# Конвенция ассасинов

Ник Картер

ГЛАВА ПЕРВАЯ


Самым ироничным во всем этом было то, что Ник Картер на самом деле с нетерпением ждал встречи с Райной Миссу, хотя эта златокожая женщина была в волоске от того, чтобы вышибить ему мозги, когда он видел ее в последний раз.


Проверяя оружие скорее по привычке, чем из осторожности, он шел по узкой крутой улице в самом сердце печально известной Касбы Танжера. Было ровно три часа ночи. Прилавки и лавки базара давно закрылись. Двух- и трехэтажные дома, покрытые белой лепниной по обе стороны извилистой улицы, тонули во тьме. Ставни, разумеется, были плотно заперты, но опытный глаз всегда мог уловить отблеск света в щелях, если бы он там был. Но Картер не видел ни лучика в закрытых квартирах вдоль кривой, вечно уходящей вверх Касба-стрит.


Внезапно он почувствовал движение впереди, за пустой овощной тележкой, прикованной цепью к кованой решетке окна. Улица была темной, освещенной лишь редкими и тусклыми фонарями, и кто-то, скрывавшийся за телегой, отбросил тень на мостовую.


Картер замер и снова проверил свое снаряжение. Его 9-миллиметровый «Люгер», «Вильгельмина», уютно покоился в кобуре под левой мышкой. Верный стилет по прозвищу «Хьюго» находился в ножнах, закрепленных на правом предплечье. «Пьер», небольшая газовая бомба, была приклеена пластырем к внутренней стороне бедра.


Поскольку Картер не хотел, чтобы из-за закрытых ставней внезапно вспыхнул свет, он проигнорировал «Люгер» и активировал механизм, вытолкнувший стилет прямо ему в ладонь. Он нырнул в дверной проем, скрываясь от глаз тех, кто мог находиться за пустой тележкой, и замер, сжимая в руке острое как бритва лезвие. Он заметил, что в ближайшем уличном фонаре не было лампочки.


Притаившись в тени, Картер наблюдал и слушал. Днем эта кривая улочка эхом отзывалась на крики торговцев, покупателей и детей, но сейчас в самом сердце Касбы не было слышно даже вздоха. Было лишь тихое дыхание человека по имени Ник Картер и едва заметное движение тени на булыжнике впереди.


Ник взглянул на часы и понял, что опаздывает на встречу с Райной. Пять лет назад в Касабланке он встретил Райну Миссу — потрясающую женщину, в чьих жилах текла смесь испанской, марокканской и китайской крови. Во время выполнения задания Картер убил ее отца, гангстера и наркоторговца, и Райна поклялась отомстить. Она пыталась убить агента AXE, но была арестована марокканскими властями, предана суду и приговорена к пожизненному заключению.


Неделю назад Дэвид Хоук, глава AXE, сообщил Картеру, что Райна сбежала и, используя передовое компьютерное оборудование, сумела отправить сообщение Картеру через главный терминал AXE. Двумя днями ранее Картер стоял в кабинете Хоука в здании «Амальгамейтед Пресс» на Дюпон-Серкл в Вашингтоне (это агентство служило всемирным прикрытием для AXE) и читал распечатку сообщения:


«В настоящее время устанавливается сложное оборудование для доступа к компьютерам НАТО. Цель: Ликвидация „Крылатых“ и всех ядерных ракет, которые развернуты или будут развернуты в Западной Европе. Не относитесь к этому предупреждению легкомысленно. Подробности сообщу только лично. Приходите в ресторан „Марок“ в центре Танжера. С вами свяжутся только в том случае, если вы скажете метрдотелю: „Сегодня никаких чаевых. У меня мало денег“. Скажите это по-французски, а затем дайте метрдотелю чаевые в сто долларов США».


Хоук выпустил над столом едва ли не смертоносное облако сигарного дыма и пристально посмотрел на своего лучшего агента. — Черт возьми, Ник, никто с обычным компьютером не сможет сорвать планы НАТО, каким бы сложным ни было оборудование. Это явно уловка, чтобы заманить тебя. Она одержима тем, что не смогла тебя убить, и полагаю, пять лет в вонючей марокканской тюрьме не пошли ей на пользу. Твое досье против нее было безупречно.


Картеру вспомнилась неделя, которую он однажды провел в североафриканской тюрьме во время одной из миссий. Оскалившиеся крысы были лишь частью тех жалких условий. Повсюду кишели тараканы размером со скорпионов и такие же свирепые. Картер спал на стальной плите, которая была лучше пола только тем, что оставалась сухой. Еда была настолько отвратительной, что он даже был благодарен охраннику, который, не говоря ни слова, приносил ему скудную пайку.


В той тюрьме у него было время подумать. И время накопить огромную ненависть к тем, кто был ответственен за его заключение. Он прекрасно понимал, что творилось в голове Райны Миссу за те пять лет за решеткой. Тем не менее, они не могли рисковать. Если какой-нибудь талантливый международный хакер действительно сумеет проникнуть в компьютеры НАТО, это может привести к череде фатальных катастроф.


Ник Картер отправился в ресторан «Марок», произнес условную фразу на французском и сунул метрдотелю стодолларовую купюру. Тот осмотрел Картера с ног до головы, проверил банкноту на свет, убеждаясь, что это не подделка, и подвел его к столику у окна, откуда открывался потрясающий вид на гавань.


Картер прождал час, не сводя глаз с двери и гадая, войдет ли сюда красавица Райна. Хотя в глубине души он понимал: это лишь первая из многих точек, куда его отправят, прежде чем он действительно увидит лицо экзотической женщины, которая едва не лишила его жизни.


Ее посыльным оказался смуглый низкорослый араб, который передвигался боком, словно краб. Картер предположил, что эта странная походка была следствием старой раны, возможно, удара ножом в пах. Если так, то человек превосходно приспособился к своему недугу. Он двигался со скоростью ветра, появившись и исчезнув из ресторана за считанные секунды — прежде чем высокомерный метрдотель успел его заметить.


Картер прочитал записку, доставленную «Крабом». Его подозрения подтвердились. Записка отправила его в вестибюль отеля на другом конце города, там ему передали следующее сообщение, которое привело его в захудалый ночной клуб, а оттуда — в точку на шоссе в сторону Рабата. Там его ждал лимузин. Именно сообщение, полученное на шоссе, заставило Картера вернуться в город и углубиться в лабиринт улиц и переулков Касбы.


И вот теперь, впереди, не более чем в пятидесяти ярдах, его кто-то ждал. Возможно, это был вор, вышедший на промысел. Возможно, просто один из армии бездомных нищих Танжера, поправляющий свое лежбище под тележкой. А возможно, это была часть засады, устроенной Райной Миссу, чтобы на этот раз Ник Картер точно не ушел от пули.


Картер снова взглянул на часы. Было почти три тридцать. Он простоял в дверном проеме почти полчаса. Если впереди засада, он дал нападавшим достаточно времени, чтобы они начали нервничать, проявлять любопытство и выходить из укрытий, желая проверить, куда делась их добыча. Но эти люди — профессионалы, Картер это понимал.


Однажды Райна уже пыталась играть в дилетантов, и это стоило ей пяти лет жизни. На этой темной улице его должны были ждать наемные убийцы. На самом деле, чем больше он думал об уличном фонаре без лампочки, тем больше убеждался, что это часть ловушки. Стоило ему выйти из тусклого света в зону абсолютной тьмы, и те, кто сидел впереди, чьи глаза уже привыкли к темноте, получили бы неоспоримое преимущество. Это было бы так же просто, как расстрелять рыбу в бочке. И этой рыбой был бы он.


Картер только собрался осторожно выглянуть из-за косяка, чтобы рассмотреть тележку, где он видел тень, как улица взорвалась звуком и светом.


Кто-то выстрелил из ракетницы прямо вдоль улицы. Фосфорный снаряд прочертил ослепительную полосу и врезался в стену каменного здания, рассыпавшись тысячью «римских свечей». Небо над Касбой озарилось вспышкой.


Тут же из-за тележки вышли трое мужчин с автоматами АК-47, следуя по следу света к месту, где прятался Ник Картер. Против трех автоматов единственным подходящим оружием из его арсенала была газовая бомба, но Картер сомневался, что успеет пустить ее в ход прежде, чем его изрешетят. Пока он прикидывал шансы, из-за телеги поднялись еще трое с такими же АК-47.


Картер решил выиграть время и выхватил «Вильгельмину». Пока он целился и вел огонь правой рукой, левой он рванул пластырь на бедре, высвобождая газовую бомбу. Первым залпом из пяти выстрелов он свалил двоих из первой группы. Третий открыл ответный огонь по дверному проему как раз в тот момент, когда Картер швырнул «Пьера» далеко вперед, целясь во вторую тройку автоматчиков.


И тут, словно бросок газовой бомбы послужил сигналом, ставни начали распахиваться по всей улице — и сверху, и снизу. Из темных окон ударили ровные, иссушающие потоки свинца, меди и стали, сопровождаемые длинными языками оранжевого и багрового пламени. Весь этот смертоносный металл был нацелен в одну точку — в Ника Картера.


ГЛАВА ВТОРАЯ


Картер понимал, что с тем скудным арсеналом, который был при нем, этот бой против такого количества автоматов ему не выиграть. Пока первый залп набирал яростную силу, Ник убрал «Вильгельмину» в кобуру и лихорадочно искал путь к отступлению. Казалось, большая часть огня велась с противоположной стороны улицы, но, взглянув вверх, он увидел распахнутые ставни прямо над собой и торчащие из них дула АК-47. Засада была устроена по всем правилам: стрелки по обеим сторонам перекрывали любой путь к бегству.


Оглядевшись, Картер заметил дверь с декоративной решеткой, утопленную вглубь здания. Этот дверной проем частично скрывал его от пуль, летящих вдоль улицы. Ник скатился на три ступеньки вниз и дернул ручку. Заперто.


Не теряя ни секунды, он снова выхватил «Люгер». Пока улица содрогалась от грохота очередей, а пули с визгом рикошетили от тротуара, Картер несколькими выстрелами в упор разнес замок в щепки. В хаосе звуков этой безумной ночи хлопки «Вильгельмины» были почти не слышны.


Как только концентрированный свинцовый ливень начал кромсать штукатурку над его головой, Картер пинком распахнул дверь и нырнул внутрь. Он оказался в пекарне. Захлопнув дверь, он навалил на нее тяжелую деревянную скамью. Его глазам, привыкшим к тусклому свету Касбы, потребовалось всего пара секунд, чтобы полностью адаптироваться к темноте.


Он увидел дверь на кухню, где высилась огромная холодная печь, и лестницу, ведущую на второй этаж. Картер предположил, что убийца, стрелявший из этого дома, либо спустился с крыши, либо был в сговоре с пекарем. А возможно, пекарем он и был — порой за убийство человека из окна можно выручить куда больше денег, чем на выпечке лепешек.


Но в отношении пекаря он ошибся. Взбежав по лестнице и пройдя по узкому коридору, Ник обнаружил в спальне толстого булочника и его еще более грузную жену — оба были связаны и брошены на кровать. Наемник обнаружился в соседней комнате. Он сидел у открытого окна, положив автомат на подоконник, и время от времени высовывался, чтобы оценить обстановку внизу.


Стилет «Хьюго» мгновенно скользнул в правую ладонь Картера. Ник двинулся через комнату, бесшумный как дуновение ветра, неуловимый как мимолетная мысль. Не раздалось ни звука, даже когда блестящее лезвие тонкого ножа рассекло горло стрелка. Картер резко втянул тело внутрь комнаты, чтобы кровь хлынула на пол, а не на подоконник, выдавая его присутствие.


Заняв место убитого, Ник осторожно выглянул наружу. Из пяти окон на противоположной стороне улицы все еще вырывались языки пламени. Пятеро боевиков продолжали методично расстреливать пустой дверной проем пекарни — словно роботы, запрограммированные вести огонь в одну точку до поступления нового приказа.


На мостовой в паре ярдов выше по склону лежали двое убитых. Чуть дальше в причудливых позах застыли еще трое — та самая вторая группа, вышедшая из-за телеги. «Пьер» сработал безупречно.


Картер вспомнил о единственном выжившем из первой тройки и тут же заметил его в глубоком дверном проеме напротив. Тот успел укрыться там в самом начале перестрелки. Тщательно прицелившись и прикрыв ствол «Вильгельмины» рукой, чтобы скрыть вспышку, Ник нажал на спуск. Стрелок осел на камни.


Высунувшись чуть сильнее, Картер заметил еще четверых боевиков в окнах на своей стороне улицы. Те сидели неподвижно — очевидно, им было приказано не давать добыче выскочить из ловушки.


«Что ж, — мрачно усмехнулся Картер в темноте комнаты, — шансы уравниваются».


Изначально в засаде участвовало шестнадцать человек. Теперь осталось девять. Пятеро из них вовсю тратили патроны, паля в пустоту, а четверо ждали своего часа на его стороне. Очевидно, организаторы рассчитывали на количество, полагая, что шестнадцать стволов срежут любую цель, будь то новичок или ветеран. Но засада провалилась в тот миг, когда один из стрелков не сдержал любопытства и отбросил тень на булыжники.


Если это дело рук Райны Миссу, подумал Картер, то она либо потеряла хватку, либо... на самом деле не хотела его смерти прямо сейчас.


У него было два варианта: ждать, пока у врагов закончатся боеприпасы и они пойдут на зачистку, либо начать действовать самому. Ник оставил автомат убитого лежать на подоконнике — на случай, если кто-то из дома напротив посмотрит в эту сторону — и перешагнул через труп. Кровь уже пропитала обшарпанный ковер.


Картер вышел в коридор, нашел лестницу на крышу и выбрался наверх. Где-то вдалеке уже завыли сирены — полиция Танжера наконец-то проснулась. Это избавляло Ника от необходимости зачищать оставшихся четырех стрелков на своей стороне.


Он перемахнул на соседнюю крышу, пробежал несколько домов и спрыгнул в соседний переулок. Держась теней, он поднялся к вершине холма, пока улица не вывела его к цели. Улица Виченца, дом 991.


За зданием высилась мощная каменная стена, увенчанная острыми железными пиками и густо заросшая вьюнком. Здесь начинался район богачей, взирающих на лабиринт Касбы свысока.


Картер не хотел показываться перед фасадом. Вскрыв «Хьюго» замок задней двери небольшой овощной лавки через дорогу, он пробрался внутрь и через щели в старых досках начал изучать двухэтажный каменно-кирпичный дом. Ставни везде были плотно закрыты, лишь в подъезде горела тусклая лампочка.


Картер сложил ладонь лодочкой, оставив лишь крошечное отверстие, и приставил к глазу. Этот старый трюк, заменяющий подзорную трубу, позволял отсечь посторонние блики и заметить малейший отсвет за шторами. Вскоре он нашел то, что искал: свет горел только в одной квартире на втором этаже, угловой, примыкающей к высокой стене.


Покинув лавку, Ник прокрался к дому №991. Камни стены, изъеденные временем и ветрами, были отличными зацепами. Словно ящерица, он поднялся на уровень второго этажа и протиснулся в узкую щель между стеной и домом. Пространство было настолько тесным, что он буквально скреб грудью по камням.


Добравшись до бокового окна, он обнаружил, что ставни заперты изнутри. Кончиком стилета Картер осторожно отогнул одну планку. Он увидел гостиную: лампа на круглом столике, потертый диван в стиле французского прованса, выцветшие обои с репродукциями в дешевых рамах. В квартире было пусто. Через проемы он видел часть кухни и спальни, но признаков жизни не было.


Он прождал на карнизе пятнадцать минут, пока мышцы не начало сводить судорогой. Ничего. Если в квартире кто-то и был, он мог часами сидеть в спальне. Картер решил действовать.


Он спустился на землю и проверил заднюю дверь здания. Из-под нее пробивался свет. Взломав замок с помощью «Хьюго», Ник вошел внутрь. Тишина была могильной. Он замер в углу, наблюдая за обшарпанным коридором, освещенным единственной слабой лампочкой. Четыре квартиры на первом этаже оказались пустыми. Здание выглядело заброшенным.


Ник поднялся на второй этаж, пропуская по две ступеньки, чтобы уменьшить скрип половиц. Остальные три квартиры наверху тоже были пусты. Оставалась последняя — та самая, угловая.


Инстинкты Картера буквально вопили об опасности. Тот факт, что всё здание пустовало, мог означать ловушку: Райна и её люди могли специально очистить дом, чтобы никто не помешал «сюрпризу». Будет ли стрельба через дверь? Или там установлена растяжка?


Картер сместился в сторону и, пригнувшись, начал работать «Хьюго» над замком. Когда механизм щелкнул, Ник затаил дыхание. Выстрелов не последовало. Он осторожно повернул ручку и толкнул дверь. Зная о минах замедленного действия, он подождал десять минут, а затем бросил внутрь свою куртку. Тишина. Тогда он подхватил с пола в коридоре тяжелый коврик и помахал им в проеме, надеясь пересечь возможный электронный луч. Снова ничего.


Он заглянул внутрь. Та же гостиная, та же лампа на столе. Всё выглядело мирно и одиноко. Картер скользнул в комнату, проверил кухню и спальню — никого. Он закрыл за собой входную дверь.


— Добро пожаловать, Ник.


Чистый, резкий и пугающе сексуальный голос Райны Миссу звучал именно так, как он помнил.


— Я рада, что ты прошел через мой маленький приветственный комитет на улице. Заходи, чувствуй себя как дома. Боже мой, сколько времени прошло с тех чудесных дней в моей квартире в Касабланке, не так ли?


В возникшей паузе Картер лихорадочно искал глазами динамики. Голос был записан на пленку — его появление в комнате активировало воспроизведение.


— Разве современные технологии не прекрасны? — продолжал голос. — Я точно знаю, где ты, но ты не знаешь, где я. Точнее, ты узнаешь, где я на самом деле, только когда власти обнаружат твое тело в этом доме. Но я хочу, чтобы ты знал правду, дорогой... потому что через несколько минут ты умрешь от своей собственной руки.


Она так зловеще подчеркнула слова «собственной рукой», что Картер невольно захотел спрятать руки в карманы. Он замер посреди комнаты. Диктофон, скорее всего, был спрятан в ящике одного из столов.


— Ты еще здесь, Ник? — спросила запись. — Надеюсь, что да, я не хочу, чтобы ты это пропустил. Сейчас я в Париже с двумя людьми, которых ты отлично знаешь. Помнишь Миню Сталина? Три года назад у тебя был шанс убить его, но ты промахнулся. Теперь он наш лидер, и именно он помог мне выбраться из той ужасной тюрьмы. Боже, как я ненавижу тебя за то, что ты меня туда упрятал... так же сильно, как за смерть моего отца. И еще один твой старый друг здесь. Помнишь Хулио Васко? Он был полковником кубинских коммандос, когда ты пытался зарезать его своим гадким ножичком на карибском склоне. Теперь он генерал и самый доверенный агент Мини Сталина за пределами России.


Пленка прокрутила пустой участок. Картера словно магнитом тянуло к круглому столику с лампой. Он заметил изогнутую ручку выдвижного ящика. Диктофон точно был там.


— Я даже не знаю, зачем всё это тебе рассказываю, Ник, — продолжал голос Райны, отражаясь от стен душной, наглухо запертой комнаты.


Теперь Картер понял, почему окна были так плотно задраены.


— ...пока ты не узнаешь, что происходит.


Ник стоял у стола. Он слышал едва уловимый щелчок и шорох вращающейся кассеты внутри ящика. Он усмехнулся: Райна явно ожидала, что он откроет этот ящик. Любопытство должно было его погубить. Но она снова его недооценила. Он не станет его открывать.


Картер ждал с руками за спиной, пока голос Райны продолжал монолог.


— Помнишь мое сообщение о компьютерах НАТО? Это была чистая правда. Мы рассчитывали, что Хоук всё равно пришлет тебя, на всякий случай. Нам нужно было, чтобы ты оказался в Танжере. Рано или поздно ты бы узнал о планах и пошел по следу. Миня решил заманить тебя в ловушку и устранить как угрозу прежде, чем мы начнем.


Картер не сводил глаз с ящика стола. Магнитофон жужжал в паузах.


— План прост, — объясняла Райна. — Запустить крылатую ракету по бесплодному участку пустыни на юге России. Это всё, что нужно. Попадет она или нет — неважно. Миня уверен, что либо ваши союзники, либо сами русские собьют её задолго до цели. Исход предсказуем. Русские не ответят ударом на удар. Вместо этого они потребуют, чтобы США немедленно вывели все ядерные ракеты из Европы. Более того, европейцы, которые и так протестуют, поднимут такой шум, что у вас не останется выбора. И тогда Европа станет легкой добычей для России. Как тебе план, Ник? Если всё пойдет по графику, запуск состоится на рассвете в понедельник.


Голос Райны на пленке стал ледяным и капельку грустным.


— Прощай, Ник. Было приятно... тогда, в Касабланке. Но пленка заканчивается, и мне надоел этот монолог. Прощай, Киллмастер. Ты хорошо сражался, но проиграл.


Пленка оборвалась. В ту же секунду ящик стола сам выехал вперед. Картер уставился на магнитофон и вдруг услышал отчетливое шипение в трубах отопления. Это был точно такой же звук, какой издавал его собственный «Пьер».


Инстинктивно Ник захлопнул ящик, надеясь, что это прекратит выброс газа. Но тут же услышал гул вентилятора и всё понял. Шипение было приманкой, уловкой. Настоящим детонатором для газовой атаки через вентиляцию было именно закрытие ящика, а не его открытие. «Умрешь от собственной руки».


Картер набрал полную грудь воздуха и бросился к двери. Глаза и ноздри уже начало жечь — газ был смертоносным. Райна рассчитала всё верно: в наглухо запертой квартире концентрация достигла максимума за секунды. Но она не учла его реакцию.


Ник Картер кубарем скатился по лестнице, несясь к выходу на ночную улицу.


ГЛАВА ТРЕТЬЯ


Ник Картер лежал на мостовой, тяжело дыша и жадно глотая чистый утренний воздух. Горло и легкие словно прижгли каленым железом, глаза заливали слезы. Глазные яблоки и слизистую рта жгло так, будто их облили кислотой. Желудок свело судорогой, тело покрылось ледяным потом.


Сбегая по лестнице за несколько секунд до этого, он понял, что газ закачивали не только в квартиру, но и на лестничную клетку. Картер пытался заставить мозг работать, но боль, пропитавшая всё тело, была настолько сильной, что он понимал: времени почти не осталось. У подножия лестницы он сориентировался и головой вперед нырнул в стеклянную входную дверь. Звук разбитого стекла прозвучал подобно взрыву в застывшей ночной тишине. Ник выкатился на цементные ступени и рухнул на улицу.


Когда зрение немного вернулось, а дыхание выровнялось, он поднялся на ноги и, пошатываясь, побежал прочь от дома №991 по улице Виченца. Увидев в отдалении красные всполохи полицейских мигалок на месте первой засады, Картер нырнул в боковой переулок и растворился в лабиринте Касбы.


Он двигался вниз по склону, борясь с приступами тошноты. Небо на востоке начало светлеть. Рассвет неумолимо возвещал о начале нового дня. Картер вспомнил слова Райны Миссу на пленке: «Если всё пойдет по плану, стрельба начнется на рассвете в понедельник».


Сейчас наступало утро субботы. У агента AXE оставалось чуть более сорока восьми часов, чтобы найти Райну и остальных и остановить их безумный план. Они в Париже. Но где именно? Париж — огромный город. Ник хорошо его знал, но никто не знает его настолько хорошо, чтобы за двое суток вычислить троих профессионалов и целый штат компьютерщиков, которые очень не хотят быть найденными.


Боль немного утихла, когда Картер добрался до деловой части города. Его план был прост: вернуться в отель и связаться с Хоуком в Вашингтоне. В наш век было бы глупо не использовать мощнейшие компьютеры AXE для решения этой задачи.


Вскоре Ник уже слушал, как Хоук привычно попыхивает сигарой на другом конце океана. — Вы прорвались сквозь шестнадцать человек с автоматами? — Хоук хмыкнул. — Похоже, наши инструкторы на полевых учениях AXE не зря едят свой хлеб.


Но Картер знал, что за напускной легкостью босса скрывается искренняя забота о своем лучшем агенте. Он отчетливо представлял Хоука в его огромной постели, наслаждающегося последней за день порцией скверного табака. В Танжере было пять утра, в Вашингтоне — одиннадцать вечера.


— Я одного не понимаю, сэр. Такое чувство, что они ожидали, что я выживу в засаде. Очистить целый дом, подготовить квартиру, установить магнитофон и газ... Эти люди могли прикончить меня еще на улице, если бы действительно хотели. Они придумывают эти изощренные сценарии, а я всё еще жив. Эти люди не глупы и не дилетанты. Да, я быстр, но я не супермен. В их методах нет логики. — Понимаю вашу мысль, — ответил Хоук, выпуская облако дыма. — Зачем возиться с газом, если они не были уверены, что вы доберетесь до этой квартиры? — Запись на кассете не дала мне никаких зацепок, — продолжил Картер. — Она сказала, что выкладывает всё, потому что уверена: я не выйду оттуда живым. И я почти не вышел. Теперь я знаю только одно: она, Сталин и Васко в Париже. Или были там, когда делалась запись. — Не забудьте о части с запуском ракеты по территории СССР. — Да, — ответил Картер, — но цель неизвестна, кроме того, что это пустынный район. У меня такое чувство, что на этот раз Сталин действует не по приказу сверху. Похоже, он затеял это, чтобы выслужиться перед начальством. После того как три года назад он провалил мою ликвидацию, он наверняка был по уши в неприятностях.


Картер быстро восстановил в памяти события трехлетней давности. Тогда он заключил сделку с хитрым агентом КГБ Миней Сталиным, чтобы вырваться из русской ловушки. Позже Сталин пытался обмануть и убить его, но в итоге сам оказался «на ковре» перед руководством за действия, которые в Москве сочли предательскими. Картер гадал, просидел ли Сталин это время в тюрьме или в сибирских лагерях, искупая вину. Его удивило, что Сталин снова в игре и работает вместе с Райной. Остался ли он в КГБ? Возможно, в Кремле решили, что он слишком ценный кадр — или слишком много знает, чтобы его просто списать.


— Если Сталин это провернет, — рассуждал Картер, — он вернет себе расположение верхушки КГБ. Русские исполнят свою давнюю мечту — уберут все ядерное оружие из Европы. Сталин достаточно умен, чтобы понимать: ради этого в Кремле готовы пожертвовать даже куском собственной пустыни. Пятьдесят килотонн — это серьезно. Для сравнения: на Хиросиму сбросили всего шесть с половиной.


— Что ж, на сегодня уроков логики КГБ достаточно, — перебил Хоук. — К чему мы пришли? — Первым делом — в Париж, — сказал Картер. — Но у меня предчувствие, что это лишь звено в длинной цепи. Бог знает, где они спрятали оборудование, способное вклиниться в военные компьютеры НАТО. — Если у них вообще есть такое оборудование, — с сомнением добавил Хоук. — Мы обязаны исходить из того, что оно существует, — отрезал Ник. — Иначе нам конец. Возможно, это просто месть, или, как сказала Райна, способ устранить меня до того, как я наткнусь на их след в ходе обычной разведработы. Такие вещи трудно долго держать в секрете. — Если они планируют запуск через сорок восемь часов, — огрызнулся Хоук, — значит, они проделали чертовски хорошую работу по маскировке.


Обоим мужчинам было неприятно признавать, что их хваленая разведывательная сеть AXE проморгала угрозу такого масштаба. Последствия могли быть катастрофическими. Даже побег Райны Миссу не был зафиксирован их агентурой. «Кто-то где-то круто напортачил», — синхронно подумали и Хоук, и Картер.


Миня Сталин был слишком хитер. Он наверняка держал Райну в тени до самого последнего момента, зная, что её раннее появление на горизонте заставит Запад насторожиться и сорвет монтаж сложнейшего оборудования.


— Вы связывались с тюрьмой, где сидела Миссу? — спросил Хоук, проверяя все версии. — Сделал это в первую очередь, — ответил Картер. — Ничего необычного. Группа посетителей пронесла оружие. Шестеро заключенных, включая Райну, пошли на прорыв к фургону. Троих застрелили на месте, выжили только Райна и еще двое. Очевидно, что именно её вытаскивали целенаправленно. — И никаких следов КГБ? — Нет. Всё выглядело как налет мафии. Будто кто-то пришел с пачкой наличных и купил «пакет услуг по организации побега». Это новое веяние в Европе — криминальные турагентства для заключенных. — Логично. Им действительно нужно было «сменить обстановку», — криво усмехнулся Хоук. — Что-нибудь еще, N3? — Больше ничего, сэр. Я чертовски устал. Если вопросов нет, посплю пару часов и вылетаю. — Береги себя, Ник. Выходи на связь, как будешь в Париже.


Самолет Air France слегка покачивало от бокового ветра. Система автоматической посадки парировала порывы турбулентности, и лайнер шел сквозь шторм, как бензопила сквозь бревно. Ник Картер, дремавший в кресле эконом-класса, не слышал ни завывания ветра, ни стука ледяного дождя в иллюминатор.


Европу накрыл первый мощный зимний шторм, пришедший со стороны Северного моря. Аэропорт Орли заливало дождем со снегом.


— Месье, мы прибыли, — тихо проговорила стюардесса, коснувшись плеча Ника. — Пожалуйста, пристегните ремень и приведите спинку кресла в вертикальное положение.


Картер на автомате выполнил просьбу, провожая взглядом покачивающиеся бедра девушки, пока та шла по проходу к другим пассажирам. Он имел полное право на этот сон. В Танжере поспать так и не удалось. Опасаясь за плотный график, он изменил маршрут: вместо прямого рейса вылетел в Амстердам, оттуда в Берлин, и только потом в Люксембург. Этот крюк стоил ему драгоценных часов, но мог спасти жизнь. Если «триумвират» убийц планировал встретить его в одном из двух главных аэропортов Парижа, то меньше всего они ожидали его прибытия из Люксембурга.


В Орли «приветственного комитета» не оказалось. Тем не менее, Картер сохранял предельную бдительность, пока стоял под ледяным ветром в очереди на такси. После Танжера парижская погода казалась пыткой. Плащ Ника был без подкладки — та осталась в чемодане, — и он дрожал от холода.


Он обдумывал, где остановиться. Сначала мелькнула мысль о доме Жизель Мондье, красивой и умной бизнес-леди, с которой он крутил роман. Но он тут же её отверг. Он видел Жизель только в перерывах между миссиями и не хотел подвергать её опасности. Она была достаточно наивна, чтобы верить, будто он работает телохранителем у миллиардера — так он объяснял наличие оружия.


Решив не впутывать Жизель, Картер забронировал номера в нескольких отелях. Наконец подошла его очередь, и он запрыгнул в такси, негромко выругавшись. Обогреватель не работал. Водитель с прилипшей к губе сигаретой держал окно полностью открытым, игнорируя ледяную крупу, летевшую в салон.


— Вы что, эскимос, мсье? — спросил Картер на безупречном французском. — Простите? — буркнул водитель. — Будьте добры, закройте окно и включите печку, — вежливо попросил Ник сквозь стучащие зубы.


Ему только пневмонии не хватало после того, как он чудом выжил в газовой камере Райны. Таксист пожал плечами, поднял стекло и щелкнул тумблером. Картер назвал адрес отеля «Георг V». К тому времени как они выехали на северную трассу, Ник согрелся и начал анализировать ситуацию. Он гадал, следят ли люди Райны за аэропортами и удалось ли ему проскочить незамеченным.


Высадившись у отеля, он выдал водителю скромные чаевые и последовал за портье в роскошный вестибюль. После Танжера он решил, что заслужил немного комфорта. Ник внимательно осмотрел холл — ни одного подозрительного лица.


— А, мсье Картер! — улыбнулся клерк за стойкой. — Ваш номер готов. Заполните карточку, и посыльный проводит вас.


Картер расписался, щедро оделил портье чаевыми и, оказавшись в номере, рухнул на кровать. Он уснул мгновенно.


В это же время внизу невзрачный человечек в коричневом костюме подошел к таксофону. — Это Сквиз, я в «Георге Пятом», — сказал он по-английски. — Ваш парень только что заселился. С виду не такой уж он и крутой. — Спасибо, — ответил женский голос. — Не дай внешности обмануть тебя. Сиди там. Позвонишь, когда он выйдет. — Будет сделано, детка. Знаешь, по-моему, ты зря тратишь на него время. Он выглядит как обычный мусор, который плавает в Сене. Чао.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


Спустя несколько часов Ник Картер, посвежевший после сна, душа и бритья, сменивший одежду и подкрепившийся принесенным в номер ужином с холодным пивом, вышел из лифта, напоминавшего изящную птичью клетку. Проходя через холл, чтобы сдать ключ, он снова заметил того типа с сальными волосами. Картер не помнил его в лицо во время утренней регистрации, но сейчас «хорькообразный» человечек, сидевший в глубоком кресле с журналом «Пари Матч», буквально буравил его своими черными глазками-бусинками.


Киллмастер решил принять правила игры. Он не просто прошел мимо, а на мгновение задержал взгляд на наблюдателе, поймав его глаза. Улыбка тронула углы губ Ника, словно говоря: «Теперь я тебя вижу, и что ты собираешься с этим делать?»


На самом деле Картер был даже благодарен за присутствие этого соглядатая. Он мог стать его единственной зацепкой. Хоук прогнал все запросы через компьютеры AXE, но не нашел никаких следов установки сложного оборудования в Париже — ни легального, ни тайного. Картер прибыл сюда вслепую, имея на руках лишь туманное упоминание Райны на пленке. Он приехал в Париж в качестве живой приманки.


Если он не мог найти троих заговорщиков, он должен был заставить их найти его. Райна наверняка была раздосадована тем, что труп Картера так и не нашли в той квартире в Касбе. Она приложит все усилия, чтобы третья попытка стала последней. А пока мир стоял на грани ядерной катастрофы: Хоук подтвердил, что если крылатая ракета, запущенная с европейской базы, ударит по территории СССР, русские не станут ждать результатов расследования. Они нанесут ответный удар сразу, а вопросы будут задавать потом — если будет кому их задавать.


Картер заметил, что шпик занервничал, когда понял, что раскрыт, но на улицу за Ником не пошел. Картер сел в такси и велел водителю подождать, наблюдая за входом в отель. Он надеялся, что «хорек» выйдет, чтобы хотя бы расспросить швейцара о маршруте такси. Но тот не появился.


Прождав пару минут, Ник извинился перед водителем, пробормотав, что его друг, вероятно, задерживается. Он дал таксисту несколько франков за ожидание, вышел из машины и стремительно вернулся в вестибюль.


Взгляд Картера мгновенно нашел цель у телефонных кабин напротив стойки регистрации. Человек с сальными волосами висел на трубке и выглядел до смерти напуганным, когда увидел, как высокий, атлетично сложенный брюнет, за которым ему приказали следить, марширует прямо к нему тяжелым, целеустремленным шагом.


— Боже мой, он меня вычислил! — пролепетал он в трубку. — Он идет сюда! Боже...


Сквиз выронил трубку, и та закачалась на шнуре, стуча о стену. Он успел сделать лишь пару шагов, прежде чем Картер стальной хваткой вцепился в его плечо и прижал к стене. Сделав вид, что ничего необычного не происходит — устраивать сцены в «Георге V» было не в правилах Ника, — он спокойно поднял трубку и поднес к уху.


— Алло? — голос Райны звучал нетерпеливо. — Сквиз, ты здесь? Что происходит? — О, не так уж много, Райна, — небрежно произнес Картер. — А что происходит у тебя? — Ник! — этот звук был странной смесью рычания, ругательства и шока. — Он самый, — легко ответил Картер. — Ты уже в Париже или Сквизу пришлось звонить по межгороду?


Райна, на мгновение потерявшая самообладание, быстро взяла себя в руки. — Ты не меняешься, Ник, — мягко сказала она. — Я полагаю, мой человек облажался. — Бегает как курица с отрубленной головой, — соврал Картер, железной рукой сжимая горло Сквиза и окончательно лишая того воли к сопротивлению. — Что он тебе докладывал, Райна? Что я ухожу? Теперь твоя очередь: что меня ждет на улице?


Смех Райны был таким же музыкальным, каким он его помнил по ночам в Касабланке. — Скоро узнаешь, Ник. Должна сказать, ты долго добирался. Учти, у нас осталось меньше сорока часов до исполнения обещания. — Это уйма времени, — сказал Картер, пытаясь затянуть разговор. Если звонок местный, время на таксофоне скоро истечет. Если междугородний — оператор может выдать предупреждение, и Ник узнает её местоположение по акценту или языку службы связи. — Слушай, Райна, я... — Прощай, Ник. Я не собираюсь висеть на линии и давать тебе шанс вычислить меня. Но дам одну подсказку. Возможно, ты найдешь то, что ищет твоя душа, в клубе «Септьен», скажем, через пару часов.


Щелчок в трубке оборвал разговор. Картер знал клуб «Септьен». Он находился в одном из тех злачных районов Парижа, где за последние десять лет уровень преступности взлетел до небес.


Всхлип и боль в плече напомнили Нику, что он всё еще держит подручного Райны у стены. Он вывел его на улицу, надеясь, что холодный воздух развяжет шпику язык. Они шли быстрым шагом минут десять, пока не свернули в безлюдный проход между зданиями. Картер впечатал его в кирпичную стену.


— Итак, Сквиз, начинай петь. Выкладывай всё. Если я почувствую, что ты что-то скрываешь... ты больше никогда не увидишь своего отражения в зеркале.


Но Сквиз ничего не знал. Он был всего лишь мелким курьером, которому Райна задолжала денег. Ему приказали просто следить за человеком, подходящим под описание Картера. В Париже он был всего два дня и не видел никого, кроме Райны.


Поняв, что человечек бесполезен, Картер отпустил его. Сквиз припустил так, что только пятки сверкали. У Ника оставалось около часа до назначенной встречи. Если убийцы уже собрались в клубе, пусть подождут.


Вернувшись к отелю, Картер поймал другое такси. — Куда прикажете, мсье? — улыбнулся водитель. — На Елисейские поля, — громко, так чтобы слышал швейцар, сказал Ник. — Хочу посмотреть на город.


Отъехав на квартал, он назвал таксисту настоящий адрес — дом Жизель Мондье.


Жизель была полной противоположностью Райны Миссу. Если Райна была смуглой, темноволосой и вызывающе чувственной, то Жизель была бледной, светловолосой и почти чопорной. Она была успешной бизнес-леди, владелицей эксклюзивного магазина фарфора на правом берегу. Её таунхаус на авеню Сен-Клу, недалеко от Булонского леса, стоил целое состояние и был образцом роскоши и вкуса.


Пока такси огибало Триумфальную арку, Картер предавался воспоминаниям. Он встретил Жизель в отпуске, когда её сердце было разбито после смерти делового партнера и любовника. Картера привлекла витрина её магазина, а затем и сама хозяйка. Покупка подарков обернулась ужином, а ужин — постелью. К его удивлению, за чопорным костюмом и строгой прической скрывалась настоящая тигрица.


Он старался не впутывать её в свою работу — это было слишком опасно. Но сейчас ему отчаянно требовалось затишье перед бурей. Ему нужно было побыть с кем-то, кто не был частью его безумного мира шпионажа.


— О, Николас, mon cher! Почему ты не предупредил, что приедешь?


Жизель встретила его в рабочем халате — в её доме была мастерская с печью для обжига. Она сама создавала часть керамики и сейчас была по локоть в глине. — Тебе явно нужно принять ванну, прежде чем мы поместим тебя на обложку Vogue, — пошутил Ник, обнимая её. — Как долго ты пробудешь в Париже? — спросила она, вытирая руки. — Я закрою магазин на всю неделю, и мы... — Прости, Жизель, — мягко прервал её он. — Я по делу, и у меня есть всего два часа. Самое большее.


Жизель отстранилась, глядя на него с грустью. — Ты не можешь это серьезно. — К сожалению, вполне. Можно мне выпить? На улице жуткий холод, и хотя один твой вид греет как ванна, мне нужно согреться изнутри.


Пока она наливала коньяк, Картер сочинил легенду: важная сделка, полет на «Конкорде» из Нью-Йорка со свитой юристов, жесткий график и всего несколько часов свободы, пока шеф занят переговорами.


— Я не могу рассказать тебе детали, но поверь — я скучал по тебе и дорожу каждой минутой, — сказал он, глядя в её большие карие глаза. — Прощаю, — прошептала она, притягивая его лицо к себе. — Иди наверх.


Картер поднялся в спальню, обставленную антиквариатом. Когда Жизель вышла из ванной и сбросила малиновый халат, все мысли о шпионах, ракетах и КГБ выветрились из его головы. Он восхищался её стройным, аристократичным телом. Когда они сплелись в объятиях на кровати с балдахином, Ник Картер перестал быть агентом N3. Он стал просто мужчиной, нашедшим тихую гавань в центре шторма.


Жизель знала, что такие мужчины, как Картер — редкое сокровище, которым невозможно обладать полностью. Но в эти мгновения она владела им целиком, отдаваясь страсти с криком и изнеможением, желая, чтобы это мгновение длилось вечно.


ГЛАВА ПЯТАЯ


Клуб «Септьен» не был кричащим заведением с неоновыми вывесками и фотографиями обнаженных девиц, как ожидал Ник Картер. Это было мрачное место — переоборудованный особняк, когда-то принадлежавший богатому парижанину прошлого века, позже ставший борделем, а затем пристанищем для вечно голодных художников. Теперь комнаты на верхних этажах пустовали и тонули в темноте; всё действие разворачивалось в огромном подвале, где когда-то на винных полках хранилось лучшее французское шампанское.


Картер покинул дом Жизель тридцать минут назад. Они успели поговорить, пригубить коньяка, проклясть босса Ника за его сумасшедший график и снова заняться любовью. Он ушел, зная, что она провожает его взглядом из окна, и поймал такси на углу. Выйдя на широком проспекте, Ник глубоко засунул руки в карманы и, сгорбившись от холода, зашагал по суровому району, где художники и проститутки выставляли свой товар на обозрение.


Ник Картер с величайшей осторожностью приближался к клубу «Септьен», располагавшемуся в узком переулке под крутым уклоном. Он переходил от одной двери к другой, перебегал на противоположную сторону улицы и снова возвращался, сканируя острым взглядом каждое окно и крышу. К тому времени, как он достиг цели, план района врезался в его память, как чертеж.


Как и в Танжере, он забрался на крыши и, убедившись, что они пусты, медленно пробирался по кровлям зданий, пока не оказался над клубом «Септьен» с его многочисленными слуховыми окнами и дымоходами. Сквозь старые перекрытия Картер чувствовал пульсацию музыки небольшого оркестра. Найдя незапертое чердачное окно, он проскользнул в темную комнату и замер. Снизу доносились звуки кабаре и резкий хохот подвыпившей посетительницы. Вокалистка старательно имитировала хриплый гортанный голос в стиле Марлен Дитрих.


Медленно пробираясь сквозь тьму пустого дома, Ник спустился на второй этаж, затем на первый. Приоткрыв дверь внизу лестничного пролета, он увидел тускло освещенный коридор. В дальнем конце массивная стальная дверь отражала свет из главного зала. Картер просканировал пространство, ища движение в тени громоздкой мебели. У входа за столом сидели два мощных вышибалы. Двери, ведущие на улицу, были из толстого листового стекла.


На глазах Картера одна из дверей открылась, впустив порыв ледяного ветра и смеющуюся парочку. Картер вздрогнул — он всё еще не согрелся после перехода по крышам. Прибывшие расплатились с громилами, и их пропустили за боковую дверь. Когда та открылась, звуки веселья и фальшивой Марлен Дитрих заполнили коридор, но тут же стихли, когда дверь закрылась.


Ник решил, что лобовое столкновение с охраной у парадного входа было бы неразумным. Он закрыл дверь и чиркнул зажигалкой, осматривая площадку. В конце узкого технического коридора обнаружилась дверь поменьше. Она была заперта. Вероятно, вход для персонала. У Картера не было ключа, но у него был Хьюго — его верный стилет. Через двадцать секунд замок поддался, и в нос ударил запах еды. Он оказался прямо над кухней.


Спускаясь, он на всякий случай перехватил поудобнее Вильгельмину — свой «Люгер». Если Райна Миссу устроила очередную засаду, она наверняка приказала наемникам быть начеку. Картер был удивлен, что этот вход не охранялся сворой боевиков. Либо они ждали его только с главного входа, либо вообще не искали, либо — и Ник склонялся именно к этой версии — они намеренно оставили черный ход открытым, заманивая его внутрь.


Если это так, то Райна и компания сделают всё, чтобы пригвоздить его шкуру к стене. То, что ждало его в подвале, могло оказаться похлеще танжерского приема.


Внизу лестницы перед ним открылось несколько путей. Дверь на кухню была распахнута: повара и официанты сновали в тесном пространстве, выкрикивая заказы. Глядя на этот бедлам, Картер поразился, как еда вообще доходит до нужного клиента. Две другие двери в коридоре были закрыты. Одна имела табличку «Частное лицо» — вероятно, кабинет управляющего. Вторая могла вести куда угодно: в погреб или сразу в зал.


Ник решил войти в кабинет. Обыскав стены, он нашел то, что искал: за большой картиной скрывалось одностороннее зеркало. Отсюда он видел весь зал, оставаясь невидимым для публики. И там, прямо у самой сцены, слушая очередную песнь горя в исполнении фальшивой Дитрих, сидела Райна Миссу.


Она сидела одна, но Картер наметанным глазом разглядел как минимум полдюжины вооруженных мужчин, расположившихся полукругом за соседними столиками. Глядя на неё, Картер подумал, что мог бы покончить со всем прямо сейчас. Один выстрел из «Люгера» — девятимиллиметровая пуля вдребезги разнесет зеркало и пробьет эту прекрасную голову. Но её смерть не устранит угрозу, а лишь навлечет на него рой разъяренных шершней. Перебить всех в одиночку он бы не смог, а использовать Пьера (свою газовую гранату или взрывчатку) в переполненном зале было бы жестоким самоубийством.


Он убрал «Люгер» в кобуру, глядя на Райну и вспоминая ночи в Касабланке, нежность её кожи и её страсть. И тут же вспомнил тот ужасный миг, когда она медленно нажимала на курок пистолета, спрятанного в ложбинке между грудей.


«И что дальше? — подумал он. — Зачем Райна заманила меня в этот клоповник на Монмартре, чтобы просто посидеть на виду?»


— Тебе нравится то, что ты видишь, Ник Картер?


Голос Райны Миссу громом прогремел в темном кабинете. Вздрогнув, он обернулся. И тут же понял: это снова запись. Райна знала, что он будет наблюдать за ней через зеркало. Ник хранил молчание, опасаясь, что магнитофон может быть связан с ловушкой, реагирующей на звук голоса. Он упал на пол, перекатился и замер с «Люгером» в руке.


— Я знала, что ты придешь, — продолжал голос на пленке. — И надеялась, что ты найдешь именно эту комнату. Ты так предсказуем, Ник. Понравилось лазать по крышам Монмартра? Маленький бипер сообщил мне, когда ты вошел в кабинет. Организовать этот прием стоило всего пару американских долларов. Прощай, Ник Картер.


Первым порывом Картера было броситься к двери, но он вовремя себя остановил. Газ? Нет, Райна не рискнула бы отравить весь клуб, где находилась сама. Бомба? Тоже вряд ли: взрыв в такой близости от зеркала засыпал бы осколками саму Райну.


Тогда он догадался. Райна ожидала, что он побежит к выходу из кабинета. Офис был превращен в огневой мешок, нацеленный на дверь. Ник заметил в темноте крошечные точки света — лазерные детекторы. Стоило ему пересечь луч, и из скрытых ниш в стенах и потолке ударил бы град пуль. А если бы автоматика промахнулась, на выстрелы прибежали бы те шестеро громил из зала.


И тогда Ник Картер снова сделал то, чего от него не ждали. Вместо двери он бросился к столу менеджера. С «Вильгельминой» в одной руке и «Хьюго» в другой он промчался через комнату и ласточкой нырнул прямо в одностороннее зеркало.


Он рассчитал прыжок так, чтобы приземлиться на пустой столик прямо под зеркалом, перекувырнуться и оказаться на ногах всего в нескольких ярдах от Райны и её охраны. Его планом было убить её первой, а затем принять бой.


Но всё пошло иначе. Как только стекло взорвалось, Райна Миссу мгновенно соскользнула со стула и скрылась в толпе, буквально уползая на четвереньках. К тому моменту, как Ник вскочил на ноги, Райны уже не было видно. Он смотрел в изумленные лица телохранителей, которые не ожидали, что «мишень» буквально свалится им на головы из зеркала.


В клубе началась паника. Крики, перевернутые столы, истерика. Картер, пригнувшись в боевой позиции, решил не открывать огонь. В этой куче-мале он всё равно не видел Райну. Пусть бежит.


Он рванулся к двери, ведущей обратно в коридор у кухни, и взлетел по лестнице. Через минуту он снова был на крыше и быстро, но осторожно побежал к фасаду здания. Глядя вниз на крутую улочку, он видел, как люди в ужасе выбегают из «Септьена», боясь, что сумасшедший с ножом и пистолетом бросится за ними вслед.


Черный «Мерседес» медленно катился по узкой улице. Картер притаился, гадая, не мадемуазель ли находится внутри. Машина затормозила у бордюра, шофер выскочил и распахнул заднюю дверь. Райна Миссу, бледная и явно напуганная, метнулась через тротуар в салон.


Ник был так поглощен наблюдением за ней, что не заметил человека, отделившегося от толпы на противоположной стороне улицы. Незнакомец вскинул автомат .45 калибра и открыл огонь. Тяжелые пули застучали по крыше в нескольких дюймах от лица Картера. А затем он почувствовал страшный удар — пуля задела правую верхнюю часть головы.


У него возникло ощущение парения, сменившееся резкой болью в руках. Он не плыл — он катился. Снова и снова по крутой черепице, прямиком к краю. Картер помнил, как пытался уцепиться за холодные, шершавые плитки. Затем вращение внезапно прекратилось: что-то твердое врезалось ему в ребра, выбив дух из легких. Он снова на мгновение почувствовал невесомость, а затем наступило полное оцепенение. Боль, страх и холод исчезли. «Если это смерть, — подумал он, проваливаясь в бездну, — то это не так уж плохо».


Он приходил в себя медленно. Тело колотила такая крупная дрожь, что старая крыша под ним поскрипывала. Небо над ним казалось открытой раной — сырое, холодное, со стучащей по лицу ледяной крупой. Ник никогда не думал, что холод может быть настолько всепоглощающим. Боль пропитала каждую мышцу, но сильнее всего пульсировало в голове.


Он осторожно коснулся макушки. В тусклом свете ближайшего фонаря он увидел на своих пальцах кровь. Свою собственную кровь. Была ли она свежей, или дождь размыл старую корку? Посмотрев на часы, Ник застонал: он пролежал без сознания в желобе крыши почти четыре часа.


Он вспомнил всё: стрелка с .45-м калибром, бегство Райны на черном «Мерседесе», свист пуль и щепки, летящие от парапета. Один удачный выстрел едва не отправил его на тот свет. Мучительно, сантиметр за сантиметром, Картер выбрался из клиновидного выступа кровли, мысленно поблагодарив архитектора XIX века, чьи декоративные элементы спасли ему жизнь, не дав соскользнуть на мостовую.


Час спустя, продрогший до костей и едва держащийся на ногах, он нашел запоздалое такси. Назвав адрес Жизель Мондье, Ник откинулся на пластиковое сиденье, пытаясь собрать остатки сил. Пуля лишь чиркнула по черепу, вызвав обильное кровотечение и шок, но серьезных повреждений не было. Ему нужны были горячая вода, глоток спиртного и сон.


Он не помнил, как расплачивался с водителем. Просто всунул ему пачку франков и, шатаясь, побрел к дверям. Жизель открыла после пятого звонка. Он буквально рухнул в её объятия.


— Николас! Mon Dieu! — вскрикнула она, сгибаясь под его весом. Увидев его окровавленную голову и разорванную одежду, она пришла в ужас. — Что с тобой случилось?


Картер посмотрел на неё, попытался что-то сказать, но тепло дома и спасительное забытье накрыли его раньше, чем он произнес хоть слово.


— Попыток остановить этого человека больше не будет, — произнес Миня Сталин, сидя во главе стола в ярко освещенной комнате. — Нам пора на маяк. Там он нас ни за что не отыщет. — Не будь так самоуверен, — отозвалась Райна Миссу. Она говорила тихо, всё еще видя перед глазами Ника Картера, влетающего в зеркало. Она просчитала всё, кроме этого самоубийственного прыжка. В тот момент она почти восхитилась человеком, который пять лет назад убил её отца и отправил её за решетку. Почти. — Генерал Васко, вы согласны, что Картера нельзя списывать со счетов?


Напротив Райны сидел человек, чье лицо было летописью жестокости. Генерал Васко был высок и широкоплеч, с дикой копной желтовато-седых волос и окладистой бородой. Когда Картер впервые столкнулся с ним в Никарагуа, его волосы были черными. Они побелели почти за одну ночь после того, как Картер перерезал ему горло и ударил ножом в грудь. Васко выжил, став еще беспощаднее, и теперь носил зигзагообразный шрам на шее как вечное напоминание.


— В первый раз, когда я встретил его, — прохрипел генерал (голос его так и остался надорванным после ранения), — я принял его за дурака. Он притворился моим сержантом. Он одурачил меня, прикинувшись идиотом. А когда я понял, насколько он умен, было уже поздно. — Он осторожно коснулся шрама под бородой. — И всё же, вы согласны, что мы должны устранить его до того, как отправимся на маяк для финального отсчета? — настаивала Райна. — Разумеется, — кивнул Васко.


Оба посмотрели на Миню Сталина. У него было заурядное лицо, которое легко терялось в толпе, но в мертвых серых глазах читались холодный ум и злоба. Сталин был мастером маскировки, но эти глаза всегда выдавали его. — Значит, двое против одного, — Сталин улыбнулся одними губами. — Если бы мы были в Америке, и мне бы промыли мозги в ЦРУ, я бы признал поражение. Но я напомню вам: это мой план. И когда мы доберемся до маяка, мы будем на советской территории. Мы не можем позволить себе демократию. Вылетаем в полдень. Этого времени хватит, чтобы ввести коды, и останется запас на случай сбоев. Мои люди в Польше доложили: оборудование установлено и проходит тесты. К нашему прибытию всё будет идеально.


В комнате воцарилась тишина. Миня Сталин планировал эту грандиозную авантюру, чтобы вернуть себе расположение Кремля и Политбюро. Райна Миссу, жаждущая своей «порции плоти» от Ника Картера, неохотно кивнула. Она была почти уверена, что её человек прикончил Ника на крыше клуба, хотя никто из наемников не решился подняться и проверить труп. Сталин предпочел в это поверить — ранение в голову и падение с такой высоты не оставляли шансов.


Но Райна кое-что скрыла от партнеров. Едва прибыв в Париж, она связалась с одной подругой Картера. За пять лет в тюрьме она узнала о Нике многое. Единственной тайной оставался его работодатель. Она знала, что он работает на правительство США, но ни ФБР, ни ЦРУ не подходили под описание. Райна догадывалась, что это агентство было чертовски секретным и могущественным.


Она выяснила, что Ник часто бывает у некой Жизель Мондье. Райна представилась ей старой подругой (и бывшей любовницей) Ника, его «бывшим боссом». Она разыграла роль женщины, которая просто хочет передать сообщение бывшему парню. Жизель, тронутая «несчастьем в делах сердечных», поверила ей и согласилась позвонить, если Ник появится.


Вчера вечером Жизель позвонила и сообщила, что Ник уходит, чтобы сопроводить «бизнесмена» в Штаты. Райна поняла: это ложь, Картер идет в «Септьен».


Она была уверена, что этот сукин сын выжил. Если бы он был ранен, он бы вернулся к своей подруге. Она бы поставила на это.


Когда зазвонил телефон, Райна вздрогнула. Миня Сталин медленно поднял трубку. — У тебя в поле больше агентов, чем у КГБ, — хмуро заметил он, протягивая трубку Райне. — Это женщина.


— Алло? Райна? Это Жизель, — голос в трубке дрожал. — Ник только что вернулся. Он ранен, он в ужасном состоянии... Я не знаю, что случилось, не знаю, как найти его работодателя... У него рана в голове, он без сознания! — Успокойся, Жизель. Всё будет хорошо. Я сейчас приеду и помогу тебе. Укрой его потеплее и выпей бренди. Я уже выхожу, — Райна торжествующе улыбнулась гэбисту и генералу. — Я скоро буду. Всё будет в порядке.


Она повесила трубку и схватила шубу. — Это я должна сделать сама, — бросила она мужчинам. — Встретимся в Орли в полдень. К тому времени я привезу вам весть, что Ник Картер действительно мертв.


ГЛАВА ШЕСТАЯ


Ник Картер лежал в темноте на большой кровати с балдахином в роскошной спальне. Глаза его были закрыты, а сознание захватил головокружительный калейдоскоп снов — от диких эротических фантазий до сцен отчаянной опасности. Его сны часто становились мгновенной реакцией на недавние события, а последние двенадцать часов выдались по-настоящему насыщенными.


На лице и волосах уже не было запекшейся крови — аккуратная белая повязка осталась единственным свидетельством того, что пуля прошла в опасной близости. Синяки от падения на шершавую черепицу и исцарапанные руки, выглядевшие так, словно он работал нерадивым мясником, дополняли картину. В остальном ничто не указывало на ночные приключения; он просто спал в шортах в подчеркнуто женской постели.


Жизель Мондье вошла в комнату и долго смотрела на него. Она покачала головой, вспоминая истории, которые Ник рассказывал ей о своей работе, и сравнивая их с тем, что она только что услышала от прекрасной марокканки, Райны Миссу.


Да, вполне возможно, что все эти истории переплетались. Картер называл себя телохранителем эксцентричного миллиардера, но что, если это была лишь часть правды? Мог ли он на самом деле быть защитником того жестокого диктатора, о котором говорила златокожая женщина? Разве такой человек не обладал бы международным влиянием? И не мог ли Картер быть частью его террористических схем? Зачем Райне Миссу лгать, если она почти не знала Картера? Хотя... она знала его слишком хорошо.


Возможно ли, что Ник Картер, выполняя приказы своего хозяина, убил отца Райны и упрятал её в тюрьму на пять лет, хотя оба они были невиновны? Райна рассказала, что они всего лишь осмелились выступить против планов диктатора по поглощению Марокко. За это, по её словам, Картер хладнокровно расправился с её отцом. Райна извинилась перед Жизель за выдумку о «старом бойфренде», объяснив, что ей было жизненно важно снова увидеть Ника. Ошеломленная этой информацией, Жизель ловила каждое слово.


А что на самом деле произошло прошлой ночью? Картер ушел, сославшись на дела работодателя, а вернулся раненым и полузамерзшим. Возможно, диктатор узнал, что Райна в Париже, и послал Ника покончить с ней, но план сорвался?


Жизель стояла в дверях, глядя на спящего мужчину, который стал для неё загадкой. Она не хотела, чтобы с Ником что-то случилось, но она понимала жажду мести Райны. Если та говорила правду, она заслужила возмездие. Если Ник Картер защищал сумасшедшего тирана, он заслуживал своей участи.


Жизель и в голову не пришло, что Райна намерена убить его. Она думала, что Ника просто увезут за город и — как говорят гангстеры в кино? — «проучат» как следует. Смерть не входила в её картину мира.


И всё же решимость Жизель колебалась. Мужчина за ночь перенес слишком много, ему нужен был отдых, а не новые испытания. Борясь со своей совестью и думая о красавице, ждущей в гостиной, Жизель со вздохом в последний раз взглянула на лицо спящего. Она вышла из спальни, надела свою длинную норковую шубу и через черный ход прошла в гараж. Она выбрала «Феррари»: в этот бурный день ей хотелось ехать быстро и далеко.


Она согласилась на просьбу Райны уйти из дома. Та пообещала, что всё, что случится с Ником, никогда не будет связано ни с Жизель, ни с этим домом. Слезы текли по щекам женщины, когда «Феррари» набирал скорость. У Жизель Мондье было ужасное предчувствие, что она больше никогда не увидит таинственного Ника Картера. По крайней мере, живым.


Из высоких окон элегантного салона Райна Миссу наблюдала, как красная спортивная машина скрывается из виду. Она видела печаль на лице Жизель. Даже ненавидя Картера, она признавала его власть над женщинами. Даже она сама когда-то не была к этому невосприимчива.


Но агент, который казался ей слишком скользким, на этот раз наконец попался. Без сознания, раненый, беззащитный. Он был легкой добычей. Наконец-то.


Нику Картеру снилось, что он Гулливер, а лилипуты опутывают его тело тысячами тонких нитей, приковывая к земле. Крошечные человечки из воображения Свифта облепили агента AXE, привязывая палец к пальцу, фиксируя каждое движение. Картер понимал, что не может вырваться.


А затем он проснулся и обнаружил, что это не сон. Его тело действительно было оплетено прочными веревками. Запястья и лодыжки были прикручены к резным стойкам кровати, а туловище намертво прижато к матрасу. Свободной осталась только голова. Когда он приподнял её, почувствовав резкую пульсацию в виске, он увидел улыбающуюся женщину у постели.


— Привет, Райна, — холодно сказал он. — Рад видеть тебя снова. — Уверена, что это так, — мягко ответила она. — Так же, как мне было приятно видеть тебя в том зеркале клуба «Септьен».


Картер сухо усмехнулся. — Ты всё рассчитала, не так ли? Кроме того последнего прыжка. — Ты никогда не переставал удивлять меня, — Райна ухмыльнулась. — Но больше я не рискую. Мои люди, те, что связали тебя, сейчас внизу. Мне стоит лишь вскрикнуть, и они ворвутся сюда с оружием наготове.


Она подошла ближе, наслаждаясь триумфом. — С того момента, как меня вытащили из тюрьмы, я мечтала увидеть тебя мертвым. Пять лет. Я думала об этом с каждым куском тухлого мяса, которое нам швыряли в этой адской дыре. Я думала о тебе, когда вши ползали по моим волосам, а любая царапина превращалась в гноящуюся рану.


— К завтрашнему рассвету, Ник, Миня Сталин и генерал Васко будут со мной в пункте назначения, далеко за пределами твоего влияния. Ты будешь мертв.


Картер гадал, что Райна наплела Жизель. Каким чудовищным враньем она заставила её уйти? Это не имело смысла. — Ну, твой ход. Что дальше? Позовешь друзей для стрельбы по мишеням в упор? — У меня нет намерения убивать тебя здесь, — отрезала Райна. — Частью сделки с мадемуазель Мондье было условие убрать тебя из дома, чтобы её имя не всплыло в связи с твоей... запоздалой смертью.


У Картера забрезжил луч надежды. Он пытался незаметно работать кистями, но веревки сидели мертво. Если Райна сдержит обещание, данное Жизель, значит, его развяжут, чтобы перевезти в другое место. Во время этой перевозки у него появится шанс. Ему нужно было выяснить, куда они направляются.


— Впрочем, — продолжала Райна, — я передумала. Для Жизель будет небольшим неудобством избавиться от твоего трупа и купить новую кровать, но это цена за дружбу с тобой. Прости, Ник, но я не могу рисковать твоим побегом по пути на расстрел. — Оцениваю твою искренность, — сухо ответил он. — Ты выиграла раунд, Райна. Но я не единственный, кто знает о ваших планах. Другие остановят вас.


— Еще одно слово — и я возьму твой собственный пистолет из комода и покончу с тобой сама. Но я хочу быть далеко отсюда, когда мои люди изрешетят тебя пулями. Прощай, дорогой Ник. Ты четырежды уходил от смерти. В этот раз выхода нет.


Картер смотрел ей вслед. Она была права: путы держали его крепко. Как Гулливер, он был бессилен. Он слышал, как Райна дает указания своим людям за дверью.


— Подождите два часа, — приказала она. — К тому времени мы будем уже на пути к польскому маяку. В доме должна быть тишина, пока мы не уедем. И следите за ним в оба глаза.


Райна тяжело спустилась по лестнице и покинула дом. В спальню вошли семеро наемников с автоматическими кольтами .45 калибра. Они молча расселись на стульях вокруг кровати, не сводя с Картера угрюмых взглядов.


Мозг Ника работал лихорадочно, но ни руки, ни ноги, ни мысли не давали подсказки, как спастись. Он понял, что, кажется, в этот раз он действительно покойник.


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


По бульвару Ней мчалась красная, как пожарная машина, «Феррари», направляясь на север города. Жизель Мондье, выехав из своего дома в Сен-Клу, больше не плакала о потере человека, который был ей дорог. Теперь ею владела тревога.


Жизель не знала, верить ли словам Картера о том, что он работает телохранителем американского миллиардера, но, честно говоря, ей было всё равно. Однако история, рассказанная Райной Миссу, не давала ей покоя. Ник мог быть очаровательным негодяем или благородным рыцарем, но Жизель не верила, что он станет служить человеку, которого описала Райна. Газеты писали, что этот безумный диктатор пытается заполучить ядерное оружие и без колебаний пустит его в ход.


Чем бы на самом деле ни зарабатывал Ник Картер — был ли он тайным агентом или профессиональным игроком — он всегда носил оружие, а значит, его жизнь была полна опасности. Но за годы знакомства Жизель изучила его идеализм достаточно, чтобы понять: Ник не стал бы помогать тирану в стремлении к мировому господству.


Жизель обещала Райне держаться подальше от дома весь день, но чем дольше она ехала, тем более надуманными казались ей объяснения обеих сторон. На авеню Гранд-Арме Жизель съехала с Периферик (кольцевой магистрали Парижа) и направилась обратно в центр. На углу улицы Лафайет и бульвара Осман она нашла публичную библиотеку.


Спустя пять минут изучения микрофильмов газет пятилетней давности, она нашла то, что искала. Статья напоминала сюжет шпионского триллера: международная группа наркоторговцев промышляла продажей государственных секретов Советскому Союзу. Группа спецагентов загнала банду в угол на острове Корсика. В ходе кровавой перестрелки лидеры преступников были убиты. Среди них был Энтони Миссу — отец Райны.


Другая заметка, датированная неделей позже, гласила: Райна Миссу, дочь покойного главаря синдиката, была передана властям Марокко после попытки покушения на американского дипломата на борту военного самолета.


«Ник Картер — дипломат?» — изумилась Жизель. Или это было прикрытие для агента ЦРУ? Теперь она знала правду: только часть слов Райны была правдой. Ник действительно убил её отца и способствовал её аресту, но оба они — и отец, и дочь — заслужили свою участь. Райна просто манипулировала Жизель, взывая к женской солидарности, чтобы добраться до Картера.


Разворачивая «Феррари» в сторону Булонского леса, Жизель вдавила педаль в пол. Она боялась, что опоздает и найдет Ника мертвым в собственной постели. И это будет её вина.


Ник Картер продолжал безуспешно бороться с путами. Скосив глаза на часы на прикроватной тумбочке, он похолодел: оставалось меньше двадцати минут. Скоро семеро бандитов встанут, загонят патроны в патронники своих сорок пятых и превратят его тело в решето.


Было почти двенадцать. Райна, Сталин и Васко наверняка уже покидали Париж, направляясь к месту, которое Райна назвала «польским маяком». Последний час Ник лихорадочно размышлял над этой фразой. Было ли это кодовое название или реальный объект на Балтийском побережье? Даже если они планировали взломать компьютеры НАТО, им понадобился бы мощный передатчик. Сталин явно действовал на свой страх и риск, надеясь стать героем в глазах Кремля в случае успеха.


До «фейерверка» оставалось шестнадцать минут. Ожидание было хуже самой смерти. Ник горько усмехнулся: Райна наверняка мастерски обработала доверчивую Жизель, выставив его убийцей и предателем. Бедная Жизель... Но Райна явно следила за ней годами, зная, что если Картер попадет в беду в Париже, он придет именно сюда.


Семь минут до конца. Картер пытался отогнать мысль о том, как он умрет в этой постели, где они с Жизель столько раз были счастливы.


Четыре минуты. Бандиты заерзали, поглядывая на часы, и начали вставать со стульев. Картер, не считавший себя глубоко верующим, взмолился о чуде.


Внезапно внизу хлопнула дверь. Семь стволов синхронно нацелились на вход в спальню. До казни оставалась одна минута. — Кто это, черт возьми? — рявкнул один из наемников на английском. — Мисс Миссу? Передумала уезжать? — предположил второй. Картер удивился: это были типичные американские мафиози из низших эшелонов. Райна умудрилась нанять «пушечное мясо» прямо из Штатов.


Шаги на лестнице были легкими, женскими. Но это была не Райна. Ритм был другим. Это была Жизель Мондье.


Жизель ворвалась в комнату с пылающими глазами. Увидев Ника, привязанного к кровати, она разыграла сцену яростного галльского гнева. Картеру захотелось аплодировать. — Вы не впутаете меня в это! — кричала она. — Мадемуазель Миссу обещала, что моего дома это не коснется! Живо развяжите его! Я хочу, чтобы вы убрались отсюда вместе с ним немедленно!


Бандиты, привыкшие подчиняться приказам «сверху», на мгновение растерялись. — Вы не слышите?! — не унималась Жизель. — Я гнала сюда так, что за мной увязалась полиция! Я оторвалась от них за квартал, они прочесывают район. Если вы начнете здесь палить из своих пушек, они будут тут через секунду! Мадемуазель Миссу обещала мне безопасность. Убирайтесь, пока они не пробили номера моей «Феррари»!


Это сработало. Мысль о копах и шуме от .45 калибра отрезвила преступные умы. — Но как мы его вывезем? — засомневался один. — Наша машина на виду. — Проще простого, — Жизель начала успокаиваться, видя, что её слушаются. — Загоните машину в гараж сбоку дома. Выведете мистера Картера через боковую дверь прямо в салон.


Трое уже развязывали Ника. Картер сел на кровати, растирая затекшие конечности и пытаясь восстановить кровообращение. Жизель не смотрела на него. Она продолжала играть роль оскорбленной хозяйки. — Я знаю, что ты сделал с отцом Райны на Корсике! — бросила она Нику ледяным тоном. — И в Марокко! Я думала, ты благородный человек, Ник Картер, но я ошибалась. Я знаю всю правду! Убирайся из моего дома!


Ник, чей мозг уже строил планы побега, чуть не пропустил скрытый смысл её слов. Жизель спасала его. Когда его, уже одетого, вели к выходу, она на мгновение коснулась его руки. — Прощай, Жизель, — прорычал он. — Спасибо, что не стала... препятствовать. — Уведите его! — приказала она бандитам.


Спускаясь по лестнице под дулами пистолетов, Картер лихорадочно соображал. Когда он увидел красную «Феррари» в гараже, он окончательно понял: Жизель не вызывала полицию, это был блеф. Она намеренно спасла его и, возможно, подготовила следующий шаг.


Теперь всё зависело только от него.


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


Несмотря на то что был разгар дня, первый зимний шторм с Северного моря превратил Париж в город вечных сумерек. Уличные фонари уже горели. Снег, переходящий в мокрый ледяной дождь, прилипал к тротуарам, заставляя машины двигаться медленно. «Действительно скверный день для того, чтобы умереть», — подумал Картер.


Киллмастер был зажат между двумя здоровенными мужчинами на заднем сиденье маленького «Рено». Спереди сидели еще двое, а следом за ними шел «Пежо» с тремя наемниками. Куда уехал черный «Мерседес» с Райной Миссу и её партнерами — оставалось только гадать. Картер предположил, что они направились в аэропорт Орли, чтобы вылететь к тому месту, где находился этот таинственный «польский маяк».


Картеру отчаянно хотелось оглянуться, когда машина проезжала через Булонский лес. Парк выглядел красиво под тонким слоем снега — слишком мирно для готовящегося убийства. Он всё еще надеялся увидеть в зеркале заднего вида красную «Феррари» Жизель Мондье. А еще лучше — полицейские машины с проблесковыми маячками.


«Рено» подъехал к ипподрому Лоншан, самому известному в Европе. Картер догадался, что его планируют накачать свинцом и оставить гнить до весны в пустой конюшне. Скаковой сезон закрылся месяц назад, и до апреля здесь не должно было быть ни души.


Когда машина свернула с Аллеи королевы Маргариты на авеню д'Ипподром, последние сомнения исчезли. Конное стойло станет для него пристанищем на вечность. Сердце Ника упало: он мельком глянул назад, увидел «Пежо» наемников, но за ним не было ни движения, ни красной «Феррари», ни полиции.


Окруженный семью боевиками, Ник Картер чувствовал себя бесконечно одиноким. Его обезоружили, не заметив лишь «Пьера» — крошечную газовую бомбу, приклеенную высоко к внутренней стороне бедра. Наемники пропустили её, даже когда он был в одних шортах, но сейчас он не представлял, как сможет ею воспользоваться.


Спустя несколько секунд после того, как машины с Картером скрылись из виду, в пустом доме Жизель Мондье зазвонил телефон.


— Здравствуй, Жизель, — раздался в трубке голос Райны Миссу. — Я в аэропорту. Наш рейс задерживается из-за непогоды. Решила узнать, как дела у нашего общего друга.


Жизель, которая теперь знала всю правду об Энтони Миссу и о том, почему Ник Картер расправился с ним, была не в настроении для светских бесед. — Ты лгала мне, — прошипела она. — Я знаю правду. Райна рассмеялась. — Полагаю, Ник наплел тебе всяких сказок? — Он мне ничего не говорил! — выплюнула Жизель. — Я была в библиотеке. Я прочитала всё: про наркотики, шпионаж, Корсику и дела твоего отца. Теперь я знаю, за что тебя посадили.


— Понятно, — задумчиво произнесла Райна. — Тебе никогда не говорили, что нельзя верить всему, что пишут в газетах? — Не смей меня поучать! — отрезала Жизель. — Я сейчас же повешу трубку и вызову полицию. Я скажу им, где ты и что делают твои люди. — И что же ты им скажешь? — спросила Райна, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри у неё всё закипало. Она была уверена, что кроткая Жизель просто исчезнет на время, как ей и было велено.


— Скажу, что твои люди повезли Ника Картера на ипподром в Булонском лесу, чтобы убить его, — ответила Жизель, наслаждаясь тишиной на другом конце провода. Перед тем как боевики увели Ника, она спросила одного из них, куда они направляются. Грубый наемник, не привыкший думать о последствиях, буркнул название места — Лоншан выбрали как запасной вариант, чтобы не «пачкать» дом Жизель.


— Я хочу видеть Ника Картера мертвым! — практически закричала Райна. — Кто он тебе? Случайный любовник? Этот человек забрал жизнь моего отца и пять лет моей жизни! — Твой отец сам виноват в гибели множества людей! — парировала Жизель. — Ты пыталась убить Ника и попалась. Он заслужил право жить, а ты заслужила свою тюрьму!


Райна холодно усмехнулась. — Твоё буржуазное чувство справедливости забавляет меня, Жизель. Сделай себе одолжение: не звони в полицию. Мои планы включают использование сложнейших компьютеров. Знаешь, если уметь ими пользоваться, можно связать события крепче, чем старинное французское кружево. Я не учла твою смелость, но я не недооценивала твой интеллект. На случай, если ты вздумаешь геройствовать, я приняла меры. Если ты сделаешь хоть один звонок — из дома или откуда угодно — я узнаю об этом мгновенно через электронику. И тогда твой магазин, твой дом и твоё тело не доживут до вечера. Будь очень осторожна. Ник Картер не стоит твоей жизни. Прощай.


Когда в трубке раздались короткие гудки, Жизель вздрогнула, закрыла лицо руками и разрыдалась. — Я не буду вызывать полицию, — прошептала она в пустоту. — Я ничего не смогу сделать. Все последние годы, за исключением редких визитов Ника, её жизнь была серой. А теперь будущее и вовсе казалось беспросветным.


Между тем Картер не собирался мириться с перспективой жестокой смерти. Раз Жизель не смогла помочь, он должен был действовать сам. Когда «Рено» приблизился к Аллее де Лоншан, Ник решил, что пора заставить бандитов понервничать. Тревога и ожидание проблем в рутинной задаче могли снизить их бдительность.


— Полагаю, — небрежно заметил он, — ваши люди заранее подкупили охрану ипдодрома? — Там нет никакой охраны, — отрезал водитель. — Мы в этом уверены. — Уверены на словах Райны Миссу? — Картер усмехнулся. — Это всё равно что быть уверенным, будто у гремучей змеи в её больших острых клыках нет яда. Что ж, это точно не моя проблема. Со своей стороны, я надеюсь, что место кишит вооруженной охраной, которая только и ждет нас.


Семена сомнения были посеяны. Теперь им оставалось только прорасти.


Мужчина на пассажирском сиденье похлопал водителя по плечу. — Сверни в тот переулок, налево! — рявкнул он. Когда машина остановилась, а маленький «Пежо», ехавший следом, притормозил у бульвара возле пруда, главарь бандитов скомандовал: — Возьми Спенсера и осмотри черный вход. Если там охрана — дайте сигнал. Либо уберем их, либо найдем другое место, чтобы прикончить этого шутника.


Двое мужчин вышли из машины, оставляя глубокие следы на свежем снегу. Боевики из «Пежо» тоже попытались выйти, но им махнули рукой — оставаться на местах. Картер остался на заднем сиденье наедине с одним стрелком. Спереди, наставив на Ника автомат .45 калибра, сидел второй головорез. Снег за окном повалил еще сильнее.


Картер решил, что у него есть максимум две минуты. Действовать нужно было так, чтобы люди в «Пежо» ничего не заметили, пока он не будет готов к встрече с ними. Мокрый снег облепил заднее стекло «Рено», скрывая салон от посторонних глаз. Ник понял: пора. Он засунул руки в карманы пальто.


Человек на переднем сиденье видел это движение, но не придал ему значения. Он знал, что Картера обыскали: его «Люгер» и стилет «Хьюго» лежали в кармане напарника, сидевшего рядом с Ником. Но бандит не знал о потайном шве в левом кармане Ника, который позволял Киллмастеру достать «Пьера» прямо из-под одежды.


Картер извлек маленькую яйцевидную газовую бомбу и поднял её так, чтобы охранники видели. Те уставились на предмет с легким любопытством. — Что это за штука? — спросил стрелок рядом. — Оказывается, это бомба, — спокойно ответил Картер. Его левый большой палец лежал на ударнике, а правая рука — на ручке стеклоподъемника. Он лихорадочно рассчитывал время: на сколько он сможет задержать дыхание и сколько секунд потребуется газу, чтобы вырубить этих людей. Выпрыгнуть из машины он не мог — люди в «Пежо» расстреляли бы его в упор.


— Бомба? — ухмыльнулся бандит с автоматом. — Ты думаешь, мы в это поверим? — Верьте во что хотите, — сказал Картер. Он бесшумно наполнил легкие воздухом. Боевик рядом потянулся, чтобы отобрать игрушку. Картер выдернул чеку и поднял бомбу к потолку.


Смертоносная струя газа ударила стрелку прямо в лицо. Его рука безвольно упала. Картер, всё еще не дыша, направил струю на водителя. Затем, зная, что детонатор вот-вот разнесет корпус и мгновенно выпустит весь оставшийся сжатый газ, Ник бросил шипящий шар на переднее сиденье и упал на пол. Прогремел негромкий хлопок.


Картер считал секунды. Сорок... Воздух в машине стал сизым. Дыхания больше не хватало. В салоне воцарилась гробовая тишина. Ник приподнялся, убедился, что двое снаружи еще не вернулись, и приоткрыл правое окно. Прижавшись губами к щели, он сделал глоток ледяного парижского воздуха и снова запер окно.


Он подождал еще тридцать секунд, чтобы газ окончательно убил врагов, затем опустил стекло полностью и жадно задышал. Бандиты в «Пежо» видели его голову, но в сгущающихся сумерках и снегопаде не поняли, что произошло.


Ник действовал молниеносно. Он забрал свое оружие у мертвеца на заднем сиденье и перелез вперед. Мотор работал — водитель оставил его включенным для обогрева. Забрав автомат у второго трупа, Картер швырнул его назад. Глядя в зеркало, он убедился, что хвост не шевелится.


Ник начал медленно сдавать назад, не вызывая подозрений. Когда до «Пежо» оставалось футов двадцать, он резко взревел мотором и протаранил бок второй машины. Удар сбросил легкий «Пежо» под насыпь, прямо в неглубокий замерзший пруд.


Шины взрыли снег и асфальт. Картер рванул по Аллее де Лоншан в сторону Елисейских полей. Его целью был офис Amalgamated Press — прикрытие для связи с Вашингтоном. Он не мог вернуться к Жизель. Пока не мог.


В офисе AXE симпатичная секретарша провела его в тыловую комнату. — В «Рено» найдете двух мертвецов, — бросил Картер дежурному агенту. — Отравлены газом. Вот их пушки. Вызовите жандармов — пусть заберут тех двоих на ипподроме и троих из пруда. И мне нужны патроны для «Люгера» и новые газовые бомбы. — Конечно, Ник. И еще Хоук прислал блок твоих сигарет с фильтром. Они прибыли утром. — Спасибо, — выдохнул Картер. — И принесите поесть. Я не ел со вчерашнего дня.


Через пятнадцать минут, расправившись с сэндвичем и холодным пивом, Картер затянулся сигаретой с золотыми инициалами. Он набрал код. Через тридцать секунд на зашифрованной линии раздался голос Хоука: — Есть новости, N3? Ник подробно доложил обо всем, начиная с Танжера.


— Насчет «польского маяка», — сказал Хоук. — Я заставлю компьютеры попотеть. Ты уверен, что они покинули Париж? — Да. В Орли три человека, подходящих под описание, вылетели рейсом на Стокгольм сразу после полудня. Погода здесь дрянная, аэропорты скоро закроют. — Стокгольм — это только первая остановка, — проворчал Хоук. — Сталин и Васко в бегах уже три недели. У нас есть их парижские адреса, но теперь они бесполезны. — Возможно, нет, — возразил Картер. — Человеческая беготня может дать больше, чем компьютер. Дайте мне адреса, я проверю. Любой клочок бумаги может стать зацепкой. — Хорошая мысль. Перезвони через два часа. И не смей действовать в одиночку без моего приказа.


Когда Ник расшифровал пришедшее по телетайпу сообщение, его кровь похолодела. Два адреса были на авеню Сен-Клу. Один из них принадлежал Жизель Мондье. Неужели она была частью этого плана? Картер отказывался в это верить, но факты были против неё.


Проверка адресов подтвердила масштаб заговора. Генерал Хулио Васко прибыл из Кубы шесть недель назад, наняв американских наемников через связи в Майами. Когда их группа стала слишком большой для отеля, они сняли дом на бульваре Бино, а три недели назад — особняк на авеню Сен-Клу, всего в трех кварталах от Жизель. Там к ним присоединился Миня Сталин. Соседи описывали лидера как высокомерного латиноамериканца с белой бородой и невзрачного русского с глазами, «способными вбить гвоздь в дуб».


В пустых домах Ник нашел лишь окурок авиабилета на имя Ричарда Краузе. Последним местом в списке был дом Жизель.


Картер припарковал арендованную машину за квартал и дошел пешком. Снег валил стеной. — Николас! — выдохнула Жизель, открывая дверь. Она выглядела так, будто увидела привидение. — Здравствуй, Жизель, — сказал Картер, пристально глядя ей в глаза. — Но как... они же... я имею в виду... — Это долгая история, — спокойно прервал её Ник. — Коротко говоря, я выбрался. И не думаю, что твои друзья скоро вернутся.


— Парижская полиция уже задерживает боевиков, а трое ваших иностранных приятелей на пути в Стокгольм. — О чем ты говоришь? — Она казалась искренне озадаченной. Ник заметил, что её глаза покраснели и опухли от слез.


Он начал по порядку, объясняя, как выбрался из ловушки у ипподрома и что узнал об отъезде Райны Миссу, Мини Сталина и генерала Васко. — Я почти хочу, чтобы их самолет разбился в этот шторм, — пробормотал Картер, проходя в гостиную, где весело полыхал камин. — Но мне нужно быть на том самолете. Скажи мне, Жизель, почему они не взяли тебя с собой на этот «праздник»? — Зачем им брать меня? О, Николас, неужели ты думаешь, что я одна из них? — А разве нет? — Нет, конечно нет!


— Тогда почему ты не вызвала полицию, как только мы вышли из дома? У меня было чувство, что ты хочешь помочь. Глаза Жизель опустились. Картер коснулся её подбородка и приподнял её голову, заставляя карие глаза встретиться с его взглядом. — Я задал вопрос, Жизель. Мне нужен ответ. — Клянусь тебе, — прошептала она, и слезы снова выступили на глазах, — я ничего не знаю о планах этой женщины, кроме того, что она хочет убить тебя. Я не с ними.


Жизель рассказала о визите Райны. Та убедила её, что Ник — наемник североафриканского диктатора, повинный в смерти её отца. — Я не знала, что всё это ложь! — рыдала она. — Я поняла, как мало знаю о тебе. Я слишком доверчива. Когда я вышла из дома, я чувствовала, что происходит что-то ужасное, но не понимала, что именно.


Картер слушал молча, видя боль в её лице. Он понимал, что она говорит правду. — Хорошо, — сказал он, отходя к огню. — Но как ты узнала, что Райна лжет? И зачем примчалась к ипподрому? Она рассказала о походе в библиотеку и газетных архивах. — Тогда я поняла, что её отец заслужил смерть, а она — тюрьму. Но я до сих пор гадаю: кто ты на самом деле?


— Ты была права в своих догадках, — мягко ответил Картер, впервые чувствуя вину за свою ложь. — Я не могу сказать, на кого работаю, но поверь: эти трое затеяли заговор, который может привести к Третьей мировой войне. Я должен их остановить. Но всё же... почему ты не вызвала жандармов? Ты фактически подписала мне смертный приговор. — У меня не было выбора, — прошептала она.


Ник закурил и подождал, пока она успокоится. — Что случилось после того, как меня увезли? — Райна позвонила из аэропорта. Её рейс задержали. Она хотела знать, мертв ли ты. Я как раз тянулась к телефону, чтобы позвонить в полицию. Она остановила меня. Она сказала, что у неё есть доступ к такой мощной компьютерной сети, что она узнает о звонке мгновенно, даже если я буду звонить не из дома. Она угрожала взорвать мой магазин, дом и убить меня сегодня вечером. Я испугалась, Николас. Я обменяла твою жизнь на свою...


В этот момент зазвонил телефон. Жизель ответила, бросая короткие «да» и «нет». — Это был друг, звал на ужин, я отказалась, — сказала она, повесив трубку. Картер кивнул. Он знал, что она лжет, но не стал давить. Пора было возвращаться к Хоуку. — Я понимаю инстинкт выживания, Жизель. Я не виню тебя. Если выживу — я вернусь.


Ник нашел телефон-автомат в ближайшей гостинице и связался с Хоуком. — Есть новости, N3? — Жизель не связана с ними. Что выдали компьютеры? — Неплохие вещи, — хриплый голос Хоука пробивался сквозь помехи шторма. — Миня Сталин — это Андрей Станислав, родом из Гдыни, Польша. Гдыня — крупный порт со сложным рельефом. В радиусе двадцати миль там около десятка маяков. Если «польский маяк» не кодовое слово, то цель там. — У нас меньше восемнадцати часов, — заметил Картер. — Что со Стокгольмом? — Аэропорт там закрыт с 13:30. Ни один частный или коммерческий рейс не вылетал. Похоже, они застряли.


Картер рассказал о странном звонке Жизель. Через десять минут парижский офис AXE передал: звонок в дом Мондье поступил из Копенгагена, Дания. Ник нашел в холле отеля деревянный глобус. Копенгаген и Гдыня — оба порты на Балтике, в 250 милях друг от друга. «Раз аэропорты закрыты, они доберутся до Польши на лодке», — догадался он. Балтика сейчас была в ярости, но это был их единственный шанс. У Ника тоже оставался только один вариант — опасный и безумный в условиях самого страшного ноябрьского шторма в истории Европы.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


В уютном баре отеля в Копенгагене Райна Миссу подошла к столику, где сидели генерал Васко и Миня Сталин. — Ну что, джентльмены, — отрезала она, стряхивая снег с меха. — Пока вы пили вино, я сделала то, что вы называли невозможным. — Вы нашли лодку? — быстро спросил Васко. — И капитана, который достаточно безумен, чтобы выйти в море? — добавил Сталин. — Да. Его судно специально сконструировано для тяжелых условий. Он выходил и в шторма посильнее.


— Моряки любят небылицы, — буркнул Сталин. — Все говорят, что такой бури не было на памяти живущих. Нам нужно подождать день-два. — Задержки быть не может! — Райна была непреклонна. — Та девчонка в Париже всё испортила. Картер жив, он был с ней, когда я звонила. Он наверняка отследил звонок. Мы должны уйти немедленно. Лодка будет готова через шесть часов. А вот и капитан.


К столу подошел высокий блондин. Райна заметила, что белки его глаз пронизаны красными венами. «Он пьян», — подумала она. — Джентльмены, это капитан Ларс Норрстром, владелец «Русалочки». Капитан, знакомьтесь: сеньор Сантьяго из Перу и херр Станислав. Он хочет вернуться на родной остров Рюген. — Понятно, — хриплым басом ответил капитан, рухнув в кресло. На вид ему было около шестидесяти, но в нем чувствовалась огромная сила. — За хорошую цену мне плевать, куда идти. «Русалочка» доставит вас хоть в ад. Но пока ждем. Шторм утихнет через час. Я знаю.


Через час, после того как датчанин влил в себя полгаллона глёга (горячего пряного вина), шторм на Балтике только усилился. Видимость была нулевой, словно перед окнами отеля закрыли белые ставни. — Еще час, — повторял капитан с уверенностью пьяного. — И мы поднимем паруса или включим движок. — Заткнись, — прорычал Миня Сталин. Сталин был в ярости. В его кармане лежали коды, способные нейтрализовать защиту компьютеров НАТО. Без его участия запуск крылатых ракет, на которых строился их план, был невозможен.


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


Прежде чем снова связаться с Хоуком, Картер изучил корешок авиабилета, который он нашел в особняке на авеню Сент-Клауд. Он сидел в телефонной будке в лобби отеля. Снаружи буря усилилась; он понимал, что его арендованный «Рено» на время стал бесполезен — скорее всего, машину уже полностью занесло снегом.


По наитию он позвонил знакомому инспектору парижской полиции. Несколько лет назад советский шпион проник в ряды французской Сюртэ и передавал ценные данные в Москву. Инспектор Клод Шардо был одним из немногих французских официальных лиц, знавших о роли Картера в разоблачении «крота», и считал себя его должником.


— Инспектор Шардо у аппарата, — прогрохотал в трубке хриплый голос старого друга. — Привет, Клод. Это Ник Картер. Ты в настроении сделать старому приятелю одолжение? — Сделаю всё, что не заставит меня выходить на улицу в эту бурю, — дружелюбно ответил Шардо. — Чего ты хочешь, mon ami? — Я полагаю, твои люди задержали американца по имени Ричард Краузе. Его взяли сегодня днем в Булонском лесу. Он прилетел под этим именем, но, скорее всего, это псевдоним. У него должны быть документы на имя Краузе.


— Погоди, я проверю, — сказал Шардо. Послышался шорох бумаги, затем далекий голос инспектора, говорящего по другому телефону. Вскоре он вернулся к разговору с Картером. — Он здесь. Центральная тюрьма, блок «Джей». Хочешь навестить его? — Не в такой шторм, — отрезал Картер. — Сначала скажи, что ему предъявлено? — Незаконное хранение огнестрельного оружия, сопротивление при аресте, въезд в страну по фальшивому паспорту, плюс еще пара мелочей, которые задержат его здесь надолго. Залог — миллион франков. — Кто-нибудь пытался его выкупить? — Ни единая душа. — Хорошо. Можно перевести его к тебе в кабинет, чтобы я мог поговорить с ним по телефону?


Инспектор Шардо вздохнул и простонал: — Когда ты просишь об одолжении, Ник, ты просишь по-крупному. Это возможно, но бумажная волокита будет той еще головной болью. — Я знаю, Клод, — извиняющимся тоном произнес Картер. — Но это действительно важно, а у меня нет транспорта, чтобы добраться до тюрьмы. Позвонишь мне по этому номеру, когда он будет у тебя? — Oui, mon ami. Для тебя я это сделаю.


Картер продиктовал номер таксофона, повесил трубку, закурил одну из своих особых сигарет и стал смотреть в окно вестибюля на снег. Машины на бульваре застыли в самых немыслимых позах. Пешеходы шли, согнувшись, подняв воротники пальто, борясь с ветром. Снег порой летел горизонтально, ударяя людям прямо в лица.


Он понимал, что буря заставила трио Миссу-Сталин-Васко изменить планы. Он догадывался, что сейчас они в Копенгагене, пытаются найти судно до Гдыни. Но шансы их на успех в такой шторм были ничтожны. Впрочем, и его собственные шансы добраться до Копенгагена выглядели мрачно — если только AXE не поможет. Его план зависел от наземного транспорта хотя бы на короткое расстояние. Он позвонил в агентство проката и забронировал полноприводный «Ленд-Ровер» — в наличии оставалось всего два. Чтобы забрать его, нужно было пройти десять кварталов сквозь метель.


Как только он закончил с арендой, телефон зазвонил. — Ник? Это Клод. Твой человек здесь. Он утверждает, что его настоящее имя Энтони Карузо, но это сейчас не важно.


Картер несколько минут говорил с боевиком. Сначала тот отвечал уклончиво, но когда до него дошло, что американец на другом конце провода имеет невероятное влияние на парижскую полицию, он начал добровольно выдавать информацию. — Всё, что я знаю наверняка, — сказал Карузо, — это то, что этих троих не остановить. У них есть крутой компьютерщик, который раньше работал на НАТО, фамилия Штайнер. Я говорил с ним в отеле на авеню Фош. Он сказал, что уже бывал на маяке у Гдыни и больше не хочет туда возвращаться. Сказал, что маяк на восточной стороне волнолома, и там ветры и волны хуже, чем где-либо еще. Послушай, приятель, раз уж я помогаю закону, замолвишь за меня словечко перед парижскими легавыми? — Я мог бы, — ответил Картер, — но тогда мне пришлось бы постоянно оглядываться, ожидая встречи с тобой и твоим сорок пятым калибром. — Эй, я просто выполнял работу за деньги! У меня нет преданности этой бабе, раз уж она сбежала в Стокгольм или на тот остров у побережья Восточной Германии.


— Какой остров? — быстро спросил Картер. — Рюген или как-то так. Они собирались лететь туда из Копенгагена, а там их должен подобрать польский военный корабль. По крайней мере, так говорил Штайнер. Сам Штайнер был не в восторге от этой идеи, они чем-то его крепко прижали.


Когда к телефону вернулся Шардо, Картер попросил: — Клод, если сможешь, отпусти этого парня через три часа. Без оружия и в такой снегопад он не представляет угрозы. Пусть убирается в Штаты. — Я посмотрю, что можно сделать. Эта информация помогла? — В некоторой степени, — уклончиво ответил Ник. — Спасибо, Клод. Я твой должник.


Картер немедленно набрал спецномер в Вашингтоне. Дэвид Хоук был на линии. Ник быстро изложил новости: звонок Райны из Копенгагена, подтверждение цели — маяк в Гдыне, и упоминание острова Рюген. — Если они доберутся до Рюгена и их подберет польский эсминец, это будет катастрофа, — голос Хоука был суров. — Ты должен остановить их в Копенгагене, N3.


Картер изложил план: использовать военный самолет НАТО. — А как же метель? — спросил Хоук. — Коммерческие рейсы отменены по всей Европе. — Шпионские полеты НАТО не прекращаются из-за погоды. Вы знаете это не хуже меня. — Верно. Я посмотрю, что смогу сделать с самолетом.


Картер ждал ответа Хоука, когда заметил в углу вестибюля человека. Тот притворялся спящим, накрыв лицо газетой, в которой была прорезана дырочка для наблюдения. Это был Сквиз (Squeeze) — тот самый мелкий гангстер, которого Картер отпустил прошлой ночью. Сквиз подошел к нему. — Как дела, мистер Картер? Удивлены? — Удивлен — не то слово, — улыбнулся Ник. — У меня есть информация, которая вам нужна, — сказал Сквиз. — Но мне нужны деньги на билет до Нью-Йорка. Райна Миссу кинула меня с оплатой.


Картер пообещал устроить ему билет через знакомого журналиста, если информация будет стоящей. — Вы слышали имя Нил Штайнер? — спросил Сквиз. — Эксперт НАТО по компьютерам? Его семья — жена и трое детей — в заложниках. Райна заперла их в подвале дома на авеню Сент-Клауд. Если он не выполнит их план, их уничтожат.


Черт возьми, подумал Картер. Он был в том доме и был уверен, что он пуст. Он и не подозревал о существовании подвала. — Охрана там есть? — спросил он. — Не знаю. Скорее всего, все головорезы либо сбежали, либо арестованы. Если там никого нет, дети просто умрут с голоду.


Картер выписал записку для Сквиза и отправил его в агентство Юнайтед Пресс. В этот момент снова позвонил Хоук. — Самолет будет готов. Спутники подтверждают: польский эсминец маневрирует в двадцати милях от Гдыни. Это наша цель.


Картер сообщил, что сначала заедет в особняк за семьей Штайнера: — Мне нужно знать, что они в порядке. Если я доберусь до Штайнера на маяке с запиской от его жены, я смогу заставить его сотрудничать. — Это риск, Ник. Американский корабль в польских водах — это грань войны. — Пуск ракеты по советской цели — это уже война, сэр. Штайнер может не остановить пуск, но он может изменить программу и направить ракету в пустую Атлантику. А кто сможет возразить против пуска по пустому месту, если мы докажем, что стреляли с польской земли?


После долгой паузы Хоук ответил: — Действуй. Но быстро. Я начну организовывать корабль США, чтобы забрать тебя в Копенгагене. — Спасибо, сэр. Я сделаю всё, что смогу.


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


Это были долгие, холодные десять кварталов. Буря усиливалась с каждым часом, и северо-восточный ветер прорезал пальто Картера, пробирая до самых костей. Снег скопился на его темных бровях, щетине и волосах, превратив его в подобие снеговика в плаще.


Добравшись до агентства, Картер завершил оформление документов на «Ленд-Ровер». Через десять минут он уже прокладывал путь по заснеженным улицам Парижа. Внутри внедорожника было тепло, и машина уверенно шла по снегу, в отличие от обычных легковушек, забивших дороги. Полиция пыталась перекрывать улицы для скорой помощи, но Ник убеждал их, что его вездеход не застрянет.


Проезжая мимо особняка на авеню Сент-Клауд, он не увидел ни «Феррари», ни следов жизни. Все окна были залеплены льдом. Картер вспомнил приятную погоду в Танжере всего несколько дней назад и проклял нынешнюю стихию.


Огромный дом, арендованный Райной Миссу, стоял темным и пустым. Картер загнал «Ленд-Ровер» под навес сбоку здания. Выйдя из машины, он столкнулся с ледяным порывом ветра, который едва не сбил его с ног. Боковая дверь была заперта. Ник достал свой стилет — Хьюго — и принялся за замок. Наконец дверь поддалась.


Внутри царил пронизывающий холод. Особняк напоминал морозильную камеру. Картер с Люгером в руке осторожно двинулся по коридору первого этажа. Он помнил, что в подвале было тепло от печи — возможно, охранники грелись там.


Найдя дверь в подвал, он приоткрыл её и замер. Он услышал тяжелые шаги и приглушенный детский плач. Не рискнув спускаться по лестнице открыто, он вышел обратно на улицу, обогнул дом и нашел маленькое подвальное окно. Счистив снег и накрыв окно своим пальто, чтобы заблокировать свет, он алмазным кончиком стилета вырезал квадрат в стекле.


Бесшумно, как кошка, Картер скользнул внутрь. В тускло освещенном подвале он увидел первого охранника с автоматом АК-47, который гипнотически смотрел на лестницу. Картер возник за его спиной тенью и перерезал ему горло. Оттащив тело, он заметил второго охранника под лестницей.


— Майк, ты еще здесь? — испуганно спросил второй. — Ага, — кашлянув, чтобы скрыть голос, ответил Картер. — Я слышал, как дверь открылась, а теперь тишина. Эти дети и их мать... они сводят меня с ума своим плачем в погребе! Мисс Миссу сказала, что на рассвете мы сможем сделать с ними всё, что захотим.


Картер услышал достаточно. Он вышел из тени, направив Люгер на мужчину. Один выстрел — и охранник рухнул со взглядом, полным удивления. Ник бросился к маленькой двери у основания лестницы.


— Мадам Штайнер, всё в порядке! Я полицейский, я пришел спасти вас. Охранники мертвы. Выходите!


Ему навстречу вышла измученная женщина лет тридцати пяти с двумя мальчиками и маленькой девочкой. Несмотря на грязь и ужас в глазах, она была красива. Дети — Питер, Ян и Лизетт — дрожали от холода в этом вонючем погребе.


— Меня зовут Хелен Штайнер, — тихо сказала женщина, пытаясь сдержать гнев и слезы. — За что они так с нами? Мы почти не ели, здесь нет тепла... Где Нил? Где мой муж?


Картер вывел их к машине. Вскоре заработал обогреватель, и дети начали приходить в себя. Он отвез их к Жизель Мондье. Хелен сначала испугалась, услышав это имя, но Ник убедил её: «Она не одна из них. Она такая же жертва».


Жизель встретила их на пороге своего дома и тут же принялась кормить и отогревать семью. Пока дети засыпали у камина, Картер объяснил Хелен ситуацию: — Ваш муж впутался в дела международных террористов. Они используют его знания, чтобы поставить мир на грань ядерной катастрофы. Я должен остановить их. Дайте мне записку для мужа, что вы на свободе. Это единственный шанс убедить его не выполнять приказ.


Получив записку и надев шерстяные перчатки и шапку, которые нашла для него Жизель, Картер попрощался. — Будьте осторожны, — прошептала Жизель, целуя его на прощание. — Удачи.


Она ему понадобится.


— Еще один час, — хрипло твердил капитан Ларс Норстрем в баре у пристани в Копенгагене, опрокидывая очередной бокал. — Поверьте мне, буря утихнет.


Райна Миссу, Миня Сталин и генерал Васко слушали пьяного капитана последние три часа. Сталин был в ярости: — Корабль из Рюгена будет ждать нас только три часа. Если мы не успеем, польский эсминец уйдет, и наш шанс попасть на маяк будет потерян! Капитан эсминца — мой друг детства, он рискует, делая этот крюк.


Васко предложил привести Норстрема в чувство. Сталин и генерал схватили огромного датчанина и потащили его в номер отеля. Капитан протестовал, но вскоре отключился. Они затащили его в ванну и включили ледяной душ. Под потоками холодной воды и ругательств Сталин вколол ему витамины и амфетамины.


Через короткое время капитан уже «танцевал» по комнате. Он стал именно таким, как предсказывал Васко: очень бдительным и очень бодрым пьяницей. — Вперед! Поплыли! — кричал Норстрем. — Теперь мне шторм нипочем! Только дайте еще вина... — Никакого вина, — отрезал Сталин. — Нам пора уходить.


Время Ника Картера тоже истекало. Он гнал «Ленд-Ровер» к базе НАТО у бельгийской границы. Шоссе было забито снегом и брошенными машинами. Путь, занимавший обычно два часа, превратился в кошмар.


Внезапно взгляд Картера упал на приборную панель. Стрелка указателя уровня топлива дрожала у самой отметки «Пусто». Из-за метаний по Парижу, спасения семьи Штайнера и тяжелой дороги по сугробам он сжег весь бак. И за последний час он не видел ни одной открытой заправки...


Стрелка опускалась всё ниже к роковой черной метке.


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ


Случилось худшее. В пяти милях от авиабазы НАТО двигатель «Ленд-Ровера» кашлянул, чихнул и окончательно заглох.


— Черт побери! — выругался Ник Картер, в сердцах ударив по рулю тыльной стороной ладони.


Даже если бак был полон при выезде из агентства, он понимал, что каждая миля по глубокому снегу, когда колеса бешено крутятся и буксуют, сжигает топливо в тройном размере. Картер прикинул шансы дойти пешком. Буря усилилась, и он едва видел белые остовы заброшенных машин впереди. Фары внедорожника всё еще ярко горели, высвечивая миллионы летящих снежинок.


Даже если он сможет пробиться сквозь метель, это займет часы. Ему придется идти против ветра, прямо в пасть шторма. Ник отказывался признать, что Райна Миссу, Сталин и Васко победили. Завтра на рассвете Нил Штайнер, опасаясь за жизнь своей семьи, выполнит приказ. Он отключит защиту и запустит крылатую ракету по советской территории.


Картер знал, что крылатая ракета — чудо технологий. Ей не страшны штормы и внешние помехи. Она прошьет метель, как раскаленный нож масло. Советские радары засекут её, последует краткое предупреждение, а затем, когда их ПВО вступит в дело, Запад захлестнет волна пропаганды, за которой последует ответный залп, способный сделать Четвертую мировую войну попросту невозможной.


Он мрачно смотрел сквозь лобовое стекло. Поймать попутку не было шансов — за последние полчаса он не видел ничего, кроме снега. В отчаянии он нажал на кнопку сигнала и держал её, едва слыша звук из-за воя ветра. Он понимал, что звук не разлетится дальше десяти футов, но он должен был хоть что-то делать.


Холод уже просачивался в салон. Через час внутри станет так же морозно, как снаружи. Картер натянул лыжную шапку ниже на уши. Выбор был невелик: замерзнуть в машине или замерзнуть на трассе.


В это время в уютной гостинице Копенгагена Миня Сталин окончательно потерял терпение. Капитан Норстрем, несмотря на все усилия, так и не протрезвел.


— Мы должны уйти в течение двух часов, иначе пропустим эсминец, — заявил Сталин. — Нужно найти другого капитана и другое судно, способное выйти в море в такой шторм.


Райна Миссу медленно кивнула: — Я проверила все лодки в порту. Норстрем был единственным достаточно глупым или храбрым, чтобы согласиться.


Пока на полу номера капитан Норстрем бормотал пьяные песни, заговорщики решили объединить свои финансы. — У нас должно быть около ста тысяч долларов наличными, — объявил Сталин после подсчета. — На эти деньги мы купим весь датский флот.


Генерал Васко погладил шрам под бородой: — Деньги — это хорошо, но они не изменят погоду. Давайте спустимся вниз и пустим слух о награде. За сто тысяч кто-нибудь обязательно решит, что сойти с ума стоит того.


Франсуа Брюггеман, член Национального спасательного патруля Франции, увидел тусклый свет фар и услышал приглушенный гудок. В тот день он уже спас пятьдесят автомобилистов. Улыбаясь, он подкатил свой снегоход к красному «Ленд-Роверу».


Увидев, что голова водителя лежит на руле, а гудок непрерывно ревет, Брюггеман испугался: «Mon Dieu, бедняга, должно быть, мертв». На губах и бровях водителя уже намерз лед. Патрульный заглушил двигатель снегохода, с трудом слез с него и открыл дверь машины.


Когда он потянулся к шее водителя, чтобы проверить пульс, рука со стальной хваткой сжала его запястье. — Что такое?! — вскрикнул Брюггеман. — Месье, я только хочу помочь!


— Кто ты? — спросил Ник Картер, не ослабляя хватку. Брюггеман объяснил, кто он, и предложил провизию и одеяла.


— Сможешь довезти меня до базы НАТО? — спросил Картер. — У меня приказ помогать застрявшим на месте, — заупрямился Брюггеман. — Я доложу о вас командиру, и за вами пришлют помощь.


Картер понял, что перед ним человек-робот, действующий строго по инструкции. Он вытер лед с лица и заговорил максимально твердо: — Послушай меня внимательно, мой друг. Я агент правительства США. От того, доберусь ли я до базы, зависят миллионы жизней. Мне нужен твой снегоход. Я окажусь на нем с твоим согласием или без него. Но если поможешь — я лично позабочусь о том, чтобы твое правительство получило благодарность от президента США за предотвращение мировой катастрофы.


Брюггеман открыл рот от удивления. Обещание личной благодарности и железный тон Картера сработали. Одеяла могли подождать. — Хорошо, — улыбнулся патрульный. — Садитесь сзади. Мы будем там через несколько минут.


Снегоход рванул с места, петляя между занесенными машинами, похожими на ледяные иглу. Несмотря на дикий холод и бешеное напряжение, Картер едва удерживался от того, чтобы не заснуть, вцепившись в спину своего спасителя. Смертельное трио было на часы впереди, и он обязан был их нагнать.


Брюггеман оказался мастером управления. Вскоре они были у ворот базы. Охрана НАТО, проверив документы Картера, пропустила их. Но радость была недолгой.


Картер увидел, как тягач затаскивает подготовленный для него самолет обратно в огромный ангар. — Извините, — сказал молодой пилот. — Мы ждали слишком долго. Крылья покрылись льдом, а командир базы приказал всё отменить. Он вне себя от ярости из-за всей этой затеи.


— Мне плевать на его чувства, — отрезал Картер. — Где мне его найти? Пилот указал дорогу к дому командира. Картер обернулся, чтобы попросить Брюггемана подвезти его, но патрульный уже исчез. Выполнив свой долг, он вернулся к спасению обычных путешественников. Картер остался один — спасать планету.


В Копенгагене заговорщикам повезло больше. За сто тысяч долларов они нашли Нильса Бридевелла — капитана судна поменьше, чем у Норстрема, но зато абсолютно трезвого. Бридевелл был готов рискнуть жизнью ради суммы, которая обеспечила бы его до конца дней.


Он даже помог перетащить спящее тело конкурента Норстрема в угол бара, чтобы тот проспался. Бридевелл собрал команду и начал подготовку «Ганзейской королевы» к выходу. — Через час мы будем на пути к Рюгену, — пообещал он.


— Можно ли доверять твоей лодке в такой шторм? — спросила Райна. — Сударыня, не оскорбляйте мое судно! Мы с «Ганзейской королевой» знаем такие секреты моря, которые не снились этому пьянице Норстрему. Я не возьму ни цента, пока не доставлю вас на место.


Генерал Васко, поглаживая шрам, холодно заметил: — А что, если мы решим выбросить тебя за борт и оставить деньги себе?


Капитан уверенно улыбнулся: — В таком случае вы утонете. Без меня вам не справиться. Более того, мои люди получили приказ: если со мной что-то случится при вашей пересадке на польский эсминец, они выпустят по вам торпеду с близкого расстояния. У нас есть соглашение?


— Есть, — ответил Сталин, первым пожав руку капитану. Он уважал людей, способных на самопожертвование ради мести или выгоды. Хотя в глубине души старый чекист уже начал обдумывать, как бы всё-таки сохранить деньги и остаться в живых. Сто тысяч были слишком большой суммой, чтобы просто так отдать их рыбаку.


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ


Генерал-лейтенант Дойл Пек, командующий авиабазой НАТО у бельгийской границы, был в скверном настроении. Снежная буря и так парализовала работу, а тут еще пришлось подчиняться приказу какой-то шишки из Пентагона и готовить самолет для специального агента. Пек не хотел рисковать людьми и техникой в такой хаос, если только речь не шла о начале войны.


Он подготовил борт, но парень не явился. Генерал не собирался оставлять машину стоимостью в несколько миллионов долларов на взлетной полосе под тоннами налипающего снега. Разозлившись, он отменил вылет и отправился домой. Теперь он сидел в уютной гостиной, наполняя бокал жены и свой собственным красным вином. Его супруга, Элизабет, пыталась спасти вечер, разведя огонь в камине и приготовив праздничный ужин, но Дойл за весь вечер не проронил ни слова.


Тишину прервал звонок телефона. — Дойл, это тебя. Какой-то мужчина, говорит, что это очень важно, — Элизабет прикрыла трубку ладонью. — Кто это? — буркнул генерал, не отрываясь от еды. — Он не называет имени. Хочет говорить только с тобой и только насчет самолета.


Пек отложил нож и вилку: — Скажи ему, что если он не назовет себя, может вешать трубку. Через мгновение послышались гудки. — Он не назвал имени, — виновато сказала Элизабет. — Сказал, что на открытой линии это слишком опасно.


Генерал покачал головой: — «Открытая линия»? Очередной любитель шпионских романов. Завтра же устрою разнос на коммутаторе за то, что дают мой домашний номер всяким сумасшедшим.


Ник Картер не тратил время на обиды. Сразу после неудачного звонка он набрал номер Хоука по защищенному каналу. — Что происходит, N3? Где ты? — раздался хриплый голос директора AXE.


Картер кратко обрисовал ситуацию: задержка из-за спасения семьи Штайнера, небывалая буря и упрямство командующего базой. — В таком тумане они не полетят. Значит, пойдут морем из Копенгагена, если найдут сумасшедшего шкипера. Если я перехвачу их там, мне не придется вторгаться в советские воды.


— Хорошо, — ответил Хоук. — Мы надавим на этого генерала. Дай мне двадцать минут и звони ему снова. — Сэр, лучше пусть он сам позвонит мне в оперативный штаб базы. Сейчас каждая минута на счету.


Через десять минут раскаявшийся генерал Пек уже отдавал приказы. Снегоуборщики очистили крылья реактивного самолета, и тягач выкатил его из ангара. Вскоре «Кидлмастер» уже был в воздухе, пробиваясь сквозь турбулентность к Дании. Посадка в Копенгагене была жесткой — из-за смены ветра пилоту пришлось садиться на занесенную снегом полосу, но мастерство не подвело. Вскоре Ник Картер уже стоял в кабинете коменданта местной базы, генерала Вестфилда.


В этот же момент «Ганзейская королева» выходила из порта Копенгагена. Капитан Нильс Бридевелл уверенно держал штурвал. Как только судно покинуло относительное спокойствие гавани, оно встретило стены ледяной воды открытого моря. Скорость упала до трех узлов. Палубы мгновенно покрылись ледяной коркой.


В каютах Райна Миссу и Миня Сталин страдали от жесточайшей морской болезни. Генерал Васко, чье латинское достоинство не позволяло признаться в слабости, лежал на койке, приобретая отчетливый зеленый оттенок под седой бородой.


Капитан Бридевелл понимал: при такой скорости они не успеют к рандеву с польским военным кораблем. Его терзали мысли о возвращении, но приманка в сто тысяч долларов перевешивала страх смерти. Глядя на магнитный компас в освещенном нактоузе, он поклялся дойти до Рюгена к полуночи — или погибнуть.


— Пожалуйста, не заставляйте меня снова звонить в Вашингтон, — устало сказал Картер генералу Вестфилду. — Мне нужен транспорт до порта. — Это невозможно! Все джипы застряли. У нас есть только полугусеничные машины, и они заняты на расчистке полос. — Оставьте пять на полосе, а одну отдайте мне, — отрезал Ник. — И мне нужна лодка.


Вестфилд рассмеялся: — В такую бурю? Вы не найдете капитана, который согласится выйти из гавани. — Тем лучше. Значит, и мои цели далеко не ушли.


Под угрозой звонка «наверх» генерал сдался. Картер получил полугусеничный тягач с молодым водителем-летчиком. Мощная машина уверенно пробивала путь сквозь сугробы. «Даже если я убью эту троицу, — думал Картер, — остается Штайнер. Он запустит ракету, потому что думает, что его семья в заложниках. А маяк наверняка охраняют».


Вскоре тягач остановился у набережной. — Вот мы и в «северном Париже», сэр, — козырнул водитель. Париж в такую погоду выглядел мрачно. Картер направился к огням ближайшего бара. Он заходил в одну таверну за другой, методично опрашивая барменов.


Наконец, в небольшом отеле на Хавн-стрит он напал на след. За пару стодолларовых купюр клерк опознал постояльцев, хотя они и зарегистрировались под вымышленными именами. — Они ушли час назад, — сообщил клерк. — Уплыли на «Ганзейской королеве» с Нильсом Бридевеллом. Сумасшедшие. Думаю, они уже на дне.


Сердце Картера екнуло. Он опоздал. — Есть в этом городе еще хоть один такой же безумный капитан? — спросил он. Клерк покосился на бар и прошептал: — Был один. Ларс Норрстрем. Его лодка «Русалочка» быстрее и мощнее, чем у Бридевелла. Ваши друзья пытались нанять его первым, но он был слишком пьян. Вот они и ушли с Нильсом.


Клерк указал на столик в глубине бара. Там, уронив голову на руки и крепко сжимая бокал вина, храпел огромный датчанин. Это был последний шанс Ника Картера. Но привести в чувство в стельку пьяного капитана казалось задачей не менее сложной, чем остановить ядерную войну.


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ


Ник Картер сел за стол, за которым спал капитан Норрстрем. Он положил руку на плечо огромного датчанина и начал трясти его, методично повторяя его имя. Наконец, Норрстрем приоткрыл налитый кровью глаз, не поднимая головы со столешницы.


— Мне нужна информация, и мне нужно воспользоваться твоей лодкой, — произнес Картер. — Проваливай, — проворчал капитан. — Я сплю. Глаз, прорезанный красными жилками, снова закрылся.


— Я готов хорошо заплатить за сотрудничество. Но если ты откажешься, — голос Ника стал ледяным, — тебя прикончат портовые хулиганы сразу, как только ты выйдешь из бара.


На этот раз глаз открылся мгновенно. Капитан обнаружил, что смотрит прямо в дуло 9-мм «Люгера», лежавшего на краю стола. Полы пальто Картера скрывали оружие от посторонних глаз в зале. За свою долгую карьеру Картер не раз убеждался, что порция адреналина, вызванная смертельным страхом, — лучшее лекарство от похмелья, чем любые холодные души и литры кофе.


— Какого черта... — блондин вздрогнул, опрокинув стакан. Остатки вина разлились по полу. — У меня мало времени, капитан Норрстрем. Мне нужны ваши услуги. — Картер держал «Вильгельмину» в правой руке, а левой достал из внутреннего кармана толстую пачку банкнот. — Здесь только часть, капитан. Если поможете, получите гораздо больше. Мне приятнее платить вам, чем убивать.


— Я слушаю. — Мыс Лохса, в двадцати милях к северо-востоку от Гдыни, Польша, — сказал Картер. — Там есть маяк, мне нужно туда попасть.


Капитан Норрстрем почесал затылок, глядя на Ника с недоумением. Было видно, как в его затуманенном алкоголем мозгу складываются воедино обрывки того, что он слышал раньше. Прошла долгая минута, прежде чем он заговорил. — Мистер, если вы хотите найти трех ваших друзей, идите туда, куда пошли они, а не на какой-то маяк в Польше. — Объясните, — потребовал Картер.


— Все просто, — Ларс Норрстрем жадно косился на деньги. — Ваши друзья хотели попасть на остров Рюген, у восточного побережья Германии. Там их должен встретить польский военный корабль. Куда он их повезет дальше — они не сказали. Так что, мой друг, вам нужно на Рюген, а не в Польшу.


Наконец-то Картер получил достоверную информацию. Теперь весь план стал очевиден: троица собиралась войти в польские территориальные воды на борту военного корабля, чтобы избежать любого досмотра или перехвата. Умный ход, наверняка придуманный Миней Сталиным.


Но главный вопрос по-прежнему мучил Ника: зачем они так рискуют жизнью в этот шторм? Штайнер уже на маяке. Значит ли это, что у Сталина, Райны или Васко есть последняя, недостающая деталь — код или ключ, без которого запуск крылатой ракеты невозможен?


Картер мысленно представил карту. От Копенгагена до Рюгена путь был неблизким, но до мыса Лохса — еще дальше. Однако если он пойдет напрямую к маяку на быстроходном судне... Это был риск, но вся работа «Кидлмастера» на AXE была игрой на грани.


— Пошли, — приказал он датчанину. — К твоей лодке. — Через час, — попытался возразить Норрстрем. — Шторм утихнет через... — Сейчас, — тихо повторил Картер, приподнимая «Люгер» так, чтобы капитан видел его во всей красе. — Тебе нужны и деньги, и жизнь. Ты сохранишь и то, и другое, если сделаешь, как я сказал.


Через десять минут они уже были на борту «Русалочки». Экипаж состоял всего из двоих: капитана и Картера. Мощные дизели судна не требовали большой команды. Ларс Норрстрем, оказавшийся отличным моряком, уверенно вывел катер из порта.


К тому времени, как они миновали волнорез, буря ненадолго утихла. — Видите? — самодовольно сказал капитан, приписывая перемену погоды себе. — Я же говорил, что она кончится через час. Я и вашим друзьям это говорил.


— Конечно, — бросил Картер. — Если долго что-то предсказывать, рано или поздно угадаешь. Капитан, полный газ. Держим курс на мыс Лохса.


Ник изучил карту и следил за компасом, проверяя курс. Они шли на юго-восток с отличной скоростью. Когда «Русалочка» уверенно разрезала волны, он позволил себе немного расслабиться. Но на полпути между Копенгагеном и мысом Лохса шторм вернулся с новой яростью. Скорость упала. Норрстрем, восприняв это как личное оскорбление, проклинал богов, машины и особенно человека, который вырвал его из пьяного забытья и под дулом пистолета заставил пуститься в этот поход.


Картер чувствовал ярость капитана и понимал, что похмелье только усугубляет ситуацию. Нужно было подкрепить лояльность. — Извини за пистолет, — сказал он, стоя рядом с Ларсом в рубке. — Мы так и не обсудили окончательную сумму. У меня нет с собой всей наличности, но я гарантирую: как только мы вернемся, ты получишь двадцать пять тысяч американских долларов.


Капитан Норрстрем усмехнулся. Та женщина с золотистой кожей, русский и генерал предлагали ему всего десять. Теперь он был доволен. Если бы только это проклятое похмелье прошло, ночь можно было бы считать удачной. В его голове уже зрел план, как он распорядится такими деньгами.


В четырех милях к северо-западу от острова Рюген польский эсминец с трудом пробивался сквозь неспокойные волны. Было почти одиннадцать вечера. Капитан нервничал. Он должен был забрать своего друга, Андрея Станислава (Мини Сталина), и его спутников с рыболовецкого судна.


Несмотря на снегопад, мощные прожекторы эсминца должны были стать маяком для лодки Андрея. Но командира корабля беспокоила не только погода. Тридцать минут назад он получил радиограмму:


«ОБНАРУЖЕНО МАЛОЕ СУДНО, СЛЕДУЮЩЕЕ ИЗ ДАНИИ. КООРДИНАТЫ: 55 ГРАДУСОВ ШИРОТЫ, 18 ГРАДУСОВ ДОЛГОТЫ. КУРС НА МЫС ЛОХСА. ПЕРЕХВАТИТЬ, ПРИ НЕОБХОДИМОСТИ ОТКРЫТЬ ОГОНЬ».


Минуту назад пришел второй приказ: немедленно перехватить нарушителя, так как он входит в территориальные воды Польши. В этом секторе не было других кораблей, способных выдержать такой шторм.


Капитан колебался. Еще одно кодированное сообщение гласило, что второе судно (с Андреем) входит в воды Восточной Германии со стороны Дании. Он знал, что второе судно — это его друзья. Но что делать с первым, которое идет прямиком к маяку?


Несмотря на то, что эсминец направлялся к той же цели, что и Андрей, но по более прямому маршруту, шкипер понятия не имел, кто находится на борту маленького судна и почему оно ведет такую опасную игру. Польский капитан знал одно: дружба дружбой, но он даст Андрею Станиславу и его спутникам еще пять минут своего драгоценного времени, а затем отправится в погоню за судном, идущим к мысу Лохса. Приказ есть приказ.


Шкипер приказал развернуть огромный корабль. Но новая вспышка шторма заставила его усомниться в правильности принятого решения.


На маяке мыса Лохса Нил Штайнер сидел за компьютерным терминалом и с интересом наблюдал за пародией на войну, которую разыгрывали скучающие компьютерщики НАТО. Суть «военной игры» заключалась в отправке каждой существующей ракеты союзников в самое сердце России. Для реалистичности экранные жокеи НАТО заставили «Советы» выпустить все свои противоракеты, а затем и все тактические и межконтинентальные снаряды по Америке. Американцы в ответ выпустили свои перехватчики, и экран запестрел имитациями взрывов.


Когда Штайнеру надоело смотреть на это зрелище, он нажал нужные кнопки, и экран очистился. — Зачем ты это сделал? — проворчал мужчина за его спиной. — Только стало интересно. — Мне нужно отправить сообщение, — сказал Штайнер двум вооруженным людям, которые были его постоянными и нежелательными спутниками. — Какое еще сообщение? — подозрительно спросил второй, покручивая ус.


— Неважно, — отрезал Штайнер. Ему до смерти надоели издевательства головорезов, оставленных охранять его. Еще четверо таких же «клонов» были внизу, вглядываясь в черную ночь в поисках польского военного корабля с агентом КГБ, марокканкой и кубинским генералом. — Вы все равно ничего не поймете.


Компьютерный эксперт, укравший коды НАТО для доступа к управлению крылатыми ракетами (все коды, кроме цифр, хранившихся у сотрудника КГБ), быстро подключился к терминалу Сюрте в парижском штабе этой полицейской организации. С тех пор как он прибыл на маяк, он каждый час отправлял им загадочное сообщение. Пока безрезультатно, но он продолжал попытки.


— А, я понял, — сказал первый охранник, не желая казаться дураком. — Это твоя ежечасная проверка связи с НАТО, чтобы они знали, что ты — реальная часть их игры, да? — Верно, — ответил Нил Штайнер, с трудом сдерживая улыбку. Он надеялся, что кто-нибудь там проявит любопытство, пригласит криптографа, взломает код и остановит это безумие. Каждое сообщение он заканчивал просьбой о подтверждении, но ответа не было.


Штайнер понимал: у него нет выбора. Как только польский эсминец прибудет и агент КГБ предоставит недостающую часть кода, он, Нил Штайнер — преданный сотрудник НАТО, пока его не соблазнили на предательство, — станет тем, кто нажмет на курок Второй мировой войны.


Миня Сталин стоял рядом с капитаном Нильсом Бридевеллом, всматриваясь сквозь обледеневшее стекло в бушующий шторм. Русский агент кипел от гнева: на погоду, на морскую болезнь и на то, что они уже дважды прошли вдоль северного берега острова Рюген, но так и не встретили эсминец.


— Ты уверен в курсе? — в десятый раз спросил Сталин. — Абсолютно, — отрывисто бросил капитан. Деньги деньгами, но он устал от сомнений в его профессионализме. — В трех милях по правому борту — берег Рюгена. Мои приборы не лгут. Если хочешь доказательств, я могу повернуть на юг и врезаться прямо в этот проклятый остров!


— Почему тогда мы не видим корабль? — раздраженно спросил Сталин. Его злило всё: и капитан, и «друзья» — марокканка и кубинский генерал, которые валялись в каютах, мучимые морской болезнью. По его мнению, они были совершенно непригодны для такой работы.


— Корабль здесь, — настаивал Сталин. — Если бы мы шли верным курсом, мы бы его увидели. — Я что-то вижу! — закричал Эрик, первый помощник, глядя в мощный бинокль. — Свет на северо-востоке!


Сталин выхватил бинокль. Сквозь пелену снега он едва различил зеленый ходовой огонь. — К нему! Живо! — приказал он. Капитан подвернул руль, и нос «Ганзейской королевы» начал буквально разрывать волны, направляясь к тусклому свету.


— Дай больше газа! — скомандовал Сталин. — «Ганзейская королева» — это дама, а не «оно», — огрызнулся Бридевелл. — И она уже идет на пределе. Хватит требовать невозможного! У вас есть ходовые огни? Зажгите всё, что есть, иначе в этом аду они пройдут мимо нас!


Капитан нажал на все переключатели. «Ганзейская королева» превратилась в нечто, напоминающее праздничный аттракцион. На балтийских рыбацких судах всегда много света для работы в тумане, но лишь немногие из них могли позволить себе радар.


Ответ не заставил себя ждать. Огни эсминца прямо по курсу прорвали мрак, словно корабль захватчиков из другой галактики. Каждая снежинка превратилась в сверкающую искру. Теперь они не могли разминуться.


Через десять минут капитан Нильс Бридевелл и его помощник уже взяли курс обратно на Копенгаген. Капитан пересчитывал толстую пачку денег — там было всего двадцать тысяч долларов, в пять раз меньше обещанного Ларсу, и это приводило Бридевелла в ярость. Но он знал, что спорить бесполезно.


На борту эсминца встретились два друга детства. Офицеры на мостике отворачивались, чтобы не видеть, как их капитан плачет от радости. Но глаза русского со стальным блеском оставались сухими. Офицеры решили, что этот человек — никому не друг. Ради него их капитан нарушил прямой приказ, что могло стоить ему погон, а то и свободы.


Теперь польский эсминец с русским на мостике и его спутниками в лазарете мчался на перехват маленького судна, которое всё еще шло к маяку мыса Лохса. Команда не знала, почему этот маяк так важен, но они верили: если шторм позволит им догнать нарушителя и расстрелять его из орудий, они станут героями, а не преступниками. Гул мощных двигателей теперь звучал для них успокаивающе.


Капитан Ларс Норрстрем был пугающе трезв. Он не помнил, когда в последний раз находился в таком состоянии. Наполовину пьяным он был лучшим капитаном в Скандинавии. Трезвым он мог бы стать лучшим в мире, но Ларс не привык мыслить глобально. Ему просто хотелось выпить.


— С возвращением в мир живых, — сказал Ник Картер, наблюдая, как рослый датчанин уверенно ведет «Русалочку» сквозь гигантские волны. — Если это жизнь, то зачем ты вернул меня из мертвых? — проворчал Ларс. — Клянусь Христом, как нас еще не отправило на дно — ума не приложу. Ты что, бог с какими-то чарами?


— Никаких чар, — Картер не отрывал взгляда от тьмы впереди. — Нам обоим просто невероятно везет. Ларс хмыкнул, достал пачку жевательного табака и спросил: — Если мне нельзя пить, ты не будешь против, если я хотя бы пожую? Это третье в моем списке удовольствий. Секс на втором месте.


— Ошибаешься, друг мой, — усмехнулся датчанин. — Сначала секс, потом выпивка, потом табак. А моя лодка — она в особой категории, она лучше всего этого. — Если она доставит нас к мысу Лохса и обратно, я с тобой соглашусь, — сказал Ник, закуривая сигарету. — Кстати, раз уж я ввязался в это с пистолетом у живота... Может, теперь скажешь, зачем нам туда? — Тебе лучше не знать, — отрезал Картер.


Ник лихорадочно обдумывал план действий. Он был уверен: маяк охраняет взвод вооруженных наемников Райны Миссу. Напасть на укрепленный объект в такой шторм, сохранив жизнь заложнику, — задача почти невыполнимая. Прыгать за борт в спасательном жилете — верная смерть: если не замерзнешь, то разобьешься о скалы.


Он знал по аэрофотоснимкам, что берег там — сплошное нагромождение валунов. Единственный шанс — причал для доставки провизии. Но пришвартовать «Русалочку» в такую бурю не смог бы даже лучший шкипер в мире. А Ларс Норрстрем, как понимал Картер, лучшим не был. Но ему придется им стать.


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ


Сканируя биноклем черноту впереди, Картер услышал первый тихий «кашель» правого двигателя, предвещавший беду. До этого момента он чувствовал себя увереннее, понимая, что значительно опережает Миню Сталина, Райну Миссу и генерала Хулио Васко. Даже капитан Норрстрем, привыкнув к мысли о трезвости и предвкушая огромный куш по возвращении в Копенгаген, стал вполне приятным спутником.


Раздался второй «кашель» справа, а затем перебои начались и в левом двигателе. — Только не говори мне, что у нас кончился бензин, — сказал Картер, глядя на капитана. — Топлива полно, — ответил тот, проверяя приборы. — Проблема в другом: в баки попала вода.


Однако двигатели продолжали работать, и вскоре перебои прекратились. Картер вздохнул с облегчением, а когда увидел впереди сквозь снежную пелену мерцающий луч, его охватила радость. Это был маяк на мысе Лохса.


— Вот он, — сказал Ник Ларсу. — Курс идеальный. — А ты ожидал меньшего? — буркнул Норрстрем. Картер направил бинокль на свет. Маяк вращался, разрезая снежинки мощным лучом, и в этот момент Ник почувствовал, что все тяготы пути были не напрасны.


— Сможешь пришвартоваться, не разбив нас в щепки? — спросил он. — Я могу пришвартовать «Русалочку» где угодно и в любых условиях, — уверенно заявил Ларс. — Просто отойди и не мешай.


До маяка оставалась примерно миля, которая в бушующем море казалась бесконечной. Волны били в нос, и маленькое судно будто топталось на месте. Картер отошел от штурвала, наблюдая, как капитан маневрирует, заходя к причалу с подветренной стороны. Это была рискованная стратегия — идти с попутным ветром и волной прямо на камни, но единственно возможная.


Когда лодка начала описывать широкую дугу, чтобы поймать ветер, произошли два события, разом уничтожившие оптимизм Ника. Двигатели «Русалочки» снова закашляли и заглохли, а в бинокль Картер увидел огни другого корабля.


Это был польский эсминец. Он приближался со стороны острова Рюген, разрезая тридцатифутовые волны так, будто их не существовало.


— Капитан, кажется, мы приплыли, — сказал Картер. — Прости, что втянул тебя в это. Норрстрем тоже видел эсминец, но это вызвало у него не страх, а ярость. Он начал лихорадочно крутить тумблеры на приборной панели.


— Какой еще «приплыли»? Мы почти на месте. Я запущу их через двадцать секунд! Ты слышал о «перевороте»? Это когда содержимое баков перемешивается. Вся грязь и вода оседают на дно и забивают магистрали. Сейчас я прогнал топливо по кругу. Смотри!


Он ударил по стартерам, и двигатели взревели. Но Картер всё еще был встревожен. Эсминец был в трех-четырех милях. Они могли успеть к причалу первыми, но по прибытии военный корабль просто разнесет их в щепки своими четырехдюймовыми орудиями.


Тем временем Ларс ювелирно вывел «Русалочку» к пирсу, перебивая стук волн мощью дизелей. Когда двигатели снова начали захлебываться, он переключил насосы, и рокот возобновился.


И тут случилось непредвиденное. Картер ожидал, что эсминец откроет огонь, как только они окажутся в зоне видимости. Вместо этого польский корабль просто обогнул маяк и пришвартовался к причалу нос к носу с «Русалочкой».


Трое пассажиров покинули эсминец и направились к маяку. Картер сразу узнал их: Райна Миссу, Миня Сталин и генерал Хулио Васко.


«Я всё провалил», — подумал Картер. Даже если он доберется до маяка, что дальше? Запертая дверь и неизвестное количество охраны. И главный вопрос: почему эсминец не стрелял? Береговой радар наверняка вел их. Почему их не захватили прямо на причале?


Но время раздумий кончилось. Пришло время действовать.


— Ты куда? — спросил Норрстрем, глядя, как Картер натягивает штормовку. — Ты же убьешь себя! И я никогда не увижу своих денег! — Получишь ты свои деньги, — заверил его Картер, набрасывая капюшон.


Он рассовал по карманам куртки «Вильгельмину» и три газовые гранаты, еще две спрятал в голенища резиновых сапог. — Сиди тихо. Я вернусь через двадцать минут. — Ну да, конечно, — саркастически хмыкнул Ларс. — А святой Николай спустится по моей трубе с мешком долларов сразу после того, как польские солдаты нафаршируют тебя свинцом. Посмотри, рядом с чем мы стоим! Зачем я вообще тебя сюда привез?


— Потому что, — ответил Картер сквозь шерстяную лыжную маску, — мои деньги и мой пистолет у твоего живота были очень убедительны.


С этими словами он покинул мостик и спустился на пристань. Нужно было поймать момент, когда борт лодки, пляшущей на волнах, сравняется с уровнем причала.


Ник двинулся к темному корпусу эсминца. Ветер выл, снег слепил глаза. Он прошел меньше пятидесяти ярдов, когда понял, что задача стала невыполнимой. В борту эсминца откатилась стальная дверь. В проеме, глядя прямо на причал, стояли двадцать человек с автоматами. Путь к маяку лежал прямо под ними.


Картер быстро оценил расстояние до открытого люка. Если забросить туда пару газовых гранат, он нейтрализует стрелков и выиграет время. Он знал, что минуты сочтены. Хотя план предполагал запуск на рассвете, заговорщики будут спешить, зная, что враг настиг их.


Ник подошел к эсминцу вплотную. Спрятав «Люгер», он выдернул чеки из двух гранат и швырнул их в открытый дверной проем. Но ветер был слишком силен. Маленькие сферы пролетели половину пути и замерзли в воздухе, а затем упали в море. Смертоносный газ унесло штормом. Картер выругался. Солдаты в люке его еще не заметили, но это был вопрос секунд. В любую минуту крылатая ракета может уйти в сторону России.


«Ганзейская королева» шла сквозь ночь без ходовых огней. Капитан Нильс Бридевелл, всё еще разъяренный тем, что его обманули с оплатой, стоял у руля. — Ничего не видно, сэр, — повторял его помощник Эрик. — Я знаю, что они пошли к мысу Лохса, — рычал Бридевелл. — Эсминец быстрее, он уже там. Но этот чертов русский едет туда не воздухом дышать. Я доберусь до этого сукиного сына, Эрик. Я вытрясу из него эти восемьдесят тысяч! Ты понимаешь мою злость?


— Понимаю, сэр, — ответил Эрик, надеясь, что и ему перепадет больше обещанных двух тысяч. — Я бы тоже с удовольствием пожал ему горло. Капитан рассмеялся: — Я не жадный. Когда он будет у нас, вся команда сможет приложиться. Погоди... Эрик, глянь правее!


Эрик направил бинокль в указанном направлении. Сначала он увидел луч маяка, затем — огни эсминца. А потом, присмотревшись к причалу, заметил маленькое судно. — Это невозможно... — прошептал он. — Я знаю эту лодку. Это «Русалочка» Ларса Норрстрема.


Бридевелл выхватил бинокль. Он был озадачен: что здесь делает Ларс? И почему его посудина приткнулась к борту огромного эсминца? А затем он увидел то, что превратило его гнев в нечто иное.


— Прими штурвал, — скомандовал он помощнику. Бридевелл всмотрелся в палубу эсминца. В свете маяка он увидел группу вооруженных людей, которые целились в мостик «Русалочки». «Христос, — подумал он, — они же сейчас прикончат Ларса! Они собираются убить моего старого друга!»


Годы ревности, соперничества и презрения к пьянице Ларсу мгновенно испарились. Теперь Норрстрем был не конкурентом, а соотечественником, датчанином, которому угрожали коммунистические солдаты.


— Готовь торпеду! — выкрикнул он Эрику. — Я потоплю этот польский корыто! Когда Эрик заколебался, капитан заорал: — Живо! Это приказ!


Через тридцать секунд, пока Ник Картер внизу гадал, как пройти мимо боевиков, а группа на эсминце уже была готова нажать на курки, воздух разорвал колоссальный взрыв.


Бридевелл, когда-то служивший на военном флоте, знал, куда бить. Торпеда попала точно в артиллерийский погреб, где хранились снаряды для четырехдюймовок. Вторичная детонация буквально выпотрошила польский эсминец.


Ника Картера ударной волной отбросило на каменную стену причала. Солдаты, стоявшие в люке, посыпались вниз — многие были мертвы еще до падения на камни. Картер пришел в себя как раз вовремя, чтобы пристрелить двоих выживших, бежавших к маяку.


На борту «Русалочки» капитан Норрстрем неистово матерился. Взрывом выбило лобовое стекло, и его лицо было иссечено осколками. Кровь сочилась сквозь пальцы, но он чувствовал, что глаза не задеты, а его драгоценная лодка, хоть и помятая, осталась на плаву.


В это время в комнате на середине высоты маяка Миня Сталин сидел рядом с Нилом Штайнером, не отрываясь от экрана компьютера. В момент взрыва он лишь крепче вцепился в подлокотники кресла.


Штайнер уже ввел половину кодов и получил подтверждение от системы.

— Что это было, черт возьми? — воскликнула Райна Миссу, стоявшая за спинами мужчин. В тесной комнате маяка, где был установлен терминал, вокруг КГБшника и компьютерного эксперта столпились все: марокканка, кубинский генерал и двое вооруженных охранников. Все были заворожены экраном, на котором пульсировали зеленые символы, приближая момент запуска крылатой ракеты.


Райна наклонилась к узкому окошку в каменной стене. Снаружи всё было залито оранжевым светом. Сквозь падающий снег она увидела столб пламени, вырывающийся из корпуса огромного корабля. — Эсминец взорвался! — закричала она. — О Боже, он просто взлетел на воздух! Мы застряли в этом богом забытом месте!


— Заткнись! — рявкнул Миня Сталин, бросаясь к окну. Да, они застряли, и его старый друг, польский капитан, почти наверняка был мертв. А потом Сталин увидел рыбацкую лодку. — Будь ты проклят, Картер! — выругался он. — Он притащился сюда с тем пьяным капитаном, которого мы оставили в Копенгагене. Я знал, что надо было пристрелить этого блондина еще тогда.


Генерал Хулио Васко, не проявивший интереса к пиротехнике, небрежно полировал ногти об отворот мундира. — Если лодка этого пьяницы здесь, значит, у нас есть транспорт. Если Картер с ним, нам нужно просто убить американца и забрать датчанина с собой. Что может быть проще? Миня и Райна посмотрели на кубинца. Просто? Неужели генерал забыл, откуда у него этот жуткий шрам на горле? Ни Сталин, ни марокканка не питали иллюзий — просто не будет.


Картер быстро пришел в себя. Он осторожно миновал пылающие обломки эсминца и подошел к двери маяка. Взрывная волна сорвала засовы, и дверь была приоткрыта. Изнутри падал свет, освещая снежинки. Ник прижался к каменной стене, сжимая «Вильгельмину». Он мог бы забросить внутрь газовые гранаты, но боялся задеть Штайнера. Ему нужно было время, чтобы оценить ситуацию, и он надеялся, что взрыв эсминца заставил заговорщиков наверху запаниковать.


Тем временем капитан Нильс Бридевелл, гордый своей лодкой и метким выстрелом, вел «Ганзейскую королеву» на северо-запад. Торпеда, одна из тех, что датские рыбаки держали для защиты от наглых иностранных траулеров, сделала свое дело. Он не получил всех обещанных денег, но уходил с чувством глубокого удовлетворения: он уничтожил тех, кто пытался его обмануть. Вид эсминца, полыхающего как римская свеча, стоил того. О Ларсе Норрстреме он не беспокоился — этот старый лис всегда выбирался сухим из воды.


Терпение Картера было вознаграждено. Один из охранников, обеспокоенный ветром, ворвавшимся в распахнутую дверь, спустился вниз, чтобы закрыть её. Ник убрал «Люгер» и выхватил «Хьюго». Он бесшумно возник за спиной часового и одним точным движением перерезал ему горло. Автомат охранника — советский АК-47 — прислоненный к лестнице, теперь принадлежал Картеру.


Ник затащил труп под лестницу и начал подниматься по винтовым ступеням. На втором уровне он обнаружил еще одного часового, прильнувшего к окну. Звук шторма заглушил шаги. Удар прикладом в висок выключил охранника, а стилет закончил дело.


На третьем уровне в тесной комнате на койках лежали двое. Сверху доносился писк клавиатуры. Время истекало. Коды вводились, ответы приходили — в любую секунду мог уйти сигнал на запуск ракеты с базы НАТО. Как только это случится, жизнь человечества будет исчисляться минутами.


Картер принял решение. Он не стал играть в «тихого убийцу». Он вскинул АК-47 и выпустил очередь в тех, кто лежал на койках. Грохот в замкнутом пространстве был оглушительным. Один из охранников лишился половины головы, второй получил пулю в живот.


Сверху послышались крики и панический топот. — Штайнер! — закричал Картер. — Твоя жена и дети в безопасности! У меня записка от Хелен! Они в Париже! Если ты еще не закончил — остановись! Тебя оправдают!


Результат последовал незамедлительно. Штайнер, поверив, что это правда, вскочил и, оттолкнув охранников, бросился вниз по крутым ступеням. Картер подхватил его, прежде чем тот врезался в пол. Ник выдернул чеки из двух последних газовых гранат, швырнул их вверх по лестнице и потащил ошеломленного Штайнера к выходу.


На причале их ждал Ларс Норрстрем. Двигатели «Русалочки» ровно мурлыкали. — Что там, черт возьми, стряслось? — спросил капитан, услышав стрельбу. — Потом, — выдохнул Картер. — Уходим!


Когда лодка отошла на безопасное расстояние, Ник вкратце объяснил, что они предотвратили. Ларс слушал, завороженный. — Я знаю, кто взорвал эсминец, — сказал он. — Это какой-то коллега по цеху. И знаешь что? Если он смог торпедировать корабль, то я торпедирую этот проклятый маяк, чтобы эти гады больше никому не доставили хлопот!


Он развернул «Русалочку». Что-то длинное и тонкое выскочило из-под носа лодки, заставив её вздрогнуть. Торпеда ударила точно в основание каменной башни. Столб огня взметнулся над мысом Лохса.


— Вот теперь, — широко улыбнулся Ларс, — если твои друзья выжили и после такого, то они точно демоны из ада. Твои беды закончены, мистер.


Картер смотрел на пылающие руины маяка. Здание и все, кто был внутри — Райна, Сталин, Васко — превратились в груду обугленных обломков. Ник почувствовал невероятное облегчение и смертельную усталость. Скоро Копенгаген, потом Париж, Жизель и воссоединение семьи Штайнеров.


Под гипнотический рокот дизелей «Русалочки» и с образом прекрасной француженки перед глазами, Ник Картер заснул прямо там, где сидел. Впервые за двое суток ни мороз, ни пронизывающий ветер не могли его потревожить. Во сне он уже был в теплой постели на авеню Сен-Клу, и он наслаждался каждой минутой этого сна.

КОНЕЦ