# Человек, который забыл, кто он есть на самом деле

Стивен Лезер

Лезер Стивен

Человек, который забыл, кто он есть на самом деле

Origin: http://samlib.ru/i/inzhener_l/chelowekkotoryjzabylktoonestxnasamomdele.shtml

Создан: 29/06/2026, изменен: 29/06/2026, 515k

Роман: Детектив, Приключения

____________________________________________________________

Человек, Который Забыл, Кем Он Был

СТИВЕН ЛЕЗЕР

ГЛАВА 1

Ты открываешь глаза, и это здорово, но все расплывается, поэтому ты моргаешь несколько раз, и постепенно все становится четким, но видеть особо нечего, потому что ты лежишь на спине и смотришь в потолок. Он в основном белый и невыразительный, но есть лампа дневного света, так что вы можете сосредоточиться на нем, но она не показывает вам, где вы находитесь, поэтому вы поворачиваете голову влево и именно тогда вы видите ряд мониторов, которые, очевидно, ответственны за звуковые сигналы, которые вы продолжаете слышать. Ты снова моргаешь. К твоему левому предплечью что-то прикреплено, и оно становится все туже и туже, а затем расслабляется. Ты знаешь, что это такое. Это манжета для измерения кровяного давления. Он измеряет ваше кровяное давление, и один из мониторов показывает 120/80, что хорошо. На самом деле очень хорошо.

Ты в больнице. Что ж, это начало.

Ты поворачиваешь голову вправо. Это больно. На самом деле это боль. Тупая боль. Болит все твое тело. По шкале от одного до десяти, где единица - это полное отсутствие боли, а десять - абсолютная агония, вы, вероятно, чувствуете три к четырем, что неплохо. Вы чувствуете скорее дискомфорт, чем боль. Так что это хорошо.

Пластиковая трубка исчезает в повязке на твоем правом запястье, а на хромированной подставке рядом с кроватью стоит пластиковый пакет, наполненный прозрачной жидкостью. Это называется "капельница". Ты под капельницей.

Значит, определенно больница.

Вы шевелите пальцами левой ноги, затем правой. Вы можете чувствовать их все, поэтому позвоночник не поврежден. На всякий случай пошевели пальцами правой руки, а затем левой. Все в наличии и учтено. Итак, ваша шея в порядке, вы можете шевелить пальцами рук и ног, а ваши глаза и уши работают именно так, как им положено. Так почему же ты лежишь на больничной койке?

Слева от вас есть дверь, но она закрыта. Вероятно, поблизости есть звонок или что-то в этом роде, чтобы вы могли вызвать медсестру, но вы его не видите. Ты пытаешься сесть, но это требует слишком больших усилий. У вас нет сил сидеть, и это не очень хорошая новость.

Вы делаете глубокий вдох, и это не причиняет боли, так что с вашей грудью, вероятно, все в порядке. И здесь нет трубок, помогающих вам дышать, что должно быть хорошим знаком.

Итак, главный вопрос в том, что произошло? Ты понятия не имеешь. Абсолютно никакого представления. Это была автомобильная авария? Инсульт? Сердечный приступ? Профессор Плам ударил вас свинцовой трубой по голове в библиотеке?

Вы не чувствуете себя так, словно вас ударили свинцовой трубой по голове, и наверняка ваша грудь болела бы сильнее, если бы у вас случился сердечный приступ. Так, может быть, инсульт? Но если бы у вас был инсульт, разве у вас не было бы проблем с движением пальцев?

Звуковой сигнал, обозначающий ваш пульс, начинает учащаться, и это нехорошо, поэтому вы концентрируетесь на медленном дыхании и пытаетесь расслабиться, и постепенно оно замедляется. Вы смотрите на аппарат, который контролирует ваш пульс, и он показывает 70 ударов в минуту, что, очевидно, соответствует частоте ударов в минуту, и это хорошо. На самом деле, все ваши жизненные показатели в порядке, так почему же вы лежите на больничной койке?

Что-то должно было случиться, но что? Где ты был? Что ты делал? Когда это произошло? Вопросы проносятся в твоей голове, и у тебя нет ни одного ответа. Ни одного. И что хуже, гораздо, гораздо хуже, так это то, что, как бы сильно ты ни старался вспомнить, ты даже не знаешь, кто ты такой. Чем больше вы пытаетесь сосредоточиться на том, кто вы есть, тем сильнее устаете и через несколько минут едва можете держать глаза открытыми. Ты борешься, чтобы не заснуть, но это проигранная битва. Ты спишь.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 2

Тыоткрываешь глаза и удивляешься, как долго ты спал. Свет включен, жалюзи опущены, так что вы понятия не имеете, день сейчас или ночь. Вы смотрите на аппарат, который измеряет ваш пульс, и, прищурившись, смотрите на экран. Время пришло. 14.30. Итак, половина третьего пополудни, при условии, что время было установлено правильно. Ты поднимаешь левую руку. На тебе часы. Rolex. Стрелки показывают два тридцать. Вы знаете, что это дорогие часы - Daytona, - но вы не можете вспомнить, как они вам достались, были ли это подарок или вы купили их сами.

Ты ложишься на спину, снова смотришь в потолок и пытаешься вспомнить свое имя. Насколько это может быть трудно? Эндрю? Джек? Мартин? Джон? Пол? Джордж? Ринго? Как ты можешь помнить названия The Beatles, но не можешь вспомнить свое собственное имя? В этом нет никакого смысла.

Дверь открывается, и вы поворачиваете голову, чтобы увидеть, что вошла медсестра. Она из Вест-Индии или Африки, с кожей цвета полированного черного дерева и глазами овальной формы по обе стороны вздернутого носа. У нее короткие и туго завитые волосы, а ногти покрыты белым лаком. На шее у нее синий стетоскоп, более синий, чем ее туника и брюки. Она улыбается, когда видит, что ты смотришь на нее. -Ты проснулся? - спросил я

- Наверное, да.

Она подходит к кровати и смотрит на твои мониторы. - Как долго ты не спал? - спрашивает она.

‘ Ненадолго. Где я?

‘ В больнице, ’ говорит она.  ‘ С тобой все в порядке? Как ты себя чувствуешь? Врачи беспокоились о тебе.

- В какой стране? - спросите вы.

Она хмурится. - В Англии, конечно.

"Откуда ты?" спросите вы.

‘Я? Нигерия.

"А где находится больница?" спросите вы.

‘ Лондон. Она хмуро смотрит на тебя. - У тебя проблемы с памятью?

Ты киваешь. ‘ Думаю, да. Ты знаешь, как меня зовут?

- В вашей карте указано, что вас зовут Джеймс Коннолли.

Это имя вам ничего не говорит. - В карте обо мне что-нибудь сказано?

Она смотрит на карту в изножье твоей кровати. ‘Джеймс Коннолли. Множественные ушибы и трещины ребер. Легкая травма селезенки. RTA. Это означает дорожно-транспортное происшествие. B положительный. Это твоя группа крови.

‘ Больше ничего? Адреса нет?

-Извини.

‘А как же мои вещи?’ - спрашиваете вы. - У меня был с собой бумажник?

Она выдвигает ящик стола, заглядывает внутрь и качает головой. ‘ Нет, здесь ничего нет. Ты знаешь, что произошло?

‘Я не помню", - говорите вы. "Я ничего не помню до того, как открыл глаза. Как долго я здесь нахожусь?

‘ В больнице? Два дня, я думаю. Два дня и одну ночь.

- Значит, я был в коме?

Она кивает. ‘ Был. Но ты дышал самостоятельно. Она лучезарно улыбается. ‘ А теперь ты проснулся. Что является улучшением.

Ты заставляешь себя улыбнуться. - У тебя есть зеркало?

- Зеркало?- спросил я.

- Я хочу посмотреть, как я выгляжу.

Она хмурится, как будто в том, что ты только что сказал, нет никакого смысла. - Ты забыл, как ты выглядишь?

- Звучит безумно, не правда ли?

Она улыбается. ‘ Да. Она оглядывает комнату. ‘Над раковиной есть зеркало, но я не могу его сдвинуть", - говорит она. "О, подожди. Как насчет моего телефона? Она достает свой телефон из кармана формы и нажимает на него. ‘ Вот ты где, ’ говорит она.

Она протягивает телефон и показывает тебе экран. Ясно, что это твое лицо, но такого лица ты никогда раньше не видел. А если вы и видели это, то забыли. Тебе около тридцати лет, твои глаза голубые, волосы каштановые, твой нос выглядит так, словно в прошлом его могли сломать. У тебя синяк на правой щеке и ссадина на левой. Ты обнажаешь зубы. Они все на месте и очень белые, так что вы, вероятно, не курите и не пьете слишком много кофе. Это заставляет вас остановиться и задуматься. Вы пьете кофе? Или чай? Вы пьете молоко? Или сахар? Ты не знаешь, и это не имеет смысла, ты знаешь, что такое кофе, но не можешь вспомнить, пил ли ты его когда-нибудь.

- Ты в порядке? - спрашиваетона.

Ты заставляешь себя улыбнуться. - Да, наверное.

- Это помогает тебе вспомнить? - спрашивает она .

Ты качаешь головой. - Не совсем.

‘ У тебя есть девушка? Или жена?

Ты поднимаешь левую руку. Обручального кольца на ней нет. ‘ Я не знаю. Ты понимаешь, что у тебя на запястье бумажная бирка. Ты моргаешь и фокусируешься на ней. Есть имя ДЖЕЙМС КОННОЛЛИ. И дата рождения. 1 января 1990 года. "Это моя дата рождения?" спросите вы.

‘Если нам не указали дату рождения, компьютер сгенерирует ее’, - говорит она. ‘ Он также сгенерирует имя, если таковое не будет предоставлено. Раньше там говорилось "НЕИЗВЕСТНЫЙ МУЖЧИНА", но это приводило к проблемам, если у нас было более одного неопознанного пациента. Иногда им давали не то лекарство, и это обычно ничем хорошим не заканчивалось".

"Так кто дал тебе это имя?" спросите вы. ‘Джеймс Коннолли. Кто тебе сказал, что меня так зовут?"

- Вероятно, парамедик, когда вас доставили в больницу скорой помощи.

‘ Но откуда он мог узнать это имя? Я был без сознания, не так ли?

- Я могу проверить для тебя, если хочешь, - говорит она.

- Пожалуйста, да, если вы не возражаете.

Она забирает телефон и кладет его обратно в карман. ‘Ты красивый парень, у тебя должен быть кто-то, кто заботится о тебе. Они будут искать вас, и когда кто-то пропадет, первое, что вы сделаете, это проверите больницы. Если у тебя есть жена или подружка, она сейчас должна быть в бешенстве. Она хмурится. "А может, ты гей", - говорит она.

Ты хмуришься. "Я так не думаю", - говоришь ты.

- Но ты не знаешь наверняка? - спрашивает она.

Ты улыбаешься. Когда вы смотрите на медсестру, у вас не возникает проблем с тем, чтобы представить ее обнаженной и представить, каково было бы заняться с ней любовью. Значит, ты почти уверен, что ты не гей. Но если у вас были предыдущие отношения, если вы занимались любовью с девушкой, с кем угодно, у вас нет абсолютно никаких воспоминаний об этом. "Я почти уверен, что я натурал", - говорите вы.

Она улыбается одними губами и глазами. ‘Да, я не улавливаю от тебя гейской атмосферы", - говорит она. Она снова смотрит на карту. ‘ Здесь написано, что вы ничего не ели с тех пор, как вас госпитализировали, - говорит она. - Ты голоден? - спросил я

Вы осознаете, что вы есть. "Я есть", - говорите вы.

- Что бы ты хотел съесть? - спросил я.

Ты хмуришься, обдумывая ее вопрос. Ты понятия не имеешь, какое у тебя любимое блюдо. "Все, что угодно", - говорите вы.

‘ Я позову кого-нибудь из врачей, ’ говорит она. - Они будут в восторге от того, что ты наконец проснулся.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 3

AПосле того, как медсестра уходит, ты пялишься в потолок. Ты понимаешь, что не знаешь ее имени. Она тебе сказала? Ты не помнишь, как спрашивал. Ты пытаешься представить ее в своем воображении и понимаешь, что на ней был именной значок. Оно было ярко-желтым, а ее имя было написано черным - АДЕЯ. Ты улыбаешься. Вы явно можете создавать новые воспоминания. Вы помните ее бейджик с именем. И ты помнишь все, что она сказала тебе, пока была в комнате. Это определенно хорошие новости. Что не так уж хорошо, так это то, что ты ничего не можешь вспомнить до того, как проснулся.

Ты морщишь нос. На самом деле это неправда. Ты можешь вспомнить множество вещей. Ваш мозг забит информацией, фактами и цифрами. Когда медсестра сказала, что она из Нигерии, вы знали, где это находится. Вы знали, что Нигерия находится в Африке. И вы знаете множество стран. Аргентина. Бразилия. Канада. Дания. Египет. Франция. Германия. Венгрия. Индия.  Япония. Кения. Лаос. Мексика. Нигерия. Оман. Португалия. Qatar. Румыния. Испания. Таиланд. Уругвай. Вьетнам. Уэльс. Йемен. Замбия. Вы совершенно уверены , что ни одна страна не начинается на X. Теоретически возможно, что существует страна, начинающаяся на X, и вы ее забыли, но это маловероятно.

Животные. Ты знаешь множество животных. И ты знаешь, как они выглядят. Антилопа. Медведь. Гепард. Дельфин. Слон. Фламинго. Жираф. Бегемот. Игуана. Ягуар. Кенгуру. Лев. Сурикат. Тритон. Осьминог. Пингвин. Перепелка. Кролик. Акула. Черепаха. Ежик. Стервятник. Морж. Ксерий. Як. Зебра Вы особенно гордитесь Ксером, разновидностью африканского суслика. Но как вы могли знать это и не знать, где живете? Или где вы родились? Или в какой школе вы ходили?

Вы вспоминаете, как Адея вошла в вашу комнату. Вы можете вспомнить, что она сказала. На самом деле ты можешь вспомнить все, что она сказала. Ты можешь вспомнить лукавую улыбку, которой она одарила тебя, когда сказала, что не почувствовала от тебя гейской атмосферы. Таким образом, вы определенно можете создавать новые воспоминания, это не проблема. И вы можете получить доступ к воспоминаниям о вещах и местах. Вы знаете названия всего, что видите вокруг. Шест для капельниц. Мешки для капельниц. Кардиомонитор. Кислородный баллон. пульсоксиметр. Прикроватный столик. Разделитель для штор. Подушка. Одноразовые перчатки. Ножницы. Щипцы. Прижим языка. Стерильная марля. Бинты. Спиртовые салфетки. Ватные тампоны. Медицинская лента. Салфетки. Мусорное ведро. Контейнер для биологически опасных отходов. Дозатор дезинфицирующего средства для рук. Ты знаешь названия всех этих вещей, но ты не знаешь имен своих матери и отца. Вы знаете, что у вас, должно быть, были мать и отец, но вы не можете представить себе их лица или вспомнить о них хоть что-нибудь.

Вы не помните, как ходили в школу. Или занимались спортом. Вы помните множество видов спорта.  Футбол. Союз регби. Крикет. Теннис. Гольф. Бадминтон. Хоккей. Нетбол. Сквош. Велоспорт. Легкая атлетика. Плавание. Бокс. Дартс. Дартс - это спорт или игра? То же самое со снукером. И настольный теннис. Можно вспомнить так много видов спорта, но не вспомнить, чтобы ты когда-нибудь играл в них. Вы, должно быть, занимались футболом и легкой атлетикой в школе, это делает каждый ребенок, но вы не можете вспомнить ни одного спортивного дня.

Дверь открывается, и в комнату заходит мужчина в белом халате. Он молод, наверное, ему еще нет и тридцати, со шрамами от прыщей на обеих щеках и волосами, которые выглядят так, словно он не мыл их несколько дней. У него на шее серый стетоскоп, а под белым халатом на нем джинсовая рубашка и темно-коричневые брюки-карго со множеством карманов. - Значит, ты проснулась, - говорит он.

- По-видимому, да.

‘ Это отличные новости, мы уже начали беспокоиться за вас. Я доктор Маккензи.

У него есть бейдж с именем, подтверждающий это. Он подходит к кардиомонитору, смотрит на экран и кивает. ‘ Выглядишь хорошо, - говорит он. ‘ И твое кровяное давление пришло в норму. Ты определенно идешь на поправку. Как ты себя чувствуешь?

‘Устал. Болит. Немного дезориентирован, если честно.

- Медсестра сказала, что у вас проблемы с памятью?

- Я не могу вспомнить, кто я такой.

- В ваших документах указано, что вы Джеймс Коннолли.

‘ Как мне сказали, это было сгенерировано случайным образом. Это и дата рождения.

- Ты помнишь свою настоящую дату рождения? - спрашивает он.

- Боюсь, что нет.

- Ты помнишь, где ты родился?

‘ К сожалению, нет. Я ничего не помню с того момента, как сегодня открыла глаза.

Он берет твою карту с изножья кровати и смотрит на нее. - Ты знаешь, какой сейчас год?

-Нет.

- Вы знаете, кто у нас премьер-министр?

Ты хмуришься, потому что это как раз то, что тебе следовало бы знать, но это пустой звук. - Мне очень жаль.

Доктор улыбается. ‘ Вам не нужно продолжать извиняться. Можете ли вы назвать мне нескольких премьер-министров? Хоть кого-нибудь?

‘Уинстон Черчилль", - говорите вы. "Маргарет Тэтчер". Тони Блэр. Борис Джонсон. Индийский парень, которому костюмы всегда были малы. Диши Риши".

Доктор улыбается. ‘ Риши Сунак. Кто пришел после Риши Сунака?"

Ты пытаешься вспомнить, но имя ускользает от тебя. - Я не знаю.

‘ Вы помните последние выборы? Вы помните, как голосовали?

-Я не знаю.

‘ А как насчет чисел? Ты умеешь считать от одного до десяти?

Это легко, и вы делаете это не задумываясь.

‘ Хорошо, ’ говорит он. - Теперь ты знаешь, что такое простые числа?

-Конечно.

- Ладно, тогда начни с единицы и назови мне простые числа по порядку.

Опять же, ты можешь сделать это легко. Он позволяет мне дойти до 23, прежде чем сказать остановиться. - Ты можешь назвать мне цвета радуги?

- Красный, оранжевый, желтый, зеленый, синий, индиго и фиолетовый.

- Когда ты в последний раз видел радугу?

-Я не помню.

- Твое любимое блюдо?

- Я не помню ни одной еды, которую ел в прошлом.

-Любимая группа?

-Оркестр?

- Музыка. Кого ты любишь слушать?

‘ Я не знаю. Мне очень жаль. Ты видишь, как он улыбается, и ловишь себя на том, что извиняешься за то, что извинился.

- Не могли бы вы назвать для меня несколько групп?

‘ Опять же, это просто. Foo Fighters. Arctic Monkeys. Coldplay. 1975 год. Я знаю эти группы и их песни, но не могу припомнить, чтобы видел хоть одно из них вживую или по телевизору".

- Но у тебя нет любимого?

-Нет.

- Любимый цвет?

Ты подумай об этом некоторое время. -Я хочу сказать "голубой". Но я не уверен.

- Вы когда-нибудь бывали за границей?

- Я не знаю.

Доктор задумчиво кивает. - У вас определенно проблемы с памятью, - говорит он.

В вашей памяти вспыхивает имя. "Премьер-министр - Кир Стармер", - говорите вы.

-Отличная работа.

- Его второе имя Родни.

‘ Этого я не знал, - говорит доктор. - А как вас зовут?

Ты качаешь головой. ‘ Извини. По-прежнему пробел. Так это обычное дело - потеря памяти после автомобильной аварии?"

Доктор кивает. ‘ Такое случается, но я бы не сказал, что это обычное дело, - говорит он. Большинство людей, при условии, что их травмы не слишком серьезны, могут быть дезориентированы на минуту или две, но да, в некоторых случаях могут быть более длительные последствия. Тремя наиболее распространенными типами потери памяти после автомобильной аварии являются антероградная амнезия, посттравматическая амнезия и ретроградная амнезия. Антероградная амнезия останавливает создание воспоминаний людьми после аварии и является очень необычным явлением. Я, конечно, никогда не сталкивался с таким делом за свою карьеру, но я читал статьи на эту тему. Посттравматическая амнезия блокирует воспоминания о событиях сразу после аварии. Это способ сознательного разума защитить себя от травмы, по сути, блокируя воспоминания, которые могли бы его расстроить. Я бы не сказал, что это обычное дело, но такое, безусловно, случается. В основном это зависит от тяжести аварии и черепно-мозговой травмы человека. Затем возникает ретроградная амнезия, которая не позволяет вспомнить события, произошедшие до катастрофы. Это может быть всего лишь несколько минут или часов, которые потеряны, но в вашем случае это кажется гораздо более выраженным. Что необычно, так это то, что потеря памяти такого масштаба обычно связана с сотрясением мозга или черепно-мозговой травмой, полученной в результате столкновения. Но мы отправили вас на сканирование вскоре после того, как вас привезли, и, хотя на мозге были небольшие кровоподтеки, серьезной травмы головного мозга не было.

"Что это значит?" спросите вы.

‘ Ну, это значит, что мы не смогли найти никакой физической причины твоей амнезии. Что делает ваш случай таким интересным, так это то, что у вас, по-видимому, всего лишь эпизодическая ретроградная амнезия без семантической ретроградной амнезии.

Ты заставляешь себя улыбнуться. - Ты меня запутал.

‘Извините, я понимаю, что технический жаргон может быть ошеломляющим", - говорит он. ‘Семантическая ретроградная амнезия - это потеря памяти на фактические знания, а у вас, похоже, ничего этого нет. Ты можешь запоминать даты, людей и факты.

"И животные", - говоришь ты. "Я знаю, что такое Ксерус".

- Это Ксерий?

- Это разновидность африканского суслика. Я знаю, как он выглядит и где живет, но понятия не имею, видел ли я когда-нибудь его во плоти.

Доктор кивает. ‘ Это эпизодическая ретроградная амнезия - потеря памяти о событиях, пережитых лично. Это то, что у тебя есть.

- И есть ли лекарство?

‘Если причина - травма головы, то по мере заживления травмы воспоминания должны вернуться. В вашем случае, по-видимому, нет необходимости в серьезной травме, что означает, что причиной, вероятно, является психологический стресс, и в этом случае я ожидаю полного выздоровления в течение 48 часов с очень низкой вероятностью рецидива ".

- Но я пробыл в больнице гораздо дольше.

‘ Боюсь, память - это не точная наука, - говорит доктор. - Но я бы ожидал, что к тебе вернется память скорее раньше, чем позже.

- Значит, мне просто ждать?

Доктор улыбается. "Вы знаете, у нас есть все эти лекарства и методы лечения, но часто организм восстанавливается сам, если ему дать достаточно отдыха и времени для выздоровления". Он морщится. ‘ Если, конечно, у тебя нет рака, это совсем другая история. Он смотрит на часы. - Ладно, мне пора идти, но я загляну попозже, чтобы проверить, как у тебя дела. И затем он ушел, его белый халат развевался за спиной.

Что ж, по крайней мере, у тебя нет рака. Это хорошая новость. Ты хмуришься. На самом деле, ты этого не знаешь. Ты не знаешь, какие у тебя проблемы со здоровьем. Насколько вам известно, ваше тело может быть поражено опухолями, а вы просто забыли об этом. Потеря памяти означает, что вы забыли плохое вместе с хорошим, и когда вы в конце концов начнете вспоминать, вам придется иметь дело и с тем, и с другим. Надеюсь, хорошее перевесит плохое.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 4

Тытеряешь чувство времени, лежа в своей постели и уставившись в потолок. Вы прокручиваете в голове все, что есть в вашей памяти - даты, факты, цитаты. Вы уверены, что были бы полезны любой команде по викторине в пабе, но вы не помните, чтобы когда-либо участвовали в викторине в пабе. Вы можете назвать десятки пабов, но не имеете ни единого воспоминания о том, чтобы зайти в паб и выпить пинту пива. На самом деле вы понятия не имеете, какое пиво на вкус. Или виски. Или сидр. Вы знаете, что у сидра, вероятно, яблочный вкус, но вы понятия не имеете, каково яблоко на вкус.

Странное чувство - потерять так много лет. Глядя на твою фотографию в телефоне Адеи, ты думаешь, что тебе, вероятно, около тридцати лет, а это значит, что тридцать лет были стерты из твоей памяти. Это 1560 недель, то есть почти одиннадцать тысяч дней, то есть более четверти миллиона часов. Все исчезло, как будто их никогда и не существовало. Это заставляет вас осознать, насколько удивителен человеческий мозг, который весит всего несколько фунтов, но содержит всю эту информацию. За исключением, конечно, того, что в вашем мозгу нет никакой такой информации. Все это исчезло. Вы начинаете паниковать, задаваясь вопросом, является ли то, что с вами произошло, эквивалентом очистки жесткого диска? Что, если воспоминания ушли навсегда, и ты проведешь остаток своей жизни, скучая по тем тридцати годам?

Вы слышите, как ваш пульсометр учащается, и пытаетесь делать глубокие, ровные вдохи, чтобы успокоиться. Дверь открывается, и вы оборачиваетесь, ожидая увидеть Адею, но это полицейский в форме. Ему около пятидесяти лет, у него коротко подстриженные волосы цвета серой стали и квадратный подбородок с ямочкой посередине. На нем очки в металлической оправе, плоская кепка и пиджак hi-vis поверх бронежилета и униформы. К его жилету прикреплен бейдж с именем. КОНСТЕБЛЬ КОЛДЕР.

Он закрывает дверь и подходит к твоей кровати, его ботинки скрипят по линолеуму. - Ты Джеймс Коннолли? - Спрашиваю я. - спрашивает он. Ты знаешь, что у него эссекский акцент, но откуда ты это знаешь?

- На этот вопрос трудно ответить.

‘ Что ты имеешь в виду? Либо ты такой, либо тебя нет.

‘ Это имя указано в моей карте. Так ко мне относятся в больнице.

‘ Так это твое имя? Почему ты все так усложняешь?

- Раньше здесь была медсестра, она сказала, что в больнице мне дали имя и дату рождения, чтобы меня не спутали с другими пациентами, личность которых пока не установлена.

‘ Так как тебя зовут? Твое настоящее имя?

‘Я не знаю", - говорите вы. Вы видите выражение недоверия на его лице. - Честно говоря, я не знаю.

‘ Вы собираетесь использовать защиту от амнезии, не так ли? Прошу прощения, ваша честь, я ничего не помню. Ты это собираешься сказать, да? В твоей памяти полный провал?

- Я был вовлечен в ДТП.

‘ Так ты помнишь это? Ты помнишь, как разбил свою машину?

Ты качаешь головой и морщишься, потому что это больно. ‘Я не помню аварии. Это есть в моей карте. Я был вовлечен в ДТП, вот что там написано. Но я ничего не помню.

Коп тянется к поясу и достает из черного нейлонового чехла пару хромированных наручников.  Он подходит к изножью кровати и надевает наручники на вашу правую лодыжку, а затем прикрепляет их к кровати.

‘Что ты делаешь?’ спрашиваешь ты.

- Мы не хотим, чтобы ты сбежал.

‘ Зачем мне убегать? Как бы я убежал? Я в больнице.

Полицейский отходит от кровати. "Я не думаю, что суд поверит в вашу историю об амнезии". говорит он.

‘ Суд? Какой суд?

‘ Я здесь только для того, чтобы обезопасить вас, убедиться, что вы не сбежите. Детективы уже едут, чтобы поговорить с вами. Пока они не придут, я буду ждать снаружи. Если только ты не хочешь мне что-то сказать? В таком случае я вынужден вас предостеречь.

- Офицер, я действительно понятия не имею, о чем вы говорите.

‘ Это не проблема. Мы можем подождать, пока приедут детективы. Он смотрит на часы. ‘Хорошая новость в том, что через два часа я буду работать сверхурочно, а моей жене нужен новый диван’. Он уходит, а ты возвращаешься к созерцанию потолка. Наручники - это не очень хорошая новость, совсем не хорошая.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 5

Тыто погружаешься в сон, то выходишь из него. Каждый раз, когда вы просыпаетесь, вы испытываете чувство паники, что, возможно, вашу память снова стерли начисто. Вам требуется несколько секунд, чтобы прокрутить в памяти некоторые из ваших недавних воспоминаний - улыбку Адеи, вопросы и ответы доктора, наручники, прикрепленные к вашей лодыжке, - и это убеждает вас в том, что, по крайней мере, у вас появляются новые воспоминания. Но прошлое, все годы до того, как ты очнулся от комы, по-прежнему остаются совершенно незаполненными.

Доктор Маккензи, кажется, уверен, что вы восстановите свои утраченные воспоминания, но вы не уверены. Ты достаточно счастлива, чтобы оправдать его, но до сих пор ни одно воспоминание не вернулось. Это безумие, что ты не знаешь своего имени или даты рождения и не можешь вспомнить лица своих родителей.

Дверь открывается, и ты улыбаешься, когда видишь Адею. Она несет поднос. Она ставит поднос на стол, а затем поворачивает его так, чтобы он оказался над кроватью. - Ты можешь сесть? - спрашивает она.

‘Я могу попробовать", - говоришь ты и пытаешься, но это причиняет боль, поэтому ты ложишься на спину. "Мне очень жаль", - говоришь ты.

- Извиняться не за что, - говорит она, помогает тебе сесть и подсовывает подушку тебе за спину.

Ты благодаришь ее, глядя на поднос. Здесь есть омлет с чипсами и небольшой салат, булочка с одним пакетиком сливочного масла и клубничный йогурт. ‘ Я не был уверен, что вы мясоед, поэтому на всякий случай купил вам вегетарианский вариант. Надеюсь, ты не веган, но для веганки ты выглядишь слишком здоровой".

‘Веганы выглядят нездорово?’ скажете вы.

‘ В общем, ’ говорит она. Она кивает на поднос. - Это омлет с сыром. Чеддер. Мой любимый.

Ты киваешь, благодаришь ее и смотришь на еду. Вот что странно. Ты знаешь, что такое омлет, и умеешь его готовить. Разбейте три яйца в миску, очистите от скорлупы и взбивайте яйца, пока смесь не станет однородной. Вы добавляете щепотку соли и перца. Вы кладете небольшой кусочек сливочного масла на горячую сковороду с антипригарным покрытием на среднем огне и наклоняете сковороду, чтобы равномерно покрыть поверхность. Как только масло начнет пузыриться, вылейте яйца на сковороду и равномерно распределите их. Как только яйца начнут застывать, вы добавляете тертый сыр на одну половину, затем с помощью лопаточки складываете омлет пополам и даете ему готовиться еще полминуты, прежде чем переложить на тарелку. Легко. Вы точно знаете, как приготовить идеальный омлет. Вы знаете, что почти наверняка готовили омлеты, причем в большом количестве, и уверены, что ели их в прошлом, но вы понятия не имеете, совсем не имеете, каковы они на вкус.

- Все в порядке? - спрашивает Адея.

‘Все прекрасно’. Ты заставляешь себя улыбнуться. ‘Выглядит аппетитно’. Ты наклоняешься поближе к тарелке и нюхаешь ее. "Пахнет тоже вкусно".

Адея замечает наручники у тебя на лодыжке. - У тебя неприятности? - спрашивает она.

‘Тот полицейский все еще снаружи?’ спросите вы.

Она кивает. - Так и есть.

- Тогда, полагаю, у меня неприятности.

Она осматривает наручники. - Больно?

-Не совсем.

‘ Похоже, рана натирается. Я принесу пластырь.

-Благодарю вас.

‘ О, и я проверил ваше имя. Его выдали в больнице, потому что вы прибыли без него.

- Мне показалось, вы сказали, что им это передал парамедик.

‘Я думал, что так и случилось, но я ошибался. Ты был неизвестен, и, как я уже сказал, им больше не разрешается называть тебя неизвестным. Они просто извлекают имя и дату рождения из воздуха.

- Может быть, именно поэтому это имя никогда не казалось мне моим.

Она кивает на наручники. -Как они думают, что ты сделал? - спрашивает она.

‘ Он не сказал. Только то, что ко мне придут какие-то детективы, чтобы поговорить.

- Но вы по-прежнему ничего не помните о том, что произошло?

- Совершенно верно.

Она пожимает плечами. ‘ Может, это ошибка, - говорит она. ‘ Ошибки случаются даже в больницах. Я уверен, детективы разберутся во всем, когда приедут сюда. А пока наслаждайтесь ужином. Или ланчем. Называй это как хочешь.

Ты не солгал. Выглядит и пахнет вкусно, но ты все еще понятия не имеешь, каково это на вкус. Вы берете вилку, отламываете ею небольшой кусочек и отправляете его в рот. Он легкий и бархатистый, слегка подпрыгивает, когда вы откусываете от него. Снаружи он получается хрустящим, а внутри - мягким и нежным. Яйца получаются сливочными и маслянистыми, а плавленый сыр - сочным и острым с ореховым послевкусием. Проглатывая, вы можете почувствовать вкус черного перца. Это восхитительно, и какая-то часть вас узнает вкус и текстуру, но вы по-прежнему не помните, ели ли такое раньше.

Вы даже не подозревали, насколько проголодались, и за пару минут проглатываете омлет, намазываете рулет маслом и проглатываете его в три приема, затем запиваете йогуртом.

Адея одаривает вас лучезарной улыбкой, когда возвращается, чтобы забрать ваш поднос. - Ну, аппетит ты точно не потерял, - говорит она.

‘Это было вкусно, спасибо", - говорите вы.

- Вы считаете себя вегетарианцем? - спросил я.

- Я не уверен.

‘ Ты помнишь, что ел мясо? Или рыбу?

- Извините, я ничего не помню.

"Быть вегетарианцем - это определенно хорошо".

- Я это понимаю.

"Убивать животных ради еды просто... неправильно".

‘ Думаю, ты прав. Так почему бы нам не сказать, что я вегетарианка?

Она улыбается. ‘ Я сделаю пометку в вашем досье. Она берет поднос и направляется к двери.

‘Он все еще там?’ говорите вы. -Полицейский?-спросиля.

‘ Боюсь, что да. Я действительно спросил его, что, по их мнению, ты натворил, и он сказал, что не знает, ему просто нужно было убедиться, что ты не сбежал. Ты ведь не собираешься сбежать, правда?

‘Куда бы я пошел?’ спросите вы. ‘ Я даже не знаю, кто я и где живу. Я улыбаюсь ей. - Я похож на Джеймса? - спросил я.

Она морщит нос. ‘ Нет, не Джеймс. И уж точно не Джимми. Но, Джим, да, может быть.

‘Как бы ты меня назвал?’ - спрашиваешь ты.

-Я?

‘ Да, ты. Как ты думаешь, какое имя мне подходит?

Она прищуривается, глядя на тебя. ‘ Филип, ’ говорит она. -Или Фил.

-Неужели?

Она кивает. ‘ Да. Ты похож на Филолога.

‘Тогда я Фил’, - говорите вы. "Вы можете называть меня Фил".

OceanofPDF.com

ГЛАВА 6

AПримерно через час после того, как Адея забрала твой поднос, дверь снова открывается. На этот раз ваша посетительница - женщина лет тридцати с небольшим, с крашеными светлыми волосами, собранными сзади в конский хвост, в белом халате и с планшетом в руках. Она лучезарно улыбается. - Мистер Коннолли?

"Это имя указано в моей карте, но это имя больница использует, чтобы следить за мной", - говорите вы.

- Потому что ты не можешь вспомнить свое имя?

- Вот и все.

Она снова улыбается, показывая идеальные белые зубы, подчеркнутые ярко-красной помадой в тон лаку на ногтях. ‘Тогда я определенно в нужном месте", - говорит она. ‘Меня зовут Мэгги, я из отделения неврологических расстройств больницы. Сокращенно NDU. Меня попросили заехать к вам и провести обследование, в основном, чтобы посмотреть, можем ли мы что-нибудь сделать, чтобы ускорить процесс заживления.

- Ты врач, Мэгги? - спросил я.

- Почему ты спрашиваешь?

- У тебя нет стетоскопа.

Она смеется, снова показывая свои красивые белые зубы. ‘ Вообще-то я психиатр, - говорит она. ‘ Только между нами, мне никогда не нравился вид крови. Она садится на край кровати, и только тогда замечает наручники. - О, это действительно необходимо? - спрашивает она.

- Так утверждает полиция, они говорят, что я помогаю им в расследовании.

-И как продвигаются дела?

‘ Не очень хорошо. Я не помню ничего из того, что происходило до катастрофы. Доктор Маккензи говорит, что у меня эпизодическая ретроградная амнезия.

- Значит, он провел какие-то тесты, не так ли?

‘ Да, несколько вопросов и ответов. Я могу вспомнить факты и цифры, но у меня нет воспоминаний о каком-либо опыте".

- Значит, вы не помните, как оказались в машине?

- Нет. Я не помню, как сел в машину, не помню, как вел ее или попал в аварию".

- И вы не знаете, был ли с вами в машине кто-нибудь еще? - спрашивает она.

Ты пожимаешь плечами. - Это все пустота.

‘ А до того, как вы попали в аварию. Есть ли что-нибудь, что вы помните? Хоть что-нибудь?

‘ Нет. Ничего. Я как будто родился в тот момент, когда проснулся здесь. Как будто меня до этого не существовало.

‘ Ну, такое случается, - говорит Мэгги. - Это необычно, но это случается.

- Результаты сканирования показывают, что мозг не поврежден.

‘ Совершенно верно, ’ говорит она. ‘ Но при несчастном случае, подобном тому, через который вы прошли, организм насыщается энкефалинами, естественными обезболивающими, гормонами и нейротрансмиттерами, как своего рода механизмом самозащиты. Это почти как удар молнии. Это может быть настоящим потрясением для системы.

- Но мои воспоминания вернутся, верно?

‘ Да, хотелось бы так думать. Мы можем запустить программу ментальных упражнений, думая об этом как о составлении карты разума, которая поможет вам регистрировать и индексировать воспоминания по мере их возвращения. Это не похоже на выключатель, которым щелкаешь, и все воспоминания возвращаются. Вероятно, это будет постепенный процесс.’  Она снова смотрит на наручники. - Значит, вы рискуете сбежать? - спрашивает она.

‘ Очевидно. Хотя я понятия не имею, куда мне бежать.

- Полиция сказала, что, по их мнению, вы сделали?

‘ Нет. Полицейский снаружи сказал, что ко мне придут детективы, чтобы допросить.

‘Надеюсь, они смогут пролить свет на то, что с вами на самом деле произошло", - говорит она. - Вполне возможно, то, что произошло, было настолько травмирующим, что вызвало потерю памяти.

- Ты имеешь в виду что-то еще, кроме аварии?

- Возможно, но я бы мог только предполагать.

- Ты хочешь сказать, что это было так плохо, что я заблокировал это?

"Это было бы предположением", - говорит она.

‘Кто-то мог умереть", - тихо говоришь ты. "Кто-то умер, и поэтому я не хочу вспоминать о том, что произошло, потому что это была моя вина".

Она поднимает руки. "Нет смысла переходить мосты, пока не доберешься до них", - говорит она.

- Но ты ведь так думаешь, верно?

‘ Да, это возможно. Кто-то мог погибнуть в катастрофе, и твоя амнезия - это твой способ справиться с этим. Но давай подождем, что скажут детективы. Она похлопывает тебя по ноге. - Не переусердствуй. Тебе нужно расслабиться и выздоравливать. Она встает. - Я зайду к тебе завтра с предложением о программе упражнений.

Ты благодаришь ее, и она одаривает тебя еще одной лучезарной улыбкой, прежде чем уйти.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 7

AПосле ухода Мэгги, ты проводишь время, уставившись в потолок, пытаясь вспомнить что-нибудь, хоть что-нибудь о своем прошлом. Нет ничего, ни единого воспоминания о том, что происходило с тобой до того, как ты очнулся на больничной койке. Вы не можете вспомнить своих родителей, вы не знаете, есть ли у вас братья и сестры и было ли у вас когда-либо домашнее животное. Вы не знаете, учились ли вы в университете и была ли у вас когда-нибудь работа. Вы должны были где-то работать, вы должны были чем-то зарабатывать на жизнь. Вы просматриваете список профессий. Врач. Инженер. Учительница. Юрист. Полицейский. Пожарный. Пилот. Повар. Архитектор. Разработчик программного обеспечения. Журналист. Бухгалтер. Электрик. Сантехник. Механик. Фармацевт. Ученый. Ветеринар. Библиотекарь. Плотник. Ни одно из них не кажется правильным. Вы поднимаете руки. Они не выглядят мягкими, но и не выглядят так, как будто на них выполнялся ручной труд, нет ни порезов, ни ссадин, ни мозолей. Может быть, вы работали в офисе?

А где вы жили? Больница находится в Лондоне, поэтому было бы справедливо предположить, что вы жили в городе. Вы думаете о Лондоне и понимаете, что многое знаете об этом городе. Вы можете представить десятки его знаковых зданий. Букингемский дворец. Здания парламента. Осколок, собор Святого Павла. Огурец. Тауэрский мост. Британский музей. Лондонский глаз. Королевский Альберт-холл. Вы без проблем представляете их, но не можете припомнить, чтобы когда-либо посещали какие-либо из них.

Открывается дверь, и входят двое мужчин. Сразу понимаешь, что это детективы. Один - мужчина лет сорока в черном пальто и с красным шарфом на шее. Его волосы редеют, а кожа головы усыпана веснушками. Другая - женщина лет тридцати с небольшим, с короткими черными волосами и в очках в квадратной оправе. Именно она открыла дверь, и на ней был бежевый плащ до икр. Оба слоя испачканы водой, так что вы, должно быть, думаете, что на улице идет дождь.

Женщина закрывает дверь. - Мистер Коннолли? - спрашивает она.

"Может быть", - скажете вы.

Она хмурится. - Может быть?

Ты поднимаешь левую руку. - Это имя на моем браслете.

- Джеймс Коннолли?

‘ Совершенно верно. Но это выдумка. Как и дата рождения, которую они использовали.

Она хмурится еще сильнее. - Помирились?

"То есть вы хотите сказать, что назвали вымышленное имя и дату рождения, когда приехали в больницу?" говорит мужчина.

‘ Нет, когда меня привезли, я был без сознания. Я очнулся только сегодня.

- Так почему же вы здесь под чужим именем? - спрашивает мужчина.

‘ Очевидно, если у них нет имени и даты рождения, они присваивают их вам. Это предотвращает путаницу, если есть более одного неизвестного пациента. Вы снова поднимаете левую руку. - Итак, насколько известно больнице, я Джеймс Коннолли.

- И вы не можете вспомнить дату своего рождения?

- Я ничего не помню до аварии.

‘Это удобно", - говорит мужчина. У него грубый голос. Сиплый. Как будто он выздоравливал от простуды.

‘Я детектив-инспектор Эмма Линклейтер’, - говорит женщина, доставая из кармана маленький черный кожаный бумажник и показывая его вам. ‘ Я из столичной полиции. Бумажник исчезает обратно в ее карман, прежде чем ты успеваешь на нем сосредоточиться. Она указывает на своего коллегу. ‘ Это детектив-констебль Гарри Уайлд. Мы хотели бы поговорить с вами о катастрофе, в которой вы участвовали.

‘Я ничего об этом не помню", - говорите вы. - Первое, что я помню, - это как проснулся сегодня в больнице.

- Вы не помните, как оказались на трассе М25?

‘ Боюсь, что нет. По словам доктора, у меня эпизодическая ретроградная амнезия.

Оба детектива хмурятся.

‘В принципе, я не могу вспомнить ничего из того, что происходило со мной до аварии. Я кое-что помню об окружающем мире, но не могу вспомнить свою роль в нем. Я знаю, это звучит безумно, и так оно и есть. Я не знаю, кто я, я не знаю, где я жил в детстве, у меня нет воспоминаний о своей семье, я не знаю, чем я зарабатываю на жизнь. Это все пустой звук.

‘Это удобно", - говорит Уайльд. Он говорит это уже второй раз, но вы не понимаете, к чему он клонит.

"На самом деле, это чертовски неудобно", - скажете вы.

- Машина, в которой вы были, ваша? - спрашивает Линклейтер.

‘Я ничего не помню о машине", - говорите вы. - Я даже не знаю, умею я водить или нет.

Уайлд хмурится. ‘ В этом нет смысла. Как ты можешь не знать, умеешь ты водить или нет?"

Я умею водить машину. Я знаю, что есть акселератор, тормоз и сцепление, и я знаю, как работают передачи. Но я не знаю, водил ли я когда-нибудь машину по-настоящему. И я, конечно, не знаю, есть ли у меня лицензия.

"Вы были за рулем машины, которая участвовала в ДТП", - говорит Уайлд.

‘Чтобы я мог четко вести машину", - говорите вы. - Хотя тот факт, что я попал в аварию, говорит о том, что я был не особенно хорошим водителем, не так ли?

Глаза Линклейтера сужаются. - Ты думаешь, это смешно? - спрашивает она.

‘ Нет, конечно, нет. Но ты продолжаешь задавать мне вопросы, на которые я не могу ответить.

"Или не хотят отвечать", - говорит Уайльд.

Ты вздыхаешь, потому что общаться с ним утомительно. ‘Дело не в том, что я не хочу отвечать", - говоришь ты. ‘ Это потому, что я не помню. Жаль, что я не помню, потому что тогда я бы знал, кто я такой. Насколько я знаю, у меня где-то есть семья, которая до смерти беспокоится обо мне. Так что, если бы я мог вспомнить, на какой машине я был, я бы сказал вам. Если бы я мог вспомнить свое настоящее имя, я бы сказал вам. Чего я добьюсь, притворившись, что ничего не помню?"

"Это очень хороший вопрос, не так ли?" - говорит Уайльд, и вы решаете, что вопрос риторический, поэтому не отвечаете.

- Что последнее, что вы помните перед аварией? - спрашивает Линклейтер.

-Ничего.

‘ Ты ведь должен что-то помнить? Фильм, который ты смотрел? Еду, которую ты ел? Твой последний отпуск.

‘ Нет, ничего. Как будто я ничего не делал до сегодняшнего дня.

- Какой фильм ты смотрел последним?

‘ Не помню, чтобы я когда-нибудь смотрел фильм. Ни в кинотеатре, ни по телевизору.

‘ Это невозможно. Она качает головой. -Как это может быть? - удивился я.

‘ Я не знаю. Послушай, я знаком с фильмами и кинозвездами. Я знаю, что Райан Рейнольдс - Дэдпул, но я не помню, чтобы когда-нибудь ходил в кинотеатр и смотрел этот фильм. Я знаю, что такое "Истендерс", но не могу припомнить, чтобы когда-нибудь видел его.

Она улыбается. ‘ Честно говоря, я никогда не смотрела "Истендерс". Или "Улицу Коронации". Или Холби-Сити.

‘ Но ты знаешь, что это такое? И кто такие звезды?

Она кивает. - Конечно.

‘ Ну, вот на что похожи мои воспоминания. Я могу вспомнить факты, цифры и события, но не могу вспомнить, как переживал их. Раньше я думал о достопримечательностях Лондона и могу представить десятки, но не могу вспомнить, чтобы действительно посещал хоть одну из них".

- Но вы из Лондона? - спросил я.

Ты пожимаешь плечами. ‘ Я не знаю. Я пытался думать о других городах, но не чувствую связи ни с одним из них. Послушайте, могу я задать вам вопрос?

- Не понимаю, почему бы и нет.

Ты поднимаешь правую ногу, чтобы она могла видеть наручники. - Почему я прикован к кровати? - спросил я.

"Это просто мера предосторожности", - говорит она.

-Против чего?

- На случай, если вы решите уйти, не поговорив с нами.

‘ Куда мне пойти, инспектор Линклейтер? Насколько я знаю, у меня нет дома, куда я мог бы пойти. Ты показываешь на капельницу. - И они все еще дают мне кровь.

‘ Да, мы говорили с вашим врачом. Он говорит, что видимых повреждений мозга нет.

- Да, он и это мне сказал.

- Что означает, что нет никакого объяснения твоей потере памяти.

- Он сказал, что мои воспоминания могут вернуться в ближайшие несколько дней.

"Я не собираюсь задерживать дыхание", - рычит Уайльд.

‘В чем твоя проблема?’ - огрызаешься ты. ‘ Я попал в аварию, чуть не погиб, а теперь у меня амнезия. Я ни в чем не виноват, так почему же ты так враждебен?"

"Вы не знаете, произошла авария по вашей вине или нет, не так ли?" говорит Линклейтер. - Или ты сейчас утверждаешь, что помнишь, что произошло?

‘Нет, я этого не говорю. ‘

‘ Итак, вы не знаете, были ли вы причиной аварии, фактически вы не знаете, был ли это несчастный случай. И ты не можешь с уверенностью сказать, что чуть не погиб. Она говорит все медленно, как будто мне трудно ее понять.

‘Тот факт, что я лежу здесь, наводит на мысль, что случившееся было не совсем полезно для моего здоровья", - говорите вы. Вы снова смотрите на детектива-констебля Уайлда. ‘ Вы не ответили на мой вопрос. Откуда такая враждебность?

Он смотрит на своего босса, и между ними что-то происходит, но вы не можете понять, что именно.

‘ Вы помните, кто еще был с вами в машине? Спрашивает Линклейтер.

- Я даже не помню, как оказался в машине.

‘ И багажник. У вас есть какие-нибудь предположения, что было в багажнике машины, в которой вы ехали?

‘ Вы можете задавать столько вопросов, сколько захотите, инспектор Линклейтер. Ответ всегда будет один и тот же. Я - не - помню.

Она смотрит тебе в глаза и кивает. Ты чувствуешь, как она взвешивает тебя, как кусок мяса. - Что бы вы сказали, если бы я сказал вам, что сегодня утром мы обнаружили тело в багажнике машины, за рулем которой вы были?

Комната начинает вращаться, и ее голос звучит так, словно доносится до вас по очень длинному туннелю. Ты открываешь рот, чтобы заговорить, но слова не выходят. Тело? В багажнике машины?

- У вас есть что сказать по этому поводу, мистер Коннолли? - спрашивает Уайльд.

‘ Мне нечего сказать, не так ли? Я не помню аварии. Я не помню, как оказался в машине."У тебя пересохло во рту, и ты с трудом можешь говорить. На столике рядом с кроватью стоит стакан воды, и ты тянешься за ним. Твоя рука дрожит, но ни один из полицейских не помогает тебе. Ты хватаешь стакан и, насколько можешь, выпиваешь немного воды. На лице Уайлда выражение самодовольного удовлетворения, как будто он получает удовольствие от вашего дискомфорта.

- Мистер Коннолли, вы можете объяснить, как в машине, за рулем которой вы находились, оказалось тело? - спрашивает инспектор.

‘Это не мое имя", - говорите вы. Вы допиваете и ставите стакан обратно на стол.

- Так как нам тебя называть? - спрашивает она.

"Фил", - говоришь ты.

Она хмурится. ‘ Фил? Тебя так зовут?

- Это имя получше, чем мистер Коннолли.

Она явно сбита с толку, но продолжает, несмотря ни на что. - Итак, Фил, ты можешь объяснить, почему в багажнике твоей машины тело?

‘ Вы не знаете, что это была моя машина, не так ли? Я зарегистрированный владелец?

- Очень хорошо, можете ли вы объяснить, почему в багажнике машины, за рулем которой вы были, находится тело?

‘ Какого рода тело? Вы имеете в виду мертвое тело?

‘Да, тела, как правило, мертвые", - говорит она.

‘И этот был очень мертв’, - говорит Уайлд. "Единственный выстрел в голову".

- У вас есть оружие, мистер Коннолли? - спрашивает инспектор. Она поправляется. ‘ Я имею в виду, Фил. У тебя есть пистолет, Фил?

‘Я не знаю", - говорите вы. "Я так не думаю".

- Возможно ли, что ты знаешь? - спрашивает она.

‘ Ну, конечно, все возможно. Кто это? Тело?

‘ Мы все еще проверяем, - говорит инспектор. ‘ Это мужчина лет пятидесяти. Лысеющий. Плотного телосложения. Мы проверяем его отпечатки пальцев и ДНК.

- Ты думаешь, я убил его?

Линклейтер пожимает плечами. - Мы не строим никаких предположений, Фил.

Ты поднимаешь ногу так, чтобы она могла видеть наручники. - Я бы сказал, что это было предположение.

"Это мера предосторожности", - говорит она.

‘Значит, вы относитесь ко мне как к подозреваемому", - говорите вы. - В таком случае, разве вы не должны зачитать мне мои права и провести со мной собеседование с соблюдением осторожности?

- Ты не арестован, Фил.

- Но меня задерживают. Вот что делают наручники. Они задерживают меня. Теперь Закон о полиции и доказательствах по уголовным делам 1984 года гласит, что я не могу быть задержан без предъявления обвинения более чем на 24 часа, если только суперинтендант полиции или мировой судья не санкционируют продление срока, поэтому наручники нужно снять завтра. Вы подавали заявление о продлении срока?

‘Нет, мы этого не делали’, - говорит инспектор. ‘В данный момент ты не подозреваемый, Фил. Вы представляете интерес.

Ты улыбаешься ей. ‘Я уверен, что ты знаешь, что представляющее интерес лицо не является правовой категорией в ПАСЕ. Это скорее описательный термин. К тому же очень расплывчатый. По сути, это относится к кому-либо, кто может располагать информацией, имеющей отношение к уголовному расследованию, что означает, что он не обязательно считается подозреваемым, но потенциально может быть связан с преступлением и может быть опрошен для сбора дополнительных деталей ".

‘ Именно этим мы здесь и занимаемся. Беру у вас интервью, чтобы собрать дополнительные детали. Она хмурится. - Похоже, вы много знаете о полиции и законе о доказательствах по уголовным делам.

Она права. Ты любишь. Очень много. Что удивительно, потому что вы никогда не помните, чтобы читали это, не говоря уже об изучении. Откуда вы так много знаете о законе? Вы адвокат? Вы знакомы с Законом о полиции и доказательствах по уголовным делам, это очевидно. Но что еще вы знаете? Вы думаете о завещании. Последняя воля и завещание. Вы не можете вспомнить, есть ли оно у вас, но вы не можете представить, что должно содержаться в завещании. И вы понятия не имеете, какие документы необходимы при покупке или продаже дома, и полагаете, что любой юрист знал бы это. Так что, скорее всего, не адвокат. Могли бы вы быть офицером полиции? Очевидно, что в момент аварии вы не могли быть в форме, так что вы должны были быть либо офицером в штатском, либо не при исполнении служебных обязанностей. Инспектор Линклейтер узнает, как только проверит ваши отпечатки пальцев. Все сотрудники полиции в Великобритании проходят дактилоскопию в рамках процесса найма, при этом их отпечатки пальцев хранятся в базе данных полиции по ликвидации, чтобы их можно было исключить из состава преступления. Это было предусмотрено Законом о реформе полиции и социальной ответственности 2011 года, и вы улыбаетесь, вспоминая этот Закон. Сколько людей за пределами полиции могли бы это знать? Вероятно, не многие. Так что есть все шансы, что вы офицер полиции или работаете в правоохранительных органах. Это должно быть хорошей новостью.  Хотя это не объясняет, почему вы ехали в машине с мертвым телом в багажнике.

- Ты юрист, Фил? - спрашивает она.

- Я не знаю, чем зарабатываю на жизнь.

- Ты мог бы работать у меня?

-Работа? - повторяетевы.

‘ Возможно ли, что вы офицер полиции? Или каким-то образом связаны с правоохранительными органами?

‘Сомневаюсь, что полицейский может позволить себе такие часы", - говорит Уайлд, указывая на Rolex.

Я игнорирую его и продолжаю смотреть на Линклейтера. ‘ Я не знаю. Но вы правы, я действительно много знаю о полиции и законе о доказательствах по уголовным делам. Наручники были надеты около шести часов назад. Я официально требую, чтобы они были удалены сейчас, но если нет, я настаиваю на том, чтобы они были удалены по истечении двадцати четырех часов".

‘ Я слышу тебя, Фил. И поскольку ты знаком с ПЕЙСОМ, то должен знать, что мы имеем право снять у тебя отпечатки пальцев и ДНК.

- Меня это вполне устраивает.

- И мы также возьмем мазок с кожи.

- Чтобы проверить, нет ли следов пороха?

"Совершенноверно".

- Чтобы посмотреть, стрелял я из пистолета или нет?

- Похоже, ты также хорошо знаком с полицейскими процедурами, Фил.

"Может быть, я смотрю много полицейских сериалов", - скажете вы.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 8

AЖенщина в синем костюме берет образец ДНК у вас изо рта с помощью большой ватной палочки, а затем заставляет вас приложить указательный палец правой руки к сканеру, прикрепленному к мобильному телефону. ‘Совпадений нет", - говорит она инспектору Линклейтеру. На ее осунувшемся лице застыло скучающее выражение, как будто у нее есть дела поважнее, чем проводить время.

Вы знаете, не спрашивая, что устройство является ЧЕРНИЛЬНЫМ - идентификация неизвестна - и что оно сравнивает отпечаток пальца с базой данных полиции. Тот факт, что она говорит, что совпадений нет, означает, что вы никогда не находились под стражей в полиции и что вы никогда не работали офицером полиции.

‘Вас нет в системе", - говорит вам Линклейтер. "Поэтому нам придется снять все ваши отпечатки".

"Вам понадобится мое разрешение, поскольку я не был арестован", - говорите вы.

- Оно у меня есть? - спрашивает она.

‘Конечно", - говорите вы. "Мне нечего скрывать".

Женщина в синем костюме достает из своей черной сумки еще один сканер и протягивает его мне. Она просит вас прижать к экрану четыре пальца правой руки, затем большой палец правой, затем повторяет процесс левой рукой. Это занимает несколько секунд и, в отличие от старой системы, не оставляет следов чернил на пальцах.

Ее последняя задача - протереть ваши руки от следов пороха, и она делает это двумя ватными палочками, по одной на каждую руку, которые упаковывает в прозрачные пластиковые тюбики и надписывает на этикетках. Затем она собирает свои вещи, прощается с инспектором и уходит. Ты замечаешь, что на ней кроссовки Nike, и думаешь, что она, вероятно, много ходит пешком.

‘ Что ж, хорошая новость в том, что вы не похожи на преступника, - говорит инспектор. - По крайней мере, на того, кого когда-либо ловили.

‘ И это было бы заметно, если бы я работал офицером полиции где-нибудь в стране? скажете вы.

‘В Англии и Уэльсе", - говорит она. ‘Мне нужно будет узнать о полиции Шотландии. Иногда они сами по себе являются законом. Это не каламбур.

‘ Итак, откуда я так много знаю о полиции и законе о доказательствах по уголовным делам? И эта штуковина, которой она пользовалась, называется INK - Identity Not Known. Откуда я это знаю? И откуда я знаю, что система впервые была использована Метрополитеном в 2018 году, а до этого полицейская дактилоскопия производилась с помощью устройства под названием MobileID, предоставленного Министерством внутренних дел. Почему я могу помнить все это и не знать своего собственного имени?"

‘Я разговаривал об этом с доктором Маккензи, он сказал, что разные части мозга отвечают за разные виды воспоминаний. Я не совсем понял это, но он сказал, что это объясняет, почему вы можете формировать новые воспоминания и запоминать факты и цифры, проблема заключается в той части мозга, которая хранит ваши личные воспоминания.’ Она пожимает плечами.

‘Или, конечно, вы могли притворяться", - говорит детектив-констебль Уайлд. Все это время он стоял у двери, скрестив руки на груди.

"Это сказал доктор?" спросите вы его.

- Он сказал, что все возможно.

‘Если бы я мог что-нибудь вспомнить, я бы рассказал тебе", - говоришь ты. ‘Мне не нравится этот опыт. Как будто я потерял больше тридцати лет своей жизни. Я понятия не имею, кто я такой.

‘Это вы так говорите", - говорит Уайлд. ‘Меня больше интересует, что показывает GSR-тест. Экспертиза всякий раз превосходит воспоминания.

- Я абсолютно не помню, чтобы держал в руках оружие, не говоря уже о том, чтобы стрелять из него.

- Как я уже сказал, давайте посмотрим, каковы результаты.

- К вам вернулись какие-нибудь воспоминания с тех пор, как вы проснулись? - спрашивает инспектор.

Ты качаешь головой. ‘ Нет. И это очень расстраивает.

‘Всякий раз, когда я не могу что-то вспомнить, я пытаюсь расслабиться и намеренно не думать об этом. Тогда моему подсознанию каким-то образом удается вспомнить то, что я забыл".

‘Я попробую", - говорите вы, хотя перепробовали все. Ничто не помогло восстановить ваши утраченные воспоминания.

‘Мы зайдем к вам завтра", - говорит инспектор. "Может быть, хороший ночной сон поможет".

Ты заставляешь себя улыбнуться. Может, получится, а может, и нет. Ты подозреваешь последнее.

Два детектива уходят, а Уайлд бросает на вас последний враждебный взгляд.

Интересно, что инспектор Линклейтер не предупредил вас и не объяснил ваши права. Не то чтобы это имело значение, вы прекрасно осведомлены о своих правах.Предупреждение полиции заключалось в том, чтобы проинформировать подозреваемого об его законных правах и потенциальных последствиях молчания или предоставления полиции ложной информации. Обычная формулировка заключалась в том, что вы не обязаны ничего говорить, но это может навредить вашей защите, если вы не упомянете во время допроса то, на что вы позже будете ссылаться в суде. Все, что вы скажете, может быть приведено в качестве доказательства.

Означал ли тот факт, что она не предупредила вас об этом, что она не считала вас подозреваемым? Наручники свидетельствовали об обратном.

Ее проблема заключалась в том, что у нее пока не было никаких доказательств того, что вы несете ответственность за тело в багажнике. Тест GSR так или иначе помог бы это доказать. Вы закрываете глаза и пытаетесь вспомнить, стреляли вы из пистолета или нет. Вы знаете, как выглядит пистолет, и можете представить, как держите его в руках, но вы понятия не имеете, каково это - нажимать на спусковой крючок. Но ты не чувствуешь себя убийцей, ты не чувствуешь себя тем, кто может лишить жизни другого человека.

Ты теряешь счет времени, лежа на кровати и уставившись в потолок. На кардиомониторе есть временной код, но цифры довольно маленькие, и с того места, где вы находитесь, вам приходится прищуривать глаза, чтобы прочитать его. Вы то засыпаете, то снова просыпаетесь, вероятно, из-за обезболивающих, которые вам дают. Ты продолжаешь пытаться вспомнить что-нибудь из своего детства, но это полная пустота. У вас нет никаких воспоминаний о ваших матери и отце, о ваших братьях и сестрах, если они у вас есть, о школах, которые вы наверняка посещали. Ничего. Ничего. Rien. Nichts. Niente. Niets. Вы удивлены тем, сколько языков вам доступно, но, похоже, вы свободно владеете только английским, и это нормально.

Дверь открывается, и это Адея с подносом в руках. -Как ты себя чувствуешь сегодня вечером? - спрашивает она.

"Я в порядке", - говорите вы.

Она ставит поднос на твой стол. Это было блюдо с пастой, пахнущее сыром, садовый салат, булочка с маслом и миска фруктового салата. Она помогает тебе сесть, и, почувствовав запах еды, ты понимаешь, что очень голоден. - Я думал, мы остановимся на вегетарианском варианте.

"Меня это устраивает", - говорите вы.

- Доктор Маккензи заходил?

‘ Нет. Но заходила доктор Мэгги. Она говорит, что собирается составить для меня программу упражнений.

Она хмурится. - Доктор Мэгги?

- Она в отделении неврологических расстройств больницы.

- И она сказала, что она врач?

‘ Ну, психиатр. Она сказала, что не любит кровь.

Адейя нахмурилась еще сильнее. "Я никогда не встречала доктора Мэгги", - говорит она.

Открывается дверь, и появляется доктор Маккензи. Он выглядит усталым, галстук болтается на шее. Он улыбается, когда видит поднос. ‘ Что ж, приятно видеть, что ты не потеряла аппетит, - говорит он. Он кивает на поднос. - Выглядит аппетитно.

"Доктор Маккензи, вы знаете врача из NDU по имени Мэгги?" спрашивает Адея.

-Мэгги? Нет. В НДУ все врачи-мужчины. В прошлом году была женщина, но она ушла.

- На самом деле она не говорила, что она врач, она сказала, что она психиатр.

‘Нет, это не имеет смысла", - говорит он. ‘Они все врачи в отделении. Неврологи. Психиатрия - это другая специальность, и в НДУ нет психиатров. Он хмурится. ‘ Вы называли ее доктор Мэгги. Как ее фамилия?

- Она мне не сказала.

- А что с ее значком? - спросил я.

- У нее не было значка.

- И вы уверены, что она сказала, что была из NDU?

Ты киваешь. "Определенно".

Он проводит рукой по волосам. ‘ Ну, это странно. Я проверю в NDU, но я уверен, что вспомнил бы кого-нибудь по имени Мэгги. Чего она хотела?

- Она задала мне несколько вопросов о моей потере памяти и сказала, что свяжется со мной с помощью какой-нибудь программы.

-Программа?

‘ Упражнения, я полагаю. Методы улучшения моей памяти. Она сказала, что вернется завтра.

"Я полагаю, она могла бы присоединиться недавно", - говорит он.

‘Я не видела никого по имени Мэгги’, - говорит Адея. ‘И, как ты сказал, все они ребята из NDU. Это очень мужской агрегат. Отсюда чувствуется запах тестостерона.

"У меня сложилось впечатление, что она разговаривала с вами", - говорите вы.

‘ Ну, этого определенно не произошло. Она была хорошенькой?

- Да, была.

‘ Тогда бы я точно запомнил, - говорит он. ‘ В любом случае. Как дела? Какие-нибудь изменения в памяти?

‘ Нет. Ничего.

‘ И с тех пор, как я был здесь в последний раз, вы обзавелись полицейской охраной. Ты ведь не мешал мне, не так ли?

‘Я лицо, представляющее интерес в деле о возможном убийстве", - говорите вы. Вы поднимаете ногу так, чтобы он мог видеть наручники. - Значит, они не хотят, чтобы я куда-то уезжал.

- Это больно? - спрашивает он. - Если это так, я мог бы настоять, чтобы это убрали.

"Все в порядке, Адея собирается наложить пластырь, чтобы он перестал тереться".

‘Дай мне знать, если возникнет проблема", - говорит он. ‘Это дело об убийстве? Когда это случилось?

- Они нашли тело в багажнике машины, за рулем которой я был.

Его брови взлетают к небу. - Ты серьезно?

- Боюсь, что так.

- А как тело попало в багажник? - спросил я.

- Именно это и хочет знать полиция.

До него доходит, и он кивает. - И ты не помнишь?

‘ Вот именно. Хотелось бы. Но это полный пробел.

‘ И ты ничего не вспомнил? Ты даже не помнишь своего имени?

"Я начала называть его Филом", - говорит Адея.

- Это твой...?

‘ Нет. Она просто думает, что я похож на Фила. И уж точно я не чувствую себя Джеймсом. Или Джимми.

Доктор Маккензи хихикает. ‘ Забавно, - говорит он. ‘ Хотя я бы не советовал разыгрывать роли, так сказать. Ведя себя так, как будто Фил - это ваше настоящее имя, вы рискуете создать ложное воспоминание. Поэтому, когда вы начинаете вспоминать свое настоящее имя, у вас возникает конфликт.

"Я об этом не подумал", - скажете вы.

‘Это просто то, о чем нужно помнить", - говорит он. ‘Из детства ничего не вспоминается? Лица твоих родителей?

Ты качаешь головой. - Ничего.

‘ А авария? Вы можете вспомнить что-нибудь о том, что произошло?

‘ Я не помню, как сел в машину, не помню, как вел ее, и не помню, как разбил ее. На самом деле я до сих пор толком не знаю, что произошло. Мне никто ничего не сказал.

- Ну, тебе же сказали, что в багажнике был труп.

- Думаю, они сказали мне это только для того, чтобы я не поднимал шума из-за того, что меня приковали наручниками к кровати.

‘ Поднимать шум? Что ты имеешь в виду?

‘ Полиция может задержать вас без предъявления обвинения только на двадцать четыре часа. После этого они должны предъявить вам обвинение или отпустить вас.

- Но ты и так пробыл здесь гораздо дольше.

Ты улыбаешься. ‘ Верно, но они бы сказали, что задержание на самом деле не началось, пока не надели наручники. В каком-то смысле это хорошая новость.

-Хорошие новости?

‘Если бы они захотели, они могли бы просто предъявить мне обвинение и упрятать за решетку’. Ты улыбаешься. ‘ Полагаю, здесь еда получше. И пейзаж тоже. Ты смотришь на Адею, а она краснеет и отводит глаза.

Врач изучает карту и кивает. ‘ Вы идете на поправку, ’ говорит он. ‘ Ваше кровяное давление остается стабильным, похоже, ваша селезенка восстанавливается после травмы. Если вы когда-нибудь дадите нам еще один образец мочи, мы проверим наличие крови.

‘ Еще один образец? Я дал тебе один и забыл о нем?

‘Мы приняли немного, пока вы были в коме", - говорит врач. ‘Тогда мы обнаружили кровь, поэтому поставили вам капельницу. Но я ожидаю, что все прояснится, и в этом случае мы были бы счастливы освободить вас. Он указывает на наручники. ‘ Очевидно, нужно сообщить в полицию. Он похлопывает тебя по плечу. ‘ Поговорим завтра. Возможно, есть способы задержать тебя здесь подольше.

Доктор уходит, а ты принимаешься за спагетти. Это вкусно, лучше, чем вкусно, это потрясающе. Но ты не помнишь, чтобы когда-нибудь раньше ел макароны. Как будто каждый твой опыт - первый.

‘ У меня есть пластырь, ’ говорит Адея, убирая простыню с твоей правой ноги. Она достает из кармана пачку, вскрывает ее и аккуратно накладывает повязку тебе на лодыжку, под манжету. - Я возьму парочку и оставлю еще в ящике на случай, если они тебе понадобятся.

- Спасибо, ты ангел.

"Это часть обслуживания", - говорит она.

‘Нет", - говоришь ты. ‘Ты действительно хорошо заботилась обо мне, Адея. Выше и неподвластнее чувству долга. Ты даже назвал мне мое имя.

- Ты определенно похож на Фила, - говорит она.

- Знаешь, если ко мне вернется память и я вспомню свое настоящее имя, думаю, я продолжу называть себя Филом.

"Доктор Маккензи сказал, что это, возможно, не очень хорошая идея", - говорит она,

- Ах, врачи не знают всего.

Адея кладет два пластыря под наручник, затем кивает, любуясь делом своих рук, а затем кладет остальные пластыри в ящик прикроватного столика.

"У тебя есть парень, Адея?" спрашиваешь ты.

- В данный момент нет. Нет.

- Вы проводите собеседование для "Пост"?

- Я что? - она смеется, и ее рука взлетает, чтобы прикрыть рот. -Ты забавный.

- Знаете, я тут подумал, не подать ли мне заявление.

"В принципе, это хорошая идея, но с твоим резюме будут проблемы, не так ли?" говорит она. ‘ У тебя даже нет даты рождения. И, насколько нам известно, где-то там есть жена и дети, которые скучают по тебе и спрашивают, где ты.

- Я не чувствую себя женатым.

‘ Ты даже не представляешь, сколько женатых мужчин говорили мне именно это. Их жены их не понимают. Они живут разными жизнями. Они остаются вместе только ради детей. Бла-бла-бла.

- Да, но ты же знаешь, что я не вешаю тебе лапшу на уши, не так ли?

‘ Да, хочу. Но я также знаю, что ты понятия не имеешь, кто ты на самом деле. И это не основа для отношений, не так ли?

- Значит, ты ищешь отношений?

Ты улыбаешься, но она грозит тебе пальцем. ‘ Давай не будем об этом, - говорит она. - Когда к тебе вернется память и ты окончательно станешь свободной и незамужней, тогда, может быть, мы сможем поговорить.

Ты показываешь ей поднятый большой палец. "Это свидание".

Она с улыбкой качает головой. ‘ Нет, это не свидание. Она кивает на твой поднос. - У меня есть другие пациенты, ты занимайся своими макаронами, а я вернусь позже, чтобы убрать.

"Ты права, мне понадобятся мои силы", - говоришь ты, а она, уходя, все еще посмеивается.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 9

Тыпросыпаешься со вздохом и ложишься на спину, дрожа всем телом. Тебе снился сон, но пока ты лежишь, уставившись в потолок, от него остаются только обрывки. Вы были в машине, вцепившись в руль обеими руками. Машина вращалась в воздухе, а вы кричали. Машина во что-то врезалась, ветровое стекло разлетелось внутрь, и в этот момент вы проснулись. Вы можете слышать биение своего пульса. Это быстро. Ты смотришь на монитор сердечного ритма. Он показывает 98 ударов в минуту. Это нехорошо. Вы делаете медленные, глубокие вдохи, и их количество постепенно уменьшается. По мере того, как ваш пульс замедляется, воспоминание о сне тускнеет, пока все, что вы можете вспомнить, - это то, что вы были в машине. Это было настоящее воспоминание или просто информация, которую вам дала полиция?

Вы понимаете, что у вас пересохло во рту, и наклоняетесь, чтобы взять стакан воды. Когда вы пьете, вы понимаете, что больше не привязаны к капельнице. Это должно быть хорошим знаком.

Дверь открывается, и это Адея с подносом в руках. ‘ Ты хорошо спал, - говорит она. ‘ Медсестра из ночной смены сказала, что вы заснули около девяти, значит, проспали почти девять часов. Как ты себя чувствуешь?

‘Лучше", - говорите вы. "Но мне нужно в ванную". Вы поднимаете правую ногу так, чтобы она могла видеть наручник. - Есть только одна проблема.

- Я могу принести тебе судно.

‘ Пожалуйста, не надо. У меня нет недержания. Мне просто нужно в ванную.

Она ставит поднос на столик над кроватью. Выглядит аппетитно. Омлет с жареным картофелем и помидорами, небольшой пакет кукурузных хлопьев, пакет молока и йогурт. - Я могу спросить полицейского на улице, не может ли он помочь, - говорит она.

"Пожалуйста", - говорите вы.

Она выходит и через пару минут появляется снова с констеблем в форме и пиджаке hi-vis. Он виновато улыбается. ‘Да, извини, но по моим инструкциям ты должна оставаться прикованной наручниками к кровати", - говорит он. Он моложе вчерашнего офицера, вероятно, чуть за двадцать, с аккуратно подстриженной бородкой, которую он, вероятно, отрастил, чтобы выглядеть старше. На его бейджике написано, что он констебль и что его зовут Клайв.

‘Я тебя слышу, но я действительно не хочу пользоваться судном", - говорите вы. Ты указываешь на открытую дверь, ведущую в туалет. ‘Там ванная, мне не нужно выходить из комнаты’. Ты смотришь на Адею. - Там есть окно?

‘ Нет, ’ говорит она. ‘ Здесь нет окна. Ну, в стене есть стеклянные блоки, пропускающие наружный свет, но нет окна, которое можно было бы открыть.

Вы одариваете полицейского быстрой улыбкой. ‘Выхода нет, офицер. И я буду входить и выходить в мгновение ока.

Он качает головой. ‘ Я выполняю приказ. Мне очень жаль.

Адея одаривает его теплой улыбкой. ‘ Для меня это было бы большим подспорьем, Клайв, потому что, если бы он воспользовался судном, мне пришлось бы выливать его и чистить, и, честно говоря, это последнее, что я хотела бы делать утром первым делом. Полицейский, очевидно, думает об этом, поэтому она протягивает руку и нежно касается его плеча. ‘ Пожалуйста, Клайв. Я подожду, я уверен, что мы вдвоем сможем одолеть его, если понадобится.

В конце концов его лицо расплывается в улыбке. ‘ Хорошо, ’ говорит он. - Ты меня уговорил. Он закрывает дверь, затем подходит к кровати и достает ключ из одного из карманов своего бронежилета. Он смотрит на Адею. - Было бы здорово, если бы ты мог постоять перед дверью.

‘Нет проблем", - говорит Адейя. Она подмигивает, проходя мимо меня, и встает спиной к двери, скрестив руки на груди, как вышибала, охраняющий вход в ночной клуб.

Клайв подходит к туалету, широко распахивает дверь и оглядывается, прежде чем вернуться к кровати. Он похлопывает по кобуре с электрошокером у себя на поясе. ‘ Просто для ясности, меня научили им пользоваться, так что доставьте мне хоть малейшие неприятности, и я вас усыплю. Это неприятно, поверь мне.

‘Хочу и не буду’, - говорите вы. "Мне просто нужно пописать".

Он смотрит на тебя пару секунд, и ты задаешься вопросом, не собирается ли он передумать, но затем он мрачно улыбается и отстегивает наручник, прикрепленный к кровати. Это был разумный выбор, поскольку это означает, что у вас все еще есть манжета, прикрепленная к вашей ноге. Ты скатываешься с другой стороны кровати, благодаришь его и направляешься к туалету. Наручник скрипит по кафельному полу позади тебя.

- Оставь дверь открытой, - говорит он, его рука сжимает электрошокер.

‘Конечно", - говорите вы. Вы поднимаете сиденье унитаза и пытаетесь пописать как можно тише, прекрасно осознавая, что Адея находится всего в нескольких футах от вас. Вам требуется целых тридцать секунд, чтобы опорожнить мочевой пузырь, и после этого вы чувствуете себя намного лучше. Ты моешь руки и вытираешь их бумажным полотенцем, прежде чем вернуться на кровать, где констебль Клайв все еще стоит, держа руку на электрошокере. ‘Спасибо", - говорите вы. "Мне это было нужно". Вы ложитесь на кровать, а констебль Клайв пристегивает наручник к поручню сбоку от кровати.

Полицейский уходит, и Адея опрокидывает столик над кроватью.

‘Спасибо за вашу помощь", - говорите вы. - У него был такой вид, словно он собирался настаивать на судне, пока ты не убедишь его передумать.

‘ Я серьезно, я действительно ненавижу мыть посуду. Она кивает на твою еду. ‘Я снова выбрала вегетарианский вариант’, - говорит она. "Ты ведь не скучаешь по мясу?"

‘Честно говоря, я понятия не имею, какое мясо на вкус", - говорите вы. ‘Но я не скучаю по нему, нет. И я получаю моральный аргумент, что есть животных неправильно".

- Может быть, ты вегетарианка?

‘ Вчера утром мне понравился омлет с сыром, так что, наверное, нет. А как насчет тебя?

Она улыбается. "Вообще-то я вегетарианец, но я ем рыбу, так что, полагаю, это делает меня пескатарианцем".

- Может, мне попробовать рыбу?

Она хмурится. - Серьезно, ты не знаешь, ела ли ты рыбу раньше?

- Предполагаю, что да, но я не помню, каково это на вкус.

- Это так странно, - говорит она.

"Так и есть", - скажете вы.

Она уходит, а ты принимаешься за свой завтрак. Ты как раз доедаешь йогурт, когда открывается дверь. Это два детектива. Они одеты в ту же одежду, что и накануне, и на лице констебля Уайлда такое же выражение презрения, когда он стоит у двери, скрестив руки на груди.

- Есть улучшения в плане памяти? - спрашивает инспектор Линклейтер.

‘Мне приснилось, что я сижу в машине и она разбивается", - говорите вы. ‘ Но я не знаю, настоящее ли это воспоминание или мое подсознание выдумывает все на основе того, что ты мне рассказал. Ветровое стекло разлетелось внутрь. И машина завертелась. Так вот что произошло?

Инспектор кивает. - Значит, вы были в машине одни?

Ты хмуришься, пытаясь вспомнить сон, но детали стерлись. "Я не знаю", - говорите вы.

‘ А как насчет твоего имени? Ты вспомнил его?

‘ Нет. Поэтому я пока остаюсь с Филом.

‘ И вы не помните, как сели в машину? Или как сели за руль?

‘ Инспектор Линклейтер, я ничего не помню. Со дня моего рождения и до того дня, когда я проснулся в этой постели, ничего не произошло. Абсолютно ничего.’ Ты указываешь на пустые тарелки. ‘ По ощущениям, это была первая жареная картошка, которую я съел. Вкус и консистенция были для меня в новинку". Ты показываешь на пустую банку из-под йогурта. Это второй йогурт, который я ем с тех пор, как проснулась. Это было восхитительно. Как и йогурт, который я ела вчера. Должно быть, я ела йогурты в прошлом, но я помню только последние два. Это как водить машину. Очевидно, что я умею водить, верно? И я знаю, что все делает. Я знаю, как работает акселератор, тормоз и сцепление. И я знаю, что вы должны указывать, когда меняете полосу движения. Но я абсолютно не представляю, каково это - водить машину. Я даже не уверен, что смогу вести машину, понимаешь?

‘ А как насчет телефона? Ты умеешь пользоваться телефоном?

- Конечно. Да. Наверное.

‘ У тебя не было с собой телефона в момент аварии, - говорит она. ‘ На самом деле у тебя ничего не было. Ни бумажника. Ни ключей. Ни денег.

"Кто ходит на улицу с мобильником?" тихо спрашивает Уайльд.

Ты поворачиваешься, чтобы посмотреть на него. - У тебя, очевидно, есть мнение на этот счет, - тихо говоришь ты.

‘ Негодяи. Преступники. Люди, которые знают, что нарушают закон. Это те, кто выходит на улицу без телефонов и удостоверений личности.

- Вы хотите сказать, что я преступник?

Уайлд пожимает плечами. "Если кепка подойдет..."

Тебе хочется огрызнуться на него, что ты не преступник, что ты не нарушал никаких законов, но проблема в том, что ты не знаешь этого наверняка. Ты ничего не знаешь наверняка. Ты смотришь на инспектора. - Значит, в машине нет ничего, что помогло бы меня опознать?

‘Ничего", - отвечает она. ‘Дело в том, мистер Коннолли...” Она улыбается, прежде чем поправиться. ‘Фил. Дело в том, Фил, что машина, за рулем которой ты был, была поймана на превышении скорости на трассе М25. Оба раза машину фотографировали.

- И на фотографиях я за рулем?

‘ Да. Но они показывают нечто большее.

Инспектор кивает своему коллеге, и тот достает из кармана конверт из плотной бумаги. Он достает две фотографии и протягивает их вам. Они явно были сняты камерами контроля скорости, каждая из которых показывала переднюю часть автомобиля с двумя людьми в нем.

‘ С вами в машине кто-то был, - говорит Линклейтер. - Женщина.

Вы смотрите на одну из фотографий. За рулем определенно вы, хотя вы и не помните, как водили машину. На переднем пассажирском сиденье сидит блондинка, черты ее лица отчетливо различимы.

‘ А если вы посмотрите на другую фотографию, то увидите, что она держит в руках пистолет. Пистолет, который она направляет на тебя.

Вы переключаете свое внимание на вторую фотографию, там в руке женщины пистолет. Полуавтоматический. И он направлен тебе в живот. Но твое внимание привлекает не пистолет, а женщина. Ты сразу узнаешь ее. Это Мэгги, психиатр, которая была в твоей палате. Психиатр, которого не существует.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 10

Яинспектор Линклейтерчто-то говорит, но вы не можете разобрать слов, вы просто продолжаете смотреть на фотографию камеры контроля скорости. Это странное чувство, но за рулем определенно сидишь ты, а на пассажирском сиденье определенно Мэгги с пистолетом в руке. Но у вас нет абсолютно никаких воспоминаний о том, что происходило.

Ты поворачиваешься и смотришь на инспектора. - Простите, что?

‘ Я спрашивал вас, знаете ли вы, кто эта женщина, - говорит инспектор. - С вами все в порядке? Ты выглядишь шокированным?

Ты сглатываешь и понимаешь, что у тебя совершенно пересохло во рту. ‘Просто так странно видеть фотографию чего-то, чего я абсолютно не помню", - говоришь ты, мысленно молясь, чтобы она тебе поверила. ‘ Я имею в виду, что это я, без вопросов. Но кто она? И почему у нее пистолет?

"Два вопроса, на которые мы все хотели бы получить ответы", - говорит она.

- Вы думаете, она убила человека в багажнике?

‘ Это возможно, но я никогда не из тех, кто делает поспешные выводы. Но вы абсолютно уверены, что не знаете, кто она?

Ты знаешь, как внимательно она тебя изучает. Это женщина, которая привыкла к тому, что ей лгут, и она, очевидно, знает признаки, по которым нужно искать, чтобы понять, лжет ли кто-то. Ты стараешься выглядеть как можно более честным, широко раскрыв глаза и слегка улыбаясь. Не слишком сильно, ты же не хочешь выглядеть испуганным. ‘Все по-прежнему пусто", - говорите вы, и это правда. Ты не помнишь, как сидел рядом с ней в машине, но ты чертовски уверен, что помнишь, как она сидела на краю твоей кровати.

‘ Что ж, сейчас мы пытаемся опознать двух человек. Троих, если считать тело в багажнике, что, очевидно, так и есть. Вот в чем дело, Фил. Очевидно, нам есть о чем поговорить, но, как вы заметили, мы можем задержать вас для допроса только на двадцать четыре часа, и эти двадцать четыре часа скоро закончатся. Очевидно, я могу обратиться к суперинтенданту с просьбой о продлении срока на двенадцать часов, а также обратиться к мировому судье, если нам потребуется больше времени. Мне не хочется этого делать. Ты кажешься хорошим парнем, ты отвечаешь на мои вопросы как можно лучше, не проявляя агрессии. Честно говоря, ты - приятная перемена.

Ты не можешь удержаться от улыбки. - Приятно это знать.

‘ Но если я попрошу о продлении срока, это приблизит нас на шаг к предъявлению вам обвинения, а это значит, что вы должны быть предупреждены и мы должны как можно быстрее доставить вас к мировому судье. Сейчас это может быть проблемой из-за вашего продолжающегося лечения, но в какой-то момент вы окажетесь за решеткой".

- Очевидно, я бы попросил внести залог.

‘ Конечно, вы бы это сделали. И мы, очевидно, были бы против этого. Вас видели в машине с женщиной с пистолетом и трупом в багажнике, в машине, которую вы позже разбили. Поскольку мы не знаем, кто вы, вам, очевидно, грозит побег, поэтому я не вижу никаких шансов на освобождение под залог. И это означает, что любые дальнейшие разговоры, которые у нас будут, должны будут проходить в тюрьме, а я действительно этого не хочу. С парковкой всегда проблемы, и нам приходится проходить через полную охрану, чтобы добраться до вас, и они забирают наши телефоны, что означает, что офис не может связаться с нами. ’ Она оглядывает комнату. - Здесь гораздо цивилизованнее.

- Чего вы хотите, инспектор?

‘ У меня будут к тебе еще вопросы, Фил. Как к интересующему лицу, не обязательно как к подозреваемому. Так что вы окажете мне большую услугу, оставаясь здесь и оставаясь доступным для допроса.

Ты показываешь на наручники. - А как насчет этих?

‘ Заинтересованное лицо или подозреваемый, ты по-прежнему рискуешь сбежать, Фил. Мы не знаем, кто вы и по какому паспорту путешествуете, поэтому вряд ли сможем заблокировать вас в портах. Ты мог бы уехать из страны через несколько часов, и мы бы никогда об этом не узнали.

Ты отводишь ногу назад. - Значит, вы хотите, чтобы я добровольно лежал здесь, прикованный наручниками к кровати?

‘ В принципе, да. Я имею в виду, насколько я понял, они все равно еще не готовы тебя уволить.

‘ Но у тебя есть парень на входе. Разве этого недостаточно?

‘ У него перерывы на туалет. Если дело дойдет до драки, ты сможешь одолеть его. Очевидно, он не вооружен.

- У него электрошокер.

‘ Да, хочет. Я просто буду чувствовать себя счастливее, если наручники останутся на нем. Насколько я понимаю, у тебя есть выбор - лежать в постели в наручниках или в тюремной камере без них.

Ты вздыхаешь. Она загнала тебя в угол, но ты не видишь, что у тебя есть хоть какая-то сила для переговоров. ‘Надолго?’ - спросите вы.

"Давай делать это по одному дню за раз", - говорит она.

- Ты думаешь, я убил парня в багажнике?

‘ Я не знаю, Фил. Я нутром чувствую, что ты не убийца. Но до тех пор, пока у меня не будет определенных доказательств этого, меня устраивает, что вы остаетесь заинтересованным лицом.

- Что показал тест GSR?

Мы все еще ждем результатов. В лаборатории накопилось нераскрытое дело. Мы также запускаем функцию распознавания лиц через DVLA и паспортный стол, чтобы узнать, выдавался ли вам когда-либо паспорт или водительские права. Там тоже есть отставание. В наши дни все, что связано с терроризмом, имеет приоритет, и я вполне уверен, что вы не террорист.

- Приятно это знать.

Она пожимает плечами. ‘ Честно говоря, пока мы не узнаем, кто этот труп в багажнике, мы понятия не имеем, что происходит. Я знаю, кто владелец машины, но его нет дома, и он не отвечает на телефонные звонки.

- Вы уверены, что это не тело в багажнике?

‘ Это возможно. Если мы не получим ответа позже сегодня, возможно, нам придется взломать дверь.

-Кто этот парень? - спросил я.

- У нас просто есть имя. Робби Джонстон. Он живет в Бекенхеме. Тебе это о чем-нибудь говорит?

Ты качаешь головой. ‘ Я знаю, что Бекенхэм - это городок в лондонском районе Бромли, примерно в восьми милях от центра Лондона, в двадцати минутах езды на поезде. Но у меня нет воспоминаний о том, что я когда-либо там был.  Ты заставляешь себя улыбнуться. - Я ничего не помню.

- Надеюсь, это не навсегда.

Ты заставляешь себя еще раз улыбнуться. - Надеюсь.

- Так, чтобы внести ясность, ты можешь оставить наручники на себе?

‘ Если выбирать между наручниками и полицейской камерой, то да. Полагаю, что да.

- Спасибо, - говорит она, и это звучит так, словно она действительно так думает, как будто ты делаешь ей одолжение.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 11

Примерно черездесять минут после того, как детективы ушли, Адея возвращается, чтобы забрать поднос. - Есть что-нибудь новое на полицейском фронте? - спрашивает она.

- Они знают, кому принадлежит машина, в которой я был, так что, если они поговорят с ним, они могут выяснить, кто я такой.

- Скрестим пальцы, - говорит она.

Ты считаешь, что лучше не говорить ей, что у полиции есть фотографии, на которых ты в машине сидишь рядом с вооруженной блондинкой, которая была в твоей комнате и выдавала себя за психиатра. Это просто замутит воду.

-Как прошел завтрак? - спрашивает она.

‘Хорошо", - говоришь ты. ‘Мне пришлось сдержаться, чтобы не вылизать тарелку дочиста. Мои поздравления шеф-повару.

- Доктор Маккензи зайдет к вам через час или два.

- Я сделаю пометку в своем дневнике.

Она берет поднос и, уходя, одаривает тебя милой улыбкой.

Ты откидываешься назад и смотришь в потолок. Значит, в машине с тобой был кто-то еще, когда ты разбился. И у нее был пистолет. Ты вспоминаешь свой сон. Машина завертелась, окно вылетело, но ты не помнишь, чтобы кто-то еще был с тобой в машине. Если фотографии не были подделаны, то на пассажирском сиденье сидела женщина с пистолетом в руке. Во сне не было ни женщины, ни пистолета, так что сон не был воспоминанием, это было просто сновидение, вероятно, основанное на том, что вам рассказала полиция. Возникнут ли у вас аналогичные проблемы с вашими воспоминаниями, если и когда они вернутся? Нужно ли вам будет различать истинные и ложные воспоминания? Но как ты собираешься определить разницу? Ты уже считаешь себя Филом, именем, которое дала тебе Адея. Что, если вам дадут другую информацию, и вы включите ее в свою память? К чему это вас приведет?

Вы погружаетесь в сон и выныриваете из него, и вы не уверены, который час, когда открывается дверь и появляется мужчина. Ему за тридцать, высокий и хорошо сложенный, одет в темно-синий костюм, в руках у него пухлый кожаный портфель с широким ремнем через плечо. На нем очки в металлической оправе и галстук с узором пейсли. Он смотрит на вас поверх очков. ‘Мистер Коннолли? - спрашивает он.

"Это имя указано в моей карте", - отвечаете вы.

‘ Меня зовут Питер Торнтон, я адвокат. Я увидел полицейского, охраняющего вашу комнату, и решил заглянуть и представиться.

Он достает из бумажника визитную карточку и протягивает ее вам. На ней указаны имя, адрес в Восточном Лондоне и номер мобильного телефона. Там есть фотография скорой помощи и разбитой машины. ‘ Так ты из "Скорой помощи"? - спрашиваю я. ты говоришь.

Он натянуто улыбается тебе. Он, наверное, слышал эту насмешку сотню раз. ‘ Я специализируюсь на столкновениях транспортных средств. Автомобильные правонарушения в целом. Насколько я понимаю, вы попали в крупное столкновение на трассе М25?

‘Я не помню, что произошло", - говорите вы. Вы кладете открытку на прикроватный столик. ‘ Кроме того, я не в состоянии платить за юридическую консультацию. Я даже не знаю своего имени, и при мне не было бумажника, когда меня нашли.

‘Всегда есть юридическая помощь", - говорит он. ‘И на данном этапе мы просто общаемся, так что время не идет. Вы вообще что-нибудь помните об аварии?

- ничегошеньки.

-Была задействована другая машина?

- Полиция ни о ком не упоминала, нет.

- И в тот момент вы были в машине одни?

Вы обдумываете этот вопрос несколько секунд, а затем решаете, что вам может пригодиться юридическая консультация. - Я не помню, как оказался в машине, но копы показали мне пару фотографий, сделанных камерами контроля скорости, и на них запечатлена женщина на переднем пассажирском сиденье.

Указательным пальцем он поправляет очки на переносице. "Что ж, это интересно", - говорит он.

‘ Что еще интереснее, так это то, что в руках у нее был пистолет. Так что я предполагаю, что вел машину по принуждению.

‘Действия под принуждением, безусловно, являются защитой в соответствии с английским общим правом", - говорит он. "Существует ряд критериев, которые должны быть соблюдены, включая установление того, что угроза причинения вреда является серьезной".

- У нее был пистолет.

‘ Вот именно. И угроза должна быть немедленной, что в данном случае, несомненно, и было. И у обвиняемого, то есть у вас, не должно быть разумной возможности избежать угрозы без совершения преступного деяния".

"Я был в мчащейся машине", - говорите вы.

‘Значит, от принуждения никуда не деться", - говорит он. ‘Я бы сказал, что у вас хорошее дело. Вы можете описать эту женщину?

‘ Я не помню, чтобы женщина была в машине, но женщине на фотографиях было почти тридцать, и она была блондинкой. Вы подумываете о том, чтобы рассказать ему, что она приходила к вам в палату, притворяясь психиатром, но решаете, что это было бы чересчур откровенно. То же самое касается тела в багажнике.

‘Как продвигается расследование у полиции? спрашивает он.

Ты поднимаешь ногу так, чтобы он мог видеть наручники. - Они рассматривают меня как лицо, представляющее интерес.

- Они предъявили вам какие-нибудь обвинения?

-Нет.

- Тогда они не смогут этого сделать.

‘Это серая зона", - говорите вы. "Выбор состоит в том, чтобы остаться здесь и помогать им в расследовании, или быть обвиненным и оказаться за решеткой".

Он улыбается. - А еда здесь лучше?

Ты киваешь. - И я не собираюсь подвергаться нападению в душе. Я беспокоюсь, что ситуация может измениться и они решат предъявить мне обвинение".

- С помощью чего именно?

Вы думаете о теле в багажнике, но снова решаете не упоминать об этом. "Они не обсуждали со мной обвинения", - говорите вы. - Они установили личность владельца машины, в которой я был, и ждут, чтобы поговорить с ним.

- А кто-нибудь еще пострадал в аварии?

"Насколько я знаю, нет", - отвечаете вы.

‘Тогда я действительно не вижу, имеют ли они право угрожать вам тюремным заключением", - говорит он. -Как их звали, этих детективов?

- Детектив-инспектор Эмма Линклейтер и детектив-констебль Гарри Уайлд.

Он достает маленький блокнот и что-то строчит в нем. "Позвольте мне провести несколько прощупываний", - говорит он.

- Проблема в том, Питер, что, даже если меня освободят, я не знаю, куда пойду.

- Вы совсем ничего не помните о катастрофе?

‘ Все гораздо хуже. Я ничего не помню до того момента, как проснулся в этой постели. Это включает в себя мое имя, дату моего рождения, мое образование, мою семью. Это как если бы жесткий диск был полностью стерт".

- Но ты можешь создавать новые воспоминания?

‘ Я помню все, что произошло со мной с тех пор, как я проснулся. Это не проблема. На самом деле я почти полностью помню последние пару дней. Но абсолютно ничего до того, как я проснусь.

-И что, по мнению врачей, должно произойти с точки зрения выздоровления?

‘ Похоже, они уверены, что со временем ко мне вернется память. Но пока ничего.

Он убирает блокнот и ручку. Послушайте, я ничего не могу обещать, но позвольте мне поговорить с офицерами, проводящими расследование, по крайней мере, я смогу заставить их подтвердить, где вы находитесь при аресте. Я загляну завтра.

‘Спасибо, я ценю это", - говорите вы.

Он издает щелкающий звук, как будто зовет собаку, и уходит.

Ты лежишь, уставившись в потолок, и раздумываешь, стоило ли тебе рассказать ему о мертвом теле в багажнике и о том, что женщина, размахивающая пистолетом в машине, навестила тебя в больнице. Проблема заключалась в том, что оба вопроса требовали чертовски много объяснений, а как раз тогда у вас не хватало объяснений.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 12

Тыне уверен, что именнотебя разбудило, но ты открываешь глаза и, прищурившись, смотришь на фигуру, стоящую в изножье твоей кровати. - Адея? - сонно спрашиваешь ты.

Фигура движется к вам. Это психиатр Мэгги в белом халате. Она прижимает палец к губам. ‘ Тише, ’ говорит она. -Молчи.

Ты смотришь на монитор сердечного ритма. Сейчас 4 часа утра. - Что ты здесь делаешь? - Спрашиваю я. ты шепчешь.

Через плечо у нее перекинут черный рюкзак North Face. ‘ Тебе нужно пойти со мной, Фил. Я должен вытащить тебя отсюда.

‘ Ты с ума сошел? Ты поднимаешь ногу, чтобы она увидела наручники. - Во-первых, я прикован к кровати. Во-вторых, за дверью полицейский, и, в-третьих, куда идти? Я не знаю, где я живу. Я даже не знаю своего имени.

Мэгги кладет рюкзак на кровать у твоих ног и протягивает ключ. Она помахивает им перед тобой, затем расстегивает манжету на твоей лодыжке. Она поднимает рюкзак и протягивает его тебе. ‘ Там есть кое-какая одежда. Я прикинул твой размер, но мы можем купить тебе новую одежду завтра.

- Кто ты? - шепчешь ты.

‘Я твоя лучшая надежда", - говорит она. ‘Отмени это, я твоя единственная надежда. Копы поймут, что парень, которому принадлежит машина, и тело в багажнике - одно и то же лицо. И когда анализ следов пороха на твоих руках даст положительный результат, копы сложат два и два и получат пять.

‘А как вы можете быть уверены, что тест GSR будет положительным?’ спросите вы.

‘Потому что я видела, как ты выстрелил, убив его", - говорит она.

Это последнее, что вы ожидали услышать, и это шокирует вас, как пощечина. Ты смотришь на нее, открыв рот.

- Итак, тебе нужно немедленно убираться отсюда, потому что, если тебе предъявят обвинение и посадят за решетку, ты застрян там надолго.

- Кто ты? - повторяешь ты, на этот раз громче.

‘Я друг", - говорит она. ‘Ты меня не помнишь, я понимаю это, поэтому тебе придется мне доверять. Я друг и коллега, и я принимаю близко к сердцу ваши интересы.

Ты хмуришься. ‘ Друг и коллега? В каком смысле мы коллеги?

‘ Мы работаем вместе. Она смотрит на часы. - Мы теряем время, - говорит она. - В какой-то момент Старски и Хатч вернутся сюда, чтобы арестовать тебя, и, как только ты окажешься за решеткой, вытащить тебя будет намного сложнее.

- Старски и Хатч?

‘ Старски и Хатч. Крокетт и Таббс. Морс и Льюис. Риган и Картер. Дэлзиел и Паско. Какое бы двойное действие ни приковало тебя к кровати. Как только они проведут GSR-тест и опознают тело, для вас все будет кончено.

‘ Почему ты была со мной в машине? И почему ты не пострадала в аварии?

‘ Потому что, в отличие от тебя, я была пристегнута. Она снова смотрит на часы. - Нам нужно идти, Фил.

‘ Это меня так зовут? Фил?

- Ты говорил, что хочешь использовать это имя, помнишь?

- Так как меня зовут на самом деле?

- У нас нет на это времени.

-Скажи мне мое настоящее имя.

Пару секунд она пристально смотрит на тебя, затем заметно расслабляется. ‘ Хорошо. Тебя зовут Том.

- Что сТомом? - спросил я.

‘Том Фишер. Я зову тебя Рыбкой.

-Почему?

- Потому что это сокращение от Фишер.

Ты подумай об этом некоторое время. Том. Том Фишер. Это звучит так же чуждо, как Джеймс Коннолли. Ты не чувствуешь себя Томом. Или некий Джеймс. Или Джим. Ты чувствуешь себя Филологом.

- Фиш, тебе нужно одеться.

Ты спускаешь ноги с края кровати. - Ты можешь называть меня Филом?

-Фил?-спросиля.

‘ Рыба звучит как-то не так. Я уже привык к Филу.

‘Да. Прекрасно. Что угодно. Просто одевайся. Она выключает мониторы.

Вы снимаете датчики со своей груди, датчик артериального давления с руки, а датчик кислорода и пульсометр - с пальца. Ты откладываешь их в сторону и расстегиваешь молнию на рюкзаке. Внутри находятся джинсы, толстовка с капюшоном, носки, боксерские шорты и кроссовки Reebok. Вы берете один из кроссовок и смотрите на него. Ты хмуришься, когда понимаешь, что не знаешь, какой размер обуви носишь.

Она наблюдает за тем, как ты снимаешь больничный халат. "Пожалуйста, немного уединения", - говорите вы.

‘Ничего такого, чего бы я раньше не видела, Рыбка", - говорит она, и тебе интересно, что она имеет в виду. Она ухмыляется и поворачивается к тебе спиной. Ты надеваешь боксерские шорты, затем джинсы и толстовку. Все они идеально подходят друг другу. Ты надеваешь носки и надеваешь кроссовки Reeboks. Они твоего размера.  "Все сходится", - говорите вы.

‘Конечно, они подходят, это же твоя одежда, Фиш", - говорит она. Она явно забыла, что ты хочешь, чтобы она называла тебя Филом.

Ты встаешь и рассматриваешь себя в зеркале над раковиной. Ты не брился с тех пор, как проснулся, и у тебя появилась легкая щетина, которая колется, когда ты проводишь по ней рукой. ‘ Ты прекрасно выглядишь, ’ говорит она. Она поднимает рюкзак. ‘Теперь держись за мной, не высовывайся, чтобы не попасть под камеры видеонаблюдения, особенно в лифте, и если кто-нибудь подойдет к нам, говорить буду я", - говорит она. ‘ Мы собираемся выйти через главный вход, и там нас будет ждать белый "Вольво". Всевпорядке?

Ты киваешь. "Хорошо".

Она поднимает рюкзак и протягивает его тебе. - Пошли, - говорит она и открывает дверь.

Ты выходишь вслед за ней. Там на стуле развалился полицейский в форме и тихо похрапывает. - Что ты с ним сделал? - спрашиваешь ты.

- Он будет в отключке несколько часов, - говорит она.

Навстречу вам по коридору идут две медсестры. ‘ Я прослежу, чтобы нам прислали рецепт примерно завтра, - говорит она для них. На стене перед вами установлена камера, поэтому, проходя под ней, вы смотрите в пол.

Вы подходите к лифтам, и она нажимает кнопку "Вниз". Лифт прибывает через несколько секунд, и вы оба опускаете головы, входя внутрь. Лифт опускает вас на первый этаж, и, несмотря на ранний час, вокруг все еще полно людей. Вы вздрагиваете при звуке агрессивных криков, но это всего лишь пьяный, пытающийся попасть в отделение неотложной помощи, путь ему преграждает крупный охранник в куртке hi-vis.

Ты опускаешь лицо в землю и следуешь за Мэгги к раздвижным дверям, ведущим наружу. Там выстроилось с полдюжины машин скорой помощи, ожидающих доставки пациентов, и две полицейские машины с включенными синими мигалками, но выключенными сиренами. ‘ Сюда, ’ говорит Мэгги, направляясь налево. Ты не отставай от нее. Впереди тебя белый "Вольво". "Садись на заднее сиденье и не смотри в камеры". говорит она.

Ты открываешь заднюю дверцу и забираешься внутрь. Ты сразу узнаешь водителя. Это Питер Торнтон, адвокат.

‘ Подвинься, - говорит Мэгги, и ты ерзаешь по сиденью. Она садится и закрывает дверцу. Питер заводит машину, и они отъезжают от тротуара. Ты оглядываешься. Кажется, никто не обращает на тебя внимания.

- Какие-нибудь проблемы? - спрашивает Питер.

- Все хорошо, - говорит Мэгги.

Ты вздыхаешь и откидываешься на спинку стула. Ты абсолютно не представляешь, что, черт возьми, происходит и кто эти люди, но, по крайней мере, ты больше не прикован к кровати.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 13

Выоглядываетесь по сторонам, пытаясь понять, в какую сторону направляется "вольво". Машин вокруг немного, еще темно, но на горизонте видны красные полосы, указывающие на то, что рассвет не за горами. - Куда мы направляемся? - спросил я. вы спрашиваете. Лондонский глаз слева от вас, Осколок позади вас. Похоже, что Питер готовится пересечь реку.

- В безопасное место, ’ говорит Мэгги. - Туда, где полиция тебя не найдет.

"Что происходит, Мэгги?" спрашиваешь ты. "А Мэгги - это твое настоящее имя?"

‘ Я Мэгги, Питер - это Питер, а ты - Фиш. Так что с представлениями покончено.

- Почему ты вытащил меня из больницы?

- Потому что полиция всего через несколько часов арестует вас за убийство Робби Джонстона.

- И ты хочешь сказать, что я убил его?

‘ Ты держал пистолет, когда он выстрелил, Фиш. Это не значит, что это было убийство или даже непредумышленное, но ваша потеря памяти означает, что вы никогда не сможете обеспечить достойную защиту в суде.

‘ Вы сказали, что были там, когда это случилось. Значит, вы сможете все объяснить копам, не так ли?

‘ К сожалению, нет. Не раньше, чем откроем целую банку червей, которая, как мы бы предпочли, останется хорошо запечатанной, по крайней мере, до тех пор, пока мы не поставим наших уток в ряд.

‘ Чей это был пистолет? Тот, из которого его убили?

‘ Это был его пистолет. Ты схватил его, и он выстрелил.

- Значит, это была самооборона.

- Это был "Глок". У "Глоков" есть...

‘ Предохранительный курок, чтобы его нельзя было случайно нажать. Да, я знаю.

‘ Значит, ссылка на самооборону ничего не изменит. К тому же вам пришлось бы объяснить, почему вы не вызвали полицию прямо сейчас, вместо того чтобы затолкать тело в багажник машины.

- Я положил тело в багажник.

‘ Ты и Питер. Да.

- Почему у Джонстона был пистолет?

‘ Хороший вопрос, Фиш. Мы не ожидали, что он у него возникнет. Это застало нас всех врасплох.

‘И где это произошло?’ спросите вы.

‘ Дом Джонстона. Вы были за рулем машины Джонстона.

-А почему мы оказались в его доме?

‘ Мы были там, чтобы ограбить его, ’ говорит Мэгги. ‘ Мы воры, Фиш. Это то, чем мы занимаемся.

‘ Украсть у него что? Часы? Наличные?

- Серьезно, ты ничего этого не помнишь? - спрашивает Питер.

‘Ничего", - отвечаешь ты. ‘Первое, что я помню, - это как очнулся на больничной койке. Все, что было до этого, - пустой звук.

‘Ты пропустил чертовски интересную поездку", - говорит Питер.

- Ты помнишь аварию?

‘ Не совсем. Само столкновение - размытое пятно.

Вы задумчиво киваете, обдумывая то, что вам сказали. - Итак, мы пошли грабить этого парня, Джонстона?

‘ Да, таков был план, - говорит Мэгги. - Забавно, как быстро самые лучшие планы могут превратиться в дерьмо.

- Так кто же это спланировал?

Это была совместная работа. У каждого из нас есть свой особый набор навыков. Как у Лиама Нисона и того фильма "Взятые".

‘ В том фильме он был парнем из ЦРУ. Превентором. Тем, кто останавливает плохие вещи до того, как они случаются.

Мэгги поворачивается и смотрит на тебя. - Ты сказал, что у тебя амнезия.

‘ Да. Я ничего не помню до катастрофы.

‘ Но ты помнишь Лиама Нисона в фильме? Ты знаешь, кто он и о чем был фильм?

Ты киваешь. - Я знаю, это звучит безумно.

- В этом нет смысла. Либо у тебя амнезия, либо ее нет.

‘ Все гораздо сложнее. Я помню мир, но не могу вспомнить ничего личного. Семья, друзья, школа, университет - все это пустота. Я помню фильм, но понятия не имею, где я его видел и с кем я был".

Ее глаза сузились. - Если ты лжешь мне, ты пожалеешь об этом.

- Зачем мне лгать о чем-то подобном?

‘ Возможно, ты что-то скрываешь. Вот почему.

- Что скрываешь?

Она натянуто улыбается тебе. ‘ Здесь не место для подобных разговоров, ’ говорит она. - А пока, может, тебе лучше ничего не говорить?

- Я не понимаю, что происходит.

- Какую часть фразы “ничего не говори” ты не понимаешь? - спрашивает она.

Ты изображаешь, как запираешь рот и выбрасываешь воображаемый ключ, но это, похоже, ее не забавляет. Вы откидываетесь на спинку сиденья и задаетесь вопросом, насколько безопасным будет этот так называемый безопасный дом.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 14

Пэтер нажимает на маленький черный брелок, и дверь гаража с грохотом открывается. Мы припарковались на подъездной дорожке небольшого двухквартирного дома в Гринвиче, недалеко от реки, судя по виду, новой постройки. Питер поворачивает "Вольво" вперед и снова нажимает на брелок, чтобы закрыть дверь. Теннисный мяч, подвешенный на веревочке, мягко ударяется о ветровое стекло, и Питер нажимает на тормоза и выключает двигатель.

"Что это за место?" - спросите вы.

‘ В безопасное место, - говорит Мэгги. - Подальше от любопытных глаз.

- А что, если они проследят за машиной, используя распознавание номерных знаков?

‘Машина угнана, номера фальшивые, и ни на одном конце этой дороги нет камер видеонаблюдения", - говорит Питер. - У нас все в порядке.

Он выходит из машины и открывает дверь, ведущую внутрь дома. Ты поворачиваешься к Мэгги. ‘Что происходит?’ спросите вы.

- Давай зайдем в дом и поговорим за стаканчиком, - предлагает она.

- Этот парень, Питер, случайно, не адвокат?

Она улыбается. ‘ Нет, и я не психиатр. Мы сказали это только для того, чтобы навестить вас в больнице.

- Кто ты? Что ты? Что все это значит?’

‘ Я уже говорила тебе, мы воры. Она открывает дверцу и выбирается наружу. Ты делаешь то же самое и следуешь за ней в дом. Дверь открывается на кухню. Питер открывает холодильник и достает банки светлого пива. Он протягивает одну Мэгги, а другую тебе. Кажется, никто не утруждает себя стаканами, поэтому вы открываете язычок и делаете глоток. Это Fosters, и вы знаете, что это австралийское светлое пиво, но не помните, чтобы когда-либо пили его раньше.

Питер направляется в холл, и ты следуешь за ним. Он сворачивает направо, в гостиную с низким серым диваном и двумя креслами в тон. Жалюзи опущены, и в комнате темно, поэтому он щелкает выключателем. На одной стене висит большой телевизор, а на другой - фотография в рамке с собаками, играющими в покер. Питер садится в одно из кресел и закидывает ноги на кофейный столик, заваленный автомобильными журналами. Ты садишься на диван, а Мэгги занимает оставшееся кресло. - Дом, милый дом, - говорит Питер.

‘Как давно вы, ребята, меня знаете?’ спрашиваете вы.

Питер пожимает плечами и смотрит на Мэгги. -Три года? - переспрашивает он.

‘ Чуть меньше, ’ говорит Мэгги. - Два с половиной.

- А меня зовут Том Фишер? - спросил я.

‘ Это то, что вы нам сказали, ’ говорит Питер. - Я не вижу, чтобы ты лгал.

- Когда я был в машине, при мне не было бумажника или чего-либо еще, что могло бы меня идентифицировать.

‘ Это первое правило воровства, ’ говорит Мэгги. ‘ Не носи с собой удостоверения личности. Ни документов, ни кошелька, ни телефона. Ничего, что могло бы вас идентифицировать.

- И второе правило - не носить оружия, - говорит Питер.

"Потому что оружие - это кража со взломом или вооруженное ограбление, а не просто взлом с проникновением", - скажете вы.

Питер хмуро смотрит на тебя. - Я думал, у тебя амнезия, - говорит он.

‘ Да. Я помню разные вещи, факты, цифры и тому подобное, я просто не могу вспомнить кое-что из своей собственной жизни. Я помню много юридических штучек. Я думал, может быть, я юрист.

Питер хихикает. - Преступникам нужно знать закон, - говорит он, и Мэгги смеется.

"Чертовски верно, они это делают", - говорит она.

‘Значит, у нас не было оружия?’ спросите вы.

‘Мы не думали, что они нам понадобятся", - говорит Питер. - Нас было пятеро и он один.

‘А как же перчатки?’ спросите вы.

Мэгги хмурится. - Перчатки?

- Мы были в перчатках? - спросил я.

Она хмурится еще сильнее, а затем улыбается. - Тебя беспокоят следы пороха, не так ли?

- Ну, если бы я был в перчатках, их бы не было, не так ли?

- Были, но ты снял их, когда пользовался его клавиатурой.

-Почему я был у него на клавиатуре?

‘ Вы проверяли, что он делает. Я точно не знаю, но пока вы копались в его компьютере, он вытащил пистолет. Ты схватил его, началась борьба, и пистолет выстрелил.

- Значит, это была самооборона?

Она усмехается. ‘ Мы были там, чтобы ограбить его. Но да, вы могли бы заявить о самообороне.

-Мы делали это раньше?

‘Мы профессионалы’, - говорит она. "Но это первый случай, когда кто-то умер".

- Насколько хорошо ты меня знаешь, Мэгги?

Она хихикает. - Ну, мы не лучшие подруги, если ты это имеешь в виду.

‘Ты знаешь, где я живу?’ спрашиваешь ты.

‘ Ты, кажется, говорил о Сент-Джонс-Вуд, - говорит Мэгги. - Но я не знаю, где именно.

- У меня есть машина? - спросил я

‘ Да, я видел тебя за рулем BMW, - говорит Питер. ‘ X5. Хороший мотор.

‘ Так ты думаешь, мой телефон, машина и бумажник у меня дома? - спрашиваешь ты, и они оба кивают. "Нам нужно туда", - говорите вы.

- Мы можем это сделать, если вы дадите нам адрес, - говорит Мэгги.

Ты пожимаешь плечами. ‘У меня ничего нет’, - говоришь ты. ‘Я не знаю, где я живу, я не знаю, с кем я живу. Ты говоришь, Сент-Джонс-Вуд, и я знаю, где это, но что-то мне это не припоминается.

"Это какое-то безумное дерьмо", - говорит Питер.

"Расскажи мне об этом", - говоришь ты.

‘ Теперь ты среди друзей, ’ говорит Мэгги. ‘ Можешь перестать притворяться. Я знаю, что тебе нужно было разыграть карту амнезии, когда тебя схватили копы, но сейчас ты свободен. Можешь прекратить притворяться.

Ты хмуришься. - Ты думаешь, я притворяюсь?

‘ Оставь меня в покое. Ни у кого нет такой амнезии. Вы знаете разницу между кражей со взломом и взломом с проникновением, вы не смогли бы этого сделать, если бы потеряли память. Я понимаю, они поймали тебя с телом Джонстона в багажнике, они привели тебя в чувство, ты должен был что-то придумать. Но копы теперь не проблема, ты на свободе. Что нам нужно сделать сейчас, так это получить твой паспорт и вывезти тебя из страны, пока все не уляжется. Может быть, в Испании. В Марбелье приятно в это время года.

Ты хихикаешь, пытаясь понять, серьезно она говорит или нет.

Она смотрит на Питера, и он наклоняется вперед, его глаза горят в твоих. ‘ Давай, Фиш. Прекрати притворяться. Нам нужно немедленно вывезти тебя из страны. У тебя припрятаны наличные и, как ты сказал, крюгерранды. Тебе нужно получить эти деньги и сесть на самолет.

‘Почему вы так стремитесь вывезти меня из страны?’ спросите вы.

"Потому что, если они поймают тебя, это сделает их на шаг ближе к нам", - говорит Питер.

Ты смотришь на Мэгги. ‘ Ты ведь видела мою карту, верно? Я не притворяюсь.

‘Врачи этого не знают", - говорит Мэгги. "Они знают только то, что вы им говорите, а вы отлично справились с притворством".

Ты качаешь головой. ‘ Я не притворяюсь, на самом деле нет. Хотел бы я вспомнить, но не могу. У меня нет ни единого воспоминания о времени, предшествовавшем аварии.

- Чушь собачья, - говорит Питер.

"Я просто рассказываю тебе все как есть", - говоришь ты.

Он смотрит на Мэгги. - Я ему не верю.

‘Чего я добиваюсь ложью?’ - скажете вы. - По крайней мере, я хочу знать, кто был этот парень и почему я в него стрелял.

‘ Я же говорила тебе, ’ говорит Мэгги. ‘ Мы его обкрадывали. Он достал пистолет, ты схватил его и застрелил его.

"Но на фотографии у вас был пистолет", - говорите вы.

- Какая фотография? - спрашивает она.

Ты морщишься. Ты не рассказал ей о фотографиях, которые тебе показала полиция. Ты чертыхаешься себе под нос, жалея, что не держал рот на замке.

- Какая фотография? - снова спрашивает она.

‘ У копов были фотографии машины, сделанные камерами контроля скорости. Два снимка. Ты видишь меня за рулем и видишь себя на переднем пассажирском сиденье с пистолетом в руке.

Она громко ругается. - И ты не подумал сказать мне об этом? - спрашивает она.

‘ Это случилось после того, как ты пришла в мою комнату. У меня впервые появилась возможность упомянуть об этом.

- О чем он говорит, Мэгги? - спрашивает Питер.

- Мы ехали по трассе М25, там повсюду камеры контроля скорости.

‘ Значит, у них есть наша фотография? говорит он.

- Так ты тоже был в машине? - спрашиваешь ты Питера.

‘ Я есть на фотографиях? спрашивает он.

Ты качаешь головой. ‘ Только я и Мэгги. Они не показали заднее сиденье.

‘Это уже кое-что’, - говорит он. "Но тебе следовало рассказать нам об этом".

- Ты видишь, что это я? - спрашивает Мэгги, явно обеспокоенная.

‘ Я узнал вас, потому что видел в своей комнате. Не думаю, что копы смогут опознать вас по фотографиям. Но ты же ясно видишь, что держишь в руках пистолет.

Она снова чертыхается и смотрит на тебя так, словно проблема в тебе. - Тебе следовало сказать мне раньше.

-Когда? -спросиля.

- Когда я пришел за тобой.

- Ты хочешь сказать, что, если бы я рассказала тебе о камерах контроля скорости, ты бы оставил меня в больнице?

‘ Конечно, нет. Но это все меняет.

- Как это все меняет?

‘Если они смогут меня опознать...’ Она не заканчивает предложение.

‘Проблема во мне, Мэгги", - говоришь ты. "У них есть мои отпечатки пальцев и ДНК. И у меня на руках GSR, если я действительно стрелял. Все, что у них есть от тебя, - это размытая фотография. Ты смотришь на Питера. - Значит, вы были на заднем сиденье машины?

Он кивает. - Да.

- Тогда почему вы не пострадали в аварии?

‘ Я был пристегнут. Ремни безопасности спасают жизни, помнишь? О, конечно, ты ничего не помнишь, не так ли?

‘Что случилось, когда мы разбились?" спрашиваешь ты, игнорируя его сарказм.

‘ Я ничего не видел. Только услышал хлопок, а потом мы вылетели с дороги и перевернулись.

-И вы не пострадали?

- Я был потрясен. И у меня синяки от того, что в меня врезался ремень безопасности. Но, да, со мной все было в порядке.

Ты смотришь на Мэгги. - И ты тоже не пострадала?

- Я был пристегнут ремнем безопасности, и подушка безопасности сделала свое дело.

-Что стало причиной аварии?

‘ Ты так и сделал. Ты кричал на меня и не смотрел на дорогу. Тебя подрезал грузовик, а ты не затормозил. Грузовик задел твое крыло, и мы взлетели.

- И я не был пристегнут ремнем безопасности?

-По-видимому, нет.

‘ Почему ты бросил меня? Вы оба сбежали и оставили меня умирать.

‘ Мы знали, что ты не умер. Ты все еще дышал. Но в багажнике было тело, и аварийные службы были уже в пути. Мы слышали вой сирен. Мы же не сможем тебя унести, правда? А если бы они нас поймали, у них был бы пистолет. По крайней мере, если бы мы ушли и взяли пистолет с собой, у тебя был бы шанс не быть арестованным. Твой лучший шанс.

- Ты бросил меня.

‘ Возьми себя в руки. Ты был без сознания. Копы были уже в пути. Нам нужно было выбираться оттуда.

‘ И машина принадлежала этому Роберту Джонстону? Парню, которого мы грабили?

Она кивает. - Нам нужно было избавиться от его тела.

‘ Но почему мы воспользовались его машиной? А как насчет машины, на которой мы ездили на работу?

Она хмурится. - Помнишь машину, на которой мы туда ездили?

‘ Нет, я продолжаю говорить тебе, я ничего не помню. Но я предполагаю, что мы не шли пешком к дому Джонстона. Так что же случилось с той машиной? Ты же не оставил ее там, не так ли?

Мэгги и Питер обмениваются взглядами. Ты понимаешь, что они чего-то недоговаривают. - Там ведь есть еще одна машина, верно?

-Мы поехали к дому Джонстона на внедорожнике "Хонда". Но мы не хотели перевозить тело в нем, потому что тогда мы оставили бы следы, которые могли найти копы. Билли сел за руль "Хонды", когда мы собирались избавиться от тела.

-Билли?-спросиля.

‘ Наш специалист по сигнализации, - говорит Мэгги. - Он технический волшебник.

"Он следил за нами, когда мы попали в аварию?" - спрашиваете вы, и по выражению ее лица видно, что ответ положительный. ‘Почему он не подобрал нас всех?’ спросите вы. - Почему ты оставил меня там?

- У нас не было времени вытащить тебя, - говорит Мэгги.

-А где сейчас этот Билли? - спросил я.

- Он где-то поблизости, - говорит Питер.

"Значит, дом этого Джонстона был поднят на тревогу, но Билли провел нас внутрь?" говорите вы.

- Вот именно, - говорит Мэгги.

"Так что же такого ценного было в доме у этого Джонстона?" спросите вы.

‘Наличные, драгоценности, часы, произведения искусства’, - говорит она. "Но на самом деле нам были нужны его онлайн-депозиты",

‘Онлайн-депозиты?’ вы повторяете.

Она кивает. ‘ Да. Плюс-минус больше ста миллионов фунтов.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 15

ГОУ не говорил ничего в течение нескольких секунд, как вы боретесь, чтобы получить вашу голову вокруг масштабность фигуры она дала вам. Сто миллионов фунтов? СТО МИЛЛИОНОВ фунтов? Когда Мэгги сказала, что ты вор, ты предположил, что украл несколько дорогих часов или картину. Кто украл сто миллионов фунтов стерлингов?

- Кто он, этот Роберт Джонстон? - спрашиваешь ты в конце концов.

‘Неважно, кто он, важно то, что у него было много денег на банковских счетах", - говорит Питер.

‘ И мы пошли к нему домой, чтобы украсть это? - говорите вы.

‘Не физически, мы должны были сделать это онлайн", - говорит Мэгги. - Нам нужны были его коды, чтобы получить доступ к счетам.

-И он передал их вам?

‘Он сообщил вам детали, и вы получили доступ к счетам", - говорит Мэгги. ‘Вот почему вы были там. Вы разбираетесь в компьютерах и базах данных и немного хакер. Вы должны были убедиться, что он перевел деньги на наш счет, но потом он откуда-то вытащил пистолет, и все пошло прахом. Мы беспокоились, что кто-нибудь мог услышать выстрел, поэтому нам пришлось убираться.

- Зачем мы забрали тело? - спросил я.

‘ Без тела никто не сможет узнать, что произошло убийство. Крови было немного, и в основном она была на коврике, поэтому мы завернули его в ковер и положили в багажник машины. План состоял в том, чтобы где-нибудь его похоронить. Нет тела - нет расследования убийства. Но авария положила этому конец.

"А как же деньги, где они сейчас?" спросите вы.

‘ В этом-то и проблема, Фиш, - говорит она. ‘ Ты сказал, что перевел деньги. Ты сказал, что у нас все хорошо. Поэтому мы предполагаем, что вы сняли деньги с его счетов и перевели их на наш счет до того, как он достал пистолет.

Приходит осознание, и твое сердце замирает, когда ты осознаешь значение того, что она говорит. - Ты не знаешь номер счета? Номер нового счета?

‘ Нет. Но ты знаешь.

Ты ругаешься себе под нос. Теперь понятно, почему они вытащили тебя из больницы. Только ты знаешь местонахождение ста миллионов фунтов. Только ты этого не делаешь. Вместе с остальными твоими воспоминаниями о предкатастрофе это исчезло.

- Вот почему мы думаем, что ты, возможно, притворяешься, - тихо говорит Питер.

- Притворяешься?

‘Допустим, мы тебе верим", - говорит он. ‘ Допустим, мы думаем, что у вас амнезия и вы ничего не можете вспомнить до аварии. Ну, мы же не можем заставить тебя вспомнить, не так ли? Мы ничего не можем сделать. Но что значит, что после того, как мы разойдемся, что когда-нибудь в будущем к тебе чудесным образом не вернется память? Ты можешь сесть за клавиатуру и чушь-чушь-чушь, и вдруг ты становишься владельцем ста миллионов фунтов".

"Питер, приятель, я не притворяюсь", - говоришь ты, но он просто пожимает плечами и ничего не отвечает.

Ты смотришь на Мэгги, надеясь на ее поддержку, но ее нет. ‘Ты мог бы притворяться целый год, и это стоило бы того", - говорит она. ‘Пять лет. Десять лет. Ты мог бы подождать, пока мы все не умрем, и все равно получил бы несколько фунтов.

‘ Мэгги, клянусь, я ничего не выдумываю. Сто миллионов, говоришь? Это больше тридцати миллионов фунтов, которые мы разделим на троих.

‘ Нас четверо, ’ говорит она. ‘ Ты, я, Питер и Билли. И еще есть парень, который спланировал ограбление. У него есть доля.

‘Какой парень?’ - спросите вы.

‘ Парень, который рассказал нам о Джонстоне и деньгах. Он спланировал все это так, чтобы получить свою долю.

"Кто он?" спросите вы.

- Это нужно знать, - говорит Мэгги.

- И тебе не нужно этого знать, - добавляет Питер.

‘Ты знаешь, кто это?’ ты спрашиваешь его.

Он натянуто улыбается. ‘ Мне не нужно знать. Он имеет дело только с Билли. Так безопаснее.

Ты заставляешь себя улыбнуться. ‘Ладно, хорошо, тогда делимся на пять частей. Это все равно по двадцать миллионов фунтов за каждого. Для меня этого более чем достаточно. Для кого угодно.

‘ Сто миллионов - это намного больше, - говорит Питер. - В пять раз больше.

‘ Так ты думаешь, я намеренно разбил машину, чтобы симулировать амнезию? И единственная причина, по которой мы разбились, заключалась в том, что мы взяли машину Джонстона. Я это спланировал? Потому что это означало бы, что я планировал застрелить Джонстона, не так ли? Я что, какой-нибудь криминальный авторитет?"

‘ Я не говорю, что ты что-то планировала, - тихо говорит Мэгги. ‘ Что случилось, то случилось. Но как только вы осознали ситуацию, в которой оказались, кто скажет, что вы не решили воспользоваться этим?"

‘Ты серьезно?’ - спрашиваешь ты. ‘ Я выхожу из комы и решаю притвориться, что у меня амнезия? Если бы я вспомнил, что в багажнике машины было тело, разве я не покинул бы больницу при первой же возможности? Зачем мне было ждать, пока копы приковают меня наручниками к кровати и возьмут мазки с моих рук на предмет следов пороха? Я бы вскочил и вылетел оттуда пулей. Без каламбура.

"Возможно, вы рассматривали это как возможность", - говорит Питер.

‘ Как это - возможность? В багажнике машины лежит тело, и я застрелил его. Зачем мне слоняться без дела, пытаясь притвориться, что у меня амнезия? В этом вообще нет никакого смысла. Последнее, что я слышал, - амнезия не является защитой, когда речь заходит об убийстве.

‘ Он прав, ’ говорит Мэгги. ‘ Если бы он помнил о стрельбе, то сразу же ушел бы оттуда. И если он забыл о стрельбе, то мог забыть и банковские реквизиты.

- Как кто-то может все забыть? - удивляется Питер. - Он говорит, что даже не может вспомнить своего имени.

‘ Питер, приятель, я ничего о себе не помню. Ничего. Это все чертова пустота.

‘Только потому, что машина разбилась? Я был в машине и, конечно, был потрясен, но я не забыл своего имени.

‘ Ты был на заднем сиденье. А я не был пристегнут.

- В машине были подушки безопасности, - говорит Питер.

‘Я не знаю, что тебе сказать, Питер", - говоришь ты. Я точно знаю, что меня избили, у меня были синяки и повреждена селезенка. Они давали мне кровь. Если бы я не пострадал, я бы ушел с тобой и Мэгги, не так ли? Ты качаешь головой. - Я не могу в это поверить.

‘ На карту поставлено сто миллионов фунтов, ’ говорит Питер. - Понятия не имею, на что ты готов пойти за такие деньги.

- Я впервые слышу об этих деньгах.

- Это ты так говоришь.

Ты стискиваешь зубы и раздраженно вздыхаешь. Очевидно, что ты не можешь сказать ничего такого, что убедило бы его в том, что ты не симулируешь свою амнезию. Ты смотришь на Мэгги. ‘ Значит, ты вытащил меня из больницы не для того, чтобы спасти, не так ли? Ты беспокоишься только о деньгах.

‘ Это сто миллионов фунтов, Фиш. Ты думаешь, мы так просто уйдем от этого? Послушай, я достаточно счастлив верить, что твоя амнезия достаточно реальна, и в этом случае в какой-то момент к тебе вернется память. Так говорят врачи, верно?

‘ Да, они действительно так говорили. Но там по-прежнему ничего нет.

‘ Они предположили, что к тебе никогда не вернется память? спрашивает она.

‘Похоже, они думали, что это временно", - скажете вы. ‘Но, как я уже сказал, улучшения вообще не произошло. Я не могу вспомнить даже собственного имени, не говоря уже о номере банковского счета.

‘Мы можем подождать’, - говорит она. "Никто не давит".

‘Ни хрена себе, никакого давления", - говорит Питер. ‘Чем дольше мы ждем, тем больше шансов, что копы схватят нас. У них есть твоя фотография, черт возьми. Если они ОПОЗНАЮТ тебя и проверят записи твоих звонков, это приведет их ко мне и Билли.

- Мы всегда пользуемся одноразовыми телефонами, - говорит Мэгги.

И они могут отслеживать горелки по пингу вышки сотовой связи. Плюс они могут распознавать лица по записям камер видеонаблюдения, и мы много раз встречались в общественных местах ".

‘Снимки были нечеткими, я сомневаюсь, что распознавание лиц поможет вас ИДЕНТИФИЦИРОВАТЬ", - говорите вы. ‘Я смог узнать тебя, но это только потому, что ты был в моей комнате. Любой другой увидел бы расплывчатую блондинку, и все.

- Будем надеяться, что это так, - говорит она.

‘ А что с пистолетом? - спросите вы. - Где он сейчас? - спросил я.

- Почему тебя так волнует пистолет? - спрашивает Мэгги.

‘Потому что на нем могут быть мои отпечатки пальцев", - говорите вы. ‘ И если копы докажут, что Джонстон был убит из этого пистолета, у меня будут большие неприятности. Неважно, есть у меня амнезия или нет, если у меня на руках GSR и на пистолете, из которого он был убит, есть мои отпечатки пальцев, тогда я отправлюсь в тюрьму. И давайте не будем забывать, что если я окажусь за решеткой, они не позволят мне получить доступ ни к каким банковским сайтам. Если я проиграю, никто не получит наличных.

- Я выбросила пистолет, - говорит Мэгги.

-Где? -спросиля

Она натянуто улыбается. - Мне нужно знать.

- Мэгги, моя жизнь зависит от того, чтобы этот пистолет никогда не нашли.

- Это безопасно.

"Что это значит?" - спросите вы.

- Это значит, что никто его не найдет.

- Пожалуйста, не говори мне, что ты выбросила его в канал.

‘ Я его никуда не бросал. Я тщательно вымыл его и закопал. Тебе не о чем беспокоиться.

Ты пристально смотришь ей в глаза, задаваясь вопросом, можешь ли ты доверять ей. Она действительно начисто вытерла пистолет или оставила его как есть, зная, что в дальнейшем сможет использовать его как рычаг давления на меня?

- Фиш, тебе нужно расслабиться.

- Если этот пистолет опознает меня как убийцу, закон о совместном предпринимательстве означает, что, даже если бы я нажал на курок, тебя, Мэгги и Билли тоже посадят за убийство.

- То есть ты хочешь сказать, что ты нас разобьешь? - спрашивает Питер.

‘ Никто никого не собирается травить, ’ говорит Мэгги. - И если мы будем сохранять спокойствие и не наделаем глупостей, никого не поймают.

- У копов есть его ДНК, отпечатки пальцев и фотография, - говорит Питер.

‘Ничего этого нет в протоколе", - говорите вы. ‘Они уже прогнали мои отпечатки через систему, и совпадений не было. Если бы у них было совпадение, они бы знали, кто я такой. А у них его нет.

‘ Да, но теперь ты в системе, ’ говорит Питер. - Это значит, что, если тебя когда-нибудь привлекут к чему-нибудь в будущем, они припишут тебя к убийству Джонстона.

‘Если он достанет нам наличные, то сможет использовать свою долю, чтобы начать новую жизнь в другой стране", - говорит Мэгги. - Есть много стран, где ты можешь купить себе гражданство.

"Я бы просто чувствовал себя счастливее, если бы точно знал, что пистолет пропал", - говорите вы.

Мэгги кивает. ‘ Так и есть. Поверь мне.

"А где мы остановимся, пока будем ждать, когда ко мне вернется память?" спроситевы.

‘Это мой дом, нам здесь должно быть хорошо", - говорит Питер. ‘Вам с Мэгги придется оставаться внутри и не показываться на глаза, но я не понимаю, почему мы не можем посидеть здесь неделю или около того. Сколько, по словам врачей, пройдет времени, прежде чем к тебе вернется память?

‘Они сказали, что если причиной был психологический стресс, то ко мне должны вернуться все мои воспоминания в течение 48 часов и что вероятность повторения будет низкой’. Ты пожимаешь плечами. ‘ Но этого явно не произошло. Моя память не прояснилась с тех пор, как я проснулся.

- Что это значит? - спрашивает Питер.

‘ Они сказали, что это не точная наука. Они не могут точно сказать, сколько времени это займет.

- Значит ли это, что к тебе никогда не вернется память? - спрашивает Питер.

‘ Они этого не говорили. Они произнесли это так, как будто это был всего лишь вопрос времени.

‘ А как насчет наркотиков? спрашивает Питер. -Или операция?

"Как раз вовремя", - говорите вы.

Питер отхлебывает пиво. - Значит, нам остается только ждать?

- Так сказал доктор Маккензи.

Питер смотрит на Мэгги. ‘ Ты довольна этим? Просто жду.

‘ Не совсем, нет. Но разве у нас есть выбор?

‘ О, Мэгги, у нас всегда есть выбор, ’ говорит Питер. Он подходит к тебе. В его руке что-то есть, но все расплывается, когда он поднимает что бы то ни было и обрушивает тебе на голову, и все становится черным.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 16

Тыоткрываешь глаза. В голове пульсирует.  Ты оглядываешься. Мэгги сидит на диване и пьет что-то из кружки. Ты вдыхаешь и улавливаешь аромат кофе. Она смотрит на дверь. - Он проснулся, - говорит она.

Ты пытаешься заговорить, но у тебя во рту кляп. Кусок ткани. Ты сидишь на деревянном стуле. Твои запястья вывернуты за спинку, связаны чем-то, что впивается в кожу. Ваши лодыжки привязаны к ножкам стула. Каждое легкое движение заставляет стул скрипеть по ковру. Боковая часть твоей головы пульсирует в том месте, где Питер чуть раньше вырубил тебя; каждый удар сердца отдается тупой пульсацией боли.

Мэгги ставит свою кружку и медленно подходит к тебе. Она медленно опускается на колени, достаточно близко, чтобы вы могли почувствовать запах лимонного средства для мытья посуды, все еще исходящий от ее желтых резиновых перчаток. Это ноготки. Так странно вспоминать те вещи, которые у тебя абсолютно ничего не осталось о твоей жизни до автокатастрофы. Впервые вы замечаете, что на кофейном столике рядом с ней лежит аккуратно сложенное кухонное полотенце и разложен небольшой набор хозяйственных инструментов - плоскогубцы, ножницы, отвертка, отбойный молоток, картофелечистка.

‘ Рыба, ’ произносит голос слева от тебя. Ты поворачиваешься и смотришь на Питера, который стоит у двери, скрестив руки на груди. "Пора перестать валять дурака".

Ты пытаешься заговорить, но кляп заглушает твои слова.

Он начинает расхаживать по комнате. Спокоен. Контролирует себя. Его шаги мягко ступают по ковру. Он останавливается. - Давай сделаем это очень просто, Фиш.

Ты ненавидишь это имя. Мне кажется, что оно не твое, что бы там ни говорили.

Питер наклоняется к тебе через плечо. - Где деньги? - спрашиваю я.

Он вынимает кляп. ‘ Я не знаю, ’ отвечаешь ты.

Он насмехается над тобой и вставляет кляп обратно. ‘Тогда пришло время освежить твою память", - говорит он. Он кивает Мэгги, и она берет плоскогубцы. Они тяжелые, с плоскими челюстями. Металл на петле слегка проржавел. Она проверяет сцепление , издавая негромкий щелчок - щелчок.

Ты смотришь вниз и понимаешь, что твои ноги босы. С тебя сняли обувь и носки.

- Последний шанс, Рыбка, - говорит Питер.

Ты говоришь ему, что не знаешь, где деньги, но слышишь только хрюканье. Он снова вытаскивает кляп. ‘ Питер, приятель, клянусь, я не помню. Я ничего не помню. И ты ничего не можешь мне сделать, чтобы это изменить.

Он вставляет кляп на место. - Начни с его мизинца, - говорит Питер.

Мэгги кивает. Она надевает плоскогубцы на мизинец твоей левой ноги. Она пытается вырвать его, но твои лодыжки крепко связаны, и твои ноги никуда не денутся.

‘ Воспоминания - забавная штука, - говорит Питер. Его голос низкий, спокойный, убийственно рассудительный. ‘ Иногда их хоронят. Иногда им нужно немного... раскопки.

Мэгги затягивает плоскогубцы ровно настолько, чтобы вы почувствовали давление на кость. Предупреждение. У тебя перехватывает дыхание. Она смотрит на Питера. Питер кивает, всего один раз.  Мэгги сжимает его руку. Ты кричишь, когда раскаленная добела боль пронзает твою ногу. Твое тело дергается от ремней безопасности, стул дребезжит по ковру, но ты не можешь отстраниться. Звук, который вырывается из вас, — это даже не слово, а просто грубый, непроизвольный шум. Мэгги выдерживает давление, не сводя с тебя глаз с тревожащим спокойствием. Изучает твою реакцию.

‘ Подожди, - говорит Питер, и Мэгги ослабляет давление. Питер вынимает кляп. ‘ Ты можешь прожить и без мизинца, Фиш. Но мы не остановимся на одном мизинце. Мы оторвем вам все десять пальцев на ногах, а затем приступим к пальцам. Мы будем продолжать удалять кусочки тебя до тех пор, пока ничего не останется. Или пока вы не скажете нам, где деньги.

"Я не помню", - всхлипываешь ты, твои глаза наполняются слезами.

‘ А я тебе не верю, - говорит он. Он возвращает кляп на место и кивает Мэгги. - За работу, - говорит он.

Мэгги кивает и снова начинает давить. Плоскогубцы впиваются в палец ноги, прорезая плоть и впиваясь в кость. Ты воешь в агонии и мотаешь головой взад-вперед.

- Расскажи нам, Рыбка! - кричит Питер. - Скажи нам, и это прекратится.

Слезы текут по твоему лицу, когда ты кричишь от боли. Плоскогубцы впиваются в кость, и ты понимаешь, что палец меньше чем через секунду отделится от твоей стопы. Затем она внезапно останавливается. Питер стоит перед тобой и вынимает кляп. "Ладно, приятель, мы тебе верим", - говорит он.

Ты откидываешься на спинку стула, хватая ртом воздух, твои щеки намокли от слез.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 17

- Чтоты чувствуешь, Рыбка? - спрашивает Мэгги, прикладывая TCP к твоему поврежденному пальцу ноги. Антисептик обжигает, и тебе приходится стиснуть зубы, чтобы не вскрикнуть. Она развязала клейкую ленту, которой твои лодыжки были привязаны к ножкам стула, а Питер развязал твои запястья.

"Ты собирался отрезать мне палец на ноге", - говоришь ты, недоверчиво качая головой.

‘ Мы должны были знать наверняка, Фиш, - говорит Питер. Он бросил кусок веревки на диван. - Без обид, слышь?

‘Отвали", - говоришь ты. "Серьезно, отвали".

‘Я знаю, ты недовольна тем, что мы сделали, но посмотри на это с другой стороны. Теперь мы тебе верим.

"Мне насрать, веришь ты мне или нет", - говоришь ты.

‘ Серьезных повреждений нет, ’ говорит Мэгги. Она накладывает пластырь на рану и садится на пятки. ‘ Через пару дней ты будешь в полном порядке. Она снимает перчатки цвета Мэриголд и бросает их на кофейный столик, затем встает. Мои носки валяются на полу, она поднимает их и протягивает мне. - Могло быть и хуже.

Ты забираешь у нее носки и хмуришься. - А что, собственно, могло быть хуже?

Мэгги ухмыляется. - Питер хотел начать с твоего члена.

Ты не можешь удержаться от улыбки, хотя на самом деле это не смешно. Ты снова надеваешь носки. ‘У меня возникла мысль", - говорите вы. "Почему бы вам не отвезти меня в дом Джонстона?" А потом мы сможем доехать оттуда до трассы М25, где это произошло. Возможно, я увижу что-нибудь, что освежит мою память.

‘ Дом станет местом преступления, ’ говорит Мэгги. ‘ Он будет кишеть копами. Они опознают машину, и это приведет их к дому.

‘ Конечно. И они отправили криминалистов, но после этого, вероятно, просто заперли его и ушли. У них нет людей, чтобы охранять пустые дома. Мы могли бы просто проехать мимо, взглянуть.

- А что, если они там и увидят тебя? - спрашивает Питер.

‘ Я сяду сзади. Не высовываюсь. Все, что нам нужно сделать, это проехать мимо. Мы немедленно узнаем, есть ли там копы, и если они есть, мы просто продолжаем ехать.

Питер и Мэгги переглядываются. - Я не знаю, - говорит Питер.

‘ Это может вызвать воспоминания, ’ говорит Мэгги. ‘ Даже если это что-то незначительное. Тогда, возможно, последует остальная часть его памяти.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 18

Peter останавливает Volvo на широкой, обсаженной деревьями дороге, ведущей к большому отдельно стоящему кирпичному дому. Вокруг дома стена высотой по грудь и большие ворота из кованого железа. Поперек ворот натянута сине-белая полицейская лента, еще одна лента перекрещена поперек входной двери, но никаких признаков каких-либо полицейских машин.

- Ты что-нибудь узнаешь? - спрашивает Питер.

Ты находишься на заднем сиденье машины, а Мэгги сидит перед тобой. Ты смотришь на дом. Это хороший вопрос, но я не уверен, как на него ответить. В доме определенно есть что-то знакомое, но в нем нет ничего необычного. Крыша черепичная, по обоим концам - приземистые дымовые трубы. Окна обиты свинцом, рамы выкрашены в белый цвет, входная дверь тоже белая, с большим латунным почтовым ящиком. Над входной дверью установлена сигнализация, а ступеньки, ведущие к двери, освещены камерой видеонаблюдения. ‘Может быть, я не уверен", - говорите вы. Ты хочешь вспомнить, ты действительно хочешь, но, кроме смутного ощущения чего-то знакомого, нет ничего. "Это выглядит довольно безопасно, как мы попали внутрь?" спросите вы.

‘ Билли с этим разобрался, ’ говорит Мэгги. - Отключил сигнализацию и видеонаблюдение.

- Я имею в виду, мы вошли через парадную дверь?

‘ Кухонная дверь, ’ говорит Питер. - С обратной стороны.

-Как мы туда попали? - спросил я.

‘ К этому участку примыкает дом. Мы вошли через их сад.

- И после того, как все пошло наперекосяк, мы взяли машину Джонстона?

‘ Нам нужно было увезти тело. Избавиться от улик. Билли взял нашу машину.

‘ А почему Билли не выходил на связь? Ты поворачиваешься на стуле, чтобы посмотреть на Мэгги. - Ты ведь пыталась дозвониться до него, верно?

‘ Конечно. Но его телефон выключен.

-И каков был план?

План состоял в том, что мы избавимся от тела и встретимся у него дома. Должно быть, что-то пошло не так.

"Могли ли копы схватить его?" спросите вы.

‘ Если бы они поймали Билли, то, наверное, рассказали бы тебе об этом, - говорит Мэгги. - Значит, ничто из этого не пробуждает никаких воспоминаний?

Ты качаешь головой. Дом кажется знакомым. Но я не помню, чтобы когда-нибудь был внутри. Куда мы попали?"

Кабинет Джонстона находится в задней части дома, с видом на сад. Он рядом с кухней. Это что-то вроде зимнего сада с отдельными дверями, ведущими на террасу, но Билли сказал, что проще всего попасть туда через кухню.

- А мы знали, что Джонстон был там?

‘В этом и был весь смысл’, - говорит Питер. "Нам нужно было, чтобы он получил доступ к средствам онлайн".

- План состоял в том, чтобы заставить его отдать деньги?

- Очевидно, - говорит Питер.

- Но вы по-прежнему утверждаете, что мы вошли без оружия?

‘ Мы не были вооружены, ’ говорит Мэгги. - Как ты и сказал, в этом разница между взломом со взломом и вооруженным ограблением.

- За исключением того, что теперь нам предъявлено обвинение в убийстве.

‘ Ну, ты продолжаешь это говорить, но это был его пистолет, и он представлял угрозу. Так что более вероятно непредумышленное убийство.

Ты саркастически улыбаешься. "Ну, тогда все в порядке".

‘Никто не найдет пистолет", - говорит она. ‘А без пистолета у них ничего нет. Все, что нам нужно сделать, - это залечь на дно, пока к тебе не вернется память и мы не приберем к рукам деньги.

Ты смотришь на дом, пытаясь заставить себя вспомнить, что был здесь раньше. ‘ Где мы оставили нашу машину, когда приехали сюда? ты спрашиваешь.

Питер указывает вниз по дороге. ‘ Примерно в ста ярдах отсюда есть боковая дорога, которая ведет к дому позади этой. Там мы и припарковались.

‘Ты можешь мне показать?’ говоришь ты. "Я здесь ничего не получаю".

- Вон в том "Рейнджровере" кто-нибудь есть? - спрашивает Питер.

Он смотрит на другую сторону дороги, где припаркован черный Range Rover с выключенными фарами. Вы с Мэгги оборачиваетесь. Машина припаркована под раскидистым дубом, внутри темно, но затем вы видите маленькую красную точку, которая дергается. Зажженная сигарета. ‘ Да. Кто-то курит.

- Нам нужно переезжать, - говорит Мэгги.

Питер кивает и заводит машину. Когда он отъезжает от обочины, фары Range Rover загораются на полную мощность. Яркий свет ослепляет нас всех, и Питер ругается.

Позади нас еще огни. Это вторая машина, ее фары тоже включены на полную мощность.

-Гони! - кричит Мэгги.

- Я ничего не вижу! - кричит Питер.

Машина позади нас подрезает нас и останавливается с визгом тормозов. Это еще один Range Rover, на этот раз серый. Двери распахиваются, и из машины выходят трое мужчин. Это крупные мужчины в кожаных куртках и темных брюках. Они уверенно шагают к машине.

-Задний ход! - кричит Мэгги. - Давай!

Питер дает задний ход, но прежде чем он успевает нажать на акселератор, "Рейндж Ровер" на другой стороне дороги резко вырывается вперед. Его двигатель ревет, когда он мчится через дорогу, прежде чем с визгом остановиться позади нас, блокируя проезд.

Мэгги теперь кричит, а лицо Питера пепельно-серое. Ты хватаешься за дверную ручку и распахиваешь дверь. Когда вы выходите из машины, из Range Rover выходят двое здоровенных мужчин, преграждая вам путь к отступлению.

Мэгги все еще кричит, но рядом нет никого, кто мог бы услышать ее крики о помощи.

Мужчины из первого Range Rover подходят к Volvo. Один из них открывает водительскую дверь и вытаскивает Питера наружу. Он в шоке и не оказывает сопротивления. Пулеметчик тащит его к Range Rover.

Мэгги запирает дверь, но один из громил достает из-за пазухи пистолет, разворачивает его и прикладом разбивает окно.

Вы поворачиваетесь лицом к двум мужчинам, целеустремленно идущим к вам. Они оба значительно выше шести футов ростом, с широкими плечами и пустыми лицами. В них нет ни гнева, ни агрессии, они просто выполняют свою работу. Единственный способ убежать - это перейти дорогу, направляясь к дому, но они читают язык вашего тела, и один из них загораживает вам путь.

Ты поднимаешь руки и сжимаешь их в кулаки, но понимаешь, что понятия не имеешь, как наносить удар.

Позади себя ты снова слышишь крик Мэгги, когда ее вытаскивают из "Вольво". Ты поворачиваешься, чтобы посмотреть, и в этот момент что-то ударяет тебя сбоку по голове, и все вокруг становится черным.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 19

Yнаши глаза распахиваются, и на несколько секунд вам кажется, что вы снова в больнице, но затем вы понимаете, что нет никаких звуковых сигналов от оборудования для мониторинга, и вы смотрите в потолок, который крест-накрест утыкан металлоискателями. Ты пытаешься вспомнить, что произошло. Там были машины - Range Rover - и кто-то схватил тебя, а кто-то другой ударил тебя. У тебя что-то застряло во рту, и ты тянешься, чтобы убрать это, но твои руки не двигаются. Ты смотришь вниз и видишь, что твоя грудь обмотана серой клейкой лентой, привязывающей руки к бокам. Это движение вызывает у тебя в голове вспышку боли, и ты морщишься. Ты ложишься на спину и смотришь в потолок. Тебя зовут Том Фишер, и ты профессиональный преступник. Вы были в машине с Мэгги и Питером, припаркованной напротив дома, который вы ограбили. Затем вас зажали два "Рейндж Ровера", и оттуда вывалились тяжеловесы. Затем все погрузилось во тьму.

Вы не помните, что когда-либо были в доме. Прокручивая имеющиеся у вас воспоминания, вы вспоминаете, что были в больнице. Ты помнишь медсестру по имени Адея и ее милую улыбку. Ты помнишь, как Мэгги вытаскивала тебя из больницы. Ты помнишь, как проснулся в больнице в первый раз, но до сих пор ничего не можешь вспомнить до этого.

Ты слышишь резкий смех справа от себя и поворачиваешь голову. Твой мозг снова пронзает боль. За металлическим столом сидят трое крупных мужчин в кожаных куртках. На столе стоит бутылка чего-то и пять стаканов, и все выглядит так, словно это игральные карты. Вы находитесь на складе. В дальнем конце здания находится штабель деревянных ящиков, а слева - металлическая дверь с рольставнями. У двери стоит еще один мужчина, курит сигарету.  Он лысый, одет в коричневую кожаную куртку-бомбер. К столу подходит пятый мужчина. Он тоже лысый, с толстой шеей и выпуклыми предплечьями. У него на шее татуировка в виде красно-черной змеи, свернувшейся кольцом.

Он поднимает бокал и что-то говорит, а остальные мужчины смеются.

Ты слышишь шипящий звук слева от себя. Ты поворачиваешь голову и смотришь на Питера. Он также связан клейкой лентой, и у него полоска скотча поперек рта. Он смотрит на тебя широко раскрытыми от паники глазами. Ты смотришь в ответ. Ты, наверное, выглядишь таким же испуганным, как и он. Мэгги лежит на полу позади него. Она тоже связана и с кляпом во рту, но ее глаза закрыты.

Вы слышите шаги и снова поворачиваете голову. Лысый мужчина направляется к вам. Он снял куртку, и в наплечной кобуре под левой рукой у него пистолет. Он рявкает на других мужчин. ‘Они проснулись", - говорит он, но вы понимаете, что он говорит не по-английски, а по-русски.  ‘Ублюдки просыпаются’. Ублюдки просыпаются. Ты впервые понимаешь, что можешь говорить по-русски. Как ты мог этого не знать?

Лысый мужчина стоит над тобой, глядя сверху вниз. Он насмехается над тобой, затем подходит к Питеру. Он пинает Питера в ребра. Клейкая лента едва заглушает крик Питера. Лысый мужчина смеется, а затем подходит и встает над Мэгги. Он выливает свой напиток ей на лицо, и она просыпается, трясет головой и кашляет сквозь кляп из клейкой ленты.

Вы слышите скрип стульев по бетону. Трое мужчин встают из-за стола и подходят к лысому мужчине. Вы предполагаете, что он лидер. Лысый мужчина машет Питеру пустым стаканом. ‘Это ублюдок", - говорит он. Этот ублюдок.

Двое из троих мужчин хватают Питера и поднимают его на ноги. Другой подходит к стене склада и берет кусок цепи. Он перекидывает его через одну из балок. Он спускает свободный конец вниз и обвязывает им лодыжки Питера. Трое мужчин дергают за цепь, поднимая Питера в воздух, где он раскачивается из стороны в сторону. Лысый мужчина наклоняется и срывает клейкую ленту со рта Питера. Питер начинает что-то лепетать. -Пожалуйста...нет...не делай этого...

Один из мужчин отводит свободный конец цепи к стене и привязывает его к трубе большого чугунного радиатора. Затем они неторопливо подходят к столу и снова берут свои карты. Тот, кто курил, подходит, чтобы присоединиться к ним.

Лысый мужчина подходит к Мэгги и снимает скотч с ее рта, затем проделывает то же самое с тобой. Он подтягивает нас обоих так, что мы оказываемся лицом к Питеру.

"Где деньги?" спрашивает вас лысый мужчина.

‘Я не знаю", - говорите вы. Это правда, но это явно не то, что он хочет услышать, и он дает тебе пощечину.

‘ Он не знает, - говорит Мэгги. - Он потерял память.

Лысый мужчина подходит к Питеру. ‘ А как насчет тебя? Ты знаешь?

Питер качает головой. - У нас этого нет.

- Но вы его передвинули, не так ли?

Питер указывает на тебя. - Это сделал он.

Лысый мужчина подходит к столу, наклоняется и что-то поднимает. Он размахивает этим из стороны в сторону, направляясь к вам. Это бейсбольная бита. Металлическая. Он подходит к вам и стучит концом биты по полу у ваших ног. - Где деньги? - спросил я.

‘ Послушайте, вы напрасно тратите время. Я потерял память.

Мужчина нахмурился. - Ты что?

‘ Я попал в аварию. У меня амнезия.

Он хмурится, явно не понимая слова. Если повторить по-русски, слово практически то же самое. Амнезия. Моя память полностью утрачена. Моя память полностью исчезла.

-Вы говорите по-русски? - спрашивает он по-русски.

"Видимо", - говорите вы. Очевидно.

Он начинает говорить с вами по-русски, быстро и с большим количеством сленга. Вы все понимаете. Вы должны свободно говорить или близко к этому. Вы отвечаете по-русски. Мы выходили из дома, произошла автомобильная авария. Я был в коме. Когда я проснулся, все мои воспоминания исчезли.

‘ Как ты можешь говорить по-русски, если потерял память? он лает.

‘ Я не знаю. Я помню разные вещи, я помню мир, но я не могу вспомнить ничего из того, что делал до катастрофы. Вот почему мы вернулись в дом, чтобы посмотреть, не освежит ли это мою память.

‘ Что сработало? Это сработало?

‘ Мы пробыли там недостаточно долго, чтобы выяснить. Ты все прервал.

Лысый мужчина на несколько секунд морщится, затем качает головой. - Я тебе не верю, - говорит он.

"Неважно, что ты делаешь со мной, я ничего не могу тебе сказать", - говоришь ты.

Он хлопает бейсбольной битой по своей руке, похожей на лопату. Он ухмыляется, показывая серые, похожие на плиты зубы, затем поворачивается и бьет битой по правой ноге Питера. Питер кричит от боли.

- Нет! - причитает Мэгги.

Мужчина снова бьет Питера, на этот раз по левой ноге, слышен звук ломающейся кости, прежде чем глаза Питера снова закатываются. Мужчина кричит Питеру, чтобы тот проснулся, но тот отключается для подсчета очков.

Русский смотрит на тебя. - К тебе возвращается память? - спрашивает он.

"Причинение ему боли не заставит это вернуться", - говорите вы.

‘Хотя попробовать стоит", - говорит мужчина. Он засовывает бейсбольную биту под мышку и расстегивает молнию на брюках, прежде чем пустить струю мочи на грудь и лицо Питера. Питер кашляет, отплевывается и открывает глаза.

- Остановитесь, пожалуйста, остановитесь! - кричит Мэгги.

Мужчина поворачивается к ней лицом, все еще держа свой пенис. - Хочешь? - спрашивает он, и Мэгги с отвращением отворачивается. ‘ Я так и думал, ’ говорит он и застегивает штаны. Он держит биту обеими руками и пристально смотрит на тебя. ‘Где деньги?’ спрашивает он.

- Клянусь Богом, я не знаю.

Мужчина поворачивается и бьет бейсбольной битой Питера по ягодицам. Питер кричит. Мужчина бьет его снова и снова. Крики Питера переходят в рыдания.

"Ладно, ладно!" кричите вы. ‘Хватит! Я тебе скажу!"

Русский свирепо ухмыляется. - Значит, к тебе вернулась память, не так ли?

‘ Просто перестань его бить. Я покажу тебе, где деньги.

- Просто скажи мне.

Рассказом тебе не поможешь, мне нужно показать тебе. На ноутбуке или телефоне. Я перевел деньги в биткоин, мне нужно показать вам криптовалютные кошельки".

‘ Если ты лжешь мне, я убью его. И ее. И ты.

‘Если ты убьешь меня, деньги пропадут навсегда", - говоришь ты. - Позволь мне воспользоваться телефоном или ноутбуком, и я покажу тебе, где деньги.

Мужчина кричит на своих коллег, прося одного из них принести нож. Один из русских неторопливо подходит, открывая большой перочинный нож. Он высокий и худощавый, с крючковатым носом и тонкими губами, загнутыми назад, обнажая пожелтевшие зубы. "Разрежьте ленту вокруг ваших рук", - говорит лысый мужчина, приказывая ему перерезать ленту вокруг моих рук.

Мэгги смотрит на тебя широко раскрытыми глазами, пытаясь понять, что происходит.

Мужчина с ножом разрезает ленту на твоих руках, пока ты не сможешь ими двигать. Ты растираешь запястья, пытаясь восстановить кровообращение. "У тебя есть ноутбук?" спрашиваешь ты.

Лысый мужчина качает головой.

- Тогда мне нужен телефон.

- Где твой телефон? - спросил я.

Хороший вопрос. В больнице у меня его не было, должно быть, я потерял его в аварии. - У меня его нет.

Лысый мужчина достает из заднего кармана iPhone, включает его и протягивает вам. ‘Попробуйте выкинуть что-нибудь смешное, и я забью вас всех до смерти. Человек с ножом стоит рядом с ним и смотрит на тебя так, словно с удовольствием вонзил бы его тебе в горло.

Ты дышишь медленно и ровно, стараясь сохранять спокойствие. У тебя есть только один шанс сделать это, и если ты его упустишь, вы все покойники. Ты притворяешься, что хмуришься, когда нажимаешь на экран. Ты морщишь нос, вздыхаешь и продолжаешь нажимать. Ты не смотришь на него, чтобы понять, купился он на это или нет, ты просто продолжаешь разыгрывать шараду. Лысый мужчина наклоняется к вам, но не видит, что вы делаете.

- Значит, все это время ты притворялся? - спрашивает Мэгги, но ты не обращаешь на нее внимания. Ты должен сосредоточиться на том, что делаешь.

Ты нажимаешь на экран. Твое сердце бешено колотится, и ты пытаешься дышать ровно.

‘ Ради всего святого, что происходит? Мэгги кричит.

Ты киваешь и натягиваешь улыбку. ‘ Ну вот, - говоришь ты и протягиваешь телефон левой рукой. Ваша рука дрожит, и лысый мужчина наклоняется вперед, чтобы получше рассмотреть экран. Он все еще не видит, что вы ему показываете, и протягивает правую руку, чтобы забрать у вас телефон. Ты выпускаешь телефон из рук, и когда он бросается вперед, чтобы поймать его, ты хватаешься правой рукой за его пистолет. Он легко выскальзывает у него из кобуры. Это "Глок", но вы не уверены, что это за модель, но инстинктивно знаете, что в магазине будет не менее десяти патронов. Вы также знаете, что предохранителя для приведения в действие нет, вы знаете, что в Glock используется предохранительный механизм, встроенный в спусковой крючок. Приклад ложится в ладонь, а палец скользит по спусковому крючку.

У лысого мужчины отвисает челюсть, а глаза расширяются. Он собирается что-то сказать, но он не может сказать ничего такого, что изменило бы исход. У тебя нет выбора, никаких колебаний, и ты покойник. Вы направляете пистолет мужчине в горло, а затем слегка наклоняете его вверх, прежде чем нажать на спусковой крючок. Пуля взрывается у него под подбородком и сносит верхнюю часть черепа. Мозговое вещество разлетается в воздух, когда он падает на землю.

Человек с ножом начинает кричать то ли от ярости, то ли от ужаса, но он ничего не может сделать, чтобы помешать вам нажать на спусковой крючок. Ты нажимаешь дважды, и одна пуля попадает ему в грудь, а от второй у него разлетается лицо. Его руки взмахивают, когда он падает назад, и его нож падает на землю одновременно с ним.

Твои ноги все еще связаны клейкой лентой, так что ты не можешь встать, но ты поворачиваешь пистолет в сторону троих мужчин за столом. Они отодвигают свои стулья, широко раскрыв рты от шока. Один из них достает пистолет из-за пазухи куртки, и ты дважды стреляешь ему в грудь. Его стул с грохотом падает на пол, и он... Он бросается вперед через стол, разбрасывая бутылку и стаканы.

Теперь у тебя звенит в ушах, а от дыма из пистолета слезятся глаза, и ты моргаешь, пытаясь прочистить их. Еще один из мужчин поднял руки в воздух, но ты никак не сможешь удержаться от того, чтобы снова нажать на спусковой крючок. Пуля попадает ему в грудь, и на его рубашке расцветает красная роза, но он не падает, и ты стреляешь снова. Вторая пуля попадает ему в горло, и он падает навзничь. Третий мужчина за столом, тот, что курил, сгибается пополам и бежит к двери в дальнем конце склада. Ты нажимаешь на курок несколько раз, но ни один из выстрелов не достигает цели. Он добегает до двери и распахивает ее. Ты делаешь быстрый вдох, чтобы успокоиться, целишься ему между лопаток и нажимаешь на спусковой крючок. Пистолет дергается в твоих руках, и пуля ударяется в стену над дверью. Мужчина исчезает за дверью, и вы опускаете пистолет.

- Что ты наделал? - выдыхает Мэгги, глядя на двух мертвых мужчин на земле перед ней.

"Спас нам жизни", - говорите вы. Ты переворачиваешься, кладешь пистолет и хватаешь нож, затем используешь его, чтобы срезать клейкую ленту со своих ног.

-Ты вспомнил, куда положил деньги?

‘ Конечно, нет. Я блефовал. Заканчивай резать ленту и вставай. ‘ Они бы убили нас всех. Сначала Питер, потом ты, а потом я. И только когда я был мертв, они, возможно, поверили бы, что мы не знали, где деньги.

Питер не двигается, его глаза закрыты. Между его губ сочится кровь.

Ты подходишь к Мэгги и начинаешь срезать клейкую ленту с ее рук и ног. "Тебе нужно отвезти Питера в больницу", - говоришь ты.

- Мы можем взять его вместе.

Ты качаешь головой. - Нам нужно разделиться. Эти парни - наемные работники. Им заплатили, чтобы они подобрали нас и допросили. Когда тот, кто их нанял, узнает, что здесь произошло, они пришлют еще тяжеловесов. Они выследят нас, и шансов на это будет больше, если мы будем держаться вместе.

‘ Ты не сможешь выжить сам. Только не с твоей потерей памяти.

- Мы здесь, потому что я был с тобой в машине. Ты показываешь на дверь. ‘ Парень, который сбежал, знает, что мы теперь вместе, и как только он поговорит с теми, кто ему платит, они будут искать нас троих. У нас будет больше шансов выпутаться из этого, если мы разделимся.

Ты заканчиваешь резать ленту, и она встает. Она смотрит на Питера. - Тебе придется помочь мне снять его.

Ты киваешь и подходишь к тому месту, где цепь привязана к радиатору. Мэгги хватает Питера и переносит часть его веса на себя, чтобы ты мог расстегнуть цепочку. Затем ты спешишь к ней и помогаешь опустить его на пол. Ты используешь нож, чтобы срезать клейкую ленту с его рук и ног, пока она нащупывает пульс у него на шее. - Он все еще дышит, - говорит она.

Ты заканчиваешь разрезать ленту и бросаешь нож на пол. Затем ты понимаешь, что тебе следует сохранить его, закрываешь и кладешь в карман. Ты берешь пистолет и засовываешь его за пояс.

- Я не могу сама отвезти его в больницу, - говорит Мэгги.

- Я помогу усадить его в машину, и ты отвезешь его в ближайшую больницу.

- Я не знаю, где мы находимся, - говорит она.

Ты опускаешься на колени рядом с мертвым лысым мужчиной и обшариваешь его карманы. Все, что у него при себе, - это связка ключей, брелок для ключей Range Rover и зажим для денег с тонкой пачкой банкнот, в основном пятидесяти фунтов. Вы кладете деньги в карман и берете телефон, iPhone новой модели. Телефон заблокирован, но он был настроен на распознавание лиц. Глаза мужчины закрыты, и вы беспокоитесь, что распознавание лиц может не сработать, но это происходит, и вы заходите в Настройки, отключаете распознавание лиц и устанавливаете свой собственный пароль.

- Что ты делаешь? - спросила Мэгги.

‘Просто хотел убедиться, что я могу воспользоваться его телефоном", - говоришь ты. - Хотя я не могу вспомнить ни одного человека, которому мог бы позвонить.

Ты подходишь к парню, который держал нож. Как и у лысого парня, у него нет бумажника, но есть телефон и золотой зажим для денег. Вы берете деньги, но оставляете телефон. Ты подбегаешь к двум мертвецам у стола и быстро обшариваешь их карманы. Опять же, нет ничего, что могло бы их идентифицировать, но вы кладете в карман несколько сотен фунтов и находите другой брелок для ключей Range Rover.

Ты подходишь к двери и осторожно приоткрываешь ее. Снаружи есть парковка с двумя Range Rover, одним черным и одним серым. Автостоянка отделена от дороги проволочным забором, а через дорогу виднеется металлический склад. Ты закрываешь дверь и возвращаешься к Мэгги, которая все еще стоит на коленях рядом с Питером. ‘ С ним все в порядке? ты спрашиваешь, но ясно, что с ним далеко не все в порядке.

‘ Он не просыпается, но дышит, и его пульс около девяноста. Это хорошо, правда?"

‘ Возможно, у него внутреннее кровотечение, вам нужно как можно быстрее доставить его в больницу. Вы опускаетесь на колени и сжимаете его левую руку. Она берет его за правую руку, и вместе мы поднимаем Питера на ноги. Мы закидываем его руки себе на плечи и несем к двери, его ноги шаркают по бетонному полу.

Вы открываете дверь правой рукой и выглядываете наружу. Вы берете одну из кнопок и нажимаете ее. Черный Range Rover подает звуковой сигнал. ‘ Вон тот, - говоришь ты, и вы с Мэгги несете Питера к нему. Вы открываете заднюю дверь и вместе запихиваете Питера на заднее сиденье. Ты захлопываешь дверь и вручаешь ей брелок. ‘ Вам нужно отвезти его в ближайшую больницу и высадить там. Тогда бери машину и бросай ее.

- Я останусь с ним в больнице.

Ты качаешь головой. ‘Эти ребята профессионалы. Русские профессионалы. У них есть оружие и нет никаких документов. Есть все шансы, что у них на машинах установлены маячки. Итак, ты отвозишь Питера в больницу, а потом едешь куда-нибудь и бросаешь машину. Затем ты убегаешь. Это серьезные люди, Мэгги. Если они поймают тебя снова, они убьют тебя.

- А как насчет тебя? Куда ты пойдешь?

‘ Даже если бы я знал, я бы тебе не сказал, Мэгги. С этого момента каждый мужчина и женщина сами за себя. Мне очень жаль. Я подхожу к серому Range Rover и нажимаю другой брелок, чтобы разблокировать двери.

‘ Том, я даже не знаю, где мы находимся? Как мне найти больницу?

‘ Воспользуйся спутниковой навигацией, ’ говоришь ты и забираешься в серый Range Rover. У тебя нет времени с ней спорить. У сбежавшего русского почти наверняка был телефон, так что подкрепление могло уже направиться в вашу сторону. Вы заводите машину и отъезжаете от склада. Вы находитесь на промышленной территории, и достаточно нескольких нажатий на спутниковую навигацию, чтобы узнать, что это недалеко от Кройдона на юге Лондона. Ближайшая станция метро находится в Уимблдоне, всего в семи милях отсюда, но спутниковая навигационная система сообщает, что пробки плохие, и поездка на машине займет почти час. Это слишком долго. Русские могут быть всего в нескольких минутах ходьбы. Ист-Кройдон - наземная станция, и она находится всего в нескольких минутах езды. Вы едете в направлении станции, постоянно проверяя, нет ли "хвостов". Твое сердце бешено колотится, а руки на руле вспотели. С каждой проходящей секундой ты становишься на секунду ближе к тому, чтобы они тебя поймали.

Вы паркуете машину на обочине в паре сотен ярдов от станции. Ты открываешь бардачок и находишь пачку влажных салфеток. Одной из них ты протираешь рулевое колесо, а затем чистишь пистолет. Ты ни за что не сможешь разгуливать с "Глоком", заткнутым за пояс, поэтому протираешь его и бросаешь под сиденье. Ты быстро оглядываешься по сторонам. Никто не обращает на тебя внимания. Вы кладете брелок на приборную панель. Если вам повезет, кто-нибудь заметит его и угонит автомобиль. Вы открываете и закрываете дверь салфеткой и быстро идете к станции.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 20

Тебене нравится ждать возле больницы, но ты не видишь, что у тебя есть выбор. Слева от главного здания больницы находится многоэтажная автостоянка. Вы не уверены, есть ли у Адеи машина, но если бы она была, то, вероятно, именно там она бы ее припарковала. Там тоже есть велосипедные стойки, но от нее вы не почувствовали велосипедной атмосферы. Примерно в ста ярдах отсюда есть станция метро, но ей придется пройти мимо автостоянки, чтобы добраться туда. Вы не уверены, во сколько заканчивается ее смена, но она приносила вам ужин каждый вечер, когда вы были там, и забирала поднос после того, как вы заканчивали, так что вы занимаете позицию незадолго до семи часов в Starbucks напротив больницы. Ты покупаешь кофе и садишься у окна, надев бейсболку и солнцезащитные очки, прикрывающие твое лицо. Вы купили кепку, солнцезащитные очки и флисовую куртку North Face, прежде чем отправиться на станцию в Кройдоне.

Время ползет незаметно. Время от времени ты делаешь глоток кофе, и к тому времени, когда замечаешь Адею, он уже остывает как лед. На ней черная пуховая куртка, через плечо перекинута красная сумка. Ты выходишь из кафе и переходишь дорогу. Ты идешь в ногу с ней и улыбаешься, когда она сворачивает на парковку. Она поднимается по лестнице, и ты следуешь за ней на третий этаж. Ты никого не видишь вокруг, поэтому зовешь ее по имени, держась на некотором расстоянии, потому что не хочешь ее напугать.

Она останавливается и поворачивается, а ты разводишь руки в стороны, чтобы она могла видеть, что у тебя ничего нет. Она улыбается, когда видит тебя, но почти сразу же улыбка превращается в хмурый взгляд. "Мне не к кому больше обратиться, прости", - говоришь ты, прежде чем она успевает отреагировать.

‘Они сказали, что ты сбежал из больницы", - говорит она. Она оглядывается по сторонам, как будто раздумывает, в какую сторону бежать.

Ты заставляешь себя улыбнуться. - Честно говоря, я ушел.

- Кто-то накачал наркотиками полицейского у вашей двери, - говорит она.

‘Я этого не знал’, - скажете вы. ‘Клянусь сердцем’. Ты действительно крестишь свое сердце, как будто это каким-то образом убедит ее, что ты говоришь правду.

Она все еще оглядывается по сторонам. Ты понимаешь, что стоишь между ней и лестницей, поэтому медленно отходишь в сторону, чтобы у нее было достаточно места, если она захочет уйти.

- Я в беде, Адея, и я не знаю, куда еще пойти.

- К тебе вернулась память? - спрашивает она.

Ты качаешь головой. - Нет.

-Ничего?

‘ Вообще ничего. Так что мне некуда идти, мне буквально не у кого попросить помощи".

- Так ты спрашиваешь меня?

Ты заставляешь себя улыбнуться. - Ты единственный человек, который по-настоящему поговорил со мной.

- С тобой разговаривали копы.

- И они думают, что я убил парня, который был в багажнике машины, за рулем которой я был.

- Неужели?

Ты вздыхаешь. Мэгги говорит, что да, но в глубине души ты ей не веришь. - Я не знаю. Но я не чувствую себя убийцей, Адея.

- Ты на него не похож.

Это заставляет вас улыбнуться. ‘Я в настоящем затруднительном положении", - говорите вы. Я не могу зарегистрироваться в отеле. Мне буквально не к кому обратиться за помощью. У меня нет телефона, у меня вообще ничего нет. И ты единственный человек, которому я доверяю.’ Она продолжает смотреть на тебя, но ничего не говорит. "Пожалуйста, Адея", - говоришь ты.

Она прищуривает глаза, и на мгновение тебе кажется, что она собирается тебе отказать, но потом она кивает. - Хорошо, - говорит она.

Она достает из кармана брелок с ключами и щелкает им. В синем Ford Fiesta раздается щелчок, когда открываются дверцы. - Поехали, - говорит она и открывает водительскую дверцу.

Ты спешишь к машине, беспокоясь, что она передумает. Ты открываешь дверцу и садишься на переднее пассажирское сиденье. "Спасибо", - говорите вы.

‘ Я просто надеюсь, что не пожалею об этом, - говорит она. Она заводит машину. - Куда ты хочешь пойти, Фил? - спрашивает она.

"Я не знаю", - говорите вы.

"У меня крошечная квартирка", - говорит она.

‘ Диван - это прекрасно. Мне просто нужно время, чтобы собраться с мыслями.

Она смотрит тебе в глаза. - Ты можешь пообещать мне, что никому не причинил вреда, Фил?

Ты встречаешься с ней взглядом. Я буду честен с тобой на сто процентов, Адея. Я не знаю. Мне сказали, что я действительно стрелял в человека, которого они нашли в машине, но если и стрелял, то я действительно ничего об этом не помню. Я заглянул глубоко в себя и не думаю, что убил его. Не думаю, что я когда-либо кого-либо убивал. Это не во мне.

- Я не думаю, что ты это сделал, - тихо говорит она.

‘ Что? Что заставляет тебя так говорить?

‘ После твоего побега там было полно полиции. Там были два детектива, которые приходили к вам в первый раз, и с полдюжины офицеров в форме обыскивали все палаты. Затем появился детектив постарше и накричал на первых двоих. Он был действительно несчастен. Женщина-инспектор защищалась и сказала старшему парню, что на ваших руках не было следов огнестрела. Совсем никаких. Чтобы полиция не подумала, что ты нажал на курок.

Ты хмуришься. Это последнее, что ты ожидал услышать. ‘Они так сказали? Ты уверен?

Инспектор сказал это одному из полицейских в форме. Они не могли понять, почему ты сбежал, когда они были уверены, что ты не стрелял в человека в багажнике. Она улыбается. - Так почему же ты сбежал?

"Это была не моя идея", - скажете вы.

‘Это не имеет никакого смысла", - говорит она, и она права, это не имеет смысла. Ничто из этого не имеет никакого смысла. Мэгги сказала, что видела, как ты стрелял из пистолета. И на тебе не было перчаток. Так что, если бы Мэгги говорила правду, на твоих руках были бы следы пороха. Тот факт, что этого не было, мог означать только то, что она лгала тебе. Но почему?

OceanofPDF.com

ГЛАВА 21

Tдвижение на дороге интенсивное, и Адее приходится сосредоточиться на вождении, поэтому вы сидите в тишине, пока она не подъезжает к своему дому. Это дом с террасой в Килберне, с тремя зелеными мусорными баками, выстроенными в ряд, как солдаты на параде. По обе стороны дороги припаркованы машины, но ей повезло найти свободное место прямо напротив своего дома.

"Мило", - скажете вы.

Она выключает двигатель. ‘ Дело в том, Фил, что это доля в доме. Нас здесь трое. Младший врач и банкир. Нам разрешено быть гостями, мои соседи по дому довольно клевые, но лучше тебе оставаться в моей комнате.

- Конечно, да, без проблем.

Меня беспокоит то, что копы опубликуют твою фотографию и скажут, что они тебя разыскивают. Мои соседи по дому не очень любят смотреть телевизор, но в наши дни информация распространяется в социальных сетях со скоростью лесного пожара ".

"Я могла бы надеть мешок на голову", - говоришь ты, и она улыбается.

"Приятно видеть, что ты не утратил чувства юмора", - говорит она.

‘Мне просто нужно немного времени, чтобы прийти в себя", - говорите вы. ‘Доктор Маккензи сказал, что моя память должна вернуться скорее раньше, чем позже. Я не стану никому мешать.

Она снова улыбается. - Я думаю, этот корабль отчалил.

"Мне очень жаль", - говоришь ты.

‘ Ты не обязан извиняться, ’ говорит она. ‘ Я просто беспокоюсь, что... Она не может заставить себя закончить предложение.

‘ Что? О чем ты беспокоишься?

‘ Они нашли тебя с трупом в багажнике твоей машины. И ты не можешь этого объяснить, не так ли?

‘ Я ничего не могу объяснить, Адея. И пока ты не рассказала мне о тесте GSR, я беспокоился, что, возможно, я застрелил его. Но если тест был отрицательным... Это означает, что я вне подозрений.

- Или что ты был в перчатках, - говорит она.

- На мне не было перчаток.

Она хмурится. - Откуда ты это знаешь?

‘ Женщина, которая забрала меня из больницы. Она была в машине, когда она разбилась, но не пострадала. Она сказала, что на мне не было перчаток.

- Откуда ей знать?

‘ Она была там, когда убили парня. Все это очень запутанно, Адея. Мне жаль. Мы можем поговорить об этом внутри?

Она качает головой. ‘ Нет, сначала я хочу прояснить это.  Есть что-то, чего ты мне не рассказываешь?

У тебя сводит живот, потому что ответ на этот вопрос - да, ты многого ей не рассказываешь. Но ты боишься, что если расскажешь ей все, она сбежит в горы.

"Что-то есть", - говорите вы.

- Да? - говорит она, выжидающе поднимая брови.

- Мне действительно нужно в ванную.

Она улыбается. - Серьезно?

Ты киваешь. "Серьезно".

Ты видишь неуверенность в ее глазах, поэтому говоришь быстро, пытаясь развеять ее страхи. ‘Я не убийца, я знаю, что это не так. Но у меня большие неприятности. Не с полицией, а с какими-то людьми, которые пытаются причинить мне вред. Я не понимаю, что происходит, правда, не понимаю, но единственное, что я точно знаю, это то, что ты - единственный человек, который может мне помочь. Ты пытаешься ободряюще улыбнуться ей. ‘ Послушай, я почти уверен, что сдамся полиции сегодня вечером или завтра, просто сначала хочу собраться с мыслями. Мне нужно знать, что я собираюсь им сказать, потому что в данный момент я настолько сбит с толку, что не знаю, что им сказать".

Она смотрит на тебя в ответ, и ты молишься про себя, чтобы она больше не спрашивала о русских. В конце концов она кивает. ‘ Хорошо. ДА. Одна ночь. И никаких глупостей.

Ты не можешь не улыбнуться этому. "Забавные истории - последнее, о чем я думаю в данный момент".

- Я серьезно, - говорит она.

- Я тоже.

Она смотрит на тебя несколько секунд, а затем кивает. Она выходит из машины. Ты следуешь за ней к входной двери. Она отпирает и открывает ее. - Это я! - зовет она, заходя внутрь, но ответа нет. ‘Они оба работают как сумасшедшие", - говорит она, провожая вас в холл. ‘Саша - младший врач, и она часто спит на раскладушке в больнице. Элеонора работает в Сити и прикована к своему столу по двенадцать часов в день. Она зарабатывает хорошие деньги, но у нее никогда не хватает времени их потратить.

Лестница налево. ‘ Моя комната первая справа, - говорит она. Ты поднимаешься по лестнице, и она следует за тобой. Вы толкаете дверь. Это удивительно большая комната с двуспальной кроватью и диваном под окном, выходящим на улицу. ‘У нас общая ванная, но все очень хорошо следят за чистотой’, - говорит она. ‘Судя по твоему виду, тебе нужен душ’. Она открывает шкаф и достает полотенце. Она отдает его вам, а затем выдвигает ящик стола и роется в содержимом, в конце концов вытаскивая упакованный в целлофан гигиенический набор British Airways. ‘В прошлом году меня перевели в бизнес-класс, и мне подарили вот это", - говорит она. "Полагаю, там есть зубная щетка и бритва".

"Это потрясающе", - скажете вы.

‘ Как можно быстрее, ’ говорит она. ‘ Я не знаю, когда они вернутся. Ты голоден?

"Умираю с голоду", - говорите вы.

‘ Я сделаю тебе сэндвич, - говорит она. Она указывает тебе на ванную и затем спешит вниз.

В набор для ухода действительно входят бритва и зубная щетка, а также маленькая расческа, крошечный тюбик зубной пасты, еще один тюбик геля для бритья и мазь для губ. Ты бреешься, чистишь зубы и затем принимаешь душ. Ты вытираешься полотенцем, одеваешься и возвращаешься в спальню как раз в тот момент, когда Адея поднимается наверх с подносом.

Ты следуешь за ней обратно в спальню. Она ставит поднос на кофейный столик рядом с диваном. На столе две тарелки, на каждой по бутерброду, и две кружки кофе. - Сыр и помидоры с маринованным огурцом, - говорит она.

Вы отдаете ей влажное полотенце и набор необходимых принадлежностей и благодарите. "Я определенно поставлю вам пять звезд на Tripadvisor", - говорите вы.

Она хмурится. - Я не понимаю, как ты можешь помнить такие сайты, как Tripadvisor, но не можешь вспомнить собственное имя. Для меня это не имеет смысла.

‘ Доктор Маккензи сказал, что у меня было то, что они называют эпизодической ретроградной амнезией - потеря памяти на события, которые я лично пережил. У меня нет семантической ретроградной амнезии, которая представляет собой потерю памяти на фактические знания. Как будто я знаю все об окружающем мире, но ничего о себе".

- Так ты до сих пор не знаешь, кто ты?

Ты берешь один из сэндвичей и откусываешь от него. Ты медленно пережевываешь, пытаясь привести свои мысли в порядок, потому что теперь ты действительно знаешь, кто ты есть. По крайней мере, ты знаешь, за кого тебя выдает Мэгги. Но можешь ли ты верить ей, когда знаешь, что она, должно быть, лгала о том, что нажала на курок. Адея берет сэндвич и садится на кровать. Ты улыбаешься ей. Она улыбается в ответ. - Спасибо за сэндвич.

- Не за что.

- Так кто же она, эта девушка, которая сказала, что на тебе не было перчаток?

- Ее зовут Мэгги. Она вытащила меня из больницы.

-И эта Мэгги знает, кто ты?

Ты киваешь. - Она сказала, что меня зовут Том Фишер.

‘ Правда? Она морщит нос. - Ты не похож на Кота.

‘ Мне тоже кажется, что это неправильно. Но потом я подумал практически обо всех существующих именах, и ни одно из них не кажется мне подходящим.

- Я все еще думаю, что тебя зовут Фил.

- Меня это устраивает.

Она хмурится. ‘ Подожди минутку. Ты сказал, что ее зовут Мэгги. Это та самая Мэгги, которая пришла к тебе в палату и сказала, что она психиатр?

Ты киваешь. ‘ Да. Это была она.

- Но она ведь не психиатр, не так ли?

‘ Она просто хотела проверить мое состояние. Когда она поняла, что моя потеря памяти была реальной, она решила вытащить меня оттуда.

- Накачав офицера полиции наркотиками?

‘ Я не знаю, что произошло. Я знаю только, что она вывела меня из дома, усадила в машину, и мы поехали в дом в Гринвиче. Там были Мэгги и парень по имени Питер. Он тоже разговаривал со мной в больнице, представившись адвокатом.

- Зачем ему это делать?

- Я думаю, они просто хотели получить представление о местности, чтобы спланировать мой побег.

‘ Кто эти люди? Она откусывает еще кусочек от своего сэндвича. Ты видишь, что она внимательно наблюдает за тобой. Оценивает тебя.

Ты потягиваешь кофе. Твои мысли лихорадочно работают. Правда не красит тебя, но, по крайней мере, ты сейчас в ее комнате, так что для нее было бы большим ударом вышвырнуть тебя вон. Но если она все-таки выгонит тебя, по крайней мере, ты принял душ и съел чертовски вкусный бутерброд с сыром. Дело в том, что ты действительно не хочешь лгать ей. Она заслуживает большего. И, честно говоря, даже когда у твоей комнаты стояла полицейская охрана и ты был прикован наручниками к кровати, она все равно относилась к тебе с уважением. Но это могло бы так легко измениться, если бы вы сказали ей, что застрелили четырех русских тяжеловесов.

‘ Я скажу тебе, Адея, но я понятия не имею, сколько из того, что они мне рассказали, правда. Например, Мэгги рассказала мне, что видела, как я стрелял в парня, которого они нашли в багажнике машины. Но вы сказали мне, что полиция не обнаружила следов огнестрела на моих руках.

- Ты мог бы быть в перчатках.

Именно это я и сказал Мэгги, а она ответила, что нет, я пользовался компьютерной клавиатурой и снял перчатки. Так что она либо лжет об этом, либо лжет о том, что я стрелял из пистолета. В любом случае она лжет, а это значит, что я не могу верить ничему другому из того, что она мне рассказала.

- Что именно она тебе рассказала?

Ты вздыхаешь. - Тебе это не понравится.

- Это плохо? - спросил я.

Ты киваешь. - Боюсь, что так. Ты заставляешь себя улыбнуться.  ‘ Она говорит, что я член банды воров и что мы вломились в дом в Бекенхеме. Каким-то образом в того парня стреляли, и она хотела забрать тело. Потом мы разбились, и я был без сознания, поэтому она и еще двое парней убежали. Или уехал, я бы сказал.

- Так ты вор? - спросил я.

- Она говорит, что я вор, но я начинаю думать, что она лжет.

-Зачем ей лгать о чем-то подобном?

Ты качаешь головой. ‘ Я не знаю. Я действительно не знаю. Но когда она привела меня в дом, чтобы посмотреть, не освежит ли это мою память, группа русских схватила нас".

-Русские?-спросиля.

‘ Русские тяжеловесы. Они думают, что мы с Мэгги знаем, где спрятаны деньги. Много денег. Очевидно, что у нас их нет. По крайней мере, я не знаю, потому что даже если бы я знал, потеря памяти означает, что я не могу вспомнить.

- У меня от тебя голова идет кругом, - говорит она.

Ты заставляешь себя улыбнуться. - Мы с тобой оба.

‘ Где сейчас эти русские? спрашивает Адейя.

Ты удерживаешь ее взгляд, пока твои мысли кружатся. Ты не хочешь лгать ей, но правда о том, что ты убил четверых из них, заставит ее бежать куда глаза глядят. Это правда, что вы не верите, что убили человека в багажнике машины, но нельзя отрицать тот факт, что вы застрелили четырех русских на складе. ‘Мы сбежали", - говорите вы. - Мы расстались, Мэгги пошла своей дорогой, а я пришел повидаться с тобой.

- Так вы кто, воры-домушники?

‘ Мы были там, чтобы украсть деньги с его банковских счетов. Все это было онлайн. Миллионы фунтов, сказала Мэгги. Я в некотором роде хакер, я был там, чтобы убедиться, что деньги были переведены. Но парень Джонстон вытащил пистолет, и все ставки были сняты. Она говорит, что мы положили тело в машину и собирались избавиться от него, но потом разбились.

- Значит, она была с вами в машине, когда та разбилась?

Ты киваешь. Она сидела на переднем пассажирском сиденье, а парень, Питер, - на заднем. Они пострадали не так сильно, как я, и скрылись с места происшествия.

‘ Скрылся с места преступления? Как?

‘ Один из банды был за рулем другой машины. Он их увез.

-И они оставили тебя там?

Ты пожимаешь плечами. ‘ Я был без сознания. Они беспокоились, что полиция уже в пути.

- Они больше заботились о себе, чем о тебе.

Ты киваешь. "Так это выглядит".

- И она сказала, что вы застрелили парня в машине?

‘ Она так и сделала. И она была уверена, что анализ остатков пороха покажет это. Вы совершенно уверены, что результаты были отрицательными?

‘ Да, так сказали в полиции. Это означает, что она ошиблась или солгала.

- Звучит примерно так.

‘ Но зачем ей лгать? Если вы были частью ее команды, чего она добьется, сказав, что вы застрелили человека, если вы этого не делали?"

- Я не знаю, Адея. Я ничего из этого не понимаю.

‘ А русские? Кто они такие во всем этом?

‘ Они искали деньги. Судя по всему, мне удалось перевести деньги со счетов Джонстона, но я не знаю, где они.

- Значит, деньги принадлежат русским?

‘ Может быть. Я не знаю. Ты заставляешь себя улыбнуться. - Я многого об этом не знаю, Адея.

- Снаружи, в машине, вы сказали, что собираетесь обратиться в полицию.

Ты киваешь. ‘ Не вижу, могу ли я что-нибудь еще. Я не знаю, кто я. Ну, Мэгги говорит, что я Том Фишер, хакер, но я не могу ей доверять. Если она лжет о стрельбе, то, возможно, лжет и обо всем остальном. Если вы уверены, что анализ остатков огнестрельного оружия дал отрицательный результат, то полиция не захочет меня арестовывать, не так ли?

‘ Нет, не за стрельбу. Но вы утверждаете, что были в доме, чтобы обокрасть этого человека, Джонстона. Они могут арестовать тебя за это.

Ты киваешь. Она права. ‘ Думаю, да. Вопрос в том, действительно ли я был там для того, чтобы обокрасть его? У полиции есть фотография Мэгги, направившей на меня пистолет, когда я вел машину.

-Откуда у них это? - спросил я.

Мы превышали скорость. Камера контроля скорости сделала снимок. Вы ясно видите, что она держит пистолет.

‘ Тогда, может быть, она застрелила его? Может быть, она и есть убийца.

- Именно об этом я и начинаю думать.

- Возможно, она пытается обвинить тебя в чем-то, что сделала сама.

Ты потягиваешь кофе. ‘ Не думаю, что я нажимал на курок, и в глубине души я не считаю себя вором. Но я был дома. Я был в машине Джонстона. Вряд ли я могу претендовать на роль невинного свидетеля.

Ты доедаешь свой сэндвич и потягиваешь кофе. Она только наполовину съела свой сэндвич, она откусывает, в то время как ты проглотил свой.

"Я думаю, Мэгги поступила правильно, пригласив меня обратно в дом", - скажете вы.

-Почему?

- Потому что это единственное, что может пробудить мою память.

‘ Но этого не произошло, не так ли? Ты пошел туда, и у тебя все еще амнезия.

‘Мы припарковались только снаружи. И мы пробыли там не больше минуты или двух, прежде чем русские схватили нас.

Ее глаза сужаются. - Ты подумываешь о возвращении, не так ли?

Ты заставляешь себя улыбнуться. ‘Если я сейчас пойду в полицию, то окажусь в крайне невыгодном положении. Я не могу ответить ни на один из их вопросов, не так ли? Я до сих пор не могу вспомнить ничего из того, что произошло до катастрофы. Если я скажу им, что меня зовут Том Фишер, то в лучшем случае представлюсь хакером, в худшем - профессиональным преступником. Ты хмуришься. ‘ Нет, у меня сняли отпечатки пальцев, и они не совпали, так что у меня нет судимости. По крайней мере, у Тома Фишера ее нет. Дело в том, что без моей памяти я не в состоянии защитить себя. Мне нужно попасть в этот дом. Именно там все и произошло, так что если что-то и вернет мне память, так это это".

Она морщится. ‘ Я действительно не думаю, что это хорошая идея, - говорит она. - Лучше тебе просто рассказать все полиции, и пусть они расследуют.

- В том-то и проблема, Адея. Мне нечего им сказать.

- Ты можешь рассказать им о русских.

- За исключением того, что я не знаю, кто они такие.

- Они, должно быть, знали об ограблении.

- Это правда.

- Вы могли бы дать им описание, и они могли бы их поискать.

Ты стараешься улыбаться и выглядеть как можно более расслабленным. Ты знаешь, где находятся четверо из них. Мертв на складе недалеко от Кройдона. ‘ Я просто думаю, что был бы лучше подготовлен, если бы хотя бы знал, что произошло в доме. Как бы то ни было, полиция может обвинить меня в чем угодно, и я не могу этого отрицать. Вы же видите, что она волнуется. - Послушай, я тебя не впутываю, я возьму такси, чтобы отвезти меня туда.

- Полиция будет тебя искать, - говорит она.

- Я переоденусь.

Это заставляет ее улыбнуться. - Ты сумасшедший.

- Ты еще более сумасшедший, потому что помогаешь мне.

Она кивает. ‘ Я доверяю тебе, - говорит она. ‘ Я знаю, что в глубине души ты хороший парень. Она смотрит на часы. - Я отвезу тебя, - говорит она.

- Тебе и не нужно.

‘ Я знаю, что не обязана. Я хочу. Так ты будешь в большей безопасности. Я отвезу тебя туда, и ты сможешь осмотреться.

- Ты уверен? - спросил я

‘Я бы не предложила этого, если бы не была уверена", - говорит она. ‘Я имела в виду именно это, когда сказала, что доверяю тебе. Я действительно не понимаю, во что ты ввязался, но я хочу тебе помочь.

-Благодарю вас.

‘Все это часть Национальной службы здравоохранения’. Она смеется, и ты смеешься вместе с ней. Она снова смотрит на часы. - Пойдем сейчас, пока не стемнело.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 22

Aдея останавливает "форд" Fiesta на противоположной стороне дороги от дома. ‘Он большой", - говорит она. Она права. Он огромный. Скорее особняк, чем жилой дом. Ты низко сидишь на переднем пассажирском сиденье в бейсболке "Арсенал", низко надвинутой на лицо. Адея дважды проехала по дороге, вверх и вниз, и вы уверены, что рядом с домом никто не сидит в машинах, и уж точно никаких Range Rover.

‘Это выглядит знакомо?’ Спрашивает Адея, и ты не уверен, что ответить. В каком-то смысле это помогает, так же, как это было, когда Мэгги и Питер привезли тебя сюда, а в каком-то смысле нет, что, конечно, не помогает. Вы не помните, видели ли вы этот дом раньше, не говоря уже о том, чтобы быть внутри, но в нем есть что-то знакомое.

"Я не вижу никакой полиции, а вы?" спросите вы.

‘Это выглядит заброшенным’, - говорит Адейя. "Так это вообще ни о чем не говорит?"

- У меня такое чувство, что я бывал здесь раньше, но никаких конкретных воспоминаний нет. Но это похоже на то место, которое можно увидеть в серии "Убийств в Мидсомере".

‘Вот чего я не понимаю в твоей потере памяти", - говорит Адея. ‘ Вы можете вспомнить телешоу, которое начали показывать почти тридцать лет назад. Но ты не можешь вспомнить свое собственное имя.

Ты киваешь, потому что она права. Вы, наверное, помните, что актер Джон Неттлз сыграл старшего детектива-инспектора Тома Барнаби, так почему же в вашем имени нет ни слова? Мэгги сказала, что тебя зовут Том Фишер, но сколько бы раз ты ни повторял это про себя, ощущения знакомости не возникает.

‘Я бы действительно хотел попасть внутрь", - говорите вы. "Это могло бы помочь мне вспомнить",

‘ Ты хочешь вломиться? Не думаю, что это хорошая идея.

‘ Я не знаю. Когда ты так говоришь, это звучит безумно.

‘ Это не безумие. Я понимаю, что это может вызвать воспоминания. Но это уголовное преступление - вламываться в чужой дом.

- Я не прошу тебя вмешиваться, Адея.

- Я вовлечен, иначе меня бы здесь не было.

‘Мэгги сказала мне, что мы вошли через черный ход. Через сад дома, который примыкает к этому.

- Над входной дверью есть блок охранной сигнализации.

- В нашей команде был специалист по сигнализации.

- Я имел в виду, что если вы попытаетесь проникнуть внутрь сейчас, вам придется иметь дело с сигнализацией.

Ты улыбаешься. "Теперь ты рассуждаешь как взломщик", - говоришь ты.

Она смеется, и это заставляет тебя улыбнуться. У нее милый смех, похожий на хихиканье школьницы. ‘Я определенно не взломщица", - говорит она. - Я просто указываю на то, что вы, вероятно, не сможете попасть внутрь.

‘ Это зависит от того, смогли ли полицейские или криминалисты включить охранную сигнализацию, когда уходили. Владелец дома мертв, и, похоже, больше там никто не живет.

"Теперь ты тот, кто определенно мыслит как взломщик", - говорит она.

‘ Дело не в том, чтобы взломать дверь, а в том, чтобы проникнуть внутрь и посмотреть, освежит ли это мою память. Я же не собираюсь там что-то красть.

"Я уверена, что полиция поняла бы", - говорит она.

"Я действительно надеюсь, что смогу входить и выходить незаметно для полиции", - говорите вы.

Ее взгляд становится жестче. ‘ Ты серьезно, да? Ты хочешь вломиться?

‘ Я хочу попасть внутрь, Адея. Есть разница. Я просто хочу войти и осмотреться. Если мне повезет, это поможет мне вспомнить, и, по крайней мере, тогда, когда я обращусь в полицию, я смогу дать им какое-то объяснение случившемуся.

Она смотрит на тебя несколько секунд, прежде чем кивнуть. - Хорошо, я отвезу тебя.

- Тебе и не нужно.

"У тебя меньше шансов быть замеченным, пока ты в машине", - говорит она, и ты не можешь придраться к ее логике.

Она отъезжает от обочины, едет по дороге и делает поворот. Ты низко надвигаешь кепку на лицо и внимательно следишь за припаркованными машинами, мимо которых проезжаешь. В конце концов она останавливается. - Я не вижу, чтобы кто-нибудь наблюдал, - говорит она.

Вы смотрите на дом. Это двухквартирное здание, намного меньше, чем дом Джонстона. Вокруг обоих домов тянется стена, но она всего по пояс высотой, так что вы можете хорошенько их разглядеть. Они представляют собой зеркальные отражения: эркерное окно на первом этаже, дверь с верандой и окна двух спален на верхнем этаже. У дома слева по стене вьется плющ, а к нему ведет мощеная подъездная дорожка. У дома справа нет плюща и есть аккуратно подстриженный травяной газон.

- По-моему, дома никого нет, - говорит она. - Тебе это не кажется знакомым?

Ты киваешь. ‘ Так и есть. Но это всего лишь ощущение.

‘ Я думаю, они оба вернулись в сад большого дома, - говорит она.  - Ты знаешь, через который ты прошел?

Ты качаешь головой.

‘ Я проверю, есть ли кто дома, - говорит она. ‘ Лучше я пойду, чем ты. Женщине многое может сойти с рук с головокружительной улыбкой.

‘Адея, ты сделала достаточно", - говоришь ты. "Ты можешь оставить меня здесь".

‘ А что, если дома кто-то есть и они вызовут полицию? Тогда для тебя все кончено. Просто оставайся в машине, пока я позвоню в звонок. Это займет всего пару минут, и тогда мы узнаем, свободен ли берег.

Ты улыбаешься. - Теперь ты определенно говоришь как взломщик, - говоришь ты.

Она улыбается и вылезает из машины. Ты смотришь, как она подходит к калитке, толкает ее и направляется к входной двери. Она поднимается на крыльцо и звонит в дверь. Она стоит, глядя на окна спальни, и примерно через минуту снова звонит. В конце концов она возвращается к машине и садится в нее. - Дома никого, - говорит она.

‘Я попробую", - говоришь ты, берясь за дверную ручку. ‘Спасибо за все это, Адея. Я действительно, очень ценю это.

- Я пойду с тобой, - говорит она.

"Тебе и не нужно", - говоришь ты.

‘ Я хочу, - говорит она. ‘ Тебе будет безопаснее, если рядом будут две пары глаз. А если возникнут проблемы, у нас будет машина.

- Значит, теперь ты еще и водишь машину для побега?

- Я просто думаю, что тебе нужна помощь, Фил.

Ты улыбаешься этому. Она все еще называет тебя Филом. - У тебя могут быть неприятности, а я этого не хочу.

‘ Я где-то читал, что незаконное проникновение на чужую территорию является гражданским правонарушением. Пока мы не причинили никакого ущерба, никакого правонарушения совершено не было. Все, что мы делаем, - это срезаем через сад. Здесь никого нет, и большой дом выглядит пустым. Это практически нулевой риск. А если я все-таки уйду, куда ты пойдешь потом?"

‘ В какой-то момент я планировал позвонить в полицию. Они меня заберут.

‘ Если ты сделаешь это, тебе захочется оказаться подальше отсюда. Заехать за тобой домой - это произведет неправильное впечатление, не так ли?

Опять же, трудно придраться к ее логике.

Ты выходишь из машины, и она запирает ее. Она берет инициативу на себя, и ты следуешь за ней вокруг дома. Сад за домом аккуратный, с небольшой лужайкой, окруженной цветочными клумбами. В дальнем левом углу находится садовый сарай. В глубине сада высится живая изгородь из бирючины, а за ней виднеется задняя часть дома Джонстонов. - Что-нибудь из этого кажется знакомым? - спрашивает она.

На этот вопрос нелегко ответить. Вы ничего конкретно не помните, но это место кажется вам знакомым, как будто вы бывали там раньше. Déjà vu? "Может быть", - скажете вы.

Она идет по лужайке к сараю. Ты оглядываешься через плечо на дом позади тебя. Там нет никаких признаков жизни.

Адея проскальзывает за сарай. ‘ Посмотри на это, - говорит она, указывая на пролом в изгороди. ‘ Кто-то пробрался сюда силой. Она указывает вниз, на землю. - И это определенно отпечатки ног.

Ты смотришь вниз, на следы на земле. В идеальном мире вы могли бы сопоставить отпечатки на почве с отпечатками вашей обуви, но почва была в значительной степени выровнена, и вы не можете различить отдельные отпечатки. Но кто-то определенно пробрался сквозь изгородь, причем совсем недавно. "Ты можешь оставить меня здесь, Адея", - говоришь ты.

- Я пойду с тобой домой, - говорит она.

- Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности.

‘ Мы не делаем ничего плохого, ’ говорит она. - И вообще, судя по всему, в обоих домах никого нет. Мы войдем и выйдем раньше, чем кто-либо что-нибудь сообразит.

Прежде чем ты успеваешь что-либо сказать, она наклоняется и пробирается сквозь изгородь. Ты следуешь за ней. Это небольшая борьба, и вы получаете царапины на руках и лице, но в считанные секунды вы справляетесь. Ты стоишь в саду, тяжело дыша. Тебя снова охватывает чувство дежавю. Не воспоминание как таковое, просто ощущение, что вы уже бывали в подобной ситуации раньше.

Сад, в котором вы стоите, вероятно, в десять раз больше того, что находится у вас за спиной. Слева есть большая беседка, а справа - группа яблонь. Сад окружен высокой живой изгородью, и вы держитесь поближе к живой изгороди слева от вас, следуя за Адеей к дому.

Вы проходите мимо декоративного пруда, в котором водятся большие полосатые рыбы кои, затем пересекаете мощеную площадку с японскими фонариками. На другой стороне сада находится большая терраса с кирпичным барбекю, которое выглядело так, словно могло с комфортом накормить несколько десятков человек. Ты продолжаешь смотреть на дом, пока идешь к нему, но там нет никаких признаков жизни.

Вы подходите к дверям во внутренний дворик и заглядываете внутрь. Судя по всему, это библиотека. Или кабинет. Множество книжных полок, два больших мягких "Честерфилда" и несколько кресел с подлокотниками. Плетеная корзина, наполненная поленьями, стояла рядом с массивным чугунным камином. Дальше находится терраса с большим уличным столом, защищенным от солнца двумя раскидистыми зонтиками. Вы выходите на террасу. Стеклянная дверь ведет на кухню. Вы заглядываете внутрь. Это похоже на демонстрационный зал, сплошь сверкающие мраморные рабочие поверхности и приборы из нержавеющей стали. Вы осматриваете замок. Адея присоединяется к тебе.

- Так ты попал сюда в прошлый раз? - спрашивает она.

- Я не знаю.

- Ничего из этого не кажется знакомым?

‘Это происходит и это не происходит", - говорите вы. - Я, конечно, не помню, как оказался здесь, но у меня не покидает ощущение дежавю.

-Разве это не одно и то же?

‘Нет, потому что ты здесь, когда у меня возникает чувство дежавю, а не Мэгги и Питер. Мне кажется, что я был здесь, с тобой, а это невозможно. Такое ощущение, что в моем мозгу произошло короткое замыкание, как будто моя память замкнулась в петлю.

"Как в День сурка".

Ты не можешь удержаться от улыбки. - Вот именно.

Она дергает за ручку двери. Она заперта. "Двери во внутренний дворик - лучший выбор", - говорит она.

"Откуда ты вообще это знаешь?" - спросите вы.

‘Когда я был ребенком, мы жили в доме с дверями во внутренний дворик, и однажды ночью воры вломились туда и украли наш телевизор. Я помню, как приходивший полицейский сказал мне, что двери во внутренний дворик - это все равно что открытое приглашение для вора.

‘Должно быть, это было очень давно", - скажете вы. ‘В наши дни копы редко привлекаются к кражам со взломом. Они просто сообщают номера преступлений по телефону.

Адея подходит к дверям во внутренний дворик. ‘ Вот ты где, - говорит она. Она указывает на раздвижное окно слева. На лакокрасочном покрытии видны следы, а металлическая рама деформирована. - Вот куда ты вошел, - говорит она.

Вы подходите ближе, чтобы лучше рассмотреть. С рамы и стекла явно сняли отпечатки пальцев.

- Наверное, воспользовалась ломом, - говорит она.

Когда вы смотрите на нанесенный ущерб, в вашем сознании возникает образ. Питер с помощью ломика распахнул окно, кряхтя от усилия, его глаза сузились. Мэгги стоит позади него, подгоняя его. Окно скрипит, а затем распахивается. Ты хмуришься. Это настоящее воспоминание или твое воображение создает образ? У вас нет способа узнать наверняка. Теперь, когда изображение у вас в голове, вы можете воспроизводить его снова и снова. Вы создали воспоминание или оно было всегда, и вы только что восстановили его?

Адея толкает панель окна, и оно открывается. "Похоже, полиция не потрудилась отремонтировать его", - говорит она.

‘Ты не должен входить", - говоришь ты. - Можешь подождать снаружи, я осмотрюсь.

‘Строго говоря, мы не вламываемся", - говорит она. ‘Итак, вернемся к незаконному проникновению, которое является гражданским правонарушением. И мы знаем, что владелец дома не в том положении, чтобы подавать на вас в суд.

Справедливое замечание. Но тебе нет необходимости рисковать.

‘ Никакого риска нет, Фил. Мы здесь просто осмотреться. Они называют это городскими исследованиями.

- Закон называет это незаконным проникновением на чужую территорию.

Она усмехается. ‘ Что, как я уже не устаю повторять, не является уголовным преступлением. Она распахнула окно. ‘ Продолжай. Возраст важнее красоты.

Ты хихикаешь и заходишь внутрь. Она следует за тобой. Ты оглядываешься. Это скорее кабинет, чем библиотека, и, судя по всему, книги были куплены ярдом и никогда не читались. Слева - большой антикварный письменный стол с тремя мониторами на нем. За столом стоит кресло руководителя с высокой спинкой, вы садитесь и делаете глубокий вдох, глядя на пустые экраны. - Ты помнишь, как сидел там? - спрашивает Адейя.

"Вроде того", - скажете вы.

-Что-то вродетого?

‘ Ощущение знакомое. Опять это дежавю. Ты включаешь компьютер и затем смотришь на нее. ‘Я знал, как это сделать", - говоришь ты. - Я знал, где находится выключатель, даже не задумываясь об этом.

Система запросит у вас пароль. Если вы использовали компьютер для перевода денег Джонстона, вы должны были получить доступ к системе. Вы кладете пальцы на клавиатуру, гадая, сработает ли мышечная память, но этого не происходит. Ты в отчаянии смотришь на свои руки, желая, чтобы они набрали пароль, который даст тебе доступ к системе, но ничего не происходит. Ты откидываешься на спинку стула. Это кажется правильным. Такое ощущение, что ты уже сидел там раньше.

Адея направляется к двери. - Это красивый дом, - говорит она.

"На это было потрачено много денег", - скажете вы.

Она открывает дверь и выглядывает в холл. Она поднимает глаза. "Это самая большая люстра, которую я когда-либо видела", - говорит она.

Ты продолжаешь смотреть на клавиатуру, пока она медленно выходит в коридор.

На клавиатуре, где криминалисты снимали отпечатки, есть белый порошок, и еще больше порошка в ящиках стола. Предполагая, что вы были без перчаток, как сказала Мэгги, копы к этому времени уже будут знать, что вы были в доме. Они наверняка обвинят вас в убийстве Роберта Джонстона, и даже без пистолета или положительного теста на наличие следов пороха улики против вас накапливаются. Тюрьмы полны людей, которые были осуждены на основании косвенных улик.

Что вы можете сказать им, чтобы убедить их в том, что вы не убийца? Что у вас есть внутреннее чувство, что вы никогда никого не убивали? Чем больше думаешь об этом, тем больше начинаешь казаться, что сдаваться копам - плохая идея. Действительно, очень плохая идея. Ваши отпечатки пальцев должны быть на всем столе и компьютере. Таким образом, они узнают, что вы были в доме, и это делает вас вором. Анализ остатков огнестрельного оружия показывает, что Роберта Джонстона убили не вы, но кто-то, должно быть, нажал на спусковой крючок. Либо Мэгги, либо Питер, либо таинственный Билли. И если вы все были частью команды, которая вломилась в дом, чтобы обокрасть Джонстона, то все это было заранее спланировано, а значит, это был заговор. Мэгги настаивала, что они не входили в дом с оружием и что Джонстон достал пистолет, но что, если она лгала? Что, если бы они принесли пистолет в дом и использовали его, чтобы убить Джонстона? Это было бы простым убийством, и даже если бы вы не нажимали на курок, вас всех могли бы обвинить в заговоре с целью убийства.

- О Боже мой, - выдыхает Адея из зала.

- Что? - спрашиваешь ты, вскакиваешь на ноги и спешишь в холл.

Она стоит у подножия большой изогнутой лестницы с выкрашенными в белый цвет перилами и мраморными ступенями, над ее головой огромная люстра, похожая на замерзший водопад. Стена увешана фотографиями в рамках, всего несколько десятков. И с первого взгляда становится ясно, что вы находитесь в большинстве из них.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 23

- Пихил, что, черт возьми, здесь происходит? - шепчет Адея. Она смотрит на большую фотографию в богато украшенной позолоченной рамке. Фотография около пяти футов в высоту и трех футов в ширину, и на ней изображена семейная группа, явно муж, жена и двое маленьких детей. А муж - это ты. На тебе темно-синий костюм, блестящая белая рубашка и синий галстук в красную полоску. Вы сидите в темно-зеленом кожаном кресле с подлокотниками, а полки позади вас заставлены переплетами в твердом переплете, так что вы предполагаете, что фотография была сделана в кабинете. Сбоку от кресла стоит женщина, ее рука покоится на вашем плече. Вы можете отчетливо разглядеть ее обручальное кольцо. На ней красное платье, оттеняющее ее рыжие волосы. И красные туфли на высоких каблуках. Она смотрит на тебя с мягкой улыбкой на лице, и ты можешь просто сказать, как сильно она тебя любит.

Двое детей сидят перед креслом. Девочка восьми или девяти лет, с волосами и глазами своей матери, и мальчик на пару лет моложе, с прилизанными волосами и кривой улыбкой. На мальчике костюм, но он ему на размер больше. На девочке платье почти того же цвета, что и у ее матери.

- Это ты, - говорит Адейя.

"Я вижу это", - шепчешь ты.

‘ С женой и детьми. Как ты можешь их не помнить?

‘Я не знаю", - скажете вы. ‘Но я абсолютно ничего не помню ни об одном из них. От всего этого. Ты проводишь рукой по волосам. Ваше сердце бешено колотится, и вы дышите медленно и ровно, пытаясь успокоиться.

"Это твой дом", - говорит она.

Ты киваешь. - Я понимаю.

‘ Но вы сказали, что владелец дома погиб в разбившейся машине. И вы сказали, что Мэгги сказала вам, что вы застрелили его. Ну, ты явно не мог застрелиться.

‘Все, что она мне сказала, было ложью", - тихо говоришь ты. "Все".

- Знаю, знаю.

‘Они пришли сюда, чтобы обокрасть тебя. Человек, которого застрелили, должно быть, был одним из воров.

‘ Может, он Том Фишер. Мэгги сказала, что я Том Фишер и что я застрелил Роберта Джонстона. Может быть, все наоборот.

‘ Ты ни в кого не стрелял. Следов пороха не было, помнишь?

‘Верно. ДА. Итак, в этого парня Фишера стреляют, и они забирают его тело. Но зачем брать меня?

‘ Может быть, они не получили того, что хотели. Поэтому они забрали тебя, чтобы допросить. Они собирались заставить вас сказать им, где деньги. Но авария привела к осуществлению их плана. Им пришлось сбежать, оставив тебя с телом.

Ты киваешь. Все, что она говорит, имеет смысл. Потом меня проверили в больнице и обнаружили, что я потерял память. Они проверили меня , и когда поняли, что все мои воспоминания были стерты, они придумали План Б. Чтобы убедить меня, что я был одним из их команды, и посмотреть, смогут ли они освежить мою память, чтобы выяснить, куда делись деньги.

‘ За исключением того, что, если к тебе вернется память, ты, вероятно, вспомнишь, кто ты. Она кивает на семейный портрет. - Если бы ты вспомнил, что ты и есть этот парень, ты бы не стал им помогать, не так ли?

‘ Может быть, они решили, что моя память может возвращаться урывками. Может быть, они решили, что сначала вернутся самые свежие воспоминания, и тогда я узнаю, где деньги. И если бы я все еще верил, что являюсь частью их команды, я бы сказал им.

- А если бы ты этого не сделал, они бы выбили это из тебя.

‘ Возможно. Ты смотришь вверх по лестнице. Там есть еще личные фотографии в рамках. Вы с семьей в Диснейленде. На пляже. У бассейна. В Нью-Йорке. В Париже. Есть и деловые фотографии. Ты пожимаешь руку Тони Блэру. Биллу Гейтсу. Алану Шугару. Позирует рядом с полудюжиной ведущих генеральных директоров компаний по всему миру.

- Ты знаешь известных людей, не так ли? - спрашивает она.

-По-видимому.

- И вы не помните, чтобы встречались с кем-нибудь из них?

Ты качаешь головой. - Нет.

‘ Жаль. Она показывает на фотографию Билла Гейтса. - Ты встретила самого богатого человека в мире.

‘Нет, я думаю, что в наши дни он занимает пятое место. Илон Маск - номер один".

Она поворачивается и смотрит на тебя. - Как ты можешь помнить это, но не помнить встречи с ним?

- Я не знаю, Адея. Ты указываешь рукой на стену с фотографиями. ‘ Но могу вам сказать, что я не помню ни одной из этих фотографий. Я не помню, как встретил свою жену, не помню, как родились мои дети. Я имею в виду, я вижу, что это я на всех этих фотографиях, это определенно я, но у меня нет абсолютно никаких воспоминаний о том, что я когда-либо был Робертом Джонстоном ".

‘ Но ведь это твоя бесплатная карточка на выход из тюрьмы, не так ли? Это был твой дом. Это тебя ограбили. Она хмурится. ‘ Но ведь они уже должны это знать, не так ли? Здесь была полиция. Они, должно быть, были внутри, а это значит, что они должны были видеть фотографии.

‘Это должно было произойти после того, как я выписался из больницы", - говорите вы. - Но как только они узнали, вряд ли смогли бы позвонить мне, не так ли?

- Они могли обратиться в прессу.

‘ Но захотят ли? Их больше заинтересует поимка воров, чем мое задержание. И чем меньше воры знают о расследовании, тем лучше. Но вы правы, это действительно все меняет. Я могу поговорить с ними, и они будут на моей стороне.’ Вы улыбаетесь, понимая, что это немного оптимистично, поскольку вам все равно придется объяснять смерть русских на складе под Кройдоном. Вы смотрите вверх по лестнице, и в этот момент у вас внезапно начинает кружиться голова, как будто вся кровь отхлынула от вашей головы. Адея видит, как на твоем лице мелькает замешательство, и она делает шаг вперед, когда ты перестаешь передвигать ноги. Она хватает тебя и помогает сесть на ступеньки.

- Что происходит? - спрашивает она, на ее лице написано беспокойство.

Ты открываешь рот, чтобы ответить, но железный ремень снова обхватывает твою грудь, и ты едва можешь дышать. Ты стараешься сохранять спокойствие, но чем больше ты борешься, тем больше нарастает паника.

Адейя сжимает твои плечи и заглядывает в глаза. ‘Дыши медленно", - говорит она. ‘Медленно и глубоко’. Она прикладывает два пальца к твоей шее, нащупывая пульс.

Ты пытаешься делать, как она говорит. Тебе хочется задыхаться, как собаке, и ты с этим борешься. Твои руки трясутся, и ты сжимаешь их в кулаки.

‘Твое сердце учащенно бьется, но оно сильное и регулярное", - говорит Адея. - У тебя нет сердечного приступа.

Это хорошая новость, которая поможет вам успокоиться. Она медсестра, она знает, что делает.

Она убирает пальцы. ‘ Вот и все, - говорит она. ‘ Медленно и глубоко. Это приступ паники, Фил.

Ты киваешь. Ты уже чувствуешь себя лучше.

‘Я хочу, чтобы ты попробовал дышать ровно", - говорит она. ‘Дыши четыре секунды. Задержите воздух в легких на четыре секунды, затем выдохните на четыре секунды. Затем подождите четыре секунды, прежде чем снова дышать.

Ты киваешь и делаешь, как она предлагает.

Она наблюдает, как вы вдыхаете и выдыхаете, и одобрительно кивает. ‘Отлично", - говорит она. ‘ Вы идеальный пациент. Такое случалось раньше?

- Пару раз.

"В следующий раз, когда почувствуешь приближение приступа паники, попробуй дышать ровно, пока не успокоишься".

‘ Хорошо. Спасибо.

Она помогает вам подняться на ноги. Вы обнаруживаете, что смотрите на семейный портрет. Женщина - ваша жена - потрясающая. Ты не можешь поверить, что абсолютно ничего о ней не помнишь. Ты даже не знаешь ее имени. Или имен твоих детей. Как такое могло случиться?

- Ты их не помнишь? - спрашивает она, словно читая твои мысли.

-Вовсе нет.

‘ Почему их сейчас нет? Почему их не было здесь, когда вы вломились?

Два хороших вопроса, ни на один из которых вы не можете ответить.

‘Я полагаю, вы могли бы развестись’, - говорит она. ‘Но ведь дом обычно ведет мать, не так ли? Особенно когда речь идет о детях.

Ты смотришь вверх по лестнице на десятки своих фотографий в рамках с богатыми и знаменитыми. "Кто я, черт возьми, такой?" шепчешь ты.

‘На это достаточно легко ответить", - говорит она. "Вы Роберт Джонстон, и, очевидно, вы богаты как Бог".

Вы качаете головой. "Мне нужно поговорить с полицией", - говорите вы.

‘ Говоря как ваша медсестра, я думаю, вам нужно перевести дух. Она улыбается. ‘ Как в переносном, так и в буквальном смысле. Становится поздно, к тому времени, как сюда приедет полиция, уже стемнеет, и они отправят тебя прямиком в полицейскую камеру. Им нужно будет допросить вас, а вам понадобится адвокат, так что они, вероятно, не соберутся провести полное собеседование до завтрашнего вечера.

Ты хмуришься. "Почему я буду в полицейской камере?"

- В машине было тело, Фил.

‘ Но это мой дом? Я Роберт Джонстон. Очевидно, что я здесь живу. Если уж на то пошло, я - жертва.

Вот почему тебе лучше связаться с ними утром. Так у тебя впереди целый день и меньше шансов, что они засадят тебя в камеру. И это даст тебе возможность привести свои мысли в порядок.

- Ты думаешь, мне это нужно?

"Я думаю, последнее, что вам нужно, - это очередная паническая атака во время собеседования", - говорит она.

Ты киваешь. Это определенно правда. - Так где же мне остановиться?

‘ Ты можешь поспать на моем диване, ’ говорит она. - Я закажу еду на вынос. Мы можем все обсудить, и ты соберешься с мыслями.

‘Хорошо", - говорите вы. Внезапная мысль поражает вас. "Это мой дом, верно?"

"Повсейвидимости".

‘ Значит, мне нужно переодеться. Ты показываешь наверх. - Предположительно, там много вещей.

Она усмехается. - Давай посмотрим, ладно?

OceanofPDF.com

ГЛАВА 24

TГлавная спальня находится наверху лестницы. Огромная комната с окнами, выходящими в сад за домом. Одеяло смято, а четыре подушки разбросаны по кровати королевских размеров. Наволочки и пододеяльник украшены рисунком из тигровой шкуры, который заставляет Адею улыбнуться. "Классно", - говорит она.

"Это в моем стиле?" - спросите вы.

- Может быть, это выбрала ваша жена.

На боковом столике лежит бумажник. Коричневая кожа с логотипом Louis Vuitton спереди. Вы открываете его. Внутри пачка пятидесятифунтовых банкнот, кредитные и дебетовые карточки и водительские права. Вы вытаскиваете права. Это твоя фотография, в этом нет сомнений. Меня зовут Роберт Уильям Джонстон. Имя вам ничего не говорит, а дата рождения - просто цифра. Вы показываете водительские права Адее. "Роберт Уильям", - говорите вы. -Только не Фил.

‘Я все еще думаю, что ты похож на Фила", - говорит она. Она внимательно смотрит на права. ‘Вы Овен, вам нравится рисковать и пробовать что-то новое, и вам нравится побуждать своих друзей выходить из их зоны комфорта. Люди-Овны очень энергичны и, как правило, обладают хорошим чувством юмора.

Ты ухмыляешься. ‘ Понятия не имею, верно это или нет. Вы кладете лицензию обратно в бумажник и кладете ее в карман.

По обе стороны от массивного телевизионного экрана стоят два больших белых буфета, но шкафов нет. Слева есть две двери, одна из которых ведет в отделанную мрамором ванную комнату с гидромассажной ванной, душевой кабиной, туалетом, биде и двумя умывальниками. Есть только одна зубная щетка, и все туалетные принадлежности мужские.

Другая дверь ведет в гардеробную с раздвижными зеркальными дверями по обе стороны. Адея отодвигает одну из дверей. В магазине полно костюмов, жакетов и брюк. Она достает костюм и кивает на этикетку. "Хьюго Босс", - говорит она.

Ты отодвигаешь другую дверь. Там полно рубашек, деловых, повседневных и поло. "Никакой женской одежды", - говорите вы.

Адея выдвигает ящик. В нем полно боксерских трусов. В другом ящике полно носков.

"Может быть, я разведен", - говорите вы.

- Да, но, как я уже говорил, при разводе дом обычно ведет женщина.

- Может быть, у меня дом побольше, и она сняла его для себя и детей.

- Тебе это не кажется знакомым?

Ты киваешь. "Вроде того".

- А как насчет постельного белья с тигровым принтом?

Ты не можешь удержаться от ухмылки. ‘ Да, я могу представить себя спящей здесь. Но я не думаю, что это воспоминание.

- Принимаешь желаемое за действительное?

Ты хихикаешь. ‘Мне здесь комфортно. Но я не чувствую себя здесь как дома.

Вы выдвигаете ящик стола. Внутри несколько дюжин наручных часов, все дорогие.

- Похоже, ты коллекционер, - говорит Адея.

Ты киваешь. Вы узнаете эти бренды - Rolex, Cartier, Patek Philippe и Audemars Piguet, но не помните, чтобы когда-либо покупали или носили их.

Вы возвращаетесь в холл. Из него ведут еще шесть дверей. Одна из них ведет в ванную комнату, остальные пять - спальни, все безукоризненно обставленные дорогой мебелью. Все они выглядят как выставочные залы без каких-либо признаков того, что ими кто-либо когда-либо пользовался. Конечно, ни одна из них не является детской.

- Похоже, дети у нас не ночуют, - говорит Адея.

‘Кто-то должен следить за чистотой", - говорите вы. - И там должен быть садовник.

- И, может быть, дворецкий, - говорит Адейя.

Ты возвращаешься в хозяйскую спальню. Ты выбираешь боксерские шорты и носки, пару джинсов Diesel и рубашку поло. На полке стоят туфли, которые выглядят так, словно их сшили по мерке. Вы надеваете одну из них - черные мокасины. Оно идеально подходит.

‘ Золушка, ’ говорит Адея с усмешкой. Она выходит в коридор, пока ты переодеваешься. Рубашка и джинсы сидят идеально. Вы выбираете ремень Louis Vuitton и черную кожаную куртку Armani. Ты рассматриваешь себя в одной из зеркальных дверей и одобрительно киваешь. Ты хорошо выглядишь. Адея повторяет это чувство, когда ты выходишь из спальни. - Мило, - говорит она.

- Что теперь? - спросил я

- Я отвезу тебя к себе и закажу еду на вынос, как я уже сказал.

‘Мы могли бы остаться здесь", - говоришь ты. - Полагаю, на кухне полно еды.

‘ Мы могли бы. Но что, если сосед заметит и вызовет полицию? После того, что случилось, они пришлют вооруженную полицию, и вы с самого начала будете защищаться.

‘Но это мой дом", - говорите вы. Вы протягиваете руки. ‘ Это доказывает только одежда. Как и фотографии внизу.

‘ Я тебя слышу. Но они не узнают этого, пока не ворвутся сюда со своим оружием. И у тебя не будет никакого контроля над временем.

Ты задумчиво киваешь. Адея говорит очень разумно.

Она морщит лоб. - Тем не менее, моя комната довольно маленькая, а это ... дворец по сравнению с ней. Мы могли бы не включать свет и держаться подальше от фасада дома.

- Ты готов к этому? - спросил я

Она смеется. ‘ Конечно, почему бы и нет? В конце концов, это твой дом.

Ты спускаешься вниз и идешь на кухню. Адея следует за тобой. Ты открываешь холодильник. Там полно еды. Молоко, яйца, сыр, стейки, отбивные, бекон. В нижней части холодильника есть отделение, заполненное свежими овощами. Адея заглядывает тебе через плечо и улыбается. "Похоже, ты плотоядное животное", - говорит она.

‘ Думаю, ты прав, - говоришь ты. ‘ Но я понятия не имею, какое мясо на вкус. И я понимаю концепцию, согласно которой есть животных неправильно. Но это мой дом, и это мой холодильник на моей кухне, так что, думаю, это моя еда.’ Ты заставляешь себя улыбнуться. ‘ Как насчет омлета с сыром и грибами? И салата?

- Ты умеешь готовить?

Ты думаешь об этом несколько секунд, а затем киваешь. - Да.

В холодильнике есть несколько бутылок шампанского, и ты достаешь одну. Это Cristal. По какой-то причине вы знаете, что это хороший бренд. "Шипучий?" - спросите вы.

Адейя улыбается и качает головой. - Я не пью алкоголь.

Ты смотришь на этикетку. ‘ Думаю, да. Но, думаю, мне нужна ясная голова. Вы ставите бутылку обратно в холодильник и начинаете доставать продукты, которые вам понадобятся для ужина.

‘ Как насчет того, чтобы я приготовила нам чай? Спрашивает Адея.

- Дерзай.

Сбоку стоит большая канистра из нержавеющей стали с ЧАЕМ. Она открывает его и достает два пакетика чая, затем включает чайник.

Вы выкладываете продукты на стол, открываете шкаф и достаете сковороду, затем открываете выдвижной ящик и достаете лопатку. Ты стоишь и смотришь на сковороду и лопатку. Как ты узнал, где они? Ты смотришь на Адею, а она смотрит на тебя. - К тебе возвращается память?

Ты хмуришься. ‘ Я не помню, когда был здесь, но да, я знал, где сковорода. Я просто открыла шкафчик, даже не подумав об этом. Ты держишь лопаточку. - И я знал, где это находится.

‘ Может быть, мышечная память, - говорит она. - Полагаю, ты мог бы водить машину или ездить на велосипеде, если бы захотел.

Вы ставите сковороду на плиту и увеличиваете огонь, затем разбиваете яйца в стеклянную миску, прежде чем добавить немного воды. В банке для посуды Le Creuset есть венчик, и вы начинаете взбивать яйца.

- Я приготовлю салат, - говорит Адея, моет листья салата и нарезает помидоры, авокадо и огурец.

Вы заканчиваете взбивать яйца, затем выливаете смесь на сковороду, прежде чем нарезать грибы и сыр.

Ты быстро расправляешься с омлетами, и Адея одобрительно кивает. "Ты настоящий повар", - говорит она.

"Странно, но такое чувство, что я никогда не делал этого раньше, но, очевидно, я должен был это делать".

Ты переносишь еду на островок посреди кухни, пока Адея готовит чай.

Она относит кружки на столик и садится на табурет рядом с вами. Она берет вилку и пробует омлет. ‘Боже мой, как вкусно’, - говорит она. "Мои комплименты шеф-повару".

Вы болтаете во время еды. Обычный разговор туда-сюда нелегок, потому что на самом деле нет ни одного вопроса, на который вы могли бы ответить, поэтому чат во многом односторонний, когда вы спрашиваете ее о ее жизни. Ей нравится быть медсестрой, но не нравится это занятие. Кем она действительно хочет быть, так это врачом. Это то, чего она всегда хотела. Но родители отговорили ее от изучения медицины и сказали, что сестринское дело подойдет ей больше. Она получила степень бакалавра сестринского дела и закончила ее с отличием, но работа оказалась неудовлетворительной, как она всегда и предполагала. Большая часть ее времени была потрачена на общение с врачами, которые были не в своей тарелке, и несколько раз ей приходилось исправлять ошибки, которые легко могли привести к смерти пациента. Она хотела переквалифицироваться на врача, но это означало поступление на курсы медицины для поступления в аспирантуру, что означало бы еще четыре года учебы и еще четыре года студенческих долгов. Ее родители охотно давали советы по выбору карьеры, но гораздо меньше стремились предложить ей финансовую поддержку. С восемнадцати лет она полностью обеспечивала себя самостоятельно. Ее родители развелись в тот год, когда она окончила университет, отец вернулся в Нигерию, а мать вторично вышла замуж за английского адвоката, у которого было трое маленьких детей от предыдущего брака. Вы чувствуете, что она негодовала из-за потери родителей, но еще больше ее возмущало то, что они подтолкнули ее к работе, которая казалась ей неприятной и не приносящей удовлетворения. Несколько раз ты ловишь себя на том, что извиняешься, и каждый раз она улыбается и говорит, что это не твоя вина, и это, очевидно, не так, но ты просто чувствуешь, что с ней обошлись грубо.

"В том, что ты медсестра, есть одна хорошая черта", - говоришь ты.

-И что же это такое?

‘Я, наверное, не встретил бы вас, если бы вы были врачом", - говорите вы. ‘ А если бы и знал, у тебя не нашлось бы на меня времени. Я, конечно, не могу представить, что врач помог бы мне так, как ты.

‘ Думаю, мы никогда этого не узнаем, - говорит она. Она отводит глаза, и ты спрашиваешь себя, не смутил ли ты ее. - Так какие у тебя планы на завтра? - спрашивает она.

- Я первым делом позвоню инспектору и договорюсь о встрече с ними на нейтральной территории.

- Они наверняка захотят отвезти тебя в полицейский участок для допроса.

‘ Я понимаю. Но сначала мне нужно установить параметры. Они должны понять, что я жертва, что именно меня ограбили".

‘ Им придется с этим смириться. Это явно твой дом.

‘ Но мне придется объяснить, почему Мэгги и Питер забрали меня из больницы. И почему они пытались убедить меня, что я член их команды.

‘ Это достаточно просто. Как вы сказали, они играли с вами, они думали, что если им удастся убедить вас в том, что вы работаете с ними, вы выдадите номера счетов.’

- Я все еще не могу поверить, что они пытались заставить меня думать, что я убийца.

‘ Где они сейчас? Ты знаешь?

‘ Они не сказали, куда направляются. Ты пытаешься небрежно улыбнуться, ты не хочешь, чтобы она обращала слишком много внимания на то, почему ты расстался с Мэгги и Питером, потому что тогда тебе пришлось бы объяснять насчет мертвых русских.

-Как тебе удалось от них сбежать?

Ты потягиваешь чай, пытаясь выиграть время. После всего, что она для тебя сделала, ты не хочешь быть менее правдивым. Но если ты расскажешь ей, что произошло на складе, это сильно изменит ее мнение о тебе. ‘ Мы с Мэгги поговорили об этом и решили, что будет лучше, если мы пойдем разными путями. По крайней мере, это правда.

- Значит, они отказались от попыток заставить вас вспомнить счета?

‘Я думаю, они поняли, что я не симулировал свою амнезию и что моя память вернется не скоро’. Опять же, это в значительной степени правда. Не вся правда, конечно, но и не откровенная ложь.

‘ Тогда вот что ты им скажешь. Во всем этом есть смысл. Она улыбается. - Вы всегда можете попросить рекомендацию у Билла Гейтса.

"Странно, я знаю, кто такой Билл Гейтс, я знаю все о Microsoft и Windows, но я не помню, чтобы когда-либо встречался с ним".

‘ Может быть, ты знаменит. Она достает телефон и нажимает на экран. Ты потягиваешь чай, наблюдая за ней. На ее лице легкая улыбка, а глаза сверкают. Она такая красивая. У тебя должны быть подобные мысли? Ты женат, у тебя есть дети. Или, может быть, разведен с детьми. Не совсем свободен и не женат, но это сделало бы тебя доступным. Но заинтересует ли это ее? Она смотрит на тебя и улыбается. -Что? - спрашивает она.

- Что вы имеете в виду?

- Ты пялился на меня.

Ты тихо хихикаешь. ‘ Извини. Мне просто интересно, почему ты мне так помогаешь.

- Я медсестра. Помогать людям входит в должностные инструкции.

- Взлом со взломом - нет.

‘ Это твой дом. Так что с этим у нас все в порядке.

‘ Верно. Но все, что ты для меня сделал, выше всяких похвал. Не могу поверить, что вы делаете это для всех своих пациентов.

Она улыбается. - Напрашиваешься на комплименты, Фил?

- Полагаю, в каком-то смысле так оно и есть.

Ее улыбка немного смягчается, но глаза по-прежнему теплые. ‘Я рад помогать тебе, я могу сказать, что ты хороший человек и что тебе нужна помощь. Что касается того, куда мы пойдем дальше, это действительно зависит от миссис Джонстон и маленьких Джонстонов. Я не разрушаю брак, Фил. Никогда не был и никогда не буду. Нам нужно знать, какого ты мнения о них.

‘Хотел бы я знать", - скажете вы. "Но нет никаких признаков того, что они здесь живут".

‘Что может означать, что ты закопал их под патио", - говорит она. ‘И это было бы поводом для беспокойства’. Она улыбается, когда твое лицо вытягивается. - Это была шутка.

Вы хотите сказать ей, что никогда бы намеренно никому не причинили вреда, но четверо погибших русских говорят об обратном.

‘У вас есть страница в LinkedIn и веб-сайт’, - говорит она. "Вы финансовый консультант".

Ты поднимаешь руку. "Ты должен быть осторожен с тем, что говоришь мне", - говоришь ты.

Она склоняет голову набок. - Почему ты так говоришь?

‘ Это то, что сказал доктор Маккензи о том, что нужно быть осторожным, чтобы не создавать ложных воспоминаний. Ты мог бы рассказать мне что-нибудь о себе, то, чего я не знал. Я запомню это, потому что ты мне сказал, но это будет не настоящее воспоминание, это будет воспоминание, которое я создал на основе твоих слов. Ты морщишься. - Извини, я не очень хорошо тебе это объяснил.

‘ Нет, я понимаю, о чем ты говоришь. Но я могу сказать вам, что у вас солидный финансовый опыт и, судя по внешнему виду веб-сайта, вы привыкли иметь дело с большими суммами денег ".

- Там что-нибудь говорится о моей семье?

‘ Если бы это было так, мне, наверное, не стоило бы тебе говорить, верно? Фальшивые воспоминания и все такое. Но нет, на странице LinkedIn ничего нет о вашей семье. И, похоже, у вас нет страницы в Википедии.’ Она кладет трубку. ‘ Впрочем, все хорошо. Ты реальный человек с реальным бизнесом, полиция тоже это заметит. Они будут на твоей стороне, Фил. Я не думаю, что тебе есть о чем беспокоиться.

- Надеюсь, ты прав.

Она кивает. - У меня хорошее предчувствие на этот счет.

Она берет тарелки и относит их в раковину. - Ты приготовила, так что меньшее, что я могу сделать, - это помыть посуду.

- Там есть посудомоечная машина ... - говоришь ты и указываешь на один из шкафов, но затем останавливаешь себя, осознав, что это, должно быть, срабатывает твоя память.

‘Это так странно, как это происходит", - говорит она. "Вы можете вспомнить, где находится посудомоечная машина, но не помните, как пожимали руку Биллу Гейтсу".

‘ Наверное, я часто пользовался посудомоечной машиной, поэтому срабатывает мышечная память. Но да, это странное чувство.

Она открывает шкаф и достает посудомоечную машину Bosch. Она загружает в него сковороду, тарелки, кружки и столовые приборы. - Ты не против, если я останусь здесь на ночь? - спрашивает она.

‘ Это, конечно, прекрасно. Но я могу взять такси завтра, если ты захочешь поехать.

- Я бы предпочел доставить тебя сам, и мне не хочется возвращаться в Килберн только для того, чтобы вернуться сюда завтра утром.

"Много свободных спален", - говорите вы.

-Совершенноверно.

Ты чувствуешь, как краснеют твои щеки. Подумала ли она, что ты намекаешь на то, что она могла бы переспать с тобой? Честно говоря, это было не то, что вы имели в виду, но в наши дни было так легко посылать неправильные сигналы. Она нажимает кнопку, чтобы включить посудомоечную машину, затем присоединяется к вам на кухне. ‘ У тебя были какие-нибудь мысли о том, где с ними встретиться? Ты сказал "нейтральная территория", верно?

‘ Думаю, где-то снаружи. С кучей народу. На всякий случай.

- О чем ты беспокоишься? - спросил я.

‘ В основном вооруженные копы. В багажнике машины, за рулем которой я был, лежал труп, они этого не забудут. У них есть протоколы, которым нужно следовать, и если они все еще думают, что я был ответственен за стрельбу в кого бы то ни было, они пришлют офицеров по огнестрельному оружию ".

‘ Но вы тот, кто приближается к ним? Наверняка это докажет, что вы не представляете угрозы.

‘ Можно и так подумать. Но никогда нельзя быть уверенным. Поэтому, если я нахожусь в общественном месте в окружении людей, имеющих доступ к смартфонам, все будут вести себя наилучшим образом ".

- Так где было бы неплохо?

Ты достаешь телефон и переходишь к Картам Google. ‘ Парк, говоришь ты. Где-нибудь в центре, потому что, предположительно, в какой-то момент меня отвезут в полицейский участок. Ты изучаешь карту. ‘Далвич Парк" выглядит хорошей ставкой. Ты знаешь его?"

‘Я там была’, - говорит она. ‘Это мило. Там есть озеро для катания на лодках и кафе. Я могу высадить тебя там и отправиться в больницу, чтобы приступить к своей смене.

"Звучит как план", - скажете вы.

-Как насчет еще одной чашки чая?

- Ты читаешь мои мысли.

Она смеется. ‘ Если бы я могла, это значительно облегчило бы твою потерю памяти. Я мог бы покопаться и восстановить все воспоминания, которые ты потерял.

"Я надеюсь, что они все еще там", - говорите вы.

Она хмурится. - Что ты имеешь в виду?

Ты морщишься. ‘Если воспоминания все еще там, и у меня просто возникают проблемы с их восстановлением, то в какой-то момент в будущем есть шанс, что я получу их обратно. Но что, если они ушли навсегда? Что, если авария стерла все мои воспоминания, как стирают жесткий диск? Может быть, воспоминания ушли навсегда.

- Доктор Маккензи говорил, что такое может случиться?

‘ Похоже, он думал, что ко мне вернется память, и скорее рано, чем поздно. Но этого просто не происходит.

‘ Тогда ты можешь доверять ему. Он знает, что делает.

Ты заставляешь себя улыбнуться. ‘ Я надеюсь на это. Я действительно хочу.

Она проходит мимо вас, чтобы подойти к чайнику, так близко, что вы чувствуете запах ее духов. Не задумываясь, ты обнимаешь ее за талию и притягиваешь ближе к себе. Ее рот приоткрывается, когда твои губы прижимаются к ее губам, и на секунду она отвечает на твой поцелуй, но затем отталкивает тебя, явно взволнованная.

‘Прости", - говоришь ты. ‘Это было глупо. Мне так жаль.

Она поднимает руку. - Все в порядке.

‘ Нет, все не в порядке. Я не имел права этого делать. Только не после всего, что ты для меня сделал.

‘ Фил, все в порядке, ’ говорит она. - Поцелуй был чудесным. Лучше, чем чудесный. Я всю ночь гадал, на что это было бы похоже - поцеловать тебя, и теперь я знаю. Она протягивает руку и берет твою правую руку в обе твои. ‘ Но я не знаю, кто ты, и я не знаю, что ты такое. Ты так много знаешь обо мне, но я ничего не знаю о твоей истории, о том, откуда ты, что ты сделал. Возможно, ты все еще женат, возможно, ты все еще любишь свою жену, и если это так, то я не имею права целовать тебя.

"Я не чувствую себя женатым", - говорите вы.

Она смеется. "Это говорят все женатые мужчины, которые когда-либо ко мне клеились", - говорит она.

‘ Нет. Я имею в виду, что не чувствую, что в моей жизни есть жена.

- На фотографиях в холле написано по-другому, Фил. Она сжимает твою руку. ‘ Возможно, ты права, ты вполне можешь быть свободной и незамужней, насколько нам известно, но мне нужно быть уверенной, прежде чем мы сделаем следующий шаг, каким бы он ни был. Давайте просто подождем и посмотрим, что произойдет. Я уверен, что в конце концов к тебе вернется память, и когда это произойдет, мы сможем решить, как нам двигаться дальше.

Ты киваешь. В ее словах много смысла. - Но поцелуй прошел нормально?

Она улыбается и снова отводит глаза. - Поцелуй был чудесным.

-Пять звездочек?

Она смеется. - Из десяти?

OceanofPDF.com

ГЛАВА 25

Яоткрываю глаза сразу после восьми часов утра. Вам требуется несколько секунд, чтобы осознать, что вы находитесь в постели в том, что явно является вашим домом, и еще несколько секунд, чтобы осознать, что вы не помните, чтобы когда-либо просыпались там раньше. Вы наполовину надеялись, что, когда проснетесь в своей собственной постели, к вам вернется память, но этого, очевидно, не произошло. Вы знаете, где вы были, и вы можете вспомнить, как болтали с Адеей на кухне до раннего утра, но у вас не было абсолютно никаких воспоминаний о том, что вы были в доме раньше.

Ты помнишь, как она ложилась с тобой в постель и как она позаимствовала одну из твоих футболок, чтобы лечь спать. Она положила подушку посередине кровати, разделяя вас, и тебя это вполне устраивало. Все, что она сказала прошлой ночью, было написано на кнопке. Никто из вас не знал, кем или чем вы были, и это не было фундаментом для построения каких-либо отношений. Ты хорошо спал, но проснулся рано утром и обнаружил, что ее рука лежит поверх подушки, а ладонь касается твоего плеча. Ты наслаждался ощущением ее плоти на своей, но в конце концов она перевернулась к тебе спиной.

Ты садишься. Футболка лежит в изножье кровати. Она ушла? Неужели она ускользнула, не попрощавшись? Не переборщил ли тот поцелуй на кухне? Эти вопросы все еще крутятся у тебя в голове, когда она появляется в дверях, одетая в форму медсестры. ‘Самое замечательное в ношении формы - это то, что никто не знает, что ты не ходил домой прошлой ночью", - говорит она. "Здесь нет позорной дорожки".

"Во сколько тебе нужно быть на работе?" спросите вы.

‘ У меня есть время приготовить тебе яичницу’болтунью, - говорит она. - И тосты.

‘Потрясающе", - скажете вы. "Дай мне принять душ и одеться, и я сейчас спущусь".

В первый раз она замечает пластырь на мизинце твоей левой ноги и указывает на него. - Что случилось? - спросил я.

‘Ничего особенного", - отвечаешь ты. "Я порезался, когда брился".

Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но потом передумывает и направляется по коридору, а ты направляешься в ванную. Ты принимаешь душ, бреешься, переодеваешься в новую рубашку поло и джинсы Diesel и заходишь на кухню, когда Адея намазывает маслом тосты. На острове есть две кружки кофе.

На плите готовятся яйца. Она доедает тост и подходит, чтобы начать помешивать яйца деревянной ложкой. - Ты предпочитаешь яичницу вкрутую или с жиром? - спрашивает она.

Это достаточно простой вопрос, но вы не знаете. Затем вы вспоминаете, что съели их в больнице. ‘Средний, я полагаю", - скажете вы. - В прошлый раз они были такими же, и были очень вкусными.

- Ты снова хочешь жареную картошку с помидорами?

"Просто яйца и тосты - это прекрасно", - говорите вы, садясь за столик в the island и потягивая кофе.

Она ложкой намазывает яйцо на тост и ставит две тарелки на подставку, затем берет ножи и вилки и садится рядом с тобой. - Заправляйся, - говорит она.

Вы едите яйца, которые вкуснее тех, которые вы ели в больнице. "Ты хороший повар", - говоришь ты.

‘ Это всего лишь яичница’болтунья, - говорит она. - Вряд ли это вызов.

- Что ты любишь готовить?

-Моя специальность?

Ты киваешь. "Да".

- Я думаю, это джоллоф райс.

‘ Джоллоф Райс? вы повторяете. - Это что-то новенькое для меня.

- Фил, твоя амнезия в значительной степени гарантирует, что большинство вещей для тебя в новинку, помнишь?

‘ Но я почти уверен, что никогда не слышал о джоллоф райс. Как вы его готовите?

‘ С любовью, ’ говорит она, ухмыляясь. ‘ С большой любовью. Рис Джоллоф - это не просто еда, это гордость на тарелке. Вы должны создавать вкусовые сочетания слой за слоем, не прибегая к упрощению. Сначала смешайте свежие помидоры, красный болгарский перец, шотландскую капусту и лук до получения однородной массы - это будет ваша основа. Тушите его в кастрюле без масла, пока не испарится большая часть воды; вы хотите, чтобы он был густым, а не водянистым. В другой кастрюле хорошенько разогрейте растительное масло. Добавьте нарезанный лук и готовьте до мягкости и аромата. Добавьте томатную пасту и поджаривайте, пока она слегка не потемнеет. Это мой фирменный прием. Эта небольшая карамелизация придает вкусу глубину. Добавьте измельченную томатно-перечную смесь и дайте ей медленно обжариться. Вы поймете, что блюдо готово, когда острый запах ослабеет. Щедро приправьте солью, порошком карри, тимьяном и бульонными кубиками. Самое время попробовать его, потому что, если соус не получится вкусным сейчас, рис не получится и позже. Затем влейте бульон и доведите его до кипения. Промойте длиннозерный пропаренный рис и добавьте его в кастрюлю. Перемешайте один раз, только один, потому что вы готовите джоллоф, а не ризотто. Добавьте лавровый лист, убавьте огонь, плотно накройте и дайте ему распариться. Когда рис станет пышным, красным и слегка дымящимся снизу, он готов. Она рассмеялась. "Боже мой, у меня слюнки текут при одном упоминании об этом".

‘Звучит потрясающе", - говорите вы, и вы это серьезно. Твои вкусовые рецепторы работают сверхурочно над ее описанием.

Некоторое время ты ешь яичницу в тишине.

- Фил, ты в порядке? - спрашивает она в конце концов. - Ты не выглядишь счастливым.

Ты заставляешь себя улыбнуться. ‘Часть меня хотела бы, чтобы все так и оставалось", - говоришь ты. Это похоже на затишье перед бурей. Пока мы здесь, вместе, все в порядке. Я в безопасности. Но как только я начну говорить с полицией ... Вы оставляете предложение незаконченным.

- Ты не знаешь, что произойдет.

- Это правда.

‘ Тебя беспокоит неопределенность. Но все будет хорошо.

- Ты уверен? - спросил я

Она уверенно кивает. - Я уверена.

‘ А когда все уладится и я вернусь к той жизни, которая у меня была, мы сможем снова сидеть здесь и есть яичницу-болтунью? Или, может быть, ты приготовишь для меня рис джоллоф?"

‘ Давай действовать постепенно, Фил, - говорит она. Она смотрит на часы. - Нам пора идти.

Ты собираешь тарелки, выгружаешь чистую посуду из посудомоечной машины и заменяешь ее грязными тарелками, затем надеваешь кожаную куртку от Армани и выходишь через заднюю дверь. Вы вдвоем идете по траве к живой изгороди в конце сада. Вы снимаете кожаную куртку и сворачиваете ее. Вы же не хотите повредить его, когда будете протискиваться сквозь живую изгородь.

Вы тратите несколько минут на то, чтобы убедиться, что никто не выглядывает наружу, затем вы с Адеей обходите дом и идете туда, где припаркована ее машина.

Поездка до Далвич-парка занимает почти полчаса, и большая часть пути проходит в тишине. Вы прокручиваете в голове то, что собираетесь сказать, и репетируете ответы на вопросы, которые у них наверняка возникнут. Адея, кажется, понимает, что тебе нужно время, чтобы собраться с мыслями, поэтому она концентрируется на вождении.

В конце концов она съезжает на обочину. Парк слева от вас.  "Хочешь, я пойду с тобой?" спрашивает Адейя. "Моральная поддержка".

Ты ухмыляешься. ‘Ты мог бы быть моим подходящим взрослым человеком", - говоришь ты. Но серьезно, тебе лучше держаться от этого подальше. Когда они узнают, что ты работаешь в больнице, это поднимет всевозможные красные флаги. Они могут подумать, что ты помог мне сбежать.

- Надеюсь, тебе не предъявят обвинение третьей степени, вот и все.

‘ Как ты сказал вчера вечером, они, должно быть, уже знают, кто я такой. Чтобы они знали, что я здесь жертва.

- Они захотят узнать о Мэгги и других мужчинах из ее команды.

‘И я расскажу им все, что смогу", - говорите вы. "А это немного".

Ты слегка вздрагиваешь при воспоминании о том, что произошло на складе. Вы убили русских в порядке самообороны, и все, что вам оставалось делать, это надеяться, что полиция воспримет это именно так.

- Когда ты собираешься им позвонить?

‘ Когда я буду в парке. Я хочу, чтобы к тому времени, как они приедут, ты был уже далеко.

- У тебя есть телефон? - спросил я.

Ты киваешь. Это тот самый, который ты забрал у мертвой русской, но ты ей об этом не сказал. "Я позвоню тебе, когда все улажу", - говоришь ты.

‘ Вы видели спальню и ванную. В доме не живет ни одна женщина. Во всяком случае, не сейчас. Послушай, я тебе позвоню. Могу я узнать ваш номер телефона?

‘Лучше всего, чтобы моего номера не было в твоем телефоне, на случай, если они его проверят", - говорит она. - Ты знаешь, где я работаю.

Ты хочешь сказать больше, но мало что можешь сказать, потому что понятия не имеешь, что ждет тебя в будущем. Плюс большая часть твоего прошлого все еще отсутствует. "Хорошо", - говоришь ты. Ты кладешь руку на дверную ручку. ‘Спасибо тебе’, - говоришь ты. ‘За все’. Тебе хочется наклониться и поцеловать ее, но она права. Ты вполне мог бы быть женатым мужчиной, с детьми. С поцелуями придется подождать.

Она улыбается, как будто прочитала твои мысли. - Удачи, Фил.

Ты улыбаешься в ответ. ‘ Для тебя я всегда буду Филом, не так ли? Что бы ни случилось.

- Думаю, да, - говорит она.

Ты открываешь дверь и выходишь. Она заводит машину, и ты смотришь, как она уезжает. Только когда машина скроется из виду, вы идете в парк.

Ты садишься на пустую скамейку, достаешь телефон и включаешь его. Вы понятия не имеете, в каком полицейском участке работает детектив-инспектор Линклейтер, и полагаете, что набирать 999, вероятно, не лучший вариант. Вы загуглите в Google столичную полицию Нью-Скотленд-Ярда и позвоните по указанному номеру телефона. Отвечает оператор, и вы объясняете, что вам нужно срочно поговорить с инспектором Эммой Линклейтер. Оператор переводит вас в режим ожидания на минуту или около того, а затем переводит на коммутатор полицейского участка Люишема, и вы объясняете, чего хотите, другому оператору. Он соединяет вас с отделом уголовного розыска. Отвечает мужчина, и вы просите к телефону инспектора Линклейтера.

-Ее здесь нет.

"Мне нужно срочно поговорить с ней", - говорите вы.

‘Вполне возможно, но ее все еще здесь нет’, - говорит мужчина. - Если ты оставишь мне свой номер, я попрошу ее позвонить тебе, когда она вернется.

‘Хорошо", - говорите вы, а потом понимаете, что не знаете номера телефона, которым пользуетесь. - Констебль Гарри Уайлд там?

-Кто, я должен сказать, звонит?

Хороший вопрос. - Скажи ему, что это Роберт Джонстон. Он ищет меня.

На линии становится тихо. Парень, вероятно, прикрыл трубку рукой. Через несколько секунд на линии появляется Уайлд. -Кто это? - рявкает он.

- Это я. Парень из больницы. Вы приняли меня за Джеймса Коннолли, но, похоже, я Роберт Джонстон.

- Значит, к тебе возвращается память?

‘ Нет. Пока нет. Но я знаю, что теперь я Роберт Джонстон.

- Как это происходит, если у тебя все еще амнезия?

‘ Это долгая история. Мне нужно обсудить это с вами и инспектором Линклейтером.

‘ Просто заскочи в полицейский участок Люишема. Мы можем говорить все, что захочешь.

‘ Я бы предпочел встретиться на нейтральной территории. Вы знаете Далвич-парк?

- Это тот самый парк в Далвиче?

- Так и есть.

‘ Я иронизировал. Да, я это знаю.

Я подожду вас там. Пожалуйста, приходите сами. Вы и инспектор Линклейтер. Я не вооружен, я ни для кого не представляю опасности, я просто хочу поговорить.

- Оставайся на месте, мы сейчас будем.

Он заканчивает разговор, а ты откидываешься на спинку стула и вздыхаешь. Они ни за что не приедут одни. Уайлд уже организовал бы подкрепление, и это подкрепление почти наверняка было бы с оружием.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 26

Тысидишь и ждешь, наслаждаясь ощущением утреннего солнца на своем лице. Парк заполнен людьми, идущими по нему по дороге на работу, бегунами трусцой и собачниками, несущими пластиковые пакеты для наполнения. Вы начинаете просматривать содержимое телефона. Большую часть времени вы оставляли его выключенным, поскольку аккумулятор разряжался, а зарядного устройства у вас не было. Телефон настроен на русский язык, но в списке контактов нет имен или номеров. На телефоне нет сообщений, все, что там было, удалены. Вы просматриваете список вызовов. Поступило несколько десятков звонков с пяти разных номеров, и всего было сделано десять звонков, по два на каждый из номеров. Предположительно, все они были одноразовыми. Вы открываете Google Maps. Приложение открывается на карте с указанием местоположения склада. В этом есть смысл. В приложении не было сохранено никаких местоположений.

Ты кладешь телефон обратно в карман и вытягиваешь ноги. Время медленно тянется. Уайлд сказал, что в полицейском участке Люишема. Это было менее чем в получасе езды от Далвич-парка, но проходит почти час, прежде чем вы видите детектива-инспектора Линклейтера и детектива-констебля Уайлда, идущих через парк с юга. Они одеты так же, как были, когда посещали больницу. На ней длинное бежевое пальто, развевающееся вокруг ее икр, а на нем черное пальто и красный шарф, свободно повязанный вокруг шеи. Ты встаешь, но они уже идут к тебе, поэтому ты снова садишься. Уайлд разговаривает по телефону. Вероятно, сообщают, что они положили на тебя глаз.

Инспектор Линклейтер улыбается, подходя к вашей скамейке. - Спасибо, что позвонил нам, Роберт, - говорит она.

"На самом деле у меня не было никого, кому я мог бы позвонить", - говорите вы.

- Значит, память к тебе не вернулась?

Ты не отвечаешь на вопрос. ‘ Ты пришел один? ты спрашиваешь.

Глаза Линклейтер слегка прищуриваются, и она отводит взгляд, что является ответом на ваш вопрос. - Конечно, - говорит она, но язык тела уже выдает ее.

‘Не вызывай их, пока мы не поговорим", - говоришь ты. ‘Я не планирую убегать. Кроме того, мне понадобится твоя помощь.

Уайлд бросает взгляд на дорогу, ведущую на запад. Вероятно, там припаркована их команда, ожидающая вызова.

- Как вы узнали, что вы Роберт Джонстон? - спрашивает Линклейтер.

‘Я зашел в дом в Бекенхеме’, - говорите вы. "Или мне следует сказать, в мой дом?" Ты ведь тоже там был, верно? И ты видел фотографии в доме Бекенхэмов? Мои фотографии?

Она кивает. ‘ И мы нашли твои отпечатки пальцев по всему дому, ’ говорит она. - Значит, к тебе вернулась память?

Ты качаешь головой. ‘ Нет. Но я был в доме, и он определенно был знакомым.  Я видел фотографии меня и моей семьи. Где они? Моя семья?"

- Ты не знаешь? - удивился я.

- Если бы я знал, я бы не спрашивал.

Она морщится. - Прости, Роберт, твоя семья умерла пять лет назад.

Ты ничего не чувствуешь. Ни печали, ни чувства потери. Вы можете представить себе женщину и двоих детей на фотографиях, но у вас нет воспоминаний о них как о живых человеческих существах. - Что случилось? - спросил я.

- Ты действительно не помнишь?

‘ Все это пустота. Я продолжаю говорить тебе, я ничего не помню до того, как очнулся в больнице. Так что же с ними случилось?

‘ Это была автомобильная авария. Во Флориде. Вы вылетали, чтобы присоединиться к ним, и по дороге в аэропорт произошла авария. В них врезался грузовик, водитель превысил скорость или употребил кокаин, и они припарковались на красный сигнал светофора".

Ты пытаешься что-то почувствовать, но у тебя ничего не получается. Если то, что говорит инспектор, правда, то вы, должно быть, пережили самое невообразимое горе, но у вас нет абсолютно никаких воспоминаний об этом. ‘Как их звали?’ спросите вы.

‘ Твою жену звали Дженни. Твою дочь звали Лиза, а твоего сына звали Ноа.

Имена вам ничего не говорят. Вы можете вспомнить фотографии в холле, но у вас нет абсолютно никаких воспоминаний о них как о живых, дышащих людях. Как будто их никогда и не существовало.

- Что вы делали в доме? - спрашивает Уайльд.

- Я подумал, что возвращение в прошлое может оживить мою память.

Уайлд кивает. Его глаза холодны как лед. ‘Так ответь мне вот на что, мистер Память", - говорит он. - Если ты действительно потерял все воспоминания, как ты нашел этот дом?

Ты холодно улыбаешься ему. - Кто-то похитил меня.

-Кто?-спросиля

Ты смотришь на Линклейтера. - Могу я задать тебе вопрос?

-Спрашивай прямо сейчас.

- Вы считаете меня подозреваемым или теперь я в ваших глазах жертва?

- Почему ты спрашиваешь?

- Почему ты не хочешь ответить на простой вопрос?

‘ Потому что это непростой вопрос. Изначально мы думали, что вы были частью команды, ограбившей дом. Теперь мы знаем, что на самом деле ограбили именно ваш дом. Но вы все еще были за рулем машины с телом в багажнике. И вы не предоставили объяснения этому".

‘ За исключением того, что теперь вы знаете, что на моих руках не было следов пороха. Так что ты знаешь, что я в него не стрелял.

Ее глаза сужаются. - Откуда ты это знаешь, Роберт?

Ты хмуришься. - Что ты имеешь в виду?

- Я имею в виду, откуда вы знаете результаты теста GSR?

- Я просто хочу.

‘ Ну, ты же не экстрасенс, не так ли? Так кто тебе сказал?

- Это не важно.

‘Я думаю, что так оно и есть. Итак, я спрашиваю вас снова, откуда вы знаете, что результаты теста GSR оказались отрицательными.

‘ Вы уклоняетесь от ответа. Вы все еще считаете меня подозреваемым?

Она морщит нос. ‘ Теперь мы знаем, что вам принадлежал дом в Бекенхеме. И мы знаем, что вы не стреляли из пистолета, что, вероятно, означает, что вы ни в кого не стреляли. И мы готовы признать тот факт, что пассажир на переднем сиденье направил на вас пистолет, что наводит на мысль о том, что вы управляли автомобилем по принуждению".

- Значит, меня снова арестуют?

- Это зависит от того, что ты нам расскажешь, Роберт.

Это все еще не похоже на твое имя. Но это лучше, чем Рыба. Хотя, если бы у тебя был выбор, ты бы определенно предпочел Фила.

‘Вы опознали тело в багажнике?’ Спросите вы.

Линклейтер кивает. - Профессиональный преступник по имени Том Фишер.

Ты ругаешься себе под нос.

- Что случилось? - спрашивает Линклейтер.

‘ Мне сказали, что я Том Фишер. Рыба. Они сказали, что так меня зовут и что я был частью команды, которая отправилась воровать у Роберта Джонстона.

- Они сказали вам, что вы и есть тот самый покойник?

Ты киваешь. "Да".

-Кто это сделал?

‘ Пара, которая вытащила меня из больницы. Мужчина и женщина. Женщину зовут Мэгги, а парня зовут Питер. Возможно, Питер Торнтон. Он пришел в больницу навестить меня, притворившись адвокатом. Вы должны быть в состоянии засечь его на камерах видеонаблюдения. Кроме того, Мэгги забрала меня из больницы, а ранее она навещала меня, притворяясь психиатром. Питер был за рулем машины, которая забрала меня из больницы. И четвертый член команды - парень по имени Билли. Он специалист по сигнализации. Когда мы вышли из дома, он сел в машину, на которой мы приехали. Питер и Мэгги были со мной в машине. Когда машина разбилась, они сели в его машину и уехали.

Уайлд достал блокнот и делает пометки. - Вы можете их описать?

‘Я никогда не видел Билли, но Питеру чуть за тридцать, у него темно-каштановые волосы, высокий и хорошо сложенный, как будто он много времени проводит в спортзале. Он носит очки в проволочной оправе. Мэгги тоже за тридцать, ее крашеные светлые волосы большую часть времени собраны сзади в конский хвост. Она худощавая, спортивного телосложения, и у нее действительно белые зубы.

- А где сейчас Мэгги и Питер? - спросил я.

- Я полагаю, что Питер в больнице, и если у Мэгги есть хоть капля здравого смысла, она уже свалила из Доджа.

Уайлд хмурится. - С чего бы этому Питеру быть в больнице?

‘Русский парень бил его бейсбольной битой. Он нанес большой ущерб".

- Где это было? - спрашивает Линклейтер.

‘ Склад за пределами Кройдона. Они отвезли нас туда, чтобы допросить.

- Допрашивать тебя?

‘ Они ищут деньги. Очевидно, я не помню ни о каких деньгах, но они мне не поверили. Они подвесили Питера за ноги и начали избивать меня, полагая, что это заставит меня сказать им, где деньги".

"Вы говорите "они", - говорит Линклейтер. "Кто они?"

"Русские мафиози".

- И о каких деньгах ты говоришь?

‘ Деньги, которые принадлежат некоторым тяжелым русским персонажам. Они думают, что я разместил это в Интернете, но если и разместил, то, очевидно, не могу вспомнить".

Линклейтер хмурится. ‘ Ты говоришь, они отвезли тебя на склад. Откуда?

- Из дома в Бекенхеме.

- Втвоем доме?

‘ Тогда я не знал, что это мой дом. Они сказали мне, что я был частью команды, которая отправилась туда грабить." Ты морщишься. - Я знаю, это звучит безумно.

‘Так и есть", - говорит Уайлд. ‘Полный псих. И я на это не куплюсь.

Линклейтер бросает на него предупреждающий взгляд. - Зачем они привели тебя в дом?

- Они пытались освежить мою память.

- Но если бы они это сделали, если бы к тебе вернулась память, ты бы знал, что ты Роберт Джонстон, а не Том Фишер.

‘Я думаю, они были больше озабочены тем, чтобы заставить меня вспомнить, где деньги’. Ты пожимаешь плечами. - В любом случае, это спорно, потому что мы едва успели туда добраться, как нас схватили русские.

"И кто они были, эти русские?" - спрашивает Линклейтер.

‘ Нас так и не представили официально. Но они были тяжеловесами. И у них были пистолеты.

"И где сейчас эти русские?" - спрашивает Уайльд.

‘ Вот почему мне нужно знать, что вы признаете, что я здесь жертва. Я был тем, в чей дом вломились, я был тем, кого заставили вести машину под дулом пистолета. Это мне лгали и мной манипулировали. Когда вы впервые встретили меня, я был прикован наручниками к больничной койке. Мне нужно быть уверенной, что ты не заставишь меня пройти через это снова.

‘Мы больше не верим, что вы убили Тома Фишера", - говорит Линклейтер. ‘Итак, что за история с этими русскими? Где они?"

Вы делаете глубокий вдох и медленно выдыхаете. Вы не помните, чтобы имели дело с полицией до аварии, но вы определенно опасаетесь доверять им. Но никуда не денешься от того факта, что вам понадобится их помощь. В какой-то момент русские снова придут искать вас, и без защиты это закончится только хорошо. ‘Четверо из них мертвы’, - говорите вы. "И один из них сбежал".

- Мертв? - переспрашивает Уайльд. - Как мертв?

"Мертв, то есть не дышит".

Линклейтер холодно улыбается. - Что случилось?

‘ Они собирались убить Питера. Тогда они убили бы Мэгги и меня. Поэтому я схватил пистолет и застрелил их.

- Что ты сделал? - спрашивает Линклейтер.

Я достал один из их пистолетов и застрелил их. Это была самооборона. Они или я.

- И где это было? - спрашивает Линклейтер.

‘ Я же тебе говорил. Склад на окраине Кройдона.

-Когда? -спросиля

-Вчера.

- И вы говорите, четверо из них мертвы? - спрашивает Линклейтер.

Ты киваешь. ‘ Да. Я выстрелил в пятого, но он ушел. В этом-то и проблема.  Они вернутся, я в этом уверен. Они убеждены, что я знаю, где деньги. Вот почему я позвал тебя. Мне нужна защита. Я здесь жертва, теперь ты это знаешь. Мэгги и ее команда вломились в мой дом, чтобы украсть мои деньги.

"Можете ли вы описать парня, который сбежал?" спрашивает Уайлд.

Ты пожимаешь плечами. ‘ Он был большой. И лысый. Он курил сигарету и был одет в коричневую кожаную куртку-бомбер. Я не разглядел его как следует, но, вероятно, узнал бы его, если бы увидел снова.

‘ Послушай меня, Роберт, ’ говорит Линклейтер. ‘ Послушай меня внимательно. Ты не обязан ничего говорить. Но...

Ты поднимаешь руку, чтобы остановить ее. ‘ Тебе не нужно предупреждать меня. Я не сделал ничего плохого. Это была самооборона.

‘Я понимаю это", - говорит инспектор. - Но у тебя есть права, и мой долг объяснить тебе эти права, прежде чем ты скажешь что-нибудь еще.

- Я просто объясняю, что произошло.

- Безусловно, но прежде чем вы это сделаете, я должен объяснить вам ваши права.

Ты качаешь головой. - Вы меня не арестуете?

‘ Мы просто разговариваем с вами. Но из-за того, что вы мне уже рассказали, я обязан сообщить вам о ваших правах. Вы не обязаны ничего говорить. Но вашей защите может повредить, если вы не упомянете во время допроса то, на что позже будете ссылаться в суде. Все, что вы скажете, может быть использовано в качестве доказательства.

‘ Видите ли, теперь вы говорите о том, что я нахожусь в суде. Вот почему я беспокоился о разговоре с тобой". Ты вздыхаешь. - Я знал, что это ошибка.

- Просто расскажи мне, что случилось, Роберт.

- И тогда вы меня арестуете?

- Мы здесь не для того, чтобы вас арестовывать, мы здесь для того, чтобы выслушать то, что вы хотите сказать.

‘ Отлично. Этот парень, парень с бейсбольной битой, я выхватил у него пистолет и застрелил его. Затем я застрелил другого парня, у которого был нож. За столом сидели еще двое мужчин. У них было оружие. Я застрелил их, и у двери был парень, который сбежал. У них было две машины, Range Rover, поэтому я взял одну из них и поехал на вокзал Кройдона. Я сказал Мэгги отвезти Питера в больницу и выбросить машину. С тех пор я ее не видел. Если она будет умной, я ее больше никогда не увижу.  Русские будут искать нас, и я подумал, что у нас будет больше шансов, если мы сделаем это в одиночку".

- А пистолет, из которого вы стреляли, где он сейчас?

- Я оставила его в машине.

- Вы оставили заряженное оружие в машине? - спрашивает Уайлд.

"Я вряд ли смог бы взять это с собой в поезд", - скажете вы.

- Вы их опознали? - спрашивает Линклейтер.

Ты качаешь головой. ‘Они были профессионалами. Ни документов, ни карточек, единственные ключи, которые у них были, были от их машин.

‘ Этот склад, - говорит она. - Ты можешь отвезти нас туда?

Ты киваешь. - Конечно.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 27

- Неэй, мы идем внутрь, - говорит Линклейтер. Ты сидишь в сером "Воксхолле Астра", припаркованном дальше по дороге от склада. Инспектор сидит на переднем пассажирском сиденье, Уайлд за рулем, а ты сзади. Третье колесо. Позади вас стоит белый фургон "Мерседес" с четырьмя криминалистами, готовыми отправиться внутрь и собрать улики, как только им сообщат, что территория свободна.

Когда вы выехали на дорогу, автостоянка рядом со складом была пуста. Дальше по дороге были припаркованы две вооруженные машины быстрого реагирования, и женщина-сержант проводила инструктаж с пятью вооруженными офицерами. Все были в кевларовых шлемах и жилетах и с карабинами. Брифинг только что закончился, и команда направлялась на автостоянку. Один из полицейских, крупный, дородный парень, держал в руках оранжевый "энфорсер" - переносной таран, который проломил бы большинство дверей всего парой ударов.

‘Они не вернутся", - говорите вы. "Место будет пустым".

‘Осмелюсь сказать, вы правы", - говорит Линклейтер. ‘ Но это требование охраны труда, когда мы знаем, что было задействовано огнестрельное оружие. В левом ухе у нее был наушник, и она слушала болтовню группы по радио.

Вооруженные копы подошли к двери склада и рассыпались веером с обеих сторон. Коп с "энфорсером" ударил им по двери, и она распахнулась. Ты качаешь головой. "Вероятно, она даже не была заперта", - говорите вы, но Линклейтер игнорирует вас.

Копы вваливаются на склад. Линклейтер прижимает руку к наушнику. Секунды идут. ‘ Ты был прав, там пусто, - наконец говорит она. - Мы можем войти.

Вы выходите из машины и идете к складу. Когда вы добираетесь до автостоянки, вооруженные копы выходят гуськом. Сержант направляется к Линклейтеру. - Все чисто, - говорит сержант.

- Есть пострадавшие?

Сержант качает головой. - Нет, но есть несколько пятен того, что может быть засохшей кровью.

‘Извините за это", - говорит Линклейтер, но сержант только улыбается. ‘Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть", - говорит она. Она ведет свою команду обратно к вооруженным машинам реагирования.

Уайлд достает из кармана пальто две упаковки синих пластиковых защитных средств для обуви и протягивает пачку тебе. ‘ Надень это, - говорит он. Ты открываешь упаковку и натягиваешь чехлы на обувь. Уайлд делает это быстро и эффективно, но у вас не было практики, и поэтому это занимает у вас пару минут.

‘Правильно", - говорит вам Уайльд. "Мы идем".

Он открывает дверь, и вы следуете за ним внутрь. Линклейтер замыкает шествие. Как и Уайльд, у нее не возникает проблем с надеванием бахил.

Склад точно такой же, как и тогда, когда вы уходили, за исключением того, что четырех мертвых русских там больше нет. Вы указываете на стол и перевернутые стулья. "Их здесь сидело трое", - говорите вы. - Я застрелил двоих из них, и один убежал.

Уайлд расхаживает по комнате, глядя в пол. Линклейтер присоединяется к нему. Уайлд указывает на красноватое пятно на бетоне. - Это может быть кровь.

Вы подходите к цепи, которой русские подвесили Петра к балке. Линклейтер присоединяется к вам, и вы указываете на балку. "Он висел на этом". Вы оглядываетесь и видите бейсбольную биту. Ты идешь забрать его, но инспектор держит тебя за руку. ‘Оставь это для криминалистов", - говорит она. - На нем могут быть ДНК и отпечатки пальцев.

Ты киваешь. Она, конечно, права.

Уайлд ходит вокруг и замечает пятно засохшей крови первого убитого вами русского. ‘Это был первый парень, которого я застрелил", - говорите вы. - Тот, чей пистолет я забрал.

"Значит, он не был вооружен, когда вы нажали на курок?" - спрашивает Уайлд, глядя на вас прищуренными глазами.

- Мы можем поговорить с мистером Джонстоном в участке, - говорит Линклейтер.

Уайлд ухмыляется тебе. ‘ Конечно, - говорит он. - Я с нетерпением жду этого.

Дверь открывается, и входит команда криминалистов, их белые костюмы, капюшоны и маски придают им вид призраков. "Давайте уйдем с их пути", - говорит Линклейтер.

‘Почему мы должны идти в полицейский участок?’ спросите вы.

‘ Нам и не нужно, - говорит Линклейтер. ‘ Просто так удобнее. И у нас будет немного уединения.

- Но я ведь не арестован, не так ли?

Она одаривает меня, как ей, очевидно, кажется, ободряющей улыбкой, но в ее глазах лед, и это не успокаивает меня. ‘Конечно, нет", - говорит она. "Вы просто помогаете нам в расследовании".

- В каком полицейском участке?

- Люишем, - говорит она.

- Вы знаете Люишема? - спрашивает Уайльд, как будто пытается поймать вас на слове.

‘ Я знаю это. Но я не уверен, был ли я там когда-нибудь.

- Так что тебе известно? - спрашивает он.

Он определенно пытается поймать вас на слове и явно не верит в вашу потерю памяти. ‘ Это оживленный район на юго-востоке Лондона, примерно в шести милях от центра. Здесь есть большой торговый центр, уличные рынки, а также множество автобусов, поездов и DLR, соединяющих его с остальной частью города. Здесь есть несколько парков, таких как Хилли Филдс и Ледивелл Филдс. Здесь очень разнообразно, с магазинами, ресторанами и кафе самых разных культур.

‘Да, это точно Люишем", - говорит Уайлд. - И вы всерьез ожидаете, что мы поверим, будто вы никогда там не были?

‘Что я не помню, чтобы когда-либо был там", - скажете вы. "Есть разница".

OceanofPDF.com

ГЛАВА 28

Полицейский участокюишема находится на углу Люишем-хай-стрит и Лоампит-Вейл, в многоэтажном здании с кирпичными и стеклянными фасадами вокруг центрального атриума. Уайлд въезжает на своем Vauxhall Astra на парковку рядом со станцией, и вы следуете за ним и инспектором Линклейтером внутрь.  Станция гудит тихой энергией. Офицеры целенаправленно перемещаются между офисами и операционными, и воздух наполняется звуками звонящих телефонов и потрескивающих радиоприемников. На стенах развешаны карты района, разноцветными булавками отмечены недавние инциденты и текущие расследования. Ты нюхаешь воздух. Вы можете почувствовать запах чистящих средств и дезинфицирующего средства, но есть и что-то еще, землистый, мускусный аромат.

‘Чем это пахнет?’ спросите вы.

"Это, должно быть, отдел по борьбе с наркотиками", - говорит Уайлд.

‘В углу здания 38 конюшен", - говорит Линклейтер, бросая на Уайлда презрительный взгляд. ‘ Ты чувствуешь запах лошадей. Сюда.

Она ведет вас по коридору в комнату для допросов. Вы знаете, что это такое, потому что на двери висит табличка с надписью "КОМНАТА для допросов". Комната небольшая, без окон и практичная. Четыре стула стоят вокруг простого прикрученного стола — по два с каждой стороны, лицом друг к другу. Стены кремового цвета без каких-либо украшений, а лампы дневного света над головой отбрасывают яркий, ровный свет. В двух углах потолка установлены камеры, а вдоль стены рядом со столом тянется полоса аварийной сигнализации. Одно касание - и подкрепление прибудет за считанные секунды.

Линклейтер жестом приглашает вас сесть, и вы делаете, как вам сказано. Она и Уайлд садятся напротив вас. На столе стоит двухъярусный магнитофон, но они его не включают.

Уайлд откидывается на спинку стула и кивает вам. "Меня зовут детектив Гарри Уайлд, и я с..."

Он смотрит на Линклейтер, которая сидит рядом с ним, и кивает ей. - Детектив-инспектор Эмма Линклейтер, - говорит она.

‘Мы находимся в комнате для допросов полицейского участка Люишема", - продолжает Уайлд. Из того, как он говорит, становится ясно, что сеанс записывается, хотя магнитофон все еще выключен. Вы предполагаете, что видеосистема также записывает звук. Это не неформальная беседа, это официальное интервью.

- Сегодня двадцать седьмое апреля и... - Уайльд смотрит на часы. ‘...Сейчас половина пятого пополудни.’ Он кивает вам. - Вы можете подтвердить свое имя?

‘Роберт Джонстон", - произносишь ты, но слова кажутся неправильными. Это действительно твое имя?

‘ Мистер Джонстон, мы приехали сюда прямо со склада за пределами Кройдона. Можете ли вы рассказать нам, что там вчера произошло?

‘Мне предъявляют обвинение?’ спросите вы.

- В данный момент вы просто помогаете нам в расследовании.

- А что, если я откажусь помогать вам в расследовании?

Уайлд обменивается взглядом с Линклейтером, и именно она отвечает. ‘ Нам нужно поговорить с вами о том, что произошло на складе, - говорит она. - Я бы хотел надеяться, что вы сделаете это добровольно.

- Но вы уже предупредили меня?

- Да, я объяснил вам ваши права.

- И в рамках этих прав я могу отказаться что-либо говорить?

-Да, конечно.

- А что, если я это сделаю? Что, если я откажусь что-либо говорить?

- Тогда мы, вероятно, арестовали бы вас. Она улыбается. ‘ Но я действительно надеюсь, что в этом не будет необходимости, Роберт. Все, что мы хотим знать, - это что произошло.

- Если бы вы все-таки арестовали меня, в чем бы меня обвинили?

‘Я почти уверен, что убийство покроет это", - говорит Уайлд, так что все выглядит так, как будто они играют в хорошего полицейского и плохого полицейского. - Вы уже признались в том, что застрелили четырех человек и пытались застрелить еще одного.

- Это не было признанием как таковым, я просто объяснял, что произошло.

‘И это то, что мы хотели бы сделать сейчас", - говорит Линклейтер. "Мы просто хотим, чтобы вы снова прошли через это для нас".

Ты вздыхаешь. ‘Здесь я жертва. Меня ограбили, меня заставили вести машину под дулом пистолета, я был тем, кто чуть не погиб в аварии, и мне угрожали насилием мужчины, которых я никогда не встречала.

"Но вы не можете быть в этом уверены, не так ли?" говорит Уайльд.

Ты хмуришься. - Что ты имеешь в виду?

‘ Ты заявляешь о потере памяти, помнишь? Он натянуто улыбается. ‘ Это не каламбур. Но если у вас действительно потеря памяти, вы бы не знали наверняка, что никогда их не встречали. Не так ли?"

‘ Справедливое замечание. Но они никак не намекнули, что знают меня лично.

‘ А как вы узнали, что они русские? Спрашивает Уайльд.

- Они говорили по-русски.

- А ты? - спрашивает он. - Ты говоришь по-русски?

- По-видимому, да.

- Они представились? - спрашивает Линклейтер.

‘ Они этого не сделали. И у них не было при себе документов. Только наличные и ключи от машины.

- Что случилось с деньгами? - спрашивает Уайлд.

Твоя челюсть сжимается, когда ты понимаешь, к чему он клонит. - Я взял это.

‘ Значит, ты их ограбила? Он ухмыляется Линклейтер, и она неловко ерзает на стуле. Определенно хороший полицейский, плохой полицейский. Или умный полицейский, глупый полицейский. В любом случае, Уайлд явно имеет на тебя зуб.

‘Мне нужны были деньги", - говорите вы.

"Значит, это "да", - говорит Уайльд и складывает руки на груди.

- Вы сказали, что русские подобрали вас возле вашего дома? - спрашивает Линклейтер.

- В тот момент я не знал, что это русские. Но да. Они вырубили нас и отвели на склад.

‘ Вы будете втроем? Ты, Мэгги и Питер?

Ты киваешь. "Да".

- И что произошло потом? - спрашивает Линклейтер.

Они начали спрашивать нас о деньгах. Мы сказали, что не знаем, где они, и они вздернули Питера за ноги и начали избивать бейсбольной битой. Они бы убили его, если бы я не взял пистолет.

"И как это произошло?" спрашивает Уайльд.

Я притворился, что знаю, где деньги. Я сказал, что покажу ему по телефону. Поэтому они развязали мне руки, и пока он пытался взглянуть на телефон, я схватил пистолет".

- И вы застрелили его? - спрашивает Уайльд.

-Да.

-Сколько раз?

‘ Дважды. Он упал, а потом мне пришлось застрелить другого парня, у него в руке был нож.

- Сколько раз вы выстрелили в него, в человека с ножом?

‘ Дважды. За столом сидели еще трое парней, и у них были пистолеты, так что мне пришлось пристрелить их. Я поймал двоих, и один из них сбежал. Ты хмуришься. - Похоже, вас больше беспокоят мертвые русские, чем тот факт, что они планировали убить меня, Мэгги и Питера.

‘Они мертвы, а ты нет", - говорит Уайльд. - И, судя по тому, как ты это рассказываешь, они даже не пытались в тебя стрелять.

Ты смотришь на Линклейтера. ‘Это нелепо", - говоришь ты. - Здесь я жертва.

"Ты продолжаешь это говорить, Роберт, но факт в том, что ты признался в убийстве четырех человек", - говорит она.

"Включая одного человека, который был безоружен", - говорит Уайльд.

"Он был безоружен только потому, что я отобрал у него пистолет", - говорите вы.

- И вы затем застрелили его и забрали деньги?

‘ Их было пятеро. Все они вооружены. Если бы я замешкался хотя бы на секунду..." Есть еще так много всего, что ты хочешь сказать, но ты видишь, что в этом нет смысла. Они уже приняли решение. "Я хочу уйти", - говорите вы. - Я больше не готов помогать вам в расследовании.

"В таком случае у нас не будет другого выбора, кроме как арестовать вас", - говорит Линклейтер.

‘ Арестовать меня? За что?

‘ За убийство. Четырех неизвестныхлиц.

"Если вы меня арестуете, то сможете удерживать только 24 часа".

Уайлд ухмыляется. "Мы можем продлить это".

‘ Можешь. Но максимум через 48 часов тебе придется меня отпустить.

"Нет, если мы предъявим вам обвинение в убийстве", - говорит Уайльд.

- Это была самооборона.

- И вам будут предоставлены все возможности объяснить это.

"Я только что это сделал", - говорите вы.

- Я имею в виду, в суде.

‘Они собирались убить меня", - говорите вы. "У них были пистолеты".

‘Пистолеты, которых больше нет", - говорит Уайльд. "И ножа тоже не было".

‘ Я забрал один из пистолетов, а остальное оружие, должно быть, забрали русские, когда забирали тела. Ты холодно улыбаешься. - Вы не можете обвинить меня в убийстве, здесь нет никаких тел.

‘ Ты признался, приятель.  Уайлд указывает на одну из камер видеонаблюдения. - Мы подключили вас к системе "Звук и зрение".

‘ Я мог бы взять назад все, что сказал. Я мог бы сказать, что все это выдумал. В любом случае, моя память ненадежна, больница может это подтвердить. Если единственное доказательство, которое у вас есть, - это то, что я вам рассказал, тогда у вас нет дела.

‘Посмотрим, что скажет по этому поводу Роспотребнадзор", - говорит Линклейтер. ‘ Тем временем тот факт, что мы вас арестовываем, означает, что мы можем задержать вас для допроса по крайней мере на 24 часа. После этого мы пересмотрим нашу позицию.

"А что, если я скажу, что готов сотрудничать?" спросите вы.

‘Извините, но это невозможно", - говорит Линклейтер. ‘Мы не можем допустить, чтобы вы скрылись. И, честно говоря, под нашей охраной вам будет безопаснее, чем на улице.

Ты стискиваешь зубы, обдумывая то, что она говорит. В каком-то смысле она права. Вы убили четверых русских, и тот, кто сбежал, обязательно расскажет своим боссам о случившемся. Шансы на то, что они просто уйдут, равны нулю - они наверняка захотят отомстить. Если ты безоружен и у тебя нет прикрытия, ты станешь легкой добычей. По крайней мере, в камере предварительного заключения ты будешь в безопасности какое-то время. Ты медленно киваешь. ‘ У меня нет никаких планов скрываться, но, думаю, ты прав. По крайней мере, я смогу как следует выспаться. Ты ведь покормишь меня, правда?

"В здешней столовой готовят очень вкусную рыбу с жареной картошкой", - говорит Линклейтер.

Ты улыбаешься ей, как будто тебя ничто в мире не волнует, но твое сердце бешено колотится. Тук, тук, тук. Она хорошо притворяется, но, с другой стороны, она хороший полицейский, так что она бы так и сделала, не так ли? По самодовольному выражению лица констебля Уайлда ясно, что он надеется, что я пробуду под стражей еще очень, очень долго.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 29

Fили по какой-то причине вы знаете, что в полицейском участке Люишема находится самое большое помещение для содержания под стражей в столичной полиции, всего в нем 33 камеры. Идя рядом с инспектором Линклейтером, вы задаетесь вопросом, откуда у вас эта информация. Вас не могли избить здесь, потому что были бы сняты ваши отпечатки пальцев и ДНК. Вы просто где-то это прочитали? Или тебе кто-то сказал?

Вы добираетесь до зоны бронирования, где скучающая женщина-сержант охраны, выглядящая так, словно у нее есть дела поважнее, слушает, как констебль Уайлд объясняет, в чем вас обвиняют.  Четыре обвинения в убийстве. Одно обвинение в покушении на убийство, русский, которому удалось скрыться. И хранение огнестрельного оружия. Вы удивлены, что они не обвиняют вас в краже Range Rover русского, потому что Уайлд явно наслаждается возможностью швырнуть в вас книгой. На бейджике с именем сержанта указано, что она сержант Патель, и как только Уайлд закончит, она снова сообщит вам о ваших правах. Она объясняет скучным монотонным голосом, что у вас есть право на бесплатную и независимую юридическую консультацию, на медицинскую помощь, если она вам нужна, право ознакомиться с Кодексом поведения полиции, право ходить в туалет, хотя это не будет проблемой, поскольку туалет будет в вашей камере. Она говорит тебе, что ты имеешь право есть и пить, а ты улыбаешься и говоришь, что тебе обещали рыбу с жареной картошкой. По выражению ее лица ясно, что ей не смешно. Она говорит, что вы имеете право на услуги переводчика, но вы говорите, что вам удобно говорить по-английски. Она спрашивает, в добром ли вы здравии и не страдаете ли вы какими-либо проблемами с психическим здоровьем. Ты говоришь, что ты просто безумно увлечен, и она спрашивает тебя, были ли у тебя какие-нибудь мысли о самоубийстве, и ты отвечаешь, что пока нет, но ночь только началась. Похоже, она не считает это смешным, и, честно говоря, она, вероятно, права.

Сотрудник службы опеки просит вас вывернуть карманы, и вы кладете телефон и пачку пятидесятифунтовых банкнот на стойку, а также несколько банкнот поменьше и немного мелочи. - Ни ключей, ни бумажника? - спрашивает сержант Патель, и вы качаете головой. Она проверяет ваши вещи, и сотрудник службы опеки проводит тщательный обыск, прежде чем снять с вас ремень и шнурки.

‘Ваши вещи будут храниться здесь до вашего освобождения’, - говорит она. "Употребляли ли вы алкоголь или наркотики в течение последних двадцати четырех часов?"

"Нет", - отвечаешь ты.

"Вы имеете право поговорить с независимым адвокатом наедине до и после собеседования", - говорит она.

"Я в порядке", - говоришь ты.

Сотрудник службы опеки мужского пола по бейджику идентифицирует его как констебля Хамзу, затем фотографирует вас, пропускает ваши отпечатки пальцев через чернильный сканер и с помощью длинной ватной палочки берет образец ДНК у вас изо рта.

Сержант-надзиратель заканчивает вводить ваши данные в свой компьютер, а затем констебль Хамза ведет вас по коридору и открывает дверь одной из 33 камер. Вы заглядываете внутрь. Стальная кровать, накрытая тонким синим матрасом, прижимается к стене так, словно у нее нет выбора. Раковина и унитаз расположены в одном углу, из холодной нержавеющей стали, функциональные и неумолимые. Стены серые, поцарапанные и отмеченные предыдущими жильцами. Камера в углу означает, что все, что вы делаете, будет наблюдаться и записываться. Есть единственное высокое окно, из которого открывается тонкий кусочек неба, скорее для развлечения, чем для вида. "Дом, милый дом", - говоришь ты в слабой попытке пошутить.

‘ Внутрь, ’ говорит констебль Хамза. Вы заходите внутрь и морщите нос от запаха дезинфицирующего средства, застоявшейся мочи и пота.

Перед тем, как дверь закрывается, ты оборачиваешься и смотришь на Линклейтера и Уайлд. У нее, по крайней мере, хватает приличия выглядеть обеспокоенной, но Уайлд явно наслаждается твоим дискомфортом. Ты одариваешь его обезоруживающей улыбкой и подмигиваешь как раз перед тем, как дверь закрывается с металлическим лязгом. Ублюдок.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 30

Time проползает мимо, пока ты сидишь на синем пластиковом матрасе и смотришь на запертую дверь.  Вы знаете, что вы ничего не можете сделать, чтобы ускорить этот процесс, он такой, какой есть. Правило двадцати четырех часов больше не применяется теперь, когда они предъявили вам обвинение, но им все равно придется своевременно доставить вас к мировому судье. В освобождении под залог почти наверняка будет отказано, и вас переведут в тюрьму. Тюрьма не будет приятным опытом, вы уверены. Но ты не можешь вспомнить, чтобы когда-нибудь раньше был в камере.

Вы быстро теряете представление о времени, но догадываетесь, что прошло полчаса или около того, прежде чем дверь открывает констебль Хамза. Линклейтер стоит у него за спиной с подносом. - Я принесла вам рыбу с жареной картошкой, - говорит она.

"Результат", - говорите вы.

Она несет поднос в камеру. Рыба с жареной картошкой свежеприготовлена и вкусно пахнет.  Еда на бумажной тарелке, а нож и вилка сделаны из пластика. Там также есть булочка и небольшая упаковка сливочного масла, коробка апельсинового сока и пластиковая бутылка воды. - Я не была уверена, какой у тебя красный соус или коричневый, поэтому купила тебе пакетики с обоими.

Ты улыбаешься, благодарный за еду. Но ты понятия не имеешь, что предпочитаешь - кетчуп или коричневый соус. Ты благодаришь ее и забираешь поднос. Она оглядывает камеру и морщится. - Я сожалею об этом, - говорит она.

- Это вы обвинили меня в убийстве.

‘ Строго говоря, это был Гарри. Но ты должен понимать, что мы не можем допустить, чтобы ты бегал повсюду, оставляя за собой след из тел.

- Но ведь там нет никаких тел, не так ли?

‘ Нет, но криминалисты обнаружили ДНК в пятнах крови, и пока мы разговариваем, мы ищем совпадения. Как только мы их опознаем, у нас будет более четкое представление о том, что происходит.

‘Они собирались убить меня, Эмма", - говоришь ты. "Тебе доставило удовольствие выслеживать Питера Торнтона?"

Мужчина, соответствующий его описанию и имеющий травмы, о которых вы говорили, в настоящее время находится в отделении интенсивной терапии больницы Кройдонского университета. Он без сознания, и его нашли на заднем сиденье Range Rover, оставленного возле отдела A & E. Его зовут Питер Уилкинсон.

‘По крайней мере, у Мэгги хватило ума бросить машину’, - скажете вы. ‘Тебе нужно поговорить с ней. Она может подтвердить, что произошло на складе.

‘ Пока мы разговариваем, мы просматриваем записи с камер видеонаблюдения, чтобы понять, сможем ли отследить ее передвижения. Жаль, что она не явилась с повинной, когда это сделали вы. Это бы намного упростило нам всем жизнь.

‘ Мы решили, что нам будет лучше по отдельности. Но это было до того, как я узнал, что вы хотите обвинить меня в убийстве.

- И прежде чем вы узнали, что она увела вас из дома под дулом пистолета и была одной из тех, кто пытался вас ограбить.

- Да, но оглядываться назад всегда 20/20, не так ли?

Она натягивает улыбку. ‘ Обвинения обеспечивают твою безопасность, Роберт, - говорит она. - Здесь русские до вас не доберутся.

- Нет, но я здесь только до тех пор, пока не предстану перед мировым судьей, после чего меня переведут в тюрьму, и когда это произойдет, я стану честной добычей.

- Вы будете находиться под охраной.

‘Трахаться 24 часа в сутки? Прелесть.

- Посмотрим, что можно сделать.

Ты улыбаешься, но тебе кажется, что она говорит тебе только то, что, по ее мнению, ты хочешь услышать.

Констебль Хамза закрывает дверь и запирает ее на ключ. Вы слышите, как скрипят его ботинки, когда он уходит, сопровождаемые цоканьем высоких каблуков Линклейтера.

Рыба с жареной картошкой получается на удивление вкусной, и вы съедаете ее быстро, запивая апельсиновым соком и водой. Заканчиваешь с булочкой и маслом. Ставишь поднос на пол у двери и растягиваешься на пластиковом матрасе. Вам не выдали подушку или одеяло, а матрас почти не изолирует от бетонного цоколя, на котором он лежит, поэтому вы сидите, прислонившись спиной к стене. В камере нет окон, и нет возможности отследить течение времени. Предположительно, если они собираются оставить вас на ночь, им придется дать вам подушку и одеяло и, возможно, зубную щетку и пасту.

Вы тратите время на изучение того, какие воспоминания у вас остались. Вы можете представить, что сидите перед домом в Бекенхеме - вашим домом, - и вы можете вспомнить, как входили внутрь с Адейей. Но ты не можешь вспомнить, чтобы был в доме до этого. Вы можете помнить семейные фотографии на стене с вашей женой и детьми, но никаких воспоминаний о них вообще нет. Вы, должно быть, были убиты горем, когда они умерли, но у вас нет никаких воспоминаний об этом.

Вы, вероятно, ходили в школу и, вероятно, в университет тоже, но у вас нет абсолютно никаких воспоминаний ни о том, ни о другом. И вы понятия не имеете, как выглядят ваши родители и живы ли они до сих пор. То же самое касается братьев и сестер. Вы могли бы быть единственным ребенком в семье или с таким же успехом иметь полдюжины братьев и сестер.

Что странно, так это то, что вы почти полностью помните все, что произошло с тех пор, как вы очнулись на больничной койке. Все, что вы видели, все, что вы слышали, вы можете вспомнить почти с идеальной ясностью.

Врач сказал, что он ожидал, что ваша память вернется скорее раньше, чем позже, но пока нет никаких признаков того, что это произойдет. Означает ли это, что воспоминания никогда не вернутся? Могут ли эти воспоминания быть потеряны навсегда? Вы стискиваете зубы при мысли о том, что, возможно, никогда не вспомните, как впервые встретились со своей женой, никогда не вспомните, как родились ваши дети или как они росли. При нынешнем положении вещей казалось, что их никогда и не существовало. Все, что у вас есть, - это фотографии, которые вы видели в доме в Бекенхеме. Это все, что у тебя когда-либо будет? Эта мысль почти невыносима. Ваше сердце начинает учащенно биться, и вам кажется, что вокруг вашей груди стягивается стальной ремень. Клетка начинает вращаться, и вы делаете глубокие вдохи и пытаетесь успокоиться. Вы закрываете глаза и концентрируетесь на своем дыхании, и постепенно чувство паники проходит. Вы знаете, что должны делать это шаг за шагом. Первый шаг - убедить полицию в том, что вы жертва, а не преступник. Вы уже признали, что застрелили четырех человек на складе, но не было никаких сомнений в том, что это была самооборона. Хорошая новость заключается в том, что Питер Торнтон жив и находится в больнице. Как только он подтвердит, что произошло на складе, у детективов не будет иного выбора, кроме как поверить вам. Русские убили бы Питера, если бы ты не вмешался, а потом они убили бы тебя и Мэгги. То, что ты сделал, в значительной степени соответствует словарному определению самообороны.

Вы открываете глаза и продолжаете дышать медленно и ровно. Возможно, это реакция на то, что вас заперли в маленькой камере. Возможно, у вас клаустрофобия. Ты смотришь на запертую дверь, исследуя свои чувства. Сидеть взаперти неприятно, но ты как будто чувствуешь, что стены надвигаются на тебя. О вашем теле есть так много такого, чего вы не знаете. Вы, кажется, в хорошей форме, у вас нет лишнего веса, у вас есть собственные волосы и зубы, ваш живот плоский, и у вас на самом деле приличная упаковка пива. Но, насколько вам известно, в вашей печени или поджелудочной железе могут буйствовать раковые клетки, у вас может быть диабет, или опухоль мозга, или любая из сотни болезней, разъедающих вас изнутри. Вы не помните, чтобы когда-либо обращались к врачу или дантисту, и ваше единственное воспоминание о том, что вы когда-либо находились в больнице, - это момент, когда вы очнулись от комы. Вы улыбаетесь при мысли, что, когда к вам в конце концов вернется память, было бы до крайности иронично, если бы первое, что вы вспомнили, было то, что у вас неизлечимая болезнь и жить вам осталось всего три месяца. Вы хмуритесь, задаваясь вопросом, откуда, черт возьми, взялась эта мысль. Это настоящее подсознательное воспоминание, прорывающееся наружу?

Ход ваших мыслей прерывается звуком ключа, вставляемого в замок. Дверь открывается, и на пороге появляется констебль Хамза, который, если уж на то пошло, кажется, менее рад видеть вас, чем когда запирал. Вы предполагаете, что он пришел забрать ваш поднос, но когда дверь открывается шире, вы видите, что его сопровождает мужчина в вощеной куртке Barbour. Мужчине под сорок, возможно, чуть за пятьдесят, у него черные волосы, седеющие на висках, и очки в квадратной оправе, высоко сидящие на слегка заостренном носу.

- Вон, - говорит констебль Хамза, который явно чем-то расстроен.

Ты соскальзываешь с пластикового матраса. ‘Что происходит?’ спрашиваешь ты. "Куда я иду?"

‘Роб, в твоих интересах было бы ничего не говорить, пока мы не выйдем на улицу", - говорит мужчина. У него акцент высшего класса, который заставляет вас думать о том, как он скачет верхом на собаках и стреляет в птиц из дробовика. Вы полагаете, что куртка Barbour была бы идеальной одеждой для дневной тяжелой стрельбы, и вы совершенно уверены, что маслянистый след на правом предплечье куртки остался от бесчисленных часов ношения открытого дробовика. Вероятно, двуствольный "Перди".

‘Вы мой адвокат?’ спрашиваете вы.

Он медленно поднимает правую руку, вытягивает указательный палец и прижимает его к губам. На самом деле он не говорит "Ш-ш-ш", но вы понимаете смысл.

Констебль Хамза отходит в сторону, и вы выходите в коридор. Он закрывает дверь и ведет вас по коридору. Мужчина в куртке Barbour следует за ним. На нем ботинки Timberland, которые, кажется, не издают ни звука при ходьбе.

Сержант Патель ждет вас за стойкой, и она, кажется, так же несчастна, как и констебль Хамза. У нее уже есть шнурки для ваших ботинок, ремень и телефон, которые ждут вас. Она пододвигает к тебе планшет и ручку, и ты ставишь свою подпись внизу печатного бланка. Ты хмуришься, глядя на подпись. Вы сделали это, не задумываясь, и это казалось самой естественной вещью в мире, но когда вы смотрите на это, вы понимаете, что не помните, чтобы когда-либо видели это раньше. Ты держишь ручку и, нахмурившись, смотришь на нее. Ты не помнишь, кто такой Роб Джонстон, но у тебя не было проблем с подписью его именем.

Сержант Патель вырывает ручку у тебя из рук, как будто боится, что ты планируешь ее украсть. Вы понимаете, что инспектор Линклейтер стоит спиной к стене, скрестив руки на груди. Ты открываешь рот, чтобы спросить ее, что происходит, но ловишь предупреждающий взгляд Барбура Джекета, и он качает головой. Ты киваешь. В любом случае, не похоже, чтобы инспектор Линклейтер был в разговорчивом настроении.

Вы надеваете ремень, кладете телефон в карман, затем подходите к пластиковому стулу, садитесь, продеваете нитку и завязываете шнурки на ботинках. Ты встаешь, и Барбур Жакет открывает тебе дверь. Он следует за тобой в другой коридор и указывает налево. Вы молча идете с ним к выходу. Вы вошли не тем путем, которым вошли, эта дверь находится в задней части полицейского участка и выходит на обнесенную стеной автостоянку. Там ждет черный BMW 5 серии с работающим двигателем. Куртка Barbour открывает для вас заднюю дверцу, и вы забираетесь внутрь. Он закрывает дверь, обходит машину сзади и садится рядом с вами. Открываются темно-синие металлические ворота, и BMW выезжает. Вы можете видеть только бритый затылок водителя, но он крупный мужчина, а руки на руле размером и формой напоминают маленькие лопатки.

‘Куда мы идем?’ спрашиваешь ты.

- Скоро мы сможем поболтать, - говорит Барбур Джекет. ‘ Просто помолчи немного. Ты ведь знаешь, как вести себя тихо, не так ли? Ты просто сжимаешь губы - и все, на самом деле.

Ворота с грохотом закрываются за BMW, и водитель выезжает на дорогу. Он смотрит в зеркала заднего вида, и куртка Barbour выглядывает у него из-за плеча. Водитель поворачивает направо, затем налево, затем мы выезжаем на кольцевую развязку, и он объезжает ее полностью, прежде чем свернуть налево. Барбур Джекет расслабляется и откидывается на спинку стула.

Перед вами на обочине припаркован белый внедорожник BMW, он отъезжает от бордюра и следует за вами. Ты поворачиваешься на своем сиденье, чтобы получше рассмотреть, и видишь в машине троих крупных мужчин. "Все в порядке, Роб, они с нами", - говорит он.

"Кто вы?" спросите вы. "Вы мой адвокат?" Который позвонил тебе, потому что это был не я.

‘ Меня зовут Мартин, ’ говорит он. ‘ Мартин Уоллер. И нет, я не твой адвокат. Я не являюсь ничьим адвокатом. Ты действительно меня не помнишь?

Ты качаешь головой. ‘ Нет. Но ты помнишь меня?

‘ Конечно. Он хмурится. - С чего бы мне тебя не помнить?

- Так ты знаешь, кто я?

‘ Конечно. Роб Джонстон. Он снова хмурится. - Почему ты спрашиваешь?

- У меня проблемы с памятью. После аварии.

- Что ты помнишь? - спросил я.

Я пожимаю плечами. ‘ Почти ничего. Я имею в виду, теперь я знаю, что меня зовут Роб Джонстон, но я не помню, чтобы я был Робом Джонстоном. Я зашел в дом в Бекенхеме и увидел фотографии, на которых я запечатлен со своей семьей, но я их не помню".

- Твоя семья?

‘ Моя жена и дети. Я видел фотографии, но у меня нет ни единого воспоминания о них.

- У тебя нет жены и детей.

‘ Да, я знаю. Полиция объяснила, что они погибли в автокатастрофе во Флориде пять лет назад.

Уоллер несколько секунд пристально смотрит на вас, словно взвешивает. - У меня в голове не укладывается, через что ты, должно быть, проходишь, - говорит он в конце концов.

‘ Мы с тобой оба. Ты морщишься. - Думаю, когда ко мне вернется память, будет много такого, о чем я предпочел бы не вспоминать.

‘Я сожалею об этом", - говорит Уоллер.

- Это не твоя вина.

- Мы поговорим с экспертами, должно же быть что-то, что можно сделать.

- Врач в больнице сказал, что моя память, вероятно, вернется скорее раньше, чем позже, но пока улучшения нет.

‘Наши эксперты - лучшие в своем деле. Мы сделаем это приоритетом".

- Кто ты такой, Мартин? - спросил я.

‘Запомни это", - говорит Уоллер, похлопывая тебя по ноге. Он наклоняется вперед, чтобы поговорить с водителем. ‘ Кевин, слева есть симпатичный маленький паб. "Карета и лошади". За ним есть автостоянка.

Водитель кивает. В поле зрения появляется паб, водитель указывает налево, притормаживает и заезжает за здание. Белый внедорожник следует за вами. Вы с Уоллером выходите и идете в паб. Низкий оштукатуренный потолок пересекают толстые балки, установлены скамейки и грубые деревянные столы. В дальнем конце бара есть кирпичный камин, но огня нет. ‘ Что вам принести? - спросил я. - Спрашивает Уоллер, и этот вопрос ставит тебя в тупик, потому что ты понятия не имеешь, что ты обычно пьешь.

‘Мы выпивали вместе раньше?’ спросите вы.

-Несколько раз.

Входят двое мужчин из белого внедорожника и направляются к бару. Они оба одеты в кожаные куртки и черные джинсы и ведут себя так же развязно, как русские, которые держали вас в плену на складе.

"Что я обычно пью?"

-Джин эндТи, лед и ломтик.

- Тогда это то, что я буду есть.

Уоллер указывает на столик слева от камина. ‘ Садись на скамью. Ты хочешь есть?"

Ты качаешь головой. - В камере у меня была рыба с жареной картошкой.

- Как это было? - спросил я.

‘ Вообще-то неплохо. Хотя, честно говоря, мне не с чем сравнивать.

- Значит, в данный момент для тебя все как в первый раз?

Ты киваешь. "Да, в значительной степени".

‘Это, должно быть, так странно", - говорит Уоллер. Он подходит к бару, держась на некотором расстоянии от мужчин в кожаных куртках. Невысокая женщина с туго завитыми волосами наливает им по два кофе, и они подходят к столику у окна. Ты садишься за стол у камина. Вас не видно из окна, зато вам хорошо видны задняя дверь и главный вход в паб. Вы понимаете, что, вероятно, именно поэтому Уоллер выбрал этот столик.

Мужчины в кожаных куртках потягивают кофе, их взгляды настороженны. Что за юрист путешествует с телохранителями? За исключением того, что Уоллер сказал, что он не юрист. Так кем же он был?

Вы все еще обдумываете этот вопрос, когда Уоллер подходит с двумя бокалами. Он ставит перед вами бокал джина с тоником, а в руке держит бокал красного вина. Он садится рядом с вами так, чтобы вы оба сидели спиной к стене. - Ваше здоровье, - говорит он и делает глоток вина.

Вы потягиваете джин с тоником. Вкус приятный, хрустящий и освежающий, с привкусом лимона. Ты не помнишь, чтобы когда-нибудь пил его раньше. "Так ты можешь сказать мне, кто ты сейчас?" спрашиваешь ты. ‘Я имею в виду, кто ты? Вы говорите, что вы не юрист, так как же вы вытащили меня из полицейского участка?"

- Ты ничего обо мне не помнишь?

Ты качаешь головой.

Уоллер вздыхает. - У меня это в голове не укладывается, правда, не укладывается.

‘ Так скажи мне. Ты полицейский?

‘Я из секретной службы", - говорит он. ‘ МИ-5. Ведьмак, если хотите.

- Значит, теперь вы меня арестовываете?

‘ МИ-5 не арестовывает людей, Роб. А с чего бы мне арестовывать тебя? Ты работаешь на меня почти три года.

Ты хмуришься. - Значит, я агент МИ-5?

Он качает головой. ‘ Нет, вы офицер полиции. Коп. Инспектор Национального агентства по борьбе с преступностью.

- Это невозможно.

-Почему ты так говоришь?

Копы взяли у меня ДНК и отпечатки пальцев в больнице. Если бы я был копом, у них было бы совпадение. Но они этого не сделали. Моей ДНК и отпечатков пальцев нет в файле.

Он отхлебывает вино. ‘ Ты совершенно особенный полицейский, Роб. Последние три года вы работали под прикрытием, сначала на NCA, а затем на нас.

‘ Я коп под прикрытием? Ты недоверчиво качаешь головой. - Это просто невозможно.

Он улыбается. ‘ Как я уже сказал, вы совершенно особенный полицейский. Вы обучались на бухгалтера-криминалиста в частном секторе, но NCA устроила вас на работу в их отдел по борьбе с мошенничеством. Тебя быстро взяли на работу инспектором, и ты никогда не выезжал на обочину и не выписывал штрафы за превышение скорости. Примерно через год ведения судебной бухгалтерии для NCA они решили действовать более активно и использовать вас под прикрытием. Они открывают для вас собственную фирму, предлагающую финансовые консультации состоятельным частным лицам. И тот факт, что вы говорили по-русски, означал, что вы понравились русским клиентам.

Ты киваешь. "Я обнаружил, что говорю по-русски".

‘ Свободно, - говорит Уоллер. - Ваша мать была русской.

- Она все еще жива? - спросил я

- К сожалению, нет. Она скончалась, пока ты учился в университете. Рак. Твой отец умер несколько лет спустя. Тоже от рака.

Ты киваешь. Значит, ты сирота. Нет чувства грусти, нет чувства потери. Ты даже не знаешь, как они выглядели. Как будто их никогда и не существовало.

‘Это, должно быть, ужасно для вас", - говорит Уоллер. ‘ Ты слышишь это впервые, так что кажется, будто это произошло только что. Эмоции, с которыми вы имели дело в прошлом, должно быть, всплывают на поверхность.

‘ Не совсем. Я имею в виду, я слышу, что ты говоришь, и запоминаю информацию, но эмоционально для меня это ничего не значит. У меня нет чувства потери, потому что у меня вообще нет воспоминаний о них. То же самое с моей женой и детьми. Я видел фотографии в доме, так что знаю, как они выглядели, но у меня нет воспоминаний о том, что я был с ними рядом.

- Потому что их не существует, Роб.

‘ Нет, я понимаю, что они мертвы. Но у меня нет никаких воспоминаний о встрече со своей женой, я не помню, как делал ей предложение или женился, я не помню, как родились наши дети. Нет ничего. Ни единого воспоминания.

Уоллер поднимает руку. ‘ Нет, я имею в виду, что на самом деле их никогда не существовало. У тебя никогда не было семьи. Они были частью твоей легенды. Твое прикрытие. NCA собрало для вас целую предысторию, включая умершую семью".

У тебя отвисает челюсть, когда ты пытаешься осознать то, что слышишь. - Значит, я никогда не был женат?

-Нет.

-И детей нет?

Он качает головой. - Нет.

- Так я на самом деле Роберт Джонстон?

‘ Нет. Это твое псевдоним для прикрытия.

- Но ты зови меня Робом.

Ты настаивал на этом с самого начала. Ты сказал, что важно, чтобы ты всегда реагировал на имя для обложки, поэтому ты стал Робом Джонстоном. Ты перестал отзываться на свое настоящее имя.

- Что именно?

‘ Фил. Филипп Доддс.

Ты не можешь удержаться от ухмылки. - Меня зовут Фил?

‘ Тебя зовут Фил, но ты просил меня никогда не называть тебя так. Ты сказал, что я всегда должен обращаться к тебе по твоему псевдониму. Ваши коллеги из NCA сделали то же самое. Он хмурится. - Почему это тебя так забавляет?

‘ В больнице была медсестра, которая называла меня Филом. Она сказала, что я похож на Филла.

‘ Может, и так, - говорит Уоллер. ‘ Но вы сказали, что хотите избавиться от привычки реагировать на свое настоящее имя. И ты был прав. Реакция на неправильное имя, когда ты работаешь под прикрытием, может быть фатальной, особенно когда имеешь дело с русской мафией.

‘ И это то, чем я занимался? Работал с русской мафией?

‘ Некоторые из них - мафиози. Некоторые из ваших клиентов - обычные русские. Бизнес пошел в гору, когда Путин вторгся в Украину. Богатые россияне отчаянно пытались вывезти своих детей из страны до того, как их призовут в армию, а это означало получение денег на их содержание. Слух о том, что вам удалось вывести средства из России без ведома властей, вскоре распространился, и именно тогда олигархи начали проявлять интерес. В этот момент в NCA поняли, что их деятельность идет полным ходом, и обратились к нам".

- Так что же я делал? - спросил я.

‘ В основном переводил деньги. Много. Используя оффшорные счета, криптовалюты, переводы "Хавалы", чего бы это ни стоило. Нас особенно интересовали пропутинские олигархи, которые использовали вас, чтобы обойти санкции. Мы были почти готовы начать судебное преследование против них, когда с вами произошел несчастный случай. Нашей первой мыслью, когда мы услышали об автокатастрофе, было, что вы были телом в багажнике, поэтому было своего рода облегчением обнаружить, что вы живы и здоровы. И ты действительно ничего не можешь вспомнить?

- Ничего после аварии.

- И ты точно меня не помнишь?

Ты качаешь головой. "Нет".

‘ А женщина, которая вам помогала? Медсестра? Вы ее помните?

Я помню все, что произошло с тех пор, как я очнулся от комы. У меня нет проблем с формированием новых воспоминаний. Когда я вернулся в дом в Бекенхеме, он показался мне знакомым, но у меня нет никаких воспоминаний о том, что я там был.

- Это нехорошо.

- Врачи говорят, что это должно вернуться, но пока этого не произошло.

Уоллер задумчиво потирает подбородок. - Может быть, мы могли бы что-нибудь сделать, чтобы освежить вашу память.

- Например?

Многие из наших первых интервью были записаны в доме на Темзе. У нас там была операционная, и вы несколько раз посещали ее.

- "Темз-хаус"?

Штаб-квартира МИ-5 у реки. Я собираюсь предложить нам отправиться туда прямо сейчас. Посещение здания может помочь справиться с твоими проблемами с памятью, и я мог бы показать тебе интервью, которые мы записали.

‘Почему меня записали?’ спросите вы. "Разве это не то, что вы делаете с преступниками?"

‘Некоторые материалы, которыми вы располагали, были сложными, и, честно говоря, временами мне было трудно понять вас. Записывая интервью, мы позаботились о том, чтобы ничто не могло быть неверно истолковано".

Его глаза слегка сужаются, и ты подозреваешь, что он чего-то недоговаривает, а затем приходит осознание. - Кроме того, у вас это было бы записано, если бы со мной что-нибудь случилось.

Уоллер улыбается. ‘ Как вы выяснили, это очень опасные люди, с которыми вы имеете - имели - дело. Так что да, в записи был элемент необходимости в этом.

- Планировалось ли мне давать показания в суде?

‘Мы надеялись избежать этого. Честно говоря, целью учений был скорее арест их средств, чем помещение их на скамью подсудимых’. Он улыбается. - В любом случае, что нам нужно сделать, так это вернуть тебе память, чтобы мы могли связать расследование. Он смотрит на часы. ‘ Мы можем поехать в Темз-Хаус прямо сейчас. Мы просмотрим несколько записей и посмотрим, поможет ли это.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 31

Выоглядываетесь по сторонам,входя с Уоллером в приемную Thames House, но ничто не кажется знакомым. Вы должны пройти проверку безопасности, и как часть процесса вы должны положить правую руку на сканер, и когда вы это сделаете, у вас загорится зеленый огонек, и ваша фотография вспыхнет. Вам выдается карточка с вашей фотографией и словом "ПОСЕТИТЕЛЬ", прикрепленная к черному шнурку. Тот факт, что у них есть ваши отпечатки пальцев и фотография, является доказательством того, что вы бывали там раньше, но ничего не узнали.

Уоллер поднимает вас на лифте на третий этаж и по серому коридору приводит в комнату без окон, в которой на одной стене установлены девять больших мониторов, две рабочие кабины с тройными экранами и два маленьких диванчика по обе стороны журнального столика. Молодая блондинка в сером костюме сидит в одной из капсул. ‘ Могу я предложить вам чай? Кофе? - Спрашивает Уоллер.

‘ Да, конечно. Кофе. Он смотрит на девушку в рабочей кабине. - Лора, могу я тебе что-нибудь предложить?

- "Американо" со льдом было бы в самый раз, Мартин.

- Сделай мне одолжение, покажи первое видео с интервью Роба, хорошо?

"Конечно".

- Я оставляю тебя в надежных руках Лоры, - говорит Уоллер и направляется к двери.

Ты переходишь в рабочую капсулу. Лоре под тридцать, ее светлые волосы собраны сзади в конский хвост, а нос пуговкой усыпан веснушками. Ты протягиваешь руку. - Я Роб, - говоришь ты.

Она улыбается и пожимает тебе руку. ‘Вообще-то мы уже встречались’, - говорит она. ‘Мы оба учились в университете Рединга. Очевидно, в разные годы.

‘Я учился в университете Рединга?’ вы говорите. "Что я изучал?"

‘Экономика", - говорит она. ‘Затем степень магистра по управлению финансовыми рисками’. Она хмурится. ‘ Это часть твоей потери памяти? Ты не можешь вспомнить, как учился в университете?

- Я ничего не помню до аварии.

- Это ужасно.

‘ Расскажи мне об этом. В любом случае, рад снова встретиться с тобой.

‘ Почему бы тебе не присесть, а я прокручу запись первого интервью. Оно трехлетней давности. Это был твой первый визит в Темз-Хаус. Она указывает на один из диванов, и ты садишься, пока она стучит по клавиатуре.

Изображение с камер видеонаблюдения заполняет один из мониторов на стене. Это вы, сидящий за столом. Напротив вас Уоллер, по крайней мере, вы предполагаете, что это он, потому что видите только его спину. Рядом с ним сидит блондинка, и ты снова предполагаешь, что это Лора.  Внизу есть отметка времени и даты, а в центре - логотип MI5 с крылатым мифическим зверем - наполовину крылатым львом, наполовину рыбой. По какой-то причине вы знаете, что зверь представляет связь службы с вооруженными силами Великобритании - голова льва представляет британскую армию, тело рыбы представляет Королевский военно-морской флот, а крылья представляют Королевские военно-воздушные силы. Так странно, что ты можешь помнить так много деталей о логотипе, не имея ни малейшего воспоминания о том, что когда-либо брал интервью у Уоллера и Лоры.

На экране определенно ты. На тебе темно-синий костюм и светло-голубая рубашка с желтым галстуком. Рядом с твоей правой рукой стоит бутылка воды Evian. Ты не совсем слышишь, что говоришь, но потом Лора увеличивает громкость, и твой голос наполняет комнату. Итак, платформы, которые мы обычно используем для криптовалюты, - это Coinbase, Binance и Kraken. Coinbase похожа на яблоко криптобирж, очень удобна в использовании и в целом безопасна. Комиссии на Binance ниже, но ребята, с которыми мы обычно имеем дело, не жалеют ни копейки. Мой личный фаворит - Kraken, в основном из-за его повышенной безопасности. Недавно они приобрели NinjaTrader, американскую платформу для торговли фьючерсами, которая позволяет нам переводить деньги через криптовалюту во фьючерсы и деривативы".

Вы говорите быстро и авторитетно, и ясно, что вы знаете, о чем говорите.

Уоллер задает вам ряд вопросов, и вы отвечаете на них быстро и авторитетно. Все, что вы говорите, имеет для вас смысл. Вы действительно знаете о криптовалютах, фьючерсах и деривативах, и по мере прослушивания записи на ум приходит все больше деталей. На краткий миг вам кажется, что к вам возвращается память, но затем вы пытаетесь вспомнить свое детство и университетские дни, но у вас ничего не получается.

Уоллер на экране начинает передавать вам фотографии. Их около дюжины, и он спрашивает вас, с кем из мужчин вы лично знакомы. Вы делите фотографии на две стопки. Вы касаетесь одной из стопок и говорите, что встречались со всеми ними. Уоллер сбрасывает вторую стопку и затем раскладывает оставшиеся фотографии по столу. Он просит вас опознать мужчин, и вы опознаете. Они все русские. Уоллер просит вас рассказать о финансовых сделках, которые вы вели с ними, и вы одну за другой берете фотографии и описываете, как вы переводили для них деньги через офшорные трасты на Каймановых островах. Лихтенштейн, Белиз и Острова Кука, контролируемые холдинговыми компаниями Люксембурга и Нидерландов. Вы делаете все это, не обращаясь к примечаниям. Очевидно, что у вас феноменальная память, и это тем более расстраивает, что вы абсолютно ничего не помните об этом разговоре.

Обращение "вы’ на мониторе все еще продолжается, когда Уоллер возвращается с подносом. Он относит его к дивану и осторожно кладет на стол. Здесь подают два горячих кофе и американо со льдом, а также датскую выпечку и кексы на выбор. Он несет кофе со льдом Лоре, которая берет его и благодарит его.

Ты берешь одну из чашек горячего кофе и осторожно потягиваешь ее маленькими глотками. Он горьковатый, поэтому вы открываете пакетик с сахаром и размешиваете его.

- А, так ты любишь сладкое, - говорит Уоллер, опускаясь рядом с тобой на диван.

-По-видимому.

- Значит, это похоже на первую чашку кофе, которую ты когда-либо пил?

‘ Нет, я выпил несколько чашек кофе с тех пор, как очнулся от комы. Так что я знаю, какой он на вкус. Но я не помню, чтобы когда-нибудь пил кофе до автокатастрофы.

- Значит, все, что ты ешь и пьешь, происходит как в первый раз?

Ты снова киваешь. - Я думал, что, возможно, я вегетарианец, но у меня в холодильнике полно мяса.

Уоллер хмурится. - Почему вы решили, что можете быть вегетарианцем?

‘Когда я был в больнице, медсестра спросила меня, что я хочу съесть, и я не знал, как ответить. Она спросила, вегетарианец ли я, и я ответил, что не знаю, поэтому она принесла мне омлет с сыром, и мне понравилось." Ты пожимаешь плечами. "Но когда я открыла холодильник, там были стейки, отбивные, сосиски и бекон, так что я определенно плотоядное животное".

- Но вы не знаете, едите ли вы стейк прожаренным, средней прожарки или хорошо прожаренным?

-Совершенно верно. Кажется, я смутно представляю, какой на вкус стейк, но не помню, чтобы когда-нибудь его ел.

Он указывает на экран. - А интервью?

‘ Это определенно я, и все, что я говорю, находит отклик. Я знаю, что говорю правду. Ты постукиваешь себя по виску. ‘Эта информация есть здесь, но я не помню того интервью. Это очень странное чувство - видеть и слышать себя, потому что я совсем не помню ту встречу, но вся информация, которую я вам даю, определенно правдива. Криптовалюта, оффшорные трасты, холдинговые компании - у меня все еще есть вся эта информация".

- Просмотр интервью помогает?

‘ Не совсем, нет. И я продолжаю думать о том, что сказал один из врачей. Я должен быть осторожен, чтобы не вызвать ложных воспоминаний.

Уоллер хмурится. ‘ Ложные воспоминания? - повторяет он.

- Может быть, "ложь" - неправильное слово. Но предположим, вы назовете мне дату моего рождения. С этого момента я буду помнить это, потому что у меня нет проблем с созданием новых воспоминаний. Так что в любой момент в будущем, если меня спросят о дате моего рождения, я смогу ответить. Но это новое воспоминание, не восстановленное. Я указываю на Лауру. ‘ Лора только что рассказала мне, что мы обе учились в Университете Рединга, что я изучал экономику и что у меня степень магистра по управлению финансовыми рисками. Так что теперь я могу сказать любому, кто спросит, где я учился в университете и что изучал. Но я не помню, чтобы на самом деле был там.’ Вы указываете на экран. ‘Я смотрю это, и пока я смотрю, я запоминаю это. Я смогу вспомнить, что я сказал тебе, и я буду помнить все, что ты сказал мне. Но это не я вспоминаю, что произошло тогда, я просто вспоминаю видео. Это не одно и то же. Я беспокоюсь о том, что создание новых воспоминаний на основе информации, которую я получаю сейчас, может помешать возвращению старых воспоминаний ".

- Врачи говорили, что это произойдет?

‘ Нет, не совсем. Но, похоже, они все равно не понимают, что со мной происходит. Ты вздыхаешь. "Я просто хочу вернуть свою память".

‘Мы все так думаем", - говорит Уоллер. - Пока к тебе не вернется память, все наше расследование приостановлено.

- У вас, конечно, должны быть записи?

Уоллер кивает. ‘ Да. Но большинство учетных записей, которые мы просматривали, сейчас заблокированы. Во всяком случае, большие. И основная часть нашего расследования заключалась в возврате средств, как от преступных группировок, с которыми вы работали, так и от олигархов, дружественных Путину. Пока мы снова не получим доступ к учетным записям, мы просто топчемся на месте ".

- Вы думаете, что я заблокировал счета?

‘ Я уверен в этом. Они явно знали, что делали. Они были в вашем доме не для того, чтобы красть драгоценности или картины, и они даже не заглядывали в ваш сейф. Они попали прямо в ваш компьютер.

Ты киваешь. - Они хотели, чтобы я перевел деньги на их счета.

Уоллер хмурится. - Ты помнишь это?

‘ Нет, это то, что мне сказала женщина по имени Мэгги. Она сказала, что я был там, чтобы заставить Роберта Джонстона перевести деньги. Она сказала, что я дал ему номера счетов и что он осуществил переводы, но произошла борьба, и я застрелил его. Деньги не были переведены, но мы должны были убраться оттуда до приезда полиции.

‘ Но ты же Роб Джонстон. Это тебя ограбили.

Я думаю, она чувствовала, что если скажет мне, кто я такой и что это она меня грабит, я не стану сотрудничать. Но если бы я думал, что я один из воров, я бы помог ей достать деньги.

‘Это полное головокружение", - говорит Уоллер. ‘ Звучит так, будто вы делали вид, что сотрудничаете, но на самом деле блокировали счета. Они поняли, что происходит, и пригрозили застрелить вас, вы оказали сопротивление, и один из их команды был застрелен. Я предполагаю, что их план состоял в том, чтобы заставить вас получить удаленный доступ к учетным записям, но сбой положил этому конец. Как только они поняли, что ты потерял память, им пришлось раскрутить версию, что ты один из них.

- Вы знаете, кто они? - спросил я.

Уоллер качает головой. ‘ Мы поговорили с криминалистами, и они не приблизились ни к опознанию женщины, назвавшейся Мэгги, ни мужчины, который также был с вами в машине. Они опознали тело в багажнике вашей машины. Он профессиональный преступник и эксперт по сигнализации. Они высылают его данные. Что насчет русских, которые тебя пытали?

- А что с ними? - спросил я.

- Как вы думаете, смогли бы вы их узнать, если бы мы показали вам несколько фотографий?

-Конечно.

‘Хороший человек. Лора, ты не могла бы поставить видео на паузу и вывести обычных подозреваемых на один из видеомониторов для нас?

‘ Конечно, ’ говорит Лора и стучит по клавиатуре. Видеозапись интервью исчезает, и на соседних мониторах появляются две фотографии. На одном из снимков с камеры наблюдения запечатлен крепко сбитый мужчина в черной кожаной куртке, выбирающийся из внедорожника Mercedes. На другом снимке изображены голова и плечи, которые выглядят так, словно взяты из водительских прав. вы качаете головой. "Нет", - говоришь ты.

Следующий мужчина немного крупнее, с деформированным правым ухом. Опять же, есть две фотографии, одна явно сделана во время операции наблюдения, другая сделана из чего-то похожего на паспорт. "Нет", - говоришь ты.

Лора показывает вам еще дюжину фотографий, но ни одна из них не вызывает доверия. Но затем она показывает вам две фотографии мужчины, которого вы сразу узнали. Это был человек, который чуть не забил Питера до смерти бейсбольной битой. Лысый, с толстой шеей, вокруг которой обвилась черно-красная змея.

"Он", - говорите вы.

- Вы уверены? - спрашивает Уоллер.

"Я был лицом к лицу с ним, когда нажал на курок", - говорите вы.

‘ Николай Лазовский, - говорит Уоллер. - И он был одним из тех, кого вы убили?

Ты киваешь. ‘ Определенно. Он был первым. Он выбил дерьмо из Питера и собирался наброситься на меня.

‘Он мерзкий тип’, - говорит Уоллер. ‘Он был членом команды безопасности Романа Абрамовича в те дни, когда тот владел футбольным клубом "Челси". Когда Абрамович покинул Великобританию, Лазовский основал собственную охранную компанию, возможно, финансируемую Абрамовичем. Большинство людей, которых он нанимает, - бывшие агенты Российской службы внешней разведки, их аналога MI6. Никто не уверен в прошлом Лазовского, его резюме выглядит безупречно чистым, но так было бы, если бы он пользовался поддержкой такого олигарха, как Абрамович.’ Он смотрит на Лору. - Давайте начнем с коллег мистера Лазовски.

"Без проблем", - говорит Лаура, и ее пальцы бегают по клавиатуре.

Всплывают фотографии трех мужчин, но вы их не узнаете. Четвертый - мужчина, который орудовал ножом. Высокий и худой, с крючковатым носом и тонкими губами, ртом, полным желтых зубов. "Он", - говорите вы. - Он был вторым парнем, которого я застрелил.

Уоллер кивает Лоре, и она читает с экрана. - Сергей Закиров, - говорит она. "Отбывал срок вместе с Лазовским в исправительной колонии № 6 Федеральной службы исполнения наказаний, ИЗВЕСТНОЙ КАК тюрьма "Черный дельфин". Это одна из старейших тюрем России, расположенная в Оренбургской области, недалеко от границы с Казахстаном. Они оба отбывали пожизненные заключения, но были досрочно освобождены, как мы полагаем, за оказание услуг олигарху, имеющему тесные связи с Путиным".

- Услуга? - спрашивает Уоллер.

‘Двое коррумпированных полицейских были убиты в тюремных душевых. Эти люди пытались добиться смягчения своих приговоров в обмен на информацию об олигархе. Их смерть положила конец расследованию, и шесть месяцев спустя Лазовский и Закиров вышли на свободу".

- Но как два таких ничтожества могут жить в Великобритании?

Они - или я должен сказать, что они были - наняты охранной компанией, базирующейся в Лондоне. Лазовский - управляющий директор и крупный акционер, а Закиров - сотрудник. Их визы в порядке, и они никогда не нарушали никаких законов Великобритании, даже не получали штрафов за превышение скорости или парковку".

‘Но они сидели в тюрьме за убийство в России, почему этого не видно, когда они подают заявление на визу в Великобританию? Я бы подумал, что отсутствие судимости должно быть на первом месте в списке требований.

Уоллер пожимает плечами. ‘Это правительство, которое ежегодно выдает сотни тысяч рабочих виз, а штат государственной службы в основном работает из дома. В прошлом мы выдвигали возражения, но их никто не слышал. Он смотрит на Лору. - Кто еще у вас есть для нас? - спрашивает она. - спрашивает он.

Лора выводит на экран еще фотографии. Большинство из них крупные мужчины со шрамами и жестким взглядом, многие с татуировками. Вы смотрите на десятки фотографий, но ни одна из них ни о чем не говорит. "Серьезно, это все русские гангстеры, действующие в Великобритании?" спросите вы.

‘ Большинство. Некоторые, как мы думаем, находятся в Европе, но у них не возникнет проблем с попаданием в Великобританию.

Появляется новая фотография. Ты смотришь на нее и поднимаешь руку. ‘Подожди’. Вы встаете и подходите к экрану. Это снимок головы и плеча лысого мужчины со шрамом, пересекающим правую бровь. Ты не узнаешь шрам, потому что парень никогда не подходил к тебе слишком близко, но лицо определенно знакомое. Ты смотришь на Лору. "У вас есть его фотографии в полный рост?" спрашиваете вы.

- Думаю, да, - говорит она.

Она нажимает на клавиатуру, и на отдельных мониторах появляются две фотографии. Это снимки с камер наблюдения, на одной он стоит возле русского ресторана и курит сигареты с тремя другими тяжеловесами. На другом он вылезает из внедорожника "Мерседес".

‘Это тот парень, который сбежал", - скажете вы. "Я выстрелил в него, но ему удалось выскочить за дверь".

Уоллер смотрит на Лору и выжидающе поднимает брови. Она придвигает голову ближе к экрану. - Олег Прохоров, - говорит она. ‘Никакого отношения к олигарху Михаилу Прохорову, или, по крайней мере, никакого близкого родственника, о котором мы знаем. Он работал на Лазовского последние двенадцать месяцев. До этого Прохоров служил в Спецназе ГРУ, ОН ЖЕ Спецподразделение Главного управления Генерального штаба Вооруженных сил России. Он служил в одном из нескольких подразделений, которые были отправлены в Украину в 2022 году в начале российского вторжения с заданием убить президента Зеленского и других высокопоставленных чиновников и офицеров армии. У нас есть сведения, что некоторое время он работал в подразделении 29155 ГРУ, тайном подразделении, используемом для убийств за границей, направленных на дестабилизацию европейских стран, включая Великобританию.

‘И снова я должен спросить, как русскому убийце удалось так легко проникнуть в Великобританию’, - скажете вы. "Разве вы не предупредили бы его?"

‘Информация об устройстве 29155 - это слухи", - говорит Лора. ‘Кое-что, что мы обнаружили при прослушивании телефона, но предпочли бы сохранить в тайне. Тот факт, что он служил в российском спецназе, не является достаточной причиной для отказа ему в визе. Он не значится ни в базах данных Интерпола или Европола, и в Великобритании он ни разу не ошибся ногой.

"До сих пор", - говоришь ты.

‘Совершенно верно", - говорит Уоллер. "Очевидно, то, что произошло, все изменило, и мы будем уделять первоочередное внимание его поиску и задержанию".

В течение следующих получаса вы просматриваете более сорока фотографий, но больше никого не можете опознать.

В конце концов Лора кивает Уоллеру. ‘ Это те, кто связан с Лазовски, - говорит она. - Если хочешь, мы могли бы расширить сеть.

"Я думаю, мы должны дать Робу отдохнуть", - говорит Уоллер.

‘Это может показаться немного странным, но не могли бы вы впредь называть меня Филом", - говорите вы.  - Роб просто чувствует себя не в своей тарелке.

- Но Фил знает? - спрашивает Уоллер.

- Я знаю, что в этом нет никакого смысла, но мне просто приятнее слушать Фила.

‘Ну, в конце концов, это ваше настоящее имя’, - говорит Уоллер. ‘Так что это действительно имеет смысл. Ничто в жизни Роба Джонстона не является реальным, вы должны были зафиксировать все это в кратковременной памяти. Когда вас поражает амнезия, более вероятно, что первыми исчезнут кратковременные воспоминания. Но твоя жизнь Фила Доддса была реальной - реальна и сейчас, - так что эти воспоминания долговременны и, скорее всего, будут восстановлены.

Ты хмуришься. - Ты начинаешь говорить как специалист по запоминанию, - говоришь ты.

‘Далеко не так", - говорит Уоллер. ‘Но после того, как я услышал о том, что с вами случилось, я провел кое-какие исследования и поговорил с несколькими людьми. Похоже, все сходятся во мнении, что ваша память рано или поздно вернется, очень, очень редко амнезия бывает полной и постоянной. Это чувство, что тебя зовут Фил, может быть признаком того, что оно начинает возвращаться. Ты можешь вспомнить что-нибудь еще?

Ты качаешь головой. ‘ Не воспоминания. Но у меня возникают чувства, что-то вроде дежавю. Я почувствовал это в доме. У экспертов были какие-нибудь блестящие идеи?"

Одно из предложений состояло в том, чтобы я прокрутил вам записи наших интервью, но, похоже, это не сработало, по крайней мере, пока. Одна очень милая дама предложила нам попробовать электросудорожную терапию и так далее.

‘ Шоковая терапия? Ты серьезно?

‘ Звучит хуже, чем есть на самом деле. В основном это включает проведение тщательно контролируемой электрической стимуляции через мозг, пока пациент находится под общим наркозом. Заряд вызывает припадок, который может вызвать изменения в химии мозга, которые могут облегчить серьезные симптомы таких явлений, как депрессия и биполярное расстройство. Женщина, с которой я разговаривал, предположила, что это может пробудить твою память.

- Это уже делалось раньше?

‘ Нет. Это было гипотетически. Таких случаев, как ваш, немного. Я имею в виду, что есть люди с деменцией или болезнью Альцгеймера, которые теряют память, но это происходит из-за физиологических изменений в мозге, и, как правило, ничего нельзя сделать, чтобы восстановить утраченные воспоминания. Были случаи, когда тяжелая травма головы приводила к катастрофическому повреждению головного мозга, и в этих случаях любая потеря памяти была необратимой. Вы сильно ударились, но сканирование не выявило серьезных повреждений, так что теоретически все ваши воспоминания должны вернуться. Предполагалось, что ECT может привести все в движение, например, когда вы запускаете машину. Он пожимает плечами. - Это было просто предложение.

‘ Это кажется немного радикальным. Но да, если я не вернусь к нормальной жизни в течение нескольких дней, возможно, нам стоит подумать об этом.

‘Что ж, лучше раньше, чем позже", - говорит Уоллер. "Мы потратили на это много времени и ресурсов, мне бы не хотелось, чтобы все это пропало даром".

Ты хмуришься. - Звучит так, словно ты хочешь меня ударить.

Уоллер ухмыляется и поднимает руки. "Избавься от этой мысли", - говорит он. ‘ Я просто имел в виду, что очень надеюсь, что к тебе вернется память как можно скорее. Тот факт, что Олег Прохоров скрылся, означает, что олигархи, вероятно, уже знают, что произошло. Они узнают, что их деньги пропали и что единственный человек, который знает, где они, - вы, - потерял память.

"Кому принадлежат деньги?" спросите вы.

‘Все россияне, в пользу которых вы вкладывали деньги, состоят в так называемой группе "Навальный 35", которая была причастна к отравлению лидера российской оппозиции Алексея Навального. Большинство олигархов из списка пострадали от санкций по всему миру, поэтому ребята с вашими навыками и знаниями очень востребованы. Вы переводили средства для пяти олигархов из списка. На двоих у них активы на общую сумму более тридцати миллиардов долларов. Я думаю, что во время попытки ограбления вы распоряжались средствами на общую сумму около трех миллиардов долларов, то есть примерно десятью процентами от их чистого состояния.

У тебя отвисает челюсть. - Мэгги сказала мне, что речь идет о ста миллионах фунтов.

- Ну, я думаю, мы уже знаем, что она не обязательно замужем за правдой.

‘ И Питер тоже использовал эту цифру. Возможно ли, что они не знали, сколько денег было задействовано?

Уоллер пожимает плечами. ‘ Полагаю, да. Но в равной степени возможно, что они оба лгали вам.

- Но зачем им это делать?

‘ Им нужно ваше сотрудничество, чтобы получить деньги. Если бы вы понимали, как много поставлено на карту, вы, возможно, струсили бы.

‘ Ты хочешь сказать, что я был бы не против отдать сто миллионов фунтов, но отказался бы от трех миллиардов? Ты морщишь нос. ‘ Я полагаю, мы всегда можем спросить Питера. Он не спит?

‘ Мне сказали, что он все еще без сознания, ’ говорит Уоллер. - Но да, у нас будет много вопросов к нему, когда он проснется. Он морщится. - Я просто надеюсь, что он не потерял еще и память.

- Эти пятеро олигархов, они знают, что МИ-5 ведет их дело?

‘Я думаю, что все в санкционном списке знают, что их активы находятся под микроскопом, вот почему они использовали таких людей, как Роб Джонстон. Очевидно, что они не будут класть все яйца в одну корзину, поэтому в игре будут десятки парней вроде Роба Джонстона. Они определенно знают, что мы за ними охотимся, но до недавнего времени мы уверены, что они понятия не имели, что вы были вовлечены в операцию МИ-5.

‘ Итак, я встретился с этими парнями? С этими олигархами?

Уоллер качает головой. ‘Они, как правило, больше не ездят в Великобританию, но у нас есть фотографии, на которых их представители несколько раз навещали вас в вашем доме’. Он откидывается на спинку стула. - Проблема в том, что теперь они, очевидно, знают об ограблении. Вот почему они поручили Лазовски и его людям наблюдать за домом. И из того, что ты рассказал мне о том, что произошло на складе, теперь они знают, что ты потерял память. Они знали, кто ты такой, верно?

‘Они не называли моего имени, но да, они спрашивали меня, где деньги, поэтому знали, кто я такой. Я просто предположил, что они приняли меня за одного из воров, но, оглядываясь назад, Лазовски знал, что я был богатым человеком. Он не поверил мне, когда я сказала, что потеряла память, и, похоже, думал, что если он будет пытать Питера, я ему расскажу.

- Но ты не смог.

‘ Верно. Но потом я сказал ему, что переведу деньги в криптовалюту и что мне нужен телефон, чтобы показать ему. Тогда я схватил его пистолет. Ты хмуришься. - Меня обучали владению огнестрельным оружием?

- Почему ты спрашиваешь?

‘ Похоже, у меня не возникло никаких проблем с стрельбой из пистолета. Это было так, как будто я делал это раньше.

Уоллер улыбается. ‘ Да. В миссии, которую вам поручали, были очевидные опасности, поэтому мы отправили вас на двухдневный курс обучения с офицерами по борьбе с терроризмом и огнестрельным оружием. Очевидно, у тебя это было прирожденно. И довольно хорош в рукопашном бою. Его улыбка исчезает так же быстро, как и появилась. "Вопрос в том, как нам двигаться вперед?"

-Двигаться вперед?

"Операции, подобные этой, подобны акулам: если они не будут продолжать двигаться вперед, они умрут".

- Разве у вас недостаточно информации в деле, чтобы предъявить им обвинение?

‘Ну, мы никому не будем предъявлять обвинения’, - говорит он. ‘Это будет зависеть от полиции и CPS. Мы занимаемся сбором разведданных. И даже с тем, что у нас есть, все пять олигархов держались на расстоянии одного шага, поэтому у нас нет прямых доказательств. Что нам нужно, так это доказательства того, что они скрывали свои активы и что они использовали вас для этого. При нынешнем положении дел у нас нет денег, и у нас нет никакой прямой связи между олигархами и вами".

Ты откидываешься на спинку стула. Тебе не нравится, как развивается этот разговор. - Значит, у нас нет другого выбора, кроме как ждать, пока ко мне вернется память.

- Конечно, есть возможность действовать более активно.

Вы не уверены, что это ‘конечно’ применимо, потому что более активная деятельность предполагает подвергание себя опасности. Ты ничего не говоришь, ты просто сидишь, смотришь на него и ждешь, когда он объяснится.

- Дело в том, Роб... - Он улыбается и поправляет себя. ‘ Дело в том, Фил, что часы в этом деле очень быстро тикают. Вы убили четверых их людей, и если они заподозрят, что вы участвуете в операции полиции или службы безопасности, они просто втянут рога и затаятся. Вероятно, отправляют свои мегаяхты в какое-нибудь безопасное и солнечное место, недоступное для нас. У нас есть только дни, если не часы, чтобы действовать. Если мы этого не сделаем, то потеряем их навсегда.

‘ Но у тебя все равно останутся их деньги. Ты заставляешь себя улыбнуться. - Как только ко мне вернется память.

‘И, как я уже сказал, они, вероятно, уже знают об этом", - говорит он. ‘ Что в значительной степени ставит вас на линию огня, не так ли? У них есть все основания схватить тебя и сделать все возможное, чтобы ты запомнил.

‘ Но они не знают, кто я, не так ли? Они знают меня как Роберта Джонстона, а Роберт Джонстон ненастоящий. Я снова становлюсь Филом Доддсом и начинаю свою старую жизнь заново".

Уоллер холодно улыбается мне. ‘ Мы постоянно находим людей, Фил. Люди, которые прилагают массу усилий, чтобы скрыться. Вы знаете, каков общий годовой бюджет MI5? Это почти четыре миллиарда долларов. Люди, у которых вы украли, стоят во много раз больше. Если предположить, что деньги не имеют значения, как ты думаешь, насколько трудно им будет найти тебя?

Дрожь пробегает по твоей спине. Тебе действительно не нравится, как протекает этот разговор. ‘ А как насчет программы защиты свидетелей? Я могу исчезнуть.

‘ Ты мог бы. Конечно. Это вариант. У нас есть договоренность об обмене с ФБР в США, они забирают наши, а мы забираем их. Мы засылаем информаторов чикагской мафии в Корнуолл, они прячут наших информаторов во Флориде. Новые имена, новые паспорта, полное имя Монти. Но защита свидетелей уже не тот безопасный вариант, каким она была раньше, об этом позаботилось распознавание лиц. Мы могли бы подарить вам совершенно новую жизнь в Майами, но однажды вы будете сидеть в пляжном баре, греясь на солнышке, и кто-нибудь сделает селфи с вами на заднем плане в гавайской рубашке, потягивая коктейль с фруктами. Селфи появляется в Facebook, поисковая программа с искусственным интеллектом подхватывает его, распознавание лиц становится популярным, и двадцать четыре часа спустя в баре появляется русская хитовая команда. Он пожимает плечами. "Видеонаблюдение и распознавание лиц приведут к гибели всех нас".

- Поэтому я живу вне сети, пока проблема не исчезнет.

‘Проблема, как вы ее называете, составляет три миллиарда долларов. Она никогда не исчезнет. И это то, чего ты хочешь, Фил? Жить в какой-нибудь хижине типа "Унабомбер" в лесу? И в конце концов они нашли его, помнишь? Защита свидетелей работает достаточно хорошо, если вы скрываетесь от обычной Организованной преступной группы, но когда люди, которые хотят вас найти, богаче Бога, игра меняется ".

- Но ты ведь защитишь меня, правда?

Уоллер обвел рукой комнату. ‘ Пока вы здесь, в Темз-Хаусе, вы, конечно, в безопасности. Но ты же не можешь оставаться здесь вечно, не так ли? Мы могли бы перевезти вас в безопасное место и окружить вооруженной полицией, но хотели бы вы так жить? И в конце концов они добрались до Салмана Рушди после того, как были защищены в течение 35 лет. Для недовольных мусульман или олигархов, у которых украли три миллиарда долларов, нет срока давности".

Ты откидываешься на спинку стула и складываешь руки на груди. Вы знаете, что язык вашего тела заставляет вас выглядеть защищающимся, но именно это происходит, когда на вас нападают. - Так что я облажался, с какой стороны на это ни посмотри.

Уоллер наклоняется вперед. ‘ Не обязательно, ’ говорит он. - Есть упреждающий вариант.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 32

Высидите, скрестив руки на груди и сжав кулаки, но вас не волнует негативный язык тела, потому что вы определенно находитесь в ситуации драки, бегства или замирания, и ваши надпочечники работают в полную силу. Мартин Уоллер точно не объяснил, чего он от вас хочет, но у вас есть довольно хорошее представление о том, что вас ждет, и это не очень хорошие новости.

Лаура вывесила две фотографии на соседние экраны. Слева изображен мужчина лет шестидесяти, невысокий и приземистый, со слегка согнутыми ногами, бочкообразной грудью и волосами стального цвета. Справа - симпатичная брюнетка с длинными ногами, полной грудью и улыбкой кинозвезды. Она одета в облегающее черное платье, бриллиантовое колье и серьги с бриллиантовыми подвесками, а в руках держит бокал с шампанским. -Дмитрий Карпов и Светлана Соколова, - говорит Уоллер. "Я думаю, что они - лучший выбор для нас, главным образом потому, что обе их суперяхты пришвартованы в порту Мина Рашид в Дубае".

Ты натянуто улыбаешься при слове ‘мы", потому что он имеет в виду не ‘нас", а "тебя". Он ожидает, что именно ты сунешь голову в пасть льву.

‘Карпов заработал свои деньги на сделках по закупке инфраструктуры с завышенной стоимостью и продолжает это делать. Он строит мосты и туннели, аэропорты и ветряные электростанции, часто по государственным контрактам, которые не были выставлены на тендер. Отец Карпова служил вместе с Путиным в КГБ, и они были довольно близки, или, по крайней мере, настолько близки, насколько Путин когда-либо позволяет. Отец был убит в Афганистане в 1988 году, незадолго до того, как русские вывели оттуда войска. Карпов в то время учился в университете, и Путин взял его под свое крыло, можно сказать, воспитал. В эти дни он получает выгодные правительственные контракты, и большой кусок переводится на офшорные счета Путина. Часть денег, которые вы прятали для Карпова, были предназначены для Путина, поэтому мы, очевидно, очень хотим заполучить их в свои руки".

Вы киваете, глядя на фотографию Карпова. На нем что-то вроде костюма от Savile Row, на одном запястье толстая золотая цепочка, на другом - шестизначные часы Patek Philippe. Он выходит из помещения, похожего на казино, под руку с потрясающей блондинкой в окружении четырех крепко сбитых телохранителей в черных костюмах и выступающих наушниках. Его лицо выглядело так, словно было высечено из гранита, с густыми бровями и квадратным подбородком, губы представляли собой тонкую линию, а глаза были просто точками по обе стороны крючковатого носа. Очевидно, что симпатичную девушку-модель не привлекла внешность Карпова.

‘ Светлана Соколова - вдова олигарха, погибшего в результате крушения вертолета в Берлине три года назад. Виновата ошибка пилота, но мы считаем, что катастрофа была спровоцирована Путиным. Ее муж критиковал некоторые аспекты политики Путина и его отношение к Украине, а президент, как мы знаем, плохо реагирует на критику. Светлана взяла в свои руки бразды правления компанией своего мужа, которая зарабатывает на природных ресурсах - в основном на алюминии, никеле и палладии. Считается, что она очень близка с президентом, и он несколько раз был гостем на ее яхте. Нет никаких намеков на сексуальные отношения, но он явно ей доверяет.

‘Она была моделью?’ спросите вы. Ты ничего не можешь с собой поделать, эта женщина потрясающе красива.

‘Бывшая балерина", - говорит Уоллер.  "Она была солисткой балета Большого театра".

- Но она отказалась от этого ради любви? - скажете вы.

‘Скорее всего, ей сделали предложение, от которого она не смогла отказаться", - говорит Уоллер. ‘Судя по всему, ее бывший муж был мерзким типом. По поводу его кончины было пролито мало слез.

- А есть ли какое-нибудь значение в том факте, что и Соколова, и Карпов пришвартовали свои яхты в Дубае?

‘ Мы так не думаем. У русских заканчиваются места для парковки их суперяхт.

‘Пришвартуйся", - говоришь ты. "Ты пришвартовываешь лодку, ты паркуешь машину".

‘Картошка, помидоры’, - говорит он. ‘Как только на олигархов обрушились санкции, их яхты стали одними из первых активов, ставших мишенью. Пока суперяхты находятся в международных водах, они в безопасности, но в какой-то момент всем им необходимо посетить порт для ремонта, получения топлива и припасов. Уже арестовано более двадцати судов, в том числе Dilbar, крупнейшая в мире яхта по валовой вместимости, которая сейчас находится в Гамбурге. Вскоре после российского вторжения Роману Абрамовичу удалось вывезти из страны свои яхты Halo и Garcon, но британское правительство конфисковало Phi, принадлежащую другому российскому олигарху, и она до сих пор хранится на Кэнэри-Уорф. Принадлежащие России суперяхты сейчас находятся в Испании, Франции и Италии, и у олигархов заканчиваются варианты. Сейчас единственными безопасными странами являются Турция, Мальдивы, Сейшельские острова и Объединенные Арабские Эмираты. ОАЭ сохраняли непоколебимый нейтралитет во время войны России с Украиной, не в последнюю очередь потому, что Москва является важнейшим партнером ОПЕК. Семь шейхов ясно дали понять, что они не хотят иметь ничего общего с западными санкциями, и предложили безопасное убежище для сверхбогатых. В любой момент там находится до полудюжины российских суперяхт, поэтому это популярное направление круглый год. Так что вполне может быть совпадением, что они находятся в Дубае в одно и то же время, но они определенно знают друг друга. Вот почему, когда ты появишься, это произведет еще больший фурор. Двумя зайцами одним выстрелом.

Тебе не нравится, как он говорит "когда", а не "если’, потому что ты еще ни с чем не согласилась. И вы не совсем уверены, что слово "всплеск" - правильный способ описать то, что произойдет, если олигархи доберутся до вас. Твои кулаки сейчас так сжаты, что костяшки пальцев побелели.

‘Честно говоря, у меня плохое предчувствие по этому поводу", - говорите вы, что является огромным преуменьшением. Мысль о том, что он предлагает, пугает тебя до смерти.

"Я не сказал вам, что мы планируем", - говорит Уоллер.

‘Я думаю, чертовски ясно, что ты имеешь в виду", - говоришь ты. - Ты хочешь, чтобы я поехал в Дубай и встретился с ними лицом к лицу.

‘Не противостоять. Говорить. Объясни.

‘ И ты думаешь, они послушают? Не хотят ли они, скорее всего, обвязать мои ноги якорной цепью и сбросить меня за борт?

‘ Зачем им это делать, если ты единственный человек, который знает, где их деньги? Ты нужен им, Роб. - Поправляет он себя. "Фил".

‘ Ты забыл, что случилось со мной на складе? Они были не в настроении разговаривать со мной, они чуть не убили Питера, и я был бы следующим.

Уоллер качает головой. ‘ Как я уже сказал, вы единственный человек, который знает, где деньги. Я не вижу возможности убить тебя?

-Нет, но пытать меня определенно стоит.

‘Только если они подумают, что ты что-то скрываешь", - говорит он. - Но если ты подойдешь к ним, если расскажешь о своей потере памяти, то снова станешь тем, кем был до ограбления - финансистом, который помогал им прятать их активы.

- Я убил их людей.

‘ Вы почувствовали, что находитесь под угрозой, и защитили себя. Но, связавшись с ними, вы демонстрируете, что все еще на их стороне. Ты говоришь им, что хочешь восстановить свою память и вернуть их деньги.

- И ты думаешь, они мне поверят?

‘ А почему бы и нет? Тот факт, что вы обратились к ним, демонстрирует вашу приверженность делу.

Ты откидываешься на спинку стула, качая головой. ‘Я не понимаю, чего вы надеетесь добиться, бросив меня на растерзание волкам", - говорите вы. ‘Они уже потеряли свои деньги. В этом смысл санкций, не так ли? Лишить их активов. Что ж, работа выполнена.

‘Работа выполняется только тогда, когда этими активами владеет британское правительство", - говорит Уоллер. "Мы направили Украине миллиарды фунтов помощи, и санкции - это способ вернуть хотя бы часть этих денег".

-И как же моя поездка в Дубай повлияет на это?

‘ Это сохраняет тебе жизнь, Фил. Это вычеркивает тебя из их списка подозреваемых.

- Но вы сказали, что они ничего не выиграют, убив меня. Здесь вы непоследовательны.

На карту поставлены миллиарды фунтов стерлингов. Они не собираются опускать руки. Они будут искать тебя, и, как я уже сказал, в конце концов они тебя найдут. И когда они это сделают, они сделают все возможное, чтобы заставить тебя заговорить.

- Но они ничего не выиграют, убив меня.

‘ Нет, но они могли бы поместить тебя в бетонную коробку и ждать, пока к тебе вернется память. На это могут уйти дни, недели или даже годы, но мы можем предположить, что в какой-то момент к тебе вернется память, и как только это произойдет, они получат то, что хотят, тогда ты им больше не понадобишься ".

- Так что включи меня в программу защиты свидетелей прямо сейчас.

‘ Ты хочешь прятаться вечно? Твоя жизнь, какой ты ее знаешь, закончится.

- По крайней мере, у меня будет своя жизнь.

Уоллер вздыхает и морщится. Проблема в том, что у меня нет влияния, чтобы одобрить такую защиту. Не при данных обстоятельствах.

-При каких обстоятельствах?

‘Пропали три миллиарда долларов.  Если бы у HMG были эти деньги, то пожизненная защита свидетелей не была бы проблемой. Но у HMG нет денег, поэтому я не вижу, чтобы мои боссы дали этому зеленый свет. Плюс, возникает вопрос о том, что произойдет, если и когда к тебе вернется память.

- Как только ко мне вернется память, правительство получит деньги.

Он наклоняется к тебе. - Но какие у нас есть гарантии на этот счет, Фил?

‘ Гарантия? Что вы имеете в виду? Приходит осознание, и ты не можешь сдержать усмешку, которая мелькает на твоем лице. - Ты мне не доверяешь.

Он поднимает руки, как будто пытается успокоить испуганную лошадь. ‘ Я доверяю тебе, Фил. Конечно, знаю. Я точно знаю, сколько вы вложили в это расследование. Но мои боссы увидят парня, у которого есть доступ к трем миллиардам долларов, трем миллиардам долларов, которые он может перевести в любую точку мира одним нажатием кнопки. Это большое искушение для любого. И если бы вы были в программе защиты свидетелей, вряд ли у нас были бы люди, которые следили бы за вами двадцать четыре часа в сутки. И даже если бы мы это сделали, как бы мы узнали, что к тебе вернулась память? Ты мог бы просто подождать, пока все потеряют интерес. Вы все еще относительно молодой человек, вы могли бы подождать десятилетие или два. Может быть, дольше. Вы могли бы подождать, пока я умру, и мои боссы тоже, и олигархи в конце концов уйдут, и как только вы окажетесь на свободе, вы могли бы просто исчезнуть. Три миллиарда долларов дали бы множество новых удостоверений личности и практически неограниченную защиту.’ Он видит, что вы собираетесь протестовать, поэтому снова поднимает руки. ‘ Я просто выступаю в роли адвоката дьявола. Вот что подумают мои боссы. Я могу сказать им обратное, но они просто скажут, что я подобрался к вам слишком близко. Стокгольмский синдром и все такое. Но если вы продолжите расследование, если поедете в Дубай и вступите в контакт с Карповым и Соколовой, что ж, это демонстрирует приверженность делу, не так ли?"

"Один мой друг однажды сказал мне, что отличный британский завтрак демонстрирует разницу между вовлеченностью и обязательством".

‘ Каким образом? - Спрашивает Уоллер.

‘Яйцо, бекон и сосиски’, - говорите вы. ‘Курица, ну, тут замешана курица. Но свинья, свинья предана делу.

Он улыбается. ‘ Мило, - говорит он. ‘ И я, конечно, понимаю. Но мы бы не отправили тебя на бойню, Фил. Я продолжаю говорить тебе, они ничего не выиграют, убив тебя. И мы будем сопровождать вас на каждом шагу этого пути.

- И как ты собираешься это сделать на самом деле? - спрашиваешь ты. ‘ Как только я окажусь на борту одной из суперяхт, они смогут делать со мной все, что захотят. И если они выходят в международные воды, то сами становятся законом.

‘ У нас будет группа SAS наготове. При первых признаках опасности мы вас вытащим.

Ты не можешь удержаться от насмешки над ним. ‘Первый признак опасности? Без каламбура, этот корабль уже отплыл.

Ты скрипишь зубами от разочарования. Такое ощущение, что ты играешь в шахматы с гроссмейстером, который способен видеть на шесть ходов вперед. Он ясно дал понять, что защита свидетелей невозможна, если вы не будете делать то, что он хочет. А без защиты свидетелей вы не протянули бы и недели. Вопрос, на который требовался ответ, заключался в следующем: как долго ты продержишься, если будешь делать то, что он хочет?

‘Фил, мы были в одной команде до твоего несчастного случая, и мы в одной команде сейчас. Все, о чем мы просим вас, - это закончить то, что вы начали.

Ты выдерживаешь его взгляд, и он смотрит на тебя в ответ, не моргая. Ты ему не доверяешь, ты знаешь это каждой клеточкой своего существа. Но у тебя нет другого выбора, кроме как сделать так, как он просит.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 33

Уаллер берет тебя с собой в свой офис. Она меньше, чем та, в которой вы были с Лорой, но в ней есть окно с видом на реку. В офисе нет ничего личного, ни семейных фотографий, ни сувениров, ни дипломов в рамках на стене. На самом деле единственная вещь на стене - это карта мира, и создается впечатление, что она висела здесь десятилетиями.

Здесь есть письменный стол с двумя мониторами, картотечный шкаф с системой обнаружения отпечатков пальцев и небольшой диван в дальнем конце комнаты, который выглядит так, словно на нем никогда не сидели. Уоллер садится во вращающееся кресло для руководителей с высокой спинкой и указывает вам на два кресла поменьше по другую сторону стола. На самом деле вам не хочется садиться, поэтому вы расхаживаете взад-вперед.

"Кажется, вы не в восторге от идеи встретиться с русскими", - говорит он.

- После того, что они сделали со мной на складе, ты не можешь винить меня.

‘Это была наемная прислуга", - говорит Уоллер. В тот момент они понятия не имели, что произошло, поэтому по умолчанию прибегли к насилию. Я предлагаю вам подойти к Соколовой и Карпову, рационально поговорить с ними и объяснить, что произошло. Вас ограбили, вы попали в автокатастрофу и потеряли память. Перед крахом вы перевели их деньги с оффшорных счетов, и это безопасно. В какой-то момент к тебе вернется память, и они получат свои деньги.

- И ты думаешь, они в это поверят?

‘ Почему они тебе не поверили? Зачем бы тебе вообще идти в логово льва, если бы это было неправдой?"

- Но ведь это неправда, не так ли?

‘ Ну, в определенных пределах это так. Все, что я только что сказал, правда.

‘ Вы просто упускаете из виду тот факт, что Роба Джонстона не существует и что я коп под прикрытием, прикомандированный к МИ-5. Если они узнают, я покойник.

- У тебя хорошее прикрытие. На этом фронте ничего не изменилось. Но чем дольше мы будем тянуть с этим, тем больше вероятность, что они узнают, кто ты на самом деле.

Ты поднимаешь руки. - Не понимаю, что я получу, войдя в логово льва, как вы это называете.

- Ты доказываешь свою лояльность. Ты показываешь, что все еще в их команде. Я не люблю повторяться, но если ты не пойдешь к ним, они придут за тобой.

- То есть ты хочешь сказать, что не сможешь меня защитить?

‘ Я говорю, что мы не можем гарантировать вашу безопасность, как бы мне ни хотелось. Они хотят знать, где их деньги.

‘ Так скажи им. Скажи им, что мы вели расследование в отношении них, а на их активы наложен арест. Тогда у них не будет другого выбора, кроме как уйти, поджав хвосты.

Уоллер откидывается на спинку стула и сцепляет пальцы под подбородком. - Ты имеешь в виду, просто показать свои силы?

‘ Почему бы и нет. С точки зрения операции мы победили, верно? Мы конфисковали их деньги, правда, у нас их нет, но и у них тоже. Ты можешь выйти на публику, назвать имена и заявить о победе".

Губы Уоллера сжимаются, но он продолжает смотреть на тебя. - Ну... - наконец произносит он.

‘ Ты ведь не хочешь этого, правда? Ты не хочешь, чтобы все закончилось. Ты недоверчиво качаешь головой. - После всего, через что я прошел, ты хочешь, чтобы я продолжал.

‘Нет, если есть какой-то риск", - говорит он. ‘Есть еще несколько членов группы "Навальный 35", до которых мы не смогли добраться. И, пока мы говорим, в Дубае их целых два. Если вы сможете вернуть доверие Соколовой и Карпова, возможно, нам удастся привлечь и их.

- С чего бы им вообще мне доверять? Я потерял три миллиона фунтов их денег.

‘ Нет, ты его не потерял. Ты просто не можешь вспомнить, где он. У вас все еще есть опыт, верно? Вы все еще можете перемещать деньги, не так ли? Ты не забыл, как это делается?

Ты киваешь. ‘ У меня все еще есть навыки. Это странно. Я знаю, что нужно сделать, я знаю о всевозможных предлагаемых счетах и трастах, но не могу припомнить, чтобы когда-либо ими пользовался".

‘ Значит, ты мог спрятать для них деньги, верно? Ты мог бы постирать его и заняться тем, чем ты занимаешься?

- Да, могу.

- Ты уверен? - спросил я

Ты видишь, что это его не убедило. Ты делаешь глубокий вдох и концентрируешься на том, что знаешь о Каймановых островах. Вы знаете названия большинства, если не всех, базирующихся там банков. Вы знаете все их банковские законы и правила, касающиеся отмывания денег, и как их обойти. Но вы не можете припомнить, чтобы когда-нибудь пользовались банком на Каймановых островах. Вы не знаете, были ли вы там когда-нибудь и есть ли у вас там какие-либо контакты. Но основные моменты использования их финансовой системы - да, у вас есть эта информация под рукой. То же самое с островом Мэн, Нормандскими островами, Панамой, Белизом и Британскими Виргинскими островами. И у вас есть хорошие рабочие знания о настоящих районах Дикого Запада, таких как Гаити, Чад, Республика Конго и Мозамбик.

- Ты в порядке? - спрашивает Уоллер.

Я просто привожу свои мысли в порядок. Короткий ответ: да, у меня есть возможность скрывать их средства. Эти воспоминания все еще там.

- Что ж, это хорошие новости.

- И в чем же эта новость хороша?

- Это значит, что ты все еще можешь отмывать для них деньги.

- Ты думаешь, они поверят мне после того, как я потерял три миллиарда долларов их неправедно нажитых доходов?

‘ Ты его не терял. Ты просто забыл, куда положил. Пока они это понимают, нет причин, по которым они не должны снова начать использовать тебя. Ты ни в чем не виноват, Фил. Вас ограбили, ударили по голове, а потом вы разбили свою машину. Я не сомневаюсь, что они связались с больницей и, возможно, с полицией, и это подтвердит вашу историю. Как только они смирятся с тем фактом, что ты здесь жертва, у них не будет причин не использовать тебя и дальше.

Приходит осознание, и ты медленно качаешь головой. "Я понимаю, что ты задумал", - говоришь ты.

- Что вы имеете в виду?

‘ Речь ведь не идет о сборе улик против них, не так ли? Они ни за что не предстанут перед судом. Тебе нужны деньги.

- Честно говоря, Фил, это всегда было связано с деньгами.

‘ Нет, я имею в виду, что ты не можешь считать это победой, не так ли? Конечно, вы захватили три миллиарда долларов денег олигархов, но первое, что спросят ваши боссы, - где они? И они не обрадуются, когда вы скажете им, что у вас этого нет, что это где-то в эфире. Весь этот бизнес с конфискацией направлен не столько на то, чтобы лишить олигархов их активов, сколько на то, чтобы захватить их и использовать, например, для финансирования борьбы Украины против России. Вот почему вам нужно поддерживать эту операцию в рабочем состоянии - вам нужны наличные, чтобы передать их своим боссам. Это все для того, чтобы ты хорошо выглядел.

‘ О том, чтобы мы оба выглядели хорошо, Фил. Слава о нас достанется тебе.

- И я буду тем, кто поставит на кон его жизнь.

‘Мы будем присматривать за вами", - говорит Уоллер. - У меня будет команда SAS, готовая выступить при первых признаках проблемы.

- И все это прекрасно, если только первым признаком проблемы не станет то, что я получу пулю между глаз.

‘Они не собираются убивать тебя, пока не вернут свои деньги", - говорит он. ‘ И как только они вернут свои деньги, им не будет смысла убивать тебя. Что нам нужно сделать, так это вернуть вас в игру, чтобы вы могли доказать, что вы ценны для них. Но мы должны сделать это быстро. У нас очень маленькое окно возможностей, и оно закрывается. Если мы поторопимся, то сможем доставить вас в Дубай сегодня вечером или самое позднее завтра.

Твой разум сейчас лихорадочно работает. Часть вас хочет сказать "нет", что пришло время завершить операцию и продолжать жить своей жизнью. Но вы знаете, что в его словах есть смысл. Олигархи потеряли три миллиарда долларов, и вряд ли они просто уйдут. Вы не очень-то верите в систему защиты свидетелей, особенно когда люди, которые вас ищут, богаче бога. Пока существует вероятность того, что олигархи смогут вернуть свои деньги, они не собираются опускать руки.

‘Что именно ты имеешь в виду?’ спрашиваешь ты.

- Почему бы тебе не сбегать в столовую и не перекусить, пока я сделаю несколько телефонных звонков?

‘Хорошо", - говорите вы. "Тебе придется показать мне дорогу".

‘ Без проблем. Я отвезу тебя туда и возьму себе сэндвич и кофе.

- И я сегодня улетаю в Дубай?

‘ Сегодня или завтра. Нам нужно ковать железо, пока горячо.

Ты улыбаешься этому. Уоллеру очень нравится говорить "мы", когда он имеет в виду "вы".

OceanofPDF.com

ГЛАВА 34

Тыне помнишь, чтобы раньше бывал в столовой "Темз Хаус". Это на восьмом этаже, за армированным стеклом, выходящим на Южный берег Темзы. День серый, но с такой высоты можно разглядеть только верхушку Ока, медленно поворачивающуюся сквозь морось. В отделке преобладает светлое дерево и матовый металл - современный государственный образец, который мог бы принадлежать банку или больнице. Офицеры входят и выходят по одному и по двое, неся подносы, негромко переговариваясь. Большинство прячет ремешки за пазуху пиджаков. В одном конце несколько столиков наполовину отгорожены, предположительно для тех, кому нужно побеседовать наедине во время еды.

Вы заказываете рыбу с жареной картошкой на гарнир из печеных бобов и кружку чая. Уоллер перебирает бутерброды в полиэтиленовой упаковке, прежде чем находит тот, который ему нужен. Он берет кофе, расплачивается за еду и напитки, а затем отправляется делать все, что у него есть. Ты несешь свой поднос к столику у окна с видом на реку. Рыба с жареной картошкой лучше, чем те, что давали тебе в полицейской камере. Ты сидишь и ешь, глядя в окно. Твой разум в смятении. Часть тебя хочет сказать Уоллеру, что ты хочешь, чтобы это прекратилось, что с тебя хватит. Вы сделали то, чего от вас ожидали, и это не ваша вина, что деньги недосягаемы. Но вы понимаете, что Уоллер прав, когда говорит, что прятаться, скорее всего, не получится. Если олигархи полны решимости найти вас, то у них есть ресурсы, чтобы выследить вас, где бы вы ни находились. Ты как акула, единственный способ выжить - это продолжать двигаться вперед.

Ты заканчиваешь есть и наливаешь себе еще чашку чая. Ты доедаешь половину, когда возвращается Уоллер. ‘ Ладно, мы готовы идти, ’ говорит он. - Сегодня вечером из Хитроу в Дубай вылетают три рейса "Эмирейтс" без десяти восемь, без двадцати девять и без десяти пятнадцать. На всех них есть свободные места, плюс есть рейсы BA. Пойдем со мной.

Вы выходите за ним из столовой, идете по коридору и спускаетесь на лифте на третий этаж.  В комнате, куда он вас ведет, есть служба ТЕХНИЧЕСКОЙ ПОДДЕРЖКИ. Он быстро стучит и открывает дверь, за которой оказывается комната без окон, уставленная полками с электрооборудованием. За огромным столом с тремя компьютерными мониторами и двумя ноутбуками сидел парень азиатского происхождения в белом лабораторном халате.

- Полагаю, вы не помните Амара, не так ли? - спрашивает Уоллер.

‘К сожалению, нет", - говорите вы. Вы протягиваете руку, и он пожимает ее.

У него мягкая рука, ногти с идеальным маникюром. Он симпатичный, с уложенными гелем волосами, одетый во что-то похожее на костюм от Армани, в ярко начищенные туфли и очки в позолоченной оправе. ‘Мы встречались пару раз", - говорит он. -Мартин сказал, что у вас была полная потеря памяти, вызванная травмой?

Ты киваешь. - Да, я попал в автомобильную аварию.

- И ты ничего не можешь вспомнить?

‘ Я помню факты и цифры. Но я не могу вспомнить ничего из того, что со мной происходило.

Амар кивает. - Они называют это эпизодической ретроградной амнезией, не так ли?

- Да, так говорят психиатры.

- Это не моя сфера деятельности, но я почти уверен, что это не навсегда, верно?

‘ Опять же, именно так они и говорят. Они, кажется, думают, что моя память уже должна была вернуться, но никаких признаков улучшения нет.

‘Скрестим пальцы’, - говорит Амар. "Итак, Мартин говорит, что вам нужен надежный жучок и отслеживающее устройство?"

- Думаю, да. Ты смотришь на Уоллера. - Но русские не дураки, они собираются проверить меня, не так ли?

‘Проверка продолжается", - говорит Уоллер. "Материалы Amar - это настоящее искусство, они, как правило, превосходят традиционные методы отладки".

- Каким телефоном ты пользуешься? - спрашивает Амар.

Ты достаешь телефон, который забрал у Николая Лазовского на складе, и отдаешь ему. Амар изучает его. ‘ Хорошо, что я сделаю, так это заменю аккумулятор на одно из наших устройств, в которое встроены передатчик и GPS-трекер. Он выглядит практически идентично, единственным недостатком является небольшая потеря мощности самого телефона, поэтому его необходимо заряжать не реже одного раза в день. Передатчик и GPS будут работать даже при выключенном телефоне и фактически будут работать независимо от телефона, я имею в виду, что если вы вынете аккумулятор, он продолжит передачу.’ Он смотрит на Уоллера. ‘ Дай мне час. Я это сделаю, и к этому прилагаются часы.

- Ты звезда, Амар, - говорит Уоллер.

Уоллер проводит вас по коридору к лифту и поднимает в офис на пятом этаже, в этот раз с ОПЕРАТИВНОЙ ПОДДЕРЖКОЙ у дверей. Он стучит в дверь и открывает ее, за которой оказывается комната без окон с дюжиной рабочих мест. Женщина с каштановыми волосами до плеч, одетая в темно-серый костюм, встает и спешит к нам. ‘ Фил, ’ радостно говорит она. -Рад снова тебя видеть.

‘ Это Хизер Гриффитс, ’ говорит Уоллер. - Наш волшебник по документам. Или волшебница, я полагаю.

‘ Женщина-волшебник была бы ведьмой, Мартин, так что давай не будем об этом. Но я приму "волшебницу".

‘ Тогда это волшебница. У Фила сейчас тяжелая амнезия, честно говоря, он очень мало о нас помнит.

‘О, это ужасно для тебя", - говорит она, похлопывая тебя по руке. - Так ты действительно меня совсем не помнишь?

"Мне очень жаль", - говоришь ты.

‘ А как насчет пятисот фунтов, которые ты у меня занял? Ты ведь вернешь мне долг, не так ли?

‘Конечно, да, конечно", - отвечаешь ты, а потом по выражению ее глаз понимаешь, что она шутит, и ты смеешься. "Молодец", - скажете вы.

‘Попробовать стоило", - говорит она и подмигивает тебе. Она подходит к своему рабочему месту и берет желтый конверт с мягкой подкладкой. -Мартин говорит, тебе нужно все.

"Мы думаем, что большая часть его документов находится у него дома, и мы не хотим, чтобы он возвращался туда в данный момент", - говорит Уоллер.

Хизер достает из конверта паспорт и отдает его тебе. - Это точное совпадение с другим паспортом Роба Джонстона, который мы вам дали, включая штампы о выезде и въезде в Дубай.

Ты листаешь ее. "Выглядит настоящей", - говоришь ты.

‘Это настоящее’, - говорит она. ‘На сто процентов подлинное’. Она достает водительские права и отдает их тебе. ‘Абсолютно чистые права в наши дни - красный флаг, так что у вас есть несколько штрафных санкций за превышение скорости, но беспокоиться не о чем’. Третий предмет, который она достает, - темно-коричневый бумажник Louis Vuitton. Он слегка потертый, как будто им хорошо пользовались, что приятно на ощупь. Вы щелчком открываете его. Существует несколько дебетовых и кредитных карт, все на ваше имя. На всех них один и тот же PIN-код, который соответствует году рождения Роба Джонстона. Легко запомнить, но не стесняйтесь менять. Мартин говорит, что вам нужны наличные, поэтому у меня есть для вас фунты, евро и доллары. Плюс двадцать тысяч дирхамов Объединенных Арабских Эмиратов.

‘ Последний предмет - конверт из плотной бумаги, содержащий толстую пачку банкнот. Хизер берет со своего стола блокнот и ручку и отдает их тебе. ‘Я подписываюсь как Роб Джонстон или как Фил Доддс?’ Спросите вы.

"Как Фил", - говорит она.

Ты замолкаешь, уставившись на бланк, в котором перечислено все, что она тебе дала. Ты хмуришься.

- Ты в порядке, Фил? - спрашиваетона.

‘Я не уверен, что ты знаешь, как я ставлю свою подпись", - говоришь ты, крепко сжимая ручку. - В полицейском участке я подписался как Роберт Джонстон и сделал это автоматически.

"Так что попытайся автоматически повторить Фила Доддса, не думай об этом, просто делай это".

Я делаю, как она говорит, и это работает, я подписываюсь как Фил Доддс, и это совершенно другие каракули, чем когда я подписывался как Роб Джонстон.

Она улыбается и берет у тебя планшет. - Отлично, - говорит она тоном учительницы начальных классов, хвалящей медлительного ребенка, который старается изо всех сил.

‘Ладно, давайте заскочим в мой офис и напоследок побеседуем", - говорит Уоллер.

"Это звучит зловеще", - скажете вы.

Он улыбается. "Заключительный, как и в нашей последней беседе в Темз-Хаусе", - говорит он.

Он ведет вас в свой кабинет и усаживает в руководящее кресло с высокой спинкой, кивком предлагая вам сесть на один из деревянных стульев, стоящих лицом к столу, но вам снова не хочется садиться. Ты подходишь к окну и смотришь на реку, мечтая оказаться на лодке, направляющейся в море, оставив все это позади. Вы не чувствуете, что контролируете ситуацию, вы словно фигура на шахматной доске, которую передвигают люди, которые могут принимать близко к сердцу ваши интересы, а могут и нет. И не ладья, даже не слон или конь. Ты пешка, а в шахматах пешкам обычно не везет.

‘Итак, Соколова и Карпов пришвартовали свои суда в Мина-Рашид", - говорит Уоллер. Вы поворачиваетесь к нему лицом, скрещивая руки. Тебе все равно, если он подумает, что это защитный жест, потому что в данный момент именно так ты себя и чувствуешь - защищаясь. ‘Здесь немного больше уединения, чем в Dubai Harbour Marina. Обычно вы останавливаетесь в отеле JW Marriott Marquis, который находится примерно в получасе езды от пристани для яхт. Это было одно из мест, где вы впервые начали поиск российских клиентов. Проблема в том, что если вы потеряли память, то не будете знать, что "Маркиз" - ваш постоянный отель.

‘Ну, если следовать этой логике, откуда я могу знать о Соколовой и Карпове, если я потерял память? Я же не могу сказать им правду, не так ли, что вы заполнили для меня пробелы?

‘ Ты можешь сказать, что вернулся домой и у тебя был дневник. Может быть, филофакс. Вы не можете получить доступ к своим жестким дискам, потому что забыли свои пароли, но их имена были в дневнике. Вы думаете, что пропали их деньги, но вы не уверены. Но после того, что произошло на складе, вы хотите, чтобы они поняли, что произошедшее не было преднамеренным. Это был несчастный случай, и ты хочешь все исправить.

- Умалчивая о том факте, что на складе произошло то, что я застрелил четверых их людей.

- Люди, которые пытали тебя, добиваясь информации, которой у тебя нет.

- Значит, они воспримут это как самооборону?

‘ Они поймут, почему ты сделал то, что сделал. И тот факт, что ты обратился к ним, придает уверенности всему, что ты им скажешь.

- Так где же я буду жить?

‘QE2", - говорит Уоллер. У тебя отвисает челюсть, и он ухмыляется твоей реакции.

‘ Где? В твоем голосе слышится замешательство.

‘ Круизный лайнер. Ну, бывший круизный лайнер. Он пришвартован в Мина Рашид и сейчас является отелем, изысканным рестораном и развлекательным комплексом. Он нажимает на экран, чтобы показать вам огромный круизный лайнер, пришвартованный в дальнем правом углу пристани. ‘Ваша команда поддержки тоже будет там. Из кают по левому борту открывается хороший вид на суперяхты, так что мы будем держать вас под наблюдением и всегда под рукой.

- Команда поддержки?

‘ Четыре члена SAS, которые вылетят со мной. Плюс два офицера МИ-6, которые базируются в Дубае.

- Когда я с ними познакомлюсь?

‘Я подумал об этом и решил, что, вероятно, вам лучше этого не делать", - говорит он. ‘Как только русские узнают, что вы в Дубае, они изучат вас под микроскопом. Они будут проверять, пришли ли вы один, и любой намек на то, что вы этого не делали, сорвет всю операцию и подвергнет вашу жизнь риску. Ты хороший агент под прикрытием, Фил, в этом нет сомнений, но когда ты видишь знакомое тебе лицо, микровыражения могут выдать тебя. Поэтому, если ваши пути пересекутся с кем-либо из службы поддержки, я не хочу рисковать тем, что вы выдадите себя. Также вы полетите в Дубай самостоятельно. Одно из первых, что они сделают, - это проверят рейс, чтобы узнать, кто еще был на нем. Таким образом, вы будете бронировать билет на имя Роба Джонстона, используя паспорт и кредитную карту Джонстона. Мы высадим вас в центре Лондона, и вы возьмете черное такси до аэропорта. На другом конце вы возьмете такси до QE2.

- Значит, я буду предоставлен сам себе?

‘ В самолете, да. Так и должно быть, потому что мы не знаем, насколько хороши их разведданные, но можем предположить, что это будет выгодно без вложений. Но мы будем держать вас под наблюдением с того момента, как вы прибудете в Дубай.

-Как ты собираешься туда добираться?

‘ Частный самолет. Нам понадобится специальное оборудование, которое мы не хотим пропускать через систему безопасности аэропорта. А частный самолет означает, что мы доберемся туда раньше вас. Самолет уже заправлен, и команда поддержки на борту.

- Вы тоже будете участвовать в QE2?

Уоллер кивает. ‘Это идеальное место, потому что отсюда открывается вид на пристань для яхт и оно находится на расстоянии выстрела снайпера. Вот почему тебе лучше не встречаться с парнями, если ты пройдешь мимо них в коридоре, есть шанс, что ты выдашь себя.

Ты задумчиво киваешь. В том, что он говорит, много смысла, но тебя беспокоит, что ты останешься одна.

‘ Фил, у нас будут действующие протоколы извлечения, не стоит беспокоиться. Это не первое мое родео.

Вас так и подмывает пошутить о ковбоях, но, вероятно, сейчас не время и не место для легкомыслия. "Кто был моим боссом в NCA?" спросите вы.

- Суперинтендант Тони Макмаллен, директор Центра по борьбе с доходами, полученными преступным путем.

Имя и должность вам ничего не говорят. - Где он работает?

‘ Цитадель-Плейс. Тинворт-стрит. SE11.

Адрес тоже ничего не значит.

- Почему ты спрашиваешь?

‘ Я подумал, что было бы полезно встретиться с ним. Это могло бы что-нибудь спровоцировать.

‘ Это ничего не вызвало, когда ты встретил меня. Или когда ты приехал в Темз-Хаус.

‘ Это правда. Но попробовать стоит, не так ли?

‘ Честно говоря, я не уверен, что у нас есть время. Нам нужно доставить вас в Дубай как можно скорее.

Ты улыбаешься. Тот факт, что он говорит “честно”, беспокоит тебя. Как будто у него есть выбор, быть честным или нет. Это просто кажется странным с его стороны, и вам не нравится ободряющая улыбка, которой он вас одаривает, как будто он надеется, что эта улыбка заставит вас принять то, что он говорит, за чистую монету. "Я думаю, мы должны найти время", - говорите вы.

Уоллер стискивает зубы, и секунду или две кажется, что он хочет отговорить тебя от этого, но потом пожимает плечами. -Почему бы и нет? - спрашивает он. - Давай я позвоню Тони и узнаю, свободен ли он.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 35

Яt turns out that Tony,,, Макмаллен свободен и очень хочет тебя увидеть. Цитадель-Плейс находится на другом берегу реки, в пятнадцати минутах ходьбы от Темз-Хаус, но Уоллер настаивает, чтобы вы ездили на машине МИ-5, черном BMW Седьмой серии, который расположен так низко к земле, что вы уверены, что он бронирован. Вы с Уоллером садитесь сзади, а водитель, лысый парень средних лет в сером костюме, везет вас через Ламбетский мост и вдоль набережной Альберта, прежде чем повернуть машину на Тинворт-стрит. Citadel Place - это современный комплекс из стекла, стали и светлого кирпича, выстроенный четкими линиями. Никаких кричащих вывесок или парадного входа, просто неброская табличка, обозначающая назначение здания - Национальное агентство по борьбе с преступностью. Если бы вы не искали его, то проехали бы мимо. Охрана здесь осторожная. Встроенные окна, купола видеонаблюдения, наблюдающие по углам, пара дверей из армированного стекла, спрятанных под неглубоким навесом, тумбы, защищающие фасад, панель с картой-ключом у двери, матовое стекло, так что внутри почти ничего не видно. Когда вы с Уоллером подходите ко входу, кто-то внутри зовет вас пройти.

Вестибюль выдержан в минималистском стиле и ярко-белых тонах - стены, тщательно отполированный пол, никаких лишних украшений. Только стойка администратора, барьер безопасности и вооруженные офицеры в темных костюмах с наушниками. Их глаза отслеживают все. Уоллер передает свое удостоверение одному из офицеров на стойке регистрации. Он сканирует его, сверяется с экраном, затем кивает. ‘ Мистер Макмаллен сейчас спустится. Он указывает на зону отдыха. Вы с Уоллером опускаетесь на низкий серый диван, но у вас нет времени устраиваться поудобнее, потому что через минуту из лифта выходит седовласый мужчина в темно-синем костюме и, слегка прихрамывая, подходит к вам. У него вид банковского менеджера: округлые плечи, сероватые черты лица и очки в золотой оправе, сидящие на носу. Он улыбается вам, обнажая сероватые зубы, и протягивает руку. Вы встаете и пожимаете ей руку. Ты тоже улыбаешься, но не помнишь, чтобы когда-нибудь видела его раньше.

- Мартин говорит, у тебя амнезия, - говорит он.

- Боюсь, что так.

- Но ты ведь помнишь меня, верно?

- К сожалению, нет.

Он хмурится. - Серьезно?

‘Все, что касалось меня до автокатастрофы, - пустота. Я не помню, чтобы работал в NCA, и, боюсь, это означает, что я вас тоже не помню.

‘Это умопомрачительно’, - говорит он. "Но ты знаешь, кто ты?"

‘Я знаю, что я Фил Доддс и что я играл роль Роба Джонстона, но это только потому, что мне так сказали. Этих имен нет в моей долговременной памяти.

‘ Почему бы мне не проводить вас в ваш офис? Посмотрим, может, это что-нибудь прояснит.

‘Попробовать стоит", - говорите вы, но прикидываете, что если лицо Макмаллена ничего не дало, то и ваш стол, вероятно, ничего не даст.

Он ведет вас с Уоллером на третий этаж, где впереди простирается длинный коридор, разделенный укрепленными дверями со считывателями карт. Через каждые тридцать футов камера отслеживала коридор. Даже освещение было клиническим, ярким, без теней. Он проводит нас через последовательность точек доступа. К каждой двери требуется прикоснуться его значком, а иногда и кодом. В некоторых помещениях установлены двухстворчатые воздушные шлюзы - одна дверь закрывается раньше, чем открывается следующая. Чем глубже вы заходите, тем меньше окон. Вы проходите мимо офисных помещений открытой планировки, где аналитики работают практически в тишине перед двумя мониторами. Стены увешаны картами мира и организационными схемами. На каждом рабочем столе есть экран приватности. Разговоры тихие и сосредоточенные. Не слышно смеха, не звонят телефоны. Люди поднимают глаза ровно настолько, чтобы оценить вас, затем возвращаются к работе. Дальше обстановка меняется. Здесь есть конференц-залы с матовым стеклом, охраняемые помещения с прочными стенами и без окон, табличка "Технические ОПЕРАЦИИ" рядом с дверью, к которой требуется биометрический доступ. Еще одна комната помечена как "ЧУВСТВИТЕЛЬНЫЙ ИСТОЧНИК", снаружи стоит вооруженный офицер. Он в штатском, но выпуклость под пиджаком очевидна.

Вы сворачиваете в коридор с более толстыми дверями, на каждой из которых номер вместо названия. ‘ Это операционная, - говорит Макмаллен, пропуская вас внутрь. Он устроен как командный пункт. В центре стоит длинный стол, окруженный стульями на колесиках. Стена экранов отображает потоки данных в реальном времени - карты, кадры с камер наблюдения, прокручиваемые обновления по делу. Цифровые часы показывают UTC и местное время. Здесь работает более дюжины человек, и все они смотрят на вас. Вы никого не узнаете, но большинство из них кивают, улыбаются и даже машут рукой. Они знают тебя.

Макмаллен проводит вас в офис без окон, с письменным столом, компьютерным терминалом и картотеками. Перед столом стоит доска объявлений, испещренная фотографиями, распечатками и заметками для расклейки. Вы сразу узнаете Дмитрия Карпова и Светлану Соколову, но другие лица на доске для вас ничего не значат. ‘Это ваша территория’, - говорит Макмаллен. - Но едва вас здесь не было, как МИ-5 запустила в вас свои когти. Он улыбается Уоллеру. - Без обид.

‘Не обижайся", - говорит Уоллер. Он кивает тебе. "Это что-нибудь проясняет?"

‘Ничего", - отвечаешь ты. "Извини".

‘Не нужно извиняться", - говорит Уоллер. "Это всегда было рискованно".

Макмаллен закрывает дверь и становится к ней спиной. ‘ Значит, мы так и не приблизились к разгадке, где деньги? - спрашивает он.

- Фил снял деньги со счетов, но из-за его амнезии мы потеряли их след.

- "Все это?"

Уоллер кивнул. - Боюсь, что так.

‘ Но это временный сбой, верно? Память к Филу вернется?

Ты киваешь. - Да, они так говорят.

Итак, мы ждем. Мы не можем получить наличные, но и они тоже. В конце концов к тебе вернется память, и мы получим их нечестным путем нажитое. И мы, очевидно, все еще занимаемся этим делом. Каждую неделю мы копаем миллионы, закрывая их счета и арестовывая активы. Операция в значительной степени носит постоянный характер.

‘Проблема в том, что русские знают, что Фил, ОН ЖЕ Роб Джонстон, забрал их деньги, и, очевидно, они хотят их вернуть’, - говорит Уоллер. - Они схватили его один раз, и хотя ему удалось сбежать, они явно не собираются останавливаться.

- Ты слышал, что случилось с Питером Уилкинсоном, ОН же Торнтон?

Уоллер хмурится. - Что "Нет"?

- Он скончался в больнице сегодня рано утром.

"Я не думал, что его травмы были опасны для жизни", - сказал Уоллер.

‘Их не было", - говорит Макмаллен. ‘Похоже, что ему что-то ввели в капельницу. Пузырь воздуха или что-то токсичное. Мы не узнаем наверняка до вскрытия сегодня днем. Мы проверяем камеры видеонаблюдения по всей больнице, как только мы точно узнаем, что произошло, мы дадим вам знать. А пока Фил может залечь здесь на дно. У нас есть помещения для содержания под стражей, и вы видели, как мы заботимся о безопасности. Здесь Фил будет в полной безопасности.

‘В камере?’ ты говоришь. "Ты хочешь, чтобы я остался в камере?"

"Ну, это не "Ритц", надо отдать тебе должное. Но столовая довольно хорошая, и есть приличный Wi-Fi".

‘Проблема в том, что мы не знаем, когда к нему вернется память", - говорит Уоллер. Это было бы достойным решением, если бы мы точно знали, что к нему вернется память через день или два. Но что, если это займет недели? Или месяцы? Он не может вечно сидеть в камере.

- Итак, каков ваш план? - спрашивает Макмаллен.

‘Мы действуем на опережение, мы отправляем его в Дубай на встречу с Карповым и Соколовой. Он собирается объяснить, что потерял память, но хочет помочь им вернуть свои деньги.

‘Дерзкий’, - говорит Макмаллен. "Думаешь, они на это купятся?"

‘ Если мы будем действовать быстро, конечно. Стал бы виновный добровольно рисковать своей жизнью? В этом не было бы никакого смысла. Но если они на это не купятся, мы немедленно его заберем.

‘Мы можем помочь с точки зрения рабочей силы’, - говорит Макмаллен. "У нас есть очень хорошие люди в Дубае".

‘Спасибо за предложение, но мы возьмем с собой SAS", - говорит Уоллер. "Он будет в хороших руках".

OceanofPDF.com

ГЛАВА 36

TБМВ отвозит тебя обратно в Темз-Хаус. Ты сидишь в тишине, твой мозг работает сверхурочно. Кто убил Питера? Очевидно, это были русские? Но зачем убивать его? Он был просто вором, которому заплатили за то, чтобы он пронес Рыбу в дом. Он не знал, где были деньги, это известно только тебе, хотя воспоминания в настоящее время недоступны. Его убийство не имело никакой цели, насколько ты можешь понять. Может быть, месть? Русские просто хотят убить всех, кто в этом замешан, чтобы оставить сообщение - крадите у нас на свой страх и риск.

Уоллер проводит вас в здание и в палату Амара. Он снял свой лабораторный халат и ослабил галстук. Он берет твой телефон со своего стола и передает его тебе. ‘Хорошо, значит, твой телефон включен", - говорит он. Каждый ваш звонок и сообщение будут отслеживаться и записываться. Он также будет улавливать любой разговор в радиусе примерно шести футов, в зависимости от окружающего шума. Так что ты можешь договориться с Мартином о коде извлечения, и как только мы его услышим, тебя вытащат.

- Ты говоришь “мы”, но это ведь не ты нас подслушиваешь, правда?

‘Оговорка", - говорит Амар. "На самом деле, поскольку это работа за границей, мы проведем ее через GCHQ. Они будут следить за вами двадцать четыре часа в сутки и поддерживать постоянную связь с нашими сотрудниками по наблюдению здесь, в Темз-Хаусе. Реакция будет настолько близка к мгновенной, насколько это не имеет значения.

Он передает вам Apple Watch. ‘Они подключены к телефону, но также действуют независимо, как передатчик и как GPS-локатор. Есть все шансы, что они отберут у вас телефон, но вам может повезти, и часы останутся у вас.

Вы смотрите на Уоллера. "Пользовался ли я раньше Apple Watch?"

Он кивает. ‘ Постоянно. В прошлом это никогда не было проблемой.

‘Да, но я никогда раньше не крал у них три миллиарда долларов’. Вы внимательно рассматриваете часы.

"Наши модификации не поддаются обнаружению", - говорит Амар.

"Да, но ведь они говорили, что "Титаник" непотопляем", не так ли?" - скажете вы.

‘Если бы я участвовал в строительстве "Титаника", так бы и было", - говорит он. ‘Переборки не доходили до самой главной палубы, что было серьезным недостатком конструкции. Я бы увеличил водонепроницаемые переборки повыше, что предотвратило бы затопление носовых отсеков и удержало корабль на плаву даже после столкновения с айсбергом. Кроме того, я бы установил двойной корпус со стальными заклепками вместо железных, которые они использовали.

Ты смеешься. - Ты явно много об этом думал.

‘Я умею решать проблемы", - говорит он с улыбкой. - Это то, чем я занимаюсь. Он подходит к своему столу, выдвигает ящик и достает пластиковый пакет с несколькими пятидесятипенсовыми монетами. Он открывает сумку и дает вам монету.

Вы рассматриваете его - в нем нет ничего необычного, кажется, это обычная пятидесятипенсовая монета.

Ты смотришь на него с недоумением, и он ухмыляется. ‘Мой собственный дизайн", - говорит он. Вы можете активировать его, сжав две грани большим и указательным пальцами. Вы ничего не услышите, но почувствуете щелчок, сообщающий вам, что это работает. В течение следующих сорока восьми часов он будет передавать данные о вашем местоположении по GPS, и мы будем точно знать, где вы находитесь.

‘Это тоже ошибка?’ Спросите вы.

Амар качает головой. ‘ К сожалению, нет. Но это полезный запасной сигнал бедствия.

- У вас есть какие-либо предпочтения в отношении кода извлечения? Спрашивает Уоллер.

- Я пользовался им раньше?

‘Несколько раз, ’ говорит Уоллер. "всякий раз, когда вы беспокоились, что ваше прикрытие вот-вот будет раскрыто".

- Чем я обычно пользовался?

‘Тебе было удобнее всего сказать: “Мне нужно идти прямо сейчас”, потому что это то, что ты бы сказал. Это действительно только тогда, когда ты говоришь “сейчас” в конце.

Ты киваешь. "Ну, это достаточно легко запомнить", - говоришь ты.

‘И это совершенно естественная вещь, которую можно сказать", - говорит Амар. “На тот случай, если ты обнаружишь, что произносишь это по ошибке, убери ”сейчас", и все будет в порядке".

Уоллер ободряюще улыбается мне. ‘ Все хорошо? спрашивает он.

- Наверное.

- Есть вопросы?

На самом деле у вас есть десятки вопросов, возможно, сотни, но вы понимаете, что сейчас, вероятно, не время их задавать, поэтому вы качаете головой. - Я в порядке.

Уоллер хлопает тебя по плечу. - Ладно, тогда отправляемся в путь.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 37

Выиспользуете свой телефон и кредитную карту Роба Джонстона, чтобы забронировать билет и номер в QE2 под руководством Уоллера, затем его машина высаживает вас на Воксхолл-Бридж-роуд, недалеко от вокзала Виктория. Вы останавливаете черное такси и садитесь в него. У вас есть небольшой рюкзак, в котором есть смена одежды, сумка для стирки и зарядное устройство для вашего телефона.

Такси доставит вас в Хитроу, где регистрация и контроль безопасности проходят так же гладко, как и поездка. Менее чем через девяносто минут после того, как вы сели в такси, вы уже в зале ожидания Эмирейтс. Шум терминала стихает внутри. В помещении слегка пахнет эспрессо и теплой выпечкой. Здесь мягкие кресла, приглушенное освещение, медленно звучит фортепианная музыка. Бармен протирает бокалы за мраморной стойкой, предлагая шампанское или что-нибудь покрепче, если хотите. Вы этого не делаете, меньше всего вам хочется, чтобы алкоголь попал в ваш организм, поэтому вы просите газированную воду со льдом и лимоном. Ты находишь место у окна, смотришь, как ливень струится по взлетно-посадочным полосам, и потягиваешь газировку.

Вы оглядываетесь вокруг. Уоллер говорит, что вы совершали это путешествие десятки раз, но у вас нет никаких воспоминаний о зале ожидания. Вы задаетесь вопросом, есть ли у Уоллера люди, которые присматривают за вами, но вы не видите никого, кто выглядит так, как будто работает на МИ-5. Вы улыбаетесь про себя при мысли, что, конечно, они не выглядели бы так, как будто за ними ведется слежка, все дело в том, что люди, которые выполняют эту работу, никогда не выделяются. Они сливаются с фоном.

Когда приходит объявление о посадке, его не выкрикивают, а просто тихо произносят по внутренней связи. Вы собираете свою сумку и направляетесь к выходу, где бизнес-пассажиров пропускают на отдельную полосу, которая больше похожа на отдельный вход, чем на очередь.

В салоне пахнет новой кожей и холодным воздухом.  Ваше сиденье больше похоже на автономную капсулу - широкое, откидывающееся, с панелями из полированного дерева и мягко светящимся сенсорным экраном. Бокал шампанского появляется перед вами еще до того, как вы застегнете ремень, за ним следует теплое полотенце и меню, которое больше похоже на список ресторанов, чем на обслуживание в полете. Вы берете меню, но отказываетесь от шампанского.  За окном Хитроу блестит в свете фар, капли дождя стекают по стеклу.

Взлет плавный, почти бесшумный. Город скрывается за облаками, и освещение в салоне тускнеет до мягкого янтарного. Подают ужин на белом фарфоре: баранина с рисом с шафраном, сервированный серебряными столовыми приборами. Ты медленно ешь, вполглаза следя за картой полета на экране - светящаяся линия, описывающая дугу над Европой, пересекающая Черное море, затем спускающаяся к Персидскому заливу.

Ваше сиденье представляет собой плоскую кровать, что означает, что вы можете хоть наполовину нормально выспаться, если захотите, но вы никак не сможете лечь и закрыть глаза. Твой разум в смятении. Вы буквально влетаете в логово льва и все еще не уверены, как Уоллеру удалось уговорить вас на это. Лично вы ничего не выиграете, рискуя своей жизнью. Буквально ничего. Для Уоллера все в порядке, если это удастся, он получит похвалу за хорошо выполненную работу, а британское правительство получит миллиарды долларов, если все закончится плачевно, Уоллер может просто пожать плечами и сказать, что, возможно, вы были не готовы к этому.

В салоне медленно темнеет, и большинство пассажиров вытягиваются и засыпают, но ты просто смотришь перед собой, пытаясь найти какой-то смысл в том, к чему ты себя настраиваешь.

Всего через семь часов после того, как вы сели в самолет, пилот объявляет, что собирается начать снижение в Дубае. Ты смотришь в окно: размытое пятно золотого песка, затем стеклянные башни, поднимающиеся из дымки. Самолет мягко кренится, море вспыхивает серебром, а впереди простирается взлетно-посадочная полоса. Колеса почти без толчков касаются земли. Некоторые пассажиры в хвостовой части самолета аплодируют.

У вас нет никакого багажа, кроме вашего рюкзака, иммиграция проходит быстро и эффективно, и через сорок пять минут вы оказываетесь за пределами аэропорта в тяжелой, мерцающей дубайской жаре, которая, кажется, окутывает вас сама. Все сверкает. Полы из полированного мрамора, стеклянные стены, безупречные вывески на арабском и английском языках. Солнце слепит, отражаясь от хромированных поверхностей и стеклянных панелей. Такси стоят в длинной очереди, каждая машина такая же безупречно чистая, как и следующая. Вы забираетесь на заднее сиденье Lexus и говорите водителю: “Отель QE2, Мина Рашид”. Он кивает один раз и трогается с места. Кондиционер выпускает холодный воздух, и несколько мгновений вы просто наблюдаете, как мимо проносится город - шоссе шириной со взлетно-посадочную полосу, небоскребы с невозможными углами и пустыня, виднеющаяся по краям, - все это напоминает старое воспоминание.

Небоскреб Бурдж-Халифа возвышается над горизонтом, невероятно высокий и острый, направленный вверх, как нож. Вы знаете, что это самое высокое здание в мире высотой 828 метров, но не помните, чтобы когда-либо видели его раньше.

Вы проезжаете мимо Dubai Frame, массивного архитектурного сооружения в форме гигантской рамы для картины, Всемирного торгового центра, бесконечных торговых центров и башен с названиями, которые звучат скорее как бренды, чем как здания. Все новое, отполированное, безжалостное. Затем пейзаж начинает меняться - меньше башен, больше указателей порта. В поле зрения появляется море, поблескивающее в мареве жары. И затем вы видите ее - QE2. Даже в окружении контейнеровозов и кранов она стоит особняком. Черный корпус, белая надстройка, красная труба Cunard - отголосок прошлого в городе, одержимом будущим.

У ворот порта охрана аккуратна, но вежлива. Вы сдаете свой паспорт, отвечаете на несколько вежливых вопросов, и охранник пропускает вас. Машина объезжает причал и останавливается у подножия крытого трапа. Консьерж в темно-синем блейзере и фуражке приветствует вас натренированной улыбкой. ‘Добро пожаловать на борт QE2, сэр. Вы будете проходить регистрацию в главном вестибюле.

Вы расплачиваетесь с таксистом и следуете за консьержем внутрь. Воздух становится прохладнее и тише, каким-то образом более достойным. Стойка администратора находится там, где когда-то находился кабинет казначея, по бокам от нее - латунные перила и гравюры в морских рамках. Женщина за прилавком вручает вам карточку-ключ с тиснением герба QE2, края которой отполированы годами международной службы. Появляется стюард, чтобы провести вас по узким коридорам, устланным коврами. Его ботинки не издают ни звука. Стены увешаны фотографиями времен славы корабля - Саутгемптон в шестидесятые, Нью-Йоркская гавань, Гонконг, Сидней. Освещение мягкое и теплое, что создает намеренный контраст с палящим солнцем снаружи. Вы почти слышите эхо проходящих мимо пассажиров, смех и звон бокалов, шорох вечерней одежды по полированным палубам.

Ваша каюта находится на полпути по коридору правого борта. Стюард открывает дверь, отходит в сторону и впускает вас внутрь. Комната небольшая, но прекрасно обставленная - деревянные панели с богатой отделкой медового оттенка, тяжелые шторы, обрамляющие круглый иллюминатор, кровать застелена белоснежным постельным бельем. По палубе проходит слабая вибрация, хотя корабль не двигался уже много лет. Стюард желает вам приятного пребывания и закрывает за собой дверь. Ты стоишь там мгновение, прислушиваясь к приглушенным звукам корабля, но затем вздрагиваешь, когда звонит телефон. Вы снимаете трубку и знаете, кто это, еще до того, как он заговорит. Только один человек знает, где вы находитесь.

- Как прошел полет? - спрашивает Уоллер.

- Все было прекрасно.

-А твоя комната? - спросил я.

Вас немного успокаивает тот факт, что Уоллер явно положил на вас глаз. Но лишь слегка. - Это вкусно.

‘ Выгляни в окно. Хотя, наверное, мне следовало бы назвать это иллюминатором.

Ты подходишь к иллюминатору и смотришь сквозь него. Вы можете увидеть пристань для яхт, сотни небольших судов, над которыми доминируют полдюжины массивных суперяхт.

‘ Видите две большие лодки, пришвартованные вместе слева от вас? Один из них стальной, и у него острый наконечник, который выглядит так, словно может прорезать бетон. Другой - из слоновой кости и золота.

‘Я вижу их", - говорите вы. Их невозможно не заметить.

‘ Значит, серо-стальной - это Волчок. Это означает Маленький Волчонок. Он принадлежит Дмитрию Карпову. Он измеряет все тоннажем и огневой мощью, и он хотел, чтобы его лодка напоминала военный корабль. Все палубы сделаны из матового титана и дымчатого стекла.’ На кормовой площадке пристроился черный вертолет, а за ним - бассейн размером с небольшое озеро, вода в котором была такой прозрачной, что казалась цифровой.

"Рядом с ней находится "Анастасия", построенная для Светланы Соколовой. Это означает воскрешение, но это также имя ее дочери.

Ты изучаешь суперяхты. Волчок была сама агрессия и напористость, но Анастасия излучала нечто более тонкое. Ее корпус изгибался подобно волне, поверхность была отполирована до зеркального блеска, который отражал каждую рябь света от пристани. Белые зонтики затеняли верхнюю палубу, где кремовая обивка и бледный тик придавали ей вид плавучего курорта.

‘Мне сказали, что пахнет потрясающе", - говорит Уоллер.  - Говорят, что каждая хижина благоухает жасминовым маслом из поместья ее семьи в Джорджии.

Издалека две яхты выглядели как противоположности - мужское и женское, лезвие и шелк. Они сидели рядом, нос к носу, их отражения накладывались друг на друга в спокойной воде, как два хищника, отдыхающих между охотой, наблюдающих за горизонтом и ожидающих следующего изменения ветра.

"Они на борту?" спросите вы.

‘Так и есть. На самом деле они оба в данный момент находятся на "Анастасии", так что, возможно, сейчас самое подходящее время заявить о вашем присутствии.

Твое сердце замирает. - Сейчас?

Ковать железо нужно, пока горячо. Это единственная причина, по которой ты прилетел в Дубай, помнишь? Любое колебание будет сигналом тревоги.

- Хорошо, - говоришь ты, и в твоем голосе слышится тревога.

- Не волнуйся, Фил, мы будем сопровождать тебя на каждом шагу.

- Да, но ты ведь не будешь, правда?

‘Образно говоря, мы так и сделаем", - говорит Уоллер, но от этого вы не чувствуете себя счастливее. Ты вешаешь трубку.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 38

TСолнце стоит высоко, безжалостно, обжигая границы поля зрения и заставляя хромированную фурнитуру яхт сверкать, как расплавленный металл. Мина Рашид растягивается вокруг вас ленивым изгибом, являя собой парад богатства и высокомерия. Ветерок с воды ударяет вам в лицо, принося соль, пары дизельного топлива и запах свеженакрашенного дерева. Экипаж бесшумно движется по сходням, тени в черном полируют, подгоняют, проверяют линии. Яхты, мимо которых вы проезжаете, стоят миллионы, но они ничто по сравнению с левиафанами впереди вас.

Чем ближе вы к ним подходите, тем крупнее они становятся, пока не нависают над вами. Волчок больше похож на хищника, чем на яхту. Вы почти слышите, как она дышит, плавучая крепость, которая, кажется, предупреждает вас держаться на расстоянии. Вы замечаете члена экипажа в солнцезащитных очках, с болтающейся сигаретой, руки подергиваются возле чего-то металлического у него в кармане. Вам не нужно видеть пистолет; поза говорит сама за себя.

Скоростной катер проносится мимо устья пристани, вспенивая бирюзовую воду. Теперь каждый шаг кажется тяжелее, эхо разносится по причалу, смешиваясь с далекими криками чаек, звуками двигателей и слабым гулом разговоров, которые ты наполовину слышишь, как обрывки кода. Ты продолжаешь двигаться. Одна нога перед другой. "В логово льва" продолжает звучать у тебя в голове, как мантра.

"Анастасия" возвышается над вами на четыре палубы выше ватерлинии. Воздух пахнет дизельным топливом и морской солью. Двое мужчин в кремовых рубашках и шортах персикового цвета стоят у выдвижного трапа из нержавеющей стали, который ведет с причала на корму корабля. Они видят, что ты приближаешься, и один из них говорит по рации. У обоих в левом ухе наушники, а на поясах - рации.

Вы добираетесь до них. Они мускулистые и коренастые и ведут себя как бывшие солдаты. Ты улыбаешься, хотя твое сердце бешено колотится. ‘Меня зовут Роберт Джонстон, я здесь, чтобы увидеть мисс Соколову. Не могли бы вы передать ей, что я здесь, пожалуйста?

- Вы должны подняться на борт, - говорит один из мужчин, отходя в сторону.

Его приглашение застает вас врасплох. Вы ожидали, что вам придется объясниться и предъявить удостоверение личности. Вы оставили свой паспорт в отеле, но у вас есть водительские права в бумажнике и визитные карточки.

Вы ступаете на трап. Настил из тикового дерева и поручни из нержавеющей стали с обеих сторон. Она слегка сдвигается, когда вы подходите. Перед вами еще двое мужчин, также в кремовых и персиковых костюмах. На одном из них фуражка с козырьком. Вы добираетесь до кормовой палубы, и член экипажа в фуражке поднимает руку, останавливая вас. Вы ожидаете, что он обыщет вас, но он указывает на ваши ботинки. - Сними обувь, - говорит он.

- Мои туфли?

“На борту ”Анастасии" действует правило "без обуви на палубе", - говорит он.

Вы снимаете обувь, и член экипажа уносит ее. Вы осматриваете кормовую палубу. Полированные направляющие из нержавеющей стали поблескивают на свету. Над головой - балдахин, отбрасывающий пятнистую тень на зону отдыха, низкие подушки из персиковой кожи расположены вокруг журнального столика из тикового дерева, на котором стоит ваза со свежими орхидеями и поднос для охлажденных полотенец. Ступени из тикового дерева ведут вниз, на платформу для плавания. Слева от вас раздвижные стеклянные двери, ведущие в главный салон.

"Меня зовут..." начинаешь говорить ты, но человек в кепке поднимает руку, призывая тебя к молчанию. Вы замолкаете и недоумеваете, что происходит, затем стеклянная дверь раздвигается, и из салона выходит Светлана Соколова. Кафтан, который на ней надет, облегает ее ровно настолько, чтобы показать, какая она худая. Нигде нет мягкости, только линии, мускулы и осанка. Она двигается с бездумной грацией человека, натренированного выступать, каждый шаг выверен и обдуман. Ткань колышется вокруг нее, как дым, когда она пересекает палубу. У нее длинные и подтянутые ноги, узкие лодыжки, ступни в мягких кашемировых шлепанцах-яхтах бесшумны. Из салона доносится запах жасмина.

Ее лицо прекрасно в холодной скульптурной манере, не созданное для улыбок или флирта. Высокие скулы, прямой нос и широкий, совершенный рот. У нее безупречная кожа, блестящие каштановые волосы, завязанные сзади в низкий узел шелковым шарфом, который, вероятно, от Hermès. На ней минимум украшений: тонкие золотые часики, пара заклепок, которые переливаются на солнце, один тонкий браслет на запястье. На ней солнцезащитные очки Celine, сдвинутые на макушку; она опускает их, изучая вас, движения плавные, точные, как будто даже сейчас она придерживается хореографии, которую слышит только она.

Ты открываешь рот, чтобы заговорить, но она протягивает руку. Она длинная и тонкая, но сильная - такая рука могла бы с одинаковой легкостью ухватиться за перила или бокал с шампанским. Пальцы заостренные, заканчивающиеся ногтями, выкрашенными в темно-красный цвет, достаточно длинными, чтобы выглядеть элегантно, но не настолько, чтобы выглядеть непрактично. Кожа гладкая, бледно-золотистая на солнце, без намека на мягкость; под ней видны линии мышц и сухожилий - едва заметное свидетельство силы. Вы предполагаете, что она предлагает пожать вам руку, поэтому протягиваете свою, но она с отвращением отводит свою. - Твой телефон, - говорит она.

‘ Хочешь воспользоваться моим телефоном? У тебя что, своего нет?

‘ Не играй со мной в игры, ’ ледяным тоном говорит она. - Дай мне свой телефон.

Ты достаешь свой телефон из кармана куртки и отдаешь его ей.

-И ваши часы.

Ты отстегиваешь часы и отдаешь их ей. Это последний шанс воспользоваться своим кодом извлечения. Если вы произнесете эту фразу сейчас, Уоллер и его команда SAS прибудут, как кавалерия, чтобы спасти вас. Надеюсь. Но спасти тебя от чего? Ты не продвинулся дальше, чем когда был в Лондоне.

- Дай мне сдачу, - говорит она.

- Мой что?

‘ Ваша сдача. Монеты. Ты ведь знаешь, что такое монеты, не так ли?

-Это безумие.

Светлана лает по-русски, и двое из команды бросаются к вам и хватают за руки. Они большие и сильные, и нет смысла даже пытаться сопротивляться. Светлана подходит к вам и стоит так близко, что вы чувствуете запах ее духов и видите комочки туши на ее ресницах. Она медленно протягивает руку и просовывает пальцы в карман твоих брюк. Она проникает глубоко, ногти царапают твое бедро сквозь ткань брюк. Она улыбается, чувствуя, как ты непроизвольно вздрагиваешь. - Серьезно? - шепчет она, и ты чувствуешь, как краснеют твои щеки. Она протягивает руку, медленно, дразняще проводит ладонью по твоему паху и опускается в другой карман брюк. Именно там она находит монеты и торжествующе улыбается, доставая их. - Видишь, это было не так уж трудно, правда? - говорит она.

Твой разум лихорадочно работает. На карточках всегда было написано, что у тебя заберут телефон и часы, но откуда она могла знать о монете? Теперь у нее есть все, все ваши линии жизни, и это ваш последний шанс позвать на помощь.

"Мисс Соколова, пожалуйста, я пришел сюда, чтобы помочь вам", - говорите вы.

‘ Это миссис Соколова. У меня был муж.  Теперь я вдова. То, что его здесь нет, не означает, что я не замужняя женщина.

‘ Миссис Соколова, извините, я не хотел вас обидеть. Но я здесь, чтобы помочь вам. Я хочу, чтобы ты вернул свои деньги. Нам просто нужно поговорить.

Она улыбается. ‘ О, мы поговорим, дорогой, ’ говорит она. Она выбрасывает телефон, часы и монеты за борт, и вы с ужасом наблюдаете, как они летят по воздуху к воде. ‘ Отнесите его в лазарет, ’ говорит она по-русски членам экипажа по обе стороны от меня. Затем она поворачивается к матросу в кепке. - Скажите капитану, чтобы он вывел нас в международные воды, - говорит она, снова по-русски.

Вы открываете рот, чтобы заговорить, но прежде чем вы успеваете что-либо сказать, члены экипажа утаскивают вас прочь.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 39

TЧлены экипажа помещают вас на откидывающееся медицинское кресло в центре лазарета. Белая кожа гладкая и широкая, и, похоже, при необходимости ее можно сложить в полноценную кровать. Рядом со стулом стоит стол из нержавеющей стали, а у одной стены - столешница в тон, которая поблескивает в мягком свете, ящики и тумбы идеально выровнены, на всех есть маленькие этикетки с подробным описанием их содержимого. Два члена экипажа стоят по обе стороны от двери, скрестив руки на груди. Они оба крупнее и, вероятно, сильнее вас, и выглядят так, словно побывали не в одной драке. Они явно придерживаются того же мнения, потому что даже не потрудились связать тебя.

Вы оглядываетесь по сторонам. С потолка свисает гибкая смотровая лампа, готовая встать на место. Стены выполнены из матовой стали и шпона светлого дерева, инкрустированы тонкими светодиодными вставками, которые отбрасывают мягкое свечение цвета океана. Слева от вас большой иллюминатор. Земли через него не видно, только море. Тихо гудит большой холодильник, а справа от вас стоят две медицинские кровати, разделенные полированной тележкой, на которой аккуратно разложены и поблескивают хирургические инструменты, шприцы и высококачественные диагностические инструменты. Есть шанс, что вы сможете использовать один из инструментов в качестве самодельного оружия, но даже тогда вы сомневаетесь, что сможете одолеть двух своих охранников.

Дверь открывается, и ты оборачиваешься, гадая, кто это и что сейчас произойдет. Ты сразу узнаешь его. Лысый, со шрамом через правую бровь. Олег Прохоров. Прохоров курит сигарету и выпускает дым в вашу сторону. "Мы снова встретились", - говорит он с сильным русским акцентом.

‘В прошлый раз мы на самом деле не встречались", - говоришь ты по-русски. - Ты был слишком занят, убегая.

Он закрывает дверь и встает к ней спиной. На нем черный свитер-поло и синие джинсы Diesel, которые определенно слишком узки для него. "Почему ты хочешь оскорбить меня?" - спрашивает он.

- Потому что ты здесь, чтобы причинить мне боль, и это вынуждает меня защищаться.

Он пожимает плечами. - Если вы расскажете нам то, что нам нужно знать, у вас не будет причин страдать.

‘ Ничего не изменилось с тех пор, как мы были на складе, Олег. Тогда я не знал, где деньги, и до сих пор не знаю. Ты постукиваешь пальцем по виску. ‘У меня амнезия. У меня отшибло память.

Он хмурится. - Откуда ты знаешь мое имя?

- Ты думаешь, я не захотел бы узнать имя человека, который пытался меня убить?

- Если у тебя нет памяти, откуда ты помнишь мое имя?

‘ Потому что ты - недавнее воспоминание. Новое воспоминание. Я попал в автомобильную аварию и не помню ничего из того, что произошло до этого".

Прохоров глубоко затягивается сигаретой, а затем выпускает дым в вашу сторону, наблюдая за вами прищуренными глазами.

‘ Я ничего не могу тебе сказать, Олег. И ты ничего не можешь мне сделать, чтобы это изменить.

Дверь снова открывается. На этот раз это Дмитрий Карпов. Он одет в белый льняной костюм и курит большую сигару. Вы видели фотографии этого человека, но они не отдают ему должного. Он большой и широкоплечий, как маленький танк, но это сплошные кости и мускулы. Его голова представляет собой почти куб с маленькими ушами и мясистыми губами, а нос - чуть больше шишки посреди лица. У него густые седые брови и прищуренные глаза, которые, кажется, относятся ко всему, что видят, с презрением. Прохоров отходит и встает рядом с двумя другими членами экипажа у двери, уступая место альфа-самцу.

Карпов подходит к окну и смотрит на море. "Зачем ты пришел?" - спрашивает он тебя. Его голос на удивление нежный, тихий шепот, когда ожидаешь свирепого лая.

"Потому что произошло недоразумение", - скажете вы.

‘ Недоразумение? Он поворачивается к вам лицом и затягивается сигарой. - Каким образом произошло недоразумение?

‘ Ты думаешь, я украл твои деньги. Я пришел сюда, чтобы сказать тебе, что я их не крал.

‘ Так где же мои деньги? Потому что на моих счетах пусто.

‘ Я передвинул его. Меня ограбили, и если бы я не перевез деньги, их бы украли.

- У вас украли три миллиарда долларов?

‘ Они держали меня на мушке. Они были в моем доме. Они бы убили меня, если бы я не сделал то, что они хотели.

-И чего же они хотели?

‘ Они знали, что я отмываю ваши деньги. Они хотели, чтобы я перевел их на их счета. Я знал, что если я это сделаю, то ваши деньги пропадут навсегда, поэтому вместо этого я перевел их куда-то еще. Но потом они поняли, что я делаю, и попытались застрелить меня. Я схватился за пистолет, и один из них умер. Итак, они забрали меня из дома до того, как приехала полиция, и именно тогда машина разбилась, и я потерял память. Это правда, мистер Карпов. Клянусь.

И на самом деле это было в значительной степени правдой, и ты надеешься, что он сможет уловить искренность в твоем голосе и предположит, что любые колебания вызваны тем, что ты напугана до полусмерти.

- Куда вы его перенесли? - спрашивает он. - Где мои деньги? - спросил я.

‘Я не знаю", - говорите вы. - Честно говоря, не знаю. И снова это правда.

Он угрюмо смотрит на тебя из-под прищуренных век. - Как ты думаешь, сколько стоит мой корабль? - спрашивает он в конце концов.

-Я не знаю.

-Угадай.

-Двести миллионов долларов.

Карпов улыбается, показывая удивительно мелкие зубы. ‘ Удвойте сумму, - говорит он. ‘ Четыреста миллионов. На сто миллионов больше, чем на этом куске дерьма, на котором мы сейчас сидим. А теперь скажи мне, друг мой, ты думаешь, я приобрел такой корабль по глупости?

-Полагаю, что нет.

‘ Вы полагаете, что нет? Он делает длинную затяжку сигарой и выпускает дым в потолок, где он секунду или две висит густым облаком, прежде чем рассеяться. ‘У тебя есть яйца, раз ты пришел сюда’, - говорит он. "Я отдаю тебе должное".

‘Я хотел показать тебе, что я на твоей стороне", - говоришь ты. ‘Я не предавал тебя, я не крал твои деньги. Я могу вернуть тебе деньги, мне просто нужно время.

- Сколько времени?

‘ Я не знаю. Но я буду здесь столько, сколько потребуется. И я все еще могу тебе помочь. Я все еще могу переводить для тебя деньги.

Брови Карпова хмурятся. - Что вы имеете в виду?

‘Я потерял память, но у меня все еще есть навыки, необходимые вам для сохранности ваших денег", - говорите вы. - Я могу работать с вами, пока ко мне не вернется память.

Карпов подходит к Прохорову и что-то ему говорит. Прохоров немедленно направляется к вам, вытаскивая пистолет из-за спины. Он приставляет дуло тебе к подбородку, и ты видишь, что его палец на спусковом крючке. Ты смотришь на Карпова. ‘ Если он убьет меня, память ко мне никогда не вернется, а твои деньги пропадут навсегда. Все три миллиарда.

- Кто ты? - спрашивает он, его голос едва слышен, как шепот.

‘Ты знаешь, кто я", - говоришь ты. ‘Роберт Джонстон. И до моего несчастного случая ты никогда не сомневался во мне. Вот почему ты доверил мне свои деньги.

-Скажи мне, кто ты на самом деле и почему ты здесь.

Прохоров сильнее прижимает ствол к вашему подбородку, заставляя запрокинуть голову. Часть вас знает, что они не смогут убить вас, если когда-нибудь захотят снова увидеть свои деньги, но часть вас заметила, что палец Прохорова сжимается на спусковом крючке.

Вы слышите, как открывается дверь, а затем вы слышите, как Светлана ругает Карпова по-русски. Они недолго спорят, затем Прохоров убирает пистолет, и ты задыхаешься.

Светлана стоит рядом с Карповым, и она явно недовольна. Она ругается на него, и он поднимает руки в знак поражения. Она все еще упрекает его, когда он выходит из лазарета, зажав сигару в зубах.

Она подходит к тебе. ‘ Я хочу тебя кое с кем познакомить, - говорит она. ‘ Врач. Возможно, он сможет помочь тебе восстановить память.

Позади нее стоит высокий худощавый мужчина, больше похожий на банкира, чем на медика, в строгом сером костюме, бледно-голубой рубашке с расстегнутым воротом и без галстука. У него аккуратные волосы стального цвета, зачесанные назад с высокого лба, и нет ни следа щетины. Его лицо худое, угловатое, из тех, которые ничего не выдают. Когда он говорит, его голос тихий, обдуманный, с легким акцентом, который сглаживает грани его английского. "Миссис Соколова сказала мне, что у вас амнезия", - говорит он.

‘У меня эпизодическая ретроградная амнезия без семантической ретроградной амнезии", - говорите вы. "Я попал в автомобильную аварию и ничего не помню о своей жизни до аварии".

Он достает из кармана куртки маленький фонарик и светит мне в глаза, сначала слева, потом справа. ‘ Следи за моим пальцем, ’ говорит он, водя указательным пальцем перед моим лицом. Это достаточно простая задача. С моими глазами все в порядке.

- Были ли какие-либо улучшения в вашей памяти, какие-либо вообще, в последние дни?

Ты качаешь головой. - Нет.

Врач улыбается Светлане без особой теплоты. ‘Я думаю, сначала мы попробуем ЭСТ, электросудорожную терапию. По сути, мы пропустим контролируемый электрический ток через мозг, чтобы вызвать кратковременный припадок ".

- Ты ударишь меня электрическим током?

Он оглядывается на вас, как будто удивленный тем, что вас прервали. - Да, контролируемый шок, который может помочь реорганизовать дисфункциональные нейронные цепи в вашем мозгу.

- Это сработает?

Он пожимает плечами. ‘ Возможно, и нет, но попробовать стоит. Если, как я подозреваю, это не приведет к желаемому результату, мы можем рассмотреть DBS. Глубокая стимуляция мозга.

Твой желудок сводит. Звучит не очень хорошо.

"Мы будем использовать хирургически имплантированные электроды для подачи непрерывных электрических импульсов в глубокие структуры мозга, такие как гиппокамп и энторинальная кора".

- Ты хочешь воткнуть электроды мне в мозг?

‘Ранние исследования этой техники предполагают, что стимуляция энторинальной коры головного мозга может улучшить кодирование памяти и припоминание. Он использовался для восстановления некоторых функций памяти у пациентов с болезнью Альцгеймера".

‘Вы не вводите электроды в мой мозг", - говорите вы. Вы пытаетесь быть решительным, но в вашем голосе слышится неуверенность.

Светлана улыбается. "Мы не будем просить вас подписывать форму согласия", - говорит она.

Ты умоляюще смотришь на доктора. ‘Сначала не навреди’, - говоришь ты. "Клятва Гиппократа, помнишь?"

"Потребности должны быть", - говорит доктор.

‘ Вы не могли бы дать мне какое-нибудь лекарство? Инъекцию, которая восстановит мою память.

‘ Возможно, мы могли бы использовать Ампакины. Они модулируют AMPA-рецепторы и, таким образом, усиливают синаптическую передачу и укрепляют синаптические связи, которые теоретически могут помочь в восстановлении памяти ".

‘Попробуй", - говорите вы. Ты хочешь сделать что-нибудь еще, кроме вживления электродов в твой мозг, потому что не видишь, чем это закончится.

"Ампакины нелегко достать", - говорит он.

Ты смотришь на Светлану. - Нам нужно попробовать, - говоришь ты.

‘Мы так и сделаем", - говорит она. "Но давайте сначала позволим доктору попробовать шоковую терапию".

Вы встаете со стула, но члены экипажа уже движутся и хватают вас, как только вы поднимаетесь на ноги. Они тащат тебя к одной из кроватей и толкают на пол. У них кожаные ремни, и они пристегивают твои руки к кровати, а затем ноги, и отступают назад, ухмыляясь, пока ты сопротивляешься.

‘Пожалуйста, не делай этого", - говоришь ты Светлане. "Я пришел сюда, чтобы помочь тебе".

‘ Ты поможешь нам, ’ говорит она, стоя над тобой. Она наклоняется и нежно касается твоего бедра. - Просто расслабься, это скоро закончится.

Ты мечешься по кровати, но ремни крепко держат тебя. Секунды идут, а она продолжает поглаживать твое бедро. Кажется, ей доставляет удовольствие гладить тебя, в то время как все, о чем ты можешь думать, - это о том, что они планируют с тобой сделать.

В конце концов она уходит, и ее место занимает доктор. Он прикладывает электроды к твоим вискам, холодные и твердые, отчего по твоему черепу пробегает дрожь. Ты не онемел, не накачан снотворным. Каждый нерв напряжен, звенит от страха.

Доктор отходит. Низкий гул наполняет комнату, электрический и угрожающий. Затем раздается звук. Шок, яркий и неистовый, взрывается у вас перед глазами. Ваше тело бесконтрольно содрогается, мышцы дергаются, как у марионетки в огне. Зубы скрипят, челюсти сжаты. Ты пытаешься закричать, но получается сдавленный звук. Боль пронизывает тебя насквозь, глубокая, электрическая, раскаленный добела молот пронизывает каждую клеточку твоего существа. Твой разум раскалывается. Мысли разлетаются рваными фрагментами, память и страх смешиваются в хаотический шторм. Мир кренится. Время растягивается и возвращается вспять, дезориентирующее и жестокое. Твоя грудь вздымается, легкие борются за воздух, а руки цепляются за ремни. Вы в сознании, мучительно осознаете каждую секунду, каждый удар тока, проходящего через ваш мозг.

Затем это прекращается. Внезапно. Наступает тишина. Пот заливает глаза; твое тело дрожит, бесполезное и трясущееся. Врач быстро проверяет ваши жизненно важные показатели.

Светлана появляется снова, стоит над тобой. - Ты что-нибудь помнишь? - спрашивает она.

Слезы наворачиваются на твои глаза. "Нет", - говоришь ты.

Она стискивает зубы. - Сделай это снова, - говорит она.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 40

Тызастонал и открыл глаза. В какой-то момент ты потерял сознание, но ты не знаешь, было ли это во время третьего или четвертого шока. Вы измучены, и у вас все болит. Вы морщитесь, когда поднимаете голову. Светлана ушла, и доктор тоже. Один из членов экипажа все еще стоит у двери, а Прохоров сидит в медицинском кресле.

"Вода", - выдыхаешь ты.

Прохоров встает и подходит к вам. Он расстегивает ремни на ваших запястьях и велит члену экипажа набрать воды. Матрос достает из холодильника бутылку воды, пока Прохоров развязывает тебе лодыжки.

Прохоров помогает тебе сесть, и ты удивляешься его нежности. Матрос дает тебе бутылку с водой, и ты откручиваешь крышку. Ты пьешь. Бутылка стеклянная. Твоя рука начинает дрожать, и ты изо всех сил пытаешься это унять. Ты спускаешь ноги с кровати. - Можно мне сесть в кресло? - спрашиваешь ты по-русски.

Прохоров кивает и помогает тебе встать с кровати. Ты кладешь левую руку ему на плечо, чтобы не упасть. Член экипажа ухмыляется вашей очевидной слабости, но в этом его ошибка, он не понимает, что вы притворяетесь. Или, по крайней мере, преувеличиваете это.

Ты отшатываешься в сторону, Прохоров изо всех сил пытается удержать тебя на ногах, затем ты врезаешь бутылкой ему в лицо и чувствуешь, как у него разбивается нос, а на рубашку брызжет кровь. Ты толкаешь его вперед, затем скользишь рукой по его спине и вытаскиваешь пистолет. Он рычит то ли от боли, то ли от гнева и начинает поворачиваться, но ты перекладываешь пистолет в правую руку и обрушиваешь его ему на затылок. Он падает на колени, и вы снова ударяете его пистолетом, и на этот раз он падает на пол.

Член экипажа движется к вам с поднятыми руками, но вы кладете палец на спусковой крючок и направляете пистолет ему в лицо. Он останавливается и медленно поднимает руки. - Не стреляйте, - говорит он по-русски.

"Встань на колени", - шипишь ты, тоже по-русски.

Он делает, как ты говоришь, но ты видишь, что он готов напасть на тебя при первом удобном случае, поэтому ты осторожно заходишь ему за спину, держась вне досягаемости, затем бросаешься вперед и приставляешь пистолет к его виску сбоку. Он падает без звука.

Ты смотришь вниз на два тела, тяжело дыша. Ни один из них не двигается. Вы не прочь пристрелить любого из них, но в тот момент, когда оружие выстрелит, все на борту поймут, что что-то не так.

Ты подходишь к двери лазарета и медленно открываешь ее. Ты наполовину ожидаешь увидеть там охранника, но коридор пуст. Коридор шире, чем нужно, - излишество, которое говорит скорее о деньгах, чем о необходимости. В воздухе слегка пахнет жасмином. Пол из тикового дерева, уложенный в безупречную "елочку", отполирован до блеска, как влажный мед. Незаметные светодиодные ленты проходят вдоль плинтусов, отбрасывая мягкое золотистое свечение, подчеркивающее изгибы стен. Они обиты светлой кожей, сшиты с точностью салона роскошного автомобиля, их нарушают только двери из тикового дерева и встроенные ниши, в которых хранятся произведения искусства, в основном фигурки балерин. Вы поднимаете глаза и замечаете панель из дымчатого стекла на потолке, за которой, вы почти уверены, скрывается камера видеонаблюдения. Ты возвращаешься в лазарет и закрываешь дверь. Двое мужчин все еще без сознания на полу, но вы понятия не имеете, как долго они пробудут в таком состоянии.

В лазарете нет камер видеонаблюдения, которые вы могли бы видеть, но вы сомневаетесь, что пройдет слишком много времени, прежде чем вас обнаружат. Ты направляешь пистолет на иллюминатор, мысленно молясь, чтобы он был сделан не из пуленепробиваемого стекла. Ты нажимаешь на спусковой крючок, и иллюминатор трескается, а когда ты нажимаешь на спусковой крючок снова, он разлетается на сотню осколков. Ты хватаешь стул и ставишь его под иллюминатор, затем забираешься на него и подтягиваешься, чувствуя, как металлическая рама впивается в ладони. Холодный воздух и соленые брызги ударяют в лицо. Море - темная, вздымающаяся масса на много метров ниже, с белыми крапинками. У тебя нет времени думать. Ты просовываешь в отверстие одну ногу, затем другую, пистолет выскальзывает у тебя из рук и исчезает в воде далеко внизу. На мгновение ты застываешь там, пальцы скользят по краю рамы, в ушах ревет ветер. Затем ваша хватка ослабевает, и вы падаете в пустоту.

Кажется, что падение длится вечно, а потом ты ударяешься о воду с такой силой, что дыхание выбивает у тебя из легких, и ты исчезаешь под поверхностью в облаке белой пены. Ты брыкаешься изо всех сил и выбираешься обратно на поверхность. Ты оглядываешься по сторонам, пытаясь сориентироваться. Вы видите "Анастасию" справа от себя и начинаете плыть тем путем, которым она пришла, полагая, что это, должно быть, ближайшая земля. Вы не помните, плавали ли вы когда-нибудь раньше, но инстинктивно вы знаете, что делать, двигая руками и ногами в том, что, как вы знаете, называется брассом.  Но каждое движение требует усилий, истощающих те немногие силы, которые у вас еще остались. Вы закрываете глаза и концентрируетесь на том, чтобы сводить руки и ноги вместе и удерживать голову над водой. С каждой минутой становится все труднее и труднее, и через некоторое время начинаешь думать, что было бы благословением просто расслабиться и скользнуть под волны.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 41

Унас распахиваются глаза,и ты вздрагиваешь, когда боль пронзает твою голову. Это похоже на мигрень, которой ты страдал в подростковом возрасте. Обезболивающие никогда не помогали, единственный способ получить хоть какое-то облегчение - это тихо лежать в затемненной комнате. Твоя мама приносила тебе холодные полотенца, чтобы положить на лоб, но на самом деле единственным лекарством были время и темнота. У тебя перехватывает дыхание. Твоя мать? Высокая и худощавая, с темно-каштановыми, почти черными волосами, слегка вздернутым носом с ноздрями, которые раздувались, когда она злилась. Твое сердце бешено колотится в груди. Ты помнишь свою мать. И своего отца. Примерно на дюйм ниже твоей матери, но крепко сложен и имеет привычку поднимать подбородок, как будто это делало его выше. Воспоминания захлестывают тебя, как холодный душ. Тебя ужалили осы, когда тебе было восемь лет. Твой отец учит тебя кататься на велосипеде. Твой первый день в средней школе. Твой первый поцелуй - тебе было четырнадцать, а девушке шестнадцать, ее звали Скай, и брекеты рассекли тебе губу, но это была цена, которую стоило заплатить.

Твое сердце бешено колотится, когда ты понимаешь, что к тебе вернулись воспоминания. Все. Ты помнишь все. Вы вздыхаете с облегчением, и тут над вами появляется чье-то лицо. Мужчина лет под тридцать, с вьющимися светлыми волосами и бледно-голубыми глазами смотрит на вас сверху вниз. На нем ярко-желтая футболка с надписью "ДАЙВ ДУБАЙ" зелеными буквами над ухмыляющимся дельфином. Он облегченно улыбается. - Я думал, ты никогда не откроешь глаза, - говорит он. ‘ Как ты себя чувствуешь? У него акцент, и вы совершенно уверены, что он новозеландец.

"Где я?" спросите вы.

‘ На лодке для дайвинга, - говорит он. ‘ Мы как раз возвращались на берег и увидели тебя в воде. Откуда ты взялся? Ты упал с корабля?"

"Вроде того", - скажете вы.

‘У тебя в легких было много воды’, - говорит он. ‘Ты выкашлял галлон или около того. Сейчас с тобой все в порядке, но нам нужно отвезти тебя в больницу.

‘Нет", - говорите вы. ‘Никакой больницы. Пожалуйста. Ты пытаешься сесть. Это требует усилий, и мужчина помогает тебе. Ты находишься в каюте, окруженный баллонами с воздухом и снаряжением для дайвинга.

- Ты чуть не утонул.

‘Я чувствую себя нормально’. Это неправда, ты чувствуешь себя чертовски ужасно, но последнее место, где ты хочешь быть, - это больница. Дубай - относительно небольшой город, и новость о том, что кто-то чуть не утонул, скоро разнесется по округе. ‘Пожалуйста, со мной все будет в порядке. Ты из Киви?"

Мужчина ухмыляется. ‘ Да. Большинство англичан думают, что я австралиец.

- Нет, австралийцы более грубые по краям. Но как ты узнал, что я Пом?

‘ Ваш бумажник был у вас в брюках. Британские банковские карточки и британские водительские права.

‘ Так ты знаешь, кто я? Ты протягиваешь руку. - Спасибо за спасение.

Он пожимает тебе руку. ‘Мы оба грабители’, - говорит он. - Роб Таггарт. И ты должен поблагодарить одного из моих студентов. Это она заметила тебя и сразу же бросилась к нам. Плюс еще одна моя студентка - врач отделения неотложной помощи, она делала искусственное дыхание и еще много чего. Выкачал из тебя всю морскую воду и вернул к жизни. Тебе повезло.

"С этим не поспоришь", - скажете вы.

- Так что случилось, Роб? - спросил я.

- Я немного перебрал с выпивкой и свалился за борт.

-И никто не заметил вашего отсутствия?

‘ Думаю, что нет. Это была большая лодка.

- Но, по-видимому, они будут искать тебя.

- Я позвоню им, как только вернусь в отель.

‘ Мы будем на берегу примерно через полчаса. Я чувствовал бы себя намного счастливее, если бы мы вызвали тебе "скорую помощь" и обследовали тебя.

‘ Я в порядке, правда. Я просто вернусь в отель и свяжусь со своими друзьями. Ты внезапно осознаешь, что лежишь голый под одеялом. - Где моя одежда, Роб? - Спрашиваю я.

‘ Наверху, на палубе, сушится. Хотя ты потерял свои ботинки.

Ты сглатываешь и морщишься. У тебя пересохло во рту. - Нет ли где-нибудь воды?

‘ Конечно, ’ говорит он. Он подходит к сине-белой холодильной коробке и возвращается с холодной пластиковой бутылкой воды. Он откручивает крышку, прежде чем вручить тебе. Ты жадно пьешь.

"Послушайте, мне нужно подписать все журналы погружений, но я вернусь, чтобы повидаться с вами до того, как мы достигнем берега", - говорит он.

Ты благодаришь его и выпиваешь еще воды, затем ложишься на спину и позволяешь воспоминаниям снова захлестнуть тебя. Ваш первый отпуск в Аберсохе с родителями. Когда вы впервые полетели на самолете, путевка в Испанию с мамой и папой. Первый раз, когда ты сел верхом на лошадь. О том, как ты чуть не утонул в местном бассейне во время школьной экскурсии, когда учитель, мистер Уилсон, увидел, что ты сопротивляешься, и бросился тебя спасать. Ты не помнишь всего, что когда-либо с тобой происходило, это далеко не полное воспоминание, но твоя прошлая жизнь вернулась.

Вы слышите, как кто-то спускается по ступенькам, и поворачиваете голову. Это рыжеволосая женщина лет двадцати пяти, одетая в бело-голубой гидрокостюм. "Привет, Роб, я Джулия, я сделала тебе искусственное дыхание". У нее мягкий французский акцент.

Ты садишься и протягиваешь ей руку. "Спасибо тебе за это", - говоришь ты.

Она пожимает тебе руку. ‘Ты сильный, и твое время еще не пришло", - говорит она. -Ты выкашлял много воды.

- Наверное, мне повезло, что вы врач.

‘ Да, но я работаю в отделении неотложной помощи в Париже, и нам не часто приходится видеть утопающих. На самом деле ты у меня первая. Ты хоть представляешь, как долго пробыла в воде?

- Нет, не знаю.

- Роб говорит, что ты слишком много выпил и упал с лодки.

‘Я мало что помню об этом", - говорите вы. Тебе не нравится лгать женщине, которая спасла тебе жизнь, но это необходимо.

"У тебя сильный удар по голове сбоку", - говорит она.

- Может быть, я ударился об нее, когда падал.

Она задумчиво кивает. ‘ Похоже, кто-то ударил тебя чем-то тяжелым. Такие раны я видел в Париже.

‘Все это немного расплывчато", - говорите вы. На самом деле вы помните все. Вероятно, именно удар по голове вернул тебе все воспоминания, но ты не можешь сказать об этом Джулии.

- Роб тоже говорит, что ты не хочешь ложиться в больницу?

‘ Я в порядке, Джулия. Правда. Мне просто нужно вернуться в свой гостиничный номер и немного отдохнуть.

‘Дело в том, что с близким утоплением могут быть связаны всевозможные осложнения", - говорит она, явно обеспокоенная. ‘Это может вызвать острый респираторный дистресс-синдром, существует реальный риск пневмонии и существует вероятность повреждения мозга, вызванного кислородным голоданием. Такой ущерб может быть немедленным или отсроченным. И, по крайней мере, тебе нужно сделать сканирование, чтобы проверить состояние твоих легких.

‘Я обещаю, что пройду обследование", - говорите вы. ‘Но есть люди, с которыми мне нужно поговорить, вещи, которые я должен организовать. Правда, спасибо тебе за заботу. Ты спас мне жизнь.

‘Любой врач сделал бы то же самое", - говорит она. Она выглядит так, словно хочет сказать что-то еще, но просто улыбается, хлопает тебя по плечу и поднимается обратно по лестнице.

Ты делаешь глубокий вдох. Вы были без сознания, когда упали в воду, но помните, как Олег Прохоров кричал на вас и бил прикладом своего пистолета. Он столкнул тебя за борт или ты сама прыгнула. Это одна из немногих вещей, которые ты не помнишь. Вы не помните, как упали в воду или пытались плыть, что, вероятно, означает, что вы были без сознания.

Роб спускается по лестнице, держа в руках твою одежду. ‘ Она сухая, но немного помята, - говорит он. - Боюсь, у нас на лодке нет утюга.

‘ Все в порядке, ’ говоришь ты, забирая у него одежду. - Спасибо.

Он протягивает пару поношенных тренировочных ботинок. - Это мои, можешь взять их.

Ты вытаскиваешь бумажник из брюк. Он все еще влажный. Ты предлагаешь ему несколько влажных банкнот, но он качает головой. "Нет, все в порядке", - говорит он.

-Для тренеров?

‘Я собирался их выбросить’, - говорит он. ‘На самом деле, я просто рад, что мы тебя спасли. В деньгах нужды нет.

‘ Я твой должник, ’ говоришь ты, кладя банкноты обратно в бумажник. Ключ-карта от вашего отеля на месте, и это хорошая новость.

‘ Мы будем в порту примерно через пять минут, ’ говорит он. - Увидимся на палубе.

Он поднимается обратно по лестнице, а ты натягиваешь нижнее белье, рубашку, брюки, носки и куртку. Ты решаешь не заморачиваться с галстуком и засовываешь его в карман пиджака. Кроссовки немного свободноваты, но их можно носить.

Звук двигателя лодки меняется, и она кренится набок, затем раздается глухой стук, и двигатель глохнет. Вы слышите, как люди разговаривают и смеются. Вы поднимаетесь по лестнице. Дюжина дайверов спускаются по причалу со своим снаряжением. Джулия замечает тебя и посылает воздушный поцелуй, а ты посылаешь ему ответный. Идущий рядом с ней парень - парень или муж - обнимает ее, защищая. Ты улыбаешься. Кража его женщины - это последнее, о чем ты думаешь.

Последний из дайверов сходит с лодки, остаются только Роб и три других инструктора. Инструкторы заняты разбором снаряжения на лодке, и Роб протягивает руку. - Удачи, приятель, - говорит он.

‘ Спасибо за все, ’ говоришь ты и пожимаешь ему руку. Ты оглядываешься по сторонам. - Где именно мы находимся? - спросил я.

‘ Дубай Марина, - говорит он. Он указывает налево. - Недалеко отсюда есть стоянка такси.

Ты благодаришь его и уходишь. По дороге ты долго и упорно думаешь о том, что делать дальше. У вас есть кредитные карточки Роба Джонстона и водительские права, но ваш паспорт находится в сейфе в вашем номере вместе с пачкой наличных. Вы не можете вернуться в Великобританию без своего паспорта, но у вас нет возможности узнать, установил ли Мартин Уоллер наблюдение в отеле. Теперь, когда к тебе вернулась память, ты уверен в одном - тебе нужно вернуться в Лондон так, чтобы никто не узнал.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 42

TТакси высаживает вас возле отеля "метрополитен". Вы расплачиваетесь с водителем, а он насмехается над влажной банкнотой, которую вы ему даете, и не пытается дать вам сдачу. Метрополитен находится в получасе езды от автомагистрали QE2. Это далеко не один из лучших отелей Дубая, но здесь находится бар Rattle Snake, где вы наверняка найдете то, что ищете. Бар открывается в одиннадцать часов утра, но по-настоящему работает только ранним вечером, когда он до отказа забит проститутками-фрилансерами. Теперь, когда к вам вернулась память, вы можете вспомнить несколько долгих сеансов в баре, обычно с русскими клиентами. До того, как подцепить на крючок олигархов, вы отмывали деньги россиян, которые, хотя и были богаты по большинству стандартов, все еще были доступны и любили провести ночь в городе, прежде чем приступить к делу. Это было в те дни, когда операция финансировалась Центром по борьбе с преступлениями NCA, и у вас было много споров со своим боссом, когда вы подавали заявления о своих расходах.  Суперинтендант Тони Макмаллен знал, что за то, чтобы внедрить вас в мир российского отмывания денег, придется заплатить определенную цену, но он пресек ваши попытки оплачивать услуги проституток в качестве законных расходов. Дело было не в том, что вы пользовались преимуществами предлагаемого секса, а в том, что клиенты, которых вы пытались расположить к себе, ожидали, что с ними будут конкурировать. Не то чтобы Макмаллена это волновало - он настаивал на том, чтобы заполнять квитанции только на выпивку, еду и транспорт.

Когда вы входите в бар, взгляды поворачиваются в вашу сторону, но вы не обращаете на них внимания. Вы покупаете себе пиво и проводите следующие десять минут или около того, осматривая окрестности. Проституток достаточно легко заметить. Молодые, привлекательные, разукрашенные в пух и прах и обычно сидящие парами. Это шведский стол проституток, с азиатками, китайцами, выходцами с Запада, все доступны по цене.

Русских достаточно легко узнать. Безупречный макияж, высокие скулы, блестящие волосы и настороженный взгляд. Они никогда не расслабляются, русские. Их глаза постоянно бегали, выискивая клиентов, но в то же время опасаясь опасности. Вы сужаете свой выбор до двух молодых женщин, сидящих справа от бара, спиной к стене. Они пьют коктейли blue и болтают друг с другом, обводя взглядом комнату. Одна из них - блондинка с острыми, как бритва, скулами и ярко-красной помадой, одетая в черное платье, закрывающее плечи и колени, но с достаточно низким вырезом спереди, открывающим приличную ложбинку. На ее стуле висит сумочка Channel. Ее спутница немного выше, с волнистыми каштановыми волосами до талии. Она загорела и выбрала для Барби розовую помаду и лак для ногтей. На ней также надето платье, достаточно скромное, чтобы не навлечь на нее неприятностей в консервативном Дубае, но подчеркивающее ее значительные достоинства. Любые мысли о том, что это может быть пара деловых женщин, наслаждающихся послеобеденным напитком, отметаются многозначительными взглядами, которые они продолжают бросать в вашу сторону.

Вы подходите к их столику, и они сразу же выпрямляют спины, выпячивают грудь и расширяют глаза. Вы одариваете их своей самой заискивающей улыбкой. - Привет, меня зовут Роб, не могли бы вы присоединиться к вам?

‘Конечно", - говорит блондинка. ‘Сидеть можно свободно’. Ее английский хорош, но с сильным акцентом.

Ты садишься и протягиваешь блондинке руку. ‘ Роб, - говоришь ты. - Из Лондона.

Она улыбается. ‘ Наталья, - говорит она. - Из Москвы.

Ты пожимаешь ей руку. - Ты очень красивая, - говоришь ты.

Ее улыбка становится шире. ‘ Я знаю, - говорит она. - Вы когда-нибудь были в Москве?

‘Никогда", - отвечаешь ты, и это ложь, потому что за эти годы ты бывал там десятки раз. "Но я слышал, что это опасный город’. Ты протягиваешь руку брюнетке. - А ты кто?

‘ Катерина, тоже из Москвы. Она пожимает тебе руку.

"И что привело вас в Дубай?" спросите вы.

‘ Работай, ’ говорит она и улыбается Наталье.

- Могу я угостить вас, леди, выпивкой?

- Шампанского? - спрашивает Катерина.

‘Конечно", - отвечаете вы. Вы подзываете официанта-индийца и заказываете бутылку Moet и три бокала. Вы достаете свой пухлый бумажник и кладете его на стол перед собой.

Катерина снова улыбается Наталье. - Он одевается как свинья, но у него есть деньги, - говорит она по-русски.

Ты хмуришься и изображаешь неведение. - Что ты сказал?

Она одаривает тебя лучезарной улыбкой и гладит тыльную сторону твоей руки. ‘ Я сказал, что у тебя хороший выбор шампанского. Так что насчет тебя, Роб, ты здесь по делу или просто так?

‘О, бизнес", - говоришь ты. Ты улыбаешься. "Но я всегда открыт для удовольствий".

‘ Возможно, мы с тобой и Натальей могли бы повеселиться. Тебе бы этого хотелось, Роб?

- Думаю, я бы, наверное, так и сделал.

- Каким бизнесом ты занимаешься, Роб? - спрашивает Катерина. Такое чувство, что она часто использует твое имя, чтобы не забыть его.

‘Финансы", - говорите вы. Вы пожимаете плечами. "Скучно".

Катерина снова гладит тебя по тыльной стороне ладони. - С деньгами никогда не бывает скучно, Роб, - мурлычет она.

Официант возвращается с шампанским. Он торжественно открывает его и наполняет три бокала. Ты поднимаешь свой бокал, когда он уходит. "За дело", - говорите вы, поднимая за них тост.

‘И удовольствие", - добавляет Наталья с девичьим смешком. Это спектакль. Сразу видно. Она хихикает, как бестолковый подросток, но ее глаза холодны как лед и оценивают тебя. По выражению ее лица можно сказать, что она не впечатлена вашей одеждой или кроссовками, но она заметила ваш кошелек Louis Vuitton.

Ты пьешь свое шампанское. ‘ Как ты думаешь, сколько он заплатит? Наталья спрашивает Катерину по-русски.

‘ Много, ’ отвечает Катерина. - Нам просто нужно настроить его на нужный лад.

"Итак, дамы, у меня есть к вам предложение", - говорите вы.

- Хочешь повеселиться? - спрашивает Наталья.

‘На самом деле у меня есть идея получше", - говорите вы. "Более простой способ заработать деньги для вас".

Они занимают оборонительную позицию, ставят бокалы и откидываются на спинку стула, скрестив руки на груди. Вы улыбаетесь, пытаясь успокоить их. ‘У меня возникли проблемы с моими деловыми партнерами в Дубае, и мне нужно немедленно уехать. Проблема, с которой я столкнулся, заключается в том, что мой паспорт - и мои деньги - находятся в сейфе в моем гостиничном номере. Я остановился в QE2, ты знаешь об этом?

Наталья кивает. ‘ Мы были там много раз. Это хороший отель, хотя на самом деле это корабль.

‘Мои деловые партнеры хотят навредить мне, и я беспокоюсь, что они могут наблюдать за отелем. Поэтому мне нужно, чтобы кто-нибудь сходил в мою комнату и забрал мой паспорт и деньги.’ Вы достаете из бумажника карточку своего номера и кладете ее на стол. - Ты можешь взять паспорт и деньги и принести их сюда, и я отдам тебе половину денег.

- Сколько денег? - спрашивает Катерина.

‘ Здесь есть несколько евро и фунтов стерлингов, и мне понадобится большая их часть. Но в сейфе почти двадцать тысяч дирхамов, и вы можете взять их. ’Двадцать тысяч дирхамов Объединенных Арабских Эмиратов эквивалентны примерно четырем тысячам фунтов стерлингов. Ты понятия не имеешь, сколько две девушки запросили за ночь удовольствия, но считаешь, что четыре тысячи фунтов за простую доставку - это неплохо. Ты наклоняешься к ним. ‘ Я заплачу за такси, чтобы один из вас поехал в мой отель. Если меня кто-то и ждет, то, скорее всего, в вестибюле. Ты можешь подняться на мой этаж и, если там никого нет, постучать в дверь. Если внутри кто-то ждет, вы можете просто сказать, что ошиблись номером. Если в комнате никого нет, вы можете взять мои деньги и паспорт и принести их мне. Никакого риска нет, они ищут меня. Ты восторженно улыбаешься. - Как это звучит? - спросил я.

- Кто деловые партнеры? - спрашивает Наталья.

- Просто несколько местных, которые не хотят платить мне то, что должны.

- Почему бы тебе не обратиться в полицию?

Я заставляю себя улыбнуться. Проблема в том, что, когда местный сражается с иностранцем, иностранец всегда ведет себя хуже всех. Если я сдамся копам, то окажусь за решеткой, хотя и не сделал ничего плохого.

- Так ты просто собираешься сбежать? - спрашивает Наталья.

‘У меня нет выбора’, - говорите вы. "Так ты поможешь мне?"

Наталья поворачивается к Катерине. - А ты как думаешь? - спрашивает она по-русски.

‘ Это мелочь. А двадцать тысяч дирхамов - хорошие деньги.

‘ Мы могли бы украсть все его деньги. И я знаю людей, которые дадут нам хорошие деньги за британский паспорт".

Но тогда у него не было бы другого выбора, кроме как обратиться в полицию. Тогда у нас были бы большие неприятности. На пристани повсюду установлено видеонаблюдение, и камеры установлены по всему кораблю.

Наталья кивает. ‘ Значит, мы делаем то, что он хочет. Я схожу за его вещами, а ты можешь посидеть здесь и выпить шампанского. Посмотрим, сможешь ли ты убедить его пойти на секс втроем.

Ты сидишь и улыбаешься. Тебе хотелось бы сказать им, что ты понимаешь каждое слово, но тогда ты упустишь то преимущество, которое у тебя есть. ‘Все в порядке?’ спрашиваешь ты.

Наталья улыбается. ‘ Все в порядке. Она берет карточку с номером и засовывает ее в сумочку от Шанель. Затем протягивает руку. - Ты сказал, что заплатишь за такси.

‘ Конечно. Ты достаешь из бумажника банкноту в 500 дирхамов и отдаешь ей.

Она берет его и усмехается. - Он мокрый.

- Я попал под дождь.

‘ Сегодня дождя не было, ’ говорит она. - И мне нужно вернуть деньги за такси. Она снова протягивает руку.

Ты знаешь, что тебя обкрадывают, но по большому счету это не имеет значения. Важно то, что ты вернешься в Лондон целым и невредимым. Ты даешь ей еще одну влажную банкноту в 500 дирхамов. ‘ А ты можешь сделать для меня еще кое-что? - спрашиваешь ты.

Наталья застенчиво улыбается. ‘ Хочешь минет? Это будет за дополнительную плату.

Она шутит, и ты не можешь удержаться от улыбки. ‘ Как бы заманчиво это ни звучало, нет. Не могли бы вы сделать несколько селфи, когда будете возвращаться через стойку регистрации? Просто чтобы посмотреть, не узнаю ли я кого-нибудь.

"Фотография будет дополнительной", - говорит она.

- Конечно, так и будет.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 43

Тысидишь и пьешь Моэт с Катериной. Она хорошая компания, но тогда это, вероятно, было бы требованием ее профессии. Очевидно, что грубость и негодование были бы контрпродуктивны при общении с клиентами. Но когда она смотрит тебе в глаза, смеется твоим шуткам и время от времени гладит тебя по руке, было бы достаточно легко поверить, что ты ей действительно нравишься. Конечно, вы ей не понравились, она просто играет свою роль, делая все необходимое, чтобы разлучить вас с вашими деньгами. Ее, вероятно, зовут не Катерина, и вы сомневаетесь, что она из Москвы. Ты не силен в акценте, но похоже, что она с юга страны, может быть, из Краснодара или Ростова. Она склонна произносить свое g как h, ее тон обычно гнусавый, и она использует много мягких звуков ch и sh. Определенно не московская девушка.

Девушка тоже умеет обращаться со своим напитком и наливает по два стакана каждому из вас. Через сорок минут вы заказываете вторую бутылку Moet и допиваете ее только наполовину, когда возвращается Наталья. Она садится, и ты наполняешь ее бокал. По ее улыбке ясно, что все прошло хорошо. ‘Оно у тебя?’ спрашиваешь ты.

- Конечно, - говорит она.

Она отпивает свой напиток, а затем открывает сумочку. Она протягивает тебе паспорт, и ты благодаришь ее. ‘Никаких проблем?’ спросите вы.

- Ни в коридоре, ни в комнате никого не было. Она достает два конверта и перекладывает их через стол. - Там много денег, Роб.

- Мы договорились, что ты оставишь себе дирхемы.

‘ Мы так и сделали. Но теперь, когда вам вернули паспорт, я подумал, что вы могли бы дать чаевые. Она кивает на конверты. - Пять тысяч евро банкнотами по 500 евро и еще три тысячи фунтов пятидесятифунтовыми.

Ты улыбаешься, потягивая шампанское. Она всегда собиралась заглянуть в конверты. "У меня будут большие расходы, когда я вернусь в Англию", - говорите вы.

Две девушки мило улыбаются тебе, но их глаза холодны как лед. Ты переступаешь черту. Они могут доставить вам массу проблем, если захотят, но в то же время они иностранцы в культуре, где иностранцы всегда выглядят хуже всех. Хитрость заключалась в том, чтобы сохранить их сладкими с минимальными затратами. Вы берете конверт с евро и вытаскиваете четыре банкноты. Две тысячи евро. Наталья улыбается, смотрит на конверт и приподнимает бровь. Ты достаешь еще одну банкноту. Бровь поднимается чуть выше. Ты смеешься и достаешь еще одну записку, затем кладешь конверты в карман пиджака.

‘С англичанами так легко", - говорит Наталья Катерине, делая заметки. Она протягивает два Катерине, а остальные кладет в сумочку. Она берет свой бокал и поднимает его в знак приветствия вам. - Было приятно иметь с тобой дело, Роб.

Ты ухмыляешься. - Прямо тебе в ответ.

- Если хочешь, мы могли бы повеселиться втроем. Мы бы сделали тебе скидку. Она смотрит на Катерину. - А мы бы не стали?

"О, я бы сделала это бесплатно", - смеется Катерина.

"Честно говоря, у тебя уже есть тысяча евро", - говоришь ты.

Катерина мило улыбается тебе. -Детка, в моем мире за это тебе даже не подрочили бы.

Ты посмеиваешься над этим, но она, вероятно, говорит правду. Я улыбаюсь Наталье. -А селфи? - спросил я.

Она достает из сумки айфон, но держит его так, чтобы ты не мог до него дотянуться. - Мы договорились, что будет взиматься плата за фотосъемку.

Ты не можешь удержаться от улыбки. ‘ Мы так и сделали. Я даю ей еще тысячу евро, и она улыбается, берет деньги, затем вызывает свои недавние фотографии. "Есть еще видео", - говорит она. "Без дополнительной оплаты".

Она сделала дюжину снимков в разных местах вокруг стойки регистрации, всегда включая других людей на заднем плане. Вы не видите никакой потенциальной слежки ни на фотографиях, ни на видео. Я благодарю ее и возвращаю телефон. - Дамы, как бы мне ни хотелось продолжить разговор с вами, мне действительно пора идти.

‘ Счастливого пути, ’ говорит Наталья. - И не забудь оплатить счет, когда будешь уходить.

- Может быть, купите нам еще бутылочку? - предлагает Катерина.

Наталья смеется. - Да, быть доброй самаритянкой - изнуряющая жажда.

Ты протягиваешь руку и берешь ее за руку, затем целуешь тыльную сторону. Ты делаешь то же самое с Катериной. ‘ Дамы, мне действительно было приятно познакомиться с вами. Спасибо вам за помощь, и я надеюсь, что вы хорошо проведете остаток дня.

Ты подходишь к бару, заказываешь третью бутылку шампанского и оплачиваешь счет. Когда вы выходите из бара, Наталья и Катерина уже смотрят в глаза двум американским бизнесменам за соседним столиком.

Вы выходите на стойку регистрации и направляетесь к стойке консьержа, где очень симпатичная польская девушка в белой униформе вызывает вам такси, которое доставит вас в международный аэропорт Зайд в Абу-Даби.  Поездка на такси занимает чуть больше девяноста минут и обходится вам в 500 дирхамов, около ста фунтов стерлингов. Вы могли бы вылететь из Дубая рейсом Эмирейтс, но всегда оставался небольшой шанс, что они могут вас искать, так что лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. В аэропорту вы подходите к стойке регистрации Etihad и покупаете билет бизнес-классом в одну сторону до Дублина за наличные. Рейс вылетает сразу после часу ночи, так что вы проведете несколько часов в зале ожидания бизнес-класса, что не составит вам труда. Перед тем как отправиться в зал ожидания, вы покупаете новую одежду и обувь в отделе беспошлинной торговли. Вы относите свои покупки - пиджак и рубашку Hugo Boss, джинсы Diesel, нижнее белье и носки Calvin Klein и мокасины Prada - в туалет, где переодеваетесь и выбрасываете старую одежду.

Перелет занимает восемь часов, и еще полтора часа уходит на прохождение иммиграционного контроля в Дублине, где всего двум полным офицерам Полиции было поручено проверить паспорта нескольких сотен пассажиров.

Когда вы выходите из аэропорта и торгуетесь с таксистом, который отвезет вас в Белфаст, на часах уже чуть больше десяти утра. В итоге это обойдется вам в триста евро. Оказавшись в аэропорту Белфаста, вы сразу идете к стойке British Airways и покупаете билет до Хитроу. Поскольку Белфаст находится в Великобритании, вам не нужно предъявлять свой паспорт, ваши водительские права принимаются в качестве удостоверения личности. Это не гарантированный способ попасть в Великобританию, но Роберт Джонстон - не редкое имя, и без номера паспорта нет оснований думать, что его приезд из Белфаста вызовет какие-либо опасения.

В Хитроу нет иммиграционной службы, через которую нужно проходить, и вы не заметили, чтобы кто-то в зоне прилета обращал на вас внимание, так что вы начинаете немного расслабляться. Вы садитесь на экспресс Хитроу до Паддингтона и прибываете туда незадолго до пяти часов вечера, затем садитесь в черное такси до Килберна. Ваше путешествие почти подошло к концу.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 44

Тыждешь большую часть трех часов возле дома Адеи в Килберне. Вы купили поводок для собаки в зоомагазине на хай-стрит и держите его на виду, когда прогуливаетесь, делая вид, что ищете свою несуществующую собаку. В конце концов ты видишь, как ее Ford Fiesta сворачивает на дорогу, и машешь ей рукой, потому что не хочешь сильно шокировать ее. Ее глаза расширяются, челюсть отвисает, и ты одариваешь ее, как ты надеешься, ободряющей улыбкой.

Она ставит свою машину в проход между двумя внедорожниками, и ты подходишь, когда она выходит. ‘ Ко мне вернулась память, ’ быстро отвечаешь ты, желая объяснить, почему ты появился ни с того ни с сего.

‘ Что? Как?

Ты заставляешь себя улыбнуться. ‘ Это долгая история. Но мне нужно вернуться домой. В моем доме.

Она хмурится. ‘ Почему? Затем она замечает поводок в твоей руке. - У тебя есть собака? - спросил я.

Ты улыбаешься и качаешь головой. - Это маскировка.

Она в замешательстве хмурится. - Ты переодеваешься собакой?

Ты смеешься. "Нет, я выдаю себя за парня, который ищет собаку".

- У этой собаки есть имя?

- Если кто-нибудь спросит, я собиралась пойти с Рексом.

‘ Хорошее имя для собаки. Что происходит, Фил?

Ты прячешь листок в карман.  ‘ Я запомнил счета. Но не настоящие цифры. Я сделал скриншоты, и они находятся на жестком диске в доме.

Она хмурится. - Что ты собираешься делать, Фил?

- Я собираюсь вернуть деньги.

- Деньги, которые принадлежат русским?

‘ Деньги, которые были конфискованы. Они им не принадлежат.

Она кладет руки тебе на плечи и заглядывает в глаза. ‘ У тебя учащенное дыхание, Фил. Ровное дыхание, помнишь?

Вы заставляете себя улыбнуться и вдыхаете, задерживаете дыхание и выдыхаете. Ты понимаешь, что она права, у тебя начало кружиться голова.

‘ Нам нужно зайти в дом, - говорит она. ‘ Тебе повезло, моих соседей по дому сегодня нет дома. Она ухмыляется и предостерегающе машет пальцем у тебя перед носом. - И это не приглашение.

‘ Я не думал, что это так, ’ говоришь ты. Ты следуешь за ней в дом. На этот раз вместо того, чтобы отвести вас наверх, в свою комнату, она ведет вас по коридору на кухню. Там стоит сосновый стол с четырьмя стульями, выходящими в сад за домом, и она машет вам, приглашая садиться. - Хочешь воды? - спрашивает она.

- Если что, я бы предпочел чай.

Она улыбается. - Это чай. Она подходит к чайнику и включает его. - Почему бы тебе не рассказать мне все с самого начала, - говорит она.

-Все?-спросиля.

‘ Я не видел тебя два дня, Фил. А ты выглядишь так, словно тебя отжали. Так расскажи мне, что случилось. У нас есть время.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 45

Наприготовление всего этогоу эллин Адейи ушло почти полтора часа, за это время вы выпили три кружки кофе и съели омлет с сыром, который она приготовила. Она подает омлет с салатом и хрустящим французским хлебом и слушает, как вы говорите. Она хороший слушатель. Она не перебивает и не задает вопросов, просто слушает и кивает. Ее глаза расширяются, когда ты рассказываешь ей о падении с яхты, но она по-прежнему ничего не говорит.

Ты заканчиваешь рассказ, как только доедаешь омлет. ‘ Вау, ’ говорит она. Это первое, что она говорит с тех пор, как ты начал рассказ.

"Да, это были насыщенные событиями несколько дней", - скажете вы.

- С тобой все в порядке?

Ты пожимаешь плечами. ‘ Я держу себя в руках. Я просто чувствую, что полностью потерял контроль над своей жизнью. Все кружится вокруг, и я чувствую, что я ничего не могу сделать, чтобы повлиять на то, что со мной происходит".

- Ты все вспомнил? - спросил я.

Ты киваешь. ‘ Да. Все.

‘ И вы работаете на МИ-5? Вы шпион?

‘ Я работал на МИ-5, но я полицейский. Из NCA. Национальное агентство по борьбе с преступностью. Я был прикреплен к Центру по борьбе с доходами, полученными преступным путем. Моим боссом был парень по имени Тони Макмаллен. Это он придумал проблему с инвестициями и создал образ Роберта Джонстона в целом. Но расследование росло и разрасталось и приобрело такой размах, что за дело взялась МИ-5".

‘ Так почему бы тебе не обратиться в МИ-5? Или поговорить с этим Макмалленом?

Вы делаете глубокий вдох и задерживаете его. То, что предлагает Адея, - очевидная вещь. Проблема в том, что вы не знаете, кому можете доверять. И если ты сделаешь неправильный звонок, то можешь оказаться мертвым.

- Что случилось, Фил? - спрашивает она, кладя свою руку на твою.

Ты решаешь, что должен рассказать ей все. Она единственный человек, которому ты можешь доверять. ‘ Когда они пришли ограбить меня, то вошли через переднюю часть дома. Мой кабинет выходит окнами в сад за домом, так что, если бы они пошли той дорогой, я бы их увидел. Открытых окон не было, так что они, должно быть, вошли через парадную дверь. А это значит, что у них должен был быть ключ.

-Или они взломали замок?

‘ Это были замки повышенной безопасности. Их было трудно взломать.

- Но не исключено?

‘ Ладно, да. Возможно. Но я почти уверен, что у них был ключ. И если у них действительно был ключ, откуда они могли его взять? Кто-то из NCA или MI5. Это единственные возможности.

- Значит, вы думаете, что кто-то в NCA или MI5 работает с русскими?

Ты вздыхаешь, приводя свои мысли в порядок. ‘ Позволь мне рассказать тебе, что произошло, - говоришь ты. ‘ Их было четверо. Мэгги, Питер, Том и Билли, хотя тогда я не знал их имен, и все они были в лыжных масках. УТома был пистолет, и он в основном угрожал, говоря мне, что застрелит меня, если я не сделаю, как он сказал. Я был совершенно спокоен. Думаю, я знал, что на самом деле они не собирались меня убивать. В этом не было бы смысла. Им нужны были деньги, и если они убьют меня, то никогда их не получат. Я попытался урезонить их, я объяснил, что это не мои деньги, а что они принадлежат каким-то очень влиятельным русским, и если они что-то у них украдут, их выследят и убьют. Мэгги сказала, что они будут беспокоиться о последствиях и что я должен делать то, что мне сказали. Том ударил меня пистолетом по затылку. А затем Питер достал пару болторезов. Потом Билли держал меня, пока Питер снимал с меня носки, и все это время Том держал пистолет направленным мне в голову. Питер надел болторезы на мизинец моей левой ноги и начал кричать, что он сделает это, и я ему поверил. Я сказал, что сделаю то, что они хотят. Ты заставляешь себя улыбнуться. "Я привязан к пальцам ног".

‘Все такие", - говорит она с усмешкой. "Ты сказал, что был спокоен. Я бы пришел в ужас.

‘ Конечно, я был напуган. Но я понимал логику. Они не убили бы меня, если бы у них не было денег, и они не причинили бы мне вреда при условии, что я делал то, что они хотели. Пока я продолжал стучать по клавиатуре, я был в безопасности.

- Ты пытался выиграть время?

‘ Помню, я задавался вопросом, что бы я мог сделать. В доме не было никого, кто мог бы мне помочь, а с пистолетом, приставленным к моей голове, я не видел никакого способа вызвать кавалерию. Итак, я сел за стол и принялся стучать по клавиатуре, лихорадочно соображая. Пока я работал, Мэгги подошла и встала у меня за спиной. Она смотрела на мои экраны, но, казалось, не понимала, что я делаю. Она продолжала задавать вопросы. Я сказал ей, что большинство учетных записей заблокированы по времени, вам нужно подождать определенное время, прежде чем вы сможете получить к ним доступ, и всем им нужны биометрические данные для полного доступа.’

- Это правда? - спросил я

Ты качаешь головой. ‘ Нет, но я хотел узнать, много ли ей известно об офшорных счетах. По-видимому, это было не так уж много. Я подождал, пока она оторвет взгляд от экрана, и отправил электронное письмо Уоллер.

- Ваш босс в МИ-5?

‘ На самом деле это не мой босс. Я все еще работал в Национальном агентстве по борьбе с преступностью, я был всего лишь прикомандирован к МИ-5, но Уоллер всегда говорил, что, если я попаду в беду, он будет первым, кому я позвоню. У меня был номер его мобильного, но они ни за что не разрешили бы мне пользоваться телефоном, поэтому электронная почта была всем, что у меня было. В общем, я отправил ему электронное письмо, пока она разговаривала с Питером, а затем вернулся к стуку по клавиатуре. Через несколько минут у Тома зазвонил телефон. Он ответил на звонок, а затем бросился ко мне и ударил меня пистолетом по затылку с такой силой, что я свалился со стула, выбыв из игры. Когда я пришел в себя, Том целился мне в лицо из пистолета, а его палец был на спусковом крючке. Я был слаб, но он сказал им, что я позвал на помощь. Он кричал, что собирается убить меня, но Мэгги крикнула ему, чтобы он успокоился. Тогда я схватил пистолет обеими руками и повернул его вверх. Его палец все еще был на спусковом крючке, и пока мы боролись, пистолет выстрелил. Пуля попала ему в грудь, и он обмяк. Я запаниковала, попыталась встать, но Питер подбежал и ударил меня чем-то. Я потерял сознание, а когда пришел в себя, Питер стоял надо мной с пистолетом, а Мэгги разговаривала с кем-то по телефону. Она объясняла, что произошло. Питер накричал на меня и пригрозил застрелить, но Мэгги велела ему успокоиться и сказала, что есть новый план. Она сказала, что им нужно было убираться из дома, потому что соседи могли услышать выстрелы. Им нужно было убраться отсюда до приезда полиции. Они заставили меня отнести Тома вниз и посадить его на заднее сиденье моей машины, а потом велели мне вести машину. Мэгги сидела впереди, направив пистолет мне в живот. Питер сел на заднее сиденье, а Билли уехал на машине, на которой они, предположительно, приехали.

- Куда они тебя везли? - спрашивает Адейя.

Это хороший вопрос, но не тот, на который ты можешь ответить. ‘Они никогда не говорили. Они просто указали мне дорогу. Поверните налево. Поверните направо. Прямо по курсу. Потом, когда мы выехали на трассу М25, произошла авария.

- Значит, теперь ты помнишь аварию?

Ты заставляешь себя улыбнуться. - Я все помню.

- Так что же произошло на шоссе М25?

‘ Отчасти это была моя вина. Мэгги начала обвинять меня в превышении скорости, она сказала, что я пытался попасть в камеры контроля скорости.

- А ты был?

Ты не можешь удержаться от улыбки. - Да. Я не мог придумать, что еще можно было сделать. На трассе М25 часто ездят регулировщики скорости без опознавательных знаков, так что я надеялся, что если я превышу скорость, нас остановят. И если бы нас не остановили, по крайней мере, у них была бы моя фотография. В общем, она начала тыкать пистолетом мне в бок, и я оттолкнул ее. Затем Питер схватил меня за волосы и дернул голову назад, и в тот же момент меня подрезала машина. Я свернул влево, но на обочине передо мной был припаркован грузовик, поэтому я нажал на тормоз, но Питер все равно откинул мою голову назад, а руки убрал с руля.Следующее, что я помню, - это то, что меня перевернули вверх ногами и спасатели вытаскивают меня оттуда".

‘ Тебе повезло, - говорит она. - Тебя так легко могли убить.

Ты улыбаешься ей. Очевидно, что она очень беспокоится о тебе. "Ты упускаешь из виду общую картину", - говоришь ты.

Она хмурится. - Что ты имеешь в виду?

"Я отправил Мартину Уоллеру электронное письмо, в котором сообщил, что попал в беду, и через несколько минут у Тома зазвонил телефон, и они поняли, что я делаю".

У нее отвисает челюсть. - Думаешь, Уоллер им рассказал?

- Это не может быть простым совпадением, не так ли?

- Но он работает на МИ-5.

‘У МИ-5 за эти годы было более чем достаточно предателей’. Вы поднимаете руку. - Но, очевидно, я не уверен на тысячу процентов. Я полагаю, возможно, что кто-то другой перехватил электронное письмо.Но независимо от того, был ли это Уоллер или кто-то еще из МИ-5, это означает, что я не могу доверять никому. Особенно теперь, когда я знаю, где деньги.

-И где же это? - спросил я.

Ты улыбаешься. ‘Я перевел все средства в биткоины и перевел их на дюжину отдельных кошельков. Адреса кошельков слишком сложны для запоминания, поэтому я сделал снимки экрана и спрятал их в файл на своем жестком диске. Если я получу файл, то смогу вернуть деньги.

- И что потом?

‘ Тогда, по крайней мере, я буду вести переговоры с позиции силы. Раньше, когда я потерял память, они знали, что пытки ни к чему хорошему не приведут. Но вся эта динамика изменилась, и если они будут пытать меня... Вы пожимаете плечами и оставляете предложение незаконченным.

‘ А как насчет обращения в полицию? Твой босс в NCA?

‘ Я не знаю, кому я могу больше доверять, Адея. Я отправился в Дубай, чтобы поговорить с двумя олигархами, и представился Робом Джонстоном. Но они знали, что я работал под прикрытием. Они знали, что я полицейский. И единственные люди, которые могли им сказать, работают либо на NCA, либо на MI5. Это единственный способ, которым они могли узнать.

"Зачем кому-либо в МИ-5 или NCA предавать вас?" спрашивает она.

‘ Это просто. Деньги. Холодные, звонкие деньги. Мы говорим о трех миллиардах долларов. Это может вскружить голову кому угодно. И на данный момент я единственный, кто знает, как получить доступ к деньгам, что делает меня уязвимым. Но если я сохраню информацию на флэш-накопитель, нет необходимости причинять мне боль или убивать меня. Их внимание переключается с меня на это, и я надеюсь, что смогу продолжать свою жизнь".

- Так чего именно ты хочешь?

- Я хочу, чтобы ты отвез меня домой и помог забрать документы.

Она улыбается. - Ты мог бы просто вызвать Uber.

Ты не можешь не улыбнуться в ответ. ‘ Верно. Но я хотел увидеть тебя.

‘ Приятно это знать. На мгновение я начал думать, что ты видишь во мне только транспорт.

‘Я вижу в тебе нечто большее", - говоришь ты. Ты наклоняешься вперед и целуешь ее в губы. Она отвечает на поцелуй, кладя руку тебе на затылок, чтобы притянуть тебя ближе.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 46

AДея замедляет шаг, когда вы приближаетесь к дому. Вы просматриваете машины, припаркованные на дороге снаружи, но не видите никаких красных флажков. ‘ Пойдем тем же путем, что и в прошлый раз? Спрашивает Адея. Она переоделась в темную одежду - черный свитер-поло, серый флис, черные леггинсы и черные сапоги до колен. Шикарный домушник.

‘ Думаю, да. Я имею в виду, я знаю, что теперь это мой дом, но у меня все еще нет ключей.

Она подъезжает к тому месту, где припарковалась в прошлый раз, и выключает двигатель. Двухквартирный дом по-прежнему кажется пустым, но на всякий случай она одна подходит к входной двери и звонит в звонок. Когда становится ясно, что никто не собирается отвечать, ты присоединяешься к ней, и вы вместе проскальзываете через лужайку и живую изгородь. Ты быстро идешь на террасу и открываешь дверь во внутренний дворик. Ты заходишь в кабинет и закрываешь дверь. Вы оба молча оглядываетесь по сторонам. Комната кажется точно такой, какой она была, когда вы ее покинули.

"Я могла бы приготовить, когда закончу с компьютером", - говоришь ты, и она кивает.

- Это было бы здорово, - говорит она.

- И я действительно думаю, что на этот раз я заслуживаю шампанского.

‘Ты определенно хочешь", - говорит она. - А теперь, когда к тебе вернулась память, я полагаю, ты снова станешь мясоедом.

‘На самом деле нет, я счастлив быть вегетарианцем’, - говорите вы. ‘Хотя я мог бы присоединиться к вам в пескатарианстве. Это что-то вроде слова?

‘ Я не уверена, ’ говорит она. - Но я понимаю, что ты имеешь в виду. Приготовить нам чай, прежде чем вы начнете?

- Мы могли бы сразу перейти к шампанскому.

- Я же сказал тебе, я не пью.

‘ Мы не пьем, мы празднуем. Возвращение моей памяти и, надеюсь, конец этому кошмару.

Она хмурится, и на секунду тебе кажется, что она собирается отклонить твое предложение, но потом она улыбается. - Почему бы и нет?

Ты следуешь за ней на кухню. Она достает из холодильника бутылку Cristal, а ты достаешь из буфета два бокала для шампанского. Она протягивает тебе бутылку, и ты ловким движением откупориваешь ее. "Ты делал это несколько раз", - говорит она.

‘У меня есть", - говорите вы. ‘Я всегда считал, что, если моя карьера полицейского застопорится, я смогу устроиться сомелье’. Ты чокаешься своим бокалом о ее. - Спасибо.

-За что?

‘ За то, что был рядом. Когда ты был мне нужен.

Она усмехается. - Не за что.

Мы потягиваем шампанское и возвращаемся в кабинет. Ты садишься в кресло руководителя с высокой спинкой. ‘Поехали", - говорите вы. Вы включаете компьютер, и он запрашивает у вас пароль. На этот раз вы точно знаете, что вводить. Это комбинация из десяти цифр и символов, которую трудно расшифровать. На экране вспыхивает надпись "БИОМЕТРИЧЕСКАЯ ПРОВЕРКА", и вы уставляетесь на камеру, установленную в центре трех мониторов. Система проверяет вашу радужную оболочку, и большая зеленая галочка заполняет экран, прежде чем перейти на дисплей рабочего стола.

Адея садится на один из диванов и скрещивает ноги. - Все в порядке? - спрашивает она.

‘Идеально", - говорите вы. Вы нажимаете на папку с названием "Контракты", и она открывается, показывая еще пятьдесят с лишним папок. Вы нажимаете на папку с названием "ПОПРАВКИ", и она открывает еще пятьдесят с лишним папок, большинство из которых обозначены буквенно-цифровой комбинацией. Нужная вам папка называется CR-111. Это ничего не обозначает, и шансы того, что кто-нибудь наткнется на это во время поиска, были бы почти равны нулю. Поисковая система с искусственным интеллектом может справиться с этой задачей, но поиск конкретных файлов, которые вы там спрятали, будет означать доступ к тысячам папок и чтение их всех.

Папка CR-111 содержит двенадцать скриншотов, на каждом из которых указан адрес биткоин-кошелька. Все отдельные адреса имели длину от 26 до 35 символов и состояли из комбинации цифр, прописных и строчных букв. Каждый адрес начинался с bc1, известного как адрес Bech32, самого современного формата, который обеспечивает повышенную безопасность и эффективность. "Бинго", - скажете вы.

- У тебя получилось? - спрашивает Адейя.

‘ О да. Ты выдвигаешь один из ящиков стола и достаешь маленькую флешку. Вы вставляете его в процессор и начинаете передавать скриншоты заново. Это занимает меньше минуты. Ты вытаскиваешь флешку и машешь ею в воздухе. "Все готово", - говоришь ты.

Дверь в кабинет распахивается. ‘ Я возьму это на себя, Фил, ’ произносит голос, заставая тебя врасплох. У тебя отвисает челюсть, когда ты смотришь на Мартина Уоллера, и она отвисает еще больше, когда ты видишь пистолет в его руках. Глок. Оснащен глушителем выпуклой формы.

Ты стискиваешь зубы, уставившись на Уоллера. Затем ты смотришь на Адею, которая неловко ерзает на диване. Она опускает глаза, избегая твоего взгляда. - Прости, - шепчет она.

‘ Тебе не за что извиняться, милая, ’ говорит Уоллер. - Ты просто выполнял свою работу. Он протягивает тебе левую руку. -Отдай это мне.

‘Что ты собираешься с этим делать?’ спросите вы.

‘ Это не твое дело. Он щелкает пальцами. - У нас не весь день впереди.

Ты пару секунд смотришь на флешку, потом протягиваешь ее ему. Она пролетает мимо и приземляется на ковер в нескольких футах перед ним. - Ты сделала это нарочно, - кисло говорит он.

"Я всегда бросала как девчонка", - говоришь ты.

Он держит пистолет направленным вам в грудь и делает шаг вперед, затем медленно наклоняется, не сводя с вас глаз. Он на секунду опускает взгляд, затем хватает флешку и выпрямляется. Он торжествующе улыбается, высоко поднимая флешку. "Забавно, как три миллиарда долларов могут весить так мало", - говорит он.

‘Что здесь происходит?’ спросите вы. Ты поднимаешься на ноги, но Уоллер направляет на тебя пистолет. - Сядь, - говорит он.

Ты колеблешься, и он направляет пистолет тебе в грудь. ‘ Я тут не валяю дурака. Сядь, или я всажу тебе пулю в грудь.

Ты делаешь то, что тебе говорят. ‘ Я собирался принести это тебе, я просто хотел убедиться, что действительно помню, куда положил папку.  Ты натягиваешь улыбку. - Подумал, что ты не обрадуешься, если я приведу тебя сюда в погоне за несбыточным.

Он качает головой. - Хорошая попытка, Фил, но мы оба знаем, что это неправда.

Ты откидываешься на спинку стула и вздыхаешь. ‘Что с тобой случилось? Когда ты присоединился к темной стороне?

Он насмехается над тобой. ‘Ты серьезно?" Здесь три миллиарда долларов. Три миллиарда. И теперь это мое.

‘ Мы оба знаем, что это неправда, Мартин. Эти деньги принадлежат очень, очень опасным людям. Ты заставляешь себя улыбнуться. - Ты послал меня встретить их, помнишь?

- С моей памятью все в порядке, Фил.

- Так почему ты думаешь, что они не придут за тем, что принадлежит им?

- Ну, вряд ли я стану афишировать тот факт, что их деньги в моих руках, не так ли?

Адея поворачивается и смотрит на него, явно сбитая с толку происходящим. -Мартин?

‘ Тише, милая. Скоро все это закончится.

- Значит, она не знает, что происходит? - спрашиваешь ты.

"О, Райова - один из наших самых трудолюбивых офицеров", - говорит он.

- Значит, не медсестра?

‘ Раньше она была медсестрой, пока не поступила в Пятую. Я не могу передать вам, насколько полезным это было на протяжении многих лет".

- Но она не знала, что ты задумал?

Адея в замешательстве качает головой. Кажется, что она вот-вот расплачется.

-Нет, благослови ее господь.

‘ И ты послал ее подобраться ко мне поближе? В больницу.

- Мне нужно было знать, была ли твоя потеря памяти настоящей или нет.

- И ты был рад, что она помогла мне попасть в дом?

‘ Конечно. Мне нужно было знать, какой была ваша реакция, когда вы увидели фотографии. Она отлично справилась с работой. При любых других обстоятельствах она была бы в очереди на повышение.

Адея - Райова - встает на ноги, явно взволнованная. - Мне нужно идти, - говорит она.

-Сядь! - кричит Уоллер, для пущей убедительности размахивая пистолетом. Она опускается обратно на диван. Ее руки дрожат, и она сжимает их на коленях.

‘И что теперь будет, Мартин?’ спросите вы. - Ты берешь флешку и проводишь остаток жизни, оглядываясь через плечо?

‘За три миллиарда долларов можно купить совершенно новую жизнь", - говорит он. - У меня мог бы быть свой собственный остров с моей собственной армией.

‘ Это больше похоже на тюрьму. На ум приходит Алькатрас. За тобой будут охотиться всю оставшуюся жизнь. Ты же сам сказал, что русские всегда находят своего человека.

‘ Но они не будут искать меня, Фил. Они не узнают, что у меня есть их нечестным путем нажитые деньги.

‘ Тогда каков твой план, Мартин? Ты собираешься купить молчание Райовы, не так ли?

- Что? - спрашивает Райова. Она смотрит на Уоллера. - О чем он говорит? - спросил я.

Уоллер игнорирует ее. ‘Я думал, что убийство-самоубийство было бы правильным решением", - говорит он. ‘ Вы убиваете отважного офицера МИ-5, а затем заканчиваете все это пулей в висок, а деньги олигарха теряются где-то в эфире. Я, очевидно, буду убит горем из-за потери упомянутого отважного офицера, и через несколько месяцев досрочно уйду на пенсию из-за посттравматического стрессового расстройства". Он пожимает плечами. - Это работает, не так ли?

Ты морщишься. ‘ Да, это так. При условии, что вы не станете слишком тратиться.

"Я пошутил насчет частного острова", - говорит Уоллер.

- Конечно, был.

Райова поднимается на ноги. - Ты не можешь этого сделать! - кричит она.

- О, нет, я могу, милая, - говорит он, направляя пистолет ей в грудь, его палец сжимается на спусковом крючке.

Она вскидывает руки, как будто это может каким-то образом спасти ее, и Уоллер ухмыляется. Он прицеливается, но его прерывают короткие резкие крики из коридора. ‘ Вооруженная полиция! Брось оружие! Брось оружие сейчас же!"

Трое вооруженных полицейских в кевларовых шлемах, бронежилетах и черных комбинезонах вваливаются в кабинет с карабинами за плечами.  Глаза Уоллера широко раскрыты и полны страха, но он все еще держит пистолет направленным на Райову.

"Бросьте оружие!" кричит один из офицеров, но Уоллер, похоже, в шоке и не подчиняется.

Раздается одиночный выстрел, и Уоллер оборачивается. Пистолет выпадает из его руки и с глухим стуком падает на ковер. Он падает на колени, а затем навзничь, кровь заливает его куртку.

Вооруженный офицер выбегает вперед и отбрасывает "Глок" ногой, затем направляет свой карабин в грудь Уоллера. Уоллер не двигается. ‘ Нам срочно нужен парамедик, ’ говорит полицейский в рацию. Уоллер дрожит, а затем замирает. ‘ Не спешите, ’ говорит полицейский. У тебя слезятся глаза от паров, и ты вытираешь их тыльной стороной ладони.

Райова, рыдая, падает на диван. Трое вооруженных полицейских обыскивают комнату, и вы поднимаете руки вверх, чтобы не возникло никаких недоразумений.

‘ Все в порядке, Фил, они знают, что ты один из хороших парней, ’ раздается голос за дверью. Ты улыбаешься, когда видишь, что это суперинтендант Макмаллен. Он смотрит вниз на тело Мартина Уоллера, поправляет очки повыше на носу и морщится. "Это позор", - говорит он.

"Они дали ему все возможности бросить оружие", - говорите вы.

‘Вероятно, он взвешивал свои варианты", - говорит Макмаллен. ‘ Мы добьемся, чтобы он исправился, а это означает годы за решеткой, где он будет легкой добычей для русских. В любом случае его жизнь была кончена.

Он подходит к телу и берет флешку. - Здесь все записано?

- Пожалуйста, не говори мне, что собираешься покупать частный остров.

Макмаллен смеется, и вы смеетесь вместе с ним. Макмаллен натурал, насколько это вообще возможно, женат, у него трое детей и на подходе его первый внук. Операция "Олигарх" - его лебединая песня, он уже дважды откладывал выход на пенсию, но биткойн-кошельки на флэш-накопителе означают, что он может все бросить и отправиться на поле для гольфа.

Райова сидит, согнувшись пополам, на диване и рыдает, закрыв лицо руками. - Сочувствую ей, - говорит Макмаллен, подходя и становясь рядом с тобой.

‘ Что она солгала мне? Ты пожимаешь плечами. ‘ Это была ее работа. И она всего лишь выполняла свою работу. По ее реакции ясно, что она понятия не имела, что задумал Уоллер.

Макмаллен кивает. ‘ У нас есть все, звук и изображение. Ее лицо, когда она поняла, что Уоллер собирается застрелить ее... она была искренне напугана.

Райова поднимает голову, по ее щекам текут слезы. - Он мог убить меня.

‘Мы наблюдали за всем", - говорит Макмаллен. "Как только он направил на вас пистолет, мы вошли".

‘ Он целился мне в грудь, и его палец был на спусковом крючке. Она смотрит на тебя. - Почему ты не сказал мне, что должно было произойти?

‘Потому что мы не знали, что Уоллер плохой", - скажете вы. "Я подозревал, я говорил вам об этом, но мы не знали наверняка".

‘Мы можем взять машину, чтобы отвезти тебя домой", - говорит ей Макмаллен. - Когда-нибудь нам нужно будет взять у вас интервью, но это может подождать.

- Моя машина снаружи, - говорит она.

"Я не уверен, что вы в состоянии вести машину", - говорит Макмаллен.

- Я в порядке, - говорит она.

‘Вам только что угрожал смертью человек, который явно имел в виду именно это", - говорит Макмаллен. "Вы в шоке".

Она яростно трясет головой. - Я в порядке, - говорит она.

"Я пойду с ней домой", - говоришь ты.

Она выглядит удивленной твоим предложением, и Макмаллен тоже. - Я не уверен, что это хорошая идея, - говорит он.

‘ Она не может оставить машину на улице, и какое-то время здесь будет место преступления. Ты киваешь на тело Уоллера. Криминалистам придется пробыть здесь по крайней мере несколько часов, верно? Я отвезу ее домой на ее собственной машине, а потом увидимся в офисе.

‘Ты не против?’ Макмаллен спрашивает Райову, и она со слезами на глазах кивает. - Прекрасно, - говорит Макмаллен.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 47

Райова вручает тебе ключи от своей машины, и ты садишься за руль. Странно, как быстро вы начали думать о ней как о Райове, как будто Адеи никогда не существовало. Конечно, это была не она. Адея всегда была легендой, предысторией. Почти наверняка это была не ее машина, а квартира, вероятно, была приобретена и обставлена экспертами МИ-5. Ничто в ней никогда не было настоящим. Она с самого начала играла свою роль. И все же...

Она смотрит на тебя, ее глаза все еще красные от слез. - Так это все было проверкой? - спрашивает она.

-Не совсем.

- Ты привел меня с собой, а это значит, что ты, должно быть, подозревал меня, ты, должно быть, думал, что я настучу ему.

Ты пожимаешь плечами, но ничего не говоришь. Она, конечно, права. И, честно говоря, она предупредила Уоллера. Но тогда ей пришлось бы это сделать, он был ее боссом.

‘ Вы думали, что я продажен, не так ли? Вы думали, что я работаю с Уоллером.

‘ Ну, если честно, ты работал с ним. Он отправил тебя в больницу, чтобы быть поближе ко мне.

- Ты использовал меня, чтобы добраться до него.

Вы поднимаете руки. ‘ Я не думал, что вы продажны, нет. Но я подозревал, что вы не медсестра. Или, скорее, что ты была кем-то большим, чем медсестра. Ты слишком легко привязалась ко мне. Я был пациентом, прикованным наручниками к кровати, пациентом, который затем сбежал. Вам не следовало иметь со мной ничего общего. И тебе ни в коем случае не следовало идти со мной в дом.

Она медленно кивает. - Я была слишком увлечена.

‘ Ты должен был заставить меня доверять тебе. Положиться на тебя. Это было достаточно искренне, но я много лет работаю под прикрытием и знаю признаки. Но я ни на секунду не думал, что вы с Уоллером планируете сбежать с деньгами. Я сказал тебе, что мне нужно пойти в дом, потому что мне нужно, чтобы ты рассказала Уоллеру. Нам нужно было посмотреть, в какую сторону прыгнет Уоллер. Мы подозревали, что он плохой, но всегда оставался небольшой шанс, что это был кто-то другой из ’Темз Хаус". Вы делаете паузу. По ее щекам снова потекли слезы. ‘ Почему ты все еще был в больнице? Как только я отправился на встречу с русскими в Дубай, с твоей ролью, несомненно, было покончено.

‘Мартин сказал, что хочет видеть меня на запасной позиции. Он не был уверен, как все сложится у вас с русскими, поэтому сказал, что я должен оставаться на месте, пока он не будет знать наверняка. Потом он позвонил мне и сказал, что в Дубае возникла проблема и что есть шанс, что ты вернешься в Великобританию. Ей удается улыбнуться сквозь слезы. ‘ Я был рад, что ты это сделал. Когда ты связался, мне удалось позвонить Мартину, и он сказал, что я должен оставаться поблизости и посмотреть, что ты сделаешь. Она качает головой. - Он сказал, что, по его мнению, теперь, когда к тебе вернулась память, ты можешь забрать деньги себе.

"Ну, вот котелок называет чайник черным", - скажете вы.

"Он использовал меня", - говорит она.

‘Он был из МИ-5’, - скажете вы. "Это то, что они делают".

- Ты имеешь в виду, что я этим занимаюсь?

‘ Ты делал свою работу. Я не могу винить тебя за это.

- Я предавал тебя.

‘ Ты предал человека, за которого меня принимал. У меня с этим нет проблем.

‘ И вы знали, что Уоллер был плохим из-за того, что произошло в доме? Из-за телефонного звонка сразу после отправки электронного письма?

‘Я не помнил этого, пока не упал с яхты и ко мне не вернулась память", - говорите вы. "Но я знал это раньше. Когда я прибыл на яхту, у меня забрали телефон, часы и сдачу.

-Твоя сдача?

‘ МИ-5 дала мне пятидесятипенсовую монету с передатчиком внутри. Только кто-то внутри организации мог сказать им это.

‘ Значит, Уоллер предал тебя? Он сказал им, что ты придешь?

Ты киваешь. Я думаю, к тому времени он понял, что даже если ко мне вернется память и мы вернем три миллиарда долларов, он не сможет заполучить их в свои руки. За этим наблюдало бы слишком много людей. Но если бы он мог доставить меня олигархам и они смогли бы заставить меня вспомнить, то это стоило бы значительного гонорара нашедшему. Десять процентов не были бы необоснованными, поэтому я думаю, что он заключил сделку. Если он это сделает, NCA узнает. Там будет электронное письмо или телефонный звонок и денежный след.

- Мне так жаль, - говорит она.

-За что?

‘ За то, что участвовал в этом. За то, что помог подвергнуть тебя опасности.

‘ Это была не твоя вина. Ты думал, что участвуешь в официальной операции МИ-5. Ты не мог знать, что у Уоллера были свои планы. Ты пожимаешь плечами. ‘ В любом случае, все хорошо, что хорошо кончается. Ты смотришь на дом. Вооруженные копы укладывают свое снаряжение в белый внедорожник BMW.

- Все закончилось хорошо?

‘Мне жаль, что Уоллер мертв, но да, результат хороший. И по большому счету, может быть, и к лучшему, что суда не будет и все грязное белье МИ-5 останется скрытым от посторонних глаз".

‘ И у нас есть деньги олигархов. Все три миллиарда долларов.

Ты поворачиваешься к ней и улыбаешься. - Да, примерно так.

Она хмурится. - Что ты имеешь в виду?

Твоя улыбка становится шире. - На флешке, которую я ранее передал своему боссу, три миллиарда долларов их неправедно нажитых доходов, но еще пятьсот миллионов спрятаны на оффшорных счетах, доступ к которым имею только я.

- Ты серьезно? - спросил я

‘ Полмиллиарда долларов наличных, которые невозможно отследить, чтобы мы могли использовать их любым способом. Что вы на это скажете? Мы можем оказаться на высоте тридцати тысяч футов над землей, направляясь в любую точку мира, где нас ждет роскошная жизнь, прежде чем кто-нибудь поймет, что мы ушли. Мы могли бы здорово повеселиться, имея полмиллиарда долларов. Мы можем заново изобрести себя и стать теми, кем захотим".

Она изумленно смотрит на тебя, а затем медленно расплывается в улыбке и тычет пальцем тебе в лицо. -Ты почти заставил меня пойти на это.

Ты ухмыляешься. - Почти?

‘ Отвези меня домой, Фил. И готовься к расплате.

КОНЕЦ

____________________________________________________________

© Лезер Стивен. Человек, который забыл, кто он есть на самом деле

Origin: http://samlib.ru/i/inzhener_l/chelowekkotoryjzabylktoonestxnasamomdele.shtml

Создан: 29/06/2026, изменен: 29/06/2026, 515k

Роман: Детектив, Приключения