# Burner (Gray Man, #12)

Mark Greaney

ПЕРСОНАЖИ

Кортленд «Корт» Джентри: также известный как Виолатор, Шесть, Серый Человек; внештатный агент разведки; бывший контрактный сотрудник ЦРУ; бывший офицер военизированных операций отдела специальных операций ЦРУ (наземное подразделение).

Виталий Песков: президент Российской Федерации

Эддисон Джон: адвокат, Кастри, Сент-Люсия; Даниил Спанов: директор Совета Безопасности Российской Федерации; Игорь Крупкин: российский финансовый планировщик.

АЛЕКСАНДР ВЕЛЕСКИЙ: банкир Brucker Söhne Holdings, Цюрих, Швейцария

ЛУКА РУДЕНКО: кодовое имя ЦРУ Матадор; подполковник (майор), ГРУ (военная разведка России), в/ч 29155

Улан Бакиев: старшина (первый сержант), ГРУ (российская военная разведка), подразделение 29155

Эзра Альтман: американский судебный бухгалтер.

ПЕТРО МОЗГОВОЙ: офицер разведки, батальон Службы безопасности Донецкой Народной Республики

Генри Кэлвин: адвокат, юридическая фирма Hartley, Hill, and Prescott, Нью-Йорк.

Себастьян Дрекслер: швейцарский независимый агент разведки.

Анджела Лейси: старший оперативный сотрудник Управления операций ЦРУ.

Сюзанна Брюэр: специальный помощник заместителя директора по операциям ЦРУ.

Джей Кирби: Директор ЦРУ

Зоя Захарова: кодовое имя Банши; внештатный агент разведки; бывшая сотрудница СВР (российской внешней разведки); бывшая агентка ЦРУ по контракту.

BRUCKER SÖHNE HOLDINGS: Швейцарский частный банк GARNIER ET MOREAU CIE, штаб-квартира в Цюрихе: Частный швейцарский банк, штаб-квартира в Женеве, ДНР: Донецкая Народная Республика; пророссийский восточноукраинский сепаратистский регион

СБД: Донецкий батальон службы безопасности Народной Республики; разведывательная служба ДНР.


Первая глава

Эти русские сегодня не шутили.

На борту 281-футовой мегаяхты находилось двенадцать человек, все вооруженные новыми автоматами АК-12 с полимерной рамкой, тактическими фонарями мощностью две тысячи люмен и средствами связи, позволяющими им поддерживать контакт друг с другом, где бы они ни находились на огромном судне или вокруг него.

Лира Дракос» стояла на якоре далеко в Английской гавани у острова Антигуа в восточной части Карибского моря, а часовые на борту осматривали темную воду своими яркими лучами, регулярно связывались по радио с ночной вахтой на мостике и поддерживали себя в тонусе в темное время суток с помощью кофе, сигарет, энергетических напитков и амфетамина.

В дополнение к продолжительному ночному дозору на палубе, еще трое вооруженных мужчин медленно кружили вокруг судна на 27-футовом вспомогательном судне с двигателем мощностью 250 лошадиных сил. А под водой еще одна пара патрулировала в гидрокостюмах, водолазном снаряжении и на подводных скутерах: портативных устройствах с закрытыми винтами, которые тянули их со скоростью до 2,5 миль в час.

Эти мужчины несли фонарики, подводные ружья за спиной и длинные ножи, прикрепленные к бедрам.

Мужчины и женщины на борту яхты находились в таком высоком уровне готовности почти две недели, и это была изнурительная работа, но человек, выплачивавший охранникам зарплату, хорошо их вознаграждал.

Владелец яхты и его охрана были усилены из-за двух отдельных инцидентов, произошедших в Азии в предыдущем месяце. За три с половиной недели до этого у берегов Мальдив затонуло 96-метровое судно под названием Pura Vida.

В Индийском океане. Судно было связано с российским олигархом, которому каким-то образом удалось избежать конфискации его офшорной собственности, как и большинству его соотечественников-миллиардеров после начала вторжения в Украину годом ранее. Причина крушения не была раскрыта местными властями, но большинство россиян, у которых до сих пор находятся суда, предположили, что это была диверсия.

Их предположения, казалось, подтвердились всего девять дней спустя, когда второе судно, 104-метровая яхта с двумя вертолетными площадками, принадлежащая запутанной группе подставных корпораций и трастов, но в конечном итоге являющаяся собственностью невероятно богатого главы внутренней безопасности президента России, постигла та же участь в Дубае, затонув на дне Джебель-Али, крупнейшей в мире искусственной гавани.

В обоих инцидентах никто не погиб и даже не пострадал, но само разрушение имущества было более чем достаточным, чтобы привести в ярость и настороженность оставшихся олигархов, у которых еще оставались корабли.

В Антигуа, что вполне понятно, опасались, что « Лира Дракос» окажется на дне залива, как корабли в инцидентах на Мальдивах и в Дубае. « Лира» была судном с греческим названием, зарегистрированным на Сейшельских островах на подставную компанию в Великобритании, принадлежащую фиктивной компании на Кипре, которая, в свою очередь, принадлежала слепому трасту в Гонконге, который, в свою очередь, принадлежал другому слепому трасту в Панаме. Но в конечном счете, она была собственностью Константина Пастернака, шестидесятитрехлетнего миллиардера из Санкт-Петербурга и бывшего министра природных ресурсов и окружающей среды Российской Федерации.

Лира Дракос» не была такой помпезной, как многие другие мегаяхты, принадлежавшие богатым россиянам и конфискованные после начала вторжения в Украину. Стоимость её составляла 120 миллионов долларов США, а ежегодные эксплуатационные расходы — чуть более десяти миллионов долларов. Она была вдвое меньше и вчетверо дешевле некоторых из самых больших судов в мире. Тем не менее, в настоящее время она занимала 105-е место в списке крупнейших яхт мира, и хотя Константин Пастернак хорошо скрывал своё владение ею, он подозревал, что его судно в конечном итоге может стать мишенью для тех, кто занимается саботажем принадлежащей России собственности.

В мире мегаяхт уже две недели царило спокойствие, но Пастернак и немногие подобные ему люди, которым еще не удалось захватить или потопить хоть что-то, сбросили всех своих гостей с судов, а затем заменили их хорошо обученными и тяжело вооруженными головорезами. Теперь это был режим выживания, и все только и ждали, когда их атакуют, или, что предпочтительнее, когда они поймают какую-нибудь группировку с поличным.

Поэтому «Лира Дракос» стояла на якоре в километре от любого другого судна в гавани Антигуа и постоянно патрулировалась как над, так и под ватерлинией. Мягкое освещение, обычно окружавшее корабль, сменилось яркими прожекторами. В состав охраны входили сотрудники компании «Стравинский», российской военной подрядной фирмы, а водолазы следили за тем, чтобы к корпусу последнего ценного судна Пастернака за пределами Российской Федерации не были прикреплены взрывчатые вещества.

Эти люди были бывшими бойцами спецназа и были готовы отразить любое нападение, а события в Дубае и на Мальдивах лишь обострили их бдительность.

Семнадцать сотрудников службы безопасности, дежуривших сегодня вечером, продемонстрировали невероятно внушительную силу любому потенциальному агрессору, и все они были абсолютно и непоколебимо уверены в одном.

Никто… никто … сегодня вечером не собирался приходить сюда и связываться с Константином Пастернаком.


• • •

Сегодня вечером Корт Джентри пришел сюда, чтобы подшутить над Константином Пастернаком.


Он стоял на коленях на песчаном дне океана, на глубине пятидесяти шести футов ниже ватерлинии, за скоплением шестифутовых бочкообразных губок, и смотрел в свой монокуляр ночного видения. Пятифутовые тарпоны лениво кружили вокруг него, равнодушно интересуясь странным существом, которое вторглось на их ночные кормовые угодья.

Вскоре Корт откинул свой подводный прибор ночного наблюдения от маски и прищурился, всматриваясь в яркие огни вокруг « Лиры Дракос».

над ним и всего в тридцати ярдах к северу.

Он заметил водолазов накануне вечером во время своего первого визита в целевое место, а затем снова десять минут назад, сразу после прибытия сегодня вечером.

Мужчины были слишком далеко, чтобы он мог рассмотреть их в деталях, но их огни, скользящие по корпусу яхты во время независимого патрулирования, были безошибочно узнаваемы. Их было двое, как и прошлой ночью, и Корт изо всех сил старался изучить их протоколы, хотя и понимал, что долго ждать не может. Время его пребывания на глубине шестидесяти футов составляло менее двадцати минут; после этого он рисковал получить декомпрессионную болезнь, поднимаясь на поверхность.

Вчера вечером он был готов действовать, но решил, что слишком много мер безопасности, чтобы двигаться дальше без более глубокого понимания их моделей передвижения, поэтому он вернулся на свою лодку, готовый перезагрузиться для новой попытки сегодня вечером.

Потопление судна Pura Vida судном Court на Мальдивах три с половиной недели назад оказалось относительно простой задачей. Меры безопасности на борту, по-видимому, были сосредоточены на поверхности, и подняться под воду и разместить три небольших магнитных заряда в критически важных местах не представлялось сложной задачей.

Нападение в Дубае оказалось более сложной задачей. « Ормурин Ланги» был крупным судном, и после инцидента на Мальдивах в обществе распространились слухи о том, что кто-то охотится за «большими игрушками» олигархов. Владелец «Ормурина » усилил меры безопасности: вокруг судна патрулировали скоростные катера, а в носовой и кормовой части были установлены подводные камеры. Тем не менее, Курту удалось избежать камер, используя свой монокуляр ночного видения, и он свел к минимуму предупреждения о своем присутствии со стороны людей над ватерлинией, погружаясь с ребризером Dräger RBD 5000, что эффективно предотвратило появление пузырьков воздуха и их подъем на поверхность.

Он разместил три заряда на «Ормурин Ланги» , как и на «Пура». Вида , и он очистил территорию за сорок пять минут до того, как прогремели небольшие, но критически важные взрывы, повредившие мегаяхту и в конечном итоге отправившие ее на дно залива примерно через тринадцать часов.

Теперь же Корт находился здесь, на другом конце света, и, как он и предполагал, меры безопасности вокруг этого судна казались значительно более строгими.

Было очевидно, что противник подстраивался под его тактику, но Корт не беспокоился.

Он бы тут же, блядь, адаптировался обратно.

Кортланд Джентри был американцем, бывшим сотрудником ЦРУ, а затем и агентом ЦРУ по контракту. Теперь он работал внештатным разведывательным агентом, берясь только за те контракты, которые считал принципиальными.

Он жил на своей лодке здесь, в Карибском море, надеясь на какое-нибудь дело, которое заставило бы его почувствовать, что он что-то изменил в этом все более холодном, мрачном мире. В даркнете с ним связался украинский олигарх-эмигрант Андрей Мельник, сбежавший от войны и теперь живший в Румынии. Мельник был бандитом и мошенником, в этом Корт не сомневался, но Корт работал на бандитов и мошенников как само собой разумеющееся, когда считал миссию праведной, а предложенная украинцем работа казалась одновременно выполнимой и благородной, поэтому он согласился.

Мельник обладал доступом к тому, что было необходимо суду: разведывательным материалам.

Украинский олигарх имел связи в мире международных финансов, которые позволяли ему налаживать контакты между богатыми россиянами и их недвижимостью на Западе.

Теперь Корт работал на Мельника, избавляя Землю от последних предметов роскоши, принадлежавших преступникам из России, которые были врагами родины украинца, а также его конкурентами в бизнесе.

Короче говоря, Корт Джентри превратился в профессионального саботажника.

В настоящее время в украинском списке значатся девять яхт. Все они не были застрахованы из-за угроз конфискации со стороны правительства, а российские владельцы судов были выявлены в ходе высокоуровневой судебно-бухгалтерской экспертизы. Шесть других судов после этого обеспечили бы Курту Джентри стабильную работу, и после того, как он потопил бы « Лиру Дракос» , он планировал бы затаиться в Карибском море на неделю-две, прежде чем отправиться в Порт-оф-Спейн на Тринидаде и Тобаго и потопить там пришвартованное 72-метровое судно, принадлежащее заместителю премьер-министра Беларуси.

Корт не питал иллюзий, что чем-то меняет мир. Это было просто неудобством и раздражением для очень плохих людей, причастных к немыслимым преступлениям против человечности.

Ему бы гораздо больше хотелось быть в Крыму, Москве, Санкт-Петербурге, Минске или где-нибудь ещё, втыкать стилеты, ледорубы, отвёртки или двуручные мечи между рёбер этих ублюдков — всех этих ублюдков.

Но его украинский покровитель был финансистом, который нанимал финансистов.

Он умел лишь отслеживать движение денег. У него не было ни разведывательных возможностей, ни логистики, ни связей, чтобы сделать Корта доступным для кого-либо, представляющего военную или разведывательную ценность в России или ее сателлитах.

Просто уничтожить водную игрушку какого-нибудь богатого придурка казалось Корту чем-то незначительным, но это все же было чем-то , и, с его точки зрения, эта работа, тем не менее, была достойным делом.

Он проверил показания компьютера на запястье и сказал себе, что пора этим заняться. Он не ожидал никаких проблем на подъеме, и, пока он мог видеть два луча фонарика на корпусе, он думал, что без труда сможет избежать встречи с водолазами, работая вокруг судна длиной почти в футбольное поле.

Он поднял с песка рядом с собой сетчатый мешок, в котором лежали три мины-присоски. Каждая мина весила двенадцать фунтов, и он снова прикрепил мешок к своему плавучему устройству, затем накачал воздух из баллона в жилет. Медленно он начал отрываться от морского дна, воздух в жилете с лихвой компенсировал добавление тридцати шести фунтов.

Он медленно поднимался, приближаясь к яхте на корме, переводя взгляд с одного места на другое, где видели два движущихся огня, отражающихся от корпуса «Лиры Дракос» . Он не смог как следует рассмотреть водолазов; видел только их тени и силуэты, но мог предположить, что они вооружены либо подводными ружьями, либо российскими АПС — газоотводными подводными пистолетами-пулеметами, стреляющими 5,66-миллиметровыми патронами через ненарезные стволы.

Корт был вооружен лишь парой ножей: шестидюймовым кинжалом Mares с зазубренным лезвием из нержавеющей стали, который хранился в ножнах на груди его компенсатора плавучести, и трех с половиной дюймовым титановым ножом ScubaPro Mako с наконечником танто.

пристегнутый к икре. Он не хотел сегодня вступать в перестрелки и не хотел участвовать в ножевых боях здесь, под водой, поэтому сказал себе, что сохранение скрытности будет ключевым моментом.

На расстоянии тридцати пяти футов он услышал жужжание подвесного мотора над собой; он поднял глаза и увидел большую вспомогательную лодку, лениво обплывающую корму и направляющуюся вдоль правого борта.

Его не волновал моторный катер в воде; его больше волновали водолазы. Но всё же он считал свои шансы высокими. Задача водолазов заключалась не в том, чтобы осматривать чёрную воду во всех направлениях в поисках агрессоров, а в том, чтобы следить за корпусом и убедиться, что к нему не прикреплены никакие устройства. Каждому из них требовалось более десяти минут, чтобы обойти судно, и, поскольку они находились примерно на одинаковом расстоянии, он знал, что у него есть пять минут на каждом участке, чтобы установить мину.

На глубине семнадцати футов он протянул руку и положил её на корму корпуса, прямо перед массивным винтом, а затем полез в сумку, чтобы взять первую мину-ловушку. Мина работала с помощью электромагнита, поэтому он осторожно установил её на алюминиевый корпус, а затем обеспечил надёжное соединение между оружием и целью. Он снова осмотрел окрестности в поисках фонарей водолазов и увидел, что они светят на левый и правый борта, но более чем на половину длины корпуса, поэтому он осторожно положил руку на контакт, соединённый с химическим взрывателем мины-ловушки.

Затем он сделал несколько успокаивающих вдохов, воспользовавшись моментом, чтобы обдумать свою ситуацию.

Для своих атак на Мальдивах и в Дубае он устанавливал взрыватели на час, но, прибыв сюда прошлой ночью и увидев, как водолазы активно ищут мины, он уменьшил их время детонации, так что они сработают всего через двенадцать минут.

Даже при наличии двенадцатиминутного взрывателя, даже если бы мины были обнаружены, было крайне маловероятно, что водолазы смогли бы обезвредить или обезвредить их до того, как стало бы слишком поздно.

В ходе первых двух нападений Корт никого не убил и даже не ранил, но сегодня вечером он понимал, что, скорее всего, по меньшей мере пара придурков погибнет, и ему было совершенно наплевать.

Эти парни работали на российских олигархов, коррумпированных бенефициаров чудовищного режима, на головы которых была объявлена охота.

«К чёрту этих водолазов», — подумал Корт, отрывая язычок от крышки.

Он покинул первую приманку и продвинулся вперед под корпусом, используя небольшой киль в центре в качестве щита, перемещаясь влево, чтобы спрятаться от яркого огня с правого борта, а затем снова ныряя под киль, чтобы спрятаться от света с левого борта. Продвижение было медленным; хотя в движениях водолазов и была определенная закономерность, они не были идеально синхронизированы, поэтому ему приходилось полностью концентрироваться.

Когда водолаз с правого борта направился обратно к корме, сам Корт спустился под киль справа и быстро прикрепил приманку к корпусу чуть ниже поверхности, после чего, сразу после прохождения водолаза, поплыл к корме. Теория Корта заключалась в том, что водолаз с левого борта обогнет это место через пять минут, и как только он это сделает, у него будет большая вероятность пропустить что-нибудь почти у ватерлинии, поскольку он будет в основном осматривать нижнюю часть семнадцатифутовой осадки яхты.

Прикрепив две сигнальные палочки и активировав взрыватели, он поплыл обратно влево, в направлении носа. Он видел, как скользит свет левого водолаза, но теперь потерял из виду свет человека на корме. Он предположил, что либо водолаз поднялся на поверхность, чтобы связаться с людьми на палубе, либо его свет просто не был виден с того места, где Корт находился под корпусом.

Корт знал, что это последнее устройство можно разместить ниже в воде, чем мину на правом борту, потому что к тому времени, как человек доберется сюда, на расстояние тридцати футов от носа, первая мина уже взорвется. В этот момент любой, кто окажется в воде так близко, не только получит сильное сотрясение мозга, но и будет гораздо больше сосредоточен на том, чтобы убраться с дороги в случае последующих взрывов, чем на обезвреживании оставшихся мин.

Корт установил третью мину-ловушку, выдернул предохранитель и посмотрел на свой дайв-компьютер. С момента срабатывания взрывателя первой мины прошло более восьми минут; ему потребуется целая минута плавания, чтобы убедиться, что всё работает.

что он находился вне зоны поражения, поэтому у него было меньше трех минут, чтобы выбраться отсюда.

Он перевернулся в воде и, оттолкнувшись ногами, погрузился обратно под киль, а затем продолжил движение ко дну океана, чтобы как можно быстрее уплыть.

Он проплыл под килем; он находился в двадцати футах ниже поверхности, под корпусом, в темном месте, куда не проникало палубное освещение, когда откуда ни возьмись его ослепил яркий белый луч.

Внезапно Корт ослеп и был ошеломлен светом, но, несмотря на внезапную опасность и дезориентацию, он осознавал, что у него есть всего две минуты и сорок пять секунд, чтобы убраться оттуда подальше, прежде чем начнут взрываться мины.

OceanofPDF.com


ДВА

Инстинктивно Корт отвернулся от яркого луча. Свет был в руках человека с оружием, и, поскольку Корт не мог определить расстояние до противника, он опасался, что его могут застрелить, если он не поставит что-нибудь между собой и атакой.

Как только он повернулся спиной к свету, он почувствовал и услышал сильный лязг своего оборудования позади себя. Судя по звуку, казалось, будто копье попало в его стальной резервуар и отскочило.

Корт понимал, что стрелку потребуется время на перезарядку подводного ружья, поэтому он изо всех сил оттолкнулся ногой перед собой, отступая назад в сторону опасности, при этом его танк всё ещё находился между ним и угрозой.

При этом он вытащил большой нож, приставленный к груди, и, столкнувшись с человеком под днищем, тут же развернулся и нанес удар.

Его клинок не коснулся врага, но фонарь водолаза закрутился в воде и начал отдаляться.

Все еще частично ослепший от удара током в глаза, Корт бросился вперед со своим клинком, нанося удар, но другой ныряльщик отскочил, чтобы увеличить расстояние между ними, и Корт снова промахнулся.

Под корпусом было очень мало света, а сетчатка его глаз все еще восстанавливалась после резкого луча, который их поразил, поэтому Корт понимал, что в данный момент он не очень эффективен в бою. Он потянулся и опустил свой монокуляр ночного видения, полагая, что это даст ему необходимое преимущество, но, взглянув в узкий сорокаградусный обзор, он понял, что в данный момент он не очень эффективен в бою.

В трубе он увидел не только ныряльщика, несущегося к нему с длинным ножом, но и прибор ночного видения, установленный над глазами мужчины.

Черт. У этих парней было снаряжение получше, чем он планировал.

Через свой узкий монокуляр он не мог разглядеть приближающийся к нему справа от водолаза нож, но предвидел удар и резко откинул голову назад. Лезвие зацепилось за маску Корта, а это означало, что оно бы рассекло ему лицо, если бы он опоздал хотя бы на десятую долю секунды.

Корт снова попытался выхватить свой нож, но отступил слишком далеко, чтобы нанести ответный удар.

Американец попытался оттолкнуться, чтобы освободить себе место, пока не обнаружил, что нож раскачивается взад-вперед, направленный на него с конца руки другого мужчины, но прежде чем он успел это сделать, русский водолаз толкнул его вперед и снова нанес удар, и Корт почувствовал сильный рывок в правую сторону лица.

Вспышка морской воды, попавшая в горло Курту, подсказала ему, что лезвие проткнуло шланг его ребризера Dräger. Он подавил панику, бросился вперед и обхватил врага руками, позволив своему ножу выпасть из левой руки, чтобы освободить ее для поиска и контроля оружия противника.

Он затаил дыхание, наблюдая за борьбой двух мужчин. Его монокуляр ночного видения получил удар от регулятора другого дайвера, выбив его из рук и отправив на дно океана.

Мир Корта погрузился во тьму, но затем, когда он обхватил перчаткой правое запястье противника, его мир снова озарился, ярче, чем прежде. Он увидел водолаза в нескольких сантиметрах от своего лица, нож, который тот держал, вытянутый в сторону от его тела, и перерезанный шланг Корта, из которого пускали пузырьки по правой стороне его лица.

Корт хотел обеспечить хорошую видимость, но теперь, когда он её получил, он понимал, что это плохая новость. Это означало, что кто-то ещё, предположительно другой водолаз, патрулировавший корпус, был предупрежден о его присутствии здесь и направлялся в эту сторону.

У другого водолаза было бы не только фонарь, но и оружие, и и без того плачевное положение Корта только ухудшилось.

И, пытаясь сорвать маску с дайвера, которого он схватил в мертвой хватке, он сохранил присутствие духа, также беспокоясь о том, что...

Примерно через две минуты на находившемся над ним корабле должны были взорваться мины.

Русский, сражавшийся с ним на глубине тридцати футов, оказался на удивление сильным и умелым. Он легко оттолкнул руку Курта, когда американец попытался сорвать с противника маску. Теперь Курт левой рукой потянулся к своему аварийному резервному регулятору, также прикрепленному к баллону и хранящемуся на передней правой стороне устройства контроля плавучести.

Он выхватил аварийный регулятор — так называемый «осьминог» — из своего компенсатора плавучести и засунул его в рот, но как только он это сделал, дайвер, с которым он был связан, потянулся за спину и переложил нож из правой руки в левую, за баллон. Корт почувствовал, как руки мужчины ушли за спину, и понял, что происходит, поэтому поспешно обхватил ногами талию дайвера и откинулся назад.

Нож его противника вонзился слева и прорезал насквозь щупальце его осьминога.

Корт снова вдохнул морскую воду и закашлялся.

Когда дайвер нанес второй удар левой рукой, Корт извивался, но схватил мужчину за левое запястье правой рукой. Левой рукой он оторвал осьминога врага от правой стороны его груди и засунул его себе в рот, после чего Корт начал дышать вместе с мужчиной, отчаянно пытаясь его убить.

Российский водолаз крепко обнял Курта. Пока мужчины барахтались и кружились в темной воде, запутанный лабиринт снаряжения только еще больше сплотил их. Американец чувствовал, как их водолазные системы запутываются друг с другом: шланги, пряжки, даже свободно болтающаяся панель манометра Курта, пролезающая под шлангом регулятора его противника.

Американец едва мог передвигаться и не мог попытаться уплыть, потому что ему был необходим воздух в баллоне на спине другого человека, чтобы остаться в живых.

Свет, падающий на них сзади, усилился, когда приблизился другой водолаз, и Корт понял, что тот, скорее всего, уже выстрелил.

Если бы он не боялся промахнуться и попасть в своего коллегу, он бы выстрелил в него из подводного ружья.

Водолаз, стоявший лицом к лицу с Кортом, ударил его головой, нарушив герметичность маски, так что она наполнилась морской водой. У Корта не было свободной руки, чтобы починить ее; его правая рука теперь сжимала левую руку противника, чтобы контролировать нож, а левая боролась с правой рукой другого мужчины, которая все еще пыталась сорвать маску с Корта или оттащить осьминога.

«Одна минута до взрыва», — говорил себе Корт, пытаясь что-то сделать.

Он закрыл глаза, чтобы не впустить соленую морскую воду, и понимал, что у него есть всего несколько секунд, чтобы выбраться из этой ситуации, иначе ему конец.

Из-за ограниченности возможностей, внезапно пришедшая ему в голову идея не получила должного обдумывания, прежде чем он приступил к её реализации. Обхватив рукой шланг регулятора правого плеча русского, Корт отпустил его запястье, затем потянулся к баллону на спине русского и начал поворачивать вентиль. Он перекрывал подачу кислорода противнику, но при этом перекрывал и свою собственную. Он сделал глубокий вдох, когда вентиль закрылся, как раз перед тем, как русский успел отдернуть свой «осьминог» освободившейся рукой.

Другой дайвер понял его затруднительное положение, как только тот попытался вдохнуть, но вместо этого ощутил ужасающую внезапную нехватку воздуха и тут же принялся за работу по открытию клапана. Для человека в снаряжении это была работа двумя руками, поэтому он отпустил Корта и откинулся назад, пытаясь создать немного пространства для безопасной работы.

Корт быстро приподнял нижнюю часть маски и выдохнул через нос, после чего снова плотно прижал ее к лицу, очистив от морской воды. Теперь он мог видеть; русский, приближавшийся сзади с фонариком, на мгновение опустил луч. Корт воспринял это как знак того, что мужчина готовится открыть огонь. Он поплыл к своему ближайшему противнику, а тот в панике поднял баллон левой рукой снизу и потянулся к клапану за правым ухом.

Но Корт набросился на него, прежде чем тот успел снова открыть огонь. Одним резким движением американский агент потянулся к лодыжке, вытащил свой трехочковый бросок...

Взял полудюймовый титановый нож Mako и ударил мужчину под подбородок, вонзив кончик лезвия в шейный отдел позвоночника.

Корт отпустил рукоять ножа и обеими руками развернул умирающего мужчину, и как раз в тот момент, когда он поставил водолаза между собой и лучом фонарика, стальное копье с зазубринами, выпущенное другим водолазом, пронзило русского насквозь, в кишечник.

Корт вытащил регулятор изо рта умирающего, вставил его себе в рот, а затем поспешно повернул ручку на баллоне, чтобы снова открыть подачу кислорода.

Когда мужчина умирал, его тело повисло в воде, и Корт встал позади него, а затем начал толкать его вперед, к лучу фонарика.

А затем первая мина взорвалась на корме « Лиры Дракос» . Заряд, хотя и достаточно мощный, чтобы выбить из корпуса кусок шириной два метра, находился слишком далеко от двух водолазов, чтобы причинить им что-либо, кроме оглушения и сотрясения внутренних органов.

Тем не менее, взрыв оказал на Корт одно очень позитивное воздействие.

Свет фонарика, направленного на него, стремительно взметнулся в противоположную сторону, и он увидел, как другой водолаз уплывает от корабля так быстро, как только могли нести его ласты. У мужчины все еще было с собой подводное ружье, но Корт не думал, что тот будет тратить время на перезарядку и погоню за ним, поскольку у него не было бы никакой возможности узнать, сколько мин установлено на этом корабле и как скоро взорвется следующая.

Корт находился примерно в сорока футах ниже поверхности, крепко держась за вентиль баллона с телом дайвера и пытаясь отплыть подальше от яхты. Однако, плывя, он одновременно снимал водолазное снаряжение с трупа, а затем переодевался в снаряжение, прикрепленное к его собственному телу, поскольку оба его регулятора были неисправны из-за ножа русского.

Он даже снял маску со своей жертвы, чтобы заполучить прибор ночного видения, а затем, получив все необходимое от убитого русского, вытащил пистолет «Мако» из шеи мертвеца и позволил его телу уплыть.

Корт продолжал пинаться. Большой катер находился прямо над ним; вероятно, они готовили к спуску еще нескольких водолазов, чтобы те помогли им.

Это были друзья, но Корт не собирался ждать, чтобы поприветствовать их.

Он плыл на юг так быстро, как только мог, медленно всплывая по пути, чтобы сохранить остатки воздуха в баке русского.


• • •

Спустя двадцать минут, уже после детонации трех мин и одновременно с призывом на борту « Лайры Дракос» ко всем покинуть судно, из темной воды в гавани Нельсонской верфи показалась одинокая фигура, вынырнув между двумя прогулочными катерами, пришвартованными в соседних причалах.


Корт огляделся, чтобы убедиться, что в четыре часа утра никого нет на улице, затем поднялся по кормовой лестнице сорокашестифутовой парусной лодки, оставив все водолазное снаряжение — как свое, так и одолженное — на песчаном дне пристани прямо под причалом.

На то, чтобы снять швартовы с причала, ушла одна минута, и еще через минуту он уже стоял у штурвала под защитным экраном, сняв гидрокостюм и оставшись только в черных плавках, с которого все еще капала морская вода.

Кровь на его правой руке подсказывала, что русский нож прорезал его гидрокостюм и задел чуть ниже плеча, но боли не было, и крови было недостаточно, чтобы беспокоиться, поэтому он проигнорировал рану.

Он завел двигатель своей моторной парусной лодки и медленно выехал задним ходом из причала, затем повернул штурвал так, чтобы оказаться лицом на юг, в сторону от марины. Он увеличил скорость и начал поворачивать вправо, на запад, затем взял бинокль с руля и поднес его к глазам.

На юго-востоке он смог разглядеть « Лиру Дракос» ; она уже накренилась на правый борт, и спасательные шлюпки были спущены на воду. Он не увидел пожара, но Корт знал, что маленькие мины-присоски утопят корабль в течение нескольких часов; они не были предназначены для того, чтобы разнести корабль вдребезги.

Тем не менее, для Константина Пастернака это было бы полной потерей, и это слегка усмехнулось Курту, когда он направился на запад, вокруг острова, со своим

Конечная цель его временного пристанища — девять часов плавания на север.

OceanofPDF.com


ТРИ

Алекс Велески сидел в одиночестве, его взгляд был прикован к застывшей темноте за окружающим его светом, а тело сотрясал непреодолимый страх.

В двадцати метрах от него, в переулке, прямо перед ним, на улице Ноймаркт, внезапно открылась и тут же захлопнулась дверца машины. Приехал тот самый мужчина, с которым он пришел встретиться, и Алекс понятия не имел, готов ли тот к этой ерунде или нет.

Влажные снежинки проносились по пустым переулкам Старого города Цюриха; булыжники блестели от льда, отражая свет газовых фонарей. Это был старый город: узкие извилистые улочки, вдоль которых располагались средневековые соборы, площади и красочные каменные здания, примыкающие друг к другу, многие из которых датировались XIV веком. Летом Старый город буквально кипел жизнью, но поздним вечером в четверг в середине января немногочисленные туристы, находившиеся в городе, спали в тепле своих гостиничных номеров.

Незадолго до полуночи 35-летний житель Цюриха Алекс Велески сидел один за пластиковым столиком в огороженном заднем саду закрытого бистро, защищенный от осадков прозрачным пластиковым навесом, нависающим над беседкой, и лишь частично согреваемый длинным шерстяным пальто и газовым обогревателем.

Пять минут назад его беспокоил холод, но теперь на лбу выступил пот, когда он сидел совершенно неподвижно, глядя в темноту за окружающими его огнями.

Это бизнес, просто бизнес, — повторял он себе снова и снова, пока в переулке нарастало глухое эхо приближающихся шагов. — Тебе не обязательно это нравится.

Тебе просто нужно заткнуться и делать свою чёртову работу.

Он хотел быть где угодно, только не здесь. Он хотел быть дома и смотреть телевизор; он хотел быть со своими старыми друзьями, играть в хоккей или ходить в ресторан; он хотел быть со своей семьей, с прекрасным племянником на руках, и чтобы его заботы были далеко отсюда, далеко от тайной встречи в холодном переулке с человеком, которого Алекс едва знал.

Человек, которого Алекс ненавидел до глубины души.

Он отбросил давно угасшие мечты о счастье и дрожащей рукой налил два бокала «Орнеллеи» из бутылки, открытой и оставленной на столе официантом незадолго до того, как он закрыл ресторан на ночь. Заведение на самом деле находилось через крошечную площадь на Ноймаркте и было закрыто: официант, вопреки правилам заведения, оставил своего единственного гостя одного за соседним зданием, опрокинув газовый обогреватель и получив чаевые в размере двухсот евро. Алекс обещал выключить обогреватель, когда допьет вино и покинет крошечный дворик, но ничего не сказал о тайной встрече с деловым партнером из-за границы.

На краю фонаря показалась фигура, Велески поставил бутылку, а затем натянул на чисто выбритое лицо фальшивую улыбку. Он поднялся, колени дрожали почти так же сильно, как и руки.

Новый прибывший был высоким и крепким, с густыми усами и седыми волосами, которые небрежно развевались на вечернем ветру. Хотя Алекс знал, что мужчине около пятидесяти, он выглядел намного старше, что было поразительно.

Алекс, сохраняя невозмутимую улыбку на лице, протянул руку и пожал руку пожилому мужчине. Их взгляды встретились, но затем Велески быстро отвел взгляд.

Хотя Алекс не был склонен к насилию, ему хотелось вбить кулаки в этого ублюдка перед собой, пока его лицо не превратится в кашу, и он был уверен, что его абсолютная злоба проявится сквозь щели в его душе.

Но он приехал сюда не для того, чтобы кого-то убить. Предполагалось, что он заработает много денег для своих работодателей, и хотя ему было противно это делать, он планировал сегодня вечером быть просто хорошим сотрудником компании.

Давайте просто покончим с этим дерьмом.

Алекс Велески был знаком с Игорем Крупкиным много лет, хотя и только в профессиональном плане. Велески занимал должность заместителя директора по торговле цифровыми активами в уважаемом швейцарском частном банке Brucker Söhne Holdings, а Крупкин был российским финансовым консультантом, который за последнее десятилетие перевел в фирму Велески миллиарды долларов, в основном через биткоин и другие криптовалюты. Но Крупкин обычно имел дело с людьми, занимающими более высокие позиции в иерархии, чем Велески, и это была лишь одна из причин, по которой 35-летний банкир опасался поздней ночной встречи с человеком из Москвы.

Крупкин говорил по-английски с сильным русским акцентом. «Ты никому не сказал?»

Велески покачал головой. Сдержанным тоном он сказал: «Вы просили меня держать это в секрете. Даже от моего банка. Так я и сделал».

Крупкин, видимо, остался доволен и полез в куртку, вытащив пачку сигарет.

Велески скрывал кипящее отвращение и изо всех сил старался вежливо выразить свои чувства. «Хорошего полета?»

Крупкин небрежно сел и закурил сигарету Golden Yava Classic. Он покачал головой, отмахиваясь от дыма. «Самолеты, поезда, машины. Москва — Белград, Белград — Будапешт, Будапешт — Цюрих. Нет, это не лучшие двадцать часов в моей жизни».

Велески склонил голову, садясь. «Зачем такой окольный путь? У вас двойное гражданство, если я правильно помню. Вы могли бы прилететь всего с одной пересадкой».

Крупкин закурил, а затем выпил треть своего бокала итальянского красного вина, не произнеся ни слова о тосте. Он не ответил прямо; вместо этого он сказал: «У меня есть кое-что для вас».

«Банк всегда к вашим услугам», — ответил Велески, и эта хорошо отработанная фраза раньше что-то для него значила. Но теперь его слова звучали пусто.

В последнее время для него ничего не значило . Алекс жил на автопилоте, остаточный импульс прошлой жизни тянул его вперед сквозь настоящее к бездне, которая, несомненно, станет его будущим.

Когда Крупкин не ответил сразу, Велески почувствовал дискомфорт в тишине и тут же взялся за дело, чтобы заполнить её. «Но… я… я вполне…

Честно говоря, я не понимаю, зачем нужна эта встреча. В нашей фирме вы в самых надёжных руках — лично у господина Томаса Брукера, а я обычно не встречаюсь с клиентами за пределами банка.

«Так… зачем ты мне позвонил ?»

«Верите ли вы в счастливые случайности?»

Это было странное, нелогичное замечание. «Простите?»

«Мы знакомы уже десять лет. Ты мне всегда нравился, Александр. Поэтому это мог быть только ты».

У Алекса Велески закрутило живот. Это правда, он знал этого человека лет десять, по крайней мере, смутно. Они встречались в Давосе и на званых ужинах здесь, в Цюрихе, или в Цуге, или в Базеле. Русский всегда был приветливым и дружелюбным, но теперь Алекс решил, что у Крупкина особенно неприятное для лица лицо.

Алекс отбросил жестокие фантазии и принялся за дело. «Что у тебя такого есть, что ты должен был мне дать?»

Пожилой мужчина огляделся, убедившись, что они по-прежнему одни, затем достал что-то из своего шерстяного пальто и передал молодому человеку.

Алекс взял его. «Айф?»

Крупкин кивнул. «На нем нет мобильной связи или интернета. Я даже снял радиопередатчик, так что никакой опасности слежения быть не должно. По сути, это просто портативный жесткий диск с некоторыми уникальными функциями».

Алекс сказал: «Полагаю, там полно криптовалюты? Даже сейчас есть более простые способы перевести её из России мне».

«Это не криптовалюта», — сказал Крупкин.

«Тогда… что же это?»

Русский долго смотрел на Велеского, затем потушил сигарету и допил еще вина. Не глядя теперь на мужчину напротив, он сказал: «Вы украинец».

Это прозвучало совершенно неожиданно, и Алекс Велески почувствовал жжение в желудке. Он выпрямился. Сжав кулаки под столом, он почувствовал, как манжеты его белой хлопчатобумажной рубашки Turnbull & Asser натянулись на предплечьях. Быстро потирая руки и сдерживая эмоции, он дрожащим голосом ответил: «Я… да, я…»

Крупкин мгновенно переключился на русский язык. «У меня двойное гражданство со Швейцарией, как и у меня, но вы украинец, а я русский».

Велески сейчас почти не говорит по-русски, но вырос, слушая одновременно и украинский. Он сам тоже освоил этот язык, хотя сегодня вечером ему меньше всего хотелось этого делать. «Какое отношение ко мне имеет страна моего рождения…»

Крупкин перебил: «Вы украинец, — повторил он в третий раз, — эксперт по данным частного банковского обслуживания и… деликатным … счетам, а также ведущий эксперт вашего банка по криптовалютам. Вы идеально подходите для моих нужд, единственный человек в Швейцарии, которому я доверяю информацию, хранящуюся в этом телефоне».

Информация?

Крупкин пожал плечами, наполнил стакан и быстро огляделся. «Я не знал, доживу ли до сегодняшнего вечера. Они уже знают, что я сделал, так что будут совсем рядом». Взмахнув плечами, он сказал: «Мне пришлось принять меры на случай, если меня захватят до встречи с вами, поэтому я отправил точно такой же телефон адвокату на Карибы». Он добавил: «Думаю, он честный человек. Слишком честный, на мой взгляд, но это уже другая история».

Но… ему не хватает двух качеств, которыми ты обладаешь, поэтому я возлагаю на тебя все свои надежды». Он указал толстым пальцем на сердце Алекса.

« Вера? Что ты такое…»

«У вас есть доступ, которого у него нет, и ещё кое-что, чего у него нет».

"Что это такое?"

«Мотивация. Я верю, что ты справишься со всем необходимым, Алекс».

«Вы меня почти не знаете».

Крупкин снова огляделся. «Я знаю о вас две вещи, и этого достаточно. Во-первых, как я уже сказал, вы из Украины. Из Старого Крыма, к северу от Мариуполя».

Сердце Велески заколотилось.

Русский наклонился вперед. «И второе… я знаю, что их всех уже нет».

Все четверо.

Швейцарец украинского происхождения закрыл глаза. Ярость сменилась болью, а затем боль переросла в стыд. Слезы изо всех сил пытались вырваться наружу.

его закрытые веки.

Русский заговорил тише: «Твоя мать и твой отец. Твоя сестра Оксана. Твой племянник, Димтрус, которому было мало лет. Все мертвы».

Глаза Велески медленно открылись, лицо Крупкина расплывалось сквозь слезы.

Почему этот чертов русский ублюдок цитировал имена своего погибшего племянника, своей погибшей сестры? Он пытался говорить, но слова не выходили. Он был на грани слез, когда Крупкин добавил: «Невыразимые преступления».

Велески теперь смотрел в снежную ночь. Любые попытки вести обычную деловую встречу исчезли, и его поведение соответственно изменилось.

«Что, блять, тебе от меня нужно, Крупкин?»

OceanofPDF.com


ЧЕТЫРЕ

Седовласый русский, похоже, не обиделся. «Я хочу, чтобы вы открыли этот телефон. Пароль — „Димтрус“. У него жесткий диск на два терабайта, и он почти заполнен».

Велески продолжал потеть, глядя в ночь. «Полный… чего ? »

«Секреты», — сказал Крупкин, закуривая новую сигарету «Ява».

«Секреты?» — Алекс был в замешательстве.

Россиянин пустил новую пыль в глаза. «Государственные секреты. План, своего рода цепочка, показывающая, как российские национальные богатства перетекают через одного человека в Москве, а затем от него к десяткам подставных компаний по всей России. Все это распланировано для вас». Он сделал паузу, а затем сказал: «Данные показывают, как все эти богатства были переведены в Brucker Söhne посредством криптовалютных переводов».

Крупкин протянул руку и коснулся телефона той же рукой, в которой держал сигарету. «Это деньги, которые российская разведка переводит на свои счета на Западе, где они затем распределяются между ее агентами, офицерами, получателями взяток. Они используются для оплаты конспиративных квартир и оружия, частных армий и юридических фирм, коррумпированных государственных чиновников и полиции. Они используются неизвестно для чего, но Россия использует их в незаконных интересах по всему миру».

У Алекса от удивления отвисла челюсть.

Это было невероятно. Российские олигархи, особенно те, кто тесно связан с государством, шли на поразительно большие ухищрения, чтобы скрыть свои офшорные счета.

богатство. Велеский знал, что Крупкин распоряжался деньгами самых известных олигархов России, высокопоставленных государственных чиновников и мафиози, которые разорили страну, а затем спрятали свои деньги за границей.

Те самые люди, которые удерживали президента Виталия Пескова у власти, пока он в течение последнего года наносил удары по Украине.

Но собрать эти данные, связать их с российскими спецслужбами и тайно вывезти из страны, чтобы передать иностранцу, — это было невероятное предприятие, и, безусловно, оно стоило бы жизни человеку, сидящему напротив него за столом переговоров.

Тело Алекса теперь дрожало сильнее. Он не осмеливался потянуться за вином, опасаясь выдать свои эмоции. Он просто спросил: «Почему?»

«Используй эту информацию, Алекс. Покажи миру, кто получает взятки от российской разведки, покажи им, кто нападает на Запад... на Запад, который даже не признаёт, что на него нападают».

«Я банкир, господин Крупкин. Я не журналист, не агент разведки и не кто-либо еще…»

«Журналисты и спецслужбы ничего не смогут сделать с информацией, содержащейся в файлах на этом телефоне. Для этого нужен кто-то, имеющий доступ к транзакциям в вашем банке. Да, моя информация показывает, сколько денег было переведено на счета российской разведкой, и есть сканы подписанных документов и аудиофайлы, доказывающие, кто и что отправил в Brucker Söhne, но это не показывает, куда деньги ушли после этого. Моя информация практически бесполезна без записей из вашего банка. У вас есть возможность проникнуть туда, просмотреть нумерованные счета, найти настоящие имена владельцев и связать это с информацией, которую я вам предоставляю. Если вы распутаете эту схему, вы сможете раскрыть путь каждого рубля от Кремля к преступникам за границей».

Велески наклонил голову. «Откуда ты всё это знаешь?»

«Потому что во главе всей операции стоит Даниил Шпанов».

Вы знаете, кто это?

Велески признал, что этого не делал.

«Он — директор Совета Безопасности. Бывший сотрудник российской военной разведки, бывший глава ГРУ. Он работает и живёт в тени».

Но он — правая рука президента Пескова.

«Я работаю на Даниила Шпанова уже четыре года, и это исключительно на него, поскольку он переводит деньги из России для погашения долгов перед иностранными активами по всему миру. Я являюсь единственным финансовым посредником между российской разведкой и компанией Brucker Söhne, и почти все деньги проходят через ваш банк, Алекс».

Крупкин покурил, немного помолчал, а затем сказал: «Теперь в ваших руках сила, способная всё это остановить».

В голосе Велески слышались замешательство, страх, остатки гнева.

«Зачем вы это делаете?»

Крупкин сделал ещё одну затяжку, и, делая это, словно впервые задумался над вопросом. Наконец, он сказал: «Если вы смотрите на меня и думаете, что я слишком стар, совершил слишком много плохих поступков, чтобы вдруг обрести совесть, я должен сказать, что согласен с вами. Но всё, что моя страна построила за тридцать лет после распада Советского Союза, было растрачено безумцем у власти, и теперь я знаю, что у меня нет будущего».

Он помедлил, а затем сказал: «Будущего нет, но я всё ещё могу оставить после себя наследие». Он указал на iPhone. « Это и есть моё наследие».

Велески медленно покачал головой. «Нет. Есть что-то еще. Ты отдаешь за это свою жизнь, и ты это знаешь. Должна быть другая мотивация».

Густые брови русского приподнялись; казалось, он был впечатлен дедуктивными способностями Алексея. Затем глаза под бровями затуманились. Быстро навернулись слезы. Он отпил вина, держа сигарету в руке, а затем сказал: «Мой сын… Юрий. Он был майором 11-й гвардейской воздушно-десантной бригады. Заместитель командира разведывательного батальона. Весной прошлого года был направлен на Украину». Крупкин снова махнул рукой. «Далеко от Мариуполя. В Макариве, к западу от Киева».

Велески сидел там, молча надеясь, что эта история закончится смертью сына этого ублюдка, этого подонка.

«Он был ранен, — сказал Крупкин. — Несерьезно. Сломанная нога и рваные раны. Осколки минометного снаряда, как мне сказали. Его доставили в полевой госпиталь, там ему оказали помощь. Он позвонил мне, его состояние казалось стабильным. Он сказал, что его перевозят в Беларусь, а затем перевезут самолетом в госпиталь в России».

«В течение четырех дней до меня не поступало никакой новой информации, а затем мне позвонили».

«Мой сын умер от ран», — добавил Крупкин. — «В Украине. Он так и не смог вернуться в Беларусь, не говоря уже о России».

Велески взял свой бокал вина и сделал большой глоток. Его не волновало, что у него заметно дрожали руки.

«Мы получили его тело через месяц, провели похороны. Это чуть не убило его мать. Я был убит горем, но жизнь продолжалась. Девять месяцев… девять месяцев я ничего не слышал. Потом капитан из его подразделения написал мне по электронной почте, спросил, может ли он встретиться со мной за чаем в Москве». Крупкин указал на Велеского. « Там я узнал правду».

«Какая правда?»

«В полевом госпитале, где ему лечили раны, использовались лекарства, бинты и оборудование, датируемые 1983 годом. Со времен войны в Афганистане!»

Применялись антибиотики, срок годности которых истёк несколько десятилетий назад, использовались повязки времён Андропова. Обезболивающие таблетки для облегчения страданий моего сына были старше, чем он сам.

«И вдобавок ко всему, у всех грузовиков, используемых для перевозки раненых в регионе, были прогнившие шины, которые выходили из строя не более чем через сто километров, поэтому он просидел на каталке в полевом госпитале, пока не испустил последний вздох».

Велески неплохо сдержал злорадный смех.

Крупкин ничего не заметил. «Я не хотел верить, но капитан сфотографировал моего сына, фотографии, на которых были видны сроки годности этого чертового средневекового снаряжения, которое они использовали для него». Крупкин пожал плечами. «Я сам изучал закупки для медицинских подразделений 11-го гвардейского полка. Как такое могло произойти? Военные расходы растут из года в год. Мы должны обеспечивать нашим солдатам наилучшее медицинское обслуживание».

Крупкин пыхтел и пускал дым, затем закашлялся. Наконец, он сказал: «Присваивать».

Деньги крали понемногу, год за годом, силовики, влиятельные люди из военных и разведывательных кругов, окружающие президента Пескова. Деньги, предназначенные для полевых госпиталей, в итоге шли на покупку яхт и проституток, загородных домов в Англии, небоскребов в Нью-Йорке, скаковых лошадей в Кентукки и болидов Формулы-1 в Германии.

Пожилой русский теперь смотрел в ночь. «Я мог бы сказать „они“».

«Они убили моего сына, и это правда. Но у них была большая помощь». Он снова встретился взглядом с Велеским. «Помощь от меня. Я двадцать пять лет выводил деньги из России, деньги, которые государство выделяло на важнейшие военные и социальные нужды, но деньги, которые государственные чиновники присваивали себе. Я убил Юрия, так же уверен, как и украинский солдат, который уронил минометный снаряд в ствол, изуродовавший ему ноги».

Велески не знал, что сказать, но теперь он понимал мотивы Крупкина.

Русский продолжил: «Четыре года назад я начал работать на Спанова».

Миллиарды долларов, и у меня почти сразу сложилось впечатление, что не все они идут на недвижимость на Мальте или в Майами... они перемещаются на Запад в оперативных целях».

Алекс ничего не знал о работе в разведке. Он разбирался только в криптовалютах и частном банковском обслуживании, и хотя он не признавал этого даже самому себе, он знал, как отмывать деньги.

Россия представляла собой клептократическую политическую систему, которая могла функционировать только при помощи внешних пособников. Алекс Велески был одним из таких пособников с тех пор, как окончил колледж, и это было всё, что он знал.

Полный мужчина сказал: «Более двух десятилетий назад мы, русские, пожертвовали свободой ради безопасности, и это было катастрофой как для нас, так и для всего мира. Теперь миру это надоело, и конец близок». Он слегка улыбнулся, впервые в жизни. «Я — крыса, прыгающая с тонущего корабля, но я беру с собой судовой журнал, чтобы экипаж не смог уплыть на спасательной шлюпке, как будто они — жертвы».

Велески помахал телефоном в руке. «Значит… теперь, обладая этой информацией, я стал мишенью?»

«Точно так же, как и ваша семья в Мариуполе стала мишенью в прошлом году». Крупкин сделал еще одну затяжку и выдохнул дым.

Велески снова крепко зажмурил глаза. Он думал о хоккее, единственном своем роде виде насилия, и представлял, как пронесется по всей площадке и врежется этим ублюдком в борт лицом вниз. С угрозой в голосе он сказал: «Мне очень нужно, чтобы ты перестал упоминать мою семью».

Крупкин ответил: «Пашалуста». Извините. Затем он сказал: «Разница в том, что... у тебя есть шанс, Алекс».

Швейцарец украинского происхождения медленно открыл глаза. «Что мне делать?»

«Вы знаете , что вам нужно сделать. Вам нужно передать всю информацию Альтману».

Алекс откинулся на спинку стула, словно его ударили по лицу. «Альтман? Ты, должно быть, шутишь».

«Эзра Альтман — лучший в мире эксперт по финансовой экспертизе, занимающийся расследованием российских финансовых операций, находящихся под санкциями. Он нацелен на компанию Brucker Söhne, и только он создал базу данных офшорных счетов, которая станет ключом к раскрытию всей этой истории».

«Да, — сказал Алекс, — и он уже три чёртовых года пытается добиться моего ареста Интерполом!»

«Когда ты отдашь ему то, что у тебя есть, поверь мне, ты перестанешь ему интересна. Это гораздо важнее, чем ты. Гораздо важнее, чем я».

«Отнесите его Альтману», — Крупкин поднял палец. «Отнесите его ему лично . Данные на этом телефоне нельзя скопировать или передать. Попытаетесь это сделать — зашифруете всё. Именно так ГРУ настроило мои телефоны и компьютеры для моего использования со Спановым и его людьми».

Я мог перемещать данные только между ними, никуда больше, иначе данные растворились бы в коде, который я не смог бы взломать.

«Физическое устройство необходимо отнести Эзре Альтману в Нью-Йорк, и вы должны отнести его вместе с данными Brucker Söhne, которые вы украдете с компьютера вашего банка».

У Алекса закружилась голова от осознания всех последствий произошедшего.

Крупкин продолжил: «Но вам придётся действовать быстро. Я сбил с толку преследователей поездкой в Белград, но наверняка они уже знают, что я взял, и довольно скоро выяснят, куда я это с собой скрылся».

Велески слегка кивнул.

«И ещё кое-что. Вы знаете о саммите в Нью-Йорке на следующей неделе?»

Банкир знал о саммите. Все в его офисе говорили об этом, даже если он отказывался вмешиваться в обсуждения.

Более десятка западных стран должны были собраться в городе, чтобы подписать соглашения с Всемирной торговой организацией о возвращении России статуса наибольшего благоприятствования в торговле, который она лишилась годом ранее. Недавнее перемирие на Украине, хотя и шаткое и потенциально временное, немедленно заставило страны, испытывающие трудности из-за отсутствия экспорта российской нефти и газа, а также другой торговли, потребовать возобновления отношений, и, по мнению Велески, перемирие использовалось Западом в качестве политического прикрытия для стремления вернуться к бизнесу, несмотря на украинцев и их страдания.

Всё это вызывало у Алекса отвращение. Российские военные преступления всё ещё совершались в восточной части его страны, в частности, в Донецкой области, откуда он родом. Саммит высокого уровня с министром иностранных дел России и другими мировыми лидерами в Нью-Йорке был пощёчиной его народу, его родным. Перспектива того, что всё будет прощено и забыто ради экономической выгоды Запада, была совершенно иным позором.

Велески почувствовал тошноту, но когда Игорь Крупкин внезапно встал, он пришел в себя и последовал за ним. «Куда ты пойдешь?»

Пожилой мужчина просто огляделся. «Куда мне идти? Никуда». Он вздохнул. «Неважно. Мне здесь довольно нравится. Думаю, я просто найду отель, поужинаю поздно вечером и подожду, пока за мной придут». Он наклонил голову, глядя на Велески. «Как думаешь, будет больно?»

Алекс Велески ничего не знал о подобных вещах, но здравый смысл подсказывал ему, что в тот момент, когда ГРУ настигнет Крупкина, это действительно будет очень больно.

Русский протянул руку и положил её на плечо Алекса, чем удивил украинца своим мягким жестом. Он сказал: «Завтра первым делом пойду на работу, возьму копии транзакций. Каждый номерной счет в файле».

«Возьми деньги со своего банковского счета и отнеси их, а также мой телефон, в Нью-Йорк. Сделай это ради Оксаны и Димтруса. Сделай это ради своих родителей, ради себя». Он пожал плечами.

«Сделайте это ради моего Юри. Он не был плохим парнем. Он просто верил в дело, которое…»

Это было ужасно, потому что такие люди, как я, закрывали глаза на преступность во имя национализма.

Крупкин снова указал пальцем, окурок сигареты свисал у него изо рта, пока он говорил. «Как и я, ты запятнан тем, что брал деньги у преступников».

Поверьте, приятно сделать что-нибудь, чтобы смыть хотя бы часть пятна.

Забудь о своей стране. Ты сейчас работаешь не на благо своей нации». С печальной улыбкой он сказал: «Ты работаешь, чтобы спасти свою душу».

Он огляделся, словно опасаясь, что его подслушивают. «И сделайте это до подписания соглашений в Нью-Йорке и снятия санкций. Если эта информация попадет в мир, это разрушит попытки России восстановить свою репутацию честного партнера».

«До саммита осталось четыре дня», — тихо сказал Алекс.

«Тогда вам лучше поторопиться. На кону ваше вечное спасение, если вы верите в подобные вещи».

Алекс действительно верил в подобные вещи, но его вера сильно пошатнулась.

Крупкин отвернулся, а затем, направляясь обратно к переулку, крикнул: «Удачи, Алекс. Ты можешь изменить ситуацию, если будешь умным, быстрым и безжалостным».

Велески был умён, это он знал. Он не был уверен, обладает ли он двумя другими качествами, упомянутыми Крупкиным.

А потом русский исчез.

Алекс снова сидел один, но теперь все казалось другим.

После целой минуты колебания, когда мозг почти отключился после нахлынувшего потока информации и эмоций, он сунул телефон в карман куртки, допил остатки вина, выключил обогреватель и вышел из двора.

Его жизнь оборвалась почти год назад, когда у него отняли членов семьи. С тех пор он был лишь тенью человека. Но теперь его жизнь, казалось, резко изменилась во второй раз. Он не был счастлив… он представлял, что никогда больше не будет счастлив.

Но он был полон сил, полон решимости, получил шанс что-то сделать.

Много лет он использовал свои таланты, чтобы помогать Кремлю и работавшим там дьяволам, а теперь он использует те же самые таланты, чтобы свергнуть этих дьяволов.

OceanofPDF.com


ПЯТЬ

Сорокашестифутовый кеч мягко покачивался в бухте у западного побережья острова Вирджин-Горда, в нескольких сотнях ярдов от берега одного из крупнейших Британских Виргинских островов. Старая лодка ничем особенным не выделялась, практически неотличимая от многих других однокорпусных судов аналогичного размера, плавающих здесь.

Это была модель 1977 года, которая могла бы пройти капитальный ремонт, но белый корпус и паруса не позволяли ей выделяться из толпы. Даже название судна, «Serenity» , было самым распространенным зарегистрированным названием для частной парусной яхты.

Мужчина, стоявший на носу «Серенити », сам по себе был совершенно невзрачным. В хаки-шортах, белой широкополой шляпе и солнцезащитных очках, босиком и с обнаженными ногами и грудью, он выглядел как любой другой белый капитан судна лет тридцати с небольшим, когда поднял бинокль и направил его на семидесятидвухфутовый катамаран, идущий под полными парусами позади него, все еще в четверти мили от него, но быстро приближающийся.

Бинокли оставались на лодке тридцать секунд, а затем опустились, пока мужчина на небольшом кече осматривал окрестности на 360 градусов, наблюдал за двухмоторным турбовинтовым самолетом, поднимающимся в теплое небо с аэродрома на острове Биф-Айленд, изучал покрытую камнями и кустарником береговую линию к северу и сонную пристань к востоку, а затем быстро оценил еще пару небольших катамаранов, идущих с работающими двигателями в залив Сент-Томас.

Но вскоре его взгляд снова устремился к глазам, и он снова сосредоточил внимание на приближающемся семидесятидвухфутовом судне. Он увидел капитана на...

Он увидел за штурвалом женщину, сидящую рядом с ним, но больше на палубе никого не увидел.

Человек с биноклем быстро оценил, что катамаран такого размера может вместить около двадцати полностью экипированных человек, спрятанных под палубой, а скорость, с которой большое судно приближалось к его меньшему, стоящему на якоре судну, оставалась поводом для беспокойства.

Он отступил на несколько футов в сторону руля, но не сводил глаз с приближающейся угрозы.

Большой корабль начал замедляться, а затем резко повернул вправо. Когда судно завершило поворот на юг, капитан кеча увидел детей на кормовой палубе более крупного судна, маму в бикини и матроса, раздающего напитки.

Эта лодка не представляла для него никакой угрозы. Очередная ложная тревога.

Кортланд Джентри наконец опустил бинокль, убедившись, что приближающаяся с кормы лодка не была до отказа заполнена отрядом офицеров наземного подразделения Центра специальных операций ЦРУ, готовых подняться на борт « Серенити» и пустить ему пулю в голову.

Джентри страдал паранойей, но не без оснований. В мире было полно людей, желавших его смерти. От мексиканских картелей до китайских разведчиков, от немецких частных военных корпораций до диктаторов, деспотов и организаций, занимающихся торговлей людьми.

И ЦРУ. Всегда, блин, ЦРУ.

Если бы сегодняшняя угроза была реальной, у Корта был бы план. Он любил убеждать себя, что у него есть план на все случаи жизни. Если бы катамаран приблизился на расстояние двухсот метров, он бы вооружился старым пистолетом-пулеметом MP5K, который хранил спрятанным под своей койкой, и пристегнул бы одну из своих трех тревожных сумок к груди.

На отметке в сто метров он бы спустил на воду жесткокорпусную надувную лодку «Фалькон», завел двигатель и помчался бы к ближайшему берегу.

В тревожном рюкзаке были одноразовые телефоны, пистолет и патроны, наличные деньги, одежда, аптечка и пара паспортов, которые могли бы пригодиться в крайнем случае, а также еда и устройство для очистки воды, которое позволило бы ему прожить несколько дней в зарослях и кустарнике, если бы это потребовалось. Там же были небольшие ласты и...

Набор из маски и трубки на случай, если ему придётся тайком выбраться и захватить лодку на воде.

В конце концов он добрался до Роуд-Тауна на острове Биф-Айленд, где держал в марине маленький гидросамолет, заправленный топливом и готовый к использованию, и воспользовался им для побега.

Он был готов к неприятностям, особенно после того, как двумя ночами ранее потопил яхту «Лира Дракос» у берегов Антигуа, но пока все было спокойно.

Сегодня он весь день ждал вестей от своего благодетеля о следующей цели, но и бездельничал. Он немного занимался фридайвингом и подводной охотой на крылаток и другую добычу; делал отжимания на палубе, упражнения на брусьях по трапу, ведущему в салон, и подтягивания на главном парусе. Сегодня утром на рассвете он бегал по пляжу, а днем занимался скалолазанием на скале у кромки воды на острове Вирджин-Горда.

Эти острова были прекрасными, уютными и, казалось, безопасными, но он был один, и это тяготило его как никогда прежде в жизни.

Он подумывал о посещении бара в гавани, но это было сопряжено с рисками, и он изо всех сил старался бороться с одиночеством и проявлять дисциплину в отношении своей личной безопасности.

Работа в Paranoia была чем-то гораздо большим, чем просто работа на полный рабочий день. Она заставляла сотрудников работать по ночам и в выходные дни.

Решение его проблемы одиночества существовало, или, по крайней мере, он на это надеялся.

На этой планете была одна женщина, которая что-то значила для него, хотя он понятия не имел, где она. Его нынешняя цель в жизни состояла в том, чтобы сначала потопить несколько глупых русских лодок, а затем найти Зою Захарову, увидеть её лицо, поговорить с ней, объяснить, почему ему пришлось бежать так чертовски далеко и так чертовски быстро, и умолять её о прощении.

И, возможно, еще один шанс.

Он посмотрел на часы, затем на заходящее солнце. Он сказал себе, что поужинает и выпьет в тихом баре на пристани. Там был хороший интернет, и он мог сидеть там с холодным пивом и листать телефон, выискивая в новостях или других источниках информации информацию о Зое.

И он также искал бы её в даркнете.

У Корта был доступ к сайту, где внештатные сотрудники разведки предлагали свои услуги, а те, кому нужно было кого-то нанять, делали свои предложения.

Корт не нуждался в услугах агента, но каждый день заходил на сайт и просматривал объявления других специалистов в своей области, надеясь найти что-нибудь, что заставило бы его поверить, что именно Зоя Захарова размещает загадочную контактную информацию.

Он и не подозревал, что Зоя, как и он, работала по найму, но считал это возможным. Она была в бегах, как и он, и он знал, что она сможет неплохо заработать, работая на этих ублюдков, которые часто посещают даркнет.

Сегодня вечером он, как и примерно раз в неделю, просмотрит новые объявления, но не ожидал, что сегодняшний день будет исключением.

Поход в бар на пристани по-прежнему оставался для него одиноким занятием, даже если он ужинал в компании других людей. Но находиться в небольшой толпе было лучше, чем лежать на палубе «Серенити» и снова всю ночь смотреть на звезды.

Он решил понаблюдать за пристанью издалека, пока последние лучи солнца не погаснут, а затем направится на кормовую палубу, чтобы спустить на воду свою маленькую надувную лодку.

в воду.

Корт Джентри — профессиональный диверсант, частный убийца и международный беглец — снова поднёс бинокль к глазам и оглядел пристань.

OceanofPDF.com


ШЕСТЬ

Небольшая и аскетичная квартира на пятом этаже в самом центре Милана имела одно преимущество: она находилась всего в нескольких тихих кварталах от прекрасной площади Дуомо, огромного готического собора и бескрайних извилистых улочек с магазинами вокруг. Но единственная жительница квартиры на улице Виа Мориджи сегодня вечером не собиралась пользоваться преимуществами центра Милана.

Был январь, холодно и внутри квартиры, и снаружи, а грязные окна от пола до потолка были занавешены пыльными шторами, чтобы хоть как-то сохранить тепло от крошечного электрического обогревателя.

Хотя в гостиной стоял дешевый диван и пара пластиковых стульев, женщина, живущая в этой квартире, сидела на полу, держа в руке смартфон, а ее глаза были затуманены грустью и опьянением.

На ламинированном журнальном столике рядом с ней валялись пустые картонные коробки из-под пиццы из ресторана этажом ниже, пустые пенопластовые стаканчики, лед в которых давно растаял, а трубочки торчали наружу, а также пустые бутылки из-под водки и вина.

Зоя Захарова не считала себя алкоголичкой, но если бы она хоть немного поразмышляла об этом, ей пришлось бы признать, что она была пьяна практически каждую минуту бодрствования в течение последних трех дней.

Но ей было все равно. Ей было все равно почти ни на что. Она смотрела телевизор, уткнулась в телефон, спала, пила и ела еду, которую ей доставляли на дом, передавая деньги через почтовый ящик, чтобы курьер не увидел ее лица.

На полу между ее раздвинутыми ногами стояла бутылка водки Contari, итальянской марки, отличавшейся по вкусу от хорошей русской водки, например...

Она предпочитала водки Imperia и Stoli Gold. Но Зоя не писала отзыв, она просто пила её, и Contari, похоже, действовала примерно так же, как русская водка.

Она сделала ещё один глоток, затем поставила бутылку обратно между ног.

Это была депрессия; она достаточно хорошо осознавала себя, чтобы это заметить, даже если и не собиралась ничего с этим делать. У нее не было цели, миссии, задачи. Она работала внештатным агентом разведки, но те немногие задания, которые она выполняла в последние несколько месяцев, были бездушными и лишь усиливали ее отчаяние.

Преступник против преступника: Зоя устанавливает подслушивающие устройства, крадет документы и даже угоняет грузовик, полный дорогих автомобилей, угнанных в Германии для продажи в Молдове, а затем доставляет украденное не законным владельцам, а конкурирующей банде автоугонщиков в Бухаресте.

Она ни во что не верила. Для неё это была просто бессмысленная рутина, которую могла бы выполнять дрессированная обезьяна.

И всё же ей каким-то образом удавалось испортить это простое дело.

Ее телефон не звонил уже несколько недель, потому что в два последних раза, когда ей звонили, она лежала без сознания в постели. Ее куратор, француз по имени Бруссар, еще в последний раз, когда они разговаривали, дал ей понять, что ему надоели ее выходки.

Она его не винила. Ей тоже надоела вся эта ерунда.

Сейчас она думала о Корте, как и всегда, когда уровень алкоголя в ее крови резко повышался. Половину времени она злилась на него, а другую половину пыталась в глубине души признать, что любит его.

В настоящий момент она думала о нем позитивно, но это лишь усиливало ее печаль. Хороший человек бросил ее. Она не видела этому никакого объяснения, кроме возможности того, что она сама не была хорошей женщиной.

И у неё были другие доказательства в поддержку этой гипотезы.

А именно, она была русской.

Бывшая сотрудница СВР, иностранной разведки, обученная лгать, обманывать и манипулировать, воровать и убивать. Она сбежала в США двумя годами ранее; у нее больше не было связей с российским правительством, но это

Для неё это почти не имело значения. Она всё ещё была русской, а её страна теперь была изгоем.

Никто не был так возмущен действиями Москвы, как Зоя; ее тошнило от всего, что произошло за последний год.

Она часами каждый день просматривала ленту социальных сетей, предчувствуя беду, используя фейковые аккаунты и просматривая распределенные виртуальные частные сети, чтобы избежать обнаружения, хотя в последнее время ее личная безопасность ее мало волновала. В Твиттере она читала одну за другой статьи о войне, смотрела видео ужасов. Она читала между строк о передвижениях российских войск и разведывательных операциях, иногда понимая, что знает некоторых из действующих лиц.

Генерал, которым она восхищалась в детстве, когда он был капитаном в подразделении ее отца, был убит в Херсоне. Сотрудник ФСБ, которого она помнила по учебным курсам в Москве, был захвачен в Польше. Подразделение «Альфа» спецназа, с которым она периодически работала в качестве агента СВР, было обоснованно обвинено в военных преступлениях: они доставляли сирийских солдат в деревни и натравливали их на мирных жителей, в то время как русские бездействовали и наблюдали.

Всё это было чертовски безумно. Она и понятия не имела, что страна, в которой она родилась, способна на что-то настолько ужасное в таком масштабе, и это повергло её в шок и деморализовало.

И тот факт, что все признаки указывали на то, что им это сойдет с рук, еще больше ее расстроил. Саммит в Соединенных Штатах, а затем голосование в Совете Безопасности и во ВТО. Для нее это был всего лишь театр. Способ вернуться к привычному порядку вещей в отношениях между Россией и Западом.

Как будто десятки тысяч мужчин, женщин и детей не были систематически убиты Москвой, не говоря уже о миллионах, насильно выселенных из своих домов или подчиненных власти своих угнетателей.

Она закрыла опущенные веки, и слезы потекли по ее щекам. Она откинула голову на спинку дивана и бросила телефон на пол рядом с собой, пытаясь незаметно достать бутылку водки.

А потом зазвонил её телефон.

Она открыла глаза, вытерла щеки подколками и подняла устройство с пола. Хотя она была русской, она ответила по-английски с едва уловимым американским акцентом, характерным для Среднего Запада; голос у нее был хриплый от долгого молчания.

"Ага?"

Мужчина на другом конце провода тоже говорил по-английски, но с отчетливо выраженным французским акцентом. Он был постарше, лет сорока, как она себе представляла, хотя никогда с ним не встречалась. «Транзит?»

Это был её куратор, Бруссард, который называл её кодовым именем.

«Да, Тромпетт, это я». Его позывной по-французски был «труба», и, произнеся его по телефону, она подтвердила свою личность.

«Вы на службе?» — в тоне мужчины звучало немалое сомнение.

Она поборола приступ тошноты, вызванный обильным употреблением алкоголя и фастфуда. После недолгой паузы она сказала: «Конечно. Абсолютно».

«Возникла непредвиденная ситуация».

"Где?"

«Цюрих».

Она сильно потерла глаза, оглянулась через плечо и попыталась сфокусироваться на часах в крошечной кухне позади себя, но не смогла разглядеть их. «Когда?»

«Ты мне нужен там прямо сейчас. Немедленно » .

Зоя задавалась вопросом, сможет ли она вообще встать на ноги. Час назад ей удалось дойти до туалета, но с тех пор она, вероятно, выпила еще три рюмки.

Мужчина на другом конце провода сказал: «Это может занять два… три дня. Сегодня в цюрихском банке произошла утечка данных. Наш клиент — женевский банк, который хочет получить украденные данные из цюрихского филиала. Они просят нас найти сотрудника, укравшего файлы в Цюрихе, и следить за ним, чтобы никто другой не смог получить доступ к информации раньше них. Вот и всё».

Никто не нанимал Зою в качестве няни. Тем не менее, это звучало немного интереснее, чем то, чем она занималась раньше, и

Это звучало гораздо интереснее, чем сидеть здесь, листать Twitter или смотреть плохие телепередачи на языке, который она не изучала уже много лет.

Она все еще пыталась понять, как ей подняться на ноги, не говоря уже о том, чтобы добраться до Цюриха и затем выполнить миссию по поиску и защите в ее состоянии, когда мужчина снова заговорил.

«Знаешь что? Забудь об этом. Я не чувствую от тебя никакого энтузиазма. У меня есть человек во Франкфурте, который справится. Ты ближе, но он более надёжен. Выспись, ты выглядишь ужасно».

«Бруссард!» — почти в панике выпалила Зоя. — « Подожди. Нет. Я могу быть там».

«Как скоро?»

У нее была машина, четырехдверный «Опель», но она была совершенно не в состоянии ею управлять.

«Я сяду на первый же поезд. Буду там до рассвета».

«Почему бы не поехать на машине?»

«Это… это долгая история». Она помолчала, а затем сказала: «Я пьяна».

«Это, в общем-то, довольно короткая история, не так ли?»

Она шмыгала носом и терла глаза, отчаянно пытаясь хоть немного прийти в себя. «Я могу это сделать. Я… мне нужно это сделать».

Она услышала, как Бруссар постукивает по клавишам. Через мгновение он сказал: «Через двадцать шесть минут отправляется поздний поезд с вокзала Милано Чентрале. До Цюриха три часа двадцать минут. Либо вы поедете этим поездом, либо я позвоню во Франкфурт».

Зоя опустилась на колени, отодвинулась назад к дивану и села на него. С трудом широко раскрыв глаза, она включила настольную лампу, впервые за более чем неделю включив в комнате свет, отличный от телевизора или телефона.

Прокашлявшись, она сказала: «Увидимся в Цюрихе».

«Вы точно этого не сделаете. Я не занимаюсь полевыми исследованиями».

«Верно». Если бы она была хоть сколько-нибудь трезвой, она бы это поняла.

Мужчина замялся; она опасалась, что он вот-вот прервет ее. Вместо этого он сказал: «Я отправлю инструкции в ваш ящик. Время идет. Вам понадобится...»

«Чтобы сразу же приступить к работе», — сказал он. Затем добавил: «За этим человеком и его информацией будут охотиться и другие. Будьте готовы ко всему».

Зоя определенно ни к чему не была готова, но признала это, закончила разговор, затем, опираясь на руки, переместилась за диван и, спотыкаясь, вошла в маленькую кухню. Открыв кладовку, она потянулась в дальний угол, мимо швабры и метлы, и вытащила мусорный мешок с полотенцами. Бросив его на пол позади себя, она вернулась и подняла черный рюкзак, который был спрятан там в углу.

Спотыкаясь, она вернулась в гостиную, с трудом неся рюкзак и шатаясь, и снова подошла к журнальному столику, бросив рядом с ним сумку.

До отправления поезда осталось двадцать шесть минут, сказала она себе. До вокзала пятнадцать минут. Одиннадцать минут. Пять минут ходьбы через вокзал до платформы. Шесть минут.

Пять минут на всякий случай. Ей нужно было выйти из квартиры через пять минут.

Но вместо того, чтобы перекинуть рюкзак через плечо и направиться к двери, она снова села на деревянный пол.

Она расстегнула небольшой кармашек на верхней части рюкзака у ручки и достала пластиковый флакончик. Она поспешно открыла его и вылила содержимое на стол перед собой.

Она глубоко вдохнула, чтобы как можно сильнее прочистить носовые пазухи, вытащила соломинку из стаканчика из фастфуда, а затем подула через нее, чтобы убедиться, что внутри не осталось жидкости.

Она использовала соломинку, чтобы рассыпать порошок на столе перед собой в две равные линии.

Сделав долгий вздох, она наклонилась вперед, вставила соломинку в правую ноздрю и быстро и умело вдохнула две дорожки кокаина.

Три минуты.

Порошок обжег ее, глаза еще больше наполнились слезами, и она начала плакать.

Она выбросила солому, снова застегнула молнию на сумке и с трудом поднялась на ноги, по ее лицу текли новые слезы.

Через несколько секунд кокаин ударил её как молния. Это больше походило на тревогу, чем на прилив энергии. Он не протрезвел, но определённо разбудил её, и плач прекратился, когда её охватило новое ощущение.

На кухне она налила себе стакан воды из-под крана — поступок, который ни одна уважающая себя итальянка никогда бы не совершила, — и выпила его залпом.

Она выпила второй стакан, прислонившись к раковине, а затем и третий.

Одна минута.

Она бросилась в ванную, быстро помочилась, затем бросилась через свою маленькую гостиную, схватив толстое черное пуховое пальто. Надела его, а затем натянула черную шапочку на свои темно-каштановые волосы. Она не пользовалась косметикой уже несколько месяцев и знала, что в этом большом пальто и ботинках на каблуках издалека она будет выглядеть как мужчина.

«Отлично», — подумала она. Она была мастером маскировки и могла еще больше изменить свою внешность в поезде до Цюриха.

Она схватила ключи и сумочку у двери, вышла и заперла дверь за собой.

Направляясь по коридору к лестнице, она говорила себе, что не в состоянии для этого, хотя и не представляла, что ей предстоит делать в ближайшие несколько часов. Тем не менее, она убедила себя, что отряхнется в поезде, идущем на север.

Ей это было необходимо. Зоя хотела снова почувствовать себя живой, снова обрести смысл жизни, снова начать уважать себя.

Война, алкоголь, придворная знать: всё это жестоко сказалось на её психике.

Цюрих не спас бы её, но на пару дней позволил бы ей уехать из квартиры на улице Виа Мориджи, а она понимала, что ей больше всего на свете нужно выбраться из дома и вернуться в игру.

OceanofPDF.com


СЕМЬ

Спустя двадцать четыре часа после того, как российский финансовый консультант Игорь Крупкин передал мобильный телефон мужчине в Старом городе Цюриха, этот россиянин средних лет лежал мертвым на холодном бетонном полу на заводе по производству коневозов в городе Эмбрах, к северу от центра Цюриха.

Его раздели до нижнего белья, тело было избито, изрезано и обожжено, и четверо из пяти мужчин, стоявших вокруг и смотревших на него сверху вниз, опасались, что его смерть доставит им серьезные неприятности с их начальником.

Пятый мужчина, стоявший в цеху, не разделял опасений остальных.

Остальные мужчины были частными военными подрядчиками из России, привлеченными потому, что они были самыми безжалостными из всех доступных.

Но хотя пятый участник тоже был русским, Лука Руденко не был наемником.

Он был совершенно другим человеком.

Остальные мужчины были одеты в кожаные куртки, у них были бритые головы и бороды, а руки были покрыты татуировками. Руденко же, напротив, был в кремовом свитере крупной вязки, джинсах Tom Ford и пальто Burberry.

У него были короткие светлые волосы, уложенные торчащими вверх, и он выглядел одновременно старше и здоровее остальных четверых. Ему было чуть больше сорока; широкие плечи и мускулистое телосложение говорили о том, что он исключительно внушительный физически.

Руденко прибыл всего несколько минут назад, задолго до начала избиения и за мгновения до того, как уже смертельно раненый Крупкин испустил последний вздох.

В тот же миг, как он прибыл, Руденко понял, что у него есть всего несколько секунд, чтобы выведать информацию у мужчины, прежде чем тот умрет, поэтому он вытащил свой пистолет Steyr A2, прикрутил длинный глушитель, прицелился в стопку шин прицепа у стены и произвел шесть выстрелов.

Когда находившиеся рядом российские наёмники в удивлении развернули свои пистолеты, отчаянно выискивая угрозу, Руденко схватил раскалённый глушитель своего пистолета и прижал его к щеке Крупкина.

Минуту спустя из пистолета прозвучали еще три выстрела, раскаленная сталь приложила пистолет к половым органам Крупкина, и умирающий начал говорить, его голос был хриплым из-за того, что легкие были сдавлены давлением крови, вытекающей из поврежденных вен.

Крупкин говорил и говорил, а затем признание закончилось.

По профессиональному мнению Руденко, причиной смерти стало внутреннее кровотечение.

Жизнь покинула тело Крупкина всего две минуты назад; Руденко стоял бесстрастно, пока четверо молодых крутых парней паниковали, опасаясь, что из-за его смерти им грозят неприятности.

И тут дверь фабрики открылась, и вошел новый человек.

Он медленно приближался к большому, в основном пустому цеху фабрики; у него были каштановые волосы, ему было около сорока пяти лет, он выглядел красивым и здоровым, хотя ходил с тростью, опираясь на правую ногу.

Прибывший осмотрел российских охранников и труп, а затем, наконец, посмотрел на Руденко. По-английски он сказал: «Следуйте за мной».

Пока бородатые подрядчики стояли, заламывая окровавленные руки и все еще опасаясь забить человека до смерти, хотя им нужно было всего лишь слегка его избить, Руденко и мужчина с тростью отошли на несколько десятков метров. Здесь пожилой мужчина продолжал говорить по-английски, с отчетливым швейцарским акцентом.

«Спанов убедил меня, что вы лучший из лучших. Но ваш приказ заключался в том, чтобы сохранить ему жизнь до моего приезда».

«Я его не убивал. Это сделали эти тупые ублюдки. Я только что приехал из Хельсинки».

Пожилой мужчина оставил это без внимания. «Скажите, что вы что-то от него вытянули?»

В ответе Луки не было ни малейшего признака гордости или удовлетворения. Просто холодная манера речи. «У меня всё есть».

«Просветите меня».

«Крупкин каким-то образом разработал план банковских переводов из казны российской разведки на Запад».

"Как?"

Руденко пожал плечами. «Он был финансовым каналом для российской разведки. Человек, благодаря которому кремлевские деньги выглядели как обычные, скучные олигархские деньги, когда он выводил их из страны».

Пожилой мужчина фыркнул. «Полагаю, поэтому мне и позвонил глава Совета безопасности России и предложил частный самолет, чтобы доставить меня сюда с Азорских островов, а также чек без ограничений, который я смогу заполнить по своему усмотрению».

Руденко ничего не сказал.

Швейцарец добавил: «Если мы быстро и незаметно решим эту проблему для него, я уверен, он вас тоже вознаградит».

Руденко фыркнул. «Мне не нужен чек на всю жизнь, мне нужно повышение».

«Он сказал мне, что ты майор».

«Я являюсь подполковником и хочу им стать».

Мужчина с тростью наклонил голову. «И это всё? Почему?»

«Мой директор в Москве, в своем кабинете на верхнем этаже, а я здесь, в Швейцарии, с кучей придурков из армии, которые жгут человеку яички. Это отвечает на ваш вопрос?»

Швейцарец усмехнулся. «Вам нужен стол вашего босса?»

Лука Руденко покачал головой, снова взглянув на человека на другом конце комнаты. «Мне нужен стол ».

Мужчина проследил за его взглядом. «Очень хорошо. А что, по словам Крупкина, он сделал со своим досье?»

«Вчера он отправил курьером мобильный телефон с зашифрованными данными человеку на острове Сент-Люсия в Карибском море. Он прибудет туда сегодня позже по местному времени».

«Какой мужчина?»

«Его зовут Эддисон Джон. По всей видимости, он юрист».

Пожилой мужчина кивнул. «Он работает в офшорном банкинге. Он помогал россиянам отмывать миллиарды долларов. Десятилетиями он служил подставным лицом, подписывая имущество олигархов, но с началом войны утратил к нему интерес. Больше не будет трогать российские счета». Он немного подумал. «Думаю, Джон будет хорошо защищен, но добраться до него не составит труда. Что-нибудь еще?»

«Да. Крупкин подарил еще один мобильный телефон мужчине здесь, в Цюрихе».

« Что за человек в Цюрихе?»

«Банкир по имени Александр Велески».

Взгляд пожилого мужчины сузился, и он посмотрел куда-то вдаль; было ясно, что это имя ему незнакомо.

Лука прокомментировал это: «Спанов сказал мне, что ты знаешь здесь всех, с кем стоит общаться».

«Я думал, что знаю, но я не знаком ни с одним Велески».

«По словам Крупкина, он работает в сфере криптовалют в инвестиционном банке Brucker Söhne Holdings».

«Черт», — сказал теперь пожилой мужчина. Он снова произнес «черт», но уже тише.


• • •

Себастьян Дрекслер действительно гордился тем, что знал всех, кого стоило знать в этой стране, и хотя он не знал имени, которое только что назвал ему русский, он определенно знал банк этого человека. «Черт», — повторил он в третий раз. «Когда Велески получил этот телефон?»


"Вчера вечером."

«Двадцать четыре часа назад». Он улыбнулся, но его улыбка была совсем не радостной. «Сейчас разразится настоящий скандал. Думаю, данные из России точно совпадут с данными о транзакциях в Brucker Söhne». Он обдумал последствия. «Спанов будет недоволен, узнав об этом».

Руденко пошел еще дальше. «Спанов сожжет Цюрих, чтобы вернуть эти данные».

Пожилой мужчина сказал: «Полагаю, ваш рабочий стол в Москве пока подождет».

Что еще?"

«Велески живёт в квартире в Обердорфе, в Старом городе. Теперь он наша цель?»

Дрекслер сказал: «Если у Велески есть мозги, он не будет сидеть дома, но с чего-то нужно начинать. Возьмите этих ребят, посмотрите, что они собой представляют».

Лука посмотрел на мужчин, все еще стоявших над телом. «Полагаю, это частные подрядчики?»

«Стравинский, — ответил Дрекслер. — Наёмники. Это были первые, кого Спанов смог сюда доставить. Они работали в Сербии, когда он позвонил им сегодня».

«Мне не нравятся парни, которые поют Стравинского. Они как ковбои. Недисциплинированные».

Дрекслер даже не оглянулся через плечо, чтобы самому взглянуть на них.

«Что ж, хорошо, что вы здесь, чтобы держать их в узде».

Русский с торчащими светлыми волосами, похоже, не был этим доволен, поэтому Дрекслер добавил: «Даниил Спанов передал мне оперативное командование над ними, а это значит, что он прикажет их убить, если они не будут делать в точности то, что я им прикажу». С легкой улыбкой он сказал: «Поверьте, они гораздо больше мотивированы на успех, чем кто-либо из нас».

Лука сказал: «Говори за себя». Он что-то рявкнул по-русски, и четверо мужчин последовали за ним из двери склада, где сели в две машины.

Себастьян Дрекслер, хромая, вышел к своей машине, BMW 5 серии, и грубо сел за руль. Немного потерев ногу, чтобы хоть немного унять боль, он завел двигатель, но мысли его не покидали его колено.

Он не мог не думать о своем колене, потому что оно постоянно болело.

Себастьян Дрекслер был наемным посредником, которого в основном нанимали швейцарские финансовые учреждения для решения крайне деликатных вопросов. Не так давно он стал консультантом сирийского правительства, пока эта работа не закончилась плачевно: был убит сирийский президент, его жена погибла прямо на глазах у Дрекслера, а затем сам Дрекслер был ранен в коленную чашечку наемным убийцей, известным во всем мире как «Серый человек».

Дрекслеру, однако, удалось выжить, хотя и с навсегда поврежденным коленом, и теперь он вернулся к работе, в данном случае, приняв решающую игровую практику.

Задание: вернуть компрометирующие материалы, распространяемые одним из самых влиятельных финансовых консультантов в Москве.

В зеркале заднего вида Дрекслера лежал мертвый финансовый консультант, имевший обширные связи, и, проезжая ночью, он размышлял, что ему следует предпринять дальше.

Дрекслеру потребовалось всего пара часов, чтобы найти Крупкина в отеле «Долдер Гранд», откуда головорезы Спанова отвезли его в место, которое Дрекслер захватил к северу от города.

Сам Дрекслер отправился в свой номер в отеле Storchen Zurich в Старом городе, где вместе со своей командой техников отвечал на телефонные звонки, несколько раз разговаривал со Спановым и работал над тем, чтобы доставить на место происшествия еще одного специалиста.

Спанов добился своего немедленно. Луке Руденко был сорокаоднолетним агентом ГРУ, российской военной разведки, но Руденко был особенным по другой причине. Его родители переехали в Хельсинки в 1980-х годах, и первые пятнадцать лет своей жизни он прожил в Финляндии.

Лука мог сойти за финна, и он использовал это на протяжении всей своей карьеры, чтобы избегать пристального внимания при работе в Западной Европе.

Дрекслер знал, что Лука обладает невероятными навыками и совершенно лишен совести, и был рад видеть его в составе своего сомнительного отряда бесшабашных частных военных подрядчиков.

Швейцарец знал, что Шпанов сможет получить все необходимые официальные ресурсы для восстановления двух iPhone, полных данных. По мнению Дрекслера, Россия — это всего лишь большая автозаправочная станция, управляемая гангстерами, и, кроме президента России и его ближайшего окружения, не было никого могущественнее Даниила Шпанова.

Информация, которую Крупкин тайно вывез из Москвы, могла в буквальном смысле парализовать сотни российских разведывательных операций на Западе и раскрыть их преступления всему миру. Чтобы этого избежать, Дрекслеру пришлось получить данные от человека здесь, в Цюрихе, и идентичную копию данных от человека в Карибском бассейне.

Он знал личности обоих мужчин, но у них было преимущество.

Это, безусловно, будет сложная миссия, но Дрекслера никто не нанимал для легких и чистых заданий.

Он поехал в сторону своей гостиницы, готовый провести ночь, работая со своей командой в городе и обзванивая своих знакомых, с которыми он общался десятилетиями в теневой стороне грязного банковского дела.

OceanofPDF.com


ВОСЕМЬ

Солнце только-только коснулось горизонта, когда Корт Джентри вышел из салона своей парусной лодки и встал на палубу босиком, в шортах, простой белой футболке и бейсболке. Его гладко выбритое лицо было загорелым от солнца Британских Виргинских островов, а карие глаза были скрыты за солнцезащитными очками, которые ему скоро понадобятся. Он поднял бинокль, готовый еще раз неспешно осмотреть окрестности пристани на Вирджин-Горде, прежде чем надеть сандалии и отправиться на своей маленькой жесткокорпусной надувной лодке к берегу, чтобы поужинать в баре-гриле в квартале от берега.

Но бинокль так и не поднес его к глазам. Справа, издалека к югу от залива, донесся звук небольшой лодки, грохочущей в воде, и он повернулся, чтобы посмотреть.

По спокойной воде неспешно плыла деревянная лодка с подвесным мотором, направлявшаяся в его сторону. Нос лодки был полон ящиков и контейнеров с продуктами и другими товарами, а за ними были сложены ящики с пивом, безалкогольными напитками и спиртными напитками.

Эти торговые лодки можно было встретить повсюду на водах Карибского моря; на борту находился продавец/капитан, который предлагал еду, напитки, различные товары и тому подобное прогулочным судам, пришвартованным в марине.

Цены на этих лодках были выше, чем в магазинах на суше, но они продавали удобство. Купить ящик пива или пакет льда у того, кто подошел прямо к судну, было гораздо проще, чем сходить на берег и искать припасы.

Корт не увидел в этом ничего угрожающего. Он увидел в задней части лодки пару человек, которые, судя по всему, были местными жителями, а также все продукты и другие необходимые вещи, которые, как он и ожидал, должны были быть на палубе.

«Эй, чувак!» — окликнул жизнерадостный молодой капитан, одной рукой управляя подвесным мотором, а другой махая рукой. На нем были шорты и не было рубашки, его жилистое тело показывало Корту, что всю жизнь он посвятил тяжелому физическому труду.

Рядом с ним на корме сидела очень привлекательная темнокожая женщина, возможно, на десять лет старше капитана, одетая в выцветшую розовую футболку и джинсы кремового цвета. Она приятно улыбнулась и помахала рукой.

Корт быстро решил, что купит ящик местного пива Cooper Island Lager и коробку яиц, если у этих двоих будут яйца на продажу.

Он потянулся за бумажником и подошел к краю палубы. Капитан бросил швартов, и Корт поймал его.

«Вы сегодня работаете допоздна», — сказал Корт, привязывая швартовочный трос к кнехту на палубе.

Увидев бумажник мужчины, капитан ответил на ломаном местном диалекте: «Если хочешь что-нибудь купить, я с удовольствием продам, но сегодня я закончил работу. Сейчас я здесь просто как таксист».

Корт наклонил голову. Служба такси?

Чернокожая женщина встала со своего места на корме. «Добрый день», — сказала она, и в ее голосе не было ни малейшего намека на американский акцент. «Надеюсь, вы не против… я попросила этого джентльмена подвезти меня».

Интересует возможность моего участия в обсуждении вопроса аренды вашей лодки.

Корт сунул бумажник обратно в шорты и оглядел ее; пистолет, засунутый ему в поясницу, внезапно показался ему успокаивающим, если не сказать комфортным.

«Я не занимаюсь чартерными рейсами, мэм».

«Я сделаю так, чтобы это того стоило. Давай просто поговорим об этом, прежде чем ты скажешь «нет».»

Я всего лишь прошу уделить вам десять минут своего времени, а затем, возможно, подвезти вас на лодке обратно к берегу.

А потом она сделала то, чего он за почти двадцать лет работы в разведке никогда не видел ни у кого. Она подмигнула ему. Это было сделано не провокационно, а скорее незаметно, как будто она умоляла его подыграть.

Он не чувствовал от нее никакой опасности, но и опыта у него было достаточно, чтобы понимать, что он может сильно ошибаться и что она может представлять угрозу.

Капитан лодки окинул взглядом обоих, почувствовав некоторое беспокойство у белого человека. Но наконец Корт сказал: «Добро пожаловать на борт, мэм».

Женщина достала из кармана пару купюр и передала их капитану лодки, затем подняла с палубы небольшой кожаный рюкзак и перекинула его через плечо.

Корт отступила на несколько футов назад, поднимаясь на борт.

Вскоре она поднялась на палубу, шлюпка была отпущена, и капитан, взмахнув рукой, отплыл, в то время как Корт, словно обернувшись, оглядывалась по сторонам в поисках более очевидных угроз.

Она начала говорить, но Корт приложил палец к губам, наблюдая, как деревянная лодка отплывает. Когда лодка отошла примерно на пятьдесят ярдов, он снова обратил на нее внимание.

Женщина, стоявшая на палубе с Кортом, казалась расслабленной, совершенно непринужденной, и это не имело для него никакого смысла. Было ясно, что она просто выполняла свою работу; дело было не в чартере. Ее послал сюда кто-то с сообщением, угрозой или предложением работы, в этом он не сомневался. Но если это так, он был уверен, что она знает о нем все и понимает, насколько он опасен.

Женщина протянула руку.

«Анджела Лейси. Рада знакомству».

Корт взял её за руку, пожал один раз. «Приятно познакомиться». Затем он понизил голос. «Чтобы мы понимали друг друга, знай вот что. Если ты засунь руку в свой рюкзак, я перережу тебе, к чёрту, глотку».

Ее глаза расширились от удивления и ужаса. «Что?»

Корт не понимал, что происходит, и это заставило его насторожиться. Он схватил ее за запястье, резко развернул и толкнул.

Ударился лицом вниз о низко расположенный защитный козырек кабины.

Его нож Benchmade был теперь открыт, в левой руке он держал его, приставив к ее шее.

Тело женщины задрожало, но она сказала: «Успокойся, чувак».

Он снял с нее рюкзак, расстегнул молнию правой рукой и высыпал содержимое на палубу.

Телефон, зарядное устройство, помада и еще кое-какие мелочи. Никакого оружия, никаких очевидных средств разведки, кроме телефона, которого, собственно, всем и было достаточно.

Пока он всё осматривал, она запинаясь произнесла: «Я… я подруга».

Он не поднял глаз. «У меня нет друзей».

Затем он быстро обыскал ее с головы до ног. Не обнаружив ничего примечательного, он сказал: «Спуститесь в салон. Сядьте за штурманский стол».

Дрожащим голосом она сказала: «Я не знаю, что это такое».

«Скамейка рядом с радиоприёмниками».

Она спустилась по трапу и, все еще дрожа, села на скамейку рядом с морскими радиостанциями и навигационным оборудованием, встроенными в стену. Корт последовал за ней, оставив содержимое ее сумки на палубе, но он остался на второй ступеньке узкого трапа, чтобы следить за происходящим снаружи лодки и видеть ее внутри салона.

Он сказал: «Сейчас меня интересует только один вопрос: кто вас послал и почему?»

Ее голос дрожал. Суду показалось, что его действия застали ее врасплох. «Я… меня послали поговорить с вами. Я…»

Мне просто сказали, куда идти и на какой лодке ты находишься. Я… я ничего о тебе не знаю, и я, конечно, не представляю никакой угрозы». Она добавила: «Мы в одной команде».

Глаза Корта сузились. «Скажи мне, Лейси. За какую команду мы играем?»

«Конечно же, компания».

Это означало ЦРУ.

Корт вытащил пистоль из-за спины. Всё его тело напряглось, и он снова посмотрел на воду, почти уверенный, что найдёт...

На него несся американский патрульный катер класса «Циклон». Он осмотрел все стороны света, но никакого военно-морского судна не было.

«Шесть», — сказала женщина, используя его старый позывной из отдела специальных операций Агентства. — «Опустите пистолет. Пожалуйста. Я не знаю, что вы о себе возомнили…»

«Кто именно вас послал?»

Она уставилась на пистолет; он лежал у него на боку. «Специальный помощник DDO».

"Имя?"

Она нахмурила брови, видимо, озадаченная тем, что он задал такой вопрос. «Сюзанна Брюэр».

Чёрт возьми. Сюзанна Брюэр была куратором Корта, когда он действовал в секретной организации ЦРУ под названием «Отравленное яблоко». Насколько знал Корт, эта программа закончилась год назад, и у него были все основания полагать, что ЦРУ снова хочет его убить… Корт никогда не доверял Брюэр по многим причинам, но одна из них заключалась в том, что Зоя Захарова рассказала ему, что Брюэр пыталась выстрелить ему в голову в Шотландии. Он не знал, права Зоя или нет, но тот факт, что Брюэр занимала высокопоставленную должность в организации, которая планировала его увольнение, делал Анджелу Лейси в данный момент лишь угрозой.

Лейси все еще была явно потрясена происходящим, но она откашлялась и сказала: «Она хочет поговорить с тобой».

«Спорю, что она так и делает».

Женщина, сидевшая на диване у раций, выглядела растерянной. «Меня послали сюда, чтобы соединить вас с ней по телефону, а затем ждать дальнейших инструкций. Вот и всё».

«Вы тоже из оперативного управления?» Оперативное управление было оперативным подразделением ЦРУ. Если Брюэр был высокопоставленным сотрудником оперативного управления, Корт предположил, что Лейси работал в том же управлении в рамках Агентства.

«Да. Я старший оперативный сотрудник. Раньше, как и вы, был ответственным за ведение дел».

Корт никогда в жизни не был оперативным сотрудником. Его приняли в ЦРУ в качестве агента специальных программ, затем перевели на должность офицера военизированного подразделения отдела специальных операций, и он много лет официально не работал в ЦРУ. Он выполнял для них работу по контракту в рамках операции «Отравленное яблоко» в промежутках между периодами, когда ЦРУ активно пыталось его убить, но Анджела Лейси, похоже, ничего об этом не знала.

Корт недоумевал, какой чушью Брюэр кормил эту бедную женщину, прежде чем отправить ее сюда одну и подвергнуть смертельной опасности.

Он отмахнулся от вопроса и спросил: «Как вы меня нашли?»

Она склонила голову. Что-то во всей этой истории ей было непонятно, это было очевидно по выражению ее лица. Наконец, она сказала: « Нашла тебя? Я… я не знала, что ты заблудилась».

«Вы шутите?»

Она покачала головой, затем поочередно вытерла глаза запястьем.

Она была напугана, но теперь на её лице появилось раздражение. Словно она поняла, что попала в ситуацию без должной информации, а так ей не хотелось действовать. «Слушайте, я была сегодня утром в Майами… в отпуске. Мне позвонила Брюэр, велела мчаться на Вирджин-Горду и ждать. Через несколько часов она указала мне на пристань и дала название вашей лодки. Мне было поручено связаться с ней, затем позвонить ей и передать вам мой телефон». Теперь уже сердито, она сказала:

«Всё! Я появляюсь, а вы обращаетесь со мной как с враждебно настроенным человеком».

«Откуда она знала, где я нахожусь?»

Лейси закатила глаза. «Я же тебе только что сказала, понятия не имею. Она лишь сказала, что ты неофициальный офицер прикрытия и чтобы тебя называли Шесть. Я ничего не знала о том, что ты вне резервации, пропала без вести, скрываешься», — она оглядела лодку, — «что бы это за чушь здесь ни творилось».

Это вызвало негодование в суде, хотя женщина, казалось, говорила правду. «Если вы ничего не знаете, зачем она вас послала?»

Она немного подумала об этом. Более мягким тоном она сказала: «Не знаю. Может, потому что я женщина. Менее угрожающе».

«Вы явно никогда не встречали другую женщину», — пробормотал Корт себе под нос.

Для него это были очень плохие новости. Брюэр, очевидно, знал, где он находится, а это означало, что он не мог оставаться здесь. Но тот факт, что группы убийц не явились, чтобы расправиться с ним, уже говорил ему о том, что здесь замешано нечто большее.

«Я поговорю с Брюэром, но не здесь. Я выйду из марины, в открытое море, и сделаю это оттуда». Он добавил: «Я хочу видеть всех, кто мне попадется».

«Ты действительно параноик, не так ли?»

«Именно это говорят все, кто пытается меня убить».

Суду было ясно, что эта молодая женщина из ЦРУ считала его совершенно невменяемым и понятия не имела, почему какой-то высокопоставленный руководитель Агентства мог быть с ним связан, пусть даже только для телефонного разговора.

Но Корту было все равно, что подумает Лейси. Им двигало сверхъестественное стремление к выживанию. «Я тебя свяжу пластиковыми стяжками, чтобы разобраться с лодкой».

Теперь она покачала головой. « Что? Послушай, это совершенно излишне».

«Может быть, ты прав, — сказал Корт, — но я все равно это сделаю». Он полез в ящик за пластиковыми стяжками, и Лейси неохотно вытянула руки перед собой.

«Нет, — сказал он. — За твоей спиной».

«Придурок», — сказала она, но когда он промолчал, она в конце концов сделала, как ему было велено.

Затягивая пластик на ее запястьях, он сказал: «Я всего лишь придурок, который занимался своими делами, пока ты не появилась. Если тебе нужно на кого-то разозлиться, разозлись на Брюэра за то, что он тебя послал».

Она ни секунды не колебалась. «Я способна злиться на двух человек одновременно».

«Хорошо», — ответил Корт, но, как только ее запястья были надежно связаны, он поднялся на палубу, чтобы поднять якорь.

OceanofPDF.com


ДЕВЯТЬ

Алекс Велески бежал всю ночь, его сердце, казалось, раздувалось в груди с той же скоростью, с какой молочная кислота, циркулирующая в нем, усиливала жжение в ногах. Но он игнорировал боль в конечностях и потенциальный сердечный приступ, и все сильнее и сильнее размахивал руками и ускорял темп.

Он был измотан, но его полное отчаяние с лихвой компенсировало его нынешние спортивные недостатки.

Алекс сегодня пошел в офис, но как только вернулся домой, переоделся, сменив свой синий клетчатый шерстяно-шелковый костюм Brioni на выцветшие коричневые вельветовые брюки и черный вязаный свитер, а также пару баскетбольных кроссовок Nike за 1500 долларов, которые теперь с грохотом шлепали по мокрой и обледенелой мощеной дорожке, спускающейся через Старый город в сторону реки Лиммат.

На этой скорости он проехал еще пятьдесят метров, затем сбавил скорость, чтобы заскользить на левом повороте, после чего снова набрал темп. Мчась под газовым фонарем и спускаясь с очередного крутого холма, он ругал себя по-немецки.

«Был ли zum Teufel hast du denn gemacht, Депп?» Что, черт возьми, у тебя есть? Готово, идиот?

Двое мужчин все еще шли у него на хвосте; он слышал, как их ботинки стучат по асфальту, и по усиливающемуся тону их шагов, эхом отражающемуся от окружающих зданий, он понимал, что мужчины быстро приближаются. Он не видел никакого оружия, только узнавание стоявших рядом мужчин.

Он вышел из своего многоквартирного дома через узкую темную улочку, а затем, когда он начал удаляться от них, они оттолкнулись от стены, к которой прислонялись, и медленно последовали за ним.

Он наблюдал за ними в отражении витрины кондитерской; они находились в сорока метрах от него, руки были в карманах, но походка казалась целеустремленной и напряженной. Они были крупными, бородатыми, в кепках и тяжелых пальто, и, не обращая внимания на ледяной воздух, двигались под газовыми фонарями, освещавшими переулки.

Алекс не был специально обучен обнаружению слежки, но и не нужно было быть экспертом, чтобы понять, что эти двое совершенно не вписываются в общую картину.

Он доехал до поворота, спокойно проехал его, а затем тут же рванул вперед.

Он проехал целый квартал, прежде чем оглянуться через плечо, и, сделав это, увидел, как двое выезжают из-за поворота позади него, а затем несутся в его сторону. Он не знал, кто эти двое мужчин, но без труда догадался, чего они хотят.

Они охотились за телефоном, который ему накануне вечером дал Игорь Крупкин.

Банкир не был большим любителем бега, но, мчась вниз по склону через Старый город, он почувствовал особую мотивацию.

Телефон был у Алекса прямо сейчас, застегнутый на молнию в кармане пальто, и это тяжело давило на него, когда он убегал. Телефон был словно горячая картошка, которую он не хотел держать в руках, но он не мог заставить себя выбросить его в озеро или в мусорный бак.

Вчера вечером, после встречи с Крупкиным, он вернулся домой и лежал в своей квартире, уставившись в потолок, пока за окном падал снег, пытаясь сформулировать какой-нибудь план, какой-нибудь способ почтить память своей семьи.

Он жаждал мести, и, поддавшись этому желанию, буквально только об этом и думал.

Сегодня на работе, незадолго до обеда, у него был намечен план действий, и он был готов его реализовать, а сразу после обеда он приступил к его выполнению.

Он скопировал множество файлов с транзакциями по счетам Brucker Söhne Holdings на жесткий диск Seagate размером с книгу в твердом переплете — загадочные цифровые записи.

Схематическое изображение тайного перемещения миллиардов долларов из сотен подставных корпораций.

Алекс не располагал информацией Крупкина о счетах — она всё ещё была в телефоне, и он к нему ещё не получил доступа, — поэтому он собрал все данные, касающиеся переводов криптовалюты с Hydra и RuTor, российских криптосайтов в даркнете, которые Крупкин использовал для перевода денег в Brucker Söhne.

Существовали бы десятки тысяч транзакций, не имеющих никакого отношения к данным, которые, по словам Крупкина, хранились на iPhone, и потребовались бы эксперт и некоторое время, чтобы сопоставить российские данные со швейцарскими и получить четкое представление о том, куда российские спецслужбы тратят деньги на Западе.

Тайное копирование файлов вызывало у до сих пор послушного и преданного сотрудника банка невероятное беспокойство. Он провел час и девятнадцать мучительных минут в своем кабинете, извлекая записи и перенося их на жесткий диск, все это время ожидая звонка телефона или распахнувшейся двери.

Алекс знал в тот момент, когда копировал файлы, которые были созданы ИТ-отделом.

Отдел в Brucker Söhne получал оповещения в режиме реального времени о том, что кто-то пытается получить доступ к конфиденциальным записям, но он считал, что как только они увидят учетные данные Алекса, они не придадут этому значения. В банке было, наверное, полдюжины человек, которые могли получить доступ к любой части системы, и Алекс заслужил это право десятилетием добросовестной службы и тем фактом, что его деликатная работа принесла банку целое состояние.

В банке все знали, что он украинец, и все знали, что годом ранее он потерял сестру, родителей и новорожденного племянника. Но за прошедшие месяцы никто, ни разу , ни единого раза , не выразил никаких сомнений по поводу того, что он может продолжать работать с российскими клиентами.

В банке господствовали деньги, а не нации, не границы, не семья.

Велески был добросовестным работником, занимавшимся выкачиванием богатств из России, и ничто не указывало на то, что он не останется таковым и в будущем.

Алекс Велески мог, совершенно спокойно, перемещаться куда угодно в системе Brucker Söhne, не вызывая никаких подозрений, хотя это и не означало, что он

В итоге это не будет обнаружено. Банковская служба безопасности проведет проверку системы, обычно в начале недели; они увидят, что данные были загружены с его компьютера на устройство, и тогда, как знал Велески, они начнут преследовать его с невероятной силой.

Но сегодня была пятница, поэтому он не слишком беспокоился о внутренней безопасности своего банка.

Украв файлы, он закончил свой рабочий день, а затем вернулся домой и заперся в своей роскошной квартире. Он приготовил ужин и поел в одиночестве, затем переоделся и сел за свой компьютер.

Сначала он создал новый веб-сайт в даркнете — тактику, которую он использовал для передачи крайне конфиденциальных данных при работе со своими самыми загадочными клиентами. Он загрузил данные Brucker Söhne Holdings с жесткого диска на сайт, а затем уничтожил жесткий диск молотком и отнес остатки прямо в мусорный бак на первом этаже, выбросив их под картонные коробки.

Компрометирующие данные теперь были вне его досягаемости, на веб-сайте, недоступном для тех, кто не обладал двадцатитрехзначной последовательностью случайных чисел, букв и символов. Он записал случайно сгенерированный адрес на небольшом листке бумаги, затем сложил его и положил в конверт.

Он подумывал отправить его себе по почте, указав конечный пункт назначения — отель в Нью-Йорке.

Но в конце концов он передумал. Его мог поймать тот, кто искал бы телефон Крупкина, и если бы это случилось, письмо бесполезно пролежало бы в отеле, предположительно, вечно. Даже если бы кто-то его открыл, он не знал бы, что делать с номерами.


• • •

Около часа ночи Алекс нашел решение своей дилеммы. Он решил отправить письмо напрямую Эзре Альтману. Альтман руководил нью-йоркской фирмой, специализирующейся на судебно-бухгалтерской экспертизе и занимавшейся делами о преступлениях в экономической сфере против швейцарских банков. В последние несколько лет он занимался...


Компания Brucker Söhne оказалась в поле его зрения, особенно в связи с нарушением санкций и сокрытием российских богатств.

Альтман считал Велески злодеем, но теперь Велески видел в Альтмане свою единственную надежду.

Алекс нашел адрес офиса Альтмана, написал его на конверте, а также указал свое имя и обратный адрес.

Перед тем как запечатать конверт, он достал другой лист бумаги и написал на нём: «Г-н Альтман. Вскоре после того, как вы получите это письмо, я навещу вас». лично в вашем офисе, используя псевдоним Павел Сырков. под предлогом того, что мне нужна помощь в возврате унаследованных украшений. из банка в Берне. Надеюсь, вы предоставите мне возможность встретиться для обсуждения. этот материал и другие материалы, находящиеся в моем распоряжении. Я приду. Я один, и я не представляю для вас угрозы. Я лишь прошу вашего времени для разговора. По этому срочному вопросу. Пожалуйста, никому об этом не говорите, потому что К тому времени, как я приеду в Америку, я уверен, что у меня будет к этому интерес стороны, преследующие меня.

Алекс знал, что когда Эзра Альтман через несколько дней найдет в своей ежедневной почте это маленькое и ничем не примечательное письмо, он мельком взглянет, от кого оно, и, как только увидит имя Велески, в панике разорвет его.

Так же, как Алекс знал этого человека лишь по репутации, этот человек знал Алекса по репутации , и он без колебаний согласился бы посмотреть, что тот ему прислал.

Когда Альтман прочитал записку, Алекс надеялся, что тот согласится на встречу с Павлом Чырковым, имя которого он взял из имени вратаря своей хоккейной команды и фамилии одного из своих любимых защитников другого любительского клуба.

Наклеив на конверт нужную почтовую марку, Алекс спустился вниз около двух часов ночи и вышел на улицу, чтобы поискать почтовый ящик, не желая опускать письмо в почтовый ящик своего дома на случай, если его каким-то образом обнаружат до того, как почтальон его поднимет, и его преследователи догадаются проверить его исходящую почту.

У Алекса не было оснований полагать, что кто-то преследует его, будь то за кражу файлов его собственной компании или за получение телефона с данными из России накануне вечером, но с самого утра его не покидало отчетливое ощущение, что за ним наблюдают, отслеживая каждый его шаг.

И теперь он без всяких сомнений знал, что был прав. Преследователи неуклонно приближались к нему; он мог видеть сквозь отражения, не оборачиваясь, и был уверен, что это лишь вопрос времени, когда они настигнут его, найдут его конверт и телефон в кармане куртки и быстро положат конец угрозе, которую он представлял для России.

Он объехал здание, и прямо перед собой увидел ярко-желтый почтовый ящик, прикрепленный к стене на улице Вайте Гассе. Бегом он вытащил из куртки письмо с адресом из даркнета и засунул его в щель, чуть не сломав при этом руку о металлический ящик.

Он уже прошёл половину квартала, когда преследующие его мужчины выскочили из-за угла сзади и снова увидели его, и хотя они были всего в двадцати метрах позади, он был уверен, что ему удалось отправить письмо незаметно для них.

Теперь он хотел выбросить телефон, но не знал, как это сделать, чтобы потом его можно было найти.

Минуту спустя он, скользя по тротуару вдоль Театрштрассе, упал на землю, ноги и легкие ужасно болели от напряжения, и как только это произошло, рядом с ним внезапно появилась машина, катившаяся с той же скоростью, с которой он бежал.

«Алекс! Алекс! Быстрее! Садись!»

Мужчина средних лет помахал рукой из окна со стороны водителя автомобиля Volkswagen Golf.

Он говорил по-английски, его речь была похожа на американскую, и внешне он был совершенно не похож на тех двоих, кто преследовал его сейчас.

«Фольксваген» ехал с той же скоростью, что и Алекс, а мужчина умоляюще смотрел на него. «Садись, черт возьми, в машину!»

Алекс продолжал бежать. Сквозь пронзительную боль от затрудненного дыхания он сказал:

"Почему?"

«Я могу тебя защитить».

«Я вас не знаю».

«Я из посольства США, и сейчас мы — ваш единственный шанс».

«Кто… кто они?» — спросил он, но прежде чем американец успел ответить, сзади раздался выстрел. Пуля попала в металлический фонарный столб всего в нескольких метрах от него, и искры полетели во все стороны.

«Чёрт возьми!» — крикнул Алекс и выбежал перед машиной, а затем объехал её со стороны пассажирского сиденья.

Американец уже протянул руку и открыл дверь, и Алекс запрыгнул в катящийся накатом «Фольксваген».

Взглянув в зеркало заднего вида со стороны пассажирского сиденья, он увидел, что двое мужчин приблизились к «Фольксвагену» всего на несколько метров, после чего тот помчался прочь. Оба сбавили скорость, чтобы прицелиться из пистолетов, но американский водитель резко нажал на газ, а затем на высокой скорости промчался по скользкому от снега повороту, и преследующие его люди не успели сделать ни одного выстрела, прежде чем он скрылся из виду.

Велески сидел там, пребывая в состоянии изнеможения и шока, несколько секунд пытаясь отдышаться, пока машина проносилась мимо Цюрихского оперного театра.

Водитель дал ему лишь короткую паузу, прежде чем начать разговор. «Эти ублюдки настроены серьезно. Я не думал, что они так быстро начнут стрелять. Я насчитал там четверых парней, которые следили за твоим домом. Похоже, они были там весь вечер, ожидая, пока ты уйдешь».

«Кто они?» — снова спросил он.

Американец буднично заметил: «Русские. Думаю, это мафиози, но они могут быть и наемниками. Вероятно, приехали из Сербии, но кто знает?»

Как и подозревал Алекс, дело было не в файлах, которые он сегодня украл с работы. Дело было в мобильном телефоне Крупкина. Он закрыл лицо руками, внезапно не в силах осознать всю серьезность своего положения.

«Кто вы?» — спросил он водителя.

«Я же тебе говорил. Я из…»

«То есть, как вас зовут?»

Американец сказал: «Можете называть меня Дейл».

Алекс кивнул, все еще задыхаясь. Он почувствовал, как напрягаются икры, почти до судорог. «Фольксваген» ехал на юг по почти пустым улицам в такую позднюю ночь. «Посольство. Значит, вы из ЦРУ или что-то в этом роде?»

«Сейчас это не имеет значения».

«Я восприму это как согласие», — сказал Алекс и снова потер лицо. Ситуация ухудшалась с каждой секундой.

Дейл повернулся к нему и спросил: «Что ты положил в тот почтовый ящик?»

И вот так, внезапно, его бедственное положение полностью вышло за пределы холма, и он рухнул со скалы.

OceanofPDF.com


ДЕСЯТЬ

«Что?» — Алекс был уверен, что прохрипел это неубедительно.

«Видел, как ты это сделал», — сказал Дейл, мчась вдоль восточного берега реки Лиммат. «Почтальон заберет его только завтра, так что, как только я тебя задержу, я попрошу коллег выбить ящик из стены и все там разобрать». Он пожал плечами. «Ты можешь просто рассказать мне, что ты туда засунул».

Велески выглянул в окно. Черт. Он не знал, кому можно доверять, но американской разведке он точно не доверял. Скорее всего, он окажется в тюрьме в Соединенных Штатах, чем успеет сделать что-нибудь, что негативно скажется на монстрах в Кремле.

Когда Алекс не ответил, Дейл сказал: «Слушай, чувак. Эти четверо парней?

Это лишь верхушка огромного айсберга на вашем пути. Им нужны данные Крупкина. К этому моменту сюда уже направляются десятки представителей русской мафии или спецслужб. То, что вы только что отправили, было настолько важным, что вы не хотели, чтобы вас с этим поймали, поэтому я знаю, что это как-то связано с тем, что Крупкин передал вам прошлой ночью.

На самом деле, письмо не имело прямого отношения к тому, что ему передал Крупкин, но он не собирался говорить ничего больше, пока не придумает план.

Дейл уже собирался снова заговорить, когда зазвонил телефон на центральной консоли. Он схватил трубку, выслушал, выругался и повесил трубку. Теперь он бросил новый взгляд на Велески. «Черт, чувак. Ты все испортил».

«Засрано… что… Что это значит?»

«Мои люди только что узнали, что Брукер Зёне тоже охотится за тобой. Ты скачал конфиденциальные записи из своего банка, и теперь эта информация, вместе с данными Крупкина, попала в открытый доступ. Ты просто хочешь , чтобы тебя убили?»

Опять дерьмо. Алекс смотрел в лобовое стекло, измученный и подавленный.

Его давняя мечта — донести правду до власти и наказать Кремль за убийство его близких — рушилась у него на глазах.

Прежде чем он успел что-либо сказать, Дейл произнес: «Поверь мне. Ты даже не представляешь, какой скандал ты сейчас устроил. Через Brucker Söhne текут одни из самых грязных денег на Земле, и каждый причастный к этому негодяй захочет вернуть то, что ты присвоил».

Дейл оглядел его. «Хочешь передать мне эти данные? Поверь, тебе будет безопаснее без них».

Телефон с данными Крупкина лежал в правом переднем кармане пальто Алекса, но он не попытался его достать.

Фольксваген снова свернул, на этот раз на Беллеривштрассе. Дейл сильнее нажал на газ, не отрывая глаз от дороги и разговаривая. Озеро Цюрих по-прежнему оставалось справа; слева тянулся непрерывный ряд прибрежных магазинов и кафе, парковок и небольших дорог, ведущих на восток. В такую позднюю ночь движения совсем не было; казалось, что город полностью в распоряжении этих двоих.

Дейл сказал: «Я думаю, что файлы Крупкина касаются счетов в вашем банке, вы получили сегодня выписки по счетам, и вы попытаетесь их сопоставить. Мы можем работать вместе, чувак, это именно та информация, которая нужна моему правительству. Если вам нужны деньги…»

«Дело не в деньгах. Дело в моей семье. Меня волнует только одно…»

Алекс внезапно замолчал. Он стоял лицом к лицу с агентом ЦРУ за рулем и смотрел в лобовое стекло перед собой, поэтому только Алекс из двоих увидел черный четырехдверный «Мерседес», выезжающий с парковки слева от их машины и несущийся прямо на них на высокой скорости.

Дейл повернулся к Алексу, чтобы узнать, почему тот замолчал, но Алекс закричал.

"Осторожно!"

Дейл напрягся, но не успел повернуть голову и не увидел приближающегося автомобиля. Седан «Мерседес» врезался прямо в водительскую дверь; он скомкал и прижал Дейла к себе, а Алекс отлетел влево и сильно ударился о водителя.

Подушки безопасности сработали по всему салону, когда Volkswagen Golf под невероятным напором, обрушившись на дорогу и осколки стекла, резко дернулся вправо и заскользил на колесах. Он съехал с дороги, врезался в бетонный вход в цюрихское метро, а затем, наконец, остановился.

Вокруг Алекса потрескивало еще больше стекла. Радиатор шипел и шел пар, а из двигателя валил дым.

Голова кружилась, в глаза попадали осколки стекла и прочий мусор, Алекс Велески вертел головой. Левая сторона лба болела; он понятия не имел, о что ударился, но, стряхнув туман в глазах, увидел, что Дейл жив. Из рта и носа американца потекла кровь, и казалось, что он, по крайней мере частично, прижат к сиденью искореженным металлом, но он медленно поднял голову и огляделся.

Алекс все еще был слишком дезориентирован, чтобы делать что-либо, кроме как смотреть, но Дейл, по-видимому, увидел что-то снаружи сквозь пар, выходящий из-под капота, и бросился сунуть руку под куртку. Он вытащил пистолет — Алекс не понимал, зачем, — но прежде чем он успел его поднять, где-то в ночи раздался громкий, но приглушенный глухой удар, и лобовое стекло, уже покрытое паутиной от удара о задевший его «Мерседес», разлетелось на куски перед водительской стороной.

Дейлу выстрелили в правую скулу. Мозговое вещество разбрызгалось по искореженной обшивке потолка и двери, капая на неподвижного мужчину и на обмякшие подушки безопасности, почти полностью покрывая его тело.

Пистолет американца с лязгом ударился о пол между его ног, и Алекс закричал, будучи уверенным, что следующим будет он.

Но стрельбы больше не было. Вместо этого в окне со стороны пассажирского сиденья появился мужчина с короткими, торчащими светлыми волосами. Он дернул за дверь, которая погнулась от удара о бетонную стену входа в метро, и в конце концов сумел выбить ее.

В правой руке он держал пистолет из нержавеющей стали с глушителем.

Пока Алекс застыл на месте, мужчина протянул к нему свободную руку, отстегнул ремень безопасности, вытащил его из искореженного автомобиля и, неуверенно передвигая на неустойчивых ногах, потащил к поврежденному «Мерседесу».

Серый седан Toyota Camry с визгом тормозил позади места аварии, и из него выскочили четверо мужчин. И хотя Алекс не мог быть уверен, он думал, что среди них были те двое, которые преследовали его из квартиры. Они что-то крикнули по-русски мужчине, который держал Алекса за воротник пуховой куртки, а затем блондин повернулся и оттащил банкира от «Мерседеса» к «Тойоте».

Алекса Велески втолкнули на пассажирское сиденье автомобиля; светловолосый мужчина оттолкнул одного из русских, обошел машину спереди и сел за руль. Он включил передачу и помчался вперед, объехав обломки и на юг, вскоре свернув с озера и направившись на восток.

держит , кроме того факта, что этот человек, по всей видимости, только что убил американского офицера ЦРУ. Он боролся с приступами тошноты, вызванной паникой. Он почти задыхался, но мужчина рядом с ним игнорировал его состояние и говорил с ним по-английски.

«Где телефон?» У него был русский акцент, и Велески понял, что ему конец.

Но он не ответил.

«Ты будешь говорить. Прямо как Крупкин». Он повернулся к Алексу. «А потом ты умрешь , как Крупкин».

Велески вздрогнул. Крупкина уже нашли и убили.

«Кто вы?» — спросил он.

«Мне нужен телефон», — повторил мужчина. «И мне нужно убедиться, что это именно тот телефон».

Алекс потёр глаза под очками. Обломки медленно рассеивались, но глаза всё ещё щипали. «И я спросил, кто ты такой».

Водитель направил пистолет на голову Алекса. В ответ на вопрос банкира он сказал: «Я досчитаю до одного, а потом застрелю тебя».

«Хорошо! Хорошо!»

Велески полез в карман пальто, достал iPhone, который Крупкин дал ему накануне вечером, и передал его.

Водитель кивнул и спрятал оружие в карман, но ствол его пистолета продолжал быть направленным на туловище Алекса.

Теперь ни один из мужчин не произнес ни слова. Алекс ковырял свои раны, а водитель смотрел вперед; «Тойота» ехала сквозь ночь, мимо них проносились полицейские машины, направлявшиеся к месту столкновения двух автомобилей возле озера.

OceanofPDF.com


ОДИННАДЦАТЬ

Было уже за восемь часов вечера на Британских Виргинских островах, когда яхта Court Gentry бросила якорь в Северной бухте острова Грейт-Дог, небольшого необитаемого скалистого острова к западу от большого острова Вирджин-Горда. Других лодок в поле зрения не было, и Court выключила все мачтовые и палубные огни, поэтому Serenity покачивалась в теплом вечернем воздухе, и единственными звуками были ритмичные плескания воды о борт.

Анджела Лейси оставалась привязанной пластиковыми стяжками к дивану в салоне, поэтому, когда Корт закончил закреплять лодку, он спустился обратно по трапу, а затем разрезал ее веревки.

Она саркастически спросила: «Вы уверены в этом? Откуда вы знаете, что мои руки не зарегистрированы как смертоносное оружие?»

Корт приподнял футболку, обнажив рукоятку своего пистолета «Глок», теперь засунутого за пояс шорт в области аппендикса. «Я этого не делаю , поэтому я выстрелю тебе в глаз, если ты сделаешь хоть одно резкое движение».

«Вы — сотрудник ЦРУ, работающий под прикрытием», — сказал Лейси, произнося это как «тук» и имея в виду сотрудников ЦРУ, работающих под неофициальным прикрытием. «Я встречал таких сотрудников, которые были очень напряжены, но никто из них не был похож на вас».

Корт проигнорировал её. Он пришёл сюда не для того, чтобы заводить разговоры или друзей; он пришёл, чтобы выяснить, чего, чёрт возьми, от него хочет Сюзанна Брюэр.

Он схватил рюкзак Лейси с телефоном внутри, передал его ей и сел за небольшой столик напротив дивана.

Сотрудница ЦРУ сердито посмотрела на него, достала телефон, набрала номер и включила громкую связь.

Звонок прозвучал дважды, затем ответил голос, который Корт знал слишком хорошо.

«Брюэр».

«Это Лейси. Лима, Лима, рентген, четыре, четыре, девять, семь, Альфа».

«Иден подтвердил».

«У меня есть Шесть», — сказала Лейси, снова взглянув на Корта.

Прежде чем Брюэр успел что-либо сказать, Корт выхватил телефон из рук Лейси, выключил громкую связь, оставил женщину в салоне и поднялся на палубу. Оттуда ему открывался круговой обзор на 360 градусов под ясным вечерним небом, залитым оранжевым закатом.

Проверив воду на наличие водолазов по обе стороны лодки, он сердито прошептал в телефон: «Что с тобой, черт возьми, не так?»

"О чем ты говоришь?"

«Эта женщина, которую вы послали. Она понятия не имеет, кто я и что я такое, не так ли?»

Брюэр не раскаялся. «Мне нужен был кто-то неосведомленный и бесстрашный. Мне нужен был кто-то, кто не отпугнет тебя издалека, чтобы мы могли поговорить».

Корт стояла наверху лестницы и посмотрела вниз, в салон, на Лейси, затем отвернулась, чтобы не слышать. «Ты послала ее, потому что знала, что я не буду винить ее за ту чушь, в которую ты пыталась меня втянуть».

Брюэр добавил: «Не слишком ли сейчас уместно отметить, что мой план, похоже, пока работает безупречно?»

Это его разозлило, но он знал, что она права. Он бы с осторожностью отнёсся к любому, кто к нему приблизится. Тот факт, что женщина думала, что летит одна, чтобы передать телефон обычному оперативному сотруднику, обеспечил ей успех в её нападении.

Суд оставил это без внимания и спросил: «Откуда вы знали, что я здесь?»

«Мы за тобой следим».

«Чушь собачья», — уверенно парировал Корт. «У меня на вывеске камера, я вижу на многие километры в любом направлении, и за мной никто не следил».

«Ого! У вас на лодке есть камера?»

«Черт возьми, конечно, да».

«Боже, это впечатляет». Она помолчала, а затем сказала: «Знаешь что, гений? У меня над головой целая стая спутников ».

Взгляд Корта невольно устремился вверх, к вечернему небу.

Она сказала: «Мы предположили, что это, вероятно, вы потопили лодку на Мальдивах, а затем убедились в этом, когда совершили еще одно нападение в Дубае».

Мы знаем, что вы работаете на украинского олигарха Андрея Мельника, поэтому оставалось лишь отследить другие яхты, которые обнаружили его бухгалтеры. « Лира Дракос» была одной из четырех яхт, которые нас заинтересовали.

Когда мы услышали, что корабль затонул, мы вернулись и проверили спутниковые снимки этого района.

Суд знал, что произойдет дальше.

«За два часа до затопления мегаяхты Константина Пастернака из бухты вышла небольшая парусная лодка и направилась на север. Мы подобрали вас еще до того, как вы прибыли на Британские Виргинские острова, и я отправил Лейси вниз, даже не зная, где вы пришвартованы».

«Ладно, ты меня нашла. Но что помешает мне бросить твою посыльную в воду и сбежать отсюда?»

«Мы знаем, где ты находишься, уже полтора дня. Сколько команд наземного подразделения совершили прыжки с парашютом с большой высоты на твою маленькую шхуну за это время, Виолатор? Ни одной? Что это тебе говорит?»

Его лодка была кечем, а не шхуной, но он не стал её поправлять. Вместо этого он сказал: «Что это мне говорит?»

«Мы не преследуем вас». Она помолчала немного, а затем сказала: «Вы нам нужны».

Корт понимал, что теперь, когда Агентство его обнаружило, он находится в опасности, но он также знал, что способ, которым к нему обратились, означал, что им действительно что-то от него нужно.

Прежде чем он успел что-либо сказать, Брюэр добавил: «Кстати, отличная работа в Мумбаи».

За несколько месяцев до этого Корт выполнял работу внештатного юриста в Индии. Брюэр, в некотором смысле, ему в этом помог. Это была ожесточенная встреча, которая в конечном итоге привела к хорошему результату.

«Полагаю, Мумбаи пошёл на пользу вашей карьере», — ответил он с немалой долей сарказма. Брюэр в тот день вряд ли была героиней, но Корт предположил, что она получит полную долю похвалы за то немногое, что сделала .

Она ответила: «Было не больно. Но я звонила не для того, чтобы говорить о старых победах».

Возникла новая проблема, и вы идеально подходите для того, чтобы нам помочь.

«Я слушаю».

«Сегодня вечером мужчина на Сент-Люсии получил посылку. Ее доставили ему курьером из Европы. Она нам нужна».

«Что это за посылка?»

«Мы знаем, что это данные в какой-то физической форме, но мы не уверены, в какой именно. Это может быть жесткий диск, флешка, ноутбук, телефон, что-то подобное. Черт возьми, это может быть чемодан, полный документов. Он прибыл из России».

Подробности денежных переводов между Западом и Россией, а также между Россией и Западом. Это, по сути, всё, что нам известно».

«Кто это прислал?»

«Игорь Крупкин. Финансовый консультант из Москвы».

«Кто получатель?»

«Есть человек по имени Эддисон Джон. Он юрист, замешанный в сомнительных банковских делах в Карибском бассейне».

«Почему бы не прислать Лейси или какого-нибудь куратора отсюда?»

Брюэр снова вздохнул. «Лейси не работал в этой сфере уже много лет, и ни у кого там нет такого опыта, как у тебя. Это будет сложная работа в закрытом режиме. У Эддисона Джона на территории довольно большая охрана».

Глаза Корта сузились. «Не верю. У вас есть десятки людей, способных проводить секретные операции высокого уровня. Если я вам понадоблюсь, будет другая причина».

Она тихо вздохнула. «Агентство не должно пачкать руки, когда дело касается этого человека. Он кое-что для нас делает. У нас, как вы знаете, есть свои офшорные счета. Джон — один из многих юристов, которых мы используем для создания наших подставных компаний. Отношения должны продолжаться, и отправка нами сотрудников Агентства туда, чтобы завладеть этими данными, не пойдет на пользу нашим отношениям».

«Если он с вами работает, почему бы просто не попросить его отправить это в Вашингтон?»

«Потому что данные в файле, если он получит к ним доступ, могут раскрыть ему то, о чём мы не хотим, чтобы он знал».

Суд заявил: «Вы только что сказали мне, что эти данные поступили из России».

«Есть данные, непосредственно касающиеся деятельности Агентства в России. Мы считаем, что файлы, тайно вывезенные из Москвы, могут быть для нас компрометирующими», — добавила она. — «Это все, что я готова сказать».

Суд обдумал это. «Информация, отправленная в Сент-Люсию, может нанести ущерб операциям ЦРУ, проводимым в России?»

«Насколько мне известно, слово „ущерб“ менее точно, чем, скажем,

'разрушать.' "

«Вы, должно быть, замешаны в каких-то грязных делах».

Брюэр ни секунды не колебался. «Самые грязные дела, в которые я когда-либо был вовлечен в Агентстве, были связаны с тобой, так что не надо так уж и лицемерно говорить о том затруднительном положении, в котором сейчас находится Агентство».

Корт слегка улыбнулся, а затем снова посерьезнел. «Почему бы не отправить меня в Россию? Я сейчас на мели, работаю на Мельника, топлю лодки, потому что у меня нет ни разведданных, ни поддержки, чтобы попасть в Москву, где я мог бы принести пользу».

Под «сделать что-то хорошее» он подразумевал убийство нескольких человек, и Брюэр это прекрасно знал.

«Сейчас неподходящее время для того, чтобы вы убивали российских правительственных чиновников».

«Вы когда-нибудь смотрите новости?» — спросил он. «Не бывает неподходящего времени для убийства российских правительственных чиновников».

« Вы когда-нибудь смотрите новости? Вы знаете о саммите в Нью-Йорке?»

Корт ничего не знал о саммите. Он вздохнул. «Вы, должно быть, шутите».

«В Нью-Йорке состоится встреча министра иностранных дел России и государственного секретаря США, а также министров иностранных дел других западных стран».

Предположим, Россия согласится сделать нынешнее прекращение огня постоянным, и предположим, что Всемирная торговая организация проголосует за то, чтобы позволить России вернуть большую часть...

Если Запад получит статус наибольшего благоприятствования, то война для него закончится.

«А украинцы имеют право голоса?»

"Нет."

«Таким образом, Россия отвоевывает территорию, которую она уже завоевала», — пробормотал Корт.

Брюэр вздохнул. «Что ты хочешь, чтобы я сказал? Конечно, это чушь».

Но со мной не консультируются по вопросам американской внешней политики и международных отношений, и, насколько мне известно, с вами тоже. Нет ничего более важного, что вы можете сделать как для Америки, так и против России, чем завладеть данными Игоря Крупкина и передать их нам. Сделайте это, Нарушитель. Защитите Агентство. Защитите Америку.

Он на мгновение задумался, подавленный узнанным, но в то же время заинтригованный своим положением в Агентстве. «Значит… я выполняю эту работу, а вы снова начинаете меня преследовать?»

«Мы тебя не преследовали. Мы просто расследовали крушения яхт, и вот ты там. Послушай, после того, как ты сделаешь это для нас, ты можешь снова сбежать, но, может быть, ты этого не захочешь. Может быть, ты захочешь остаться, время от времени выполнять для меня задания».

«Вы управляете компанией Poison Apple?»

« Отравленного яблока не существует . Я ничего не слышал от Anthem или Romantic; они нигде не фигурировали в наших поисках в ходе проверок распознавания лиц».

Она добавила: «Чем бы они ни занимались, они ведут себя гораздо менее публично, чем тот парень из Poison Apple, который летает по всему миру и взрывает лодки стоимостью в двести миллионов долларов».

«Романтик» — так называли Зака Хайтауэра, бывшего руководителя группы и коллегу Корта. «Антем» — это Зоя Захарова, женщина, которую Корт любил, женщина, которую он отчаянно пытался найти. Если Брюэр говорил правду, если ЦРУ даже не могло найти Зою, то его собственные шансы найти её были ещё хуже, чем он опасался.

Он отбросил эту мысль, когда Брюэр продолжил: «Хотя Poison Apple и исчезла, я вижу ценность в использовании ресурсов, не связанных с Агентством. Например, эта работа в Сент-Люсии. После этого может быть еще работа».

«Либо принимайте, либо нет. Решайте сами».

Корт не любил Брюэра и не доверял ему, но привык работать с людьми, которые ему не нравились или которым он не доверял, или на них, чтобы выполнять работу, которую он, тем не менее, считал честной. Для него получение данных, способных подорвать операции ЦРУ в России, казалось более важным и значимым делом, чем потопление очередной проклятой яхты.

«Хорошо, — сказал он. — Я пойду поговорю с Эддисоном Джоном».

«Хорошо. Анжела доставит вас на Сент-Люсию. Вам нужно действовать быстро».

Корт покачал головой. «Она выдаст мне всю имеющуюся у тебя информацию, а потом уступите мне дорогу. Я сам доберусь туда».

«У нас нет времени, чтобы вы плыли туда…»

«Я буду у цели до рассвета. Я буду действовать незамедлительно, если ваши данные окажутся достоверными».

Последовала долгая пауза. «Откуда я могу быть уверен, что ты просто не убежишь? Возможно, это покажется вам неожиданным, но мне трудно поверить, что ты сделаешь то, что обещал, если мы тебя отпустим».

«Вы сами не внушаете доверия, Брюэр». Он посмотрел на воду; парусник направлялся на запад, к северу от того места, где он сейчас стоял на якоре. «Послушайте. Я вам не доверяю — я не идиот, — но я верю, что миссия, как мне объяснили, важна. Я получу данные, но сделаю это по-своему».

Брюэр оставил это без внимания. «Хорошо. Анжела будет в Сент-Люсии, если она вам понадобится, но она не будет вам мешать. Верните ей трубку, и я ей все объясню».

— Вывести её на связь? — пробормотал Корт. — Она ведь совершенно ничего об этом не знает, правда?

«Я исправлю это и включу её в эту операцию. Она будет держаться в стороне, но, честно говоря, этой женщине не помешало бы немного поработать руками, чтобы очистить руки от грязи».

Работа в секретных операциях была частью должностных обязанностей в ЦРУ, но большинство оперативных сотрудников и руководителей проработали всю свою карьеру, не занимаясь ничем настолько компрометирующим, чтобы быть вовлеченными в какие-либо тайные действия.

Брюэр говорила, что хочет, чтобы Лейси был опорочен теми же самыми секретными операциями, которые так сильно запятнали руки самой Брюэр.

Корту это не понравилось; он ничего не имел против женщины, сидевшей на палубе ниже, и не понаслышке знал, как Брюэр использовала подчиненных. Но у него были дела поважнее. Если эта миссия действительно могла защитить сотрудников и агентов ЦРУ, то это было важнее, чем карьерный рост одного руководителя среднего звена.

Он спустился обратно в салон и передал Лейси телефон, затем направился обратно на главную палубу, чтобы поднять якорь. Делая это, он смотрел на темную ночь.

Это было прекрасно.

Ему здесь нравилось.

Он бы это пропустил.

После нескольких секунд, посвященных оплакиванию окончания его пребывания на Британских Виргинских островах, он поднял носовой якорь, готовясь отправиться на запад к своему самолету, пришвартованному в марине на острове Биф-Айленд, расположенном всего в часе езды.

OceanofPDF.com


ДВЕНАДЦАТЬ

Алекс Велески сидел на переднем пассажирском сиденье серой «Тойоты Камри», держась за голову, которая все еще сильно болела после ужасной аварии, произошедшей примерно десять минут назад. Тошнота немного утихла, и он обдумывал свою ситуацию.

Рядом с ним за рулем сидел светловолосый русский, который задал Алексею лишь несколько вопросов и, не получив от него ответов, спокойно заявил, что готов быть замучен до смерти ради получения информации.

Затем мужчина сосредоточил свое внимание одновременно и на дороге, и на GPS-навигаторе своего автомобиля.

В данный момент Алекс мало в чём был уверен, но в одном он был уверен точно: он не позволит себя пытать. Он выпрыгнет из машины на полной скорости, рискуя почти неминуемой смертью.

Он никогда не считал себя храбрым человеком, и сейчас тоже не считал; он боялся боли, которую ему предстоит пережить, больше, чем перелома шеи при прыжке с движущейся машины.

Но каждый раз, когда он думал о том, чтобы сбежать, казалось, что русский мужчина слева от него это чувствует. Он направил пистолет правой рукой, управляя машиной левой, и прижал его к колену Алекса, пока тот не успокоился.

Он никак не мог выпрыгнуть из машины, не получив при этом ранений, поэтому просто сидел там, молясь о возможности выскочить за дверь.

Алексу стало ясно, что русский плохо знает город; если он намеревался скрыться, то дважды свернул не туда, и за десять минут он практически объехал вокруг. Алекс ничего не сказал, но

Когда они проехали мимо еще нескольких оранжево-белых полицейских фургонов, спешивших в этот район, русский начал ругаться про себя. Он остановился на мгновение, приставил пистолет к колену Алекса и включил навигационную систему на «Кэмри». Как и сам Цюрих, эта машина явно была ему непривычна, поэтому потребовалось несколько минут, но в конце концов они снова отправились в путь.

Теперь Алекс мог видеть на экране «Камри», что их конечный пункт назначения — Эмбрах, деревня к северу от Цюриха.

Он покачал головой, все еще пытаясь стряхнуть с себя паутину воспоминаний о произошедшей несколько минут назад аварии. В этот момент он заметил, что впервые за последнюю минуту или около того «Кэмри» ехала по дороге вместе с другим транспортным средством. Белый коммерческий фургон свернул перед ними на Форхтштрассе, заняв левую полосу и двигаясь на северо-запад, в то время как машина, в которой ехал Алекс, находилась в правой полосе. Водитель «Кэмри» с торчащими вверх волосами ускорился, чтобы обогнать фургон с внутренней стороны, его правая рука все еще держала пистолет, который теперь был направлен на живот Алекса.

«Что находится в Эмбрахе?» — спросил Алекс, но от внушительного на вид мужчины не последовало ответа.

Они проехали больше половины пути мимо коммерческого фургона, когда светловолосый водитель внезапно повернул голову налево — видимо, он что-то увидел в зеркале заднего вида, — а затем отодвинул пистолет от Алекса, чтобы одновременно держать руль правой и левой рукой.

Алекс только-только осознал, что его больше не держат под дулом пистолета и, следовательно, у него может появиться шанс выскочить из машины, когда понял, почему водитель вдруг так встревожился. Грузовой фургон слева от них вклинился в их полосу — и прежде чем водитель «Кэмри» успел увернуться, фургон ударил его в левую заднюю часть, и Алекс Велески почувствовал, как «Кэмри» занесло вправо, полностью потеряв управление.

Алекс присел на корточки и прикрыл голову руками, когда машина на скорости шестьдесят километров в час закрутилась; даже несмотря на вновь охватившую его панику, он понимал, что вот-вот попадет во вторую автомобильную аварию за десять минут, и эта мысль поражала его воображение.

«Кэмри» врезалась боком в бордюр и подлетела в воздух. Подушки безопасности сработали по всему периметру, стекла разлетелись вдребезги, водитель ударился головой.

Алекс прижался к дверному косяку и отчаянно пытался прикрыть свою и без того травмированную голову.

Седан перевернулся один раз, с сильным скрежетом проскользнув капотом по асфальту на несколько футов, а затем снова опрокинулся на бок. После более чем секунды, словно в состоянии анабиоза, машина с грохотом опустилась на все четыре колеса.

Алекс снова был в шоке. Переворачивание, шум, обломки металла и стекла вокруг — он не мог понять, как он еще жив.

Осмотрев водителя, он увидел, что русский либо мертв, либо без сознания; его голова была опущена, и Алекс заметил кровь на разбитом окне.

Он выглянул сквозь пар и дым, валившиеся из-под капота, и увидел, что теперь они смотрят на юг, в ту сторону, откуда пришли.

Он снова потёр глаза, стряхивая свежую пыль, скопившуюся под веками.

И тут его осенило: это был его шанс. Он должен был немедленно выскочить из машины и бежать.

Однако, как только он отстегнул ремень безопасности и потянулся к пассажирской двери, дверь распахнулась, вырвав ручку из его руки.

Кто-то стоял прямо возле машины.

Он вскинул руки, чтобы отразить нападение, но вместо этого услышал женский голос.

«Эй! Эй!»

Он опустил руки и сквозь дым и пар увидел её. На фигуре было чёрное пальто, чёрная вязаная шапка и очки. Алекс прищурился, чтобы лучше рассмотреть. Это была женщина, и в правой руке в перчатке она держала чёрный пистолет. Он был направлен не в его сторону, а на потерявшего сознание мужчину за рулём.

Алекс просто смотрел на неё, совершенно дезориентированный.

«Александр Велески?» — спросила женщина. У нее был американский акцент, точно такой же, как у Дейла несколько минут назад.

Она также работала в ЦРУ?

С севера в поле зрения выскочил черный внедорожник Audi Q8, и Алекс, глядя на него сквозь разбитое лобовое стекло, понял, что он явно направляется к месту аварии. Он не знал, были ли это очередные русские или какие-либо другие группы преступников, о которых его предупреждал Дейл.

Женщина закричала: «Алекс?»

Он отвел взгляд от приближающегося внедорожника Audi и снова посмотрел на нее.

«Кому это интересно?»

«Единственный человек здесь, кто не пытается тебя убить».

Он понял её точку зрения. «Меня зовут Алекс», — быстро ответил он.

Audi резко затормозила в тридцати метрах от разбитой Camry, расположившись горизонтально. Алекс увидел, как опускается заднее стекло.

Женщина вытащила его из искореженного автомобиля, не спросив, ранен ли он, а затем направила пистолет на мужчину за рулем, как будто собиралась застрелить его.

Но прежде чем она успела это сделать, на улице раздались выстрелы. Мужчина выстрелил из пистолета из заднего окна Q8, а трое других мужчин выскочили из машины, рассредоточились и стали искать укрытие.

Женщина пригнулась, резко потянула Алекса ниже к земле и потащила его к фургону, который только что врезался в машину Алекса.

«Подожди!» — сказал он. «Мой телефон! Мой телефон!» Он даже не подумал о том, чтобы выхватить его у лежащего без сознания мужчины, когда собирался убежать, но теперь, когда он вспомнил, он не уйдет с места происшествия без него.

«Принесите другой телефон», — пренебрежительно рявкнула женщина.

Он сопротивлялся ей, замедляя движение к фургону. Он решил, что должен довериться этой женщине, если хочет выбраться отсюда живым. «Нет! Дело в телефоне. В информации на нем. Водитель забрал его у меня. Он лежит у него в кармане куртки».

Она посмотрела на него так, будто понятия не имела, о чём он говорит, но быстро пришла в себя и посадила Велески на переднее пассажирское сиденье фургона. Указав ему пальцем в лицо, она с властным видом закричала: «Не смей, блядь, двигаться!»

«Да, мэм».

• • •

Зоя Захарова присела как можно ниже к земле, а затем бросилась через скользкую улицу к водительской двери «Камри», отчаянно пытаясь удержать машину между собой и новоприбывшими на место происшествия.

Она была к этому не готова. Последние пять часов она пыталась протрезветь и прийти в себя, но, если быть честной с собой, большую часть этих же пяти часов она убеждала себя, что справится с этой операцией сегодня утром, потому что это не будет чем-то слишком сложным. Один сомнительный банк хотел украсть документы из другого сомнительного банка; это вряд ли звучало как предприятие, которое заставило бы её угнать фургон, преследовать похищенного, а затем расправиться с ним, уворачиваясь от пуль, как только она прибудет на место происшествия.

И вот она, открывает дверь разбитой «Камри», держа оружие перед собой.

Она увидела кровь на ухе и шее светловолосого мужчины; его глаза были закрыты, а голова поникла. Он выглядел мертвым.

Мужчины из «Ауди» теперь мчались в её сторону; Зоя слышала их крики, приближающиеся к ней, но они не видели её, стоявшую на коленях у водительской двери.

Она не хотела выдавать свое местоположение, ни открывая по ним огонь, ни стреляя в водителя, чтобы убедиться, что он мертв. Вместо этого она приставила пистолет к голове водителя одной рукой, а другой порылась в его куртке.

Она нашла телефон, потом еще один. Оба спрятала в карман.

Когда она выбралась из «Камри», раздался новый выстрел, и пуля попала в крышу машины. Источник возгорания подсказал ей, что по меньшей мере один из мужчин обошел ее сзади автомобиля, но сам он оставался в темноте за невысокой стеной.

Она побежала к фургону, который украла всего несколько минут назад, вытянув пистолет за спину и делая выстрелы на ходу.

По мере того как она металась вокруг передней части автомобиля, в ее сторону раздавались новые выстрелы.

Сев за руль, она включила заднюю передачу и резко рванула назад. Это позволило бы ей проехать мимо Audi на улице, но она исходила из предположения, что мужчины вышли бы из машины, чтобы найти ее, и, скорее всего, обошли бы Camry, а не стояли бы в сорока метрах от нее у Q8.

Когда она, двигаясь задним ходом, проехала мимо вражеской машины, в бок фургона попала серия выстрелов, один из которых пролетел между Зоей и Алексом, оставив идеальный круг на лобовом стекле.

Одновременно с этим она протянула пистолет через Алекса. Раздался взрыв, всего в нескольких сантиметрах от лица банкира. Она выстрелила в «Ауди» более десятка раз. У «Ауди» спустило две шины, а мужчина, присевший рядом, схватился за ногу и упал на улицу.

Алекс закрыл уши руками и закричал.

Когда у Зои закончилось оружие, она сосредоточилась на вождении, выключила фары, затем развернулась задним ходом на жилой улице и резко нажала на газ, чтобы скрыться из виду на большом фургоне.

Сделав поворот, который вывел их из-под обстрела, она развернулась на 180 градусов и на высокой скорости умчалась по улице.

Внутри фургона воцарилась тишина, но лишь на несколько секунд. Затем она подняла оба телефона, которые забрала у мужчины с торчащими светлыми волосами.

"Который из?"

Велески явно ее не слышал.

Она закричала во весь голос: «Какой именно?»

«Тот, что у тебя в левой руке», — наконец ответил он.

Зоя положила один телефон в карман куртки, а второй выбросила из окна мчащегося фургона.

Теперь противник не мог отследить её телефон.

Затем она немного приподнялась со своего места, чтобы высунуть голову из окна фургона, и во время движения ее начало сильно рвать.


• • •

Алекс Велески сидел там, молча и с благоговением наблюдая, как женщина, ехавшая в темноте, приходит в себя после приступа болезни. Наконец она закончила, вытерла рот и лоб, даже не взглянув на него, словно его и не существовало.


Он воспользовался моментом, чтобы покачать головой и попытаться восстановить слух, и задумался, сможет ли он выпрыгнуть из машины и вернуться на улицу, как и планировал сделать со своим русским похитителем.

Женщина выплюнула в окно, откашлявшись от остатков рвоты, а затем, управляя автомобилем, одной рукой выронила магазин из пистолета и положила оружие между коленями рукояткой вверх. Алекс наблюдал, как она ловко достала из-под пальто еще один магазин, затем вставила его в шахту магазина, снова взяла пистолет в руки правой рукой и, опять же одной рукой, оттянула затвор, ударив его о руль.

Она нажала на газ до упора, когда убирала пистолет в кобуру.

Мозг Алекса Велески изо всех сил пытался справиться с адреналином и растерянностью, и сквозь пелену шока, затуманившую его мысли, он произнес: «Вы… из ЦРУ?»

К его удивлению, она ответила: «Нет».

«Вы… работаете в банке?»

Женщина за рулем не отрывала глаз от лобового стекла. «Я что, похожа на сотрудницу какого-то банка?»

"Не совсем."

Теперь она пожала плечами. «Кто-то хотел, чтобы я забрала тебя и подержала, пока они не решат, что с тобой делать».

«Вы говорите обо мне так, будто я — чемодан».

Она пожала плечами. «Ты — моя посылка. Вот кто ты есть».

«Не могли бы вы сказать мне, куда мы едем?»

«Безопасное место».

"Почему?"

«Чтобы вы могли встретиться с некоторыми людьми».

«Какие люди?»

«Инвестиционный банк в Женеве, который меня нанял, знает, что я ушел из собственного банка с крайне конфиденциальной информацией. Им нужны эти данные».

Она похлопала по карману, куда положила телефон Алекса. «И я отдам его им». Она сверкнула на него своими большими глазами сквозь дизайнерские очки. «Они тоже тебя хотят. И я отдам тебя им».

Алекс понял, что эта женщина думала, что в телефоне хранятся записи из Brucker Söhne. Но эти записи на самом деле были загружены на адрес в даркнете. Телефон с информацией Крупкина о расходах российской внешней разведки находился у нее в кармане, но она никак не дала понять, что знает что-либо о Крупкине или его данных.

«Зачем им эти данные?» — спросил он.

Она посмотрела в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что за ней никто не следит.

«Полагаю, это промышленный шпионаж. Ваша отрасль — деньги, и люди готовы убить вас, чтобы сохранить в тайне свои финансовые дела».

Он пробормотал себе под нос: «Это безумие».

Женщина сказала: «Я не понимаю, из-за чего вы расстроены. Я только что спасла вам жизнь, и банк в Женеве, вероятно, предложит вам крупную сумму денег за помощь в анализе украденных вами данных».

Впервые Алекс Велески крикнул женщине: «Я делаю это не ради денег!»

«Ну что ж, дружище, я готов, поэтому я выполню свою работу и отведу тебя к тем, кто хочет с тобой поговорить. Мы поедем в конспиративную квартиру примерно в двух часах езды отсюда. Если не возникнет проблем с безопасностью, представители из Женевы прибудут сегодня позже для беседы. Ты сможешь задать им любые другие вопросы, которые у тебя возникнут».

«А что, если я не захочу с ними разговаривать?»

«Я застрелил там парня, который не хотел, чтобы ты с ним разговаривал. Вот что бывает, когда мешаешь мне выполнять свою работу».

«Я делаю это, потому что моя семья…»

Женщина за рулём повернулась и указала на него пальцем. «Стоп!»

Какова бы ни была ваша причина, я уверен, что вас это очень волнует. Но вот суровая реальность. Меня это не волнует . Мне плевать на вас и на то, что вами движет.

«Поверь мне, Велески… чем меньше ты будешь рассказывать о себе, тем лучше будет для нас обоих».

"Но-"

«Давайте немного посидим в тишине».

«Но у меня есть…»

Женщина расстегнула пальто и положила руку на рукоятку пистолета.

«Мы здесь не ведем переговоры».

Алекс больше ничего не сказал.

Лицо женщины, казалось, побледнело прямо у него на глазах, и она выглядела так, будто ее вот-вот снова вырвет, но ей удалось удержать содержимое желудка в желудке и не отрывать глаз от дороги.

Коммерческий фургон, третье транспортное средство Алекса Велески за последние пятнадцать минут, продолжил движение на восток, в то время как полицейские машины мчались на запад, несомненно, направляясь к месту очередной аварии, на этот раз, по сообщениям, со стрельбой.

OceanofPDF.com


ТРИНАДЦАТЬ

Незадолго до шести утра в вестибюль фешенебельного отеля Storchen Zurich на берегу реки Лиммат вошел мужчина в сером шерстяном пальто и красной вязаной шапке, надвинутой далеко на уши. Он прошел мимо администратора, даже не кивнув, и беспрепятственно направился к лифтам.

Минуту спустя Луку Руденко ввели в номер на верхнем этаже бородатые русские лет двадцати с холодным взглядом и провели мимо двух других серьезных на вид молодых людей: у одного были видны татуировки на шее, у другого — тщательно ухоженная бородка, придающая образу дьявольскую угрозу. Мужчина в вязаной шапке проигнорировал их и направился через комнату к балконным дверям.

На улице было чуть ниже нуля, но Себастьян Дрекслер стоял один на балконе в коричневой флисовой кофте и серых брюках, уперев руки в бока. Трость лежала рядом, но он опирался всем весом на ноги, словно забыл, что передвигается лишь частично.

Лука тоже вышел на балкон, закрыл за собой дверь и снял кепку. Он перевязал ухо, но кровь пропитала белую ленту и марлю.

Дрекслер посмотрел на него без всякого сочувствия. Вместо этого он сказал:

«С вами невозможно связаться уже более двух часов».

«Мой телефон забрали». Когда глаза Дрекслера расширились, Лука пренебрежительно махнул рукой. «На нем ничего нет. Уверен, его все равно выбросили».

«А что насчёт телефона Крупкина?»

Русский сказал: «У меня был телефон Крупкина. У меня был Велеский. Потом нас подбили».

Дрекслер оглянулся на реку, в сторону восточной части города.

Он явно уже это знал, узнав об этом от русских, находившихся на месте происшествия. «Кем?» — спросил он.

«Понятия не имею».

Дрекслер сказал: «Люди из компании Стравинского, которые следили за вами, говорят, что видели только одного человека. Они пытались его остановить, но не успели вовремя и не смогли дать описание внешности. Один из подрядчиков был застрелен».

«Я знаю». Теперь же Лука не проявлял никакого сочувствия.

«Вам удалось разглядеть нападавшего?» — спросил Дрекслер.

Лука указал на висок. Висок был весь в синяках, чуть выше и перед окровавленным ухом. «После аварии я ничего не смог рассмотреть . Головорезы Стравинского указали неверный адрес в своем GPS. Я заблудился, когда ехал на их машине за Велеским. Пришлось начинать все сначала, и это дало нападавшим время подготовиться».

«Потом Стравинский оттащил меня в другую машину и вытащил оттуда, и им пришлось отвезти меня в круглосуточную аптеку, потому что у этих идиотов даже аптечки с собой не было».

«Они сказали, что после этого ты исчез».

«Я хотел вернуться в квартиру Велески до того, как туда приедут копы, но не хотел делать это в компании татуированных наёмников, поэтому мы разошлись».

Дрекслер лишь вздохнул и сказал: «На всякий случай, если вы не знали, сегодня ночью вы убили сотрудника ЦРУ».

Реакция Луки Руденко была сдержанной. «Не в первый раз».

«ЦРУ жестко накажет нас за это».

На это он ответил равнодушно. «Тогда, полагаю, это тоже не последний раз».

Хотя он этого и не признавал, Лука не знал, что человек, в которого он выстрелил, был сотрудником ЦРУ. Он понятия не имел, кто выгоняет Велески из его квартиры, и ему было все равно.

Дрекслер снова посмотрел на реку. «Вас пригласили из-за вашей репутации хладнокровного и эффективного сотрудника. Вы должны были облегчить мне работу , а не усложнить ее».

Русский посмотрел на искалеченную ногу пожилого мужчины. «Может, тебе стоит всё сделать самому? Я могу вернуться в Хельсинки».

Несколько секунд царила тишина, а затем Дрекслер пробормотал: «Точно».

Сменив тему, он сказал: «В аэропорту вас ждет самолет Bombardier Global 6000».

«Сент-Люсия?»

«Да. Перелет займет девять часов, прибудешь туда к десяти утра по местному времени. Заберешь телефон, как только доберешься до особняка Эддисона Джона».

Русский обдумал это. «Мне нужны люди со мной в Сент-Люсии, но эти люди мне не нужны». Он махнул пальцем в сторону русских, находившихся в гостиной.

«Эти люди останутся здесь и будут выслеживать Велески, — сказал Дрекслер. — Я предоставлю вам людей в Карибском бассейне. Они будут там, когда вы прибудете».

Лука наклонил голову. « Какие люди?»

«У меня есть связи во всех крупнейших офшорных банковских странах. Не волнуйтесь, я соберу команду. И оружие тоже».

Лука фыркнул. «У Спанова много денег».

Дрекслер отправился на переговоры с русскими. «Пока что он это делает».

Если мы не получим эти данные обратно, то его карманы будут не такими толстыми, и его жизнь не будет такой долгой».

Лука снова надел кепку, прикрыв рану. «Я поеду в посольство за необходимыми вещами, а потом отправлюсь в аэропорт. Скажите пилотам, что я буду там через час».

Русский убийца спустился с балкона, бесшумно пройдя мимо наемников и направившись к двери.


• • •

Себастьян Дрекслер остался на балконе, постояв немного на холоде и с ужасом ожидая предстоящего звонка. Директор Совета Безопасности Даниил Шпанов был бы в ярости от того, что операция до сих пор не завершена, но Дрекслер не мог просто так игнорировать человека, который платит ему зарплату.


Он достал телефон и неохотно нажал на кнопки.

Дождавшись соединения, он заговорил по-английски.

«Режиссер Спанов. К сожалению, вчерашний вечер прошел не так, как ожидалось».

Русский говорил серьёзным тоном: «Не упускайте ни одной детали».

«Нам известно, у кого находятся устройства Крупкина. Это двое мужчин, ни один из которых в настоящее время не находится под нашим контролем, но мы работаем над тем, чтобы получить доступ к обоим».

«Я ясно дал понять, насколько важно восстановить информацию и устранить последствия компрометации?»

«В изобилии».

Спанов по-прежнему был недоволен. «Ваша задача заключалась в том, чтобы это обеспечить».

«Я выполняю свою работу, но мне нужно больше инструментов для этого».

В трубку послышалось несколько мрачных вздохов, а затем русский сказал:

«О чём мы говорим?»

Дрекслер был непреклонен: «Больше людей. Лучшего качества, чем наемники, которых вы вчера прислали из Сербии».

«Будьте конкретны».

«Лука — ценный игрок. У меня такое чувство, что он очень хорош, несмотря на то, что произошло сегодня утром. Мне нужно больше таких, как он. Точно таких, как он». — добавил он.

«Много мужчин».

Пауза была короткой. «Это можно устроить. Куда они вам нужны?»

«У меня есть все необходимые ресурсы в Карибском бассейне, поэтому мне нужны только люди здесь, в Цюрихе. Привезите их мне сегодня, заберите тех, кого прислали вчера, и я уверяю вас, что в течение двадцати четырех часов оба телефона будут у нас».

Последовала долгая пауза. Наконец Даниил Спанов спросил: «Вы знакомы с подразделением 29155 ГРУ?»

Дрекслер действительно был знаком с этим человеком.

"Да."

«Я позвоню, и к концу дня у меня будет ещё девять таких же, чтобы они вам помогли».

Дрекслер не знал, что Руденко был из 29155, элитного отряда иностранных убийц российской военной разведки. Он на мгновение затаил дыхание, осознав, что Спанов теперь предлагает целую команду хорошо подготовленных убийц в дополнение к той, которая уже была у него на задании.

Если ГРУ отправляло в Цюрих для этого целый состав своих лучших нападающих, то Дрекслер понимал, насколько это важно для Даниила Шпанова.

Швейцарец решил испытать свою удачу. «Мне нужны эти силы под моим командованием. Я не могу допустить, чтобы они каждый раз звонили в штаб за одобрением, когда я назначаю им задание».

Спанов сказал: «Они будут под командованием Руденко; он занимает высший пост. Но Руденко находится в вашем непосредственном подчинении, и вы можете использовать его по своему усмотрению». Спанов снова вздохнул в трубку и сказал: «Не заставляйте меня жалеть об этом, Дрекслер. Сейчас я в отчаянном положении, а в отчаянном положении люди бывают неуравновешенными».

«Понял», — сказал Дрекслер. «Дайте мне активы, и я предоставлю вам результаты».

Разговор закончился, и Дрекслер стоял, глядя в морозный рассвет.

Он не мог поверить своим глазам. Ему предстояло руководить высококвалифицированными агентами российской военной разведки на улицах Европы. Перспектива этого события вызывала у него одновременно восторг и ужас, но, если честно, он был в основном в восторге.

OceanofPDF.com


ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

На высоте трехсот футов над неспокойным Карибским морем крошечный белоснежный самолет Progressive Aerodyne SeaRey, колыхаемый легким, но непрекращающимся дождем, направлялся на восток в темноте, к западному побережью острова Сент-Люсия в Вест-Индии.

Судно SeaRey было рассчитано на перевозку не более двух человек и нескольких чемоданов, но на борту находился только Корт Джентри, а на пассажирском сиденье лежал лишь небольшой зеленый рюкзак.

И хотя SeaRey был удобен тем, что мог взлетать и садиться как на воду, так и на взлетно-посадочную полосу, он не был предназначен для дальних перелетов. Расстояние между Британскими Виргинскими островами и Сент-Люсией составляло примерно четыреста миль, что было практически максимальной дальностью полета для этого небольшого самолета, и во время четырехчасового ночного полета Корт опасался, что ему, возможно, придется совершить посадку для дозаправки где-нибудь, а это означало бы, что ему придется ждать до утра, чтобы снова подняться в воздух.

Но теперь, незадолго до пяти утра, и все еще летя в полной темноте, указатель уровня топлива в самолете показывал, что он практически на исходе, однако GPS сообщал, что посадка произойдет в течение следующих пяти минут, поскольку он уже установил конечную точку маршрута в тихой бухте, выбранной им после изучения местности вокруг целевого пункта перед взлетом.

У него хватило топлива, чтобы добраться туда, но не хватило, чтобы улететь на «СиРей» уже после этого.

Он не был уверен, как ему удастся вывезти людей из Сент-Люсии. В этой операции было множество неизвестных, но Корт был уверен, что сможет получить доступ к необходимым ресурсам.

Имущество цели и сама цель. С охранниками, камерами, электрическим ограждением, всем тем, что Эддисон Джон установил, чтобы не пускать посторонних, Корт знал, что сможет найти способ проникнуть внутрь.

Он был не в восторге от того, что ему приходилось делать это при свете дня, но у него не было выбора. Каждая минута, пока данные находились в распоряжении этого сомнительного адвоката, означала еще одну минуту, когда он мог получить к ним доступ, поделиться ими, делать с ними все, что ему вздумается, и Сюзанна Брюэр была непреклонна в том, чтобы суд не допустил этого.

Под шумоподавляющими наушниками у него был наушник, подключенный к спутниковому телефону, и тот запищал, когда он заканчивал заполнять контрольный список для посадки. Корт был немного раздражен тем, что ему звонят именно сейчас, но все равно ответил, надеясь получить последние сведения о своей миссии.

"Ага?"

«Это Брюэр».

«Сейчас я занят кое-чем другим».

«Что бы это ни было, это не так важно, как это».

Корт двигался со скоростью семьдесят миль в час всего в двухстах футах над темными водами Карибского моря, быстро снижаясь. Это казалось чертовски важным, но он ждал, сможет ли Брюэр перевесить эту срочность.

Она сказала: «Вчера вечером был убит сотрудник оперативного отдела цюрихского вокзала. Мы считаем, что это связано с тем, что вы делаете на Сент-Люсии».

"Как же так?"

«Существует дубликат данных, которые вам были отправлены для восстановления. Они были переданы банкиру в Цюрихе, который затем украл банковские записи из его фирмы».

Мы считаем, что его план состоял в том, чтобы отследить деньги, поступающие в Россию, и выяснить, откуда они берутся на Западе. Думаю, не нужно напоминать вам, что отслеживание любых счетов «черных фондов» Агентства, поступающих в Россию, раскрыло бы и поставило бы под угрозу множество операций и множество агентов».

«Черт возьми, — сказал Корт. — И тот, кто украл банковские данные, убил сотрудника Агентства, когда тот пытался их вернуть?»

«Нет. Банкир, укравший данные, скрылся; мы сейчас его ищем, но не думаем, что он был убийцей».

«Хорошо», — сказал Корт. Он перевел двигатели на холостой ход; теперь он находился менее чем в шести метрах над поверхностью спокойной, но залитой дождем бухты, и его внимание было разделено между телефонным звонком и посадкой.

Брюэр сказал: «Вы помните агента ГРУ по имени Лука Ильич Руденко?»

«Ничего не напоминает».

«Его кодовое имя было Матадор».

Брови Корта приподнялись, когда он выравнивал самолет. «Он 29155, верно? Капитан, еще когда я служил в армии».

Брюэр сказала: «Сейчас он майор. Работал в Южной Америке, Азии, на Ближнем Востоке, в Африке. Везде. Примерно как ты». Она вздохнула. «Я гналась за ним годами, но так и не нашла».

«Вроде как я», — сказал Корт, находясь в пяти футах от тачдауна.

"Забавный."

В суде заявили: «А Матадор убил офицера в Цюрихе?»

Гидросамолет приземлился на спокойную воду, и Корт не отрывал глаз от приборов.

«На видеозаписи видно, как он покупает медицинские принадлежности в круглосуточной аптеке примерно через тридцать минут после инцидента. У него шла кровь из головы. В нескольких милях от места гибели офицера произошла еще одна автомобильная авария. Пулевые отверстия в разбитой «Тойоте», следы двух других автомобилей, покинувших этот район. Мы считаем, что все это связано с убийством нашего человека».

«ГРУ послало "Матадор" за данными?»

«Мы так предполагаем. Но я рассказал вам о нем потому, что, как нам кажется, он сейчас направляется за данными к Эддисону Джону».

Глаза Корта расширились. «Один?»

«Также неизвестно. Лейси просматривает записи с камер видеонаблюдения в Цюрихе, пытаясь лучше оценить ситуацию. Матадора видели прибывающим в одиночку в ангар в аэропорту Цюриха, где, предположительно, он сел на частный самолет, вылетевший около шести тридцати утра по местному времени. Регистрационный номер самолета неясен, там

План полета не был подан, и отслеживание отключено. Мы обнаружили, что самолет летит на юго-запад в сторону Средиземного моря, это Global 6000, а значит, дальности полета достаточно, чтобы долететь до Сент-Люсии. Мы исходим из предположения, что Матадор находится на борту и ему нужна вторая копия недостающих данных из России, а это значит, что он уже направляется к вам.

«Как скоро он сможет приземлиться?»

«Не раньше десяти утра по местному времени. Аэропорт находится в сорока пяти минутах езды от резиденции Эддисона Джона, а это значит, что Matador может быть там не раньше десяти сорока пяти».

Суд обдумал это. «Агентство хочет его смерти?»

«Нам нужны данные. Это первостепенная задача. Исключение Матадора — второстепенная цель, но не стоит рисковать главными целями ради этого».

«Хорошо», — сказал Корт, начиная движение по рулежной дорожке через залив к небольшому песчаному пляжу. «Мне пора идти», — добавил он.

«Анджела будет добиваться от вас получения любой дополнительной информации».

Корт повесил трубку и сосредоточил взгляд на приближающейся береговой линии.

Он выдвинул шасси под поплавками гидросамолета и немного сильнее толкнул рычаг газа.

Благодаря разведданным Брюэр эта операция стала намного сложнее, но и потенциально более выгодной для самого Корта. Если бы он поймал человека, убившего сотрудника Агентства, это могло бы значительно улучшить его положение в Лэнгли. Не с Брюэр — она не собиралась меняться, — но, возможно, с директором ЦРУ.

Если Корт добьется успеха в Сент-Люсии, рассуждал он, то, возможно, приобретет нового важного союзника в Агентстве и в Вашингтоне, и это может привести к отмене приказа об его ликвидации.

В его плане было много надежды — это признал и сам Корт, когда «СиРей» поднялся из океана на берег. Но это был всего лишь план, и Корт временами мог быть оптимистом.

Он увеличил мощность двигателя, чтобы переместить самолет в защищенную зону, окруженную валунами высотой три метра, и, убедившись в правильности выбранного положения, выключил двигатель.

• • •

Через тридцать минут небо прояснилось, но Корт отошёл всего на двести метров от спрятанного самолёта, медленно и осторожно продвигаясь вдоль скалистого вулканического берега на юг. С такой скоростью он достигнет цели только через два часа, но намеревался подняться с берега на более ровную местность, когда доберётся до крутой тропы впереди.

Изначально он рассматривал вариант с погружением с аквалангом в заднюю часть прибрежной территории, но передумал, внимательно изучив Google Maps. Поместье располагалось на краю стометрового обрыва, с которого открывался вид на бурлящую воду внизу. Корт без труда преодолел бы стометровый участок вулканической породы, но он мог предположить, что течение в воде будет невероятно сильным, что затруднит погружение с аквалангом еще до начала подъема.

Ему показалось, что лучшим вариантом будет проникнуть с суши, перелезть через забор и подойти к главному дому на участке Эддисона Джона с севера. Пока он пробирался вдоль кромки воды, время от времени его обрызгивали соленые морские брызги, и он перелезал через камни, его наушник снова защебетал.

Он не сбавил темп, отвечая: «Да?»

«Это Лейси».

"Как дела?"

«Последние несколько часов я занималась изучением ситуации на месте в Сент-Люсии. Обычно мне помогает кто-то из штаба, но Брюэр настояла на том, чтобы я держала всё под строгим контролем». Она сделала паузу. «Мне это кажется странным, не так ли?»

Взгляд Корта окинул скалы впереди, выбирая безопасный путь. «Я уже не понимаю, что тут странного».

Она, казалось, задумалась, а затем сказала: «У меня есть чертежи дома, фотографии интерьера, информация о системе безопасности и так далее».

«Пришлите мне то, что у вас есть».

«Отправляю сообщение прямо сейчас».

«Хорошо. Есть ещё какая-нибудь информация о том, кто находится с Матадором?»

Лейси сказал: «Судя по записям с камер видеонаблюдения в аэропорту Цюриха, казалось, что он был единственным пассажиром на борту Bombardier. Пилот и второй пилот были единственными членами экипажа. На борт было загружено некоторое оборудование, просто несколько жестких кейсов. Мы не знаем, есть ли у него помощники на острове, или к нему прибывают люди из других мест, помимо Цюриха, или он будет действовать в одиночку».

«Я осмотрел участок на Google Maps, — сказал Корт. — Он был бы идиотом, если бы приехал один».

«Значит, ты идиот?»

Корт взобрался по склону большого валуна, стараясь не порезаться об острый и пористый черный вулканический камень. Он сказал: «Поверьте, если бы у меня были ребята, они бы все были здесь со мной. Брюэр хочет, чтобы это было сделано без возвращения Агентства, поэтому мне придется провести операцию в одиночку».

«Да, но не забывай, у тебя есть я».

«Как я мог забыть?» — саркастически заметил он. «Без обид, но ты мне в этом помочь не сможешь. Я сообщу, когда у меня что-нибудь появится».

«Я уже на острове, готовлюсь на случай, если у вас возникнут проблемы. Я буду наготове, если вы…»

«Держись подальше, Лейси. Так будет лучше для нас обоих». Лейси работала на Брюэра, а это означало, что Корт ей не доверял, даже несмотря на то, что она пришла на эту операцию, совершенно не понимая, что происходит.

Она была подчиненной Брюэра, и это делало ее опасной.

Суд спросил: «У вас есть что-нибудь еще?»

Раздраженная Лейси ответила: «Больше ничего». А затем: «Удачи».

Суд прервал звонок.


• • •

Десять минут спустя он сидел в густых зарослях на холме, всё ещё в пределах видимости океана и нескольких скалистых выступов у кромки воды. Он использовал iPad с зашифрованным приложением, чтобы просмотреть информацию, которую Лейси прислал ему об участке, расположенном менее чем в миле к югу от того места, где он сейчас сидел.


Он время от времени вытирал с экрана брызги морской воды и смотрел на море, пытаясь определить, не приближается ли шторм. Света на небе было достаточно, чтобы видеть на приличное расстояние, и он сказал себе, что облака задержат восход солнца как минимум еще на час.

Информация, полученная Анжелой о территории, указывала на наличие семи охранников и ограждение по периметру. Главный дом занимал примерно десять тысяч квадратных футов — двухэтажный, с цокольным этажом, а задний сад спускался к краю обрыва, который он видел на Google Maps.

Она также прислала фотографии интерьера дома, сделанные до того, как Эддисон Джон купил эту недвижимость четыре года назад. Корт быстро пролистала их, отмечая выходы, обзорность и потенциальные заторы.

Корт продолжал осматривать интерьер, но, переключившись на двенадцатое изображение, остановился. Это была недостроенная комната с тяжелой стальной дверью, ведущей в пустое бетонное помещение, похожее на камеру, размером примерно три на двенадцать футов. Подобная комната пригодилась бы во время сезона ураганов, подумал Корт, но также оказалась бы практически бесценной в качестве убежища на случай чрезвычайной ситуации.

Он просмотрел другие фотографии и увидел, что убежище, по-видимому, находится рядом с главной спальней на втором этаже, и сказал себе, что это будет первое место, куда Джон отправится, если появятся какие-либо признаки опасности, будь то с его стороны или со стороны компании Matador.

Он понимал, что нужно поторопиться, чтобы закончить работу до прибытия Матадора, поэтому убрал свой iPad, поднялся на ноги и начал подниматься по каменистому, покрытому соломенной крышей холму прохладным и дождливым ранним утром.

OceanofPDF.com


ПЯТНАДЦАТЬ

Зоя Захарова выглянула из-за занавесок в окно. Перед ней виднелись лишь заснеженные сосны и поля, пересеченные длинной подъездной дорогой — черной полосой, плавно поднимающейся к этому частному горнолыжному шале на склоне холма. Хотя температура была ниже нуля, светило яркое солнце, и Зоя не была готова к яркому свету, поэтому она надела поляризованные солнцезащитные очки, чтобы любоваться пейзажем.

Расположенное к северу от города Венген, в пятнадцати минутах езды через горы к югу от Интерлакена, это заброшенное шале находилось в довольно отдаленном месте, о чем свидетельствует тот факт, что Зоя заметила на опушке леса группу небольших благородных оленей, которые вяло рылись в снегу по щиколотку в поисках пищи всего в сорока метрах от того места, где она стояла.

Было раннее послеполуденное время, и они с Алексом Велески уже несколько часов находились здесь. Отопление в домике не работало, поэтому она развела пару костров в каминах на первом этаже и третий, поменьше, в спальне на втором этаже, где теперь спал Алекс. Она съела пайки из своего рюкзака, предложив немного Велески, который жадно их проглотил и заснул, прикованный наручниками к спинке кровати.

Зоя сама была измотана, страдая от последствий выброса адреналина во время поисков Алекса, а также от борьбы за его освобождение, плюс от того, что она не спала полтора дня.

И ей нужно было выпить. У нее болело тело от активности, от дневного света и от того, что она впервые за много месяцев провела пятнадцать часов без алкоголя.

В сумке у нее было еще несколько флакончиков кокаина для быстрого прилива энергии, и она размышляла, не стоит ли ей все-таки сделать дорожку, чтобы быть готовой к долгому дню очень серьезной работы в сфере безопасности.

Затем завибрировал ее телефон, и эта мысль отпала. Она достала его из своей черной пуховой куртки North Face и посмотрела на полученное сообщение.

Сейчас поднимаемся в гору.

Она напечатала ответ. «Припаркуйтесь в двадцати пяти метрах от входа рядом с моим фургоном, выходите, подходите по одному». Она схватила автомат Узи, лежавший на столе у двери, перекинула ремень через шею и разложила складной приклад.

Она также надела рюкзак на случай, если что-то пойдет не по плану и ей придется срочно отсюда убираться.

Спустя несколько мгновений группа благородных оленей разбежалась, и Зоя увидела одинокий черный внедорожник, поднимающийся по извилистой подъездной дороге. Это был Range Rover старой модели, и в конце концов он остановился перед деревянным шале рядом с ее фургоном, как и указала Зоя.

Она вышла на крытую веранду, укрывшись от яркого полуденного солнца, и остановилась там, с автоматом Узи на шее, руками на рукоятке и цевье, ствол направлен в положение готовности к стрельбе.

Из шале вылезли трое мужчин; они посмотрели на нее, огляделись, а затем к шале подошел бородатый мужчина в расстегнутой лыжной куртке, а остальные остались позади.

Приблизившись на несколько метров, он спросил: «Транзит?»

Она кивнула.

«Я Браунбэр».

Зоя достаточно хорошо знала немецкий, чтобы понять, что кодовое имя этого человека — Бурый Медведь.

Он распахнул пальто пошире и показал пистолет-пулемет HK MP7, перекинутый через плечо.

«Мое оружие лежит в рюкзаке», — сказал он, указывая большим пальцем на коричневый рюкзак через плечо, явно набитый снаряжением.

«Хорошо», — сказала она, отступая в сторону, чтобы он мог войти.

Мужчина прошёл мимо неё и оглядел территорию. «Это место слишком большое, чтобы мы вчетвером могли эффективно его контролировать».

Зоя знала, что он прав; она думала об этом с тех пор, как приехала на рассвете в двухэтажное здание площадью семь тысяч квадратных футов.

«Это выбрала Тромпетт, а не я», — сказала она, а Браунбаер лишь кивнул и жестом пригласил подойти следующего мужчину.

Вторым на крыльцо прибыл черный, невысокий и в хорошей форме.

Ему было лет тридцать пять, но по глазам Зое было ясно, что он всю свою взрослую жизнь, если не раньше, служил в какой-то армии или военизированных формированиях.

С удивленной улыбкой, которая ясно дала Зое понять, что эти мужчины не ожидали работать с женщиной, мужчина сказал: «Я Ифа».

Она уловила африканский акцент, возможно, восточного побережья, Сомали, Эфиопии или Эритреи, но точно сказать не могла. Она понятия не имела, что такое кодовое имя Ифа, да и не особо интересовалась этим.

«Приятно познакомиться», — сказал мужчина, пожимая руку так, что Зоя неловко убрала руку с оружия. «Parlez-vous français?»

«Да», — ответила Зоя.

«Бон», — продолжил он по-французски. — «Мой английский не очень хорош». Он расстегнул куртку, и перед ним предстало тактическое ружье Benelli со сложенным прикладом, свисающее с двухточечного ремня.

«Заходите», — сказала она, и затем он прошел внутрь.

Третий мужчина был крупнее, чуть старше, и она сразу же почувствовала в нем мачо-поведение. Он смотрел на Зою так, словно она была выбором на тележке с десертами в ресторане, и она нахмурилась.

«Меня зовут Белло», — сказал он.

«Белло», — повторила она. Это означало «красивый» по-итальянски, и Зоя с трудом сдержала желание закатить глаза. Он расстегнул куртку; там висела Beretta AR70/90 с высококачественным оптическим прицелом Leupold на верхней планке. Зое понравилась идея иметь здесь более мощное оружие на случай, если им понадобится защитить это место от нападения. AR70/90 была боевой винтовкой итальянской армии, и она была точна на гораздо больших дистанциях, чем HK Браунбаер, ее Uzi или дробовик Ифа.

Он протянул руку, и она взяла её, как и руку Ифы, но затем он поднял её руку. Он склонил голову в поклоне и поцеловал её в костяшки пальцев.

Она позволила ему это сделать, но не ответила ему взаимностью. Он встал и улыбнулся, не отрывая от нее взгляда, когда проходил мимо.

Она поставила перед собой цель обеспечить безопасность какого-то глупого банкира, пока не придут другие глупые банкиры и не заберут его, и ей показалось, что один из её коллег поставил перед собой цель переспать с кем-нибудь.

Она закрыла, заперла и заперла дверь на засов, а затем повесила деревянный стул под защелкой, обеспечив дополнительную безопасность входной двери.

Браунбер снимал пиджак и шляпу за столиком у входа.

Зоя предупредила его: «Обогреватель не работает. Работают только камины».

Немец вздохнул и не снимал куртку.

Ифа тут же направился к камину в гостиной, схватил лежащее на очаге полено и бросил его в пламя. «Ненавижу холод», — тихо сказал он.

Белло пробормотал: «Чёртов Тромпетт».

В защиту своего дрессировщика Зоя сказала: «Ему срочно нужно было место, прямо между Цюрихом и Женевой. Там всем заправляет банк. Это не идеальное место, но всего на несколько часов. Мы должны уехать отсюда сегодня вечером».

Браунбаер еще раз огляделся. «Где посылка?»

«Он наверху. Наверное, спит».

«Вы его накачали наркотиками?»

«Сделал бы. Но не пришлось. Он, видимо, не спал пару дней. Я приковал его запястье наручниками к спинке кровати. Он спокойный. Думаю, он всё ещё в небольшом шоке».

Браунбэр сказал: «Люди могут освободиться от наручников».

«Только не этот парень», — рассеянно сказала Зоя, глядя сквозь деревянные жалюзи в переднее окно на подъездную дорожку.

Ифа отвернулся от огня, продолжая потирать руки. «Думаешь, он попытается сбежать?»

Она пожала плечами. «Похоже, он хочет находиться в том же месте, где и телефон, который был у него с собой. Он говорит, что в нем хранятся данные. Телефон у меня, так что сомневаюсь, что он попытается сбежать». Она пожала плечами. «Тем не менее… нам нужно следить за ним, а также за периметром».

Зазвонил телефон Зои, и она ответила через наушник. Это был Бруссард, поэтому она пошла на кухню.

Она ответила: «Транзит».

Бруссард спросил: «Мужчины прибыли?»

«Да. Всё в порядке.»

«Бон. Браунбаер тебе уже сказал?»

Она склонила голову. « Что ты мне скажешь ?»

«Вы будете отчитываться перед ним. Он главный».

Зое это совсем не понравилось. Это была её операция; эти ребята были просто подкреплением. «Вы должны были прислать мне помощь в обеспечении безопасности . А я этим руковожу».

«Вы будете делать, как вам скажут. Вы лучше меня знаете, что держитесь на волоске. Еще несколько часов без доступа к бару, и вы окажетесь в плачевном состоянии. Я бы отправил вас домой прямо сейчас, заплатил бы за отличную работу, которую вы каким-то образом сумели выполнить сегодня рано утром, но банкиры будут там к 1900 часам, и я все еще надеюсь, что вы сможете держаться до тех пор, пока они не придут за Велески и не отвезут его в Женеву».

Хотя она и была оскорблена, её охватило лёгкое чувство облегчения. Если повезёт, к восьми вечера она сможет быть в отеле в Интерлакене, в лобби-баре, выпивая свою первую из многих водок со льдом и долькой лимона к 8:02.

Однако своему куратору она в этом признаться не собиралась.

«Это полная чушь».

«Ты хорошо справился. Заканчивай там, а когда Браунбэр тебя отпустит, иди куда-нибудь и приведи себя в порядок, потому что ты мне снова понадобишься».

Зоя оставила это. «Соревнования начинаются в семь вечера, верно?»

«Верно. Банкиры хотели отвезти Велески обратно в Женеву после наступления темноты. Я заверил их, что у нас всё под контролем. Какова ситуация?»

из упаковки?

«Всё под контролем», — ответила она бесстрастно.

«Отлично. Отдайте телефон с украденными данными Браунбаеру».

«Это полная чушь», — снова пробормотала Зоя, заканчивая разговор, полезла в карман куртки и достала iPhone Велески. Она вернулась в гостиную и без слов передала его Браунбаеру.

Немецкий наёмник спрятал устройство в карман, затем вытащил из рюкзака четыре рации и передал их группе. Сделав это, он посмотрел на Зою. «Не мне было перенимать твою операцию. Приказ от босса».

— Ладно, — сказала она и посмотрела на него. — К четырем часам должны налететь тучи. К пяти стемнеет. Предлагаю поставить двоих наверх, двоих здесь. Нам нужно будет следить за…»

Немец отвернулся от нее. «Ифа, ты и Транзит поднимайтесь на второй этаж. Один из вас — у окна на север, другой — на юг. Проверяйте посылку по очереди… каждые пятнадцать минут. Мы с Белло будем здесь».

Белло сказал: «Я принес кофе, я сейчас его заварю».

Браунбэр кивнул, затем склонил голову в сторону Зои. «Принесите ей первую чашку».

Она не знала, как это истолковать; либо он говорил, что Бруссард рассказал ему о ней все, либо она просто выглядела как окаменевшая от жары.

Возможно, и то, и другое.

Или же он просто проявил рыцарство.

Зоя лишь кивнула и направилась к лестнице, сказав себе, что подождет кофе, но, вероятно, ей понадобится дорожка кокаина, если она собирается провести еще четыре часа, глядя в окно на деревья и снег.

OceanofPDF.com


ШЕСТНАДЦАТЬ

Корт Джентри подошел к северному периметру ограды поместья Эддисона Джона, адвоката из Сент-Люсии, когда облака над головой рассеялись, и первые лучи яркого утреннего солнца осветили зеленый океан.

Он хорошо спрятался в густой листве на склоне холма, и, немного осмотревшись, понял, что может обойти забор, а не перелезть через него, продвинувшись к северо-западному углу участка, ухватившись за последний столб перед обрывом, а затем, развернувшись, выйти на территорию, поскольку вдоль самого отвесного утеса забора не было.

Это означало бы, что ему пришлось бы преодолеть пятьдесят ярдов по заднему двору, чтобы добраться до главного дома, но вокруг крутого склона между краем участка и домом был впечатляющий ландшафтный дизайн, а значит, множество возможностей оставаться вне поля зрения часовых и камер.

Его план состоял в том, чтобы незаметно проскользнуть мимо охраны и добраться прямо до цели. Было субботнее утро. Он предполагал, что его цель будет дома, поэтому знал, что должен отделить адвоката от его семьи, чтобы поговорить с ним.

А затем, когда у него оставался Эддисон Джон наедине, Корт вел себя максимально угрожающе, обещая при этом, что он самый приятный человек, которого Джон когда-либо встречал, пока российские данные находятся в его распоряжении.


• • •

Двадцать минут спустя Корт оказался в поле зрения двух дверей, ведущих в цокольный этаж с отдельным выходом, который служил подземным уровнем на склоне холма.


Он находился на холме, прямо под скучающим часовым на задней палубе главного этажа, вне поля зрения, и осматривал окрестности, выискивая как угрозы, так и возможности.

Находясь примерно в пятнадцати ярдах от любого из двух входов в подвал, он заметил камеру видеонаблюдения, установленную так, чтобы фиксировать все движения в заднем саду или на террасе нижнего уровня, приближающиеся к дверям. Поэтому он полностью пригнулся и, медленно пробираясь между рядами цветущих растений, обошел камеру стороной.

По другую сторону ряда зелени между ним и подвалом находилась крытая терраса: несколько столов и стульев, джакузи с фонтаном-водопадом, стекающим вдоль стены, и душ на открытом воздухе.

Но Корт не видел способа избежать объектива камеры на последних десяти метрах, приближаясь к входам в подвал.

Лежа ничком, он снял рюкзак, расстегнул боковой карман и достал небольшое черное устройство.

Он полез в рюкзак и вытащил регулируемый штатив высотой шесть дюймов, прикрутил его к квадратному устройству, а затем слегка отрегулировал угол.

Проползая сквозь густую рощу франжипани с желтыми цветами на краю патио, он выдвинул устройство перед собой, направив его на камеру, расположенную высоко на стене, а затем свободной рукой сдвинул цветы ровно настолько, чтобы увидеть устройство на стене, смотрящее вниз на патио. Держа руку на пульте, он щелкнул выключателем, и на стене в нескольких футах ниже и левее камеры засияла яркая зеленая лазерная точка.

Он одной рукой регулировал штатив, пока не убедился, что лазерный луч попадает точно в центр объектива камеры, затем отошел от цветов, огляделся, чтобы убедиться, что никого нет в поле зрения, и встал.

Лазерная указка мгновенно отражала свет от камеры, и хотя были все основания полагать, что любой, кто следит за трансляцией в режиме реального времени, подойдёт и проверит устройство, он решил, что у него есть как минимум минута.

чтобы проникнуть в здание и занять позицию, позволяющую взять под контроль охрану.

Неподалеку в воздухе порхали колибри, пробираясь между яркими цветами, пока Корт шел вдоль патио, мимо бурлящей гидромассажной ванны с водопадом и заходил в душ на открытом воздухе, остановившись у двери из тонированного стекла.

Суд предположил, что эта дверь ведет либо в душевую кабину, либо прямо в ванную комнату, и что она заперта. Он полез в рюкзак и достал набор отмычек, но после этого попытался открыть защелку, и она поддалась.

Корт спрятал свой набор отмычек, вытащил свой Glock 19 и бесшумно открыл дверь. Он оказался в богато украшенной душевой кабине, достаточно большой, чтобы вместить полдюжины взрослых. Он не услышал шума в соседней ванной комнате и проскользнул внутрь.

Из потолочного стереоприемника играла кантри-музыка, и это удивило Корта, поскольку он не ожидал, что местные жители будут слушать кантри с характерным звучанием, хотя и признался себе, что почти ничего не знает о Вест-Индии и ее обычаях.

Выскользнув из ванной комнаты и оказавшись в спальне на подвальном этаже, он сразу понял, что это место предназначено для гостей. Ванной комнатой давно никто не пользовался, кровать была застелена, и вокруг не валялись ни одежда, ни другие предметы повседневного обихода.

С пистолетом, низко сжатым в руке, он приоткрыл дверь спальни и увидел коридор, ведущий в кухню справа и к лестнице слева.

Кухня была так же пуста, как и гостевая комната, но кофеварка на столешнице наполовину готовила кофе, а в раковине стояли чашки и несколько грязных тарелок. Переведя пистолет вправо, он увидел большую гостиную с великолепным видом на патио, задний дворик и океан.

Вдоль стены тянулась высококачественная аудиовизуальная техника, а большой угловой диван, казалось, мог вместить десять человек.

Над огромным телевизором висел большой крест, а на столе в коридоре, ведущем из гостиной, стояли религиозные свечи.

Прежде чем Корт успел что-либо обдумать, он услышал новый шум, доносившийся сквозь звуки кантри-музыки, доносившейся из дома. Скрип стула слева заставил Корта повернуть оружие в сторону коридора, ведущего из кухни. Посреди коридора была открытая дверь, и, незаметно приблизившись к ней и заглянув внутрь, он обнаружил небольшую комнату охраны, всего лишь стол с одним большим монитором. На экране транслировались изображения с камер видеонаблюдения со всей территории. Мужчина сидел спиной к Корту, подперев подбородок рукой и локтем на столе, в другой руке у него был iPhone, которым он явно больше интересовался, чем своей работой. Затененное изображение с камеры на террасе в подвале находилось в правом верхнем углу монитора, и охранник, по-видимому, еще даже не заметил его.

Корту нужно было задержать охранника, и он подумывал уничтожить охранное оборудование, но потом передумал. Офицер ГРУ, известный ЦРУ как Матадор, должен был прибыть только через полтора часа, но у него вполне могли быть сообщники уже в стране, и Корту, возможно, придётся защищать это место.

Он быстро решил, что будет разумнее отключить систему безопасности, а не уничтожать ее, на случай, если ему понадобится обзор территории.

Корт отступил на несколько шагов, убрал оружие в кобуру, затем снял черный рюкзак. Из него он вытащил веревку и скотч. Оставив рюкзак на полу кухни в подвале, он снова двинулся вперед.

Скучающему охраннику скоро будет скучно.


• • •

Эддисон Джон ехал на своем черном как смоль Lincoln Navigator по крутой и извилистой дороге Анс-Ла-Райе, петляя от евангелической церкви Суфриер до своего дома. На небе было лишь несколько облаков, и он понимал, что его прекрасный остров ждет еще один чудесный день.


Как жаль, подумал он, что большую часть этой прекрасной субботы ему придётся провести в своём кабинете.

У Эддисона было четверо детей в возрасте от девяти месяцев до четырнадцати лет, и все они сидели позади него, издавая разные звуки. Двое его старших сыновей передавали друг другу мобильный телефон, показывая видео из TikTok, его почти восьмилетняя дочь разговаривала с мамой с заднего сиденья о предстоящем дне рождения, а девятимесячная дочь Эддисона громко имитировала креольскую музыку, играющую по радио.

Navigator был неплохим автомобилем, но не особенно подходил для езды по узким и извилистым дорогам западной части острова.

С точки зрения вместимости, это был идеальный автомобиль; это была единственная машина, которой он владел для перевозки своей семьи из шести человек, но она была большой и неповоротливой, и Lincoln даже не входил в пятерку его любимых автомобилей.

У Джона была обширная коллекция автомобилей, стоимость которой значительно превышала семь миллионов долларов США. Он любил кататься по острову в одиночку или с женой. Единственным недостатком владения автомобилем класса люкс были дороги рядом с его домом, где было трудно набрать приличную скорость, и то всего на несколько секунд, прежде чем ему приходилось переключаться на пониженную передачу и замедляться до черепашьей скорости, чтобы преодолеть крутой подъем или спуск, или крутой поворот.

Тем не менее, по утрам он обычно ездил на работу на своем Ferrari, а иногда на McLaren 720s Spider, BMW i8 electric или на одном из своих двух Porsche.

Однако по субботам семьи ездили в церковь на репетиции молодежной группы и хора, а по воскресеньям – всегда на большом черном «Линкольне».

Он подъехал к въезду на свою территорию, занимавшую четыре акра живописного склона, ведущего к обрыву над океаном, и остановился перед воротами. Обычно ему достаточно было подождать секунду-две, пока кто-нибудь из охранников, следивших за камерами, нажмет кнопку, чтобы открыть ворота, но он терпеливо просидел тридцать секунд, а железные ворота так и не сдвинулись с места.

Слегка расстроенный, он опустил окно и ввел код от ворот в специальный ящик.

Пока он это делал, его жена, Микаэла, наклонилась к нему ближе. «Зачем мы этим ребятам платим?»

Эддисон кивнул и пожал плечами. «Сегодня Льюис, Тойон и брат Тойона. Не самая лучшая команда».

Микаэла усмехнулась.

Ворота открылись, и вскоре он снова включил передачу на своем большом внедорожнике и поехал вперед к массивному отдельно стоящему гаражу к югу от дома, оставив ворота открытыми позади.

Припарковавшись, Микаэла вынула малышку Элишу из автокресла, Уильям и Майкл поспешили к входной двери, а Айша продолжила разговаривать с мамой о планах на вечеринку.

Эддисон Джон последовал за своей семьей мимо роскошных автомобилей, выехал из гаража и направился к входной двери дома. Затем его сыновья и старшая дочь быстро поднялись в свои комнаты, а Микаэла без возражений уложила Элишу в манеж в гостиной на первом этаже.

Глава семьи решил подняться наверх, чтобы переодеться из костюма перед тем, как отправиться в кабинет на несколько часов, а Михаэла начала готовить обед на кухне на первом этаже.

Когда Эддисон направился к лестнице, жена окликнула его: «Эдди?»

Тойон не находится на балконе.

Эддисон махнул рукой и направился на второй этаж.

«Парни, наверное, снова в сторожке и смотрят австралийский крикет».

«Превосходно», — пробормотала жена Джона, а затем повторила то, что сказала ранее.

«За что мы им платим?»

Джона это беспокоило меньше, чем его жену. «Сегодня суббота», — ответил он.

Поднявшись по лестнице, он прошел по длинному коридору мимо четырех детских спален, прежде чем войти в главную спальню. Здесь он ослабил галстук и направился к своей гардеробной.

Гардеробная Эддисона Джона была больше, чем главная спальня в обычном доме, и ему не приходилось делить ее с женой, потому что у нее было такое же просторное место по другую сторону ванной комнаты, рядом со скрытым входом в убежище. Ряды костюмов, повседневной одежды, обуви и даже некоторых его рыболовных снастей выстроились вдоль стен личного гардероба Джона; окно в задней части выходило в сторону, противоположную океану, а затем на улицу перед домом; там было несколько мест для сидения и зеркало в полный рост у стены.

Он вошёл, затем повернулся и бросил пиджак на диванчик у стены.

Но, не успев закончить движение, он замер.

На диване сидел белый мужчина. На нем был рюкзак через плечо, черная футболка и темно-коричневые хлопчатобумажные/нейлоновые брюки. Он смотрел на Джона с небрежным выражением на чисто выбритом лице.

Житель Сент-Люсии наполнил легкие воздухом, словно собирался закричать, но незнакомец прикрыл ему губы пальцем, чтобы заставить его замолчать.

И тут Джон посмотрел вниз и увидел пистолет. Правая рука мужчины обхватывала черный пистолет, лежавший у него на колене.

Прежде чем он успел что-либо сказать, белый мужчина заговорил с американским акцентом.

«Чувак, у тебя шкаф больше, чем в моей прошлой квартире».

Эддисон хрипло прохрипел вопрос: «Что… что это ?»

Мужчина использовал пистолет в качестве прицела и направил его на открытую дверь спальни. «Закройте её, чтобы никому не мешать».

Джон дрожащей рукой потянулся назад и закрыл дверцу шкафа. При этом он сказал: «У меня… у меня есть вооруженная охрана».

«Вы разоружили охрану».

Джон моргнул. Моргнул еще раз. «Они мертвы?»

Белый мужчина покачал головой. «Их связали и поместили на чердак. Я сказал им, что если они издадут хоть звук, я выстрелю им в лицо. Они, кажется, согласились».

"Кто ты?"

«Это зависит от вас. Я могу немного осложнить вам день…» — мужчина помолчал. — «Или я могу быть кем-то другим».

"Что ты хочешь?"

Белый мужчина посмотрел на него так, будто ответ был очевиден. «Вчера вечером по этому адресу лично доставили посылку. Она мне нужна. Это всё , что мне нужно. Отдайте её, и я исчезну».

Эддисон просто стоял там, наполовину спустив галстук, дрожащими руками опустив руки вдоль тела.

На его высоком лбу выступил пот. Когда он заговорил, он сказал: «Мои дети, моя жена… они здесь».

«Я это знаю». Мужчина снова небрежно направил на него пистолет, чтобы подчеркнуть свою уверенность. «И вы можете обеспечить им безопасность».

Глаза Джона расширились; внезапно их наполнили слезы, а затем мышцы на шее напряглись. «Ты хочешь причинить вред моей семье?»

«Не я», — сказал американец. После еще одной короткой паузы он добавил: «Я не конец света, но я — предвестник конца света».

«Что, чёрт возьми, это должно означать?»

OceanofPDF.com


СЕМНАДЦАТЬ

Корт Джентри снова использовал пистолет, чтобы указать на мягкий табурет на ножках в виде когтей, стоящий напротив дивана. «Давайте поговорим».

Житель Сент-Люсии подошел к стулу и сел.

«Вы вооружены?» — спросил суд.

«Нет, сэр. Охранники вооружены, были вооружены, но лично я не верю в оружие».

Корт тихонько усмехнулся, затем поправил пистолет «Глок» на коленях, направив его прямо на человека напротив. «Очень важно , чтобы ты в это поверил, хорошо?»

Джон медленно кивнул, глядя в дуло оружия. «Да».

Довольный, Корт спрятал пистолет под футболку, наклонился вперед и уперся предплечьями в колени. «Может, со стороны и не скажешь, но на самом деле я самый дружелюбный и приятный человек, который сегодня придет за этим пакетом».

Адвокат сказал: «Нет, вы на это не похожи».

Суд был впечатлен относительным спокойствием мужчины, учитывая обстоятельства, хотя он и заметил сохраняющийся ужас в глазах Джона и напряжение в мышцах его шеи. Суд понял намеки: мужчина испытывал реакцию «бей или беги».

Он говорил медленно и спокойно, чтобы успокоить панику мужчины. «Во-первых, сколько охранников здесь, на территории?»

"Три."

Корт кивнул, убедившись, что мужчина не пытался ему солгать. Затем он спросил: «Почему их так мало?»

«Почему? Я не знала, что ты приедешь».

«С прибытием этой посылки из России вам следовало усилить меры безопасности, а не давать им выходные».

Джон выглядел растерянным. «Почему? Что такого особенного в телефоне?»

Корт не знал, что тот пришел за телефоном, но не выказал ни малейшего удивления. «Вы еще не посмотрели данные на нем?»

Эддисон Джон лишь покачал головой.

Корт поверил мужчине на слово и посчитал это хорошей новостью. Тот факт, что Джон не знал, что находится на устройстве, вполне мог сыграть важную роль в спасении его и его семьи. Тем не менее, американец приехал сюда не для того, чтобы беспокоиться о благополучии Джонов; он приехал забрать посылку.

«Многие люди хотят получить эту информацию», — сказал он.

«Ну, только один из них приходил ко мне домой, чтобы угрожать мне из-за этого».

Корт вздохнул, посмотрел на часы. «Я не единственный. Я просто первый . Из Швейцарии едет парень, и я почти уверен, что он приедет не один».

«Почему именно Швейцария?»

«Понятия не имею. Мне ничего не сказали».

« Они ведь не всё рассказывают, правда?»

«Даже близко нет. Но они сказали, что он может быть здесь уже в десять сорок пять. Сейчас десять. Если вы отдадите мне телефон, который получили, я запру вас и вашу семью в вашей комнате безопасности и спущу охрану».

«Откуда вы знаете о моем…»

Суд проигнорировал вопрос. «Тогда вы можете позвонить в местную полицию и ждать спасения. Если мы поторопимся, вам, возможно, никогда не придется иметь дело с этим парнем, который уже едет. Поверьте мне… это ваш лучший вариант развития событий».

Джон, казалось, не был убежден. Он несколько оправился от мысли о том, что его могут убить в шкафу, и теперь сам задавал вопросы.

"Кто ты?"

Суд солгал. «Я из банка».

« Какой банк?»

«Мы, как банк в США, заинтересованы в обеспечении безопасности этих данных».

«Зачем Крупкин прислал это мне?»

В суде прозвучало некоторое замешательство. «Я предполагал, что вы знаете, зачем он это отправил».

«Я не разговаривал с этим человеком два года. Я не вел никаких дел в России с начала войны. Я был очень удивлен, получив от него посылку, и еще больше удивился, когда это оказался обычный мобильный телефон».

Корт сказал: «По всей видимости, ни один из нас ничего не знает об этом телефоне, кроме того факта, что кто-то приедет сюда в течение часа и убьет вас за него, так что мы просто тратим время на разговоры».

Джон был явно очень умным человеком, и, несмотря на то, что перед ним стоял вооруженный злоумышленник, он отверг слова американца. «Вы бы не пришли сюда, если бы не знали, что было на телефоне».

Суд лишь сказал: «Что-то про банковские переводы, осуществляемые в Россию и из России. Это всё, что мне известно».

«Это не имеет смысла. Раньше я создавал для Крупкина целые сети офшорных компаний в Карибском бассейне. Я помогал ему прятать деньги его клиентов. Я был его человеком здесь, в Вест-Индии».

«Но… с начала войны все в России, включая Крупкина, знают, что я больше не притронусь к их кровавым деньгам». Он обвел рукой комнату, указывая на все свое имущество. «Я забрал у них много денег… но… но они чудовища».

Корт не считал всех русских чудовищами. В конце концов, он был влюблен в русскую. Но в эту дискуссию он вступать не собирался.

Он сказал: «Поразмышляйте позже. А сейчас отдайте телефон».

Внезапно из двери спальни раздался голос жены жителя Сент-Люсии: «Эдди? Твой обед готов».

Корт бросил на Эддисона угрожающий взгляд. Кивнув, адвокат ответил достаточно громко, чтобы его было слышно в спальне: «Отлично. Просто переодеваюсь. Сейчас спущусь».

Корт сказал: «Возможно, сейчас самое время подумать о своей семье, а не о карьере сомнительного юриста, занимающегося офшорными банковскими операциями».

Эддисон Джон наклонил голову. «Вы ничего обо мне не знаете, не так ли?»

Теперь же Корт начал раздражаться. Он встал, нависая над Эддисоном. «Я знаю, что ты — подставное лицо, помогающее русским скрывать свои богатства на Западе, и я знаю, что не уйду без телефона, и похоже, что ты не боишься ни меня , ни человека, который идет к тебе». Он положил руку на рукоятку пистолета. «Мне придется это исправить».

Однако прежде чем он успел вытащить оружие, Корт краем глаза заметил вспышку света за окном. Он вытащил оружие, держа пистолет на Эддисоне, сидящем на стуле, и направился смотреть на улицу.

Он просидел здесь двадцать минут, ожидая возвращения Джона и его семьи, и внимательно изучал окрестности. У него был отличный обзор дороги на расстояние около пятидесяти ярдов как на север, так и на юг, а на юге, где раньше не было никакой активности, он увидел пару рабочих грузовиков, припаркованных не совсем перед домом Джона, а на склоне дороги примерно в сорока ярдах от подъездной дорожки.

Его взгляд привлекло отражение закрывающейся двери грузовика в окне, и теперь он полностью сосредоточился на машинах. На боку были какие-то надписи, и Корту пришлось одной рукой, а другой все еще держа в руках пистолет «Глок», достать бинокль из рюкзака, чтобы их разглядеть. Через несколько секунд он спросил: «Что означает LUCELEC?»

«Люсиа Электрик». Эддисон произносил это как аббревиатуру: «Люсия Электрик».

Это наша коммунальная служба. Почему?

Мужчины в светоотражающих жилетах, рабочих касках и футболках стояли вокруг обоих автомобилей и несли сумки с инструментами.

Корт протянул бинокль Эддисону. «Посмотри».

Житель Сент-Люсии встал, взял оптические приборы и посмотрел сквозь них в окно шкафа. Он пожал плечами. «Это всего лишь бригада рабочих».

«Их не было, когда ты вернулась домой».

«Они, должно быть, только что приехали».

Суд забрал бинокли и начал осматривать мужчин. Их было не менее пяти; это были чернокожие мужчины в возрасте около двадцати лет.

Им около тридцати, и они вполне могли бы быть местными коммунальными работниками. «Эти ребята работают по выходным?»

«Это же Вест-Индия, чувак. Электричество отключают постоянно. Если в районе отключают электричество, то они появляются... рано или поздно».

Он сказал: «Дело в том, Эддисон, что я слышу столько отвратительной кантри-музыки из твоих колонок, что могу сказать: у тебя не отключили электричество».

Эддисон Джон наклонил голову. Он был растерян, но не напуган.

«Да… вы правы». Он снова посмотрел. «Но эти мужчины… они же сент-люсийцы».

Корт заявил: «У людей, охотящихся за этим телефоном, есть деньги и влияние, чтобы нанять здесь целую банду головорезов».

С другой стороны одного из грузовиков появились еще трое мужчин. Всего их было восемь, отметил Корт. «Это много рабочих коммунальных служб».

Эддисон ничего не сказал.

Через несколько секунд Корт опустил бинокль и положил руку на плечо Эддисона Джона. «Это они. Они пришли раньше. Приведите сюда остальных членов своей семьи, и я отпущу вашу охрану. Если вы попытаетесь меня обмануть, обещаю, вам не придётся ждать, пока эти парни войдут сюда и вас изобьют. Я сделаю это сам».

Эддисон Джон бросился к двери шкафа, отчаянно пытаясь отвести жену и дочь наверх в убежище вместе с остальными членами семьи, прежде чем в дом ворвались мужчины.

OceanofPDF.com


ВОСЕМНАДЦАТЬ

Корт снова взглянул в бинокль на бригаду на дороге. До въезда на территорию оставалось еще сорок ярдов, но теперь они определенно присматривались к большому дому.

И тут же мужчины, в унисон, начали спускаться с холма в сторону подъездной дорожки. Он не увидел оружия, но они несли на плечах сумки с инструментами, и Корт не подумал, что нужно обладать богатым воображением, чтобы догадаться, что их огнестрельное оружие будет спрятано там.

Телефон завибрировал у него в кармане, и он постучал по наушнику.

"Идти."

Это был Лейси. «Хорошие новости. Похоже, Матадора там какое-то время не будет».

"Объяснять."

«От аэропорта до вас сорок пять минут езды, и он должен был приземлиться пять минут назад, но вместо этого его самолет накренился на запад, в сторону от аэропорта. Он до сих пор находится в воздухе».

Лейси думала, что сообщает хорошие новости, но у Корта внезапно возникло очень плохое предчувствие.

«Где самолет?»

Спустя мгновение она сказала: «Он продолжал двигаться на север вдоль побережья острова, а теперь поворачивает на восток. Возможно, он собирается высадиться с севера».

Корт громче спросил: «Где он находится по отношению к этой собственности?»

Ещё одна пауза, а затем она с недоумением ответила: «Странно».

Он вот-вот пролетит прямо над тобой.

Черт, подумал Корт, потому что вдруг он понял все то, чего не понимал Лейси.


• • •

Майор Лука Руденко доел остатки мандарина, вытер руки тканевой салфеткой, а затем взял стоящий перед ним стакан апельсинового сока и выпил его до дна. Глядя в окно самолета Bombardier Global 6000 на океан, расположенный всего в семи тысячах футов ниже, он казался обычным скучающим пассажиром коммерческого авиалайнера, хотя находился в высококлассном корпоративном самолете, сидя в одиночестве в элегантном салоне.


Он рассеянно ковырял повязки на левом ухе; рана там немного чесалась, а ужасный синяк на левой стороне лба за последние двадцать четыре часа только углубился и потемнел. Тем не менее, он не принимал обезболивающих, предпочитая оставаться в форме перед сегодняшней операцией, хотя и не ожидал в Сент-Люсии таких же проблем, как в Швейцарии.

Руденко проработал в полевых условиях более десяти лет, и, несмотря на комфортные условия, хотел уйти . Большая часть его работы не проходила в салонах роскошных частных самолетов по пути на Карибские острова. Нет, служба в самом элитном подразделении ГРУ означала постоянную опасность, зачастую ужасные условия и неопределенное будущее. Оперативные силы ГРУ по-прежнему направлялись на восток Украины, территорию, теперь контролируемую Россией, но все еще являющуюся предметом споров, и жестокие партизаны превращали каждую поездку по улице в потенциально смертельную встречу.

Он знал десятки коллег, которые умерли только за последний год.

Лука Руденко был чертовски хорошим убийцей, но он отсидел свой срок, и теперь ему хотелось пожинать плоды своего труда.

Майоры ГРУ занимали низкое положение в иерархии силовиков; богатства страны обычно передавались полковникам и вышестоящим чинам, но повышение по службе было невозможно.

Повышение с майора до подполковника означало бы для Руденко больше возможностей для взяточничества, которое было так же неотъемлемой частью национальной жизни, как водка и икра. Он мог бы откладывать деньги на свой план побега: не миллиарды, но миллион-другой точно — приличная дача на приличном озере где-нибудь, новый BMW вместо Hyundai Solaris, на котором он теперь ездил в те редкие поездки домой в Химки, северный пригород Москвы, где он жил.

И он получит свой рабочий стол в Москве, что позволит ему уйти с фронта до того, как он неизбежно погибнет, служа своей стране.

Он отвлекся от своих долгосрочных планов, ковыряя круассан на тарелке перед собой. Впервые он взглянул на единственного другого мужчину в салоне, второго пилота, который стоял впереди у главной двери и тревожно смотрел на Луку.

Подмышки второго пилота в белой форме были пропитаны потом. На нем была беспроводная гарнитура, а один конец нейлонового шнура был прикреплен к поясу, а другой – к металлическому поручню в небольшой камбузе в передней части самолета.

Экипаж этого самолета был из Македонии, но второй пилот говорил со своим единственным пассажиром по-английски. С явным волнением в голосе он сказал:

«Сэр… Прошу прощения за повторение… но вы должны подготовиться. У нас меньше минуты».

Лука не ответил. Он доел круассан и небрежно поднялся со своего кресла. Его пистолет Steyr S9-A1 калибра 9 мм с глушителем находился в кобуре на бедре, а длинный нож был прикреплен к левому бедру.

Стоя теперь в проходе самолета «Бомбардир», он посмотрел на второго пилота у двери основной кабины и коротко кивнул ему. «Давайте начнем».

Второй пилот наклонил голову. «Ваш… ваш парашют?»

Лука слегка улыбнулся; он подшучивал над вторым пилотом. Теперь он потянулся вправо, схватил девятисекционный парашют Aerodyne ZULU, встал в него и пристегнулся — всё это менее чем за двадцать секунд. Однако нервы второго пилота ничуть не ослабевали.

«Мне нужно открыть дверь, сэр».

«Тогда открой уже», — сказал Лука, схватив небольшой черный рюкзак и перекинув его через плечо, обмотав эластичный пояс за спиной чуть ниже парашюта и перекинув его вперед, чтобы плотно закрепить на липучке к телу и рюкзаку, дополнительно зафиксировав его.

Самолет был разгерметизирован, и пилот снизил скорость до 110 узлов, но даже в этом случае, когда второй пилот открыл дверь, шум ветра, проносящегося мимо люка, вместе с гулом двигателей оглушительно гремели внутри салона.

Лука надел защитные очки и двинулся вперед к открытому люку.

«Десять секунд!» — крикнул второй пилот, упершись спиной в перегородку позади себя, одной рукой держась за прикрепленный к нему ремень, колени выпрямились.

Лука присел прямо рядом с ним у открытой двери, посмотрел на почти охваченного ужасом человека, слегка подмигнул ему, а затем выпрыгнул из люка «Бомбардира» в теплое солнечное небо. Подгоняемый ветром скоростью 120 миль в час, он на максимальной скорости помчался к Земле.


• • •

Сначала выведя троих старших детей из их комнат в коридор, Эддисон Джон бросился вниз в гостиную, по пути зовя жену. «Микаэла? Микаэла?»


Он застал её в столовой, накрывающую на стол. Она тут же прекратила то, что делала. «Что случилось?»

Адвокат поднял Элишу с пола манежа и закричал на жену: «Комната паники! Сейчас же! Нет времени объяснять!»

Микаэла направилась к лестнице, но потом остановилась. «Дети!»

«Все наверх. Идите!»


• • •

Суд продолжал требовать от Анджелы Лейси информацию, наблюдая, как мужчины на лужайке перед домом достают пистолеты из своих поясных сумок с инструментами, а затем бросают все лишнее снаряжение во дворе. В это время два грузовика LUCELEC начали двигаться вперед к дому. «Какова высота полета "Матадора"?»


«Э-э…» — Лейси замялась. — «Семь тысяч футов. Он сейчас над тобой».

«Они разгерметизировали самолет», — сказал Корт. Единственная причина, по которой самолет из Цюриха мог лететь так низко прямо над целью, заключалась в том, что компания Matador планировала совершить парашютную посадку прямо на цель.

И если Матадор прямо сейчас спускался с неба к дому, это означало, что шансы защитников этого места значительно ухудшились. Судя по тому, что он знал о русском убийце, он один представлял такую же опасность, если не большую, чем восемь местных головорезов.

В конце концов, Лейси сама сложила все кусочки пазла. «Подожди… ты же не думаешь, что Матадор попытался бы…»

Корт повесил трубку, вытащил из кармана складной нож и раскрыл его. Он выскочил из шкафа, а затем и из спальни.

Повернув направо, в сторону от лестницы и от трех растерянных детей, стоявших там, он направился в дальний конец коридора и открыл дверь, за которой оказалась лестница на чердак. Там, на лестнице сразу за дверью, трое охранников были связаны, их руки за спиной, тела связаны скотчем, а рты заткнуты еще большим количеством скотча.

Они смотрели на него с ужасом, но когда он начал освобождать их, он понял, что настоящая опасность, с которой они столкнутся, возникнет уже через несколько мгновений, когда они поднимутся по лестнице.


• • •

Лука дернул за вытяжной трос на высоте семисот метров над океаном; купол раскрылся на высоте пятисот метров, после чего он схватился за управляющие стропы и начал двигаться в сторону участка на обрыве перед собой.


Он выбрал ухоженный задний двор в качестве места для приземления. Был ли он один или у него были хорошие рабочие отношения с другими мужчинами в этом коллективе.

Согласно договоренности с Дрекслером, он должен был приземлиться прямо на терракотовую крышу и проникнуть внутрь через окно второго этажа.

Но хотя местным наемникам и было сказано ожидать появления блондина, который спустится с парашютом, чтобы помочь им, он, черт возьми, не хотел появляться посреди дома, не сообщив им о своем присутствии.

Единственный способ избежать конфликта с ними заключался в том, чтобы подойти сзади и незаметно проникнуть в нижнюю часть здания, а затем дать о себе знать, укрывшись за укрытием.

Лука ловко приземлился на ухоженный задний газон, одним движением расстегнул страховочный ремень, вытащил пистоль и побежал к дверям прямо перед собой на террасе. Он осторожно поднимется из подвала, следуя за атакой на первом и втором этажах. Если повезет, местные жители возьмут на себя основную работу, и ему останется только забрать телефон, убедиться, что человек, получивший звонок, мертв, а затем поймать попутку до аэропорта вместе с местными жителями Дрекслера.


• • •

Пока Корт занимался освобождением трех охранников, он говорил тихо и быстро. Их рты были заклеены скотчем, так что у него была своего рода аудитория. «Послушайте меня. Я на вашей стороне. К вам снизу приближаются восемь человек. Где-то здесь есть еще один парень».


«Они все будут вооружены, и они убьют и вас, и Джонов, независимо от того, будете вы сопротивляться или нет». Корт слегка пожал плечами, продолжая работать. «Не знаю, как вы, а я предпочту погибнуть в бою».

Мужчины выглядели испуганными, но Корт действовал решительно, разрезая скотч между их запястьями и на руках. Когда он снял скотч с рта первого мужчины, местный житель воскликнул: «Что, чёрт возьми, это такое?»

«У вашего начальника есть враги. Вы знали об этом, когда устраивались на эту работу. Если вы сейчас же позвоните в полицию, сколько времени пройдет, пока они приедут?»

Мужчина ответил: «Двадцать, может быть, тридцать минут».

«Тогда забудьте о копах», — сказал Корт.

«Где наше оружие?» — спросил второй мужчина, с которого сняли оградительную ленту.

Когда Корт отрезал руки последнему мужчине, он сказал: «Я отдам их вам, когда буду уверен, что мы все на одной стороне. Я помещаю семью в убежище. Вы займёте позицию на балконе второго этажа и будете сдерживать атаку, пока я вас не позову, а затем сможете присоединиться к ним».


• • •

Микаэла и Эддисон вернулись наверх с младенцем и, стоя рядом со своими растерянными детьми, увидели, как по коридору подбежали Корт и трое охранников.


Пистолет Джентри был наготове, на случай, если кто-то из охранников проигнорирует его предупреждение о приближающейся реальной угрозе, и когда Корт добрался до Эддисона, он сказал: «Скажите этим парням, чтобы они делали, что я скажу».

Адвокат посмотрел на своих людей и на свою семью. «Что бы этот человек вам ни приказал сделать, вы это сделаете. Мы все в опасности».

Звук выбитой входной двери внизу прекрасно иллюстрировал его замечание.

Корт открыл шкаф справа, и на полу оказались пистолеты, которые он забрал у охранников. Трое мужчин бросились к ним, отчаянно пытаясь добраться до лестницы, прежде чем нападавшие доберутся до нее, и Корт повел их обратно в главную спальню, а семья Джонов следовала за ними.

Пока охранники открыли огонь по мужчинам, пытавшимся подняться по лестнице, и пока поднимавшиеся мужчины открыли ответный огонь из пистолетов и помповых ружей, Корт собрал всю семью Эддисона, кроме самого Эддисона, в убежище. Это было помещение размером три на двенадцать футов, заключенное в стальной корпус, с телефоном, бутилированной водой, биотуалетом и скамейками вдоль стены слева и справа. Трое старших детей сидели с одной стороны; они все еще были одеты в церковную одежду, хотя мальчики сняли галстуки, как и их отец.

Жена Джона жестом пригласила мужа войти, продолжая при этом подозрительно наблюдать за незнакомцем, который, похоже, в данный момент был главным.

«Эдди! Заходи сюда!»

«Извините, — сказал Корт. — Сначала нам с вашим мужем нужно кое-что обсудить».

«Держитесь крепче». Он закрыл дверь. Она не закроется без того, чтобы кто-то изнутри не запер её на засов, но сквозь тяжёлую стальную дверь семья не услышит разговор мужчин снаружи, и они будут защищены от случайных выстрелов.

Как только дверь закрылась, Эддисон нервно посмотрел на дверь спальни. С каждой секундой стрельба становилась все интенсивнее.

«Что теперь?» — спросил он Корта.

«Телефон».

С лица лысого мужчины стекал пот. «Я не могу тебе это дать».

«Последний, кто пытался сохранить эти данные, лежит в морге в Цюрихе. Хотите оказаться на операционном столе через час?»

Джон снял очки и протер глаза, чтобы удалить стекающую пот. «Нет… я имею в виду, я бы отдал тебе эту чертову штуку, если бы она была у меня здесь».

"Где это?"

«Это в Кастри».

«Что такое Кастри?»

«Городок. В тридцати минутах к северу. Там, где находится мой офис».

«Чушь собачья», — сказал Корт. «Посылка была доставлена сюда . Не в ваш офис. Она прибыла вчера вечером».

«Я не доверял телефону. Я думал, что это может быть ловушка».

« Ловушка ?»

«Да, напичкано вредоносным ПО для взлома моих собственных систем. Люди уже пытались это сделать. В частности, русские. Кремль преследует меня уже целый год». Он недоверчиво покачал головой. «Жена заставила меня нанять телохранителей, но я и не думал, что они приедут сюда, чтобы устроить неприятности».

Джон продолжил: «Незапрошенное средство связи, доставленное сюда курьером от Игоря Крупкина? Да ну это всё, чувак. Как только оно прибыло, я сам отвёз его в офис и положил в сейф с воздушным зазором. Никакие радиоволны не смогут его проникнуть».

Между выстрелами доносились крики мужчин на лестничной площадке. Было невозможно определить, кто одерживает верх, но Корт

предполагалось, что восемь нападавших вскоре одолеют трех защитников.

«Конечно, мне было любопытно, что мне прислал Крупкин, но я не дурак. Я собирался сегодня посмотреть на это, чтобы решить, что с этим делать. Честно говоря, я всерьез подумывал выбросить это в залив».

Суд признал мужчину говорящим правду. «Назовите мне адрес и код от сейфа».

OceanofPDF.com


ДЕВЯТНАДЦАТЬ

Лука Руденко вошел в подвал большого дома и быстро осмотрел территорию, вооружившись пистолетом. В гостиной стоял бильярдный стол, на кухне лежали диваны с игровыми приставками и детскими игрушками, а за ними находился коридор с дверями, ведущими с обеих сторон.

Русский двинулся вперед; он предполагал, что лестница будет в конце коридора, но его все больше беспокоила стрельба наверху. Он вполне ожидал, что местные жители столкнутся с вооруженной охраной, но, похоже, защитники собственности были к этому готовы. Неудивительно, что Эддисон Джон ожидал неприятностей после получения звонка от русского курьера, но все же… на привычный слух Луки, охранники на территории вели огонь с укрепленной позиции, и нападавшим было трудно их одолеть.

Он смирился с тем, что ему придётся самому отправиться туда и начать стрелять, вступая в конфликт с местными парнями Дрекслера, а затем устраивать разборки с наёмными головорезами Эддисона Джона.

Он был к этому готов. Помимо пистолета Steyr на поясе, в рюкзаке он нес пару осколочных и пару дымовых гранат, а также несколько дополнительных магазинов для своего пистолета.

Он направился по коридору к лестнице, но по пути приоткрывал каждую дверь, мимо которой проходил, проверяя, не находится ли Джон где-нибудь внизу.

Проверив дверь слева, он обнаружил небольшую комнату охраны, где стоял лишь стол с несколькими мониторами, хотя всё было выключено.

причина.

Лука быстро заперся в комнате, сел за стол и снова включил оборудование с помощью выключателя на удлинителе.

Через несколько секунд монитор перед ним начал транслировать изображения с камер, расположенных по всей территории участка.

Он потянулся к мышке, щелкнул по одному маленькому экрану, затем по другому, увеличивая их, чтобы получить точное представление о местоположении и расположении как друзей, так и врагов.

Он увидел двух охранников на антресоли над гостиной, стрелявших вниз по нескольким нападавшим. На лестнице лежали тела; он не стал тратить время на то, чтобы определить, кто это, а просто продолжал щелкать камерами, чтобы лучше рассмотреть место происшествия.

И тут он остановился, когда увеличил изображение с камеры, установленной в главной спальне на втором этаже. Чернокожий мужчина в белой рубашке и синих брюках просто стоял у своей кровати, взволнованный, но неподвижный, разговаривая с белым мужчиной в футболке, с рюкзаком на плече и пистолетом «Глок» в руке.

Лука быстро понял, что чернокожий мужчина — это Эддисон Джон, но понятия не имел, кто этот человек. Он был среднего роста, с темно-каштановыми волосами, атлетического телосложения, хотя и не особенно мускулист. Он не был похож на наемного охранника; он вообще ни на что не был похож, но Лука заметил, что даже несмотря на происходящую неподалеку стрельбу, белый мужчина полностью привлек внимание Эддисона Джона.

Он отмотал видео назад примерно на полминуты, затем нажал кнопку воспроизведения, потянувшись при этом к регулятору громкости, потому что любой, кто разговаривает в радиусе пятнадцати метров от места перестрелки, наверняка обсуждает что-то чертовски важное.

Русский наблюдал и слушал, как Джон говорил американцу, что телефон, присланный Игорем Крупкиным, находится в его офисе в Кастри, а затем он сообщил местонахождение изолированного сейфа, в котором он хранился, а также комбинацию от него.

Джон упомянул, что он еще даже не просматривал данные.

«Это чертовски легко», — подумал русский агент, найдя ручку и конверт и записав на них всю информацию.

Он продолжал смотреть видео, но как раз когда он собирался выйти из комнаты и отправиться на поиски машины, чтобы добраться до офиса Джона, американец сверху потребовал у местного адвоката машину. Джон любезно ответил, что у него есть гараж, полный машин, с южной стороны дома, а все ключи хранятся в сейфе на стене с кодовым замком 3-3-3-4.

Лука с довольной улыбкой на лице вышел из крошечного подвального помещения охраны и, избежав драки наверху, вернулся обратно к задней части участка, где тут же повернул налево и бросился бежать.


• • •

Звуки выстрелов резко стихли, пока Корт и Эддисон стояли в спальне и разговаривали, и Корт понимал, что это, вероятно, означает, что бандиты нападут на них через несколько секунд. Сначала он подумывал запереть остальных членов семьи в убежище, а Джона отвести с собой в свой кабинет, но сомневался, что сможет вытащить этого человека живым.


У американца был план, но его реализация и без того была бы непростой задачей, а тут ещё и не нужен был неподготовленный партнёр.

Он распахнул дверь комнаты безопасности и впустил Джона; адвокат обнял жену и детей, садясь. Вся семья обнималась и плакала, но Корт кричал на них.

«Заприте дверь!»

Стрельба полностью прекратилась, что подсказало Корту, что трое охранников, вероятно, были окружены, и он бросился обратно к гардеробной и окну, но как только он сделал первый шаг, дверь спальни открылась.

Корт поднял оружие, но затем опустил его. Один из охранников, схватившись за живот, споткнулся и вошёл. В него выстрелили; кровь просачивалась сквозь пальцы, но он всё ещё стоял на ногах.

В другой руке у него был пистолет, затвор которого был зафиксирован над пустым магазином. «Они идут!» — проворчал мужчина.

Джон еще не закрыл дверь, поэтому Корт держал ее открытой, пока охранник неуклюже проходил мимо. «Вы только что ушли?» — спросил он охранника, который лишь кивнул, проходя мимо.

Эддисон Джон в последний раз широко раскрытыми глазами взглянул на Корта, прежде чем закрыть дверь и защелкнуть тяжелый засов.

После того, как охранник объявил, что на лестничной площадке больше нет выживших хороших парней, Корт поднял пистолет и начал стрелять сквозь стену в коридор, направляясь к гардеробной Эддисона. Выпустив несколько пуль, он захлопнул дверь гардеробной, когда с другой стороны с грохотом распахнулась дверь спальни.

Корт перезарядил и убрал в кобуру свой разряженный пистоль, подошел к окну, открыл его и вылез наружу, встав на подоконник на высоте пятнадцати футов над ухоженным кустарником перед домом Джонсов.

Он быстро опустился на колени, схватился за выступ и отскочил, повис на втором выступе на полную длину, а затем спрыгнул на землю рядом с кустами.

Огромный гараж представлял собой отдельно стоящее здание, которое невозможно было не заметить в сорока ярдах слева от дома, и он бросился к нему, сначала через двор, а затем по извилистой подъездной дорожке, ведущей между гаражом и дорогой.

В гараже было четыре гаражных ворот; одни были открыты, и когда Корт, бросившись к ним, вгляделся в темноту.

И тут, прямо туда, куда был направлен его взгляд, включились фары, их мощные лучи осветили его в ответ.

Зарычал двигатель, и секунду спустя красный спортивный автомобиль практически вылетел из гаража прямо в сторону Корта.

Он снова вытащил пистолет, поднял его, чтобы прицелиться, но скорость приближающегося автомобиля оказалась выше его ожиданий. Он выстрелил, когда ствол поднялся, попав в капот, но прежде чем он успел навести пистолет на лобовое стекло, он понял, что его собьют, если он не уберется с дороги. Инстинктивно он нырнул влево, съехал с подъездной дорожки и перепрыгнул через ряд колючих кустов.

Пролетая по воздуху, он увидел, что это был автомобиль Ferrari, а также белого мужчину со светлыми волосами и точеным подбородком за рулем.

Он мгновенно предположил, что это российский агент ГРУ под кодовым именем Матадор. Этот человек был хладнокровным убийцей; накануне в Швейцарии он убил офицера Агентства, и Корт знал, что сейчас у него не возникнет проблем с тем, чтобы переехать его машиной, если бы он мог.

Корт врезался в траву по другую сторону кустов, но что-то подсказывало ему продолжать движение, отрываться от машины Матадора, поэтому он перевернулся еще три раза, а затем принял боевую позу на корточках.

Красный Ferrari намеренно врезался в кусты рядом с ним, едва не задев Корта на расстоянии четырех футов, но не сбавил скорость. Он заскользил влево, разбрасывая грязь и траву по всему Корту, когда возвращался на подъездную дорожку, а затем вылетел через открытые ворота, визжа шинами.

Слева находился север, а север указывал на направление к офису Эддисона Джона.

Корт изо всех сил бежал к гаражу, по пути доставая телефон. Он набрал несколько цифр, затем положил телефон обратно в карман, убрал пистолет в кобуру и сосредоточился на беге.

Анджела Лейси ответила на первый же звонок, ее голос раздался в его наушнике.

Он торопливо отдал приказ, тяжело дыша. «Мне нужно сообщить вам адрес. Вам нужно указать мне, как туда добраться. Я нахожусь на целевом участке; мне нужно добраться до офиса Джона в Кастри раньше, чем это сделает Матадор». Он добавил: «У него шестидесятисекундная фора».

«Вам нужно, чтобы я вас забрал? Я в Суфриере, к югу от вас. Могу…»

«Мне нужно, чтобы вы сделали то, о чём я просила! Отвезите меня в юридическую контору. Бридж-стрит, 49».

Поспешно Лейси сказал: «Понял. Мост 49, Кастрис. Я найду маршрут».

Подождите.

Корт обнаружил открытый ящик для ключей на стене, затем схватил первый попавшийся комплект ключей. Нажав кнопку, он услышал звуковой сигнал, а затем обернулся и увидел мигающие фары прекрасного серебристого Porsche 911 Turbo.

«Это сработает», — пробормотал он себе под нос, снова бросившись бежать.

Он бросил рюкзак на пассажирское сиденье открытого кузова родстера, затем перепрыгнул через дверь и сел за руль. Это была машина старой модели, середины 1990-х, подумал он, но двигатель завелся мгновенно и зарычал, как лев, когда он резко нажал на газ. Он переключился на первую передачу, и машина рванулась вперед, визжа шинами по специально покрытому полу гаража.

Корт выскочил на подъездную дорожку, словно ракета, и тут увидел, что один из грузовиков LUCELEC въехал в ворота и теперь перегородил ему путь, приближаясь по подъездной дорожке прямо между ним и единственным выходом.

Инстинктивно он резко повернул руль вправо, проскочил сквозь те же кусты, которые Лука только что разбил на «Феррари», и объехал рабочий грузовик.

Он изо всех сил пытался вернуть колеса на подъездную дорожку, и поначалу слишком резко повернул руль, задев ухоженный ландшафт с другой стороны, но прежде чем доехать до ворот, он выровнялся и промчался сквозь них, затем резко затормозил и занесло влево, чтобы следовать по дороге на север.

срочно нужен этот маршрут !»

«Выезжайте налево с территории!» — быстро ответила она.

«Готово! Что дальше?» — спросил он, переключаясь на вторую передачу.

«Просто продолжайте ехать. До Кастри осталось примерно десять миль по этой дороге. Где Матадор?»

«Он едет передо мной на «Феррари». Я на «Порше», но не знаю, какой из них быстрее». Корт вытер пот с глаз и посмотрел сквозь лобовое стекло крошечного двухдверного автомобиля.

«Подожди, — сказала Анджела. — Ты хочешь сказать, что вы участвуете в погоне на Porsche и Ferrari?»

«Я не преследую его ; я иду за телефоном. Просто мне нужно как-то добраться до него первым».

«Мне неприятно это говорить, но вы его преследуете . Если Матадор впереди вас, то, вероятно, он находится на той же дороге. Вам придётся проехать через него, чтобы добраться туда первым».

«Черт. Ладно.»

«Чем я могу помочь?»

Корт не отрывал глаз от дороги; теперь он был полностью сосредоточен на управлении 400-сильным автомобилем на узкой и извилистой дороге. Он понимал, что приближается к офицеру ГРУ, потому что, входя в крутой поворот, все еще видел дым от шин Ferrari, а черные следы торможения говорили Корту, что Матадор умеет водить и выжимает из своего мощного автомобиля все соки.

«Двигайтесь в этом направлении. Я перезвоню вам, когда подъеду ближе к городу».


• • •

Лука управлял ярко-красным Ferrari F430 Scuderia 2008 года выпуска на нисходящем повороте, из-за чего ему пришлось переключиться на первую передачу с помощью подрулевых лепестков и чаще, чем хотелось бы, нажимать на тормоза, но вскоре он уже проехал поворот, и перед ним открылся короткий прямой участок дороги. Он вдавил педаль газа в пол и переключился на вторую, а затем на третью передачу, но тут в ста метрах перед ним выехало небольшое купе, вынудив его снова переключиться на пониженную передачу.


Оглянувшись назад, он ожидал увидеть, как через несколько секунд за ним последует еще один спортивный автомобиль. Неизвестный американец в указанном месте продемонстрировал невероятную скорость реакции, избежав столкновения, и поступил умно, отъехав подальше от подъездной дорожки на случай, если Ferrari попытается сбить его на лужайке. Он также быстро среагировал, и из записей с камер видеонаблюдения было ясно, что он, как и Лука, охотился за телефоном.

Он точно не знал, куда едет, поэтому сбавил скорость и ввел адрес в приложение с картами на своем телефоне, держа устройство одной рукой, а руль — другой, резко развернул купе и ускорился.

Проложив маршрут, он увидел, что приложение показывает, что до офиса Джона осталось двадцать четыре минуты, но телефон, естественно, не предполагал, что он будет ехать на гоночном автомобиле мощностью 500 лошадиных сил, поэтому Лука решил, что доберется туда за пятнадцать.

Ещё один взгляд в зеркало заднего вида, и тут русский вздохнул.

Позади него из-за поворота пронесся серебристый «Порше». Даже если бы он не видел его раньше в гараже Джона, он бы понял, что за рулем находится американец, пришедший по телефону.

Porsche находился в паре сотен метров позади, но вскоре промчался мимо купе, которое только что обогнал Лука, немного занесло, чтобы избежать столкновения со встречным такси, а затем он ускорился, поднимаясь в гору в направлении Ferrari.

Лука переключился на четвертую передачу, но вскоре ему пришлось затормозить перед очередным крутым поворотом, который развернул его в противоположном направлении. Он развернулся так, что практически оказался лицом к лицу со своим преследователем, но на более высоком участке дороги, извивающемся вокруг лавовых камней у кромки воды.

Когда американец замедлился перед поворотом, из шин серебристого Porsche повалил дым, что, по мнению Луки, свидетельствовало о том, что этот неприметный на вид мужчина имел некоторый опыт вождения спортивных автомобилей.

Лука, не отрывая одной руки от руля, позвонил Дрекслеру.

На прохождение звонка ушло более двадцати секунд, и всё это время он лавировал между медленно движущимися автомобилями, попеременно резко нажимая на газ и тормозя, чтобы пройти повороты, используя подрулевые переключатели, поскольку с небольшим усилием он мог переключать передачи вверх или вниз, не отрывая одной руки от руля.

В ожидании он взглянул в зеркало заднего вида и увидел, как позади него все больше и больше вырисовывается Porsche.

«Да?» — ответил Дрекслер.

«Телефон находится в офисе Джона, я в десяти минутах от него, но американец, находившийся на месте происшествия, преследует меня. Он тоже охотится за телефоном и пытается меня опередить».

"Кто он?"

"Кому ты рассказываешь."

«Понятия не имею, — сказал Дрекслер. — Я только что получил известие от мужчин в доме Джона. Я имею в виду, что четверо еще живы. Джон и его семья, похоже, сбежали».

«Они находятся в убежище на втором этаже. Забудьте о них; он не пользовался телефоном, поэтому не знает, что на нём написано. Отправьте этих людей в...»

Кастри. Бридж-стрит, 49. К тому времени меня уже не будет, но если этот американец появится после меня, пусть разбираются с ним.

Лука, не сказав больше ни слова, прервал разговор с Дрекслером. Командующим масштабной операцией по возвращению контроля над украденными данными о кремлевских деньгах, поступающих на Запад, был не сам Лука, а именно он. Сейчас Лука руководил операцией на месте и будет командовать Дрекслером до тех пор, пока не достигнет своей цели.

Он снова резко повернул, на этот раз поднимаясь по извилистой дороге, удаляясь от берега, и как только он выровнял колеса, чтобы продолжить подъем, на его пути появилась одинокая коричневая коза. Скучающее животное не было впечатлено приближающимся гоночным автомобилем; оно просто медленно шло дальше. Тротуар был слишком узким, чтобы Лука смог объехать козу, а стекловолоконный Ferrari был слишком хрупким, чтобы просто сбить двухсотфунтовое животное с дороги, не причинив серьезных повреждений кузову Ferrari, поэтому россиянину пришлось снова резко затормозить, переключившись при этом на первую передачу.

Коза продолжала медленно уступать дорогу, и пока он ждал, Лука посмотрел в зеркало заднего вида и увидел, как Porsche дрифтует на повороте, жжет резину, а затем выпрямляется и набирает высоту, приближаясь теперь на расстояние ста метров.

Пистолет Луки лежал в кобуре на бедре, в пределах досягаемости, и он подумывал вытащить его и выстрелить из задней части красного двухдверного автомобиля, но вместо этого подождал еще секунду, пока животное на дороге сдвинется с места, а затем резко нажал на газ, едва не задев козу справа. Он разогнался с нуля до пятидесяти на крутом подъеме всего за несколько секунд.

Однако Porsche позади него имел преимущество и уверенно сокращал отставание, замедляясь лишь тогда, когда обе машины приближались к очередному повороту на север. Они все еще поднимались по извилистой дороге между тропическими джунглями и вулканическими породами, море было слева, когда они ехали на север, и справа, когда они ехали на юг. После того как Лука преодолел следующий крутой поворот, он увидел, что подъем продолжается по узкой дороге, с острым, покрытым растительностью обрывом в нескольких сотнях метров слева, и...

Справа от него отвесная черная скальная стена, достигающая места, где дорога снова резко меняет направление.

Теперь Porsche находился всего в двадцати пяти ярдах позади, и Лука ранее видел пистолет в руке мужчины на мониторе видеонаблюдения, поэтому он знал, что его противник, кем бы он ни был, вооружен.

Лука также знал, что и машина позади него, и пистолет находятся на расстоянии удара, но он осознавал один фактор, который явно играл ему на руку. Porsche был более старой модели; он был почти уверен, что у него будет рычаг переключения передач между сиденьями, в отличие от подрулевых лепестков, которые были у Луки. Американец нуждался в обеих руках, чтобы управлять автомобилем на этих извилистых, частично загруженных дорогах, в то время как Лука с некоторым трудом мог продолжать водить одной рукой.

Он расстегнул рюкзак на пассажирском сиденье рядом с собой и полез внутрь, на его лице появилась решительная улыбка.

OceanofPDF.com


ДВАДЦАТЬ

Корт уверенно прошёл крутой поворот, умело сместившись влево, но при этом постоянно беспокоился, что с каждым таким манёвром он всё сильнее изнашивает шины Porsche. Ferrari был уже в тридцати пяти ярдах впереди, и он переключился на вторую, затем на третью передачу, поднимаясь по крутому склону в погоне.

На протяжении всей головокружительной поездки, одновременно беспокоясь о десятке разных вещей, Корт также размышлял, знает ли Матадор комбинацию от сейфа в офисе и, если да, то как. В конце концов он пришел к неприятному выводу, что агент ГРУ, который находился на территории Эддисона Джона не более пары минут, прежде чем броситься в машину и помчаться в офис адвоката в Кастри, каким-то образом подслушал разговор между Эддисоном и Кортом в спальне на втором этаже.

Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, как это произошло.

Отдел безопасности. Матадор просто включил компьютер и обнаружил камеру с аудиозаписью прямо в главной спальне.

Кто, блять, устанавливает камеры в своей спальне? — подумал Корт, но затем его мысли вернулись к рассматриваемой проблеме.

Корт знал, что его главная цель — заполучить телефон, но он также понимал, что на этих извилистых, похожих на ленты, дорогах не обойдёшься от русского, и он никак не мог знать, есть ли у Матадора ресурсы, чтобы позвонить другим людям в Кастри и попросить их приехать в офис и забрать телефон.

Корту нужно было сначала добраться до офиса, а для этого ему нужно было убрать с дороги Матадора, как в прямом, так и в переносном смысле.

Он не мог одновременно вытащить оружие и переключать передачи на автомобиле с механической коробкой передач, поэтому решил, что ему придётся попытаться столкнуть «Феррари» с дороги. Он немного сблизился, чтобы занять позицию для пит-стопа.

Он попытался совершить маневр, но в этот момент увидел, как из окна со стороны водителя показалась рука и предплечье Матадора. Тот держал что-то в руке, отпустил, и устройство размером с бейсбольный мяч отскочило на дороге позади Ferrari и прямо перед Porsche.

Даже на таких скоростях Корт распознал в ней осколочную гранату.

Он резко дернул Porsche вправо, а затем выровнял его, вдавив педаль газа в пол до упора и приблизившись к замедляющемуся Ferrari.

В зеркале заднего вида он увидел вспышку, затем облако черного дыма и мгновенно услышал звук взрыва осколка.

Иисус Христос, подумал он, но все же у него не было эффективного способа достать и использовать свой пистолет, находясь за рулем двадцатипятилетнего «Порше».

Он отчаянно надеялся, что Матадор взял с собой на эту миссию только одну гранату, и продолжал приближаться, намереваясь ударить в правую заднюю часть красного Феррари, чтобы на следующем повороте столкнуть русского убийцу с дороги.

Напрягаясь в ожидании удара, он сказал себе, что должен ударить достаточно сильно, чтобы произвести желаемый эффект на другую машину, но не настолько сильно, чтобы повредить свой Porsche, съехать с дороги в пальмы, высокий куст или даже со скалы.

Ferrari начала сбавлять скорость перед правым поворотом; Корт продолжал давить на газ, но когда до столкновения оставалось всего около пятнадцати футов, он услышал безошибочные трески выстрелов, заглушавшие звук двигателя.

Заднее стекло Ferrari покрылось паутиной, лобовое стекло машины Корта сделало один оборот, затем еще один, и Корту пришлось резко затормозить и пригнуться.

Он резко занесло на повороте, машина заглохла и остановилась в траве недалеко от дороги, всего в нескольких футах от густых пальм.

Феррари уже поднимался обратно по холму на юг.

Корт снова завел двигатель и включил заднюю передачу, а затем первую.

Он вдавил педаль газа в пол и резко промчался по повороту на юг, затем выровнялся и переключился на вторую передачу.

Следующие пару минут Корт не отставал от Матадора. Из окна со стороны водителя вылетела еще одна граната, но Корту повезло: она отскочила в листву слева от дороги, а Матадор позволил взрывателю сгореть чуть дольше, чем нужно, поэтому детонация произошла в пятнадцати ярдах впереди машины Корта.

Вместе две машины поднимались выше, двигаясь в основном на север, но каждые несколько сотен метров поворачивая обратно на юг, пока Корт не увидел перед собой чуть менее крутой поворот. За ним простиралось лишь голубое небо, указывающее на то, что сразу за поворотом будет либо обрыв, либо крутой холм, вероятно, обрывающийся обратно к уровню моря и воде внизу.

Корт понимал, что Матадору придётся сбавить скорость перед поворотом, и решил воспользоваться этой возможностью, чтобы ударить Феррари сзади и сбросить с горы и машину, и того ублюдка за рулём.

Он понимал, что не сможет не попасть в «Феррари», иначе сам съедет с дороги. Эта тактика была почти так же опасна для Курта, как и для его предполагаемой жертвы, но поскольку «Матадор» бросал гранаты, а Курт даже не мог достать свой пистолет, он не видел другого выхода.

Он находился в тридцати ярдах позади Матадора, когда Феррари начал замедляться, чтобы повернуть направо, но Корт не сбавил скорость и быстро приблизился к красному автомобилю сзади как раз в тот момент, когда Феррари начал поворот.

В пятнадцати ярдах от столкновения Корт приготовился к удару, но как только он это сделал, увидел, как рука Матадора в третий раз появилась из машины. На этот раз, однако, он ничего не уронил; вместо этого он подбросил предмет прямо в воздух, после чего его Ferrari резко занесло в правый поворот.

Когда Корт налетел на заднюю часть «Феррари», он почувствовал движение справа. Небольшой контейнер упал с неба через открытый верх, ударился о дугу безопасности, а затем упал вниз и попал в его рюкзак на пассажирском сиденье.

Затем оно отскочило и упало на пол.

Это была граната.

Этот ублюдок сделан из гранат?

Он услышал хлопок, а затем шипение. Из-под пола со стороны пассажирского сиденья вырвалось густое облако красного дыма, заполнившее салон за считанные секунды, и хотя Корт обрадовался, что это не осколочное устройство, он понимал, что всё ещё находится в большой беде.

А затем Матадор открыл огонь.

Лобовое стекло машины Корта треснуло, осколки стекла осыпали его лицо, и он закрыл глаза, чтобы не ослепнуть. Он пригнулся влево и в этот момент почувствовал, как его Porsche нанес едва заметный и незначительный удар по левой задней части Ferrari.

Корт был совершенно поражен тем, как Матадор смог на высокой скорости совершить крутой поворот, одновременно метко стреляя по машине позади себя, но он недолго раздумывал. Вместо этого он резко затормозил, отчаянно пытаясь остановить движение своего автомобиля, прежде чем сам съедет с дороги.

И в этой попытке он потерпел неудачу. Кинетическая энергия, которая должна была быть поглощена ударом, всё ещё оставалась в инерции автомобиля, и у него не было возможности остановиться.

Когда ярко-красный Ferrari F430 Scuderia резко свернул вправо после легкого удара, а затем завершил разворот на 180 градусов, чтобы подняться выше по склону, Корт, визжа шинами, занесло боком. Он вылетел с дороги на левую сторону, после чего Porsche 911 перевернулся.

Защитная дуга спасла его от обезглавливания, но когда машина перевернулась, оставшись в вертикальном положении, она начала скользить влево, а затем скатилась с обрыва за собой.

Корт опустил голову и изо всех сил вцепился в руль, когда крошечная машинка начала врезаться в густые пальмы, резко растущие на крутом склоне холма, ломая ветви и стволы, словно это были веточки.

Его тело с силой ударилось влево о дверь, а затем резко дернулось вправо, голова хлестнула его с невероятной силой, хотя он был пристегнут трехточечным ремнем безопасности. Вокруг него продолжал клубиться красный дым.

Без этих деревьев он был бы обречен, он это знал, потому что, пока его машина продолжала врезаться в них и кувыркаться, из машины выпала дымовая шашка, и он мельком увидел внизу сквозь треснувшее лобовое стекло. Склон холма был крутым, но не отвесным, но даже в этом случае это были сотни метров камней и кустарника, ведущих вниз к океану, полному острых валунов и бурлящей воды.

Если бы эти пальмы не смогли остановить его движение, он бы рухнул на вулканическую породу на берегу моря.

Но с последним резким толчком Porsche остановился, утопая в огромных пальмовых листьях. Зеленые листья, почти такие же большие, как сам Курт, окружали его в салоне.

Ему показалось, что он упал с лестницы. Ремень безопасности спас его, как и деревья, но когда весь шум и движение прекратились, его голова прояснилась настолько, что он понял, что опасность еще не миновала.

Осмотревшись по сторонам и отодвигая рукой крупные листья, он, выглянув в окно со стороны пассажирского сиденья, смог разглядеть край обрыва над собой. Он находился всего в тридцати футах ниже дороги, хотя ему казалось, что он упал гораздо глубже.

У него болела шея, он чувствовал, как кровь стекает по спине, и ему казалось, что он весь покрыт синяками, но он считал себя счастливчиком.

Он оглянулся через плечо, чтобы лучше оценить ситуацию, и тут Porsche затрясло в деревьях. Раздался треск, и машина опустилась на фут, прежде чем снова стабилизироваться.

Теперь он видел только пальмовые листья. Он сидел, прижавшись к верхушкам деревьев, зеленая листва обволакивала его голову и верхнюю часть туловища, а запах деревьев, запах горелой резины и остатки дыма от дымовой шашки наполняли его нос.

Суд замер на месте. Любое движение могло сбросить машину вниз, сквозь деревья, где она ударится о склон и перевернется пару десятков раз, прежде чем упасть в воду.

Тем не менее, его больше беспокоило не собственное затруднительное положение, а тот факт, что он потерпел неудачу в своей миссии. Даже если бы он нашел выход из этой ситуации,

Лука все равно доберется до телефона, который находится всего в нескольких минутах езды к северу отсюда, задолго до того, как сможет это сделать сам.

Он медленно и осторожно вытащил телефон из-за пояса, нажал клавишу и стал ждать ответа от Лейси. Его наушник пропал, потерявшись где-то в аварии, как и рюкзак с вещами, поэтому он просто осторожно поднёс телефон к уху.

«Шесть?» — спросила Анджела.

"Это я."

"Что происходит?"

«Мне бы следовало сказать что-нибудь милое вроде: „Я просто отдыхаю“, но, честно говоря, я застрял на дереве на отвесной скале высотой триста ярдов, и это чертовски страшно».

«Почему ты на дереве?»

«Моя машина съехала с дороги».

«На дерево?»

«В принципе, да. Скажите, что вы направляетесь на север».

Она не ответила сразу, показав Корту, что ее заботит не его благополучие, а выполнение миссии.

«Где Матадор?»

Корт вздохнул, затем отбросил колышущуюся пальмовую ветвь от рта и заговорил: «Полагаю, он уже на полпути к телефону».

«Черт». Лейси на мгновение замолчала, а затем сказала: «Я могу позвонить в местную полицию».

«Да, пожалуй, так и будет. Дайте им адрес офиса Джона. Скажите, что какой-то русский блондин собирается ворваться туда средь бела дня».

Это может немного его замедлить, хотя я думаю, что к тому времени, как приедут полицейские, он уже будет там и уедет.

«Хорошо, я уже еду к вам».

Корт фыркнул и оглядел окружающие его листья. «Я не знаю, чем вы можете мне помочь».

«У меня есть 15 метров веревки. Это поможет?»

Брови Корта нахмурились. «Зачем вам пятьдесят…»

Женщина перебила его: «Потому что я не такая уж и бесполезная, как вы думали. Я всё ещё в пяти минутах к югу от дома Эддисона Джона, так что, думаю, я…»

«Я в пятнадцати минутах от вас. Можете подождать, пока я приеду?»

«Держаться за что-либо мне мало чем поможет. Я просто буду сидеть здесь и надеяться, что меня не подхватит сильный ветер».

«Пришлите мне точный координаты вашего местоположения».

Брови Корта нахмурились. «Я не знаю, как это сделать».

«Что?» — она была поражена.

«У меня не очень хорошо развита привычка сообщать о своем местоположении».

«Да, ну, раз уж ты застрял на дереве, тебе, возможно, стоит выработать эту привычку». Она объяснила процесс отправки его местоположения через телефон.

Суд так и сделал, а затем снова велел ей позвонить в полицию.

«Поняла», — сказала она. «А чем вы будете заниматься тем временем?»

В суде снова почувствовали, как покачиваются пальмы.

«Не так уж и много, Анджела».

OceanofPDF.com


ДВАДЦАТЬ ОДИН

Майор Лука Руденко из ГРУ изъял мобильный телефон Игоря Крупкина незадолго до полудня.

Он оставил «Феррари» на улице и через несколько мгновений пешком покинул район, как раз когда в поле зрения начали появляться полицейские машины. Поскольку Лука не знал, есть ли у полицейских его описание, он избежал возможного обнаружения, зайдя в угловой продуктовый магазин и оставив боковой вход.

Он принял внезапное появление полицейских за дело рук Эддисона Джона. Этот человек заперся в своей комнате-убежище, а затем, предположительно, предупредил полицию Кастри об американце, который вскоре собирается совершить налет на его офис.

Через тридцать минут после достижения своей цели Лука сидел на заднем сиденье такси и разговаривал по наушнику с Себастьяном Дрекслером. Он узнал, что самолет, доставивший его над домом адвоката, благополучно приземлился в международном аэропорту Хьюанорра, и что он будет заправлен и готов к вылету, как только Лука прибудет.

Получив телефон, он был доволен своей работой, но Дрекслер сообщил ему, что дело еще не завершено. «Теперь вы вернетесь в Цюрих. Александр Велеский и телефон, который Крупкин передал ему здесь, все еще пропали. У нас есть предположение, кто удерживает Велеского, но пока мы не знаем, где он находится».

Лука закатил глаза. Работа его не раздражала — это было лучше, чем воевать на Украине или зарезать какого-нибудь тщательно охраняемого политика в Эстонии, — но ему не нравилось, что люди, с которыми он работал, оказались...

Быть настолько некомпетентными. «Эти идиоты Стравинский провели уже двадцать часов».

Они бесполезны. Нам нужно привлечь новые таланты.

«У меня уже работает новый набор российских агентов. Он лучше, чем предыдущая группа».

"Кто они?"

«Они — это вы».

Брови Луки поднялись. «29155?»

«Верно, как и другая поддержка ГРУ. Но даже несмотря на то, что вы являетесь самым высокопоставленным офицером в этой миссии, мы находимся не в России, поэтому я главный».

«Как вы здесь главный?»

«Позвоните Спанову сами и задайте ему этот вопрос».

Лука фыркнул. «Я откажусь. Ты главный».

Дрекслер спросил: «А тот американец, о котором вы упомянули? Он был сотрудником ЦРУ? Он еще жив?»

«Да, вероятно, и нет. С ним позаботились».

Дрекслер сказал: «Агентство начнет раздражаться из-за того, что вы убиваете их сотрудников, не так ли?»

«Позвони Спанову и спроси его, стоило ли мне убивать того парня или нет».

«Точно. Спанов превратит Америку в автостоянку, лишь бы вернуть эти файлы».

Лука повесил трубку, время от времени оглядываясь через плечо в заднее окно такси, чтобы убедиться, что за ним никто не следит.

Но по мере приближения к аэропорту он начал больше задумываться о своей ситуации. Если бы в дело вмешалось ЦРУ, они вполне могли бы отследить его самолет, пролетающий прямо над целью. Они бы увидели, что он приземлился, и могли бы ждать его возвращения, чтобы либо вступить с ним в бой там, либо отследить его в воздухе.

Нет, Лука понял, что не сможет вернуться в Европу на том же самолете, на котором Дрекслер доставил его на Карибские острова.

Он посмотрел на свой телефон и поискал международные рейсы из Сент-Люсии на сегодня днем. У него были документы, которые могли ему помочь.

Ему нужно было выбраться отсюда невредимым и затем добраться обратно в Цюрих.


• • •

Спустя восемнадцать минут после того, как машина съехала с крутого склона и врезалась в густую пальмовую рощу, Корт Джентри покачивался на легком ветерке, глядя в окно со стороны пассажирского сиденья разбитого Porsche 911. Он тщательно оторвал и сбросил перед собой достаточно листьев и стеблей, чтобы видеть дорогу, и сквозь колыхающиеся зеленые листья, до которых он не мог дотянуться, мельком увидел кого-то, смотрящего вниз с вершины холма.


Он разговаривал с Лейси по телефону уже несколько минут, поэтому знал, что это будет она, хотя они еще не до конца поняли, что делать дальше.

Он не хотел кричать ей в лицо; его машина, лежащая на боку среди крон деревьев, все еще казалась ему невероятно неустойчивой, поэтому он тихо говорил в телефон.

«Ты привязал веревку к своей машине?»

"Да."

«Какой это узел?»

«Я… я не знаю. Узел. Завязан на фаркопе. Всё в порядке».

Корт вздохнул. Он не был в состоянии спорить, и сомневался, что у него есть время, чтобы объяснить ей, как закрепить веревку, поэтому он велел ей спустить веревку.

Женщина была одета в брюки-карго и майку, и, судя по всему, физически она была не в состоянии сделать ничего, кроме как спустить к нему веревку.

К счастью для Корта, этого оказалось достаточно. Пока пальмы покачивались, он сказал: «Не бросайте, опустите. Если вы не бросите это прямо мне, и оно попадёт в машину, то я поеду в поездку, в которой не хочу ехать».

Она кивнула и начала делать это, и, когда конец веревки приблизился к нему, она говорила с ним через наушник: «Тебе не следовало пропускать мой

Помощь с самого начала. Возможно, это устройство мы держим в руках вместо Matador».

Корт понимал, что не сможет спорить с логикой сотрудника ЦРУ, но и говорить больше, чем необходимо, он не собирался. Он осторожно сунул телефон обратно за пояс, не получив ответа, взял конец веревки правой рукой, как только смог дотянуться, и осторожно потянулся левой рукой, чтобы отстегнуть ремень безопасности.

Попытка снять ремень и затем обвязать веревку вокруг туловища вызвала у него больше беспокойства, чем ему хотелось бы, и прежде чем он успел закрепиться, машина начала смещаться влево, все глубже врезаясь в пальмовые листья.

Корт быстро схватил веревку обеими руками, сжимая ее изо всех сил, и Porsche продолжал скользить вниз, пока пальмовые ветви не поддались.

Он только что вылез из открытого кузова типа «тарга», когда машина внезапно выскользнула из-под него, и он остался висеть там, застряв в листве деревьев.

Он не смел смотреть вниз, но услышал, как машина упала с высоты около шести метров на склон холма, ударившись с отвратительным хрустом, а затем услышал, как она перекатывается с места на место, мчась вниз к уровню моря.

Вместо этого он поднял глаза и увидел Лейси, стоящего там, смотрящего мимо него и с завороженным интересом наблюдающего за тем, как машина на мгновение падает вниз.

Когда грохот и грохот позади него прекратились, и роскошный автомобиль скрылся вдали, Корт крикнул ей: «Это легко отполируется».

Она посмотрела на него как на сумасшедшего, а затем крикнула сверху: «Хочешь, я тебя подвезу на внедорожнике?»

Корт немного подумал. «Как у вас получается завязать узел?»

Лейси скрылась из виду, но он все еще слышал ее. «Давай выясним».

«Черт», — пробормотал он.

Вскоре он начал двигаться, поднимаясь из-под деревьев, и затем его ноги коснулись обрыва. Он медленно поднимался, позволяя веревке выполнять большую часть работы.

Боль в грудной клетке заставила его затаить дыхание. В прошлом он уже ломал ребра, и боль не была такой сильной, но он знал, что ему еще долго будет больно.

Он все еще чувствовал кровь на спине, пропитывающую футболку, и еще одну струйку на затылке. Он предположил, что порезал скальп, как и на пояснице, но гордился своей исключительно крепкой головой, поэтому не слишком волновался.

С сильной болью и умеренными усилиями он выбрался на дорогу. Мимо проезжали легковые и грузовые автомобили, замедляя ход, чтобы объехать арендованный Лейси Ford Escape, но никто, похоже, не заметил, что транспортное средство упало с обочины, поэтому движение продолжалось.

Сам Корт подошел к месту, где веревка была прикреплена к внедорожнику, и увидел, что Лейси завязал простой, но эффективный узел «гвоздь». Развязывая его, он сказал: «Я думал, вы просто какой-то костюмер, который сидит за столом».

Она никак на это не отреагировала. Вместо этого они оба сели в «Эскейп», она за руль, а он на переднее пассажирское сиденье, потирая затылок и разглядывая кровь на руке.

Заводя двигатель «Эскейпа», она сказала: «Вы думаете, что люди, получившие высшее образование, не умеют завязывать узлы? Ух ты!» Она завела мотор. «Вы, кажется, слишком высокого мнения о себе, не так ли?»

Корт не считал, что тот зазнался. Особенно сейчас, после стольких неудач здесь, в Карибском бассейне. Он просто сказал: «Послушайте, я прошу прощения за то, что неправильно вас оценил».

Она начала спускаться по склону холма на юг. Она не ответила на его раскаяние, а лишь сказала: «Нет смысла ехать в Кастри, не так ли?»

Корт покачал головой. «Нет».

«Затем мы возвращаемся в аэропорт. Меня ждет самолет G280, который доставит нас отсюда подальше».

Они начали движение на юг, вниз по склону холма, в направлении владения Эддисона Джона.

Корт сказал: «Я сам с этим справлюсь, но я благодарен за то, что меня подвезли».

Анджела посмотрела на него. «Я не думаю, что ты имеешь право голоса в этом вопросе».

«Да, действительно».

«Что ж, вам лучше поговорить с Брюэром».

«Брюэр — не мой начальник, Анджела».

Женщина громко рассмеялась. «Она мне тоже не начальница, но она начальница начальника моего начальника, и она работает напрямую с офицером, поэтому я делаю то, что она говорит». Она посмотрела на Корта. «Даже когда мне этого не хочется. Уверена, вам тоже».

Лейси, похоже, по-прежнему считал, что Корт является действующим офицером оперативного отдела, но больше ничего не сказал о своих отношениях с ЦРУ.

Корту срочно понадобились большой пакет льда, кровать и пиво. Он не хотел разговаривать с Сюзанной Брюэр, но неохотно взял трубку, когда Анджела набрала свой номер и передала ему телефон.

Он начал без всякого предисловия. «Всё прошло плохо».

«Я уже слышал. Я пригласил тебя, потому что думал, что ты справишься».

«Ну, наверное, тебе стоило нанять Матадора. Он тот ещё крутой чувак».

Она сменила тему. «Мы думаем, что он вернется в Швейцарию с этим устройством. Я хочу, чтобы вы поехали туда с Лейси».

Корт взглянул на женщину за рулем внедорожника. Она надела зеркальные солнцезащитные очки и, казалось, даже не обращала внимания на его часть телефонного разговора.

« Она об этом знает?»

«Нет, но я ей сообщу, а не тебе».

«Что вы хотите, чтобы я сделал?»

«Я хочу того же, чего хотел вчера. Возьми телефон».

«А матадор?»

«Убей Матадора только в том случае, если это не помешает твоей основной работе».

Корт был рад, что у него появится еще один шанс исправить ситуацию.

«Я доберусь туда сам».

«На это нет времени. Вам придётся воспользоваться транспортом агентства».

«Ты всё время забываешь, что пытаешься меня убить, не так ли?»

«Я этого не забываю. Я двигаюсь дальше, чтобы заняться чем-то более серьёзным, чем ты. Садись, чёрт возьми, в самолёт, Нарушитель. Мы не враги».

Суд не ответил, поэтому Брюэр продолжил: «Послушайте. Получение этого продукта защитит американские активы и, если повезет, предоставит важную информацию о российских финансовых операциях. Это не потопление каких-то водных игрушек для богатых людей. Это действительно меняет ситуацию».

Он знал, что Брюэр прав. Ему не нравилась идея саммита и легкого наказания России после всего, что она сделала, но, судя по тому, что ему говорили, это была жизненно важная миссия как для Америки, так и против России. И хотя он знал, что сможет добраться до Европы самостоятельно, он также понимал, что гораздо быстрее будет просто сесть на самолет Агентства, уже находящийся здесь, на Сент-Люсии.

"Отлично."

«Хорошо. Я получу самую свежую информацию из Цюриха и перезвоню Лейси через десять минут».

И она повесила трубку.

Корт вернул телефон Анжеле, которая продолжила ехать по извилистым дорогам, которые Корт только что проехал в погоне за Матадором. Не глядя в его сторону, она сказала: «Мы едем в Цюрих, не так ли?»

«Да», — он повернулся к ней. — «Эддисон Джон сказал мне, что он не работал с русскими. Не с тех пор, как закончилась война. Не знаю, говорил ли он правду, но

—”

«Но, — сказал Лейси, — Брюэр мог лгать».

"Точно."

Женщина, казалось, ничуть не смутилась. «Получить какую-нибудь чушь от начальства — это обычное дело».

Корт кивнул. «Я просто рад, что вы не какая-нибудь наивная оптимистка, которая думает, что мы всегда хорошие парни».

Она рассмеялась, а затем сказала: «С тех пор, как я поступила на службу в Агентство, я работала в пяти разных местах. В каждой стране мы делали хорошие вещи, а в каждой — и портили всё».

«Христиане в действии», — пробормотал Корт, используя уничижительный термин в отношении ЦРУ.

«Да», — сказала она, затем повернулась к нему. «Но я всё ещё верю в то, что мы делаем». Корт ничего не ответил, она кивнула и снова посмотрела перед собой. «Я понимаю. Ты какой-то разочарованный, выгоревший, циничный, жёсткий человек».

«Активный агент, который больше не верит в свою миссию, но продолжает делать то, что делает, потому что понятия не имеет, что еще делать».

Корт понял, что эта женщина, по сути, в одном предложении описала его внутренний мир.

Но он немного возразил. «Я всё ещё хочу верить. Это меня мотивирует».

Лейси сказала: «Мне нужно , чтобы ты поверила в эту операцию. У нас есть работа, и мы её выполним. Вот и всё». Она помолчала, а затем сказала: «Хорошо. Не доверяй Брюеру. Но доверяй мне. Пока ты работаешь с теми же целями, что и я, и с той же миссией, я тебя поддержу, Шесть».

«А вы?» — спросил Корт. «Вы не производите впечатление наивного истинного верующего, но и не кажетесь человеком, готовым запачкать руки».

Она немного подумала, прежде чем ответить. «Я выросла в семье военного, который видел за границей ужасные вещи и, не по своей вине, принёс их домой. И я была чернокожей девочкой в государственной школе в сельской местности Миссисипи, где я совершенно не вписывалась в коллектив».

"Миссисипи?"

«Прямо за Кларксдейлом. Сомневаюсь, что вы вообще знаете, где это находится».

"Я не делаю."

«Мой отец был оттуда. Моя мама эмигрировала из Гаити в 1980-х годах; она служила в Корпусе мира. Мой отец служил в армии; они познакомились в Гондурасе. Они поженились, у них родилась я, а затем они вернулись в Миссисипи. В итоге он купил ферму, которая когда-то была частью крупнейшей плантации в штате. Он был потомком рабов».

«Ирония — это здорово», — сказал Корт.

«Я вырос на семейной ферме. Триста пятьдесят акров. В основном соя, но у отца были и свиньи. Работал не покладая рук».

«После окончания колледжа в Университете Вандербильта я сама вступила в Корпус мира, на меня повлияло мировоззрение моей матери. За два года там я мало чего добилась».

Я поработала в нескольких местах в Африке, построила несколько водяных насосов и несколько солнечных туалетов». Она пожала плечами. «Не то чтобы я меняла мир. А потом я уехала

Вернувшись домой, я поступил в Принстон и получил степень магистра в области государственной и международной политики.

«Агентство завербовало меня в последнем семестре», — улыбнулась она. «Как и в Корпусе мира, я вступила в ЦРУ, думая, что смогу изменить ситуацию к лучшему».

«Ты мне очень помог. Вытащил меня из падающей спортивной машины».

Она слегка рассмеялась. «Изначально это было не совсем то, что я имела в виду». Она на мгновение посмотрела в окно. «Честно говоря, несмотря на мою работу, я по сути пацифистка. Я понимаю, что США нужно демонстрировать свою силу, но я не собираюсь никого расстреливать».

Корт пожал плечами. «Меня это устраивает. Если мы попадём в затруднительную ситуацию, из которой единственный выход — это оружие, то я буду стрелять за нас обоих. Мне не нужен убийца. Мне нужен хороший офицер, который меня поддержит. Вы уже много где побывали и знаете, как убедить ценного агента участвовать в операции».

«Вы имеете в виду себя?»

Теперь он слегка посмеялся, чувствуя жжение в ранах от трения о сиденье. «Поехали в Швейцарию, Анжела. Я слышал, что в январе там отличная погода».

Лейси ничего не сказала, и они продолжили путь в аэропорт.

OceanofPDF.com


ДВАДЦАТЬ ДВА

Сюзанна Брюэр стояла в приемной директора ЦРУ Джея Кирби, игнорируя помощницу, которая предложила ей сесть на диван и подождать. В ней накопилось слишком много нервной энергии, и ей приходилось бороться с желанием расхаживать взад-вперед, чтобы хоть немного ее выдать, не выдав своего настроения критическому взгляду женщины, наблюдавшей за ней из-за стола.

Новость, которую она сообщила директору, была, очевидно, ужасной, но последние сорок пять минут она продумывала, как её преподнести, и чувствовала, что теперь готова принять удар на себя как никогда.

Помощница руководителя ответила на звонок с телефона, лежавшего у нее на столе, подтвердила получение и повесила трубку. «Сейчас с вами примет директор».

Брюэр прошла прямо через двойные двери в главный офис и, войдя, увидела Кирби, стоящего за своим столом с термокружкой Yeti в руке и с выражением предвкушения на лице. Она встретила его взгляд, но ничего не выдала, понимая, что должна нанести этот удар деликатно.

Когда она, войдя, промолчала, он сказал: «Присаживайтесь, Сюзанна».

Она выполнила все указания, держа спину прямо, ягодицы на краю стула, а файлы и iPad — на коленях.

Когда Кирби сел и просто посмотрел на нее, ничего больше не сказав, она восприняла это как сигнал.

«К сожалению, агент, которого я отправил в Карибский бассейн за данными от Эддисона Джона, не выполнил свою миссию. В этом месте находились значительные силы противника».

Кирби вздохнул. «Кто был противником?»

«Мы считаем, что эта информация сейчас находится в руках оперативного офицера ГРУ, майора Луки Ильича Руденко. Несколько лет назад мы дали ему кодовое имя «Матадор»».

«Тот самый, кто убил нашего офицера прошлой ночью в Цюрихе?»

«Да, сэр».

Его брови нахмурились от беспокойства. «Расскажи мне подробнее».

«Наш агент, отправленный на Сент-Люсию, был один. Ему пришлось противостоять нескольким телохранителям Джона, большой команде местных наемников, работающих с Матадором, и самому Матадору. Вы выразили необходимость в том, чтобы мы решили эту проблему тайно, поэтому я не смог привлечь дополнительную помощь для нашего агента».

Кирби немного подумал, провел рукой по своим седеющим каштановым волосам и сказал: «Значит… сейчас в мире существуют две копии этих данных?»

«Верно. Мы не знаем, как Матадору удалось покинуть остров, и находится ли он там до сих пор. Самолет, на котором он прилетел, все еще стоит на взлетной полосе, но возможно, что он улетел обычным коммерческим рейсом».

«У него есть документы на это?» — спросил Кирби.

«Ему придётся пройти процедуру иммиграционного контроля за границу, но мы подозреваем, что у него есть поддельные документы, подтверждающие его прибытие в Сент-Люсию в качестве туриста, так что для опытного агента, такого как Матадор, это не будет проблемой».

«Мы проверяем там аэропорт?»

Она склонила голову. «Мы можем , но пока не сделали этого. У меня нет никаких ресурсов, кроме того старшего офицера оперативного отдела, который как раз оказался в Майами, когда мне вчера понадобилось, чтобы кто-то поговорил с агентом на Британских Виргинских островах».

«Этот офицер. Он знает, что это секретно, верно?»

« Она знает то, что ей нужно знать. Она отчитывается передо мной и ни перед кем другим».

И все же... для такой работы она явно не справляется.

Кирби отпил из своего термоса «Йети», повернулся и на мгновение выглянул в окно. Наконец, он сказал: «Ты уже делал это раньше».

Это было утверждение, а не вопрос.

«Если вы говорите о поиске Matador, то да, у меня есть опыт обнаружения, устранения и ликвидации угроз для Агентства и его персонала. Я несколько лет работал в сфере информационной безопасности, прежде чем…»

«Я не это имею в виду». Директор повернулся к ней. «Вы работали вне официальных процедур на Мэтта Хэнли, занимаясь незаконным оборотом активов».

Брюэр с трудом сдержала вздрагивание. Она понятия не имела, откуда новый директор это знает, но могла лишь предположить, что это могла быть информация, собранная и переданная предыдущим директором. Наконец, она сказала: «Я сделала то, что от меня потребовал начальник отдела».

Кирби улыбнулся, затем утешительно поднял руку и, обойдя стол, подошел ближе. «Успокойся, это не трибунал. Твоя способность играть на темной стороне — это для меня преимущество, а не помеха. Мне все равно, что Мэтт заставлял тебя делать, я просто хочу знать, что теперь могу на тебя рассчитывать».

Он сидел на краю стола; ей приходилось поднимать глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.

Брюэр сказал: «Ты ведь очень этого хочешь, правда?»

«Президент этого хочет. Он обратился ко мне. Мы оба видим опасность того, что ЦРУ будет копаться во всем этом всего за несколько дней до саммита в Нью-Йорке, поэтому я обратился к вам. Сдержанно, тихо, используя засекреченные источники. Так должно быть. Это ваша операция. Я не собираюсь закрывать DDO».

«Я в это ввязался, потому что, честно говоря, Мел Брент боится риска, и мы оба это знаем».

Директор говорила специальному помощнику заместителя директора, что самого заместителя директора следует держать в неведении относительно того, чем она занимается.

Брюэр достаточно хорошо знала работу правительства, чтобы понимать, что ей не следует комментировать это.

Вместо этого она сказала: «Я остаюсь к вашим услугам. Но помогите мне помочь вам помочь президенту».

«Какие ресурсы вам понадобятся, учитывая, что никто не должен знать, над чем вы работаете?»

«Во-первых, дайте мне оперативного офицера, который уже работает над этим. Она недостаточно квалифицирована, но, по крайней мере, в курсе дела».

«Понял. Она будет выполнять для вас специальное задание столько, сколько потребуется».

Что еще?"

У нее перехватило дыхание, и затем она сказала: «Уполномочьте меня на все, что я попрошу из собраний. Из всех дисциплин».

Он поднял брови. «Я даже не знаю, что это значит».

Она говорила уверенно: «Разведка на основе человеческих источников, радиоэлектронная разведка, разведка на основе внешних источников, цифровая разведка, техническая разведка, геопространственная разведка. Все, что мне понадобится».

"Как что?"

«Разведывательные данные, распознавание лиц, проверка таможни и иммиграционной службы, прослушивание и группа наблюдения — я могу это сделать с вашего согласия. Если вы предоставите мне полномочия запрашивать все необходимое в любом отделе, офисе или пункте, я найду Велески и того, кто его удерживает в Европе, и выслежу Матадора, где бы он ни унес телефон, который подобрал на Сент-Люсии».

Брюэр понимала, что это беспрецедентная просьба, особенно учитывая, что она обращалась к самому директору. Ему пришлось бы предоставить ей письмо, подтверждающее, что у нее есть ключи от королевства, и хотя никаких документальных свидетельств ее работы не осталось бы, директор, по крайней мере косвенно, вмешивался в ее тайную операцию.

Кирби на мгновение задумался. «Что-то настолько масштабное… вызовет у людей любопытство».

Брюэр кивнул. «У меня есть способ обойти это. Агентство разыскивает агента, которого мы использовали в Сент-Люсии».

Кирби откинулся на стол, на мгновение растерявшись. «Продолжай».

«Его зовут Кортланд Джентри, кодовое имя — Виолатор. Полагаю, вас уже допросили».

Д/ЦРУ медленно кивнул, на его лице читалось недоумение. «Как так получилось, что вы руководите этой операцией вместе с «Серым человеком»?»

«Судьба. Я знала, где он. Он… легко поддается манипуляциям, и я этим воспользовалась». Она сделала вдох, а затем сказала: «Я могу сказать всем, от кого мне нужна помощь, что Алекс Велески, пропавший банкир, — известный сообщник Виолатора. Я возглавлю розыск Велески, сообщив всем в офисе, что я возглавляю розыск Виолатора».

«Но…» — Кирби оставался в недоумении. — «Вы хотите сказать, что хотите, чтобы Агентство разыскало человека, на которого вы полагаетесь в выполнении миссии?»

«Это единственный способ получить широкий доступ ко всей разведывательной информации. Они его не найдут, он слишком хорош для этого, но, используя все имеющиеся в моем распоряжении ресурсы, я обязательно найду Александра Велески».

Кирби присвистнул. «Ты хитрый, не так ли?»

«Вам нужны результаты. Вот как я их вам и предоставляю».

«Но… Нарушитель. Сегодня он провалил экзамен. Подходит ли он для дальнейших работ?»

«Он мне не нравится, сэр… но без всякого преувеличения скажу вам, что он лучший на Земле в этом деле, и ему не за что отомстить».

Кирби еще немного подумала, а затем Брюэр была поражена, когда он не стал просить дополнительных разъяснений. «Согласна».

Она прокашлялась в ответ; в ее голосе прозвучало немного удивления.

«В-великолепно».

Кирби слегка кивнула в знак согласия. «Ты должна это сделать, Сюзанна».

Эти файлы содержат информацию о денежных переводах ЦРУ, которая может поставить нас под угрозу, если не уничтожить».

Ей не нужно было задавать дополнительных вопросов. Было очевидно, что в данных Крупкина содержалась информация, которая могла бы помочь раскрыть движение денег ЦРУ через Россию, предположительно для поддержки операций в стране.

Директор ЦРУ встал, и Сюзанна Брюэр последовала его примеру.

Он сказал: «Этот саммит в Нью-Йорке… если он пройдет успешно, это приведет к возобновлению отношений и торговли между США и Россией».

«Между Западом в целом и Россией».

Брюэр кивнул. «Россиям всё сходит с рук, не так ли?»

«Безусловно, это так. Это горькая пилюля, но нам придётся вернуться к борьбе с ними в тени. Предоставьте мне эти данные, защитите это Агентство и защитите переговоры».

«Да, сэр».

Минуту спустя Брюэр направилась по коридору в свой кабинет. До прибытия Вайолатора в Цюрих оставалось десять часов, и к тому времени, как он туда доберется, ей нужно было определить для него цель.


• • •

Через тридцать минут она позвонила Анджеле Лейси, которая находилась на борту самолета Агентства, летевшего теперь над Атлантическим океаном. Она рассказала молодой женщине всю правду.


По ряду вопросов дайте ей понять, что теперь у нее есть полная свобода действий, чтобы получить необходимую помощь.

«Однако есть одно предостережение, — сказал Брюэр. — Во-первых… где сейчас Шесть?»

«Он спит в задней части самолета. Я работаю здесь, у перегородки».

«Хорошо. Вам предоставлен доступ ко всем источникам информации по всему миру. У нас с вами есть полная свобода действий от Агентства, чтобы довести дело до конца».

«Это невероятно», — пробормотала Лейси. «Я должна спросить, как это возможно? Вы говорили раньше, что нам нужно держаться в строжайшей тайне…»

«Наша уловка такова: есть старый сотрудник Агентства по имени Кортланд Джентри. Много лет назад он вышел из-под контроля, и теперь он наемный убийца, которого часто называют…»

«В роли Серого Человека. Да, конечно. Какое отношение он имеет ко всему этому?»

«У Агентства давно был приказ его уничтожить. Раньше я участвовал в его поисках, и у меня была полная свобода действий при общении с любыми агентами Агентства. Чтобы помочь нам в поисках Велески, я дал понять, что он является известным сообщником Джентри, и его захват имеет решающее значение для нейтрализации этой давней угрозы со стороны Агентства».

Лейси восприняла это всерьез. «Итак, вы даете мне кодовое слово для доступа к коллекции дворянства, а я, используя это кодовое слово, связываюсь с тем, кто мне нужен, чтобы получить доступ к Велески».

«Это верно. Кодовое слово для доступа к месту охоты на Джентри — „Кровавый Ангел“».

«Кровавый Ангел. Это даст мне доступ ко всему, что мне нужно?»

«Ещё раз верно. Ваш агент, Шесть. Он не в курсе дела Кровавого Ангела, поэтому вы не обсуждаете это с ним. Всё понятно?»

«Конечно, мэм. Спасибо».

«Удачи, Лейси. Это самая важная операция в твоей карьере на сегодняшний день, возможно, и вообще в твоей карьере. Не подведи меня».

OceanofPDF.com


ДВАДЦАТЬ ТРИ

Зоя Захарова — кодовое имя Транзит — стояла на коленях на полу ванной комнаты в коридоре на втором этаже холодного и затхлого швейцарского шале к северу от Венгена, склонив голову над раковиной, а ее покрасневшие глаза едва достигали уровня нижнего края зеркала в ванной.

Она долго смотрела себе в глаза, хотя и знала, что скрывается за ними.

Ничего.

Зоя чувствовала, как её тело разваливается на части. Часами она смотрела в окно на серый полдень, который перед ней сменялся серыми сумерками, а затем чёрной ночью. Она наблюдала, как надвигаются тучи, затем лёгкий снег, который медленно перерастал в непрерывный снегопад, а её разум разрывался от желания выпить, поспать, поплакать, разбить стену кулаком.

Ничего из этого она не делала. Она просто стояла на страже, выполняя работу, которая, по ее мнению, была неактуальна, учитывая состояние окружающего мира. Она была неподвижным часовым, защищающим ничтожество от ничего, насколько она могла судить, и ей едва удавалось справляться с этой задачей.

А может, она вообще не справлялась.

На краю раковины перед ней, всего в нескольких сантиметрах от ее лица, когда она стояла на коленях, лежала длинная тонкая дорожка кокаина, которую она тщательно приготовила, а в правой руке она держала свернутую пятиевровую купюру.

Десять минут назад она планировала лишь заскочить в ванную и немного понюхать — чуть-чуть, чтобы хватило на час или около того, но тут Браунбэр передал команде по рации, что Бруссард только что сказал ему...

Передача посылки была отложена до девяти вечера. Зоя провела в холодном доме чуть после семи утра, и как только узнала о задержке, посмотрела на маленький флакончик в руке, который достала из рюкзака, и решила вылить все его содержимое на край раковины, убеждая себя, что ее физическое состояние ухудшается с каждой минутой. Истощение, алкогольная абстиненция, депрессия, отчаяние. Она полностью отключалась, и ей нужно было перезагрузить свой организм, чтобы пережить передачу посылки, а затем и поездку в любой бар отеля, который она сможет найти.

Зоя в последний раз долго взглянула в зеркало, не увидела там ничего ценного, а затем наклонилась.

Она положила пятиевровую купюру на сантиметр выше конца ряда, затем начала вдыхать, двигаясь слева направо. Было жгло, как и накануне вечером; это подсказывало ей, что кокаин, купленный ею на улице в Милане, был низкого качества, вероятно, разбавлен чем-то вроде детской присыпки.

Или что-то другое. Детская присыпка, хоть и отвратительная, была одним из лучших вариантов развития событий, поэтому она решила поверить именно в нее.

Она продолжила движение по цепочке; она всосала восемьдесят процентов порошка в правую ноздрю, когда ее рация резко запищала, испугав ее, и она резко вскочила.

Она почувствовала жжение в носовых пазухах, ощущение, будто волоски в носу опалены, а затем почувствовала, как заложенность стекает по задней стенке горла.

«Braunbaer for Transit».

Она выхватила рацию, прикрепленную к воротнику расстегнутого пальто. Быстро откашлявшись, она нажала кнопку связи.

«Выбирайте Транзит», — сказала она, затем отпустила кнопку, чтобы глубоко вдохнуть, издав влажный хрюкающий звук, и прижала палец к левой ноздре, чтобы остатки наркотика попали в пазухи правой носовой полости.

«Проверка посылок», — сказал Браунбаер. «Твоя очередь».

«Поняла. Подожди-ка», — ответила она, затем смахнула остатки кокаина в раковину и быстро встала, как раз в тот момент, когда наркотик словно молниеносно ударил в нее.

через ее нервную систему.

«Черт возьми», — прошептала она себе под нос, поддаваясь волне жара и энергии, а затем прикрепила радио обратно к куртке, подняла свой Micro Uzi с сиденья унитаза и снова повесила его на шею.

Десять секунд спустя она, набравшись сил, поднялась по скрипучему деревянному коридору. Ифа, африканский агент Бруссара, находилась в зоне наблюдения в комнате в дальнем конце коридора, наблюдая за севером, а Алекс Велески, «пакет», оставался в спальне справа, посередине между Зоей и Ифой.

Она положила правую руку на рукоятку оружия, а левой потянулась, чтобы открыть дверь Алекса. Однако прежде чем она успела дотянуться до неё, в конце коридора появился Ифа. Он по-французски сказал: «Привет. Хочется пить? Нужна вода?» Он поднял бутылку Nalgene.

«Нет, спасибо. Я буду здорова», — ответила она по-французски. Она почувствовала дрожь в руках, по спине пробежал холодок.

Мужчина продолжал идти по коридору к ней, протягивая бутылку.

«Тогда дело в посылке, — сказал он. — Он ничего не пил с тех пор, как мы сюда приехали».

«Бон», — ответила Зоя, и он принес ей напиток; она не отводила от него взгляда. Даже при тусклом свете в коридоре она стеснялась своего состояния и боялась, что если встретится с ним взглядом, он поймет, что она только что приняла сильный психостимулятор. Она понимала, что, вероятно, просто параноик, но тем не менее, когда она говорила с Ифой, она смотрела на дверь рядом с собой, а не на него.

Она взяла бутылку. «Спасибо».

«Сорок пять минут», — добавил африканец, указывая, сколько времени им еще оставалось ждать прибытия банкиров из Женевы в девять часов вечера.

«Да».

Она потянулась, чтобы открыть дверь, но африканец сказал: «У вас был долгий день, да?»

Черт. Ей совсем не хотелось сейчас вступать в разговор. Внезапно она почувствовала сильное желание поговорить, почти гиперактивно, и она знала, что...

Ей приходилось бороться с этим, потому что она не думала, что сможет скрыть свое состояние, если ее застанут врасплох в чате.

По-французски она сказала: «Давайте просто покончим с этим». Быстро открыв дверь, она вошла и закрыла её за собой, в то время как Ифа направился обратно по коридору к своей наблюдательной позиции.

У Зои слегка стучали зубы, когда она осматривала посылку. Велески сел на кровати в дальнем конце комнаты, его правое запястье было приковано наручниками к изголовью кровати. Его одежда была растрепана, волосы взъерошены, а на лице росла двухдневная борода.

Она подошла, протянула ему бутылку с водой, а затем сделала пару шагов назад, к середине комнаты, чтобы он не смог схватить ее пистолет-пулемет, хотя он казался самым пассивным мужчиной, которого она встречала за последнее время. Оказавшись вне зоны досягаемости, она нажала кнопку передачи на своей рации, не снимая устройства с лацкана куртки. «В пути для Браунбаера. Посылка в порядке, конец связи».

Ответ последовал быстро: «Хорошо. Возвращайтесь в режим наблюдения».

«Роджер», — сказала она и направилась к двери.

Велески окликнул сзади: «Мисс. Мисс? Пожалуйста… Мне нужно , чтобы вы меня выслушали. Всего на минутку».

Она продолжала двигаться к выходу, но, двигаясь дальше, ответила: «Мне нужно, чтобы вы молчали».

«Вы знаете, что происходит в мире? — спросил он. — Русские? Война? Преступность?»

Она замедлила шаг, но не остановилась и ничего не ответила.

«Тебе вообще всё равно?»

Ей было не всё равно, но она всё равно промолчала.

«Информация, которой я располагаю, — сказал Велески. — Не только то, что записано на телефоне».

Это еще не все. У меня есть доступ к дополнительной информации, которая, в сочетании с данными на телефоне, может поставить Кремль на колени. Мне просто нужно доставить ее в Нью-Йорк.

«Я не знаю, кто вы и почему вы так со мной поступаете, но вы американец, и я верю, что вы хотите поступить правильно».

У Зои был безупречный американский акцент, но она не была американкой. Она попыталась пройти к двери, но что-то внутри подсказало ей остановиться.

Она вдруг поняла, что это была кока-кола. Она хотела говорить, хотя сама не хотела.

И у неё не хватило самообладания, чтобы с этим бороться. Отступив к нему, она тихо, но быстро, почти маниакально, произнесла: «Не выставляй себя каким-то крестоносцем. Ты коррумпированный банкир, который украл кое-что из его компании. Вот и всё , кто ты есть».

«Нет! Это не я. Телефон, который у вас? Это не банковские данные. Банковские данные я выложил в даркнет, отправил адрес человеку в Нью-Йорке. Телефон… он полон информации о денежных переводах Кремля на Запад. Данные, которые я украл из своего банка, могут связать эти переводы с конечными пользователями. У меня тысячи записей, которые покажут, куда ФСБ, СВР и ГРУ тратят свои деньги. Речь идёт не просто о конфискации средств, речь идёт о том, чтобы выяснить, кому Москва платит, какие операции проводят ГРУ и СВР за границей. Чёрт возьми, мне крайне важно выбраться отсюда с телефоном, чтобы раскрыть правду».

Зоя замерла на месте, а затем резко моргнула. Неужели это все по-настоящему?

Она быстро покачала головой. «Вы… лжете. Лжете, чтобы избежать ответственности за все это. Кремль отмывает и скрывает свои средства, прежде чем покинуть Россию».

Откуда какой-нибудь банкир в Швейцарии может знать, что такое Кремль?..

«Я не какой-то швейцарский банкир, — сказал Алекс. — Я украинец. В прошлом году я потерял членов семьи на войне, а данные из России мне передал старый деловой знакомый, который конвертирует рубли в криптовалюту для силовиков. Ему доверяет Даниил Спанов, главный сотрудник разведки всей России, и он сопоставил факты…» Велеский помолчал немного.

«Два дня назад мне передали эту информацию». После короткой паузы он сказал:

«Почти сразу после того, как я его получил, человека, который мне его передал, пытали, а затем убили. Это говорит о том, насколько всё это важно».

Зоя глубоко всхлипнула. Она почувствовала пот на лбу, полоску пота, стекающую по затылку. После долгой паузы она сказала: «Я наемный убийца. Я ничем не могу вам помочь. Может быть, люди из Garnier and Moreau смогут».

Алекс презрительно фыркнул. «G&M работает почти с таким же количеством грязных российских денег, как и Brucker Söhne, мой банк. G&M нужны только я и данные, чтобы красть клиентов, отмывать еще миллиарды , перекачивая их на Запад в криптовалюте и размещая на подставных корпоративных счетах в своих банках». Он покачал головой. «Нет». Он махнул рукой в воздухе. «Все это… это проблема для России, пока у меня есть данные. Как только G&M получит данные, проблема России исчезнет, и пострадает остальной мир».

«Послушайте», — сказала Зоя, удивленная своей внезапной разговорчивостью, хотя и понимала, что это вызвано химическими веществами. — «Меня привлекли для выполнения легкой работы».

Работа осложнилась, когда я увидел, как тебя похитили прошлой ночью, а потом стала еще сложнее, когда я задел твою машину и вступил в перестрелку, чтобы вытащить нас оттуда. Но теперь ты у нас, наши клиенты уже едут за тобой, и для меня все это аккуратно завершено. Я не собираюсь все испортить, тайком вывозя тебя и телефон — телефон, которого у меня даже нет — ради какой-то жалостливой истории о спасении мира».

Она видела в глазах Велески, что мужчина окончательно утратил к ней веру.

Он тихо сказал: «Ты здесь только ради денег».

Зоя никогда не стремилась к деньгам, но спорить с ним она не могла. Если она говорила правду, то занималась грязной работой.

Упустить шанс нанести серьезный удар по российскому правительству только ради того, чтобы какой-нибудь банк в Женеве получил коммерческие секреты от конкурента.

Она опустила взгляд на пол, пытаясь осмыслить увиденное.

«Да», — наконец сказала она. — «Это просто работа».

Велески сказал: «Две ночи назад я пытался убедить себя в том же самом. Я пытался убедить себя, что не имею никакого отношения к тому, чтобы поджечь этот мир. Но… к черту мою работу. И к черту вашу работу. Мир запомнит тех, кто встал, кто дал отпор. И мир запомнит тех, кто сказал: „Я просто делаю свою работу“».

Ее быстрый ответ был извиняющимся, но твердым: «Моя работа — это все, что я здесь делаю… это все, что я… готова делать».

Она снова повернулась к двери.

«Пожалуйста, — умолял он. — Наверное, меня убьют, когда закончат».

Она энергично покачала головой. «Ты преувеличиваешь. Это банк, Велески. Банки не убивают людей».

«Это миллиарды долларов от деспотического режима! Кто сказал, что они не убьют за это? Люди умирают за этой информацией последние двадцать четыре часа. Вы просто отдадите меня на смерть? Что вы имеете против меня?»

Она повернулась к нему и бросилась вперёд. От этого движения у неё закружилась голова. «Дело не в тебе. Дело никогда не в посылке. Дело всегда в том, что знает посылка, что в ней находится, что она сделала или что планирует сделать. Поверь мне, никому из причастных к этому нет до тебя дела».

«Включая тебя?»

Она посмотрела на него и ответила пламенным тоном: « Особенно я! Ты всего лишь багаж, как я тебе и говорила. Моя работа заключалась в том, чтобы забрать тебя и присматривать за тобой, пока Гарнье и Моро не заберут тебя. Что бы у тебя ни было, мне все равно, что это, и я с нетерпением жду, когда смогу убраться отсюда к черту».

Велески опустил взгляд на пол. Тихо он сказал: «У тебя нет души».

Она ответила на это внезапно задумчивым тоном, что резко контрастировало с ее поспешным монологом. «Не совсем. Уже нет».

Глаза Велески потемнели. Впервые она увидела злобу в этом прежде мягкосердечном на вид мужчине.

Зоя почувствовала, как по шее стекает еще больше пота, а в лопатках пробегает дрожь. Не говоря ни слова, она снова повернулась к двери.

Как и прежде, Алекс окликнул её, но на этот раз сказал: «Ты немного промахнулась».

Она обернулась в его сторону, растерянная. « Что я пропустила ?»

Велески свободной рукой коснулся правой стороны носа. «Немного кокаина».

Черт. Она смущенно потерла верхнюю губу и нос тыльной стороной ладони.

Украинец улыбнулся ей, и в его сердитой ухмылке читалась злоба. «Леденец для носа закончился, но характерные следы остались. Твои щеки...»

«Раскраснелся, глаза налиты кровью, тебя дергает. На лбу пот в холодной комнате».

Он добавил: «Держу пари, ваше сердце бьется, как у газели, которую преследует лев».

Когда она не ответила сразу, он сказал: «Я банкир. Я знаю, что такое кокаин. Не прикасался к этой дряни с двадцати восьми лет, и то только для вечеринок. А тебе сколько? Тридцать пять? Тебе нужен кокаин, чтобы нормально работать? И у тебя работа, где ты носишь оружие?»

«Ты просто ужасна, женщина».

«Пошёл ты нахуй», — сказала она, но тихо, словно не всерьез.

«Поэтому ты такой злой?» — спросил Велески. «Из-за этой проклятой, непоколебимой раздражительности, которая нежелательно сопровождает положительные эффекты препарата?»

Он пожал плечами. «Держу пари, это помогает тебе отбросить моральные принципы и двигаться дальше».

Она снова отвернулась.

«Ах… теперь я понимаю. Вот почему ты этим занимаешься. В этой работе это необходимо . Это держит тебя как робота. Ты не хочешь думать; ты не хочешь контролировать свои действия. Ты хочешь быть заводным игрушечным солдатиком, не так ли?»

Она вышла за дверь; закрыла ее за собой, изо всех сил стараясь забыть все, что только что было написано в посылке.

Она сделала всего один шаг назад по коридору к своему наблюдателю, когда включилась ее рация.

Это был Браунбэр, немец. «Внимание! В переднюю часть дома! К нам гости!»

OceanofPDF.com


ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ

Зоя поспешила обратно по коридору на свое место, понимая, что ее торопливые шаги, вероятно, будут слышны внизу.

«Один внедорожник на полпути к дому», — теперь в голосе Браунбаера звучало раздражение.

«Транзит? Что за хрень? Почему вы не позвонили, когда они были на дороге за лесополосой?»

Немец, похоже, смотрел в окно внизу, и оттуда он не смог бы увидеть внедорожник так рано, как это сделала бы Зоя, если бы она находилась там, где должна была быть.

«Извините», — ответила она в микрофон. — «Я просто хотела напоить посылку».

В сети раздался голос Белло: «Это те ребята из банка? Если да, то они пришли на тридцать пять минут раньше».

«Я уточняю у Тромпетт», — ответил Браунбаер. «Все будьте готовы».

Зоя вернулась к окну на втором этаже, затем сильно потерла глаза и посмотрела в небольшой бинокль, который оставила на подоконнике.

Дрожащие руки затрудняли рассматривание изображения через оптический прибор, но в конце концов ей удалось сфокусироваться на происходящем перед ней.

Она щёлкнула рацией на куртке и заговорила в темпе, сбитом с толку наркотиком, который она вдохнула пять минут назад. «Семиместный внедорожник, Toyota Highlander. Паркуемся сейчас в сорока метрах от входной двери, перпендикулярно дому». Затем: «Трое выходят из машины. Оружия не видно». Через секунду она сказала: «Они не видны».

«Они занимают оборонительную или наступательную позицию в данный момент. Они просто стоят без дела. Конец связи».

По радио раздался голос Белло: «Похоже на банкиров».

«Что внутри внедорожника?» — спросил Браунбаер у Зои. Вероятно, он наблюдал за той же сценой из окна возле входной двери, но он понимал, что сверху у Зои будет лучший обзор.

Зоя поправила бинокль. «Неизвестно. Освещение шале отражается от тонированных стекол. Я ничего не вижу. Мы могли бы выключить свет на веранде, но тогда мы можем потерять видимость при высадке».

«Мы оставляем свет включенным», — сказал Браунбаер.

Зоя продолжала осматривать окна внедорожника. Она снова щелкнула мышкой. «Не могу исключить возможность того, что внутри машины есть еще кто-то, но пока не вижу никакого движения».

«Хорошо», — сказал немец после недолгого молчания. «Только что получил сообщение от Тромпетта; он подтвердил, что это те самые люди из банка. Он с ними на связи; я сказал ему, что мы вынесем посылку наружу. Ифа и Транзит?»

Ифа ответил первым: «Понял. Мы его уничтожим».

Зоя замерла. Она отодвинула бинокль от непрозрачных окон внедорожника и начала осматривать троих мужчин. Им было от тридцати до сорока лет; на них были костюмы, галстуки и длинные шерстяные пальто, застегнутые на все пуговицы, чтобы защитить от снежного холода. Они стояли близко друг к другу, ожидая у капота работающего Toyota Highlander.

Они выглядели серьезными, но не представляли угрозы.

Тем не менее… ей что-то показалось странным, но тот факт, что ее измученный мозг, словно торнадо, был переполнен деталями, чему способствовало действие психостимулятора, не позволял определить, что именно не так.

Она убеждала себя, что это, вероятно, просто паранойя, вызванная кокаином, но всё же она испытывала явное чувство беспокойства.

«Транзит?» — окликнул Браунбаер, и в его голосе снова прозвучало раздражение.

«Я уже в пути», — ответила она, резко выскочив из окна и выбежав из спальни, чтобы схватить Велески и привести его вниз вместе с Ифой.

В коридоре она застала банкира, пытавшегося уговорить африканца отказаться от своей миссии, точно так же, как Велески только что пытался сделать с ней. «Вы можете мне помочь, сэр. Помогите всем . Послушайте, Гарнье и Моро такие же мерзкие типы, как и мой банк. Информация, которой я располагаю, становится бесполезной в тот момент, когда вы передадите меня им».

Ифа, казалось, даже не слушал; он просто тащил пакет, пока не дошел до Зои, и она присоединилась к нему, схватив Велески за правую руку и поведя его к лестнице вместе со своим напарником. «Заткнись и иди»,

она приказала.

Велески сделал, как ему было сказано, опустив голову и плечи, когда все трое спускались по лестнице.

В прихожей лыжного шале Зоя увидела, что входная дверь уже открыта. В комнату занесло снегом, а Белло и Браунбаер стояли на крытой веранде снаружи, используя свет в здании, чтобы разглядеть троих мужчин, стоявших рядом с серым внедорожником.

Все члены команды Бруссара держали оружие наготове, но трое мужчин, стоявших рядом с убегающим «Горцем» в тридцати метрах от них, держали руки вдоль тела, их куртки были застегнуты на все пуговицы, и оружия поблизости не было видно.

Браунбэр говорил по телефону, предположительно Тромпетте, пока Зоя, Ифа и Велески выходили под навес. «Эти ребята говорят по-французски или по-немецки?» Он кивнул, повесил трубку, а затем достаточно громко, чтобы его было слышно сквозь непрекращающееся шипение снегопада, сказал: «Добрый вечер».

К лёгкому удивлению Зои, он сказал это по-английски.

«Добрый вечер», — ответил один из мужчин приятным тоном. Он был самым высоким из троих, лет сорока, но с несколько юношеским лицом, а его рыжие волосы уже были покрыты снежинками, которые колыхались на ветру. Он улыбнулся и, стоя рядом с двумя другими, с нетерпением ждал.

Зоя внимательно наблюдала за мужчиной с расстояния тридцати метров. Рыжеволосый не был американцем; она уловила какой-то неясный иностранный акцент в короткой фразе, которую он произнес. Мужчины не говорили по-немецки или по-французски, по крайней мере, так, по-видимому, сказал Бруссар Браунбаеру, поэтому она продолжала

Она оценивала их сквозь снегопад, отчасти из профессионального любопытства, а также потому, что наркотики в ее организме сделали ее еще более нервной, чем обычно.

Тем не менее, после рассказа Алекс о российских финансовых данных и убийстве у нее были все основания подозревать того, кто мог взять под контроль мужчину, находящегося в ее руках, и информацию, хранящуюся в телефоне.

Браунбаер сказал: «Наш дрессировщик говорит, что вы должны завершить процедуру. Мы приведем Велески к вам. Просто держите руки на виду».

«Конечно. А мобильный?» — спросил рыжеволосый мужчина.

Немец достал из кармана iPhone и передал его Ифе.

Зоя взяла Велески за правую руку. «Двигайся». Ифа взял банкира за левую руку, и все трое двинулись дальше, сквозь порывы ветра и спускаясь по заснеженной подъездной дорожке. Впереди слева ехал Range Rover, на котором приехали Браунбаер, Белло и Ифа, а рядом стоял фургон Ford Econoline, который Зоя угнала в Цюрихе, чтобы забрать Велески.

А затем, в двадцати метрах дальше по подъездной дорожке, мимо двух машин слева, по другую сторону дорожки стояла припаркованная серая Toyota Highlander с включенными фарами и работающим двигателем.

Приблизившись к мужчинам, она впервые смогла разглядеть их лица.

Только рыжеволосая, стоявшая посередине, заговорила, и это заставило её внимательнее присмотреться к остальным мужчинам. Если у рыжеволосой было мальчишеское лицо, то остальные мужчины были жёстче, суровее.

В отличие от рыжеволосого, двое других выглядели особенно серьезными, почти угрюмыми, и хотя рыжеволосый очень походил на ирландца, она сказала себе, что двое мужчин с рыжеволосым, возможно, были выходцами из Центральной Европы. С расстояния двадцати метров были видны славянские черты, которые она не заметила даже в бинокль.

Ей сказали, что это были банкиры. Они одевались как банкиры и вели себя как банкиры, не обращая внимания ни на какую опасность, но Зое двое мужчин с рыжеволосой девушкой совсем не показались .

Это не обязательно было плохо; она и ее команда тоже не были банкирами, они были всего лишь посредниками, работающими на банк.

Но если это правда … если эти трое были наемниками, такими же, как и люди Бруссарда, — ее тревога, усиленная кокаином, внезапно усилилась, когда она задала себе этот вопрос, — почему у них застегнуты пальто и где их оружие?

Если бы они были банкирами, у них не было бы оружия. Если бы они были наемными работниками, то было бы. Но если бы это были наемные работники, которые пытались выглядеть как банкиры... тогда они могли бы спрятать оружие под застегнутыми на пуговицы пальто и выглядеть и вести себя вот так.

Вся эта ситуация была неправильной.

«Подожди», — сказала она, останавливая Алекса.

Все, кто стоял там на снегу, смотрели на Зою.

«Что случилось?» — крикнул Браунбэр сзади.

Зоя проигнорировала его и обратилась к мужчинам рядом с горцем со словами: «Вы из банка?»

Рыжеволосый мужчина слегка наклонил голову. Он явно не заметил, что Зоя — женщина, пока она не заговорила. Ночь, снег, яркий искусственный свет, а также её чёрная вязаная шапка и тяжёлое пальто очень хорошо скрывали её черты лица.

С сильным акцентом, который, как ей теперь показалось, немного напоминал ирландский, он сказал: «Нас послали Гарнье и Моро». Он слегка улыбнулся. «Мы работаем, как и вы».

Браунбаер сказал: «Всё в порядке, транспортная компания. Тромпетт сказала, что это были клиенты».

Зоя продолжала удерживать Велески на месте. Ифа лишь недоуменно смотрел на неё.

«В чём проблема?» — громко спросил рыжеволосый, вокруг него кружил снег. Было очевидно, что задержка его начинает раздражать.

Зоя наклонила голову. Теперь она услышала в голосе высокого мужчины что-то еще. Неразборчивый, но подозрительный. Она не ответила, а вместо этого наклонилась к уху Велески и прошептала: «Если хочешь жить, делай в точности так , как я скажу».

Она продолжала шептать, пока Браунбэр окликал троих мужчин возле «Хайлендера», говоря им, что все в порядке и чтобы они подождали, пока он все уладит.

Он подбежал к Зое, Алексу и Ифе как раз в тот момент, когда Зоя перестала что-то говорить Велески на ухо. Ей он сказал: «Что с тобой, черт возьми, не так?»

«Мне это не нравится».

«Мне не нравится стоять в снегу», — сердито ответил Браунбаер. «Отдайте его мне. Я сам отведу его туда».

Немец забрал телефон у Ифы, а затем, потащив Велески, пошёл с ним по заснеженной подъездной дорожке, разбрасывая перед собой снег. Он проехал мимо двух припаркованных слева машин и добрался до мужчин у «Хайлендера». Двое молчаливых мужчин крепко взяли Велески за руки, а Браунбаер подошёл к рыжеволосому и передал ему телефон.

«Спасибо», — сказал мужчина, но его взгляд был прикован к Зое.

Зоя обернулась к нему, стоявшему перед капотом Range Rover, рядом с ней все еще был Ифа. Белло оставался на крыльце в десяти метрах позади них, справа.

Один из двух мужчин, державших Алекса, открыл заднюю дверь внедорожника.

Внутреннее освещение не включилось, что Зоя восприняла как плохой знак, но не стала долго на этом зацикливаться, потому что ждала чего-то другого.

Когда Браунбэр начал возвращаться по заснеженному пути к шале, Алекс сделал вид, что собирается сесть в внедорожник. Но вместо того, чтобы сесть, он поднял левую ногу и с силой ударил ею по голени мужчину, стоявшего позади него слева.

Мужчина вскрикнул от боли и гнева, падая вниз. «Сукха!»

«Суха » в переводе с русского означало «сука», и это было распространенное восклицание, выражающее удивление или гнев.

«Попалась», — тихо пробормотала Зоя про себя, затем переключила переключатель режимов стрельбы на своем Micro Uzi из предохранителя в автоматический режим и подняла оружие, прижав проволочный приклад пистолета-пулемета к плечу и нацелившись через механические прицельные приспособления прямо на рыжеволосую девушку перед внедорожником.

Никто этого не заметил, потому что и мужчина, которого пнули, и тот, кто стоял рядом, тут же начали бить банкира из Цюриха, швыряя его к борту внедорожника, а затем сбивая в снег, пока рыжеволосый Браунбаер и остальные наблюдали за происходящим.

Мужчины, избивавшие Велески, остановились только тогда, когда Зоя крикнула им, удивив всех во второй раз, на этот раз заговорив на своем родном языке: «Кто ти, черт возьми?» Кто вы, черт возьми?

Браунбэр стоял всего в нескольких метрах от внедорожника и поднял руки на Зою, понимая, что один из его подчиненных направляет оружие на трех мужчин, посланных банком.

«Что, чёрт возьми, происходит?» — прохрипел немец.

Зоя сказала по-английски: «Вот это я и пытаюсь выяснить!» Затем она переключилась обратно на русский и обратилась к рыжеволосой девушке: «Эй, Вотяк? Какой план?»

Мужчина ничего не ответил; он лишь склонил голову.

Вотяк — русское сленговое обозначение человека удмуртского происхождения. Удмурты — это центральноевропейская этническая группа, представители которой часто имели рыжие волосы, что было нехарактерно для большинства других регионов России.

Зоя продолжила обращаться к нему по-русски: «Кто вы, ребята? СВР?»

«ГРУ?» Алекса уже забыли в снегу; все трое мужчин в черных шерстяных пальто стояли над ним, глядя на женщину и на крошечное, но мощное оружие, направленное в их сторону. Следующие слова она адресовала рыжеволосому: «Я думаю, это ГРУ. Я никогда не слышала о Вотяках в СВР». Сама Зоя была членом Службы внешней разведки России.

Теперь рыжеволосый мужчина снова заговорил, всё ещё по-английски: «Я… не понимаю».

Его фальшивый ирландский акцент был более выраженным, но Зоя ему не поверила.

Браунбэр посмотрел на Зою. «Что ты им говоришь, Транзит?»

Она говорила уверенно, не отрывая взгляда от крошечного кольца, оставшегося после выстрела из её автомата Узи. «Эти ребята — офицеры российской разведки».

«Откуда вы это знаете?»

«У Велеского есть кремлёвские секреты. Группа русских появляется, притворяясь банкирами, чтобы принять участие в передаче власти. А потом они делают вид, что они и не русские».

Не так уж сложно понять, что нас обманули.

«Откуда вы знаете, что они русские?»

«Потому что я русская!» — крикнула она.

OceanofPDF.com


ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ

Браунбэр держал в руке винтовку, но стоял лицом к Зое, спиной к троим мужчинам рядом с Хайлендером. Он сказал: «Наш дрессировщик за них поручился!»

Зоя пожала плечами, но не отводила взгляда. «Значит, наш дрессировщик в курсе, не так ли? Либо эти ребята, либо их хозяева добрались до Бруссарда до того, как мы перевели Велески в банк. Бруссард отложил высадку из банка до девяти часов, чтобы русские смогли прибыть первыми».

Белло крикнул из-за спины Зои: «А вдруг они русские ? Мне все равно. Бруссар нам платит, и он велел нам передать Велески этим…»

Зоя крикнула ему в ответ, все еще держа оружие направленным в грудь рыжеволосого парня, стоявшего рядом с Велески, который к этому моменту свернулся калачиком. Она сказала: «Если банк платит нам за то, чтобы мы передали им человека и телефон с русскими секретами, мы передадим человека и телефон банку, а не этим чертовым русским шпионам».

«Но Бруссард…»

«Они могли бы прямо сейчас приставить ему пистолет к голове, — сказала Зоя. — Мы не выдадим Велески».

Браунбаер посмотрел на рыжеволосого мужчину в ожидании объяснения. Когда тот промолчал, немец, всё ещё говоря по-английски, спросил: «Откуда вы?»

Рыжеволосый вздохнул. Когда он заговорил, его фальшивый ирландский акцент исчез.

«Мы русские. Но работаем в банке. Черт возьми , мужик. Скажи…»

«Пусть эта сука опустит оружие, и мы пойдем дальше».

Браунбэр отъехал назад, его оружие по-прежнему было направлено вниз, на снег перед ним. Справа от него возвышалась невысокая каменная стена, увенчанная большими бетонными клумбами. Он склонил голову, глядя на рыжеволосого мужчину. «Почему ты сказал, что не понимаешь её?»

Рыжеволосая девушка выглядела теперь раздраженной. «Забудьте об этом! Мы здесь не для игр! Приведите своих людей в порядок, потому что мы уходим !»

Ифа слегка приподнял ружье, направив его на тонированные окна в правой задней части «Хайлендера». Зое было очевидно, что африканец не понимает, что происходит, но он знал, что они не очистили большой внедорожник от других потенциальных угроз.

И тут впервые с момента выхода на улицу заговорил Алекс Велески.

Лежа в снегу, практически у ног трёх русских, он закричал:

«Информация, которой я располагаю, наносит ущерб Кремлю. Они уже убили сотрудника ЦРУ, пытавшегося её получить. Если эти люди русские, то они убьют вас всех и подкупят вашего босса, чтобы он молчал».

Алекс поднял голову из снега; его правый глаз был синяком, когда он посмотрел на Браунбаера. «Я говорю о миллиардах евро. Ты… я?»

«Во всем этом мы ничтожны».

Белло крикнул с крыльца: «Пусть русские заберут посылку и уходят!»

Немец проигнорировал итальянца; он просто смотрел на мужчин. «Мы должны это прояснить».

Рыжеволосый мужчина полез в карман пальто. «Я звоню Бруссарду».

Двое, стоявшие над Алексом, напряглись и посмотрели на своего лидера. Зое показалось, что они подумали, будто он собирается достать пистолет.

Браунбэр крикнул: «Все, стойте неподвижно!» — и поднял свой MP7, направив его теперь на троих, стоявших у «Хайлендера».

Зоя молниеносно оглянулась и увидела, что винтовка Белло тоже поднята и готова к стрельбе, хотя на его лице читалась неуверенность.

Кокаин, циркулировавший в ее крови, только усугубил и без того напряженную ситуацию; у нее дрожали руки, голос дрожал, когда

— Она закричала на троих мужчин, стоявших вокруг скрюченной фигуры Велески: — Не двигайтесь, блядь!

Рыжеволосый застыл на месте, спрятав руку под пальто, и переводил взгляд с Зои на Браунбэра и обратно.

Браунбэр резко дернул оружие в сторону «Хайлендера», а затем снова перевел его на стоявших рядом троих мужчин. «Что у вас в кузове грузовика?»

Рыжеволосый, но серьезный, парень повернул к нему лицо. «Ты позволил нам уйти с Велески и мобильником, и тебе никогда не придется об этом узнавать».

У Зои стучали зубы. Она не думала, что русский блефует; она была уверена, что они не приняли бы такую небрежную позу, если бы не знали, что у них есть значительная поддержка.

Браунбер, похоже, думал то же самое. «Хорошо. Все сохраняйте спокойствие. Я позвоню Бруссарду, и мы во всем разберемся».

Рыжеволосый медленно убрал руку от пальто. Она была пуста.

Увидев это, Браунбер опустил оружие.

Русский сказал: «У нас нет на это времени. Мы уходим с Велеским и телефоном».

Немец покачал головой и потянулся за телефоном. «Никто никуда не поедет, пока…»

Рыжеволосый крикнул так громко, что его вопль эхом отразился от деревьев и донесся до них. «Давай!»

Зоя знала, что это слово имеет много значений на русском языке, но одно из них — «Вперёд!». Она среагировала первой, упав на колени за мгновение до того, как задымлённое заднее стекло «Хайлендера» взорвалось.

Она узнала шум и ритм автоматической стрельбы из лёгкого пулемёта и поняла, что она и трое её сообщников находятся на открытой местности прямо перед стволом оружия.

Зоя приземлилась на снег и нажала на курок своего крошечного пистолета, увидев, как один из троих мужчин перед внедорожником упал. В то же время Ифа резко повернулся вправо и тоже упал, исчезнув из виду.

Она краем глаза ощутила, как пули пролетают прямо над головой, и поняла, что Белло стоял позади нее.

Она начала катиться влево по снегу, пытаясь протиснуться между двумя припаркованными там машинами, чтобы хоть как-то спрятаться, и в это время произвела пару выстрелов в воздух над «Хайлендером».

Она бы просто легла на спусковой крючок своего пистолета-пулемета, если бы не тот факт, что Алекс лежал на земле прямо рядом с ее мишенями, и поскольку она двигалась, переворачиваясь вверх ногами и снова вставая на ноги, перемещаясь по подъездной дорожке, она понимала, что вероятность попасть в него слишком велика, если она выстрелит прямо в мужчин.

Она не собиралась наносить удары, но была полна решимости привлечь к себе внимание, надеясь заставить русских спешно искать укрытие.

Пулемет продолжал реветь, теперь уже очередями прицельного огня, пока Зоя не оказалась между «Рейнджер Ровером» и «Эконолайном». Там она поднялась на колени, пытаясь спрятаться за моторным отсеком фургона, чтобы хоть как-то укрыться от интенсивного и непрекращающегося огня.

Она перезарядила новый магазин и, сделав это, вовремя посмотрела направо и увидела, как Ифа ползет к ней, оставив дробовик там, где он его уронил, а за ним по снегу тянулся кровавый след.

Она понимала, что ему понадобится прикрытие огнём, чтобы добраться до неё, поэтому она встала и выпустила град пуль из своего микро-Узи через передние окна «Эконолайна», обстреливая подавляющим огнём «Хайлендера» в двадцати ярдах от неё.

Она перевела прицел вправо, в место, где стояли трое русских, но увидела лишь мужчину в шерстяном пальто, лежащего лицом вниз и неподвижно в снегу, и Велеского, отчаянно ползшего на четвереньках справа от нее. Низкая каменная стена, окаймляющая северную сторону подъездной дорожки, была ближайшим укрытием, и он явно пытался пробраться к ней.

Она понятия не имела, куда делся Браунбер, и не слышала, как Белло стреляет ей в спину, но как только у её Узи снова закончились патроны, она услышала очередь справа. Она обернулась и увидела немца, стоящего на коленях, на

По другую сторону низкой стены, за огромной пустой бетонной клумбой.

Его пистолет-пулемет HK MP7 был более мощным оружием, чем «Узи» Зои, и она была рада видеть, как он обеспечивает прикрытие огнем, пока Велески мчался через подъездную дорожку к стене.

У Зои оставался ещё один магазин для Узи, но вместо того, чтобы перезаряжать его, она уронила пистолет-пулемёт; ремень зацепил его за грудь, и она, потянувшись под пальто, одним плавным движением вытащила свой Глок-17.

Она тут же возобновила прикрывающий огонь по Ифе, изо всех сил стараясь отвлечь неизвестное количество противников у грузовика. Она также постоянно поворачивала голову влево и вправо, опасаясь, что русские могут попытаться обойти ее с фланга.

Быстро оглядев окрестности справа, она увидела второй кровавый след, на этот раз идущий от крыльца шале, затем вниз по ступенькам и ведущий к невысокой стене справа от подъездной дороги. Это подсказало ей, что Белло ранен, но, возможно, еще жив, как и Ифа.

Но поскольку она не слышала от него выстрелов, она опасалась, что Белло выбыл из боя.

В этот момент кто-то в зоне обстрела начал целиться в «Эконолайн», за которым пряталась Зоя. Пули пробили кузов большого автомобиля, и она упала на колени, низко присев.

Она воспользовалась этой возможностью, чтобы перезарядить «Глок», и передала его Ифе, когда он к ней подошел. Затем она перезарядила свой «Узи», и в этот момент оглушительная симфония выстрелов внезапно прекратилась.

Она предположила, что либо все перезаряжались одновременно, либо все враги были уничтожены.

Она просунула голову под руку Ифы, поднялась вместе с ним, не обменявшись ни словом, прошла вдоль задней части «Эконолайна», а затем повернула налево, позади «Рейнджер Ровера».

Они пробрались обратно за блок двигателя, и хотя у неё всё ещё не было лучшего укрытия, она понимала, что наличие двух больших машин между ней и злодеями, а не одной, не повредит.

Быстрый осмотр коллеги показал, что Ифа получил ранение в бедро. Кровь лилась ручьем, хрипящими струями стекала по ноге, поэтому она достала из рюкзака боевой жгут и передала его ему. У него будет...

Он надел на себя прицел CAT, потому что Зоя все еще была сосредоточена на поиске врага через прицел.

В этот момент Браунбэр связался с ней по рации, хотя находился менее чем в десяти ярдах от нее справа.

Он тихо спросил: «Что вы видите, Транзит?»

Она подняла голову над капотом Range Rover, а затем снова опустилась на колени.

«Из-за фургона я вижу только переднюю часть «Хайлендера», но там внизу один враг. Никакого движения».

«Я вижу заднюю часть внедорожника, — сказал немец. — Похоже, из заднего стекла торчит труп, но задняя дверь открыта, так что кто-то мог выскочить оттуда. Следите за фланговыми атаками».

Голова Зои резко откинулась влево, и вместе с ней развернулось и её оружие. Кокаин ускорял её реакции, что было хорошо, но делал их более непредсказуемыми, что определённо было плохо . В перестрелке это, как она теперь поняла, имело негативные последствия.

«А как же Белло?» — спросил Ифа в рацию, держа её одной рукой, а другой начал накладывать жгут на его ногу.

«Он стоит позади меня в снегу, — сказал Браунбаер. — Он не двигается и не реагирует».

«А Велески?» — спросила Зоя.

Браунбэр ответил: «Он за стеной передо мной. С ним все в порядке. Русские могли убежать в лес».

Зоя покачала головой, затем нажала кнопку передачи. «Если Велеский говорит правду о том, какой ущерб может нанести его разведданные, то любые оставшиеся здесь российские агенты не уйдут без него».

Немец сказал: «Понял. Я сообщаю об этом Бруссарду. Продолжайте освещать то, что видите».

"Роджер."

Зоя почувствовала тошноту и предположила, что это из-за добавления кокаина к ситуации, от которой ее сердце и так бешено колотилось. Она сделала несколько успокаивающих вдохов, проверила, как себя чувствует Ифа, и увидела, что он наложил жгут на свой...

правой ногой он так сильно закрутил лебедку кота, что тот вскрикнул от боли.

В этот момент кто-то крикнул по-русски со стороны горца: «Эй! Женщина? Ты еще жива?»

Зоя ответила, не беспокоясь о том, что выдаст свою позицию, потому что во время потасовки она могла укрыться за машинами. «Я здесь! Это ты, Вотяк?»

«Да! Это я!» После небольшой паузы он сказал: «Я слышал только об одной русской женщине, которая действует так, как вы только что. Бывшая агентка СВР, скрывающаяся от Москвы и работающая в частном секторе». Он помолчал, а затем спросил: «Это вы, Сирена?»

В российской внешней разведке кодовое имя Зои было Сирена Воздушная Тревоги, «Банши». Она не знала этого человека лично, но, по-видимому, стала довольно известной личностью в российских разведывательных кругах, вероятно, потому что все разведывательные службы страны хотели ее смерти.

Однако она не ответила на вопрос. Вместо этого она просто сказала: «Вы потеряли Велески. Можете смело садиться в свою машину и уезжать отсюда с теми, кто у вас остался».

Зоя направила оружие на заднюю часть Range Rover, всё ещё предполагая, что другие русские попытаются обойти её с фланга, пока рыжеволосая девушка будет отвлекать её. Однако она была готова: в заднем кармане у неё был полностью заряженный магазин от Uzi и неполный магазин.

Рыжеволосый усмехнулся. «Давайте подождем вестей от месье Бруссара».

Сквозь шипение падающего снега она теперь слышала, как Браунбэр, присев за клумбой на другой стороне подъездной дорожки, разговаривает по телефону.

Ифа, кряхтя от напряжения, поднялся на левую ногу и занял там позицию, держа пистолет «Глок» над капотом в предполагаемом направлении русских, в двадцати метрах дальше по подъездной дорожке.

Пока все ждали, когда немец обсудит все со своим боссом, рыжеволосая девушка снова заговорила: «Сирена. Когда все уладится, почему бы тебе не…»

Пойдем со мной? Я знаю людей дома, которые были бы рады тебя видеть.

«Да», — ответила она, всё ещё глядя на падающий за «Рейнджером» снег и обдумывая свои планы на случай, если снова начнётся стрельба. — «Думаю, им бы это очень понравилось».

«Они возьмут тебя живым или мертвым, — сказал рыжеволосый. — Но если ты сейчас медленно подойдешь ко мне с поднятыми руками, я обещаю, что тебе не будет причинен вред, пока ты будешь под моей опекой».

«Нет уж, Вотяк».

Ифа положил руку на плечо Зои, чтобы привлечь её внимание. Она обернулась, не отрывая оружия от задней части грузовика, но следуя за взглядом Ифы. По другую сторону подъездной дорожки Браунбэр стоял за стеной, всё ещё используя клумбу в качестве укрытия от «Горца». Он держал телефон у уха, но смотрел на Ифу и Зою.

«Да», — сказал он по-французски. «Je vais me conformer». Я соглашусь. Он положил телефон обратно в карман, посмотрел налево, туда, куда минуту назад раненый подполз Белло, а затем снова обратил внимание на Ифу и Транзит. Достаточно громко, чтобы его было слышно и без рации, он сказал: «Внезапная смена планов».

Ифа держал пистолет над капотом, направив его обратно на русских, но теперь он обратился к Браунбаеру: «Что изменилось?»

«Моя цель», — сказал Браунбэр, поднял свой MP7 в сторону Ифы и Зои и открыл огонь.

OceanofPDF.com


ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ

Ифа получил множественные мгновенные ранения, его тело было изрешечено пулями калибра 4,6 х 30 миллиметров. Зоя стояла позади африканца относительно Браунбаера, но как только началась стрельба, она бросилась в снег и с невероятной скоростью, вызванной сочетанием тренировок, адреналина и ударов, проскользнула под Range Rover.

Окровавленный труп Ифы рухнул на землю в нескольких футах от того места, где она лежала, его мертвые глаза смотрели на нее в ответ, а пули пробили внедорожник над ней, разбивая стекло и с грохотом разбивая металл.

Она понимала, что не может здесь оставаться. Она была прижата к земле с двух сторон: Браунбэр — с севера, русские — с запада. Если бы русские обошли её с фланга, то оказались бы и к югу от неё, и вскоре нашли бы её, прячущуюся под одной из машин.

Поэтому она выкатилась из «Рейнджера» с другой стороны того места, где стояла, и, все еще пробираясь сквозь рыхлый снег, пробралась под фургон «Форд».

Здесь она снова поползла вперед, пока ее голова не оказалась между передними колесами большого автомобиля, и она перевела прицел на Браунбера. Он остановился, чтобы перезарядить оружие, но Зое не было передышки, потому что русские снова открыли огонь, обстреляв «Эконолайн» над ней, видимо, теперь действуя на стороне немцев, а не против них.

Зоя знала, что если она нажмет на курок «Узи», то выдаст свое местоположение русским слева от себя, и у нее не было шансов застрелить Браунбера.

Она стояла вокруг цветочного горшка и просто ждала, содрогаясь от треска металла и осколков стекла над собой.

По мере продолжения стрельбы на нее начала вытекать охлаждающая жидкость из радиатора. Пулемет также был задействован, о чем свидетельствовала его характерная скорострельность.

Но тут, на мгновение, она заметила Браунбаера. Он стоял за клумбой, но резко развернулся, повернувшись в другую сторону. Он поднял оружие, словно за низкой стеной таилась какая-то угроза, и выстрелил очередью, но в этот момент отлетел назад и перевалился через стену, упав на спину на подъездную дорожку, при этом ноги оказались в воздухе, опираясь на стену.

Зоя не сомневалась, что в него выстрелил раненый Белло, потому что она видела кровавые следы на снегу, которые указывали на то, что Белло перелез через стену.

И она предположила, что Белло был добит последним залпом из своего MP7 Браунбаера.

Зоя застыла на месте, ее сердце колотилось так, как никогда прежде в жизни.

Браунбэр была мертва, Ифа и Белло, вероятно, тоже были мертвы, и она не видела Велески уже целую минуту.

Она была последней из четырех оставшихся операторов Бруссарда.

Однако в живых оставалось еще несколько русских. Она поняла это по выстрелам, доносившимся сзади или вокруг «Хайлендера».

Лежа на полу под «Эконолином», она посмотрела налево и увидела три пары ног, движущихся в ее сторону: одна пара — спереди «Хайлендера», а две — сзади. Она также заметила, что один из мужчин сзади явно хромал.

Она понятия не имела, кто держит автомат, но и не сомневалась, что все трое вооружены.

Они двигались медленно, но уверенно, и она понимала, что они занимают позиции, чтобы расчистить пространство, где Ифа упала позади «Рейнджер Ровера», зная, что это было последнее место, откуда по ним вели огонь.

Зоя не хотела начинать стрельбу из этой уязвимой позиции под фургоном, поэтому она дождалась, пока все три пары ног пройдут мимо ее позиции, затем она перевернулась влево и выскочила из-под западной стороны фургона.

Она поднялась на ноги, затем повернулась и побежала к «Хайлендеру», держа свой автомат Узи высоко перед собой на случай, если враг остался у своей машины. По пути она миновала два тела, а оказавшись позади изрешеченного пулями «Хайлендера», обнаружила еще одну неподвижную фигуру и обильное количество крови, отчетливо видневшейся на белом снегу даже в темноте.

Зоя понимала, что ей нужно забрать Велески, а затем убраться оттуда к черту.

Он находился слева от нее, когда она стояла лицом к шале позади «Тойоты», но она не могла разглядеть его за стеной. Она начала двигаться в его сторону, но прежде чем она успела обойти внедорожник, наткнулась на лежащий на снегу автомат АК-47 с проволочным прикладом, весь в крови.

Присев на колени в темноте, она проверила магазин, обнаружила, что он заполнен более чем наполовину, и переключила переключатель режимов стрельбы из полностью автоматического в полуавтоматический.

Она поднялась над капотом «Хайлендера», увидела рыжеволосого мужчину, целящегося из пистолета в переднюю часть «Рейнджера», и выстрелила ему один раз в спину.

Он рухнул вперед на снег и приземлился прямо рядом с тем местом, где упала Ифа.

В ответ на это «Горица» мгновенно открыла огонь; она пригнулась и побежала через подъездную дорожку к тому месту, где Велески спрятался за стеной.

Снег взметнулся перед ней, когда в нее попали пули, и она, вытянув свой АК назад, начала стрелять одной рукой, побежав в противоположном направлении.

В двух метрах от невысокой стены она рванулась вперед, нырнув головой вперед.

Она перелетела через стену и рухнула с другой стороны, прямо на банкира, присевшего там на корточки.

Велески вскрикнул от шока, но Зоя просто откатилась от него, проползла несколько метров влево и поднялась с оружием в руках.

Она застала двух оставшихся русских на открытом месте, перемещающихся между «Рейнджером» и фургоном, с оружием, направленным туда, где она перебралась через стену, в пяти метрах справа от нее.

Оба мужчины увидели, как она поднимается прямо перед ними, и оба начали размахивать стволами своих пистолетов, чтобы противостоять этой угрозе, но они оказались в узком проходе между машинами, и Зоя открыла огонь, выпустив в тела мужчин крупные 7,62-мм 39-миллиметровые пули.

Она произвела одиннадцать выстрелов, прежде чем ее оружие опустело, а затем снова пригнулась и поползла влево к безжизненному телу Браунбаера.

Она подняла его пистолет-пулемет MP7, четвертое оружие, которое она держала в руках за последние три минуты, и внимательно осмотрела окрестности, присев на колени за стеной, но продолжая смотреть в сторону.

Двое мужчин между машинами лежали без сознания, но она выстрелила в каждого из них еще раз из оружия Браунбаера. Рыжеволосый мужчина лежал на спине; она слышала громкое бульканье в его горле, которое говорило о том, что она попала в легкое. Его оружие находилось в нескольких футах от его тела, и она не видела других угроз, поэтому перелезла через стену и подошла к нему.

Она, продолжая высматривать сквозь снегопад хоть какое-то движение или опасность, стояла над умирающим мужчиной.

Бульканье продолжалось, но сквозь хриплое дыхание рыжеволосая девушка произнесла:

«Последний шанс, Сирена. Пойдем со мной домой».

«Дома? Теперь твой дом — это ад». Она выстрелила ему в грудь.


• • •

Алекс Велески стоял прямо за женщиной по имени Транзит и видел, что она делала: наблюдал, как она расстреливала неподвижные тела обоих русских, упавших между двумя машинами, а затем добила раненого.


Русская женщина с американским акцентом приобрела пистолет Glock 17.

Он достал пистолет, лежавший рядом с мертвой рыжеволосой женщиной, из кобуры на плече, достал запасной магазин и вытащил телефон из кармана.

Затем она повернулась к Алексу. «В лес».

Он ничего не сказал, просто шел рядом с ней, пока они не дошли до опушки леса.

Они прошли еще минуту, а затем, без предупреждения, женщина остановилась, уронила пистолет и упала на колени в снег.

Шок мгновенно исчез, когда Алекс понял, что что-то не так. «Эй, ты…»

У женщины в черной вязаной шапке началась рвота, затем ее вырвало; ее грудь тяжело вздымалась, тело дрожало, и она уперлась рукой в землю, чтобы не упасть.

Алекс склонился над ней на колени. «Всё хорошо. С тобой всё в порядке. Это просто кокаин и адреналин. Твой желудок не выдержал всего этого хаоса».

Она продолжала рвать, пока ничего не осталось, и ее еще несколько секунд рвало.

Ей потребовалась целая минута, чтобы встать и отвернуться от больного на снегу.


• • •

Зоя Захарова вытерла холодные слезы с щек и огляделась, приходя в себя. У нее еще оставались силы, даже после перенесенной болезни, и она сказала себе, что холодный воздух, вероятно, тоже пойдет ей на пользу.


Но она не знала, куда они направляются, и не знала, какова её цель.

Алекс, казалось, поняла замешательство на её лице. «Теперь ты мне веришь?» — спросила Алекс. «Там девять мертвецов. Девять! Посмотри, сколько уже убито из-за этого телефона, а мы даже точно не знаем, что он нам покажет».

«Пошли», — сказала она.

«Range Rover. Не думаю, что он сильно поврежден».

Зоя взяла мужчину за руку и пошла с ним обратно сквозь деревья. «Мы не поедем на Range Rover. Это машина Бруссарда, а Бруссарду заплатили русские. Нет смысла ездить с мишенью на спине».

«Тогда… что же мы будем делать?»

«Два-два с половиной часа пешком. Мы окажемся на окраине Венгена. Там возьмём машину».

«Мы замерзнем насмерть».

Она подтолкнула его. «Не если мы будем двигаться дальше. Пошли».

Некоторое время они шли молча. Зоя чувствовала, как действие наркотиков и адреналина покидает ее тело быстрее, чем улетучивается тепло, пока они преодолевали стихию. Она устала, была измотана, и меньше всего ей хотелось разговаривать.

«Мужчины, которые были с вами, — сказал Алекс, нарушая хруст снега под их ботинками, — они называли вас Транзитом. Мне так вас называть?»

«Если мы не будем разговаривать, то тебе не придётся мне ни звонить».

«Нам все равно придется поговорить».

Зоя знала, что он прав. «Не называй меня Транзитом. Это странно».

«Значит, банши?»

Зоя на мгновение остановилась. Она забыла, что Велески — украинец, и не подумала о том, что он может понять её разговор с агентом ГРУ.

Спустя мгновение она снова пошла, а Алекс последовал за ней на шаг. «Он сказал, что вы бывший сотрудник российской внешней разведки, но теперь они вас преследуют?»

Зоя вздохнула. «Алекс, нам предстоит долгий путь, поэтому давай сразу проясним одну вещь. Мы не будем много говорить обо мне». Она немного подумала. «Зови меня Бет».

"Почему?"

"Почему нет?"

Велески кивнул, шагая вперед, его дыхание испарялось в ледяном влажном воздухе. Он спросил: «Вы русский? Правда?»

Ей было стыдно признаться в этом, но, немного поразмыслив, она сказала: «Да».

«Зачем ты это делаешь? Почему ты вдруг мне помогаешь?»

Она вытерла нос и сплюнула в снег, избавляясь от остатков рвоты. Наконец, она сказала: «Десятки миллионов из нас — больше…»

Вероятно, они не хотят участвовать в этой войне. Этот мир и так достаточно сложен, чтобы еще и разжигать вооруженный конфликт подобного рода».

«Но… куда мы идём, Бет?»

Зоя продолжала тянуть Алекса Велески за собой. «Ты сказал, что если доберешься до Нью-Йорка, то сможешь что-нибудь сделать с этими данными».

"Да."

«Тогда мы едем в Нью-Йорк, да? А теперь сделай мне одолжение и заткнись, блядь».

Алекс кивнул, но больше ничего не сказал, пока они пробирались сквозь снег к огням небольшой горной деревушки, видневшейся в холоднойдали.

OceanofPDF.com


ДВАДЦАТЬ СЕМЬ

Восемнадцатилетний самолет Dassault Falcon, арендованный ЦРУ, пересек Азорские острова на высоте тридцати девяти тысяч футов, направляясь на восток над облачным покровом и под звездным небом.

Спустя уже семь часов полета Корт Джентри, удобно устроившись в роскошном кресле в задней части салона, чувствовал скованность и боль в мышцах, смотрел в ночь и думал о Зое.

Он спал, и ему приснилась она, а когда он проснулся, сон, казалось, продолжился в его полубессознательном состоянии.

Вскоре после посадки в Сент-Люсии Анджела Лейси принесла ему аптечку и сказала, что окажет ему помощь после разговора с пилотами, но он отмахнулся от нее. Он наложил компрессионную повязку на затылок и неуклюже закрепил ее скотчем, а затем проглотил пару обезболивающих, которые нашел в аптечке, пока Лейси разговаривала с экипажем о маршруте в Европу и планах на будущее.

К моменту взлета он крепко спал и оставался в таком состоянии несколько часов. Ему был необходим отдых — он не спал почти два дня подряд, — но теперь, когда он только что проснулся, все его тело ощущало последствия автомобильной аварии; многочисленные порезы и синяки на животе, руках и голове болели и горели.

На Корте все еще были футболка и брюки, в которых он был одет во время обыска в доме Эддисона Джона. Они были порваны, окровавлены и грязны, но у него не было времени на покупки, пока его не вытащили из машины.

Он упал со скалы и поднялся по трапу реактивного самолета «Сокол», так что ему пришлось довольствоваться тем, что было.

Но теперь, когда он полностью проснулся и почувствовал боль, он решил, что ему необходимо лучше понять, через что ему пришлось пройти в Карибском бассейне все эти несколько часов назад.

Он на время отвлёкся от мыслей о Зое и медленно, осторожно снял футболку, ткань которой прилипла к засохшей крови на ранах по всему торсу. Взглянув на грудь, он увидел царапины и синяки, в основном от сильных пальмовых листьев, а также синяки, указывающие на положение ремня безопасности на груди.

Он потянулся назад, пощупал спину рукой, нащупал липкую рану на правой почке и поморщился от дискомфорта.

Его лицо всё ещё было искажено болью. Он поднял глаза и увидел Анджелу Лейси, единственную другую пассажирку на борту самолёта, которая стояла над ним с выражением отчаяния на лице. Она ясно видела его боль, но не сочувствовала ему.

«Я же говорила, что обработаю все твои ранки после взлета, но ты не позволил мне».

«Мне следовало прислушаться», — признался Корт.

«Ты заметила, что постоянно мне это говоришь?»

Корт швырнул свою грязную и рваную черную футболку на стул рядом с собой.

«Не стоит это навязывать».

«Вам нужно больше обезболивающих?»

Он покачал головой, поглощенный болезненной раной на спине.

Она сказала: «Подожди. Я принесу льда, а потом вернусь и расскажу тебе всё, что узнала, пока ты храпел».

Он наклонил голову. «Я не храплю». Но она уже отошла и не услышала его.

Анжела вернулась через минуту с тремя маленькими пластиковыми пакетами со льдом в руке и аптечкой под мышкой. Она положила лед на стол перед ним, а затем достала из аптечки антибиотический спрей. Он наклонился вперед, обнажив спину.

Вы выглядите так, будто на вас напал тигр.

«Хуже того. Русский убийца с ручными гранатами».

Лейси сказала: «Автомобильные погони, ручные гранаты. Мы с тобой работаем в совершенно разных организациях, не так ли?»

«Ты даже не представляешь», — пробормотал Корт, а затем крепко зажмурил глаза, пока она распыляла антибиотик ему на спину, а затем и на грудь.

После этого она нанесла еще несколько антибиотиков в виде мази, а затем достала из аптечки рулоны марли и вынула их из пластиковых пакетов.

Корт погрузился в размышления: его все еще мучило все, что произошло на Карибах, он все еще думал о том, что его ждет в Швейцарии, и был подавлен тем, что Брюэр сказала ему, что у нее больше нет связи с Зоей. Боль, которую Анжела причинила, перевязывая дюжину порезов и ссадин, отошла на второй план, уступив место беспокойству.

Но Лейси усердно работала, и во время работы она начала разговаривать со своим угрюмым пациентом, переключая его внимание.

«Брю помог мне получить доступ к европейским центрам обработки данных по распознаванию лиц».

«Я думала, тебе придётся всё делать в одиночку?»

После недолгого колебания она сказала: «Она нашла обходной путь. Она включила меня в постоянно действующую программу с доступом ко всей информации».

«Какая программа?» — спросил Корт, проявляя лишь лёгкое любопытство.

«Важная информация, Шесть».

"Верно."

Достав из красного футляра компрессионную повязку, она начала обматывать ею его грудную клетку, накрывая слой марли, который она уже расположила, чтобы зафиксировать антибиотик.

В этот момент она сказала: «На Цюрихском вокзале зафиксировали чей-то внешний вид».

«Матадор? Велески?»

Она покачала головой. «Нет… это тридцативосьмилетний офицер ГРУ по имени Нико Форшев».

«Кто он?» — спросил суд.

«Он нелегал, живёт в Цюрихе, но станция Z знает о нём уже некоторое время. Они не ведут за ним активного наблюдения, но следят за ним».

электронным способом.

«Он 29155?»

«Нет никаких доказательств того, что он служил в отряде убийц ГРУ».

В общем, несколько часов назад его сфотографировали на заправке в Венгене, недалеко от города Интерлакен, вместе с пятью другими мужчинами. Они приехали по отдельности на трёх машинах, но затем все сели в один Toyota Highlander и уехали не более чем через минуту.

«А остальные?»

«Либо их нет в базе данных, либо изображения были недостаточно качественными для их идентификации, я не уверен, что именно. У Форшева характерная внешность. Высокий, рыжие волосы».

Внешне чем-то похож на Конана О'Брайена.

"ВОЗ?"

Лейси перестала перевязывать его и посмотрела ему в глаза. «Наверное, на твоей маленькой лодке нет телевизора?»

«Нет», — ответил он и вернулся к теме разговора. — «Эти парни, которые сели в «Хайлендер». Они везли какой-нибудь груз?»

«У всех в группе были большие дорожные сумки или рюкзаки».

«Как это связано с…»

«В течение трех часов после того, как были сделаны снимки с камер видеонаблюдения, Форшев и еще восемь человек были найдены мертвыми в частном домике недалеко от Венгена».

Суд дал свисток. «Девять погибших? Черт возьми!»

«Это зона боевых действий, по крайней мере, судя по тому, что сообщают полицейские. К нам уже едут сотрудники спецслужб из Берна — это ближайший крупный город».

Они сами всё увидят, попытаются опознать больше тел. Пока никто из тех, кто соответствует описанию Алекса Велески или Игоря Крупкина, не опознан. Конечно, мы также не знаем, находится ли телефон Крупкина всё ещё на месте происшествия.

«Значит, вы считаете, что ГРУ были там, чтобы получить данные?»

«Почему бы и нет? Шесть погибших на Сент-Люсии, девять в Венгене. Крупкин пропал без вести, Велески пропал без вести. Все это должно быть связано».

"Я согласен."

Лейси сказал: «Помимо «Хайлендера», на месте происшествия находились еще две машины, так что Форшев и его команда определенно использовали какую-то силу».

«Коллеги были вовлечены. Наличие всего трех тел, помимо группы Форшева, наводит на мысль, что некоторые из защитников этого места выжили и ушли».

«Я согласен, — сказал Курт. — Нам нужно посадить этот самолет в Берне, а не в Цюрихе».

Она склонила голову. «Почему бы не в Интерлакене? Это ближе к Венгену».

«Потому что там нет аэропорта».

«О, — сказала она, а затем подняла на него взгляд. — Ты мог бы сделать то же, что и Матадор».

«Выпрыгните из самолета».

Суд огляделся. «Есть ли вероятность, что на борту есть парашют?»

Лейси пожала плечами, приложив лед к синяку на правом плече Корта. «Насколько мне известно, нет».

Корт усмехнулся. «Тогда мой план мне нравится больше». Поерзав в кресле, он сказал: «До Венгена из Берна час пути; если мы приземлимся в следующие три часа, то до места назначения все равно пройдет четыре часа. Если Велески или Крупкин были там, то их уже давно нет, либо их захватило ГРУ, либо кто-то другой их удерживает».

«Куда бы они пошли?»

«Думаю, там сейчас середина ночи», — заметил Корт.

Лейси посмотрела на часы. «Четыре сорок утра в Швейцарии».

«Держу пари, они продолжат двигаться, удаляясь от места происшествия. Я бы так и поступил».

"Чего ты хочешь от меня?"

«Еще одно попадание, распознавание лиц, сигналы светофора, что угодно, любого представителя ГРУ, где угодно в этом районе. Или Крупкина, или Велески, или любого известного боевого агента из любой страны. Они не вернутся в Цюрих, но нужно расширить зону поиска, охватив любой крупный город в радиусе нескольких сотен миль во всех направлениях».

Женева, Лион, Мюнхен, Милан… что-нибудь в этом роде. Если бы у меня были эти данные и охраняемый человек, а потом часть моей команды была бы уничтожена отрядом ГРУ из шести человек, я бы спрятался в большом городе, где я мог бы хорошо освоиться и затеряться, планируя свой следующий шаг».

Лейси, казалось, задумалась над тем, чего от нее требовал Корт. Она сказала:

«В штаб-квартире этим занимался бы целый отдел. У нас же таких отделов два».

Нам помогают десятки специалистов по сбору и анализу информации. Мне предоставили широкий доступ, но Брюэр никого больше к операции не привлекает. Я не понимаю, почему мы просто не поговорим с Цюрихским вокзалом и…»

«Это уже между тобой и Брюэром. Я привык работать без посторонней помощи и без страховки. Тебе придётся быстро с этим смириться и справляться самостоятельно».

После того как Лейси закончил обрабатывать и перевязывать самые глубокие порезы Корта, он снял лед с его плеча, затем поднял свою рваную и грязную рубашку и начал надевать ее обратно.

Поднять левую руку над головой было практически невозможно из-за ушибленных ребер, поэтому Анжела помогла ему.

Он сказал: «Вы довольно хороший медик».

После того как он оделся, она откинула спинку его кресла, а затем подала ему пакеты со льдом, которые он стратегически приложил к ребрам поверх компрессионной повязки.

Она сказала: «У меня есть некоторые способности. Хотите еще одну обезболивающую?»

Он снова покачал головой. «Я приму противовоспалительные препараты». Она протянула ему упаковку ибупрофена и снова встала.

«Хорошо, возвращаюсь к работе. Я проведу поиск по камерам видеонаблюдения в упомянутых вами городах, посмотрим, повезет ли».

Корт лишь кивнул, проглотил таблетки и посмотрел в окно.

Он думал о людях, переживших перестрелку в Венгене, и размышлял о том, каково это — скрываться от ГРУ в швейцарскую зиму.


• • •

Два часа спустя, всего за сорок пять минут до приземления в Берне, Курт снова встал на ноги, все еще в грязной одежде, но теперь потягивая кофе.


Лед чудесно облегчил боль в ребрах, и противовоспалительные препараты тоже помогли.

Анжела сидела в паре кресел перед ним, по другую сторону небольшого прохода, лицом в его сторону. На ней были наушники, и она смотрела в свой ноутбук.

Он стоял перед ней, и через несколько секунд после того, как он переключил на нее свое внимание, на ее лице появилось выражение удивления и восторга.

Она резко сняла наушники, встала и направилась обратно к нему по проходу.

«Милан!» — крикнула она, садясь напротив.

«И что с того?»

«Сам Велески был замечен с помощью распознавания лиц. Уличная камера зафиксировала, как он сегодня утром незаметно проскользнул на круглосуточный рынок».

"Один?"

«Нет. Похоже, он был с одним мужчиной, ростом примерно 178 см, в вязаной шапке, пуховом пальто, ботинках и с рюкзаком».

Корт не колебался. «Мы едем в Милан».

Лейси встала и поспешила обратно по узкому проходу к кабине пилотов.

Он смотрел на рассвет, пораженный тем, что только что узнал. Алекс Велески, объект международной операции по его розыску, число жертв которой росло с каждым часом, путешествовал всего с одним человеком.

Это не имело смысла. Даже если бы те, кто его удерживал — те, кто его охранял или держал, — потеряли троих своих товарищей накануне вечером, он не мог представить, чтобы они доехали до Милана без усиления охраны.

Корт снова задумался о парне, который в одиночку присматривает за Велески, и ему это показалось какой-то дурацкой работой, которую ему приходилось выполнять не раз за свою карьеру.

Велески и его единственный выживший сопровождающий находились на свободе в Милане, и Корт задавался вопросом, как быстро русские или любой другой злоумышленник, заинтересованный в получении данных Крупкина, набросятся на город.

Это была гонка со временем. Для Велески, для единственного агента, находившегося с ним, для Корта и Анжелы, и для ЦРУ.

Он силой воли заставил самолет лететь быстрее, и как раз в этот момент услышал, как усилился шум двигателя и крылья слегка наклонились на юг. Анжела рассказала пилотам о Милане и срочности миссии, и он знал, что они доставят его туда как можно быстрее.

Взглянув на свой iPad, он открыл итальянский город на Google Maps, а затем начал заново изучать его дороги и достопримечательности.

OceanofPDF.com


ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ

Зоя Захарова внезапно проснулась; она резко вытянула руку и схватила рукоятку пистолета, прислушиваясь в темноте.

И снова это был странный звук, доносившийся из-за пределов ее спальни, откуда-то из ее маленькой квартиры.

Что происходит?

Ее оживившийся ум быстро заполнил недостающие фрагменты, и она начала вспоминать все произошедшее потоком образов и эмоций.

Тела в снегу.

Прогулка через лес, затем поездка на автобусе в пять утра из Швейцарии в Италию, прогулка по центру Милана до ее квартиры со швейцарско-украинским банкиром, который, как утверждалось, имел возможность нанести ущерб деятельности Кремля по всему миру, нарушив поток денег на Запад.

Когда они наконец добрались сюда сегодня утром, остановившись на рынке на площади Дуомо, чтобы купить необходимые продукты, Алекс заметила, насколько ужасно грязно у нее дома. Каждый сантиметр прилавка или стола был забит посудой, коробками и пакетами с едой на вынос, пенопластовыми стаканчиками и полуторалитровыми бутылками водки Contari, и все они были пустыми.

Несмотря на отвращение Велески, Зоя не была в состоянии смущаться состоянием своей квартиры; она просто указала на диван и пошла в спальню, где поставила рюкзак рядом с кроватью, достала iPhone Игоря Крупкина из пальто, которое потом бросила на пол, и спрятала его в джинсы.

Не снимая сапог, она вынула пистолет из кобуры, положила его на кровать и легла рядом с ним, где ворочалась более двух часов, непривычная засыпать в трезвом состоянии.

Зоя наконец-то задремала около десяти утра, и хотя она не знала, сколько сейчас времени, она понимала, что должна выяснить источник шума, прежде чем беспокоиться о том, сколько ей удалось поспать.

Она бесшумно выкатилась из постели, думая, что шум в соседней комнате, вероятно, исходит от Алекса, но при этом сохраняя самообладание и понимая, что можно смело ничего не предполагать. Направив пистолет Glock 17 на дверь, она двинулась вперед, тихо и размеренно шагая по всей спальне.

У двери она опустилась на колени, взяла ручку левой рукой и открыла ее.

Она на мгновение прищурилась, пытаясь укрыться от яркого света, но затем с трудом открыла глаза, чтобы полностью рассмотреть происходящее. Шторы были открыты, свет горел, по телевизору транслировался футбольный матч без звука.

Маленькое окошко на кухне тоже было открыто, пропуская ледяной холод. Перед ним Алекс Велески стоял у раковины, ополаскивая тарелку. Он был в майке, все еще в вельветовых штанах и кроссовках Nike, которые носил с момента их знакомства.

Зоя оглядела гостиную перед собой. Там было безупречно чисто, как и на кухне справа. Помещение наполняло запах кофе, и, взглянув на столешницу, она увидела, что горит индикатор кофеварки.

Она чувствовала себя ужасно, во рту был привкус чего-то мертвого, но перспектива выпить кофе внезапно освежила ее.

Опустив пистолет и потерев глаза, она направилась на кухню.

Теперь ей даже чистота в её квартире казалась чем-то неуместным.

Алексу показалось, что кто-то стоит у него за спиной, и он повернулся к ней, ставя блюдо на сушилку. В отличие от Зои, он был явно бодр, сосредоточен и полон энергии.

Она засунула свой «Глок» обратно в джинсы и направилась прямиком к кофе.

«Надеюсь, вы не возражаете», — сказал Алекс, потянувшись за мокрой кружкой, чтобы вытереть её. «Мне нравится чистая кухня».

«На здоровье», — сказала она, выхватив у него из рук кружку и налив в нее черный кофе.

— Я тут подумал, — быстро сказал Велески, и она заметила некоторую тревогу в его голосе. — Я ценю всё, что ты сделал вчера вечером, правда.

«Но?» — рассеянно произнесла Зоя, ставя урну на пол.

«Но… я не уверена, что вы в подходящем для вас состоянии… психически… чтобы мне помочь».

Зоя обожгла язык кофе, но никак не отреагировала. Она посмотрела на украинку на мгновение, а затем сказала: «Со мной все в порядке».

Алексу, похоже, она не поверила, а ей было все равно. Он сказал: «Я могу обратиться в полицию. В ФБР, куда-нибудь еще».

«Знаете ли вы, кому можно доверять на Западе?»

«Нет… но я…»

«Ты остаёшься со мной. Всё под контролем».

Наконец, он спросил: «Хорошо, если вы держите ситуацию под контролем, каков ваш план?»

В ответ она лишь сказала: «Мы ждём наступления ночи».

Велески посмотрела на неё. «Ты вообще знаешь, который час?»

Зоя, ориентируясь по свету из окна, предположила: «Один час дня?»

«Три тридцать».

Она поставила кофе и, проходя мимо него по крошечной кухне, открыла холодильник. Она достала банку «Нутеллы» без крышки, взяла с сушилки рядом с раковиной нож, недавно вымытый Алексом, и, проделав резиновый верхний слой, добралась до мягкой шоколадно-ореховой пасты.

«Три тридцать», — сказала она, прежде чем откусить большой кусок от ножа. «Хорошо».

«Ждать осталось недолго». Она отложила нож, подняла руку и закрыла кухонное окно.

Велески сказал: «Здесь пахло гнилым мусором».

«Знаешь, — сказала она, — держу пари, это всё из-за гнилого мусора». Она вернулась к своей Нутелле, разложенной на ноже, и к кружке кофе.

Велески допил остатки из своей кружки, а затем принялся ее мыть.

Он спросил: «Насколько всё плохо?»

Зоя опустила кружку достаточно низко, чтобы посмотреть поверх неё. «Насколько всё плохо ? »

«У тебя зависимость от кокаина?»

Она вздохнула и сделала ещё один глоток. «Чувак, не начинай».

«Ты оставила немного порошка на столе. Я вытер его». Он снова посмотрел на гостиную. «Вместе с кучей других вещей».

«Я не просила тебя убирать мой дом».

«Нет, ты этого не делала. Очевидно, тебе всё равно». Теперь он пристально посмотрел на неё.

«Кокаин. Это создаст проблемы?»

«Это не проблема».

«А что с водкой? Восемь пустых бутылок валяются без дела. Ещё несколько в мусорном ведре».

Поставив шоколадно-ореховую пасту обратно в холодильник, она спросила: «Вы нашли хоть одну непустую бутылку?»

«Один», — ответил он. — «Я вылил его в канализацию».

«С тобой совсем не весело».

Алекс положил руку ей на плечо, чтобы повернуть ее лицом к себе. Она не двинулась с места, лишь посмотрела на его руку, а затем снова на него.

Он медленно отпустил руку, смущенный. «Это… похоже, у тебя нет особого плана».

Зоя налила себе еще кофе в кружку. «Возможно, я не была готова к этому, когда это свалилось мне на голову позапрошлой ночью, но теперь я в курсе дела. У меня есть план. Все продумала сегодня утром». Прежде чем он спросил, она сказала:

«Мы едем в Женеву. На поезде. Сегодня вечером».

« Женева? Вы хотите вернуться в Швейцарию?»

Она проигнорировала его. «Мы прибудем чуть после одиннадцати вечера. Завтра утром мы сядем на первый поезд до Марселя. Когда приедем, поговорим с одним моим знакомым, а потом отправимся в аэропорт».

«Аэропорт? У меня только водительские права. Паспорта нет».

Зоя сказала: «Паспорт нам не понадобится. Оттуда мы поедем в Нью-Йорк».

Велески кивнул. «Сколько времени нам понадобится, чтобы добраться до Нью-Йорка?»

Она выпила еще кофе и почувствовала, как он наконец-то начал действовать. Она стала немного бодрее, ее меньше тревожило отсутствие алкоголя в крови.

«Зависит от того, на какой самолет мы сядем. Мы же нищие, выбирать не приходится. Если самолет приземлится в аэропорту имени Кеннеди, то через полтора дня мы будем в городе. Если же он приземлится в Альбукерке, то, полагаю, нам с тобой придется ехать через всю Америку на машине».

Алекс, казалось, успокоился, узнав, что у таинственной женщины есть план.

«Что ж, — сказал он, — куда бы мы ни пошли, спасибо тебе за то, что спасла меня прошлой ночью, и спасибо за то, что согласилась отвезти меня в Нью-Йорк».

«Пока не стоит слишком радоваться. На пути сюда и туда ещё много препятствий».

«Понимаю. Как думаешь, нас кто-нибудь ищет в Милане?»

Она пожала плечами. «Бруссар знает, что я здесь живу, но он понятия не имеет, где именно, так что русские не должны быть на нас на виду. Тем не менее, переходные зоны, аэропорты, вокзалы, оживленные улицы… Во всех этих местах мы будем сталкиваться с опасностью. Главное — не привлекать к себе внимания и постоянно двигаться».

Следуйте моему примеру, и все будет хорошо.

Он долго изучал её взглядом, пока она пила кофе, делая вид, что ничего не замечает. Наконец, он спросил: «Почему ты вдруг мне помогаешь?»

«У меня есть на то свои причины».

«Хочешь узнать мой?» — спросил он.

"Нет."

Она ответила ему прямо, но он всё равно сказал: «Моя сестра, мой племянник, мои мама и папа. Все они были убиты русскими».

Зоя опустила взгляд на пол, держа кружку обеими руками перед собой.

«Их там быть не должно было. Мы и так знали, что русские придут, рано или поздно. Каждый украинец знал. Мы просто не знали, что это произойдет именно тогда, даже с учетом эскалации. Мои родители отказались уезжать, а моя сестра, будучи на седьмом месяце беременности, поехала туда со своим мужем, чтобы убедить их в обратном».

«Русские атаковали, и она застряла в тылу, не имея возможности выбраться. Я сделал все, что мог, из Цюриха, что в итоге оказалось очень полезным».

«Совсем немного».

Зоя прикусила внутреннюю сторону щеки.

Алекс продолжил: «Она родила ребенка в больнице в Мариуполе; мои родители были рядом с ней». По щеке мужчины скатилась слеза. «Им удалось подержать внука на руках, пусть и всего один или два раза».

Он вытер слезу. «А потом полетели ракеты. Прямое попадание в больницу, преднамеренное, без сомнения. Все четверо оказались погребены под обломками. Ее муж погиб на передовой в Донецке три месяца спустя. Он даже не был украинцем, он был голландцем, но он остался воевать».

Сердце Зои сжалось еще сильнее. Она чувствовала личную ответственность за их смерть, но не понимала почему. Спустя мгновение она спросила: «После случившегося ты просто продолжила работать?»

«Нет. Я несколько недель боролся за то, чтобы вывезти тела из Украины. Они прибыли сюда, у меня были похороны, и я вообще не работал в это время. Моя фирма сначала меня поддерживала, но потом стало ясно: я должен был вернуться в офис или уволиться».

«Почему ты остался?»

«Потому что я осознал, что единственное, что я могу продать в этом мире, — это моя способность прятать и отмывать деньги для преступников. Я ненавидел каждый момент последнего года, но я ходил на работу и выполнял свои обязанности».

Зоя откинулась на стойку, сделала еще один глоток кофе и сказала: «Пока не появился Крупкин».

Алекс безрадостно улыбнулся. «Мое спасение пришло в лице еще большего мошенника, чем я. И русского, который потакал и защищал власть имущих в Кремле, который помогал и содействовал убийцам моей семьи». Он покачал головой, все еще ошеломленный всем произошедшим.

«Когда Крупкин дал мне телефон, первой моей мыслью было выбросить его в реку. Но через несколько мгновений я понял, что должен сделать».

Зоя кивнула, но ничего не сказала.

Пресекая ее молчание, он сказал: «Так... это я. А ты?»

«Я долгое время поддерживала режим, — сказала она, пожав плечами. — Сейчас уже нет. Вот и все. Если я могу вам помочь… я хочу вам помочь».

«То, что я делаю сейчас, — сказал Алекс, — это не героизм. Я более десяти лет работал с диктаторами, деспотами и преступниками. Только когда их преступления задели меня лично, я поднялся и занял принципиальную позицию. Я не стремлюсь к героическому статусу. Я ищу хладнокровного возмездия».

Зоя сказала: «Полагаю, это вполне достойная мотивация».

Он долго и пристально смотрел на неё. «Как ты вообще могла с ними работать?»

Русские?

«Я — это они».

«Я имею в виду, в сфере разведки. Россия стала злом не год назад».

«Я более или менее верила в то, что делала», — пожала она плечами.

«Иногда значительно меньше… но… но я уехал до войны, а не из-за неё».

«Почему ты ушёл?»

«Потому что они пытались меня убить».

Он обдумал комментарий. «Думаю, это вполне подходящая мотивация».

Она сменила тему. «Кого из тех, кого ты обязательно должен увидеть в Нью-Йорке?»

«Эзра Альтман. Судебный бухгалтер, лучший в мире специалист по отслеживанию отмывания российских денег. У него есть база данных западных офшорных счетов и их владельцев, карты движения денег на коммерческие и личные банковские счета. Он разрабатывает её годами. В общем, я отправил ему ссылку на украденные файлы. Думаю, он получит её завтра».

«Он твой друг?»

Алекс слегка посмеялся. «Скорее, враг. Заклятый враг».

"Я не понимаю."

«Он годами нацелился на Brucker Söhne, мой банк. В частности, на меня, поскольку я занимался криптовалютными переводами, а Кремль использовал криптовалюту для вывода своих денег из России. Он долгое время был мне занозой в боку, но так и не смог нас сломить».

«Тем не менее, он лучший в своем деле. Настойчивый, умный, и файлы и базы данных, которые он кропотливо собрал об офшорном банковском деле и…»

Отмывание денег будет иметь решающее значение для быстрого и полного установления связи между Кремлем и получателями платежей».

«Вы не сможете сделать это без него?»

Алекс решительно покачал головой. «Есть еще несколько человек в мире, но они не так одержимы Brucker Söhne, как Эзра Альтман. Он просто помешан на этом».

«Я всего лишь кусочек пазла; Крупкин не втянул меня в это дело, потому что именно я мог собрать этот пазл. А вот Эзра Альтман — настоящий мастер пазла».

Зоя кивнула. «Хорошо. Давайте передадим этот телефон Альтману».

Алекс кивнул. «Спасибо».

«Ну да, воздержитесь от аплодисментов. Мы, вероятно, оба погибнем в процессе, но мы должны попытаться, не так ли?»

« Да », — ответил Алекс.

«Я тоже», — мрачно ответила Зоя и направилась обратно в свою комнату.

OceanofPDF.com


ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ

В шесть часов вечера Лука Руденко вошел в центральный вокзал Милана в темно-синей лыжной куртке поверх черного вязаного свитера с V-образным вырезом, который, в свою очередь, был надет поверх белой футболки. Поверх всего этого он носил шерстяное пальто длиной три четверти, а на голове — коричневую шапочку, закрывавшую повязку на раненом левом ухе.

Он направился прямо вверх по лестнице к магазинам на первом этаже.

Величественный вокзал использовался с 1930-х годов и был спроектирован, чтобы продемонстрировать мощь и величие режима Муссолини. За его внушительным кирпичным фасадом располагался великолепный вестибюль, ведущий к трем парадным лестницам, которые, в свою очередь, вели к арочным железнодорожным депо с высокими стеклянными куполами. Имея в общей сложности двадцать четыре пути, Милано Чентрале был вторым по величине вокзалом в Италии.

Он пробирался сквозь плотную вечернюю толпу, садившуюся и выходившую из поездов, катившую багаж по платформам, совершавшую покупки или обедавшую в десятках магазинов и ресторанов в огромном общем пространстве, пока не поднялся по лестнице на верхний этаж.

Здесь он оказался в кафе «Мока», где столики располагались вдоль стеклянной стены с видом на платформы, и увидел молодого человека, сидящего с ноутбуком и телефоном на столике перед ним, в руке — эспрессо.

Лука, не говоря ни слова, сел. Его сосед по столу был более чем на десять лет моложе Руденко; у него были короткие черные волосы, темная борода и слегка азиатские черты лица. На мужчине была расстегнутая серая пуховая куртка и вязаная шапка.

Он сидел за соседним столом, и когда Руденко сел, молодой человек поднял голову и удивленно посмотрел в его сторону.

"Сэр."

«Лука, — увещевал Руденко. — Я Лука. Ты Улан. Ну же, парень».

Вы новенький, но не настолько уж и новенький.

«Лука. Да, извини».

Руденко был майором, старшим по званию в отряде, а Улан Бакиев — старшиной, первым сержантом и самым младшим по званию.

Он был кыргызстанцем, ему было всего двадцать восемь лет, и он был самым технически подкованным оператором в группе из десяти человек, прибывшей сегодня днем в Милан, именно поэтому он сидел за столом и смотрел в ноутбук.

«А где остальные?» — спросил Лука.

«На всей этой чертовой станции только я и Иван. Он внизу, на станции метро, снимает на Nikon, загружает изображения в базу данных, фиксирует лица, которые могут пропустить камеры видеонаблюдения». Он указал на ноутбук на столе перед собой. «Я здесь, наверху, но у меня еще и камера есть».

«Какой у вас доступ?»

«Я нахожусь внутри сети, как внутри здания, так и снаружи. Как и Иван, я проверяю контакты по базе данных CIPDB».

Это была Объединенная база данных личностей разведки (CIPDB), список из миллионов изображений и биографий. В неё были внесены данные обо всех, кого знала российская разведывательная служба, и с помощью программного обеспечения CIPDB могла

«Запоминать» по сорок лиц и выполнять проверку по базе данных в течение одной секунды.

Улан имел доступ ко всем камерам на станции, поэтому приложение работало в усиленном режиме, готовое отправить звуковое оповещение в наушник Улана всякий раз, когда обнаруживалось совпадение.

Руденко оглядел толпу пассажиров. «Оружие?»

Улан посмотрел поверх ноутбука на своего руководителя группы. «Конечно».

Руденко закатил глаза. «Я не спрашиваю, вооружены ли вы. Я спрашиваю, что вы несете с собой».

«Пистолет-пулемет B&T у меня под правой рукой. Три магазина. Как и у остальных парней».

Пистолет-пулемет Brügger & Thomet APC9K отличался впечатляющей компактностью, будучи чуть менее чем в два раза больше полноразмерного пистолета со сложенным выдвижным прикладом.

Лука носил свой 9-миллиметровый пистолет Steyr только за поясом, с двумя дополнительными магазинами, поэтому он был рад, что остальные члены команды взяли с собой немного больше огневой мощи.

Он задал Улану еще несколько вопросов, затем достал телефон и позвонил Дрекслеру.

"Да?"

«Это я», — Руденко огляделся. — «Я на площади Милано Чентрале. У меня здесь не хватает глаз. Двадцать четыре пути, четыре уровня, станция метро, более ста торговых площадей. Даже с имеющимися у нас технологиями двум людям это не по силам».

Дрекслер ответил с уверенностью: «Я, может быть, и руковожу вашей командой, но у меня также есть свои собственные ресурсы. Сейчас у меня восемь человек в Центральном районе, ещё четверо на станции Гарибальди и полдюжины в аэропорту».

Русский огляделся. «Какие активы вы имеете в виду?»

«Наблюдатели. Большинство из них — частные детективы, услугами которых я пользуюсь, или другие люди, которые работали на меня. В настоящее время в Милане у меня работают восемьдесят человек, распределенных по всем транзитным центрам».

Лука обрадовался этому известию, но оно также вызвало некоторые опасения. Он сказал: «Ваши люди ничего не предпримут. Мы свяжемся с Велески, когда придёт время».

Дрекслер сказал: «Я бы тоже предпочел такой вариант. Мои люди вооружены ножами, вот и все».

Россиянин закончил разговор, затем встал из-за стола и навис над своим младшим товарищем по команде.

«Ты останешься?» — спросил Улан, теперь в основном сосредоточившись на ноутбуке перед собой.

«Я буду в машине. Поеду на станцию Гарибальди, чтобы проведать там команду. Если что-нибудь найдёте, сообщите мне, и я свяжусь с Дрекслером. У него здесь есть наблюдатели, он сможет установить наблюдение за целью, если сядет в поезд».

«А его люди вообще чего-нибудь стоят?»

«А Велеский ли это?» — сухо спросил Руденко.

Лука покачал головой. «Хороший вопрос. Но что насчет человека, который был с ним?»

«Кем бы он ни был, мы разберемся с ним в первую очередь».

Он отвернулся и направился к выходу со станции.


• • •

Чуть более чем в пяти милях к северо-западу от Луки и Улана, взгляд Курта Джентри скользил по оживленной улице Виа Привата Венеция Джулия, оценивая лица, одежду и походку прохожих, а также марки и модели проезжающих автомобилей. Он был занят, почти в панике, хотя на его лице читалось абсолютное спокойствие.


Закат был уже близок, последние лучи солнца на небе улетучивались с каждой минутой. Он тихо сидел напротив Анджелы Лейси за столиком в бистро-кафе перед отелем Klima Hotel Milano Fiere. Перед ними стояли чашки кофе, а газовый обогреватель рядом со столиком согревал их.

Она была в наушниках AirPods и смотрела в свой ноутбук, кофе перед ней стоял нетронутым, а Корт потягивал свой капучино. Попутно он продолжал осматривать окрестности, пытаясь найти тех, кто не вписывался в общую картину, транспортные средства, которые могли бы служить разведывательными фургонами, отражение уличных фонарей в прицеле снайпера в окне квартиры.

Поиски были очень масштабными, и на его плечи легла вся ответственность, потому что Анжела была полностью сосредоточена на поиске Велески, проводя обследования города с помощью камер.

Они познакомились здесь десять минут назад; он приехал на мотоцикле, который купил ранее в тот же день, а она остановилась на фургоне — по просьбе человека, которого она знала как Шесть, на случай, если ему понадобится место для хранения мотоцикла. Она спокойно работала за ноутбуком, но Корт чувствовал, как его тошнит от желания что-нибудь съесть.

Он надеялся получить полезную информацию, чтобы разобраться с Велески, найти Матадора и восстановить все недостающие данные.

Никто из них не знал наверняка, приедет ли Матадор в Милан; было возможно, что как только он выберется из Сент-Люсии с телефоном, его часть миссии будет завершена. Но у Корта было предчувствие, что Александр Велески, обладающий как данными, украденными из его банка, так и данными, переданными ему Игорем Крупкиным, будет достаточным незавершенным делом для ГРУ, и Матадор будет отправлен в этот район.

Корт был почти уверен, что русский убийца находится где-то поблизости.

Тело Крупкина было опознано в Цюрихском озере ранее в тот же день; он был мертв уже некоторое время, поэтому теперь Корт знал, что в игре остался только Велески, которого сегодня утром видели на камерах видеонаблюдения.

Пока он допивал кофе, Анжела достала свои AirPods и повернула к нему ноутбук, открыв изображение Алекса Велески, входящего на рынок в Милане рано утром, снятое камерой видеонаблюдения. Это был не первый раз, когда Курт видел фотографию своей цели; ранее в тот же день он искал информацию о нем в интернете, найдя несколько статей в малоизвестных журналах, посвященных финансовым махинациям, о компании Brucker Söhne. Из прочитанного он понял, что Велески был важным участником коррупции, экспертом по криптовалютам, работавшим в сомнительном швейцарском банке и занимавшимся сокрытием миллиардов долларов депозитов из-за рубежа.

Корт ненавидел этого сукина сына за его роль в помощи России и с тоской думал о том моменте, когда сможет точно прицелиться в Велески.

Корт не понимал, почему криптобанкир с высокооплачиваемой должностью воровал финансовую информацию, которая могла навредить Америке, но причина этого не имела значения. Корт найдет его, вернет все украденное и убьет, если потребуется, вместе со всеми, кто встанет у него на пути.

Он начал листать статичные изображения на экране Анжелы, сделанные сегодня утром на рынке.

Велески было около тридцати лет, невысокого роста, но симпатичный, со светло-каштановыми волосами. На нем были темно-коричневые брюки и плотная куртка, которая выглядела порванной.

с правой руки, и даже на нечетких снимках он выглядел совершенно изможденным.

На первом фото позади Велески, лицо которого было в основном скрыто очками и козырьком бейсболки, находился другой мужчина, путешествовавший с ним. Это был либо телохранитель, либо похититель, но Корт не увидел на серии снимков никаких доказательств того, что Велески удерживали против его воли.

Он переключился на следующее изображение, посмотрел на мужчину сзади, а затем переключился еще раз.

Кадры с этой парой мелькали один за другим, и каким-то образом лицо Велески было хорошо видно, в то время как мужчина сзади умудрялся достаточно уклоняться от камеры, чтобы она не смогла сделать ни одного четкого снимка.

Незнакомец был одет в темные брюки, черную лыжную куртку, черный рюкзак, ботинки и черную бейсболку, которая полностью скрывала цвет его волос. На нем были тонированные очки, и Корт предположил, что это был костюм, призванный скрыть черты лица от распознавания компьютерными алгоритмами.

Неизвестный субъект определенно был мужчиной, приблизительно пять футов десять дюймов ростом.

Хотя неизвестный мужчина был невысокого роста, Корт отметил, что у него были довольно широкие плечи, заметные даже под толстой курткой, мускулистая грудь и несколько атлетичная походка.

Судя по отличному знанию методов контрнаблюдения, этот парень знал свое дело. И если он действительно был единственным выжившим после безумной перестрелки прошлой ночью в Швейцарии, Корт не сомневался, что тот сможет постоять за себя, поэтому пробиться сквозь него к Велески было бы непросто.

После просмотра изображений Корт вернул ноутбук Лейси. Слегка раздраженным тоном он сказал: «Я знаю, как выглядит Велески. Мне нужно знать, где он находится».

Лейси взяла ноутбук и поставила его перед собой. Но прежде чем снова приступить к работе, она посмотрела на Корта. «Ты все еще злишься на меня только потому, что мне не посчастливилось получить это задание от Сюзанны Брюэр».

«Я на тебя не злюсь. Я просто тебе не доверяю».

«Даже после всего, что я сделал, чтобы помочь в Сент-Люсии?»

«Чтобы понять это, нужно знать мою историю. Я работал плечом к плечу с людьми, которых считал братьями, и эти же люди предали меня. И я знаю, что Брюэр заботится о Брюэре. Если это означает, что нужно пожертвовать каким-то старым активом, пусть так и будет».

Лейси на мгновение отвела взгляд. Корт задумался, означает ли это что-нибудь.

Однако она тут же добавила: «Вы не так уж и стары. Мы, наверное, примерно одного возраста».

«Да, ну, для моей модели этого года выпуска пробег довольно большой».

Лейси оглядела его. «Я должна спросить. Кто вы?»

"Что ты имеешь в виду?"

«Вы понимаете, о чём я. Сначала Брюэр намекнула, что вы всего лишь оперативный офицер. Потом, после знакомства с вами, я предположила, что вы офицер оперативного отдела». Она окинула его взглядом с ног до головы. «Но вы только что назвали себя ценным агентом. Вы ведь не оперативный офицер, правда? Вы кто-то другой».

Корт слегка кивнул, осматривая окрестности в поисках опасности. «Я — нечто особенное».

Анджела сделала несколько поверхностных вдохов. «Я слышала слухи о мужчинах, работающих наемными убийцами на Лэнгли. Подпольно. Глубоко в темноте. Я… я всегда думала, что вся эта чушь из шпионских триллеров — только в художественной литературе».

«Да, — сказал Корт. — В основном. Но есть и несколько парней, похожих на меня». Он пожал плечами. Его проницательный взгляд внезапно остановился на ней. «И мы находимся в разделе нехудожественной литературы».

«Этот взгляд в твоих глазах… вот тут я перестаю задавать вопросы, верно?»

Корт прикусил губу изнутри и снова начал осматривать это место. «Темная сторона — это вирус, и я подхватил его давным-давно. Вы кажетесь хорошим и честным человеком. Не подходите ко мне слишком близко, и уж точно не подходите слишком близко к Брюеру. Мы вас просто заразим».

Теперь она выглядела нервной. «Брюэр уже меня сильно затянула, не так ли?»

«Безусловно. Но береги свою душу. Хотелось бы думать, что я в какой-то степени её сохранил, но было бы чертовски легко стать полностью чёрным».

«Как Брюэр?»

"Ага."

«Что она сделала? Что вы двое сделали вместе?»

Корт помрачнел тон. « На этом этапе , Анджела, ты перестаешь задавать вопросы».

Она моргнула своими карими глазами, слегка кивнула и снова опустила взгляд на свой ноутбук, в то время как нога Корта нервно покачивалась под столом. Ему нужна была цель, выход для его энергии.

Ему нужно было найти человека. И убить человека.

OceanofPDF.com


ТРИДЦАТЬ

Зоя выглянула сквозь занавески в гостиной, увидев туманные сумерки, окутавшие ее окрестности, и задумалась о том, кто мог скрываться там, замышляя убить ее.

Она чувствовала себя лучше, чем раньше, и головная боль прошла, но это было лишь благодаря двум крошечным бутылочкам джина, которые она нашла в сумочке.

Она купила их случайно за несколько недель до этого, приняв за водку, когда, будучи пьяной, бродила по рынку и бросила в корзину вместе с замороженными макаронами.

Она не любила джин; это была единственная причина, по которой две бутылки так долго оставались нетронутыми, но сегодня все было иначе. В доме больше не было алкоголя, она почти два дня обходилась без него, и ей отчаянно хотелось снять напряжение и успокоить пульсирующую головную боль.

Она дождалась, пока Алекс примет душ, и пока он принимал душ, перелила содержимое обеих бутылок в грязную кофейную кружку, затем нашла в холодильнике наполовину выпитую «Фанту», которая потеряла свою газированность месяц назад, и перелила её в кружку.

Она быстро выпила эту смесь, ничуть не беспокоясь о вкусе.

Каждая бутылка содержала всего пятьдесят миллилитров, но вместе это означало, что она выпила почти 3,4 унции алкоголя всего за несколько глотков, и знакомое ощущение того, как терпкий напиток попадает ей в горло, помогло успокоить нервы за считанные секунды.

Зоя не в первый раз осознала, что страдает алкоголизмом, но, учитывая образ жизни, в котором она жила, она предполагала, что умрет с этим , а не от этого , поэтому не слишком беспокоилась по этому поводу.

Она достала телефон из кармана и в четвертый раз за последние тридцать минут набрала номер. Звонок продолжался и продолжался, как и в три предыдущих раза, и вскоре переключился на голосовую почту.

Она повесила трубку.

На её мобильном телефоне было установлено приложение Signal, обеспечивающее сквозное шифрование, которое скрывало номер телефона и местоположение как отправителя, так и получателя голосовых вызовов, текстовых сообщений, видео- и аудиофайлов.

Она не боялась, что за ней будут следить, но она волновалась ; она боялась, что человек, которому она постоянно звонила, мертв.

Она держала телефон у себя на боку и продолжала смотреть в окно сквозь занавески. Внизу располагалась пиццерия, специализирующаяся на органической пицце, которая привлекала несколько местных жителей, но холодный, туманный воздух мешал ей пользоваться большой популярностью.

Сегодня днем Зоя многого добилась, работая из своей крошечной квартиры и готовясь к действию. Она позвонила в расположенный неподалеку магазин подержанной одежды и уговорила измученного продавца пройтись по магазину, выбрать несколько вещей подходящего размера для Алекса, а затем уговорила его принести два больших мешка с одеждой к порогу ее квартиры, где она обменяла их на конверт с наличными, стоимость одежды плюс чаевые в размере трехсот евро.

Она дала Алексу все примерить, и, убедившись, что все подходит, дала ему один новый комплект одежды на вечер, а второй упаковала в свою темно-серую дорожную сумку.

Она снова посмотрела на телефон, но решила подождать еще минуту, прежде чем набирать номер снова. Если бы ей удалось заставить собеседника ответить, она могла бы узнать важную информацию, которая помогла бы ей и Алексу пережить эту ночь, но даже если бы ей так и не удалось связаться с ним, у нее было предчувствие, что она невольно получила какую-то информацию от своих противников.

Несколько часов назад, когда она и Алекс сидели в этой темной и тихой квартире, ожидая возможности уйти, вернуться на улицу, кое-что ей пришло в голову.

вновь подвергнуть себя опасности.

Это был рыжеволосый офицер ГРУ, которого убила Зоя, — или, точнее, то, что он сказал ей перед смертью.

Он ясно дал понять, что удивлен, что она женщина, и это означало для Зои, что он понятия не имел, что встретит женщину в заснеженном заброшенном лыжном домике.

Она знала, что русские добрались до Бруссар; в конце концов, француз приказал Браунберу направить оружие на своих коллег, но по какой-то непонятной ей причине Бруссар, по-видимому, ничего о ней не рассказала русским. Таинственный француз, передававший ей контракты, не знал ни ее имени, ни многого о ее прошлом, кроме того факта, что общий знакомый, бывший офицер немецкой разведки, поручился за нее, но Бруссар определенно знала, что Транзит, кодовое имя, которое он использовал для нее, была женщиной.

Так почему же, черт возьми, эти русские этого не знают?

Зоя со вздохом снова набрала номер, и, когда зазвонил телефон, она снова задумалась, не был ли ее куратор убит и сможет ли она когда-нибудь разгадать тайну того, почему он одновременно донес на нее и скрыл ту скудную информацию о ее личности, которая ему была известна.

Но на этот раз, вместо того чтобы продолжать звонить, она услышала щелчок в трубке.

Спустя недолгое время Бруссард заговорил.

В его голосе слышалось нервозность, и в нем совсем не было той авторитетности, которая была во всех их предыдущих разговорах.

«Что это?» — спросил он.

«Это транспорт».

Оба помолчали немного, пока Бруссард не сказал: «Вы можете в это не поверить, я и не ожидаю, что вы поверите, но я очень рад, что вы живы».

«Они добрались до тебя».

Ещё одна короткая пауза, затем долгий вздох. Наконец, Бруссард сказал: «Они определённо так и сделали».

«Вы всё ещё с ними?»

«Нет. Они ушли. Пока что».

«Как они к вам обратились?»

«Во-первых, Дрекслер позвонил мне вчера днем».

«Дрекслер?»

«Себастьян Дрекслер… он швейцарец, своего рода посредник, обычно работающий на один из крупных частных банков. Сейчас он работает на кого-то другого, я не знаю на кого, но кто бы это ни был, ему предоставили команду первоклассных специалистов для управления».

«Какие активы?»

Бруссард прошептал, словно произнесение этих слов обычным голосом могло бы навлечь на него еще большую опасность. «Люди, с которыми вы познакомились прошлой ночью, были сотрудниками ГРУ, обычными оперативниками Пятого управления. Но Дрекслер командует целой полевой группой из 29155».

Черт, подумала Зоя. Бойцы ГРУ. Она надеялась, что это будет группа приспешников русской мафии, но вместо этого ей противостояла команда настоящих русских убийц.

Дыхание участилось, и она напряженно пыталась вспомнить, нет ли где-нибудь в квартире еще одной бутылки спиртного, потому что, черт возьми, она ей точно понадобится.

Когда она не стала просить Бруссарда объяснить только что названную им цифру, он снова заговорил: «Чтобы вы знали, кто они».

"К сожалению."

«Ну, ими руководит Дрекслер, и причины этого меня совершенно не понимают».

Он высказал свои угрозы, и я счел их более чем убедительными, поэтому я сообщил ему место перевода Велески в банк в Женеве».

"И?"

«Когда Браунбэр позвонил мне, я сказал ему, что он переживет эту ночь только в том случае, если будет сотрудничать с бойцами ГРУ, а не противостоять им».

Зоя сказала: «Браунбер убил Ифу и Белло».

«И потом вы его убили? И бойцов ГРУ?»

Зоя не ответила. Ей помогли убить немца и русских, но она не собиралась рассказывать о перестрелке человеку, который подставил её, обрекая на смерть.

Вместо этого она спросила: «А что произошло потом?»

Бруссард рассмеялся, но мрачно. «Сегодня утром, после того как вчера вечером во время переезда возникли проблемы, ко мне лично пришли двое мужчин из 29155. Я был в парке с детьми. Они сели со мной на скамейку и выразили свое недовольство».

Зоя поняла, что Бруссард преуменьшил значение события.

Француз продолжил: «Пожалуйста, посмотрите на мое затруднительное положение. У меня практически не было выбора. Я отдал им абсолютно все, что они просили». Он добавил: «Они невероятно мотивированы вернуть господина Велески и данные, которые он несет. Дрекслер перезвонил мне, когда они ушли, просто чтобы сообщить, что он держит одного из убийц рядом со мной на случай, если им понадобится вернуться в третий раз».

Зоя никогда не слышала о Себастьяне Дрекслере, но она достаточно знала об Отряде 29155, чтобы понимать: если им управляет западный человек, то это санкционировано кем-то на самом высоком уровне российского правительства.

Зоя отложила это на потом, потому что теперь ей нужно было сосредоточить все свои усилия на том, чтобы сначала получить больше информации от Бруссарда, а затем найти способ напугать его еще сильнее, чем это удалось ГРУ.

Зоя спросила: «Что вы им рассказали о своем информаторе, который выжил и сбежал вместе с Велески?»

«Я им сказал, что вы мне говорили, что работаете в Милане, но я не знал, где именно, и сомневался, что вы туда вернетесь».

«Моя внешность? Мой пол?»

«Я не знаю, как вы выглядите, правда? Но… да… Дрекслер продолжал говорить о вас так, будто вы мужчина, и я ни разу его не поправил. Я не думал, что это сильно повлияет, но это был мой маленький знак неповиновения. Я называл вас только Транзитом. Он спросил, есть ли у меня ваши фотографии, и я честно ответил, что нет. Он спросил, работаете ли вы с Велески в одиночку, и я сказал им, что уверен, что да, потому что вы не показались мне человеком, который заводит друзей, а ваши три коллеги по этой операции сейчас находятся в морге в Венгене».

Зоя сделала несколько размеренных вдохов в трубку. «Ты уверена, что они не знают, что я женщина?»

«Они не знают, что вы женщина, они не знают, что вы американка, они не знают, где вы находитесь. Всё это было мне ясно. Могу добавить, что если вы были настолько глупы, чтобы вернуться в Милан, вам, возможно, стоит оттуда убраться, потому что, не имея других зацепок, они обязательно поедут туда и начнут вас преследовать».

Возвращение Зои не было глупостью. Здесь было все необходимое, и, поскольку Бруссард не знал, где она живет, Зоя посчитала, что ее шансы добраться сюда, пополнить запасы и уехать после наступления темноты выше, чем все остальное, что она могла себе представить.

Она услышала, как Алекс выключил душ. После небольшой паузы она расправила плечи и в голосе появилась угроза. «Хорошо, Бруссард, теперь прошу тебя набраться терпения, пока я в мельчайших подробностях опишу, что я с тобой сделаю, если окажется, что ты мне сейчас лжешь».

«Вам не нужно…»

«Заткнись, блядь».

Пауза. Затем: «Да».

«Вчера вечером девять человек были найдены мертвыми в снегу перед тем горнолыжным домиком. Семеро из них пытались меня убить».

Бруссард не произнес ни слова.

«Выжил только я и мой подопечный. Девять человек погибли, но не я и не Алекс. Что это вам говорит?»

«Тебя очень трудно убить. И ты чертовски хороший телохранитель».

«Именно. Если вы мне в чём-то лжёте, я обещаю, что пройду мимо следующих семи человек, хотя бы для того, чтобы появиться у вашей двери».

"Я верю тебе."

«Вот и всё». Она уже собиралась повесить трубку, но француз окликнул её.

"Ждать!"

"Что?"

«В транспортной отрасли, за свою долгую карьеру, о которой мне даже не хотелось бы говорить, я ни разу не предал своих людей. Мне и раньше угрожали. Я всегда говорил себе, что я честный человек и скорее умру, чем предам тех, кто на меня полагается».

«До свидания», — сказала Зоя.

«Подождите. Я... но у меня теперь есть дети, и все...»

другой."

Зоя закатила глаза. Она понимала, что француз начинает проявлять эмоции, но у нее не было на это времени.

Бруссард добавил: «Транспорт, ты мне всегда нравился».

«Даже не представляю, насколько хуже мог бы закончиться наш разрыв, если бы я тебе не нравился».

«Просто… просто подумай о себе. Что бы ни было у Велески, это не может стоить твоей жизни».

«Два момента. Во-первых, вы не знаете, чем он обладает. И во-вторых… вы не знаете, чего стоит моя жизнь».

Она повесила трубку, положила телефон в карман и обернулась. Там стоял Алекс Велески в выцветших черных джинсах, хлопчатобумажной рубашке и синем пиджаке, которые она ему купила. По ее указанию, волосы были зачесаны назад с помощью средства для укладки, тогда как раньше челка почти доходила до бровей.

Он выглядел как бизнесмен или, возможно, молодой университетский профессор из Англии, взявший академический отпуск на семестр для поездки по Европе.

Без лишних предисловий он спросил: «Почему бы нам не поехать на машине?»

Она склонила голову. «Мы едем . На станцию».

«То есть… почему бы нам не поехать в Женеву на машине? Это же сколько? Пять часов? Мы можем разделить время за рулем».

Зоя покачала головой, потянувшись к чулану на кухне. Она достала черную спортивную сумку и открыла ее. Покопавшись в ней, она сказала: «Езда на машине означает проезд под камерами видеонаблюдения на протяжении пяти часов. Это означает, что считыватели номерных знаков определяют автомобиль и направление движения. Это также означает остановки по пути для заправки и посещения туалета, а это значит, что камер становится еще больше».

Она нашла то, что искала, вытащила толстый конверт из плотной бумаги и открыла его. Из него она вынула толстую пачку стодолларовых купюр. Она положила их на прилавок и вытащила еще одну. Засунув руку обратно в…

Она схватила еще один конверт и достала две скрепленные пачками стоевровые купюры.

Алекс предположил, что это было около двадцати тысяч долларов США и еще двадцать тысяч евро.

Но она ни словом не обмолвилась о деньгах, продолжая говорить.

«На вокзале будут камеры, но не в самих поездах».

Добраться туда будет непросто, а передвигаться по вокзалу еще сложнее, но если нам удастся все организовать без каких-либо проблем, это будет лучше, чем ехать на моей машине».

Зоя положила наличные в поясную сумку, которую достала из дорожной сумки, а затем положила сумку обратно.

Алекс кивнула; она видела, как на его лице отражается волнение. Кожа была бледной, взгляд отрешенным, словно взгляд издалека, проникающий сквозь стены тесной квартиры.

Зое нужно было привести его мысли в порядок перед тем, что должно было произойти. «Слушай, прямо внизу есть небольшое кафе. Может, зайдем туда и закажем бутылку вина. У нас есть время. Это поможет нам обоим расслабиться, и тогда нам будет лучше, когда…»

Украинец посмотрел на неё, как на сумасшедшую. «Я хочу отправить свои данные в Нью-Йорк, чтобы уничтожить Кремль. Я не хочу идти в какой-то чёртов бар, чтобы напиться».

«Я тоже не хочу напиваться, я просто…»

Он махнул рукой в воздухе, препятствуя ее объяснению. Сменив тему, он спросил: «Что вам сказала ваша помощница?»

Зоя направилась на кухню и начала открывать шкафы, которые она уже несколько раз обыскивала сегодня в поисках какой-нибудь забытой бутылки спиртного.

«Он скорее куратор, чем помощник».

Алекс пожал плечами. «Это логично, ведь, судя по всему, он мне особо не помог».

Зоя быстро прекратила поиски, поняв, что это бесполезно. Она допила остатки спиртного в своей квартире и знала это. Повернувшись к нему, она сказала:

«Он сказал мне, что в Милане, вероятно, будет полно российских наемных убийц».

Алекс не скрывал своего страха. Внезапно испуганным голосом он спросил:

«Что, чёрт возьми, мы будем делать?»

Впервые Зоя слегка улыбнулась. «Мы пройдем прямо сквозь них».

Она, не сказав ни слова, повернулась к двери своей спальни, и улыбающееся лицо по мере того, как она шла, сменялось маской напряженной работы.

OceanofPDF.com


ТРИДЦАТЬ ОДИН

Через двадцать минут Алекс сидел на диване, переключая каналы на телевизоре, когда услышал, как кто-то вышел из спальни. Сначала он даже не поднял головы, но когда она подошла к телевизору, его глаза расширились.

Велески знал женщину, которую называл Бет, меньше двух дней, но за все это время она всегда казалась ему необычайно мужественной.

С момента их знакомства он признал, что у нее красивое лицо, даже без макияжа, но при этом она была широкоплечей и почти его роста. Она носила свою черную вязаную шапку даже в квартире, без макияжа, и, казалось, у нее была почти плоская грудь.

Велески не обладал достаточным опытом, чтобы понять, что она намеренно маскируется; он думал, что это просто ее обычный внешний вид и манера одеваться.

Теперь он не мог говорить. Она была потрясающе красива, воплощение современной женственности, силы, грации и очарования.

Бет была накрашена; ее скулы были высокими, а большие зеленые глаза стали более выразительными, чем раньше. Родинка на правой стороне подбородка появилась словно из ниоткуда. Ее темно-каштановые волосы ниспадали ниже плеч, обтягивающий свитер ржаво-коричневого цвета подчеркивал удивительно пышную грудь, и хотя она по-прежнему была широкоплечей и, по-видимому, довольно мускулистой, было так много других черт, которые боролись за его внимание, что он едва это заметил.

На ней были черные балетки, которые значительно уменьшали ее рост по сравнению с рабочими ботинками, которые она носила раньше. Раньше он думал, что ее рост около пяти футов десяти дюймов, но теперь увидел, что он не превышает пяти футов семи дюймов.

Он сидел молча, завороженно глядя на изменения в ее лице и теле, даже в походке и осанке. «Ты… выглядишь… по-другому ».

Когда Бет заговорила, несмотря на свою мягкую красоту, ее слова были произнесены с той же высокой интенсивностью и властным властным тоном, который она использовала с ним раньше. «Давайте сначала проясним два момента», — сказала она.

«Что… что?»

«Это бюстгальтер с подкладкой, и перестань, блять, на него смотреть».

Алекс Велески покраснел, и его взгляд снова метнулся к лицу Бет. Он тяжело заморгал.

«Простите… я просто этого не ожидал, вот и всё».

«Ты этого ожидал?» Она протянула ему простое серебряное обручальное кольцо. «Поздравляю. Мы только что поженились». Она подняла свой безымянный палец, демонстрируя помолвочное и обручальное кольца. Явно не впечатленная собственными украшениями, она пошутила: «Черт возьми, скряга, я никогда тебя не прощу».

Алекс был в замешательстве. «Я… Это что, маскировка?»

Ее глаза сузились до щелей, когда она посмотрела на него. «Ты быстро все схватываешь. Если те, кто тебя преследует, могут взломать камеры видеонаблюдения, то, вероятно, подумают, что ты путешествуешь с мужчиной. Они будут искать двух мужчин, пытающихся скрыться из города. Муж и жена, путешествующие вместе, не будут подвергаться такому пристальному вниманию».

Алекс кивнул. «Значит, всё должно быть в порядке, верно?»

«Маскировка не гарантирует успеха. Мы рискуем, независимо от того, как мы одеты, но это может дать нам небольшое преимущество перед любыми группами наблюдения. Системы распознавания лиц сложнее обойти; мы можем сделать лишь ограниченное количество действий, но будем продолжать двигаться вперед и надеяться на лучшее».

Алекс сказал: «А как же я? Я переоделся и причесался, но внешне особо не изменился».

"Подписывайтесь на меня."

Они вместе вошли в ванную, и она достала из шкафчика небольшую пластиковую емкость, затем открыла крышку. Из нее она вынула стеклянную бутылочку и крошечный пакетик.

Из упаковки она достала то, что выглядело как совершенно настоящая борода и усы. Они были светло-коричневого цвета, не слишком отличались от собственных волос Алекса, но определенно не совпадали.

Он стоял лицом к зеркалу, но она попросила его повернуться к ней. С помощью спиртового клея Бет аккуратно приклеила бороду к его лицу, а затем поправила ее на пару минут. Все это время Алекс стоял молча.

Она достала ножницы и подстригла бороду, затем подправила клей под его губой. Наконец, она повернула Алекса лицом к зеркалу.

Когда она сделала небольшой шаг, он сказал: «Этот цвет не подходит к моим волосам».

Бет, по-видимому, сама это видела, потому что уже потянулась за парой маленьких бутылочек с краской из мусорного ведра. Она смешала краску в металлической крышке одной из бутылочек, затем на мгновение посмотрела на волосы Алекса. Из мусорного ведра достали третью бутылочку; она добавила этот цвет к остальным, затем взяла кисточку и расческу.

За пять минут она покрасила бороду, пока Алекс был в ней; она немного вытерла краску с его щеки под глазом, а затем повернула его обратно к зеркалу.

Он еще раз осмотрел его, затем поднес к нему руку.

«Оно высохнет через несколько минут, но не прикасайтесь к нему, пока носите».

Он кивнул и продолжал смотреть на себя в зеркало, теперь совершенно очарованный собственным преображением.

Бет вышла из ванной, но когда Алекс не последовал за ней, она вернулась.

Хотя она, возможно, была одной из самых красивых женщин, которых Алекс когда-либо видел, она оставалась такой же жесткой и прямолинейной, как любой мужчина, с которым ему довелось общаться.

Она схватила его за плечо и грубо потащила за собой. «Мы едем, Алекс, и мы, блядь, не остановимся, пока не сядем на этот поезд».

• • •

Спустя тридцать минут Зоя Захарова и Алекс Велески вошли в величественный главный вход торгового центра Milano Centrale, взявшись за руки. Зоя несла большую ламинированную сумку для покупок и свой кошелёк, а Алекс — только небольшую кожаную сумку через плечо.

Зоя понимала, что всё это было чертовски рискованно. Велески был разыскиваемым человеком, его искало неизвестно сколько сторон, и по крайней мере одна из вражеских сил знала, что она живёт в Милане. Но она считала поезд единственным приемлемым способом добраться до Женевы. Ночных автобусов не было, и, как она объяснила Алексу, поездка на машине означала бы, что их лица будут запечатлены на большем количестве камер, а их маршрут легко можно было бы отследить по полученным по пути кадрам. Враги могли бы собраться перед ними и расстрелять их на дороге, если бы захотели.

На самом вокзале было множество камер, и маршрут поезда, конечно же, был предопределен, поэтому этот способ передвижения был сопряжен со своими опасностями. Она надеялась, что маскировка Алекса сохранится до их отъезда, а затем, как она себе говорила, в поезде она сможет следить за любыми угрозами и реагировать на них, выходя на остановке по пути или, если дело дойдет до боя в тесном вагоне.

Решение отправиться в Женеву поездом было принято, теперь ей оставалось лишь за семь минут добраться вместе со своей посылкой до платформы номер четыре вокзала ЕвроСити-42.

По главному залу двигалась шумная толпа, и время от времени Зоя замечала, что на нее смотрят, но она привыкла к тому, что мужчины бросают на нее второй взгляд, когда она была одета так, как сегодня вечером. Она не обращала внимания на мужчин, разглядывающих ее фигуру и лицо, а искала кого-нибудь, кто смотрел бы на нее с другими намерениями.

Во время прогулки она крепко держала Алекса, изображая проявление нежности, словно они обнялись, хотя на самом деле она просто следила за ним.

И при этом она одновременно оглядывала всех, кого могла видеть в толпе.

Они прошли половину пути до лестницы, ведущей на платформы, когда что-то перед ней вызвало у Зои тревогу. Прямо перед ней, двигаясь перпендикулярно ее направлению, она заметила двух мужчин, обоим было около двадцати лет; один был лысый, другой блондин с пучком на голове. Они сразу привлекли ее внимание.

Зоя знала, что привлекло ее внимание. Она заметила, что они, словно осматриваясь, двигались сквозь толпы путешественников с невероятной скоростью, отличающейся от скорости окружающих.

В сфере контрразведки это известно как «неправильные траектории движения». Мужчины двигались перпендикулярно как прибывающим, так и отбывающим пассажирам, корректируя свою траекторию по непредсказуемым направлениям.

Она отметила, что ни эта пара не была ни спешащими и решительными пассажирами, которые торопились найти и запрыгнуть на свой поезд до отправления со станции, ни праздно стоящими без дела, наблюдая за людьми в ожидании отправления.

Нет, эти ребята работали, и их задача явно заключалась в том, чтобы найти кого-нибудь среди множества людей.

На станции дежурят наблюдатели. Она не могла знать наверняка, охотятся ли они за Алексом, но точно знала, что ни на секунду не может быть уверена в обратном.

И если она заметила двух наблюдателей сразу после входа на станцию, то, безусловно, ожидала, что их будет гораздо больше, и им еще предстоит установить личности.

Она быстро составила план, затем наклонилась к Алексу и тихо заговорила.


• • •

Старший сержант ГРУ Улан Бакиев получил свой третий эспрессо за вечер вскоре после семи часов, и официант только отошел, когда он поднес его к губам. Он сделал паузу, прежде чем сделать глоток, услышав знакомый звук.


В наушнике раздался звуковой сигнал, указывающий на то, что в базе данных на его ноутбуке найдено совпадение. Это был уже двадцать четвертый раз за два часа; дипломаты, сотрудники иностранных правоохранительных органов, все, чьи изображения были у русских, подлежали опознанию, а это был оживленный европейский вокзал, поэтому звуковой сигнал не стал неожиданностью, и, как и всегда, он понимал, что не стоит питать ложных надежд, проверяя свой компьютер.

В предыдущие двадцать три раза он смотрел вниз и видел в верхнем левом углу экрана статичное изображение из видеоархива с камер наблюдения, а ниже — изображение из самой базы данных. Обычно это были фотографии паспортного образца опознанного человека, но это могли быть и фотографии из архивов ГРУ, ФСБ или СВР. Затем имя человека и полные данные прокручивались вниз в правой части монитора.

Но на этот раз он увидел нечто другое. Слева было изображение человека, полученное с камеры видеонаблюдения, а ниже — фотография его паспорта. Но вместо имени и данных справа он увидел мигающий красный текст с запросом пароля чуть ниже предупреждения.

Первый приоритет. Требуется авторизация кодовым словом «Scion».

Такого Улан никогда не видел. С недоуменным выражением лица он потянулся к мобильному телефону на столе рядом с ноутбуком и нажал на кнопку.


• • •

Лука Руденко ехал в плотном потоке машин по направлению к станции Гарибальди, чтобы встретиться с двумя сотрудниками своего подразделения, работающими там, и попытаться найти Велески в этом городе с населением 1,3 миллиона человек.


Перестраиваясь в плотной пробке, он вдруг услышал звонок телефона и нажал кнопку на рулевой колонке, чтобы ответить. «Да?»

«Это Улан. У меня тут кое-что на центральном вокзале». Пульс Руденко участился. Он находился в двух километрах к западу от Милано Чентрале, в пробке на Виале делла Либерационе, и, бросив взгляд на навигационную систему своего «Мерседеса», пытался понять, как развернуться и как можно скорее вернуться на Чентрале.

При этом он спросил: «У вас есть Велески?»

«Нет, сэр. Но, похоже, это задача первоочередной важности».

Вспыльчивый гнев Руденко мгновенно утих, и он снова посмотрел на движущийся впереди поток машин, направлявшихся к Гарибальди. Раздраженный, он сказал: «Мы здесь ради Велески. Пусть идут все остальные, независимо от санкций».

«Но… здесь всё иначе. У этого человека секретное досье. Доступ только по кодовому слову. Это может быть что-то интересное, даже если мы передадим дело в местный офис».

Луке было наплевать на то, чтобы помочь местному отделению СВР захватить какую-нибудь приоритетную цель, которая ему не была нужна; его заботила только собственная карьера, а это означало убийство Велески, возвращение его телефона и повышение из оперативного отдела.

Но всё же он не мог не заинтересоваться блокировкой файла. Рассеянно он спросил: «В чём проблема с доступом?»

«Наследник».

Кровь в теле Луки Руденко не превратилась внезапно в расплавленную лаву, но, по крайней мере, его интерес был пробужден. Он бросил взгляд в боковое зеркало со стороны пассажира и, убедившись, что полоса свободна, резко свернул на обочину шоссе. Там он резко остановился.

Руководитель группы ГРУ тут же заявил: «Это национальная цель первого уровня».

Ответ на вызов Scion — Одесса.

Он услышал, как Улан набирает это на ноутбуке. Затем он услышал тихий вздох в трубке.

Молодой оператор, по всей видимости, на мгновение задумался, читая дело, но Руденко ждать не собирался. С нарастающей тревогой в голосе он спросил: «Вы получили удостоверение личности?»

«Эээ... да. Да, я это сделал».

«Ну и что? Кто, черт возьми, это?»

Спустя двадцать секунд Лука закончил разговор с Уланом и на высокой скорости промчался мимо машин по обочине, одновременно набирая номер мобильного телефона Дрекслера.

OceanofPDF.com


ТРИДЦАТЬ ДВА

Себастьян Дрекслер рассеянно потирал правое колено, сидя в номере отеля «Милано Президент» со своей командой, которая следила за мониторами. Десять его специалистов по наблюдению были заняты управлением сетью из примерно восьмидесяти объектов, находящихся в полевых условиях; их задача была срочной, поскольку они знали, что вероятность перемещения цели возрастает с наступлением темноты.

Облако сигаретного дыма и следы от кофейных чашек на каждой плоской поверхности в роскошном номере свидетельствовали как о напряженности работы, так и о настроении команды. Техники подпитывали свои тела химическими веществами, чтобы оставаться в тонусе, готовясь к тому, что их ждет очень долгая ночь.

Дрекслер был полон надежды, но чувствовал, как его настроение ухудшается. Они работали с трех часов дня, и Александра Велески так и не увидели.

В кармане куртки завибрировал его мобильный телефон, он вытащил его и ответил совершенно без всякого волнения. «Oui?»

«Это Лука».

Дрекслер сказал: «Пока здесь ничего нет. А у вас?»

Русский почти выпалил в ответ: «Я уволен».

Дрекслер внезапно встал на дрожащее колено. «Что значит, не на работе?» Он слышал, что русский в машине, и, судя по звуку, он мчится на полной скорости.

После визга шин Лука сказал: «Это значит, что мне нужно позаботиться о чем-то, что не касается наших нынешних отношений. Я вытаскиваю...»

Несколько моих ребят тоже выбыли, а остальных можете оставить себе.

Себастьян Дрекслер быстро вышел из утопленной в пол гостиной номера на балкон, чтобы уединиться. Властным голосом он произнес: «Ваши приказы, отданные вам вашим руководством, предельно ясны».

Сам Спанов хочет, чтобы вы…»

«Мои приказы, — перебил он, — были отменены минуту назад, когда мы обнаружили первоочередного врага Российской Федерации, идущего по Миланскому Центральному проспекту. Я займусь этим, а потом вернусь к тому, чтобы помогать швейцарцу найти пропавшего швейцарско-украинского гражданина с банковскими реквизитами».

Дрекслер был в ярости. «Кто этот предполагаемый особо ценный объект?»

«Это секретная информация. Мне нужно идти».

«Подожди», — взмолился он, но Лука прервал разговор.

Дрекслер крикнул десяти техникам, расположившимся по всей столовой, гостиной и даже кухне: «Предупредите всех в районе Милано Чентрале и вокруг него! Русские покидают место выполнения задания. Теперь наша задача — прикрыть этот район!»

Он обвёл пальцем всех присутствующих в комнате. «И теперь вам всем предстоит найти лицо Велески в этом городе!»


• • •

Улан Бакиев был, безусловно, лучшим техническим игроком в команде 29155, а также одним из лучших специалистов по отслеживанию мяча ногами. Именно его привлекали к выполнению этих задач, хотя ему самому никогда не приходилось проводить силовые приемы.


Он был аналитиком разведки в армии, обладал огромным талантом и блестящими способностями во всем, что касалось компьютеров и данных, хотя физически был не слишком развит. Но когда ему предложили вступить в ГРУ, ему сказали, что он нужен в элитном подразделении, и ему придется пройти серию тестов на физическую и умственную выносливость. Он провел год в подготовительной программе, прежде чем отправиться в Рязанскую воздушно-десантную школу, где прошел подготовку в качестве оператора спецназа. Благодаря лишь железной воле он

Он справился; по сути, он едва пережил тренировки, но не сдался.

В команде 29155 он стал популярным товарищем по команде и был известен как один из самых трудолюбивых игроков в составе.

Но ему еще предстояло убить человека его собственным оружием или собственными руками.

В данный момент он шел в тридцати метрах позади Зои Захаровой, носившей кодовое имя Банши, которая, в свою очередь, шла под руку с бородатым мужчиной.

Улан нес свой ноутбук в сумке, перекинутой через плечо, а пистолет-пулемет — под мышкой, спрятанный под толстым пальто.

У него здесь, на огромной станции, был напарник, но Иван отставал от него на несколько минут и находился внизу, в метро. Улан понимал, что именно ему предстоит выследить Банши, и он также знал, что не может её потерять, иначе майор Руденко надерёт ему задницу.

Захарова была важнее Велески, по крайней мере, в рамках этого ГРУ.

Офицер знал об этом, поэтому подозревал, что его руководство в Москве простит Руденко и его команду за неповиновение их указаниям безоговорочно выполнять приказы Себастьяна Дрекслера.

Бакиев хорошо разбирался в методах наблюдения и мог следить за контрнаблюдением. Двигаясь, он не заметил в толпе никого, кто бы смотрел в его сторону, и, делая это, на мгновение оценил человека, стоявшего рядом с его целью. Лицо неизвестного лица ему еще не было видно, но поскольку мужчина еще не был зафиксирован камерами видеонаблюдения, Бакиев счел его не представляющим никакой угрозы.

Банши резко повернулась налево прямо перед ним, чем, казалось, удивила даже мужчину, который двигался рядом с ней. Неизвестный быстро пришел в себя и последовал за ней к автоматическому билетному киоску.

Улан мельком разглядел лицо мужчины сквозь толпу вокруг них и увидел, что у него густая борода и очки.

Русский быстро подъехал вслед за Банши, повернул налево и направился к входу в пиццерию. Притворившись, что изучает меню в витрине, он резко обернулся направо и увидел, как Банши выбрала что-то на экране билетного автомата, а затем достала из кармана наличные.

Пока русская женщина была сосредоточена на завершении покупки, Улан поспешно вытащил из рюкзака свой фотоаппарат Nikon, включил его и незаметно направил на нее. Офицер ГРУ оглянулся на вход в пиццерию, но, держа камеру у пояса, продолжал снимать.

Он начал пробираться сквозь толпу, приближаясь к этой паре. Он не собирался подходить к ним вплотную, но сказал себе, что должен подойти к киоску следующим, чтобы проверить, куда они направляются, и сделать как можно лучшие снимки.

Приближаясь к паре, он продолжал фотографировать, но смотрел вправо, а не на цель.

Когда он оказался всего в десяти метрах от Захаровой, удобно расположившись в толпе и занимая место в очереди в небольшом кафе-баре со столиками, расставленными по всему коридору, он снова взглянул вперед и впервые увидел мужчину рядом с Захаровой. У него была борода, лет тридцати пяти, и он был хорошо одет. Он увидел обручальное кольцо на руке мужчины и сразу предположил, что опозоренная перебежчица и бывшая сотрудница СВР вышла замуж, скрываясь от преследования в Москве.

Улан снова отвернулся; Банши доставала билеты из киоска и не заметила его, и теперь он поднес камеру к лицу и начал рассматривать изображения на экране.

Он сделал более шестидесяти снимков, но большинство из них были закрыты прохожими.

Лишь просмотрев более десятка фотографий, он нашел то, что искал.

Неизвестный человек смотрит прямо в камеру. Бакиев планировал отправить изображение Луке, чтобы тот мог визуально оценить напарника Банши, но прежде чем отправить его, он увеличил изображение и внимательно осмотрел мужчину.

Он поднёс изображение ближе к лицу и ещё раз внимательно его рассмотрел.

Его фотоаппарат Nikon был оснащен Bluetooth-соединением с ноутбуком в рюкзаке, и он нажал две кнопки на камере, после чего изображение с экрана было обработано в базе данных.

Последовала задержка не более одной секунды, и затем на экране появилась зеленая галочка, указывающая на то, что мужчина был найден в базе данных.

Ещё один щелчок, и на мониторе его камеры появилось имя.

Улан во второй раз за последние пять минут тихонько ахнул и потянулся за телефоном, пока Банши заканчивала вынимать билеты из автомата.


• • •

Корт постоянно поглядывал на часы, чувство разочарования в его теле становилось все более ощутимым с каждой минутой. Где-то в этом городе скрывался человек, чьи секреты могли уничтожить американскую разведку, а он сидел здесь, в уличном кафе, и наблюдал, как какая-то безупречно чистая сотрудница разведки ищет его с помощью программного обеспечения на своем ноутбуке.


Он чувствовал себя человеком без цели, и к тому же знал, что Велески может в любой момент покинуть город или, что еще хуже, раскрыть всему миру все, что он обнаружил в своих банковских документах.

Как раз когда он собирался встать и начать расхаживать по улице, чтобы сбросить нервное напряжение, Лейси внезапно подняла палец, не отрывая взгляда от своего ноутбука.

Суд всё это видел и выпрямился. «Вы его поймали?»

Она покачала головой. Набирая что-то на компьютере, она сказала: «Нет, не он. Но мы только что заподозрили агента ГРУ по имени Улан Бакиев, которого мы называем Кенгуру. Его заметили на камерах видеонаблюдения, когда он шел по вокзалу Милано Чентрале».

Корт не был впечатлен. «В последнее время по Западной Европе крадется много сотрудников ГРУ; это не значит, что он следит за Велески. Он вполне может…»

Анжела нажала кнопку, затем резко подняла голову от компьютера, широко раскрыв глаза, и Корт замолчал.

"Что это такое?"

Теперь уже с новой силой в голосе она сказала: «Бакиев — сержант в 29155-м корпусе».

Суд поднялся из-за стола. Он знал, что присутствие элитного убийцы ГРУ из того же подразделения, что и Матадор, в том же городе, где была замечена главная цель ГРУ, не было случайностью. Он сказал:

«В этом районе до станции двадцать минут езды. Я возьму велосипед, а ты оставайся здесь и дай мне еще информации. Посмотри записи с камер станции в режиме реального времени — возможно, ты увидишь что-то, чего не заметит алгоритм».

«Я знаю, как выполнять свою работу».

Корт обернулся к своему мотоциклу, и внезапно перед ним предстал живой человек. «Я тоже. Найдите мне мишень, чтобы я мог покончить с этой чушью сегодня вечером».


• • •

Лука Руденко закончил разговор с Уланом Бакиевым, и его сердце продолжало бешено колотиться, пока он пробирался на своем E-классе сквозь семичасовую пробку в восточном направлении. До Милано Чентрале оставалось еще несколько минут, и, преодолевая почти образовавшуюся здесь пробку, он продолжал думать о той возможности, которая только что открылась перед ним.


Его мысли метались со скоростью сердцебиения, но теперь, медленно продвигаясь по шоссе, он произнес вслух то, что думал.

«Черт возьми. Велески работает с чертовой Банши».

Убийство Зои Захаровой вместе с Александром Велеским стало бы лучшим, что могло случиться в его карьере. Теперь он был уверен, что его мгновенно повысят до подполковника.

Служба в ГРУ в звании подполковника позволила бы ему покинуть полевые условия и устроиться в кабинет в «Аквариуме» — так называли штаб-квартиру организации на аэродроме Ходинка.

В этом Руденко не сомневался, и ему оставалось лишь использовать эту операцию как ступеньку для достижения личной безопасности.

Присвоение звания подполковника значительно повысило бы вероятность того, что он не погибнет, выполняя заказное убийство в Эстонии, или не будет захвачен во время секретного задания по делу № 29155.

в Лондоне, а остаток своих дней провести в тюрьме Его Величества в Брикстоне, питаясь на завтрак печеной фасолью. Работа в офисе, курирующая полевые операции, вполне могла бы исключить его имя из американского списка на уничтожение и уберечь от операций в сельской Африке, где изнуряющая жара и болезни уже однажды чуть не убили его, когда он был намного моложе.

Руденко убеждал себя, что не хочет, чтобы кто-либо еще в районе 29155 действовал до его прибытия, но с его планом была проблема. До станции оставалось десять минут, и у него было предчувствие, что у него не останется и десяти минут, прежде чем его цель исчезнет.

В конце концов, его главной целью был уже не какой-нибудь банкир-отступник с внезапно проявившейся совестью и полным отсутствием навыков. Нет, теперь его главной целью был исключительно талантливый и опасный агент.

Он нажал кнопку на руле, и Себастьян Дрекслер почти мгновенно вышел на связь.

Швейцарец говорил умоляющим голосом: «Послушайте меня, пожалуйста. Крайне важно, чтобы мы…»

Руденко прервал его: «Я возвращаюсь к вашей работе».

Дрекслер был явно ошеломлен таким резким изменением ситуации. «Что?»

«Как выяснилось, моя особо важная цель путешествует вместе с вашей особо важной целью».

Последовала короткая пауза, а затем: «Вы, должно быть, шутите».

«Её зовут Захарова. Бывшая сотрудница СВР. Она провалила миссию, а затем убила коллегу, и последние два года она скрывается от правосудия».

Ходили слухи, что она сотрудничала с американцами, но ничего так и не было доказано.

«Женщина?»

«Да. Я не вижу парня с фотографий на рынке сегодня утром с Велески, но это могла быть она в маскировке».

«А Венген? Это была она ?»

«Я ни на секунду в этом не сомневаюсь. Я слышал, что она была одной из лучших, когда ушла из внешней разведки. Никто ее не любил — настоящая стерва, судя по всему…»

но чертовски хороша в своей работе.

Дрекслер сказал: «Я прикажу своим людям связаться с вашими людьми там, на станции. Мои люди сядут на любой поезд, на котором смогут прикрыть территорию, но...»

«Вы должны мобилизовать своих людей, чтобы нанести удар по Захаровой и Велески. Если у него телефон, ваши люди его вернут ».


• • •

Зоя Захарова отошла от автоматического билетного киоска, намеренно оставив подтверждение в автомате, как будто забыла взять его вместе с билетами, после чего они с Велески направились к платформам.


Позади нее, вне поля ее зрения, первый сержант Бакиев направился к киоску.

До отправления поезда в Женеву оставалось четыре минуты, но Зоя не торопилась и не сказала Алексу, что, вероятно, за ними ведется наблюдение.

Вместо этого они просто неспешно шли сквозь толпу, следуя за окружающими.

Камеры были повсюду, и хотя она не знала, что российская разведка взломала итальянские камеры видеонаблюдения, и хотя ей казалось, что она избежала встречи с двумя мужчинами, которых считала агентами слежки, она понимала, что чем меньше времени они с Алексом проведут на станции, тем лучше будут их шансы на выживание.


• • •

Пока Руденко продолжал разговаривать с Дрекслером, на телефон Руденко поступил звонок от Бакиева, и он поставил швейцарца на удержание, пока тот отвечал, одновременно проверяя зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что за ним не следят полицейские за превышение скорости.


Убедившись, что ему ничего не грозит, он спросил: «Что у вас есть?»

«Они купили два билета в Лион».

Лион? «Они уже сели в поезд?»

«Сейчас они идут к платформам, но поезд до Лиона отправится только через семнадцать минут».

Глаза русского сузились, пока он ехал, продолжая мчаться на северо-запад. «Тогда их там не будет. Это уловка, чтобы сбить с толку преследователей на случай, если за ними следят. Они пересядут на что-нибудь другое и просто купят билет на борту».

«Почему вы думаете…»

«Речь идёт о Зое Захаровой. Если она смогла отобрать у меня Велески, а затем пробиться сквозь отряд вооружённых людей, значит, она достаточно искусна, чтобы не оставлять свой чёртов чек в билетной кассе, и достаточно искусна, чтобы не стоять семнадцать минут в людном и тщательно охраняемом месте без всякой причины. Поверьте мне».

Лион находится на западе, поэтому теперь мы знаем, что они не собираются двигаться на запад.

С полной уверенностью он добавил: «Это на севере. Они движутся обратно в сторону Швейцарии».

«Почему?» — спросил Бакиев.

«Если Банши это делает, значит, она делает это по какой-то причине. Это всё, что имеет значение для нас с тобой. Продолжай следить за ними и выясни, на каком поезде они едут».

У Дрекслера там есть свои наблюдатели.

«Да, я видел пару штук. Их не так уж сложно распознать. Думаю, Банши их уже подсчитала».

«Черт», — сказал Руденко, прервав разговор с Бакиевым и переключившись обратно на Дрекслера. «Скажите всем своим людям на вокзале, чтобы они шли на платформы и стояли. Никого не ищите . Мне нужны их глаза в телефонах, в книгах или на обуви. Никакого наблюдения вообще. У меня сейчас есть человек, который следит за Велеским и Захаровой, и как только мы узнаем, куда они направляются, я позвоню вам, и вы сможете посадить своих людей в их поезд, но мне не нужно активное наблюдение, только скрытое ведение».

«Да, я соглашусь».

Руденко взглянул на карту бортового навигатора, прокладывая теперь собственный курс. Он резко съехал с дороги на автостраду, в противоположном от вокзала направлении, и вдавил педаль газа в пол на своем «Мерседесе». «Я поеду по E62 как можно быстрее, и это приведет меня на северо-запад. Я опередю их и по пути соединюсь с поездом».

«Откуда ты знаешь, что они собираются…»

«Я не знаю. Возможно, я ошибаюсь, — сказал он, а затем добавил: — но я в этом сомневаюсь».

Лука Руденко повесил трубку и сосредоточился на вождении. Лучшим решением было обогнать поезд. Это требовало некоторой смекалки, но он знал, что маршрутов на север, запад и восток больше, чем на юг, и он также понимал, что Банши было бы глупо ехать на восток, ближе к России.

Ему нравились его шансы; ему просто нужно было, чтобы молодой Бакиев уверенно следил за мячом, чтобы выяснить, какой поезд "Банши" выбрал, чтобы вывезти их из Милана.


• • •

Алекс и Зоя сели на поезд до Женевы, отправляющийся в 19:10, за несколько мгновений до отправления, и те шесть минут, что Зоя только что провела, прогуливаясь по вокзалу, показались ей целой вечностью. Велески сел у окна, а Зоя — у прохода, но она наклонилась над ним, чтобы посмотреть в окно, и стала осматривать платформу в поисках двух мужчин, которых она заметила ранее, — не удалось ли им каким-то образом застать их в пути.


Она, конечно, видела, как люди садились в поезд, но явных охотников не было.

Никто из тех, кого она осматривала, не оглядывался по сторонам, не был взволнован напряжением, связанным с выполнением важной миссии.

Все взгляды были прикованы к телефонам, люди вели непринужденные беседы, пара мужчин, казалось, спали на скамейке.

Поезд тронулся, и она вздохнула с облегчением, но также понимала, что должна сохранять бдительность. Любой из тех, кого она видела в поезде, мог оказаться членом оппозиции, даже если она не замечала следов оружия или пристального взгляда, сканирующего сектора. Кроме того, если бы оппозиция знала, в какой поезд они сели, то знала бы и куда они едут, и на каждой остановке по пути в Женеву их могли поджидать враги.

Это будет напряженная поездка, сказала она себе, и поэтому также решила подождать минут пять, прежде чем пойти с Алекс к машине, которая едет в ресторан, чтобы купить пару бокалов вина. Ее нервам так же нужен был алкоголь, как и разуму, и ей придется подкормить этого зверя, пусть даже совсем немного. Алекс обязательно будет ворчать по этому поводу, в этом не было никаких сомнений.

Впрочем, это не входило в число ее главных забот этим вечером, так как разозлить попутчика было далеко не на первом месте, поэтому ей было совершенно наплевать, что он подумает.


• • •

В самом последнем вагоне поезда двадцатисемилетний старший сержант ГРУ Улан Бакиев сел на сиденье и сделал глубокий успокаивающий вдох.


Немного расслабившись, он нажал кнопку на телефоне, и в наушник поступил звонок.

Через несколько секунд он заговорил по-английски, поскольку вокруг него были люди, а русскоязычные в Западной Европе в те дни не пользовались особой популярностью.

«Это я. Я лечу на автобусе EuroCity 42, направляюсь в Женеву».

Улан выслушал немного, сказал: «Хорошо» и повесил трубку.

Его работа была выполнена. Остальные 29155 агентов, включая самого Руденко, сядут на борт на следующей остановке и выполнят свою работу.

Он прислонил голову к стеклу и закрыл глаза, на его лице появилась легкая улыбка.

OceanofPDF.com


ТРИДЦАТЬ ТРИ

Корт Джентри промчался на своем итальянском мотоцикле Aprilia 850 мимо Монументального кладбища в центре Милана. Было ужасно холодно, несмотря на вязаную шапку под шлемом и черную пуховую куртку, которую он купил утром перед приобретением мотоцикла.

Но его внимание было сосредоточено не на холоде, а на расположенном впереди и справа от него вокзале. В его наушниках с шумоподавлением раздался звонок, когда он ехал на восток.

Он попросил автоматического голосового помощника своего телефона принять звонок, а затем, перекрикивая шум двигателя внизу, произнес: «Да?»

Как и ожидалось, это был Лейси. «Мы снова распознали лицо. На этот раз Велески. И он с женщиной. Она не распозналась».

«Того мужчины, которого мы видели раньше, нигде не видно?»

«Нет. Только женщина. У Велески борода, усы и очки, которых у него не было сегодня утром».

"Интересный."

«Они сели на поезд до Женевы».

«Что находится в Женеве?»

«Кроме того, что это находится за границей, в Швейцарии, мне ничего об этом неизвестно».

«Время отправления?»

«Шестьдесят секунд назад».

Черт. Станция была меньше чем в полумиле, прямо перед ним, но он не успел. Анжела все еще стояла у отеля.

на северо-запад, поэтому она находилась в гораздо лучшем положении, чем он, чтобы перехватить поезд на следующей остановке. Он сказал: «Садись в свой фургон и двигайся на север. Я постараюсь догнать, но мне понадобится пара минут, чтобы развернуться и поехать обратно».

«Мы едем в Женеву?»

«Надеюсь, нет. К тому времени я замерзну насмерть. Узнайте, где его следующая остановка».

Нам просто нужно опередить поезд и сесть на борт.

Ей потребовалась минута; Корт предположила, что она проверяет свой телефон, спеша сесть в машину. Однако через несколько секунд она сказала: «Первая остановка — Стреза. Навигационная система говорит, что я не успею».

Корт уже открыл газ на своем Aprilia и сосредоточил взгляд на съезде с трассы, который в конечном итоге выведет его обратно на север.

«Ваша навигационная система предполагает, что вы будете соблюдать правила дорожного движения. Не делайте этого».

Он съехал с эстакады, затем поехал по темному переулку, отчаянно надеясь найти дорогу, ведущую на север. Корт не мог одновременно управлять мотоциклом и смотреть на GPS в телефоне, поэтому все это было лишь догадками. В идеале, указания ему давала бы Лейси, но поскольку она была ближе к цели, она уже двигалась.

Он сказал: «Если мы пропустим первую остановку, то какая будет вторая?»

Он услышал, как открылась дверца машины, и как Анжела села за руль, задыхаясь, произнесла: «Домодоссола. До нее полтора часа езды».

«А что будет после этого…»

«Боже мой, Шесть!» — крикнула она, заводя двигатель. «Дайте мне минутку, я пытаюсь, блин, ехать!»

«Хорошо, извините».

Всё ещё раздражённая, она сказала: «Я могу заниматься несколькими делами одновременно, когда буду в дороге, а пока просто отправляйтесь в Стрезу и отдохните».

Корт внутренне улыбнулся. Лейси не терпел никакой ерунды, даже от него, и он это уважал. Он сказал: «Всё в порядке». Он добавил: «Учитывая то, что произошло в Сент-Люсии, я думаю, мне не следует учить других безопасному управлению транспортным средством, но будьте осторожны».

«Хорошо». Анжела повесила трубку, и Корт, пригнувшись, немного укрылся от холодного ветра и поехал дальше.

• • •

Лука Руденко двигался по вечерним пробкам медленнее, чем ему хотелось бы, и вскоре понял, что у него нет ни малейшего шанса успеть на поезд до Женевы до отправления со станции в Стрезе, расположенной к северо-западу от Милана. Все остальные его команды в городе тоже спешили на северо-запад, но ни одна из них тоже не успела бы в Стрезу.

Однако навигационная система Луки указывала на то, что он без труда встретит поезд на остановке в Домодоссоле, и, по всей видимости, еще четверо его людей, ехавших в двух вагонах по трассе E62 позади него, также доберутся туда.

Руденко понимал, что ждать лишние полчаса для проведения операции было не лучшим вариантом. Но он хотел быть в поезде; он хотел лично лишить жизни Банши, убить Велеского и забрать его данные; и он хотел командовать своими войсками с передовой.

Его швейцарскому куратору в этой миссии это решение не понравилось бы, но Руденко все равно позвонил ему, готовый к неизбежной драке.

Дрекслер ответил с гордостью: «Моя команда обнаружила Велески как раз в тот момент, когда он садился в поезд, направляющийся в Женеву. Мне удалось незаметно посадить в поезд двух человек».

Это обеспокоило Руденко. Скрывая свои чувства, он спросил: «Есть ли среди них хоть какие-нибудь воинские навыки?»

«Находящиеся сейчас на борту ранее служили в итальянской армии».

«Значит… нет», — насмешливо сказал русский. Люди Дрекслера не собирались уничтожать «Банши»; это останется задачей отряда 29155. «Прикажите своим людям отступить. Мы сами с этим разберемся».

Дрекслер сказал: «Хорошо, но вам лучше поскорее добраться до следующей остановки в Стрезе».

«Я не успею вовремя. Сейчас в поезде один мой пассажир, но пятеро из нас присоединятся в Домодоссоле».

Швейцарец был удивлен. «Подождите… если в поезде мужчина, пусть сделает это прямо сейчас».

Руденко продолжил, как будто Дрекслер ничего не сказал: «Мы вшестером начнем действовать, как только покинем станцию в Домодоссоле».

Лука размышлял о второй золотой звезде на красно-золотых полосатых погонах своей парадной формы, указывающей на звание подполковника. Он даже думал — возможно, фантазировал, признался он, — о том, чтобы получить третью звезду полковника. Убийство Захаровой и Велеского, несомненно, принесет ему первую, а в зависимости от того, что именно было у Велеского, получение его данных вполне может принести ему вторую.

Сегодня вечером у него появилась возможность, которую он долго ждал. Он мог нажать на курок ещё два раза в жизни, и тогда он сможет быть в безопасности в аквариуме.

«Затем мы потянем за аварийную ручку, расположенную на одной из дверей вагона, и это оповестит машиниста, который должен будет остановить поезд. После этого мы высадимся».

«Это потому, что вы сами хотите там оказаться, не так ли? Вы жаждете личной славы и престижа. Убийство этой женщины станет для вас поводом для гордости в Москве, не так ли?»

«Не говорите глупостей. Я просто хочу взять на себя ответственность, которая должна быть у любого хорошего командира. Я буду там лично, чтобы руководить действиями».

«Я приказываю вам дать указание вашему человеку в поезде действовать немедленно».

«Я сохраняю за собой тактическое руководство командой».

«И я сохраняю за собой командование над вами! Я вызову Спанова!»

Руденко был непреклонен. «Звоните Спанову, но мы будем делать это по-моему».

Руденко завершил разговор.


• • •

Зоя Захарова и Алекс Велески сидели за столиком в вагоне-ресторане, пятом вагоне от передней части поезда. Перед ним стояла чашка горячего чая, а перед ней — две маленькие бутылочки Вальполичеллы и крошечный пластиковый стаканчик на ножке, наполненный красным вином. Она пила, не залпом, а лишь чтобы угодить Алексу, который неодобрительно смотрел на нее поверх дымящейся чашки.


Наконец Алекс сказал: «Так… те, кто нас преследует… Они раньше были твоими друзьями?»

Она посмотрела ему в глаза. «У меня нет друзей». Она поднесла вино к губам и выпила, стараясь, чтобы алкоголь хоть как-то подействовал, потому что то небольшое облегчение, которое ей подарил джин, уже прошло.

Велески выглянула наружу. Она понимала, что ему трудно с ней работать, настолько он был зол на страну, в которой она родилась.

Она сделала ещё один глоток и сказала: «Я сбежала несколько лет назад. С тех пор меня преследуют. Наверное, я сейчас от всех в бегах». Она пожала плечами. «Подрабатываю то тут, то там. Вот что привело меня в Бруссар. И вот что привело меня к тебе».

Они несколько минут сидели в тишине, Зоя пила медленно, но размеренно, уже готовясь к недовольству Алекса, когда она откажется от маленькой чашки и начнет пить прямо из открытой бутылки. Несколько раз в вагон-ресторан заходили люди, либо просто чтобы пройти в другой вагон, либо чтобы купить что-нибудь поесть, и каждый раз Зоя смотрела в окно рядом с собой и наблюдала за ними в отражении.

Однако никто не представлял для неё никакой угрозы, и она продолжала равномерно распределять своё внимание между заботой о собственной жизни и жизни своего подопечного, а также наслаждением дешёвым вином.


• • •

Анджела Лейси поспешила через небольшой и неприметный вокзал Стрезы, закутавшись в пуховую куртку, чтобы защититься от холодного ветра, поднимаясь по лестнице на платформу № 2.


Она только что связалась с Сиксом и узнала, что он не успеет сюда вовремя, но если он останется на шоссе с открытой дроссельной заслонкой, то, возможно, доберется до следующей остановки в Домодоссоле почти одновременно с отправлением EC42.

Это означало, что Лейси придётся полчаса сидеть в поезде вместе с целью, предполагая, что с ней на борту находится как минимум один агент ГРУ.

Она не видела, как Улан Бакиев сел в поезд, но он был на вокзале, и ей оставалось лишь предположить, что он следит за Велеским. Если он хорошо справляется со своей работой — а у нее были все основания полагать, что все оперативники из отряда 29155 отлично справляются со своей работой, — то он должен быть на борту, либо наблюдая за Велеским для подготовки следующего отряда, либо занимая позицию для его ликвидации.

В тот момент она настолько выпала из зоны комфорта, что ей казалось, будто она переживает внетелесный опыт, но она сосредоточилась на дыхании, немного успокоив нервы.

Оглядев окружающую платформу, она заметила двух пожилых мужчин, лет сорока или даже пятидесяти, которые небрежно опирались на перила лестницы, ведущей с нижнего уровня. На плечах у них были рюкзаки, и одеты они были так, будто работали на какой-то рабочей работе. Ботинки со стальными носками, поношенные джинсы, грубые тяжелые пальто и брезентовые рюкзаки.

Она отвернулась от них и окинула взглядом нескольких других пассажиров, ожидающих поезда — пару пожилых пар, которые, казалось, путешествовали вместе, и молодого человека студенческих лет, который, по мнению Анжелы, мог быть родом из Северной Африки, — и тут услышала тихий, нарастающий шум снизу, под путями. Разговоры и шаги; большая группа людей приближалась, низкий гул усиливался с каждой секундой.

Наконец из лестничного пролета вышла шумная свита. Их было не меньше двадцати пяти человек, все они были одеты в походную одежду и кепки, а на некоторых были куртки, указывающие на то, что они из миланского альпинистского клуба.

Там было от силы три-четыре женщины; остальные были мужчинами, а возраст участников группы варьировался от двадцати с небольшим до пятидесяти лет.

Все новоприбывшие носили огромные рюкзаки, внешние стороны которых были набиты всевозможным снаряжением, не помещавшимся в сами сумки. Кошки, бутылки с водой, прикрепленные карабинами, веревка, топоры, походные ботинки, даже алюминиевые походные плиты.

Анджела также пришла к выводу, что либо группа выпивала, либо это была просто самая веселая и беззаботная компания взрослых, которую она когда-либо встречала.

Поперёк. Некоторые пели, большинство смеялись, и они хлопали друг друга по спине, рассказывая истории на итальянском языке.

Она услышала, как кто-то из группы сказал «Alpi Francesi», что, как она знала, означало Французские Альпы, поэтому этот альпинистский клуб, по-видимому, направлялся в Женеву, чтобы продолжить путь во Францию.

Они показались ей безобидной компанией чудаков, поэтому она снова посмотрела на железнодорожные пути, идущие с юга.

Вдали мерцал свет поезда, и Анджела Лейси тихонько помолилась про себя, а затем изо всех сил старалась выглядеть расслабленной, даже размышляя о том, что произойдет сегодня вечером на борту поезда EuroCity 42.

OceanofPDF.com


ТРИДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ

Зоя знала, что до первой остановки на пути в Женеву они прибудут через минуту-две, и говорила себе, что для этого ей нужно быть предельно внимательной. Тем временем, однако, она отпила глоток вина и посмотрела на Алекса. «Ты правда думаешь, что этот Альтман тебе поможет?»

Он покачал головой. «Он мне абсолютно точно не поможет . Но он увидит, что у меня есть, заберет это и сам сделает все остальное. Мне нужно встретиться с ним лицом к лицу и объяснить, что это такое и откуда я это взял. После этого он, вероятно, все равно попытается добиться моего ареста Интерполом, пока я буду в Нью-Йорке, но мне все равно, что со мной случится после того, как он получит информацию».

«Вы бы отдали свою жизнь, чтобы это произошло, не так ли?»

«Разве это так уж безумно?»

Она налила себе еще вина из бутылки и проглотила.

«Вовсе не безумие. Чего стоим мы с тобой в масштабах Вселенной?»

Алекс посмотрела на неё. «Ничего особенного».

«Не очень много», — повторила Зоя. «Ты ведь никогда не видела своего племянника, правда?»

Велески наклонил голову. «Какая разница? Он был членом семьи».

Она ничего не ответила.

Он, кажется, что-то в ней уловил и сказал: «У тебя ведь нет семьи, правда?»

Она покачала головой и посмотрела в окно на темную ночь.

«Но ты же хочешь его. Тебе чего-то не хватает».

Ее взгляд был прикован к бездне. «Мне многого не хватает».

Она снова поднесла бутылку ко рту.

Он сказал: «Я знаю это чувство. У меня нет жены, нет подруги, единственное, что у меня было, это работа, хоккей, мой…»

Зоя чуть не выплюнула вино. «Хоккей?»

«Да. Левый нападающий за «Цюрих Лайонс»… любительский клуб, конечно, не профессиональный. Я играл в детстве в Донецке, продолжил в университете в Цюрихе, и с тех пор довольно активно участвовал в любительской лиге города». Он пожал плечами. «Всё это в прошлом, наверное. Не выходил на лёд больше года. Ещё до…»

Его голос затих, и он просто сказал: «С тех пор, как...»

Зоя открутила крышку второй бутылки красного вина и медленно налила его в бокал. На ее лице появилась легкая улыбка.

«Что?» — растерянно спросил Алекс.

Она пожала плечами, доливая остатки вина в бокал. «Я всегда считала хоккеистов крутыми парнями».

Несмотря на настроение, он усмехнулся. «Я был слишком маленьким, чтобы быть очень сильным в силовом противостоянии, но достаточно быстрым, чтобы создавать проблемы обороне соперника, поэтому меня часто били». С легким блеском в глазах он добавил: «Раньше я говорил, что получил достаточно ударов, чтобы научиться наносить их самому».

Поезд начал сбавлять скорость, и Зоя, которая только что поднесла чашку ко рту, чтобы попить, быстро поставила ее обратно. Глядя в окно на приближающуюся станцию Стреза, она сказала: «Если мы доберемся до Нью-Йорка, и если тебя не посадят в тюрьму, что ты будешь делать?»

Алекс сам выглянул в окно, вытянув шею, чтобы увидеть станцию. Он сказал: «Я ни секунды об этом не думал, и, наверное, это к лучшему».

«А как же ты?» — спросил он. «Мы так делаем, а ты просто исчезаешь?»

Зоя пристально смотрела на людей под фонарями на платформе впереди, а затем изо всех сил старалась разглядеть тех, кто находился за фонарями, потому что именно там таилась настоящая угроза. «Не знаю. Раньше я боялась, что не доживу до завтрашнего восхода солнца. Потом перестала так сильно волноваться».

Не отвлекаясь от темы платформы, она сказала: «Сейчас… сейчас мне уже все равно, что будет дальше».

«Это нехорошо», — сказал Алекс, констатируя очевидное.

"Что есть, то есть."

Поезд остановился. Зоя встала и направилась к двери, затем спустилась на платформу. Она оглядывалась по сторонам, пытаясь разглядеть всех, кто был в поле зрения. Это было непросто: семь вагонов, четырнадцать дверей и десятки людей, но она не сдавалась. На платформе, в нескольких вагонах позади нее, она увидела одинокую чернокожую женщину в бежевом пальто и с большой сумкой, а затем, посмотрев вперед, наконец, ее взгляд остановился на паре мужчин, стоявших на другом конце платформы.

Эти двое несли рюкзаки на плечах и двигались, как военные. С такого расстояния она не могла разглядеть лиц, не могла понять, были ли они полны энтузиазма или просто пара рабочих, направляющихся в Швейцарию или на север Италии на стройплощадку. Она запомнила их, а затем сосредоточилась на одной группе примерно из двух десятков человек, все с похожими рюкзаками и в экипировке для альпинизма. Затем они поднялись в вагон второго класса прямо перед вагоном-рестораном, где сидела Зоя, и начали перемещаться между вагонами, занимая места в разных частях поезда.

Почти минуту этой группе шумных пассажиров потребовалось, чтобы по одному подняться по ступенькам, и когда все оказались на борту, Зоя снова оглянулась через плечо.

Чернокожая женщина, путешествовавшая в одиночку, как раз стояла в очереди за несколькими другими пассажирами, чтобы сесть в конце поезда. Зоя не восприняла ее и всех остальных в группе как угрозу и снова повернулась вперед, еще раз посмотрев перед собой.

Двое мужчин, которых она сначала заметила в передней части поезда, посмотрели вдоль путей, а затем, когда прозвучал свисток, объявляющий о немедленном отправлении, они забрались в первый вагон через первый вход.

Зоя прекрасно понимала, что именно такую тактику она бы использовала, если бы искала кого-то, кто должен был находиться в поезде. Выбрать один из концов и затем сканировать местность до последней секунды, чтобы убедиться, что цель или цели не стали ждать, пока двери вот-вот закроются, чтобы выйти.

Эта пара в целом соответствовала типу мужчин, с которыми она уже сталкивалась в ходе этой операции, и хотя она не могла быть уверена, что они здесь, она всё же знала, что это они.

Разыскивая Алекса, она понимала, что должна исходить из этого предположения.

Зоя вернулась на свое место, не сказав ни слова Алексу, и сделала большой глоток вина.

«Всё в порядке?» — спросил он её.

Зоя держала бокал вина у губ и ничего не ответила.


• • •

Анджела Лейси поднялась по ступенькам в задней части поезда и прошла внутрь, затем вошла во второй вагон, восьмой по очереди, обнаружив, что он заполнен лишь примерно на одну пятую пассажирами. Поезд был двухколесным, то есть в задней части находилась кабина машиниста с угловатой передней частью, обращенной на юг, хотя сам поезд двигался на север.


Кабина водителя находилась прямо за ней, когда она начала пробираться между местами второго класса, и, оглянувшись через плечо, она убедилась, что она свободна.

Она осмотрела весь зал на восемьдесят шесть мест в поисках Велески или женщины, с которой он сел в Милане. Не найдя никого, кто бы соответствовал их описанию, она села у окна, а затем сосредоточила внимание на платформе. Казалось, все уже сели в поезд, но Анжелу больше интересовало, выйдет ли кто-нибудь до закрытия дверей.

Она оглядела весь поезд, насколько могла, и не увидела ни одного выходящего пассажира.

Вскоре раздался электронный свисток, и они начали отъезжать от станции, направляясь на северо-запад. Немного успокоив лёгкое, но обычное волнение, Анжела встала, вышла в проход и пошла вдоль почти двухсотметрового поезда. Она была уверена в своей способности выглядеть беззаботной и скромной, и её не слишком беспокоило, что она может показаться подозрительной своим целям, но она знала, что на борту могут быть и другие люди, которые ищут возможность самим напасть на цель.

Она была безоружна, но это едва ли имело значение; она сомневалась, что у нее хватит сил нажать на курок, если придется, поэтому не собиралась вступать в схватку с Велески или его сообщником. Тем не менее, она могла оказаться втянутой в конфликт с кем-то еще, кто преследовал Велески, и осознание этого заставляло ее насторожиться.

Она прошла по проходу, мимо зоны отдыха, в специально отведенное место для багажа, расположенное прямо перед дверью, ведущей в проход. Чемоданы и дорожные сумки были упакованы здесь на стеллажах, и она лишь осматривала их, чтобы убедиться, что никто не пытается спрятаться в этой куче багажа.

Вскоре она оказалась на проходе, пройдя мимо ванной комнаты справа, направляясь к двери следующего вагона, в то время как внизу колеса EuroCity 42 начали вращаться быстрее, увеличивая скорость поезда с каждой секундой.


• • •

Когда поезд набрал скорость, Зоя Захарова выпила вино одним глотком, а затем посмотрела Алексу Велески в глаза.


«Мне нужно, чтобы вы меня выслушали, но мне также нужно, чтобы вы оставались спокойными».

Глаза Алекса расширились.

«Сейчас всё начнёт становиться интереснее».

"Что это значит?"

«Это значит, что в этом поезде находятся двое мужчин, которых нам нужно избегать».

«Они знают, что я согласен?»

«По всей видимости, такая вероятность весьма высока».

«Русские?»

«Понятия не имею, но это не имеет значения».

Алекс оглянулся назад, и Зоя тут же положила руку ему на предплечье. «Я же сказала, успокойся. Всё будет хорошо».

«Откуда ты знаешь? Ты же пьян».

Она прищурилась и сердито посмотрела на него. «Я не пьяна».

«Откуда ты знаешь, что ты не…»

«Потому что моя устойчивость к алкоголю намного выше, чем моя устойчивость к твоим придиркам, и я ещё даже нос тебе не сломала… пока ». Она наклонилась ближе. «Слушай, чувак, это то, чем я занимаюсь. Тебе просто нужно мне сейчас довериться».

Четверо мужчин из группы альпинистов, которых она видела на платформе, вошли в вагон-ресторан и прошли мимо них к стойке.

Зоя наблюдала за ними, её чувства обострились, но она не смогла заметить ничего подозрительного в этой группе.

Велески тоже оглянулся на них, пока Зоя не сжала его предплечье.

Она тихо произнесла: «Алекс».

Он повернулся к ней и прошептал: «Это они?»

Зоя покачала головой.

Он слегка кивнул. «Что нам делать?»

Она спокойно встала в проходе, а затем взяла рюкзак с полки над тем местом, где сидела. «Следуйте за мной».


• • •

Улан Бакиев только что закончил разговор с Лукой Руденко, сообщив ему, что они покинули станцию в курортном городке Стреза на берегу озера, и Велеский все еще находится в поезде, когда увидел темнокожую женщину, которая неспешно прошла мимо его левого плеча, а затем продолжила движение по проходу к передней части поезда. Она небрежно взглянула на него, но, похоже, не проявила к нему никакого интереса, проходя мимо.


Он заинтересовался ею, не по каким-либо причинам, связанным с контрнаблюдением или профессиональными методами; он просто посчитал её привлекательной. Он разглядывал её покачивающиеся бёдра и восхищался её прекрасным лицом, когда она смотрела на других пассажиров второго класса. Она определённо не подавала никаких признаков того, что является чем-то большим, чем просто пассажиркой, и он даже не рассматривал её как угрозу.

Вскоре она прошла через дверь в проход и скрылась из виду, и он решил подождать несколько минут, а затем отправиться в вагон-ресторан перекусить. Руденко приказал ему визуально подтвердить цели, но до следующего рейса оставалось полчаса.

Стоп, его цели никуда не денутся, и он не спешил приближаться к Банши на расстояние удара.

OceanofPDF.com


ТРИДЦАТЬ ПЯТЬ

Зоя Захарова и Алекс Велески зашли в туалет, расположенный в передней части вагона-ресторана. Он был больше, чем другие туалеты в поезде, и, по сути, единственным, где могли разместиться два человека, не прижимаясь друг к другу.

Она поставила сумку с покупками и кошелёк на раковину и повернулась к Алексу, когда он запер дверь.

Он сказал: «Что, мы просто спрячемся здесь?»

«Конечно, нет. Они проверят туалеты».

«Итак, какой у тебя план?»

Зоя открыла свой рюкзак. «Я сейчас разденусь, а ты закроешь глаза».

«Подожди. Что? Почему бы мне просто не подождать снаружи?»

Она покачала головой. «Я не спущу с тебя глаз. Прижмись к двери, чтобы я могла переодеться».

Зоя сняла туфли, затем пальто и свитер, который была под ним. Она отстегнула кобуру и положила ее в раковину, затем расстегнула пояс и сбросила штаны, потому что у нее не было места, чтобы встать на колени и снять их таким образом.

Она стояла там, одетая лишь в черный бюстгальтер с эффектом пуш-ап, трусики и пояс для денег телесного цвета на талии. Алекс держал глаза закрытыми, хотя она заметила легкую влагу на его лбу.

Снимая бюстгальтер, она сказала: «Нас каким-то образом опознали на станции, это очевидно. Для этого потребовалось высокоточное распознавание лиц, но я не знаю…»

Думаю, это тебя разоблачили. Я тебя тоже разоблачил, замаскировав в этих очках и бороде. Это переиграет любую известную мне систему.

«Что это значит?»

«Это значит… меня кто-то опознал . Это русские; меня нет ни в одной западной или азиатской биометрической базе данных». Она сделала паузу, а затем добавила:

"Насколько я знаю."

тебя ищут ?»

«Да. Но прежде чем предлагать нам расстаться, помни, что они русские, а это значит, что они тоже тебя ищут».

Велески потер лицо руками. «Что нам делать?»

«Теперь от вас ожидают, что вы будете путешествовать с женщиной, поэтому мы снова изменим распорядок. Вы будете сидеть одна в передней части первого вагона, а я буду сидеть в задней части вагона, чтобы наблюдать за вами».

Она достала из сумки рулон самоклеящейся повязки шириной шесть дюймов и быстро обмотала им грудь, туго прижав ее к телу.

«Что ты делаешь?» — спросил Алекс, смущенный услышанными звуками, но не желая открывать глаза и рисковать получить пощечину от стоявшей рядом женщины.

«Не спрашивайте».

Зоя надела черные джинсы, заменив ими бежевые, которые носила раньше, затем достала большую серую толстовку и накинула ее. Она немного придала ей объема и помогла скрыть изгибы фигуры, а когда она вывернула наизнанку бордовое пуховое пальто на черную подкладку и снова надела его, ее преображение практически завершилось.

На голову ей надели черную вязаную шапку — по прибытии в Милан на ней была серая шапочка, — затем она повернулась к раковине и начала умываться салфетками для снятия макияжа, которые достала из сумочки.

Она надела очки без коррекции, слегка тонированные, подкрасила руки небольшим количеством пепельного макияжа и нежно потерла щеки, подбородок и область над верхней губой. Вблизи это было совершенно незаметно, но издалека казалось, что у нее появилась щетина.

Наконец она достала те же самые, мужественно выглядящие походные ботинки, которые носила накануне вечером; они занимали больше половины ее сумки с покупками, она надела их и снова стала выше Велески.

Она убрала балетки и маленькую сумочку, засунула пистолет с кобурой обратно за пояс, затем застегнула пальто и подняла сумку.

Алекс медленно открыл глаза, когда она перестала двигаться. «А как же я?»

"А вы?"

«Сбрить бороду? Переодеться?»

«Нет. Ты останешься прежним».

«Значит… теперь я просто приманка?»

«Я остановлю любого, кто попытается на тебя напасть».

Алекс, казалось, не был убежден, но затем сменил тему. «А где данные?»

«Они внутри пояса для денег у меня на талии. Если я упаду, ты понял, да?»

«Что если ты спустишься вниз?»

«Да. Если я умру, ты заберёшь телефон из моего тела и, к чёрту, слезай с этого поезда».

«Ты правда думаешь, что тебе придётся драться?»

«Если это бойцы из подразделения ГРУ 29155, то да. Их отправляют только тогда, когда санкционировано их уничтожение. Мы с вами оба сейчас в этом санкционированном списке. Я не пытаюсь вас напугать, я просто хочу, чтобы вы поняли, что должны делать всё, что я говорю».

«Почему…» Алекс боролся с паникой, и Зоя это видела. «Почему бы нам не выйти на следующей остановке?»

«Нам лучше оставаться в поезде. Возможно, они подождут Женевы, прежде чем что-либо предпринимать, поскольку на борту есть гражданские лица, но я не могу этого гарантировать. Если же они не будут ждать, то мне нравятся мои обзоры на борту, мои зоны обстрела. Если мы выйдем из поезда, и ГРУ попытается сделать это на вокзале, это может быть намного хуже, чем в вагоне, где они могут атаковать только с двух сторон света».

Она тоже сделала успокаивающий вдох. «Мы сами ничего не собираемся начинать, но если они начнут, мы сможем использовать рельеф местности на борту в своих интересах. Именно здесь мы займем оборону».

Она приоткрыла дверь ванной и выглянула, убедившись, что проход свободен, после чего они с Алексом пересели в следующий вагон. Они продолжили путь до первого вагона поезда, где она велела ему сесть поближе к передней части, всего в нескольких рядах позади кабины машиниста. Она стояла позади, в небольшом багажном отделении сразу за автоматическими дверями прохода; стеллажи были забиты до потолка чемоданами, сумками и чемоданами на колесиках. В этом отделении также были набиты два велосипеда.

Зоя знала, что преследователи будут искать сумку и кошелек, которые несла спутница Велески, поэтому она спрятала свои вещи на багажных полках за большими чемоданами, а затем вытащила из стопки другого багажа черный чемодан на колесиках. Владелица чемодана не могла ее видеть, так как полка была скрыта за тонированным стеклом, и она быстро сняла ярко-оранжевую бирку, сделав чемодан практически неотличимым от остальных.

Сделав это, она вошла в открытый зал первого класса, но не пошла к Алексу, который сидел ближе к передней части салона. Вместо этого она заняла первое место справа от себя, в задней части салона, у окна. Рядом с ней было свободное место, а через небольшой проход, у окна слева, тоже было одно свободное место.

Велески сидел у окна в четырех рядах от передней перегородки, перед которой находилась дверь в кабину водителя.

Сориентировавшись, Зоя внимательно осмотрела всех, кого могла видеть в машине со своего места. Затем она позвонила Алексу, сидевшему в двенадцати метрах перед ней. Она надела наушники, еще больше скрыв лицо, и свернулась калачиком, словно засыпая, прислонившись к окну.

Алекс тихо ответил: «Да?»

«Давайте оставим эту линию открытой. Как только кто-нибудь сядет в машину рядом со мной, я вам сообщу. Поняли?»

"Понятно."

Они просидели на своих местах всего пару минут, когда дверь рядом с ней открылась.

В машину вошли двое мужчин; это были не те молодые люди, которых она видела на вокзале в Милане, а двое мужчин постарше, садившихся в поезд в Стрезе. Зоя продолжала притворяться спящей, и они почти не обращали на нее внимания, но краем почти закрытого глаза она заметила, как они, проходя мимо, взглянули на багажную полку над ее головой. Увидев вместо сумки для покупок чемодан на колесиках и заметив спящего молодого человека, они продолжили движение по машине, медленно и внимательно осматривая каждого пассажира.

«Ждите», — прошептала она в телефон. «К вам сзади подходят двое мужчин. Они не похожи на русских, но выглядят так , будто ведут наблюдение. Не думаю, что они что-то предпримут».

«Откуда ты это знаешь?» — прошептал он в ответ.

«Я настроен оптимистично».

Мужчины прошли мимо Велески; они переглянулись, направляясь к месту чуть позади кабины водителя, а затем сели у перегородки, повернувшись лицом в сторону Алекса и Зои.

Зоя не считала, что эти мужчины действуют в условиях строгой секретности. Она подумала, не итальянцы ли они; судя по внешности и одежде, так и казалось, и по позам и прическам она предположила, что это бывшие военные.

Посадив Алекса в первом вагоне поезда, почти в передней части и лицом вперед, она затруднила им возможность точно опознать его, не решив, что они будут сидеть именно там, потому что, если бы они развернулись и вышли из вагона, это выглядело бы подозрительно.

В наушнике она услышала, как Алекс прошептал: «Они сидят».

«Я их вижу. Они ждут. Ты сиди спокойно. Когда мы приблизимся к станции, я тебе сообщу, и ты сможешь начать идти обратно вдоль поезда. Если они начнут тебя преследовать, я буду прямо за ними. Понял?»

"Да."

«А теперь… расслабьтесь».

«Это что, шутка?»

«Конечно, нет», — прошептала она. «Нужно сохранять спокойствие, несмотря ни на что. На борту могут быть другие люди, и почти наверняка кто-то поднимется на борт. Но меня устраивает наше положение, и я контролирую ситуацию».

Когда Алекс промолчал, Зоя поняла это так, что он ей не верит, так же как и она сама себе.

Она сказала себе, что ей отчаянно нужен напиток.


• • •

В 20:05 Лука Руденко припарковал свой «Мерседес» на стоянке перед железнодорожным вокзалом Домодоссола, затем запер машину и, спеша к входу, сунул ключи в карман.


Он был исключительно хорошо одет, но не выделялся в этой толпе. Его взъерошенные светлые волосы тоже ничем не выделялись. Руденко выглядел так, будто мог быть богатым швейцарским банкиром, немецким промышленником, британским магнатом в сфере программного обеспечения или голландским экспертом по недвижимости, и хотя он был красив, хорошо одет и светловолос, он идеально вписывался в окружающую обстановку здесь, в Северной Италии.

Его единственным багажом был кожаный блокнот, в котором он нёс iPad, немного одежды и несколько документов.

Пистолет находился у него под поясом, под свитером, а чуть позади, на уровне «трех часов», он носил автоматический нож Microtech Socom Elite. Нажатием кнопки при извлечении ножа он мог выстрелить сбоку четырехдюймовым клинком из стали M390 с острием типа «дроп-пойнт», что делало его быстродействующим бесшумным убийцей, идеально подходящим для такого убийцы, как человек, известный на Западе как Матадор.

Он вошёл на станцию, нашёл на экране нужную платформу для Женевы и направился прямо к ней, следя за тем, чтобы никто другой не двигался в том же направлении. Он не обнаружил контрнаблюдения, но, прибыв на платформу, сразу увидел двух мужчин и одну женщину в светло-голубых пальто на тёмно-синем фоне с надписью «Grenzwacht» на спине. На поясе у них висели пистолеты Heckler & Koch P30 калибра 9 мм, а на ногах были синие бейсболки.

На головах у них надпись «Guardie Di Confine», а на груди и спине — бронежилеты уровня 3A, способные остановить большинство пуль из пистолетов.

Черт, подумал Лука, швейцарские пограничники. Им здесь не место.

Швейцария и Италия являются государствами Шенгенской зоны, а это значит, что между ними нет пограничного контроля. Но почему-то эти трое полицейских выглядели готовыми сесть в поезд здесь, на севере Италии, и доехать как минимум до следующей остановки, в Бриге, Швейцария.

Для Луки это изменило всё. Хотя ему было совершенно наплевать на убийство пограничников ради выполнения миссии, которая наверняка принесла бы ему повышение и перевод из оперативного отдела, он должен был признать, что это осложнит ситуацию для него и его команды в ближайшие несколько минут.

С досадным вздохом он полез в карман и набрал номер сержанта Бакиева.


• • •

Улан Бакиев прислонился к двери туалета в первом вагоне поезда и посмотрел сквозь двери прохода в купе первого класса перед собой.


Зазвонил телефон, и он посмотрел на экран.

Это был майор. Он постучал по наушнику. «Да».

«Я на вокзале. Вы должны прибыть сюда через пять минут. У вас есть визуальный контакт?»

«Думаю, Велески может быть в первой машине. Его точно не было ни в одной из остальных, и я проверил все туалеты. Там, почти у самого входа, сидит парень, который вполне может быть им. Я нахожусь в проходе позади, но если я захочу осмотреть его там повнимательнее, мне придется пройти через двери до водительского отсека, а затем обернуться. Будет совершенно очевидно, что я слежу за другим автомобилем».

«А что насчет Банши?»

«Визуального наблюдения нет. Парень, которого я вижу, путешествует один. В четырех рядах перед ним сидят двое мужчин, лицом назад. Думаю, они тоже ведут наблюдение».

Руденко пренебрежительно сказал: «Парни Дрекслера. У него четверо на борту».

Двое сзади, двое спереди. Не беспокойтесь о них, они ничего не сделают. Но Банши... она села в поезд?

"Определенно."

«Значит, она где-то скрывается и может следить за тобой прямо сейчас».

Бакиев оглянулся через плечо. «Что ты хочешь, чтобы я сделал?»

«Следите за Велески, но остерегайтесь этой женщины. Не делайте глупостей».

«Хорошо», — ответил первый сержант.

В этот момент дверь прохода позади него открылась, и он обернулся, увидев входящую привлекательную чернокожую женщину, которую заметил ранее. У нее на плече была сумочка, а пальто было расстегнуто, открывая вид на белый свитер, облегающий ее красивую фигуру, и золотую цепочку, висящую низко. Он оглядел ее с ног до головы, когда она прошла мимо него, очевидно, направляясь к главному вагону.

Он немного подвинулся, чтобы пропустить ее, на его лице появилась приятная улыбка, а затем она на мгновение заглянула в переднюю часть салона и остановилась.

Женщина повернулась к нему и по-английски сказала: «Извините, можно мне пройти в туалет?»

Бакиев отошел в сторону; она улыбнулась и поблагодарила его, затем закрыла и заперла дверь.

Руденко спросил: «Что всё это было?»

Он ответил, теперь уже по-английски: «Ничего. Всё под контролем».

«На самом деле нет», — ответил Руденко. «В Домодоссоле на борт поднимаются трое вооруженных швейцарских полицейских».

«Черт. Каковы наши правила ведения боя?»

«Поздравляю. Сегодня вечером вы наконец-то сможете поработать руками, сержант».

Он говорил своему подчиненному, что тот больше не просто следит за целями, а будет использован в покушении.

После короткой паузы молодой человек сказал: «Понял. Я найду место, где смогу за ним присмотреть, пока не получу ответ».

OceanofPDF.com


ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ

Корт Джентри нервно посмотрел на указатель уровня топлива в своем мотоцикле Aprilia 850, а затем бросил взгляд на часы. К тому времени, как он доберется до станции Домодоссола, у него останется совсем мало топлива, а часы показывали, что он прибудет примерно в то же время, когда будет отправляться поезд.

Он услышал щебетание в левом ухе, а затем тут же раздался звонок.

«Вперед», — сказал он, еще сильнее пригнувшись на велосипеде, чувствуя, как позвоночник горит от усталости после тяжелой езды.

Как и ожидалось, это была Лейси, и она прошептала в телефон, ее голос был приглушен, словно она прикрывала микрофон рукой: «Парень из ГРУ с вокзала Милана, Бакиев… он в поезде. Наблюдает за первым вагоном. Думаю, Велески там, ближе к передней части. Сейчас он не едет с женщиной».

«Вы видели её где-нибудь ещё на борту?»

"Я не."

«Хорошо. Держитесь подальше от Велеского и Бакиева».

«Велеский находится в тридцати ярдах, а Бакиев — прямо у двери ванной».

"Где ты?"

«В ванной».

Корт закрыл глаза; он чувствовал себя таким беспомощным, находясь так далеко, но затем открыл их. «Он тебя подозревает?»

«Нет. Я… я так не думаю».

«Хорошо. Выйдите из туалета и сядьте. Будьте готовы к действиям, если что-то случится».

«Как реагировать? Как реагировать ?»

Корт забыл, что Лейси не был вооружен. Он сказал: «Наверное, крикнуть или что-то в этом роде. Не знаю, как это работает для пацифистов».

«Очень полезная информация. Вы сядете на поезд в Домодоссоле?»

«Будет напряженная борьба».

«Что ж, если вы пропустите эту остановку, следующая станция будет только в Швейцарии, а поезд проедет через туннель, в то время как вам придётся ехать через горы. Мы окажемся в Женеве раньше, чем вы доберётесь до границы».

Корт сказал: «Я обязательно сяду на этот поезд. Перезвоню, когда прибуду». Он повесил трубку и сосредоточился на том, чтобы выжать из своего мотоцикла все силы, одновременно стараясь не съехать с дороги в холодную ночь.


• • •

Зоя услышала, как автоматическая дверь открылась из прохода позади нее, затем быстро взглянула налево и увидела мужчину, сидевшего на противоположной стороне прохода.


На нем был серый пиджак и небритая темная борода, а его проницательный, пытливый взгляд был устремлен прямо перед ней; он даже не взглянул в ее сторону. Она еще мгновение украдкой наблюдала за ним, зная, что любой, кто войдет в каюту, может играть за другую команду.

Внешне он был немного азиатом, не типичным славянином, но чем дольше она на него смотрела, тем больше понимала, что он не просто расслабленный пассажир, ожидающий конечного пункта назначения; скорее, в данный момент он был активен. Его глаза, его осанка… он не был взволнован или суетлив, но выглядел профессионально.

Мужчина за работой.

Он был одним из них.

Если он был из ГРУ, то он был татарином, узбеком, башкиром, казахом или представителем любой другой азиатской этнической группы, проживающей в России, но она была уверена, что он охотник за преступниками, поэтому особо не беспокоилась о нем.

наследие. Итальянцы, русские... этот парень... казалось, сегодня вечером все хотели заполучить кусочек Велески.

Теперь в наушнике заговорила Алекс. «Что-нибудь?»

Она не ответила ему, а вместо этого набрала текстовое сообщение.

Один из подозреваемых сидит напротив меня слева, через проход. Возможно, он из ГРУ.

Он ответил сообщением. Значит… мы окружены.

Зоя повернулась к окну, отвернувшись от потенциального ГРУ.

Оператор, затем снова напечатал. Он ничего не собирается делать. Просто сидит. Возможно, ждет подкрепления.

Он ответил: «Хорошо», и Зоя положила телефон в карман, затем опустила правую руку к пистолету на бедре. Движение было скрыто от глаз, но она также понимала, что ей придется полностью изменить положение тела, чтобы достать пистолет и выстрелить, поэтому она просто обхватила рукоятку рукой и продолжала смотреть в ночь, пока приближался участок.


• • •

Немного успокоившись, Анджела Лейси открыла дверь в ванную комнату; она увидела, что Бакиева больше нет на проходе. Она прошла мимо, затем открыла дверь в передний вагон, прошла мимо почти заполненных багажных полок и вошла в зону первого класса.


Бакиев сидел слева от нее на первом отдельном сиденье у окна; она не смотрела на него, проходя мимо, и не смотрела на другого человека, сидевшего у окна справа от нее.

Вместо этого она просто пошла дальше; войдя в первый вагон поезда, она практически точно решила остаться здесь, поэтому заняла свободное место слева, примерно в десяти рядах от задней части вагона. Она сидела прямо перед Бакиевым и, следовательно, не могла его видеть, но ее взгляд был прикован к мужчине справа от нее, который выглядел точь-в-точь как бородатый Алекс Велески, которого она видела на записях с камер видеонаблюдения на площади Милано Чентрале.

Но если это был он, то где, черт возьми, была та женщина, которая снимала у него комнату в Милане?

Ей хотелось оглянуться через плечо, но она понимала, что это не так. Если незнакомка была среди пассажиров в переднем вагоне, мимо которого она проехала по пути к своему месту, Анжела её точно не видела, но это не означало, что поворачивать голову в сторону Бакиева было бы хорошей идеей.

Однако, сосредоточившись на том, что было перед ней, она заметила двух мужчин, стоявших лицом к ней. Их сиденья располагались на передней перегородке вагона первого класса, рядом с дверью, ведущей в проход, где находились передний выход и кабина водителя. Они просто сидели там; казалось, они не смотрели ни на Алекса, ни на Анжелу, но она почувствовала в них что-то от военных. Отец Анжелы служил в армии, и она выросла в военной среде, работая на зарубежных станциях, всегда была окружена морскими пехотинцами, охранявшими посольства. Эти мужчины выглядели как бывшие солдаты, и вместе они представляли собой некую жесткую команду из двух человек.

Она не могла сказать, были ли они сотрудниками ГРУ, как Бакиев, или кем-то другим.

Кем бы они ни были, они находились всего в десяти футах от Алекса, поэтому, если они планировали забрать у него телефон, Анджела понимала, что мало что сможет сделать, чтобы их остановить.

Она пыталась контролировать дыхание, чтобы выглядеть такой же расслабленной, как и другие пассажиры вокруг. Она работала без страховки, без поддержки со стороны местной станции, с минимальной поддержкой со стороны штаб-квартиры, и ей помогал лишь таинственный агент Агентства, который действовал по правилам, отличным от тех, которым её учили.

Она чувствовала себя совершенно не в своей тарелке, у нее кружилась голова, но она изо всех сил старалась не показывать этого остальным пассажирам поезда.

Анджела больше не бросила на Велески ни единого взгляда; она просто достала телефон и начала листать ленту Твиттера, изо всех сил стараясь выглядеть как любой другой пассажир на борту.


• • •

Когда на светящемся табло станции Домодоссола появилось сообщение о том, что поезд в Женеву в восемь двадцать прибудет через четыре минуты, Лука Руденко почувствовал вибрацию в кармане. Он достал телефон и прочитал сообщение от Улана.


Занял место в задней части автобуса Велески. Наблюдаю за ним.

Он быстро ответил ему сообщением. Банши?

Никаких указателей.

Руденко это не понравилось. Она здесь.

Никаких признаков, — снова написал Бакиев.

Быстро проверив время прибытия поезда на табло, Лука напечатал новое сообщение. Если она следит за Велески, то точно окажется там, где ты.

Вид сзади на автобус, с точки зрения пассажира.

Он с нетерпением ждал ответа, и когда тот пришёл, медленно закрыл глаза.

Справа от меня, в трех метрах, кто-то есть. Лица не видно; кажется, мужчина.

Черт возьми, подумал Руденко. Он ответил сообщением: «На видео, снятом сегодня утром, она выглядит как мужчина, идиот. Это она!»

На этот раз пауза была дольше. Наконец, Улан написал: «Черт. Что мне делать?»

Лука ответил сообщением: «Ничего не делай. Будь готов к нашему прибытию. Мы начнём действовать через двадцать минут после посадки, когда въедем в туннель, ведущий в Швейцарию».

Ответ пришел быстро. Хорошо. Хорошо.

До прибытия поезда оставалось меньше четырех минут, но Луке Руденко нужно было разработать план. Отбросив протоколы деловой этики, он перешел через платформу к двум своим людям, стоявшим там, и вместе они втроем прошли мимо группы бизнесменов к двум другим.

операторы стояли на приподнятой бетонной площадке дальше по путям. Все пятеро прошли еще дальше по платформе, в двух десятках метров от всех остальных, и Руденко начал объяснять, чего он хочет от каждого из своих людей.

Когда он закончил, один из его людей, старший сержант по имени Геннадий, спросил: «А что насчет полицейских?»

Руденко пожал плечами. «Если им повезет, то они даже не узнают, что произошло, пока нас не будет. А если не повезет , то узнают».

Все мужчины понимающе кивнули, и Руденко начал составлять текст для Улан-Бакиева, объясняя свою роль в предстоящей операции.

Он только начал это делать, когда поезд показался в поле зрения с юга.

• • •

Серый поезд с красными полосами промчался мимо Корта Джентри, насмехаясь над ним своей скоростью. Корт ехал со скоростью около семидесяти миль в час, безумно гоняясь на мотоцикле по этой мокрой дороге, но поезд обогнал его, мчась со скоростью почти девяносто миль в час, и направился к следующему пункту назначения в городе Домодоссола, примерно в миле впереди.

До вокзала оставалось примерно пять минут, и, судя по всему, поезд EuroCity прибудет примерно на три минуты раньше него. Вдобавок ко всему, ему нужно было бы оставить велосипед и пробежать через весь вокзал, а это заняло бы как минимум пару минут.

Он сомневался, что поезду потребуется три-четыре минуты, чтобы высадить и затем принять пассажиров, поэтому его большие надежды сесть в этот поезд, похоже, оказались под реальной угрозой.

Однако он не сбавлял обороты, надеясь на чудо, в которое сам не мог поверить.

Он ничего не слышал от Лейси, но предполагал, что она отправила ему пару сообщений о своем местонахождении, потому что находилась достаточно близко к противнику, чтобы не могла говорить. Она знала, что у него не будет возможности прочитать сообщения до того, как он сам поднимется на борт, а теперь, когда это казалось практически невозможным, он подумывал просто остановиться на обочине и написать Лейси, что он опоздал на поезд и чтобы она просто нашла себе безопасное место, потому что если ГРУ решит действовать на борту, то она ничего не сможет с этим поделать.

Станция приближалась; поезд, уже находившийся в сотнях метров впереди, начал замедляться, и Корт, не сбавляя оборотов, старательно разгонял двигатель, удерживая его в коленях, и, лавируя влево и вправо среди немногочисленного, но увеличивающегося потока машин, въезжал в город.

Прошла еще минута, прежде чем он смог оценить обстановку. Поезд остановился на платформе; Корт мог разглядеть заднюю часть длинного вагона, но он не сосредоточился на своей цели.

Вместо этого он оглядывался по сторонам, пытаясь найти ближайший доступ к самой платформе.

Он продолжал мчаться вперед, осматривая окрестности, отчаянно пытаясь разгадать эту запутанную загадку.

Там. Он увидел что-то на ближней стороне станции, примерно в двухстах пятидесяти ярдах от себя, и хотя это вселило в него проблеск надежды, оно также наполнило его ужасом.

Через рельсы проходил пешеходный мост. К этому небольшому мосту можно было добраться по дороге, по которой сейчас ехал Корт, и он мог дойти до него гораздо быстрее, чем до платформы вокзала, где стоял «ЕвроСити». Ему нужно было всего лишь на скорости повернуть переднее колесо вправо, наполовину завести двигатель на мосту, а затем бросить свой мотоцикл. Оттуда он мог бы спрыгнуть с моста на припаркованный на путях в темноте грузовой поезд, а затем побежать к платформе, где «ЕвроСити» уже принимал и высаживал пассажиров.

Этот план таил в себе много опасностей, но он не видел альтернативы.

Да пофиг, — сказал он себе. — Я сяду на этот поезд.

OceanofPDF.com


ТРИДЦАТЬ СЕМЬ

Когда трое швейцарских пограничников подошли к кондуктору на платформе перед передней дверью головного вагона, Анжела Лейси наблюдала за происходящим через окно и недоуменно склонила голову. Между Швейцарией и Италией не было регулярного паспортного контроля, поэтому она не могла представить, чтобы они садились в поезд, но и не могла понять, зачем швейцарской полиции находиться на этом северном итальянском вокзале.

Когда Анжела наблюдала за происходящим через окно на противоположной стороне вагона первого класса, кондуктор свистнула.

Анжела тут же постучала по наушнику.

«Вы уже на борту? Мы вот-вот отправимся».

Голос снова раздался сквозь шум ревущего мотоциклетного двигателя.

«Нет. Нужно их задержать».

«Как мне…»

«Разберитесь! Мне нужно шестьдесят секунд.»

Анжела быстро встала со своего места и направилась к двери, бросившись разговаривать с кондуктором и полицией, хотя понятия не имела, что собирается сказать.


• • •

Приближаясь к освещенному пешеходному мосту через рельсы, Корт зубами сорвал с себя перчатки и бросил их на дорогу. Ледяной ветер почти мгновенно пронзил его пальцы. Ему понадобится эта хватка, чтобы перелезть через перила моста.


Быстро, но ему не нравилось, что на холоде его руки будут менее эффективны.

Корт резко затормозил, поворачивая направо, заднее колесо сместилось влево, затем машина заскользила на мост, и он, одновременно глядя направо, понял, что увиденное дало ему еще один повод для беспокойства.

Грузовой поезд, полный товарных вагонов, начал движение в направлении станции.

Теперь он понял, что ему придётся спрыгнуть с мчащегося велосипеда, перелезть через перила и спуститься на движущийся поезд, а затем слезть с поезда и подняться на платформу — всё это за несколько секунд, потому что он понятия не имел, сможет ли Лейси замедлить отправление поезда EuroCity 42.

Он спрыгнул с мотоцикла, пока тот ещё двигался, позволив транспортному средству перевернуться на пешеходном мосту, и, разбежавшись, перепрыгнул через железные перила, развернувшись в воздухе, чтобы ухватиться за поручень. Металл был ледяным и скользким от тонкого слоя льда; если бы на нём были перчатки, он наверняка поскользнулся бы и упал с высоты примерно трёх метров, прежде чем врезаться в крышу поезда и, без сомнения, скатиться с него, скорее всего, насмерть.

Но его руки выдержали, ноги остановили падение на краю эстакады, а затем он быстро упал снова, на этот раз ухватившись за нижнюю часть перил.

Взглянув вниз, он сразу увидел то, что пугало его больше всего, и это был не движущийся поезд.

Все дело было в проводах. Эти поезда приводились в движение электрическими контактными линиями, проходящими над путями, и каждый поезд имел как минимум одну точку контакта с проводами через пантограф — ряд металлических прутьев, которые выступали из верхней части одного из вагонов, чтобы постоянно поддерживать контакт с током, протекающим по контактной сети.

Над железнодорожными путями проходили две параллельные линии, и Корт понимал, что ему придётся спуститься между ними к грузовому судну, иначе его мгновенно ударит током.

По мере того как поезд под ним набирал скорость, он переместил руки на перила вправо, пытаясь просунуть нитку в иголку.

тело между высоковольтными проводами.

На этом грузовом локомотиве пантограф располагался в передней части, так что проблем не было, но сами провода были ужасающими.

Решив, что больше откладывать нельзя, он отпустил поводок, затем спустился в темноту, между проводами, на глубину десяти футов, после чего его тело рухнуло на крышу грузового контейнера, прикрепленного к платформе железнодорожного вагона.

Он несколько раз откатился назад, почти к краю контейнера, но ухватился за него и остановился. Быстро приподнявшись, он посмотрел вперед и увидел, что «ЕвроСити» все еще стоит на платформе.

В наушник он сказал: «Помоги мне еще тридцать секунд, Анжела».

Он не стал ждать ответа. Вместо этого он поднялся на ноги и побежал вперед на движущемся поезде, готовый спуститься и приземлиться рядом с путями незадолго до проезда станции.


• • •

Анжела Лейси услышала просьбу Сикса, но проигнорировала ее, потому что теперь стояла с тремя полицейскими и кондуктором на платформе у передней правой двери, опустив руки вдоль тела. Она говорила по-французски и продолжала жаловаться на то, что ее зонт украли вскоре после того, как она села в поезд в Стрезе и пошла в туалет, и в третий раз за менее чем минуту потребовала, чтобы поезд задержали на вокзале до тех пор, пока полиция не проведет тщательный обыск.


Она видела в глазах итальянской кондуктора, а также швейцарских полицейских, что они считали ее сумасшедшей, но были достаточно вежливы. Женщина-офицер объяснила, что она и двое других просто проверяют пассажиров на предмет нелегальных иммигрантов, пытающихся въехать в Швейцарию, но пообещала расспросить об этом окружающих и внимательно следить за ситуацией, проходя по вагонам.

Итальянская проводница была менее терпелива и во второй раз за последние сорок пять секунд сказала женщине, что им нужно покинуть станцию, и в конце концов чуть ли не втолкнула Анжелу обратно через парадную дверь.

Анджела вернулась на свое место, молясь, чтобы ей хватило сил убедить Корта сесть на борт, а пограничники поднялись вслед за ней по ступенькам.


• • •

Корт бежал через железнодорожный двор изо всех сил, сорвал с себя мотоциклетный шлем и отбросил его в сторону. На поясе у него был пистолет «Глок» с одним запасным магазином, но на нем даже не было рюкзака, что, по его мнению, выглядело бы подозрительно для путешественника, совершающего транснациональную поездку на поезде.


Тем не менее, он сказал себе, что у него это получится, если и только если он доберется до задней двери поезда до того, как тот начнет движение.

Он услышал второй свисток кондуктора, когда до платформы оставалось пятьдесят футов, и сумел еще больше ускорить шаг, затем подкатился к бетонной площадке и побежал к двери.

Когда он нажал кнопку, на платформе никого не осталось, и, к счастью, задняя дверь последнего вагона поезда открылась с шипением.

Корт застрял в каюте, совершенно запыхавшись, но изо всех сил стараясь это скрыть от тех, кто находится здесь, во втором классе.

Поезд тронулся через три секунды после того, как за ним закрылась дверь.


• • •

Когда поезд тронулся на север, Анджела Лейси наблюдала, как женщина-кондуктор начала возвращаться назад вдоль вагона. Трое полицейских отстали, подойдя к первому человеку в первом ряду за кабиной машиниста. Они коротко поговорили с ним, и мужчина вытащил итальянский паспорт и показал его.


Полицейские не стали открывать и даже забирать его, просто кивнули и пошли дальше.

Анжела достала из сумочки паспорт, готовя его к проверке, поскольку пограничники начали проверять документы двух мужчин, которых она подозревала в связях с Велески.

Во время короткого разговора ничего не произошло, но Анжела пыталась, но безуспешно, ни расслышать, на каком языке они говорят, ни увидеть, о чём идёт речь.

Паспорта мужчин были такого цвета, что она не смогла их опознать.

Сотрудники пограничного контроля подошли к нескольким другим пассажирам, а затем один из них направился к Велески, который выглядел напряженным и неуверенным в своих действиях. Анжела отметила, что он долго шарил в куртке в поисках бумажника, а затем несколько раз оглянулся через плечо.

Она задавалась вопросом, знал ли он, что Бакиев находится на борту, знал ли он, что двое мужчин, стоявших напротив него у переборки, наблюдают за ним, или это просто странные манеры человека, скрывающегося от правосудия и вынужденного взаимодействовать с полицией.

Женщина-полицейская, занимавшаяся его делом, терпеливо ждала, пока Велески обыщет свои карманы, но в конце концов он нашел то, что искал, и как только офицер узнала швейцарские водительские права, она просто поблагодарила его по-французски и пошла дальше, даже не осмотрев их внимательнее.

Это были невероятно формальные проверки. Они явно проводили профилирование, выявляя нелегальных иммигрантов, в наши дни прибывающих из Украины, Сирии или какой-либо другой страны, охваченной войной. Швейцария была страной Шенгенской зоны, она знала, но, по-видимому, швейцарцы возобновили эти иммиграционные проверки с целью не допускать въезда иностранцев без документов.

Женщина-полицейская продолжила движение по проходу к следующей группе пассажиров, в то время как другие офицеры уже продвигались вперед, чтобы проверить кого-то на противоположной стороне.

Лейси еще мгновение не отрывала глаз от Велески, и увидела, как тот снова обернулся, а затем посмотрел прямо на двух мужчин, сидевших перед ним и обращенных к нему лицом. Она была уверена, что Велески знал о присутствии на борту людей, которые следили за ним, возможно, даже ждали подходящего момента, чтобы причинить ему вред, и задавалась вопросом, есть ли хоть какой-то шанс, что Шестой успеет прибыть вовремя и выполнить свою работу, прежде чем русские его опередят.


• • •

Пока бородатый швейцарский полицейский проверял паспорт Зои, она потеряла Бакиева из виду, потому что женщина-полицейский находилась в проходе между ними.


Она проверила его документы. Она забрала у скучающего полицейского свой поддельный американский паспорт на имя Зои Циммерман, а затем ее взгляд вернулся к двум мужчинам, которые стояли лицом к Велески в самом переднем ряду автобуса.

С такого расстояния она могла разглядеть лишь их головы и верхнюю часть туловища, и поняла, что один из мужчин держит телефон у уха. Через мгновение он положил телефон, а затем наклонился ближе к своему напарнику.

Когда трое швейцарских полицейских вышли из первого вагона и направились к проходу, ведущему во второй вагон, она не сводила глаз с них и заметила внезапную перемену в их поведении. Если раньше они были относительно неподвижны, то теперь ерзали и двигались, оглядываясь по сторонам.

Они к чему-то готовились, и для Зои это была очень плохая новость.


• • •

К своему огромному облегчению, Анджела услышала голос Сикса в наушниках. Он звучал совершенно запыхавшимся. «Отличная работа, Лейси».


Она улыбнулась и тихо ответила: «Привет, дорогой. Ты успел на поезд?»

«Едва-едва. Быстро переоденусь и пойду к твоей машине. Всё так же, как и в прошлый раз, когда мы разговаривали?»

«Ну... более или менее. Проверьте свои сообщения.»

Он достал телефон и посмотрел на него. Анжела прислала ему одно сообщение, поэтому он открыл его. Главный тренер, он примерно в десяти рядах от меня справа, ближе к передней части. Двое запасных перед ним, лицом в его сторону. Женщину нигде не видно. Бакиев позади меня.

«Хорошо», — сказал он, направляя звук в микрофон на Анжелу и убирая телефон обратно в карман джинсов. «Буду примерно через пять минут. Мы оставим эту линию открытой. Когда я скажу, встаньте и начните идти в эту сторону».

Жизнерадостным голосом с южным акцентом, который она раньше не демонстрировала в присутствии Корта, она сказала: «О, дорогой, это звучит чудесно. Не могу дождаться». Затем добавила: «Отправляю тебе еще одно сообщение прямо сейчас».

Корт вошел в седьмой вагон, снял пальто, запихнул его в багаж, размещенный на общих полках, и быстро прошел по проходу через другое двухместное купе второго класса.

Он проехал мимо прохода седьмого вагона, затем вошел в шестой.

Здесь багажные полки были до отказа забиты большими и яркими альпинистскими рюкзаками. Он увидел ледорубы, кошки, карабины и разноцветные веревки, висящие на крючках и ремнях каждого рюкзака, и даже большие ботинки, и он понял, что это его шанс быстро переодеться из мотоциклетной экипировки, которую кто-то мог заметить на платформе и сообщить поезду. Вагон за полками был в основном полон шумных людей, сидящих по двое, и никто не обращал на него внимания, когда он стоял в стороне. Быстро он поднял рюкзак вместе с парой больших мужских ботинок, затем повернулся и вернулся в проход между шестым и седьмым вагонами, войдя в туалет. Там он в панике открыл рюкзак и начал вытаскивать одежду, отчаянно надеясь, что она ему подойдет.

Пришло сообщение, и он проверил. На борту находились трое швейцарских пограничников.

Двигаясь спереди назад.

Корт не ожидал никакого иммиграционного контроля на въезде в Швейцарию, но эта новость его обрадовала. Меньше всего ему хотелось, чтобы российские убийцы начали стрелять по поезду, полному пассажиров, и полиция могла бы стать для них достаточной причиной, чтобы дождаться, пока Велески выйдет из поезда, прежде чем они достанут оружие.

С другой стороны, подумал он про себя, в зависимости от их приказов, они могут взорвать весь этот поезд к чертям, чтобы помешать Велески и его информации скрыться от них.

Он продолжил переодеваться. Достал стальные серые лыжные штаны на флисовой подкладке и надел их поверх джинсов, затем достал толстый, хорошо утепленный жилет. Он не понимал, почему эта одежда сшита именно так — она не казалась ни очень удобной, ни очень теплой.

—но он надел его, чтобы придать своему телу объем и дополнительную защиту на случай, если ему придется драться. Поверх него он натянул зеленый дождевик и застегнул его до конца. Он порылся в шкафу и достал утепленную черную лыжную маску, натянул ее на голову, как шапку, а затем оставил рюкзак и остальное снаряжение в ванной.

Весь процесс переодевания занял почти четыре минуты, но когда он вышел, он был полностью одет и совсем не походил на человека, который сел в поезд.

Корт вернулся в шестой вагон, как можно небрежнее пройдя мимо нескольких членов альпинистского клуба, а затем направился через проход между шестым и пятым вагонами.


• • •

Зоя продолжала наблюдать за двумя мужчинами, стоявшими напротив Алекса; последние несколько минут они становились все более взволнованными, их движения ускорялись, и они все чаще разговаривали друг с другом. Российский агент в противоположном конце вагона воспринял это как признак того, что они готовятся к какой-то операции.


Она разговаривала с Алексом по открытой линии, поэтому очень тихонько назвала его по имени.

"Ага?"

Теперь она говорила шепотом; она не хотела, чтобы Бакиев даже понял, что она говорит, и уж тем более, что именно. «Мне нужно, чтобы ты встала, а затем небрежно прошла сюда, мимо меня, и догнала трех пограничников. Оставайся в той же машине, в которой они находятся, куда бы они ни пошли, но постарайся не привлекать к себе лишнего внимания».

«Почему? Что случилось?..»

«Сделайте это сейчас».

Небольшая пауза, а затем «Хорошо».

Зоя с некоторым беспокойством, чем ей хотелось бы, наблюдала, как Велески встает, но он пришел в себя, поднялся со своего места и направился обратно к ней.

Ее взгляд скользнул по Бакиеву слева, и она увидела, как он шевелится; он говорил так тихо, что она не расслышала ни звука, но это создало у нее впечатление, что он разговаривает с другими пассажирами о передвижениях Велеского, а не общается с парой в противоположном конце вагона, которые встали и начали идти по проходу.

Неужели в этом проклятом поезде ещё больше русских убийц? — подумала Зоя.

OceanofPDF.com


ТРИДЦАТЬ ВОСЕМЬ

Через десять минут после отправления из Домодоссолы Лука Руденко и четверо его людей вошли в почти пустой вагон-ресторан с задней стороны. Женщина-кондуктор только что вошла с противоположного прохода и поболтала с женщиной за прилавком с закусками. Лука и остальные взяли пластиковые меню с полки и сели за два столика у задней двери.

Вскоре кондуктор начала продвигаться по вагону.

В вагоне было всего полдюжины других пассажиров, поэтому проверка билетов не заняла много времени. Она подошла к столикам русских, и мужчины послушно передали им билеты. Когда кондуктор перешел к другому столику напротив, Лука и двое его агентов встали и направились вдоль поезда, оставив двух других мужчин обеспечивать безопасность в задней части вагона.

Вскоре Лука вошел в проход в четвертый вагон спереди. Когда трое мужчин подошли к стеклянной двери, ведущей в секцию второго класса, перед ними запищал телефон Луки, и он, постукивая по наушнику, ответил на звонок, сев на свободное место слева от себя, сразу за дверью, за багажной полкой. В это время оба его коллеги сели по другую сторону прохода.

Прежде чем Лука успел что-либо сказать, он услышал тревожный шепот Улана: «Цель поднята. Он выходит из хижины и направляется к тебе. Люди Дрекслера следуют за ним».

«Куда он идёт?»

«Не знаю, но он выглядит нервным. Парни Дрекслера приняли звонок, а потом начали нервничать. Думаю, им приказали его схватить. Возможно, цель увидела это по их лицам и пытается убежать». Еще тише он добавил:

«Между нами сейчас проезжает Target». После небольшой паузы: «Пять минут назад от автобуса вышли трое полицейских; возможно, он пытается держаться поближе к ним».

«Банши?»

«Кто-то всё ещё справа от меня». А затем: «Подождите…»

Пауза длилась пять секунд. Бакиев прошептал: «Это она. Она тоже уходит».

Руденко надеялся применить нож против Банши и Велески уже после того, как полиция продвинется к задней части поезда, но до того, как поезд въедет в туннель. Но теперь этот план рухнул у него на глазах. Если Велески будет держаться рядом с полицией, это создаст проблемы для Луки.

Он занимался этим достаточно долго, чтобы понимать, что если он хоть что-то предпримет в поезде, это обернется полным бардаком.

Тем не менее, до Женевы оставалось еще четыре остановки, и две из них, Монтрё и Лозанна, были относительно крупными станциями. Женева, конечно, была самой большой станцией на маршруте, но Велески и Банши могли незаметно сойти на любой остановке и раствориться в толпе, прежде чем он до них доберется.

Он принял решение, а затем сказал Бакиеву: «Мы всё ещё делаем это на борту, но, возможно, придётся делать это громко. Подожди тридцать секунд, чтобы посмотреть, не отстаёт ли кто-нибудь, потом встань и начинай двигаться в эту сторону. Догони Велеского и остерегайся Банши».

«Черт возьми», — пробормотал Бакиев, но Лука знал, что тот сделает то, что от него потребуется.

Он повернулся к двум своим коллегам. «Мы ждём прямо здесь. Велески едет сюда».


• • •

Корт Джентри сел в вагон-ресторан, и, когда дверь захлопнулась за ним, он услышал, как Анджела шепчет ему в наушник.


«Велески только что вышел из главного автобуса и направился обратно в вашу сторону. Двое других мужчин ушли позади него».

«Женщину по-прежнему не видно?»

«Нет. Велески был определённо один».

«А что насчет Бакиева?»

«Подождите». Корт представил, как Лейси оборачивается, чтобы проверить, что случилось с убийцей из ГРУ, и выразил надежду, что она не так давно в Лэнгли и не разучилась действовать скрытно. Через секунду она сказала: «Он все еще здесь, в задней части автобуса, но через проход выходит еще один мужчина в черной одежде».

Это позволило суду установить, что Алекс, двое мужчин с военной выправкой, которые следили за ним, и по меньшей мере еще один человек одновременно покинули передний автомобиль.

Но по какой-то причине офицер ГРУ остался на своем месте.

Размышляя над смыслом происходящего, Лейси спросил: «А мне следовать за ними?»

Корт не ответил, потому что только что догадался. Либо трое мужчин, следивших за Велески, планировали обезвредить его между вагонами, либо в поезде находились другие бойцы ГРУ, преграждавшие ему путь и готовые выполнить эту задачу.

«Мне нужно за ним следить?» — повторила она.

«Да. Но держитесь на расстоянии и будьте готовы укрыться, если всё начнёт катиться к чертям».

Лейси прошептала в наушник: «Пожалуйста, не начинайте стрелять в людей».

«Я не собираюсь устраивать скандал в поезде, полном гражданских лиц. Но нельзя полагаться на то, что русские будут настолько разборчивы».

«Черт», — пробормотала она.


• • •

Зоя последовала за двумя мужчинами, которые, в свою очередь, последовали за Алексом через проход ко второй машине; она не раз оглядывалась по сторонам на случай, если мужчина, которого она посчитала потенциальным агентом ГРУ в головной машине, решит последовать за ней.


Это было невероятно напряженно; поезд — это невероятно тесное место для драки, да еще и с десятками пассажиров. Полтора бокала красного вина, выпитые ею полчаса назад, никак не повлияли на уровень ее тревоги, и она поймала себя на мысли, что надеется, что никто не будет действовать против того, кого она защищает, по крайней мере, до тех пор, пока они не доберутся до вагона-ресторана, чтобы она могла выпить еще один напиток.

Сев во вторую машину, она увидела, что полиция уже уехала.

Пассажиров было всего несколько, и проверка явно была довольно формальной. Она прошептала Алексу, веля ему двигаться дальше по проходу, хотя двое его сообщников были всего в нескольких метрах позади него. Зоя не была замечена ни одним из мужчин впереди; они не приближались к своей добыче, и в их руках ничего не было, но она заметила, как они время от времени обменивались быстрыми взглядами, и это заставило ее опасаться, что они попытаются просто повалить Алекса на землю и силой сбить его с ног.

Они бы не стали делать это при полицейском, да и полицейские наверняка находились бы не дальше по поезду, так что что бы ни должно было произойти, это должно было произойти скоро, вероятно, в пустом проходе впереди.

Они не доберутся до вагона-ресторана, подумала она про себя, а потом пробормотала: «Вот и все, что осталось от этого напитка».

Она оглянулась через плечо. Бакиева не было видно, что было хорошо, но привлекательная чернокожая женщина, которую она видела в переднем вагоне, появилась из прохода позади нее, с сумочкой через плечо, расстегнутым пальто бежевого цвета и обнаженным кашемировым свитером цвета слоновой кости.

Зоя не считала эту женщину угрозой, но и помочь ей она тоже не могла. Если бы женщина осталась на месте, она, вероятно, избежала бы опасности, но теперь она вот-вот должна была попасть в беду, и Зоя ничего не могла сделать ни для нее, ни для других пассажиров в машине.

Алекс говорил тихо, его голос доносился до нее через наушник: «Эти ребята прямо за мной».

«Я знаю. С тобой всё в порядке, просто садись в следующую машину, там будет полиция».

Пробегите по трапу.

«А что, если я не доберусь до…»

Она всё ещё шёпотом сказала: «Я задержу этих ублюдков. А вы продолжайте идти, пока не увидите полицию».

Алекс прошел мимо багажных полок, открыл проход между вторым и третьим вагонами, а затем быстро бросился к следующей двери, застав нападавших врасплох. Как только они сами начали выбегать из прохода, Зоя положила руку им на плечи.

Они остановились, обернулись и увидели стоящую там женщину юношеской внешности в черном наряде и черной шапочке на голове.

«Che cosa vuoi?» — Что вам нужно? — спросил один из них, говоря по-итальянски с местным акцентом, с волнением в голосе, словно его встревожило внезапное прерывание.

С ярко выраженным британским акцентом Зоя ответила: «Простите. Вы, господа, случайно не знаете, есть ли в этом поезде вагон-ресторан?»

Мужчины отвернулись, ничего не ответив, их напряженность лишь на мгновение сменилась молчанием, и Зоя, взглянув мимо них, увидела, что Алекс прошел по проходу к третьему вагону.


• • •

Корт начал идти по проходу вагона-ресторана, но не успел пройти и нескольких шагов, как его взгляд остановился на двух мужчинах в другом конце длинного пространства. Они стояли у стойки с закусками; один окунул свой чайный пакетик в бумажный стаканчик, а перед другим стояла полная бутылка пива. Они были вместе, это было очевидно для Корта, но в данный момент они не разговаривали друг с другом.


Они были одеты в большие пальто, как и многие другие в поезде, хотя и были защищены от холода, и Корт не смог разглядеть никаких следов чего-либо.

оружие было спрятано под их верхней одеждой, хотя он не смог бы разглядеть правую сторону их тел, пока не прошел бы мимо них, примерно в двадцати ярдах.

Но даже отсюда, на опытный взгляд Курта, они выглядели как русские.

И они выглядели как призраки.

И они выглядели так, будто работали по часам.

Ни один из мужчин не обратил внимания на Корта, что его очень радовало, но он понимал, что если дальше по поезду начнется шумная перепалка с Велески, ему придется пробиться сквозь этих двоих, чтобы добраться до цели.

Он купил билет у женщины-кондуктора, подождал, пока она начнет выходить через дверь вслед за ним, а затем огляделся, обдумывая дальнейшие действия. Он постарается обойти этих русских, если это будет возможно, как можно скорее приблизиться к Велескому и действовать дальше оттуда.

В этот момент из четвертого вагона вошли двое швейцарских пограничников, мужчина и женщина, и дружелюбно побеседовали с женщиной за стойкой. Они никуда не спешили, и было совершенно очевидно, что дальше по поезду ничего такого, что могло бы их встревожить или взволновать, не произошло.

Это были хорошие новости, но Корт понимал, что расслабляться не стоит. Если Бакиев и двое других парней с ним ехали в этом поезде, и если эти двое в вагоне-ресторане тоже были сотрудниками ГРУ, то они определенно планировали в какой-то момент напасть на Велески.

Вскоре полицейские проверили паспорта мужчин у стойки. Суд находился слишком далеко, чтобы с уверенностью сказать, какой национальности принадлежат паспорта, но они были темно-фиолетового цвета, и он понял, что это может означать, что они сербы. Если это так, то это было еще одним доказательством того, что эти парни могут быть русскими, поскольку Сербия поддерживала отношения с Россией на протяжении всей войны.

Наконец, сотрудники пограничного контроля начали проходить мимо столов в его направлении. Он подумал о том, чтобы пройти мимо них, а затем двинуться дальше по поезду, чтобы найти Велески, внимательно следя за этой загадочной женщиной, которая тоже села с ним в Милане.

Он бы схватил банкира, отбился от Улан-Бакиева и любого другого представителя ГРУ.

Он найдет убийц, которых сможет найти, а затем дернет аварийный рычаг у одной из дверей трапа. Как только поезд остановится, он сбежит с Велески в темноту, а Анжела сможет просто уйти с остальными пассажирами.

Корт признал, что это был не совсем продуманный план, но такова уж специфика работы в экстремальных условиях.

Полицейские снова направились к нему, но остановились у молодой пары из группы альпинистов, которые пили пиво за столиком напротив, чтобы проверить свои документы. Он нервно постукивал ногой, наблюдая, как полицейские небрежно подходят к машине, запряженной в ресторан.

«Поторопись, черт возьми», — подумал он про себя.

OceanofPDF.com


ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЬ

Зоя проследовала за Алексом и двумя итальянцами через третий вагон и вошла в четвертый автобус, и теперь она могла оценить ситуацию.

Полиции нигде не было видно; по-видимому, они переместились в вагон-ресторан, расположенный дальше, но около дюжины человек в одежде для активного отдыха сидели среди еще дюжины пассажиров.

По всей видимости, все эти люди просто помахали полицейским своими паспортами, и те вряд ли стали бы серьезно их осматривать, прежде чем перейти к следующей машине. Судя по стопкам огромных рюкзаков в багажном отделении, у нее сложилось впечатление, что многие из этих пассажиров были членами какого-то альпинистского клуба, и она задалась вопросом, не приезжают ли они сюда достаточно часто, чтобы полиция просто узнавала их и ехала дальше.

Алекс не бежал, но быстро двинулся по проходу, и итальянцы, похоже, прекрасно понимали, что он убегает от них, поэтому быстро бросились за ним вслед.

Все альпинисты говорили по-итальянски и, казалось, были настолько поглощены своими разговорами, что даже не замечали разворачивающейся вокруг них драмы.

Когда Зоя сама ускорилась, чтобы оставаться на расстоянии удара от преследователей Алекса, она увидела, как Алекс внезапно остановился прямо посреди автобуса.

Итальянцы и Зоя тоже остановились.

Взглянув вслед за Алексом, она увидела трех мужчин, сидящих в последнем ряду перед дверью, ведущей в проход, и задумалась, не поэтому ли Алекс остановился.

Все трое встали, и Велески произнес в микрофон: «О, нет».

«Что случилось?» — спросила она, всё ещё стоя в пяти шагах от Алекса, по другую сторону от двух его последователей.

Алекс резко обернулся и двинулся обратно к итальянцам, которые вытянули руки, чтобы остановить его.

Зоя поняла, что они просто собираются напасть на Велески прямо здесь, в автобусе, заполненном более чем на треть.

Алекс попытался прорваться сквозь двух мужчин, но те сбили его с ног в проходе, и он упал вместе с ними, в результате чего Зоя получила возможность увидеть троих мужчин, которые только что встали со своих мест и вошли в проход.

Впереди стоял мужчина в коричневой кепке.

Зоя и первый мужчина в проходе уставились друг на друга, а у ног Зои Алекс закричал, высунувшись из-под двух здоровенных итальянцев.

«Это он!»

В этот момент мужчина в зеленой кепке улыбнулся и заговорил по-русски.

«Полагаю, это Банши?»

Зоя узнала его; это был тот самый похититель, которого она сбила на своем фургоне двумя ночами ранее.

Она подняла пустую руку и умоляюще протянула ее перед собой.

В окружении двадцати пяти или тридцати невинных людей она медленно покачала головой.

Она сказала по-английски: «Пожалуйста. Я умоляю вас. Не здесь».

Но она увидела его намерение в глазах еще до того, как он заговорил. «Такое же хорошее место, как и любое другое», — сказал он с легкой улыбкой.

Черт .

Затем мужчина начал опускаться на колени.

Зоя знала этот ход; он уворачивался от оружия позади себя, и она начала натягивать тетиву еще до того, как его колени коснулись прохода.

Позади него оба мужчины держали в руках приземистые пистолеты-пулеметы и подняли их к плечам, когда пистолет Зои выскользнул из-под ее пальто.

Зоя нырнула прямо в тот момент, когда достала оружие, и первой нажала на курок, после чего пассажиры в салоне автобуса закричали от удивления.

• • •

Корт сидел за столиком в вагоне-ресторане и улыбался, забирая свой паспорт у женщины-полицейской, которая только что мельком взглянула на него, когда из соседнего вагона поезда раздался приглушенный, но безошибочно узнаваемый выстрел. Двое полицейских повернулись на звук и потянулись за пистолетами, хотя, казалось, не понимали, что только что услышали.

Корт же, напротив, точно знал, что услышал. Это был выстрел, но прежде чем он успел среагировать, практически в тот же момент раздались выстрелы из автоматического оружия.

Он знал, что Анджела находится в том направлении, вероятно, идет по проходу, как он ей и велел, поэтому он поднялся и начал проталкиваться мимо полицейских, но офицер схватил его за руку, чтобы остановить его, не дав ему направиться в сторону источника шума.

Второй автомат начал стрелять, усиливая какофонию, доносившуюся из верхней части поезда.

Корт отшатнулся от полицейского и продолжил бежать вперед, но двое мужчин в пальто, стоявшие впереди у закусочной, вскарабкались на прилавок, перелезли через него и, кувырком, спрятались за ним рядом с работником.

Корт наблюдал за мужчинами и понимал, что они хорошо подготовлены к действиям с такой скоростью, и предположил, что сейчас они пригнутся и будут доставать оружие.

Он нырнул за стол и выхватил свой «Глок» из-под пояса.

Он крикнул по-французски полицейским позади себя: «Ложитесь!», но они продолжали стоять в проходе в задней части машины, всё ещё не понимая, что происходит. Женщина-полицейская что-то сказала в рацию у себя на плече, но в остальном они никак не отреагировали на происходящее.

Пока русские оставались в укрытии, из передней части поезда в вагоне-ресторане раздался новый залп из автоматического оружия.

Наконец полицейские встали на колени и достали оружие, а немногочисленные пассажиры в машине начали кричать и ползти друг по другу к заднему выходу автобуса в отчаянной попытке спастись.

Наступила пауза в пару секунд, и Корт начал подниматься, но почти мгновенно раздались выстрелы, осколки стекла и треск металла, и все снова упали.

Корт повернулся в сторону двух пограничников, которые теперь сидели на корточках за двумя столиками позади него. По-французски он сказал: «Русские агенты! Не знаю, сколько их! Парни за прилавком с ними». Он бросился бежать, целясь в прилавок ресторана, выискивая кого-нибудь из двух сотрудников ГРУ, которые искали там укрытие.


• • •

Машинист поезда услышал выстрелы где-то далеко позади себя, и, инстинктивно пригнувшись на мгновение, потянулся вверх, чтобы нажать на тормоза и остановить поезд, чтобы пассажиры могли безопасно эвакуироваться. Но как только его рука схватила тормозной рычаг, он остановился.


Взглянув в ночное небо через лобовое стекло, он понял, что они только что въехали в Симплонский тоннель. Если он сейчас резко затормозит на такой скорости, ему все равно потребуется много сотен метров, чтобы остановиться, а затем еще несколько минут, чтобы выехать задним ходом из тоннеля. Тем временем испуганные пассажиры выбегут из поезда в узкую шахту, и он будет рисковать сбить их, двигаясь задним ходом.

Железнодорожный тоннель Симплон был проложен через двадцать километров скальной породы в начале 1900-х годов и до 1980-х годов был самым длинным железнодорожным тоннелем в мире. Три тысячи шахтеров работали над расширением канала примерно на семь метров в день, построив это массивное подземное сооружение всего за семь лет.

В ходе его строительства погибло 106 человек.

И вот, как понял водитель, разворачивается новая трагедия.

У него не было хороших вариантов. Он мог либо промчаться на поезде двадцать километров и остановиться на станции в Бриге, Швейцария, прямо на другой стороне, либо потратить три-четыре минуты на экстренное торможение и движение задним ходом.

Позади него раздались новые выстрелы.

Может быть, пограничники смогут взять ситуацию под контроль, подумал он про себя.

Он решил продолжить движение на максимальной скорости; это сократило бы его время в туннеле до восьми-девяти минут, и он потянулся к рации, чтобы сообщить о нападении, но остановился.

Чёртов туннель. Следующие восемь минут радиосвязь не проходила.

Поезд разогнался до скорости более ста миль в час, когда пули начали обстреливать кабину машиниста. Он опустился ниже на колени, но остался за штурвалом, потому что локомотив был оборудован аварийным выключателем — рукояткой, за которую ему приходилось брать руки каждые сорок пять секунд, чтобы показать, что машинист все еще находится за рулем. Он не мог полностью опуститься на землю; ему приходилось держать руки поднятыми возле приборной панели, иначе поезд автоматически останавливался.

Он задавался вопросом, не умрет ли он сам через мгновение, а затем поезд остановится посреди темного и узкого туннеля, откуда пассажирам некуда будет выбраться.


• • •

Зоя опустилась на колени между двумя сиденьями в центре четвертого вагона и попыталась оценить свое безвыходное положение.


Алекса удерживали всего в нескольких метрах от нее, но на виду у русских, находившихся у двери, ведущей в вагон-ресторан. Она знала, что попала в одного из троих, отбросив его назад, когда он открыл огонь, и пули калибра 9 миллиметров полетели по широкой дуге, когда он падал. Но остальные боевики спрятались за сиденьями, и теперь они смешались с потоком пассажиров, отчаянно прятавшихся и рыдающих.

Она думала, что оказалась в затруднительном положении, столкнувшись с четырьмя или пятью врагами в одном узком вагоне, но ее положение внезапно ухудшилось, когда она услышала крик с противоположного конца вагона, позади себя и через правое плечо. Она не стала поднимать голову, чтобы посмотреть, но поняла русский язык.

Эти слова, несомненно, принадлежали мужчине с центральноазиатской внешностью, которого она видела в первой машине ранее.

«Где она?» Где она?

Черт, подумала Зоя.

Она не знала, как добраться до Алекса, и это её беспокоило, но она также знала, что именно у неё находится телефон Крупкина, и ей нужно было доставить его в Нью-Йорк. Алекс был для неё менее важен, чем подрыв шансов России на возобновление открытой торговли с Западом, и теперь она была ключом к тому, чтобы это произошло.

Она поднялась и прицелилась в трех мужчин перед собой, но все они остались в укрытии.

Как только она обернулась, чтобы проверить, нет ли стрелка с другой стороны, она почувствовала сильный свист пули, пролетевшей примерно в тридцати сантиметрах от ее правого уха, и, нырнув через проход на другую сторону, врезалась в сиденья и упала на двух пассажиров, прижавшихся друг к другу.

Она в ужасе посмотрела на свое тело, но в нее не стреляли.

Тем не менее, она уже выдала свое местоположение, поэтому пришло время отказаться от скрытности в пользу чертовски сильного шума.

Она перегнулась через спинку сиденья, спрятавшись за ней, и произвела несколько выстрелов вдоль всего поезда, после чего рухнула на пассажиров, раздавив их своим весом, а в ответ по ним полетел огонь.

Она подождала, пока всё прекратится, и подумала, что, судя по звуку, мужчина, стрелявший с прохода к третьему вагону, израсходовал весь магазин, а также предположила, что это удержало бы вооруженных людей с другой стороны вагона в укрытии, потому что эти пули, выпущенные по Зое, быстро распространились бы по всей длине поезда.

Пока один мужчина перезаряжал оружие, а остальные пригибались, она увидела возможность, вскочила на ноги, перепрыгнула через спинку сиденья, а затем повторила то же самое в следующем ряду, минуя людей, которые кричали или плакали; она предположила, что и здесь есть раненые, но не стала смотреть. Ее единственной целью было увеличить дистанцию между собой и тремя мужчинами, с которыми она вступила в бой, и она хотела приблизиться к одинокому русскому оператору, устранить его и тем самым открыть проход в переднюю часть поезда.

Пересев на третий ряд назад, она несколько раз выстрелила вдоль всей машины в сторону троих, над тем местом, где Алекса все еще держали в проходе, но после этого она поняла, что исчерпала свой потенциал, поэтому упала обратно на сиденья как раз в тот момент, когда с обеих сторон раздались выстрелы из пистолета-пулемета.

Над ней в воздух взлетали пена, ткань и металл; она лежала на спине, прижимая оружие к груди, ожидая, пока натиск утихнет, чтобы снова вступить в бой.

OceanofPDF.com


СОРОК

Пока в соседней машине раздавались выстрелы, Корт продолжал игнорировать полицейских позади себя, которые оба стояли на коленях за столом, целясь в автобус впереди, словно нападавшие могли в любой момент ворваться в дверь.

Из соседнего вагона не прекращалась стрельба; время от времени осколки стекла или металла разбивались или звенели, когда пуля пробивала проход.

В ответ полиции Курт сказал по-французски: «Не стреляйте в меня, я — ваш единственный шанс».

И с этими словами он двинулся дальше по проходу к прилавку и мужчинам, скрывавшимся за ним.

Американец рухнул на землю и начал ползти на груди еще ближе, надеясь, что полицейские привлекут к себе внимание и дадут ему время приблизиться.

Внезапно он услышал движение позади себя. Женщина-полицейский находилась в проходе, быстро двигаясь вперед, держа пистолет перед собой.

Корт понимала, что это была неправильная тактика. Она слишком сильно подставляла врагу свое тело, и как раз в тот момент, когда он собирался крикнуть ей вслед, она начала стрелять по контратаке.

Из дверного проема автобуса, в котором велись выстрелы, Корт увидел, как мужчина забежал в вагон-ресторан. На спине у него был большой альпинистский рюкзак, и он выглядел испуганным, очевидно, убегая от стрельбы, но Корт попытался

Приманив его в укрытие, он понимал, что и здесь, по другую сторону прилавка, ему не безопаснее находиться с двумя русскими.

Внезапно вблизи раздалась автоматная стрельба; Корт находился слишком низко, чтобы видеть, что происходит, но вскоре альпинист получил очередь в грудь и упал на пол в центре прохода, прямо у дверного проема, ведущего в зону за прилавком.

Швейцарские пограничники открыли огонь, стреляя поверх головы Курта в сторону мужчин за прилавком, но женщина-офицер почти мгновенно отшатнулась назад, получив ранение в руку. Она упала на спину в проходе, и мужчина-офицер схватил ее за неповрежденную руку и начал тащить ее в укрытие за столом.

Корт подошел к двери рядом с телом погибшего альпиниста, открыл ее, ворвался внутрь со своим «Глоком» и тут же столкнулся с одним из бойцов ГРУ. Русский все еще был нацелен на полицейских, готовясь открыть огонь, и он не был готов к тому, что слева от него появится вооруженный человек.

Корт выстрелил ему в щеку; голова резко откинулась назад, и другой боец ГРУ повернулся в сторону Корта и открыл огонь из-за прилавка.

Корт, резко развернувшись, выскочил за дверь, не имея возможности открыть ответный огонь из-за кассирши, присевшей за спиной его противника, поэтому он отступил и едва избежал выстрела от мужчины за прилавком, продолжая при этом слышать перестрелку, которая происходила в соседнем вагоне.

Ему нужно было попасть туда и помочь Анжеле, но сначала ему предстояло разобраться с агентом ГРУ, который всё ещё находился в машине ресторана. Он резко отвернулся от дверного проёма, затем вскочил на прилавок и перекинул через него ноги.

Выживший русский как раз поднимался с пистолетом-пулеметом MP9, и двое мужчин столкнулись друг с другом: Корт повис в воздухе, а русский резко направил оружие в его сторону.

Корт оттолкнул руку мужчины с пистолетом, после чего неуклюже упал за прилавок, а затем русский ударил тяжелым ногой и схватил Корта за запястье.

Пистолет «Глок» упал на пол и отскочил за дверь, в проход рядом с телом погибшего горца.

Теперь уже безоружный, Корт ударил ногой по винтовке мужчины, отбросив её в сторону, и длинная очередь пуль пробила тонкий потолок вагона-ресторана.

Корт бросился на мужчину; они столкнулись со задней стенкой прилавка, разбрасывая бутылки, кофейники и продукты во все стороны. Американец схватил оружие русского, но оно было привязано к шее офицера ГРУ брезентовым ремнем, поэтому он не смог его вырвать.

Каждый из мужчин держал пистолет, оставляя одну руку свободной, и они начали нападать друг на друга. Корт попытался ударить коленом в пах, но вместо этого попал ему в бедро.

«Сукха!» — кричал мужчина, пытаясь вырваться, но Корт был не менее язвителен.

«Пошёл ты нахуй!»

Под оглушительный грохот тел, ударяющихся о прилавки, лежащая на полу женщина лет шестидесяти наконец перелезла через прилавок и упала в проход, после чего побежала обратно в сторону полиции.

Еще одна очередь автоматического оружия прогремела в машине-ресторане, стоявшей перед ними; Корт слышал свист и треск металла, крики людей, но не мог видеть, что происходит, потому что он и другой участник боя упали на колени. В суматохе разбились бутылка красного вина и пластиковый контейнер с майонезом; Корт почувствовал, как осколки стекла вонзились ему в ногу, и, инстинктивно переместившись, схватился рукой, которая не держала оружие русского, застрявшую в голени чуть ниже колена.

Это дало его противнику возможность скользить по полу на коленях, используя майонез в качестве смазки и, несомненно, собирая при этом осколки стекла, но Корт понял, что идея этого человека была хорошей.

Русский силой подкрался к Корту сзади и схватил его за левую руку, жестоко душив, при этом продолжая тянуть пистолет правой. Корт понимал, что потеряет сознание через несколько секунд, поэтому, держа переднюю часть пистолета-пулемета правой рукой и пытаясь завести левую за спину, использовал небольшой осколок.

Вытащив из ноги осколки стекла, словно бесполезное оружие, он огляделся вокруг, отчаянно пытаясь придумать что-нибудь еще, чтобы выбраться из этой стремительно ухудшающейся ситуации.

Прямо перед его глазами что-то появилось. Он стоял лицом к открытой двери буфета, а перед ним в проходе лежал мертвый горный альпинист, все еще прислоненный к рюкзаку. К каждой стороне большого черного мешка на спине мужчины был прикреплен ледоруб с алюминиевым древком и острым зазубренным стальным киркой, уравновешенным коротким молотком на другом конце.

Каждый топор был прикреплен двумя ремешками на липучках, одним сверху и одним снизу, а инструменты были закреплены вниз, кирками вниз, примерно в шести дюймах от пола, где лежал убитый в сидячем положении.

Корт использовал подобные топоры для лазания и самозадержания — чтобы не упасть с обледенелого склона, — но ему никогда не приходилось применять их в нападении. Однако сейчас было не время оценивать эффективность потенциального оружия перед ним; нужно было действовать, потому что он понимал, что потеряет сознание от кровопотери в мозг через несколько секунд.

Он выронил из левой руки осколок стекла, покрытый кровью и майонезом, а правую руку держал у правого плеча, где она изо всех сил сжимала переднюю планку приземистого оружия. И он, и русский дергали его взад и вперед, но русский контролировал важные части пистолета: спусковой крючок и рукоятку. Левой рукой Корт потянулся к топору перед собой, застонав от невероятного усилия, чтобы вырваться из удушающего захвата. Он едва дотянулся кончиком пальца до верхней застежки-липучки и разорвал ее, отчего алюминиевый стержень тут же упал на пол у бедра убитого.

Топор теперь был направлен вверх под углом, и казалось, что он находится в пределах досягаемости, но как только Корт снова вытянул левую руку, чтобы дотянуться до него пальцем и вытащить из нижней застежки-липучки, его резко дернули назад, и он поскользнулся на майонезе на полу. Его невероятно сильный противник, должно быть, увидел, что он делает, и оттащил его подальше от потенциального оружия.

«Сукха», — снова проворчал мужчина, в его голосе слышались напряжение, усталость и решимость.

Корт снова потянулся за топором, но его пальцы были уже на расстоянии сантиметров десяти от него. Пытаясь снова продвинуться вперед, он столкнулся с человеком позади себя, который крепко держался. Теперь уже по-английски русский сказал: «Я сломаю тебе шею!»

Американец почувствовал, как его хватка на пистолете ослабевает, поскольку кислород покидает его мозг; он знал, что у него осталось примерно три секунды до потери сознания, но даже в панике и при недостатке кислорода ему пришла в голову идея. Он еще крепче сжал MP9 справа от головы, резко дернул его вперед на пару сантиметров, а затем сильно ударил головой вправо, прижав оружие к боковой части пистолета.

Затем он повторил это, на этот раз сильнее.

Мужчина позади него слегка усмехнулся, тяжело дыша, а затем прошептал Корту в левое ухо: «Что это , сука? Тупой, мертвый американец».

Корт в третий раз ударился головой о пистолет, но на этот раз он слегка приподнял цевье рукой, крепко держа его, и поднял оружие примерно на полдюйма как раз в тот момент, когда его голова коснулась ствола.

Правая сторона черепа Корта ударилась о кнопку фиксатора магазина на пистолете-пулемете B&T, в результате чего магазин выпал прямо перед плечом Корта. Его левая рука резко потянулась вправо и схватила конец магазина, а затем одним быстрым движением он снова вытянул левую руку, используя 9,5-дюймовый 30-зарядный магазин, чтобы увеличить длину, и зацепил им лежащую перед ним кирку.

Его веки начали слипаться, но он с трудом открыл их, сунул журнал вверх, схватил кирку и подбросил ледоруб в воздух.

Он уронил магазин, схватил алюминиевый стержень топора, резко развернул его и с силой ударил им по голове.

Шип из нержавеющей стали, вбитый в верхнюю часть черепа россиянина.

Мужчина быстро выронил пистолет-пулемет; Корт вырвал его из его рук, затем повернулся и с трудом поднялся на ноги, дважды поскользнувшись на майонезе, но сумев избежать очередного пореза о стекло.

Русский просто стоял на коленях, медленно опускаясь на корточки, кровь оттекала от макушки головы к глазам, стекая ручьем по бороде и губам, капая на пол.

Он не был мертв; его глаза все еще моргали, но Корт предположил, что повредил мозг мужчины настолько, что двигательные функции стали затруднительными или даже невозможными.

Когда Корт полностью поднялся, он вырвал кирку из головы мужчины и ударил его еще раз, кровь забрызгала все за прилавком с закусками.

Русский упал на спину, его глаза были широко открыты, он умирал.

Корт был измотан борьбой, но кровь снова беспрепятственно прилила к его мозгу, и тут новый залп выстрелов из четвертого вагона еще больше оживил его.

Он бросил окровавленный топор, снял ремень с пистолета-пулемета MP9 с шеи мужчины и перезарядил его магазином, которым достал ледоруб. Проверив прозрачный полимерный магазин, он увидел, что в нем осталось примерно половина патронов, но не стал заглядывать в куртку мужчины, чтобы посмотреть, нет ли у него еще одного магазина.

Нет, еще минуту назад, когда все это началось, время имело решающее значение, а теперь его не осталось. Он должен был что-то сделать, чтобы помочь Ангеле и защитить Велески от русских.

Корт выскочил из вагона-ресторана и пригнулся у двери туалета в проходе, направляясь к четвертому вагону поезда, потому что там снова началась перестрелка, и пули пробили мягкую алюминиевую раму перегородки, угрожая ему и здесь, несмотря на то, что он был скрыт от огня.

Он понятия не имел, сколько противников ему предстоит встретить впереди и где они находятся, но они наверняка слышали, как он отбивался в вагоне-ресторане, а русские не смогли бы поднять двух убитых им мужчин, поэтому он знал, что они будут знать о его присутствии здесь.

Корт осторожно выглянул из-за поворота в проходе и посмотрел сквозь разбитые стеклянные двери в вагон впереди, и тут же кто-то выстрелил в его сторону, промахнувшись мимо ворот справа, но даже несмотря на это, Корт не смог забить.

Если бы он был намеченной целью, он понимал, что проникновение с этой стороны было бы самоубийством.

Это было то, что называлось смертоносной воронкой огня. Как и в случае с любой дверью, когда противник знает, что вы войдете через нее, ему чертовски легко сосредоточить огонь на этом участке.

Корт снова упал на пол, а затем дополз обратно за поворот, где находилась дверь в ванную.

Он видел дым от выстрелов и тела, раненых и съежившихся пассажиров, но не видел способа проникнуть в следующую машину и пройти через неё, не убив при этом множество невинных людей. Быстро сообразив, Корт побежал обратно к машине позади, схватил ледоруб, которым убил агента ГРУ, а затем выпустил его парный ледоруб из рюкзака убитого альпиниста.

Оставив все остальное, он быстро закрепил автомат за спиной, затянул ремень, а затем перешел через проход вагона-ресторана к полицейским.

Он прошел мимо двух пограничников, глядя на раненую женщину. Другому полицейскому он сказал: «Используй свой пояс как жгут. Затяни его достаточно туго и высоко на ее руке, и с ней все будет в порядке».

Мужчина лишь кивнул, полностью сосредоточившись на оказании помощи своему напарнику.

Корт встал на сиденье у стола и поднял правую ногу. В этом окне было три дыры от выстрелов русских, поэтому, когда он резко вытянул ногу вперед, остальная часть стекла легко разбилась и выпала наружу из мчащегося поезда.

Внезапно в автобус ворвались оглушительный шум и пронизывающий холод.

Оглянувшись наружу, Корт не мог определить, находятся ли стены туннеля в метре от поезда или в тридцати, но он протянул руку вправо и с силой ударил левым ледорубом по металлу прямо над оконной рамой. Зацепив его за раму, он выскочил из поезда, поднял правую руку и резким движением пронзил алюминиевую стену вагона кованым стальным острием ледоруба.

Шум и ветер были нереальными; у него было ощущение, что сейчас они движутся со скоростью более ста миль в час, и тот факт, что они находились в...

Он прекрасно понимал, насколько узок туннель. Он держался как можно ближе к поезду, подтягиваясь выше по его борту; вытащил левый топор из держателя и, опираясь на правую руку, поднялся, его ботинки заскребли по холодному алюминию, после чего он с силой ударил левым топором по крыше поезда.

Он начал двигаться вперед, борясь с невероятным сопротивлением ветра, кромешной тьмой и неприятным осознанием того, что находится внутри туннеля с бетонными стенами, которых он даже не видел. Встать, скорее всего, означало бы обезглавливание, но он не был уверен, что встать на колени тоже, поэтому он лежал как можно ровнее на животе, ударяя стальным топором по потолку, подтягиваясь вперед примерно на полтора фута, а затем повторяя процесс с другим топором.

Он перебрался через крышу вагона-ресторана, отчаянно надеясь, что спорадическая стрельба в соседнем вагоне не пробьет потолок и не попадет ему в туловище, но предпочитая рискнуть здесь, чем врезаться в смертельную воронку, которая поджидала бы его, если бы он перешел из трапа в вагон-ресторан в четвертый вагон.

Его план состоял в том, чтобы забраться в один из первых трех вагонов поезда, а затем атаковать с противоположной стороны, надеясь застать стрелков врасплох.

Он считал это лучшим вариантом, но также понимал, что времени, необходимого для того, чтобы оторваться на одну-две машины, может быть больше, чем у него есть. В любой момент русские могли заполучить Велески и его данные, и они могли бы пересесть в другую машину и укрыться там, пока не выедут из туннеля.

Он вспомнил о своем наушнике, который теперь лежал бесполезным в левом кармане брюк, и вслух выругался за то, что не вставил его обратно, прежде чем выйти из поезда, но рассудил, что, вероятно, он бы не удержался в ухе при сильном ветре.

Он продолжал двигаться изо всех сил, используя силу рук и спины, чтобы тянуть себя вперед, напрягая мышцы так же сильно, как если бы он карабкался по отвесной поверхности, из-за сильного сопротивления воздуха, отталкивающего его назад. Отчаявшийся человек, у которого не было ничего, кроме воли и пистолета-пулемета.

Половина магазина патронов калибра 9 миллиметров с экспансивными пулями, глупый план и молитва.

OceanofPDF.com


СОРОК ОДИН

Тридцатиоднолетний вахмейстер Йоэль Саттер шесть лет служил в швейцарском пограничном корпусе, но это был первый раз, когда он достал свое табельное оружие с намерением его применить. Он заканчивал свои дела в туалете в проходе между вагонами, когда началась стрельба, и быстро застегнул ремень, вытащил из него пистолет «Вальтер» и начал осторожно и низко двигаться вниз по поезду, отчаянно пытаясь догнать своих двух коллег.

Его продвижению снова и снова препятствовали люди, пытавшиеся протиснуться мимо него, отчаянно стремясь попасть в передний вагон, предположительно, чтобы быть подальше от обстрела, но, как предположил Саттер, вероятно, также для того, чтобы умолять машиниста остановить поезд, чтобы они могли сойти.

Однако Вахмайстер знал, что они находятся в туннеле, и водитель ни за что бы намеренно не остановился.

Он добрался до третьей машины, узнав по звуку, что стрельба доносилась из четвертой, а затем протиснулся мимо еще нескольких обезумевших пассажиров, двое из которых держались за руки, куда попали случайные пули.

Наконец он добрался до прохода между третьим и четвертым вагонами.

Он осторожно выглянул вперед; в стрельбе наступило затишье, и затем он пригнулся, размахивая пистолетом перед собой.

Не увидев никого, он прошел мимо ванной комнаты, посмотрел вверх по проходу и пошел вперед. В четвертом вагоне он увидел трех мужчин в проходе, лежащих друг на друге; было какое-то движение, но он не мог понять, все ли они живы или кто-то из них ранен.

Он только начал заходить в автобус, сердце бешено колотилось от ужаса, но он был твердо настроен спасти невинные жизни, когда из-за спинки сиденья в дальнем конце вагона поднялся мужчина с автоматом в руках. Он произвел короткую очередь в сторону Саттера, а затем сам Вахмейстер выпустил еще несколько пуль.

Стрелок, находившийся напротив, пригнулся, а Саттер двинулся вперед, приближаясь к угрозе, не сводя глаз с трех мужчин, преграждавших ему путь по проходу.

Справа от него женщина в черном поднялась над спинкой сиденья, высоко подняв руки в знак капитуляции, затем она отбросила сиденье и села на заднее. Она повторила это еще раз, пока офицер осматривал остальную часть автобуса, не приняв ее за какую-либо угрозу.


• • •

Старший сержант ГРУ Улан Бакиев заскочил в туалет в проходе между третьим и четвертым вагонами, чтобы зарядить последний магазин в свой пистолет-пулемет «Б&Т». Выйдя, он оглянулся на четвертый вагон и сразу же увидел крупного мужчину в синей форме швейцарского пограничника, примерно в четверти вагона. Мужчина стоял спиной к водителю, целясь из пистолета в другой выход, и Бакиев спокойно направил оружие ему в спину.


Однако, прежде чем выстрелить, он увидел, как Банши перелезла через спинку сиденья чуть дальше офицера и справа от него. Бакиев прицелился в это движение и открыл огонь как раз в тот момент, когда женщина упала обратно между сиденьями.


• • •

Анджела Лейси сидела на корточках вместе с другими испуганными пассажирами в четвертом вагоне, низко между сиденьями. Она приложила руку к левому уху, вставляя наушник. «Шесть? Шесть?»


Ответа не последовало.

За последнюю минуту на нее несколько раз падали люди, в основном избегая проходов и перелезая через сиденья, чтобы избежать выстрелов, но сама она так и не поднялась со своего места на полу.

После новой очереди выстрелов она увидела женщину в черном пальто и черной вязаной шапке, которая, перепрыгнув через спинку сиденья, упала на пол прямо напротив нее. Руки женщины были пусты, и пока сиденья над ней подвергались прямому обстрелу со стороны передней части поезда, женщина в черном спокойно лежала, поджав колени к груди, чтобы они не выступали в проход.

Анджела поняла, что эта женщина — та самая, которую она несколько минут назад приняла за мужчину в переднем вагоне поезда.

Женщина поднялась, как только стрельба прекратилась, и их взгляды на мгновение встретились. Теперь Анжела увидела то, чего не ожидала. Это была не паника и не тот ужас, который она сама испытывала.

Лицо женщины выражало спокойную решимость. Ее взгляд скользнул влево, вправо от Анжелы, словно она увидела кого-то или что-то, идущее по проходу из передней части поезда. Она опустилась ниже на колени; Анжела инстинктивно сделала то же самое, и тут услышала новую перестрелку, с обеих сторон, справа и слева от себя.

На мгновение зажмурив глаза, она открыла их и увидела в проходе между ее позицией и женщиной в черном, шатающегося швейцарского полицейского, окровавленного от левого колена и ниже, с поднятым перед собой пистолетом, из черного ствола которого валил дым.

С лица бородатого мужчины, и без того искаженного болью, паникой и решимостью, стекал пот, когда он выпустил единственный патрон в какую-то цель, которую Анджела не видела, потому что лежала, прижавшись к сиденьям. Она наблюдала, как глаза офицера расширились еще больше; он прицелился в новую цель, но прежде чем он успел нажать на курок, справа от Анджелы раздалась очередь из автомата. Офицер дернулся вперед, а затем пошатнулся назад и исчез из ее поля зрения.

Оружие в его руке выскользнуло из пальцев и отскочило в проходе в четырех футах от того места, где лежала Анжела.

Во время очередной затишья в стрельбе она сосредоточила взгляд на пистолете, съёжившись за сиденьем. Застыв на месте, не в силах пошевелиться, она услышала отвратительное бульканье справа. Упавший офицер делал последние вздохи, одновременно истекая кровью и задыхаясь от собственной.

У нее не было возможности подтащить его к себе; она видела только его ботинки в проходе, и, очевидно, стрелки располагались по обе стороны автобуса и могли бы увидеть ее, если бы она выползла, чтобы оказать помощь.

Но оружие оставалось нетронутым, просто вне её досягаемости. Всё, что ей нужно было сделать, это проползти на фут, быстро протянуть руку в проход и достать его.

Анджела сказала себе, что ей придется сделать это в качестве последней меры, чтобы спасти себя и других в машине. Она поднялась на колени и сначала посмотрела на оружие, но затем ее взгляд остановился на женщине в черном, присевшей на корточки напротив нее через проход.

Женщина посмотрела прямо на нее и заговорила теперь с американским акцентом: «Даже не думай об этом, сука». Затем она бросилась в проход, схватила оружие и повернула дуло вправо, направив пистолет вдоль прохода в сторону, откуда доносились последние выстрелы.

Анжела снова упала на землю, когда женщина в черной вязаной шапке, лежа на боку, выпустила пулю за пулей, а затем прекратила стрельбу, поднялась на ноги и побежала вперед, в том направлении, в котором стреляла, одновременно стреляя вниз по вагону поезда в противоположном направлении. Кем бы ни была эта женщина, Анжела знала, что она умеет обращаться с оружием и вести себя в стрессовой ситуации, когда на кону жизнь и смерть.

Анджела услышала ответный огонь из нижней части поезда; она пригнулась, парализованная страхом, гадая, мертв ли Шестой, и задаваясь вопросом, был ли единственный человек в поезде, кто, казалось, оказывал сопротивление, другом или врагом.


• • •

Лука Руденко прекрасно понимал, что люди, которых он оставил в машине-ресторане, вели бой с противником в тылу, но предполагал, что они перестреливаются.


с швейцарскими пограничниками. Это его не слишком беспокоило; его отряд убийц из подразделения 29155 разберется с парой полицейских.

Стрельба позади него стихла; он предположил, что его товарищи скоро присоединятся к нему, что было бы хорошо, потому что один из его людей здесь, наверху, лежал мертвый, сгорбившись на сиденье у перегородки, с пулевым входным ранением в левую челюсть и выходным ранением в правый висок, его мозги были разбрызганы по тонированной стеклянной перегородке в багажное отделение позади него.

Банши попала в него первым же выстрелом, и это заставило Луку и Бориса, другого наемного убийцу из ГРУ, находившегося с ним здесь, немедленно укрыться.

В данный момент Лука не беспокоился о здоровье двух мужчин в машине-ресторане и не чувствовал угрозы со стороны каких-то несчастных швейцарских полицейских, поскольку полагал, что его люди без труда их высадят.

Но его беспокоила Банши. Она продвинулась дальше по экипажу в направлении Бакиева, и хотя Бакиев открыл ответный огонь, Лука был вынужден укрыться выстрелами Банши в его сторону, поэтому он больше ничего не видел в этой перестрелке.

Он надеялся, что она лежит мертвая или раненая между рядами сидений, но подтверждения этому у него не было, и он не был готов отправиться на ее поиски.

Он проговорил в наушник: «Улан? Ты меня слышишь?»

Раздался голос Улана Бакиева: «Меня ранили. В бедро. Не сильно. Я могу оперировать, но мне пришлось отступить в третью машину, чтобы оказать помощь».

Это дало Луке понять, что теперь никто не следит за Банши. Он быстро высунул голову из-за спинки сиденья перед собой и оценил ситуацию. Он увидел пару мертвых пассажиров на своих местах, а также Велески, которого все еще удерживали в проходе присевшие итальянцы, но все остальные — включая Банши, по-видимому, — все еще прятались за сиденьями.

«Я её не вижу, — сказал Лука Бакиеву, — но она направлялась в твою сторону».

«Понял. Всё в порядке. Прикрываю позицию форварда».

Лука снова позвал двух мужчин, которых оставил в машине возле ресторана, но они по-прежнему не ответили. Внезапно забеспокоившись о том, что его могут застать врасплох,

Он окликнул Бориса через проход, единственного другого из 29155 человек, живущих здесь.

«Следите за нами. Парни не реагируют».

Борис выполнил указание, повернув свой пистолет Brügger & Thomet в сторону прохода, едва различимого ему там, где он лежал между двумя правыми сиденьями второго класса. Прицелившись из пистолета в плечо, которое упиралось в пол, он сказал: «Прикрываю сзади».

Лука снова выглянул, но Захаровой нигде не увидел, поэтому крикнул по-английски двум людям Дрекслера, всё ещё лежавшим на Велеском: «Приведите его к нам! Я вас прикрою!»

Мужчины почти не двигались, но выполнили приказ, обрадовавшись, что наконец-то знают, куда можно бежать, поскольку стрельба велась с двух сторон. Поднявшись на ноги, двое мужчин потащили непокорного Велески за руки по проходу к задней части автобуса.

Они сделали всего несколько шагов, как раздался выстрел, и один из итальянцев, получив пулевое ранение в спину, пошатнулся вперед.

Лука не видел вспышки выстрела, но слабый клубок дыма, тянувшийся почти вдоль автобуса слева, дал ему приблизительные координаты цели.

Борис резко обернулся, и оба мужчины поднялись и начали стрелять по тому месту, откуда ранее стрелял Банши.

Однако очередь из трех пуль Бориса пролетела мимо цели, и они полетели по проходу, через следующий трап, затем через следующий, врезавшись в переборки и вылетев с другой стороны.

Два снаряда потеряли инерцию, но последний долетел до кабины водителя, вонзившись в панель управления освещением кабины за правым плечом бортинженера.

Внезапно верхние лампы в поезде замигали, а затем погасли.

Многочисленные очереди быстро истощили магазины Луки и Бориса, и вскоре оба мужчины упали и перезаряжали последние патроны в кромешной темноте, в то время как люди стонали, кричали, умоляли и вопили по всему автобусу, их крики едва слышны сквозь рев, доносившийся из разбитых окон.

Лука Руденко отпустил затвор пистолета, заряжая патрон из последнего магазина. Он был окутан почти полной темнотой, свет не проникал ни через разбитые, ни через целые окна, поскольку они все еще мчались по Симплонскому тоннелю.

Теперь он не видел Захарову, он не видел даже четверти пути до верха автобуса, поэтому он поднялся и двинулся вперед, Борис был справа от него, чуть позади, а короткий ствол его пистолета-пулемета находился перед правым плечом Луки.

Лука подошел к Велески и выжившему итальянцу, которые сидели, прижавшись друг к другу, между сиденьями справа от него. Он не поздоровался, проходя мимо них; он просто сосредоточил свое внимание на непроницаемой темноте впереди.

Лука закричал, его громогласный голос заглушил вой ветра. «Улан! Мы будем атаковать, ты прикрывай. Она в шести рядах от тебя справа!»

Ответ последовал мгновенно: «Она меня не пройдёт. Давай, попробуй».


• • •

Когда свет погас, Зоя прижалась к мертвому пассажиру, крупному мужчине, используя его внушительное тело в качестве хоть какого-то укрытия. Однако она увидела в темноте возможность, поэтому вскоре поднялась на колени, приготовила пистолет мертвого полицейского и начала подниматься.


В этот момент она услышала, как один из офицеров ГРУ в задней части автобуса крикнул мужчине в проходе впереди: «Улан! Мы будем прессинговать, ты прикрывай. Она в шести рядах от тебя справа!»

Она подумала, что они ее не видят, поэтому бросилась через проход.

Между этими двумя сиденьями никого не было, поэтому она смогла подвинуться и повернуться спиной к проходу, мышцы ног ужасно ныли от необходимости снова приседать, и она обдумывала свои варианты.

Она участвовала в драке три против одного, по сути, в двухмерном пространстве.

Она находилась в оборонительной позиции, имела мало боеприпасов и не имела возможности маневрировать, и была окружена.

Из верхней части поезда раздались новые выстрелы, разбив оконные стекла и проделав еще больше дыр в боковых стенках и крыше вагона.

Благодаря своему тактическому мышлению Зоя без труда сформулировала и сообщила плохие новости.

Ей конец.

OceanofPDF.com


СОРОК ДВА

Корт понимал, что это затягивается слишком долго. Он рассчитывал, что проехал едва две трети четвертого вагона поезда, и при таком темпе он не успеет добраться до места, где велись бои, и сам не успеет вступить в схватку, как все бои закончатся.

Он бы не расстроился, если бы не желание помочь Лейси и необходимость получить данные Велески.

Но он продолжал двигаться вперед, с силой вбивая топоры в крышу и дергая, затем повторяя движение противоположной рукой.

Он пробежал всего пять футов, когда прямо под ним раздался новый ожесточенный двусторонний огонь, а затем он услышал треск металла справа. С каждым последующим выстрелом треск металла приближался, и он понял, что кто-то стреляет в потолок вагона; слышали ли его здесь или просто стреляли наугад, он понятия не имел.

Когда пули пролетели всего в тридцати сантиметрах от его лица, он понял, что у него нет выбора, ему нужно было спуститься с этой крыши, а другого быстрого способа сделать это не было, кроме как спрыгнуть сбоку и пролететь через окно прямо в эпицентр перестрелки внизу.

С силой ударив левым топором по краю крыши с левой стороны, он отпустил правый топор и снял с плеч свой B&T, держа это маленькое оружие одной рукой.

Ещё один выстрел из пистолета пробил дыру всего в тридцати сантиметрах от его правого колена. В темноте он не мог её разглядеть, но услышал сквозь бушующий шум.

Ветер подул, и он, оттолкнувшись ногами, спрыгнул с крыши поезда, одной рукой держась за алюминиевый стержень топора, готовясь прорваться через окно прямо в гущу событий.


• • •

Зоя выдержала долгий и яростный шквал пуль, летевших сверху из вагона, в основном потому, что это был неточный огонь: пули, выпущенные в потолок, очевидно, чтобы прижать ее голову к полу, в то время как двое мужчин, идущих с другой стороны, бесшумно приближались к ней.


Когда стрельба прекратилась, она повернулась, чтобы наклониться к проходу, готовая выпустить град пуль вверх по вагону к проходу, откуда велась последняя стрельба, и поднялась, но в тот же момент услышала треск разбитого стекла справа от левого плеча.

В окно влетела фигура, темнее окружающего воздуха; она почувствовала, как ноги летящего человека ударили ее по левой руке и туловищу, отчего ее отбросило в сторону, на двойные сиденья справа.

Мужчина — это точно был мужчина — рухнул вниз, не совсем на неё, а приземлившись ей на голени, и она резко развернула пистолет в его сторону.

Из середины прохода вдоль трапа раздались выстрелы; она не знала, кто был целью — она сама или мужчина, влетевший из окна, но почти мгновенно мужчина, лежавший в проходе перед ней, открыл ответный огонь из своего оружия.

Она не смогла опознать его по ослепительным вспышкам выстрелов, но узнала по оружию. Звук выстрелов был похож на звук выстрелов из пистолетов B&T, которые использовали бойцы ГРУ.

Но почему этот русский стрелял по поезду, к которому приближались другие бойцы ГРУ?

Она не снимала пистолет с руки даже после полученного удара ногой и неудачного падения, поэтому направила его на стрелявшего мужчину, но затем убрала палец с курка.

Если он стрелял в сторону русских, находившихся в автобусе, значит, он удерживал их на месте.

Восприняв это как противостояние между силами ГРУ — бойцы ГРУ стреляют друг в друга в условиях военного тумана и почти кромешной темноты — она решила воспользоваться этой мизерной возможностью для побега.

Она поднялась на ноги, перепрыгнула через спинку сиденья, затем через следующую, затем через следующую.

Она услышала удары и рычание мужчин позади себя; каким-то образом там, где она только что присела, началась рукопашная схватка, поэтому она бросилась в проход, а затем побежала к трапу, держа пистолет «Вальтер» перед собой.

Она пробралась в пространство между двумя машинами, сразу за туалетом, и когда в темноте попыталась зайти туда с оружием, из машины выпал мужчина и упал на неё сверху. На этот раз пистолет вылетел у неё из рук; она споткнулась на верхней ступеньке трёх ступенек, ведущих к дверям автобуса, и сильно ударилась спиной о ступеньки.

Этот мужчина набросился на неё; он попытался схватить её за горло, но она оттолкнула его, а затем пронзила кончиками пальцев его кадык.

Он резко отшатнулся, но затем снова схватил ее, и они оба начали кататься по проходу, борясь за жизнь.


• • •

За двадцать секунд до этого Корт Джентри выскочил через окно, врезался в какого-то придурка посреди прохода и сбил его с ног, а затем сам упал на спину, ударившись о подлокотник сиденья. Из нижней части вагона почти мгновенно раздались выстрелы, поэтому он переключил прицел с фигуры между сиденьями у своих ног и пять раз выстрелил в вспышки пуль, надеясь подавить того, кто в него стрелял, а затем, сделав сальто назад, оказался придавленным к мужчине, который сидел на корточках, опустив голову между колен и рыдая.


Стрельба внезапно прекратилась, и он увидел движение в темноте по другую сторону прохода; человек, в которого он только что врезался, перелезал через сиденья в переднюю часть поезда, чтобы убежать, и он поднялся, держа пистолет-пулемет на плече, но тут же был перехвачен быстро движущейся фигурой справа.

Пистолет выскользнул из его рук, когда он снова упал в проход. Он отчаянно пытался в темноте удержать руки человека, упавшего вместе с ним, чтобы его не ударили ножом или не застрелили, но ему это не удалось, и вместо этого он получил удар кулаком в голову, высоко над виском.

Это подсказало ему, что у мужчины, по крайней мере, одна рука не держала оружие, поэтому Корт снова бросился на него и на этот раз схватил. Опустившись на колени, он понял, что в проходе позади него находится еще одна угроза, когда луч фонарика на долю секунды осветил его на расстоянии метра, а затем тот, кто светил фонариком, поднял его высоко в воздух и ударил им Корта.

Корт парировал этот удар и нанес свой собственный, попав в левый бицепс нападающего и отбросив его размахивающую руку; он знал, что никто не станет размахивать фонариком, если у него есть пистолет, поэтому Корт встал в проходе и начал обмениваться ударами с противником.

Внезапная жгучая боль в правой руке у основания дельтовидной мышцы подсказала ему, что его только что ударили ножом.

В панике он оттолкнул и ударил нападавшего, и фонарик упал на землю. Фигура с лезвием приблизилась, а Корт бросился назад, и затем он навалился на лежащего там человека, который был еще жив.

Он и этот человек вступили в схватку; он обнаружил, что нападавший был таким же сильным и способным, как и тот, с кем он дрался в машине в ресторане.

Однако на этот раз разница заключалась в том, что у Корта было два противника, и у него не было топора, чтобы сделать лоботомию этим ублюдкам, поэтому бой продолжился.


• • •

Анджела Лейси сидела в трех рядах впереди группы мужчин, сражавшихся друг с другом в проходе, но стрельбы не было уже несколько секунд, поэтому она решила воспользоваться этим моментом, чтобы попытаться выбраться отсюда. Она поднялась на ноги, пригнулась в темноте и на ощупь пробиралась по проходу. Дважды она сдерживала крик: один раз, наступив на тело посреди прохода, и второй раз, когда кто-то сильно толкнул ее, оттолкнув в сторону, и побежал в том же направлении, что и она — к вагону-ресторану.


Темнота перед ней затрудняла сохранение равновесия, и она, опираясь на спинки сидений, продолжала ехать; позади нее она слышала, как мужчины борются в рукопашном бою, а все больше испуганных пассажиров заполняли проходы перед ней и позади нее.

Шум ветра, свистящего сквозь разбитые окна возле трапа, был очень сильным, потому что все стекла были выбиты, а потолок пробит. Анжела чувствовала холодный воздух, дующий на нее сквозь дыры в потолке, но все же ей удалось пройти через трап, затем через него, а потом и в вагон-ресторан.

Здесь она наткнулась на труп, перелезла через него, а затем продолжила идти по проходу, пока не споткнулась о ножку, торчащую из стола.

Приземлившись на землю, она положила руку на пистолет и подняла его.

Было так темно, что она едва могла разглядеть оружие в своей руке, но подумала, что это могло быть полицейское оружие, то есть его уронил раненый сотрудник пограничного контроля, которого затем затащили в другой автобус.

Поднявшись на колени, она подняла пистолет перед собой. Уже больше полуминуты не было слышно ни единого выстрела, но она ничего не видела и понятия не имела, какие опасности таятся перед ней.

Тихо, в микрофон, она произнесла: «Шесть? Шесть?»

Ответа по-прежнему не было.

В темноте раздался голос на английском языке: «Помогите. Помогите, пожалуйста».

Анжела доползла по проходу к женщине-сотруднице пограничного контроля, раненной в руку. Рядом с ней лежало тело мужчины-офицера; его глаза были открыты и закатаны, а рот и горло были покрыты кровью.

Анжела положила пистолет рядом с раненой женщиной и начала прижимать руку к ее окровавленной руке.

OceanofPDF.com


СОРОК ТРИ

Суд понял, что в пяти футах от него находились двое мужчин, которые намеревались причинить ему вред, но рев движущегося поезда по туннелю, доносившийся из разбитых окон, делал практически невозможным услышать, где они находятся, так же как темнота не позволяла их увидеть.

Он точно знал, что это был полный бардак, но где-то на земле лежал его пистолет-пулемет, и в нем еще оставалось несколько патронов.

Он спрыгнул на подлокотник кресла, а затем бросился обратно на пол, отчаянно пытаясь дотянуться до ремня оружия, лежавшего под сиденьем; он хотел вырвать его, но мужчина схватил его сзади и поднял на колени.

Однако Корт вытянул ногу, и его ступня нашла приклад пистолета-пулемета MP9.

И тут он почувствовал лезвие ножа у своего горла и замер.


• • •

Лука Руденко застрелил бы мужчину, когда тот проник в дом через окно сорок пять секунд назад, если бы у него остались патроны в пистолете, но в его оружии закончились патроны, и он начал стрелять в Захарову.


Вместо этого он приказал Борису, также с пустым пистолетом, напасть на мужчину голыми руками, чтобы приблизиться и зарезать его насмерть.

Он понятия не имел, куда, чёрт возьми, делся Улан; тот не отвечал по связи, и Лука беспокоился, что Банши сбежала куда-то вглубь острова.

на протяжении всего поезда и убил своего человека, как, по всей видимости, кто-то сделал с двумя людьми в вагоне-ресторане.

У Луки был фонарик и стилет, но когда он направил свет на мужчину, а затем замахнулся клинком, цель отбила смертельный удар и оказалась вне досягаемости Бориса.

Луке удалось ранить мужчину, но не очень серьёзно, и он понял, что этот боец — чертовски хороший мастер рукопашного боя. Лука предположил, что тот пришёл помогать Велески, но это определённо был не Банши.

Он крикнул Борису по-русски: «Схватил его под нож! Держи его за руки!»

«Поймали их!»

Борис крепче сжал руки мужчины за спиной в тесном проходе.

Лука наклонился ближе к незнакомцу. Он спросил по-английски: «Где Банши?»

К его удивлению, ответ пришёл по-русски. «Матадор, полагаю?»

Лука Руденко медленно поднялся, не пытаясь скрыть шок на лице, потому что было слишком темно, чтобы что-либо разглядеть. Он сделал шаг назад, в конце концов подавил удивление и спокойно ответил: «Я давно не слышал этого имени». Он слегка усмехнулся в темноте, затем достал телефон и посветил фонариком на заключенного. Осмотрев его, он увидел мужчину с порезами на лице и шее, а также кровавой раной на правой руке, проходящей сквозь пальто. Мужчина стоял на одном колене; другая нога торчала из-под сиденья слева от него.

От него исходил какой-то запах, и Луке пришлось осмотреть его тело с ног до головы, чтобы заметить, что его ноги были покрыты кровью и чем-то, что выглядело и пахло как... майонез.

Лука сказал: «Единственные люди, которые называют меня Матадором, работают на ЦРУ».

Это значит, друг мой, что ты — сотрудник ЦРУ.

К изумлению Руденко, мужчина, которого держали сзади и который стоял лицом к лицу с длинным стилетом в нескольких футах от него, улыбнулся, прищурившись от яркого света. Через мгновение он сказал: «Дружище… ты… чертов…»

желание."

Руденко наклонил голову. «Этот парень сумасшедший», — подумал он про себя. Когда мужчина начал вытаскивать вытянутую ногу из-под сиденья, Лука слегка посмеялся и сказал: «Ты будешь не первым офицером ЦРУ, которого я убью на этой неделе».

«Черт возьми, конечно, нет!»

Сначала на лице Руденко читалось недоумение, но вскоре он снова слегка улыбнулся. «Храбрость перед лицом поражения. Это качество я уважаю».

«Прощай, американец».

Он снова двинулся вперед, чтобы перерезать этому ублюдку горло и вернуться к важной работе — поиску и убийству Банши и Велески до того, как они выберутся из туннеля и машинист остановит поезд.


• • •

Корт видел, как к нему приближалась фигура; он знал, что нож мгновенно окажется у него на горле, если он ничего не предпримет, но тот действительно что-то делал .


Последние несколько секунд он незаметно снимал левую теннисную туфлю, опираясь на основание сиденья слева; затем он, используя ногу в носке, нашел рукоятку своего пистолета-пулемета MP9, лежащую там, вне поля зрения, под сиденьем.

Когда мужчина начал двигаться вперед, он резко отдернул ногу назад, приблизив оружие, сжав пальцами ног спусковую скобу.

MP9 — это небольшой лёгкий пистолет-пулемёт, и Корт, опираясь прикладом на внутреннюю сторону колена, затем слегка сместил ногу влево, сориентировал оружие в проходе перед собой. Большой палец левой ноги нащупал спусковой крючок, и как раз в тот момент, когда Матадор отвёл руку с ножом назад, чтобы резко ударить Корта по горлу, Корт сжал пальцы ног.

В темноте раздался единственный выстрел, внезапная вспышка ослепила, и Матадор вскрикнул, когда Корт почувствовал глухой удар приклада оружия о колено.

Корт, поскользнувшись на проходе, слегка приподнялся и со всей силы бросился вперед, перевернув человека, который до этого стоял на полу.

опустившись на колени позади него и крепко обняв, она перевернула его, швырнув о сиденья, после чего он упал в проход.

Корт снова опустился на израненные колени и поднял с пола автомат.

Когда мужчина прямо перед ним попытался подняться на ноги, Корт поднес короткоствольное оружие к его подбородку и снова нажал на курок, на этот раз обычным для выстрела способом. После вспышки и треска оружия Корт услышал, как мозги русского разлетелись на куски на крыше автобуса, даже сквозь рев ветра, проникающего сквозь разбитые окна.

Затем Корт вгляделся в темноту перед собой, отчаянно пытаясь разглядеть Матадора, но не увидел ничего.

Он подумывал о том, чтобы произвести еще несколько выстрелов по вагону, будучи уверен, что выживший русский направляется к проходу, но знал, что на борту еще остались живы невинные люди, поэтому воздержался от огня. Вместо этого он встал, повернулся и продолжил движение по вагону, полагая, что Велески убежал ближе к передней части длинного поезда, потому что не столкнулся с ним в вагоне-ресторане несколькими минутами ранее, когда началась стрельба.


• • •

Анджела Лейси держала телефон во рту, используя его как фонарик, и одновременно обрабатывала огнестрельное ранение пострадавшей женщины. Она нашла на столе бумажные салфетки и, надавливая, пыталась остановить кровотечение из рваной раны, плотно прижала их к окровавленному месту.


Пока она была сосредоточена на этом, она услышала одиночный выстрел из соседней машины, первый примерно за тридцать секунд, а через несколько секунд услышала шум перед собой в автобусе-ресторане — кто-то двигался в её сторону, но неуклюже, словно спотыкаясь.

Пистолет, который она нашла в проходе несколько мгновений назад, лежал рядом, но она не потянулась за ним, предположив, что тот, кто идет к ней, — это другой раненый пассажир, нуждающийся в ее помощи.

Когда человек оказался почти у нее на коленях в проходе, она запрокинула голову назад, чтобы посветить фонариком и разглядеть его, при этом ее руки все еще были заняты тем, что она надавливала на руку раненого офицера.

Затем она замерла, словно окаменев, и ее охватила волна паники.

Перед ней стоял Матадор. С него сняли зеленую кепку, и теперь были видны его светлые волосы, повязка на ухе и выражение агонии на лице. Он хромал, и хотя, казалось, у него не было оружия, она мгновенно почувствовала себя запуганной до паники.

Мужчина крикнул по-английски: «Убирайтесь с дороги!», и его голос был настолько устрашающим, что вывел ее из состояния оцепенения. Она подвинулась к соседнему столику, отойдя в сторону, пока он проходил мимо, используя свет во рту Лейси в качестве ориентира.

Через несколько секунд он, хромая, вышел из вагона-ресторана в заднюю часть, и Лейси увидел кровавый след, оставленный на проходе, где он проходил.

Судя по всему, с его ступней или ногой что-то было не так.

Она знала, что должна была взять пистолет и броситься за ним, но была слишком напугана, чтобы сделать это. Вместо этого она вернулась к перевязке поврежденной руки женщины, и только когда закончила, взяла пистолет и села на одном из сидений.


• • •

Зоя Захарова провела почти минуту в рукопашном бою на полу в проходе между третьим и четвертым вагонами. Она почувствовала привкус крови во рту и ощутила, как мышцы слабеют от усталости, но снова бросилась вперед в темноте и ударила противника в нижнюю часть тела, чуть выше колен, отбросив его к закрытой двери.


Ей явно не хватало физической силы мужчины, с которым она сражалась. Но она была быстра и ловка в движениях, и ее противница явно имела огнестрельное ранение, потому что она один раз поскользнулась на полу в крови, и оба раза, когда они разлучались.

В ходе схватки он не смог быстро подняться на ноги, что дало Зое возможность снова сбить его с ног.

Теперь офицер ГРУ лежал на ступеньках, прислонившись спиной к двери, окна которой были выбиты пулями. Он выглядел таким же изможденным, как и Зоя, вероятно, скорее из-за кровопотери, чем из-за переутомления.

Тем не менее, он продолжал наносить ей удары, а она изо всех сил старалась блокировать их в почти полной темноте, одновременно нанося удары кулаками, локтями и коленями, пытаясь причинить себе хоть какой-то вред.

Внезапно сзади послышался хруст обуви и стекла — кто-то выбежал из четвертого вагона в проход. Сердце Зои сжалось, она ожидала увидеть вооруженного матадора, готового покончить с ней и спасти свою коллегу. Офицер ГРУ, прислонившийся к двери, держал Зою за руки, и у нее не было сил вырваться или попытаться ударить его ногой, да и уж точно не было сил сражаться с еще одним хорошо подготовленным бойцом, поэтому она не видела выхода, кроме как умереть прямо здесь, на полу.

Но сзади прекратились хрустящие шаги, и она услышала, как заговорил мужчина.

«Бет?»

Это был Алекс. Было слишком темно, чтобы разглядеть его, даже если бы она смогла обернуться и посмотреть, и она предположила, что он тоже ее не видит, но он бы точно знал, что всего в нескольких шагах от него дерутся два человека.

Она крикнула ему: «Потяни за рычаг открывания двери!»

Офицер ГРУ, лежавший на полу спиной к двери, резко дернул Зою за руку, притягивая ее ближе, но она воспользовалась этим в своих интересах.

Она ударила его головой в нос, слегка оглушив, а затем резко вырвалась на свободу, пока он приходил в себя.

Она быстро поднялась на колени, и в этот момент слева от нее появился Алекс, который затем дернул за красный аварийный дверной замок, оторвав его от стены.

В этот момент кромешная тьма прохода внезапно озарилась тусклым светом, который позволил детально рассмотреть происходящее.

Они только что вылетели из Симплонского тоннеля и снова оказались в лунном свете.

Дверь за спиной сотрудника ГРУ не открылась сразу; вместо этого Зоя вскочила на ноги, ударилась плечом о дверь и, схватившись за поручень на стене, оттолкнулась вверх и влево.

Дверь распахнулась за спиной русского; он схватил Зою за пальто и повис на ней, позади него раздавался невыносимый вой ветра.

Зоя начала падать вперед, а мужчина — назад, вывалившись из поезда.

Как раз в тот момент, когда ее собирались вытащить вместе с врагом, она почувствовала, как сзади ее обхватили за талию руки. Это был Алекс, и он изо всех сил потянул ее назад, вырвав из хватки агента ГРУ.

Русский, кувырком скатившись, вывалился из поезда, и его отчаянный крик затерялся в ветре и шуме двигателя всего через секунду.

Зоя и Алекс упали вместе на залитый кровью пол коридора, она оказалась сверху, а затем, развернувшись, поднялась на ноги, шатаясь и уставая. В тусклом свете она снова потянулась вниз, чтобы помочь Алексу подняться.

И тут она услышала справа хрустящие, торопливые шаги.

Она повернулась и подняла руки, чтобы защититься, но в тот же миг в нее с силой врезалось чье-то тело, отбросив ее назад на землю.

Она застонала от удара, после чего мужчина слез с нее и поднялся в боевую позу. Она оттолкнулась от стены прохода у двери, чтобы встать на ноги, и сама вытянула кулаки.

Алекс лежал на скользком, окровавленном полу там, где упал, всего в шести футах от открытой двери, из которой открывался тусклый, залитый лунным светом вид на заснеженный железнодорожный двор.

Зоя предположила, что перед ней Матадор; лунный свет был недостаточно ярким, чтобы различить черты лица, но он напал на нее, поэтому она не собиралась спрашивать удостоверение личности, прежде чем приступить к его избиению. Она нанесла удар, от которого он увернулся, низко и вправо, а затем, продолжая двигаться вокруг нее, нанес джеб, который задел ее голову над правым ухом.

Левый кулак Зои попал в правый висок мужчины; тот немного споткнулся, затем опустился на колени всего в двух футах от открытой двери. Когда поезд начал замедляться, ветер все еще закручивался в открытой двери и...

Окна окружали их со всех сторон, она сделала полшага назад и запрокинула правую руку, чтобы обрушить град ударов в челюсть стоящего на коленях мужчины.

В этот момент поезд помчался мимо фонарей на высоких столбах на железнодорожной станции.

Свет в проходе, который пятнадцать секунд назад почти не горел, а после выхода из туннеля стал очень тусклым, теперь поднялся до такой степени, что Зоя смогла разглядеть лицо мужчины в полутора метрах перед собой.

Она начала наносить удар как раз в тот момент, когда нападавший поднял на нее взгляд, подняв руки, чтобы защититься.

А потом она замерла посреди удара.

Мужчина, стоявший перед ней на коленях, сделал то же самое.


• • •

Алекс Велески присел на корточки напротив Бет и мужчины, пытавшегося забить ее до смерти. Он все еще находился в шести футах от них, глядя на пару, стоявшую между ним и открытой дверью, когда проход залило свечение искусственного освещения снаружи.


Но если раньше женщина, которую он знал как Бет, демонстрировала лишь яростную, неистовую активность и движения, то теперь она замерла, как статуя, и на ее лице отразилось выражение, которое он не мог распознать.

Алекс не узнал этого человека, но его намерения были очевидны. Он был весь в крови после боя и уже успел нанести Бет несколько ударов, поэтому Алекс понимал, что должен что-то предпринять.

Он схватился за перила лестницы рядом с собой, со своей стороны прохода, и, с трудом поднявшись на ноги, посмотрел на эту парочку, которая застыла, уставившись друг на друга, с кулаками, прижатыми к лицам.


• • •

Зоя не могла поверить своим глазам, настолько, что крепко зажмурила их, а затем снова распахнула, убедившись, что изображение все еще на месте.


«Суд?» — прозвучало хриплым шепотом.

Даже сквозь дезориентацию, вызванную мигающими огнями, ледяные порывы ветра, проникающие через открытую дверь и разбитые окна, пошатнувшееся равновесие из-за замедления поезда, даже сквозь дымку от нескольких ударов по голове, полученных за последнюю минуту, — несмотря на все это, она ясно видела, что он был так же удивлен, увидев ее, как и она его.

Теперь он говорил при приглушенном свете, и в его голосе слышалось удивление, которое она увидела в его глазах.

«Что... за... хрень?»

Алекс Велески появился справа от Корта, низко и быстро выскочив из темноты. Корт повернулся в ответ на это движение как раз в тот момент, когда Зоя увидела, как Алекс взмыл в воздух, ударив Корта в правый бок.

А затем Корт исчез.

Велески упал лицом вниз на ступеньках в проходе, а Зоя наблюдала, как Корт, отлетев в сторону, вылетел из поезда и исчез в ночи.

Зоя закричала.

OceanofPDF.com


СОРОК ЧЕТЫРЕ

Алекс Велески поднялся на ноги, полный сил после того, что только что сделал. Он понимал, что Бет избита, оглушена, возможно, серьезно ранена или, по крайней мере, просто истощена многочисленными стычками последних минут.

Он сказал себе, что теперь только от него зависит, как они выберутся из этой ситуации.

Посмотрев на Зою, он сказал: «Я пойду искать копов!»

Он повернулся, поднял руки и направился в вагон, обратно тем же путем, а Зоя, прислонившись к стене позади себя, сползла на холодный пол поезда и уставилась в холодную темную ночь за дверью.

Железнодорожный узел промчался мимо со скоростью почти шестьдесят миль в час.


• • •

Анджела Лейси, используя свет своего телефона, пробиралась через четвертый вагон поезда, переступая через тела по пути, минуя пассажиров, которые сидели, уткнувшись друг в друга, с закрытыми головами.


Перед ней лежал пистолет «Вальтер»; она говорила себе, что сможет выстрелить, если дело дойдет до дела, но все еще не была уверена, что у нее хватит сил лишить кого-либо жизни.

Впереди, в проходе, поднялась суматоха; она посветила фонариком сквозь двери и, на расстоянии пятидесяти футов, увидела Шесть, стоящего лицом к ней.

Он стоял в стороне от нее, у открытой двери, подняв руки вверх, словно собирался вступить в кулачный бой.

А потом она увидела, как кто-то выскочил из-за его слепого пятна и оглушил его, когда поезд мчался дальше.

Она услышала женский крик и сама закричала.

Застыв от шока, она не отрывала взгляда от света и вскоре увидела мужчину, бегущего к ней по проходу от трапа, и подняла пистолет. Прямо перед тем, как крикнуть мужчине, приказав ему остановиться, она поняла, что смотрит на свою цель – Алекса Велески.

Это он вытолкнул Сикса за дверь, и ей пришла в голову мысль, что сейчас ей следовало бы просто застрелить его, но она не сделала ни малейшего движения.

«Полиция? Полиция?» — спросил Велески, подняв руки над головой и бросившись к ней; очевидно, он ничего не видел за ярким светом фонарика.

«Замри», — сказала она, изо всех сил стараясь изобразить власть и опасность, одновременно находясь в состоянии, близком к шоку.

Велески сбавил скорость и остановился менее чем в десяти футах от места происшествия. «Полиция?» — снова произнес он вопросительно.

Лейси немного пришла в себя от шока, узнав, что Шесть погиб, и собрала в голосе больше силы. «Дай мне телефон, Велески».

«Что?» — Алекс наклонил голову.

«Я, блядь, застрелю тебя, если ты мне не дашь…»

«Вы американец? Вы из ЦРУ?»

«Дай мне телефон», — повторила она.

«Вы из ЦРУ», — уверенно произнес это швейцарско-украинский мужчина.

«Ты должен мне помочь».

«Просто… просто дайте мне этот чертов телефон».

«Мы на одной стороне. Опустите оружие. Телефон раскроет преступления России на Западе».

"Где это?"

«Спустите меня с этого поезда, и я вам это отдам».

«Отдай это мне сейчас же».

«У меня этого нет. Убей меня, и ты этого никогда не увидишь».

Анджела не думала, что сможет кого-нибудь убить — все это было лишь бравадой, вызванной паникой и отчаянием, — но она продолжала держать пистолет наготове.

Кто-то подошел сзади к Алексу; Анжела подняла пистолет и фонарик, увидев это движение.

Это была женщина в черном. Ее лицо было окровавлено и сильно избито, а пальто разорвано в нескольких местах.

По всей видимости, она была безоружна.

«Прекратите», — сказала женщина в черном. Как и прежде, ее голос звучал по-американски, но на этот раз он был прерывистым и слабым.

Рука Анжелы дрожала, но она держала пистолет и телефон перед собой.

«Положите… положите руки на голову».

Женщина продолжала двигаться вперед, и теперь в ее голосе снова появилась властность. «Только одна из нас готова убить прямо сейчас. Если вы думаете, что это вы, нажмите на курок. Если вы так не думаете, бросьте пистолет, мы уйдем, а вы останетесь живы».

Сначала Анджела Лейси крепко держала пистолет, но потом он начал дрожать перед ней. Луч света от телефона тоже задрожал.

«Вы не собираетесь в меня стрелять», — уверенно произнесла женщина в черном, но ее глаза были дикими и влажными, блестящими от слез.

«Мне нужен телефон», — сказала Лейси.

Велески сказал: «Она из ЦРУ. Отдайте ей телефон. У нас сейчас ничего не получится; мы должны отдать его американцам, чтобы у нас был хоть какой-то шанс…»

Женщина подошла ближе к Велески, плотно прижавшись к ней в проходе, и посмотрела поверх луча белого света, падающего ей на лицо. Она сказала: «Нет. Если она из ЦРУ и если ее отправили на миссию по захвату/уничтожению, чтобы вернуть эту информацию, то это значит, что кто-то в Америке хочет это скрыть».

Лейси попыталась говорить непреклонным тоном. «У вас это есть?» — спросила она женщину.

«Отдайте».

«Ты вообще знаешь, что у тебя в телефоне?»

«Да. Финансовые переводы между Западом и Россией, а также между Россией и Западом».

Женщина в черном покачала головой, но прежде чем заговорить, Велески сказал:

«О чём вы говорите? Я получил эту информацию от Игоря Крупкина; он не имеет никакого отношения к западным деньгам, поступающим в Россию. Он не банкир. Он ничего об этом не знает».

«Это деньги, которые Даниил Шпанов переводил через компанию Brucker Söhne, чтобы расплачиваться с информаторами, агентами и коллаборационистами по всему миру. Это всё , что у меня есть».

Анжела стояла там; на ее лице читалось замешательство, она была уверена, но другая женщина сказала: «Информация, которую получил Алекс, опасна только для тех, кто работает на Россию на Западе. И если ваши начальники готовы проложить себе путь через всю Европу, чтобы заполучить ее… тогда вам, возможно, стоит серьезно задуматься о своих начальниках».

Пистолет Анжелы задрожал; она понятия не имела, что, черт возьми, происходит. Шестой был мертв, цель только что сообщила ей, что миссия, на которой она находилась несколько дней, была полным бредом, и она также знала, что где-то в этом поезде, вероятно, находятся и другие русские убийцы.

«Послушай, — сказала Анджела, — просто дай мне…»

Снаружи поезда раздался громкий визг, и почти мгновенно Анжела покатилась вперед. Пистолет и фонарик выпали из ее рук, когда она упала и ударилась о бок сиденья. Машинист поезда, который замедлялся последнюю минуту, внезапно резко затормозил, и от силы удара она упала лицом вниз. Тряска от замедления поезда продолжалась, и все, что могла сделать Лейси, это схватиться за ножку сиденья и держаться, глядя перед собой и мельком видя Алекса и неизвестную женщину, бегущих к передней части поезда в туманном луче фонарика.

А в руке у женщины был пистолет Анжелы.


• • •

Пятнадцать минут спустя Зоя Захарова и Алекс Велески, тяжело шагая, направились по дороге к городу Бриг. Полицейские машины, пожарные машины и машины скорой помощи уже собрались вокруг.


Они проносились мимо них несколько минут, а те просто игнорировали их и продолжали двигаться в своем обычном темпе.

Алекс, естественно, был взволнован после всех смертей и разрушений в поезде, и он не переставал говорить, а вот Бет почти ничего не сказала.

Ее взгляд был устремлен прямо перед собой; помимо синяков на лице, она выглядела усталой и изможденной, и Алекс спросил: «Почему ты молчишь?»

Это был не первый раз, когда он задавал этот вопрос за последние пятнадцать минут, но на этот раз он впервые получил ответ.

Бет замедлила ход, остановилась и повернулась к нему. Он увидел, что ее глаза были влажными и красными. «Ты не хочешь знать, что с тобой не так».

«Конечно, да».

Она, казалось, на мгновение задумалась над ответом, а затем сказала: «Тот мужчина, тот, которого вы вытолкнули из поезда. Он не был с русскими».

Алекс был в замешательстве; он покачал головой. «Я… я видел, как он нападал на тебя».

Как и все остальные. Мне не удалось отобрать у тебя остальных…

Меня удерживали. Но как только я смогла подняться, я побежала посмотреть, что я могу сделать, и я…»

«А что ты сказал ?»

«Я… я, кажется, спас тебе жизнь».

Она покачала головой. «Он не собирался причинить мне вреда».

«Он ударил тебя по лицу, Бет!»

Бет замолчала, пошла, а Алекс отстал и догнал её.

Как раз перед тем, как он собирался в очередной раз спросить её, в чём, чёрт возьми, её проблема, она сказала: «Я его знаю». Сделав ещё несколько шагов, она поправилась.

«Я его знал».

«Он бы вышвырнул тебя за эту дверь».

Она расплакалась, но продолжала идти вперед, теперь уже еще быстрее, к городу впереди.

Велески провел рукой по волосам. Сначала он был совершенно озадачен, но потом его осенило. «Он был для тебя кем-то? Возлюбленным?»

«Он был замечательным человеком», — сказала она.

«Мне… очень жаль. Я не могла этого знать. Вы дрались друг с другом, поэтому, конечно, я предположила…»

Она вытерла слезы. «Он… он мог бы выжить. На земле было много снега. Если бы он ударился под правильным углом, приземлился бы в сугроб, может быть… тогда… там мог бы быть холм, там мог бы быть…»

Велески ни на секунду не подумала, что мужчина мог выжить, но он ничего об этом не сказал. Она остановилась и увидела выражение его лица.

«Вы его не знаете! Вы не знаете, через что ему пришлось пройти!»

Велески действительно не знал человека, которого он вытолкнул из поезда, но, хотя поезд и замедлялся, он определенно все еще двигался со скоростью не менее ста километров в час, поэтому, по его мнению, шансы этого человека на выживание были нулевыми.

После недолгой паузы он сказал: «Он работал с русскими».

Она сердито указала ему пальцем в лицо. «Ни за что на свете он бы не работал на Москву».

«Но он…»

Бет отвернулась. «Давай просто доберемся до Нью-Йорка и больше об этом не будем говорить».

«Простите, но…»

«Ты опять об этом говоришь, Алекс».

Велески замолчал и продолжил идти, ковыряя порезы и синяки на лице, понимая, что замерзает, но все еще слишком взволнованный происходящим, чтобы заботиться о себе.

Он только что убил человека, и теперь ему сообщили, что он убил не того человека. «Что... мы теперь будем делать?»

«Мы собираемся угнать машину и поехать во Францию. Когда доберемся туда, остановимся, я зайду на рынок и куплю бутылку водки. Ты сядешь за руль и будешь держать свой чертов рот на замке. Понимаешь?»

«Мы… мы всё ещё едем в Марсель? В Нью-Йорк?»

«Да, мы всё ещё в пути».

Алекс кивнул.

Бет отвернулась и снова пошла, а Алекс следовал за ней.

OceanofPDF.com


СОРОК ПЯТЬ

Анджела Лейси стояла на полуночном холоде, застегнув пальто до самого горла и крепко скрестив руки на груди. Она все еще дрожала, стоя на железнодорожных путях, почти в полумиле от того места, где стоял автобус EuroCity 42, окруженный машинами скорой помощи и другими транспортными средствами служб экстренного реагирования, а также парой вертолетов, всего в пятистах ярдах от железнодорожной станции Бриг.

Она подсела в местную полицейскую машину, которая остановилась, чтобы помочь людям, бежавшим из поезда, многие из которых получили кровавые ранения. Полиция взяла женщину в машину, когда она сказала им, что мужчину выбросило из мчащегося автомобиля, и он, возможно, лежит раненый у путей. Затем они помчались по дороге через железнодорожный узел, пока не приблизились на несколько сотен метров к въезду в Симплонский тоннель, после чего припарковались.

Анжеле было велено ждать в патрульной машине, пока двое полицейских, вооружившись фонариками, пробирались по снегу вдоль железнодорожных путей в поисках предполагаемой жертвы, и Анжела сначала подчинилась. Она сидела там, все еще пытаясь успокоить адреналин с помощью дыхания и очистить голову от ужасных минут последнего часа, и ей это удавалось лишь частично.

Она подумала позвонить Брюеру, как только останется одна, но решила подождать, хотя бы несколько минут.

Ей совсем не хотелось общаться с Брюэром.

В конце концов Анджела увидела один из фонариков вдалеке, отчаянно размахивающих в воздухе, а затем, менее чем через пять минут, прибыла вторая полицейская машина и машина скорой помощи.

Она вышла из машины и пошла пешком по снегу. На равнине снег был по щиколотку, а в оврагах вдоль железнодорожных путей образовывались гораздо более глубокие сугробы, поэтому она осталась на рельсах.

Она ужасно боялась того, что увидит, когда доберется до других полицейских, стоявших перед ней, но продолжала двигаться, изо всех сил стараясь не обращать внимания на холод, надеясь, что ее опасения не скоро оправдаются.

Приблизившись, она остановилась и осталась одна. Полицейские явно стояли рядом с чем-то важным, всего в нескольких метрах от железнодорожных путей, но она не могла разглядеть, что это.

Внезапно на место происшествия мелькнул яркий свет, и Анжела затаила дыхание, увидев, что люди окружили тело, которое не двигалось.

Другие спасатели прибыли по мосту через реку Рону, расположенному чуть севернее; был вызван вертолет, пролетевший над поездом, и он направил свой более широкий и яркий луч на всю местность.

Анжела наблюдала за происходящим.

Она наблюдала, как тело тащили вверх по склону холма сквозь блестящий снег к следам. Человек был мертв, это было совершенно очевидно, поскольку никакой помощи оказано не было, а голова просто свисала и подпрыгивала вслед за неуклюжими движениями.

Когда тело было положено на железнодорожные пути, всего в пятнадцати метрах от того места, где стояла Анжела, белый прожектор кружащего вертолета ярко осветил его, идеально освещая место происшествия. Анжела на мгновение посмотрела вперед, долго и внимательно рассматривала лицо покойного, затем подняла руку, наполовину замерзшую от холода, и вытерла свежие теплые слезы с глаз.

Пока прожектор освещал происходящее, группа медиков, только что прибывших с моста, неуклюже надела на труп мешок, а затем плотно застегнула его.

Анжела отвернулась, полезла в карман пальто и достала телефон.

Она набрала номер и поднесла телефон к уху, после чего направилась обратно в сторону далекого ЕвроСити.

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы, неуклюже передвигаясь по гравию и снегу, наконец услышать ответ на другом конце провода. «Брюэр».

«Лейси», — ответила она, голос ее слегка дрожал. «Иден три, три, Гольф, Индия, Виктор семь, один».

Голос Брюэра был отрывистым и взволнованным. «Подтверждаю. Что происходит?»

«Нарушитель… он… ушёл».

Раздался громкий вздох, за которым последовало «Черт возьми!», а затем «Куда, черт возьми, он делся?»

«Нет… Он мертв, мэм. В поезде в Женеву. Возможно, здесь тоже погибло около дюжины невинных людей. Несколько противников убиты. Это чертов кошмар». Она добавила: «Цель скрылась».

По всей видимости, после первой фразы Анджелы Брюэр больше ничего не слышал. «Нарушитель? Вы говорите, что Нарушитель погиб? Вы уверены? Как вы можете быть уверены?»

«Я только что видела, как они тащили его тело на холм, как дохлого оленя, а потом застегнули его в мешок для трупов». Холодно, словно от стресса, она сказала: «Вам этого достаточно, мэм?»

Брюэр оставался в изумлении. « Матадор? Это сделал матадор?»

«Нет». Анжела увидела ряд из четырех автобусов, поднимающихся по дороге от моста, а затем они проехали мимо нее и продолжили путь к поезду вдалеке. Она представила, что пассажиры с багажом уже выстраиваются в очередь на посадку. Все было, очевидно, спешно, но эффективно организовано швейцарскими властями поздней ночью. «Это был сам Велески», — сказала она.

«Он сбил его с поезда. Наверное, мы ехали со скоростью шестьдесят или семьдесят миль в час».

«Боже мой». После недолгой паузы она сказала: «Дайте подумать». Лейси было ясно, что у Брюэр не было никакого запасного плана, который бы это предусматривал. «Это осложнение. Мне придется привлечь нового агента. Я, конечно, не планировала, что Виолатор погибнет до завершения миссии».

Лейси склонила голову и остановилась. Она медленно вздохнула и спросила: «Ты собиралась его убить потом?»

Брюэр фыркнул. «Я не это имел в виду».

Анжела подумала, что именно это она и имела в виду. Она подняла подбородок и снова пошла вдоль железнодорожных путей. «Еще кое-что. Я поговорила с Велески после того, как это случилось».

«Подождите. Вы... с ним разговаривали ?»

"Я сделал."

После паузы тон Брюэра сменился с шока на раздражение. «Тогда почему его нет у вас?»

"Все сложно."

«Я умная, Лейси. Попробуй меня».

Анжела вздохнула. «Я же упоминала о дюжине погибших невинных людей, верно?»

«Ты это сделал».

«Начался хаос. На мгновение мне удалось взять его под контроль, угрожая пистолетом, а затем появилась сопровождавшая его женщина. Когда машинист резко затормозил, нас всех подбросило в воздух, а когда я поднялся на ноги, их уже не было».

Брюэр тут же перевёл взгляд. «Что тебе сказала цель?»

Лейси прикусила губу, понимая, что пути назад нет. Сдерживая себя, она сказала: «Честно говоря, мэм, в нашем коротком разговоре он сказал, что всё, что вы рассказывали мне и Виолатору за последние три дня, — ложь».

« Что такое ложь?»

«Он утверждает, что имеющиеся у него данные касаются переводов Кремля в конкретный швейцарский банк. Ничего подобного в обратную сторону, в Россию, не поступало. Он говорит, что Крупкин ничего не знает о финансовых переводах Агентства агентам в России, потому что он управляющий активами, инвестирующий и размещающий миллиарды за рубежом».

Брюэр не выглядел убежденным. «Почему наши разведывательные данные настолько не соответствуют действительности?»

Анджела Лейси понимала, что заходит на опасную территорию, но ей было наплевать. После недолгой паузы она сказала: «По словам Велески и женщины, которая была с ним, единственные, кто что-то потеряет от того, что его данные будут собраны и обнародованы, — это те, кому Россия платит по всему миру». Она добавила: «Велески, похоже, искренне считал, что Агентство должно ему помогать, а не преследовать его».

«Это полнейшее безумие», — сказал Брюэр.

«Я считал его заслуживающим доверия».

«Отчаявшиеся люди могут быть убедительными, даже когда лгут». Когда Лейси ничего не ответил, Брюэр сказал: «Послушайте… я получаю информацию из более чем надежного источника, и я предоставляю вам эту информацию без изменений».

«Кто является источником?»

«Ты же знаешь, что спрашивать не стоит».

«Я думал, что достаточно умен, чтобы не ввязываться в перестрелку в поезде. Не уверен, что теперь понимаю».

Анжела шла вдоль железнодорожных путей; с такой скоростью до поезда оставалось еще десять минут, и холод начинал сказываться на ее самочувствии, а уровень адреналина падал с каждой минутой. Тем не менее, внутри нее кипела злость, которая согревала кровь.

Продолжая движение на запад, Брюэр сказала: «Возвращайтесь домой. Эта операция полностью провалена. Я перезагружу систему и поговорю с вами максимум через пару дней».

Лейси ответил: «Я лучше справлялся с этим, когда верил в то, что делаю. Теперь у меня есть серьёзное подозрение, что я просто был замешан в операции, коррумпированной на всех уровнях».

Брюэр на мгновение вздохнул в трубку. «Вам лучше хорошенько подумать, прежде чем говорить что-либо еще. Если информация была неверной, то она была неверной еще до того, как до меня дошла. Я говорю вам то, что мне сказали».

Анжела сказала: «Оказалось, что у человека, которого мы все разыскивали, есть данные, компрометирующие западных граждан, незаконно сотрудничающих с Россией, что вряд ли представляет угрозу нашей национальной безопасности. Простите, что я сейчас не верю ни во что из того, что вы предлагаете».

«Вы… не правы», — медленно произнес Брюэр. «Я… я считаю, что имеющаяся у меня информация верна».

«Вы уже говорили это раньше, мэм, но в первый раз вы казались гораздо увереннее в себе».

Анджела повесила трубку, разговаривая с начальником. Справа от нее остановилась полицейская машина, направлявшаяся к поезду, и она посветила на нее фонарем. Через несколько секунд она села в машину и согласилась подвезти ее до ряда автобусов, подъезжавших к поезду вдалеке. Ее пробрала дрожь при мысли о случившемся, и

Она снова вздрогнула, гадая, закончилось ли все это или только началось.

OceanofPDF.com


СОРОК ШЕСТЬ

Небольшое медицинское учреждение в Виль-ла-Гран, пригороде Женевы, представляло собой всего лишь простую клинику; в нем не было ни операционного, ни отделения интенсивной терапии, ни даже нормальных больничных коек.

там работала медсестра-практикантка, оказывавшая первичную медицинскую помощь в местной больнице, и она могла приехать даже посреди ночи, поскольку также работала в неофициальной сети медицинских учреждений, предлагающих медицинскую помощь всем желающим за наличные.

Никакой страховки, никаких документов, никаких вопросов.

Женщине было около пятидесяти лет; она встретила группу русских мужчин в час тридцать утра на крошечной стоянке перед клиникой, проснувшись полчаса назад от звонка телефона, и когда мужчине помогли выйти из машины, она бросилась открывать дверь клиники и быстро выключать сигнализацию.

Через десять минут Лука Руденко лежал на каталке, его левый ботинок был отпилен пилой, а окровавленный носок снят ножницами. Медсестра внимательно осмотрела ногу пациента, промывая кровь антисептиком из бутылочки и пытаясь придумать разумный план действий.

Луке сразу же по прибытии дали Оксиконтин, но это не сняло боль; оно лишь притупило её настолько, что он смог задуматься о других вещах.

Четверо оставшихся бойцов ГРУ, те, кто не успел сесть на поезд до Женевы до того, как начался хаос, были здесь с ним, но Дрекслер...

Это было не так. В своем единственном коротком телефонном разговоре в машине по дороге сюда швейцарец сказал ему, что его команда техников все еще находится в Милане, разбирает оборудование и доставляет его в аэропорт, а сам он садится на частный самолет, хотя и не уточнил, куда направляется.

Руденко взглянул на свою ногу, не в первый раз, но впервые с тех пор, как снял ботинок, и с уверенностью увидел, что мизинца у него нет.

Рационально рассудительный эксперт предположил, что то, что осталось от его пальца ноги, застряло в рваной пулевой дыре в алюминиевой перегородке поезда. Пуля, попавшая в него, также прошла под кожу на правой стороне стопы, и боль, которую он испытывал, заставила бы его стиснуть зубы или даже время от времени кричать, если бы не тот факт, что его люди были здесь с ним.

Медсестра, казалось, не знала, с чего начать. Наконец, она подняла на него взгляд и сказала по-английски: «Полагаю, вы не рассматриваете вариант госпитализации?»

Прежде чем Лука успел ответить, Виталий, капитан и его старший заместитель, сказал:

«А обратились бы мы в вашу убогую маленькую клинику, если бы рассматривали вариант госпитализации?»

Женщина не ответила; она просто вернулась к своей оценке.

Зазвонил телефон Луки. Кирилл, старший сержант, взял его с подноса и передал своему начальнику.

Лука ответил по-английски, потому что предположил, что знает, кто звонит. «Да».

«Это Дрекслер».

«Почему у меня создаётся впечатление, что вы звоните не для того, чтобы узнать о моём самочувствии?»

«Именно поэтому я и звоню. Мне нужно знать, достаточно ли хорошо вы себя чувствуете, чтобы приехать».

Лука посмотрел на свою изувеченную ногу. Медсестра с помощью хирургического лезвия № 15, изогнутого стального стержня с заостренным концом, надрезала здоровую кожу рядом с раной, расширив ее, чтобы удалить осколки пули, прежде чем зашить всю рану.

Лука прикусил губу изнутри, но сказал: «Конечно, я готов».

«Тогда вы едете в Нью-Йорк».

"Когда?"

«Теперь я уверен, что ваши сотрудники смогут оформить вам все необходимые документы для поездки в США».

Лука лишь на мгновение замолчал, прежде чем сказать: «Я могу получить новый финский паспорт на вокзале Женевы в течение часа. Финнам не нужны визы для поездки в США на срок менее тридцати дней».

«Отлично. Летите обычным рейсом. Как можно скорее. В аэропорт имени Кеннеди».

Лука скривился, не обращая внимания на боль в ноге. «Что в Нью-Йорке?»

Дрекслер фыркнул. «Нью-Йорк — конечная цель Алекса Велески. Не знаю, сколько времени ему понадобится, чтобы туда добраться, но сначала нужно туда попасть».

«Это большое место. Как мне его найти?»

« Нет , это сделаю я ». Затем он добавил: «Не в одиночку. Я привлеку единомышленников, и мы решим проблему Велески, как только он туда прибудет».

Медсестра сделала Луке еще два укола в ногу, а затем подняла на него взгляд.

«Понадобится десять минут, чтобы подействовала местная анестезия, после чего я начну накладывать швы».

«У меня нет десяти минут. Сделайте это сейчас».

«Но… месье, боль будет…»

«Сделай это».

Женщина глубоко вздохнула; казалось, на ее лице отражалась боль, которую, как она чувствовала, Лука скоро тоже начнет испытывать, но она взяла свой набор для наложения швов и продезинфицировала иглу с крючком и щипцы.

Руденко снова переключил внимание на телефонный разговор. «Я уеду сегодня утром. Увидимся там?»

«Изначально — нет. Сейчас я направляюсь в Штаты, но перед поездкой в Нью-Йорк мне нужно сделать остановку».

Игла вонзилась в верхнюю часть стопы Руденко, и он проклял человека, которому каким-то образом удалось выстрелить в него, держа руки за спиной. Затем, с трудом сдерживая гримасу, он сказал: «Там, в поезде, был американец. Я принял его за сотрудника ЦРУ, но он сказал, что это не так. Темноволосый, лет тридцати».

«Он был… кажется, это был тот самый человек на Сент-Люсии, которого я встречал на днях», — добавил Руденко. — «Он не похож ни на кого, кого я когда-либо встречал».

В трубке долго царила тишина. А потом: «Я встречал точно такого же человека. Он не из ЦРУ».

«На кого он работает?»

«Частный сектор», — фыркнул Дрекслер. — «Возможно, он работает с вашей Захаровой. Я не знаю».

«Вы знаете его имя?»

«Я знаю, как его называют. Поверьте, я проклинаю это каждый день. Это он подарил мне хромоту».

Процесс наложения швов был настоящей агонией; лицо Луки покраснело, но он никак не отреагировал на неописуемую боль. «Если это один и тот же человек, то он и мне хромоту подарил. Как его там называют?»

«Поздравляю, Руденко, — сказал Дрекслер. — Ты, как и я, столкнулся лицом к лицу с Серым Человеком и выжил. Думаю, мы принадлежим к невероятно малочисленной гильдии».

Глаза Луки, опьяненные оксикодоном, расширились. «Серый человек».

Игла глубоко вонзилась в рану, прошла под раной на ноге Руденко и высунулась с другой стороны. Но Лука почти не заметил этого.

«Я победил его на Сент-Люсии. Он победил меня в Италии».

Дрекслер сказал: «Если он работает на Велески, то вам нужно взять с собой в Нью-Йорк помощников, чтобы быть уверенным, что вы его там победите».

«У меня четверо мужчин. Мы все пойдем».

«У вас будут дополнительные ресурсы в Нью-Йорке. Я сам позвоню Спанову и организую вашу команду до вашего приезда».

Ещё один укол иглой; Лука стиснул зубы, но не издал ни звука. Он повесил трубку, разговаривая с Дрекслером, и посмотрел на женщину в конце стола.

«Мне нужно иметь возможность уйти отсюда».

«У меня есть костыли. Я могу…»

«Я не пользуюсь костылями».

Она посмотрела на него как на идиота, но в данный момент как раз собиралась воткнуть ему иглу в ногу, поэтому Лука не слишком волновался.

«Я настроен агрессивно. Мне не нужно бежать марафон, мне просто нужно уметь передвигаться».

Женщина кивнула, продолжая накладывать швы. «Я перевяжу вашу рану тройным слоем повязки и куплю вам ортопедический ботинок. Каждый шаг будет болезненным, но ваша стопа не будет двигаться при ходьбе, так что боль должна быть терпимой». Теперь она посмотрела на него. «Главное, чтобы вы принимали обезболивающие».

«Договорились», — сказал Лука, а затем переключился на русский, чтобы рассказать своим людям то, что ему сказал Дрекслер.

OceanofPDF.com


СОРОК СЕМЬ

Сюзанна Брюэр провела ночь в своем кабинете, и это было заметно, но когда раздался срочный звонок с указанием встретиться с директором в восемь утра в понедельник, она бросилась к зеркалу и постаралась как можно лучше расправить мятую одежду и пригладить волосы.

Через несколько мгновений она прошла по коридору седьмого этажа, а еще через минуту ее провели в кабинет Джея Кирби и проводили к стулу перед его столом.

Директор сначала не обратил на нее внимания. Его ноги были закинуты на небольшую книжную полку за столом, а взгляд устремлен в окно, на северную Вирджинию.

Она просто терпеливо ждала. Она понимала, что это игра на власть. Он знал, что всё снова пошло не так, и знал, что она знает, что он знает.

Он собирался заставить её немного понервничать, и она признала, что сама могла бы так поступить с подчинённым, чтобы ещё больше накалить и без того напряжённую обстановку.

Наконец, не отрывая взгляда от окна, он сказал: «Я слышал о вас столько невероятных вещей от моей предшественницы, Сюзанны, и все же вы продолжаете показывать результаты, которых я не ожидал».

Ее ответ был спокоен, но с оборонительным тоном: «В этом деле я ограничена оперативными ограничениями».

Теперь он опустил ноги с полки и резко обернулся. «Какие ограничения? Ты просил ключи от королевства, и ты их получил».

«Вы предоставили мне доступ к разведывательной информации. Но вы не предоставили мне группы наземных специалистов, доступ на зарубежные базы, группы технических специалистов или экспертов по наблюдению, а также разрешение на использование военной авиации».

Он наклонил голову. «Что... вы хотели, чтобы ВВС обстреляли Европу, чтобы убить Велески?»

Она нахмурилась. «Я говорю о грузовых рейсах для доставки оборудования в зону боевых действий. Мы не получили ни оборудования, ни персонала для его эксплуатации; я лишь предполагала, что нам не предоставят доступ к военным самолетам для его транспортировки».

Кирби кивнул головой, соглашаясь с этим. «В этой операции требуется определённый уровень осмотрительности, осмотрительности, которую, добавлю, не проявили, когда ваш агент начал обстреливать поезд с пассажирами в неудачной попытке добраться до цели и задержать её».

«Насколько мне известно, мой агент не причинил вреда мирным жителям. Как я уже говорил, сотрудники ГРУ вместе с неизвестными лицами вступили в бой с полицией и соратником Велески. Затем мой агент вступил в бой с сотрудниками ГРУ».

Кирби махнул рукой в воздухе. «Понимаю. Я сижу здесь, за чертовым столом, и пытаюсь, диванно комментируя всё это. Ваш человек, якобы сверхчеловек Серый Человек, не умер бы, если бы не столкнулся с серьёзным сопротивлением, и я не должен преуменьшать угрозы».

Брюэр кивнула и сказала: «Мне позвонил мой офицер с места происшествия. Она коротко поговорила с подозреваемым, после чего его отпустил его напарник».

Кирби наклонился вперед, теперь уже особенно пристально. «Что он сказал?»

«Он сказал, что получаемая нами информация неверна. Он сказал, что данные, которые Крупкин вывез из России, представляют собой односторонний финансовый поток. Из Кремля в компанию Brucker Söhne Holdings в Цюрихе. И точка. А Велески сказал, что украл из своего банка все данные счетов, связанные с российскими транзакциями».

Там нет абсолютно никакой информации о каких-либо денежных переводах с западных стран, тем более от ЦРУ.

Кирби откинулся на спинку стула; она не могла прочитать выражение его лица. Он помолчал немного, потом показалось, что он собирается что-то сказать, а затем он снова замолчал.

дольше.

Брюэр подождал, и наконец директор ЦРУ сказал: «Вы правы, у вас нет необходимых ресурсов, особенно сейчас, когда мы достигли самого критического этапа этой операции. Саммит начинается сегодня в Нью-Йорке; я слышал, что он продлится два дня, прежде чем будет подписано соглашение». Он пожал плечами. «Это все, что нужно западным странам, чтобы дать зеленый свет возобновлению торговли».

«Ничто, абсолютно ничто , не должно сорвать эти соглашения, и это говорю не я; это приказ президента Соединенных Штатов».

Брюэру показалось странным, что он никак не отреагировал на то, что она только что рассказала ему о предоставленном им разведывательном материале.

Затем он сказал: «Я хочу, чтобы вы встретились с одним человеком. Он приедет в Вашингтон».

позже сегодня.

Она склонила голову. «Какой мужчина?»

«Обед. В два часа дня в бистро du Coin в районе Дюпон-Серкл. Я сам забронировал столик».

«Вы будете там, сэр?»

Кирби покачал головой. «Просто поговори с ним. Наедине».

Брюэр кивнул. — Под каким названием зарегистрирована эта резервация?

«Сюзанна Брюэр».

«И это всё, что ты собираешься мне сказать?»

Кирби кивнул. «Он здесь, чтобы помочь. Воспользуйтесь его помощью».

«Использовать… кого ? Ваш источник всей этой информации?»

« Источник ».

«Хорошо», — сказала она. Для ЦРУ было очень подозрительно скрывать личность подозреваемого, даже до такой степени, что они забронировали столик на обед для заместителя, но за последние три дня Брюэр ничего не показалось типичным.

Она собралась уйти, но Кирби протянул руку, чтобы остановить ее, и она послушно опустилась обратно в кресло.

«Этот актив. Нарушитель. Этот… Серый человек», — сказал он.

«А что с ним?»

«Мы что, будем делать что-то вроде мемориальной звезды на стене?» Мемориальная стена ЦРУ у входа в их штаб-квартиру в Маклине, штат Вирджиния, представляет собой белую мраморную плиту из Алабамы, на которой высекается звезда каждый раз, когда информатор погибает на поле боя. Для офицеров, погибших в ходе секретных операций, высечена только звезда; в Книге Почёта, расположенной под стеклом, выступающим перпендикулярно из стены под мемориалом с флагом, имена и подробности не приводятся.

«Вы спрашиваете, будем ли мы увековечивать память Корта Джентри?» — спросила она насмешливым тоном. — «А может, и нет? Я собиралась использовать все ресурсы, которые мы использовали для борьбы с Велески, как только с Велески будет покончено».

Она слегка улыбнулась. «Мои цели достигаются в произвольном порядке, но я уверена, что все они в итоге будут достигнуты».

Она добавила: «Но опять же, в этой информации о Велески нет ничего логичного».

Кирби снова выглянул в окно. «После обеда все станет понятнее, Сюзанна. Я оставлю свободное время в своем расписании на сегодня, потому что у меня есть подозрение, что ты вернешься».

Внезапно его голос стал угрюмым, и Брюэр не знала, как на это отреагировать, но она вышла из его кабинета, готовая сегодня днем отправиться через Потомак в Вашингтон на обед с незнакомцем.

OceanofPDF.com


СОРОК ВОСЕМЬ

Спустя одиннадцать часов после того, как Зоя и Алекс выпрыгнули из разбитого поезда в заснеженный лес к востоку от Женевы, они вдвоём вышли из жёлтого четырёхдверного хэтчбека со швейцарскими номерами в городе Ле-Ров, Франция.

Алекс был за рулем, и, вставая, он чувствовал боль и страдания от пережитых им испытаний, которые лишь усилились после нескольких часов сидения.

Они оба были измотаны, и оба получили серьёзные травмы одиннадцать часов назад, причём Зоя чувствовала последствия гораздо сильнее, чем Алекс. У неё был синяк под глазом, который она не скрывала, серьёзная царапина на правой стороне носа и разбитая нижняя губа, которая была опухшей и покрытой коркой. На шее были ссадины, похожие на фиолетовые отпечатки пальцев, явно от попыток задушить её. Она хромала; Алекс подумал, что это похоже на травму спины, но она игнорировала вопросы Алекса о своём состоянии, как и буквально всё, что он ей сегодня говорил.

Помимо ран, которые Алекс заметил у женщины, в настоящее время ее возможности снижались еще по одной причине.

Насколько Алекс мог судить, она была пьяна.

Они зашли на рынок в восемь утра, она купила 750-миллилитровую бутылку дешевой водки и пила ее залпом, пока Алекс пил кофе и вел маленькую четырехдверную Kia Picanto по французским Альпам.

Он не осмеливался попросить ее перестать пить или хотя бы немного уменьшить потребление алкоголя. С тех пор как она обвинила его в убийстве своей подруги, она была так холодна к нему, что он почти задавался вопросом, не находится ли он в физической опасности со стороны этой невероятно способной и даже пугающей женщины, поэтому он в основном молчал.

«Всё это чертовски безумно», — подумал Алекс.

У самого Велески сильно болели спина и шея после того, как его избили двое итальянцев в проходе вагона, а колени, ребра и грудь были в синяках от того, что он карабкался по людям, спинкам сидений, багажу и прочему в своей безумной попытке убежать от выстрелов.

Здесь, в Ле-Рове, они шли по улице между двумя длинными рядами домов среднего класса, построенных на нулевых участках, и Бет наконец подошла к крыльцу и постучала в дверь. Было час дня, светило солнце, хотя температура держалась всего на несколько градусов выше нуля, и Алекс присоединился к ней и ждал с ней на солнце и в холоде, по-прежнему не говоря ни слова.

После ещё двух стуков в дверь открыла женщина лет сорока. Было очевидно, что она спала, что показалось Алексу странным, учитывая, что уже было за полдень, но он не стал долго об этом размышлять, потому что, прежде чем женщина успела что-либо сказать, Бет толкнула дверь ещё шире, а затем силой, но не слишком жестоко, протиснулась внутрь.

Женщина на мгновение замерла, но затем отреагировала. Было ясно, что она знает Бет; Алекс заметил это по выражению ее лица, а также страх, который это знание вызвало у женщины. Она просто смотрела на Бет, словно застыв в прихожей.

«Bonjour, Tonja», — сказала Бет с безупречным французским акцентом, который, как показалось Алексу, был очевиден.

«Бонжур», — робко ответила женщина, в ее голосе слышался акцент, который швейцарско-украинский банкир не смог сразу определить.

Бет переключилась на русский; Алекс услышал в ее голосе невнятность, вызванную бутылкой водки, которую она держала на коленях все утро. «Ты одна?»

"Да."

«Хорошо. Мы же говорили, что этот день настанет».

Взгляд женщины впервые метнулся в сторону Алекса.

Затем она кивнула. «Да. Я готова… но… я не знала, что будут… другие».

«Я и один мужчина. Ты можешь это устроить, Тонджа». Это прозвучало как требование, и слегка невнятная речь ничуть не умаляла авторитета в голосе Бет.

Женщина выглядела растерянной, испуганной, но кивнула головой.

"Где?"

«Соединенные Штаты».

Тонья тут же кивнула. «Вылетает Boeing 777 в Бостон…» Женщина посмотрела на часы. «Через четыре часа».

Бет кивнула. «Мы этим займемся».

Тонья кивнула, затем снова посмотрела на Алекса. «Мне нужно будет пойти на работу, чтобы подготовить кое-что для вашего… вашего гостя».

Взгляд Бет сузился, и это напугало Алекса, хотя взгляд был направлен не на него. «Тонья… мне нужна твоя помощь в этом деле».

Другая женщина оглянулась на Бет, затем опустила взгляд на пол. «Вот тут-то и начинаются угрозы».

«Мне не нужно вам угрожать, если вы скажете, что мне не нужно вам угрожать».

Но если вы…» Алекс увидел, как Бет на мгновение попыталась удержать равновесие; она положила руку на узкий столик в прихожей, а затем слегка покачала головой, чтобы прийти в себя. «Но если у вас есть какие-либо подозрения в предательстве, знайте, что…»

«С какой стати я стала бы пытаться обмануть СВР? Это смертный приговор, и я это знаю». Женщина продолжила: «Я доставлю вас в США».

Сегодня вечером. Обещаю. Только не причиняйте мне вреда.

Алекс понял, что женщина думала, будто Бет работает в российской внешней разведке, и Бет ничего не делала, чтобы развеять эти подозрения.


• • •

Зоя Захарова кивнула женщине, убрала руку со стола, потому что почувствовала, что восстановила равновесие, а затем повернулась к Алексу и кивнула.


Она умела манипулировать, когда это было необходимо, но сейчас ей казалось, что прилагать особых усилий ей не придётся.

То ли сама Зоя, то ли кто-то другой из СВР угрожал этой женщине, требуя от неё служить своей стране. Зоя не могла точно вспомнить, обещала ли она лично отомстить Тондже за неповиновение; они встречались однажды, но она знала, что в прошлом угрожала многим мирным жителям, чтобы добиться своих целей.

У неё не хватало сил, чтобы сочувствовать этой женщине. Тонья заключила сделку с российской внешней разведкой, и хотя Зоя больше не была её членом, она всё ещё иногда пользовалась тем авторитетом, который давала СВР, когда дело касалось уговоров агентов по всему миру.

Тонья медленно кивнула. «Я достану униформу и значки. Ты будешь работать на откидном сиденье, как обычный сотрудник. Не беспокойся о том, что пилоты будут с тобой разговаривать о твоей работе. Они не будут. Ты просто рабочая сила в хабе, тебя оставят в покое».

Зоя кивнула. «Вам нужна наша фотография?»

Женщина достала свой iPhone и сфотографировала Алекса на фоне пустой белой стены, а затем сделала снимок Зои. «Я пришлю тебе адрес в аэропорту по СМС».

Парковка для сотрудников. Я всё там размещу, и вы сможете переодеться.

Зоя сказала: «От того, что вы сделаете сегодня, зависит вся ваша дальнейшая жизнь. Просто кивните, если вы это понимаете, и никаких дальнейших действий или обсуждений на эту тему не потребуется».

Тонья охотно кивнула.

Зоя посмотрела на Алекса. «Мы останемся здесь. Устраивайтесь поудобнее». Оглянувшись на Тоню, она сказала: «Я буду смотреть в окна, чтобы убедиться, что Тоня выполнит свою часть сделки».

«Я же вам говорила», — сказала женщина раздраженным тоном. «Я сделаю, что вы попросите».

«Хорошо. А ещё… мне нужно одолжить немного косметики».

Тонджа пристально посмотрела на избитое лицо Зои. «Да. Ты действительно хочешь, но я не знаю, хватит ли у меня сил».


• • •

В четыре часа дня они встретили Тонью на парковке для сотрудников DHL недалеко от аэропорта Марсель-Прованс. Под флуоресцентными лампами они увидели, как она приближается, и, убедившись, что она пришла одна, Зоя убрала пистолет из-под пальто, вышла между двумя машинами и забрала у женщины сумку с одеждой.


Алекс встал между двумя белыми фургонами и надел униформу работника сортировочного центра DHL; нагрудный карман уже висел бейджик с его фотографией и вымышленным именем.

Зоя поступила так же, ничуть не смущаясь необходимостью раздеваться при температуре тридцать восемь градусов перед мужчиной и женщиной, и вскоре они оба стали выглядеть как обычные сотрудники. Тонья же, напротив, была одета в гражданскую одежду, но на шее у нее висел бейджик с пропуском, который позволял ей и двум другим пройти в сам аэропорт.

Зоя искусно нанесла макияж, чтобы скрыть порезы и синяки на лице, но она все равно ходила так, будто ей больно, и Алекс по-прежнему воздерживался от разговоров с ней об этом.

Час спустя российский внештатный агент разведки и швейцарско-украинский банкир, скрывавшийся от русских, заняли откидные кресла в Boeing 777, когда пара пилотов, один из Великобритании, а другой из Марокко, начали руление к взлетно-посадочной полосе.

Они оба были измотаны, но Алекс понимал, что его спутница по-прежнему глубоко потрясена произошедшим в поезде. В самолете, конечно же, не было алкоголя, поэтому Алекс надеялся, что она проведет следующие десять часов без спиртного, и это каким-то образом поможет ей избавиться от зависимости.

Надежды были чрезмерными; он задавался вопросом, не затуманивает ли его собственная усталость мысли и не мешает ли она ему воспринимать реальность, но когда самолет взлетел, он посмотрел

Он посмотрел на женщину с отрешенным взглядом и сказал себе, что им обоим нужно как-то держать себя в руках еще несколько дней.

OceanofPDF.com


СОРОК ДЕВЯТЬ

Сорокашестилетний Петр Мозговой вышел из метро и оказался в морозном и сером манхэттенском полдне на пересечении 59-й улицы и Пятой авеню, осматривая окрестности. Было час дня, пешеходное движение было интенсивным, но терпимым, и хотя было холодно, а улицы были покрыты серой слякотью, снега, по крайней мере, пока не было.

Снег не мешал Мозговому; он напоминал ему о доме.

Лето в Нью-Йорке может быть ужасным, как он убедился вскоре после своего приезда в июне прошлого года, и ему гораздо больше нравился климат и окрестности его родины.

Петр Мозговой родился в Донецке, на востоке Украины, в семье русских родителей, которые переехали туда в семидесятые годы, когда это место входило в состав СССР. После распада СССР они переехали через границу в Россию, но семья сохранила тесные связи с другими русскими украинцами.

Его отец был фермером, выращивавшим зерновые, но Петро хотел увидеть мир, поэтому в восемнадцать лет он поступил на флот. Трудолюбивый молодой человек, он быстро привлек внимание начальства и был повышен до специалиста по радиоэлектронной разведке на фрегате Черноморского флота.

Но он чувствовал, что ему суждено нечто большее.

В двадцать пять лет он устроился на работу в ГРУ. Он провалил вступительный экзамен, но тем не менее произвел впечатление на агентство своей настойчивостью. Его приняли на работу агентом службы, иностранцем из-за его украинских корней, и немедленно отправили в восточные районы

Украина, первоначально с целью разжигания пророссийских настроений и сбора разведывательной информации об обороне украинской границы.

Когда в 2014 году на Донбассе началась война, его желание освободить свой народ от гнета Киева перевесило желание работать на Россию, поэтому он вступил в батальон «Восток», сепаратистское ополчение, состоящее из мужчин и мальчиков из этого региона.

Восемь лет боевых действий, окопы и канавы, ужасная еда и ужасные условия, а также пара достаточно хорошо заживших ранений — и вот началось широкомасштабное российское вторжение в Украину. Через месяц к Петру обратился батальон Службы безопасности Донецкой Народной Республики, разведывательное подразделение сепаратистов на Украине. В офисном здании в Горловке, в зоне досягаемости артиллерии украинской армии, Петра спросили, не хотел бы он сыграть более значительную роль в борьбе против западного фашизма.

Он согласился, не зная точно, на что именно соглашается, и тут же был срочно отправлен в Россию, где вместе с группой из более чем двухсот человек со всего Донбасса прошел четырехмесячный интенсивный курс. Он и другие украинские сепаратисты изучили ремесла, связь, рукопашный бой, изготовление самодельных бомб, элементарные иностранные языки и другие навыки, после чего им выдали украинские паспорта, тайно вывезенные из дипломатических представительств в Киеве пророссийски настроенным человеком, находящимся в тылу.

Мозговой уже немного говорил по-английски, выучив этот язык на флоте, и хорошо работал в стрессовых ситуациях, о чем свидетельствует тот факт, что он был весьма уважаемым унтер-офицером в своем боевом подразделении. Он рассчитывал, что его внедрят в Киев, Львов или куда-нибудь на запад истерзанной войной страны, но вместо этого ему сказали, что он станет секретным агентом батальона Службы безопасности Донецкой Народной Республики и отправится в Нью-Йорк, чтобы возглавить группу оперативников.

В то время русские сказали ему, что больше не будут с ним общаться, что он будет получать приказы от ССБ ДНР, а не из Москвы, и этому он был рад.

Москва портила им войну, и, вероятно, так же сильно портила и разведывательную борьбу, и он был в этом абсолютно уверен.

что ДНР использует его для нанесения решающих ударов по Соединенным Штатам, одной из передовых стран в вопросе поставок оружия Киеву.

Он подорвет способность Америки вооружать фашистское правительство в Киеве и вернется домой героем.

Однако ГРУ предусмотрело одно условие. Они снабдили его кодовой фразой-вызовом и сказали, что если ему когда-либо сообщат первую часть этой фразы, это будет означать, что Россия нуждается в нем, и ему нужно бросить все дела и откликнуться на призыв.

А затем его заверили, что этого никогда не произойдет. Россия хотела, чтобы ее руки оставались чище, чем то, что украинские сепаратисты приготовили за границей.

Днём позже Петр Мозговой вылетел в Нью-Йорк, твёрдо планируя совершить диверсии, целенаправленные убийства и тому подобное.

Теперь, семь месяцев спустя, он еще не совершил ни одного акта против Соединенных Штатов, но это ничуть не омрачало его уныния. Он готовился к чему-то, что должно было произойти, и он и его команда держались на предельной готовности, ожидая того дня, когда поступит призыв.

У него был тайник с оружием, в который входили винтовки, приобретенные через подставных лиц, боеприпасы, купленные в интернете, и различное незаконное оружие, доставляемое ему таинственными людьми, которые приходили каждые несколько месяцев, говорили по-украински, но ничего не рассказывали о себе или своих планах.

Но даже имея при себе имеющееся у него оружие, он не был вооружен пистолетом, когда сегодня днем шел по Манхэттену; носить оружие в Нью-Йорке было бы безрассудно, но он был хорошо подготовлен к рукопашному бою и носил небольшой нож в ботинке с двухдюймовым лезвием, разрешенный в этом городе.

Он купил кофе в «Старбаксе», выпил его, глядя в окно, а затем прогулялся на восток, пока не остановился у открывающегося антикварного магазина. Там он остановился у входа в магазин, время от времени поглядывая на улицу.

Он прошёл пешком чуть больше мили, и это заняло у него больше часа, но всё было сделано намеренно. Он использовал систему обнаружения слежки.

маршрут, и он относился к этому так же серьезно, как и ко всему остальному, что делал на службе в ДНР.

Наконец он спустился обратно в метро, немного стряхнул с себя холод, сел на поезд № 6 на станции Гранд-Сентрал и доехал до станции Канал. Еще двадцать минут ходьбы — и он оказался на углу Брод-стрит и Эксчейндж, к югу от Уолл-стрит, и здесь же зашел в кофейню Blue Bottle Coffee на Брод-стрит.

В это время дня за столиками сидело всего несколько человек с ноутбуками, и Петро заказал эспрессо и отнес его к столику в углу с видом на улицу.

Ему не нужен был кофеин — адреналина хватало с лихвой, — но он все равно потягивал горячий кофе, ожидая встречи.

Меньше чем через минуту дверь снова открылась, и вошел еще один мужчина. Петро Мозговой не смотрел ему в глаза; он просто продолжал смотреть на улицу, пока мужчина подходил к стойке. Получив свой напиток, мужчина сел рядом с Петро, но они не смотрели друг на друга, оба вставили наушники в уши и сделали вид, что набирают номера на своих телефонах. Любой, кто наблюдал за ними из-за стойки или проходя мимо, подумал бы, что они оба разговаривают по телефону, а не общаются друг с другом.

Тем не менее, мужчина, говоря это, прошептал: «Что случилось?» Он был американцем, ему было около тридцати, и он не пытался скрыть своего недовольства тем, что его вызвали на сегодняшнее собрание.

Петро говорил по-английски. «Вы должны были передать сорок тысяч долларов три дня назад, но я так и не получил от вас ни слова».

"Я знаю."

«Ваша задача — убедиться, что у меня есть всё необходимое».

«Нет, моя работа — исполнять желания моего клиента, который…»

Мозговой перебил: «Кому нужно, чтобы у меня было то, что я…»

— А у того, — тут возникли краткосрочные проблемы с переводом средств, — я всего лишь посредник, и вы это знаете.

Петро сделал ещё один глоток эспрессо. «В чём проблема?»

Мужчина отпил глоток кофе и продолжил тихо говорить: «Передача наличных денег скомпрометирована».

"Что это значит?"

«Это значит, что ни одна из денег, которые мы можем вам дать, не в безопасности. Если вы к ним прикоснетесь, если мы к ним прикоснемся, то нас могут обвинить в работе в интересах России. Вы хотите оказаться в таком же положении, как ваши соотечественники, которых посадили в тюрьму в ноябре?»

Украинский сепаратист это усвоил. Прошлой осенью другая ячейка агентов СБС была задержана в порту Квинса за фотографирование военных кораблей. Все шестеро были арестованы и обвинены в шпионаже.

Спустя мгновение Петро спросил: «А ты?»

"А что я ?"

«Как долго они будут оставаться вашими клиентами, если не смогут вам платить?»

«Нам не платят через счета ГРУ. Моя фирма не стала бы трогать подозрительные деньги таким образом, даже до того, как произошел этот конфликт».

Петро повернулся к нему. «Тогда, как бы вам ни платили, используйте эти деньги для финансирования моей операции».

«Нет, — бесстрастно ответил мужчина. — Послушайте. Подождите. В любом случае, что бы вы ни собирались сделать, вам, вероятно, не придётся этого делать».

"Что это значит?"

«Этот саммит начинается сегодня? Когда соглашения будут подписаны, война закончится, по крайней мере, с точки зрения Запада». Он добавил: «Я не знаю вашей миссии. Я ничего не знаю ни о вас, ни о людях, которых вы представляете. Я просто парень из моей фирмы, который распределяет деньги в соответствии с пожеланиями наших клиентов».

Он отпил кофе. «Тем не менее, я смотрю новости. Все готовы положить конец конфликту, возобновить отношения. Европейцам нужна надежная энергоснабжение, России — миллиарды долларов; Америка хочет сказать, что она выступила посредником в мирном процессе, ослабить напряженность в отношениях с Москвой и прекратить поставки оружия Украине на миллиарды долларов». Он повернулся к Петро. «Не знаю, что это значит для тебя, но, думаю, через несколько дней тебе скажут вернуться домой и выращивать пшеницу, кто бы тебе ни подчинялся».

Петро почувствовал, как его захлестнула волна паники. Он задавался вопросом, не закончилась ли миссия, ради которой его сюда отправили, та, о которой ему сказали, что она всего лишь несколько дней назад.

Если бы не исполнение, это когда-нибудь произошло бы?

Если бы поступил приказ об отставке, всё его время, проведённое вдали от своего боевого подразделения в гуще войны, было бы потрачено впустую. Он бы жил в Бруклине, в пяти тысячах миль от опасности, пил бы эспрессо и пережидал бы конфликт дома, пока его друзья погибали, а его семья подвергалась бы постоянным бомбардировкам.

Нет. Служба безопасности КНДР была вынуждена использовать его здесь, в Америке, иначе он считал бы себя неудачником, трусом, предателем.

«Я позвоню в Донецк. Они позвонят в Москву, и Москва прикажет вам отдать мне мои деньги».

Американец усмехнулся, всё ещё глядя в окно. «Нет. Человек, которому, как ты намекаешь, позвонят твои люди? У него проблемы серьёзнее, чем у тебя. Возвращайся, жди известия, что всё это чёртово дело закончилось».

Американец встал и, не сказав больше ни слова, вышел из кофейни, по пути выбросив свою наполовину полную чашку в мусорное ведро.


• • •

Пять минут спустя Петр Мозговой шел по тротуару, вдоль которого стояли трейдеры, юристы и банкиры, направляясь к станции метро «Уолл-стрит». Он держал руки в карманах джинсов, опустив голову, чтобы защититься от холода, который его совсем не беспокоил, когда он шел этим путем раньше, но теперь ужасно раздражал, как и окружающих.


Американцы затянули эту войну больше, чем европейцы, больше, чем сама Украина, которая к настоящему времени была бы объединена, если бы Россия и ДНР объединились.

Его оставили одного, чтобы он сам разбирался с делами. Он ненавидел страну, по которой сейчас шел, ненавидел каждого человека, который здесь живет, и говорил себе, что будь он проклят, если не предпримет действий против этой проклятой страны.

Он только что добрался до вокзала Уолл-стрит, начал спускаться по лестнице, когда получил сообщение с незнакомого номера.

Единственная строка символов была написана кириллицей, на русском языке, и в переводе читалась так:

Лучшее время для посадки дерева — двадцать лет назад.

Мозговой мгновенно остановился, повернулся и побежал обратно вверх по ступенькам, по пути выслушивая ругательства нескольких пассажиров.

Вернувшись на улицу, он дрожащим большим пальцем набрал ответ.

Второе лучшее время — сейчас.

Это был механизм «вызов-ответ», безотказный способ получения информации от ГРУ в чрезвычайных ситуациях, хотя он был практически уверен, что ему никогда не придется им пользоваться.

В тот же миг его мозг охватили и безнадежность, и надежда. Его отзывают? Это казалось вероятным, учитывая то, что только что сказал ему этот глупый американец.

Но в полученном им сообщении также прослеживалась нить надежды. Москва не будет отзывать его в Донецк. Он не работал на них. Если бы они обращались к нему вместо Донецка, то, может быть, это было бы связано с какой-то неотложной оперативной необходимостью.

Появился новый текст.

Завтра утром. Восемь утра. Пруд. Центральный парк. Один. Восьмая скамейка от северного конца. Вызов: «Не могу дождаться бейсбольного сезона». Ответ: «Весенние тренировки начнутся раньше, чем ты думаешь».

Петро подтвердил получение сообщения, а затем замер, забыв о холодном ветре, который дул на Уолл-стрит. Он несколько минут смотрел на свой телефон, но ничего нового не появилось.

Вот и всё. Завтра встреча в Центральном парке.

Москва, ради Бога, вряд ли послала бы человека только для того, чтобы сказать ему закрыть здесь свою деятельность и отправиться домой.

Он знал, что что-то надвигается, и это исходило от ГРУ, а не от СБС.

Он также знал, что, что бы ни случилось, он и его команда будут готовы.

OceanofPDF.com


ПЯТЬДЕСЯТ

Сюзанна Брюэр вышла из холодного и пасмурного дня и вошла в двери бистро «Дю Куэн», французского ресторана на Коннектикут-авеню, всего в восьми минутах езды к северо-западу от Белого дома. Обычно шумная атмосфера к двум часам дня успокоилась; большинство посетителей, обедавших в ресторане, только что разошлись, но по всему залу оставалось несколько свободных столиков.

Она назвала свое имя хозяйке и получила сообщение, что гость уже прибыл, поэтому Сюзанна последовала за ней наверх, в тихое место, где за столиком в глубине сидел только один мужчина. У него были длинные каштановые волосы и приятная улыбка. На нем был ярко-синий спортивный пиджак с узором и шелковая рубашка с расстегнутым воротником, французскими манжетами и золотыми запонками. На шее у него висели очки для чтения на золотой цепочке.

Сюзанне он сразу показался европейцем, богатым человеком, возможно, занимающимся политикой или искусством.

Его ослепительно белые виниры блестели в верхнем освещении.

Он встал и протянул руку, и Брюэр заметила, что ему нужна помощь трости. «Мисс Брюэр, приятно познакомиться».

По акценту она подумала, что он француз, и задалась вопросом, выбрал ли он этот ресторан, чтобы почувствовать вкус родного дома, или же это сделал Кирби, зная что-то об этом человеке.

Она пожала мужчине руку; она была крепкой, и он поддерживал дружелюбный зрительный контакт. Ей показалось, что его жизнерадостность – это манипуляция, особенно учитывая, что он знал кое-что о предмете их разговора, поэтому она не улыбнулась в ответ.

Брюэр был предельно серьезен. «Вы знаете мое имя. Я не знаю вашего».

Он извиняющимся тоном поклонился. «Прошу прощения, меня зовут Себастьян Дрекслер».

«Вы… француз?»

«Швейцария. И мы этим гордимся».

Они сели; Брюэр заказал холодный чай, а Дрекслер пришел достаточно рано, чтобы уже потягивать шампанское. Как только официант отошел от стола, Брюэр сказал: «Признаюсь, я ничего не знаю о вас и даже о цели нашей сегодняшней встречи, кроме самых общих сведений».

«Я полагаю, директор Кирби сказал вам, что это связано с ситуацией вокруг Александра Велески».

«Да, это я точно знаю. Но… расскажите о себе?»

Он пожал плечами. «Я? Я во всем этом ничто. У меня, безусловно, нет влияния, чтобы говорить с директором ЦРУ Америки. Я всего лишь посредник, и интересы людей, которых я представляю, совпадают с интересами вашего правительства».

«Каких людей вы представляете?»

«Скажем так, возвращение материалов, вывезенных Александром Велеским из России и его банка, было бы выгодно обеим сторонам: вашей стране и моему работодателю».

Он не ответил на вопрос, и Брюэр это поняла, но она промолчала. «А вы могли бы предоставить какую-нибудь информацию по этому поводу?»

Дрекслер улыбнулся, кивнул, потягивая шампанское, и сказал: «Я знаю, где Велески».

Брюэр наклонила голову. «Куда?»

«Манхэттен». Он поднял руку. «Или… если он еще там не был, то очень скоро будет».

«Это как-то связано с саммитом, который начался сегодня?»

Дрекслер кивнул; официант принес холодный чай Брюэра, и он подождал, пока официант уйдет, прежде чем сказать: «Все это относится к саммиту. Весь западный мир надеется… молится… что переговоры принесут хороший результат. Америка хочет разрядки отношений с Россией, мой континент хочет…»

Мы хотим разрядки, даже мира, но нам также нужен газ. Нефть. Торговля. Снижение финансовых санкций против российских бизнесменов».

«А информация, которой располагает Велески, может поставить это под угрозу?»

Швейцарец серьезно кивнул. «Вполне».

«Похоже, вы знаете, чем он владеет. Я слышал противоречивую информацию о его разведывательных данных».

Дрекслер пожал плечами. «Мне не обязательно знать точно, что у него есть. Но, в целом, у него есть материалы, которые могут выставить Россию в невыгодном свете прямо сейчас, когда нам необходимо улучшить общественное мнение ради дальнейшего развития».

«Простите», — спросила Брюэр. «Что именно вы…» — она осеклась, — «ваши работодатели от меня ждут?»

«Нам нужна помощь Агентства для восстановления информации, похищенной здесь, в Соединенных Штатах. Многие из активов, находившихся под моим контролем, были... уничтожены прошлой ночью на итало-швейцарской границе».

«Черт возьми, — подумала Брюэр. — Этот человек работал на ГРУ, и Джей Кирби послал ее работать с ним».

Она ничего не выдавала — она была слишком опытной и слишком хладнокровной для этого.

Но она осторожно спросила: «Какими активами вы сейчас владеете?»

«Здесь, в США? Ограниченно, но не отсутствует. Я здесь с целью минимизации ущерба. Мой работодатель поговорил с вашим директором, и ваш директор свел нас двоих вместе, чтобы устранить компромисс».

Дрекслер добавил: «Мне сказали, что этого требует ваш президент, и, смею сказать, он поступает весьма мудро».

Брюэр снова настаивал. «На кого вы работаете, мистер Дрекслер?»

Дрекслер не ответил сразу, и Брюэр сказал: «Я могу спросить Джея, как только вернусь в штаб, или вы можете сказать мне сейчас. В любом случае, я не буду продолжать, не зная больше».

Дрекслер кивнул в знак согласия. «Я работаю с влиятельными членами российского правительства».

Брюэр резко моргнул. Все варианты были открыты.

Швейцарец продолжил: «Очевидно, это уникальная ситуация. Но обеим сторонам, вашей и моей, необходимо, чтобы соглашения были подписаны на этой неделе, и

Велески украл данные, которые могут осложнить ситуацию.

Эта мысль снова пришла ей в голову. Кирби работает с русскими. И он хочет, чтобы я сделал то же самое.

Она подавила волну недоверия. «В частности, — спросила она, — какими активами вы располагаете в стране?»

«Российские активы. Это всё, что мне известно».

Она не верила, что он говорит правду. В Себастьяне Дрекслере было что-то скользкое и неискреннее. Она была уверена, что он работает напрямую, в Соединенных Штатах Америки, с российской внешней или военной разведкой. В любом случае, в большинстве случаев ЦРУ не имело бы законного права действовать на территории Соединенных Штатов, и не существовало ни одной ситуации , при которой российской разведке было бы разрешено действовать здесь.

Это было безумие.

Казалось, Дрекслер прочитал её мысли. «Мы объединим наши ресурсы. Ты поможешь мне найти Велески в городе. Потом ты уйдёшь, а остальное оставишь мне и моим людям».

«Что, чёрт возьми, у тебя в телефоне?» — спросила Брюэр почти хриплым голосом.

Дрекслер допил шампанское, а затем поднял руки в знак извинения.

«Наша задача не в том, чтобы рассуждать, мисс Брюэр. Я с нетерпением жду возможности поработать с вами». Он стряхнул ворсинку с манжеты пиджака и сказал: «Есть небольшая сложность, о которой, я не уверен, знаете ли вы».

Каждое слово, произнесенное этим мужчиной, было сплошной проблемой, подумала Сюзанна. Но она лишь спросила: «В чём именно дело?»

«А именно… Серый Человек».

Брови Брюэра почти соприкоснулись. «А что с ним?»

«Он был замешан в этом, но в роли противника. Его видели в различных местах, связанных с данными, похищенными из России. Я просто хочу, чтобы вы знали о его участии в этом, поскольку я знаю, что ваше ведомство разыскивает его уже некоторое время».

Глаза Брюэра сузились. «Он погиб в том поезде прошлой ночью. Его тело опознано».

Дрекслер выпрямился. Впервые он сам получал информацию. «Понятно». Он вытер рот салфеткой.

«В таком случае у нас с вами в дальнейшем не должно возникнуть никаких проблем».

Он встал, чем удивил старшего офицера ЦРУ. «Возвращайтесь в свой кабинет, поговорите с директором еще раз. Мы встречались. Вы знаете, что мне нужно, и вы знаете, чего от вас хотят ваши хозяева, так же как я знаю, чего от меня хотят мои хозяева».

С улыбкой на прощание и легким поклоном он сказал: «Увидимся в Большом Яблоке. Надеюсь, сегодня вечером».

Не говоря ни слова и опираясь на трость, он направился к лестнице и начал спускаться, а Сюзанна Брюэр просто наблюдала за ним.


• • •

Брюэр стала завсегдатаем кабинета директора. Секретарша тут же, без слов, махнула ей рукой, когда она переступила порог, и обнаружила Кирби, сидящего за своим столом и смотрящего в ее сторону, когда она вошла через внутреннюю дверь.


Здесь тоже не было очереди.

«Могу я предложить вам кофе?» — спросил он, но специальный помощник заместителя директора по оперативной работе не ответил.

Вместо этого она села. «Итак». Она нисколько не притворялась, что не была потрясена встречей за обедом. «Некий сомнительный швейцарский… посредник, как вы его называете, — это ваш марионетка Даниила Шпанова, главы всей российской разведки».

Кирби явно был готов к предстоящим вопросам.

«Закулисные каналы связи зачастую являются наиболее разумным решением».

Она медленно кивнула. «И… Велески в Нью-Йорке».

«По-нашему, он уже в пути».

Ещё один кивок. Брюэр заставляла Кирби объяснять ей всё по пунктам, чтобы он потом не попытался уклониться от ответа. «Теперь мы работаем с ГРУ».

«В этом деликатном и крайне важном вопросе… верно».

«На улицах Нью-Йорка».

«В этом деликатном и крайне важном вопросе… верно».

Брюэр сказал: «Точно так же, как мы работали с ними в Швейцарии».

Кирби покачал головой. «Нет. На тот момент мы еще не соединились. Если бы соединились, вы бы об этом узнали. Цюрихская станция тоже была отправлена на перехват Велески, не зная, что ГРУ приближается к нему. Это была досадная случайность, когда «зеленые» столкнулись друг с другом».

Брюэр знала, что «потери среди дружественного огня» — это военный жаргон, означающий инцидент с дружественным огнём. Чтобы заставить Кирби произнести это вслух, она спросила: «Вы хотите сказать, что российская военная разведка — наш союзник?»

«Сейчас это так».

Брюэр сделала несколько вдохов. Всю дорогу из Вашингтона в Маклин она планировала, что скажет, но теперь просто импровизировала. «Матадор убил нашего офицера в Цюрихе. Будет ли он там, в Нью-Йорке?»

«Он, по всей видимости, был в Цюрихе и Милане. Если мероприятие переедет в Нью-Йорк, то я могу только предположить, что он будет там».

«Он убил сотрудника следственного отдела в Цюрихе», — повторила она.

Кирби нахмурился. «Слушай. Мне это не нравится, но вот в какой ситуации мы оказались. «Матадор» приблизился к Велески ближе, чем тот агент, которого ты послал, и, кстати, как ты и сказал, тот агент, которого ты послал, мертв».

«Но Матадор — враг Агентства».

Кирби наклонился вперед, опираясь на локти. «То же самое делал и Виолатор… и у тебя не было проблем с тем, чтобы его затащить».

Брюэр не могла не согласиться с такой логикой. И всё же она лишь недоверчиво покачала головой. «Простите за моё недоумение, сэр. Трудно поверить, что мы сотрудничаем с российскими убийцами на улицах Соединенных Штатов».

Мужчина пожал плечами. «Враг моего врага».

«Итак, я еду в Нью-Йорк. Работаю с этим подозрительным швейцарским ублюдком. Нахожу Альтмана. Жду, когда появится Велески, а потом уезжаю, чтобы русские могли разыграть спектакль?»

«И всё это до подписания соглашений».

«Что в этом телефоне? Что Велески имеет на нас? И не говорите мне, что мы делаем это для защиты источников, методов и активов, потому что, сэр, это чушь. Существуют финансовые транзакции из России на Запад, о которых мы не хотим, чтобы кто-либо на Западе знал до подписания соглашений».

Кирби снова серьезно кивнул. «Русские уже некоторое время ведут закулисную кампанию. Используя богатства, которыми располагает Кремль, они... влияют на общественное мнение на Западе».

«И что?» — потребовал ответа Брюэр.

«В этой кампании участвовали влиятельные люди в Соединенных Штатах».

Люди, которые могут обеспечить подписание торгового соглашения, если только не будет доказано, что они находятся под влиянием Москвы.

Брюэр замялась, и Кирби сказала: «Я выполняю приказы президента, Сюзанна. Так же, как и вы».

Спустя несколько секунд Брюэр покачала головой. «Нет. Дело не в президенте, верно? Дело в вас. Вы пытаетесь скрыть что-то в деле Крупкина, что не хотите разглашать».

Кирби громко фыркнул. «Теперь ты говоришь глупости. Не пытайся, как Шерлок Холмс, выполнять приказы. Просто выполни их. Отправляйся в Нью-Йорк. Свяжись с Дрекслером. Найди цель для его агентов». Он слегка улыбнулся. «Прежде чем саммит в ООН закончится».

«А что, если всё это всплывёт наружу после подписания соглашений и принятия резолюции? Если информация окажется настолько компрометирующей, разве это не аннулирует все ратифицированные соглашения?»

«Мы надеемся, что эта информация никогда не всплывет. Но если она станет известна после возобновления торговли, нам придется посмотреть, хватит ли у Европы и Америки смелости снова прекратить торговлю с Россией». Он пожал плечами. «Будет довольно сложно вернуть этого коня в конюшню».

Брюэр встал. «Я вам не верю. Я считаю, что у вас есть личная заинтересованность во всем этом, и именно поэтому меня втянули. Вы знаете, что я раньше занимался грязной работой, вы знаете, что у меня нет проблем с… сомнительными мотивами, сомнительными результатами. Вы привлекли меня, потому что ожидаете, что я сделаю для вас то же, что я сделал для Мэтта Хэнли».

Брюэр продолжил: «Вы же знали, что есть у русских, не так ли? Вы знали, к чему приведет подобная утечка».

«Да», — ответил Кирби, наклонившись вперед. «Я вас неправильно оценил, или вы — женщина, у которой есть своя цена?»

«Моя цена ? Это что, взятка?»

Кирби сначала промолчал, затем откашлялся и на мгновение задумался. «Когда всё это закончится, директор ЦРУ оценит вашу работу».

Она медленно кивнула и не торопилась с ответом, словно в ее голове что-то складывалось. Наконец, она сказала: «Черт возьми, да, так и будет. Я могу держать голову опущенной и рот на замке… если это в моих собственных интересах».

«И вот здесь вы просите меня объяснить, почему это в ваших интересах».

"Точно."

«Итак, — сказал Кирби. — Это не взятка с моей стороны… это вымогательство с вашей стороны». Он рассмеялся. «Назовите свою цену».

«Это не вымогательство, — возразила она. — Я вернусь сюда, когда Велески умрет, и вся компромат на вас и вам подобных окажется в моих руках. И тогда вы увидите во мне просто ценного сотрудника, просящего о повышении».

У Брюэра теперь были основания для подозрений в нечестности в отношении Кирби, и Кирби это знал. «Приближаются праймериз; борьба будет напряженной, поэтому я не хочу сейчас демонстрировать разногласия в Агентстве. Президент держится за Конгресс из последних сил; он не потерпит никаких потрясений. Он также не потерпит, если я заменю заместителя директора по операциям в такое время».

"Но?"

«Но… Сюзанна, праймериз скоро закончатся. Выполняй свою работу в Нью-Йорке, и через пару месяцев ты будешь сидеть за столом Мела Брента».

Брюэр выпрямился. «Для меня это будет честью, сэр».

«А теперь… отправляйтесь в Нью-Йорк и покончите с этим дерьмом».

Брюэр слегка улыбнулся. «Скажи это, Джей. Скажи мне, чего ты хочешь».

«Помогите русским убить всех, кого они захотят убить».

Брюэр кивнула, улыбка не сходила с ее лица, и она повернулась к двери.

OceanofPDF.com


ПЯТЬДЕСЯТ ОДИН

Гамба-Корт — тихий тупик в городе Вена, штат Вирджиния, состоящий всего из девяти домов среднего размера с небольшими лужайками перед домами и заросшими деревьями задними дворами. Этот небольшой жилой район находится в получасе езды от Вашингтона, округ Колумбия, при отсутствии пробок, и всего в двадцати минутах от здания штаб-квартиры ЦРУ в Маклине, штат Вирджиния.

Незадолго до двух часов ночи женщина спала одна на втором этаже двухуровневого дома длиной 1600 футов в конце тупика, но затем она перевернулась, и ее глаза медленно открылись.

Сотрудница ЦРУ Анджела Лейси называла это время суток «полторы двенадцатого»; казалось, она почти всегда просыпалась где-то между половиной и двумя часами ночи и лежала здесь, иногда полчаса, иногда больше, переживая из-за работы, из-за жизни, из-за проблем.

Сегодняшний день поначалу ничем не отличался от предыдущих, но, поразмыслив меньше минуты над сложностями своей жизни, она поняла, что что-то не так.

Ей потребовалась еще целая минута, прежде чем она поняла, что это было.

Воздух вокруг неё ощущался по-другому. Не лёгкий ветерок, а свежесть, лёгкая прохлада, как будто он не исходил от системы рециркуляции воздуха в обогревателе.

Где-то в доме был сквозняк.

Лейси приподнялась, выглянула в окно, выходящее на тупиковую улицу, и не увидела ничего подозрительного. Собаки соседей не лаяли, и в ее доме определенно не было никаких звуков, которые могли бы насторожить ее, только урчание системы отопления и кондиционирования, пытавшейся поддерживать температуру на уровне шестидесяти восьми градусов.

Она поняла, что все усилия будут тщетны, если бы окно или дверь были открыты.

С бешено бьющимся сердцем она встала и направилась к двери, затем спустилась по лестнице на первый этаж. Там она подошла к своей раздвижной стеклянной задней двери и хотела открыть ее, чтобы посмотреть на свой задний двор, но, оказавшись всего в нескольких шагах, поняла, что дверь уже открыта.

Холодный воздух проник внутрь, слегка колыхая занавески.

Лейси не закричала, не убежала и не запаниковала; ее сердце продолжало бешено колотиться, но затем она просто кивнула себе, откашлялась и обратилась к темной комнате позади себя: «Ты собиралась подняться наверх, чтобы разбудить меня?»

Сзади, со стороны кухни, раздался мужской голос. Она вздрогнула, хотя и ожидала этого. «Я не нашел огнестрельного оружия рядом с твоей кроватью, поэтому подумал, что если ты проснешься и почувствуешь сквозняк, то бросишься защищаться тем, что у тебя есть».

По спине пробежали мурашки, но она медленно закрыла и заперла дверь, притворяясь спокойной. «Ты уже делала такое раньше. Врывалась в чужие дома посреди ночи».

«Чаще, чем вам хотелось бы знать».

«У меня есть оружие, — сказал Лейси. — Агентство заставляет меня владеть пистолетом SIG».

«Я стрелял из пистолета, хотя буквально сделал из него минимальное количество выстрелов, чтобы поддерживать свою квалификацию. Храню его запертым в шкафу за пальто».

«В следующий раз, когда кто-нибудь ворвётся в дом, вы, возможно, подумаете о том, чтобы забрать это».

«В следующий раз, когда кто-нибудь ворвется в дом, — сказала она, отворачиваясь от двери, — это, вероятно, будете не вы, поэтому я это сделаю».

После короткой паузы мужчина сказал: «Вы, кажется, не слишком удивлены моим визитом, и меня это удивляет».

Мужчина, которого она знала как Шесть, сидел на кухонном столе в противоположном конце комнаты. На нем были джинсы и толстый черный свитер. На столешнице рядом с ним лежали серое пальто и черная вязаная шапка.

Она прошла несколько шагов вперед, через гостиную в полумраке.

«Я видел, как ты выпал из поезда. Я послал полицию тебя искать. Они нашли тело в снегу после туннеля, и я его хорошо рассмотрел. Это был не ты».

«Что ж, это облегчение».

«Кто это был?»

Пожав плечами, он сказал: «Понятия не имею. Я его не вышвырнул. Я был далеко не единственной смертельной угрозой в том поезде».

«И не говори», — сказала она, затем подошла к дивану и жестом пригласила Сикса подойти ближе. «Я знала, что ты выжил, но не понимаю, как».

Шесть соскользнул с кухонной стойки, встал и пересёк пол, где сел на стул напротив неё. Она увидела, что он двигается осторожно, словно испытывая боль. Он спросил: «Ты когда-нибудь слышала о таком явлении, как альпийский жилет с подушкой безопасности?»

"Нет."

Шесть пожал плечами. «Я тоже. Мне нужно было быстро переодеться после того, как я сел в поезд, поэтому я украл одежду у одного из альпинистов. Я надел большой дурацкий жилет под куртку для небольшой защиты, и когда меня вышвырнуло за дверь, компьютер с гироскопом и акселерометром внутри жилета обнаружил, что я лечу по воздуху, поэтому он раскрыл подушки безопасности вокруг моего туловища и затылка. Это спасло мне жизнь, без сомнения, хотя четырехфутовый слой снега в овраге вдоль железнодорожных путей тоже сыграл свою роль».

Лейси рассмеялась, несмотря на напряжение в животе. «Ты самый счастливый человек на свете».

«Самому удачливому человеку на свете не повезет, если его вытолкнет из поезда в результате столкновения со стотридцатикилограммовым банкиром».

Лейси кивнул в знак согласия, а затем сказал: «Многим из тех, кто остался в том поезде, так не повезло. Двенадцать погибших мирных жителей, семнадцать раненых».

Сикс лишь сказал: «Я не стрелял ни в кого, кто этого не заслуживал».

Она сменила тему. «Я видела Матадора. Он был ранен».

Шесть кивнул. «Я знаю. Я его ранил».

Лейси скривилась. «Не стоит слишком себя хвалить , ты только подставила ему ногу».

«Да, но я выстрелил в него ногой , так что за это меня хотя бы немного похлопают по плечу, верно?»

«Как, чёрт возьми, это можно сделать?..»

«Нажала на курок большим пальцем ноги». Шесть посмотрела в окно через плечо. «Это уже второй раз».

Теперь она фыркнула. «Ты издеваешься надо мной, да?»

Он обернулся к ней. «Впервые с левой ногой».

Она лишь покачала головой; она ему не поверила.

Он отпустил вопрос и спросил: «Откуда ты знал, что я приду сюда?»

«Во-первых, мой дом оформлен на мое имя. Я подумал, что у вас не возникнет проблем с поиском информации в земельных реестрах. А во-вторых, у нас есть незавершенные дела».

Я не прав?

«Ты совершенно права. Послушай, с миссией, на которую нас отправили, что-то совершенно не так. Наша операция была грязной, Анджела. Брюэр нас обманывал».

Лейси никак на это не отреагировала, поэтому Сикс сказал: «Женщина с Велески, та, о которой вы говорили, что она не отобразилась на снимках распознавания лиц».

«А что с ней?»

«Она… она моя подруга».

Лейси наклонила голову. «И она помогает Велески?»

«Если она ему помогает, значит, он заслуживает помощи».

"Кто она?"

«Гражданка России, бывшая СВР, но она…»

Лейси была поражена. «Ты шутишь? Ты дружишь с СВР?»

«А вы считаете, что она действует против интересов Агентства, и при этом поступает правильно?»

« Бывшая СВР, и она поступает правильно. Причина, по которой её лицо не появилось в ваших рейтингах, заключается в том, что... она участвовала в той же программе, что и я».

Я имею в виду, это касалось Агентства. Это было после ее предательства. Все происходило тайно, и Брюэр руководила этим от имени Мэтта Хэнли.

«Мы заставили бывшего сотрудника российской внешней разведки работать вне официальных органов?»

«Наши лица и биометрические данные были удалены из всех записей. Думаю, мое лицо, возможно, снова внесли в базу данных — Агентство снова меня ищет, но она невиновна».

«Я никогда ничего подобного не слышал».

«Она из хороших. Она грубовата; я могу представить, что она занимается какой-то преступной деятельностью, чтобы зарабатывать на жизнь, но ни за что на свете она не стала бы работать в интересах русских».

С полной уверенностью в себе Сикс заявила: «Если она на стороне Велески, то и я на её стороне».

«Но… женщина, с которой я разговаривала, говорила с американским акцентом».

«В этом она хороша». Он отвел взгляд. «Она хороша во многом».

Спустя некоторое время Лейси кивнула. «Я тебе верю. Не потому, что доверяю этой женщине, а потому, что поговорила с ним ».

Корт наклонился вперед, уперев локти в колени. Он был явно поражен. «К… Велески ? Когда?»

«В поезде. Сразу после перестрелки».

«Черт возьми!»

Лейси пожала плечами. «Потом появилась женщина и оттащила его от меня».

Лейси пожала плечами. «У меня такая же проблема, как и с нажатием на курок».

Суд снова обратился к Велески. «Что он сказал?»

«Он сказал, что все, что у него есть, связано с российскими деньгами, утекающими на Запад».

Оплата агентов, влияние, тайные операции… все грязные дела Москвы на Западе проходили через банк Велеского, и у него есть банковские выписки, которые можно сопоставить с украденными Крупкиным российскими данными».

«Боже мой», — тихо произнес Корт, — «у меня есть кое-какие предположения о том, куда делся Велески».

Она наклонила голову. «Куда?»

«После того, как я выбрался из Швейцарии, я добрался до Франции и поправился. Затем я связался с Мельником; это был тот самый человек, на которого я работал, когда ты навестил меня на Британских Виргинских островах».

«Тот, кто помогает вам топить мегаяхты?»

«Да. Я рассказал ему, чем занимаюсь, что русские наводняют зону боевых действий боевиками ГРУ, чтобы вернуть эту финансовую информацию, и спросил, куда бы такой парень, как Велески, это привело».

«Вы доверяете этому Мельнику?»

Корт фыркнул. «Не хочу поливать свои растения, но если дело доходит до сомнительных финансовых махинаций и обмана русских… да, я ему доверяю».

«Куда, по его словам, поедет Велески?»

«В Брюсселе есть человек, который руководит усилиями ЕС по отслеживанию российских денег. В Лондоне есть женщина, которая делает то же самое для британцев, но в основном она занимается расследованием нечестных сделок британских банков с Россией. А еще есть парень в Нью-Йорке. Он годами работает с федеральными прокурорами США и разработал лучшее алгоритмическое программное обеспечение на основе данных об офшорных банковских операциях, которые просочились в сеть за последнее десятилетие».

«Что такое алгоритмическое программное обеспечение?» — спросил Лейси.

«Понятия не имею, но звучит круто. Я надеялся, что ты знаешь».

«Должно быть, это какая-то процедура анализа данных. В любом случае, продолжайте».

Суд продолжил: «Этот парень также сосредоточен исключительно на банке Велески».

Мельник сказал, что если бы ему пришлось гадать, он бы предположил, что Велески направляется в Нью-Йорк.

Лейси откинулась на спинку дивана, скрестила ноги и положила руки на спинку. «Хочешь угадать, кто еще едет в Нью-Йорк?»

Глаза Шесть сначала сузились, а затем расширились. «Ты шутишь?»

«Брюэр. Я связался с ней вчера днем, как только вернулся домой, чтобы уточнить информацию о запланированном после Женевского совещания, но ее помощница сказала мне, что она только что села на поезд до Манхэттена».

«О боже мой», — пробормотал Корт. — «ЦРУ в Нью-Йорке, чтобы убить Велески, прежде чем он передаст данные».

«Как зовут этого мужчину?» — спросила Лейси.

«Эзра Альтман».

Лейси кивнул. «Конечно. У него есть частная фирма, занимающаяся судебно-бухгалтерской экспертизой, первоначально нанятая Министерством юстиции, но Вашингтон разорвал с ней отношения за последние несколько месяцев».

"Почему?"

«Очевидно, что Вашингтон хочет, чтобы это торговое соглашение с Москвой было заключено, а попытки Альтмана сейчас собрать компромат на российские преступления плохо скажутся на перспективах соглашения».

«Вполне ожидаемо».

«Как думаешь, как высоко это поднимается?» — спросила она.

«Предположительно, миллионы долларов попадают на Запад. Они куда-то направляются, загрязняют чью-то репутацию. Думаю, мы ничего не можем исключить».

«В-шестых, если в этом замешано ЦРУ, мы должны предположить, что другие федеральные агентства также причастны, или, по крайней мере, являются их членами».

Суд кивнул. «Министерство юстиции, Министерство внутренней безопасности. Черт, почему только федеральные органы? В полиции Нью-Йорка могут быть российские агенты, которые дергают за ниточки».

Анджела Лейси закрыла лицо руками. «Кому вообще можно доверять?»

«Мы доверяем тем, кому не доверяли сорок восемь часов назад. Мы доверяем Алексу Велески и… и Anthem».

«Кто такой Антем?»

«Кодовое имя русской женщины».

Анджела заметила что-то в манере речи Шести. «Что в ней такого?»

«Она важна для тебя?»

«Да. То есть… я так думаю. По крайней мере, раньше так было».

«Звучит несколько расплывчато».

«Я не видел её целый год, а когда наконец увидел , ударил её по голове сбоку».

Лейси пожала плечами. «Лично я считала её стервой, и, похоже, она тоже невысоко меня ценила».

«Подожди, пока она узнает, что ты работаешь на Сюзанну Брюэр». Шесть вздохнул и сказал: «Я еду в Нью-Йорк. Я найду Велески и верну данные, а также найду Матадора и убью его, потому что гарантирую: если я смогу узнать, где Велески, то и русские смогут».

Он немного подумал. «Но если Брюэр там, в Нью-Йорке, то она будет меня искать. Я не выходил на связь после Женевы, потому что знал, что эта миссия — полная чушь».

«Не думаю, что Брюэр будет тебя искать», — сказал Лейси.

"Почему нет?"

«Потому что я сказал Брюеру, что ты мертв».

Корт, совершенно ошеломленный, приподнялся. «Вы шутите?»

Она покачала головой. «Я подумала, что это может дать тебе немного времени».

«Не уверен, знаете ли вы, как всё устроено в Лэнгли. Ваш начальник может вам лгать, но вы не можете лгать своему начальнику».

«Это принесло мне облегчение». Когда Корт ничего не ответила, она добавила: «Я почти уверена, что она собиралась убить тебя, когда все это закончится, как ты и говорил». Она пожала плечами. «Хотя все еще не закончилось, я подумала, что хотя бы на время смогу убрать тебя с ее глаз».

«Зачем вам рисковать своей карьерой, чтобы помочь мне?»

«Наш разговор о том, как изменить ситуацию к лучшему». Она пожала плечами. «Возможно, я и не являюсь частью решения, но уж точно не хочу быть частью проблемы». Она немного подумала. «Брюэр не занимает достаточно высокое положение в иерархии, чтобы влиять на политику. Она выполняет указания кого-то другого. Зачем?»

Деньги?"

Сикс сказал: «Ей это не ради денег. Для нее это вопрос власти и престижа».

«Мне плевать на престиж, — сказала Анджела. — А вот власть, если использовать её правильно, — это хорошо».

«Если использовать это правильно, — повторил Сикс, — то „если“ в этом утверждении играет важную роль, согласитесь?»

Лейси пожала плечами. «Власть где-то есть. Она окажется в чьих-то руках».

«Думаю, у меня неплохие моральные принципы», — она слегка улыбнулась ему. «Я ещё не перешла на тёмную сторону, по крайней мере, пока».

«Однако», — сказал Корт и встал. — «Что ж, вы — всё, что у меня есть».

«Какая убедительная рекомендация!»

«Надеюсь, я снова ошибаюсь, и вы — лучший, самый честный и самый способный руководитель, когда-либо работавший в ЦРУ».

Анджела тоже встала. «Давайте просто попробуем вариант „не Брюэр“».

«Не Брюэр… С этим я могу работать».

«Я иду с тобой», — сказала Лейси. «Она отправила меня в оплачиваемый отпуск на неделю. Думаю, она не хочет, чтобы я бегала по штаб-квартире, пока не решит, что со мной делать».

«Я бы беспокоился о том, что она решит с тобой сделать, когда в США начнётся скандал».

«Я тоже так думал. Я поеду с тобой в Нью-Йорк».

Черт, там мои шансы выше.

«Принесите свой пистолет», — распорядился суд.

Лейси покачала головой. « Можешь принести мой пистолет».

«Примерно это я и имел в виду».

Шесть протянул руку, и она пожала её. Он сказал: «Пожалуйста, будь одной из хороших, Лейси».

«И тебе того же, Шесть».

OceanofPDF.com


ПЯТЬДЕСЯТ ДВА

Незадолго до восьми утра украинский сепаратист и агент разведки, прошедший подготовку в ГРУ, Петр Мозговой завершил свою девяностоминутную радиопередачу по Бруклину и Манхэттену и перешел 59-ю улицу перед отелем Plaza, направляясь к юго-восточному углу Центрального парка.

Согласно инструкциям ГРУ, он никому из своей команды не рассказал о сегодняшней встрече. Вместо этого он провел весь предыдущий день и ночь, размышляя о том, чему он научится и что ему предстоит сделать. Этим утром он, укутавшись от холода, вышел на серый рассвет, дошел до автобусной остановки, сел на автобус до станции метро, затем прошел через Мидтаун, прежде чем спуститься в подземку и сесть на поезд до Колумбус-Серкл. Там он прогулялся с утренними пассажирами на восток до площади, и вскоре оказался на пешеходной дорожке через парк.

Скамейка, на которую его направили русские, находилась через тротуар от пруда в Центральном парке, всего в пятидесяти метрах от моста Гапстоу, и Мозговой обнаружил, что она пуста, когда пришел. Он сел, посмотрел на замерзший пруд и огляделся по сторонам, проверяя окрестности на предмет возможного наблюдения. Его знания в области контрнаблюдения, впервые полученные в России, были значительно расширены благодаря его куратору здесь, в городе, шестидесятивосьмилетнему бывшему нелегалу из ГРУ, который теперь владел химчисткой в Сохо.

Старик еженедельно встречался с украинской ячейкой в принадлежащем им доме на Манхэттене и обучал их, выходя за рамки того, чему они научились на ускоренном курсе годом ранее.

Петр завершил первое сканирование; он не заметил, чтобы кто-то обращал на него внимание, но и не увидел человека, который сел рядом с ним, пока тот не заговорил, чем напугал украинского сепаратиста.

Мужчина сказал по-английски: «Я с нетерпением жду бейсбольного сезона».

Петро повернулся к нему и увидел мужчину чуть моложе себя, со светлыми волосами и небольшой повязкой на левом ухе. На нем был черный кардиган под темно-зеленой курткой North Face, которая выглядела совершенно новой и, вероятно, стоила несколько сотен, а на руках — дорогие коричневые кожаные перчатки.

Сам Петро был одет как рабочий: джинсы, толстовка, пуховая куртка кремового цвета и толстая шерстяная шапка на лысеющей голове.

Он кивнул мужчине и ответил с сильным акцентом: «Весенние тренировки начнутся раньше, чем вы думаете».

Взглянув вниз, Петро заметил, что на правой ноге у мужчины был коричневый кожаный ботинок, а на левой — черный ортопедический ботинок для ходьбы.

«Что ты сделал со своей ногой?»

«Я ничего с ним не делал». Он оставил его там, и Петро поступил так же.

Украинец сказал: «Хорошо. Я не знаю, кто вы, и не знаю, зачем мы встречаемся».

«Вы знаете, кто вас сюда приказал приехать».

Блондин означал ГРУ, и Петро кивнул. «Кто вы?» — спросил он.

«Лука».

«То есть… кто вы ?»

Лука повернулся к мужчине. «Я из аквариума».

Сотрудник батальона службы безопасности ДНР знал прозвище штаб-квартиры ГРУ, поэтому отреагировал с некоторым удивлением.

«Успокойся», — увещевал Лука.

Мужчина снова посмотрел на замерзший пруд. «Ранг?»

"Главный."

Мозговой поднял брови, затем повернулся в сторону мужчины.

Лука тихо сказал: «Если ты сейчас же, блять, мне отдашь честь, я тебя до смерти забью».

«Я не собирался отдавать честь. Я просто полон энтузиазма, сэр. И обеспокоен. Мы работаем над кое-чем… по приказу из Донецка. Мы готовы это осуществить. Мы просто ждём разрешения. Если вы пришли сюда, чтобы забрать меня домой, то я…»

Мужчина перебил: «Неужели они отправят российского майора в США, чтобы тот вернул украинского агента домой?»

Петро слегка покачал головой, и человек по имени Лука продолжил говорить: «Мы собираемся найти человека в городе, устранить его и забрать кое-что либо у него самого, либо в том месте, где мы его найдем».

Петро снова посмотрел на пруд.

«Один человек?»

«Думаю, к тому времени, как мы его найдем, нам придется заставить замолчать и других. Цели этой операции в настоящее время не определены».

Петро посмотрел на воду. «Но… как я уже сказал, мы тренировались для… чего-то другого».

«Что ж, это уже между вами и вашей службой. Моей службе это от вас нужно, и вы должны это выполнить».

Украинец был несколько подавлен. Да, ему поручили оперативное задание, но это не было тем масштабным проектом, который он и его команда планировали. Тем не менее, он сказал: «Я и моя группа, конечно, выполним вашу работу. Но если у вас есть какая-либо информация о более масштабной операции, которую мы планируем провести, я был бы рад…»

«Какое состояние у твоей камеры?» — снова перебил Лука, как будто Петро и не говорил ни слова.

Петро выздоровел. «Нас было десять человек, включая меня. Все из батальона службы безопасности. Большинство из нас имели боевой опыт в армии».

Лука сказал: «У меня с собой ещё четверо. Мне и моим людям нужно вести себя сдержанно; мы не знаем, что американцы знают о нас».

Петро кивнул. «Отправьте нас. Куда угодно. Здесь за нами никто не наблюдает».

«Мы невидимы». Он на мгновение задумался. «Этот человек. У него есть защита?»

«Вполне верно».

«Кто наши оппоненты?»

Лука не колебался. «Полиция Нью-Йорка. Министерство внутренней безопасности. Возможно, и другие федеральные агентства США».

«Черт». То, что еще несколько секунд назад Петро считал всего лишь мелким второстепенным делом, отвлекающим от основной работы, теперь превращалось в нечто большее. С легким вызовом в голосе он сказал: «Мы не пушечное мясо».

«Я тоже. Если начнётся стрельба, я буду там и буду стрелять вместе с вами. Мои люди тоже. Наша скрытность закончится, когда цель будет обнаружена».

«Хорошо. Для нас большая честь помочь этому делу любым возможным способом…»

Лука впервые повернулся к мужчине. «Я не хочу слышать о какой-либо проблеме. Я вообще ни о чём не хочу слышать. Я говорю тебе, что делать, а ты это делаешь. Тебе не нужна никакая другая мотивация, кроме моего голоса. Мы понимаем друг друга?»

«Да… то есть, да. Конечно.»

«Сколько времени потребуется, чтобы подготовить вашу ячейку к встрече?»

Петро снова посмотрел на воду. Пожал плечами. «Несколько часов. Можешь встретиться с ними сегодня вечером».

«Восемь часов. Пришлите мне адрес по СМС.»

Лука встал и, хромая, удалился в своем ортопедическом ботинке, не сказав больше ни слова.

«Майоры», — подумал Петро про себя. Он служил в той или иной армии практически всю свою взрослую жизнь, и никогда не был офицером.

Он молча просидел на скамейке пять минут, хотя ему было очень тяжело это делать. Затем он встал и направился обратно к метро, открыв на телефоне приложение Signal и отправляя сообщения своим друзьям по пути.

OceanofPDF.com


ПЯТЬДЕСЯТ ТРИ

Офисы компании Altman Globus Accountancy LLP располагались на тридцатом этаже семидесятидвухэтажного небоскреба на Третьей авеню и Восточной 52-й улице, и когда после четырех часов дня за окном начало меркнуть серое небо, свет на тридцатом этаже ярко засиял.

На восточной стороне 52-й улицы было интенсивное движение, но прямо напротив здания находился ирландский паб с зеленым фасадом и интерьером, отделанным темными деревянными панелями.

Зоя Захарова сидела за приподнятым коктейльным столиком у окна, и хотя она не была одета с иголочки, ей очень шел облегающий черный свитер, светлые джинсы и коричневые сапоги.

Макияж скрывал оставшиеся синяки вокруг глаз и носа, которые невозможно было разглядеть с расстояния нескольких футов, но серо-фиолетовые синяки и красные царапины были видны любому, кто присмотрелся к ней повнимательнее.

«Мне это не нравится», — сказала Зоя мужчине, сидящему по другую сторону стола. Алекс Велески был одет в новый костюм и галстук, купленные им в тот же день, и всего через час он впервые за несколько дней побрился в отеле «Кимберли» на Восточной 50-й улице. Зоя подобрала ему очки, перекрасила волосы из светло-коричневого в темно-коричневый с прядями блонда и вставила каблуки в туфли.

Они прибыли в Нью-Йорк накануне вечером, и как только Зоя заселилась в отель под именем Зои Циммерман, она ушла от Алекса, сказав, что ей нужно сбегать за несколькими вещами.

Она увидела это в глазах Алекса; он подумал, что она собирается напиться.

Он был прав лишь отчасти; она действительно зашла в винный бар на Пятой авеню, чтобы выпить два бокала Сансера, которые заказала одновременно и выпила залпом. Затем она отправилась на Пенсильванский вокзал, самый загруженный транспортный узел в Западном полушарии, где без четверти полночи встретила мужчину лет пятидесяти возле магазина рядом с вокзалом и последовала за ним обратно внутрь.

Мужчина выглядел как таец, и хотя он говорил очень мало, его акцент это подтверждал. Зоя прошла мимо женщины за прилавком, которая выглядела так, будто могла быть его дочерью. Молодая женщина не подняла глаз на Зою, ее взгляд был прикован к полу за прилавком, словно это были указания отца.

В подсобном помещении таец разложил на дешевом пластиковом столе все, что она заказала в даркнете ранее в тот же день, для ее ознакомления.

Черный субкомпактный 9-миллиметровый пистолет Smith and Wesson Shield, пятизарядный револьвер Smith and Wesson 442 калибра .38 Special, дополнительные магазины для полуавтоматического пистолета и два ускорителя заряжания для револьвера. К каждому оружию прилагались также простые кобуры.

Рядом с пистолетом лежал складной нож с лезвием длиной четыре дюйма.

Оружие и нож были тем, что было в наличии у этого человека в Нью-Йорке в кратчайшие сроки; это не обязательно был её первый выбор для предстоящей миссии. Она не помнила, когда в последний раз стреляла из револьвера, а девятизарядная ёмкость пистолета «Щит» казалась мизерной, учитывая, что большинство пистолетов, которые она носила, могли выстрелить от тринадцати до шестнадцати патронов, прежде чем требовалась перезарядка.

Тем не менее, это было чертовски хорошее оружие, и хотя оба выглядели поношенными и использованными, после нескольких секунд осмотра она решила, что они подойдут, даже если и не вызывали у нее особого восторга.

Однако рядом с оружием было нечто, что её взволновало . Один-единственный пластиковый пакетик, размером три на три дюйма и толщиной в дюйм, в котором находился мелкий белый порошок. Она посмотрела на тайца, он слегка кивнул, а затем Зоя открыла нож, осторожно расстегнула маленький пакетик и кончиком лезвия взяла небольшую порцию белого порошка.

Она поднесла это к носу и понюхала.

Зоя поморщилась. Кокаин был «разбавлен», то есть смешан с другим веществом, но его качество было достаточно высоким для того, кто хотел этот наркотик, но не имел большого выбора.

«Я всё заберу», — сказала она, аккуратно закрывая сумку.

«Пять тысяч». Зоя была приятно удивлена, что мужчина не стал произвольно повышать оговоренную цену, и достала из кармана сложенную пачку стодолларовых купюр.

Мужчина потратил больше времени на пересчет денег и проверку каждой купюры на подлинность, чем Зоя на осмотр самого оборудования, но вскоре она снова оказалась на холодной темной улице, проходя мимо бездомных возле Пенсильванского вокзала, направляясь обратно в свой номер в отеле «Кимберли» со своим оборудованием.

По дороге обратно в отель, отправив Велески на свой недавно купленный одноразовый телефон сообщение о том, что все в порядке, она заехала в ирландский паб «Коннолли» на Восточной 47-й улице. Было почти два часа ночи; бармен уже объявил о закрытии, но ее обворожительная улыбка и притворно мягкий, приятный голос уговорили его сделать исключение.

Она выпила двойную порцию «Тито» со льдом; глаза бармена расширились, когда она залпом выпила весь напиток, и вскоре она снова оказалась на улице, бредя сквозь холодную ночь.

И вот, спустя почти сутки, она привела себя в более презентабельный вид, хотя в глубине души понимала, что по-прежнему остается полным провалом.

Окинув взглядом небольшой столик, она увидела, что Алекс выглядела гораздо лучше, чем чувствовала себя сама. Синяки и царапины, полученные в поезде до Женевы, немного зажили после тридцати шести часов, но настроение было таким же мрачным и подавленным, каким она никогда в жизни не чувствовала. Перед ней стоял напиток; ей хотелось выпить его залпом, но она просто держала его в руках. Одеяло, словно защитное одеяло, согревающее в нужный момент, а она знала, что это произойдет через несколько секунд после того, как Алекс исчезнет из ее поля зрения.

Велески сказал: «Мне приходится делать это именно так. Я не могу просто позвонить Эзре Альтману и сказать: „Привет, я Алекс, тот парень, которого ты пытался посадить в тюрьму на пять лет, хочешь сходить и перекусить пиццей?“» Он сделал глоток

его диетическая кола. «Нет. Он бы не узнал, что это на самом деле я, он бы не стал говорить по телефону, и он бы мне не доверял».

«К этому времени он уже должен был получить письмо, которое я ему отправил, с адресом, где хранились материалы, взятые мной у компании Brucker Söhne, так что он знает мой псевдоним. Я захожу туда, говорю его людям, что меня зовут Павел Сырков, и тогда, надеюсь, он проводит меня прямо в свой кабинет».

«И что потом ?»

«Мы поговорим, я расскажу ему, почему у меня произошла такая перемена в мнении, и когда я расскажу ему о делах Крупкина, он поймет, почему у самого Крупкина произошла такая перемена в мнении. Тогда, я думаю, он даст мне время, необходимое, чтобы показать ему все».

«После этого, надеюсь, он сможет сотворить чудо, связать все точки воедино и выяснить, куда делись деньги после того, как они покинули мой банковский счет».

«Ваш план основан на большой надежде».

Алекс пожал плечами. «Ни один другой план, который я могу придумать, не внушает никакой надежды».

В любом случае, телефон Крупкина у тебя всё ещё есть, так что даже если меня арестуют, ты можешь попытаться передать его Альтману.

Зоя заерзала, опустив взгляд на свою водку. «Всё равно… я боюсь отпускать тебя туда одну».

Алекс тоже посмотрела на свой напиток. «И я боюсь оставлять тебя одну в баре».

Она выглянула в окно. «Отсюда я вижу вход».

«Я мало что могу сделать, если федералы подъедут на дюжине седанов, но по крайней мере я буду знать, что с тобой случилось».

Алекс усмехнулся. «Не напивайся и не начинай убивать американских копов от моего имени».

Зоя промолчала, хотя была уверена, что сможет выполнить только одну из двух просьб Алекса.

Наконец, украинец вздохнул. «Ладно… я ухожу. Если его охрана меня не поймает и не заберет мой мобильный телефон, я буду присылать тебе новости».

Зоя кивнула, затем посмотрела Алексу в глаза. «Ты очень храбрый».

Взгляд Алекса скользнул вниз и в сторону, словно он смотрел на пол рядом со столом. «Крупкин был прав. Дело не в том, чтобы быть героем».

Речь идёт о том, чтобы спасти хотя бы частичку своей души.

Он сполз со стула и направился к двери. Зоя поднесла свой напиток ко рту и сделала глоток, глядя в окно и наблюдая, как ее сообщник появляется перед баром, а затем, пробираясь сквозь пробку, переходит улицу. Вскоре он открыл дверь в вестибюль небоскреба, вырисовывавшегося в темноте за окном.

Пять минут спустя она уже выпила вторую бутылку Belvedere со льдом. Польская ржаная водка была мягче, чем та, к которой она привыкла, но она не жаловалась. Обычно ей нужен был лишь лёгкий опьяняющий эффект от алкоголя; вкус и питкость были для неё второстепенными, но она без проблем пила хорошую водку, когда она была доступна.

Ее телефон завибрировал на столе; она посмотрела на него и увидела, что это Алекс.

В вестибюле. Жду, что они предпримут. Вокруг много охраны. Полагаю, настал момент истины.

Она ответила: «Попробуй уговорить его прийти сюда и поговорить подальше от его кабинета. Возможно, без его головорезов его будет легче убедить».

Алекс ответил сообщением: «Это не бандиты. Это сотрудники Министерства внутренней безопасности в форме. Не знаю, хорошо это или плохо».

Зоя сделала ещё один глоток. Она не считала присутствие американских правительственных чиновников в форме чем-то хорошим, учитывая, что женщина в поезде, похоже, была сотрудницей ЦРУ, и, судя по всему, её интересовало либо взять под контроль дела Крупкина, либо заставить их замолчать. Альтман, рассуждала она, возможно, лучше бы работал с охранниками, чем с американскими федеральными агентами.

Зоя большую часть времени не отрывала глаз от входа через дорогу, но даже с напитком в руке она всегда помнила о своих обязанностях по обеспечению личной безопасности. Время от времени она оглядывалась по сторонам. Люди поднимали тосты, люди пили в «счастливый час», десятки зрителей прильнули к экрану телевизора, наблюдая за баскетбольным матчем.

Угрозы отсутствуют.

Дверь открылась, и она увидела группу бизнесменов, которые, стряхивая холод, сняли шерстяные пальто, а затем они

Развесила их на вешалки и направилась прямиком в бар, чтобы выпить.

Она не могла разглядеть все их лица, но видела достаточно, чтобы не представлять для себя никакой опасности.

Когда подошла официантка, Зоя заказала еще один «Бельведер». Она допила остатки водки, депрессия внутри нее почти, но не совсем, выплескивалась наружу; теперь ею двигала лишь решимость завершить эту миссию.

После этого… если операция будет успешно завершена, что дальше?

Она не знала, переживет ли она миссию, и сможет ли вообще выжить после нее.

И она даже не была уверена, что ей это вообще важно.

Она перевела взгляд на бар и увидела нескольких бизнесменов, смотрящих в её сторону. Даже в своём нынешнем состоянии она сохранила уверенность в себе, понимая, что будет «достаточно хороша», чтобы какой-нибудь посредственный придурок с Уолл-стрит попытался к ней приставать.

Один из мужчин в группе отошел от остальных. Он стоял лицом к барной стойке, но не там, где отражалось его лицо в зеркале; она попыталась что-то разглядеть в нем, но не успела далеко отойти, как к ней уверенно подошел мужчина лет тридцати, красивый, с густой сединой на висках.

Зоя взяла у проходившей мимо официантки следующую порцию «Бельведера» и тут же сделала глоток.

«Вы с кем-то встречаетесь?» — спросил мужчина.

«Да», — ответила она; ее наигранный американский акцент был отчетливым и отчетливым.

«Ну что ж». Он сел на барный стул напротив неё. «Может, выпьем чего-нибудь, пока ждём? Мужа? Парня?»

«Подружка», — ответила Зоя холодным взглядом. «Слушай, чувак, ты не просто не моего уровня, ты даже не в моём меню».

Мужчина сполз со стула, посмотрел на своих друзей — все, кроме мужчины, сидевшего напротив барной стойки, внимательно наблюдали за ним — и затем пробормотал:

«Ну и ладно. Это ваша потеря.»

Зоя не стала возражать. Она снова сосредоточилась на улице и здании напротив, а мужчина вернулся, чтобы зализать раны и, как ей показалось, рассказать своим друзьям о лесбиянке у окна.

Наблюдение продолжалось еще несколько минут; она допила свой напиток примерно на две трети, когда, глядя в окно справа, почувствовала движение слева.

Она обернулась в сторону источника шума, но не раньше, чем напротив нее сел другой мужчина в костюме и галстуке. Она даже не взглянула ему в лицо. Она лишь вздохнула и пробормотала: «С тобой все закончится так же, как и с твоим приятелем».

Фигура не двигалась.

Взглянув на руки потенциального жениха, она увидела, что он держит между ними чашку кофе. Этот напиток показался ей странным для молодого бизнесмена в четыре тридцать дня. С усталым вздохом она подняла на него взгляд.

И тут ее сердце сжалось в груди; она ахнула, прежде чем выдохнуть. В одно мгновение она почувствовала, как слезы готовы подступить к глазам.

Ее губы слегка дрожали, когда она сидела там, завороженная, словно на нее наложили заклинание.

Ее слова прозвучали хрипло, словно она не говорила уже несколько месяцев. «Это…»

«Это… ты?»

Корт Джентри нервно улыбнулся ей, его руки слегка дрожали, когда он держал в них чашку кофе.

OceanofPDF.com


ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТЫРЕ

Его темно-серый костюм, бордовый галстук и синяя рубашка сидели на нем идеально; он носил очки в черепаховой оправе, у него были едва заметные борода и усы — больше растительности на лице, чем в тот короткий, волнующий момент, когда она увидела его в поезде в Женеву двумя ночами ранее.

До этого она не видела его целый год, и у нее не было его фотографий, поэтому его присутствие перед ней, легкая улыбка на его лице, были для нее почти невыносимы. Она не понимала, что происходит, и не знала, сможет ли она взять себя в руки.

«Это я». Он опустил взгляд на свой кофе, подвинул его по столу и обменял на водку Зои. «А как насчет обмена?» Он поднес ее напиток к губам и сделал глоток.

Он поднял брови и скривился.

Зоя не обращала внимания. Она все еще пыталась осмыслить ситуацию, ее мозг был лишь слегка изменен выпивкой, но сильно дезориентирован усталостью и полным удивлением. Наконец, она сказала: «Ты… ты выпал из этого поезда на высокой скорости».

«Я бы не сказал, что упал ».

Все еще пребывая в полном восторге, Зоя сказала: «Она, должно быть, ехала со скоростью семьдесят миль в час».

«Мое бедро, правое колено и правая ягодица говорят о том, что ваши расчеты верны».

Она склонила голову. «Снег?»

«Я врезался в снежный сугроб, меня, словно вертушку, пронесло по оврагу, и я бы погиб, независимо от наличия снега, если бы не тот факт, что на мне была альпийская подушка безопасности».

« Что ?»

«Я тоже никогда об этом не слышала. Погуглила уже после того, как всё произошло. Это защитило мою грудь, живот, позвоночник, бедра и даже шею, хотя остальная часть моего тела сильно пострадала».

«И так получилось, что вы были в нём?»

«Я хотел выглядеть как те альпинисты в поезде. Взял это из одной из их сумок. Я думал, это просто большой нелепый жилет».

Зоя изумилась, склонив голову, и сказала: «Как тебе, черт возьми, так повезло?»

Он слегка пожал плечами. «Тем , кому действительно повезло в том поезде, не вылетели из него на полной скорости, получив удар плечом в дверь».

«А по-настоящему невезучие люди находятся в морге в Женеве».

«Верно, — сказал он. — Наряду с теми, кто этого вполне заслуживает».

Он сделал ещё один глоток водки, затем поднял стакан. «Это помогает от боли, верно?»

«Зависит от того, от какой боли вы страдаете». Зоя теперь крепко держалась за стол; её чуть не захлестнули противоречивые, бурлящие и сбивающие с толку эмоции. Он выглядел таким совершенным, таким спокойным, таким собранным и таким уверенным в себе.

Она не испытывала ничего подобного по отношению к себе.

Наконец она спросила: «Что вы здесь делаете?»

«Человек, которого вы защищаете. Меня послали за ним и его данными. Но теперь я

—”

И тут ее голова мгновенно прояснилась. «Значит, вас отправили на неудачную операцию».

«Да… я это понял». Он пожал плечами. «В конце концов».

Зоя убрала руки с края стола и взяла кофе. Отпив глоток, она обнаружила, что он черный и горький, и поморщилась. Водка была чертовски мягкой. «Кто послал тебя за Алексом?»

«Сюзанна Брюэр».

Она поставила кофе и впервые отвела взгляд от него, снова посмотрев в окно на улицу. «И ты на мгновение выглядел чертовски умным в этом костюме».

Корт, пожав плечами, признала: «Я знала, что она меня, в какой-то степени, использует. Но я увидела шанс помочь Агентству и устранить агента ГРУ, причастного к этому. Думала, это поможет мне вернуть расположение руководства на седьмом этаже».

«Как ты можешь оставаться таким оптимистом после всего, что с тобой произошло?»

«Это скорее мечта, чем оптимизм. Но да, возможно, это всего лишь пустые мечты». Он посмотрел на нее мгновение, а затем спросил: «Как вы в это ввязались?»

«Меня послали за Велески по частному заданию. Нужно было найти какого-нибудь сбежавшего банкира-придурка и доставить его в конкурирующий банк, чтобы выведать у него все, что он знает. Я схватила его, а потом появился ГРУ. Велески рассказал мне, что у него есть, и я поняла, что должна ему помочь». Сделав еще один глоток кофе, она сказала:

«С тех пор все пошло под откос».

Корт рассказал о своем собственном путешествии: «Сюзанна отправила меня и оперативного сотрудника из Лэнгли на Карибские острова, чтобы забрать из России телефон, полный данных. Предлогом было то, что в телефоне содержалась компрометирующая информация о деньгах ЦРУ, перечисляемых на восток».

«Ты его вернул?»

«Нет. Первым этим занялся сотрудник ГРУ».

"ВОЗ?"

«В агентстве его называют Матадором».

Зоя подняла брови. «Руденко. Я слышала о нем. Я знала, что Агентство его преследует». Она покачала головой. «Я не знаю, как он выглядит».

Она снова отпила глоток плохого кофе. Он не протрезвел, но помог скоротать время, прежде чем через минуту-две она протянула руку и выхватила свой напиток из рук Корта. «Брюэр отправил тебя в Милан, чтобы попытаться заполучить Велески?»

«Да. Я тоже всё ещё охотился на Матадора. Наткнулся на него, кстати».

"Где?"

«Он был в поезде. Возможно, вы его видели. Светлые волосы, точеное лицо. Немного ворчун».

«Да, — сказала она. — Он выстрелил в меня».

«Ну что ж, — продолжил Корт, — я его ранил. Не знаю, насколько сильно, но сомневаюсь, что он выведен из строя. Если ГРУ знает об Альтмане, то он, вероятно, сейчас здесь, хотя я последние два часа искал русских, присматриваясь к зданию Альтмана. Никого не нашел». Он улыбнулся. «Кроме вас».

Зоя спросила: «Откуда ты узнал о Нью-Йорке?»

«Мы с сотрудником, ведущим дело, поняли, что нас обманули, либо Брюэр, либо тот, кто дергает за нитки Брюэра. Потом мы…»

«Женщина в поезде? Афроамериканка? Тридцати с лишним лет? Красивая?»

«Анджела Лейси. Она хорошая. Честная».

Зоя поставила кофе. «Это сказал парень, работающий с Сюзанной Брюэр».

Корт улыбнулся. «Я невероятно хорошо разбираюсь в людях».

Зоя фыркнула, хотя и понимала, что Корт шутит. Затем она внимательно посмотрела на него. «Она слабачка, Корт. Приставила ко мне пистолет в поезде».

Она могла бы восстановить данные и забрать Алекс домой вместе с собой. Но я увидела это в ее глазах; у нее не хватило духу отнять жизнь».

«Она сложная личность. Пацифистка».

Зоя осталась равнодушна. «Ну, она выбрала не ту профессию».

«Зоя не из нашей сферы деятельности. Она руководитель среднего звена в Лэнгли, быстро продвигается по карьерной лестнице. Самая грязная работа, с которой ей, вероятно, приходилось сталкиваться, — это добиваться от полиции Вашингтона исправления штрафов за парковку для дружественных иностранных разведывательных служб».

«Тогда зачем Брюэр втянула её во всё это?»

«Изначально это было сделано для того, чтобы меня привлечь к участию. Она не могла отправить Граунд Бранч на беседу со мной, потому что я бы начал сниматься. Но Лейси хорошо себя показала в Сент-Люсии и в Цюрихе. После этого Брюэр отстранила ее от работы».

«Но… она же здесь ?»

«Я попросил её приехать в Нью-Йорк, чтобы помочь мне».

«И она просто сказала «да»? Похоже, её карьерный рост не затянет надолго, не так ли?»

Корт слегка улыбнулся. «Возможно, она одна из хороших, З.»

«Опять же, ваши суждения относительно характера, если говорить об истории, оставляют желать лучшего». Прежде чем он ответил, она сказала: «Я говорю о Брюэре, и я говорю о себе».

Корт наклонил голову. «Брюэра я понимаю. Но почему именно ты?»

Она отвела взгляд, посмотрела в окно под дождь, но ничего не сказала.


• • •

Корт поймал себя на том, что пристально смотрит на Зою, когда она смотрела на дождь. Ее глаза ярко блестели, словно лужи, отражающие электрические лампы на улице.


И тут она начала плакать.

Он вспоминал все те ночи на своей лодке, когда мы смотрели на звезды, и больше всего на свете мечтал снова взглянуть ей в глаза.

Но теперь, когда он был здесь, когда всё это стало реальностью, что-то показалось странным. Словно она была не тем человеком, которого он помнил. Она казалась хрупкой, неуверенной, противоречивой.

И тут она сказала: «Ты исчез».

Корт отпил водки, поставил стакан обратно на стол, но не отпустил ледяной стакан. «Опять же, твой приятель вытолкнул меня из поезда».

Она покачала головой. «Нет. Я имею в виду прошлый год. В Германии. Всё казалось таким идеальным». Она пожала плечами. «Ну, достаточно идеальным для таких, как мы».

А потом ты просто... исчезла.

Корт почувствовал боль в сердце, вызванную тем, что подвел человека, который ему был дорог. В жизни он редко испытывал подобное, но сразу понял, что это такое.

«Это было не по моей воле, Зоя. Клянусь тебе. Хэнли сказал мне, что на меня теперь охотятся. Агентство собирается напасть на меня за все, что произошло. Он велел мне бежать, сказал, что Агентство будет преследовать меня».

Да уж, как никогда раньше, но на этот раз он не собирался меня подменять на седьмом этаже».

Корт покачал головой. «Хэнли и Брюэр были и так достаточно плохи, но Брюэр без Хэнли — это просто ужас».

По правой щеке Зои скатилась одна слезинка.

В свою защиту он добавил: «Взять тебя с собой означало бы подвергнуть тебя еще большей опасности».

Она сердито рассмеялась. «Значит, ты оставил меня одну, где я с тех пор чувствую себя в полной безопасности. Какая честь!»

Корт мог разглядеть синяки под гримом Зои; он был почти уверен, что удар, который он нанес ей, лишь слегка коснулся ее головы. Он почти ничего не видел из того, что ей пришлось пережить в поезде до Женевы, но он точно слышал, в какой борьбе она участвовала.

Нет, оставив ее одну, она не стала в большей безопасности, и теперь он задавался вопросом, не ищет ли он просто оправдания своему побегу.

Он попытался придумать какое-то объяснение, но в голову пришло лишь одно:

"Мне жаль."

Она сделала несколько вдохов, затем отодвинула кофе, потянулась через стол и взяла обратно полстакана водки со льдом. Она допила остаток, жестом попросила официантку принести еще один, а затем поставила стакан на стол.

«Всё в порядке», — сказала она.

У Корта не было развитого «радара» для распознавания внутренних чувств других людей, когда дело касалось эмоций, но он был почти уверен, что это недопустимо .

OceanofPDF.com


ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТЬ

«Я скучал по тебе. Каждый божий день». Корт произнес это, не подумав, а потом пожалел, что не взял свои слова обратно, потому что понимал, что подвергает свое сердце потенциальной боли.

Слезы вновь навернулись ей на глаза. Он не понимал, что они означают, и уже перестал придумывать слова, потому что каждое его слово, казалось, расстраивало ее.

Он так долго мечтал об этом моменте, так сильно этого хотел, а теперь всё, казалось, шло ужасно не так.

Зоя сказала: «Ты всегда пытаешься делать то, что, по твоему мнению, мне нужно. И ты часто ошибаешься. Почему ты просто не можешь меня выслушать?»

В суде не нашлось слов.

Они молчали двадцать секунд; она вытерла слезы, и они снова встретились взглядами. Их соревнование взглядов прервалось только тогда, когда подошла официантка и поставила новый стакан. Она увидела красивую плачущую женщину, возможно, даже заметила синяки сквозь макияж, и официантка бросила на Корта долгий, напряженный взгляд, полный презрения, который ему сейчас был совсем не нужен, после чего ушла.

Зоя смахнула слезы с глаз и сказала: «Мне стыдно…»

но… но…»

"Что?"

«Мне бы очень не помешали объятия».

Корт чуть ли не вскочил на ноги, обошел небольшой столик и крепко обнял ее: он стоял, она сидела на барном стуле.

«Я скучала по тебе», — прошептала она ему на ухо, и он крепко зажмурил глаза, чувствуя волну эмоций, которые, как он понимал, не мог контролировать или с которыми не мог бороться. Была растерянность — это была не та Зоя, которую он знал, — но была и привязанность, и любовь. Чистая любовь, словно она была единственной из восьми миллиардов человек на Земле, с кем у него могла быть такая сильная связь.

Спустя мгновение он отстранил голову, она посмотрела на него, и это показалось ему правильным, поэтому он приблизился к ее губам. Они поцеловались, и он наслаждался моментом, его разум был переполнен ощущением этого прикосновения, о котором он думал каждой клеточкой своего существа, никогда не зная наверняка, увидит ли он ее когда-нибудь снова.

Она громко всхлипнула; слезы все еще текли по щекам, и она отстранилась от него, чтобы на мгновение вытереть лицо.

«Это так глупо», — сказала она.

«Что это?»

Она снова шмыгнула носом, едва сдерживая себя. «Я почти уверена, что должна быть в ярости, и, возможно, так бы и было, если бы я села и подумала об этом, но мне это было очень нужно».

«Я тоже так делал».

Корт снова сел и подумал о том, чтобы позвать официантку и принести себе напиток, но потом передумал. Ему не нужна была ее ярость, и если за Велески охотились другие, ему нужно было сохранять самообладание, потому что, как бы он ни любил женщину перед собой, с оперативной точки зрения она выглядела совершенно разбитой.

Он снова сказал то, что думал. «Ты в порядке?»

Зоя потерла глаза, глядя на улицу. «Сейчас мне не очень хорошо. У тебя когда-нибудь бывало такое?»

«Большую часть своей жизни». Корт слегка улыбнулся. «У вас всё будет хорошо».

По её виду было ясно, что она ему не поверила, но затем её взгляд прояснился, и она повернулась к нему. «Велески сейчас разговаривает с Альтманом».

«Я так и предполагал. Я видел, как он уходил отсюда и входил, поэтому подумал, что вы, возможно, находитесь здесь и проводите контрнаблюдение».

Она поднесла свежий напиток ко рту. «Да, именно этим я и занимаюсь».

Корт улыбнулся. «Позвольте мне помочь. С тех пор, как я сел, я осматривал комнату в зеркале за вашей спиной, и единственная угроза, которую я обнаружил, — это кучка диких придурков в баре, которые хотят забрать вас с собой домой».

Она закатила глаза. «Это буквально единственное на планете Земля, о чём я сейчас не беспокоюсь».

«Ну, может быть, я смогу чем-то помочь вам и с остальным. Давайте объединим наши ресурсы. Будем работать вместе. Давайте распространим информацию Велески по всему миру».

Зоя сначала никак не отреагировала; она вытерла засохшую слезу и допила еще водку. Корт намеренно не смотрел на нее, пока она это делала.

Она злоупотребляла алкоголем, и это было не в первый раз, но он не хотел показаться осуждающим, потому что, похоже, это было последнее, что ей сейчас нужно.

Наконец, ее голова немного прояснилась. «Расскажите, откуда вы знали, что нужно ехать в Нью-Йорк?»

«Я выяснил, что, судя по полученной информации, Эзра Альтман, вероятно, был конечным пунктом назначения Велески, а Лейси узнала, что сама Брюэр вчера приезжала в город. Думаю, она его ищет и знала, что он направляется сюда».

«Если в этом замешано ЦРУ, почему они просто не позвонили в ФБР? В США им не положено так действовать. Они могли бы отправить агентов ФБР из фургонов и задержать Алекса, как только он приблизится к зданию».

«Хороший вопрос», — ответил Корт. «Возможно, Брюэр ведет скрытую операцию. Она руководит тайным подразделением. Другие ведомства не задействованы. Я просто не знаю, кому мы можем доверять».

«Она должна работать с кем-то. Она не полевой агент».

ВОЗ?"

Корт признал, что понятия не имел, но затем Зоя сказала: «Она же не стала бы сотрудничать с ГРУ, правда?»

«Это кажется преувеличением, даже для Брюэра», — ответил Корт с неподдельным удивлением.

Зоя пожала плечами. «Я бы не удивилась, если бы это случилось с ней».

Корт по-прежнему считал это нелепым со стороны Зои, и, вероятно, это было следствием употребления алкоголя. Он сказал: «Ну, если появится Матадор, можете спросить его, работает ли он с ней».

«Если он появится, может, я просто его застрелю?» — спросила Зоя.

«Возможно, это будет лучшим вариантом». Затем Корт наклонил голову. «У вас есть пистолет?»

«Два, если быть точным», — она слегка улыбнулась. — «У меня есть двухдюймовый пистолет Smith, можете взять на время».

Корт кивнул в знак согласия. «Наверное, это лучше, чем бросать камни. Вообще-то, у меня есть пистолет SIG Лейси».

Зоя неодобрительно посмотрела на Корт. «Да, ей это не понадобится».

Затем она вытерла оставшиеся слезы, взяла телефон со стола и перевернула его. Суд смог увидеть несколько текстовых сообщений.

«Черт», — пробормотала она.

"Что?"

«Алекс… Он пытался со мной связаться».

«С ним все в порядке?»

В этот момент дверь бара открылась; Зоя посмотрела мимо Корта, а затем на ее лице появилось явное облегчение. Корт обернулся и увидел входящего в бар Алекса Велески, который был один; он направился прямо к их столику, но замедлил шаг, увидев Корта. Он продолжил идти вперед, с вопросительным выражением лица, и его взгляд метнулся к Зое.

Корт был «серым человеком», а это означало, что никто никогда не воспринимал его как могущественную силу, угрозу, но каким-то образом этот швейцарский банкир уловил опасность.

Или же, рассуждал Корт, этот человек мог быть просто трусом, который всех боится.

Чтобы как можно быстрее развеять эти сомнения, он протянул руку. «Привет, Алекс».

Велески пожал ему руку. Он был взволнован; Корт был уверен, что хочет что-то рассказать Зое, но сначала пытался понять, кто этот незнакомец.

Корт попытался помочь. «Мы ненадолго встретились в Швейцарии».

Велески наклонил голову. «Ах… мы это сделали?»

«Да. Возможно, ты помнишь. Ты вытолкнул меня из движущегося поезда».

Глаза бедняги расширились; он слегка отшатнулся в полном шоке.

Затем Корт добавил: «Всё в порядке. Наверное, я сам напросился».

Зоя хихикнула, впервые за год услышав этот прекрасный звук. Она сказала: «Алекс, познакомься с…» Казалось, она долго подбирала имя, а затем добавила: «Чарли. Он нам поможет. Поверь мне, мы хотим, чтобы он был на нашей стороне». Она повернулась к Корту. «Чарли, Алекс знает меня как Бет».

Корт посмотрел на Зою, вопросительно прошептал: «Чарли?» , но затем снова посмотрел на Алекса. «Присаживайся за барную стойку».

Велеский сделал это неохотно. Когда все сели близко друг к другу, украинец спросил: «Как… как вы вообще живы?»

«Все меня об этом спрашивают. У тебя неплохой удар плечом. Футбол? Регби?»

Велески всё ещё был ошеломлён тем, что разговаривает с человеком, которого, как ему казалось, он убил. Но он покачал головой. «Хоккей».

«Хоккей», — сказал Корт. «Вполне логично». Корт сменил тему. «Меня послали тебя разыскать. Я знаю Бет, и когда я увидел её в поезде и понял, что она тебе помогает , я в тот момент осознал, что, вероятно, играю не в той команде». Он добавил: «Я также сам узнал кое-какую информацию. Именно это привело меня сюда, к Эзре Альтману».

Корт понимал, что это слишком много информации, и Алексу, соответственно, было трудно это осмыслить.

Зоя попыталась помочь. «Мы будем за тобой присматривать. Пока что будем одни. Мы не можем доверять правительству США».

«Почему?» — спросил Алекс.

Суд заявил: «Кто-то высокопоставленный требует уничтожения вас и ваших данных. Мы точно не знаем, насколько высок этот уровень, кто в этом замешан…»

Честно говоря, мы многого не знаем. Но мы с Бет точно знаем, что можем доверять друг другу, и мы позаботимся о твоей безопасности.

Велески кивнул; похоже, теперь он в теме. «В принципе, это то, что мне только что сказал Альтман».

Зоя наклонила голову. «Что это?»

«Я назвал охраннику в вестибюле псевдоним, который дал Альтману, а затем ждал пятнадцать минут. Я думал, меня проводят в его кабинет, но вместо этого он спустился вниз».

«Что он сказал?» — спросил Корт.

«Он отвел меня в сторону, пожал руку и вложил в нее записку. Он сказал, что это номер одноразового телефона, который он хранит в сейфе в своей спальне. Он не доверяет сотрудникам правительственной службы безопасности, которые его окружают, думает, что они перестали следить за ним на предмет угроз и начали за ним шпионить».

«Черт», — сказал Корт, потирая лицо руками.

«Да, и он думает, что у него в офисе и дома установлены прослушивающие устройства. Он сказал, что мы можем переписываться сегодня вечером после того, как он ляжет спать, но встречаться мы категорически не можем».

Он посмотрел на Зою. «У меня не было с собой данных Крупкина, когда я с ним встретился, поэтому я не знаю, как мы теперь передадим их ему».

Зоя сказала: «Была слишком большая вероятность, что тебя могли захватить; я не могла дать тебе телефон Крупкина». Затем она спросила: «Как ты думаешь, он будет с тобой сотрудничать?»

«Ему очень интересно то, что у меня есть, так что да, нам не нужно беспокоиться о том, что он мне откажет. Однако нам нужно опасаться всех этих парней с оружием, которые его окружают».

Корт сказал: «Если мы сможем связаться с ним тайно через его одноразовый телефон, то я смогу найти способ передать ему данные».

Алекс ответил: «Он также дал мне адрес своего дома».

Он передал записку Корту, который взял её и напечатал в сообщении Signal для Лейси. После того, как он нажал «Отправить», он передал бумагу Зое.

Суд заявил: «Если Альтман не может доверять людям, которые его защищают, и если ГРУ

Если за ним охотится ЦРУ, то у нас останется совсем мало времени.

«Он тоже так не считает», — сказала Зоя.

Заседание суда завершилось. «Я выйду на улицу и позвоню».

Зоя подозрительно спросила: «Кому звонили?»

«Кто-то, кто сможет донести новости, как только они у нас появятся».

У вас есть где остановиться?

Зоя кивнула. «Да, мы сняли номер в отеле на пересечении Восточной Пятидесятой улицы и Третьей авеню».

«Мы туда поедем, — сказал Корт. — В течение пары часов будем удаленно разведывать окрестности Альтмана с помощью ноутбука, пока Анджела организует нам убежище в этом районе и подготовит необходимое оборудование. Сегодня вечером мы разработаем план, как связаться с Альтманом по телефону».

«Подожди», — спросил Алекс. «Кто такая Анжела?»

«Друг, — ответил Корт. — Кто-то ещё на нашей стороне».

Зоя отхрустела льдом из своего напитка и критически взглянула на Корта.

"Якобы."

OceanofPDF.com


ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТЬ

В пять часов вечера в редакции газеты Washington Post царило оживление.

Сегодня утром в здании штаб-квартиры ООН в Нью-Йорке начался саммит; на Капитолийском холме ходили слухи, что на следующий день около полудня министры иностранных дел подпишут соглашения. Затем россиянам будет предложена формальная, строгая лекция Совета Безопасности ООН, а сразу после этого — выступление представителя ООН.

Будет подписана резолюция, призывающая страны возобновить торговлю с Россией при условии, что Москва будет придерживаться хотя бы подобия прекращения огня.

Торговля немедленно возобновится. Возобновятся поставки газа, нефти и зерна; западные коммерческие интересы в России возобновят свою деятельность; будут ослаблены банковские и финансовые санкции.

Для многих это был бы идеальный финал, но не для всех.

Россия сохранит контроль над десятками тысяч квадратных миль украинской территории, убив в войне десятки тысяч человек, многие из которых были мирными жителями. Украина, будучи Украиной, не примет соглашения и продолжит попытки продвижения в контролируемые Россией и сепаратистами регионы, но западные страны согласятся прекратить поставки оружия Украине.

Во имя прочного мира.

Всем было известно, признавали они это публично или нет, что Россия в конечном итоге окажется в выигрыше от этого соглашения, а Запад также получит выгоду в плане торговли и отношений с Россией.

Украина, с другой стороны, оказалась бы в проигрыше, но Запад мог бы заявить, что реальная политика момента означала, что это наилучший исход для всех, включая Киев, потому что ситуация стала настолько опасной.

Излишне говорить, что газета Washington Post тут же подхватила эту историю, критикуя её с разных сторон с помощью своих репортеров здесь, в Вашингтоне, в здании ООН в Нью-Йорке и в самой Украине.

Ведущий корреспондент по вопросам национальной безопасности Кэтрин Кинг несколько дней изучала свои источники в Вашингтоне, пытаясь определить дальнейшие шаги России, которая, воодушевленная торговым соглашением и мирным договором, еще больше укрепила свои позиции. По словам военных и руководителей разведывательных служб (говоривших, разумеется, на условиях анонимности), подписание Нью-Йоркских соглашений придаст России уверенности и позволит ей объявить о победе внутри страны, а также перевооружиться, перегруппироваться и обновить свои вооруженные силы. Многие высокопоставленные чиновники утверждали, что подписание соглашений неизбежно приведет к нападениям на Литву и другие приграничные страны в ближайшее время.

Кинг была репортером; в своей работе ей не разрешалось выражать свое мнение, но лично ее поражала недальновидность Запада.

Сегодня вечером она задержится здесь допоздна, работая над своей статьей до десяти часов вечера, как она была уверена.

Когда она записывала свои заметки с интервью, которое провела сегодня с директором аналитического центра по Ближнему Востоку в их офисе в Адамс-Моргане, зазвонил телефон на ее столе. Рассеянно схватив его, она сказала:

«Кэтрин Кинг», — произнесла она, хватая ручку и блокнот, что стало для нее привычным делом после тридцати лет работы журналистом.

Раздался незнакомый мужской голос. «Мисс Кинг. Возможно, вы меня помните, мы познакомились пару лет назад в Вашингтоне».

Кинг познакомилась с тысячами людей в Вашингтоне, и у нее не было времени на долгие разговоры. «Может быть, я вас запомню, если вы назовете мне свое имя».

«Ну… вот в чём дело. Я бы предпочёл этого не делать».

Кинг даже не подняла глаз от своих записей, пока говорила. «Послушай, друг, я постоянно встречаю таких, как вы, эти "секретные белки". Уверена, вы считаете себя особенными, может быть, так оно и есть. Но я не могу вспомнить каждый контакт, который я установила в сфере разведки, по звуку голоса».

«Это справедливо». Последовала пауза, а затем: «Я тот самый человек, ради которого вы поехали в Израиль, чтобы узнать о нём больше».

Кэтрин Кинг уронила ручку и оторвалась от своих записей. Несколько секунд она молчала.

«Ничего не напоминает?»

Женщина тихо ответила: «Откуда я знаю, что это вы?»

«Ты однажды ударил меня электрошокером по шее. Ты кому-нибудь об этом рассказывал?»

"Конечно, нет."

«Я тоже. Честно говоря, это неловко».

Кинг быстро поправился. «Приятно получить от вас весточку. Очень рад, что вы всё ещё с нами».

«По крайней мере, пока что». Старший журналист-расследователь по вопросам национальной безопасности познакомился с бывшей сотрудницей Агентства, когда находился в Вашингтоне, пытаясь выяснить, почему ЦРУ пыталось его убить. Она оказала ему огромную помощь в этом деле, как в сопровождении его в затруднительном положении, так и в поиске ответов из его прошлого, и они с Кэтрин расстались с глубоким взаимным уважением.

«Чем я могу вам помочь?» — спросила она. Теперь все ее внимание было приковано к человеку, известному как Серый Человек.

«Вы могли бы приехать в Нью-Йорк?»

Кинг склонила голову. «По какой причине?»

«Встреча со мной. Встреча, которая станет основой для потрясающей истории».

Пауза была короткой. «Такой же большой, как и в прошлый раз?»

«Это намного важнее, чем в прошлый раз». Он рассмеялся в трубку и сказал: «В этот раз вы сможете это распечатать».

Кинг подняла брови. ЦРУ умоляло ее не разглашать то, что она узнала от этого человека много лет назад, но теперь тот же самый агент, который предоставил ей одну из самых важных историй в ее жизни, обещал, что сможет превзойти ее. Если это произойдет, мгновенно сказала она себе, она опубликует то, что узнает, наплевав на Агентство.

Она сказала: «Я бы с удовольствием поговорила с вами, но сейчас я работаю удаленно над репортажем о встрече в ООН и мне нужно подготовить статью…»

«Это напрямую связано с этим. Когда вы приедете, я познакомлю вас с человеком, который предоставит вам важную информацию, которую вы не смогли бы получить никаким другим способом».

"ВОЗ?"

Он не ответил. «Лично. Так и должно быть».

«Хорошо. Дайте мне три часа, чтобы закончить статью, а потом я сяду на экспресс в десять вечера. Он прибывает на Пенсильванский вокзал в час пятьдесят пять. Я могу встретиться с вами завтра утром».

«Всё будет хорошо».

"Где?"

«Я дам вам номер». Он зачитал номер телефона, который она записала, и дал понять, что ей следует связаться с ним через Signal. «Позвоните мне завтра в семь утра, и я скажу вам, куда идти».

Кинг кивнул и сказал: «Не могли бы вы подробнее рассказать о происходящем?»

Мужчина ответил: «Увидимся завтра. Вы не будете разочарованы».

"Я верю тебе."

«И ещё кое-что. Никому не говорите, что вы приедете. Это очень серьёзно, мы пока не знаем, насколько серьёзно, но я никому не доверяю».

«Кроме меня?»

«Ты и раньше поступал со мной правильно. Надеюсь, с тех пор до тебя это не дошло».

Властным голосом она произнесла: « Никто не смеет мне возиться».

"Хороший."

«Всё это было лишь уловкой», — подумала Кэтрин, повесив трубку, — «но этот мужчина — настоящий, и она поедет в Нью-Йорк, чтобы узнать, что он ей скажет».


• • •

В шесть сорок пять вечера Петр Мозговой открыл входную дверь трехэтажного бунгало с деревянным фасадом на Виндзор-авеню в Ист-Ратерфорде, штат Нью-Джерси.


Документы на право собственности были оформлены на имя траста, который никому ничего не значил, а дом, хотя обычно и пустовал, содержался в чистоте и порядке благодаря ежемесячной уборке горничной, оплачиваемой наличными. Коммунальные услуги также оплачивались наличными в продуктовом магазине неподалеку, и когда кто-либо останавливался в доме, шторы всегда были закрыты.

Соседи предположили, что этот небольшой дом сдается через Airbnb, но управление им оказалось довольно неудачным, однако никто не обращал на него особого внимания, поскольку никто там никогда не создавал проблем, и он выглядел как большинство других зданий на улице.

Мозговой снял пальто и повесил его в шкаф, затем обошел весь дом, старый деревянный пол скрипел при каждом шаге.

В каждой комнате он медленно водил по помещению портативным устройством с антенной, осматривая его на наличие подслушивающих устройств. Это был детектор частот, который электронным способом сканировал территорию в поисках скрытых беспроводных микрофонов и камер. Он не думал, что ФБР узнает о его убежище, но, проведя девять лет в жестокой войне, он знал, что не стоит полагаться на случай, когда дело касается врага.

Через час после прибытия он включил стереосистему через встроенные потолочные колонки. Электронная танцевальная музыка резко контрастировала со строгим декором дома, но этот шум ещё больше затруднял любые другие виды слежки. Лазерные подслушивающие устройства можно было размещать на расстоянии до четырёхсот метров; пока они находились в прямой видимости окна дома, специалист по слежке мог записывать разговоры внутри, но гулкие басы и дребезжащие высокие частоты музыки сбивали с толку лазеры и заглушали любые голоса внутри.

Он едва расслышал звонок в дверь из-за музыки, но прислушивался, поэтому, когда он прозвенел, он спустился вниз в прихожую и посмотрел сквозь стекло.

Двое мужчин в толстых пальто стояли в темноте, потому что Петро не включил свет на крыльце. Но он узнал их, отпер два засова на входной двери, а затем впустил их, тут же заперев дверь за ними.

Это были седовласые мужчины с квадратными челюстями и отстраненными, недоверчивыми глазами, и любому, кто их видел, было бы ясно, что они родственники. Братья Бондаренко были родом из донбасского города Торецка; они почти десять лет воевали на передовой в войне против Украины и, как и Петр, были украинскими сепаратистами с русскими корнями. Тарасу было тридцать девять, Евгению тридцать шесть, и они, как и сам Петр, были вовлечены в сепаратистскую разведку в начале масштабного вторжения России в Украину.

Петро считал братьев Бондаренко способными бойцами, но также ценил их умение работать под прикрытием. Они владели небольшим хозяйственным магазином в Бруклине, что обеспечивало им легкий доступ ко всему необходимому оборудованию для подготовки ячейки к миссиям.

Вскоре после того, как Бондаренко пошли на кухню налить себе чаю, раздался стук в дверь. Петр проверил ступеньки, затем открыл дверь и впустил еще двух мужчин. Остопенко оказались не братьями, а двадцатилетним Пашей и его тридцатишестилетним дядей Арсеном. Арсен Остопенко служил старшим сержантом на войне с самого начала, и хотя он плохо говорил по-английски и никогда не покидал восточную Украину до своей поездки в Нью-Йорк, он обладал достаточным интеллектом и более чем достаточной жестокостью, чтобы выполнить любое требование Петра Мозгового.

Он работал в боксёрском зале в районе Маленькая Украина на Нижнем Ист-Сайде Манхэттена, и был крепким орешком. Его племянник Паша пару лет изучал английский язык в школе, но не менее важным для миссии было то, что он был боксёром в полусреднем весе и начинающим бойцом ММА. Он, как и его дядя Тарас, был родом из Луганска, и Мозговой знал, что ему повезло иметь их в своей команде.

Олек Кузьменко прибыл один. Ему было всего двадцать два года, но он свободно говорил по-английски практически без акцента и знал Нью-Йорк как свои пять пальцев, поскольку вырос в Бенсонхерсте, а в семнадцать лет вернулся на Донбасс, чтобы присоединиться к боевым действиям. Разведывательные службы выбрали его из пехотного подразделения на передовой благодаря его языковым навыкам, и Петро рассчитывал на то, что Олек будет изображать из себя типичного американца англосаксонской протестантской элиты в присутствии других.

Украинцы во время разведывательных миссий, при оплате счетов наличными для ячейки, а также при выполнении других работ, где русский акцент может вызвать проблемы.

Антуан Жук прибыл вскоре после Кузьменко. Ему был тридцать один год, он был родом из крошечной деревни в Луганской области, но несколько лет прожил в Питтсбурге, работая автомехаником у своего дяди-эмигранта. В отличие от остальных членов команды, он проходил подготовку не у русских, а у самого Петра, а также у бывшего сотрудника ГРУ, который владел прачечной на Манхэттене и консультировал ячейку от имени Москвы.

Следующим был Барабаш. Мозговой знал его только по имени. Бывший головорец украинской мафии, он два года прожил в США, работая в пекарне в Квинсе. Более года назад он вернулся домой, чтобы воевать в начале советского вторжения, но никогда не участвовал в боевых действиях. Батальон Службы безопасности выхватил его из очереди на вербовку после того, как кто-то узнал его, и ему сказали, что он нужен для опасной миссии в стране, которую он только что покинул.

Барабаш был крепкого телосложения, но силен, а его запавшие глаза и кроманьонский лоб выдавали угрозу задолго до того, как он использовал рот или кулаки. В отличие от жизнерадостного и энергичного Антуана Жука, Барабаш не использовался для слежки, поскольку он выделялся из любой толпы.

Ева Нестеренко прибыл, когда за окном начал падать легкий снег; войдя в дом, он смахнул его с пальто, затем снял очки и протер их от запотевания.

Еве было двадцать шесть лет, он был самым низкорослым и самым образованным в команде, окончив Луганский университет со степенью по английскому языку. Его завербовала ССБ после начала войны; как и Барабаша, его выбрали из списка новобранцев и быстро оценили его интеллект и языковые навыки. Он преуспел в профессиональной подготовке в России, и то, чего ему не хватало в силе и боевых способностях, он с лихвой компенсировал своим острым умом и неутомимой энергией.

Ева, по сути, была заместителем Мозгового. Арсен Остопенко имел такое же воинское звание, как и Петр, и он был

Петро был на десять лет старше Евы Нестеренко, но в качестве консультанта он обращался к Еве, а не к Арсену.

Последней из импровизированного подразделения прибыла единственная женщина, но это было сделано намеренно. Двадцатидевятилетняя Кристина Голубова весь день наблюдала за происходящим в районе, поскольку Мозговой поселил ее на третьем этаже дома без лифта через дорогу, и каждый раз, когда собиралась группа, она выполняла функции контрнаблюдения.

Кристина прошла подготовку в качестве солдата-гражданина в украинской территориальной обороне в Краматорске, Донбасс, еще до начала конфликта на Украине, но затем ее муж, капитан украинской армии, присягнул на верность сепаратистам, и она последовала его примеру.

Она служила в народном ополчении Донбасса на небоевых должностях, в то время как её муж, офицер пехоты, быстро дослужился до звания майора.

Когда русские вошли в Украину, они приказали подразделению её мужа отправиться на юг, на передовую, к востоку от Херсона. На пятьдесят первый день войны он был уничтожен, когда бронетранспортёр, в котором он летел, был подбит ракетой «Джавелин», переданной украинцам Америкой.

Кристина еще не успела забрать части его тела и закопать его, как отправилась в батальон Службы безопасности Донецкой Народной Республики и потребовала отправить ее за линию фронта для ликвидации виновных.

Ее просьба в конце концов дошла до офицера ГРУ, и он вызвал ее на встречу; он сказал ей, что если она действительно хочет нанести удар в память о своем погибшем муже, он обучит ее в России, а затем отправит в поездку в Соединенные Штаты, чтобы сама Америка могла начать разделять бремя этой войны.

К семи сорока пяти все десять членов ячейки SSB собрались в белом деревянном доме в Ист-Ратерфорде, пили чай или кофе, сидели и ждали встречи, о которой Петро еще не сообщил им.

Пятнадцать минут спустя Петро Мозговой получил сообщение о том, что Лука находится снаружи. Петро, недоумевая, почему тот не подошел к двери и не постучал, удивился, что Лука не пришел сам и не постучал.

Он сам вышел на улицу и встал на крыльце, оглядывая снегопад на однополосной улице.

Несколько секунд царила тишина, а затем мужчины перепрыгнули через перила по обеим сторонам крыльца и затолкали Мозгового обратно внутрь, после чего за ними ворвались ещё несколько человек с оружием на плечах.

Все десять украинцев, находившихся в доме, были застигнуты врасплох.

В комнату ворвались четверо мужчин с автоматами, и за считанные секунды они загнали всех в гостиную.

Петро подумал, что это, должно быть, сотрудники ФБР, хотя нападавшие были одеты в гражданскую одежду и носили лыжные маски на лицах.

И тут входная дверь снова открылась, и Петро увидел Луку.

Он просто смотрел на офицера ГРУ. Что происходит? Его обманули? Этот русскоязычный на самом деле агент Америки?

Лука не нес пистолет-пулемет, как остальные, но когда он, хромая, вошел в ботинок на левой ноге, его куртка North Face немного распахнулась, и из-за пояса в области аппендикса мелькнула черная рукоятка пистолета.

Ботинок громко шагал по скрипучему деревянному полу, пока Лука не остановился посреди комнаты. Он медленно оглядел десятерых, сидящих на диване и стоящих у стен, а затем сосредоточил взгляд на Петре Мозговом, стоявшем неподалеку от окна. По-русски он сказал: «Пожалуйста, скажите мне, что в аквариуме вас лучше воспитали».

Сначала Петро почувствовал медленное, но ощутимое облегчение. Лука был из ГРУ; он только что ворвался сюда, чтобы преподать украинской ячейке какой-то урок. Но облегчение длилось недолго. Он был зол на то, что его выставили дураком перед его камерой, и чувствовал весь этот позор, поэтому заговорил с вызовом: «Меня обучали не в аквариуме. Меня обучали в импровизированной школе на старом заводе в Курске».

«Тем не менее, вам нужно поработать над своим мастерством, не так ли?»

Петро, по-прежнему с вызовом, сказал: «У нас есть камеры, датчики движения, сигнализация. Обычно я бы не стал открывать дверь и стоять там, но вы написали мне, что были снаружи».

По взмаху руки Луки четверо мужчин в лыжных масках опустили оружие, затем закрепили его в пальто, подвесив на одноточечных ремнях под мышками.

Один из людей Луки подошёл к Мозговому и протянул руку. «Никаких обид, товарищ. Мы просто хотим показать свою точку зрения».

Петро неохотно пожал мужчине руку. «А какой в этом смысл?»

Лука ответил за своего подчиненного: «Мы здесь, чтобы выполнить серьезную работу, противостоя серьезным противникам, и хотя вы не являетесь настоящим ГРУ,

«Офицеры разведки, мы будем предъявлять к вам эти высокие требования».

«Конечно», — сказал Петро, и почувствовал, как напряжение в комнате, исходя от его сокамерников, спало.

Но только до тех пор, пока Лука снова не заговорил. «Две ночи назад я потерял пятерых человек и еще одного агента, приставленного ко мне, которые преследовали того же агента, которого мы ищем здесь, в Нью-Йорке».

Кристина Голубова заговорила: «Женева?» Когда все обернулись, чтобы посмотреть на нее, сидящую на диване, она сказала: «Об этом говорили в новостях. В Женеве погибли граждане России, а также мирные жители. Ничего не сказали о…»

о том, что они там делали.

Лука кивнул. «Эти люди, которые здесь со мной? Они подготовлены не лучше, чем те пятеро, которых я потерял. Наш противник — очень опасный враг».

Петро сказал: «Я вам верю. Но… я и мои люди, миссия, к которой мы готовились… может положить конец участию Америки в войне».

Лука вздохнул. «Я ничего не знаю о миссии, к которой вы готовились, и меня это не волнует. Но миссия, на которую я вас отправляю…» — он махнул рукой своим людям.

— «Если это провалится, вместе с нами пятью, это затянет войну, нанесет ущерб России и, как следствие, ДНР. Забудьте о том, что вы планировали делать. Сосредоточьтесь на текущей задаче».

Петро медленно кивнул, оглядев свою камеру, а затем снова на русских. «Столовая — это место, где мы проводим совещания. Там просторнее».

«Хорошо», — сказал Лука, а затем добавил: «Можно сменить музыку? Я ненавижу техно».

«Мы включаем эту музыку, чтобы обойти лазерные подслушивающие устройства».

Раздражённым тоном Лука сказал: «Я знаю, почему вы играете музыку».

Но выберите что-нибудь другое. Мягкий рок, если его включить погромче, подойдет ничуть не хуже.


• • •

Пять минут спустя десять членов ячейки сели за продолговатый деревянный стол на двенадцать человек, а четверо офицеров ГРУ в масках стояли вокруг дома, выглядывая в окна с оружием наготове. Лука медленно расхаживал по столовой, обходя украинцев, а по всему дому гремела музыка в стиле яхт-рок.


В начале встречи он сказал: «В таунхаусе на Западной Восемьдесят первой улице проживает мужчина по имени Эзра Альтман вместе со своей женой и двумя детьми, подростками. В доме Альтмана круглосуточно дежурит охрана из четырех человек: двое снаружи и двое внутри. Полиция также регулярно патрулирует территорию».

«Альтман — цель?» — спросил Петро.

Лука покачал головой. «Он — приманка. С ним свяжется какой-нибудь человек. Когда это произойдет, мы начнем его преследовать. Считается, что он хранит информацию, которая может представлять опасность для моей страны и для вашей страны».

«А как насчет его офиса? Где он работает?»

«Он работает в центре Манхэттена, но его офис охраняется сотрудниками Министерства внутренней безопасности». Лука помедлил, а затем сказал: «Мы проведем операцию у него дома, потому что не считаем, что наша цель подвергнется риску контакта с американскими федеральными агентами».

«Я обеспечил себе позицию через дорогу от собственности Альтмана, и мы начнем наблюдение. Когда цель прибудет, мы устраним его и заберем его товар».

Лука добавил: «Его цель не одна. Ему помогают двое, и эти двое убили многих, а может быть, и всех моих пятерых людей прошлой ночью». Он перестал ходить взад-вперед и оглядел стол, за которым сидели украинцы. «Они убьют и вас, если вы не будете делать все, что я скажу».

Петро спросил: «Когда мы начнем наблюдение?»

«Прямо сейчас. Вы и четверо из вашей ячейки сопроводите нас в наше убежище, а через восемь часов вас сменит остальная часть вашей команды».

Восьмичасовые смены будут продолжаться до завершения операции.

Лука достал из рюкзака iPad и вывел на экран фотографию Велески.

Он подвинул его на стол. «Вот ваша цель. Изучите его лицо, потому что эта миссия не должна провалиться». Он огляделся. «И не дайте мне снова застать вас врасплох». Он вздохнул, внимательно осмотрел команду, прежде чем обратиться к Мозговому. «Выберите половину своей команды, и пошли».

OceanofPDF.com


ПЯТЬДЕСЯТ СЕМЬ

Пока Алекс Велески отдыхал в одной из двух спален номера в отеле «Кимберли», Корт Джентри и Зоя Захарова сидели в небольшой гостиной и проводили онлайн-исследования окрестностей улицы Вест 81-й, где жил Эзра Альтман со своей семьей.

Они не осмеливались идти лично — по крайней мере, пока — потому что опасались, что Брюэр или русские уже могут следить за установленными там камерами видеонаблюдения в поисках Велески, но они использовали Google Maps для обследования соседних улиц. Они оценивали пути доступа к объекту, осматривали крыши близлежащих зданий, а также магазины, бары и рестораны, проверяя ракурсы камер.

Разговор между ними по-прежнему касался их работы; по большей части, Корт понял, что Зоя чувствует себя лучше, когда у неё есть чем заняться.

Когда он нашёл её в баре тем днём, она была наедине со своими мыслями, и что бы ни тяготило её сейчас, это, должно быть, было что-то внутреннее, потому что наедине со своими мыслями она казалась самым опасным местом для себя.

Суд решил, что им двоим есть что обсудить помимо этой операции, но лучше подождать до ее завершения.

Сейчас ему нужна была она внимательная и сосредоточенная.

Он получил сообщение в Signal сразу после десяти вечера, затем разбудил Велески, и все трое собрали вещи и спустились вниз, а Зоя попросила парковщика подъехать на своей машине. Она арендовала серый минивэн Toyota Sienna, и на нем они поехали в Верхний Вест-Сайд, на Западную 87-ю улицу.

На полпути между Колумбус-авеню и Амстердам-авеню они нашли место для парковки на улице, затем подошли к пятиэтажному многоквартирному дому из коричневого кирпича и спустились по ступенькам с тротуара не вверх, а вниз, в небольшую подвальную квартиру с крошечной входной дверью, совершенно невидимой с улицы.

Корт постучал, и Анджела Лейси открыла дверь.

Сотрудница ЦРУ арендовала меблированную квартиру этим вечером, получив адрес Альтман от человека, которого она знала как Шесть, и, как только получила ключи, следующие несколько часов бегала по городу на такси, покупая все необходимое для предстоящей работы.

Когда Зоя, Алекс и Корт вошли в небольшое помещение, Корт быстро представился.

«Анджела, это… Бет».

Они пожали друг другу руки, но ничего не сказали, и Корт почувствовал волну тревоги, увидев выражения лиц женщин. Недоверие чувствовалось с обеих сторон, это было очевидно, и только заверения Корта свели этих двух людей вместе, хотя они явно не хотели иметь ничего общего друг с другом.

Затем Корт сказал: «А я, Анджела, Чарли». Когда она вопросительно посмотрела на него, он добавил: «Просто смирись с этим».

Затем он представил Велески Лейси. Сотрудник ЦРУ сказал: «Надеюсь, имеющиеся у вас материалы действительно так ценны, как вы утверждаете».

Алекс кивнул. «Да. Или станет , если я смогу поделиться этим с Эзрой Альтманом».

«Вот почему мы здесь», — сказал Корт и посмотрел на Лейси. «Вы получили всё, что я просил?»

С раздраженным видом она сказала: «Да, в конце концов. Жаль, что вы не прислали мне весь список покупок сразу, а в течение трех часов. Я обошла все магазины, пытаясь достать все, что вы просили».

«Наш план складывался по частям».

«Какой у нас план?» — спросил Алекс.

Все четверо сидели на дешевых диванах из искусственной кожи в гостиной маленькой съемной квартиры, а Корт открыл Google Maps на iPad. Найдя дом Альтмана на Западной 81-й улице, он сдвинул изображение вправо.

«Хорошо, мы принимаем как данность, что кто-то будет следить за каждой камерой дверного звонка, каждой камерой светофора, каждой системой видеонаблюдения в коммерческом здании».

Устройство находится в доме Альтмана, его ищут, когда появится Алекс.

Все остальные присутствующие в комнате согласились.

«Это район рядных домов. Все эти здания на южной стороне Вест-82-й улицы соединены между собой, как и все здания на северной стороне 81-й улицы, где живет Альтман. Между двумя рядами есть переулок, и у каждой двери там будет камера видеонаблюдения с датчиками движения, поэтому мы не можем использовать ее для доступа к задней части здания Альтмана». Он коснулся точки на спутниковом снимке. «Но вот здесь, примерно в пяти зданиях от Амстердам-авеню, крыша здания на 82-й улице на один этаж выше и находится всего в пятнадцати футах от крыши здания на 81-й улице по другую сторону переулка».

Теперь инициатива перешла к Зое. «Итак, мы с Чарли по пожарной лестнице забираемся на крышу этого многоквартирного дома на углу Восьмидесяти второй улицы и Амстердама и пробираемся к пятиэтажному зданию. Чарли перепрыгивает через переулок, и я бросаю ему одну из двух веревок, которые Анджела купила сегодня вечером».

Алекс с недоумением посмотрел на Корта. «Ты можешь прыгать на пятнадцать футов?»

«Когда нужно, я могу это сделать. А поскольку до бетонного переулка пять этажей, то мне действительно приходится это делать».

Зоя продолжила: «Как только он закрепит свой трос на крыше, он будет перебираться по крышам таунхаусов на Восемьдесят первой улице в сторону дома Альтмана, а я буду закреплять другой конец веревки на крыше на Восемьдесят второй улице».

Суд сказал: «Алекс, скажи Альтману, чтобы он вышел на свой балкон на четвертом этаже».

Я спущусь с крыши и отдам ему телефон Крупкина, затем вернусь по веревке на Восемьдесят вторую улицу. Мы с Бет вернемся в Амстердам, спустимся по пожарной лестнице, которой пользовались раньше, и вернемся сюда».

Анджела Лейси молчала, но теперь сказала: «А как насчет камер в Амстердаме? Откуда нам знать, что Брюэр или русские просто не убегают?»

«Алгоритмы сканирования лица по всему району?»

«Мы с Бет будем хорошо замаскированы».

Она кивнула. «Ну, это многое объясняет из того, что ты заставил меня купить».

Алекс сказал: «Поэтому мне просто нужно написать Альтману, что где-то посреди ночи на его заднем балконе появится мужчина и передаст ему данные».

Он провел рукой по волосам. «Мой пробор легкий».

Корт сказал: «То же самое и с тобой, Анжела. Мне нужно, чтобы ты просто осталась здесь и следила за нашей связью».

Она посмотрела на него мгновение, а затем сказала: «Я буду наблюдать за происходящим через те же камеры, к которым будет иметь доступ Брюэр».

Суд был в замешательстве. «Что? Вы можете получить доступ к камерам видеонаблюдения здесь?»

Как же так?"

«У меня есть полный доступ к сбору разведывательной информации».

«Но… вы больше не занимаетесь поисками Велески».

Лейси замялась, посмотрев на Алекса и Зою. Вернувшись в зал суда, она сказала: «Мы с вами можем поговорить наедине?»

Суд повернулся к Велески. «Сделай перерыв. Иди в одну из спален».

Алекс выполнил указание. Как только дверь закрылась, Лейси посмотрела на Зою, но Корт сказал: «Все, что ты хочешь мне сказать, можешь сказать в ее присутствии».

«На самом деле… нет, я не могу».

"Почему нет?"

«Потому что это секретная информация, и кем бы она ни была, она точно не из Агентства».

«Мне просто нравится, когда обо мне говорят так, будто я не сижу прямо перед ними», — прорычала Зоя.

«Послушайте, — обратился Корт. — Нам всем нужно придерживаться одной точки зрения».

«Но она же не из Агентства!» — повторила Лейси.

«Подожди», — растерянно сказала Зоя. — «Ты думаешь, он из Агентства?»

Анджела на мгновение растерялась. Затем она сказала: «Брюэр поручил мне работать с ним, и, конечно же, я предположила, что он тоже оперативный сотрудник. Кем бы он ни был, я знаю, что он работает с Агентством, по крайней мере, как…»

Зоя повернулась к Корту. «Она даже не знает, кто ты, правда?»

Корт мысленно вздохнул. «Мы запутались в деталях». Он снова посмотрел на Лейси и решительно произнес: «Если ты можешь рассказать мне, то можешь рассказать и ей».

Лейси была в раздражении. «Не знаю, хватит ли у тебя социальных навыков, чтобы это понять, Шесть, но мы с твоим дорогим русским товарищем не любим друг друга».

Корт закрыл глаза. Межличностные отношения всегда казались ему такими сложными, и он чувствовал, что с возрастом ничуть не научился в них разбираться. «Тебе не обязательно она нравилась, но я прошу тебя ей доверять».

«Доверьтесь русскому. Что может пойти не так?»

Зоя просто наблюдала. Корт был удивлен, что она не отстаивает свои права, но объяснил это ее психическим состоянием.

Лейси выглядела недовольной, но, похоже, понимала, что они зря тратят время. Еще раз взглянув на Зою, она снова обратила внимание на Корта. «Хорошо. Брюэр связалась со мной на днях, сразу после Сент-Люсии, и сказала, что теперь у нас есть доступ ко всему, что мы захотим, в плане сбора разведывательной информации».

«Но…» — Корт был в замешательстве. — «Это было тогда, когда ты охотился за Алексом».

Лейси покачала головой. «Мы никогда официально не охотились на самого Алекса».

Брюэр нужен был доступ ко всему, чтобы никто не знал, что мы делаем, поэтому она связала поиски Алекса с другой продолжающейся операцией по его розыску. Специальная программа доступа, настолько масштабная и широкомасштабная, что дала нам ключи от всего королевства, и это королевство включало в себя любое необходимое нам внутреннее наблюдение. Я проверила свой доступ сегодня днем, пока вы наблюдали за офисом Альтмана. Я все еще внутри. Это значит, что я могу получить доступ к компьютерам Министерства внутренней безопасности и затем отслеживать те же камеры, к которым имеет доступ Брюэр».

У Зои слегка приоткрылся рот, затем она замерла в таком положении и сказала: «Черт возьми. Кажется, я понимаю, к чему все идет».

Однако суд этого не сделал. «Кто был заявленной целью этой операции?»

Лейси вздохнула. Было очевидно, что она ненавидела говорить в присутствии бывшего российского агента. Наконец, она сказала: «Программа называется «Кровавый ангел». Она нацелена на бывшего агента Агентства по имени Кортланд Джентри. Приказ об его уничтожении был выдан уже давно, и это одна из немногих существующих масштабных операций по розыску, которая…»

Она замолчала, когда Зоя громко рассмеялась.

Корт сердито посмотрел на Зою, но та лишь закрыла лицо рукой и продолжила смеяться.

«Что?» — искренне недоуменно спросила Лейси. Угрюмая русская женщина вдруг чуть не впала в истерику.

«Бет, — сказала Корт, — не могли бы вы уделить нам минутку?»

Брюнетка решительно покачала головой. «Ни за что на свете я сейчас не выйду из этой комнаты».

«Что происходит?» — спросила Лейси, раздраженная тем, что ничего не знает.

Зоя сказала: «Скажи ей».

Корт тихо застонал, но затем снова повернулся к Лейси.

« Что ты мне скажешь ?»

«Брюэр охотилась за Алексом… разыскивая того парня, который охотился за Алексом».

"Что?"

«Я — Корт Джентри».

Лейси скрестила руки на груди; она не верила всей этой чуши. Зоя же, напротив, снова рассмеялась, глядя на Корта. «Сколько раз я тебе говорила, что Брюэр пыталась тебя убить? И все равно ты продолжаешь с ней работать».

Выражение лица Лейси изменилось: сначала она была полна недоверия, затем озадачена, а потом поняла.

Спустя некоторое время она спросила: «Ты… ты и есть тот самый Серый Человек?»

«Дайте девочке приз!» — сказала Зоя.

Но Лейси не слушала. На мгновение взглянув на стол перед собой, она сказала: «Теперь всё понятно. Чёрт возьми!» Ей было трудно осмыслить эту новую информацию, но Корт просто молча сидел.

Наконец, она подняла на него взгляд. «Они сказали, что ты убил свою команду из наземного подразделения и действовал в одиночку».

Корт сказал: «Всё было несколько сложнее».

«Но вы же убивали сотрудников Агентства?»

«Только те, кто пытался меня убить».

Она отвернулась от него. «Боже мой. С какой стати они бы…»

«Программа, в которую меня зачислили без всяких условий… пошла наперекосяк. Кому-то пришлось взять вину на себя. С самого начала это была полная чушь, но я этого не знал, я просто делал то, что мне говорили». Он откинулся на спинку стула. «Я больше не делаю просто так, как мне говорят».

Лейси спросила: «Тогда почему ты дружишь с Брюэром?»

«Разве похоже, что мы дружим? Я скрывался от Агентства, и она меня нашла. А потом, когда им понадобился агент, которого можно было бы немедленно разоблачить, в Карибском бассейне, я вдруг снова оказался полезным». Корт на секунду задумался над своими словами. «Ну... по крайней мере, она считала, что я буду полезен».

Зоя явно наслаждалась дискомфортом, который испытывал Корт, но Лейси этого не замечала.

«Говорят, ты тот парень, который сделал то в Лос-Анджелесе, то в Париже, то безумие в Киеве, то в Гонконге…»

Заседание суда прервалось. «Наверное, они еще и говорят, что я сделал трещину в Колоколе Свободы. Не верьте всему, что слышите».

Но было ясно, что Лейси верила всему, что ей рассказывали о Сером Человеке. На мгновение она крепко сжала челюсти и прищурилась. «Не могу поверить, что Брюэр отправил меня забраться на лодку Серого Человека, не сказав, с кем мне предстоит сразиться».

После очередного короткого приступа смеха Зоя сказала: «Вот это Брюэр!»

Однажды она направила пистолет на голову Корта, убила бы его, если бы я не выстрелил в нее.

Лейси покачала головой, чтобы развеять недоумение. «Вы застрелили Брюэра?»

«Да, я бы её убил, но тут этот болван выстрелил в меня».

Корт потер лицо руками. «Ребята, нам действительно нужно сосредоточиться на

—”

«Это просто какой-то кошмар», — сказала Лейси. — «И вы все».

Алекс Велески открыл дверь спальни. «Привет, мне пора написать Альтману. Мы будем это делать или нет?»

Корт повернулся к Лейси. «Подключите камеры видеонаблюдения. Нам понадобится вся возможная помощь».

Она все еще смотрела на него, но наконец слегка кивнула.

Когда Зоя встала, она наклонилась над Лейси. С улыбкой она сказала: «Я сама догадалась об этом пару лет назад. Мне не нужно было, чтобы мне это объясняли, как ты».

Лейси просто посмотрела на нее, как на сумасшедшую, но ничего не ответила.

OceanofPDF.com


ПЯТЬДЕСЯТ ВОСЕМЬ

В просторной квартире-лофте, расположенной в бывшем складском помещении на Западной 58-й улице, Сюзанна Брюэр и Себастьян Дрекслер стояли посреди десяти человек, каждый из которых сидел за рабочим столом с несколькими открытыми перед ним ноутбуками.

Дрекслер и его люди за последние несколько часов превратили шикарную арендованную квартиру во временный тактический оперативный центр, и теперь Сюзанне он показался мало чем отличающимся от удаленных тактических оперативных центров ЦРУ, в которых она работала по всему миру.

Брюэр была единственным представителем Агентства в комнате, но, как она поняла, люди Дрекслера были первоклассными специалистами по наблюдению. Тем не менее, она знала, что без ее помощи они не смогли бы получить и четверти имеющегося у них доступа. Она вошла в защищенную цифровую клиринговую систему Министерства внутренней безопасности для доступа к локальным камерам и установила радиус в пять кварталов вокруг дома Эзры Альтмана на Верхнем Вест-Сайде, и эта информация была распределена между рабочими станциями, в то время как встроенное программное обеспечение считывало и идентифицировало лица, видимые на камерах.

Пока Дрекслер и его группа были заняты слежкой, Брюэр обзванивала людей и, таким образом, связалась с сотрудником отдела внутренней безопасности офиса Альтмана. Используя свои полномочия в Агентстве, мужчина подтвердил, что Альтман ушел с работы в шесть сорок пять вечера и был доставлен домой своей охраной, а другая группа из четырех человек будет следить за ним и его семьей всю ночь.

Сотрудник службы безопасности заявил, что по приказу заместителя директора Министерства внутренней безопасности в офисах Альтмана были установлены прослушивающие устройства, а его телефон был заблокирован.

Он регулярно тайком ускользал от него на работе и проверял наличие скрытых приложений для связи. Кроме того, в каждой группе охраны был один человек, которому было поручено следить за ним и отмечать всех, с кем он встречался на работе или вне её.

Брюэр знала, что нарушает законы, но было приятно осознавать, что она не единственная, кто это делает. Либо Кирби привлек к этому делу Министерство внутренней безопасности, либо у кого-то из высокопоставленных сотрудников Министерства внутренней безопасности были свои причины скрывать данные Крупкина.

В любом случае, что касается Брюэр, ее взгляд был устремлен на главную цель. Двое ее начальников — бывший заместитель директора по операциям Хэнли и нынешний директор ЦРУ Кирби — похоже, были полны решимости использовать ее для проведения запрещенных операций, и это подсказывало ей, что единственный способ продвинуться по карьерной лестнице — это хитростью занять должность директора по операциям, где у нее будет больше рычагов влияния и возможность отправлять других в серую зону для выполнения грязной работы.

Но она добьётся успеха только в том случае, если Велески и его информация исчезнут.

С этой целью Брюэр пыталась предугадать следующий шаг своей цели.

Все согласились, что если Велески и свяжется с Альтманом, то это произойдет лично, или же через его ставленницу, Зою Захарову. Ей просто нужно было узнать об этом контакте, а затем заставить Дрекслера послать своих русских ублюдков, чтобы убить всех причастных.

Как только она налила себе чашку кофе на кухне, к ней подошел Дрекслер. «Я только что поговорил с руководителем моих активов».

«Вы имеете в виду русских?»

«Да, один из русских. Сейчас они занимают позиции, чтобы начать этап слежки. У них будут люди, готовые напасть на Велески на улице, прежде чем он успеет связаться с Альтманом, если, конечно, это его план».

«Хорошо. Если сегодня вечером ничего не случится, и Велески придет в офис Альтмана завтра, меня уведомит охрана Альтмана».

«Мы не можем попасть в его кабинет», — сказал Дрекслер.

Брюэр слегка пожал плечами. «Это, конечно, не идеальный вариант, но если уж совсем необходимо, думаю, я найду выход».

Брюэр оставила Дрекслера на кухне и вернулась, чтобы присмотреть за техниками видеонаблюдения. Она подошла к молодому человеку, который, как она знала, говорил с немецким акцентом и выглядел так, будто мог быть турецкого происхождения.

«За какими камерами вы наблюдаете?» — спросила она.

«Прямо сейчас я наблюдаю за происходящим с камер видеонаблюдения в офисе Альтмана на Ист-Файтси-Секонд».

«Но... он ушёл домой несколько часов назад».

«Верно. Я просто проверяю систему в его офисе в тестовом режиме, на случай, если Велески не появится дома сегодня вечером, и нам понадобится проверить всё в режиме реального времени в его офисе завтра».

«Хорошо», — сказала Брюэр и направилась к следующему рабочему месту, чтобы проверить, как там обстоят дела у этого человека, но вместо этого ей кое-что пришло в голову.

«Если вы имеете доступ к серверам в его офисе, дает ли это вам возможность просматривать записи с камер видеонаблюдения?»

«Да, конечно. Хотите, чтобы я кое-что проверил?»

«Я хочу, чтобы вы всё проверили. Охрана Альтмана заявила, что все его сегодняшние встречи были с известными клиентами, и он не выходил на обед. Вероятно, ничего подозрительного нет, но, может быть, стоит это перепроверить?»

Он кивнул, затем поднял взгляд на Дрекслера, который услышал последние слова разговора.

Швейцарец сказал: «Ты слышал, что говорила женщина, Франц».

«Да, господин Дрекслер».


• • •

На южной стороне Вест-81-й улицы Лука Руденко стоял в полностью затемненной спальне на третьем этаже и смотрел в окно через улицу. Дом Альтмана находился в пяти домах дальше слева, но кирпичные дома на этой улице были узкими, четырех- и пятиэтажными, поэтому Лука мог видеть крыльцо дома Альтмана с того места, где он стоял.


Здесь находились двое его бойцов из ГРУ, а также пятеро его сепаратистов из ДНР, включая их лидера Петра Мозгового. Остальные были в доме в

Жители Ист-Ратерфорда отдыхали до начала своих смен в пять утра.

«На Восьмидесяти второй улице находится полицейский участок, — сказал Лука. — Что бы нам ни пришлось делать, мы должны делать это тихо».

«Я понимаю», — сказал Петро.

«Мои люди здесь, в городе, следят за камерами видеонаблюдения в этом районе».

Нам просто нужно быть вооруженными и готовыми задержать Велески, как только он прибудет».


• • •

В час пятьдесят утра Корт Джентри стоял посреди подвальной квартиры на Западной 87-й улице, изо всех сил стараясь не дышать носом.


Алекс и Анджела находились с ним в гостиной, и им тоже стало трудно дышать, потому что от Корта пахло гниющим мусором.

Зоя провела последние сорок пять минут, разбирая одежду, которую Лейси купила вечером в магазине секонд-хенд в Челси. Сначала она испачкала вещи в заднем переулке, а затем размазала их по внутренним стенкам мусорного контейнера. Потом она взяла использованную влажную кофейную гущу с кухни и натерла ею колени и локти одежды.

Теперь на Корте были грязные черные джинсы, черная футболка с длинными рукавами, рваный, но плотный шерстяной кардиган ржаво-коричневого цвета под легкой нейлоновой курткой на молнии и грязная серая шапка-ушанка. Ничто из этого не сидело на нем хорошо, но все это помогало ему сохранять маскировку по мере приближения к дому Эзры Альтмана, а также делало его практически невидимым в темноте.

Под волосами и кепкой у него в ухе был наушник; пистолет SIG Sauer P226 Лейси в кобуре на три часа; а при себе — фонарик, многофункциональный инструмент и складной нож Зои длиной четыре дюйма. Пояс с деньгами и айфоном Крупкина всё ещё был у Зои, но ему нужно было затянуть его под одеждой на поясе, прежде чем они уйдут.

В его крови также было обнаружено четыре таблетки «Адвил», которые частично облегчили боль, всё ещё мучившую его после того, как его выбило из поезда.

Ночи были раньше.

Он был готов уйти, но Зоя все еще была в ванной, видимо, работая над своим собственным маскировочным образом.

Корт вошёл в спальню, затем постучал в дверь ванной комнаты.

«Пора».

«Да, ещё минутку».

Корт стоял в спальне, но Велески вошел в гостиную и жестом пригласил его выйти обратно.

Анжела сидела за маленьким обеденным столиком; она была в наушниках и полностью погружена в работу за компьютером, и казалось, что она никого не слушает.

«Как дела?» — спросил Корт у Алекса.

Украинец подошел ближе к суду, на его лице появилась легкая гримаса, словно запах мусора все еще не давал ему покоя. Тихо он сказал: «У меня сложилось впечатление, что вы с Бет давно не виделись».

"Так?"

«Итак… я просто хотел вам кое-что сообщить».

Корт не собирался обсуждать свою личную жизнь с парнем, который еще неделю назад перечислял средства на Запад для российской разведки. Он собрался вернуться в спальню, но Алекс схватил его за руку, остановив.

Корт посмотрел на него с раздражением, но прежде чем он успел что-либо сказать, Алекс произнес: «Я не знаю, знаете ли вы о… ней…» Его голос затих.

«Её что ?» — спросил он громче, чем явно хотел Алекс; он поднёс палец ко рту и оглянулся через плечо на закрытую дверь спальни.

«Её… проблема.»

"Что ты имеешь в виду?"

Он посмотрел на Анжелу, затем снова на Корта. «Я говорю не об алкоголе. Я говорю о кокаине».

Брови Корта нахмурились, но он ничего не сказал.

Алекс продолжил: «Не думал, что ты знаешь. Я застал её за употреблением кокаина несколько дней назад; в другой раз она была под кайфом, наверное, снова употребила.

«Не думаю, что она провезла что-либо контрабандой в США, но прошлой ночью, когда она пошла за оружием… не знаю, во всяком случае, у нее была такая возможность», — добавил он. — «И у нее есть деньги. Она приехала сюда как минимум с двадцатью тысячами долларов США».

Черт, подумал Корт. Он постарался не показывать своего нынешнего беспокойства и просто сказал: «Все в порядке. Я сам об этом позабочусь».

«А что касается выпивки, — продолжил Алекс, — то она ужасна. Видел, как она выпила целую бутылку водки по дороге из Швейцарии во Францию. Если она не пьет алкоголь около двенадцати часов, то с ней все в порядке».

Это, пожалуй, было последнее, что Корту нужно было услышать сейчас, как по оперативным соображениям, так и потому, что он любил Зою, и ему и так было достаточно больно видеть, насколько она хрупка. Знание того, что она употребляла наркотик, классифицируемый федеральными и государственными правоохранительными органами как наркотический стимулятор, просто чтобы пережить день, только усиливало его опасения за её благополучие.

Он все еще обдумывал, что сказать, когда из спальни вышла Зоя, одетая как бездомная. Грязные, рваные джинсы, купленные Лейси в секонд-хенде; потертый и грязный свитер под спортивной курткой, которая, в свою очередь, была надета под тяжелую, испачканную брезентовую куртку с дырами. На голове у нее была дешевая вязаная шапка, закрывающая лицо по бокам и завязывающаяся ниже подбородка, а кожа была покрыта пятнами и выглядела грязной благодаря макияжу.

Две пятидесятифутовые (около 15 метров) свернутые веревки, по одной зацеплены за каждую сторону ее шеи и плеч, под всем этим, также добавляя ей габаритов.

Но Корт почти не обращал внимания на ее одежду и размер, потому что был слишком занят, оценивая ее глаза и манеры. Он заметил, что ее зрачки были слегка расширены, и она слегка пошевелила носом, как будто он чесался, но не подняла руку, чтобы вытереть его.

Он был почти уверен, что она просто вдохнула кокаин в ванной.

Иисус Христос.

Зоя передала Корту телефон, спрятанный в поясной сумке. Когда он надел его, Лейси впервые подняла глаза от ноутбука и сняла наушники.

«Ты прекрасно выглядишь», — сказали Зое саркастически, но без юмора.

«Как только вы двое уйдете, я открою окна. Мне плевать, что на улице так холодно».

Велески посмотрел на остальных и сказал: «Я сказал Альтману, что напишу ему, когда вы будете на крыше. Он уже отключил датчик на двери балкона своего домашнего кабинета на четвертом этаже и незаметно выйдет туда, чтобы встретиться с вами».

Лейси встала, посмотрела на Корта, и их взгляды встретились. «Я буду следить за камерами, и мы можем оставаться на связи по конференц-связи всё это время. Я сообщу вам, если что-нибудь увижу».

Корт немного подумал. «Я начну звонок, когда мы спустимся на Восемьдесят вторую улицу».

Лейси кивнула. «Удачи».

"Спасибо."

Зоя и Корт вышли из квартиры и направились вверх по улице в сторону Амстердамского проспекта, стараясь выглядеть изможденными последствиями возраста и жизни на улице.

Корт хорошо умел менять походку; знание компьютерного анализа походки было важным компонентом для определения целей на поле.

Но, как и во всех аспектах изменения внешности, Зоя справлялась с этим лучше, чем он. Во время прогулки она мгновенно приняла походку человека с больной спиной и травмой правого бедра, и шла немного быстрее и неровнее, чем Корт.

Корт поспешил догнать ее, и, когда ему это удалось, он задумался, действительно ли она вжилась в роль, или же удар, который она только что нанесла, также изменил ее обычные манеры.

Он хотел поговорить с ней об этом, но она заговорила первой, почти шепотом, хотя вокруг никого не было.

«Она привлекательная».

Брови Корта нахмурились, когда он шел. « Кто это?»

Она фыркнула, а затем начала имитировать его голос. « Кто это?»

Сначала Корт был в замешательстве, но потом всё понял. «Вы говорите о Лейси».

«Похоже, между вами есть некоторая химия».

Корт покачал головой, идя вперед; его походка выглядела скованной, не такой выразительной, как у нее, но определенно отличалась от обычной. Он сказал: «Она думает, что я серийный убийца».

«И всё же она желает тебе удачи».

«Всё не так, З.»

«Я не говорил, что это на что-то похоже».

«Я понимаю, на что вы намекаете».

«Вы двое составили бы очаровательную пару».

Корт закатил глаза. До огней Амстердам-авеню оставалось еще пятьдесят ярдов, они медленно шли по тротуару в приглушенном свете тихого жилого квартала Вест-87-й улицы. Он сделал несколько вдохов, обдумывая свой следующий шаг, а затем спросил: «Ты употребляешь кокаин?»

Она молчала достаточно долго, чтобы Корт понял, что любая её защита будет выглядеть скорее как нападение.

«Алекс тебе сказал?»

«Да, но я бы и так уже догадалась. Ты же кончил в ванной, да?»

«Не задирай нос, чувак. В определённых ситуациях это помогает».

«Вы бы ввели в свой организм что угодно, если бы это дало вам преимущество перед противником».

Он просто сказал: «Я в основном пью кофе».

"Что бы ни."

Он помедлил, а затем сказал: «Мне нужно знать, что я могу рассчитывать на тебя сегодня вечером».

«Было бы ошибкой сомневаться в моих способностях или моей преданности делу».

«Это ваше личное мнение, честно говоря».

«Я сделал всё необходимое, чтобы оставаться в форме для выполнения миссии. Я не глупец. Я понимаю, что это нежизнеспособная ситуация. Мы закончим эту работу, передадим разведданные Крупкина и Велески миру, чтобы навредить России, и помешаем этому дурацкому саммиту увенчаться успехом, а затем я займусь самосовершенствованием».

«А пока, — добавила она, — может, прекратим это, чтобы вы не разозлили женщину, которая отвечает за завязывание одного конца веревки, которая будет…»

«Чтобы не упасть с пяти этажей и не разбиться насмерть?»

Раздраженный, но сломленный, Корт сказал: «Я просто беспокоюсь о вас».

Зоя долго молчала, а затем сказала: «Я сломалась, когда ты уехал. Мне было очень плохо. Потом началась война, и я сломалась еще сильнее».

«Ты не имел никакого отношения к этой войне».

«До недавнего времени, два года назад, я был агентом российской разведки. Я бы сказал, что я один из них, не так ли?»

«Нет. Я бы не стал».

Они оба молчали, проходя мимо старика в тяжелом пальто и толстой шляпе, выгуливавшего своего той-пуделя, а затем, когда он отстал, Зоя сказала: «Со мной все будет в порядке. Ты просто беспокойся о том, что тебе предстоит сделать сегодня вечером, и о том, что нам обоим, возможно, придется сделать в ближайшие несколько часов».

Корт понимал, что должен отпустить ситуацию. «Хорошо. Ты всегда можешь поговорить со мной».

«Я знаю», — сказала она, но ему показалось, что она просто пыталась прервать разговор.

OceanofPDF.com


ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ

Несколько минут спустя Корт и Зоя покинули огни Амстердам-авеню и скрылись в относительной темноте Западной 82-й улицы. Всю дорогу они сохраняли свою притворную походку и молчали, поскольку даже в два часа ночи на улице было достаточно машин и людей, и они не хотели рисковать, выходя из укрытия.

По крайней мере, так пытался убедить себя Корт. Он также считал, что молчание Зои могло быть вызвано тем, что она все еще обижена на него за то, что он уличил ее в употреблении наркотиков.

В любом случае, молчание в тот момент отвечало их оперативным целям.

В двух домах от угла они перешли на южную сторону улицы и подошли к пятиэтажному многоквартирному дому. Вдоль него тянулся узкий переулок, а по стене поднималась пожарная лестница.

Корт теперь связался с Лейси через наушник. «Хорошо, мы у пожарной лестницы. Есть какие-нибудь новости?»

«На всех камерах всё чисто», — профессионально ответил старший оперативный сотрудник ЦРУ.

Суд подтвердил, что дело сделано, после чего он и Зоя на мгновение огляделись, убедившись, что никого нет поблизости, и еще раз проверили, нет ли здесь в темноте камер. Убедившись, что все в порядке, он положил руку на плечо Зои.

"Как вы себя чувствуете?"

«Оценена», — ответила она.

Корт вздохнул. «Я вас не осуждаю. Мне просто нужно знать, готовы ли вы к этому».

«Вы даже не представляете, что я вытворил за последние четыре дня».

Это действительно было правдой. Корт не знал, что пережила Зоя, вывозя Велески из Швейцарии, а затем и из Европы, но он знал, что она прошла через ад. Он говорил себе, что сегодня вечером с ней все будет в порядке, несмотря на ее нынешнее состояние, и ему нужно было беспокоиться о собственной игре.

«Хорошо», — сказал он. «Ну… давайте начнём».

Корт встал прямо под выдвижной лестницей и слегка наклонился, а Зоя повернулась к нему лицом, затем положила руки ему на плечи, а теннисную туфлю — на его скошенное бедро.

Корт сказал: «Три, два, один», а затем поднял ее в воздух за бедра, она оттолкнулась ногой от его бедра, подпрыгнула и ухватилась за нижнюю ступеньку лестницы.

Она тут же начала карабкаться вверх, используя только руки, пока ее ноги не смогли зацепиться за перила, а Корт огляделась по сторонам, снова убедившись, что их никто не заметил.

Зоя, возможно, была под кайфом, в депрессии, и явно не в лучшей физической форме, но она была чертовски хорошей альпинисткой, намного превосходящей самого Корта, и всего через несколько секунд она отцепила откидную лестницу и опустила ее так, чтобы Корт мог до нее добраться. Он поднялся, а затем они снова подняли железную лестницу и зацепили ее, как и прежде.

Подняться по пяти лестничным пролётам пожарной лестницы на крышу было несложно, но паре нужно было сделать это как можно тише. На соседней Амстердамской авеню всё ещё было оживленное движение, но Зоя и Корт знали, как распространяется звук, и что звуки, доносящиеся с близкого расстояния, хотя и тише, чем более отдалённые и громкие, воспринимаются человеческим мозгом иначе. Достаточно было одного человека, живущего в одной из квартир этого пятиэтажного здания, проснуться с ощущением, что кто-то находится за окном, чтобы сорвать всю операцию.

Но они продолжали подниматься, и через пару минут добрались до верхней площадки. Еще одна лестница привела их на плоскую крышу, где они опустились на колени рядом с системой отопления, вентиляции и кондиционирования, осматривая окрестности.

Корт постучал по наушнику. «Лейси? У нас всё ещё всё хорошо?»

Анджела Лейси немедленно сообщила: «На Восьмидесятой первой улице ничего не видно. Переулок между вашим рядом зданий и рядом зданий Альтмана, кажется, тоже свободен, но там темно, и я все еще осматриваю его».

«Хорошо», — сказал Корт, и теперь он и Зоя поднялись и начали двигаться на восток по крышам.

Некоторые соседние здания были на один этаж выше или ниже, чем соседнее, поэтому им приходилось карабкаться вверх или спускаться вниз, чтобы проложить себе путь, каждый раз приземляясь почти бесшумно. Обе были в черных кроссовках, но Зоя тихо пожаловалась Корту, что Лейси купила туфли на полразмера меньше, и у нее болят ноги.

Они добрались до пятиэтажного здания в два пятнадцать утра и, пригнувшись, переместились на южную сторону крыши. Там Корт лег плашмя и пополз к краю, чтобы заглянуть в темный переулок внизу.

Он посмотрел через пятнадцать футов между собой и крышей, через переулок, этажом ниже того, где он сейчас лежал. Оценив предполагаемую зону приземления, он дважды постучал по наушнику, чтобы заглушить голос, а затем наклонился ближе к Зое. Шепотом он сказал: «Ни за что не смогу прыгнуть на пятнадцать футов, спрыгнуть с целой лестницы и приземлиться на бетонную крышу, не издав ни звука». Корт задумался. «Мне нужно прыгать с привязанной ко мне веревкой».

"Почему?"

«Весь процесс перебрасывания веревки после приземления тоже будет сопровождаться шумом. Один неопознанный звук можно игнорировать. Два — нет».

«Если вы перепрыгнете туда, обвязав один конец полудюймовой веревки вокруг талии, вы увеличите вес и сопротивление воды».

«Я могу это сделать», — сказал Корт.

Зоя перевернулась на бок и посмотрела на него. «Тебе нужно убрать весь лишний вес. Куртку, свитер, черт возьми, я бы даже пистолет не взяла».

«Только нож».

«Пистолет не такой уж и тяжелый, З.»

«Два фунта, с грузом. Два фунта могут изменить ситуацию».

«Тринадцать раундов тоже могут сыграть свою роль».

«Вы не будете стрелять в сотрудников Министерства внутренней безопасности. Вы не будете стрелять в Альтмана».

«Я оставляю пистолет себе».

Зоя закатила глаза. «Ладно, просто сделай этот шаг».

Корт улыбнулся. «В тот момент казалось, что вам стало не все равно».

«Мне важно доставить этот телефон Альтману».

Корт начал подниматься, чтобы снять куртку, но Зоя села и схватила его за руку. «Очевидно, ты мне дорог».

В темноте они улыбнулись друг другу, но лишь на мгновение, а затем их лица сменились на серьезные.

Пока Корт снимал свою громоздкую одежду, чтобы уменьшить вес, с которым ему придётся иметь дело в воздухе над переулком, Зоя постучала по наушнику. «Алекс».

Вы читали?

«Я тебя читаю».

«Скажите Альтману, что Чарли перейдёт на другую сторону через несколько секунд. До него должно быть пять минут».

"Хорошо."

Корт был одет в черную футболку с длинными рукавами и черные джинсы; ему уже было холодно, но он поднялся на колени и взял у Зои конец одной из пятнадцатиметровых веревок. Он крепко привязал ее к поясу, пока она размещала оставшуюся часть веревки у края крыши, а затем неплотно привязал другой конец к выступающей кухонной вентиляционной решетке, чтобы тот не упал в переулок, когда он прыгнет.

И тут Корт встал и посмотрел на Зою. «Ну, будь что будет».

«У тебя всё получится», — сказала она.

Корт повернулся и, пробираясь сквозь холодную темноту по крыше, вернулся на северную сторону. Затем он обернулся. Перед прыжком ему оставалось преодолеть 70 футов разбега, чего было более чем достаточно. Он знал, что мировой рекорд в прыжках в длину составляет почти 30 футов, и хотя он не был олимпийцем, он находился выше крыши через переулок, поэтому расстояние его не беспокоило.

Однако его беспокоила посадка. Ему нужно было сделать это безопасно и бесшумно, учитывая высокую скорость, с которой он будет двигаться, и

Он понимал, что из-за слабого освещения это будет непросто.

Он сделал глубокий, медленный вдох, пару раз размял плечи, чтобы расслабиться, и осмотрел окрестности, готовясь к действию.


• • •

Сюзанна Брюэр стояла в лофте в индустриальном стиле на Западной 58-й улице, теперь заглядывая через плечо французского сотрудника Себастьяна Дрекслера, который следил за видеонаблюдением с дверных камер домов вокруг собственности Альтмана.


Ее взгляд был прикован к двум охранникам из Министерства внутренней безопасности, припаркованным перед домом. Мужчины явно не спали; свет сигареты в их служебной машине мерцал и двигался, но ни один из охранников не казался особенно бдительным. Однако на улице больше ничего не происходило, поэтому Брюэр встала и направилась посмотреть, что изучают на соседнем рабочем месте.

В этот момент немецкий техник, которому она поручила просмотреть цифровые файлы из кабинета Альтмана за сегодняшний день, окликнул ее: «Мадам?»

Она быстро подошла. «Что у тебя есть?»

«Сегодня я просматривал записи разговоров из офиса Альтмана, и, возможно, нашел что-то интересное».

Брюэр опустилась на колени, при этом ее колени хрустнули в брюках.

Специалист по техническим вопросам сказал: «В течение дня Альтман встречался с четырьмя разными людьми; среди них не было Велески или Захаровой, но около 16:45 я получил видеозапись, на которой он выходит из своего кабинета. Через двенадцать минут он вернулся».

«В общественном мужском туалете на его этаже случился понос?»

«Я так и предполагал, но проверил и камеры в коридоре. Он зашёл в лифт. Его охранники ушли в комнату отдыха, похоже, они даже не видели, как он выскользнул».

"Интересный."

«Примерно через минуту я забрал его из вестибюля на первом этаже».

Здесь он разговаривает с этим парнем.

Он вывел видео на центральный монитор, и Брюэр внимательно вгляделся в экран. Эзра Альтман был слегка полноватым мужчиной лет пятидесяти, чисто выбритым, в белой рубашке с расстегнутым воротником. На голове у него была ермолка, и он подошел к мужчине в темно-синем костюме, стоявшему спиной к камере. «Я… не вижу его лица», — сказал Брюэр.

«Я тоже так не думаю», — признался немецкий техник. «Он, кажется, примерно того же возраста, что и Велески, но мне кажется, он значительно выше».

Брюэр продолжала наблюдать. Казалось, Альтман говорил с мужчиной исключительно пристально и настойчиво, и у сотрудницы ЦРУ подступила тошнота. «Черт», — пробормотала она.

Спустя менее полутора минут совещание в стороне от вестибюля закончилось, Альтман повернулся и направился обратно к лифтам, а человек, с которым он разговаривал, отвернулся и направился к парадной двери небоскреба.

Над дверью, на потолке, была установлена камера видеонаблюдения в вестибюле, и прежде чем она успела что-либо попросить, немец остановил кадр, когда неизвестный мужчина оказался всего в шести метрах от нее.

«Увеличьте его».

Специалист выполнил эту операцию, затем сфокусировался на лице мужчины и улучшил разрешение изображения.

Брюэр на несколько секунд прищурилась, а затем быстро поднялась. Крича на всю квартиру, она сказала: «Велески уже связался с Альтманом! Более восьми часов назад. Альтман мог бы получить данные прямо сейчас, сидеть у себя дома, обрабатывать их, готовить к отправке в Нью-Йорк». «Йорк Таймс ».

Дрекслер стоял в другом конце комнаты, но, вытащив телефон из твидового пальто, нажал кнопку и поднёс его к уху. После небольшой паузы он сказал: «Лука. Им нужно войти. Немедленно».


• • •

Корт Джентри промчался по крыше таунхауса, выходящего на 82-ю улицу, его скорость увеличивалась с каждым шагом. Он обогнал Зою, которая держала...


Она держала в руках свернутую веревку, привязанную к нему, готовая бросить ее за борт, когда он прыгнет, чтобы она не создавала слишком большого сопротивления при разматывании на крыше.

Он поставил правую ногу всего в нескольких сантиметрах от края крыши, затем оттолкнулся от него, размахивая руками и ногами в воздухе, отчаянно барахтаясь, когда мчался по переулку, поддавшись силе тяжести, которая сбросила его вниз, поскольку инерция, созданная разбегом и прыжком, подтолкнула его вперед.

Он летел по ночному небу над голыми деревьями, над узким переулком, полным мусорных контейнеров, прикованных цепями велосипедов, детских игрушек и складских ящиков; он пересёк край своей посадочной площадки на крыше, едва не задев её, а затем расслабил ноги, руки и туловище, рухнув на землю, когда его ноги коснулись земли перед ним. Он перекатывался и перекатывался, замедляя движение, пока его тело вращалось по бетону.

Наконец он лёг на спину и уставился в небо. Он потянулся вверх и обнаружил, что его наушник выпал. Он двадцать секунд искал его в темноте, пока не нашёл где-то на полпути к северному краю крыши.

Его колени и локти были ободраны, а и без того ушибленное бедро мучительно болело, но он все еще был цел и невредим и, казалось, почти не издал ни звука.

Вставив наушник обратно, он прошептал: «Думаю, всё в порядке».


• • •

Лука Руденко стоял на третьем этаже своего наблюдательного пункта, глядя в окно и вверх по улице на дом Альтмана. Он слушал через наушник разговор с Себастьяном Дрекслером, а затем сказал: «Подождите. Вы хотите, чтобы мы атаковали дом? Сейчас? Велески там нет».


«Это не имеет значения. Они уже встречались сегодня днем. Возможно, у Альтмана есть необходимая информация, и он сейчас над ней работает».

«А что, если у него этого нет ? Велески исчезнет, если мы убьем Альтмана, и он просто найдет кого-нибудь другого, кто сможет помочь ему обработать данные».

«Мы не собираемся убивать Альтмана, если у него нет данных, но нам нужно проникнуть туда на всякий случай, если они у него есть».

Лука немного подумал. «Мы можем нейтрализовать охранников с помощью оружия с глушителями и забрать все секретные материалы. Компьютеры, накопители, телефоны, все что угодно».

Дрекслер сказал: «Пришлите также несколько украинцев; возможно, придётся взять с собой много техники».

«А что, если мы ничего не найдем?»

«Если мы ничего не найдем, вы похитите Альтмана и его семью, и это даст нам рычаги давления, необходимые для того, чтобы Альтман помог нам обманом заставить Велески снова встретиться с ним».

Лука продолжал смотреть в окно. Наконец, он сказал: «Понял».

«Как скоро вы доберетесь туда?»

«Дайте мне пять минут».


• • •

Корт совершил свой прыжок и приземлился минуту назад, но ссадины и синяки, которые еще не зажили после поездки на поезде более двух дней назад, теперь начали бороться за место на его теле с множеством свежих ушибов. Он стоял посреди крыши, развязывая трос вокруг себя, затем вернулся к пожарной лестнице на краю у переулка и привязал веревку к железной балке в бетоне.


После этого Зоя натянула свой конец веревки как можно туже и крепче привязала его к стальной опорной ножке большой системы отопления, вентиляции и кондиционирования.

Спустя несколько секунд Корт двигался на восток по крышам, осторожно спускаясь на шикарную террасу, которая, как и следовало ожидать, не использовалась в зимние месяцы, а затем поднимался, чтобы попасть на следующее здание, представлявшее собой ровную поверхность всего на несколько футов выше соседнего.

Наконец добравшись до крыши здания Альтмана, он присел на корточки и направился обратно к краю дома из коричневого камня, выходящего в небольшой переулок, затем опустился на колени и посмотрел вниз.

Балкон находился прямо под ним.

В наушник он прошептал: «На позиции».

Лейси ответила: «Алекс сейчас переписывается с Альтманом».

Корт рухнул на холодный бетон, ожидая появления судебного бухгалтера.

OceanofPDF.com


ШЕСТЬДЕСЯТ

Лука Руденко вместе с двумя офицерами ГРУ и Петром Мозговым вошел на кухню дома из коричневого кирпича на южной стороне Западной 81-й улицы и объяснил своим подчиненным и командиру группы ДНР свое намерение перебраться на территорию, принадлежащую Альтману.

Мозговой выслушал информацию и сказал: «Двадцатый участок полиции Нью-Йорка находится всего в семидесяти метрах. Там будет пятьдесят полицейских, даже посреди ночи».

Руденко сказал: «У меня и моих людей пистолеты с глушителями. Мы втроем пойдем впереди. Пришлите четверых своих людей нам на помощь». Он поднял палец. «Мы с моими людьми будем вести всю стрельбу».

Петро посмотрел на травмированную ногу Руденко. « Ты собираешься туда?»

«Офицер должен подавать пример», — сказал он, прервав дискуссию.

Он вытащил глушитель из куртки и достал 9-миллиметровый пистолет HK VP9, затем начал прикручивать длинный глушитель к резьбовому стволу оружия. Пока двое его людей делали то же самое, он сказал: «Мы устраним группу охраны в машине перед домом; у них должен быть ключ от входной двери. Как только мы войдем, мы обезвредим охранников и заставим их отключить сигнализацию. Затем мы их застрелим».

Он добавил: «Помните, у него есть жена и двое сыновей-подростков. Им нельзя причинять вред. Если накопителя нет в доме, нам понадобятся заложники, чтобы заставить Альтмана достать его для нас».

Петро сказал: «Я соберу людей и дам им понять, что их задача — собрать всё компьютерное оборудование и телефоны».

Лука сказал: «Здесь не должно быть слишком громко, поэтому ваши люди не возьмут в руки оружие».

Петро покачал головой. «Я не отправлю их туда без оружия!»

«Вы будете делать то, что я вам прикажу! Мы втроём справимся со всем. Берите ножи. Никакого оружия, если, конечно, вы не хотите, чтобы через минуту нас всех обезвредил Двадцатый участок».

Петро сердито вздохнул, затем вышел из комнаты и направился к лестнице. Василий, один из бойцов ГРУ, посмотрел на Луку. «Босс… мы с Мишей справимся. Тебе не нужно идти».

Лука понимал, что Василий думает о травме ноги Луки, но отмахнулся от этого замечания. «Я в стопроцентной форме».

Нет, это было не так; нога ужасно болела, и ортопедический ботинок ограничил бы его подвижность. Но он ни за что не собирался позволять своим людям выполнять эту работу без него.


• • •

Корт ждал на крыше около минуты, прежде чем услышал тихое скольжение двери внизу. Через несколько секунд появилась фигура, стоящая между шезлонгами, расставленными на небольшом бетонном балконе.


Фигура, казалось, оглядывалась в темноте, поэтому Корт очень тихо присвистнул.

Мужчина резко обернулся и посмотрел вверх. Корт подвинулся в сторону, опустился на пол, опираясь руками, и поставил ноги на подлокотники одного из шезлонгов. Отсюда он ступил на подушку, а затем осторожно спустился на балкон, свежескошенное колено под джинсами протестовало против движения жгучей болью, почти такой же неприятной, как сильно ушибленное бедро, полученное в Швейцарии.

Встав перед Альтманом, он осторожно положил руку на плечо мужчины и отвел его от раздвижных стеклянных дверей, от каменных перил, в юго-западный угол небольшого балкона. Это сделало бы невозможным для кого-либо в переулке увидеть их, и в то же время

Никто из членов семьи Альтмана или сотрудников службы безопасности не мог увидеть его через стеклянную дверь.

При этом мужчина средних лет сказал: «Сохраняйте полную тишину».

«Да уж, — подумал Корт, — но лишь кивнул, засунул руку под рубашку и вытащил телефон из поясной сумки. — Тихо спросил он: „Велески дал тебе код?“»

«Да. Димтрус.»

Корт кивнул. «Вам объяснили, что сейчас никому нельзя доверять?»

«Если это действительно запись о перемещении всех денег российских спецслужб на Запад, то я точно знаю, в какой опасности нахожусь. Я годами отслеживал и каталогизировал подозрительные перемещения денег из Brucker Söhne, но никогда не знал, кто поместил деньги в швейцарский банк».

«С тех пор как Крупкин выехал из России со своим телефоном, моя собственная служба безопасности внимательно следит за мной. Это значит, что дело находится в ведении Министерства юстиции».

Суд кивнул. «В этом замешаны и американские разведывательные агентства».

Альтман вздохнул, затем слегка наклонил голову. «Откуда мне знать, могу ли я вообще тебе доверять?»

«Вам не нужно мне доверять. Я всего лишь курьер. Я сейчас же уеду».

Альтман кивнул. «У меня в офисе есть ноутбук с установленной базой данных, так что я могу сразу же приступить к работе. Объединив эту информацию с тем, что Велески разместил в даркнете, и с моей собственной базой данных офшорных счетов, я смогу связать некоторые факты воедино».


• • •

Анджела Лейси потягивала кофе за обеденным столом в подвальной квартире на 87-й улице. Алекс Велески сидел рядом с ней, и они продолжали просматривать на мониторе ее компьютера видеозаписи с улиц и переулков, расположенных всего в шести кварталах к югу от их местоположения.


Ей удалось подключиться к семидесяти камерам, что стало возможным благодаря доступу к защищенным веб-сайтам Министерства внутренней безопасности США через программу специального доступа Bloody Angel. Каждое миниатюрное изображение на мониторе отображалось и на ноутбуке. На этих крошечных картинках ничего не было видно, но программное обеспечение было настроено на увеличение изображения на весь экран при обнаружении движения человека.

Мужчина выгуливал собаку в восточной части 81-й улицы, но когда он свернул на Колумбус-стрит, трансляция его перемещений вернулась к одному из семидесяти миниатюрных изображений, отображаемых на экране.

Лейси поставила чашку кофе, но, сделав это, замерла на месте.

Изображение с другой камеры развернулось на весь экран, и она с Алексом тут же наклонились ближе.

Двое мужчин в темной одежде двигались по Западной 81-й улице в западном направлении, быстро, но не бегом. В их спешке было что-то такое, что заставило Анжелу и Алекса замереть в завороженном молчании.

Первую запись заменила новая, на этот раз с камеры дверного звонка, расположенной прямо напротив четырехэтажного дома Альтмана. Это произошло потому, что двое мужчин вышли из зоны действия первой камеры и попали в ее поле зрения. Они продолжили движение на запад, приближаясь к задней части автомобиля Службы внутренней безопасности, а затем, как один, вытащили пистолеты из-под пальто.

Анжела тут же постучала по наушнику. «Стрелки на Восемьдесят первой улице!»

Алекс указал на другую часть экрана, где за ними следовал еще один мужчина. Он, казалось, хромал и нес пистолет с глушителем, как и остальные.

«Думаю, Матадор может быть с ними», — сказала она, зная, что у россиянина травмирована нога.

За хромающим мужчиной в темноте посреди дороги, удаляясь от уличных фонарей, показались еще четыре фигуры.

«Черт!» — закричала она. — «Семь человек. Я насчитала три пистолета с глушителями».


• • •

Корт уже попрощался с Альтманом и, устраиваясь на шезлонге, собирался ухватиться за карниз крыши, когда услышал сообщение от Лейси. Он спрыгнул обратно, протянул руку и схватил пожилого мужчину за руку, когда тот открывал свою раздвижную стеклянную дверь, а затем услышал тихие приглушенные хлопки пистолетов с глушителями с другой стороны здания.


По сети раздался голос Лейси: «Черт! Они только что расстреляли охранников перед входом!»

Альтман явно не распознал эти звуки; он лишь вопросительно посмотрел на Корта.

Голос Лейси снова раздался по телефону: «Они… они роются в телах в машине; трое стоят у входной двери. Ты меня слышишь, Шесть?»

«Боже мой», — сказал Корт вслух, постукивая по наушнику. «Принято. Продолжайте сообщать».

«Что это?» — спросил Альтман.

Но прежде чем Корт успел ответить, в его ухе раздался голос Зои.

«Скоро к вам, Шесть. Ориентировочное время прибытия — три-четыре микрофона».

Суд никак не отреагировал, лишь держась за руку Альтмана. «Ваша семья здесь?»

Пожилой мужчина наклонил голову. «Да. Все здесь. Почему?»

Корт сказал в микрофон: «Бет, тебе нужно встретиться с Альтманом на балконе».

Ответ последовал мгновенно: «В пути».

«Что происходит?» — спросил Альтман чуть громче и гораздо более взволнованно, чем прежде.

Это был редкий случай, когда Корт оказался в ситуации, требующей принятия решения, но без четкого пути. Он не мог вступить в перестрелку с русскими здесь. На его оружии не было глушителя, а звук выстрелов в таком густонаселенном районе привлек бы всех, включая всю ночную смену 20-го участка.

Он подумывал о том, чтобы просто выстрелить несколько раз в кирпичную стену здания по другую сторону переулка, чтобы выманить подкрепление в виде...

Нью-Йоркская полиция, но он решил этого не делать. Если бы здесь заполонили полицейские, у Альтмана не было бы ни единого шанса завладеть телефоном Крупкина и раскрыть содержащиеся в нем данные. В дело вмешалось бы ЦРУ, а также любые другие важные стороны, запятнанные разведывательной информацией, вывезенной из России.

Нет, им нужно было уладить это тихо.

Корт понимал, что не может позволить Альтману самому войти в дом. Ему нужен был этот человек живым, независимо от того, что случится с его семьей, поэтому он грубо прижал Альтмана к стене, приблизился к нему вплотную и тихо, но с мольбой в голосе произнес: «Ты должен нам сейчас доверять. Оставайся здесь, не издавай ни звука, и мы обо всем позаботимся».

чём заботиться ?» Альтман всё ещё не знал, что русские находятся в здании, хотя Корт услышал ещё несколько слабых хлопков изнутри через стеклянную дверь. «Что-то не так? Мои дети, мои…»

Корт приблизился еще ближе к лицу Альтмана. «Что бы ни случилось, что бы ты ни услышал, оставайся здесь с телефоном, пока мой друг не придет за тобой. Если ты войдешь в дом, ты поставишь под угрозу все, включая жизни своей семьи».

Сработала домашняя сигнализация; на улице она была негромкой, но её было легко спутать ни с чем другим.

Однако Альтман отчетливо это услышал. «Кто там?»

«Я сам с этим разберусь», — сказал Корт.

Новая волна паники на лице Альтмана, заметная даже в темноте, подсказала Корту, что с пятидесятипроцентной вероятностью тот проигнорирует его указания и ворвется в дом, если Корт оставит его здесь. Оставалось мало хороших вариантов, но тот факт, что он даже не мог выстрелить из пистолета, делал один из них совершенно невозможным. Он подумывал о том, чтобы поднять более крупного и тяжелого мужчину на крышу и просто сбежать с ним, но Корт понимал, что не может сидеть сложа руки, пока семью этого человека похищают или убивают.

Указав пальцем на лицо Альтмана, Корт сказал: «Не надо… блядь…»

двигаться."

К облегчению Корта, испуганный мужчина слегка кивнул. «Пожалуйста, сэр. Моя семья».

«На каких этажах они находятся?»

«Все спальни расположены на втором этаже».

Черт, подумал Корт, но не сказал ни слова. Русские были гораздо ближе к семье Альтмана, чем он сам.

Он тихонько распахнул дверь, вошел и оказался в хорошо обставленном кабинете. Все лампы были выключены, за исключением настольной лампы на столе Альтмана рядом с ноутбуком. Проходя мимо по пути в коридор, он дернул за цепочку, полностью погрузив комнату во тьму.

Тихо, в микрофон, он сказал: «Бет… телефон у Альтмана. Поймайте его и убирайтесь отсюда к черту».

«А ты?» По напряженному голосу он понял, что она карабкается по веревке на крышу дома, расположенного в четырех домах отсюда.

Корт сказал: «Я иду за его семью. Мы должны сохранить это в тайне, что бы ни случилось».

Корт развернул четырехдюймовое лезвие складного ножа и направился к дверному проему, ведущему в холл четвертого этажа.

OceanofPDF.com


ШЕСТЬДЕСЯТ ОДИН

Лука Руденко стоял у панели сигнализации у входной двери, глушитель его пистолета HK находился под челюстью единственного оставшегося в живых сотрудника Министерства внутренней безопасности.

Мужчина был молод, лет двадцати пяти, его бритая голова и румяное лицо были покрыты потом и кровью после того, как Василий разбил офицеру рот, отбирая у него оружие.

Его напарник лежал на спине на деревянном полу в прихожей, винтовка лежала на полу рядом с ним, а в груди у него были две пулевые раны.

Лука застрелил его, даже когда Миша держал его под прицелом, потому что знал, что им достаточно, чтобы один из мужчин отключил сигнализацию, которая теперь оглушительно гремела по всему дому.

Майор ГРУ посмотрел в глаза испуганному мужчине. «Вам нужно отключить сигнализацию, иначе я вам голову прострелю».

Мужчина выглядел растерянным, но когда Лука сильнее прижал горячий глушитель к его подбородку, он поднял руку и набрал четырехзначный код.

Сирена мгновенно затихла. Лука знал, что служба сигнализации дает сорок пять секунд на звонок и гораздо больше времени на отправку полиции, а также знал, что ему удалось отключить систему всего через тридцать секунд.

Когда звуковой сигнал прекратился, он сказал: «Спасибо», а затем неуклюже отступил назад, опираясь левой ногой на ботинок, и выстрелил мужчине прямо в лоб.

Двое его людей уже поднялись наверх, чтобы выследить Альтманов, за ними последовали четверо украинских сепаратистов, поэтому Руденко ходил по земле.

пол узкого, но глубокого дома из коричневого камня, он расчищает территорию пистолетом.

Менее чем за минуту украинец спустил вниз двух темноволосых подростков с затуманенным взглядом, похожих на братьев, одетых в боксеры и футболки, и приказал им сесть на лестницу прямо перед двумя мертвыми сотрудниками Федеральной службы охраны Министерства внутренней безопасности. Мальчики выполнили приказ; Лука взял оружие обоих погибших офицеров, разобрал его, и подростки сидели там, дезориентированные происходящим в доме.

Спустя тридцать секунд Миша сбил с ног Сару Альтман, женщину лет пятидесяти с небольшим, рыжеволосую и худощавого телосложения. Она вырвалась из его рук и, увидев своих сыновей, побежала вниз по лестнице, обняла их обоих, прежде чем заметить тела на полу перед лестницей.

Она подняла взгляд на Луку, явно решив, что именно он главный.

«Что вы сделали с моим мужем?»

Лука пристально посмотрел на Мишу, который ответил по-русски: «Василий всё ещё подметает, Альтмана пока нет».

«Пусть остальные загружают данные на компьютеры».

«Сейчас займусь этим».

Он снова посмотрел на женщину и переключился на английский. «Где он?»

Она удивленно покачала головой. «Я… Он у вас… не так ли?»

Брови Руденко нахмурились, когда он подошел к центру вестибюля, откуда открывался вид на винтовую лестницу, где световой люк немного освещал пространство.


• • •

Корт оставался в офисе на четвертом этаже, с ножом в руке, а его тело было скрыто от посторонних глаз открытой дверью. Несколько минут назад мужчина, проходя мимо по лестничной площадке, посветил в комнату фонариком, но затем шаги и луч света продолжились в сторону другой части этажа.


Теперь луч второго фонарика перемещался по винтовой лестнице, словно кто-то еще направлялся на верхний этаж.

Корт был уверен, что русские уже захватили семью, и без глушителя на пистолете он мало что мог сделать, поэтому последнюю минуту он надеялся, что какой-нибудь придурок с прикрученным к стволу глушителем подойдет сюда и окажется на расстоянии выстрела с ножом.

Но до сих пор он не видел никакого оружия, только свет.

Он услышал слабый шум позади себя, возле балкона, и инстинктивно вытащил пистолет, направив его, прежде чем понял, что это Зоя входит через стеклянные двери. Он сердито убрал пистолет в кобуру, а затем снова обратил внимание на лестничную площадку и лестницу.

Зоя подошла к нему, пройдя через весь кабинет в полной тишине, и наклонилась ближе. За дверью кабинета лучи фонариков, казалось, сужались, и он слышал, как люди говорят по-русски. Корт прошептал:

«Где, чёрт возьми, Альтман?»

«Привязал его к стулу на балконе пластиковыми стяжками».

«Я же тебе говорил…»

«Тсс», — сказала она. За дверью заговорили двое мужчин. Один всё ещё стоял на лестнице, другой — на лестничной площадке, ближе.

В суде прозвучали слова по-русски, но Зоя склонила голову. «Парень на лестнице — украинец».

"Что?"

Она была уверена. «Говорит по-русски. Но по-украински. Другой парень из Санкт-Петербурга».

Вскоре показался свет; с противоположной стороны лестницы по лестничной площадке раздались шаги мужчины, и через несколько секунд кто-то вошел в комнату.

Корт увидел кончик ствола глушителя сбоку от двери, поэтому он встал перед Зоей и схватил мужчину за запястье его руки с пистолетом левой рукой, в то время как правая рука Корта с ножом в руке нанесла удар русскому в левый бок между ребрами.

Однако, к удивлению Корта, мужчина резко дернулся вправо, выбив его из равновесия. Оба упали на пол, Корт все еще держал руку, державшую пистолет, а нож все еще был воткнут ему в грудь.

Русский закричал: «Помогите! Помогите!»

Зоя вытащила свой 9-миллиметровый пистолет и направила его на дверной проем, отступая назад в комнату, чтобы приблизиться к двум мужчинам, катающимся по полу.

В этот момент в дверном проеме появился луч фонарика, и вместо того, чтобы выстрелить в него, она бросилась вперед, подняв предохранитель на пистолете, чтобы случайно не выстрелить.

Слева от дверного проема, за светом, появилась фигура; Зоя повалила его на землю, одновременно ударив по голове своим стальным пистолетом калибра 9 мм, и они оба выпали на лестничную площадку. Во время падения в луче вращающегося фонарика она увидела, что мужчина держит нож в левой руке.

После того как она рухнула на лестничную площадку рядом с ним, он попытался ударить ее ножом, но она увернулась, приподнявшись и наклонившись вправо, а затем, оказавшись сзади, приставила пистолет к носу мужчины, обхватив левой рукой руку с ножом.

Мужчина — Зоя подумала, что это тот самый украинец, которого она слышала на лестнице, — схватил Зою за ствол пистолета Smith and Wesson и тоже закричал, призывая на помощь своих товарищей внизу.


• • •

Корт не мог поверить своим глазам. Русский был смертельно ранен, рукоять ножа глубоко вонзилась ему в легкое, но он не сдавался. Все еще держа пистолет, мужчина выстрелил, но Корт держал оружие под контролем и направил его в сторону от себя, а также в сторону от Зои на лестничной площадке и Альтмана на балконе.


Пуля попала в потолок, и мужчина выстрелил еще раз, на этот раз попав в западную стену кирпично-каменного дома.

Корт теперь держал пистолет обеими руками, но при этом, поднявшись на колени, покрытые порезами и синяками, сильно толкнул бедром рукоять ножа в грудь мужчины.

Русский отреагировал на боль, ослабив хватку, и Корт вырвал у него пистолет HK с глушителем, затем покрутил его на пальце и направил на висок мужчины.

Он выстрелил один раз, и кровь и кости забрызгали восточный ковер на полу в офисе.

Позади него раздались крики Зои и еще одного мужчины, поэтому он поднялся на ноги и побежал в темноте к площадке, по мере продвижения перекладывая пистолет на двуручный хват.


• • •

Украинка Зоя, сражавшаяся на лестничной площадке, была крупной и крепкой; в мягком лунном свете из светового люка она увидела большой лоб и глубоко посаженные глаза и быстро поняла, что этот мужчина умеет драться. Он был также сильнее ее, поэтому, когда он отбросил нож и схватил пистолет обеими руками, она поняла, что в считанные секунды его вырвут у нее из рук. Она также услышала шаги, поднимающиеся по лестнице, мимо лестничной площадки третьего этажа.


Зоя понимала, что время на исходе.

Она вырвала у себя из рук пистолет, и теперь уже сидящий мужчина развернул его, направив ей в грудь с расстояния всего в метр.

«Сукха», — сказал он. — «Сука». И нажал на курок.

Пистолет не выстрелил, потому что она включила предохранитель, и как только мужчина это понял, он поднял большой палец и резко опустил его.

Зоя бросилась к пистолету; она не думала, что успеет вырвать его у него, прежде чем он застрелит ее, но в этот момент сверху раздался приглушенный выстрел. Голова мужчины резко откинулась назад, и он упал на деревянную площадку.

Зоя вырвала из рук мертвеца свой пистолет Smith and Wesson Shield, вскочила на ноги и вернулась в кабинет, пройдя мимо Корта, который присел на корточки с пистолетом с глушителем в руках.

Затем Корт начал многократно стрелять по источнику света от фонарика наверху лестницы.

Зоя услышала, как упало тело, другие бросились разбегаться, и вскоре она снова оказалась на лестничной площадке позади Корта. Она наблюдала, как он наклонился над балконом, высматривая цель через прицел своего нового пистолета, но вместо этого он...

Под ним открыли ответный огонь из двух разных бесшумных орудий. Пули разбили световой люк над его головой, и Корту пришлось отшатнуться назад, чтобы избежать обстрела.

Зоя взяла его за плечо и потянула обратно в кабинет.

Он сказал: «Я должен пойти ради его семьи!»

«У вас нет ни единого шанса! Мы их вернём. Лейси сможет отследить их, куда бы они ни пошли!»

Корт лишь на мгновение задумался, а затем кивнул, признавая её правоту. Он прикрыл лестничную площадку, пока она возвращалась на балкон, а сам, стоя в офисе, постучал по наушнику, чтобы связаться с Лейси. Ему нужно было, чтобы она отслеживала любые автомобили, покидающие этот район, и чтобы Алекс срочно помчался на 82-ю улицу и забрал их на минивэне Зои.


• • •

На первом этаже Лука Руденко направил оружие вверх по открытой центральной части винтовой лестницы, отчаянно надеясь увидеть хоть какое-нибудь движение. За несколько секунд до этого на четвертом этаже появился мужчина, почти невидимый, за исключением едва заметного силуэта под световым окном, но Руденко увидел, что тот целится в него, и открыл огонь.


Это был не Эзра Альтман, это было очевидно, и у Руденко было предположение, кем он мог быть.

Миша спешил на помощь остальным, когда и он вступил в перестрелку с человеком на четвертом этаже.

Через несколько секунд Лука окликнул: «Миша? Ты в порядке?»

"Я в порядке."

«Вы сможете приехать ко мне?»

«Да, если вы учтете вышеизложенное».

"Двигаться."

Миша сбежал по лестнице со второго этажа и наконец добрался до Руденко на первом этаже.

Он сказал: «Василий не явился. Я видел одного из бойцов ДНР на лестнице, раненого, но он не выживет».

Лука огляделся. Сюда спустились двое украинцев; он предположил, что остальные двое, вместе с его человеком Василием, мертвы наверху.

Лука сказал: «Черт. Это не Альтман, и это не охранник наверху. Что ты видел?»

«Ничего. Никакого шума, кроме наших пистолетов».

«Черт». Лука посмотрел на трех заложников, которые теперь находились далеко от лестничной клетки и ютились у вешалки для одежды у входной двери.

Через мгновение он позвонил Мозговому, и агент ДНР ответил на первый же звонок. «Да?»

«Немедленная эвакуация. Немедленно прибудьте сюда двумя машинами».

"Что случилось?"

«Мы потеряли троих человек на двоих», — сказал он и повесил трубку.

Эта поспешно спланированная операция в основном провалилась. Ему не удалось заполучить телефон Альтмана или Крупкина, но был и положительный момент. Во-первых, полиция вряд ли была оповещена, да и не стала бы, если бы какой-нибудь сосед случайно не проверил свою камеру видеонаблюдения и не увидел стрельбу перед домом.

Во-вторых, у Луки теперь была семья Альтмана, и он знал, что Себастьян Дрекслер свяжется с судебным бухгалтером и внушит ему, насколько важно с этого момента делать в точности то, что ему скажут.

Он медленно открыл входную дверь, затем выглянул на улицу. До их наблюдательного пункта было недалеко; он мог бы доковылять туда на своей больной ноге, но не хотел делать это, перемещая заложников.


• • •

Зоя Захарова перерезала наручники, которыми был связан Альтман, в то время как Корт схватил мобильный телефон и MacBook Air Альтмана, спрятал первый в карман, а второй засунул ему за пояс. Он взял веревку, которую принесла Зоя, и начал обвязывать ею талию мужчины.


Альтман оставался в состоянии шока. «Где Сара? Где мальчики?»

Корт не прекращал завязывать узел, пока говорил. «Слушайте очень внимательно. Вам нужно соблюдать тишину, пока мы это делаем».

"Что делать?"

«Я спущу тебя в переулок».

Мужчина встал, как только Зоя закончила снимать с него последние наручники.

Корт посмотрела на нее и сказала: «Иди».

Она кивнула, затем схватилась за бетонные перила и перепрыгнула через них. Она подошла к металлической водосточной трубе и начала спускаться.

«Где моя семья?»

«Эзра, я тебе обещаю. Мы их вернём».

Мужчина был на грани истерики, и Корт не был уверен, как ему спустить его с четвертого этажа, но он понимал, что должен быстро найти решение.

«Они есть у русских?»

Его голос становился все громче, и это беспокоило и Корта. Он прошептал мужчине прямо в лицо: «Они уже ушли, но мы знаем, как их найти, и у нас будет команда, которая этим займется». Он, по сути, не знал, покинули они здание или нет, но у него не было возможности добраться до них, даже если бы они этого не сделали.

И у него не было команды, которая могла бы справиться с чем-либо вроде освобождения заложников.

Тем не менее, он понимал, что должен выглядеть уверенным, даже в условиях всей этой неопределенности, чтобы максимально успокоить Альтмана.

Он сказал: «Вокруг много русских, поэтому тебе нужно вести себя тихо. Сейчас я спущу тебя вниз по стене, и ты будешь помогать мне, постоянно держа одну руку и одну ногу на этой водосточной трубе».

Альтман уже плакал, но в конце концов кивнул. Корт постучал по наушнику. «Бет, я отправляю его вниз».

«Принято», — тут же ответила она.

Процесс занял более трех минут, но в конце концов Корт, Альтман и Зоя оказались в переулке, обошли дом Альтмана и нашли другой путь обратно на улицу.

Оказавшись на Западной 82-й улице, Алекс Велески подъехал на арендованной Зоей Toyota Sienna, и все забрались внутрь.

Как только дверь минивэна закрылась и они двинулись на запад, Альтман изо всех сил закричал: «Черт!»

OceanofPDF.com


ШЕСТЬДЕСЯТ ДВА

Сюзанна Брюэр заглянула через плечо техника на изображение с камеры дверного звонка серой Toyota Sienna, когда та поворачивала на 82-ю улицу, и увидела, как она остановилась всего в пяти домах от полицейского участка Нью-Йорка.

У нее не было возможности разглядеть, кто сел в минивэн, но она смогла наблюдать, как он направился к Амстердам-авеню, где повернул направо и поехал на север.

Камера фиксации проезда на красный свет зафиксировала номерной знак еще до того, как она потеряла минивэн из виду, но, проверив номер, она узнала, что он был арендован в Бостоне менее чем за два дня до этого. У нее были средства, чтобы выяснить, кто арендовал машину, но не в три часа ночи, поэтому она сказала себе, что установит личность водителя утром.

Дрекслер вышел на балкон своей квартиры-лофта, чтобы позвонить русским, опираясь на трость, и пробыл там уже несколько минут. Брюэр не знала, что узнает от него, когда он вернется, но опасалась худшего.

Она видела, как сотрудников Министерства внутренней безопасности убили на улице, через камеру, установленную неподалеку, и как группа русских находилась в доме более десяти минут, прежде чем выйти. Она видела, как заложников забрал фургон, и как еще несколько мужчин вышли из дома, неся три тела, которые бросили в тот же фургон, после чего он медленно отъехал.

Когда «Сиена» подъехала к следующему кварталу, она уже потеряла русских из виду, но знала, что Дрекслер вернется через несколько минут и с отчетом о ситуации, и с подсчетом убитых.

В этот момент швейцарец, хромая, спустился с балкона и сел рядом с Брюэром, держа трость на коленях. Его настроение было явно мрачным. «Мы потеряли троих. Альтмана не нашли, как и данные, но мы задержали его жену и двоих детей».

Брюэр закрыла глаза. Теперь похищение? Боже мой. «Какой же это провал», — пробормотала она.

«Я свяжусь с Альтманом по электронной почте и телефону и договорюсь об обмене».

Сотрудница ЦРУ на мгновение задумчиво посмотрела в пустоту, затем снова повернулась к Дрекслер. Слегка наклонив голову, она сказала: «Вы ведь уже делали это раньше, не так ли?»

Дрекслер улыбнулся, но это была усталая улыбка. «Я сделал все, что от меня требовали мои работодатели».

«Я восприму это как положительный ответ».

« Да . Мне сказали, что при необходимости вы сами можете выходить за рамки дозволенного».

Брюэр никак на это не отреагировала. Вместо этого она спросила: «Каковы наши дальнейшие действия?»

«Моя группа на месте перевезет Альтманов в безопасное место неподалеку. Там они будут хорошо защищены».

Дрекслер положил руки на колени и начал потирать левую, продолжая говорить. «Однако у меня есть одно опасение».

«У меня их несколько», — ответил Брюэр. «Но давайте поговорим о вас. Что вас больше всего беспокоит?»

«Никто из моей команды не видел, чтобы кто-либо входил в этот дом весь вечер, кроме Альтманов и их четырех охранников. Начальник моей полевой группы только что сказал мне…»

Брюэр вмешался: «Давайте просто будем называть его так, как мы называем его в ЦРУ».

Матадор.

Дрекслер поднял брови, словно участвовал в шахматной партии, и его противник только что сделал хитрый ход. «Хорошо, Матадор сказал мне, что все четверо охранников погибли, не сделав ни единого выстрела, и ни он, ни я ни на секунду не верим, что Альтман сам убил наших трех агентов».

Брюэр понял. «В доме был кто-то ещё. Это должна была быть Захарова».

Он покачал головой. «Матадор говорит, что отчетливо видел стрелка-мужчину. Он думает, что это мог быть тот же мужчина, которого он встретил в поезде, а также на прошлой неделе на Карибах».

Брюэр покачала головой. «Нет… невозможно. Этот человек умер в Швейцарии. Это подтверждено».

«Подтверждено…» — вопросительно спросил Дрекслер. «Вами?»

«Лично от меня — нет. Но я…»

Она внезапно замолчала. Дрекслер наклонил голову. «Что случилось?»

"Боже мой."

«Что случилось?» — снова спросил он.

Сюзанна Брюэр не ответила ему. Мышцы на ее шее напряглись, а лицо покраснело.

Она потянулась за телефоном.


• • •

За десять минут до этого Алекс Велески припарковал минивэн перед закусочной на пересечении улиц Колумбус и Вест 87-й, а затем вместе с тремя пассажирами отправился пешком по улице в ночное время.


Корт оставался в хвосте группы, оглядываясь по сторонам, пока они шли на восток. Он не слышал сирен поблизости, что было хорошей новостью, но поскольку он понятия не имел, ведут ли за ними наблюдения камеры видеонаблюдения, он не был слишком уверен в их положении на данный момент.

Тем не менее, они вошли в подвальную квартиру; Лейси сидела за обеденным столом, ее компьютер все еще был открыт, и она просматривала территорию на защищенном веб-сайте Министерства внутренней безопасности.

Альтман был почти в кататоническом состоянии. На нем были черные пижамные штаны и белая футболка, поверх которой он надел тяжелый кардиган, чтобы встретиться с таинственным мужчиной на своем балконе. Он ничего не сказал, пока Зоя проводила его к дивану и помогла сесть.

Велески сел прямо рядом с ним, готовый поговорить о делах Крупкина, но тут же понял, что нужно дать мужчине несколько минут, чтобы прийти в себя.

Зоя опустилась на колени перед Эзрой. «Сэр, мы отслеживаем русских, и как только узнаем, куда они направляются, мы вернем вашу семью».

Эзра ничего не сказал, поэтому Зоя встала и направилась на кухню. Она налила себе в пластиковый стаканчик каберне из коробки с вином, которую принесла из номера, где делила его с Алексом накануне вечером, и принесла ему обратно.

Альтман пил медленно, но все же выпил, поэтому Зоя вернулась на кухню и налила себе бокал красного вина.

Тем временем Корт сел рядом с Лейси за обеденный стол. «Они у тебя еще есть?»

Она отвлеклась, разговаривая с ним, потому что ее взгляд был прикован к ноутбуку. «Пока что да. Мне постоянно приходится расширять зоны покрытия, работая очень быстро».

"Где они?"

«Они определённо направляются на запад. Похоже, они почти у моста Джорджа Вашингтона; возможно, они едут в Нью-Джерси».

«Черт, — сказал Корт. — Аэропорт Ньюарк вон там. И Тетерборо тоже. В три часа ночи коммерческих рейсов нет, но может быть частный самолет. Можешь уточнить?»

«Не если ты хочешь, чтобы я продолжала за ними следить. Ты всё время забываешь, что я всего лишь один человек, Шесть».

«Хорошо», — сказал Корт, раздраженный тем, что он не мог просто взять управление компьютером, пока она проверяла наличие вылетающих частных рейсов.

В этот момент телефон Анджелы Лейси завибрировал на столе рядом с ее ноутбуком. И Корт, и Лейси были удивлены, учитывая время, и вместе посмотрели на экран, чтобы увидеть, кто звонит.

«Да ну, ради бога», — тихо пробормотал Корт.

Лейси подняла взгляд на Сикса. «Что мне делать?»

Зоя вышла из кухни, примыкающей к обеденному столу, держа в руке пластиковый стаканчик с вином. «Кто?»

Корт подняла на нее взгляд. «Брюэр».

«Черт. Она все знает», — сказала Зоя. «Нам нужно отсюда убираться».

Корт кивнул, но затем его внимание снова переключилось на Лейси, пока Зоя залпом выпила вино и направилась сообщить Алексу и Эзре, что они немедленно уезжают.

Лейси спросила: «Мне ответить?»

Корт провел руками по волосам. «Вы обычно отвечаете в три часа ночи?»

«Нет. Ну... я имею в виду, если бы я был в оперативных полномочиях, конечно, я бы это сделал».

«Ну, ты не подходишь. Во всяком случае, не ей. Не отвечай».

«Она перезвонит мне утром, и тогда я…»

Корт сказал: «Это проблема на будущее. Сейчас у нас другие проблемы».

Просто продолжайте следить за фургоном, пока остальные готовятся уехать.

Анджела Лейси наблюдала, как Сикс поспешил поговорить с Алексом и Эзрой, а затем снова посмотрела на свой компьютер. Фургон с заложниками только что въехал на мост Джорджа Вашингтона; она начала подключать сети камер на западе, одновременно отключая сети в Манхэттене.

Но она не успела далеко продвинуться, как все изображения с камер исчезли, уступив место синему экрану с единственным сообщением во всплывающем окне в центре монитора.

Доступ ограничен. Учетные данные недействительны.

У нее замерло сердце, и она схватила Сикса за запястье, когда он проходил мимо по пути в спальню. «Вообще-то, это может стать проблемой на данный момент».

Она заблокировала мне доступ к сайту Bloody Angel. Я не могу зайти на сайт Министерства внутренней безопасности.

«Значит, вы не можете отследить фургон?»

Она посмотрела ему в глаза. «Шесть… я ничего не могу сделать ».

«Черт возьми». Тихо произнес он: «Мы потеряли семью Альтмана».

Лейси продолжила: «Все еще хуже. Подумайте об этом. Если Брюэр думает, что я работаю против нее, то она, вероятно, уже поняла, что я солгала об опознании вашего тела».

Зоя прошла мимо, так что ее было слышно, и увидела Лейси, все еще сидящую за компьютером. Сердито она сказала: «Пошли, Лейси».

"Прошу прощения?"

«Вы меня слышали. Нам нужно двигаться дальше».

Лейси медленно поднялась, пристально глядя на Зою.

«Как раз то, что нам нужно», — подумал Корт.

Лейси сердито указала пальцем на лицо Зои. «Я не принимаю приказы от этих чертовых русских шпионов».

Корт быстро встал между ними. «Мы все здесь выполняем одну и ту же миссию. Мы потеряли из виду противника, и, насколько нам известно, у Брюэра может быть группа, которая уже направляется сюда. Давайте, пожалуйста, работать вместе».

Зоя и Анжела еще секунду стояли лицом к лицу, но затем Зоя повернулась и посмотрела на Корта. «Ты же понимаешь, что это значит, правда?»

«Что это значит?»

«Это значит, что Брюэр сотрудничает с русскими и украинцами».

«Украинцы?» — спросила Лейси, и так же быстро, как и разгорелся конфликт между ней и Зоей, он и утих.

Зоя ей не ответила; вместо этого она достала телефон. «Я вызываю Uber. Минивэн нам не подходит. Все вещи, которые не поместятся в пару рюкзаков, мы оставим».

«Какие украинцы?» — снова спросил сотрудник ЦРУ.

Зоя отвернулась, но Корт ответил: «Бет сказала, что слышала, как один из мужчин в доме Альтмана говорил с украинским акцентом».

«Как…» — Лейси растерялась. — «Сепаратист?»

Альтман подслушал их разговор, и его голос удивил всех присутствующих в комнате своей спокойностью, совершенно непохожей на его прежнее паническое состояние.

«В конце прошлого года, может быть, в ноябре, ФБР арестовало здесь, в городе, ячейку спящих боевиков Донецкой Народной Республики. Их поймали за фотографированием судов, отходящих из Ред-Хука. Военная техника направлялась в Европу для последующей переправки в Украину».

Лейси сказала: «Да, я помню это. Это было дело внутри страны; Агентство не имело к этому особого отношения, поэтому я не знаю, подозревали ли другие ячейки».

Альтман подошёл к ней. «Они там. Здесь большая украинская община, и не все они поддерживают Киев».

Корт был поражен тем, что он узнавал. «А теперь Агентство сотрудничает с российской военной разведкой и украинскими шпионами... в чертовом Манхэттене».

Зоя опустила телефон и снова повернулась к Корту. «Дело не во всем Агентстве. Дело в Брюэр, и в том, кто, по мнению Брюэр, может дать ей то, чего она хочет».

Корт кивнул, потому что знал, что Зоя права. «Есть только два человека выше неё. Начальник отдела кадров, Мел Брент, и заместитель начальника ЦРУ, Джей Кирби».

Лейси сказал: «Брент — руководитель операционного отдела, но ему никогда не нравилось работать в каком-либо отделе. Он типичный офисный работник».

«Кирби — человек в костюме», — сказал Корт.

Лейси покачала головой. «Политик. Не бюрократ. Что-то настолько безумное… русские… это точно Кирби».

Зоя снова посмотрела на свой телефон. «Внедорожник будет здесь через четыре минуты».

«Куда мы идём?» — спросил суд.

Зоя авторитетно ответила: «Возвращайтесь в отель «Кимберли», чтобы Альтман мог приступить к работе».

А Лейси сказала: «А потом, думаю, мы поедем в Нью-Джерси».


• • •

В своей квартире-лофте недалеко от Колумбус-Серкл Сюзанна Брюэр еще раз проверила свой компьютер, убедившись, что доступ Анджелы Лейси ко всем защищенным правительственным порталам был закрыт.


Сделав это, Брюэр наклонилась над столом и закрыла лицо руками.

То, что она планировала как быструю и относительно чистую работу в Нью-Йорке — несколько часов наблюдения сегодня и ночью, а затем, утром, поездка обратно в Вашингтон на первом же автобусе, пока агенты будут выполнять свою часть работы, — теперь превратилось в затяжную погоню, похищение и многочисленные убийства федеральных офицеров.

Она не знала, что будет делать, но понимала, что теперь эта работа в равной степени связана как с самосохранением, так и с продвижением по карьерной лестнице. Ей нужно было добиться успеха. Не ради репутации Кирби, а ради своей собственной.

Дрекслер сел рядом с ней. «Давай посмотрим на нашу ситуацию в перспективе. Я не уверен, что тебя сейчас мотивирует, Сюзанна. Морковка Джея Кирби или кнут Джея Кирби. Но меня очень мотивирует кнут Даниила Спанова».

«Он убьёт тебя, если ты этого не сделаешь для него?»

«Если эта миссия провалится, и кто-нибудь из бойцов ГРУ или СБ останется в живых, то их отправят за мной еще до моего отъезда из США. Если же мне удастся вернуться домой, то там меня будут ждать еще».

Брюэр наклонила голову. «SSB?»

«Ах, да, вы не знали. Что ж, теперь нет причин не вовлекать вас в эту операцию. ГРУ активировало здесь, в городе, группу агентов из Специального батальона безопасности ДНР. Они оказывают нам помощь. Десять оперативников», — пожал он плечами, — «за вычетом двух, погибших сегодня ночью».

«Спящая ячейка? В Америке? Мы с ними сотрудничаем?»

Дрекслер устало вздохнула. «Отчаянные времена, Сюзанна. Отчаянные времена».

OceanofPDF.com


ШЕСТЬДЕСЯТ ТРИ

Хотя было уже за тридцать, две женщины и трое мужчин в гостиной двухкомнатного номера в отеле «Кимберли» на Восточной 50-й улице бодрствовали, их кровь циркулировала в воздухе благодаря адреналину и стрессу.

Алекс Велески сидел на диване с Эзрой Альтманом, умоляя его начать разбираться с данными на телефоне Игоря Крупкина. Альтман, со своей стороны, почти ничего не говорил; он периодически плакал, проводил пальцами по волосам, мучимый тревогой за судьбу своей семьи.

Как только они вошли в комнату, Зоя снова и снова заверяла Альтмана, что его семье не будет причинен вред, пока он на свободе, и никто не попросит его обнародовать данные, пока Сара и мальчики не будут в безопасности.

Когда Эзра предложил привлечь ФБР, Анджела Лейси подошла к нему и сказала, что вполне возможно, что глава Центрального разведывательного управления замешан в заговоре с целью защиты российских активов на Западе, и есть все основания полагать, что в других ведомствах и департаментах есть коррумпированные чиновники, которым крайне необходимо уничтожить информацию, которая сейчас хранится на iPhone, лежащем на журнальном столике перед ним.

Похоже, Альтман ей не поверил, и мольбы Велески тоже не помогали ему встать с дивана и сесть за компьютер. Тем не менее, Лейси взяла телефон, подошла к маленькому письменному столу у стены и поставила его рядом с ноутбуком Альтмана, вместе с кабелями, необходимыми для их подключения, подготовив всё необходимое.

Эзра надеется, что оправится от своего горя и подозрений настолько, чтобы начать творить магию.

Корт Джентри был занят перевязкой ножевого ранения в руку, полученного на днях в Швейцарии; рана разорвалась во время его прыжка через переулок между многоквартирными домами, драки с русским или спуска по водосточной трубе на четвертом этаже — он не был уверен, что именно произошло, да это и не имело значения.

Он стоял без рубашки за барной стойкой в номере, перевязывая рану марлей и компрессионными бинтами, которые Анджела купила ранее в тот день. Его грудь и спина были покрыты синяками, и он был невероятно измотан. Но, закончив перевязывать руку и выслушав просьбы всех к Альтману, он решил, что ему нужно выбрать другой подход, чтобы добиться результата.

Он пересёк комнату, встал над пожилым судебным бухгалтером и сказал: «Это я верну вашу семью. Да, мне помогут, но без меня это не произойдёт. Вы это понимаете?»

Альтман практически игнорировал Велески во время разговора, но теперь он поднял взгляд на мужчину, покрытого от пояса лишь синяками, ссадинами и бинтами. Спустя мгновение он спросил: «Что вам от меня нужно?»

«Я хочу, чтобы вы выяснили, где находится ваша семья».

«Как… как я могу это сделать? Похитители мне не звонили. Когда позвонят, я…»

«Они позвонят вам, как только найдут вашу семью в безопасном месте. И если вы не дадите им то, что они хотят, они их убьют».

Альтман кивнул. «Я знаю».

Велески посмотрел на Корта, как будто сошел с ума, словно это было последнее, что ему нужно было сказать, чтобы заставить Альтмана подойти к компьютеру и начать работу с данными.

Но затем Корт сказал: «Проблема в том, Эзра, что если ты дашь им то, что они хотят, они их тоже убьют». Он сделал паузу. «Их единственный шанс — это чтобы мы нашли их до того, как ты что-либо кому-либо передашь. Не похитителям, не прессе».

«Вам это понятно?»

Альтман слегка кивнул. «Но как мне…»

Корт указал на стол с телефоном и ноутбуком. «Деньги оставляют следы. Тот, кто удерживает вашу семью, получает деньги через компанию Brucker Söhne. Мы знаем, что здесь находятся агенты украинской ДНР; мы предполагаем, что они здесь уже некоторое время, и я твердо подозреваю, что им платят русские. Вам просто нужно найти деньги, поступающие в Нью-Йорк, посмотреть, куда они идут: на банковский счет, по кредитной карте, что угодно. Что-то, что связывает людей или места здесь, в городе, с российской разведкой. Сделайте это, и у нас появится шанс вернуть вашу семью».

Эзра выпрямился. Через несколько секунд он сказал: «Я могу попробовать».

«Хорошо», — сказал Корт, затем помог мужчине подняться на ноги и силой отвел его к письменному столу.

Когда он сел, подошли Лейси, Алекс и Зоя. Зоя достала из пакета зеленую футболку из секонд-хенда, и он осторожно надел ее.

Включив компьютер, Эзра пробормотал: «Я знал, что это когда-нибудь случится. Я просто подумал, что если это произойдет, моя семья будет лучше защищена».

«Завтра в это же время, — сказала Лейси, — всё это закончится. Нам просто нужно верить».

Альтман сказал: «Если соглашения будут подписаны сегодня, единственное, на что я могу надеяться, это возвращение моей семьи. Даже раскрытие информации о российских агентах по всему миру не помешает миру восстановить торговые связи, если эта информация не распространится до подписания соглашений».

«Ну да, это нанесет некоторый ущерб России, но ничего такого, с чем они не смогли бы справиться». На экране его компьютера отобразился экран, и он подключил телефонный кабель к боковой панели ноутбука. После этого он сказал: «Моя семья, конечно, для меня важнее, но мы должны закончить это до полудня».

Он добавил: «Раньше я думал, что ненавижу русских…» Его голос затих.

Корт бросил взгляд на Зою, которая опустила глаза на пол. Он сказал:

«Вы просто ещё не встретили нужных русских».

Взгляд Зои снова обратился к нему, и на ее губах появилась мягкая, усталая улыбка. Мгновенно все боли и недомогания в теле Корта исчезли, если бы только...

на короткий миг.

Альтман ничего об этом не знал. «Вы правы. Я знаю хороших русских, много хороших, но они живут под жестокой диктатурой, поэтому многим из них приходится мириться с обстоятельствами. Но те, на кого я нацеливаюсь: олигархи, силовики», — он посмотрел на Велески, — «иностранные пособники…»

«Я не испытываю особой симпатии к этим людям».

Альтман ввел пароль в телефон, а затем добавил: «В компании Brucker Söhne был один мерзавец, который умел перемещать российские криптовалютные деньги из одной системы в другую, пока я не потерял их из виду».

Велески поднял руку. «Виновен по всем пунктам обвинения».

«Что ж…» — сказал Альтман, — «признаю, ты изрядно постараешься искупить свою вину, принеся мне этот телефон».

Суд спросил: «У вас есть все необходимое?»

Альтман пожал плечами. «На самом деле нет. С тем, что у меня есть на ноутбуке, я, возможно, смогу найти информацию, которая поможет вам найти мою семью, данные счетов и банковскую информацию, но только я смогу интерпретировать эти данные в таком виде. Поверьте, для обычного человека это слишком сложно. Я не могу создать полный план движения денег без программного обеспечения для пользовательского интерфейса, а оно находится на моем сервере в офисе».

« Вот что нам нужно, чтобы уничтожить российскую операцию».

Суд сказал: «Что ж, в какой-то момент мы зайдем к вам в офис, но сначала давайте обеспечим безопасность вашей семьи».

На экран телефона Альтмана загрузились данные, и он начал их изучать. Спустя всего несколько секунд он сказал: «Это вся информация о тех, кто отправлял деньги. Эти счета — это не настоящие финансовые учреждения. Это организации по отмыванию денег, базирующиеся в России, которые перекачивают наличные, но это известные кремлевские счета».

Велески кивнул. «Крупкин был прав. Теперь найди мои данные в даркнете».

Альтман ввел двадцатитрехзначный код в CyberGhost, виртуальной частной сети, и вскоре в новом окне появился новый набор данных. Корту это показалось полным абсурдом, поэтому он не стал на этом заострять внимание.

Но Альтман это сделал. «Переводы со счетов в то, что, вероятно, в основном, является слепыми трастами. Невозможно узнать личность получателя денег… если только вы случайно не создали самую большую и лучшую в мире базу данных перекрестных ссылок на информацию о счетах».

«И вы это сделали?»

Альтман рассеянно кивал; он перемещал блоки данных по экрану, пока говорил. «У меня здесь, на ноутбуке, находится база данных. Опять же, она недоступна никому, кроме меня». Он добавил: «Я просто не могу поверить, что именно Игорь Крупкин стал кремлевским информатором».

Алекс сказал: «Его сын погиб, сражаясь на Украине. Он винит в этом государство».

Зоя сказала: «Его несчастье — наше счастье».

«Я однажды встретил Крупкина, — сказал Эзра, всё ещё отвлечённый работой. — По иронии судьбы, это произошло на Кембриджском международном симпозиуме по экономическим преступлениям. Я представлял доклад, и он задал несколько острых вопросов из зала. После моего выступления он попытался завязать со мной разговор. Я прямо сказал ему, что он мошенник, и ушёл. В тот вечер самая красивая женщина, которую я когда-либо видел в жизни, столкнулась со мной в лифте, поднимающемся в мой номер, и бросилась мне на шею».

Корт поднял брови. «Что вы сделали?»

«Я обычный парень, как и все остальные, но единственное, что в этом мире привлекает меня больше, чем красивая женщина, — это желание избежать русского трудового лагеря. Я буквально побежал в свою комнату, запер дверь и позвонил жене».

Зоя и Корт обе рассмеялись. Зоя сказала: «СВР не знала, что с тобой делать после этого».

«Видимо, нет. С тех пор они всячески пытались очернить меня в интернете, обвиняя в том или ином, но всё это прекратилось пару месяцев назад, когда заговорили о саммите в Нью-Йорке».

Велески сказал: «Что же делает вас такими неподкупными?»

Экран его компьютера заполнялся новой информацией, но Корт по-прежнему ничего не мог понять, поэтому он и не пытался. Альтман, начав печатать на ноутбуке, сказал: «Мои бабушка и дедушка были богатыми немецкими евреями, которые потеряли всё во время войны. Они выжили, добрались до Швеции, но...»

У них украли произведения искусства на миллионы долларов, и все они попали в Швейцарию, где отзывчивые «нейтральные» банки с радостью приняли их и распродали.

«Меня воспитали так, что я знаю разницу между добром и злом, и с сильным чувством справедливости. Для меня это важнее всего остального».

Наконец, он поднял взгляд от ноутбука и оглядел наблюдавших за ним людей. «Не знаю, о чём вы думаете, но это займёт некоторое время. Несколько часов. Нет смысла заглядывать мне через плечо».

Зоя спросила: «Хочешь кофе?»

«Конечно, да».

Корт повернулся к Алексу. «Почему бы вам не попробовать? Нам с Зоей нужно быть начеку, как только у нас появится цель. Постараемся немного поспать».

Алекс не возражал. Было ясно, что кофе ему нужен был так же сильно, как и Альтману. Он сказал: «Только если я перестану называть тебя Чарли и начну называть тебя Шесть, как все остальные».


• • •

Директор ЦРУ Джей Кирби ответил на телефонный звонок в 4:10 утра, встал с постели и вышел из спальни, чтобы не разбудить спящую жену.


Он увидел, что звонок был от Сюзанны Брюэр, и помолился о хороших новостях.

«Сюзанна?»

В трубке послышалось несколько горячих вздохов, а затем Брюэр сказал:

«Украинские сепаратистские шпионы, Джей? Серьезно? Спящие ячейки? Наемных убийц ГРУ было недостаточно? Теперь мы имеем дело с чертовыми террористами?»

Кирби потёр уставшие глаза, вышел в гостиную и сел на диван. «Ну, если бы они были достаточно хороши, я уверен, ты бы мне уже об этом сказал».

«В доме Альтмана лежит куча трупов, ожидающих обнаружения. Учитывая, что на Вест-стрит стоит изрешеченная пулями машина Министерства внутренней безопасности»,

«81. Могу только предположить, что это уже обнаружено».

Кирби сказал: «Автомобиль переместили час назад. Тела тоже».

Брюэр продолжал тяжело дышать в трубку. «Министерство внутренней безопасности нам помогает?»

«Я поддерживаю связь с людьми, которые могут... оказать помощь».

Наконец, она сказала: «Это не вы вмешиваетесь, чтобы прикрыть других. Это не какая-то секретная операция, которую ЦРУ проводит на благо страны. Нет… вам платят через Brucker Söhne. Лично. Речь идёт о том, чтобы прикрыть свою собственную задницу».

Спустя мгновение она добавила: «Вы работаете на русских, не так ли?»

Он ничего не ответил; он просто смотрел через свою затемненную гостиную.

«Я это выясню, Джей. Ты можешь рассказать мне сам, или это сделают данные Крупкина. Скажи мне сейчас, тебе платит Москва?»

Спустя мгновение он просто сказал: «Больше нет».

Медленное, отчетливо слышимое дыхание Брюэр продолжалось еще мгновение, затем она сказала:

"Продолжать."

Кирби встал, подошел к барной стойке у кухни и достал из шкафчика бокал из хрусталя Waterford. «Меня перераспределили в Конгрессе. Из бесспорного кандидата я в одночасье превратился в аутсайдера. А потом пришел спаситель в лице продюсера Russia Today, их международного телеканала».

Она попросила о встрече, чтобы обсудить мое участие в телешоу. В середине встречи она спросила, сколько денег мне нужно, чтобы сохранить свое место.

«Вы должны были знать, что она была сотрудницей разведки».

Кирби налил в стакан двойную порцию «Лагавулина». «Я понятия не имел. Клянусь, это правда. Я предполагал, что она ищет инсайдерскую информацию для репортажа. Я знал, что они прокремлевские, но это было задолго до того, как президент Песков ужесточил контроль и превратил RT в не более чем рупор государства».

"Что случилось?"

«Деньги поступили в один из моих политических комитетов. Я потратил их на свою кампанию и сохранил свое место в парламенте. Мой покровитель ничего от меня взамен не просил».

Меня даже не пригласили на выступление.

«До вашей следующей избирательной кампании?»

«К тому времени источник денег уже был скрыт, но я знал, что они из России. Кто еще передаст четверть миллиона долларов политическому комитету?»

Анонимно, даже не попросив о личной встрече с представителем? Я закрыл на это глаза, проработал в Конгрессе шесть лет, а затем баллотировался в Сенат».

Брюэр начал говорить, но Кирби продолжил: «В тот раз это были большие деньги, и они поступили от той же женщины. Я знаю это, потому что на этот раз она хотела встретиться снова».

«Всё происходило очень скрытно; наш разговор состоялся в парке в моём избирательном округе. Мне было не по себе, потому что я понимала, что не хочу ещё больше связываться с русскими, но я также понимала, что не хочу проиграть выборы. Она пообещала, что от меня никогда ничего не потребуется, кроме того, чтобы я продолжала голосовать по совести, когда дело касается России».

«Я подумал, что с этим у меня не возникнет никаких проблем».

Брюэр звучал раздраженно: «Они просто укрепляли вашу репутацию на тот случай, когда действительно захотят вас активировать».

Кирби кивнул. «Я понимаю. Честно говоря, я и тогда это понимал, но я видел, сколько тратят другие кампании, и говорил себе, что все берут иностранные деньги, чтобы получить шанс побороться за место в Сенате». Он махнул рукой в воздухе. «Конечно, мы об этом не говорим, но я точно не единственный».

«Повторюсь, — сказал он, — они ни разу ничего у меня не просили. Ни единого».

В полном отчаянии Брюэр крикнул ему: «Они это сделали! Они поддерживали тебя на протяжении всей твоей карьеры, чтобы, когда ты им понадобишься, ты был им обязан. Вот почему ты, будучи директором ЦРУ, работаешь с российскими шпионами, убивающими ЦРУ, чтобы скрыть грязные российские деньги, финансирующие вражескую деятельность здесь, в Америке».

Прежде чем Кирби успел ответить, Брюэр сказал: «И теперь вы втянули в это и меня».

никуда вас не втягивала . Вы увидели мою уязвимость и решили, что сможете этим воспользоваться. И вы сможете . Если мы получим эти данные обратно, вы получите должность заместителя директора, и все это закончится».

«Как всё это будет происходить?..»

«Многие люди поддались влиянию этих денег. Многие важные люди, Сюзанна. Если « Нью-Йорк Таймс» опубликует эту информацию, все эти люди… включая меня… пойдут ко дну». Он добавил, возможно, излишне: «Есть стимул… скрыть эту информацию».

«Чтобы заставить исчезнуть любого, кто соприкоснулся с ним».

Брюэр сказал: «Об этом знают не только люди Велески и Альтман. Оперативный сотрудник, которая помогала мне в Карибском бассейне и Европе, сейчас находится в Нью-Йорке, работает с Велески. Я обнаружил ее в системе Министерства внутренней безопасности, просматривающей записи с камер видеонаблюдения в районе дома Альтмана».

Кирби вдруг осознал очевидное: «Ну… в этом-то и проблема».

Он закрыл глаза и залпом выпил виски. Он вернулся к барной стойке, поставил стакан на мраморную столешницу и открыл глаза только для того, чтобы снова потянуться за бутылкой.

С притворной безразличностью он сказал: «Как бы вы отреагировали, если бы я сказал, что этот оперативный сотрудник — это незакрепленная нить в этой истории, которую нужно завязать?»

Брюэр немного подумал, а затем ответил: «Я полагаю, что в силу того, что я здесь оказался в подобной ситуации, я отреагирую именно так, как вы бы хотели, чтобы я отреагировал».

«Хорошо», — сказал Кирби. Брюэр говорила ему, что у нее нет проблем с убийством офицера. Он спросил: «Вы можете придумать, как это осуществить?»

«Да, но это будет означать мою непосредственную работу с русскими и сепаратистами».

«Я поговорю с Дрекслером, как только закончу разговор». Кирби снова сел, допивая вторую бутылку виски. «А что ты хочешь взамен, Сюзанна?»

«Кроме офиса Мела Брента? Мне нужен самолет. Вот. Готов к вылету».

"Место назначения?"

«У вас для меня есть какое-то срочное задание, где-то в Европе».

«Европа?»

«Я не просто хочу уехать из города, когда всё это начнётся, я хочу уехать, чёрт возьми, из страны».

«Даниил Спанов одолжил Дрекслеру самолет ГРУ. Он находится в Тетерборо в частном ангаре, который русские арендовали на пару дней. Вы сможете поехать туда с ним, когда все закончится. Я организую еще один бизнес-джет, без отпечатков пальцев, подтверждающих его личность в Агентстве, и приземлю его там как можно скорее».

«Дрекслер пойдет в одну сторону, вы — в другую».

«Хорошо, — сказал Брюэр. — Мне нужно приступать к работе. Как вы знаете, у меня накопилось всё больше незавершённых дел».

Кирби слегка улыбнулась. «Вперед, ковбойша!»

OceanofPDF.com


ШЕСТЬДЕСЯТ ЧЕТЫРЕ

Анжела сидела рядом с Альтманом за его рабочим местом, ее пистолет SIG Sauer лежал на столе перед ней, рядом с ноутбуком Эзры. Она разглядывала его, словно это был незнакомый предмет. Шесть заставил ее положить его туда перед тем, как они с Зоей легли спать, сказав, что, хотя она и не думает, что сможет что-то с ним сделать, она единственная из них, Алекса и Эзры, кто хоть как-то подготовлен, поэтому ей нужно обеспечить защиту гостиничного номера, пока единственные стрелки в группе спят.

Зоя услышала разговор, высунулась из спальни и сказала: «Если не можешь застрелить кого-нибудь, хотя бы прострели потолок, чтобы нас разбудить». Это прозвучало насмешливо, но Анжела восприняла это как хороший совет.

Единственный план на случай, если кто-то выломает дверь, заключался в том, чтобы взять пистолет и выстрелить прямо в него, хотя она даже не была уверена, сможет ли сделать это с чистой совестью, учитывая, что они находились не на верхнем этаже отеля.

Альтман усердно работал уже несколько часов. Было почти шесть тридцать утра.

И вот, за все это время он почти не произнес ни слова. Он просмотрел множество баз данных, некоторые из которых, несомненно, были созданы им самим, и набросал на блокноте рядом с собой неразборчивые слова и цифры, но Анжелу он ни в коем случае не включал.

Алекс крепко спал на диване, и Анджела, следуя примеру Эзры, пила кофе без остановки, понимая, что, несмотря на усталость, она не участвовала во всех тех драках, в которых Шесть и Бет были вовлечены в последние несколько дней, поэтому она каким-то образом сможет преодолеть это.

Как раз когда она собралась ненадолго сходить в туалет, ее телефон, лежавший рядом с пистолетом, начал вибрировать.

Как она и опасалась, на экране появилось сообщение «Брюэр».

Она громко застонала, но на этот раз Лейси взяла трубку и ответила, хотя и не могла представить, какой разговор ей предстоит.

"Ага?"

Вместо резкого и отстраненного голоса Сюзанны Брюэр заговорил мужчина с иностранным акцентом. «Доброе утро. Приношу свои извинения за то, что беспокою вас в такой ранний час».

"Кто это?"

Мужчина не ответил; вместо этого он сказал: «Я полагаю, вы с мистером Альтманом. Могу ли я поговорить с ним?»

Впервые за почти два часа Альтман поднял взгляд от компьютера. Он выхватил телефон из рук Лейси, но она потянулась и нажала кнопку громкой связи, после чего бросилась в спальню, чтобы разбудить обоих красавцев.

Альтман хрипло произнес: «Здравствуйте?»

«Здравствуйте, мистер Альтман». Акцент мужчины явно не был русским.

"Кто это?"

«Это человек, которому поручено обеспечить безопасность вашей семьи».

«Значит… вы и есть похититель».

«О, нет. Я не похититель. Я посредник, и моя цель — найти позитивное решение этой проблемы».

«Клянусь вам, — сказал Альтман, — если вы дотронетесь хотя бы до волоска на их головах, то…»

Мужчина перебивал его; по акценту Альтман подумал, что он, возможно, француз. «Материал, который вам дал Александр Велески. Мы хотим его вернуть. Всё просто».

Алекс Велески уже не спал, все еще лежал на диване, но внимательно слушал каждое слово.

Шесть и Бет поспешно вышли из спальни вслед за Анжелой, потирая глаза.

«Откуда я знаю, что вы отпустите их, если я сделаю так, как вы скажете?» — спросил Альтман.

«Мы будем совершать сделку в очень людном месте. В месте, где вы будете чувствовать себя в безопасности».

Лейси оглядела остальных по комнате. Бет выглядела разъяренной, Велески — испуганным, Альтман — подозрительным.

Но Шесть выглядел любопытным, словно что-то в голосе или словах этого человека до него дошло.

«Что вы хотите, чтобы я сделал?» — спросил Альтман.

«Пока ничего. Я перезвоню вам в десять утра, и у меня будет на примете место для обмена. Я просто хотел позвонить вам и сказать, что если какая-либо часть украденных финансовых данных попадет в открытый доступ, то, к сожалению, я не смогу помочь вам или вашей семье».

«Я… я понимаю».

«Где бы вы сейчас ни находились… просто оставайтесь там и ждите моего следующего звонка».

"Хорошо."

«Сейчас… я знаю, что вы находитесь в компании нескольких других людей, и все они вас слушают».

«Нет… просто…»

И снова голос прервал: «Просто знай, что они не заботятся об интересах твоей семьи. Что бы они тебе ни говорили, чем бы ни угрожали, только ты можешь спасти Сару, Джастина и Кевина. Ты это тоже понимаешь?»

"Я делаю."

«До свидания». Мужчина повесил трубку, и несколько человек в комнате одновременно заговорили.

Первой позвонила Лейси. «Это был звонок от Брюэра. Они вместе».

Сейчас она находится с похитителями.

Альтман пробормотал, почти про себя: «Что же мне делать?»

Велески сказал: «Ты должен продолжать работать, Эзра».

После остальных вмешался Корт, и, заговорив, произнес всего два слова.

«Себастьян Дрекслер».

Все головы повернулись к нему. Зоя спросила: «Кто?»

«Этот человек. Кажется, его зовут Дрекслер. Он швейцарский следователь, работает на коррумпированные правительства, частные банки, олигархов. Бог знает на кого еще».

Анджела Лейси кивнула. «Закоренелый преступник и социопат. Я о нем слышала».

Суд сказал: «Мужчина средних лет. Болит колено, верно?»

Она пожала плечами. «Я сказала, что слышала о нем, я не говорила, что проводила ему медицинский осмотр».

Зоя посмотрела на Корта. «Но… вы с ним знакомы?»

«Как вы думаете, откуда у него эта травма колена?»

Зоя первой поняла, что Корт имел в виду, что именно он ранил Дрекслера. Закатив глаза, она сказала: «Горжусь собой?»

«На самом деле нет. Мне следовало убить его, когда у меня был шанс».

«Что ж, надеюсь, вам представится ещё один шанс».

В тот же миг все взгляды обратились к Эзре Альтману. Через несколько секунд Анджела спросила: «Что ты собираешься делать?»

Судебный бухгалтер повернулся обратно к компьютеру. «Я продолжу работать. Мне не поверил голосу этого человека». Он указал на экран ноутбука. « Это единственный шанс моей семьи».

Корт и Зоя вернулись в спальню, Лейси направилась в ванную, а Алекс скатился с дивана и пошел налить себе и Эзре свежую чашку кофе.


• • •

Себастьян Дрекслер повесил трубку, поговорив с Эзрой Альтманом, а затем позвонил Даниилу Спанову. Сделав это, он встал из-за стола. Он схватил трость и направился через квартиру-лофт, переоборудованную в офисное помещение, к женщине из ЦРУ, которая стояла у окна от пола до потолка и смотрела на утренний вид на город.


Команда Дрекслера из десяти европейских экспертов по наблюдению была измотана до предела; они работали шестнадцать часов подряд после беспосадочного перелета из Милана, но не сдавались, теперь уже изучая записи с камер видеонаблюдения.

над островом, отчаянно пытаясь выяснить, куда исчезли их цели несколько часов назад.

Заложники были в безопасности, и это была единственная хорошая новость, которую Дрекслер смог сообщить своему работодателю за короткий телефонный разговор. Украинцы удерживали заложников в своем убежище в Ист-Ратерфорде, в то время как бойцы ГРУ оставались здесь, в городе, готовые преследовать Эзру Альтмана, как только кто-либо из присутствующих в этой комнате получит информацию о его местонахождении.

Дрекслер решил подождать до десяти утра, чтобы перезвонить Альтману, всего за пару часов до подписания соглашений и голосования ООН по резолюции. Тогда он собирался предложить обменять украденную информацию на жизни семьи бухгалтера.

Брюэр повернулся к нему. «Что сказал Альтман?»

«Он сказал, что выполнит требование».

«Мы узнаем через несколько часов», — сказал Брюэр. «Я изучал биографию Эзры Альтмана. Как он работает, как мыслит».

«И что же вам показывают эти исследования?»

«Это наводит меня на мысль, что Альтман сегодня утром отправится в свой кабинет».

Явно удивленный, Дрекслер сказал: «С какой стати он это сделал? Он знает, что на него охотятся».

«Потому что ему приходится . Судя по тому, что я читал, используемое им бухгалтерское программное обеспечение невероятно продвинуто. Полностью запатентовано. Его разработали программисты с нуля. Для его работы нужны серверы; его нельзя запустить с ноутбука. Возможно, у него есть оборудование дома, я полагаю; но я не думаю, что он способен обработать информацию, которую ему предоставил Велески, без физического посещения своего здания на Восточной Пятьдесят второй улице».

Дрекслер обдумал это. «Возможно, вы правы. Я распоряжусь своими активами и...»

—”

Дрекслер замолчал, когда двери лифта открылись и вышли четверо мужчин. Все они были в пальто и шляпах, за исключением одного мужчины со светло-русыми волосами, на левой ноге у которого был ортопедический ботинок.


• • •

Брюэр мгновенно поняла, на кого она смотрит.


Это были наемные убийцы из ГРУ, или, по крайней мере, то, что от них осталось, а человек со светлыми волосами и больной ногой был Матадором.

Дрекслер сказал: «Ах, да, Сюзанна. Люди, с которыми ты так настаивала встретиться, наконец-то приехали».

Четверо мужчин на мгновение замерли посреди комнаты. Техники вокруг них уставились на них, а затем снова вернулись к своим мониторам; Брюеру стало ясно, что они понимали, что им не положено разглядывать объекты, оказывая поддержку в ходе операции по уничтожению цели.

Светловолосый мужчина что-то сказал своим коллегам, и остальные трое направились к приподнятой кухонной зоне на чердаке и начали наливать себе кофе, в то время как Матадор, хромая, прошел через комнату к окну.

Он совершенно не обратил внимания на Брюэра, подойдя к Себастьяну Дрекслеру и заговорив с безошибочным русским акцентом: «Украинцы держат Альтманов в безопасности у себя в Нью-Джерси».

«Очень хорошо», — сказал Дрекслер. «Мы нацелились на вас».

«Прошло уже несколько часов». Матадор явно был недоволен.

«Да, к сожалению, автомобиль, на котором они покинули квартиру на Восемьдесят седьмой улице, въехал в туннель Парк-авеню рядом с Центральным вокзалом. Там повсюду туннели и пути, и мы не видели, чтобы кто-то уходил пешком. Возможно, их там подобрала машина. Мы продолжаем проверку». Он добавил: «Мои люди очень хорошо работают, они найдут справку».

Брюэр повернулся к Дрекслеру. «Им не нужен удар, потому что мы знаем, куда он направляется».

Матадор впервые посмотрела на неё. «Куда?»

Дрекслер ответил за неё: «Есть вероятность, что ему понадобится доступ в свой офис для обработки данных, если это его намерение. Если же это не его намерение, и если, когда я ему позвоню, он скажет, что намерен обменять данные на свою семью, тогда мы встретимся с ним на Центральном вокзале в полдень. Он будет ожидать обмена, но мы заберём его оттуда, избавимся от него, его информации и его семьи где-нибудь в другом месте».

Матадор сказал: «Там будут его люди».

Брюэр обратился напрямую к Матадору. «Как и наши».

Матадор теперь встал лицом к лицу с Брюэром. «Кто ты?»

«ЦРУ. А вы — ГРУ».

Матадор поднял брови. С блеском в глазах он сказал: «Какие же мы странные союзники».

Брюэр ничего не ответила на это, а вместо этого повторила: «В какой-то момент до того, как Дрекслер позвонит ему в десять, Эзра Альтман пойдет к себе в кабинет».

Русский кивнул спустя мгновение, убедившись, что женщина, похоже, знает, о чем говорит. «Тогда мы найдем его там».

Но теперь, к удивлению и его, и Дрекслера, женщина покачала головой.

«Это неправильный шаг. Вам и вашим людям следует присматривать за семьей Альтман не в доме в Ист-Ратерфорде, а в ангаре, который вы арендовали в аэропорту Тетерборо».

«Сделайте это и отправьте украинцев в офис».

"Почему?"

«Серый человек. Вот почему».

"Объяснять."

«Я знаю Джентри. Я знаю, как он мыслит. Он будет преследовать семью Эзры Альтмана. Я в этом уверен. Я не знаю, будут ли с ним Захарова и Лейси, но он представляет собой реальную угрозу».

«Он не сможет найти заложников».

«Поверьте, он очень находчив. Все четверо, кто с ним, умны».

Я лишил их возможности ознакомиться с разведывательными материалами, но они могут узнать или получить достаточно информации, чтобы выследить Альтманов до истечения крайнего срока.

Дрекслер, казалось, не был убежден, но Матадор спросил: «А зачем аэропорт?»

«Так что мы все можем убраться отсюда, как только украинцы выполнят свою работу. Ты, Дрекслер, и твои люди полетите на самолете Даниила Спанова. У меня там самолет; он будет здесь к десяти». Она обвела взглядом всех присутствующих и повернулась к Дрекслеру. «Мы должны продолжать наблюдение, пока украинцы не завершат свою миссию, но эти специалисты могут остаться здесь, и вы можете работать с ними удаленно по пути в аэропорт. А там мы просто подождем, пока работа будет закончена, а затем покинем страну».

Еще раз махнув рукой в сторону комнаты, она сказала: «Пусть эти люди сломаются и исчезнут. Они смогут вернуться домой обычными рейсами».

Швейцарец покачал головой, словно эта идея была исключена. «Лука и его люди могут проникнуть в здание Альтмана. А вот СБС?»

У них нет необходимой подготовки.

«Им не нужна подготовка. Один телефонный звонок, и я могу отвлечь охранников Альтмана и обеспечить доступ SSB в здание. Затем им останется только найти лифт для персонала и подняться наверх».

Лука добавил: «Они могут это сделать. Они тренировались для какого-то нападения».

И Брюэр, и Дрекслер повернулись к нему.

«Что?» — спросил Брюэр.

«У них много оружия, они хорошо организованы, и все они — ветераны боевых действий».

Кровь Брюэр застыла в жилах. Она знала, что это агенты-провокаторы из Америки, но не знала, что это хорошо подготовленное боевое подразделение. «Сколько их там?»

«Осталось восемь человек. Это не спецназ «Альфа», но они преданы своей миссии. Я не сомневаюсь, что они смогут проникнуть в офисное здание и застрелить человека без охраны за его столом, если Альтман действительно туда отправится».

Дрекслер теперь тоже подключался к работе. «Если они проникнут в здание, мы сможем помочь им сориентироваться с помощью камер видеонаблюдения. Кроме того, если у Альтмана будет помощник, мы сможем мгновенно оповестить SSB».

Затем Матадор повернулся к Брюеру и, уперев руки в бока, выразил недоверие. «Какова ваша мотивация? Похоже, вы пытаетесь защитить меня и мою команду».

«Я пытаюсь защитить себя и свою миссию. Потому что тот, кто войдет туда, чтобы убить Альтмана, умрет. Как только начнется стрельба, вызовут полицию. Это не какая-то отдаленная горная деревушка в Чечне; это, блядь, Нью-Йорк. Полиция Нью-Йорка окажется на тридцатом этаже меньше чем через десять минут. Может быть, меньше чем через пять. И мертва».

Сотрудники СБС в центре Нью-Йорка будут вести себя совсем иначе, чем погибшие офицеры ГРУ. Пусть ДНР возьмет на себя вину за это».

Руденко теперь с одобрением посмотрел на сотрудницу ЦРУ. Это было его первое проявление профессионального уважения.

Дрекслер сказал: «А что мы будем делать с заложниками, когда их семья погибнет, а данные будут уничтожены?»

Руденко говорил так, будто ответ был очевиден. «Мы сажаем их в самолет. Потом взлетаем, выбрасываем в Атлантический океан. Никаких следов».

Брюэр не мог не согласиться. Все члены семьи Альтман были незавершенным делом, которое нужно было уладить.

Как Велески, как Захарова, как Лейси, как Джентри.

Как всегда , как и Джентри.

Но на данный момент им нужно было уничтожить данные, прежде чем Альтман смог бы их обработать и распространить.

Руденко посмотрел на Дрекслер и сказал: «Мне нравится её идея. Мы с ребятами поедем в конспиративную квартиру, отвезём семью в Тетерборо. Мозговой и СБС».

«Он вернется и заберет Альтмана в его кабинет». Он посмотрел на Сюзанну. «Если он не пойдет в свой кабинет, они будут там, на вокзале Гранд-Сентрал, готовые забрать его во время соревнований».

Брюэр кивнул. «Через три с половиной часа всё это может закончиться».

Дрекслер немного подумал, а затем сказал: «Хорошо».

Брюэр посмотрел на ногу Руденко и указал пальцем. «Что с тобой случилось?»

«Серый человек».

Она кивнула. «Тогда считайте себя счастливчиком. Обычно люди не выживают после враждебных столкновений с ним».

Руденко посмотрел на Дрекслера, но тот не ответил.

«Эта нога не доставит проблем?» — спросил Брюэр.

Он пожал плечами и повернулся, чтобы вернуться к своим людям на кухню. «Никаких проблем».

OceanofPDF.com


ШЕСТЬДЕСЯТ ПЯТЬ

Незадолго до семи утра Анджела Лейси стояла на кухне номера в отеле «Кимберли», наблюдая за тем, как заваривается свежий кофе. Она чувствовала последствия бессонной ночи, но на улице было достаточно света, чтобы понять, что нужно продолжать отряхиваться и встречать новый день.

В гостиной, расположенной напротив кухни, Эзра Альтман встал, потер глаза и повернулся.

Лейси спросила: «Перерыв на посещение туалета?»

Но здоровяк покачал головой. «Мне потребовалось немало времени, но, кажется, у меня что-то получилось».

Она забыла про кофе и выбежала из кухни. «Скажи мне».

Он покачал головой. «Без обид, но для этого нам нужно сказать это тем двоим, кто не боится оружия».

Лейси уже направлялась в спальню, где отдыхали Шесть и Бет. Она постучала в дверь, и вскоре мужчина, с которым она путешествовала по миру последние несколько дней, открыл её.

И Сикс, и Бет вышли наружу: она в спортивном бюстгальтере и грязных джинсах, вся в синяках на спине и руках, а он теперь был только в боксерах, его тело было повреждено еще сильнее, чем ее.

Она поняла, что они оба снова заснули после телефонного звонка Дрекслера полчаса назад, что почти удивило Анжелу, потому что они спали в одной постели, и химия между этими двумя красавцами, как романтическая, так и сексуальная, была очевидна.

Лейси сказала: «Эзра говорит, что у него что-то есть».

Все взгляды обратились к мужчине, стоявшему там в черных пижамных штанах и старом темном свитере. «У меня есть имя. Он не украинец, но с прошлого лета каждый пятнадцатый день месяца снимает деньги со счета в банке на Манхэттене».

«Что это доказывает?» — спросила Анжела.

«Ничего особенного, кроме того, что этот человек уже упоминался в моих исследованиях».

«Он работает с русскими?»

Эзра одарил меня редкой, очень усталой улыбкой. «Если вы не работаете с русскими, ваше имя не фигурирует в моих расследованиях».

Теперь все подошли ближе. Альтман сказал: «Двенадцать счетов в банке First Trader периодически пополняются российскими средствами, поступающими из Brucker Söhne». Он махнул рукой в воздухе. «Конечно, средства не перетекали напрямую оттуда сюда через типичные офшорные банковские махинации, но я ничего такого, с чем бы не смог разобраться».

«Продолжайте», — настаивал суд.

«У каждого счета есть дебетовая карта, оформленная на ООО. Это всего лишь фиктивная корпорация, но ООО должно назначить как минимум одного человека, имеющего право снимать деньги со счета в банке или использовать дебетовые карты, и если у вас есть доступ к их записям, вы можете увидеть, кто это».

«О какой сумме идет речь?» — спросил суд.

«Тридцать тысяч долларов в месяц, за исключением последних двух месяцев, когда сумма приближалась к пятидесяти. Человека, указанного в счетах, зовут Генри Кальвин; он работает в юридической фирме на Манхэттене, и его фирма попала в поле моего зрения, потому что до начала войны, когда все их клиенты оказались под санкциями, они с гордостью обслуживали интересы некоторых российских олигархов здесь, в Нью-Йорке. Сделки с недвижимостью и другие юридические вопросы».

«Я обратил на них внимание пару лет назад, но как только федеральные власти заявили, что американские банки не могут работать с российскими деньгами, они, по-видимому, прекратили сотрудничество со своими клиентами из России».

Лейси спросила: «А что насчет украинцев? Спящей ячейки в Нью-Йорке?»

Сколько денег им нужно для работы?

Эзра сказал: «В прошлом году я работал над этим делом с другими сотрудниками SSB, которых поймали. Они получали деньги напрямую от агента SSB и федеральных агентов».

Его задержали в Вашингтоне, но он платил своему мобильному пятнадцать тысяч долларов в месяц.

Корт сказал: «Хорошо, возможно, эти деньги идут на нужды SSB, но даже тридцать тысяч в месяц — это не так уж и много».

«Верно, но у всех этих спящих есть работа — создавать себе укрытие».

Деньги от российской разведки идут на аренду конспиративных квартир за наличные, на покупку оборудования и тому подобное. Это не зарплата; все, что им платят русские, вероятно, находится на каком-то банковском счете в России, и они будут там после возвращения».

Эзра слегка улыбнулся. «И еще кое-что. Впервые с июля прошлого года Генри Кальвин не снял деньги пятнадцатого числа именно в этом месяце».

Велески оживленно кивнул. «Крупкин украл его данные 13 января. К 15-му кто-то, должно быть, сказал всем по цепочке не трогать деньги».

«Именно так», — сказал Альтман.

Зоя спросила: «Есть ли способ узнать, где этот парень живёт?»

Альтман снова улыбнулся, взглянув на свой блокнот. «153 Восточная Девяносто шестая улица, квартира 6 четырнадцать».

Корт наклонил голову. «Как ты, черт возьми, это сделал?..»

«Общедоступные записи. Найти недвижимость, не скрытую за десятком трастовых договоров, как это бывает со всем остальным, с чем я имею дело, до смешного просто».

«Итак… мне нужно навестить Кэлвина, — сказал Корт, — и очень вежливо спросить его, кому он каждый месяц отдает эти российские деньги».

Зоя сказала: «И мне нужно пойти с тобой».

«Подожди, — сказала Лейси. — Ты же не собираешься его пытать, правда?»

Суд улыбнулся. «Я предпочитаю называть это „тактическим допросом“».

Зоя повернулась к Лейси. «Но это немного похоже на пытку. Не иди с нами, если у тебя нет на это сил».

Лейси лишь вызывающе посмотрела на русскую женщину. «Давай его обыщем, посмотрим, что получится».

Велески сел за стол рядом с тем местом, где работал Эзра. «Я останусь здесь с гением, буду присматривать за ним».

Зоя вернулась в спальню, а затем пришла с револьвером Smith and Wesson, который купила на тайском рынке позапрошлой ночью. Она положила его на стол перед Алексом рядом с двумя ускорителями заряжания, в каждом из которых было по пять патронов калибра .38 Special. «Не трогай пистолет, если он тебе не нужен. Если понадобится, направь ствол и нажми на спусковой крючок. В барабане пять пуль, и ты можешь перезарядить его этими патронами». Она указала на ускорители заряжания.

Алекс выглядел нервным, но кивнул.

Корт наклонился к нему ближе. «Помни, что стоит выстрелить один раз, стоит выстрелить и дважды».

Нервно кивнув, Велески кивнул: «Понял».


• • •

Корт вернулся в спальню, чтобы одеться, и увидел, что его телефон вибрирует в розетке у кровати. Он схватил его. «Да?»


«Доброе утро. Это Кэти Кинг».

Корт взглянул на часы на тумбочке и увидел, что было ровно семь утра. «Вы здесь?»

«Я здесь. А вы где?»

«Слушай… мне нужно срочно кое-что сделать. Тебе нужно в отель «Кимберли», номер 712. Постучи в дверь, и двое парней, которые откроют, окажутся самыми интересными людьми, которых ты когда-либо встречал. Приходи один».

Спустя мгновение она сказала: «Я не собираюсь с вами видеться? Это звучит невероятно подозрительно».

На это Корт ответил: «Уверен, в прошлый раз, когда мы встречались, всё казалось немного нереальным. Поверьте, сейчас всё гораздо масштабнее».

Кинг вздохнул. «Надеюсь, так и будет. Я пропускаю новости с саммита».

Корт презрительно рассмеялся. «О, я категорически не согласен». И повесил трубку.

Сообщив двум оставшимся мужчинам о скором приезде Кэтрин Кинг, Лейси, Корт и Зоя направились к двери. У всех них было огнестрельное оружие, хотя было очевидно, что если что-то пойдет не так, Лейси нельзя будет доверить использовать свое.

Эзра Альтман окликнул их, когда они подошли к двери: «Верните мою семью домой. Пожалуйста».

«Мы так и сделаем», — заверила его Зоя.


• • •

Генри Кальвин отвел своих двоих маленьких детей в школу в семь тридцать, затем высадил их у ворот и направился на восток, чтобы скоротать время в пути до станции метро на Девяносто шестой улице.


Было холодно и ветрено, температура держалась около двадцати градусов, ветер хлестал его пальто и мордой, но он был настоящим ньюйоркцем, и хотя он не любил этот город, для него это было обычным делом.

Он пересёк Лексингтон-авеню и двинулся вместе с толпой, но всего в нескольких шагах от лестницы, ведущей в метро, он почувствовал руку на своей левой руке и давление в пояснице.

Рука и давление заставляли его двигаться вперед, но, оглянувшись через плечо, он увидел там мужчину, совсем рядом, чей взгляд был прикован к Генри. Генри попытался остановиться, но мужчина потянул его влево, а затем вперед, минуя лестницу.

Адвокат немного запнулся, а затем сказал: «Что, чёрт возьми, это такое?..»

Генри чувствовал дыхание мужчины на своем лице, когда тот тихо говорил.

«То, что вы чувствуете на позвоночнике, — это кончик глушителя, прикрепленного к девятимиллиметровому пистолету. Мой палец на спусковом крючке, и я сходил в туалет …»

Кофе в огромных количествах. Может, тебе стоит продолжить прогулку?

Этот человек был американцем, и хотя Генри его не узнал, тон его голоса и его близкое, властное присутствие мгновенно наполнили его ужасом.

Он продолжал идти. «Что это?»

В ответ он получил лишь усиление давления в пояснице.

Генри продолжал идти, но сказал: «Слушай, у меня есть немного денег. Если ты…»

«Не волнуйся. С деньгами поговорим через секунду», — сказал мужчина, а затем повёл его через улицу и через дверь, приоткрытую банкой с краской. По ту сторону находилась бетонная лестница, и мужчина с пистолетом за спиной толкнул его туда.

Сначала Генри не был уверен, где они находятся, но вскоре понял, что они в гараже по адресу 175 East 96th Street.

Они спустились на два уровня, а затем оказались на довольно хорошо освещенном участке, заполненном машинами менее чем на четверть. Мужчина позади него отступил на ступеньку; казалось, он тихо переговаривался с кем-то в наушнике, а затем повернул Генри налево, ведя его до самого угла гаража. Там был припаркован большой белый грузовой фургон Ram ProMaster, задняя дверь которого была широко распахнута, что, по мнению Генри, выглядело зловеще.

«Садитесь», — сказал мужчина с пистолетом.

Генри огляделся, а затем снова посмотрел на мужчину. На вид ему было около тридцати лет; он не был ни высоким, ни низким, ни худым, ни толстым. У него были короткие каштановые волосы и аккуратная борода, на нем был темно-серый пиджак и черные брюки.

«Заходи», — повторил он, и на этот раз направил пистолет в лицо Генри.

Когда рука стрелка была вытянута, длинный глушитель едва не коснулся кончика носа адвоката.

Он повернулся и забрался внутрь; там было пусто, за исключением нескольких пятигаллонных ведер с чем-то похожим на белую грунтовку вдоль стен. Впереди было всего два сиденья, а в большом заднем отсеке пол был покрыт резиной с яркими пятнами краски. Это был какой-то рабочий грузовик, это было очевидно, и после дальнейших уговоров под дулом пистолета он сел на одно из ведер.

Он ожидал, что вооруженный мужчина обойдет фургон и сядет за руль, но вместо этого тот забрался в машину к Генри и сел на пятигаллонную емкость слева от себя, ближе к водительскому сиденью.

Практически мгновенно за фургоном появились еще две фигуры; Генри предположил, что они, должно быть, ждали его у стены с противоположной стороны, пока он сядет. Он был удивлен и, честно говоря, обрадован, увидев, что это были они.

Обе женщины: привлекательная темнокожая женщина в темно-синем свитере и светло-коричневом шерстяном пальто, и строгая, угрожающе выглядящая белая женщина в блестящем черном лыжном пальто из рипстоп-ткани.

«Куда мы едем?» — спросил Генри у темнокожей женщины, потому что она почему-то выглядела наименее угрожающе из троих, но ответил мужчина с пистолетом слева. «Никуда. Это даже не наш фургон, мы просто возьмем его напрокат на несколько минут».

"За что?"

Женщины сели в фургон, закрыли задние двери и сели на контейнеры по обе стороны от Кальвина. Белая женщина повернулась к нему в полумраке и заговорила с американским акцентом: «Вы занимались банковскими счетами российских интересов в городе».

«Что?» — спросил Кэлвин, в его голосе звучало удивление, которое, как ему казалось, ему не очень удалось передать. «Я юрист, а не банкир».

Сидевший рядом мужчина протянул руку, схватил Генри Кальвина за волосы на макушке и резко отдернул его голову, ударив его черепом о стену фургона с краской. Звук удара разнесся по гаражу, и Генри застонал, приложив руки к месту удара на затылке, чувствуя, как уже начинает образовываться синяк.

«Боже мой! Я не знаю, кто все наши клиенты. Если вас кто-то разозлил, вам следует обратиться к…»

Женщина в черном пальто снова заговорила: «Вам известно о финансовых данных, которые были незаконно вывезены из России на днях?»

Генри немного поколебался, огляделся и сказал: «Нет».

Мужчина снова схватил его, на этот раз толкнув вперед, с платформы и поперек салона фургона, где тот ударился лбом о стену прямо между двумя сидящими женщинами.

«Что за хрень!» — закричал Генри, и почувствовал, как струйка крови стекает с его брови на щеку.

Он увидел, как чернокожая женщина вздрогнула от неожиданности, но быстро пришла в себя и заговорила, голос ее немного дрожал: «У элиты… их личности защищены. По крайней мере, пока. А что насчет простых людей, таких, как вы?»

Ваше имя фигурирует во всей этой информации, и до ее публикации осталось всего несколько часов.

«Я… я понятия не имею, о чём ты, чёрт возьми, говоришь».


• • •

Корт Джентри был абсолютно уверен в одном: Генри Кальвин точно знал, о чём они говорят.


Он сказал: «Я пытался вразумить тебя, Генри, но, как вижу, это не сработало».

«Что, по-вашему, я сделал?» — спросил Кэлвин.

Корт ответил: «Всякая чушь, я полагаю. Но именно то, что вы сделали, объединило нас всех сегодня, и именно поэтому у вас сломан нос».

Кэлвин дотронулся до лба. «Это мой лоб. У меня нет…»

Правая нога Корта резко дернулась и ударила адвоката в лицо, после чего тот рухнул на пол, схватившись за нос, из которого хлынула кровь.

Спустя несколько секунд он поднял взгляд на Корта и улыбнулся, и Корт понял, что улыбка была совершенно фальшивой, потому что мужчина явно был до смерти напуган. «Я позвоню всем своим адвокатам».

Афроамериканка заговорила снова, уже не так нервно, как прежде.

«Вам не нужен адвокат. Сейчас вы не подвергаетесь юридической опасности. Вы подвергаетесь реальной опасности, подчиняющейся законам природы ».

Суд мог видеть это по лицу Кэлвина. Сквозь кровь, сквозь дрожащую улыбку, под свежим потом на лбу, он был человеком, побежденным поражением.

Наконец он спросил: «Чего ты хочешь?»

«В течение последних шести месяцев вы ежемесячно, пятнадцатого числа каждого месяца, снимали от тридцати до пятидесяти тысяч долларов наличными. Я хочу знать, что вы делаете с этими деньгами».

"Играть в азартные игры."

«Ты только что рискнул своим носом и проиграл. Готов рискнуть своей правой лодыжкой?»

Корт поднял ногу и зафиксировал её в этом положении.

«Нет! Пожалуйста!»

Корт опустил ногу обратно на пол фургона. «Вы кому-то платите, это мы знаем. Кто это?»

«Я не знаю. Я просто каждый месяц снимаю наличные с какого-то ООО».

«Передайте это одному парню. Вот и всё».

«Какой парень?»

"Я не знаю."

«Когда вы видели его в последний раз?»

«Позавчера он хотел узнать, где деньги, потому что в этом месяце они ему не достались».

«Потому что вы узнали от своего клиента о достигнутом компромиссе?»

«Я не могу обсуждать свои разговоры с клиентами. Это нарушение…»

Корт снова высоко поднял ногу над ногой Кэлвина. Адвокат съежился, свернувшись калачиком.

«Да! Мне сказали не трогать эти счета!»

«Кто это сказал?»

«Наш клиент».

«Кто ваш клиент?»

«ООО. Зарегистрировано в Амстердаме. Полностью легально».

«Чушь собачья», — сказала теперь белая женщина. — «Вы передавали деньги русским шпионам».

Казалось, Кэлвин собирался всё отрицать, но затем поднял взгляд на бородатого мужчину. «Послушайте… я… тот, кому я даю деньги, не русский».

«Сделай мне одолжение и перетащи эту лодыжку сюда, Генри».

«Он украинец! Это всё, что я знаю!» — крикнул Кэлвин.

«Значит... деньги из России идут украинцам в США. Как вы думаете, что это значит?»

Генри Кальвин вытер кровь с лица, выпрямился, посмотрел на свой пиджак и костюм и увидел кровь. «Боже мой».

Суд заявил: «Ваши шансы выжить в течение следующих десяти минут невелики».

Чертовски мало. Но, может быть, ты сможешь склонить чашу весов в свою пользу,

«Будь со мной честным».

Кэлвин кивнул. «Донецкая Народная Республика. Что бы это ни было, блядь».

«Украинцы воюют против собственной страны на стороне России».

И вы знаете, что это такое.

Кэлвин пожал плечами. «Я не смотрю новости».

«В прошлом году ваш банк был замечен в сотрудничестве с русскими. Вы не имеете права притворяться дураком. Вы знали, что передаете деньги шпионской ячейке здесь, в Нью-Йорке».

Спустя несколько секунд Кэлвин просто кивнул. «Я делаю то, что мне говорят».

Корт поднял взгляд на Анжелу и Зою, на лицах обеих читалась тревога. «Зачем эти деньги?» — спросил он.

«Я… я не знаю».

Зоя обратилась к суду: «Он никчемный. Давайте застрелим его и уйдем».

«Нет!» — крикнул Кэлвин. «Я знаю… Я кое-что знаю».

«Тогда говорите».

«Человек, которому я передаю деньги. У него дом в Нью-Джерси».

"Как его зовут?"

«Я не знаю. Для связи мы используем систему кодовых слов».

«Конечно, хочешь. Давай».

«Я называю его Антонио. Он снимает этот дом, платит наличными, но примерно на Рождество мне позвонила его домовладелица. Он использовал нашу юридическую фирму в качестве рекомендации; этот чертов идиот должен был использовать фиктивную компанию, которую мы ему дали, но все испортил. Она сказала мне, что он должен шесть тысяч долларов за аренду своего дома в Ист-Ратерфорде».

«Что они делают в том доме?»

«Я не знаю, что они делают, и мне всё равно. Я юрист, я просто выполняю пожелания клиентов моей фирмы в меру своих возможностей. Вот и всё».

«Вы помните адрес?»

"Конечно, нет."

«Черт возьми, — сказал Корт. — А ведь ты как раз собирался пережить этот день, чтобы увидеть своих детей сегодня вечером».

«Подожди! Черт, ладно, чувак. Виндзор. Виндзор Драйв, что-то вроде того. Это я точно помню».

Лейси уже вводила название улицы и города в Google Maps; через несколько секунд она сказала: «В Ист-Ратерфорде есть улица Виндзор-авеню. Там всего около полудюжины домов; остальные дома выходят на пересекающиеся улицы».

Корт кивнул. «Хорошо, Генри. Теперь, как тебе связаться со своим украинским другом?»

«У меня… у меня есть номер телефона».

«Достаньте телефон и назовите нам номер».

Он так и сделал, Лейси набрала это в свой телефон, и через несколько секунд сказала: «Это, наверное, Telegram, Signal или какое-нибудь другое приложение для личных сообщений. Ничего не значит».

Корт пожал плечами. «Это значит, что мы можем объявить о завершении игры».

Он снова обратил внимание на адвоката, который изо всех сил старался удержать кровь в желудке. «Честно говоря, Генри, я бы гораздо больше уважал тебя, если бы ты немного подождал, прежде чем всё рассказать, но сделка есть сделка. Сегодня ты покинешь этот гараж, сохранив жизнь».

Он с огромным облегчением вздохнул, кровь, вытекавшая из носа и рта, забрызгала пол перед ним. «Спасибо… спасибо. Огромное спасибо».

Корт покачал головой. «Я бы не стал благодарить себя и никому бы о нас не рассказал. На самом деле, у тебя есть максимум двадцать четыре часа, чтобы добраться своей тупой задницей до страны, не подпадающей под программу экстрадиции, или, что еще лучше, прыгнуть под движущийся поезд метро, потому что твое имя и твоя связь с Россией и террористами завтра к этому времени будут на первых полосах новостей».

«Но… я дал тебе то, что ты просил».

«Мое единственное обещание заключалось в том, что ты выйдешь отсюда с бьющимся сердцем».

После этого, дружище, ты остаешься один на один со своими проблемами, и, честно говоря, тебе конец.

Зоя повалила мужчину на пол, а затем ловко связала его по рукам и ногам.

«Это займет вас на несколько часов».

«Ты не можешь оставить меня здесь вот так!»

Зоя открыла заднюю дверь фургона и выскользнула наружу; Корт последовала за ней, не сказав больше ни слова Генри Кальвину.

Лейси еще немного постояла на своей пятигаллонной бочке, осматривая мужчину. Наконец, она сказала: «Когда вы освободитесь, вам нужно либо начать обзванивать потенциальных адвокатов, либо потенциальных носильщиков гроба». Выходя за дверь, она добавила: «На вашем месте я бы сделала и то, и другое. Подстраховалась бы».

OceanofPDF.com


ШЕСТЬДЕСЯТ ШЕСТЬ

Кэтрин Кинг сидела в номере отеля «Кимберли» неподвижно, ручка зависла над блокнотом почти на том же месте, где она находилась последние тридцать минут. Сначала она яростно что-то записывала, но потом это стало слишком много и слишком быстро. Она переключилась на стенографию, но даже это не помогло.

Александр Велеский, будучи под воздействием кофе, без умолку рассказывал о своей работе по перекачиванию российских денег на Запад, о встрече с финансовым советником из Москвы и об информации, полученной им о шпионской деятельности Кремля.

Она узнала обстоятельства гибели офицера ЦРУ в Цюрихе; об этом широко сообщалось, но ни подозреваемый, ни мотив власти не были названы. Велески рассказывал о поездке на поезде из Милана в Женеву, и, конечно же, Екатерина знала об этом. Она очень внимательно следила за расследованием гибели нескольких россиян, по крайней мере, одного из них, известного убийцы из ГРУ, на случай, если это повлияет на продолжающиеся переговоры между Москвой и западными странами в Нью-Йорке.

Её знание некоторых тем, которые обсуждал Велески, повышало его авторитет, но когда заговорил Эзра Альтман, она начала сомневаться, не является ли всё это какой-то безумной галлюцинацией.

Альтман рассказывал о нападении на его дом накануне вечером, прямо здесь, в городе; о таинственном телефонном звонке от швейцарца по имени Дрекслер; и о том, что высокопоставленная сотрудница ЦРУ по имени Сюзанна Брюэр находилась здесь и была непосредственно причастна к этому.

Кинг знала Сюзанн Брюэр, в основном по слухам. Они познакомились несколько лет назад в Вашингтоне, и она следила за ней, пока та продвигалась по карьерной лестнице в Агентстве. Теперь она была специальным помощником заместителя директора по операциям Мела Брента, что заставило Кинга задуматься, не замешан ли Брент тоже во всем этом.

Если вообще что-либо из этого было правдой.

Во время разговора с ней Альтман стоял спиной, его внимание было разделено между рассказом и монитором компьютера. Когда она спросила, что он делает, он признался, что собирает разрозненные данные с телефона Крупкина, хотя Кинг сама еще не видела ни одного фрагмента этих данных.

До сих пор она была уверена лишь в том, что встретила двух напряженных мужчин, которые выглядели изможденными, но рассказывали убедительную и отчаянную историю, каким-то образом связанную с человеком, которого она считала надежным.

Ей было достаточно просто быть здесь, но этого определенно было недостаточно, чтобы начать печатать статью.

Она объяснила это мужчинам, когда они закончили рассказывать ей все подробности, и Альтман пожал своими широкими плечами. «Я не могу предоставить вам никаких доказательств, пока Шесть и Бет не вернут мою семью. Тогда… все будет ваше».

Она посмотрела мимо него на монитор. На нем были базы данных и электронные таблицы, десятки нагроможденных друг на друга, создавая запутанное зрелище. Она спросила: « Что все мое? Эти необработанные данные?»

Теперь Альтман посмотрела в её сторону. «Нет. Мне нужно пойти в свой кабинет и запустить это на своих серверах. Это создаст пользовательский интерфейс, подходящий для работы с медиаконтентом».

Он сказал: «Сикс сказал, что я должен предоставить вам эксклюзивный материал, но только если вы пообещаете немедленно опубликовать его в интернете и связаться с обвиняемым для получения комментариев».

«Но… почему именно я?»

«Думаю, потому что ты единственный, кому Шесть доверяет».

Велески тут же вмешался: «Послушайте, если в это замешаны люди из Министерства внутренней безопасности и ЦРУ, то не исключено, что журналисты тоже могут получать взятки от русских».

Кинг сказал: «Если бы вы увидели мою маленькую квартиру и одиннадцатилетнюю машину, вы бы довольно быстро оправдали меня от любых обвинений».

Прежде чем Велески успел ответить, Альтман сказал: «Я сейчас ухожу. Мой офис всего в нескольких кварталах отсюда. Я соберу все в один большой документ со своими выводами, приложу все исходные данные, ссылки на подтверждающие источники и отправлю его вам по электронной почте».

"Как долго это займет?"

«Мне понадобится как минимум час, но я не знаю, хватит ли у меня времени. Я могу что-нибудь придумать, используя имена некоторых партий, которые пытаются переманить людей из Москвы. Самые простые варианты».

Кроме того, он сказал: «Помните, всё это зависит от того, смогут ли Сикс, Бет и Анджела вернуть мою семью».

Велески встал. «Я пойду с тобой, Эзра, и буду прикрывать твою спину».

Король тоже встал. «Я тоже».

Но Альтман покачал головой. «Они могут прослушивать камеры. Если они увидят меня и Алекса там, они придут и остановят нас, но если они увидят репортера Washington Post в моем офисе, они просто убьют мою семью».

Кинг глубоко вздохнул. «Я знаю людей в полиции Нью-Йорка. Я знаю федералов, которые здесь работают. Я могу позвонить…»

И Велески, и Альтман покачали головами. «Никаких копов», — сказал Велески.

«Люди, преследующие нас, узнают об этом в тот же миг, как только мы начнем каким-либо образом взаимодействовать с властями».

Кинг посмотрел на Альтмана. «Ты собираешься идти на работу в таком виде?»

Он посмотрел на себя в зеркало. «Да… наверное, мне придётся».

Она достала из сумочки бумажник и протянула ему кредитную карту. «Нет, не нужно. На Десятой улице есть магазин Target, который открывается в восемь».

Она пожала плечами. «Я часто бываю здесь, работая над новостными программами, и не раз мне приходилось в спешке, чтобы сменить одежду с утра».

Он взял карточку, пообещал ей написать по электронной почте, как только его семья будет в безопасности, и Кинг сказала, что вернется в свой отель и будет ждать новостей, полная решимости самостоятельно проверить информацию, связанную с данными, прежде чем она даже взглянет на сами данные.

Через минуту все трое пожали друг другу руки у двери. Первой ушла Кэтрин, а Эзра собрал свой ноутбук и приготовился к...

Он знал, что это будет самый важный день в его жизни.


• • •

Петр Мозговой вылез из подвала своего дома в Ист-Ратерфорде, штат Нью-Джерси, с большой брезентовой дорожной сумкой на плече, прямо за Арсеном Остопенко, который с трудом нес похожую сумку.


Пятеро других мужчин из его камеры уже были наверху со своими сумками, расстегивали их на полу в гостиной и доставали содержимое.

Черные сумки были спрятаны за большим куском ДСП, установленным и покрашенным так, чтобы выглядеть как задняя стенка шкафа, но добраться до него можно было всего за минуту с помощью отвертки.

В шкафу оставалось две сумки, потому что двое его людей, невероятно сильный, но не слишком умный Барабаш и старший из братьев Бондаренко, Тарас, были убиты рано утром, их тела были найдены в доме Альтмана. Затем их увезли, утяжелили мешками с бетоном, привязанными к ним веревками, и бросили в реку Гудзон вместе с офицером ГРУ, имя которого Петро так и не узнал.

Всё это было полным бардаком, сокрушался Петро про себя, но он понимал, что ему нужно поддерживать связь со своей сотовой связью, потому что им ещё предстоит работа.

В ячейку дошли сведения, что они возвращаются в Манхэттен, и что русские скоро прибудут, чтобы взять под контроль трех заложников, привязанных к тяжелой мебели в главной спальне наверху. Что русские сделают с тремя американцами, никто из этих агентов СБС понятия не имел, но Петро был рад, что они больше не будут его проблемой. У него было два собственных сына, и мысль о том, чтобы застрелить шестнадцатилетнего подростка и его четырнадцатилетнего брата, висела над ним с тех пор, как несколько часов назад они взяли под контроль трех Альтманов.

Он убивал и раньше, убивал мальчиков, немногим старше этих, он был уверен, сражавшихся в гражданской войне в его стране. Но эти еврейские американские мальчики, связанные вместе со своей матерью, не имели никакого отношения к его борьбе, насколько он мог видеть, поэтому тот факт, что русские собирались с ними разобраться, делал его действия неприятными.

Перспектива того, что Петро совершит убийство бухгалтера на Манхэттене, воспринимается гораздо легче.

Мужчины начали раздеваться в молчании, сосредоточив свои мысли на предстоящей работе. Они планировали выполнить конкретную миссию, но это было не то. Изначально они собирались проникнуть в строительную компанию, работающую на нескольких этажах отеля Millennium Hilton в башнях ООН, с целью покушения на министра иностранных дел Украины, который приехал в город не для участия в самом саммите, а для выступления перед Генеральной Ассамблеей ООН в знак протеста против предложения Америки прекратить вооружение Украины в обмен на прекращение огня.

Этот план, похоже, был отменен — по крайней мере, на данный момент — и на его место пришла новая миссия.

После нескольких минут переодевания все семеро мужчин были одеты в форму строителей, и у каждого из них была небольшая сумка с поясными инструментами, касками, рациями и другим снаряжением, купленным оптом в хозяйственном магазине, где работали покойный Тарас и его младший брат Евгений. Они выглядели так, как и должны были выглядеть сегодня, и у каждого из них был еще один инструмент, который они хранили в небольшом личном рюкзаке.

SIG Sauer Copperhead был одним из самых маленьких пистолетов-пулеметов в мире, и благодаря однозарядной конфигурации и складной опоре для руки вместо складного приклада, это небольшое смертоносное оружие можно было легально приобрести, и во многих штатах США проверка биографических данных занимала всего около пятнадцати минут.

Подразделение СБС приобрело десять таких 9-миллиметровых пистолетов в Нью-Гэмпшире; они использовали магазин на тридцать патронов, а в полностью сложенном состоянии их длина составляла всего четырнадцать с половиной дюймов.

Проведя всю свою военную карьеру, используя более крупный автомат Калашникова, команда четыре раза за зиму ездила в Западную Вирджинию, чтобы тренироваться с более компактным оружием, и к этому времени каждый из солдат уже в совершенстве владел им.

Семь оставшихся в живых мужчин из ячейки были готовы, и это значительно облегчило единственную женщину в группе, Кристину Голубову, которая полчаса с нетерпением ждала на диване, пока мужчины работали.

Они перепроверили свои планы, еще раз проверили оружие, а затем, наконец, надели маскировку.

Кристина была одета в темно-синий деловой костюм; она пила чай и смотрела на iPad, на котором отображалась планировка здания на Ист-52-й улице, где располагалась бухгалтерская фирма Altman Globus Accountancy LLP. Она хорошо знала это место, изучая его последний час, но их первоначальное задание в отеле она изучала уже несколько месяцев, поэтому это было серьезным изменением ее планов.

Кристина не носила пистолет Copperhead, как остальные члены её группы; вместо этого в её сумочке лежал микрокомпактный пистолет Taurus GX4, а также рация той же марки, что и у остальных. Она тренировалась с этим пистолетом, но сегодня ей предстояло лишь выполнять обязанности наблюдателя, и она знала, что если ей придётся достать пистолет и применить его, значит, что-то пошло ужасно, ужасно не так с операцией.

Когда все мужчины оделись, убрали оружие в рюкзаки, положили под мышки ланч-боксы и каски, раздался стук в дверь.

Встревоженные, все мужчины быстро достали свои пистолеты Copperhead и прицелились; они рассредоточились по коридору, столовой, гостиной и кухне, а Антуан Жук прикрыл заднюю дверь своим оружием на случай, если это была скоординированная атака ФБР.

Получив кивок от Петро, Кристина достала пистолет из сумочки, подошла к двери и посмотрела в глазок.

«Это русские», — сказала она, потянувшись к засову.

Петро стоял посреди зала и выругался. «Сукха. Он должен был написать мне. Почему они ничего не могут сделать…»

Когда дверь открылась, Петро замолчал.

Лука вошёл со своими тремя выжившими людьми; у них не было оружия, но тем не менее они внушали страх своим присутствием, даже несмотря на то, что мужчина с торчащими светлыми волосами был в большом ботинке.

Петро и его люди опустили оружие, и Лука посмотрел на главаря ячейки. «В этот раз гораздо лучше», — сказал он, явно имея в виду свой прошлый визит сюда, когда он и его люди внезапно напали на отряд и застали их врасплох.

Лидер SSB обратился к остальным членам своей команды. «Соберите все вещи обратно». Затем он повернулся к Луке. «Ты должен был отправлять сообщения, когда будешь впереди».

«Должно быть, я забыл».

Петро знал, что не забыл, но отпустил ситуацию.

Лука спросил: «Где пленники?»

«Наверху. Охраняемо».

Не дожидаясь указаний, двое бойцов ГРУ Луки направились к лестнице.

Затем он повернулся к Петро. «Можешь идти. Удачи тебе».

«Вы останетесь здесь с заключенными?» — спросил Петро.

Лука подошёл к нему. Петро заметил, что мужчина теперь двигается легко, совсем не так, как раньше, когда он хромал и морщился при каждом шаге.

Лука сказал: «Берегись своей миссии. Всё зависит от тебя».

Глаза Петро сузились. «Мы не пушечное мясо. Ты же говорил мне раньше, что будешь с нами, когда мы будем действовать».

«Операции меняются. Нас не будет с вами, но мы ожидаем атаки с целью возвращения Альтманов, и меня впечатлило то, чего удалось добиться нашему противнику».

«В этом здании будет много полицейских, и нам придётся нанести удар».

Лука пожал плечами. «Ваша операция разжевывается до мелочей. У вас есть агенты, следящие за камерами видеонаблюдения, и охрана цели получает приказ покинуть место, как только вы туда доберетесь. Просто стреляйте всем целям в голову, восстанавливайте данные и уходите». Когда Петро ничего не сказал, Лука добавил: «Если ты не можешь справиться со стрельбой в бухгалтера за его столом, тогда, может быть, я…»

«Мы выполним свою миссию». Украинец выпятил грудь, поднял кулак в воздух и громко крикнул: «Вставай, Донбасс!»

Остальные члены команды хором воскликнули: «Вставайте, Донбасс!»

Лука выглядел скучающим, но тоже поднял кулак и ответил: «Матушка Россия с тобой».

Это были слова неофициального национального гимна ННР, и хотя Лука, судя по всему, не проявлял никакого интереса к ННР, Петро, по крайней мере, дал понять, что ему не всё равно.

Они любезно перезвонили им.

Петро передал Луке два оставшихся пистолета Copperhead для самообороны, а также дополнительные магазины, чтобы дополнить арсенал пистолетов, которыми пользовались все бойцы ГРУ.

Через минуту украинцы вышли через кухонную дверь и, загрузившись в два рабочих фургона, припаркованных в отдельно стоящем гараже в конце подъездной дорожки за небольшим деревянным домиком, через минуту выехали на Виндзор-авеню и повернули на юг.

Когда они повернули налево на Рэндольф-авеню, направляясь к шоссе № 3, красный Nissan Armada свернул с Хобокен-роуд на Виндзор, расположенный в двух кварталах к северу.

Пассажиры "Армады" не видели фургонов, а пассажиры фургонов не видели "Армаду".

OceanofPDF.com


ШЕСТЬДЕСЯТ СЕМЬ

Корт Джентри сидел за рулем угнанного красного Nissan Armada, ключи от которого он нашел, пробравшись в будку парковщика на больничной парковке в центре Манхэттена. Рядом с ним сидела Зоя Захарова, а позади нее — Анджела Лейси, которая всю получасовую поездку сосредоточилась на GPS-навигаторе на своем телефоне.

Зоя говорила большую часть времени. После этого они с Кортом поспали всего два часа и выпили много кофе, а из-за различных болей и недомоганий им было трудно просто расслабиться.

Однако Корт не сказал, о чём думал: ему было совершенно ясно, что Зоя съела пару кокаиновых дорожек, когда зашла в туалет в гараже, пока Корт искал ключи от машины. С тех пор, как они сели в «Армаду», она стала гораздо оживлённее, и он не знал, что делать или говорить, поэтому всю поездку ничего не говорил и не делал.

Прибыв на станцию Виндзор, все начали осматривать дома. Как и предсказывала Анжела, изучив спутниковый снимок, домов с адресами на улице было немного, потому что все угловые дома выходили на пересекающиеся улицы.

Однако они знали, что ищут адрес в Виндзоре, поэтому оценили пять домов с почтовыми ящиками, которые увидели на проспекте. Все дома были небольшими, но аккуратными, двухэтажными, с крошечными палисадниками и подъездными дорожками, простирающимися до задней части участка. Корт заметил гаражи за каждым из домов, мимо которых проходил, причем все они были закрыты.

Они пересекли первый перекресток, и на другой стороне Корт увидел белый Chevrolet Tahoe, выезжающий задним ходом из подъездной дорожки прямо перед ним.

Анджела тоже это видела. «Это прокатный автомобиль. Три ряда сидений. В него поместится много парней».

«Да», — сказал Корт и продолжил движение, проехав мимо подъездной дорожки, пока грузовик стоял, ожидая возможности выехать задним ходом.

Теперь Корт оказался перед автомобилем, и тот выехал со двора в противоположном направлении.

«Все взгляды вперед», — скомандовала Зоя, а затем поправила зеркало заднего вида, пытаясь незаметно оглядеться назад, когда грузовик двинулся в противоположную сторону.

Позади нее Корт услышал раздражение Анжелы, явно расстроенной тем, что получает советы по шпионажу от русской шпионки. «Черт, я уже чуть не опустилась на колени и не прижалась лицом к стеклу».

Зоя сказала: «Я не знаю, что ты собиралась сделать».

«Пожалуйста, ребята. Не сейчас», — пробормотал Корт.

Они приблизились к концу улицы; белый внедорожник позади них повернул направо, поэтому Корт повернул налево, стараясь двигаться параллельно его траектории и сверяясь с экраном навигационной системы в машине.

Зоя сказала: «Это они».

«Что ты видел?»

Суд был уверен, что Зоя нюхала кокаин, судя по ее манере говорить. Она говорила чуть быстрее, чуть драматичнее. Ему даже показалось, что в ее речи прозвучал легкий русский акцент. «Внутри было как минимум четыре человека. Окна тонированы, точно подсчитать не удалось. Но я вам скажу, чего я не видел. Я не видел на этой улице других машин, достаточно больших, чтобы переместить террористическую ячейку».

«Там были гаражи, Бет», — заметила Анджела.

Зоя резко обернулась. «Там были? О, отлично. Давай вернемся в Виндзор, припаркуемся там и посмотрим, освободится ли гараж в ближайшие несколько часов, и кучка придурков из DPR выедет на бронированных машинах, а единственная на улице машина, достаточно большая, чтобы вместить группу операторов, уедет в сторону Манхэттена. Это твой план?»

Иисус Христос, пробормотал Корт себе под нос.

Анджела согласилась. «Хорошо». Затем она повернулась к Корту. «Я не понимаю, как вы каждый день не засовываете ей пистолет в рот».

Зоя сказала: «Ты можешь засунуть пистолет себе в рот, но мы все знаем, что это ни к чему хорошему не приведёт, потому что ты не нажмёшь на курок».

На этот раз Корт не стал вмешиваться; он ничего не мог сказать, чтобы разрядить ситуацию. Он повернул налево, и через несколько секунд оказался в пробке позади белого «Тахо», который поворачивал на север на трассу 17.

Лейси сказал: «Чтобы добраться до Манхэттена, нужно ехать на юг. Куда он направляется?»

«Надеюсь, это не пустые поиски», — сказал Корт. «Эзра и Алекс предоставлены сами себе, а мы следуем за каким-то случайным грузовиком».

Зоя сказала: «Это они, ребята. Успокойтесь. Они куда-то идут, и мы пойдем за ними».

Она посмотрела на Корта. «Сколько патронов в вашем магазине?»

"Девять."

Теперь она снова повернулась к Анжеле; ее движения и манера речи оставались неизменными. «Дай мне свой пистолет».

"Что?"

Зоя сказала: «Дай ему семь патронов. Если мы будем противостоять этим парням, нам нужно будет сделать это с полными магазинами. В твоем СИГе тринадцать патронов, и мы, черт возьми, знаем, что он полностью заряжен, не так ли? Оставим тебе шесть».

Лейси несколько секунд смотрела на Зою. Наконец, она спросила: «Ты… ты что-то под кайфом?»

«Пистолет, пожалуйста», — сказала Зоя, протягивая руку.

Анжела вытащила пистолет, бросила магазин и начала веером выбивать из него пули с полой головкой. «Я не дам тебе еще один заряженный пистолет, ты и так достаточно опасна. Ты под кайфом, сестричка, и это чертовски непрофессионально, особенно сейчас».

Суд сказал: «Анджела, отпусти это. Пожалуйста».

Зоя произнесла с угрозой: «Хороший совет».

Анджела пришла в ярость, но передала все семь патронов женщине, которую знала как Бет, злобно посмотрела на нее, а затем вставила магазин обратно в свой SIG и

Вставлено в кобуру.

Поблагодарив Анжелу, Корт передал свое оружие Зое, стараясь разрядить накаляющуюся ситуацию. Зоя зарядила его и вернула ему пистолет HK.

И тут, прямо перед ними серым утром, в небо поднялся частный самолет.

Корт и Анджела произнесли это одновременно: «Тетерборо».

«Черт, — сказала Зоя. — Они едут в аэропорт».

«У них есть Альтманы?» — риторически спросил Корт. «Если есть, то это не имеет никакого смысла. Они хотят обменять их на телефон Крупкина».

Зачем бы они уехали с ними?

Лейси подняла телефон. «Если, конечно, нет планов на обмен. Может, просто позвоним в полицию. Назовем им номерной знак этой машины и скажем, что там вооруженные люди держат заложников».

Зоя покачала головой. «Полицейским понадобится полчаса, чтобы собрать здесь спецназ, а если в том фургоне наверху украинские террористы, то всё, что не будет спецназом, будет уничтожено, и тогда Альтманы будут убиты. Нам нужно сохранять тайну».

Суд согласился. «Я бы с удовольствием привлек помощь, но мы не знаем, не усугубят ли они ситуацию».

Анджела Лейси немного подумала, а затем сказала: «Хорошо. Я проверю расписание рейсов в Тетерборо». Она набрала номер, пока Корт сосредоточился на том, чтобы держаться достаточно далеко от Тахо, не потеряв его из виду.


• • •

Эзра Альтман вошел в главную дверь своего дома на Восточной 52-й улице в восемь сорок утра. На нем был светло-серый костюм с расстегнутой рубашкой и новые туфли, все купленное в открывшемся рано магазине Target на Десятой авеню.


У него даже под мышкой был небольшой портфель из искусственной кожи, в котором лежали его компьютер, телефон Крупкина и периферийные устройства, которые он одолжил у Лейси.

Он выглядел не особенно ухоженным, но считал, что в обычный день его внешний вид достаточно близок к тому, что он носит, чтобы избежать излишнего внимания, за исключением разве что...

Дело в том, что он не носил свою ермолку, как всегда, когда переступал порог этого заведения за те двенадцать лет, что он здесь работал.

Алекс Велески шел рядом с ним. Он тоже купил недорогую деловую одежду в Target и, как и Эзра, выглядел презентабельно, хотя и не безупречно.

Эзра подошел к охраннику за стойкой перед лифтами, а Алекс отстал на полшага. «Привет, Маркус».

Мужчина лет шестидесяти в синем пиджаке с любопытством оглядел одежду Альтмана, но тут же улыбнулся. «Доброе утро, мистер Альтман».

«Да… Ушёл из дома без кошелька». Он поправил свою сумку через плечо.

«Вышел из дома, взяв с собой только это».

«Не беспокойтесь. Я распечатаю вам дневной пропуск».

«И еще один для моего гостя, пожалуйста».

Алекс предоставил свои швейцарские водительские права; Маркус сфотографировал его и Эзру, а затем распечатал для них обоих пропуска.


• • •

Через минуту они вошли в лифт; вышли на тридцать секунд и направились по коридору. Эзра намеренно не поднимал глаз, проходя под камерами видеонаблюдения, которые, как он полагал, обладали достаточным разрешением, чтобы запечатлеть капли пота, стекающие с его лба, но помахал двум охранникам у входа в свой кабинет.


Они не проявили никакого удивления, увидев его, и не проявили особого интереса к человеку, идущему рядом с ним, и он воспринял это как очень хорошую новость.

«Доброе утро, ребята», — сказал он.

Они кивнули в ответ. Эти двое были с ним всего пару недель; Министерство внутренней безопасности за последнее время несколько раз меняло его охрану, и хотя он не был уверен, что за ним никто не следит и даже не прослушивает, он думал, что эти двое просто выполняют свою повседневную работу, охраняя коридор, ведущий в кабинет бухгалтера, которого правительство время от времени вызывало по делам, связанным с опасными лицами.

Войдя внутрь, он поздоровался с двумя другими охранниками, которые ответили ему той же отстранённостью, к которой он уже привык, а затем помахал рукой своему персоналу — десятку человек в кабинетах или небольших офисах. Хотя он продолжил идти и не представил Алекса, он изо всех сил старался вести себя так, будто это обычный день. Ему было ясно, что для остальных здесь это тоже обычный день, и вскоре он направился в свой личный кабинет в задней части длинного узкого помещения.

Телефон в его кармане зазвонил, когда он поставил сумку. Он молился, чтобы это были хорошие новости.

Он ответил: «Альтман».

«Сейчас шесть».

"Моя семья?"

Тон голоса мужчины мгновенно дал ему понять, что он слишком сильно надеялся на лучшее.

«Мы следим за некоторыми людьми в Нью-Джерси. Мы не уверены, кто находится в машине, но подозреваем, что это украинцы. Думаем, они направляются в аэропорт Тетерборо. Что там происходит?»

«Я только что пришла в свой кабинет. Я собираюсь…»

«Ваш офис ? Вам не следовало покидать Кимберли».

«Единственный способ быстро обработать эти данные в формате, пригодном для использования СМИ, — это сделать это здесь. Если эта информация не будет обнародована в ближайшее время, то она не успеет попасть в сеть и предотвратить подписание соглашений».

«Мы не можем защитить тебя от этого чертового Нью-Джерси».

«Алекс здесь, он вооружен».

Голос Шесть не звучал успокоенно. «А как там охранники у вашего офиса?»

«Всё совершенно нормально. Всё как в обычный день».

«Поверь мне, кто-то с другой стороны видел, как ты туда зашёл. Тебе нужно быть готовым забаррикадироваться…»

Эзра уже сел за компьютер. «Слушай, у меня много дел, мне нужно идти на работу. Это я, выполняю наше соглашение. Пожалуйста, ты тоже должен выполнить своё».

«Просто будь осторожен».

«И вам тоже. Позвоните мне, как только у вас появятся хорошие новости». Альтман повесил трубку, подключил ноутбук к разъемам на своем рабочем месте и приступил к работе, в то время как Алекс Велески сидел на диване у закрытой стеклянной двери, ведущей в остальную часть офиса, чтобы осмотреть комнату.


• • •

Сюзанна Брюэр ехала на заднем сиденье седана «Мерседес» вместе с Себастьяном Дрекслером по Десятой авеню сквозь утренние пробки в сторону тоннеля Линкольна. Дрекслер сидел на переднем сиденье; он очень тихо разговаривал с кем-то, пока один из членов его команды ехал рядом с ним.


Она гадала, разговаривает ли Дрекслер с Матадором, или, может быть, даже с самим Даниилом Шпановым, но в конце концов сказала себе, что ей действительно не хочется этого знать, поэтому просто смотрела в окно, переживая обо всем, что уже произошло, и обо всем, что еще предстоит.

От того, что произойдёт в следующий час, зависела вся её дальнейшая жизнь; это она знала без всяких сомнений.

Как только она закрыла глаза, чтобы сделать несколько успокаивающих вдохов, зазвонил телефон у нее в руке. Веки резко распахнулись, и она быстро поднесла телефон к уху.

«Брюэр».

Это был один из техников Дрекслера, немец/турок по происхождению, которого она слышала по имени Франц. «Я пытаюсь связаться с господином Дрекслером, но он не отвечает».

«Он со мной, но разговаривает по телефону. Что происходит?»

«Обнаружены лица номер один и два».

«Велески и Альтман? Где?»

«Они находятся в кабинете Альтмана. Прибыли менее пяти минут назад».

Брюэр удовлетворенно кивнула. Эзра Альтман не просто сидел в каком-нибудь унылом отеле, ожидая звонка в десять утра, чтобы передать данные и вернуть свою семью. Нет, он был на работе, несомненно, что-то делал с данными, которые передал Велески. Это еще больше убедило ее в том, что Виолатор поставил перед собой цель вернуть семью этого человека.

Потому что иначе Альтман ни за что бы не рискнул отправиться в известное место.

Она спросила: «А кто ещё есть?»

«Тот же персонал, что и вчера. Те же двое охранников у входа, те же двое в его холле».

Спустя мгновение она сказала: «Хорошо». Она повесила трубку, затем набрала номер, который ей дал Дрекслер, чтобы поговорить напрямую с лидером ячейки SSB.

В карьере Брюэр было столько моментов, когда пути назад не было, что она даже не знала, как оценить масштабы этого, но руководство ячейкой иностранных террористов на территории США казалось ей чем-то более грязным, чем почти все остальное, что она делала.

С другой стороны, она уже однажды фактически убила своего предшественника в Агентстве, поэтому не стала зацикливаться на моральной стороне вопроса, а лишь на целесообразности.

Раздался голос с акцентом. Брюэр показалось, что мужчина говорил по-русски, но она знала, что на самом деле он украинец.

"Да?"

«Местонахождение Альтмана определено».

Последовала короткая пауза. «Кто это?»

«Я работаю на того же человека, что и Лука».

На этот раз паузы не было. «Где он?»

«Как мы и ожидали, сейчас он в своем офисе. Велески с ним».

«Его охрана?»

«К тому времени, как вы прибудете, его охранники уже уйдут. Я позабочусь об этом. Сколько времени осталось до вашего приезда?»

«Двадцать пять минут».

«По возможности ускорьте процесс».

«Если бы я мог ускорить процесс, я бы не сказал вам, что это займет двадцать пять минут».

Брюэр повесил трубку. «Дик».

OceanofPDF.com


ШЕСТЬДЕСЯТ ВОСЕМЬ

Через минуту после того, как белый Chevrolet Tahoe, за которым Корт следовал из Ист-Ратерфорда, подъехал к сторожевой будке рядом с въездом на территорию компании, предоставляющей услуги наземного обслуживания авиации общего назначения в аэропорту Тетерборо, Корт замедлил ход своего угнанного красного Nissan Armada и остановился на Райзер-роуд, улице, параллельной забору. Теперь он был вне поля зрения ни сторожевой будки, ни компании, поскольку эти две улицы разделяла густо заросшая лесом дренажная канава.

В январе на деревьях были только засохшие кусты ежевики и несколько пожухлых листьев, но этого было достаточно, чтобы незаметно приблизиться к ограждению аэропорта, по крайней мере, до тех пор, пока не придется пересекать двухполосную дорогу Фреда Верана, которая проходила вдоль забора с другой стороны леса.

В «Армаде» на мгновение воцарилась тишина, пока Зоя и Корт изо всех сил пытались разглядеть сквозь листву то место, где они в последний раз видели «Тахо».

Сначала они ничего не заметили, но вскоре увидели новое движение. Вдали показался «Тахо», и почти сразу же самолет скрылся за стеной здания. С другой стороны он не появился, поэтому Корт предположил, что он либо остановился сзади, либо врезался в первый из трех массивных белых ангаров, пристроенных к меньшему зданию.

Анджела заговорила с заднего сиденья: «Мне кажется, я должна напомнить всем, что мы не можем с уверенностью сказать, имеет ли внедорожник, за которым мы следили последние десять минут, какое-либо отношение к…»

Зоя начала поворачиваться к ней лицом; Корт предположил, что вскоре между ними завяжется спор, поэтому положил руку ей на плечо. «Анджела, я думаю, Бет права. В той машине было несколько человек. Вероятно, там находятся украинцы, и хотя мы не знаем, находятся ли у них заложники, нам нужно это проверить».

Зоя продолжала смотреть сквозь лес в сторону FBO. «Нас двое. Мы не знаем, сколько нам предстоит противостоять, но это может быть очень много».

Лейси поправила ее: «Нас трое».

Зоя лишь вздохнула, но Корт сказал: «Мне нужно, чтобы ты была здесь, Анджела, и сообщала о том, что видишь».

Они вышли из машины, убедившись, что поблизости никого нет, а затем все вместе вошли в густые заросли. Корт пошёл впереди, и вскоре небольшая, но крепкая ветка вонзилась ему в правую руку, куда его ударили ножом в Швейцарии, и он подавил крик боли.

Он спустился всего на три метра вниз по склону, прежде чем оказался на краю ледяной глыбы. Это была замерзшая вода из канавы, шириной не менее двух метров.

Он осторожно поставил ногу, а затем медленно перенес вес тела на другую сторону.

Лед не сдвинулся с места, он шагнул вперед другой ногой и медленно перешел канаву, тут же ухватившись за тонкий ствол дерева на другой стороне. Он повернулся и протянул руку, чтобы помочь остальным перейти, но обе женщины пошли каждый своим путем, и никто не взял его за руку, пока они переходили.

Они все спустились вниз, поднимаясь по густым зарослям к дороге, которая шла вдоль забора, а затем легли плашмя, глядя в сторону ангара.

Они увидели одноэтажное здание, которое выглядело как крошечный частный терминал, и оно было соединено с одним из как минимум трех ангаров на территории, каждый из которых имел длину несколько сотен футов и высоту в три этажа.

За ангарами были расставлены ремонтные и топливозаправочные машины, но на стоянке прямо перед ними стояло лишь несколько служебных автомобилей, словно объект был закрыт.

Между тремя ангарами они могли мельком увидеть взлетную полосу с другой стороны. Корт насчитал один частный самолет, один Cessna Grand Caravan, а затем то, что ему показалось какой-то копией истребителя времен Второй мировой войны.

Он не заметил никакой активности вокруг самолетов, но большая часть взлетно-посадочной полосы и все внутренние помещения трех ангаров были вне поля зрения, поэтому он по-прежнему не имел четкого представления о местности.

Зоя наклонилась к нему поближе. «Этот забор — детская забава. С шипами, но всего шесть футов высотой. Ты мог бы перепрыгнуть через него, если бы я была на нём».

Корт теперь посмотрел на сторожевую будку. Он не мог разглядеть, что внутри, не знал, один ли там сонный старик или четверо накачанных Рэмбо, поэтому он снова посмотрел на стену ангара по другую сторону забора.

«Камеры», — сказал он.

«Да, но на расстоянии. Они будут настроены на обнаружение движения только внутри ограждения, иначе каждая машина на этой улице вызовет срабатывание. Если мы поторопимся, мы сможем совершить этот рывок и проникнуть в здание незаметно для кого-нибудь из охранников».

«Итак, я перепрыгиваю через тебя, а потом делаю… что?»

Зоя повернула к нему голову. «Правда? Ты не знаешь, как…»

Корт знал, как это сделать. «Я просто залезаю на этот чертов столб забора и стараюсь не сорваться с этих шипов».

"Точно."

Лейси спросила: «А как же я?»

«А ты как ? » — спросила Зоя.

Корт достал из кармана ключи от «Ниссана» и передал их через спину Зои Анжеле, которая их взяла.

Он сказал: «Все будьте начеку, мы будем вести разговор всё это время. Анжела, если что-нибудь увидишь, дай нам знать».

Все трое вставили наушники, и Корт инициировал конференц-звонок.

Корт понимал, что Анджела вряд ли сочтет себя полезной, если дело дойдет до спасения заложников, поэтому остаться здесь было бы разумным решением.

До сторожевой будки было около восьмидесяти ярдов; Корт был относительно уверен, что они смогут добраться до нее и попасть на парковку, расположенную позади одного из зданий.

На этой стороне ангаров стояло множество рабочих грузовиков и буксиров, хотя было уже после девяти утра, в серый, но в остальном ясный день.

Мимо проехала машина, уезжая на север, и все в последний раз проверили свои наушники. Вскоре Зоя и Корт поднялись на колени и помчались вперед, перебежав улицу за считанные секунды, а затем промчавшись по узкой полоске коричневой травы к черному железному забору.

Корт резко развернулся и прижался спиной к ограждению, а Зоя вскочила на него, приземлившись обеими ногами на его согнутые бедра. Он положил руки ей на бедра, затем еще глубже опустился на колени и резко оттолкнулся. Зоя оттолкнулась в унисон с его инерцией, а затем перелетела через ограждение, приземлившись на траву с другой стороны, перекатившись.

Корт повернулся обратно; обеими руками он ухватился за верхнюю часть забора, за один из стальных вертикальных столбов размером четыре на четыре фута, между которыми вертикально шли небольшие заостренные столбики, и, опираясь на ноги, забрался наверх.

Его руки болели от напряжения, вызванного удержанием ледяной стали, но всего за несколько секунд он оказался на вершине, где, перекинув ноги через шипы, отпустил столб.

Корт, не сдвинувшись с места, присел на траву и побежал к парковке вслед за Зоей, потирая при этом перевязанную правую руку.


• • •

Оператор наземного обслуживания был полностью арендован на три дня одной из подставных компаний Даниила Спанова здесь, в Соединенных Штатах, и это означало, что он пустовал, за исключением двух вооруженных пилотов Спанова, которые уже проводили предполетную подготовку своих самолетов в открытом ангаре, и небольшой местной наземной команды, которой было приказано ждать в пустом терминале по соседству, пока их не вызовут.


Комплекс был новым, ярко освещенным и безупречно чистым; ангар площадью тридцать тысяч квадратных футов, высотой в три этажа, вмещал частные самолеты, а на полу ангара располагалась полноценная ремонтная мастерская. Над ангаром находились пешеходные мостики, на втором этаже — офисные помещения и конференц-залы, вдоль стены — складские и кладовые помещения, и даже подвальное помещение, куда можно было подняться по лестнице, где хранилось топливо и другие опасные химикаты.

Как только они вышли из «Тахо», офицеры ГРУ Миша и Степан провели трех членов семьи Альтман по блестящему белому полу мимо белого Gulfstream G450, одного из трех самолетов в ангаре, а также заправщика, мобильных вспомогательных силовых установок, тележек для проверки авиационного топлива и нескольких массивных авиационных инструментов, даже электрических подъемников для двигателей, и поднялись по металлической лестнице на второй этаж. Там семью разместили в кабинете, и каждый сел на вращающееся кресло. Двое русских проигнорировали протесты Альтманов и связали им руки за спиной пластиковыми стяжками.

Мальчики начали отталкиваться, за что Джастин тут же получил пощёчину от Миши.

Сара Альтман закричала на мужчину, и он поднял на нее руку, но старший брат бросился на него, ударив головой в грудь и отбросив его обратно на стул.

Степан вытащил пистолет и, резко опустив его по дуге, с силой ударил им шестнадцатилетнего подростка по голове.

Кевин Альтман упал на землю и лежал на боку, все еще привязанный к вращающемуся креслу и теперь стонал от боли, но когда его мать и брат попытались подняться и прийти ему на помощь, русские приказали им оставаться на месте.

В это время Лука Руденко находился в ангаре вместе с Леонидом. Майор сидел на стуле перед столом, прислоненным к стене ангара, его раненая нога лежала на столе, а ортопедический ботинок был снят и лежал на полу рядом с ним.

Из рюкзака он достал флакон с лидокаином и шприц, выданные ему медсестрой в Швейцарии, и приготовил укол местного анестетика для раненой ноги.

Леонид в одиночку прикрывал территорию пистолетом SIG Copperhead калибра 9 миллиметров, висящим у него на шее, но вскоре Степан и Миша спустились вниз, обезвредив заложников в офисе.

Они оба усилили меры безопасности, расположившись лицом к большому аэродрому через открытую дверь ангара.

На столе рядом с Лукой лежала другая медянка, но он проигнорировал её, вколов себе в ногу инъекцию прямо сквозь бинты, так что наружу ничего не было видно.

Реакция была, хотя боль, которую он испытывал, была неописуемой. Он снова фантазировал о встрече с человеком, который это с ним сделал, и сожалел о том, что рано утром выстрелил в него, но сомневался, что попал бы в него в темноте на высоте четырех этажей.

Ну что ж, подумал он. Если эта стерва из ЦРУ права, то Серый Человек бы... Он изо всех сил старается дать мне еще один шанс.

Он полез в рюкзак, вытащил левый ботинок, подходящий к правому, и медленно надел его. На этот раз его пробрала дрожь от боли. Лекарство должно было подействовать через несколько мгновений, но пока еще не подействовало.

В ближайшие несколько часов он хотел быть как можно более подвижным, потому что эти несколько часов были абсолютно критическими.


• • •

Корт Джентри и Зоя Захарова вошли в запертую дверь здания терминала, которую Зоя открыла с помощью небольших инструментов, купленных Анжелой накануне. Как только они оказались внутри, то попали в коридор и почти мгновенно услышали шум впереди.


Выхватив пистолеты, они подошли к открытой двери в конце коридора и к этому моменту уже поняли, что слушают телевизионную трансляцию.

В новостных каналах обсуждали тот факт, что соглашения должны быть подписаны к полудню, после чего Генеральная Ассамблея соберется и примет резолюцию, по сути, легитимизирующую российскую оккупацию Украины ради возобновления режима наибольшего благоприятствования в торговле.

Зоя отключилась от происходящего, опустилась на колени и медленно выглянула из-за угла.

Через несколько секунд она откинула голову назад, поднялась и прошептала Корту на ухо: «Пять парней в форме наземного персонала. В основном старые и толстые. Некомбатанты».

Суд кивнул. «Объезд».

Зоя кивнула, снова опустилась на колени и подняла руку, поддерживая Корта на месте. Она снова выглянула из-за угла в комнату отдыха и

Затем, спустя мгновение, жестом махнул ему рукой, приглашая пройти дальше.

Корт в мгновение ока ворвался в открытую дверь.

Зоя сама поднялась, а Корт опустился на колени и заглянул в комнату с противоположной стороны двери.

Он увидел, как один из членов наземной команды встал и подошел к холодильнику, и поднял руку, показывая Зое, что ей следует подержать его.

Спустя несколько секунд мужчина снова сел в кресло и продолжил смотреть новости, теперь с бутылкой Dr Pepper в руке, и Корт жестом пригласил Зою продолжить разговор.

Вместе они следовали указателям в небольшом и пустом терминале к ангару номер один. Дверь была закрыта, но не заперта, поэтому Корт приоткрыл ее и заглянул внутрь.

Она вела в коридор с окнами, расположенными вдоль одной стороны. Из окон открывался вид на светлое пространство ангара, и Корт увидел внутри несколько представительских самолетов, а также огромное количество оборудования для технического обслуживания.

Он и Зоя снова пригнулись, подползли к окну, а затем медленно поднялись.

Через несколько секунд они снова опустились.

«Заложников нет, — сказал Корт. — Если только они не находятся на борту самолета».

«Я бы их туда и поместила», — заявила Зоя, а затем добавила: «И есть еще кое-что».

Корт кивнул. «В другом конце комнаты. Тот блондин с пистолетом-пулеметом на шее. Может быть, это Матадор».

«Если это Руденко, то это ГРУ, а не украинцы. Или же это могут быть и те, и другие».

Корт покачал головой. «Нам так не повезло. Я уверен, что кто-то преследует Альтмана. Должно быть, украинцы». Он вздохнул. «Нам нужно разведать местность и посмотреть, с кем мы имеем дело».

Они перемещались по разным участкам длинного окна, чтобы создать разные точки обзора, и тратили более двух минут на проверку каждого видимого места.

Пол, окна самолетов, видимые с северной стороны ангара, открытые пространства в офисах и складских помещениях на первом этаже, а также сеть пешеходных мостиков, пересекающих все огромное пространство.

Наконец, они встретились в центре зала под окном, и Зоя дала свою оценку.

«Заложников нет. Хорошая новость: я опознал только троих вооруженных мужчин, плюс двух пилотов, которые, вероятно, не вооружены. Плохая новость: скорее всего, это бойцы ГРУ, отряда 29155, и даже если их всего трое, прорваться сквозь них, прежде чем они убьют заложников, местонахождение которых, кстати, нам неизвестно, будет непросто».

«Вот это полный бардак», — пробормотал Корт, и Зоя согласилась.

В этот момент по сети раздался голос Анджелы Лейси: «Внимание! К сторожевой будке подъезжает черный «Мерседес»».

«Понял», — тихо ответил Корт, затем посмотрел на Зою. «Я когда-нибудь рассказывал тебе о Морисе?»

«Ваш наставник?»

"Ага."

« В буквальном смысле сто раз».

Корт не обиделся. «Он мне говорил одну вещь: „Малыш, помни, что сначала станет хуже, а потом станет еще хуже“».

«Звучит очень весело».

«Он обладал неповторимым обаянием».

«Честно говоря, — сказала Зоя, — сейчас нам бы не помешало меньше народных измышлений и больше оружия. Это слишком большая территория, чтобы вступать в бой с несколькими людьми, имея всего пару пистолетов».

Суд пожал плечами. «Скорость, внезапность и решительность действий».

Зоя сверкнула на него своими зелеными глазами. «Я справлюсь со скоростью».

Это была шутка про кокаин, и Корт не рассмеялся. «Ты в порядке с головой, З?»

«Ты всегда можешь обменять меня на этого трусливого офисного работника, который сидит в кустах снаружи».

Как по команде, голос Лейси снова донесся до их ушей. «Машина подъехала к входу в терминал. Из нее вышли два человека, а затем «Мерседес» припарковался. Я не могу быть уверен с этой позиции, но думаю, что один из двух пассажиров сзади был Брюэр».

Корт и Зоя переглянулись. Корт сказал: «Они, наверное, пройдут прямо по этому коридору».

«Мы могли бы их забрать, — ответила Зоя. — Использовать их, чтобы вернуть Альтманов».

Услышав это, Лейси сказал: «Ты думаешь, убийца из ГРУ откажется от своей миссии, чтобы защитить сотрудника ЦРУ?»

Зоя знала, что Лейси права, но ничего не ответила. Вместо этого она сказала:

«Тогда нам нужно двигаться дальше».

Корт и Зоя ползком пробрались по коридору; там была дверь, ведущая прямо в ангар, но справа от них они прошли мимо небольшой конференц-комнаты, видимой через окна вдоль правой стены. Корт обнаружил, что дверь не заперта, и они вдвоем забрались внутрь, закрыли и заперли дверь, а затем легли на пол прямо под окном в коридоре.

Когда их головы почти соприкасались, Корт сказал: «Если заложники здесь, значит ли это, что мы предполагаем, что они находятся в одном из самолетов?»

«Возможно, — сказала она, — но, судя по тому, как устроена эстакада, мне кажется, что прямо над нашими головами находится помещение на втором этаже. Там может быть офис или склад».

«Черт, это все усложняет», — спросил он. — «На каком самолете, по-вашему, они отсюда улетят?»

Зоя сказала: «Этот G450 мог бы долететь отсюда до Москвы без дозаправки».

«Два других самолета — это Citation и Falcon, причем у Falcon снят двигатель, так что он никуда не полетит. У Citation недостаточно дальности полета, чтобы долететь до России, но мы также не знаем, направляются ли они в Россию».

Они услышали шаги в коридоре, ведущем в ангар, прямо по другую сторону стены, рядом с которой они лежали, и, когда шаги прошли, Зоя поднялась на колени и посмотрела сквозь стекло. Она видела через коридор и через окно ангар.

«Брюэр и парень с тростью идут рядом с двумя пилотами».

Корт кивнул. «Это будет Дрекслер». Он немного подумал, а затем сказал: «По крайней мере, больше нет русских, так что это хорошо. Не знаю, вооружен ли Брюэр. Как вы собираетесь это сделать?»

— Ты спрашиваешь моего совета? — прошептала Зоя. — Это что-то новенькое.

Лейси теперь говорила через наушники: «Если бы вы говорили со мной, я бы предложила найти способ вывести из строя этот самолет, а затем обыскать здание в поисках заложников».

Зоя подняла взгляд на Корта, затем трижды постучала по наушнику, чтобы заглушить все сообщения. «Она права. Когда всё это начнёт громко говорить, кто-то из нас должен выбить передние колёса у «Галфстрима» и «Ситишен». Если мы это сделаем, они никуда не поедут».

Корт протянул руку и постучал по наушнику Зои, возобновив связь между всеми тремя.

Корт сказал: «Итак… с учетом пилотов, трех русских, Дрекслера и Брюера, у нас есть семь известных нам целей, по крайней мере три из которых вооружены. Кроме того, нам нужно пробить две передние шины на двух самолетах, а также найти и освободить трех заложников. Я ничего не упустил?»

Зоя тяжело вздохнула. «Может, вызовем полицию? Попробуем рискнуть и надеяться, что дело не дойдет до того, что сюда придут еще вооруженные люди, чтобы остановить нас, а не помочь».

Корт задумался над этим. «Я не вижу, чтобы у нас было время. Пока Альтман находится в своем офисе, враг нацелится на него. Как только они заполучат его и данные, им больше не понадобится семья, и им не нужно будет задерживаться в США».

Лейси снова заговорила: «Я вхожу».

И Корт, и Зоя ответили в унисон: «Нет». Корт сказал: «Просто подождите. Мы сделаем это сами. Если у нас ничего не получится, это будет означать, что семья Альтман мертва. Вам придётся позвонить Эзре и сказать ему, и просто надеяться, что он обнародует информацию, потому что ему больше нечего терять».

Зоя вскочила и снова посмотрела в окно, но почти сразу же снова опустилась.

Обращаясь к суду, она сказала: «Вы хотите сначала услышать хорошие новости или плохие?»

"Добрая весть."

«Пилоты проводят осмотр самолета Gulfstream. Это самолет».

«Меньше шин для стрельбы. Я бы назвал это «хорошей новостью». А что плохого?»

«Один из них снял пальто. У него пистолет в кобуре на плече».

Корт на мгновение закрыл глаза. «Становится все лучше и лучше, не правда ли?»

«В моём пистолете девять патронов. В вашем — семнадцать, и ещё есть глушитель».

Корт забрал свой HK. «Давай обменяемся».

"Почему?"

«Ты заставишь меня это сказать?»

Корт был лучшим стрелком, и Зоя это знала. Имея девять патронов, он вполне мог бы добыть себе еще одно оружие у поверженного врага.

Она достала свой 9-миллиметровый пистолет Shield и вступила с ним в перестрелку, при этом сказав: «У нас нет времени ждать. Мы должны двигаться».

OceanofPDF.com


ШЕСТЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ

Алекс Велески стоял у двери внутреннего кабинета Эзры Альтмана и смотрел на весь офисный зал, вплоть до вестибюля, расположенного примерно в двадцати пяти метрах от него. Сотрудники офиса занимались своими делами; Альтман сказал своему помощнику, что его нельзя беспокоить, поэтому Алекс запер стеклянную дверь перед ним.

Позади него он слышал, как Альтман яростно печатает на своем рабочем месте, изредка вздыхая, но между ними почти не было общения. Оба знали, что время неумолимо бежит. Подписание соглашений должно было состояться через пару часов, Шесть и остальные должны были освободить заложников до этого времени, и они были почти уверены, что враг уже знает об их присутствии в офисе.

Тем не менее, Альтман продолжал работать, а Велески стоял на страже.

Один из двух охранников в вестибюле был виден отсюда и разговаривал по мобильному телефону. Алекс не стал смотреть на него напрямую; он продолжал осматривать остальных в офисе, но вскоре двойные двери открылись, и двое других сотрудников Министерства внутренней безопасности вошли и посовещались со своими коллегами.

Спустя не более десяти секунд все четверо охранников вышли из двойных дверей, даже не оглядываясь.

Алекс окликнул мужчину позади себя: «Альтман?»

"Не сейчас."

«Охранники. Они только что ушли».

Стуки клавиш, эхом разносившиеся по офису, прекратились. «Черт».

«Продолжайте в том же духе», — настаивал Алекс, а затем добавил: «Но… ваши сотрудники».

«Выведите их отсюда. Скажите всем, чтобы разошлись по домам».

«Они меня не послушают, они даже не знают…»

Альтман продолжал работать, но сказал: «Включите пожарную сигнализацию. Они точно её послушают » .

Алекс, не сказав ни слова, вышел из офиса, прошел половину коридора к вестибюлю, мимо конференц-залов и кабинетов, полных людей, которые не обращали на него внимания, и включил сигнализацию.

Вдруг раздался звонок, и он повернулся, удаляясь обратно в кабинет Альтмана, где снова запер дверь.

Сотрудники Altman Globus начали выходить через двойные двери в течение тридцати секунд, и Алекс мысленно подгонял их. К двери подошла административная помощница Эзры, и он открыл ей дверь, а мужчина за стойкой вежливо сказал шестидесятипятилетней женщине, что ей следует взять сумочку и спуститься вниз на улицу, и он будет через несколько секунд после нее.

На то, чтобы офис освободился, ушло больше двух минут, но как только это произошло, Алекс пробежал через все помещение, запер двойные двери, а затем придвинул перед ними несколько стульев и даже диван.

Это никого бы не остановило надолго, но к этому моменту Велески понимал, что каждая минута на счету.

Вернувшись в кабинет Эзры, он снова запер дверь. «Сколько еще времени вам нужно?»

«У меня больше, чем есть», — последовал лаконичный и обескураживающий ответ.

«Сделай все, что в твоих силах, Эзра».

Раздался ещё один стук клавиш, но в то же время Альтман сказал: «Вы действительно доверяете Бет, Чарли и Анджеле спасти мою семью?»

Велески ответил без колебаний: «Я доверяю Бет свою жизнь, и она доверяет этому человеку. Они их вернут; тебе просто нужно сделать свою часть работы, и ты совершишь великое дело».


• • •

Петр Мозговой и остальная часть его команды только что вошли через запертый боковой вход со стороны парковки, после того как Кристина Голубова проникла в здание, проскользнула мимо охранников и нашла для команды вход, придерживая дверь открытой до их прибытия.


Кристина пошла налево, обратно к главным лифтам, но остальная команда повернула направо и пошла по ничем не примечательному коридору, в конце которого находился лифт только для персонала. Их строительная форма, похоже, им подходила; несколько человек из службы технического обслуживания и инженерных коммуникаций небоскреба прошли мимо них, даже не обратив на них внимания.

Когда лифт начал подниматься к тридцатому этажу, мужчины сняли рюкзаки и расстегнули их, оставив пистолеты-пулеметы внутри, но в легкодоступном месте, держа рюкзаки в руках.

Теперь Петро обратился к команде: «Это не та работа, для которой мы готовились, но это та работа, которую мы будем выполнять, и наша подготовка обеспечит нам успех».

Однако, как только он это сказал, лифт замедлил ход, а затем остановился на двадцать втором этаже.

Двери открылись, и тут же раздался звук пожарной сигнализации.

Петро сказал: «Это они. Они знают, что мы идём». Он выбежал за дверь. «Мы поднимемся по лестнице».

Помещение представляло собой один большой офисный зал, повсюду расставлены перегородки, и семь бегущих строителей не остались незамеченными работающими там людьми. Сотрудники офиса нервно наблюдали за ними, хватая свои личные вещи, думая, что причиной их спешки стало то, что вызвало пожарную сигнализацию.

Петро нашел лестницу и начал подниматься, но уже спускалось много людей. Он прошел мимо нескольких полицейских из Нью-Йорка, но ни один из них не помешал продвижению украинских сепаратистов.

Поднимаясь по лестнице, он позвонил Луке, и тот ответил на первый же звонок.

"Ага?"

«Они включили пожарную сигнализацию. Они знают, что мы идём».

«Как далеко вы находитесь?»

«Две минуты, может быть, три».

Петро услышал, как русский передал эту информацию кому-то на английском, а затем вернулся на связь. «Без промедления. Прямо в его кабинет. Немедленно убейте их обоих, уничтожьте все телефоны и компьютерное оборудование. Сожгите офис, сожгите, к черту, здание, если сможете».

«Да. Понял.»

Петро и его команда продолжали пробираться сквозь растущую толпу, миновав двадцать пятый этаж и продолжив подъем.


• • •

Корт и Зоя дошли до конца коридора, приоткрыли дверь в ангар и посмотрели вперед. Большая часть помещения, где находились три самолета и все оборудование для технического обслуживания, была слева от них. Справа от них была стена ангара, а прямо перед ними — лестница, ведущая вверх и вниз, в то, что, должно быть, было каким-то подвальным помещением.


Впереди и слева от них виднелись массивные ангарные ворота, открывавшие обзор на взлетно-посадочную полосу, заполненную самолетами, а затем и на саму взлетно-посадочную полосу. Двое мужчин стояли прямо снаружи, оба вооруженные: один вдалеке с небольшим автоматом в руке, а другой, гораздо ближе, также с пистолетом.

Корт сказал: «Один из нас должен незаметно подняться наверх, а другой — сесть на самолет Gulfstream. Нам придется разделиться».

Теперь в его наушнике звучал голос Лейси: «Я могу взять «Ниссан», проехать через ворота и отвлечь их».

«Нет, — сказал Корт. — Вы просто вовлечёте в это охранников, и неизвестно, в кого они начнут стрелять».

"Но-"

Зоя наконец заговорила: «Мы разорвем связь, если ты не замолчишь».

Здесь происходит много всего интересного.

После короткой паузы Лейси просто сказала: «Удачи».

Корт заявил: «Я не могу драться с пятью парнями, рассредоточенными на площади в тридцать тысяч квадратных футов, имея при себе пистолет, и вы не сможете подняться наверх незамеченным».

«Какой у тебя план?»

Корт еще немного огляделся, затем поднял взгляд к потолку. Он кивнул себе. «Нам нужно развести огонь».

"Почему?"

«Видите эти большие красные барабаны, свисающие с потолка?»

"Ага."

«Я заметил трубы снаружи. Весь ангар оборудован системой пенного пожаротушения. Когда она сработает, пена заполнит всё помещение примерно на два метра».

«Хорошо?» — вопросительно спросила она. — «И это нам поможет… как ?»

«Это затруднит наше приближение. Они будут знать, что мы приближаемся, но не смогут нас увидеть, пока мы не окажемся прямо перед ними».

«Тогда мне нужно подняться наверх?»

«Ты иди наверх, я иди к самолету. Если один из нас найдет заложников, другой будет прикрывать их, пока мы не выберемся отсюда».

«Нам просто нужно найти пожарную сигнализацию», — сказала Зоя.

Корт покачал головой. «Эти системы не сработают просто от нажатия на кнопку пожарной сигнализации. В них установлены сложные датчики пламени; для срабатывания потребуется пламя, и довольно сильное».

«Где мы найдем…»

«Следуйте за мной», — сказал он, убрал оружие в кобуру и прополз по полу ангара длиной в двенадцать футов до лестницы, не сводя глаз с двух часовых, стоявших снаружи. Он спустился по лестнице, и Зоя последовала за ним по пятам.

Они оказались в цехе, где хранилось оборудование, включая сварочный и механический, и, хотя свет здесь был выключен, света, проникающего снизу ангара, было достаточно, чтобы Корт смог сориентироваться.

В углу ангара, в задней части помещения, на главный этаж вела винтовая лестница, и Корт обратил на это внимание, осматривая все оборудование и химикаты в механическом цехе.

Зоя держала пистолет на лестнице, ведущей на главный этаж, пока Корт занимался своими делами, хотя понятия не имела, что он делает.


• • •

Лука Руденко наклонился в сторону конференц-зала на втором этаже, расположенного прямо по коридору от офиса, где были связаны заложники. Женщина из ЦРУ и Дрекслер ждали его здесь; на столе перед ними лежал телефон, соединяющий их с командой Дрекслера, которая все еще находилась в Манхэттене.


Русский сказал: «Мозговой сейчас атакует офис Альтмана. Всё должно закончиться через несколько мгновений».

Дрекслер сказал: «Мои люди утверждают, что на камерах видеонаблюдения в Мидтауне нет никаких следов Джентри или Захаровой».

Лука кивнул. «Тогда нам следует ожидать их прихода сюда. Сколько еще времени? Мы находимся в этом здании в уязвимом положении, и нас всего четверо, чтобы прикрыть это пространство».

Дрекслер кивнул. «Пилоты готовы?»

«Если я скажу им быть готовыми, они будут готовы».

Себастьян Дрекслер посмотрел на часы и увидел, что было десять утра.

Он поднял палец, затем набрал прямой номер офиса Эзры Альтмана, и звонок прозвучал несколько раз, прежде чем ему ответили.

«Да?» Это был Альтман, и Дрекслер слышал, как на заднем плане ревет пожарная сигнализация.

Он сказал: «Я не знаю, что вы делаете, мистер Альтман, но вы должны понимать, что играете с жизнями своей семьи».

Альтман сказал: «Я готов к сделке. Я никому не отправлял данные, но мне достаточно нажать клавишу, и весь мир узнает. Я не буду этого делать, если вы их опубликуете. Я в своем кабинете, хотя вы это и так знаете».

Приведите их сюда.

Дрекслер посмотрел на Луку, который в тот момент разговаривал по телефону с Петром. Русский беззвучно произнес: «Шестьдесят секунд» , и Дрекслер понимающе кивнул.

«Очень хорошо, господин Альтман. Мы будем там очень скоро».

Дрекслер повесил трубку и сунул телефон в куртку. «Он лжет о том, что данные готовы к отправке, я слышал, как он работает на заднем плане. У него закончится время». Затем он сказал: «Теперь вопрос только в заложниках».

Лука сказал: «Оба садитесь в самолет. Мы с моими людьми обеспечим безопасность, пока не выйдем из ангара, а потом я попрошу одного из своих...»

Люди подходят сюда и фотографируют Альтманов перед тем, как мы сядем на самолет на взлетной полосе.

Женщина из ЦРУ, ничего не сказав, встала и последовала за Дрекслером к двери.


• • •

Зоя целую минуту не видела, что делает Корт позади нее, и за это время услышала, как вспомогательная силовая установка «Галфстрима» запустилась с низким, но настойчивым гулом. Она достаточно хорошо разбиралась в авиации, чтобы понимать, что самолету требуется несколько минут для стабилизации температуры вспомогательной силовой установки перед запуском двигателя. Сквозь шум она услышала, как Корт скрипит шкафчиками позади нее, и забеспокоилась, что если кто-нибудь из русских подойдет достаточно близко к лестничной клетке, они смогут услышать его с пола ангара.


Быстро оглянувшись через плечо, она увидела, что он достает из шкафа большие банки, над которыми висела табличка с надписью «Хранение легковоспламеняющихся жидкостей» .

Через несколько секунд, слушая, как он откручивает крышку банки отверткой, она услышала голоса сверху, поэтому повернулась и побежала обратно через цех, положила руку ему на плечо, пока он работал, и приложила палец к губам как раз в тот момент, когда он открыл другую банку.

Корт замер, услышав голоса, и вытащил свой пистолет «Смит-Вессон», прижав его к ноге.

Зоя узнала голос Сюзанны Брюэр; она с кем-то разговаривала, но Зоя не могла разобрать слова. Через несколько секунд голоса затихли в направлении урчащего «Галфстрима».

На глазах у Зои Корт схватил две галлоновые канистры с ацетоном и двинулся к ней, а затем прошел мимо. Он поднялся по металлической лестнице, держась низко, пока наконец не поставил канистры на верхнюю ступеньку. Затем он спустился вниз, взял ацетиленовую горелку, открыл вентиль и поднял к ней зажигалку, поднеся чашку зажигалки прямо к соплу горелки.

Факел загорелся, и он передал его Зое. «Дай мне это через секунду». Он поднялся по лестнице на пол авиационного ангара, снова стараясь держаться как можно ниже.

Пока Зоя наблюдала, Корт огляделся, чтобы убедиться, что никто в этом тридцатитысячефутовом пространстве не смотрит в его сторону, затем взял первую банку и потянулся с ней к полу ангара. Медленно и бесшумно он вылил прозрачную жидкость, и она потекла вправо, к открытому ангару, где начала скапливаться на полу. Он оглянулся через плечо и увидел двух русских, все еще стоящих у входа в огромный ангар, оба не сводили глаз с улицы. Также было слышно движение возле «Галфстрима», в ста футах от него, и доносились новые звуки сверху.

Когда первая банка опустела, он поставил ее обратно на ступеньку, а затем медленно начал выливать содержимое второй банки на пол.

Он успел произнести лишь половину фразы, как услышал в наушнике жужжание, указывающее на входящий звонок. Он быстро скрылся из виду, дважды коснулся устройства, удерживая звонок Лейси и Зое и принимая другой звонок.

«Альтман?»

«Алекс говорит, они здесь! Возле моего кабинета».

Суд заявил: «Это украинцы, а не русские. Я не знаю, сколько их, но…»

Альтман прервал его; было очевидно, что ему наплевать на свою безопасность. «У вас есть моя семья?»

Корт сказал: «Мы находимся в ста футах от них, и у нас есть план. Мы захватим их через две минуты, обещаю». Он не был уверен, что сможет сдержать это обещание, но понимал, что ему нужна помощь Альтмана для публикации данных.

На фоне разговора он услышал щелканье клавиш, что он воспринял как хороший знак.

Эзра сказал: «Если Алекс сможет сдержать их еще пару минут, я передам отчет Кэтрин Кинг. Я полагаюсь на тебя в спасении Джастина, Кевина и Сары».

«Спасибо», — сказал Корт, а затем добавил: «Удачи».

«Удачи», — ответил Эзра и повесил трубку.

Корт подошла к Зое и протянула руку за факелом.

«Ты готов?» — спросила она.

«Готов», — подтвердил он. «Вы поднимайтесь наверх, я иду к самолету. Все, кто не Альтман, умрут».

Она протянула руку, держа факел подальше от себя, а другой рукой запустила его в волосы, после чего притянула его к себе. Они поцеловались, и она сказала: «Мы справимся».

Корт улыбнулся. «Мы справимся». Он схватил факел, побежал к парадной лестнице и молча поднялся по ней. Затем он поднял руку и помахал факелом над полом.

В одно мгновение его окутал жар и свет, пламя вспыхнуло справа от него и распространилось примерно на двенадцать футов туда, где скопился ацетон. Он отступил вниз, бросил факел и вытащил пистолет. Он и Зоя побежали к винтовой лестнице в задней части подвала, и в этот момент пожарная сигнализация начала реветь и эхом разноситься по всему ангару.

OceanofPDF.com


СЕМЬДЕСЯТ

«Близко!» — крикнул Эзра Альтман, испугав Алекса Велески, у которого в тот момент зашкаливал адреналин, и ему не потребовалось бы много шока, чтобы нажать на курок стального револьвера, который он держал перед собой, направив его сквозь стеклянную дверь в кабинет Эзры в сторону забаррикадированных деревянных двойных дверей в вестибюле.

«Да, — сказал Алекс. — Они прямо снаружи, пытаются открыть дверь».

«Нет, я имею в виду, я уже близка к цели! Держите их подальше от меня еще пару минут, и я отправлю это Кэтрин Кинг».

Алекс посмотрел на свой пятизарядный револьвер и задумался, как, черт возьми, он сможет сделать что-то большее, чем просто тихонько пошуметь. Но он старался держать прицел как можно ровнее и сказал: «Спасибо, Эзра. Прости за все».

Позади него Альтман сказал: «Спасибо, что проснулись. Что бы ни привело вас сюда сегодня, знайте, что вы вот-вот совершите великое дело».

Велески подумал о своей сестре, родителях и маленьком племяннике, с которым ему так и не довелось познакомиться. Слезы навернулись на глаза; он отдернул руку от пистолета, чтобы вытереть их, и в этот момент двойные двери в вестибюле ворвались внутрь, отбросив наспех возведенную Алексом баррикаду на фут назад.

«Они почти внутри!» — крикнул он Эзре, стоявшему позади, затем большим пальцем оттянул курок пистолета, как видел в сотне вестернов, и прицелился в дверь в конце коридора.

После очередного удара снаружи мебель отлетела еще дальше, и на этот раз появилась фигура с небольшой винтовкой в руках.

Алекс выстрелил, разбив стеклянную дверь перед собой. Он был ошеломлен отдачей и шумом, издаваемым оружием; на мгновение он потерял прицел, но затем переставил пистолет и снова выстрелил в того же человека, который теперь находился в вестибюле.

Прибыло еще больше людей, и он снова выстрелил в них, и на этот раз увидел, как упал человек.

Но позади него был ещё один человек, двигавшийся слишком быстро, чтобы Алекс мог прицелиться.

Ответный огонь раздался с оглушительной силой, пробивая стеклянную дверь и заставляя Алекса броситься на диван в кабинете Эзры слева. Он оглянулся через плечо и увидел Эзру, стоящего на коленях за столом, но все еще смотрящего на монитор и продолжающего манипулировать мышью и клавиатурой.

«Ещё немного времени, Алекс!» — крикнул он, и тридцатипятилетний украинец вытащил из кармана ускоритель заряжания и дрожащими руками начал перезаряжать пистолет.


• • •

Головы и оружие Зои и Корта одновременно высунулись из винтовой лестницы, как раз в тот момент, когда шестнадцать красных пенообразующих распылителей системы пожаротушения на потолке, расположенном на высоте трех этажей над полом ангара, начали извергаться. Сначала это была жидкость, словно гигантские душевые форсунки, из которых выливались сотни галлонов, но всего за пару секунд густая белая пена под давлением начала брызгать, покрывая все, что находилось на полу.


Пока Корт целился своим «Щитом» в двух русских часовых у дверей ангара, Зоя направила VP9 на переднюю стойку шасси «Галфстрима» и дважды выстрелила из пистолета с глушителем, попав в обе шины за считанные секунды до того, как пена покрыла пол и загородила обзор.

Суд открыл огонь почти одновременно, ранив одного из двух игроков ГРУ, который был ближе всех к победе.

Убийцы нанесли удары в бок головы, пока русский осматривался в поисках цели, а затем Корт переключил прицел на другого мужчину, находившегося примерно в тридцати ярдах от него.

Каскадные столбы пены загораживали ему обзор, поэтому он поднялся по лестнице и побежал по полу ангара к «Галфстриму».


• • •

Лука Руденко присел на корточки у трапа самолета Gulfstream, размахивая пистолетом во все стороны, пока его тело сначала обрызгивало водой, а затем пеной.


Лука мог видеть, что Дрекслер уже поднялся по трапу, но шестнадцать белых колонн вокруг тридцатитысячефутового пространства, становившихся все толще и массивнее с каждой секундой, заслоняли ему обзор остальной части ангара.

Лука держал свой «Медный змей» на плече, пытаясь разглядеть сквозь белую пену дальний угол ангара, потому что именно оттуда явно исходили и пламя, и выстрелы. Он знал, что противники используют пену в качестве маскировки, и убеждал себя, что противостоит очень хитрым бойцам.

«Серый человек и Банши», — подумал он про себя, а затем открыл огонь вслепую по окрестностям.


• • •

Когда началась стрельба, Курт нырнул на землю; он находился всего в двадцати ярдах от носа самолета, приземлился на грудь и проскользнул сквозь пену, словно на аттракционе в парке развлечений. Он услышал треск сверхзвуковых снарядов над головой и подумал, что кто-то из русских, должно быть, определил его местоположение, поэтому начал крениться вправо. Остановившись, он поднялся на колени сквозь пену и увидел Себастьяна Дрекслера как раз в тот момент, когда тот исчез в дверях кабины самолета.


Он начал искать другую цель, когда очередь выстрелов, донесшаяся из-под левого крыла самолета, заставила его снова упасть в растущее море пены, в отчаянной попытке спрятаться.

В наушнике раздался голос Лейси: «Что там внутри?»

«Ждите», — только и сказал Корт в ответ. Теперь он пробирался сквозь пену, пытаясь подобраться как можно ближе к самолету, прежде чем снова вынырнуть и расстрелять находящихся там русских, а затем подняться на борт, чтобы проверить наличие заложников.


• • •

Лука перезарядил «Медную голову», стоя на одном колене и частично скрытый в растущей пене, а справа от него на коленях стояла женщина из ЦРУ, также используя пену для маскировки. «Отдай мне свой чертов пистолет», — потребовала она.


Лука закончил перезарядку, затем достал свой HK и отдал его. Она была на его стороне — по крайней мере, в этом случае — и ему нужно было все оружие, которое он мог достать в этом бою.

Но, к его удивлению, она не целилась в ту сторону, откуда исходил огонь. Вместо этого она повернулась и побежала к задней части ангара, к задней лестнице, ведущей на эстакаду и на второй этаж.

Лука сделал ещё несколько выстрелов вслепую, и тут краем глаза заметил движение на лестнице, ведущей вдоль стены на второй этаж. Это была Банши, она бежала на полной скорости, с пистолетом в правой руке. Она направлялась к заложникам, связанным в офисе.

Он поднял оружие, чтобы обстрелять её, но тут же остановился. В его пистолете оставался всего один магазин, он отдал своё оружие, и где-то здесь, внизу, он был почти уверен, что Серый Человек что-то замышляет.

Банши открыла дверь в офисы и исчезла внутри.

Миша тоже заметил движение на лестнице, стоя на коленях под правым крылом «Галфстрима» и высматривая цель. Он сделал несколько выстрелов по закрывающейся двери, а затем крикнул своему майору: «Захарова наверху, идет за заложниками! Я ее заберу!»

Русский сержант выпрыгнул из-под крыла в пену, затем развернулся и побежал к передней лестнице, его «Медная голова» вылетела перед ним.

ему.


• • •

Самолет ЦРУ, на котором летала Сюзанна Брюэр, еще не прибыл, поэтому, когда в ангаре раздались выстрелы, она сначала подумала последовать за Дрекслером в «Галфстрим», чтобы сбежать. Но быстро передумала. «Галфстрим» можно было легко вывести из строя вооруженным нападающим, и она оказалась бы легкой мишенью внутри, пока пилоты не выведут самолет из ангара.


Нет, если бы Джентри и Захарова были здесь, Брюэр знала, что ее единственный шанс — добраться до заложников и использовать их в качестве козыря, чтобы сбежать, сохранив жизнь.

Для этого ей пришлось бы победить любого из находящихся там бойцов ГРУ, и даже, если бы дело дошло до этого, нацелиться на них, потому что она была уверена, что Лука уже отдал бы им приказ расстрелять Альтманов.

Она спустилась по задней лестнице, потому что она находилась в противоположном направлении от места стрельбы, но это также означало, что ей нужно было преодолеть гораздо большее расстояние, чтобы добраться до заложников.

Она двигалась изо всех сил, держа пистолет перед собой, потому что прекрасно понимала, что там, в этом безумном море постоянно расширяющейся пены, скрываются двое самых опасных людей, которых она когда-либо встречала.

Ей оставалось только взять Альтманов под дуло пистолета, и тогда она могла бы вести переговоры, пока не прилетит самолет Джея Кирби и не увезет ее оттуда к черту.

OceanofPDF.com


СЕМЬДЕСЯТ ОДИН

Алекс Велески уже сбился со счета, сколько раз он выстрелил из револьвера по коридору, ведущему в холл кабинета Эзры Альтмана, перезарядив его уже дважды, но он знал, что теперь в оружии осталось не больше одного-двух патронов, поэтому он пополз обратно к двери.

Стрельба в его сторону стихла. Алекс ждал, заставляя себя не выглядывать из-за угла, зная, что в тот же миг его застрелят, и время Эзры истечет.

Он крикнул по-украински: «Давай! Давай! У меня автомат!»

В ответ мужчина крикнул по-украински: «Тогда зачем ты используешь пистолет, сука?»

Это был вполне резонный вопрос, признался себе банкир, но не ответил. Вместо этого он просто встал у двери и оглянулся на своего напарника.

«Сколько времени?»

«Секунды! Мне нужны всего секунды!»

Алекс принюхался, встал, а затем выставил пистолет перед собой. Он сделал шаг вправо, увидел приближающуюся к нему мишень посреди коридора и выстрелил.

В одно мгновение он почувствовал сильную пульсацию в правой части груди, словно его ударили лопатой, затем резкую боль в правой стороне шеи, и он резко вывернулся и упал на спину.

Револьвер выскользнул из его руки.

• • •

В ангаре для самолетов в Нью-Джерси Корт Джентри вынырнул из пенопласта и мгновенно увидел несколько целей. Два пилота, стремительно покидая «Галфстрим», находились в двадцати пяти футах от него и уже пролетели мимо его позиции по пути к выходу из терминала.

Суд отпустил их и вместо этого прицелился в одного из бойцов ГРУ, находившегося прямо перед ним, который толкал по пенистому полу огромную тележку для обслуживания самолетов, пытаясь использовать ее в качестве укрытия, приближаясь к самолету.

Мужчина его не видел, и Корт, не открывая огня, резко развернулся, выслеживая Матадора.

Он не видел русского убийцу, но видел, как Себастьян Дрекслер вылезал из самолета, а затем, сквозь густую белую пену, поспешно удалялся к дверям ангара.

У Курта было четыре цели, но три из них пытались скрыться, поэтому он их отпустил. И он знал, что если откроет огонь по бойцу ГРУ, толкавшему телегу, где бы ни прятался Матадор, Курт попадёт под обстрел.

«Черт возьми», — подумал он. Он снова переключился на тележку, опустил прицел туда, где, как ему казалось, должен был находиться ее нижний край, а затем опустил его еще немного, учитывая отскок пули.

Он дважды быстро выстрелил в поднимающуюся пену; мужчина закричал, а затем поднялся, обнажив голову и верхнюю часть туловища.

Корт уже направил прицел пистолета Smith and Wesson Shield на верхнюю часть тележки, поэтому он выстрелил один раз, попав убийце из ГРУ в челюсть.

Мужчина скрылся в пене позади тележки, оставив за собой густые брызги крови.

Корт начал смещать прицел влево, чтобы найти «Матадора», но внезапно кто-то начал стрелять в его сторону. Он мельком увидел вспышки выстрелов, исходящие из-за задней части шасси самолета, но не стал целиться. Вместо этого он нырнул обратно в густую белую пену и начал снова и снова крениться вправо, пытаясь отдалиться как можно дальше от того места, где его заметили.

Выстрелы пролетели совсем рядом; он почувствовал, как пули свистят совсем близко к его телу, и сразу заподозрил, что стрелял Матадор.

Человек, стоявший за задними колёсами «Галфстрима», израсходовал весь магазин, и Корт, снова скрытый пеной, начал ползти вперёд по полу.


• • •

Эзра Альтман опустился на колени за своим столом и дрожащими руками открыл электронное письмо Кэтрин Кинг. Он прикрепил папку с файлами, содержащую весь его анализ денежных потоков между Кремлем и конечными пользователями на Западе, девяносто девять процентов которого он даже не видел сам, поскольку у него не было времени изучить оценки и выводы своей программы.


Тем не менее, данные были полностью обработаны и теперь хранились в сотнях отдельных файлов, объединенных в одну папку. После прикрепления к электронному письму ему оставалось лишь нажать несколько клавиш, и оно мгновенно отправлялось…

Альтман почувствовал сильный удар в правое плечо, от которого его резко развернуло на коленях. Он ударился лицом о книжную полку за столом, а затем упал на спину.

На него сверху упали книги и памятные вещи с полки.

В округе раздались новые выстрелы, монитор его компьютера дернулся над головой, и Эзра огляделся налево и направо и увидел кровь на своей руке, на бумагах вокруг и брызги на коврике под стулом.

Но его беспокоила не кровь, а клавиатура. Он уронил её со стола, когда отворачивался, прежде чем успел отправить электронное письмо, и теперь, похоже, нападавшие нацелились на его компьютер, пытаясь его уничтожить, потому что Алексу Велески удалось не дать им войти в офис.

Ему оставалось только найти свою чертову клавиатуру и отправить электронное письмо, но когда он опустил правую руку, чтобы отодвинуться, его охватила боль, и он упал на спину.

• • •

Зоя Захарова медленно вошла в коридор на втором этаже ангара для самолетов в Тетерборо, держа пистолет перед собой. На ее теле были остатки пены, и хотя с каждым шагом ее становилось все больше, ей казалось, что она наполовину покрыта мыльной пеной.

Она положила руку на первую дверь слева, примерно посередине коридора, и открыла её. Войдя, она держала пистолет, палец на спусковом крючке.

Конференц-зал был пуст, поэтому она вышла на улицу и прошла в соседнюю дверь.

Она повернула защелку и толкнула дверь, прикрепив к своему 9-миллиметровому пистолету глушитель, и внутри обнаружила небольшое офисное помещение с четырьмя кабинками.

У стены она увидела рыжеволосую женщину и двух красивых темноволосых юношей, крепко привязанных к офисным стульям. Один из юношей лежал на полу, стул рядом с ним, но все они были явно живы и, по-видимому, не пострадали.

Зоя вздохнула с облегчением. В наушник она сказала: «Заложники на втором этаже. Я их развяжу и…»

Слева от нее в коридоре раздались выстрелы, она бросилась в комнату, чтобы укрыться, и, упав на пол, выронила наушник из уха.

Она бросилась обратно к дверному проему, вытащила пистолет и выглянула из-за него.

Внезапно она увидела русского агента ГРУ с пистолетом «Медная голова», целящегося в нее. Оба выстрелили по одному разу, после чего Зоя втянула голову и руку обратно в комнату.

Когда заложники оказались связаны за ее спиной, она поняла, что они бессильны и вся ответственность лежит на ее плечах. Она подождала несколько секунд, подбадривая бойца ГРУ, чтобы тот приблизился к ней, а затем переложила пистолет в левую руку и высунулась в коридор, стреляя при этом. Оставшись открытой для врага только головой и левой рукой, она стреляла снова и снова одной рукой по человеку, который теперь находился всего в шести метрах от нее.

После четырех раундов она почувствовала удар по левой руке, от которого ее вывернуло на спину, и она упала на колени, оказавшись теперь совершенно беззащитной в коридоре.

Мимо неё пронеслось ещё несколько пуль, и она упала на ковёр, продолжая одной рукой стрелять по коридору, в итоге оказавшись на спине.

Даже здесь она продолжала стрелять, прикрывая взглядом мишень, на которой только сейчас могла сфокусироваться.

Русский с автоматом упал на колени, но его оружие все еще было поднято и извергало огонь и свинец.

Зоя приподнялась, чтобы занять более удобную позицию, положила обе руки на пистолет и переключилась на хват правой рукой, но прежде чем она успела это сделать, почувствовала удар в заднюю часть левого плеча и новую волну боли, пробежавшую по всему левому предплечью. Она боролась с болью и паникой и нажала на курок пистолета HK, попав русскому в левую грудную клетку, задев левый висок, а затем попав прямо в живот.

Мужчина рухнул вперед, ударился лицом об землю и упал на свое оружие, после чего Зоя добила его выстрелом прямо между ног, в верхнюю часть черепа.

Ее пистолет заклинило в открытом положении из-за пустого магазина, после чего ее голова резко упала на пол позади нее.

Она была ранена, у нее закончились патроны, а заложники все еще были связаны. Она не знала, что происходит с Кортом, но понимала, что не может просто ждать здесь спасения.

По мере того как кровь оттекала от ее тела, она пыталась ползти к мертвецу, используя правую руку и ногу, надеясь сначала забрать ГРУ.

а затем спасти Альтманов, находящихся позади неё.


• • •

Корт промчался по скользкому полу ангара сквозь пену к «Галфстриму», всё это время слушая наверху яростную перестрелку между двумя пилотами. Он не мог позвать Зою, подкрадываясь к «Матадору», но он...


Он внимательно слушал через наушник, надеясь услышать от нее хоть что-нибудь, хоть что-нибудь .

Он ускорил шаг, зная, что заложники находятся наверху, а Зоя борется за свою жизнь. Сделав еще несколько шагов, он внезапно поднялся и мгновенно осознал две вещи. Во-первых, он находился менее чем в десяти футах от задней части фюзеляжа самолета, прямо слева от себя. И во-вторых, Матадор переместился с этой позиции и теперь стоял прямо перед Кортом, направляя оружие на второй этаж.

Мужчины одновременно зарегистрировали друг друга, развернули оружие в сторону целей и открыли огонь.

Корт почувствовал, как пуля калибра 9 миллиметров пролетела в нескольких сантиметрах от левой стороны его лица, и он преждевременно выстрелил, также промахнувшись мимо лица Матадора.

Но пистолет Курта находился на конце его вытянутых рук, и когда Матадор резко развернул свой пистолет-пулемет, два оружия столкнулись. Пистолет выскочил из рук и упал в пену, и Матадор выстрелил снова, но пуля пролетела мимо цели.

Русский носил оружие на шее, но Корт схватил за переднюю рукоятку «Медной головы», удерживая её направленной в сторону от него.

Он резко рванулся вперёд, убирая расстояние между собой и своей целью, и их тела столкнулись, в результате чего оба поскользнулись на пене и упали на пол.

Они сражались врукопашную, каждый пытался завладеть оружием, но Корт внезапно отпустил пистолет Матадора, поднял руку и расстегнул отстегивающуюся пряжку на ремне. В это время Лука снова взял в руки «Медную голову», но когда он замахнулся на нее, Корт схватил магазин и изо всех сил потянул, выбив «Медную голову» из рук русского, и она поскользнулась на скользком полу.

Корт не знал, есть ли у Матадора пистолет, поэтому он набросился на него сверху, обрушил на него град ударов сквозь пену и ударил коленом в пах.

В конце концов, россиянин оттолкнул Корта, используя боковой бросок через бедро; Корт упал на спину, а затем был отброшен еще глубже в пену.

Пытаясь создать небольшую дистанцию на случай, если у российского майора окажется пистолет или нож.

Он понял, что потерял наушник в драке, поэтому не было никакой возможности узнать, жива ли Зоя, или позвать Лейси на помощь. Он отбросил эти мысли, сказав себе, что Лейси ничем не сможет помочь, и единственный способ помочь Зое — это пройти мимо этого ублюдка и подняться наверх.

И единственный известный ему способ сделать это — найти оружие. Он резко развернулся на коленях, поднялся на ноги, но остался под поднимающейся пеной, которая теперь достигала пяти футов в высоту, и побежал на корточках обратно в сторону тележки для технического обслуживания авиации, куда несколько мгновений назад упал человек с пистолетом.


• • •

Сюзанна Брюэр провела последние сорок пять секунд наверху лестницы, свернувшись калачиком, пока в коридоре за дверью перед ней раздавались яростные выстрелы.


Огонь погас; она подождала еще несколько мгновений, а затем медленно поднялась и положила руку на защелку.

Прежде чем войти внутрь, она посмотрела вниз на пол ангара. Несколько футов пены покрывали всё, даже верхушки крыльев самолётов, а из распределителей пожаротушения на потолке всё ещё капали последние остатки пены и жидкости. Тем не менее, она слышала выстрелы там несколько мгновений назад, поэтому понимала, что теперь ей остаётся только двигаться вперёд и захватить заложников, если они ещё живы.

Открыв дверь, она вошла в коридор, увидела, что он уходит налево на три метра, а затем поворачивает направо. Она добежала до угла, подняла оружие и резко развернулась влево. Тут же перед ней предстала ужасающая картина.

Один из российских бойцов ГРУ лежал, скрючившись, посреди коридора, лицом вниз, с рассеченной верхней частью головы, а на ковре позади него, в направлении Сюзанны, виднелась кровавая полоса длиной в два метра.

А перед телом она увидела Зою Захарову, явно раненую, лежащую на животе, с кровью, сочащейся из левой руки и верхней части спины, которая правой рукой вытаскивала из тела убитого приземистый автомат.

Брюэр быстро подняла пистолет, который ей дал Матадор, но Зоя, заметив ее, подняла пистолет-пулемет со своего места на полу.

Брюэр не стала стрелять; вместо этого она нырнула обратно за поворот в коридоре, чтобы укрыться.

Как только она оказалась там, она сказала: «Знаешь что, Антем? Ты выглядишь изрядно раненым. Я могу тебе помочь. Подумай: сейчас ты для меня важнее живым, чем мертвым. Опусти пистолет и позволь мне прийти и помочь тебе».

Голос русской женщины звучал слабо, но слова её были сильными.

«Ни за что, сука».

Брюэр слегка улыбнулась, в ее глазах читалась решимость. Она сказала: «Если твой парень еще жив, он не посмеет убить меня, если ты окажешься у меня. Ты же это знаешь. Я не лгу. Я оставлю тебя в живых, лишь бы выбраться из этой передряги».

Зоя ответила через несколько секунд: «Хорошо. Ладно. Я бросила пистолет».

Брюэр ей не поверила. Она прислонилась к стене и опустилась на пол, затем протянула руку с оружием. Как только она выглянула из-за угла, Зоя открыла огонь.

Брюэр открыла ответный огонь, уворачиваясь от удара.

«Вы ошибаетесь!» — крикнул Брюэр в зал.

«Это не первый раз», — ответила Зоя, и Брюэр услышала, как в её голосе постепенно слабеет. Сотрудница ЦРУ поняла, что уже выиграла эту битву. Антем истекала кровью; ей оставалось лишь подождать минуту-две, пока бывшая информаторша выйдет из себя, а затем схватить Альтманов, чтобы использовать их в качестве рычага давления.

OceanofPDF.com


СЕМЬДЕСЯТ ДВА

Пробежав в приседе пятьдесят футов по плотной пене, Корт на ощупь добрался до тележки, за которой находился другой офицер ГРУ, прежде чем Корт выстрелил в него. Там он опустился на колени и заполз за тележку, затем начал ощупывать ее. Он коснулся ноги убитого, затем проследил за ним до руки. Пистолета не было ни в одной из рук, но Корт в панике рылся в пене в поисках его.

«Итак!» — услышал он голос позади себя с русским акцентом. — «Вы тот самый знаменитый Серый Человек, верно?»

Корт знал об этой тактике; Матадор пытался заставить его заговорить, чтобы раскрыть свою позицию.

Суд ничего не сказал, он просто продолжал ощупывать окрестности в поисках оружия.

«Именно такой реакции я и ожидал», — сказал Матадор с ноткой веселья в голосе.

Руки Корта были скользкими от огнетушащего вещества, но он отчаянно продолжал поиски.

«Похоже, ваша дорогая напарница Банши встретила наверху моего дорогого друга, сержанта Семенова. Интересно, чем это для неё закончилось».

Суд содрогнулся. Зоя в одиночку занималась освобождением заложников; он должен был быть рядом с ней, он должен был найти способ помочь.

«Вероятно, — продолжил Матадор, — для нее все сложилось не лучше, чем для Велески и Альтмана, когда они встретились с Мозговым и его командой из СБС».

Корт снова вздрогнул. Он понятия не имел, говорит ли Матадор правду и действительно ли Альтман и Велески мертвы, но русский определенно говорил очень убедительно.

уверенный в себе. Тем не менее, Корт отбросил чувство вины и сосредоточился на единственном, что он мог сделать, чтобы повлиять на исход событий. Он продолжал поиски, и тут его рука наткнулась на какой-то инструмент на полу. Тот отскочил на несколько футов, но вскоре Корт уже держал в руке рукоятку пистолета Heckler & Koch VP9 и проверил патрон в патроннике.

Корт Джентри не стал проверять магазин, потому что ему нужен был всего один патрон.

Услышав длинную очередь выстрелов неподалеку от «Галфстрима», он присел за тележкой для технического обслуживания самолетов, ожидая, пока стрельба прекратится.

Когда это произошло, Корт поднялся из-за телеги, прицелился в точку значительно правее хвоста «Гольфстрима» и сфокусировал прицел чуть выше пены, поскольку это было приблизительное место возникновения пожара.

В огромном зале несколько секунд царила тишина, единственным звуком было постоянное гудение вышедшего из строя самолета Gulfstream. Корт ждал, что русский скажет что-нибудь еще, чтобы точнее определить его местоположение, но когда майор ГРУ так и не ответил, Корт решил, что ему придется самому что-то предпринять.

Он крикнул в большую комнату: «Эй, Матадор! Как твоя нога?»

Внезапно тележка, которую он использовал в качестве укрытия, ударила его по пояс, отбросив назад. Он выстрелил из пистолета, ударившись о землю, а затем почувствовал, как тележка ударила его по ногам.

Матадор пробрался сквозь пену к позиции Корта и теперь находился по другую сторону тележки.

Пистолет выскользнул из рук Корта и снова затерялся в шестифутовой пене. В отчаянии он распахнул верхний ящик тележки, засунул руку внутрь и вытащил первое, что попалось под руку: большой гаечный ключ.

В этот момент он услышал короткую очередь выстрелов; это был Матадор, стрелявший поверх телеги, всего в четырех футах от него, но Корт находился слишком низко над землей, чтобы быть пораженным пулями.

Стрельба внезапно прекратилась. Суду показалось, что у россиянина закончилось «медноголового».

Корт толкнул тележку в другую сторону, врезав её в Матадора, затем вскочил на неё сверху и перевернулся, упав в пену с другой стороны прямо на русского убийцу, который стоял на одном колене, держа в руках пистолет SIG.

Затворная задержка Sauer Copperhead.

Корт, ударившись об пол, взмахнул гаечным ключом, попав русскому в левое предплечье и выбив оружие из его рук. Матадор нанес удар правой рукой, попав Корту в челюсть, хотя в пенной каше мужчины едва могли разглядеть друг друга.

На мгновение ошеломленный, Корт уронил гаечный ключ и упал на край тележки, развернув ее и снова приземлившись на спину.

Матадор с трудом поднялся на ноги, затем перелез через Корта и полез в ящик телеги, вытащив оттуда большой молоток. Он замахнулся молотком на голову Корта, но тот открыл ящик прямо над ним, и молоток с силой ударился о него.

Потянувшись к открытому ящику, Корт схватил первый попавшийся инструмент и выдернул его как раз в тот момент, когда молоток с шаровидным бойком снова ударил по столу.

Корт откатился в сторону, так и не поняв, что именно он держит в руках, кроме того, что у предмета была пластиковая ручка и он был довольно увесистым.

Он отодвинулся на другую сторону телеги, чтобы освободить себе больше места, и теперь стоял, обернувшись, отчаянно пытаясь найти и покончить с врагом раньше, чем тот найдет и покончит с ним.


• • •

Петр Мозговой повел свою команду по коридору, стреляя очередями по столу, который был виден через дверной проем, заставляя всех оставшихся в живых держаться подальше от опасности.


Поскольку за последнюю минуту или около того ответного огня не было, он был уверен, что украинский говорящий с пистолетом теперь мертв или, по крайней мере, слишком ранен, чтобы сопротивляться.

Но человек с пистолетом не был его главной целью. Его целью был Альтман и информация, которая была у него с собой, поэтому он продвинулся ближе к краю двери кабинета.

Именно так они и отрабатывали свою атаку на министра иностранных дел Украины в холле его отеля.

Эта сегодняшняя миссия в офисном здании была меньшего масштаба и, честно говоря, проще. Да, бедный молодой Олек Кузьменко был застрелен в дверном проеме в пятнадцати метрах позади Петра, а Ева Нестеренко получила ранение в лодыжку, но он и остальные были здесь, приближаясь к врагу и сражаясь за славу Донбасса.

Переполненный гордостью, Петро ворвался в кабинет, быстро оглядел пространство налево, затем прямо перед собой к столу, а потом направо, к дивану.

Окровавленный мужчина сидел на полу, прислонившись спиной к дивану, с пистолетом, направленным в лицо Петру. Когда лидер украинской сепаратистской ячейки нажал на курок своего «Медноголового», перед ним вспыхнуло пламя, и тогда его мир рухнул.


• • •

После долгих поисков, осложненных огнестрельным ранением, Эзра Альтман наконец нашел клавиатуру, висящую на его столе, проследив за свернутым проводом до своего рабочего места. Клавиатура была вне его досягаемости, поэтому он отодвинулся на фут назад, опираясь на левый локоть, и застонал от боли и напряжения.


В своем кабинете он услышал короткую перестрелку, а затем — звук падающего на пол тела по другую сторону стола.

Он потянулся к клавиатуре, но пули пронзили книжную полку позади него, заставляя его пригнуться к полу. Он не смог добраться до клавиатуры, не отползая снова.

Он так и сделал, и, потянувшись за ним, поднял взгляд. Теперь он стоял у края своего стола и увидел Алекса, сидящего, прислонившись к дивану. Красные пятна на его белой рубашке говорили Эзре о том, что Алекс был прострелен насквозь, но каким-то чудом остался жив. Их взгляды не встретились; Алекс держал пистолет в левой руке, а из правой стороны шеи хлестала кровь.

Украинский банкир воскликнул: «Мы уже совершили великое дело?»

Эзра Альтман оглянулся на клавиатуру, висящую в метре от него, и, используя свою единственную здоровую руку, бросился к ней. Поставив окровавленный палец на клавишу Enter, он сказал: «Мы нашли её, мой друг».

Альтман нажал клавишу, и электронное письмо было отправлено.

Прямо перед собой Эзра Альтман увидел, как Алексу выстрелили в голову.

Он рухнул на диван, пистолет упал на пол рядом с его онемевшей правой рукой. Альтман упал на спину, лежа там, а над ним группа вооруженных людей окружила его позицию.

«Слишком поздно, парни», — сказал Альтман с улыбкой, незадолго до того, как украинский сепаратист выстрелил ему в лоб.


• • •

В ходе ожесточенной схватки в ангаре между Куртом Джентри и Лукой Руденко в пене образовалась шеренга, и впервые Курт смог отчетливо увидеть русского. Светлые волосы мужчины были насквозь мокрыми, он высоко поднял над головой молоток с деревянной ручкой, а на лице читалась решимость.


Суд также увидел, что в его руке был стальной лом длиной шестнадцать дюймов с заостренным концом. Это было бы неплохим колющим оружием, если бы он находился достаточно близко, но его враг был вне зоны досягаемости и сам был вооружен смертоносным орудием.

Матадор, задыхаясь, произнес: «Вы уже проиграли свою миссию, теперь вы потеряете свою жизнь!»

Корт резко рванулся вперёд, снова ударившись о большую тележку, отбросив удивлённого матадора назад. Корт опустился на колени, ударился плечом о борт тележки, а затем изо всех сил поднялся.

Огромный, нагруженный инструментами набор весил несколько сотен фунтов, но Корт наклонил его вперед, на падающего русского, и тот прижал ноги мужчины к земле. Матадор закричал от боли, бросил в Корта молоток, но промахнулся, а затем вслепую потянулся к пене вокруг себя.

Корт перелез через тележку, и как раз в тот момент, когда рука майора ГРУ снова показалась, сжимая 9-миллиметровый пистолет, Корт нырнул вперед и

вниз, пронзив мужчину в грудь длинным стальным рычагом.

Выстрел пролетел в нескольких сантиметрах от лица Корта, Матадор ахнул от шока и боли, а Корт теперь лежал на нём сверху, чувствуя, как последние остатки жизни покидают его.


• • •

Сюзанна Брюэр почти полминуты не слышала никаких звуков из коридора, поэтому она встала и выглянула из-за угла.


Захарова лежала на спине, оружие находилось на земле рядом с ней, не направленное в сторону Брюэра. Кровь пропитала ковер под ней. Она подняла голову и смотрела на Брюэра.

Брюэр направила на неё пистолет. «Слишком слаба, чтобы стрелять, или закончились патроны?»

Зоя откинула голову на ковер и уставилась в потолок. «Я не слишком слаба, чтобы застрелить тебя».

Брюэр вышел в коридор. «Значит, патроны закончились. Хорошо».

Она двинулась вперед, направив оружие на раненую женщину, на случай, если у нее еще остались какие-нибудь козыри в рукаве.

Но Захарова просто лежала, моргая, слезы текли по ее лицу. Кровь пропитала ковер вокруг нее.

«Больше никакой стрельбы внизу», — сказала Брюэр, и с каждым шагом её уверенность росла. Она точно знала, кто такая Зоя, и женщина выглядела так, будто умрёт в мгновение ока, даже если Брюэр ничего не предпримет. «Полагаю, это значит, что либо ваш человек, либо мои люди скоро будут здесь. Полагаю, у меня всё ещё есть заложники в той комнате в конце коридора, так что, похоже, вы мне всё-таки не понадобитесь».

Зоя прикусила губу и закрыла глаза. Она сказала: «Просто заткнись и сделай это, Сюзанна».

OceanofPDF.com


СЕМЬДЕСЯТ ТРИ

Корт бросился вверх по лестнице на второй этаж, размахивая пистолетом, который он подобрал рядом с телом Матадора. Он отчаянно хотел помочь Зое и вытащить ее и Альтманов оттуда.

Если только он уже не опоздал.

Он как раз положил руку на дверь, ведущую из ангара в коридор, когда раздался громкий выстрел.

Оно донеслось с другой стороны двери.

Паника и ужас охватили Корта; он распахнул дверь и бросился внутрь, высоко подняв оружие. Он продвинулся на три фута влево, достигнув угла, а затем, приняв боевую позу на корточках, развернулся вокруг него.

Он медленно поднялся, осматривая окрестности.

В коридоре стояла фигура в светло-коричневом пальто, направлявшая оружие в противоположную сторону. За ней — мертвый русский офицер ГРУ.

Офицер лежал лицом вниз на окровавленном ковре.

А чуть дальше от мертвеца Корт увидел Зою Захарову, лежащую на спине с закрытыми глазами.

Она не двигалась.

Корт поднял руку, чтобы выстрелить в фигуру перед собой, но фигура опустила пистолет, затем повернулась и посмотрела в его сторону.

На лице Анджелы Лейси читались ужас и недоверие, взгляд был неподвижен, словно она пребывала в шоке. Пистолет упал на пол.

Затем она сделала шаг в сторону.

В десяти футах перед Лейси лежала Сюзанна Брюэр на спине, поджав ноги под туловище. Ее глаза были открыты, она моргала и смотрела теперь уже на Корта. По ее груди быстро растекалась блестящая красная кровяная струйка.

Корт не мог поверить своим глазам. Он подошёл к Лейси, поднял с пола её оружие, а затем подошёл ближе к Брюэру. Лейси медленно последовала за ним. Брюэр продолжал смотреть на Корта, и из горла руководителя ЦРУ вырвался какой-то звук.

Лейси схватила Корта за руку.

«Она… она дышит. Мы должны помочь…»

Корт покачал головой. «Она не дышит. Это агонистический вздох. Последний звук, который издаешь перед смертью».

Глаза Брюэр медленно закатились, и из ее губ вырвался долгий вздох. Лейси смотрела на нее, завороженная и испуганная, но Корт уже отвернулся. Он, не задумываясь, промчался мимо умирающей женщины, подбежал к Зое, опустился на колени рядом с ней и посмотрел ей в лицо.

Она была жива. Она моргнула, моргнула еще раз, а затем тихо заговорила.

Она сказала так тихо, что он едва мог ее расслышать: «С заложниками все в порядке. В офисе».

Слезы навернулись на глаза Корта, когда он перевернул ее на бок и увидел входное и выходное отверстия на ее спине. Пуля попала в левую лопатку, выйдя через мышцу всего в дюйме от грудного отдела позвоночника, и хотя было много крови, он понимал, что ей очень повезло.

Ещё одна пуля пробила ей предплечье, а третья попала выше по левой руке, почти в плечо. Он понимал, что должен вытащить её отсюда, поэтому, несмотря на очевидную боль, начал поднимать её, как пожарный.

Зоя вскрикнула, но Корт знал, что всегда может попросить прощения позже.

Оглянувшись через плечо, он увидел, что Лейси все еще стоит там, глядя на мертвую Сюзанну Брюэр. Он крикнул, чтобы привести ее в чувство: «Заложники! Освободите их, а потом спускайтесь вниз. Я отнесу Бет».

Лейси отвела взгляд от тела у своих ног и сказала: «Ниссан припаркован на взлетной полосе, прямо у двери».

«Отличная работа», — сказал Корт, что, как ему показалось, было, пожалуй, самым большим преуменьшением в его жизни, и затем начал нести Зою обратно к лестнице.


• • •

Анджела Лейси все еще пребывала в состоянии шока, проезжая мимо пожарных машин, поднимавшихся по Фред Веран Драйв и спешно удалявшихся от места бойни позади нее.


Ей и остальным пассажирам автомобиля повезло, когда они увидели несколько полицейских машин, убегающих вслед за черным «Мерседесом», покидавшим место происшествия.

Это был автомобиль, на котором прибыл Дрекслер, и никто в Армаде не знал, находится ли он в машине или его водитель просто сдался и сбежал самостоятельно.

Корт сидел на заднем сиденье с Зоей; он только что закончил разговор с Кэтрин Кинг и вернулся к оказанию первой помощи пациентке, используя самые простые средства, которые он нашел в дорожной аптечке в задней части внедорожника. Пока он это делал, он окликнул Лейси, который сидел впереди.

«Все ее раны проникли в мышцы. Ни в артерии, ни в кости, ни в жизненно важные органы. Кровотечение почти остановлено. Она выживет, но мне понадобится гораздо больше медикаментов. У нее в плече пуля; нам понадобится хирург, чтобы ее удалить».

«Куда я иду?»

«Просто подальше отсюда. Остальное выясним, когда всё прояснится».

"Хорошо."

Корт продолжал разговаривать с Зоей, но снова обратился к Лейси: «Как ты попала в ангар?»

«Вы двое не отвечали. Я, конечно, слышал стрельбу, поэтому сел в внедорожник и направился к будке охраны. Я собирался просто проехать мимо охранников, но потом они побежали к терминалу. Из двери вышли несколько парней, похожих на пилотов, и все начали кричать».

Они стреляли друг в друга, а я просто въехал, проехал мимо боковой части терминала и объехал сзади ангар.

«Из-за пены я ничего не видела на полу, но слышала стрельбу наверху», — пожала плечами Лейси, садясь за руль. «Я зашла внутрь, не знаю, зачем».

Зоя почти ничего не говорила; она была крайне слаба от кровопотери, но тихо пробормотала: «Спасибо».

Лейси сделала вид, что не слышит ее. «Я проведу остаток жизни в тюрьме».

Корт приподнялся, посмотрел на лицо Анжелы в зеркало заднего вида. «Нет. Ты не права».

«Как ты можешь такое говорить? Несмотря на обстоятельства, я ни за что…»

«Анджела, — перебил Корт. — Есть способ украсить эту кучу дерьма праздничной шляпой».

Лейси посмотрела в зеркало заднего вида. «Что это вообще значит?»

Он немного подумал, а затем сказал: «Вы не стреляли в Брюэра».

"Что?"

Суд заявил: «Вы этого не делали. Это сделал я ».

«Я был там. Вас там не было. Я застрелил её».

«Если ты возьмешь вину на себя, тебе конец. Они сделают из тебя козла отпущения, выставят Брюэр героиней, потому что она работала непосредственно на Кирби».

«Если я понесу за это ответственность… ну… это будет просто еще один из длинной череды моих подлых поступков, если судить по мнению всего мира».

Она покачала головой. «Я не могу позволить тебе…»

Суд прервал ее. «Вы должны позволить мне это сделать. Послушай. Я верю в тебя, Анджела. Ты можешь быть именно тем, кто нужен Агентству. Хорошим парнем на седьмом этаже. Тем, кто видит вещи такими, какие они есть на самом деле, но при этом не утратил веру».

«Не позволяйте Сюзанне Брюэр сломить вас, как она сломила многих других».

«Но… что ты будешь делать?»

Корт пожал плечами, глядя на Зою. Она потеряла сознание, но он не волновался; ее раны были стабильны, и повязки продержатся, пока ей не окажут надлежащую помощь. Он сказал: «Честно говоря, я не думаю, что это сильно что-то изменит для меня».

Лейси вытерла слезы. «Я не знаю, смогу ли я провернуть эту ложь».

«Ты обучена лгать, Анджела. Послушай, мы спасли заложников, Кэтрин Кинг опубликует результаты расследования Альтмана, и к концу операции ты станешь сильнее в штабе. Боже, это почти что победа, которую я когда-либо видел в ходе операции. Больше, чем мы могли ожидать».

«Я… я просто не могу так с тобой поступить. Это несправедливо».

«Это справедливо . Поверьте мне. Я должен был быть там, чтобы помочь ей. Меня там не было. А вы были. Вы сделали то, что должен был сделать я , так что не думайте, что говорить людям, что это сделал я, — ложь».

Лейси оглянулась назад в зеркало заднего вида. Спустя мгновение она слегка улыбнулась.

«Когда она проснётся, ты хочешь, чтобы я сказал ей, что это сделал ты? Она, наверное, ничего не вспомнит».

Корт тоже улыбнулся. «Я не могу ей лгать».

Она повторила его слова: «Тебя научили лгать ».

Но он покачал головой. «Ее научили распознавать мою ложь насквозь».

«Может быть, поэтому ты ее и любишь», — сказала Анджела и снова сосредоточилась на дороге.

Корт посмотрел на раненую женщину у себя на коленях. Тихо он сказал:

«Возможно, это так».

OceanofPDF.com


ЭПИЛОГ

Спустя три дня после перестрелки в аэропорту Тетерборо между предполагаемыми российскими агентами и неизвестными представителями американской разведки, спустя три дня после убийства видного борца с российской финансовой коррупцией в центре Манхэттена, мужчина выглянул в окно и увидел, как снег покрывает холмы вокруг небольшого ранчо в Беннингтоне, штат Вермонт.

Спустя несколько секунд, ровно по расписанию, на узкой дороге появился черный Range Rover и остановился у длинной подъездной дорожки.

Мужчина у окна подошел к двери.

Анджела Лейси, одетая в деловой костюм под черным пальто до колен, вышла из «Рейнджера» и, пробираясь сквозь снег, бросилась к крыльцу, после чего стряхнула с волос снежную пыль.

Корт Джентри открыл дверь и обнял ее. На нем была белая футболка и джинсы, он взял пальто Лейси и сказал ей пойти погреться у камина.

Минуту спустя он сел рядом с ней и протянул ей холодное пиво.

Она посмотрела на часы. «Сейчас час тридцать пять».

Корт сделал глоток. «Я немного сбавлю темп, чтобы ты смог меня догнать».

Афроамериканка, работающая в ЦРУ, рассмеялась, когда они чокнулись бутылками, а затем сделала глоток.

«У вас ведь нет каберне, правда?» — спросила она, слегка поморщившись.

«Никаких шансов».

Она поставила бутылку. «Как ваш пациент?»

«С ней все в порядке. Спит наверху. Хирург, которого вы ей прислали, осмотрел ее».

С её жизненными показателями всё в порядке, в ранах нет осколок металла, и она бывает то забавной, то сварливой, в зависимости от ситуации.

«В общем, как новенькие», — добавил он. — «Я очень благодарен вам за то, что вы всё так хорошо организовали».

«И я ценю всё, что вы двое сделали», — она указала на дом. «Всё это делается вне рамок официальных протоколов, включая протокол врача, если вы ещё не догадались».

«Частные поездки».

«Добро пожаловать на тёмную сторону».

Анжела рассмеялась. «Боюсь, этот поезд ушёл примерно неделю назад».

Корт отпил глоток пива, пока Лейси на мгновение заглянула в огонь. Она сказала: «Они думают, что это ты убил Брюэра. Я им сказала, что это ты».

«Хорошо. Вы поступили правильно».

«Но рано или поздно, — сказала она, — они тебя найдут».

«За мной охотится длинный список людей. Кто-то меня обязательно найдёт, в этом нет сомнений». Он улыбнулся ей. «Но, без обид, это точно не вы».

«Надеюсь, вы правы», — сказала она. Внезапно выражение её лица изменилось. «Вы видели новости?»

Корт снова посмотрел на пожар. «Мне не нравятся эти новости».

«Вам понравится эта новость. Кэти Кинг повсюду, она распространяет информацию Альтмана и Велески. Все это подтверждено, доказуемо. На данный момент в этом замешаны пять конгрессменов и три сенатора, а также некоторые из крупнейших новостных экспертов страны, директор Министерства внутренней безопасности, крупные деятели в сфере торговли, черт возьми, даже Министерство юстиции. В этом замешаны обе партии». Она тихонько рассмеялась. «Черт возьми, половина немецкого правительства получала взятки от Москвы».

«Информация продолжает поступать, но то, что уже стало известно, ужасает».

Суд не был впечатлен. «Итак, теперь мы начинаем применять принцип «легкого наказания»».

фаза."

Лейси решительно покачала головой. «Ты ошибаешься. Не в этот раз. Это изменит ситуацию».

Корт вздохнул. «Как?»

«Ну, во-первых, Даниил Шпанов умер прошлой ночью».

Корт опустил бокал пива и повернулся к ней. «Черт возьми. Как?»

«Они ещё не выпустили Call of Duty, но я думаю, что он погиб обычным образом, как и положено тем, кто подвёл Кремль».

Суд кивнул в знак согласия и затем сказал: «Он упал с восьмого этажа и разбился насмерть из подвального окна?»

Лейси рассмеялась. «Что-то в этом роде».

«С таким мерзавцем такое и не случилось».

«И, кстати, о мерзавцах, не обязательно приятных, директор Джей Кирби подал заявление об отставке президенту».

Теперь Корт откинулся в кресле-качалке. «Почему?»

"Предполагать."

«Просто нужно проводить больше времени со своей семьей».

Анжела кивнула и сделала еще один небольшой глоток пива. «Ты должна ».

«Невероятно», — пробормотал Корт.

«Трое сотрудников СБС Украины, двое мужчин и одна женщина, были взяты живыми в Манхэттене. Сейчас ведутся переговоры с Агентством; мы выясним, известно ли им о других случаях».

«Они ни черта не узнают. Русские держали бы их в изоляции. Ни одна из ячеек не знала бы о других».

«Вы, наверное, правы», — пожала она плечами. — «Похороны Альтмана и Велески состоятся на следующей неделе. Я бы с удовольствием пошла, но… лучше воздержусь».

«Да», — сказал Корт, вспоминая двух мужчин, которые так много пожертвовали.

Анжела продолжила перечислять новости, которых суд всячески старался избегать последние три дня. «Соглашения все равно были подписаны. Резолюция принята, и Всемирная торговая организация вернула России статус наиболее благоприятствуемой нации».

Он вздохнул. «И я только-только начал терять один процент своего цинизма».

«Запад хочет нефти, зерна и денег. Но всё же… в конечном итоге мы разгромим российские разведывательные операции в США, в Европе, в…»

Африка. То, что мы сделали, — это масштабно.

«Это не поможет украинцам».

Она пожала плечами. «Нанесение вреда России помогает Украине. Думаю, президент продолжит поставлять Киеву оружие. По крайней мере, надеюсь на это. Чего нельзя сказать о Европе». Она пожала плечами. «В целом, мы хорошо справились. Просто нужно смотреть на общую картину».

«Попробую». Он снова посмотрел на огонь. «Что касается Брюэр. Как думаешь, ей повесят звезду на стену?»

В ответе Лейси не было ни малейшего колебания. «Я знаю, что так и будет. Так всё и работает. Ей посмертно вручат награды, несмотря ни на что».

Корт кивнул в знак согласия. Неудивительно. «Анджела, вы именно тот человек, который сможет продвинуться по карьерной лестнице в Лэнгли. Это ваш шанс, но, пожалуйста, используйте свою власть во благо».

Она широко улыбнулась. «Я очень этого планирую. Но если я когда-нибудь заблужусь , я уверена, ты явишься ко мне домой посреди ночи, чтобы сообщить мне об этом».

Корт улыбнулся, протянул руку и пожал ей руку. «Пусть нам больше никогда не доведется встретиться».

Анджела улыбнулась в ответ, затем встала с кресла-качалки. «Извините, но мне пора идти. Здесь как-то странно. Западный Вермонт не совсем находится в юрисдикции ЦРУ».

«И мне тоже», — добавил он. — «Завтра мы отсюда уедем».

Она кивнула, и они подошли к двери, после чего она сказала: «Корт, отдохни немного от всего. Расслабься. А потом… если захочешь помочь… просто свяжись со мной снова. Я всегда рада встретиться за чашечкой кофе и поболтать».

Корт кивнул. Эта высокопоставленная сотрудница ЦРУ, быстро продвигающаяся по карьерной лестнице, дала ему понять, что хотела бы время от времени пользоваться его услугами.

После объятий Лейси ушла, вышла обратно на снег и уехала на юг.

Корт запер дверь и направился вверх по лестнице маленькой хижины.

На втором этаже располагалась спальня-мансарда. Здесь Зоя сидела на кровати в новой белой майке и с белыми бинтами на левой руке.

и плечо.

Прежде чем он успел что-либо сказать, она произнесла: «Вы двое, серьёзно? Найдите себе номер уже».

В ее глазах мелькнула искорка юмора, которая согрела его так, как не мог согреть даже камин внизу. Он сел на край кровати рядом с ней. «Все не так».

«И что же это такое?»

«Она хочет взять меня на работу в будущем».

«Надеюсь, вы не слишком спешите найти себе нового чертовски крутого, быстро продвигающегося по службе куратора в ЦРУ. В прошлый раз это не очень-то получилось».

Корт рассмеялся. «Она спасла вам жизнь».

Зоя согласилась. «Да, она согласна. Думаю, с Лейси все в порядке». Теперь она посмотрела на него. «Когда нам нужно уходить?»

«Завтра. Ты сможешь это сделать?»

«Конечно. К тому времени я буду готов. Позвоню утром, попрошу кого-нибудь подвезти до канадской границы. Оттуда вернусь в Европу».

Суд ничего не сказал.

После недолгой паузы она спросила: «А как насчет тебя?»

Корт посмотрел через темную комнату, в окно и на послеполуденный снегопад. Он долго молчал, но когда наконец заговорил, сказал: «Мне нужно бежать, Зоя».

Она немного подождала, прежде чем тихо ответить: «Знаю. Я всегда знала, что так всё и закончится».

После очередного молчания Корт внезапно повернулся к ней и взял ее за руку; она вздрогнула от боли, когда он пошевелил рукой, но он даже не заметил. Он сказал:

«Беги со мной».

Она наклонила голову. «Что?»

«Пойдем вместе. Мы доберемся до безопасного места и... и... мы во всем разберемся».

На ее лице не было никакого выражения, хотя Корт внимательно присматривался, пытаясь его найти. Он сказал: «Мы можем прикрывать друг друга».

Наконец, она сказала: «Вы никогда не производили на меня впечатления человека, готового играть в семью».

Корт крепче сжал ее руку; она еще не успела обхватить его за спину. Он сказал: «Я не стремлюсь к невозможному. Я знаю, что куда бы мы ни пошли, всегда будет ощущение, что все вот-вот рухнет. Это не игра в семью. Это реальность».

Он добавил: «Я могу справиться с реальностью. А вы?»

Ее лицо не помрачнело, но вскоре он почувствовал взаимное сжатие своей руки.

У него сложилось впечатление, что она собиралась мягко ему отказать.

Но вместо этого она сказала: «Вы уверены, что это то, чего вы хотите?»

«Это… это не то, чего я хочу. Но ты – это то, чего я хочу. И если мне придётся бежать всю оставшуюся жизнь, я предпочту делать это с тобой, чем каждую ночь смотреть на звёзды и думать о тебе».

Выражение лица Зои изменилось; она положила правую руку ему на щеку, затем завела ее за затылок и притянула к себе.

Они целовались, и целовались снова.

Когда он отстранился, она сказала: «Я до сих пор в ужасном состоянии, ты же понимаешь».

В психологическом плане я не в себе. Пока нет.

«Я вас понимаю».

«Я просто не хочу, чтобы кто-либо из нас слишком сильно завышал свои ожидания».

Корт улыбнулся. «Это совсем не похоже на то, чтобы уехать в закат и жить долго и счастливо».

Зоя тихонько рассмеялась. «Меня устроит и спокойный уик-энд. Если получится, давайте попробуем неделю. А если и это сработает… кто знает?»

«Тогда давайте попробуем», — сказал Корт, и его сердце переполнялось радостью, как никогда прежде.

Зоя спросила: «Куда нам пойти?»

На это он улыбнулся. «У меня есть лодка в Карибском море».

Она нахмурила брови. «Вы имеете в виду того, о ком знает ЦРУ?»

Корт со вздохом согласился с этим. «Черт. У меня была лодка в Карибском море». После недолгой паузы он сказал: «А как насчет другого места?»

«Наверное, лучше отправиться куда-нибудь в другое место». Они улыбнулись друг другу.

«На самом деле, — сказала она, — мне сейчас нужно кое-куда поехать».

Корт недоуменно наклонил голову. «Где?»

Зоя рассмеялась. «В ванную, дурачок. Не мог бы ты мне помочь?»

Он рассмеялся, встал и помог ей подняться, и они начали двигаться по комнате.

Медленно, осторожно.

Вместе.

OceanofPDF.com

БЛАГОДАРНОСТИ

Я хотел бы поблагодарить Эллисон Грини, Трея и Кристин Грини, Кайла Грини, Девина Грини, Джошуа Худа (JoshuaHoodBooks.com), Рипа Роулингса (RipRawlings.com), Джека Стюарта (JackStewartBooks.com), Джей Ти.

Паттен (JTPattenbooks.com), Дон Бентли (DonBentleyBooks.com), Брэд Тейлор (BradTaylorBooks.com), а также Джо и Энтони Руссо.

Особая благодарность также Барбаре Гай и Джейн «Свахе».

Лоуэри, Алекс Арнольд, Джон Харви, Джон Гриффин, Барбара Питерс, Майк Коуэн и загадочный Майк Бурсоу, а также Ава, Софи и Кеммонс Уилсон.

Я также хотел бы поблагодарить своих агентов, Скотта Миллера из Trident Media и Джона Кассира из CAA, а также моего редактора Тома Колгана и других замечательных людей из Penguin Random House: Сарир Хадер, Джин Ю, Лорена Джаггерса, Бриджит О'Тул, Жанну-Мари Хадсон, Кристин Болл, Крейга Берка, Клэр Зион и Ивана Хелда. Выражаю также искреннюю признательность моим потрясающим корректорам и редакторам, а также невероятному художественному отделу Penguin и всем редакторам и сотрудникам, которые выпускают множество великолепных зарубежных изданий моих книг.

В заключение я хотел бы выразить глубочайшие соболезнования друзьям и семье моего друга, покойного великого Джеймса Йегера. Покойся с миром, Джеймс. Тебя будут помнить, но ты никогда не будешь забыт.

OceanofPDF.com

Об авторе

Марка Грини для романов серии «Серый человек», включая «Сьерра-6» , «Неумолимый», «Одна минута до конца», «Критически важная миссия», «Агент на месте» , «Оружейная сталь». Романы «Gray» , «Back Blast» , «Dead Eye» , «Ballistic» , « On Target » и «The Gray Man » привели его в более чем тридцать пять стран, где он проходил обучение вместе с военными и сотрудниками правоохранительных органов по применению огнестрельного оружия, оказанию медицинской помощи на поле боя и тактике ближнего боя. Вместе с подполковником морской пехоты Рипом Роулингсом он написал бестселлер New York Times «Red Metal». Он также является автором бестселлеров New York Times «Tom Clancy Support and Defend» и « Tom Clancy». «Полная сила и эффект» , Том Клэнси «Главнокомандующий» и Том Клэнси Истинная вера и преданность . В соавторстве с Томом Клэнси он написал книги «Locked On» , «Threat Vector» и «Command Authority» .

OceanofPDF.com


Что дальше?

Ваш список литературы?

Откройте для себя свой следующий шаг

Отличная книга!


Получайте персональные рекомендации по книгам и актуальные новости об этом авторе.

Зарегистрируйтесь прямо сейчас.

OceanofPDF.com


Структура документа

• Названия работ Марка Грини

• Титульная страница

• Авторские права

• Содержание

• Преданность

• Эпиграф

• Персонажи

• Глава первая

• Глава вторая

• Глава третья

• Глава четвёртая

• Глава пятая

• Глава шестая

• Глава седьмая

• Глава восьмая

• Глава девять

• Глава десятая

• Глава одиннадцатая

• Глава двенадцатая

• Глава тринадцатая

• Глава четырнадцатая

• Глава пятнадцатая

• Глава шестнадцатая

• Глава семнадцатая

• Глава восемнадцатая

• Глава девятнадцатая

• Глава двадцатая

• Глава двадцать первая

• Глава двадцать вторая

• Глава двадцать третья

• Глава двадцать четвёртая

• Глава двадцать пятая

• Глава двадцать шестая

• Глава двадцать седьмая

• Глава двадцать восьмая

• Глава двадцать девять

• Глава тридцать

• Глава тридцать первая

• Глава тридцать вторая

• Глава тридцать третья

• Глава тридцать четвёртая

• Глава тридцать пятая

• Глава тридцать шестая

• Глава тридцать седьмая

• Глава тридцать восьмая

• Глава тридцать девять

• Глава сорок

• Глава сорок первая

• Глава сорок вторая

• Глава сорок третья

• Глава сорок четвёртая

• Глава сорок пятая

• Глава сорок шестая

• Глава сорок седьмая

• Глава сорок восьмая

• Глава сорок девять

• Глава пятьдесят

• Глава пятьдесят первая

• Глава пятьдесят вторая

• Глава пятьдесят третья

• Глава пятьдесят четвёртая

• Глава пятьдесят пятая

• Глава пятьдесят шестая

• Глава пятьдесят седьмая

• Глава пятьдесят восьмая

• Глава пятьдесят девять

• Глава шестьдесят

• Глава шестьдесят первая

• Глава шестьдесят вторая

• Глава шестьдесят третья

• Глава шестьдесят четвёртая

• Глава шестьдесят пятая

• Глава шестьдесят шестая

• Глава шестьдесят седьмая

• Глава шестьдесят восьмая

• Глава шестьдесят девять

• Глава семьдесят

• Глава семьдесят первая

• Глава семьдесят вторая

• Глава семьдесят третья

• Эпилог

• Благодарности

• Об авторе