никто не вмешивался в чужие дела. Если ты не хотел ни с кем общаться, никто тебя не беспокоил.

Организация их отъезда обошлась Харвату в огромную сумму денег. Ситуацию осложняло то, что Декер категорически отказался сотрудничать.

Она не только отказалась помочь Харвату, но и хотела вернуться в клинику Матумайни, чтобы восстановить её. Однако это было исключено, поскольку это было слишком опасно. Это было место преступления, и, кроме того, они могли столкнуться с приспешниками Хендрика или повстанцами из FRPI .

За несколько дней Харват оставил после себя огромный след в этой части Конго. Он оттолкнул от себя немало людей. Это не могло остаться без последствий.

Было крайне важно как можно быстрее покинуть страну. Он пытался убедить в этом Декер, но она не слушала. В конце концов, он взял свой спутниковый телефон и связался с Биман, попросив её призвать её к порядку.

Биман очень четко заявил, что клиника Матумаини для нее недоступна. Он предложил ей приехать в Соединенные Штаты, пока ситуация не успокоится. Она не хотела иметь с этим ничего общего и ясно дала ему понять, что хочет поехать в Киншасу, даже несмотря на то, что клиника там пока не открывается. Биман не смог переубедить ее и приказал Харвату отпустить ее.

Сама по себе эта проблема не представляла для Харвата сложности, но он пока не собирался отпускать её в Бунию. Она могла бы улететь из Гомы в Киншасу. В Гоме было безопаснее.

Естественно, Декер уперлась. Она хотела знать, где был Харват и почему он оставил ее в отеле на два дня с Леонсом и его сыном. Он чувствовал, что не обязан ей ничего объяснять, но все же рассказал ей, что произошло.

Он объяснил, что они получили информацию о том, кто стоит за нападением на клинику и деревню. Когда он отказался вдаваться в подробности, она окончательно вышла из себя. Она обрушила на него поток ругательств, которых он не заслуживал. Он позволил ей выплеснуть свою злость, а когда она закончила, сказал ей собирать вещи, потому что её везут в аэропорт. Строго говоря, это было правдой. Он просто не уточнил, какой именно аэропорт имел в виду.

После того как она выплеснула свой гнев, когда ей сказали, что ее не отвезут в аэропорт Буниа, он рассказал ей немного подробнее о произошедшем.

Он заказал частный самолет, MediJet, который доставил его в Гому. Не рассказывая ей всего о Хендрике, он объяснил, что планирует вывезти его из страны под видом больного в остром медицинском состоянии. Для этого ему нужна была помощь Декер как врача. Она не только посоветовала ему забыть об этом, но и добавила несколько ругательств и прочитала ему целую лекцию по этике.

Харвату это надоело. Его возможности для восприятия ее идеологической чепухи были полностью исчерпаны.

Когда они приехали в отель, он отнёс её чемодан в номер, а затем запер её в ванной. Как только он покинет страну, её отпустят, отвезут в аэропорт и посадят на самолёт. До тех пор Саймон и Эдди будут по очереди присматривать за ней. Меньше всего ему хотелось, чтобы она испортила его отъезд.

На последние крохи денег, оставшиеся у Харвата, Джамбо отправился в Гому, чтобы подкупить людей и получить необходимые Харвату документы. Остальное пришлось бы «одолжить». Эш и Мик, не дожидаясь просьбы, предложили свою добровольную помощь.

Пока мужчины собирали свои вещи, Харват распаковывал чемодан Деккерса. По телефону медицинский работник из Carlton Group сообщил Харвату, какие лекарства ему нужно дать Хендрику.

У Харвата были смешанные чувства по поводу своего отъезда. Он достаточно многому научился, чтобы теперь вернуться в Соединенные Штаты. Но в Конго оставались различные нерешенные проблемы.

С одной стороны, он хотел привлечь Хендрика и его команду к ответственности за совершенные ими зверства, но для американского правительства лаборатория ВОЗ в Нгоа имела более высокий приоритет.

Рид Карлтон провел встречу с президентом и директором ЦРУ . На основании информации, предоставленной Харватом, было решено сформировать высокоспециализированную группу из Военно-медицинского научно-исследовательского института инфекционных заболеваний в Форт-Детрике, штат Мэриленд, для проведения тайного расследования.

В операции участвовала так называемая группа научно-тактической оценки и реагирования ( STAR) , состоящая из бойцов подразделений специального назначения и ученых, обученных противодействию химическим, биологическим или антропологическим — то есть, человеческим — угрозам. Если в Нгоа происходило что-либо, что нельзя было предъявить властям, они выясняли это и передавали свои выводы в соответствующие ведомства США.

Задача Харвата заключалась в том, чтобы вывезти Хендрика из Конго и передать его следственной группе на Мальте. Именно поэтому Джессика Декер отказалась каким-либо образом сотрудничать в этом деле.

Обычно для Харвата это не имело бы значения, но Хендрик был бесценен для разведывательной службы. Если бы с ним что-нибудь случилось во время полета, спасти его должен был бы Харват. Самолет должен был лететь прямо на Мальту. Если бы он приземлился где-нибудь в другом месте, и Хендрик пришел бы в себя и начал говорить, Харвата и пилотов немедленно арестовали бы.

Группа компаний Carlton часто использовала медицинские транспортные самолеты для перевозки заключенных. Владелец компании Sentinel Medevac был патриотом, который уже оказал Харвату и Старику немало услуг. Он был готов на все, чтобы предотвратить заключение двух своих пилотов в тюрьму и конфискацию одного из своих самых дорогих дальнемагистральных самолетов. Для него была только Мальта, поэтому Харват довольно долго звонил, чтобы узнать точную дозировку.

Хендрика собирались ввести в состояние сильного наркоза, чтобы он не говорил, не стонал и даже не шевелил ни единым мускулом. Задача Джамбо заключалась в том, чтобы обеспечить бесперебойную работу аэропорта и получить необходимые документы от Министерства здравоохранения. Эш и Мик занимались декорациями и реквизитом. Это должно было быть одно сплошное, грандиозное шоу.

Когда зазвонил его мобильный телефон, Харват оставил Хендрика с одним из бойцов из отряда «Грубиянов» и направился к парковке. Возле внедорожников он увидел улыбающегося Мика.

Автомобили Организации Объединенных Наций были белыми с четкими черными надписями, и этому была причина: чтобы их было легко увидеть издалека и сразу узнать. С другой стороны, подделать их было проще простого.

Оба Land Cruiser уже были белыми, поэтому оставалось только нанести буквы U и N в нужных местах. Мик пошел еще дальше и купил подходящую глянцевую черную краску. Это было типично для подразделений специального назначения: они не только делали то, что нужно, но и уделяли внимание деталям.

Эш стоял позади двух машин и подозвал Харвата поближе. Поскольку LC2 предназначался для перевозки грузов, он идеально подходил для использования в качестве машины скорой помощи. На самом деле, такие машины часто использовались для этой цели в Конго.

В LC2 было готово все оборудование, которое запрашивал Харват, плюс кое-что дополнительное. Двое сотрудников шлюза мыслили нестандартно, и это еще мягко сказано.

Документы Министерства здравоохранения, которые раздобыл Джамбо, стали вишенкой на торте. Теперь у них было столько всего, что Харват был уверен, что они смогут без проблем вывезти Генри из страны.

Но это все еще было Конго, и Харват не вздохнет с облегчением, пока не покинет эту страну.

В своем гостиничном номере он подумывал дать Декер последний шанс поехать с ним, но передумал. Она достаточно ясно выразила свои мысли. Он не хотел рисковать провалом этой части операции из-за обиды или необоснованных моральных угрызений совести. Они справятся и без нее. Харват будет следить за состоянием Хендрика во время полета и сможет проконсультироваться с врачом по спутниковому телефону. Если что-то случится, Харват сможет с этим справиться. Хендрик улетел на Мальту. Конец истории.

Когда пилот связался с Харватом, чтобы сообщить о прибытии на аэродром, начался отсчет времени. Первым делом нужно было уложить Хендрика спать.

Связанный и с кляпом во рту южноафриканец начал метаться, как крокодил, когда увидел, как Харват схватил шприц. Эшу, Мику и Джамбо пришлось его усмирить, прежде чем Харват смог сделать ему укол. Через несколько мгновений его глаза закатились, и он исчез.

Мужчины быстро принялись за дело. Они переодели Хендрика в больничную одежду и переложили его на носилки. Харват поставил ему внутривенный катетер.

Когда пришло второе текстовое сообщение от пилота о том, что он заправился и завершил предполетную подготовку, Харват сказал остальным, что пора отправляться в путь.

Они дождались, пока на их стороне отеля не станет безопасно, и вынесли Хендрика наружу. После того, как его уложили на изоляционные носилки в задней части LC2 , они закрепили его руки и ноги пластиковыми стяжками и накрыли больничными одеялами. Харват снова проверил жизненные показатели Хендрика и застегнул прозрачную палатку.

Хендрик был готов к транспортировке. Члены команды надели комбинезоны из материала Tyvek, защитные очки и маски. Поскольку это было лишь для вида, они надели только одну пару перчаток, но всё же аккуратно прикрепили их к рукавам скотчем. Любой, кто их увидит, не захочет иметь с ними ничего общего и не захочет приближаться к ним. Харват рассчитывал на страх.

Даже по меркам стран третьего мира, международный аэропорт Гома был совершенно бесполезным. Более десяти лет назад произошло извержение вулкана Ньирагонго, и его следы все еще были видны. Озеро застывшей лавы шириной двести метров и длиной в километр занимало треть основной взлетно-посадочной полосы и блокировало доступ к терминалу. Все «временные» меры, принятые администрацией аэропорта, все еще действовали. Однако Харвата это вполне устраивало.

Никто в международном аэропорту Гома и не подумал бы пустить пациента с инфекционным заболеванием в общественные зоны, а также в соседний зал для военных и гуманитарных рейсов. Администрация аэропорта хотела, чтобы пациента перевозили в полной изоляции. Компания Jambo договорилась с командой об использовании самого последнего выхода, расположенного в самом конце аэропорта.

Когда они подъехали на своих так называемых автомобилях ООН, Джамбо — в маске, защитных очках и защитной одежде — опустил окно и показал свои документы, а также синий пропуск ООН для лиц, имеющих право въезда в страну, принадлежащий Хендрику.

Вооружённые солдаты посмотрели на него, как на сумасшедшего. Всем было известно, что в Конго кишит болезнями, и они не собирались покидать свой пост, чтобы тщательно осмотреть две машины. Быстро закрыв единственное окно на посту, открыв ворота, они жестом разрешили колонне двинуться дальше.

Трапы самолета уже были развернуты к моменту прибытия внедорожников Land Cruiser. Пилоты оставались в кабине, строго следуя инструкциям.

Харват знал, что за ними наблюдают издалека, и подождал, пока Хендрика не доставят на борт самолета, прежде чем поблагодарить остальных. Он пожал им руки и сказал, что очень ценит все, что они для него сделали. Он хотел бы угостить их вкусным стейком и пивом, чтобы отпраздновать завершение миссии, но его работа еще не закончена. Как профессионалы, они его прекрасно понимали.

Они вышли из самолета; Ашер покинул его последним. Он остался стоять наверху лестницы и повернулся к Харвату.

«Если вы когда-нибудь вернетесь в Африку, — сказал он, — я жду, что вы мне позвоните. И, в конце концов, угостите меня таким же стейком».

«Вы это поймете позже», — заявил Харват.

Ашер обернулся, дважды быстро постучал по стене самолета и крикнул: «Прощай, Супермен». Затем он спустился по лестнице и вернулся к «Лэнд Крузерам».

После того как лестница сложилась и люк закрылся, Харват проверил, надежно ли пристегнут Хендрик. Затем он дал пилотам знак, что, по его мнению, они могут взлетать.

Когда самолет начал рулить, Харват сел, пристегнул ремень безопасности и глубоко вздохнул. Международный аэропорт Гома был известен большим количеством авиакатастроф, как при посадке, так и при взлете. Он молился, чтобы мистер Мерфи не появился в тот день.

Самолёту было предоставлено преимущество в посадке, и ему разрешили взлететь. Двигатели зарычали, пилоты вдавили педаль газа в пол и повернули на взлётную полосу.

Харват откинулся на спинку стула и посмотрел в окно. Эш, Мик и Джамбо уже выехали за ворота и ехали обратно в отель. Они были хорошими парнями. Когда Харват выражал им свою благодарность, он говорил это искренне. Они отдали все силы и показали, что он может им доверять. Вот что для него было важно.

Он вполне мог догадаться, что Декер выскажет им всё, что думает, если они её освободят. Но как бы высокомерно или грубо ни вёл себя Декер, они всё равно поступят профессионально. Они позаботятся о том, чтобы её посадили на самолёт, даже если им придётся нести её на борт собственными руками.

Когда самолет с грохотом мчался по взлетной полосе и взлетел, он увидел, как Конго падает в пропасть рядом с ним. Обычно в этот момент он вздыхал с облегчением. Но не в этот раз.

Он присматривал за Хендриком во время полета и держал его под действием снотворного. После приземления на Мальте самолет вырулил в частный ангар, где Харват передал заключенного группе допросчиков, которую возглавлял человек по имени Велла. Харват никогда не встречал его лично, но знал по репутации. Этот человек был очень хорош в своем деле. Он работал из здания, похожего на мальтийский фермерский дом, которое саркастически называли «Солярием», потому что большая его часть находилась под землей, без окон. Если Хендрик скрывал информацию, Велла, несомненно, сумел бы выведать ее у него.

В ангаре Харвата ждали другой самолет и новый экипаж. Биман организовал для него перелет на Gulfstream G650ER, чтобы как можно быстрее доставить его в Соединенные Штаты. На борту даже была стюардесса. Но больше всего Харвату понравилась спальня.

Вскоре после того, как они отплыли, Харват выпил, а затем еще раз за едой. К тому времени, как он разделся и забрался под одеяло, ему отчаянно хотелось закрыть глаза и заснуть.

Несколько раз во время полета он просыпался, ровно настолько, чтобы открыть глаза, посмотреть на часы и снова заснуть.

Это было божественно – восемь часов без помех. Когда он больше не мог спать, он воспользовался соседней ванной комнатой, чтобы принять долгий горячий душ. Под струями воды он брился.

Он вытерся полотенцем, вернулся в спальню и увидел, что постель застелена. Одежда висела на вешалках, телевизор был настроен на новостной канал, а кофе чудесно пах. На кровати лежало меню с различными блюдами, из которых он мог выбрать что-нибудь перед прибытием.

Всё было прекрасно организовано. Не хватало только человека, с которым он мог бы всем этим поделиться. Он был уверен, что Ларе это очень понравилось бы. А кому бы не понравилось?

Он изучил меню, сделал свой выбор и оформил заказ. К тому времени, как он оделся и вышел из спальни, стол уже был накрыт. На чистой льняной скатерти лежали новые серебряные столовые приборы, небольшой букетик и миска со свежими фруктами. Ларе бы это очень понравилось.

Стюардесса спросила, не хочет ли он коктейль, но он вежливо отказался. Он понимал, что после приземления ему нужно немедленно вернуться к работе на полный рабочий день.

Уплетая двойную порцию жареных яиц с беконом, он взял бутылку воды и отправился в спальню. До приземления оставалось совсем немного времени; ему нужно было немного времени, чтобы всё обдумать.

Поскольку он не был уверен в безопасности Wi-Fi-соединения в самолёте, он не пользовался ноутбуком. Ему не нравилась мысль о том, чтобы идти в офис неподготовленным, но у него не было особого выбора. Безопасность всегда была на первом месте.

Они должны были прибыть в аэропорт Даллеса. Харват предположил, что Старик пришлет кого-нибудь за ним, а если нет, то он возьмет такси, поскольку до офиса Carlton Group было не так уж далеко. Выбирая местоположение, Carlton уделил большое внимание близости офиса к аэропорту. Харват посмотрел на экран телевизора, где внизу появилась информационная панель. Он попытался как можно быстрее узнать, что происходило в остальном мире во время его пребывания в Конго. Ему также нужно было время, чтобы переключиться между Конго и США. Ему нужно было, используя военную терминологию, переключиться обратно в режим «конуса» , режим «континентальных Соединенных Штатов».

Когда самолет приземлился и остановился, стюардесса разложила трап. На борт поднялся сотрудник иммиграционной службы США. Харват передал мужчине свой паспорт и таможенную декларацию, полученную от стюардессы.

Мужчина с улыбкой заметил, что Харват ничего не заполнил. Харват числился в очень особом списке VIP-персон.

«Нечего декларировать?» — спросил он.

Я просто хочу сказать, что рад вернуться.

Рад снова вас видеть, сэр.

Мужчина вернул Харвату паспорт, после чего Харват взял свою сумку и вышел из самолета. Экипаж ждал его внизу лестницы и поблагодарил за полет. Они вели себя очень профессионально. Он поблагодарил их в ответ и направился к терминалу.

Обычно он летал через международный аэропорт имени Рейгана, но и в аэропорту Даллеса он прекрасно ориентировался. Он дошёл до здания Signature Flight Support пешком.

Войдя внутрь, он увидел, что Рид Карлтон прислал за ним кого-то. Одна из его коллег по группе компаний Carlton, Слоун Эшби, уже ждала его. У нее с собой был чехол для одежды.

«Главное, чтобы ты не была у меня дома», — сказала Харват, передавая ему сумку.

Ключи от дома Харвата были только у Рида Карлтона, но он не раз одалживал их Эшби. Это не устраивало Харвата, не только потому, что кто-то рылся в его вещах, но и потому, что он считал Эшби слишком хорошей, чтобы использовать её в качестве помощницы по хозяйству.

Но именно так поступал Старик. Независимо от того, кто ты был или каково твое происхождение, ты должен был заслужить свое место в организации собственными силами.

Харвата особенно раздражало, что Эшби покупала для него одежду, потому что каждый раз она приходила в очень необычных сочетаниях, в нарядах, которые Харват никогда бы не выбрал сам.

«Я их не выбирала», — сказала она, протягивая ему чехол с одеждой. «Меня не было у вас дома. Я просто достала их из багажника».

Харват расстегнул сумку и заглянул внутрь. На этот раз это был не вечный темный костюм, белая рубашка и темный галстук, которые выбрал бы Старик, но и не авангардное сочетание, которого он ожидал от Эшби. На самом деле, что-то среднее, со вкусом подобранное.

«От кого ты это взял?» — спросил он.

От Лары.

«Лара?»

«Ты что, оглох в Конго, что ли?» — пошутила она. «В Ларе — да».

Почему она была у меня дома?

Об этом тебе придётся спросить у Старика. Только сейчас надень праздничную одежду, иначе я получу выговор за то, что высадил тебя поздно. Пошли, пора идти, красавчик.

Харват питал слабость к Эшби. Она была очень остроумна, и ему это нравилось. Ей нравилось подшучивать над другими, но она хорошо переносила насмешки в свой адрес. Вероятно, она просто слишком часто была слишком язвительной, что, возможно, и стало причиной того, что армия спокойно отнеслась к тому, что Карлтон взял её на работу.

Эшби уничтожила в Афганистане столько врагов, что за ее голову была назначена награда после того, как американский журнал без разрешения опубликовал статью о ней. Она убила больше злодеев, чем любая другая женщина-солдат, а также больше, чем большинство ее коллег-мужчин. Но поскольку армия не могла позволить себе негативный пиар, не говоря уже о сообщениях об убитых или захваченных солдатах, ее отстранили от действительной службы.

Чтобы еще больше унизить ее, ей не удовлетворили просьбу о направлении в Ирак. Ее направили на базу Форт-Брэгг, где она помогала тренировать так называемый проект «Афина» — сверхсекретное женское подразделение спецназа «Дельта Форс».

Ей казалось нелепым, что правительство отстранило её от дел, потому что она хорошо справлялась со своей работой, а именно с устранением противников. Возможно, она была бы хорошим инструктором, но у неё было слишком много таланта, и она была слишком молода, чтобы отступать. Когда Карлтон предложил ей должность в своей организации, она ухватилась за эту возможность обеими руками.

Все знали, что Харват был любимцем старика, но, как любой умный менеджер, он постоянно искал возможности усилить свою команду. Примерно в то же время, когда он нанял Эшби, он также нанял Чейза Палмера. Когда Харват вышел из здания Signature Flight Support в своем светло-голубом костюме, Палмер и Эшби уже ждали его, прислонившись к машине Палмера.

«Вы были в Конго или только что вышли из сауны?» — спросил Палмер, увидев его.

Остроумные замечания, по всей видимости, были частью корпоративной культуры Carlton Group.

«Нет, не в Конго», — сказал Харват. «Я ездил на Антильские острова с твоей матерью».

Палмер показал ему средний палец, а Харват бросил свою сумку в багажник и велел двум своим коллегам садиться в машину.

По мере приближения к офису их разговор становился всё серьёзнее. И Эшби, и Палмер знали, зачем он был в Конго, и он рассказал им, как прошла миссия. Это была хорошая тренировка перед предстоящим разговором со Стариком.

Приехав в офис, они прошли мимо охраны и въехали на подземную парковку. После того как Харват достал свою сумку из багажника, они поднялись на лифте, используя ключ-карту Эшби.

Несмотря на то, что Carlton Group была частной организацией, поскольку она активно работала с секретной информацией, все системы были защищены в соответствии с рекомендациями АНБ . Были приняты все возможные меры для защиты организации от «компрометирующих утечек», под которыми подразумевались все электрические, механические или акустические сигналы, передаваемые, принимаемые, обрабатываемые, анализируемые, шифруемые или расшифровываемые, относящиеся к секретной информации. Это включало в себя экранирование от магнитных полей и проводимости, а также активную вибрацию окон, чтобы исключить возможность перехвата разговоров и использования клавиатуры.

Все эти меры оставались в значительной степени незаметными. Для тех, кто не был в курсе, Carlton Group представляла собой успешную высокотехнологичную юридическую фирму.

Карлтон любил нанимать лучших специалистов и старался как можно меньше им мешать, чтобы они могли показывать лучшие результаты, но при этом он устанавливал строгие правила. Например, не было «свободной пятницы» . Любой, кто работал в Carlton Group, по определению принадлежал к высшему звену и должен был одеваться и вести себя соответствующим образом. Существовали также строгие правила, касающиеся физической формы, личной гигиены и ухода за собой. Старик по-прежнему придерживался старых традиций.

Поскольку Карлтон сам курил, курить разрешалось всем, но никому не разрешалось выходить на улицу. Курильщики имели привычку заводить разговор со всеми подряд. Это было опасно в мире разведки. Они просто стояли вместе, затягиваясь одной сигаретой за другой и тратя драгоценное время. Кроме того, они рисковали быть остановленными и сфотографированными без их разрешения.

Чтобы разместить курильщиков, он приказал построить в углу здания «гроб» — небольшую стеклянную кабинку, в которой едва помещались два человека одновременно. Она была оборудована вытяжным вентилятором, который так сильно шумел, что едва можно было расслышать собственные мысли. Это место явно не предназначалось для приятного времяпрепровождения. Там даже сесть было невозможно. Заходишь внутрь, делаешь свою дозу никотина и тут же уходишь.

Как ни странно, никто никогда не видел, чтобы Старик пользовался гробом. Ходили слухи, что в своем кабинете он установил не менее эффективную, но гораздо более тихую систему вентиляции, чтобы курить, когда захочет.

Когда Харват вышел из лифта, он почти ожидал, что старик будет ждать его у дверей большого конференц-зала. Вместо этого его встретила медицинская бригада. Харват узнал одного из них, врача. Это был тот самый врач, с которым он разговаривал по телефону в Конго. Мужчина жестом пригласил его пройти в конференц-зал.

Харват чувствовал себя совершенно здоровым, но Карлтон настоял на том, чтобы он прошел полное обследование. Ему измерили температуру и жизненные показатели, а также взяли кровь на анализ.

После того, как команда закончила, Харват получил от врача цифровой термометр, который велел ему измерять температуру дважды в день и отправлять результаты по электронной почте. Харват положил термометр в карман, надел пальто и поблагодарил врача. Затем он направился в кабинет старика.

Джессика и он были в защитной одежде, когда отправились оценивать ситуацию в клинику Матумаини, но у костра они надели только маски, а в деревне вообще ничего не надели, как и во время встречи с больным лидером повстанцев.

Как он понял от Хендрика, вирус, появившийся в Нгоа, распространялся с невероятной скоростью. Инкубационный период составлял всего несколько дней, а не недель. Как ни странно, Леонс и его сын присутствовали, когда лидер повстанцев сломал одну из трубок, и тем не менее они оставались совершенно здоровыми. Только когда у Харвата поднималась температура или появлялись другие симптомы, он начинал беспокоиться, не раньше. Пока что он старался об этом не думать.

Придя в кабинет старика, Харват заглянул в дверь, но никого там не оказалось.

Поскольку он отправил Эшби в аэропорт с посылкой, чтобы тот его встретил, Харвату показалось очевидным, что важный клиент находится в здании или направляется туда. Он предположил, что это может быть Биман. Старик, вероятно, хотел рассказать Биману о ситуации в Конго. Но поскольку Биман был гражданским лицом, многое из того, что произошло в Конго, нужно было от него скрывать. Карлтону и Харвату сначала нужно было обсудить, какую историю они расскажут и в какой степени они сообщат Биману о событиях.

Харват шел по коридору, но нигде не было и следа Карлтона, даже в гробу. Если Старик все еще был в здании, то он мог находиться только в одном месте.

OceanofPDF.com

29

Защищенное помещение для работы с секретной информацией, более известное в разведывательном мире как SCIF , представляло собой закрытое помещение, защищенное всеми возможными способами от прослушивания и электронного наблюдения. SCIF использовалось для обсуждения секретной информации. На двери висела табличка с надписью: «Цифровые операции . Цифровые операции».

Харват ввел свой код на панели и замер как можно неподвижнее, пока биометрический сканер сканировал его лицо. Дверь зашипела, свет сменился с красного на зеленый, и он смог войти.

В комнате сидели три самых известных человека в мире разведки, а также две гигантские собаки, похожие на волков на анаболических стероидах.

Собаки принадлежали Николаю, цифровому гуру из Carlton Group. Николай был необычайно талантливым человеком, страдавшим от врожденной карликовости и, следовательно, ростом менее девяноста сантиметров. Аргос и Драко, как звали собак, были русскими овчарками — породой, популярной в русской армии и среди бывших восточногерманских пограничников. Это были очень умные, быстрые и невероятно преданные животные. Они были приятными компаньонами и отличными сторожевыми собаками. Последнее имело особое значение для человека, который в прошлой жизни покупал, продавал и взламывал секретную информацию, используя ее для шантажа некоторых из самых влиятельных людей в мире.

В разведывательных кругах по всему миру Николаса знали как «Тролля». О его молодости было известно немного, и почти никто не знал, где он сейчас и на кого работает. Тот факт, что заместитель директора Центрального разведывательного управления сидел рядом с ним и гладил одну из его собак, многое говорит о том, как далеко продвинулся Николас. Это также многое говорит о том, как далеко продвинулся Карлтон и насколько близок он был к ЦРУ .

ЦРУ тридцать лет . Больше всего он гордился тем, что создал там отдел по борьбе с терроризмом.

Но он считал, что со временем ЦРУ стало слишком громоздким и бюрократичным. Менеджеры среднего звена, больше заботившиеся о собственной карьере, чем о безопасности страны, которую они поклялись защищать, создали культуру избегания рисков, в которой люди больше сосредоточивались на предотвращении ошибок, чем на достижении успеха.

ЦРУ работали сотни выдающихся мужчин и женщин, но их работе мешали бюрократы, которым больше подошла бы работа в такой компании, как IBM, чем мир международного шпионажа. Когда Агентство начало нанимать иностранные разведывательные службы для проведения операций, Карлтону это надоело.

в виду предшественника ЦРУ — Управление стратегических служб (OSS) . Группа «Карлтон» нанимала лучших специалистов в разведывательном мире. Они игнорировали все правила и преследовали лишь одну цель: защитить Америку и американских граждан любой ценой.

В связи с недовольством, которое вызвал новый курс ЦРУ у многих, и неспособностью Агентства поддерживать эффективную шпионскую сеть, в Carlton Group хлынул поток государственных контрактов, особенно от Министерства обороны.

ЦРУ подул новый ветер . Президент назначил двух весьма уважаемых агентов руководителем разведывательной организации. Они попытались направить новую корпоративную культуру и изменить ситуацию к лучшему.

Было очень странно видеть Николаса, Рида Карлтона и Лидию Райан, сидящих вместе в научно-фантастическом фильме .

Харват очень любил Райан. У нее был отец-ирландец и мать-гречанка, она была высокой, красивой женщиной лет тридцати с небольшим, с темными волосами и пронзительными зелеными глазами, но не это было причиной, по которой Харват ее любил. Он любил ее за то, что она была умной, невероятно умной, и, как офицер, невероятно хороша в полевых работах.

Тот факт, что она была ещё и очень привлекательна, был дополнительным плюсом. Харвату всегда нравились умные женщины. Именно это так сильно привлекало его в Ларе, и отчасти поэтому у него сложились хорошие отношения с Деккером. Он терпеть не мог глупых женщин. Но, как правило, он старался, насколько это было возможно, разделять работу и личную жизнь.

Когда он вошел в скалу , собаки подскочили, чтобы поприветствовать Харвата. Он погладил обеих собак за ушами. Он не только боролся за то, чтобы Николас попал в Карлтонскую группу, но и изо всех сил старался убедить старика, что Николасу следует разрешить приводить своих собак на работу. С самого начала было ясно, что Харват считал Николаса своим протеже.

Когда старик заявил, что Аргосу и Драко вход в здание запрещен, Николас пригрозил подать на него в суд за нарушение Закона об американцах с ограниченными возможностями и заявил, что не может обойтись без своих «собак-поводырей». Это была полная чушь, и все от души посмеялись. Но в итоге Карлтон пожалел его и сделал исключение для Николаса. Вскоре собаки стали неофициальными талисманами компании.

Нельзя сказать, что вхождение Николаса в Carlton Group прошло без проблем. До того, как Харват взял его к себе, Николас был отъявленным преступником, занимавшимся кражей и продажей крайне конфиденциальной и зачастую секретной информации. У него были друзья и враги, а его клиентура была разнообразна, от руководителей корпораций до священников.

На следующий день после того, как его приняли на работу в Карлтонскую группу, вывеску на двери «Скифта» заменили на другую с надписью «Гильдия лилипутов ». Услышав это, Харват чуть не взорвался от ярости.

Через пятнадцать минут он выяснил, кто подменил вывеску. Харват загнал мужчину в угол в туалете и чуть не избил его на месте.

Возмущенный мужчина заявил, что, по его мнению, было большой ошибкой нанимать на работу такого преступника, как Николас.

Харват не согласился. Он пригрозил застрелить мужчину в голову, если тот когда-либо приблизится к Николасу, и что он выбросит его тело там, где его семья никогда не сможет его найти.

Сразу после того, как Харват вышел из туалета, мужчина бросился к своему начальнику, чтобы пожаловаться. Начальник, ветеран войны, служивший в Ираке и выступавший за бескомпромиссный подход, заявил мужчине, что ему не следует нести подобную чушь и что ему лучше вернуться к работе, иначе он избавит Харвата от пули и сам застрелит этого человека.

Вскоре все поняли, что любому, кто посмеет поссориться с Николасом, придётся иметь дело с Харватом, и что Харват имеет полную свободу действий.

«Смотрите, кто у нас тут!» — воскликнул Николас, когда Харват оттолкнул собак, чтобы закрыть дверь.

«Давно пора», — сказал Карлтон со своим характерным новоанглийским акцентом. «Что у нас получилось, Ники?»

Отношения между Карлтоном и Николасом со временем претерпели полную метаморфозу. Сначала старик был категорически против того, чтобы нанимать Николаса, но теперь они относились друг к другу как к друзьям по боулингу.

«Давайте начнём с видео, снятого с дрона», — сказал Николас.

«Съемка с дрона? Что за съемка с дрона?» — спросил Харват, садясь.

Ферма Клифтон. Вирджиния. К северо-западу от Вашингтона.

Он искоса посмотрел на Лидию Райан. «Чей это дрон? Твой или наш?»

«От вас, — сказала она. — Центральному разведывательному управлению запрещено использовать беспилотники для целей внутреннего наблюдения».

Улыбнувшись, Харват повернулся к Николасу. «Зачем мы после этого отправили дрон?»

Чтобы иметь возможность взглянуть на работы господина Пьера Дамьена.

После того как Харват услышал от Хендрика о лаборатории в Нгоа, он оказал на него дополнительное давление, чтобы выяснить, на кого тот работает и откуда у него взялся «пропуск невмешательства». Потребовалось немало усилий, но в конце концов Хендрик назвал имя — Пьер Дамьен.

Перед отъездом из Бунии Харват отправил свой отчет и расспросил Карлтона о Дамиене. Де Оуве проверил имя и указал на его двойное гражданство, опыт работы в бизнесе, компании, в которых он состоял, его нынешнюю должность заместителя генерального секретаря Фонда народонаселения ООН, его неприязнь к Америке и Израилю, а также его увлечение экодвижением. Ничто не указывало на его причастность к производству биологического оружия или террористической деятельности.

Когда Харват это заметил, Старик ответил: «Обычно такие люди не размещают объявления в газете».

Он был прав. Обычно ответственность за террористические акты брали только постфактум, но такой человек, как Дэмиен, никогда бы публично не признал свою причастность к эпидемии или нападению.

«Вы уже видели видеозапись?» — спросил Харват Райана, когда видео показали на одном из больших плоских экранов на стене.

Заместитель директора ЦРУ покачала головой. «Мы вас ждали».

Насколько он мог видеть, Клифтон представлял собой внушительное поместье. Впечатляли не только усадебный дом и окружающие его живописные, ухоженные окрестности, но и ферма, судя по всему, была полностью функционирующей, с большим количеством скота, пастбищ и хозяйственных построек. У поместья даже была собственная сеть дорог.

«Неплохо», — заметил Харват.

С помощью джойстика Николас перемотал видео вперед. Мужчина стоял у особняка, на краю большого бассейна-инфинити . Николас вывел на экран фотографию Пьера Дамьена, обработал фотографию программой распознавания лиц, после чего появилась синяя полоса с надписью « совпадение ». Через несколько секунд появилось сообщение «идентификатор совпадения» , и по экрану прокрутился длинный список сведений о Пьере Дамьене.

«Это определенно то, что вам нужно», — заявил Николас.

Харват наклонился вперед, чтобы получше рассмотреть лицо. «Откуда ты узнал, где его найти?»

«Как только вы назвали его имя, мы начали расследование. Он приземлился в международном аэропорту Даллеса накануне и прошел паспортный контроль и таможенный контроль частных самолетов. Мы знали, сколько времени это было, поэтому нам оставалось только посмотреть записи с камер видеонаблюдения».

Николас включил другой экран и показал записи с камер видеонаблюдения. «Так мы узнали, что его забрали в аэропорту. Мы смогли зарегистрировать номерные знаки. Проанализировав записи с камер видеонаблюдения и других камер, мы смогли отследить его до Берривилля, штат Вирджиния, недалеко от Лисбурга. После этого мы потеряли его из виду».

Как же так получилось, что вы оказались на ферме Клифтон?

« Архитектурный дайджест », — сказал Николас с улыбкой. — «Дэмиен одержим пиаром. Статья о нем появилась шесть лет назад. Мы узнали об этом, поискав в интернете. Мы знали, что над этим местом будет пролетать спутник. Мы попросили несколько фотографий, и вуаля!»

Николас что-то напечатал на клавиатуре, после чего на спутниковых снимках появились внедорожники , припаркованные у особняка — те самые машины, на которых Дэмиен и его окружение были забраны из аэропорта. Крупные планы номерных знаков подтвердили это.

«Подождите. Перемотайте запись», — сказал Райан. «Женщину, которая была с Дэмиеном. Можете выделить ее лицо на видео и проверить ее на паспортном контроле и таможне?»

Маленький человечек кивнул и принялся за работу.

Чуть позже он показал несколько фотографий и сказал: «Елена Пестова. Тридцать семь лет. Имеет чешское гражданство, но на самом деле работает на израильскую разведку».

«Вы её знаете?» — спросил Харват.

«Мы встречались не раз в пустыне. В Аммане, Бейруте. Последний раз — в Дохе. Моссад отправил её туда в основном из-за её женского обаяния».

Николас показал ей снимки, сделанные дроном, и ввел все фотографии в свою программу распознавания лиц. Сразу же появилась синяя полоса: совпадение ID . В открытом доступе в интернете никакой информации о ней найти не удалось. Насколько им удалось выяснить, она не была активна в социальных сетях.

«Значит, Моссад тоже охотится за Дамиеном, — сказал Харват. — По той же причине? Или по какой-то другой?»

«Есть только один способ это выяснить», — сказала Райан. Она открыла новый файл на своем ноутбуке и установила защищенное соединение с Лэнгли. Через несколько секунд она нашла то, что искала, и повернула экран, чтобы остальные могли наблюдать.

Кто это?

Бен Цион Мордехай, или Бенци. Он входит в состав «Мецады», подразделения специальных операций Моссада. По данным наших источников, он также является контактным лицом Хелены.

«Мы знаем, где он?» — спросил Харват.

Вероятно, он находится в Израиле, в Тель-Авиве. Если только его не отправили с заданием.

«Не могли бы вы прислать мне его фотографию?» — спросил Николас.

Райан кивнула и сделала то, что ей было поручено.

Известна ли какая-либо другая информация? Дата рождения? Военная служба? Псевдонимы? Люди, с которыми она общается?

Райан отсканировал файл, скопировал ту часть, которой она была готова поделиться с присутствующими, и отправил её Николасу, который тем временем получил фотографию Мордехая и вывел её на свой экран.

Харват спросил Райана: «У вас есть кто-нибудь в Израиле, кто мог бы связаться с Мордехаем и узнать, что происходит?»

«Зная Моссад, — сказала она, — вполне возможно, что они вообще ничего нам не хотят рассказывать».

«Если они хотят так поступить, — вмешался Карлтон, — вам следует просто сказать им, что мы хотим депортировать её. И ясно дать им понять, что мы собираемся раздуть из этого большую проблему. Если они хотят, чтобы их операция не стала достоянием общественности, им придётся самим предоставить информацию. Нам всё равно, нравится им это или нет».

«Хорошо. Я сделаю несколько звонков. Первое, что нам нужно сделать, это выяснить, находится ли Мордехай в Израиле».

«Его там нет», — сказал Николас, который тем временем, словно сумасшедший, принялся за работу за клавиатурой.

Все повернулись к нему.

«Как вы думаете?» — спросил он, показывая на большом экране фотографию, сделанную камерой видеонаблюдения в европейском аэропорту. — «Это она?»

Прежде чем кто-либо успел ответить, появилась синяя полоса со словом « совпадение» .

«Судя по всему, вы можете сами поговорить с Бенци Мордехаем», — заявил Николас, прочитав подробности на экране. «Он только что вылетел из Швейцарии и приземлится в Даллесе через два часа».

OceanofPDF.com

30

В мире разведки биометрические технологии были одновременно и благом, и проклятием. Использование распознавания лиц упростило идентификацию и поиск террористов, но для шпионов это значительно затруднило посещение или выезд из стран под вымышленным именем.

После терактов 11 сентября в Соединенных Штатах были введены строгие меры. Иностранных посетителей в аэропортах сканировали биометрически. Эти правила не распространялись на американских граждан, и именно поэтому Бенци Мордехай путешествовал по подлинному американскому паспорту на имя Винсента Геллера.

Настоящий Геллер был американским евреем из Майами, который был готов внести свой вклад в борьбу за выживание Израиля и по просьбе Моссада отказался от своей личности. Взамен ему предоставили возможность начать новую жизнь и ежемесячное пособие. Всё это происходило без ведома американского правительства.

«Извините, сэр», — сказали двое таможенников, подойдя к Мордехаю. Он стоял в очереди для американских граждан, ожидая паспортного контроля.

Мордехай сделал вид, что они разговаривают с кем-то другим, но было ясно, что они обращаются именно к нему. «Ко мне?»

«Да, сэр. Не могли бы вы на минутку выйти из очереди?»

Мордехай показал им свой паспорт. «Я в правильной очереди, знаете ли».

Оба офицера подняли руки к оружию. «Немедленно выходите из строя, сэр», — сказал дежурный офицер.

Люди, ожидавшие Мордехая, отступили от него на шаг.

«Без проблем», — сказал Бенци. Он всегда следил за тем, чтобы они оба могли видеть его руки.

Как только Мордехай вышел из строя, они подошли ближе. Один из них держал его под прицелом, пока его коллега надевал на него наручники.

Во время полета его артрит часто обострялся. Несмотря на то, что он принял две таблетки и выпил несколько рюмок виски в самолете, у него ужасно болели руки. Из-за того, как грубо его заковали в наручники и насколько туго они были затянуты, он чувствовал резкие боли, пронизывающие все его тело.

Офицеры провели его мимо паспортного контроля, по узкому коридору, к нескольким комнатам для допросов. Они открыли одну из них и впустили его внутрь. Комната была небольшая, едва пять на пять футов. Стены были белые, а с потолка свисали яркие флуоресцентные лампы. Одностороннего зеркала не было. Там стоял небольшой стол из ламината с четырьмя пластиковыми стульями вокруг него. Мордехаю было велено сесть.

Как и подобает невиновному человеку, он постоянно протестовал и становился все более возмущенным. Громким голосом он утверждал, что является налогоплательщиком, и отстаивал свои права.

Представление было довольно убедительным, но офицерам было приказано игнорировать его замечания, ничего ему не предлагать и ничего ему не говорить.

Вскоре после того, как он сел, раздался стук. Мордехай поднял глаза и увидел входящую привлекательную женщину с темными волосами и зелеными глазами. Ее сопровождал хорошо одетый мужчина, который стоял в другой части небольшой комнаты, небрежно прислонившись к стене.

Женщина приказала офицерам снять с Мордехая наручники, а затем попросила их подождать в коридоре. Она села за стол напротив него и положила перед собой папку с документами.

«Господин Мордехай, — сказала она, — вы знаете, кто я?»

«Я не Мордехай, — сказал он. — Я Геллер. Винсент Геллер. Я живу в Майами. Я гражданин США. Вы не имеете права просто так меня арестовывать. У этих офицеров мой паспорт».

«Господин Мордехай, — продолжила она, — меня зовут Лидия Райан. Я заместитель директора Центрального разведывательного управления. Мы можем продолжить эту игру или можем работать вместе. Скажите мне сами».

«Я был бы рад вам помочь, но это невозможно. Я Геллер, а не Мордехай».

Харват перенес вес тела вперед и слегка приблизился.

«Кто он?» — спросил Мордехай.

«Это неважно», — сказал Райан. Она достала фотографию из папки и подвинула её к нему по столу. «Давай поговорим о Хелене».

Извините, но я понятия не имею, кто это. Вы ошиблись адресом.

Харват так быстро подошла к Мордехаю, что тот не успел среагировать. Прямо перед тем, как он набросился на него, Райан подняла руку, чтобы остановить его.

«Господин Мордехай, в силу своей профессии я отношусь к вам с уважением, — сказала она. — Но вы должны понимать, что моему терпению есть предел. Я бы посоветовала вам не испытывать этот предел. Вам это понятно?»

Мордехай хранил молчание.

Мы знаем, что Хелена находится в стране. Мы знаем, что она с Дамиеном. Мы хотим знать, почему.

Мордехай открыл рот, чтобы что-то сказать, но Райан подняла руку и опередила его.

«Если я ещё раз услышу имя Винсента Геллера, я прикажу отвезти вас в секретное место, где мы сможем продолжить наш разговор. Понятно?»

Израильтянин не пошевелился и хранил молчание. По выражению его лица невозможно было ничего понять.

«В какой-то момент вы мне расскажете то, что я хочу знать, господин Мордехай. Вопрос только в том, когда и насколько вы хотите усложнить жизнь Елене. Если вы будете сотрудничать, возможно, вы сможете продолжить свою операцию. Если нет, мы наденем на голову Елене мешок и отвезем ее в секретное место. Возможно, тогда я передам этот файл Пьеру Дамьену, чтобы он сам решил, что с ней делать. Где-то в глубине души мне любопытно, что тогда произойдет. Вам нужно будет дать мне очень вескую причину, чтобы я этого не делал».

Райан откинулась назад и молчала. Краем глаза она увидела Харвата, который стоял, готовый сбить Мордехая с ног, если тот сделает хотя бы одно неверное движение.

Он медленно протянул свою деформированную руку к файлу. Райан наклонилась вперед и положила на него свою руку.

«Это моё, — сказала она. — Не твоё. Вы получите доступ к этому файлу только в том случае, если будете готовы сотрудничать».

«Она мало чем полезна. Если я буду сотрудничать, вы отпустите её?» — спросил Мордекай.

Я прекрасно понимаю, что она собой представляет, господин Мордехай. Меня интересует лишь то, почему вы свели её с Дамиеном.

Израильтянин улыбнулся и покачал головой. «Вы знаете, что Пьер Дамьен замышляет против Израиля?»

Я могу это себе представить, но это пока не ответ на мой вопрос.

Моё правительство очень серьёзно относится к его попыткам нанести ущерб нашей стране.

«Даже всерьез, — насмешливо сказал Райан, — вы еще даже не приземлились в Америке с Хеленой, а уже мчитесь в аэропорт, чтобы сесть на первый же свободный самолет в Соединенные Штаты». Она встала, взяла папку и сказала: «Веселитесь в нашем секретном месте, мистер Мордехай». Она повернулась к Харвату. «На этом все. Мы можем идти».

Мордехай оказался в безвыходной ситуации. Он не хотел сотрудничать с американцами, потому что, как только они узнают то, что знает он, речь пойдёт уже не об Израиле, а только о Соединённых Штатах. Его миссия отойдёт на второй план.

У него не было выбора. Если бы он не сотрудничал, его бы заперли где-нибудь в темной яме. К тому времени, как его бы освободили, если бы это когда-нибудь случилось, ущерб уже был бы нанесен. Тогда для Израиля вполне мог бы все закончиться. Он должен был принять решение. Он должен был им доверять.

Он посмотрел на Райана и сказал: «Что вам известно о небольшой группе в Организации Объединенных Наций, так называемой группе высшего руководства Генерального секретаря?»

OceanofPDF.com

31

Национальный исторический парк Чесапикско-Огайского канала простирался на протяжении трехсот километров от Джорджтауна до Камберленда, штат Мэриленд. Многие из трехнадцати сотен исторических зданий были открыты для посещения. Шесть домов смотрителей шлюзов, известных как шлюзовые дома или канальные кварталы , сдавались в аренду, предоставляя туристам возможность почувствовать, каково было жить на некогда оживленном канале, идущем параллельно Потомаку.

В коттеджах № 6, 10, 22, 25, 28 и 49 были кухня, спальня, ванная комната и душ. «Синий» домик смотрителя шлюза, названный так из-за цвета ставней и входной двери, также являлся историческим зданием и был пригоден для проживания, но никогда не был открыт для публики. И не без причины.

Дом располагался недалеко от Вашингтона, принадлежал Центральному разведывательному управлению и во время холодной войны служил местом допросов некоторых из самых важных советских перебежчиков. Выражение «за синей дверью» было синонимом допросов на самом высоком уровне. Большинство агентов, использовавших это выражение, понятия не имели, где находится эта синяя дверь, и уж точно не подозревали, что это вход в бывший домик смотрителя шлюза. Многие предполагали, что дверь находится где-то в глубине лабиринта ЦРУ , куда допускались только директор и горстка приближенных.

По дороге к коттеджу Харват увидел деревья, раскрашенные прекрасными красными и золотисто-желтыми осенними красками. Там царил такой хаос, что у него еще не было возможности спросить Карлтона, почему Лара приехала из Бостона и как она раздобыла ключи от дома. Он даже не написал и не позвонил ей, чтобы сообщить о своем возвращении, хотя подозревал, что она уже знает. Если бы ключи ей дал Старик, она, вероятно, узнала бы об этом от него. Он определенно не с нетерпением ждал предстоящего, несомненно, непростого разговора.

Прибыв в коттедж, Харват начал разжигать камин. Мордехай пододвинул стул, чтобы согреть руки. Поскольку Палмер питался кошерной пищей, его отправили в специальный гастрономический магазинчик недалеко от Дюпон-Серкл. Он вернулся с полными сумками продуктов и бутылками воды.

Палмер взял себе и Эшби по бутерброду, а затем вышел с ней на улицу, чтобы незаметно наблюдать. Насколько им было известно, никто не знал об аресте Мордехая, но аэропорт Даллеса был оживлённым, и никогда нельзя было предугадать, не видел ли кто-нибудь что-нибудь. Было бы проявлением недальновидности недооценивать израильтян в этом отношении.

Двое сотрудников Райана отнесли сумку Мордехая в его отель. Они заселились на его имя и отнесли сумку в номер. Если кто-то начнет его искать, это, по крайней мере, будет выглядеть так, будто он добрался до отеля без происшествий.

После ужина Карлтон провел допрос израильского разведчика. Харват и Райан присутствовали и делали записи. Казалось, они наблюдали за фехтовальным поединком, с остроумными патинандос и пассата соттос .

Карлтон набирал очки, задавая правильные вопросы. Когда он слишком настойчиво пытался узнать слишком много о деятельности Моссада, израильтянин отказывался отвечать. Его преданность была Моссаду и Израилю. Он не намеревался раскрывать больше, чем было строго необходимо. Все остальные присутствующие поступили бы точно так же на его месте.

Мордехай рассказал, как Дамиен попал в поле их зрения, и не пытался скрыть, насколько разгневан был Моссад, когда американская разведывательная служба заявила, что не желает с ними сотрудничать.

Райан слушала с интересом. Она понятия не имела, кто принял это решение и почему, но решила разобраться в этом.

Карлтон спросил, что Хелена делает с Дэмиеном.

Мордехай объяснил, что им удалось завладеть содержимым его жесткого диска и скопировать данные с одного из его мобильных телефонов, но никому в Моссаде не удалось взломать шифрование.

Не могли бы вы описать нам этот мобильный телефон?

После этого Мордехай достал свой мобильный телефон и показал ему фотографии, сделанные им с телефона Хендрика, который был передан ЦРУ для дальнейшего анализа .

«Это устройство, — сказал Мордекай, указывая на него. — Откуда ты его взял?»

Я узнал это от человека, который, как мы подозреваем, работал с Дэмиеном.

Он дал вам свой пароль?

Не по собственной воле.

«Там что-нибудь было написано?» — спросил Мордехай.

«Пока нам ничего не удалось найти. Ничего не сохранилось, — сказал Райан. — Все разговоры, которые могли там состояться, были удалены».

«Ты всё ещё на один пароль впереди нас», — сказал он. Он объяснил, как познакомил Хелену с Дамиеном и как Дамиен влюбился в неё. Без пароля телефон и жёсткий диск были им бесполезны. Всё зависело от Хелены.

«Я не понимаю, — сказал Харват, — почему ей понадобилось так много времени».

Мордехай глубоко вздохнул и вкратце объяснил, кто такая Елена и что ей обещали, чтобы ускорить ее выздоровление.

Закончив свой рассказ, старик присвистнул.

Райан посмотрел на него и спросил: «Кем бы ни был этот Енох, он у тебя на самом деле?»

«Конечно, — сказал Мордехай. — Он не работает исключительно на нас, но мы знаем, где он находится, и время от времени пользуемся его услугами».

Он почувствовал неодобрение остальных и добавил: «Он совершает предосудительные поступки, но он ценен для нас. Благодаря его связям мы многому научились».

Харват покачал головой. «Это, должно быть, большое утешение для всех женщин, которые из-за него оказались в проституции».

Мордехай понимал, что противостоять этому бессмысленно. Израиль находился в состоянии войны. Страна делала все возможное, чтобы не погибнуть. Он никогда не извинился бы за это.

Моссад уже довольно давно следит за Енохом, но Елене об этом ничего не сообщали. Это так?

Израильтянин серьезно кивнул. «Верно».

И неужели Моссад просто передаст его Елене, как только она даст вам то, что вы искали? Несмотря на то, что он время от времени передает вам полезную информацию?

Израильтянин подумал о своем начальнике, Наве, и покачал головой. «Как только они поймают треску, им захочется оставить себе и шпрота».

Иными словами: Елена никогда не доберется до Еноха.

Мордехай кивнул.

Райана это не удивило. В мире разведки действовали простые игры, звучала полуправда и давались пустые обещания. Люди лгали друг другу, но некоторые виды лжи были бесчеловечными — даже если они считали, что от этого зависит выживание страны. Всегда находился другой выход. И одна из самых больших проблем с этой ложью заключалась в том, что она часто порождала врагов, врагов на всю жизнь.

«Она будет держать на тебя обиду, — сказал Харват. — Это ты ей что-то пообещал».

Я ей загладлю свою вину.

Харват улыбнулся. «Мы все себе это говорим».

Мордехай пронзительно посмотрел на него. «Но я говорю это совершенно серьёзно».

Харват посмотрел мужчине прямо в глаза. Между ним и женщиной было что-то, что выходило за рамки их профессионального контакта. Это было заключено во взгляде израильтянина.

Харвату показалось слишком упрощенным объяснять это исключительно сексуальным подтекстом. Елена Пестова действительно была прекрасна, и Мордехай не мог не заметить ее ослепительную красоту, но он, казалось, превзошел ее. Харвату он показался воином, выполняющим священную миссию, человеком, полностью посвятившим себя служению высшей цели и моральному кодексу, которому он подчинился.

Возможно, Харват ошибался. Вполне вероятно, что израильтянина интересовало только то, чтобы затащить её в постель, но это казалось ему крайне маловероятным. Этот человек казался ему совсем другого уровня. В наши дни редко встретишь истинных верующих, а израильтянин, по его мнению, был именно таким верующим, человеком, который полностью отрекся от себя ради достижения более высокой цели, чего-то большего, чем он сам.

Возможно, Харват черпал в этом надежду, слабое утешение в осознании того, что в мире есть и другие люди, подобные ему, и что он не единственный в этом отношении. На тот момент он считал Мордехая истинным верующим.

Теперь, когда они знали, почему Елена была с Дамиеном, Карлтон хотел узнать, что Израиль знал о Дамиене и что они надеялись найти на его ноутбуке и мобильном телефоне.

Чтобы ответить на этот вопрос, Мордехаю сначала пришлось объяснить, как Моссад получил ноутбук и телефон.

Мало кто имел более чем базовое представление об организационной структуре ООН, поэтому Мордехай объяснил, как работает структура власти. Он сравнил её с набором русских матрёшек. Когда он говорил о секретном заседании Высшей руководящей группы Генерального секретаря в Альпбахе, остальные участники молчали, и слышалось только потрескивание камина.

Мордехай описал анонимную пленарную комиссию из семи человек, а самую тревожную информацию приберег напоследок: десять пунктов программы по итогам конференции , документ, который он видел на ноутбуке Пьера Дамьена в его гостиничном номере в Австрии.

Ему не нужны были записи. Весь манифест хранился в его памяти. Даже во сне он мог перечислить каждый из десяти безумных пунктов: сокращение населения мира до менее чем пятисот миллионов, регулирование репродуктивных функций человека с помощью евгеники, введение нового языка для всего мира, перераспределение богатства под более приемлемым термином «глобальные общественные ресурсы», увязывание «социальных обязанностей» с личными правами, замена веры и традиций «разумом», использование современных технологий, таких как интернет и социальные сети, для отстранения национальных правительств и распространения пропаганды непосредственно среди населения, распространение идеи о том, что единое глобальное правительство будет не только неизбежным, но и справедливым, эффективным и логичным, дискредитация и подрыв национального суверенитета и, наконец: устранение всего и всех, кто стоит на пути ООН.

Мордехай объяснил, что пленарное заседание считало Израиль и Соединенные Штаты главными врагами. Был разработан таинственный масштабный план по устранению этих двух демократических держав.

Он упомянул рукописные заметки Дамиена, в частности те, которые касались Соединенных Штатов, и спросил, есть ли среди присутствующих кто-нибудь, кто узнает аббревиатуру MC.

Харвату приходило в голову несколько вариантов. MC — это международный код Монако. Это последние две буквы USMC — Корпус морской пехоты США. Это аббревиатура от Mission Critical (критически важная миссия) , а также от NATO Military Committee (Военный комитет НАТО) , комитета, который помогал разрабатывать меры безопасности.

Но без дополнительного контекста эти письма могли означать что угодно. Карлтон и Райан тоже понятия не имели.

«Никто? А как же буквы ahf ?» — спросил Мордехай. «Дэмиен писал эти буквы в сочетании со всевозможными другими словами, включая «патогенность», «абсолютный риск» и «доза-эффект»».

Остальные трое в комнате один за другим побледнели.

OceanofPDF.com

32

Харват посмотрел на Старика, который кивнул в знак согласия, и когда Райан сделал то же самое, он повернулся к Мордехаю и сказал: « Африканская геморрагическая лихорадка . АГЛ». Африканская геморрагическая лихорадка.

«Эбола?» — спросил израильтянин.

Нечто похожее, но хуже. Намного хуже. Инкубационный период намного короче — всего несколько дней, а не недель — и, похоже, они внесли изменения в его состав, чтобы вирус мог распространяться по воздуху.

Подвергнуто модификации? Тогда его, безусловно, можно использовать в качестве оружия. Когда вы об этом узнали?

Недавно. Я только сегодня утром вернулся из Африки.

Ваш президент уже об этом знает?

«Мы не считаем себя вправе обсуждать, что наш президент знает или не знает», — прервал их Карлтон.

Мордехай поднял руки в притворном извинении. «Я лишь хочу указать, что если это событие будет запущено Дамиеном и его пленарной комиссией, то это затронет и Израиль. Нашим правительствам придется начать работать вместе».

«Согласен, но происходит кое-что еще», — сказал Харват. «Вчера вечером Дэмиен провел встречу в своем поместье».

«Я знаю об этом, — сказал Мордехай. — Елена прислала мне сообщение по этому поводу. Это было как-то связано с его благотворительной деятельностью. Что-то вроде заседания совета директоров».

Харват снова посмотрел на Райана и Старика, и когда они кивнули, он вывел на экран своего ноутбука несколько фотографий. Он повернул устройство к израильтянину.

«Эти машины стояли на подъездной дорожке прошлой ночью, — сказал он. — И в них были эти люди».

У вас там был дрон?

Харват кивнул.

«Как это ни парадоксально», — заявил Мордехай.

'Почему?'

«Когда Израиль обратился к вам за помощью, гражданские права господина Дамиена были неприкосновенны, но теперь, когда вы сами подозреваете неладное, беспилотники были немедленно запущены. Было бы поистине иронично, если бы запущенный беспилотник был назван «Свобода» или чем-то подобным. Так ли это было?»

Харват был глубоко возмущен этим замечанием, как и Райан. Но прежде чем кто-либо из них успел что-либо сказать, слово взял Карлтон. «Не будь таким лицемером, Мордехай. Израиль скрывал от нас информацию, затягивал расследования и неоднократно отказывался сотрудничать, и ты это прекрасно знаешь. Давай не будем сейчас притворяться, что твоя девственность все еще не нарушена».

Мужчине потребовалось мгновение, чтобы ответить. «Вы правы», — сказал он.

«Отлично», — сказал Карлтон. «Теперь, когда мы оба сходили в туалет, вопрос такой: узнаешь ли ты кого-нибудь из гостей, которые были у Дэмиена прошлой ночью?»

Мордехай подвинул стул ближе и внимательно рассмотрел фотографии. «Нет. А разве это действительно необходимо?»

Только если вы хотите увидеть, как растет трава.

'Прошу прощения?'

Выражение.

«Я знаю это выражение, — сказал Мордехай. — Но какое оно имеет отношение к этому?»

Харват указал на фотографии на экране. «Все они работают на правительство. Министерство здравоохранения и социальных служб, Министерство транспорта, Министерство финансов, Управление по управлению персоналом, Агентство США по международному развитию, Министерство юстиции, Министерство внутренних дел и, наконец, Министерство внутренней безопасности. Все гости — высокопоставленные и чиновники среднего звена. Даже если бы вам предложили миллион долларов, вы все равно с трудом нашли бы хотя бы несколько человек, которые знают их имена».

«При всем уважении, конечно, — сказал Мордехай, — но вы можете предложить миллион долларов и все равно с трудом найдете много американцев, знающих имя вашего вице-президента».

Он был прав. Помимо самовоспроизводящейся политической клики в Вашингтоне, это было одним из главных раздражающих моментов для Харвата.

Американское гражданство было не только честью, но и влекло за собой обязанности. Американцы были хранителями своей республики. У руля стояли не политики, а граждане. Бесчисленное количество американцев понятия не имели, как работает государство, и поразительное число людей даже не удосуживалось голосовать.

Со временем Харват смирился с тем, что многие из тех, кого он защищал, рискуя собственной жизнью, думали только о себе и ничем другом не интересовались. Можно сказать, что он не слишком заботился о политкорректности. Если ты не знал, кто вице-президент Соединенных Штатов, ты был не просто плохо информированным избирателем, а просто неудачником. И что еще хуже: ты был ленивым.

Он, конечно, не ожидал, что все граждане смогут наизусть назвать имена всех министров, но второй по значимости государственный чиновник в Соединенных Штатах? Неужели это слишком многого просить?

Харват считал, что эмоции не должны определять, кто лучше всего подходит для управления страной, а избиратели должны изучать факты и программы политических партий. С другой стороны, он считал, что каждый имеет право голосовать за того кандидата, которого считает лучшим на пост президента. Он лишь хотел, чтобы люди проводили собственное исследование, разбирались в политических вопросах, чтобы затем сделать взвешенный выбор. Он верил, что каждый американец способен преодолеть этот низкий порог. Его беспокоило то, что так много людей даже не готовы это сделать.

«Так в чём же связь? Почему там было столько людей?» — спросил Мордехай.

Харват вернулся в настоящее. Эти вопросы также возникали у него, когда Николас показывал ему кадры с дрона перед тем, как он вместе с Райаном поспешил в Даллес за Мордехаем.

«Мы проверили их по всем имеющимся у нас базам данных, но безрезультатно», — сказал Харват. «Все они работают на правительство США, но нам не удалось установить между ними никаких связей, не говоря уже о связи с Дэмиеном».

«Он один из самых богатых людей в мире, — добавил Райан. — Все хотят с ним общаться, с его деньгами и властью. Но что он делает первым делом, вернувшись в Америку? Он приглашает в свое поместье группу анонимных бюрократов. Это звучит нелогично».

«Возможно, именно поэтому он и вернулся», — сказал Мордекай.

Чтобы увидеть эти цифры?

Израильтянин кивнул.

'Почему?'

Если не удается выяснить, что у них общего, например, в какой благотворительной организации они работают, то приходится предполагать, что они ему были нужны для чего-то.

Харват отнёсся к этому скептически. «Что именно?»

Мордехай пожал плечами. «Не знаю. Возможно, станет яснее, если мы подумаем об африканской геморрагической лихорадке?»

Министерство здравоохранения и социальных дел, а также Министерство внутренней безопасности? Безусловно. Но такая эпидемия затронет каждое министерство. Я не могу сразу сказать, какое министерство пострадает от нее больше, чем другое.

Но ведь именно к этим двум, которых вы только что упомянули, обратятся в случае вспышки заболевания, верно?

Да, но также и Центры по контролю и профилактике заболеваний, и Федеральное агентство по управлению в чрезвычайных ситуациях.

«Кстати, оба ведомства входят в состав Министерства здравоохранения и социальных дел, а также Министерства внутренней безопасности», — уточнил Райан.

Мордехай посмотрел на Харвата и поднял бровь.

«Это вовсе не причина, по которой они все там оказались», — подумал Харват. «Они не возглавляют эти министерства и ведомства. Они — руководители. Их власть ограничена».

«В этом я не уверен», — заявил старик. «Если переходишь дорогу чиновнику, берегись».

«Мы здесь говорим не о неправильной подаче налоговых деклараций или о заявлении слишком большого количества вычетов в Лас-Вегасе, — заявил Харват. — Мы говорим здесь о подрыве Соединенных Штатов».

Вам не кажется, что эти вопросы взаимосвязаны?

Ты?

«Я придерживаюсь мнения, что власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно», — заявил Карлтон. «Мы достигли той точки в истории, когда американский бюрократ обладает большей властью, чем кто-либо другой».

«Неужели это означает, что они умышленно и сознательно пытаются дестабилизировать страну?» — сказал Харват, с удивлением заметив, что теперь он защищает другую сторону.

«Не обязательно», — объяснил старик. «Разве раковые опухоли осознают, что угрожают жизни пациента? Именно поэтому я ушел из ЦРУ . Эта организация ослабевала изнутри из-за всей этой бюрократии. В какой-то момент стало настолько плохо, что мы больше не могли должным образом выполнять свою работу. И все же я мог бы привести вам бесконечный список бюрократов в ЦРУ , которые действуют добросовестно и будут яростно отрицать, что их действия подрывают организацию или страну. Вы могли бы даже проверить их на детекторе лжи. Но в ЦРУ все было иначе».

'Почему?'

Это был, мягко говоря, полный бардак, но ставки были высоки. ЦРУ охраняло безопасность людей и секреты. Если миссия проваливалась, об этом широко сообщалось в прессе и на телевидении. От этого никуда не деться. Подобное нельзя было замять, в отличие от того, что происходило в других правительственных учреждениях. И я говорю о событиях тридцатилетней давности. С тех пор ситуация только ухудшилась.

Моя мысль заключается в том, что бюрократы, как и все остальные, начинают верить в свою правоту. Чем дольше они работают на правительство, тем больше убеждаются в том, что правительственные меры — это панацея, и тем меньше верят простому человеку. На самом деле, у них складывается впечатление, что некоторые граждане угрожают существованию государства. В их глазах они представляют угрозу. Если им удается привести этих граждан в порядок, они считают, что оказали огромную услугу обществу и что благополучие страны улучшилось.

«Но эти бюрократы *и есть* правительство», — сказал Харват. «Правительство должно быть беспристрастным и не принимать чью-либо сторону».

Он тут же пожалел о своих словах. Мордехай и Карлтон расхохотались. Только Райан не смог сдержать смех.

«Возможно, бюрократы всегда выступают за усиление бюрократии, — сказала она, — но все же мы — страна законов, и бюрократы тоже дали присягу. Они не могут по своему усмотрению определять, что хорошо для страны и для граждан».

«Это правда», — согласился Карлтон. Улыбка исчезла с его лица. «Я лишь хочу отметить, что если гребцы сильнее тянут в одну сторону, и никто на борту этого не видит — и под этим я подразумеваю американского гражданина — корабль меняет курс в мгновение ока. Если же под палубой появляется сильная личность с большим обаянием, может произойти всё что угодно. Это может быть сам дьявол, и если гребцы заметят, что он видит их нужды и желания и сопереживает их миру, он может добиться практически чего угодно».

Харват отказывался верить в возможность подобного, но, с другой стороны, он знал, что история, все дворцовые интриги, перевороты и революции докажут его неправоту.

«Давайте на мгновение предположим, что вы правы, — сказал Харват. — Предположим, что действительно существует связь между людьми, которые были гостями в шоу Дэмиена вчера вечером, и целями, которые поставила перед собой Пленарная комиссия. Вы действительно думаете, что он собирается рассказать небольшой группе высокопоставленных и средних федеральных государственных служащих о своих грандиозных планах?»

Нам следует спросить самих этих людей.

Вы это имеете в виду?

«Абсолютно».

Кого бы вы выбрали первым?

«Она», — сказал Карлтон, указывая на фотографию Линды Лэндон, которая находилась в Министерстве внутренней безопасности. «Она осталась, когда остальные уже разошлись по домам».

«И как только она понимает, что мы держим ее на мушке, она звонит Дамиену, — сказал Харват. — Затем он убегает или прячется за своей дипломатической неприкосновенностью. Он будет отрицать знакомство с Хендриком и заявлять, что файлы на его ноутбуке оказались там из-за Моссада, чтобы опорочить его репутацию, исключительно потому, что он сочувствует палестинскому делу. И все. Игра окончена».

«А что, если мы его похитим и отвезем в секретное место?» — спросил Райан.

Это был не безумный вопрос. Карлтон даже обсуждал его с президентом. Но вопреки тому, что Мордехай ранее в шутку заметил, существовали четкие конституционные правила, которые президент не собирался нарушать, по крайней мере, до тех пор, пока разведка не представит неопровержимые факты. В конце концов, Пьер Дамьен был американским гражданином, проживающим на американской земле. Им нужно было придумать что-то другое.

Харват покачал головой. «Никто в правительстве не захочет обжечься на этом. Не на данном этапе. Нам нужно собрать больше уличающих доказательств, чтобы арестовать его».

«Что же нам тогда следует делать?»

Все, кто был с Дамиеном вчера, должны находиться под круглосуточным наблюдением. Телефонные звонки, электронная почта, всё.

Райан посмотрел на него. «Ты собираешься в Министерство юстиции, чтобы оформить юридические документы?»

Харват понимал, что это невозможно, особенно учитывая, что один из чиновников Министерства юстиции был в списке. Более того, министр хотел знать, как они получили эту информацию от Хендрика и где сейчас находится этот южноафриканец. А поскольку израильтяне играли свою роль и проводили операцию на американской территории без разрешения, было лишь вопросом времени, когда вся эта история лопнет, как мыльный пузырь.

Однако он знал, что противоборствующая сторона рассчитывала на строгое соблюдение правил Америкой. Это сыграло им на руку, и в результате они постоянно пытались догнать соперника. Харват был убежденным сторонником выравнивания условий игры и полного игнорирования всех правил. Если злодеи не желают играть честно, почему Соединенные Штаты должны это делать?

Ему был знаком аргумент о том, что, попирая все законы и принципы, ты опускаешься до уровня врага. В этом была доля правды. Но верно и то, что говорил Бенджамин Франклин: любой, кто готов обменять немного свободы на немного большей безопасности, не заслуживает ни свободы, ни безопасности и потеряет и то, и другое. Вот почему было важно существование темного, тайного третьего пути.

Харват понимал, что, поступая таким образом, они ступают по тонкому льду. Если Соединенные Штаты готовы нарушать правила, есть вероятность, что они будут так же поступать и со своими собственными гражданами. В каком-то смысле это было правдой.

Американские граждане, покинувшие страну, чтобы воевать на стороне исламских террористов, были убиты в результате ударов беспилотников, так и не получив возможности ответить перед судом. Харвата это нисколько не смущало. Если вы общались с такими варварами, на поле боя или вне его, вы не заслуживали лучшего. Но если вы наносили удары по мирным жителям на американской земле, вы, несомненно, ступали на скользкую дорожку.

Дома, с пивом и сэндвичем с лобстером в руках, он мог часами рассуждать о важности национальной безопасности. По его мнению, правительству следует запретить заглядывать в дома граждан, подслушивать их телефонные разговоры и читать электронную почту, если для этого нет веской причины. Он считал, что правительство не должно вмешиваться в частную жизнь граждан; в этом случае правительство следует немедленно сбросить с трапа и лишить доступа на борт.

Массовый сбор данных в значительной степени способствовал злоупотреблениям. Он также подорвал душу страны. Люди, за которыми постоянно следили, перестали иметь собственные мысли и идеи. Они начали вести себя так, как считали желательным в глазах «властей». Короче говоря, это ни к чему не привело.

Для любой страны было лучше, когда правительство боялось граждан, ибо только тогда существовала свобода. В противном случае, если население боялось правительства, речь шла о диктатуре. Харват был полон решимости всегда соблюдать свою клятву защищать и отстаивать американскую Конституцию и всегда быть на стороне народа.

Предложенное им решение поднимало важный вопрос: служит ли он по-прежнему Конституции, если намеревается нарушать правила? Встает ли он на сторону народа, если решает, что за некоторыми людьми необходимо следить исключительно на том основании, что их заметили в компании человека, подозреваемого в незаконных действиях? Если бы роли поменялись, как бы себя чувствовал Харват, если бы за ним самим велось наблюдение?

Все это были вполне закономерные вопросы, но сейчас у него не было времени углубляться в них. Будет ли он время от времени нарушать правила закона в своих интересах? Безусловно. Будет ли он вообще нарушать закон? Вероятно. Будет ли он чувствовать себя виноватым? Нет.

Харват рассуждал так: если вы врываетесь в мой дом посреди ночи с большим ножом в руке, я не собираюсь оставлять свой дробовик под кроватью, «потому что иначе это будет несправедливо». Если вы нападете на меня, если будете угрожать моей семье, моему дому, моей стране, я отомщу всем имеющимся у меня оружием. Не хотите быть ранены? Тогда не смейте приближаться к быку.

Он посмотрел на Лидию Райан, улыбнулся и сказал: «Пока мы оставим систему правосудия в покое. Сначала мы попробуем разобраться сами».

OceanofPDF.com

33

Клифтон Фарм, Вирджиния

Среда

Хелена никогда раньше не ела свежих яиц от кур свободного выгула. Даже Джеффри, который обычно никогда не улыбался, был рад видеть, как она наслаждается ими.

«Смотрите, это еда такой, какой она должна быть», — одобрительно сказал Дамиен. «Свежие продукты из этого региона».

Ей самой было немного неловко, как быстро она съела свой омлет. Вкус яиц, свежего шпината, фермерского козьего сыра – это было невероятно вкусно.

Дэмиен рассмеялся. «Хочешь еще один?»

«Думаю, лучше этого не делать», — сказала Хелена.

— Какая чушь, — сказал он. — Джеффри, хочешь сделать ещё один? Тогда мы им поделимся.

Мужчина кивнул и направился на кухню.

Тогда мне придётся оставаться на беговой дорожке как минимум ещё полчаса.

Дэмиен придвинула к ней стул. «Ты — само совершенство. Ты это понимаешь?»

Хелена улыбнулась и провела пальцами по его волосам. «Если я и есть само совершенство, то только потому, что честно говорю о том, сколько времени мне нужно проводить на беговой дорожке».

Я говорю не о вашем теле. Я говорю о вас.

Она понятия не имела, что с ним случилось.

У тебя сегодня такое хорошее настроение.

«Разве это не всегда со мной происходит?» — сказал он.

Она улыбнулась. «Обычно — да, но сегодня особенно».

Он на мгновение задумался, подбирая нужные слова. «У меня есть ты. У меня есть ферма. Здесь у нас есть всё, чего пожелает наше сердце. Если завтра мир перестанет существовать, это для нас не проблема. На самом деле, мы прекрасно справимся».

— Может, вы знаете что-нибудь, чего я не знаю? — игриво спросила она. — Комета летит к Земле или что-то в этом роде?

Дэмиен взял её за подбородок и поцеловал. Это был долгий, медленный, нежный поцелуй. «Что тебе сегодня хочется?»

«Что я могу выбрать?» — прошептала она, приближаясь к нему.

Он улыбнулся. «Я имею в виду здесь, на ферме. Мне нужно немного отдохнуть. У тебя есть лошади, квадроцикл, все, что тебе нужно. Просто поезжай к Джеффри, он все уладит».

Хелена поцеловала его. «Может быть, позже я покатаюсь на лошади, пока не знаю. А еще мне нужно закончить свою презентацию для ООН о торговле людьми».

Я бы не стал по этому поводу беспокоиться.

Потому что к нам приближается комета.

Прошло некоторое время, прежде чем Дэмиен понял её шутку и рассмеялся.

«Пьер, — сказала она. — Вы ведь серьезно относитесь к моей работе, не так ли?»

Конечно. Я сказала это только потому, что сегодня будет такой прекрасный день. Ты должна пообещать мне, что не будешь сидеть дома всё это время.

«Обещаю», — сказала она. «Главное, чтобы ты пообещал, что мы поплаваем голыми, когда ты вернешься».

Он снова долго целовал её, затем отстранился и встал. «Пойдем сегодня пообедаем в город, или ты предпочтешь остаться здесь?»

Она сделала вид, что глубоко задумалась над этим вопросом, а затем спросила: «Тогда мы можем принести своё вино?»

Конечно. Всё, что вы пожелаете.

Замечательно. Потом пойдем пообедаем в город.

«Хорошо. Просто выбери себе какое-нибудь уютное местечко», — сказал он. «Джеффри забронирует».

Улыбаясь, она наблюдала, как он направился в холл, взял пальто и вышел на улицу.

Она услышала, как телохранители открыли и захлопнули дверцы машин, завелся двигатель, и машины выехали на подъездную дорожку. «Это одна», — подумала она. Теперь ей оставалось только дождаться, пока Джеффри уедет.

Дэмиен дал ему список продуктов, которые он собирался купить этим же утром. Как только он исчезнет, она сможет приступить к работе.

Она надела спортивную одежду и направилась к хозяйственной постройке, где находилось спортивное оборудование. Благодаря стеклянной стене, доходящей до потолка, она могла внимательно следить за подъездной дорожкой. После десяти минут разминки она надела наушники и начала бегать на беговой дорожке. Через двадцать минут она увидела, как Джеффри уезжает на джипе Wagoneer с деревянными дверями. Она остановила беговую дорожку, взяла полотенце и вернулась в дом.

Проверив все комнаты, чтобы убедиться, что там действительно никого нет, она направилась в библиотеку. Дэмиен взял с собой только пальто, а значит, оставил дома ноутбук. Она положила мобильный телефон на стол и открыла нижний правый ящик. В Женеве у него был точно такой же сейф с цифровой панелью. Именно там Дэмиен хранил свой ноутбук. Она быстро достала компьютер и включила его.

К счастью, кейлоггер смог отличить нажатия клавиш на компьютере этой глупой Линды от нажатий Дамиена. Она посмотрела на свой мобильный телефон, к которому подключила карту памяти кейлоггера, и сосредоточилась на наборе первой последовательности букв, цифр и символов.

Введя пароль, она напряженно затаила дыхание.

Казалось, прошла целая вечность, но через несколько секунд появился главный экран. Она вошла.

Как она и ожидала, содержимое ноутбука Дамиена было аккуратно организовано. Файлы имели логичные названия и были четко разделены на папки и документы.

Хелена искала шесть слов. Она не нашла ни одного из них в названиях папок или документов на экране.

Она воспользовалась функцией поиска и ввела первое слово из списка. Ничего.

Затем она попробовала второе слово. Ничего.

Она не позволила себе отчаиваться и попробовала третий и четвертый раз, с тем же разочаровывающим результатом. Ничего.

Пятое слово тоже не дало результата. Введя шестое слово из своего списка, она несколько секунд держала палец над кнопкой «Назад». Если это не принесет результата, она не знала, что делать. Наконец, она нажала кнопку и стала ждать результатов поиска.

Джекпот!

Она поправила волосы, завязала их и открыла документы. Там было все — и даже больше.

Она взяла свой мобильный телефон, включила камеру и медленно пролистала файлы, делая фотографии по ходу дела.

Она прошла примерно половину пути, когда услышала звуки из другой части дома. Судя по звукам, кто-то вошел через парадную дверь. Это были работники фермы? Дэмиен уже вернулся?

Она быстро сфотографировала остальные документы. В коридоре послышались тяжелые шаги, которые, судя по звуку, вели прямо в библиотеку. Хелена глубоко вздохнула и постаралась не паниковать. Она еще не закончила.

Она фотографировала страницу за страницей на свой мобильный телефон.

Теперь шаги, казалось, доносились прямо из-за двери, но это был длинный коридор, и, возможно, из-за этого звук был искажен. На лбу выступил пот, но она не хотела тратить ни секунды на то, чтобы вытереть капли. Сначала нужно было закончить эту работу.

Сердце бешено колотилось. Всё её тело кричало о том, что ей нужно бежать.

Чья-то рука легла на дверную ручку. Ее медленно повернули. Когда дверь открылась, Джеффри увидел, что Хелена стоит у стола мистера Дамиена, — развернулась местная газета.

«Джеффри, — сказала она, когда он вошел. — Мы с мистером Дамиеном собираемся сегодня днем пообедать в городе. Мне нужно выбрать ресторан, но я не могу определиться. Куда бы вы пошли? В Violino или в La Niçoise?»

Она указала на газету и сказала: «В Violino вы можете предъявить этот купон и получить скидку в десять процентов, а в La Niçoise вы можете купить бутылки вина с доплатой».

Джеффри на мгновение растерялся. Наконец он сказал: «Уверен, вам не стоит беспокоиться о деньгах. Что касается мистера Дамиена, смею предположить, что ему нравится посещать оба заведения, и у него нет предпочтений».

Он был и остаётся красноречивым собеседником, даже когда смущался. Хелена посмотрела на него с улыбкой. «Ты мне тоже ничем не помогаешь. Ты же это знаешь, правда?»

Могу я спросить, что вы здесь, в библиотеке, делаете, мисс?

«Читаю газету», — сказала она, отчего газета зашуршала. «А ты?»

Этот прямой вопрос, похоже, выбил его из колеи. В этом мужчине не было ни капли чувства юмора. Она видела его улыбку всего один раз, и то сегодня утром.

«Я ищу список покупок, который получил от мистера Дамиена. Я пошел за покупками, не взяв его с собой», — сказал он.

Она стоит на буфете на кухне. Я видела, что ты что-то на ней написала.

«Спасибо», — сказал Джеффри, и с этими словами вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Как только он ушел, Хелена вытащила ноутбук Дамиена из-под газеты, выключила его и положила обратно в сейф.

OceanofPDF.com

34

Когда будильник на его телефоне зазвонил во второй раз, Харват понял, что сон закончился. Он встал.

Он спустился вниз, сварил кофе, открыл ноутбук и включил телевизор. Оказалось, что новостей пока нет.

Николас проник в Центры по контролю и профилактике заболеваний в Атланте. Он взломал систему и следил за их сайтом Epi-X, или системой обмена эпидемической информацией. Это был сайт, для входа на который требовался пароль, и где должностные лица на местном, региональном и национальном уровнях могли обмениваться информацией о вспышках заболеваний.

За последние двенадцать часов в отделение неотложной помощи поступили два человека, один в Чикаго, другой в Хьюстоне, с высокой температурой и гриппоподобными симптомами. Состояние обоих быстро ухудшилось, и они скончались. У них было обильное кровотечение: из глаз, ушей, носа, рта и десен. Поражены были органы, и везде, где это было возможно, казалось, что кровь хлещет из тела. Кровяная жидкость была настолько темной, что казалась почти черной. Отделение интенсивной терапии было залито кровью. Это было похоже на декорации к фильму ужасов.

Хотя экспресс-тесты не выявили вирус Эбола, на конференции Epi-X обсуждалась «одна из форм» геморрагической лихорадки. Образцы крови были отправлены в Центр по контролю и профилактике заболеваний (CDC) для анализа.

Харват, возможно, и не был врачом, но он уже понимал, что поставлено на карту. Вирус африканской геморрагической лихорадки был использован в качестве оружия и распространялся.

Получив имена пациентов, Николас продолжил расследование. Поскольку по двум зараженным людям практически не удавалось выявить какую-либо закономерность, Харват был глубоко обеспокоен. В обоих случаях это были мужчины, и у обоих были исламские имена. Он опасался, что ситуация значительно ухудшится.

Он посмотрел на часы, подумывал позвонить Карлтону, но передумал. Он уже знал, какие вопросы задаст старик. Пока у него и Николаса не было никакой дополнительной информации, будить его не имело смысла.

Харват решил поблагодарить этого человека. В конце концов, именно Карлтон организовал перелет Лары из Бостона, чтобы она могла встретить его по возвращении из Конго. Старик знал, что Лара занимает особое место в его сердце и что он чрезвычайно к ней привязан.

Возможно, в том, что их отпуск сорвался, была не его вина, но он всё равно принял это близко к сердцу. Харват не была до конца уверена, что именно сказал ей Старик, но в результате она гораздо меньше расстроилась из-за того, что поездка не состоялась.

Она была зла? Безусловно. Именно поэтому она не отвечала на его сообщения. Но к тому времени, как Харват вернулся домой, все, чего она хотела, — это обнять его.

Он хотел что-то сказать, но она не дала ему такой возможности. Поцеловавшись, они оказались в постели.

После этого он, измученный, заснул. Проснувшись и открыв глаза, он посмотрел на неё в сторону. Он надеялся, что она не спит, но это было не так.

Это не имело значения. Это могло подождать.

Наливая себе чашку кофе, он услышал топот босых ног по изношенным деревянным доскам кухонного пола. Он улыбнулся.

Лара обняла его и поцеловала в спину. «Смена часовых поясов?» — спросила она.

«Сейчас много всего происходит», — сказал он. Он повернулся и поцеловал её. «Это будет тяжёлый день».

Могу я чем-нибудь вам помочь?

Он покачал головой. «Ты уже сделал это своим присутствием».

Как же чудесно было обнять её здесь, на его кухне. К этому можно было привыкнуть, этого можно было с нетерпением ждать, не прилагая особых усилий.

Он наклонился так, что его лоб коснулся её лба, сложил руки за её поясницей и закрыл глаза. После всей этой суматохи этот покой был блаженством. Возможно, в этом и заключался весь смысл. Возможно, жизнь вращается только вокруг таких моментов.

«Неплохое начало дня», — пробормотала она.

«Я знаю, как мы можем сделать этот день еще лучше», — сказал он, опустив руки чуть ниже.

Она прижалась к нему еще сильнее, поцеловала его, дойдя до уха, и прошептала: «Скажи мне».

Боже мой, какая она была красивая. И такая сексуальная. Он был одержим всем, что в ней было. Она была высокой, с прекрасными зелеными глазами с золотистыми вкраплениями и длинными каштановыми волосами, в которые солнце окрашивало их в приятные для глаз оттенки. У нее был светло-коричневый цвет лица, что она объясняла бразильской ДНК , унаследованной от родителей.

Она была так похожа на одну из моделей нижнего белья Victoria's Secret, что его друзья в шутку называли ее «моделью нижнего белья». Это было что-то вроде мужской фразы, чрезвычайно лестного комплимента. Они невероятно завидовали ему. Не только потому, что Лара была невероятно красива, но и потому, что они были так счастливы вместе, хотя один жил в Бостоне, а другой в Вашингтоне.

Харват очень любил её, но в его глазах это было не только из-за её внешности и того влечения, которое он к ней испытывал. Она была невероятно умна, и ему это нравилось. Она была более чем гениальна. И она относилась к нему лучше, чем женщины, которых он знал до неё.

Когда он стоял на кухне, обнимая её, он понял, что любит её. Он хотел сказать ей об этом.

Он осторожно отступил на шаг назад и посмотрел ей прямо в глаза.

«Что случилось?» — спросила она.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, когда зазвонил его мобильный телефон. По мелодии звонка он сразу понял, кто звонит.

Он дал старику мелодию звонка старого телефона. Николас же установил на мобильный телефон Харвата свою собственную мелодию звонка — «Atomic Dog» Джорджа Клинтона. Их общая любовь к фанк-музыке стала одним из первых открытий, которые они сделали друг о друге по мере развития их дружбы.

Он посмотрел на свой мобильный телефон, лежавший на кухонном столе, и увидел фотографию сурового Джорджа Клинтона, которого Николас использовал в качестве аватара. Харват предпочел бы не отвечать, но ему пришлось.

«Всё в порядке», — сказала она. Она понимала, о чём он думает. «Забери. Я приготовлю завтрак».

Он коротко поцеловал её и взял трубку.

«Давай», — сказал он, поднеся телефон к уху.

«Только что поступил третий отчет», — сказал Николас.

'Где?'

Детройт.

«Те же самые симптомы?» — спросил он.

«К сожалению, да».

Есть ли какая-либо информация о пациенте?

Николас нажал несколько клавиш на другом конце линии и прочитал то, что появилось на экране его компьютера. «Мужчина. Тридцать семь».

'Имя?'

Я боялся, что вы зададите этот вопрос. Абдулрахам Мафид Марзук.

Это был третий. «Он, вероятно, не из голландской реформатской церкви», — сказал Харват.

Николас тихонько рассмеялся. Их объединяла любовь к чёрному юмору. Без него они бы давно сошли с ума.

Если бы он не путешествовал на велосипеде в сабо, я бы сказал, что можно смело предположить именно это, особенно учитывая то, что я обнаружил. У вас под рукой компьютер?

Лара налила ему кофе и подала чашку. Харват жестом сказал «спасибо» и подошел к столу, где сел за свой ноутбук.

Хорошо. Я сижу за компьютером. Что вы обнаружили?

«Вам действительно нужно это посмотреть», — сказал Николас, отправив зашифрованное электронное письмо. «Вы должны просмотреть их по порядку».

Когда через несколько секунд пришло электронное письмо, Харват сделал, как сказал Николас. В первом вложении содержались отсканированные паспорта и фотографии трех умерших пациентов: Шукри Абу Одеха, Мусы Абулкадера Элаши и Абдулрахама Мафида Марзука. В остальных вложениях находились списки пассажиров, регистрационные документы таможенной службы США и три таможенные декларации США.

На что мне следует обратить внимание?

«Я не понимаю, что общего у этих троих. Ни телефонных звонков, ни электронных писем, ни совпадений в социальных сетях, ничего. Но за последние две недели все трое были в одном и том же месте», — заявил Николас.

Вместе или независимо друг от друга?

Независимы друг от друга.

Харват взглянул на таможенные документы и наконец увидел: «Саудовская Аравия».

Именно так. И если вы посмотрите списки пассажиров, то увидите, что все трое находились в международном аэропорту имени короля Абдулазиза в Джидде.

Представители Гарварда еще раз просмотрели приложенные документы.

Николас спросил: «Что вы думаете? Тиф Мухаммеда? Может быть, к этому причастны саудовцы?»

Саудовская Аравия финансировала немало террористических группировок. Пятнадцать из террористов, совершивших теракты 11 сентября, были выходцами из Саудовской Аравии. Их руки были далеко не чисты, но тот факт, что Одех, Элаши и Марзук ничего не сделали, чтобы скрыть свою историю поездок, беспокоил его. Саудовская разведка никогда бы не оставила без внимания такой очевидный след. Должно быть, происходило что-то еще. И тут ему пришла в голову идея.

«Джедда не была их конечным пунктом назначения», — сказал он.

«Как вы думаете, куда они тогда делись?»

Харват зашел на сайт, который он использовал для поиска дат в исламском календаре. Он сказал: «Вместе с двумя миллионами других людей они отправились в Мекку на хадж».

OceanofPDF.com

35

«Это пятый столп ислама. Каждый мусульманин, который физически и финансово способен, обязан хотя бы раз в жизни совершить паломничество в Мекку», — сказал Харват.

На другом конце провода Николас смотрел на изображения, которые вывел на экран. «Я никогда не видел столько людей вместе».

Нигде в мире не собирается столько людей, как здесь. В прошлом году их было 2,1 миллиона.

Это идеальная чашка Петри.

Харват тоже так думал. «Особенно когда миллионы людей пытаются прикоснуться к Каабе, поцеловать её или напиться из священного источника Замзам».

«Кааба — это то самое квадратное здание, вокруг которого ходят все эти толпы людей?»

Совершенно верно. Когда мусульмане молятся в направлении Мекки, они на самом деле молятся в сторону Каабы, которая находится в центре главного святилища ислама — мечети Аль-Масджид аль-Харам. Мусульмане верят, что Кааба была построена Авраамом, и считают её святилищем святынь.

«Просто постарайтесь держать такую толпу под контролем», — сказал Николас.

Именно поэтому тысячи паломников погибли во время хаджа. Были пожары, беспорядки, взрывы бомб, люди были затоптаны, допущены организационные ошибки из-за недооценки численности — чего только не случалось.

А что насчет болезней?

«Они тоже от этого пострадали, и не просто немного», — сказал Харват. «Произошла вспышка менингита и холеры, а также таких заболеваний, как ближневосточный респираторный синдром , более известный как MERS . Обычно эти болезни проявляются только тогда, когда паломники возвращаются домой. Только тогда становятся видны симптомы».

Разве их не проверяют перед въездом в Саудовскую Аравию?

Предпринимаются попытки, но иногда люди инфицированы, но еще не проявляют симптомов. Более того, перед отъездом им необходимо сделать прививку, но для многих паломников проще и дешевле получить поддельные документы о вакцинации, чем сделать прививки самостоятельно. Для общественного здравоохранения это настоящий кошмар. Саудовцы это знают, и мы тоже.

«И что же они собираются с этим делать?» — спросил Николас.

Я же тебе только что это сказал.

Значит, глобальное здравоохранение — это вопрос доброй воли, немного подкрепленный пограничниками и теми, кто ставит штампы в паспорта?

«В целом, да».

Тогда мы сможем об этом забыть.

Харват согласился с ним. «Это одна из проблем современных авиаперевозок. Человек с инфекционным заболеванием может сесть на самолет в любой точке мира и оказаться в любой другой точке Земли в течение двадцати четырех часов».

«Как вы думаете, это так и есть? Что Дэмиен и его коллегия разработали вирус и каким-то образом завезли его в Мекку? Что они распространили его во время хаджа, а затем заставили первоначальных больных вернуться в свои страны и ждать, пока весь мир не заразится?»

«Было бы разумно поступить именно так», — сказал Харват. Он перешёл на другой сайт, чтобы кое-что проверить.

Если это действительно африканская геморрагическая лихорадка, как вирус попал в Саудовскую Аравию? В Мекку нельзя приближаться, если ты не мусульманин.

Если бы у меня было столько же денег, сколько у Дамиена, и мне пришлось бы организовать эту операцию, я бы сделал это за счет закята .

«Закят? Что это?» — спросил Николай.

Это своего рода исламский подоходный налог, обязательная форма милостыни. Говорят, что он частично используется для помощи бедным мусульманам. Иногда им даже платят деньги за участие в хадже. Из-за большого количества желающих Саудовская Аравия установила квоты для каждой страны. Конго не только невероятно бедно, но и имеет очень мало мусульман. На месте Дамиена я бы воспользовался этим.

Вы бы профинансировали группу мусульман в Конго, чтобы они смогли отправиться в Мекку?

«Именно так», — сказал Харват. «Я бы использовал свои дипломатические связи, чтобы собрать необходимое количество виз, а затем распространил бы информацию среди мусульманской общины Конго о том, что богатый исламский благодетель учредил фонд для финансирования их паломничества в Мекку».

А откуда проникает вирус?

Харват зашел на сайт о хадже и пролистал вниз. «Саудовское правительство каждый год составляет список обязательных прививок для паломников. Желтая лихорадка, полиомиелит и тому подобное. Независимо от того, были ли мои конголезские мусульмане вакцинированы или нет, я бы отправил туда свою медицинскую команду, чтобы сообщить им, что список обновлен и им необходимы новые прививки».

«И как только все проездные документы и медицинские справки будут оформлены, — добавил Николас, — ничто больше не помешает поездке, и они смогут отправиться в путь».

Я бы предпринял еще несколько шагов. Я хотел бы ускорить распространение болезни, размещая больных в разных отелях и организуя их присоединение к различным туристическим группам по прибытии в Мекку. Но это зависит от того, насколько заразной была бы эта болезнь.

«А что потом? Не возникнет ли риск того, что конголезские мусульмане заболеют и начнут истекать кровью, ещё находясь в Саудовской Аравии? Разве саудовцы не будут настороже?»

Это было правдой. Харват вспомнил, что Леонс рассказал им о больном, обратившемся в клинику Матумайни, и о том, что медсестра предположила, что он может быть мусульманином, потому что слышала, как он пробормотал слово «Аллах».

Никаких незавершенных дел.

«Вы правы, — сказал Харват. — Тот факт, что фитиль был подожжен, не означает, что Дэмиен избежал наказания. Ни один изготовитель бомб — даже тот, кто хочет взорвать бомбу со смертельным вирусом, — не захочет, чтобы его след был проследен до него. На месте Дэмиена я бы вернул этих паломников, прежде чем саудиты поймут, что произошло».

Это значит, что их нельзя перевозить коммерческими авиалиниями, потому что слишком много всего может пойти не так. Вероятно, он бы зафрахтовал самолет.

Хорошая мысль. Посмотрите, что сможете найти – визы, всё что угодно. И заодно посмотрите, нет ли записей с камер видеонаблюдения. Саудовцы следят за всем, особенно во время хаджа.

'Что-нибудь еще?'

Если Дэмиен действительно отправил их обратно в Конго, я бы поспорил, что их перевезли в Нгоа. Там персонал мог бы сбросить тела так, чтобы никто не узнал, и органы здравоохранения тоже бы об этом не узнали.

«Но разве клиника Матумаини не поддерживала связь с представителем ВОЗ в Киншасе?» — спросил Николас.

Конечно. Я не знаю, кто работает в ВОЗ в Киншасе, но я бы поспорил, что он причастен к заговору. Он сообщил Дэмиену или лаборатории в Нгоа о пропавшем пациенте. Вероятно, поэтому он и спросил, могут ли они прислать фотографию по электронной почте. Я предполагаю, что они хотели сначала убедиться в достоверности сообщения, прежде чем Дэмиен натравит на них Хендрика и его команду, чтобы всех убить.

Если его волновало только это, зачем он просил образцы крови и тканей?

«Вероятно, — сказал Харват, — потому что они обычно так и поступают. Он был достаточно умен, чтобы придерживаться протокола. Если его когда-нибудь привлекут к ответственности, будет казаться, что он следовал предписанной процедуре шаг за шагом».

Это натолкнуло его на идею, и он мысленно её отметил.

Николас поднял новый вопрос, над которым он сам тоже размышлял.

«Мы знаем, что Дэмиен хочет резко сократить численность населения мира, — сказал Николас. — Мы также знаем, что он одержим евгеникой и считает, что определенные расы и родословные не заслуживают продолжения своего существования и поэтому должны исчезнуть».

'Это верно.'

Итак, если кто-то вроде него распространяет смертельный вирус по всему миру, как он узнает, кто заразится, а кто нет?

Это был важный вопрос, особенно сейчас, когда казалось, что джин выпущен из бутылки, но вопрос нужно было сформулировать по-другому.

Если болезнь использовалась как оружие, вирус должен был распространяться по всему миру и заражать всех. Нигде на земле не было безопасно. Выжить должны были только те, кто запустил этот процесс, и те, кого они считали достойными жизни.

В ответ на вопрос Николаса Харват сказал: «Он не решает, кто заболеет. Он решает, кто фактически не заразится».

Как вы думаете, существует ли какое-нибудь противоядие?

Или вакцина.

Николас отодвинул стул. «Но если вы посмотрите на документ, о котором говорил Мордехай, — сказал он, — вы прочитаете, что цель Пленарного заседания — сократить численность населения мира с более чем 7,2 миллиарда до 500 миллионов. Это сокращение на 93 процента. Как вы вообще рассчитываете этого достичь? Я имею в виду, мы более или менее знаем, как они хотят заразить более 6,5 миллиардов человек, но как они смогут защитить остальных? Тогда вам придется дать противоядие или вакцину 500 миллионам человек, и только те, кого вы хотите видеть выжившими после эпидемии. И как вы собираетесь с этим справиться, не раскрывая, что происходит?»

Это были насущные вопросы, на которые Харват был вынужден признать, что у него нет ответа. Ему казалось, что мир не сможет продолжать существовать, если погибнет более шести с половиной миллиардов человек. Не останется достаточно людей, чтобы похоронить тела, не говоря уже о поддержании порядка.

Даже Черная чума, считавшаяся самой разрушительной катастрофой в истории человечества и уничтожившая, по оценкам, пятьдесят процентов населения Европы, меркла по сравнению с ней. Африканская геморрагическая лихорадка считалась самым страшным бедствием, когда-либо происходившим на Земле. Только вымирание динозавров было более разрушительным.

Если в чём-то и был у Харвата убежден, так это в том, что природа совершает гигантские шаги вперёд, в то время как наука развивается невероятно малыми шагами. Если бы они не смогли опередить вирус, погибли бы миллиарды людей.

Он оторвался от компьютера и подумал не только о себе. Он также подумал о Ларе. Он хотел защитить её, её маленького сына и её родителей в Бостоне.

Он также подумал о своей матери, которая жила в Калифорнии, и обо всех остальных, кого поклялся защищать.

Тот факт, что проблема оказалась настолько масштабной, беспокоил его. Не потому, что ему нужно было придумать, как спасти так много важных для него людей, а прежде всего потому, что он оказался в этой безвыходной ситуации из-за такого психически неуравновешенного, идеологически нечистоплотного безумца, как Пьер Дамьен.

Харват просто предположил, что для Дэмиена в аду зарезервировано особое место; он надеялся получить разрешение от президента отправить Дэмиена в одностороннее путешествие именно туда.

Пока Николас просматривал остальную часть своего контрольного списка, мысли Харвата метались во все стороны. Он научился мыслить поэтапно и разрабатывать альтернативные планы на случай неудач – если не план А, то план Б. Какие у меня пути атаки, какие пути отступления у меня есть в распоряжении?

Он заметил, что его внимание требует не только работа, но и люди, которых он любит. Он всегда надеялся никогда не оказаться в подобной ситуации. Но вот, это случилось.

девиз спецназа ВМС о настойчивости и несгибаемой воле заставил его задуматься, ему вспомнилась еще одна поговорка: «Вы не всегда можете выбирать ситуацию, в которой оказываетесь, но вы можете выбирать, как на нее реагировать».

Его мать повторяла это сотни раз, когда он был маленьким, так часто, что это сводило его с ума. Но он всегда помнил это, и мудрость оказалась вневременной и очень верной.

«Скот?» — спросил Николас. Он пытался привлечь внимание Харвата.

«Извините, вы что-то сказали?»

Я спросил, как, черт возьми, Дэмиен мог подумать, что сможет вакцинировать пятьсот миллионов человек. Когда вы не ответили, я сказал, что если кто и сможет его из него вытянуть, так это вы.

Если бы только президент тоже так считал!

Неужели может быть иначе?

Да, это так. Он президент Соединенных Штатов. Он придерживается совершенно иных взглядов. Многочисленные факторы играют свою роль. Но я думаю, он с нами согласится.

«Я тоже так думаю», — сказал Николас.

«И ещё кое-что. Когда мы изучали информацию о Дамиене, выяснилось, что он имеет интересы в фармацевтической отрасли. Не могли бы вы узнать об этом поподробнее? Если действительно существует какое-то противоядие или вакцина, то, возможно, здесь можно найти связь».

Я буду.

Харват уже собирался сказать ему что-нибудь ободряющее, когда раздался еще один звонок.

Это звал старик.

OceanofPDF.com

36

Белый дом

Харват был вынужден отложить свои планы с Ларой, когда Карлтон позвонил и сказал, что ему нужно приехать в Белый дом. На самом деле, это стало ясно уже с того момента, как он услышал от Николаса, что в Соединенных Штатах, по всей вероятности, зарегистрирован третий случай африканской геморрагической лихорадки.

Ему было очень неприятно оставлять её одну, но она была крупной девочкой, и, по сути, у него не было выбора. Если тебя пригласили в Белый дом, ты не стал бы приводить с собой лишних гостей, тем более в данных обстоятельствах.

Он поспешно отпил кофе, побежал наверх и прыгнул в душ. Лара в шутку предложила принять душ вместе, и ему пришлось преодолеть нерешительность, чтобы отказаться от этого предложения.

С молниеносной скоростью вымыв волосы и в рекордно короткие сроки намылив тело, он воспользовался постоянно запотевающим зеркалом — «антизапотевающим», как утверждал производитель, — чтобы побриться. Затем он включил холодную воду и заставил себя постоять под ледяным душем полминуты. Это его взбодрило, если он и так уже не был взбодрён. Как будто он выпил три эспрессо подряд.

Выйдя из ванной, он увидел, что Лара уже приготовила для него комплект одежды. Он лишь сказал, что ему нужно ехать в Белый дом; ей не нужно было знать ничего больше. Выбранная ею одежда была идеальной – темный костюм, белая рубашка, темный галстук.

«Так каждое утро?» — спросила она, когда он вошел на кухню и поцеловал ее.

«Ну, президент же, верно? Он просто не может обойтись без меня ни минуты».

Она поняла, что он шутит, и схватила его за ягодицы. «Просто скажи ему, что он должен всё это организовать через меня, иначе я не буду за него голосовать в следующий раз».

С тех пор как он понял, что любит её, всё, что она делала и говорила, было абсолютно верным.

Я передам это дальше. Рид Карлтон почувствует себя обделенным вниманием, но он это переживет.

Просто скажите, что у него нет выбора.

Он улыбнулся, снова поцеловал её, схватил ключи и направился к двери.

«Эй!» — крикнула она ему вслед.

Обернувшись, он увидел, что она приготовила чашку кофе в дорогу. «Двойной эспрессо. Без молока и сахара».

Улыбаясь, он вернулся. «Я люблю тебя, ты же знаешь?» — сказал он. Он собрался взять у неё чашку.

«Привет. Что вы сказали?»

Черт. Он выпалил это необдуманно. Он действительно имел это в виду, но не хотел говорить это так, тем более в такой спешке.

Это был решающий момент. Либо всё закончилось хорошо, либо всё пошло наперекосяк.

Он поставил чашку, взял ее голову в свои руки и сказал: «Я люблю тебя».

Лара не могла произнести ни слова. В её жизни был только один мужчина, которого она по-настоящему любила, её муж, и он утонул у неё на глазах. А теперь она стояла здесь, рядом с этим тюленем , которого она в шутку называла Джеймсом Блондином и который только что признался ей в любви. На мгновение ей показалось, что она не может дышать.

«Это пустяки», — сказал он.

«Да, — сказала она. — Это действительно очень хорошо».

Я думала, мы хотя бы проведем утро вместе. Я никак не ожидала, что скажу тебе это, выбегая из дома.

Она посмотрела на него. «Вы заранее спланировали, как хотите это представить?»

Он толком не знал, что делать. Было ли «планирование» чем-то плохим? Разве женщинам не нравилось, когда мужчины что-то планируют?

Он решил объяснить, как хотел это сказать и почему, но из его губ вырвалось лишь: «Да».

Лара обняла его за шею, притянула его губы к себе и целовала дольше, чем когда-либо прежде.

Теперь уже она разорвала объятия. «Тебе пора идти», — сказала она, широко улыбаясь. Она легонько похлопала его по ягодицам, когда он потянулся за кофе, и сказала: «Не забудь передать президенту то, что я только что сказала».

Он мог лишь смеяться и качать головой. Это был еще один из тех моментов, короткий, чудесный миг, когда, казалось, ничего больше не существует и ничто больше не имеет значения. Затем он сел в свой внедорожник , после чего реальный мир снова навязался ему.

Он посчитал, сколько времени было у его матери в Калифорнии, а также у бывшего "морского котика" , своего друга, который жил у озера на Аляске. Было слишком рано. Он решил позвонить им позже.

На самом деле, звонить Бену Биману было еще слишком рано, но откладывать звонок было нельзя. Необходимо было разобраться в ситуации в Конго. Более того, он хотел попросить директора Care International об услуге. Очень большой услуге.

К тому моменту, когда Харват добрался до западного входа в Белый дом, самый важный пункт в его личном списке уже был выполнен. Это было хорошим началом. Теперь, когда с этим разобрались, он мог сосредоточиться на работе и на причине, по которой президент его вызвал.

Он припарковал машину на одном из парковочных мест на западной стороне, вынул ключ из замка зажигания и повесил на шею выданный ему значок. Всегда было странно возвращаться сюда. В его жизни был период, когда он практически жил в Белом доме. И все же он не испытывал ностальгии по Секретной службе. Он поступил правильно, уйдя из « морских котиков» . Он многому там научился, познакомился со многими людьми, видел и слышал невероятные вещи, но в своей работе телохранителя президента он играл в основном оборонительную роль. Это была не самая сильная его сторона.

Лучше всего у него получалось атаковать: выслеживать злодеев на их собственной территории, прежде чем они перенесут боевые действия на территорию Соединенных Штатов Америки. За время службы в спецназе ВМС и секретной службе он получил лучшую подготовку, которую могла предложить Америка. Старик познакомил его с совершенно другим миром, позволив ему принимать совершенно новые вызовы. Из альфа-самца он превратился в высшего хищника, стоящего на вершине пищевой цепи, рядом с которым не было соперников.

Он излучал спокойствие и уверенность в себе; он не был высокомерен, а чувствовал, что справится со всем, что встретятся на его пути, независимо от неожиданностей. Это было хорошо, потому что ситуация, похоже, значительно улучшилась.

Морской пехотинец, несший караульную службу, уже указывал на бомбоубежище, которое было настолько искусно сконструировано, что открылось без слышимого шипения или щелчка.

Рид Карлтон уже был внутри, как и президент. За длинным конференц-столом из красного дерева сидели Лидия Райан; её начальник, директор ЦРУ Боб Макги; генерал Иэн Макколлум, председатель Объединенного комитета начальников штабов; и полковник Шейла Уайт, врач и глава USAMRIID .

На встрече не присутствовали другие члены президентской команды по национальной безопасности, даже его собственный руководитель аппарата. По совету Старика, эта встреча была проведена в максимально ограниченном кругу лиц.

В воздухе витало что-то, что вызывало у Харвата недоверие. Его беспокоило то, что все эти правительственные чиновники собрались в имении Дамиена. Это напомнило ему о тайном совещании третьесортных придворных чиновников, и если так много подобных людей собирается за стенами дворца, история показывает, что у них не было никаких благих намерений.

Старик отодвинул стул рядом с собой и жестом подозвал Харвата. Брифинг уже начался.

Харват сел рядом с Карлтоном, взял кофейник со стола и налил себе чашку кофе. Затем он выслушал, что скажет полковник Уайт.

Снимки с беспилотника команды STAR показывают, что в Нгоа не зафиксировано ни единой активности. Здание выглядит совершенно пустым. К таким же выводам можно прийти и со спутниковых снимков. Обычно для подобных операций мы ждем наступления темноты, но, учитывая ситуацию, мы решили действовать раньше. С вашего разрешения, господин президент?

Президент Пол Портер кивнул. На столе перед ним стоял стакан апельсинового сока, и, судя по всему, он не сомкнул глаз всю ночь.

Генерал Макколлум взял свой мобильный телефон и отдал приказ начать операцию. «Уэджвуд здесь», — сказал он. «Раптор может начинать».

Штурм лаборатории в Нгоа, где, вероятно, был разработан смертельный вирус с целью его использования в качестве оружия, должен был координироваться Командованием специальных операций США из сверхсекретного тактического оперативного центра (ТОЦ ) на территории авиабазы Макдилл в Тампе. Большое, звукоизолированное, затемненное двухэтажное помещение было заполнено плоскими экранами, электроникой и столами. На двери не было ни таблички, ни названия, ни номера. Никто из работавших там никогда не говорил об этом. Это была черная дыра, из которой координировались самые секретные операции страны. ТОЦ , со всем, что происходило в его стенах, фактически не существовал.

В ситуационной комнате Белого дома было множество плоских экранов, подключенных к операционному центру в Макдилле. Помимо прямых трансляций со спутников и дронов, отображались кадры с камер, которые члены команды STAR носили на своих шлемах.

Из динамиков в оперативной комнате раздался голос : «Раптор Актуальный, Раптор Мэйн здесь. Можете начинать».

«Понял, Раптор Мейн», — сказал лидер команды в Конго. «Раптор будет стартовать».

Учитывая расстояние, которое сигналу приходилось преодолевать от Конго до спутника и обратно в Соединенные Штаты, связь была четкой и без существенных задержек.

Когда команда вышла из-за деревьев и направилась к лаборатории, Харват отложил кофе и, завороженный, стал смотреть на экраны. Это напомнило ему о его собственной разведывательной поездке в клинику Матумаини, состоявшейся всего шесть дней назад.

На этом месте — вырубленном поле в джунглях — большими кругами стояли однотипные одноэтажные здания. В отличие от клиники Матумаини, здесь были приняты определенные меры безопасности. Например, она была окружена высоким забором с колючей проволокой наверху.

Президент Харват и остальные присутствующие наблюдали из безопасного места в оперативной комнате, как один из членов команды STAR разрезал сетку. Остальные члены команды стояли беззащитными на открытом поле вокруг него.

Несмотря на то, что они были вооружены, все они носили защитные костюмы, а это означало, что они были гораздо менее способны, чем обычно, обнаруживать опасности и реагировать на них. Другими словами: они были ходячими мишенями.

Все с напряжением наблюдали, особенно Харват, который прекрасно знал, каково это — оказаться на их месте. Если бы их заметил враг, всё было бы кончено.

Командование в оперативном центре, похоже, догадалось о мыслях Харвата и запросило у двух снайперских групп, наблюдавших за местностью издалека, доклад о ситуации. Обе группы заявили, что путь свободен.

Проделав в сетке отверстие, солдат положил инструменты обратно в рюкзак, снова взял оружие и придержал забор, как занавеску, чтобы его товарищи могли пройти через образовавшееся отверстие.

Мужчина с портативным миноискателем пошёл вперёд.

Как и прежде, когда выводил их из джунглей, он раскачивал устройство слева направо и высматривал растяжки или другие самодельные взрывные устройства. Это было Конго, и Нгоа не было первым местом, где они столкнулись с такими бомбами. Остальные члены команды оставались позади него в плотном строю.

Вторым средством безопасности стала бетонная стена высотой около трех метров. Сверху были прибиты осколки разбитых винных и пивных бутылок. Это вряд ли можно назвать элегантным решением, но посыл был предельно ясен: незваным гостям здесь не место.

Команда направилась к двойным воротам, которые были заперты на замок. Человек с болторезом вышел вперед, и после еще одного донесения о ситуации от снайперов команда получила разрешение взломать дверь.

После того как цепь была перерезана, звездная команда вышла на территорию в идеальной координации, держа оружие наготове.

В ситуационный центр поступало столько видеоматериалов, что это было всё равно что пить из пожарного шланга. Харват сосредоточил своё внимание на спутниковых снимках и просматривал записи с нашлемных камер только тогда, когда хотел понять, что видит команда.

Их главной целью было самое большое и расположенное в центре здания на участке. Снимки, сделанные во время разведывательной поездки, указывали на то, что лаборатория, скорее всего, находилась именно там.

Харват посмотрел на часы. Было неизбежно, что члены команды STAR буквально изнывали от жары в своих скафандрах. Они преодолели гораздо большее расстояние, чем Декер и он, и, кроме того, было еще жарче, потому что они работали под прямыми солнечными лучами. Долго они не продержатся.

Когда войска прибыли к главному зданию, образовалась так называемая «конга» , а другие заняли позиции в различных местах вокруг здания.

После того, как все заняли свои места, лидер дал знак, что они готовы войти. Полковник Уайт кивнул генералу Макколлуму, который передал свое разрешение командному пункту в Макдилле.

Спутники обеспечили широкоугольный обзор местности, и снайперы сообщили, что территория по-прежнему свободна. В ситуационном центре по громкоговорителям раздался голос.

«Раптор Актуал», — произнес голос. «Раптор Мэйн здесь. Можете начинать».

«Понял, главный «Раптор», — сказал голос из Конго. — «Раптор сейчас начнет».

Лидер звездной команды в последний раз проверил, готовы ли его люди. Затем он отсчитал от трех, после чего они ворвались внутрь.

OceanofPDF.com

37

Харват понятия не имел, как пациенту, сбежавшему из комплекса в Нгоа, это удалось. Из-за трехметровой стены и ограждения это было бы довольно сложной задачей. Сбежал ли он на машине? Ему кто-то помогал? Или он просто вышел через задний выход, когда никто не видел? Сказать было невозможно.

Харват точно знал, что здоровый человек может добраться из лаборатории Нгоа до клиники Матумаини за день. Но тот человек был далеко не здоров. Прибыв в Матумаини, он уже одной ногой стоял в могиле. Может, он украл велосипед по дороге? Или ему попался добрый самаритянин, который отвёз его в пункт оказания помощи?

Вероятно, это был самый важный вопрос. Все, с кем контактировал пациент, подверглись воздействию вируса. Повторили ли Хендрик и его люди его маршрут? Уничтожили ли они всех в Матумайни и соседней деревне, чтобы предотвратить распространение болезни? А как насчет других людей, которых пациент встретил на своем пути?

Харват решил передать этот вопрос Велле и его группе допросчиков в солярии на Мальте.

Он снова сосредоточился на видеозаписи и неоднократно слышал крики: «Никто! Никто!», пока команда STAR осматривала все комнаты главного здания. Всё здание было пустым.

Вся мебель, компьютеры и другие устройства были вывезены. Остались только краска на стенах и электропроводка.

Харват предположил, что, как и в Матумаини, для дезинфекции внутренних помещений использовалась аэрозольная бомба с отбеливателем. Поскольку, предположительно, именно здесь развился новый, очень заразный вирус, дезинфекция, скорее всего, была проведена чрезвычайно тщательно.

Помимо двух корпусов — вероятно, отдельных палат для мужчин и женщин — в здании были общие ванные комнаты, душевые и несколько исследовательских помещений. Эксперименты с вирусом проводились не здесь.

На окраине участка они обнаружили лабораторию, или то, что от нее осталось. Здание сгорело дотла. От него остались лишь обугленные остатки своего рода холодильной камеры.

«Это никак не могло быть лабораторией безопасности 4-го уровня, — сказал полковник Уайт. — Она слишком мала для этого».

Центр по контролю и профилактике заболеваний (CDC) определил четыре так называемых уровня биобезопасности , четвертый из которых предусматривал самые строгие меры безопасности и использовался для исследований самых опасных и смертоносных патогенов в мире.

Харват увидел что-то на записи с одной из нашлемных камер и спросил Макколлума, могут ли они попросить солдата на Макдилле немного отойти назад.

«Что вы видели?» — спросил генерал.

«Следы от шин», — сказал он. Он повернулся к полковнику Уайту и спросил: «А что, если лаборатория будет мобильной?»

«Лаборатория в передвижном трейлере? Точно такая же, как они думали, что была у иракцев?»

Он кивнул.

«Я не представляю, как вы собираетесь передвигаться по дорогам Конго таким образом», — сказала она, показывая пальцами, что берет слово «дороги» в кавычки. «И не дай бог, если эти штуки упадут».

«Но в принципе, это было бы возможно?»

Для персонала потребуются герметичные костюмы, отдельный источник воздуха, душевые и ультрафиолетовая камера. Создание мобильной лаборатории 4-го уровня — это огромная задача, не говоря уже о финансовых затратах.

Харват не думал, что деньги — это то, что будет не давать спать Дэмиену и пленарному заседанию. «Но ведь это возможно?» — спросил он.

В прошлом мы уже сбрасывали очень современные лаборатории в контейнерах над зонами боевых действий, поэтому я думаю, что и это должно быть возможно.

Звездная команда не могла долго ходить в защитных костюмах , не рискуя получить солнечный удар. Им нужно было обязательно добраться до дезинфекционных душевых, которые они установили в джунглях.

Харвату было достаточно. Лаборатория в Нгоа не даст никаких результатов. Когда полковник Уайт посмотрел на присутствующих и спросил, хочет ли кто-нибудь увидеть больше, все покачали головами. Генерал Макколлум доложил командному центру в Макдилле, что команда STAR может завершить операцию и перейти к дезинфекционным душам.

Президент Портер обсудил этот вопрос с присутствующими в ситуационном центре.

— Что теперь? — спросил он, извиняясь за то, что постоянно тянется за платком, чтобы высморкаться. — Есть какие-нибудь идеи?

Харват откашлялся и повернулся к полковнику Уайту. «Сколько из моего отчета о ситуации в Конго вы прочитали?»

Все.

Затем он повернулся к генералу Макколлуму, который кивнул и сказал: «Я тоже».

Он был убежден, что Лидия Райан, Боб Макги и президент также ознакомились с его отчетом, а это означало, что все были в курсе положения дел. Они также знали, что пациенты были обнаружены в Чикаго, Хьюстоне и Детройте. Это была одна из причин, по которой полковник Уайт ускорил операцию в Нгоа.

Харват рассказал им о том, что им удалось узнать о пациентах и их истории поездок. Затем он изложил свою теорию о хадже и о том, как вирус мог распространиться.

«Какие протоколы у нас вообще существуют для подобных вопросов?» — спросил президент Портер, снова достав свой платок.

«Только федеральные протоколы, никаких военных», — сказал Макколлум.

« CDC , NIH , FEMA », — добавил Уайт. «Все координируется Министерством внутренней безопасности».

Из соображений безопасности Уайта не проинформировали о том, что все эти организации считались подозрительными и были намеренно исключены из переговоров Белым домом.

директор ЦРУ Боб Макги, обращаясь к Уайту. — Предположим, Министерство внутренней безопасности не сможет вовремя решить эти проблемы. Какой бы вы хотели видеть ответ?»

«Почему Министерство внутренней безопасности, и в частности FEMA , CDC или NIH , не отреагировали вовремя?» — спросила она.

Пожалуйста, ответьте на вопрос.

«Это учебная тревога?»

«Нет, — сказал президент, — это не учебная тревога. Пожалуйста, ответьте».

Мы хотели бы узнать как можно больше об этой африканской геморрагической лихорадке. Конечно, нам нужны образцы от всех пациентов, выявленных в Америке, но если вирус происходит из Конго, я бы также хотел получить образцы из этой страны.

В идеале я хотел бы исследовать кровь пациента, обратившегося в клинику Матумаини. Меня также интересуют образцы крови больного лидера повстанцев, а также сотрудника клиники Матумаини и его сына, которые перевозили образцы от этого пациента и присутствовали при заражении лидера повстанцев вирусом. Это лишь несколько примеров.

Президент Портер посмотрел на Харвата. «Насколько осуществимы подобные пожелания, когда речь идёт о Конго?»

Если предположить, что повстанцы всё ещё находятся в том же месте, я мог бы передать координаты команде STAR . Тогда они смогли бы взять образцы с трупа лидера повстанцев. Мы оставили его в джунглях, так что его кости, скорее всего, уже изгрызены.

«Мы готовы пойти на этот риск», — заявил полковник Уайт.

«А что насчет остальных вопросов?» — спросил Портер.

Когда мы уезжали из Бунии вместе с доктором Декером, Леонс и Пепси сказали, что планируют остаться там, потому что им больше нечем заняться в своей деревне.

Сможем ли мы разыскать этих двоих?

«Я знаю человека, который мог бы это для нас сделать», — сказал Харват. Он подумал о Джамбо.

«Тогда нам еще нужно будет заехать в офис ВОЗ в Киншасе, чтобы забрать образцы крови у первого заболевшего», — сказал Уайт. «Вы знаете кого-нибудь, кто мог бы это сделать?»

Джессика Декер все еще находилась в Киншасе, но он невысоко оценивал ее готовность к сотрудничеству, не говоря уже о том, что она захотела поехать туда одна.

Это становилось однообразным, но и в этом случае он знал кого-то. Он кивнул.

«У нас в этой стране есть опытная команда, которая могла бы нам помочь», — сказал Харват.

«Экстремис?» — спросил Карлтон. Так называлась компания, под эгидой которой работали Эш и трое его коллег из спецназа SAS .

Харват снова кивнул.

«Но знают ли они вообще, как обращаться с такими монстрами? — спросил Уайт. — Как их следует перевозить? Знают ли они вообще, что искать в офисе в Киншасе?»

Все это были вполне законные вопросы, и на них можно было ответить только отрицательно. Насколько Харват мог судить, у Эша и его парней не было опыта работы со смертельно опасными патогенами. Он покачал головой.

«Полковник, — сказал Портер. — Как быстро вы сможете отправить кого-нибудь из звездной команды в Киншасу на помощь?»

Я могу немедленно отправить туда специалиста, но проблема будет заключаться в том, как транспортировать образцы.

«А как же Экстремис?» — спросил президент, обращаясь к Харвату.

«Та же проблема».

«Как обстоят дела с образцами, взятыми у американских пациентов?» — спросила Лидия Райан.

«Обычно это не должно быть проблемой, — заявил Уайт. — У нас хорошие отношения с CDC . В подобных ситуациях они рады любой помощи. Но эта дискуссия началась с вопроса о том, что будет делать usamriid , если CDC не сможет адекватно отреагировать».

Макги посмотрел на президента, затем на нее. «Запросите образцы в Центр по контролю и профилактике заболеваний, точно так же, как вы бы поступили в подобных ситуациях. Сообщите нам, если столкнетесь с сопротивлением, и мы проведем расследование».

«Если это какой-то террористический акт, — сказала она, — почему бы нам им об этом не сказать?»

«Здесь задействованы и другие вопросы внутренней безопасности», — сказал Макколлум, захлопнув папку с материалами брифинга. Он был в курсе всей ситуации еще до того, как Уайта попросили приехать. Он хранил молчание по этому поводу.

Уайт была хорошо образована в научной сфере, но она также была солдатом, человеком, умевшим принимать суждения начальства. «Я понимаю», — сказала она.

После того как президент выразил благодарность за присутствие генерала Макколлума и полковника Уайта, он разрешил им уйти. Затем он обратился к оставшимся участникам и попросил сообщить о ситуации внутри страны.

Карлтон и Макги быстро проинформировали президента, объяснили ключевые моменты и ответили на вопросы. Чем дольше они сидели в ситуационном центре, тем хуже, казалось, становилось положение президента.

«Вы хорошо себя чувствуете, господин президент?» — наконец спросил Карлтон.

— Хорошо, — сказал Портер, коротко кашлянув. — А как же те письма, МС, которые Дэмиен написал со своими планами относительно Соединенных Штатов? Мы уже это выяснили?

«Нет, господин президент, — сказал Макги. — Мы всё ещё работаем над этим».

«Что ж, вам лучше постараться. Мне нужна новая информация через два часа. И под новой информацией я подразумеваю новые факты. Понятно?»

Все кивнули и сказали: «Конечно, господин президент».

Когда президент встал, все тоже встали. Харват рискнул. «И ещё кое-что, господин президент?»

Портер явно не был в восторге, но всё же кивнул.

«Господин президент, — сказал Харват. — Я знаю, что вы не хотели иметь с этим ничего общего, когда было выдвинуто предложение об аресте Дэмиена».

«Вы хотите перевести его в секретное место?» — уточнил президент.

Безусловно, господин президент.

Знаешь, почему я не хотел ничего об этом знать?

Я вполне могу это себе представить, господин президент.

«Я хотел бы кратко прояснить свою позицию», — заявил Портер. «Пьер Дамьен — гражданин США, в настоящее время находящийся на территории США. Он также имеет канадское гражданство, а Канада является важным союзником Соединенных Штатов. Более того, Дамьен — дипломат и заместитель Генерального секретаря Организации Объединенных Наций. У него много денег, много власти и немало богатых и влиятельных друзей».

«Я понимаю это, сэр, но мне показалось…»

Президент прервал его: «Позвольте мне закончить».

Это был первый раз, когда Портер сделал Харвату выговор. Он тут же пожалел, что прервал президента.

В Далявайстане иногда можно не слишком строго соблюдать правила, потому что в противном случае все заняло бы слишком много времени, но когда дело касается гражданина США, все становится гораздо сложнее. Более того, если этот гражданин находится на территории США, ситуация настолько запутывается, что даже сам Бог не смог бы в этом разобраться.

Портер на мгновение замер, чтобы перевести дыхание, огляделся и снова повернулся к Харвату. «Собирать доказательства — всё равно что класть кирпичи. Строительных блоков не хватает. Единственное, что у вас есть, — это убийство персонала медицинского пункта и жителей деревни в той части Африки, о которой большинство американцев ничего не знают. Всё это само по себе ужасно, я сразу это признаю, но единственное, что вы можете предъявить Пьеру Дамьену, — это показания какого-то наёмника, которого вы подвергли пытке водой, а затем тайно переправили на Мальту для дальнейшего допроса без вашего разрешения».

Вот и всё. У вас больше ничего нет. А значит, и у меня тоже. И у министра юстиции тоже. Совершенно неважно, кто именно навещал Дэмиена. Как и любой другой американец, он волен общаться с кем хочет.

Нравится ли мне его антиамериканская риторика? Конечно, нет, но и он имеет право говорить то, что хочет — свобода слова — плюс целый ряд других прав, описанных в Конституции США. И я поклялся, что буду поддерживать, защищать и отстаивать эту Конституцию.

Итак, если вы спросите меня, разрешено ли арестовывать гражданина США, находящегося на территории США, на основании преступления, предположительно совершенного им в Демократической Республике Конго, и вы упомянете показания, полученные от человека, не являющегося гражданином США и подвергшегося беспощадному допросу без разрешения вышестоящих органов, то я не просто покачаю головой, а ударю кулаком по столу, чтобы этого избежать. Это немного проясняет ситуацию?

Безусловно, господин президент.

Пол Портер по очереди окинул взглядом присутствующих. Когда все кивнули, он покинул ситуационный центр.

Харват, Карлтон, Райан и Макги на мгновение замерли в мрачном молчании, пока Макги не сказал: «Что ж, всё прошло хорошо».

Карлтон покачал головой. «Никогда не задавайте вопрос, на который вы уже знаете ответ».

Харват испытывал глубокое уважение к старику, но теперь он больше не мог сдерживаться. «Этот вопрос нужно было задать».

Вовсе нет, по крайней мере, не так прямо. Вам следовало бы знать лучше. Этот человек — президент Соединенных Штатов. Он не против время от времени выходить за рамки дозволенного, но некоторые вопросы просто очень деликатны. А в некоторых областях его нельзя просто загнать в угол.

Харват посмотрел на Райан. Иногда ему казалось, что она понимает его лучше, чем начальник. «Это же вопрос камней, не так ли?»

'Привет?'

«Вы же слышали, что сказал президент, правда? У вас не хватает кирпичей. Он хочет, чтобы вы построили самую толстую и высокую стену из возможных. К чему Дэмьен не готов. Я не слышал, чтобы он говорил, что нужно всё отменить. Он просто сказал, что на данный момент у вас недостаточно кирпичей, чтобы отгородить Пьера Дэмьена стеной».

И это всё? Это то, что президент хотел прояснить? Он не заставил их замолчать. Он лишь указал, где проходит граница. И на данный момент им всем пришлось придерживаться этой границы.

Они обсудили стратегию, которую необходимо реализовать, посоветовались о том, что нужно сделать и кто какую роль будет выполнять.

После обсуждения израильтян и Бен Мордехая они решили встретиться снова через час и покинули ситуационный центр.

На полпути к вершине лестницы у Харвата зазвонил мобильный телефон. Он получил серию текстовых сообщений от Николаса с просьбой перезвонить ему.

После того как он покинул Западное крыло, его телефон снова зазвонил. На этот раз это была мелодия звонка «Atomic Dog», песня Джорджа Клинтона.

Старик вопросительно посмотрел на него.

«Николас», — сказал Харват.

Подобрать.

OceanofPDF.com

38

Это был поток плохих новостей. «Сообщается о шести новых случаях», — сказал Николас.

«Где?» — хотел знать Харват.

«Сан-Франциско, Сидар-Рапидс, Атланта, Филадельфия, Нью-Йорк и Вашингтон, округ Колумбия»

Вашингтон? Это не должно было удивить Харвата. В Вашингтоне и Северной Вирджинии проживало много мусульман. Он просто не ожидал, что вирус распространится так быстро и окажется, так сказать, у его порога. Но таковы были обстоятельства, и ему просто нужно было с этим смириться.

«Об этом уже узнали СМИ?» — спросил он.

«Да, — ответил Николас. — И за последние два часа министерства из одиннадцати стран связались с Центрами по контролю и профилактике заболеваний . Они пытаются взять под контроль поток информации, чтобы предотвратить панику».

Удачи, подумал Харват. Он был уверен, что человечество можно разделить на три категории: овцы, пастушьи собаки и волки. И если чему-то он и научился, охотясь на волков и охраняя овец, так это тому, что у овец есть два состояния: пасутся и устраивают давку. Теперь, когда стало известно о распространении вируса, можно было и забыть об этом. В одно мгновение разразится полный хаос.

«Что ещё у тебя есть?» — спросил он. Он опасался, что его ждёт ещё одна плохая новость.

Фармацевтические компании, с которыми связан Дэмиен, кажутся вполне легитимными. Одна компания разрабатывает лекарства от деменции, а другая продает контрацептивы.

Это было очевидно.

«Но я думаю, вы правы насчет этих конголезских мусульман», — сказал Николас. «Это была группа из тридцати человек, все они полетели в Саудовскую Аравию на одном частном чартерном самолете и вернулись обратно тем же самым самолетом».

Наконец, хорошие новости. «Вам удалось получить фотографии из паспорта или записи с камер видеонаблюдения?» — спросил он.

Я отправила все документы в солярий. Велла собирается представить дело Хендрику.

Даже если это ни к чему не привело, это, по крайней мере, подтвердило его теорию. «Что-нибудь ещё?»

Агент Мордекеса связался с ним.

Та женщина, которая встречается с Дэмиеном?

«Да, именно она», — сказал Николас. «Она думает, что знает его пароль».

Это ещё лучшая новость.

И это еще не все. Используемый ими кейлоггер обнаружил еще больше устройств в этой комнате. Нам удалось идентифицировать одно из них.

«И что же это?»

Ноутбук, принадлежащий некой Линде Лэндон из Министерства внутренних дел.

Вы видели, какие ключи использовались для этих паролей?

Никто его не видел, даже Мордехай. Если у вас нет доступа к защищенной системе связи, это устройство не передает данные. Сегодня они с Дэмиеном обедают в Винчестере, в ресторане La Niçoise. Там она передаст карту памяти со всеми данными Мордехаю.

Учитывая технологии, которыми располагали израильтяне, его несколько удивило, что они не позволили ей зашифровать и отправить данные самостоятельно. С другой стороны, это, конечно, была невероятно важная операция. Они поставили на карту очень многое, отправив ее в логово льва с кейлоггером. Было совершенно невозможно предсказать, что бы сделал Дамиен, если бы ее двуличие было раскрыто.

Ему также не следует забывать, что операция Мордехая изначально планировалась в Женеве и ее окрестностях, и там она могла легко передать ему карту памяти, когда ехала на работу, выполняла поручения или занималась чем-то подобным. Теперь же, находясь с Дамиеном в его поместье в Вирджинии, она оказалась в гораздо большей изоляции.

Было неизвестно, была ли его сеть Wi-Fi защищена и какое именно оборудование для цифрового прослушивания он установил. Он был известен тем, что любил приглашать в свое поместье богатых и очень влиятельных людей. Мог ли он подслушивать их частные разговоры?

То, что передача полномочий состоится в ресторане, меня вполне устраивало: типичная шпионская операция старой школы, без передовых технологий. Однако Харвата меньше радовала потерянная секунда, тогда как сейчас каждая секунда на счету.

«Где Мордехай?» — спросил Харват.

Всё ещё в доме смотрителя шлюза. Команда, которая с ним работает, меняется вот так.

Чья же теперь очередь?

«Снова Слоун Эшби и Чейз Палмер».

Харват выключил телефон, коротко посоветовался со Стариком и снова включил. «Как бы вам понравилось, если бы вас на время отпустили из Научно-фантастической Пятьдесят ?»

«Зависит от того, — сказал Николас. — О чём ты думаешь?»

Обед. За мой счёт.

Серый микроавтобус «Спринтер» Николаса представлял собой передвижной транспортный центр . В крыше было спрятано оборудование спутниковой связи, а салон был напичкан электроникой. Автобусом можно было управлять вручную, поэтому Николас мог водить его сам.

Они прибыли в центр Винчестера задолго до полуденного часа пик и нашли место для парковки недалеко от ресторана La Niçoise, через дорогу. На фасаде ресторана было указано, что там подают блюда средиземноморской и французской кухни, которую любил Николас. Харват вышел из фургона и вернулся через пятнадцать минут с полиэтиленовым пакетом из тайской закусочной.

«Что это такое?» — возмущенно спросил Николас.

'Pad Si Io.'

Я это есть точно не буду.

Харват положил полиэтиленовый пакет на приборную панель.

«И это всё?» — спросил Николас. «Никаких диких грибов? Никакого паштета из морепродуктов? Никаких бургундских улиток?»

Харват заглянул в сумку. «Кажется, они обо всем этом забыли».

Николас покачал головой. «Мы находимся менее чем в пятидесяти метрах от французского ресторана, и ты будешь искать, пока не найдешь тайскую закусочную на вынос».

Кто же не любит тайскую кухню?

«Не притворяйся сумасшедшим, — сказал Николас, — я это давно знаю».

Харват рассмеялся и открыл сумку. «Я думаю, это так замечательно в тебе. Ты никогда не смотришь на других свысока».

Маленький человечек посмотрел на него полузакрытыми глазами. «Ты же не шутишь, правда?»

«Кто знает», — сказал Харват. Он протянул мужчине небольшую пенопластовую коробку. «Изысканный бургер из мяса бизона, с кровью, карамелизованным луком и голубым сыром».

Неодобрительное выражение лица Николаса сменилось широкой улыбкой.

«Мы снова друзья?» — спросил Харват.

«Это, может, и не жиго д'аньо, — сказал он, открывая коробку и одобрительно глядя на рулон, — но сойдет. А для мальчиков ты что-нибудь принес?»

Харват оглянулся на Аргоса и Драко, которые задрали носы и понюхали горячую еду. «Извините, мне пришлось заплатить наличными, и я чуть не подошел…»

«Просто больше ничего не говори», — сказал Николас с улыбкой.

Харват тоже улыбнулся. «Тебе бы порадоваться, что мне удалось где-то раздобыть бургер».

'Спасибо.'

В перерывах между приемами пищи Харват сказал: «В тайском ресторане был включен телевизор. Национальные новости прервали местным репортажем об очередном пациенте, скончавшемся от кровопотери в больнице Джорджтаунского университета».

Ситуация выходит из-под контроля.

Болезнь или новости?

Николас откусил кусочек своего бургера; его молчание говорило само за себя.

Харват предположил, что журналисты обзванивают больницы по всей Америке и привлекают их источники для выявления неизвестных случаев. Единственным положительным моментом для правительства было то, что до сих пор все пациенты заразились болезнью за границей.

Харват схватил бутылку воды, когда зазвонил мобильный телефон Николаса. Мужчина взял телефон, ввел свой пароль и прочитал входящее сообщение. Затем он посмотрел на вложение и повернул экран к Харвату, чтобы они оба могли видеть фотографию.

Это тот самый человек, который сбежал из лаборатории Нгоа.

Фотография, по всей видимости, была сделана из паспорта, отсканированного саудовцами при въезде пациента в страну. Его звали Юсуф Мукулу, и ему было двадцать семь лет.

«От кого ты это взял?» — спросил Харват.

Из Веллы на Мальте. Хендрик подтвердил, что именно Мукулу сбежал и в итоге оказался в клинике Матумаини.

Было нереально видеть лицо этого человека – того самого, которого полковник Уайт обозначил как «первый выявленный случай». Остаётся только надеяться, что это был один первый выявленный случай, а не тридцать.

«А что случилось с остальными, с кем он отправился в Мекку?» — спросил Харват.

Николас повернул устройство обратно к себе и пролистал остальную часть короткого сообщения. «По словам Хендрика, сотрудники в Нгоа сожгли их останки в яме после смерти, а затем засыпали ее обратно».

Пусть прошлое останется в прошлом, в прямом и переносном смысле.

Николас положил свой мобильный телефон в подставку и снова сосредоточился на поедании гамбургера.

Харват проверил свой телефон, чтобы узнать, пришли ли какие-либо новости от Эша и его коллег из Конго. Был зафрахтован самолет, чтобы забрать команду из Киншасы. Другой самолет был отправлен в Бунию, чтобы забрать команду STAR , которая будет работать с ними. Пока что Харват не получил никаких сообщений.

Они продолжали есть в молчании, пока Николас не сказал: «Если мы скоро не возьмем ситуацию под контроль… если все выйдет из-под контроля, что вы собираетесь делать?»

Этого не произойдёт.

Николас искоса посмотрел на него. «Да, нет, но предположим, что дела *действительно* выйдут из-под контроля. Предположим, всё развалится. У тебя есть план на этот случай? Куда бы ты пошёл, что бы ты делал?»

Харват кивнул. «У моего друга, тюленя , есть дом на Аляске. Он невероятно далеко от цивилизации, по-настоящему покинутый Богом и всеми остальными, и добраться туда довольно долго. Я бы поехал туда, чтобы посмотреть, как там дела. Мой друг мыслит очень стратегически. За эти годы он накопил обширные запасы на всякий случай».

Вы готовитесь к концу света ?

«Он просто очень умный парень. Он знает, что полки супермаркетов иногда пустеют. Он также знает, что если когда-нибудь случится крупная катастрофа, правительство не сможет и не будет заботиться обо всех. Вы сами видели это в Вашингтоне: в правительстве есть довольно хорошие люди, но когда дело доходит до критической ситуации, каждый в основном заботится только о себе. Они потратили миллиарды, чтобы обеспечить себе место, куда можно обратиться, если что-то неожиданно пойдет не так. Они справятся. А мы с вами? Они не считают это важным. Мы сами по себе. Вот почему у меня есть Аляска в качестве запасного варианта».

«Но тогда вам сначала нужно будет придумать, как туда добраться», — сказал Николас. «Это довольно большое расстояние».

Я справлюсь. А ты?

Николас посмотрел на своих двух собак, а затем снова на Харвата. «Не знаю. Честно говоря, я никогда раньше об этом не думал. В этом никогда не было необходимости. Думаю, я бы посмотрел, где будет безопаснее всего».

А потом?

Затем я бы попытался выяснить, как нам туда добраться.

«А под „мы“ вы подразумеваете себя, собак и Нину?» — спросил Харват. Нина была девушкой Николаса.

Да, в некотором смысле.

Можно я буду честен?

Николас кивнул.

Это бесполезный план.

«Я знаю, — сказал он, — но у меня нет другого плана».

Что ж, тогда нам нужно придумать для вас новый план.

К настоящему моменту Аляска уже не кажется такой уж ужасной.

«Не волнуйтесь, — сказал Харват. — До этого не дойдет».

Но что, если ситуация выйдет из-под контроля?

«Тогда ты пойдешь со мной, хорошо?»

Николас посмотрел на него с улыбкой. Харват был хорошим человеком, одним из немногих настоящих друзей, которые у него когда-либо были. «Спасибо».

Харват уже собирался в шутку сказать, что им следует взять с собой оранжевую краску для волос, чтобы не потерять Николаса в снежной буре на Аляске, когда зазвонил его мобильный телефон. Это был Палмер.

Он нажал кнопку включения и сказал: «Скажи мне».

Осторожно! Дэмиен и та женщина прибыли.

OceanofPDF.com

39

Когда два черных внедорожника Suburban остановились перед рестораном La Niçoise, первыми вышли телохранители Дэмьена. Это были крепкие мужчины, мускулистые, подтянутые и явно очень опытные. Тихо осмотревшись, они открыли заднюю дверь, чтобы Дэмьен мог выйти, за ним последовала Хелена. Он предложил ей свою руку, после чего они вдвоем вошли в ресторан.

Владелец быстро подошел к ним, чтобы поприветствовать. Они пожали друг другу руки, Дамьен поинтересовался здоровьем жены и детей мужчины, после чего ему вручили кожаный винный мешочек с двумя идеально охлажденными бутылками вина Domaine de la Romanée-Conti Montrachet урожая 1978 года.

Стоимость бутылок составляла пятьдесят тысяч долларов, о чём владелец, тоже знаток вина, прекрасно знал. Дэмиен похлопал его по плечу. «Если принесёшь наши бокалы, возьми один и себе».

«Боже мой!» — взволнованно воскликнул мужчина. «Большое спасибо, мистер Дамиен. Это очень любезно с вашей стороны. Не хотите ли пройти за мной? Тогда я провожу вас к вашему столику».

Дэмиен представил Хелену этому мужчине, и когда они сели за стол, владелец заведения неторопливо отошел, чтобы принести свои бокалы для особых гостей.

Ресторан располагался в небольшом кирпичном здании. Столы были накрыты белоснежными скатертями, а фрески создавали атмосферу Средиземноморья и юга Франции. Из скрытых динамиков доносилась теплая музыка Стефана Граппелли.

Если бы Елена закрыла глаза, ей, возможно, показалось бы, что она во Франции. Но было одно обстоятельство, которое удерживало её в настоящем моменте: вид невероятно красивой молодой женщины, сидящей за столиком с Бенци в другой части ресторана.

Кто это был? — подумала Хелена. — Она агент Моссада? Одна из тех женщин, которых он хотел задействовать? Что она здесь делает? Он пытается что-то ей объяснить? Он уже заменил её? Но Бенци даже не знает, что я собираюсь его бросить, — подумала Хелена.

«Всё в порядке, дорогая?» — спросил Дамиен. Хелена проснулась от своих навязчивых мечтаний.

Она улыбнулась ему. «Благодаря музыке и этим восхитительным запахам из кухни я на мгновение представила себя во Франции».

«Подождите, пока выйдет "Монраше", — сказал он, подмигнув. — Тогда картина будет просто идеальной».

«Две бутылки, Пьер? Тогда тебе придётся отнести меня домой».

Мужчина усмехнулся. «Я всегда говорю: винные бутылки — как груди. Три — это уже слишком много, а одной никогда не бывает достаточно».

«Пьер!» — прошептала Хелена, краснея. — «Тсс. Мы здесь не одни».

«Мне это безразлично», — сказал он. Он взял её за руку, и его улыбка стала ещё шире, когда его пальцы переплелись с её. «Ты стала для меня очень особенной».

Вы, наверное, говорите это всем женщинам, которых берете с собой в Америку на своем частном самолете.

Я серьезно.

'Я тоже.'

Ты первая женщина, которая ничего от меня не хотела.

— Ты уверен в этом? — спросила она, нежно проведя кончиком пальца по внутренней стороне его ладони.

За исключением этого.

Думаю, поэтому ты и принёс две бутылки вина. Ты хочешь меня напоить, чтобы потом делать со мной кое-что, когда мы будем дома.

Он коротко сжал ее руку, а затем отпустил. «Ты видела, какого года выпуска часы "Монраше"?»

Она покачала головой.

Дэмиен поднял голову, чтобы подозвал хозяина, но тот уже шел к ним. Он поставил три стакана и показал им бутылку. После того как Дэмиен кивнул, он достал штопор и осторожно откупорил бутылку.

Поскольку бутылка хранилась годами, могло произойти всё что угодно. Но всё прошло идеально: ни следа пробки. Владелец ресторана положил пробку на стол, чтобы Дэмиен мог её осмотреть.

После этого Дэмиен пригласил владельца ресторана на дегустацию.

Мужчина не спеша любовался цветом и ароматом вина. Сделав наконец глоток, он на мгновение закрыл глаза. Открыв их, он воскликнул: «Поистине восхитительно!» Он налил Хелене и Дамиену по бокалу.

Он на мгновение приложил руку к бутылке, чтобы оценить температуру. Великие белые бургундские вина следовало хранить скорее как красные и не нуждались в охлаждении в ведре со льдом. Их вкус раскрывался наилучшим образом при температуре от пятнадцати до восемнадцати градусов Цельсия. Это вино Монраше имело идеальную температуру и не нуждалось в дополнительном охлаждении или подогреве.

Дэмиен предложил владельцу налить себе хороший бокал, и мужчине не пришлось долго уговаривать. Обсудив специальные предложения на обед, он извинился и отошел, чтобы заняться и другими гостями.

Дэмиен посмотрел на Хелену и повернул бутылку так, чтобы она могла увидеть этикетку. «1978», — сказал он.

Я родился в том году.

«Я это знаю. Именно поэтому я выбрал его». Он поднял бокал, чтобы произнести тост. «За удовольствие. Во всем нужна умеренность, кроме любви».

Хелена чокнулась бокалом с его. Она потеряла дар речи и не знала, как реагировать. Неужели Дэмиен только что признался ей в любви?

Она сделала глоток вина, чтобы выиграть время и привести мысли в порядок.

«У меня есть для вас кое-что», — сказал он.

Он наклонился и достал из внешнего кармана винного мешочка небольшую бархатную шкатулку для украшений размером с салатную тарелку.

Он открыл маленькую коробочку и подвинул её по столу к ней.

Это было самое красивое бриллиантовое колье, которое она когда-либо видела. Вероятно, это украшение стоило сотни тысяч долларов.

«Можно?» — спросил Дамиен.

Хелена была совершенно ошеломлена. Она не могла произнести ни слова и просто кивала.

Дэмиен встал со стула, достал ожерелье из коробки и встал позади нее. Он положил украшение на мягкий кашемир ее водолазки так, чтобы тяжелый бриллиант свисал между ее грудей.

Она откинула волосы назад, чтобы он мог застегнуть цепочку сзади. Закончив, он снова сел напротив нее и посмотрел на нее с улыбкой.

Я даже не знаю, что сказать.

«Вам вообще ничего не нужно говорить», — сказал он.

Она положила руку на цепочку и спросила: «Вы ушли сегодня утром за этим? Чтобы забрать это?»

'Да.'

Я не понимаю. Почему?

Должна ли для этого быть причина?

«Пьер, ты должен увидеть это ожерелье. Оно прекрасное. Мужчины не дарят такие вещи кому попало».

«Ты не просто кто-то там», — заявил он.

Она улыбнулась и с любовью посмотрела на него. «Не делай этого со мной, Пьер».

'Что ты имеешь в виду?'

«Всё это, — сказала она, держась одной рукой за ожерелье, а другой поднимая бокал. — Путешествия. Это прекрасное ожерелье. Вино. Я не хочу начинать воспринимать всё это как должное».

Но смогли бы вы к этому привыкнуть?

Ты и так уже со мной, Пьер. Тебе совсем не нужно этого делать.

Но мне это нравится.

Мне очень нравится, что вам это нравится, но, пожалуйста, не усложняйте.

Дэмиен некоторое время смотрел на нее. «Когда умерла моя жена, это причинило мне ужасную боль, самую сильную в моей жизни. Тогда я поклялся, что никогда больше не хочу переживать ничего подобного. А потом я встретил тебя, и все изменилось».

«Ты уже немного пьян», — сказала она, подмигнув.

Он улыбнулся. «У тебя замечательное чувство юмора, знаешь? В тебе всё идеально».

Чтобы такое говорить, нужно быть пьяным, потому что я далеко не идеален.

В моих глазах ты идеальна. Мы идеальная пара.

Она посмотрела на него. «Пьер, это предложение руки и сердца?»

Дэмиен рассмеялся. «Честно говоря, я не знаю, что делаю. Я знаю только одно: я больше не могу представить себе жизнь без тебя».

Елена протянула руку и взяла его за руку.

Он крепко держал её за руку. «Пообещай мне, что никогда меня не покинешь».

Это была невероятно трогательная просьба. Она сжала его руку и сказала: «Мне никуда не нужно идти».

Они сидели, словно два влюбленных подростка, улыбаясь и глядя друг другу в глаза. Дэмиен наполнил им бокалы и заказал закуску.

Между подачей салата и основного блюда Елена сказала: «Мне нужно тебе кое в чем признаться».

Интуитивно он приготовился. Внезапно его охватила боль, которую он не чувствовал десятилетиями. Он молился, чтобы она никогда не вернулась.

«И что же тогда?» — спросил он.

Когда я сказала, что мне никуда не нужно идти?

'Да?'

Тогда я был не совсем честен.

'Нет?'

Нет. Мне нужно в туалет.

Ему потребовалась доля секунды, чтобы понять, что она шутит. Его тревожное выражение лица сменилось улыбкой.

Хелена подошла к нему, погладила его по волосам и поцеловала. «Спасибо, — сказала она. — За всё это. За ожерелье, за всё».

Он улыбнулся ей и проводил взглядом, когда она направилась в туалет. Она была невероятной женщиной. Он принял правильное решение, приведя ее сюда. Он чувствовал это всем своим существом.

Телохранители следили за ней лишь взглядом. У них не было причин провожать ее в туалет. В первую очередь они должны были защищать Дэмиена, а не ее.

Колье было невероятно красивым. Ей бы очень хотелось постоять перед зеркалом и полюбоваться этим украшением, но это было бы позже.

Она заперла дверь туалета и достала телефон. Работа важнее удовольствия. На её телефоне было столько бесполезных приложений, что ей с трудом удавалось найти нужное. Но в этом-то и заключалась суть. Если бы Дэмиен или кто-нибудь из его сотрудников посмотрел, что у него на устройстве — а это, вероятно, случалось и раньше, — ничего особенного там не было бы. Даже банковские приложения.

Она даже однажды прочитала статью в одной из финансовых газет Дамиена и между делом заметила, что, по ее мнению, сделала бы одна восточноевропейская страна, если бы Россия перекрыла подачу газа. Она рассказала ему, как это может повлиять на рынок.

Этим она произвела на него огромное впечатление. Когда он спросил, как она пришла к такому эрудированному выводу, она воспользовалась случаем и в шутку рассказала, что некоторое время встречалась с британским банкиром. Одна только мысль о том, что она когда-то была с другим мужчиной, сводила его с ума от ревности, и это только разжигало его желание к ней. Ей оставалось лишь накрыть стол. Это Дэмиен сел и занялся ею.

Найдя нужное приложение, она рискнула. Это могло оказаться либо самым умным, либо самым глупым поступком в её жизни. Она скоро это узнает, и утешала себя мыслью, что, хотя всё может пойти совсем не так, она уже сталкивалась с гораздо более сложными испытаниями и выходила из них только сильнее.

Она закрыла приложение и положила устройство обратно в сумку. Затем достала помаду и небольшую пачку салфеток.

Она открутила фальшивое дно под помадой, вынула карту памяти и зажала её между зубами. Затем она отклеила наклейку, прикрепляющую пачку салфеток, приклеила к ней карту памяти и прижала всё это к раковине.

Блондинке Бенци оставалось лишь изо всех сил найти его; Хелене было все равно. Она выполнила свое задание. По крайней мере, у Моссада теперь был этот дурацкий пароль от Дэмиена. Как только получение будет подтверждено и она получит досье на Эноха, она просто исчезнет.

В какой-то момент она решила отомстить человеку, который своими действиями лишил её семьи и подверг бесчисленным ужасам. Конечно, всегда существовала вероятность, что Моссад её бросит, но не Бенци. Она знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, что он всегда держит своё слово. Прежде всего, он был человеком чести.

Она встала перед зеркалом, подкрасила губы и поправила волосы. Ожерелье было поистине прекрасным. Когда-нибудь она продаст его где-нибудь в Центральной или Южной Америке. Но спешить было некуда. Времени у нее было хоть отбавляй.

Она улыбнулась своему отражению и решила оставить сообщение для Бенци. Она прижала губы к зеркалу, оставив отпечаток.

Его бы расстроил ее отъезд. Никто не покидал Моссад без предварительного разрешения. Но с Бенци все было бы гораздо сложнее: он воспринял бы это как личное оскорбление. Как будто кто-то гостил у тебя несколько дней, а потом исчез, не оставив записки или чего-либо еще.

Проблема заключалась в том, что он всегда считал себя её спасителем. Вначале она тоже видела его таким, до такой степени, что даже влюбилась в него. Но со временем, когда он отдавал ей один приказ за другим — и ясно давал понять, что, по его мнению, она должна сделать для Израиля, — её чувства к нему изменились.

Она обменяла одного тюремного надзирателя на другого. Будучи сексуальной рабыней, она подвергалась физическому насилию и угрозам смерти. Бенци подвергал её психологическому насилию и угрожал заключить в тюрьму.

Как и прежде, она горячо надеялась, что ее сутенеры в конце концов освободят ее, и то же самое она чувствовала по отношению к Бенци. И в конце концов она поняла, что должна бежать сама, потому что иначе она никогда не будет свободна.

Бенци придет в ярость, узнав, что она ушла, но в этом-то и проблема. Она уже достаточно для него сделала. Она была совершенно готова исчезнуть и тщательно подготовила свой план. Он хорошо ее этому научил, и теперь студентка была готова закончить обучение. Одна тропа за другой будет вести в темные переулки и тупики. Даже если Бенци и Моссад будут преследовать ее следующие двадцать лет, они никогда ее не найдут.

Учитывая все, что она для них сделала, и все, что она знала, она надеялась, что они не будут ее искать. В любом случае, им придется оказать ей эту услугу. Наконец, им нужно было оставить ее в покое. Было много новых девушек, помоложе, в еще худших условиях жизни. Найти ей замену не составит труда.

Хелена поправила свитер, открыла дверь туалета и вышла из комнаты. Ей оставалось лишь немного развлечь Дамиена. Как только у неё будет всё необходимое, она начнёт новую жизнь. А когда начнётся её новая жизнь, будет иметь значение только то, чего она сама захочет.

OceanofPDF.com

40

Когда Слоун Эшби пошла в туалет, Бен Мордехай оплатил счет. После ее возвращения они вместе покинули ресторан.

Ему было очень больно видеть Хелену с Дамиеном. Она действительно любила его, и он любил её. Такую любовь нельзя было подделать, даже она.

Несмотря на расстояние, он увидел, что это было красивое ожерелье, и Мордехай задавался вопросом не только о том, в какой момент он потерял контроль над ситуацией, но и над ней.

Ситуацию усугубляло приближение области низкого давления. Хотя на улице еще светило солнце, он чувствовал это на руках. Когда они вышли на улицу, холодный порыв ветра снес кучу опавших листьев на тротуар. Мордехай поднял воротник пальто и вместе с Эшби вернулся к машине.

Она говорила немного, хотя в ресторане, когда нужно было создать впечатление, что они коллеги обедают вместе, она оживленно разговаривала. Когда телохранители Дамиена вошли и окинули взглядом весь ресторан, они задержали глаза на Мордехае чуть дольше, чем нужно, не обращая на него дальнейшего внимания.

Его не ускользнуло от их внимания — крой и материал их костюмов, обувь, прически, даже глаза, линия подбородка и черты лица. Они были крепкого телосложения, ростом не менее 1,80 метра, и имели европейскую внешность. Вероятно, они приехали из Западной Европы, во всяком случае, не из бывшего Восточного блока или Израиля. Мир менялся так быстро, что Мордехаю становилось все труднее определять местонахождение людей.

В конечном итоге его сомнения развеяло то, что мужчины вели себя дисциплинированно и излучали военный дух. Учитывая деньги, которыми располагал Дэмиен, они, вероятно, были бывшими солдатами, служившими в различных зонах боевых действий. Не стоит недооценивать или относиться к ним легкомысленно.

«Она кажется мне очень милой», — сказал Эшби, когда они подошли к машине.

«Кто?» — спросил Мордехай, погруженный в свои мысли.

Елена.

Он кивнул, не зная, что ответить. Он оказался в затруднительном положении. Он не был их пленником — это подчеркивал Райан, заместитель директора ЦРУ , — но и свободным уйти ему тоже не предстояло. Если он не будет сотрудничать, его депортируют вместе с несколькими израильскими агентами разведки, о которых ЦРУ знало, что они действуют из израильского посольства. Мордехай чувствовал себя обязанным сотрудничать.

Будем надеяться, что теперь он понял, в чём дело, и американцы отпустят его. Однако они договорились, что американцы скопируют содержимое карты памяти, прежде чем отдать ему устройство.

Когда они сели в машину, Эшби разблокировала телефон и показала фотографию отпечатков губ на зеркале в унитазе. «Думаю, она оставила это для тебя».

Эшби передал ему телефон, переключил передачу и отъехал.

По дороге Мордехай молчал. До места назначения, торгового центра Rutherford Crossing, было всего несколько минут езды, и там было много парковочных мест.

Две группы наблюдения остались следить за Дэмиеном. К тому времени, как Эшби въехал на парковку хозяйственного магазина, Николас и Харват уже были там. Чейз Палмер прибыл несколько минут спустя.

«Хотите, чтобы мы пошли с вами?» — спросил Эшби.

«Только господин Мордехай, — сказал Харват. — Оставайся здесь с Чейзом».

Она кивнула и протянула ему карту памяти, которую нашла под раковиной в женском туалете отеля La Niçoise.

Мордехай вышел и пошел вслед за Харватом к фургону.

«Ты любишь собак?» — спросил Харват, крепко сжимая дверную ручку.

«Я ничего не имею против… Иисуса!» — воскликнул он, увидев сидящих там Аргоса и Драко. Затем, увидев Николаса, он добавил: «Черт возьми!»

Николас сказал: «Забавно, что ты говоришь это одно за другим».

'Ты!'

Николас улыбнулся. «Я».

«Вот почему мы никак не могли вас найти, — сказал Мордехай. — Американцы держали вас в тени».

«Я понятия не имел, что Моссад меня ищет. Кроме того…»

Да ладно. Вы же сообщили Эмиратам об операции против Махмуда Аль-Мабхуха.

Харват посмотрел на Николаса. «Вы знакомы?»

Только по репутации.

«Аль-Мабхух. Разве он не был основателем воинствующего крыла ХАМАС? Тот, которого вы поймали в Дубае, когда он был там на сексуальной прогулке?»

«Сооснователь», — поправил его Мордехай.

«Это тоже хорошо, — сказал Харват. — Садитесь».

Когда израильтянин вошёл внутрь, он сам забрался внутрь и закрыл дверь.

Мордехай сел на один из стульев, стоявших рядом с электронным оборудованием.

Аргос и Драко были недовольны им. Две огромные белые собаки начали рычать, когда он вошел.

Николас приказал им замолчать, но они отказались подчиниться и продолжали рычать. Харват совсем не знал их такими.

Николас повторил команду, после чего собаки наконец остановились.

«В любом случае, Эмираты бы узнали о случившемся», — сказал Николас. «Им не нужна была помощь в этом вопросе».

«Значит, ты признаешь, что это был ты?» — прошипел Мордехай.

Я к этому не имею никакого отношения. Но, учитывая унижение, которое это принесло Моссаду, я прекрасно понимаю, что вы искали козла отпущения.

Мордехай, указывая на Николаса, посмотрел на Харвата. «Он — международный преступник, разыскиваемый в огромном количестве стран. Америка не должна предоставлять ему убежище».

Они предоставили мне не просто убежище. Я даже получил президентскую амнистию.

Израильтянин даже не удостоил взгляда этого невысокого человека. Он продолжал смотреть на Харвата, продолжая говорить о Николасе. «Как ваша страна могла быть настолько глупой, чтобы доверить национальную безопасность тому, кто без зазрения совести торгует украденной информацией?»

«Понятия не имею, — сказал Николас. — Почему бы нам не спросить американского аналитика разведки, который отбывает пожизненное заключение в 150 километрах отсюда за продажу секретной информации Израилю? Помнишь? Это тот парень, который получил официальное израильское гражданство от вашего правительства. Жаль, что я не помню его имени».

«Джонатан Поллард», — сказал Харват.

Именно так. Поллард.

«Это совсем другое дело», — резко сказал Мордехай, повернувшись к Николаю.

Собаки снова начали рычать.

Харвату это надоело. «Слушай, можешь поспорить об этом в сарае после школы. Я хочу сначала узнать, что у тебя на карте памяти».

Николас хотел снова что-то сказать, но Харват жестом приказал ему замолчать. Собаки, похоже, почувствовали его настроение и замолчали.

Харват передал Николасу карту памяти. «Сколько времени это займет?»

Маленький человечек ответил, но посмотрел на Мордехая: «Проще простого. Совсем недолго».

Два соперника действительно подрались, но причина, по которой Харват вызвал Николаса и его мобильную рацию, заключалась в том, что он мог сразу увидеть, что находится на карте памяти.

Из профессионального уважения Харват отвел Мордехая к фургону. Лично он ничего не имел против этого человека. Он хотел, чтобы Мордехай присутствовал, когда Николас будет изучать карту. Это был знак уважения, и ничего больше, чем просто подобающее поведение.

Пока Николас вкладывал карту в свой планшет Toughbook, Харват достал из кулера бутылку воды и предложил её Мордехаю.

«Ты в порядке?» — спросил он.

Израильтянин то медленно сжимал кулаки, то снова расслаблял их. Было ясно, что он испытывает сильную боль.

Харват открутил крышку бутылки и снова предложил мужчине воды.

«Спасибо», — сказал Мордекай.

« Ein be'ad ma» , — ответил он. «Пожалуйста».

Израильтянин улыбнулся. «Вы говорите на иврите».

Немного.

Вы когда-нибудь были в Израиле?

«Несколько раз», — скромно ответил Харват. Он бывал там очень часто.

Работа или отпуск?

«Вы меня слышите, господин Мордехай?»

Пожалуйста, зовите меня Бенци, давайте будем использовать неформальное обращение.

Итак, это собеседование при приеме на работу.

Мордехай подмигнул ему. «Это зависит от обстоятельств. Ты готов?»

«Вовсе нет», — ответил Николас, сидя за своим ноутбуком.

Бенци наклонился к Харвату и прошептал: «Я бы совершенно сошел с ума, если бы мне пришлось с ним работать».

Он изменился.

Израильтянин рассмеялся. «Лиса никогда не теряет своей хитрости».

Но этот лис действительно такой. Серьезно. И позвольте дать совет? Постарайтесь не шутить над его размерами.

«Неужели он настолько чувствительный?»

Харват жестом указал на Аргоса и Драко. «А эти двое весь день ничего не ели».

Я слышала истории о его собаках.

Все они — правда.

Мордехай покачал головой и продолжил шепотом: «Первородная карликовость. Он давно должен был умереть».

Мы тоже, и все же мы живы.

Израильтянин кивнул; он понял, что имел в виду Харват. Сделав большой глоток воды, он перевел разговор на другую тему. «Что будет с Дамиеном?»

Это зависит от того, что ваши коллеги в Тель-Авиве получат с его жесткого диска.

Мордехай снова сжал кулак, а затем расслабил пальцы.

«Артрит?» — спросил Харват.

Он кивнул. «С благодарностью Махмуду Аль-Мабхуху».

Как же это произошло? Вы сломали себе руки, держа его за голову, чтобы затолкать в полицейский фургон?

Харват ожидал улыбки от израильтянина, но этого не произошло. Мордехай сказал: «Много лет назад был один депутат Кнессета. Он был популярен в Израиле, особенно благодаря своему видению будущего Газы и Западного берега. Он был хорошим человеком, открытым для многих вещей. Даже большинству палестинцев он нравился. Казалось, он не только хотел стать премьер-министром Израиля, но и поднял планку выше: он хотел обеспечить мир».

Поскольку Израиль все еще находился в состоянии войны, Харват мог догадаться, что попытки депутата Кнессета ни к чему не привели. Он ждал, что Мордехай продолжит.

«У этого человека было две дочери, — сказал Мордехай, сделав еще один глоток воды. — Красивые девушки. Молодые, безрассудные и очень привлекательные. Они часто выходили куда-нибудь и экспериментировали с наркотиками. В Израиле к ним относились как к маленьким принцессам, считая, что они не могут совершить ничего плохого. Их отца не раз предупреждали, что их поведение оставляет желать лучшего, но он, как и они, был ослеплен славой. Семья разваливалась, и ничего хорошего из этого не могло выйти. Вместо того чтобы немного сбавить обороты, хотя бы чуть-чуть, чтобы проводить больше времени с семьей, он отчитал дочерей, а затем снова обратил внимание на свою политическую карьеру».

Харват знал похожие истории из американской политики. В культуре, где все вращалось вокруг количества лайков, репостов и подписчиков, социальные сети стали неотъемлемой частью политики. Такой человек, как Авраам Линкольн, никогда бы не добился успеха в наше время без маски Анонима.

Как это часто бывает с детьми, воспитанными в слишком либеральных условиях, эти две девочки постоянно переходили границы дозволенного. Как далеко они могли зайти, прежде чем родители начинали вмешиваться, и терпение лопалось?

Мать, популярная израильская телеведущая, начавшая карьеру в поп-музыке, совершенно не являлась образцом для подражания. Именно она подавала плохой пример своим дочерям – алкоголь, наркотики и слухи о романе как минимум с двумя коллегами-актерами. Семья не давала абсолютно никакого чувства безопасности. И это было только начало.

Поскольку отец был полностью сосредоточен на предстоящей политической кампании, а мать — на запуске своего нового альбома, девочки остались предоставлены сами себе. Они попали в ещё худшие круги и стали принимать всё более тяжёлые наркотики в поисках новых острых ощущений. Однажды вечером они разбили отцовский BMW . Это должно было стать тревожным сигналом для всех. Правда ведь?

Харват кивнул.

«Вовсе нет, — сказал Мордехай. — С бокалом виски в руке их родители лицемерно набросились на дочерей и упрекнули их за расточительный образ жизни. Как и следовало ожидать, дочери ответили родителям, и разгорелась ожесточенная ссора. По словам соседей, разразилась битва эпических масштабов».

Отец искал способы восстановить свой ослабевший родительский авторитет и решил вступить в борьбу со всей силой. В попытке, которая могла бы быть одобрена лишь некомпетентными бюрократами, он решил заморозить финансовые ресурсы своих дочерей.

Харват посмотрел на него. «И ничего больше? Разве они не были под домашним арестом? Разве он не отправил их в очень строгий кибуц на работу? Он просто забрал их кредитные карты, и на этом все?»

Мордехай покачал головой. «Он даже ключи от машины не забрал».

Поэтому его дочери по-прежнему выходили в свет, но теперь они зависели от других в плане развлечений.

Израильтянин кивнул. «И угадайте, кто стоял наготове, готовый им помочь?»

Харват увидел, как мужчина напрягся, а затем снова расслабил пальцы, и уже почувствовал, что должно произойти. «Хамас?»

Мордехай снова кивнул. «Последнее, что им было нужно, это мир, а из-за этих наркоманов и избалованных детей у них появилась прекрасная возможность сорвать весь мирный процесс. Где-то в глубинах ХАМАС сидит крыса. У нас есть только сообщения из вторых и третьих рук, но мы знаем, что он женоподобный франкофил, который дал своей операции кодовое название «Колетт». Вы знаете Трюффо?»

«Франсуа Трюффо? Французский кинорежиссер?» — спросили в Гарварде.

Именно так. Этот крысёнок из ХАМАСа назвал свою операцию в честь одного из фильмов Трюффо, «Антуан и Колетт» . Это жалкая история о неразделённой любви двух красивых молодых людей в Париже. Крыса дала имя Колетт некоему палестинскому модельному агентству, которое можно назвать «прославленным».

К сожалению, Израиль кишит избалованными богатыми детьми, которые хотят бунтовать против своих родителей. Наши две маленькие принцессы из Кнессета не стали исключением. Когда папа уменьшил их кредитные карты вдвое, они стали искать другие способы финансирования своих развлечений. Поскольку они очень привязались к острым ощущениям, они также привыкли попадать в опасные ситуации. Однажды вечером они пересекли границу и оказались в Газе.

Вероятно, на лице Харвата читалось смятение, поскольку Мордехай уныло опустил голову и сказал: «Девушки подружились с двумя невероятно красивыми парнями, которых лично выбрал этот палестинский франкофил. Парни давали девушкам всякие наркотики, и хотя они не оказывали на них никакого давления, в итоге все равно оказывались с ними в постели, лишь бы продолжать веселиться».

Однажды вечером, когда парни завоевали полное доверие девушек и сделали их полностью зависимыми, они сказали, что им нужно срочно съездить в Газу за наркотиками, и что им нужна их помощь в этом. Въехать в Газу было несложно, а вот пройти израильские контрольно-пропускные пункты — нет. С двумя симпатичными девушками, с их происхождением и откровенными блузками, это не должно было стать проблемой.

Удивительно, как много людей, живущих от зарплаты до зарплаты, отбросили здравый смысл и поверили этим нелепым отговоркам. Харвата это ужасно раздражало, но больше всего его беспокоило то, что отец двух девочек демонстративно отсутствовал и не защищал их.

Какой мужчина не защитит своих детей от волков? Харвата не волновали благие планы этого кнессетского политика в отношении Израиля. Если он не может защитить свою собственную семью, как же он может гарантировать безопасность своей страны?

На мгновение Харват узнал в этом политике себя. Разве это не то, чего он боялся? Как он сможет защитить свою семью, находясь на другом конце света и противодействуя угрозам или террористическим актам?

«Но когда они прибыли в Газу, — продолжил Мордехай, — конечно же, там оказалось, что никаких наркотиков нет. Это была ловушка. Махмуд аль-Мабхух совершил с девушками ужасные вещи, все снимал на видео и выбросил их окровавленные и изуродованные тела недалеко от Наблуса».

Их отец, должно быть, был в ярости.

Сначала он всё отрицал. Затем его охватил шок. Потом пришла ярость, всепоглощающая ярость. Аль-Мабхух и Хамас добились своего. Война продолжалась. Величайший шанс на мир, который был дан обеим сторонам за последнее поколение, свелся на нет. Месть была единственным, что имело значение.

«И, вероятно, именно в этот момент вы и появились», — сказал Харват.

Мордехай кивнул. «Жестокие убийства, совершенные ХАМАС, непростительны. Люди хотели видеть кровь. Даже умеренные в Кнессете требовали мести. В то время я служил в Шин Бет – в отделе специальных операций».

«Ямас», — сказал Харват.

«Действительно. Мы сосредоточились на выслеживании и ликвидации террористов в Израиле, Газе и на Западном берегу. У нас была репутация тех, кто всегда их ловит, где бы они ни находились и когда бы они ни находились. Мы даже совершали атаки днем. Нигде они не были в безопасности от нас. Нам потребовался год, чтобы выследить всех ответственных. После того, как нам это удалось, мы потратили еще три месяца на подготовку и планирование, чтобы их уничтожить. Единственная операция, которая пошла не так, была моей».

Вы промахнулись мимо цели?

«Нам удалось захватить цель, но из-за неполной информации мы свернули налево там, где должны были свернуть направо. Троих парней, которые были со мной, убили, а меня взяли в плен. Затем меня пытали, и Аль-Мабхух лично руководил этим процессом. Они поочередно вправляли мне пальцы, пока они не сломались. Все десять. А когда переломы начали заживать, пытки начались заново. Боль была неописуемой. Как будто самих пыток было недостаточно, еще большее унижение и обескураживание вызывало то, что я не мог есть руками или делать что-либо еще».

Харват слышал множество ужасных историй о пытках военнопленных, но эта история оставила его равнодушным. «Как долго тебя держат в плену?»

Прошло семь месяцев, прежде чем меня освободили.

Это очень долго.

Сначала они даже не знали, жив ли я еще. Но как только они убедились, что я жив, они работали днем и ночью, чтобы помочь мне выздороветь. Израиль никогда меня не бросал.

Израильтяне были невероятно преданы своим солдатам. В этом страна проявила характер, что очень ценил Харват. Это была одна из многих причин, объясняющих, почему Америка и Израиль поддерживали такие хорошие отношения. Будучи единственной демократией на Ближнем Востоке, Израиль имел много общего с Соединенными Штатами.

Теперь, когда Харват услышал, как варварски обращались с Мордехаем во время его заключения и что его пытали на глазах у Аль-Мабхуха, он понял, почему израильтянин так ненавидел Николая.

Харват уже собирался спросить у маленького человечка, почему так долго загружается карта памяти, когда Николас поднял голову от клавиатуры и сказал: «У нас, кажется, проблема».

OceanofPDF.com

41

«Подожди минутку», — сказал Мордекай. Он наклонился к Николасу, чтобы посмотреть на экран. «Она всё стёрла?»

«Сколько ты сможешь вернуть?» — спросил Харват.

«Не очень много», — ответил маленький человечек.

«Откуда мне знать, правда ли это?» — спросил Мордекай.

«Вы этого не знаете», — сказал Николас. Он вынул карту памяти из ноутбука и протянул ему маленькую карточку. «Ваши IT-специалисты в Тель-Авиве скажут то же самое. Она использовала довольно продвинутую программу для удаления данных, но и ваши специалисты мало что смогут сделать».

Почему она удалила старые данные перехвата нажатий клавиш, оставив только самые свежие?

Скажите мне сами. На этой карте ещё много свободного места. Она могла бы записать на неё огромное количество данных. Так что серьёзной нехватки места на диске у неё не было.

Харват посмотрел на Мордехая. «Ты сказал, что ей требуется довольно много времени для выполнения задания, и что ты боялся, что она влюбилась в Дамиена и хочет отменить всю операцию. Поэтому ты и предложил в качестве обмена этого торговца людьми. Но что, если у Хелены есть тайный замысел? Что, если она вообще не хочет, чтобы ты получил доступ ко всем данным перехвата нажатий клавиш?»

Мордехай был достаточно умен, чтобы понимать, что никогда нельзя до конца узнать человека, и все же он искренне верил, что раскусил Елену. Ему и в голову не приходило, что она может действовать самостоятельно. Это было глупо с его стороны. Возможно, тогда она все-таки была потрясающей актрисой. Возможно, она обманула всех, даже его.

Всё это было сложно обработать за один раз, но в первую очередь ему нужно было убедиться, что данные с карты памяти отправлены в Израиль.

«Мне нужен ноутбук», — сказал Мордехай.

Николай достал устройство из шкафа и передал его Мордехаю.

Надеюсь, вы не осматривали эту штуку, потому что это была бы пустая трата времени. В конце концов, в ней нет ничего особенного.

«Я его даже не включал», — сказал Николас, который написал на листке бумаги код доступа к Wi-Fi в фургоне и передал его израильтянину.

Мордехай ему не поверил. «Ноутбук предназначен для одноразового использования, как и веб-сайты и адреса электронной почты, которые я собираюсь использовать».

И хорошо, что так. Я ничего другого и не ожидал.

Этот человек был настоящим профессионалом, и Николас не солгал, когда сказал, что ничего другого и не ожидал. Агенты вроде Мордехая, естественно, совершали ошибки, но на этом уровне это случалось крайне редко. Если бы на его компьютере что-то было, это вызвало бы такое подозрение, что Николас подумал бы, будто это было оставлено там специально, чтобы обмануть американцев.

Более того, Мордехай и Моссад были достаточно умны, чтобы понимать, что таможенники в Соединенных Штатах невероятно щепетильно относились к личной электронике. Все американцы, побывавшие за границей, были обязаны раскрыть пароли, используемые для защиты своих компьютеров. В случае отказа их сажали в тюрьму. Всякий здравый смысл исчез. Президент Портер обещал что-то с этим сделать.

Мордехай приступил к работе с цифровыми протоколами, чтобы подготовить данные с карты памяти Хелены к передаче. Данные должны были быть отправлены через поддельный веб-сайт на специальный сервер, созданный «технологическим отделом» Моссада в сотрудничестве с подразделением 8200, израильской разведывательной службой, которая очень напоминала АНБ .

После шифрования данных он отправил их. Если бы Моссад надеялся найти то, что находится на жестком диске Дамиена, они смогли бы получить представление о его планах и принять меры для их срыва.

Если бы это было не так, он понятия не имел, что бы они сделали. Он не сомневался, что вирус, который Дэмиен хотел распространить, был смертоносным оружием, не имеющим аналогов. Если бы он сократил население мира с более чем семи миллиардов до менее чем пятисот миллионов, это была бы самая страшная эпидемия в истории.

Больше всего его беспокоило то, что, хотя он и пошел на уступки американцам, те, с другой стороны, похоже, играли нечестно.

Его подозрения подтвердились, когда Николас подозвал Харвата поближе – только Харвата – чтобы тот показал ему что-то на экране. После того как Харват посмотрел, он позвал Палмера и Эшби к фургону.

«Сколько денег у вас с собой?» — спросил он Палмера.

«Несколько сотен долларов», — сказал он. — «Зачем?»

Кредитные карты тоже?

Палмер кивнул.

«Я хочу, чтобы ты его полностью опустошил», — сказал он. Он зашел на сайт со своего телефона и переслал ссылку Палмеру. «Постарайся купить как можно больше вещей из этого списка».

« shtfplan.com ? Сто самых быстро раскупаемых товаров во время стихийных бедствий? Что происходит?»

«Я объясню это позже, — сказал Харват. — Сначала сходите в хозяйственный магазин, а потом в супермаркет по соседству. Заправьте бак машины и приезжайте ко мне домой».

Мордехай посмотрел на него. «Что случилось?»

«Вирус распространяется», — сказал он. Он повернулся к Эшби и указал на зоомагазин, расположенный в торговом центре. «Николас пришлет тебе сообщение о том, что ему нужно для собак. Купи все необходимое, заправь бак, отвези мистера Мордехая ко мне домой и жди меня там».

«Ваш дом? Вы уверены?»

Конечно. Ну же, приступим к работе.

Израильтянин поднял свой ноутбук. «Я пока ничего не слышал в ответ».

«Ты можешь воспользоваться сетью у меня дома, — сказал Харват. — Но сейчас нам нужно идти».

Они вышли и закрыли дверь фургона, пока Николас быстро составлял список необходимых вещей для Эшби. Затем он сел за руль и завел двигатель.

«Насколько достоверны полученные вами данные?» — спросил Харват, садясь рядом с Николасом в переднем ряду.

Эти данные получены непосредственно из системы Epi-X Центра по контролю и профилактике заболеваний США (CDC) . Это самые последние имеющиеся у них данные.

'Блин.'

Вирус появился еще в одиннадцати городах.

«Есть ещё кое-что», — сказал Николас, отъезжая. «Эти инициалы, MC — буквы, которые Дэмиен написал на том документе, — я знаю, что они означают».

Да? А как вы это узнали?

Именно в данных, которые Хелена зафиксировала с помощью кейлоггера, содержалась информация. Когда Линда Лэндон была с Дэмиеном, она зашла на определённый сайт. MC обозначает базу данных FEMA под названием «Main Core».

«Никогда о таком не слышал», — сказал Харват. «А ты знаешь, что это такое?»

Это всего лишь слухи. Говорят, что это база данных, разработанная в Соединенных Штатах в 1980-х годах в рамках так называемого плана обеспечения непрерывности работы правительства. Это конфиденциальный список имен, действительно совершенно секретный, более чем десяти миллионов американцев. Эти американцы считаются скрытой угрозой национальной безопасности. В случае катастрофы за этими людьми будут следить, а в некоторых случаях их даже допросят или арестуют.

Как человек мог попасть в этот список?

Как правило, это люди, которые не согласны с правительством.

«Например, если вы против войны?» — спросил Харват.

Или если вы против планов по всеобщему здравоохранению. Это совершенно беспристрастный список. Неважно, за что вы голосуете. Важно лишь то, что вас воспринимают как угрозу правительству, в какой бы форме это ни проявлялось.

Значит, если вы пойдете на собрание Code Pink или на собрание Tea Party, вы окажетесь в этом списке?

Насколько я понимаю, для участия в подобном собрании нужно сделать немного больше, чем просто присутствовать, хотя меня бы не удивило, если бы списки участников тоже велись. Чтобы попасть в основной состав, нужно играть активную роль в конкретном движении. Полагаю, идея заключается в том, что правительство хочет знать, где вас найти, если в стране вспыхнут беспорядки, чтобы предотвратить их разжигание.

«А что, если я так поступлю?» — возмущенно спросил Харват.

Тогда они заставят вас замолчать.

'Как?'

Николас пожал плечами. «Я не составлял этот план, но думаю, вы сами можете себе его представить. На одних будет оказываться меньше давления, чем на других. Если произойдет что-то радикальное, и правительство сочтет необходимым, например, объявить военное положение, вы можете забыть о принципе хабеас корпус, и ваши гражданские права станут бесполезными. Тогда вас просто посадят в тюрьму, и точка».

«Только тогда мы бы не назвали это осадой. Было бы объявлено чрезвычайное положение в стране», — заметил Харват.

Действительно. А если будет объявлено чрезвычайное положение, Конгресс может быть отстранен от дел, и к власти придут самые разные влиятельные фигуры. Например, власти могут конфисковать движимое и недвижимое имущество, и это лишь некоторые примеры. Компаниям могут быть отданы приказы выполнять определенные действия, все транспортные и коммуникационные компании могут быть взяты под контроль, и я мог бы продолжать этот список часами. Удивительно, как быстро демократическая республика может потерять свой демократический характер.

Но в чрезвычайных ситуациях иногда приходится принимать радикальные меры, подобно тому как кровь притекает к источникам инфекции, чтобы защитить внутренние органы.

«Я не говорю, что это плохо, — сказал Николас. — Я просто констатирую факты. Власть будет централизована. И когда мы увидим, что нам известно о Дамиене и о том, кто его навещал, я думаю, у нас есть все основания начать беспокоиться».

« Никогда не упускайте возможность извлечь пользу из кризиса », — сказал Харват с невозмутимым лицом. «Хороший кризис всегда оказывается кстати». Это цитата бывшего главы администрации Белого дома.

«Именно так. По сути, «Основное ядро» — это не что иное, как чёрный список. В него входят люди со всего идеологического спектра, которых объединяет одно: они ведут кампанию против федерального правительства. Этот список предназначен для выявления и подавления диссидентов в случае чрезвычайной ситуации. И, оставив на мгновение в стороне конституцию: предположим, такой диссидент прав? Предположим, в этом списке есть люди, которые могли бы сыграть положительную роль для страны, особенно во время национального кризиса?»

Харват знал, что федеральное правительство иногда сравнивали с Джаббой Хаттом из «Звёздных войн» . Он жил в Вашингтоне, округ Колумбия, объедался и рос в размерах. Если вы предлагали Джаббе сесть на диету или представляли для него какую-либо угрозу, он посылал за вами охотников за головами вроде Боба Фетта. Затем за вами охотились различные федеральные организации, которые больше не служили гражданам, а сговаривались с Джаббой и стремились лишь к собственному укреплению своих позиций.

Замечание Николаса о социальном потенциале некоторых диссидентов заставило его задуматься. В 1970-х годах американский сенатор Фрэнк Черч бил тревогу по поводу огромных возможностей слежки, создаваемых в Соединенных Штатах. Когда огромные «уши» Америки использовались для того, чтобы знать, что происходит в остальном мире, это было бесценно. Но сенатор предупреждал, что может наступить день, когда эти «уши» будут использоваться для прослушивания разговоров американских граждан. Именно это и произошло после 11 сентября.

Черч был особенно обеспокоен тем, что федеральное правительство под видом «защиты» американского населения будет принимать все более радикальные меры для доступа, сортировки, классификации и хранения личных данных и переписки. Он провел параллель с переходом Рубикона и предупредил, что — даже если на это уйдут поколения — если американское правительство когда-либо проявит тиранические тенденции, оказать какое-либо сопротивление будет невозможно, потому что тогда это правительство будет контролировать всю коммуникацию между гражданами и будет знать обо всем еще до того, как что-либо произойдет.

«Как Main Core вписывается в концепцию Дэмиена?» — спросил Харват.

«Чтобы это выяснить, — сказал Николас, — нам сначала нужно посмотреть, кто в этом списке».

OceanofPDF.com

42

Харват позвонил Ларе, чтобы предупредить, что к ней могут прийти гости. К тому времени, как они с Николасом приехали, машина старика уже стояла на подъездной дорожке.

Дом Харвата и прилегающие к нему земли были выделены ему одним из предшественников нынешнего президента Соединенных Штатов. В обмен на арендную плату — один доллар в год — от Харвата ожидалось надлежащее содержание исторического объекта.

Поместье Бишопс-Гейт располагалось к югу от Маунт-Вернона, где жил Джордж Вашингтон. Из поместья открывался вид на Потомак, и оно состояло из невысокой, но элегантной церкви с домом священника. Во время Американской революции там жил англиканский священник, убежденный лоялист, который предоставлял убежище и поддержку британским шпионам. В результате церковь была атакована и разрушена колониальной армией.

Здание Bishop's Gate было перестроено только в конце XIX века, когда оно перешло во владение ВМС США и было переоборудовано в секретный учебный центр военно-морской разведки. После того как помещение стало слишком маленьким для этой цели, и после короткого перерыва, в течение которого там хранились документы по закрытым делам, здание было законсервировано.

Дом был не таким шикарным, как некоторые другие объекты недвижимости, находящиеся в ведении ВМФ, но местоположение было прекрасным, а подъездная дорога — ослепительно красивой. Причина, по которой Харват решил жить именно там, была связана с историей поместья.

На чердаке дома священника он обнаружил прекрасную деревянную доску, на которой вручную был вырезан девиз англиканских миссионеров: transiens adiuvanos – «Придите нам на помощь». Казалось, этот девиз был написан специально для него. Увидев его, Харват понял, что это его дом.

Это была непростая работа, но в конце концов ему удалось полностью отремонтировать дом. Он любил работать руками и хорошо обращался с инструментами. Ремонт постепенно становился для него старинным ремеслом. Когда к нему приезжала Лара со своим сыном Марко, Харват с удовольствием придумывал для них обоих разные проекты. Он даже подарил Марко свой собственный небольшой набор инструментов. Ему нравилось видеть, как гордится Марко, когда они вместе заканчивают работу. Он был замечательным парнем.

Харват и Николас вошли внутрь, прошли мимо таблички с именами англиканских миссионеров, висящей в холле, и услышали голоса из кухни. Аргос и Драко побежали впереди них. Николас часто бывал в Бишопс-Гейт, и собаки хорошо знали это место. Они чувствовали себя там совершенно непринужденно.

Карлтон сидел за кухонным столом с чашкой кофе. Лара, улыбаясь, прислонилась к столешнице, держа в руке чашку кофе. За ней на плите что-то кипело.

«Как вкусно пахнет», — сказал он и поцеловал её.

Арроз Карретейро . Ваша любимая еда.

Родители Лары были невероятно хорошими поварами и передали ей свои навыки. Арроз карретейро, что можно перевести как «рис возчика», — известное блюдо юга Бразилии. Мясо, рис, помидоры, лук и специи — идеально для этого времени года.

Харват взял чашку кофе и вопросительно посмотрел на Николаса, который кивнул. Налив кофе им обоим, он предложил Карлтону пойти к нему в кабинет.

Это было одно из мест в доме, где ему больше всего нравилось находиться. Здесь он собрал обширную библиотеку в книжных шкафах, которые доходили до потолка. Там стоял старый письменный стол, два удобных кресла, кожаный диван и камин. Он жестом пригласил гостей сесть, взял пульт и включил телевизор.

«Вы слышали, что снова зафиксированы новые случаи заболевания?» — спросил Харват.

Карлтон кивнул. "Но это еще не самое худшее".

«Почему? Что же произошло потом?»

Все жертвы, то есть те, кто умер от кровотечения, совершили хадж в Саудовской Аравии. Плохая новость заключается в том, что пункты неотложной помощи, аптеки и врачи общей практики во многих городах сталкиваются с наплывом пациентов, которые не были за границей, но страдают от высокой температуры и других симптомов, характерных для ранних стадий африканской геморрагической лихорадки.

«Черт возьми!» — воскликнул Харват.

Отправка Палмера за припасами оказалась правильным решением. Он всегда следил за тем, чтобы его собственные запасы пополнялись, чтобы он и несколько человек могли продержаться некоторое время в чрезвычайных ситуациях, но никто, обладающий хоть каплей здравого смысла, не упускал возможности запастись значительными запасами, прежде чем в магазинах ничего не оставалось. Любой, кто живет в районе, подверженном частым ураганам, знал, что лучше пойти в супермаркет на две минуты раньше, чем слишком поздно, когда приближается шторм.

«Есть ещё кое-что, — сказал Старик. — Это должно остаться в пределах этих четырёх стен. У президента Портера высокая температура. В качестве меры предосторожности его перевели в военно-морской госпиталь Бетесда для наблюдения».

«Он сам сказал, что это всего лишь безобидная простуда», — сказал Харват. «Контактировал ли он с кем-нибудь, кто недавно был в Мекке?»

Будучи президентом Соединенных Штатов, он постоянно контактирует с огромным количеством людей.

И с нами тоже.

Старик знал, к чему клонит. Не к тому, что они заразили Портера, а к тому, что Портер, возможно, заразил их.

«Тем более есть причина поторопиться», — сказал Карлтон. «Впереди у нас много работы. Во-первых, я хотел бы услышать от вас, что произошло в Винчестере».

Харват обновил «Старика», а Николас дополнил его там, где это было необходимо.

В какой-то момент Карлтон прервал его и спросил: «Как ты думаешь, что Хелена стерла с этой карты памяти?»

«Если бы мне пришлось гадать, — сказал Николас, — я бы сказал: пароли. Дэмиен не глуп. Можно предположить, что он регулярно меняет пароли».

Но ведь её заданием было выяснить его пароль. И точка. Когда ей это удалось, почему она не отправила его Мордехаю, а потом не собрала вещи?

«Если бы мне пришлось снова гадать, я бы сказал, что она получила пароль от компьютера Дамиена на более раннем этапе операции. Каждый раз, когда он менял пароль, ей приходилось заново его подбирать, чтобы получить доступ к его компьютеру».

«Но зачем?» — спросил Карлтон. «Моссаду нужен был только его пароль. Они не просили ее посмотреть, что было на его ноутбуке».

Николас извиняюще поднял руки. «Я человек нулей и единиц. Не ждите от меня никаких пониманий человеческого поведения».

«Чепуха, Ник. Прекрати уже эту чушь. Как ты думаешь, почему она постоянно пыталась получить доступ к его жесткому диску?»

В голову приходил только один ответ: «Деньги».

Карлтон медленно кивнул. Это был ответ, с которым он мог работать. Простой и логичный. «Хорошо, давайте на мгновение предположим, что ей нужны деньги. Как доступ к компьютеру Дэмиена может принести ей деньги?»

Я бы не осмелился сказать что-либо наверняка, не увидев этот жесткий диск лично.

Поскольку у нас нет доступа к его жесткому диску, я бы сказал: попробуйте угадать еще раз.

Николас пожал плечами. «Я мог бы придумать тысячи способов монетизировать то, что хранится на жестком диске такого человека, как Пьер Дамьен. Было ли там что-нибудь, что можно было бы использовать для шантажа его самого или других влиятельных лиц? Были ли там секретные отчеты о лекарствах, разрабатываемых фармацевтическими компаниями Дамьена? Или что-нибудь о контрактах с его нефтегазовыми компаниями?»

«Хорошо, — сказал Старик. — Но если бы ты, как и Елена, знала, что Дамиен затеял невероятно масштабный проект, способный перевернуть весь мир с ног на голову, стала бы ты искать новое лекарство от болезни Альцгеймера, газовую сделку с Курдистаном или нудистский пляж, где когда-то побывал незначительный член британской королевской семьи?»

«Нет», — ответил Николас.

'Почему нет?'

Первый пункт: если на этом ноутбуке вообще было что-то, что она могла бы использовать для шантажа, она, должно быть, наткнулась на это во время своего первого же поиска. Это значит, что дело касалось финансовых вопросов. Вы абсолютно правы: если Дэмиен планирует уничтожить население мира, чудодейственное лекарство от болезни Альцгеймера или сделка по продаже газа бесполезны.

«Если только…» — сказал Харват.

Николас и Карлтон повернули головы в его сторону.

«Если только что?» — спросил старик.

Если только ее целью не было извлечь выгоду из надвигающейся катастрофы.

'Как?'

«А что, если Моссад был прав, — сказал Харват, — но не совсем. Что, если Елена действительно хотела уволиться, но она не видела в Пьере Дамьене свою золотую жилу, а того, кто помог ей уложить парашют незаметно для себя?»

«Что вы имеете в виду?» — спросил Карлтон. «Что она выводила деньги с его счетов?»

Нет, потому что тогда вероятность разоблачения была бы слишком велика. Давайте просто предположим, что она слишком умна для этого.

Если бы она была слишком умна для этого, она бы давно перестала работать сексуальной приманкой для Моссада.

Харват поднял руку. «Можешь говорить что угодно о Дэмиене, но не то, что он глупец. Он успешный бизнесмен, человек, хранящий величайшую тайну. Он знает точное время, когда мир перестанет существовать. Почему бы ему не воспользоваться этим?»

Старик посмотрел на него широко раскрытыми глазами. «Перетасовывая акции?»

Он может планировать что угодно. Но Хелена захочет знать, где и когда лучше всего нанести удар. Ей нужно исчезнуть до того, как всё рухнет. Возможно, именно поэтому она всё время пытается получить доступ к ноутбуку Дамиена. Она пытается провернуть крупную аферу в нужный момент.

Если вы всё равно планируете покинуть Моссад и исчезнуть, то разумно построить гнездо.

«Раз уж мы заговорили об этом», — сказал Харват. Сработала сигнализация на подъездной дорожке, и на экране телевизора появилось изображение с одной из камер видеонаблюдения снаружи. «Слоун и Мордехай здесь».

«Что нам с ним делать?»

«Думаю, нам следует рассказать ему всё, что мы знаем», — сказал Харват.

'Все?'

Он кивнул. «Всё».

OceanofPDF.com

43

Мордехаю предложили чашку чая, и он сел чуть ближе к костру, который для него разжег Харват.

Пока дрова в камине потрескивали и шипели, он слушал Харвата, который рассказывал ему всё. Когда Харват закончил, Мордехай сказал: «Спасибо», — первое, что пришло ему в голову.

«Пожалуйста, — сказал Харват. — Единственное, о чём мы вас просим, — это не сообщать вашим людям о переводе президента Портера в Бетесду. Потому что если об этом станет известно, начнётся большая паника».

Что касается паники, я думаю, есть вещи, которые должны вас больше беспокоить.

Мы тоже этим занимаемся. Мы просто хотим предотвратить дальнейшее ухудшение ситуации.

«Понимаю, — сказал Мордехай. — Если президент окажется не в состоянии исполнять свои обязанности, кто займет его место? Вице-президент?»

'Это верно.'

А что, если вице-президент неожиданно заболеет?

«Затем спикер Палаты представителей, а после него – временный председатель Сената», – заявил Харват.

«А затем члены кабинета министров, — добавил Карлтон. — Министр иностранных дел и так далее до министра внутренней безопасности».

«Именно на эту компанию работает Линда Лэндон», — сказал Мордехай.

Харват поставил свой ноутбук на стол и вывел на экран обзор, показывающий, кто займет место президента.

«Но если вице-президент на первом месте, — сказал он, — то Министерство внутренней безопасности окажется в самом конце списка, на семнадцатом месте. А затем на первом месте будет действующий министр. Ей сначала нужно будет заболеть, как и многим другим в Министерстве внутренней безопасности, прежде чем настанет ее очередь».

Мордехай пожал плечами. «Если вирус распространится достаточно быстро…»

Это было почти не поддается описанию. Заразить всех, кто выше тебя по положению, чтобы захватить власть в Белом доме? Но, возможно, в этом что-то было. В истории уже случалось, что люди устраняли своих противников, отравляя их, так почему бы не распространить вирус? Может быть, именно поэтому Дэмиен контактировал со всеми этими незначительными бюрократами? Разве это не было просто попыткой укрепить связи с Белым домом? Или это была попытка подчинить себе всех в федеральном правительстве?

Вопрос заключался в том, как Дэмиену удалось гарантировать, что некоторые люди *не* умрут от вируса. Если бы они это выяснили, возможно, смогли бы принять правильные контрмеры.

Харват посмотрел на Карлтона. «Кому из сотрудников Министерства внутренней безопасности мы можем доверять?»

Я могу назвать несколько человек, но это зависит от того, о чём мы их спросим. Хотите поговорить о Линде Лэндон? Об офисных сплетнях, о чём-то подобном?

Он покачал головой. «Нет. Это может всплыть, и, как мы уже говорили, она может обратиться к Дамиену. Сейчас меня больше всего интересует положение людей, стоящих выше неё. Мне очень любопытно, не заболели ли некоторые из них уже».

Старик немного подумал и сказал: «Я знаю, кому могу позвонить».

«Хорошо. Сделай это», — сказал Харват. Он повернулся к Мордехаю и спросил: «Что тебе нужно?»

Он постучал по ноутбуку, который принес с собой, и произнес: «Wi-Fi».

Без проблем. Хотите что-нибудь ещё?

Я также хотел бы получить обратно свой мобильный телефон, чтобы позвонить своим людям и сообщить им последние новости.

Харват посмотрел на Карлтона. Старик кивнул. «Все будет устроено».

Он позвонил Слоун и спросил, не могла бы она привезти телефон Мордехая. Затем он создал точку доступа, установил брандмауэр для защиты своего оборудования и дал Мордехаю временный пароль от Wi-Fi.

Когда Карлтон вышел из комнаты, чтобы позвонить кому-то из Министерства внутренней безопасности, Николас спросил: «Что вы хотите, чтобы я сделал?»

Как быстро вы можете получить доступ к базе данных Main Core, чтобы дать мне общее представление о ней?

Николас посмотрел на часы, запустил секундомер и сказал: «Посмотрим».

Он сполз с дивана, схватил кофе, свистнул собакам и вышел на улицу. Он предпочитал работать вдали от других, а в фургоне у него было все необходимое.

Единственным, у кого ещё не было конкретного задания, был Харват. Однако это не означало, что ему нечего было делать. Напротив: его ждало непростое задание, и началось оно на кухне.

Шепотом он спросил Слоун, хочет ли она остаться с Мордехаем в кабинете. Он также спросил, не согласится ли она тайно записывать разговоры Мордехая на свой телефон. Иврит Харвата был недостаточно хорош, чтобы понять, что говорит израильтянин, но у Николаса была небольшая программа, которая могла переводить разговоры. Теперь, когда он дал Слоун задание, Харват отправился на поиски Лары, чтобы поговорить с ней.

Она включила телевизор. Как и он, она постоянно следила за новостями. Сегодня был один из тех дней, когда все включали телевизор, чтобы быть в курсе последних новостей, а также узнать, не подступил ли вирус уже к их порогу. Харват знал, что всем придется с этим столкнуться.

«Нехорошо», — сказала она, кивнув в сторону телевизора.

«Я знаю», — сказал он. «Нам нужно поговорить».

Лара вытерла руки кухонным полотенцем и налила себе чашку кофе. Она подняла кофейник и вопросительно посмотрела в его сторону.

«Да, пожалуйста», — ответил он, кивнув.

Лара подошла к кухонному столу, налила ему кофе и села рядом.

«Насколько всё плохо?» — спросила она.

«Ужасно».

«А что ты здесь до сих пор делаешь?»

Он улыбнулся.

«Я беспокоюсь за Марко, — сказала она. — И за своих родителей».

«Я тоже. Вот о чём я хотел с вами поговорить. Я организовал для вас всех безопасное место».

'Где?'

«Аляска».

«Аляска?» — повторила она.

У моих хороших друзей там есть рыбацкий домик. Он невероятно уединенное место. Он тюлень и у него замечательная жена. Они точно знают, что делают. Там вы будете в безопасности.

А что насчет вас?

Я пока не могу туда поехать. Но я справлюсь. Я положу Николаса в рюкзак и набью карманы беконом, чтобы собаки не отходили от меня ни на шаг.

Лара слабо улыбнулась, не отрывая взгляда от земли.

Он приподнял ее подбородок, пока она не посмотрела на него. «Все будет хорошо», — сказал он.

«Неужели больше никто не может этого сделать?»

Он покачал головой.

'Почему нет?'

Вы же это знаете, правда?

Она отвела взгляд, но легким движением он заставил ее снова посмотреть на него. Ее глаза были влажными. Он никогда не видел, чтобы она плакала.

«Всё будет хорошо», — повторил он.

Пойдемте с нами.

Это невозможно.

«Да, это, безусловно, возможно. Портер может рассчитывать на поддержку всего правительства. Ученые, армия. Просто давайте примем это как данность. Давайте будем на шаг впереди».

Он притянул ее к себе и прижал к себе крепче, чем когда-либо.

Они так сидели несколько минут. В конце концов, их дыхание совпало. В какой-то момент она вырвалась из объятий и изо всех сил ударила его кулаком в грудь, сказав: «Пошёл ты нахуй».

Она была настолько сильна, что это сильно её задело.

«Уф», — простонал Харват.

Она посмотрела на него, кипя от ярости.

«Пошёл ты нахуй», — сказал он насмешливо. — «Я этого не знал. Это бразильский португальский или португальский по-португальски?»

Лара улыбнулась, на этот раз без всяких оговорок.

«Ты должен понимать, что я делаю это ради тебя. Ради тебя и ради Марко, — сказал он. — И ради твоих родителей».

Когда эти слова пришли ему в голову, он счёл их довольно пустыми, но, произнеся их, понял, что говорил искренне.

«Никто не сможет меня заменить, — сказал он. — Не сейчас. Николас, я, Рид, Слоун, Чейз — мы должны это сделать. Послушайте, — сказал он. — Он увидел что-то по телевизору. — Уже есть жертвы, и меня ужасно расстраивает, что я ничего не смог с этим поделать. Единственное, что я еще могу сделать, это защитить остальных».

Вы же не можете защитить всех, правда?

Я могу попробовать. У меня нет другого выбора.

Она погладила его по щеке, наклонилась к нему и поцеловала. «Я тоже тебя люблю», — сказала она.

Харват притянул её к себе и ответил на поцелуй. Он закрыл глаза и наслаждался моментом — её чувствами, её поцелуем, её запахом. Он пытался запечатлеть в её образе всё, чтобы вспоминать о ней всякий раз, когда она ему понадобится.

Он хотел, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Но он закончился, когда Карлтон вошел на кухню и откашлялся.

Харват вырвался из объятий и поднял взгляд.

«Мне только что звонил сотрудник Министерства внутренней безопасности, — сказал старик. — Это не предвещает ничего хорошего».

OceanofPDF.com

44

«Ты шутишь?» — сказал Харват. «Весь высший звено управления? От PASC до SES ?»

Это был вашингтонский жаргон, обозначавший сотрудников, назначаемых президентом и утверждаемых Сенатом, а также сотрудников высшего звена исполнительной службы.

Они пока точно не знают, есть ли это у всех, но мне кажется, этого достаточно. Это касается не только систем домашней безопасности.

«Позвольте угадать, — сказал Харват. — Здравоохранение, Социальные вопросы, Транспорт, Помощь в развитии, Финансы, Телекоммуникации, Правосудие. Я ничего не забыл?»

Карлтон добавил: «Внешняя политика, оборона, внутренние дела, сельское хозяйство, экономика, занятость, жилищное строительство и городское развитие, энергетика, ФБР , ЦРУ . Все».

Неужели руководство исчезло повсюду?

Нет, в некоторых министерствах — да, но не во всех. Однако со всех сторон и на всех уровнях сообщается о значительной текучести кадров. Я только что спросил Ника, хочет ли он составить таблицу с данными.

«Электронная таблица?» — воскликнул Харват. Он отпустил Лару и встал. «Нику нужно разобраться с Главным ядром. Пусть Слоун составит электронную таблицу».

Ему не нравилось так пренебрежительно отзываться о Слоун, но он не понимал, почему она не могла бы посидеть со Стариком в кабинете, присматривать за Мордехаем и тем временем составить электронную таблицу.

Он искоса посмотрел на Лару и сказал: «Просто скажи своим родителям, чтобы они собрали чемоданы. Зимнюю одежду. Пусть они соберут сумку и для тебя, и для Марко. Я организую им перелет в аэропорт Логан. Есть кто-нибудь, кто может отвезти их в аэропорт?»

Лара кивнула. «Я знаю человека из полиции Бостона, который может это сделать».

'Хороший.'

Она хотела рассказать об этом подробнее, но прежде чем она успела сформулировать хоть одно предложение, Харват уже шел в свой кабинет.

Первым, кого он увидел, войдя внутрь, был Мордехай. «У тебя уже что-нибудь есть?»

Израильтянин покачал головой. «Пароль, который Хелена нашла для жесткого диска, не работает. Думаю, Николас был прав. Дэмиен, вероятно, изменил его после того, как мы скопировали данные с его жесткого диска».

«Что же нам тогда делать?»

Совершенно очевидно, что нам нужно поговорить с Еленой.

«Конечно», — подумал Харват, — «но она была в часе езды от них. А его мобильный телефон?»

«К счастью, у нас есть хорошие новости по этому поводу. Когда Линда Лэндон была с Дэмиеном, он, предположительно, дал ей мобильный телефон. Чтобы активировать это устройство, он включил свой телефон и ввел пароль. Это было перехвачено программой-кейлоггером».

И таким образом, они смогут просматривать скопированное содержимое в Израиле?

Мордехай кивнул. «По-видимому, Дамиен сменил пароль на своем ноутбуке, но не на своем секретном телефоне».

Что было на нём?

Мужчина повернул свой ноутбук к остальным. На нем отображалась карта мира, на которой мигали красные точки, обозначающие ряд стран. «Телефоны являются частью небольшой цифровой сети, которая чрезвычайно надежно защищена».

Можно ли увеличить изображение Соединенных Штатов?

Израильтянин выполнил просьбу. Недалеко от Винчестера, штат Вирджиния, была видна мигающая красная точка, а также в Вашингтоне.

Дэмиен и Линда Лэндон.

«Вы должны это подтвердить, — сказал он, — но, действительно, мы считаем, что это касается именно этих двоих».

«А остальные точки?» — спросил Харват.

«Если бы мне пришлось гадать, — сказал Мордехай, — я бы сказал, что остальные мобильные телефоны принадлежат оставшимся членам пленарной комиссии Дамиена».

Харват посмотрел на Карлтона, который уже обдумывал технические и дипломатические последствия.

«Хорошая новость, — медленно произнес Карлтон, — в том, что у ЦРУ есть агенты в каждой из этих стран. Плохая новость в том, что они являются союзниками Америки».

'Ну и что?'

«Мы здесь говорим не об устранении какого-нибудь случайного джихадиста или аресте человека, финансирующего террористические организации. Это совершенно другая игра, где действуют совершенно другие правила. Речь идёт о гражданах дружественных стран, дипломатах и высокопоставленных членах ООН».

Тот же самый аргумент, который президент уже использовал в отношении Пьера Дамьена.

Харват посмотрел на Старика и сказал: «Давайте передадим эти данные Райану, чтобы посмотреть, что ЦРУ захочет с ними сделать. В любом случае, таким образом они смогут увидеть, кто входит в состав пленарного заседания».

«Мы сами хотим оставаться вовлеченными в этот процесс», — сказал Мордехай.

Это было логично. И Харвата это устраивало. Чем больше людей в команде, тем лучше.

Однако гораздо сложнее было определить, каким должен быть следующий шаг. Теперь, когда президент находился в Бетесде, а вирус распространялся, им нужно было что-то, чтобы решительно решить эту проблему. Прорыв.

Харват почувствовал непреодолимое желание ослушаться приказов Портера и немедленно арестовать Дэмиена. И Лэндона тоже. Не было времени ждать в надежде, что что-то само собой произойдёт.

По дороге домой Харват получил сообщение от Эша. Эш и его команда прибыли в Киншасу и уже встретились с человеком из группы STAR , которого вызвал полковник Уайт. Они планировали, как получить образцы крови у Юсуфа Мукулу в лаборатории ВОЗ , таинственного мусульманина, который внезапно поступил в клинику Матумайни и скончался там от своей болезни.

Используя координаты, присланные Харватом, другие члены команды STAR искали тело лидера повстанцев, а некоторые отправились в Джамбо в Бунии, пытаясь найти Леонса и его сына, чтобы взять образцы крови и тканей у отца и сына и подтвердить, что все случаи связаны между собой.

Даже образцы, для которых это было подтверждено, пришлось перевезти в Соединенные Штаты для дальнейшего анализа. Никто не мог предсказать, какой будет ситуация. В usamriid образцы CDC уже изучались. Вопреки тому, как обычно бывает в кино, разработка вакцины заняла много времени. Существовали вирусы, известные десятилетиями, но никому не удавалось разработать эффективную вакцину против них. Харват был оптимистом по натуре, но мало надеялся, что usamriid сможет вовремя создать что-то пригодное для использования.

«Можем ли мы на минутку поговорить о Главном Ядре?» — спросил Мордехай. Этот вопрос прервал ход мыслей Харвата. «Все ли мы согласны с тем, что именно это означают буквы MC в записках Дамиена?»

Харват кивнул. «Судя по тому, что печатала Линда Лэндон, да».

В Тель-Авиве никто не хотел верить в реальное существование «Майн Кор». Все считали это необоснованной теорией заговора.

«Ну, тогда они ошибались», — сказал Николас. Он вошел в кабинет с ноутбуком в руке. Его сопровождали две огромные собаки.

«Вы уже приняты?» — спросили в Гарварде.

«Угадайте, кто не меняет пароль так часто, как Дэмиен?» — спросил маленький человечек. Он поставил компьютер на диван, а затем забрался на него.

Линда Лэндон.

Николас улыбнулся и положил ноутбук себе на колени.

«Я до сих пор не понимаю, для чего нужен этот список, — сказал Мордехай. — Соединенные Штаты ведут список внутренних диссидентов? Разве это не противоречит вашей любимой Конституции?»

Харват не знал, был ли это намёк или Мордехай задал вопрос риторически. Он решил дать мужчине шанс, но Николас опередил его.

Конституция США была разработана как инструмент ограничения власти правительства. Сторонники правительства с большей властью часто утверждают, что Конституция защищает ряд негативных свобод и в первую очередь предписывает, чего правительство не может делать по отношению к вам, а не указывает, что правительство может делать для вас.

Отцы-основатели предполагали ограниченное правительство, особенно на федеральном уровне, но со временем это правительство значительно расширилось и превратилось в самодостаточный, живой и дышащий организм, главной целью которого является выживание. И именно здесь вступает в игру основное ядро.

Название происходит от того, что это была база данных, в которой самые разнообразные данные из мира торговли, судебной системы и полиции были объединены и консолидированы в один большой файл — своего рода «основное ядро» информации. Особое значение придавалось информации, которая позволяла правительству немедленно установить ваше местонахождение в случае необходимости.

В 1980-х годах речь шла о данных кредитных карт и заявках на возмещение расходов, но сегодня в этот список входят также данные из социальных сетей и телефонных разговоров. Под предлогом «мы ничего с этим не делаем, но лучше иметь эти данные, чем остаться без них в критический момент» правительство имеет доступ к различным базам данных, которые явно не соответствуют положениям конституции. Основная база данных (Main Core) является наиболее опасной из них.

Итак, как это работает?

Если правительство объявит чрезвычайное положение, может быть активирована основная база данных. В базе данных граждане классифицируются в зависимости от представляемой ими угрозы. Каждое имя сопровождается рекомендациями, начиная от прослушивания телефонных разговоров и мониторинга электронной переписки и заканчивая арестом соответствующего лица. Гражданам, подлежащим аресту, присваивается цветовой код в зависимости от опасности, которую они представляют для группы задержания.

Николас повернулся к Харвату и продолжал смотреть на него.

'Что?'

Ваше имя есть в этом списке.

'За что?'

Маленький человечек пожал плечами. «Там этого не написано. Но, по-видимому, в кризисные времена вас считают серьезной угрозой национальной безопасности».

'Нелепый.'

«Неужели? Сколько сенаторов вы настроили против себя? Сколько членов Конгресса? Сколько сотрудников разведки? Я не говорю, что вы были неправы, я просто говорю, что за эти годы вы нажили немало врагов. Видимо, кто-то воспринял ваше замечание очень лично».

Тогда просто вычеркните мое имя из этого списка.

Я пытался.

Попробуйте ещё раз.

«Это не сработает», — сказал Николас.

'Почему нет?'

Потому что ваш файл внезапно заблокировали, и я больше не мог получить к нему доступ.

Харват посмотрел на него с недоумением. «Что это значит?»

«Понятия не имею».

Понятия не имею? Что вы имеете в виду?

Николас был возмущен, но одновременно и пристыжен. «Я на что-то наткнулся, и они вдруг на меня набросились».

«Они? Кто?»

Понятия не имею, но они знали, что делают. Они действительно набросились на меня. Они делали то, чего я никогда раньше не видел. Они не только пытались выведать мои данные, но и пытались заманить меня в ловушку, чтобы я не смог сбежать.

«Больше нельзя выйти из базы данных?» — спросил Харват. — «Почему вы просто не отключили её?»

Ты серьезно?

Конечно, нет, но вы же понимаете, что я имею в виду, правда?

«Ну, вы, видимо, не понимаете, что я имею в виду. Я никогда не сталкивался с такими передовыми технологиями. Ни в банках, ни в армии, и уж точно не в правительстве».

Николас был расстроен, и Харват не помнил, чтобы когда-либо видел его в таком состоянии.

«Расслабься, — сказал Харват. — Всё будет хорошо».

Я очень на это надеюсь.

«Хоуп?» — спросил Харват. — «Ты ведь снял свой бейджик, прежде чем войти, не так ли?»

Как всегда. На самом деле, я использовал чужой бейджик.

Теперь уже Карлтон начал волноваться. У Николаса была неприятная привычка перенаправлять свой след на других, когда он взламывал системы. «Кто на этот раз?»

Заместитель директора ФСБ в Москве.

Старик на мгновение задумался, выпятил нижнюю губу и кивнул. «С этим я могу смириться».

«Главное, чтобы они не оказались с тобой», — сказал Харват.

Николай хранил молчание.

Этого ведь не произойдёт, правда?

«Обычно нет. Но эти ребята были совершенно ненормальными. Я даже не знаю, что сказать».

Харват взглянул на часы, чтобы убедиться, что еще не слишком рано пить. У него начинала болеть голова. Это напомнило ему, что нужно измерить температуру и отправить результат врачу. Из всех глупостей, которые крутились у него в голове, эта, безусловно, была самой глупой, но Старик постоянно настаивал, чтобы он не забывал.

Он извинился, вышел из кабинета и побежал наверх. В ванной он достал термометр из ящика, куда положил его утром, снял крышку и засунул его в рот. Когда раздался звуковой сигнал, он вынул его.

Его квалификация повысилась чуть больше, чем на один диплом. Интересно. Но диплом — это не так уж много, и он решил не слишком об этом беспокоиться.

Он достал телефон из кармана, отправил сообщение врачу и убрал термометр. После того как он отправил сообщение и Бену Биману, он спустился вниз.

Когда он вошёл в кабинет, Мордехай разговаривал по телефону. Он стоял в другом конце комнаты и вёл оживлённый разговор на иврите. Харват посмотрел на Слоун, которая кивала в сторону своего лежащего рядом мобильного телефона. Она отвечала на звонок. Хорошо. Ему нравился Мордехай, но в этой работе просто нельзя было никому доверять.

Израильтянин отнял телефон от уха и сказал Харвату: «Сейчас это и в Израиле. Семьдесят пять случаев, и их число постоянно растет. Девять человек умерли от кровопотери, и почти в два-три раза больше сообщений поступило с Западного берега и из Газы».

Старик, сидевший рядом с Николасом на диване, поднял глаза от ноутбука и сказал: «Сейчас нам поступают сообщения отовсюду. Из Индонезии, Австралии и Новой Зеландии. Из Индии, Пакистана, Бангладеш. Из Бразилии, Аргентины и Парагвая».

«Рассматривается возможность приостановки коммерческого воздушного движения», — сказал Николас.

Наверное, уже слишком поздно, подумал Харват. Он подошёл к Николасу и Старику и придвинул стул.

«Не могли бы вы оставить нас на минутку в покое?» — спросил он Николаса.

«Конечно», — ответил невысокий мужчина. Он убрал ноутбук и сполз с дивана.

Выйдя из кабинета, Харват наклонился к старику и сказал: «У меня есть самолет, который ждет Рейгана и вылетает сегодня вечером. Я хотел бы, чтобы ты им воспользовался».

«Я?» — спросил Карлтон. «Зачем мне это делать?»

Харват любил Рида Карлтона как отца. И поскольку он так сильно любил этого человека, грань между работодателем и работником иногда немного размывалась. «Я позаботился о том, чтобы Лару, её маленького сына и её родителей отвезли в безопасное место. Я хотел бы, чтобы вы поехали с ними, чтобы убедиться, что с ними ничего не случится».

Старик презрительно фыркнул. «Значит, я вам нужен в качестве телохранителя?»

Харват не ответил.

Куда вы их отправляете? В тот маленький домик на Аляске?

Харват был совершенно поражен.

«Всё в порядке, — сказал Карлтон. — Я никому не скажу».

Оказывается, это было не так уж и секретно, как я думал.

Старик улыбнулся. «Я даже там был».

'Когда?'

«Прежде чем принять вас на работу, мы тщательно вас проверили. Джон и Аня поручились за вас». Он наклонился к Харвату. «Они ведь вам этого не говорили, правда? Очень хорошо. Надежные люди. Люди, которые мне близки по духу».

«Типичный старик», — подумал Харват. «Вечно на пять шагов впереди всех». «Хорошо. Я позабочусь о том, чтобы у них на борту был твой любимый бурбон».

«Стоп», — сказал Карлтон, защищаясь. — «Я не собираюсь на Аляску. Более того, я никуда не собираюсь».

'Но…'

Без всяких «если» и «но». Здесь еще слишком много всего нужно сделать.

Я тоже так думаю, но работать можно и на борту самолета, и на Аляске. Дом Джона — это практически сплошная научная фантастика .

Старик улыбнулся. «Если хочешь что-то сказать, почему бы тебе просто не сказать?»

Харват обожал Рида Карлтона. И хотя он не думал об этом каждый день, его бы глубоко огорчила смерть этого старика. Карлтон был не только замечательным человеком, но и номером один в мире шпионажа. В мире изнеженных, неискушенных людей, застрявших в подростковом возрасте, он был не только мужчиной, но и патриотом, живущим ради своей страны.

Харват не стал подбирать слова и заявил: «Первыми жертвами вируса станут младенцы и пожилые люди».

Вы пытаетесь утверждать, что я старый?

«Конечно, нет. Вы никогда не услышите от меня такого. Я бы сказал: вы уже немолоды».

«Что-то совсем не молодое». Карлтон усмехнулся, услышав, как Харват преуменьшил значение его замечания.

Никаких других расходов нет. Днём вы можете отправиться на рыбалку на лосося с Марко. А если появятся медведи, они обязательно убегут, как только вас увидят, так что, если вы рядом, он в безопасности. Все довольны.

Аня готовит лучшие стейки в мире.

«Более того, — ободренно сказал Харват, — тебе даже чемодан собирать не нужно. Если ты дашь мне список необходимых вещей, я отправлю его Джону. Тогда всё будет готово к твоему приезду».

«Всё, — сказал Карлтон, — кроме Джои».

Харвату тут же стало ужасно. Словно кто-то воткнул ему нож в ребра.

Джои была женой Карлтона, Джозефиной. За десять лет до знакомства Харвата с Карлтоном она перенесла тяжелый инсульт, который привел к тяжелой деменции. С тех пор ее состояние только ухудшилось. Сейчас Джои находилась в комфортабельном доме престарелых на севере Вирджинии, недалеко от Карлтона.

Мужчина не собирался бросать свою невесту, и Харвату это тоже очень нравилось.

А что, если она тоже сможет прилететь самолетом?

Карлтон улыбнулся. «Не знаю, говорил ли я тебе это раньше, Скот, но ты хороший мальчик. Я бы с удовольствием поехал, но это просто невозможно. Поскольку забирать Джои из привычной обстановки и везти её на Аляску — очень плохая идея, мы можем просто смириться с этим. Хорошо?»

Нет, это было неправильно. Гарвард хотел, чтобы Карлтон полетел этим самолётом.

Старик положил руку ему на плечо. «Это не первый мой опыт. Если бы Бог хотел забрать меня к Себе, у Него уже была бы для этого все возможности».

Харвату это совсем не понравилось, но он понял и улыбнулся в ответ. Карлтон был воплощением честности. В болезни и в здравии — именно это он и обещал. Он был человеком чести, тем, кто держит своё слово, — и Харват испытывал к нему только восхищение.

«Нам нужно обсудить ещё кое-что», — сказал Старик, указывая на ноутбук. «Прежде чем Ник попытался удалить твоё имя из этого списка, он быстро осмотрелся в Главном Ядре и сделал несколько скриншотов. По-видимому, список обновлялся месяц назад. Думаю, тебе стоит взглянуть на него».

«Почему? Кто там есть?»

«Ник тебе покажет», — сказал Карлтон, когда маленький человечек вернулся с чашкой дымящегося кофе в руке.

Он поставил чашку на небольшой приставной столик и снова забрался на диван.

«Покажи Скоту последний скриншот ещё раз», — сказал Старик.

Николас ввел свой пароль и повернул экран так, чтобы Харват мог наблюдать за происходящим.

Увидев первое имя в списке, Харват воскликнул: «Но это же председатель Верховного суда!»

«Там указано больше имен», — сказал Карлтон.

Следующие четыре — сенаторы, а затем идет горстка членов Конгресса. Что они все делают в этом списке?

Меня это тоже интересовало.

«Я думал, в Main Core только бургеры. Зачем добавлять туда еще и таких людей, и почему именно сейчас?» — спросил Харват.

Кто-то, возможно, Дэмиен или Линда Лэндон, видит в них угрозу. Им, как и вам, присвоен цветовой код «золотой».

«Но почему только председатель Верховного суда, когда в нем еще восемь судей? Я признаю, что он придерживается довольно жестких взглядов на ограничение власти правительства, но есть и другие судьи, которые думают так же, как он. Почему их нет в списке?»

«И почему только эти сенаторы и члены Конгресса?» — спросил Старик, отвечая на вопрос встречным вопросом. «Признаю, что большинство из них очень уверены в своей правоте, но есть множество других политиков, придерживающихся столь же непреклонных взглядов».

Вся логика отсутствовала. Что, ради Бога, делали Дэмиен и Лэндон?

«Мы должны их предупредить, — сказал Харват. — Мы должны сообщить им, что этот список существует и что их имя в нём».

А потом?

Тогда они смогут сами решить, что делать. Но по крайней мере, они будут знать, что что-то происходит.

— Кому же ей тогда позвонить? — спросил Карлтон. — Мне? Тебе? И если предположить, что мы дозвонимся до них, почему они должны нас слушать?

В этом что-то было. Более того, им бы это сообщение точно не понравилось. Они восприняли бы его как ужасное оскорбление, захотели бы отомстить, и головы полетели бы. Что мешало им позвонить своим друзьям в Министерстве внутренней безопасности и других местах, чтобы разобраться в ситуации? Это был опасный шаг, который мог привести к тому, что Дэмиен ускорил бы осуществление своих планов.

А что, если бы МакГи им позвонил?

Директор ЦРУ ?

Харват кивнул. «Он может сказать, что это вопрос национальной безопасности и что им нельзя ни с кем об этом говорить».

«Хорошо», — сказал Старик, немного подумав над словами Харвата. — «Тогда позовем его».

«Хорошо», — сказал Николас. Он закрыл ноутбук и приготовился отправиться к своему фургону.

Сползая с дивана, Харват услышал, как сработала сигнализация на подъездной дорожке. Он посмотрел на экран телевизора и увидел, как Палмер въезжает на территорию. У него, вероятно, было много вещей, которые нужно было разгрузить.

«Вам нужна помощь?» — спросил Карлтон, когда Харват встал.

«Нет, спасибо», — сказал Харват. «Просто передай Мордехаю, когда он закончит разговор по телефону».

Харват вышел в коридор, последовал за Николасом и сказал: «Подожди минутку».

Маленький человечек обернулся. «Что случилось?»

Я забронировала частный самолет на сегодня. Думаю, было бы неплохо, если бы Нина тоже поехала. Если вы тоже хотите поехать, я вас прекрасно пойму. Собаки тоже могут поехать.

«Аляска?»

Харват кивнул.

А что, если я скажу «нет»?

Тогда тебе придётся довольствоваться мной.

Маленький человечек улыбнулся. «Похоже, это будет настоящее приключение».

Харват улыбнулся в ответ. Раньше Николас давно бы ушёл, потому что тогда он думал только о себе. Мордехай или кто-либо ещё мог бы утверждать обратное, но Харват знал, что лис действительно может потерять свою хитрость. Он видел это своими глазами.

«Просто позвони Нине, — сказал он. — Убедись, что она собрала вещи. Мы пришлем за ней».

Николас протянул свою маленькую ручку. «Спасибо. Было бы таким облегчением знать, что она в безопасности».

Харват смотрел, как Николас уходит, и чувствовал, как на его плечи давит тяжесть всего мира. Никто больше не был в безопасности, когда дело касалось вируса. Они могли сидеть за много миль от цивилизации, но будут ли они там действительно в безопасности?

Харват считал, что безопасность никому не может быть гарантирована. Можно кричать, что люди в каком-то месте в безопасности, но делаешь это лишь для того, чтобы их успокоить. Он хотел не просто защититься от вируса; он хотел остановить вирус.

Ему приходили в голову разные планы, которые требовали внимания. Ни один из них не был хорош. Все они были опасны, и для их осуществления потребовалось бы нарушение закона. Их можно было разделить на две категории: плохие и еще хуже. Президент не согласился бы ни на один из этих планов.

Но он был в больнице, а цунами вот-вот должно было достичь побережья. Харват мог придумать только одно.

OceanofPDF.com

45

Клифтон Фарм

Пьер Дамьен во всей своей обнаженной красе стоял на краю бассейна.

«Вовсе не сумасшедшая», — подумала Хелена. «Не могла бы ты повернуться перед присяжными, чтобы они увидели, чем всегда заполнена задняя часть твоих джинсов?»

Он улыбнулся и с громким всплеском нырнул в освещенную воду.

Его мускулистые руки скользили по воде, словно акульи плавники, и мощными гребками он плыл к столь же великолепной обнаженной женщине на другом берегу бассейна.

Гребок за гребком он продвигался сквозь воду к ней, и чем ближе он подходил, тем сильнее росло его возбуждение. Он жаждал завладеть ею.

Она сидела на мелководье бассейна, где вода едва доходила ей до груди. Время, проведенное вместе, подходило к концу. Он был потрясающим, и она будет по нему скучать, но она говорила себе, что найдет свое счастье в тех деньгах, которые скоро окажутся на ее банковском счете.

Он вынырнул из воды прямо перед ней.

Ей приходилось выполнять для Моссада немало несложных заданий, но это, по крайней мере, принесло ощутимый результат.

Она протянула руки, притянула его к себе и посмотрела на него с улыбкой. Пьер был в отличной форме. Он еще не выпил много. Правда, после обеда он был слегка подвыпивший, но это не было поводом для беспокойства. Он хотел заняться с ней любовью, и это обязательно произойдет. Вероятно, дважды подряд.

Он хорошо к ней относился, но был и чудовищем. То, что он приготовил для человечества, было слишком ужасно, чтобы описать словами. Впрочем, для неё это уже не имело значения. Она потеряла это чувство много лет назад. Жизнь была безжалостна. Нужно было использовать возможности, которые она предоставляла. И нужно было чего-то добиться самому.

Узнав о планах Дэмиена, она приняла решение. Она останется с ним, пока не закончится этот ураган.

Он не только знал, что вот-вот произойдет, но и насколько всё может обернуться плохо. Он подготовился к этому. Она так долго использовала своё тело, что ей было всё равно, если это займёт немного больше времени. Это был и остаётся вопросом выживания. Дэмиен заботился о ней, и она намеревалась использовать этот факт в своих интересах.

Он обнял её и крепко прижал к себе в нежных объятиях. Они поцеловались. Она почувствовала, как ей становится жарко, несмотря на то, что он наполовину вытащил её из воды, обнажив её кожу прохладным осенним ветром.

Она ненадолго прервала их поцелуй. «В домике у бассейна или в гостевом доме?» — спросила она с вызывающей улыбкой на губах.

«Вот», — сказал Дамиен. Он поднял её и посадил на край бассейна. «На открытом воздухе».

Именно таким она хотела его запомнить — страстным, сильным, нежным. Он всегда относился к ней бережно, и она чувствовала к нему уважение, как к настоящей леди. В ее жизни было немало плохих мужчин, но Дэмиен не был одним из них. Она никогда этого не забудет.

Она обняла его и попыталась запечатлеть в памяти этот образ: бассейн, дом, ветерок, ласкающий ее влажную кожу, музыка, доносящаяся из колонок: «La Wally» в исполнении Вильгельмии Фернандес.

Она хотела сохранить это воспоминание. Она никогда не забудет, как хорошо он к ней относился и как ей нравилось это задание. На самом деле, она никогда не воспринимала его как задание. Она полностью отдалась ему.

Единственное, о чём она сожалела, это то, что он никогда по-настоящему не узнает её и не узнает, какую жизнь она вела. Хотя это и не имело значения. Без этой жизни, без Моссада, она бы никогда не встретила Дэмиена.

Единственное, что имело значение для Моссада, для Бенци и его любимого Израиля, — это то, чтобы его поймали. Это было главное для Бенци. Всё остальное для него не имело значения. Бенци был готов на всё ради служения Израилю, даже если это означало принести его в жертву в качестве пешки.

Вот почему она держала пароли Дамиена в секрете. Ей было все равно, сможет ли Моссад когда-нибудь взломать жесткий диск, который находился у них в Тель-Авиве. Это была не ее борьба. Это никогда и не было ее борьбой.

Бенци и Израиль неоднократно использовали её. И когда она попыталась вырваться из этой ситуации, она обнаружила, что может не только добиться для себя компенсации, но и переложить вину на Моссад и всех остальных.

Она всегда была невинной молодой женщиной, у которой вся жизнь была впереди. Израиль мог бы поступить с ней лучше. Это было бы правильным решением. Но этого не произошло. Вместо того чтобы освободить её и вернуть туда, откуда она приехала, страна держала её в плену. Единственное, что они сделали, это ужесточили её оковы.

Возможно, в какой-то момент они нападут и на неё, если, конечно, к тому времени Израиль ещё будет существовать. Она приняла это во внимание. Одно было точно: в конце концов, они нападут на Дамиена. Бенци не признавала этого прямо, но знала, что Моссад рассматривает возможность его убийства.

Это была главная причина, почему она не могла оставаться с ним навсегда. Такой человек, как Пьер Дамьен, не мог исчезнуть незамеченным.

Она же, напротив, могла это сделать. Как и во многом в жизни, дело было в деньгах.

Разгадав код от сейфа Дамиена в Женеве, она вскоре обнаружила пароль от его компьютера.

Он хранил все на своем ноутбуке. Многие файлы были защищены отдельным паролем, но ее терпение в конце концов было вознаграждено. Это было похоже на то, как если бы у тебя были ключи от дворца, за запертыми дверями которого скрывались тайны или несметные сокровища.

Самое важное, что она открыла для себя, — это как выработать иммунитет к вирусу, распространяющемуся по всему миру. Пережив вызванные этим социальные потрясения и хаос, она сможет делать всё, что захочет, до конца своей жизни.

Она тайно связалась с родителями и объяснила им, что им нужно сделать. Отец, всегда упрямый и не очень умный, отказался ей поверить и назвал это грандиозным заговором, спланированным евреями. Против его укоренившихся взглядов мало что можно было сделать. Она умоляла мать выполнить её просьбу и вразумить отца. Если он умрёт, это будет его вина, а не вина Израиля.

Теперь, когда ее здоровье и здоровье ее родителей были в порядке, она начала более внимательно изучать информацию на компьютере Дамиена.

Зная, что финансовые рынки рухнут, он открыл ряд позиций, чтобы извлечь выгоду из глобальной катастрофы. Некоторые из этих позиций были настолько сложными, что она сразу же от них отказалась. Другие же были очень простыми, и она решила сосредоточиться на них.

Однако Дамиен не только постоянно менял пароль, но и перераспределял инвестиции. Это значительно затрудняло отслеживание его инвестиционной стратегии.

Она наладила отношения с инвестиционной фирмой в Цюрихе, у которой также был офис в Женеве. При открытии счета ей предоставили доступ к приложению, позволяющему получать рыночную информацию в режиме реального времени, торговать акциями и взаимодействовать с банковским отделом. Это было похоже на то, как если бы у нее круглосуточно был маленький швейцарский банкир.

Но из всего, что было у Дэмиена на ноутбуке, ей больше всего понравились его дневники.

Вскоре после смерти жены он начал вести дневник в качестве терапии и продолжал это делать до сих пор. Читать о том, что происходило в его уме и душе, было одновременно увлекательно и тревожно.

Было поразительно наблюдать, как недавно овдовевший мужчина, охваченный трауром, был полон решимости устроить величайший холокост в истории человечества. И чем ближе приближался час расплаты, тем больше росла уверенность Дамиена в себе.

В своих последних записях он словно знал, что его дневниковые заметки будут прочитаны и проанализированы будущими поколениями. Он стоял на переломном этапе истории, ясно объясняя, что он намеревался сделать, какие шаги необходимы и почему. Это были блестящие идеи, граничащие с безумием.

Если бы в истории была хоть какая-то порядочность, Дэмиена следовало бы судить в свете его мрачного увлечения евгеникой – его убеждения, что именно из-за «чрезмерной доброты» Запада до сих пор существуют «низшие» человеческие расы, обременяющие планету и ее ограниченные ресурсы.

Дневники совершенно не соответствовали образу мужчины, с которым она так часто делила постель. Она никогда не слышала от него ничего уничижительного ни об одной группе людей. На самом деле, он всегда, казалось, заботился о нуждающихся. Он был полон противоречий, и казалось, что дневник написан совершенно другим человеком. Но по одному признаку она могла судить, что записи написаны его рукой: сквозь них просвечивала любовь к птицам.

Золотые краны в его частном самолете были выполнены в форме лебедей, а в его женевской квартире висели оригинальные работы Одюбона. Поэтому она не удивилась, увидев, что он упоминает птиц в своих дневниковых записях. Однако именно манера, в которой он это делал, вызывала у нее сильное беспокойство.

Каждый этап разработанного им плана был назван в честь определенного вида птиц. Конголезский этап назывался «Ворона», а американский — «Колибри». И именно колибри больше всего ее беспокоила.

Он, безусловно, любил птиц, но также упомянул — похлопывая себя по плечу за интеллектуальные достижения — о мрачном событии, произошедшем в гитлеровской Германии в 1934 году.

Ночь длинных ножей, также известная как путч Рёма, была политической чисткой, трёхдневной резней, в ходе которой СС и гестапо убили сотни людей и заключили в тюрьму тысячи противников Гитлера. Кодовое название операции — «Колибри». Почти столетие спустя Дамьен использовал это же название.

Хелена знала, что именно поэтому он недавно угостил своих гостей сотерном урожая 1934 года. Она нашла пустую бутылку в мусорном ведре. У Дамиена была слабость к финикам. Поэтому, когда они вместе обедали, он выбрал вино урожая 1978 года. Вино было его связью с историей, к лучшему или к худшему.

После того, как они занялись любовью, они надели свои толстые белые банные халаты, которые оставили на стульях. Она достала свой мобильный телефон, чтобы сфотографировать его, но у Дэмиена разыгрался невероятный аппетит, и он быстро вошел внутрь.

В комнате с телевизором уже было приготовлено блюдо с мясными деликатесами, его любимой закуской, и открытая бутылка красного вина.

Дэмиен поднял бутылку и показал ей этикетку. «Romanée-Conti», — сказал он. «1945».

«Последний год Второй мировой войны», — сказала она.

Год основания Организации Объединенных Наций. Первоначально в нее входил пятьдесят один штат, сегодня — сто девяносто три.

Он налил два бокала. Полюбовавшись цветом, ароматом и букетом, он поднял бокал и произнес девиз ООН: «За мир и безопасность».

Она чокнулась бокалом с его бокалом. «За мир и безопасность».

Это было еще одно восхитительное вино. Сделав глоток, она поставила свой бокал на стол и приготовила тарелку для них двоих.

Джеффри выложил изысканный ассортимент паштетов, салатов, прошутто, сушеных колбас, салями и сыров. Также были три вида хлеба, маринованные овощи, горчица, оливковая тапенада, орехи и фрукты.

Пока она раскладывала еду по тарелкам, Дэмиен включил телевизор. Почти на всех каналах показывали новостные репортажи.

«Что случилось?» — спросила она.

«Не знаю», — сказал Дамиен. Он умел лгать так же бесстыдно, как и она.

Она подала ему тарелку, села рядом с ним на диван и подтянула ноги под себя, чтобы согреться. Дэмиен прибавил громкость.

«…вирус, который сравнивают с Эболой», — сказал репортер. «У нас для вас есть несколько репортажей. Начинаем в столице».

Хелена и Дамиен увидели репортеров, работавших в больницах по всей стране и пытавшихся интерпретировать данные, поступавшие понемногу.

Спустя некоторое время Дэмиен выключил звук и налил себе еще вина.

— Ну что ж, — сказала Елена. — Судя по всему, это не комета.

Дэмиен улыбнулся. «Мы справимся. Не волнуйся».

Она уже собиралась что-то сказать, когда в дверях появился Джеффри и спросил, может ли он поговорить с Пьером. Дэмиен жестом пригласил его войти, но Джеффри настоял на том, чтобы поговорить со своим боссом наедине.

Дэмиен извинился, встал и подошел к Джеффри. Как только двое мужчин вошли в коридор, Джеффри начал говорить и закрыл за собой дверь, чтобы она не могла слышать, о чем они говорят.

Но прежде чем дверь закрылась, она увидела, что у Джеффри что-то в руке. Ее сердце бешено заколотилось.

У Джеффри было зарядное устройство для её телефона, которое он полностью разобрал.

OceanofPDF.com

46

Епископские ворота

Под церковью находилось небольшое помещение, которое Харват переоборудовал для хранения оружия и боеприпасов. Вместе с Палмером он уже разгрузил половину новых припасов и затащил их внутрь. Остальное хранилось в подземном пространстве.

Они уже собирались решить, что куда поставить, когда услышали, как люди спускаются по лестнице.

Харват заглянул в дверь и увидел Эшби, а за ним Мордехая.

«Думаю, вам стоит послушать это минутку», — сказала она.

Мордехай передал Харвату свой мобильный телефон.

Харват взял у него устройство, увидел, что на экране идет видео, и нажал кнопку питания.

Послышались звуки борьбы. Затем послышался звук разбитого стекла, а после — крик женщины: «Пьер! Остановись! Я понятия не имею, о чём ты говоришь!»

Харват посмотрел на Мордехая. "Елена?"

Израильтянин кивнул. «На её мобильном телефоне есть кнопка тревоги. Если она её нажмёт, будет записано видео в течение нескольких секунд, которое затем автоматически отправится в виде вложения в электронное письмо с сигналом SOS вместе с местоположением по GPS».

Изображения отсутствуют. Только звук.

Её телефон, вероятно, лежал в сумке или кармане. Дело в том, что она прекрасно знает, что пользоваться этим приложением ей разрешено только в ситуациях, угрожающих жизни. Она подверглась опасности. Нам нужно немедленно вывезти её оттуда.

Харват уже знал, как хочет поступить с Дамиеном; ему нужно было получить немного больше информации, прежде чем он смог бы предпринять какие-либо действия. Но теперь, когда Хелена подняла тревогу, планы пришлось скорректировать. Если Дамиен узнает, что она работает на Моссад и предала его, он устранит ее. Им нужно было действовать, и быстро.

«Я сообщу Карлтону, — сказал он Палмеру. — Подготовь платформу для мистера Мордехая и разложи все на подъездной дорожке, включая мое снаряжение». Эшби он сказал: «Возьми все остальное, что тебе нужно, и просто положи это туда. Приборы ночного видения, глушители, все. Я хочу уехать отсюда через пять минут».

«Всё будет устроено», — сказала она. Палмер показала ему большой палец вверх.

— Мы поедем на машине? — удивленно спросил Мордехай, когда они быстро поднялись по лестнице. — Дорога займет как минимум час.

«Не волнуйтесь. Мы не поедем на машине», — сказал Харват.

Он понимал, что каждая секунда на счету. Им нужно было действовать как можно быстрее, и не только для того, чтобы арестовать Дамиена.

За всю свою карьеру Харват лишь дважды нажимал так называемую кнопку паники. В обоих случаях он действительно делал это в крайнем случае и, по сути, слишком долго ждал. Это означало отмену миссии, осознание того, что ситуация вышла из-под контроля, и что тебя нужно немедленно эвакуировать. Признать поражение всегда было невероятно трудно.

В первый раз помощь пришла быстро, и благодаря этому он выжил. Но во второй раз он едва не погиб. Он знал, что значит быть в полной неопределенности, не зная, придет ли помощь или выживешь ли ты вообще.

С другой стороны, у него были серьёзные сомнения в верности Хелены, особенно теперь, когда стало известно, что она удалила часть данных с карты памяти Дэмиена. Они могли запросто попасть в ловушку. Этот вариант им нужно было рассмотреть.

Наверху лестницы Харват достал свой мобильный телефон и набрал номер Лидии Райан в быстром наборе.

«Мы уже получили электронное письмо от Николаса и работаем над этим», — сказала она, отвечая на телефонный звонок.

Я звоню не по этому поводу. Мне нужен вертолет. Агент Мордехая разоблачен. Если Дэмиен сейчас сбежит, мы его потеряем.

«Ты хочешь вывезти оттуда Хелену или забрать Дамиена?»

'Оба.'

Известно ли об этом президенту?

Особые обстоятельства. Я принимаю это решение.

Райан понимал, что противостоять Харвату бессмысленно. «У нас нет вертолета».

А? Почему бы и нет?

Всем, кто был вызван директором Макги из основного списка, была предложена защита. Вместе со своими семьями их забирают и отвозят на «Ферму». Никто не может войти туда без разрешения Макги.

Переброска всех из списка на «Ферму» — секретную тренировочную базу ЦРУ в Кэмп-Пири — была умным шагом. Но тот факт, что все вертолеты ЦРУ теперь были заняты, представлял собой серьезную проблему.

«Вам действительно нужно придумать решение, — сказал Харват. — Мне всё равно, какое именно. Просто позвоните мне, когда что-нибудь придумаете».

«Кому еще ты можешь позвонить?» — спросил Мордехай, когда Харват повесил трубку.

Она что-нибудь найдет. Не волнуйтесь.

Нам нужно ехать в Елену. И нам нужно уезжать прямо сейчас.

«Понял, — сказал Харват. — Иди за Николасом. Просто скажи ему, что мы собираемся делать, и что нам нужен «Орёл»».

Орёл?

«Так мы назвали наш дрон. «Орел». Мы подумали, что «Свобода» — это слишком», — сказал он. «Поторопитесь. Мы улетаем отсюда через пять минут в любом случае, с вертолетом или без».

Пока Мордехай вышел на улицу, Харват поспешил в свой кабинет. Не найдя там никого, он пошел на кухню.

Там он обнаружил Карлтона, который смотрел телевизор, держа в руке свежесваренный кофе.

«Об этом говорят по всем каналам, — сказал старик. — Они начинают понимать связь между всеми этими случаями болезни».

У нас новая проблема. Агент Мордехая разоблачена. Она только что подняла тревогу.

Это значит, что Дэмиен скроется.

«Не получится, если мы до него доберемся первыми», — сказал Харват. «Я позвонил Райану, чтобы он вызвал вертолет, но в ЦРУ сейчас заняты перевозкой всех людей из основного списка, а также их семей, на «Ферму» вертолетами. Она сейчас пытается придумать что-нибудь другое».

А что же происходит тем временем?

Тем временем, я бы хотел, чтобы вы остались здесь с Ларой. Если я не вернусь вовремя, я бы хотел, чтобы вы отвезли ее в аэропорт и посадили на тот самолет. У Бимана есть вся информация.

Карлтон посмотрел на часы. «Что-нибудь ещё?»

Я бы хотел, чтобы ты взял всё необходимое, что бы тебе ни понадобилось – еду, воду, топливо, всё что угодно – и отправился к Жозефине.

«И что же ты собираешься делать?»

Я не знаю. Всё зависит от Дамиена. Где Лара?

Она занята упаковкой чемодана.

Харват ненадолго положил руку на плечо старика и направился к лестнице. В спальне наверху он обнаружил Лару.

«Мне пора идти», — сказал он из дверного проема.

Вы вернетесь?

Я не знаю. Рид внизу. Он отвезет тебя в аэропорт, если я не вернусь вовремя.

Значит, нам пора прощаться?

«Пока что — да», — сказал Харват и вошёл в комнату.

Лара подошла к нему и обняла его. «Обязательно вернись, хорошо?»

«Хорошо», — сказал он. Затем он быстро поцеловал её, повернулся и вышел из комнаты.

Снаружи Палмер, Эшби и Мордехай стояли и ждали возле вещей. Он быстро проверил всё, чтобы убедиться, что ничего не пропало.

Поскольку ему приходилось звонить и планировать операцию по дороге, он сказал Палмеру: «Ты за рулём. Давай погрузим всё в твой грузовик».

«Так мы все-таки поедем на машине?» — спросил Мордехай, и в его голосе звучало раздражение.

Это единственное, что мы можем сделать в данный момент…

За имуществом Дэмиена ведется наблюдение, не так ли? Не могли бы вы отправить туда этих людей?

Харват жестом показал Палмеру и Эшби, чтобы они начали загружать снаряжение, и отвел израильтянина в сторону. «Эти ребята из той команды — не офицеры, Бенци. Они просто занимаются наблюдением. Если они туда войдут, их застрелят, и, кроме того, Хелену тоже убьют. Тебе лучше помочь загрузить грузовик. Мы просто зря тратим время, стоя здесь».

После того как всё оборудование было загружено, Палмер сел за руль, чтобы Харват мог тем временем звонить и планировать операцию. Эшби и Мордехай сидели на заднем сиденье.

Движение было полностью парализовано, потому что люди запаниковали и хотели как можно быстрее добраться домой. Обочина также была сильно загружена. Движение практически не продвигалось.

«Просто съезжайте на следующем съезде», — сказал Харват.

«Хотите срезать путь?» — спросил Палмер.

Мне всё равно. Просто съезжайте с этой трассы.

Харват раздражался, и его раздражение становилось все сильнее и сильнее. Ему не нужно было обращаться к Мордехаю, чтобы понять, что творится внутри этого человека, он и сам мог догадаться.

Когда они наконец добрались до выхода, у Харвата зазвонил телефон. «Надеюсь, у вас хорошие новости», — сказал он.

«Где ты сейчас?» — спросил Райан.

Харват проверил GPS, убедился в правильности показаний километровых отметок и передал им свое местоположение.

У меня для вас есть вертолет. Он может приземлиться в больнице Рестона. Он может быть там через десять минут.

«Мы это сделаем», — сказал Харват. Он повернулся к Палмеру и указал ему, куда им нужно идти.

В госпитальном центре Рестона синий вертолет MD 600N уже ждал нас, вращая лопасти.

Он выглядел как модернизированная версия «Маленькой птички», армейского ударного вертолета. Он был оснащен турбинным двигателем и усовершенствованной системой противодействия крутящему моменту, позволяющей летать высоко, быстро и бесшумно, что было именно тем, что нужно Харвату и его команде.

Пока остальные быстро переносили свои вещи, Палмер припарковал внедорожник и побежал обратно к вертолету. После того как он поднялся на борт, пилот взлетел.

Харват сидел рядом с пилотом и смотрел на электронный планшет, который тот ему дал. Устройство имело спутниковую связь, поэтому он мог использовать различные картографические сервисы, чтобы определить наилучшее место для посадки. Он не хотел подлетать слишком близко к особняку Дэмиена, чтобы тот не услышал вертолет.

Харват выбрал большой луг неподалеку от фермы и передал пилоту координаты. Через гарнитуру он попросил Эшби достать из рюкзака его спутниковый телефон, чтобы позвонить группе наблюдения. Он хотел, чтобы один из них остался на его посту и следил за поместьем, а остальные забрали их на машине, как только они приземлятся.

Через двадцать минут пилот нырнул под верхушки деревьев и включил прожектор, чтобы проверить место посадки на наличие препятствий.

После приземления он выключил двигатель и помог команде разгрузить снаряжение. В ста метрах от них на траве стояла машина. Палмер дважды быстро подал сигнал фонариком, после чего к ним подъехал черный внедорожник .

Харват передал пилоту вертолета рацию, и после того, как они быстро проверили оборудование, он схватил свой рюкзак и направился к машине.

На всякий случай Палмер, Эшби и Мордехай проверили все вещи, которые были у них с собой.

Харват заметил, что израильтянин не смог отвести затвор своего пистолета «Глок» назад.

«Ты в порядке?» — спросил он.

«Конечно», — коротко ответил мужчина. Ему явно не нравилось, что его способности ставятся под сомнение.

Харват протянул руку, и Мордехай отдал ему пистолет. Харват отдернул затвор и вернул оружие.

« Тода », — сказал израильтянин. «Спасибо».

' Ein be'ad ma .'

Пока команда готовилась, Харват связался с оставшимся охранником, чтобы узнать, есть ли какие-либо новости, и обсудить наилучший способ добраться до загородного дома.

По словам охранника, с тех пор, как Дэмиен и женщина вернулись с обеда в сопровождении телохранителей, ничего не изменилось. Двое мужчин стояли на страже в начале подъездной дорожки у ворот. Больше ничего не было видно. Ни особняк, ни другие здания не были видны с улицы.

Дорога шла почти параллельно забору соседнего поместья. Харват принес болторезы, чтобы получить доступ к участку.

Как только Эшби собрала дрон, Харват в последний раз проверил, все ли готовы. Затем он приказал ей запустить устройство.

Она сделала несколько шагов от машины, протянула руку назад и запустила дрон.

«Орёл в воздухе», — сказала она в маленький микрофон, который находился прямо у её уха.

С помощью пульта дистанционного управления Палмер заставил устройство совершить два больших круга над лугом, чтобы проверить, правильно ли дрон реагирует и передает ли инфракрасная камера изображения.

«Лунный гонщик, — сказал он, — кодовое имя Николаса, — Орёл готов».

«Понял», — сказал Николас из своего фургона, который всё ещё стоял припаркованным у дома Харвата. Он нажал несколько клавиш и несколько секунд двигал джойстик. Когда всё, казалось, шло удовлетворительно, он сказал: «Moonracer управляет «Орлом». Можешь начинать».

Харват увидел, как беспилотник скрылся в темноте в направлении загородного дома Пьера Дамьена. Когда летательный аппарат исчез из виду, он отдал приказ взлететь.

Садясь в машину, он молча молился, чтобы они приехали вовремя.

Но почему-то у него было ощущение, что они действовали недостаточно быстро и что, кроме того, им будет трудно.

OceanofPDF.com

47

Мрачное предчувствие Харвата подтвердилось лишь после получения первого отчета Николаса о ситуации.

Инфракрасные снимки с дрона показали, что Дэмиен резко снизил уровень безопасности на территории поместья. Когда у него были гости на ужин, дрон зафиксировал как минимум двенадцать человек, охранявших имение и рассредоточенных по всей территории. Теперь же они увидели только пятерых. Возможно, в связи с ужином были наняты дополнительные сотрудники службы безопасности. Но Харват был недоволен этим. Он считал, что пяти охранников слишком мало. Их должно быть больше.

Они ехали по грунтовой дороге и останавливались по пути, чтобы Палмер мог выйти со своим снаряжением. Мужчина скрылся за деревьями. Там была возвышенность, с которой открывался отличный вид на особняк и близлежащие здания. С этого места он мог обеспечить команде хорошее укрытие.

Они ехали дальше и остановились, когда поняли, что не могут проехать дальше незамеченными. Харвату, Эшби и Мордехаю предстояло продолжить путь пешком.

Харват связался по радио с Николасом, чтобы получить окончательный отчет о ситуации. Ничего не изменилось. Они ушли в лес, дошли до края поместья и стали ждать, пока Палмер займет свою позицию. Для него это было самым трудным, потому что ему нужно было пересечь большую территорию, где у него не было укрытия. Если бы он попал под обстрел, он был бы обречен.

Но Николас сделал все возможное, чтобы этого не произошло. Тот факт, что у них был в распоряжении дрон, сыграл решающую роль. Устройство бесшумно скользило по воздуху, и чтобы его увидеть, нужно было быть внимательным и внимательно осматривать небо.

Когда Палмер занял позицию за винтовкой LaRue Predat OBR Харвата , оснащенной специальным прицелом HISS-XLR и глушителем Surefire SOCOM , он подал команде сигнал. Настал следующий этап операции.

Харват жестом пригласил Эшби и Мордехая следовать за ним. На них были очки ночного видения, и они несли пистолеты-пулеметы H&K с глушителями – Харват и Эшби использовали MP7A2, а Мордехай – MP5SD.

Они старались как можно больше держаться среди деревьев, плавно передвигаясь по веткам, сучкам и опавшим листьям. Харват шел размеренно, сдержанной походкой. Отчасти это объяснялось его подготовкой, а отчасти опытом работы с растяжками и самодельными придорожными бомбами, которые едва не стоили ему жизни в Конго. Он держал глаза широко открытыми и сосредоточенными.

Подойдя к зданиям в поместье Дамиена, они остановились. Харват как можно тише попросил сообщить о ситуации. Николас сказал, что заметил активность за главным зданием. Двое вооруженных мужчин загружали вещи в грузовик. Но на открытой местности, ведущей к зданиям, никого не было видно.

Харват снова жестом показал остальным, что они могут продолжить.

Они решили пройти на территорию поместья, не проходя мимо скота, опасаясь, что животные могут испугаться, что заметят охранники. Они покинули опушку леса, пересекли открытую местность и прижались к металлической стене хозяйственной постройки. В двухстах метрах от них они увидели большой загородный дом. Свет не горел, и в гостевом доме позади него тоже было темно.

Харват выбрал следующее место, куда им нужно было отправиться, и жестом приказал Эшби идти туда, пока он будет прикрывать её. Затем он послал Мордехая. Когда Эшби дал понять, что путь свободен, он последовал за ним.

Они переходили от здания к зданию, приближаясь все ближе и ближе к главному зданию. В какой-то момент они услышали, как мужчины тащат вещи за дом.

Николас сообщил, что к ним присоединились еще двое вооруженных мужчин. Они погрузили припасы в грузовик и воспользовались служебным входом под домом.

В тридцати метрах от них, на середине дома, стояла стопка пустых поддонов. За ними можно было спрятаться, и, кроме того, оттуда открывался хороший вид на дом.

Единственным недостатком было то, что в случае перестрелки можно было спрятаться за стопкой зубочисток. К сожалению, у них не было выбора. Харват огляделся, чтобы убедиться, что путь свободен, после чего Эшби первым побежал к поддонам.

Она также проверила, свободен ли путь, и дала понять, что Мордехай может прийти. Когда он присоединился к ней, настала очередь Харвата.

Добравшись до поддонов, Харват лег на землю и попытался разглядеть сквозь дерево, что происходит у грузовика. Он увидел только автомобильные шины, часть днища грузовика и свет, проникающий через служебный вход. Он уже собирался повернуться налево, чтобы посмотреть за поддоны, когда они услышали женский крик из туннеля.

Мордехай попытался подняться, но Эшби оказался быстрее, схватил его и повалил на землю.

«Отпусти», — прошептал он. «Мы должны что-то предпринять прямо сейчас».

Она приложила указательный палец к губам и потребовала, чтобы он замолчал.

Харват дождался, пока Мордехай успокоится, и скатился влево.

У входа были сложены коробки: пять в высоту и три в ширину. Он понятия не имел, что внутри.

Он уже собирался отойти чуть дальше в сторону, когда услышал голос позади себя.

«Стоп!» — раздался крик.

Харват оглянулся и едва успел увидеть, что мужчина — один из охранников Дэмиена — получил пулю в голову благодаря Чейзу Палмеру.

Кровь, обломки костей и ткани мозга разлетаются повсюду. Это невероятно напряженная перестрелка.

Крик тут же привлек внимание остальных охранников, которые обернулись к грузовику и схватили оружие, висевшее у них на плечах. Но Харват и Эшби оказались быстрее.

Их выстрелы совпали. Раздался глухой глухой звук , а затем еще два выстрела подряд. Одна пуля попала в голову, две — в грудь. Оба мужчины упали.

«Быстрее, быстрее, быстрее!» — сказал Харват. Он вскочил, и все трое побежали к грузовику.

Когда один из других охранников выглянул из-за угла служебного входа, его встретил град пуль.

Как только они добрались до грузовика, Харват и Эшби укрылись, но Мордехай продолжал идти. Харват кричал, что ему не следует этого делать, но мужчина не слушал.

Он побежал к служебному входу и вовремя отскочил в сторону, едва избежав попадания пуль. Когда тот же охранник снова выглянул из-за угла, Мордехай был готов и добил противника выстрелом в рот и левый глаз. Однако он не учёл присутствия ещё одного охранника.

Мордехай двигался слишком быстро. Он потерял равновесие и не смог прицелиться. Он попытался развернуться, но поскользнулся и упал на землю. Стрелок увидел свой шанс.

Он направил оружие на израильтянина и крепко сжал палец на спусковом крючке. В этот момент его голова и грудь разлетелись на куски, а Харват выскочил из-за грузовика и убил его двумя пулями.

Эшби выбежал вперед, чтобы охранять вход. Харват помог Мордехаю подняться.

«С вами всё в порядке? Вы можете продолжить?»

Израильтянин кивнул и встал.

«Больше так не делай, — сказал Харват. — Придерживайся плана».

Прежде чем Мордехай успел ответить, они услышали голос Николаса по рации: «К вам кто-то пришёл. Охранники у ворот едут к вам, причём очень быстро. Они на одном из этих гольф-каров».

Харват этого и ожидал. Естественно, они бросились навстречу выстрелам, или кто-то вызвал подкрепление.

Он связался с Палмером и спросил: «Вы их уже видели?»

Нет, пока нет. Оставайтесь в режиме ожидания.

Чуть позже Палмер сказал: «Я их вижу».

Просто выключите их.

Сделав выдох, Палмер нажал на курок, затем навел прицел TreMoR на голову оставшегося охранника и выстрелил еще раз.

Он увидел, что телега съехала с дороги и врезалась в дерево. Он сообщил: «Берег свободен. Езжайте».

«Пойдем», — сказал Харват.

Туннель был построен в виде арочного свода; кирпичи были уложены ребристой кладкой. На стенах висели газовые фонари, отбрасывающие слабый свет.

Немного дальше стояла ручная тележка, возможно, использовавшаяся двумя охранниками, погибшими в перестрелке. На ней лежали три ящика с готовыми армейскими пайками, а сверху — два ящика французского вина. Либо сообщники Дамиена воровали у него, либо помогали ему загружать припасы. В любом случае, было ясно, что кто-то намеревался скрыться.

Харват ненавидел туннели. Он считал их смертельно опасными по разным причинам, в том числе из-за отсутствия укрытий. Более того, пули всегда летели прямо в тебя. Вместе с Эшби и Мордехаем он пробегал через них как можно быстрее.

В конце они подошли к лестнице с дверями по обеим сторонам. Дверь справа была оборудована тяжелым замком, но приоткрыта. Харват жестом предложил Эшби следовать за ним, а Мордехаю — подождать на случай, если кто-нибудь придет.

Харват прижался к каменной стене туннеля, отсчитал от трех и кончиком ботинка толкнул дверь. С оружием наготове они ворвались в комнату.

Это была длинная, узкая кладовая, заполненная стеллажами. Рядом с ящиками с вином и готовыми блюдами стояли большие консервные банки с овощами, фруктами, супами и соусами. Там были кофе, туалетная бумага и мыло, а также чистящие средства. Целые полки были забиты батарейками, лампочками, фонариками и светящимися палочками, витаминными таблетками, медикаментами, спальными мешками и бутылками воды. Казалось, будто вы попали на оптовый склад.

Они осторожно прошли по узким проходам. Заглянули также в две холодильные камеры. Там хранились килограммы продуктов, но никого не было видно. Крик, который они слышали, по-видимому, доносился не из этой комнаты.

Харват уже собирался сообщить Мордехаю по рации о возвращении, когда услышал какой-то звук. Казалось, кто-то выбил дверь, а затем раздались выстрелы.

Черт, израильтянин сам ушел в другую комнату!

Харват и Эшби побежали обратно в туннель. Мордехай так сильно выбил дверь ногой, что половина петель вылетела.

Звуки выстрелов, эхом разносившиеся по туннелю, были оглушительными.

Харват прижался к стене туннеля. Видна была лишь узкая полоска другой комнаты, но этого было достаточно. Он увидел, что Мордехай был ранен и забаррикадировался за чем-то вроде верстака.

Выстрелы не прекращались. По всей видимости, они намеревались продолжать стрельбу, пока он не будет мертв.

Харват вытащил светошумовую гранату и показал ее Эшби, чтобы она знала, что ее ждет. После того как она кивнула, он выдернул чеку и бросил гранату внутрь.

Затем последовала ослепительная белая вспышка и мощный взрыв.

Харват и Эшби ворвались в комнату. Как только Харват увидел охранника, он выстрелил.

Мужчина получил два пулевых ранения в середину груди. Затем он был ранен в голову, чуть ниже носа и прямо между глаз. Его оружие с грохотом упало на землю, и мужчина упал.

Харват и Эшби на мгновение отвлеклись на Мордехая и обыскали комнату, чтобы проверить, нет ли там других угроз.

Это была котельная со старомодным водонагревателем и многочисленными трубами и приспособлениями, за которыми кто-то мог спрятаться. Хелену нашли возле отопительного котла.

Она была обнажена и жестоко избита. Лежала на старом матрасе, прикованная наручниками к стене. Глаза у нее были опухшие и закрытые. Рядом с матрасом лежал паяльник; все тело было покрыто ожогами.

После того как Эшби осмотрела остальную часть комнаты, она быстро подошла к Хелене, чтобы помочь ей. Харват отправился к Мордехаю.

«Насколько всё плохо?» — спросил он, помогая ему подняться на ноги.

Вы нашли Елену?

«Да, мы её нашли. Она всё ещё жива. Слоун с ней».

«Я хочу ее увидеть», — сказал израильтянин.

Позже. Насколько плохо у тебя дела?

Я не могу пошевелить левой рукой.

Харват связался по рации с Чейзом, разорвал рубашку Мордехая и осмотрел его раны. Мужчина получил два ранения в плечо, в результате чего у него была раздроблена ключица.

Харват взял бинт, приложил его к плечу Мордехайса, взял его за правую руку и спросил, не мог бы он подержать бинт ею. Мужчина застонал от боли.

«В тебя попали дважды, — сказал Харват. — Ты сломал ключицу. Я знаю, что это больно, но нам нужно остановить кровотечение».

Когда Чейз появился в дверях, Харват сказал, что ему лучше обменять свой LaRue на более компактный MP5 Мордехая. Им нужно было обыскать остальную часть дома. Если Дэмиен все еще там, Харват будет знать, как его найти.

Убедившись, что пистолет «Глок» заряжен, Харват положил его на колени Мордехайсу.

«Если кто-то попытается войти, — сказал он, — вы можете остановить его вот этим».

Вместе с Палмером Харват направился к лестнице.

OceanofPDF.com

48

Харват и Палмер обыскали весь дом. Никого не нашли. Никого не обнаружили ни в домике у бассейна, ни в гостевом доме, ни в других хозяйственных постройках. Дэмиен и остальные охранники исчезли. Но куда они делись?

Они обыскали охранников – каждый из них был иностранным наемником с синим паспортом ООН в кармане. Кроме этого, у них не было никаких документов. В их мобильных телефонах не было ни единой зацепки о том, куда мог отправиться Дэмиен. В грузовике тоже не нашли никаких следов – ни клочка бумаги с адресом, ни карты с отмеченным местоположением, ни GPS-адреса, куда должны были доставить припасы.

Харват достал из кладовой коробку со светящимися палочками и отдал их Палмеру, чтобы тот мог обозначить посадочную площадку для вертолета. После того как Харват связался с пилотом, он вернулся в комнату управления полетами.

Мордехай сел на землю рядом с Еленой и попытался её утешить. Оба выглядели несчастными.

«Вертолет уже едет, — сказал Харват. — Мы вас отсюда вытащим».

Эшби сделала для израильтянки перевязь, и после того, как освободила Елену от кандалов, нашла одеяло, которым Елена прикрыла свою наготу.

Эшби отвел Харват в сторону и сказал: «Они не только избили и пытали ее, но я также совершенно уверен, что ее изнасиловали охранники».

Харват покачал головой. Чудовища. «Она умеет говорить?»

Она еще не произнесла ни слова. Думаю, она в шоке. Более того, вполне возможно, что у нее сломана челюсть.

Она должна сказать нам, где находится Дэмиен.

Вы можете спросить её, но я не думаю, что вы получите от неё хоть один вразумительный совет. Ей нужно время.

«Жаль, что у нас не хватило времени», — сказал Харват.

Осторожно он подошел к Елене и Мордехаю и объяснил, что хочет узнать, что произошло и где находится Дамиен. Елена ничего не ответила. Когда Мордехай попытался уговорить ее что-нибудь сказать, она закрыла глаза. Харват сдался.

Он вышел на улицу и помог Палмеру вытащить тела. Поскольку гольф-кар всё ещё работал, они сложили тела внутри него. Затем они отвезли гольф-кар к одной из хозяйственных построек.

К тому времени, как они вернулись, они уже слышали вертолет.

Палмер помог Мордехаю, и, учитывая все произошедшее, Харват посчитал, что Эшби лучше поддержать Хелену. В любом случае, они могли ходить, хотя и очень медленно.

Николас сообщил пилоту по радио, что на месте не обнаружено других источников тепла и что посадка, по всей видимости, безопасна. Он также заверил пилота, что беспилотник не представляет опасности для вертолета.

После приземления самолета Харват стоял на страже, пока все не поднялись на борт, после чего и сам сел. Группа наблюдения должна была заняться беспилотником.

Пилот резко взлетел и выполнил несколько маневров с изменением курса на случай, если где-то в темноте действительно скрывается стрелок.

Елену и Мордехая это явно обеспокоило, но ни один из них ничего не сказал по этому поводу.

Как только они покинули поместье, пилот полетел как можно быстрее к госпитальному центру Рестона.

Когда Харват посмотрел вниз, он увидел, что движение по-прежнему остановилось. Несколько моментов требовали его внимания.

В первую очередь нужно было что-то предпринять в отношении Мордехая и Елены. Из-за распространения вируса их нельзя было доставить в обычную больницу для лечения. Оставался только один вариант.

Он спросил Эшби, не хочет ли она достать из его рюкзака спутниковый телефон. Он позвонил Лидии Райан.

«Согласен», — сказал он, объяснив ей ситуацию и выслушав её реакцию. «Можете передать это пилоту?»

После того как Райан дал утвердительный ответ, Харват поблагодарил её, снова надел гарнитуру и передал телефон Эшби.

«Какой план?» — спросила она.

«Мы высадим вас с Чейзом в Рестоне, потому что там его машина. Затем пилот полетит ко мне домой, а после этого отвезет Хелену и мистера Мордехая на ферму, где им окажут медицинскую помощь. Лидия Райан уже ждет их там».

«Что нам следует делать, когда мы доберемся до грузовика Чейза?»

«Раз уж ты всё равно уже в Рестоне, можешь заодно вернуться в офис, — сказал Харват. — Прими душ, надень чистую одежду и попытайся придумать, как нам, чёрт возьми, найти Дэмиена».

«Поняла», — сказала она.

После того как вертолет приземлился на лужайке перед его домом, Харват схватил свои вещи и вылез из самолета. У него едва хватило бы времени, чтобы все занести внутрь, быстро принять душ и что-нибудь съесть. Он беспокоился, благополучно ли посадят Лару в самолет. Он предпочел бы сделать это сам.

Он обнаружил Лару и Старика на кухне, где они смотрели новости. Перед ними стояла тарелка с рисом карретейро, но ни один из них не откусил ни кусочка.

«Что происходит?» — спросил Харват.

«Кто-то высказался», — сказал Карлтон. «Теперь весь мир знает, что президента госпитализировали в Бетесду для наблюдения».

Упоминается ли также, что он болен? Есть ли какая-либо информация по этому поводу?

Официально они преуменьшают серьезность ситуации.

А неофициально?

Старик молчал.

Харват посмотрел на него. «Он болен? Он заразился?»

Карлтон кивнул.

«Боже мой. Сколько ему осталось времени?»

Они этого не знают. Вы сами знаете, как быстро всё может произойти. Это может занять часы или дни.

А может, ему станет лучше.

«Думаю, нам просто нужно смириться с тем, что ему не станет лучше», — сказал Карлтон.

А вице-президент?

Они уже ввели в действие двадцать пятую поправку. Вскоре он выступит с речью.

«Это не к добру», — сказал Харват.

Есть информация, где Дэмиен?

Харват покачал головой. «Нет, совсем нет. Хелену жестоко избили. Я не знаю, что она сказала, но факт в том, что Дамиен тут же ушёл. Кроме того, мы же следим за его самолётом, верно?»

Старик кивнул. «А ещё я привёл к нему команду пилотов».

«Хорошо. Я сказал нашим наблюдателям в поместье остаться там еще немного на всякий случай, если кто-нибудь вернется. Он потерял немало людей. На его месте я бы хотел знать, что произошло».

Если у него были основания для побега, он свалит вину за их исчезновение на то, от чего он убегал. Он не вернется. Этим людям из группы наблюдения просто нужно вернуться к своим семьям.

А что насчет персонала? Людей, которые ухаживают за территорией? Тех, кто заботится о животных? Если они появятся, то вполне могут знать, куда он делся.

Старик указал на телевизор и сказал: «Посмотрим. Думаю, пока никто не пойдёт на работу».

Харват не согласился с ним, особенно по поводу ухода за животными. Люди, нанятые для этого, просто так не сидели бы дома. Вероятно, это были люди из окрестностей. Он решил поручить Николасу провести расследование.

Лара предложила приготовить ему еду, и он с радостью принял это предложение. Он сел за кухонный стол и стал наблюдать по телевизору за тем, как ситуация продолжает ухудшаться. У репортеров, возможно, не было всей информации, но ее было достаточно.

Он ел молча, слушая репортеров. Закончив есть, он побежал наверх, чтобы принять душ.

Намылившись, он включил холодную воду и простоял так столько, сколько мог выдержать. Затем вытерся полотенцем. Известие о том, что президент заразился вирусом, вызвало у него сильное беспокойство. Ему с трудом удавалось есть.

Он надел джинсы и рубашку и вернулся на кухню. Лара уже ждала его со своей сумкой. Он огляделся, но старика нигде не было видно.

Где Рид?

Он сказал, что раз уж вы здесь, ему действительно нужно уехать.

Харват выглянул в кухонное окно. Он увидел фургон Николаса, припаркованный на подъездной дорожке, но машины Карлтона уже не было.

Он сказал, что вы поймете.

Харват понял. «Он взял с собой какие-нибудь припасы?»

Нет. Он сказал, что всё уладит позже.

Харват этого не понимал. Он знал, что старик упрям. И горд. И всё же было бы лучше, если бы он взял с собой что-нибудь. Ситуация становилась всё более ужасающей. Харват это чувствовал. Он был рад, что смог вывести Лару, её сына и родителей в безопасное место.

«Готовы к путешествию?» — спросил он.

Готова ли я к этому? Безусловно. Нравится ли мне это? Нет.

Харват притянул её к себе. «Всё будет хорошо. Джон и Аня позаботятся о тебе».

Никто не обязан о нас заботиться.

Он улыбнулся. «Я приду, как только смогу».

Она также попыталась улыбнуться, но у нее не получилось ничего, кроме натянутой улыбки.

— Скажи, — сказал он, приподнимая её подбородок. — Всё будет хорошо. Обещаю.

Он подумал, что она наклонилась к нему, чтобы поцеловать, но вместо этого она положила голову ему на плечо.

Они так простояли довольно долго. Он подумал, не плачет ли она. Когда она наконец отстранилась, то повернулась так, чтобы он не видел её лица.

«Я просто хочу попрощаться с Николасом», — сказала она и направилась к входной двери.

«Я отнесу твою сумку к Тахо», — сказал он и проводил её взглядом.

Войдя в холл, он вдруг понял, что оставил кое-что в своем кабинете. Он побежал по коридору за этим.

Это был детский набор для работы по дереву, подарок, который он купил для Марко. Он хотел подарить его Ларе во время их осеннего отпуска.

Он вернулся в зал, положил подарок в её сумку и направился к двери.

Николас стоял у своего фургона с собаками и разговаривал с Ларой. Он увидел, как она наклонилась, крепко обняла его и на мгновение почесала собак за ушами. Он позволил им еще немного погладить его, прежде чем выйти на улицу и пойти к своей машине.

«Всё в порядке?» — спросил он.

Лара повернулась к нему и улыбнулась. Ее глаза были влажными. «Все в порядке».

Он посмотрел на Николаса. «Как поживает Нина?»

Её только что забрали. Вероятно, она прибудет в аэропорт имени Рейгана примерно в то же время, что и вы.

«От тебя я её поцелую», — сказала Лара.

«Спасибо», — сказал Николай. Затем он указал большим пальцем через плечо и сказал: «Мне нужно вернуться к работе».

Они снова обнялись, и пока Лара шла к машине, Харват вспомнил еще об одной просьбе, которую он должен был сделать Николасу: разыскать сотрудников, работающих в поместье Дэмиена.

Он выехал со двора, включил функцию «избегать пробок» на GPS и переключил радио на станцию WMAL .

Известный радиоведущий Ларри О'Коннор сообщил новость спокойным тоном, но завершил свою речь пугающим вопросом: «Если президент Соединенных Штатов не защищен от вируса, то как же остальное население?»

Этим вопросом он попал в точку, и ответ был очевиден: никто не был в безопасности. Беспрецедентная волна паники прокатилась по Соединенным Штатам, а вместе с ней и по всему миру.

OceanofPDF.com

49

Настоящее

Когда Харват попрощался и узнал, что Лара благополучно направляется к самолету, он почувствовал облегчение. Это было одно из тех вещей, о которых он постоянно беспокоился.

Он вернулся к зданию Signature Flight Support и прочитал сообщение, полученное от Николаса, ещё находясь на взлётной полосе. Он нажал на значок, чтобы позвонить ему.

«Ты уверен?» — спросил он, когда Николас ответил.

Сто процентов.

Сколько времени у меня осталось?

Может быть, несколько часов, может быть, несколько дней. Вы уже знаете, что будете делать?

«Что бы вы сделали в подобной ситуации?» — спросили в Гарварде.

Я бы всё уладил и надеюсь, это не причинит боли.

Харват усмехнулся при мысли о том, что его могут арестовать силой сотрудники Министерства внутренней безопасности. «Забавно, правда. Я думал, они так хороши в Main Core. Ты даже говорил, что они могут делать очень сложные вещи. Откуда ты знаешь наверняка, что это не ловушка?»

Потому что они, может быть, и хороши, но я просто лучше.

«Но всё равно они преследовали тебя, когда ты копался в их базе данных», — сказал Харват, который тем временем пытался прорваться сквозь толпу.

Поверьте мне, со мной такого больше не случится.

А как вы можете быть уверены, что они не обнаружили ваше вредоносное ПО?

«Потому что, — сказал Николас, — это все равно что поднять водяной шарик в темноте двумя лезвиями. Эта программа была активирована только после того, как они запустили Main Core. Поверьте мне, они не обнаружили мое вредоносное ПО. Информация, которую мы получаем с их серверов, реальна».

Харвату по-прежнему было трудно поверить, что план приводится в действие. «Кто же тогда дал на это разрешение? Линда Лэндон не могла занять такую позицию так быстро».

Возможно, ей не нужно самой нажимать на курок, но она убедила кого-то другого это сделать.

Такой вариант Гарвард еще не рассматривал.

— Нина уже в самолете? — спросил Николас, меняя тему разговора.

Я её не видела, но, с другой стороны, на парковке был полный хаос. Вы уже связывались с сотрудниками Дэмиена в Клифтоне? Вам что-нибудь ещё известно?

Это была непростая задача, но в конце концов мне удалось связаться с их ветеринаром, и он, в свою очередь, дал мне номер человека, координирующего всю работу. Он живет в двух городах отсюда.

Что вы сказали?

Я сказал, что у меня большая партия корма, что Дэмиен его заказал, и что я не знаю, хочет ли он получить его в Клифтоне или в другом месте.

«А какое еще место?» — спросили в Гарварде.

«Именно так», — сказал Николай. — «Никто не знал о другом месте его пребывания, кроме его домов и квартир за границей».

А домработница или садовник?

Координатор сказал, что его жена всегда убирала загородный дом, а его команда поддерживала порядок на территории.

Таким образом, это не даёт никаких дальнейших результатов.

«Я тоже этого боюсь», — сказал Николас. Он спросил: «Что нам теперь делать? Мне остаться здесь и ждать тебя, или лучше уйти до прибытия службы безопасности?»

Это был хороший вопрос.

Харват не собирался позволять себя арестовывать Министерству внутренней безопасности. Ему придётся скрываться. Это означало, что он не сможет ходить домой или на работу, а также не сможет связываться с друзьями или знакомыми. Он также не сможет пользоваться своей дебетовой и кредитной картами, электроникой или автомобилем. Это было невероятно неприятно, не говоря уже о том, как долго это продлится.

Он всерьёз подумывал вернуться и полететь с Ларой. Самолёт уже приземлился в Бостоне, чтобы забрать её родителей и Марко. Он мог бы попросить Николаса приехать сюда, и как только они с Ниной окажутся там, они могли бы полететь на Аляску. Мать Харвата уже ехала в Анкоридж. Они встретятся там и вместе уединятся в дикой местности. Проще простого.

Он всерьёз подумывал о том, чтобы позволить всему идти своим чередом. Возможно, именно это и было нужно миру — масштабная перезагрузка. Возможно, это был единственный способ навести порядок, вычистить весь мусор из трубопроводов.

Потом он мог бы вернуться, чтобы помочь бизнесу встать на ноги и восстановить мир. А может, и нет. Они могли бы остаться на Аляске. Он ещё не заглядывал так далеко вперёд. На самом деле, он никогда всерьёз не ожидал, что ситуация так сильно обострится.

Но даже несмотря на это, он знал, что должен остаться здесь, в месте, где шла битва. Потому что это был он. Он принадлежал этому месту. Он чувствовал себя слишком ответственным, чтобы умыть руки от всего этого дела. Только когда всё шло наперекосяк, ты по-настоящему понимал, кто ты и кто окружающие тебя люди. Единственным лёгким днём был вчерашний день .

Харват принял решение. Теперь ему нужно было решить, какой будет его следующий шаг.

В любом случае, за ним бы охотилась Министерство внутренней безопасности. А к тому времени уже не имело значения, кто внес его в этот список. Важно было то, что он в нем оказался.

Николас, по его собственному признанию, сказал, что это может занять ещё несколько дней, но Харват просто предположил, что они не будут терять время. На скриншотах, сделанных Николасом, он сам увидел, что его собираются арестовать и что его считают одним из самых опасных людей. Если они придут его арестовать, то сделают это силой. У него не будет возможности подробнее объяснить свою позицию. Они предположат, что он окажет сопротивление, и поэтому применят превосходящие силы. Но что будет после этого?

Что с ним сделают после ареста? Его задержат где-нибудь в неизвестном месте и оставят на произвол судьбы, пока он не умрет от вируса? Или они планируют оказать на него еще большее давление? Он не собирался ждать, чтобы это выяснить.

«Просто заприте мой дом, — сказал Харват, — и убирайтесь оттуда как можно быстрее».

Я пойду. Куда мы идём?

Там, где Министерство внутренней безопасности США не сможет нас найти.

А где это находится?

«Лагерь Пири».

Если вам повезло, вы могли добраться от аэропорта имени Рейгана до лагеря Пири за два часа. Сегодня же всё пошло не так. И это ещё мягко сказано.

Выходя из здания Signature Flight Support, Харват столкнулся с одним из лучших агентов Carlton Group, Ли Грегори, который был занят тем, что помогал Нине пробираться сквозь море машин и людей на парковке. Грегори был крепким, суровым парнем с большим опытом. Старик выбрал именно того человека, который должен был её встретить. Грегори был полон решимости во что бы то ни стало обеспечить Нине место на борту самолёта.

Они немного поговорили, а затем Харват попрощался с Ниной и поблагодарил Грегори за то, что тот забрал её. Ли, вероятно, хотел как можно скорее вернуться домой, чтобы быть со своей семьей.

Харват выехал с парковки, дошёл до своего «Тахо» и сел в машину. На полпути к лагерю Пири, на Ричмондском шоссе в Таппаханоке, находилась небольшая придорожная закусочная. Он договорился встретиться там с Николасом. Он собирался оставить свою машину у реки.

Во время телефонного разговора он попросил Николаса оставить записку на входной двери со словами « Увидимся на лодке ». Он понятия не имел, не собьет ли это Министерство внутренней безопасности с толку, но попробовать стоило.

Припарковав «Тахо» Харвата у реки, они продолжат путь на фургоне Николаса. Вещи внутри были слишком ценными и полезными, чтобы их оставлять.

Когда в Гарварде снова переключили радио на WMA , вице-президент уже произносил свою речь.

...

…молиться за президента Портера и его семью. Мы абсолютно уверены, что он полностью поправится. Сегодня вечером вступила в силу статья 3 двадцать пятой поправки к Конституции США, и президент Портер направил письменное заявление временному председателю Сената и спикеру Палаты представителей, в котором говорится, что он временно не в состоянии исполнять свои президентские обязанности.

До тех пор, пока президент Портер не сможет вновь исполнять свои обязанности, я буду исполнять обязанности президента Соединенных Штатов. В этом качестве, для поддержки властей на уровне штатов и федеральном уровне, я объявляю чрезвычайное положение.

Вместе с Министерством здравоохранения и социальных служб и Центрами по контролю и профилактике заболеваний я прошу всех американцев о сотрудничестве в ближайшие дни. Все массовые мероприятия, такие как концерты, спортивные соревнования и съезды, будут отложены до дальнейшего уведомления. Школы будут временно закрыты, и мы просим все церковные конфессии приостановить богослужения. Всем, кому не нужно выходить на улицу по уважительным причинам, рекомендуется оставаться дома. Только замедлив распространение вируса, мы сможем окончательно остановить его.

Я поговорил со всеми губернаторами этой страны. Они направят Национальную гвардию для поддержания порядка и оказания помощи нуждающимся.

Ученые работают днем и ночью, консультируясь со своими коллегами со всего мира. От Пекина до Балтимора самые умные исследователи на Земле делают все возможное, чтобы остановить этот вирус.

Тем временем вы все можете помочь, оставаясь дома и сотрудничая с властями, как местными, так и государственными. Пожалуйста, помните, что сотрудники экстренных служб работают на пределе своих возможностей. Не звоните по номеру экстренной помощи и не обращайтесь в больницу, если ситуация не угрожает жизни. Каждая минута, которую персонал больницы тратит на лечение пациентов, не представляющих угрозы для жизни, — это минута, которую они не могут использовать для лечения человека, перенесшего инфаркт или получившего серьезные травмы.

Для Америки настали трудные времена, но Америка и раньше сталкивалась с серьезными проблемами. В прошлом мы всегда преодолевали трудности, и мы снова добьемся успеха на этот раз. Я в этом так уверен, потому что…

Старомодный рингтон старика зазвенел. Харват убавил громкость радио.

«Я хочу, чтобы ты вернулся», — сказал Карлтон.

'Назад?'

Да, я хочу, чтобы ты пошёл домой.

Харват правильно расслышал? Домой?

«Послушайте, — продолжил Карлтон, — это не революция, а, чёрт возьми, настоящий государственный переворот».

«Но ведь вице-президент только что это сказал…»

Эта речь была записана несколько часов назад. Тем временем они уже активировали план обеспечения непрерывности работы правительства и перевели людей из Вашингтона в Маунт-Уэзер.

Харват был знаком с Центром оперативного управления в Маунт-Уэзер. Он располагался в горах Блу-Ридж, примерно в восьмидесяти километрах от Вашингтона, округ Колумбия, и был одним из мест, куда направлялись руководители американского правительства всякий раз, когда происходила национальная катастрофа.

После терактов 11 сентября туда были доставлены важные правительственные чиновники и члены Конгресса, чтобы обеспечить бесперебойную работу правительства.

же располагалось Федеральное агентство по оказанию помощи при стихийных бедствиях (FEMA) , и именно оттуда осуществлялось управление Федеральной системой оповещения о чрезвычайных ситуациях, с помощью которой правительство могло прерывать радио- и телевещание для совершения экстренных вызовов.

FEMA находилась в подчинении Министерства внутренней безопасности. Комплекс напоминал небольшой университетский кампус, расположенный на территории чуть более ста шестидесяти гектаров и окруженный забором с колючей проволокой. Под землей находился комплекс площадью пятьдесят шесть тысяч квадратных метров, построенный из железобетона, способного выдержать несколько ядерных атак, и оборудованный системами очистки воздуха и электроснабжения. Запасов продовольствия, медикаментов и других необходимых вещей хватало, чтобы сотни людей могли выжить в течение многих лет.

Пожалуй, самым интересным было то, что гора Уэзер находилась менее чем в двадцати пяти километрах от поместья Пьера Дамьена.

Это было бы удивительным совпадением, если бы Харват не верил в совпадения. Коллеги, которые верили, обычно довольно быстро оказывались в могиле.

«У вице-президента поднялась температура на борту вертолета, — продолжил Карлтон. — Я слышал, что его дважды вырвало еще до приземления».

«Где он сейчас?» — спросил Харват.

В больнице Маунт-Уэзер, на карантине.

Перешла ли эстафета к спикеру Палаты представителей?

Он тоже чертовски болен, как и временный председатель Сената. Их, а также государственного секретаря, перевели в больницы в Вашингтоне и его окрестностях.

Харват был совершенно ошеломлен. Он вспомнил слова Мордехая о том, кто сменит президента, если вирус быстро распространится. «А кто теперь президент?»

«Деннис Флеминг, министр финансов, — сказал Карлтон. — Если только он сам не заболел за последние пять минут».

Невероятный.

И угадайте, кто здесь главный?

«Линда Лэндон», — сказал Харват. Вопреки здравому смыслу, он надеялся, что это неправда.

'Именно так.'

Но почему же тогда я должен идти домой?

Директору Макги удалось убедить всех из основного списка, что их необходимо перевести на ферму. То есть всех, кроме главного судьи Лишта.

Харвата не удивило, что такой человек, как Кэмерон Лишт, отказался прятаться в лагере Пири. Лишт предпочитал окопаться и вступить в бой. Но это был не юридический вопрос. Это была буквально битва не на жизнь, а на смерть. И все же Харват не понимал, какое отношение это имеет к нему.

«Где сейчас Леашт?» — спросил он.

Его забрали сотрудники Министерства внутренней безопасности. Его забрали 45 минут назад.

Откуда мы это знаем?

Его жена позвонила Макги. Она сказала, что ее мужа забрала группа людей в защитных костюмах. Когда ее муж спросил, зачем он должен ехать с ними, они упомянули имя журналиста, который брал у него интервью накануне. Они сказали, что он заразился вирусом, и поэтому Лишта госпитализируют для наблюдения. Они утверждали, что в противном случае под угрозой окажется общественное здоровье, и показали ему документ, подписанный вице-президентом.

Они, конечно же, не теряют времени зря, не так ли?

«Нет, — сказал старик. — Именно поэтому я хочу, чтобы вы пошли домой».

«А что, если они позвонят в дверь, чтобы меня забрать?» — спросил Харват. «Что тогда?»

Тогда вам не следует сопротивляться. Когда они пришли за судьей Лиштом, они были хорошо вооружены.

Им лучше ещё крепче вооружиться, если они хотят взять меня с собой.

Не будь таким глупым. Они действительно знают, что делают, когда приходят за тобой. Они знают твое прошлое.

Но зачем мне соглашаться добровольно?

Потому что мы должны освободить как можно меньше людей.

«При всем уважении, — сказал Харват, — но ведь он, несомненно, пришел по собственной воле? Зачем же нам сейчас так рисковать?»

«Потому что дело в символизме, — сказал Карлтон. — Будучи председателем Верховного суда, Лишт стоит на вершине юридической иерархии в этой стране. Люди знают и уважают его. Он обладает большей властью, чем министр финансов и все члены Конгресса и Сената вместе взятые. Он — человек, способный возглавить страну».

Мы всё ещё говорим о государственном перевороте? Потому что, мне кажется, мы уже довольно сильно движемся в направлении революции.

Если мы ничего не можем сделать с этим переворотом, мы должны начать думать о том, каким будет наш следующий шаг и как мы можем вернуть страну под свой контроль. Америке нужен Лишт, несмотря ни на что.

В очередной раз Старик показал, что всегда думает на несколько шагов вперед.

«Хорошо. Меня арестовывают, — сказал Харват. — И что потом? Мне придётся пытаться сбежать из камеры?»

«Нет, — сказал Карлтон. — Я придумал кое-что получше».

OceanofPDF.com

50

Когда несколько часов спустя представители Министерства внутренней безопасности появились у его порога, все развернулось именно так, как и предсказывала Вирджиния, жена главного судьи Лишта.

Команда была вежлива, но полна решимости. Серьезность их визита не могла быть недоразумением, поскольку они привезли значительное подкрепление. Они были исключительно хорошо вооружены и задействовали два бронированных транспортных средства. И хотя Харват не мог их видеть, он подозревал, что поблизости находятся как минимум два снайпера.

Это был бы великолепный бой. Черт возьми, поистине потрясающий бой. Но Карлтон прямо сказал: не оказывайте сопротивления.

Они действовали решительно, даже проверили его жизненные показатели и провели краткий осмотр. Насколько он мог судить, они сделали это по двум причинам.

Во-первых, они хотели, чтобы он сотрудничал – мы из правительства и здесь, чтобы помочь вам . Более того, они устроили представление для соседей – он, должно быть, болен, и поэтому они привели его с собой .

Использовать кризис в сфере здравоохранения для ареста людей, которых хотелось отстранить от дел, было умно. В любом случае, это было креативнее, чем просто поднять их с постели и выстрелить им в голову. Короче говоря: им достались очки за стиль. Они даже вызвали скорую помощь, что ответило на его насущный вопрос: есть ли у него иммунитет? Если иммунитета не было, то не было смысла во всех этих хлопотах.

То же самое касалось и председателя Верховного суда Лишта, и членов Конгресса, которых внезапно включили в основной список. Так не поступали, зная, что они умрут от последствий смертельного вируса.

Но если люди из этого списка обладали иммунитетом, как это было возможно? Почему именно они, а не президент и все остальные? Он обсуждал этот вопрос с Карлтоном, а также вопрос о том, бежал ли Пьер Дамьен в Маунт-Уэзер. Старик сделал все возможное, чтобы дать ответ на оба вопроса.

Как будто и без того было неясно, что машина скорой помощи была там лишь для вида, после выезда из Бишопс-Гейт их колонна съехала с Мемориального шоссе Маунт-Вернон и въехала на парковку парка Грист-Милл, где их ждал вертолет «Астар» Министерства внутренней безопасности. Харват уже задавался вопросом, как они вообще собираются проехать через эту пробку. Теперь он знал.

Когда ему проверили жизненные показатели, Харват спросил одного из мужчин в защитных костюмах, куда его везут. «Форт АП Хилл», — ответил он.

«Форт АП Хилл? — спросил он. — Зачем туда идти?»

Больницы переполнены. В Форт-А.П. Хилл создан оздоровительный центр.

Оздоровительный центр? Да бросьте, — должно быть, подумал Харват. — Вы, должно быть, имеете в виду лагерь для интернированных .

Контакт Карлтона в Министерстве внутренней безопасности, по его собственному признанию, ничего не знал о проекте Main Core, но ему было известно, что FEMA располагает списком потенциально зараженных граждан, которых планировалось перевести в предполагаемую больницу в Форт-Ап-Хилл, расположенную более чем в ста километрах к югу от Вашингтона.

Когда он спросил, как они планируют туда добраться, его контактное лицо объяснило, что они поедут на поезде от вокзала Юнион-стейшн, как только соберется первая группа.

Харвата вынесли из машины скорой помощи и передали другой бригаде в защитном снаряжении, находившейся на борту вертолета.

Когда вертолет взлетел, Харват посмотрел вниз на машины, выезжающие с парковки и направляющиеся к следующему человеку в списке. Он задумался, сколько еще команд активно работают в данный момент и делают то же самое в других штатах. Сколько еще так называемых оздоровительных центров существует?

Улицы и шоссе, ведущие в Вашингтон и обратно, превратились в заиленные реки, заполненные красными стоп-сигналами. Люди покидали город или пытались как можно быстрее добраться домой. С воздуха Харват увидел, что в нескольких местах вспыхнули пожары, причем в таких масштабах, что это не могло быть совпадением. Тонкая оболочка человеческой цивилизации отслаивалась. Началось мародерство.

Вертолёт приземлился перед вокзалом Юнион-стейшн. Прилегающие дороги были перекрыты, возведены баррикады. Тысячи разгневанных горожан пытались добраться до вокзала. Среди них были пожилые люди и семьи с маленькими детьми. Группа молодых людей уже прорвала баррикаду; они помогали мужчине в инвалидном кресле перебраться через неё. Присутствовавшие сотрудники местной полиции и железнодорожной полиции были бессильны. Возникла взрывоопасная ситуация, и фитиль уже был зажжён.

Четверо агентов Министерства внутренней безопасности в униформе, в тяжелых бронежилетах, противогазах и латексных перчатках, бросились к вертолету. Как только лопасти остановились, Харвату было приказано вытянуть руки в стороны, чтобы его можно было обыскать.

Один из офицеров, пытаясь перекричать рёв вертолёта, крикнул: «Где ваши документы?»

Харват посмотрел на него с недоуменным выражением лица.

— Ваши документы, — повторил мужчина. — Где ваши документы?

Поняв, что Харват понятия не имеет, о чем говорит, мужчина подбежал обратно к вертолету и захлопнул дверь кабины.

Он вернулся со стопкой документов, и, кивнув коллегам, они проводили Харвата внутрь.

Некоторых граждан – тех, кто мог предъявить билет или забронировать место – пустили в здание вокзала. Деятельность Службы внутренней безопасности была от них скрыта.

Был установлен длинный складной стол, за которым сидели еще несколько сотрудников Министерства внутренней безопасности в масках и перчатках.

«Харват, Скот Томас», — сказал сопровождающий офицер, передавая документы. «Скот с одной буквой Т».

Полный, сварливый на вид офицер за столом взял документы, а затем направил инфракрасный термометр на голову Харвата.

«Тридцать семь ноль», — сказал он, не глядя в глаза.

Температура у Харвата понизилась. Учитывая, что ранее он заметил у себя небольшую жар, это его нисколько не удивило, учитывая физическую нагрузку, которую он претерпел незадолго до этого.

«Симптомы?» — продолжил мужчина.

«Симптомы чего?» — спросил Харват.

Боли в мышцах, головная боль, озноб, рвота, диарея?

«Нет. Со мной всё в порядке. Что происходит?»

Вы контактировали с инфицированным человеком. Поэтому вас переведут в оздоровительный центр FEMA для наблюдения .

Оздоровительный центр? Что я должен себе представить?

«Я не знаю», — ответил мужчина.

'Сколько?'

Я не знаю.

Вы хотя бы можете сказать, кто меня заразил?

Офицер пролистал бумаги. «Судя по всему, кто-то из вашего офиса».

'ВОЗ?'

Я не знаю.

Если это кто-то из моей команды, значит ли это, что всех моих коллег тоже отвезут в этот оздоровительный центр?

«Я не знаю», — сказал мужчина. Он сделал несколько пометок в документах, полез в стоящую позади него коробку и вытащил большую пуговицу с ярко-синим квадратом. «Наденьте это».

«Что это? Подожди, дай угадаю, ты не знаешь».

«Какой он заносчивый тип, правда?» — наконец сказал он, глядя Харвату прямо в глаза.

Улыбнувшись, Харват сказал: «Я не знаю».

«Уведите его», — грубо сказал мужчина. Затем он крикнул: «Следующий!»

Харват и его свита сделали всего несколько шагов, когда коренастый офицер приказал им остановиться. Он, ковыляя, направился к ним; несмотря на небольшое расстояние, он тяжело дышал.

«Я дал тебе не ту пуговицу», — сказал он, указывая на грудь Харвата. «Просто верни её».

Харват отсоединил эту вещь и вернул её.

«Вот эту ты точно должен взять», — сказал он. Он дал Харвату новую пуговицу и, пошатываясь, вернулся на своё место.

Харват увидел, что вместо синей квадратной звезды он получил золотую.

«Что это значит?» — спросил он одного из своих проводников.

«Не стоит задавать столько вопросов, — сказал мужчина. — Просто надень это».

Харват сделал так, как сказал тот человек.

Он едва успел надеть новую кнопку, как команда резко свернула налево и отвела его в совершенно другую часть станции.

OceanofPDF.com

51

Зал ожидания ClubAcela компании Amtrak был превращен в тщательно охраняемую импровизированную зону ожидания. Окон не было, но имелись туалеты, а у каждого из немногих выходов стояли вооруженные до зубов офицеры в черных костюмах, точно такие же, как те, которые забрали Харвата из дома. Он еще раз внимательно посмотрел, но никого из них не узнал.

В Министерстве внутренней безопасности, как и в любой другой федеральной организации, работали самые разные люди: хорошие, плохие и равнодушные. Он был убежден, что эти люди понятия не имели, что такое «Основной блок» и какую роль они играют в его реализации. Тот факт, что они оставались на своих постах, пока распространялся вирус, красноречиво говорил об их преданности делу и профессиональном отношении.

После регистрации на стойке Харвату сказали, что он может сам взять еду, воду или кофе. Как только поезд будет готов, об этом объявят. Харват спросил, примерно ли это будет, и, естественно, ответил: «Я не знаю».

Он налил себе чашку кофе и огляделся. Все были одеты в одинаковые значки с золотой звездой. Женщин было немного; толпа состояла в основном из мужчин. Некоторые стояли и болтали, казалось, зная друг друга. Другие держались на расстоянии. Присутствующие значительно различались по цвету кожи и возрасту. В самом конце Харват увидел стоящего главного судью Лишта. Мужчина читал газету; он был одним из тех, кто не вмешивался в дела других.

— Судья Лишт? — спросил Харват, подходя к мужчине.

Лиашт оторвал уголок газеты и вгляделся в незнакомца. Затем он снова обратил внимание на статью, которую читал.

Харват сел рядом с ним. «Меня послал директор Макги».

Судья медленно повернул голову в его сторону.

Сразу после того, как вас забрали, ваша жена позвонила ему.

'Да неужели?'

Да, господин судья.

«Откуда мне знать, что вы не участвуете во всей этой афере?» — спросил Леашт, указывая подбородком на остальных присутствующих.

Вы этого не знаете. Вам придётся поверить мне на слово.

И зачем бы мне это делать?

«По двум причинам, — сказал Харват. — Во-первых, именно мои люди обнаружили Главную Ядру, список, о котором вас предупреждал Макги. Кроме того, ваша жена ждет вас неподалеку, и именно я вытащу вас отсюда».

Теперь все внимание судьи было приковано к нему. «Куда мы едем?»

А на самом деле тебе следовало отправиться туда немедленно. В лагерь Пири.

Главный судья отложил газету. «Какой у вас план?»

Харват помолчал немного. «Это пока не совсем ясно, но когда я скажу, что мы можем идти, ты должен оставаться рядом со мной и делать в точности то, что я скажу».

Судья рассмеялся.

«Что случилось?» — спросил Харват.

«Я готов себя корить за то, что не послушал Боба Макги. Последние несколько часов я молился о том, чтобы пришла помощь. Я ожидал всего на свете, но не того, чтобы мне сказали, что план пока не совсем ясен».

Харват сразу же проникся симпатией к Леаштту. «А чего ты ожидал?»

«Я не знаю», — сказал судья. «Что-то вроде: мы — морские котики , и мы пришли вас спасти».

Теперь уже Харват начал смеяться.

«Что это?» — спросил Леашт.

Харват подмигнул ему.

Ты тюлень ?

И я пришёл спасти тебя. Кстати, в этом фильме было полно неточностей.

«Что же тогда, например?»

в реальной жизни тюлени гораздо красивее.

Лишт улыбнулся, и Харват обрадовался, что мужчина не утратил чувства юмора. Перевозка запаниковавшего заложника была настоящим кошмаром. Если бы главный судья смог сохранить хладнокровие, это бы очень многое изменило.

Поскольку мужчина еще не ел, Харват приготовил ему несколько бутербродов и принес несколько бутылок воды. Пока мужчина ел, Харват рассказывал ему обо всех последних событиях.

« Salus populi suprema lex esto », — сказал Лишт. 'Цицерон. Благосостояние людей должно быть высшим законом».

« Inter arma enim silent leges », — сказал Харват. Это была известная латинская поговорка: во время войны закон замолкает.

Леашт покачал головой. «Во время войны закон молчит. Если не поднять голос, это нередко приводит к насилию. Как сказал Дитрих Бонхоффер: «Молчание перед лицом зла — само зло. Не говорить — значит говорить. Бездействие — значит действие».

Харват уже собирался ответить, когда громкоговоритель ожил, и было объявлено, что поезд с «золотыми звёздами» скоро отправится в путь.

Харват посмотрел на судью Лишта. «Пора действовать».

Харват прошел по платформе и внимательно осмотрел окрестности. Он зафиксировал местоположение каждого охранника, каждого потенциального пассажира.

Некоторые пассажиры, казалось, не беспокоились о нависшей над ними угрозе и весело болтали друг с другом. Другие же неторопливо и обреченно брели вперед.

Тем временем он пересчитал колонны, мимо которых они прошли. Это была правильная платформа, так что он почти на месте.

Заметив нужный столб, он замедлил шаг. Он слегка наклонился вперед, словно от боли.

«Есть ли что-нибудь?» — спросил судья Лишт.

«Осторожно, — сказал Харват. — Оставайтесь прямо за мной и идите рядом со мной, когда я начну двигаться».

По меньшей мере кивнул.

Приближаясь к столбу, Харват сосредоточился еще больше. В любой другой ситуации он чувствовал бы себя уверенно. Целься в голову. Нажми на курок и уничтожь следующего. Но не здесь, ведь это были агенты Министерства внутренней безопасности. Они не были врагами, а честными мужчинами и женщинами, просто выполнявшими свою работу. Но Линда Лэндон — это совсем другая история. Он ни секунды не колебался бы, чтобы убить ее, ее и Пьера Дамьена, но эти агенты не заслуживали смерти. Он надеялся, что они так же относятся к нему.

Когда Харват дошёл до столба, он остановился и притворился, что его тошнит. Он прислонился к мусорному ведру, откинул крышку и сделал вид, что его рвёт. Судья положил ему руку на спину, оказывая поддержку.

Как только Харват потрогал нижнюю сторону крышки, он выругался. А где остальное? Неужели он должен был вытащить отсюда председателя Верховного суда Соединенных Штатов всего лишь двумя дымовыми гранатами? Должно быть что-то еще.

Опустив руки, он заметил, что запрошенное им оружие лежало в мусорном ведре под газетой, в пенопластовой коробке, вместе с четырьмя полными магазинами.

Он положил запасные магазины в карман и зарядил оружие. Он видел по меньшей мере шестерых офицеров в форме и четверых бойцов из спецподразделения, стоящих на платформе.

Он искоса посмотрел на судью и спросил: «Готовы?»

«Готовы», — сказал Лишт.

Харват выдернул чеки из двух дымовых гранат, бросил их в противоположные стороны и спрыгнул с платформы. Лишт следовал за ним по пятам. Он был намного старше Харвата, но держался прямо за ним.

Они забрались на следующую платформу и бросились в ожидающий поезд. Харват активировал аварийный выключатель на дверях в другом конце, помог Леаштту выбраться, и затем они вместе побежали дальше. Сквозь грохот движущихся поездов он услышал крики людей. Они были прямо за ними и приближались все ближе и ближе.

Харват и Леашт поднялись на следующую платформу, а затем на следующую. Дойдя до поезда, они вошли внутрь. Вместо того чтобы открыть дверь с другой стороны и забежать внутрь, они быстро прошли через весь поезд.

Харват снял пальто и велел Леашту сделать то же самое. Он выбросил их пальто в мусорный бак. Затем он вытащил рубашку из брюк, чтобы спрятать оружие.

Харват ворвался в соседний вагон и застал врасплох двух агентов Amtrak, которые обыскивали помещение. Те выхватили оружие почти так же быстро, как и он.

«Бросьте оружие!» — крикнул один из них. «Сейчас же! Бросьте оружие!»

«Маршал США, — сказал Харват. — Уберите пистолеты».

«Удостоверение личности. Покажите», — сказал второй офицер.

«Я его опознавательный знак», — сказал Лишт. Он вышел из-за спины Харвата. «Я — Кэмерон Лишт».

«Председатель Верховного суда?» — спросил первый помощник капитана.

'Действительно.'

«Ваше имя не упоминали», — сказал офицер, опуская пистоль. «Мы получили только описание от Министерства внутренней безопасности ».

«Это потому, что они не хотели, чтобы вы это знали», — сказал Харват, опустив при этом пистолет.

Второй офицер тоже опустил оружие и спросил: «Что, ради Бога, происходит?»

Харват попытался в какой-то степени быть предельно откровенным. «Кто-то в правительстве планирует уволить главного судью Лишта. Я хочу выгнать его отсюда, но Министерство внутренней безопасности пытается этому помешать. Можете ли вы нам помочь?»

Офицеры переглянулись. Первый сказал: «С самого начала мы почувствовали, что что-то не так. Людей силой сажали в поезд, потому что одному Богу известно, куда их нужно было доставить. Я сразу почувствовал, что что-то неладно. Что вы хотите, чтобы мы сделали?»

Поднимите тревогу, чтобы отвлечь их. Сделайте это где-нибудь на другой стороне станции.

«Это должно сработать», — сказал офицер.

«Спасибо, — сказал Харват. — Дайте нам полминуты, чтобы перейти на другую сторону поезда».

Офицер кивнул. Харват и Леашт быстро пошли дальше. Дойдя до последней кареты, Харват на мгновение остановился, чтобы дать судье возможность перевести дух.

«Мы сейчас уходим. Старайся держать голову как можно ниже и как можно ближе ко мне, хорошо?»

Лишт кивнул. Харват выглянул в окно. Путь был свободен, насколько это вообще возможно. Им повезло с теми двумя офицерами, но Харват не ожидал, что им снова так повезет. Только кто-то, пребывающий в невменяемости, мог рассчитывать на то, что закон Мерфи здесь не сработает.

«Мы уходим», — сказал Харват.

Они вышли и увидели двух агентов Министерства внутренней безопасности , бегущих в направлении, указанном агентами Amtrak. Лишт выполнил приказ, держался как можно ниже и преследовал Харвата по пятам.

Каждый раз, когда Харвату казалось, что опасность миновала, он видел кого-то из Министерства внутренней безопасности и был вынужден выбирать другой маршрут. Меньше всего ему хотелось столкновения, но оно казалось почти неизбежным. Затем они нашли выход.

Напротив Union Station Drive Northeast, в каменных арках фасада, находилась стеклянная стена, занимавшая два этажа. Харват вытащил пистолет, прицелился высоко и начал стрелять.

Звуки выстрелов и звон разбитого стекла вызвали панику среди людей, стоявших снаружи. Баррикады рухнули, и толпа разбежалась во все стороны.

Харват схватил Лишта за руку, и они вместе выбежали на улицу, на тротуар.

Они побежали по улице и перепрыгнули через невысокую каменную стену, отделявшую улицу F от здания Комиссии по ценным бумагам и биржам.

Дальше он увидел 2-ю улицу. Предположительно, там ждал Чейз Палмер. Он не знал, сможет ли судья пробежать так далеко. Мужчина тяжело дышал, как лошадь, и, казалось, испытывал боль.

Ты в порядке?

— Прекрасно, — сказал Лишт. 'Продолжать.'

Харват сбавил шаг.

«Я постоянно повторяю, что всё идёт хорошо», — сказал судья.

До этого еще далеко.

«Тем более есть причина поторопиться», — сказал Леашт и ускорил шаг.

На 2-й улице они повернули налево. Палмер уже сидел в машине, ожидая в оговоренном месте, в переулке через дорогу. В окрестностях завыли сирены. Палмер жестом показал им поторопиться.

Они побежали по улице, и им оставалось еще около пятнадцати метров, когда Палмер выскочил из машины и прислонил приклад винтовки к плечу.

Харват догадался, во что целился мужчина. Он услышал сирену прямо за спиной и увидел синий мигающий свет, отражающийся в стеклянном фасаде здания SEC слева от него.

«Быстрее, быстрее!» — крикнул Харват. Он вытащил судью Лишта на тротуар.

Как только они вышли из-под обстрела, Палмер нажал на курок. Пули попали в блок двигателя и левое переднее колесо автомобиля Crown Victoria, принадлежащего агентам Министерства внутренней безопасности . Водитель тут же включил задний ход.

Это дало немного времени, но ненамного. «Убирайся отсюда!» — крикнул Палмер.

Харват и судья подбежали к Палмеру и быстро сели в машину.

Палмер на большой скорости, с визгом шин, ехал задним ходом по переулку. На небольшой парковке он развернул машину по прямой и поехал дальше в направлении 3-й улицы.

Он выехал из переулка на полной скорости, задел две припаркованные машины, резко повернув направо, и вдавил педаль газа в пол.

Они проехали перекресток с улицей E в направлении улицы D.

«Куда ты идёшь?» — спросил Харват.

Им пришлось переместиться на другое место. Кто-то их увидел.

«Закон Мерфи, — подумал Харват. — Тогда нужно где-то свернуть, потому что после точки D дорога становится односторонней, и движение идет в неправильном направлении».

«Понял», — сказал Палмер. Он ещё сильнее нажал на педаль газа.

На улице D он резко затормозил, занесло на перекресток, и он резко повернул руль, чтобы избежать столкновения.

«Я слышу сирены, но не вижу, где они находятся», — сказал он, лавируя между машинами.

«Не беспокойся об этом», — сказал Харват. Они проехали мимо Фонда наследия и Массачусетс-авеню. «Я буду следить за полицией, а ты просто смотришь на дорогу. Луизиана-авеню слева. Проезжай туда».

Палмер сделал так, как сказал Харват. Когда они проезжали перекресток с 1-й улицей северо-западного направления, Харват увидел несколько машин с синими мигалками, поворачивающих на Конститьюшн-авеню в попытке их подрезать.

«Теперь я их вижу, — сказал он. — В восемь часов».

Будет непросто.

Они свернули на Конститьюшн-авеню и резко повернули направо, так что Палмер выехал на встречную полосу и задел три машины. dhs теперь ехал прямо за ними.

«Поверните налево здесь», — сказал Харват на следующем перекрестке. Палмер свернул на 3-ю улицу.

Они еще не доехали до следующего перекрестка, когда движение в обоих направлениях остановилось.

«Направо! Направо!» — крикнул Харват. — «В торговый центр!»

Национальная аллея представляла собой парк, простиравшийся на три километра от ступеней Капитолия до мемориала Линкольна. После того, как 3-я улица осталась позади, через парк проходило еще пять дорог. Палмер не затормозил ни на одном перекрестке.

Трижды они едва избежали столкновения с автомобилем, оставив за собой след аварий и разрушений, что серьезно задержало доставку техники Министерства внутренней безопасности .

Харват посмотрел на спидометр, потянувшись за рацией. Они ехали со скоростью сто сорок миль в час.

«Мы почти на месте», — объявил Харват по радио.

«Понял», — сказал Слоун. «Мы готовы».

Они промчались по 15-й улице, затем по 17-й, проехали мимо мемориала Вашингтона и Национального мемориала Второй мировой войны и теперь оказались на одном уровне с Отражающим прудом. Дальше Харват увидел мемориал Линкольна. Они были почти на месте.

Проехав мимо пруда с отражающей поверхностью, Палмер резко повернул налево и направился к Потомаку.

Под Арлингтонским мемориальным мостом находилась надувная лодка с жестким корпусом ( RIB) — быстроходный катер, который заказал генерал Макколлум. Макколлум был одним из немногих, кто полностью доверял Риду Карлтону.

Катер был оборудован двумя турбодизельными двигателями Caterpillar с форсажными камерами, а экипаж состоял из трех человек из подразделения специальных боевых катеров ( SWCC) .

Миссис Лишт уже была на борту, как и Слоун Эшби, которая забрала ее из дома.

Они выпрыгнули из грузовика Палмера у Национального мемориала Джона Эрикссона и побежали по тропе Рок-Крик-Парк к мосту. Команда SWCC была оснащена приборами ночного видения, увидела, как они уходят в темноте, и подплыла к ним на неосвещенной лодке.

Харват услышал вой сирен DHS в парке, но они прибыли слишком поздно. Как только они поднялись на борт, рулевой увеличил скорость, и они исчезли на волнах Потомака.

OceanofPDF.com

52

Лагерь Пири

Два пилота вертолета ЦРУ заболели . Теперь у них не осталось никого, кто мог бы подождать на крыше где-нибудь в Вашингтоне, пока не появится Харват вместе с судьей Лиштом. Вот почему Старик обратился к генералу Макколлуму.

У Макколлума были вертолеты и пилоты, но теперь, когда возникла вероятность государственного переворота, он не хотел отправлять в Вашингтон военную авиацию, поскольку она привлекала бы к себе слишком много внимания, и, кроме того, всё могло пойти не так. Поэтому они пришли к компромиссу.

Команда SWCC предоставила им надувную лодку с жестким корпусом , чтобы помочь им в пути. После отплытия лодки Макколлум должен был отправить вертолет.

Они договорились встретиться на объединенной базе Анакостия-Боллинг, недалеко от аэропорта имени Рейгана, на другом берегу Потомака. На базе была вертолетная площадка размером тридцать на тридцать метров.

Как только прибыла лодка-катер , приземлился вертолет UH-60 Black Hawk. После того, как пассажиры поднялись на борт, вертолет взлетел и направился в Кэмп-Пири.

Когда они приземлились на территории ЦРУ , Лидия Райан уже ждала их в Гарварде.

«Мы сделали это!» — воскликнула она, когда они достаточно отошли от ревущего вертолета. «Хелена передала Мордехаю все пароли от Дамиена, которые она обнаружила. Они хранились в облаке. Как только Моссад получил их, они смогли взломать свою копию жесткого диска Дамиена. Они отправили нам все по электронной почте, прежде чем отключился интернет».

Харват остановился и повернулся к ней. «Интернет не работает? С каких пор? Почему?»

Райан кивнул в сторону ожидающего его внедорожника Suburban. «Я тебе это скажу по дороге » .

Харват внимательно слушал Райан и перебивал ее только тогда, когда ему требовались дополнительные подробности.

Он был совершенно ошеломлен тем, что она ему сказала. Его нисколько не удивило, что Министерство внутренней безопасности отключило интернет, утверждая, что социальные сети используются для организации мародерства. И на самом деле интернет не был полностью парализован. Они заблокировали доступ лишь к нескольким крупным американским сайтам, таким как dhs.gov , cdc.gov и nih.gov , чтобы сохранить контроль над потоком информации. Под предлогом предотвращения распространения паники и социальных волнений, подпитываемых опасными слухами, они также взяли под контроль телевидение и радио.

Но самые непонятные новости касались самого вируса, в частности, кто был от него защищен, а кто нет.

Райан объяснил, как Дэмиену и Пленарному комитету удалось повлиять на состав вакцины против гриппа. При этом они заручились поддержкой представителей ВОЗ , Всемирной организации здравоохранения ООН.

«Существует глобальная сеть ученых, работающих над вирусами гриппа. Все результаты исследований передаются в ВОЗ . Каждый год в феврале ВОЗ в Женеве публикует рекомендации по разработке следующей вакцины против гриппа для Северного полушария», — сказала она. « Также производится вещество, называемое высокоэффективными реассортантами , — комбинация генов различных вирусов гриппа. Это вещество предоставляется фармацевтической промышленности, которая может разрабатывать на его основе вакцины. Но на этот раз были объединены не только вирусы гриппа. Каким-то образом им удалось добавить и гены африканской геморрагической лихорадки».

«Значит, если сделать прививку от гриппа, то и к этой лихорадке тоже приобретается иммунитет?» — спросил Харват.

Райан кивнул. «Но только если вы получите специальную версию, предназначенную исключительно для Северной Америки и Западной Европы. Дэмиен тщательно отбирал людей, которые переживут пандемию. В Соединенных Штатах, например, где проживает триста миллионов человек, ежегодно производится всего от ста пятидесяти до ста шестидесяти миллионов доз вакцины».

Но в этом году они увеличили эту сумму. Вы наверняка помните, как каждый врач и каждый представитель здравоохранения с большой помпой подчеркивали, насколько важно сделать прививку от гриппа. Даже по телевидению постоянно подчеркивали, насколько важно вакцинироваться, потому что этот грипп, по их словам, был самым тяжелым за долгое время.

И весь этот механизм контролировался ВОЗ .

«Тогда идея вакцинировать всех сотрудников Carlton Group не казалась такой уж безумной», — сказал Харват. «Я тоже так делал. Но Министерство внутренней безопасности не могло об этом знать».

«Три буквы, — сказал Райан. — EPD . Электронная медицинская карта пациента».

Конечно. Всё можно взломать.

«Но президент, вице-президент и все сотрудники различных организаций… Неужели никто тогда не был вакцинирован?» — спросил Харват.

Они сделали прошлогоднюю прививку от гриппа, поэтому у них не было иммунитета к африканской геморрагической лихорадке.

«Как это возможно? Как, ради Бога, вы можете отслеживать, кто какую вакцину получает, когда нужно вакцинировать так много людей?»

«Вы сами уже об этом упомянули, — сказал Райан. — Массовая вакцинация. Контакт Дэмиена в NIH предложил организовать пиар-кампанию, в рамках которой известные люди из федерального правительства демонстрировали прививку от гриппа. Их снимали на видео, как они закатывают рукава, делали фотографии, на которых они с широкой улыбкой получают прививку, а затем всех сотрудников федерального правительства засыпали этими рекламными изображениями. Вакцинацию организовали на работе, где все получили новую прививку от гриппа».

А что насчет вас? И директора МакГи?

Поскольку нам приходится много путешествовать по работе, нас заранее вакцинировал штатный врач ЦРУ . Макги сфотографировался, чтобы усилить пиар-кампанию, но это было лишь показухой. Мы абсолютно уверены, что с нами ничего не случится.

Все, кто был в основном списке, также обращались к частным врачам общей практики, включая главного судью Лишта. Он тоже сфотографировался для пиар-кампании, призывающей всех членов судебной системы сделать прививку от гриппа. Поскольку он не вакцинировался во время кампании, а обратился к частному врачу, он не получил прошлогоднюю вакцину.

Кстати о вакцинах: Карлтон поговорил с Беном Биманом, который подтвердил, что все сотрудники клиники Матумайни, а также жители близлежащей деревни, были вакцинированы. Компания Care отправила им североамериканскую вакцину.

Это объясняло, почему Леонс и Пепси не заразились, а лидер повстанцев — заразился.

«Значит, они были бы живы, если бы Ян Хендрик и его люди их не перебили?» — спросил Харват.

Райан кивнул.

Что нам теперь делать?

«Директор Макги хочет обратиться по этому вопросу напрямую к министру финансов», — сказал Райан. «Я не могу заставить себя позвонить Деннису Флемингу и назвать его президентом».

Вы знаете, как сейчас дела у Портера?

Портер – настоящий целеустремленный человек. О его состоянии здоровья ничего не известно.

«Сидел ли министр финансов в Маунт-Уэзер вместе со всеми остальными?» — спросил Харват.

Да. Макги летит туда на вертолете, но сначала он приедет сюда. Он хочет, чтобы вы и судья Лишт поехали с ним. Мордехай тоже. Они хотят по телефону проинформировать премьер-министра Израиля о ситуации.

«Боже мой, — сказал Харват. — Израиль явно получил не ту вакцину?»

Нет, это верно.

Полковник Уайт из США уже проинформирован? Людей, сделавших прививку от гриппа, необходимо проинформировать о том, что им нечего бояться. А тем, кто не был вакцинирован, лучше оставаться дома, чтобы снизить вероятность заражения.

«Макги хочет сначала устранить Линду Лэндон и назначить компетентных специалистов в Министерство внутренней безопасности, — сказал Райан. — А потом займемся остальными».

А что насчет Дэмиена? Известно ли, находится ли он тоже в Маунт-Уэзер?

Секретная служба уже ведет его поиски.

«Сколько времени пройдет, прежде чем Макги прибудет сюда?» — спросил Харват.

Он уже едет сюда. Он будет здесь примерно через двадцать минут. Это немного сжатые сроки, но я хотел бы показать вам то, что нам прислали израильтяне.

OceanofPDF.com

53

Бен Мордехай испытывал сильную боль и не хотел покидать Елену, но понимал, насколько важно его присутствие в Маунт-Уэзер. Его присутствие придало бы встрече больше влияния, поскольку он смог бы ответить на вопросы и представить интересы Израиля.

Когда директор ЦРУ Макги приземлился на вертолете Sikorsky S-76, Харват, Мордехай и судья Лишт уже стояли наготове. Второй пилот помог им подняться на борт и убедился, что все пристегнули ремни безопасности, после чего подошел к пилоту и дал команду на взлет.

Пока вертолет мчался на максимальной скорости к горе Уэзер, Макги объяснил остальным по гарнитуре, чего он от них ожидает во время встречи: строгого дисциплинированного поведения. Им был дан только один шанс, и они должны были им воспользоваться. Для остального мира карты уже были розданы. В этом отношении Макги волновало только одно: спасение Соединенных Штатов.

Их забрали из оперативного центра по чрезвычайным ситуациям в Маунт-Уэзер агенты Секретной службы, которые доставили их по второстепенной дороге в подземный комплекс. По совету Макги исполняющий обязанности президента Флеминг позаботился о том, чтобы о прибытии директора ЦРУ было проинформировано как можно меньше людей.

Секретная служба тщательно обыскала комплекс, но нигде не удалось обнаружить следов Пьера Дамьена.

Группу отвели во временный оперативный штаб, после чего офицеры покинули комнату. Несколько минут спустя на большом плоском экране, установленном во главе стола, появился Деннис Флеминг.

Все хором крикнули: «Добрый вечер, господин президент!»

«Зовите меня просто министр Флеминг, — сказал он. — Что касается меня, Пол Портер по-прежнему президент».

Флеминг выглядел ужасно. Все видели, что его вакцинировали во время пиар-кампании. Этот человек возглавлял Министерство финансов. Он достойно справлялся со своими обязанностями и считался блестящим примером для людей, работавших под его началом. И за свои усилия он теперь был вознагражден африканской геморрагической лихорадкой. Это было невероятно несправедливо. Никто не знал, сколько ему осталось жить, но он отказался уйти в отставку, сославшись на то, что его поместили на карантин. Работы еще было слишком много.

Макги в общих чертах изложил Флемингу текущее положение дел и вда в подробности вступал только тогда, когда тот просил об этом.

директор ЦРУ закончил свой рассказ, Флеминг взял трубку телефона за кадром и сказал: «Я хочу, чтобы весь кабинет министров, а также Совет национальной безопасности, были созваны. Немедленно. Найдите Линду Лэндон и убедитесь, что она поблизости. Я позвоню ей, когда буду готов».

Через пять минут все собрались. Все присутствующие знали главного судью Лишта и пожали ему руку. Те, кто знал Харвата, приветствовали его кивком. Мордехая никто не знал.

Флеминг не хотел терять время и предоставил слово Макги. Директор ЦРУ проинформировал премьер-министра Израиля о ситуации посредством видеоконференции с разделенным экраном и пересказал то, что он уже сообщил министру Флемингу.

Все присутствующие были в шоке, и, конечно же, те, кто был вакцинирован в рамках пиар-кампании, потому что теперь им фактически говорили, что они обречены.

Все хотели знать, можно ли что-нибудь сделать с этим вирусом. Если кто-то получит правильную вакцину сейчас, выздоровеет ли он задним числом? На эти вопросы, к сожалению, на тот момент ответить было невозможно.

Исполняющий обязанности министра внутренних дел, который также был вакцинирован во время пиар-кампании, но еще не переболел вирусом, предложил то, что Харват уже предлагал Лидии Райан. В момент вспышки вируса в Израиле находилось много американцев и жителей Западной Европы. Если бы они получили необходимую вакцину, они могли бы принести пользу и помочь израильтянам.

Израильский премьер-министр согласился с предложением и сказал кому-то за кадром о привлечении радио и телевидения для привлечения внимания общественности к этому вопросу.

Они поговорили с премьер-министром о Пьере Дамьене и о том, что израильтяне знали о нем. Макги предоставил слово Мордехаю, который ответил на несколько вопросов, после чего директор ЦРУ вернул разговор к Соединенным Штатам и к тому, что необходимо предпринять.

Они обсуждали, в частности, что должно произойти с Линдой Лэндон. Когда по этому вопросу было достигнуто соглашение, Флеминг впустил её.

Харват повёл отряд спецназа через сосновый лес и вверх по крутому склону. Макги доставил Эшби, Палмера и небольшую группу агентов из Карлтонской группы самолётом. Поскольку никто не знал, насколько масштабным был заговор, Флеминг и Макги сочли целесообразным не привлекать к нему никакие сторонние организации.

Они точно знали лишь то, что Лэндон не отправил Дэмиена в Маунт-Уэзер. Дэмиен понимал, что всегда нужно иметь запасной план, и поэтому он укрылся в отдаленном месте, в лесной хижине в малонаселенном районе.

Дэмиен не сказал об этом Лэндону. Она быстро сдалась, чего и ожидал Харват. Когда она вошла в комнату для допросов и увидела судью Лишта, она была ужасно потрясена, и всем стало ясно, что она виновна.

И хотя Дэмиен был достаточно умен, чтобы не раскрывать, что у него есть секретный адрес, он общался с Лэндон по зашифрованному телефону, который ей дал.

Каждый раз они связывались лишь на очень короткие промежутки времени. Только в третий раз АНБ удалось отследить его местоположение.

Министр Флеминг знал Харвата только по слухам. Однажды он присутствовал на брифинге, где обсуждалась миссия Харвата в Пакистане. Зная, что президент Портер очень высоко ценит его, он приказал Харвату сформировать команду для преследования Дэмиена.

«Как нам поступить в этой ситуации?» — спросил Флеминг. «Мне следует дать вам конкретные инструкции? Список того, что вы можете и чего не можете делать?»

Мне кажется, лучше, если вы просто позволите мне идти своим путем, чтобы я мог заниматься тем, для чего меня учили.

Ты же знаешь, чего я от тебя ожидаю, правда?

Безусловно, министр.

«Просто сделай все, что в твоих силах», — сказал Флеминг. И с этими словами он отпустил Харвата.

Через час должно было рассвестие. К тому времени всё бы закончилось. Дэмиен был настоящим дьяволом, хуже Сталина, Гитлера, Мао или Пол Пота. Словами невозможно описать то, что он сотворил.

Сколько матерей и отцов были безутешны в тот момент, потому что их дети умерли от ужасной болезни, которую Дэмиен выпустил в мир? Сколько детей потеряли родителей? Сколько людей потеряли своих партнеров? Список жертв был неизмеримо длинным.

Единственное, что могло сравниться с этим горем, — это чувство вины выживших. Хотя они ничего не знали об ужасных планах Дамиена, они не поддались вирусу благодаря его дьявольской великодушию. Харват жаждал мести.

Первая обнаруженная ими растяжка была натянута в километре от дома, на уровне груди, так что большинство животных могли пройти под ней. Харват жестом указал команде местоположение растяжки и продолжил путь.

Они обнаружили ещё две растяжки, прежде чем Харват разглядел очертания дома сквозь деревья. Сначала он не хотел подходить ближе. У охранников Дэмиена наверняка были приборы ночного видения. Им нужно было быть осторожными.

Подав своим людям сигнал занять позиции, он снял с плеча винтовку с глушителем. Он положил оружие на землю и осторожно пополз вперед. Спешить было бессмысленно. У них было предостаточно времени.

Ему потребовалось двадцать минут, чтобы преодолеть последние пятнадцать метров. Но как только он занял свою позицию, у него открылся прекрасный вид на заднюю часть дома сквозь последние деревья.

Свет не горел. Снаружи на стуле сидел охранник в очках ночного видения, закутанный в пальто, с оружием на коленях. Он сидел так неподвижно, что Харват подумал, не спит ли тот.

Затем мужчина повернул голову. Он услышал какой-то звук. Харват подумал, не услышал ли он Эшби или кого-то из тех, кто укрылся среди деревьев.

«Это был всего лишь маленький енот, вот и всё», — подумал про себя Харват. «Просто оставайся на месте».

Но почему-то мужчине пришло в голову, что в темноте что-то скрывается, и он не только встал, но и подал сигнал по рации, что собирается проверить. Черт.

Харват увидел, что мужчина шел по прямой линии к месту, где прятались Эшби и ее коллеги.

Конго, Вашингтон, округ Колумбия, даже Голубые горы – закон Мерфи действовал повсюду.

Наблюдая за происходящим, Харват горячо желал, чтобы тот прекратил свою акцию, схватил рацию и доложил коллегам, что ничего страшного не случилось.

Но эта надежда угасла, когда мужчина приблизился к деревьям и увидел команду. Он так быстро выхватил оружие, что Харват едва успел среагировать. Но это было не нужно. Эшби уже стоял наготове и бесшумно выстрелил в голову охранника.

В этот момент Харват вскочил и отдал приказ штурмовать дом.

Мужчины вынырнули из-за деревьев, словно тени. Харват вырвался вперед с преимуществом в несколько метров.

Когда один из охранников появился из-за угла дома, Харват повернулся, выстрелил и обезвредил его.

Справа от Харвата послышались приглушенные звуки; Палмер застрелил еще одного охранника, пришедшего оценить ситуацию. Таким образом, их стало уже трое. Хелена сказала Мордехаю, что там как минимум еще трое охранников, плюс Дамиен и Джеффри, его помощник и дворецкий.

Харват дошёл до задней части дома и подошёл к стеклянным раздвижным дверям. Он потянул за ручку и открыл окно. Где-то в доме сработала сигнализация. Мерфи.

Он вошёл и оказался в гостиной. Там пахло затхлостью и пустотой. Чувствовался запах старого кофе и дохлого животного, вероятно, мыши, гниющей где-то за одной из стен.

Харват быстро отправился на поиски Дамиена. В конце коридора он увидел дверь, которая, возможно, вела в спальню. Он подошел к ней и, попутно, заглянул в два шкафа в коридоре и небольшой туалет, чтобы посмотреть, нет ли там кого-нибудь.

Деревянные половицы под его весом местами скрипели. Он подошел к двери и прислушался. Ничего не было слышно. Осторожно он поднес руку к дверной ручке.

Но прежде чем он успел до него добраться, дверь с другой стороны открылась, и он оказался лицом к лицу с одним из телохранителей Дэмиена.

Он быстро прижал глушитель к подбородку мужчины и выстрелил. Мужчина, одетый только в нижнее белье и, вероятно, направлявшийся в туалет, безжизненно рухнул, половина его лица была раздроблена.

Второй мужчина, очнувшийся от усталости, схватился за оружие. Харват выстрелил и в него, повернулся и пошёл обратно по коридору.

Палмер и Эшби подошли к нему. Харват жестом показал им, чтобы они пошли в другую сторону. Он подошел к кухне, увидел лестницу и подозвал остальных двоих. Они поднялись наверх.

Лестница скрипела сильнее, чем коридор. Харвата это не обескуражило, и он поднялся по лестнице.

Поднявшись наверх, он увидел дверь справа. Он схватил ручку, повернул её и толкнул дверь. Это был своего рода небольшой кабинет, заставленный чемоданами и электронным оборудованием. Харват отошёл в сторону, чтобы впустить Палмера, который продолжил осматривать комнату.

Харват продолжал идти по узкому коридору. Слева была еще одна дверь, которую он открыл, обнаружив за ней небольшую гардеробную. Оставалось две комнаты. Дэмиену нужно было спрятаться в одной из них.

Он толкнул дверь первой комнаты, увидел, что это что-то вроде гостевой комнаты, и что на кровати уже спали. Он уже собирался подозвал Эшби поближе, когда все его поле зрения внезапно заслонилось.

Вероятно, мужчина вскочил с постели, как только открылась дверь, и прижался к стене. Харвату нужно было что-то предпринять. Мужчина набросился на него сверху. Харват не смог подобрать удобное положение для выстрела, поэтому он резко дернул головой вперед, в результате чего его прицел ночного видения с силой ударил нападающего по лицу.

Мужчина пошатнулся назад. Кровь текла по его лицу. Но вместо того, чтобы сдаться, он снова атаковал. На этот раз у Харвата было достаточно места, чтобы прицелиться из пистолета. Он убил мужчину двумя меткими выстрелами в голову. Оставалась одна дверь.

Харват продолжал стоять у двери и прислушиваться. Не было слышно ни единого звука. Но и в двух предыдущих комнатах было иначе.

Он жестом подозвал остальных и повернул дверную ручку. Дверь была заперта. Он отступил на шаг назад и распахнул дверь ногой, после чего они ворвались в комнату.

Здесь тоже на кровати спали, но никого не было видно. Пока Эшби быстро заглядывал под кровать, Палмер проверял, не спрятался ли кто-нибудь в шкафу. Харват пошел в ванную.

Перед дверью была раздвижная дверь, которая не была полностью закрыта. Сквозь щель Харват увидел мужчину. Это должен был быть Джеффри, дворецкий Дэмиена. Мужчина держал во рту ствол дробовика.

Харват отступил на шаг назад и быстро выпустил пять пуль сквозь дверь.

Дворецкий вскрикнул от боли и выронил дробовик из рук.

Харват распахнул дверь и отбросил пистолет ногой. Он не хотел давать мужчине возможность трусливо покончить жизнь самоубийством. Он целился ниже пояса, когда стрелял, и мужчина получил ранение в пах.

Харват наклонился к нему и прижал раскаленный глушитель к ране, отчего мужчина закричал еще громче.

«Это было для Хелены, — сказал Харват. — А теперь ты скажешь мне, где Дэмиен?»

OceanofPDF.com

54

Бёрд-Кей, Багамы

Два дня спустя

Харват выпрыгнул из транспортного самолета C-17 Globemaster, раскрыл парашют и, паря в теплом вечернем воздухе, направился к кристально чистой воде в глубине.

Он расстегнул поясные и нагрудные ремни и, паря в воздухе, проплыл тридцать две морские мили к северо-северо-западу от Нассау. Когда его ноги коснулись воды, он расстегнул ножные ремни и отплыл от канатов и парусины, которая медленно опускалась на дно. Его герметичный мешок покачивался перед ним, и он спокойно плыл к тропическому уединенному месту, принадлежавшему Пьеру Дамьену на Багамах, окруженному ста гектарами земли.

Фрэнсис Фрэнсис – британский спортсмен и наследник Standard Oil – приобрел этот частный остров в 1940-х годах. Он был не только высококлассным гольфистом-любителем и членом английских команд по фехтованию и автогонкам, но и известным пилотом, внесшим вклад в разработку катапультного кресла.

Остров в то время посещало немало богатых и влиятельных людей. Среди гостей Франциска были Марлен Дитрих, Грета Гарбо, Ноэль Ковард, Рок Хадсон, Дэвид Нивен, герцог Виндзорский и даже король Бельгии Леопольд III.

Пьер Дамьен нарушил эту традицию. Более того, он держал в секрете тот факт, что остров принадлежал ему. Даже Моссад об этом не знал.

Джеффри раскрыл секрет, но только после того, как на него оказали сильное давление. Он оказался странным человеком. Когда Харват допрашивал его, Джеффри испытывал сильную боль, но почему-то, казалось, получал от этого удовольствие. Этот человек был не в себе.

Но именно поэтому он был очень предан Дэмиену. Он напоминал персонажа Ренфилда, созданного Брэмом Стокером; он чувствовал глубокую связь не только с Дэмиеном, но и с его планами относительно человечества. Дэмиен и Джеффри образовали дьявольскую команду.

Джеффри не только пытал Хелену, но и руководил групповым изнасилованием после того, как Дэмиен сбежал. Как и его хозяин, он обладал дьявольски извращенным умом.

Он остался в поместье в Вирджинии, чтобы поддерживать связь и выполнять грязную работу для Дэмиена на случай, если Линда Лэндон или кто-то из остальных не справится со своими обязанностями. Люди, которых Харват встретил и устранил в Клифтоне, загружали припасы, предназначенные для секретного убежища Дэмиена на Багамах.

По словам Джеффри, связаться с Дэмиеном можно было только с помощью зашифрованной системы электронной почты, которая отправляла сообщения короткими сериями через спутники.

Харвата это совершенно не интересовало. Он не собирался связываться с Дэмиеном электронным способом. Он предпочитал общаться с человеком лично.

Он высадился на восточной стороне острова, переступая с камня на камень и стараясь не оставлять следов на песке. Добравшись до кустов, он открыл свою водонепроницаемую сумку и достал свои вещи.

Ему не нужно было преодолевать большое расстояние, и он не взял с собой много снаряжения: только пистолет H&K 45 Compact Tactical, глушитель Knight's Armament Company и нож CRKT James Williams Shinbu. Наносить удары и отступать. Холодно, жестко и быстро.

Завязав шнурки, он в последний раз проверил свои средства связи.

«Лунный гонщик, это Норсмен. Вы меня видите?»

«Я вас прекрасно слышу», — ответил Николай.

«Текущее местоположение целей?»

Николас передал увиденное через спутник, а Харват отметил на карте местоположение своих противников. Затем он отключился. Пришло время уходить.

Он шел по дороге от пляжа, пока не дошел до развилки. Там он направился на запад, к группе побеленных гостевых домов на другой стороне узкого острова. Примерно в пятистах метрах от главного здания находилась группа охраны, которую прилетел Дэмиен. По словам Николаса, никакой активности там не наблюдалось. Никто не стоял на страже.

Дойдя до домов, Харват свернул с дороги и обыскал несколько хозяйственных построек: гараж, сарай для инструментов и небольшой домик с припасами. Никого не было видно.

Следующее здание, которое он увидел, напоминало сторожку. Не издав ни звука, он проскользнул внутрь через незапертую сетчатую дверь.

На столешнице стояла сушилка для посуды с вымытой посудой, а кухонные занавески колыхались на легком морском бризе, дующем через открытые окна.

На дверце холодильника висела записка с перечнем невыполненных дел, а также список под заголовком: «Еда для мистера Дэмиена» . С пистолетом наготове Харват прокрался в спальню.

У двери он обхватил указательным пальцем ручку и осторожно толкнул её. Петли были хорошо смазаны и не издавали ни звука. В постели спала пожилая пара. Они не представляли никакой угрозы.

Он опустил пистоль, отступил в коридор, закрыл дверь и вышел из дома.

На пляже стоял большой эллинг, заполненный различными плавсредствами. С помощью шкива выбранную игрушку можно было поднять на прицеп, который затем можно было сдвинуть по рельсам к воде, где можно было покататься на лодке для водных лыж, паруснике, гидроцикле и даже на ярко-желтой мини-подводной лодке.

Убедившись, что в лодочном сарае никого нет, Харват направился к первым гостевым покоям. Шум волн заглушал звук его шагов.

Как и в сторожке привратника, окна и ставни этого дома тоже были открыты, чтобы впустить прохладный ветерок. В доме было две спальни, каждая со своим отдельным входом со стороны пляжа. Сквозь щели в занавесках он увидел, что кто-то спит в обеих комнатах. Он обошел дом и бесшумно проскользнул внутрь через первый вход.

Хотя мужчина спал, Харват сразу его узнал. Это был один из солдат Яна Хендрика, который участвовал в массовом убийстве пациентов клиники Матумаини в Конго, а также жителей близлежащей деревни.

Направив на него пистолет, Харват пнул одну из ножек кровати и стал ждать, пока мужчина откроет глаза.

Харват приложил указательный палец к его губам и приказал ему не издавать ни звука.

«Это я похитил твоего босса в Бунии», — прошептал он. «Я просто хочу, чтобы ты знал, что все люди, которых ты убил в Конго во имя господина Дамиена — мужчины, женщины и дети — были невосприимчивы к вирусу».

Первоначальное потрясение на лице мужчины внезапно исчезло. Как только он открыл рот и хотел позвать на помощь, Харват дважды выстрелил ему в голову. Он быстро отошел в соседнюю комнату.

Один из палачей тоже спал там. Харват повторил упражнение, пнул кровать и объяснил мужчине, зачем он здесь, после чего дважды выстрелил ему в голову.

Следующий домик был необитаем, а расположенные неподалеку туалет и душевые кабины тоже были пусты. Но в доме после него снова лежали двое наемников Хендрика. Харват быстро расправился с ними.

Оказалось, в последнем небольшом здании никого не было. Он знал, где найти остальных.

Он вставил новый магазин в пистолет, вышел на улицу и направился к главному зданию, которое находилось в пятистах метрах от него на пляже.

На полпути он наткнулся на еще одну хозяйственную постройку, которую обыскал, но там никого не оказалось. Затем он направился к дому Дамиена.

Большое главное здание располагалось на оконечности острова и выходило к морю с трех сторон. Оно имело U-образную форму, состояло из двух этажей и одноэтажного крыла с каждой стороны.

Дом был построен из камня, добытого непосредственно на острове Берд-Кей, и, как и другие коттеджи, был побелен. На территории находился большой бассейн, окруженный стеной, и мощеный внутренний двор, обрамленный арками. Комплекс выглядел простым и элегантным, словно из эпохи, которой уже нет.

Больше всего Харвата заинтересовала каменная наружная лестница, ведущая на террасу перед большой спальней, а оттуда — еще выше, на крышу. Но прежде чем добраться до Дамиена, ему сначала нужно было разобраться с остальными охранниками.

Двое мужчин провели охранника вокруг дома. Харват выбрал их первыми.

Его глушитель был исключительно высокого качества, но поскольку он категорически не хотел издавать ни звука — ведь он боялся, что даже самый тихий звук может его выдать — он убрал пистолет и достал свой Shinbu.

Длина ножа составляла 37,5 сантиметров. Лезвие длиной 23,5 сантиметра было изготовлено из углеродистой стали, имело острый кончик и было специально разработано как штурмовое оружие, способное нанести противнику серьёзные ранения. Оно было разработано для спецназа в ситуациях, когда огнестрельное оружие было неприменимо. Как сейчас.

Харват спрятался за одной из арок, окружающих небольшую площадь, дождался прохождения первого стражника и бросился на мужчину.

Он резко закрыл мужчине рот левой рукой, откинул его голову назад как можно дальше, вонзил нож в ребра, пронзил оба легких и попал в сердце.

Он держал мужчину, пока тот не обмяк, и оттащил тело в место, скрытое от глаз.

Он вытер нож об одежду жертвы, вернулся к каменной арке и стал ждать второго охранника. Тот появился через несколько минут. Но тут что-то пошло не так. Мужчина не пошел дальше, а остановился по другую сторону арки. Может, он что-то увидел? Может, он каким-то образом узнал, что Харват там? Единственное слово, которое пришло Харвату в голову, рифмовалось со словом «грузовик».

Мужчина стоял так близко, что Харват мог слышать его дыхание. А потом внезапно он перестал его слышать. Это произошло не потому, что мужчина ушел, а потому, что он собирался начать атаку.

Харват нырнул влево, но мужчины там не было. Он ушел в другую сторону.

Одним плавным движением Харват со всей силой вонзил нож в том направлении, откуда он пришел.

Охранник действительно обошел широкую колонну с другой стороны. Нож Харвата попал ему в нижнюю часть живота.

Харват, не теряя ни секунды, ещё глубже вонзил нож в тело противника и выдернул лезвие, но охранник ударил по нему сверху винтовкой. Затем он замахнулся прикладом оружия на голову Харвата.

Харват отшатнулся; хотя удар не пришелся прямо по голове, фляга попала ему в висок, что, тем не менее, причинило сильную боль.

Охранник повернул винтовку и хотел выстрелить. Харвату дали только один шанс.

Он вытащил нож из живота мужчины, поднял его под углом сорок пять градусов и резко ударил им.

Нож попал охраннику под правое ухо. Быстрым движением Харват завершил дело. Двое готовы, осталось двое.

Один охранник сидел у главного входа, его коллега — у двойных дверей бассейна. Харвату уже было все равно, слышали ли они приглушенные звуки его выстрелов, потому что к тому времени уже некому было прийти на помощь оставшемуся охраннику. Он решил сначала разобраться с человеком у главного входа.

Он прокрался мимо крыла с южной стороны и прополз сквозь высокую декоративную траву, растущую там.

Когда он получил хороший обзор входа и расстояние стало достаточно небольшим, он прицелился и быстро нажал на курок. Первые два выстрела попали мужчине в грудь, отчего тот упал вперед. Последующий выстрел в голову отбросил его назад, и он упал со стула. Теперь о бассейне.

Последний охранник сидел именно там, где указал Николас. Этот человек совершал абсолютный смертный грех в своей профессии: он курил.

Харват почувствовал запах сигаретного дыма задолго до того, как увидел мужчину. Он спрятался в темноте и подождал, пока тот сделает ещё одну затяжку, после чего дважды выстрелил ему в голову. Кровь брызнула на открытые двери патио позади него. Теперь остался только Дэмиен.

Хотя изначально Харват хотел подняться по внешней лестнице, теперь он передумал. В большой спальне было слишком много окон; если бы Дэмиен не спал, велика была бы вероятность, что он увидел бы приближающегося Харвата. Вместо этого Харват вернулся к главному входу, оттолкнул охранника и вошел внутрь.

Дом оказался именно таким, каким он его себе представлял. Интерьер источал атмосферу 1940-х годов: от мрамора в холле до элегантной лестницы и обоев с рисунком зеленых пальмовых листьев. Не хватало только Хамфри Богарта или Лорен Бэколл, ищущих новую бутылку джина или мартини. Осторожно, Харват поставил ногу на ступеньки, чтобы услышать, не скрипят ли они, а затем как можно тише направился в спальню Дэмиена.

На верхнем этаже царила та же атмосфера, что и внизу. Там было несколько скромных спален, в которых никого не было видно. Дойдя до большой комнаты в конце коридора, Харват держал пистолет наготове и толкнул дверь.

Комната оказалась не только пустой, но и кровать не была заправлена. Зачем же тогда все эти охранники стояли на страже?

Заглянув в ванную, Харват вернулся и ещё раз проверил, нет ли кого-нибудь в других спальнях. Где же, чёрт возьми, Дэмиен?

Он как можно тише спустился вниз и обыскал все южное крыло. Там были библиотека, спортзал, бильярдная с баром и сауна, но Пьера Дамьена там не было.

Он вернулся в главное здание, заглянул в жилые помещения, а затем направился в столовую. Там он и обнаружил его за столовой.

Дэмиен сидел в солярии, примыкающем к кухне. Несколько стеклянных панелей были открыты, так что в комнату проникал запах моря и доносился шум волн. Он сидел спиной к Харвату, но понимал, что больше не один.

По-видимому, есть евреи умнее, чем я думал. Я уже подумывал, придёте ли вы.

У него на коленях лежала газета, а на маленьком столике рядом стояли бокал красного вина и бутылка.

«Я хочу видеть ваши руки», — сказал Харват, обходя мужчину по дуге.

Сколько человек прислал Моссад? Или вы предоставлены сами себе?

«Я предоставлен сам себе, — сказал Харват, стоя перед Пьером Дамьеном. — И меня послал не Моссад».

'О, нет?'

Мужчина выглядел безупречно ухоженным: волосы, ногти, идеально чистый, выглаженный халат и пижама.

«Вы являетесь гражданином США, — сказал Харват. — Соединенные Штаты не намерены экстрадировать вас в Израиль».

Значит, тебя послала Америка, чтобы убить меня?

Это зависит от обстоятельств.

«Из каких именно?»

Вы будете сотрудничать. Я больше не буду это повторять: я хочу видеть ваши руки.

Дэмиен положил руки на подлокотники кресла. Он кивнул в сторону бокала с вином. «Можно?»

'Позже.'

Он пристально посмотрел на Харвата. Может, у этого парня есть слабое место, чем-то, чем он мог бы воспользоваться? Его было трудно понять. «Чего Америка от меня хочет?»

Вы это признаёте.

Дэмиен улыбнулся, и его улыбка сменилась громким смехом. «Теперь я абсолютно уверен, что ты здесь, чтобы убить меня».

'Почему?'

Потому что вы совершенно не умеете вести переговоры.

Харват прицелился из пистолета и нажал на курок. Бутылка вина Château Cheval Blanc урожая 1947 года разбилась.

«Как я уже сказал, — продолжил Харват, — Соединенные Штаты хотят, чтобы вы дали полное признание».

Выстрел сильно напугал Дэмиена, хотя он и старался этого не показывать. «В обмен на что?» — спросил он, сдержанным движением вытирая с рукава осколки стекла и капли вина.

Это зависит от того, насколько вы готовы к сотрудничеству.

Тогда тебе придётся дать мне подсказку.

«Я совсем ничего тебе не обязан давать, — сказал Харват. — Позволь мне кое-что сказать. Твое признание так или иначе последует. Только тебе решать, насколько болезненным оно будет».

А если я буду сотрудничать?

Если вы будете сотрудничать, Соединенные Штаты готовы сделать для вас, как для американского гражданина, определенные вещи.

Но вы не собираетесь мне точно рассказывать, что это подразумевает.

Харват молча смотрел на него.

«Возможно, ты лучше меня умеешь вести переговоры, — сказал Дамиен. — С чего начнём?»

Мужчина говорил без остановки два часа, явно убежденный в собственной правоте и моральном превосходстве. Он неоднократно пытался убедить Харвата в том, что такой институт, как Соединенные Штаты, пережил свои лучшие дни и что концепция государства устарела.

Миссия Харвата была обречена на провал, заявил он, и попутный ветер был последним вздохом умирающей империи. Оставалось всего несколько недель до того, как нынешняя Америка перестанет существовать, как и все остальные страны мира. Выжившие будут искать новую, глобальную форму лидерства. Тогда Организация Объединенных Наций выступит в качестве ведущей силы в этом процессе и примет этот вызов, и наступит новая эра, золотой век просвещения, основанный на здоровом уважении к природе и твердом осознании того, что человечество должно ответственно относиться к Земле.

Харват воздерживался от комментариев и говорил только тогда, когда ему казалось, что мужчина слишком много говорит.

Услышав достаточно, он положил небольшой цифровой видеомагнитофон обратно в водонепроницаемый чехол и убрал его в карман. Он получил то, за чем пришел.

— И что теперь? — спросил Дамиен. — Ты получил то, что хотел. А что теперь будет со мной?

Харват долго молча смотрел на него, а затем сказал: «Ты можешь выбрать. Либо ты придёшь на суд…»

Мужчина презрительно фыркнул и прервал Харвата. «Где? В Гааге? Или, может быть, в таком городе, как Нюрнберг? А может, евреи отвезут меня в Иерусалим или Тель-Авив? Или Америка захочет привести меня в Верховный суд? Еще лучше: меня могли бы судить в Конго или среди варваров в Мекке. Тогда это можно было бы транслировать по телевидению по всему миру, чтобы все могли злорадствовать, наблюдая, как я вишу на виселице».

Харват дождался, пока мужчина закончит свою тираду, и сказал: «Или…»

Или что?

Или же вы можете сами себя изгнать.

«Изгнан?» — Дэмиен расхохотился. — «Как Наполеона изгнали на Эльбу?»

Разница лишь в том, что вас бы не отправили на Эльбу.

Мужчина рассмеялся еще громче. «Какая разница?»

«Я так и думал», — сказал Харват. Он прицелился из пистолета и выстрелил. «Не волнуйтесь, ваши коллеги скоро будут с вами».

OceanofPDF.com

55

Секретарь Флеминг скончался вскоре после того, как Харват отправил по электронной почте видеозапись признания Дэмиена, сделанного на острове Берд-Кей. Однако подписанные им приказы о казни оставались в силе. Когда должность исполняющего обязанности президента перешла к министру обороны, он не смог связаться с Харватом.

Харват посещал столицы Европы, словно олицетворяя собой Смерть. Восседая на своем белом коне, он безжалостно расправлялся со своими жертвами.

Где бы ни прятались члены Пленарного заседания, Харвату удавалось найти всех. А найдя их, он их убивал.

После того как он лишил жизни последнего, он отправился из Лиссабона на Мальту, выгнал всех из солярия, места, используемого для допроса подозреваемых, и убил Яна Хендрика. Затем он купил ящик виски Jack Daniel's и напивался три дня.

Он не мог заставить себя смотреть новости по телевизору или включать радио. Он отказывался думать о будущем. Потому что этого будущего вообще не существовало. Столько людей умирало по всему миру, и с такой бешеной скоростью, что не было времени похоронить всех жертв.

Когда Велла подошёл поговорить с ним, он застрелил мужчину. В качестве предупреждения. Если бы он хотел убить его, он мог бы легко это сделать, даже будучи мертвецки пьяным. Он никогда ещё не опускался так низко.

Спустя тридцать шесть часов к нему пришёл священник. Казалось, будто мужчина появился из ниоткуда, сумел обойти всю систему безопасности солярия и просто вошёл внутрь.

«Иисус», — сказал Харват, увидев священника.

«Конечно, нет», — ответил мужчина.

«Что ты здесь делаешь, Пейо?»

Я здесь, чтобы защитить тебя.

«Против чего?»

Про себя.

Харват собирался прицелиться из пистолета, но вместо этого положил оружие обратно и взял свою наполовину пустую бутылку виски.

«Хочешь поговорить?» — спросил Пейо.

Да, конечно. Как же вам удалось меня найти?

Маленький ангел прошептал это мне на ухо.

Харват расхохотился. «Черт возьми, преподобный. Что вы позволяете себе такие шутки».

Пейо улыбнулся, но за этой улыбкой скрывалось сострадание. Он понимал, через что проходит Харват. До того, как стать священником, он работал в разведывательной службе в Мадриде. Он был свидетелем терактов в поездах; его жена погибла в них. Он выследил людей, ответственных за этот ад, и выплеснул на них всю свою кровожадность. А когда он больше не мог заглушать свою боль и вину алкоголем, он обратился к наркотикам.

Ситуация ухудшалась с каждым днем, пока он не оказался у врат ада. Прямо перед тем, как смерть протянула к нему свою изможденную руку, его нашел и спас священник.

«Возможно, называть Николаса маленьким ангелом несправедливо. Я сформулирую это по-другому. Я слышал от друга, что тебе может понадобиться помощь».

«Со мной все в порядке», — сказал Харват.

Пейо огляделся. В комнате царил полный беспорядок. «Я это вижу».

Вы зря тратите время, отец . Есть другие люди, которым ваша помощь нужна гораздо больше, чем мне.

«Возможно, но я сейчас здесь. Хочешь поговорить?» — снова спросил он.

Он был самым настойчивым священником, которого когда-либо встречал Харват. «Насколько высока сейчас смертность?»

На Мальте?

Повсюду.

«Не очень хорошо», — признал Пеио.

Я так и думал.

Но есть и позитивный момент, о котором стоит сообщить.

Харват усмехнулся. «Правда? Скажи мне. Меньше пробок?»

Процесс идёт всё медленнее и медленнее.

Харват этого не ожидал. Он выпрямился и спросил: «Медленнее? Что ты имеешь в виду?»

Некоторые эксперты, хотя и не все, считают, что вирус, так сказать, «сгорел». Видимо, он был слишком смертоносен, и лихорадка распространялась слишком быстро. По-видимому, имело большое значение то, что те, кто был вакцинирован правильной вакциной, помогали другим. Я слышал от Николаса, что это была ваша идея.

Нет, это мне кто-то другой сказал.

Скромность человека, находящегося в таком положении, как вы, невероятно очаровательна.

Харват поднял средний палец.

Падре Пейо улыбнулся. «Ты не такой, шотландец».

Ты не поверишь, чувак.

Ну, мне кажется, я знаю.

Харват хранил молчание.

Вы взяли на себя тяжелое бремя; вы сделали то, чего никто никогда не смог бы попросить у человека. Но вы преуспели. Без вас мир давно бы пал жертвой зла.

Харват по-прежнему молчал.

Пейо хотел что-то сказать, но промолчал. Он достаточно хорошо знал Харвата, чтобы понимать, что на него не стоит оказывать слишком большого давления.

Священник взял бутылку Jack Daniel's, налил себе полную чашку, сел у стены, сказал: « За здоровье! » и сделал глоток.

Так они сидели вместе в тишине по меньшей мере час. Они передавали друг другу бутылку, но Харват избегал взгляда Пейо.

«Обычно обстоятельства, при которых я принимаю исповедь, другие, но если вы хотите исповедаться сейчас, вы можете это сделать», — сказал священник.

Харват разразился смехом, и его смех только усиливался.

«Что?» — спросил Пейо.

«Позже, когда всё это останется позади, и мы будем уже двумя стариками, вы сможете услышать моё признание. Но до тех пор я всё держу в секрете. Именно это даёт мне силы продолжать».

Священник прекрасно понимал, о чём говорит, и кивнул. «Понимаю».

«Тем временем, — сказал Харват, оглядываясь по сторонам и устав от собственной жалости к себе, — думаю, мне пора домой».

Отец Пеио посмотрел на него с улыбкой. «Я могу это устроить».

OceanofPDF.com

56

Северная Вирджиния

«Спасибо», — сказал Рид Карлтон. Он вышел на крыльцо дома престарелых и протянул Харвату чашку горячего кофе. «Спасибо за всё».

Солнце медленно поднималось, разгоняя ночной холод. Дальше по парковке стоял грузовик, который Харват дал Палмеру и Эшби, чтобы они забрали припасы с фермы Клифтон, поместья Дэмиена.

Карлтон пообещал медперсоналу, что если они останутся ухаживать за жителями, он позаботится о них и их семьях. Он проверил каждого по отдельности, чтобы убедиться, кто был вакцинирован. Оказалось, что весь медперсонал получил вакцину, как и большинство членов их семей. Те, кто еще не был вакцинирован, с любовью находились под присмотром в своем собственном, защищенном крыле.

После того как все было улажено, он составил график наблюдения. Дом престарелых с запасом лекарств и кухней, где готовили еду, был желанной целью для мародеров.

К тому времени, как Харват вернулся с Мальты, грабежи всё ещё продолжались, но уже не в таких масштабах. Он настоял на том, чтобы его также назначили на охрану. Небольшая группа опытных воинов была исключительно способна сдерживать отбросы общества, пришедшие проверить, что происходит.

Дважды в день он связывался с Ларой по спутниковому телефону, и каждый разговор заканчивался словами о том, как сильно он её любит. Он ни слова не сказал о своей миссии по устранению в Европе или о своём депрессивном периоде на Мальте. Пока что он будет хранить эти секреты. Они сделали его тем, кем он был.

«Как поживает президент Портер?» — спросил Харват у Старика.

Они считают, что у него всё получится.

'Как?'

Вирус обладает летальностью в семьдесят процентов. Ему ввели противовирусные препараты, а также экспериментальный препарат от СПИДа. Похоже, это работает.

Поделились ли они этими знаниями с другими странами?

«Абсолютно».

«Как поживают Бенци и Хелена?» — спросил Харват.

Они находятся в лагере Пири, чтобы восстановиться. Она получила необходимую прививку от гриппа, а он — нет, поэтому ему тоже дали противовирусные препараты и поместили под наблюдение. Пока что, кажется, все идет хорошо.

Вы что-нибудь слышали от Джессики Декер?

«Киншаса выглядит как зомби-апокалипсис, как и вся остальная Африка. Немногие получили необходимую вакцину, но, похоже, там тоже идет на спад заболеваемость африканской геморрагической лихорадкой. Ваша команда SAS отправилась в Киншасу с Джамбо, Леонсом и Пепси и связала их с Деккером. Судя по тому, что мы слышали, похоже, они пережили худшее и чувствуют себя хорошо».

Харват обрадовался этой новости. Теперь, когда все остальное тоже было улажено, ему пора было уходить.

Он отпил глоток кофе и хотел что-то сказать, но старик опередил его. «Вам действительно следует поехать. Я связался с генералом Макколлумом. Вас уже ждет самолет».

На борту самолета Cessna Citation X-jet, направлявшегося в Анкоридж, Харват попытался отбросить все произошедшее и сосредоточить взгляд на том, что его ждет впереди.

Он налил себе большой бокал вина Woodford Reserve, вставил пробку в бутылку и откинулся на спинку стула.

Потягивая виски, он пытался расслабиться. Он старался изо всех сил. То, что произошло дальше, было вне его контроля. Как часто говорила ему мать: ты не всегда можешь выбирать, в какой ситуации окажешься, но ты можешь выбирать, как на нее реагировать. Это была хорошая поговорка, хотя он сомневался, что мать имела в виду именно ту ситуацию, в которой он сейчас оказался.

Распространение вируса, по всей видимости, снижалось. Это можно считать позитивным моментом.

В Соединенных Штатах правительство взяло курс на консолидацию. Основное внимание было уделено уходу за больными, и был введен карантин в надежде, что вирус в конечном итоге исчезнет сам по себе. Но Харват мог думать только о Ларе.

Он немного поспал, но с трудом смог проспать оставшееся время. После просмотра фильма он попытался снова заснуть, но безуспешно.

Когда самолет наконец прибыл в Анкоридж, он с нетерпением ждал возможности сойти с него и пересесть на гидросамолет, который доставит его к Ларе и Марко.

С сумкой в руке он поблагодарил пилотов и сбежал вниз по трапу самолета, чтобы начать следующий этап своего путешествия.

На полпути к вершине лестницы он, к своему удивлению, увидел её. Она пришла сюда специально ради него. Она была прекраснее, чем когда-либо.

Спускаясь по лестнице, он чуть не был сбит с ног собаками Николаса, Аргосом и Драко, которые с грохотом бросились вниз и побежали к Нине, которая тоже ждала его на краю взлетной полосы.

«Дети, — вздохнул Николас, протискиваясь мимо Харвата. — Они никогда не слушаются».

С улыбкой Харват спустился по последним ступенькам.

Когда он наконец-то почувствовал твердость под ногами, Лара подбежала к нему и обняла. «Я так рада, что ты здесь».

«Я тоже», — сказал он. Он поцеловал её.

«Спасибо», — сказала она.

Харват удивленно посмотрел на нее. «Спасибо? За что?»

За то, что вы сделали. Мне это порой даётся с трудом, и я не всегда получаю от этого удовольствие, но всё же: спасибо.

Он хотел рассказать ей о том бремени, которое его тяготит, и о том, как отчаянно он хочет спасти всех, кому угрожает смерть, но не мог подобрать слов.

Она в какой-то степени его понимала, но не до конца. Никто не мог. Но она понимала его лучше всех, и он любил её неописуемо.

«Иди сюда», — сказал он. Он притянул её к себе и снова поцеловал. «Ты знаешь, как сильно я тебя люблю?»

Лара уже собиралась что-то сказать, когда его мобильный телефон начал звенеть.

«Посмотрим, сколько», — сказала она.

Харват посмотрел на экран, выключил устройство и положил его в карман.

«Хорошее начало», — сказала она.

«Что же нам теперь делать?» — спросил он.

Здесь есть маленький мальчик, который очень хочет тебя видеть и с удовольствием пойдёт с тобой на рыбалку.

«Звучит чудесно», — сказал Харват. Он обнял её и проводил всех к ожидающему гидросамолету.

OceanofPDF.com

Благодарность

С каждой написанной книгой я стараюсь поднять планку немного выше и довести свой стиль письма до совершенства. Именно поэтому эта профессия доставляет мне такое удовольствие – это невероятно полезный вызов.

При написании этой книги я постарался пойти дальше. Надеюсь, вам понравилось. Как я всегда говорю всем, кого встречаю, я работаю для вас – читателей. Я искренне благодарю вас за вашу поддержку и за прекрасную сарафанную рекламу, которую мои книги генерируют благодаря вам.

В знак благодарности и в качестве дополнительного подарка я постоянно публикую новые материалы на сайте BradThor.com. Если вы еще не посещали этот сайт, я сердечно приглашаю вас заглянуть туда.

Я также хотел бы поблагодарить всех замечательных книгопродавцов со всего мира, которые посвящают себя тому, чтобы познакомить с моими книгами все больше новых читателей. Самый прекрасный язык — это язык книг. Указывая друг другу на интересные книги, мы разделяем нечто очень особенное.

За бокалом восхитительного виски Шон Ф. однажды рассказал мне захватывающую историю, которая одновременно оказалась чрезвычайно тревожной. В результате я смог лучше понять образ мышления в Вашингтоне. Я очень благодарен ему за это и за его постоянную поддержку. Спасибо, Шон.

Родни Кокс в очередной раз обогатил меня бесценными знаниями. Спасибо тебе за всё, Родни, но прежде всего за твоё присутствие как личности, за твою честность и за бескорыстное служение нашей великой стране.

Каждый раз, когда Джеймс Райан мне помогает, я благодарю Бога за то, что он на нашей стороне. Если бы я попытался подробно объяснить, как работает его ум, вы бы мне не поверили. Достаточно отметить, что нашей стране нужно больше таких людей, как он. Я смиренно принял его слова похвалы в адрес более ранней версии этой книги, и он остается для меня вдохновляющим примером. Спасибо, Дж. Р.

Изначально я планировал, что действие книги будет происходить в Сьерра-Леоне, пока Дж'ро не сказал мне, что, возможно, лучше использовать Конго в качестве места действия. Предоставленная им информация была захватывающей. Дж'ро всегда работает профессионально и без лишней суеты, и для меня было честью и удовольствием узнать его поближе за последний год. Спасибо за всю помощь, Дж'ро.

Доктор Скотт Ф. Хилл, Джон Санчес, Питер Осифф, Джефф Босс, Пит Скобелл, Стив Адельманн и Роберт О'Брайен всегда были готовы выслушать меня и неизменно предоставляли именно те комментарии, которые мне были нужны. Это удивительные патриоты, которым наша страна очень обязана. Спасибо вам, господа, за помощь в написании этой книги.

Персонажи Иэн Макколлум (председатель Объединенного комитета начальников штабов) и полковник Шейла Уайт (директор usamriid ) получили свои имена благодаря двум очень щедрым пожертвованиям, которые я получил. Я искренне благодарю всех причастных и надеюсь увидеть вас снова в ближайшее время.

«Вирус власти» ( «Кодекс поведения ») — моя пятнадцатая книга. Все мои книги были опубликованы невероятно талантливой командой издательств Simon & Schuster: Atria, Emily Bestler Books и Pocket Books. Замечательная Кэролин Рейди, потрясающая Джудит Карр и несравненная Луиза Берк в очередной раз посвятили себя тому, чтобы поднять мои книги на новый уровень. Вы феноменальны, и я не могу выразить вам свою благодарность в полной мере.

Солнце в центре моей издательской вселенной — мой бесценный издатель и редактор, Эмили Бестлер. Как быстро летит время, когда получаешь удовольствие от работы! Мы вместе создали пятнадцать книг, и наше сотрудничество продолжает расти. Спасибо тебе за всё, Эмили.

В этом году я поднял планку ещё выше, чем обычно, и сказал Дэвиду Брауну, моему непревзойденному пиарщику: «Посмотрим, сможешь ли ты превзойти это». И знаете что? Ему это удалось, даже не испачкав свой плащ. Ты крут, Дэвид. Спасибо.

Синди Бергер, Кара Маслин и вся команда PMK продолжают удивлять нас год за годом. Я не могу представить, что мои книги когда-либо были бы опубликованы без их самоотверженности. Спасибо вам за понимание и все ваши замечательные идеи.

Я в огромном долгу перед всеми сотрудниками издательств Emily Bestler Books и Pocket Books, особенно перед Майклом Селлеком, Меган Рид, Мэтью Росситером, Ирен Липски, Лизой Кейм, Хиллари Тисман, Джин Ю, Эмили Бэмфорд, а также перед отделом продаж Emily Bestler Books/Pocket Books, особенно перед Гэри Урдой, Джоном Харди и Колином Шилдсом; Элом Мадоксом и производственным отделом Atria/Emily Bestler Books; отделом дизайна Emily Bestler Books и Pocket Books, особенно Альбертом Тангом; а также выражаю огромную благодарность Крису Линчу, Тому Спейну, Саре Либерман, Дезире Веккио, Арманду Шульцу и всем сотрудникам аудиоотдела Simon & Schuster.

Если вы обнаружите в этой книге какие-либо ошибки, я несу за них полную ответственность. Исключительно компетентный корректор Лиза Николас приложила огромные усилия, чтобы свести к минимуму любые неточности. Добро пожаловать в команду, Лиза, и спасибо вам.

Я посвящаю эту книгу своему замечательному литературному агенту, Хайде Ланге из агентства Sanford J. Greenburger Associates. Мы с Хайде работаем вместе с самого начала, и я бы очень хотела выпустить с ней еще много книг. Спасибо тебе за все, что ты для меня сделала за последние несколько лет, Хайде. Ты – звезда.

Невероятно энергичный дуэт Стефани Делман и Рэйчел Моснер из Sanford J. Greenburger Associates поддерживал меня на протяжении всего года, неделя за неделей. Спасибо вам и всем остальным в sjga за все, что вы для меня сделали.

У нас был замечательный год в Голливуде, и за это я хотел бы искренне поблагодарить моего любимого друга и выдающегося юриста Скотта Швимера. Учитывая все, что у нас запланировано, думаю, мы будем часто видеться.

Отчасти благодаря усилиям Ивонн «Сибасс» Ральски, у нашей компании был фантастический год (она даже привлекла своего мужа Майкла к ответам на несколько вопросов для этой книги, посвященной Вашингтону). Спасибо вам за ваш энтузиазм, профессиональный подход, талант и видение. Давайте переведем бизнес на новый «скоростной» уровень!

В заключение, я всегда благодарю самых важных и любимых людей в моей жизни. Я никогда бы не смог сделать то, что сделал, без любящей поддержки моей замечательной жены Триш и наших милых детей. Бесчисленные блюда, которые ты готовила для меня и приносила мне, пока я писал, — это знак того, как сильно ты меня любишь. Но это ничто по сравнению с той любовью, которую я испытываю к тебе. Спасибо тебе за твою непоколебимую поддержку. Я самый гордый муж и отец на свете.

Пришло время отправить Скота Харвата и его команду на очередную миссию. Если вам понравилась эта книга, вы будете поражены тем, что я приготовил для вас дальше.

Этими словами я хотел бы завершить выражение благодарности. Читайте ещё больше замечательных книг!


Также читайте на сайте Karakter Uitgevers BV.

...

П. У. Сингер и Август Коул

Призрачный флот

...

Кибертриллер XXI века

...

Захватывающий, впечатляющий роман с технологическими достижениями, которые являются подлинными новинками Пентагона, Силиконовой долины или НАСА . Напоминает триллеры Тома Клэнси.

– NRC Handelsblad, 4 звезды

...

...

«Призрачный флот» написана двумя ведущими экспертами в области военной техники, что делает её аналогом «Охоты за Красным октябрем» для современного поколения. В этом захватывающем триллере авторы в пугающих подробностях описывают, как будет выглядеть новая мировая война в недалеком будущем XXI века, с сражениями в космосе и киберпространстве, с использованием вредоносного ПО и микрочипов, дронов и роботов.

...

П. У. Сингер — эксперт по ведению войны в XXI веке. Он является автором нескольких отмеченных наградами научно-популярных книг, в том числе «...». Автор бестселлера New York Times « Заряжен на войну» (Wired for War) . Он входит в список 100 ведущих мировых мыслителей по версии журнала Foreign Policy и регулярно выступает в качестве советника ФБР , кино- и телеиндустрии (« Западное крыло ») и других.

...

Август Коул — писатель и аналитик, специализирующийся на вопросах национальной безопасности, ранее работал военным корреспондентом в The Wall Street Journal .

...

исбн 978 90 452 0922 7 | электронная книга isbn 978 90 452 1092 6


Также читайте на сайте Karakter Uitgevers BV.

...

Энди Вейр

Марс

( Марсианин )

...

Прочитайте книгу, по которой снят фильм «Марсианин » с Мэттом Дэймоном в главной роли!

...

...

Астронавт Марк Уотни выбран одним из первых людей, ступивших на Марс. Вероятно, он также станет одним из первых, кто там погибнет. После того, как песчаная буря едва не приводит к гибели, и остальная часть экипажа, убежденная в его гибели, вынуждена покинуть планету, Уотни оказывается в миллионах километров от остального человечества.

...

У него нет возможности отправить сигнал на Землю, и даже если бы это было возможно, его запасы закончились бы задолго до того, как спасательная миссия смогла бы до него добраться. Более того, у него, вероятно, даже не будет шанса умереть от голода. Угроза неисправности оборудования, враждебная среда на Марсе или простая человеческая ошибка могут оказаться для него фатальными гораздо раньше.

...

Движимый своей изобретательностью, техническими знаниями и упорным нежеланием сдаваться, он решительно пытается преодолеть одно препятствие за другим. Хватит ли его изобретательности, чтобы выжить вопреки всему…?

...

...

Пресса на Марсе :

...

«Блестяще и невероятно захватывающе». – The Wall Street Journal

...

«Проницательный, смешной и захватывающе напряженный. Настолько же правдоподобный, насколько и захватывающий». – Kirkus Reviews

...

«Превосходный дебют, Уир поддерживает высокий темп вплоть до захватывающей развязки». – Publishers Weekly

...

«Невозможно оторваться! Замечательное сочетание оригинального сюжета, реалистичных персонажей и поразительной технической точности». – Крис Хадфилд (астронавт и бывший командир МКС )

...

исбн 978 90 452 1084 1 | электронная книга isbn 978 90 452 0795 7


Также читайте на сайте Karakter Uitgevers BV.

...

Дрю Чепмен

Подземный

...

«Обязательно к прочтению для любителей международных триллеров». – Booklist

...

...

На фоне постоянно взлётов и падений фондовых индексов скрывается ужасающая правда: Америка находится под атакой. Правительство, экономика, всё американское общество — мишень безжалостного врага, но никто об этом не знает. Кроме одного человека.

...

Гаррет Рейли обладает даром анализа цифр. Он видит закономерности и последовательности, которые никто другой не замечает, и благодаря этому дару его звезда восходит на Уолл-стрит. Но когда он понимает, что на продажу выставлены государственные облигации США на сумму 200 миллиардов долларов по абсурдным ценам, его талант делает его самым разыскиваемым человеком в мире.

...

Американская армия хочет завербовать Рейли из-за его исключительных качеств. Им нужен лидер в невидимой войне, которая ведется на темном поле боя кибернетики, где не чураются экономического, психологического и даже физического насилия. И они собирают вокруг него команду вундеркиндов и хакеров, чтобы помочь ему.

...

Рейли и его команда обнаруживают, что за атаками стоит Китай, и угроза войны быстро достигает критической точки. Но чтобы остановить атаку, необходимо выяснить её цель. Когда их попытка терпит неудачу, они уходят в подполье и пытаются успешно завершить свою миссию, в то время как полиция, агенты секретной службы и потенциальная террористическая ячейка пытаются выследить и ликвидировать их.

...

...

«Обязательно к просмотру для поклонников сериала «Родина »!» – Джозеф Финдер

...

исбн 978 90 452 0514 4 | электронная книга isbn 978 90 452 0694 3


Также читайте на сайте Karakter Uitgevers BV.

...

Винс Флинн

Последний человек

...

Агент ЦРУ исчезает, а вместе с ним и взрывоопасные секреты, которые в чужих руках могут оказаться смертельными…

...

...

Эксперт по борьбе с терроризмом Митч Рапп отправляется в Афганистан в фильме «Последний человек», чтобы разыскать своего соотечественника Джо Рикмана. Рикман бесследно исчез, и на момент своего исчезновения он уже восемь лет руководил тайными операциями ЦРУ в Афганистане. Эта таинственная работа привела его к контактам со всеми известными криминальными авторитетами страны.

...

ЦРУ были хладнокровно расстреляны, что первоначально наводит на мысль о похищении Рикмана. Но Джо Рикман был не обычным солдатом, и Рапп знает о своем старом друге некоторые вещи , которые вызывают у него серьезную обеспокоенность по поводу исчезновения человека, которого они должны были защищать. Не слишком ли поздно?

...

В надежде найти следы Рикмана, Раппу приходится пробиваться через Афганистан, где талибы, иранцы, пакистанцы и русские стремятся захватить часть истерзанной войной страны. По мере того как страна разрушается на его глазах, Рапп должен быть таким же безжалостным, как его враги, и таким же ненадежным, как политики в собственном правительстве, если он хочет иметь хотя бы проблеск надежды на успешное завершение своей миссии.

...

...

«Король интеллектуальных политических боевиков». – Дэн Браун

...

«Винс Флинн — мастер, возможно, даже *самый* мастер — в написании триллеров, страницы которых переворачиваются сами собой». — Bookreporter

...

исбн 978 90 452 0528 1 | электронная книга isbn 978 90 452 0668 4


Также читайте на сайте Karakter Uitgevers BV.

...

Джек Кофлин

Зона поражения

...

Серия «Снайпер», часть 1

...

«Захватывающий экшен, политические интриги, крутые гаджеты и гиперреалистичный стиль». – Ли Чайлд

...

...

«Зона убийства» — первая часть захватывающей и реалистичной серии «Снайпер». Джек Кофлин использует свой опыт снайпера в Корпусе морской пехоты США, чтобы объединить его с взрывоопасной ситуацией на Ближнем Востоке и стремлением Америки к решительным действиям, создавая гиперреалистичный и леденящий кровь триллер.

...

Американский генерал попадает в плен на Ближнем Востоке к террористам, которые угрожают обезглавить его в течение нескольких дней. Незадолго до того, как всё погружается во тьму, он с изумлением слышит, как его заложники говорят на американском английском. Кто же они такие?

...

Кайл Суонсон, лучший снайпер морской пехоты США, отдыхает на яхте в Средиземном море, когда ему поступает приказ отправиться на задание по эвакуации генерала в безопасное место. Но когда Суонсон и его морские пехотинцы готовятся к высадке в сирийской пустыне, они попадают в засаду. Как противник мог узнать об их задании, если о нем знали лишь несколько высокопоставленных американских офицеров?

...

Теперь Суонсону, единственному выжившему после выполнения задания, предстоит отправиться в темное сердце пустыни, чтобы завершить свою миссию. Вскоре он сталкивается с самым опасным врагом, с которым только может столкнуться: соотечественниками-американцами. Судьба захваченного генерала находится в руках меткого стрелка Суонсона.

...

...

«Написано с молниеносной скоростью, держит в напряжении до самого конца… Надеюсь, за этим последует еще много триллеров с участием Свансон». – Booklist

...

«Кофлин, известный меткий стрелок, описывает поле боя с поразительной точностью». – The Washington Post

...

исбн 978 90 452 1162 6 | электронная книга isbn 978 90 452 1172 5

...

Также читайте вторую часть серии : «Под огнём» , которая уже доступна:

исбн 978 90 452 1163 3 | электронная книга isbn 978 90 452 0874 9

OceanofPDF.com