# Частная танцовщица

Стивен Лезер

Лезер Стивен

Частная танцовщица

Origin: http://samlib.ru/i/inzhener_l/chastnajatancowshica.shtml

Создан: 29/06/2026, изменен: 29/06/2026, 615k

Роман: Детектив, Приключения

____________________________________________________________

Она мертва. Джой мертва. Джой мертва, и я убил ее. Я не могу в это поверить. Я убил ее и теперь не знаю, что мне делать. Я не знаю, что я буду делать без нее, и я не знаю, что будет со мной, когда они узнают, что она мертва. Они поймут, что это моя вина. Я разгромил комнату, повсюду будут отпечатки моих пальцев0. Управляющий зданием видел, как я выбежал. Парень в комнате, он тоже меня вспомнит. Ее друзья знали, что мы постоянно ссоримся, и они знают, где я живу.

Водитель такси продолжает смотреть на меня в зеркало заднего вида. Он видит, как я расстроен. Я должен сохранять спокойствие, но это трудно. Я хочу накричать на него, сказать, чтобы он прижал ногу к земле и ехал быстрее, но мы стоим на красный свет, так что какое-то время никуда не поедем. Перед нами слон, замахивающийся хоботом на парня, несущего корзину с бананами. Группа туристов дает парню деньги, и он вручает им фрукты, чтобы они могли покормить слона.

"Чарнг", - говорит водитель. По-тайски это означает "слон". Я притворяюсь, что не понимаю, и продолжаю смотреть в окно. Типичный уличный пейзаж Бангкока: вдоль тротуаров толпятся разносчики еды, прилавки завалены дешевой одеждой, воздух насыщен выхлопными газами мотоциклов и автобусов. Я вижу это, но не осознаю. Все, о чем я могу думать, - это Радость.

Как будто время вокруг меня остановилось. Остановилось намертво. Я дышу и думаю, но все застыло. Она мертва, и это моя вина. Они увидят мое имя, вытатуированное у нее на плече, и они увидят мое имя, вырезанное у нее на запястье, и они поймут, что это все моя вина. Я не беспокоюсь о том, что сделает полиция. Или ее семья. Они не могут сделать ничего, что могло бы заставить меня чувствовать себя хуже, чем сейчас, когда я сижу, застыв во времени, на красном светофоре, наблюдая, как тучные туристы кормят бананами слона с цепью на шее. Я знаю с ужасающей уверенностью, что не могу дальше жить без нее. Моя жизнь заканчивается с ее смертью, потому что я не могу жить с чувством вины. Джой мертва, и я убил ее, так что это значит, что я тоже должен умереть.

Я всегда знал, что это плохо кончится. Джой была милой штучкой, и лгала она Питу или нет, она не заслуживала такой смерти, только не такой. Конечно, она была барменшей, но ее к этому принудили, она никогда бы не выбрала такую жизнь для себя, и я знаю, что она хотела, чтобы Пит увел ее подальше от баров. Я был в шоке, когда услышал, что произошло. Теперь я не знаю, что будет с Питом. Он как будто на автопилоте направляется в небытие. У меня плохое предчувствие по этому поводу, но это не в моей власти. Ему придется смириться с тем, что он натворил, ее смерть будет на его совести до конца его жизни. Честно говоря, я не знаю, как он сможет жить с этим.

Джой мертва, да? Не могу сказать, что я был удивлен, когда Брюс сказал мне. Меня это волнует? Я трахаюсь. Я не собираюсь лить слезы о мертвом пощечине. Это не совсем долгосрочная карьера, не так ли, когда все сказано и сделано, учитывая наркотики и риски, на которые они идут. Пощечинники умирают постоянно.

Передозировки, самоубийства, аварии на мотоциклах. И то, как Джой облапошила Пита, я удивлен, что он не переспал с ней несколько месяцев назад. Она была лживой проституткой и заслужила все, что получила, вот что я говорю. Что касается Пита, я не знаю, что с ним будет. Если он умен, то сядет на следующий самолет, вылетающий из Бангкока.

Не знаю, была ли это любовь с первого взгляда, но мы были чертовски близки к этому. У нее были самые длинные волосы, которые я когда-либо видел, угольно-черные, почти до талии. Она все время улыбалась, у нее были мягкие карие глаза, от которых таяло мое сердце, длинные ноги, которые просто так не оставляли, и фигура, за которую можно умереть. Она была совершенно обнажена, если не считать пары черных кожаных ботильонов с маленькими хромированными цепочками сбоку. Я думаю, что это ботинки сделали это за меня.

Я не знал ее имени и не мог с ней поговорить, потому что она уже была занята толстым лысеющим парнем с мобильным телефоном, который продолжал ласкать ее грудь и покачивать вверх-вниз у себя на коленях. Она была танцовщицей в баре "Зомби", одной из более чем сотни танцовщиц гоу-гоу, и в перерывах между двадцатиминутными танцевальными сменами ей приходилось выторговывать напитки у клиентов. Я продолжал пытаться поймать ее взгляд, но она была слишком занята с лысым парнем и примерно через час переоделась в джинсы и футболку и ушла с ним. Они выглядели непристойно вместе, ему, должно быть, было двадцать стоунов, и он годился ей в отцы.

Я был с Найджелом, парнем, с которым познакомился в баре "У толстяка", недалеко от гоу-гоу баров на Нана-Плаза. Найджел был симпатичным парнем с копной черных непослушных волос, улыбкой кинозвезды и пиратской повязкой на глазу. Когда я впервые встретила его, я подумала, что он надел это в шутку, и продолжала дразнить его по этому поводу, но потом оказалось, что он потерял глаз, когда был подростком. Глупый несчастный случай, говорит он, когда перелезал через забор из колючей проволоки на ферме своих родителей. У него вставной глаз, но он все еще носит повязку. Считает, что это придает ему таинственный вид, говорит он. По-моему, это делает его похожим на придурка.

Это была идея Найджела пойти в Zombie. По его словам, это был один из самых популярных баров Бангкока. Это был мой первый раз, я был в Бангкоке всего два дня и не знал, чего ожидать. Это открыло глаза. Два приподнятых танцпола, на каждом из которых более дюжины красивых девушек танцуют вокруг серебряных шестов. Большинство из них обнажены. По краям баров стояли маленькие столики, и официантки в белых блузках и черных юбках сновали вокруг, принимая заказы и разнося напитки.

- Она красивая, правда? - Спросила я Найджела, когда девушка проходила мимо, держа за руку лысого парня.

"Они все красивые", - сказал он, подмигивая девушке на сцене.

"Нет, этот особенный", - сказал я. "И я имею в виду не только ботинки”.

Найджел отпил пива "Сингха" из бутылки и вытер рот тыльной стороной ладони.

"Пит, позволь мне дать тебе небольшой совет. Из первых уст. Они все проститутки. Все до единой. Заплати им штрафы в баре, отвези их в гостиницу на короткий срок, вышиби себе мозги, а потом заплати им.

Но что бы ты ни делал, не вмешивайся. Поверь мне, оно того не стоит ”.

Я наблюдал, как девушка и ее клиент исчезли за занавеской, прикрывавшей выход на площадь.

Я спросил Найджела, как это работает, как тебе удается встречаться с одной из девушек. Он объяснил, как работает система bar fine. Вы платили деньги бару - они варьировались от 400 до 600 бат в зависимости от того, в каком баре вы были, и девушка могла уйти с вами. То, что вы делали, в значительной степени зависело от вас, но обычно клиент отвозил девушку в один из многочисленных отелей на короткий срок в нескольких минутах ходьбы от "плазы". Сколько вы заплатили девушке, зависело от того, что она сделала и насколько вы были щедры, это могло быть всего 500 бат, целых 2000 бат или больше, если вы хотели провести с ней всю ночь.

Найджел махнул рукой в сторону двух сцен, заполненных девушками. "Давай, выбирай одну", - сказал он.

Я покачал головой. Там не было никого, кого я хотел бы видеть.

Забавно наблюдать за лицами новичков, когда они заходят в гоу-гоу бар. У них отвисают челюсти и расширяются глаза, затем они пытаются сохранять невозмутимость, как будто это самая естественная вещь в мире - оказаться лицом к лицу с десятками обнаженных девушек. Пит не был исключением. Он сидел, потягивая джин с тоником, его глаза бегали из стороны в сторону, пытаясь осознать все это. Я живу в Таиланде более пяти лет, так что я довольно пресыщен этим. Я видел здесь почти все. Полноценный секс, лесбийский секс, гомосексуальный секс, однажды занимался сексом с немецкой овчаркой, и теперь меня ничто не шокирует и не удивляет.

Пит казался достаточно милым парнем. Немного тихий, немного серьезный, но несколько месяцев в Бангкоке расслабили его. Его послали в Таиланд обновить путеводитель, один из тех путеводителей, которые всегда попадаются в руки бэкпекерам, ищущим дешевое место для ночлега. Это был его первый визит в Юго-Восточную Азию, поэтому я взял на себя смелость показать ему самые грязные районы Бангкока.

Есть три основных района красных фонарей - Нана Плаза, Патпонг и Сой Ковбой. Площадь - моя любимая. Soi Cowboy слишком тихий, девушки почти никогда не ходят топлесс и не устраивают шоу.

Патпонг полон туристов: шоу хорошие, но слишком много зазывал, пытающихся затащить вас в свои бары. Экспаты ходят в Нана Плаза. Здесь более непринужденно, и, по моему скромному мнению, девушки красивее. На трех этажах есть пара дюжин баров, все с видом на центральную зону, где есть бары на открытом воздухе. Бары на открытом воздухе хороши для спокойных напитков, но настоящее действо происходит внутри. Zombie - лучший, но я также большой поклонник G-Spot и Pretty Girl.

Как только мы сели, Пит начал присматриваться к этой девушке. Она танцевала обнаженной, если не считать ботинок до щиколоток. Красивое тело, прекрасные длинные волосы. С лицом тоже все было в порядке, но я никогда не смотрю на каминную полку, когда разжигаю огонь, если вы понимаете, к чему я клоню.

Я видела, что он увлечен, но он даже не мог встретиться с ней взглядом. Она работала с крупным немецким парнем, улыбаясь и сверкая сиськами, чтобы заинтересовать его. Это сводило Пита с ума. Он практически скрипел зубами, когда она ушла с немцем. Я думал, он переживет это. Я имею в виду, в море ведь еще много рыбы, верно?

Я несколько раз возвращался в Zombie, но она всегда была занята, обычно с немцами с избыточным весом.

Они садились рядом с ней, лапали ее, покупали ей выпивку, платили штраф в баре и увозили ее в отель на короткое время. В конце концов, во время моего четвертого визита, она была свободна. Я улыбнулся ей, пока она танцевала, и она улыбнулась в ответ. Она не была особенно хорошей танцовщицей, она просто стояла у серебряного шеста, держа его правой рукой с вытянутым мизинцем, как будто пила из чайной чашки. Время от времени она поднимала левую руку и откидывала с лица длинные волосы. Когда ее танцевальная сорочка закончилась, она сбежала со сцены и обернула вокруг талии шаль с леопардовым рисунком. Она подошла ко мне, застенчиво опустив взгляд и протягивая правую руку. Мы пожали друг другу руки, что было почти нелепой формальностью, учитывая, что она все еще была топлесс. - Привет, - сказал я.

- Как дела? - спросил я.

- Я в порядке, спасибо, - сказала она. - А ты?

Я улыбнулся ее высокопарному английскому и похлопал по сиденью рядом со мной. Она села, прижав свою ногу к моей.

- Как тебя зовут? - Спросил я.

- Радость, - сказала она.

Я спросил ее, что она хочет выпить, и она ответила "колу". Я кивнул, и она вытащила мою квитанцию из держателя, подошла к бару и вернулась с маленьким стаканчиком кока-колы. В чите хранился полный список напитков, которые я купил.

- Ваше здоровье, - сказала она, и мы чокнулись.

Она плохо говорила по-английски, но, похоже, это не имело значения. Мы просидели вместе почти час, наблюдая за танцующими. Затем она встала. - А теперь я должна танцевать, - сказала она.

"Как насчет того, чтобы я оплатил ваш бар файн?" Предложил я.

- Хочешь ненадолго побыть со мной? - спросила она.

Это было не то, что я имел в виду - я просто хотел ненадолго удержать ее рядом с собой, - но я не стал с ней спорить. Кроме того, я был уверен, что если я не заплачу ей "Бар файн", это сделает кто-нибудь другой. "Хорошо", - сказал я.

Она протянула руку, и я дал ей 600 бат. Она подошла к кассе, протянула деньги, а затем изобразила, что надевает рубашку, и указала на дверь, которая, как я догадался, вела в раздевалки. Через десять минут мы были в постели.

Честно говоря, секс был не таким уж и хорошим. Я имею в виду, что было здорово быть с ней, она была потрясающе красива, и она делала все, что я просил, но она ничего не инициировала. Все это было слишком пассивно. Наверное, мне не стоило удивляться, потому что я знал ее всего час или около того, и вот мы уже голые в отеле, где остановились на короткое время.

Отель был ее идеей. Он находился на втором этаже комплекса "Нана Плаза", менее чем в сотне ярдов от "Зомби". Я остановился в отеле Dynasty на Soi 4, но не хотел везти ее туда обратно, так как знал, что персонал будет только сплетничать. На стойке регистрации был старик, читавший тайский комикс, и он взял с меня четыреста бат за пользование номером в течение двух часов и десять бат за презерватив. Он даже не поднял глаз, когда брал мои деньги. Джой взяла ключ и направилась прямо в номер. Очевидно, она бывала здесь раньше.

Потом, когда все закончилось, она бросилась в душ, а когда вышла, то была завернута в одно из двух поношенных полотенец, которые были предоставлены отелем. Мне хотелось лечь с ней, держать ее в своих объятиях и разговаривать с ней, но она, казалось, больше хотела вернуться в бар. Я мог понять почему - она работала, а я был платежеспособным клиентом, - но я хотел быть чем-то большим. Я хотел, чтобы она заботилась обо мне так же, как я заботился о ней. Я расспрашивал ее о семье, о том, в какую школу она ходила, как долго проработала в баре, но ее английский был плох, а моего тайского языка практически не существовало, поэтому в основном она просто улыбалась и кивала или улыбалась и пожимала плечами.

Она села на кровать и подождала, пока я приму душ, и мы вместе вернулись в "Зомби". Я не хотел заходить в бар, поэтому мы сели снаружи, и я купил ей колы. Я объяснил, что на следующий день уезжаю в Гонконг. Мне нужно было встретиться с региональным редактором книги, которую я обновлял. Она внезапно забеспокоилась. "Так я тебя больше не увижу?”

Я был тронут. Может быть, в конце концов, ей было не все равно. Я сказал ей, что вернусь примерно через неделю.

Она пожала плечами. "Я тебе не верю", - сказала она. "Я думаю, ты не вернешься”.

У меня появилась идея. Я снял золотую цепочку, которую носил на шее. Она стоила около сотни фунтов. Я надел ее ей на шею. "Ну вот, - сказал я, - теперь ты знаешь, что мне придется вернуться за своим золотом”.

Она улыбнулась, обвила руками мою шею и подарила мне тайский поцелуй. Не губами, это не по-тайски. Она прижалась носом к моей щеке и принюхалась. От нее пахло свежестью и чистотой, как будто она была в поле, но я знал, что это было дешевое мыло, которое было в ванной.

"Я надеюсь, ты вернешься ко мне", - сказала она.

Честно говоря, я никогда не думал, что увижу его снова. Я думаю, он был немного пьян, и хотя он отдал мне свою золотую цепочку, я думала, что он забудет обо мне, как только покинет Бангкок. Многие фаранги такие: через двадцать минут после знакомства они начинают говорить, что любят тебя и хотят жениться на тебе. Они говорят это, но не имеют этого в виду. Тайский мужчина никогда бы не сказал, что любит тебя так быстро. Я не думаю, что мой отец когда-либо говорил моей матери, что любил ее, вплоть до того дня, когда она умерла. Я не говорю, что он не любил ее, он любил, но на самом деле он никогда не произносил этих слов. С фарангами все наоборот. Они говорят это, но не имеют этого в виду.

Я думаю, он выглядел нормально. Он сказал, что ему тридцать семь, но выглядел моложе. Он не был толстым, как большинство фарангов, заходящих в бар, и не лысел. Он не был особенно хорош собой, но у него было доброе лицо и по-настоящему голубые глаза. Думаю, больше всего мне запомнились его глаза.

Они были голубыми и мягкими.

Он был немного пьян, когда уходил, и, наверное, я решила, что он забудет обо мне, как только сядет в самолет. Я помню, как был разочарован тем, что цепочка не стала больше.

Секс? Я даже не помню, как мы занимались этим с ним. Я стараюсь не думать о том, что я делаю, когда лежу в постели. Я выкидываю это из головы, просто думаю о деньгах. Это не занятие любовью, это даже не похоже на секс, если ты понимаешь, о чем я. Я там, на кровати, и со мной фаранг, но я просто ... позволяю им делать то, что они хотят. Нежный или грубый, для меня это не имеет никакого значения, я просто хочу, чтобы это закончилось. Обычно это занимает максимум десять минут. Некоторые девушки стонут, они считают, что от этого мужчина быстро кончает, но я так не делаю. Я не хочу ничего делать, я хочу, чтобы все это было их рук дело. Обычно я просто лежу на спине. Я ненавижу, когда они хотят, чтобы я был сверху, потому что тогда они ожидают, что я буду двигаться, выполнять работу, а мне это не нравится.

Он не спросил, сколько он должен заплатить, и, прежде чем мы вышли из комнаты, дал мне тысячу бат. Я сказал ему, что этого недостаточно. Он выглядел смущенным. Я предполагаю, что кто-то из его друзей сказал ему, что текущая ставка - тысяча бат. Большинство девушек сделают это за тысячу, некоторые даже пойдут на короткий срок за пятьсот, но я никогда не делаю этого меньше чем за полторы тысячи.

И если они хотят, чтобы я остался на всю ночь, это три тысячи. Как бы то ни было, я сказал Питу, что он должен заплатить мне полторы тысячи, и он заплатил.

Пит работает в компании более пяти лет и является хорошим оператором. Быстрый, надежный и точный. Он составил наш путеводитель по Лондону и помогал с составлением путеводителей по Франции и Испании. Я знаю его с тех пор, как он пришел в компанию; фактически, я был в группе, которая брала у него интервью. Раньше он был журналистом в небольшой газете на Западе Страны, потом занялся написанием статей о путешествиях и работал фрилансером в нескольких национальных изданиях, когда мы его наняли. Я хорошо ладлю с ним, как в профессиональном, так и в личном плане. Когда мы искали кого-нибудь для обновления наших изданий в Юго-Восточной Азии, я без колебаний выдвинул имя Пита.

У его предшественника был неудачный опыт работы в Таиланде. Для начала он немного привык к нам. Его звали Лоуренс, и он был австралийцем. Он работал у нас в нашем головном офисе в Перте, а около десяти лет назад попросил перевести его в Бангкок. Поначалу он работал хорошо, проделал отличную работу над третьим изданием нашего путеводителя по Таиланду, но вскоре начал пропускать сроки и выпускать некачественный экземпляр. Его вызвали обратно в Перт для надирания задницы, и он снова был в порядке в течение нескольких месяцев, но потом он женился на местной девушке и снова начал получать пощечины.

Лоуренсу прислали пару письменных предупреждений, но это ничего не изменило.

Компания попросила меня прилететь, чтобы перекинуться с ним парой слов. Он жил в крошечном домике рядом с дурно пахнущим каналом, без кондиционера и горячей воды, с девушкой примерно вдвое моложе его. Она была хорошенькой малышкой, и было очевидно, что Лоуренс безумно любил ее. Насколько я мог понять, он делал для нее все. Готовил, убирал, заботился о ребенке. У них был сын, по-моему, ему было шесть месяцев, когда я его увидела. Симпатичный, как пуговица, хотя, честно говоря, он выглядел совершенно по-тайски. Лоуренс, однако, души не чаял в парне, поэтому я не хотел портить ему настроение, говоря, что между нами нет особого сходства. "Тебе не кажется, что у него мой нос?" он продолжал спрашивать.

- В общем, через пару месяцев после того, как я пришел к нему, чтобы рассказать о характере, Лоуренс отправился в "Золотой треугольник", чтобы осмотреть новый комплекс казино, который только что открылся. Его укусил комар, и он подхватил японский энцефалит. Чуть не умер. Его срочно доставили в больницу в Чианграе и подключили к аппарату жизнеобеспечения. Его жена приехала навестить его, поговорила с врачами и исчезла. Больше он никогда не видел ни ее, ни ребенка. Она продала дом, забрала все, что не было прибито гвоздями, и вернулась в свою деревню.

Родители Лоуренса прилетели и позаботились о нем. Они вернули его в Австралию, как только смогли, потому что медицинское обслуживание в Таиланде не совсем современное. Он все еще в инвалидном кресле и едва может говорить. Последнее, что я слышал, это то, что врачи сделали все, что могли, и что повреждение мозга необратимо. Действительно грустный пиздец. И никаких признаков его жены или ребенка.

Не то чтобы я думал, что Пит пойдет тем же путем. Он слишком уравновешенный для этого. К тому же он уже был женат. Он развелся незадолго до того, как начал работать в компании, по общему мнению, полюбовно. Они продали дом, поделили прибыль и содержание. Я думаю, единственный спор был о том, кому оставить кошек, но поскольку Пит много путешествовал, это не было серьезной проблемой. В любом случае, я не думала, что он захочет снова спешно жениться, так что он был идеальным выбором для Бангкока.

Пит приехал в Гонконг на несколько дней, чтобы мы могли проработать заголовки глав нового путеводителя по Таиланду. Мы хотели разнообразить формат, чтобы привлечь молодежь, побольше фотографий, больше информации о ночной жизни и тому подобное. Головной офис также решил максимально использовать информацию, которой мы уже располагали, выпустив серию путеводителей по городу. В Таиланде это означало Бангкок, Чиангмай, Удонтхани, Паттайю и Пхукет. Им также пришла в голову идея для совершенно новой книги, своего рода кулинарной книги, совмещенной с путеводителем, чтобы люди могли готовить блюда, которые они ели в отпуске, вернувшись домой. Я попросил Пита отредактировать книгу, и он был полон энтузиазма. Очевидно, ему пришлось бы составлять тайские рецепты, но это не потребовало бы большой дополнительной работы, потому что частью его задания было посетить как можно больше ресторанов и кафе, так что все, что ему нужно было делать, это собирать рецепты по ходу дела. Нашим корреспондентам по всему региону было поручено сделать то же самое, а затем Пит сопоставлял их, а затем дополнял советами по путешествиям и информацией об отелях, которые у нас уже были. Это была бы престижная книга в верхней части спектра нашего путеводителя для туристов по региону, и я был уверен, что Питу это действительно понравится.

Он остался со мной, и мы провели пару ночей в городе, но мысли Пита, казалось, были где-то далеко. Я думаю, ему просто не терпелось начать.

Я вернулся в Бангкок ранним вечером, оставил свои вещи в отеле и помчался в Zombie. На Джой не было ни золотой цепочки, ни чего-либо еще, если уж на то пошло, только ботинки. Она улыбнулась и помахала рукой, когда увидела меня, а я заказал джин с тоником и стал ждать, когда ее танцевальная смена подойдет к концу.

Она обернула шаль с леопардовым принтом вокруг талии и бросилась ко мне, крепко обняв и поцеловав в щеку. Я купил колу и обнял ее одной рукой.

- Я не думаю, что ты вернешься, Пит, - сказала она.

Я не смог удержаться от ухмылки. Она вспомнила мое имя. - Я сказал, что так и сделаю.

- Думаю, мы больше не увидимся.

Я спросил ее, где золотая цепочка, и она отвела глаза. Она была похожа на школьницу, которую застукали с рукой в банке из-под печенья. - Прости, Пит, - сказала она. - У меня нет денег.

Мое сердце упало. Золото не имело сентиментальной ценности, но я надеялся, что, надев его, она подумает обо мне. - Ты его продал? - спросил я. - Спросил я.

Она покачала головой. "Не продавать", - сказала она. Она сделала жест большим пальцем, прижимая его. Найджел сказал мне, что тайцы часто закладывают свое золото и оставляют отпечаток большого пальца вместо подписи. Она заложила его. Она лучезарно улыбнулась. "Если ты дашь мне три тысячи бат, я верну тебе деньги”.

Она опустила глаза, внезапно смутившись, и мое сердце растаяло. Я никак не мог сердиться на нее.

"Хорошо, - пообещал я, - я дам тебе деньги".

Она улыбнулась и быстро поцеловала меня в щеку. Ее обнаженная грудь коснулась моей руки.

Некоторые девушки танцевали обнаженными, как Джой, в то время как другие были в полных бикини. Некоторые были в трусиках-бикини, но танцевали топлесс. Я спросил ее, почему она снимает всю одежду, когда танцует.

Она объяснила, что девушкам, которые не снимали одежду, платили меньше, чем тем, кто снимал топ, а больше всего платили тем, кто танцевал обнаженными. Джой нужны были деньги, сказала она. Она сказала, что должна отослать их своей семье. Я внезапно почувствовал себя защитником. Это было несправедливо. Джой была яркой, она была умной, но все же ей приходилось раздеваться и спать с мужчинами, потому что это был единственный способ заработать приличные деньги. Это была форма экономического насилия: если бы Джой родилась в Европе или Америке, она, вероятно, училась бы в университете или работала в офисе. Я заплатил ей бар файн. Мне не понравился отель на короткое время, в котором мы останавливались раньше, поэтому я спросил ее, не знает ли она другого места, куда мы могли бы поехать. Она предложила один из них под названием "Пентхаус", расположенный в нескольких минутах езды на такси от Нана Плаза.

Это был отель, которым пользовались тайцы, своего рода въездное заведение, где вы могли припарковаться перед номером, а персонал задергивал занавеску вокруг вашей машины, защищая ее от посторонних глаз. Комната была достаточно чистой, с большими зеркалами на стенах и потолке. Тайский подросток включил кондиционер и сказал мне, что это стоит триста бат за короткий промежуток времени или пятьсот за всю ночь.

- Всю ночь, хорошо? - Спросил я Джой.

Она улыбнулась и кивнула. Я заплатил парню, и он оставил нас одних. Мы приняли душ и занялись любовью, а потом она заснула в моих объятиях.

Утром я дал ей 1500 бат. Она покачала головой. "За всю ночь - три тысячи бат”,

- сказала она. Мое сердце упало. Я вроде как надеялся, что она почувствовала, что я больше, чем просто клиент. Я дал ей лишние деньги.

"А как же твое золото?" спросила она. Я дал ей еще 3000 бат.

Она сложила руки вместе, как будто молилась, и прижала кончики пальцев к подбородку. Это было ‘вай’, тайский жест уважения или благодарности. Любое раздражение, которое я испытывал из-за ее требований денег, испарилось. Она выглядела такой милой, такой детской, что мне просто захотелось заключить ее в объятия и защитить от мира, который вынудил ее продать свое тело.

Я был весьма удивлен, увидев его снова. На самом деле, я совсем о нем забыл. Я заложила золотую цепочку на следующий день после того, как он подарил ее мне, и использовала эти деньги, чтобы оплатить месячную аренду мотоцикла, который я покупала. К счастью, я танцевала, когда он вошел в бар, потому что забыла его имя. Я спросила пару своих друзей, знают ли они, кто он такой, но они не знали. Мне пришлось поломать голову, но в конце концов я вспомнила. Пит. Он был писателем или что-то в этом роде. В общем, как только я закончила танцевать, я подбежала и подняла на него шум. Я постаралась использовать его имя, это всегда заставляет фарангов чувствовать себя особенными. Он сразу заметил, что на мне нет золота, и я сказала ему, что у меня его больше нет. Я сказал ему, что могу достать это для него, если он даст мне 3000 бат. Он тоже дал. И он дал мне еще 3000 бат за то, что я остался на всю ночь. Очевидно, он много зарабатывал, поскольку не спорил по поводу денег.

Он продолжал говорить, что ему нравятся мои волосы. Большинству фарангов нравятся. Я думаю, что восемьдесят процентов фарангов любят длинные волосы. Я всегда удивляюсь девушкам, которые стригутся. Работа в баре - это прежде всего привлечение фарангов: вы не можете заработать достаточно денег, просто танцуя, они должны покупать вам напитки и оплачивать штраф в вашем баре. Мои сестры Сунан и Мон танцуют в "Зомби", и у них обеих волосы до пояса. Фарангам тоже нравится смотреть, как мы танцуем голыми. Нам платят больше за танцы голышом, но я занимаюсь этим не поэтому. Дополнительная тысяча бат в месяц ничего не значит, важно то, что они с большей вероятностью заплатят ваш bar fine, если увидят вас голой. Я думаю, восемьдесят процентов фарангов предпочитают девушек, которые танцуют обнаженными. Это сразу заставляет их задуматься о сексе. Некоторые девушки слишком застенчивы, чтобы снять всю одежду, но я говорю им, что они глупы, что не делают этого. Как только парень видит тебя обнаженной, он хочет тебя. Во всяком случае, восемьдесят процентов из них.

Еще фарангам нравится, когда ты смеешься над глупыми шутками и флиртуешь с ними. Им нравятся милые девушки. Не слишком мило, потому что тогда это выглядит так, будто ты играешь, но ты должен продолжать улыбаться им, класть руку им на ногу, смотреть им в глаза, когда они разговаривают с тобой, и тому подобное. И ты должен продолжать улыбаться им, когда танцуешь, пусть они думают, что они самые важные мужчины в баре. Некоторые девушки просто сутулятся по углам, когда не танцуют, или курят, или заходят в раздевалку поболтать. Похоже, они не понимают, что пришли в бар работать, а работать - значит понравиться фарангам. Хотеть тебя.

Сунан в этом лучшая. Ее английский не так хорош, но у нее есть способ заставить мужчин хотеть ее.

Она смотрит на них, она действительно смотрит на них, глубоко в их глаза, и хотя она не всегда понимает, о чем они говорят, она знает, когда смеяться, а когда улыбаться. Это как быть актрисой. Мы все актрисы, и бар - это наша сцена, а фаранги - наша аудитория.

Это синдром красивой женщины, вот что это такое. Помните фильм с Ричардом Гиром и Джулией Робертс? Он богатый парень, она проститутка из Лос-Анджелеса, они встретились на улице, полюбили друг друга и живут долго и счастливо. Да, точно. Такого не бывает. Проститутки занимаются сексом, вот что они делают, и они не влюбляются в клиентов. Точка. Если парень платит девушке за секс в первый раз, отношения никогда не могут быть чем-то иным, кроме как на основе отношений проститутка-клиент. Каждый раз, когда он смотрит на нее, он будет вспоминать, что она была проституткой, когда он впервые увидел ее, он будет представлять лица всех парней, с которыми она ходила. И всякий раз, когда она посмотрит на него, она будет вспоминать, что он искал проститутку, когда они встретились.

Фильм был сказкой. Городской миф, художественное произведение. Такого никогда не бывает. Такого не бывает ни в Лос-Анджелесе, ни в Таиланде. Такого, конечно, не бывает в гоу-гоу барах.

В этом фильме есть за что ответить. Он вселяет надежду на то, что ты сможешь найти любовь с проституткой. Ну, ты не можешь. Я, во всяком случае, никогда этого не делал. И я не знаю никого, кто бы это сделал. Я знаю десятки парней, которые женились на барменшах. Некоторые из них увезли девушек обратно в Великобританию, некоторые из них поселились в Таиланде. Все без исключения заканчивались катастрофой. Не только разбитыми сердцами, но и крупными финансовыми потерями. Вы не можете им доверять, действительно не можете. Вы не можете оставить их в покое ни на минуту: они продадут вас, не задумываясь. На свете нет ни одной тайской барменши, которая не смогла бы вернуть участок земли или собственность в течение сорока восьми часов. Я предупреждал Пита бесчисленное количество раз, но я вижу, что это влетает в одно ухо и вылетает из другого. Жаль, что я не могу каким-то образом объяснить ему, насколько опасно эмоционально связываться с девушкой из бара, но, как и всем нам, ему придется учиться на собственных ошибках.

-

Что мне действительно нравилось в Джой, так это то, что независимо от того, что она делала, независимо от того, с кем разговаривала, как только я входил в "Зомби", она подходила и обнимала меня. Все время, пока я был в баре, она безраздельно уделяла мне внимание. Полагаю, другие парни все еще штрафовали ее за стойку бара, но я ее никогда не видел. С глаз долой, из сердца вон, я полагаю. Иногда, когда я приходил в бар, ее там не было. Другие девушки сказали бы, что она не пришла в тот день, но я думаю, они лгали, чтобы спасти мои чувства. Я никогда не спрашивала Джой. Это было не мое дело. Она была девушкой из бара, я это понимал, и ей нужно было зарабатывать на жизнь. Она не была моей девушкой или что-то в этом роде. Я имею в виду, я знаю, что я ей нравился, и у меня определенно были чувства к ней, но, в конце концов, я все равно должен был расплачиваться. Я покупал ей напитки, я оплачивал ее бар файн, и если я отвозил ее в отель на короткий срок, я давал ей 1500 бат. Иногда больше, если ей нужно было платить за квартиру или она хотела отправить дополнительные деньги своей семье на Сурин. Даже если мы не останавливались в отеле на короткий срок, я все равно давал ей деньги. Наверное, я думал, что если дам ей денег, она не пойдет с другими фарангами. Я никогда не говорил ей этого, это было бы жалко, но я вроде как надеялся, что она сама поймет, что может получить от меня все, что ей нужно, что ей не нужно продавать свое тело.

Пару дней назад я сидел с ней в баре, когда ко мне подошел парень, предлагавший полароидным фотоаппаратом сфотографироваться за сорок бат за раз. Джой спросила меня, не могу ли я сфотографировать нас вдвоем, затем она приложила немало усилий, чтобы запечатлеть нас вдвоем: я обнимаю ее, ее рука лежит у меня на колене, мы оба улыбаемся в камеру. Она обошла бар, показывая фотографию всем своим друзьям. Сегодня, когда я зашел в бар, она сделала большое дело, положив свой бумажник на стол, чего она никогда раньше не делала. Затем она открыла его, чтобы я мог посмотреть, что внутри. Фотография была на месте. Я выглядел слегка пьяным, Джой улыбалась в объектив, ее рука лежала на моей ноге.

“Я хочу, чтобы все знали, что я люблю тебя”, - сказала она.

Одна из ее подруг подошла, чтобы занять у нее сотню бат, и Джой показала ей фотографию. Я сидел, ошеломленный. Это был первый раз, когда она сказала, что любит меня, и сделала это таким будничным тоном, что это прозвучало совершенно искренне, совершенно незамысловато.

Однажды вечером, когда мы ужинали, Джой спросила меня, какой я знак китайского гороскопа. Я сказал ей, что я обезьяна. Она была кроликом. Она нахмурилась. - Большая проблема, - сказала она торжественно.

Я спросил ее почему.

- У кролика и обезьяны всегда большие проблемы, - сказала она. - Кролик очень мягкий. Любит нежности. Тихий. Не меняется. Но обезьяна всегда меняется. Никогда не бывает прежним. Кролик не может доверять обезьяне”.

"Потому что обезьяна будет дергать кролика за уши?”

Она кивнула. - Большая проблема, Пит. Правда.

В ее искренности можно было не сомневаться. Я спросил ее, к какому знаку зодиака фаранг она относится, и она оказалась Весами, как и я. Наши дни рождения разделяли всего десять дней, поэтому я предложил устроить совместную вечеринку по случаю дня рождения. Она, казалось, была в восторге от этой идеи и сказала, что привезет свою семью из Сурина, до которого девять часов езды на автобусе. Я не был уверен, где провести вечеринку, поэтому она сказала, что закажет VIP-зал в караоке-баре "Чикаго". Именно там работала Джой, когда впервые приехала в Бангкок. Я был там с ней несколько раз. Это было в районе под названием Супхан Квай, буквально Мост Буффало, развлекательный район на нижнем рынке, часто посещаемый тайцами. Джой была превосходной певицей, она сидела рядом со мной, глядя мне в глаза, когда пела, и хотя я не мог понять всех слов, смысл был ясен. Караоке-бар работал не очень хорошо, поэтому обычно там было не более нескольких человек, но ее пение всегда вызывало аплодисменты и одобрительные возгласы. Она проработала там всего пару месяцев, потому что с деньгами было плохо. Ей платили две тысячи бат в месяц как хозяйке и почти ничего в виде чаевых. Она сказала мне, что не ходила с клиентами, поэтому зарабатывала едва ли достаточно, чтобы жить. Сунан и Мон убедили ее присоединиться к ним в "Зомби", но ей нравилось возвращаться туда, чтобы повидаться со своими друзьями.

Проведение там вечеринки по случаю дня рождения придало бы ей большую привлекательность.

Как оказалось, это была отличная вечеринка. Я приготовила большой торт с Микки и Минни Маус и надписью розовой и голубой глазурью "С днем рождения Джой и Пита". Я пошел в "Зомби" с Найджелом и заплатил "бар файн" за Джой, Мон и Сунан. Я подарил Джой подарок на день рождения, золотой браслет из переплетенных сердечек, который стоил почти десять тысяч бат. Она была так довольна, но вернула его мне и сказала, чтобы я подарил его ей на вечеринке, чтобы все могли увидеть.

Когда мы туда вошли, в VIP-зале уже было около дюжины человек, в основном тайские мужчины лет двадцати с небольшим. Двое из них были братьями Джой, остальные - двоюродными братьями, сказала она. Их представили Найджелу и мне, но, похоже, их больше заинтересовали бутылки Johnnie Walker Black Label, которые заказала Джой. Я был старше их всех, но никто не отказал мне, и я не был уверен, было ли это признаком неуважения или потому, что они думали, что как фаранг я не ожидал этого. Отец Джой приехал через час, и я подождал его. Он казался удивленным, и я получил в ответ нерешительное "привет". Джой сказала, что ему шестьдесят, но выглядел он старше - худой, сморщенный мужчина с костлявыми руками. Он сел в углу, и один из кузенов Джой протянул ему стакан виски.

Вошла официантка с меню, и Джой заказала еду для всех. Много-много еды.

На ужин был Том Ям Гунг, острый креветочный суп, самое известное блюдо Таиланда, креветки в кляре, острый салат из говядины, омлет, фаршированный свининой и овощами, карри из зубатки, устрицы, обжаренные во фритюре, приготовленные на пару крабовые клешни - еда все прибывала и прибывала. Как и выпивка. К полуночи мы прикончили полдюжины бутылок виски и пару ящиков Carlsberg. Приходило все больше и больше друзей Джой. Большинство из них даже не обратили внимания на Найджела или на меня, единственных двух фарангов в комнате. Не то чтобы это имело значение, Найджел большую часть времени ласкал Мон, а я тихо напивался. Джой была внимательна, как обычно, и продолжала петь мне песни о любви. Мон привела свою дочку Нонглек, трехлетнюю и милую, как пуговка.

В полночь Сунан зажгла свечи на тортах, и мы с Джой задули их. Джой поцеловала меня.

- Браслет, - прошептала она. - Отдай мой браслет сейчас.

Я достал золото из кармана и отдал ей. Она подняла его над головой, чтобы все в комнате могли его видеть, затем заставила меня надеть его ей на запястье. Мон разрезала торт, и каждый взял по кусочку. Но я скажу вам, что было странно. К концу вечера остался только один кусочек. Кусочек с моим именем. Я спросил Джой, почему они это не съели, и она пожала плечами. "Я не знаю", - сказала она. Позже я спросил Найджела, что он думает. Он решил, что это могло быть знаком уважения. Или презрение. Это беспокоило меня довольно долго.

В два часа ночи не было никаких признаков того, что вечеринка заканчивается. Бутылки виски продолжали прибывать, и все по очереди пели. Люди продолжали приходить и уходить, друзья Джой и ее сестер, но никто не предложил заплатить за выпивку - я думаю, Джой сказала им, что я плачу за все. Я не был раздражен, в конце концов, это была совместная вечеринка по случаю дня рождения, но было бы неплохо, если бы они принесли с собой бутылку, какой-то признак того, что они готовы внести свой вклад. И ни у кого не было подарка для Джой. Ни подарков, ни открыток.

Найджел сказал, что ему пора идти, потому что утром у него работа. Я устал и был изрядно пьян, поэтому сказал, что пойду с ним. Я оплатил счет. Сумма составила более десяти тысяч бат. Я встал, чтобы уйти. Никто не попрощался. Никто не сказал спасибо. Джой вывела нас на улицу и помогла найти такси. Найджел сел в такси первым. Джой поцеловала меня в щеку. "Спасибо тебе за все, что ты делаешь", - сказала она.

Я дал ей тысячу бат, чтобы она могла купить еще виски для своей семьи и друзей. Ее лицо вытянулось. "Что случилось?" - Спросил я.

"Виски очень дорогое", - сказала она. "Моя семья много пьет”.

Я дал ей еще пять тысяч бат. Она отказалась от меня. Я сел в такси. "Отличная вечеринка, Пит”,

- спросил Найджел.

"Да", - сказал я. Мы уехали. Джой стояла на тротуаре и махала рукой, пока мы не скрылись из виду.

Мы все отлично провели время, и после этого у меня два дня было похмелье. Мы закончили работу только в семь часов утра, и то только потому, что у нас закончились деньги. После ухода Пита и Найджела мы перешли на тайский виски, потому что так дешевле, но мы заказали еще еды, потому что все снова проголодались, а у Берда было немного марихуаны, и мы начали ее курить.

Всем понравилось золото, которое Пит купил для меня, и они шутили по поводу того, что оно было сделано из сердечек. Они решили, что я украла сердце Пита, и им показалось забавным, что он ушел так рано. Они хотели знать, сколько денег стоила вечеринка и сколько заработал Пит. Я сказал, что он зарабатывал миллионы батов каждый год, и показал им счет. Они все были впечатлены, даже Сунан, а у Сунана много денег.

Парк подождал снаружи, пока Пит и Найджел уйдут. Я увидел его сидящим на своем мотоцикле, когда вышел поймать такси для фарангов, и он начал корчить рожи, пытаясь рассмешить меня. Я познакомился с Парком в первую неделю работы в Zombie. Он один из ди-джеев, ему двадцать пять, и он родом из Удонтхани. Его сестра работает в Spicy-a-go-go, и она стала моей довольно хорошей подругой.

Пак действительно хорош собой, и у него отличное тело. Он и его друзья днем занимаются в тренажерном зале и всегда сравнивают мышцы. Действительно забавно, когда они соревнуются из-за своей внешности, иногда они такие же плохие, как девчонки. Его живот действительно твердый, как панцирь черепахи, а кожа действительно гладкая. Он встречался с другой танцовщицей, когда встретил меня, но бросил ее и сказал, что вместо этого хочет встречаться со мной. Сначала я сказала "нет", но он продолжал приставать ко мне, пока я не согласилась. Причина, по которой я сказал "нет", заключалась в том, что у него была неплохая репутация.

Мон предупреждала меня о нем, она сказала, что Парк без ума от любой новой девушки, если она хорошенькая и молодая, но он сказал мне, что я другая, что я ему действительно нравлюсь. В первый раз, когда мы пошли куда-нибудь, он тоже ничего не пробовал. Мы пошли перекусить после работы. У него не было денег, так что платить пришлось мне, но я не возражала. Ди-джеи зарабатывают даже меньше, чем официантки, и, кроме того, я недолго общался со старым швейцарцем, и он был действительно щедр, так что у меня было две тысячи бат.

Парк очень рассмешил меня, он рассказал мне множество историй о сумасшедших вещах, которые происходили в барах, и он рассказал мне о своей семье.

Я не спала с ним до второго свидания, и это было потрясающе. Он был так нежен со мной, не груб, как фаранги, он целовал меня всю и что-то шептал мне, пока у меня не начинало покалывать кожу.

В общем, Пак поднялся со мной в VIP-зал, и мы спели дуэтом, и все зааплодировали. Он увидел кусок торта с именем Пита и сделал из мухи слона, съев его.

Я скормила его ему, а затем поцеловала на глазах у всех. Я показала ему золотой браслет, который подарил мне Пит, и он хотел, чтобы я отдала его ему на продажу. Каждый месяц ему приходилось платить пять тысяч бат за свой мотоцикл, и он задерживал платежи. Я сказал ему, что не могу продать золото, потому что Пит разозлится, но я пообещал, что отдам ему деньги на следующий день, и он сказал, что все в порядке. Он купил с собой несколько таблеток "яр бар", и я проглотила пару, потому что начала уставать. Они меня здорово взбодрили.

После того, как мы вышли из караоке-бара, Парк и я вернулись в его комнату и отключились. Это была отличная ночь, моя лучшая вечеринка в честь дня рождения.

-

Позвольте мне привести вам пример того, какой бывает девушка Джой. Через месяц после вечеринки по случаю дня рождения я зашла в Zombie и обнаружила, что ее распирает от счастья. Она улыбалась от уха до уха, хихикала и подпрыгивала на своем сиденье. Я купил ей колу и спросил, чему она так радуется. Она протянула руки и показала мне золотую цепочку. Она сказала мне, что это почти две трети унции тайского золота, 23 карата, и стоит около 10 000 бат.

Джой объяснила, что у нее был клиент, который заплатил ее бару файн, чтобы пригласить ее на ужин.

- Ты уверен, что это был всего лишь ужин? Я перебил.

Она подняла брови и вздохнула с притворным раздражением. -Пит, почему я лгу тебе? Только ужин, хорошо?

Она снова заулыбалась и продолжила свой рассказ. После ужина мужчина понял, что у него недостаточно денег на чаевые в тысячу бат, которые он ей обещал. Она показала цепочку. "Но у него было это на шее, и он подарил это мне. Он сказал, что хотел продать это, но не знал как. Пит, он сказал, что я могу продать его и оставить себе половину. Он придет сюда завтра за деньгами. Она наклонилась вперед, ее глаза расширились. "Пит, я могу оставить себе пять тысяч бат”.

Остаток вечера она провела, показывая золото всем своим друзьям и рассказывая историю своей удачи. Она была похожа на маленького ребенка, которому сказали, что в этом году Рождество наступит рано.

Следующим вечером я вернулся в "Зомби" и нашел ее сидящей в углу с красными от слез глазами. Она крепко обняла меня и прижалась заплаканной щекой к моей шее. "Почему фаранги лгут?" спросила она меня между рыданиями.

- Что ты имеешь в виду? - Спросил я. Она казалась такой маленькой в моих руках, маленькой, мягкой и уязвимой.

- Золото ненастоящее, - сказала она, обнимая меня за талию.

Она отнесла цепочку в ювелирный магазин, и женщина там рассмеялась ей в лицо. Она была фальшивой и стоила не больше пятидесяти бат. Он даже не был позолочен.

- Почему фаранги лгут? - повторяла она между всхлипываниями. Я заплатил ей "Бар файн", пригласил поужинать в немецкий ресторан на Soi 4 и продолжал рассказывать ей глупые истории, пока ее улыбка не вернулась. В тот вечер я не отвез ее в отель на короткий срок, потому что видел, что она все еще расстроена, поэтому дал ей две тысячи бат и отпустил обратно в бар к своим друзьям.

Я вернулся в отель "Династия", чтобы поработать над книгой. Все шло действительно хорошо. Днем я посещал отели и узнавал их подробную информацию, проверял номера, удобства и цены, а ранними вечерами заглядывал в рестораны, обычно ужиная в одном и заказывая меню в нескольких других. Потом я шел навестить Джой. Чаще всего по вечерам я оплачивал ее бар файн, но мы не всегда останавливались в отеле на короткий срок. Иногда мы просто сидели в одном из баров на улице и разговаривали, или ходили перекусить поздно вечером по-тайски. Она знакомила меня со всеми видами блюд, которые я никогда раньше не пробовал, с настоящей острой едой, которую не пробует большинство фарангов.

Я все еще не забрал ее обратно в "Династию". Джой была очень хорошенькой, но одевалась она, как большинство девушек, танцевавших в "Нана Плаза", - в обтягивающие джинсы, туфли на высоких каблуках и футболку, - и на ней было чуть-чуть слишком много макияжа. Грубо говоря, она выглядела как проститутка, а я не хотел, чтобы персонал отеля видел, как я веду проститутку к себе в номер. Казалось, она не возражала.

Мне следовало бы знать, что фарангу лучше не доверять. Я не первая девушка, которую обманули, и не буду последней, но я усвоила свой урок, это точно. Он был из Швейцарии, пожилой парень, большой и толстый, как все они, и от него пахло так, словно он неделю не принимал душ. У него была толстая золотая цепь на запястье и большая на шее, та, что он подарил мне, так что я решил, что у него есть деньги. Он купил мне пять банок колы, и когда я положила руку ему на промежность, то почувствовала, что он уже встал, так что я знала, что он захочет заплатить за меня. Я прикинул, что Пит появится не раньше десяти, а было только восемь, поэтому я пару раз потрепал его и спросил, не хочет ли он ненадолго отлучиться.

Мы отправились в Гостевой дом дяди Рея, это всего в пяти минутах ходьбы от Нана Плаза. Он не стал принимать душ или что-то в этом роде, просто разделся и лег на спину, как огромный выброшенный на берег кит. Он был покрыт волосами, седыми и вьющимися, и он лежал, играя сам с собой, пока я раздевалась. Его член был огромным и толстым, и, казалось, становился все больше и больше, пока он играл с ним. Я хотела принять душ, но он сказал, что не хочет этого. Он сказал, что хочет, чтобы я отсосала ему. Я покачала головой и сказала, что я этого не делала, и попыталась залезть на него сверху. Он толкнул меня и попытался заставить, но я продолжала отворачивать голову. Воняло, как старой рыбой. Он продолжал пытаться заставить меня, но я ничего этого не терпела. В конце концов он сел и снял золотую цепочку. Он сказал мне, что хочет продать ее, и что если я продам ее для него, то смогу оставить себе половину. Она выглядела достаточно настоящей, и на ощупь была настоящей, поэтому я надел цепочку себе на шею. Это было не так плохо, как я думала, но я держала глаза закрытыми и сосредоточилась на том, чтобы меня не вырвало. Он начал входить и выходить, и я чуть не задохнулась. Я почувствовала, что он начал кончать, поэтому попыталась оторвать голову, но он положил руки мне на затылок. На самом деле я не слишком сильно сопротивлялась, потому что думала, что получу пять тысяч бат. Как бы то ни было, он кончил мне в рот, а потом держал меня там, пока я не проглотила.

Я оделась и выбежала из комнаты, пока он еще лежал на кровати, потому что не хотела, чтобы он передумал и потребовал свое золото обратно.

Когда я вернулась домой тем вечером, я отдала цепочку Парку. Он надел ее и занимался со мной любовью всю ночь. Он действительно хорошо смотрелся в нем, и я предложил ему оставить его себе, но он сказал, что нет, нам нужны деньги. Я хотел оставить все это себе, но Пак сказал, что было бы лучше подыграть швейцарцу, отдать ему его долю в пять тысяч бат, а затем заставить его продолжать оплачивать мой барный штраф и брать меня на короткий срок. Мы бы вернули пять тысяч бат в течение недели, и в будущем будет больше. Старые - самые простые, в них так быстро влюбляешься. Все, что для этого нужно, - это несколько ласковых слов.

Пак первым делом с утра отправился в ювелирную лавку, а когда вернулся, то был в ярости.

Он сильно ударил меня и сказал, что женщина в магазине угрожала вызвать полицию. Она подумала, что он пытается ее обмануть. Пак ударил меня кулаком в живот и повалил на землю, затем плюнул в меня, назвав глупой шлюхой, сукой и водяным буйволом, затем он пинал меня, пока Сунан не вошла из соседней двери и не сказала ему остановиться.

Мне было больно, но синяков не было. Пак был хорош в этом, в ударе, не оставляющем следов.

Сунан помогла мне подняться, и Парк выбежал. Он не возвращался два дня, и это было намного больнее, чем побои.

В конце концов мы сами прикончили швейцарца. Я рассказал всем своим друзьям о случившемся, и примерно через месяц мне позвонила девушка из бара Сьюзи Вонг в Сой Ковбой. Пак и пятеро его друзей разъезжали на мотоциклах и ждали, пока он выйдет. Они напали на него с кусками свинцовой трубы, сломали ему обе руки и выбили большую часть зубов. Парк украл бумажник мужчины, и мы все пошли в Чикагский караоке-бар и выпили на двоих три бутылки Black Label. Это был отличный вечер.

Однажды вечером, когда я пришел в "Зомби", у Джой были три красных пореза на левом запястье. Я мог видеть их с расстояния более десяти футов, и Джой даже не пыталась их скрыть. Она улыбнулась и помахала рукой, и как только ее танцевальная смена закончилась, она сбежала со сцены и села рядом со мной. Я взял ее за руку и посмотрел на порезы. Это были глубокие порезы, ярко-красные на фоне ее смуглой кожи. Она улыбнулась.

- Почему? - Спросил я.

Она пожала плечами, как будто попытка самоубийства не имела абсолютно никакого значения.

- Ну же, Джой. Что случилось?

"Мой брат разбился на мотоцикле", - сказала она.

- Он был ранен?

Она покачала головой.

Я кивнул на ее изуродованное запястье. - Зачем ты это сделала?

Ее глаза наполнились слезами. "Мотоцикл причинял сильную боль", - сказала она. "Очень дорогой”.

- Сколько? - спросил я.

Она фыркнула. - Шесть тысяч бат, - сказала она.

Я был поражен. - Ты порезал запястье, потому что твой мотоцикл нуждался в ремонте?

- Пит, - сказала она. - У меня нет денег.

- Я обнял ее и прижал к себе, и ее слезы капали мне на джинсы. Я не мог взять в толк, с какой стати ей резать себе вены из-за велосипеда? Кроме того, она сказала, что мотоцикл все еще в Сурине.

- Откуда вы узнали, что произошло? - Спросил я.

- Мне позвонил мой брат. Он сказал, что ему очень жаль, но у него нет денег. Слезы полились снова.

"Джой, не волнуйся", - сказал я. "Я дам тебе деньги”.

Она села и удивленно посмотрела на меня. Затем бросилась ко мне и обняла. Она оставалась так несколько минут, ее мягкие, влажные щеки прижались к моей шее.

Я купил ей колу, а затем направился к банкомату Thai Farmers Bank. Я снял семь тысяч бат со своей карты Lloyds Visa и отдал шесть тысяч Джой. Она умчалась к своему шкафчику и не возвращалась в течение десяти минут. Когда она вернулась, то уже подправила макияж и слезы высохли. Она прижалась ко мне и положила руку мне на бедро. Я был счастлив, что смог так изменить ее жизнь. Относительно небольшая сумма для меня, но для Джой это была месячная зарплата. Это стоило того, чтобы увидеть, как она улыбается и смеется со своими друзьями.

Я снова взял ее за руку и осмотрел порезы. Швов не было, но они были не такими глубокими, как показалось на первый взгляд. Рядом со свежими порезами были три старых шрама. Я провела пальцем по рельефной ткани шрама. - Когда ты это сделал? - Спросила я.

- Когда мне исполнится пятнадцать, - ответила она.

"Почему?”

"Я несчастлива", - сказала она.

Я улыбнулся простоте ее ответа. Иногда ее честность была такой детской, что у меня возникало непреодолимое желание защитить ее от всего мира. Конечно, она была несчастна, иначе зачем бы она пыталась покончить с собой?

- Почему ты не был счастлив?

"Моя мать умерла. Я хочу быть со своей матерью", - сказала она.

- Отчего она умерла?

Джой похлопала себя по животу. - Что-то не так внутри, - сказала она.

"Рак?”

Она нахмурилась, затем кивнула.

"Вау", - сказал я. "Прости". Я обнял ее за плечи. Коренастый таец с рябой кожей поставил передо мной букет роз, но я покачала головой. "Моя мать умерла, когда я была маленькой", - сказала я.

Она в ужасе посмотрела на меня. - Что случилось?

Я постучал себя по виску. - Опухоль мозга, - сказал я.

- Я не понимаю, - сказала она.

"Опухоль мозга", - сказал я. "У нее что-то не в порядке с головой”.

Ее глаза снова наполнились слезами. - Пит, мне жаль тебя, - сказала она.

Я заплатил за нее в баре "Файн", и мы пошли ужинать. Она вернулась в квартиру, но все, чего я хотел, это держать ее в своих объятиях, показать ей, что мне не все равно.

Почти все девочки в моей семье в тот или иной момент перерезали себе вены. За исключением Сунан, она никогда не теряет самообладания. Все, что делает Сунан, продумано заранее. Что касается меня, я совершенно другой, я совершаю всевозможные безумные поступки под влиянием момента, особенно если выпил или принял таблетку yar bar. Как в тот раз, когда я вернулся в комнату пораньше и застал Парка в постели с Даенг. Даенг - маленькая шлюшка, ей всего семнадцать, но она займется сексом со всем, что носит брюки. Она нимфоманка, и ее штрафуют в баре каждый день, когда она работает, иногда два или три раза в день. Но двадцати с лишним фарангов в неделю недостаточно, и поэтому она решает соблазнить моего мужчину. Пит зашел в бар незадолго до восьми и оплатил мой барный штраф. Мы пошли ужинать, но он почти ничего не говорил. Я делал все возможное, чтобы поднять ему настроение, но что-то было не так с книгой, над которой он работал - честно говоря, я с трудом понимал его, потому что его тайский ужасен, - но я кивал, сочувствовал и изо всех сил старался поднять ему настроение.

Он не хотел уезжать ненадолго, поэтому дал мне тысячу бат, мы сели в такси, и я высадил его у отеля Dynasty. Я думал вернуться к Зомби, но у Парка был выходной, поэтому я решил пойти домой и сделать ему сюрприз. Пригласить его куда-нибудь поужинать или, может быть, сходить в кино. Он действительно был удивлен. Он лежал на спине, а Даенг сидела на нем сверху. Она так кричала, что они не услышали, как я открыл дверь.

Я мог бы убить ее. На самом деле, я почти убил. Я снял один из своих высоких каблуков и ударил ее им по голове. Парк сначала ничего не заметил, потому что его глаза были закрыты, а она вообще производила так много шума, но я снова ударил ее туфлей и на этот раз чуть не сломал ей нос. Я начал называть ее всеми именами на свете. Пак спрыгнул с кровати, отбросив Даенг к стене, но я хотел причинить боль не ему, а ей. Парку следовало бы знать лучше, но когда доходит до дела, он мужчина, а мужчины думают своими членами. Если им это преподнесут на блюдечке, они не откажутся.

Я продолжал бить Даенг, пока она не выбежала, совершенно голая. Я бросил ей вслед ее вещи и сказал, что, если она еще раз переступит порог моей комнаты, я убью ее. Парк смеялся, поэтому я начал кричать на него, размахивая ботинком и угрожая ударить его им. Он просто рассмеялся мне в лицо, сказал, что она не важна, что это был всего лишь секс, и чего я ожидал, я был на работе, он был мужчиной с потребностями, что еще ему оставалось делать? Тогда я действительно сорвался. Я запустил в него ботинком и сказал, какой он ленивый, неблагодарный кусок дерьма из бизонов. Кому я отдал свои деньги? Кто платил за его одежду, наркотики, мотоцикл? Он зарабатывал пять тысяч бат в месяц в качестве ди-джея, этого было недостаточно, чтобы заплатить за выпивку. Я заплатила за комнату, я заплатила за все, что у нас было. Чем больше я кричала, тем больше он смеялся, и в конце концов ушел.

Я пошел в ванную и трижды порезал себе запястье. Я делал это раньше, сразу после смерти моей матери, и нет, я не пытался покончить с собой, я просто хотел показать, как я зол. Там было много крови, поэтому я обернул рану полотенцем и поднял руку в воздух.

Сунан услышала шум, подошла и помогла перевязать мне запястье. Она сказала мне, какой я глупой, что Парк был хорошим человеком, что я должна была понять, что иногда мужчины сбиваются с пути, такова их природа. Она сказала, что Пак заботился обо мне, что он любил меня, любил в миллион раз больше, чем фаранги, которые платили за мой бар файн. Фаранги приходили и уходили, фаранги всегда лгали мне, но Пак был тайцем, Пак был моим мужчиной.

Пак не возвращался два дня. Когда он это сделал, у него была красная роза, и он подарил ее мне и сказал, что сожалеет, что Даенг обманула его, что он не знал, что делал, и никогда больше этого не сделает. Он занимался со мной любовью так нежно, что я заплакала, а он поцеловал мое забинтованное запястье и сказал, что любит меня и что я никогда больше не причиню себе боли.

Я столкнулся с Найджелом в баре "У толстяка", он потягивал пиво "Сингха". Я рассказал ему о том, как Джой порезала себе запястье, и он отнесся к этому очень пренебрежительно, сказал, что тайские девушки всегда режут себя, обычно после того, как слишком много выпьют.

Я хотела сказать ему, что Джой совсем другая, но видела, что он пьян, поэтому не стала утруждать себя.

Я хотела сказать ему, что не все тайские девушки одинаковы. Джой была другой. Она была барменшей, но она была барменшей не по собственному выбору: такая жизнь была навязана ей обстоятельствами. Она делала все возможное из плохой работы, вот как я на это смотрел.

Единственное, в чем я не был уверен, так это в том, что она думала обо мне. Во многих отношениях она вела себя как подружка. Она звонила мне почти каждый день, просто поболтать, спросить, что я делаю, как продвигается работа над книгой. Я нашел экземпляр "Путеводителя по Лондону", который написал несколькими годами ранее, и подарил ей. Она была в восторге и внимательно прочитала его, рассматривая фотографии и задавая мне вопросы. Моя фотография была на первой полосе, и она хихикнула, увидев ее, сказав мне, что в реальной жизни я выгляжу намного моложе. Она все спрашивала, когда будет закончена книга о Таиланде и буду ли я писать о ней.

Иногда мы ходили куда-нибудь вместе днем, обычно в один из универмагов Robinsons. Она никогда не просила меня купить ей что-нибудь, но я всегда покупал. Обычно одежда или музыкальная кассета. Однажды я подарил ей проигрыватель компакт-дисков. Однако она никогда не приставала ко мне, она не была похожа на некоторых девушек, которых я видел с фарангами, тащивших их за руку к прилавкам с украшениями или парфюмерией.

Иногда мы вместе ходили есть мороженое, а пару раз ходили в кино. Но ей всегда приходилось уходить к пяти вечера, потому что ей нужно было зайти домой, принять душ и подготовиться к работе.

Если я не хотел, чтобы она ходила на работу, я должен был заплатить ей бар файн. Всегда. Джой объяснила, что если ее штраф в баре не будет выплачен, мамасан вычтет деньги из ее зарплаты. Я знал, что она не очень хорошо зарабатывала, работая в баре, и мне казалось несправедливым, что ее следует наказывать за то, что она встречалась со мной, поэтому я заплатил. Я не чувствовал себя хорошо из-за необходимости платить ей каждый раз, когда занимался с ней любовью, но я знал, что ей нужны деньги. Вот почему она была в баре в первую очередь. Я продолжал спрашивать ее, любит ли она меня или мои деньги, что было глупым вопросом, верно? Она смеялась и говорила: "Во-первых, я люблю тебя, Пит, но во-вторых, я люблю твои деньги". Я действительно верю, что если я перестану давать ей деньги, она все равно будет встречаться со мной, но я знал, что это было бы несправедливо. Это было бы равносильно тому, что я пишу и не получаю денег. Я имею в виду, я мог бы сделать это для друга, но мне все равно пришлось бы работать, мне все равно пришлось бы найти кого-то, кто заплатил бы мне за то, что я сделал. Поэтому, наверное, я оправдывал это перед самим собой, думая, что если она работает проституткой, то лучше, чтобы это я давал ей деньги, а не череда незнакомых людей.

Дело в том, что это не было похоже на проституцию. На самом деле не было ощущения, что я плачу за секс. Ну, я имею в виду, что так и было, но она никогда не требовала денег или отказывала в сексе, если не получала его. Но я всегда давал ей деньги после того, как мы ненадолго покидали отель. Иногда две тысячи бат, иногда одна тысяча, но обычно полторы тысячи, сумму, которую она запросила за первый раз, когда я с ней переспал. Когда я давал ей меньше полутора тысяч бат, она никогда не жаловалась, но всегда казалась особенно довольной, когда я давал ей больше.

Я никогда не платил за секс до поездки в Таиланд. Такая мысль никогда не приходила мне в голову. Не то чтобы я против проституции, потому что это не так. Я считаю, что это должно быть легализовано везде, узаконено и регулируется. Вокруг полно мужчин, искалеченных, старых, уродливых, которым, вероятно, нелегко найти сексуального партнера, так разве не логично, что такие люди должны иметь возможность получать сексуальное удовлетворение у специалистов, прошедших медицинское обследование? И разве это не дало бы потенциальным насильникам и им подобным безопасный выход их желаниям? Это то, во что я верил, хотя никогда не думал, что буду тем, кто будет платить за секс.

От Радости мне казалось, что я иду не с проституткой, а помогаю подруге, у которой не так много денег, как у меня. Я помогала подружкам в Лондоне, оплачивала их счета у стоматолога, если у них не хватало наличных, оплачивала счета в ресторанах и так далее. Я одолжил денег одной паре - одной нужны были деньги для участия в собеседовании в Глазго, другая так и не сказала мне, зачем ей нужны деньги, но сказала, что это вопрос жизни и смерти, - и оба раза я отдавал наличные, не ожидая увидеть их обратно. Конечно, я никогда не давал им денег после того, как переспал с ними - Боже, я мог только представить, что бы сделала английская девушка, если бы я это сделал, - но тогда они не были так стеснены в средствах, как Джой.

И Джой никогда не заставляла меня чувствовать себя клиентом. Она не навязывалась мне с выпивкой, на самом деле, иногда, когда я предлагал, она отказывалась. Обычно я покупал ей три или четыре, потому что часть ее заработка приходилась на комиссионные, и очевидно, что, сидя со мной, она отказывалась от возможности заработать деньги в другом месте. Она также никогда не приставала ко мне с просьбой оплатить ее барный штраф, хотя всегда была довольна, когда я это делал. Думаю, в среднем я штрафовал ее от двенадцати до пятнадцати раз в месяц. Часто мы просто ходили поесть или заходили в другой бар, чтобы она могла повидаться со своими друзьями.

Иногда я заходил выпить в другой бар, прежде чем отправиться в Zombie, обычно если я был с кем-то из парней из Fatso's - Джимми, Риком, Найджелом, Брюсом или Мэттом. Когда бы я ни делал это, девушки всегда подходили и грозили мне пальцем, обвиняя меня в том, что я бабочка, в неверности Джой. Я всегда смеялся и отрицал это. Я знал, что лучше не приглашать в бар "Файн энд энд гирл" в Нана Плаза - там была подземная система коммуникаций, которая работала со скоростью, приближающейся к скорости света. В самом начале наших отношений я зашел в "Спайси-а-гоу-гоу" и купил напитки девушке по имени Май. У нее были самые длинные волосы, которые я когда-либо видел, длиннее даже, чем у Джой, и, наверное, я подумывал о том, чтобы заплатить ей bar fine, больше из любопытства, чем из чего-либо еще, но прежде чем я смог продолжить, в баре появилась Джой со своей подругой Эппл. На Джой было длинное зеленое коктейльное платье, которое она часто надевала на работу. Apple увидела меня и сказала "савасди ка", но Джой, казалось, меня не заметила. На самом деле, я был почти уверен, что она притворялась, что не замечает меня. Она быстро обошла бар и затем ушла. Я оплатил счет, попрощался с Мэй и поспешил в "Зомби".

Как только я вошел, Джой подошла и обняла меня. Она уже переоделась в свой танцевальный костюм.

Я купил ей выпить и спросил, что она делала в "Спайси-а-гоу-гоу".

- Я иду повидаться со своим другом, - сказала она и мило улыбнулась. Она прекрасно знала, что кто-то из Spicy-a-go-go позвонил ей и сказал, что я подружился с другой девушкой, и она переехала, чтобы защитить ее интересы. Я был польщен. Если она ревновала, это показывало, что ей не все равно.

Я тоже ревновал, но не знал, что с этим делать. Она мне нравилась, очень нравилась. Это было больше, чем похоже, это была почти любовь, но я сдерживал себя из-за того, что она сделала, из-за того, что она натворила. Ради бога, она была проституткой, и всякий раз, когда я чувствовал, что влюбляюсь в нее, я пытался вернуться к реальности. Парни всегда рассказывали мне ужасные истории о фарангах, которые связывались с барменшами. По их словам, у большинства девушек были тайские мужья или бойфренды. Большинство тратили свои деньги на наркотики или азартные игры. И не важно, насколько сильно вы думали, что можете им доверять, в конце концов они вас ограбят. Я смотрел на Джой и думал: "Нет, она другая", но в глубине души у меня всегда было беспокойство, что, возможно, она лжет мне, что я всего лишь клиент и ее волнуют только мои деньги.

Часть меня хотела попросить ее бросить работу, потому что мне была ненавистна мысль о том, что она будет встречаться с другими мужчинами, и я ненавидел тот факт, что она танцевала. В самом начале наших отношений я начал платить ей тысячу бат в месяц за то, чтобы она не снимала трусики, пока танцует. Сунан и Мон все еще танцевали обнаженными, и я знаю, что Джой была счастлива, что я сделал этот жест. Я знал, что она была бы еще счастливее, если бы я давал ей достаточно денег, чтобы вообще не работать, но это стоило бы мне десятков тысяч бат в месяц, и я все еще опасался брать на себя такого рода обязательства.

Я был почти уверен, что она не принимала наркотики. Я спрашивал ее несколько раз, и она всегда яростно отрицала это, и на ее руках не было следов от уколов. Она сказала, что у нее не было тайского парня. Она сказала, что у нее был парень в Сурине, но это закончилось, когда она переехала в Бангкок. Думаю, я ей поверил. Она работала в баре по восемь часов в сутки и заканчивала только в половине третьего ночи, и она звонила мне почти каждый день, так что я не мог понять, как у нее найдется время для парня или мужа. К тому же у нее в бумажнике всегда была моя фотография, и я не мог понять, как тайский парень может с этим мириться.

Единственное, что меня действительно беспокоило, так это то, что она никогда не позволяла мне увидеть свою комнату. Она сказала, что это было в Супхан Квай, недалеко от чикагского караоке-бара, и что это были трущобы. Са-лам - это тайское слово. Почти то же самое. Она сказала, что, чтобы добраться до здания, где находилась комната, ей пришлось пройти по узкому переулку, и что это было бы опасно для меня. И она сказала, что комната была маленькой и грязной, и что ей было стыдно за это. "У меня нет денег, Пит", - сказала она. "У меня нет хорошей комнаты. Я стесняюсь, Пит”.

Я снова и снова говорил ей, что мне все равно, что я хочу посмотреть, где она живет, но она всегда отказывалась. Она сказала, что в комнате не было телефона, поэтому я не мог позвонить ей туда. Правда, в здании был телефон, и она иногда звонила мне по нему, но я не мог воспользоваться им, чтобы связаться с ней, сказала она.

Я спросил ее, почему она не нашла себе комнату в более приятной части города, если то место, где она остановилась, было таким плохим. Она пожимала плечами и говорила, что у нее совсем нет денег. Я никогда не мог этого понять.

- Я брал уроки тайского языка в Школе выпускников Американского университета и знал, что тамошние учителя зарабатывают меньше, чем Джой, но, похоже, у всех них был довольно высокий уровень жизни.

Они зарабатывали около двенадцати тысяч бат в месяц, и все были хорошо одеты, жили в приличных квартирах, а у некоторых были машины и мобильные телефоны.

Зарплата Джой составляла около пяти тысяч бат в месяц. Шесть тысяч, включая деньги, которые я давал ей, чтобы ей не приходилось танцевать голой. Бар давал ей сто бат каждый раз, когда я оплачивал ее bar fine, так что это была еще как минимум тысяча бат в месяц. Обычно она выпивала пять или шесть напитков в день, так что это составляло еще четыре тысячи бат в месяц. Это означало, что только в баре она получала одиннадцать тысяч бат, почти столько же, сколько зарабатывали учителя. Но я давал Джой еще пятнадцать тысяч бат в месяц. Даже если никто другой не платил ей бар файн, Джой зарабатывала двадцать шесть тысяч бат в месяц, больше, чем медсестра, в несколько раз больше, чем женщина-полицейский, ненамного меньше, чем врач. Так куда же делись деньги?

Расспросы привели к тому, что она только пожала плечами и покачала головой. Она не знала. Бангкок был дорогим городом. Ей приходилось брать такси на работу и с работы, и каждая поездка стоила больше сотни бат. Шесть тысяч бат в месяц на такси? Это безумие, сказал я. Почему она не села на автобус?

Она сказала, что поездка на автобусе займет слишком много времени, а ночью это будет опасно. Я спросил ее, почему она не сняла номер поближе к Нана Плаза, и она ответила, что все ее друзья были в Супхан Квае, как и ее сестры. По ее словам, ей пришлось заплатить за мотоцикл. Пять тысяч бат каждый месяц.

И ей пришлось отправить деньги обратно Сурину, чтобы помочь своей семье. Разговоры о деньгах, казалось, всегда шли по кругу, ни к чему не приводя. Одно было ясно наверняка - ей никогда не хватало, сколько бы я ей ни давал.

Я не знаю, куда уходят мои деньги, правда, не знаю. Они утекают у меня сквозь пальцы, как вода. Я пытался объяснить Питу, но он меня не понимает. Как он мог? Он богатый фаранг, он не может знать, каково это - быть из бедной семьи, ничего не иметь. Сколько ему пришлось заплатить за билет из Англии? Двадцать тысяч бат? Тридцать тысяч? И проживание в отеле Dynasty обходится ему в тысячу бат за ночь. Это тридцать тысяч бат каждый месяц. И он тратит деньги в барах каждую ночь. Сотни бат. Однажды вечером он сел за стол с ручкой и бумагой и попросил меня рассказать ему, сколько я зарабатываю и сколько трачу, как будто он бухгалтер или что-то в этом роде. Я был действительно оскорблен, но ничего не сказал, я попытался обратить все в шутку. Он сказал мне, что мне было бы лучше, если бы я жила поближе к Зомби, но это означало бы, что я не была бы рядом со своими друзьями. Я думаю, он хочет, чтобы я сидела в комнате совсем одна и ждала его. Он сумасшедший. Он продолжал спрашивать меня, почему я не экономлю деньги. На чем я экономлю? Я должен платить за свою комнату, я должен оплачивать такси. Там есть еда, косметика, шампунь, одежда. Бангкок - дорогой город.

И Пит не понимает моих семейных обязательств. У меня три младшие сестры, все учатся в школе.

Им нужны деньги на одежду и книги. У моего отца есть немного земли, но это плохая земля, и там мало что растет. Мой отец добывает древесный уголь из деревьев, которые там растут, но это тяжелая работа, и он не зарабатывает много денег. Моя бабушка старая, и ей нужны лекарства, а мои братья не работают, они всегда были ленивыми и пальцем не пошевелят, чтобы помочь моему отцу. Если бы не Сунан, Мон или я, моему отцу пришлось бы продать дом или землю.

Еще одна вещь, которой Пит не понимает, - это то, что когда у тебя есть деньги, люди всегда просят у тебя их. Друзья, которые не могут заплатить за квартиру, несколько батов на еду, может быть, пачку сигарет. Мои друзья знают, что Пит дает мне деньги, и поэтому, когда им не хватает, они просят меня помочь им. Что делать девушке? Они помогли бы мне, если бы у них были деньги, а у меня их не было, мы всегда так делаем, мы помогаем друг другу. Мы должны. Когда я только переехала в Бангкок, друзья разрешали мне спать у них на этаже, они делились своей едой, сигаретами, одалживали мне одежду и косметику, пока я не начала зарабатывать достаточно, чтобы позаботиться о себе. На прошлой неделе Эппл заболела и не могла работать, а ее домовладелец повесил на ее дверь висячий замок и не впускал ее обратно, пока она не оплатила счет за телефон и электричество, почти в две тысячи бат. У нее не было денег, поэтому она попросила меня. Конечно, я помог ей. Она моя подруга. Но если я скажу это Питу, он рассердится. Он продолжает говорить, что хочет помочь мне, а не моей семье и друзьям. Я не знаю, вернет ли мне Apple деньги, но это нормально. Что посеешь, то и пожнешь. Может наступить день, когда у нее будет богатый парень, а у меня нет, тогда я смогу попросить у нее денег.

Хотел бы я быть больше похожим на Сунан. Сунан экономит кучу денег, и у нее действительно хорошая комната, телевизор и стереосистема. В следующем месяце она собирается купить пикап Toyota, и Берд будет возить нас по городу. Сунан действительно много работает. Она уходит ненадолго каждый вечер, а иногда и с фарангами по нескольку раз за ночь. Она не играет в карты, как большинство девушек, не курит и не пьет. Я выкуриваю пачку "Мальборо" в день и иногда пью пиво. Сунан старше меня, ей двадцать шесть, и она работает в Zombie около двух лет. Она обычно присылала мне деньги, когда я был в Сурине, и купила нашему отцу мотоцикл. У меня тоже есть мотоцикл, он обходится мне в пять тысяч бат в месяц. Это в Сурине.

Пит продолжает уговаривать меня продать мотоцикл, он говорит, что он мне не нужен, потому что я работаю в Бангкоке. Он не знает, какой у меня дом, он в милях от Сурина, и даже ближайшая деревня крошечная. Чего он от меня ждет? Идти пешком?

У Сунан есть фаранг, который каждый месяц присылает ей деньги. Его зовут Тойне, он из Норвегии. Он встретил ее в прошлом году и сказал, что не хочет, чтобы она работала, поэтому каждый месяц отправляет сорок тысяч бат в ее банк. Он также подарил ей мобильный телефон, который стоил десять тысяч бат. У Тойна жена в Норвегии, и он приезжает в Бангкок всего два раза в год. Сунан такая счастливица, хотел бы я, чтобы у меня был такой фаранг. Тойне продолжает говорить, что собирается развестись со своей женой и жениться на ней, но Сунан ему не верит. По ее словам, все фаранги лгут.

-

Мне позвонил Найджел и сказал, что хочет встретиться и выпить. У него была назначена ранняя встреча в офисе на Силом-роуд, поэтому он предложил Патпонг. В Патпонге есть бар, который ему нравится, называется Safari. Это бар на первом этаже, поэтому девушкам не разрешается танцевать голышом, и там играет хорошая музыка, много чего из шестидесятых. Единственная загвоздка в том, что потолок над двумя танцполами очень низкий, так что танцоры гоу-гоу практически карлики. Когда я пришел, Найджел уже был там, сидя с маленьким лысым парнем с густой седой бородой, который был похож на эльфа без униформы, с резкими чертами лица и озорными глазами. Он был ненамного выше танцоров гоу-гоу. Он был милым парнем, и он мне понравился почти сразу. Его звали Брюс, и он прожил в Бангкоке восемнадцать месяцев, управляя фабрикой кожаных сумок для тайского бизнесмена. Очевидно, они с Найджелом пробыли там какое-то время, потому что в пластиковую кружку перед ними была набита толстая пачка синих бумажек.

Мы пробыли в "Сафари" около часа, потом Брюс предложил пойти в один из баров наверху.

Патпонг-один - узкая дорога, соединяющая две основные магистрали Бангкока, Силом-роуд и Суривонг-роуд. Я никогда не мог понять, почему она осталась зоной красного света. Вокруг него были высотные офисные здания и элитные универмаги, так что я подумал, что было бы экономически целесообразно снести бары и перепланировать территорию.

По обе стороны дороги есть бары, заполненные киосками, торгующими поддельными часами, дешевой одеждой и безвкусными сувенирами. Бары на первом этаже - это в основном гоу-гоу бары, в каждом из которых по меньшей мере сотня девушек. В барах на втором этаже тоже есть танцовщицы, но они также устраивают шоу. Девушки в барах наверху танцевали топлесс или голышом, что, строго говоря, незаконно, но в барах есть наблюдательные пункты на первом этаже. Всякий раз, когда мимо проходит полиция, дозорный нажимает кнопку тревоги, и в баре начинают мигать красные лампочки, сигнализируя девушкам, что они должны поторопиться и одеться.

Шоу - это то, что привлекает посетителей в бары первого этажа. На них девушки вытаскивают бритвенные лезвия из своих фантиков, взрывают воздушные шарики дротиками, выпущенными из духовых трубок в их фантиках, пишут фломастерами, воткнутыми в их фантики. У них есть шоу в душе, шоу при свечах, где девушки капают горячим воском на свои тела, и полноценные секс-шоу. Когда я впервые зашла в один из баров наверху, я была поражена тем, что увидела, поражена тем, что девушки готовы делать со своим телом за деньги. Сейчас я почти не замечаю, что происходит на сцене. Даже полное секс-шоу вызывает разочарование. По словам Найджела, один и тот же парень занимается этим по меньшей мере десять лет. Он высокий, худой и не особенно обеспеченный, и он занимается любовью со своей женой пять раз за ночь в пяти разных барах. Он начинает в десять часов и выступает каждые тридцать минут, обычно с одной и той же женщиной, своей женой. Однажды я видел, как он выступал с другой девушкой, и мне сказали, что это сестра его жены. Очевидно, его невестка рада вмешаться, когда жена парня не в настроении. Настоящий семейный бизнес.

Брюс остановился возле бара, которого я раньше не замечала. Там была вывеска с надписью "Dream Bar" и лестничный пролет, ведущий к закрытой двери.

- Что ты думаешь? - спросил Брюс.

- Никогда раньше не был, - сказал я.

"Попробовать?”

"Конечно". У подножия лестницы стояли два тайских подростка с плакатами из ламинированного картона в руках. Один из них сунул нам плакат. Это было меню секс-шоу.

"У тебя есть карта вин?" - спросил Брюс, но подросток не понял шутки.

"Гребаное шоу", - сказал подросток.

- Чертовски здорово, - сказал Брюс со своим сильным ньюкаслским акцентом. - Веди Макдаффа. Он повернулся и поманил Найджела. - Сюда, приятель! - крикнул он.

"Какая-нибудь плата за покрытие?" Я спросил подростка.

Он покачал головой. - Заходите, - сказал он, указывая табличкой на дверь.

- Сколько стоит "Карлсберг"? - Спросил я.

Подросток указал на свою вывеску. "Карлсберг" стоил восемьдесят бат.

Я кивнул Брюсу. "Кажется, все в порядке”.

"Пит, ты слишком много волнуешься", - сказал он, хлопнув меня по спине и взбежав вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Мы с Найджелом последовали за ним.

Брюс заказал два пива и джин с тоником и сел за столик рядом с приподнятым танцполом, где две обнаженные девушки без энтузиазма кружились под тайскую поп-песню.

- Тихо, не правда ли? - сказал Найджел. Вокруг бара было всего с полдюжины других выпивох.

- Сейчас середина недели, - сказал Брюс.

Танцовщицы поспешили покинуть сцену, и их заменили две девушки, которые изобразили лесбийский акт.

- Где наша малышка? - Спросила я. Обычно официантка ставила на стол мензурку с полной суммой счета.

- Приближается, - сказал Брюс. - Расслабься.

Найджел начал жаловаться на свою работу. Он продавал рекламные площади компании, выпускавшей торговые каталоги, и большую часть его зарплаты составляли комиссионные. Он ненавидел эту работу, и у меня сложилось впечатление, что единственная причина, по которой он придерживался ее, заключалась в том, что он не мог получить ничего другого.

Лесбийский номер закончился, и на сцену поднялась девушка средних лет с ужасающим целлюлитом.

Она начала вытаскивать из-под ног гирлянду пластиковых цветов.

- У меня плохое предчувствие, ребята, - сказал я.

У двери стояли двое тайцев плотного телосложения. Они продолжали смотреть на нас.

- Что вы имеете в виду? - спросил Найджел.

"Мне кажется, что это неправильно", - сказал я. "Здесь почти нет девушек. И слишком много тайских парней. И где, черт возьми, наш счет?”

- К чему ты клонишь? - спросил Брюс.

- Я не знаю. Но давай пойдем куда-нибудь еще.

"Ты просто хочешь пойти к бабушке", - сказал Найджел. "Ты теряешь Радость”.

Я жестом подозвал официантку. Она проигнорировала меня.

Один из мужчин, стоявших у двери, подошел. У него на предплечье была татуировка в виде прыгающего тигра. - Да? - сказал он.

- Счет, - сказал я.

- Он указал на дальний конец бара. - Вон там, - сказал он. Он вернулся и встал у двери.

- У нас неприятности, ребята, - сказал я.

Найджел и Брюс обменялись взглядами. "Что, ты вышел без бумажника?" - спросил Брюс. "В любом случае, это мой раунд”.

Они с Найджелом начали хихикать, как парочка школьников. Они были пьяны. Похоже, им действительно не понравилось, в каком положении мы оказались. Я прошел в конец бара. Я не увидел кассового аппарата или чего-то еще, но потом я заметил, что там был коридор, ведущий направо, вне поля зрения того места, где мы сидели. В конце коридора группа из пяти тайцев стояла вокруг кассового аппарата. Я направился к ним. Для тайцев они были крупными мужчинами, и у большинства из них были татуировки или шрамы. Мое сердце бешено колотилось. Это не было похоже ни на один другой гоу-гоу бар, в котором я когда-либо был.

Я попросил у них счет, и мне дали листок бумаги. Два пива - 160 бат. Один джин с тоником - 90 бат. Три шоу, три человека, 1800 бат. Итого, 2050. Около пятидесяти фунтов, и мы пробыли в баре всего десять минут. Я повернулся, чтобы вернуться к бару, но чья-то рука схватила меня за плечо.

- Куда ты идешь? - спросил самый крупный из мужчин.

Я улыбнулся. В Таиланде всегда нужно улыбаться, независимо от того, насколько ты зол или напуган. "Я собираюсь поговорить со своими друзьями", - сказал я.

Пятеро тяжеловесов последовали за мной обратно к столу. Я показал счет Брюсу и Найджелу. "Черт возьми, мы не будем столько платить", - сказал Брюс, поднимаясь на ноги.

Тяжеловесы раздвинулись.

- Две тысячи бат! - сказал Найджел. - Они пытаются нас обобрать!

"Боже, правда?" Сказал я. "Возьми себя в руки, Найджел”.

Брюс заговорил с мужчинами. Я был удивлен, насколько хорош был его тайский. Мужчины покачали головами, затем один из них пошел за другим мужчиной, который, как я догадался, был менеджером.

Брюс разговаривал с ним несколько минут, время от времени кивая Найджелу и мне. В конце концов он протянул нам триста бат, и нас выпроводили за дверь.

- Что случилось? - Спросила я, когда мы спускались по лестнице.

Я сказал ему, что мы не туристы, что мы работаем в Бангкоке. Он хотел знать, чем мы занимаемся, как долго мы здесь. Поболтать”.

-И он снял с нас ответственность?

"Он знал, что я в курсе дела", - сказал Брюс. "Если бы дело дошло до драки, я бы просто заплатил и вернулся с туристической полицией. Они здесь не для того, чтобы грабить местных, они просто хотят поиметь туристов, которые не знают ничего лучшего. Все, что мне нужно было сделать, это улыбнуться и сказать ему, что это несправедливо.

В конце концов он спросил меня, сколько бы я заплатил в обычном баре, и я ответил, что максимум триста бат.

Он сказал, что был бы доволен этим.

"Разговор с ним по-тайски, вероятно, помог", - сказал я.

"Позволь мне рассказать тебе о Таис, Пит", - сказал Брюс, похлопав меня по спине. "Иногда ты думаешь, что у тебя неприятности, хотя на самом деле это не так. И иногда, когда тебе кажется, что все в порядке, ты вляпываешься в такое дерьмо, что им понадобится подводная лодка, чтобы тебя найти. Все не так, как кажется, кузнечик.

-

Я имел в виду то, что сказал о тайцах. Их легко обмануть, но если с ними правильно обращаться, они по-настоящему милые люди. Возьмем, к примеру, таксистов. Когда я впервые приехал в Бангкок, я постоянно вступал с ними в споры. Они либо терялись, либо не хотели меня везти, либо отказывались пользоваться счетчиком. Теперь я немного говорю по-тайски и понимаю их немного лучше. Во-первых, Бангкок огромен, здесь вдвое больше людей, чем в Лондоне, а во-вторых, система названий и нумерации дорог просто сумасшедшая. Дороги извиваются повсюду, и временами нумерация домов кажется почти случайной. Это не похоже на Англию, где дома с одной стороны имеют нечетные номера, а с другой - четные. В Бангкоке цифры привязаны к участку земли, поэтому, если вы точно не знаете, куда направляетесь, заблудиться очень легко. И карты также не являются частью тайской культуры. Большинство людей понятия не имеют, как соотнести карту со своим окружением. Вы никогда не увидите, чтобы тайцы ими пользовались. Теперь я почти никогда не вступаю в конфронтации с таксистами, потому что знаю, как с ними обращаться.

Возьмем, к примеру, прошлую неделю. Моя машина была в ремонте, поэтому я пользовался такси, чтобы передвигаться. Я был на окраине города, приближался час пик, и первые четыре такси, которые я остановил, просто не захотели ехать в Сукхумвит. Я знал почему: в час пик здесь могут быть сплошные пробки. В общем, я сел в пятое остановившееся такси и сказал ему по-английски, куда я хочу поехать. Потом я сидела, глядя в окно, игнорируя его протесты. Ладно, в конце концов он трогается с места. Полчаса спустя машина, вздрагивая, останавливается. Он снова заводится, мы проезжаем несколько сотен футов, вздрагиваем и снова останавливаемся. "Машина никуда не годится", - говорит он.

Я наклоняюсь вперед и смотрю, как он снова заводит машину. Двигатель глохнет. Почему? Потому что этот ублюдок убирает ногу со сцепления, вот почему. Я ничего не говорю, потому что тайцы ненавидят критику. Потеря лица и все такое. Он выходит из машины, что-то бормоча себе под нос, и поднимает капот. Стоит, смотрит на двигатель и качает головой. Говорю вам, этот парень был Робертом Де Ниро из "таксистов". Материал для Оскара. Он возится с проводами аккумулятора, снова что-то бормочет, затем захлопывает капот. Он открывает передо мной пассажирскую дверь. "Машина никуда не годится", - говорит он, искренность сочится из каждой поры. "Я возьму для тебя новое такси. Извини”.

Итак, я выхожу из такси, а он идет к заднему сиденью и пытается остановить другое такси.

Теперь я прекрасно понимаю, что здесь происходит. Он планирует остановить такси, а потом попросит водителя поддержать меня разговором, пока он уезжает. Тогда таксист номер два откажется везти меня и тоже уедет, оставив меня в затруднительном положении. Я знаю, что это то, что он намеревается сделать, но я не спорю с ним, потому что знаю, что это ни к чему меня не приведет. Я просто улыбаюсь и киваю, а затем, когда он не смотрит, забираюсь на водительское сиденье. Этот глупый ублюдок оставил ключи в замке зажигания. Я завожу машину, включаю передачу и уезжаю.

- Вот тут я сыграл все как надо. Если бы я сбежал на машине, он бы встретился с другими таксистами, избил меня до полусмерти, а затем передал копам. Поэтому я уезжаю очень медленно, чуть выше скорости пешехода, наблюдая за ним в зеркало. Он видит, что я делаю, и мчится за мной, размахивая руками и крича. Я позволяю ему пробежать сотню ярдов или около того, затем останавливаюсь и опускаю стекло. Я улыбаюсь. Широкая-пребольшая улыбка в тайском стиле. Я показываю ему поднятый большой палец. "Машина в порядке", - говорю я. "Я автомобильный врач. Я чиню”.

Он смотрит на меня. Он улыбается. Он знает, что я знаю. Я знаю, что он знает, что я знаю. Но я не спорю с ним об этом, я не тычу его в это лицом. "Машина в порядке?" он говорит.

- О да. Сейчас проблем нет. Я все исправлю.

Я выхожу из-за руля и пересаживаюсь на заднее сиденье. Он садится за руль, включает передачу и трогается с места. Он улыбается. - Теперь все в порядке, - говорит он, одобрительно кивая.

Мы проезжаем весь путь без лишних проблем. Парень, конечно, был прав: мы попали в пробку, и нам потребовалось больше часа, чтобы преодолеть три мили. И когда он, наконец, высадил меня, я дала ему огромные чаевые. Он улыбнулся. Я улыбнулась. Лицо было спасено с обеих сторон. Ситуация, которая могла бы обернуться по-настоящему неприятной, стала наглядным уроком того, как получить желаемое в Стране Улыбок.

В любом случае, Пит мне понравился. Он приятно отличался от экспатриантов, с которыми вы обычно сталкиваетесь в Бангкоке. Признайте это, большинство парней, которые решают приехать в Таиланд, думают своими членами, а не головой. Другое дело, если их отправляют сюда, тогда они приходят с полным пакетом услуг для эмигрантов:

жилье, перелет домой, все льготы. Но любой, кто решает жить здесь, должен работать по местным условиям, а это означает дерьмовые деньги. Парням нравится Найджел. Он притворяется, что он крупье, он всегда на грани создания собственной компании, которая принесет ему состояние, но, в конце концов, он здесь только для того, чтобы потрахаться. Я сомневаюсь, что ему сильно везет с женщинами в Великобритании из-за отсутствия глаза, но здесь он может трахаться каждую ночь недели по цене приличной бутылки скотча. Пита отправила его компания, и в этом вся разница.

По тому, как он ведет себя в барах, видно, что он почти не замечает девушек, его больше интересует то, что я хочу сказать. Найджел не может сесть, не запустив руку в бикини какой-нибудь птички, и он проводит больше времени, лаская их, чем выпивая.

Я такой же, как Пит. Я управлял фабрикой сумок в Ньюкасле, и мы начали передавать часть нашего производства по субподряду паре поставщиков в Таиланде. К нам приехал один из тайских парней, и мы поладили, как в горящем доме. Его звали Саравут. Прежде чем он вернулся, он предложил мне работу управляющим одной из его фабрик за пределами Бангкока. Я был разведен, а дети выросли, так что я подумал, какого черта.

Я все еще не уверен, что у нас все получится. Саравут - достаточно приятный парень, но иногда он немного странный. Я не совсем уверен, как это объяснить, но могу привести вам пример.

На его фабрике было слишком много сотрудников. Здесь такое ощущение, что чем больше людей работает на тебя, тем ты важнее. Персонал равен статусу. Поэтому Саравут очень гордился тем фактом, что на него работало почти пятьсот человек, хотя такой же объем работы мог бы быть выполнен вдвое меньшим числом, если бы они работали эффективно. Так вот, одной из причин, по которой Саравут привез меня в Бангкок, было то, что он увидел, как мы работаем в Ньюкасле, и одной из первых вещей, которые я сделал, было составление предложения по реструктуризации швейного цеха, которое позволило бы в значительной степени удвоить производительность. Нам пришлось отпустить тридцать человек, все они - женщины, и это было все равно что вырывать зубы. Мне пришлось продолжать давить на Саравута в течение нескольких месяцев, пока он не согласился претворить мое предложение в жизнь.

И тогда он идет к гадалке, и гадалка говорит ему, что я был хорош для компании, но что мне не следует участвовать в повседневном управлении ею. Гадалка использовала в своих расчетах дату и место моего рождения, но для меня это звучало как фокус-покус. В любом случае, фактически это означало, что я был в творческом отпуске на шесть месяцев, а когда я вернулся, у нас было еще больше сотрудников, чем раньше. И то, что он обещал, просто не осуществилось. Он сказал, что я получу BMW, но дата поставки постоянно менялась, и мне пришлось довольствоваться старой Toyota. Потом прибыл "Бимер", но Саравут сказал, что это для его жены и что он заказал мне Range Rover. Я все еще жду.

И он сказал мне, что я полечу домой бизнес-классом. Но когда бы я ни покупал билеты, они всегда эконом-класса. Всегда есть оправдание: они забронировали номер слишком поздно, турагент допустил ошибку, но это чушь собачья. Нет смысла спорить с ним, потому что с тайцами это не работает, они притворяются, что не понимают, или просто уходят. Поэтому я просто улыбаюсь и терплю это.

Бизнес в Dream Bar был типичным для Таиланда. Это было мошенническое заведение, но благодаря правильному отношению, без проявления агрессии, все наладилось. Если бы мы кричали или ругались на них, они бы наверняка взбесились. И вы не можете выиграть бой у тайцев, потому что они никогда не сражаются один на один, они всегда действуют толпой. Для начала в баре их было с полдюжины, но даже если бы мы прошли мимо них, снаружи было бы еще с десяток, вероятно, в снаряжении.

В тайской культуре нет ничего постыдного в том, чтобы объединяться против кого-то, нет правил Квинсбери или чего-то подобного. Но драка - это всегда последнее средство. Ведите себя должным образом, проявляйте необходимое уважение, платите немного денег, много улыбайтесь, и вы сможете найти выход из любой ситуации.

Как бы то ни было, мы вышли из Патпонга и поймали такси на Силом-роуд. Парень сначала хотел двести бат, но я поговорил с ним по-тайски, и он согласился воспользоваться счетчиком.

Пит хотел сходить в "Зомби" на Нана Плаза - он упоминал об этом два или три раза, пока мы были в "Сафари". Я не большой поклонник Zombie, я предпочитаю Spicy-a-go-go на противоположной стороне площади. Как только мы вошли в бар, Джой подбежала к Питу и практически бросилась ему на шею, обнимая за шею и целуя в щеку. Она была хорошенькой: длинные волосы, довольно соблазнительная грудь. Она села рядом с Питом, и он представил ее мне. Она пожала мне руку. Это всегда вызывает у меня улыбку. Вот они, сидят там топлесс, но протягивают руки, как будто мы на деловой встрече. Если подумать, я полагаю, что это была деловая встреча. Пит должен был купить ей выпивку, а она хотела, чтобы он оплатил ее бар файн, так что все дело было в деньгах.

Практически невозможно понять, действительно ли мы нравимся девушкам в барах или нет. В конце концов, они работают. Но я думаю, что есть разница между тем, как они обращаются с нами, постоянными жителями, и тем, как они ведут себя с туристами. Они знают, что мы собираемся приходить неделя за неделей, так что, я думаю, они знают, что им не сойдет с рук ужалить нас. Но любила ли Джой Пита? Трудный вызов.

Она была очень внимательна, ловила каждое его слово, подливала ему тоник в джин, поглаживала его ногу, клала голову ему на плечо, но это стандартные трюки барменши. Я уверен, что она вела бы себя точно так же с любым другим клиентом. Хотя Пит определенно был без ума от нее.

Он не мог оторвать от нее глаз. И мы пробыли там всего несколько минут, прежде чем он попросил ее выйти и надеть бикини. Это было забавно, потому что, когда мы вошли, она была совершенно голой, если не считать пары черных ботильонов. Должно быть, это любовь, да?

Две сестры Джой подошли, чтобы присоединиться к нам. Сунан и Мон. Сунан была девушкой под тридцать с жестким лицом, высокой, с подтянутым телом, но холодными глазами. Она села рядом с Найджелом и почти сразу попросила его угостить ее выпивкой. Ненавижу, когда они это делают. Я не против предложить, но я не хочу, чтобы меня к этому подталкивали, понимаешь?

Мон была другой. На самом деле, она была немного похожа на Джой. Она была старше, она сказала, что ей двадцать семь, но я думаю, что ей, вероятно, около тридцати. По растяжкам на ее животе можно было сказать, что у нее был по крайней мере один ребенок, но у нее было красивое лицо и отличная фигура. Знаете, она была приятной. Немного похожа на мою бывшую жену. Она не предложила мне выпить, но я купил ей четыре колы, и мы вполне прилично побеседовали. По ее словам, ее муж ушел от нее вскоре после рождения дочери, и у нее не было другого выбора, кроме как работать в барах. Она экономила как сумасшедшая, и как только у нее наберется достаточно денег, она собиралась вернуться на Сурин. Мне стало жаль ее, и, уходя, я дал ей тысячу бат. Пит остался. Он заплатил Джой в баре "Файн", и она ушла переодеваться. Я зашел в бар "Толстяк" пропустить стаканчик на ночь.

В баре Fatso's я вижу все, что угодно. The works. Это одна из причин, по которой мне нравится управлять баром:

здесь сосредоточена вся человеческая жизнь, а также изрядное количество недочеловеческих особей.

Вот туристы: они приезжают сюда на пару недель, накручивают себя до полусмерти, а затем возвращаются в Англию, или Данию, или Германию, или откуда они там родом, и мечтают о чудесно проведенном времени. Большинство из них считают, что это сексуальный рай, они не могут поверить в то, что здесь предлагают. Они сидят в баре с глупыми ухмылками на лицах, накачиваются, а затем отправляются в Plaza. Мне жаль тех, кто влюбляется. Они встречают девушку в первую ночь и думают, что это по-настоящему. Они проводят каждую ночь с одной и той же девушкой, и к середине праздника подсаживаются на крючок. Они клюют на любую реплику, которую им дает девушка - на больную мать, школьную форму младшей сестры, изъятие банком права собственности на семейную ферму, мертвого водяного буйвола, есть миллион слезливых историй, и я слышал их все. Иногда они приводят сюда девушек, как будто у них свидание или что-то в этом роде. Они сидят в баре, такие влюбленные, держатся за руки и строят друг другу глазки. Боже, этого достаточно, чтобы меня стошнило. Я перестал что-либо говорить.

Они не хотят, чтобы им говорили, они хотят верить, что они рыцари в сияющих доспехах и что девушка не хочет работать в баре, что она делает это только для того, чтобы помочь своей семье. Чушь собачья.

- Они проститутки и точно знают, что делают. Я вижу здесь одних и тех же девушек неделю за неделей с разными фарангами.

Однако основой бара Fatso's Bar являются постоянные посетители. Мы подаем хорошую, основательную английскую кухню в ресторане наверху или в баре. Рыбу с жареной картошкой. Ужины с жареной курицей. Стейк из окорока с жареной картошкой.

Никакого тайского дерьма. Еда, в которую можно впиться зубами. Наши завтраки тоже доставляют большое удовольствие.

К нам многие постоянные посетители заглядывают, чтобы перекусить, прежде чем отправиться в офис.

Честно говоря, я не поощряю туристов. Все дело в постоянном бизнесе, поэтому мне нужны парни, которые живут в Бангкоке, парни, которые будут приезжать на четыре вечера в неделю или чаще. Парни, которые были здесь, сделали это и получили гребаную футболку. Такие парни, как Джимми. Работает здесь уже более пятнадцати лет, управляет сетью мебельных магазинов по факсу. Вы не увидите такого, как Джимми, влюбившегося в тайскую девушку. То же самое с Риком. Работает здесь почти десять лет. Продает машины для изготовления презервативов, процветает торговля. Сам в них не верит, никто из нас не верит. Я переспал с более чем двумя тысячами женщин и изрядным количеством катоев тоже, и никогда не получал ничего серьезнее NSU. Ну, там были остроконечные кондиломы на гениталиях, с которыми трудно было что-то поделать, но на самом деле я их не считаю.

Рик такой же, как мы с Джимми: мы ходим в бары, выбираем девушку и трахаемся с ней. Никаких привязанностей, никаких отношений, они пощечины, чистые и незатейливые. Это единственный способ лечить их.

На самом деле, чем дольше парень остается здесь, тем больше вероятность, что он пойдет с катои, потому что с катои ты знаешь, где находишься. Катои - это транссексуалы. Но не поймите меня неправильно, это не то же самое, что пойти с парнем в платье. Они здесь чертовски милые. Некоторые из них потрясающе красивы. Они принимают гормоны, чтобы отрастить грудь, или ставят имплантаты, а потом им отрезают члены. Секс с ними - это нечто другое, могу вам сказать. Для начала, они делают лучший минет. Это неоспоримый факт.

Тебе никогда не делали минет, пока на тебя не опустился катои. Видишь ли, парень знает, что нравится парню. Тебе не обязательно трахать их, хотя Джимми и Рик делают это постоянно, независимо от того, есть у старикашки член или нет. Я не часто трахаюсь с ними, учитывая, что мне тридцать стоунов и все такое, но я всегда трахаю кого-нибудь в задницу во Всемирный день борьбы со СПИДом. Принципиальный момент.

Настоящие неприятности возникают у тех, кто встает между туристами и парнями вроде Джимми и Рика. Они здесь уже несколько месяцев, может, дольше, и думают, что знают все. Они думают, что понимают тайцев, они, вероятно, учатся немного говорить на этом языке, и они ослабляют свою защиту. Вот тогда их и трахают. Один наш знакомый японец перешел работать в Toyota. Влюбился в тайскую девушку, купил ей дом и немного земли недалеко от Чиангмая. Давал деньги ее семье, даже купил им пикап и пару мотоциклов. Девушка, должно быть, была лучшей шлюхой века, потому что японец решил жениться на ней. Он едет в Чиангмай, и там устраивается грандиозная свадебная вечеринка. Еда, выпивка, работа. Вся семья становится безногой, все отлично проводят время. В разгар празднества к японцу подходит парень из Таиланда. "Теперь ты можешь идти", - говорит таец.

"Что вы имеете в виду?" - спрашивает японец. "Это моя свадьба”.

"Нет", - говорит таец. "Это мой дом. На моей земле. А это моя жена. Теперь можешь отваливать”.

И на этом все закончилось. Японец примчался обратно в Бангкок, поджав хвост.

Вернулся в Японию несколько месяцев спустя сломленным человеком. Его ограбили с первого дня.

Вы должны понимать, что в основном мы не нравимся тайцам. Они не хотят видеть нас в своей стране.

Они не разрешают нам покупать землю, и нам приходится уезжать каждые несколько месяцев, чтобы получить новую визу. Если бы это было не так - из-за того, что им нужны наши деньги, они бы даже не пустили нас в страну. Им не нравится, как мы выглядим, как мы пахнем, как мы себя ведем. Я абсолютно на сто процентов гарантирую вам, что если тайская девушка говорит, что любит вас, она лжет. Видите ли, любовь для тайца значит не то же самое, что для нас. Когда мы говорим, что любим кого-то, мы имеем в виду, что хотим провести с ним остаток нашей жизни, мы хотим иметь от него детей, что мы считаем их веселыми, что нам нравится, как они выглядят, как трахаются. Но тайка, когда тайская девушка говорит, что любит тебя, она имеет в виду: "Я хочу, чтобы ты заботился обо мне". И это все, что она имеет в виду.

Время от времени сюда заходит выпить один парень. Выращивает арахис на севере. Он приехал сюда после того, как уволился из армии. Познакомился с девушкой, поселил ее в доме в Бангкоке. Иностранцы не могут купить землю в Таиланде, а это был таунхаус, поэтому он должен был быть оформлен на ее имя. Они открыли импортно-экспортный бизнес, и он был так же счастлив, как Ларри. Затем, через два года, он отправился в Малайзию за визой. Его не было всего пару дней. Когда он вернулся, она продала дом и бизнес и свалила. Он заплатил частному детективу, чтобы тот разыскал ее. Она вернулась в свою деревню с мужем и двумя детьми. Это почти уничтожило его. Он начал пить, спустил все деньги, которые у него оставались, и теперь он на севере, работая буквально за гроши. Просто еще один член легиона Грустных Ублюдков.

Каждый вечер в одиннадцать часов все девушки из Zombie, те, кому не были оплачены штрафы за посещение бара, должны были подниматься на одну из двух сцен и танцевать около десяти минут. Это было адское зрелище, более сотни девушек, большинство из них обнаженные, танцевали так близко друг к другу, что почти касались друг друга. Я думаю, это был способ показать клиентам, что доступно. Раньше я это ненавидел. Это было похоже на рынок крупного рогатого скота. Джой всегда стояла рядом со своими сестрами, и если я был там, она улыбалась и махала рукой, но я никогда не чувствовал себя комфортно, наблюдая за ней. И если я не ходил в бар, то в одиннадцать часов у меня всегда появлялось неприятное ощущение внизу живота, когда я знал, что она на сцене и что парни пялятся на нее.

После массовых танцев было несколько представлений. Ничто не сравнится с тем, что происходило в барах наверху в Патпонге - лесбийское шоу и шоу, где одна из девушек раскрашивала другую светящейся краской.

Однажды вечером, когда Джой сидела рядом со мной и смотрела лесбийское шоу, она положила руку мне на бедро.

"Что ты думаешь, Пит?" спросила она, кивая на сцену. Две девушки, обе подруги Джой, корчились на одеяле. На другой сцене две девушки исполняли похожее шоу, тщетно пытаясь синхронизировать свои движения с медленной тайской песней о любви.

- "Все в порядке", - сказал я, не уверенный, что она имела в виду.

"Мамасан хочет, чтобы я это сделала", - сказала Джой.

- Лесбийское шоу? Почему?

Джой просияла. "Она сказала, что я очень красивая. Фаранги хотят увидеть девушку с длинными волосами в лесбийском шоу.

Она хочет, чтобы я занялась с Ваном”.

- А что думает Ван? - Спросил я.

"Ей нужны деньги. Она хочет заниматься”.

"Сколько они платят, если ты участвуешь в шоу?”

-Десять тысяч бат.

Я был удивлен. Это были большие деньги, больше, чем хорошая секретарша заработала бы за месяц, работая в многонациональной компании в Бангкоке. - Сколько концертов? - Спросил я. - Спросил я.

"Лесбийское шоу каждую ночь. Потом поднимись в "точку Джи" на шоу в душе. Что думаешь, Пит? Если ты не хочешь, чтобы я делал, я не делаю”.

Она серьезно посмотрела на меня, ожидая, что я скажу. Я был польщен, потому что было ясно, что она говорит серьезно. Это действительно зависело от меня. Я наблюдал за двумя девушками на сцене. Одна лежала на спине, в то время как другая лизала ее грудь и ласкала ее между ног. "Ты можешь это сделать?" - Спросил я Джой.

Она кивнула. - Полегче, - сказала она.

Два толстых немца наклонились вперед, с вожделением глядя на девушек. Мне не нравилась идея выступления Джой, но это было всего лишь представление. Игра актеров. И я решил, что чем больше денег она заработает на "законной" работе, тем меньше у нее будет стимула позволить кому-то оплатить ее бар файн.

- Что ты думаешь? - спросила она.

"Я не уверен", - сказал я. Я объяснил свои опасения по поводу того, что фаранги наблюдали за ней с другой девушкой.

"Те же танцы", - сказала она.

Я не был уверен, так ли это. Когда она танцевала, то всегда была с другими девушками, часто больше дюжины. Участие в лесбийском шоу поставило ее в центр внимания.

- Ты хочешь это сделать? - Спросил я.

"Решать тебе", - сказала она.

Девушки на сцене сменили позу, одна присела на корточки над другой, удерживая равновесие, держась за один из серебряных шестов, и начала стонать от наигранного удовольствия, когда другая пустила в ход свой язык. Немцы ухмыльнулись и наклонились вперед, чтобы рассмотреть еще ближе.

"Ты бы не стеснялся?" - Спросил я.

Она пожала плечами. "Это ненастоящее", - сказала она. "Та же кинозвезда”. Она была права. Это была игра, шоу для туристов.

"Хорошо", - сказал я. "Почему бы не попробовать? Посмотрим, понравится ли тебе”.

Джой кивнула. - Хорошо, Пит. Я сделаю это для тебя.

Два дня спустя Джой впервые появилась в качестве "особенной артистки". Ее новая роль также означала, что ее штраф в баре увеличился - до полуночи ее выкуп теперь стоил тысячу бат, потому что, если бы ее там не было, пришлось бы искать кого-то другого на ее место. После полуночи ее штраф в баре снизился до семисот бат.

Свет погас, и Джой с Вэном вприпрыжку взбежали на сцену. Ван была симпатичной девятнадцатилетней девушкой с волосами до плеч и вздернутым носиком, который обошелся ей в двадцать тысяч бат - у одного из лучших пластических хирургов Бангкока. Она была одной из ближайших подруг Джой, и они часто приходили в "Зомби" вместе.

Ван расстелил клетчатое покрывало на танцполе, затем две девушки сняли свои саронги и бикини с леопардовым принтом под одобрительные возгласы фарангов. Заиграла медленная музыка, и Джой и Ван вступили в неубедительный клинч. Джой протянула руку и ухватилась за два серебряных шеста, в то время как Ван начал покрывать легкими поцелуями груди Джой. Джой посмотрела на меня и начала хихикать. На самом деле она хихикала на протяжении всего шоу. Ван тоже. Они знали все движения, но было ясно, что они не воспринимали это всерьез. В какой-то момент мамасан, пятидесятилетняя летучая мышь с волосатой родинкой на левой щеке, что-то крикнула девушкам, и они начали имитировать оргазм, но через несколько минут обе снова захихикали.

Когда шоу закончилось, Ван подобрала одеяло, а Джой натянула бикини и шаль и подбежала туда, где сидел я. "Что ты думаешь?" - спросила она.

"Ты продолжал смеяться", - сказал я.

"Джаг га джи", - сказала она. Боюсь щекотки. "Ты можешь пойти со мной в точку G?" спросила она. "Мне нужно участвовать в шоу в душе, и я стесняюсь пойти одна”.

"Точка G" находилась в одном из баров наверху. Вдоль одной стены тянулась стеклянная панель, за которой виднелось несколько душевых насадок. Я несколько раз поднимался наверх, чтобы посмотреть шоу в душе, но в основном все, на что вы смотрите, - это очередь мокнущих девушек. Это не сильно возбудило, хотя туристы и новички, похоже, получают от этого удовольствие.

Я оплатил счет, Джой взяла меня за руку и вывела из "Зомби". Несколько голов повернулись, чтобы посмотреть, как мы уходим. Джой была одной из самых сексуальных девушек в Нана Плаза, и в своем зеленом бикини и саронге с леопардовым принтом, повязанном вокруг талии, она была потрясающе красива. Я был горд, что меня видели с ней, и еще больше гордился тем, что она хотела, чтобы я пошел с ней.

Джой стояла рядом со мной, ожидая, когда ее позовут на шоу. Я купил ей колу, и она потягивала ее через соломинку. "Точка Джи" не была особенно популярным баром: большинство мужчин предпочитали держаться первого этажа. Я не знаю, было ли это из-за того, что они не обращали внимания на лестницу, но для большинства посетителей "Нана Плаза" верхние этажи были неизведанной страной. В результате самые красивые девушки, как правило, работали на первом этаже, где в барах было больше народу. По тому, как Джой прихорашивалась, я мог сказать, что она считала себя на голову выше девушек, которые работали в G-Spot. Может быть, именно поэтому она взяла меня с собой, чтобы показать девушкам, что у нее есть парень-фаранг, еще один признак ее статуса.

Несколько парней пытались встретиться глазами с Джой, но она демонстративно игнорировала их. Она прислонилась ко мне, затем повернулась и поцеловала меня в щеку. - Извини, - засмеялась она, стирая помаду большим пальцем.

Полдюжины девушек направились к занавешенной двери. Джой похлопала меня по бедру. "Ладно, я ухожу", - сказала она. Она проковыляла через бар на своих невероятно высоких каблуках. Она обернулась и помахала рукой, прежде чем исчезнуть за занавеской.

Через несколько минут основное освещение потускнело и зажглись прожекторы, осветив душевые кабины.

Из душевых лейок хлынула вода, затем одна за другой девушки гуськом вышли наружу.

Вокруг меня раздался смех. Парни показывали на меня пальцами и качали головами, а барменши прыгали вверх-вниз и визжали. На Джой была шапочка для душа. Девочки взяли куски мыла и начали намыливаться. Джой последовала их примеру, но изо всех сил старалась не высовывать голову из воды.

- Фаранг-менеджер бара подошел к душевой сетке и постучал по стеклу. Он указал на Джой и жестом попросил ее снять шапочку. Она улыбнулась и сделала, как ей сказали, под шквал аплодисментов.

После того, как все девушки были покрыты мыльной пеной, они разделились на пары и имитировали лесбийский секс.

Джой снова была с Вэном. Однако на этот раз Вэн прислонилась к стене, а Джой целовала ее всю. В какой-то момент ей в рот попало мыло, и она прекратила то, что делала, чтобы прополоскать рот. Она улыбнулась мне и слегка помахала рукой. Через десять минут все было кончено. Джой вернулась из-за занавески, вытирая полотенцем волосы. - Что ты думаешь? - спросила она.

"Я думаю, ты была великолепна", - сказал я. "Самая красивая девушка там”.

Она улыбнулась. - Ты уверен?

"Я уверен", - сказал я.

Мы спустились обратно в "Зомби". "Моим волосам требуется много времени, чтобы высохнуть", - сказала она.

- Я знаю. Поэтому ты и надел кепку.

"Нет, это было шутки ради", - сказала она. "Я знаю, что менеджер сошел с ума. Забавно, да?”

Я обнял ее. Она была забавной. И милой тоже. Она сидела рядом со мной в "Зомби", пока не пришло время снова танцевать, и подняла такой шум из-за необходимости сушить волосы, что я заплатил ей "бар файн", чтобы ей не пришлось работать.

Она продержалась в роли танцовщицы всего десять дней. Джой ненавидела мочить волосы и не любила переделывать макияж. Она решила, что лишние деньги не стоят таких хлопот. Я не спорил. Мне было неприятно видеть, как мужчины хватались за нее, когда она сходила со сцены. Лесбийское шоу заводило больше, чем обычные танцы, и парни всегда предлагали оплатить ее бар файн, а также хотели взять с собой Вана. Наверное, мечта каждого мужчины - две красивые девушки одновременно.

Однажды вечером, примерно через неделю после того, как она начала выступать, я заскочил в "Зомби" поздно вечером, как раз перед закрытием. Я был в баре "У толстяка" с Брюсом и ребятами и решил поздороваться с Джой, прежде чем возвращаться в отель. Она действительно была там, сидела с Ваном в баре, одетая в черную юбку с запахом и футболку. Она увидела удивление на моем лице.

- Бар "Фаранг пэй" для нас с Ваном, - поспешно сказала она. Она пила пиво прямо из бутылки и криво улыбалась. Она оттолкнула бутылку, как будто она была не ее.

Новость поразила меня, как удар в спину. Она всегда настаивала, что никто другой не сможет оплатить ее бар файн, что она моя частная танцовщица. "Почему, Джой?”

"Нет, Пит, ты не понимаешь. У Фаранга день рождения, он хочет увидеть, как мы с Ваном выступаем в лесбийском шоу. Он заплатил две тысячи бат мне и две тысячи бат Вану, просто для вида.

- Где? - Спросил я. Это прозвучало как-то не так.

- Мы поедем в отель "Пентхаус”.

"Пентхаус" был одним из отелей, в которых я останавливался с радостью. Зеркала на стенах и потолках, голубые фильмы по телевизору, презервативы у кровати. "Давай, Джой. Зачем ехать в отель на короткое время? Если он хотел посмотреть шоу, он мог посмотреть его здесь”.

Джой помахала Ван рукой и заговорила с ней по-кхмерски. Это было то, что я замечал раньше. Джой могла прилично говорить по-английски, конечно, достаточно, чтобы ее поняли, а мой тайский был достаточно хорош, чтобы поговорить с ней. Обычно они с Ваном разговаривали друг с другом на тайском, но всякий раз, когда было что-то, чего она не хотела, чтобы я знал, Джой использовала кхмерский. Его словарный запас совершенно отличался от тайского, но со многими похожими звуками, так что не было никакой надежды, что я подслушаю.

- Когда Джой закончила говорить, Ван улыбнулась мне. "У Фаранга сегодня день рождения. Он сказал, что хочет приватное шоу, он хочет увидеть, как мы с Джой устроим для него лесбийское шоу. Он просто смотрит и пьет пиво”.

Она посмотрела на Джой в поисках одобрения, и Джой кивнула. Джой подняла брови, глядя на меня, как будто доказывала свою точку зрения.

- Джой, ты сказала, что никто не сможет оплатить твой бар-файн. Как, по-твоему, я себя чувствую?

- Я не знаю, - сказала она, опуская глаза.

Она выглядела такой печальной, что мне захотелось обнять ее и прижать к себе. Я предполагаю, что она всего лишь пыталась подзаработать немного больше денег, и если парень хотел заплатить ей за то, чтобы она посмотрела то, что он мог бесплатно посмотреть в "Зомби", я полагаю, она была бы дурой, если бы не воспользовалась им.

- Ты сердишься на меня? - спросила она.

"Нет, я не сержусь на тебя", - сказал я. Я тоже не злился. Но я все равно был рад, когда она решила прекратить участвовать в шоу.

Некоторые девушки в "Зомби" не хотят работать с другой девушкой. Они слишком застенчивы, говорят, что не хотят, чтобы кто-то видел, как они занимаются сексом. Думайте о деньгах, вот что я им говорю. Вы занимаетесь сексом с одним парнем, верно, так что, если у вас две девушки, это половина работы. И половина времени тоже. Большинство фарангов очень быстро кончают с двумя девушками, они не могут себя контролировать, особенно если ты знаешь, что делать. Сунан однажды показала мне. Французский парень заплатил bar fine за нас с Сунан через несколько дней после того, как я начал работать в Zombie - его возбудила идея заняться любовью с сестрами. Он заплатил "бар файн" и дал Сунан и мне по две тысячи бат каждому. Мы пошли в гостевой дом дяди Рея, прямо за углом. Пятнадцать минут спустя мы снова танцевали в баре. На деньги фаранга.

Сунан заставила меня лечь сверху, а потом поцеловала его, пока я занималась с ним сексом. Он хотел вылезти и заняться сексом с Сунан, но прежде чем он успел это сделать, Сунан начала стонать. "Ты трахаешь мою младшую сестру", - сказала она, затем протянула руку мне за спину и начала играть с ним. Он кончил как ракета. Легкие деньги. Он начал говорить, что хочет сделать это снова, но Сунан сказала, что он заплатил только за то, чтобы прийти один раз, и мы ушли.

Как только я начала участвовать в лесбийском шоу, фаранги постоянно просили бар файна, чтобы мы с Вэн были вместе. Ван согласилась на это, потому что ей нужны деньги: ее парень сильно пристрастился к героину, а она только что купила пикап для своего отца. Я знал, что рискую, потому что если бы Пит узнал, у него бы крышу снесло. Если бы Пит уже был там, я была бы вполне уверена, что со мной все было бы в порядке, но если бы он не появился, мне пришлось бы сообщить девочкам, что я просто вышла перекусить. Меня поймали только один раз, и то по вине Вана. Она уговорила меня выпить пару кружек пива перед выступлением, затем фаранг купил нам с Ваном по кружке пива каждому, прежде чем спросить, может ли он оплатить штрафы нашего бара. Я знал, что это плохая идея, потому что у меня было предчувствие, что Пит вот-вот заглянет, но я был немного навеселе, а он предлагал больше денег, чем обычно. По три тысячи бат за каждого. Лесбийское шоу по-настоящему завело его. В общем, Ван уговорила меня, но я сказала, что нам нужно поторопиться. Это избавило меня от участия в шоу в душе, и ему пришлось заплатить дополнительный штраф в баре, потому что им пришлось найти еще двух девушек, чтобы подняться наверх к точке G. Мы переоделись и поехали в отель Penthouse. Я хотел переехать куда-нибудь поближе, но фаранг настоял на Пентхаусе, потому что в комнатах повсюду зеркала.

Фаранг был немного пьян, и потребовался почти час, прежде чем мы смогли уговорить его кончить. Мы с Ван показали полное лесбийское шоу, затем он лег с нами на кровать. Я пыталась заставить его кончить быстро, но он, очевидно, делал это с двумя девушками раньше и знал, как контролировать себя. Он заказал еще пива у парня, который впустил нас в комнату, и к тому времени, как мы закончили, я был действительно пьян. И раздражен.

Когда мы вернулись в Zombie, я выпил еще пива, и именно тогда зашел Пит. Он был недоволен, но, думаю, мне удалось убедить его, что ничего не произошло. Иногда фаранги бывают такими глупыми.

Он персонаж, Большой Рон. Для начала, он перевесит чашу весов примерно на двадцать четыре стоуна. Если он в плохом настроении, он сидит на своем специально укрепленном барном стуле, как Джабба Хатт, похожий на слизняка в "Звездных войнах", и сердито смотрит на всех. Имейте в виду, ему приходится со многим мириться. Он проводит в баре что-то около пятнадцати часов в день, должно быть, потому, что знает, что персонал обчистил бы его, будь у него хотя бы половина шансов. Он много лет работал бухгалтером в крупном банке в Южной Африке, но ушел, когда к власти пришел Мандела. Сколотил состояние, заметьте, ему не нужно снова работать. На самом деле, я думаю, что он приехал в Таиланд на каникулы, потом остался, а потом решил вложить деньги в бар. Надо сказать, что за пределами Fatso's у него не так уж много жизни. Когда бар закрывается, он идет в "Нана Плаза", облапывает девушку и отвозит ее обратно в свой отель. Никогда не позволяет девушке остаться на ночь, он выгоняет их, как только они заканчивают дело. В жизни Большого Рона не так уж много романтики.

У него отличный бар, это все, что я могу сказать. Он довольно маленький, с баром в форме подковы посередине. С двух более длинных сторон места как раз хватает для ряда барных стульев, но там, где дверь, места больше. Большой Рон сидит там спиной к двери, лицом к бару. По стенам развешаны сотни фотографий завсегдатаев. Он держит пару фотоаппаратов за стойкой, и девушкам даны строгие инструкции фотографировать любого, кто совершает какие-либо глупости. Есть фотографии больных парней, парней без сознания, парней, обнажающих грудь, или того хуже, парней с девушками, парней с парнями.

Я запечатлен на полудюжине фотографий. Большинство из них были сделаны во время тайского Нового года, когда все сходят с ума. Тайцы считают, что обрызгивать друг друга водой - хорошая новость, потому что это происходит в апреле, а это, пожалуй, самое жаркое время года. Однако мы подняли это мероприятие на совершенно новый уровень. Мы вооружаемся новейшими водяными пистолетами, и это похоже на открытую войну. Мы мочим людей. Мочим их. Я руководил несколькими налетами на бар "Зигфрид", по дороге от "Толстяка". Зашел с ведром воды и устроил опустошение немцам. Прямо как SAS, это я. Короткие и глупые. У немцев нет чувства юмора. Можно подумать, мы хотели начать Третью мировую войну так, как они продолжили. Хозяин вышел и попытался зачитать акт о беспорядках, но мы его замочили. Потом пара немецких туристов вышли жаловаться, и мы их тоже достали. Чертовски забавно.

Большой Рон действительно проникся духом фестиваля. У него была большая бочка с водой возле бара, и мы опрокидывали в нее людей по мере их поступления. Он прикрывал все важное листами полиэтилена и позволял девушкам надевать купальники. Чертовски блестяще.

Девушки толстяка - это нечто иное. Для начала, все они хорошо говорят по-английски, что необычно для Таиланда. К тому же все они красавицы. Я имею в виду, они не барменши или что-то в этом роде, ты бы получил пощечину, если бы попытался заплатить их барный штраф, но у Большого Рона они в коротких черных юбках и облегающих красных жакетах. Чертовски великолепно. Они помнят твое имя и то, что ты пьешь, и немного суетятся из-за постоянных клиентов. Я всегда даю им большие чаевые. Последний из крупных транжир, я. Впрочем, это окупается. В Fatso есть традиция, которая называется Big Glassing. Если перед вами четыре нетронутых напитка, их наливают в один из тех длинных бокалов, в которые кладут ярд эля, а затем доливают до тех пор, пока он не наполнится. Тогда тебе придется выпить все залпом или потерять лицо. Это пиздец, если ты пьешь водку с колой, я тебе скажу.

Рядом с тем местом, где сидит Большой Рон, висит старый корабельный колокол, и если вы позвоните в него один раз, то угостите всех в баре выпивкой. Два звонка - и вы включаете персонал, три - и вы включаете всех, кто находится наверху. Иногда ночью может возникнуть настоящая конкуренция, поскольку мы все пытаемся подзадорить друг друга. Но всякий раз, когда передо мной ставят Большой стакан, я знаю, что девочки сделали свое дело. Это почти чистая кока-кола, без алкоголя, так что я могу пить ее без каких-либо последствий. Ну, я рыгаю как сумасшедший в течение часа или около того, но я не падаю мертвецки пьяным, как остальные парни. Так это работает в Таиланде. Пока ты продолжаешь выкладывать баксы, все идет по-твоему.

Это великая страна.

-

Я думаю, что поворотный момент в моих отношениях с Джой наступил после того, как я знал ее около шести месяцев и мы на четыре дня поехали в Исарн. На самом деле все это произошло случайно. Я был в баре "У толстяка" и разговорился с немцем по имени Бруно. Ему было за шестьдесят, он был лыс, как лысуха, с брюшком любителя пива и, казалось, чертовски много знал о Таиланде. Он был приглашенным профессором немецкого университета, и его специализацией были туризм и горные племена. Он приезжал в Таиланд более двадцати лет, и у него была жена-тайка Пэм. Ее не было с ним в "Толстячке"; он сказал, что она спустила его с поводка на ночь, и сильно ткнул меня локтем в ребра. "Она тайка, она понимает мужчин", - сказал он.

Он писал книгу о тайском искусстве и ремеслах и планировал проехаться по Исарну, посетив фабрики и мастерские и посетив фестиваль ремесел недалеко от Сурина, откуда был родом Джой. Бруно предложил взять меня с собой. Мне очень хотелось поехать, потому что вскоре я должен был работать над разделом книги, посвященным северо-востоку Таиланда, и я мог бы охватить гораздо больше вопросов, если бы был с Бруно. Кроме того, он явно много знал об этом районе и смог бы ответить на многие мои вопросы.

Позже, когда я был в "Зомби", я сказал Джой, что собираюсь в Isarn, и она начала подпрыгивать вверх-вниз на своем сиденье. "Бай дуй", - повторяла она. "Иди со мной". Она сказала мне, что места, куда я направляюсь, опасны, и что мне будет безопаснее, если она пойдет со мной. Я объяснил, что жена моего друга Бруно тоже из Изарна и что она сможет присмотреть за нами. Затем Джой сменила тему, сказав, что хочет повидать своего отца. Я смягчился и сказал "хорошо". Я подумал, что это был бы хороший способ точно определить, каковы были мои чувства к ней. Я видел много Радости, но практически все наше время вместе было проведено в Zombie, барах на улице в Нана Плаза, ресторанах поблизости или в отелях с ограниченным временем пребывания. На самом деле, я редко видел ее при дневном свете; все наши отношения были сосредоточены на ночи. Это было совершенно неестественно, поэтому мне очень хотелось посмотреть, как бы мы поладили, если бы были вместе двадцать четыре часа в сутки.

В день поездки мы договорились встретиться с Бруно и Пэм возле большого торгового центра недалеко от аэропорта. Джой вернулась со сменной одеждой в пластиковом пакете. Я попросил ее не надевать так много украшений и косметики, и она выглядела симпатичной. Она тоже выглядела молодо. Джой было двадцать, а мне тридцать шесть, но в баре я никогда не замечал разницы в возрасте. Стоя у торгового центра, я внезапно почувствовал себя старым, и мне показалось, что все проходящие мимо тайцы поворачивают головы, чтобы посмотреть на нас.

Когда Бруно приехал на своем "Лендровере", я поняла, почему он так хотел, чтобы я поехала с ним.

Пэм была за рулем, но она растянула запястье и с трудом переключала передачу. У Бруно не было водительских прав, но они были у меня. Следующие четыре дня большую часть времени за рулем был я. Бруно сидел рядом со мной и говорил час за часом, как будто обращался к аудитории. На самом деле, из-за этого все звучит хуже, чем было на самом деле, потому что он действительно обладал невероятным знанием страны и ее народа; просто он говорил хриплым шепотом, и часто его английский был искажен немецкой грамматикой, из-за чего было трудно следить за тем, что он говорил.

- Мы поехали в Хорат, а затем в Удонтхани, примерно в 80 км от границы с Лаосом, затем срезали путь в Након Фаном, чтобы посетить керамическую фабрику, о которой он слышал, затем в Убонратчатхани, недалеко от Камбоджи. По дороге мы остановились у нескольких храмов, которые не были включены в более ранние издания путеводителя моей компании, и Бруно повел меня в рестораны, которые находились далеко от обычных туристических маршрутов.

Пока я вела машину, а Бруно разговаривал, Джой и Пэм сидели позади нас, сплетничая на своем родном языке. Кажется, деревня Пэм находилась в той же части Исарна, что и деревня Джой, и они поладили, как в горящем доме. Пэм было за сорок, кожа у нее была темнее, чем у Джой, и она была полнее. Каждый вечер мы вчетвером ужинали вместе, а потом мы с Джой отправлялись гулять по городу, в котором бы ни находились.

Она, казалось, была счастлива оказаться подальше от Бангкока и давки баров. Она рассказывала мне о еде, которая продавалась в придорожных киосках, рассказывала истории о своем детстве и пыталась научить меня кхмерским словам. Тайский был ее родным языком, но она говорила на лаосском и кхмерском почти так же хорошо.

Помимо английского, она говорила на четырех языках, и я не мог отделаться от мысли, насколько другой была бы ее жизнь, если бы она родилась в богатой семье в Бангкоке, а не в бедной семье фермеров в Исарне. Она обладала природным умом, острым чувством юмора и такой чувствительностью к моему настроению, какой я никогда раньше не испытывал ни в одной девушке. Когда я хотел помолчать, она тоже молчала, но, казалось, чувствовала, когда мне было скучно, и начинала развлекать меня, поддразнивая и шутя до тех пор, пока я не мог удержаться от смеха над ней. Она была почтительна к Бруно, наливала ему пиво во время еды, предлагала воду, пока мы ехали, а также называла его Пи-Бруно в знак уважения.

Ночью она спала в моих объятиях, целуя меня в шею всякий раз, когда просыпалась, и шепча "чан рак кхун". Я люблю тебя. "Чан рак кхун джа дай". Я люблю тебя до смерти.

На обратном пути из Убонратчатхани в Бангкок мы заехали в деревню Джойс, к югу от Сурина. По мере того как мы подъезжали ближе, она возбуждалась все больше и больше, указывая мне на достопримечательности и называя названия деревень, которые мы проезжали.

Дороги становились все хуже и хуже, пока мы не оказались на дороге, ширины которой едва хватало для проезда двух машин. На полях по обе стороны дороги было мало животных, а те посевы, которые там были, казались неухоженными и скудными. Я спросил Бруно, почему сельскохозяйственные угодья такие бедные, и он сказал, что в Изарне выпадает меньше осадков, чем в остальной части страны, а поскольку урожай, как правило, низкого качества, у фермеров нет денег, необходимых для внесения удобрений и пестицидов.

Мы заехали на небольшой рынок, чтобы Джой могла купить большую рыбу и немного фруктов в подарок.

Я дал ей пять банкнот по 1000 бат, чтобы она могла пожертвовать немного денег своей семье. Я знал, как это было важно для нее. Она отказалась от меня в гостиничном номере, когда я подарил ее ей, жест, который я всегда находил невероятно трогательным, гораздо больше, чем если бы она просто сказала "спасибо" или поцеловала меня.

Дом Джой находился примерно в пятидесяти футах от дороги - двухэтажный деревянный дом со скатной крышей.

Там не было окон, только ставни, стояли большие глиняные бочки, подсоединенные к водосточным трубам, которые, по словам Бруно, были единственным источником водоснабжения в доме. Электричество подавалось по воздушному кабелю от ряда столбов, тянувшихся вдоль обочины дороги, которые, как я предположил, были телефонными столбами.

Бруно рассмеялся над этим, сказав мне, что ближайший телефон, вероятно, находится примерно в миле отсюда.

Мы вышли из "лендровера" и направились к дому. Твердой тропинки не было, просто колея, протоптанная по пожухлой траве. Повсюду был мусор, полиэтиленовые пакеты, обрывки газет, обертки от шоколадных батончиков, и в целом в этом месте царила атмосфера запустения. Деревянная обшивка местами прогнила, а одна из оконных ставен висела на одной петле.

Сунан и Мон вышли поприветствовать нас. Я был удивлен, увидев их, потому что Джой не сказала, что они будут там. Сунан была в своей униформе барменши, состоящей из обтягивающей черной футболки и синих джинсов Levi, а Мон была одета в длинное розовое платье и туфли на высоких каблуках. Мон несла на руках свою дочь Нонглек.

Джой представила их Бруно и Пэм, и мы пошли посидеть на низком деревянном помосте сбоку от дома. Джой отнесла еду в дом, пока Сунан раздавала нам стаканы с водой. Я не мог видеть, была ли вода взята из одной из дождевых бочек, но я не хотел обижать ее вопросом, поэтому просто выпил ее. Пэм, Мон и Сунан вскоре погрузились в беседу.

Внутри с полдюжины молодых людей развалились на пластиковых диванах и смотрели мерцающий портативный телевизор. Казалось, их нисколько не заинтересовало наше появление. Первый этаж состоял из одной большой комнаты со старым комодом у одной стены и деревянными стульями, расставленными вдоль другой. На стене за телевизором висел плакат с изображением короля и королевы Таиланда, а рядом с ним висела гирлянда из желтых и красных цветов.

"Это типично для этой части Таиланда", - сказал Бруно. "Девушки зарабатывают на жизнь, мужчины большую часть времени смотрят телевизор и выпивают. Девочки воспитываются в такой среде и считают, что это нормальное поведение ". Он кивнул на Сунан и Мон. "Мон самая старшая, поэтому она, вероятно, начала работать первой. Тогда она пригласит Сунан присоединиться к ней, а потом и Джой. Мужчины живут на деньги девушек, девушки, в свою очередь, чувствуют свою значимость, обеспечивая свои семьи ”.

Джой вышла из дома и села рядом со мной. "Что ты думаешь о моем доме?" спросила она.

"Это мило”.

- Хочешь посмотреть мою спальню?

-Конечно.

Она провела меня внутрь. Там было сумрачно и пахло сыростью. Слева от гостиной была дверь, которая вела в маленькую кухню. На гвоздях висели пластиковые пакеты с продуктами, предположительно, чтобы уберечь их от насекомых. Там была старая плита, подключенная к газовому баллону. Он был покрыт запекшейся грязью и жиром, как и две сковородки, стоявшие на полу рядом с ним.

Джой повела меня вверх по деревянной лестнице. Короткий коридор заканчивался тремя комнатами. В "Джойз" был шкаф с тремя выдвижными ящиками и вешалка для одежды, накрытая полиэтиленом. В углу лежали два свернутых спальных коврика. На стене висели два плаката: на одном был изображен нынешний король Таиланда, а на другом - король Рама IV. Джой стояла посреди комнаты, наблюдая, как я отреагирую.

"Это красиво", - сказал я, и она просияла.

- Правда? Тебе нравится?

"Конечно". Я кивнула на спальные циновки. "Кто спит здесь с тобой?”

"Пн”.

- И никаких противомоскитных сеток? Тебя не кусают?

-Иногда.

Я не мог поверить, насколько примитивным было это место. Доски пола были перекошены, между ними были большие щели, а с потолка свисали голые лампочки. То немногое, что было в доме, было таким же убогим, как и само здание. Ремонт и отделка дома явно не входили в список приоритетов семьи. Это было так, как будто они не заботились о своем окружении. Конечно, дело было не в нехватке времени или людей - в четыре часа дня внизу было шестеро мужчин, смотревших телевизор.

Джой сделала шаг вперед и нежно поцеловала меня в щеку. "Спасибо, что пришел в мой дом, Пит", - сказала она. "Чан рак кхун". Я люблю тебя. "Мне жаль, что моего отца нет здесь, чтобы увидеть тебя. Он очень хочет тебя увидеть". Джой объяснила, что ее отец уехал на работу и вернется только поздно вечером. Мон исчезла на кухне и через полчаса появилась снова с мисками тайской лапши, которую мы съели на улице. Один из братьев Джой принес бутылку тайского виски и большую бутылку кока-колы.

Нам еще предстояла долгая дорога обратно в Бангкок, поэтому мы не задержались надолго. Перед нашим отъездом я увидел, как Джой сунула Мон горсть банкнот. Это были деньги, которые я ей дал, почти все. Я сделал много фотографий Джой, ее сестер и ее дома.

Всю дорогу домой за рулем был я, потому что глаз Пэм стал хуже. Джой сидела позади меня и, разговаривая с Пэм, гладила меня по затылку. Это была хорошая поездка. Я многое узнал об Исарне, а также о Радости.

Я наслаждался обществом Пита во время нашей поездки по Изарну. Он был хорошим слушателем и умным собеседником, что не часто встретишь в Таиланде. Джой была довольно симпатичной девушкой, немного грубоватой, как мне показалось, но у нее были прекрасные волосы и приятная фигура. Как только она открыла рот, я понял, что она из Исарна. Она была достаточно вежлива, но в ее манере говорить чувствовалась грубоватость. Во многом она напомнила мне Пэм, когда я впервые встретил ее около двадцати лет назад. Конечно, с тех пор Пэм сильно прибавила в весе, но она по-прежнему привлекательна. Они очень хорошо ладили друг с другом, Пэм и Джой, болтали так, словно знали друг друга много лет. Так часто бывает с тайцами, особенно когда они приезжают из одной части страны.

Питу явно нравится эта девушка, и я могу понять почему. Она была очень внимательной, очень нежной, но было интересно послушать, что она говорила Пэм. Джой продолжала рассказывать обо всех вещах, которые подарил ей Пит: одежде, драгоценностях, подарках. Она сказала, что у него, похоже, было много денег и что он был очень щедр. И она несколько раз сказала "као лонг рак чан", что я ему нравлюсь. Это было типичное отношение девушки из бара, рассматривающей клиента как источник финансовой, а не эмоциональной поддержки, но я действительно думаю, что Пит верил, что отношения подразумевают нечто большее.

Вернувшись в Бангкок, я отправила Питу несколько написанных мной статей, в том числе одну, которая, по моему мнению, могла бы быть ему полезна – ‘Межкультурные осложнения проституции в Таиланде’. Он никогда не упоминал об этом, так что, возможно, он не читал это, но если бы он это сделал, я думаю, это могло бы вызвать тревогу.

С этими девушками практически невозможно наладить отношения в истинно западном стиле. Возьмем, к примеру, Пэм. Она не любит меня, по крайней мере, в западном смысле этого слова, и я вполне уверен, что у нее есть тайский муж или бойфренд, который держится подальше, пока я нахожусь в Таиланде. В конце концов, я бываю здесь всего три месяца в году, шесть, если я смогу устроить себе творческий отпуск, вряд ли я могу ожидать, что она будет соблюдать целибат все остальное время. К тому времени, когда я с ней познакомился, у нее было трое детей. Муж Пэм ушел к другой женщине, и она работала в барах, чтобы прокормить свою семью. Сейчас я забочусь о ней, и она очень помогает мне в работе, но наши отношения - это не любовь. Это больше похоже на дружбу с сексом.

Люблю ли я ее? Конечно, нет. Я люблю свою жену в Германии. Она мать моих детей, а семья очень важна для нас, немцев. С тайскими женщинами может быть очень весело, если обращаться с ними должным образом, но я боюсь, что у Пита возникнут проблемы, если он попытается заставить Джой соответствовать своему западному идеалу отношений.

Я должен сказать, что "Три сестры" показались мне увлекательным примером, и я пожалел, что не смог провести с ними больше времени. Я хотел бы написать статью, анализирующую западное восприятие моральности сложившейся ситуации. Первоначальная точка зрения постороннего человека заключалась бы в том, что три сестры были каким-то образом морально неполноценны, продавали свои тела иностранцам, танцевали голышом в гоу-гоу баре, окруженные всеми худшими пороками, курением, алкоголем, наркотиками. Можно было бы удивиться, что они могли вести себя таким образом, не вызывая презрения и насмешек остальных членов семьи.

И все же более пристальное изучение показало бы, что члены семьи мужского пола были более чем счастливы воспользоваться ситуацией. Деньги, предоставляемые девушками, позволяют им жить в относительной роскоши. Так кто же находится в морально более высоком положении? Проститутки или члены семьи, которые живут за их счет? Я думаю, это было бы увлекательное исследование. Также было бы интересно сравнить западную точку зрения на мораль с точкой зрения тайцев. С западной точки зрения, девочки могли бы показаться морально неполноценными, но что касается сестер, то, помогая своим семьям, они накапливают заслуги, которые приведут их к получению статуса в будущей жизни. Далекие от того, чтобы делать что-то плохое, они считают, что занимают более высокое моральное положение по сравнению с фарангами, которым они себя продают. Как только у меня появится время, я намерен провести дополнительные исследования по этому вопросу.

-

После поездки в Исарн Радость определенно изменилась. Она начала звонить мне в отель, иногда два или три раза в день, и она становилась более заботливой всякий раз, когда я был в "Зомби".

Я предлагал купить ей выпивку, но она отказывалась и говорила мне поберечь деньги. Мне по-прежнему приходилось платить ей "бар файн", и я по-прежнему давал ей деньги всякий раз, когда мы спали вместе, но она, казалось, неохотно брала их, как будто это было напоминанием о том, что у нас все еще были отношения девушки из бара и клиента. Сумасшедшим было то, что я на самом деле был ей верен. Я уже несколько месяцев никого больше не штрафовал из бара, и это было не потому, что я боялся, что Джой узнает. Это было потому, что я не хотел. В Нана Плаза было полно великолепных, доступных девушек, но, честно говоря, ни одна из них меня не интересовала. Джой была единственной, кого я хотел.

Всякий раз, когда я отправлялся за покупками, я всегда искал, что бы ей купить. Сумочку. Рубашки. Я всегда носил часы с Микки Маусом, и я нашел женскую версию, которая выглядела похожей, и она носила их постоянно. "Мы с тобой одинаковые Микки и Минни", - говорила она и хихикала.

Так почему я просто не пошел напролом и не попросил ее переехать ко мне? Потому что меня все еще мучили сомнения. Мелочи, конечно, но у меня никогда не было ощущения, что она была честна со мной на сто процентов. Она по-прежнему не позволяла мне осмотреть ее комнату, продолжала настаивать, что это опасно, хотя я сказал, что пойду туда днем. И пару раз ее не было в "Зомби", когда я заходил. Ее друзья сказали, что у нее был выходной. Я спросил ее, почему она не сказала мне, когда у нее выходной, потому что тогда мы могли бы пойти куда-нибудь без того, чтобы мне приходилось штрафовать ее за бар, и она ответила, что никогда не знала заранее, когда у нее выходной. Для меня это не имело смысла.

Я попросил ее позвонить мне в следующий раз, когда она узнает, что берет выходной, но она так и не позвонила. И иногда, когда мы были с группой девушек, у меня возникало ощущение, что она говорит обо мне. Мой тайский становился лучше, но большинство друзей Джой были из Исарна и говорили на диалекте, который я не понимал, что-то среднее между лаосским и тайским. Девочки смеялись и смотрели на меня, а я спрашивал Джой, о чем они говорят, и она отвечала что-нибудь безобидное, но это никогда не звучало убедительно. Как я уже сказал, это было просто ощущение.

Однако был один случай, который меня действительно встревожил. У нее был красный бумажник, в котором она хранила деньги и удостоверение личности. Там также была пара фотографий нас двоих. Я всегда гордился тем фактом, что у нее были фотографии, я думаю, потому что это показывало, что я особенный.

Однажды, когда я взял бумажник, она взбесилась, пытаясь отобрать его у меня. Когда я открыл его, фотографий там не было. Вместо этого там была фотография тайца лет двадцати с небольшим в бейсбольной кепке. Я разозлился и вылетел из бара. Примерно через час я успокоился и вернулся. Джой там не было. Подошла ее подруга Эппл и сказала, что Джой расплакалась и ушла домой.

Джой позвонила мне на следующий день и сказала, что поменяла фотографии, чтобы посмотреть, как я отреагирую. Я спросил ее, кто этот парень на фотографии, и она сказала, что это брат одной из танцовщиц и что он был женственным парнем. Леди-бой - это не то же самое, что катои - леди-бой не менял пол и не одевается как девочка, - но они говорят и ведут себя по-девичьи и иногда красятся. Парень на фотографии не показался мне леди-бойфрендом. Я спросил ее, откуда у нее эта фотография, и она сказала, что ее подруга дала ей ее перед тем, как я пошел в бар.

- Видишь ли, я знаю, что это была ложь. Определенная, неоспоримая ложь. Довольно часто, когда мы с Джой останавливались в отеле ненадолго, я рылся в ее сумке, пока она была в душе. Я не особенно горжусь этим, но я сказал себе, что делаю это, потому что люблю ее, потому что хотел знать, действительно ли она любит меня. Что я искал? Отчасти деньги. Я знал, что если найду банкноту в тысячу бат, которой у нее было мало времени. Визитные карточки, которые ей дали другие фаранги. Если я найду что-нибудь, я их выброшу. Однажды, в течение первых нескольких недель, когда я встречался с ней, я нашел в ее сумочке пятидесятидолларовую купюру. Я чувствовал себя дерьмово, когда нашел это, но, по крайней мере, я знал, что она задумала.

Иногда в пакете оказывался презерватив, и от этого я чувствовал себя еще хуже, но, по крайней мере, я знал, что она принимает меры предосторожности, и это безумным образом заставляло меня чувствовать себя лучше. Однако обычно все, что я находил, это небольшую сумму денег, ее удостоверение личности и карточки, которые я ей дал, с моим адресом в Лондоне и отелем в Soi 4.

Как бы то ни было, за неделю до того, как мы отправились в Исарн, я нашел две фотографии в ее бумажнике, засунутые за деньги. Они оба были одинаковы, парень в бейсболке. Поэтому, когда она сказала, что ей только что дали фотографию, я понял, что она лжет. Я тоже столкнулся с ней лицом к лицу. И она все отрицала, пока, в конце концов, я не был почти убежден, что мне это померещилось. Почти, но не совсем. Это была та же фотография. Я не мог понять, зачем ей лгать. Я имею в виду, она была девушкой из бара, и если ей нужен был кто-то другой, все, что ей нужно было сделать, это сказать мне. Зачем лгать?

В общем, примерно через неделю после того, как мы вернулись, я повел ее в караоке-бар с двумя ее друзьями. Мне пришлось заплатить штраф за всех троих, но я знал, что Джой больше понравится, если мы пойдем группой и они смогут петь по очереди. Я заказал еду, и мы все выпили пива. Когда одна из девушек запела, Джой наклонилась и поцеловала меня в шею.

"Пит, я слишком сильно люблю тебя", - сказала она. "Я больше не хожу с фарангом. Только с тобой, Пит”.

Я спросил ее, что она имеет в виду. Она сказала мне, что решила, что больше никому не позволит оплачивать ее бар файн. "Если кто-нибудь спросит, я скажу им, что ты у меня", - торжественно произнесла она.

Я был удивлен. По-настоящему удивлен. Я никогда не просил ее бросить работу, я не думал, что имею на это право.

"Я серьезно, Пит", - сказала она. "Теперь у меня есть ты, только один”.

Назначение Пита было одним из лучших в моей жизни. Он усердно работал, намного усерднее, чем Лоуренс, еще до того, как Лоуренс стал местным жителем. Материал, который он сделал для Isarn, был блестящим. У него настоящий писательский талант, но что меня действительно впечатлило, так это его понимание тайской культуры и обычаев. Учитывая, что он пробыл в Таиланде всего пару месяцев, я думаю, он развил в себе удивительное понимание того, что движет людьми. Его копия была приправлена лакомыми кусочками информации, которая была для меня совершенно новой, а я провел в Юго-Восточной Азии большую часть десяти лет. Он также был плодотворным и полностью переработал раздел, посвященный региону Isarn. Я отправил ему поздравительную записку и предложил головному офису увеличить его рождественскую премию.

Он так сильно опередил график работы над книгой о Таиланде, что я попросил его провести месяц со мной в Гонконге, чтобы помочь мне обновить региональный путеводитель для туристов. Информация, которой я располагал о Макао, Южной Корее и Тайване, была получена от стрингеров, которыми пользуется компания, и, честно говоря, она не соответствовала стандартам остальной части книги. Я подумал, что Пит мог бы поколдовать над копией, плюс он мог бы помочь мне с выбором фотографий и карт. Когда я спросил его, он сначала сопротивлялся, сказав, что ему еще предстоит много работы над собственной книгой, но я предложил ему билет бизнес-класса и рассказал о премии, на которой настаивал, и после небольшого выкручивания рук он согласился приехать на три недели.

Я действительно не хотела ехать в Гонконг. Я действительно чувствовала, что Алистер использует меня. Наверное, я был жертвой собственного успеха: если бы я так усердно не работал над книгой о Таиланде, он бы не попросил меня внести за него залог. Это была не моя вина, что его стрингеры подвели его, но я собирался пострадать за это. Он практически шантажом вынудил меня согласиться уйти, сказав, что отправляет в головной офис записку с рекомендацией большой премии. Невысказанная угроза заключалась в том, что, если я не сделаю то, что он хочет, вторая служебная записка может быть отправлена в Австралию. Он хотел, чтобы я уехал на месяц, но мне удалось уговорить его сократить срок до трех недель. И он сказал, что я могу остановиться у него, но что он подпишет дневную стоимость проживания в отеле, чтобы я зарабатывал кучу денег на работе.

Джой была очень недовольна тем, что я уезжаю. Когда я сказал ей об этом, она схватила меня за руку, как будто испугалась, что я уезжаю прямо сейчас. - Ты уверен, что вернешься, Пит? - спросила она.

Ее беспокойство было таким милым. Я заверил ее, что вернусь, и сказал, что буду звонить и писать так часто, как смогу.

"Я тоже пишу тебе, Пит. Каждый день. Я слишком сильно скучаю по тебе". Я дал ей адрес и номер телефона Алистера.

В тот вечер я заплатил bar fine, и мы отправились в наш любимый немецкий ресторан на Soi 4.

После этого я отвез ее обратно в отель "Династия". Это был первый раз, когда я отвез ее обратно в свой отель, и я видел, что она была довольна. Она оставалась у меня всю ночь, а утром я дал ей пять тысяч бат и сказал, что увижу ее через три недели и что хочу, чтобы она была хорошей девочкой.

"Конечно, Пит", - сказала она, выглядя потрясенной. "Что ты думаешь? У меня есть ты, только один”.

- В день моего отъезда она проводила меня в аэропорт, и когда я поцеловал ее на прощание, в ее глазах стояли слезы. Я дал ей пять тысяч бат, и она пообещала писать каждый день.

Пять тысяч бат? Как я должен был прожить три недели на пять тысяч бат? Я ничего не сказал Питу, но и не позвонил ему. Пять тысяч бат? Я не мог понять, почему он такой скупой. Он попросил меня писать ему каждый день и звонить ему. Позвонить ему? Он понятия не имеет, как дорого звонить за границу. И мне пришлось заплатить еще один ежемесячный взнос за свой мотоцикл, так что это составило пять тысяч бат прямо там. Я обещала ему не встречаться ни с какими другими фарангами, неужели он не понимал, что ему придется заботиться обо мне? Иногда фаранги бывают такими глупыми. Но Питу следовало бы знать лучше, он прожил в Бангкоке несколько месяцев и пишет книгу о Таиланде, так что он должен знать, как обстоят дела. Что он думает? Что я должен перестать водиться с фарангами и питаться рисом и водой?

Мы с Алистером работали над книгой не покладая рук, почти по пятнадцать часов в день в течение целых трех недель. Перерывы были только на еду и сон. Он был прав, четыре недели имели бы больше смысла, но я не хотел слишком долго отсутствовать в Бангкоке. После первой недели я начал проверять почтовый ящик Алистера каждое утро, но там никогда не было писем от Джой. И она не звонила. Я не мог позвонить ей, поэтому ей самой пришлось связаться со мной, и мне было больно, что она этого не сделала. Я задавался вопросом, что случилось. Может быть, она потеряла свой бумажник с моим адресом. Может быть, у нее был плохой почерк, и почтальон не смог разобрать письмо. Может быть, она поставила не ту марку, и оно пришло обычной почтой, и любым письмам, которые она отправляла, требовалось несколько недель, чтобы добраться до меня. Я сказал ей, что она может позвонить мне, отменив оплату, но, возможно, она не поняла. Было так много ‘может быть’, что это было смешно. Единственное, о чем я, возможно, не стал бы думать, так это о том, что, возможно, она совсем забыла обо мне.

За три дня до того, как я должен был улетать обратно, она прислала мне факс. "Пит, я слишком сильно люблю тебя. Я не умею танцевать". Вот и все. Девять слов. Думаю, это было типично для Джой. Факсы стоят установленную плату за страницу. Что-то около четырехсот бат. Она могла бы прислать мне тысячу слов на странице за ту же цену. Сказав это, то, что она написала, действительно тронуло меня. Алистер подумал, что это действительно смешно, но у него нет души.

Вернувшись в Бангкок, я снова зарегистрировался в отеле Dynasty. Не знаю, почему я не переехал куда-нибудь на постоянное место жительства, наверное, мне просто было лень. У меня была большая комната, кабельное телевидение и обслуживание номеров, и я платил тысячу бат в день, около семисот фунтов в месяц. Компания выплачивала мне пособие на проживание в размере тысячи фунтов в месяц, и за это я мог бы снять квартиру приличных размеров. Мне пришлось бы подписать долгосрочный договор аренды и внести залог за коммунальные услуги, а Таиланд есть Таиланд, и я предпочел удобство отеля, по крайней мере, на данный момент. Кроме того, они были рады оставить вещи на хранение для меня, пока меня не было, так что мне не нужно было содержать комнату включенной.

В общем, как только я зарегистрировался и забрал свои вещи со склада, я обошел "Зомби". Джой танцевала, улыбнулась и помахала рукой, когда увидела меня. Ей пришлось подождать, пока закончится ее танцевальная смена, прежде чем подойти и обнять меня. Я сразу оплатил ее бар файн, чтобы ей не пришлось танцевать снова. Она ушла переодеться и вернулась в синих джинсах и обтягивающем черном топе. Я купил ей колу и сказал, что не получал никаких писем.

"Пит, я слишком много пишу тебе", - сказала она.

- Ты уверен? - спросил я

Она выглядела оскорбленной моими сомнениями. "Пит, почему я лгу тебе? Сколько стоит марка?

Двенадцать бат? Я слишком часто хожу на почту.

Я не знала, что сказать. За три недели моего отсутствия не было ни писем, ни телефонных звонков.

- Ты получил мой факс? - спросила она.

"Да, хотел", - сказал я. Несмотря на то, что она написала в факсе, у нее, похоже, не было никаких проблем с танцами. На самом деле, до того, как она увидела меня, она кружилась вокруг серебряного шеста так же сексуально и восторженно, как в первый день, когда я ее увидел.

- Тебе нравится? - спросила она.

"Конечно". На самом деле, у меня вдруг возникло ощущение, что она отправила факс скорее для меня, чем для себя. Она сделала это, потому что знала, что именно этого я хотел. И сообщение о том, что она не умеет танцевать, это то, что я тоже хотел услышать. Это было так, как будто она нажимала на мои кнопки. Я вспомнил кое-что, что однажды сказал мне Большой Рон: девушки считают фарангов банкоматами. Они нажимают нужные кнопки, и деньги выходят наружу. И если один банкомат отключен, они могут легко найти другой. Это то, что делала Джой, нажимая на мои кнопки для получения наличных? Я заметил, что пропал золотой браслет, который я подарил ей на день рождения.

Она заметила, что я смотрю на ее запястье. "Пит, прости, у меня нет денег", - сказала она. Она сделала надавливающее движение большим пальцем - знак, который тайцы используют, чтобы показать, что они что-то заложили. "Мне нужно платить за квартиру, а у меня нет денег”.

Я был ошеломлен. Браслет был сделан из переплетенных сердечек. Я целую вечность выбирал его у ювелиров, это было то, что, как я чувствовал, показывало, что я чувствую к ней. Я отдал ей свое сердце.

- И она продала его при первой же возможности. Я встал. Она схватила меня за руку. "Пит, я хочу, чтобы ты понял меня", - сказала она.

Я оттолкнула ее. - Это был подарок на день рождения, Джой. Если бы тебе были нужны деньги, ты могла бы попросить меня.

- Тебя здесь нет, - сказала она. Ее подбородок был вызывающе вздернут. Она не сожалела, она была зла. Она чувствовала, что это я был не прав.

Я хотел сказать ей, что каждый день проверял почтовый ящик на наличие писем от нее, что большую часть времени, пока я был в Гонконге, я думал о ней. Я хотел сказать ей, как сильно я ее люблю, но выражение ее лица остановило меня. Она продала золото, которое я ей подарил, и ей было все равно. Тот факт, что он был сделан из сердечек, тот факт, что я подарил его ей на день рождения, тот вечер, когда я оплатил ее вечеринку, - все это ничего не значило по сравнению с деньгами, которые она получила за его продажу.

Она сказала "заложила", но это было то же самое, что продать его. Если бы я хотел, чтобы она его носила, мне пришлось бы выкупить его обратно. Мне пришлось бы заплатить за него дважды. И кто сказал, что она не продаст его снова, когда ей в следующий раз понадобятся деньги?

Я был зол и разочарован, я помчался обратно, чтобы увидеть ее, она была всем, о чем я думал, пока был в самолете, пока стоял в очереди в иммиграционной службе, пока ехал в такси из аэропорта. Ей было наплевать на меня, все, что ее волновало, - это мои деньги. Я стряхнул ее руку со своей и выбежал из бара.

Чего он ожидал? Он оставил мне пять тысяч бат. Мне нужно было оплачивать счета, Пак приставал ко мне с просьбами о деньгах, и Сунан сказала, что я должен отправить деньги обратно нашему отцу. В баре было действительно тихо, так что мне оставалось делать? Для Пита это нормально, он фаранг, у него много денег. Он продолжает рассказывать мне о своей квартире в Лондоне, которой он все еще владеет, она стоит почти семь миллионов бат, по его словам. И я знаю, что у него есть деньги в банке, потому что всякий раз, когда мы куда-нибудь выходим, он идет к банкомату Thai Farmer's Bank или Bangkok Bank. Он не знает, каково это - не иметь денег, жить впроголодь.

Несколько моих друзей подошли к нему после того, как он выбежал из бара, желая узнать, в чем дело. Я сказал, что он неважно себя чувствует. Я не хотела, чтобы они знали, что он был зол на меня. Я прождала полчаса, и когда он не вернулся, я переоделась обратно в бикини и снова начала танцевать.

-

Пит зашел в "Толстячок" с лицом, подобным грому. Я допивал шестую пинту светлого пива, так что боли не чувствовал. Джимми и Рик делали все возможное, чтобы напоить как можно больше завсегдатаев, поэтому я угощал их, как только они появлялись. Пит заказал джин с тоником и выпил его одним глотком. Джимми позвонил, и Пит осушил второй бокал почти так же быстро, как первый. Я спросил его, что случилось, и он сказал мне, что Джой продала золотой браслет, который он подарил ей на день рождения. Я не был удивлен, и он тоже не должен был удивляться. В Таиланде золото приравнивается к деньгам. Фактически, вы покупаете его именно так, в зависимости от веса. Они продают его за один бат, два бата, три бата и так далее, причем каждый бат эквивалентен пятнадцати граммам. Цена, которую вы должны заплатить, фиксирована каждый день, и ювелиры часто выставляют цену в своем окне. Фактически, две цены: цена покупки и цена продажи. Я не знаю, какая она сегодня. Типичный Таиланд, который присваивает единице веса то же название, что и деньгам. На самом деле, если подумать, мы делаем то же самое в Англии, не так ли?

В любом случае, когда вы покупаете золотую цепочку, они умножают дневную цену на вес, затем добавляют около пятисот бат за дизайн, но в основном вы платите за золото, и ни за что другое. Это не так, как в Англии, где вы платите сотни фунтов за крошечный кусочек золота. Когда тайская барменша восхищается золотом другой девушки, ее не интересует, как оно выглядит, ее волнует только вес. Ценность. Я слышала, как Джой и ее друзья говорили о браслете на вечеринке. "Это всего два бата", - сказала она. Пит ее не слышал, его тайский не настолько хорош, и я ничего ему не сказал, потому что знаю, как он к ней относится. Я хочу сказать, что для нее это были просто деньги, которые она могла носить на запястье, но для Пита это был знак его любви.

"Забудь об этом, Пит, - сказал я, - она всего лишь проститутка".

"Отвали, Найджел, ты не понимаешь, о чем говоришь", - сказал он.

- Она работает в баре.

Он уставился на меня. - Она танцовщица. Она перестала трахаться.

"Да, точно", - сказал я.

Рик позвонил в колокольчик, и я осушил свой стакан до того, как принесли следующий. Пит сделал то же самое. Нуо поставил текилу и апельсин перед Аланом, что означало, что у него осталось четыре нетронутых стакана, поэтому их забрали и налили в большой стакан. Алан был наверху, в туалете, так что его ждал неприятный сюрприз. Впрочем, он его выпьет. Он всегда так делал. Он выпивал его одним глотком, а затем выбегал на улицу, чтобы его вырвало, прежде чем алкоголь попадет в его организм. Умный парень этот Алан. Он аналитик в крупной биржевой фирме, кажется, японской, и зарабатывает целое состояние.

- Что значит "да, правильно"? - спросил Пит. Он искоса взглянул на меня. Скорее пристальный, чем взгляд. Злобный. Как будто он хотел разбить свой стакан мне в лицо. Что бы Джой ему ни сказала, она действительно его облажала.

-Ничего.

- Да ладно, что ты имеешь в виду?

- Тебе лучше этого не знать.

Джимми и Рик откровенно слушали. Большой Рон подмигнул им. Он знал то же, что и я, и я видел, что ему не терпелось, чтобы я выложил все начистоту.

Пит повернулся ко мне лицом. - Не валяй дурака, Найджел. Если ты что-то знаешь, скажи мне.

Я не собиралась говорить ему, правда не собиралась. Я знала, как он относится к Джой, и знала, что, если я скажу ему, он, вероятно, мне не поверит. Но теперь, когда она продала его золото, он будет более восприимчивым. Я просто надеялся, что он не захочет убивать посланника.

- Она встречалась с клиентом. Когда ты был в Гонконге.

Пит закрыл глаза и тихо выругался.

- Я не собирался ничего говорить... - начал я, но он прервал меня взмахом руки.

- Ты уверена? - спросил он.

"Большой, толстый немец", - сказал я.

- Она держала его за руку?

Большой Рон усмехнулся, но перешел в приступ кашля, когда Пит уставился на него. Я понимал, к чему клонит Большой Рон. На самом деле не имело значения, держал ли он ее за руку, не так ли? Это не шло ни в какое сравнение с тем, что им предстояло пережить в отеле на короткое время.

- Да, я думаю, что так оно и было.

- Когда это было? - спросил я.

- Черт возьми, Пит, я не знаю. Примерно через неделю после твоего ухода.

- Она тебя видела? - спросил я.

- Она прошла мимо меня, но ничего не сказала.

- Бесстыжая потаскушка, - сказал Рик и разразился приступом смеха.

Алан спустился по лестнице и застонал при виде большого стекла.

- Всего один раз? - спросил Пит.

"Честно говоря, я не так уж много был в "Зомби", - сказал я.

Пит обхватил голову руками. - Чертовы шлюхи, - пробормотал он.

- Я выпью за это, - сказал Джимми.

Я заказал еще выпивку для Пита. Рик сделал то же самое. Потом Большой Рон выставил счет, и перед Питом поставили четыре бокала, так что джин с тоником оказался в Большом стакане. Чуть больше двух пинт, и Пит выпил их одним глотком. К тому времени, как бар закрылся, у него не было ног, и Рику с Джимми пришлось помогать ему вернуться в отель.

Я проснулся с адским похмельем, но едва ли осознавал, как плохо себя чувствую, потому что мог думать только о Радости. Я пытался работать, но из этого ничего не вышло. Я хотел обвинить ее в неверности, но знал, что в этом нет смысла. Найджел видел, как она уходила с клиентом. Конец истории. И она продала браслет-сердечко, который я ей подарил, браслет, который она с такой гордостью демонстрировала своим друзьям и семье. Я провел большую часть дня, расхаживая по комнате. Я даже не хотел идти в бар "Фатсо": я заказал клубный сэндвич в номер, но почти не притронулся к нему. Я продолжал смотреть на часы, удивляясь, почему она не звонит. Она, должно быть, знала, как я разозлился.

Я пытался выполнить какую-нибудь работу, но потерпел сокрушительную неудачу. Каждый раз, когда я включал свой портативный компьютер, все, что я мог делать, это смотреть на экран. Слова не шли с языка. В половине восьмого я впал в настоящую депрессию, потому что знал, что она приедет на работу в Zombie. Она переодевалась в бикини и повязывала саронг с рисунком джунглей вокруг талии, расхаживала на высоких каблуках в поисках фарангов, с которых можно было бы снять шкуру. Если бы она была на работе, то не стала бы звонить. И если бы она была зла на меня, возможно, она позволила бы кому-нибудь заплатить ее бар-файн, чтобы отомстить мне. Мысли о ней продолжали крутиться у меня в голове, мысли о том, как она флиртовала с другим мужчиной, выходила с ним из бара, трахалась с ним в отеле на короткое время, делала с ним все, что делала со мной.

От мысли, что она с кем-то другим, меня затошнило, но я не мог остановиться, я продолжал мучить себя.

Прошло восемь часов. Пробило девять. Я пытался смотреть телевизор, но не мог сосредоточиться. Все, о чем я мог думать, это о Радости.

Я продолжал снимать трубку, чтобы проверить, работает ли она. Однажды я подключился к внешней линии и набрал номер отеля, чтобы убедиться, что с коммутатором все в порядке.

Когда я услышал, как оператор сказала "Отель Династия", я повесил трубку, чувствуя себя глупо. Она не позвонила. Она и не собиралась звонить.

К десяти часам я был так взвинчен, что больше не мог оставаться в комнате. Мне не хотелось идти к Толстяку, потому что я была уверена, что Найджел всем рассказал, что натворила Джой.

И мне было невыносимо ходить в "Нана Плаза", зная, что Джой была там, либо на танцах, либо в отеле на короткий срок. Я вышел из "Династии" и остановил мототакси. Я сказал парню, что хочу съездить в Патпонг. Пробок было немного, и он гнал так быстро, что вскоре у меня из глаз потекли слезы. Он высадил меня в конце Силом-роуд в Патпонге, и я пробрался сквозь толпу туристов и зазывал. Я не был уверен, куда хочу пойти, я просто хотел найти какой-нибудь способ выкинуть Радость из головы. Я хотел шума, я хотел алкоголя, я хотел девушку, которая не была бы Джой.

Я хотел сразу же вернуться в Сои-4 и встретиться с ней лицом к лицу, сказать ей, что я знал, что она была с другим фарангом, что она предала меня, но я знал, что в этом не было смысла. Она бы только отрицала это.

Я остановился возле массажного салона Takara. Он находился на третьем этаже, и вход был через лифт, который выходил на улицу. Я был там пару раз с Брюсом и Найджелом, и хотя это было не то место, которое мне особенно нравилось, я хотел уйти с улицы, подальше от туристов.

Двери лифта открылись в приемную, слева находился небольшой бар. Я сел и заказал джин с тоником, большую порцию. Я выпила половину, а затем повернулась лицом к большому окну во всю стену. За стеклом стояло около двадцати девушек в вечерних платьях, у каждой на груди был приколот маленький синий номерной значок. Большинство из них были молоды, чуть за двадцать, но было и несколько женщин постарше. Некоторые улыбались мне, их спины были выгнуты дугой, а груди выпячены вперед, чтобы максимально использовать свои достоинства, но большинство девушек смотрели маленький телевизор в углу. Некоторые девушки плакали и передавали по кругу коробку с салфетками.

- "Видишь что-нибудь, что тебе понравилось?" - спросила мамасан, женщина пятидесяти с небольшим лет с химической завивкой и родинкой посередине подбородка.

Я осушил свой бокал и заказал еще один у девушки за стойкой. - Пока нет, - сказал я. - Но дай мне время. Я спросил ее, почему девочки плакали, и она ответила, что они смотрели тайскую мыльную оперу и что один из персонажей умирал от СПИДа.

Я выпил второй джин с тоником. Потом третий. Я уставился на девушек. Ни одно из них не было похоже на Радость, но, возможно, это было и хорошо.

Два фаранга вышли из лифта и подошли к окну. Они были пьяны и начали корчить рожи девушкам. Мамасан подошла к ним и предложила сделать выбор, порекомендовав двух девушек, которые только недавно прибыли в Бангкок.

"Очень молодые", - сказала мамасан. "По документам им восемнадцать, но я могу сказать вам, что они моложе". Она наклонилась вперед и театральным шепотом произнесла: "Номеру двадцать третьему всего шестнадцать.

Почти девственница.

Я выпил еще джина с тоником, пока двое пьяниц выбирали девушек. Старший из двух мужчин, с пивным животом, свисающим за пояс брюк, выбрал номер двадцать три. Мамасан постучал в окно и одними губами назвал девушкам цифры. Они встали и через несколько минут вышли из боковой двери, каждая с корзинкой для покупок, в которой были жидкое мыло, тальк, карамельное желе и презервативы.

Девушки поднялись наверх с туристами, болтая сами с собой по-тайски. Мой тайский был достаточно хорош, чтобы понимать, о чем они говорят. Номер двадцать третий жаловался на то, что ее клиент толстый и уродливый. Подумай о деньгах, - сказала другая.

"Ты решаешь?" спросила меня мамасан.

У меня кружилась голова, как будто мой разум был немного не в ладах с моим телом. Я указал на слегка полноватую девушку с волосами до плеч. Она была совсем не похожа на Джой: у нее была очень бледная кожа и длинный нос, вероятно, результат пластической операции. Многие девушки платили за пластиковые имплантаты, которые делали их носы больше похожими на фарангов. - Она, - сказал я.

"Она Джо-джо", - сказала мамасан, махнув девочке рукой.

"Мне все равно", - сказал я. Джо-джо не было тайским именем. Она просто использовала его, когда работала с фарангами. Но я имел в виду то, что сказал. Меня не волновало ее имя. Я просто хотел использовать ее, чтобы изгнать Радость из своих мыслей.

Джо-Джо вышла со своей корзинкой для покупок. На ней было длинное платье цвета электрик с глубоким вырезом, подчеркивающим грудь, которая, очевидно, была такой же фальшивой, как и ее нос. Я спросил, что она хочет выпить, и она ответила, что виски с кока-колой, поэтому я купил ей один и еще один двойной джин с тоником для себя. Я сказал ей, что хочу немедленно подняться наверх. Комнаты с душевыми и ванными находились на четвертом и пятом этажах. Я заплатил кассиру пятьсот бат за массаж всего тела, и мы с Джо-джо отправились на пятый.

Я сидела на массажном столе, пока Джо-джо устанавливала кондиционер и открывала краны в ванне. Она включила красный свет и выключила основные лампы дневного света, затем сняла платье. На ней не было нижнего белья, и у нее была хорошая, полная фигура. Она помогла мне раздеться, проверила температуру воды, затем помогла залезть в ванну. Я лег на спину, и она скользнула между моих ног, лицом ко мне. Она вымыла меня, тихонько напевая себе под нос, вымыла везде, даже между пальцами ног. Я наклонился, взял свой джин с тоником и выпил, пока она работала.

- Она вылезла из ванны и с помощью куска мягкого мыла вспенила миску с водой, которую вылила на толстый синий пластиковый коврик на полу. Я вылез и лег лицом вниз на коврик, положив голову на толстую резиновую подушку. Джо-джо массировала меня своим телом, потирая себя вверх и вниз, вдоль моей спины, между ног, сначала медленно, а затем все энергичнее. Я закрыл глаза и продолжал думать о Джой. Джой никогда не делала мне массаж, я не думаю, что она даже знала, как это делается, но я не мог перестать представлять, что это была она.

Джо-джо перекатился через меня и сказал перевернуться. Она опустилась на колени рядом с ковриком, приготовила еще одну миску горячей мыльной воды и вылила ее на меня, концентрируя поток на моем паху и бедрах. Она опустилась на меня сверху и начала тереться об меня, ее большие груди прижались к моей груди, а бедра - к моему паху. Я почувствовал, что во мне нарастает возбуждение, и она задвигалась более чувственно, как будто занималась со мной любовью. Однако Джо-Джо была профессионалом, и у меня не было ни малейшего шанса случайно войти в нее без презерватива.

- Ты хочешь трахнуть меня? - прошептала она.

Я открыла глаза. "Что?”

"Тысяча бат, и ты можешь трахнуть меня". Она сильнее прижалась ко мне и приоткрыла губы, что, должно быть, показалось ей сексуальной надутостью. Она была похожа на золотую рыбку, хватающую ртом воздух.

"Хорошо", - сказал я.

Она прижалась ко мне и нащупала в своей корзинке презерватив. Разорвав упаковку зубами, она достала презерватив и надела его на меня. Очевидно, это было то, что она делала сотни раз раньше, абсолютно механические движения, лишенные какой-либо чувственности. Мысли о Радости внезапно нахлынули на меня, и я почувствовал, что моя эрекция начала спадать.

Джо-Джо поняла, что происходит, и начала ласкать меня. "Ты очень красивый мужчина”,

- сказала она, оседлав меня. Я потянулся к ее намыленным грудям и погладил их. Она сжала меня крепче, и я почувствовал, что откликаюсь, затем она быстро скользнула мной внутрь себя.

Она скакала на мне так, как могла бы скакать на лошади, прижимаясь ко мне бедрами и держась за мои плечи, когда опускалась. Моя спина скользила по мокрому коврику с каждым толчком, пока мои ноги не уперлись в кафельную стену.

- Джо-джо? - Спросил я.

-Да?

- Как меня зовут? - спросил я.

Она нахмурилась. "Я не знаю", - сказала она. Она задвигалась быстрее, прижимаясь ко мне. "Мне все равно.

Ты красивый фаранг.

Я закрыл глаза. Джой была намного нежнее, намного чувствительнее к моим чувствам, меняла темп, варьировала движения, чтобы сделать занятия любовью более чувственными. Джо-джо скакала на мне верхом, пытаясь заставить меня кончить как можно быстрее, чтобы она могла снова забраться за окно. Я не хотел быть с ней, я хотел быть внутри Джой, я хотел заниматься любовью с девушкой, которую любил, а не заниматься платным сексом с девушкой, которая даже не знала моего имени. Я перестал двигаться. Несколько секунд спустя Джо-Джо сделала то же самое. - Ты уже кончил? - спросила она.

- Да, - солгал я.

Она потянулась к моему паху, взялась за презерватив и сняла его. Она сняла презерватив и, нахмурившись, осмотрела его, прежде чем завернуть в салфетку и положить в корзину.

- Я вернулся в ванну, и она ополоснула меня, потом себя. - Хочешь массаж? - спросил я. - спросила она, кивая на стол.

Я сказал, что нет, мне нужно идти, и оделся, пока она вытиралась и посыпала себя тальком. Я дал ей тысячу бат и ушел, пока она еще одевалась. Я чувствовал себя неверным мужем, мне казалось, что я предал Джой, и это было безумием, потому что она была проституткой, она была той, кто ушла от Зомби с фарангом, она была той, кто позволил кому-то другому оплатить ее барный штраф.

Это не я был неверен. Это не я был неправ.

Я спустился на лифте и оказался в толпе Патпонга. Несмотря на ванну, я чувствовал себя грязным.

Нечистый. Я шел по Суривонг-роуд мимо баров go-go. Зазывалы продолжали прикасаться ко мне и пытались заманить в свои бары. "Хочешь посмотреть гребаное шоу? Много девушек? Бесплатный просмотр. Никакой платы за покрытие". Я ненавидел, когда ко мне прикасались. Обычно тайцы избегают физического контакта с незнакомцами, но Патпонг - это не Таиланд, сюда приезжают фаранги, чтобы поглазеть на девушек, напиться и заняться сексом, а обычные правила поведения здесь неприменимы. Я отмахивался от зазывал, но ничего не говорил. Я и раньше видел, как зазывалы набрасываются на туристов, и знал, как легко они могут превратиться из ухмыляющихся подхалимов в разъяренных головорезов. Это были улыбки плывущих акул.

Я обнаружил группу мототакси, водители которых были одеты в ярко-оранжевые жилеты поверх джинсовых рубашек.

Они спросили меня, куда я хочу пойти. Я сказал "Нана Плаза". Я хотел увидеть Джой.

Пит приехал сразу после полуночи. Когда он вошел, я не танцевала, поэтому сразу подошла к нему и обвила руками его шею. Он только что принял душ, и его волосы были еще влажными. Я подумала, что, возможно, он ненадолго ушел с другой девушкой, но он сказал, что принимал душ в своей комнате. Я сказал ему, что сожалею о продаже его золота, что мне действительно нужны деньги, но он по-прежнему не улыбался мне. Ну, он улыбнулся, но я видел, что это была ненастоящая улыбка. Он был чем-то обеспокоен. Я нашел ему место и сел рядом.

Сунан подошла и поздоровалась. Я сказал Сунан по-кхмерски стереть мой номер с доски у раздевалки. Ранее вечером я был в комнате для кратковременных посещений с клиентом, и Пит часто проверял табло, когда приходил. Если бы он посмотрел, то увидел бы мой номер, 81, и STR. Пит не был дураком, он бы понял, что это значит.

Он заказал джин с тоником, но не спросил, хочу ли я выпить. Я не спрашивал. Я знаю, что большинство фарангов не любят, когда их просят, приходится ждать, пока они сами предложат.

- Что случилось, Пит? - Спросил я.

"Почему ты думаешь, что что-то не так?”

- Ты недовольна, - сказал я. - Я вижу, ты недовольна.

- Ты любишь меня, Джой?

- Конечно. Я люблю тебя больше всех на свете. У меня есть ты, единственная.

- И ты не пойдешь с фарангом?

Как только он это сказал, я поняла, что произошло. Очевидно, меня видели с клиентом.

У Пита было много друзей в Бангкоке, и большинство из них знали меня. Был один человек с повязкой на глазу, у которого было туго с деньгами, Найджел. Невысокий, с бородой, Брюс. И те, кого звали Джимми и Рик, которым нравилось гулять с катои. Я улыбнулась и положила руку ему на бедро.

"Пит, ты знаешь, я не хочу идти с фарангом. У тебя только один”.

Некоторое время он молча смотрел на меня, как будто пытался заглянуть мне в голову. Я ждала, что он скажет. Чтобы увидеть, как много рассказали ему его друзья. Это было бы мое слово против их, и он не любил их так, как любил меня. Я много раз слышала, как Сунан разговаривала со своим парнем в Норвегии. Он бы заподозрил неладное, если бы позвонил, а ее не было дома, но Сунан могла обвести его вокруг пальца. С фарангами все так просто. Они хотят тебе верить, ты просто должен сказать им то, что они хотят услышать. Таец никогда бы не поверил нашей лжи, он бы поверил тому, что ему сказали, или тому, что он подозревал.

"Джой, я знаю, что ты ходишь с фарангом", - сказал Пит. Его глаза были красными, а изо рта несло выпивкой.

Я покачал головой. - Нет, Пит.

- Кто-то видел тебя. Кто-то видел, как ты уходила с фарангом, когда я был в Гонконге.

- Кто? Кто меня видел?

- Друг.

- И что тебе сказал этот говноед, Пит?

- Он сказал, что фаранг оплатил ваш барный штраф.

Я вздохнул. Иногда он мог быть настоящей занозой. "Ладно, может, фаранг оплатит мой бар файн, чтобы я мог пойти поесть. Иногда фаранги хотят пойти поесть со мной, Пит. Что ты думаешь? Ты думаешь, я хочу трахнуть фаранга? Я не хочу, Пит. Я хочу только тебя одного.”

Пит выглядел грустным. Он прислонился головой к стене.

"Пит, почему я хочу трахнуть фаранга? Сколько я получаю? Тысяча пятьсот бат. Ты даешь мне намного больше. Почему я хочу потерять тебя? Пит, я знаю тебя. Если ты знаешь, что я иду с фарангом, ты меня не любишь. Ты не заботишься обо мне. Сунан подошла к доске и стерла мой номер. Она обернулась и показала мне язык, затем скосила глаза. Я чуть не рассмеялся, но сохранил невозмутимое выражение лица и продолжил разговор с Питом. "Пит, я знаю, что у тебя много друзей в Бангкоке. Я знаю, что если я плохая девочка, тебе скажут. Ты считаешь меня глупой, Пит? Ты думаешь, я водяной буйвол?”

Он открыл глаза. Некоторое время смотрел на меня, а затем улыбнулся. На этот раз это была настоящая улыбка, и я понял, что победил. - Нет, Джой, я знаю, что ты не глупая.

- Я люблю тебя, Пит. Я люблю тебя, единственного. Я захлопала ресницами, и он рассмеялся. Восемьдесят процентов фарангов любят, чтобы их девушки были симпатичными.

Он спросил, что я хочу выпить, и я подошел к бару, чтобы заказать колу.

Сунан подошла и встала рядом со мной. "Чем он так расстроен?" спросила она.

- Меня видели с фарангом, пока его не было, - сказал я.

Сунан рассмеялась. "Только один раз?”

"Да, повезло мне, да?”

- Мы оба захихикали, и я вернулась к Питу. Через час он оплатил мой бар файн и отвез меня обратно в отель Dynasty. Он слишком устал, чтобы заниматься любовью, поэтому мы просто лежали вместе. Я ушла в пять часов утра, я сказала ему, что одна из моих кузин была в моей комнате, и что она была маленькой, и я должна была позаботиться о ней. Он был сонный, поэтому не спорил. Он дал мне три тысячи бат, и я пошел навестить Пака.

Вчера произошла забавная вещь. Я зашел в книжный магазин, чтобы купить пару триллеров, и, просматривая, наткнулся на книгу о китайской астрологии. Я пролистал ее. Там был раздел о совместимости, и я прочитал его. Согласно книге, обезьяна и кролик прекрасно ладили. Я попытался вспомнить, что говорила Джой. Большие проблемы. Обезьяна всегда хочет подергать кролика за уши. Я удивился, почему она это сказала. Может быть, кто-то другой дразнил ее. Может быть, она все выдумала. Я упомянул об этом ей, когда увидел ее в "Зомби", а она только рассмеялась и сказала, что книга неправильная.

Я заплатил ей "Бар файн", и она оставила свою сумочку на столе, когда пошла переодеваться. Я взял ее и открыл. Там была моя фотография. И две мои визитные карточки. У нее было всего сто бат. В сумочке у нее редко было больше этой суммы. Я никогда не мог понять, куда делись все деньги, которые я ей давал. Она сказала, что у нее нет счета в банке и она живет в комнате с двумя другими девушками, так что я не думал, что она оставит там деньги. Всякий раз, когда я спрашивал Джой, на что она тратит свои деньги, она отвечала: "В Бангкоке очень дорого". "Нужно платить за номер, за еду, за шампунь”.

"Шампунь?" Я спрашивал, и она смеялась.

- Тебе нравятся мои длинные волосы, Пит. Мне приходится мыться каждый день. Я использую много шампуня.

Иногда я садился рядом с ней и пытался понять, каковы были ее расходы. Она сказала, что комната, которую она делила, стоила четыре тысячи бат в месяц, но у двух других девушек часто не было денег, поэтому ей приходилось оплачивать и их долю. Электричество обходилось еще в тысячу бат в месяц.

Затем были ее тарифы на такси - еще двести бат в день. Я спросил ее, почему она не поехала на автобусе, потому что автобусы в Бангкоке очень дешевые, всего несколько бат, и к тому же довольно эффективные. Она сказала, что не хочет ехать в автобусе в одежде для работы в баре, потому что все узнают, что она проститутка. По ее словам, она не хотела, чтобы все на нее смотрели. Я продолжал спрашивать ее, почему она не переехала поближе к Нана Плаза - так она могла бы экономить шесть тысяч бат в месяц на такси. Она сказала, что все ее друзья живут в Супхан Квае, но признала, что я был прав.

"Ладно, Пит, ты очень умный. Может быть, я сниму новую комнату". Она так и не сняла.

По ее словам, она тратила еще сто бат в день на еду, и это казалось дороговатым. Тарелка лапши на улице стоила двадцать бат, курица и рис столько же. Если бы она ела с другими девушками, они бы покупали еду вместе, что сделало бы ее еще дешевле. Как бы я ни играл с цифрами, Джой не должна была платить больше 17 000 бат в месяц. И это в том случае, если она платила всю арендную плату.

Почти каждый раз, когда я видел ее, я давал ей тысячу бат, иногда больше. Я подумал, что если бы у нее было достаточно денег, у нее не возникло бы соблазна позволить кому-то другому оплачивать ее бар файн. Думаю, в общей сложности я давал ей шестнадцать тысяч бат в месяц, может, чуть больше. Бар заплатил ей шесть тысяч, плюс были комиссионные, которые она получала от покупателей напитков, купленных для нее. Это, вероятно, было еще около четырех тысяч бат. Так что же она сделала с остальными своими деньгами? У меня не возникло ощущения, что она отправляла что-либо своей семье на Сурин. Она должна была экономить по крайней мере девять тысяч бат в месяц. Я подумал, может быть, она все еще платит за свой мотоцикл, который разбил ее брат, но платежная книжка исчезла из ее сумочки, и она настояла на том, что продала его. Она знала, что я считаю велосипед пустой тратой денег, мне всегда казалось безумием, что она жила в Бангкоке и платила за велосипед в Сурине, но я знал, что для нее это был символ статуса, он придавал ей лицо, когда она возвращалась домой, в свою деревню.

Я достал ее удостоверение личности и улыбнулся, глядя на фотографию. Снимок был сделан всего год или около того назад, но она выглядела невероятно юной, улыбаясь в камеру без макияжа и с волосами, стянутыми сзади. Она сильно изменилась с тех пор, как была сделана фотография, и большая часть перемен произошла из-за того, что она работала в "Нана Плаза".

Я положил карточку обратно. За визитками, которые я ей дал, что-то было. Я нащупал кончиками пальцев и вытащил это. Это был презерватив. Мое сердце упало.

- Что думаешь, Пит?

Я поднял глаза. Джой стояла там и смотрела на меня. Она переоделась в обтягивающую черную майку и расклешенные джинсы. Ее лицо напоминало каменную маску. Она сняла с меня презерватив.

- Что ты думаешь? - спросил я

Я не знал, что сказать. Я не знал, что я чувствовал. У нее не было никаких причин носить с собой презерватив, если только она не говорила правду, когда говорила, что не собирается встречаться с клиентами.

"Пит, это не мое", - сказала она, садясь рядом со мной.

"Это было в твоем бумажнике", - сказал я. Я хотел уйти, убраться к чертовой матери из бара. Я хотел сказать ей, как я был зол, как чувствовал себя преданным, но в то же время я хотел услышать, что она скажет, потому что, может быть, только может быть, этому было объяснение. Я хотел дать ей презумпцию невиновности, я хотел, чтобы она сказала мне, что все в порядке, что она действительно любит меня. Итак, я сидел там, слушая какую-то тайскую поп-песню, ревущую из настенных динамиков, в окружении полуголых проституток и потных фарангов, и ждал, когда любовь всей моей жизни объяснит, почему в ее кошельке оказался презерватив.

"Это принадлежит Apple", - сказала она. Apple танцевала и строила глазки невысокому лысому парню в углу. Джой крикнула Эппл и помахала ей рукой.

Эппл сбежала со сцены и, пошатываясь, подошла к тому месту, где мы сидели. Она протянула руку.

- Привет, Пит, как дела? - спросил я.

Я сказал ей, что со мной все в порядке, хотя по выражению моего лица она видела, что это не так.

Эппл посмотрела на Джой. Джой что-то быстро сказала ей. Я не думаю, что это был тайский, потому что я не узнала ни одного слова. Вероятно, это был кхмер, Эппл и Джой были из одной деревни, недалеко от границы с Камбоджей, и говорили на нескольких диалектах. Джой знала, что мой тайский улучшался, и хотя я не всегда мог разобрать, что она говорила, я, по крайней мере, мог уловить суть. Но кхмерский язык был для меня закрытой книгой, и Джой знала это.

Говоря, Джой размахивала презервативом, а Эппл продолжала смотреть на меня. Когда Джой замолчала, Эппл яростно закивала. "Презерватив для меня", - сказала она. "Презерватив не для Радости”.

"Почему ты отдала его Джой?" Я спросил ее.

"У меня нет ключа от шкафчика. Джой, береги мои деньги и мой презерватив”.

- Деньги? В кошельке Джой было всего сто батов.

Джой быстро заговорила с Эппл. Чуть ли не огрызнулась на нее. Эппл вздрогнула, затем поспешно улыбнулась.

- Но я уже трачу деньги. Она похлопала себя по животу. - Я ем рисовый суп. Арой марк.

Вкусно. У входа в Нана Плаза было несколько продуктовых киосков, и в одном из них продавали рисовый суп. Тайцы часто ели его на завтрак, но это был отличный перекус поздно вечером, и парней из Fatso's часто можно было встретить сидящими на обочине дороги и прихлебывающими его из мисок после закрытия торгового центра Plaza. Джимми и Рик клялись, что это идеальное средство от похмелья, но Большой Рон считал, что это верный способ подхватить отравление сальмонеллой. Мне это понравилось, и я даже включила рецепт лоточника в путеводитель.

Джой отдала презерватив Эппл, которая засунула его себе в лифчик и вернулась на сцену.

- Хорошо? - спросила Джой, садясь рядом со мной и кладя руку мне на бедро.

- Да, наверное, так.

Она наклонилась и поцеловала меня в щеку. - Я люблю тебя, Пит. Только одного.

Я обнял ее и зарылся лицом в ее волосы. От нее пахло свежестью и чистотой, как будто она только что приняла душ.

"Я не хочу, чтобы ты лгала мне, Джой", - сказал я. "Если ты хочешь тайского парня, просто скажи мне. Если ты хочешь работать с клиентами, ты можешь сказать мне, и я пойму ”.

Она оттолкнула меня. -Пит, я не лгу тебе.

"Я знаю, знаю", - сказал я. "Но если ты хочешь быть с кем-то другим или хочешь работать с клиентами, пожалуйста, пожалуйста, скажи мне. Ты работала в Zombie, когда я впервые встретил тебя, ты танцевала и ходила с клиентами, я не имею права менять тебя, если ты...”

Она прижала палец к моим губам. - Пит, - сказала она. - Заткнись.

Думаю ли я, что Джой лгала Питу? Черт возьми, я бы удивился, если бы это было не так. Она проститутка, черт возьми: когда он встретил ее, она была проституткой, как, черт возьми, он мог всерьез ожидать, что она сменит место жительства только потому, что он хотел единоличных гребаных прав?

- Знаешь, я на самом деле считаю, что, вообще говоря, тайцы нас не любят. Отчасти это расовая проблема, они действительно считают, что мы ниже их. Конечно, мы физически крупнее и у нас больше денег, но они считают, что мы ненамного умнее животных. Они называют нас водяными буйволами или варанами. Нет большего оскорбления, чем сказать, что человек - животное, и это то, кем они нас считают. Мы источник дохода, вот и все. Иногда они могут смотреть на ситуацию в долгосрочной перспективе, но в конце концов все по-прежнему сводится к наличным деньгам.

Сюда заходит выпить парень по имени Грейг. Управляет рестораном и баром в Сукхумвите, который настолько близок к борделю, насколько это возможно без того, чтобы снимать комнаты наверху на короткий срок. В любом случае, Грейг несколько лет назад женился на тайке. Он клянется вслепую, что она не была барменшей, но, глядя на нее, сразу видно, что она танцевала вокруг серебряного шеста.

У них пара детей, и он души в ней не чает. Но я точно знаю, что она его не любит.

Он ей даже не нравится. Он носит на шее толстую золотую цепь, она стоит пять бат, может, шесть, и на ней висят два золотых Будды. Так вот, я не прочь носить золото, и у меня самого на шее висит цепочка с Буддой, но я случайно знаю, что повезло только в том случае, если у вас нечетное количество Будд. Один или три, может, пять. Еще немного, и ты будешь похож на гребаную рождественскую елку. Но два или четыре - это действительно плохая примета. Это то, что они наносят на трупы. Грейг этого не знает, он ходит повсюду со своими двумя Буддами, как будто он что-то особенное. Но его жена, она должна знать, как важно носить двух Будд. Так почему же она ему не говорит? Почему она позволяет ему выставлять себя дураком? Потому что ей, блядь, все равно, вот почему. Она вышла за него замуж, у нее от него двое детей, но он ничего для нее не значит. Для нее он водяной буйвол, не более того. У нее, наверное, муж-таец, с которым она трахается при каждом удобном случае. Но ты не могла сказать об этом Грейгу. Он считает, что солнце светит из ее задницы.

Позвольте мне рассказать вам одну вещь, которой я научился за время пребывания в Таиланде. Вы не можете относиться к тайской девушке так же, как к танго с виски. Танго с виски? ВТ. Белая шваль, так мы здесь называем женщин-фарангов. В любом случае, у парней, которые, кажется, налаживают отношения с тайскими девушками, у всех есть одна общая черта. Они обращаются с ними как с собаками. Скажите это среднестатистической женщине, и у нее крышу снесет от феминизма, но для меня это имеет большой смысл. Я не имею в виду, что вы надеваете на них поводок и заставляете есть с пола, хотя, могу вам сказать, некоторым девушкам, работающим в Fatso's, пошло бы на пользу такое обращение. Нет, я имею в виду, что ты относишься к ним как к вьючным животным, потому что, если разобраться, они и есть вьючные животные.

Они живут стаями. Большинство из них происходят с ферм, где все они живут в одной комнате. Когда они переезжают в Бангкок, им обычно приходится делить комнаты не только потому, что это дешевле, но и потому, что они предпочитают жить группами. Они едят вместе, они делятся едой, они вместе моются.

Они с удовольствием спят вместе, до полудюжины человек на двуспальной кровати. Они всегда предпочитают быть группами. Нет ничего более одинокого, чем тайка в одиночестве. Вот почему браки за границей никогда не длятся долго.

Они скучают по своим.

Теперь, важная вещь о стайных животных, таких как собаки и волки, - это иерархия.

Они должны знать свое место в иерархии. А без иерархии они потеряны. Вы не можете дать тайской девушке ту же свободу, что дали бы женщине, она воспримет это только как признак слабости.

Ты должен показать им, кто здесь хозяин. Босс. И если вы хотите, чтобы они были счастливы, вы должны обращаться с ними так же, как вы обращались бы с собакой.

Чего собака хочет от своего хозяина? Она хочет, чтобы ее кормили, и она хочет где-нибудь в тепле поспать. Он хочет, чтобы его упражняли и развлекали, и он хочет знать, кто здесь главный. Это означает случайный щелчок за ухом, ничего серьезного, просто похлопывание. Понаблюдайте за группой собак. Иногда без видимой причины доминирующая собака набрасывается на более слабую собаку, хватает ее за горло и трясет, а более слабая собака становится полностью покорной, лежит, задрав лапы кверху и подергивая хвостом. Он не боится, он знает, что все это часть процесса укрепления иерархии. На самом деле, более слабая собака не держит зла, она положительно приветствует наказание, это позволяет ей чувствовать себя в безопасности.

В безопасности. Вот что Пит должен делать с Джой: давать ей хорошую затрещину всякий раз, когда уличает ее во лжи, и не пытаться урезонивать ее, как он это делает. Она бы уважала его за то, что он ударил ее. Все меньшее она расценит как признак слабости.

Однажды днем мне позвонила Джой и спросила, собираюсь ли я встретиться с ней в тот вечер в "Зомби". Я сказал, что, вероятно, так и есть, но спросил ее, не могла бы она сначала навестить меня в отеле. Она приходила в отель - несколько раз, и я больше не стеснялся ее визитов. Она сказала, что придет в шесть часов, примерно за час до того, как должна была приступить к работе.

Я работал над книгой, пока она не приехала. Все шло хорошо, я соблюдал все установленные Алистером сроки, и теперь у меня был надежный фотограф, который снабжал нас снимками. В среднем я писал пять тысяч слов в день, что эквивалентно примерно десяти страницам, и я знал, что это хороший материал.

Я перестал писать, когда раздался стук в дверь. Это была Джой, одетая в короткую футболку, подчеркивающую живот, и расклешенные черные джинсы. Она выглядела мило, но была похожа на проститутку. Я снова и снова просил ее надеть жакет или более приличную рубашку, но она никогда меня не слушала. Не то чтобы она плохо выглядела, она действительно выглядела, но респектабельные тайские девушки не разгуливают, выставляя напоказ свой живот, а тот факт, что у нее не было длинных рукавов, означал, что шрамы на ее запястье были отчетливо видны. Не поймите меня неправильно, я не стыдился Джой, но мне не понравилось, как Таис смотрела на нее с таким презрением. Я хотел, чтобы они смотрели на нее и думали, что она симпатичная девушка с фарангом, а не барменша со своим клиентом.

Она захлопала длинными ресницами, что, как она знала, всегда заставляло меня смеяться. Я впустил ее, и она присела на край кровати. Она кивнула на портативный компьютер. - Ну и как твоя книга?

- Хорошо, - сказал я.

В руках она держала свой красный бумажник.

- У тебя есть моя фотография? - Спросила я. Меня все еще беспокоили слова Найджела о том, что она ушла от Зомби с фарангом. Я вспомнил, что произошло примерно через неделю после того, как я встретил Джой. Мы сидели вместе, и к нашему столику подошел крупный бородатый парень. Он подмигнул Джой и дал ей две цветные фотографии размером десять на восемь дюймов, затем ушел. На них была Джой, улыбающаяся в камеру, одетая в платье в черно-белую полоску. Я спросил Джой, кто был этот мужчина, и она сказала, что он был просто другом и что несколькими днями ранее он сфотографировал нескольких девушек. Она протянула мне фотографии и сказала, что хочет, чтобы они были у меня. Я внимательно посмотрел на них.

Очевидно, что снимки были сделаны в гостиничном номере. Ладно, возможно, он пригласил группу девушек к себе в номер, чтобы сфотографировать их, но гораздо более вероятным казалось, что Джой была с ним наедине и делала то, что обычно делала в гостиничных номерах. Я ничего не сказала тогда и с тех пор не упоминала об этом. Я подумала, что он знал ее до того, как я встретила ее, и у меня не было права расспрашивать ее о том, что произошло в ее прошлом. Но теперь она фактически была моей девушкой, хотя и работала барменшей. Теперь я считал, что имею на это право.

Она протянула мне бумажник, и я взял его. Там были две наши совместные фотографии. Я закрыл бумажник и вернул его ей.

- А ты как думаешь, Пит? Думаешь, у меня нет твоей фотографии?

- Я не знаю, что и думать, Джой. Ты работаешь в баре, каждую ночь встречаешься с кучей мужчин...

- Ты у меня только один, - перебила она.

- Знаю, знаю. Но мне не нравится, что ты работаешь в ”Зомби".

"Я не хочу работать в баре, Пит”.

- Так чего же ты хочешь? - Спросил я.

- Я не знаю. Она пожала плечами. - Я хочу остаться с тобой. Я хочу везде ходить с тобой.

Я не мог не улыбнуться ей. Она казалась такой открытой и ранимой, что мне просто захотелось обнять ее и защитить.

"Но я должен продолжать путешествовать, чтобы исследовать книгу", - сказал я. "И я действительно сейчас занят. Со мной тебе было бы скучно.

- Она яростно замотала головой. - Нет. Никогда.

Я не знал, что предложить. Я не хотел, чтобы она работала в баре; я постоянно беспокоился о том, чем она может заниматься в мое отсутствие. Но если бы она бросила работу и осталась со мной, я знал, что ей скоро стало бы скучно. Мне приходилось каждый день часами сидеть за компьютером, я не был бы для нее никакой компанией.

- Пит, у меня есть идея. Может быть, я поеду погостить к отцу в Сурин. Потом я навещу тебя, когда ты не занят.

Я был удивлен. - Ты сделаешь это? - Спросил я.

- Мой отец очень рад, если я останусь с ним. Мон тоже в Сурине. Я могу помочь ей позаботиться о Нонглеке.

Я подумал об этом. План показался мне идеальным. Она будет вдали от баров, но сможет навещать меня, когда моя нагрузка не будет слишком большой. Но я знал, что за это придется заплатить. "Сколько тебе нужно, чтобы жить в Сурине?" Я спросил.

Она посмотрела на меня, и на какой-то безумный миг я почувствовал себя свиньей, на которую смотрит мясник. Затем она улыбнулась, и это чувство испарилось так же быстро, как и возникло. "Тридцать тысяч бат", - сказала она и кокетливо улыбнулась.

Бруно сказал мне, что Сурин находится в одном из беднейших районов Таиланда. Тридцать тысяч бат там были бы целым состоянием. - Тридцать тысяч бат в месяц? Я повторил. Это было бы вдвое больше, чем зарабатывает учитель. "Брось, я хочу, чтобы ты жил в Сурине, а не покупал его”.

Ее глаза забегали из стороны в сторону, затем она с надеждой подняла глаза. "Двадцать тысяч бат?”

Я покачал головой. "Я думаю, десять тысяч бат было бы лучше", - сказал я.

- Хорошо, - сказала она. - Когда?

"Сегодня вечером", - сказал я. "Ты можешь прекратить работу сегодня вечером и отправиться в Сурин через пару дней”.

Джой взвизгнула и обвила руками мою шею. - Я слишком сильно люблю тебя, - сказала она.

Я не удивился, когда Пит попросил меня прекратить работу. Я знал, что ему не нравится, когда я работаю в баре.

Но я думал, что он будет платить мне больше десяти тысяч бат в месяц. Он может позволить себе гораздо больше. Когда я работала, он оплачивал мой бар файн, может быть, двенадцать или пятнадцать раз в месяц и давал мне деньги каждый раз, когда занимался со мной любовью. Это намного больше, чем десять тысяч бат. Я не жаловался, потому что, если бы я был на Сурине, мне не пришлось бы платить за аренду, а еда и прочее дешевое. И я подумал, что всегда смогу попросить у него добавки позже.

- Он пошел со мной в "Зомби", и я сказала мамасан, что увольняюсь. Все девочки были очень ревнивы. Я думаю, что каждая барменша хочет, чтобы фаранг заботился о них, давал им деньги каждый месяц, чтобы им не приходилось работать. Хотя мамасан была не из приятных. Она сказала, что я скоро вернусь, что я сошел с ума, бросив работу, потому что фаранги всегда лгут. "Если бы он действительно любил тебя, он бы предложил жениться на тебе и увезти в Англию", - сказала она.

Я сказала ей, что Пит живет в Англии, а в Англии всегда холодно и сыро. "Так почему же он не хотел, чтобы я жила с ним в Бангкоке", - спросила она. Потому что он был занят своей книгой, сказал я.

И что Пак хотел сказать, спросила она. Я сказал ей, что Пак может вернуться в Сурин со мной.

Я все равно хотел увезти его из Бангкока. В Нана Плаза было слишком много соблазнов.

Слишком много девушек.

Видите ли, большая ошибка, которую совершил Пит, заключалась в том, что он думал, что Джой бросает работу, потому что любит его. Она повторила ту же старую фразу, что любила его так сильно, что не хотела танцевать в "Зомби". Он сел в баре и сказал, что уверен, что она говорит серьезно, потому что он давал ей всего десять тысяч бат в месяц, а она могла зарабатывать в три-четыре раза больше, танцуя и трахаясь.

И именно здесь он совершил свою большую ошибку, потому что думал как фаранг.

Конечно, если бы у вас был выбор между заработком в десять тысяч бат или тридцать тысяч бат, ваш среднестатистический фаранг выбрал бы большую сумму. Но тайские барменши в основном ленивы, и выбор, который он предложил Джой, был десять тысяч бат за ничегонеделание или двадцать тысяч бат за то, что она танцевала четыре-пять часов за ночь и трахалась с клиентами в краткосрочных отелях за большие деньги. Для среднестатистической тайской барменши лучший вариант - ничего не делать.

И Пит подсластил травку, позволив ей уехать жить в Сурин. Черт возьми, он поощрял ее переезд. Сейчас средний фермер, вероятно, зарабатывает всего две тысячи бат в месяц, а если на фабрике ведутся какие-то работы, то, вероятно, платят три тысячи бат. Итак, Пит дал ей в три раза больше среднемесячной зарплаты, чтобы она переехала жить к своему отцу и остальным членам своей семьи. Она бросала работу не потому, что любила его, она просто выбирала легкий вариант.

Могу вам сказать, что найти сотрудников, которые будут усердно работать за разумные деньги, - это проклятие моей жизни.

Половина девушек, которых я нанимаю работать за моим баром, даже не потрудились прийти. Черт, они получают семь тысяч бат в месяц, и все, что им нужно делать, это подавать напитки и еду. Им даже не нужно улыбаться моим клиентам, парни приходят сюда за едой и выпивкой, а не за женской компанией.

Мои девочки получают бесплатную форму, один выходной в неделю и две недели отпуска в году, что намного больше, чем они получают, работая в "Нана Плаза", но хороший бармен встречается реже, чем куриные зубы.

- У меня была одна девочка, хорошенькая, с лицом двенадцатилетней девочки, длинными-пребольшими волосами и телом модели в купальнике. Она пришла на собеседование, превосходно говорила по-английски и казалась идеальной. Она немного скуповато рассказывала о своей предыдущей работе, но это, вероятно, просто означало, что какое-то время она жила за счет фаранга и была слишком застенчива, чтобы признаться в этом. В общем, я договорился, чтобы она пришла на следующий день на недельный испытательный срок. Она пришла вовремя, и я выдал ей форму. Она подошла, прислонилась к холодильнику с пивом и заговорила с одной из других девушек, по-моему, это была Не-а.

Так вот, у нас немного не хватило мелочи, а обычно перед двенадцатью бывает ажиотаж, поэтому я спросил новенькую девушку, не зайдет ли она в банк за мелочью. Я дал ей пять тысяч бат и сказал, чтобы она возвращалась с двадцатками и пятидесятками. Она улыбнулась, взяла деньги, вернулась к холодильнику и продолжила разговор с Ну.

Так вот, я не расстроился, я просто улыбнулся, перезвонил ей и сказал, что мне нужна сдача прямо сейчас, и очень вежливо попросил ее немедленно отправиться в банк. Трахни меня, она закатывает истерику, она так и делает, обзывает меня всякими именами, говорит, что не ожидала, что придется работать как собаке, и с этими словами она выбегает, задрав нос, и я никогда больше не увижу ни ее, ни форму.

Я думал, что наконец-то освоился с Таиландом, но вчера мне бросили неудачный мяч, который заставил меня пересмотреть Страну Улыбок и мое отношение к ней. Все началось с моих пропавших чипсов (я больше не могу заставить себя называть их картошкой фри, не после того, как ублюдочные французы попытались испортить всю иракскую историю). Я был в пабе на Сукхумвит-роуд "Овечья голова".

Я хожу в "Овечью голову" последние пять лет и, думаю, бываю там по крайней мере раз в неделю. Здесь нет той же атмосферы, что в "Фатсо", и девушки намного проще, но еда лучше. Я дружелюбен с персоналом и даю хорошие чаевые – обычно я оставляю не менее 20 бат независимо от того, что ем или пью, часто до 50 бат.

В свои последние три визита я заказывал одно и то же – стейк из окорока, жареную картошку, яичницу-глазунью и гороховую кашу. Пару чашек кофе. Без проблем. Вчера я пошел на ланч, сел за тот же столик, за которым был раньше, и меня обслуживала та же официантка. Я заказал стейк из окорока, и она улыбнулась и спросила: "Не скучно?’ что, как я понял, означало, что к этому времени мне должно было наскучить заказывать одно и то же. Я сказал, что нет, это как раз то, что я хотел.

-Итак, я сажусь и читаю "Бангкок пост". Мне приносят еду. Стейк из окорока, яичницу-глазунью, гороховую кашу. Чипсов нет. Я спросил официантку, где мои чипсы. ‘Иду’, - сказала она. Хорошо. Я жду. Чипсов нет. Я жду. Официантка у стойки, разговаривает с женщиной-менеджером. Чипсов нет.

В конце концов я подхожу к официантке и спрашиваю ее, где были мои чипсы.

‘ Иду, ’ говорит она. И я спрашиваю ее, почему повар не положил их мне на тарелку. Непонимающий взгляд.

Неужели повар не понял, что чего-то не хватает? Снова непонимающие взгляды.

Затем приходит осознание. Чипсы готовились. О них совершенно забыли. Поэтому я спросил официантку, почему повар забыл чипсы. Еще больше непонимающих взглядов и пожатий плечами. Я спросил ее снова. "Может быть, повар подумал, что ты хочешь гороховую кашу вместо чипсов", - сказала она.

И я спрашиваю ее, почему повар так подумал. До этого я ела это три раза, почему сегодня повар решила не давать мне чипсы? Вот тогда все стало сюрреалистичным. В этот момент передо мной стояли две официантки и менеджер. Никаких улыбок. Ни малейшего проблеска. Я улыбался, кивал и был милым, как пирожок, но знаменитые тайские улыбки испарились, как пот с верблюжьего горба.

Никто раньше не заказывал гороховую кашу со стейком из окорока, говорит официантка. Это была официантка, которая подавала мне одно и то же блюдо по крайней мере дважды. Я сказал ей, что она подавала мне точно такое же блюдо четыре дня назад, и она покачала головой. Я не мог в это поверить, официантка назвала меня лгуньей.

Затем менеджерша с презрением в голосе сообщает мне, что она работает здесь уже много лет и что раньше никто никогда не заказывал стейк из окорока и гороховое пюре. Это была моя вина, что я заказал то, чего не было в меню.

Итак, я стою на своем и настаиваю на том, что в последние три раза заказывала одно и то же блюдо в пабе. Все качают головами. Невозможно, говорит менеджерша. В этот момент входит менеджер по фарангу, и управляющая указывает на него и говорит мне поговорить с менеджером. По ее тону было ясно, что это не потому, что она хотела решить вопрос. Это было потому, что она была тайкой, а я фарангом, и она не хотела говорить со мной об этом. Я должен поговорить об этом с другим фарангом. Мы оба были ниже ее, вот что она имела в виду. "Уходи и перестань меня беспокоить", - был подтекст.

Хорошо. Я подошел к менеджеру. Я все еще был довольно расслаблен, все, что я хотел знать, что я сделал по-другому в тот раз, чтобы в будущем я мог получать то, что хотел, без путаницы. Он хороший парень и хотел все исправить. Я сказала, что исправлять нечего, все было классно, я просто была удивлена, когда мне сказали, что я никогда не заказывала там свое любимое блюдо.

Объяснение менеджера состояло в том, что его сотрудники не очень хорошо говорили по-английски, но это неправда.

И другим его объяснением было то, что мы, фаранги, все выглядим для них на одно лицо. Тоже неправда. Мы все знаем, какими приятными могут быть воспоминания о Тайланде – вернитесь в гоу-гоу через год после одного посещения, и они, вероятно, запомнят ваше имя и то, что вы пьете. Нет, это не проблема с памятью.

Я описал ситуацию Джимми. Его объяснение было еще проще – тайцы глупы. Возможно, он прав, но глупость не объясняет плохого отношения. Враждебность. Презрение.

К тому времени, как я покинул паб, тайские улыбки вернулись на место, вежливые кивки, "увидимся снова". Но к тому времени я уже знал, что улыбки были ненастоящими. Я видел их настоящие лица, и они не были симпатичными.

Итак, чему я научился из этого прискорбного эпизода?

-1) Нет смысла давать чаевые за голову овцы. На самом деле я пересматриваю весь свой подход к чаевым в Таиланде. Я, вероятно, все еще оставлю несколько монет, но дни, когда я оставлял 50 или даже 100 бат в качестве чаевых, прошли. В этом нет смысла. Если люди, которым я давал щедрые чаевые в течение пяти лет или около того, могут относиться ко мне с таким презрением, значит, я выбрасывал свои деньги на ветер.

2) Я буду обращаться с официантками в пабе так, как будто они глупые, и точно скажу им, что я ожидаю получить на своей тарелке. Я видел, как это делают долгосрочные эмигранты, и я всегда считал их невероятно грубыми за то, что они обращаются с персоналом как с идиотами. Но теперь я понимаю, что единственный способ получить то, что вы хотите, в Таиланде - быть точным в своих требованиях. Вы не можете предполагать, что они воспользуются своей инициативой. Вот почему контроль качества является такой большой проблемой в Таиланде. Тайское мастерство в основном дерьмовое, и его нужно проверять на каждом шагу. Любой, у кого здесь когда-либо был построен дом, точно поймет, что я имею в виду.

3) Я всегда знал, что тайская улыбка - это скорее маска, чем подлинное выражение эмоций, но этот опыт укрепил меня в этом мнении. Истинные чувства персонала проявились сразу же, как только я их расспросил. Улыбки исчезли, сменившись презрением. Хотите увидеть настоящие лица тайцев, работающих в гоу-гоу барах? Достаньте камеру и направьте ее на сцену. В целом тайцы не очень приятные люди. Конечно, они часто улыбаются вам, но как только они не добиваются своего, улыбка исчезает. Худшее обращение, которому я когда-либо подвергался со стороны персонала авиакомпании, было со стороны сотрудника службы регистрации в Thai Airways, который показывал на меня пальцем и кричал, когда я возражал против того, что меня сняли с рейса в Гонконг, несмотря на то, что я прибыл за два часа до вылета. Самый неприятный водитель в мире - богатый таец за рулем Mercedes. Попробуйте поставить свою машину впереди его и посмотрите, насколько тайцы дружелюбны. Попробуйте сказать тайскому подростку, что ей не следует пользоваться мобильным телефоном в кинотеатре, и вы скоро поймете, насколько они презирают нас. Таиланд - великая страна, пока вы принимаете его таким, какой он есть, и людей такими, какие они есть. Пока вы не ожидаете западных стандартов мастерства, обслуживания, оперативности или вежливости, вы не будете разочарованы! И я думаю, это важный урок, который я усвоил.

Нет смысла жаловаться. Нет смысла раскрывать свои чувства. В будущем, когда мои фишки не придут, я просто пожму плечами, улыбнусь и скажу: "Май бен рай’. Но за улыбкой я буду думать о том, что Таиланд никогда не изменится, никогда не улучшится, потому что это не в характере тайцев - слушать критику, учиться на ошибках. Так что пошли они к черту.

-Джой была такой милой после того, как я сказал ей, что больше не хочу, чтобы она работала. Она вернулась в мою комнату с содержимым своего шкафчика в пластиковом пакете. "Теперь я не номер 81", - сказала она, имея в виду номер своего значка. "Я всем говорю, что ты не хочешь, чтобы я работала. Все говорят, что мне очень повезло, Пит". Я спросил ее, когда она хочет поехать в Сурин, и она ответила, что сядет на автобус на следующий день. Я пошел с ней к ближайшему банкомату и снял десять тысяч бат, ее "зарплату" за первый месяц, и отдал ей. Она положила их в свою сумку. Она осталась у меня в ту ночь и ушла рано утром, сказав, что хочет пойти на автобусную станцию, чтобы купить билет.

Я предложил поехать с ней на автобусную станцию, но она сказала, что там слишком людно и жарко и что она не хочет, чтобы мне было неудобно. Это было так типично для нее - всегда думать обо мне. Она позвонила мне с автобусной станции и сказала, что любит меня, и что, как только я захочу, чтобы она вернулась, я должен ей позвонить.

Я звонил Джой каждые два-три дня. Я заранее сообщал ей, когда буду звонить, и обычно она была у телефона и ждала. Телефонная будка находилась примерно в километре от ее дома, сказала она, иногда она ходила пешком, иногда ездила на мотоцикле. Если я звонил в незапланированное время, я спрашивал того, кто отвечал на звонок, знает ли он или она Джой. Если бы они сказали "нет", я был бы загнан в тупик и мне пришлось бы повесить трубку. Если бы они знали Джой, я бы попросил их передать ей, что я звонил и что я перезвоню снова через тридцать минут. Иногда это было действительно неприятно, либо человек, который отвечал, не понимал моего тайского, либо он не передавал сообщение, но обычно система работала. Она всегда была рада получить от меня весточку, спрашивала, как у меня продвигается работа над книгой, когда она сможет приехать и повидаться со мной.

Первые несколько недель я усердно работал над книгой, отсылая каждую главу Алистеру в Гонконг по мере ее завершения. Я столкнулся с серьезной проблемой почти сразу, как только Джой вернулась в Сурин;

тайский фотограф, которому мы поручили сфотографировать Пхукет, сделал самый дерьмовый набор негативов, которые я когда-либо видел. Что-то пошло не так во время проявления, и на них повсюду были крупинки какого-то химического вещества. Совершенно непригодны для использования. Мне пришлось найти другого фотографа, на этот раз фаранга, и сказать ему, что нужно.

Прошло больше месяца, прежде чем я смог попросить Джой приехать и повидаться со мной. Она села на автобус и прибыла в Бангкок поздно вечером в пятницу. Я отвез ее обратно в отель "Династия", и мы провели все выходные вместе.

Субботним вечером она захотела пойти навестить своих друзей в "Зомби", и мы пошли вместе.

Она, казалось, гордилась тем, что больше не работает, и покупала выпивку своим друзьям на деньги, которые я ей дал. Она казалась более расслабленной и счастливой, чем когда работала, и я начал думать, что, возможно, все наладится. Я заплатил в баре за троих ее друзей, и мы пошли в ресторан, в котором я раньше не был. Джой заказала много блюд тайской кухни, включая отличный омлет из свинины, который был настолько вкусным, что я уговорила ее взять рецепт у шеф-повара. Ей нравилось помогать мне с работой, и она устроила целое шоу, записав ее на английском языке перед своими друзьями.

Когда в понедельник утром я посадил ее на автобус до Сурина с еще десятью тысячами бат, она поцеловала меня в щеку. "Я люблю тебя, Пит", - сказала она. "Я хочу остаться с тобой в Бангкоке навсегда”.

Я не уверен, что смог бы вести бизнес в Таиланде. То, что у меня есть, меня вполне устраивает, у меня три мебельных салона по всему Ливерпулю, и я поддерживаю связь со своими менеджерами по телефону и факсу. Четыре раза в год приезжает мой бухгалтер, и мы вместе просматриваем бухгалтерские книги. Приятно работает, скажу я вам. Разница во времени означает, что я могу провести утро в постели, пообедать, а затем взяться за телефон. Предполагая, что проблем нет, час в день в значительной степени поддерживает работу. Затем я ужинаю, затем хожу по барам. У меня и близко не было бы такого образа жизни, если бы мне пришлось вести здесь бизнес.

Видите ли, это тайцы. С ними невозможно иметь дело. Они называют это Страной улыбок, но улыбка ненастоящая. Это защитная мера, маскировка или способ избежать неприятностей. Что-то идет не так, они улыбаются. Они не хотят делать то, о чем вы просите, они улыбаются. Но за улыбкой скрываются мерзкие проделки.

Если вы хотите узнать, что на самом деле представляет собой таец, скрывающийся за отработанной вежливостью и фальшивой улыбкой, тогда посадите его за руль дорогой машины. Они никогда не уступают дорогу, никому не позволяют останавливаться перед ними, и в половине случаев они даже не подчиняются сигналам светофора. Вот почему в Бангкоке такие ужасные пробки. Иногда вы можете просидеть час без движения, а смена некоторых светофоров занимает до пятнадцати минут. На большинстве оживленных перекрестков нет светофоров с компьютерным управлением, их включают и выключают полицейские, подкрепленные большим количеством полицейских на посту. Кажется пустой тратой рабочей силы, пока не поймешь, что копы должны быть там, потому что тайцы не подчиняются сигналам светофора. Они не просто проезжают через желтый, они игнорируют красный, если думают, что это сойдет им с рук. И чем больше и дороже машина, тем хуже они. Единственное, что заставит их подчиниться закону, - это вероятность того, что полицейский остановит их и оштрафует.

Я не знаю, как Большому Рону удается оставаться в здравом уме. Мне и так нелегко иметь дело с тайцами, которые управляют моим кондоминиумом. Мне бы не хотелось зависеть от них в плане средств к существованию. Но, боже, секс компенсирует многое из того плохого, с чем тебе приходится мириться, живя здесь.

Большая проблема в том, что через некоторое время ты становишься пресыщенным. Когда ты впервые приезжаешь в Бангкок, ты ходишь повсюду, высунув язык, ты не можешь поверить, что все эти великолепные девушки полностью доступны тебе за несколько фунтов. Ты немного сходишь с ума, как и все остальные. Черт возьми, за первые шесть месяцев моего пребывания здесь, я думаю, я переспал более чем с двумя сотнями женщин. Ну, я предполагаю, что все они были женщинами, я был тогда довольно наивен и полагаю, что среди них могло быть несколько катои. В любом случае, через несколько месяцев ты начинаешь мечтать о чем-то немного другом. Мой приятель Саймон, ему нравятся женщины постарше, иногда ему за пятьдесят. Другой приятель, Найджел, он в поисках идеального минета. По его словам, у него не было полноценного секса больше года. Считает, что лучший минет делают katoeys, и я не могу с ним поспорить. Никто не делает минет лучше, чем другой парень, вот что я всегда говорю. Женщины стараются изо всех сил, но парень знает, чего хочет другой парень.

Недавно я начал экспериментировать с парами. Одновременно с двумя девушками. Честно говоря, это не всегда так хорошо, как вы думаете. Они разговаривают, девочки, они говорят по-тайски, или по-кхмерски, или как там еще, и ты не можешь понять, что они говорят. А когда это хорошо, иногда это слишком хорошо. Ты когда-нибудь смотрел фильм "Святой Джек"? Тот, с Беном Газзарой, действие происходит в Сингапуре. Он сводит этого парня с двумя проститутками, и когда парень поднимается наверх, Газзара ждет его с ухмылкой. Он знает, что все закончится через пару минут. Некоторые девушки предпочитают работать в парах, они знают, что большинство парней снимут нагрузку, как только девушки начнут делать свое дело. Я имею в виду, что один целует тебя и играет с твоими сосками, в то время как другой колотит вверх-вниз по твоему члену. Бам, бам, спасибо, мэм, вам было хорошо?

На прошлой неделе я имел право на свидание с двумя глухонемыми проститутками. В замке королевы в Патпонге их несколько. Гэн и Хом. Чертовски милые, у обоих действительно маленькие, но отличные тела. Я заплатил "Бар файн" и отвез их в отель на короткий срок. Обычно, когда вы снимаете два фильма, они настаивают на том, чтобы свет был выключен, я думаю, потому, что стесняются. Поэтому, когда я захожу в комнату, первое, что я делаю, это выключаю свет, пока иду в ванную принять душ. Когда я выхожу, они только снова включили свет. Тогда я понимаю почему. Они сидят на кровати, жестикулируя друг другу. Верно, они не могут общаться в темноте, поэтому свет должен оставаться включенным. Великолепно.

И еще было то, что не было никакой болтовни, пока они занимались своими делами. Только случайное ворчание. Все отлично провели время. Что ж, в любом случае, я отлично провел время.

Джимми - это настоящий персонаж. Я не думаю, что есть наркотик, который он не принимал, или сексуальное извращение, которое он не пробовал. Он, пошатываясь, заходит в бар Толстяка, исчезает наверху, в туалете, а через несколько минут спускается вниз, потирая нос со зрачками размером с блюдца. Я не уверен, насколько хорошо идут дела у его бизнеса в Великобритании, но большую часть дня он спит, а всю ночь проводит в барах, так что я не вижу, чтобы у него было много работы. Знаешь, чем он занимался, когда был подростком, чтобы заработать денег? Он ел дерьмо. Я не шучу. Он давал понять, что в такой-то день и в такое-то время он съест дерьмо. Раньше люди приезжали за много миль отсюда и платили 50 пенсов с человека, чтобы посмотреть. И он бы тоже это сделал. Не было никакого притворства, он действительно ел дерьмо. Он открыл свой первый бизнес по ремонту старых письменных столов, когда ему было пятнадцать, и потратил на это свои дерьмовые деньги. Он говорит, что сейчас у него состояние значительно больше миллиона, и ему всего 35, но он работает здесь уже более десяти лет, и я не могу понять, как ему удается строить бизнес с таким поведением.

Он превращается в животное, когда мы добираемся до Площади. И у него пунктик насчет катоев. Я думаю, он может быть скрытым геем, но боится в этом признаться. Я имею в виду, что, в конце концов, катои - мужчины. Они могут быть транссексуалами, им могут отрезать члены, но они все равно мужчины. И большую часть времени он занимается не обычным сексом, а оральным и анальным, и для меня это попахивает гомосексуализмом. Откуда я знаю? Потому что Джимми постоянно этим хвастается, вот почему. Он как будто гордится этим.

Рик и Мэтт идут тем же путем. Вероятно, в "Плазе" нет девушки, с которой Рик не был бы, и теперь он прокладывает себе путь через катои. Джимми и Рик продолжали рассказывать Мэтту, как здорово было в постели с katoeys, и в конце концов он попробовал одну из них от Zombie. Теперь, я думаю, он тоже на очереди.

Я стараюсь держаться подальше от этой троицы в "Плазе". В "Толстяке" с ними все в порядке, но я нахожу их немного грустными, когда они в "Плазе". Джимми слишком обкурен, чтобы разговаривать, а техника общения Рика заключается в том, чтобы высунуть язык и облизать кончик носа. С Мэттом все в порядке, но он слишком старается произвести впечатление на двух других.

Я действительно начал уставать от баров после того, как пробыл здесь полгода или около того. Через некоторое время все они начинают выглядеть одинаково. И большинство из них играет одну и ту же музыку. Нет ничего необычного в том, что, выйдя из одного бара под звучащую песню, вы заходите в другой бар и слышите идентичную мелодию. Я не знаю, как Джимми, Рик и остальные могут продолжать вечер за вечером. Девочки тоже начинают выглядеть одинаково. Не потому, что у них у всех черные волосы и карие глаза, я не это имею в виду, это скорее их отношение. "Ты очень красивый. Откуда ты? Где остановился? Купишь мне выпить? Платный бар?" Каждый мужчина - потенциальный клиент, и как только они поймут, что вы им не интересны, они уйдут.

Большую часть времени я не хожу в бары в эти дни, я сижу снаружи. Так более цивилизованно и меньше давления. Я сажусь и выпиваю чашечку-другую кофе, прежде чем отправиться домой, это отличный способ расслабиться. Некоторые девушки тоже стали подругами, потому что они знают, что я работаю в Бангкоке, они знают, что я не такая, как туристы и неудачницы, которые приезжают сюда только ради дешевого секса.

Мой любимый бар - Spicy-a-go-go. У них есть большой открытый бар с двумя телевизорами, по которым показывают все матчи английского футбола. Это отличное место, чтобы посидеть, вы можете видеть всех, кто приходит на Площадь, а рядом есть киоск с гамбургерами, если вам захочется перекусить. Я знаю владельца, и если он не слишком занят, то часто присаживается выпить пива и поболтать.

Там я и познакомился с Троем. Трой не похожа на обычных барменш, она никогда не продает напитки, по крайней мере, у меня, и я не думаю, что когда-либо видел, чтобы кто-то платил ей за бар файн. Она хорошенькая, ростом чуть больше пяти футов, с волосами до плеч и глазами, которые, кажется, всегда смеются. Идеальные зубы.

Почти у всех девушек, которых вы видите в барах, идеальные зубы. Кажется, они тоже никогда не ходят к дантисту. Должно быть, это из-за диеты. Никакого обработанного сахара или того факта, что они едят много фруктов.

В любом случае, Трой обычно приходила и сидела снаружи, когда не танцевала. Она просто сидела и смотрела, что происходит, может быть, болтала с другой девушкой. Она никогда не подходила к клиентам, и когда я в первый раз спросил ее, не хочет ли она выпить, она просто покачала головой. Не то чтобы она разыгрывала недотрогу или что-то в этом роде, ей просто было неинтересно.

- Позже она сказала мне, что может жить на то, что зарабатывает как танцовщица, и она была довольна этим. Она не танцевала обнаженной или даже топлесс. Как она мне объяснила, если бы она работала в местном ресторане, то могла бы зарабатывать две тысячи бат в месяц, может быть, две с половиной тысячи. Если бы она могла устроиться на работу в универмаг, она могла бы получать три тысячи бат в месяц, но для этого ей понадобился бы аттестат об окончании школы, а у нее его не было, потому что ей пришлось оставаться дома и заботиться о своем младшем брате, когда ей было одиннадцать. Но если бы она танцевала в Spicy-ago-go, она могла бы зарабатывать четыре тысячи бат в месяц плюс комиссионные за напитки. Даже без продажи напитков это дало бы ей дополнительные пару тысяч бат в месяц. Трой сказала, что она могла бы довольно легко прожить на шесть тысяч бат в месяц, и у нее все еще были деньги, чтобы посылать их своей семье.

Для меня это имело экономический смысл, и я уважал ее решение работать в барах, но не заниматься проституцией. Она сказала мне, что не одобряет того, что происходит в барах, но у нее не было выбора. Ей было девятнадцать лет, образование у нее было ограниченное, какой еще выбор у нее был? Мне было так жаль ее.

Когда я впервые встретил Трою, я дал ей на чай пятьсот, и она не могла в это поверить. Она пыталась отказаться, но я заставил ее взять деньги. Я сказал ей, что хочу ей помочь. На следующий вечер я заплатил за ее бар файн и пригласил ее на ужин. Она даже не знала, как пользоваться столовыми приборами, постоянно наблюдала за мной, чтобы увидеть, какой ложкой или вилкой я пользуюсь, а затем копировала. Я повел ее в немецкий ресторан на Soi 4, и она позволила мне сделать заказ за нее. Только позже я понял, что это было потому, что она не умела читать меню.

На третью ночь я заплатил ей "бар файн" и отвез к себе домой. Мы проговорили всю ночь, и она проспала в моей постели. Мы не занимались любовью, мы даже не раздевались, она просто лежала, свернувшись калачиком рядом со мной, ее руки обнимали меня, как будто она не хотела меня отпускать. Когда я проснулся на следующий день, она уже убралась в доме сверху донизу и приготовила мне завтрак, что-то вроде супа с лапшой и курицей. Она оставалась со мной весь день. Она также не позволила мне заплатить ей, она продолжала говорить, что счастлива просто быть со мной. В конце концов мне удалось убедить ее взять тысячу бат.

Однажды субботним вечером я договорился посмотреть Джой в "Зомби". Я был в Паттайе, обновлял список наших отелей и собирал меню из новых ресторанов, и я позвонил ей, чтобы сказать, что вернусь в Бангкок на выходных, и попросил ее пригнать автобус.

Я добрался до бара незадолго до десяти часов, и там было потрясающе. На двух сценах танцевало несколько дюжин девушек, большинство из них были обнажены, и казалось, что у каждого фаранга в зале была девушка под руку. Или на бедре. На стене рядом с женской раздевалкой висела белая доска, на которой были указаны номера девушек и к какой танцевальной смене они были приписаны, и была еще одна колонка, в которой перечислялись девушки, которых вырвало. Там было более тридцати имен. Обычная суббота, через пару часов останутся только самые старые и уродливые девочки.

Джой подбежала через несколько секунд. -Пит, я умру, - сказала она.

Я не понял. Слово "Умереть" в тайском языке имеет несколько значений. "Что ты имеешь в виду?”

"Mon die lau. Она умрет, Пит. Die lau. Мертв.

Я был ошеломлен. Мон жила в Сурине, в доме нашей семьи. Я видел ее, когда ездил навестить Бруно и Пэм, и она выглядела прекрасно. А Джой широко улыбалась, как будто рассказывала анекдот.

"Убат хет?" - Спросил я. Несчастный случай?

Джой покачала головой. "Нет. Мон убей Мон”.

-Когда?

- Прошлой ночью.

Она все еще улыбалась. Это была счастливая, открытая улыбка, или, по крайней мере, так казалось. Это было нереально, то, что она говорила, казалось, не имело никакой связи с выражением ее лица. Я все ждал, что она начнет смеяться и скажет мне, что сыграла со мной какую-то шутку. "Мон убьет Мон? Хар туа тай?" Самоубийство?

Джой кивнула. - Да. Мон хар туа тай.

- Каким образом, Джой?

Она изобразила веревку у себя на шее и изобразила, что тянет ее вверх.

- Она повесилась сама?

"Да”.

Улыбка была типичной для Таиланда. Она делала это, чтобы успокоить меня, смягчить воздействие, которое окажут плохие новости. Я понимал, но это все равно приводило в замешательство. Подошла Сунан, она тоже улыбалась. Я сказал ей, как мне жаль, и она пожала плечами, как будто случившееся не имело значения. Мне всегда нравился Мон. Она всегда казалась более честной и открытой, чем Джой и Сунан.

Я имею в виду, я любил Джой, действительно любил, но я не уверен, что доверял ей. Не на сто процентов. Но я всегда чувствовал, что Мон говорила мне правду. Может быть, это было потому, что я знал ее не так хорошо, как Джой, так что у нее было меньше поводов для лжи. В этом часть проблемы Таиланда: через некоторое время вы начинаете думать, что все вам лгут.

Я пригласил Джой поужинать, и пока мы ели, она рассказала мне, что произошло. Она сказала, что Мон поссорилась со своим мужем, расстроилась и повесилась в спальне Джой. Джой нашла ее висящей там, зарубила и попыталась подарить ей поцелуй жизни. "Я очень стараюсь, Пит, но она уже мертва. Я много плачу”.

До меня все еще не дошло. Я вспомнил, как Мон улыбалась во время танца, как будто демонстрировать свое тело десяткам незнакомцев было самой естественной вещью в мире. К тому же у нее было хорошее тело, мягче и округлее, чем у Джой, скорее женское, чем девичье. Она всегда была такой живой, такой веселой, что я не мог поверить, что она покончила с собой. А что насчет ее дочери Нонглек? Она души не чаяла в маленькой девочке. Конечно, ни одна мать с маленьким ребенком не покончила бы с собой.

- А как же Нонглек? - Спросила я. Я знала, что Джой тоже любила маленькую девочку. Она часто брала ее с собой, когда видела меня днем. Мы ходили с ней по магазинам или ели мороженое. Мне нравилось наблюдать, как Джой заботится о Нонглек, я видела, что из нее самой получилась бы отличная мать.

"Отец увезет ее в свою деревню", - сказала она. "Он сказал, что не хочет, чтобы она оставалась в моей семье”.

Я едва мог есть, а то, что попадало мне на губы, не имело вкуса. Я заказал еще джин с тоником, шестой с тех пор, как мы сели в ресторане.

- Джой, ты сказала мне, что муж Мон ушел. Ты сказала, что они не жили вместе.

Она кивнула. "Я знаю. Он вернулся, чтобы поговорить с ней”.

- И из-за этого она покончила с собой?

- Да. Думаю, что да.

- Ты уверен, что это не было чем-то другим?

Она пожала плечами. - Я не знаю.

Я обхватил голову руками. В этом не было смысла. В этом вообще не было никакого смысла. Это была девушка, которая работала в гоу-гоу баре, танцевала обнаженной перед незнакомцами, спала с мужчинами за деньги. Она была замужем, родила ребенка, разошлась. Как мог аргумент, независимо от того, что было сказано, заставить ее покончить с собой?

Джой положила руку мне на плечо. - Я скучаю по Мон, - сказала она.

- Я тоже по ней скучаю, - сказал я. И я скучал.

Джой улыбнулась.

После того, как мы поели, Джой вернулась со мной в отель. Она пробыла там два дня, а затем вернулась в Сурин. Мне пришлось улететь на Пхукет, и я не вернусь в Бангкок в течение недели. Джой хотела пойти со мной, но этого не произошло, потому что головной офис всегда был очень скуп на расходы, и мне пришлось бы чертовски дорого заплатить, если бы они обнаружили, что я взял с собой девушку. Особенно девушка из бара, хотя и бросившая работу.

После того, как она ушла, я много думал о Мон. Я не мог понять, почему она покончила с собой.

Должно же быть что-то большее, чем просто ссора с ее бывшим мужем.

Спид? Это менталитет. Я здесь уже много лет и никогда не слышал, чтобы девушка из бара заразилась.

Во всяком случае, не от секса. Они тестируют всех девушек в барах, и тех, у кого положительный результат на ВИЧ, выгоняют. Это случается не очень часто, а если и случается, то только потому, что девушка колола наркотики. Все, что вам нужно сделать, это проверить, нет ли следов от иглы, и вы в безопасности. Идея о том, что вы можете получить это от секса, - одно из самых больших мошенничеств нашего времени, это страшилка, распространяемая религиозными психами и женщинами, которые хотят запугать своих мужчин, чтобы они были верующими. Послушайте, если бы Спид действительно был проблемой, он бы распространился по барам, как лесной пожар. Но этого не произошло. Конец истории.

Я тоже никогда не слышал, чтобы фаранги заразились этим. Я трахаюсь здесь без презерватива уже более десяти лет, и у меня нет ничего хуже дозы хлопка. Ладно, однажды я заболел гонореей, но это была моя собственная вина. Но Спидом - нет. Пару лет назад я оформил полис страхования жизни, и для этого мне пришлось сдать анализ крови, и я был чист. Никаких проблем.

Ребята из Fatso's много говорят о СПИДе, и мы все согласны. Наркоманы понимают это, и потребители наркотиков внутривенно. И есть большая вероятность, что ребенок, рожденный от ВИЧ-положительной матери, заразится. Но старый добрый бонк так же безопасен, как и раньше. Я уверен? Черт возьми, я уверен.

Джой сказала, что хочет съездить домой на несколько дней, чтобы повидаться с отцом. По ее словам, он становится монахом, и она сказала, что он хочет разделить свое имущество. Я не совсем понял, что она имела в виду. Это было что-то вроде завещания: он отдавал свою землю и дом своим детям, почти как если бы он умер. "Пит, я думаю, он отдал дом мне", - искренне сказала она. "Все в моей семье очень злы. Я не самая старшая, но отец меня очень любит”.

Я пытался заставить ее объяснить, почему ее отец стал монахом, но она только пожала плечами и сказала, что именно этого он и хотел. Для меня это не имело никакого смысла. Монахи не работали, и Джой всегда рассказывала мне, какой бедной была ее семья. Она также не могла объяснить, почему он раздавал все свои мирские блага. Ему было всего около пятидесяти пяти лет.

Джой, казалось, не была заинтересована говорить об этом, все, что она хотела сделать, это отпраздновать свою удачу. Мы ходили в Zombie, и она продолжала покупать напитки своим друзьям. Ну, она заказала напитки, и квитанция попала в мензурку передо мной, так что на самом деле платил я.

Джой, казалось, гордилась тем фактом, что ей больше не нужно работать. Девушки подходили засвидетельствовать свое почтение, и время от времени она похлопывала меня по руке, говорила "пять минут" и убегала, чтобы с кем-нибудь поговорить. Она обслуживала помещение, следя за тем, чтобы все знали, что она здесь и что она не работает. Теперь она была покупательницей, которая тратила деньги, а не зарабатывала их.

Всякий раз, когда она возвращалась, она клала руку мне на бедро и целовала в щеку, я думаю, отмечая свою территорию. И всякий раз, когда другая девушка садилась слишком близко ко мне или начинала флиртовать, она резко разговаривала с ней по-кхмерски. Мне польстил тот факт, что она, казалось, ревновала, и я попытался сказать ей, что в этом нет необходимости, я только хотел быть с ней.

Мы оставались до закрытия бара, а потом прогулялись до отеля "Династия". Мы занимались любовью, но, похоже, у нее отлегло от сердца, а позже, когда она лежала в моих объятиях, у нее начался кашель. Я дал ей попить воды, но, похоже, это не помогло. "Прости, Пит, я больна", - сказала она.

Она откатилась от меня и свернулась в тугой клубок. Я снова обнял ее и прижал к себе. Она продолжала кашлять. Я спросил ее, не хочет ли она каких-нибудь таблеток, у меня осталось немного с тех пор, как я в последний раз болела гриппом, но она сказала, что нет, у нее есть свое лекарство в комнате Сунан. Я сказал ей, что не хочу, чтобы она уходила, что я хочу, чтобы она осталась на всю ночь, и она сказала, что хорошо, она останется.

Кашель продолжался, и вы хотите знать самую странную вещь? Я думаю, она притворялась. Это не было похоже на настоящий кашель, понимаете? И за весь вечер, пока она пила, курила и разговаривала со своими друзьями, не было ни единого кашля.

Лежа рядом с ней, я не мог выбросить из головы мысль о том, что она притворяется больной, чтобы не оставаться со мной. Но в этом не было никакого смысла. Если она не хотела быть со мной, зачем вообще приходить ко мне? Если она хотела пойти куда-то еще, все, что ей нужно было сделать, это сказать об этом, и я бы пошел с ней. Не могло быть, чтобы она хотела спать в комнате Сунан, потому что она сказала, что это трущобы, а моя комната в "Династии" стоит тысячу бат за ночь.

Я повернулся и посмотрел на нее. Ее густые черные волосы разметались по подушке, и она натянула простыню до шеи. Ее тело затряслось, когда она снова закашлялась, и я погладил ее по плечу через простыню.

- Мне жаль, - сказала она.

"Все в порядке". Я прижалась к ней и попыталась заснуть. Это было невозможно. Примерно каждые две минуты она кашляла. Потом она начала ворочаться. Я пытался не обращать на это внимания, но ее кашель становился все громче и громче. В конце концов она села.

"Пит, я хочу пойти в комнату Сунан", - сказала она. "Кажется, я заболела”.

Я предложил отвезти ее домой, но она покачала головой. "Нет, я хочу, чтобы ты поспала". Она соскользнула с кровати и завернулась в полотенце. "Я позвоню тебе завтра, хорошо?”

Я наблюдал, как она натягивает трусики под полотенцем. Она повернулась ко мне спиной и надела лифчик поверх полотенца. У меня всегда вызывало улыбку то, как она внезапно становилась застенчивой, когда одевалась. Обнаженность, казалось, никогда не беспокоила ее, когда мы были в постели или занимались любовью, но потом, после того как она приняла душ, она настояла на том, чтобы прикрыть как можно больше. Застегнув лифчик, она стянула полотенце вниз, повернувшись ко мне спиной. Она надела джинсы и рубашку, прежде чем снова повернуться ко мне лицом.

- Я встал с кровати. - Я вернусь с тобой, - сказал я.

Джой покачала головой. - Нет. Ты спи. Я хочу пойти одна.

Я не знал, что сказать. Она имела в виду, что хотела пойти одна, потому что там было что-то, чего она не хотела, чтобы я видел. Кто-то? Или она была тактична? Я не мог сказать, я действительно не мог сказать, и это меня беспокоило. Если она любила меня, почему я не доверял ей? И если она не любила меня, почему я не мог сказать, лжет она или нет?

Она подошла и обняла меня, затем положила голову мне на плечо. Я погладил ее по затылку. "Почему я не могу пойти с тобой, Джой?" - Спросил я.

Она кашлянула. - Комната Сунан очень маленькая, Пит. Там спит много людей. Sunan. Apple.

Птица. Мои кузены. Друзья Сунан.

-Ктотакой Берд?-спросиля

"Брат”.

- Та же мать, тот же отец?

Джой кивнула. Тайцы склонны туманно относиться к семейным отношениям. Любой близкий родственник мужского пола был братом, и даже троюродную сестру можно было назвать сестрой. Берд - это было не то имя, которое она упоминала раньше.

"Комната Сунан очень маленькая и убогая", - сказала она. Убогая. Грязная.

"Но я хочу посмотреть, где ты остановишься", - сказал я.

Она решительно покачала головой. "Когда у меня будет хорошая комната, ты сможешь переехать ко мне", - сказала она. "Ты можешь оставаться со мной все время". Она крепко обняла меня. - Я ухожу, хорошо?

"Хорошо", - сказал я. Спорить с ней было бессмысленно. Она поцеловала меня в щеку, и я открыл перед ней дверь.

- Увидимся завтра, хорошо?

-Хорошо.

Она снова кашлянула и помахала рукой, ожидая прибытия лифта.

На следующий день мне позвонил Алистер, который выбил мне шесть пенсов. Парень, который редактировал лондонское издание, уволился из компании. Очевидно, ему предложили значительное повышение зарплаты в каком-то американском подразделении, и он предупредил Алистера всего за месяц. Тот факт, что ему причиталось более чем в два раза больше, чем в праздничные дни, означал, что он немедленно уволился, и это доставило компании серьезную головную боль. Издание должно было поступить в типографию в течение следующих восьми недель, и парень точно не работал сверхурочно, и Алистер хотел, чтобы я заполнил пробел. Я спорил с ним почти полчаса, но сдвинуть его с места было невозможно. Он хотел, чтобы я ушел, и компания хотела, чтобы я ушел. Единственным, кто не хотел уходить, был я, и, казалось, никто не принимал во внимание мои чувства.

Имейте в виду, после того, как я повесил трубку и подумал об этом, это действительно имело смысл. У меня все еще была моя квартира в Лондоне, и я знал город, вероятно, лучше, чем кто-либо другой в компании. Было бы трудно бросить кого-то другого в самое пекло, так что я думаю, Алистер поступал правильно. Первое лондонское издание я сделал около пяти лет назад, так что большая часть работы будет связана с обновлением моего собственного экземпляра. Я сомневалась, что это займет целых два месяца, хотя и не сказала об этом Алистеру.

Я договорился посмотреть Джой в "Зомби" в девять, и когда я пришел туда, она пила "Хайнекен" с Сунан, Эппл и Ваном. Я сказал Джой, что мне нужно с ней поговорить, и мы отправились в немецкий ресторанчик неподалеку от Нана Плаза. Она сидела и слушала, как я объяснял, что мне нужно вернуться в Англию, чтобы работать над путеводителем.

Она протянула руку и взяла меня за руки. - Ты не вернешься?

"Конечно, я вернусь", - сказал я. "Два месяца, это все. Может быть, не так долго”.

- Я хочу пойти с тобой, - сказала она.

"Невозможно", - сказал я. Я бы с удовольствием взял ее с собой, но на организацию ушли бы месяцы. У тайских девушек обычно плохая репутация в глазах иммиграционных властей. Отчасти это связано с тем, что многие уезжают за границу работать проститутками, но также и с тем, что высокий процент браков между фарангами и тайцами заканчивается плохо. Посольства затрудняют получение виз тайскими девушками. У них должен быть спонсор, они должны показать, что они хорошо работают, у них есть деньги в банке и что у них есть семья. По сути, они должны доказать, что вернутся в Таиланд. Это заняло бы три или четыре месяца, и Алистер хотел, чтобы я был в Лондоне к концу недели. Даже если бы я подал заявление на визу в тот же день, я вернулся бы в Бангкок еще до того, как ее заявление было бы рассмотрено, не говоря уже об одобрении. По словам Большого Рона, были люди, которые могли бы организовать это за "плату" в двадцать тысяч бат или около того, но даже это заняло бы несколько недель.

"Я буду звонить тебе каждый день”, - пообещал я. “И я буду писать тебе”.

"И я пишу тебе каждый день", - сказала она. Она крепко держала меня за руки. "Пит, я не хочу, чтобы ты уезжал”.

- И я не хочу идти, но я должен. Это работа.

Ее нижняя губа задрожала. - Я думаю, ты забыл меня.

"Никогда", - сказал я. "Я никогда не забуду тебя, Джой”.

- Когда ты уезжаешь?

- Два дня.

Слезы навернулись ей на глаза. - Я думаю, ты меня больше не любишь.

Я обошел стол, чтобы сесть рядом с ней и взять ее за руки. Я сказал ей, что она единственная, кого я люблю, и что ей не о чем беспокоиться.

- Что ты хочешь, чтобы я сделал, Пит?

Я сказал, что хочу, чтобы она вернулась в Сурин и оставалась со своим отцом, пока я не вернусь в Бангкок.

"Хорошо, я сделаю это для тебя", - сказала она. "Я завтра уезжаю автобусом”.

Я поцеловал ее в щеку. - Не волнуйся, - сказал я.

"Чем я зарабатываю деньги?" спросила она.

Я сказал ей, что дам ей десять тысяч бат перед отъездом и пришлю еще десять тысяч бат через месяц.

"У меня есть хорошая идея", - сказала она. "Вы можете дать мне денег на два месяца сейчас. Тогда, может быть, я смогу заняться бизнесом в Сурине”.

-Поделу?

- Может быть, куплю что-нибудь. Потом продам.

-Какие,например?

Она пожала плечами. - Шампунь. Одежда. Я могу купить Бангкок и продать Сурин. Получать прибыль”.

- Я немного подумал об этом, потом покачал головой. - Я знаю тебя, Джой. Если я дам тебе денег на два месяца сегодня, ты потратишь их все завтра. Тогда у тебя не будет денег. Лучше я пришлю их тебе, когда приеду в Лондон”.

На мгновение мне показалось, что она рассердится на меня, но затем ее лицо расплылось в улыбке.

Она начала смеяться.

- Что? - Спросил я.

Она схватила меня за руку обеими руками и раскачивалась взад-вперед, смеясь.

- Пит, ты слишком хорошо меня знаешь, - сказала она. - Ты знаешь, чем я занимаюсь.

"Да, я знаю. Когда у тебя есть, ты тратишь. Если у тебя есть десять бат, ты тратишь десять бат. Если у тебя есть тысяча бат, ты их потратишь”.

Она рассмеялась еще громче, и люди за другими столиками обернулись, чтобы посмотреть на нее. Она зажала рот руками и попыталась подавить смешок.

- Во сколько ты хочешь пойти завтра? - Спросил я.

- До Сурина много автобусов. Десять часов. Полночь.

"Какой из них ты хочешь получить?”

- Полуночный VIP-автобус, я думаю.

"Хорошо. Мы придем сюда завтра, поужинаем, и я дам тебе десять тысяч бат”.

- Спасибо тебе, Пит, - сказала она и коснулась губами моей шеи. - Спасибо тебе за все, что ты мне даешь.

Мы вернулись в мой номер в отеле "Династия", и на этот раз приступа кашля после того, как мы занялись любовью, не было. Она оставалась со мной всю ночь, обхватив меня руками, как будто боялась, что я исчезну.

Я был не совсем честен с Питом, когда сказал ему, что он единственный, кто может решить проблемы, возникшие у нас с лондонским изданием. Было много парней, которых мы могли бы пригласить, но я порекомендовал Пита, потому что подумал, что ему было бы полезно на некоторое время уехать из Таиланда. Я не говорю, что он шел тем же путем, что и Лоуренс, но у меня просто было ощущение, что это место начинает действовать ему на нервы. Он почти уложился во все свои сроки, но в его работе не было прежнего чутья. Его проза была плоской, как будто он повторял движения, и когда я заговорил с ним об этом, он занял оборонительную позицию. Я подумал, что несколько месяцев, проведенных в Англии, пойдут ему на пользу.

-Он продолжал говорить о своей девушке, Джой. Джой делала это, Джой делала то, и он, казалось, не стыдился того факта, что она была танцовщицей в гоу-гоу баре. Я не могу представить, чтобы кто-нибудь в Гонконге признался, что его девушка танцовщица. Они были бы слишком смущены. Пит продолжал говорить, что она больше не ходит с клиентами, но даже так. Я имею в виду, что она фактически была проституткой, и он говорил о ней так, как будто она была девушкой, на которой он собирался жениться.

В любом случае, я порекомендовал главному офису отправить Пита заткнуть дыру в Лондоне. Конечно, не сказал им почему, просто сказал, что он трудолюбивый человек, и указал, что, поскольку у него все еще есть его старая квартира в Лондоне, мы сэкономим деньги на гостиничных счетах. Все, что нам нужно было бы сделать, это выплатить ему суточные, мы бы сэкономили деньги, и Пит заработал бы несколько фунтов в придачу. Все счастливы, и, надеюсь, к тому времени, когда он вернется в Бангкок, радость пройдет, и он снова станет самим собой. Посмотрим.

Джой покинула мой номер незадолго до полудня. Я собрала чемодан и договорилась с администрацией отеля, чтобы остальные мои вещи были сданы на хранение. Джой позвонила мне примерно через час после того, как ушла. "Я хочу сказать тебе, что люблю тебя", - сказала она. "Не забывай меня, Пит. Пожалуйста, не забывай меня”.

Я сказал ей, чтобы она не валяла дурака и что вечером мы увидимся в немецком ресторане.

- Не забудь о моих деньгах, - сказала она.

"Я не забуду тебя и твои деньги", - пообещал я.

- Я слишком сильно люблю тебя, - сказала она.

Я зашел в бар "Толстяк" пообедать. Большой Рон готовит великолепную запеченную курицу с начинкой, жареным картофелем и густым комковатым соусом, совсем как мама. Он был бухгалтером, Большой Рон, вторым номером в одном из крупнейших иностранных банков Южной Африки, но где-то по пути научился готовить и постоянно появляется на кухне. Он называет это контролем качества, но я думаю, что большая часть контроля качества происходит в баре. Он ест по крайней мере пять раз в день.

Рыба с жареной картошкой. Стейк из окорока, жареное яйцо и жареная картошка. Печень, бекон и лук. Теперь он такой большой, что таксисты не берут его, потому что думают, что он повредит их подвеску. Чарнг, они называют его на Нана Плаза. Слон. На самом деле, они говорят "Ай Чарнг", что означает "гребаный слон".

Я сказал ему, что Джой собирается вернуться в Сурин, пока я буду в Лондоне, и он покатился со смеху.

"Проверь эти гребаные почтовые штемпели", - сказал он.

- Что вы имеете в виду?

- Стандартная афера, - сказал он. - Первая страница справочника проститутки. Он отодвинул остатки яблочного пирога и мороженого и рыгнул. Одна из девушек отбросила тарелку. - Фаранг оказался настолько доверчив, что заплатил тебе за прекращение работы. Ты говоришь ему, что собираешься остаться со своей семьей, помогать им сажать рис, собирать ананасы, вытаскивать бойскаутов из-под копыт буйвола, что угодно. Фаранг возвращается домой, довольный тем, что его девушка поступает достойно. Проститутка сваливает в Паттайю или на Пхукет, куда угодно, где она не столкнется с доверчивым фарангом, если он неожиданно вернется ”.

"Нет", - сказал я. "Не Джой. Джой - это другое”.

"Чушьсобачья”.

"Я даю ей всего десять тысяч бат в месяц", - сказал я. "В ”Зомби" она могла бы зарабатывать в пять раз больше".

"Ты забываешь одну вещь, Пит. Тайцы, по сути, чертовски ленивы". Он машет рукой пяти девушкам, стоящим за его стойкой, все в красных жакетах и черных юбках. - Бездельничаю, учитывая половину шанса. Как ты думаешь, почему я сижу на этом табурете по шестнадцать часов в день? Это не ради гребаной атмосферы, вот все, что я могу тебе сказать. Это потому, что если бы меня здесь не было, они бы не выполнили никакой работы.

Это место остановится быстрее, чем ты успеешь сказать ”сиеста".

Все девочки улыбнулись Большому Рону, хотя я знал, что все они понимают по-английски. Ну скорчила мне гримасу и одними губами произнесла тайское ругательство. Она пряталась за одной из других девочек, так что Большой Рон не мог ее видеть. Я постарался не ухмыльнуться, потому что Большой Рон не принимал никаких ответов обратно от своих сотрудников.

- Так что вы имели в виду, говоря "проверить почтовые штемпели”?

Он снова рыгнул и положил руки на свой огромный живот, как беременная женщина, проверяющая, все ли внутри в порядке. - Чтобы сделать доверчивого фаранга счастливым, ты пишешь ему, верно?

Но девушки не глупы, поэтому, если они сбежали с корабля на Пхукет или еще куда-нибудь, они отправляют свои письма обратно в деревню и просят кого-нибудь там переслать их доверчивому фарангу. Фаранг проверяет почтовый штемпель и удовлетворен тем, что его девушка поступает достойно. Он пишет ей в ответ в the village, и ее супруг отправляет письмо на Пхукет ”.

Принесли мой ужин с жареным цыпленком, и я принялся за еду. - Я ей тоже позвоню, - сказал я.

- У нее есть телефон в сельской местности?

- Общий телефон. Телефонная будка у дороги. Я звоню, и тот, кто отвечает, идет и забирает ее. Ее дом примерно в десяти минутах езды.

- Переадресация вызовов, - сказал Большой Рон. - Новая технология.

Я сказал ему отвалить. Джой не врала мне, она хотела остаться со своим отцом и не хотела работать в Нана Плаза.

- Как скажешь, Пит, - сказал он.

Джимми спустился по лестнице, потирая нос. Его глаза были налиты кровью и слезились, как будто он простудился. Он застонал, увидев три стакана текилы и апельсин, выстроившиеся в ряд перед его табуретом. "Кто из вас, ублюдков, это сделал?" - заорал он.

Алан хихикал, уткнувшись в свое пиво.

"Не смей делать из меня большой стакан, ты, долговязый слизняк", - сказал Джимми. Он взял один из своих стаканов и осушил его одним глотком. "Сегодня вечером у меня задание. Я собираюсь в бар ”Файн старик" в "Зомби".

-Чудак был ярким катои, который начал работать в Zombie двумя неделями ранее. Мэтт и Рик оштрафовали ее в обоих барах и слепо поклялись, что она была лучшей из всех, что у них когда-либо были.

Покончив с едой, я оплатил счет и пошел по улице к банкомату банка Бангкока, где снял десять тысяч бат для Джоя. Месячная зарплата. Я зашел в газетный киоск неподалеку, чтобы купить конверт, в который можно было положить деньги, и пока был там, увидел стойку с почтовыми конвертами с марками. Я купил семь штук, рассудив, что если подарю их Джой, она обязательно будет писать мне раз в неделю.

Я вернулся в отель и написал лондонский адрес каждого из них. Джой знала мой адрес, но я не был уверен, насколько хорошим будет ее почерк.

Как только Пит ушел от Толстяка, Большой Рон начал выводить его из себя. Он безжалостен, этот Большой Рон. Никто не в безопасности. Имейте в виду, он был прав в отношении Пита. Пит пробыл в Бангкоке достаточно долго, чтобы знать, как работают эти девушки. Они начинают работать в барах не потому, что хотят встретить мужчину своей мечты, они делают это потому, что хотят зарабатывать деньги. Для них фаранги - это все, источник дохода. Как говорит Большой Рон, мы для них как денежные машины, банкоматы. Джой нажимает на кнопки Пита, и он продолжает платить. Он напрашивается, чтобы его ограбили. Есть только один способ узнать, нравишься ли ты девушке из бара, я имею в виду, действительно нравишься, и это перестать давать ей деньги. Достаточно скоро ты узнаешь, каковы их настоящие чувства. Они унеслись, как гребаный ветер. Но с Джой нет никакой тайны. Она даже продала золото, которое он ей дал. Это должно показать ему, что она о нем думает. Он считает, что дарит ей драгоценности, а она воспринимает это как деньги.

Я давно перестал пытаться завести отношения с девушками. Это всегда заканчивается слезами. Теперь я просто плачу им и трахаюсь с ними, вот так просто. Они счастливы, я счастлив, никто не пострадал, и так и должно быть. Это не значит, что ты не можешь повеселиться с ними, ты можешь. Я не такой, как Большой Рон, когда он это делает, его охватывает гнев. Я думаю, ему даже не нравятся девушки, с которыми он трахается. Сосуды для спермы, как он их называет, и обычно он делает их по две за раз. В этом нет ничего плохого, но мне не нравится, как он их ругает. Я имею в виду, я пришла сегодня утром, и он был вне себя. Я спросила его, что случилось.

"Прошлой ночью заполучила настоящего гребаного извращенца", - нахмурился он. "Даже не позволила мне кончить ей на лицо”.

Видите, в нем есть гнев, вы можете видеть это по его лицу, когда он говорит о них. Я думаю, что когда-то в прошлом девушка из бара сильно надрала его, и теперь он ненавидит их всех. Такое часто случается с парнями, которые пытаются сблизиться с девушками, с которыми у них все в порядке в баре. Они пытаются обращаться с ними как с обычными подружками, и те обижаются и ожесточаются, когда обжигаются. Лучше даже не пытаться вмешиваться, вот что я говорю.

Видишь ли, это одна из причин, по которой я предпочитаю катои. Я знаю, что парни выводят меня из себя, но ты знаешь, где ты находишься с катои: это прямая финансовая сделка, никакого эмоционального вовлечения, никакого этого дурацкого флирта, "Я ни хрена тебя не люблю" и всего подобного дерьма. Они знают, что они парни с отрезанными членами, я знаю, что они парни с отрезанными членами, все, чего я хочу, это прийти и, боже, они знают, как это сделать. Они эксперты. Как я всегда говорю, никто не знает, чего парень хочет больше, чем другой парень. Это не значит, что я гей, потому что я им не являюсь, я считаю, что гомосексуалисты - унылые ублюдки, которым нужна терапия или лекарства, чтобы вернуть их на правильный путь.

Катои выглядят не как парни, а как богини. В Патпонге есть бар, кажется, он называется King's Castle, где половина танцоров - катои. Это отличный бар, один из самых оживленных на стрип-стрит. Итак, особенность King's Castle в том, что все катои - абсолютные сногсшибатели, и они танцуют впереди. Девушки, настоящие девушки, уродливы, как собаки, и они танцуют сзади.

Большинство игроков даже не знают, что они катои, они просто думают, что красивые девушки впереди, а собаки сзади. Большинство парней, которые посещают бар fine the katoeys, даже не знают, что они ходят с мужчинами. Они возвращаются домой, в Германию, или Данию, или откуда бы они ни были, думая, что у них была ночь отличного секса с хорошенькой восточной девушкой. Вряд ли они знают, что были с мужчиной и что кончили внутрь цилиндра из плоти, вырезанного из члена и украдкой смазанного кусочком КАЙ-джелли. Если вы действительно не знаете, что искать, вы никогда не узнаете.

У них сиськи, великолепные ноги, великолепные задницы, и они занимаются любовью так, как это делают женщины в фильмах про голубых.

Много энтузиазма, много шума. Обычная тайская проститутка делает это с повернутой набок головой или с закрытыми глазами, но катои делают это так, как им нравится. Ладно, я знаю, что это притворство, но, по крайней мере, они берут на себя труд притворяться.

Но после этого не будет никакой лжи, которую рассказывают барменши. Никакой чуши о больных отцах или юных сестрах, которым нужны деньги на школу, или мертвых водяных буйволах. Ты платишь им, и они уходят. Строго по делу. Так и должно быть. Они дают тебе секс, ты за это платишь, конец истории. Катои никогда не звонят тебе, чтобы поболтать с тобой, не сворачиваются калачиком рядом и не говорят, что любят тебя, только тебя. Катои не утруждают себя ложью, играми, дерьмом. С ними тебе будет лучше. Поверь мне.

Я пришел в ресторан незадолго до семи часов, но она появилась только в половине шестого. Она вбежала в ресторан, как будто испугалась, что меня там не будет. Она крепко обняла меня и поцеловала в щеку. "Прости, тирак", - сказала она. "Тирак". Дорогой. Я ненавидел это слово. Так барменши называли своих клиентов, и всякий раз, когда Джой произносила это, я вздрагивал.

- Что случилось? - Спросил я.

"Слишком много пробок", - сказала она, садясь напротив меня и кладя свой красный кожаный бумажник на скатерть между нами, как будто провоцируя меня открыть его и проверить, на месте ли моя фотография.

Я посмотрел на часы. - Во сколько у тебя автобус? - Спросил я.

- В полночь. Я говорил тебе раньше.

- Ты хочешь есть? - спросил я.

Она пожала плечами. - Решать тебе.

Я заказал несколько блюд тайской кухни. Я не был особенно голоден. Мне не хотелось возвращаться в Англию и оставлять Джой одну. У меня возникло внезапное желание забрать ее с собой, хотя я знал, что это невозможно. У нее не было паспорта, не говоря уже о визе.

- Что думаешь, Пит? - спросила она.

Я сказал ей.

"Я тоже хочу пойти с тобой", - сказала она. "Я не хочу оставаться одна”.

- Ты будешь не одна, - сказал я. - Там твой отец. Твои братья.

"Я не люблю оставаться дома", - сказала она. "Я умру в своей комнате. Я слишком сильно напугала тебя". Фи.

Призрак.

- Ты собираешься остаться в Сурине, не так ли?

- Ты хочешь? - спросил я.

- Ты же знаешь, что это то, чего я хочу.

- Хорошо. Я могу что-нибудь для тебя сделать.

Я достал конверты из кармана и подвинул их через стол. Она просмотрела их один за другим, затем усмехнулась.

"Ты думаешь, я тебе не пишу?”

Я улыбнулась в ответ. "Нет, я знаю, что ты напишешь. Я просто хотела облегчить тебе задачу". Я дал ей другой конверт, на этот раз с ее именем. "Твоя зарплата", - сказал я.

Она положила конверт под бумажник, не открывая его.

Принесли еду. Никто из нас почти ничего не ел. Я не почувствовал вкуса. Мне так много хотелось сказать Джой, что я буду скучать по ней, что я надеюсь, что с ней будет все хорошо, пока меня не будет, но я знала, что не смогу сказать ничего такого, что заставило бы меня чувствовать себя лучше перед отъездом. И что бы она мне ни говорила, у меня всегда оставались сомнения. Слова Большого Рона эхом отдавались в моей голове. Стандартная афера. Джой была другой? Наблюдая, как она ест, деликатно откусывая от своей еды, как будто у нее тоже не было никакого аппетита, я хотел верить, что она не такая, как тысячи других девушек из баров, работающих в зоне красных фонарей. Снова и снова я слышал, как парни из "Толстяка" рассказывали о глупых фарангах, которых ограбили, фарангах, которым следовало бы знать лучше. Неужели я тоже присоединился к легиону унылых ублюдков? Боже, я надеялся, что нет. Но тот факт, что Джой бросила работу ради меня, определенно что-то значил. И когда я попросил ее вернуться в Сурин и подождать меня, она с готовностью согласилась. Все, о чем я просил ее, она делала. Так о чем же я беспокоился? Я просто не уверен, но в глубине души у меня было ноющее сомнение, ощущение, что что-то не так.

-Радость?

Она оторвала взгляд от еды и мило улыбнулась. "А-рай?" Что?

"Ты любишь меня?”

- "Что ты думаешь?”

- Я не знаю.

"Почему ты не знаешь?”

Я пожал плечами. Я не был уверен, что сказать. Высказывание моих сомнений могло расстроить ее, а я не хотел делать этого всего за несколько часов до того, как мне придется попрощаться с ней на два месяца.

"Пит, ты у меня только один. Если у меня не будет тебя, я умру”.

Я улыбнулся и потянулся, чтобы погладить ее руку, в которой она держала вилку. - У тебя нет тайского парня?

Ее улыбка застыла. Я обидел ее. Я снова погладил ее по руке, но она отдернула ее. - Почему ты спрашиваешь?

Я вздохнула. "Потому что многие мои друзья говорят, что у девушек, которые работают в барах, всегда есть тайские парни или мужья”.

"Я не из тех девушек, которые работают в баре", - сказала она.

"Я знаю", - сказал я.

Она посмотрела мне прямо в глаза, словно провоцируя меня на спор. - Если я не люблю тебя, я работаю Зомби, Пит. Я не пойду на Сурин. У меня ничего нет на Сурине, но я еду за тобой. Я жду, когда ты вернешься в Таиланд”.

- Я знаю, - повторила я. Я пожалела, что начала этот разговор.

- Я хочу, чтобы ты поверил мне, Пит.

- Верю. - И я послушался.

Когда мы закончили есть, я оплатил счет, и мы вышли на улицу. Она остановила такси и нежно поцеловала меня в щеку. "Я люблю тебя", - сказала она. Она повернулась и открыла дверь. Она открыла рот, чтобы попрощаться, но, повинуясь импульсу, я положил руку на дверную ручку.

- Я иду с тобой, - сказал я.

Она нахмурилась, но прежде чем она успела возразить, я положил руку ей на бедро, подвел к заднему сиденью и сел рядом с ней.

- Мы идем в "Династию"? - спросила она.

Я покачал головой. - Я пойду с тобой на автобусную станцию, - сказал я.

- Лучше я пойду один.

-Почему? -спросиля.

"Автобусная станция очень загружена", - сказала она.

Таксист спросил ее, куда она хочет поехать, и она резко сказала ему по-тайски подождать.

"Я иду с тобой в "Династию"", - сказала она.

- Нет, я хочу попрощаться с тобой на автобусной станции.

Ее губы плотно сжались, и на мгновение в ее глазах появилась ледяная твердость. Ужасный холод сковал мои внутренности.

"Где ты остановилась?" Я спросил ее.

"С Сунан", - сказала она.

"Ладно, давай поедем в дом Сунан и заберем твои вещи”.

-Вещи?

- Твоя сумка. Твоя одежда.

"Не иметь”.

- В этом вообще не было никакого смысла. Джой большую часть времени жила на Сурине, но она пробыла в Бангкоке несколько дней, и я видел ее в нескольких разных нарядах. Она ни за что не спустилась бы вниз без одежды. По крайней мере, у нее были косметика и шампунь для волос.

Я посмотрел на нее, и стеснение в моем животе усилилось с каждой секундой. Она лгала, я был уверен в этом, но почему? О чем было лгать? Почему она не хотела, чтобы я видел комнату Сунан?

"Что случилось, Джой?" Я спросил ее.

"Я не хочу, чтобы ты заходила в комнату Сунан”.

-Почему? -спросиля.

"Я стесняюсь. Ben sa-lam." Это трущобы.

Я взял обе ее руки в свои. Я сказал ей, что мне все равно, где живет Сунан, мне все равно, насколько все плохо, она - все, что меня волнует. Я просто хотел провести с ней как можно больше времени, прежде чем вернусь в Англию. Она слушала, что я говорил, но по выражению ее лица было ясно, что она все еще не хочет, чтобы я возвращался с ней.

Я начал раздражаться. Я давал ей десять тысяч бат, я заплатил за то, чтобы она прекратила работу, я поддерживал ее, и самое меньшее, что она могла сделать, это показать мне, где она остановилась. Я объяснил ей почему, я ясно дал понять, что мы пробудем там всего несколько минут, пока соберем ее вещи, конечно же, я не просил слишком многого? Если не. Если только она что-то не скрывала. Я откинулся в такси и скрестил руки на груди. Я посмотрел на нее. Она посмотрела на меня. Я ждал. В конце концов она заговорила с водителем по-тайски. Я услышал слова "Супхан Квай", мост Буффало, район, где жила Сунан.

Джой не произнесла ни слова по дороге в Супхан Квай. Она смотрела в боковое окно, отвернувшись от меня. Я продолжал пытаться заговорить с ней, но все, что я получил, это качание головой и пожатие плечами. Она была очень недовольна. Это раздражало меня, потому что я не сделал ничего плохого. Если она что-то скрывала от меня, то она была неправа. Она должна была быть моей девушкой. Она должна была быть влюблена в меня, а любовь должна была основываться на честности. Я позволял ей приходить в мой гостиничный номер много-много раз. Она осталась на ночь, девушки на ресепшене больше даже не просили показать ее удостоверение личности, они знали, что она была со мной.

Я перестал пытаться разговорить ее. Я попытался понять, где я ошибся. Такси остановилось на дороге, вдоль которой стояли лотки лоточников, и воздух наполнился приторным запахом жареной еды. Я расплатился с таксистом. Джой уже удалялась по переулку, ее массивные черные туфли стучали по бетону. Я поспешил за ней. Она отказывалась смотреть на меня, пока мы шли, несмотря на мои попытки разговорить ее.

- Ты сердишься на меня? - Спросил я.

Она покачала головой, но по-прежнему не смотрела мне в глаза.

В паре сотен ярдов дальше по переулку стоял традиционный деревянный тайский дом, окруженный кирпичной стеной. Джой вошла в дверной проем. Пожилой таец с полотенцем, обмотанным вокруг талии, поливал себя водой из маленького пластикового ведерка. Он ухмыльнулся Джой, показав полный рот почерневших зубов. Джой проигнорировала его. Мы зашли за угол дома. Полная женщина с волосами, собранными в пучок, раскладывала еду по воку. Она открутила зубами крышку бутылки с чем-то и вылила содержимое в свой вок. Она что-то сказала Джой, и Джой хмыкнула.

"Кто они?" Я спросил Джой.

- Они тоже здесь живут, - сказала она. Мы вошли в дом и поднялись по открытой деревянной лестнице.

Наверху было две двери, одна слева, другая справа, в которые Джой постучала. Снаружи стояло несколько пар обуви и сандалий. Я подождал на середине лестницы. Джой приблизила лицо к двери и что-то сказала на незнакомом мне языке. Кто-то ответил. Кажется, Сунан. Говоря это, Джой отвернулась от меня. Я посмотрела на сандалии и насчитала девять пар. Все они были потертыми и грязными. Некоторые большие, некоторые маленькие. Большие, должно быть, принадлежали мужчинам. Внутри были мужчины? Поэтому Джой не хотела, чтобы я видел ее комнату? У нее был парень? Но если так, почему она позволила мне вернуться с ней? Почему просто не отказалась сказать таксисту, куда ехать?

Джой снова что-то сказала Сунан, затем повернулась ко мне. "В комнате грязно", - сказала она. "Сунан хочет помыться”.

"Все в порядке", - сказал я. "Я не возражаю”.

"Она очень застенчивая”.

- Так что я подожду. Я сел на ступеньки. Джой посмотрела на меня. Действительно посмотрела. Я улыбнулся ей.

- Нам лучше подождать снаружи, - сказала она.

Я снова улыбнулся. - Я могу подождать здесь. Джой продолжала смотреть на меня. Ее взгляд был жестким, действительно жестким. Я продолжал улыбаться, потому что знал, как вести себя с Таис. Пока я продолжал улыбаться, она не выказывала своего гнева. В любом случае, такова была теория. Но за улыбкой у меня лихорадочно работали мысли. Я ни за что на свете не смог бы понять, почему она так себя вела. Я заплатил за то, чтобы она прекратила работу. Тридцатью минутами ранее я дал ей десять тысяч бат. Все, что я хотел сделать, это отвезти ее на автобусную станцию, попрощаться с ней, показать, что она мне небезразлична. То, что началось как выражение моих чувств к ней, выродилось в столкновение моей воли с ее. Я заставлял ее делать то, чего она не хотела, что по тайским понятиям было верхом грубости. Поэтому я улыбался, ждал и чувствовал себя дерьмово.

Десять минут спустя я все еще сидел на лестнице, а Джой стояла у двери.

- Джой, я хочу зайти в комнату, - сказал я.

Она что-то крикнула Сунан. Сунан ответила. Я не мог разобрать, что кто-либо из них сказал. "Она не готова”.

Я встал. - А теперь, - сказал я. - Если ты не хочешь впустить меня в комнату, я пойду домой.

"Решать тебе”.

- Если я вернусь домой, ты меня больше не увидишь.

Она посмотрела на меня, плотно сжав губы.

Я боролся со своим гневом. Я хотел забрать деньги, которые дал ей. Я хотел снять часы с Микки Маусом с ее запястья. Я хотел снять золотую цепочку с ее шеи, еще один подарок. Я хотел сказать ей, что знаю, что она лжет мне, и что если она лжет, то никак не может любить меня.

- Джой, скажи мне, что все в порядке. Скажи, что я могу сейчас войти в комнату. Пожалуйста.

- Почему ты мне не веришь, Пит? Почему ты всегда думаешь, что я лгу тебе?

- Могу я взглянуть на комнату Сунан?

Она ничего не сказала. Я развернулся на каблуках и пошел прочь. Я надеялся, что она побежит за мной или выкрикнет мое имя, но она ничего не сказала. Я спустился по лестнице и вышел из дома. Пожилая пара сидела за шатким складным столом и ела свой ужин, и они ухмыльнулись, когда я проходил мимо них. Я пересек двор, пролез в дыру в кирпичной стене и пошел по темному переулку. Меня затошнило. Я не хотел, чтобы все так закончилось. Я не хотел уходить от нее сердитым, не тогда, когда мне предстояло вернуться в Лондон на несколько месяцев. Я остановился как вкопанный и обернулся. Джой стояла у стены, бесстрастно наблюдая за мной. Я медленно пошел обратно. "Почему, Джой?" Я тихо спросил ее. "Почему ты позволяешь мне так злиться?”

- Я не знаю, - прошептала она.

-Почему ты не пришел за мной?

- Что ты хочешь, чтобы я сказал, Пит? Я не знаю, что сказать.

- Я хочу, чтобы ты сказал мне, что любишь меня. Что у тебя больше никого нет, что ты хочешь только меня.

- Ты же знаешь, что я люблю тебя.

Я раздраженно покачал головой. - Ты говоришь, что знаешь, но ведешь себя так, будто не знаешь. Все, что я хотел сделать, это зайти в твою комнату, посмотреть, где ты остановился. Вот и все. Я не понимаю, почему ты не пустил меня в комнату.

"Комната никуда не годится. Грязная. Сунан говорит, что хочет прибраться.

Она улыбнулась и захлопала ресницами. Я не хотел смеяться, но ничего не мог с собой поделать, она выглядела такой чертовски милой. Когда мое лицо расплылось в улыбке, она склонила голову набок и еще быстрее захлопала своими длинными ресницами.

- Ладно, ладно, - сказал я. - Прекрати.

Она шагнула вперед и обхватила меня за талию. - Не ссорься со мной, Пит. Я люблю тебя, я не хочу ссориться с тобой.

Я прижался щекой к ее макушке и вдохнул запах ее волос. Я хотел заняться с ней любовью прямо здесь и сейчас, взять ее, обладать ею. Меня всегда удивляло, как быстро гнев может превратиться в желание, как в один момент мне захотелось накричать на нее, а затем так же быстро мне захотелось оказаться внутри нее, целовать ее и говорить ей, что если бы я мог, то умер бы за нее.

"Пит, если хочешь, можешь посмотреть мою комнату", - прошептала она. Она вложила свою руку в мою, и мы вместе пошли обратно к дому. Она повела меня обратно вверх по лестнице и постучала в дверь.

Сунан открыла его с широкой улыбкой на лице.

-Савасди ка, - сказала она, широко открывая дверь.

Комната была площадью около двенадцати квадратных футов, с дверью, которая, как я предположил, вела в ванную. В одном углу стоял большой холодильник, в другом - пластиковый стол, а под единственным окном лежала стопка спальных ковриков. Пол был из голого дерева, и чем бы ни занималась Сунан, она не подметала, потому что повсюду были разбросаны пустые банки из-под безалкогольных напитков и сигаретные пачки. У спальных ковриков стояли два чемодана. Джой и Сунан стояли в центре комнаты и наблюдали за моей реакцией.

Я улыбнулся, но внутри у меня все болело. Я чувствовал их беспокойство, они все еще были недовольны тем, что им пришлось впустить меня. Я огляделась, задаваясь вопросом, что заставляло их так нервничать. Я точно знала, что Джой лжет: дело было не в том, что они стеснялись состояния комнаты, они скрывали что-то еще. Похоже, там не было никаких личных вещей, принадлежавших Джой. Я подарила ей две сумки, черный кожаный рюкзак и красную сумку с Микки Маусом через плечо, но их там не было. У нее было несколько моих фотографий, некоторые из которых были сделаны в "Зомби", другие - когда я посетил ее дом в Сурине, и она сказала мне, что вставила их в рамки. В комнате их тоже не было. На самом деле, это не было похоже на комнату, где останавливались девушки. На одной стене висел большой плакат с изображением Ferrari, а на другой - девушки на мотоцикле. Они не были похожи на те картины, на которые Сунан захотела бы посмотреть. На стене у холодильника были следы, где что-то приклеивали и снимали. Там была дюжина отметок, и, судя по расстоянию между ними, я предположил, что там были фотографии. У меня скрутило живот. Я просто знал, что Сунан убрала фотографии, потому что не хотела, чтобы я их видел.

- Все в порядке, Пит? - спросила Джой.

Нет, я не был в порядке. Я был далек от того, чтобы быть в порядке. Я мог придумать только одну причину, почему они подняли такой шум. Джой и Сунан были в комнате не одни. Там был мужчина. Может быть, двое мужчин. Бойфренды или мужья. Если бы они были членами семьи, братьями или кузенами, не было бы причин прятать их от меня. "Да", - сказал я. "Я в порядке”.

- Теперь мы уходим?

- Куда идти?- спросиля.

- Автобусная станция. Я еду в Сурин. Я еду сейчас.

Я кивнула на чемодан. - Ты не собираешься взять свою одежду?

- Не мои. Они принадлежат Сунан.

- А как же твоя сумка? Косметика? Нижнее белье?

- Нет. Когда я остаюсь в номере Сунан, я ношу ее одежду. Пользуюсь ее косметикой.

Это было странно. Она возвращалась в Сурин даже без зубной щетки. Я знал, что она путешествовала налегке - мы провели четыре дня, путешествуя по Исарну, и у нее была только сумка с парой рубашек и набором для стирки, - но не имело смысла, что у нее не было одежды или вещей, которые можно было бы забрать обратно. Я сказал ей, что хочу воспользоваться ванной. Я этого не сделал, я просто хотел убедиться, что там никто не прячется. Там ничего не было, и на полке на стене стояли только две зубные щетки.

По пути к выходу я посмотрела на туфли и сандалии за дверью. Я попыталась вспомнить, сколько пар было здесь раньше. Я напрягла мозги, но вспомнить не смогла. Но у меня было ощущение, что пропала пара мужских шлепанцев. Так ли это на самом деле? Был ли в комнате мужчина, и Джой хотел, чтобы я ушла, чтобы он мог убраться? И если там был мужчина, то кто он? Все это не имело для меня никакого смысла. Она оставалась в Сурине, она делала все, о чем я ее просил, неужели у нее не могло быть кого-то другого в Бангкоке?

Мы молча вернулись на главную дорогу. Я не знал, что ей сказать. Если в комнате был мужчина, значит, она лгала мне. Если бы там не было мужчины, тогда я вела бы себя глупо. В любом случае вечер был полностью испорчен. Джой собиралась вернуться к Сурину, зная, что я ей не доверяю.

Она остановила такси и сказала водителю, что мы хотим поехать на автобусную станцию. "А как насчет Сунан?" Спросил я.

"Сунан остается в Бангкоке с Бердом”.

Берд водил пикап "Тойота" Сунан, и Сунан платила ему несколько тысяч бат в месяц.

Я видел его несколько раз и не знал, что о нем думать. Он редко улыбался и никогда не заговаривал со мной, обычно он даже не замечал моего присутствия. Джой сказал, что завидует фарангам, потому что у них есть деньги, а у него нет. Внезапно мне стало жаль Джоя. Она собиралась застрять в автобусе в полном одиночестве на восемь или девять часов, а потом остаться в Сурине без Сунан или ее друзей, пока я не вернусь. Я обращался с ней как с предметом мебели, откладывая на хранение до тех пор, пока она мне снова не понадобится. Я хотел бы взять ее с собой в Лондон.

- Она смотрела в окно и не обернулась, когда я положил руку ей на бедро. - Мне очень жаль, Джой, - сказал я.

- Мне тоже жаль, - сказала она.

- Почему? Почему ты сожалеешь?

"Потому что ты несчастлив". Она, наконец, повернулась, чтобы посмотреть на меня, затем наклонилась и поцеловала меня в щеку, близко к моим губам. Я обнял ее и погладил по волосам. От нее пахло свежестью, чистотой и новизной. - Я бы хотел, чтобы ты поехала со мной в Лондон, - сказал я.

"Я хочу пойти с тобой", - сказала она. "Я хочу везде ходить с тобой”.

Автобусная станция была забита до отказа, и я, казалось, был там единственным фарангом. Повсюду стояли десятки автобусов и очереди. Почти ни одна вывеска не была на английском, и я не смог разглядеть время отправления. Люди продолжали смотреть на нас с Джой с нескрываемым любопытством. Я задавался вопросом, неужели они автоматически предположили, что она была девушкой из бара.

Джой, казалось, не замечала, что на нас пялятся и о нас говорят. Она подошла к ряду кабинок и поговорила с пожилой женщиной за стеклянной ширмой, над которой было написано несколько строк тайским почерком и буквы VIP. Джой протянула пару банкнот и вернулась с билетом.

"Я езжу на VIP-автобусе", - сказала она. "В VIP-автобусе есть кондиционер". К Джой подошел тайский подросток и заговорил с ней.

"Он отвез нас на автобус", - сказала она. Мы последовали за мальчиком к автобусу, который был уже заполнен на три четверти.

Я спросил Джой, не хочет ли она чего-нибудь выпить или перекусить в дорогу, и она ответила, что нет, она, вероятно, проспит всю дорогу до Сурина. Я хотел обнять ее и поцеловать, но тайцы не проявляют своих чувств на публике, а я не хотел, чтобы все в автобусе видели ее в объятиях фаранга.

- Джой, ты знаешь, что я люблю тебя, - сказал я.

Она серьезно кивнула. - Я знаю, Пит.

- Тебе будет хорошо в Сурине?

- Не в порядке. Я слишком сильно скучаю по тебе, но я делаю это ради тебя.

Мне стало стыдно, что я сомневался в ней. Если бы она меня не любила, ей не было бы смысла ехать в Сурин. Она могла зарабатывать гораздо больше, чем те жалкие десять тысяч бат, которые я ей давал. И она, очевидно, была бы гораздо счастливее в Бангкоке со своими друзьями, чем застрять в деревне в Исарне. Я достал бумажник и дал ей пять тысяч бат. "Купи что-нибудь для своей семьи", - сказал я. Мне не хотелось давать ей деньги, тем более на виду у глазеющих пассажиров, но я не мог придумать другого способа показать ей, как сильно я забочусь о ней. Она взяла его и сунула в задний карман джинсов.

Мы оба подпрыгнули, когда водитель автобуса просигналил. Она быстро поцеловала меня в щеку, а затем юркнула в автобус. Она заняла место сзади, и последнее, что я увидел, когда автобус тронулся, было то, как она машет мне рукой и посылает воздушные поцелуи через окно.

-

Меня так разозлило поведение Пита. Я сказала ему, что не хочу, чтобы он шел в комнату Сунан, но он продолжал настаивать. Что мне оставалось делать? Он практически втолкнул меня в такси. Мне хотелось плакать, но я продолжала смотреть в окно, чтобы он не увидел моих слез. Я подумал о том, чтобы отвести его в другую комнату, может быть, к Эппл или Кэт, но я уже сказал, что там была Сунан, так что, если бы он не видел Сунан, он бы понял, что я отвел его не в ту комнату. Я не понимаю, почему он просто не сделал, как я просила. Мы могли бы попрощаться в ресторане, и все было бы просто замечательно. Видите ли, я не был уверен, будет Пак в комнате Сунан или нет. Он сказал, что собирается навестить своих друзей в Нана Плаза, но когда я ушла, чтобы навестить Пита, он все еще спал.

Мы договорились сесть на поздний автобус, так что я знала, что он вернется до полуночи, а в номере нет телефона, так что я не могла позвонить первой. Я чувствовала себя такой загнанной в ловушку, как будто Пит загонял меня в угол, заманивал в ловушку.

Когда мы добрались до дома, я помчался наверх и поговорил с Сунан. Да, Пак был там. Я обзывал его всевозможными именами через дверь: если бы он не был таким ленивым, Сунан могла бы просто убрать его вещи, и тогда мы могли бы впустить Пита. Сунан говорила мне отвести Пита от двери, чтобы Парк мог выйти, но Пит не двигался. Он был таким грубым, что просто сидел там и ждал. Потом все стало по-настоящему глупо, потому что Сунан сказала Паку, что ему придется вылезти из окна ванной. Он взобрался на перевернутое ведро, и Сунан толкнула его, но окно было недостаточно большим, и он смог пролезть только наполовину. Сунан начала хихикать, и даже Парк увидел забавную сторону, но я был в коридоре с Питом и мне это совсем не показалось забавным. Если бы Пит застукал Парка в комнате, он перестал бы присылать мне деньги, и тогда где бы мы были?

После пяти минут толчков Парк понял, что ему не удастся пролезть в окно, поэтому Сунан сказала мне вывести Пита наружу. Я сказал, что он не пойдет, но Сунан сказала, что у нас не было выбора. Главное окно в комнате было заварено, и дверь была единственным входом и выходом.

Пит становился все более и более нетерпеливым, и все, что я мог сказать, это то, что Сунан прибирается. Я видел, что он мне не поверил, но что я мог поделать? Я едва ли смогла бы оттащить его, не так ли?

В конце концов он разозлился и сказал, что не доверяет мне. Он умчался. Я пошел за ним, но он был действительно зол. Почему фаранги так быстро выходят из себя? Создается впечатление, что они совершенно не контролируют свои эмоции.

Я не знала, что сказать ему, чтобы успокоить. Я стояла в переулке и ждала, что он сделает. Я знаю, что он любит меня, и всякий раз, когда он злился раньше, он всегда возвращался, поэтому я просто ждала. И действительно, через несколько минут он вернулся в дом и спросил меня, люблю ли я его все еще. Что он ожидал от меня услышать? "Нет, Пит, я ненавижу тебя". Это то, что он ожидал от меня услышать? И что тогда произойдет? Он бы очень расстроился, и я бы больше не получил денег. Это такой глупый вопрос. Тайский мужчина никогда бы не спросил свою жену, любит ли она его. И тайская женщина тоже никогда не спросила бы своего мужа. Это один из самых бессмысленных вопросов, которые может задать человек. Если кто-то остается с тобой, то, конечно, он любит тебя. Если они тебя не любят, они просто уйдут. Это очевидно, не так ли? Ну, это очевидно для меня, но, похоже, не очевидно для фарангов.

В любом случае, он вернулся, и это было все, что имело значение. Я подумал, что к тому времени Парк выйдет из комнаты, поэтому я сказал Питу, что все будет в порядке, если он вернется. Конечно же, он ушел, хотя я видела, как Пит смотрит на обувь за дверью, и мне стало интересно, заметил ли он, что сандалии Парка исчезли. Иногда Парк может быть действительно глупым. Ему следовало бы оставить свои сандалии там, где они были, но, я полагаю, он не подумал. Он взял с собой свои вещи, но и мои сумки тоже, так что мне пришлось сказать Питу, что я была в одежде Сунан, пока была в Бангкоке.

Пит продолжал оглядывать комнату, как детектив, ищущий улики. Я имею в виду, чего еще он хотел? Я впустил его в комнату, я сделал, как он просил, а он все равно был недоволен. Я был просто рад, что Сунан убрала все фотографии. Парк был в большинстве из них.

Он отвез меня на автобусную станцию. Перед отъездом я попросил Сунан передать Пак, чтобы она отправилась в Сурин на следующий день. Это означало, что мне придется терпеть поездку на автобусе одной, но я не могла рисковать, что Пит увидит его на автобусной станции. Он мог узнать его по Нана Плаза.

Я убедилась, что помахала Питу, когда автобус отъезжал, потому что знаю, что фаранги любят долгие прощания.

Они не такие, как тайцы, тайцы просто прощаются, и все, мы не придаем этому большого значения, но фаранги хотят много поцелуев, взмахов руками и обещаний, что они не будут забыты. На следующий день, когда Пак добрался до Сурина, я устроил ему взбучку, сказав, что с его стороны было глупо торчать в комнате Сунан. На самом деле я не злился, на самом деле мы оба видели забавную сторону происходящего: он наполовину высунулся из окна, а Пит сидел у входной двери с лицом, подобным грому. Мы начали смеяться и в конце концов рассказали всем в деревне, что произошло. Да, я думаю, это было забавно.

Я говорил с Парком о возвращении в Сурин, когда Пит впервые предложил мне бросить работу в Zombie. Он не проявил особого энтузиазма, но я подумал, что это действительно хорошая идея, потому что это уведет Парка подальше от соблазнов Нана Плазы. Он работал диджеем в Spicy-a-go-go три или четыре вечера в неделю, а в остальное время болтался по Площади со своими друзьями, и я знаю, что он всегда болтал с другими девушками. Раньше я устраивал ему взбучку, но он давал мне пощечину и говорил, что то, что он делает, - это его личное дело. Раньше я плакала и говорила ему, как сильно я его люблю, а однажды перерезала себе вены, чтобы показать ему, как я несчастна, но ему, казалось, было все равно, что я чувствую.

В любом случае, когда Пит предложил мне десять тысяч бат в месяц за то, чтобы я прекратил работу, я сказал Парку, что это слишком хорошая возможность, чтобы упускать ее. Пак начал жаловаться, что не хочет оставлять своих друзей в Бангкоке, но я сказал, что мы могли бы продолжать приезжать в гости. Билет на автобус стоил всего пару сотен бат, и пока я был в Сурине, когда позвонил Пит, мы могли делать все остальное время, что хотели. Он сказал, что десяти тысяч бат ему недостаточно, чтобы бросить работу, и это действительно разозлило меня, потому что самое большее, что он когда-либо зарабатывал, было три тысячи бат в месяц. Я заплатил за квартиру, я дал ему денег на выпивку и сигареты, и я чертовски хорошо заплатил за его мотоцикл. Я, конечно, не сказал этого ему в лицо, потому что он бы только дал мне пощечину, я просто мило улыбнулся, как делал это с фарангами в баре, и сказал, что, как только мы переедем в Сурин, я скажу Питу, что мне нужно больше денег. У Пита было доброе сердце, если бы я попросила большего, я бы это получила. Кроме того, это было бы не навсегда.

Через несколько месяцев Пит вернется в Таиланд, и я скажу ему, что хочу быть рядом с ним в Бангкоке.

-

Я почти не спал в ту ночь, когда Джой уехала на Сурин. Я не мог выбросить из головы образ туфель. Туфли выстроились в ряд перед дверью в комнату Сунан. Мужская обувь. И то, как Джой вела себя, не имело смысла, не если она была правдива, не если она действительно любила меня. Ее действия имели смысл, только если она лгала мне. Я хотел верить, что она любит меня, я хотел верить в это больше всего на свете, но я все еще мог представить жесткий взгляд ее глаз, когда она наотрез отказалась впустить меня в комнату. Почему? Почему? Почему? Я мог придумать только одно объяснение - там был кто-то, кого она не хотела мне показывать. Муж? Парень?

Образы Радости с тайским мужчиной преследовали меня всю ночь.

Я встал сразу после рассвета. Трое уборщиков сидели в коридоре за моей дверью и болтали без умолку. Я открыла дверь и спросила, не возражают ли они побыть в тишине, и они все улыбнулись мне. Они передавали по кругу пакет с сушеной рыбой, и одна из женщин протянула его мне. Я покачал головой и закрыл дверь. Они снова начали болтать и смеяться, пока я шел в ванную и принимал душ. Я не мог выбросить Радость из головы. Я продолжал представлять, как она прикрывается полотенцем после душа, очень стараясь скрыть от меня свое тело, несмотря на то, что не было такой части ее тела, которую я бы не видел, не ласкал, не целовал. Был ли кто-то еще, кто знал ее тело так же хорошо, как я? Кто-то еще, кто делил с ней постель? Кто-то с ней на Сурине?

Я знал, что это безумие - так мучить себя, но знать и перестать - две совершенно разные вещи, и я знал, что мое воображение будет мучить меня еще больше, когда я вернусь в Англию. Был только один способ успокоить мои мысли. Мне нужно было попросить кого-нибудь пойти и проверить, как она. Я не мог этого сделать, в Исарне почти не было фарангов, а мой тайский был недостаточно хорош, чтобы начать задавать вопросы.

В "Желтых страницах Бангкока" были размещены объявления о двух фирмах частных детективов. Я позвонил в первую, но не смог добиться ничего вразумительного от женщины, которая ответила по телефону. Она не понимала моего тайского и, похоже, не умела говорить по-английски. Я продолжал листать свой словарь, чтобы найти слова для "расследовать" и "детектив", но в конце концов она потеряла терпение и положила трубку. Типичный Таиланд. В рекламе второй фирмы проверка личности была указана как одна из многих предлагаемых ею услуг, включая переводы, визы и документы о браке. Женщина, которая ответила, действительно хорошо говорила по-английски, и как только я объяснил, чего хочу, она сказала мне, что Кун Фирафан определенно сможет мне помочь.

Его офис находился в многоэтажке на Суривонг-роуд, в двух шагах от Патпонга. Казалось, это было довольно крупное предприятие, там была большая приемная, обставленная хромированной и кожаной мебелью, и расторопная секретарша, которая подала мне стакан воды со льдом, как только я сел. Я подумала, что Фирафан может начать играть со мной в силовые игры и заставить меня ждать целый час, прежде чем принять меня, поэтому я была приятно удивлена, когда через десять минут администратор сказал, что он готов, и повел меня по длинному коридору.

Фирафану было под сорок, на нем был костюм-тройка в тонкую полоску и очки в толстой роговой оправе. Его рукопожатие было крепким и сухим, и он жестом пригласил меня сесть напротив его блестящего черного стола. Я рассказал, как познакомился с Джой и о финансовом соглашении, которое мы с ней заключили. Пока я говорил, он сцепил пальцы под подбородком и наблюдал за мной поверх очков немигающими карими глазами. Поначалу мне было немного неловко обнажать свою душу, но он не улыбнулся и ничего не сказал, он даже не делал записей, он просто бесстрастно слушал. Я рассказал ему о своих подозрениях, о том факте, что она не позволила мне увидеть свою комнату, о том факте, что иногда она не оставалась на ночь, о чувствах, которые у меня были из-за того, что она была не до конца честна со мной.

Фирафан подождал, пока я закончу, затем взял тонкую золотую ручку и сделал несколько пометок в желтом блокноте. Он начал задавать вопросы. О Джой. Ее семья. Ее работа в Zombie. Ее друзья. Я хотел спросить, сколько это будет стоить, но у меня не было возможности. Допрос продолжался почти пятнадцать минут. "У вас есть фотография?" - спросил он.

Я передала полдюжины цветных снимков, которые сделала, когда посещала дом Джой с Бруно. Там были фотографии Джой, Мон и Сунан, а также дома. Я также дала Фирафану листок бумаги, на котором написала адрес Джой на тайском и номер телефона в Сурине.

- Как ты думаешь, ты сможешь помочь? - Спросил я.

"Совершенно верно", - сказал он, рассматривая фотографии одну за другой. "Я работал со многими подобными делами”.

- Для фарангов?

- О да. Если у нее есть муж или бойфренд, я смогу это выяснить для вас. Гарантирую.

- Сколько это будет стоить? - Спросил я.

Он посмотрел на меня, и я чуть не рассмеялась вслух, потому что в его глазах был тот же блеск, что и у Джой, когда я спросила ее, сколько денег ей понадобится, чтобы прекратить работу. Детектив оценивал меня, цена, которую он собирался назвать, больше зависела от того, что, по его мнению, я мог себе позволить, а не от того, чего стоила работа. Это было в порядке вещей в Таиланде, и я оделся соответственно. Я подумал, что у меня меньше шансов быть ограбленным, если я надену толстовку, джинсы и свои старые кроссовки Reeboks.

"Вы должны понимать, что такая операция будет нелегкой", - сказал он. Он взял листок бумаги, который я ему дал. "Я знаю эту деревню, она находится недалеко от границы с Камбоджей и является опасным местом. Незнакомцев всегда заметят. Я должен быть очень хитрым”.

Я кивнул.

- Мне придется подъехать с двумя помощниками. Это может занять несколько дней.

Я снова кивнул.

"Я думаю, такая операция обойдется в пятьдесят тысяч бат”.

Ой. Это было примерно вдвое больше, чем я думал, что это будет стоить. Я спросил, есть ли какая-нибудь возможность получить скидку, и он пожал плечами. Я предложил двадцать пять тысяч бат, и мы остановились на тридцати тысячах. У меня было с собой двадцать тысяч бат, поэтому я достал их и отдал ему, пообещав, что отправлю остальное, когда получу его отчет. Он встал и пожал мне руку, а затем проводил до двери.

На следующий день я вылетел рейсом British Airways в Лондон.

-

Я высказал Рику и Мэтту часть своего мнения, могу вам сказать. Я был в ярости. Чертовски в ярости. Они оба сказали мне, что старик был лучшим трахом, который у них когда-либо был. Они сказали, что трахались как кролики на E.

Гарантированный трах в три дырки, который возвращался за добавкой. Господи, если ты не можешь доверять своим друзьям, то кому ты можешь доверять, эй? Я зашел в Zombie and bar, оштрафовал чудака, купил ей пару напитков, чтобы она расслабилась, затем отвез ее обратно в квартиру. Она приняла душ, я принял душ, все отлично. Я забираюсь к ней в постель, и мы приступаем к делу. Великолепно целуюсь, много языка, много энтузиазма. Она ложится на меня и делает мне минет, превосходящий все минеты. Пока все хорошо. Она лижет мою задницу, сосет мои яйца, проводит ногтями по моим ногам, сводит меня с ума. Как я уже сказал, никто не знает, чего хочет парень, лучше, чем другой парень. Поэтому я поднимаю ее и переворачиваю на спину. Она переворачивается, говорит, что предпочитает это сзади, но я хочу целовать ее, пока трахаю, поэтому оставляю ее на спине. Я кладу руку ей между ног и трахаю себя, что я нахожу, кроме члена. Гребаный член.

Я остановился как вкопанный. Ей не делали эту гребаную операцию. Я был ошарашен. Катои, у которых все еще есть члены, обычно работают в барах наверху в Нана Плаза, они не работают внизу, пока им не удалят клюшки хирургическим путем. Оно было невелико, скорее рудиментарно, меньше моего мизинца и мягкое, как переваренные спагетти. Я думаю, это из-за таблеток, которые она принимала, чтобы увеличить грудь, от них яйца и член тоже уменьшаются. В любом случае, старик понимает, что что-то не так. Она улыбается мне и гладит меня по затылку. - Ты не знаешь? - спрашивает она. - Я думала, ты знаешь.

"Нет", - сказал я. "Я не знал”.

Я потер ее рукой, но в ней не было жизни. Она была как мертвая. Старик притягивает меня к себе и снова начинает целовать. Она скользит рукой вниз по моей груди и хватает мой член, и через несколько секунд я снова тверд. Она была сексуальна, все верно, даже несмотря на то, что у нее все еще было мясо и два овоща. Я начинаю тяжело дышать, и прежде чем я понимаю, что происходит, она перекатывается на живот и встает на колени. Она прижимается ко мне спиной, и следующая мысль, которую я осознаю, - это то, что я в ее заднице, вырываюсь так, словно завтра не наступит. Она оглядывается через плечо, подстегивая меня, и я кончаю, как гребаный паровоз. Это был отличный секс, все верно, первый из многих в ту ночь. Но я устроил Рику и Мэтту взбучку, когда увидел их у Толстяка. Я имею в виду, они приятели, и они должны были сказать мне. Дело в том, что они оба клялись вслепую, что не знали, что у старикашки есть член. Это просто показывает вам, какими хитрыми могут быть катои. Мастера иллюзии. В чем, я полагаю, и суть всего этого. Ничто из этого не является подлинным, на самом деле, по крайней мере, если разобраться. Вы платите за иллюзию.

Этого Пит, конечно, не понимает. Он думает, что это по-настоящему.

За эти годы у меня в офисе было несколько фарангов, и у них всегда была одна и та же история. Они знакомятся с девушкой в баре, влюбляются и хотят жениться на ней, но они хотят проверить, верна ли им девушка. Я думаю, они сумасшедшие. Чего они ожидают? Барменши - проститутки, почему они думают, что проститутка будет им верна? Они становятся проститутками не потому, что хотят остепениться и создать семью, они становятся проститутками, потому что хотят денег. И большую часть времени они отдают свои деньги своим парням или мужьям, или сами сидят на наркотиках. Большинство моих клиентов - тайцы, и я выполняю изрядный объем супружеской работы, и, по моему опыту, если один из партнеров подозревает свою супругу в неверности, велика вероятность, что так оно и есть. Должно быть что-то, что вызывает подозрение, поэтому, если ситуация кажется неправильной, скорее всего, это не так. Но когда дело доходит до фарангов и барменш, я могу гарантировать, что девушка лжет. У нее либо есть парень, либо муж, либо, может быть, ребенок в другой стране, о котором она не рассказывает фарангам.

Большинство фарангов, на которых я работаю, пробыли в Таиланде всего неделю или около того. Они приезжают сюда в отпуск, знакомятся с девушкой, платят ей за то, чтобы она перестала работать, затем возвращаются туда, откуда приехали, и поддерживают связь по письмам и телефону. Я думаю, расстояние делает притяжение еще более сильным, как будто они влюбились в фантастическую фигуру. Как они могут ожидать, что девушка из другой культуры, которая даже толком не говорит на их языке, влюбится в них через несколько дней? Насколько доверчивыми они могут быть?

Пит был немного другим, потому что, по крайней мере, он некоторое время жил в Таиланде и немного говорил по-тайски. Это делало еще более удивительным то, что он поддался чарам девушки из бара. Он показал мне ее фотографию, и, честно говоря, я не могла понять, что ее привлекло. Она была типичной исарнской девушкой со смуглой кожей и маленьким приплюснутым носиком, совсем не в моем вкусе. Он дал мне фотографию ее дома недалеко от Сурина и адрес, затем спросил, сколько будет стоить осмотреть ее. Я объяснил, что это будет нелегко, ее деревня находится недалеко от границы с Камбоджей, и незнакомцы будут торчать на расстоянии мили, и я сказал ему, что мне понадобится в качестве гонорара. Он оставил мне задаток, дал свой адрес и номер телефона в Лондоне, и все. На самом деле, я бы выполнил эту работу значительно дешевле. У меня была личная причина посетить Сурин. У меня есть старая подруга, которая живет там, и я давно ее не видел. Дело Пита дало мне прекрасный повод навестить ее.

-

Было странно вернуться в Лондон после столь долгого пребывания в Таиланде. Я не видела свою квартиру больше полугода и не чувствовала себя здесь как дома. Лондон тоже. Я скучал по шуму Бангкока, по жаре и запахам, по улыбкам людей и гулу этого места. В моем почтовом ящике была стопка писем, но ничего важного. Друг присылал мне почту каждый месяц или около того, и он присматривал за этим местом для меня.

Я сразу же погрузился в работу. У компании был небольшой офис продаж в Ковент-Гардене, и Алистер договорился с парнем, который составлял путеводитель по Лондону, оставить то, что он делал, нашему продавцу. Я взял такси и забрал его. Большая часть была на диске, и я загрузил ее в свой настольный текстовый процессор. Это был беспорядок, и я потратил первую неделю, приводя его в некое подобие связной формы. Вскоре стало ясно, что это займет у меня больше времени, чем предполагал Алистер, может быть, месяца три.

Я прикрепил на стену вокруг своего стола несколько фотографий Джой, сделанных мной в ее доме в Сурине. Я задавался вопросом, что она делает и скучает ли она по мне так же сильно, как я по ней. Я договорился позвонить ей утром второго дня моего возвращения в Лондон.

Таиланд на шесть часов опережал Англию, поэтому я сказал, что позвоню в десять утра, что для нее будет четыре часа дня. Всегда было лучше заранее договариваться о звонках, потому что телефонная будка находилась примерно в миле от ее дома. Если ее там не окажется, будет большой удачей узнать, кто ответит. Если бы это был кто-то, кто знал Джой и кто был готов выслушать мой высокопарный тайский, то я мог бы попросить их сходить за ней, и я бы перезвонил примерно через час. Но если бы ответил ребенок или взрослый, который не понимал моего тайского, они бы просто повесили трубку. Если бы я был в Бангкоке, я мог бы попросить кого-нибудь из персонала отеля позвонить, но за пять тысяч миль отсюда, в Лондоне, я был предоставлен самому себе, так что лучше было заранее сообщить Джой, когда я собираюсь позвонить. Я просто надеялся, что она будет там.

Я поставил два будильника на тот день, когда обещал позвонить, потому что работал допоздна. Чем быстрее я закончу книгу, тем скорее смогу вернуться в Бангкок и снова увидеть Джой. Я мерил шагами квартиру, ожидая десяти часов. Я то и дело останавливался, чтобы посмотреть на ее фотографии, где она мило улыбается в камеру.

Я начал набирать номер, как только секундная стрелка пробила двенадцать, и практически затаил дыхание, когда раздался звонок. Казалось, прошла вечность, но, думаю, прошло всего секунд десять или около того, прежде чем она ответила. "Савасди ка. Алло?" Это была она.

- Я почти не мог в это поверить. Я внезапно почувствовал вину за то, что когда-то сомневался в ней. Она сделала все, о чем я ее просил. Я попросил ее прекратить работу. Она согласилась. Я попросил ее поехать и пожить с ее отцом, пока я возвращаюсь в Англию. Она согласилась. Я попросил ее быть у телефона в определенное время. Она согласилась.

Мы поболтали о моей книге, о том, на что похож Лондон и чем она занимается. Она сказала, что ее отец покупал бочки с горючим, а она продавала его на обочине литрами. "Я сейчас совсем темная", - сказала она. - Может быть, я тебе больше не нравлюсь.

Я сказал ей, чтобы она не говорила глупостей, что я буду любить ее, какого бы цвета ни была ее кожа. Это одна из сумасшедших черт тайцев: они предпочитают, чтобы их кожа была как можно более светлой, тогда как часто они выглядели лучше, когда их кожа была темной. Существовало огромное количество предрассудков, когда белокожие жители Бангкока явно смотрели свысока на своих более бедных и смуглых собратьев с востока страны. Каждый раз, когда Джой возвращалась из Сурина, она всегда была темнее, но я думал, что она выглядит великолепно.

Она спросила меня, когда я возвращаюсь в Таиланд, и я ответил, что, вероятно, месяца через два. Честно говоря, я был почти уверен, что буду работать над книгой о Лондоне в течение трех месяцев, но я не хотел, чтобы она слишком расстраивалась. Двенадцать недель - долгий срок, и если она думала, что я не вернусь, то вполне могла решить вернуться в Бангкок и погостить у своих друзей.

Джой сказала, что скучала по мне, и начала посылать воздушные поцелуи в трубку. Внезапно я почувствовал вину за то, что сомневался в ней. Конечно, она любила меня, если бы она меня не любила, то просто осталась бы в Бангкоке.

Я пообещал позвонить ей через два дня в это же время. "Я люблю тебя", - было последнее, что она мне сказала. Когда я положил трубку, я был в приподнятом настроении, у меня почти кружилась голова. Она любила меня. Я был на сто процентов уверен, что она любит меня.

Любила ли Джой Пита? Я не знаю. Думаю, Пэт ответила бы по-своему. Они ведь не жили вместе, не так ли? Черт возьми, он платил ей за то, чтобы она оставалась в Сурине, за сотни миль отсюда. Она была молодой девушкой, двадцати одного года. Ей нужна была стимуляция, чем заняться, на какие вечеринки ходить. Она работала в гоу-гоу баре, много музыки, наркотиков, люди приходят и уходят. С какой стороны ни посмотри, это должно быть интереснее, чем сажать рис, не так ли? Любовь - это ведь не результат того, что за нее платят деньги, не так ли?

И это то, что он делал на самом деле. Конечно, он приглашал ее поужинать, ходил с ней в кино, спал с ней. Но он не жил с ней, он не делил с ней свою жизнь, и именно здесь растет любовь. Если вы спросите меня, он обращался с ней как с миа ной, второстепенной женой. Она получала лишь малую часть его жизни, а для девушки ее возраста этого недостаточно.

-Теперь Трой, Трой совершенно другой. Я знаю, что Трой любит меня. По тому, как Трой смотрит на меня, я вижу, что она любит меня всем сердцем.

Забавно, как быстро я привык к ее присутствию. Во-первых, ей никогда не нравилось работать в Spicy-a-go-go, и она постоянно придумывала причины, чтобы туда не ходить. Я не возражал.

Я все равно проводил слишком много времени, сидя за пределами бара, когда она была там. Тот факт, что она была в доме, заставил меня еще больше захотеть вернуться домой. Мы ели вместе, она отлично готовит, простая еда, острая, как я люблю, а потом мы вместе смотрели телевизор. Ей нравилось смотреть тайские игровые шоу и чат-шоу, и она объясняла мне шутки. Иногда мы просто сидели и разговаривали. Ее английский не очень хорош, а мой тайский так себе, но нам удавалось разговаривать часами. Мне никогда не было с ней скучно. Я рассказывал ей о своем детстве, о Ньюкасле, о том, что я планировал сделать с фабрикой Саравута. Она спала в моей постели, не ради секса, на самом деле это было не ради секса, просто я хотел, чтобы она была рядом. Она спала, прижавшись ко мне, как будто боялась потерять меня.

Она принесла с собой кое-какую одежду и все необходимое для кухни, а я отдал ей одну из полок в ванной для постиранных вещей. Она ходила за покупками и всегда оставляла чек и любую мелочь на кухонном столе, как будто хотела доказать мне, что дело не в деньгах. Я, конечно, дал ей немного, потому что она работала уже не так много, как раньше, и ей нужно было отправлять деньги обратно своей семье. У нее был двухлетний ребенок, за которым присматривали ее мать и старшая сестра, пока она была в Бангкоке. Ее муж был настоящим ублюдком, избивал ее и сбежал вскоре после рождения ребенка. Теперь, по ее словам, ей не нравились тайские мужчины.

Она тоже готовила. Всегда готовила тайскую еду, но не могла разобраться в рецептах фаранга. Холодильник был полон трав и специй, а также пластиковых пакетов с чем-то, что я не могла идентифицировать. Она готовила целые партии соусов и паст, некоторые из них были такими острыми, что могли обжечь небо во рту. Ее нам прик был лучшим, что я когда-либо пробовала. Раньше мне нравилось наблюдать, как она готовит, она всегда так увлеченно готовила, как будто ее жизнь зависела от того, чтобы приготовить все правильно.

Однажды ночью, когда мы лежали в постели, я спросил ее, чего она хочет от жизни. Она играла с моей бородой, накручивая волосы на пальцы и нежно подергивая их. "Я хочу, чтобы хороший мужчина любил меня”,

- сказала она. - Я хочу, чтобы кто-нибудь заботился обо мне. Я хочу, чтобы меня кто-нибудь любил.

Я спросил ее, не хочет ли она пойти в школу, выучить английский или компьютеры, что-нибудь, что помогло бы ей найти лучшую работу.

"Я слишком глупа", - сказала она, и это разбило мне сердце, потому что если и есть что-то, чем она определенно не является, так это глупость.

Я спросила, какую работу она хотела бы получить, умеет ли она что-нибудь делать. "Я хочу быть твоей горничной", - тихо сказала она. "Я хочу заботиться о тебе каждый день”.

Этого не было, потому что у меня уже была горничная, женщина за шестьдесят, которую Саравут присылает поддерживать чистоту и присматривать за моим бельем. Я предложила ей найти работу на фабрике сумок.

Я был почти уверен, что смогу найти ей где-нибудь работу, либо на швейных машинах, либо в отделе контроля качества.

Некоторое время она ничего не говорила. - Твоя фабрика очень далеко, Брюс. Как мне туда добраться?

Я знал, чего она хотела. Она надеялась, что я позволю ей путешествовать со мной каждый день, и это означало бы, что она будет жить со мной все время.

"Некоторые люди, работающие на фабрике, живут там", - сказал я ей. "У них есть комнаты, и они получают еду". Это были скорее общежития, чем комнаты, но я подумал, что, как только она увидит жилые помещения, она будет счастлива. Судя по тому, что она мне рассказала, для ее дома в Нонг Кхае было бы лучше что угодно.

- Ты хочешь, чтобы я жила на фабрике? - спросила она.

"Решать тебе", - сказал я. "Почему бы тебе не зайти и не посмотреть самому”.

- Хорошо, - сказала она, прижимаясь ко мне. - Если ты хочешь, я тоже хочу.

Из книги "КУЛИНАРИЯ ЮГО-ВОСТОЧНОЙ АЗИИ" Под редакцией ПИТА РЭЙМОНДА "НАМ ПРИК" (Приправа для пасты из креветок) 3 зубчика чеснока, измельченных 1 столовая ложка сушеных креветок, промытых и мелко нарезанных 1 столовая ложка рыбного соуса 2 столовые ложки сока лайма 5-10 маленьких зеленых перцев чили 1 столовая ложка пальмового сахара 3 сушеных красных перца чили с семенами, измельченных Используйте пестик и ступку, чтобы измельчить креветки, чеснок и сушеный перец чили в пасту. Добавьте рыбный соус, сок лайма и пальмовый сахар. Хорошо перемешайте и переложите пасту в небольшую миску. Его можно хранить до одной недели в закрытой банке в холодильнике.

-

Джой ждала у телефона в Сурине, когда я позвонил в следующий раз. И в следующий. Однажды шел проливной дождь, я слышал, как вдалеке капли стучат по крыше из гофрированного железа.

"Пит, я очень промокла", - хихикнула она. "Слишком много дождя". Она все спрашивала меня, когда я вернусь в Таиланд, все говорила, как сильно она по мне скучает. Я сказал ей, что вернусь как можно скорее, но мне нужно много поработать над книгой. "Я понимаю, Пит", - серьезно сказала она.

"Я жду тебя. Я буду хорошей девочкой ради тебя ". Она сказала мне, что большую часть дня провела в своем придорожном ларьке, продавая топливо проезжающим машинам.

Я сказал ей, что писал ей, и она ответила, что написала мне много писем. "Возможно, я пишу слишком много", - сказала она. "Поскольку я скучаю по тебе, я хочу, чтобы ты знал, что я чувствую”.

Я чувствовал себя неловко из-за того, что не доверял ей, как я мог когда-либо сомневаться в ней? Все, о чем я ее просил, она делала с улыбкой. С любовью. Попрощавшись, я сразу же вернулся к работе. Я хотел закончить книгу как можно быстрее, чтобы вернуться к ней.

Я пробыл в Лондоне чуть больше недели, когда пришли письма. Пять из них из Таиланда. На конверте моим почерком. Я разорвал их и прочитал одно за другим.

8 июля.

Дорогой Пит, прости за все, что не делает тебя счастливым. Но в глубине души я слишком сильно люблю тебя. Ты у меня только один. Но я не хочу иметь с тобой больших проблем. Пит, послушай меня. Я хочу, чтобы ты понял меня. Пит, что я делаю? Как я это делаю? Пит, все, что я делаю, я хочу, чтобы ты был счастлив, сердечко. Но каждый раз, когда ты думаешь, что я лгу тебе. Пит, иногда Радость не приносит ничего хорошего. Иногда радость приносит пользу. Пит, я хочу, чтобы ты узнал меня. Каждый раз, когда я люблю тебя. Я очень люблю тебя. Я все время скучаю по тебе.

Радость.

9 Июля.

Привет, любовь моя --Ты счастлива в Англии? Я надеюсь, у тебя очень счастливое сердце в твоем доме. Чем ты сейчас занимаешься? У тебя есть немного времени подумать обо мне? или ты забыл меня? Пит, сейчас я хочу тебя увидеть.

Я хочу поговорить с тобой. Я хочу поцеловать тебя. Сейчас я одинок. Я хочу, чтобы ты постоянно жила со мной в Бангкоке. Мне нравится видеть тебя и разговаривать с тобой каждый день. Иногда у меня возникают большие проблемы, но я счастлив, потому что могу поговорить с тобой. Я думаю о нас с тобой каждый день. Я люблю тебя, и в моем сердце есть только ты. Все время скучаю по тебе.

Радость.

10 июля.

От Радости.

Дорогой Пит, Пит, где ты сейчас живешь? Я хочу увидеть тебя сейчас. На этот раз у тебя есть время, можешь ли ты подумать обо мне? Что касается меня, то я думаю о тебе слишком много. Я хочу, чтобы ты сейчас же вернулся в Бангкок. Я хочу, чтобы ты навестил меня, поговорил со мной. Пит, когда ты со мной, я очень счастлива с тобой.

Мне нравится, когда ты все время со мной. Я счастлива, когда вижу тебя, разговариваю с тобой. Пит, я надеюсь, ты не забываешь меня и любишь. Я не могу перестать любить тебя. Я буду любить тебя, когда умру. Я люблю тебя слишком сильно.

Радость.

11 июля.

Привет, любовь моя - Пит, я хочу, чтобы ты вернул мне мое сердце сейчас, потому что я слишком много думаю о тебе. Пит, я не могу спать. Я ничего не хочу делать. Пит, когда ты вернешься в Бангкок, чтобы повидаться со мной?

Пит, что ты делаешь на этот раз? Пит, я надеюсь, что твоя книга будет хорошей, потому что твоя книга мне не нравится, у тебя большие проблемы. Я хочу, чтобы в твоей книге все было хорошо. Я тоже от всего сердца поздравляю тебя, потому что я не хочу, чтобы ты надолго оставалась в Англии. Я хочу увидеть тебя и поцеловать прямо сейчас. Когда ты получишь мое письмо, я хочу, чтобы ты улыбалась и скучала по мне. Надеюсь, ты скоро навестишь меня. Люблю тебя и очень скучаю по тебе.

-

Радость.

14 июля.

Для любви моей - Привет, Пит. Как дела? Чем ты сейчас занимаешься? Пит, когда с твоей книгой не возникнет больших проблем? Теперь, что ты думаешь? У тебя усталое сердце или счастливое сердце? Я надеюсь, что ты очень доволен своей книгой и счастлив в Англии. Пит, когда ты живешь в Англии, ты счастлив, потому что у тебя не возникает больших проблем каждый день. Если у тебя очень счастливое сердце, когда ты живешь в Англии, я тоже очень рад за тебя. Я не хочу, чтобы ты слишком много думал и у тебя не было больших проблем каждый день. Я хочу видеть тебя, разговаривать с тобой. Я люблю тебя все время. Только тебя. Когда ты приходишь ко мне, я очень счастлива в душе.

Радость.

В одно из писем она вложила пурпурно-белый лепесток цветка. Я держал его в руках и нюхал, перечитывая письма. Мне стало интересно, сколько времени у нее ушло на написание каждого из них. Возможно, несколько часов.

И без словаря тоже. Она, должно быть, трудилась над каждым из них. Я мог представить, как она сидит на кровати, нахмурившись, борясь с английской орфографией и грамматикой. Мне хотелось обнять ее, прижать к себе и сказать, как сильно я ее люблю. Меня не было всего чуть больше недели, но мне показалось, что прошла целая вечность.

Неделю? Я взял конверты. Она использовала те, что я подарил ей в Бангкоке, адресованные мне моим почерком. Я уехал из Бангкока 8 июля. Письма я получил 17-го. Обычно почте требовалось около недели, чтобы добраться из Таиланда в Англию. Я пролистал письма. Первое письмо она, очевидно, написала в день моего отъезда. Последнее было написано 14-го, три дня назад. Три дня? В этом не было смысла. Письмо никак не могло дойти до меня за три дня. Я посмотрела на почтовые штемпели на пяти конвертах с авиапочтой. На всех стояла одна и та же дата. 8 июля. Я бросил конверты на кофейный столик и сел на диван, обхватив голову руками. Она отправила все пять писем одновременно, в день моего отъезда из Бангкока. Но каждое письмо было датировано по-разному. Почему? Если она отправила их все 8 июля, почему она не вложила их в один конверт? И если она написала их все 8 июля, почему на письмах разные даты?

- Я вспомнил, что Большой Рон говорил о стандартной афере, о том, что девушке перенаправили ее почту, чтобы она могла продолжать работать без ведома фаранга. Это то, что делала Джой? Нет, это было невозможно, я звонил ей каждые два дня, и она всегда была там, ожидая моего звонка. В этом не было никакого смысла. Если она написала эти письма одновременно, что, очевидно, так и было, то почему она не вложила их в один конверт?

Письма? Да, наверное, это вина моего отца. На самом деле я была очень оскорблена, когда Пит дал мне конверты с марками и адресами. Это было так, как если бы он говорил, что мой английский недостаточно хорош, что он не может доверить мне написать его адрес самостоятельно. Я, конечно, ничего не сказала. Это было бы невежливо. Так что я просто улыбнулся и взял их. Я не знаю, почему фаранги придают такое большое значение буквам. На самом деле они ничего не значат. Большинство девушек в "Зомби" отправляют письма своим фарангам, но они не пишут их сами. И когда фаранги пишут в ответ, девушки их не читают. Большинство писем, которые они получают, в любом случае на английском или немецком, и, кроме того, кого волнует, что они говорят? Это всегда: "ты будешь хорошей девочкой?", или "пожалуйста, не работай в баре", или "ты меня любишь?" Единственное, что волнует девушек, - есть ли в письме деньги. Вот как фаранг может показать, как сильно он любит девушку - послать ей деньги. Все остальное - просто свист на ветру, вот что я всегда говорю.

Как только я вернулся домой, я написал Питу. На самом деле я написал семь писем и вложил по одному в каждый конверт. Я подумала, что попрошу одну из моих сестер опубликовать их, пока я буду навещать своих друзей в Хорате. Я имею в виду, я не собиралась говорить ничего другого, не так ли? Не то чтобы я занимался чем-то захватывающим, я просто помогал своему отцу на ферме, продавал масло в гараже моего шурина, в общем, делал обычные вещи. Поэтому я написала ему семь писем, в которых рассказывала, как сильно я по нему скучаю, как сильно я его люблю, и все такое сладкоречивое, что так любят фаранги. Я оставила письма на кухонном столе и вышла помыться. Когда я вернулась, писем уже не было. Сначала я этого не заметила, а когда заметила, просто предположила, что кто-то их убрал. Только на следующее утро, когда семья завтракала, я спросил, где они.

"Я отправил их", - сказал мой отец.

- Ты что?- спросиля

- Я отправил их. Я отнес их на почту вчера днем.

Мне хотелось плакать. Я потратила почти два часа на их написание, и все это было пустой тратой времени. Мой отец спросил меня, что случилось, но я не могла ему сказать. Он бы не понял, он, вероятно, даже не осознавал, что все они направлялись по одному адресу. Если уж на то пошло, я полагаю, что это была вина Пита, на самом деле. Если бы он доверил мне самой получать конверты, я бы не писала их все одновременно.

По крайней мере, у меня была неделя или около того, чтобы придумать, как я собираюсь объяснить это Питу. Я был уверен, что что-нибудь придумаю. Если есть что-то, чему я научился за время пребывания в Нана Плаза, так это то, что любовь делает фарангов слепыми.

Я взял с собой в Сурин свою помощницу Мали, чтобы усилить свое прикрытие. Я никак не мог проникнуть в деревню Джой, задавая вопросы, ее семья сразу бы почуяла неладное. У меня были поддельные правительственные удостоверения, подтверждающие, что я работаю в Министерстве внутренних дел, и у меня был портфель, полный папок. Мы начали примерно в миле от дома Джой, рассказывая людям, что работаем от имени нового агентства, которое предлагает кредиты и гранты девушкам, которые работали в барах города, но вернулись в свою деревню. Мы сказали, что правительство хочет помочь девушкам, которые отвернулись от проституции, и спросим, не знают ли они кого-нибудь, кто мог бы извлечь выгоду из этой схемы. В первый день нам сообщили имя Джой в нескольких домах, но мы оставили его за два дня до того, как нанести визит к ней домой. Это было довольно большое место, двухэтажный деревянный дом, три спальни наверху, телевизор с большим экраном и стереосистема внизу. Очевидно, они были довольно состоятельными.

Рядом с домом находился большой гараж с несколькими пикапами, которые находились в процессе ремонта. Было ясно, что Джой уже сообщили, что мы находимся поблизости. Как только мы представились, она пригласила нас войти и внимательно слушала, пока я излагал ей суть дела.

"Раньше я работала по ночам в Бангкоке", - сказала она еще до того, как я закончил.

- Хорошо, хорошо, - сказал я. Я достал из портфеля бланк и отдал его Мали.

Она попросила Джой назвать ее полное тайское имя, дату рождения, номер удостоверения личности, историю образования. Затем она задала важный вопрос. - Семейное положение?

- Замужем, - ответила Джой.

Бинго. Это было так просто. Я не был удивлен, я использовал аферу с правительственными грантами более дюжины раз. Мали и глазом не моргнула. "Как зовут мужа?" - спрашивает она.

Джой называет ей имя и дату своего рождения.

- Ваш муж здесь? - Спрашиваю я. - Потому что мы могли бы подать совместное заявление.

Джой окликает четырех молодых людей, которые смотрели боксерский матч по телевизору. "Парк, иди сюда!" - кричит она.

Подошел парень лет двадцати с небольшим. Он был хорошо сложен, как будто занимался спортом, с квадратным лицом и слегка навыкате глазами. Он не был особо хорош собой, но у него была дружелюбная улыбка, и по тому, как Мали смотрела на него, я поняла, что он нравится женщинам. Джой представила его, и он сел рядом с ней. Мали спросила у него номер удостоверения личности и уровень образования, затем спросила Джой, что бы она делала, если бы ей дали правительственный грант.

"Я бы открыла фабрику в своей деревне, чтобы люди здесь могли работать", - сказала она.

Мэли записала то, что сказала Джой, хотя я не поверил в это ни на минуту. Затем она подтолкнула бланк через стол и попросила их обоих подписать его.

Я достал из кармана маленькую камеру. - И чтобы все было официально, я должен тебя сфотографировать, - сказал я. "Это сводит к минимуму возможность мошенничества”.

Джой и Парк кивнули и придвинулись поближе друг к другу, чтобы я мог впустить их обоих. Я сфотографировал, положил фотоаппарат и бланк в свой портфель и ушел вместе с Мали. Прежде чем мы сели в машину, я сфотографировал дом и гараж рядом с ним.

Я высадил Мали на автобусной станции в Сурине, чтобы она могла вернуться в Бангкок. Я остался на пару дней со своей девушкой и отлично провел время. Я рассказал ей о Пите и Джой, и она смеялась до слез. “Почему фаранги такие глупые?” - спросила она, и у меня не нашлось ответа.

Когда я позвонила Джой и спросила ее о письмах, которые она отправила, она начала хихикать. "Я слишком часто хочу отправлять письма", - сказала она. "Я пошутил с тобой". Я сказал, что не понял шутки, но она только рассмеялась.

"Я хочу, чтобы ты знал, что я слишком сильно скучаю по тебе. Мне кажется забавным, что ты получаешь много писем вместе", - сказала она.

Я спросил ее, почему она поставила разные даты на письмах, но у нее не было объяснения этому, она просто продолжала говорить, что это была шутка, что она хотела, чтобы я улыбался, когда буду их читать.

Джой спросила меня, вернусь ли я в Таиланд на ее день рождения, 8 сентября, и я сказал, что сделаю все, что в моих силах. Работа шла хорошо, и если я продолжу работать так же усердно, как раньше, есть хороший шанс, что я закончу ее до конца августа. "Я хочу увидеть тебя в свой день рождения", - сказала она. "Все здесь слишком хотят тебя увидеть. Мой отец, мой брат, все. Может быть, мы устроим вечеринку, хорошо?”

Я сказал, что, конечно, мы бы устроили вечеринку, если бы я смог вернуться вовремя. Я спросил Джой, как она провела время в Сурине. Она сказала, что работала весь день, а вечером смотрела телевизор с братом и отцом. Я спросил, не скучно ли ей. Она ответила, что скучно, но что она счастлива, потому что счастлив я. Она делала все, что я просил. Я чувствовал себя по-настоящему виноватым из-за того, что не доверял ей раньше. Мне было интересно, что делает Фирафан, начал ли он свое расследование. Я был уверен, что он напрасно тратит время. Джой сделала именно то, о чем я просил, она вернулась в семейный дом, чтобы дождаться меня. Я звонил ей каждые пару дней, и она всегда была на месте, не было и речи о том, что она все еще работает в Бангкоке. Я был уверен, что она не пыталась меня обмануть. Она любила меня и доказывала это.

Повесив трубку, я вышел и купил для нее открытку с изображением ухмыляющегося лондонского бобби перед автобусом и написал сообщение, чтобы сказать, как сильно я по ней скучал и как сильно я ее любил. Я положил десять тысяч бат в конверт и отправил его Swiftpost, чтобы оно побыстрее дошло до нее. Я действительно скучал по ней, больше, чем мог бы выразить словами. В глубине моего живота образовалась холодная пустота, постоянное напоминание о том, что ее нет рядом. Я скучал по ее улыбке, я скучал по ее смеху, запаху ее волос и ощущению ее тела, прижатого к моему. Я скучал по тому, как она тянулась ко мне во сне, ее рука касалась простыни, когда искала мою, ее пальцы скользили между моими. Я скучал по тому, как она принимала душ, как одевалась, как красила ногти лаком, как она зажимала кончик языка между зубами, сосредоточенно хмурясь. Я скучал по ней так сильно, что мне было больно, и единственный способ выразить это, это послать ей десять тысяч бат.

Через три дня после получения пяти писем я получил еще два. Прежде чем вскрыть их, я проверил почтовые штемпели. Оба были отправлены восьмого числа, как и остальные. Я открыл их. Одно было датировано 12 июля, другое - 13 июля. Во что, черт возьми, она играла? Я прочитал их, но все, о чем я мог думать, это о том, что она написала все семь писем в один день. Почему она не положила их в один конверт?

12 Июля моей любви - От Джой, женщины в комнате, но без сердца. Пит, я не понимаю, почему я так по тебе скучаю. Пит, я хочу, чтобы ты узнал меня, понял меня. Прости, потому что я каждый день доставляю тебе большие проблемы. Я не могу сделать тебя счастливым до того, как ты уедешь в Англию. Пит, я надеюсь, ты сможешь уделить мне время. Сегодня я нехороший, но завтра я могу быть хорошим для тебя. Я хочу, чтобы в твоей книге "Все было хорошо". Ты мне нравишься, приходи ко мне скорее. У тебя будет время подумать обо мне. От меня, женщины, у которой нет всего и нет сердца. Пит, теперь я думаю, ты забыл меня.

Люблю тебя только одну, Джой.

13 июля-

Моей любви - От меня, Джой. Может быть, ты забыла. Прости, что пишу тебе слишком много. Ты можешь сказать мне, если тебе не нравится. Пит, в Англии сейчас очень жарко или очень прохладно? Как дела, Пит? Пит, я хочу, чтобы ты поделился со мной своей проблемой. Я хочу увидеть тебя. Люблю тебя всем сердцем, только тебя.

Радость.

То, что Пит звонил мне каждые два дня, было настоящей мукой. Я хотел поехать с Парком обратно в его деревню. Его родителям нужна была помощь на ферме, и они уговаривали его поехать. Я действительно хотела пойти с ним, потому что знала, что там была Даенг, и я не хотела, чтобы Парк приближался к ней, только не после того, как я застукала его с ней в постели. Даенг удалось уговорить двух фарангов ежемесячно давать ей деньги: одного парня из Швейцарии, а другого из Германии. Пак продолжал поддразнивать меня по этому поводу, спрашивая, почему у меня был только один и почему Пит давал мне только десять тысяч бат в месяц, потому что Даенг получала по двадцать тысяч бат с каждого из своих клиентов. Сорок тысяч бат в месяц. Я сказал ему, чтобы он не был таким жадным, что ее клиенты, вероятно, будут присылать ей деньги только в течение нескольких месяцев, а потом ей придется вернуться в бары. С фарангами всегда так было. Они приезжают в Таиланд и влюбляются в девушку, а затем просят ее прекратить работу. Они возвращаются в свои страны и начинают посылать деньги, но через некоторое время любовь угасает, и деньги перестают поступать. Я сказал Паку, что Пит другой, он еще долго будет жить в Таиланде, так что он еще долго будет давать мне деньги.

В любом случае, я видел, что перспектива Даенг и сорока тысяч бат в месяц разъедала его изнутри, поэтому я делал все возможное, чтобы развлечь его в Сурине. Я водил его в караоке-бары, покупал бутылки Black Label, мы ходили в кино и угощали его друзей.

Все, чтобы придать ему лицо, сделать его похожим на большого человека. Это означало, что я тратил все деньги, которые давал мне Пит, но, по крайней мере, он перестал упоминать Даенг.

Сунан приехала из Бангкока с Бердом и предложила отвезти нас с Паком в Удонтхани, но я сказал, что нам придется подождать, пока я не поговорю с Питом. Я решила сказать ему, что мой отец болен и что я собираюсь остаться с ним в больнице.

-Сунан привезла с собой десятки пар джинсов Levi, настоящих, а не подделки, которые продают в Патпонге. Она и группа девушек из Zombie устроили соревнование, кто купит больше пар. Они говорили всем своим покупателям, которые возвращались в свои страны, что им действительно нужна пара джинсов. Джинсы действительно дорогие в Таиланде, но не такие дорогие за границей. Поэтому Сунан каждый вечер разговаривала с двумя-тремя фарангами и давала им свой адрес. Может быть, сотня фарангов каждый месяц, и примерно каждый десятый помнит, особенно тех, с кем она трахалась. Они играли в эту игру уже два месяца, и к настоящему времени у Сунан было более двадцати пар, все разных размеров. Она говорила некоторым фарангам, что хочет талию 26 дюймов, некоторым 28 дюймов, некоторым 30, и предлагала им разные цвета и фасоны. Таким образом, она получала разные сорта.

Нам было очень весело примерять их все. Она подарила мне синюю и черную пару, а Паку две синие пары.

Мы часто проводим подобные соревнования в Zombie. Мы провели одно с куклами Барби сразу после того, как я начала работать в Nana Plaza. У меня было больше пятидесяти, но у Сунан было больше сотни, со всего мира. Мы отнесли их на рынок Чатучак и продали. Она такая умная, Сунан. Я многому у нее научился. У нее есть фаранг в Норвегии, который присылает ей сорок тысяч бат в месяц и приезжает в Таиланд всего три раза в год. Я встречался с ним, ему около пятидесяти, у него седые волосы и по-настоящему доброе сердце. Он всегда покупает мне подарки, когда мы вместе ходим по магазинам. Его зовут Тойне или что-то в этом роде, и он женат, у него двое детей. Он говорит, что любит Сунан и что женился бы на ней, если бы мог, но он должен заботиться о своей семье. Каждую неделю он пишет Сунан письмо и каждый месяц присылает ей деньги, американские доллары. Я бы хотела, чтобы Пит был больше похож на Тойна, это настоящая неприятность - подходить к телефону каждые два дня, чтобы просто поболтать с ним. Он продолжает спрашивать, люблю ли я его или забыла о нем. Почему фаранги всегда говорят о любви? Тайцы почти никогда этого не делают. Если ты любишь кого-то, ты остаешься с ним и заботишься о нем, ты доказываешь, что любишь его каждый день. Парк никогда не спрашивает меня, люблю ли я его. Ему и не нужно. Я покупаю ему одежду, я плачу за его мотоцикл, я даю ему деньги, чтобы он отправил их родителям, если у них возникнут проблемы, я показываю, что люблю его самыми разными способами. Но фаранги, фаранги всегда хотят, чтобы ты рассказал им, как будто произнесение этих слов делает их правдой.

Раньше я никогда не говорил фарангам, что люблю их, я думал, это глупо, но Сунан научила меня, что лучше сказать это. Ты получаешь больше денег. Особенно, если ты говоришь им, когда трахаешь их, прямо перед тем, как они кончают. Ты тяжело дышишь и выдыхаешь, что любишь их, им это действительно нравится. И, конечно, в аэропорту, когда вы прощаетесь с ними. Если вы говорите, что любите их, и плачете, они дают вам деньги, это срабатывает каждый раз. Обычно я езжу с Сунан и Тойне в аэропорт, и когда я впервые увидел, как она плачет, я был действительно удивлен, я не понимал, что происходит.

Тойне подарила ей десять тысяч бат и крепко обняла, а потом Сунан объяснила, что делает это потому, что так поступают фаранги, когда прощаются. Я спросил ее, как она может так легко плакать, и она сказала, что подумала о чем-то грустном. Вот что я делаю сейчас, когда еду в аэропорт с фарангом, я думаю о смерти моей матери. Это работает. Восемьдесят процентов фарангов дают тебе деньги, когда ты плачешь.

-

Я сидел за своим столом, просматривая заметки о престижных лондонских отелях, когда пришел факс от Фирафана. Первый лист был его отчетом, и я прочитал его, когда он сошел с принтера. Женат без регистрации. Я прочитал эту фразу дюжину раз, прежде чем лист вылетел из машинки.

Поженились без регистрации. Это означало, что они прошли церемонию бракосочетания, но не зарегистрировали ее в органах власти. Но женатый оставался женатым, независимо от того, оформляли они документы или нет. Согласно отчету, Джой и ее муж жили в доме в Сурине последние три месяца. Фактически, с тех пор, как я начал выплачивать ей ежемесячную “зарплату”. Фирафан сказал, что вся деревня знала, что Джой была замужем, и что Джой и Пак знали друг друга больше года. Год. Это означало, что она знала его до того, как встретила меня. Все это было ложью. Все, что она когда-либо говорила мне, ее признания в любви, ее настойчивые заявления о том, что у нее есть только я, что у нее нет ни мужа, ни бойфренда, ничто из этого не было правдой.

Вторым листом была анкета, которую она подписала. На бланке стояли две подписи. Я предположил, что вторая принадлежала Пак.

Третий лист состоял из двух фотографий. Качество было не очень хорошим, но на верхней были Джой и мужчина-таец, на другой - фотография дома Джой. Потребовалась пара секунд, чтобы до меня дошло значение второго снимка. Затем я понял. С тех пор, как я был там, сбоку была пристроена пристройка, приютившая несколько пикапов и мотоцикл. И, вероятно, за это были заплачены мои деньги.

Я сел и уставился на фотографии. У нее был муж. Муж. Она вернулась с ним в Сурин. Она жила с ним. Она содержала его на мои деньги. Она занималась с ним любовью. Спала с ним. Она любила его.

Я бросил листы факсимильной бумаги на диван и принялся расхаживать взад-вперед. Возможно, произошла ошибка. Может быть, Фирафан все это выдумал, может быть, он хотел оправдать свой гонорар. Ты никогда не поверишь ничему, что тебе скажут тайцы, в девяти случаях из десяти они скажут тебе то, что ты хотел услышать.

Я взяла листы и перечитала их. Все в деревне знали о Джой и ее муже. Я была в деревне с Бруно и Пэм. Меня представили семье и друзьям Джой на вечеринке по случаю дня рождения. Если то, что сказал Фирафан, было правдой, то каждый из них знал, что меня обманывали, что мной играли, как на однострунной скрипке. Я уставился на анкету. Это определенно была ее подпись. На фотографии определенно была она.

Нет, ошибки не было. Без сомнения. Она была замужем и лгала мне с того момента, как я увидел ее. Мне хотелось позвонить ей прямо сейчас, обвинить ее, накричать на нее, спросить, почему, почему она солгала мне, но я знал, что в этом не было смысла. Сначала она стала бы это отрицать.

Она пыталась убедить меня, что произошла ужасная ошибка, что я был единственным мужчиной, которого она любила.

И если это не сработает, она просто прекратит все контакты. Я больше никогда о ней не услышу, и она найдет другого глупого фаранга, который будет поддерживать ее образ жизни. Она играла со мной в игру, в обман фаранга. Это все, чем я был для нее, фарангом, с которым можно играть. Большой Рон предупреждал меня, и, видит Бог, я сам слышал все эти истории, я знал, как опасно влюбляться в девушку из бара, но я всегда верил, что Джой другая, что Джой была честна со мной, что она не играла в игру. Я был неправ с самого начала.

Я ходил взад и вперед по квартире, все быстрее и быстрее, желая что-то сделать, желая отреагировать, но чувствуя себя совершенно беспомощным, потому что она была так далеко. Вот что ранило больше всего - тот факт, что я не мог признаться ей в ее неверности.

Я продолжал смотреть на фотографию, надеясь, что произошла какая-то ужасная ошибка, но это определенно была она, сидящая рядом со своим мужем и мило улыбающаяся в камеру. Это была та же самая бесхитростная улыбка, что была у нее на фотографиях, сделанных Бруно в Изарне. Как она могла это сделать? Как она могла солгать мне? Как она могла писать те письма, которые написала?

Я сказал ей, что до того, как она согласилась прекратить работу, я сказал ей, что если у нее будет тайский парень или муж, я не возражаю, я все равно останусь ее клиентом. Я бы по-прежнему виделся с ней, я бы по-прежнему давал ей деньги. Но если она хотела, чтобы я заботился о ней, она должна была быть честной со мной. Она посмотрела мне прямо в глаза и солгала. У нее никого не было, сказала она. У нее был только я. Почему она солгала? А что насчет Сунан? И ее отца? И всех людей, которых я встретил в ее деревне? Девушки из "Зомби"? Они, должно быть, все знали, что у Джой был муж, а я был всего лишь билетом на обед для фарангов.

Я снова посмотрел на фотографию. Это была кухня ее дома, Джой и ее муж сидели за кухонным столом, за тем самым столом, за которым она угостила меня чашкой чая. На нем была джинсовая рубашка, которая казалась ему на несколько размеров больше. Я остановилась и уставилась на фотографию. Я узнала эту рубашку. Это была одна из моих. Я подарил его Джой два или три месяца назад. Она вернулась в мой отель в крошечной майке, и я хотел, чтобы утром, уходя, она надела что-нибудь менее откровенное. Я подарил ей бледно-голубую джинсовую рубашку и сказал, что она может оставить ее себе. На ней она выглядела намного лучше, чем на мне, но она пошла и отдала ее своему мужу. Как он мог носить это? Неужели у него не было ни капли стыда? Я спал с его женой, а на нем была моя рубашка. Были ли деньги так важны для него? Или Радость значила так мало?

Для меня все это не имело никакого смысла. Если он действительно любил ее, почему не позаботился о ней? Почему он не устроился на работу и не попросил ее бросить работу? Как он мог жить в мире с самим собой, зная, что его жена спит с другим мужчиной? Как он мог носить эту гребаную рубашку? Разве она не напоминала ему о том, чем занималась его жена? А как же Джой? Разве она не думала обо мне каждый раз, когда смотрела на эту футболку? Разве она не напоминала ей о времени, которое мы провели вместе? Разве она не напоминала ей обо мне? Или это была просто рубашка, которую она стащила у глупого фаранга? Может быть, это был своего рода трофей.

Я присмотрелся к фотографии повнимательнее. На ней не было часов с Микки Маусом, которые я ей подарил. В Бангкоке она всегда носила их в тон тому, что носила я, и она всегда придавала большое значение тому, чтобы показывать их своим друзьям. Теперь, когда она вернулась в Сурин, часов на ней не было. Что это значило? Рубашка была в порядке, а часы - нет?

Это было так, как будто я был вовлечен в какую-то странную игру, но мне не рассказали всех правил. Я даже не знал, как смогу победить. Если бы я перестал давать ей деньги, Джой просто пошла бы и нашла какого-нибудь другого фаранга, который поддерживал бы ее и ее мужа. Ей нечего было терять и все можно было приобрести.

Я хотел победить, я хотел показать ей, что я не такой, как все остальные фаранги, которых обирали в барах. Я хотел показать ей, что я другой. Я мерил шагами свою квартиру, ломая голову. Если я хотел отомстить за себя, мне нужно было отомстить в тайском стиле. Мне предстояло думать как тайцу.

-

Однажды вечером мне позвонил Пит и сказал, что Джой замужем. Не могу сказать, что я был сильно удивлен, я имею в виду, что у большинства из них есть мужья или бойфренды. Почему бы и нет? Они работают в гоу-гоу барах не потому, что хотят встретить мужчину своей мечты, не так ли? Они работают за деньги, это просто такая же работа, как и любая другая, поэтому, конечно, они не прерывают все свои отношения. Он действительно ожидал, что проститутка будет ему верна? Ну, может быть, он и сделал это, но это его собственная вина. Я достаточно много раз объяснял ему, как обстоят дела, и остальные парни из "Толстяка" тоже. Я издавал сочувственные звуки, но не мог сказать слишком много, потому что рядом со мной лежала хорошенькая малышка из GSpot, и хотя ее английский был не слишком хорош, многие из этих девушек понимают больше, чем показывают. Пит продолжал говорить, что хочет отыграться, и я пытался отговорить его от этого. "Для них это кровавая игра", - сказал он. "И я хочу показать им, что я лучший игрок, чем они. Я не позволю им победить", - сказал он.

Он ошибается. Для этих девушек это не игра, в этом весь смысл. Это образ жизни. Так они зарабатывают себе на жизнь. Я не думаю, что ему следовало пытаться наказать ее за то, что она делала то, что естественно. Она была проституткой, сводящей с ума, и у него было не больше прав наказывать ее за это, чем мстить пауку за то, что он ловил мух. Хотя я ему этого не сказал. На самом деле, я едва помню, что я ему сказал, потому что в середине разговора девушка, с которой я был, начала немного ревновать и начала пытаться привлечь мое внимание. Ей это тоже удалось. Я сказал Питу, что мне пора идти и что я поговорю с ним позже.

Я знал, что единственное, чего я не мог сделать, - это признаться Джой в том, что она сделала. Она наверняка стала бы это отрицать. И если бы я сказал ей, что у меня есть подписанное признание и фотография, она бы сделала все возможное, чтобы избежать дальнейшего конфликта. Она бы просто положила трубку и не разговаривала со мной. Тайцы ненавидят сталкиваться со своими ошибками или ложью, не в их культуре обвинять людей во лжи или тыкать их носом в их ошибки. Все дело в лице, и если я скажу Джой, что знаю, что она солгала мне, она потеряет лицо. Но, по ее мнению, это я был бы неправ, потому что плохо повел себя, указав на то, что она солгала.

Это была игра, и если я действительно хотел выиграть игру, мне нужно было играть по правилам.

Никакого конфликта. Никаких споров или обзывательств. Мне пришлось наказать ее улыбкой.

Я продолжал звонить ей, и она всегда была рядом. "Я люблю тебя, Пит. Я хочу, чтобы ты приехала ко мне в Таиланд ". Теперь, когда я знал правду, я мог видеть, что она почти работала над сценарием. Она говорила мне, что любит меня, но в какой-то момент ей всегда удавалось упомянуть, что у нее не хватает денег. На самом деле она никогда не просила меня прислать ей что-нибудь, она никогда не произносила нужных слов, но я всегда получал сообщение. Говорю вам, если бы я не знал правды, если бы я не получил отчет Фирафан и фотографии, я был бы убежден, что я был центром жизни Джой, что она любила меня всем своим сердцем. Но я знал правду, и, насколько я знал, ее муж был рядом с ней у телефонной будки, сидел верхом на мотоцикле, за который я платил, и ухмылялся своей очаровательной жене, когда она обирала фаранга в другой стране.

Я не мог сосредоточиться на лондонской книге. Каждый раз, когда я садился за текстовый редактор, я ловил себя на том, что смотрю на фотографии Джой, которые я повесил на стену. Даже когда я сняла их и убрала в ящик стола, я не могла выбросить ее из головы. Алистер прислал мне электронное письмо с вопросом, как у меня дела, и я ответила ему, что все в порядке. Это было не так, я выбивался из графика, но я был уверен, что смогу вернуться в нужное русло, как только разберусь с Радостями. Я полагал, что как только я отомщу, то смогу жить своей жизнью.

Джой выставила меня дураком, и, чтобы выиграть игру, я решил, что должен сделать то же самое с ней. Я должен был заставить ее потерять лицо перед ее семьей и друзьями. И перед ее мужем.

Я попался в ловушку довольно рано, примерно через неделю после того, как получил факс от Фирафана. Я сказал ей, что работа идет хорошо и что я надеюсь вернуться в Таиланд до ее дня рождения. И я сказал ей, что мой босс назначил мне большую премию и что я подумал, что смогу купить ей пикап в качестве подарка на день рождения. Она спросила меня, уверен ли я, и я сказал, что да, я принесу деньги с собой. И я сказал, что мы должны устроить большую вечеринку в ее день рождения, как мы делали годом ранее. Может быть, мы могли бы сходить в одно и то же место, в Чикагский караоке-бар в Супхан Квае. Джой звучала так счастливо, что я почувствовала себя виноватой, поэтому, повесив трубку, я прочитала отчет Фирафана и смотрела на фотографии, пока гнев не вернулся. Она сама напросилась на это, сказал я себе, она заманила меня в игру и должна винить только себя, если пострадает.

Через два дня я позвонил ей снова. Джой сказала, что поговорила со своим отцом, и они решили, что нам следует купить либо Toyota, либо Isuzu пикап. Я ни на минуту не поверил, что она обсуждала это со своим отцом. Наверняка это был ее муж. Я представил, как они вдвоем сидят за кухонным столом, просматривают брошюры, решая, как потратить деньги доверчивого фаранга. Я спросил ее, что, по мнению ее отца, нам следует купить. "Он говорит, что Toyota лучшая, но Isuzu не такая дорогая, если что-то пойдет не так”.

У меня возникло внезапное желание обнять ее и сказать, что я знаю, что она лгала мне, но мне все равно, я все еще люблю ее. Она была такой чертовски милой. Я предлагал ей пикап, а она беспокоилась о том, во сколько обойдется его ремонт.

- Я сказал, что хорошо, мы купим Isuzu. Я спросил ее, какого цвета она хочет. "Решать тебе", - ответила она.

- Что тебе нравится?

- Красный, - сказал я.

- Ладно, я тоже хочу красного.

Я сказал ей, что позвоню снова через два дня, и она послала мне воздушный поцелуй в трубку, прежде чем повесить трубку.

Два дня спустя, когда я позвонил, она сказала мне, что все в ее деревне были в восторге от покупки. "Пит, мой отец говорит, что мы должны купить Isuzu SLX. Здесь есть воздух, есть все”.

Я сказал, что, конечно, SLX был бы великолепен. Я спросил ее, рассказала ли она своему отцу о вечеринке, потому что я бы хотел, чтобы он пошел. И Сунан, и Берд, и вся ее семья. В прошлом году в караоке-баре собралось около тридцати человек, в этом году я хотел больше. Джой сказала, что не уверена, что все смогут приехать, потому что не всем по карману проезд на автобусе от Сурина до Бангкока. Я сказал ей, чтобы она не волновалась, что я все им возмещу, когда доберусь туда. Я чувствовал себя игроком в покер, который сидит на четырех тузах, постепенно повышая ставки, чтобы удержать игроков, прекрасно зная, что он наверняка сохранит банк.

Я продолжал разыгрывать этот спектакль больше месяца, звоня ей каждые пару дней, каждый месяц отправляя ей открытку, говоря, как сильно я скучал по ней и любил ее. Когда она спросила меня о ее "месячной зарплате", я сказал, что, когда вернусь, отдам ее ей при встрече, потому что мне не понравилась идея отправлять ее по почте. Она сказала, что это хорошая идея и что она могла бы занять немного денег у Сунан.

Примерно за неделю до ее дня рождения я сказал ей, что купил билет обратно в Таиланд и прилетаю рано утром. Она сказала, что встретит меня в аэропорту и что Сунан будет с ней. Я спросил ее, вся ли ее семья пойдет на вечеринку, и она сказала, что да, и что все они были взволнованы. "Они слишком сильно хотят тебя увидеть", - сказала она.

Я спросил ее, не приготовит ли она праздничный торт, похожий на тот, что мы ели на прошлогодней вечеринке. Я зашла в кондитерскую отеля Peninsula и заказала огромный торт с фигурками Микки и Минни Маус и надписью "С днем рождения Джой и Пита", сделанной глазурью. "Хорошая идея", - сказала она. "Я понимаю тебя”.

Я сказал, что мы поедем и купим Isuzu в день ее рождения и отвезем его обратно в Сурин. Именно Джой подняла вопрос о задатке. Она сказала, что если я захочу купить красный Isuzu SLX, им придется заказать его заранее, а без задатка они этого не сделают. Это было великолепно, она сама повышала ставки. Идеальная игра. Я сказал, что никак не смогу вовремя перевести ей депозит, но привезу деньги с собой в долларах США. "У меня есть идея", - сказала она.

Ее идея состояла в том, чтобы заложить золото, которое я ей дал, и использовать эти деньги в качестве задатка. Когда я вернусь в Бангкок, я смогу дать ей денег, чтобы вернуть золото. Я сказал, что это отличная идея.

После того, как я повесил трубку, я снова начал чувствовать себя виноватым. Я поймал себя на том, что жалею, что произошла какая-то ошибка, что она действительно любит меня, что она не изменяет мне. Но я знал, что пытаюсь обмануть самого себя, потому что у меня были доказательства. Анкета, которую прислала мне Фирафан, была на тайском, и я изучил ее со своим словарем, проверяя каждый ее ответ.

Не было ни сомнений, ни ошибок, ни недоразумений. Когда ее спросили о семейном положении, она написала "замужем". Конец истории. Что бы ни случилось с этого момента, это была ее собственная вина.

-

Около семи часов утра мне позвонил Пит. Я был измотан, я пробыл в постели всего около четырех часов, и большую часть этого времени я был занят девушкой из бара "Рэйнбоу", милой малышкой, которую я знал много лет. Она отличная любовница, но мне приходится пользоваться с ней презервативом, потому что она колется героином. Я всегда настаиваю, чтобы она не приносила ко мне в комнату никаких вещей, потому что копы были бы рады засадить еще одного фаранга за решетку лет на пятьдесят или около того.

Она говорит, что никогда не делится своими иглами, но тайцы не верят ни единому слову, поэтому я всегда пользуюсь презервативом, причем британским или американским. От тайских презервативов ни к черту пользы, во-первых, они чертовски тугие, поскольку тайские мужчины по большей части меньше нас, фарангов, и слишком велика вероятность того, что они лопнут под давлением. Должно быть, они используют латекс.

В общем, Пит начал болтать об игре, о том, как он собирается победить. Я сказал ему, что ему лучше просто забыть о ней и найти другую девушку. Я имею в виду, что в Таиланде это несложно, их миллионы. Только в "Нана Плаза" работает, должно быть, более двух тысяч проституток, вы избалованы выбором. Но поговорить с ним не удалось. Он спросил, есть ли у меня ручка, а затем попросил записать номер мобильного телефона.

"Это Сунан", - сказал он. "Она и Джой должны быть в аэропорту, я хочу, чтобы ты позвонил им и сказал, что мой рейс задерживается и что я не попаду в Бангкок до позднего вечера.

Скажи им, что они должны начинать вечеринку без меня.

Ему пришлось повторить то, что он сказал, потому что в этом не было никакого смысла, а затем он объяснил мне весь план. Я должен был признать, что это было чертовски забавно - думать о двух дюжинах друзей и родственников Джоя, приезжающих на вечеринку в автобусе, закладывающих свое золото за пикап, который они не собирались покупать, а затем появляющихся в караоке-баре, чтобы дождаться его.

В общем, я сделал, как он просил, позвонил Сунан и сказал, что хочу поговорить с Джой. Они оба были в аэропорту, как и сказал Пит. Я сказал Джой, что Пит задержится. Она казалась разочарованной, но я сказал ей, что мы встретимся с ней вечером в караоке-баре. Она сказала, что хочет подождать в аэропорту, но я сказал, что мы не уверены, во сколько он прилетит. Она спросила, иду ли я на вечеринку, и я сказал, что конечно, ни за что на свете не пропущу ее. Это, казалось, успокоило ее. Чувствовал ли я себя виноватым из-за того, что обманул ее? Не совсем, мне тоже столько раз лгали девушки из бара, что было приятно хоть раз оказаться по другую сторону баррикад. Я имею в виду, да, Джой была милой девушкой, но брать деньги у Пита и отдавать их своему мужу - это просто издевательство.

Джой спросила меня, не хочу ли я поехать в Сурин с ней и Питом. Пит собирался купить ей Isuzu, как она сказала. Красный. Пит действительно подколол ее. Надеюсь, он никогда не будет приставать ко мне.

- К тому времени, как я повесил трубку, я уже окончательно проснулся, поэтому встряхнул как ее там, и хорошенько ее осмотрел, прежде чем встать. Сука настояла, чтобы я дал ей лишние двести бат, но, черт возьми, она того стоила.

Я провел почти весь день, глядя на часы. Бангкок на шесть часов опережал Лондон, и я прикинул, что Джой и ее семья, вероятно, доберутся до караоке-бара около девяти вечера. В три часа дня я налил себе джин с тоником. Я представил, как они все сидят в VIP-зале, как мы делали в прошлом году, заказывают бутылки Johnnie Walker Black Label и опрокидывают их обратно, как будто завтрашнего дня не наступит, полагая, что фаранг придет оплатить счет. Джой будет петь. Она любила караоке, и у нее был хороший голос. Я пил джин с тоником и вспоминал, как она пела мне, держа меня за руку и заглядывая в глаза. Мне стало интересно, ходил ли ее муж с ней в караоке-бар и был ли он там с ней сейчас. Был ли он там год назад, сидел с группой парней в углу, пока Джой развлекала меня, а Мон развлекалась с Найджелом в баре?

Телефон зазвонил сразу после пяти часов дня. Я оставил автоответчик включенным, и он принимал звонки. В первый раз она ничего не сказала, но я услышал музыку на заднем плане и голоса тайцев, смех и пение. Она позвонила снова примерно через полчаса.

Она не оставила сообщения, но я слышал, как она разговаривала с Сунан.

После того, как она повесила трубку, я прокрутил запись. Я не мог поверить в то, что слышал, поэтому прокрутил ее несколько раз. Ошибки не было.

- Ман май ю, - сказала Джой. - Бен хруенг чак.

"Ман пут а-рай?" - спросила Сунан.

Больше я ничего не смог разобрать, но и этого было достаточно. То, что они сказали, было достаточно безобидным.

Джой сказала, что меня там не было. Там была машина. И Сунан спросила, что я сказал. Но то, как они обратились ко мне, заставило мое сердце упасть. Когда тайцы говорят друг о друге, они обычно используют свои имена, а не местоимения. Однако, когда они используют местоимения, они используются для обозначения статуса. Если это кто-то старше или более уважаемый, они сказали бы "пи" для него или нее. Если моложе, "нонг". Между равными они бы использовали "као" для обозначения "он". Но Джой и Сунан использовали "ман" как местоимение, а "ман" использовалось не для обозначения людей, "человек" использовался для обозначения животных. Это означало "это", но "это”

не передает презрения, подразумеваемого, когда таец использует его по отношению к человеку. Это огромное оскорбление. Это было то, что они действительно чувствовали ко мне. Я был никем, я был источником денег, и это было все.

Я налил себе еще джина с тоником, закинул ноги на кофейный столик и стал ждать.

- Она звонила еще три раза до шести часов, но так и не оставила сообщения. Я подумал, разрезали ли они торт. Мне стало интересно, сколько бутылок Black Label они заказали и привезли ли с собой достаточно денег, чтобы расплатиться за это. Интересно, понимали ли они, что я не приду, что им придется платить за вечеринку из собственного кармана и что они потеряют задаток за сверкающий красный Isuzu SLX? Интересно, поняла ли Джой, что ее уличили и что я знаю, что у нее есть муж.

В последний раз она звонила в восемь часов вечера, то есть в два часа ночи по Бангкоку. Она говорила по мобильному Сунан, но звук был такой, как будто она была снаружи. Ее голос был мягким, но она не казалась расстроенной. "Пит, где ты?" - спросила она. "Почему ты не здесь, со мной, Пит? Я люблю тебя, единственного”.

Вот и все. Ни гнева, ни взаимных обвинений. Я чувствовал себя дерьмово. Я хотел перезвонить ей, сказать, что мне жаль, что я все еще люблю ее, что бы она ни сделала, какую бы ложь ни наговорила, но я продолжал смотреть на фотографию ее и ее мужа и убеждал себя, что единственный способ выиграть эту игру - никогда больше с ней не разговаривать.

Но я хотел, чтобы она знала. Я хотел, чтобы она знала, что я не просто один из тысячи глупых фарангов. Я хотел, чтобы она знала, что я знал, что я выиграл эту игру, что я был умнее ее. Я сделал копии отчета Фирафан, сделал фотокопии фотографий и вложил их в конверт, адресованный Джой в ее дом в Сурине. Я уже собирался запечатать его, когда мне пришла в голову мысль. Я достал все ее фотографии, те, что были сделаны в "Зомби", и те, что были во время нашей поездки в Исарн, и я порвал их все и тоже положил обрывки в конверт. Я отнес конверт на почту и купил марки. В последнюю минуту я чуть не затормозил, я стоял у почтового ящика и не мог выпустить конверт из рук, мне показалось, что я простоял несколько часов, держа его наполовину в прорези, наполовину вынимая из нее. Затем я глубоко вздохнул и разжал пальцы. В тот момент, когда он упал в щель, я пожалел, что сделал это, но было уже слишком поздно. Мне было интересно, как она отреагирует, когда откроет его и своими глазами увидит доказательства своего предательства.

Что я почувствовал, когда Пит не появился? Как ты думаешь, что я почувствовал? Он был фарангом, а фаранги лгут. Восемьдесят процентов фарангов лгут. Они говорят, что любят тебя, хотя не имеют этого в виду, они говорят, что хотят заботиться о тебе, а потом это не так. Хотя я думаю, что то, как он лгал, было ужасно.

Мой отец, двое моих братьев и почти дюжина двоюродных братьев приехали аж из Сурина, чтобы отпраздновать наши дни рождения, как его, так и мои. Они все были очень злы на Пита, но я сказал им, что у него были проблемы в Англии. Сунан одолжила мне немного денег, чтобы оплатить вечеринку, но она ... заставила меня пообещать вернуть ей деньги. Я не знал, что произошло, то ли он задержался, то ли решил не приходить.

Пак сказал, что я глуп, если верю всему, что говорит фаранг. Он сказал, что они приезжают в Таиланд только по одной причине - трахать тайских девушек, и что мы должны просто попытаться получить от них как можно больше денег. Он говорит, что они не люди, а собаки. Он не пошел на вечеринку, он пошел повидаться со своими друзьями в "Нана Плаза", но он зашел в караоке-бар, когда "Нана Плаза" закрылась. Парк был раздражен из-за Isuzu, но у него не было причин для этого, потому что это мы с Сунан заложили наше золото в качестве залога. Почему Пит это сделал? Зачем он заставлял нас тратить деньги, если он никогда не собирался покупать пикап. Я никогда не просил его покупать мне грузовик, это была его идея.

Ладно, я всегда говорила, что хочу такую же и что было бы хорошо, если бы она была у нашей семьи, но я никогда не просила его купить ее для меня. В этом не было необходимости, я могу заработать достаточно, чтобы купить машину меньше чем за год. Как и Сунан, она купила Toyota для Bird и уже почти расплатилась с ней. Девушка может хорошо зарабатывать в Нана Плаза, давая фарангам то, что они хотят.

В любом случае, мы все хорошо провели время на вечеринке. Мой отец напился и начал обнимать меня, но я оттолкнула его. Я уже слишком взрослая для этого, сказала я ему. Они все спели мне "С днем рождения", совсем как фаранги, и все сказали, что это было даже лучше, чем в прошлом году, потому что вокруг не было ни одного фаранга.

Потом, когда Пак пришел, мы вернулись в комнату Сунан. Мы с Паком сильно поругались, потому что я почувствовала исходящий от него запах духов. Он был с какой-то шлюхой, я была уверена в этом, но он отрицал это. Я сказала, что тайские мужчины лгут так же легко, как фаранги, и он сильно ударил меня по лицу. Два, три, четыре раза, пока Сунан не сказала ему остановиться. Хотя я был прав, лгут не только фаранги.

Тайцы тоже лгут. Восемьдесят процентов из них.

Джой звонила несколько раз на следующий день после вечеринки и один раз на следующий день после нее. "Я люблю тебя, почему ты не приходишь ко мне, Пит?" сказала она на автоответчике. "Я возвращаюсь в Сурин. Я жду тебя в Сурине”.

Я чувствовал себя дерьмово. Я не чувствовал, что победил. Я продолжал представлять ее с тортом, ожидающую меня. Мне хотелось позвонить ей и сказать, что я сожалею, что все это было ошибкой и что я все-таки приеду. Но в то же время мне хотелось позвонить ей и позлорадствовать, ткнуть ее носом в то, что я с ней сделал.

Я воображал, что после вечеринки, после того, как я отомщу и все такое, я смогу уйти, что я никогда больше не вспомню о ней. Я ошибался. Я был чертовски неправ. Если уж на то пошло, теперь я хотел ее еще больше.

- Я пытался отвлечься от мыслей о ней, играя в игры на своем компьютере. Большую часть времени я играл в Риск, военную игру, стратегическую игру, целью которой является завоевание мира. Я играл часами каждый день. Но половина моего разума все еще была сосредоточена на Джой. Я все еще хотел ее. Я все еще хотел быть с ней. Я прислонил фотографию Джой и ее мужа к своему VDU, чтобы она напоминала мне о том, кем она была и что сделала. Я не мог сосредоточиться, я не мог работать над книгой, все, что я мог делать, это рисковать и расхаживать по своей квартире. Я почти не спал и не хотел есть. Я не принимал душ и не брился. Я похудел примерно на два килограмма за неделю и выглядел дерьмово.

Я так много рисковал, что начал выигрывать у компьютера в каждой игре, даже когда она была настроена на самый конкурентный уровень. Я играл на автопилоте, едва обдумывая каждый ход. Я знал, как побеждать, я точно знал, что делать, чтобы независимо от того, как началась игра, я победил. И как только я достиг этой стадии, игра перестала быть веселой. Я играл. Я выиграл. Где было удовлетворение от этого? То же самое было и с Радостью. Я сыграл в игру и выиграл, но это ничего не значило. Я был старше ее, я был лучше образован, у меня была хорошо оплачиваемая работа и свобода ходить, куда я хотел. Конечно, я выиграл игру. Я был лучше подготовлен к игре. Однажды днем я закрыл файл "Риск" и начал писать. Я написал о Джой. Как я встретил ее. Как я влюбился в нее. Как она предала меня. И как я вернул себе свое. Я писал весь день и до поздней ночи. Я закончил только в три часа ночи. Я написал почти четыре тысячи слов.

Той ночью я впервые заснул без сновидений о ней. Когда я проснулся, я перечитал то, что написал. Отчасти это заставляло меня улыбаться, а отчасти заставляло скучать по ней так сильно, что мне хотелось позвонить ей прямо здесь и сейчас.

Я отправил по электронной почте то, что написал Алистеру в Гонконг, и пару часов спустя он прислал мне ответ по электронной почте: “Пит, какой же ты грустный ублюдок! Отличная статья. Почему бы тебе не попробовать продать ее? Esquire или GQ раскупили бы ее. Как продвигается книга?”

Я написал ему, что книга вышла по графику, хотя это было не так. Я потратила так много времени, изнывая от Радости, что мне пришлось бы работать день и ночь в течение следующего месяца или около того, если бы я собиралась уложиться в его сроки.

Нанять частного детектива было лучшим, что мог сделать Пит. Радость сводила его с ума, а работа приносила страдания. Я старался делать это незаметно, потому что был так далеко, но он не соблюдал крайние сроки слева, справа и в центре. Главный офис оказывал на меня давление, требуя подставить Пита, но каждый раз, когда я упоминал ему об этом, он, казалось, не слушал. Все, о чем он говорил, это о Джой и о том, как она солгала ему. На неделю или около того он, казалось, полностью перестал работать. Я не был уверен, что делать. Честно говоря, его голос звучал так, словно он был близок к нервному срыву, и я подумал, что если я буду с ним жесток, то могу подтолкнуть его к краю. Оглядываясь назад, возможно, я был слишком мягок с ним. Может быть, то, что Питу сейчас было нужно, - это мощный пинок под зад.

Он прислал мне по электронной почте статью, которую написал обо всей саге Joy. Я был в ярости. Четыре тысячи слов. Четыре тысячи гребаных слов. Он должен был усердно работать над путеводителем по Лондону, а там набирал четыре тысячи слов о тайской проститутке. У меня не хватало слов. Я отправила ему какой-то вежливый ответ, сказав, что он должен попытаться поместить это в мужской журнал, но на самом деле мне хотелось схватить его за горло и разбить головой о стену. Я имею в виду, во что, черт возьми, он, по его мнению, играл? Кто платит ему зарплату? Мы платим. Перед кем он в ответе? США.

Но он был в нескольких тысячах миль отсюда, и мне нужно было, чтобы проводник закончил работу, чтобы я не мог уволить его тут же, это было бы равносильно перерезанию себе горла. Я был тем, кто рекомендовал Пита на работу в Лондоне, и если он облажается, то это плохо отразится и на мне.

Я был так потрясен, когда получил копии заполненной мною анкеты и фотографии. Я понял, почему Пит не приехал в Таиланд и почему он не выходил на связь. Почему фаранги такие коварные? Почему он не мог быть более честным? И почему он порвал все фотографии, сделанные им во время нашего совместного пребывания на Сурине. Неужели это так мало значило для него?

В то время я подумал, что с человеком, который пришел в нашу деревню, что-то не так. Он был слишком вежлив, и мне не понравилось, как девушка, которая была с ним, смотрела на меня.

Немного презрительно, как будто она была лучше меня. Я думал, это потому, что моя семья была такой бедной, а она была из города, но, очевидно, потому, что они были детективами, работающими на Пита. Это был отвратительный поступок - обещать мне деньги, а потом не отдать их мне.

Пак пришел в ярость, когда увидел фотографию, на которой он сидит со мной. Он дал мне пощечину и сказал, что я глупая, что нам следовало остаться в Бангкоке. Он умчался и не возвращался целую неделю. Я думаю, он пошел повидаться с этой сукой Даенг, но когда вернулся, то не сказал, где был.

Я плакал, и я рыдал, и я ничего не ел два дня. Я хотел умереть, вот что я продолжал говорить Сунан. Мне было скучно от моей жизни, от всего. Пит не любил бы меня, он не заботился бы обо мне, мне пришлось бы вернуться в Нана Плаза на работу, и все бы знали, что Пит перестал давать мне деньги. Все девушки смеялись бы надо мной за моей спиной, они могут быть по-настоящему жестокими. Я сама это делала, так что знала, чего ожидать. Это случилось с моей подругой Кэт в прошлом году. Ее клиентка из Франции пообещала заботиться о ней до тех пор, пока она не вернется в свою деревню и не будет держаться подальше от баров. Он дал ей двадцать тысяч бат и сказал, что будет присылать ей деньги каждый месяц, пока не вернется, чтобы жить с ней. Она устроила большую вечеринку, купила себе мобильный телефон и ходила по Нана Плаза, как будто он ее собственность. Она ходила в "Зомби" каждый вечер, покупала выпивку и хвасталась. Через две недели у нее закончились деньги, и ей пришлось снова начать танцевать. Мы все говорили, какой она была глупой. Как легко фаранг одурачил бы ее. Я не хотел, чтобы девушки из "Зомби" смеялись надо мной, но что я мог поделать?

Сунан дала мне принять несколько таблеток. Она сказала, что от них мне станет лучше, но они просто сводили меня с ума. Я начал смеяться, взял бритву, которой Сунан подстригала свои волосы, и порезал себе запястья. Я хотел причинить себе боль, показать всем, как я зол, но я не порезался слишком глубоко, не там, где находятся вены. Я хотел причинить себе боль, но я не хотел умирать. Я хотела, чтобы Пит знал, как сильно он причинил мне боль. Я взяла нож с кухни и использовала его, чтобы написать письмо кровью. Сунан смеялась надо мной, говорила, что я сумасшедшая. Она не понимает меня. Я не думаю, что кто-то действительно понимает меня. Парк, возможно, но даже он не понимает, почему я порезалась. Иногда я так злюсь, но мне не на кого злиться. Если я кричу на Пака, он просто дает мне пощечину, если я кричу на Сунан, она тоже бьет меня. Единственный человек, на которого я могу по-настоящему разозлиться, - это я сам, и когда я причиняю себе боль, мне на какое-то время становится лучше. Ненадолго, но, по крайней мере, на какое-то время, и это лучше, чем ничего. Я бы хотела, чтобы моя мама все еще была здесь. Когда я была маленькой и расстраивалась, я всегда могла пойти к ней, и она взяла бы меня на руки, обняла, и все было бы хорошо. Но теперь у меня нет матери. Кроме того, тогда я была ребенком, а теперь я взрослая. Я должна сама о себе позаботиться.

Примерно через две недели после того, как я отправил отчет Фирафан Джой, я получил от нее письмо авиапочтой. Письмо внутри было написано по-детски, и сначала я подумал, что оно написано коричневой краской. Потом я понял, что это. Кровью.

Пит. Я люблю тебя. Я хочу остаться с тобой в Англии. Я хочу, чтобы ты приехал в Бангкок. Ради тебя.

Радость Любви.

- И на всякий случай, если оставались какие-либо сомнения в том, откуда взялась кровь, там была маленькая картинка, нарисованная кровью, с порезанным запястьем и стекающими с него каплями.

Внизу зелеными чернилами она написала: "Я хочу увидеть тебя сейчас”.

Я уставился на письмо, гадая, действительно ли она это сделала, действительно ли она порезала себе запястье ради меня. Я знал, что она делала это раньше, у нее были шрамы от того места, где она порезала запястье, когда умерла ее мать, и она сделала это снова, когда ее брат разбил ее мотоцикл. Но перерезала ли она себе вены из-за того, что я сделал?

Это было последнее, чего я от нее ожидал. Я думал, что, возможно, она написала бы мне письмо, в котором сказала бы, что больше никогда не хочет меня видеть. Или, может быть, письмо, в котором говорилось, что она сожалеет о том, что солгала мне. Но, наверное, чего я действительно ожидал, так это того, что она прекратит все контакты, признает, что игра окончена, и уйдет, вернется к своему прежнему образу жизни, обирая фарангов в Нана Плаза. Но ее письмо было всего лишь признанием в любви, в нем говорилось, что она хочет быть со мной. В этом не было никакого смысла. У нее был муж. Она была с ним, тратила на него свои деньги - мои деньги -. Как она могла хотеть быть со мной? Как она могла думать, что я поверю, что она хотела быть со мной? Я думал, что понимаю Таис, но ее письмо не имело для меня никакого смысла.

Я победил, я доказал, что у нее был муж, что она лгала мне. Она ничего не могла сделать, чтобы повернуть время вспять, так зачем же калечить себя?

Мне стало интересно, как она это сделала. Она была пьяна или сделала это, когда разозлилась, ножом или лезвием бритвы? И из всего, что она могла бы сделать, чтобы доказать, что сожалеет, зачем было резать себя? Я сидел с письмом в руках и пытался проникнуть в ее голову, но это было невозможно.

На следующий день после того, как я получил письмо кровью, я получил еще один конверт, на этот раз содержащий письмо на шести страницах, написанное зелеными чернилами, наполовину по-английски, наполовину по-тайски. Она снова и снова повторяла, как сильно любит меня, как сильно скучает по мне и как сильно хочет быть со мной.

Нигде в письме она не упомянула о том факте, что солгала, или о том, что у нее был муж. Это было так, как будто всего инцидента с частным детективом никогда не происходило, полное отрицание.

Я положил оба письма в верхний ящик своего стола. Не знаю почему, но я не мог их выбросить. Я смирился с тем фактом, что больше никогда ее не увижу, что все кончено, безвозвратно кончено, но я хотел сохранить письма.

Я начал работать над книгой о Лондоне по пятнадцать-шестнадцать часов в день, целыми днями не брился и не принимал душ. Я встал, поработал, поел, поспал и снова принялся за работу. Джой не звонила, и писем больше не было. Шли дни, и я тратил все меньше и меньше времени, думая о ней, а когда думал, это причиняло не такую боль. Сначала гнев прошел, а потом я перестал скучать по ней, и через несколько недель я мог смеяться над тем, что произошло.

Пит действительно погрузился в работу и пролистал путеводитель по Лондону. Я получал исправленные главы каждые два-три дня, а он составил полный указатель за сорок восемь часов. Он был старым Питом, быстрым, точным и талантливо писал, демонстрируя все качества, которые в первую очередь побудили меня рекомендовать его на эту работу. Я был очень доволен его работой, как и головной офис. На самом деле я подготовил памятку, рекомендующую увеличить его рождественскую премию.

Я с нетерпением ждал возможности отвезти его обратно в Бангкок. Оставалось еще поработать над книгой рецептов для путешествий - мы решили назвать ее "Кулинария по Юго-Восточной Азии", - и в головном офисе решили, что им нужны книги о Камбодже и Лаосе. В нашем путеводителе по Юго-Восточной Азии были разделы о Камбодже и Лаосе, но они становились все более популярными как туристические направления и оправдывали свой объем. Пит был идеальным выбором в качестве редактора, теперь, когда он оставил тему Радости позади.

Брюс позвонил мне за пару дней до того, как я должен был вернуться в Бангкок. Ему предложили работу получше в другой компании, и он решил согласиться. Очевидно, Саравут разозлил его чем-то отвратительным. Он не доставил служебную машину, как обещал, и перестал платить за аренду дома Брюса. Причина, по которой Брюс позвонил, заключалась в том, что в рамках пакета услуг, разработанного новой компанией, он собирался жить в большой трехкомнатной квартире на Сой 23, в паре миль вниз по Сукхумвиту от Fatso's Bar. Он спросил меня, не хочу ли я поделиться, и я сказал, что попробую. Прошли годы с тех пор, как я жила с кем-либо, и почти двадцать лет с тех пор, как я делила квартиру с другим парнем, но я всегда хорошо ладила с Брюсом и полагала, что мы, вероятно, не будем действовать друг другу на нервы. Он сказал, что весь день будет на работе, а большинство вечеров мы все равно проведем в барах. Он сказал, что пришлет мне по факсу инструкции, затем спросил, как дела у Джой.

Я рассказал ему, что обнаружил частный детектив. "Черт возьми, приятель", - сказал он. "Ты, должно быть, потрясен”.

Я сказал, что со мной все в порядке, что я наполовину ожидал, что у нее есть кто-то другой, затем я рассказал ему о вечеринке по случаю дня рождения. Он обмочился от смеха и сказал, что ему не терпится рассказать Большому Рону и ребятам. Честно говоря, это прозвучало так, как будто он смеялся надо мной, а не со мной, как будто он не понимал, что все это было игрой и что я в ней победил.

Честно говоря, я не был удивлен, что у Джой есть муж. Почему она должна отказываться от всего ради него? Пит всегда был оптимистом, он из тех парней, которые приходят на бега борзых и спрашивают, можно ли им поставить на кролика, понимаете? Джой - барменша, он должен был знать, чего ожидать. И не то чтобы он был чист, как свежевыпавший снег. Он заплатил бар файн за десятки девушек, почему он должен ожидать, что она будет ему верна? Ладно, я думаю, для нее было немного чересчур иметь настоящего мужа, но это не значит, что Пит когда-либо просил ее жить с ним. Конечно, он отвез ее обратно в свой отель, но никогда по-настоящему не относился к ней как к девушке, не говоря уже о жене.

Я продолжал говорить ему, что если он действительно любит ее, если он действительно хочет, чтобы она была в его жизни, то он должен просто предложить сделать из нее честную женщину. Скажи ей, что она могла бы жить с ним, проводить с ней двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Вскоре он бы узнал, действительно ли она его любит. Эта история с оплатой ее проживания в Сурине с отцом никогда не имела для меня никакого смысла. Он никогда не давал ей шанса показать, серьезно ли она к нему относится. У этих людей ничего нет, они беднее самых бедных семей в Великобритании. Конечно, Джой будет держаться за кого-то, кто предлагает ей любую форму безопасности, и если она не может получить этого от Пита, тогда я могу понять, почему она привязалась к тайцу. У нее не было возможности узнать, действительно ли Пит вернется в Таиланд и будет ли он продолжать поддерживать ее. Она знала, что он тоже крутил с кем попало. Девушки болтают, они всегда так делают. Как, по его мнению, чувствовала бы себя Джой, узнав, что он оштрафовал в баре другую девушку? Вероятно, то же самое, что почувствовал Пит, когда узнал, что у Джой есть муж.

И я думал, что дела на вечеринке были действительно мелочными. Это был отвратительный поступок. Я имею в виду, у нее почти нет денег, а он заставляет ее потратить их на вечеринку и внести залог за пикап. Я знаю, что ему было больно, но он должен был просто уйти. Это то, что я бы сделал в любом случае. Просто ушел и больше никогда с ней не разговаривал. Я думаю, что, пройдя через всю эту историю с местью, он опустился до их уровня. И я думаю, он недооценивает их способность к мести. Если он выставил ее дурочкой перед ее семьей и друзьями, она возненавидит его навсегда. И она отомстит за свое. Посмотрим. Надеюсь, я ошибаюсь.

Я не понимаю, что это с фарангами. Кажется, что все они сходят с ума, когда приезжают в Таиланд. Как будто они полагаются на свой здравый смысл, когда выходят из самолета. Брюс произвел на меня большое впечатление, когда я встретил его в Ньюкасле. Он был ухожен, всегда безукоризненно одет, и его фабрика оставалась такой же. Он был трудолюбивым, работал в восемь часов, часто работая по двенадцать часов в день. Раньше я звонил ему из Бангкока, и казалось, что он всегда был в офисе.

Я часто шутил, что у него нет дома, куда можно пойти.

Я провела много часов в компании Брюса. Он мне нравился. Он знал все о производстве сумок и гордился своей фабрикой и рабочей силой. Когда я заговорил о возможности поработать со мной в Таиланде, поначалу он отнесся к этому неохотно. У меня возникло ощущение, что он мало путешествовал, и я предложил ему приехать на недельку отдохнуть за мой счет, чтобы он мог сам увидеть, что такое Таиланд. Я показал Брюсу фабрику, и он сразу же придумал, как мы могли бы повысить нашу производительность. Я предложил ему должность менеджера на моем заводе с зарплатой вдвое меньшей, чем он получал в Ньюкасле. Он согласился и шесть недель спустя вылетел в Таиланд.

Я снял для него дом, особняк с четырьмя спальнями на окраине Бангкока. Это было частное поместье с собственной охраной и общим бассейном. Каждый месяц обходился мне почти в сто тысяч бат, но я хотела, чтобы ему было комфортно. В доме было все: кабельное телевидение, видеомагнитофон, стереосистема, полностью оборудованная кухня, первоклассная итальянская мебель. Это было прекрасно. И я договорилась, чтобы одна из моих горничных, Лека, заходила туда каждый день.

Первые несколько недель все было хорошо. Брюс провел большую часть своего времени, знакомясь с персоналом и знакомясь с бизнесом. Но потом он начал переодеваться. Сначала пропал его пиджак. Потом его галстук.

Затем он начал приходить на работу в джинсах и рубашке поло. Я упоминал об этом пару раз, но он не обращал на это никакого внимания. Казалось, он не понимал, что костюм и галстук вызывают уважение.

Он был фарангом, менеджером, и было важно поддерживать высокие стандарты. Я не всегда ношу костюм, на самом деле я часто хожу на работу в повседневной одежде, но всегда в дизайнерской. Рубашки Versace. Брюки Armani. Мокасины Bally. На нем были поддельные рубашки от Lacoste, которые он купил в Патпонге. Казалось, ему доставляло огромное удовольствие рассказывать мне, как мало он за них заплатил. Меньше сотни бат.

Потом он начал приходить поздно. У меня возникло ощущение, что он сидел в барах и пил.

Он жаловался на головные боли и сидел в своем офисе, пил черный кофе и просил секретаршу не соединять его. Так не ведут бизнес. В любом случае, это не мое дело. И девушки начали звонить в офис, желая поговорить с ним. Особенно одна, девушка по имени Трой.

Несколько офисных девушек пожаловались офис-менеджеру на эту девушку. Она была невежлива, требовала поговорить с Брюсом, говоря, что он друг.

- Критический момент наступил, когда Лек зашел в дом и обнаружил, что Трой переехала. Трой, по-видимому, сказала Леку, что она жена Брюса. Лек был в ужасе. Брюсу, похоже, не понравилось, что ни одна уважающая себя тайская женщина не захотела бы иметь ничего общего с барменшей. Лек прямо вышел из дома и отказался возвращаться. И если этого было недостаточно, я поймал его, когда он показывал девушке фабрику. Кажется, у Брюса была какая-то идея нанять ее для работы в офисе. Я не мог поверить, насколько глупым он был. У меня на руках был бы бунт. Она была девушкой из бара.

Проститутка. Грубая, уродливая, невежливая девушка, достаточно молодая, чтобы годиться ему в дочери. На ней были узкие джинсы, туфли на высоких каблуках и футболка, подчеркивающая живот - все в ней кричало о проститутке. И у него хватило наглости представить ее мне. Она махнула мне рукой и отвела глаза.

Она знала, как я был раздражен, но Брюс этого не замечал. Ему пришлось уйти. Он потерял всеобщее уважение.

Он стал посмешищем. Мне пришлось его отпустить.

Я не стремился искать замену. Так сложно найти достойных фарангов. Большинство хотят приехать в Таиланд по неправильным причинам. Они не хотят приходить на работу, они хотят спать с молодыми девушками. Если бы я мог, я бы предпочел, чтобы на меня не работали фаранги. Тайские менеджеры усердно работают и всегда учитывают, как их поведение влияет на компанию, у них есть лояльность, на которую вы можете положиться. Фаранги ленивы и ненадежны. Во всяком случае, таков мой опыт, и я не думаю, что мне особенно не повезло. Большинство моих друзей, управляющих компаниями, говорят мне, что у них тоже был плохой опыт. Когда фаранги впервые приезжают в Таиланд, они усердно работают, но потом становятся ленивыми и начинают проводить все вечера в барах. Затем они связываются с барменшами и забывают, зачем вообще приехали в деревню. Как будто все, о чем они могут думать, - это секс. Если вы хотите вести бизнес в Европе или Америке, вам нужно, чтобы на вас работало несколько фарангов, потому что жители Запада, кажется, всегда чувствуют себя счастливее, если могут иметь дело со своими соплеменниками. Но иногда я сомневаюсь, стоят ли они таких хлопот.

Как только я закончил "Путеводитель по Лондону", я улетел обратно в Таиланд. Брюс прислал мне по факсу адрес своей квартиры, но было бы лучше, если бы он прислал мне карту, потому что таксист проехал по нужной дороге с полдюжины раз, прежде чем мы ее нашли. Это было совершенно новое здание, и, судя по его виду, большинство квартир пустовали. Бангкок переживал спад цен на недвижимость, и вместо того, чтобы продавать себе в убыток или снижать арендную плату, большинство тайских арендодателей предпочли оставить свою недвижимость пустой.

Квартира находилась на двенадцатом этаже. Я постучала в дверь, и, к моему удивлению, ее открыл Трой. Брюс лежал на диване, но вскочил, когда я вошла. Он сбрил бороду - с тех пор, как я видел его в последний раз. Должно быть, он заметил, что я смотрю на его подбородок, потому что ухмыльнулся и потер его.

"Идея Троя", - сказал он. "Она считает, что так я выгляжу моложе. А ты что думаешь?”

Я подумал, что с бородой он выглядит лучше, но я этого не сказал, я просто сказал, что да, это отняло у него годы. Он помог мне отнести мои чемоданы в спальню.

Это была огромная квартира, более двухсот квадратных метров, а гостиная была размером с баскетбольную площадку. В доме было три спальни. Брюс занял хозяйскую спальню, но моя была большой, с отдельной ванной. - Это комната Троя, - сказал Брюс, кивая на комнату напротив своей.

- Как долго она здесь пробудет? - Спросил я.

"Я подумал, что нам понадобится горничная", - сказал он. "Со всем нашим бельем и прочим. Я сказал, что мы будем платить ей три тысячи бат в месяц.

- Плюс арендная плата, верно? Она живет бесплатно, не так ли?

Он несколько секунд смотрел на меня, ничего не говоря. - Это проблема?

Я хотел сказать, что да, это была проблема. Я не был уверен, что хочу делить квартиру с проституткой. Она отвечала на телефонные звонки, входила в мою комнату и выходила из нее, она была там большую часть дня, когда я работал. Брюсу следовало сказать мне, что он планировал переехать к ней, прежде чем предлагать жить со мной. Одно дело, когда два парня снимали квартиру на двоих, и совсем другое - когда два парня и проститутка, пусть и переодетая горничной. "Нет, это не проблема", - сказал он. - Я просто хотел бы знать, вот и все.

"Она много работает", - сказал он. "Подожди, пока не увидишь, что она делает с твоими рубашками”.

Трой была в гостиной, смотрела тайское варьете. На ней были горячие брюки и обтягивающая белая футболка, не оставлявшая простора воображению. Я знал, что ей двадцать один год, но выглядела она намного моложе.

Было около десяти часов утра, и Брюс предложил нам спуститься в бар "Толстяк" позавтракать. Я спросил его, не нужно ли ему идти на работу, но он только пожал плечами и сказал, что скажет, что заболел.

В такси он спросил меня, связывался ли я с Джой. Я сказал ему, что понятия не имею, где она.

- Ты собираешься навестить ее теперь, когда вернулся?

Я пожал плечами.

"Я дам тебе неделю", - сказал он. "Ты вернешься к ней”.

- Был ли я удивлен, что у Джой есть муж? Был ли я трахом. Это ее инстинкт - лгать, вытягивать из фаранга как можно больше. Это похоже на историю о скорпионе и лягушке. Вы слышали эту историю? Там эта лягушка сидит на берегу ручья. Подходит скорпион и спрашивает лягушку, не перенесет ли она скорпиона через ручей. Видите ли, скорпионы не умеют плавать. Так вот, лягушка не глупа. "Если я позволю тебе лечь мне на спину, ты ужалишь меня", - говорит он.

"Зачем мне это делать?" - спрашивает скорпион. "Я хочу перебраться через ручей. Если я ужалю тебя, ты умрешь, а я утону”.

Лягушка думает об этом, а затем соглашается. Итак, скорпион забирается лягушке на спину, и лягушка начинает переплывать. Когда они достигают середины пути, скорпион жалит лягушку. На последнем издыхании лягушка говорит скорпиону: "Зачем ты это сделал? Теперь мы оба умрем”.

Когда он исчезает под водой, скорпион пожимает плечами и говорит: "Наверное, инстинкт”.

Не имело бы значения, как сильно Пит любил Джой, как много он ей дал. Неважно, собирался ли он жениться на ней и увезти ее из жизни, которая толкнула ее на проституцию, неважно, что он делал или что обещал, она последует своему инстинкту.

Как мы здесь говорим. Ты можешь вывести девушку из бара, но ты не можешь выбить планку из девушки.

Я оставил его за неделю до похода в "Нана Плаза". Я был в "Толстячке", но Рик и Джимми разыгрывали из себя придурковатых педерастов, Целясь Большими стеклами в каждого, кто заходил в туалет. Брюс проделывал свой старый трюк - заставлял девушек наливать ему, когда никто не видел, но я не могла утруждать себя игрой в эту игру.

Я посидел снаружи и выпил джин с тоником. На вкус он был таким же отвратительным, как всегда. Напиток был приготовлен из бутылки "Бифитер", но что бы это ни было, на вкус оно было даже не похоже на джин. Это всегда было шоком для системы, потому что Большой Рон подавал большие порции настоящего напитка, но как только вы входили в "Плазу", вы понятия не имели, что пьете. Большинство парней предпочитали бутылочное пиво в Plaza, потому что, по крайней мере, Heineken был Heineken.

Одна из танцовщиц вышла и села рядом со мной. Это была Ван, девушка, которая раньше участвовала в лесбийском шоу с Джой. Я купил ей колу, и она чокнулась со мной. Я спросил ее, видела ли она Джой, но она покачала головой. "Она вернулась в Сурин", - сказала она. "Пит, почему бы тебе не пойти на вечеринку?”

Я сказал ей, что знал, что у Джой был муж, и что она солгала мне. Ван посмотрел на меня широко раскрытыми глазами и отрицал, что Джой была замужем. Я и не ожидал, что она скажет что-нибудь еще.

Джой была ее подругой, а я - посторонним.

- Не знаю почему, но я рассказала Вану всю историю. О частном детективе, фотографии и о том, как я хотела отомстить. Она сидела и слушала, иногда улыбаясь, иногда печально качая головой. Я спросил ее, что она думает.

Она пожала плечами. "Я не знаю", - сказала она певучим голосом.

Я спросил ее, думает ли она, что Джой любит меня. Глупый вопрос, и я возненавидел себя за то, что задал его.

Ван серьезно посмотрел на меня. - Джой слишком сильно любит тебя, Пит. Ты у нее единственный.

Мы все подумали, что то, что сделал Пит, было шуткой. Фаранг кусается в ответ. Но я думаю, что он совершил большую ошибку, потому что это означало серьезную потерю лица для Сунан и Джоя, и я не думаю, что Пит оценил, что это значит. Тайцы будут годами ждать мести, если потребуется, но они никогда не забывают оскорблений.

Они тоже могут быть очень изобретательными, когда дело доходит до того, чтобы вернуть себе свое. Главное при работе с неверными мужьями, чтобы жены научились обращаться со старым кухонным ножом. Самый жестокий порез из всех. Но они делают это не в гневе, они выжидают, они ждут, пока муж не решит, что это сошло ему с рук, а потом режут! Кровь на простынях, и парню приходится пользоваться пинцетом, чтобы помочиться. В Бангкоке это случается так часто, что в здешних больницах действительно научились пришивать члены обратно. Микрохирургия, как они это называют, они восстанавливают все сосуды, нервы и прочее, и, если не считать рубцовой ткани у основания, все становится как новенькое. Врачи сейчас настолько хороши, что при условии, что член завернут в упаковку замороженного горошка или чего-то подобного, есть более чем девяносто процентов шансов исправить повреждение.

Теперь, когда жены поняли, что врачи могут пришить член обратно, они начали избавляться от органов. В сельской местности они выбрасывают их на съедение уткам. Птицы дерутся, как черти, для них, по-видимому, должно быть деликатесом. Или, может быть, здесь тоже есть элемент мести, шанс для уток полакомиться людьми для разнообразия. Как бы то ни было, в Бангкоке не так уж много уток, поэтому тамошние жены начали выбрасывать их на улицу. Если по нему проедет грузовик, отрезанный член можно размять в лепешку, пока он не станет размером с блюдце. Это, черт возьми, никому не нужно. Или есть другой вариант - положить его в блендер. Тридцать секунд на высокой скорости, и осталось совсем немного. Взбейте пюре.

Некоторое время назад в "Бангкок пост" была замечательная статья. Женщина из Хората обнаружила, что у ее мужа есть вторая жена. Так здесь называют любовниц, миа Ной, вторая жена.

Они не женаты или что-то в этом роде, и обычно это лишь временное явление, но вся история тайского брака в любом случае остается загадкой. Итак, эта женщина ждет пару месяцев, пока ее муж не заболеет гриппом, и она дает ему пару таблеток перед тем, как он ляжет спать, говоря, что это от головной боли. Ну, это не так, это снотворные таблетки, и он просыпается с болью в паху и повсюду кровь. Он сходит с ума, выискивая повсюду кусочек, который она отрезала, но она просто продолжает кричать на него, что так ему и надо. Он проверяет холодильник, задний двор, туалет, но там ничего нет. Он умоляет ее рассказать ему, что она с этим сделала. Она выходит в сад и показывает на небо. Кажется, она привязала его к наполненному гелием воздушному шару и отпустила. Блестяще, да? Парень все еще со своей женой, ты знаешь. Не выдвигал обвинений. Я думаю, он понял, что с однодюймовым членом он не сможет заполучить себе другую женщину. Она, вероятно, заставляет его удовлетворять ее своим языком. Видишь, вот что я имею в виду, говоря о тайцах и мести. У них есть талант к этому. Питу лучше быть осторожнее.

Я вернулся в Таиланд почти через месяц, прежде чем снова увидел Джой. Сначала я ее не узнал - на ней были просторная белая футболка и черные расклешенные джинсы, которых я раньше не видел, и она подстригла волосы так, что теперь они доходили чуть ниже плеч. Спереди она тоже покрасила волосы в красный цвет, который заправила за уши. Она была с Сунан, они вышли из такси и вместе пошли на площадь. Я сидел возле "Зомби" и смотрел матч по регби по одному из подвесных телевизоров. Не помню, кто играл, и, честно говоря, я даже не концентрировался на игре, я думал о Джой. Все в Нана Плаза напоминало мне о Радости. Девушки, музыка, шум, запахи. Вот что было так забавно, на самом деле, я думал о Джой, но когда я увидел ее, я посмотрел прямо сквозь нее. Только когда я увидел, как застыло ее лицо, я понял, что это была она. Наверное, все дело было в прическе, с более короткими волосами она выглядела совершенно по-другому.

Мое сердце вроде как перевернулось, и я улыбнулся. Затем она улыбнулась, как будто ждала моей реакции, прежде чем выдать какие-либо эмоции. Сунан что-то сказала Джой, затем прошла сквозь занавеску в "Зомби". Джой скользнула на табурет рядом со мной. В руках у нее была красная сумочка, и она позволила мне снять ее с нее. Она не сказала ни слова, просто продолжала смотреть на меня и улыбаться. Я открыла сумочку. Фотография была там. Фотография, на которой мы вдвоем сидим в баре, сделанная больше года назад. Я был ошеломлен. Это было последнее, чего я ожидал. Она никак не могла знать, что я был в Нана Плаза, никак не могла знать, что она собирается меня увидеть, так какого черта она носила с собой мою фотографию.

- Ну, как ты? - спросила она, это было первое, что она сказала с тех пор, как увидела меня. Ее первые слова, и она спрашивала, как у меня дела. Опять же, это было последнее, чего я ожидал. Я думал, что, может быть, она рассердится, ожесточится, возможно, обидится, но это было так, как будто мы никогда не расставались. Она сидела рядом со мной, положив руку мне на колени, и улыбалась так, словно я был самым дорогим существом в ее жизни.

- Я взял ее левую руку в свою и повернул так, чтобы видеть ее запястье. Там были три красных шрама от бритвы, рядом со старыми шрамами от порезов, которые она получила, когда умерла ее мать, а брат разбил ее мотоцикл. По ее запястью тянулись другие отметины, маленькие черные порезы. Я нахмурился, рассматривая их. Она повернула запястье, чтобы я мог лучше их разглядеть.

Буквы. P. E. T. E. О Господи, она вырезала мое имя на своей плоти. Я провел пальцем по буквам.

- Я делаю это ради тебя, Пит, - тихо сказала она.

- Почему, Джой? Почему?

"Потому что я хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя”.

Я не знал, что сказать. Я видел ее фотографию с мужем. Черт возьми, я отправил ей копию, чтобы она знала, что я знаю, что она замужем. И она знала, что я видел анкету, которую она заполнила.

- Что ты хочешь, чтобы я сделал, Пит?

Я не знал. Я не знал, что делать, и я не знал, что сказать. Я отвел ее обратно в квартиру, и мы занялись любовью. Потом мы сидели на балконе, глядя на город. Джой Чейн закурила и рассказала мне, чем она занималась, сажая рис на ферме в Хорате, по ее словам. Она похудела и сказала, что это из-за того, что она курила марихуану. "Потому что я слишком много думаю”,

- сказала она.

Я спросил ее, чем она хочет заниматься, и она сказала, что не хочет работать танцовщицей. "Я не была такой раньше, Пит, теперь я хорошая девочка. Я буду хорошей девочкой ради тебя ". Она собиралась поговорить с мамасан в "Зомби" и спросить, не могла бы она поработать официанткой. "Что ты думаешь, Пит?" - спросила она, положив голову мне на плечо. - Думаешь, это хорошая идея?

Я сказал, что да, я подумал, что это хорошая идея.

Ван позвонил мне и сказал, что Пит вернулся. Я танцевала в баре в Soi Cowboy, но дела шли неважно. Полиция в Сой Ковбой не разрешает танцевать топлес или обнаженными, или какие-либо другие шоу, поэтому большинство туристов отправляются в Патпонг или Нана Плаза. Мужчины, которые ходят в Soi Cowboy, обычно работают в Бангкоке, они там уже давно, поэтому у них туго с деньгами, вы не сможете обманом заставить их заплатить пять тысяч бат за ночь. Я проработал там всего несколько дней, когда позвонил Ван, так что я сразу уволился.

- Я трижды ходил в "Нана Плаза", прежде чем увидел Пита. Первые два раза его там не было, и все закончилось тем, что я ненадолго остановилась в отеле с американским парнем, который обливал меня блевотиной, когда я танцевала в "Зомби".

Пит выглядел ужасно, как будто засиделся допоздна и слишком много выпил. Он выглядел старым.

Он продолжал спрашивать меня, где я была, что делала. Я хотела сказать ему, что это не его дело, потому что он месяцами не присылал мне денег.

Он отвел меня обратно в квартиру, которую делил с Брюсом. Она была огромной. Три большие спальни, гостиная, почти такая же большая, как у Зомби, и балкон. В каждой спальне была отдельная ванная. Там могли бы жить шесть тайских семей, но Пит и Брюс остановились там самостоятельно. Он был слишком большим, я чувствовала, что заблудилась, и я уверена, что там были призраки.

Пит продолжал спрашивать меня, чем я хочу заниматься. Я не знал, что ему сказать. Я хотела, чтобы он заботился обо мне, давал мне достаточно денег, чтобы мне не приходилось работать, но он не предлагал этого. Танцы были лучшим способом заработка, но я знала, что он не хотел, чтобы я танцевала, поэтому я сказала, что буду работать официанткой. Похоже, ему понравилась эта идея. Я объяснил, что официанткам платят только половину того, что зарабатывают танцовщицы, и Пит сказал, что он оплатит разницу. Большое дело, да? Последний из крупных транжир.

Джой начала работать официанткой. Она выглядела очень мило в своей униформе - белой рубашке с тонким черным галстуком и длинной черной юбке. Она действительно усердно работала, подавая напитки, опустошая пепельницы и убирая со столов. Казалось, ей это тоже нравилось. Я думаю, она была счастливее, потому что ей не нужно было обнажаться полностью перед посетителями.

Каждый раз, когда я входил, она поднимала надо мной большой шум, обнимала и целовала меня, а всякий раз, когда она не работала, она стояла рядом со мной и разговаривала. Официанткам могли выплачивать штрафы в баре, как и танцовщицам, но я никогда их не платил. Я сказал ей, что больше не буду обращаться с ней как с проституткой. Я встречался с ней до работы, или после, и в ее выходные, но я не был готов платить деньги бару, чтобы она могла уйти с работы пораньше. Она сказала, что понимает, что хочет доказать мне, что может быть хорошей девочкой. Честно говоря, я бы предпочел, чтобы она работала в магазине, ресторане или обычном баре вроде Fatso, но я знал, что она могла бы зарабатывать больше, работая в Nana Plaza.

Я заходил к ней почти каждый вечер. Иногда я оставался на час, иногда намного дольше. И каждый раз, когда я уходил, она провожала меня до двери и целовала на прощание, как будто давая понять всем остальным девушкам, что она моя. Или что я принадлежу ей. Что угодно. Иногда она звонила мне в три часа ночи, сразу после закрытия бара, и спрашивала, может ли она приехать и повидаться со мной. Полчаса спустя раздавался робкий стук в дверь квартиры, и она была там, застенчиво улыбаясь, все еще одетая в форму официантки, и она проводила ночь, засыпая в моих объятиях, прижавшись ко мне, едва дыша.

Я пытался кое-что сделать, но она была всем, о чем я мог думать. Я не знаю, почему я любил ее, правда, не знаю. Если бы я составил список всего, что мне в ней нравилось, и сравнил его со списком причин, по которым она мне совершенно не подходила, не было бы никаких сомнений в том, что будет иметь больший вес.

Она была бывшей девушкой из бара, она переспала Бог знает со сколькими мужчинами. И не то чтобы ее заставляли это делать: я видел Джой с большим количеством разных мужчин в "Зомби", и она всегда была жизнерадостной, полной жизни, наслаждалась собой во время работы. Мне было неприятно думать об этом, но я знал, что она была бы такой же с ними в постели. Секс был просто тем, чем она занималась с энтузиазмом и талантом, и у меня не было иллюзий, что она была такой только со мной.

Она тоже была лгуньей. Она лгала мне так много раз, что я сбился со счета, и даже принимая во внимание склонность тайцев говорить вам то, что вы хотите услышать, все равно было невозможно построить какие-либо долгосрочные отношения на лжи. Самой большой ложью был ее муж. Она настаивала, что он пробыл в ее доме всего несколько дней, что его больше не было в ее жизни, но до того, как мой детектив выяснил, что происходит, она всегда отрицала, что у нее кто-то был. Это было не просто эмоциональное предательство, это был тот факт, что она занималась любовью с тайцем, пока спала со мной. Это было большое событие, потому что мы не всегда пользовались презервативом.

Это произошло почти по ошибке, через пару месяцев после того, как я начал оплачивать ее bar fine. Я был с ней в отеле short time, и презерватив порвался. Такое часто случается с презервативами таиландского производства, должно быть, в них используется дешевая резина или что-то в этом роде. В общем, я почувствовал, что они порвались, и вытащил их. Они порвались, и я снял их. Это был последний, который у меня был. Я знал, что могу пойти на стойку регистрации и купить один у парня там за десять бат, но Джой держалась за меня. "Пит, я не больна. У меня нет СПИДа, у меня вообще ничего нет. Я занимаюсь любовью с тобой, только с одной ". Затем она потянула меня обратно вниз, и я закончил заниматься с ней любовью без презерватива.

С тех пор я редко пользовался им и никогда ничего не ловил. Я всегда считал, что Джой хранит верность, но как только я узнал, что у нее есть парень-тайец, я снова начал пользоваться презервативами. По крайней мере, вначале. Тогда Джой попросила меня не делать этого, она сказала, что хочет ребенка, она хотела иметь детей от меня, чтобы показать мне, как сильно она меня любит. Я сказал ей, что боюсь заболеть, но она ответила мне, что беспокоиться не о чем, Пак ушла, она только занималась со мной любовью и по возвращении в Бангкок поехала сдавать анализ на СПИД. Я сделал, как она просила, но в глубине души у меня была мысль, что, возможно, она все еще лжет мне.

Так как же я могу продолжать отношения с таким глубоким уровнем недоверия? Я не знаю, я действительно не знаю. Отчасти дело было в ее внешности, но, должно быть, дело было не только в этом, потому что бары Бангкока битком набиты красивыми девушками, все желающие, все доступные. Ладно, итак, у Джой были волосы, которые я любил, и тело, за которое можно умереть, и я думаю, что она самая красивая девушка, которую я когда-либо видел, но одного этого было бы недостаточно, чтобы искупить предательство.

Это была тысяча мелочей, которые она делала. То, как она тихо разговаривала со мной по телефону, то, как она хихикала, и то, как это хихиканье переходило в громкий хриплый смех, если она слышала что-то действительно смешное. Это было из-за того, как она всегда смотрела на меня, чтобы узнать, счастлив ли я, как она спрашивала меня, все ли в порядке, когда я выглядел мрачным. Мне нравилось, как она сидела, выгнув спину, словно ее воспитывали в швейцарской школе для благородных девиц. То, как она зачесывала волосы за ухо.

Мне нравилось смотреть, как она одевается. Она проводила несколько минут, разглядывая себя в зеркале, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что ее рубашка сидит на спине в самый раз.

Некоторые вещи, которые она делала, были чертовски милыми. У тайцев пунктик насчет голов и ног. Голова - самая важная часть тела, ступни - хуже всего. Так что указывать ногой на что-либо или прикасаться к чему-либо ногами - невежливо. И столь же невежливо соприкасаться с головой другого человека, даже случайно. Когда Джой хотела прикоснуться к моим волосам, даже если это было просто для того, чтобы убрать их с моего лица, она сначала останавливалась и говорила "хор тот ка", извините меня.

Ее религия тоже была очень важна для нее. Всякий раз, когда она входила в Нана Плаза или покидала ее, она проходила мимо святилища и останавливалась. Я думаю, это эквивалентно тому, как католичка крестится, входя в церковь. Это может быть сделано автоматически, жестом, не задумываясь, или это может быть сделано с осторожностью, с благоговением. С Радостью выбрала последнее. Она не шутила, она уважала святилище, несмотря на то, что оно находилось у ворот в зону красных фонарей, логово беззакония. Казалось, ее не трогало то, что происходило вокруг.

Она всегда говорила мне, что любит меня. Однажды я спросил ее почему. Она заглянула глубоко в мои глаза, прямо в мою душу. "Потому что я люблю тебя, Пит. Твоя мать умерла, когда ты был маленьким.

Моя мать умерла, когда я был маленьким. Мы похожи. Я понимаю тебя, Пит. Когда она это сказала, у меня перехватило дыхание. Я ожидал одного из стандартных ответов тайской барменши. "Потому что ты хорошо выглядишь, потому что с тобой весело, потому что ты заботишься обо мне". Я не ожидал такого эмоционального обращения и не находил слов, все, что я мог сделать, это протянуть руку и обнять ее.

Она никогда не просила меня объяснить, почему я люблю ее, а если бы и попросила, я не был уверен, что сказал бы. Таких слов, как "милый" и "симпатичный", было недостаточно, не по сравнению с тем, как она объяснялась мне в любви. В любом случае, попытки рационализировать это никогда не имели для меня никакого смысла. Я просто продолжал ходить по кругу. Я любил ее, но никогда не мог доверять ей, а без доверия действительно ли была возможна любовь? Итак, если это была не любовь, то что это было? Я не думаю, что увлечение продолжалось бы так долго, и я не думаю, что увлечение выдержало бы ее ложь и предательство. Возможно, одержимость.

УБруно было объяснение; оно звучало нелепо, когда он рассказывал мне, но я пришел к выводу, что, возможно, это правда. Он сказал, что деревня Джой находится недалеко от камбоджийской границы и что многие аспекты ее культуры ближе к кхмерской, чем к тайской. Тайцы верят, что кхмерские колдуны обладают странными способностями, особенно связанными с любовью и сексом. Тайцы верят, что кхмерские девушки могут попросить колдуна сделать им татуировку, невидимую татуировку, где-нибудь на их теле. Татуировка - это волшебство, и как только мужчина прикоснется к ней, его сердце навсегда принадлежит девушке.

Не имеет значения, любит она его или нет, не имеет значения, как она к нему относится, он ее и будет принадлежать вечно.

Я рассмеялся, когда Бруно рассказал мне эту историю, но чем больше я думал о ней, тем больше в ней было правды. Было что-то необъяснимое в том, как я относился к Радости, и магия казалась таким же хорошим способом объяснить это, как и любой другой. Я спросил Джой о невидимой татуировке, и она запрокинула голову и смеялась до слез.

-

Это правда о кхмерских девушках и невидимых татуировках, но я не кхмерка, я тайка. Тайским девушкам не нужна магия, чтобы заставить фарангов делать то, что они хотят. Это техника, этому можно научиться.

Ты должен знать, чего хотят фаранги, и быть готовым дать им это. А чего хотят фаранги? Некоторые просто хотят секса, и их легче всего удовлетворить. Секс - это легко. Ты просто ложишься на спину, раздвигаешь ноги и позволяешь им заниматься этим. Некоторые фаранги, приезжающие в Таиланд на каникулы, хотят завести временную подружку. Они хотят секса, но они хотят, чтобы кто-то показал им окрестности, отвез в Гранд-Палас, что-то в этом роде, а затем помахал им рукой в аэропорту. С ними легко иметь дело. Некоторые фаранги хотят, чтобы вы их любили, и это тоже легко подделать. Тайские девушки используют не магию, чтобы удержать фарангов, а психологию.

Сунан и Мон научили меня этому, и теперь я учу девочек, которые приезжают из нашей деревни. Первое, чему вы должны научить их, - это не бояться фарангов. Я говорю девочкам, чтобы они думали о них как о водяных буйволах. Они большие и могут быть пугающими, но в основе своей глупы, и их очень легко водить за нос. И не имеет значения, если вы не очень хорошо говорите по-английски. Фаранги всегда будут играть с тобой в глупые игры, и они будут говорить очень медленно и изображать пантомиму. Все, что тебе нужно делать, это быть с ними ласковой. Когда вы впервые подходите к ним, вы пожимаете им руку или вай, а затем спрашиваете, можно ли присесть рядом с ними. И вы никогда не просите их купить вам выпивку, они должны думать, что это их собственная идея. В этом и заключается главный трюк - заставить их думать, что они дают, а не вы берете. Я никогда не прошу посетителей оплатить мой бар файн. Я жду, когда они сами попросят. Некоторые девушки действительно напористы, но восемьдесят процентов фарангов ненавидят напористых девушек. И если клиент не спрашивает меня, может ли он оплатить мой бар файн, значит, на полях полно других буйволов.

Мне очень нравилось работать официанткой. Это было несложно, и я могла проводить время, болтая с друзьями. Я также получала много напитков и чаевые. Многие фаранги, казалось, думали, что раз я официантка, то я хорошая девушка. Я думаю, это стало более сложной задачей, потому что они думали, что официантки не ходят с клиентами, поэтому они покупали мне много напитков и не лапали меня так часто, как когда я была танцовщицей.

Пит приходил ко мне каждый день, и это было здорово, потому что каждый раз, когда он приходил, он давал мне деньги, иногда до тысячи бат. Остальные девочки мне завидовали. Они тоже мной восхищались. Пит узнал о Парке, он знал, что я солгала ему, но все равно вернулся и давал мне тысячу бат в день. Они хотели знать, как я это сделал, как я помешал ему покончить со мной. Я просто рассмеялся и сказал, что у меня кхмерская татуировка.

-

Брюс на несколько дней уехал за город с Троем. На следующее утро после возвращения он постучал в дверь моей спальни. "Пит", - сказал он. - Можно тебя на пару слов?

Я открыла дверь спальни, но он вернулся в гостиную. Он ходил взад-вперед. - Что случилось? - спросила я. - Спросил я.

"Послушайте, я никого не обвиняю, но кто-нибудь был здесь?”

-Бывал здесь?

- Посетители. У вас были посетители?

Я все еще был в полусне. - Э-э-э, Джой. Это все. Почему?

- Из моей комнаты пропали часы.

Я был ошеломлен. Джой никогда ничего у меня не крала. Она никогда ничего не брала без предварительной просьбы, и чаще всего мне приходилось давить на нее, чтобы она приняла что-то такое простое, как рубашка или фотография. В моей комнате было три наручных часы и более десяти тысяч бат в ящике стола. Она ни за что не взяла бы часы у Брюса.

- Где это было? - Спросил я.

- На туалетном столике. Это было там до того, как я уехала в Нонг Кхай. И мои визитные карточки исчезли.

- Ваши визитные карточки?

- Я только что получила их. На туалетном столике стояла коробка с визитными карточками. Ладно, мне на них наплевать, но часы были дорогие”.

- Брюс, о чем ты говоришь? Ты думаешь, Джой украла коробку визиток? Зачем ей это делать?

Он пожал плечами. - Может быть, она не знала, что это такое?

Я разочарованно вздохнула. - Если она не знала, что это такое, зачем ей их красть?

- Они были в деревянной шкатулке. Может быть, она подумала, что это красивая шкатулка. В любом случае, меня больше беспокоят часы.

Я сел за обеденный стол. - Послушай, Брюс, я никогда не спускал с нее глаз. Она все время была со мной. Она никак не могла попасть в твою спальню.

Мы ходили туда-сюда почти десять минут, я говорил, что она не хотела и не могла этого сделать, Брюс настаивал, что часы исчезли, как и визитные карточки. Дело в том, что я несколько раз заходила в спальню Брюса, чтобы воспользоваться телефоном, пока его не было, и не видела ни часов, ни карточек. На туалетном столике были еще кое-какие вещи, в том числе несколько фотографий его и его семьи, но никаких часов и уж точно никаких визитных карточек.

В конце концов Брюс приступил к работе. Ничто из того, что я сказал, не поколебало его убежденности в том, что Джой у него украли.

-

Да, тайцы украдут тебя вслепую, если у них будет хоть полшанса. Они называют это Страной улыбок, но это пиар-чушь собачья. Улыбки ненастоящие. Улыбки - это маски, с помощью которых они могут скрывать свои настоящие чувства, свои истинные намерения. Вот почему так много фарангов попадают в беду, когда приезжают сюда.

Они видят счастливые, улыбающиеся лица и думают, что все их любят. Вот что делает тайцев такими опасными, вот почему их страну никогда не колонизировали. Они улыбаются и приветствуют тебя, и они забирают у тебя все, крадут тебя вслепую, если у тебя есть хоть полшанса.

Мой друг работает в многоэтажке на Силом-роуд. В ней тридцать этажей, и на каждом этаже четыре туалета: два для мужчин и два для дам. Раньше каждое утро в понедельник руководство раскладывало рулоны туалетной бумаги в каждой кабинке. Всего это что-то около шестисот рулонов туалетной бумаги. К вечеру понедельника все до единого рулона туалетной бумаги были израсходованы. Это происходило неделя за неделей. Теперь я спрашиваю вас, что за человек берет на себя все хлопоты по краже рулона туалетной бумаги?

Сколько стоит рулон туалетной бумаги? Несколько бат. И это было бы не так уж плохо, если бы один парень выкатил сотни рулонов туалетной бумаги, это было бы не так уж плохо. С одним плохим яблоком они могли справиться. Нет, это были сотни офисных работников, каждый из которых украл по одному рулону туалетной бумаги, чтобы забрать домой. В конце концов руководство сдалось и выдало каждому офису индивидуальные рулоны туалетной бумаги. Итак, мой приятель, он работает в одной из крупных британских биржевых фирм, и если к нему приходит посетитель, который хочет пойти посрать, он должен попросить у своей секретарши "болотный ролл".

Они постоянно обдирают меня в баре. По мелочи, несколько бутылок Сингхи каждый день. Я знаю, что это происходит, но я просто учитываю это в их зарплатах. Затем раз в месяц сзади подъезжает пикап и выкатывает несколько ящиков Сингхи. Я знаю, кто это делает, и я мог бы остановить это, если бы захотел, но она хороший работник, и воровство, вероятно, держит ее в напряжении. Какая альтернатива? Если я уволю ее, мне останется только найти замену, а замена, вероятно, просто придумает еще более изощренный способ обобрать меня. Лучше, чтобы ты знал дьявола, вот что я скажу.

-

Я не мог поверить, когда Пит рассказал мне, что сказал Брюс. Я не вор. Я никогда ни у кого не крал. Даже когда я был маленьким и у моей семьи ничего не было, я никогда не крал. Питу следовало бы знать лучше. Он оставил меня наедине со своим бумажником, и я даже не заглядывал в него, чего нельзя сказать о нем. Я знаю, что он роется в моей сумке, проверяя, нет ли у меня фотографий других мужчин или лишних денег. Я никогда ничего не говорила ему об этом, и он должен был проявить ко мне такое же уважение. Ему следовало просто сказать Брюсу, что я никогда не краду, и оставить все как есть. Пит продолжал давить на меня, говоря, что не рассердился бы, если бы я забрал часы, при условии, что я верну их обратно. Это было равносильно обвинению меня. Я был так зол, но не показал этого.

Я имею в виду, сколько часов я могу носить? У меня есть часы с Микки Маусом, которые подарил мне Пит, зачем мне еще одни? И визитные карточки? Это было просто глупо. Я спросил Пита: "За сколько я смог бы продать карты? Миллион бат? Два миллиона бат?" Это было безумие. Если бы я собирался что-нибудь украсть, я бы взял деньги. У Пита и Брюса всегда завалялись деньги, и я уверен, они бы не заметили, если бы я взял несколько сотен бат. Но я не вор. Пит должен это знать. Если бы мне нужны были деньги, я мог бы попросить фаранга дать их мне. Я могла бы поработать недолго и получить две тысячи бат, а если я пофлиртую с парнем, то смогу получить большие чаевые, даже не занимаясь с ним сексом. Мне нет необходимости красть часы. Или визитные карточки.

Хуже всего было то, что Пит сказал, что я больше не могу возвращаться в квартиру, потому что Брюс беспокоился, что я могу взять что-нибудь еще. Я чувствовала себя такой оскорбленной. Поеду я к нему на квартиру или нет, не важно, это не значит, что я должна платить, если мы остановимся в отеле на короткое время, но я просто чувствую такую злость из-за того, что со мной обращаются как с преступницей. Я не вор, и Пит должен это знать. Брюс тоже.

Я не знаю, почему Пит поднимает такой шум из-за часов. Здесь нет никакой чертовой тайны. Я пошла в Нонг Кхай с Троем, и перед уходом мои визитные карточки и часы лежали на туалетном столике. Когда я вернулась, их уже не было. Я сказал Питу, что Джой здорово просрал время, потому что у меня в нижнем ящике лежали дорожные чеки на пятьсот долларов. Я думаю, случилось то, что она проскользнула в комнату, пока Пит был в душе, и схватила первое, что попалось под руку. Это логично, верно? Я их не крал. Пит их не крал. Пит говорит, что единственным посетителем, пока меня не было, была Джой. Не нужно быть гребаным Эркюлем Пуаро, чтобы понять, кто виноват. Но Пит этого не допустил. Продолжал настаивать, что я, должно быть, куда-то положил часы и забыл о них. Чертовски нелепо.

Я думаю, что мир Радости и Пит должны были поступить с ней достойно несколько месяцев назад, но вы только посмотрите на нее. Она не в той же лиге, что Трой. Я знаю, что могу доверять Трою:

часто бывало, что я перебирал с выпивкой и отдавал ей свой кошелек, а она никогда не брала даже двадцатибаттовой банкноты. Трой абсолютно честен. Хотя, я считаю, Джой более чем способна на воровство. Посмотри, как она врала Питу о своем муже, даже когда у него были их совместные фотографии и все такое. Она отрицала это с самого начала. И Пит уличил ее в бесчисленном количестве другой лжи. Так почему же он думает, что может поверить ей, когда она говорит, что не брала часы?

На следующий день после того, как я упомянула об этом, он помог мне обыскать квартиру. Мы обошли все комнаты, проверили все ящики, даже прошлись по кухне. Ничего. Затем он начал спрашивать меня, уверен ли я, что никого не приводил обратно в квартиру. Окровавленная щека. Затем он захотел узнать, брал ли я куда-нибудь часы с собой, когда видел их в последний раз. В конце концов он мне надоел, и я сказал, что ему лучше допросить Джой. Он вылетел из квартиры. Грустный пиздец.

Джой позвонила мне и спросила, не хочу ли я пойти перекусить перед тем, как она приступит к работе. Она сказала, что ее сводная сестра и три двоюродных брата приехали в Бангкок из Сурина, и все они хотели познакомиться со мной.

Мы договорились встретиться в немецком ресторане на Soi 4 в шесть часов. Я должна была отнести отредактированные корректуры путеводителя по Бангкоку курьерской службе, которой пользовалась, но решила, что Алистер не будет возражать подождать еще один день. У меня уже была неделя с опозданием, так что я решил, что он все равно изменил расписание.

К тому времени, как появилась Джой, я выпил пару бокалов джина с тоником. На ней уже была форма официантки, а к поясу прикреплен номерной значок. Официант 127. Она подождала меня и представила девушек. Там была ее сводная сестра Дит, которая, как и Эппл, была более молодой и немного пухленькой версией Джой, и ее двоюродные сестры Нин, Му и Ванди. Все они стояли немного позади Джой, как будто боялись меня, но Джой подбадривала их подходить ко мне.

Мы сели за столик у окна и заказали напитки. Я заказал джин с тоником, а все девушки - апельсиновый сок. Нин, Му и Ванди осматривали ресторан и показывали на фотографии и обстановку заведения, и у меня возникло ощущение, что они впервые оказались в западном ресторане.

- Я подарил Джой лазерную указку, которую купил для нее в Патпонге. Она была на брелоке и могла посылать лазерный луч на расстояние более километра. Я подумал, что она могла бы повеселиться с ним в баре. Она показала его девушкам, и они с любопытством осмотрели его.

Я позволил Джой заказать еду, и она сказала официантке, что хочет. Младшие девочки смотрели, как Джой делает заказ, и я видел, что Джой гордится тем фактом, что она все контролирует.

Джой спросила меня, чем я занимался, и я объяснил, как продвигается работа над книгой. Она перевела другим девушкам, и снова я увидела, что ей нравится демонстрировать свои знания английского. Она продолжала использовать слово "фаранг" вместо моего имени, но я не обиделся, потому что "Пит", вероятно, было не тем именем, которое они слышали раньше.

Я спросил Джой, как долго четыре девушки пробудут в Бангкоке, и она удивила меня, сказав, что они приехали на работу. В "Зомби". Я мог бы представить ее в баре, но Нин, Му и Ванди казались слишком застенчивыми.

- Работаете официантками? - Спросила я.

Джой покачала головой. "Танцую, как я раньше", - сказала она.

Дит с энтузиазмом кивнул. Она казалась самой сообразительной из четверки, и она внимательно прислушивалась к разговору, который вели мы с Джой, и время от времени прерывала его, чтобы спросить Джой о чем-нибудь, предположительно для перевода. Остальные три девушки разговаривали друг с другом на приглушенном тайском.

- Они танцевали раньше? - спросил я.

Джой хихикнула и сказала, что нет, они этого не делали.

- А они не стесняются? - Спросила я.

"Нет, не стесняюсь. Они слишком сильно хотят денег", - сказала она.

Принесли еду, и Нин, Му и Ванди осмотрели блюда, как хирурги, готовящиеся к операции.

Джой кивнула Дит. - Что думаешь? - спросила она меня. - Хорошенькая?

Дит улыбнулась мне, показав красивые ровные белые зубы. Возможно, она никогда не сидела в кресле дантиста, но у нее был идеальный рот. Ее волосы были такими же длинными, как у Джой, когда она танцевала, только слегка волнистыми. Ее лицо было практически идентично лицу Джой, хотя справа от носа у нее была маленькая родинка.

- Сьюи Марк, - сказал я. Очень красивая.

Дит хихикнула и прикрыла рот рукой. Этот жест я видел у Джой тысячу раз.

"Отец тот же, мать другая", - сказала Джой.

Пока мы ели, Джой достала из сумочки листок бумаги и протянула его мне. Это было письмо, адресованное мне. Это был почерк не Джой, все буквы были заглавными, а на полях виднелись детские каракули в виде сердечек и цветов. Это было любовное письмо, но такое, какое мог бы написать восьмилетний ребенок. Я прочел это с радостью, и она пристально наблюдала за моим лицом, ожидая моей реакции. Оно было подписано "Джой", но это была не ее подпись.

- Кто это написал? - Спросил я.

"Подруга Джой", - сказала Джой. "Что ты думаешь?”

"Прелестно", - сказал я. "Почему ты не написал это?”

"Она лучше пишет. Я говорю ей, что хочу сказать тебе, и она пишет за меня”.

- Я положил письмо в задний карман. Я не был уверен, что сказать. Джой была вполне способна написать мне, она написала десятки писем. Так почему же она попросила подругу написать мне?

Нин, Му и Ванди принялись за еду. Джой положила креветки мне на тарелку, а затем налила еще тоника в мой джин. Она что-то сказала девочкам, по-моему, не по-тайски, а по-кхмерски, и все девочки кивнули. У меня возникло ощущение, что она рассказывала им, что она делает и почему.

Когда принесли счет, я расплатился наличными. Джой что-то сказала девочкам, и они отошли от меня.

Очевидно, она просила их поблагодарить меня.

Джой спросила меня, не пойду ли я с ними в Zombie. Было странно входить в "Нана Плаза" с Джой и четырьмя очень молодыми девушками, как будто я была учительницей, которая ведет класс на экскурсию. Дит выглядела лет на девятнадцать, того же возраста, что и Джой, когда я встретил ее в первый раз, но Нин, Му и Ванди выглядели так, словно им не исполнилось и восемнадцати. Они держались за руки, проходя мимо зазывал и неоновых огней, рекламирующих бары, прижавшись друг к другу, как испуганные кролики.

Мы зашли в "Зомби", и Джой усадила всех за стол и пошла за напитками для всех нас.

Затем она встала перед девушками и начала говорить по-тайски, указывая на различные части бара, туалеты, раздевалки, комнату для кратковременных сеансов, танцевальные площадки. Девочки сидели с широко раскрытыми глазами, потягивая апельсиновый сок и ловя каждое ее слово.

На следующий день они все были на сцене и танцевали обнаженными вокруг серебряных шестов. Шестифутовый скандинав заплатил за нее "бар Файн", и она ушла, держа его за руку, Джой гордо улыбалась, как родитель на выпускной церемонии. Что я чувствовал? Думаю, неловко. Как будто я был свидетелем взросления в культуре, которую не понимал. Или не хотел понимать. Дит была яркой, симпатичной молодой девушкой из провинции, но она без малейших колебаний выбрала жизнь барменши в Бангкоке.

Через неделю Ванди должна была вернуться домой. Она не занималась спортом. Она не умела танцевать, фактически, она едва могла ходить на высоких каблуках. Однако проблема была не в этом, многие девушки просто стоят, держатся за шест и покачиваются, ведь фаранги на самом деле не заходят в бар смотреть, как танцуют девушки. Проблема заключалась в том, что она не разговаривала с посетителями, даже если они подходили к ней. Она также не улыбалась, как будто ее парализовал страх. Я пытался заставить ее расслабиться, я сидел с ней и помогал ей завязать разговор, но она слишком нервничала. Только один парень хотел заплатить ей за барфайн, пожилой швед, но на следующий день он вернулся с жалобой. Он сказал мамасан, что Ванди лежала на спине, поджав ноги и скрестив руки на груди. Он потребовал свои деньги обратно, и мамасан отдала их ему.

Мамасан хотела избить Ванди, но я сказал "нет", что поговорю с ней. Я усадил ее и объяснил, что она должна сделать, но она просто продолжала качать головой и говорить, что не может этого сделать. Я спросил ее, в чем проблема, потому что дело было не в том, что она была девственницей или что-то в этом роде.

У нее был парень еще в Сурине, и я думаю, что впервые она занялась сексом, когда ей было пятнадцать.

Она сказала, что это фаранги. Ей не понравилось, как они выглядят, и ей не понравилось, как они пахнут. Я сказал, что вряд ли кто-то так думает, но вы должны были думать о деньгах. Вы можете сделать что угодно, если думаете о деньгах. Раньше я работал на фабрике за несколько тысяч бат в месяц. Такое можно заработать за одну ночь, так разве несколько минут дискомфорта не стоят того? Она заплакала, и я обнял ее. Некоторые девушки просто не могут этого сделать, и я думаю, что Ванди - одна из них. Я дал ей достаточно денег, чтобы доехать на автобусе обратно до Сурина, и отправил ее восвояси.

Сунан была в ярости. Она заплатила за одежду и обувь для Ванди и дала ей деньги на расходы. Она ожидала получить комиссионные с денег, заработанных Ванди. Сунан - умная деловая женщина. Она привозит много девушек из Сурина, а затем забирает десять процентов от того, что они зарабатывают за первый год. Сунан не стала разговаривать с Ванди после того, как та сказала, что хочет домой. Ванди продолжала говорить, что ей жаль и что она вернет деньги Сунан, но Сунан просто игнорировала ее.

Дит была совершенно другой, она привыкла работать в баре, как утка к воде. Она встречалась с фарангами каждую ночь и часто проводила время в комнате для кратковременных свиданий. Дит любит секс, и я не думаю, что ее волнует, с кем она этим занимается. Ее муж приехал с ней в Бангкок и призывает ее трахнуть как можно больше фарангов. Она отдает ему большую часть своих денег, и он уже купил мотоцикл.

Дит - хорошая танцовщица и быстро учится. Я показал ей несколько движений, и она очень быстро их выучила. У нее красивое тело, длинные ноги и большая грудь. Восьмидесяти процентам фарангов нравятся девушки с большой грудью. Ее английский тоже становится лучше с каждым днем. Она может рассмешить фарангов и знает, что сказать, чтобы понравиться им. Она напоминает мне меня самого в ее возрасте.

Я думаю, единственная разница между нами в том, что ей нравится секс, а мне нет. Я ненавижу это. За исключением Пак, конечно, но тогда это не секс, это занятие любовью. То, что я делаю с фарангами, - это просто секс, входящий и выходящий, пока они не кончат, и я ненавижу это. Они, конечно, никогда не узнают, потому что я умею улыбаться, как будто мне это нравится, и издаю нужные звуки. Прямо как в лесбийском шоу, в котором я участвовала с Ваном. Это все большой спектакль.

-

Джой работала официанткой почти две недели, когда я увидела его. На самом деле я не была уверена, что это он, поэтому продолжала смотреть на кабинку, где работали ди-джеи. На нем была бейсболка, так что я не могла разглядеть, насколько коротки у него волосы, но глаза навыкате было не перепутать. Джой продолжала подходить ко мне, такая же внимательная, как всегда, прислонялась ко мне, поглаживала мое плечо, корчила рожи, чтобы рассмешить меня. - На что ты смотришь? - спросила она наконец.

“ Тот парень. Тот, что проигрывает пластинки.

Она не оглянулась, она просто продолжала смотреть на меня. - А что насчет него?

Я глубоко вздохнула. - Джой, он так похож на твоего мужа.

Она нахмурилась, затем повернулась и уставилась на ди-джея, ее рука слегка покоилась на моем бедре. Она издала тихий фыркающий звук. "Он? Нет, - сказала она. Мимо проходил подросток с подносом, и она схватила его за руку. "Мой муж был больше похож на него", - сказала она, кивая на удивленного официанта.

Я оглянулся на кабинку ди-джея. Если это был не он, сходство было поразительным. Джой отпустила руку официанта и обвила руками мою шею. "Пит, я не лгу тебе", - сказала она.

Я посмотрел ей в глаза, и мне так захотелось ей поверить.

"Это очень на него похоже", - сказал я.

Она отступила на шаг и укоризненно посмотрела на меня. -Пит, он работает здесь всего неделю.

- Как его зовут? - спросил я.

"Я не знаю", - сказала она. "Ты хочешь, чтобы я спросила?”

Я кивнул. Она театрально вздохнула и подошла к кабинке ди-джея. Она взобралась на стул и позвала поверх стеклянной перегородки: - Как тебя зовут? - крикнула она по-тайски.

- Гунг, - крикнул он в ответ. По-тайски это означает "креветка" и является общим именем как для мужчин, так и для женщин.

Она направилась обратно к моему столику, красиво покачивая бедрами. Она подняла брови. "Увлечена”,

- сказала она. - Его зовут Ганг. Теперь ты счастлив?

Я улыбнулся и обнял ее. От нее пахло свежестью и чистотой, несмотря на прокуренную атмосферу. Я поцеловал ее в шею, и она прижалась ко мне. "Да", - сказал я. "Я счастлив”.

Что-то в ее запахе беспокоило меня. Я чувствовал этот запах раньше, но, хоть убей, не мог вспомнить где.

Любовь слепа. Это действительно так. Это не клише, это прописная истина. Есть эксперимент, который прекрасно демонстрирует этот факт. Вы показываете фильм группе волонтеров. Он может быть о чем угодно. Тот, который я видел, - это ограбление, трое мужчин крадут деньги из фургона службы безопасности, и им мешают двое прохожих. Затем вы говорите добровольцам, что им будет задан ряд вопросов о том, что они видели. Им предлагается правдиво отвечать на определенные вопросы и лгать, отвечая на другие. Теперь вам будут задавать вопросы три типа людей. Задающие вопросы, конечно, не видели фильм. Вы приглашаете незнакомца, друга и партнера по браку задавать вопросы, и они должны оценить, правду им говорят или ложь.

Как вы думаете, каковы были бы результаты эксперимента? Непрофессионал предположил бы, что партнер с наибольшей вероятностью распознает ложь. Но на самом деле происходит прямо противоположное. Незнакомцы с наибольшей вероятностью заметят, когда им лгут. Партнер с наименьшей вероятностью. А друг находится где-то посередине, в зависимости от того, насколько он или она близкий друг.

О чем это нам говорит? Можно сделать ряд возможных выводов. Возможно, людям становится легче лгать тем, кто их любит, и они учатся скрывать невербальные сигналы, которые выдают неправду. Однако гораздо более вероятно, что мы, люди, предпочитаем не верить в то, что те, кто нам дорог, будут лгать нам, поэтому мы обманываем самих себя, мы заставляем себя не замечать явных признаков обмана. Любовь действительно слепа.

Я почувствовал, что что-то не так, как только вошел в бар "Толстяк". Большой Рон сидел там с широкой ухмылкой на лице, раскачиваясь в своем специально укрепленном кресле, как вулкан, готовый взорваться. Я сел и заказал джин с тоником.

"Джой при деле", - сказал он.

У меня похолодело внутри. Я знал, что за этим последует. Я понял это по самодовольному выражению его жирной физиономии.

- Вчера вечером ее оштрафовали в баре.

"Невозможно", - сказал я. "Я был там в десять”.

- Да, но в котором часу вы ушли?

- Около одиннадцати. Потом, закончив работу, она зашла ко мне домой.

Большой Рон захихикал, как школьница на первом свидании. - Тогда лучше поговори с Мэттом.

- Я притворилась, что мне все равно, но мое сердце бешено колотилось. Мэтт был американцем и постоянным посетителем "Нана Плаза", где его недавно начало тошнить от katoeys. Примерно через час он зашел в "Фатсо" и сел на табурет рядом со мной. Он поморщился. - Большой Рон рассказал тебе?

"Да", - сказал я, помешивая кубики льда в своем напитке пальцем. "Ты уверен?”

- Без вопросов. Я был с Джимми, и Джимми пытался запретить ей. Она сказала ”нет", но примерно через двадцать минут ушла с американцем.

- Вы знаете, кто это был?

Мэтт покачал головой.

- И нет никаких сомнений, Мэтт? Не могла же она пойти купить сигарет?

Он снова покачал головой. Думаю, мы оба знали, что я хватаюсь за соломинку. - Я знаю разницу между девушкой, вышедшей за сигаретами, и девушкой, которой заплатили за бар файн, Пит.

Для начала она переоделась в джинсы.

Да, конечно, он был прав. Я постарался не показать, насколько я расстроен, позвонил в колокольчик, чтобы угостить всех выпивкой, и в конце концов разозлился до чертиков.

Я зашел в "Зомби" сразу после полуночи. Джой была там, играла с лазером, который я ей купил. Она улыбнулась, подбежала и крепко обняла меня. "Я слишком много думаю о тебе", - сказала она.

- Я люблю тебя, Джой, - сказал я.

- Я люблю тебя слишком сильно, - сказала она.

"Никогда не лги мне, Джой", - сказал я, ненавидя себя за то, что это звучит так жалко.

- Ты пьян, - сказала она. - Я никогда не лгу тебе, Пит. Я люблю тебя, слишком сильно.

Я сказал Парку, что это глупый поступок, что Пит обязательно узнает его, если Парк начнет работать в "Зомби". Парк дал мне пощечину и сказал, что ему все равно, что он не собирается позволять фарангу диктовать свою жизнь. Я сказал, что он ведет себя глупо, потому что у Пита была его фотография, но Парк снова дал мне пощечину, и я перестал спорить.

Конечно же, Пит заметил Парка, и мне пришлось прикрывать его. Мое сердце бешено колотилось, когда я шла через бар, чтобы крикнуть Парку. Я чуть не расхохотался, когда он сказал, что его зовут Ганг. Креветка? Пак ненавидит креветки. Называет их морскими насекомыми. Но Пит мне поверил, так что, возможно, он такой глупый, каким, похоже, считает Парк. Я сказала всем девушкам, чтобы они говорили, что Парк в Восторге, если Пит попросит их, но я не думаю, что он это сделал.

Пак продолжал настаивать, чтобы я пошел с другими фарангами, хотя я предупредил его, что все друзья Пита пьют в "Зомби" и кто-нибудь из них обязательно увидит меня. Парку было все равно, но он сказал, что если я беспокоюсь о том, что меня поймают, то мне следует отвести фарангов в комнату кратковременного пребывания. Я рассказала ему, как сильно я ненавижу комнату для кратковременного пребывания - там воняет, на кровати клещи, все девушки жалуются, что их кусают, но Парк меня не слушал. Иногда он может быть таким упрямым.

Не то чтобы мы нуждались в деньгах. Пит давал мне около четырех тысяч бат в неделю, а я зарабатывал не менее пятисот бат в день чаевыми. Я платил за нашу комнату и еду, я давал Парку деньги на пиво и сигареты, и я платил за его мотоцикл.

Иногда мужчины бывают такими неблагодарными. Я имею в виду, Пак получал всего три тысячи бат в месяц за проигрывание пластинок. Это даже не настоящая работа. Ди-джеи не могут сами выбирать музыку, фаранг, владелец бара, Дэмиен, сам решает, что им играть. В большинстве случаев он просто ставит один компакт-диск и позволяет ему проигрываться до конца. Фарангам все равно, они в барах ради девушек, а не музыки. Я знаю настоящую причину, по которой Пак хотел снова поработать ди-джеем: это было для того, чтобы он мог быть рядом с девушками. Я увидела, как он строит глазки Вану, и высказала ему часть своего мнения. Ни одному моему мужчине не сойдет с рук быть бабочкой, по крайней мере, перед моими друзьями.

Я оставил это до конца месяца, прежде чем отправиться в "Зомби" навестить владельца. Я узнал его имя от Джимми. Дэмиен Кавана, его семья разбирается в стеклопакетах в Великобритании, так сказал Джимми. Но в "Толстяке" ходили и другие версии истории его жизни. Брюс слышал, что когда-то он был адвокатом в Белфасте, но промышлял с деньгами клиентов. Рик сказал, что Кавана - это не его настоящее имя, что он изменил его по указанию поула после того, как десять лет назад был осужден по обвинению в педофилии. Большой Рон был уверен, что он провел некоторое время в тайской тюрьме за торговлю женщинами в Европу. Похоже, никто не знал наверняка.

Какой бы ни была правда о прошлом Кавана, я нашел его в маленьком тесном кабинете в задней части комнаты, где переодевались барменши. Он склонился над клавиатурой компьютера, вглядываясь в экран сквозь очки с толстыми линзами. Это был хитроватого вида мужчина, лет пятидесяти, я думаю, с редеющими седыми волосами и привычкой облизывать губы, когда слушал, как лягушка, обдумывающая свой следующий прием пищи. Я представился и сказал ему то, что хотел знать, а он только ухмыльнулся и покачал головой.

- Почему ты просто не ушла? - спросил он.

Я пожал плечами. - Она хочет измениться. Она больше не хочет танцевать.

Дэмиен усмехнулся и поправил очки на носу. "Пит, Пит, Пит, эти девушки здесь по одной-единственной причине. Они проститутки, и они занимаются сексом”.

- Джой - это другое ... - начала я, но остановилась, когда он начал качать головой.

Он наклонился вперед, как будто собирался поделиться со мной секретом. "Ты зря тратишь время", - сказал он.

- И более того, ты знаешь, что зря тратишь время.

"Хорошо, но мне нужно знать наверняка", - сказал я. "Мне нужно увидеть ее визитку”.

Карточка была ключом. Конечно, я знал, что у Мэтта и Джимми не было причин лгать, но если бы "Бар файн" Джой был оплачен, это было бы записано на карточку, которую она использовала каждый день. Карточки хранились на полке сбоку от шкафчиков.

- Ты раньше была журналисткой, да? - спросил он.

- Совершенно верно.

"Ну, то, что я показал тебе карточку девушки, было бы равносильно тому, что ты раскрыл источник", - самодовольно сказал он. "Я просто не мог этого сделать. У меня на руках был бы бунт. Девочки бы этого не потерпели.

"Но Джой сказала...”

"Они скажут все, что угодно, лишь бы вытянуть из тебя деньги. Почему ты не можешь просто смириться с этим? Они проститутки”.

"Она говорит, что любит меня...”

Он снова засмеялся, и я почувствовала, как мои щеки покраснели. Он снял очки и начал протирать их грязным носовым платком. - Пит, они все так говорят.

Мне захотелось влепить ему пощечину, но я этого не сделала. Я попыталась урезонить его. Я объяснил, что она могла бы зарабатывать гораздо больше денег, если бы танцевала и ходила с посетителями, что это была ее идея поработать официанткой.

"Официанток тоже хватает на короткое время", - сказал он. "Некоторые официантки трахаются чаще, чем танцовщицы. Черно-белая форма делает их похожими на школьников. Это их сильно заводит ”.

"Но Джой...”

"Другой", - закончил он за меня. "Да, ты сказала”.

Послушай, Дэмиен, я понимаю, о чем ты говоришь, но ты точно знаешь, что Джой оплатила свой бар файн? Вы смотрели на ее визитку?

"Я не обязан", - сказал он. "Слушай, ты хоть представляешь, сколько таких парней, как ты, приходят в этот офис и рассказывают мне точно такую же историю, как ты мне рассказал? На прошлой неделе у меня был парень из Дании.

Он влюбился в девушку по имени Нужда, ту, у которой были большие сиськи. Нужда встречается с тех пор, как ей исполнилось двенадцать лет, а сейчас ей почти тридцать. У нее трое детей и муж-таец, который бьет ее повсюду. Но этот датчанин приходит сюда, убежденный, что она - Дева кровавая Мэри. Говорит, что возвращается в Данию и хочет, чтобы Need поработала официанткой, пока его не будет. Так что Need подмигивает мне, и я говорю, конечно, хорошо, как угодно. Он возвращается в самолет, она снимает свою форму и снова начинает танцевать. Вероятно, он будет присылать ей деньги каждый месяц, и она отдаст их своему старику, чтобы он мог пойти куда-нибудь, напиться и надавать ей пощечин ”.

Я начала говорить, что Джой совсем другая, но еще до того, как слова слетели с моих губ, я увидела, как он начал ухмыляться.

"Послушай, у тебя здесь работает больше сотни девушек, ты действительно знаешь, которая из них Джой?" Я спросила его.

Он снова надел очки и высморкался в носовой платок. "Увидел ее пару недель назад и спросил мамасан, кто эта хорошенькая новая официантка. Она сказала, что это Джой, что раньше она танцевала”.

- "Но ведь вы не знакомы с ней лично?”

- Она не из тех, кого я трахал, если ты это имеешь в виду.

- Нет, я не это имею в виду. Я имею в виду, может быть, только может быть, она выполняет свою часть сделки.

Может быть, ей не заплатили за барный штраф.

Он покачал головой.

"Послушай, сделай мне одолжение", - попросил я. "Просто взгляни на ее визитку. Тебе не обязательно говорить мне, что на нем, но, может быть, когда ты взглянешь на него, то поймешь, что она другая. И если ее штраф в баре был выплачен, все, что вам нужно сказать, это то, что ваш совет мне не изменился ”.

Он откинулся на спинку стула. "Предположим, я так и сделаю", - сказал он. "Что ты планируешь делать?”

"Я уйду", - сказал я. "Если я буду уверен, что она солгала, я уйду”.

"Ты не сможешь", - говорит он. - Ты скажешь ей, что я показал ей визитку, и она приведет тебе любое из сотни оправданий, почему она ушла. Она была больна и заплатила свой собственный барный штраф, она пошла поужинать с друзьями, бла-бла-бла. Она убедит тебя, что ты ошибаешься, а потом у меня начнется бунт, когда она всем расскажет, что я показал тебе ее визитку.

- Клянусь тебе, Дэмиен, своей жизнью, что я ей не скажу.

Он взял щербатую кружку и отхлебнул чего-то коричневого. Он поставил кружку на стол. "Если я посмотрю на ее визитку, я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал”.

-Все,чтоугодно.

"Если я увижу то, что, как я знаю, увижу на этой карточке, я хочу, чтобы ты никогда больше с ней не разговаривал.

Забудь о ней.

"Без проблем", - сказал я. "На следующей неделе мне нужно лететь в Камбоджу. Пномпень. Я просто не скажу ей, когда вернусь.

Он несколько секунд смотрел на меня, и я подумал, что он собирается передумать, затем он поднялся со стула и подошел к стойке с расписаниями. Он провел по ним пальцем. "Какой у нее номер?" спросил он. "Здесь есть несколько радостей”.

"Сервер 127", - сказал я.

Он нашел карточку и сел. Он изучил ее, затем перевернул. Он положил карточку в верхний ящик своего стола, как будто боялся, что я попытаюсь схватить ее. Мое сердце бешено колотилось, но я старалась выглядеть как можно более беззаботной. "Пит, я не вижу в карточке Джой ничего, что изменило бы мое мнение”.

Несколько секунд я не мог дышать, как будто вокруг моей груди затянули стальной пояс. Я заставил себя улыбнуться. - Верно, - сказал я.

- Мне очень жаль, - сказал он.

Я не хотела его жалости. - Нет, это не имеет значения. Думаю, я и так знала.

Я рассмеялась, но звук застрял у меня в горле. Не знаю почему, но я начал рассказывать ему о ди-джее, о том, как я думал, что это муж Джой, но она отрицала это. Дэмиен кивнул.

"Это он", - сказал он. "Мамасан сказала, что он вернулся с ней в Бангкок”.

Я встал. - Да, я знал, что не должен ей доверять. Как ты и сказал, они все проститутки.

Он что-то нацарапал на листке бумаги и отдал его мне. Это был адрес. Он хитро посмотрел на меня. "Когда будешь в Пномпене, загляни в это заведение. У них самые красивые вьетнамские проститутки, которых ты когда-либо видел. Всем им меньше четырнадцати. Отличное место Пномпень, настоящий Дикий Запад.

Таким, каким был Бангкок тридцать лет назад.

Я улыбнулась, изо всех сил стараясь не показать, насколько расстроена была внутри. Я пожала ему руку и ушла.

-

Этот Пит, какой грустный ублюдок. Очевидно, он сильно запал на девушку, и когда вошел в офис, он был заведен крепче, чем часы на запястье придурка. Я видел это по его глазам. Он пытался быть спокойным, пытался притвориться, что не так уж сильно волнуется, но продолжал ерзать на своем стуле, и пару раз мне показалось, что он вот-вот заплачет.

Я не знал Радости, у меня больше сотни девушек только в Zombie, всего в Nana на меня работает, наверное, до тысячи. У меня и моих партнеров семь баров, и Zombie - едва ли не самый большой и прибыльный. Девушки там самые лучшие, они самые красивые и самые трудолюбивые. Я не был знаком с Джой лично, хотя и видел ее. Красивая девушка, великолепное тело. У нее был тот юный, незапятнанный вид, который мне нравится, но ее кожа была слишком темной, на мой вкус. Я знаю ее сестру, Сунан. Сунан - одна из самых трудолюбивых девушек в "Плазе". Два или три раза за ночь, каждую ночь. Ее сестра, Мон, тоже была хорошей работницей. К тому же они были хорошим источником новых девушек.

Каждые несколько месяцев они возвращались в свою деревню, хвастались своей новой одеждой и золотом, а возвращались с тремя или четырьмя новыми девушками, которые хотели работать в барах. Сунан учила их танцевать, наносить макияж, разговаривать с клиентами. Некоторые из девушек, которые к нам приходят, такие застенчивые, что и гусыне не скажут "бу", они хорошо танцуют, но потом сидят группами и разговаривают со своими друзьями. Но девушки, которых приводит Сунан, знают, как подойти к клиенту и представиться. Это не займет много времени, все, что им нужно сделать, это улыбнуться и поздороваться. Остальное сделает клиент. Сунан рассказывает им, как вести себя с посетителями, как заставить их заплатить штраф в баре и сколько просить потом. Говорю вам, Сунан стоит подумать об открытии школы барменш. Она тоже была бы отличной мамасан. Я спрашивала ее несколько раз, но она знает, что может зарабатывать больше танцами. Сколько она зарабатывает? Бар платит ей около шести тысяч бат, она зарабатывает еще шесть тысяч или около того на своей доле напитков в баре, и ее bar fine выплачивают в среднем тридцать раз в месяц, я думаю, так что она получает от этого еще три тысячи. Итак, здесь пятнадцать тысяч бат, что больше, чем получает учитель. Плюс есть деньги, которые она получает от самих клиентов. Сомневаюсь, что она делает это меньше, чем за полторы тысячи бат, так что это будет еще сорок пять тысяч бат. Это означает, что Сунан, вероятно, получает шестьдесят тысяч бат в месяц, что примерно в десять раз превышает среднюю зарплату по стране. Довольно неплохо, хм.

Теперь, достаточно было одного взгляда на карточку Джой, и я понял, что она этим занималась. За предыдущий месяц ее штраф в баре выплачивался пять раз, и она дважды была в комнате для кратковременных посещений. Я никогда не понимал, зачем кому-то понадобилось приводить девушку в комнату для кратковременных свиданий, но ею пользуются по полдюжины раз за ночь. Это ужасное место, комната без окон и кондиционера, односпальная кровать без подушки и простыни, которую меняют раз в неделю, и корзина для использованных презервативов и салфеток. Мы берем по четыреста бат за каждый раз, когда используется зал, и клиенты, кажется, с радостью платят это. Они могли бы спуститься в Пентхаус и за те же деньги провести ночь в приличном номере с телевизором, чистыми простынями и зеркальными потолками. Девушкам это нравится, потому что это быстрые и легкие деньги. Им даже не нужно переодеваться.

Пит напрашивался на неприятности, пытаясь изменить Джой. Она проститутка, она родилась проституткой и умрет проституткой. Лучшее, что он может сделать, это просто принять этот факт. Заплати ей, трахни ее и отпусти домой к мужу. Когда она ему наскучит, он сможет найти другую постоянную девушку. Никто не пострадает.

Он обещал мне, что уйдет, но я готов поспорить на свой последний доллар, что он этого не сделает. Посмотрим.

Мне было четырнадцать, когда мой отец впервые занялся со мной сексом. Я не понимала, что происходит и что он делает. Я подумала, что призрак вселился в него и заставляет его делать это, но на следующий день я рассказала Мон, и она сказала, что он делал это со всеми своими дочерьми. Кроме Сунан. Сунан не позволила ему. Он избил Сунан до полусмерти, но она никогда не позволяла ему. Однажды он ударил ее так сильно, что она не могла встать и четыре дня пролежала на своем матрасе и ничего не могла есть. В ее моче была кровь, но наш отец не позволил ей поехать в больницу. Мне тогда было двенадцать, это было через год после смерти нашей мачехи. У нее был рак, и она долго болела.

Мне это не нравилось, но я не просила его остановиться, потому что помнила, что он сделал с Сунан. Я просто отвернула голову в сторону и позволила ему делать все, что он хотел. Именно это я раньше делал и с фарангами, пока не понял, что могу получать больше денег, если буду притворяться, что мне это нравится.

Мой отец никогда не говорил, почему он сделал то, что сделал. Я думаю, может быть, он скучал по нашей мачехе, потому что никогда не делал этого, когда она была жива. Он заходил в мою комнату примерно раз в неделю, и от него всегда пахло выпивкой, так же, как от фарангов. Однако он не был грубым и никогда не просил меня делать то, о чем просят фаранги. Он просто молча занимался со мной сексом, а затем вернулся в свою комнату.

Мой старший брат начал заниматься со мной сексом примерно через три месяца после того, как мой отец лишил меня девственности. Мой брат был грубым и хотел, чтобы я делала для него и другие вещи. Я плакала, потому что не понимала, зачем он это делает. Я могла понять своего отца, потому что у него не было нашей матери, но у моего брата было много подружек. Я пытался остановить его, но он был слишком силен.

Он ударил бы меня, если бы я не сделал то, что он хотел. Я не такой крутой, как Сунан, я не смог противостоять ему, поэтому просто позволил ему сделать это со мной.

-Мой отец перестал трахать меня, когда мне было шестнадцать. К тому времени он перешел в Dit. Дит была такой же, как я, она никогда ничего не говорила, хотя я слышала, как ночью он, спотыкаясь, шел по коридору к ее комнате. Я была просто рада, что он не пришел в мою комнату.

Однако мой брат продолжал и заставил меня трахаться с его друзьями. Он брал с них по двадцать бат за раз и бил меня, если я не позволял им это делать. То же самое он проделал и с Дитом.

Он практически устроил в нашем доме бордель, но всегда следил за тем, чтобы наш отец был в поле. Через некоторое время я перестала жаловаться. Я попросила брата отдать мне половину денег, и он решил, что это справедливо, и так и сделал. Небольшие деньги, но, по крайней мере, я не чувствовала себя изнасилованной. Это была работа. От этого все казалось в порядке.

У меня была грандиозная пьянка в "Фатсо". Пьян в стельку. Я сильно отстал от графика с "кулинарной книгой для путешественников", но мое сердце не лежало к этому.

Большинство ребят разошлись по "Плазе", так что я посидел рядом с Большим Роном и излил ему свое сердце. Я рассказал ему о карточке Джой и о том, что ее муж работает ди-джеем. "Она играет в кровавую игру, - сказал я, - но ей не победить".

Вот чем это было для Джой. Игрой. Правила были просты. Говори все, что хочешь, чтобы заставить глупого фаранга расстаться с как можно большим количеством денег. Скажите ему то, что он хочет услышать, солгите, если придется, и продолжайте брать деньги. Она играла со мной в чертову игру, но теперь я знал правила и собирался показать ей, кто лучший игрок.

У меня уже был план, поэтому я позвонила в колокольчик, чтобы угостить Большого Рона и девочек выпивкой, и объяснила ему это.

У нескольких девушек были татуировки на плечах. Обычно бабочки или животные, хотя иногда они вытатуировали свое имя. Я собирался убедить Джой вытатуировать мое имя у нее на плече. Так она никогда не забудет меня. Всякий раз, когда она видела татуировку, она думала обо мне.

И, что более важно, ее муж тоже. Потом я бы бросил ее, и татуировка стала бы постоянным напоминанием им двоим о том, что я выиграл игру.

Мне потребовалась почти неделя, чтобы убедить ее сделать татуировку. Я не хотел слишком настаивать, потому что она бы заподозрила, что я что-то замышляю. Я сидел с ней в "Зомби" и показывал на девушек с татуировками, говоря, какие они красивые. Я спросил ее, не хочет ли она себе такую же, и она ответила, что конечно, ей они понравились. Через пару дней я спросил, будет ли у нее сердечко с моим именем, и она ответила "да". Я спросил ее, сколько это будет стоить. Она спросила одну из своих подруг, Кэт, и Кэт сказала, что ей сделали одну за семьсот бат. Я дал Джой тысячу бат и сказал, что она должна получить такую же.

- На следующий день, когда я зашел в "Зомби", она сказала, что была в тату-салоне с Кэт, но он был закрыт. Я пожал плечами, изображая невозмутимость, и притворился, что мне все равно.

На следующий день она сказала, что они с Кэт разговаривали с татуировщиком, но он сказал, что лучшие дни для нанесения татуировок девушками - вторник и четверг, что-то связанное с гаданием или религией, она не могла объяснить, что именно. Я подумал, что она просто оправдывается, и сказал ей об этом. Она отрицала это и сказала, что сделает это через два дня, во вторник.

В понедельник вечером, когда я зашел в "Зомби", она уже выпила четыре бутылки светлого пива "Карлсберг" и хихикала. Она была пьяна. На следующий день она не сделала татуировку, потому что сказала, что у нее похмелье. Я продолжал давить, медленно, но верно, все время улыбаясь, превращая это в игру. Когда я рассказал Большому Рону, что я делаю, он назвал меня черствым, бесчувственным ублюдком, но, говоря это, он смеялся. Я не чувствовала вины за то, что делала, потому что каждый раз, когда я была в Zombie, муж Джой сидел в кабинке диджея. Любая вина, которую я чувствовала, испарилась, когда я посмотрела на стенд и увидела его, его обтягивающую футболку и дурацкую бейсболку. Если бы они хотели играть в эту игру, они не могли бы жаловаться, если бы обожглись.

В конце концов у нее закончились оправдания. Она позвонила мне в середине дня, и я услышал жужжание на заднем плане. Джой была в тату-салоне с Кэт, и она хотела знать, хочу ли я свое имя в сердце или оба наших имени. Я сказал, что это зависит от нее.

Четыре часа спустя она звонила в дверь квартиры. Она сняла рубашку и показала мне крылатое сердце на своем левом плече. В середине красного сердца - мое имя. Большой Рон сказал, что Джой, вероятно, попытается отделаться нарисованной татуировкой, которая смоется через несколько дней. Я потер его большим пальцем, и она вскрикнула. Это было искренне. "Ты мне не веришь, Пит?" спросила она с выражением отчаяния на лице.

Я обнял ее и сказал, что нет, я ей верю, я знал, что она никогда бы мне не солгала. Я прижал ее к груди и вдохнул запах ее волос. Я выиграл. Я выиграл игру, но чувствовал себя не очень хорошо. Я просидел с ней в баре большую часть ночи, пока она с гордостью показывала своим друзьям татуировку. Когда бар закрылся, я отвез ее в отель "Пентхаус", и мы провели вместе всю ночь. Я гладил и целовал татуировку, занимаясь с ней любовью.

- Теперь ты доволен, Пит? она спросила, и я ответил, что доволен. Это была ложь. Я чувствовал себя дерьмово.

Мне нужно было сделать еще кое-что. На следующий день после того, как она сделала татуировку, я купил обратный билет в Пномпень. Алистер некоторое время приставал ко мне, говоря, что мне нужно съездить в Камбоджу, чтобы провести исследование для "Путеводителя по Камбодже", но я отговаривала его. Купив билет, я собрала сумку и позвонила Джой. Я сказал ей, что ди-джей остановил меня возле "Нана Плаза" и что он сказал мне, что он ее муж, и что он сказал, чтобы я больше не ходил в "Зомби".

"Почему он так сказал?" - спросила Джой. Я заметил, что она не отрицала, что он ее муж.

Я проникся этой историей, сказав ей, что ди-джей сказал, что его зовут Пак, и что он ревнует, что он не хочет, чтобы я давал ей больше денег, что он хочет, чтобы я держался от нее подальше.

"Пит, он лжет тебе", - сказала она. "Я не знаю, почему он так сказал, но он ошибается”.

Я сказал, что это не имеет никакого значения, что, если у нее есть муж, я не хочу иметь с ней ничего общего. Я положил трубку и поймал такси до аэропорта. Четыре часа спустя я был в Пномпене.

-

Питу придется следить за собой, потому что, если он продолжит в том же духе, придет время расплаты. Я не думаю, что он осознает, насколько опасны эти гребаные тайцы. Они никогда не выходят один на один, это всегда толпа с оружием в руках, кусками дерева, ножами, даже пистолетами. Случилось это на площади шесть месяцев назад, когда фаранг вцепился в нос одной из мамасан. Назвал ее водяным буйволом и выбежал, не заплатив по счету. Две недели спустя трое парней догнали его и начали избивать кусками свинцовой трубы. Его звали Стэн, он тоже большой мудак, поднимает тяжести и тренируется. Он схватил одного из них и разбил ему голову о стену.

Двое других убежали. Двое против одного - недостаточно хорошие шансы для тайцев. Единственный раз, когда вы увидите, как они дерутся один на один, - это в Муай-тай, тайском боксе, и в большинстве случаев это тоже чертовски подстроено.

В любом случае, Стэн считает, что это сошло ему с рук, и начинает дерзить. В конце концов, они снова схватили его, когда он шел по дороге. Их четверо, с ножами. Они полоснули его по лицу, чуть не ослепив. Врачи спасли ему глаза, но шрамы останутся у него на всю жизнь. Стэн всегда был уродливым ублюдком, так что я не думаю, что он слишком беспокоится. Девушки здесь не отказывают клиентам из-за нескольких шрамов. Посмотри на меня, ради Бога. Мне двадцать восемь, я каменная и уродливая свинья, и мне никогда не отказывали.

Вот чего я не могу понять о Пите. Что это между ним и Джой? Их там тысячи, тысячи Радостей, и все они трахаются за гроши. Вместилища для спермы, вот как я их называю. Трахни их, заплати им и двигайся дальше, вот что я говорю. Пит должен просто уйти, забыть об этой мести. Он не выиграет. Они, блядь, не позволят ему победить.

Я не понимаю Пита. Если он не хочет быть со мной, почему он не говорит об этом? Как будто он просто хочет создать мне проблемы. Почему он попросил меня вытатуировать его имя у меня на плече?

Разве это ничего не значит? И он солгал о разговоре с Паком. Зачем он это сделал?

-Парк был в моей комнате, когда позвонил Пит. Я спросил Парка, во что он играет, и он сказал, что не понимает, о чем я говорю. Тогда я разозлился и сказал, что он все испортил.

Он не имел права разговаривать с Питом, он был моим клиентом. Парк тогда очень разозлился и дал мне пощечину. Я дал ему пощечину в ответ, и он ударил меня очень сильно. Чуть не поставил мне синяк под глазом. Он не разговаривал со мной на работе, отворачивался каждый раз, когда я подходила к нему, и он не пошел со мной домой. Я была так смущена, все девушки говорили обо мне. Кэт рассказала всем о татуировке, а Парк рассказала кому-то о том, что Пит узнал, что он мой муж. Девочки сложили два и два, и это показалось им забавным. Почему Пит так поступил со мной? Я продолжала звонить Питу, но его либо не было на месте, либо он не брал трубку. Брюс пришел в Zombie сразу после полуночи с Риком и Джимми, парнями, которым нравится трахать катоев. Брюс сказал, что Пит уехал в Камбоджу и не знает, когда вернется. Я разрыдалась и пошла в туалет.

Дит подошла ко мне и спросила, в чем дело. Я рассказал ей, и она сказала, что пойдет и поговорит за меня с Парком. Это не помогло. Пак сказал, что со мной покончено. Я пошла к мамасан и сказала, что не смогу закончить свою смену. Она была действительно ужасна и сказала, что если я уйду раньше, мне придется заплатить свой собственный бар файн. Я умолял ее быть добросердечной, но она сказала, что нет, правила есть правила. Я занял у Дит 600 бат, швырнул их в мамасан и пошел домой.

Я вроде как надеялась, что Парк придет за мной, но он этого не сделал. Я села на кровать и выплакала все глаза, а потом решила вернуться к Сурину. Деньги, которые я копил, были у меня под матрасом. Я достал их, быстро принял душ, затем доехал на мотоцикле до автобусной станции и сел в VIP-автобус. Я почти всю дорогу домой проплакала.

Я люблю Таиланд. Иначе я не остался бы здесь на пятнадцать лет. Но, могу вам сказать, они чертовски странный народ. У них есть неприятная сторона, по-настоящему порочная сторона их натуры, которую они хорошо скрывают, но она всегда есть и не слишком глубоко под поверхностью. Позвольте мне привести вам пример. Они буддисты, большинство из них. Ты не должен убивать и поступать с другими, и что ни делается, то и происходит, все это дерьмо. Я имею в виду, что у меня была девушка-тайка, которая любила свежих крабов, поэтому покупала их живыми на рынке, приносила домой и просила меня их убить. Любила их есть, но не могла убить сама, потому что была буддисткой.

Окей, так ты думаешь, это означает, что тайцы - мягкий, пассивный народ, верно? Ошибаешься. Совершенно ошибаешься. В нескольких милях от Бангкока есть элитный жилой комплекс. Большие дома, серьезные деньги, охрана, никакого сброда и тому подобного. Там живут в основном тайцы, но есть и несколько богатых эмигрантов. Ну, некоторое время назад у них была проблема с бродячими собаками, которые лаяли по ночам, огрызались на прохожих и тому подобное. Комитет жилищного фонда собрался, чтобы обсудить, что делать с собаками. Это были влиятельные ребята: пара врачей, несколько офицеров армии и ВВС, даже чертов судья. Теперь, что обычно происходит, так это то, что они вызывают местного ловца собак, он собирает бездомных, и все собаки, которые не были востребованы в течение нескольких дней, усыпляются. Я думаю, это в значительной степени то, что происходит в Великобритании, не так ли?

Так или иначе, комитет получил смету на привлечение ловца собак, но поскольку задействовано было так много собак, что-то около пятидесяти, они посчитали, что это будет слишком дорого. Поэтому они решили использовать яд. Однажды ночью они попросили кого-то разбросать по всему поместью куски мяса, пропитанные стрихнином. На следующее утро повсюду были дохлые собаки. Они позвонили в местный совет, и те прислали грузовик, чтобы забрать туши. Там было более восьми мертвых бездомных собак, и все они умерли в мучениях.

Но дело в том, что ублюдки из комитета не рассказали всем жителям, что они делают. Погибли десятки домашних животных. Кошки и собаки. Комитет напечатал листовки, но не все получили по одной. Это была типичная тайская ошибка. И впоследствии никто не извинился за то, что произошло. Никто из членов комитета не встал и не признал, что они сделали что-то не так. По их словам, это была вина владельцев домашних животных, потому что они не держали своих собак внутри.

Итак, сколько из этих богатых ублюдков в комитете были буддистами, а? Наверняка все. Все до единого. Но они без колебаний заставляют кого-то другого подсыпать яд, чтобы убить несколько безобидных собак. Прямо как моя подруга и ее свежие крабы. Пока кто-то другой совершает убийство, его аура или что-то еще не повреждается, и он может перейти к следующей жизни с чистого листа. Они двуличны.

Я провел две недели в Камбодже и ненавидел каждую минуту этого. Я продолжал думать о Джой, о том, что я с ней сделал. Я позвонил Сунан на мобильный, но там никто не ответил. Я позвонил в телефонную будку в Сурине, но пожилая женщина, которая сняла трубку, сказала, что Джой там нет. Дело было не в том, что я хотел спасти отношения, я смирился с тем фактом, что все было кончено на сто процентов, но я хотел знать, что с ней все в порядке. Она перерезала себе вены после вечеринки по случаю дня рождения, которой так и не было, и я надеялся, что она не сделала того же самого снова. Честно говоря, я потратил так много времени, беспокоясь о Джой, что не успел сделать все, что должен был сделать. Мой счет в отеле тоже был ужасающим, учитывая все звонки в Таиланд и все такое, но компания мне все возместит. Я больше беспокоилась о том, что скажет Алистер, когда я скажу ему, что мне придется вернуться в Пномпень.

Брюс лежал на диване и читал книгу, когда я вернулся в квартиру. Казалось, он проводил в офисе все меньше и меньше времени, и я решил, что пройдет не так уж много времени, прежде чем он получит толчок. Я имею в виду, какой смысл платить ему зарплату эмигранта, если он собирается проводить большую часть своего времени в квартире или барах? Он отложил книгу и ухмыльнулся мне. "У меня есть для тебя история", - сказал он. "Ты в это не поверишь”.

-

Это было одно из величайших совпадений в жизни, из тех, что заставляют вас думать, что во вселенной есть какой-то порядок. Это был практически мистический опыт. Я сидел в ресторане на открытом воздухе недалеко от Soi Cowboy, ожидая парня, который собирался продать мне полис медицинской страховки. Он опаздывал, но это было неудивительно, потому что движение было действительно ужасным, и он был за рулем. Я никогда не выезжаю на машине ночью, предпочитаю мототакси. Они быстрее и дешевле, хотя каждый раз, садясь в них, вы рискуете своей жизнью.

В общем, я сидел в баре, раздумывая, заказать мне еду или нет, когда рядом со мной подсела тайская девушка. Я не мог понять, в чем заключалась ее игра, потому что она не была одета как проститутка, но она завела со мной разговор, о котором обычные тайские девушки и не мечтали бы. Она была немного полновата, и у нее была не слишком хорошая кожа, но она превосходно говорила по-английски. Она сказала, что работает в салоне красоты в отеле на Силом-роуд и что ее зовут Тукката. По-тайски это означает "кукла", сказала она.

Я купил ей выпить - виски с кока-колой, которую она хотела, еще один признак того, что она не была обычной тайской девушкой, потому что виски с кока-колой любят барменши. Я не мог разобраться с ней, потому что она флиртовала, но она никогда не спрашивала, возьму ли я ее обратно с собой. Она сказала, что у ее подруги возникла проблема, и она хотела спросить моего совета. Я подумал, что, может быть, она собирается ужалить меня ради денег, но это совсем не то, что произошло.

Кажется, два месяца назад она познакомилась с американцем Верноном в салоне красоты, где работала. Он пришел подстричься, и когда Тукката подстригала ему волосы, он сказал ей, что только что женился на тайской девушке. Девушке, которая работала в гоу-гоу баре. Он познакомился с ней всего десять дней назад, но был уверен, что она - любовь всей его жизни. Он вернулся с ней в ее деревню, познакомился с ее семьей, сыграл настоящую тайскую свадьбу, а теперь планировал оформить ей визу и переправить самолетом в Сан-Диего, где жил сам. С тех пор этот парень, Вернон, улетел обратно в Штаты. По словам Туккаты, он начал сомневаться в отношении девушки. Она писала ему, но иногда, когда он звонил ей поздно ночью, ее не было на месте. Он гадал, работает ли она снова в баре. Он присылал ей деньги каждые две недели, но она всегда просила больше.

Тукката спросил меня, что я думаю. Ну, я подумал, что это еще один пример того, как глупого фаранга ограбила девушка из бара, но я этого не сказал. Я просто улыбнулся, пожал плечами и сказал, что мне трудно сказать, потому что я не знал эту девушку.

Да, согласилась она. Это было трудно. "Я разговаривал с Сунан, и Сунан говорит, что любит Вернона, но я не уверен, верю ли ей”.

Я чуть не упала со своего чертового барного стула. Я имею в виду, скольких девушек можно назвать Сунан? Я спросил ее, в каком баре она работала, и Тукката сказала, что не уверена в названии бара, но что он находится в Нана Плаза. Я спросил ее, был ли это "Зомби". Тукката нахмурился и сказал, что да, это звучит знакомо. И Сунан жила на Сурине? У нее отвисла челюсть, как будто я читал мысли или что-то в этом роде. Я не мог в это поверить. Из всех баров мира я должен сидеть рядом с девушкой, которая знает парня, который женился на сестре Джой.

Пит тоже не мог в это поверить. У Туккаты был номер телефона Вернона в Сан-Диего, и я дал его Питу. "Ты должен позвонить ему", - сказал я. "Вам двоим просто нужно поговорить”.

Встреча с Сунан была похожа на сказку, это действительно было так. Я никогда не был в Таиланде, но это место показалось мне очаровательным. Я не знаю, когда я впервые подумал о том, чтобы взять тайскую жену, думаю, это было через некоторое время после смерти моей мамы. Мама всегда очень хорошо заботилась о папе, даже когда он заболел раком. Она ухаживала за ним и никогда не переставала любить его, до самого конца. Она боготворила землю, по которой он ходил, делала для него все. Современные девушки уже не те, во всяком случае, не американские. Они слишком заняты своей карьерой, своей жизнью. Все, о чем они хотят говорить, - это о себе, о том, что они делают, как они себя чувствуют. Я не согласен со всей этой чепухой о том, что жена должна быть босиком и беременна, но я хочу кого-то, кто любит меня и хочет заботиться обо мне, кого-то, с кем я почувствую себя особенной.

Я вступила в один из этих азиатских клубов знакомств. Нашла объявление в таблоиде супермаркета и отправила чек на пятьдесят баксов. В ответ пришел каталог фотографий, на самом деле паспортных, сотен девушек. Там был абзац с описанием каждой девушки: сколько ей лет, ее размеры, ее работа, чего она хочет от жизни. Некоторые девушки были достаточно хорошенькими, но я не видел никого, кто бы меня привлек. В конце каталога была реклама серии видеокассет о жизни в Таиланде, и, поскольку я никогда не был в этой стране, я подумал, что было бы неплохо купить одну. Я отправил еще один чек, и через пару недель он пришел.

Первая часть была посвящена туризму: храмам, речным лодкам, рынкам, но потом был раздел о ночной жизни Бангкока, и тогда я увидел ее. Она была одной из четырех опрошенных танцовщиц, и как только я увидел ее, я понял, что это та девушка, с которой я хотел бы провести остаток своей жизни. Она была великолепна, с длинными-предлинными ногами, великолепной улыбкой и большими карими глазами, которые, казалось, были на грани слез.

Я позвонил режиссеру клипа, и он сказал мне, что Сунан танцевала в баре под названием Zombie на Нана Плаза. У меня был трехнедельный отпуск, и я воспользовался им в конце месяца, сел на дешевый рейс до Бангкока и уехал, просто так.

- Это было нереально. Я зашел в "Нана Плаза", бар находился в дальнем углу. Я сел снаружи и заказал кока-колу. Внешний бар был круглым, с полудюжиной девушек в центре, которые разливали напитки и разговаривали с посетителями. Над дверью в главный бар висела занавеска. Я слышал, как гремит музыка рок-н-ролла, кажется, "Роллинг Стоунз", и время от времени девушка в бикини подходила и выглядывала из-за занавеса. Я был так взволнован, что едва мог дышать. Я заказал полароидную фотографию с видео и показал ее одной из девушек за стойкой бара. Да, она знала, что это Сунан, и да, в ту ночь она работала.

Девушка скрылась за занавеской, и через пять минут Сунан была там, сидела рядом со мной, такая же красивая, как на видео. Ее кожа казалась немного темнее, а волосы немного длиннее, но это была она. У нее даже было ее имя и номер на маленьком бейдже, приколотом к юбке с запахом, которую она надела поверх бикини. Я так нервничал, помню, мой голос дрожал, когда я сказал ей, кто я такой и что прилетел из Сан-Диего только для того, чтобы встретиться с ней. Я сказал, что хочу пригласить ее на ужин, просто поговорить с ней, познакомиться поближе, и она рассказала о системе bar fine. Девушкам приходится работать всю ночь, если только кто-нибудь не оплатит их барный штраф, около пятнадцати баксов. Я расплатился, и мы вышли. Мне все время хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не сон.

Это происходит постоянно. Какой-нибудь фаранг скажет, что хочет оплатить мой бар файн, чтобы мы могли пойти поесть или посидеть в баре и поговорить. Меня это устраивает, хотя, честно говоря, я всегда предпочитаю просто останавливаться в отеле на короткое время. В пяти минутах ходьбы полно отелей, и я могу заставить парня кончить максимум за десять минут, так что я могу вернуться к танцам уже через полчаса после оплаты моего барного штрафа. Я беру минимум полторы тысячи бат за короткое время, две тысячи, если они хотят, чтобы я остался на всю ночь, но опять же, я стараюсь не оставаться на ночь, если они не настаивают. Мой парень очень любит секс, и если меня не будет рядом, чтобы присмотреть за ним, я знаю, что он отправится на охоту, поэтому я стараюсь возвращаться домой к 3 часам ночи, когда могу.

Я был невысокого мнения о Верноне, когда увидел его в первый раз. Он выглядел лет на пятьдесят, потому что его волосы поседели, а под глазами появились мешки, и я подумал, что он несет чушь, когда говорит, что ему сорок. Его тело было в порядке, он был довольно высоким и худощавым, но зубы у него были плохие, совсем не белые, почти желтые. Это меня удивило, потому что у большинства американцев, которых я встречал, действительно белые зубы. Он не курил, так что, возможно, все дело было в кофе, который он пьет.

Он повел меня в один из ресторанов отеля "Лэндмарк". Многие фаранги любят ходить туда с девушками, это недалеко от Нана Плаза, и официантки хорошо относятся к девушкам. В некоторых заведениях не любят обслуживать девушек из бара, они задирают от нас нос, но с достопримечательностью все в порядке. Он говорил со мной без остановки почти четыре часа. Не затыкался. Он видел видео, которое я снял около года назад.

Какой-то американец оштрафовал в баре полдюжины девушек и отвез нас в отель "Нана".

Он заплатил нам по 500 бат каждому, чтобы мы поговорили, пока он снимал нас, что мы думаем о Бангкоке, какие там бары и все такое. Мне повезло, что Вернон не видел другое видео, снятое этим парнем. Две девушки вернулись в "Нана Плаза", но остальные остались, и парень заплатил нам по две тысячи бат каждой за то, чтобы мы снялись в лесбийских сценах. К тому же это была довольно непристойная штука. Он привез с собой кучу секс-игрушек, которых мы никогда раньше не видели. Мы продолжали смеяться, это выглядело так нелепо, и парень в конце концов по-настоящему разозлился на нас.

В общем, Вернон потратил четыре часа, рассказывая мне, что, по его мнению, я любовь всей его жизни, что нас свела судьба, что он думал, что сможет провести со мной остаток своей жизни.

Почему фаранги всегда так быстро влюбляются? Это часто случается в барах: фаранг приезжает в Бангкок на каникулы, знакомится в гоу-гоу баре с девушкой и решает, что любит ее и хочет жениться на ней. Как вы вообще можете любить кого-то, кого только что встретили? Сумасшедший. Итак, Вернон продолжает говорить мне, что он видит во мне что-то, чего не видит в других девушках, что я не такая, как девушки в Америке. Честно говоря, я понимала только двадцать процентов из того, что он говорил, потому что мой английский не настолько хорош, и большую часть времени я мечтала, чтобы он отвез меня в отель на короткий срок и трахнул.

Я сразу же позвонил Вернону. Я сказал ему, что я парень Джой, и он сказал, что знает, кто я, потому что, когда он был на Сурине, Сунан показала ему нашу с Джой фотографию, сделанную возле дома. Но Вернону сказали, что я муж Джой, а не бойфренд. Сунан рассказала ему, что мы были женаты два года, но у нас не ладились отношения, и мы решили развестись.

Я поставил его в известность, я рассказал ему о Фирафане и муже Джой и о том, как мне лгали. Я рассказал ему о девушках из бара и о том, что им нельзя доверять. Он слушал в ошеломленном молчании.

"Вау", - сказал он в конце концов. "Это невероятно”.

Я спросил его, сколько он дает Сунан, и он сказал, что согласился посылать ей тысячу долларов в месяц, плюс он заплатил отцу Сунан приданое в четыре тысячи долларов. И он сказал, что купил кольцо для Сунан, которое стоило две тысячи долларов, кольцо с синим сапфиром, похожее на то, которое я получил для Джой. Я перебил его и спросил, что он имеет в виду. Самой дорогой вещью, которую я когда-либо покупал Джой, был золотой браслет, который я подарил ей на день рождения, и стоил он самое большее триста пятьдесят долларов. Вернон рассказал мне, что познакомился с Джой в Бангкоке перед свадьбой и что на ней было кольцо с сапфиром, и что Сунан сказала ему, что я заплатил за него две тысячи долларов. Сунан сказала, что это обручальное кольцо, и она повела его к тем же ювелирам, чтобы он купил ей такое же.

Я чуть не описался от смеха. Я знал, о каком кольце он говорил. Джой сама купила его в Патпонге. Оно стоило триста бат. Я спросил его, что еще они говорили обо мне.

Вернон сказал, что ему сказали, что я купил квартиру в Бангкоке и что Джой живет со мной, но теперь мы решили расстаться и спим в разных спальнях.

Он объяснил, что увидел Сунан на видео и прилетел в Бангкок, чтобы встретиться с ней. Она сказала ему, что работает в баре всего пару месяцев и что ей это ненавистно. Примерно такую же историю рассказала мне Джой, когда я впервые встретил ее. Я поправил Вернона и сказал ему, что Сунан была одной из самых трудолюбивых девушек в Нана Плаза и что она встречалась с ним годами. Я не мог поверить, что он влюбился в Сунан. Она даже не была особенно хорошенькой, и любой, кто видел ее, не мог не заметить, какими жесткими были ее глаза.

Я спросил Вернона, была ли Джой на свадьбе, и он ответил, что нет, она не была. На самом деле, единственными родственниками на церемонии были ее брат Берд и ее отец, а также несколько двоюродных братьев, имен которых он не мог вспомнить. Я спросил его, как он думает, возможно ли, чтобы Сунан влюбилась в него так быстро. В конце концов, она едва говорила по-английски.

По его словам, это было похоже на встречу родственных душ. Как только он увидел ее, он понял, что она любовь всей его жизни. Я сказал ему, что он совершает большую ошибку, что Сунан заботят только деньги. Его деньги. Она заберет у него все, что у него есть, а потом бросит.

"О нет, ты ошибаешься", - сказал он. "Сунан другая. Она не такая, как другие девушки”.

Я сказал ему, что все они одинаковы, что любовь даже не имеет отношения к этому. Я спросил его, не сомневается ли он сам, и он на некоторое время замолчал. Я ждал, когда он заговорит. Когда он заговорил, он рассказал мне историю настолько странную, что, случись это где-нибудь еще, кроме Таиланда, я бы в это не поверил.

Это было в ночь перед свадьбой. Я остановился в доме Сунан. Там было много людей, и я не знал, кто большинство из них. Конечно, меня представили им всем, но у них были такие странные и замечательные имена, что я не мог ожидать, что запомню их всех.

Отец Сунан был наверху, как и некоторые пожилые люди, дяди и тети Сунан или двоюродные дедушки и тети. Мы с Сунан спали на циновках в большой комнате на первом этаже, вместе с ее братом Бердом и полудюжиной других людей. Одна из тетушек Сунан, женщина по имени Нит, которой, должно быть, было под пятьдесят, делала нам всем массаж. Она профессиональная массажистка, судя по всему, медицинская, не из тех, что работают в массажных салонах Бангкока.

Она делала всем массаж, пока они не засыпали. Мы все спали в одежде, наверное, это тайский стиль.

Итак, в конце концов, моя очередь. Я пришел на массаж последним, все остальные спали. На самом деле, я был немного смущен, хотя на мне были футболка и джинсы. Я лежал лицом вниз, а она стояла на коленях рядом со мной, растирая и прощупывая. Честно говоря, это было не так уж и расслабляюще, она много подталкивала, и я просто хотел, чтобы она прекратила. Я решаю, что лучший способ покончить со всем этим - притвориться, что засыпаю, поэтому я закрыл глаза и начал тяжело дышать. После пары минут притворного храпа Нит перестает. Следующее, что я помню, она лезет в мой задний карман и вытаскивает бумажник. Я не мог в это поверить. Я не знал, что делать. Меня ограбила тетя Сунан. В ночь перед свадьбой. Я застыл. Я услышал, как она перебирает счета. В бумажнике было более тысячи долларов наличными, плюс еще вдвое больше в дорожных чеках.

Я притворился, что просыпаюсь, и перевернулся на другой бок. Нит бросил бумажник и отбежал в дальний конец комнаты. Я положил бумажник обратно в карман. На следующий день я не сказал об этом Сунан.

Никому об этом не говорил.

В день свадьбы Нит помогала готовить Сунан, и она широко улыбалась всякий раз, когда видела меня. Я начал думать, что, может быть, мне это померещилось, что, может быть, я действительно заснул и мне приснилось, что она взяла мой бумажник. Но в глубине души я знал, что это не было плодом моего воображения.

Через два дня после свадьбы, когда я был на улице с Сунан и Бердом, из дома украли мои часы и бумажник. Я думаю, это, должно быть, был один из мужчин, которые, казалось, всегда околачивались возле дома. Я думаю, они работают на отца Сунан. Я уверен, что Сунан тут ни при чем. Она была очень расстроена, когда узнала, что произошло. Она сказала, что найдет того, кто это сделал, и вернет все обратно. Она так и не сделала этого, но я знаю, что она пыталась. Воры есть везде в мире: Таиланд не хуже Америки, Сурин не опаснее Сан-Диего. Мне просто не повезло.

Не повезло? Вернон просто не понимает этого. Конечно, они украли его часы и бумажник. Они лгали ему на каждом шагу. О кольце Джой. О том, как долго Сунан танцевала. Черт возьми, у нее самой, наверное, уже был муж-тайец. Я рассказала Вернону обо всем, что со мной произошло, но он как будто не слушал. Он спросил меня, видел ли я Сунан, танцующую в "Зомби" в течение последних нескольких недель, и я сказал, что да, конечно, видел, и я видел, как она уходила с посетителями. Он продолжал спрашивать меня, уверен ли я. Я имею в виду, неужели он думает, что я все это выдумала или что-то в этом роде? Он продолжал говорить, что если бы он был уверен, абсолютно уверен, что Сунан лжет ему, то смог бы уйти, но я ему не верил. В любом случае, я сказал ему связаться с Фирафаном. Фирафан бы его поправил.

Я не мог поверить в то, что говорил мне Пит. Сунан, которую он описывал, не имела никакого отношения к девушке, в которую я влюбился. Конечно, у меня были подозрения, что что-то не так, но я думаю, что это случается с любыми отношениями на расстоянии. Всегда сложно, когда тебе приходится полагаться на телефон в плане контактов. Все изменится, когда Сунан будет со мной в Сан-Диего. Я пытался объяснить это Питу, но он не слушал.

Сунан писала мне самые любящие письма, которые ты только мог себе представить. Они были почти детскими: она рассказывала мне, как сильно любит меня, и как счастлива выйти за меня замуж, и как сильно она хотела бы жить со мной в Америке. Письма были замечательными. Раньше я постоянно их перечитывал. Я также чувствовал на них запах ее духов. Она рассказывала мне, какой тяжелой была ее жизнь и какой бедной была ее семья, и как все были счастливы, что я посылал деньги, чтобы помочь им. На полях было много маленьких каракулей, цветочков, сердечек и тому подобного.

А однажды она прислала мне пурпурно-белый цветок, что-то вроде орхидеи. Я храню его зажатым между страницами своего дневника.

Больше всего меня беспокоило то, что иногда, когда я звонил в номер Сунан поздно ночью, ее там не было. Я знаю, что тайцы часто засиживаются допоздна, но теперь, когда она моя жена, я ожидал, что она будет чаще оставаться дома. Полагаю, я не могу ожидать, что она будет все время ждать моего звонка, но это действительно беспокоило меня. Хотя я не был уверен, что вызов частного детектива был лучшим выходом. Если бы я встретил девушку в Сан-Диего, я бы не стал нанимать детектива, чтобы проверить ее, не так ли? Людям нужно доверять. И Сунан была не просто людьми, Сунан была моей женой. Она вышла за меня замуж и пообещала приехать и жить со мной в Америке. Она бы не стала этого делать, если бы лгала мне, не так ли?

Хорошо, я даю ей деньги, но это только для того, чтобы заботиться о ней, пока она в Таиланде. Все изменится, когда она приедет в Америку. Тогда она все время будет со мной.

Чего Пит просто не понимает, так это того, что Сунан совсем другая. Она не такая, как Джой, и она не такая, как остальные девушки, работающие в барах. Сунан ненавидит быть барменшей; все, чего она хочет, - это возможности оставить эту жизнь позади. Я знаю, что если я дам ей шанс, она будет хорошей женой. Она говорила мне это так много раз. "Вернон, - скажет она, глядя на меня своими трогательными глазами, - я люблю тебя, только тебя. Я буду тебе хорошей женой. Я забочусь о тебе, я люблю тебя вечно ". Пит просто не понимает этого. Он слишком долго пробыл в Таиланде, он слишком ожесточился от всего этого. Я понимаю, почему он так расстроен тем, как с ним обошлась Джой, если то, что он говорит, правда. И, честно говоря, у меня есть сомнения на этот счет.

Он казался таким напряженным по телефону, и я начала понимать, что дело было не столько в том, что он пытался спасти меня из лап Сунан, сколько в том, что он хотел наказать семью. Он продолжал говорить мне, что я был глупцом, продолжая посылать деньги Сунан, но, черт возьми, судя по всему, он дал Джой гораздо больше, чем я Сунан.

Я хотел бы каким-нибудь образом прилететь и поговорить с Сунан самому, но это просто невозможно.

У меня бывает отпуск всего на три недели в год, и я использовал его, когда женился на Сунан. Я уверен, что если бы я мог сесть и поговорить с ней с глазу на глаз, я бы знал, лжет она или нет. Могла ли она лгать? Могла ли она быть такой жестокосердной и расчетливой, как говорит Пит? Мне почти невозможно поверить, что человеческое существо может быть таким бесчувственным и черствым. И все же Пит был прав насчет того, что было странно, что так много членов семьи Сунан не присутствовали на свадьбе.

И история с бумажником и часами все еще беспокоит меня.

Я решил связаться с частным детективом, которого порекомендовал Пит. Я подумал, что это не повредит. По крайней мере, я бы знал правду, и если бы Сунан лгала мне, тогда я бы ушел.

Гарантирую.

-Пит уже отправил мне электронное письмо, что американец по имени Вернон может связаться со мной, так что я не удивился, получив звонок из Сан-Диего. Неужели эти фаранги никогда ничему не учатся? Этот парень прилетает в страну, в которой никогда раньше не был, делает предложение девушке из бара, с которой никогда не встречался, платит приданое в размере 4000 долларов, чтобы жениться на ней, а затем улетает обратно в Америку. Затем он просит меня проверить, верна она ему или нет. Я мог бы дать ему ответ на его вопрос, даже не знакомясь с девушкой, но у фаранга, очевидно, больше денег, чем здравого смысла, поэтому я сказал, что возьмусь за его дело. Мы договорились о гонораре в 1200 долларов. Для этого он хочет знать, работает ли она и замужем ли уже. Легкие деньги. Он также хотел знать, кто еще отправлял деньги Сунан. Это более сложная работа, потому что это означает получение доступа к ее банковскому счету, но я знаю людей в Бангкокском банке и Тайском фермерском банке, так что это не будет слишком большой проблемой. Я спросил его, зачем ему это знать, и он сказал, что хочет предупредить других фарангов. Конечно, он зря тратит время. Мир полон глупых фарангов, которые охотно посылают деньги барменшам. Но кто я такой, чтобы спорить? В конце концов, тысяча двести долларов есть тысяча двести долларов.

Позвонил Найджел, чтобы сказать, что он уволился и прощается в баре "Толстяк". - Уходишь с работы? - Спросил я.

"Работа, Таиланд, все", - сказал он. "Я возвращаюсь в Великобританию, по крайней мере, на несколько месяцев”.

Брюс спал на диване, поэтому я встряхнул его и ввел в курс дела.

- Я не удивлен, - сказал Брюс, почесывая подбородок. - Он ничего не добился, не так ли?

Я не знал. Я редко обсуждал с Найджелом его работу. Он продавал рекламу интернет-компании, веб-страницы и тому подобное. Я знаю, что ему платили комиссионные и что ему всегда не хватало денег, но его голос всегда звучал довольно оптимистично. Он всегда планировал какое-нибудь деловое предприятие - открытие бара, выпуск журнала для эмигрантов, экскурсии с гидом по районам красных фонарей, в основном "пирог в небе", потому что у него не было никакого капитала. Как и Брюс, я считал, что он проводит слишком много времени в барах, чтобы заниматься какой-либо серьезной работой.

Брюс принял душ, и к тому времени, когда мы поймали такси до бара "Толстяк", Найджел был уже изрядно пьян.

Джимми налил ему пива "Сингха" в Большой стакан, и мальчики подзадоривали Найджела, пока он пил его. Половина напитка, казалось, пролилась ему на грудь, но, по крайней мере, он попробовал. По крайней мере, раз в месяц я наливал джин с тоником в большие стаканы и всегда пил его одним. Брюс всегда избегал этого. Он подмигивал девушкам, и они уносили это, пока никто не видел.

- Цыпленок, да? Притворяется, что может держать свой бокал, но я никогда не видел, чтобы он выпил больше полудюжины кружек пива без того, чтобы не струсить.

Честно говоря, это был не такой уж и замечательный вечер. Найджел был явно недоволен возвращением в Англию. Он представил бизнес-план своим боссам в Бангкоке, и они категорически отклонили его. У меня возникло ощущение, что за этим кроется нечто большее, но я не хотел совать нос не в свое дело. У него не было работы, на которую можно было бы пойти, и он сдал свою квартиру в Великобритании, поэтому собирался вернуться к своей матери.

Мне это показалось чертовски трудным испытанием. Я имею в виду, что у него не был такой уж шикарный образ жизни в Бангкоке, он жил в одной комнате в захудалом квартале в дерьмовом районе недалеко от Силом-роуд, но у него было достаточно денег, чтобы приглашать девушку в бар "Файн" раз или два в неделю, и я не мог представить, что ему сильно повезет с женщинами там, в Великобритании, с его отсутствующим глазом и всем прочим.

Мы вышли из бара "Толстяк" в полночь, я, Найджел, Брюс, Джимми и Рик, и отправились в "Нана Плаза". Брюс убедил нас пойти на "Зомби", но я думаю, он сделал это только для того, чтобы вывести меня из себя.

Подошло с полдюжины друзей Джой, спрашивая, где она. Я сказал, что не знаю.

"Почему Джой не живет с тобой?" - спросил Ван.

"Потому что у нее есть муж", - сказал я. Ван начала отрицать, что Джой была замужем, но я ее не слушал. Я посмотрел на будку ди-джея. Парка там не было. Я не знала, хороший это знак или нет. Я не хотела находиться рядом с ним, но в то же время не могла не задаваться вопросом, где он был. Может быть, он был с Джой. Может быть, она сбежала с ним. От этой мысли меня затошнило. Как она могла любить его? Как она могла любить мужчину, который позволял ей танцевать обнаженной, спать с мужчинами за деньги? Что это была за любовь?

Рик и Джимми разговаривали с длинноволосой катои, похлопывая ее по заднице и кивая Найджелу. Найджел остекленевшими глазами смотрел на сцену, ближайшую к нашему столику. Я мог видеть, что планировали Рик и Джимми. Найджел был яростен в своей неприязни к катои, но в своем нынешнем состоянии он, вероятно, не смог бы заметить разницы. Я покачал головой Джимми, но Брюс положил руку мне на плечо.

"Давай, дай мальчикам повеселиться", - сказал он.

- Тебе бы не понравилось, если бы они тебя подставили, - сказал я.

"Я бы так не разозлился", - сказал он. "Кроме того, посмотри на его состояние, он все равно не сможет подняться. Скорее всего, ему просто сделают минет, и все. Это будет его лебединая песня ”.

- Что вы имеете в виду?

"Да ладно, ты не хуже меня знаешь, что он не вернется. Никто не даст ему работу, у него нет денег. Я месяцами давал ему взаймы наличными, а он так и не вернул мне долг. Да, он печальный ублюдок.

Я купил Ван выпивку, и она чокнулась со мной. "Ты получил мое письмо, Пит?" спросила она.

-Письмо?

"В прошлом месяце Джой попросила меня написать тебе письмо”.

Я не мог понять, о чем она говорит, потом вспомнил письмо, которое дала мне Джой, то, которое было написано не ее почерком. Я кивнул.

"Что ты думаешь?" - спросила она. "С моим английским все в порядке?”

Она была похожа на школьницу, ищущую одобрения у своего учителя, и я почувствовал, что должен поставить ей оценку из десяти. "Это было действительно здорово", - сказал я. - Джой сказала тебе, что написать?

Ван яростно замотала головой. "Нет, она просто сказала мне сделать его сладким. Она сказала, что ты любишь сладкое.

Это было мило, Пит?

Я почувствовал себя так, словно меня ударили ногой в живот. Джой придала такое значение своим чувствам, что сказала своей подруге, что написать, и вот Ван говорит мне, что это все ее собственная работа. Почему Джой так поступила? Она писала мне много раз и была более чем способна выразить свои мысли по-английски. Ей не было необходимости просить Вана написать письмо. Может быть, лень? Я чувствовала себя так, словно меня использовали. Мной манипулировали. Сделай сладкое, сказала она. Пит любит сладкое. Неужели меня так легко было предугадать? Знала ли Джой, как нажимать на мои кнопки, настолько эффективно, что решила, что может делать это даже с помощью дистанционного управления? Я чувствовал себя использованным, но просто улыбнулся Ван и похвалил ее английский.

"Это было хорошее письмо, Ван", - сказал я. Она просияла. Я оплатил свою долю счета и отправился домой.

Я не думаю, что парни заметили это; они были слишком заняты, уговаривая катои сесть Найджелу на колени.

На выходе из "Плазы" я встретил Дит. Она широко улыбнулась мне и спросила, видел ли я Джой. Я ответил, что нет и что я не знаю, где она. На Дит была белая футболка со Снупи и синие расклешенные джинсы. Она была так похожа на Джой, что было страшно. Я спросил ее, собирается ли она работать, и она покачала головой. Она сказала, что полиция была на Площади, и поскольку ей было всего семнадцать, ее не должно было быть в баре. Раньше она всегда утверждала, что ей восемнадцать. Было ли все, что я слышал в барах, ложью?

По наитию я спросил Дит, не вернется ли она со мной в квартиру. Она выглядела нерешительной, поэтому я сказал, что дам ей тысячу бат. Все, что я хотел сделать, это поговорить, сказал я. Я тоже это имел в виду. Я хотел спросить ее о Парке и встречается ли Джой с ним до сих пор.

Мы взяли такси и вернулись на Soi 23, где просидели на диване почти час. Я рассказал ей о частном детективе и объяснил, как меня предали. "Как ты думаешь, она любила меня?" - Спросил я.

Дит серьезно кивнул. - Конечно. Она слишком сильно тебя любит.

"Так почему же у нее был муж-тайец?" - Спросил я.

Дит пожал плечами. - Я не знаю.

Я спросил Дит, есть ли у нее парень, и она серьезно кивнула. "Он очень красивый", - сказала она.

Она открыла свой бумажник и показала мне фотографию молодого тайца с обнаженной грудью, улыбающегося в камеру. Интересно, сохранилась ли до сих пор моя фотография в бумажнике Джой, или ее заменили.

- А он не возражает, что ты работаешь в "Зомби"? - Спросила я.

- Ему все равно. Он знает, что я всего лишь работаю. Я не люблю фаранга.

Я никогда не смогу понять, как тайские мужчины могут позволять своим женам или подругам танцевать голышом в баре и спать с незнакомками за деньги. Неужели у них нет ни капли самоуважения? Были ли деньги единственным, о чем они заботились?

Я внезапно почувствовал усталость, физическую и умственную. Я дал ему тысячу бат, как и обещал, и встал.

- Две тысячи? - спросила Дит, поднимая руку.

Я покачал головой. - Да ладно тебе, Дит. Я сказал тысячу.

Дит улыбнулась и посмотрела на дверь в мою спальню. Она оглянулась на меня и подняла бровь.

Сначала я не понял, что она имела в виду. Когда до меня дошло, я подумал, что она шутит, но она продолжала улыбаться мне. Она не шутила. Или она испытывала меня?

- "Сколько?" - Спросил я.

- Две тысячи, - сказала она.

"Хорошо", - сказал я.

Пока она шла в спальню, я продолжал думать, что в любой момент она может захихикать и сказать мне, что не может. Но она этого не сделала. Она пошла в спальню и разделась. Даже когда я разделся, я все еще не думал, что она пойдет на это. Она была сводной сестрой Джой; если она думала, что я что-то значу для Джой, она ни за что не смогла бы переспать со мной. Даже если бы она не боялась задеть чувства Джой, наверняка беспокоилась бы о том, что сделает Джой, если узнает.

Я лег с ней в постель, и она обняла меня и крепко поцеловала в губы. Она чувствовала и пахла так же, как Джой.

Означал ли тот факт, что она была готова переспать со мной, что она знала, что я больше не волную Джой? Что Джой никогда не заботилась обо мне, что я была просто покупательницей фарангов, которую передавали от девушки к девушке?

Она провела час в моей постели, и не было ни секунды, когда бы я не думал о Джой.

Все, что делала Дит, напоминало мне о Джой. Она даже занималась любовью, как она: те же выражения лица, те же звуки. Она даже прикрывалась, когда одевалась, так же, как и Джой.

И когда она уходила, после того как я отдал ей деньги, она поцеловала меня в щеку и прошептала, что любит меня.

DIT

Я знала, что всегда нравилась Питу. Это было видно по тому, как он смотрел на меня, когда я танцевала. Пит похож на большинство фарангов. Ему нравятся молодые девушки с длинными волосами и большой грудью. Моя грудь больше, чем у Джой, и волосы длиннее, так что, возможно, я нравлюсь ему больше, чем Джой.

Все время, пока мы были в его квартире, он продолжал говорить о Джой, но я знала, что он хотел меня трахнуть. Хотя я и не думала, что он заплатит мне так много. Три тысячи бат. Это самая большая сумма, которую мне когда-либо платили.

Потом он плакал. Он отвернулся, чтобы я не могла его видеть, но я знаю, что он плакал.

Беспокоилась ли я о том, что скажет Джой? Конечно, нет. Она бы знала, что я позволяю ему трахать меня только из-за денег. Думай о деньгах, вот что всегда говорит Джой, и это все, что я делал, думая о деньгах.

Потом я пошла навестить своего мужа. Он работает зазывалой в баре Rainbow. Я пригласила его на ужин. Отличная еда. Мы так много съели, что едва могли ходить. На десерт у нас были Золотые Нити, мои любимые.

Расследование дела Сунан было проще простого. Я отправил одну из своих девушек в многоквартирный дом, где она жила, притворившись, что провожу маркетинговое исследование для компании кабельного телевидения, предлагая бесплатное кабельное телевидение в обмен на участие в опросе. Она получила список тех, кто останавливался в номере, с номерами удостоверений личности, описью работ. Вернон сказал мне, что брат Сунан Берд часто останавливался у нее и что он возил ее по городу на пикапе Toyota, принадлежавшем ее отцу. Все это, конечно, ложь. Грузовик принадлежал Сунан, она, очевидно, заплатила за него деньгами, заработанными в барах. У нее было три банковских счета с более чем полумиллионом бат на депозите. И каждый месяц норвежский парень переводил сорок тысяч бат на один из счетов.

Но по-настоящему плохой новостью для Вернона было то, что Берд не был братом Сунан.

Он был ее парнем. Фактически, через две недели после того, как Вернон вернулся в Америку, Сунан и Берд поженились на Сурине. Свадьба еще не была зарегистрирована властями, и есть большая вероятность, что ее не будет, потому что брак Сунан и Вернона уже зарегистрирован, я полагаю, она серьезно хочет получить визу, чтобы присоединиться к нему в Америке. Я отправил Вернону полный отчет вместе со счетом на оставшуюся часть его счета.

Я позвонил Вернону, чтобы узнать, нет ли у него вестей от Фирафана. Он сказал, что Фирафан прислал ему отчет, но он этому не поверил и отказался оплачивать счет. Похоже, Фирафан обнаружил, что Берд был парнем Сунан, а не ее братом. Не могу сказать, что я была удивлена, но Вернон продолжал говорить, что это невозможно, он видел их вместе, и они не вели себя как бойфренд с девушкой. Когда Вернон впервые встретил Сунан, он спал с ней в ее комнате. И пока он был в постели с Сунан, Берд спал на полу.

- Я пытался объяснить, что тайцы другие, что Берду было бы все равно, потому что он знал, что Сунан любит его и что она спит с Верноном только из-за денег. Вернон этого бы не допустил, он обвинил меня во лжи и заставил Фирафана тоже солгать.

Я спросил его, с какой стати я это делаю, и он сказал, что это потому, что я был зол на Джоя, что я пытался поссорить его с Сунан, чтобы отомстить сестре Сунан.

Я был ошеломлен. Подзатыльник. Там я пытался спасти его от самого себя, указать на опасность связи с закоренелой проституткой. Я рассказала ему, какой лгуньей была Сунан, я сказала ему, что она была одной из самых трудолюбивых проституток в Нана Плаза, и я рассказала ему о норвежском парне, который содержал ее в течение многих лет. Он просто не хотел слушать.

Он сказал мне, что Сунан была другой, что она любила его, а я ответила, что этого не может быть: он не говорил по-тайски, ее английский был в лучшем случае базовым. Они едва могли общаться, так как же она могла любить его? Неужели он думал, что он такой особенный?

Он не слушал. Я не могла сказать ничего, что могло бы поколебать его убежденность в том, что он нашел любовь всей своей жизни. Он был безнадежен. Грустный трах.

В конце концов я швырнула на него трубку. Я была вне себя. Он обвинил меня во лжи, он поверил Сунан, а не мне. Он поверил ей, несмотря на доказательства, предоставленные Фирафаном.

Что меня действительно раздражало, так это то, что то, что я сказала Вернону, было виртуальным повторением того, что Дэмиен рассказал мне о Джой. И фразы, которые Вернон использовал в защиту Сунан, почти слово в слово повторяли то, что я сказала Дэмиену. Она другая. Она любит меня. Она знает, что я позабочусь о ней. Неважно, что она делала в прошлом, она изменится, как только поймет, что может доверять мне. Если я смогу вырвать ее из ее окружения, она изменится.

Я решила, что если Вернон так решительно настроен расстаться со своей жизнью, я не собираюсь пытаться остановить его, а потом подумала, не то же ли чувствовал ко мне Дэмиен.

Я хотел отомстить Джой, я хотел показать ей, что она не выиграла игру. Я вернулся к Зомби и снова попытался запретить файн Дит. Она продолжала говорить "нет", что боялась того, что сделает Джой, но примерно через полчаса сказала, что все будет в порядке, если Кэт тоже пойдет. Меня это устраивало, я бы тоже занимался сексом со сводной сестрой Джой и ее подругой. Это показало бы Джой, что мне больше все равно. Дит разыграл грандиозный спектакль, окликнув Кэт и спросив, не хочет ли она "бай джин као", пойти поесть, и Кэт согласилась. Очевидно, они оба отрепетировали этот маленький двойной номер, потому что о том, чтобы пойти поесть, не могло быть и речи - мы сразу вернулись в квартиру.

Опять же, ни со стороны Дит, ни со стороны Кэт не было никакой застенчивости. Если уж на то пошло, они были полны еще большего энтузиазма. Я не уверен, что я чувствовал по этому поводу. Секс был великолепным, но осознание того, что это была чисто деловая сделка, лишало меня большого удовольствия. И также становилось очевидным, что им было все равно, знала Джой о том, что я сделал, или нет.

Они пробыли почти два часа - я отдал Дит шесть тысяч бат, а Кэт четыре тысячи. Это было намного выше текущей ставки, но я хотел, чтобы Джой знала, что деньги не имеют значения.

Я заснул, но примерно через полчаса меня разбудил чей-то стук в дверь. Это был Брюс. Я спросила его, чего он хочет, но он продолжал повторять: "Ты один?" Я все еще была в полусне, поэтому завернулась в полотенце и открыла дверь. Он ухмылялся, как мастурбирующий шимпанзе, обоссанный до чертиков. - У тебя там кто-нибудь есть? он ухмыльнулся, пытаясь заглянуть за дверь. Когда я сказал, что нет, он пьяно поднял вверх большой палец. "Это к счастью, потому что у меня есть кое-кто, кто хочет тебя видеть". Он промчался по коридору, как сумасшедший гном, и появился снова, сияя от Радости. Было три часа ночи.

-

Я не мог поверить своим глазам, когда увидел ее. Я выходил из "Плазы", слегка потрепанный, когда услышал, как кто-то зовет меня по имени. Это Джой, как обычно, слишком накрашенная, бежит по тротуару и машет рукой. На ней была огромная футболка с Микки Маусом, которую, я думаю, раньше носил Пит, синие джинсы и большие черные ботинки на липучках. Она запыхалась и начала рассказывать мне, что только что приехала из Сурина и ей негде остановиться. Я сказал, что она может остановиться у меня, и мы сели в такси.

"Мне все равно, есть ли у Пита дама, я сплю на диване", - сказала она. Она показала мне мозоли на больших пальцах, которые, по ее словам, появились у нее от посадки риса в течение последнего месяца.

- Почему вы уехали из Бангкока? - Спросил я.

"Пит сказал мне уйти", - сказала она. "Он сказал, что не хочет, чтобы я работала зомби, он сказал, что хочет, чтобы я ушла”.

Я не понимаю Пита, правда, не понимаю. Эта чертова девчонка сделала все, о чем он ее когда-либо просил. Он говорит ей ехать в Сурин, она едет. Он говорит ей не танцевать, она не танцует. Он говорит ей позвонить ему, она звонит. Она показала мне татуировку у себя на левом плече, красное крылатое сердце с его именем. Неужели он думает, что она сделала бы это, если бы не любила его? Я снова и снова говорил ему, что он должен дать девушке шанс, позволить ей жить с ним, чтобы он мог присматривать за ней двадцать четыре часа в сутки. Он скоро поймет, серьезно она говорит или нет. Я имею в виду, посмотри, что она сделала со своим запястьем, ради Бога. Она вырезала его имя на плоти осколком битого стекла.

Я сказал ей, что Пит думал, что у нее есть парень-таец, но она серьезно покачала головой. "Нет, Брюс. Ты должен сказать Питу, что у меня он только один". Я верю ей, но Пит просто продолжает хотеть испытать ее. Как будто он хочет испытать ее до смерти, понимаешь? Я думаю, он будет только рад, если она покончит с собой.

Во всяком случае, когда я открыл дверь в квартиру, там не было видно женских туфель, так что я был почти уверен, что он был один. Я постучал в дверь и сказал ему, что Джой дома, а затем оставил их наедине. Настоящий маленький Купидон, не так ли?

-

Я не знал, что ей сказать. Совершенно потерял дар речи. Я имею в виду, ее не было почти пять недель. На ней была футболка с Микки Маусом, которую я подарил ей почти год назад.

Мы провели за разговорами большую часть двух часов, но это была все та же старая рутина. Я сказал ей, что знаю, что она была со своим мужем все то время, пока работала официанткой. Она отрицала это. Я сказал ей, что знаю, что ее штраф в баре был оплачен, что она ушла из бара по крайней мере с одним фарангом. Она отрицала это. Она, в свою очередь, хотела знать, почему меня стошнило Дит и Кэт. Я рассказал ей почему, потому что хотел, чтобы она знала, что на самом деле они не были ее друзьями. И еще потому, что я хотел поговорить с ними о ней и ее муже.

"Почему ты даешь им слишком много денег?" спросила она. "Ты даешь им шесть тысяч бат. Почему, Пит? Я не понимаю.

Разговор ни к чему не привел. Я спросил ее, где она остановилась, и она просто пожала плечами. "Я иду навестить свою подругу", - сказала она. - Может быть, я смогу остаться с ней.

Я спросил ее, где ее одежда, и она сказала, что часть оставила своим друзьям, а часть - Сунан. Все, что у нее было с собой, - это маленькая сумочка с косметикой и ярко-красный бумажник. Моя фотография все еще была там. После всего, что произошло, она все еще носила мою фотографию в своем бумажнике.

Я сказал ей, что она может остаться со мной на ту ночь, и она обняла меня и поцеловала. Мы дважды занимались любовью, и я заснул, обнимая ее.

Мы проснулись только после полудня. Мы снова начали разговаривать, и через несколько минут мы затронули ту же старую тему, те же старые обвинения. Это было так, как будто я не мог перестать давить на нее, пытаясь спровоцировать реакцию, например, втягивать холодный воздух в полость зуба, зная, что это будет больно, но тем не менее делая это. Она продолжала повторять, что рассталась со своим мужем, что не сказала мне, что он работает в Zombie, потому что не хотела, чтобы я волновалась, и что она никогда, повторяю, никогда, не позволяла клиенту оплачивать ее bar fine, пока работала официанткой. Я хотел верить ей, Боже, я хотел верить ей.

Она пошла в ванную, пока я одевался. Когда она вышла, к левому запястью у нее был прижат комок туалетной бумаги. - Пит, - запинаясь, произнесла она. "Ты мне не веришь. Поэтому я отдаю тебе свою кровь". Она убрала салфетку и протянула левую руку. Два глубоких пореза от бритвы пересекали ее запястье, и кровь капала на ковер. Она улыбнулась. - Я люблю тебя, Пит. У меня нет мужа.

Я усадил ее на кровать. Порезы были глубокими, но она рассекла только кожу, оставив мышцы под ней нетронутыми. Она уже много раз резала себе вены и четко знала, что делает, но это не делало то, что она сделала, менее ужасным. Я взял еще ткани и прижал их к порезам, чтобы остановить кровотечение.

Я продолжал спрашивать ее, почему она это сделала. "Потому что я люблю тебя", - ответила она. "Я хочу, чтобы ты знал, что я люблю тебя”.

- Я смазал порезы антисептиком и заклеил пластырем. Я не знал, что делать или говорить. Я дал ей две тысячи бат. Я хотел, чтобы она убралась из квартиры, но в то же время хотел попросить ее остаться со мной навсегда.

Я спросил, планирует ли она снова работать в Zombie, но она ответила, что не хочет приближаться к Nana Plaza. "Я хочу быть хорошей девочкой ради тебя", - сказала она. Я спросил ее, чем бы она хотела заняться. Она сказала, что ей нужна комната, где она могла бы жить одна, а потом, возможно, попробует найти работу в ресторане или магазине. Я знал, что она не смогла бы прокормить себя, по крайней мере, если бы планировала жить одна. Ее зарплаты официантки в ресторане не хватало даже на арендную плату, и прежде чем я понял, что делаю, я услышал, как сам предлагаю оплатить ее комнату и коммунальные услуги.

Она бросилась ко мне и крепко обняла. "Я слишком сильно люблю тебя", - сказала она. "Я даю тебе ключ от моей комнаты, ты можешь приходить ко мне, когда захочешь. Ты можешь проверять меня каждый день”.

Я сидел с ней на кровати, пока кровотечение не остановилось, а затем перевязал ей запястье. Порезы, казалось, ее нисколько не беспокоили, казалось, ее гораздо больше интересовало, где она будет жить и сколько я готов платить за ее аренду. Мы остановились на максимуме в четыре тысячи бат в месяц.

Пит вошел с широкой небрежной ухмылкой на лице, как будто он только что выиграл в лотерею. "Джой вернулась", - сказала я, и его лицо вытянулось, как будто я ему все испортила.

"Как ты узнал?" он спросил, как будто я был из МИ-5 или что-то в этом роде.

Я просто покачал головой и назвал его унылым ублюдком. Он просто не понимает этого. Джой - проститутка, упертый профессионал, которого интересует только одно - свои деньги. Я думаю, у каждого фаранга есть слабое место, независимо от того, как долго они здесь живут, независимо от того, как много, по их мнению, они знают, а Джой - ахиллесова пята Пита. Тебе достаточно взглянуть на нее, чтобы понять, что она чувствует к нему, ты видишь это в ее глазах. Банкомат, вот и все, чем она его считает, гребаная денежная машина. Она нажимает нужные кнопки, и деньги выходят, и один банкомат почти такой же, как любой другой.

Я знаю одного парня, которого называют Писклявым из-за его высокого голоса. Писклявый нашел себе жену-тайку, хорошенькую крошку, которая раньше танцевала в "Сой Ковбой". Он покупает дом на ее имя и несколько месяцев счастлив так же, как Ларри. Потом его жена говорит, что ее отцу нездоровится и что он должен приехать и жить с ними. Нет проблем, говорит Скриппи, места достаточно. И тогда его жена говорит, что ее отец будет спать в ее комнате. Это означает, что Скриппи отводится в спальню для гостей. Приходит старик, хотя на самом деле он не так уж и стар, как выясняется. Жена Скрипки говорит, что ее отец был еще подростком, когда она родилась, что он был совсем немного моложе ее матери. Пискля по-прежнему не чует подвоха, и она регулярно трахается с ним в комнате для гостей, но я спрашиваю вас, какого черта, по его мнению, происходит? Он пришел сюда на прошлой неделе и рассказал всем, что купил своей жене золотое ожерелье стоимостью в четыре бата, но теперь его носит ее отец. "Зачем ей дарить его своему отцу?" он спросил. "Потому что это не ее гребаный отец, это ее гребаный муж", - хотел сказать я, но промолчал. Иногда людям об этом ничего не говорят. Вы должны позволить им совершать свои собственные ошибки.

Вот как обстоят дела с Питом. В конце концов, он узнает. Я усвоил свой урок много лет назад, меня обчистили по-крупному, и это больше никогда не повторится. Вам просто нужно исходить из предпосылки, что все, что вы слышите в барах, - ложь. Я плачу штрафы их барам, трахаю их, а затем отправляю восвояси. Это единственный способ обращаться с ними. Я никогда не позволю им остаться на ночь. Никогда. Это правило. Они проститутки, а проститутки не остаются на ночь. Как только я прихожу, они уходят. Я выгоню их, если понадобится, но они уйдут. Вместилища для спермы, вот и все, чем они являются, и относиться к ним как к чему-то другому - значит просто напрашиваться на неприятности.

- Она перерезала себе вены, - сказал он.

- И что? - Спросил я.

"Поэтому я думаю, что она любит меня”.

Чушь собачья. Чушь, чушь собачья, чушь собачья. Я знал десятки пощечинщиков, которые вскрывали себе вены. Это ничего не значит. Они никогда не убивают себя таким образом, это просто форма членовредительства, вызванная низкой самооценкой. Это даже не крик о помощи. Если пощечина захочет покончить со всем этим, она повесится или сбросится с высокого здания. Я ничего не сказал, потому что не хотел портить ему настроение. Но какой грустный трах.

Дела у Пита шли все хуже и хуже. Он сильно отставал с путеводителем по кулинарии и ничего не сделал с фотографиями. Головной офис сходил с ума. Они пытались выпустить осенний каталог, но без фотографий не смогли даже создать макет обложки. А у нас была только половина необходимых рецептов. Статья о путешествиях тоже была не на высоте. Не было никаких признаков наличия какой-либо камбоджийской копии, хотя он уже внес туда свои расходы. Головной офис тоже был в ярости по этому поводу. В Таиланд из его гостиничного номера поступало бесчисленное количество звонков на общую сумму в сотни долларов. Они отправили ему электронное письмо с просьбой объяснить, но он так и не ответил. Я пытался поговорить с ним, но его никогда не было на месте, когда я звонил. Я несколько раз разговаривал с его соседом по квартире, кажется, его зовут Брюс, и Брюс сказал, что Пит проводил большую часть своего времени с Джой. Господи Иисусе, я думал, он выбросил эту проститутку из головы. Встреча с Питом быстро превращалась в катастрофу, и я сказал ему об этом в служебной записке. По сути, это было последнее предупреждение. Если бы он не подтянул носки, нам пришлось бы его отпустить.

Джой нашла номер через пару дней после возвращения в Бангкок. Это было в квартале на дороге под названием Сой Диско, недалеко от Силом-роуд, недалеко от Патпонга. Это было в нескольких милях от моей квартиры, в оживленном районе, битком набитом магазинами и ресторанами, и я воспринял это как хороший знак, потому что это было далеко от Нана Плаза. Это был симпатичный номер на первом этаже с ванной в тайском стиле и небольшим внутренним двориком. Это было четыре тысячи бат в месяц, и я пошел с ней, чтобы оплатить аренду за три месяца вперед. Единственной мебелью была двуспальная кровать, дешевый шкаф из тикового шпона и маленький туалетный столик, но все было чистым, а краска свежей. Я ходила с ней по магазинам, и мы купили простыни, подушки, портативный цветной телевизор, электрический чайник, тарелки, чашки и всякие мелочи для ванной. Джой торговалась на все, получая скидки в каждом магазине, в который мы заходили.

Мы увидели пластиковое растение в горшке высотой четыре фута с длинными зелеными листьями и желтыми цветами и купили его тоже.

В комнате был телефон, и Джой записала номер на клочке бумаги и вручила его мне вместе с ключом от двери и карточкой-ключом, чтобы попасть в здание. "Теперь ты можешь навещать меня каждый день", - сказала она.

- Я поговорил с Сунан и рассказал ей, что сказал Фирафан: эта Птица не был ее братом. Она спросила, кто такой Фирафан, и я сказал, что он частный детектив, тот самый человек, которого Пит использовал, чтобы проверить Джой в Сурине. Сунан рассмеялась и сказала, что я не должен верить ничему, что он говорит. Она сказала, что Пит хотел развестись с Джой и что частный детектив лгал, чтобы Пит мог развестись, не дав Джой никаких денег. Фирафан солгал о том, что у Джой есть муж, он солгал обо всем. Сунан сказала, что Питу она не нравилась, и он, вероятно, платил Фирафану за то, чтобы тот говорил о ней плохо.

Сунан сказала, что любит меня. "Если бы я не любила тебя, Вернон, зачем я вышла за тебя замуж?" Почему я говорю, что приехал в Америку, чтобы жить с тобой?”

Это был хороший довод. Если бы у нее был парень или муж-тайец, она могла бы остаться с ним и вернуться к работе в барах. Танцовщицей она могла зарабатывать больше, чем я ей платил.

"Пит хочет, чтобы ты мне не верил", - сказала Сунан. "Он плохой парень, Вернон. Он не такой же, как ты”.

Я думаю, она права, я думаю, Пит пытался разделить нас, чтобы отомстить Джой. И я думаю, он ревновал к отношениям, которые у нас с Сунан. Сунан намного мягче, намного заботливее, чем Джой, и к тому же красивее. Мне всегда казалось, что у Джой жесткое лицо, холодные глаза, понимаешь? У нее всегда был такой расчетливый вид, как будто она пыталась подсчитать, сколько у тебя денег и сколько ты был бы готов потратить на нее. Я думаю, она неуравновешенна, это видно по шрамам на ее запястьях. Сунан никогда не делала с собой ничего подобного. Она разумная, уравновешенная молодая женщина, и из нее получится отличная жена. Она моя родственная душа, и Пит не собирается нас разлучать.

Сунан считает меня сумасшедшей. Она говорит, что я должна снова начать работать, потому что Пит никогда не сможет позаботиться обо мне должным образом. Я сказала ей, что хочу дать ему шанс. Парк жил с Даенг, я не видел его с тех пор, как мы поссорились в "Зомби". Что я должен был делать? Снова начать танцевать, чтобы все мои друзья знали, что я потеряла Парка и Пита? Для Сунан все в порядке, у нее есть Вернон и Тойн в Норвегии. И у нее есть Берд. Кто у меня? Никто.

Пит снова дает мне денег, и он платит за мою комнату, и за электричество, и за телефон, и он купил мне телевизор, и он обещал купить мне холодильник. Я думаю, на этот раз он позаботится обо мне. Может быть, он возьмет меня с собой обратно в Англию. Я надеюсь на это, потому что мне наскучил Таиланд. Мне все наскучило.

Хотя я скучаю по барам. Трудно объяснить почему. Есть что-то особенное в волнении, царившем в барах. Все эти люди, шум, присутствие твоих друзей. Раньше мне нравилось гулять с девушками после работы, пить и петь караоке. Я, конечно, все еще могу это делать, но Питу это не понравится. Он ожидает, что я буду оставаться в комнате двадцать четыре часа в сутки, как собака.

Большая ошибка, которую совершает большинство фарангов, заключается в том, что они думают, что девушкам не нравится быть проститутками.

Что ж, они это делают, им это чертовски нравится. Для начала, секс. Большинство этих девочек теряют девственность до тринадцати лет, и тогда это случается с их отцом, или с их братом, или с одним из друзей их брата. Я имею в виду, что они крестьяне, они видят, как животные делают это вокруг них, и это пример того, как обезьяна видит, обезьяна делает. Секс для них так же естествен, как еда или срамота. Я не говорю, что им это нравится, я не говорю, что они испытывают потрясающий оргазм каждый раз, когда большой потный немец забирается на них сверху, но заниматься сексом - это не так уж и важно, на самом деле нет.

Им тоже нравятся танцы. Они всегда танцуют, даже после работы, они пойдут на дискотеку или в ресторан и накачаются тайским виски, или героином, или чем там еще они увлекаются, а потом будут танцевать, танцевать до упаду. Ди-джеи знают, какая музыка нравится девушкам, и они танцуют все вместе, так что для них это развлечение, а не работа. И им тоже нравится обожание. Тот факт, что десятки парней пялятся на них с твердыми членами, хотят их, готовы платить деньги за то, что они раньше делали бесплатно на ферме.

Говорю вам, есть девушки, которые выходят замуж за Зомби, возвращаются в Германию, Данию или Англию, живут с фарангами несколько лет, а потом говорят, что им нужно вернуться, навестить больного родственника или что-то в этом роде. Конечно, они уезжают за город на несколько дней, но потом возвращаются сюда, на сцену, демонстрируя свои сиськи и задницы. Почему? Потому что это возбуждает, вот почему.

На них пялятся парни, которые хотят их, вожделеют. Конечно, мужчины приходят в бары, и женщины вешаются на них, но в глубине души мы знаем, что это ради денег. С девушками все по-другому. Им нравится, когда их хотят. Это афродизиак. Это сила. Это чувство, которого они никогда не получают от мужа и семьи, и это то, чего им не хватает. То, в чем они нуждаются. Вот почему такие парни, как Пит, никогда не победят. Он никогда не сможет дать Джой ничего, что хотя бы близко соответствует тому, что она получает, танцуя обнаженной.

Другая большая ошибка, которую совершают фаранги, заключается в том, что они думают, что работать в барах стыдно.

Они думают, что придут сюда и спасут девочек от порочной жизни, что девочки сделают все, чтобы сбежать. Они не понимают, что в том, чтобы быть проституткой, нет ничего постыдного. Совсем никакого. Ладно, некоторые из более образованных тайцев могут смотреть на девушек из бара свысока, но в основном вся тайская социальная структура построена вокруг приобретения денег и выстраивания отношений, которые приведут к получению денег. Для образованных тайцев или тех, кто родился в богатых семьях, все дело в формировании и поддержании связей с армией, правительством и полицией. Для тайцев из рабочего класса это означает ладить со своим боссом и с вашими коллегами в организациях, с которыми вы ведете бизнес. С проститутками это значит заставить фаранга влюбиться в тебя, чтобы ты мог использовать их во всем, что у них есть. Тайцы понимают это, они знают, что проститутки всего лишь выполняют свою работу.

Но фаранги думают об этом по-своему. Там, откуда они родом, быть проституткой - греховно, чего-то стыдно. Ладно, тайская барменша не афиширует тот факт, что она проститутка, но она не стесняется прогуливаться по универмагу Robinson рука об руку с парнем вдвое старше ее. Если уж на то пошло, она гордится этим фактом. Посмотри на меня, говорит она, у меня есть богатый парень, который водит меня по магазинам, который купит мне все, что я захочу.

В Исарне есть деревня, прямо в конце грунтовой дороги, в одной из беднейших частей страны. Вы сворачиваете за поворот, и перед вами предстают десятки больших, дорогих домов.

Они называют это швейцарской деревней. Стиль домов тут ни при чем, это потому, что вся эта чертова деревня была построена на швейцарские деньги. Около пятнадцати лет назад девушка из деревни пошла работать проституткой в цюрихский бар. Она сколотила состояние по тайским меркам, вернулась и построила дом для своих родителей, купила пикап и пару мотоциклов для своих братьев. Вскоре разнесся слух, как она заработала свои деньги. Как вы думаете, жители деревни начали показывать пальцами и кричать "позор, позор, позор"? Они трахались. Девушки из виллидж стояли в очереди у ее двери, спрашивая, как они тоже могут поехать работать в Цюрих.

Итак, еще несколько местных девушек заходят в тот же бар. Они зарабатывают деньги, больше денег, чем средний тайский фермер заработал бы за сотню жизней. Они возвращаются, покупают землю и большой дом, и в течение нескольких лет практически каждая трахаемая девушка из этого района летит в Швейцарию. В наши дни это кровавый бизнес. Как только девочка становится достаточно взрослой и предполагается, что она не уродлива, как свинья, к ней обращается агент. Агент отправляет ее на шесть месяцев в Бангкок, где она поступает в языковую школу изучать французский или немецкий. Затем она возвращается в нечто вроде школы для выпускников, где девушек, побывавших в Швейцарии, учат курить, пить, прихорашиваться к парням. К тому времени большинство девушек уже имеют сексуальный опыт, но если среди них есть девственницы, то представитель компании, управляющей барами, фаранг, вводит их в курс дела.

Как только они будут готовы, компания оформит их паспорта и визы и доставит их самолетом.

Они переходят из бара в бар, ни в одном не задерживаясь больше месяца. Понимаете, это создает впечатление, что в бары постоянно приходят новые девушки. Умный ход. Клиенты не понимают, что девушка существует уже некоторое время. Они думают, что она только что сошла с самолета из Таиланда. Девушки танцуют и уговаривают клиентов выпить шампанского Бог знает по какой цене. Они получают комиссионные и могут зарабатывать до тысячи фунтов в месяц. Здесь нет системы barfine, потому что компания законна и неукоснительно соблюдает закон, но в нерабочее время девушки вольны договариваться о чем угодно. И они это делают. Восемь месяцев спустя они улетают обратно, их срок службы закончился. Стыд? Не говори мне о стыде. Единственный позор в Таиланде - это бедность.

Я сбился со счета, сколько фарангов написали мне, спрашивая, хранят ли их "подружки" верность или они все еще встречаются с клиентами. Обычно они посылают девушке деньги каждый месяц, но девушка сказала им, что они хотят продолжать работать в баре, чтобы быть со своими друзьями. Письма отправляются прямо в корзину. Дело в том, что если девушки танцуют в баре, они должны идти с клиентами. Должны. Мы закладываем это в их заработную плату. Если им выплачивают штраф семь раз в месяц, они получают свою зарплату в полном объеме. Если штраф выплачивается шесть раз, мы удерживаем с них триста бат. Никаких штрафов в баре в течение месяца, и мы вычтем из их заработной платы 2100 долларов. Так и должно быть. Штрафы за работу в баре составляют большую часть нашего дохода, и если девушка не торгуется, мы ничего не зарабатываем, и нам было бы лучше без нее. Так что, если барменша говорит своему парню-фарангу, что она танцует в баре, а не ходит с посетителями, то она лжет. На самом деле, если барменша что-то говорит своему парню-фарангу, она лжет. Это золотое правило при общении с девушками из бара – если их губы шевелятся, они лгут.

У официанток другая структура оплаты, чем у танцовщиц, но большинство из них проводят с клиентами короткое время. Но мы не урезаем им зарплату, если они этого не делают – это их выбор.

Работа официанткой - это один из способов, с помощью которого девушки попадают в проституцию, это своего рода промежуточный этап.

Они совершенствуют свой английский, общаются с фарангами и видят, как работают танцоры. Затем один за другим они сдаются, и если в них что-то есть, они встанут и будут танцевать вокруг серебряных шестов в течение шести месяцев.

Через несколько дней после того, как Пит пришел в офис, я отправился на поиски Джой. Сервер 127. Должен сказать, она не выглядела чем-то особенным, но по-кхмерски симпатичная. Длинные волосы, смуглая кожа, вздернутый нос.

Я отвел ее в комнату кратковременного пребывания на полчаса и дал ей один. В этом плане ничего особенного. Не стал бы поднимать это в мусорный ящик, но был готов ко всему остальному. По правде говоря, для меня это слишком старовато.

Незадолго до Рождества я был в универмаге Emporium в Бангкоке и увидел беседующую пару американцев. ‘Вы знакомы с моей женой?’ - спрашивает один из них и представляет девушку, вероятно, лет на десять моложе его, с маленьким ребенком на руках. Достаточно милая девушка, но явно бывшая барменша.

Обнаженный живот, слишком много макияжа, возможно, скрытая от посторонних глаз татуировка.

Я не мог не задаться вопросом, что происходило в голове американца перед тем, как он связался с проституткой. Неужели он не знает, как опасно связываться с девушкой из бара? И если оставить в стороне явную тщетность ожидания счастливого конца от брака с проституткой, неужели он не понимает, что каждый таец, который увидит их вместе, поймет, что она была барменшей? Каждый раз, когда они куда-то идут вместе, в каждом ресторане, в котором они едят, в каждом кинотеатре, в каждом магазине, который они посещают. И так будет до конца их пребывания в Таиланде. Ни один тайец, которого он встретит, не воспримет его всерьез. Если он будет работать в тайской компании, его начальство потеряет к нему всякое уважение. То же самое делают и его тайские коллеги. Зачем кому-то уважать мужчину, который женился на проститутке? Увезти ее за границу будет ничуть не легче. Большинство людей, которых он встретит, справедливо предположат, что он женился на проститутке. Зачем какому-либо мужчине подвергать себя такому испытанию?

Это навело меня на мысль о фарангах, которые женятся на тайках. Мне кажется, основываясь на почти двадцатилетнем опыте работы частным детективом, что подавляющее большинство фарангов, которые женятся на тайских девушках, являются секс-туристами. И большинство тайских девушек, которые выходят замуж за выходцев с Запада, - барменши. Это факт, каким бы неприятным он ни был. Распространенная жалоба фарангов, которые забирают тайских жен обратно в свои страны, заключается в том, что с их девушками все без исключения обращаются как с проститутками.

Этому есть простая причина. За редким исключением, они проститутки.

Так вот, большинству секс-туристов и в голову не пришло бы называть себя таковыми. Они считают себя светскими мужчинами, посетителями экзотической страны, где молодые, красивые девушки относятся к ним как к богам.

Но, на мой взгляд, девяносто девять процентов мужчин, посещающих Таиланд без спутницы, являются секс-туристами. А брак между секс-туристом и проституткой всегда заканчивается катастрофой.

Почему? Потому что практически все барменши без исключения - испорченный товар. Пристрастились к выпивке, наркотикам или азартным играм. Возможно, с мужем или парнем-тайцем на заднем плане. Ребенок или двое в деревне у родственников. Коробка, полная фотографий и визитных карточек. Мобильный телефон, полный телефонных номеров мужчин, с которыми она спала. Предвзятый взгляд на фарангов в целом и секс-туристов в частности.

А что насчет секс-туриста? Скольким молодым, сексуальным девушкам он заплатил за секс. Какова вероятность того, что он остепенится? В каком-то смысле секс-туристы и барменши заслуживают друг друга. Но одно можно сказать наверняка – отношения не продлятся долго. Гарантировано.

Следующая группа, которая склонна жениться на тайских девушках, - это эмигранты, которые говорят, что живут здесь. Вы будете постоянно встречать их в барах Бангкока и Паттайи. Они сидят там с толстой золотой цепью на толстой шее и мобильным телефоном, пристегнутым к поясу, и говорят о том, что Таиланд - их дом. Но когда вы узнаете их поближе, то обнаружите, что большинство из них на самом деле являются долгосрочными секс-туристами, работающими на работах, которые лишь покрывают их расходы на проживание (и секс). Учителя английского, владельцы баров, дизайнеры веб-сайтов, инструкторы по подводному плаванию. Любой, кто серьезно относится к любой из этих профессий, не стал бы работать в Таиланде. Преподаватель английского как иностранного может зарабатывать в несколько раз больше тайской зарплаты, работая в Штатах или Европе. Дизайнеры веб-сайтов за границей неплохо зарабатывают, здесь это в лучшем случае тридцать-сорок тысяч бат в месяц. Младшие редакторы журналов здесь получают пятую часть зарплаты, которую они получали бы в Штатах. Журналистам-фрилансерам приходится жить как нищим, чтобы выжить. Эти мужчины здесь не из-за денег, они здесь из-за секса.

То же самое касается большинства мужчин, находящихся здесь по пенсионным визам. Они здесь не ради дешевой еды и храмов. Спросите себя, почему так много людей живет в Паттайе или в нескольких минутах ходьбы от Nana Plaza или Soi Cowboy. Они долгосрочные секс-туристы, не более того, и лично я с нетерпением жду того дня, когда здешнее правительство стиснет зубы и отправит их всех паковать вещи. Давайте посмотрим, как они платят за секс с девушками на треть своего возраста в своих странах.

Как и в случае с краткосрочными секс-туристами, у долгосрочных секс-туристов нет шансов сблизиться с порядочной тайской девушкой. Когда они все-таки женятся, то почти всегда женятся на барышнях.

Часто они лгут, утверждая, что познакомились с девушкой в универмаге Робинсона или в храме.

Чушь собачья. Потратьте сколько угодно времени на разговоры с женой секс-туриста, и вы скоро увидите ее истинное лицо. Часто эти мужчины в конечном итоге женятся на нескольких проститутках, прежде чем вернуться без гроша в кармане в свою страну. Давайте повторим – у вас не может быть успешных отношений с девушкой из бара. Любой, кто думает, что у него любящие, заботливые отношения с (бывшей) девушкой из бара, просто еще не узнал правды. Найдите себе приличного (честного) частного детектива, такого как я, и соберите факты, прежде чем выбрасывать еще больше хороших денег вслед за плохими.

Все больший процент браков с тайцами заключают несчастные ублюдки, которые не могут найти жен в своих странах. Как ни странно, в этой группе, вероятно, больше успешных историй, чем в любой другой. Обычно это мужчины среднего возраста, часто имеющие за плечами как минимум один неудачный брак, которые решают, что им нужна жена-тайка. Что спасает этих мужчин от катастрофы, так это то, что они не проходят через фазу секс-туризма. Вместо этого они обращаются в агентство, чтобы найти себе партнершу.

При условии, что агентство не подыскивает им проститутку, и при условии, что девушка / женщина серьезно относится к желанию иметь мужа-фаранга, и при условии, что она переедет с ним обратно в его страну, эти браки действительно имеют удивительно высокий процент успеха.

Также это, как правило, браки равных, что повышает вероятность их успеха. Плюс браки через агентства, как правило, заключаются не столько ради секса, сколько ради дружеских отношений. Вот куда обычно попадают секс-туристы, плывущие по течению. Тайская девушка, которая выглядела такой привлекательной, танцуя обнаженной вокруг серебряного шеста, не так уж соблазнительна, закутанная в спортивную куртку от холодных ветров северо-восточной Англии. И удивительно, как быстро стройная, сексуальная фигура барменши (вероятно, из-за обильного употребления Яр Ба) превращается в жир на американской диете. Мужчины, пользующиеся услугами агентств, как правило, ищут общения, а не секса, поэтому у них меньше шансов разочароваться, если они не встретятся с секс-богиней. Или если их сексуальная богиня превратится в крепко сбитую глыбу, хотя и с очаровательной улыбкой.

Последняя группа мужчин, которые связывают себя узами брака с тайскими девушками, - это долгосрочные эмигранты. Эти мужчины полностью отличаются от долгосрочных секс-туристов. У них есть реальная работа, и они получают зарплату, сопоставимую с той, которую они получили бы в своих странах. Часто они находятся здесь не по своей воле, а были направлены в Таиланд своими компаниями. Это не те мужчины, которых вы когда-либо увидите в гоу-гоу баре, если только они не развлекают гостя из-за рубежа, который хочет посмотреть на пошляков. Это не те мужчины, которые подошли бы к девушке из бара и которые с презрением отнеслись бы к любому фарангу, который это сделал. Чаще всего у таких мужчин уже есть семьи. Из тех, кто не женат, большинство не захотели бы выходить замуж за тайца. Те, кто не женат, будут знать все подводные камни вступления в брак через культурную пропасть и не будут относиться к этому легкомысленно. И если они все-таки женятся на тайской девушке, она будет из хорошей семьи, либо с собственной карьерой, либо достаточно богата, чтобы ей не нужно было работать. Это будет не девушка, с которой он познакомился в баре, работающая в универмаге Robinsons, танцующая в Hard Rock Cafe или бродящая по различным тайским интернет-чатам.

Одна вещь, которую вы можете заметить у долгосрочных эмигрантов, вступающих в брак с тайцами, – как правило, разница в возрасте не намного больше, чем была бы в их собственной стране. Как правило, пять лет, возможно, десять, в некоторых случаях пятнадцать. Но чего вы не увидите, так это того, чтобы эмигрант, проживающий долгое время, женился на порядочной тайской девушке, которая годится ему в дочери. Или во внучку. Меня не волнует, что говорят секс-туристы об азиатских девушках, ценящих мужчин преклонных лет, есть что-то гротескное в том, что пятидесятилетний мужчина идет рука об руку с двадцатилетней девушкой, если только он не кровный родственник. Разница в возрасте в тридцать лет просто смехотворна. Сорок - это болезнь. Моя собственная жена всего на два года моложе меня, и она часто говорит мне, что я слишком стар для нее.

Неверно говорить, что тайские девушки предпочитают мужчин постарше. Мужчины с небольшим количеством волос или вообще без них. Мужчины с пивными кишками. Тайским девушкам нравятся девушки всего мира, предпочитающие молодых, подтянутых, симпатичных мужчин. Вот где среднестатистический секс-турист говорит: ‘Да, но я заставляю их смеяться. Я им нравлюсь. Я другой’. К сожалению, это не так. Я еще ни разу не встречал секс-туриста, который показался бы мне хоть немного интересным. Как правило, это рабочий класс с бесперспективной работой из небольшого провинциального городка. Если они британцы, то носят сандалии и носки и, вероятно, у них бритая голова и пара татуировок. Если они американцы, то из какого-нибудь городка на среднем Западе, о котором вы никогда не слышали, носящего футболку Harley, натянутую на массивный пивной живот, и козлиную бородку, скрывающую безвольный подбородок. В основном это некрасивые люди, но даже самые привлекательные из них падают в рейтинге IQ. Вы не найдете нью-йоркских банкиров или директоров лондонских компаний, ошивающихся в барах Nana Plaza и Pat Pong. Секс-туристы в основном - это таксисты, мясники, штукатуры, сантехники, офисные работники низшего разряда. Мужчины, которым было бы трудно заполучить полураздетую девушку обратно в свои родные города.

Вы думаете, что только потому, что целый день просидели в салоне эконом-класса дальнемагистрального рейса, вы внезапно стали очаровательным человеком? Подумайте еще раз. Девушки из бара ловят каждое ваше слово не потому, что вы - жизнь и душа вечеринки, а потому, что она секс-работница, а вы секс-турист, и вы получаете то, за что платите. Ни больше, ни меньше. Долгосрочные эмигранты знают это и больше не мечтают завязать отношения с барменшей в Бангкоке, чем с проституткой в Нью-Йорке. Они знакомятся с порядочными, "настоящими" девушками и проходят надлежащий процесс ухаживания, прежде чем сделать предложение и остепениться.

Итак, работают ли отношения между долгосрочными эмигрантами и тайскими девушками из хороших семей? Однозначное ‘да’ на этот вопрос. Они действительно работают, и, вероятно, с большей вероятностью успеха, чем браки в целом в Штатах или Европе. Это потому, что обе стороны прилагают больше усилий для выбора правильного партнера. И потому, что семья девушки также будет играть решающую роль, как в том, дадут ли они свое разрешение (а без него ни одна порядочная тайская девушка не выйдет замуж), так и в поддержке, которую они окажут после вступления в брак. Никогда не забывай, когда ты женишься на тайской девушке, ты женишься на ее семье, к лучшему это или к худшему!

Итак, подводя итог, вот правила, которым я бы посоветовал следовать фарангу, если он твердо решил жениться на тайке:

1) Если вы хотите тайскую жену, не становитесь секс-туристкой. Найдите тайскую девушку в своей стране или обратитесь в респектабельное агентство, которое может предоставить вам проверенные рекомендации. И если вы все-таки найдете девушку своей мечты через агентство, обратитесь к надежному частному детективу. Это единственный способ быть уверенной, что поблизости нет тайского парня или мужа.

2) Если вы решите приехать в Таиланд в поисках жены, не заходите в гоу-гоу бар или другие места проституции. Ты бы не стал искать проститутку, чтобы жениться в своей собственной стране, так что не делай этого здесь.

3) Ни при каких обстоятельствах не женись на девушке из бара. Браки с девушками из бара не получаются.

Любой, кто женился на девушке из бара и думает, что у него удачный брак, просто еще не узнал правды.

4) Если вы все-таки женитесь на девушке из бара, не жалуйтесь, когда что-то пойдет не так.

5) Если вы секс-турист, у вас никогда не будет успешных долгосрочных отношений ни с одной девушкой. Смирись с этим и продолжай быть секс-туристом.

6) Относитесь с подозрением к любой тайской девушке, с которой знакомитесь в Интернете. Спросите себя, почему хорошая тайская девушка стала бы искать западного парня в Интернете. Ответ прост – хорошая тайская девушка не стала бы этого делать.

-7) Женитесь на девушке, максимально приближенной к вашему социальному, финансовому и образовательному положению. И чем ближе вы по возрасту, тем лучше.

8) Если вы все-таки женитесь на тайской девушке, оставайтесь в Таиланде, только если сможете зарабатывать здесь больше, чем у себя на родине. Или если ее семья является положительным активом. При соблюдении этих двух условий у вашего брака будет больше шансов на работу за пределами Таиланда.

9) Если вы все-таки останетесь в Таиланде, выучите язык. Узнайте об истории и культуре страны.

Смотрите местное телевидение и местные фильмы. Слушайте тайскую музыку. Единственный способ получить хотя бы малейший шанс понять, как думает и чувствует таец, - это понять его культуру.

Таковы мои девять золотых правил. Следуйте им, и у вас будут разумные шансы на счастливый брак. Но если ты все же решишь завязать отношения с девушкой из бара и захочешь, чтобы я познакомил тебя с ней, мой номер есть в телефонной книге.

Питу становится все хуже и хуже. Он часами сидит в баре, напиваясь до бесчувствия. Я пытался поговорить с ним, но он не слушает. А когда его здесь нет, он с Радостью сидит в какой-нибудь паршивой комнате в Soi 71 и смотрит тайские игровые шоу по портативному телевизору. Он продолжает говорить мне, что не уверен, честна ли с ним Джой, и спрашивает меня, думаю ли я, что она все еще может лгать ему.

Мне хочется схватить его за горло и встряхнуть. Конечно, она лжет ему. С чего бы ему ожидать чего-то другого? Все лгут, верно? Просто у барменш это превращается в настоящее искусство.

Что такое три большие лжи? Кто-то сказал мне давным-давно. Что-то вроде: чек по почте, я не кончу тебе в рот, и, конечно, я буду уважать тебя утром. Слышал это много лет назад, и это чертовски верно. Все врут. Точка. Иногда это маленькая ложь, ложь во спасение, если хотите, а иногда это большая ложь, но только дети ожидают услышать правду. И что мы говорим детям? Мы рассказываем детям, что в канун Рождества толстяк в красном костюме спустится по дымоходу и оставит им подарки. И мы говорим им, что толстяк не придет, если они будут плохо себя вести. Чертовски глупо.

Говорю вам, если бы у меня были дети, я бы прямо рассказал им об Деде Морозе, да и о Боге тоже. Я имею в виду, мы рассказываем им о Деде Морозе, а потом, как только они становятся достаточно взрослыми, чтобы понять, мы говорим им, что на самом деле мы врали, что нет никакого толстяка в красном костюме и северные олени на самом деле не умеют летать. "А как же Бог?" они спрашивают. Ты сказал, что Бог наблюдает за нами и защищает нас, и что если мы будем хорошими, то уйдем жить к нему. Бог похож на Деда Мороза? Вот тогда родители начинают уклоняться от ответа и говорят, что нет, они лгали насчет Деда Мороза, но все, что они говорили о Боге, было правдой.

-Чушь собачья. Детям нужно говорить правду с первого дня. Деда Мороза нет. Бога нет. А тайские барменши не влюбляются в фарангов.

Я не знаю, почему Пит продолжает испытывать ее. Он отправляет ее в Сурин и обнаруживает, что у нее есть муж.

Он платит ей за работу официанткой, а она все равно трахает клиентов. Чего еще он хочет?

Почему он просто не может смириться с тем, что она лживая проститутка, и оставить все как есть?

Алистер прислал мне записку по электронной почте, пригрозив увольнением, если я не доставлю ему копию камбоджийской книги в течение семи дней. Памятке было уже три дня, когда я ее получил, потому что я жил у Джой и не мог подключить свой портативный компьютер к ее телефонной розетке, чтобы получать сообщения. Я не знал, что делать. Мне было бы трудно закончить его за четыре недели, не говоря уже о четырех днях. Он приставал ко мне неделями, но я была настолько захвачена Радостью, что сильно отставала от графика. Я отправил ему короткий ответ, просто сказав, что письмо уже в пути.

Я давал Питу все возможности вернуться на круги своя, но он просто не мог взять себя в руки. Я ничего не мог поделать: если бы я не сократил свои убытки, то меня бы потянуло вниз вместе с ним. Я должен был показать главному офису, что я все контролирую, и был только один способ, которым я мог это сделать. Мне пришлось его отпустить. Я пытался дозвониться до него, но его так и не было на месте. Я поговорил с его соседом по квартире, но он сказал, что Пит, вероятно, с Джой, и у него нет ее номера.

В конце концов мне пришлось отправить это письмом. Я отправил его ему курьером, чтобы он не мог отрицать, что получил его. В письме я попросил его передать свои записи и компьютерные диски его заместителю, парню, который работал у нас на Тайване, американцу по имени Чак, говорящему на китайском диалекте.

- Мне придется самой составить кулинарную книгу о путешествиях. Я сказал ему, что отдам должное редактированию, потому что он проделал изрядный объем работы, но он не прислал ни одной страницы для путеводителя по Камбодже, так что похвала за это достанется новичку.

Я не знаю, что такого особенного в Таиланде, но, похоже, он уничтожает людей. Высасывает из них жизнь. Я не знаю, из-за климата или из-за баров, но есть что-то, что, кажется, преувеличивает недостатки людей, которые туда ходят. Это случилось с Лоуренсом и повторилось с Питом.

Я не собираюсь рисковать с Чаком. Он собирается остаться на Тайване и редактировать тайские книги оттуда. Я усвоил свой урок. Я просто хотел бы сказать то же самое о Пите.

Мне не нравилось проверять Джой, но давайте посмотрим правде в глаза, ее послужной список не внушал особого доверия. Я отложил это на неделю, а потом однажды вечером, после того как мы поужинали в ресторане на Soi 71, я сказал ей, что мне нужно в Fatso's Bar повидаться с Брюсом. Это было правдой, я договорился встретиться с ним, но сразу после полуночи поймал мототакси на Soi 4 и поехал обратно. В ее комнате горел свет, и я воспользовался картой-ключом и немного постоял у ее двери. Я слышал телевизор, но и только. Внезапно я почувствовал себя виноватым за то, что подозревал ее. Я постучал в дверь. Ничего. Я постучал снова. Тишина. В этом не было смысла. Она бы не вышла, оставив включенными свет и телевизор. Я достал ключ и попробовал открыть замок. Он повернулся, но засов был на месте, так что она, очевидно, была внутри. Я подергал дверь. "Радость. Это я”.

Послышался шепот, но я не мог расслышать, о чем они говорили. Я даже не был уверен, Джой это была или нет. Я сильнее толкнул дверь. - Давай, Джой. Открой дверь. Это я.

- Подожди, подожди, - сказала она.

Может быть, она была не одета, подумал я. Может быть, с ней была девушка, может быть, в комнате было неубрано, и она хотела прибраться, прежде чем впустить меня. Я пытался убедить себя, что все в порядке, но в глубине души знал, что это не так. Я постучал в дверь. - Джой, я хочу войти прямо сейчас, - сказал я.

Ответа не последовало. Я навалился плечом на дверь и сильно толкнул. Засов на двери был дешевый, и потребовалось всего пару толчков, чтобы сломать его. Джой стояла посреди комнаты. Она улыбалась, но выглядела испуганной. На ней была та же одежда, в которой она была, когда я уходил от нее: маленькая майка и обтягивающие джинсы. Сексуальные. - Савасди ка, - сказала она, нахмурив лоб.

Я толкнул дверь. В комнате был кто-то еще, он стоял рядом с телевизором.

Это был таец. Ему было за двадцать, волосы зачесаны назад, мускулистая грудь была натянута на черную сетчатую футболку, чтобы он мог продемонстрировать свое тело. Он улыбнулся мне. - Савасди крап, - сказал он.

Я уставился на Джой. По телевизору шло игровое шоу, и публика хлопала и смеялась. Она ничего не сказала. Она ничего не могла сказать.

Я развернулся и пошел прочь. Я вышел на улицу, но при этом внутри меня вспыхнул гнев. Это была моя комната, я заплатил за нее. Простыни на кровати, подушки. Телевизор. Все это было моим, и она привела туда мужчину. Вероятно, она даже занималась с ним любовью на кровати, когда я постучал в дверь.

Я вернулся. Она стояла в коридоре и смотрела на меня через зеркальную дверь с выражением тревоги на лице. Я вставил карточку-ключ, но замок не открывался. Я пнул дверь. Таец подошел к двери, как будто хотел помочь открыть ее. Я выругался на него, сказал, чтобы он убирался нахуй. Я пнул дверь, толкнул ее плечом. Джой попятилась. Она не плакала, просто выглядела потрясенной. Я бы предпочел слезы, какой-нибудь признак раскаяния, какой-нибудь признак того, что она сожалеет. Я снова попробовал воспользоваться картой-ключом. Замок зажужжал, и я распахнул стеклянную дверь.

"Пит, као май бен фан. Бен пуэн". Пит, он не мой парень. Он друг.

Я ударил ее в подбородок. Не слишком сильно, но достаточно сильно. Она отшатнулась с выражением недоверия на лице. Крови не было, я ударил ее по левой щеке, подальше от губ.

Сумасшедший. Мне хотелось ударить ее, но я не хотел причинять ей боль.

Я повернулся, чтобы посмотреть на тайца. Он стоял там и улыбался. Чертова загадочная тайская улыбка.

Это не означало, что он был счастлив или что у него был хороший день, это была улыбка, которая говорила, что он не представляет угрозы, что он не хочет никаких неприятностей. Он был меньше меня, как и большинство тайцев, и я тоже искал любой повод ударить его. Любой признак агрессии, что угодно, и я бы врезался в него. Он посмотрел вниз, все еще улыбаясь. Я не чувствовал ничего, кроме презрения.

Я схватил Джой за волосы и втолкнул ее в комнату. Я пинком захлопнул дверь. "Почему?" Я спросил ее. "Зачем ты это сделал?”

"Май бен фан. Бен пуэн”.

Я отвесил ей пощечину открытой ладонью. Она не вскрикнула. Она просто продолжала смотреть на меня с выражением тревоги на лице. Я оглядел комнату. Из телевизора снова донесся бессмысленный смех. Джой снова предала меня, она привела мужчину в мою комнату, в комнату, за которую я заплатил. Я поднял телевизор и уронил его на кафельный пол. Он не разбился. Я не мог в это поверить. Смех продолжался. Я изо всех сил ударил ногой по экрану, но все, что я сделал, - это ушиб ногу.

- Пит, нет! Джой закричала.

Я проигнорировал ее. Я наклонился, поднял телевизор и швырнул его, на этот раз сильнее. Она упала на пол, но все же не разбилась.

Я услышала, как за мной открылась и закрылась дверь. Джой ушла, но мне было все равно. Я был зол, я был зол как черт, и все, чего я хотел, это разгромить комнату, сломать и уничтожить все, что я ей дал. Я взяла телевизор и отнесла его в ванную, выдернув вилку из розетки. Смех резко оборвался. Я поднял телевизор над головой и уронил его экраном вниз на пол в ванной. Я ожидал взрыва, но экран не разбился. Это не так, как в фильмах. Одному богу известно, из чего они делают ширмы, но поверьте мне, они практически неразрушимы. Я сбросил все с полки в ее ванной.

- На прикроватном столике стоял стакан с какой-то красной жидкостью, возможно, содовой. Я выплеснул ее на простыни. Я вытащил одежду из ее шкафа и бросил на пол. Я скомкал книги, которые она писала, и спустил их в унитаз. Часы с Микки Маусом, которые я принес для нее, тоже отправились в унитаз вместе с лазерным брелоком для ключей. Я перевернул ее столик, пиная и топча все, что можно было разбить. Я вытащил ящики из шкафа и бросил их на пол. Там был ее бумажник. Она хранила свой бумажник в верхнем ящике стола и за все время, что была в комнате, ни разу не доставала его, даже когда ходила по магазинам. Я пришел к выводу, что бумажник был чем-то, что она носила с собой, только когда была в баре. Это была часть костюма, который сочетался с облегающими футболками и тенями для век. Тот факт, что у нее в бумажнике была моя фотография, на самом деле ничего не значил.

Вытаскивая ее одежду, я увидел конверт в глубине шкафа. Внутри были фотографии. Фотографии Джой и ее сестер, юной Джой с матерью, Джой с отцом. Были и другие фотографии, сделанные в "Зомби". Фотографии Джой с фарангами. Очевидно, они были сделаны совсем недавно, потому что на ней была форма официантки. На всех снимках она была в одной и той же позе, улыбаясь в камеру и положив руку на бедро парня. Я не была особенной. Я был одним из многих. Я порвал фотографии, все до единой, и выбросил их в унитаз.

Я бросил свою связку ключей и ключ-карту на кровать, чтобы показать ей, что я никогда не вернусь. Я стоял там несколько секунд, уставившись на ключи, тяжело дыша от напряжения, вызванного разгромом комнаты. Затем я подобрал ключи и положил их в карман. Я не знаю, почему я это сделал.

На самом деле, это неправда. Я знаю. Несмотря ни на что, несмотря на то, что застал ее с другим мужчиной, несмотря на разгром в ее комнате, я все еще хотел иметь возможность вернуться к ней.

Я вышел на улицу. Ее там не было. Парень-таец был там, все еще улыбаясь. Он указал на улицу. "Она пошла в ту сторону", - сказал он.

Выйдя из комнаты Джой, я пошел в бар "Толстяк" и напился. Там был Большой Рон, и я рассказал ему, что натворил. "Брось ее", - сказал он. "Она лгала тебе с первого дня”.

Я не могла с ним спорить. Казалось, что бы я ни делала, как бы ни пыталась помочь, какие бы поблажки ни делала, она всегда меня подводила. У меня есть подруга в Нью-Йорке, ее зовут Мэри. Мы вместе учились в университете, но она живет в Штатах уже почти двадцать лет. Как бы то ни было, Мэри живет в многоквартирном доме на 57-й улице, на десятом или одиннадцатом этаже, я забыл, на каком именно. Однажды она находит бездомного котенка, которому, вероятно, было не больше нескольких месяцев, и забирает его к себе. Она любит этого кота и действительно заботится о нем. Души в нем не чает. И вот однажды кот вылезает из окна ванной и падает с десятого этажа. Или с одиннадцатого. Шлепок. За исключением того, что кошка не умерла, она приземлилась на наклонную крышу или что-то еще, что предотвратило ее падение. Мэри везет кошку к местному ветеринару, и это хорошие новости, плохие новости. Хорошая новость в том, что он может спасти кошку, плохая новость в том, что это обойдется в небольшое состояние, в несколько тысяч долларов. У кошки сломана лапа, позвоночник, внутреннее кровотечение, большая часть из ее девяти жизней в буквальном смысле выброшена за окно. Ветеринар предполагает, что лучше всего было бы усыпить кошку, сделав простую, безболезненную инъекцию общей стоимостью десять долларов или около того.

Мэри задумывается об этом. У нее нет денег, чтобы выбрасывать их на ветер, но она любила этого кота. "Сделай то, что ты должен сделать, чтобы спасти ее", - говорит Мэри.

Ветеринар делает свое дело. Кошка проводит почти месяц в приемной ветеринара, затем еще два месяца в гипсе, валяясь по квартире Мэри, которую кормят с рук, как чертову принцессу.

- В конце концов гипс снимается, и кошка становится как новенькая. А Мэри застряла с огромным овердрафтом.

Через неделю после снятия гипса Мэри звонят в офис. Это ветеринар. Кажется, швейцар обнаружил ее кота, лежащего на земле, и принес его в дом. Мэри вспомнила, что оставила окно ванной открытым. Кот снова выпал из него.

"Боюсь, снова серьезные травмы", - сказал ветеринар. "Сильное внутреннее кровотечение, сломаны обе передние лапы, сломано несколько ребер. Мы можем спасти ее, но это будет дорого стоить...”

Мэри не колебалась. - Кончай, - сказала она и положила трубку.

Вот как я относился к Радости. Я делал все, что мог, но, казалось, этого никогда не было достаточно, она всегда возвращалась к своим старым привычкам, она всегда возвращалась к типажу. Мне пришлось уйти.

Я пошел домой и уснул. Брюс разбудил меня около шести часов утра. Друг Джой, Ван, разговаривал по телефону. - Пит, Джой хочет тебя видеть, - сказала она.

"Я не могу", - сказал я.

"Тебе не понять Джой", - сказал Ван. "Это не парень Джой. Он продал яр Мар”.

Яр Мар - местное название амфетаминов. Я читал об этом в Bangkok Post. "Яр мар" переводится как "лошадиный наркотик", названный так из-за энергии, которую он придавал потребителям. Полиции настолько надоел сексуальный имидж наркотика, что они попытались переименовать его в "яр бар", "сумасшедший наркотик". Это популярно среди девушек из бара, это дает им энергию танцевать всю ночь и помогает им преодолеть свою застенчивость. Многие из них зависимы. Джой всегда отрицала, что принимала наркотики. Но, как я уже выяснил, у Joy и the truth не было особо близких личных отношений.

- Прости, Ван, я ей не верю.

- Она говорит правду, Пит. Джой любит тебя, только тебя. Она говорит, что хочет покончить с собой.

Я повесил трубку.

Пит выглядел дерьмово, когда вошел в бар. Он продолжал говорить об "игре", как будто то, чем он занимался с Джой, было каким-то абстрактным соревнованием. Он обманывает себя. Она разрушает его, а он этого не видит. Печально то, что он думает, что выигрывает, в какую бы игру ни играл.

Он говорит, что татуировка показывает, что он выигрывает игру, потому что, что бы ни случилось, она собирается прожить остаток своей жизни с его именем на плече. Чушь собачья. Ей на это наплевать. Она буддистка, ее тело ничего не значит, потому что в следующей жизни она все равно вернется кем-то другим. На самом деле, она, вероятно, считает, что выигрывает игру, потому что он так плохо себя ведет: он, вероятно, вернется гребаным тараканом. Жизнь для буддиста сводится к тому, чтобы заработать заслуги в этой жизни, чтобы улучшить свою участь в следующей. И ничто из того, что Пит сделал с тех пор, как познакомился с Джой, не принесло ему никаких заслуг, это точно.

Он как гребаный марлин, бросающийся на рыбака. Бьюсь об заклад, марлин думает, что выигрывает игру, когда мечется в воде. "Посмотри, какую лодку я поймал", - вероятно, думает марлин. Его втягивают в воду, и когда его втаскивают на лодку, он чертовски взволнован. "Да, посмотри на меня, я беру лодку в свои руки". Да, вплоть до той минуты, когда его забивают до смерти дубинкой, гребаная рыба, вероятно, думает, что выигрывает игру. Пит просто не может этого видеть, но он заглотил наживку, и она втягивает его в это. Какой грустный трах.

Я лежал на диване и смотрел телевизор, когда вошел Брюс, с красным лицом и практически с пеной у рта.

"С меня хватит, черт возьми, с тебя", - сказал он.

Я был шокирован, потому что обычно он самый покладистый из парней. "Что ты имеешь в виду?" Я спросил.

"Джой мертва", - сказал он.

Я похолодела. Как будто кровь в моих венах превратилась в лед. Время остановилось. Казалось, прошла вечность, прежде чем я смогла заговорить. "Ни за что”.

Лицо Брюса было красным, а взгляд жестким. "Она повесилась. Я чертовски сыт тобой по горло, ты слишком часто играл в интеллектуальные игры с этой девушкой ”.

"Почему ты думаешь, что она мертва?" Я был ошеломлен. Я не мог поверить, что Джой покончила с собой. Это было невозможно. Немыслимо.

- Тукката звонил сегодня днем, пока тебя не было. Ты ублюдок, Пит. Она никогда не причинила тебе никакого вреда.

- И Тукката сказал, что Джой умерла?

Она сказала, что ей позвонила Сунан. Одна из подруг Джой позвонила Сурину и сказала, что Джой повесилась. Сунан позвонила Туккате, желая узнать, где ты.

- В этом нет никакого смысла, Брюс. Не было бы никакого смысла в том, чтобы Джой покончила с собой. Все дело в деньгах, и в том, что она покончит с собой, не было бы никакой выгоды. Это невозможно”.

Я всего лишь передаю тебе то, что сказал мне Тукката. У меня был чертовски дерьмовый день, Пит, и все из-за тебя. Сначала мне звонит Тукката, потом я иду к Толстяку, и все говорят о том, что ты избил Джой ”.

- Я дал ей пощечину, я не...

- "И ты разгромил ее комнату, разбил телевизор”.

Очевидно, Большой Рон всем рассказал. Это была моя собственная вина. Я всегда знал, что в "Толстячке" нет секретов, все, что там сказано, предназначено для всеобщего обозрения.

- А теперь она мертва. Он ушел. Я села за стол, слишком потрясенная, чтобы пошевелиться.

И вот я здесь, сижу в такси, жду, когда загорится зеленый сигнал светофора, невидящими глазами смотрю на трех толстых туристов, кормящих бананами слона. Я не могу ясно мыслить. Я просто продолжаю слышать голос Брюса, грохочущий в моей голове. "Джой мертва”.

Часть меня не верила в это, не хотела верить, но она и раньше резала себе вены и говорила о том, чтобы покончить с собой и вернуться, чтобы преследовать меня. Может быть, на этот раз она сделала это по-настоящему.

Может быть, она сделала то же, что и Мон. Я закрыл глаза и помолился, чтобы она не умерла. Но что, если она умерла? Что, если бы она повесилась и оставила записку? Ради бога, у нее на плече было вытатуировано мое имя. Она жила в комнате, за которую я заплатил. И менее чем за сутки до этого я ударил ее и разгромил ее комнату. Что, если она действительно это сделала, к чему это привело меня? Как бы я смог жить с этим? Как я мог?

Брюс был прав, Джой никогда не делала ничего, что могло бы причинить мне боль. Она никогда не притворялась кем-то другим, кроме того, кем она была, девушкой из бара, и если меня возмущал тот факт, что она была такой, то это была моя проблема, а не ее. Я не имел права пытаться изменить ее жизнь, пытаться подогнать ее под форму, созданную мной. Я толкнул ее, я толкнул ее и ударил, и если она действительно была мертва, то я тоже заслуживал смерти. Я не мог продолжать жить, только не с осознанием того, что я убил ее, что я толкнул ее слишком далеко, через край.

Янтарный огонек мигал ниже красного, но, казалось, делал это в замедленной съемке, и прошла целая вечность, прежде чем загорелся зеленый. Движение впереди нас ползло так, словно мы ехали по воде. Мне хотелось кричать, приказать водителю нажать на педаль газа, гнать со скоростью ветра, но я ничего не мог сделать, кроме как бороться за то, чтобы сохранять спокойствие, держаться за то, что у меня еще оставалось в здравом уме.

Мы проехали мимо "слона". "Чарнг", - сказал водитель, кивая и указывая пальцем. На приборной панели у него стояла маленькая золотая статуэтка священника, бесстрастного лысого старика в набедренной повязке. Что посеешь, то и пожнешь. Если она была мертва, то я был проклят на эту жизнь и одному Богу известно, на сколько еще. Я был запятнан. Черный. Я не заслуживал того, чтобы жить. Джой никогда не пыталась причинить мне боль, никогда не делала ничего, что могло бы причинить мне вред. Всякий раз, когда она злилась на меня, она всегда обращала это внутрь, она причиняла боль себе. Я был тем, кто кричал, кто ругался. Я был тем, кто набросился. Кто ударил ее.

Такси резко остановилось. Мы были на углу Сой 71 и Сой Ди Джей. По дороге в комнату Джой я встретила Вана. Я был так погружен в свои мысли, что сначала не узнал ее. Я позвал ее, и она вернулась. - Джой? - спросил я. - Джой? Я был так сбит с толку, что даже не мог сформулировать предложение.

"Большая проблема", - сказала она. Она плакала.

Кровь, казалось, отхлынула от моей головы. Она была мертва. Джой была мертва.

Не знаю почему, но я взял ее за руку, и мы вместе направились к многоквартирному дому. Когда мы подошли ближе, я увидел фигуру на балконе, склонившуюся над тазом для мытья посуды. Это была Джой. Я поспешил к ней. Она подняла голову и уставилась на меня, но выражение ее лица меня не обеспокоило, настолько сильным было чувство облегчения, охватившее меня. "Слава Богу", - сказал я.

Она отвернулась и сосредоточилась на джинсах, которые стирала.

-

Был ли я удивлен, что Пит вернулся? Нет, это был всего лишь вопрос времени. Он всегда спорил со мной, а потом мирился. Горячий и холодный, любящий и злой, Пит постоянно переключается туда-сюда. Он непоследователен. Большинство фарангов, которых я встречал, были такими. С ними никогда не знаешь, где ты на самом деле находишься. В одну минуту они говорят, что любят тебя, а в следующую говорят, что больше никогда не хотят тебя видеть.

Тайские мужчины так себя не ведут. Тайские мужчины говорят то, что имеют в виду, и придерживаются этого. Тайские мужчины почти никогда не говорят, что любят вас, они показывают, что любят, и это все, что имеет значение. Но если тайский мужчина говорит, что любит вас, это означает, что он хочет остаться с вами и заботиться о вас. Если фаранг говорит, что любит тебя, это просто означает, что он хочет тебя трахнуть.

Пит не причинил мне боли, когда ударил. По крайней мере, физически. Я имею в виду, было немного больно, но не было ни синяка, ни чего-либо еще. Мужчины всегда били меня, с тех пор как я была ребенком. Мой отец бил меня, если я не делал то, что он хотел, мои учителя били меня в школе, мои братья били меня, если считали, что я ленив дома. Парк бил меня, когда был пьян. Поэтому я не удивился, что Пит ударил меня. Это то, что мужчины делают с женщинами. Мой отец тоже бил мою мать. Раньше я слышал, как она плачет по ночам. Муж Мон обычно бил Мон, а Берд бьет Сунан. Просто так принято в Таиланде. Что ж, во всяком случае, так заведено в нашей семье.

Что меня действительно расстроило, так это то, что я не сделала ничего плохого. Этот парень не был моим парнем, он просто продавал мне наркотики. Мне было скучно, и я хотела кайфа. Я позвонил ему на пейджер, и он сказал, что приедет с вещами. Он пробыл там всего несколько минут, когда Пит взломал дверь. Пит не слушал, как будто он уже решил, что я плохая девочка, и я ничего не могла сделать или сказать, чтобы убедить его в обратном. Когда он начал громить мою комнату, я убежала. Я не испугалась и на самом деле не возражала, что он разбил телевизор и все остальное барахло. В конце концов, это была его комната, он платил за аренду, и, кроме одежды, Пит заплатил почти за все. Так что, если он решил, что хочет его уничтожить, что ж, это его дело.

Это не значит, что я не была расстроена, я была. Я была зла, что он не доверял мне, и что он чувствовал, что может контролировать мою жизнь. Как будто он думал, что я собака, и что, поскольку он накормил меня и дал мне кров, он может обращаться со мной так, как ему заблагорассудится.

Я зашел в комнату Вана, и мы выпили пива. Я продолжал плакать, и Ван сказал мне, что я веду себя глупо, что я должен просто забыть Пита и вернуться к Зомби. Я мог бы зарабатывать в баре больше денег, чем давал мне Пит, и мне не пришлось бы беспокоиться о том, что кто-то подумает.

Я попыталась объяснить, что устала работать и просто хотела, чтобы кто-нибудь позаботился обо мне. Я устал содержать свою семью, устал от всех требований, которые они постоянно предъявляли ко мне, устал от того, что мои друзья просили денег. Я хотел уехать из Таиланда, я хотел начать свою жизнь заново.

Я вернулась рано утром. В квартире был беспорядок. Он сломал все, что можно было сломать, и разбросал мою одежду по полу. Он даже порвал фотографии моей семьи, включая фотографии Мон. Я села посреди комнаты и начала плакать. То, что он сделал, было несправедливо. Он не имел права рвать фотографии, они были единственными, которые у меня были от Мон.

Я услышала, как Ван за дверью выкрикивает мое имя. Должно быть, она последовала за мной. Я пошел в ванную, обернул полотенце вокруг шеи и привязал его к душевой кабине, затем опустился на колени. Пытался ли я покончить с собой? Я не знаю. Я хотел умереть, но я не хотел убивать себя.

Есть ли в этом смысл? Я хотел, чтобы Ван и все знали, как я был расстроен, но не думаю, что на самом деле хотел умереть. Я часто задавался вопросом, действительно ли Мон хотела покончить с собой, думала ли она, что мы поймем, что она делает, и зарежем ее до того, как она умрет. Я знал, что Ван была снаружи, и я знал, что она пришла в мою комнату, и полотенце было не очень туго затянуто у меня на шее, так что, полагаю, на самом деле я не пытался покончить с собой. Не совсем.

УВан был ключ от моей комнаты, поэтому она вошла сама. Я оставил дверь ванной открытой, и она начала кричать, когда увидела меня. Она была с двумя другими девушками из "Зомби", они развязали полотенце и помогли мне спуститься. Ван плакала. Я сказал ей, что со мной все в порядке, но потом, должно быть, потерял сознание. Девочки отвезли меня в больницу, но на самом деле со мной все было в порядке.

Ван оставалась со мной, пока врач осматривал меня, но другие девочки ушли. Я думаю, что одна из них, должно быть, позвонила Сунан, потому что, когда я вернулась домой, Сунан позвонила мне. Она сказала, что они с нашим отцом были в пикапе вместе с Бердом и что они думали, что я мертв. Я сказал, что это все недоразумение и что они должны просто вернуться в Сурин, но Сунан сказала "нет", она хотела меня видеть. Она была действительно зла, но я не был уверен, было ли это из-за того, что она думала, что я покончил с собой, или из-за того, что она зря проделала весь этот путь. С Сунан никогда не скажешь наверняка.

Сначала она не позволяла мне прикасаться к себе, но в конце концов положила голову мне на грудь и обняла за талию.

"Пит, он не мой парень. Он мой торговец наркотиками. У меня никого нет, только ты”.

Я положил подбородок ей на макушку. От нее пахло свежестью и чистотой, как будто она только что вышла из душа. Сначала до меня не дошло, что она сказала, но потом смысл дошел до меня.

- Что? Что ты имеешь в виду?

"Он пришел сюда, чтобы продать мне яр-Мар. Слишком много полиции, поэтому он пришел в мою комнату. Он не мой парень, Пит. У меня нет парня-тайца. Я слишком сильно люблю тебя.

- Зачем, Джой? Зачем тебе понадобился яр Мар?

- "Потому что я слишком много думаю. Я не хочу слишком много думать”.

Я сел рядом с ней на кровать. Она заплакала, и я поцеловал ее мокрые щеки. "Тебе не нужны наркотики”.

Я оглядел ее комнату. У двери стояла наполовину упакованная сумка. Она заметила, что я смотрю на нее. "Я возвращаюсь в Сурин", - сказала она. "Сунан приехала за мной. Потом мы отправляемся на Сурин. Мой отец слишком волнуется”.

-Почему? -спросиля.

Ее рука поднялась к шее. Впервые я увидел там красную отметину.

- Что случилось? - Спросил я.

"Я хочу покончить с собой", - решительно заявила она.

-Почему? -спросиля.

"Потому что ты не хочешь меня видеть”.

- Что ты сделал? - спросил я.

- Та же Мон. Мон повесилась. Я погладил отметину у нее на шее.

-Где? -спросиля.

Джой кивнула в сторону ванной.

"Ты с ума сошла", - сказал я. На ней был коричневый короткий топ с плюшевым мишкой. Я провел пальцем по татуировке на ее левом плече. Она действительно была сумасшедшей. Она действительно пыталась покончить с собой? В этом не было никакого смысла. Ей нечего было выгадывать, и все, что я знал о тайцах, говорило о том, что они ничего не предпринимали, пока не было откупа.

- Почему, Джой? Почему ты хотела покончить с собой?

Она пожала плечами. "Скучно", - сказала она.

- Скучно от чего?

"Своей жизнью. Всем”.

- Со мной?

Она посмотрела на меня и улыбнулась. - Ты мне никогда не надоедал, Пит. Я слишком сильно тебя люблю.

Я поцеловал ее в губы. Крепко. Она потянула меня обратно на кровать.

Многие девушки употребляют наркотики, но я не позволю им проносить их ни в один из моих баров. Любая девушка, пойманная с наркотиками, увольняется на месте, и мамасан обычно дает им подзатыльник для пущей убедительности. С копами достаточно сложно иметь дело, не добавляя в уравнение наркотики. Тем не менее, большинство девушек принимают наркотики. В основном амфетамины, но некоторые принимают героин и кокаин. У нас даже есть несколько девушек, которые принимают экстази, но я стараюсь не допускать этого. Во-первых, это влияет на то, как они танцуют, а во-вторых, они становятся такими влюбленными и забывают попросить у парней денег. Чертовски опасно, это E, этого нельзя допускать. Плохо для бизнеса.

Если они принимают героин, мамасан гарантирует, что они не будут делать инъекции. Нет смысла маркировать товар, и линия шрамов на руках точно не возбуждает, не так ли? Некоторые из них делают инъекции между пальцами ног или под ногтями, и мы отпускаем это. То, чего не видит глаз, бла-бла-бла. Наркотики помогают им работать, понимаете, и это все, что меня волнует. Девушка, привыкшая кормить, собирается приводить столько клиентов, сколько сможет, иногда по нескольку раз за ночь.

Каждый раз, когда она уходит из бара с посетителем, бар получает 500 бат. Девушка получает 100 бат в конце месяца, а остальное мы оставляем себе. Так что, если девушку выкупают каждую ночь, бар приносит 12 000 бат. Хорошие деньги, да?

Обычно девушки начинают с амфетаминов. Это придает им энергии танцевать всю ночь. И остальное. Когда девушки впервые попадают сюда, они, вероятно, никогда не занимались сексом с фарангами. Они слышат истории о том, насколько хорошо мы одарены по сравнению с тайскими мужчинами, и это пугает их до смерти. Так что девочки постарше дают им батончик "яр", "голландский кураж", если хотите. Тогда им насрать, с кем заниматься любовью. Некоторые из них курят его, другие просто глотают таблетки. Пока они делают это за пределами баров, мне все равно.

После того, как мы занялись любовью, она принесла мне стакан воды и села на край кровати, пока я пил его.

Я протянул руку и погладил ее по шее. Красная отметина казалась слабее. - Почему ты хотела купить яр Мар? - Спросил я.

"Я слишком много думаю. Если я курю ”яр мар", я не думаю слишком много".

- Куришь? Ты куришь это? Я предположил, что она проглотила таблетки.

Она застенчиво улыбнулась. - Хочешь посмотреть?

У меня отвисла челюсть. - У тебя есть немного?

Она кивнула. "Хочешь посмотреть?”

Я не был уверен. Мне было интересно, но я всегда держался подальше от наркотиков. А что, если полиция обнаружит меня с наркотиками? Они бы с удовольствием упекли за решетку еще одного фаранга.

- Хочешь посмотреть? - настаивала она.

Какого черта, подумал я. Я кивнул.

Она встала, подошла к шкафу и сунула руку в карман рубашки. Она вернулась и протянула руку так, словно предлагала лошади кусочки сахара. - Яр мар, - сказала она.

На ее ладони лежали две маленькие таблетки, завернутые в фольгу. Я взял одну из них и развернул. Он был меньше таблетки аспирина, коричневато-розового цвета.

- И ты это куришь?

Она кивнула.

Я вернул ей фотографию. - Ты можешь мне показать?

- Ты хочешь? - спросил я.

-Конечно.

Она ухмыльнулась и достала из ящика туалетного столика пустую пачку сигарет, дешевую зажигалку и маникюрные ножницы. Она вытащила серебристую бумагу с внутренней стороны пачки сигарет и обернула ее вокруг основания зажигалки, чтобы получился продолговатый контейнер. Она скрутила конец бумаги, чтобы получилась ручка, затем вытащила зажигалку. Она подняла его и с гордостью показала мне. Это было похоже на миниатюрную сковородку. Она щелкнула зажигалкой и аккуратно сожгла бумагу, оставив только фольгу, затем подула на нее, чтобы остудить, и положила на кровать. Все это время ее лоб был нахмурен, когда она сосредоточилась на том, что делала.

Она вырезала ножницами продолговатый кусок картона, а затем растерла его между ладонями, пока не получилась трубочка. Она лизнула открытый конец и снова потерла его.

Я зачарованно наблюдал. Джой явно получала удовольствие от ритуала, как будто готовилась совершить подношение в храме.

Закончив, она смяла одну из таблеток в фольгу и сунула картонный тюбик между губ. Она щелкнула зажигалкой и поднесла пламя к фольге. Кусочки таблетки начали тлеть, и она втянула дым через трубку. Она затянулась и убрала зажигалку, затем выпустила струйку дыма через ноздри, не сводя с меня глаз.

"Ты сумасшедший", - сказал я.

"Без ума от тебя, Пит", - сказала она. Она наклонилась и поцеловала меня, выпустив остатки дыма мне в рот. Я повалил ее на кровать, и она обхватила меня ногами.

Потом я спросил ее, чем бы она хотела заняться. Она сказала, что хочет вернуться домой, обратно в Сурин. Сунан ехала туда с Бердом и несколькими другими членами семьи Джой, и Джой хотела остаться с ними на несколько недель. Я спросил ее, не хочет ли она переехать ко мне в квартиру, но она ответила "нет", она не думала, что Брюс захочет, чтобы она была там. Она сказала, что уже поговорила с управляющим зданием, и он согласился вернуть ей большую часть задатка. Я сказал, что хотел бы дать ей немного денег, чтобы она забрала их с собой, но она покачала головой. "Мне не нужны твои деньги, Пит", - сказала она. "Я только хочу, чтобы ты любил меня”.

Я лежал в постели, обняв ее, и сказал, что хочу дать ей денег, чтобы не беспокоиться о ней.

"Пит, я ненадолго уезжаю", - сказала она. "Я приеду к тебе в следующем месяце, хорошо?”

Я хотел попросить ее не уезжать, остаться со мной, сказать ей, что даже если это означало переезд из квартиры Брюса и поиск другого жилья, я хотел, чтобы она была со мной. Но я знал, что для нее было бы лучше провести некоторое время за пределами Бангкока. В городе было слишком много соблазнов: бары, ее друзья, торговцы наркотиками. Возвращение на несколько недель в Сурин пошло бы ей на пользу, а у меня было бы время найти другое жилье. В любом случае, я была сыта по горло жизнью с Брюсом, с Троем или без него.

Я сказал Джой, что возьму немного денег в банкомате, и договорился встретиться с ней в немецком ресторане в восемь часов.

-

Я был в ярости, когда узнал, что Пит сделал с моей сестрой. Как он посмел ударить ее? Как он посмел? Что, по его мнению, дает ему право приезжать в нашу страну и отвешивать пощечины девушке вдвое моложе его? Стал бы он так себя вести в Англии? Конечно, он бы этого не сделал. Полиция посадила бы его в тюрьму. Я сказал Джой, я сказал ей прямо, что Пит был джай дамом с черным сердцем, и ей было бы лучше без него. Она продолжала говорить "нет", она продолжала говорить, что с ним все в порядке и что на самом деле он не сильно ударил ее, но дело было не в этом, и я так ей и сказал. Он манипулировал ею в течение нескольких месяцев, использовал ее, брал от нее то, что хотел, не давая ей того, на что она имела право.

Если он хотел относиться к ней как к девушке из бара, ему не следовало поднимать такой шум из-за ее работы.

Он мог бы оплачивать ее бар файн так часто, как хотел, спать с ней, возить ее в отпуск, но, по крайней мере, она зарабатывала бы деньги. И если он не хотел, чтобы она была девушкой из бара, тогда ему следовало жениться на ней. У него ведь не было жены или чего-то еще. Он хотел получить свой пирог и съесть его, что бы ни означало это дурацкое выражение фарангов.

Только посмотри, что Джой сделала с собой из-за Пита. Она порезала себе вены, у нее на плече было вытатуировано его имя, а теперь она пыталась повеситься. Похоже, она не осознает, какой вред наносит себе. Я имею в виду не только шрамы, хотя они и так достаточно серьезные, я имею в виду ущерб, который она наносит своей ценности. Ее ценность. Барам нужны красивые, молодые, свежие девушки, им не нужны девушки со шрамами или татуировками. Фарангам не нравятся шрамы или татуировки, им нравится, чтобы у их девушек была хорошая кожа. Им даже не нравятся шрамы от укусов насекомых на наших ногах.

Я пытался уговорить Джой подать заявление на работу в Японии или Гонконге, или, может быть, даже в Канаде, но кто захочет нанимать девушку с такими шрамами, которые у нее есть? Она сумасшедшая, но именно Пит свел ее с ума. До того, как она встретила его, у нее был Парк, и она работала, и она зарабатывала хорошие деньги. Ладно, она много тратила на выпивку и наркотики, и она всегда была слишком щедра со своими друзьями, но, по крайней мере, она отправляла деньги обратно в Сурин для нашей семьи. Как только Пит вцепился в нее, она перестала посылать деньги Сурину, так что пострадала вся наша семья. Когда Мон умерла, именно мне пришлось содержать семью, мне. Мне приходилось больше работать, суетиться, и Джой мне не помогала. Все было бы не так уж плохо, если бы Пит собирался жениться на Джой и содержать ее, будь то в Таиланде или в Англии. Тогда, по крайней мере, он заботился бы о ней, и она смогла бы заставить его давать деньги семье. Но он оставил ее в подвешенном состоянии, и вся наша семья страдала из-за этого. И вдобавок ко всему, он бьет ее. Он бьет ее и издевается над ней так сильно, что она хочет покончить с собой.

Я думал, что Джой умерла, я действительно думал. Одна из девушек из "Зомби" позвонила в нашу деревню и оставила сообщение пожилой женщине, которая взяла трубку, сообщив, что Джой повесилась. Как только я узнал, что произошло, я позвонил в комнату Джой, но там никто не ответил, поэтому, конечно, я позвал Берда, моего отца, нашего брата и его жену, и мы все сели в пикап - и поехали в Бангкок. Я был в слезах, я был уверен, что она мертва, это было бы так же похоже на Джой - покончить с собой так же, как это сделал Мон. Мон и Джой были так похожи, они выглядели одинаково и вели себя одинаково, и я знаю, что Джой была близка к самоубийству после смерти нашей матери. Отец был бледен от гнева, он продолжал говорить, что убьет Пита голыми руками, и я знала, что он не шутил. Джой всегда была его любимицей, он не скрывал этого.

Я не рассказала ему о частном детективе, о том, что Пит пытался разлучить нас с Верноном.

Как посмел Пит так поступить? То, что происходит между мной и Верноном, его не касается.

Ничего. Что, по его мнению, дает ему право пытаться испортить мне жизнь? Только потому, что у него беспорядок, только потому, что он не может справиться со своей жизнью, он хочет усложнить ее для всех остальных. Я могу справиться с Верноном, так что это не было серьезной проблемой. Так же, как я могу справиться с Тойном в Норвегии. Держу пари, что Тойн все равно будет присылать мне деньги, когда я буду в Америке. Я просто скажу ему, что я там учусь. Все будет хорошо. Но не благодаря Питу.

Всю дорогу до Бангкока я пользовался своим мобильным телефоном, обзванивая всех знакомых, пока не сели батарейки. Никто не знал наверняка, что произошло, хотя несколько девушек из Нана слышали, что она повесилась.

Примерно в двух часах езды от Бангкока я заставил Берда остановиться у телефонной будки и снова позвонил в номер Джой.

Она была там. Я испытал такое облегчение, что чуть не потерял сознание. Она объяснила, что произошло, и я сказал ей никуда не уходить. Отец заплакал, когда я сказала ему, что с Джой все в порядке.

Когда мы добрались до Бангкока, мы все обняли Джой и сказали ей, что она должна вернуться в Сурин вместе с нами.

Она сказала, что ей нужно повидаться с Питом, что он обещал дать ей немного денег. Отец сказал, что хочет пойти с ней, но я знала, что он хотел что-то сделать с Питом, поэтому я сказала, что он не должен идти. Я уже решила, что я должна сделать. Джой всегда носила свою фотографию с Питом в сумочке, которую брала с собой на работу, и, пока она была в туалете, я взял ее. Берд увидел меня, но ничего не сказал. Он знал, что я собираюсь сделать, и просто улыбнулся. Я сказал Джой, что собираюсь купить кое-какие лекарства, и попросил Берд проследить, чтобы она оставалась в комнате до моего возвращения.

Я вернулась в квартиру. Брюса там не было, и он не появлялся, пока я принимала душ и переодевалась, поэтому я оставила ему записку, просто чтобы сказать, что с Джой все в порядке. Я пошел в Тайский фермерский банк недалеко от Сукхумвит Сой, 8, и снял восемь тысяч бат со своей карты Lloyds Bank Visa и еще семь тысяч бат со своей карты Standard Chartered Visa. Пятнадцать тысяч бат. Я не был уверен, сколько денег у меня осталось на банковских счетах, но решил, что мне хватит, чтобы покрыть это. Без регулярного платежного чека не потребовалось бы много времени, чтобы исчерпать оба счета, я всегда тратил почти все, что зарабатывал. Мне нужно было что-то предпринять, чтобы найти работу, особенно если я собирался снять жилье для себя и Джой. Мне нужен был депозит и месячная арендная плата вперед, а также депозиты за коммунальные услуги и прочее. Я прикинул, что мне понадобится по меньшей мере пятьдесят тысяч бат вперед.

Мне нужно было убить час до встречи с Джой, поэтому я зашел в бар "У толстяка" и выпил пару бокалов джина с тоником. Большой Рон позвонил в колокольчик, Джимми тоже, так что это были две бесплатные выпивки, но я не ответил тем же, потому что мне нужно было позаботиться о своих деньгах.

Никто не упоминал о попытке самоубийства Джой, но я знал, что это только вопрос времени, когда Брюс начнет распространять информацию. В баре Толстяка не было секретов, это был не просто бар, где все знают твое имя, это был бар, где все знали твои секреты, от генитальных бородавок Большого Рона до пристрастия Джимми к кокаину.

Ребята говорили о желании умереть, и я попытался объяснить, что у меня всегда было желание броситься с высотных зданий. Всегда было, с самого детства. Не то чтобы я хотел покончить с собой, это определенно не тот случай, но всякий раз, когда я был высоко, мне всегда хотелось наклониться вперед и представить, каково это - упасть на землю.

Когда я учился в университете, я вступил в клуб парашютистов, просто чтобы посмотреть, на что на самом деле похоже свободное падение, но я ненавидел это, ненавидел все, что с этим связано: полет вверх, ощущение падения, приземление. Но я никогда не терял желания прыгать. Странно. Думаю, это навязчивая идея, но будь я проклят, если смогу объяснить, что это значит. Я пытался объяснить это Большому Рону, и он продолжал кивать и соглашаться со мной.

Он сказал, что точно знает, что я имел в виду. Потом он сказал, что всякий раз, когда девушка ложится на спину и раздвигает ноги, у него просто возникает непреодолимое желание нырнуть прямо в нее, прямо здесь и сейчас. Он захохотал, как гиена, и я понял, что он, как обычно, издевается.

Я пошел в немецкий ресторан, чтобы дождаться Джой. Она опаздывала, но я не возражал, это дало мне возможность еще немного выпить и привести себя в порядок. Я позвоню Алистеру и посмотрю, смогу ли я убедить его вернуть мне работу. Я был уверен, что смогу убедить его принять мою точку зрения. Я был хорошим писателем, одним из лучших, и у меня был отличный послужной список. Я мог бы стать ценным сотрудником компании, и с возвращением Джой в Сурин не было бы так много отвлекающих факторов.

Пит был в хорошем настроении, когда зашел в бар, опрокидывая джин так, словно завтрашнего дня не было. Он продолжал бессвязно болтать о том, что Джой любит его, что она отличается от всех остальных девушек, работающих в барах, что она доказала, что любит его, и что он собирается жениться на ней и увезти обратно в Англию. Затем он начал рассказывать нам о том, как ему нравилось стоять на верхушках высотных зданий и представлять, каково это - броситься вниз. Это прозвучало так, как будто он думал о самоубийстве, но не хотел прямо говорить об этом. Знаешь, это как позвонить гребаным самаритянам и поговорить о погоде. Во всяком случае, так он себя чувствовал. Как будто он был на краю и все, что требовалось, - это один маленький шаг или толчок, и все было бы кончено.

Я думаю, отчасти проблема в том, что он потерял работу и не получает никаких денег. Он никому здесь не говорил, что его уволили, но некоторое время назад Брюс ввел нас в курс дела. Не похоже, чтобы он тоже искал работу, большую часть времени он проводит в баре или в "Нана Плаза". Он дерьмово выглядит, судя по всему, несколько дней не брился и не принимал душ. Он в растерянности, и если он не возьмет себя в руки, никто не возьмет его на работу.

Таиланд может так поступить с фарангами. Она заманивает их обещаниями, которые не выполняет, красивыми, сексуальными женщинами, долгими жаркими днями, экзотической едой, улыбающимися лицами, но все это мираж, на самом деле этого не существует, и к тому времени, когда ты понимаешь это, уже слишком поздно, ты направляешься к скалам, и ты ничего не можешь сделать, чтобы изменить свой курс.

Ребята, которые выживают, такие, как Джимми, Рик и я, мы с самого начала видим мираж насквозь и принимаем его таким, какой он есть. Мы приспосабливаемся. Парни вроде Пита, они верят в иллюзию, и продолжают верить в нее до того момента, пока она их не уничтожит. Вот куда направляется Пит. Разрушение.

А Джой - сирена, чья песня тянет его к скалам.

Джой опоздала больше чем на час. Она сказала, что Сунан прибыла в Бангкок со своим отцом и что они не хотели, чтобы она приезжала ко мне. "Они очень разозлили тебя, Пит, но я говорю им, что нет проблем, я говорю им, что люблю тебя, только одного”.

Она выглядела сногсшибательно. На ней были черные джинсы Levi и черная футболка, и, как обычно, она ковыляла в туфлях на массивных высоких каблуках. Я заказал ей апельсиновый сок, и когда его принесли, официантка широко раскрытыми глазами уставилась на шрамы от бритвы на левой руке Джой. Джой, казалось, ничего не заметила. Она никогда не делала никаких попыток скрыть шрамы, а если что-то и появлялось, то хотела выставить их напоказ, потому что чаще всего носила рубашки с короткими рукавами.

- Я спросил ее, не голодна ли она, но она покачала головой и сказала, что уже поела. Я понял, что, вероятно, именно поэтому она опоздала, она ушла на ужин со своей семьей. Я почувствовал вспышку гнева, но так же быстро решил, что веду себя неразумно. Она не видела Сунан или ее отца несколько недель, и было вполне естественно, что она захотела провести с ними время.

Я рассказал ей, что планирую сделать, что съеду из квартиры Брюса и сниму квартиру только для нас двоих, и она ухмыльнулась. "Чинг-чинг?" спросила она. Я серьезно?

Я сказал ей, что да, что я хотел жениться на ней и заботиться о ней.

"Может быть, я не поеду в Сурин", - сказала она. "Лучше я останусь в Бангкоке с тобой”.

Я сказал ей, что нет, что было бы легче, если бы она уехала на несколько недель, плюс я подумал, что ей было бы полезно побыть некоторое время со своей семьей.

"Хорошо", - сказала она. "Я сделаю это для тебя”.

Я рассказал ей историю Мэри и ее кошки. Она слушала серьезно, время от времени прося меня объяснить слова, которые она не понимала. Когда я закончил, она протянула руку и взяла меня за руки.

"Пит, - сказала она, - я не кошка твоего друга. Мне не нужен второй шанс”.

Я был так рад, что она поняла мораль этой истории, что не стал указывать на то, что у нее не было второго шанса, она использовала его несколько месяцев назад.

Я оплатил счет, и мы вышли на улицу. Я держал ее на руках, и она смотрела на меня своими большими, доверчивыми глазами. Я поцеловал ее, а затем зарылся лицом в ее волосы и обнял так крепко, что у нее перехватило дыхание. Я любил ее больше, чем когда-либо любил кого-либо в своей жизни. Она была моей жизнью. Прямо там и тогда я бы умер за нее. Я пытался сказать ей, что я чувствую, я пытался выразить чувства словами, но Джой только рассмеялась.

"Пит, ты пьян", - сказала она, но я не был пьян.

Я сказал, что вызову ей такси, но она сказала, что я должен ехать первым. Она снова поцеловала меня и сказала, что любит меня. Я сказал ей, что позвоню ей в Сурин на следующий день. И на следующий. И каждый день, пока она не вернулась в Бангкок. Слезы навернулись у нее на глаза и потекли по щекам. Внезапно я вспомнил о деньгах, достал их из заднего кармана и отдал ей. Затем я остановил мототакси и договорился о цене, чтобы вернуться на Soi 23.

Джой стояла на тротуаре и смотрела мне вслед. Когда я завернул за угол, она послала мне воздушный поцелуй.

Пунсак уже заглушил двигатель, когда фаранг вышел из ресторана. Сунан дала нам фотографию, чтобы не было ошибки, но мне не нужно было ее проверять. Это точно был он. Я похлопал Пунсака по плечу, и он кивнул. Мы оба были в шлемах, закрывающих все лицо, на случай, если нас увидят. Пунсак украл велосипед и поставил фальшивые номера, и как только работа была сделана, мы выбросили его на свалку и подожгли.

- Я работал с Пунсаком более дюжины раз, он был надежным и никогда не паниковал. Однажды я была с одним парнем, намного моложе Пунсака, и когда пистолет выстрелил, он чуть не разбил мотоцикл. Пунсак тверд, как скала.

Фаранг и Джой стояли рядом перед рестораном и разговаривали. Джой встала на цыпочки и поцеловала его в щеку, а он погладил ее по волосам. Как романтично. Пунсак что-то сказал, но я не расслышал, что именно, из-за шума уличного движения.

Фаранг что-то дал ей, и она положила это в карман. Вероятно, деньги. Фаранги всегда дают деньги тайским девушкам, но я никогда не понимал почему. Они думают, что могут купить любовь? Невозможно. Если девушка любит тебя, она даст тебе денег, верно? А не наоборот.

Фаранг остановил мототакси и заговорил с мотоциклистом. С того места, где мы припарковали мотоцикл, было плохо видно, но Джой, похоже, плакала. Интересно, сказала ли Сунан ей, что мы собираемся делать. Она не сказала, а я не спрашивал. Но Сунан настаивала, что Джой не было рядом, когда мы это делали.

Я убил двадцать восемь человек, но это был бы мой первый фаранг. Поскольку это был фаранг, я поднял свою цену до десяти тысяч бат, вдвое больше, чем я обычно брал. Сунан согласилась заплатить без всякого торга, половину вперед, половину по завершении работы.

Фаранг забрался на заднее сиденье мотоцикла и помахал Джой на прощание. Я похлопал Пунсака по плечу. Он включил передачу и поехал по Сой 4 к Сукхумвит-роуд. Мы знали, куда направляется фаранг. Сукхумвит, Сой 23.

Я сунул руку под куртку и коснулся рукояти пистолета. В обойме было шесть патронов, но, если что-то пойдет не так, я использую только три. Один, чтобы сбить его с ног. Один в сердце. Один в голову.

Я не мог поверить, когда услышал, что случилось с Питом. Невероятно. Я знаю, насколько плохое движение в Бангкоке и насколько опасным может быть использование мототакси, но вы никогда не ожидаете, что это случится с кем-то, кого вы знаете. По крайней мере, он не пострадал. По словам Сунан, все закончилось в считанные секунды, и Пит, вероятно, даже не понял, что его ударило. Сунан сказала, что это был цементовоз, а водитель был под кайфом от амфетаминов. Парень проехал на красный свет и врезался в мотоцикл Пита. Джой, конечно, была совершенно обезумевшей. С тех пор, по словам Сунан, она не переставала плакать. Семья не оставила ее в покое, потому что, очевидно, Джой продолжает угрожать покончить с собой, говорит, что не может жить без него. Я хотел пойти на похороны, но Сунан сказала, что его кремировали, а его родители увезли прах обратно в Англию. Не было ни вскрытия, ни расследования, ничего подобного, но Сунан сказала, что водителю, вероятно, предъявят обвинение в непредумышленном убийстве.

По крайней мере, это заставило меня осознать, насколько драгоценна жизнь, как мы должны хватать все, что можем, за то слишком короткое время, что мы живем. Только что мы были здесь, а в следующую минуту нас уже нет. Я собираюсь убедиться, что использую в своей жизни как можно больше.

Сунан приезжает в следующем месяце, и Джой едет с ней. Их визы одобрены, и я оплатил их билеты. Это будет совершенно новая жизнь для них обоих. Джой это пойдет на пользу, пребывание здесь поможет ей пережить то, что случилось с Питом. Они оба смогут записаться на курсы английского языка, и я уже нашел отличное место для ресторана. Это в нескольких минутах ходьбы от моей квартиры, с баром на первом этаже и небольшой обеденной зоной наверху. Я думаю, что, убрав бар, мы сможем поставить еще дюжину столиков. Кухню нужно будет оборудовать, но я думаю, что смогу все привести в порядок за двадцать тысяч баксов. Я уже отправил фотографии Сунан, и она действительно взволнована.

Переезд в Сан-Диего поможет создать Сунан, я знаю это. Это избавит ее от дурного влияния Бангкока, баров и барных девушек. Ей придется остепениться, и я буду знать, где она находится каждый час дня. Ладно, я не на сто процентов уверен, что она любит меня сейчас, не полностью, не так, как я люблю ее. Но я знаю, что как только она будет здесь, как только у нее появится бизнес и настоящий дом, она полюбит меня.

Она в восторге от ресторана. Она уже планирует меню, сервировку стола и прочее. Как только она приедет и все приготовит, мы привезем Берда.

Очевидно, раньше он был шеф-поваром, и он составит компанию Сунан и Джой. Это будет здорово.

Мы собираемся стать одной большой счастливой семьей.

Был ли я удивлен тем, что случилось с Питом? Конечно, черт возьми, нет. Он был на пути к краху, как только позволил ей добраться до себя. Проигранное дело. Грустный пиздец. Вся сага была похожа на гребаную сказку. Гримм.

Это ведь как буддисты говорят, верно? Что посеешь, то и пожнешь. Мне никогда не нравилось, как он обращался с Джой, заставляя ее прыгать через обручи, как дрессированное животное. Если бы он поступил с ней правильно с самого начала, если бы он просто позволил ей жить с ним, тогда, я не думаю, что всего этого произошло бы. Так ему и надо. Забавно, что в день его похорон я нашел часы. Они были в кармане куртки, в которой я вернулся из Нонг Кхая. Должно быть, я положил его туда, не подумав, а пиджак повесил в шкаф. Хотя я до сих пор не знаю, что случилось с визитными карточками. Прямо чертова загадка. Не надейся, что я когда-нибудь узнаю, куда они делись.

Ребята из Fatso's пришли на похороны, и после этого был переполох, но это были не такие уж проводы. Ходили слухи, что Пит оставил все Джой, но я не знаю, правда это или нет. Я решил заскочить в Zombie, и трахни меня, но кого я должен увидеть танцующим абсолютную чушь голым, как не саму девушку. Впервые за долгое время я увидел, как она танцует, она всегда работала официанткой, когда Пит был рядом. Там была девушка, очень похожая на нее, танцующая на пару шестов ниже, и я решил, что это ее сестра. Когда их танцевальная смена закончилась, я помахал им рукой и купил колы. Через несколько минут сестра, как ее звали, положила руку мне на бедро. Я спросил, могу ли я выблевать их обоих, и через десять минут мы вернулись в мою квартиру.

Я всегда получаю удовольствие от сестер, вы бы удивились, узнав, сколько их работает в барах. Джой и Дит, очевидно, раньше работали вместе: Дит засунула свой язык мне в горло, пока Джой делала мне минет, затем они поменялись местами. Я хотела, чтобы они сделали для меня лесбийское шоу, а они воспротивились этому, но я включила лесбийское видео, и, посмотрев его несколько минут, они увлеклись. Лесбийская похоть, это называется, я заразилась ею в Гонконге пару лет назад, и она еще ни разу меня не подводила. Джой и Дит начали вылизывать друг друга, пока я дрочил себе, затем я трахнул Джой, пока Дит целовал ее. Они оба были без презерватива. Ненавижу эти штуки, они лишают секса всего удовольствия. Они начали ныть, что хотят, чтобы я их надела, но я сказала им отвалить, я прекрасно знаю, что они не заставляют своих тайских парней носить их. Это была адская ночь, я трахал их во всевозможных комбинациях, и к концу вечера они, казалось, тоже наслаждались лесбийскими штучками. Я пошел в душ, а когда вернулся, они набросились друг на друга, как собаки во время течки, теребя друг друга и целуясь. Я был слишком измотан, чтобы присоединиться, поэтому я дал им по тысяче бат каждому и выгнал их. Я подумал, что это были своего рода проводы, которые Пит оценил бы.

____________________________________________________________

© Лезер Стивен. Частная танцовщица

Origin: http://samlib.ru/i/inzhener_l/chastnajatancowshica.shtml

Создан: 29/06/2026, изменен: 29/06/2026, 615k

Роман: Детектив, Приключения