# Дистанционные ясновидящие: Секретная история американских экстрасенсорных шпионов,

Джим Шнабель

Это так же фантастично, как эпизоды «Секретных материалов» , но такое действительно произошло: продавец рождественских елок, работающий по совместительству, с помощью дистанционного видения проник в самое сердце сверхсекретного объекта Агентства национальной безопасности, расположенного в горах Западной Вирджинии.

Тот же самый экстрасенс описал ранее неизвестные детали высокотехнологичного советского военного исследовательского центра — детали, которые впоследствии были подтверждены разведывательным спутником.

Странную волну паранормальных видений преследовала группу ученых, занимавшихся исследованиями в области экстрасенсорики в Национальной лаборатории имени Лоуренса Ливермора.

Женщина из Огайо с помощью экстрасенсорных способностей определила местонахождение потерпевшего крушение советского бомбардировщика в джунглях Заира, помогая команде ЦРУ извлечь обломки до прибытия советских войск, и заслужила похвалу от президента Джимми Картера.

Специалист по дистанционному наблюдению из армейской разведки первым в американском разведывательном сообществе описал новую советскую подводную лодку класса «Тайфун».

—пока оно ещё находилось в помещении, в процессе строительства.

И это лишь несколько примеров из этой необыкновенной истории…


ПРИМЕЧАНИЕ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ


Эта книга посвящена паранормальным явлениям, теме, которая в западном обществе конца XX века неразрывно связана с полемикой.

Однако я надеюсь, что скептически настроенный читатель учтет, что эта книга была написана с использованием стандартных методов журналистских расследований. Я провел множество интервью с людьми, которые на всех уровнях участвовали в описываемых мною событиях. Я сопоставлял информацию из разных источников и собрал как можно больше соответствующих документальных свидетельств. В конце книги я указал источник(и) каждой важной информации в тексте.

Если бы предметом этой книги была другая секретная правительственная программа — скажем, разработка самолетов-невидимок, способных уклоняться от радаров, — то ничего из этого не потребовалось бы.

Поскольку многие проекты и операции, обсуждаемые на этих страницах, до сих пор засекречены, некоторые из моих источников говорили со мной при условии, что я буду называть их источниками лишь в общих чертах — например, «бывший высокопоставленный сотрудник ЦРУ». Такая практика широко используется, и часто злоупотребляется, в книгах о секретной информации. Однако большинство источников для этой книги говорили со мной открыто, «под запись». Это их история, а не моя выдуманная драматизация.

Джим Шнабель

Август 1996 г.


Какими бы удивительными ни казались эти методы передачи сигналов, существовали знахари, которые утверждали, что могут посылать свои мысли по воздуху и заставлять события происходить на расстоянии. Другие могли посылать свои мысленные взоры в далекие места и узнавать, что там происходит. Белые исследователи писали об этом, но как именно это делалось, должны рассказать нам современные знахари.

—Артур С. Паркер,

Индийская книга Хау ,

1927


КНИГА ПЕРВАЯ


ДЕШЕВАЯ РАДАРНАЯ СИСТЕМА

Мне кажется, это была бы чертовски дешевая радиолокационная система. И если она есть у русских, а у нас нет, то у нас будут серьезные проблемы.

—Представитель Чарли Роуз

(Демократическая партия, Северная Каролина), Специальный комитет Палаты представителей

об разведке

в дискуссии

О дистанционном видении, 1979 год.


OceanofPDF.com

1

ЗОНА


Сон угас, и Мел Райли проснулся. Шесть часов; солнце еще не взошло. Бриджит, его жена, все еще спала рядом с ним. Но птицы за окном бодрствовали и щебетали, и они, как обычно, служили Райли будильником. Он встал, принял душ, побрился и оделся.

Райли был жаворонком. Ему нравилась мрачная тишина предрассветных часов, сонливость, ощущение, что он наполовину в этом мире, наполовину в другом. Внизу, на кухне, он тихо сидел, пил кофе и курил сигарету, прислушиваясь к своим мыслям, наблюдая в окно, как меняется свет на деревьях и в небе.

Райли был ростом 173 сантиметра, стройный и подтянутый, с волнистыми светлыми волосами и ирландским лицом, чем-то напоминающим лепрекона. На каждой руке у него была татуировка — орёл и кролик.

—и большой крылатый дракон на груди. Но люди обычно обращали внимание на глаза Райли. Иногда с удивлением или просто с сосредоточением они широко и пристально открывались, словно Райли собирался кого-то загипнотизировать — или уже загипнотизировал себя и смотрел внутрь своей собственной души.

Мелу Райли было тридцать три года, и он служил штаб-сержантом в армии США.

Он, его жена и две маленькие дочери жили в таунхаусе в Форт-Миде, штат Мэриленд, примерно в 25 милях к северо-востоку от Вашингтона, округ Колумбия.

«Мид», как его сокращали жители, представлял собой обширную, похожую на город базу, где, помимо прочего, размещались Агентство национальной безопасности, Первая армия США и часть Командования разведки и безопасности армии.

(INSCOM). До недавнего времени Райли работал в INSCOM фотоаналитиком, изучая разведывательные снимки со спутников и самолетов-разведчиков. Но сейчас армия использовала его для другой цели.

Переодевшись в гражданскую одежду, которая требовалась по соображениям безопасности на его новой работе, Райли проехал около мили до работы, мимо поля для гольфа, плаца, магазина и десятков невысоких зданий. Некоторые здания были кирпичными, некоторые деревянными, некоторые были названы в честь погибших генералов, а некоторые просто пронумерованы; многие имели очевидное назначение, в то время как другие всегда оставались неясными. Подразделение Райли работало в двух одноэтажных деревянных зданиях под номерами 2560 и 2561. Они располагались под деревьями на большом открытом участке на северной стороне улицы Ллевеллин, в четверти мили от армейского госпиталя Кимбро. Там, под деревьями, здания казались странно одинокими и сельскими, почти забытыми. В дальнем конце здания 2560, меньшего по размеру к востоку, земля спускалась к открытому полю с ручьем, который протекал на юг, под дорогой, в парк и озеро. К северу от зданий находилось поле с редкими деревьями, уныло выглядящими зимой. Эти два здания были остатками бурного военного строительства времен Второй мировой войны и когда-то вмещали школу пекарей и столовую. Здесь, в сентябре 1979 года, они выглядели как два тесных домика в лесу.

Райли припарковался на подъездной дорожке между зданиями. Он поднялся по деревянным ступенькам к входу, напоминающему крыльцо, расположенному у правого угла дома № 2561. Он открыл тяжелую металлическую дверь лесного зеленого цвета и вошел внутрь.

Для посетителя кабинет 2561 мог показаться обычным, хотя и несколько импровизированным, военным офисом. В вестибюле, или фойе, стоял стол секретаря, холодильник, столик с кофейником и кружками, а также двери в два внешних кабинета для командира подразделения и оперативного офицера. За столом секретаря узкий коридор вел на запад, мимо полудюжины небольших кабинок со столами. Коридор заканчивался конференц-залом.

На здание еще сохранились некоторые следы его первоначального назначения. Две большие металлические дымоходные трубы торчали из крыши старой котельной рядом с входом, а в вестибюле без ковров пол был покрыт красной прочной плиткой. На внешней стене кабинета командира, рядом со столом секретаря, лежала стальная пластина толщиной в четверть дюйма — теплозащитный экран на месте, где когда-то стояла большая печь. Единственным напоминанием о происходящем было то, что кто-то покрыл пластину росписью, напоминающей сон о глубоком космосе: сверхновая, бесшумно разворачивающаяся, в замедленном движении, на протяжении темных световых лет.

Подразделение официально называлось «Отдел специальных операций» и формально подчинялось штабу INSCOM. Однако приказы оно получало от Пентагонского управления помощника начальника штаба армии по разведке, а запросы на выполнение задач поступали из различных подразделений разведывательного сообщества США: Центрального разведывательного управления, Разведывательного управления Министерства обороны и даже Совета национальной безопасности президента. Приказы, поступавшие в управление, и информация, которая оттуда распространялась, были заверены не только стандартным армейским секретным кодом «SECRET», но и кодовым словом Пентагона — GRILL FLAME (Пламя гриля). О существовании проекта Grill Flame были проинформированы лишь несколько десятков должностных лиц в разведывательном сообществе. «Доступ ограничен», — отмечалось в меморандуме армии того времени.

«для персонала, утвержденного по имени».

Райли часто первым прибывал в подразделение по утрам; затем он в одиночестве открывал двери и сейфы, а также варил кофе. У него был отдельный кабинет в 2560-м, соседнем здании оперативного отдела, но обычно он задерживался в 2561-м, где располагались кабинеты остальных членов подразделения. Характер миссии подразделения был таков, что ему редко приходилось работать за столом.

В это утро Райли прибыл не первым. Лейтенант Скип Этуотер, оперативный офицер подразделения, и подполковник Мюррей Б.

«Скотти» Уотт, командир подразделения, ждал его там. Этуотер был светловолосым, остроумным и пузатым, бывшим рядовым, которому сейчас было около тридцати. Уотт был на двадцать с лишним лет старше, высокий и крепкий мужчина с выпуклым носом и бостонским акцентом. Поступило новое задание, объяснили они Райли. Задание было серьезным.

Райли направился к зданию оперативного отдела. Этуотер последовал за ним, неся большую папку. За прихожей — редко используемым кабинетом Райли — следовал узкий коридор; двое мужчин прошли по нему и вошли в другую небольшую комнату. В комнате стоял удобный кожаный диван с подушками и одеялом, а рядом — кресло. Окно было заложено кирпичом, оштукатурено и закрашено.

Райли лёг на диван. Этуотер прикрепил небольшой микрофон к своей рубашке, затем выключил свет и стал ждать. Это был период успокоения Райли, время, когда он мог успокоить свои мысли. Мысленные образы, которые он вскоре начнёт искать — не просто образы, но и звуки, запахи, вкусы, текстуры, эмоции, вестибулярные ощущения — будут подобны слабым, мерцающим сигналам от...

Далекая телестанция, колеблемая и раскачиваемая ионосферой, тонет в буре электронных помех. Пришло время заглушить эти помехи.

Райли лежал на спине в темноте. Он чувствовал, как замедляется дыхание, падает пульс. Он представлял себе большой пустой чемодан, открытый перед ним. Сбоку от чемодана лежали все его тревоги и отвлекающие факторы.

Райли начал складывать их в чемодан, сначала по одному, а затем целыми охапками. Когда все было уложено, он закрыл чемодан, запер его и повернулся к нему спиной. Он надеялся, что в течение следующего часа эти отвлекающие мысли останутся запертыми внутри этого воображаемого чемодана.

После ритуала с чемоданом последовал ритуал погружения. Представив в своем воображении новую картину, Райли надел снаряжение для дайвинга и соскользнул с эфемерной лодки в теплые бирюзовые воды, на высоте пятидесяти футов над коралловым песчаным дном. Он медленно опускался, дыша медленно. К его поясу были прикреплены небольшие свинцовые грузы, и, приближаясь ко дну, он начал сбрасывать грузы, замедляя погружение. Когда он начал снова подниматься, он выпустил немного воздуха из спасательного жилета. Таким образом он пытался оставаться неподвижным, в нейтральной плавучести, на высоте десяти футов над дном. Дно было сном. Зеркальная, рябящая поверхность далеко над ним была полным бодрствующим состоянием. Каждая из этих крайностей была экстремальной, которой следовало избегать; Райли искал вместо этого узкую промежуточную зону. Он дрейфовал вверх и вниз в ней, то сбрасывая грузы, то сбрасывая плавучий воздух, и каждый раз, проходя через эту волшебную зону, он чувствовал, как его разум соединяется с чем-то, словно настраиваясь на ту далекую станцию.

Тем временем лейтенант Этуотер спокойно сидел, держа в руках папку. Внешняя сторона папки была пустой, за исключением белой этикетки с номером задания. Внутри папки находился листок бумаги с кратким описанием цели.

Целью, переданной разведкой ВВС, было ядерное устройство, которое китайцы только что разработали и оценивали на удаленном объекте в западной пустыне, недалеко от высохшего озера Лоп-Нор. Иностранные программы создания ядерного оружия были одними из самых приоритетных целей для американского разведывательного сообщества. Очевидно, у сообщества была информация о существовании нового устройства в Лоп-Норе, но оно хотело узнать гораздо больше: какова была его конструкция? Было ли оно испытано? Представители ВВС, стремясь дополнить свои более традиционные разведывательные усилия, решили поручить эту задачу мужчинам и женщинам из подразделения «Гриль Флейм».

«Ты готова, Мел?» — спросил Этуотер.

«Ага». Едва слышный шепот.

В соседней аппаратной Скотти Уотт сидел и слушал происходящее в наушниках.

Этуотер щёлкнул выключателем рядом со своим креслом, и в аппаратной заработал магнитофон.

«Цель — это объект», — сказал Этуотер Райли. Он не открыл папку с целью и не предоставил Райли никакой дополнительной информации. Сама папка, как он знал, была всего лишь реквизитом, символизирующим то, что где-то там находится цель, на которой Райли должен сосредоточить свое внимание и которую он должен описать как можно подробнее.

«Расскажите, какие у вас впечатления», — сказал Этуотер.

Райли плыл по бирюзовым водам, медленно опускаясь на дно, и теперь сигнал усиливался, помехи затихали, и появлялись проблески и отрывочные ощущения металла и проводов, электроники… тонкое стальное яйцо с тритиевым желтком… И несмотря на эти мрачные впечатления, с их аурой ужаса, Райли знал, что он снова в зоне, там, где хотел быть, там, где ему нужно быть, и это было, пожалуй, лучшее чувство на свете.


2

КОМАНДА МЕЧТЫ


Мне никогда не нравилось вступать в споры со скептиками, потому что, если ты не веришь в реальность дистанционного видения, значит, ты недостаточно изучил этот вопрос.

Мы не знали, как это объяснить, но нас интересовало не столько объяснение, сколько определение того, есть ли в этом какая-либо практическая польза.

— Генерал-майор Эдмунд Р.

Томпсон, помощник начальника штаба армии.

Штаб по разведке, 1977–1981 гг.


Мел Райли вырос в городе Расин, штат Висконсин, расположенном чуть ниже Милуоки на западном берегу озера Мичиган. Он был вторым из пяти детей, трех мальчиков и двух девочек; его отец был механиком, работавшим в молочной компании Borden, а мать была домохозяйкой. Мел общался с местной молодежью, но также отличался застенчивостью и замкнутостью, а также особой любовью к природе. В подростковом возрасте он поздней осенью отправлялся в глухие леса с одним-двумя друзьями, разбивал лагерь в снегу, охотился на оленей и иногда встречал медведей.

Летом он занимался греблей на каноэ и рыбалкой. А иногда даже в центре Расина, в баре или танцевальном зале в субботний вечер, его охватывало вдохновение, и он ехал один или со своей спутницей в одно из заведений.

Стоя на скалах на восточной окраине города, наблюдая восход солнца над озером Мичиган.

Сознание любого молодого человека может представлять собой мешанину измененных состояний, но Мел временами казался более измененным, чем большинство. В нем часто присутствовала некая легкая рассеянность, склонность к погружению в состояние транса. Однажды летним днем, будучи еще подростком, он находился на пустом поле у озера, в месте, где он всегда находил наконечники стрел и другие артефакты коренных американцев. В какой-то момент его охватило странное спокойствие, и он почувствовал запах дыма от костра. Он повернул голову и увидел индейскую деревню с вигвамами, собаками, мужчинами и женщинами, коптящимся мясом, бегущими детьми. Большинство жителей деревни, казалось, не замечали его присутствия, но некоторые собаки залаяли, а один особенно высокий и представительный индеец посмотрел на него и, казалось, помахал рукой. Затем, после еще нескольких морганий, второе зрение Райли потускнело, искажение времени сгладилось, и деревня исчезла обратно в поле.

Райли было двадцать три года, он работал в Расине механиком по ремонту машин, как и его отец, когда узнал, что его призвали в армию. Это было 7 июля 1969 года, за две недели до того, как человек ступил на Луну. Позже Райли задавался вопросом, не привело ли его начатое в тот день путешествие дальше.

В учебном лагере в Кентукки вербовщик из армейской разведки предложил особую сделку. Если призывник запишется на три года вместо обычных двух, его обучат профессии фотоинтерпретатора. Райли записался и был отправлен в школу фотоинтерпретаторов в Форт-Холабирд, на севере Мэриленда.

Оттуда его отправили в Германию, в 7405-ю оперативную эскадрилью, специальное подразделение сухопутных и военно-воздушных сил, базирующееся на авиабазе Рейн-Майн в Висбадене.

Задача подразделения заключалась в выполнении секретных разведывательных полетов через Восточную Германию, зигзагообразно перемещаясь по разрешенным воздушным коридорам — обычно между Висбаденом и Берлином — на самолетах, замаскированных под обычные грузовые самолеты.

Осматривая по сторонам обширные территории Восточной Германии, они шпионили за бронетанковыми дивизиями, аэродромами, радиолокационными станциями и всем остальным, до чего могли дотянуться с помощью своих специальных камер и средств радиоэлектронной борьбы.

Обычно спутники могли бы выполнить эту задачу безопаснее, но Восточная Европа часто была покрыта облаками, и в любом случае, военные чиновники советского блока, как правило, знали, когда американские спутники пролетали над ними. Самолет, на котором летало подразделение Райли, мог пролетать под облаками, и

Их не всегда можно было распознать как самолеты-разведчики, пока они практически не оказывались над целью — тогда двери внезапно открывались по всему фюзеляжу, и из него начинали торчать объективы камер, радио- и микроволновые антенны, а также контейнеры с инфракрасными детекторами. Экипаж мог нажать кнопку экстренного вызова на случай, если восточногерманский военный самолет решит их проверить, и тогда все объективы, антенны и контейнеры сбрасывались обратно в фюзеляж, как конечности черепахи в панцирь, все двери закрывались, и самолет возвращался в свое безобидное, грузовое состояние.

В свободное от работы за световым столом в Висбадене, где он занимался сканированием фотоснимков, полученных в ходе этих миссий, время Райли выполнял функции воздушного наблюдателя во время некоторых из них, выглядывая в бинокль из окна самолета и указывая коллегам, куда направить оборудование для сбора разведывательной информации.

Райли отлично справлялся со своей работой и получил ряд наград. Он также заслужил репутацию человека с шестым чувством. Как наблюдатель с воздуха, он, казалось, обладал необычайно точной интуицией относительно того, куда направить самолет или камеры. А как фотоаналитик, он, похоже, мог видеть на разведывательных снимках то, чего не мог увидеть никто другой. Одна из его наград была получена после того, как он проанализировал фотографию промышленной зоны Восточной Германии и обнаружил то, что, по-видимому, было новым советским артиллерийским орудием, лежащим на платформе на железнодорожной станции. Артиллерийское орудие, которое еще не было замечено в этом районе и, следовательно, имело важное значение для армейской разведки, на самом деле было скрыто брезентовым навесом. Но Райли каким-то образом почувствовал, что это такое, и все равно сделал набросок. Спутниковые снимки позже подтвердили этот набросок.

Райли оставался в Висбадене в течение двух трехлетних командировок. Затем, в 1976 году, он получил известие о переводе на новое место службы, в Форт-Мид, в так называемую Группу оперативной безопасности. Оперативная безопасность

— «Оперативная безопасность» (сокращенно) просто означала защиту важных объектов от иностранного шпионажа. Новое подразделение Райли было своего рода «красной командой», его задачей было буквально шпионить за определенными военными объектами США, чтобы выявлять и устранять пробелы в системе безопасности. Конкретная задача Райли заключалась в анализе фоторазведывательных данных об этих объектах — со спутников, самолетов и даже ручных камер, снятых с близкого расстояния. Одной из его самых запоминающихся целей был экспериментальный танк армии США XM-1 (ныне M-1), проходивший тогда испытания на стрельбу на полигоне Абердин, расположенном в северной части Чесапикского залива.

Команда Райли организовала доставку американского солдата в Чесапикский залив недалеко от Абердина.

Катер береговой охраны, оснащенный камерами дальнего действия и другим шпионским оборудованием, пытался собрать ценную информацию об испытаниях XM-1. Пока они плыли, все системы были готовы, как вдруг появился российский грузовой корабль и проплыл мимо них по судоходным путям, искусно спрятав свои шпионские камеры и антенны.

В коридоре здания 4554 в Форт-Миде, недалеко от кабинета Райли, находилась так называемая Группа по анализу систем, или «SET». Она была создана главой армейской разведки, бригадным генералом Эдмундом Томпсоном, и должна была представлять собой небольшую междисциплинарную группу творческих, нестандартно мыслящих людей, занимающихся решением самых необычных и сложных задач военной разведки. Они считали себя элитной группой.

Однажды, в начале 1977 года, Райли беседовал со своим другом из SET, сержантом по имени Билл Янг. Райли заметил, что у Янга на полке были необычные книги о парапсихологических явлениях, таких как экстрасенсорное восприятие, психокинез и внетелесные переживания. Янг объяснил, что Советский Союз и некоторые страны Восточной Европы пытаются использовать парапсихологию в военных целях — например, нанимая экстрасенсов для слежки за разведывательными объектами в Соединенных Штатах. Полковник Ковальски из SET изучал эту ситуацию, пока лишь неофициально. Но кто знает, к чему это приведет? Возможно, однажды Соединенные Штаты начнут использовать своих собственных экстрасенсов-шпионов.

Уши Райли насторожились. Психические шпионы? Неужели армия когда-нибудь возьмется за такой странный проект? Если да, то он определенно хотел бы в нем поучаствовать.

Летом 1977 года Скип Этуотер прибыл в Форт-Мид, только что окончив офицерскую подготовку и школу шпионажа в Форт-Хуачука, штат Аризона. Это было время больших потрясений и путаницы в армейской разведывательной бюрократии. Армейское разведывательное управление США (USAINTA) объединялось с Армейским управлением безопасности (ASA) для образования единого Командования разведки и безопасности (INSCOM).* Этуотер был назначен в одну из групп оперативной безопасности, которая теперь стала частью SET, а SET, в свою очередь, стала SED — Отрядом по анализу систем — и была прикреплена не к INSCOM, а к управлению помощника начальника штаба по разведке, ACSI. ACSI теперь был бывшим командующим USAINTA, Эдмундом Томпсоном, который теперь был генерал-майором.

По стечению обстоятельств, Атвотеру достались стол и сейф полковника Ковальски из SET, который к тому времени переехал в другое место. Это было приятное совпадение, потому что Атвотер, как и Ковальски, проявлял большой интерес к пси-технологиям.

Этуотер потратил несколько часов на изучение документов, связанных с пси-технологиями, которые оставил после себя Ковальски.

Атвотер — урождённый Фредерик Холмс Атвотер, но по прозвищу Скип — вырос в Глендейле, штат Калифорния, в доме на окраине города, окруженном участком земли, с собаками, кошками и даже козой и ослом. Его отец был дантистом. Его мать, домохозяйка, твердо верила в паранормальные и сверхъестественные явления, и Атвотер разделял эти взгляды. В подростковом возрасте он, казалось, мог почти по своему желанию «выходить из тела», иногда используя свою странную способность парить из своей кровати, сквозь стены дома, через весь город и в спальню любой школьницы, которую он выбрал на ночь (увы, как призрак, он мог только глазеть). Исследователи могут спорить о том, представляют ли такие переживания реальное «астральное путешествие», или экстрасенсорное восприятие в виде движущихся изображений, или просто яркие, фантастические сны, но для Атвотера они были вполне реальны.

В начале своей военной карьеры Этуотер слышал о советских и восточноевропейских исследованиях паранормальных явлений; он также слышал слухи о том, что ЦРУ тоже проводило собственные исследования в этой области, некоторые из которых оказались чрезвычайно успешными. Для человека, которого давно интриговали возможности паранормального, всё это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Учёные, работающие в рамках общепринятых норм, склонны были отвергать исследования паранормальных явлений, называя их «псевдонаукой», болотом мошенничества и заблуждений. И всё же рассказы, которые слышал Этуотер, указывали на то, что правительства США и Советского Союза просто решили обойти общепринятую науку, начав не что иное, как гонку вооружений в области паранормальных явлений. И всё это держалось в секрете.

Атвотер узнал больше после прибытия в Форт-Мид. Он узнал, что исследования ЦРУ в области парапсихологии проводились с 1972 года в Стэнфордском исследовательском институте (SRI), крупном научном центре в Менло-Парке, штат Калифорния. Он узнал, что исследователи SRI, поэкспериментировав с различными парапсихологическими явлениями, решили сосредоточиться на ясновидении — экстрасенсорных способностях.

«Видение» вещей, скрытых препятствиями или расстоянием, — для использования в шпионаже. Исследователи СИРИ, соперничая со своими советскими коллегами, пытались создать ни много ни мало идеальных шпионов — людей, которые могли бы незаметно и практически бесплатно шпионить за самыми отдаленными, секретными и тщательно охраняемыми местами. Отбросив...

Вместо старых терминов для обозначения парапсихических явлений ученые из SRI называли свои методы ясновидения «дистанционным видением» .

В Форт-Миде Этуотер начал утверждать, что дистанционное видение представляет собой потенциальную угрозу безопасности и должно изучаться в этом свете группами оперативной безопасности армии. Он предложил главе SED, полковнику Роберту Кинану, создать небольшую группу по дистанционному видению. По его мнению, ее члены могли бы проходить проверку на наличие экстрасенсорных способностей среди местного контингента сотрудников армейской разведки. Тем, кто будет отобран для выполнения экстрасенсорных задач, даже не пришлось бы покидать свои прежние части. Они могли бы приезжать в Форт-Мид несколько часов в неделю для проведения дистанционного видения целей, выбранных группой оперативной безопасности.

Это была бы просто еще одна группа специалистов, работающих неполный рабочий день в подразделениях оперативной безопасности, подобно специалистам по перехвату электронных сообщений и спутниковой фотосъемке. Они работали бы незаметно и обходились бы армии практически бесплатно. Но они позволили бы армии определить, насколько серьезной может быть угроза со стороны советских средств дистанционного наблюдения. Если бы выяснилось, что средства дистанционного наблюдения не представляют серьезной угрозы для безопасности США, тем лучше.

Предложение Этуотера прошло по цепочке командования и было одобрено, что примечательно, без каких-либо существенных споров. В конечном итоге предложение было рассмотрено номинальным руководителем SED, помощником начальника штаба армии по разведке, генерал-майором Томпсоном. Как ни странно, Томпсон испытывал значительный энтузиазм по поводу идеи парапсихологического шпионажа. Он сам питал интерес к пси-технологиям с тех пор, как несколько лет назад прочитал книгу Артура Кестлера « Корни совпадений», посвященную паранормальным явлениям . Томпсон также слышал о работе по дистанционному видению, проводимой в SRI под эгидой ЦРУ. Ему нравилась идея привлечения армии к дистанционному видению, но без чрезмерной зависимости от ЦРУ или SRI. Ему нравилась идея создания собственного секретного подразделения экспериментальных парапсихологических шпионов.

Проект Этуотера первоначально носил кодовое название «Желание гондолы». Как и предполагал Этуотер, он требовал минимальных ресурсов. Этуотеру выделили несколько тысяч долларов на проезд, тесное офисное помещение в здании 4554 в Форт-Миде — для которого ему пришлось раздобыть ковры и мебель — и командира, майора Уотта, чей вспыльчивый характер, как говорили, омрачил его карьеру. Несколько лет назад, находясь на службе в Панаме, он ударил коллегу, оскорбившего его жену. Уотт так и не был осужден ни за какое преступление, и в целом он казался...

Он был честным и добросовестным военным офицером, но после инцидента, как ему казалось, его не продвигали по службе так быстро, как он того заслуживал. Этуотеру сказали, что Уотта выбрали для этого задания — малоизвестного и, возможно, временного, но способного вызвать огромные споры — только потому, что

Считалось, что ему почти нечего терять.*

Первой задачей Этуотера и Уотта был отбор примерно дюжины потенциальных экстрасенсов из числа местных сотрудников армейской разведки. Чтобы составить представление о том, какой человек мог бы стать хорошим экстрасенсом, офицеры посетили SRI и поговорили с работающими там исследователями. Исследователи SRI были довольно фанатичными в вопросе дистанционного видения; они считали, что способность к дистанционному видению подобна музыкальным способностям: в той или иной степени ею обладает каждый. Чтобы найти тех, кто обладает наибольшими способностями, исследователи SRI говорили, что лучше всего просто протестировать относительно большие группы людей на мишенях для дистанционного видения и посмотреть, насколько хорошо они справятся.

Проблема заключалась в том, что Этуотер и Уотт не хотели, чтобы широко стало известно о создании ими подразделения дистанционного видения. Они не могли путешествовать и проводить тесты на экстрасенсорные способности для военных офицеров. Им нужен был более скрытный способ поиска хороших экстрасенсов.

Исследователи SRI уже некоторое время боролись с этой проблемой, составляя медицинские, неврологические и психологические профили своих последователей, стремясь выявить выделяющиеся черты. До сих пор они обнаружили лишь то, что художественный талант, визуально-пространственный интеллект и креативность, как правило, связаны с высокими показателями способности к дистанционному видению. Кроме того, исследователи SRI считали, что восприятие пси-данных мысленным взором подобно мимолетному взгляду на сцену в реальной жизни. Люди, умеющие хорошо описывать и детализировать такие мимолетные образы, рассуждали они, должны быть хорошими последователями дистанционного видения.

Однако исследователи SRI были вынуждены признать, что даже эти характеристики служили лишь приблизительным инструментом отбора. По их мнению, лучший способ найти хороших экстрасенсов, если ограничиваться вопросами на собеседованиях, заключался в том, чтобы спросить самих респондентов, были ли у них какие-либо экстрасенсорные переживания или просто верят ли они в пси-способности.

Вернувшись в Вашингтон, Этуотер и Уотт тайно связались с командирами подразделений INSCOM в Форт-Миде, а также со штаб-квартирой IN-SCOM в Арлингтон-Холле на севере Вирджинии, военно-гражданском разведывательном комплексе.

Это здание когда-то было частной школой для девочек. Двое офицеров попросили командиров различных подразделений INSCOM назвать имена людей в их офисах, которые соответствовали приблизительному профилю личности, разработанному исследователями SRI. Этуотер и Уотт также посетили армейские офисы в Национальном центре фотоинтерпретации (NPIC) на юго-востоке Вашингтона, полагая, что фотоинтерпретаторы, обладающие визуальными навыками, вероятно, станут отличными кандидатами.

Составив таким образом список из нескольких сотен кандидатов, Этуотер и Уотт пригласили их на личные собеседования. Кандидатов спрашивали об их прошлом, уделяя особое внимание их паранормальным убеждениям и опыту. Кандидатам сказали, что это всего лишь общий опрос по пси-теории, который приказал провести командующий INSCOM. Но фотоинтерпретатор Мел Райли, когда его вызвали, знал, о чём на самом деле идут вопросы. Он внимательно следил за ситуацией и понял, что его рассматривают в качестве кандидата на участие в проекте Gondola Wish.

После первого раунда собеседований Этуотер и Уотт отобрали несколько десятков наиболее перспективных кандидатов, а затем изучили их личные дела. Двух офицеров интересовал не только чистый парапсихологический потенциал. Они понимали, что им также нужны мужчины и женщины, обладающие компетентностью, интеллектом и готовностью учиться новому. Им не нужна была недисциплинированная группа прорицателей.

После изучения документов список кандидатов сократили примерно до двадцати человек и вызвали всех на второе собеседование. Мелу Райли, который снова прошел отбор, сообщили, что армия рассматривает возможность создания специальной группы — команды людей, обученных быть экстрасенсорными шпионами для использования в операциях по обеспечению оперативной безопасности. Заинтересован ли он в участии в этой группе?

Райли не колебался. Он определенно заинтересовался. Это была самая привлекательная военная программа, о которой он когда-либо слышал.

Вскоре после этого, в начале 1978 года, Райли получил приказ отправиться в защищенную от прослушивания «комнату» напротив кабинета полковника Кинана в здании 4554. Прибыв туда, он обнаружил себя вместе с другими кандидатами.

—десять или одиннадцать из них — плюс Этуотер и Уотт, которые кратко рассказали о программе и причинах ее создания.

Подразделение было лишь экспериментальным, предупредили Уотт и Этуотер; оно может долго не просуществовать. Кандидаты, собравшиеся в комнате, будут работать только неполный рабочий день, возможно, несколько часов в неделю или по мере необходимости, и официально будут

Они оставались привязанными к своим старым подразделениям. Однако очевидно, что на высоком уровне существовал интерес к проекту дистанционного наблюдения. Возможно, если все пойдет хорошо, проект расширится, и «Желание гондолы» положит начало новой эре военного шпионажа.

Группа, отобранная Этуотером и Уоттом, как и ожидалось, состояла в основном из специалистов по интерпретации фотоснимков. Райли был одним из них. Другим был высокий, крепкого телосложения бывший младший офицер ВМС по имени Хартли Трент. Сейчас ему за пятьдесят, он — седовласый ветеран «Гондола Виш» (большинству остальных было от двадцати до тридцати лет). Восемь лет назад Трент был инструктором Райли на курсе аэрофотосъемки в Форт-Холабирде. Он работал в NPIC, а также подрабатывал в группах оперативной безопасности. В группе также были еще четверо гражданских лиц из армии — Нэнси Стерн, Стив Хэнсон, Бад Дункан и Стив Холлоуэй*.

—они также занимались интерпретацией фотографий. Хансон был набожным христианином; когда он начал обучение дистанционному видению, он научился «успокаиваться» перед сеансом, читая стихи из Библии.

В армии была высокая капитанша Дженис Рэнд, работавшая в одном из офисов INSCOM в Форт-Миде. Также там работали несколько офицеров и гражданских лиц из оперативного отдела армейской разведки. Одним из них был специалист по контрразведке, капитан Кен Белл. Невысокий, жилистый, несколько напряженный, он увлекался медитацией. Другим сотрудником контрразведки был Фернан Говен, темноволосый, красивый уроженец Род-Айленда, гражданский человек лет сорока с лишним. У Говена была долгая история экстрасенсорных переживаний и трансцендентальных стремлений, восходящая к детству. В подростковом возрасте он состоял в католическом светском ордене Братьев Святого Сердца; он по-прежнему регулярно ходил на мессу, но его вера теперь приобрела оттенок нью-эйдж. Он практиковал йогу и медитацию, экспериментировал с измененными состояниями сознания и читал книги о медиумах и аурах. В 1975 году у него был необычный опыт, похожий на выход из тела, встреча с неким доброжелательным, светящимся, любящим существом, которая потрясла его до глубины души. Он до сих пор об этом рассказывает.

Говен и Белл работали в Арлингтон-холле, где собирались некоторые из самых похожих на Джеймса Бонда элементов американского шпионского сообщества. Джеки Кит, еще один гражданский из Арлингтон-холла, отобранный для участия в программе «Жажда гондолы», работал в спецподразделении и, казалось, всегда был вовлечен в полдюжины тайных операций, которые проводились одновременно. Наконец, был Джо Макмонигл,

Пилострелок с крепкой шеей; он командовал группой техников в Арлингтон-холле и работал в специальных группах радиоперехвата в самых разных местах, от Багамских островов до Камбоджи и Вьетнама.

Для Макмонигла, Райли и остальных, казалось, было большой удачей, что поначалу они работали над проектом Gondola Wish лишь на неполный рабочий день, потому что проект начинался с досадной медлительности, словно они пытались избежать внимания и споров, делая как можно меньше. Никаких операций не было, только тренировки, а какое-то время даже тренировок не было.

Первый сеанс дистанционного наблюдения провел Мел Райли, лежа на кушетке во временной комнате для дистанционного наблюдения, расположенной в коридоре напротив небольшого кабинета подразделения в здании 4554. Этуотер сидел рядом, наблюдая за происходящим. Диспетчерской не было, и Этуотер просто держал портативный кассетный магнитофон, чтобы записывать впечатления Райли. Скотти Уотт, который сам был объектом сеанса, тем временем подошел к зданию в нескольких сотнях метров от него — гостевому дому для приезжающих старших офицеров в Форт-Миде.

В данном случае протокол дистанционного видения использовался в некоторых экспериментах, проводимых в SRI, хотя он не очень подходил для применения против реальных целей разведки. Исследователи в SRI называли его «исходящим дистанционным видением», потому что «исходящий» экспериментатор (в данном случае, Уотт) отправлялся в случайно выбранное место. Затем дистанционный наблюдатель пытался описать окружение исходящего экспериментатора, делая наброски от руки и вербализируя впечатления, которые возникали в сознании. Райли мог попытаться войти в относительно глубокое, трансоподобное состояние, лежа на диване в полной темноте, бормоча свои впечатления, а затем проснувшись и сделав наброски. Или он мог сидеть на диване во время сеанса, при тускло освещенном свете, делая наброски своих впечатлений по мере их возникновения. Этуотер поощрял эксперименты. Его руководящий принцип был чисто калифорнийским: что ж, делай, что тебе подходит .

Райли погрузился в то, что впоследствии стало его излюбленным методом — лёгкий транс с закрытыми глазами в тёмной комнате, — и описал свои впечатления. Он мельком увидел крышку люка, тротуар и несколько других смутно очерченных предметов. Затем он попытался зарисовать увиденное. Когда Уотт вернулся и отвёл его к цели, Райли понял, что опознал некоторые её элементы, но не очень полно и в целом не очень точно. Начало было не слишком многообещающим.

Прежде чем можно было проводить дальнейшие тренировки, сверху пришло известие о том, что дистанционное видение, хотя и с некоторым опозданием, состоялось.

Было решено, что это форма «экспериментов с использованием людей». Мрачная история подобных экспериментов в армии — в частности, спорные исследования ЛСД и других потенциальных препаратов для «контроля над разумом» или «сыворотки правды» на военнослужащих в 1950-х и 1960-х годах — означала, что теперь это должно было включать информированное согласие участников, а также одобрение и надзор со стороны армейского совета по этике экспериментов с использованием людей. Райли и другие заполнили целые стопки документов об информированном согласии, а различных медицинских работников попросили подписать проект. К тому времени, когда ответственность была передана главному хирургу армии, и было разрешено возобновление программы, прошло несколько месяцев.

Когда программа возобновилась, шесть наиболее перспективных членов команды —

Райли, Джо Макмонигл, Кен Белл, Ферн Говен, Нэнси Стерн и Хартли Трент были отобраны для поездки в кампус SRI в Менло-Парке, штат Калифорния, чтобы провести пару недель в качестве участников экспериментов по дистанционному видению. Им сказали, что они едут в SRI, чтобы изучить специальные методы дистанционного видения, разработанные этим аналитическим центром. Но на самом деле Атвотер и Уотт хотели, чтобы SRI в первую очередь оценила таланты этих шестерых, тайно назвав троих, которые были бы наиболее полезны в качестве оперативных специалистов по дистанционному видению.

В итоге, SRI отправила зрителей обратно с комментарием, что все шесть вариантов показались достаточно хорошими для использования в операциях.

Те, кто не посещал SRI, в конце концов исчезли из мира дистанционного видения. У некоторых и так были проблемы с проектом «Желание гондолы»; он требовал от них появляться несколько часов в неделю в обычные рабочие часы, но из-за секретности проекта им, как правило, не разрешалось рассказывать своим начальникам, куда они на самом деле направляются. Для некоторых это была невыносимая ситуация. Другим было трудно расслабиться и войти в ритм самого дистанционного видения. Стив Хэнсон, находясь в состоянии полного погружения, часто вырывался из него, беспокоясь о том, правильно ли он всё делает. Нет, Подождите, это не… Ладно… Нет, подождите…

Мел Райли, естественно, был рад, что преодолел это последнее препятствие, и по мере того, как он стал проводить все больше времени за устройством дистанционного наблюдения, качество его экспериментального шпионажа, казалось, улучшалось. Однажды его попросили нацелиться на Скотти Уотта, и в назначенное время начала сеанса он был в своей зоне, пытаясь настроиться на Уотта, где бы тот ни находился… Что ж, это было странно. Райли почувствовал вкус шоколада. Словно он…

Он жевал шоколадку. На мерцающем экране своего сознания он также увидел стеклянную банку, наполненную монетами. Затем он почувствовал дорогу и группу машин. Через десять или пятнадцать минут после окончания сеанса Уотт вошел в офис и отвез Райли и Этуотера туда, где он только что стоял. Это был автосалон Volkswagen, расположенный на шоссе в нескольких милях от Форт-Мида.

Райли никак не мог понять, почему он попробовал шоколад и увидел банку с монетами. Затем Уотт смущенно признался, что опоздал на несколько минут; в начале сессии он был в круглосуточном магазине 7-Eleven, где купил и съел шоколадный батончик. Там, на прилавке рядом с кассой, стояла одна из тех банок с монетами для благотворительной организации March of Dimes.

В конце концов, некоторым в подразделении пришло в голову, что тренировочные цели можно сделать немного интереснее. Например, Этуотер предложил попытаться выиграть в лотерею штата Мэриленд. Он призвал добровольцев из числа тех, кто занимается дистанционным видением, и организовал несколько неформальных экспериментов по «ассоциативному дистанционному видению» (АРВ), в которых вместо чисел в качестве целей использовались объекты. По причинам, которые не были до конца ясны, сами числа было чрезвычайно трудно увидеть дистанционно напрямую. В АРВ плюшевый мишка мог обозначать 0, бейсбольная бита — 1, апельсин — 2 и так далее.

Этуотер тайно присваивал этим предметам номера. Затем он просил зрителей впасть в транс и заглянуть в будущее, описывая предметы, которые он, Этуотер, представит им на следующий день.

Эти объекты соответствовали выигрышным номерам лотереи, которые к тому времени уже были опубликованы. Если участники дистанционного видения сообщали о том, что видели ряды объектов, которые Атвотер тайно выбрал и которые точно соответствовали номеру лотереи, он делал соответствующие ставки. Идея заключалась в том, что ясновидящие просто предвидели собственное будущее, а не сосредотачивались на самих номерах лотереи. К сожалению, это никогда не работало.

Этуотер также придумал план охоты за сокровищами. Какой-то американский авантюрист XIX века сколотил состояние на Западе, а затем увез все обратно на Восток в виде драгоценностей и денег. Согласно рассказу, он закопал все это где-то в Вирджинии, оставив в своих записях загадочные подсказки о месте нахождения сокровищ. Райли и Макмонигл присоединились к погоне и, используя дистанционное видение, попытались сузить область поиска. В конце концов, они сделали выбор...

Они отправились в район, где, как им казалось, находилось сокровище, осмотрелись, проезжая по просёлочным дорогам и проходя по пастбищам, ожидая какого-нибудь психического импульса, который укажет им правильное направление. Сокровище они так и не нашли, хотя на одном из полей Райли и Макмонигл обнаружили разъяренного быка, и Райли до сих пор помнит сюрреалистический образ Макмонигла — невысокого, коренастого, не спринтера — перебегающего пятифутовый забор из колючей проволоки, бежа в гору.

Генерал-майор Томпсон, помощник начальника штаба армии по разведке, доброжелательно наблюдал за подразделением в течение первых месяцев, воодушевленный его результатами на тренировках. А поскольку в «Гондола Виш» и в SRI, казалось, считали, что любой может продемонстрировать способность к дистанционному видению, генерал в конце концов решил попробовать это сам.

Однажды, откликнувшись на вызов генерала, Скотти Уотт прибыл вместе с Мелом Райли, которого к тому времени уже считали хорошим наблюдателем и специалистом по дистанционному наблюдению.

Райли сел в большом кабинете Томпсона в Пентагоне вместе с генералом и одним из его штабных офицеров, майором Стоуном. Стоун должен был стать экспериментатором, «маяком», а Томпсон пытался наблюдать за ним дистанционно.

Стоун и Томпсон договорились о времени начала сессии, после чего Стоун отправился к цели; только он знал, что это будет. В назначенное время Томпсон велел своей секретарше приостановить звонки. Он приготовился за своим столом, взяв небольшую стопку чистой белой бумаги и ручку. Под руководством Райли он начал описывать образы, которые возникали у него в голове. Он мельком увидел массивное, величественное здание, а рядом с ним – водоем.

Казалось, он смотрел на это сверху. Он предположил, что это Мемориал Линкольна на Национальной аллее недалеко от Капитолия; мемориал расположен над неглубоким декоративным прудом, известным как Отражающий пруд.

Примерно через полчаса майор Стоун вернулся. Оказалось, что он отправился не к мемориалу Линкольна, а на железнодорожный вокзал Александрии, расположенный в нескольких милях к югу от Пентагона. Казалось, что он промахнулся, но когда Томпсон посетил это место, он увидел всего в нескольких сотнях ярдов другое массивное, величественное здание, известное как Масонский храм. Оно было гораздо заметнее вокзала; фактически, оно доминировало над западным горизонтом старого колониального района Александрии, а также имело большой водоем рядом с западной стороной. Томпсон решил, что на самом деле он промахнулся.

Он пристально смотрел на Храм — и по ошибке принял его за Мемориал Линкольна. Несколько недель спустя Томпсон вылетал из Вашингтона по служебным делам, и когда его самолет взлетал из Национального аэропорта, направляясь на юг над Потомаком, он выглянул в окно и увидел перед собой старый район Александрии. Внезапно — дежавю — все встало на свои места.

Он решил, что то, что он видит с этого необычно высокого ракурса, — всего лишь более четкое изображение того, что он мельком увидел во время сеанса дистанционного видения.

Проект «Гондола Виш» пользовался поддержкой не только генерала Томпсона, но и, по крайней мере, негласно, командующего INSCOM Уильяма Рольи, начальника штаба армии Эдварда К. «Шай» Мейера и министра армии Клиффорда Александра. Тем не менее, незначительная бюджетная стоимость проекта привела к ряду практических неудобств для тех, кто занимался дистанционным наблюдением. Например, находясь в трансе, человек, занимавшийся дистанционным наблюдением, становился крайне чувствительным к любым окружающим звукам. Поэтому ему требовалась тихая комната, желательно очень тихая. Но небольшая комната, отведенная для дистанционного наблюдения в 4554 году, находилась прямо под женским туалетом. Райли и другие участники программы постоянно выходили из своих зон из-за ничего не подозревающих женщин-военнослужащих этажом выше.

Хуже всего были неожиданные шумы. Однажды днем Кен Белл находился в затемненной комнате для просмотра, а Мел Райли выполнял функции его наблюдателя.

Белл любил успокаиваться, представляя себе медленно вращающийся золотой шар. Вокруг царила тишина, и Белл наблюдал за своим светящимся и вращающимся шаром, в своей зоне, такой глубокой, такой тихой…

БУМ!

Оглушительный сотрясший комнату звук сотрясал её; Белл был так потрясён, что, казалось, взмыл в воздух на несколько футов над диваном, прежде чем снова приземлиться и привести в порядок свою травмированную нервную систему. Оказалось, что какой-то генерал уходил в отставку, и его чествовали на плацу через дорогу из батареи 155-миллиметровых гаубиц.

В конце концов, после постоянных жалоб на подобные инциденты, подразделение было переведено в здания 2560 и 2561 на улице Ллевеллин, расположенные в полумиле от прежнего места.

Это были не очень привлекательные сооружения, и, как и в случае с первым офисным комплексом, большую часть ремонта пришлось проводить самим «дистанционным наблюдателям». Макмонигл, в некотором роде художник, поставил завершающий штрих, нарисовав фреску с изображением глубокого космоса на старом печном очаге.

Щит в 2561 году. Но, несмотря на импровизированную, дешевую атмосферу, наблюдатели, использующие дистанционное управление, быстро полюбили свои новые здания; в них было тихо и гораздо больше места. В них было три отдельных комнаты для автодомов.

Здание «оперативного отдела», 2560, а также диспетчерская, из которой Скотти Уотт или посетители из отделов, занимающихся выполнением заданий, могли прослушивать разговоры и при необходимости давать указания наблюдателю.

В конце 1978 года, примерно в то время, когда центр «Гондола Виш» претерпел трансформацию благодаря тому, что в более поздней служебной записке армии было названо «предварительными результатами и интересом на высоком уровне». Интерес на высоком уровне проявили генерал Томпсон и другие сотрудники Пентагона и ЦРУ, некоторые из которых в течение последних нескольких лет отправляли разведывательные задания специалистам по дистанционному ясновидению из SRI. Эти чиновники слышали о специалистах по дистанционному ясновидению из Форт-Мида и решили, что тоже хотят отправлять им задания. Идея заключалась в том, что, консультируясь с двумя независимыми группами экстрасенсов, находящихся на расстоянии трех тысяч миль друг от друга, они могли бы сравнить результаты их работы и получить более точное представление о том, насколько точными, вероятно, будут данные. В долгосрочной перспективе предполагалось, что группа SRI сосредоточится на научной стороне вопроса, а специалисты по дистанционному ясновидению из Форт-Мида — на оперативной работе.

Начиная с конца 1978 года, подразделение в Форт-Миде начало отходить от своей первоначальной функции в группах оперативной безопасности. Хотя оно и принимало цели, связанные с оперативной безопасностью, теперь оно рассматривалось в первую очередь как группа наступательного шпионажа, доступная для использования любым представителем разведывательного сообщества, имеющим соответствующие связи и допуск. Для облегчения этой роли генерал Томпсон увеличил фактический бюджет подразделения и выделил ему три штатных специалиста по дистанционному наблюдению: Мела Райли, Кена Белла и Джо Макмонигла. Подразделение стало известно как «Отдел специальных операций». Хотя оно получало приказы из офиса генерала Томпсона, по сути, это было подразделение психического шпионажа, доступное всем утвержденным заказчикам в разведывательном сообществе.

В ознаменование этого перехода кодовое название «Gondola Wish» исчезло. Его место заняло «Grill Flame» — кодовое название Пентагона, обозначавшее общую программу дистанционного видения, охватывающую как подразделение в Форт-Миде, так и работу в SRI.

На начальном этапе программа Grill Flame была одной из самых секретных программ, проводимых Пентагоном. Секретность была призвана не только защитить программу от советских глаз, но — что, возможно, более важно — защитить её

Сторонники программы были бы крайне унижены и смущены, если бы она была раскрыта. Экстрасенсы в Пентагоне! Кристалл армии. Любители шаров! Такая история обязательно рано или поздно всплывет. Почти все секреты Вашингтона рано или поздно всплывают наружу. Генерал Томпсон и остальные руководители Grill Flame просто надеялись, что этот день настанет нескоро.

Спустя много десятков оперативных заданий, в конце лета 1979 года, Мел Райли дистанционно наблюдал за китайским ядерным устройством в Лоп-Норе. В то первое утро операции он провел час на кушетке для дистанционного наблюдения, то погружаясь в зону, то выходя из нее, описывая Скипу Этуотеру то, что он видел и чувствовал. После этого он набросал несколько впечатлений, которые пришли ему в голову. Одно из них особенно запомнилось: это была фигура, похожая на баскетбольный мяч с двумя большими воронками, торчащими из противоположных концов. Двусторонний громкоговоритель. Песочные часы, лежащие на боку. Галстук-бабочка. Райли не притворялся инженером-ядерщиком; он не знал, что это такое.

После того, как Райли закончил, настала очередь Джо Макмонигла, и он погрузился в свою собственную зону тишины. Зона Макмонигла была настолько глубокой, что во время периода успокоения он часто начинал храпеть; когда он сообщал о результатах сеанса, это обычно было сонным, апноэтическим бормотанием, как будто он разговаривал с кем-то во сне. В итоге Макмонигл нарисовал подробную схему устройства, включая в его центре тот же объект в форме песочных часов, который описывал Райли. Кен Белл тоже описал устройство.

Этуотер написал сопроводительный отчет о проведенных встречах и передал его офицерам ВВС, которые поручили эту операцию. Они, казалось, проявили большой интерес к эскизам устройства в форме песочных часов. «Что это?»

Этуотер хотел это узнать. «Мы не можем вам сказать», — ответил один из представителей ВВС. «У вас нет допуска CNWDI».

CNWDI — «cinwiddie» — расшифровывалось как Critical Nuclear Weapons Design Information (Критически важная информация о конструкции ядерного оружия). Как выяснилось, устройство в форме песочных часов было элементом конструкции, который, как считалось, китайцы не могли включить в свои бомбы.

Мел Райли и другие наблюдатели, осуществлявшие дистанционное наблюдение, обычно считались некомпетентными.

Они «должны были знать», насколько хорошо они справились, и, следовательно, редко узнавали правду. Лишь изредка их официально инструктировали, или Уотт или Этуотер похлопывали их по плечу. Если их цель была частью

В случае крупного кризиса они могут даже получить обратную связь через газеты.

В этот день Райли, по крайней мере, знал, что он не так уж далек от цели, потому что после обеда его снова позвали в комнату в фургоне на очередной раунд. Когда он пришел в себя, Этуотер попросил его описать некое «событие» и дал ему географические координаты.

Райли теперь ощущал перед собой широкую, безжизненную пустыню и ряд широких концентрических колец диаметром в несколько миль, окружающих центральную точку, отмеченную башней или каким-то другим объектом. Он почувствовал приближение самолета, сброс бомбы, а затем… ничего.

Он не был уверен, что произошло. Позже Джо Макмонигл изменил свое мнение. Он описал «чертовски сильный взрыв», но почувствовал, что взрыв был неудачным; он не перерос в ядерный взрыв.

Райли так и не узнал всей истории, стоящей за этой целью, лишь то, что Этуотер и Уотт, похоже, остались довольны результатом. Но на самом деле операция по дистанционному наблюдению прошла очень успешно. Описания ядерного устройства, хотя и трудно поддающиеся подтверждению, содержали элементы, которые явно имели смысл для американских аналитиков оружия и, по крайней мере, указывали на отправную точку для анализа и дальнейшего сбора информации. Описание неудачного испытания также имело смысл.

Задача была поставлена потому, что американская разведка не смогла обнаружить ядерный взрыв на полигоне Лоп-Нор в день, когда ожидалось проведение испытаний.

Американские спутники-шпионы, разведывательные самолеты U-2, оборудованные для сбора радиоактивной пыли в воздухе, и другие системы сбора данных оказались бесполезны. Но данные, полученные с помощью дистанционных средств наблюдения, указывали на простую причину отсутствия ядерного взрыва: бомба взорвалась, но не стала ядерной.

Американские чиновники в конечном итоге использовали другие источники разведывательной информации, чтобы подтвердить данные, полученные с помощью дистанционного зондирования. Самолет с новым китайским устройством пролетел высоко над полигоном, готовый сбросить бомбу для воздушного взрыва над эпицентром взрыва. По какой-то причине произошла одна или несколько неисправностей. Парашют бомбы не раскрылся, бомба зарылась в землю, а детонаторы фугасных бомб сработали неправильно .* Хотя произошел мощный, радиоактивно загрязненный взрыв, он не был ядерным. Бомба оказалась неисправной.

* Агентство по безопасности полетов (ASA), в значительной степени ответственное за перехват иностранных сообщений и обеспечение безопасности связи армии, все чаще рассматривалось как своего рода...

Низкооплачиваемый персонал Агентства национальной безопасности. АНБ использовало сотрудников Агентства и других служб для обеспечения работы сотен пунктов прослушивания по всему миру. Армия, объединив Агентство в состав INSCOM, среди прочего пыталась восстановить контроль над собственными людьми.

* Ранние годы программы дистанционного видения SRI описаны во второй книге.

* Впоследствии Уотт получил повышение до подполковника.

* Это псевдонимы. Полный список псевдонимов смотрите на этой странице .

* Предположительно, бомба была термоядерной, используя обычный мощный взрыв для инициирования реакции деления (плутония или урана), которая, в свою очередь, запускала реакцию термоядерного синтеза (дейтерия-трития).


3

PSI-INT


Невозможно заниматься этим долгое время и не убедиться, что в этом что-то есть.

—бывший сотрудник ЦРУ, поручивший подразделению из Форт-Мида выполнить поставленную задачу.

Сейчас эти истории кажутся чем-то невероятным. Но тогда это было обыденным делом, просто частью нашей работы.

—Скип Этуотер


Пентагон имел аккуратный, холодный список аббревиатур для своих основных видов разведки. Агентская разведка (HUMINT) — это традиционная агентурная разведка, предоставляемая иностранными агентами и их кураторами; как гласила шутка, это была «вторая старейшая профессия».

Затем существовала фоторазведка (PHOTINT), обычно подразумевавшая спутниковые снимки или снимки с самолетов-разведчиков, а иногда и IMINT. Снимки, которые американская разведка могла получать от своих шпионов в небе, включали изображения в видимом свете, тепловые инфракрасные изображения, изображения в гамма-диапазоне и даже радиолокационные изображения, проникающие сквозь стены и землю.

SIGINT (радиоэлектронная разведка) охватывала перехват практически всех электронных сигналов, в то время как COMINT (коммуникационная разведка) обычно относилась к сигналам телефонного или радиоразговора. SIGINT/COMINT быстро становилась важнейшей технологией сбора разведывательной информации.

Под руководством Агентства национальной безопасности, штат которого вдвое превышал штат ЦРУ, американские специалисты по прослушиванию телефонных разговоров, слежке и расшифровке кодов собрались вместе.

Огромные объемы конфиденциальных данных, включая самые личные и неловкие моменты из жизни различных иностранных лидеров. Обработать все это было все равно что пить из пожарного шланга, и АНБ приходилось в значительной степени полагаться на компьютеры, которые автоматически отбирали ценную информацию из перехваченных данных.

Наконец, существовала ELINT, электронная разведка, границы которой часто размывались с границами SIGINT, COMINT и PHOTINT.

В сфере электронной разведки обычно подразумевались такие вещи, как радиолокационные сигнатуры вражеских систем ПВО, а также телеметрические сигналы от ракет и спутников.

Вместе эти четыре «традиционных» источника разведывательной информации довольно хорошо охватывали весь мир, и, вероятно, в гораздо более масштабном плане, чем мог себе представить среднестатистический гражданин. Тем не менее, Этуотер знал, что потребители разведывательной информации предпочитают не полагаться на отдельные источники. Источники разведывательной информации использовались вместе, чтобы подтверждать и дополнять друг друга. Один источник разведывательной информации мог дать лишь подсказку в одном направлении, за которой затем могли последовать другие источники.

С точки зрения компании Grill Flame, не было особых причин не рассматривать также и PSI-INT — разведывательные данные, полученные с помощью парапсихологических способностей, — при условии, что они время от времени предоставляли точные данные. В контексте шпионажа, казалось, терять было нечего, а приобретать можно было многое. В конце 1970-х годов традиционная основа шпионской работы — агентурная разведка, способная проникнуть в суть возможностей и намерений противника, — казалось, угасала. После ряда скандалов в середине 1970-х годов, включая разоблачения внутреннего шпионажа, ЦРУ подверглось беспрецедентному и зачастую враждебному контролю со стороны Конгресса; благодаря этому контролю оно стало все более неохотно проводить секретные операции по агентурной разведке. Адмирал Стэнсфилд Тернер, директор ЦРУ во время президентства Картера, похоже, предпочитал дистанционные методы сбора информации, такие как спутниковая фотосъемка и перехват сообщений. В Агентстве его широко недолюбливали за то, что в октябре 1977 года он внезапно уволил двести оперативных сотрудников представительств ЦРУ по всему миру. Учитывая эти сокращения возможностей Америки в области агентурной разведки и новый политический контекст, в котором предпочтение отдавалось «чистым» методам шпионажа, концепция ПСИИ-разведки казалась идеальной.

Райли и другие наблюдатели, находящиеся на расстоянии, имели ограниченный доступ к происходящему на более высоких уровнях; тем не менее, они чувствовали, что ситуация меняется к лучшему.

И их боевой дух рос. Казалось, они действительно находились на передовой чего-то секретного, что когда-нибудь станет очень важным — не только в военном отношении, но и в том, как люди понимают себя и свою вселенную. Райли, Этуотер и другие часто затрагивали эти вопросы в тихие минуты в части. Они говорили об истории экстрасенсорных явлений, о возможных объяснениях всего этого, а также о том, где могут скрываться подводные камни и ограничения. Кен Белл, например, считал, что экстрасенсорные способности никогда не могут быть использованы для заработка денег; он прочитал слишком много историй об экстрасенсах, которые потерпели неудачу, как только попытались разбогатеть.

Он считал, что в парапсихологии есть нечто тесно связанное с человеческой моралью. Не все соглашались с теоремой Белла, но большинство сходилось во мнении, что современная наука, отрицающая существование парапсихологии, нуждается в глубоких изменениях.

Во многих отношениях подразделение выглядело как любое другое. Его члены были озабочены продвижением по службе, льготами, военным жильем и, в конечном итоге, заветной пенсией. Даже сам офис, за исключением фрески Макмонигла на тему глубокого космоса, казался типично обычным, вплоть до маленькой баночки с сухим заменителем сливок рядом с кофеваркой и вызывающе обтягивающей одежды, которую носила машинистка, молодая гражданская по имени Дженни Дэвенпорт.

Тем не менее, экзотические верования, которых придерживались ясновидящие, и тот факт, что их ценили больше за врожденные способности, чем за образование или военный опыт, способствовали формированию более непринужденной версии военной культуры, в которой почти никогда не упоминалось о звании. Сержанта Райли просто звали Мел. Лейтенанта Этуотера называли «Скип» или «Фред». Ясновидящие обычно носили повседневную гражданскую одежду, а некоторые даже не надевали обувь в кабинете. Единственную диссонансную ноту вносил майор Уотт, который не выбирал службу в этом подразделении, не проявлял особого интереса к паранормальным явлениям и отличался старомодной офицерской грубостью по отношению к рядовым.

Он с самого начала вызывал у Райли негативную реакцию.

Райли также обнаружила, что непринужденная, ориентированная на экстрасенсорные способности культура подразделения не всегда хорошо воспринималась в реальной жизни, особенно дома. Будучи кадровыми офицерами разведки, ежедневно работающими с секретной информацией, Райли и другие привыкли держать свою работу в секрете в офисе. Но некоторые теперь даже не могли в общих чертах рассказать своим супругам, чем они занимались в армии. Это звучало бы слишком странно. «Дорогая, я лежу на спине в темной комнате, пытаясь использовать экстрасенсорные способности».

Полномочия на слежку за людьми и местами в зарубежных странах . Лучше просто сказать, что это был новый и интересный проект, к тому же строго засекреченный. Вечеринки и барбекю, на которых члены подразделения общались со своими семьями, также создавали проблемы. Когда они происходили, разговоры, как правило, избегали тем, связанных с паранормальными явлениями. Райли мог говорить о племенах индейцев Висконсина или о немецком пиве; Макмонигл — о кемпинге или Вьетнаме; Хартли Трент — о своем катере и рыбалке в заливе.

Трент, по сути, был одним из самых колоритных персонажей в подразделении, и Райли с Макмониглом стали его близкими друзьями. Он умел рассказывать интересные истории, но никогда не подшучивал над другими, потому что у него была долгая и интересная карьера. В последние годы службы на флоте он помогал руководить школой выживания в условиях низких температур в штате Мэн, обучая бойцов спецназа строить иглу в снегу и тому подобное. Неутомимый изобретатель и мастер на все руки, Трент построил у себя дома большой водонагреватель на солнечных батареях; он работал так хорошо, что однажды, когда он показал его Макмониглу, начал плавить некоторые из своих медных труб.

Насколько Райли мог судить, Трент не рассказывал жене о своей подработке военным экстрасенсом. Трент, по-видимому, также беспокоился о своей матери, которая, как говорили, была религиозным противником любых экспериментов с паранормальными явлениями. Райли мог посочувствовать своему коллеге. Долгое время он сам не рассказывал своей жене, Брижит; все, что она знала, это то, что он работал где-то на секретной работе и не должен был носить форму. Фактически, с момента знакомства с ней в начале своей службы в Висбадене в 1970 году Райли очень мало рассказывал ей о своей работе. Неудивительно, что они отдалялись друг от друга. Райли не знал точной статистики браков, в которых один из партнеров работал в военной разведке, но сомневался, что она была очень оптимистичной.

Скотти Уотт и Скип Этуотер могли работать попеременно, если это было необходимо, но в целом они делили свои обязанности. Уотт занимался бюрократической стороной дела и поддерживал связь с сетью клиентов Grill Flame. Этуотер преобразовывал поступающие задачи в стратегии удаленного наблюдения, определял, кто будет выступать в роли наблюдателя и наблюдателя, и представлял конечный результат. В процессе работы он мог взаимодействовать с представителями других ведомств, но обычно только для того, чтобы убедиться, что удаленные наблюдатели предоставляют необходимую информацию.

Обычно первая сессия дистанционного наблюдения за целью была «слепой»; другими словами, наблюдатель знал только о существовании цели — скажем, «местоположения» или «события» — где-то там. Этот странный протокол не только работал на удивление хорошо, но и обладал свойственной ему самокоррекцией. Если целью был, скажем, танковый завод в Минске, и наблюдатель начинал описывать лагуну в южной части Тихого океана, его наблюдатель понимал, что психическая цель наблюдателя промахнулась. Но если наблюдатель начинал описывать крупное промышленное предприятие с русскоязычными рабочими, наблюдатель был почти уверен, что дистанционный наблюдатель начал...

«Получить доступ» к цели — подключиться к ней — и, возможно, позволить ей перед последующими сеансами ознакомиться с некоторыми материалами цели. Таким образом, наблюдатель сможет задавать все более конкретные вопросы о цели. «Хорошо, Мел, пока ты на верном пути. Вот спутниковый снимок объекта, который ты описывал. Видишь это здание вон там?»

С этого момента сосредоточьтесь на этом. Расскажите мне, что внутри.

Или же наблюдатель мог предложить другой подход к цели: «Мел, где-то на комплексе, изображенном на этой фотографии, работает человек по имени Андрей Семятин. Попробуй описать его окружение в данный момент». Иногда, из-за нехватки персонала в подразделении, Райли приходил рано утром, выступал в качестве удаленного наблюдателя на начальном этапе работы с целью, а затем до конца дня (до получения обратной связи по своей работе) выступал в качестве наблюдателя для других участников той же операции.

В области научных экспериментов эти протоколы не считались бы очень строгими. Предоставление дистанционному наблюдателю какой-либо информации о цели, пока он еще пытался наблюдать за ней дистанционно, автоматически вызывало бы у ученого сомнения в достоверности полученных данных. И даже если дистанционный наблюдатель ничего не знал о цели заранее, наблюдатель часто знал и мог непреднамеренно направлять наблюдателя к цели своими вопросами и реакциями. Проведение процесса с надлежащим научным контролем означало бы постоянное сокрытие цели как для дистанционного наблюдателя, так и для наблюдателя на протяжении всей операции.

Но дело было в том, что когда дело касалось операций, дистанционным наблюдателям не нужно было придерживаться каких-либо научных принципов. Скотти Уотт не раз выходил из себя из-за того, что считал небрежными протоколами и необходимостью избегать видимости мошенничества. Тем не менее, клиентов интересовала не столько строгость процесса, сколько точность и надежность — и это еще не все.

Вся польза от полученных результатов. Это дало Этуотеру относительно свободную свободу действий, позволяя ему пробовать всё, что оказывалось наиболее эффективным.

В ходе ранних экспериментов и операций Этуотер обнаружил, что некоторые из тех, кто наблюдал за происходящим, обладали специфическими и зачастую уникальными способностями к экстрасенсорному восприятию. Это были таланты, которые можно представить у супергероев из комиксов. Кен Белл, например, обладал необычайной способностью «устанавливать связь» с людьми, особенно с теми, кто находится в бедственном положении или пропал без вести, определяя такие вещи, как их заботы и намерения, а также имеющиеся у них травмы.

Мел Райли ценился за свое художественное мастерство; Этуотер знал, что если Райли что-то представлял себе в уме, он мог с невероятной точностью перенести это на бумагу.

Хартли Трент, со своей стороны, был необычайно хорош в выполнении указаний на мишени в ситуациях, когда другие наблюдатели могли в замешательстве отвлечься. Однажды Этуотер отправил Трента на объект в Советском Союзе. «Я здесь, а там здание», — сообщил Трент. «Что вы видите справа от себя?»

спросил Этуотер.

«Я вижу здание, металлическое здание».

«Хорошо. Что ты видишь слева?»

«Я вижу открытое пространство, похожее на парковку».

«А что вы видите прямо перед собой?»

Трент на несколько секунд пришёл в себя, а затем сказал: «Коробка передач. Я лежу под грузовиком».

Джо Макмонегл, вероятно, лучше всех умел подмечать и детально описывать технологические объекты. Но у него были и гораздо более странные таланты, что, возможно, вполне соответствовало тому, что он находился на самой грани сновидений. В своих гипнотических видениях этот крепкий прапорщик редко упускал из виду зеленую дымку вокруг любых радиоактивных или делящихся материалов.

Было ли это как-то связано с эзотерическими свойствами материи и Вселенной, как считал сам Макмонегл, или же он просто слишком много читал в детстве мультфильмов про Супермена (где смертоносный криптонит излучал такое же зеленоватое свечение), остальные считали это чертовски полезным талантом. Макмонегл иногда также воспринимал радиочастотное излучение — например, от передающей антенны — как своего рода оранжевое пламя.

Скептики, сомневавшиеся в существовании пси-способностей, часто жаловались, что если бы такая сила действительно существовала, её обладатели вскоре стали бы настолько богатыми и влиятельными, что правили бы миром. Но, как считали Этуотер, Райли и другие, пси-способности были не так уж и могущественны. Как и любая другая человеческая способность, они имели множество ограничений. Числа и буквы — например, будущий номер лотереи или имя на секретном документе — было практически невозможно точно предвидеть дистанционно. Исследователи из SRI полагали, что это неизбежно связано со способом обработки пси-данных в мозге.

Напротив, визуально эффектные цели, местоположение которых было фиксированным и давно установленным, обычно было проще всего отслеживать дистанционно. Проблема, однако, заключалась в том, что в разведывательной сфере за такими целями также было относительно легко следить другими, более традиционными способами — особенно с помощью спутниковых снимков и перехвата сообщений. Даже если казалось, что дистанционное наблюдение проникло в цель глубже, чем это сделали спутниковые системы и пункты прослушивания, его данные могли быть по своей сути труднопроверимыми. Но данные дистанционного наблюдения должны были быть каким-то образом проверены другими способами, поскольку их ценность была спорной даже в лучшие времена; почти никто в разведывательном сообществе никогда не осмелился бы полагаться только на них.

Несмотря на эту кажущуюся неудобную ситуацию, подразделение дистанционного наблюдения имело постоянных клиентов и большую часть времени было занято. Удивительно большое количество высокопоставленных чиновников и аналитиков, разбросанных по бюрократическим структурам Пентагона и ЦРУ, находили доступ к данным дистанционного наблюдения обнадеживающим, особенно если они совпадали с тем, что они ожидали обнаружить на данном объекте. Были случаи, когда данные дистанционного наблюдения фактически использовались для планирования последующих проникновений на объект другими способами. Райли, Макмонигл и другие были привлечены ЦРУ, армейскими спецподразделениями и даже подразделением спецназа «Дельта» Пентагона для составления карт внутренних помещений ряда иностранных посольств и других объектов по всему миру. Карты, полученные с помощью дистанционного наблюдения, сравнивались с уже известной информацией о внутренних помещениях зданий. В тех случаях, когда карты казались достаточно точными, они использовались для руководства группами, которые затем проникали в здания, чтобы установить подслушивающие устройства, украсть информацию или сделать то, что им было поручено.

По иронии судьбы, задачи, для решения которых дистанционное наблюдение могло бы оказаться наиболее полезным, одновременно были для них и самыми сложными, и самыми страшными; они стали известны как «проблемы поиска», потому что целью был нечто или кто-то в неизвестном месте, а задача заключалась в том, чтобы найти и обнаружить это место.

При определенных обстоятельствах поисковые проблемы можно было решить относительно быстро, например, если поиск был сосредоточен на ограниченной территории. В одном случае в 1980 году объект был доставлен одним из офицеров связи Агентства национальной безопасности (АНБ) из подразделения «Гриль Флейм». Сотрудник АНБ принес фотографию фасада американского консульства в Средиземноморье. Он объяснил, что информация, по-видимому, просачивается из консульства в Советский Союз. АНБ хотело узнать, как это происходит.

После первоначального раунда относительно «слепых» сеансов дистанционного видения, за которыми последовали консультации с сотрудником АНБ, Этуотер пришел к выводу, что информация Джо Макмонигла кажется наиболее достоверной. Теперь он показал Макмониглу фотографию консульства и попросил его войти внутрь.

Макмонигл описал и нанес на карту определенный участок консульства; он сказал, что видел пламяобразное излучение, какой-то необычный электромагнитный сигнал, исходящий от стены в определенном коридоре, за кулером с водой. Этуотер передал данные сеанса сотруднику АНБ, который кивнул и сказал, что хочет узнать больше; он хотел узнать, куда жучок передает свою информацию.

Итак, Макмонигла отправили обратно в его зону, и Этуотер попросил его просканировать территорию вокруг консульства. Дистанционный наблюдатель вскоре обнаружил квартиру через дорогу, в которой тоже наблюдалась необычная дымка электромагнитных излучений; это был советский пункт прослушивания, который электронным способом улавливал радиосигналы от подслушивающего устройства в консульстве. Но было и что-то еще, сказал Макмонигл. Внизу от пункта прослушивания находилась еще одна квартира со странными излучениями; здесь были американцы.

Сотруднику АНБ оставалось лишь покачать головой. Примерно через сутки после того, как он поручил использовать удаленные средства прослушивания, специальная следственная группа АНБ в консульстве обнаружила советский пункт прослушивания. Оказалось, что это сделали Советы.

Приёмное оборудование было настолько плохо спроектировано, что непреднамеренно ретранслировало сигналы, полученные от подслушивающего устройства в консульстве. Американцы, которых Макмонигл обнаружил в нижней квартире, были членами группы АНБ, занятыми прослушиванием разговоров подслушивающих.

Это была впечатляющая демонстрация таланта в области дистанционного наблюдения, но поиски, не столь целенаправленные, представляли гораздо большую проблему. Специалисты по дистанционному наблюдению часто строили предположения о причинах. Большинство, казалось, считало, что чем дольше цель существовала на данном участке, тем легче было осуществлять дистанционное наблюдение за ней.

Напротив, чем больше перемещалась цель, тем сильнее она размывалась на экране восприятия путешественника. И даже когда казалось, что цель...

Даже если бы объект дистанционного наблюдения сам по себе — например, пропавший человек — был бы воспринят, наблюдатели часто не могли бы достаточно подробно описать окружение цели, чтобы точно определить её местоположение. Иногда Макмонигл или Белл улавливали слова, которые, казалось, были связаны с близлежащими городами или деревнями, но это происходило спонтанно и не всегда точно. Обычно они не могли целенаправленно перемещать своё восприятие, чтобы посмотреть, скажем, на дорожные знаки на ближайшем перекрестке. Даже если бы могли, они, вероятно, не смогли бы прочитать знаки.

Когда ничего другого не помогало, специалисты по дистанционному поиску могли изучать карты поисковой зоны, проводя по ним руками до тех пор, пока какой-то внутренний импульс не подсказывал им, что они попали в нужное место. Такие методы «лозоходства» никогда не были очень надежными. Но, безусловно, существовали и интересные проблемы поиска.

Однажды, примерно в 1979 году, поступило задание, которое показалось особенно срочным.

Целью был объект, потерянный где-то в Средиземноморье; задача ясновидящих заключалась в том, чтобы найти его. По мере проведения сеансов становилось ясно, что это за цель. Макмонигл почувствовал вокруг неё зелёное свечение. Целью было ядерное оружие. Данные ясновидящих указывали на то, что оно случайно упало с крыла американского бомбардировщика в море недалеко от Испании, предположительно во время официальных учений НАТО. Были ли ясновидящие правы? Им так и не сказали.

В другом случае, примерно в то же время, подразделению было поручено предсказать зону падения «Скайлэб», которая разрушалась на своей орбите и, как ожидалось, должна была войти в атмосферу Земли где-то в июле 1979 года. По меньшей мере полдюжины специалистов по дистанционному наблюдению взялись за эту задачу. Макмонигл предположил, что большая космическая станция упадет в южной части Тихого океана, где-то в районе Австралии и Индонезии. Он был довольно близок к истине. Несколько недель спустя «Скайлэб» вошел в атмосферу над восточной Австралией, оставив за собой след, идущий на запад по небу над большим островом, и сбросив раскаленные металлические обломки на западную Австралию и Индийский океан.

Однажды утром, примерно в то же время, когда должна была состояться операция по запуску «Скайлэб», из Пентагона через помощника генерала Томпсона, майора Стоуна, поступило задание. Этуотеру просто сообщили, что где-то в мире пропал штурмовик ВМС США A-6. Смогут ли специалисты из Форт-Мида, работающие с удаленными наблюдателями, найти его?

Кен Белл был отправлен на цель и вскоре описывал лесистую местность, деревья и кустарники, а также обугленные остатки самолета и экипажа. Он чувствовал, что цель находится где-то относительно недалеко от того места, где он сидел в Форт-Миде, безусловно, в нескольких сотнях миль. Он не смог найти цель.

Он ориентировался по карте и у него сложилось впечатление, что обломки в основном скрыты рельефом местности и растительностью. Но несколько раз во время занятия он ловил себя на том, что слышит слово «лысый». Он не знал, что оно означает. Позже Этуотер выяснил, что самолет, у которого, по-видимому, отказал радар слежения за рельефом местности, врезался в склон холма в горах Блу-Ридж в Вирджинии. Холм назывался «Лысый холм» (Bald Knob).

Ещё одна поисковая проблема была связана с американским вертолётом, который по какой-то причине потерпел крушение в отдалённом уголке Перу. Спутник Пентагона зафиксировал сигнал, похожий на сигнал локатора вертолёта, но сигнал прервался, прежде чем кто-либо смог определить его местоположение методом триангуляции. В кратчайшие сроки подразделению RV в Форт-Миде было поручено попытаться найти потерпевший крушение вертолёт. Этуотер снова повернулся к Кену Беллу, который лежал на кожаном диване в одной из комнат RV и закрыл глаза. Золотой шар в его сознании начал вращаться, и теперь Белл находился высоко в Андах, на месте крушения. Там были пилот и второй пилот; он был с ними… Внезапно Белл начал безудержно рыдать.

Этвотер вскоре понял, что происходит. Белл и в лучшие времена был напряжен, но теперь, в состоянии транса, когда многие обычные тормозящие механизмы сознания были отключены, он стал невероятно чувствителен к эмоциям, вызываемым целью. Пилот и второй пилот вертолета были не просто мертвы; они были изувечены и сожжены заживо. Ужас от увиденного нахлынул на него, как волна. Это было слишком; Этвотеру пришлось прекратить сеанс.

С другими объектами наблюдения было проще иметь дело. Однажды сотрудник ЦРУ принес классическую задачу из области агентурной разведки, с которой постоянно приходилось сталкиваться оперативникам. Проблема заключалась в следующем: у Агентства был агент в одной из восточноевропейских стран. Как и большинство важных агентов, он примерно раз в год проходил проверку на полиграфе, чтобы убедиться в его правдивости. Приближалась его ежегодная проверка, но перед этим оперативник агента хотел знать, какие вопросы должен задать специалист по полиграфу. Пакет информации для Этвотера состоял просто из имени оперативника, даты и времени. Сотрудник ЦРУ, взявший это задание, хотел, чтобы удаленные наблюдатели следили за оперативником в указанную дату и время, зная, что тогда ему предстоит встреча с...

агент. Благодаря такой схеме, Агентство ловко сумело нацелиться на агента, не раскрывая этого факта.

Макмонигл, получивший задание от Этуотера, похоже, довольно быстро его получил. Он описал встречу двух мужчин в ресторане. Он описал портфель, который был у одного из мужчин — агента. Что находится в портфеле?

Атвотер спросил Макмонигла. «Огромные деньги», — ответил Макмонигл, предположив, что в финансовом положении этого человека были определенные нарушения, о которых другой человек — следователь — не знал. Результаты допроса в конечном итоге были отправлены телеграммой следователю за границу, а также показаны назначенному Агентством специалисту по полиграфу. Примерно через неделю, в конспиративной квартире или гостиничном номере где-то в Европе, специалист по полиграфу тайно встретился с агентом для допроса. Он начал допрашивать его о возможных финансовых нарушениях. Агент все отрицал. Затем специалист по полиграфу спросил: «А как насчет всех денег, которые у вас были в том портфеле на прошлой неделе?» От этих слов агент чуть не упал со стула от изумления. «Откуда вы могли это знать?»

Для ЦРУ и некоторых других клиентов, как оказалось, более завуалированные формы целевого воздействия были полезны не только для оперативной безопасности; они помогали укрепить доверие к тому, что говорили удаленные наблюдатели. Если в задании не указывалась конкретная требуемая информация, но удаленные наблюдатели все равно ее предоставляли, клиент мог быть уверен, что они не просто сделали предположение, основанное на имеющихся данных.

Однажды в 1980 году специалист по техническим операциям ЦРУ по имени Норм Эверхарт принес в Форт-Мид фотографию. На фотографии был изображен мужчина иностранной внешности, лет сорока пяти. Он и был целью операции.

Атвотеру и наблюдателям извне было неизвестно, что за несколько недель до этого похожая фотография попала на стол правительственного чиновника где-то в Скандинавии, когда человек на фотографии подавал заявление на получение паспорта. Он выглядел как местный житель. Однако по удивительному совпадению, западная разведывательная служба в то же время направила предупреждение тому же скандинавскому правительству о том, что этот человек является сотрудником КГБ.

«Нелегал», — так назвали офицера под прикрытием, принявшего иностранную личность. Предупреждение с фотографией попало на стол того же чиновника, который принимал заявление на получение паспорта от этого человека.

Мужчине выдали паспорт, и вскоре он отправился в Южную Африку. Но он путешествовал не один; за ним внимательно следила группа сотрудников ЦРУ и скандинавских контрразведчиков. Группа уведомила Южную Африку.

контрразведке, умоляя их оставить мужчину в покое, пока они будут следить за ним до его конечной цели. Но южноафриканцы, возможно, опасаясь, что таким образом могут быть раскрыты некоторые из их государственных секретов, проигнорировали просьбы и арестовали мужчину примерно через день после его прибытия.

Его допрашивали в комнате где-то в прибрежном городе Кейптауне.

Допрос ни к чему не привёл. И хотя группе западных контрразведчиков также предоставили возможность допросить его, им тоже не удалось ничего узнать. Наконец, к Норму Эверхарту пришёл сотрудник контрразведки из штаб-квартиры ЦРУ, человек по имени Джим Моррис, и изложил общие факты дела. Могли ли экстрасенсы из «Гриль Флейм» помочь? Казалось, терять было нечего.

Эверхарт был неряшливым мужчиной лет сорока с усами, похожим на раннего киноактера Берта Лара (вспомните персонажа Льва из «Волшебника страны Оз») . Будучи старшим техническим советником Джона Макмахона, заместителя директора ЦРУ по операциям, Эверхарт получил от Макмахона просьбу стать главным координатором заданий Grill Flame от оперативного управления ЦРУ. И Эверхарт, и Макмахон участвовали в экспериментах по психическому шпионажу с самых первых дней работы, спонсируемой ЦРУ в SRI. Они видели, верили и, по крайней мере, были готовы попробовать RV в оперативных ситуациях.

Джим Моррис, сотрудник контрразведки, рассказал Эверхарту, что его в первую очередь интересовал один вопрос о незаконной деятельности КГБ. Предполагалось, что этот человек получал инструкции по коротковолновому радио, в каком-то зашифрованном виде. Вопрос заключался в том, как он расшифровывал свои сообщения?

Однажды Эверхарт привёз в Форт-Мид фотографию нелегала КГБ и передал её Скотти Уотту. Обычно Эверхарт доставлял посылки с целями курьерской службой и получал результаты обратно тем же способом, или же отправлял в Форт-Мид самого офицера, ответственного за выполнение задания. Но с тех пор, как в 1979 году он получил инструктаж по операции «Пламя гриля» от Скотти Уотта, тот уговаривал его приехать и лично понаблюдать за операцией. На этот раз он приехал. Уотт привёл его в оперативное здание и проводил в диспетчерскую. В соседней комнате дистанционного наблюдения Скип Этуотер ждал, пока Кен Белл, погрузившись в транс, смотрел на свой золотой шар. Когда началась сессия, Норм Эверхарт слушал через

Наушники из аппаратной. Он не знал имени Белла — личности зрителей были самой засекреченной частью программы.

Но услышанное его поразило.

Белл, находясь в своей стихии, начал описывать мужчину, сидящего в квартире на втором этаже здания в каком-то городе, окруженном огромным количеством воды. Мужчина был одет странно. Его одежда не была обычной; она больше напоминала пижаму. И она была серой. По сути, как тюремная одежда.

Мужчина был с двумя другими людьми, одетыми более обычно. Они не говорили на тех же языках, что и он. Но он знал, чего они от него хотят.

Он был непреклонен в своей непреклонности; казалось, он вел внутренний диалог с самим собой, убеждая себя в том, что никогда не выдаст свою информацию.

В этот момент Этуотер тихо предложил Беллу «поговорить» с агентом КГБ, телепатически вытягивая из него информацию. Это была странная техника, и, возможно, лишь метафорический приём, позволявший ясновидящим преодолевать психологические барьеры в собственном сознании. Но ясновидящие, похоже, думали, что действительно «задают вопросы» своим целям, и в любом случае, это, судя по всему, срабатывало для них во многих случаях.

Белл попытался; он телепатически спросил мужчину, что происходит. Почему он здесь? Чего от него хотят двое других мужчин? Но это было бесполезно.

Сотрудник КГБ был непоколебим; телепатические вопросы Белла лишь отскакивали от него. Сеанс наконец закончился.

Норм Эверхарт был разочарован тем, что сессия не принесла больше информации. Но он был чрезвычайно впечатлен услышанным. Он знал лишь некоторые детали дела, но то, что описал ясновидящий, безусловно, звучало правдоподобно. Эверхарт поехал к зданию 4554 и обнаружил там защищенный телефон. Он воспользовался им, чтобы позвонить Джиму Моррису в штаб-квартиру ЦРУ и рассказать ему о том, что выяснил ясновидящий. Моррис подтвердил все: комнату наверху; серую одежду; двух следователей — все.

Эверхарт спросил Морриса, может ли тот предоставить ему какие-либо личные сведения о сотруднике КГБ или что-либо еще, на чем мог бы сосредоточиться ясновидящий. Моррис назвал ему имена — настоящие русские имена — сына и дочери этого человека.

Эверхарт поблагодарил Морриса и поехал обратно в здание 2560. Он попросил Уотта назначить еще один сеанс дистанционного наблюдения на вторую половину дня. После обеда он вернулся в оперативное здание и снова надел наушники. Белл, вниз.

Находясь в своей зоне комфорта, он начал преодолевать ментальные барьеры сотрудника КГБ.

«Ваш сын Сергей скучает по вам» , — шептал он в эфире сотруднику КГБ. «Ваша дочь Светлана интересуется, когда вы вернетесь домой» . И, казалось, информация возвращалась постепенно. Белл, находясь в глубине своей зоны, сообщил, что у сотрудника КГБ на глазах появились слезы. Белл проводил один из самых странных допросов — если его вообще можно так назвать.

—в истории разведывательной работы, и, казалось, это работало. Сергей «Хочет, чтобы я взял его покататься на лыжах» , — печально подумал сотрудник КГБ. Я пообещала ему, что возьму его покататься на лыжах .

Да, ты обещал , — ответил Белл. — Тебе нужно поскорее добраться домой, чтобы принять... он катается на лыжах .

Мне нужно домой. В любом случае, это должен был быть мой последний тур. Я был Собираюсь выйти на пенсию и вернуться в СССР .

Спустя некоторое время Белл решил, что психологические барьеры этого человека достаточно снизились, и начал расспрашивать его о более оперативных вопросах.

Расспросив сотрудника КГБ о его вещах, он узнал о карманном калькуляторе. Позже Мел Райли, также столкнувшийся с этой проблемой, обнаружил карманный калькулятор. Норм Эверхарт знал, что карманные калькуляторы, как в неизмененном виде, так и со специальными криптографическими чипами, широко использовались сотрудниками КГБ для кодирования и декодирования сообщений.

Норм Эверхарт передал информацию в штаб-квартиру ЦРУ и передал её Моррису. Впоследствии Моррис связался с сотрудниками южноафриканской контрразведки, проводившими допрос сотрудника КГБ. На вопрос о калькуляторе они ответили, что ничего подобного не нашли.

Когда их спросили во второй раз, несколько дней спустя, они признали, что один из членов их группы действительно нашел калькулятор среди вещей сотрудника КГБ и забрал его домой. Никто так и не подтвердил, использовался ли калькулятор для расшифровки сообщений, но Джим Моррис и Норм Эверхарт были достаточно уверены в этом. Благодаря ясновидящим дело было закрыто.

Термин «дистанционное видение» на первый взгляд был приукрашенным, высокотехнологичным синонимом старого термина «ясновидение». Ясновидение, технически, представляло собой всего лишь способность видеть вещи на расстоянии, в реальном времени. Другими словами, это было отрицание только трехмерного пространства. И все же Этуотер, Райли,

Макмонигл и другие члены подразделения считали, что ясновидящие также могут преодолевать четвертое измерение — время .

Однако они не сомневались, что время — это самое неуловимое измерение.

Путешествие назад, в прошлое, было подобно поездке на машине времени с ошибками в программном обеспечении; вы могли оказаться не там, где планировали. На самом деле, было много случаев, когда ясновидящие оказывались в прошлом, даже если их отправляли в настоящее. Не раз Атвотеру приходилось говорить Райли, Макмониглу или кому-то еще, чтобы они игнорировали интересную цивилизацию, в которую попали, с ее пирамидами, человеческими жертвоприношениями или чем-то еще, и двигались вперед, скажем, к тренировочному лагерю террористов, расположенному в этом пространстве в настоящем.

Переход от настоящего к будущему был, даже в лучшие времена, прыжком в неизвестность. Для некоторых целей это, казалось, работало с заурядной точностью, словно время, случайность и прогресс были лишь иллюзиями, созданными Судьбой. Для других же будущее было непрозрачным и запутанным, словно Судьба была безнадежно не в состоянии принять решение.

Однажды к Скипу Этуотеру обратился его друг Дон Портер, работавший в INSCOM в Арлингтон-холле. Портер собирался отправиться на Дальний Восток, чтобы присутствовать на секретных переговорах между военными и гражданскими чиновниками Северной и Южной Кореи. Переговоры должны были состояться в одном фермерском доме в районе демилитаризованной зоны. Портер хотел, чтобы удаленные наблюдатели Этуотера отправились в этот дом примерно через неделю, когда должна была начаться конференция. Он хотел, чтобы наблюдатели смогли понять ход мыслей северокорейских делегатов. Каковы были их стратегии ведения переговоров? Насколько далеко их можно было вывести из себя? Этуотер, объяснив, что будущее — дело непростое, согласился попробовать.

К этому времени дистанционные наблюдатели часто служили мониторами для операций, и на этот раз Этуотер назначил на эту должность Макмонигла. Макмонигл, в свою очередь, направил Райли, Белла и Трента к цели, попросив их описать «событие».

Он имел в виду координаты фермерского дома. К сожалению, каждый прибор дистанционного управления выдавал разные результаты, и ни один из них не описывал ни встречу, ни даже фермерский дом, ни корейскую сельскую местность.

Этуотер не знал, что и думать по этому поводу, но у Макмонигла была своя теория.

Он предположил, что кажущаяся случайность ответов является признаком того, что с целью что-то не так. Возможно, событие по заданным координатам вообще не состоится. Возможно, встречи вообще не будет. Этуотер согласился с этим предположением и передал его Портеру. Не

Портер, впечатленный рассказом Этуотера, все же вылетел в Корею запланированным рейсом. Вскоре после прибытия ему сообщили, что северокорейцы, придумав какое-то оправдание, отменили встречу.

Аналогичная операция развернулась в начале 1980-х годов, когда ЦРУ поручило подразделению дистанционного наблюдения проверить новое здание посольства США в Москве на предмет возможных советских прослушивающих устройств.

Новое здание было спроектировано как современная и комфортабельная замена тесному и ветшающему зданию, в котором тогда размещался персонал посольства.

Загвоздка заключалась в том, что новое здание находилось лишь на ранней стадии строительства; ЦРУ хотело, чтобы специалисты по дистанционному наблюдению осмотрели здание после его завершения, то есть через несколько лет.

Причина, побудившая ЦРУ взяться за это задание, была для них до боли очевидна. Новое здание грозило стать одним из худших провалов в сфере безопасности в США.

История дипломатии. Опасаясь, что россияне установят устройства слежки по всему зданию во время строительства — особенно при сборке сборных элементов вне строительной площадки — сотрудники ЦРУ громко заявляли, что к строительству должны допускаться только американские фирмы, имеющие допуск к секретной информации, и их сотрудники. Россияне, со своей стороны, стучали по столу и настаивали на том, что импортные рабочие не будут допущены, и что работу должны выполнять российские рабочие. В конце концов Госдепартамент уступил требованиям России, заявив, что Соединенные Штаты легко смогут удалить любые установленные Советским Союзом подслушивающие устройства, и что советская рабочая сила в конечном итоге будет дешевле американской. Советы вскоре приступили к работе, и на стройплощадке было разрешено находиться лишь нескольким десяткам американских руководителей .

В результате всего этого ЦРУ пришлось потратить значительные ресурсы на оценку размещения советскими властями подслушивающих устройств в новом здании.

Одним из первых шагов было попросить наблюдателей, осуществляющих дистанционный мониторинг, выяснить, в каких комнатах готового посольства будут установлены подслушивающие устройства и где они будут расположены.

Зрители принялись за работу, пытаясь представить посольство в настоящем, а затем через несколько месяцев, в конечном итоге, с шестимесячными скачками, в середину 1980-х годов. Сначала они обнаружили множество подслушивающих устройств в уже имеющихся на объекте сборных стенах; некоторые были настоящими, некоторые — приманками из болтов и гаек, но в любом случае их было слишком много, чтобы сосчитать, не говоря уже о том, чтобы полностью их удалить. Джо Макмонигл даже описал стальные балки и арматурные стержни, сваренные таким образом, что они служили гигантской передающей антенной для некоторых из этих подслушивающих устройств. Советы, казалось,

Они достигли поразительного уровня изощренности в своих методах прослушивания. Но самым странным для Этуотера было то, что по мере того, как он перемещал наблюдателей вперед во времени, год за годом, данные начали разлетаться во все стороны. В конце концов, ни один из удаленных наблюдателей ни в чем не сошлся.

Фернан Говен, которому в середине 1980-х годов было поручено дистанционно наблюдать за посольством, описал уютный таунхаус с камином. Что-то было не так с объектом наблюдения. Находился ли он слишком далеко в будущем? Не столкнулись ли участники дистанционного наблюдения с каким-то пространственно-временным барьером?

Год или два спустя, в 1983 году, группа ЦРУ/АНБ незаметно доставила на строительную площадку большой рентгеновский аппарат, чтобы осмотреть стены изнутри. Советы, поняв, что делает американская команда, внезапно объявили о прекращении работы в знак «протеста» против этого невежливого вторжения в их рабочее пространство. Игра была окончена. ЦРУ обнаружило, что конструкция действительно была изрешечена тысячами жучков и металлических приманок; позже они обнаружили балки, сваренные вместе в качестве антенн, как описывал Макмонигл, а также жучки, которые были фактически подключены к электросистеме, и гигантские комнатные жучки, которые могли питаться от микроволн, передаваемых снаружи. Строительство замедлилось и остановилось. В Вашингтоне были написаны отчеты и назначены комиссии для изучения проблемы. К концу 1980-х годов, казалось, все сошлись во мнении, что здание следует снести.

Только тогда Этуотер понял, почему ясновидящим было так трудно предсказать будущее здания посольства: у здания не было будущего .

Некоторые задачи подразделения, особенно в первые годы, были связаны с внутренними целями — в основном, с целями обеспечения безопасности операций, — которые доставлялись военными чиновниками, стремящимися проверить, можно ли проникнуть в их секретные программы с помощью средств дистанционного наблюдения. Однажды Скотти Уотт передал Этуотеру запечатанный конверт и велел ему отправить средства дистанционного наблюдения против цели, изображенной внутри.

Атвотер не знал, что в конверте находилась черно-белая фотография авиационного ангара на неназванной базе. Армия спрятала в ангаре экспериментальный танк XM-1, надеясь, что окружающая обстановка в ангаре может ввести в заблуждение наблюдателей и заставить их промахнуться мимо цели.

Этуотер указал Макмонеглу на его ошибку, и тот начал описывать инструмент, похожий на клавиатуру, подключенный к какому-то компьютеру.

Там также использовалась оптическая система. И были большие разрывные снаряды. Макмонегл в конце концов отодвинулся на несколько шагов назад и увидел танк. Хотя он ничего не знал о конструкции XM-L и, по-видимому, даже не понимал, что видит танк, в итоге он создал подробный инженерный чертеж с разрезом лазерной системы наведения, хранилища и подачи боеприпасов, фиксаторов башни, основного орудия и специальной высокотехнологичной брони.

Позже Макмонигл заявил, что это была одна из лучших его сессий. Что думали сотрудники службы безопасности проекта XM-1, так и не было записано, но они так и не вернулись.

Одна из лучших сессий Мела Райли также стала результатом задания по обеспечению оперативной безопасности. Однажды группа специалистов по безопасности из ВВС подошла к Атвотеру и вручила ему конверт с целью; в нем находилась размытая фотография чего угодно.

Как обычно, когда поступало задание, Этуотер распределял его как минимум между несколькими наблюдателями. После одной-двух сессий с каждым наблюдателем он анализировал данные, ища детали, которые были описаны более чем одним удаленным наблюдателем.

Эти сведения он считал наиболее достоверными, и именно тех, кто предоставил наиболее надежные данные, он продолжал направлять против цели.

Макмонигл, как обычно, был продюсером в этом случае. Он описал авиакатастрофу и увидел подозрительного человека, который поднял обломок и спрятал его. Этуотер задался вопросом, не это ли было целью ВВС.

Но Атвотер быстро заинтересовался тем, что создавал Райли. Райли, находясь в своем собственном состоянии, описал странную форму летающего крыла, напоминающую летучую мышь, с выпуклой кабиной, как у Boeing 747. Еще более странными были его описания механизмов управления самолетом. Они показались ему похожими на нити, но когда он посмотрел вдоль них, увидел только свет. Он задался вопросом, не наблюдает ли он дистанционно за какой-то игрушкой. «Это, должно быть, самая странная вещь, которую я когда-либо видел в своей жизни», — сказал он Атвотеру.

Позже Этуотер передал команде ВВС подробные эскизы и описания Райли. Те, взглянув на материал, побледнели. Они потребовали от Этуотера вернуть им предоставленную размытую фотографию и прекратить наводить на нее дистанционные приборы наблюдения.

Этуотер больше никогда о них не слышал. Но много лет спустя он сидел дома и смотрел телевизор, когда ВВС публично представили свой бомбардировщик-невидимку B-2.

Впервые увидев бомбардировщик, он почувствовал дрожь по спине и вспомнил сеанс с Райли. Райли с помощью дистанционного наблюдения проник в самое сердце программы «Стелс», которая в то время была одним из самых секретных проектов Пентагона. Позже Этуотер узнал, почему Райли описывал «струны» как «свет». Чтобы уменьшить радиолокационную заметность бомбардировщика, ВВС решили использовать волоконно-оптические провода управления вместо традиционных электромеханических или гидравлических линий.

Сеансы дистанционного наблюдения, столь же точные и подробные, как операция Райли с использованием бесшумного самолета или операция Макмонигла с использованием XM-1, случались не каждый день. Даже у лучших специалистов по дистанционному наблюдению неудачные сеансы — когда данные имели относительно мало отношения к цели — случались по меньшей мере так же часто, как и удачные. Тем не менее, Этуотер был убежден, что хорошая команда специалистов по дистанционному наблюдению, при правильном управлении, может быть достаточно точной и надежной, чтобы представлять собой серьезную угрозу безопасности. Вопрос заключался в том, что Америка могла с этим сделать? В той мере, в которой иностранный специалист по дистанционному наблюдению мог бесшумно проникать во время и пространство, что можно было бы предпринять, чтобы остановить его?

Атвотер смело предложил ряд мер противодействия парапсихологическим способностям. Одна из них была вдохновлена странным разведывательным докладом о советских подарках, которые дарили приезжающие американцы. В докладе указывалось, что такие подарки иногда предназначались для использования в качестве маяков для дистанционных наблюдателей КГБ и военных, чтобы помочь им точно определить цель. Так, например, когда сенатор Джанкет возвращался из своей ознакомительной поездки в Россию, он мог с гордостью поставить на полку в своем кабинете сувенирный самовар, подарок от Комсомольской юниорской лиги. Советских дистанционных наблюдателей, тем временем, просили найти самовар. Когда они его находили, предполагалось, они также чувствовали, что происходит в комнате, возможно, что-то, что напрямую проливает свет на важную политику США, или что-то компрометирующее, что КГБ мог бы использовать для шантажа сенатора.

В результате всего этого Этуотер написал доклад, в котором рекомендовал размещать подарки, привезенные из коммунистических стран, в безобидных местах, таких как чердак или подвал, подальше от любой деятельности или материалов, которые могли бы заинтересовать Советский Союз. Он также высказал еще одно, более общее предложение по защите целей от советских средств дистанционного зондирования. Его рассуждения были следующими: если бы советское средство дистанционного зондирования было направлено против цели в США и начало описывать вещи, которые были бы радикально…

Если бы объект, наблюдавший за сеансом или анализировавший данные, казался совершенно несовместимым с целью — скажем, с большим воздушным шаром в виде Микки Мауса внутри ракетной шахты — тот, кто отслеживал его сеанс или анализировал данные, скорее всего, пришел бы к выводу, что у этого ясновидящего был плохой день, и если бы подобные явления продолжались, он мог бы даже стать кандидатом на психиатрическое лечение. Этуотер деликатно предположил, что если американские чиновники обеспокоены советской деятельностью по пси-шпионажу, им следует подумать о том, чтобы украсить секретные объекты такими странными объектами.

В странном мире дистанционного видения предложение Этуотера казалось совершенно логичным. Но большинство сотрудников разведки по-прежнему жили за пределами этого странного мира; для них подобные предложения просто звучали безумно. Насколько было известно Этуотеру, американские ракетные шахты никогда не украшали воздушными шарами с Микки Маусом.

Само существование проекта Grill Flame уже вызывало немало насмешек со стороны тех, кто о нём знал. Однажды Скип Этуотер присутствовал на брифинге генерал-майора Уильяма Одома, который в 1981 году сменил Эда Томпсона на посту начальника отдела дистанционного зондирования армии. Приводя генералу примеры того, насколько качественными могут быть данные дистанционного зондирования, Этуотер показал ему несколько сеансов наблюдения за зданием посольства США в Москве, где Макмонигл предвидел последующее обнаружение широко распространённых подслушивающих устройств, балок, приваренных к антеннам, и тому подобного. Одом посмотрел на данные дистанционного зондирования, а затем пренебрежительно сказал: «Да, мы это уже знаем».

Одом, как и многие высокообразованные люди внутри и вне правительства, часто, казалось, смущался тем, что армия вообще тратит деньги на паранормальные явления. Он, по-видимому, считал, что, независимо от того, есть ли в этом что-то правдивое или нет, лучше оставить это в покое. Точные причины таких выводов иногда оставались неясными, хотя во многих случаях сторонники программы дистанционного видения считали, что уловили отголоски церковной инквизиции. В 1980 году оборонные исследования и разработки президента Картера

Глава подразделения Уильям Перри (позже ставший министром обороны в администрации Клинтона) исключил финансирование подразделения в Форт-Миде из бюджета научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ.

бюджет; рассуждения Перри были чисто светскими, но ходили слухи, что Перри обратил внимание на это спорное подразделение только потому, что сотрудник западного сенатора, принявший христианство, обратил на него его внимание. Тем не менее, Grill Flame удалось остаться на плаву благодаря средствам, перенаправленным из других армейских проектов, но это было на грани, и это не последний раз.

Хранители «Пламя гриля», как их можно было бы назвать, представляли собой разношерстную группу, широко разбросанную по всему разведывательному сообществу. Многие из них

После того, как участники программы сами определили свои цели, они стали её сторонниками, а специалисты по дистанционному видению впечатлили их демонстрацией ясновидения. Некоторые, как, например, генерал Томпсон в Пентагоне и несколько чиновников ЦРУ и DIA, успешно по очереди выступали в роли специалистов по дистанционному видению.

Однако, казалось, все понимали, что поддержка программы может исчезнуть в одночасье, особенно если произойдет публичное разоблачение. Тем не менее, некоторые сторонники программы были настолько убеждены в ее эффективности, что не могли молчать.

Например, конгрессмен Чарли Роуз, демократ из Северной Каролины, возглавлявший подкомитет по оценке Комитета по разведке Палаты представителей. В конце 1970-х годов Роуз получил информацию о программе Grill Flame от генерала Томпсона, а также от её руководителя Джека Вороны, главы Управления научно-технической разведки Министерства обороны США. В сопровождении Вороны Роуз посетил объекты дистанционного наблюдения как в SRI, так и в Форт-Миде, пообщался с операторами дистанционного наблюдения и понаблюдал за тренировочными сессиями. Он даже обсудил программу с президентом Картером.

Избиратели Роуза в Северной Каролине находились в так называемом «Библейском поясе», где увлечение паранормальными явлениями часто воспринималось как заигрывание с дьяволом. Тем не менее, Роуз стал настолько убежденным сторонником этой программы, что в 1979 году он отбросил политические соображения — не говоря уже о проблемах безопасности — в откровенном интервью для журнала Omni . Осуждая скептиков и «избегающих публичности» сотрудников разведки, которые регулярно пытались погасить «Гриль Флейм», он решительно выступил в поддержку программы, даже упомянув данные дистанционного видения, которые он видел на неназванном советском объекте.

«То, что эти люди „видели“, — сказал он, имея в виду наблюдателей, — было подтверждено аэрофотосъемкой. Это невозможно было подделать».

* Кстати, новое здание было размещено в низинной местности недалеко от реки Москвы, что было относительно неблагоприятным местом для перехвата местных радио- и микроволновых сигналов. Тем временем в Вашингтоне Советы строили большое новое здание канцелярии — на одном из самых высоких и лучших мест для радиоэлектронной разведки в Вашингтоне, с прямым обзором на Пентагон и другие ключевые здания.

* Хотя президент Рейган рекомендовал снести здание, позже было решено провести реконструкцию существующего недостроенного здания.

Строительство обошлось бы дешевле, чем совершенно новый проект. В конце 1994 года.

Конгресс одобрил выделение 240 миллионов долларов на запланированный проект реконструкции здания под названием «Топ Хэт», в рамках которого будут демонтированы два верхних этажа и добавлены четыре новых «безопасных» этажа.

этажей. Завершение проекта запланировано на 1999 год.


4

ДЖО ИЗ ДЕРЕВА


Информация, которую он нам предоставил, была абсолютным ответом.

—Бывший сотрудник ЦРУ, комментируя сеанс дистанционного наблюдения, проведенный Джо Макмонеглом.

Он один из лучших на планете.

—Исследователь SRI Эд Мэй о Макмонигле


О, ТЕМНОТА, ТРИДЦАТЬ, ТАК ОБЪЯВИЛИ В АРМИИ. ЗАДОЛГО ДО ВОСХОДА СОЛНЦА. Звонок телефона вырвал Мела Райли из глубины души, когда Бриджит зашевелилась рядом с ним.

Райли сонно подняла трубку. Это был Этуотер, звонивший из офиса. Райли срочно требовалась.

Райли оделся и поехал в офис, припарковавшись рядом с двумя черными служебными автомобилями с номерами Министерства обороны. Внутри находились Уотт и Этуотер. Они были одеты в гражданскую одежду, и один из них нес большой конверт. Никого не представили. Этуотер и Уотт выглядели усталыми и серьезными. Уотт расписался за конверт, и двое мужчин уехали.

Райли отправился в здание оперативного отдела, а Этуотер последовал за ним с конвертом. Райли лёг на диван, сложил свои тревоги в воображаемый чемодан и погрузился в своё состояние. Он приближался к критической точке, борясь со сном. Этуотер хотел, чтобы он сосредоточился на чём-нибудь.

Описание, содержащееся в конверте, позволяет представить, где это место будет находиться в определенный момент через два дня.

Райли плыл по течению и в конце концов почувствовал что-то тяжелое, большое, темное, транспортное средство. Танк. Где-то на железнодорожном вагоне. Выйдя из зоны, он сделал набросок.

Атвотер показал данные сессии Уотту, который выскочил из дома к своей машине и поехал к зданию INSCOM, номер 4554, где у него был доступ к защищенному телефону. Он позвонил сотрудникам Министерства обороны с этого защищенного телефона и сообщил им, что Райли описал танк в железнодорожном вагоне. Это было именно то, что они надеялись услышать.

Российский танк Т-72 сегодня считается несколько устаревшим и второсортным по сравнению с новейшими американскими моделями, но в конце 1970-х годов он был совершенно новым, и американские специалисты разведки мало что знали о его возможностях. В идеале им нужен был собственный Т-72, чтобы разобрать его и провести «обратное проектирование». Поэтому они поступили по-американски: они пошли и купили его.

Продавец, действовавший через международного торговца оружием, базирующегося на Ближнем Востоке, был восточноевропейским генералом. Этуотер вспоминает, что он был поляком, Райли — румыном. * Кем бы он ни был, таинственный генерал не имел прямых контактов с Соединенными Штатами, только с представителями торговца оружием, которые, в свою очередь, вели дела с США.

Сотрудники разведки.

Американские чиновники, руководившие операцией, естественно, нервничали по поводу этой сделки. Не является ли это двойным предательством, задавались они вопросом, ловушкой для американской разведки? Возможно, приборы дистанционного наблюдения могли бы помочь в отслеживании танка по мере развития операции.

Вскоре после того, как Скотти Уотт вернулся с телефонного разговора из здания 4554, прибыли Хартли Трент, Кен Белл и Джо Макмонигл. Райли и Трент отправились в оперативное здание с конвертом .* Трент, под наблюдением Райли, расслабился и попытался сосредоточиться на объекте, описанном в конверте — танке — на этот раз на несколько дней вперед. Трент оказался на корабле в открытом море. Райли попросил его заглянуть в трюм. Трент увидел танк и то, что выглядело как части самолета.

Макмонигл и Белл описали похожие сцены. Казалось, все были

«Сегодня в работе».

В течение следующих нескольких дней подразделение продолжало следить за торговцем оружием и за плаванием танка. Но теперь они делали это в «реальном времени», а не в будущем. Они наблюдали, как танк завелся на железнодорожной станции, затем переместился в порт и был погружен в трюм корабля. Корабль отплыл, и, как полагал Райли, капитаном был греческий.

В какой-то момент Джо Макмонигл дистанционно наблюдал за кораблем, за которым следил Этуотер. Он почувствовал, что где бы ни находился корабль (предположительно в Черном или Балтийском море), уже поздняя ночь. Он также почувствовал, что корабль стоит на месте. Видел ли он что-то, что только что произошло, или что-то, что вот-вот произойдет, он не знал, но это было, безусловно, очень отчетливо. На первый корабль поднялись люди в черной одежде, как в каком-нибудь фильме про коммандос времен Второй мировой войны. Они прибыли с другого большого корабля, стоявшего неподалеку. Люди держали капитана под прицелом. Он держал руки в воздухе.

Другой корабль подошел вплотную, опустил кран над трюмом и поднял лебедкой контейнер с танком. Они вот так, в мгновение ока, похищали многомиллионный груз Пентагона.

Макмонигл сосредоточил внимание на первом капитане корабля, том, кто стоял под дулом пистолета. Он решил попробовать «телепатический» допрос. Что же это такое? «Что здесь происходит?» — спросил он капитана. К его удивлению, капитан, казалось, ничуть не смутился присутствием вооруженных спецназовцев. Все шло по плану.

Угон танка был всего лишь инсценировкой, предположительно, чтобы замести следы генерала, продававшего танк. Были ли угонщиками солдаты спецназа США, наемники торговца оружием или даже румынские или польские моряки, Атвотер и Макмонигл так и не узнали.

Но кое-что им все же удалось выяснить: несколько недель спустя корабль, прибывший из ближневосточного порта, прошел по Чесапикскому заливу и выгрузил специальный груз в научно-исследовательском центре танковых разработок армии США на полигоне Абердин.

Это был новенький советский танк Т-72.

В начале программы Скип Этуотер, Скотти Уотт и другие официальные лица признали, что Джо Макмонигл был просто лучшим в подразделении специалистом по дистанционному ясновидению. С его крепкой шеей он выглядел так, будто ему место в футболе или в пулеметных позициях. Но генетика и обстоятельства сложились так, что он стал уникальным экстрасенсом, шаманом в армейских ботинках.

Один случай из детства Макмонигла напоминает легенду о французской воительнице-мистике Жанне д'Арк. Согласно легенде, тринадцатилетняя Жанна однажды играла в саду с друзьями, а затем, обессилев, села у дерева. Внезапно детский мир исчез, рядом опустился странный шар света, и к ней заговорил взрослый голос. Эти голоса, иногда сопровождаемые ангельскими явлениями, говорили Жанне, что она возьмет в руки оружие и приведет осажденную Францию к победе в битвах с вторгшейся английской армией.

Более скромная версия этого события произошла с Макмонеглом, когда ему было одиннадцать лет, в 1957 году. Он отдыхал с друзьями в кемпинге рядом с апельсиновой рощей в своем родном штате Флорида. Однажды ночью он и его друзья допоздна играли в рощу в одну из тех примитивных боевых игр, которые, кажется, инстинктивно придумывают мальчики-подростки. Один мальчик, назначенный «водящим», должен был бежать и прятаться, пока остальные пытались его найти. После определенного количества раундов настала очередь Макмонегла прятаться. Он побежал в темноту, забрался на апельсиновое дерево, нашел безопасное место и расслабился. Он играл в эту игру уже несколько часов и очень устал. Его глаза закрылись…

Кто-то постучал его. Он открыл глаза. Странная, призрачная женщина парила в пространстве рядом с деревом. Она осторожно взяла Джо за руку, и он поплыл вместе с ней. Пейзаж изменился. Они оказались где-то на поляне, в лесу или болоте; это было особенное ощущение. Женщина мягко рассказывала Джо о будущем. Он вырастет сильным мальчиком. Он вступит в армию и будет отправлен на далёкую войну. Там многие погибнут, но Джо вернётся целым и невредимым. Предсказания женщины о будущем, казалось, длились целый час, раскрывая одну деталь за другой жизни Джо, примерно до 1970 года, когда путь его будущего, казалось, исчез в тёмной стене.

Джо проснулся на дереве. Какой странный сон.

Восемь лет спустя он поступил на службу в армию и вскоре вошёл в Агентство армейской безопасности. Он прошёл подготовку по специальным методам радиопеленгации (РПД), используемым армией, например, для определения местоположения вражеских радиопередатчиков и, следовательно, местоположения самого противника. Одним из его первых постов был остров Элеутера на Багамах, где (под прикрытием воздушно-морской спасательной базы) его подразделение пыталось вести электронный шпионаж за советскими и кубинскими кораблями и подводными лодками. Поздним вечером в октябре 1965 года, когда Макмонигл шёл с другом по дороге на острове, пейзаж внезапно озарился. Макмонигл посмотрел вверх и

Они увидели большой, невероятно яркий дискообразный НЛО. Казалось, он какое-то время зависал в воздухе, а затем переместился на другое место; он сделал шесть или семь таких перескоков, а затем бесшумно промчался над широким горизонтом Атлантического океана, и ночь возобновилась. На следующее утро Макмонегл и его друг почувствовали себя плохо. Как и у некоторых других людей, переживших близкие контакты, их кожа была обгоревшей на солнце, глаза странно запылали, и несколько дней у них наблюдались симптомы, похожие на грипп. Они не сообщили об инциденте, опасаясь, что их переведут в другое место.

Макмонигл не хотел переводиться, потому что любил Багамы. Он плавал, занимался сноркелингом и рыбалкой, великолепно питался, хорошо загорал и даже пережил ураган. Затем в 1966 году его отправили во Вьетнам.

С тех пор как в восемнадцать лет Макмонегл вступил в армию, его мучил повторяющийся кошмар. В кошмаре его постоянно окутывал какой-то белый свет, и Макмонегл всегда чувствовал, что этот белый свет означает смерть. Когда стало ясно, что он направляется в зону боевых действий, кошмары усилились. Но когда его транспортный самолет прибыл на авиабазу Бьенхоа под Сайгоном, у Макмонегла внезапно возникло другое видение: он увидел себя покидающим войну живым и невредимым. С ним все будет в порядке. Единственная странность заключалась в том, что он увидел себя покидающим Вьетнам в образе канарейки. Жёлтый самолёт. Когда видение закончилось, он рассказал стоявшему рядом с ним парню о том, что видел. Этот ярко-жёлтый самолёт … Парень посмотрел на него.

Хорошо, Джо.

Макмонигл провел большую часть войны в центральном нагорье Вьетнама, к югу от города Дананг. Границы Лаоса и Камбоджи находились неподалеку, и Вьетконг и Северовьетнамская армия регулярно пересекали их. Макмонигл был размещен на ряде опорных пунктов в этом районе. В свободное от службы время он лежал в старом, потрепанном шезлонге.

Иногда, в совершенно солнечный день или звездный вечер, его охватывало странное чувство, предчувствие, что вот-вот что-то произойдет, и он собирал шезлонг, надевал каску и бронежилет и направлялся к своему бункеру. Затем из окружающего леса начинали свистеть минометные снаряды, и начинался настоящий ад.

Остальные ребята начали замечать, как часто Джо, казалось, предвидел эти нападения. Дошло до того, что всякий раз, когда он начинал собирать свой шезлонг, некоторые из них бросали свои дела и тоже направлялись в свои бункеры. В конце концов, они начали подражать ему.

Произвольные и незначительные действия. Когда Джо однажды завязал шнурки на ботинках по-другому, обмотав их вокруг задней части, внезапно полдюжины других солдат начали завязывать свои ботинки таким же образом. В такой войне солдат не может быть слишком суеверным.

Впоследствии Макмонегл неохотно рассказывал о некоторых своих военных переживаниях, и не только потому, что часть из них была засекречена.

Вьетнамская война вызвала самые сильные эмоции, с которыми когда-либо сталкивались многие молодые военнослужащие, и Макмонегл, несмотря на свою грубоватую манеру поведения, вероятно, был более эмоционально чувствительным, чем среднестатистический солдат. Можно сказать, что за время его службы было несколько особенно напряженных периодов, о которых он почти ничего не помнит.

Но ни одна пуля или минометный снаряд его не задели, и, несмотря на вертолетную аварию, оставившую у него хронические проблемы со спиной, он выбрался оттуда самостоятельно. Выйдя на взлетную полосу аэропорта в Сайгоне, он увидел самолет, который должен был доставить его домой. Пентагон заключил контракт с авиакомпанией Braniff Airlines на поставку транспортных самолетов, которая располагала флотом пассажирских самолетов различных ярких и пастельных цветов. Глядя на самолет, Макмонигл невольно улыбнулся. Самолет был ярко-желтого цвета.

В 1970 году Макмонигл служил в южной Германии в составе небольшого отряда радиоэлектронной борьбы в лесу недалеко от чешской и австрийской границ. Отряд находился на самом краю холодной войны. Время от времени советский бомбардировщик незаметно пролетал над чешской границей, подлетая на уровне верхушек деревьев, стараясь остаться незамеченным радаром НАТО. Если Макмонигл находился на открытом воздухе, он внезапно видел серию ярких вспышек и слышал странный хлопок. Раздавались хлопки, когда бомбардировщик пролетал над головой. Бомбардировщик, оборудованный для сбора разведывательной информации, имел в бомбовом отсеке ряд мощных фотовспышек, синхронизированных со шпионскими камерами, которые срабатывали при пролете самолета. Самолет летел так низко, как любили говорить Макмонигл и другие члены отряда, что они могли видеть глаза пилота.

В одно воскресное послеполуденное время Макмонегл с женой и другом находились в соседней австрийской деревне, неспешно обедали и запивали все это ромовыми коктейлями. То ли от алкоголя, то ли от закупорки артерий, то ли от того и другого, Макмонегл внезапно упал, заглотил язык, перестал дышать и у него произола остановка сердца. Он обнаружил себя стоящим прямо, в каком-то внетелесном состоянии, смотрящим вниз на свое настоящее тело.


Физическое, умирающее тело. Его друг склонился над телом, делая искусственное дыхание. С каждым сжатием грудной клетки Джо чувствовал щелчок, резкую боль, и на мгновение снова видел мир своими физическими глазами — прежде чем снова перейти в состояние призрачного наблюдателя. Когда приехали парамедики и затащили тело в машину скорой помощи, призрак Джо пролетел рядом с машиной, проносясь мимо линий электропередач у дороги и следуя за ней до самого отделения неотложной помощи. После того, как персонал больницы начал оказывать помощь с помощью дефибриллятора, у Джо начался «околосмертный опыт» со всеми обычными мотивами: он чувствовал, как поднимается по туннелю; его окутал белый Свет, тот же свет из его повторяющихся кошмаров, но это была не смерть. Это был Бог, излучающий безусловную любовь. Бог велел Джо вернуться в физическую реальность; он не собирался умирать. Джо сопротивлялся — ему было просто прекрасно там, где он находился.

—но затем сцена исчезла, и он сел прямо на больничной койке, плача и желая вернуться назад.

На снимках его мозга не было обнаружено признаков серьезных повреждений, но Макмонигл все больше и больше казался другим человеком. Он разговаривал с кем-то, и казалось, что между ними происходит двусторонний разговор: один — слуховой, другой — телепатический. Неужели это просто голоса в его голове? Неужели он сходит с ума? Реальность и воображение, казалось, сталкивались повсюду. Он ложился вздремнуть на диван в гостиной и вдруг обнаруживал себя… с невероятной четкостью… на пляже у южного океана, или в пустыне, или, однажды, в храме в Японии, где он парил среди деревьев, завороженный скрипом колеса тачки, которую толкали по грунтовой дороге.

Как и многие другие люди, пережившие клиническую смерть, Макмонигл обнаружил, что его мировоззрение резко изменилось в сторону мистического и духовного. Прошлые события приобрели новое значение. Светящаяся женщина в апельсиновой роще в 1957 году — была ли она всего лишь сном? Его сознание начало расширяться, охватывая всю жизнь, всю материю, всю энергию, Вселенную.

Тем временем его брак начал распадаться.

В конце 1977 года он работал в INSCOM в Арлингтон-Холле, когда его застала масштабная операция по поиску пропавшего человека. Он внезапно оказался в странном новом мире, мире, где все, что казалось безумием в его жизни, теперь ценилось и поощрялось.

Среди прочего, кельтские гены Макмонигла и пережитый им околосмертный опыт, по-видимому, наделили его очень полезной способностью — умением оставаться в полубдительном состоянии, погружаясь в сновидческое состояние сознания.

Большинство людей достигают такого состояния, которое иногда называют «ярким сновидением».

лишь изредка, возможно, после слишком обильной еды или во время болезни.

Но Макмонегл, казалось, мог по своему желанию попадать в эту волшебную зону.

В результате его видения в рамках дистанционного видения отличались поразительным реализмом и повествовательной последовательностью. После сеанса, проведенного в состоянии погружения в свою зону, он часто мог вспомнить и описать увиденное до мельчайших деталей. Даже во время сеанса он иногда мог описывать сцены так, как если бы смотрел фильм в кинотеатре. Возможно, все было так просто.

Однако порой возникали странные искажения восприятия, требующие тонкой интерпретации. Однажды, примерно в 1980 году, в подразделение в Форт-Миде обратился клиент из разведывательного сообщества со специальным заданием.

Клиент хотел, чтобы удаленные наблюдатели отслеживали передвижения человека, предположительно иностранного агента, находящегося в Европе, в определенное время — примерно каждые двенадцать часов — в течение нескольких дней в недавнем прошлом.

Вскоре Этуотер столкнул МакМонэгла с целью. Внутри папки с целью находилась фотография агента. На внешней стороне были указаны даты и время, когда клиент хотел узнать, чем он занимался. Этуотер сказал МакМонэглу, что целью является человек; его задача состояла в том, чтобы описать этого человека и его окружение в указанное на конверте время.

Макмонегл погрузился в своё состояние и начал прокручивать список временных точек. В одну из указанных точек он почувствовал дорогу. Она извивалась среди холмов. Он понял, что целью был водитель автомобиля на этой дороге. Это был мужчина, темноволосый, аккуратно одетый, возможно, бизнесмен. Макмонегл описал дорогу, холмы и машину, а затем, примерно через пять минут после начала сеанса, что-то в цели изменилось. Макмонегл растерялся. «Этот парень едет туда, куда я не могу попасть», — сказал он. «Что ты имеешь в виду?» — спросил Этуотер. «Ну, — сказал Макмонегл, — это как если бы я смотрел на его фотографию, а фотография повернулась боком». Цель внезапно исчезла.

Позже, после передачи результатов сеанса клиенту, Этуотер узнал, что мужчина на фотографии не явился на встречу со своим куратором. Именно поэтому клиент хотел отследить его передвижения задним числом. Через некоторое время после того, как специалисты по дистанционному просмотру предоставили свои данные,

Клиент обнаружил, что мужчина — в тот момент, когда Джо Макмонигл установил с ним дистанционную связь — каким-то образом потерял контроль над своим автомобилем на извилистой дороге в Италии и упал со скалы, разбившись насмерть.

Однажды в штаб-квартире ЦРУ Норму Эверхарту позвонил человек, которого он знал по ФБР. Сотрудник ФБР, знавший о Грилл Флейме, столкнулся с контрразведывательной ситуацией, в решении которой он надеялся на помощь ясновидящих. Однако была одна загвоздка. Сотрудник ФБР не мог сам вызвать ясновидящих. Его начальник, по религиозным или скептическим соображениям, или и тому, и другому, отказался позволить ему вообще иметь дело с экстрасенсами Грилл Флейма.

Поэтому агент ФБР обратился к Норму Эверхарту. Мог ли Эверхарт уладить это дело за него, не влезая в долгий стол? Эверхарт, относительно дружелюбный и добродушный человек в этом, в целом, холодном и коварном бизнесе, сказал, что с удовольствием поможет.

Ситуация, которая беспокоила сотрудника ФБР, стала известна ему совершенно случайно. Недавно утром, около шести часов, местный полицейский где-то в пригороде Мэриленда остановил машину, которая слишком быстро проехала знак «Стоп». Полицейский увидел, что у машины дипломатические номера. Он подошел к окну со стороны водителя и попросил предъявить водительское удостоверение и свидетельство о регистрации. Водитель, как стало ясно из документов, был высокопоставленным сотрудником советского посольства. Он был одет в деловой костюм и явно был раздражен тем, что его остановили. На заднем сиденье его машины, как заметил полицейский, лежала удочка. Заявление полицейского вскоре попало в контрразведывательное управление ФБР по СССР.

Удочка… Что бы делал советский разведчик — если предположить, что он им был — в деловом костюме в 6 утра, разъезжая по пригороду Мэриленда с удочкой на заднем сиденье?

Норму Эверхарту это тоже показалось странным. И это был не первый подобный случай, о котором он слышал. Рыболовные удочки, казалось, стали появляться повсюду в советском дипломатическом корпусе. Либо советские граждане стали заядлыми рыбаками, либо в удочках скрывалось какое-то электронное устройство — возможно, устройство скрытой связи или система радиоэлектронной разведки.

Эверхарт знал о недавнем случае в какой-то другой стране, когда разведывательная служба принимающей страны заметила, что некий сотрудник советского посольства постоянно ходил на рыбалку на определенное озеро, в то время как какой-то местный чиновник — возможно,

Его агент ловил рыбу на противоположной стороне. Общались ли они гидрофонно, через шесты? Была организована операция, чтобы это выяснить, но она ни к чему не привела.

Что бы ни происходило, советские власти, владевшие этими удочками, похоже, считали их невероятно ценными и важными. Однажды где-то в Скандинавии сотрудник советского посольства попал в серьёзную автомобильную аварию. Он лежал в машине, истекая кровью и тяжело раненый, пока ему оказывали помощь парамедики, но он категорически отказался ехать в больницу. Он настаивал на том, чтобы дождаться прибытия коллег из посольства и забрать у него то, что он крепко сжимал в руке — пять загадочных удочек.

В некоторых случаях советские власти всячески старались создать впечатление, что им действительно нравится ловить рыбу этими повсеместно распространенными удочками. В одной из столиц Африки группа советских сотрудников посольства, выдававших себя за супругов, была замешана в этом деле.

—привыкли выезжать на озеро на лодке и часами сидеть там с удочками, видимо, ловя рыбу. Специалистам ЦРУ по прослушиванию в конце концов удалось установить в лодке подслушивающее устройство, через которое они услышали жалобы жен: теперь очередь Ольги. На этой неделе. Почему я должен здесь быть? И так далее. Никто из советских представителей не сказал ничего особенно компрометирующего, но они явно рассматривали это как долг, а не как развлечение. Эверхарт надеялся, что ясновидящие раз и навсегда прояснят эту тайну.

Джо Макмонигл был одним из первых, кто отправился на поиски цели. Всё, что он знал, это то, что целью был человек, чья фотография находилась в конверте с целью, в каком-то неуказанном месте и в какое-то неуказанное время. Он погрузился в свою зону и увидел мужчину за рулём машины, которого остановил полицейский. Мужчина был одет в деловой костюм. Он говорил по-русски. На заднем сиденье у него лежала удочка. Атвотер даже не знал, что удочка должна была там находиться; Норм Эверхарт, используя свой обычный косвенный метод наведения, не сказал ему об этом. Но теперь Атвотер понял, что удочка важна, и приказал Макмониглу продолжить атаку. В чём заключалось значение удочки? Как мужчина в машине собирался её использовать?

Макмонигл решил спросить мужчину в машине: « Что вы собираетесь делать?» С этой удочкой? Это было особенно странное применение техники телепатического допроса, поскольку цель находилась не только в другом месте, но и в другое время , по меньшей мере, несколько дней назад.

Что бы ни происходило на самом деле, Макмонигл, похоже, некоторое время допрашивал сотрудника КГБ, а затем проследил за его передвижением на машине с удочкой: сотрудник КГБ подъехал к лесистой местности на краю секретного военного объекта, окруженного высоким периметровым забором. В одном месте забор прерывался высоким зданием, и примерно в пятнадцати футах от внешней стены здания откололся кусок каменной кладки. Сотрудник КГБ подошел к зданию и вытащил свою удочку. Он использовал ее, чтобы достать небольшой пакет, который какой-то американский агент, контролируемый Советским Союзом и, предположительно, работавший на объекте, засунул в стену за отколовшийся кусок кладки.

Когда Эверхарт прочитал данные дистанционного зондирования, его сердце сжалось. Это казалось неправильным. Во всех других случаях, когда появлялся столб, казалось, что на нем размещено какое-то сложное электронное устройство. Но, по словам дистанционного зондирования, столб использовался просто как механическое средство для обслуживания того, что шпионы называли «тайником», секретным местом, где агенты хранили пленки или другие материалы для сбора их сотрудниками. Тем не менее, Эверхарт передал информацию человеку из ФБР. Позже он узнал, что ФБР следило за этим местом возле военной базы и видело, как офицер КГБ использовал столб, чтобы извлечь что-то из щели высоко в стене здания.

Макмонигл не только проявил невероятную точность, но и помог раскрыть важное дело. Теперь Норм Эверхарт начал задумываться обо всех остальных историях с рыболовными удочками. Использовали ли советские агенты удочки просто для того, чтобы прятать и доставать материалы с возвышенных и недоступных иным образом тайников? Эверхарт так и не узнал ответа, но был уверен, что нашел его хотя бы в этом одном эпизоде.

Как и все специалисты по дистанционному наблюдению, Макмонегл имел серию трехзначных «кодовых номеров», присвоенных ему случайным образом. Для любой сессии дистанционного наблюдения, будь то тренировочная или оперативная, он использовал один из этих номеров для идентификации. Эта практика была разработана для защиты специалистов от посторонних глаз за пределами подразделения. Тем не менее, слухи о его способностях не могли не распространиться среди некоторых членов разведывательного сообщества, даже если они знали его только как номер. Во время администрации Картера Совет национальной безопасности знал его в основном как Специалиста 518, благодаря сенсационной серии сессий, которые он проводил для них под этим числовым псевдонимом .

В те годы в штате Совета национальной безопасности работал лейтенант-командир ВМС Джейк Стюарт, ярый поклонник Grill Flame. Однажды в сентябре 1979 года Стюарт принес Скотти Уотту и Скипу Этуотеру серию фотографий, недавно сделанных разведывательным спутником KH-9.

На фотографиях был изображен крупный промышленный объект на берегу водоема где-то на севере России. Позже Этуотер выяснил, что объект находился в порту Северодвинск на Белом море, чуть ниже Полярного круга.

Стюарт указал Атвотеру на конкретное здание на верфи, здание 402, вокруг которого, по всей видимости, велись строительные работы. Он сказал Атвотеру, что Совет национальной безопасности хочет знать, что происходит внутри этого здания.

Этуотер внимательно рассмотрел фотографию. Здание показалось ему похожим на спортивный зал. Затем он заметил, насколько крошечными были все остальные объекты вокруг; на самом деле длина здания с каждой стороны составляла более четверти мили.

В первой же сессии наблюдения за целью, которую проводил Макмонегл, Этуотер предоставил ему только географические координаты здания, которые, очевидно, описывали место недалеко от Полярного круга. Макмонегл почувствовал себя в неприятно холодном месте, на холме или горе, простирающейся на большую территорию. Этуотер не был слишком впечатлен, но дал дистанционному наблюдателю еще один шанс примерно через день. На этот раз Макмонегл увидел большие здания, дымовые трубы, а неподалеку – полузамерзшее море.

Атвотер решил дать Макмониглу обратную связь, чтобы подтолкнуть его к дальнейшим действиям. Он показал ему спутниковый снимок и попросил проникнуть внутрь здания, указанного Джейком Стюартом. Макмонигл погрузился в транс и быстро оказался внутри здания. Там было очень шумно. Интерьер казался многослойным, повсюду были большие плиты или строительные леса.

Там были балки и мигающие сине-белые огни — дуги сварочных горелок, решил он. После сеанса, проснувшись, он набросал увиденное.

Примерно через день Этуотер провел с МакМонэглом третью сессию. На этот раз тот яснее увидел, что находится внутри здания. В одном большом помещении находилась подводная лодка, по-видимому, находившаяся на ремонте. Во втором помещении лежала груда строительных материалов. Третье и самое большое помещение больше всего заинтересовало Совет национальной безопасности. МакМонэгл увидел в нем очень большую подводную лодку, которая все еще строилась. «Эта штука огромная», — пробормотал он, и теперь понял, что это самый большой объект в здании.

Макмонигл описал хвостовую часть подводной лодки — очень длинную и плоскую кормовую палубу, рубку и ряд парных ракетных установок, необычно наклоненных под углом к вертикали. «Сколько установок вы видите?» — спросил Этуотер. Но считать или читать цифры и буквы во время дистанционного наблюдения было так же трудно, как и во сне; казалось, это выбивало разум из привычного ритма. Всякий раз, когда Макмонигл пытался считать таким образом, он терялся через несколько секунд. Вместо этого Этуотер позволил ему выйти из транса, и Макмонигл набросал увиденное. По своему эскизу он решил, что было либо девять, либо десять пар установок; другими словами, подводная лодка несла восемнадцать или двадцать ракет.

МакМонигл, а также Хартли Трент, также получили доступ к цели.

—дал дальше он описал новый тип приводного механизма в подводной лодке, необычный двойной корпус и подробности специальных методов сварки, которые использовали советские специалисты.

В Совете национальной безопасности эти результаты были встречены с некоторой насмешкой. Помимо того, что они были получены от экстрасенсов, данные описывали крупнейшую на тот момент подводную лодку. Казалось маловероятным, что разведывательное сообщество ничего не знало об этом раньше.

Тем не менее, Джейк Стюарт продолжил свою просьбу, попросив Атвотера выяснить, когда большая подводная лодка будет спущена на воду с завода. Атвотер вернулся к Макмониглу и перенес его во времени на месяц вперед. Было неясно, как Советы вообще смогут спустить подводную лодку на воду, потому что здание, где она строилась, находилось примерно в ста ярдах от берега.

Но по мере того, как месяцы шли, в воображении Макмонегла возникал новый тип строительства. Советские войска взрывали и прокладывали бульдозерами дорогу от края завода по производству подводных лодок до моря.

Примерно на четвёртом месяце подводная лодка спустилась по этому искусственному каналу, после чего приступила к ходовым испытаниям.

Новая информация была передана Стюарту и Совету национальной безопасности, и оказалось, что предсказание Макмонигла было совсем недалёкым от истины.

Спутниковые снимки, сделанные в январе 1980 года, примерно через четыре месяца после последнего сеанса наблюдения Макмонигла, показали огромную новую подводную лодку — «Тайфун» , как вскоре окрестило её нападение НАТО, — стоящую у причала. Она имела двадцать наклонных пусковых установок для баллистических ракет и большую плоскую кормовую палубу. Рядом с ней находилась меньшая по размеру подводная лодка, которая была на ремонте, — тяжёлая ударная подводная лодка типа «Оскар» .

Этот случай вызвал оживленную дискуссию в Совете национальной безопасности о ценности дистанционного видения. Некоторые, как Роберт Гейтс, молодой советский аналитик, временно работавший в ЦРУ, были категорически скептически настроены, считая данные сомнительными, тривиальными, непроверяемыми или просто удачной догадкой. Другие, как Джейк Стюарт, верили в это; с их точки зрения, Джо Макмонигл…

«Зритель 518» был ценным национальным достоянием, представляя собой, пожалуй, самого близкого к идеальному «шпиону» с точки зрения психологии, которого Америка могла себе представить.

В статье 1994 года о секретных закупках США советского оружия через Восточную Европу репортер Washington Post Бен Вайзер отметил, что закупки начались через Румынию в конце 1970-х годов при сотрудничестве с министром обороны Румынии. Позже основным каналом стала Польша .

Вайзер недвусмысленно намекнул, что польский генерал Войцех Ярузельский, печально известный введением военного положения в своей стране в 1981 году, знал об этих сделках и одобрял их, хотя Ярузельский в интервью Вайзеру это отрицал. Бывший высокопоставленный чиновник Пентагона, пожелавший остаться анонимным и не желающий давать комментарии, сказал мне, что, по его мнению, Ярузельский был американским агентом.

* Райли считает, что в конверте с целевыми данными за первый день операции находились банковские чеки, предназначенные для оплаты продавцу танка. Но Этуотер этого не помнит, а источник в Пентагоне, имеющий большой опыт в подобных операциях, сказал мне, что простая передача наличных или банковских чеков «никогда не осуществлялась таким образом».

По его словам, более вероятно, что деньги были переведены на швейцарский банковский счет для получения продавцом после успешного завершения сделки.


5

Отскакивая от стен


Это требует много работы. Это очень сложно. Довольно часто, особенно когда ты действительно на линии огня — если ты действительно находишься на передовой — после завершения работы ты чувствуешь покалывание по всему телу. Это как эйфория, только естественная.

—Мел Райли


ЕЩЕ ОДИН ДЕНЬ, ЕЩЕ ОДИН СЕАНС ДИСТАНЦИОННОГО НАБЛЮДЕНИЯ. Мел Райли вышел из одной из комнат в доме 2560. У него только что закончился долгий сеанс; он чувствовал, будто часть его все еще находится у цели. Он прошел по коридору к открытой комнате в конце и вышел за дверь, покидая оперативное здание. Несколько человек находились снаружи и наблюдали, как он вышел на парковку.

Иногда после сеанса Райли выглядела вот так — словно была в полубессознательном состоянии, отрешенной.

С другой стороны, он не был бесцельным. Где-то в глубине души он знал, куда идет. Он продолжал идти, видимо, не обращая внимания ни на что, кроме своего внутреннего ориентира. Он направлялся к большому металлическому мусорному контейнеру, который они называли «Дипси Дампстер». Он находился в стороне парковки, куда они выбрасывали весь свой мусор. Райли подошел к контейнеру и поднял его металлическую крышку. Свободной рукой он залез в один из карманов брюк, достал ключи от машины и бросил их в открытую пасть контейнера. Ключи исчезли с тихим звоном, скользя вниз среди бумажных шариков, шариков из фольги, затупившихся пилочек для ногтей, почти пустых банок из-под Pepsi, одной-двух бутылок Budweiser и раздавленных бутылок...

Пакеты с обедом и старые газеты. Райли захлопнул крышку и повернулся к зданию 2561.

Остальные всё ещё смотрели на него и смеялись. Бедный Мел!

Постепенно туман в голове Райли начал рассеиваться, пока он не заметил, что находится на парковке, рядом с мусорным контейнером Dipsy, и только что бросил туда ключи от машины.

Солнце ярко светило, и ему пришло в голову, что последний сеанс дистанционного видения, возможно, немного вывел его из равновесия. Он был словно зомби.

По всей видимости, появление автомобильных ключей было способом, которым его подсознание дало понять, что ему лучше забыть о попытках куда-либо сесть за руль.

Последствия дистанционного видения были во многом похожи на действие галлюциногенных препаратов. После интенсивного сеанса, скажем, во время прогулки на свежем воздухе в летний день, вы могли увидеть небо каким-то образом более синим. Трава казалась зеленее — невероятно, искряще-зеленой. Звуки пары птиц на проводе могли напоминать пение туканов и пеночек в тропическом лесу.

Как говорил старый галлюцинофил Олдос Хаксли, «двери восприятия» распахнутся немного шире, чем обычно. Вся эта концентрация на собственном внутреннем, тонком, хрупком, полусознательном, едва уловимом опыте.

—а именно в этом и заключалась суть дистанционного видения — всё это заставляло разум сильнее концентрироваться. После этого, вернувшись в реальный мир, всё происходило так, словно регуляторы громкости на сенсорных системах были выкручены на максимум.

Привычный поток сенсорных данных теперь превратился в настоящий поток. Зелень этого места Трава … В каком-то смысле это был симптом умственной усталости, но это не обязательно было плохое чувство. Это было похоже на совершенно легкую дозу ЛСД.

Всё вокруг переполнялось восхитительными красками, звуками, вкусами, запахами и текстурами. Если предыдущая сессия в доме престарелых прошла хорошо, если вы попали в цель, то тем лучше. По всему телу пробегало это особое электрическое покалывание. Вы смотрели, спотыкались, хихикали и проливали слезы без всякой причины. Вы «прыгали по стенам», как любили говорить ясновидящие. Единственное, с чем Райли мог это сравнить, — это его первый прыжок с парашютом в армии; после этого в его организме было столько адреналина, что, даже благополучно приземлившись и прогуливаясь с развернутым парашютом, он почти не чувствовал, как его ноги касаются земли.

Считалось, что такой эффект лишь временный. Примерно через час после интенсивного сеанса RV зритель чувствовал себя как новенький.

С другой стороны, вполне возможно, что переживание довольно глубокого измененного состояния сознания почти каждый день, в дневное время, могло повысить вероятность спонтанного перехода в это состояние, когда вы этого не хотите. Возможно, это даже могло привести к психическим проблемам. Возможно, вы не будете чувствовать себя как прежде, пока не прекратите заниматься дистанционным видением на длительный период — а может быть, и не будете чувствовать себя как прежде.

Именно подобные опасения побудили армию классифицировать дистанционное видение в эпизоде «Пламя гриля» как эксперимент над людьми. В рамках процесса надзора, включавшего множество форм согласия и медицинскую экспертизу, участники эксперимента были представлены доктору Дику Хартселлу, психологу из INSCOM. Хартселл провел с ними несколько психологических тестов и опросил их, якобы пытаясь выявить любые психические отклонения. Но после первого раунда опросов в начале 1978 года Хартселл, казалось, потерял интерес к подразделению. Райли больше никогда его не видел. Ходили слухи, что Хартселл просто испугался участников эксперимента и больше не хотел иметь с ними ничего общего.

В начале 1979 года исламские фундаменталисты во главе с седовласым священнослужителем аятоллой Рухоллой Хомейни захватили власть в Иране. Свергнутый шах Реза Пахлави, сделавший свою страну одним из самых верных союзников Америки на Ближнем Востоке, бежал в Америку. 4 ноября того же года иранская толпа ворвалась в посольство США в центре Тегерана, взяла его в заложники и потребовала возвращения шаха.

Администрация Картера заморозила иранские активы в Соединенных Штатах и прекратила импорт иранской нефти. Совет Безопасности ООН был мобилизован для осуждения действий Ирана и требования возвращения заложников. Дело было передано в Международный суд, который также потребовал возвращения заложников. Тем временем шах переехал на базу ВВС в Техасе, затем в Панаму, а потом в Египет. Казалось, никто не хотел его видеть, кроме его бывших подданных, которые, похоже, отчаянно хотели разорвать его на куски.

В то время перед внешнеполитическими деятелями США стояли и другие кризисы.

Россия вторгалась в Афганистан. Вьетнам, только что укрепивший свои позиции в Камбодже, подвергся вторжению Китая. Россия пригрозила войной Китаю, если тот не прекратит свои действия. Ирак, увидев возможность в хаосе, вторгся в Иран. Куба решила вывезти десятки тысяч преступников в рамках масштабной операции по перевозке на лодках в США.

Соединенные Штаты. И все же заложники в Иране, казалось, затмили все остальное в поле зрения американского электората. Они одновременно стали предметом всеобщего внимания, символом дальнейшего национального унижения после войны во Вьетнаме и, прежде всего, символом провала президентства Картера. Нужно было что-то предпринять.

По всей видимости, у ЦРУ был иранский агент, имевший некоторый доступ к зданию посольства и месту размещения заложников, но до сих пор агентство держало его в основном в неактивном состоянии, опасаясь, что любая активность или распространение его информации поставит под угрозу его жизнь. В итоге, о ситуации в американском разведывательном сообществе было известно очень мало.

Поэтому специалисты по дистанционному наблюдению были заняты. В конце 1979 и начале 1980 года.

Пентагон и Совет национальной безопасности буквально сотни раз поручали им предоставлять информацию о местонахождении заложников, их физическом и психическом состоянии, внешности и поведении похитителей, а также о планировке зданий, где они содержались в плену.

Для Мела Райли и остальных участие в столь важной разведывательной операции было отрадным, но, по их мнению, администрация Картера в своей попытке получить информацию от наблюдателей, использующих дистанционное наблюдение, действовала неправильно. Задания, выполняемые наблюдателями, были неустанными, с одними и теми же целями изо дня в день. Наблюдателям требовалось разнообразие, чтобы их разум не был загроможден одними и теми же изображениями. После нескольких недель в зоне боевых действий с американскими заложниками и постоянно бородатыми иранскими охранниками — целями, которые также постоянно показывали по телевидению в то время, — Райли и другие обнаружили, что им трудно видеть что-либо еще, независимо от цели.

Однако, с наступлением весны, Райли заметил, что они все чаще описывали места, расположенные вдали от заложников — городские здания, канализационные туннели под улицами, правительственные радиостанции и даже отдаленные пустынные районы. Никто не понимал, что все это значит, кроме того, что администрация по-прежнему думала об Иране. Теперь, похоже, цели определял полковник ВВС.

Однажды в апреле 1980 года Райли провел сеанс дистанционного наблюдения с Хартли Трентом, и Трент начал описывать американских солдат, спускающихся по веревкам из вертолетов в пустыне. Трент и Райли предположили, что целью был Иран, и что спускающиеся солдаты были коммандос, выполнявшими миссию по спасению заложников. Предположительно, солдаты еще не прибыли на место.

Ведь часто случалось, что будущие или запланированные события проникали в данные дистанционного видения.

В любом случае, несколько дней спустя Скотти Уотт собрал шестерых штатных и внештатных членов подразделения и велел им собрать вещи. Через несколько часов все они собрались в мотеле в городе Лорел, недалеко от Форт-Мида. Большая часть одного этажа была отведена для них. У каждого наблюдателя была своя комната для сна и работы, а также большой номер для собраний подразделения.

Войдут Уотт и подтвердят, что ведётся секретная миссия по освобождению заложников. Отныне они станут объектами дистанционного наблюдения, связанными с этой миссией. Чтобы обеспечить безопасность миссии и предотвратить влияние изображений заложников, которые они могли увидеть по телевизору, им было рекомендовано не покидать мотель до окончания операции.

Мелу Райли это показалось странной ситуацией. Мотель принадлежал крупной сети, пах свежестью, ковровое покрытие было свежим, фактически, только что отремонтированным, но само здание было гораздо старше. И оно было полностью кишит мышами. Райли слышал их в потолке, стенах и под половицами. Писк призраков. Они были повсюду.

Вскоре после начала изоляции подразделения Райли отправился в комнату Хартли Трента, чтобы понаблюдать за ним во время сеанса. Он выключил свет, Трент лёг и успокоил свой мозг. Через несколько минут Трент уже пребывал в творческом блуждании, наблюдая за мелькающими изображениями, проверяя главную радиостанцию в Тегеране, или что-то подобное, а Райли пытался следить за ним очень тихо, очень терпеливо, задавая тихие вопросы, не издавая резких звуков. И Райли начал замечать, что при выключенном свете мыши действительно ожили. Они танцевали на потолке, издавая всевозможные шорохи и суетливые звуки. Через некоторое время некоторые из них осмелились выйти в комнату. Одна из мышей ударилась о ботинок Райли и решила забраться на него. Затем она забралась на носок Райли, впиваясь крошечными когтями в хлопок. Потом малыш начал ползти по ноге Райли, под штаны. Мышка добралась до колена Райли, прежде чем тот наклонился и стряхнул её, и всё это время Райли — спокойный Райли — ничего не показывал, не издавал ни звука, чтобы Хартли Трент мог продолжать парить в такт безмолвным ритмам эфирной зоны.

Для Райли мыши были далеко не самым худшим в операции по освобождению заложников. Хуже всего были монотонность и жестокий темп дистанционного наблюдения. Как и в течение нескольких месяцев после начала кризиса с заложниками, тот, кто поручил им это задание, похоже, понятия не имел, насколько дистанционным может быть наблюдение.

Наблюдение сработало. В прошлом бывали операции, когда наблюдателю приходилось проводить два или три сеанса в день с одним и тем же объектом. Этого было достаточно, но делать больше — означало сильное выгорание. Теперь же они проводили дистанционное наблюдение практически без перерыва, круглосуточно.

Для полковника ВВС, руководившего выполнением заданий, идея психического истощения после часа лежания на диване в полубессознательном состоянии могла показаться абсурдной, похожей на какую-то безумную новомодную форму симуляции. Но для тех, кто наблюдал за происходящим дистанционно, это было так же реально, как и все, что они делали.

Это был барьер, подобный тем, с которыми иногда сталкиваются бегуны на длинные дистанции. Райли и остальные считали, что по мере приближения к этому барьеру данные вашего автономных транспортных средств превращаются в мусор, и когда вы на него натыкаетесь, вы становитесь похожи на человека, который не спал несколько дней; необходимые нейромедиаторы иссякают, сгорают. Вы склонны становиться эмоционально уязвимыми и приобретаете какой-то пустой взгляд.

Атакуя цель за целью снова и снова, участники дистанционного наблюдения вскоре отскочили от этой стены, от тех частей своего сознания, которые работали во время дистанционного наблюдения.

Медленно падая от истощения. Воображение нахлынуло. Ситуацию усугубляло отсутствие обратной связи. Они понятия не имели, насколько хорошо или плохо у них получается. Для Райли и некоторых других это стало еще одной гарантией провала.

Утром 25 апреля пришло известие, что президент Картер собирается выступить с речью по телевидению. Подразделение включило телевизор в конференц-зале, и там был Картер, с сожалением излагающий все подробности: место встречи в «Пустыне Один», техническая неисправность нескольких вертолетов, столкновение двух самолетов в пустыне, восемь погибших, ужасные ранения, весь этот провал.

Некоторые из них тихо выругались. Молодая аналитик INSCOM Нэнси Стерн расплакалась, выплеснув поток гнева: «К черту все это, к черту то, к черту планировщиков миссии, к черту Картера, к черту Фейт». В последующие недели она покинула подразделение. Вскоре после этого Ферн Говен из Род-Айленда также покинула подразделение, поклявшись никогда больше не заниматься дистанционным видением.

Джеки Кит, боец спецназа INSCOM, вскоре после отбора в первоначальную команду Gondola Wish выбыл из проекта. Но он всё ещё время от времени появлялся, чтобы давать дистанционным наблюдателям задания, связанные с его собственными операциями. Он постоянно где-то бегал, занимаясь своими видами спорта.

Автомобиль, Datsun 280-Z, представлял собой, казалось бы, сдержанную версию жизни Джеймса Бонда в армейско-гражданском стиле.

В 1980 году Кит и ясновидящие оказались вовлечены в планы администрации Картера по проведению второй операции по освобождению заложников в Иране. После первой попытки освобождения заложники были рассеяны; одной из главных задач теперь было выяснить, где они все находятся.

Однажды Кит находился в диспетчерской в здании 2560 и подслушивал, как Мел Райли наводил Хартли Трента на какую-то цель, связанную с захватом заложников.

Трент пребывал в своем трансе. Райли был в наушниках и слушал инструкции Кита о том, какие вопросы задавать. Внезапно Райли услышал сильный удар в наушниках. Удар также донесся до стены, вырвав Трента из транса. Трент и Райли отправились в диспетчерскую и обнаружили Джеки Кита, лежащего на полу. Сердечный приступ — пульса нет.

Трент побежал за телефоном, а Райли начал делать искусственное дыхание. Макмонигл вошел и помогал ему до прибытия парамедиков. Они всю дорогу до больницы били его дефибрилляторами, но это было бесполезно. Райли и остальные с трудом могли в это поверить. Киту было всего около тридцати; он только что женился, и его молодая вдова была беременна его первенцем. Это была трагедия без объяснения причин. После того, как парамедики ушли, Этуотер отнес портфель Кита в кабинет Уотта. Кит направлялся в Нью-Йорк на одну из своих многочисленных операций. В портфеле лежала выплата в несколько тысяч долларов какому-то осиротевшему секретному агенту.

Президент Картер, опасаясь, что разведывательная информация о местонахождении заложников слишком ненадежна, в конце концов решил не предпринимать вторую попытку спасения. В качестве последнего унижения заложники были освобождены в момент окончания его президентства. Дистанционные наблюдатели тоже получили пощечину, когда полковник ВВС отчитал их за результаты их напряженной работы. Он сказал им, с, казалось бы, намеренной двусмысленностью, что их данные были «не хуже», чем разведывательная информация, собранная более традиционными методами.

Как правило, от офицеров и рядовых военнослужащих ожидается, что они будут переезжать с одного места службы на другое каждые три года. К началу 1981 года в подразделении дистанционного зондирования происходили кардинальные изменения. Штатные военнослужащие

—Уотт, Этуотер, Белл, Макмонигл и Райли — все они столкнулись с возможностью перевода в другие части мира. Даже главный защитник подразделения, генерал-майор, не смог этого сделать.

Томпсон должен был быть переведен из своего офиса в Пентагоне. Уотт и Этуотер тем временем искали новых рекрутов и работали с исследователями из SRI над разработкой усовершенствованных методов психического шпионажа.

В итоге, руководству Grill Flame удалось сохранить костяк первоначального состава подразделения. Этуотеру разрешили остаться. Макмонигл, лидер команды дистанционного наблюдения, был всего в одном туре от двадцатилетнего стажа — выхода на пенсию — и ему также разрешили остаться.

Кен Белл договорился остаться, но в течение года ушёл, чтобы вернуться на службу в регулярную армию. Он вышел в отставку в конце 1980-х годов в звании подполковника.

При других обстоятельствах Мел Райли тоже хотел бы остаться в Форт-Миде. Дистанционное наблюдение и связанные с ним занятия были для него максимально близки к идеальной работе. Когда поступил приказ отправить Райли на службу недалеко от Висбадена, его старого места жительства и родного города его жены, Этуотер и вышестоящие чиновники могли бы легко изменить его. Но Райли не хотел этого. Он видел, что подразделение сейчас находится в относительно стабильном положении, с растущим бюджетом и новым поколением новобранцев на подходе. Оно не собиралось исчезать в ближайшее время, и Этуотер ясно дал понять, что он может вернуться, когда захочет. Райли решил отправиться в Германию на три года, обратно к теплому пиву и настоящей, живой холодной войне. И когда его служба там закончится, он пообещал себе, что вернется.

OceanofPDF.com

КНИГА ВТОРАЯ


OceanofPDF.com

НЕБОЛЬШАЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИГРА

У меня не было намерения заниматься исследованиями в области экстрасенсорики. У меня не было намерения устанавливать эти мистические контакты. Ничего подобного. Это была просто небольшая побочная игра, насколько я понимал. А получилось так, что люди приходили и говорили: «Привет, нас это заинтересовало. Мы ищем потенциальных подрядчиков для работы в этом районе. И это кажется подходящим местом, и вы, кажется, подходящий человек».

«Хотите небольшой договор, чтобы разобраться в этом?»

—Хэл Путхофф


6

ОТКАЗ ОТ ДОЛЖНОСТИ


В летние дни начала 1950-х годов, когда заканчивались занятия в средней школе, Хэл Путхофф и его друзья садились на автобус и ехали через дамбу в Майами-Бич. Начиная с одного из общественных пляжей, они заплывали на несколько метров в Атлантический океан, а затем плыли вдоль, казалось бы, бесконечной полосы высококлассных отелей неподалеку. Если ты не был гостем отеля, добраться до него другим способом было невозможно. Поэтому они плыли к отелю, в котором давно не останавливались, высаживались на берег и слонялись по пляжу, разглядывая девушек. Через некоторое время они расслаблялись в шезлонгах у бассейна, заказывали колу, притворяясь гостями отеля, а когда кто-нибудь из персонала отеля наконец-то понимал, что происходит, они снова выбегали на пляж, в Атлантический океан, и плыли к следующему отелю. Так проходили дни, а по вечерам играла группа. В основном, гитарная. По пятничным вечерам они играли для Sears Roebuck на веранде второго этажа большого магазина Sears в центре города, на углу Четырнадцатой улицы и Бискайского бульвара. Группа была своего рода рекламой, чтобы привлечь вечерних покупателей, а Хэл и остальные были одеты в костюмы, с зачесанными назад волосами — у Хэла была пышная прическа помпадур, которую было трудно зачесать — и гитарная музыка разносилась по тропическому воздуху… Нэт Кинг Коул, Бадди Холли, все радиохиты, но в исполнении на гитарах.

Хэл и еще пара ребят играли на инструментах, известных как «электрические стальные гавайские гитары», которые производила компания Gibson. Они создали

Замечательное, причудливое звучание, вызывающее ощущение рая прямо в душном ночном воздухе центра Майами.

Хэл Путхофф обожал свою гавайскую электрогитару. Он любил возиться с электроникой и мастерить всякие гаджеты. У него также была любительская радиостанция, и, используя телеграфный ключ Морзе, он общался с людьми по всему миру — на Кубе, в Венесуэле, Нью-Мексико, Канаде, на Карибских островах, однажды даже в Югославии — со всеми этими точками и тире в эфире. В остальном он был в основном застенчивым и тихим, невысоким парнем с прической «помпадур» и грустными глазами, отдаленно похожим на молодого Мика Джаггера. Отец Хэла, менеджер по персоналу в нескольких транспортных компаниях, умер несколько лет назад, и Хэл с матерью переехали из Уоррена, штат Огайо, сюда, в Майами, чтобы жить с его тетей.

У них было мало денег. Хэл учился в профессиональном училище и мечтал когда-нибудь стать радиодиджеем.

Двадцать лет спустя Хэл Путхофф стал преподавателем в Стэнфордском университете на кафедре электротехники. Он имел докторскую степень Стэнфордского университета, патент на изобретенный им перестраиваемый инфракрасный лазер и только что стал соавтором влиятельного учебника « Основы квантовой электроники» . В возрасте тридцати трех лет он был влиятельной фигурой в быстро развивающейся области лазерной физики и техники.

И он переживал еще один переломный момент в своей жизни. Его первый брак распадался. Ему наскучило преподавание. Более того, ему наскучила академическая среда в целом.

Путхофф имел репутацию творческого и энергичного человека, который засучивал рукава и уделял внимание деталям, добиваясь результата любыми способами, независимо от затраченного времени. Но он не совсем соответствовал стереотипу инженера-механика. В своей тихой, застенчивой манере он был обеспокоен смыслом всего происходящего, посещал Институт Эсален, участвовал в семинарах по гештальт-психологии и тому подобное. Существовали явления, которые, казалось, не интересовали других ученых. Но его они интересовали.

В 1969 году Путхофф расстался со своей женой, затем встретил новую подругу и начал с ней жить. Вскоре он покинул факультет электротехники Стэнфордского университета и присоединился к расположенному неподалеку аналитическому центру — Стэнфордскому исследовательскому институту (SRI). SRI, как его тогда называли, располагался на зеленом, покрытом травой, современном кампусе в городе Менло-Парк, всего в нескольких милях к югу от университета.

Она имела тесные связи со Стэнфордом, но в основном финансировалась за счет государственных контрактов на сумму около семидесяти миллионов долларов в год, многие из которых были строго засекречены. Среди научных аналитических центров только корпорация Rand была крупнее или престижнее.

SRI привлекла Путхоффа к работе над проектом, связанным с лазерами, для правительства, но через некоторое время работа с лазерами пошла на спад, и у Путхоффа появилась новая идея. Он хотел провести несколько экспериментов в области пси-технологий, чтобы посмотреть, смогут ли они пролить свет на некоторые из самых странных областей квантовой теории. Получив разрешение от своего начальника, Путхофф отправился на поиски финансирования для проекта. Вскоре он связался со своим другом-филантропом из Техаса — Биллом Черчем, совладельцем сети ресторанов Church's Fried Chicken и ученым-любителем, — который выделил ему десять тысяч долларов.

И тут, как ни странно, с ним связался художник из Нью-Йорка. Этот художник, Инго Сванн, работал подопытным в экспериментах по изучению парапсихологии в Городском колледже Нью-Йорка и Американском обществе психических исследований и видел предложение Путхоффа о финансировании. Сванн рассказал Путхоффу о некоторых своих, как сообщается, достижениях, включая дистанционное изменение температуры графитового стержня и «внетелесный» выход для наблюдения за объектами, спрятанными в лаборатории.

После нескольких писем туда-обратно Путхофф пригласил Сванна в SRI, чтобы провести с ним предварительные тесты. Он не был уверен, как Сванн впишется в его планы. В основном он хотел увидеть, как выглядит настоящий экстрасенс в действии.

6 июня 1972 года, через два дня после прибытия Суонна в Калифорнию, Путхофф привёз его в Стэнфордский университет, в лабораторию в подвале физического корпуса Вариан-холла. В лаборатории находился специальный экспериментальный магнитометр, построенный на деньги Управления военно-морских исследований аспирантом-физиком Стэнфордского университета Артуром Хебардом.

Хебард занимался поиском субатомных частиц, известных как кварки. Его магнитометр был разработан для измерения в защищенной измерительной камере чрезвычайно малых возмущений магнитного поля, которые, как ожидалось, будут создавать проходящие мимо кварки.* Для поддержания такой чувствительности ему приходилось изолировать от своего внутреннего пространства весь электромагнитный шум цивилизации.

В качестве барьеров использовались медь, алюминий, особый металл, ограничивающий магнитные поля, и сверххолодный сверхпроводник. Путхофф, узнавший об устройстве от друзей, посчитал его идеальным испытанием для экстрасенса и заранее договорился о визите с Хебардом. Если Сванн каким-то образом сможет повлиять на показания этого сильно экранированного магнитометра, то к нему определенно следует отнестись серьезно.

В лаборатории Хебарда Путхофф объяснил Суонну основные принципы работы магнитометра и, не теряя времени, попросил его изменить показания магнитометра. Магнитометр был в основном замурован в бетонном колодце в полу лаборатории. Суонн не знал, что об этом думать. Он никогда раньше ничего подобного не делал. Через некоторое время он заявил, что сначала попытается ясновидящим образом заглянуть внутрь магнитометра, чтобы лучше понять его работу. В этот момент стабильный сигнал магнитометра, записанный на стоящем рядом самописце, внезапно изменился. Хебард и некоторые другие аспиранты и сотрудники, собравшиеся там, заподозрили, что это возмущение было обычным явлением — результатом какого-то случайного шума в системе магнитометра. Но Путхоффу показалось, что возмущения тесно связаны с попытками Суонна изменить показания. И когда они с Суонном наконец покинули лабораторию, показания вернулись к исходному значению.

Следует отметить, что Путхофф был исключительно, почти пугающе мягким человеком. И казалось, что его спокойствие было преднамеренным, защитой от скрытых страстей, осознанием того, что он теперь вступил на незнакомую территорию — территорию, способную разрушить карьеру, — и малейшее эмоциональное потрясение могло сбросить его в пропасть. И все же страсти двигали его вперед.

Он был достаточно убежден, что Инго Сванн совершил какие-то паранормальные действия с магнитометром Артура Хебарда, и хотел более подробно исследовать подобные явления.

Путхофф написал краткое, сухое и осторожное описание событий в Вариан-холле и распространил его вместе с копиями записей с ленточного самописца среди потенциальных источников финансирования, включая одно или два правительственных учреждения. Через несколько недель, к его большому удивлению, правительство постучалось к нему в дверь. Хэл Путхофф оказался втянутым в одну из самых странных гонок вооружений в современной истории.

Правительства давно экспериментируют с пси-технологиями как инструментом сбора разведывательной информации.

Вероятно, это продолжалось столько же, сколько существуют люди, заявляющие о наличии у них экстрасенсорных способностей.

Говорят, что израильтяне Ветхого Завета использовали одного из своих пророков, Елисея, в военных целях. У греков были свои оракулы. Елизаветинский шпион Джон Ди обращался к экстрасенсам и допрашивал всевидящих «ангелов».

через свой хрустальный шар. Даже в двадцатом веке, когда пси-технологии становились все более спорными с научной точки зрения, западные правительства продолжали использовать их, кое-где, в военное время.

Например, во время кампании против Венгрии в 1919 году чешский офицер создал подразделение ясновидящих, состоящее из двух рядовых под его командованием. Вводя их в гипнотический транс, он просил их ясновидящих сообщать о позициях противника. Чешская армия также использовала «лозоходцев» для поиска ловушек, мин и источников питьевой воды. Позже, во время Второй мировой войны, Советский Союз, как говорят, использовал ясновидящего польского происхождения по имени Вольф Мессинг. Адольф Гитлер, назначивший награду за голову Мессинга, использовал своих собственных астрологов и лозоходцев, последние подвешивали маятники над картами, пытаясь обнаружить дивизии и воздушные части союзников.

После начала холодной войны Соединенные Штаты и Советский Союз продолжали экспериментировать с пси-технологиями, но никогда в значительных масштабах. Затем произошло нечто очень странное.

Science et Vie (Наука и жизнь) появилась сенсационная статья под заголовком «Секрет «Наутилуса»». В ней сообщалось, что правительство США в ходе секретных испытаний успешно использовало телепатию для связи с экипажем «Наутилуса» , своей первой атомной подводной лодки, когда та находилась подо льдом Арктики.

Согласно этой истории, проект по изучению телепатии находился в центре особого внимания президента Эйзенхауэра и в нем участвовали ВМС, ВВС, компании Westinghouse, General Electric, Bell Laboratories и Rand Corporation.

Последствия казались огромными, поскольку связь с глубоководными подводными лодками всегда была чрезвычайно важной целью исследований. Оставаясь под водой, подводная лодка, как правило, не могла бы передавать или принимать информацию, поскольку морская вода над ней блокировала бы все радиочастоты, кроме самых низких и наименее полезных. Для связи подводной лодке пришлось бы всплыть на поверхность и поднять свою радиоантенну, тем самым подвергая себя опасности со стороны вражеских самолетов и спутников-шпионов.

Телепатия казалась идеальным решением, поскольку, по-видимому, ей не препятствовали ни морская вода, ни какие-либо другие земные препятствия. Возможно, со временем, с развитием соответствующих алгоритмов коррекции ошибок, телепатия станет...

Произвести революцию во всех коммуникационных технологиях. Радиовещание и секретные коды устареют.

Проблема заключалась в том, что история с «Наутилусом» , казалось, разваливалась по мере приближения к ней. Офицер ВВС, упомянутый в истории, отрицал, что какой-либо подобный инцидент имел место, а командир «Наутилуса » настаивал на том, что подводная лодка находилась в сухом доке в период, когда, как утверждалось, проводились телепатические исследования под Арктикой. Возможно, самым подозрительным было то, что заявленная точность тестов была намного выше, чем обычно сообщали парапсихологи в экспериментах по телепатии.

Наутилус » была написана молодым сотрудником «Science et Vie» Жераром Мессадье. В свою очередь, эту историю ему подсунул консультант-редактор Жак Бержье, который, по-видимому, имел связи с французскими спецслужбами. Бержье в ответ на скептические вопросы отказался от своих слов, и вскоре стало казаться, что всё это было сфабриковано — либо как частное мошенничество Бержье, либо, возможно, как своего рода дезинформационная уловка, призванная выведать ценные данные об американских исследованиях в области парапсихологии или побудить Россию к проведению бесполезных исследований в этой области. Или и то, и другое. В конце концов, даже Жерар Мессадье признал, что, вероятно, его обманули.

Но если на Западе история с «Наутилусом» была объявлена фальшивкой, то на Востоке она была воспринята совершенно иначе. Советы, казалось, поверили ей на слово, а официальные опровержения со стороны США лишь подтвердили их подозрения, что весь этот эпизод произошел именно так, как сообщалось, и был глубоко засекречен военным ведомством.

В годы правления Сталина советские исследования в области парапсихологии были практически прекращены из-за официального идеологического противодействия всему, что хоть как-то отдавало «идеализмом».

«Суеверие». Преемник Сталина, Никита Хрущёв, как сообщается, несколько приоткрыл завесу тайны, став свидетелем сенсационных выступлений некоторых индийских йогов во время государственного визита в 1955 году. Но к 1960 году скоординированная программа исследований парапсихологии ещё не была разработана.

Наутилусом » , казалось, дала необходимый толчок. Верили они в это или нет, но ряд советских исследователей с энтузиазмом ссылались на эту историю как на подтверждение своей работы, намекая на то, что теперь таким исследованиям необходимо гораздо больше внимания и финансирования. Леонид Васильев, заведующий кафедрой физиологии Ленинградского университета и бывший лауреат Ленинской премии, утверждал, что «открытие энергии, лежащей в основе экстрасенсорного восприятия, будет равносильно открытию атомной энергии».

В начале шестидесятых годов Васильев возглавлял хорошо финансируемую лабораторию парапсихологии, после чего было создано множество других центров исследований парапсихологических явлений.

Работа Васильева вскоре сосредоточилась на экспериментах по «дистанционному влиянию», например, когда телепатический отправитель пытался усыпить удаленного получателя в случайно выбранное время. Другие исследователи, такие как инженер-электрик И.М. Коган, больше усилий уделяли обычным экспериментам по телепатии. Коган, как и большинство советских исследователей, предполагал, что пси-энергия — это всего лишь низкочастотная радиосистема, встроенная в человеческий мозг. Поэтому он попытался охарактеризовать её в терминах, знакомых специалистам по связи. На основе своих экспериментов он пришёл к выводу, что данные пси-энергии могут передаваться внутри лаборатории со скоростью около 0,1 «бита» информации в секунду в среднем — примерно одно пятибуквенное слово каждые пять минут — в то время как скорость снижается до 0,005

бит в секунду для данных psi, передаваемых на расстояние в шестьсот миль.

Чехи также активно занимались исследованиями в области парапсихологии, и в середине 1960-х годов исследователь по имени Милан Рызль провел эксперимент, который, казалось, подтверждал ориентированный на коммуникации подход Когана. Была сгенерирована случайным образом 50-битная целевая последовательность из единиц и нулей. Рызль, не знавший этой последовательности, попросил экстрасенса Павла Степанека многократно угадывать каждый бит в последовательности, поочередно (в порядке, неизвестном Степанеку) проходясь по ней снова и снова. Рызль объединял предположения Степанека, используя протокол коррекции ошибок на основе голосования большинства, метод, подобный тем, которые используют специалисты по телекоммуникациям для очистки сигналов на зашумленных линиях передачи. После нескольких дней и двадцати тысяч попыток Рызль был уверен, что Степанек правильно угадал всю 50-битную последовательность. И это действительно так.

Разумеется, при таком длинном протоколе коррекции ошибок эффективная скорость передачи данных в эксперименте составила всего около 0,0003 бит/с (одно слово в день), что вряд ли можно считать заменой обычным способам телекоммуникации.

Но как экспериментальная проверка концепции это было впечатляюще, позволяя предположить, что история с «Наутилусом» , возможно, не была такой уж и надуманной.

Действительно, если верить советскому парапсихологу Эдуарду Наумову, результаты эксперимента с «Наутилусом» были чем-то совершенно новым. На конференции в Москве в 1968 году Наумов заявил западным исследователям, что Красный флот успешно повторил весь эксперимент с «Наутилусом» , используя одну из своих подводных лодок. Более того, утверждал Наумов, советские военные исследователи

разработал метод телепатического подключения к экстрасенсорным каналам связи других людей.

Невероятные истории, подобные истории Наумова, в конце концов нашли отражение в книге «Психические открытия за железным занавесом» , опубликованной в США в 1970 году. Сразу после страницы с благодарностями авторы, Шейла Острандер и Линн Шредер, напечатали таблицу, показывающую «некоторые» города Восточного блока, где, как предполагалось, должны были проводиться исследования парапсихологии: Москва, Ленинград, Новосибирск, Нижний Тагил, Иркутск, Хабаровск, Владивосток, Томск, Омск… всего сорок городов. И можно было с уверенностью сказать, что в таких городах, как Москва и Ленинград, будет не один подобный исследовательский центр.

Острандер и Шредер описали настоящий ажиотаж вокруг исследований парапсихологии в СССР, где исследователи, по-видимому, прочесывали города и деревни, обнаруживая могущественных ясновидящих, психокинетических вундеркиндов и лозоходцев, чьи таланты предположительно могли быть использованы против Запада. Некоторое противодействие этой работе существовало по идеологическим соображениям, но, как правило, оно исходило от более старого, идеологически настроенного крыла советской власти, пережитка темного прошлого. В СССР именно сторонники парапсихологии теперь прикрывались достижениями научного и технологического прогресса.

К концу 1960-х годов разведывательное сообщество США начало осознавать все это благодаря популярным книгам, официальным исследованиям, переводам Пентагона и ЦРУ зарубежных научных работ по парапсихологии, а также отчетам агентов и эмигрантов.

Первым крупным результатом стал доклад Агентства военной разведки с любопытным названием « Контролируемое наступательное поведение — СССР» , опубликованный в 1972 году. В нем отмечалось, что «главный импульс к стремлению Советского Союза использовать потенциальные возможности телепатической связи, телекинетики и бионики, как утверждается, исходит от советских военных и КГБ». Далее в докладе с почти комичной безликостью перечислялись различные ужасы, которые однажды могут быть обрушены на Америку:

Усилия Советского Союза в области пси-исследований рано или поздно могут позволить им сделать следующее: (а) узнать содержание совершенно секретных документов США, передвижения наших войск и кораблей, а также местоположение и характер наших военных объектов. (б) Формировать мысли.

(c) На расстоянии привести к мгновенной смерти любого американского чиновника. (d) На расстоянии вывести из строя американскую военную технику всех типов, включая космические аппараты.

Благодаря советскому «преимуществу» в исследованиях парапсихологии, как утверждал автор доклада DIA, «советские знания в этой области превосходят западные». Другими словами, Соединенные Штаты, которым и без того приходилось беспокоиться о возможном отставании в ракетном вооружении — советском численном превосходстве в МБР — теперь столкнулись с перспективой разрушительного «парапсихологического отставания».

Не все разделяли паникерские настроения DIA. Например, некоторым сотрудникам ЦРУ сообщения об энтузиазме советских и восточноевропейских ученых по поводу парапсихологии лишь подтверждали представление о том, что наука в этих странах часто находится под сильным влиянием мистических верований. Парапсихолог Эдуард Наумов, например, также увлекался «кирлианской фотографией» человеческих «биополей» и считал, что солнечные пятна, помогая формировать биополе человека при рождении, тем самым определяют его судьбу.

С другой стороны, были парапсихологи, такие как И.М. Коган, чьи работы казались относительно серьезными. Его исследования стали казаться еще более серьезными, когда они внезапно исчезли из поля зрения общественности примерно в 1969 году, что совпало с сообщениями о том, что КГБ начал финансировать и руководить его лабораторией в Обществе Попова.

Насколько хорошо КГБ и военные действительно смогли использовать пси-способности в гнусных целях, оставалось загадкой, но очевидно, что они были очень заинтересованы, и поступали сообщения о странных событиях — возможно, обыденных, но, возможно, связанных с пси-технологиями, — которые, должно быть, заставили некоторых американцев встать дыбом. Например, ближе к концу своего первого срока президент Никсон сделал очень странную жалобу в ЦРУ. Согласно показаниям учёного ЦРУ Сидни Готлиба на слушаниях в Конгрессе в 1977 году, Никсон утверждал, что он и несколько членов его персонала, включая его личного врача Уолтера Ткача, демонстрировали необычное поведение, в том числе

«Неуместные слезы и плач» во время визита в неназванную «потенциально враждебную страну» в начале 1970-х годов. Никсон посетил Китай и Советский Союз в 1972 году.

В результате всего этого американские разведывательные агентства стали уделять больше времени мониторингу исследований в области парапсихологии по всему миру, включая

Исследования проводились в самих Соединенных Штатах. ЦРУ и Пентагон, которые в 1950-х и 1960-х годах даже финансировали некоторые малозаметные научные исследования возможных применений пси-технологий, начали задумываться о проведении дополнительных исследований, тайных или открытых, чтобы выяснить, действительно ли Советы на верном пути. Если американские исследователи ничего не обнаружат, все смогут вздохнуть с облегчением. Если же они создадут что-то полезное, то Америка, по крайней мере, сможет остаться в гонке с русскими.

Но кто бы взялся за эти исследования? Низкий научный статус парапсихологии означал, что она привлекала мало исследователей. Еще меньше из них обладали серьезными научными знаниями, а те, кто ими обладал, в основном были поглощены абстрактными статистическими изысканиями, выходящими за рамки реального применения. Другие уже работали на ЦРУ и другие ведомства, но не добились ничего, что имело бы практическую ценность. Кроме того, это были бурные, политизированные начало семидесятых годов, и довольно много многообещающих парапсихологов, несмотря на финансовое отчаяние, в любом случае избегали бы любого участия со стороны правительства. Для них парапсихология была слишком важна — и слишком чиста, и слишком прекрасна — чтобы оставлять ее на откуп генералам.

Внимание разведывательного сообщества вскоре обратилось на Хэла Путхоффа после того, как его доклад об инциденте в Вариан-холле начал распространяться. Казалось, у Путхоффа было все необходимое. Он был уважаемым исследователем и инженером, работавшим в ведущем аналитическом центре, который уже занимался значительной работой в области обороны и разведки, и имел допуск к секретной информации высшего уровня. Еще в начале 1960-х годов он отслужил в армии в качестве офицера ВМС в Агентстве национальной безопасности в Форт-Миде, позже оставшись там в качестве гражданского лица. Он получил благодарность Пентагона в АНБ за свою работу над будущим поколением высокоскоростных оптических компьютеров, работающих на световых импульсах, а не на электронах. В итоге, Путхофф казался идеальным кандидатом для проведения секретных, спонсируемых правительством исследований в области пси-технологий.

В октябре того же года, 1972, Инго Сванн ненадолго вернулся в офис SRF в Менло-Парке. Путхофф сказал ему, что к этому времени он решил, что эксперименты с экстрасенсорным восприятием более перспективны, чем эксперименты с психокинезом. Он провел со Сваннем несколько простых тестов на ясновидение: Путхофф оставлял предмет внутри запертого, толстостенного деревянного ящика в определенной комнате, а Сванн в сопровождении второго исследователя входил в комнату и пытался определить, что находится в ящике.

Однажды двое мужчин из Вашингтона, которые, очевидно, поддерживали связь с Путхоффом, принесли свою мишень и поместили её в ящик для экспериментов.

Они наблюдали, как Свонн описывал содержимое коробки следующим образом: «Я вижу что-то маленькое, коричневое и неправильной формы, похожее на лист или что-то, напоминающее его, за исключением того, что оно кажется очень живым, как будто даже движется!»

В качестве цели была выбрана крупная бабочка, пойманная и помещенная в коробку одним из посетителей. Она была коричневой, листовидной и совершенно живой.

Несколько недель спустя, вернувшись в Нью-Йорк, Суонн получил телефонный звонок от Путхоффа. Двое мужчин, у которых была бабочка, решили дать ему 50 000 долларов на финансирование восьми месяцев дальнейших исследований. Если бы ему и Суонну удалось обнаружить воспроизводимое парапсихологическое явление, то, возможно, последовали бы и другие деньги.

Эти люди и их деньги принадлежали Центральному разведывательному управлению.

* Этот магнитометр был тем же самым, который использовался несколько лет спустя при первом экспериментальном подтверждении существования кварков.


7

КООРДИНАТЫ


Рассел сказал: «Инго, даже если бы это сработало, мы никогда не смогли бы опубликовать статью на эту тему, потому что мы никогда не смогли бы понять, почему координаты имеют смысл». А я ответил: «Я здесь, чтобы попытаться найти практическое применение, а не угодить науке, и мы будем это делать, иначе я уйду прямо сейчас с жалобой на то, что SRI не выполнила свой контракт!»

—Инго Сванн


Инго Дуглас Сванн, родившийся всего с одной буквой «Н », был не так уж далек от стереотипного образа экстрасенса. По его словам, в детстве в Теллурайде, штат Колорадо, он переживал внетелесные переживания и предчувствия, мог видеть ауры людей, а в своих мечтах встречал различных сверхъестественных существ. Он был левшой, обладал интуицией, артистичен, эмоционально чувствителен, интересовался необычным и скучал от обыденности. Его считали странным, и у него было мало друзей в школе. «Я был вдвойне, втройне, вчетверо чудаковатым», — вспоминал он позже с горькой гордостью.

После окончания колледжа он поступил в армию и служил в Корее, а позже на ракетной базе Nike под Бостоном. На фотографии, сделанной в Сеуле в середине 1950-х годов, Радар О'Рейли выглядит элегантно и даже лихо, а галстук с камуфляжным рисунком подчеркивает его оливково-зеленую форму.

После увольнения из армии Суонн — «Дуглас Суон» — переехал в Нью-Йорк, в Гринвич-Виллидж, решив стать художником. Работы почти не продавались, поэтому он несколько лет работал в ООН, занимаясь живописью в свободное время.

Сначала он писал бульварную литературу, а затем некоторое время занимался этим. К 1971 году он использовал своё имя, Инго, по совету нумеролога добавил вторую букву «н» к своей фамилии и обнаружил, что, похоже, обладает необычными экстрасенсорными способностями. Он начал зарабатывать себе на жизнь, работая подопытным в парапсихологических лабораториях.

Суонн прибыл в Стэнфордский исследовательский институт за несколько дней до Рождества 1972 года, чтобы начать свой контракт с ЦРУ. Это был довольно полный, мягкотелый мужчина лет тридцати девяти, с коротко подстриженными каштановыми волосами и широким скандинавским лицом. Сойдя с самолета в Сан-Франциско, он был одет в белый пиджак, белые джинсы Levi's и белую ковбойскую шляпу. К тому времени он уже стал своего рода бонвиваном в Нью-Йорке, и его сопровождало большое количество чемоданов и сундуков, в которых хранился его внушительный и разнообразный гардероб. Он редко чувствовал себя комфортно за пределами Манхэттена, но решил попробовать пожить в Калифорнии.

К сожалению, события развивались не совсем так, как ожидал Суонн, по крайней мере, поначалу. В ходе многочисленных экспериментов его экстрасенсорные способности казались слабыми. Он впал в депрессию и всё чаще вступал в серьёзные разногласия с Путхоффом и его недавно нанятым помощником Расселом Таргом.

Одна из жалоб Сванна касалась обучающего устройства для развития экстрасенсорных способностей, разработанного Таргом.

Специальный проект, который Тарг привёз с собой в SRI, представлял собой, по сути, примитивный компьютер, управляющий лампочками за четырьмя маленькими фотослайдами с произведениями искусства. В каждом раунде компьютер случайным образом подсвечивал один из слайдов, и испытуемый должен был заранее угадать, какой именно. Результаты каждого испытания автоматически отображались, чтобы дать испытуемому обратную связь, и автоматически записывались, чтобы предотвратить мошенничество. Тарг назвал его «обучающей» машиной для развития экстрасенсорных способностей, потому что, по его мнению, обратная связь на подсознательном уровне учила испытуемого лучше справляться с заданиями в следующий раз.

Свонн какое-то время пытался работать с машиной, но у него это не очень хорошо получалось, и в целом ему не нравилась эта маленькая машинка. Для него это был унылый пережиток старой парапсихологии, когда экстрасенсов заставляли снова и снова угадывать абстрактные символы на картах, пока они не сбегали от скуки. Чем больше Тарг заставлял его работать с машиной, тем больше Свонн ненавидел Тарга.

Тарг, как и Путхофф, был физиком-лазерщиком. До недавнего времени он работал в исследовательских лабораториях корпорации Sylvania, которая, помимо прочего, производила телевизоры и лампочки. Атмосфера «башни из слоновой кости».

Казалось, что SRI ему больше подходит, ведь Тарг был воплощением сосредоточенного ученого, мыслителя, оторванного от прозаической реальности. У него была удивительная, кудрявая и волнистая копна рыжевато-коричневых волос, а его глубокий, монотонный голос излучал авторитет, беспристрастное познание. В довершение всего, он, прищурившись со своего роста в шесть футов пять дюймов, смотрел на вас сверху вниз сквозь необычайно толстые очки с увеличительными линзами, словно защищавшие его от абсурда обыденного мира. Его сестра вышла замуж за шахматного мастера Бобби Фишера, и, глядя на Тарга, легко было представить, что часть невротической интеллектуальности Фишера каким-то образом передалась и ему. Еще одна особенность Тарга заключалась в том, что, по-видимому, с самого детства у него спонтанно случались экстрасенсорные переживания.

В любом случае, помимо аппарата для экстрасенсорного восприятия Тарга, у Сванна были и другие задачи. Ему, например, нужно было угадать, включен или выключен зеленый аргоновый лазер в соседней комнате, и в каком из двух одинаковых контейнеров находится радиоактивный источник прометия-147. Путхофф пытался разнообразить обычную процедуру экстрасенсорного восприятия, и он также знал, что психическое обнаружение, например, радиоактивных материалов, привлечет внимание сотрудников разведки. Сванн, который пытался организовать работу по психическому мониторингу для нефтяных компаний, также договорился об экспериментах с контейнерами, заполненными водой или маслом.

Но если результаты Сванна в этих экспериментах иногда и выходили за рамки случайности и случайного шума, то никого это не впечатляло. А когда Сванн применил небольшой магнитометр SRI, чтобы повторить свой, казалось бы, подвиг в Вариан-холле, ничего не произошло.

Программа SRI, по всей видимости, превратилась в очередной застойный тупик в парапсихологической сфере.

В конечном итоге, Сванн понимал, что ЦРУ хочет использовать экстрасенсов для шпионажа на расстоянии. Но в ходе обсуждений с Путхоффом и Таргом он обнаружил тонкую проблему. Если бы кто-то сказал ему: «Инго, пожалуйста, расскажи мне о своих экстрасенсорных впечатлениях от аэродрома Раменское под Москвой», то любые его экстрасенсорные впечатления об аэродроме, вероятно, были бы подавлены его воображением, которому было бы слишком легко представить себе сцены огромных взлетно-посадочных полос и ангаров. Ему нужно было…

Способ точно и экономично направить вас к цели, не сообщая вам, что именно является целью .

По словам Суонна, ответ пришёл к нему однажды вечером в апреле 1973 года, когда он отдыхал в бассейне, попивая виски, в своём жилом комплексе в соседнем Маунтин-Вью. Голос в его голове сказал: «Попробуй координаты». То есть географические координаты. Другими словами, Путхофф и Тарг, вместо того чтобы сообщать ему цель, могли просто указать точные широту и долготу цели.

На следующее утро Свонн прибыл в офис и объявил о своем предложении.

Путхофф и Тарг отреагировали отрицательно. По их мнению, идея использования географических координат вообще не имела смысла. Во-первых, они отметили, что если бы они дали Свонну набор координат, и он в итоге правильно описал бы то, что там находится, это могло бы означать лишь то, что он однажды видел правильную карту и запомнил на ней всё, сознательно или нет. Психологи назвали бы такой подвиг

«Эйдетическая» или «фотографическая» память, или «криптомнезия». Поэтому ни один скептик никогда не поверил бы, что Сванн использует пси-технологии, независимо от того, работали ли координаты. Даже парапсихологи могли в это не поверить. В конце концов, системы координат — это произвольные творения человека.

Не было никаких оснований полагать, что они смогут направить чье-либо экстрасенсорное восприятие на удаленную цель. А если бы и смогли, то работали бы не лучше, чем телефонные номера или адреса. Вся эта идея была просто абсурдна.

Но Свонн не сдавался, повышал голос и угрожал покинуть SRI.

Его угрозы не обязательно были пустыми. К этому времени он уже четыре или пять раз ненадолго уезжал, иногда чтобы заняться другими проектами, а иногда просто чтобы выразить свое недовольство тем, как развиваются события.

Путхофф и Тарг наконец уступили, согласившись неофициально и временно опробовать схему ясновидения координат Сванна во время своих послеобеденных перерывов на кофе. Эксперимент, решили они, продлится две рабочие недели, и каждый день после обеда они будут передавать Сванну десять пар координат.

Чтобы получить координаты, им достаточно было свериться с большой картой мира, висевшей на стене в соседней лаборатории. Затем они приносили координаты Свонну, у которого было одна-две минуты, чтобы описать, что находится в каждой паре координат. После этого его описания сравнивались.

Исходя из того, что было фактически показано на карте. Если через две недели не будет никаких признаков успеха, то эксперимент будет завершен.

Первый обстрел десяти целей состоялся 23 апреля и занял всего пятнадцать минут, с 17:10 до 17:25. Путхофф и Тарг начали с того, что передали Суонну пару координат: 30 градусов северной широты и 90 градусов западной долготы, что указывало на точку в восточных пригородах Нового Орлеана.

В описании Суонна, в частности, говорилось: «В прибрежной зоне… Остров к западу… Тропический климат».

Когда ему сообщили точную цель и, опять же, координаты, он пожаловался: «Я думал, вы сказали 9 градусов», — что сделало бы его описание еще менее точным, поскольку 30° северной широты и 9° западной долготы находятся в предгорьях Атласских гор, примерно в 100 милях к юго-юго-западу от Марракеша.

Вторая цель находилась на 75° северной широты и 45° западной долготы, что, как известно практически любому, кто когда-либо изучал карту мира, находится за Полярным кругом, где-то в районе Гренландии. Сванн увидел: «Лед». Так продолжалось еще восемь пар координат, причем описания, явно неверные, чередовались с описаниями, которые были абсолютно верны. После пяти дней и пятидесяти пар координат результаты Сванна оставались более или менее неизменными.

Путхофф и Тарг были почти уверены, что эксперимент обречен на провал, и выражали свое отсутствие энтузиазма различными способами.

Однажды Тарг принес в испытательную комнату телефон, чтобы при необходимости принимать звонки. Он считал, что Свонн не должен лишать его связи, даже на двадцать минут. Свонн вошел и увидел этот телефон, эту звуковую бомбу, готовую взорваться внутри его центральной нервной системы, как только он начнет концентрироваться на цели. Когда Тарг отказался убрать телефон, Свонн в ярости наклонился, схватил его, вырвал из разъема на стене и швырнул, вместе с болтающимся шнуром, в коридор.

Начиная со второй недели тестов во время перерывов на кофе, ответы Сванна, казалось, стали более точными и подробными. Когда ему дали координаты 41,5° северной широты, 122° западной долготы, которые описывали место к востоку от калифорнийской горы Шаста, он сказал: «Определенно вижу гору на юго-западе, недалеко, также на востоке. Должно быть, там же большая долина». И координаты 64°

Направление "север, 19° запад", которое описывало точку примерно в 20 милях к востоку от вулкана Хекла на юге Исландии, побудило его ответить: "Вулкан на юго-западе. Кажется, я над океаном".

Когда Путхофф назвал ему координаты 2° южной широты, 34° восточной долготы — которые, по мнению Путхоффа, описывали середину озера Виктория в Африке, — Суонн ответил: «Ощущение стремительного движения над водой, приземления на сушу. Озеро к

«На западе, на большой высоте». Казалось, он был близок к промаху, но Суонн настаивал, что попал точно в цель, и уговорил Путхоффа сходить в книжный магазин и купить настоящий атлас. Атлас мира «Таймс» показывал, что 2° южной широты и 34° восточной долготы — это точка не посреди озера Виктория, как предполагал Путхофф, а недалеко от танзанийской деревни Ушаши, примерно в тридцати милях от юго-восточного берега Виктории. Суонн действительно оказался прав.

К тому времени, как прошло десять дней и было получено сто координат, Путхофф и Тарг всё ещё с трудом верили, что Свонн действительно использует экстрасенсорные способности для получения информации о местах, указанных в координатах. Но они согласились на дальнейшее исследование и ужесточили протокол. Они договорились с секретарем своего отдела SRI, Джуди Шмикли, о выборе координат на картах. Затем она передавала координаты без какого-либо описания Путхоффу и Таргу, которые сидели рядом со Свонном, пока он переходил в экстрасенсорный режим. Таким образом, Путхофф и Тарг заранее не знали, что находится по указанным координатам, и, следовательно, не могли случайно подсказать Свонну правильный ответ.

Однажды, а точнее 29 мая, Путхофф был настолько впечатлен координатными экспериментами, что позвонил в штаб-квартиру ЦРУ, в офис Ричарда Кеннета.

Кеннетту было чуть больше тридцати, у него была жена и двое маленьких сыновей, а также дом в пригороде Вирджинии. Внешне он чем-то напоминал теннисиста Джимми Коннорса, хотя в остальном у них было мало общего.

В течение десяти лет Кеннетт станет помощником начальника национальной разведки * по вопросам химической и биологической войны.

Весной 1973 года Кеннетт только начинал свою карьеру в ЦРУ и работал аналитиком в Управлении научной разведки агентства. Он имел докторскую степень по нейрофизиологии, вскоре должен был получить степень доктора медицины и большую часть времени посвящал подготовке совершенно секретных оценок состояния здоровья различных глав иностранных государств.

Кеннет был человеком эклектичных интересов. Крупнейшая в свободном мире шпионская организация часто привлекала людей его типа. Обычная наука, как и обычная жизнь, слишком часто вызывала у него скуку; ему больше нравилось сталкиваться с дикими крайностями человеческого поведения. Особенно его завораживали религия и мистицизм. Поэтому вполне закономерно, что часть своего времени в ЦРУ он посвятил наблюдению за периферией медицины и психологии, отслеживая тенденции.


Посещение конференций, визиты в лаборатории, поиски чего-то, что, хотя и нетрадиционное, могло бы оказаться полезным той или иной стороне в большой игре холодной войны.

Одной из областей, за которой он внимательно следил, была парапсихология, в частности, события в SRI. Хотя контракт с SRI выполнялся другим отделом, не связанным с Кеннеттом ,† Агентство хотело, чтобы он провел независимую оценку проводимой там работы в рамках общей оценки важности парапсихологических исследований в Соединенных Штатах и Советском Союзе. К сожалению, пока что работа в SRI его мало интересовала, но теперь Хэл Путхофф позвонил ему с новостью о возможном прорыве: схеме ясновидения Инго Сванна, основанной на координатах.

Кеннетт был непредвзят в отношении феномена пси. Он хотел, чтобы Путхофф провел строгие научные эксперименты, а дальше пусть все идет своим чередом. Но аналитик ЦРУ с пренебрежением отнесся к идее координат по тем же причинам, по которым Путхофф изначально сомневался в них.

«Хорошо, — сказал Путхофф. — Почему бы вам не сообщить мне координаты места, о котором я ничего не знаю?»

«Хорошо, — сказал Кеннет, — но я сделаю еще лучше. Я дам тебе координаты одного места, о котором даже я не знаю».

Кеннетт положил трубку и вышел из своего кабинета в коридор. Он прошел семь или восемь дверных проемов, когда столкнулся с коллегой по имени Билл О'Доннелл. «Билл, мне нужны координаты чего-то на Восточном побережье, — сказал он ему. — Какого-нибудь места, где, если я позже покажу вам рисунок или фотографию, вы сможете сказать: „Да, это то, что находится по этим координатам“». «Конечно, — сказал О'Доннелл. — Дайте мне немного времени».

Несколько часов спустя, ближе к концу дня, О'Доннелл вошел в кабинет Кеннета с парой координат, записанных на небольшом клочке бумаги.

Это были точные координаты, записанные с точностью до минут и секунд широты и долготы. Если бы Кеннет посмотрел на карту, он бы увидел, что они описывают местоположение где-то в горах Блу-Ридж, в нескольких часах езды к западу от Вашингтона. Что именно там находилось, знал только О'Доннелл.

Кеннет поблагодарил О'Доннелла, взял трубку и позвонил Хэлу Путхоффу в SRI.

Вскоре после этого Суонн сидел в конце стола в конференц-зале SRI, куря сигару, как он обычно делал большую часть времени бодрствования.

Путхофф, сидевший на другом конце провода, зачитал ему координаты. Экстрасенс записал их, а затем, попеременно закрывая глаза, глядя на стены и на бумагу для записей, начал делать наброски и озвучивать свои впечатления. Впечатления, казалось, приходили короткими, волнообразными всплесками образов и других сенсорных данных: «Это похоже на какие-то холмы или насыпи… На севере город; я вижу более высокие здания и какой-то смог… Это кажется странным местом, чем-то похожим на лужайки вокруг военной базы, но у меня создается впечатление, что здесь либо старые бункеры, либо, может быть, это крытое водохранилище… Должен быть флагшток, какие-то шоссе на западе, возможно, река на крайнем востоке, на юге еще один город». Он нарисовал карту, показывающую круглую цель, окруженную дорогой на юге, дорогой на западе и рекой на востоке. На севере находился город. Сеанс длился шесть минут.

На следующее утро в своей квартире в Маунтин-Вью Суонн решил снова заняться этим местом. Он работал над этим с семи тридцати до восьми и принес Путхоффу следующий отчет: «Скалы на востоке, забор на севере. Там круглое здание (башня?), здания на юге. Это бывшая база Nike или что-то подобное?» На этом этапе я мог остановиться без обратной связи и, возможно, без указаний относительно того, что нужно было сделать. В этом районе есть что-то странное, но поскольку я не знаю, что именно искать в условиях облачности, крайне сложно определить, что там есть, а что нет. Воображение, кажется, мешает. (Например, у меня создается впечатление чего-то под землей, но я не уверен.) Однако очевидно, что при первом осмотре общее местоположение было определено правильно.

У Сванна была и другая, более подробная карта для Путхоффа, на которой было изображено широкое открытое пространство в лесистой местности. Окруженное заборами и круговой подъездной дорогой, оно содержало высокий объект, похожий на флагшток, и нечто большое и круглое. На этом возможности Сванна заканчивались.

Путхофф не знал, насколько хорошо справился экстрасенс, но он собрал отчет Сванна и приготовился отправить его Кеннету. Но прежде чем он успел это сделать, судьба повернулась не так, как надо, и ему позвонил человек по имени Патрик Прайс.

Прайс был седовласым, полупенсионером, несколько потрепанным жизнью мужчиной лет пятидесяти, жившим на озере Тахо. У него был небольшой строительный бизнес, а также он выращивал рождественские елки на продажу в районе залива. Он познакомился с Путхоффом на лекции в Лос-Анджелесе несколькими годами ранее, а Путхофф и Суонн случайно встретились с ним совсем недавно, в конце 1972 года, когда он продавал рождественские елки со своего участка в Маунтин-Вью.

Прайс считал себя экстрасенсом. Например, в 1950-х годах он был членом местного совета в Бербанке, пригороде Лос-Анджелеса, и недолгое время занимал должность комиссара полиции города. Возникали сложные дела, и он считал, что благодаря информации, которая, казалось, приходила к нему спонтанно, ему удавалось получить важные зацепки. По его словам, иногда он даже сидел в диспетчерской полиции, пытаясь получить экстрасенсорные представления о местах, где скрывались преступники. К тому времени, как он утверждал, он почти каждый день получал экстрасенсорные представления о людях и событиях на расстоянии.

«Поддавшись импульсу, — позже скажет Путхофф, — он решил передать Прайсу координаты, которые ему сообщил Ричард Кеннет. Это был не очень безопасный или научный способ, но Кеннет не сказал, что координаты засекречены, и в любом случае, казалось, терять было нечего. Прайс сказал, что попробует».

По словам Путхоффа, это произошло во второй половине дня первого июня. Четвертого июня он получил по почте от Прайса конверт со вторым почтовым штемпелем. В нем находилось несколько страниц словесных описаний и зарисовок. На этих страницах Прайс описал примерно то же место, что и Суонн, но гораздо подробнее, начиная с высоты над целью, а затем двигаясь вниз, вокруг и внутри нее.

Я осматривал окрестности с высоты примерно 1500 футов над самой высокой точкой местности. В левом переднем квадранте виднелась вершина горной цепи, высотой приблизительно 4996 футов над уровнем моря. Склоны покрыты сероватым сланцем, на нем растут различные лиственные деревья, лианы, кустарники и подлесок. Я смотрю примерно на 3°-5° к западу от севера. Справа (с восточной стороны) вниз по горе проходит дорога, своего рода автострада в сельской местности.

огибает подножие горы с юго-запада, затем поворачивает на север на несколько градусов.

мили, затем направляется на восток-северо-восток к довольно крупному городу, расположенному примерно в 30-40 милях отсюда. Этот район был полем битвы во время Гражданской войны — невысокие холмы, ручьи, мало озер или водохранилищ. Немного юго-востока есть небольшой городок…

В данный момент облачно, дождливо. Температура на моей высоте около 54°F (12°C) — высокие кучево-дождевые облака до высоты 25 000–30 000 футов (7600–9100 м). Между этим уровнем и перисто-слоистыми облаками на высоте 46 000 футов (1300 м) воздушная масса, но турбулентная. Воздушная масса в этой полосе движется с запада-северо-запада на юго-восток.

По слухам, в районе вершины горы расположены большие подземные хранилища. Дорога поднимается по обратной стороне гор (западные склоны), довольно хорошо замаскирована, и это сделано намеренно. По возможности она проложена под деревьями. Обнаружить пролетающие над этим районом самолеты будет очень сложно. Похоже на бывший ракетный полигон — базы для пусковых установок все еще там, но сейчас на этом месте находится хранилище документов, микрофильмов, картотеки; при входе в подземное помещение через алюминиевые рулонные двери первые помещения заполнены документами и т. д. Комнаты около 30 метров в длину, 1,2 метра в ширину, потолки высотой 6 метров с бетонными опорными пилястрами, расширяющиеся кверху. Температура прохладная — освещение люминесцентное.

Персонал 5-го инженерного корпуса армии. Сержант Лонг на табличке на сером стальном столе — картотечные шкафы заперты на замок с кодовым замком, стальные стержни проходят через рым-болты. За этими помещениями, двигаясь на восток, находятся несколько отсеков с компьютерами, средствами связи, большими картами, информационными стендами и накладками. Персонал Корпуса связи армии. Лифты.

Путхофф, изучив всё это, немедленно позвонил Прайсу. Он попросил его попытаться получить более подробную информацию изнутри объекта, особенно, если это возможно, какие-либо секретные кодовые слова. Физик из SRI почувствовал, что Прайс попал в точку, и хотел собрать достаточно информации, чтобы произвести на ЦРУ непреодолимое впечатление. Несколько дней спустя Прайс ответил, поделившись некоторыми впечатлениями из одного из подземных офисов, в который он проник с помощью телепатии:

На столе лежали бумаги с надписями:

Мухоловка

Минерва

Картотечный шкаф на северной стене с надписью:

Операция «Пул» (второе слово неразборчиво)

Папки внутри шкафа с пометкой:

Бильярдный шар

14 мячей

8 Ball

Стойка

Название объекта отдаленно напоминает Хейфорк или Хейстек. Персонал: полковник Р. Дж. Гамильтон.

Генерал-майор Джордж Р. Нэш

Майор Джон К. Калхун??

Путхофф отправил все материалы Ричарду Кеннетту, который ознакомился с ними, а затем передал Биллу О'Доннеллу, коллеге по ЦРУ, предоставившем координаты.

«Рик, это даже близко не то», — извинился О'Доннелл, прочитав описания. «Я дал тебе координаты своей летней хижины. Я просто достал карты из машины, выяснил, где находится моя хижина в лесу, и это то, что я тебе дал. А это», — сказал он, указывая на описания Суонна и Прайса, — «полная чушь».

Кеннетт был смущен, но его заинтриговало, что и Суонн, и Прайс описали, по-видимому, одно и то же место. Неужели что-то подобное есть в горах Блу-Ридж, недалеко от хижины его друга?

В следующие выходные он поехал с женой и детьми на машине за город. В нескольких милях от домика друга он обнаружил грунтовую дорогу, правительственный знак «Вход воспрещен» и на заднем плане несколько спутниковых антенн. Это явно был какой-то секретный военный объект, и он, казалось, соответствовал многим описаниям экстрасенсов из SRI. Как будто Суонн и Прайс, вместо того чтобы сосредоточиться на домике в лесу, просто нашли это место более интересным.

В понедельник утром, вернувшись на работу, Кеннетт связался с одним чиновником, который, как он полагал, мог знать о странной военной базе в Западной Вирджинии.

Он передал ему описания экстрасенсов из SRI. Чиновник сказал, что проверит информацию.

Вскоре, за день-два, Ричард Кеннетт оказался в центре напряженного и крайне враждебного расследования в сфере безопасности. Инго Сванн, и в гораздо большей степени Пэт Прайс, описали подробности секретной операции Пентагона.

объект расположен в холмистой местности недалеко от деревни Шугар-Гроув в Западной Вирджинии.

Этот объект, формально представлявший собой базу связи ВМС США, был укомплектован многочисленными военными и гражданскими криптографами Агентства национальной безопасности и включал в себя крупные подземные сооружения, расположенные у подножия горы Реддиш-Кноб на высоте 4397 футов. Среди его секретных функций были перехват международных телефонных сообщений и управление американскими спутниками-шпионами. Большая часть базы находилась под землей и была защищена от ядерного оружия, поскольку в случае войны это была бы одна из первых целей, по которым бы нанесли удары Советы.

Данные дистанционного видения, полученные Суонном и Прайсом, оказались достаточно точными, чтобы вызвать в сознании Пентагона образы масштабной и преступной утечки совершенно секретной информации, требующей кодового доступа.

«Как ты туда попал?» — спросили они Кеннета, который теперь чувствовал себя советским шпионом. «Что ты там, черт возьми, делал?»

Кеннет объяснил все как мог, но сотрудники службы безопасности Пентагона, похоже, не проявили интереса к рассказам о экстрасенсах. Хэла Путхоффа и Рассела Тарга тоже допросили, и вскоре они узнали, что агенты из Службы расследований Министерства обороны стучали в двери их домов, спрашивая соседей, были ли г-н Путхофф или г-н Тарг когда-либо коммунистами, тратили ли они слишком много денег или вели себя как советские агенты.

Не сумев установить, что кто-либо в SRI или в офисе Кеннета преднамеренно украл или разгласил секретную информацию, следователи Пентагона в конце концов оставили их в покое. Несколько лет спустя Агентство национальной безопасности, которое управляло объектом в Шугар-Гроув, само подключилось к работе с дистанционными наблюдателями в SRI и Форт-Миде.

Тем временем, летом 1973 года Пэт Прайс, как и подобает человеку, протянул руку примирения АНБ, ЦРУ и Ричарду Кеннету. Он провел еще несколько проницательных расследований и составил подробное описание советского объекта, выполнявшего функции, аналогичные функциям объекта АНБ.

Прайс определил его местоположение на горе Народная в отдаленном северном Уральском хребте:

На территории объекта, расположенной под землей, железобетонные конструкции, стальные рулонные ворота… Я вижу несколько вертолетных площадок, бетонные. От площадок отходят рельсы легкорельсового транспорта, которые идут параллельно воротам в гору. В 30 милях к северу (5° к западу от севера) от объекта находится радиолокационная установка с одной большой (165 футов) антенной и двумя небольшими антеннами для скоростного доступа.

Прайс также отметил странную, но потенциально полезную деталь: в то время, когда он осматривал базу — ночью в СССР — на ней работало необычно большое количество женщин.

ЦРУ вскоре подтвердило, что Прайс снова был прав.

* Сотрудник NIO был ведущим аналитиком разведывательного сообщества по той или иной теме, возглавлял межведомственные комиссии и составлял ежегодные отчеты по этой теме.

† Финансирование ЦРУ и управление контрактами стали осуществляться совместно двумя подразделениями. Первым было Отдел технических служб (ОТС) в составе Управления операций, который в 1960-х годах финансировал некоторые исследования парапсихологических способностей низкого уровня. Летом 1973 года ОТС был передан в Управление науки и технологий и стал известен как Управление технических служб (УТС). ОТС/УТС отвечал за техническую помощь некоторым шпионским и тайным операциям и был чем-то похож на напичканный гаджетами «Отдел Q» из старых фильмов о Джеймсе Бонде. Вторым подразделением, финансировавшим исследования парапсихологических способностей в рамках SRI, также входящим в состав Управления науки и технологий, было более научно ориентированное Управление исследований и разработок (ОРД).


8

ШАМАНЫ


Помню, как однажды, перед тем как мы пошли обедать в столовую SRI с какими-то государственными служащими, Хэл сказал Пэт: «Только не говори им, что ты можешь создавать облака!»

— Инго Суонн о своем сопернике Пэте Прайсе


История о шпионах-экстрасенсах быстро распространилась, и вскоре заинтересованные представители разведывательного сообщества — высокопоставленные военные, ученые и аналитики, конгрессмены и сотрудники — начали совершать паломничества из Вашингтона, чтобы увидеть легендарных чудотворцев из SRI. «Можете ли вы найти советские подводные лодки? — спрашивали они Суонна и Прайса. — Можете ли вы заглянуть в будущее? Можете ли вы посетить прошлое?» Кто-то из ЦРУ даже предложил двум экстрасенсам выступить в роли медиумов, передавая эфирные послания иностранных агентов, чьи жизни оборвались до того, как они смогли передать информацию своим американским кураторам.

Однако большинство запросов в последующие годы были адресованы системе ясновидения Сванна, основанной на координатах, которую он стал называть сканированием по координатам, сокращенно «Сканирование». Иногда координаты присылали по почте или по телефону. Чаще всего их доставляли из Вашингтона чиновники, которые следили за тем, чтобы координаты были переданы Прайсу и Сванну только в момент начала их экстрасенсорных сеансов.

Договоренность носила характер рекламной акции: экстрасенсы SRF предоставляли образцы своей продукции бесплатно, а посетители — прошедшие проверку на предмет исключения просто любопытствующих — решали, хотят ли они заплатить за дополнительную партию.

Суонн и Прайс не всегда знали, для кого именно они демонстрируют свои экстрасенсорные способности, но всегда стремились показать себя с лучшей стороны. Они надеялись, что их достижения не будут затеряны в каком-нибудь малоизвестном журнале по парапсихологии, а в конечном итоге будут использованы для достижения самых высоких национальных целей. Учитывая визиты гостей из Вашингтона и наличие сверхсекретных объектов, они стали воспринимать себя как супершпионов, Джеймсов Бондов эпохи Водолея.

Но мысль о том, что теперь они стали «холодными воинами», была не единственным, что подпитывало Суонна и Прайса — ведь они также соревновались друг с другом. Это было естественно, учитывая, что они практиковали столь индивидуалистическую и эзотерическую дисциплину. На самом деле, можно было бы утверждать, что они были более индивидуалистичными и эзотеричными, чем любой обычный шпион или солдат, поскольку, по крайней мере, в своем собственном представлении, они в одиночку и беззащитными, мудрецы с необычайными способностями, противостояли воющей тьме эфирного мира.

Они стояли в одном ряду с великими магами и знахарями, провидцами и целителями, шаманами и колдунами.

Ученые часто спорят о том, как определить конкретные варианты визионерской или «шаманской» личности, но из литературы ясно, что все эти типы объединяет относительная склонность к измененным состояниям сознания. Во многих случаях эта склонность к трансу, по-видимому, имеет генетические причины. Шаманское поведение часто передается по наследству, как в примитивных культурах, так и в нашей, и шаманская личность в раннем возрасте может казаться психически неустойчивой, «невротичной» или «лабильной», в крайних случаях проявляя симптомы того, что мы сейчас могли бы назвать эпилепсией, истерией, шизофренией или диссоциативными расстройствами. * Он может страдать от припадков в состоянии стресса. Внезапные трансы и фуги могут лишить его восприятия окружающего мира и заставить его бродить в одиночестве и страдать амнезией, вдали от дома. Он может слышать голоса, видеть видения, переживать тревожные внетелесные переживания и столкновения со сверхъестественными существами. Он может заявлять о целом ряде недомоганий — головных болях, болях в животе, усталости, различных ранах — которые являются вымышленными, симулированными или вызванными им самим.

В других случаях эта нейропсихологическая лабильность может развиваться из-за таких причин, как гормональный дисбаланс, неизлечимые заболевания, тяжелые травмы головы и, конечно же, психологический стресс. Историк Мирча Элиаде, ссылаясь на антрополога Кнуда Расмуссена, даже отмечал, что один эскимосский шаман

«Обрел свою силу после того, как в него попал огненный шар». Современная мифология об НЛО содержит множество примеров людей, чьи близкие встречи с «летающими тарелками» или другими неопознанными воздушными явлениями, по-видимому, наделили их склонностью к трансу, подобной той, что наблюдается у шаманов. †

Инго Сванн никогда не сталкивался лицом к лицу с огненным шаром или летающей тарелкой и никогда не страдал психическими заболеваниями. Путхофф и другие сотрудники SRI считали его остроумным и находчивым человеком со смелым и пытливым умом. Но в его жизни присутствовали потусторонние, смутно шаманские мотивы. Сванн, например, говорил, что его прабабушка по материнской линии была знахаркой из племени сиу, и что его собственное детство было омрачено множеством паранормальных явлений. Его общее увлечение оккультизмом привело его к изучению различных альтернативных или нью-эйдж дисциплин, и его мировоззрение, несмотря на современную интерпретацию, содержало множество экзотических мотивов. Сванн считал себя опытным астрологом, верил, что его душа когда-то принадлежала европейцу VIII века *, и глубоко интересовался НЛО и идеей о том, что инопланетяне посещают Землю.

Большинству правительственных чиновников, посетивших SRI, вероятно, казалось, что в Пэте Прайсе нет ничего даже отдаленно напоминающего шаманское, за исключением его таинственных экстрасенсорных способностей. Путхофф и Тарг представляли его как «бывшего комиссара полиции», оплота консервативных взглядов. Теперь, находясь на полупенсии, как гласила история, он был просто бизнесменом, обычным парнем, который любил играть в покер и рыбачить по выходным.

На самом деле, Прайс в некотором смысле был даже более склонен к шаманизму, чем Суонн. Он не только переживал внетелесные опыты и имел историю приверженцев альтернативных религиозных взглядов, но и утверждал, что обладает древней — и теперь несколько старомодной — шаманской силой изменять погоду, создавая или испаряя облака по своему желанию. Более того, он верил, что может заставлять светофоры менять цвет с помощью психокинеза, и что его душа когда-то принадлежала американскому колониальному оратору Патрику Генри. И наконец, он верил, что инопланетная цивилизация запускает свои серебристые летающие тарелки на базы на Луне и Марсе, а также здесь, на Земле, под океанами и под высокими горами. Вскоре после прибытия в SRI он доложил Путхоффу, что

На горе Хейс на Аляске, жемчужине ледникового хребта к северо-востоку от Анкориджа, располагалась одна из крупнейших баз пришельцев.

Паранормальные соревнования всегда были излюбленным развлечением шаманов. Часто проводимые подобно спортивным поединкам, они встречаются во многих преданиях религии и магии — например, в поединках Моисея с колдунами фараона, — а также в более поздних работах на эту тему. Этнолог Хольгер Кальвайт приводит пример из индейцев вашо в Северной Америке, среди которых шаманы устраивают соревнования, чтобы выяснить, кто обладает наибольшей силой. «Одна из форм их соревнований состоит в том, чтобы выяснить, кто сможет сбить наибольшее количество столбов, плотно вбитых в землю в ряд, просто указывая на них». Другая форма соревнований, предположительно, — это рассказывание небылиц этнологам с широко раскрытыми глазами. Но будь то в легендах или в реальности, шаманы часто, кажется, были озабочены борьбой между собой. Мирча Элиаде говорит об «ожесточенном соперничестве» в их состязаниях.

Подобная форма состязания, похоже, теперь распространилась и в SRI, где целью стало получение максимально убедительных и впечатляющих результатов психического наблюдения за целями.

Перед каждым сеансом Суонн или Прайс садились за стол со стопкой чистой бумаги и ручкой. Экстрасенс начинал с того, что писал на верхнем листе дату, время и свой специальный трехзначный код. Коды были введены Путхоффом. Идея заключалась в том, чтобы максимально сохранить анонимность и конфиденциальность, не только по научным соображениям и соображениям безопасности, но и — возможно, тщетно — чтобы сгладить личную вражду между экстрасенсами.

Получив набор координат, Суонн или Прайс записывали их, а затем начинали говорить, писать или делать наброски, что приходило им в голову. Путхофф или Тарг, выступая в роли наблюдателя за сессией, задавали уточняющие вопросы: Что это там? Можете пояснить? Как это выглядит вблизи? В конце концов, наброски и описания анализировались и обобщались, после чего передавались потенциальному клиенту.

В конце июля 1973 года Ричард Кеннетт позвонил Хэлу Путхоффу и сообщил координаты: 49°20′ южной широты, 70°14′ восточной долготы. Путхофф вошел в комнату «Сканата», сел и зачитал их Суонну.

Первое впечатление от мишени сбило Суонна с толку. Казалось, он находится в открытом океане. Может, это какая-то мишень-обманка? Он не был уверен, что это такое.

Ему следует так и сделать.

«А поблизости что-нибудь есть?» — спросил Путхофф.

Свонн почувствовал, что поблизости есть участок суши, и решил принять это за реальность. «Моя первая реакция, — сказал он Путхоффу, — это то, что это остров, возможно, гора, пробивающаяся сквозь облака. Рельеф кажется каменистым. Должно быть, там растут какие-то мелкие растения. На западе — облачная полоса. Очень холодно. Я вижу несколько зданий, расположенных довольно чётко. Одно из них оранжевое. Там что-то вроде радиолокационной антенны, круглый диск… Два белых цилиндрических резервуара, довольно больших размеров. На северо-западе — небольшая взлетно-посадочная полоса. Дует ветер. Должно быть, перед зданием стоят два или три грузовика…»

Путхофф, казалось, был доволен этим, но Свонн хотел двигаться дальше. Его мысленное взор было наполнено прибрежными пейзажами, настолько, что он чувствовал, что может точно составить карту острова. «Если я посмотрю на запад — холмы; на север — равнины, и, думаю, вдали на востоке — взлетная полоса и океан; на юге ничего не видно. Я перемещаюсь к береговой линии и следую за ней…» Он начал набрасывать очертания острова на чистом листе бумаги, но это было совсем не похоже на сознательное рисование. Его вегетативная нервная система взяла верх, и ей нужно было больше места. Перо Свонна начало двигаться так, как будто бумаги и не было, и, достигнув края одного листа, Путхофф поспешно положил новый лист, чтобы перо могло продолжить обводить контур. Все это время Свонн комментировал то, что он чувствовал в этой части береговой линии. В одном месте повсюду были птицы и птичий помет, и запах гуано, казалось, наполнял его ноздри.

В другом месте были скалы, прибой и запах морских брызг.

Там были здания, лодки, пристань, заливы, горы, мысы и пляжи.

Спустя некоторое время Суонн закончил черновой набросок острова, добавив детали в соответствии со своими комментариями. Он и Путхофф склеили листы скотчем и отправили их Кеннетту. Координаты, как оказалось, описывали точку в небольшой бухте на восточной стороне отдаленного острова Кергелен в южной части Индийского океана. Кергелен, принадлежавший Франции, был местом расположения совместного франко-советского «метеорологического исследовательского центра верхних слоев атмосферы», который, по слухам, также использовался, по крайней мере для Советского Союза, в качестве секретного пункта прослушивания или станции слежения за ракетами.

Свонн не только довольно точно описал его очертания, но и точно обозначил и описал многие другие особенности, которых даже не было на немногочисленных картах острова.

Сванна встретили аплодисментами, а Путхофф и Тарг рекламировали это событие на встречах с различными сотрудниками разведки в Вашингтоне. Но Прайс, похоже, не был слишком впечатлен. Однажды Путхофф вручил ему свой собственный набор координат — «сексуальные» координаты, как вскоре стали называть секретные.

Прайс об этом не знал, но примерно за месяц до этого в штаб-квартире ЦРУ Путхофф и Тарг проинформировали высокопоставленных сотрудников ЦРУ о своих исследованиях. Среди них были глава Управления технических служб Джон Макмахон и его начальник, заместитель директора по науке и технологиям Карл Дакетт. Сотрудники Агентства предположили, что настало время для использования экстрасенсорных способностей для слежки за более важными объектами за рубежом.

Координаты, предоставленные Прайсу, описывали местоположение загадочного советского военного исследовательского центра на южной окраине Семипалатинского ядерного полигона в Республике Казахстан. ЦРУ называло этот объект URDF-3 — «неопознанный научно-исследовательский центр» номер 3. Разведка ВВС называла его P-NUTS, что означает «вероятный подземный ядерный полигон». Никто в американском разведывательном сообществе толком не знал, что там происходило. Сотрудники ЦРУ, предоставившие координаты, инженер Управления технической службы Кен Кресс* и физик Питер Марис, сообщили Путхоффу и Таргу, что это «исследовательский центр». Это было практически всё, что знали Кресс и Марис.

Прайс проводил сеанс в экранированной от электричества комнате на втором этаже здания радиофизики SRI. † Тарг, выступавший в роли его наблюдателя, включил магнитофон, произнес несколько слов в качестве преамбулы, а затем зачитал Прайсу координаты объекта, объяснив, что это какой-то исследовательский центр. Прайс протер очки платком, закрыл глаза и откинулся на спинку стула. Примерно через минуту он сказал: «Это напоминает мне старый анекдот, который начинается с парня в пентхаусе, смотрящего на эстакаду Третьей авеню». В своем ясновидческом созерцании, объяснил он, он лежал на спине, под теплым солнцем, на крыше многоэтажного здания. Но над ним — фактически, на самом деле, над всем зданием — возвышался большой кран. «Когда я поднимаюсь в воздух и смотрю вниз, кажется, что он движется по рельсам с одной рельсой с каждой стороны здания. Я никогда ничего подобного не видел».

По словам Прайса, колесный кран использовался для перемещения крупных и тяжелых предметов внутри и вокруг полуподземного сооружения. Каждое колесо крана было вдвое выше человеческого роста. Рядом с краном находилось несколько других зданий и группа высоких баллонов со сжатым газом.

Когда Кен Кресс и Питер Марис впервые услышали описание Прайсом участка в Семипалатинске, они не знали, что и думать. Но, вернувшись в Вашингтон, они связались с коллегами и нашли недавний спутниковый снимок этого места — и там был кран на рельсах и здание между рельсами, точно так, как их описал Прайс.

Тем временем, под руководством Путхоффа и Тарга, Прайс периодически возвращался на стройплощадку в Семипалатинске, описывая дополнительные детали. Он набросал план участка с рекой неподалеку к северу. Затем он вошел в невысокое здание под краном, в помещение, где находились большие изогнутые секции.

Вокруг валялись куски стали. Рабочие пытались сварить их в шары диаметром шестьдесят футов, сказал Прайс. Но сталь была настолько толстой, что рабочим было трудно сваривать их вместе, и они экспериментировали с новыми методами сварки.

Примерно через неделю после первой встречи с представителями ЦРУ Прайс напрямую встретился с Крессом и Марисом. Они объяснили, что представляют ЦРУ и что его описание крана в значительной степени соответствует действительности. После допроса двумя сотрудниками Агентства Прайс продолжил изучение объекта. Через две недели после первой встречи с Таргом он заполнил кассеты несколькими часами записей, а также большой альбом для эскизов. Судя по полученным данным, на объекте в Семипалатинске вскоре должны были проводиться контролируемые взрывы. Металлические сферы предназначались для сдерживания взрывов.

Помимо эскиза крана и общей планировки участка, Кресс и Марис мало что могли подтвердить. Но сам эскиз крана был чрезвычайно впечатляющим. Соответствие между ним и соответствующим спутниковым снимком участка было настолько точным, что, просто показав эти два изображения рядом на брифингах для высокопоставленных сотрудников разведки, Путхофф и Тарг обеспечили бы SRI финансирование исследований в области пси-технологий на следующие несколько лет.

Что касается больших металлических сфер, то американский спутник запечатлел их в открытом виде, в завершенном виде, где-то в конце 1974 или начале 1975 года. Фотоаналитики оценили их диаметр примерно в шестьдесят футов.

Существование этих сфер вызвало бурные дебаты в американском разведывательном сообществе. Представители разведки ВВС утверждали, что сферы предназначались для сдерживания ядерных взрывов малой мощности, которые, в свою очередь, приводили бы в действие усовершенствованное протонно-лучевое оружие, способное сбивать американские самолеты и ракеты. В конечном итоге эта идея была отвергнута.

Информация просочилась к репортеру журнала Aviation Week , который в мае 1977 года опубликовал тревожную статью объемом в восемь тысяч слов о Семипалатинске и других предполагаемых местах размещения лучевого оружия:

Советы настаивают на создании лучевого оружия.


… Объект в Семипалатинске, где проводятся испытания лучевого оружия, находится под наблюдением США уже около 10 лет.

По мнению некоторых чиновников, в центральном здании комплекса расположены коллективный ускоритель, инжекторы электронов и накопители энергии.

Здание имеет ширину 200 футов и длину 700 футов, стены выполнены из железобетона толщиной 10 футов… [Испытательный полигон] окружен рядом ограждений безопасности.

США использовали спутники с высокоточными фоторазведывательными аппаратами, чтобы наблюдать за тем, как советские специалисты вырыли четыре отверстия в сплошных гранитных породах недалеко от главного большого здания объекта.

Над каждым отверстием были возведены шахтные затворы, а над отверстиями — каркасы. По мере удаления тонн породы глубоко внутри скального образования была построена большая подземная камера.

В соседнем здании были изготовлены огромные, чрезвычайно толстые стальные сегменты. Это здание впоследствии было снесено. Эти стальные сегменты представляли собой части большой сферы, диаметр которой оценивался примерно в 18 метров (57,8 футов). Было изготовлено достаточно сегментов для двух полных сфер. Американские чиновники считают, что эти сферы необходимы для улавливания и хранения энергии от ядерных взрывчатых веществ или импульсных генераторов энергии. Некоторые чиновники считают, что эти стальные сегменты являются одними из первых признаков того, что могло происходить на этом объекте.

Компоненты были перемещены к расположенным неподалеку шахтным стволам и опущены в камеру.

Гипотеза ВВС не нашла отклика в ЦРУ, где штатные физики и консультанты высмеяли идею лучевого оружия, предположив, что сферы могут просто содержать ядерные отходы или, возможно, обычные взрывы, которые использовались бы для экспериментов с передовыми импульсными энергетическими технологиями. * Но и ЦРУ, и ВВС согласились бы с тем, что сферы существовали, и что Советы разработали гениальное решение.


Новая технология «флюсовой сварки» для их соединения. В обоих этих случаях Пэт Прайс был прав, и он описал сферы и специальные методы сварки еще до того, как кто-либо в Соединенных Штатах узнал об их существовании .

Для Путхоффа и Тарга это стало, пожалуй, лучшим испытанием экстрасенсорного шпионажа, которое они только могли себе представить.

Казалось, Пэт Прайс был настолько искусен, что мог заниматься экстрасенсорным шпионажем практически во сне, без координат и даже без просьбы что-либо искать. Он лежал в постели по ночам и путешествовал по миру, его экстрасенсорные способности были готовы к любым крупным событиям, которые происходили или вот-вот произойдут. Однажды он сказал Путхоффу, что видел стаю российских подводных лодок в Тихом океане, движущихся по странной траектории, напоминающей параллелограмм. Путхофф сделал несколько звонков и вскоре подтвердил сообщение Прайса.

По словам Путхоффа, осенью 1973 года Прайс предвидел и предвидел войну Судного дня, угадав дату прекращения огня за несколько недель до этого.

В другой раз Прайс зашёл в офис в SRI и заявил, что у президента Никсона в кабинете есть устройство, которое заставит его страдать. Путхофф недоумевал, что это, чёрт возьми, значит. Неужели русские пронесли что-то в Овальный кабинет — какой-то ужасный токсин или, может быть, источник микроволнового излучения, искажающего сознание? Путхофф добросовестно передал информацию Кену Крессу в ЦРУ. Передал ли Кресс, в свою очередь, её в Белый дом, Путхофф так и не узнал, но несколько месяцев спустя, когда Уотергейтский скандал близился к завершению, он услышал о магнитофоне Никсона в Овальном кабинете и решил, что, вероятно, именно его и обнаружил Прайс.

Прайс редко понимал, как он это делает. Он просто делал это. Свонн же, напротив, интересовался тем, как всё это работает, и любил определять и называть различные части и режимы функционирования пси-способностей. «Сканат» — лишь один из новых терминов, которые он придумал; существовал также «Сканекс» , что означало « сканирование с расширенным охватом », обозначавшее форму психического шпионажа в измененном состоянии с закрытыми глазами, которую Прайс, например, использовал во время своих ночных прогулок. В режиме «Сканекс» наблюдатель мог проводить открытый поиск чего-либо интересного, как любил делать Прайс, или, подобно Свонну, он мог попытаться найти неизвестное местонахождение какой-либо известной цели — например, скрытых ядерных ракет или какого-нибудь важного человека.

Но если Суонн умел искусно раскрывать тайны своих экстрасенсорных способностей, то Прайс был просто лучшим экстрасенсом. Он не был идеален — у него, как и у всех, случались плохие дни, — но Хэлу Путхоффу, Ричарду Кеннетту, Кену Крессу и другим, с кем он работал, он казался более точным, более последовательным и более чутким к техническим деталям целевых объектов. В целом, он мог собирать больше данных. Одним из самых многообещающих его качеств было то, что он, казалось, мог улавливать не только визуальные и другие сенсорные данные, но и буквенно-цифровые данные, слова и числа. Суонн же, напротив, мог получить точную буквенно-цифровую информацию от цели лишь два или три раза в жизни, и всегда в визуальной, а не вербальной форме, сначала не распознавая, что нарисованные им фигуры принадлежат к алфавиту. Суонн, как и Путхофф и Тарг, придерживался мнения, что если человек пытается экстрасенсорно распознать число, букву или слово, даже не осознавая этого, процесс восприятия имеет тенденцию к сбою. Приходилось бы отвлекаться от более глубоких, базовых отделов мозга, где, по-видимому, происходит обработка парапсихологических сигналов, и задействовать левую кору, где находится основная часть вербального и аналитического аппарата. Другими словами, сам процесс парапсихологических сигналов, пытаясь распознать буквенно-цифровые данные, отключался бы.

Что ж, для Пэта Прайса это была очень интересная теория, и она звучала разумно. Но это его нисколько не остановило. Когда он преследовал цель, он часто мог читать цифры или слова на клочках бумаги, или имена на униформе, как, например, на объекте АНБ в Западной Вирджинии. Это было нелегко, и он не всегда оказывался прав, но это было возможно. Когда дело доходило до чистого шаманского мастерства, Прайс был вне конкуренции.

Между Свонном и Прайсом было еще одно различие, возможно, усугубленное удивительными подвигами Прайса в комнате для психического шпионажа. Эго Свонна казалось более хрупким, а его манера поведения — более педантичной. В одну минуту он мог быть очень веселым, душой компании, но если ему не оказывали должного уважения, если шутка была сказана неуместно, если на его пути возникало препятствие, он быстро вспыхивал. Никогда не чувствуя себя полностью комфортно в этом мире, постоянно окруженный группой невежд, он для некоторых был вечной бурей, готовой разразиться.

Прайс же, напротив, казался бесконечным солнечным днем. Он не беспокоился о планировании экспериментов. Его не волновали соображения секретности, которые порой мешали ему оценить свои успехи. Он игнорировал неудобства, которые могли бы повергнуть других экстрасенсов в ступор негодования, и никогда не угрожал покинуть SRI, как это часто делал Сванн.

Его жизнерадостная эмоциональная устойчивость, его «грубоватый и непринужденный» характер, как позже описал его Путхофф, очаровывали практически всех, с кем он встречался. Путхоффу, Таргу и сотрудникам ЦРУ он казался идеальным объектом для экспериментов над экстрасенсорными способностями.

Однако Пэт Прайс не смог очаровать Инго Сванна, который стал считать его «манипулятором» и относился к нему довольно холодно — в тех редких случаях, когда они оказывались в пределах досягаемости разговора. Фактически, к концу своего первого восьмимесячного контракта в SRI Сванн обычно отсутствовал в Менло-Парке, занимаясь парапсихологическими экспериментами в других местах, пытаясь продать свои экстрасенсорные услуги нефтяным компаниям или работая над полудюжиной других проектов в Нью-Йорке и по всей стране. Сванн, должно быть, горько осознавал иронию ситуации. Он добился впечатляющих успехов в своей работе в SRI, изменив ход исследовательской программы, которая могла бы обернуться полным провалом. Он выделил феномен парапсихологии, достаточно устойчивый для воспроизведения и, возможно, даже для оперативного применения. Несмотря на все это, он уже начал устаревать. Теперь, казалось, фаворитом как SRI, так и спонсоров в Вашингтоне стал Пэт Прайс, а не он сам.

Когда контракт Сванна с SRI закончился в середине августа 1973 года, ему вручили небольшую памятную табличку в честь его вклада в исследовательскую программу SRI. Путхофф, везя его в аэропорт, подбодрил его, рассказав обо всем, чего они достигли, и о том, чего они добьются в будущем, когда начнут поступать реальные деньги.

Но Суонн в гневе поклялся, что никогда не вернется в SRI.

* К диссоциативным расстройствам относятся стойкая или рецидивирующая амнезия, фуга или трансовые состояния, ощущение нереальности, синдромы одержимости духами, а также современная, медицинская версия одержимости духами, известная как расстройство множественной личности. Эти расстройства названы в честь психиатрического термина «диссоциация» , который (довольно расплывчато) обозначает отделение различных психических процессов от сознания. Например, люди, страдающие диссоциативным расстройством, часто кажутся амнезиками после диссоциативных эпизодов, как если бы их опыт и поведение во время этих эпизодов были отделены от нормального сознания и памяти. Они также могут диссоциировать боль и другие механизмы вегетативной обратной связи и, таким образом, способны на необычные физические подвиги — хотя склонность многих людей с диссоциативными расстройствами к фантазиям также приводит их к тому, что они воображают или имитируют боль, которой нет.

† Некоторые исследователи выдвинули теорию, что НЛО в таких случаях являются геоатмосферными явлениями, связанными с интенсивными магнитными полями, которые могут вызывать судороги, галлюцинации и даже необратимые неврологические повреждения у находящихся поблизости свидетелей.

« Я помню времена, когда люди с паранормальными способностями ценились. Я был советником завоевателя в Европе, который очень верил в таких людей и нанимал их в качестве советников. В то время мне было очень легко читать мысли людей. Я советовал завоевателю или королю, как мне казалось, каковы истинные мотивы человека, пришедшего на аудиенцию. Думаю, это было в VIII веке».

Кресс привлёк Путхофа к выполнению первого контракта с ЦРУ в 1972 году.

† Такие комнаты обычно использовались для защиты чувствительного вычислительного и телефонного оборудования. Заземлённая металлическая экранировка в стенах блокировала большую часть электромагнитного излучения, которое могло испускать оборудование, тем самым помогая защитить его от потенциальных подслушивающих. Экранированные комнаты иногда использовались Путхоффом и Таргом для подкрепления своего аргумента о том, что пси-феномен не является электромагнитным явлением.

* Советы так и не разработали работоспособное лучевое оружие ни на Семипалатинском полигоне, ни где-либо ещё. Бывший источник в разведке ВВС признал, что, оглядываясь назад, кажется, что полигон использовался не для разработки лучевого оружия, а для базовых экспериментов по генерации импульсной энергии с использованием ядерных взрывов малой мощности. Учёный из ЦРУ, знакомый с дискуссией, всё ещё насмехался над идеей, что сферы могли содержать ядерные взрывы, а не обычные взрывчатые вещества.


9

ОБМАНЩИК


В образе шамана и знахаря есть что-то от трикстера…

— Карл Юнг, «Четыре архетипа» , 1959

Я бы предпочёл быть загадкой, чем чем-либо ещё.

—Ури Геллер, в беседе


У руля машины находится Ю. Р. Геллер, едущий по жилому району недалеко от Менло-Парка. На нем завязаны глаза. На переднем пассажирском сиденье сидит астронавт «Аполлона-14» Эдгар Митчелл, который всего два года назад ступал на Луну. Это не сон. Это реальность, и Хэл Путхофф сидит на заднем сиденье, готовясь к аварии, а тем временем Геллер, предположительно с помощью экстрасенсорных способностей, управляет машиной и описывает окружающий пейзаж, чтобы все знали, что, несмотря на завязанные глаза, он по-прежнему контролирует ситуацию.

Машина, которая только что нас обогнала, красная!

Хорошо, Ури…

Знак «Стоп»!

Ури, хватит уже…

Там есть хороший дом.

Ты нам это показал, Ури…

Ещё одна машина — большая, белая.

Хорошо, ты понял, Ури. Теперь…

Путхофф считает, что это отличный способ для Геллера начать серьезное научное исследование — с трюка с вождением автомобиля с завязанными глазами, старого фокусника из театральной сцены.

Ури Геллер, только что прибывший из Израиля и быстро становившийся международной знаменитостью, впервые посетил SRI осенью 1972 года. Путхофф и Тарг хотели его проверить. Кен Кресс, Ричард Кеннетт и другие сотрудники ЦРУ, молча наблюдавшие за исследователями SRI, также хотели взглянуть на этого противоречивого израильского чудо-человека.

В течение первого полного года своих исследований в области парапсихологии в SRI Путхофф и Тарг, таким образом, занимались своего рода жонглированием, уговаривая экстравагантного израильтянина прийти в лабораторию, когда ни Прайса, ни Суонна там не было, пытаясь — не очень успешно, в случае противостояния Суонна и Геллера — держать соперничество и обиды под контролем.

Первый визит был организован через сопровождающего Геллера, невролога, изобретателя и энтузиаста парапсихологии по имени Андрия Пухарич. Он предупредил Путхоффа и его коллег, что изучать молодого израильтянина будет непросто. Ури, казалось, был напуган перспективой оказаться запертым в лабораторных условиях.

Ему нужно было пространство для дыхания, для движения. По словам Пухарича, Геллер также считал себя своего рода пророком космической эры; в частности, он утверждал, что его способности исходят от огромного компьютера в форме летающей тарелки.

«Спектра», где-то там, в гравитационном поле Земли. Спектра, в свою очередь, контролировалась далёкой бюрократической сущностью по имени Хува, своего рода эфирным правителем планеты Земля *. « Да ладно», — пожали плечами Путхофф и Тарг.

Итак, Геллер приехал в SRI и ехал с завязанными глазами. Он гнул или ломал ложки, кольца и различные другие металлические предметы. Казалось, он дистанционно уменьшал вес предмета весом в один грамм на электронных весах. Он описывал простые эскизы, спрятанные в портфелях. По всей видимости, он повредил электронные компоненты самописца магнитометра SRI и каким-то образом, с расстояния нескольких футов, заставил изображение на видеоэкране сместиться.

Это должно было быть что-то умопомрачительное, но стиль Геллера был настолько гиперкинетичным, настолько хаотичным, словно созданным для того, чтобы отвлечь внимание, что Путхофф и Тарг обычно подозревали ловкость рук. Молодой израильтянин был похож на ходячего сценического фокусника, и очень хорошего фокусника — хотя для некоторых трюков ответ был почти слишком очевиден, как, например, трюк с вождением автомобиля с завязанными глазами. Путхофф

Тарг считал, что Геллер мог бы сделать это, просто посмотрев сквозь зазор, который всегда существует между повязкой на глазах и носом.

Геллер родился в день зимнего солнцестояния 1946 года в Тель-Авиве в семье венгерских эмигрантов. Согласно легенде о Геллере, в возрасте четырех лет, играя в саду родителей, он стал свидетелем странного светящегося явления — снова мотив Жанны д'Арк — и после этого начал проявлять паранормальные способности. В отличие от Сванна и Прайса, у него не было внетелесных переживаний или предчувствий; вместо этого, как говорят, он умел читать мысли, ясновидеть скрытые предметы и рисунки, а также сгибать небольшие кусочки металла.

Когда Геллеру было десять лет, его родители развелись, и он переехал жить к матери на остров Кипр. В семнадцать лет он вернулся в Израиль, поступил на военную службу, вступил в десантные войска и был ранен во время Шестидневной войны в 1967 году.

После выздоровления он использовал свою привлекательную внешность, снимаясь в рекламных роликах крема для бритья и других товаров народного потребления.

Поощряемый другом по имени Шипи Стрэнг, в 1969 году он впервые публично выступил с номером, демонстрирующим чтение мыслей и сгибание металла, в школьном зале в Тель-Авиве. За этим последовали и другие публичные выступления, а благодаря связям подруги, работавшей в рекламном бизнесе, он также стал выступать на частных вечеринках по всему Израилю. Со временем число гостей вечеринок росло, и однажды он оказался перед премьер-министром Голдой Меир, исполняя свой номер. Вскоре после этого, отвечая на вопрос репортера о будущем Израиля, Меир заметила: «Я не знаю».

—спросите Ури Геллера». Геллер, и без того достаточно известный, теперь стал нарицательным именем в Израиле.

К середине 1970 года началась реакция, и скептики в Израиле громко нападали на него. Некоторые иллюстрировали свои аргументы, якобы повторяя его трюки с помощью обычных фокусов. Другие выдвигали конкретные обвинения в мошенничестве. Но, казалось, слава Геллера уже была недоступна для скептиков. Он, похоже, вращался в более высоких кругах, где среди его сторонников были ключевые чиновники израильского правительства. По его собственным словам, однажды вечером Геллер был приглашен на ужин в стейкхаус недалеко от Тель-Авива генералом Моше Даяном, героем Шестидневной войны. Даян хотел узнать, является ли экстрасенс настоящим.

Геллер выполнил его просьбу, согнув ключ и продемонстрировав свои экстрасенсорные способности.

Демонстрации, в том числе и с участием Даяна, который выступал в роли телепатического приемника информации. Позже Даян пригласил Геллера к себе домой и попросил его найти фотографию, спрятанную где-то в его кабинете. Геллер в конце концов указал на книгу на полке и описал фотографию как флаг Израиля. Смеясь, Даян открыл страницу 201 книги и показал Геллеру цель: фотографию главной башни аэропорта Лод в Тель-Авиве, на которой развевался израильский флаг. «Ты доказал свою состоятельность, Ури, — говорит Геллер, — что сказал Даян. — Я больше ничего не хочу видеть. Тебе не нужно ничего менять. Что ты можешь сделать для Израиля?»

Как гласит история, Геллер впоследствии встретился с главой военной разведки Аароном Яривом *, а также с сотрудниками Моссада (примерно, израильского ЦРУ) и Шин Бет (израильского ФБР). Он прошёл проверку в этих ведомствах и начал работать на них. Он стал современной версией израильского пророка Елисея, чьи легендарные подвиги описаны в Ветхом Завете:

Тогда царь Сирии начал войну против Израиля и, посоветовавшись со слугами своими, сказал: «В таком-то месте будет мой стан».

И послал человек Божий [Елисей] к царю Израильскому, говоря: берегись, чтобы не пройти через это место, ибо туда пришли сирийцы.

И послал царь Израильский в то место, о котором ему сказал и предупредил человек Божий, и спасся там не один и не два раза.

Поэтому сердце царя Сирии сильно встревожилось из-за этого; и он позвал слуг своих и сказал им: не покажете ли мне, кто из нас за царя Израиля?

И сказал один из слуг его: «Никто, господин мой, царь, кроме Елисея, пророка, который в Израиле, не передает царю Израильскому слова, которые ты говоришь в своей спальне».

Некоторые вещи никогда не меняются. Среди задач, которые, как утверждается, выполнял Геллер, были ясновидение разведывательных целей в Сирии и других странах Ближнего Востока, предсказание развертывания вражеских войск и даже телепатическое воздействие на различных арабских деятелей. Но к огорчению израильского правительства (как он позже скажет) он решил, что предпочтет яркую карьеру сценического артиста, чем карьеру никому не известного человека.

в качестве экстрасенсорного воина. В 1972 году Геллера уговорил отправиться в Америку Андрия Пухарич, который профинансировал визит за счет гранта Института ноэтических наук, возглавляемого бывшим астронавтом Эдгаром Митчеллом, энтузиастом парапсихологии.

Вскоре распространились слухи о том, что Советы интересуются Геллером и его способностями и даже следят за ним по всей территории Соединенных Штатов. Независимо от того, были ли эти слухи правдивы или нет, некоторые сотрудники ЦРУ, безусловно, проявили интерес. Они ясно дали понять Путхоффу, что хотят узнать, является ли израильский экстрасенс настоящим, и если да, то насколько ценным разведывательным ресурсом он может быть для тех, кто его наймет.

А если он был ненастоящим, то Агентство хотело знать, как ему удавалось выглядеть реальным. В воздухе витали дикие предположения. Возможно, Геллер был каким-то бионическим человеком с магнитными имплантами, позволяющими ему останавливать часы, сдвигать экраны телевизоров, вращать компасы, щекотать магнитометры и так далее.

Возможно, ему в уши или в зубы были имплантированы радиоприемники — для связи с секретными сообщниками. Возможно, он был частью какого-то дезинформационного проекта Моссада, призванного запугать арабов и заставить их поверить, что Израиль обладает сверхъестественным сверхчеловеком. Или, возможно, израильская разведка хотела использовать его для внедрения в SRI, чтобы шпионить за Америкой.

Самые деликатные исследования в области экстрасенсорики.*

Ситуацию осложнило то, что летом 1973 года в SRI появились несколько израильских чиновников. Путхоффу показалось, что они из израильской военной разведки. Кем бы они ни были, они начали объяснять, намеренно расплывчато, что Геллер проделал для них удивительно хорошую работу против военных целей на Ближнем Востоке. Чиновники сказали, что хотят знать: это просто невероятная удача, или у Геллера действительно были экстрасенсорные способности, которые можно было бы подтвердить научными экспериментами? Возможно, Путхофф, как авторитетный ученый, проводящий контролируемые эксперименты, мог бы помочь им определить, что к чему. Но израильтяне и их вопросы только усилили паранойю Путхоффа и его коллег.

В общей сложности Геллер несколько раз посещал SRI. Некоторые визиты были громкими, о некоторых так и не сообщили, но большинство следовали одной и той же схеме. В некоторых тестах, казалось, не оставалось места для сомнений в подлинности его экстрасенсорных способностей, в то время как в других тестах он, похоже, делал не больше, чем мог бы сделать сценический фокусник.

Его пребывание в августе 1973 года было довольно типичным. Для начала Геллера поместили в электромагнитно-экранированную комнату. Запертый внутри с ручкой и

На чистом листе бумаги ему было предложено воспроизвести рисунки объектов, выбранных Путхоффом. Ученый выбирал цели, произвольно выбирая страницу из словаря и находя первое подходящее для рисования слово. В первом тесте Путхофф выбрал слово «фитинг» , а затем попросил художника из SRI тихонько набросать фитиль и петарду. Путхофф приклеил эскиз к стене за пределами экранированной комнаты. Геллеру по внутренней связи было приказано сосредоточиться. Через несколько секунд он сказал: «Я вижу цилиндр, из которого доносится шум», хотя ни один из его последующих эскизов — среди которых были жираф, малый барабан и длинношеий человек с нитью, торчащей из одного уха, — не попал точно в цель. Однако его следующая попытка оказалась невероятно точной. Художник из SRI нарисовал гроздь винограда — двадцать четыре, если быть точным.

А внутри экранированной комнаты Геллер начал говорить о «каплях воды, выходящих из картины» и «фиолетовых кругах», после чего набросал гроздь из ровно двадцати четырех виноградин в том же масштабе, что и рисунок художника из SRI.

Так продолжалось в ходе различных экспериментов. Иногда Геллера проверяли на ясновидение, при этом целевой рисунок оставляли на экране компьютера без присмотра, на компьютерном диске или запирали в экранированной комнате. Иногда эксперимент проводили для проверки телепатии, и за целевым рисунком наблюдал кто-то вроде Путхоффа или начальника его подразделения в SRI, Барта Кокса. Геллер не всегда идеально описывал цели, но делал это достаточно часто, чтобы Путхофф и другие сотрудники SRI предположили, что у него есть реальные способности. «Он был замечательным, а не просто нормальным»,

Инго Сванн позже скажет, в редкой для себя уступке одному из своих великих соперников:

С фирменным талантом Геллера — психокинезом — история была несколько иной. Путхофф и Тарг позже, казалось, смогли повторить многие из его демонстраций с гнуть металл или изменять механизмы, используя обычные фокусы. И психокинетические проявления Геллера никогда не происходили в контролируемых условиях. Он часами стоял в комнате, под прицелом видеокамер, установленных с разных ракурсов, но, похоже, ложки, прутья и кольца, над которыми он парил, гнулись только тогда, когда ему позволяли долгое время держать их в руках или когда у камер наблюдения на мгновение заканчивалась видеопленка. А когда единственными наблюдателями были люди, стоящие без посторонней помощи, он, казалось, всегда был в движении, поддерживая какую-то речь, используя свой голос и язык тела — как думала его аудитория — чтобы отвлечь внимание, пока его глаза терпеливо высматривали заколдованный момент, когда фокусник мог бы его увидеть. За пределами лаборатории, за обедом в столовой SRI

Например, достаточно было на секунду отвлечься от него, и он внезапно, согнутый в петлю, доставал вилку, которая только что лежала рядом с тарелкой.

Позже распространилась история о том, что Геллера засняли на видео, когда он выполнял фокус с ловкостью рук во время попытки согнуть металл. Свонн даже утверждал, что настаивал на тщательном изучении записи, которая раскрыла этот фокус. Путхофф и Тарг отрицали существование каких-либо неопровержимых доказательств, но было ясно, что они настороженно относятся к фокусам фокусников. Один или два раза они пускали опытного сценического фокусника Милборна Кристофера в лабораторию во время экспериментов, замаскировав его под лаборанта с камерой. В нескольких других случаях, после того как Геллер уходил на день, Путхофф и Тарг обыскивали стропила и акустические панели лаборатории в поисках скрытых аудио- или видеожучков.

Они так ничего и не нашли.

Таким образом, главный вопрос оставался открытым: был ли Геллер экстрасенсом или нет?

В ходе экспериментов, которые, казалось, были достаточно хорошо спланированы, он добился замечательных результатов. Как можно было согласовать такие результаты с его хитрым поведением? Был ли он шаманом-вундеркиндом или ловким иллюзионистом?

Или же такое резкое различие было вполне реалистичным? Ведь в рассказах о шаманах и других провидцах на протяжении всей истории и в разных культурах содержалось поразительное количество упоминаний о развитии ловкости рук и проявлении неукротимой детской хитрости, и все это переплеталось с, казалось бы, «подлинными» навыками и верованиями. «Элементарная мифология шаманизма», — писал Джозеф Кэмпбелл в своем «Историческом атласе». В «Мировой мифологии» говорится : «Это не истина и ложь, не добро и зло, а степени силы: сила, достигаемая путем прорыва сквозь стены пространства и барьеры времени к источникам, недоступным другим. Шаманские бои — лишь одно из проявлений этого интереса. Использование магических трюков и обмана для того, чтобы произвести впечатление и запугать непосвященных, представляет собой другое». Кэмпбелл привел в качестве примера эскимосского шамана, которого в 1920-х годах интервьюировал антрополог Кнуд Расмуссен: Наджагнек, например, часто использовал обман, чтобы защитить себя от соседей, играя на их суевериях, и он не боялся признать, что довел искусство обмана их

ноги. Но когда Расмуссен спросил, действительно ли он верит во все те силы, в которые притворялся, тот ответил: «Да, сила, которую мы называем Силой, сила, которую невозможно объяснить словами…»

По словам Кэмпбелла, порой подшучивания шаманов, казалось, служили еще более интересной цели: «Эффекты мистификаций, театральных сцен и иллюзионизма, демонстрируемых шаманами, обращались против самого шамана и становились вспомогательными средствами и генераторами его собственного погружения в экстаз». Иными словами, шаман иногда сам себя приводил в измененное состояние сознания с помощью своих собственных фокусов, как будто его правое полушарие мозга не знало, что делает левое.

На самом деле, трикстерские темы встречаются не только в шаманизме, но и во всей пси-философии, от мистиков до медиумов. Психолог Карл Юнг, отмечая эту связь, назвал «трикстера» одним из четырех великих архетипов человеческой психики.

Независимо от того, был ли он шаманским фокусником или нет, Геллер, безусловно, оставался загадкой для некоторых, хотя большинство, похоже, решили, что он был совершенно искренним или просто очень умелым шоуменом. Путхофф и Тарг оставались достаточно открытыми, но даже несмотря на это, в конце концов они отказались от него; Геллер просто вызывал слишком много критики со стороны скептиков внутри и за пределами аналитического центра. Казалось, он не стоил того, чтобы с ним возиться.

Агентство перспективных исследовательских проектов Пентагона, направившее в начале 1973 года группу из трех человек для изучения Геллера в Научно-исследовательском институте, пришло к тому же выводу — хотя один из членов группы ARPA, психолог из Университета Вирджинии Роберт Ван де Касл, казался вполне впечатлен и хотел бы увидеть дальнейшие исследования молодого израильтянина.

Что касается ЦРУ, то на корпоративном уровне у него, похоже, не было своего мнения. SRI никогда не получала денег специально для изучения Геллера. И все же некоторые сотрудники Агентства были глубоко впечатлены Геллером и еще долго будут оставаться в недоумении по поводу его личности.

Однажды, во время одного из визитов Геллера в SRI, Путхофф позвонил Ричарду Кеннету в его кабинет в штаб-квартире ЦРУ, и они провели неофициальный эксперимент. Кеннет должен был выбрать цель, а Геллер, стоя рядом с Путхоффом в SRI, должен был попытаться её описать. «Хорошо», — сказал Кеннет, подошёл к своей книжной полке, достал «Анатомию Грея» и открыл глянцевую страницу с изображением архитектуры человеческого мозга. Он рассказал об этом Путхоффу.

Он был готов, и Путхофф передал слово Геллеру. Экстрасенс начал концентрироваться. Он сказал, что у него возникли трудности с этим. «Я не знаю, что сказать… это как бесформенная масса из яичницы-болтуньи… или как мозг… или что-то связанное с архитектурой».

В другой раз Геллер добился еще большего успеха, жарким субботним днем поздним летом 1973 года. На этот раз Кеннет, работая из своего дома в пригороде Вирджинии, выбрал несколько номеров, запечатал их в конверт, положил конверт в свою гостиную, а затем сел у телефона, чтобы сосредоточиться на них. Геллер был на другом конце линии, а Путхофф стоял в стороне.

Кеннет едва успел сосредоточиться, как Геллер воскликнул: «О боже, что-то случилось! Рик, иди выясни, что случилось!»

Кеннет спросил его, что, черт возьми, всё это значит, и Геллер объяснил, что в доме Кеннета только что произошло нечто ужасное. «Рик, пожалуйста, поверь мне, — сказал он, — у меня ужасное ощущение, будто осколки стекла пронзают моё тело. Я вижу картину: море зелёного, гладкого зелёного. А посреди зелёного — странно выглядящая собака с квадратной мордой. Она вся белая, но у неё кровь на шее и подбородке».

Кеннет вернулся в свою гостиную и увидел, что его белый бульдог, на котором был кроваво-красный макраме-ошейник с кисточкой, вбежал в комнату несколько мгновений назад, опрокинув высокую лампу со стеклянным плафоном. Плафон разбился, и осколки белого стекла валялись по всему зеленому ковру.

Через несколько лет после ухода Геллера из SRI, когда он жил в Мексике, сотрудники мексиканского отделения ЦРУ, по-видимому, воспользовались его услугами, получив взамен выгодные условия получения американской визы. По словам Геллера, он пытался с помощью экстрасенсорных способностей шпионить за местными советскими оперативниками, их агентами и тайниками, которые они использовали. Благодаря своим связям он также, по всей видимости, пытался убедить высокопоставленных мексиканских чиновников сократить раздутый КГБ.

присутствие в посольстве Советского Союза в Мехико.

В конце концов Геллер поспешно покинул Мексику после того, как британский таблоид связал его романтически (они были просто друзьями, возражал Геллер) с женой мексиканского президента Хосе Лопеса-Портильо. После этого, как утверждал Геллер, он занимался экстрасенсорной детективной работой для ФБР в Нью-Йорке. Он также продолжал свою сценическую карьеру и выполнял, по-видимому, прибыльные экстрасенсорные задания для нефтяных и горнодобывающих компаний в Южной Америке и западной части Тихого океана. В 1980-х годах...

Он поселился в Англии, в огромном доме на берегу Темзы. Когда его спрашивали: «Если вы такой экстрасенс, почему вы не богаты?», он смеялся и отвечал: «Я богат ».

Геллер отказался от этих убеждений, объяснив их сеансами регрессивного гипноза, которые проводил над ним Пухарич.

В интервью научному журналисту Джону Вильгельму в середине 1970-х годов Ярив отрицал, что когда-либо встречался с Геллером или консультировался с ним (но, в конце концов, он бы так и сказал, не правда ли?) .

Геллер утверждает, что тайно встречался в гостиничных номерах в США с группой израильских чиновников, чтобы подробно рассказать им о своем опыте работы в SRI. По словам Геллера, те же чиновники предупреждали его «не делать определенных вещей» в SRI, которые Геллер не уточняет. Путхофф говорит, что Геллер никогда не рассказывал ему об этих контактах, но, как вспоминает Геллер, физик из SRI не позволял ему слишком близко подходить к экспериментам Сванна и Прайса.


10

ДИСТАНЦИОННЫЙ ПРОСМОТР


Участник эксперимента, отправляющийся в путь, забирает с собой 10 конвертов (содержащих 10 целевых местоположений в час) и генератор случайных чисел; начинает получасовую поездку.

Экспериментаторы, оставшиеся с испытуемым в лаборатории, в 10:10 получают от испытуемого описание того, где будет находиться экспериментатор, покидающий лабораторию, с 10:45 до 11:00.

10:25 Ответ испытуемого завершен, после чего лабораторная часть эксперимента окончена.

Экспериментатор, проводящий исходящий эксперимент, получает случайное число от

Генератор случайных чисел 10:30 начинает обратный отсчет до соответствующего конверта и переходит к указанному целевому местоположению.

10:45 Экспериментатор, осуществляющий исходящие действия, остается в целевом месте в течение 15 минут.

минут (10:45–11:00).

— Протокол дистанционного предвидения, SRI


Когда Ури Геллер ушел из жизни, остался только Пэт Прайс, грубоватый и неунывающий лепрекон. На тот момент он был всем, что нужно было SRI, и даже двадцать три года спустя, в разговорах со мной, Хэлом Путхоффом и бывшими сотрудниками разведки, курировавшими программу SRI, они качали головами и клялись, что никогда не видели другого экстрасенса, столь же хорошего, как он.

Мне показали фотографию, сделанную после одной из многочисленных побед Прайса. На снимке — небольшой аэродром, на заднем плане — прибрежные предгорья северной части Англии.

Калифорния. Вблизи камеры Ричард Кеннетт, Хэл Путхофф и Пэт Прайс опираются на планер с обтекаемой аэродинамической формой.

В тот день Кеннет хотел проверить Прайса, используя движущуюся мишень. Поэтому, пока Прайс и Путхофф оставались на земле, Кеннет поднялся в воздух на планере. В кармане рубашки он нес мишень — небольшой листок бумаги с последовательностью из трех чисел. Планер подняли в воздух, он некоторое время полетел, а затем приземлился. Кеннет вышел и подошел к Прайсу.

«Ничего страшного», — сказал Прайс и показал Кеннету три записанных им числа. Это были правильные целевые числа, и они также располагались в правильной последовательности. Единственное, как отметил Прайс, это то, что от всего этого упражнения его немного подташнивало. Он мог представить числа в своем воображении, но за ними виднелась какая-то странная фигура, раскачивающаяся взад и вперед. Казалось, это дезориентировало его вестибулярный аппарат, почти вызывая морскую болезнь. Он нарисовал эту фигуру. Она выглядела как египетский крест, «анкх». Кеннет рассмеялся, засунул руку под рубашку и вытащил декоративный серебряный анкх, который он носил на шнурке на шее.

Из-за кренов и рысканий планера он повис на его груди позади цифр в кармане рубашки.

Фотография была сделана сразу после этого. Кеннетт слева, а Путхофф справа. Оба радостно улыбаются в приглушенном свете позднего вечера, а между ними, скрестив руки, стоит Пэт Прайс с легкой, уверенной улыбкой кота, только что съевшего канарейку.

В течение следующего года или около того Управление технических служб и Управление исследований и разработок ЦРУ вложили около 150 000 долларов в проект дистанционного видения SRI. Также были заключены два небольших контракта с ВМС и НАСА, плюс деньги, оставшиеся от частных грантов на исследования Геллера.

По вашингтонским меркам, несколько сотен тысяч долларов, распределенных на несколько лет, едва ли можно назвать мелочью. Но сами исследования в области пси-технологий были очень дешевы, и у SRI хватало средств на жизнь. Тем не менее, Путхоффу и Таргу было ясно, что крупное финансирование поступит только тогда, когда они начнут публиковать результаты своих пси-экспериментов в авторитетных научных журналах. Это не только побудило бы высокопоставленных сотрудников разведки относиться к ним серьезнее, но и повысило бы их авторитет среди рядовых ученых, которые входили в правительственные научные консультативные советы и комитеты по рассмотрению грантов и, в целом, определяли, что является «наукой», а что нет.

Однако завоевать расположение научного сообщества оказалось практически невыполнимой задачей. Хотя Путхофф и Тарг вскоре с надеждой писали, что «многие считают изучение этих явлений лишь недавно вышедшим из области квазинауки», они ошибались. Исследования пси-феноменов когда-то считались «научными», но с конца XIX века научные учреждения постепенно вытесняли их из поля зрения.

Исследования пси-феноменов в современную эпоху зародились в том же лоне, что и современная психиатрия. Началось это в конце 1700-х годов с изучения «месмерического транса», «магнитного сна» и «искусственного сомнамбулизма» — всего того, что мы сейчас называем «гипнозом». Любители гипноза быстро обнаружили, что люди, которые хорошо поддавались гипнозу, также, по-видимому, хорошо умели и сами.

«Сверхъестественные» способности, такие как ясновидение, психокинез и даже своего рода шаманские целительные навыки. Многие из этих талантливых «сомнамбулов» и

«Ясновидящие» были так же знамениты, как и сегодняшние известные экстрасенсы. К 1840-м годам связанные с гипнозом экстрасенсорные способности стали настолько распространены, что превратились в своего рода салонный трюк. Английские джентльмены гипнотизировали своих служанок, демонстрируя их ясновидческие способности гостям на званых ужинах.

Увлечение гипнозом вскоре сменилось увлечением формой самогипноза — и театральностью — известной как «спиритизм» или «спиритуализм». К середине XIX века тысячи медиумов давали представления по всей Америке и Европе. Эти медиумы якобы говорили голосами сущностей из сверхъестественного мира, поднимали в воздух столы и другую мебель и записывали — в состоянии транса, посредством «автоматического письма» — обширные учения своих духов-помощников. Таким образом, они представляли собой пережиток гораздо более древнего типа личности: шамана или последователя культа одержимости, для которого «одержимость» духами, обычно перед аудиторией, была формой социального и психологического расширения прав и возможностей.

Большинство, если не все, исследователи парапсихологии XIX века, похоже, не знали об этой древней связи. Для многих из них медиумизм был чем-то новым и таинственным, заслуживающим тщательного изучения. Даже те, кто не верил в парапсихологические явления или не интересовался ими, считали медиумов достойными исследования, понимая, что их выступления в комнатах для спиритических сеансов могут, по крайней мере, пролить свет на работу обычно скрытого подсознания. В результате медиумы стали объектом значительных психологических и психиатрических исследований*.

В то же время они и их спиритические сеансы способствовали появлению многочисленных организаций, занимающихся исследованиями парапсихологии.

Самой известной исследовательской группой в области парапсихологии той эпохи было Общество психических исследований (SPR), основанное в Лондоне в 1882 году. В число членов SPR входили психолог Фредерик Майерс, кембриджский философ Генри Сиджвик, физиолог Шарль Рише, физики сэр Уильям Крук и сэр Оливер Лодж, поэт Уильям Батлер Йейтс и писатель сэр Артур Конан Дойл. Сегодня исследователям парапсихологии было бы трудно собрать такой состав выдающихся личностей.

Однако, несмотря на свой престижный состав и плодотворные, громкие и порой жесткие исследования, SPR и его аналоги по всему миру не смогли прочно закрепить пси-теорию в западном научном мировоззрении. Проблема заключалась в том, что к тому времени, когда исследования в области парапсихологии начали развиваться, хаос и брожение, характерные для большей части науки XIX века, уже подходили к концу. Теории природы — особенно те, которые касались электромагнетизма и поведения атома — превращались в законы природы. А эти законы, по большинству интерпретаций, просто не допускали, что человеческий разум может самостоятельно преодолевать время и пространство, дистанционно переживая события и воздействуя на материю. Среди ученых становилось все более модным изображать пси-теорию как примитивную, ретроградную фантазию, от которой быстро отходила современность.

В ответ на ухудшение интеллектуальной обстановки парапсихологические исследования начали трансформироваться в нечто более академическое и обыденное, чтобы лучше вписаться в другие научные дисциплины. Как правило, заслуга в этой трансформации приписывается покойному Дж. Б. Райну.

Райн был увлеченным молодым ботаником, естествоиспытателем и выходцем из академической среды, когда однажды вечером в Чикаго в 1922 году он услышал восторженную лекцию Артура Конан Дойла о парапсихологических исследованиях. Дойл, казалось, затронул какую-то скрытую струну в душе молодого ученого, и вместе со своей женой Луизой, также ботаником, Райн решил начать новую карьеру.

В то время в парапсихологических исследованиях по-прежнему доминировали медиумы, проводившие спиритические сеансы, чьи театрализованные представления обычно проходили в темноте, в условиях, которые они сами могли в значительной степени контролировать. Рейн же, напротив, привык работать с гораздо более покладистыми объектами исследования, такими как листья, стебли и клетки растений. После сеанса в Бостоне с известной медиумом Миной «Марджери» Крэндон он был

Он был в ярости. Для него все это было гротескным фарсом, надругательством над наукой .

И вот, вооружившись табличками научного метода, Рейн привёл исследователей парапсихологии в обетованную землю университетских лабораторий и экспериментальной строгости, сухой статистики и испытуемых, которые делали то, что им говорили.

Психические исследования стали называться «парапсихологией», и в основанной Рейном в 1930 году Лаборатории парапсихологии Университета Дьюка были запрещены медиумические шалости. Вместо этого испытуемые принимали участие в длительных экспериментах по угадыванию карт или бросанию игральных костей, целью которых было получение значимых статистических доказательств того, что результаты не являются просто прихотью случая.

Рейн и другие парапсихологи представили множество подобных доказательств. Их методы были одобрены статистиками, журналы Time , Reader's Digest и Scientific American проявили интерес, и волна замешательства и удивления распространилась по всему научному сообществу. К 1960-м годам и эпохе Водолея казалось, что исследования парапсихологии могут даже снова стать ортодоксальной научной дисциплиной. Все говорили о сдвигах парадигмы и изменениях в сознании. Вера в парапсихологию была запредельно высока. Несомненно, за ней последует и научная вера. В 1969 году, после вдохновляющей речи антрополога Маргарет Мид на конференции, Американская ассоциация содействия развитию науки проголосовала за принятие исследователей парапсихологии в свои ряды.

главная профессиональная организация, Парапсихологическая ассоциация, включила в свои ряды утвержденные дисциплины.

Но парадигма так и не изменилась. «Законы» природы, которые долгое время выдерживали аномалии и парадоксы, порождаемые такими явлениями, как квантовая физика, не собирались быть опровергнуты несколькими десятками игроков в кости и угадывающих карты в плохо финансируемых лабораториях.

Вместо этого была создана неформальная система научного апартеида.

Парапсихологи официально могли называть себя учеными, но на практике были исключены из научного сообщества. Их игнорировали, изолировали, заставляли жить на подачки от частных филантропов и публиковать свои работы только в своих малоизвестных и незначительных журналах.

Скептикам это относительно легко сходило с рук, поскольку парапсихологи, похоже, никогда не получали никаких результатов своей работы, кроме статистических данных, обычно весьма незначительных, в пользу изучаемого ими парапсихологического явления. Существовало довольно значительное расхождение между

С одной стороны, это были анестезирующие таблицы, а с другой — возмутительные, казалось бы, безграничные обещания парапсихологии. Заточив парапсихологов в лаборатории, они, похоже, свели их к абстрактной диковинке. Где же, насмешливо спрашивали скептики, машины, технологии, работающие на парапсихологии? Где их реальное применение? Какова польза от всего этого?

По иронии судьбы, и к большому разочарованию Путхоффа и Тарга, это применение теперь было строго засекречено. Самое мощное оружие в арсенале доказательной медицины — психический шпионаж за разведывательными объектами — не могло быть использовано для убеждения обычных ученых.

Поэтому Путхофф и Тарг решили, что, помимо своей более засекреченной работы с ясновидением на расстоянии, они поэкспериментируют с экстрасенсорными способностями.

метод, связанный с данной темой, но имеющий менее очевидные области применения в сфере разведки.

Преимуществом этого метода было также то, что он не требовал географических координат. Путхофф и Тарг по-прежнему считали использование координат сомнительным с научной и метафизической точки зрения, хотя оно, казалось, каким-то образом работало.

Новый протокол предполагал наличие человека, который будет выступать в роли «исходящего» агента.

Экспериментатор посещал целевое место, в то время как экстрасенс, находясь в SRI, пытался визуализировать окружение экспериментатора. После сеанса сам экстрасенс мог фактически посетить целевое место, получив таким образом более полную обратную связь, чем обычно было возможно с засекреченными координатами, для которых обратная связь часто сводилась лишь к улыбке и похлопыванию по плечу.

Первое официальное испытание этого «исходящего» протокола состоялось днем 4 октября 1973 года * и прошло примерно так, как только могли надеяться Путхофф и Тарг. Рассел Тарг отвел Пэта Прайса в экспериментальную комнату, и оба мужчины сели за стол. В то же время Путхофф и начальник его отдела SRI, человек по имени Эрл Джонс, отправились в кабинет начальника своего подразделения, Барта Кокса. У Кокса был длинный список возможных целевых объектов в районе залива Сан-Франциско. Он сгенерировал случайное число с помощью калькулятора, использовал его для выбора целевого объекта из списка, достал соответствующий файл с указаниями к объекту и передал его Путхоффу. Путхофф взял файл, пошел с Джонсом к своей машине, открыл файл и следовал прилагаемым указаниям к цели, которой оказалась башня Гувера на территории кампуса Стэнфордского университета в соседнем Пало-Альто.

Путхофф и Джонс осмотрелись, поднялись на башню на смотровую площадку и в целом попытались впитать ощущения в этом месте, чтобы лучше служить «маяками» для экстрасенсорного восприятия Прайса. В оговоренное время, вернувшись в SRI, Прайс попытался визуализировать, где стоят Путхофф и Джонс. «Мне кажется, они находятся на хребте или обрыве с видом на океан», — сказал он сначала. «Я бы сказал, что они примерно в четырехстах футах над уровнем моря… У меня возникло ощущение, что я нахожусь в комнате с полом из испанской плитки и колоннадой, примерно в трех милях к югу отсюда. За пределами колоннад у меня возникло ощущение, что это библиотека или музей с экспозицией. Я просто осматривался. Место, которое я вижу, похоже на башню Гувера…»

Вскоре Путхоффу стало ясно, что результаты Прайса будут гораздо более убедительными, чем обычные парапсихологические исследования. Они представляли собой разрыв с прошлым. И чтобы подчеркнуть этот разрыв, Путхофф решил изобрести новую терминологию для тех видов парапсихологических явлений, которые демонстрировал Прайс. По мнению Путхоффа, старые термины, такие как ясновидение, экстрасенсорное восприятие и психическое восприятие, несли в себе нежелательный груз, полный истеричных медиумов, гадалок по руке и всех этих застоявшихся экспериментов по угадыванию карт в Университете Дьюка. Путхофф хотел чего-то нового и современного, технологичного и серьезного, чего-то, что ненавязчиво сочеталось бы с жаргоном точных наук. В течение следующих нескольких лет он и Тарг использовали различные выражения для описания происходящего, такие как: «передача информации в условиях сенсорной защиты», «перцептивный канал для передачи информации на километры», «методы усиления восприятия», «дистанционные перцептивные способности» и «дистанционное восприятие». В конце концов Путхофф придумал более броское название «дистанционное видение», и через некоторое время это название закрепилось.

Путхофф и Тарг использовали модификаторы для различения различных методов дистанционного видения. Исходящий метод стал называться «исходящим дистанционным видением». Метод Сванна, основанный на координатах, получил название «координатное дистанционное видение» (CRV). Более глубокие методы изменения состояния сознания, такие как те, которые предпочитало подразделение в Форт-Миде, получили название «расширенное дистанционное видение».

(ERV).

В октябре 1973 года Путхофф и Тарг провели девять экспериментов с участием Прайса, охватывающих девять отдельных целевых участков. После этого судья, не участвовавший ни в одном из предыдущих экспериментов (так называемый «слепой судья»), отправился на эти участки с копиями стенограмм Прайса и попытался сопоставить каждый участок с одной из стенограмм.

Путхофф и Тарг правильно сопоставили стенограммы с семью из девяти сайтов. Если бы здесь действовала чистая случайность, утверждали Путхофф и Тарг, то на каждого судью пришлось бы иметь лишь примерно одно правильное совпадение. Вероятность того, что случайность привела к семи правильным совпадениям, по их словам, составляла примерно один к 35 000.

Тут и там Путхофф и Тарг варьировали переменные. Иногда они помещали Прайса в экранированную электрическим током «клетку Фарадея» для его сеансов дистанционного видения, просто чтобы проверить гипотезу о том, что пси-способности действуют через какие-то радиоволны. В большинстве случаев они использовали обычную комнату в SRI. Пару раз они сажали Прайса на скамейку в оживленном парке. Или использовали движущиеся мишени, как в демонстрации с планером. Это, похоже, не имело значения. Прайс беззаботно сбивал мишень за мишенью.

Путхофф и Тарг также проверили Прайса на психокинетические способности, и он показал себя довольно неплохо. Казалось, он мог влиять на частоту колебаний латунного маятника часов, а также, по-видимому, слегка возмущал небольшой магнитометр SRI, который не поддавался влиянию Сванна. В одной из странных демонстраций исследователь по имени Карлис Осис из Американского общества психических исследований в Нью-Йорке установил небольшую медную коробку внутри запертой комнаты; внутри коробки перо отслеживалось на предмет малейшего движения с помощью инфракрасного луча и фотоэлемента. Когда Прайс, находящийся на другом континенте, обратил свое внимание на цель, инфракрасный датчик сработал.

Но большинство подвигов Прайса были связаны с дистанционным видением. Были и очень странные эпизоды. Однажды Рассел Тарг и другой сотрудник SRI по имени Хью Крейн сидели с Прайсом в клетке Фарадея, ожидая четвертой сессии из знаменитой девятисессионной серии Прайса. Путхофф и начальник его отдела Барт Кокс были экспериментаторами, отправлявшимися за пределы клетки. Кокс, все еще смутно скептически относившийся к дистанционному видению, решил в этот день изменить протокол, чтобы убедиться, что Путхофф и Тарг каким-то образом не сговариваются с Прайсом. Вместо того чтобы ехать к выбранной для него в лаборатории цели, он просто ездил вокруг, совершая повороты в соответствии с псевдослучайным алгоритмом, учитывающим повороты автомобилей перед ним. В назначенное время он останавливался где-нибудь и ждал. Он и Путхофф уехали в три часа дня.

В десять минут четвертого, вернувшись в комнату дистанционного наблюдения вместе с Прайсом, Тарг включил магнитофон и, как обычно, назвал имена экспериментаторов, наблюдателя, дату, время и время прибытия экспериментаторов к месту назначения, которое было три тридцать.

«Нам не нужно так долго ждать», — перебил Прайс, когда Тарг выключил диктофон. «Я могу прямо сейчас сказать вам, где они будут». Тарг снова включил диктофон. «Я вижу, — продолжил Прайс, — небольшой причал или небольшую лодочную станцию вдоль залива». Он указал на одну из стен экранированной комнаты. «Примерно в том направлении отсюда. Да, я вижу маленькие лодки, несколько моторных лодок, несколько парусных судов, паруса свернуты, у некоторых установлены мачты, а у других подняты. Небольшой причал или док там…»

Путхофф и Кокс оказались в марине Редвуд-Сити, в направлении, указанном Прайсом, и увидели лодки, которые он описывал. Но самое странное было то, что их бесцельные блуждания привели их в марину лишь примерно через пять минут после того, как Прайс её описал. По-видимому, Прайс расширил своё восприятие не только в пространстве, но и во времени.

Путхофф и Тарг были поражены этим, но в конечном итоге это показалось довольно безобидным примером того, как наблюдатель, находящийся на расстоянии, проникает во времени.

Последней целью в серии из девяти целей, описанных Прайсом, были два общественных бассейна в парке Ринконада в Пало-Альто. Прайс точно описал размеры и форму двух бассейнов — один был круглым, другой прямоугольным — и даже обнаружил неподалеку небольшой бетонный блокпост. Но, к ужасу Путхоффа и Тарга, он принял это место за водоочистную станцию и добавил то, чего там вообще не было: два больших надземных резервуара для воды. Хотя описание Прайса все еще легко сопоставлялось с местом, Путхофф и Тарг предположили, что идея водоочистной станции и большие резервуары были плодом воображения Прайса. Затем однажды, двадцать один с половиной год спустя, Тарг случайно прочитал годовой отчет города Пало-Альто за 1995 год. В разделе, посвященном столетию города, в отчете упоминалось: «В 1913 году на месте нынешнего парка Ринконада была построена новая муниципальная водопроводная станция». На прилагаемой фотографии была изображена башня с двумя резервуарами для воды, расположенная примерно в том же месте, которое описал Прайс.

Путхофф и Тарг пришли к выводу, что подвиги Пэта Прайса, какими бы поразительными они ни казались, были всего лишь крайними проявлениями способности, которой в той или иной степени обладает каждый. Оба учёных даже считали себя умеренно экстрасенсами; у обоих были спонтанные переживания, связанные с экстрасенсорным восприятием, сны-предсказания и так далее. И они обнаружили, что в течение следующего десятилетия...

сотни других, казалось бы, обычных людей, обладали развитыми экстрасенсорными способностями.

Первоначально, в конце 1973 и начале 1974 года, они сосредоточили свои исследования на четырех обычных людях, трое из которых были сотрудниками SRI: лаборантке Филлис Коул; математике Маршалле Пизе; и футурологе — наблюдателе за экономическими и культурными тенденциями — Дуэйне Элджине. Элджин так хорошо показал себя в тестах на дистанционное видение, что перешел к другим экспериментам в области парапсихологии, пройдя более 7000 испытаний на обучающем устройстве для экстрасенсорного восприятия Тарга и даже попробовав себя в психокинезе.

Четвертым обычным человеком была Хелла Хаммид, фотограф и подруга Рассела Тарга и его жены. Уроженка Германии, Хелла, которой было чуть за пятьдесят, оставила мужа и детей, была темпераментной, артистичной, бисексуальной*, общительной, интересной личностью, но не обладала таким глубоким опытом в области парапсихологии, как Суонн и Прайс. Она появилась на сцене в 1974 году и оказалась обладательницей отнюдь не обычных парапсихологических способностей.

Путхофф и Тарг провели с Хаммид серию из девяти сеансов дистанционного видения, аналогичных тем, что были у Прайс. Судья правильно сопоставил только пять ее стенограмм. Но для каждой цели судья «ранжировал» каждую стенограмму от одного до девяти в зависимости от того, насколько хорошо она соответствовала цели. Все четыре «пропущенных» сеанса Хаммид были оценены судьей как вторые. (Два пропущенных сеанса Прайс, напротив, были очень далеки от цели, получив третье и шестое места.) Общая вероятность того, что результаты Хаммид были случайными, по расчетам Путхоффа, составляла примерно 500 000 к одному, что на самом деле намного лучше, чем у Прайс.†

В целом, включая дистанционное видение координат, Хэммид была не совсем так же хороша, как Прайс, но близка к нему, и, похоже, могла не отставать от него в ряде конкретных областей, таких как предвидение. Однажды Хэммид находилась в комнате для дистанционного видения с Расселом Таргом. Путхофф только что ушел, чтобы получить место от Эрла Джонса, их начальника филиала. Хэммид по какой-то причине не терпелась поскорее закончить эксперимент, поэтому сказала Таргу, что уже знает, какое место ей предстоит занять.

Она приступила к описанию и ушла. Ее описание было не только точным, но, по-видимому, было сделано еще до того, как место было выбрано генератором случайных чисел.

После одного-двух подобных эпизодов Путхофф и Тарг разработали новый протокол. Путхофф ездил по округе с десятью возможными местами съемки в запечатанных конвертах. Хаммид сидел в комнате для наблюдения вместе с Таргом.

В заранее оговоренное время Хаммид пыталась предвидеть местоположение объекта. Затем она уходила домой. В более позднее, заранее оговоренное время, Путхофф доставал свой карманный калькулятор и, используя функцию генерации случайных чисел, выбирал число от нуля до девяти, основываясь на этом числе. Затем он ехал на объект, ждал там определенное время и возвращался. Хаммид провела эксперимент на четырех объектах. Слепое судейство позволило сопоставить все ее записи с целевыми показателями.

В первые годы работы в SRI Путхофф и Тарг перепробовали практически все.

Исходя из предположения, что информация, передаваемая с помощью парапсихологических способностей, часто бывает слишком тонкой, чтобы её можно было воспринять сознательно, они попытались дополнить обычную телепатию электроэнцефалографами (ЭЭГ). «Отправитель» сидел в одной комнате, освещаемой стробоскопическим светом, который заставлял его мозговые волны принимать определённую форму. «Приёмник» сидел в другой, электрически экранированной комнате, подключенной к ЭЭГ-аппарату, чтобы проверить, реагируют ли его собственные мозговые волны на волны отправителя.

Это была усовершенствованная версия истории с «Наутилусом» , идея заключалась в том, чтобы заинтересовать ЦРУ или ВМС в возможной телепатической системе для дальней связи, возможно, с экипажами подводных лодок. * К сожалению, эксперимент, похоже, не сработал так хорошо, как надеялись Путхофф и Тарг.

Они попробовали шесть приемников, но изменения в ЭЭГ Хаммид наблюдались только тогда, когда отправитель пытался передать пси-информацию. Даже тогда эти изменения не принесли пользы. Ее мозговые волны, вместо того чтобы имитировать волны отправителя, показывали лишь слегка подавленные «альфа»-ритмы и слегка усиленные

«Бета-ритмы» указывают на слабую и неспецифическую реакцию на раздражитель.

Где-то глубоко в ее сознании, казалось, просачивался сам раздражитель, но на уровне, слишком глубоком для обнаружения оборудованием ЭЭГ.

Путхофф и Тарг также провели множество экспериментов по дистанционному видению. Они попросили Пэта Прайса попытаться с помощью экстрасенсорных способностей отличить конверты с обычными карандашными рисунками от конвертов с рисунками, выполненными специальными невидимыми чернилами ЦРУ (он показал результат лучше случайного, но не намного).

идеально).* Они просили Прайса и других испытуемых дистанционно наблюдать за объектами на компьютерных дисках или за внутренним состоянием генераторов случайных чисел на кремниевых чипах. Им предлагали попытаться визуализировать объекты в маленьких коробках, в массивах ячеек или в кассетах с пленкой; Хелла Хаммид была королевой дистанционного наблюдения, когда дело доходило до кассет с пленкой. Они также успешно проводили эксперименты по дистанционному наблюдению, в которых испытуемые сидели в глубоководном подводном аппарате у побережья Южной Калифорнии и пытались визуализировать

Они даже поручили Прайсу и Хаммиду дистанционно отслеживать местоположение Путхоффа, когда тот был в отпуске в Центральной Америке, — и однажды, когда ни один из них не явился, сам Тарг заменил их и точно определил местоположение Путхоффа на небольшой взлетно-посадочной полосе на острове, куда Путхофф неожиданно совершил короткую поездку.

Они использовали технологические объекты, от копировальных аппаратов и источников питания до местных очистных сооружений. Они пробовали ассоциативное дистанционное видение (АРВ), при котором объекты или географические местоположения использовались в качестве заменителей букв и цифр. Они проводили эксперименты по психокинезу с помощью магнитометров и маятников. Они использовали обучающую машину для экстрасенсорного восприятия Тарга для тестирования группы из ста местных школьников.

В конце концов, часть их работы была опубликована. В ноябре 1974 года, на фоне многочисленных споров, в журнале Nature появилась их первая статья , описывающая работу с Геллером, Прайсом, Хаммидом и другими. Полтора года спустя они опубликовали еще более объемную статью в престижном журнале Общества электротехников, Proceedings of the IEEE . Редактор журнала, ученый из Bell Labs Роберт Лаки, первоначально был склонен отклонить статью. Но после того, как Путхофф и Тарг посетили Bell Labs, чтобы ответить на вопросы скептически настроенных ученых, Лаки был впечатлен. В конце концов, он провел несколько собственных неофициальных экспериментов по дистанционному видению и решил, что дистанционное видение, вероятно, реально. Однажды журналист процитирует его слова: «Психические штуки на самом деле не намного более надуманны, чем некоторые физические принципы работы лазера».

Путхофф и Тарг начали добиваться успехов.

* Например, Карл Юнг в своей диссертации по медицине посвятил много времени обсуждению случая с молодым медиумом.

* В одном из самых сенсационных выступлений Крэндон в комнате для спиритических сеансов она снимала нижнее белье и испускала «эктоплазму» из пупка. Говорят, у нее были «романы» с несколькими из ее наиболее видных сторонников в сообществе исследователей парапсихологии.

* Путхофф в своих недавних публичных комментариях о ранней истории дистанционного видения предположил, что сначала были эксперименты с исходящим дистанционным видением, а затем уже эксперименты с координатным дистанционным видением. Как я выяснил, изучив записи и пообщавшись с ним и с Инго Сванна, это не совсем точно. Первое упоминание об эксперименте с исходящим дистанционным видением

Это данные за октябрь 1973 года, через шесть месяцев после первых координатных экспериментов Сванна.

* Я упоминаю это только потому, что сексуальная неортодоксальность, кажется, необычайно распространена (хотя, конечно, не повсеместна) среди людей, которых начинают считать экстрасенсами. Она даже упоминается в антропологических описаниях шаманов и знахарей. Причины могут быть связаны с генетикой мозга и/или обычной социальной психологией — возможно, неортодоксальность в одном аспекте побуждает человека быть неортодоксальным и в других, — но мне неизвестно ни одного хорошего исследования, которое пролило бы свет на этот вопрос.

†Позже выяснилось, что эти цифры завышены (хотя для Путхоффа все же достаточно высоки), поскольку целевой набор — подобно колоде карт, в которой каждая вытянутая карта изменяет вероятность вытягивания следующей — не был статистически независимым.

* Аналогичный эксперимент, предполагающий телепатическую связь между двумя из пятнадцати протестированных пар однояйцевых близнецов, был проведен другими американскими исследователями.

исследователи несколько лет назад.

* «Секретная переписка» была очень распространенным методом, с помощью которого иностранные агенты низкого уровня отправляли информацию в разведывательное агентство, в котором они работали. Возможность найти конверт с секретным текстом в стопке обычных почтовых конвертов давала огромное преимущество в контрразведке тому, кто им владел, поскольку это означало, что вражеских шпионов, общающихся с помощью секретной переписки, можно было относительно легко отследить.


11

ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ ВЕРНУТЬСЯ ДОМОЙ


Мы пытались его найти. Мы ходили взад и вперед по коридорам. Но ни у кого из нас не хватило смелости спросить на ресепшене: «Эй, вы видели того однорукого парня в сером костюме из космоса?»

—Источник, пожелавший остаться анонимным.


Одновременно с тем, как Путофф и Тарг проводили со своими испытуемыми тесты на дистанционное видение, психокинез и телепатию, они также подвергали их серии медицинских и психологических обследований. Эти обследования, проводимые под наблюдением медицинской клиники Пало-Альто, были призваны выявить любые нейрофизиологические или личностные особенности — «ментальную аппаратуру» или «программное обеспечение» — которые, как правило, совпадали с развитыми экстрасенсорными способностями.

Диапазон проводимых тестов был странным; он почти напоминал систему тестирования, которой подвергались первые кандидаты в астронавты в 1960-х годах, когда так мало было известно о том, что будет представлять собой пилотируемый космический полет. Но Путхофф, Тарг и ЦРУ хотели охватить как можно больше людей. Если бы им удалось выявить какие-либо особенности, связанные с экстрасенсорными способностями, какими бы неожиданными они ни были, они могли бы узнать что-то о том, как работают экстрасенсорные способности и как их можно усилить. Кроме того, они могли бы использовать такие особенности в качестве своего рода инструмента отбора экстрасенсов из общей популяции.

Обследования, которым подверглись Пэт Прайс, Инго Сванн и другие, включали в себя полный сбор анамнеза, восемь анализов крови, ЭЭГ в состоянии бодрствования, ЭЭГ во сне, проверку слуха, проверку зрения, магнитно-резонансную томографию головного мозга, тест на силу хвата с помощью динамометра, тест «Доска с колышками» и вербальный тест.

Тест на понимание концепций, тест на выявление афазии Халстеда-Вепмана, тест Бендера на зрительно-моторную координацию Бендера, тест Бушке на память, тест Бентона на зрительную память, тест с кубом Нокса, тест на тактильные ощущения, шкала интеллекта Векслера для взрослых, Миннесотский многопрофильный личностный опросник, шкала предпочтений личности Эдвардса, тематический апперцептивный тест — и старый добрый тест Роршаха с чернильными пятнами.

К сожалению, несмотря на все эти нейропсихологические исследования, четкого профиля того, что делает человека хорошим экстрасенсом , так и не удалось выявить . Однако кое-где встречались намеки на отличительные факторы. Например, имелись некоторые свидетельства, позволяющие предположить, что самые талантливые экстрасенсы в популяции также будут относительно интуитивными, непредвзятыми, эмоционально чувствительными и очень умными. Будучи более склонными к измененным состояниям сознания и связанным с ними визионерским переживаниям, многие из них также будут проявлять некоторые характеристики людей с диссоциативными расстройствами. Более того, казалось, что лучшие экстрасенсы с большей вероятностью будут демонстрировать изменения на ЭЭГ.

«Асинхронности», или паттерны аномально несбалансированной электрической активности между двумя полушариями мозга. Такие ЭЭГ часто обнаруживаются.

Асинхронности наблюдались у людей с легкими эпилептическими припадками или расстройствами гиперактивности. Они также встречались у людей, которые обладали исключительными способностями, например, могли мысленно вычислять число Пи до десяти тысяч знаков после запятой или автоматически определять день недели, скажем, 29 ноября 2042 года.

или безупречно исполнить фортепианный концерт Моцарта, услышав его всего один раз.

По крайней мере, одного учёного больше всего поразило в экстрасенсах из SRI то, что, несмотря на свою непохожесть на других, они казались такими обычными.

Некоторые из них пережили довольно интенсивные диссоциативные состояния, обладали высоким IQ и явно не вписывались в окружающий мир так же, как другие люди .*

И все же по большей части это были функциональные, эмоционально здоровые люди.

—в некоторых случаях гораздо более функциональны и здоровы, чем среднестатистический человек. Джозеф Кэмпбелл в своих исследованиях примитивной религии отмечал, что шаманы разделяют некоторые качества невротиков и шизофреников, но Кэмпбелл пришел к выводу, что «шаманский кризис, если его правильно культивировать, порождает взрослого человека не только с превосходным интеллектом и утонченностью, но и с большей физической выносливостью и жизненной силой духа, чем это обычно бывает у членов группы». Должно быть, было заманчиво думать, что, подобно великим шаманам древности, экстрасенсы в SRI балансировали на той возвышенной грани между скучной обыденностью и хаосом психического заболевания.

Взаимосвязь между пси-способностями и психическими заболеваниями никогда не была основным направлением исследований в SRI, и Путхофф и Тарг никогда всерьез не обсуждали ее ни в одном из своих опубликованных отчетов. Но им все же довелось столкнуться с этой темой. Одним из их испытуемых был пациент психиатрического отделения Медицинского центра Стэнфордского университета.

Его госпитализировали после того, как он заявил, что его жена и её тайный любовник хотят ему навредить. Он слышал их голоса, видел, как они замышляют что-то издалека… Короче говоря, у него были классические симптомы острой параноидной шизофрении. Но его заявления о способности читать мысли других людей и видеть происходящее в отдалённых местах были настолько настойчивыми, что один из психиатров, зная об исследованиях SRI, обратился к Путхоффу и спросил, не заинтересован ли он в этом случае. Путхофф отнёсся к этому скептически.

Он предложил психиатру сначала провести собственные неформальные эксперименты, положив несколько игральных карт в конверт и посмотрев, сможет ли пациент их угадать.

Психиатр последовал предложению Путхоффа и вскоре сообщил, что пациент без труда распознает карты, спрятанные в конвертах. Но это было верно только в том случае, если он не принимал лекарства. Когда ему давали антипсихотический препарат Торазин, его экстрасенсорные способности подавлялись вместе с психозами. В конце концов Путхофф согласился обследовать этого человека и, проведя несколько тестов, обнаружил, что он действительно является выдающимся савантом. Но Путхофф также обнаружил, что его испытуемый был очень психически дезорганизован — фактически,

«Безумнее сумасшедшего» — и с ним было практически невозможно работать. Путхофф отправил его обратно в Стэнфорд. Позже он узнал от психиатра, что голоса этого человека были правы с самого начала. После тщательного расследования полиция установила, что жена этого человека и её любовник замышляли его убийство.

Подобные случаи позволяют предположить, что психические проблемы, возможно, вызывая измененные состояния сознания, могут каким-то образом активировать или усиливать то, что в мозге управляет экстрасенсорными способностями. Еще более тревожной была возможность обратного: что частая практика экстрасенсорных способностей может вызывать психические проблемы.

Уже тогда появились намёки на то, что это может быть так. В июне 1973 года по приглашению чешского исследователя Зденека Рейдака Путхофф и Сванн отправились в Прагу на так называемую Первую международную конференцию по психотронным исследованиям. «Психотронные исследования» — это псевдотехнический термин, используемый в Восточной Европе для обозначения исследований парапсихологии. В любом случае,

На конференции Путхоффа и Суонна буквально окружила толпа исследователей парапсихологии из Советского Союза и Восточной Европы, которых больше всего волновал один вопрос: как в рамках программы SRI (Sustainable Rapid Intervention Research) удается поддерживать психическую стабильность испытуемых с экстрасенсорными способностями? Из заданных вопросов Суонн сделал вывод, что у некоторых испытуемых из стран Советского блока начали возникать серьезные проблемы.

Никто в SRI не сошёл с ума, но для тех, кто был вырван из относительно свободной от пси-феноменов жизни, таких как Дуэйн Элгин, внезапное воздействие пси-феноменов, казалось, могло оказать существенное влияние на убеждения и поведение. Элгин сделал довольно блестящую карьеру футуролога в SRI. Его считали креативным, но рассудительным, он зарабатывал немалые деньги и пользовался уважением коллег и политиков, читавших его отчёты. А потом, как гласит история, однажды коллега-статистик из SRI начал подбрасывать монету; Элгин, которого попросили угадать орла или решку, сделал это правильно тридцать три раза подряд. Путхофф вскоре узнал об этом и начал проводить с Элгином эксперименты по дистанционному видению. Элгин также занимался психокинетическими исследованиями, и однажды, когда в комнате никого не было, он, по его словам, заставил маятник резко раскачиваться, просто сосредоточившись на нём.

По мере того как интерес Элгина к парапсихологическим явлениям усиливался, это начало менять его жизнь. Вскоре он написал очень странный футурологический доклад и распространил его среди своих коллег из SRI. В докладе Элгин заявил, что если к парапсихологии не отнесутся более серьезно в рамках основной науки, то вскоре может начаться «гражданская война» между экстрасенсами и неэкстрасенсами.

В конце концов Элгин покинул SRI, одновременно завязав отношения с тибетским гуру, жившим в Сан-Франциско. Он оставался здравомыслящим и дееспособным человеком и впоследствии стал успешным писателем. Но, естественно, некоторые из его бывших коллег по SRI сочли внезапную перемену в нем тревожной. Что же меня так обеспокоило? «Проделали ли с этим беднягой какую-то программу?» — задавался вопросом Путхофф, хотя в конце концов он рассудил, что у Элджина, вероятно, всегда была мистическая жилка, которую его экстрасенсорные переживания просто вывели на поверхность.

Сам Элгин считал свой опыт общения с экстрасенсами в SRI глубоко преобразующим. В 1975 году он сказал репортеру журнала New York :

«Когда вы поймете, что пространство не имеет значения, или что время можно перемещать по своему желанию, так что время не имеет значения, и что материю можно перемещать сознанием, так что материя не имеет значения — ну, вы уже не сможете вернуться домой».

Домой уже не вернешься. Зубную пасту обратно в тюбик не вернешь. И все же судьбоносный опыт Элгина с пси-технологиями прошел гладко по сравнению с тем, что случилось с несколькими сотрудниками лаборатории Лоуренса в Ливерморе.

Ливерморская лаборатория была одним из двух учреждений (второе — Лос-Аламосская лаборатория в Нью-Мексико), где проводилась большая часть американских исследований и разработок в области ядерного оружия. Она занимала квадратную милю на территории старой военно-морской авиабазы, рядом с калифорнийским городом Ливермор, в нескольких десятках миль от залива Сан-Франциско. В лаборатории работали несколько тысяч физиков и вспомогательного персонала, а уровень безопасности был одним из самых высоких среди всех объектов в Америке.

К 1974 году ряд сотрудников Ливерморского института узнали об экспериментах, проводившихся в расположенном неподалеку Институте научных исследований (SRI), и, как и все остальные в Америке, слышали о достижениях Ури Геллера. Когда Геллер не ставил в тупик исследователей из SRI, он путешествовал по континенту, выступая на ток-шоу и театральных постановках, гнул ложки, останавливал часы и поражал воображение.

Некоторым сотрудникам Ливерморского центра пришло в голову, что подвиги Геллера, если они были подлинными, представляют собой потенциально серьезную угрозу безопасности. Если кто-то вроде Геллера действительно мог останавливать часы или вмешиваться в работу телевизионных экранов, что он мог бы сделать с бортовым компьютером управления межконтинентальной баллистической ракетой? Или с детонатором ядерной боеголовки? Никто больше не проявлял интереса к изучению явлений психокинеза с точки зрения безопасности, поэтому небольшая группа в Ливерморе решила проверить это самостоятельно.

В группу входили сотрудник службы безопасности по имени Рон Робертсон, физик по имени Питер Крейн и около полудюжины других ученых и инженеров.

В конце 1974 и начале 1975 года они проводили различные эксперименты с Геллером. Некоторые из них носили неформальный характер, другие же проводились под строгим контролем, но все они выполнялись вне рабочего времени на добровольной основе.

А поскольку Геллер был такой противоречивой фигурой, его не допускали на территорию Ливерморского кампуса. Вместо этого с ним работали в арендованной лаборатории на соседнем объекте с низким уровнем безопасности, который был выделен из кампуса Ливерморского университета несколько лет назад для нужд Калифорнийского университета в Дэвисе. Лаборатория располагалась в старом деревянном здании казармы, построенном во время Второй мировой войны, и исследователи из Ливермора приводили Геллера по вечерам и выходным, когда никого больше не было рядом.

Эксперименты были в основном направлены на проверку психокинетических способностей Геллера. Например, его просили продемонстрировать свои трюки с управлением металлом на...

Разнообразные предметы снимались на видео сбоку, сверху и даже снизу. Некоторые объекты были специально обработаны покрытием из легко разрушающихся «микросфер», которое выдавало любые попытки согнуть покрытый объект прямым механическим воздействием. Группа с облегчением обнаружила, как и Путхофф и Тарг, что Геллер, по-видимому, не мог согнуть металл, если ему не позволяли непосредственно прикасаться к нему.

В других, более деликатных экспериментах по психокинетике, группа установила высококачественные лазеры и направила их на чувствительные детекторные массивы, чтобы проверить, сможет ли Геллер дистанционно отклонять лучи. Ему это не удалось. А когда Геллеру дали магнитную карту с программами компьютера и попросили её стереть, он не смог этого сделать, когда карта была запечатана в бутылке. Он смог это сделать только тогда, когда ему разрешили потереть карту пальцами. Ливерморской группе показалось, что если у Геллера и есть какие-то психокинетические способности, то они не могут действовать на больших расстояниях. Вероятно, американское ядерное оружие было в безопасности.

С другой стороны, Геллер иногда делал что-то по-настоящему жуткое за пределами лаборатории. Однажды Рон Робертсон по какой-то причине разговаривал с ним по телефону, и Геллер внезапно прервал разговор. Его голос слегка изменился, и он сказал: «Рон, я вижу, что ты общаешься с кем-то, у кого есть большая белая собака. Я вижу, что ты очень обеспокоен здоровьем пожилого мужчины. Я вижу проблемы между двумя близкими тебе женщинами». После чего он возобновил разговор обычным голосом.

Четыре или пять дней спустя, в субботу утром, Робертсон и его жена внезапно решили поехать в Пасифик-Гроув, недалеко от Монтерея, чтобы навестить старого друга. По прибытии они обнаружили, что их друг недавно обзавелся огромной белой немецкой овчаркой. Через несколько минут друг Робертсона упомянул, что старый знакомый, театральный режиссер, у которого Робертсон работал еще в те времена, когда был осветителем, тяжело болен и вот-вот умрет. Пока Робертсон сидел в доме друга, гадая, как же сбудется третье предсказание, его жена каким-то образом поссорилась с дочерью хозяина; в итоге между женщинами разгорелась настоящая перепалка.

Однажды в лаборатории несколько членов группы из Ливермора наблюдали за Геллером во время сеанса гибки металла. Они записывали его на аудиопленку, снимали на видеопленку и фотографировали с помощью различных приборов.

фотокамер, в том числе одной, чувствительной к тепловому инфракрасному излучению.

После эксперимента они проявили всю пленку и увидели нечто очень странное. Инфракрасная камера зафиксировала два, казалось бы, рассеянных пятна излучения на верхней части одной из стен лаборатории. Как будто кто-то на короткое время направил внутрь два больших источника тепла, либо изнутри лаборатории, либо снаружи. Интенсивность пятен увеличивалась на несколько кадров, а затем на следующих нескольких кадрах уменьшилась до нуля.

Группа исследователей из Ливермора, естественно, была озадачена этим, но это было лишь началом странностей, которые вскоре их поглотили. Проверив аудиозапись, сделанную во время эксперимента, они обнаружили среди всего остального характерный голос с металлическим оттенком, не слышимый во время самого эксперимента, но теперь отчетливо различимый, хотя и в основном неразборчивый. Все, что они смогли разобрать, — это несколько, по-видимому, случайных слов, связанных между собой.

Если верить Геллеру, подобные вещи случались и раньше.

Согласно одной истории, в нескольких случаях, когда его друг Андрия Пухарич вводил его в состояние гипноза, на аудиозаписях сеансов были зафиксированы похожие странные голоса. В другой раз, на встрече с сотрудниками Моссада, чей-то магнитофон внезапно начал воспроизводить звук сам по себе, на глазах у всех.

В любом случае, Питер Крейн и некоторые другие участники ливерморской группы быстро оказались вовлечены в нечто более странное, чем могли выдержать. В последующие дни и недели они начали чувствовать, что ими овладел какой-то мучительный, дразнящий, вызывающий галлюцинации дух. Они все вместе находились в лаборатории, готовя какой-то эксперимент, или кто-то из них с женой и детьми сидел дома, как вдруг посреди комнаты появлялось странное, парящее, почти комично стереотипное изображение летающей тарелки. Оно всегда было около восьми дюймов в диаметре, серого, размытого монохромного цвета, как будто это была какая-то голограмма. Тематическая связь с Геллером была очевидна, если вспомнить, что Геллер утверждал, что им управляет гигантская компьютеризированная летающая тарелка по имени Спектра.

С другой стороны, летающая тарелка была не единственной формой, которую принимали видения в Ливерморе. Иногда появлялись животные — фантастические существа из экстатических преданий шаманов, — например, большие птицы, похожие на воронов, которых видели бродящими по дворам нескольких членов группы. Одна из них

ненадолго появилось перед физиком по имени Майк Руссо и его испуганной женой.

Однажды утром они лежали без дела, когда вдруг из-под кровати на них уставилась огромная птица.

Спустя несколько недель Руссо и некоторые другие всерьез начали сомневаться, не сходят ли они с ума. Питер Крейн решил обратиться за помощью. Он взял трубку и позвонил Ричарду Кеннетту.

Ранее Кеннетт уже посещал Ливермор в качестве аналитика ЦРУ, чтобы расспросить Крейна и остальных об их результатах работы с Геллером. Он хранил молчание о собственных исследованиях ЦРУ в области парапсихологии, но это было ожидаемо. Что касается Крейна, Кеннетт был их лучшей надеждой на конфиденциальное и тихое решение проблемы. Он обладал парапсихологическим опытом, биомедицинской подготовкой и доступом к секретной информации высокого уровня — крайне редкий набор качеств.

Вскоре после этого, в субботнее утро, в конце совершенно не связанной с этим поездки в район залива Сан-Франциско, Кеннетт поехал и встретился с Крейном в кофейне в городе Ливермор. Крейн изложил ему ситуацию, и вскоре Кеннетт проводил долгие встречи с Руссо и остальными. Они потели, дрожали и даже открыто плакали, рассказывая о том, что с ними произошло. Казалось, их мир рухнул. Ничто больше не имело смысла.

Кеннет знал, что если он расскажет любую из этих историй обычному психиатру, диагноз будет поставлен как диссоциативное, галлюцинаторное или иное бредовое переживание. Даже когда два или три человека утверждали, что разделили видение, это почти наверняка было бы отвергнуто как folie à deux или folie à trois . Такие термины использовались для обозначения редких групповых галлюцинаций, когда у одного человека, испытывающего галлюцинации или бред, личность была настолько доминирующей, что другие начинали верить, что видели или пережили то же самое.

Кеннет не исключал подобных объяснений, но, похоже, был достаточно убежден, что происходит что-то менее очевидное и традиционное. Во-первых, Крэйн, Руссо и остальные не имели истории участия в оккультизме, и, насколько Кеннет мог судить, их эмоциональное состояние непосредственно перед этими визионерскими переживаниями не было особенно стрессовым или галлюциногенным. Более того, все они имели допуск к совершенно секретной информации, который, помимо прочего, требовал проверки на наличие психических расстройств.


Затем произошло нечто очень странное — металлический голос на аудиозаписи. Среди немногих разборчивых слов, которые он произнес, были два или три, которые Кеннет узнал как кодовое название строго засекреченного правительственного проекта. Этот проект не имел никакого отношения к парапсихологическим исследованиям, и ни он, ни его кодовое название не были известны Крейну, Руссо или другим сотрудникам Ливермора. Казалось, что тот, кто придумал кодовое название на записи, знал, что Кеннет скоро появится на месте событий, и приберег этот особый мурашки по коже именно для него.

Кеннет, действуя по правилам, сообщил о инциденте с кодовым именем сотрудникам службы безопасности ЦРУ, лишь слегка приукрасив нелепые подробности. Сотрудники службы безопасности отложили это в сторону и задались вопросом, не слишком ли близко доктор Кеннет подошел к предмету своего исследования.

Ситуация в Ливерморе в конце концов разрешилась сама собой после того, как Руссо пожаловался на телефонный звонок от странного металлического голоса. Голос потребовал, чтобы группа из Ливермора прекратила свои исследования с Геллером. Группа выполнила требование, и в течение месяца странные явления исчезли.

Одно из последних подобных явлений произошло с физиком из Ливермора Доном Кертисом и его женой. Они сидели в своей гостиной одним вечером, спокойно и без лишних разговоров, не обсуждая Геллера или паранормальные явления, как вдруг посреди комнаты появилась… рука… голографически парящая в воздухе.

Рука была одета так, словно принадлежала мужчине в простом сером костюме.

На месте, где рука должна была соединяться с плечом, не было окровавленного обрубка. Она просто растворилась в открытом пространстве. Но на конце руки, где должна была быть кисть, не было кисти, только крюк. Рука с крюком несколько секунд извивалась перед Кертисом и его женой, а затем исчезла.

Кертис рассказал эту историю Кеннетту, и по какой-то причине это, похоже, вывело офицера ЦРУ из себя. Он позвонил Хэлу Путхоффу и Расселу Таргу и потребовал встречи во время их следующей поездки в Вашингтон. Он не совсем верил, что они могли все это выдумать, используя свои лазеры SRI для создания голограмм домов с привидениями. Но он подозревал это, учитывая их собственный богатый опыт общения с Геллером и его...

Благодаря этим связанным явлениям они смогли бы пролить свет на происходящее.

Через несколько дней Путхофф и Тарг прибыли в Вашингтон для запланированной поездки по правительственным учреждениям с целью сбора средств. Кеннетт встретил их вскоре после прибытия в отель, и, хотя было уже около полуночи, он усадил их и рассказал всю историю, включая историю плавающего манипулятора.

«И вот эта проклятая рука…» — закончил свой рассказ Кеннетт. — «Она вращалась, на ней был серый костюм, и к ней был крюк. Это была искусственная рука. Что вы об этом думаете?»

И как только Кеннет произнес слово «that» , в дверь гостиничного номера раздался резкий, тяжелый стук, словно кто-то собирался ее выбить. Кеннет был озорным. Неужели он разыгрывает какую-то шутку? Путхофф и Тарг так не думали. Стук был настолько громким, что пугал. Через мгновение Тарг подошел к окну и спрятался за занавесками. Путхофф остался в ванной.

Кеннет подошел к двери и открыл ее.

В дверном проеме стоял мужчина, который на первый взгляд отличался лишь своей неприметностью. Он был ничем не примечателен и не представлял угрозы, где-то в среднем возрасте. Он очень медленно, скованной походкой, прошел мимо Кеннета к середине комнаты, между двумя кроватями. Он обернулся и сказал странно неестественным голосом: «О! Кажется… я… должен… быть… в… «Не та… комната».

И с этими словами он вышел, медленно и скованно, дав всем время заметить, что один рукав его серого костюма, приколотый к боку, был пуст.

* Суонн и Прайс отказывались от прохождения некоторых из этих тестов или выполняли их небрежно, заявляя, что они «бесполезны».

* В частности, и Суонн, и Прайс за свою карьеру много перебивались. Суонн был армейским клерком в Корее, художником, писателем, астрологом и сотрудником ООН. Прайс, помимо работы местным чиновником, строителем и продавцом рождественских елок, был золотоискателем на Аляске, курсантом-пилотом во время Второй мировой войны, управляющим заводом по упаковке оборудования в компании Lockheed и даже — по иронии судьбы — охранником в знаменитом подразделении Skunk Works компании Lockheed во время разработки разведывательного самолета U-2.

* Пухарич, используя Геллера в качестве посредника, пытался связаться с внеземными сущностями, которые, по его мнению, контролировали молодого израильтянина.


12

ВЕЧЕР С ВОСЕМЬЮ МАРТИНИ


Он был необычайно точен, невероятно точен.

—Бывший сотрудник ЦРУ о серии дистанционных наблюдений, проведенных Пэт Прайс.


К счастью, после действий Пэта Прайса подобного безумия не произошло, хотя точность его данных время от времени вызывала у людей возмущение.

Одна из самых поразительных попыток шпионажа с использованием экстрасенсорных способностей, предпринятых Прайсом, началась во вторник днем, 5 февраля 1974 года. Хэл Путхофф сидел за своим столом, когда в его кабинет вошел начальник его отдела Эрл Джонс с сообщением от полиции Беркли: им нужна помощь в паранормальных явлениях.

Как всем уже стало известно из радио и телевидения, накануне вечером

Появились новости о похищении дочери газетного магната Рэндольфа Херста. Кем именно, пока никто не знал, но судьба Херста указывала на вероятный мотив. Полиция Беркли, узнав о экстрасенсорных способностях в SRI, хотела проверить, смогут ли ясновидящие Путхоффа помочь им застать похитителей врасплох.

В тот же день Путхофф и Пэт Прайс встретились с полицией в квартире Пэтти Херст, и у Прайса была возможность осмотреться и составить собственное впечатление. Он всех удивил, сразу заявив, что, по его мнению, похищение не было связано с деньгами, а скорее являлось политическим, террористическим актом, призванным привлечь внимание и вызвать сочувствие.

После этого они отправились в полицейский участок, и Прайс просматривал том за томом фотографии задержанных без подписей — обычных подозреваемых, плюс

Ещё несколько. Он выбрал трёх. Он указал на одного, молодого человека, и сказал полиции, что ему пришло в голову имя Лобо, поскольку «лобо» по-испански означает...

«Волк». Этот человек, Лобо, сказал Прайс, был чем-то вроде родственной души, если говорить о шаманизме. Он обладал необычайным контролем над разумом. Например, недавно ему удалили зубы у дантиста без анестезии, полагаясь вместо этого на самогипноз.

Два дня спустя полиция получила первое из серии «коммюнике».

от похитителей. Как и предсказывал Прайс, они не требовали денег; вместо этого они потребовали еды для бедных. Они называли себя Симбионистской армией освобождения. В конце концов полиция и ФБР также установили, что трое мужчин, которых Прайс выбрал из книги с фотографиями задержанных, были членами этой группы. Тот, кого Прайс назвал Лобо, был студентом, бросившим Беркли, по имени Уильям Вулф; «Вилли Волк» было одним из его прозвищ.

Полиция даже подтвердила странную историю о стоматологической операции, проведенной Вулфу без анестезии.

Всё это было очень обнадеживающе, но главной задачей Прайса было выяснить местонахождение Херст. Для этого Путхофф выступал в роли его доктора Ватсона, следуя за ним повсюду, когда тот работал над делом, делая аудиозаписи и заметки его комментариев, систематизируя его эскизы, возя его в разные места. Сначала Прайс пытался найти Херст прямым путем, описывая её окружение достаточно подробно, чтобы полиция могла точно определить адрес. Но хотя он отчетливо видел её запертой в шкафу в чьём-то доме — как она и была в тот момент — в конечном итоге он не смог плавно переместить своё пси-восприятие наружу, к ближайшему углу, где он мог бы прочитать названия улиц. Он ежедневно наблюдал за ней в беспомощном отчаянии.

Со временем Прайс начал пытаться найти Пэтти Херст косвенным путем, используя триангуляцию. Путхофф отвозил его в какое-нибудь место в районе залива, а Прайс сидел и ждал, пока не определит направление к убежищу похитителей. Как будто в его мозгу был какой-то компас, указывающий на истинный север для Пэтти Херст. Когда Прайс определял направление к Херст, Путхофф отмечал их местоположение вместе с указанным направлением на карте местности, повторяя эту последовательность для разных точек в районе залива. Идея заключалась в том, что после получения нескольких данных из разных мест линии должны были где-то пересечься. Затем Путхофф и Прайс отправлялись в место пересечения и продолжали триангуляцию, и когда они приближались достаточно близко к своей цели,

В конце концов, линии фронта сходились бы в одном доме, куда полиция могла бы ворваться и освободить похищенную наследницу. По крайней мере, такова была задумка.

К началу апреля, к сожалению, Херст стала больше похожа не на беззащитную девушку, а на безумную террористку. SLA выпустила аудиозапись, в которой она заявила, что хочет «остаться и бороться» с группой. Вскоре её сфотографировали с другими членами SLA во время ограбления банка в Сан-Франциско. Тем не менее, Прайс упорно продолжал расследование, каждую неделю находя новые улики. Однажды в мае он сказал Путхоффу, что хочет ещё раз осмотреть район залива. Он был уверен, что на этот раз они её найдут. Но на следующий день, прежде чем они успели отправиться в путь, полиция окружила и убила группу членов SLA (включая Уильяма Вулфа, который стал любовником Херст) в здании в Лос-Анджелесе. Херст, которая, по-видимому, находилась в другом месте Лос-Анджелеса в это время, оставалась в укрытии, перемещаясь по стране со своими оставшимися соратниками по SLA ещё шестнадцать месяцев.

В конце концов ее поймали и арестовали, когда она жила в квартире в районе Мишн в Сан-Франциско, уже после того, как Прайс прекратил ее поиски.

Инго Сванн, вернувшись в Нью-Йорк, также некоторое время искал Пэтти Херст по предложению бывшего астронавта Эдгара Митчелла. В итоге ему не повезло больше, чем Прайс, хотя впоследствии он утверждал, что предчувствовал, что «главные события произойдут в Лос-Анджелесе».

Суонн также занимался несколькими другими, менее громкими делами о пропавших без вести, но вскоре оставил эту практику. Большинство из них, как он позже говорил, заканчивались обнаружением того, что пропавший человек мертв. Это могло быть для него тяжело…

Дистанционное ясновидение усиливало эмоциональную чувствительность человека и могло еще сильнее тяготеть к семье пропавшего человека, члены которой, как правило, оказывались в отчаянии и растерянности, не зная, верить ли мрачным новостям ясновидящей.

Суонн принимал участие в парапсихологических экспериментах в Американском обществе психических исследований и Лаборатории сновидений Маймонида в Нью-Йорке, а также в различных других местах, связанных с исследованиями парапсихологии. Он также работал на нефтяные компании, летая на вертолете на буровую установку в Мексиканском заливе и путешествуя по Кентукки, Теннесси и Арканзасу с группой специалистов по разведке месторождений, финансируемой Биллом Килером, председателем Phillips Petroleum.

Ни одни из этих отношений не продлились долго, но Свонн заработал бы достаточно.

В этот период у людей появились деньги на покупку четырехэтажного дома в районе Боуэри в Нижнем Манхэттене.

Суонн попробовал свои силы, или, скорее, свой ум, в глобальном пророчестве, сделав предсказание в конце 1973 года.

И снова в 1974 году он заявил, что основная наука вскоре признает существование психических явлений. Он также дистанционно наблюдал за Марсом, Юпитером и Меркурием до запуска американских и российских космических зондов, пытаясь понять, насколько далеко может простираться его восприятие. Некоторые данные были интересными, * хотя скептики, такие как Карл Саган, позже отвергли все это как смесь предсказуемого, неоднозначного и — подобно «лишайнику», который Сванн видел растущим на плавящейся свинец поверхности Меркурия — совершенно неверного.

Одним из самых интересных проектов Сванна был роман, странная полуфилантропическая, полумизантропическая фантазия под названием «Звёздный огонь» . Главный герой — молодой, красивый рок-звезда с необычайными экстрасенсорными способностями. Он мог дистанционно видеть любую точку Вселенной, а также дистанционно оказывать психокинетическое воздействие — дезинформировать компьютеры, разрушать файлы и так далее. Между сверхдержавами шла тайная гонка вооружений, включающая в себя спутниковое микроволновое оружие, испускающее смертоносные лучи. Некий подозрительный тип, похожий на доктора Но, на каком-то далёком острове также обладал одним из таких видов оружия. Рок-звезда знал обо всём этом благодаря своим ночным дистанционным наблюдениям и был недоволен. Он начал отправлять анонимные письма в Белый дом и Политбюро, требуя прекратить программы по созданию смертоносных лучей, иначе...

Его искали, поэтому он обналичил все свои миллионы, инсценировал собственную смерть и погрузился в анабиоз в каком-то малоизвестном учреждении жизнеобеспечения. Тем временем его сознание свободно перемещалось по миру, раздражая сверхдержавы. В конце концов, сверхдержавы не удовлетворили его требования достаточно быстро, поэтому он психически захватил спутники, испускающие лучи смерти, и направил их на страны, которые их построили. Прощай, Омаха. Прощай, Новосибирск. Прощай, доктор Но. Конец.

Осенью 1974 года Суонн вернулся в SRI в качестве консультанта. Путхофф предложил ему повышенное вознаграждение и относительную свободу для дальнейшего развития своей методики координатного дистанционного наблюдения. Его приход совпал с уходом Пэта Прайса.

У Прайса не было никаких нареканий на то, как с ним обращалась организация SRI, но факт оставался фактом: его слава распространилась, и многие теперь считали его не просто научной диковинкой, а своего рода гусем, несущим золотые яйца.

Той осенью он устроился на работу в угольную компанию в Хантингтоне, Западная Вирджиния. Президент компании, желавший взять отпуск, предложил Прайсу его должность, солидную зарплату и акции. Задача Прайса, помимо должности президента, заключалась в использовании своих экстрасенсорных способностей для поиска богатых угольных жил в холмах Западной Вирджинии. Он сказал Хэлу Путхоффу, что проведет на Восточном побережье всего около года, а затем вернется в SRI со своими предполагаемыми миллионами, которые, по его словам, при правильном инвестировании обеспечат бессрочное финансирование программы исследований в области экстрасенсорики в SRI.

Он не сказал Путхоффу, что также собирается работать непосредственно на ЦРУ.

Тем временем Норм Эверхарт собирался впервые попробовать себя в роли ясновидящего.

Эверхарту было всего сорок четыре года, но за плечами у него уже была почти четверть века службы в ЦРУ. В 1950 году, будучи двадцатилетним телеинженером, которому грозила военная мобилизация, он был завербован только что созданным разведывательным агентством и быстро отправлен в Грецию.

Там он был тайным радистом, транслировавшим пропаганду, чтобы предотвратить захват страны коммунистами, живя в горах и скрываясь от преследования. Позже он применил свои технические навыки в Управлении связи Агентства, а затем в Отделе технических служб (позже — в Управлении технических служб). Его последним местом службы, что весьма символично, была должность начальника региональной «технической базы» Управления технических служб в Афинах.

Вернувшись из Афин, Эверхарт встретился с главой OTS, здоровенным ветераном ЦРУ по имени Джон Макмахон. Макмахон сообщил Эверхарту, что назначает его связным с загадочно названной организацией Агентства.

«Отдел D» — подразделение, специализировавшееся на сборе разведывательной информации в малом масштабе, * и часто тесно сотрудничавшее с OTS. Задача Эверхарта, как объяснил ему Макмахон, заключалась в том, чтобы информировать Отдел D и OTS о деятельности каждого подразделения и о том, как они могли бы помочь друг другу.

Однажды, в конце 1974 или начале 1975 года, Эверхарт получил звонок от молодого темноволосого инженера OTS, человека по имени Кен Кресс. В некотором смысле отец американской программы дистанционного видения, Кресс еще в 1972 году дал SRI первый контракт на исследования в области пси-технологий, и теперь он был куратором Пэта Прайса.

Кресс передал Эверхарту документ, в котором описывались некоторые эксперименты по дистанционному видению, проводившиеся в SRI. Эверхарт, хотя и...

Позже ставший главным связным ЦРУ с Грилл Флеймом, Кресс на тот момент ничего не знал об этом вопросе. Но Кресс настоятельно призвал его рассмотреть, есть ли какие-либо операции штаба D, которые могли бы выиграть от помощи удаленных наблюдателей — в частности, Пэта Прайса. Кресс уже получил несколько других оперативных заданий от других отделов Агентства, но он хотел узнать, заинтересован ли в этом штаб D.

Эверхарт некоторое время размышлял над этим вопросом и в конце концов нашел, как ему показалось, подходящую цель. Недавние разведывательные данные указывали на то, что отдел связи китайского посольства в одной из иностранных столиц находится в подвале здания. Для обычного гражданина эта информация не имела бы никакого значения, но для офицера разведки, чья работа заключалась в перехвате коммуникаций иностранных противников, это звучало как золотая возможность. Во всех остальных китайских посольствах отдел связи находился на верхнем этаже, куда посторонним шпионам было сложнее всего добраться. Цель на первом этаже или в подвале была по сравнению с этим проще простого. Для Эверхарта и штаба D единственным препятствием для проникновения в систему связи посольства было подтверждение того, что подвал действительно является отделом связи. Пока у них не было твердого подтверждения. Подвал когда-то был винным погребом; возможно, сейчас это все, чем он является. Было бы катастрофой, если бы они провели крупную операцию по взлому и обнаружили, что проникли не в то помещение.

Эверхарт, изучив часть данных, собранных Пэтом Прайсом, решил, что если экстрасенс предоставит подробное описание кодировщиков и коммуникационного оборудования в подвале посольства, то операцию по проникновению в систему радиоэлектронной разведки следует продолжить. Он официально предложил попросить Прайса описать подвал посольства.

Начальник штаба D, Эд Роджерс, отнёсся к предложению Эверхарта с изрядной долей скептицизма. С оперативной точки зрения оно казалось достаточно сомнительным, но нужно было также учитывать политические последствия внутри Агентства. Роджерс мог себе представить, как на него обрушится шквал смеха, если станет известно, что его отдел консультируется с экстрасенсом.

Норм Эверхарт назвал это беспокойство «фактором смеха».

В конце концов Роджерс согласился рассмотреть кандидатуру Прайса для этой операции, но с одним важным условием. Прайс должен был сначала успешно пройти три испытания против аналогичных целей — целей, о которых у Агентства уже было достаточно информации.

Три паранормальных эксперимента… Эта идея обладала странным, мифическим резонансом. Она звучала почти как двенадцать великих подвигов Геракла. Подойдет ли Прайс?

Справится ли он с этим? Эверхарт не знал, но, посоветовавшись с Эдом Роджерсом, он приступил к составлению трех тестов.

Несколько дней спустя, когда Прайс находился в Вашингтоне, Кен Кресс и другой сотрудник ЦРУ, Ник Клэнси, пришли к нему в номер для первого испытания. После короткого разговора Кресс открыл свой портфель и вытащил черно-белую фотографию здания где-то в мире.

Прайс не знал, что это было посольство Китая в крупном городе в Африке; ЦРУ знало планировку посольства до мельчайших деталей.

Прайс посмотрел на фотографию, затем сел за стол в комнате, достал бумагу и ручку и начал делать наброски. Он набросал приблизительный контур африканского континента, провел горизонтальную линию через него, чтобы обозначить экватор, а затем отметил точку, где, по его мнению, находилось здание. Клэнси, чья работа в последние несколько лет заключалась в проведении технических проверок посольств в Африке, Южной Европе и на Ближнем Востоке, видел, что Прайс попал прямо в цель.

«На каком расстоянии от океана находится это здание?» — спросил Клэнси.

«Сто пятьдесят миль», — сказал Прайс, снова уточнив. Затем Прайс посмотрел на фотографию и указал на здание. «Подождите… На этом месте три здания, а не только это».

Кресс и Клэнси обменялись взглядами. Снова всё верно.

Теперь Прайс, находясь в своем состоянии, вошел в здание, изображенное на фотографии. Казалось, будто его призрак действительно находился в здании, прогуливаясь по нему, в то время как его физическое тело произносило своего рода монолог экскурсовода и набрасывало план этажей посольства. «Смотрите под ноги, когда будете идти по этому коридору», — сказал он двум агентам ЦРУ. «Здесь плохое освещение». И Клэнси вспомнил, что однажды сам шел по этому самому коридору во время операции и чуть не потерял равновесие из-за плохого освещения.

Ход мыслей Прайса уже свернул на новую колею. Держа в руках фотографию здания, он повернулся к Клэнси и сказал: «Вы проявили этот снимок в подвале дома, расположенного примерно в миле от этого здания». Клэнси на мгновение задумался, но вскоре понял, что Прайс абсолютно прав.

После окончания сеанса с Прайсом Клэнси пошел выпить с Крессом. На самом деле, выпить несколько бокалов — позже Клэнси описал это Норму Эверхарту как «вечер с восемью мартини». Он был так сильно потрясен.

Примерно через день, в том же гостиничном номере, Пэт Прайс столкнулся со своим вторым испытанием.

Кен Кресс и Ник Клэнси передали ему еще одну черно-белую фотографию здания, и Прайс быстро нарисовал карту Италии, отметив Рим. Затем он переместил ручку вниз, через Средиземное море, к столице Северной Африки. Здание находилось в этом городе, сказал он. Пока все верно, подумали Кресс и Клэнси.

Найдя здание, Прайс вошел через главный вход в просторный холл. «Какая великолепная лестница!» — воскликнул он, но, словно паря в воздухе, поднялся по ступеням и внезапно остановился. «Знаете, это самое большое количество кроватей, которое я когда-либо видел в одном месте».

Кресс и Клэнси посмотрели на него. Кровати?

Но Прайс снова скользил по зданию. После дальнейшего описания он сказал: «Здесь много людей, которым больно».

Клэнси понял, что что-то не так. Насколько ему было известно, в посольстве было не так много коек. Не так много раненых. Прайс говорил так, будто описывал общежитие или больницу, а не посольство. И когда Клэнси попросил Прайса описать свой путь к входу в здание — были ли какие-либо препятствия? — Прайс просто подошел к двери. Большие железные ворота, которые в реальной жизни блокировали главный вход, в потусторонней картине Прайса, казалось, не существовали.

В остальном Прайс точно описал планировку посольства. Но Клэнси был озадачен информацией, которая, как он знал, не соответствовала действительности. Что же видел Прайс? Позже Клэнси провел собственное расследование и выяснил, что в годы, предшествовавшие Второй мировой войне, посольство было общежитием для девочек, а затем во время войны использовалось как госпиталь. Тогда еще не было железных ворот. Прайс, сам того не зная, просто проскользнул сквозь очередную свою временную петлю.

В случае с третьей целью, китайским консульским зданием в Риме, Прайс реабилитировался, точно и в соответствии с современностью описав его планировку. Он даже описал фреску на потолке одного из самых важных помещений посольства. Клэнси прекрасно знал об этой фреске. Если бы не сложность сокрытия проделанных в ней отверстий — в ЦРУ не было Микеланджело — он и его люди установили бы подслушивающие устройства в этом потолке гораздо раньше.

В конце концов Норм Эверхарт представил результаты этих трех тестов начальнику отдела D Эду Роджерсу. Эверхарт был уверен, что Прайс прошел тесты. Роджерс, который, возможно, предполагал, что Прайс потерпит сокрушительное поражение, казался пораженным качеством данных. Но фактор смеха все еще беспокоил его; он просто не был готов полагаться на экстрасенса в таком рискованном взломе. «Это может быть единственная возможность что-то найти на месте», — сказал он Эверхарту. «Я не собираюсь все испортить, гадая на кофейной гуще».

Вот и всё. Шутки взяли верх. В конце концов, Роджерс одобрил рискованную операцию по тщательной проверке подвала посольства крупными техническими средствами. В результате операции был сделан вывод, что подвал китайского посольства на самом деле всего лишь винный погреб.

* Данные, полученные аппаратом Сванна, указывали (и позже подтвердили космические зонды), что у Юпитера есть кольцо, несколько похожее на кольца Сатурна.

* Штаб D впоследствии стал известен как Управление операций радиоэлектронной разведки.


13

ЗЛЫЕ ЛУЧИ


Нередко главной целью отряда нападавших было убийство знахаря из противостоящей группы.

—Э. Лукас Бриджес, « Самая крайняя точка Земли: индейцы Тьерры» дель Фуэго


К июлю 1975 года Прайс закончил свою работу в угольной компании в Западной Вирджинии. Эта работа не была прикрытием для его деятельности в ЦРУ. Он действительно работал на эту организацию. К сожалению, это не принесло ему огромных денег и не было чем-то особенно привлекательным. Однажды, проявив щедрость, Прайс предложил перевезти Кена Кресса, Ричарда Кеннетта и других сотрудников ЦРУ в Западную Вирджинию на корпоративном самолете, который, по его словам, был в его распоряжении. Сотрудники послушно прибыли в аэропорт Даллеса под Вашингтоном, ища Learjet с логотипом угольной компании Прайса на борту. Вместо этого их направили к небольшому винтовому самолету, очевидно, зафрахтованному специально для этого случая. В Хантингтоне, в штаб-квартире угольной компании, они обнаружили группу трейлеров на грязном склоне холма.

Прайс сам купил землю в Западной Вирджинии, очевидно, получив с помощью дистанционного зондирования крупные залежи угля под землей. Земля действительно оказалась богата углем, и если у Прайса не хватало денег, чтобы в одиночку финансировать программу SRI, то, по крайней мере, у него были средства на жизнь. Он планировал вернуться в Калифорнию, чтобы возобновить участие в программе SRI и поддерживать контакты с ЦРУ.

В середине июля того года Прайс отправился из Хантингтона в многонедельное путешествие на запад. Сначала он остановился в Вашингтоне, затем полетел в Юту, чтобы ненадолго навестить сына. После этого он отправился в Лас-Вегас. Он любил играть в азартные игры в Вегасе, и хотя ему никогда не удавалось полностью проиграть, казалось, что обычно он заканчивал с небольшим выигрышем. Через несколько дней он планировал отправиться из Лас-Вегаса в SRI и район залива, а затем навестить свою жену Энн, которая жила в Лос-Анджелесе и работала медсестрой .

В Лос-Анджелесе Прайс решил наконец-то получить серьезную медицинскую помощь. После выписки из SRI он чувствовал себя все хуже и хуже, и теперь, казалось, его состояние значительно ухудшилось. Во время медицинского обследования в SRI, примерно год назад, электрокардиограмма показала прогрессирующее заболевание коронарных артерий. Врачи из медицинской клиники Пало-Альто, а также Ричард Кеннетт, Хэл Путхофф, Кен Кресс и другие из SRI и ЦРУ пытались убедить его сократить потребление пищи и алкоголя, а также курение, которое по-прежнему составляло две с половиной пачки сигарет в день. Он отмахивался от этих новостей, как часто отмахивался от плохих, но теперь приступы стенокардии стали случаться все чаще. Ему было всего пятьдесят шесть лет, но он легко мог бы сойти за семидесятилетнего.

В Лас-Вегасе Прайса сопровождали старый друг Билл Альварес и его жена Джуди. Трое заселились в отель «Стардаст», отдохнули и отправились в ресторан на ужин. За ужином Прайс пожаловался, что плохо себя чувствует. Согласно рассказу Альвареса, который он расскажет позже, Прайс упомянул, что накануне вечером за ужином в Вашингтоне кто-то, похоже, подсыпал ему что-то в кофе. Он говорил это совершенно серьезно.

Вскоре Прайсу стало так плохо, что он поднялся в свою комнату. Он лег, почувствовал себя еще хуже и позвонил Альваресам. Те пришли в комнату и обнаружили Прайса на кровати с остановкой сердца. Альварес вызвал парамедиков, которые попытались реанимировать Прайса с помощью дефибриллятора. Им это не удалось, и Прайс был объявлен мертвым в приемном отделении местной больницы.

Дальше история стала еще более странной. Когда Ричард Кеннет и другие попытались выяснить, что произошло, они узнали, что вскрытие не проводилось. В случаях смерти в больнице от хорошо известных причин вскрытие часто не проводилось, но в случаях смерти вне больницы, когда умерший был приезжим, вскрытие было нормой. Для Кеннета это было

Отсутствие вскрытия вызвало вопросы. Но тем, кто интересовался делом, сообщили лишь, что друг Прайса, а не Альварес, явился с портфелем, полным его медицинских записей. Эти записи, а также показания врача скорой помощи, по-видимому, оказались достаточными, чтобы убедить медицинских работников Лас-Вегаса отказаться от вскрытия и объявить Прайса умершим от сердечного приступа.

Кеннет пытался разыскать этого таинственного человека с портфелем, но так и не выяснил, кто он, и существовал ли он вообще.

Смерть Прайса породила множество слухов и шепотом задаваемых вопросов.

Был ли мужчина с портфелем сотрудником ЦРУ? Почему он воспрепятствовал проведению вскрытия? Чего он боялся обнаружить у патологоанатома?

Прайс вообще был мертв? Может, он где-то жил под новым именем, будучи идеальным, неуловимым шпионом?

Или же его убили советские агенты? Прайс, как и Суонн, давно, казалось, беспокоился по этому поводу, каким бы параноидальным ни казалось это беспокойство. Возможно, человек с портфелем хотел предотвратить случай, когда патологоанатом случайно раскрыл бы заговор КГБ с целью убийства, со всей вытекающей из этого шумихой. Или, возможно, этот человек с портфелем был всего лишь выдумкой судмедэксперта, который получил от ФБР приказ передать вскрытие Прайса более специализированной группе патологоанатомов, обученных поиску самых тонких токсинов и ядов .

К этой бурлящей кипе предположений добавился рассказ Билла Альвареса, который всем передал историю, которую, по его словам, ему рассказал Прайс, о наркотике в кофе Прайса в Вашингтоне. Затем выступил другой друг Прайса и заявил, что у него было видение, гораздо более яркое, чем сон, в котором ему явился призрак Прайса, подобно призраку отца Гамлета, и пожаловался, что его отравили. К сожалению, призрак, наблюдавший за происходящим издалека, не смог указать ни на кого пальцем.

Для многих, кто знал Пэта Прайса и был в курсе его тяжелого заболевания сердца, здесь не было никакой загадки. Однако в последующие десятилетия в небольшом сообществе сторонников дистанционного наблюдения безвременная смерть Прайса, так сказать, обрела собственную жизнь. Практически все возможные сценарии, все причины страданий и смерти Прайса были придуманы и обдуманы. Теории возникали и исчезали. Но в конце концов, мало кто был готов поверить во что-либо слишком твердо. Еще в 1994 году Рассел Тарг говорил мне: «Я не знаю, как умер Пэт Прайс».

Что бы на самом деле ни случилось с Прайсом, было ясно, что Советы по-прежнему яростно конкурировали за лидерство в области психических исследований. У них были десятки учреждений, занимавшихся исследованиями в этой области, во многих из которых работали широко уважаемые ученые. Леонид Васильев из Ленинградского университета вышел на пенсию, но его лаборатория продолжила работу под руководством преемника, Павла Гулаева. Доктор Лев Лупичев возглавлял центр исследований в области психических технологий, называемый Институтом проблем управления, при Академии наук СССР.

В огромном, холодном «Научном городе» в Новосибирске, под руководством полковника ВМФ Виталия Перова, предположительно существовало так называемое Специальное подразделение № 8, которое проводило секретную программу военно-ориентированных исследований в области пси-технологий. В Москве тайные исследования пси-технологий также проводились в хорошо охраняемом учреждении под названием Институт проблем передачи информации (ИППИ) и в лаборатории в «Институте высшей нервной деятельности» им. Павлова. И, конечно же, существовала старая лаборатория пси-технологий И.М. Когана в Обществе им. Попова, которая, как говорили, переехала и расширилась в новом, секретном месте. Сотрудник Когана Эдуард Наумов, который всегда казался слишком уж вольным в сплетни об исследованиях пси-технологий, был приговорен в 1974 году к двум годам каторжных работ, якобы за то, что взимал плату за лекции без разрешения. Западные исследователи пси-технологий предположили, что советские чиновники просто хотели держать Наумова под более строгим контролем.

К этому времени, к середине 1970-х годов, Советы, по-видимому, приступили к реализации общенациональной программы отбора талантливых экстрасенсов, охватывающей средние школы, университеты и новобранцев Красной Армии. КГБ и военные разведывательные службы охотились за лучшими прирожденными ясновидящими, лучшими психокинетическими гениями, лучшими всесторонне развитыми провидцами и чудотворцами, которых могли породить мистические расы Российской империи.

И им это удалось, если верить разрозненным сообщениям, поступавшим от шпионов, перебежчиков, эмигрантов и из общей массы слухов. Например, ходили разговоры о женщине из Центральной Азии, дипломированном враче, которая была российским аналогом Пэт Прайс. Говорили, что она могла детально наблюдать за секретными военными объектами с расстояния в сотни, а предположительно и тысячи километров.

Рассказывались истории о космонавтах, обученных использовать телепатию в качестве системы экстренной связи. Рассказывались и о «экстрасенсорах».

из IPPI, которые могли экстрасенсорно подключаться к защищенным каналам связи и проникать в мысли важных иностранцев. Один из ученых, временно прибывший из

По имеющимся данным, система IPPI позволила подразделению Советской армии во время военных учений предугадывать передвижения противника и устраивать успешные засады.

Говорят, что у чехов и болгар были похожие, хотя и меньшие по масштабу, программы. Например, слепая болгарская прорицательница Ванга Димитрова открыто работала на государство и даже имела двух секретарей.

Как это ни парадоксально, но, несмотря на богатые эзотерические традиции славянского мира, теории парапсихологии в этих странах сначала были вынуждены подчиниться коммунистической идеологии, которая пропагандировала «научный материализм» и отвергала любой «идеализм».

«Суеверие». Еще в 1956 году советская энциклопедия с презрением определяла экстрасенсорное восприятие как «антисоциальную идеалистическую выдумку о сверхъестественной способности человека воспринимать явления, которые, учитывая время и место, не могут быть восприняты».

В эпоху Брежнева в воздухе всё ещё витали негативные вибрации. Не хотелось слишком сильно выходить за рамки дозволенного. Брежнев и высшие чины советской номенклатуры регулярно пользовались услугами стройной Джуны Давиташвили, грузинской целительницы, и различных других провидцев и мистагогов. Но за пределами защищённых рядов номенклатуры исследователям приходилось быть осторожнее. Их терминология часто была намеренно антимистической. Они говорили о передаче и приёме пси-информации. И.М. Коган утверждал, что телепатия — это не что иное, как общение посредством радиоволн сверхнизкой частоты (СНЧ) в диапазоне 10 Гц. * Это, по его словам, соответствовало частоте мозговых волн «альфа», которая так заметна на электроэнцефалограммах. Коган выдвинул гипотезу, что эти низкочастотные сигналы генерируются мозгом отправителя и воспринимаются мозгом получателя. Другие российские исследователи даже говорили о «пси-частицах», как если бы пси, подобно электромагнитным явлениям, обладало волново-частичным дуализмом.

Всё это звучало очень сухо и научно. Но если верить слухам и словам эмигрантов, то исследования парапсихологии в странах Восточного блока были ещё и очень жестокими и зловещими.

Читая о том, что якобы делали некоторые из этих ученых, можно было почти увидеть — в зернистом черно-белом изображении, под звуки органа из «Камеры ужасов» на заднем плане — ухмыляющиеся лица российских исследователей и их горбатых приспешников, причинявших боль и страдания своим воющим подопытным и замышлявших адское завоевание.

мир. Один из экспериментов, согласно рассказу Эдуарда Наумова, проводился с группой крольчат на борту подводной лодки. Их мать, с электродами, имплантированными глубоко в мозг, сидела в лаборатории на берегу. Это была очередная попытка телепатии в стиле «Наутилуса» , но на этот раз с садистским подтекстом.

В заранее оговоренное время исследователи на подводной лодке убили крольчат… сломав им шеи одного за другим… в то время как на берегу исследователи пытались обнаружить любую необычную активность в мозге матери-крольчихи.

В Специальном отделе № 8, по словам физика-эмигранта Августа Штерна, был проведен аналогичный эксперимент, но с кошкой-матерью и ее новорожденными котятами, которых пытали электрошоком. Говорили, что даже люди подвергались жестокому обращению: им давали передозировки стимуляторов, таких как адреналин, и депрессантов, таких как фенобарбитал, применяли электрошок и мощные магнитные поля — все это в попытке вызвать гипнотические или иные состояния, способствующие возникновению парапсихологических явлений. Ходили слухи, что некоторые умерли, а другие получили повреждения головного мозга.

Некоторые сообщения о советских экспериментах по «дистанционному воздействию» ясно показывают, что русские намеревались делать с пси-способностями, если бы когда-нибудь довели их до совершенства. Например, сообщалось, что ленинградка Нина Кулагина дистанционно остановила сердце лягушки. Что касается её власти над людьми, то говорили, что однажды она использовала свой психокинетический «удар», чтобы вызвать тахикардию — аномально учащённое сердцебиение — у скептически настроенного психиатра.

Утверждалось также, что Дред Нина способна вызывать у людей сильное жжение, в том числе, по меньшей мере, у одного западного исследователя, посетившего это место.

Согласно сообщениям эмигрантов и разведывательным отчетам, КГБ и ГРУ

Военная разведка прочесывала мистические восточные просторы Советского Союза в поисках самых суровых сибирских шаманов, лучших тибетских жрецов и самых могущественных монгольских мастеров цигун . В Специальном отделе № 8 в Сибири, по словам Августа Штерна, шаманы пытались использовать свои психокинетические способности, чтобы заставлять людей падать с трамваев или убивать мелких животных. Парапсихолог-эмигрантка Лариса Виленская утверждала, что в лаборатории И.М. Когана ей однажды показали фильм, где мастер психокинетических способностей слушает по радио иностранного политика и пытается направить в его сторону вредные пси-частицы.

Рассказывали, что однажды в IPPI группа тибетцев сумела разбить человеческий череп в нескольких метрах от себя, просто сосредоточившись на нем. Также в IPPI и в лаборатории в Казахстане шаманы приносили куклы-мадрюшки, вырезанные вручную.

Деревянные ложки, сувенирные модели «Спутника» — обычные безделушки из бериозки — были обработаны злой пси-энергией. Подарки, как утверждалось, теперь испускали ослабляющие лучи, словно пропитанные каким-то радиоактивным материалом; их дарили несчастным иностранным посетителям, которые, как считалось, впоследствии страдали от невралгии, депрессии и даже нервных срывов. Это была черная магия, чистая и простая, облеченная в серую терминологию пси-частиц, пси-излучения, передачи и приема. Лев Лупичев из Института проблем управления и его коллега Борис Иванов из «Лаборатории биоинформатики» даже утверждали, что усовершенствовали «батареи», способные хранить и разряжать эти негативные вибрации — или негативные частицы, или как бы их ни называли.

Были и более невероятные истории, все, по всей видимости, апокрифические, например, история о шамане, которого кто-то нашел невероятно могущественным, способным остановить сердце маленького животного на расстоянии мили, но, подобно дикому бейсболисту, иногда испытывавшим проблемы с самоконтролем. Его отправили сражаться с крысой в клетке, и в итоге он убил одного из исследователей. А еще была история о человеке, который должен был остановить сердце какого-то несчастного человека в соседней комнате, осужденного преступника, который против своей воли пожертвовал свое тело науке. Шаман или кто бы он ни был, разогнавшись, выпустил свою пси-энергию, и, конечно же, сердце заключенного остановилось — но и сердце шамана тоже.

Поскольку советские исследователи часто считали, что пси-феномены опосредуются электромагнитным излучением, в конце концов они задумались о создании пси-машин. Одна из идей была связана с устройством дистанционного воздействия, или «контроля над разумом», созданным из простого низкочастотного радиопередатчика, настроенного на соответствующие частоты нервной системы.

К середине 1970-х годов ЦРУ и DIA начали получать различные сообщения о разработке и создании «психотронных генераторов» по этому образцу.

Существовало одно устройство, которое, как утверждалось, могло вызывать инсульты или инфаркты.

Один из препаратов вызывал у людей чувство тревоги или дезориентирующий удар по голове. Другой делал их агрессивными или сводил с ума. В некоторых отчетах разработку этой технологии приписывали российскому ученому Виктору Инюшину. В других упоминался чешский инженер Роберт Павлита. Эмигрант Николай Хохлов, по-видимому, бывший офицер КГБ, утверждал...

что его бывшие работодатели «проверяли» такие генераторы в определенных населенных пунктах Северной Америки.

Многие в разведывательном сообществе США просто расценили эти истории как доказательство того, что российская программа по изучению парапсихологии скатывается в безумие.

«Самая большая угроза, — позже скажет один высокопоставленный сотрудник ЦРУ, — заключалась в том, что они перестанут тратить на это деньги!»

Шансов на это было мало; советский энтузиазм по поводу нереалистичного вооружения доходил до самого верха. В странной речи, произнесенной в июне 1975 года, как сообщала газета The New York Times:

Советский лидер Леонид И. Брежнев призвал Соединенные Штаты договориться о запрете исследований и разработок новых видов оружия.

«Ужаснее», чем все, что когда-либо знал мир. Американские переговорщики по контролю над вооружениями пытались выяснить у своих советских коллег, что он имел в виду, но, по словам американских чиновников, им удалось узнать лишь то, что он имел в виду «какие-то лучи».

Помимо собственных исследований в области парапсихологии, которые, по-видимому, были масштабными и хорошо финансируемыми, Советы пытались получить информацию об американских усилиях в этой области, включая работу в SRI.

Путхофф и Тарг, а также их друзья в правительстве знали, что Советы заинтересованы в исследованиях SRI, и, что вполне понятно, опасались, что Советы могут завербовать экстрасенсов для внедрения в программу SRI. Но цепкая рука советского шпионажа, казалось, была менее тонкой. Например, в начале 1976 года, после того как Путхофф и Тарг опубликовали ряд своих экспериментов в « Трудах IEEE» , они начали долгую перепалку с редакторами советского издания журнала.

В обычных обстоятельствах статья Путхоффа и Тарга появилась бы в советском издании практически без какой-либо переписки между авторами и редакторами. Однако в данном случае советские редакторы настояли на том, что не опубликуют статью, если Путхофф и Тарг не предоставят более подробную информацию об экспериментах SRI. Они отправили двум исследователям длинный список вопросов, на которые хотели получить ответы: Насколько мелкими были детали, которые могли воспринимать люди, способные к дистанционному наблюдению? Как SRI удавалось находить людей, которые хорошо разбирались в дистанционном наблюдении? Использовали ли они наркотики, гипноз или какие-либо другие методы для достижения состояний сознания, способствующих возникновению пси-способностей? Знали ли они какие-либо способы защиты целей от людей, способных к дистанционному наблюдению? Путхофф и Тарг

Они отказались отвечать на список вопросов и переслали его своим правительственным спонсорам в Вашингтоне. Статья в итоге всё равно была опубликована, но несколько лет спустя советский парапсихолог Лариса Виленская эмигрировала в Соединенные Штаты и рассказала западным исследователям, что всё это было неуклюжей операцией КГБ по сбору разведывательной информации. Она знала это, по её словам, потому что именно её заставили составить список вопросов.

Однажды в СИРИ поступил ещё один запрос из СССР, на этот раз из советского консульства в Сан-Франциско. В городе находился космонавт Виталий Севастьянов, который хотел поговорить с Путхоффом и Таргом о некоторых своих экстрасенсорных переживаниях. Его должны были сопровождать советский парапсихолог Лев Лупичев и местный вице-консул Олег Сидоренко.

Путхофф и остальные представители ССРИ приняли просьбу, но были предупреждены сотрудниками ЦРУ и службы безопасности ССРИ, на случай, если они еще не знали, что визит, вероятно, не так безобиден, как кажется. Трое россиян не продвинулись дальше столовой ССРИ, но все же сумели засыпать Путхоффа и Тарга вопросами — примерно теми же, что и в списке от советских редакторов IEEE . Путхофф и Тарг отвечали на вопросы как можно более вежливо или, скорее, невежливо. Ближе к концу обеда они предложили в духе разрядки провести эксперимент: экстрасенсы из SRF могли бы дистанционно наблюдать за лабораторией Лупичева, а экстрасенсы Лупичева могли бы сделать то же самое с ССРИ. Лупичеву, похоже, идея понравилась, но Путхофф и Тарг больше ничего от него не слышали.

Из всех встреч Путхоффа с советскими учеными самой странной, безусловно, была та, что произошла в Праге летом 1973 года на Первом международном конгрессе по психотронным исследованиям. На конференции должна была выступить группа известных советских исследователей, но в последний момент они отменили свое участие. Вместо них приехали другие советские ученые, неизвестные в сфере пси-технологий, но тем не менее утверждавшие, что занимаются исследованиями в этой области.

Времени хватило лишь на то, чтобы проверить имена новоприбывших в ЦРУ, прежде чем Путхофф вместе со Суонном отправился в Прагу. Пришло известие, что руководителем советской группы был офицер КГБ. Но когда Путхофф и Суонн прибыли на конференцию, казалось, почти не имело значения, кто из них был сотрудником КГБ, а кто нет. Почти все, кто подходил к ним с вопросами, будь то советские или представители других профессий.

Он, как казалось, зачитывал один и тот же, по всей видимости, централизованно подготовленный список вопросов.

* Некоторые сотрудники ЦРУ, работавшие с Прайсом, не знали, что он женат.

Более чем через десять лет писатель Ларри Коллинз использовал этот сценарий убийства, совершенного КГБ, в своем остросюжетном романе «Лабиринт» , посвященном США.

Советская гонка пси-способностей. Кстати, сотрудник ЦРУ, работавший с Прайсом, сказал мне, что, насколько ему известно, Агентство не имело никакого отношения к событиям, связанным со смертью Прайса, включая (предполагаемое) появление таинственного человека с медицинскими записями.

* Одной из причин этой гипотезы было то, что на определенных частотах ELF

Электромагнитные волны могут распространяться на большие расстояния с относительно небольшим затуханием.


14

НЕВЕРУЮЩИЕ


Когда этот вопрос всплыл, мне было неловко говорить начальству, что в нашем отделе были люди, которые считали, что в этом что-то есть.

— Генерал-лейтенант Дэниел О. Грэм, директор DIA в 1975–76 годах, вспоминая первоначальное участие своего ведомства в исследованиях парапсихологии: «Эти данные могли быть [сфабрикованы] кем угодно, где угодно и когда угодно… Я думаю, это была полная чушь».

— Сэм Козлов, бывший научный советник министра военно-морских сил, объясняет причины расторжения им контракта с компанией SRI в 1976 году.


Какие бы ужасы, связанные с пси-теорией, ни совершали или планировали исследователи советского блока, по крайней мере, они верили в пси-теорию и могли свободно говорить о ней с коллегами-учеными. На Западе же ситуация была иной. Хотя большинство американских и европейских ученых в частном порядке, казалось, были открыты к возможности существования пси-теории (если их ставили под сомнение участники опросов), очень немногие были готовы отстаивать паранормальные явления перед своими коллегами. Пси-теория, возможно, и была принята обычной культурой, но в основном она была изгнана из научной культуры. Фактически, ученые, которые действительно были евангелистами в отношении пси-теории, как правило, были неверующими , скептиками.

для тех, для кого парапсихология в целом не являлась легитимной областью исследований.

но это «патологическая наука», полная обмана, заблуждений и небрежных экспериментов.

Одной из таких скептиков была сотрудница ЦРУ по имени Лора Диккенс. Когда от Ричарда Кеннета, Кена Кресса и других поступили сообщения о чудесных результатах дистанционного видения в SRI, она решила провести собственное расследование.

Она вылетела из Вашингтона и сразу же сказала Путхоффу, что приехала развенчать его исследования.

Путхофф, в своей сдержанной и мягкой манере, решил убедить Диккенса в более позитивном отношении к парапсихологии. Это будет непросто. Он начал с того, что позволил ей наблюдать за тем, как Дуэйн Элджин проводил сеанс дистанционного наблюдения. После этого, имея на руках стенограмму комментариев Элджина, Диккенс, Элджин, Тарг и Путхофф отправились на место.

Описание Элгина явно соответствовало действительности, но Диккенса это не впечатлило.

«Это наверняка какой-то трюк», — сказала она Путхоффу.

Как гласит история, на следующий день Диккенс и Путхофф отправились на место проведения эксперимента. Они получили от Барта Кокса случайно выбранные указания по маршруту и поехали туда.

Накануне Диккенс подозревала, что за экспериментаторами, отправлявшимися на место, следовал автомобиль или даже вертолет, которые тайно передали данные с объекта Элгину в SRI. Поэтому в этот день Диккенс ждала вместе с Путхофф пятнадцать из тридцати минут, которые они должны были провести на объекте. Она предположила, что к тому времени автомобиль или вертолет уже давно уедут.

Затем она сказала: «Хорошо, давайте сядем в машину и поедем в другое место». Путхофф пожаловался, что Диккенс нарушает их стандартный протокол, но она настояла, и они поехали в другое место по ее выбору. Когда прошло тридцать минут, они вернулись в SRI.

Как выяснилось, Элгин по-прежнему был прав. Он точно описал первое место и отметил тот факт, что экспериментаторы неожиданно сели в машину посреди сеанса. Затем он перешел к описанию второго места. Лора Диккенс сказала, что хочет обдумать это всю ночь.

Пока Диккенс обдумывала свой следующий шаг, Путхофф и Тарг совещались по этому вопросу. Они пришли к соглашению, что Диккенса будет трудно убедить. Метод «увидеть — значит поверить» не сработал. Похоже, им придется попробовать метод «сделать — значит поверить».

На следующее утро Диккенс прибыл в SRI. Путхофф и Тарг находились в комнате для дистанционного наблюдения, которая была пуста. «Где пульт?»

«Зритель?» — хотел знать Диккенс.

«Вы являетесь удаленным наблюдателем», — объяснил Путхофф.

«Вы, должно быть, шутите», — сказал Диккенс. «Я не верю во всю эту чушь».

Я этого делать не буду.

Путхофф и Тарг утверждали, что какими бы ни были убеждения Диккенса, это был бы идеальный способ для нее испытать экспериментальный протокол на стороне наблюдателя. После дальнейших протестов Диккенс наконец согласилась попробовать.

Путхофф поехал к Коксу, получил место съёмки, съездил туда и прождал там положенные полчаса. Тем временем Тарг сидел в комнате для просмотра вместе с Диккенсом.

«Закрой глаза и скажи, что ты видишь», — сказал Тарг.

«Хорошо, — сказал Диккенс. — Мои глаза закрыты. Темно. Я вижу заднюю часть своих век».

«Ну же, включите воображение».

«Хорошо, у меня богатое воображение. Я вижу мост у ручья. Но это всего лишь мое воображение».

Через некоторое время Путхофф вернулся, и он вместе с Таргом отвели Диккенса на это место. Это был мост через небольшой ручей в парке на территории кампуса SRI.

Диккенс выглядела слегка расстроенной. Но через некоторое время она пришла в себя. Она решила, что Тарг, находившийся ранее в комнате для дистанционного наблюдения, каким-то образом подсознательно подсказал ей о месте проведения эксперимента. Она сказала Путхоффу и Таргу, что хочет повторить эксперимент, но на этот раз не хочет, чтобы Тарг находился с ней в комнате.

— Хорошо, — сказали Путхофф и Тарг. — Они оставили её в комнате и заклеили дверь за собой скотчем, чтобы она не смогла обвинить их в несоблюдении протоколов. Путхофф получил указания от Барта Кокса и отправился на место.

Это было место под названием природный заповедник Бэйлендс в Пало-Альто. После необходимого перерыва он поехал обратно. Он и Тарг отклеили дверь и открыли комнату для дистанционного наблюдения.

Диккенс сидела, съежившись в углу, закрыв уши руками и прижав блокнот к груди, чтобы не запутаться в камерах видеонаблюдения или устройствах для подсознательного воздействия, которые могли быть спрятаны в комнате.

Путхофф и Тарг посмотрели на ее рисунок, улыбнулись, а затем отвели ее в заповедник. Снова стало очевидно, что Диккенс попал в точку.

Диккенс снова выглядела несчастной, но довольно скоро ее глубинные убеждения вновь дали о себе знать, и она решила, что знает, в чем заключалась уловка.

Готово. Путхофф и Тарг просто посмотрели на ее эскиз, а затем отвели ее в ближайшее место, которое ему соответствовало.

Она сказала им, что хочет сделать еще один сайт. На этот раз она хотела, чтобы Путхофф и Тарг съездили на место, вернулись и рассказали ей, что это за сайт, прежде чем она покажет им свои эскизы.

«Хорошо», — сказали Путхофф и Тарг. Они снова подключили Диккенса к удаленной комнате наблюдения, получили новое задание от Барта Кокса и поехали туда. Местом оказалась детская площадка, примерно в двух милях от SRI.

Там было много разных предметов, но одним из самых примечательных была вращающаяся круглая платформа с петлеобразными перекладинами — такая штука, за которую дети хватаются, крича и пытаясь противостоять центробежной силе. Это была своего рода мини-карусель.

Позже они вернулись и указали Диккенсу местоположение. Оказалось, что Диккенс набросала нечто, очень похожее на миниатюрную карусель с петлеобразными перекладинами — хотя, как это часто бывало с наблюдателями издалека, она ошибочно проанализировала свой эскиз, решив, что это купол, который мог бы поместиться на крыше дома. Однако визуальное соответствие между её эскизом и маленькой каруселью было настолько поразительным, что, когда Путхофф и Тарг вывели Диккенс на место, она указала на карусель и сказала: «Вот она, правда?» А затем: «Боже мой, это действительно работает!»

Диккенс оказался одним из лучших специалистов по дистанционному ясновидению, которых когда-либо тестировала компания SRI, и вскоре присоединился к небольшой неформальной группе собственных экстрасенсов-шпионов ЦРУ.

Путхофф и Тарг одержали еще одну победу, но битва разгорелась на многих фронтах, и большинство скептиков держались на безопасном расстоянии от экспериментов по дистанционному видению.

По иронии судьбы, наибольшую критику, вероятно, подверглись скептики внутри SRI, которые сочли их исследование неуместным и пытались — но безуспешно — остановить его. За пределами SRI научный редактор журнала Time , Леон Джарофф, изобразил их как доверчивых и небрежных. Даже редакторы Nature , где Путхоффу и Таргу удалось опубликовать свою первую статью, встретили их холодно. В редакционной статье, сопровождавшей статью, редакторы Nature ясно дали понять, что не считают работу Путхоффа и Тарга особенно убедительной или обоснованной. Они заранее проанализировали статью, суммировав негативные комментарии, сделанные в ней.

замечания рецензентов касались относительно незначительных моментов, хотя Путхофф и Тарг, по-видимому, учли их в окончательной версии рукописи.

Это, мягко говоря, было редким случаем для ученых, публикующих свои работы в журнале Nature .

На протяжении 1970-х годов Путхофф и Тарг постоянно находились в обороне из-за критики со стороны других ученых. Некоторые из них приводили веские аргументы и заставляли исследователей из SRI улучшать методы анализа данных. * Но независимо от того, насколько впечатляющими были опубликованные ими результаты, всегда предполагались ошибки, даже если их не удавалось обнаружить, и научный консенсус, казалось, всегда сводился к тому, что существование дистанционного видения «не доказано».

Эта распространенная в науке предвзятость по отношению к пси-способностям позволяла скептикам легко атаковать работу SRI по относительно ненаучным основаниям. Некоторые даже намекали на наличие религиозного заговора. Как написал Леон Джарофф в статье на обложке журнала Time в начале 1974 года, посвященной пси-способностям, Хэл Путхофф и Инго Сванн были членами «странного и противоречивого культа саентологии».

Это было правдой, хотя, справедливости ради, оба мужчины вступили в саентологию еще в шестидесятые годы, когда она была гораздо менее спорной.* Саентолог

В те времена «миссия» казалась лишь одним из многих мест, куда люди с соответствующими наклонностями могли отправиться, чтобы обогатить свою внутреннюю жизнь. С помощью серии (дорогостоящих) курсов последователи саентологии должны были научиться избавляться от фобий, подавленных травм и прочего внутреннего шума, освобождая свой разум и даруя себе непреодолимую уверенность и силу. Саентология казалась особенно привлекательной для людей, ориентированных как на духовность, так и на технические навыки, вероятно, потому что она сочетала восточные религиозные темы реинкарнации и самоанализа с западными темами предопределения, этической строгости и самосовершенствования посредством науки и техники. Можно сказать, это была сильно мутировавшая форма протестантизма, вышедшая из-под контроля в эпоху машин.

Путхофф вышел из Сайентологии в середине 1970-х годов и впоследствии поддержал группу антисайентологов, которые критиковали церковь за то, что, по их мнению, она действительно представляла собой конспирологическую, культовую атмосферу. Позже Суонн тоже вышел из Сайентологии. Тем не менее, Сайентология имела удивительно сильные позиции среди высокотехнологичных специалистов на Западном побережье. В SRI, казалось, сайентологи были повсюду. Пэт Прайс до самой своей смерти был глубоко вовлечен в Сайентологию. Именно так Путхофф познакомился с ним; они встретились на курсе Сайентологии в Лос-Анджелесе. Один из лаборантов Путхоффа был сайентологом. Астронавт Эдгар Митчелл, чей частный фонд...

Он финансировал часть работы SRI совместно с Геллером и некоторое время интересовался саентологией. Даже сделка угольной компании Пэта Прайса была связана с саентологией. Высокопоставленный сотрудник компании, как он считал, вылечился от серьезной болезни с помощью саентологических методов, а позже пытался использовать эти методы, чтобы «излечить» свою компанию от корпоративных проблем. О Прайсе он слышал из саентологических кругов.

Одним из центральных догматов Церкви Саентологии было утверждение, что люди обладают врожденными экстрасенсорными способностями. Поэтому среди некоторых критиков парапсихологии распространилось мнение, что саентологам никогда нельзя доверять беспристрастное проведение экспериментов по изучению парапсихологии. Отрицательные результаты противоречили их религии.

Путхофф, которого поддержал Тарг, не являвшийся сайентологом, подчеркнул, что в лаборатории он прежде всего был ученым. Через год-два после статьи Леона Джароффа Путхофф все равно покинул сайентологию. Но часть клеветы закрепилась, и даже два десятилетия спустя наблюдатели за движением дистанционного видения все еще неодобрительно шептались о связи с сайентологией.

Самый сильный удар в те годы был мало связан с чьими-либо религиозными убеждениями. И он исходил от ЦРУ, которое в остальном оказывало поддержку.

По мнению аналитика Агентства Ричарда Кеннетта, дистанционное видение было, несомненно, подлинным явлением. Он сам несколько раз выступал в роли проводника в этом процессе для Пэт Прайс и больше никогда не мог оставаться полным скептиком.

Тем не менее, Кеннетт не был уверен, что целесообразно продолжать финансирование программы дистанционного видения, по крайней мере, в ее нынешнем виде.

Проблема для Кеннета заключалась в том, что из всех экстрасенсов, обследованных в SRI и ЦРУ, только Пэт Прайс приблизился к достаточной точности и надежности для регулярного использования в разведывательных целях, и даже тогда его часто подводил фактор смеха. В любом случае, к лету 1975 года Прайс уже умер.

Кеннет считал, что, если не найти еще одного сверхъестественного экстрасенса, SRI придется самостоятельно разработать феномен дистанционного видения, сделав его более точным и надежным даже для использования относительно обычными людьми. Но он понимал, что для достижения этой волшебной точки потребуется нечто большее, чем несколько лет спонтанного финансирования. Единственное, что, по его мнению, могло быть оправдано, — это масштабная долгосрочная программа, требующая больших денежных затрат и серьезных инвестиций.

углублённые нейропсихологические исследования экстрасенсов и многочисленные, строгие эксперименты по дистанционному видению.

Он понимал, что ЦРУ не сможет справиться с подобной программой в условиях всё более нестабильной политической обстановки середины 1970-х годов.

Планы ЦРУ по проведению масштабных экспериментов над людьми, включающие мониторинг мозговых волн и разговоры об экстрасенсорном восприятии, окажутся на первой полосе «Нью-Йорк Таймс» с насмешками и протестами еще до того, как SRI получит хоть какое-то новое финансирование.

Причина была проста. После Уотергейтского скандала Конгресс начал проводить беспрецедентный контроль за деятельностью исполнительной власти, особенно за деятельностью ЦРУ. «Скелеты» ЦРУ вытаскивали на свет, ставя агентство в неловкое положение фантастически шокирующими разоблачениями. Например, выяснилось, что в 1950-х и 1960-х годах в рамках группы из примерно 200 проектов, объединенных кодовым названием MKUL TRA*,

ЦРУ пыталось разработать — и в некоторых случаях использовало — экзотические средства убийства, включая химические токсины, биологические агенты и даже радиоуправляемых животных, начиненных бомбами. Кроме того, полагая, что Советы тайно разработали какой-то препарат для контроля сознания, * Агентство провело обширные собственные эксперименты с сильнодействующими психоактивными веществами, включая ЛСД. Одна группа испытуемых находилась под воздействием ЛСД.

непрерывно в течение семидесяти семи дней, чтобы проверить, можно ли им промыть мозги.

Армейский исследователь по имени Фрэнк Олсон принял ЛСД на неформальной встрече с представителями ЦРУ и армии, после чего у него произошли сильные изменения в личности; несколько недель спустя он покончил жизнь самоубийством, спрыгнув с крыши гостиничного номера в Нью-Йорке. Ходили слухи, что ряд предполагаемых советских двойных агентов также умерли после того, как, без их ведома, подверглись воздействию экспериментальных препаратов, находясь под стражей ЦРУ.

Проект MKULTRA осуществлялся Техническим отделом Агентства и его бюрократическим преемником, Отделом технических служб (ОТС), позже известным как Управление технических служб. Одной из ключевых фигур в этих проектах был доктор Сидни Готтлиб, который все еще возглавлял ОТС в конце 1972 года, когда отдел заключил с Хэлом Путхоффом его первый контракт на исследования в области парапсихологии.

Хотя работа Готлиба над программой MKULTRA была одобрена на самом высоком уровне, на слушаниях в Конгрессе в середине и конце 1970-х годов его стали воспринимать как олицетворение вышедшего из-под контроля ЦРУ. Именно он подсыпал ЛСД в напиток Фрэнка Олсона. Он также ездил в Африку в 1960 году, чтобы попытаться убить конголезского националиста Патриса Лумумбу.

Готлиб использовал биологическое оружие, а позже пытался убить иракского полковника, отправив ему по почте платок, пропитанный сильнодействующим токсином (оба мужчины умерли до того, как подарки Готлиба дошли до них). Готлиб также был ученым, стоявшим в центре попыток ЦРУ убить Фиделя Кастро; среди разработанного им оружия для этих злополучных попыток были таблетки с ботулиническим токсином, отравленная ручка, пистолет с отравленными дротиками и бактериальный порошок, который должен был быть распылен в гидрокостюм кубинского лидера для подводного плавания.

Летом 1973 года TSD была переведена из Управления операций в OTS, в состав Управления науки и технологий. Готтлиб воспользовался возможностью уйти в отставку из Агентства (Джон Макмахон занял его место во главе нового OTS), но буря вокруг скелетов в шкафу ЦРУ только начинала разгораться. Уильям Колби, ставший директором Центрального разведывательного управления несколько месяцев спустя, большую часть своего времени потратил на борьбу с нападками на Агентство со стороны Конгресса и в конце концов приказал ЦРУ избавиться от как можно большего числа политически чувствительных проектов.

OTS по-прежнему участвовала в ряде крайне секретных проектов, не только в остатках MKULTRA, но и в других проектах, которые до сих пор не были раскрыты. Джон Макмахон был относительно воодушевлен потенциалом дистанционного видения, но к моменту смерти Пэт Прайс было решено, что финансирование исследований в области дистанционного видения станет одной из потенциальных проблем, от которой OTS придется отказаться. Больше контрактов с SRI от Агентства не поступало, и неформальная группа штатных специалистов ЦРУ по дистанционному видению постепенно распалась. Когда Макмахон перешел на другую должность в 1976 году, его место во главе OTS занял человек по имени Дэйв Брэндуайн, который совершенно не симпатизировал дистанционному видению. Брэндуайн жестко критиковал OTS.

Инженер Кен Кресс за его участие в программе и попытки заключить новый контракт с SRI. Он ясно дал понять Крессу и Хэлу Путхоффу, что не собирается позволять OTS снова заниматься дистанционным наблюдением. «Если я буду говорить „нет“ на сто процентов, — сказал он Путхоффу, — то на восемьдесят процентов буду прав».

Более лояльные сотрудники ЦРУ, такие как Джон Макмахон, Кен Кресс и Норм Эверхарт, сумели поддерживать связь с программой SRI, а позже и с подразделением в Форт-Миде. Но с точки зрения политической огласки ЦРУ следовало сохранять все более низкий профиль, поощряя другие, менее уязвимые ведомства брать на себя ведущую роль в финансировании и продвижении использования пси-технологий в шпионаже.

В конце 1974 года, когда начал истекать срок действия второго и последнего контракта с ЦРУ, Путхофф и Тарг столкнулись с перспективой серьезного дефицита финансирования. Им пришлось отправиться в поездки, выступая с многочисленными презентациями в Вашингтоне, демонстрируя результаты своей работы и фактически умоляя о выделении средств.

Иногда их аудитория тут же выражала неодобрение. В других случаях они проявляли энтузиазм, давали обещания, но не обладали достаточной политической властью, чтобы выполнить их, выделив реальные бюджетные средства. А когда они, казалось, не выступали с презентациями, Путхофф и Тарг боролись со скептиками внутри и за пределами SRI. Путхофф регулярно работал по восемьдесят часов в неделю, и несколько раз его (второй) брак едва не распался.

Два исследователя также посвятили время совместной работе над книгой, популярным изложением своей работы, которую они назвали «Mind Reach» (Достижение разума ). Помимо обычных литературных соображений, они надеялись, что она вызовет интерес к финансированию в больших масштабах, чего им пока не удалось добиться на своих презентациях в Вашингтоне.

В один из самых неприятных моментов до Путхоффа и Тарга, находившихся тогда в Вашингтоне, дошла весть, что их работа в SRI под угрозой. Им пришлось вернуться в Менло-Парк с обещанием финансирования, иначе им грозили бы серьезные последствия.

Литературным агентом Путхоффа и Тарг была женщина по имени Рослин Тарг, которая, по совпадению, являлась мачехой Рассела. Она также представляла Ричарда Баха, автора бестселлера «Джонатан Ливингстон Чайка» . Она сказала двум ученым, что Бах, чья книга была вдохновлена необычными, внетелесными переживаниями, может заинтересоваться тем, чем они занимаются в SRI. Была организована встреча, и Путхофф и Тарг полетели во Флориду, чтобы встретиться с Бахом у него дома.

Оказалось, у Баха было удивительное место, где повсюду с потолка свисали модели самолётов, так что создавалось ощущение, будто ты паришь вместе с ними в атмосфере. В общем, Путхофф и Тарг объяснили ему: они проводили исследования, которые переворачивали устоявшиеся представления, но сейчас у них были финансовые трудности. Мог ли он выделить немного денег?

Что думал об этом Бах — о том, что к нему обратились два известных исследователя из уважаемого аналитического центра за финансовой помощью, — неизвестно, но в любом случае, похоже, у него было не только много денег, но и доброе сердце. Он пожертвовал сорок тысяч долларов, оговорив лишь, что ему будет разрешено участвовать в эксперименте в качестве стороннего наблюдателя. Путхофф и Тарг, теперь освобожденные от досрочного выхода на пенсию в SRI, согласились.

Несколько месяцев спустя, направляясь на выступление на Гавайях, Бах приземлился в Калифорнии и отправился в...

SRI. Он сидел в комнате для дистанционного наблюдения и довольно неплохо справился с задачей дистанционного наблюдения за Путхоффом и его машиной в Пало-Альто. После этого он сделал уже ставшее общеизвестным замечание, что всякий раз, когда он пытался проанализировать увиденное, он, как правило, ошибался. Например, когда Путхофф вошел в церковь, Бах каким-то образом, посредством какой-то дикой смеси метафор, принял алтарь за стойку регистрации авиабилетов, а золотой крест на стене воспринял как «логотип компании… он выглядит как большая золотая геральдическая лилия».

После окончания сессии Бах улетел на Гавайи, а Путхофф и Тарг получили свои 40 000 долларов. Эти деньги, а также несколько других подобных сумм из государственных и частных источников, должны были помочь им продержаться следующие пару лет.

Один из контрактов, на сумму около 100 000 долларов, был спонсирован Управлением военно-морских исследований и касался дальнейших экспериментов по телепатии с использованием ЭЭГ, а также дистанционного наблюдения за подводными лодками и другими зарубежными военными целями в оперативных условиях. Путхофф и Тарг, а также их куратор из ВМС, лейтенант-командир Джеймс Фут, предположили, что проект, явно связанный с экстрасенсорным восприятием, может вызвать негативную реакцию, поэтому они осторожно назвали контракт.

«Обнаружение удаленных электромагнитных источников (физиологические корреляты)».

Однажды в 1976 году Сэм Козлов, научный советник министра военно-морских сил, просматривал группу контрактов, заключенных Управлением военно-морских исследований, и увидел контракт «Обнаружение удаленных источников электромагнитного излучения». Название привлекло его внимание. Он перечитал его. « Обнаружение удаленных источников электромагнитного излучения»

Источники…

Козлов рассердился. Он заподозрил, что «Дистанционное электромагнитное зондирование»

«Источники (физиологические корреляты)» — так кто-то эвфемистически описал эксперимент по электромагнитному контролю над разумом с участием людей. Эксперименты ЦРУ по контролю над разумом в рамках программы MKULTRA только начинали перерастать в скандал. Козлов распорядился провести закрытый брифинг по этому поводу.

Чтобы узнать больше о проекте «Обнаружение удаленных источников электромагнитного излучения», перейдите по ссылке.

После инструктажа он лишь ещё больше разозлился. Хотя хорошая новость заключалась в том, что эксперименты SRI не были связаны с контролем над разумом, плохая новость состояла в том, что они были связаны с телепатией, с некоторыми элементами дистанционного видения. Для Козлова, убеждённого противника пси-технологий, это могло бы быть

Его бы назвали колдовством. Он приказал расторгнуть контракт. А когда этого не произошло, как он хотел, он приказал генеральному инспектору ВМФ разобраться в этом деле.

Вскоре после расторжения контракта с ВМС * Путхофф заключил небольшой контракт с Дейлом Граффом, физиком из отдела зарубежных технологий ВВС. Графф хотел попытаться повторить успешную работу по установлению пси-коммуникаций, которую, как сообщалось, провел советский флот после истории с «Наутилусом» . Он также хотел исследовать ведущую советскую гипотезу о пси-способностях, а именно, что они передаются посредством электромагнитных волн сверхнизкой частоты (СНЧ).

Возможность провести эксперименты в обеих этих областях появилась в июле 1977 года благодаря Стефану Шварцу, бывшему офицеру ВМС, который к тому времени стал успешным бизнесменом в Лос-Анджелесе и энтузиастом парапсихологии.

Шварц хотел выяснить, можно ли с помощью дистанционных приборов обнаружить ранее неизвестные затонувшие корабли у побережья Калифорнии. Он уговорил Инго Сванна и Хеллу Хаммид выступить в роли дистанционных приборов.

Свонн и Хаммид начали с того, что с помощью телепатии просканировали предоставленные Шварцем карты, пытаясь найти что-нибудь интересное. Они остановили свой выбор на относительно небольшом участке земли недалеко от острова Санта-Каталина, в тридцати милях к юго-западу от Лос-Анджелеса, и набросали различные предметы с корабля, которые, по их мнению, могли находиться на этом месте.

Для следующего этапа экспедиции Шварц арендовал подводный аппарат в морской лаборатории Университета Южной Калифорнии. Он хотел, чтобы Суонн и Хаммид спустились в подводный аппарат, чтобы помочь ему точно определить место крушения. Они согласились и в итоге обнаружили обломки, которые указывали на то, что они наткнулись на нужное место. Но по договоренности со Шварцем они также использовали подводный аппарат для проведения некоторых экспериментов по секретному контракту Граффа с ВВС.

В заранее оговоренное время группа исследователей из SRI отправилась в случайно выбранный целевой участок в районе залива Сан-Франциско. Хаммид, находясь в тесном подводном аппарате на глубине 550 футов под Тихим океаном, пытался получить представление о месте, которое посещала группа. «Очень высокий, нависающий объект», — сказал он.

«Она сказала: «Очень-очень огромное, высокое дерево и много места позади них. Создается ощущение, будто позади них обрыв, частокол или скала».

На этом этапе протокол отклонился от обычного протокола эксперимента по исходящим запросам.

Находясь в подводном аппарате, Хаммид получила шесть конвертов с фотографиями различных мест в районе залива. Один из них был целью, которую только что посетила команда SRI. Ее задача заключалась в том, чтобы сопоставить свое описание с правильной фотографией цели. Это оказалось легко: она выбрала фотографию гигантского дуба на вершине холма в долине Портола. Затем она перевернула фотографию; на обороте Путхофф или Тарг напечатали простое сигнальное сообщение подводного типа, например, «Немедленно всплыть для спутниковой связи» или «Направляйтесь к точке А». Сообщение не предназначалось для выполнения каких-либо действий; это было всего лишь фиктивное сообщение, призванное сделать эксперимент более «реальным». Эксперимент, по сути, представлял собой своего рода упражнение по ассоциативному дистанционному наблюдению, в котором обычные исходящие целевые объекты были связаны с конкретными сообщениями. Цель состояла в том, чтобы выяснить, можно ли точно «передавать» такие сообщения с помощью пси-технологий, как в истории с «Наутилусом» два десятилетия назад.

Позже Суонн спустился на подводном аппарате на глубину около 250 футов, в то время как команда SRI отправилась на новое место. Суонн описал «ровный каменный пол, стены, небольшой бассейн, красноватую каменную дорожку, большие двери, прогулки вокруг, замкнутое пространство». Из шести возможных целей он выбрал торговый центр с бассейном в Маунтин-Вью и скопировал на обороте муляж сообщения.

Несмотря на тесноту подводной лодки, морскую болезнь Хэммида и график работы, который они быстро отстали от графика, оба ясновидящих оказались правы в своих прогнозах. Первая в Америке прямая проверка использования пси-технологий для связи с подводными лодками прошла безупречно.

После этого первого раунда экспериментов группа из трех других специалистов по дистанционному наблюдению в SRI попыталась получить информацию в обратном направлении. В согласованное время они пытались дистанционно просматривать фотографии, находящиеся в конвертах внутри подводного аппарата. Целевые конверты были выбраны Хаммидом и Суонном, находящимися в подводном аппарате, из большего набора, который они привезли с собой. В SRI специалисты по дистанционному наблюдению пытались сопоставить свои описания целей с фотографиями из того же набора. В трех попытках им удалось получить два правильных результата.

Помимо указания на возможность использования пси-способностей в качестве системы экстренной связи для экипажей подводных лодок, эксперименты в значительной степени опровергли ведущую советскую теорию пси-способностей, а именно, что они каким-то образом связаны с электромагнитным излучением сверхнизкой частоты (СНЧ).

При такой глубине погружения подводного аппарата во время экспериментов морская вода должна была снизить уровень таких СНЧ-волн на ожидаемых частотах (которые, как предполагалось, находились в том же диапазоне, что и частоты мозговых волн) до менее чем 1.

процент их силы над океаном. Если бы гипотеза о сверхнизких частотах была верна, Суонн и Хаммид должны были бы заметить значительное снижение точности своих дистанционных наблюдений. Но их сеансы были такими же быстрыми и точными, как и любые другие, которые они проводили на коротких расстояниях на суше. Гипотеза о сверхнизких частотах для пси-способностей была мертва, по мнению SRI и её военных клиентов.

Хэл Путхофф вскоре описал результаты, и он вместе с Дейлом Граффом представили их заместителю министра военно-морских сил, продвигая использованную ими технику ассоциативного дистанционного видения в качестве возможной системы экстренной связи для экипажей подводных лодок ВМС. Они признали, что она не на 100% надежна, но, возможно, ее можно улучшить, и в любом случае, исследования и разработки будут очень дешевыми.

С помощью заместителя министра был организован брифинг на более высоких уровнях ВМС. Но прежде чем брифинг состоялся, Путхофф получил известие, что ВМС категорически не заинтересованы в обсуждении дистанционного видения или любых других проявлений паранормальных явлений. Позже Путхофф узнал, что Сэм Козлов в очередной раз лично вмешался, чтобы предотвратить любое вмешательство ВМС .

В конце лета 1977 года газета The Washington Post опубликовала статью научного журналиста Джона Вильгельма о попытках правительства проводить исследования в области психического шпионажа. Вильгельм сослался на несколько источников, которые верили во всё это, но подробностей он привел немного, а тон был осторожно скептическим.

На следующий день на запланированной встрече с журналистами директора ЦРУ Стэнсфилда Тернера спросили об этом. Тернер признал, что разведывательное сообщество проводило некоторые исследования в этой области, в основном в ответ на сообщения о советских исследованиях в области парапсихологии. Но и он преуменьшил значение идеи парапсихологии, представив её как интересную, хотя и бесплодную, авантюру. Тернер, явно имея в виду Пэта Прайса, сказал, что ЦРУ однажды работало с человеком, который, по-видимому, обладал некоторыми экстрасенсорными способностями. Этот человек мог рисовать изображения иностранных целей, которых он никогда не видел, но рисунки, хотя и были достаточно точными, были (по утверждению Тернера) довольно примитивными.

В любом случае, добавил Тернер с усмешкой, «он умер, и с тех пор мы ничего о нем не слышали».

Казалось, на этом дело закончилось, и с тех пор, в течение следующих полутора десятилетий, о СРИ и экстрасенсорном шпионаже почти ничего не говорилось. Можно было предположить, что программа просуществовала недолго и странно, подобно цветку в середине зимней теплицы, но естественный порядок вещей вскоре восстановился. Можно было предположить, что сторонники экстрасенсорного шпионажа слишком опередили свое время — или ошибочно отстали от него.

Но программа продолжала существовать; она просто стала более засекреченной.

По словам бывшего научного обозревателя журнала Time Джона Вильгельма, Джарофф в частном порядке связывал парапсихологию с оккультными верованиями, которые способствовали возникновению фашизма в Европе. Говорят, что Джарофф пришел к выводу, что исследования SRI в области парапсихологии следует «уничтожить».

* Наиболее серьезная критика касалась стенограмм сеансов дистанционного видения, которые судьи носили с собой и пытались сопоставить со списком целевых объектов. Было отмечено, что стенограмма для данного объекта иногда содержала ссылки на другие объекты в серии, которые уже были подвергнуты дистанционному видению. Скептики утверждали, что это делает эксперименты недействительными, поскольку позволяет судьям сопоставлять стенограммы с объектами, просто ища в них такие не связанные с пси-феноменами подсказки. Путхофф и Тарг, хотя и признали свою ошибку, утверждали, что после удаления из стенограмм непреднамеренных подсказок о других объектах, переоцененные данные все еще указывают на существование пси-феноменов. Они также указали, что использованная ими процедура сравнения и сопоставления, хотя и упростила математические расчеты, сильно недооценила реальную статистическую значимость результатов дистанционного видения. Например, Пэт Прайс правильно назвала объект — башню Гувера; по их мнению, вероятность того, что такое название будет дано случайно, должна быть астрономической, если вообще поддается расчету.

* Сайентология была изобретена Л. Роном Хаббардом, коренастым сыном фермера из Небраски. В юные годы Хаббард скитался с места на место, писал научную фантастику, рассказывал небылицы, совершал возмутительные оккультные ритуалы и в целом создавал себе репутацию бездельника. В конце концов он написал книгу « Дианетика» , в которой, по сути, утверждал, что большинство человеческих недугов и недостатков имеют психологическую природу. Внезапно Хаббарда окружила толпа последователей, стремящихся улучшить себя, практикуя дианетику. В 1953 году Хаббард изменил свою относительно свободную дианетику.

Превратить организацию в формальную религию — Церковь Сайентологии. К началу 1970-х годов Сайентология превратилась в крупную международную организацию, управляемую Хаббардом с корабля под названием « Аполлон» , курсировавшего в международных водах.

К концу 1970-х годов Церковь саентологии неоднократно конфликтовала с правительством США и подвергалась нападкам со стороны множества разгневанных бывших саентологов.

* Как ни странно, в подпроекте 136 программы MKULTRA использовались экстрасенсорные способности.

Исследования, проводившиеся под академическим прикрытием. По всей видимости, они не имели большого значения.

* На показательных процессах в Москве в конце сталинской эпохи некоторые известные подсудимые вели себя таким образом, что сотрудники ЦРУ заподозрили, что им промыли мозги и «перепрограммировали», заставив поверить в ложные истории, которые они рассказывали. Эти страхи вдохновили не только программу MKULTRA, но и знаменитый роман и фильм «Маньчжурский кандидат» .

* Сотрудники военно-морской лаборатории в Сан-Диего, консультируясь с Путхоффом, вскоре начали собственный внутренний проект по экспериментам с дистанционным наблюдением — как методом подводной связи и как способом поиска советских подводных лодок. Этот проект в конечном итоге тоже был закрыт.

* Военно-морской флот потратил миллиарды на разработку простой односторонней системы сигнализации для подводных лодок. В рамках проектов под названиями Sanguine и Seafarer система использовала гигантские электромагнитные передатчики сверхнизкой частоты (ELF), зарытые на больших участках Мичигана и Висконсина. Волны ELF, которые были чем-то похожи на мелкомасштабные сейсмические волны, могли проникать даже на умеренные океанские глубины, на половину окружности планеты; их главным недостатком было то, что их частоты были слишком низкими, чтобы передавать большой объем данных за один раз. (Путхоффу и Граффу казалось, что гораздо больше информации можно передать за короткий сеанс дистанционного наблюдения.) В лучшем случае система ELF отправляла подводным лодкам крайне простые сообщения, приказывая им всплыть в такое-то время и в таком-то месте, чтобы получить более подробную информацию со спутника. И система работала только в одном направлении, от базы к подводной лодке. Тем не менее, она, вероятно, была гораздо надежнее, чем система на основе научно-исследовательских аппаратов.


КНИГА ТРЕТЬЯ


НОВАЯ ЭПОХА

Хочу вам официально заявить, что под поверхностью Марса есть структуры… Также хочу сказать, что под поверхностью Марса находятся механизмы, которые вы можете изучить. Вы можете узнать о них подробно, увидеть, что это такое, где они находятся, кто они и многое другое… это можно сделать с помощью дистанционного видения.

— Генерал-майор Альберт Стабблбайн, армия США, командующий INSCOM, 1981–1984 гг.


15

СВЕРХБОГ НА НЕБЕ


Она впала в транс. И, находясь в трансе, она назвала какие-то координаты широты и долготы. Мы навели на эту точку спутниковые камеры, и самолет оказался там.

—Бывший президент Джимми Картер


На одном из этажей ниже лаборатории дистанционного наблюдения в SRI находилась экранированная металлом «защищенная комната» со специальным факсимильным аппаратом, защищенным системой шифрования. Время от времени по факсу из Вашингтона приходило секретное задание, и кто-то из защищенной комнаты передавал его Хэлу Путхоффу.

Однажды в мае 1978 года Путхофф получил секретный факс из кабинета генерала Эда Томпсона в Пентагоне. По-видимому, Томпсон отправил его от имени ЦРУ. Это было срочное задание, касающееся советского бомбардировщика Туполев-22 — типа, кодовое название которого в НАТО — «Блиндер», — пропавшего где-то в Заире. За день или два до этого, по всей видимости, во время разведывательной миссии над Центральной Африкой*, он каким-то образом разбился в джунглях. Если бы обломки удалось найти американским шпионам до того, как до них добрались бы советские, их можно было бы изучить в поисках ценных улик, указывающих на цели и методы советской разведки. Потеря для Советского Союза могла бы стать приобретением для Америки.

К сожалению, несмотря на то, что американские спутники-шпионы обследовали этот район в поисках визуальных или инфракрасных признаков сбитого самолета, им это не удалось. Казалось, самолет был поглощен джунглями.

К этому времени у Путхоффа был, пожалуй, семнадцать специалистов по дистанционному наблюдению, включая Инго Сванна, Хеллу Хаммид и человека по имени Гэри Лэнгфорд из SRI, а также несколько внештатных сотрудников, разбросанных по всей стране. Для этой задачи он выбрал Лэнгфорда. Лэнгфорд был компьютерным экспертом SRI, ему было около тридцати пяти лет.

Каким-то образом выяснилось, что у него были способности, превосходящие средний уровень экстрасенсорных способностей. Он был высоким и стройным, тихим и вежливым, и хотя, казалось, чувствовал себя в своей стихии за клавиатурой, он не был таким эксцентричным, как некоторые другие специалисты по дистанционному видению. В своей зоне дистанционного видения он, по-видимому, особенно хорошо справлялся с высокотехнологичными разведывательными целями; его обширные технические знания позволяли ему описывать то, что он воспринимал психически, с точностью и вниманием к деталям, недоступными его более артистичным коллегам. Он также относительно хорошо использовал дистанционное видение для поиска информации. Иногда он начинал казаться новым Пэтом Прайсом.

Путхофф вместе с Лэнгфордом вошли в комнату для отдыха, которую Инго Сванн построил несколькими годами ранее. Это было звукоизолированное помещение с пустыми серовато-белыми стенами, серым ковром и серым конференц-столом. Свет был приглушен, чтобы избежать ярких пятен в комнате. Исследования SRI показали, что яркие пятна, как правило, оставляют остаточные изображения на сетчатке глаза человека, проводящего сеанс дистанционного наблюдения, изображения, которые, в свою очередь, могут проникнуть в данные этого человека в начале сеанса. При приглушенном свете таких отвлекающих факторов не было. Комната представляла собой теплый серый кокон.

Двое мужчин сидели по разные стороны стола. Перед ними лежали ручки и стопки бумаги. Над ними, словно бдительные летучие мыши, висели две черные видеокамеры, предназначенные для записи сеанса. Лэнгфорд несколько минут молча сидел, успокаивая свой разум, а затем Путхофф включил камеры и положил на стол целевую папку. Целью, как он сказал Лэнгфорду, был потерянный самолет.

В течение десяти минут Лэнгфорд почувствовал реку в джунглях. Самолет был там, но большая его часть была затоплена. Лэнгфорд набросал поврежденную хвостовую часть, торчащую из коричневой и бурлящей поверхности реки. Он также попытался зарисовать окрестности, рельеф и дороги, но было неясно, хватит ли деталей, чтобы точно определить местоположение. Тем не менее, Путхофф был уверен, что поиски следует сосредоточить вдоль рек в районе крушения.

Путхофф отправил информацию по факсу в Пентагон, а затем откинулся на спинку кресла и стал ждать.

Физик ВВС Дейл Графф также рассматривал проблему Заира.

Графф, работавший в отделе зарубежных технологий ВВС на авиабазе Райт-Паттерсон в Огайо, был худым, рассеянным профессором, давно увлекавшимся парапсихологией. Он любил записывать свои сны, и некоторое время в конце 1970-х пытался общаться телепатически с другом, жившим на другом конце города. Каждый из них проанализировал содержание своих снов, пытаясь найти материал, тайно переданный другим. Графф параллельно преподавал курс парапсихологии в муниципальном колледже недалеко от Райт-Паттерсон.

Будучи ярым сторонником Grill Flame, он был одним из нынешних спонсоров SRI; по его контракту Путхоффу и его соратникам было поручено воспроизвести некоторые пси-эксперименты, которые, как сообщалось, проводили Советский Союз и Китай.

Графф также собрал небольшую неформальную группу наблюдателей за дистанционным наблюдением в Райт-Паттерсоне, одной из лучших в которой была женщина по имени Фрэнсис Брайан, которая, казалось, обладала особым талантом к поиску интересных вещей. Когда Графф услышал о сбитом советском самолете в Заире и о провале попыток его найти, он усадил Брайан и показал ей фотографию Ту-22. Он сказал ей, что похожий самолет разбился где-то в Африке.

Эскиз разбившегося самолета, сделанный Брайаном, был не таким подробным, как у Лэнгфорд, но она представила более качественный вид сверху на место крушения и реку, с многочисленными заметными особенностями рельефа. Графф сопоставила эскиз с районом, который оказался в том же районе, где упал самолет. Сводка данных Брайана и Лэнгфорд была отправлена через Пентагон в Европейское и Африканское подразделение ЦРУ в Управлении операций, которое передало информацию — не упомянув странный источник — начальнику представительства Агентства в Киншасе.

Начальник станции не был слишком впечатлен. Указанный в телеграмме район находился примерно в семидесяти милях к западу от того места, где, по мнению его команды, упал самолет. Он отправил телеграмму в штаб с просьбой предоставить более точную информацию и тем временем продолжил поиски. Запрос прошел по цепочке командования и в конце концов достиг Граффа в Райт-Паттерсоне и Путхоффа в SRI. Они изучили дополнительные карты района, и в итоге офис Граффа смог сопоставить эскиз Фрэна Брайана с конкретным местом вдоль определенной реки. Координаты этого места были быстро переданы телеграммой начальнику станции в Заире.

К тому времени, как были получены координаты, команда ЦРУ уже активно продвигалась вглубь джунглей, направляясь к району, где, как они полагали, разбился самолет. Пролетая мимо другого района, указанного в данных, они приблизились к указанному ранее месту.

Получив координаты из штаб-квартиры, они заметили нечто очень странное.

Из кустов выходили туземцы со странными кусками металла — обрывками того, что, по-видимому, было сбитым самолётом. Джунгли уже начали переваривать свою добычу.

Вскоре после этого команда ЦРУ обнаружила основной неповрежденный фрагмент сбитого самолета. Он находился в реке, указанной офисом Граффа, в пределах трех миль от заданных координат.

Обломки самолета были быстро извлечены из Заира, и информация о советском самолете и разведывательной деятельности Советского Союза в Африке начала поступать в базы данных американских разведывательных агентств. Для ЦРУ это была приятная, аккуратная победа, и его директор, Стэнсфилд Тернер, с удовлетворением сообщил президенту Картеру об успешной операции по извлечению обломков.

Да, но как вам удалось так быстро его восстановить? — хотел знать президент.

Не зная, какой будет реакция, Тернер упомянул о роли экстрасенсов. Картер, похоже, совсем не возражал. Он знал о программе SRI от сотрудника Совета национальной безопасности Джейка Стюарта и конгрессмена Чарли Роуза. Казалось, он одобрял эту идею. Семнадцать лет спустя, всё ещё полный удивления по поводу инцидента в Заире, он кратко вспомнил о нём (с некоторыми неверными деталями) перед аудиторией студентов колледжа, когда его спросили о необычных событиях во время его президентства.

Вернувшись в Менло-Парк, Хэлу Путхоффу наконец показали фотографию места крушения, и это тоже он никогда не забудет. На фотографии была изображена бурная коричневая река и выступающий металлический хвост советского разведывательного самолета, настолько точно совпадающие с первым эскизом Лэнгфорда, что казалось, будто наблюдатель издалека побывал там раньше всех, паря, словно призрак, в деревьях, тихо видя то, чего еще не видел ни один смертный глаз.

Засуха закончилась. Пошли дожди. К моменту операции в Заире SRI получала финансирование из полудюжины источников, включая Управление научно-технической разведки DIA (известное как DT) и офис Дейла Граффа в Райт-Паттерсоне. Вскоре к ним присоединилось и подразделение дистанционного наблюдения генерала Томпсона в Форт-Миде.

Но наплыв спонсоров в образовавшийся пробел, оставленный ЦРУ, имел и обратную сторону. Линии контроля запутывались. Контрактные наблюдатели из

Различные финансирующие ведомства начали конкурировать за влияние на исследователей SRI и специалистов по дистанционному наблюдению. Скип Этуотер и Скотти Уотт ездили в SRI, и, например, Джим Сэлиер, ответственный за контракты в DIA, категорически заявлял, что они не могут встретиться с конкретным человеком, потому что тот в данный момент занят секретной работой для Сэлиера. Это была своего рода межведомственная конкуренция, которая часто доставляла головную боль подрядчикам оборонной промышленности.

В конце концов, была достигнута договоренность, чтобы уменьшить соперничество и недопонимание. К началу 1979 года финансирование и рабочие задачи координировались Разведывательным управлением Министерства обороны США (DIA), и отдельные элементы проекта стали известны под общим кодовым названием «Пламя гриля» (Grill Flame). Интеграция проекта также обеспечила привлекательное политическое прикрытие для других ведомств, которые могли бы стесняться напрямую финансировать психофизический шпионаж. Над этим прикрытием стоял кудрявый бывший физик-ядерщик Джек Ворона, возглавлявший секцию теории разума (DT) в DIA. Будучи одним из ведущих ученых Пентагона, Ворона был посвящен в некоторые из самых странных и секретных исследовательских проектов, когда-либо задуманных.

«Гриль Пламя» был лишь одним из примеров. Другой проект носил кодовое название «Спящая красавица»; это было исследование Министерства обороны США, посвященное методам дистанционного микроволнового воздействия на сознание, вызванное, как всегда, опасениями, что Советский Союз работает над той же технологией. Ворона был политически смелым, но благодаря разветвленной сети поддержки в Пентагоне и на Капитолийском холме он обладал властью проявлять смелость. Инго Сванн называл его «сверхбогом на небесах над нами».

Если Ворона была для Grill Flame супербогом на небесах, то Пэт Прайс был для него Элвисом. Во время одного из сеансов дистанционного видения в Форт-Миде в конце 1970-х годов Скип Этуотер нацелил свою мишень на ничего не подозревающего Джо Макмонигла, сказав ему лишь, что целью является человек. Макмонигл, находясь в своей зоне, описал человека, похожего на Прайса, в подземном помещении, тайно работающего на правительство. Ряд участников сеансов дистанционного видения поверили, что Прайс действительно жив. Распространился слух, что кто-то (по одной версии, Путхофф, хотя он это отрицает) действительно встретил Прайса в конце 1970-х годов в торговом центре в пригороде Вирджинии, и Прайс быстро ушёл, спрятав лицо. Инго Свонн, возможно, сейчас был королём холма в SRI, но тот холм был населён призраками.

Территория, занимаемая Суонном в SRI, занимала большую часть третьего этажа здания 44, корпуса радиофизики, где проводились более сложные работы по радиолокационной съемке.

Он проводил сеансы. Вдоль одного из коридоров располагалась его без оконная серая камера для дистанционного наблюдения, оборудованная камерами, микрофонами и столом собственной конструкции со специальными полками, где наблюдатели могли хранить бумагу и ручки. С одной стороны камеры находилась комната наблюдения, также известная как «комната восстановления», где посетители могли наблюдать за сеансами дистанционного наблюдения на видеоэкранах, а участники сеансов могли отдохнуть после работы.

В помещении стояли диваны, кресла, столы, словари и энциклопедии; оно отдаленно напоминало приемную врача. На противоположной стороне комнаты, где находился фургон, располагался кабинет Сванна, заваленный книгами, папками, служебными записками и вырезками из журналов.

Бюджет программы в SRI теперь составляет от 500 000 до 1 миллиона долларов.

миллион долларов в год (по крайней мере половина уходила на «накладные» расходы SRI), и в штате было около дюжины человек. У Рассела Тарга были свои небольшие контрактные вотчины, а Путхофф также нанял физика и компьютерного специалиста по имени Эд Мэй, который сформировал третий центр исследований, связанных с пси-технологиями. Но Путхофф руководил всей программой, был единственным, кто получал информацию о самых секретных операциях, и служил наблюдателем за большинством оперативных научно-исследовательских центров.

сеансы. Представитель правительства на месте, Джим Сэлиер из DIA, также был обучен в качестве наблюдателя и имел собственный офис во временном трейлере прямо возле здания лаборатории в передвижном доме. Когда поступали оперативные задания, они передавались через Сэлиера, обычно курьером, по защищенному факсу или телефону. Он часто играл роль, которую выполнял Скотти Уотт в Форт-Миде, взаимодействуя с клиентами, в то время как Путхофф (как и Скип Этуотер) управлял удаленными наблюдателями.

Для выполнения оперативных задач, особенно когда Инго Сванн был наблюдателем, до и после основной сессии использовались «калибровочные» мишени. Обратная связь по этим тренировочным мишеням была доступна немедленно. Сванн полагал, что, исходя из точности своих действий на калибровочных сессиях, он сможет приблизительно оценить свою точность на оперативной сессии. Калибровочные мишени назывались мишенями класса C, оперативные мишени — класса B, а чисто тренировочные мишени — класса A.

Цели класса B также были известны как «сексуальные» цели, но «сексуальные» — не всегда самый подходящий термин. Задания SRF часто выполнялись людьми, чья работа заключалась в освещении самых странных и потенциально самых ужасных военных технологий холодной войны. Во время одной из сессий, посвященных цели внутри Советского Союза, Свонн начал описывать коридор внутри здания. На стенах была зеленая плитка, а надписи, по-видимому, были написаны кириллицей.

Люди были одеты в больничные халаты. Суонн решил, что это было биологическое...

Научно-исследовательский центр по разработке оружия. В другой раз он оказался в лесу в Центральной Европе. Перед ним раскинулся комплекс хорошо охраняемых зданий. Это выглядело как лагерь для заключенных типа ГУЛАГа. Свон спустился в одно из зданий и обнаружил, что там продолжаются исследования биологического оружия, в которых участвуют не только животные — собаки, свиньи, обезьяны, — но и люди, заключенные, взятые из лагеря. Свон был настолько потрясен всем этим, что начал безудержно плакать, и Путхоффу пришлось прекратить сеанс. Позже Свон вышел и выпил несколько бокалов, чтобы успокоить нервы. Драматическое описание цели так и не было подтверждено Пентагоном, и присутствие людей в качестве подопытных кажется маловероятным, но описание места имело определенное сходство с биологическим исследовательским центром в Оболенске, в сосновом лесу к югу от Москвы, где, как выяснилось много лет спустя, по крайней мере животные подвергались воздействию смертельных бактериальных агентов.

Сванн и другие были нацелены на объекты биологических исследований или производства не только в Оболенске, но и в Степногорске, Бердске, на острове Возрождение в Аральском море и в городе Свердловске, где в 1979 году в результате военной аварии, связанной со спорами бактерии сибирской язвы, погибли сотни мирных жителей. Хотя это, возможно, мало связано с данными, предоставленными удаленными наблюдателями, к середине 1980-х годов DIA и ЦРУ составили длинный список этих советских объектов, каждый из которых нарушал договор 1972 года, запрещающий исследования, направленные на наступательное применение биологического оружия.

Специалисты по дистанционному наблюдению из SRI — в частности, Гэри Лэнгфорд — также внесли свой вклад в ряд операций, одновременно порученных специалистам по дистанционному наблюдению армии в Форт-Миде. Эскизы и описания Лэнгфордом огромной подводной лодки «Тайфун» в Северодвинске в 1979 году в значительной степени совпадали с тем, что подготовил Джо Макмонигл в Форт-Миде, и помогли убедить Джейка Стюарта и других членов Совета национальной безопасности отнестись к этой информации серьезно. Лэнгфорд и Суонн также дистанционно наблюдали за неудачным китайским ядерным испытанием в том же году; Лэнгфорд точно описал взрыв, но ничего ядерного, в то время как Суонн, увы, дал яркое, но ошибочное описание преждевременного ядерного взрыва, унесшего жизни тысяч китайских ученых.

Лэнгфорд, Суонн и остальные нацеливались на советские подводные лодки, когда те находились под водой и в движении. Среди прочего, им было поручено шпионить за определенными углублениями в горных хребтах под Атлантическим океаном, чтобы выяснить, не скрываются ли там советские «бумеры» — подводные лодки, запускающие межконтинентальные баллистические ракеты.


Там. Суонна и Лэнгфорда также попросили принять участие в загадочной, срочной операции по поиску утерянного ядерного оружия НАТО недалеко от Испании, примерно в 1980 году.

В начале 1979 года Дейл Графф из Райт-Паттерсона позвонил Хэлу Путхоффу и рассказал ему о возможной возможности. По его словам, ВВС поддерживают масштабный многомиллиардный проект. Этот проект полностью зависел от безопасности, но дистанционное наблюдение было именно тем, что могло бы обойти эту безопасность. Если бы им удалось это доказать, они могли бы привлечь серьезное внимание на высоком уровне. И дистанционное наблюдение могло бы быстро войти в число основных технологий сбора разведывательной информации.

Программа ВВС предусматривала создание новой межконтинентальной баллистической ракеты, известной как MX. План состоял в том, что MX будет размещена на специальном базировании таким образом, чтобы избежать ядерного нападения на Перл-Харбор — советского «первого удара», который уничтожил бы все наземные ракетные силы США.

Более ранние поколения наземных межконтинентальных баллистических ракет в Соединенных Штатах просто размещались в шахтах, вырытых в земле и окруженных метрами стали и бетона. Если бы Советы нанесли первый удар, рассуждали они, их ракеты не были бы достаточно точными, чтобы уничтожить все эти закаленные американские ракеты.

разрозненно, и таким образом Соединенные Штаты получат существенный «контрнатиск».

возможности. Но новые разведывательные данные указывали на то, что советские МБР становятся гораздо точнее; американские ракеты, размещенные в стационарных шахтах, вскоре станут уязвимы для прямых попаданий при первом ударе. Представители ВВС, считавшие, что им необходимо планировать наихудший сценарий, начали утверждать, что Соединенным Штатам нужна новая ракета, достаточно мобильная, чтобы уклониться от первого удара Советского Союза, но не настолько мобильная, чтобы потерять свою точность .*

К 1979 году ВВС поддерживали своего рода схему, напоминающую игру в наперстки, в которой каждая ракета MX должна была перевозиться по специальному железнодорожному коридору длиной примерно тридцать миль, с двадцатью тремя «гаражами» по пути, расположенными на расстоянии мили и более друг от друга.

На полпути друг от друга. Специальный крытый транспортер ракеты MX постоянно беспорядочно перемещался из одного гаража в другой, вводя ракету в гараж или создавая видимость этого. Советским планировщикам ударов, чтобы гарантированно поразить единственную ракету на этом пути, приходилось целиться во все двадцать три гаража.

В логике ядерной войны это означало бы две боеголовки первого удара на каждый ангар, или сорок шесть советских боеголовок для уничтожения одной американской ракеты. В общей сложности было бы 200 ракет MX, размещенных на 200 таких линейных ракетных комплексах, разбросанных по пустыням Юты и Невады, поэтому Советскому Союзу пришлось бы использовать как минимум 9200 боеголовок, чтобы гарантированно уничтожить весь арсенал ракет MX.

(И им все равно пришлось бы как-то противостоять американскому ядерному оружию, базирующемуся на бомбардировщиках и подводных лодках.) Военно-воздушные силы надеялись, что подобные расчеты удержат Советский Союз от нанесения первого удара.

Помимо огромных затрат и сильного политического противодействия со стороны граждан в Юте и Неваде, схема MX казалась безупречной. Но ВВС хотели убедиться в этом. Они создали группу на авиабазе Нортон в Калифорнии, которой было поручено выяснить, существует ли какой-либо, пусть даже и неочевидный, способ, с помощью которого Советы могли бы сорвать эту схему. * Дейл Графф предложил Путхоффу проинформировать группу на Нортоне о дистанционном наблюдении.

Как оказалось, у Путхоффа был как раз тот эксперимент, о котором он мог их проинформировать. Чарльз Тарт, парапсихолог из Калифорнийского университета в Дэвисе, недавно провел эксперимент по массовому скринингу экстрасенсорных способностей, финансируемый программой SRI. Он начал с базового теста с использованием карточек для проверки экстрасенсорных способностей, протестировав 2000 человек.

Студенты, аспиранты и преподаватели, получившие высокие баллы. После еще одного этапа компьютерного тестирования.

В ходе теста на экстрасенсорные способности Тарт отобрал десять лучших испытуемых и провел с ними длительный заключительный эксперимент.

В заключительном эксперименте, по сути, использовалась компьютерная симуляция игры в наперстки, где на выбор было десять ракушек. В каждом запуске компьютер случайным образом менял кажущийся порядок ракушек (отслеживая, какая ракушка какая), и испытуемый должен был угадать, в какой из них находится шарик. После нескольких попыток угадать для одного и того же (постоянно меняющегося) набора ракушек, предполагалось, что из статистического шума выделится одна ракушка с номером, которую испытуемый выбирал чаще всего, — и, следовательно, та, в которой с наибольшей вероятностью находится шарик. Это была стратегия коррекции ошибок, подобная тем, которые использовали чешские и советские парапсихологи с 1960-х годов. По сути, она брала любое статистическое преимущество, полученное благодаря парапсихологии, и усиливала его. Тарт давал каждому испытуемому двадцать пять попыток за запуск.

Если бы действовала только чистая случайность, то каждый испытуемый угадывал бы правильную раковину лишь примерно в 10 процентах случаев. Коррекция ошибок не принесла бы никакой пользы, поскольку не было бы статистического преимущества, которое можно было бы усилить. Независимо от количества экспериментов и результатов,

После проведения перестановок точность в среднем всегда составляла 10 процентов.

Оказалось, что лучшая участница игры Тарта, женщина по имени Мэри Лонг, показала результаты намного лучше, чем можно было бы предположить случайным образом. При любом случайном выборе у неё был не 10-процентный, а 25-процентный шанс быть правильной. Благодаря своей стратегии коррекции ошибок, Тарт легко смог увеличить это преимущество. Проанализировав двадцать пять попыток Мэри Лонг за один раунд, он смог определить, в какой раковине находится шарик, в двадцати отдельных раундах игры в наперстки подряд. Вероятность такого результата случайно оказалась абсурдно велика.

Путхофф взял результаты Тарта и изложил их в подробном отчете, пересчитав расчеты, чтобы они соответствовали задаче с MX. Он подсчитал, что при среднем проценте попаданий Мэри Лонг она найдет скрытый MX с точностью до 80 процентов.

С точностью до пятидесяти догадок. Другими словами, Мэри Лонг или небольшой команде таких же опытных специалистов по дистанционному наблюдению потребовалось бы всего несколько часов, чтобы сорвать план, на который Пентагон был готов потратить многие миллиарды долларов налогоплательщиков.

На авиабазе Нортон доклад Путхоффа вызвал определенное беспокойство, и его передали в проектный офис MX в Пентагоне. Но ВВС, которые ревностно оберегали схему MX, похоже, проигнорировали доклад о дистанционном наблюдении. Тем не менее, Путхофф не был готов сдаться. С помощью Дейла Граффа он решил обойти ВВС и представил результаты MX Джейку Стюарту в Совете национальной безопасности, который затем распространил доклад среди других чиновников администрации Картера.

Некоторые чиновники просто отказывались принять идею о том, что экстрасенсы могут повлиять на столь важные стратегические вопросы. Другие же были впечатлены, хотя в конечном итоге доклад SRI, вероятно, не оказал существенного влияния на окончательное решение по MX, которое президент Картер оставил на усмотрение своего преемника Рональда Рейгана .

Тем не менее, сторонники дистанционного видения оставили свой след.

К сожалению, вместо того чтобы привлечь сочувствие и финансирование для проекта по созданию автодома, это привело к следующему:

В рамках этой программы они навлекли на себя гнев командования ВВС. В 1980 году Дейл Графф подал заявку и получил стипендию для «исключительных аналитиков» в разведывательном сообществе. Эта стипендия обычно позволяла получателю провести два года, занимаясь исследованиями в формате творческого отпуска в других лабораториях.

Графф планировал провести два года в четырех лабораториях: SRI в Калифорнии, а также в...

Научно-исследовательская лаборатория, ориентированная на психокинез, в Принстонском университете, JB.

Связанная с Рейном лаборатория по изучению парапсихологических явлений в Дареме, Северная Каролина, и даже лаборатория Министерства энергетики, где изучались технологии микроволнового оружия.

Графф уже собирался сесть на самолет в Вашингтон на церемонию награждения в штаб-квартире ЦРУ, когда ему позвонили. Ему сообщили, что он не получит стипендию и не проведет два года, посещая лаборатории, занимающиеся пси-исследованиями. Офис начальника штаба ВВС предпринял, по-видимому, беспрецедентный шаг, отозвав награду Граффа.

Карьера Граффа в Райт-Паттерсоне явно подошла к концу. К счастью, он мог обратиться к Джеку Вороне, богу небесному. При поддержке Вороны он вскоре уволился из Райт-Паттерсона, стряхнул с себя пыль ВВС и присоединился к группе Вороны в Разведывательном институте Денвера.

* По имеющимся данным, бомбардировщик был сконфигурирован для сбора электронной и фоторазведывательной информации.

* Запуск с известной, фиксированной точки, для которой можно было заранее рассчитать мельчайшие изменения гравитации и другие факторы, позволил ученым Пентагона вычислить более точную траекторию боеголовки.

* Одна из возможностей, исследованных командой Norton, была связана с тараканами. Зная, что тараканы могут привлекаться к некоторым материалам, присутствующим в ракете, и, следовательно, могут мигрировать в сторону гаража, где находится ракета MX, команда Norton изучила возможные схемы отслеживания перемещений тараканов с помощью спутников.

1983 году Рейган решил отказаться от схемы «игры в наперстки» ВВС, вероятно, скорее по бюджетным и политическим причинам, чем по каким-либо другим. Он добился от Конгресса финансирования на сто MX.

Было построено пятьдесят ракет серии «Миротворец». Хотя администрация Буша позже рассматривала возможность размещения ракет в специальных железнодорожных вагонах на железных дорогах западной части Соединенных Штатов, в итоге ракеты оказались в старых стационарных шахтах МБР «Минитмен» на авиабазе Уоррен в Вайоминге и Колорадо.


16

АОЛ


Во время лихорадки после другой детской болезни мальчик

[Набоков] пережил приступ ясновидения: лежа в постели, он увидел свою мать, едущую на санях к Невскому проспекту, и наблюдал, как она заходит в магазин, чтобы купить карандаш, который затем лакей завернул и отнес к саням. Он не мог понять, почему она сама не носит что-нибудь такое маленькое, как карандаш, — пока она не вышла из поля его зрения и не прошла через дверь его спальни, неся четырехфутовый выставочный карандаш Faber, который, как ей показалось, он мог бы захотеть приобрести.

—Брайан Бойд, Владимир Набоков: Русские годы К концу правления Картера программа SRI достигла своего пика. Поступали оперативные цели, поступали данные дистанционного наблюдения, и продолжались эксперименты, ориентированные на оперативное применение.

Эти эксперименты к тому времени становились все более эзотерическими. Проводились тесты, чтобы проверить, насколько точно ясновидящие могут определять события во времени. Например, Инго Сванн однажды получил координаты объекта в США.

На авиабазе ему сообщили, что в течение определённого получасового периода на объекте будет проведён испытательный запуск ракетного двигателя. Его задача заключалась в определении момента начала этого события.

«Ух ты!» — воскликнул он в какой-то момент, приподнимаясь в кресле в комнате дистанционного наблюдения. «Думаю, это произошло несколько секунд назад». Он был прав. Аналогичное испытание проводилось в отношении запланированного подземного ядерного взрыва в США.

правительственное учреждение в Неваде. Задача Суонна в этом случае заключалась в том, чтобы определить, является ли...

Испытание вообще проводилось в заданном временном интервале. Произошёл взрыв, и Суонн его обнаружил.

Были проведены исследования предсказательного дистанционного видения, в которых варьировались шансы выбора компьютером той или иной цели. Таким образом, у цели номер один мог быть 67-процентный шанс быть выбранной, а у цели номер два — 33.

проценты — или цель один, 99 процентов, и цель два, 1 процент. Путхофф и его коллеги хотели выяснить, будет ли дистанционный наблюдатель одинаково хорошо распознавать каждую цель, или же более редкие цели — например, неожиданные события в реальной жизни — будет сложнее предвидеть даже с помощью пси-способностей. (Данные показали, что дистанционные наблюдатели, как правило, видят вероятное будущее , а не реальное; возможно, это объясняет, почему номера лотерей и другие цели с низкой вероятностью так трудно распознать.) Были проведены эксперименты по дистанционному наблюдению на больших расстояниях, охватывающие тысячи километров. Были симуляции, в которых дистанционные наблюдатели пытались найти жертв похищений или бомбы, спрятанные террористами. Была проведена большая работа с техническими целями — атомными электростанциями, авиастроительными предприятиями и так далее — чтобы настроить разум дистанционных наблюдателей на тонкости военных технологий.

Предметом исследования стали сами сознания тех, кто наблюдал за происходящим дистанционно. Как и на ранних этапах исследований, спонсируемых ЦРУ, участникам предлагалось пройти многочисленные стандартные и экспериментальные тесты личности, которые анализировали их мыслительные привычки, диапазон настроения и систему убеждений, реакцию на стресс и другие переменные. Им проводили неврологические тесты, подключали к электроэнцефалографам и даже отправляли в Национальную лабораторию Лос-Аламоса для глубокого сканирования мозговых волн с помощью сверхпроводящих магнитоэнцефалографов .

Путхофф и его правительственные клиенты пытались определить область мозга, где зарождаются экстрасенсорные способности. Казалось, что в этом замешаны височные доли, но, как и во многих областях нейробиологии, проникнуть в эту загадку было сложно.

Были проведены эксперименты по изучению внетелесных переживаний Джо Макмонигла, в ходе которых армейскому специалисту по дистанционному наблюдению было предложено лечь и совершить астральное путешествие по коридору в запертую комнату, чтобы позже описать цель, которую там установил Путхофф. Путхофф должен был заранее указать Макмониглу, как добраться до целевой комнаты, чтобы его астральное тело не заблудилось.

Во время одного из экспериментов по дистанционному наблюдению с участием МакМонэгла компьютер рядом с комнатой для наблюдений внезапно вышел из строя. МакМонэгла попросили попытаться...

Он намеренно снова вывел компьютер из строя. К сожалению, большинство его психокинетических успехов (если они не были случайными совпадениями) были непреднамеренными. Но Путхофф и Тарг косвенно упомянули подобные инциденты в докладе, представленном ими на заседании Американской ассоциации содействия развитию науки в 1979 году, отметив существование «низкоуровневых возмущений оборудования, наблюдаемых во время дистанционного наблюдения».

В начале 1980-х годов даже проводилось исследование возможной связи между успехом дистанционного видения и состоянием магнитного поля Земли.

Все началось после того, как Путхофф прочитал статью Майкла Персингера, экспериментального психолога из Университета Лорентиана в Онтарио.

Персингер, следуя за российскими исследователями, такими как Коган и Васильев, предположил, что экстрасенсорные способности, по крайней мере, опосредуются электромагнитным излучением сверхнизкой частоты (СНЧ). В одной из своих попыток найти этому доказательства он собрал из парапсихологической литературы даты сотен зарегистрированных спонтанных экстрасенсорных переживаний. Затем он попытался найти корреляции между этими данными и несколькими другими переменными, включая активность магнитного поля Земли, которое, как известно, колеблется изо дня в день. Он обнаружил умеренную корреляцию, показывающую, что экстрасенсорные способности

Наблюдения чаще происходили в дни со спокойной магнитной активностью; это, в свою очередь, указывало на то, что сильные магнитные бури могут каким-то образом мешать парапсихическим явлениям. Результаты исследования Персингера, казалось, подтверждали теорию сверхнизкочастотных (СНЧ) явлений, поскольку магнитный «шум» в атмосфере в диапазоне СНЧ, естественно, затруднял бы обнаружение и обработку сигналов СНЧ парапсихического типа мозгом наблюдателя на расстоянии. Это было бы похоже на попытку слушать слабый AM-радио.

радиостанция во время грозы.

С другой стороны, как утверждают Путхофф и другие, не согласные с ELF,

Согласно этой теории, магнитный шум в атмосфере может каким-то иным образом влиять на пси-энергию, возможно, вызывая незначительные изменения в состоянии наблюдателей на расстоянии.

мозг, что затрудняет им доступ к их парапсихологическим функциям, а возможно, и к другим, более прозаическим функциям.

В любом случае, Путхофф и его коллеги решили самостоятельно исследовать связь с магнитным полем. Если геомагнитные бури по какой-либо причине мешают возникновению пси-энергии, то это следует учитывать, особенно при оперативном дистанционном наблюдении. В итоге Путхофф с помощью бывшей исследовательницы Стэнфордского университета Марсии Адамс, которая занималась аналогичной работой по созданию низкочастотных приемников для армии, разработал собственный измеритель геомагнитного поля. Как ни странно, в литературе указывалось,

Поскольку деревья оказались очень хорошими и, очевидно, очень дешевыми антеннами для низкочастотных сигналов, Путхофф и Адамс подключили небольшой усилитель низкочастотного сигнала к большому дубу возле своего здания в SRI, а затем подали сигнал с приемника на компьютер, который каждую минуту выдавал показания низкочастотного поля.

В конце концов они обнаружили, как и Персингер, корреляцию между низкой геомагнитной активностью в диапазоне сверхнизких частот и успешными экспериментами с пси-феноменами. Но хотя парапсихологи были значительно взволнованы такими геомагнитными данными в течение следующего десятилетия, Путхофф посчитал эту корреляцию слишком незначительной, чтобы обращать на нее внимание, и ни протонные ливни, ни рентгеновские вспышки, ни полномасштабные геомагнитные бури не помешали экстрасенсам из SRF совершать свои назначенные путешествия во времени и пространстве.

Как и почти с самого начала, в SRI существовала отдельная категория экспериментов, предназначенная для попыток воспроизведения советских, восточноевропейских и китайских исследований. В 1982 году Путхофф узнал о странном китайском эксперименте, который работал следующим образом: серия китайских иероглифов, написанных на рисовой бумаге, помещалась поверх полоски высокочувствительной пленки.

Электрооптические детекторы также были сфокусированы на иероглифах и пленке, чтобы независимо обнаруживать любые вспышки света. Весь аппарат был герметично закрыт внутри светонепроницаемого бокса. Затем экстрасенсу (или «субъекту EHBF», поскольку некоторые китайские исследователи называли пси-способность «исключительной биологической функцией человека») было предложено дистанционно наблюдать за иероглифами на рисовой бумаге внутри бокса. Когда экстрасенс начинал дистанционное наблюдение, утверждали китайские экспериментаторы, детекторы внутри бокса начинали регистрировать значительные световые импульсы в видимом и инфракрасном диапазонах, в то время как чувствительная пленка, после извлечения и проявки, экспонировалась в форме китайских иероглифов — но только для тех иероглифов, которые экстрасенс правильно распознал дистанционно!

Эта связь между дистанционным видением и дистанционными физическими эффектами была привлекательной идеей для Путхоффа. В самом первом эксперименте с пси-эффектами, который он проводил в SRI, он попросил Инго Сванна повлиять на показания магнитометра Стэнфорда, и Сванн, похоже, делал это только тогда, когда пытался дистанционно наблюдать за его внутренним устройством. Затем были сбои в работе компьютеров во время экспериментов с дистанционным видением с Макмониглом.

Путхофф и его коллеги изо всех сил пытались воспроизвести то, что, по словам китайцев, они сделали. Используя метод двойного слепого эксперимента, они случайным образом распределили участников.

Они выбирали прозрачные фотоснимки целевых участков и помещали их перед чувствительным фотоумножителем, затем просили наблюдателей дистанционно попытаться визуализировать эти участки из другой комнаты. Рассчитывая точность и надежность сеансов дистанционного наблюдения, они затем пытались найти корреляции между этими данными и любыми световыми импульсами, регистрируемыми фотоумножителем. Они обнаружили значительную корреляцию, но, к сожалению, она была намного слабее, чем та, которую обнаружили китайцы, и отметили, что фотоумножитель постоянно регистрировал кратковременные импульсы, независимо от того, находился ли наблюдатель дистанционно поблизости.

Короче говоря, результаты, по-видимому, не оправдывали дальнейших экспериментов в этом направлении.

Инго Сванн держался в стороне от большинства этих экспериментов, считая свою работу наиболее неотложной и важной. Своей главной задачей он считал разработку более точной и надежной техники дистанционного видения. Джек Ворона, генерал Эд Томпсон и другие представители разведывательного сообщества уже были впечатлены тем, чего, как казалось, могла достичь дистанционная визуализация, но они видели много возможностей для совершенствования.

Всем, кто участвовал в программе, давно стало ясно, что главная проблема дистанционного видения — да и вообще главная проблема всех форм экстрасенсорного восприятия — заключается в соотношении сигнал/шум. «Сигнал»,

Информация, подразумевающая точные данные о цели, была слишком скудной, слишком слабой и слишком непоследовательной. «Шум», то есть воображение и все остальное, не имеющее отношения к цели, был слишком велик. Это действительно было похоже на прослушивание слабого AM-радио посреди грозы, за исключением того, что при дистанционном наблюдении искажения сигнала были еще хуже. Хэл Путхофф подсчитал в конце 1970-х годов, что в среднем только около двух третей обычных данных дистанционного наблюдения — будь то координатное дистанционное наблюдение, расширенное дистанционное наблюдение или исходящее дистанционное наблюдение — были четко и полезно связаны с целью.

Остальное можно считать шумом. Другие сочли эти цифры оптимистичными.

Конечно, иногда сеансы дистанционного видения разворачивались с захватывающей дух ясностью и точностью. Но об этом осознаешь лишь задним числом.

Даже с использованием калибровочных сессий до и после рабочей сессии было трудно определить, сколько данных пользователя, если таковые вообще имелись, можно было обработать.

заслуживают доверия.*

Считалось, что для решения этой проблемы необходимо либо усилить пси-сигнал, либо уменьшить шум. Например, можно было запускать разные программы для наблюдения за одной и той же целью до тех пор, пока не будет достигнута согласованность данных — предположительно, сигнала.

Он явно выделялся на фоне непостоянного «шума». Можно также попытаться подключиться к сигналу более непосредственно, погрузив удаленного наблюдателя в глубокое измененное состояние сознания или используя «автономные», подсознательные эскизы целей вместо словесных отчетов.

Некоторые экспериментаторы попытались усилить сигнал на еще более глубоком уровне.

По некоторым данным, экстрасенсорные способности чаще проявлялись, когда объектом воздействия было живое существо, переживающее какое-либо драматическое, стрессовое событие. Рассказы о матери, которая ясновидящей увидела смерть своего сына в бою, стали практически клише в парапсихологической практике. Советские исследователи довели эту логику до экспериментального предела, нанося смертельные травмы детенышам кроликов и другим мелким животным, а затем ища пси-реакцию в мозге их матерей.

Другие методы были направлены на снижение уровня шума — например, ритуал визуализации, который использовали многие из тех, кто наблюдал за происходящим в Форт-Миде, когда они представляли, как запирают все свои заботы в чемоданы. Советские специалисты, по-видимому, также экспериментировали с наркотиками или другими методами изменения сознания в попытке заглушить непсихические процессы в мозге.

К концу 1970-х годов Сванн решил, что не хочет использовать ни методы усиления сигнала, ни методы шумоподавления, по крайней мере, в их обычных формах. Вместо этого он хотел, прежде всего, научить зрителя сознательно различать сигнал и шум.

Как правило, информацию, полученную в ходе сеанса дистанционного наблюдения, можно было бы систематизировать по спектру с двумя крайностями. На одной крайности находились так называемые «сырые» данные в виде очень приблизительных, немаркированных эскизов целевого объекта и простых, разрозненных словесных описаний, таких как «сухой».

«Крутой», «резкий», «низкий пульсирующий звук» и так далее. На другом конце спектра находились более аналитические, индуктивные, насыщенные информацией данные, такие как подробные рисунки целевых объектов и точные словесные описания: «теннисный корт»,

«Ядерный реактор», «похоже на башню Гувера».

Жена Путхоффа, Адриенн, школьная учительница, хорошо разбиравшаяся в психологии обучения, изучила некоторые данные дистанционного видения, которые ее муж приносил домой с начала 1970-х годов. Она отметила, что

Более сложные и аналитические данные, хотя иногда и представляли собой точное описание цели, чаще всего оказывались просто неверными.

Классическим примером служит описание Ричардом Бахом методистской церкви как билетной кассы авиакомпании, а золотого креста на стене — как «логотипа компании… похожего на большую золотую геральдическую лилию». На самом деле, пользователи данных дистанционного видения, такие как Норм Эверхарт из ЦРУ, уже научились относиться к анализу данных самими специалистами с большим скептицизмом.

В конце концов стало ясно, что другие, кто в прошлом экспериментировал с экстрасенсорным восприятием типа RV, заметили его склонность к подобным ошибкам. Хорошим примером был писатель Аптон Синклер, увлекавшийся пси-технологиями и экспериментировавший в 1920-х годах со своей женой, Мэри Крейг Синклер, и другими, по-видимому, талантливыми экстрасенсами. В своей книге «Ментальное радио» Синклер писал о «Крейг»:

Нередко она хорошо рисует какой-нибудь предмет, но плохо его называет… Я нарисовал мотыгу [в качестве мишени], и она поняла её форму, но написала: «Может быть, ножницы, а может быть, очки с длинными ножками, подходящими к ушам».

Также в этой же серии были изображены оленьи рога, которые она называет «листьями падуба». С психологической точки зрения интересно отметить, что в детстве Крейг и олени, и листья падуба были связаны с Рождеством.

Для жены Путхоффа, Адриенн, подобные наблюдения действительно представляли психологический интерес. Она знала, что левая кора головного мозга, в самом общем смысле, специализируется на вербальных, математических и аналитических данных. Поэтому ей казалось очевидным, что дистанционное видение, которое редко бывает точным или полным для буквенно-цифровой или аналитической информации, в основном задействует другие, более примитивные части мозга, такие как те, которые специализируются на визуальных, пространственных и базовых сенсорных данных.

Нейробиологи и психологи, с которыми Хэл Путхофф консультировался по программе дистанционного зондирования, подтвердили это наблюдение. По их мнению, стойкая неспособность распознавать буквенно-цифровые данные и неспособность точно подписывать рисунки, которые в остальном были правильными, являлись типичными характеристиками пациентов с повреждением левого полушария — то есть тех, кто был вынужден, подобно дистанционным наблюдателям, использовать другие части своего мозга .

Но во всем этом был и другой аспект. Когда наблюдатель, использующий дистанционное наблюдение, неправильно описывал цель — например, как «дерево падуба», когда на самом деле это было...

пара рогов — в этой ошибке часто было что-то значимое.

«Падуб» и «рог» были связаны не только общей древовидной формой — их гештальтом, как называл это Сванн* , — но и концептуальной связью с Рождеством. Как будто данные парапсихологического восприятия, поступающие откуда-то из мозга наблюдателя, были настолько отрывочными, что из них можно было извлечь лишь самые основные представления и ассоциации. Мозг Мэри Крейг Синклер, изо всех сил пытаясь найти соответствие между неполными данными (древовидная форма, связь с Рождеством) и объектами, хранящимися в памяти, остановился на

«Падуб». Было близко, но недостаточно близко.

Суонн и Путхофф включили эти идеи в свою развивающуюся теорию дистанционного видения. Как выразился Суонн во внутренней служебной записке SRI примерно в это время: «Представляется разумным предположить, что мы имеем дело с некими автоматическими аналитическими функциями, и что, гипотетически, именно они являются источником искаженного или ошибочного ответа». Другими словами, ассоциации, генерируемые мозгом в попытке осмыслить поток данных дистанционного видения, составляли часть, если не весь, «шум».

Сванн, большой любитель неологизмов, назвал это наложением, основанным на анализе шума.

Он решил найти способы идентифицировать его во время сеанса. Если бы ему это удалось, то большую часть, если не все, зашумленные данные можно было бы просто пометить как таковые, обозначить символом Aol и обрабатывать соответствующим образом.

Путхофф был уверен, что это правильный подход, и даже включил короткое эссе Сванна в тогда еще секретный отчет для своих спонсоров из ЦРУ в 1975 году. В эссе, в частности, говорилось: «Было собрано достаточно данных об этой проблеме [соотношение сигнал/шум], чтобы установить, что это не обязательно проблема восприятия, а, по всей вероятности, проблема процесса, связанная с преобразованием сигнала матрицы пси-поля в правильную аналитическую последовательность… Если бы проблемы процесса были решены, то аналитическое наложение стало бы положительным дополнением к процессу преобразования, а не работало бы против него». Это был пример сложной, академически звучащей прозы, которой Сванн впоследствии прославился, но процесс, который он имел в виду, был по сути прост. Он структурировал сеансы дистанционного видения таким образом, чтобы аналитическая информация игнорировалась вначале, когда она с наибольшей вероятностью была неверной, но учитывалась позже, когда она с большей вероятностью была правильной. Иными словами, он научит мозг правильно обрабатывать пси-сигналы.

Примерно в это же время Хэл Путхофф посетил конференцию по парапсихологии и послушал доклад молодой британской аспирантки Серены Рони-Дугал. Научным руководителем Рони-Дугал был известный психолог Норман Диксон, недавно написавший книгу о феномене подсознательного восприятия. В своем докладе Рони-Дугал утверждала, что экстрасенсорное восприятие чем-то похоже на подсознательное восприятие. Путхофф воспринял это как важное открытие и привёз его с собой в SRI.

Сублиминальное восприятие получило свое название потому, что оно описывает восприятие, происходящее ниже («суб-») «лимена», нижнего порога сознания. Все умственные действия — запоминание лица, вкус шоколада, слух далекого грома, страх перед завтрашним днем — должны были обладать определенной силой и продолжительностью, чтобы подняться выше лиминального порога и вызвать сознательное восприятие. Те, которые опускались ниже, как правило, проявлялись менее прямым образом. Например, если молодому человеку на долю секунды показать фотографию красивой обнаженной женщины, он может не осознавать увиденное, но в то же время, согласно биомедицинским измерениям, может проявлять различные недвусмысленные признаки сексуального возбуждения. Другой пример, вероятно, более известен: если испытуемой показать короткий видеоролик, на котором человек пьет бутылку кока-колы, она может внезапно — не понимая почему — почувствовать непреодолимое желание что-нибудь выпить. Обеспокоенность по поводу использования этих методов рекламодателями, например, в фильмах, показываемых в кинотеатрах, привела к кратковременной общественной панике по поводу «подсознательного соблазнения» в середине 1970-х годов.

В любом случае, Путхофф, Суонн и другие сотрудники SRI начали замечать, что данные дистанционного видения напоминали данные, полученные от испытуемых, подвергавшихся воздействию подсознательных стимулов. Они делали наброски от руки, самостоятельно, и часто не могли точно их подписать. Они сообщали об очень приблизительных ощущениях и эмоциях, таких как «красный» или…

«Мне от этого грустно». Они выдавали неуклюжие, высокоуровневые описания — «словно золотая геральдическая лилия» — в отчаянных попытках аналитического осмысления едва уловимого, подсознательно воспринимаемого стимула.

Путхоффу и остальным стало ясно, что дистанционное видение в значительной степени является формой подсознательного восприятия. Как именно пси-информация попадает в мозг, оставалось неизвестным, но, казалось, она поступает неравномерно, фрагментарно, как будто дистанционный наблюдатель постоянно перемещается к своей цели, приземляясь там на кратчайшие мгновения, а затем возвращаясь обратно. Начало казаться, что способность к дистанционному видению ничем не отличается от любой другой.

Другие сенсорные способности — вкус, обоняние, осязание, зрение, слух — гораздо, гораздо слабее, неспособные в обычных условиях преодолеть пограничный порог. Это означало, что, если не произойдет какой-либо революции в нашем понимании разума и нашей способности им управлять, восприятие с помощью дистанционного видения всегда будет крайне подвержено влиянию шума для большинства людей. Избавиться от шума было невозможно; можно было лишь попытаться распознать его и отделить от сигнала. И именно это Инго Сванн надеялся сделать.

В конце концов Путхофф и Суонн показали Норману Диксону некоторые из своих данных о дистанционном видении, и он был настолько впечатлен очевидной связью между дистанционным видением и подсознательным восприятием, что написал небольшую статью на эту тему для журнала по парапсихологии, статью, которую, конечно же, его коллеги из академической психологии полностью проигнорировали.

К 1980 году Сванн начал разрабатывать технику дистанционного видения, которая позволяла отделять пси-сигнал от зашумленного аналитического наложения. Его главное открытие заключалось в том, что когда аналитическое наложение появлялось в сеансе дистанционного видения, оно почти всегда имело форму «как…».

или «кажется, это…» или «напоминает мне…». Любое подобное уточнение, особенно «похоже», становилось для Сванна сигналом, указывающим на необходимость дальнейшего аналитического анализа. На своих сеансах он начал обозначать всю подобную информацию как «AOL» (Account-on-Looking).

После этого он тут же отложил ручку и попытался очистить свою память от предположительно ошибочных данных. Позже, при анализе сессии, данные, помеченные AOL, — если бы они появились относительно рано в сессии — были бы проигнорированы или рассматривались бы как имеющие, в лучшем случае, какую-то слабую ассоциацию на уровне гештальта с целевым объектом.

Но если бы данные AOL появились относительно поздно в ходе сессии, Свонн, возможно, не стал бы так легко их отбрасывать. Он считал, что данные AOL, при правильном проведении сессии, имеют тенденцию сходиться к целевому значению по мере её развития, подобно тому как анализ человеком подсознательного стимула становился всё более ясным по мере того, как человек дольше подвергался воздействию этого стимула.

Если целью была, скажем, одна из великих пирамид Египта, то начальные буквы AOL, например,

Словосочетание «небоскреб» может оказаться бесполезным. Но Свонн полагал, что более поздние версии AOL будут более информативными: «как гробница», «как палатка», «напоминает Нил». Свонну стало ясно, что удаленным пользователям следует отложить предоставление более информативных данных типа AOL до конца сеанса и

Начинайте сессию, принимая только самые базовые и необработанные данные. Позже Свонн говорил о пси-сигнале, или «сигнальной линии», как о потоке информации через «отверстие». Вначале отверстие было крошечным, и поток представлял собой лишь тонкую струйку, но по мере продолжения сессии отверстие расширялось, и струйка превращалась в поток.

Иными словами, дистанционное видение имело естественную структуру. Поэтому художник из Нью-Йорка все чаще видел себя в роли психологического инженера, которому было поручено разработать технику, которая бы удерживала участников дистанционного видения в рамках этой структуры. В терминологии, которую он позже использовал для своего учебного курса, участник дистанционного видения мог оставаться «на сигнальной линии» только в том случае, если он оставался «в структуре».

В самом начале создания этой структуры Сванн не желал ничего менять. Ему нравилась дисциплина, в которой зритель садился, писал свое имя на бумаге и молча ждал, держа ручку наготове, пока будут прочитаны координаты. (Сванн сосредотачивал свое внимание только на разработанной им координатной технике.) Но что должен был делать зритель, когда записывал координаты?

Следует ли ему начать с попыток сосредоточиться на приблизительных сенсорных данных, таких как «запах травы», «зелень», «тишина» или другие необработанные мысли, которые выходят за пределы его порога восприятия? Или же ему следует начать с автономных, немаркированных набросков, которые направляют визуальный материал ниже этого порога? Что, короче говоря, является самым базовым и не требующим доступа через Aol типом информации, с которого следует начать?

В этот момент Сванн обратился к книге критика и художника Рудольфа Арнхайма под названием « Искусство и визуальное восприятие» . Классическое произведение Арнхайма, в котором обсуждались психология зрения, усложнение восприятия при созерцании объекта, а также эволюция восприятия и художественных навыков у детей, вероятно, оказало наибольшее влияние на Сванна как инженера дистанционного видения. Безусловно, это был основной источник того, что Сванн назвал «Первым этапом» своей системы дистанционного видения.

В своей книге Арнхайм говорил о подсознательном и других формах восприятия слабых стимулов. Он утверждал, что при мимолетном взгляде на изображение правильно воспринимаются только самые существенные его черты. Другими словами, воспринимается только визуальный гештальт; все остальное, скорее всего, является продуктом воображения.

Свонн был полон решимости, что то, что работает для обычного подсознательного восприятия, должно работать и для дистанционного видения. Поэтому он решил, что

Целью первого этапа должно быть запечатление визуального гештальта заданного объекта дистанционного видения.

При разработке этого метода Сванн вдохновился описанием Арнхейма того, как люди воспринимают вещи. «При взгляде на объект»,

Арнхайм писал: «Мы тянемся к этому. Невидимым пальцем мы перемещаемся в окружающем нас пространстве, отправляемся в далекие места, где можно найти вещи, прикасаемся к ним, изучаем их, исследуем их поверхности, очерчиваем их границы, изучаем их текстуру». Так, например, смотреть на колонны Парфенона в самом реальном смысле означало ощущать, как ты паришь вертикально вверх, затем вниз, затем снова вверх, затем вниз и так далее вдоль ряда, постоянно ощущая гладкую твердость мрамора и неровности там, где время и обстоятельства разъедали эту гладкость.

Наблюдая за своими и другими сеансами дистанционного видения, Сванн пришел к выводу, что информация, о которой говорил Арнхейм, доступна дистанционному наблюдателю практически мгновенно в начале сеанса — фактически, в момент считывания координат. Но странно было то, что эта информация была доступна не столько в визуальной форме, сколько в автономной, кинестетической форме. Сванн чувствовал, как его пишущая рука совершает движения, описывая основные характеристики цели — например, быструю диагональ вверх, диагональ вниз для горы — точно так же, как его глаза могли бы осматривать цель, если бы он видел ее в реальной жизни. Рука Сванна, казалось, хотела автоматически набросать эту информацию; в некоторых случаях, как указал ему Хэл Путхофф, Сванн даже рисовал ручкой в воздухе, над бумагой.

В процессе экспериментов с этими первоначальными эскизами, которые обычно занимали всего секунду-две, Суонн пришел к выводу, что они часто содержат основные визуальные и кинестетические элементы объектов, которые его интересовали. Если объектом была гора, первоначальный эскиз часто напоминал перевернутую букву V. Если объектом была пустыня, эскиз, как правило, состоял в основном из плоских линий. Если это было здание, эскиз мог содержать прямые углы, которые редко встречались в объектах, не созданных человеком.

Быстро формируя эти изображения, Сванн также пытался ощутить основные кинестетические и текстурные особенности объекта: неровности, твердость или мягкость. Он назвал эти изображения «идеограммами», а текстурно-кинестетические описания — «ощущением движения».

Сванн, разумеется, просто взял идею Арнхейма о зрительном восприятии и применил её к дистанционному видению, пытаясь заставить её работать. Но


Он был убежден, что это работает, и убедил в этом Путхоффа и других сотрудников SRI.

После этого, как только наблюдатель под руководством Сванна записывал координаты целевого места — фактически, еще до того, как он отрывал ручку от бумаги, — наблюдатель заставлял свою руку быстро набросать кинестетическое ощущение, возникшее в его нервной системе, а затем словесно описывал это ощущение движения и, возможно, интерпретировал, на какой целевой гештальт это указывает. Если целью было случайное место посреди океана, то в идеале наблюдатель быстро набрасывал плоскую, волнистую линию, ощущая при этом мягкую волнистость. Затем он писал «волнистая, мягкая», интерпретируя это как «вода».

Свонн рассматривал этот многосекундный всплеск структурированного пси-восприятия как ключ к успешному дистанционному видению — или, используя другую метафору, как бесшумную основу для остальной части сеанса дистанционного видения. Позже Свонн отнёс разработку первой стадии к числу величайших достижений своей жизни.

Свонн много месяцев тренировался с идеограммами. Когда он начинал тренировку и считал, что его идеограмма неправильная, или когда его ручка вообще не могла нарисовать ни одной идеограммы, он просто объявлял «промах», делал перерыв на несколько секунд, а затем снова записывал координаты, давая кинестетическому импульсу от сигнальной линии еще один шанс пройти через его руку и отразиться на бумаге. Это могло продолжаться несколько минут, пока его идеограммы не начинали принимать определенную форму. Как только это происходило, и он осознавал их значение, они часто менялись, описывая новый аспект цели — как бы говоря: «Пора двигаться дальше».

Во время сеансов Сванн сам озвучивал свои мысли, произнося каждое записанное слово, а также записывая все, что говорил, полагая, что это позволит обоим полушариям его мозга, через глаза и уши, быть в курсе происходящего.

Иероглифы и их интерпретация составляли первый этап. Второй этап давался легче. Свонн обнаружил, что как только он освоил иероглифы, основные чувственные восприятия начали выходить за пределы его порога восприятия и проникать в сознание: «твердый», «серый», «ревущий звук», «белый», «крутой».

«движение», «запах воды». Если же используется гораздо более сложный образ или слово, например:

Когда появлялось слово «фонтан», он произносил вслух: «AOL break, fountain».

Он писал «Aol brk», а под ним «fountain»; затем он откладывал ручку и делал перерыв на несколько секунд, чтобы попытаться очистить свой разум от информационного шума.

После череды восприятий второго этапа Свонн часто начинал испытывать определенные эстетические ощущения, такие как «захватывающее дух». Поскольку эти ощущения иногда могли возникать довольно сильно, порождая собственные ассоциации, Свонн научился делать короткие перерывы в эстетическом воздействии после них, записывая «Ai brk».

В схеме Сванна, связанной с концепцией Ай, но немного отличающейся, были «эмоциональные воздействия» (Эй); это могли быть эмоции, которые испытывали или обычно испытывают другие люди, находящиеся на этом месте. Таким образом, он мог записать что-то вроде: «Эй, рутина — мне скучно».

После того, как второй этап длился около минуты, данные часто переключались на то, что Сванн называл «мерными измерениями» — восприятия, такие как «большой».

«Обширный», «плотный», «тяжелый». Он определил это как переход к третьей стадии, и на этом этапе у зрителя часто возникало сильное желание начать делать относительно большие автономные наброски. Их смысл мог быть не сразу понятен.

—или вообще — должны быть ясными, но по мере продвижения, иногда на протяжении всей страницы, они могли начать намекать на что-то, касающееся объекта. Например, если объектом была гидроэлектростанция, Сванн мог набросать несколько линий под крутым углом по всей странице, с горизонтальной линией, соединяющей их вершины, и еще одной изогнутой линией под ними.

На этом этапе использование Aol становилось всё более частым, поскольку разум автоматически пытался определить, что изображено на рисунке. Свонну, возможно, приходилось записывать последовательность разрывов Aol — «Aol brk, wall», «Aol brk, mountain slope» — отбрасывая всю подобную информацию как вероятный шум.

Долгое время третий этап был пределом, которого Сванн мог достичь в развитии своей техники дистанционного видения. Он считал это прогрессом, но хотел продвинуться гораздо дальше. Он понял, что ему все еще не хватает метода для извлечения более сложной, но свободной от шума информации из объекта, информации, описывающей его функцию или назначение.

Подобная техника легла в основу четвертого этапа. После более чем года доработок и экспериментов Сванн решил просто написать последовательность общих заголовков в верхней части чистого листа бумаги, следующим образом:

Слева направо, он подкладывал ручку под каждый столбец и запрашивал необходимую информацию. Заголовки охватывали обычную информацию на ранней стадии — сенсорные восприятия второй стадии, измерения, Ai, Ei и Aol, — но теперь также включали «материальные» и «нематериальные» объекты. Материальные объекты (такие как «бетон», «сталь», «машины», «кабели», «энергия») представляли собой относительно физические, материальные объекты в целевой области, в то время как нематериальные («общественные», «практические», «необходимые») относились к связанным понятиям или функциям. Обе категории могли быть относительно шумными, но Сванн считал, что к этому моменту сеанса RV подсознание находилось в периодическом контакте с сигналом на протяжении трех стадий и, по меньшей мере, нескольких минут, что позволяло ему собирать аналитическую информацию гораздо точнее, чем в начале.

Подсказки, озвучивание и записи продолжались по всей странице, и время от времени Свонн чувствовал непреодолимое желание сделать новый набросок, а затем возвращался, чтобы начать новую матрицу или закончить старую. В конце концов, если все шло хорошо, появлялись последние фрагменты словесной и графической информации, и Свонн мог составить окончательный «аналитический набросок», который объединял все основные элементы цели и позволял ее идентифицировать.

Ниже приведён пример четырёхэтапной сессии CRV:


Цель: телефонный коммутационный центр, 10-я авеню и 53-я улица, Манхэттен.


Свонн продолжил совершенствовать свою систему дистанционного видения. Он разработал методы получения подробной информации о конкретных объектах на целевом участке, которые исследовал на пятом этапе. На шестом этапе Свонн перешел к созданию трехмерных изображений объекта, лепке глиняной модели и записи дополнительных данных в «Матрице шестого этапа». На седьмом этапе он попытался вспомнить точное название участка, глубоко вдыхая и произнося короткие «фонетические» фразы, пока не начал точно определять местоположение: «Ва», «хм».

«да», «ха»; «ва», «да», «му» — «плотина Гувера». Один или два его

У студентов, по-видимому, это хорошо получалось, * хотя сам Сванн в конце концов отказался от фонетики, посчитав ее слишком подверженной влиянию шума.

Свонн также обнаружил и назвал пару интересных ловушек для удаленных наблюдателей. Например, существовало ужасное « управление AOL» , которое возникало, когда сигнал AOL был настолько сильным, что наблюдатель не мог выбросить его из головы, и в итоге он «управлял» остальными данными в сеансе. Чтобы избежать «управления AOL», наблюдателю, возможно, приходилось прерывать сеанс на день или два, а в некоторых случаях и навсегда.

Было и позёрство , когда один пост в AOL сменялся другим, образуя красочную спираль, удаляющуюся от истинной цели. Было и выгорание , и переобучение из-за слишком большого количества удалённого просмотра. Для тех, кто был перегружен данными в рамках одной сессии, возникали слишком большие перерывы , а для тех, кто чувствовал поступление данных, но почему-то не мог перенести их на страницу, возникали даже моменты замешательства .

Также наблюдалось весьма странное явление «телепатического наложения».

Иногда удалённый наблюдатель воспроизводил в своей сессии RV ошибочные данные, которые были получены другим наблюдателем, или данные, которые находились в сознании наблюдателя.

Подобные явления наблюдались с самых ранних дней месмеризма и гипноза, и, казалось, ничего с этим нельзя было поделать, кроме как скрывать цели от наблюдателей во время оперативных сеансов. К сожалению, наличие этого наложения означало, что два сеанса дистанционного наблюдения, проведенные двумя разными наблюдателями, могли быть не такими уж и эффективными.

«Независимый», как можно было бы предположить.

С феноменом телепатического наложения было связано явление «дистанционного просмотра вашей обратной связи», при котором наблюдатель, вместо дистанционного просмотра фактической цели, описанной координатами, дистанционно просматривал фотографию обратной связи в целевой папке, точно воспроизводя ее, даже если она могла содержать элементы, которых уже нет на целевом участке.

Какими бы разрушительными ни казались эти явления, Суонн и Путхофф, тем не менее, были удовлетворены тем, что они происходили редко, особенно у опытных зрителей. В любом случае, к началу 1980-х годов новая техника Суонна вызвала большой интерес у клиентов Grill Flame в Вашингтоне, а в SRI Путхофф и другие начали говорить на новом суонновском языке:

«Это был большой AOL»; «Я сейчас за рулём»; «Ух ты! Этот ИИ меня просто поразил»;

«У меня пропал сигнал»; «Я не могу открыть диафрагму»; «Эй, это было отличное место для второго этапа».

Схема дистанционного видения Сванна могла показаться произвольной и странной, но на самом деле многие из его открытий были сделаны ранее другими исследователями парапсихологии, несмотря на их отсутствие в современной парапсихологической литературе. Например, Аптон Синклер не только заметил то, что Сванн назвал аналитическим наложением, но даже описал телепатическое наложение. В своей книге «Ментальное радио » Синклер писал, что рисунки его жены «иногда содержат вещи, которых нет на [целевых рисунках], но которые были в моем сознании, пока я их делал, или пока она „концентрирулась“».

А ещё был Рене Варколье, французский парапсихолог, проводивший пси-эксперименты ещё во времена Синклера. Примерно в 1982 году Путхофф наткнулся на подержанный английский перевод книги Варколье под названием « От разума к разуму », изданной вскоре после Второй мировой войны малоизвестным и ныне не существующим издательством. Книга представляла собой, по сути, отредактированную версию лекции Варколье, прочитанной в Сорбонне летом 1946 года. Путхофф прочёл книгу и был поражён, обнаружив, что Варколье, даже больше, чем Синклер, предвосхитил наблюдения Сванна о дистанционном видении.

Получив образование инженера-химика, Варколье сколотил состояние в начале ХХ века, как ни странно, изобретя химический процесс превращения рыбьей чешуи в искусственные украшения. Получив финансирование, он начал экспериментировать с телепатией примерно в 1909 году и продолжал это делать, с перерывами на две мировые войны, большую часть оставшейся жизни. Когда Путхофф закончил книгу Варколье, он отправил ее экземпляр вместе с письмом Суонну, который только что вернулся из поездки за пределы Менло-Парка.

В письме, в частности, говорилось:

Дорогой Инго!

Я думаю, это именно та книга, которую вы ждали.

[Уоркольер] обсуждает все, что вы придумали — аналитическое наложение (он называет это вторичной обработкой); телепатическое наложение (ментальное заражение); тот факт, что именно динамический или кинестетический элемент проявляется легче всего, а не статическое изображение; рисование [это]

Лучше, чем слова, потому что телепатические данные обрабатываются на доязыковом уровне организации; и так далее, и так далее. И он связывает все это воедино на основе того, что известно психологам восприятия о начале обычного восприятия у детей и примитивных народов… он — человек, который говорит на нашем языке.


В начале 1980-х годов Свонн начал обучать других своей развивающейся технике, чтобы получить представление о принципах работы дистанционного видения и оценить целесообразность создания формальной программы обучения, которую можно было бы продавать менеджерам Grill Flame в DIA и армии.

По указанию Сванна изображения и описания тестовых мишеней, призванных стимулировать развитие широкого спектра парапсихологических способностей, были удалены из старых выпусков National. Географические журналы Марты Томпсон, молодой женщины, работавшей секретарем в лаборатории RV, были предназначены для поиска географических координат целей в атласе или на более точных картах, предоставленных Пентагоном. Для каждой такой цели она готовила папку из плотной бумаги с кратким рукописным описанием цели на вкладке и координатами, написанными крупными буквами сбоку. Зритель начинал с координат, а после окончания сеанса мог увидеть фотографии цели внутри папки.

В общей сложности с 1980 по 1982 год Сванн в SRI обучил около дюжины добровольцев. Большинство из них были сотрудниками SRI, которые в остальное время работали над проектами, не связанными с парапсихологией. Несколько человек были друзьями Сванна, временно принятыми на работу в SRI.

Жак Валле был одним из стажеров. Хотя он быстро приобрел известность как писатель об НЛО, он также был специалистом по информатике и консультантом в области социально-экономического развития, который занимался и продолжает заниматься новаторскими разработками в области компьютерных сетевых технологий. Валле увлекся дистанционным видением и даже организовал совместные сеансы дистанционного видения для пользователей компьютерных сетей, хотя, похоже, у него возникли трудности со схемой Сванна.

Хэл Путхофф был ещё одним стажёром, по крайней мере, недолго. Он служил наблюдателем на многих сеансах дистанционного зондирования Земли, проводимых Свонном, особенно на оперативных, и в начале 1980-х годов настойчивость Свонна и его собственное природное любопытство наконец взяли верх. Он оказался довольно неплохим специалистом по дистанционному зондированию.

Одной из целей тренировки был водопад в Бразилии, который Путхофф, будучи особенно чувствительным к влажным тропическим запахам, прекрасно изобразил и описал. Другой целью был химический завод компании Union Carbide; Путхофф

Ощущались дым, дымовые трубы и пламя, чувствовались резкие химические запахи, и, что неудивительно, появилось сообщение на AOL о «нефтеперерабатывающем заводе».

Гэри Лэнгфорд и Хелла Хаммид тоже проходили обучение, и Суонн позаботился о том, чтобы давать им самые разные, необычные цели. В мае 1980 года он дал им координаты извергающегося вулкана Сент-Хеленс, которые включали в себя загадочное сочетание огня и льда. В другой раз одному из стажеров дали место, и он почувствовал, что оно мрачное, холодное и опасное. «Сюда приходят люди и уходят», — отметил он в своем протоколе. Оказалось, что данные ему координаты не были наземными. Они описывали базу «Транквилити», где астронавты «Аполлона-11» высадились на Луне. Как и Сент-Хеленс, это было хорошее место для второго этапа, как любил говорить Суонн, потому что его основные сенсорные ассоциации были интенсивными и драматичными.

К третьей стадии относились объекты с очевидными и характерными чертами, которые легко можно было изобразить наброском, например, высокий и узкий Вашингтонский монумент или купольный Тадж-Махал. К четвертой стадии относились объекты с четко определенным назначением, что-то, что сразу бросалось бы в глаза в графе нематериальных активов, например,

«Выработка электроэнергии». Затем были участки первого этапа. В последующие годы Свонн часто рассказывал историю о цели, которую он однажды дал Хелле Хаммид. Координаты точно описывали обрыв над Хайберским перевалом, и головокружительная кинестетика этого места, по-видимому, была настолько сильной, что рука Хаммид, формирующая начальный идеограмму, резко опустилась вниз, соскользнула с бумаги и со стола.

* Дистанционные наблюдатели в Форт-Миде сочли калибровочные сессии бесполезными. Они отметили значительные колебания точности, которые, по-видимому, наблюдались от одной цели к другой, изнурительную усталость, которую могла вызвать предоперативная калибровочная сессия, и тот факт, что перспектива...

«Оперативная» привлекательная целевая аудитория может непредсказуемо повысить (или понизить) производительность.

* Люди, наблюдающие дистанционно, подобно пациентам с повреждением левого полушария мозга, также склонны были ошибаться в определении «правого» и «левого». Нарисованные ими эскизы и диаграммы иногда являлись зеркальным отражением правильных целей.

* Гештальт , от немецкого слова, означающего «форма», — это психологический термин, определяемый как «воспринимаемое организованное целое, которое больше, чем сумма его частей».

* Джо Макмонигл, вероятно, лучше всех умел брать названия с сайтов, хотя обычно это происходило спонтанно, и он так и не выучил название Swann's.

техника.


17

СИНИЙ


В SRI царила атмосфера вражды политических фракций. Это было крайне стрессово. Было, знаете ли, давление из-за финансирования, а также внутри небольших групп и тому подобное, о чём я не хочу говорить. Но работать там было неприятно…

Это было ужасно; это был кошмар; это было отвратительно; это была трагедия. Это было самое худшее.

—Кит «Блю» Харари


Список постоянных удаленных зрителей SRI расширился благодаря

В начале 1980 года в состав Совета национальной безопасности был включен молодой человек по имени Кит Харари. Харари оказался достаточно компетентным, чтобы во время иранского кризиса с заложниками в том же году Джейк Стюарт решил поручить ему особую, приоритетную задачу. Харари, казалось, особенно хорошо умел видеть людей дистанционно, и в данном случае Совет национальной безопасности заинтересовался американским заложником по имени Ричард Куин, который, как считалось, страдал от ранней стадии рассеянного склероза. Стюарт и Совет национальной безопасности хотели узнать, как он себя чувствует.

Стюарт сказал Путхоффу лишь, что у него есть «целевая личность», с которой он хочет установить дистанционный контакт. Другими словами, никто, даже в SRI, не знал, кто эта цель. Под наблюдением Тарга Харари однажды днем сел за стол в комнате дистанционного наблюдения для серии сеансов. Его стиль больше напоминал расширенный дистанционный контакт (РДК), чем КДК Инго. Он тихо откинулся на спинку стула, очень расслабленный, часто с закрытыми глазами, в основном озвучивая свои впечатления, а не описывая их. Он описал худого бородатого мужчину в спартанской одежде,

Холодная обстановка. У мужчины были проблемы со здоровьем, включая сильную тошноту и повреждение нервов, которое почти обездвижило одну сторону его тела. Вокруг мужчины находились люди, и Харари тоже их описал. Дистанционный наблюдатель также почувствовал, что его цель вот-вот отправится в путешествие; похоже, он окажется в самолете через два-три дня.

После окончания заседания и отправки результатов Стюарту в Совет национальной безопасности, Харари обсудил свои выводы с Путхоффом и Таргом. Они подозревали, что целью был какой-то глава государства — но кто именно?

Вернувшись в Совет национальной безопасности, Стюарт был впечатлен данными Харари. Описание, казалось, явно соответствовало Ричарду Куину. Однако предсказание о самолете вызывало недоумение. Неужели иранцы что-то замышляют? Неужели они собираются освободить Куина? Совет национальной безопасности начал готовиться к такому развитию событий, и два дня спустя иранцы, очевидно, не желая, чтобы Куин умер в их плену, посадили его на самолет домой. Американская медицинская бригада подтвердила слова Харари о его ухудшающемся здоровье.

Позже самого Куина допросили, и ему зачитали некоторые данные Харари, не упомянув источник. Куин разозлился, придя к выводу, что один из его иранских захватчиков, должно быть, все это время был американским шпионом — иначе как американские чиновники могли знать о его переживаниях в таких подробностях?

Харари, которому было чуть больше тридцати, был самым молодым специалистом по дистанционному наблюдению в SRI. Невысокого роста, с темными кудрявыми волосами, бородой и усами, он имел экзотическую родословную, происходящую из небольшой еврейской общины в Египте.

хотя сам Харари родился на Лонг-Айленде.

Серия интенсивных внетелесных переживаний в подростковом возрасте привела его в Американское общество психических исследований в Нью-Йорке, где некоторое время он работал вместе с Инго Сванна. Сванн и другие знали Харари тогда как «Блю» — прозвище, данное ему друзьями Кита.

Он хранил его в детстве до начала 1980-х годов.*

Позже, будучи студентом-психологом в Университете Дьюка, Харари принимал участие в экспериментах исследователей парапсихологии на кафедре электротехники этого же университета. Один из этих экспериментов теперь стал легендой.

Харари, в сопровождении исследователя, следившего за его состоянием, лёг на кровать в одном из зданий, и в случайно выбранное время ему было предложено войти в транс и пережить внетелесный опыт. Достигнув этого состояния, он попытался переместить своё внетелесное «я» в специальную комнату в другом здании. В этой специальной комнате, оформленной в шахматном порядке,

На черно-белой плитке пола сидел кот Харари по кличке «Спирит». Видеомониторы записывали движения и звуки Спирита, которые казались обычными — до тех пор, пока Харари, физически лежащий на кровати в сотнях метров от него, не достиг состояния внетелесного опыта. В этот момент кот значительно успокоился†, словно уставившись на что-то. Когда Харари вышел из транса, кот вернулся в нормальное состояние. Эксперимент оказался почти пугающе успешным, хотя по какой-то причине Харари и исследователи из Университета Дьюка так и не смогли его повторить. В любом случае, известность Харари была настолько велика, что после встречи с Путхоффом в конце 1979 года молодого экстрасенса пригласили присоединиться к команде в SRI.

Харари был красноречивым и интеллигентным молодым человеком, обладавшим глубокой, почти юридической, любовью к точности и логике. У него были определенные взгляды на экстрасенсорные способности и дистанционное видение, и он предпочитал, чтобы его считали исследователем или консультантом; он ненавидел ярлык «экстрасенс» . Поэтому во многом он был похож на Инго Сванна. Неудивительно, учитывая их сильные характеры, что они не очень ладили друг с другом.

Харари было труднее всего воспринимать профессорскую манеру Сванна. Молодой специалист по дистанционному видению считал, что он примерно так же хорош, а в некоторых отношениях, возможно, даже лучше, чем старший коллега, который его обучал. Он был достаточно уверен в своих собственных знаниях и методах дистанционного видения и был далек от убеждения, что новая многоступенчатая схема Сванна — это единственная истинная техника, подходящая всем.

Чтобы убедиться в правоте такого аргумента, рассуждал Харари, ему нужно было бы увидеть хорошо спланированные исследования, сравнивающие, скажем, ясновидящих, использующих технику Инго, с теми же ясновидящими, использующими свои собственные, отличающиеся друг от друга методы. Он не видел никаких серьезных попыток собрать такие данные.

Более того, Харари считал, что многие идеи Сванна не были оригинальными, поскольку их уже высказывали Рене Варколье и Аптон Синклер.

И эти идеи, как он считал, можно было бы облечь в схему дистанционного видения множеством разных способов. Для Харари у Сванна не было волшебной формулы; у него были лишь твердые убеждения и определенная склонность защищать все, что он изобрел сам.

Классическим примером такой чрезмерной опеки, как её видел Харари, было настойчивое использование Сванна географических координат. По-видимому, Сванну нравились координаты, потому что это была его идея, и он очаровал Джека Ворону.

и его контрактный контролер, Джим Сэлиер, и деньги текли рекой, и никто уже не задумывался об этом.

Но, насколько мог судить Харари, использование координат только вредило общей методике. Когда Харари слышал набор координат в начале сеанса, его разум невольно пытался вычислить местоположение цели. Если координаты были, например, 5° южной широты, 30° восточной долготы, в его голове тут же начинали мелькать образы влажных африканских джунглей, хотя цель могла быть совсем другой. Географические координаты, как считал Харари, были трагическим недостатком процедуры. Даже когда они, казалось, работали, они создавали впечатление, что дистанционное видение — это плохой метод.

Порой Путхофф, казалось, сочувствовал этой точке зрения. Тем не менее, он не возражал, когда DIA выделило средства на контракт Сванна по дистанционному наблюдению за координатами.

В своей неизменно осторожной и сдержанной манере Путхофф лишь предположил, что наряду с координатами следует продолжать изучать альтернативные методы наведения.

Но для Харари работа в SRI уже предоставила доказательства того, что альтернативные методы работают так же хорошо. Были все эксперименты, которые SRI проводила без координат, такие как дистанционное наблюдение, дистанционное наблюдение объектов в коробках, контейнерах и на микроточках. В конце концов, они попробовали поместить объекты в матрицу ячеек, столбцы матрицы были обозначены буквами A–G, а строки — номерами 1–7. Таким образом, вместо географической координатной схемы использовалась очень простая буквенно-цифровая координатная схема. Путхофф садился за стол дистанционного наблюдения и говорил: «B-7», а Харари, или Хаммид, или кто бы ни был наблюдателем, пытался описать то, что он или она там увидели. Между этими тестами и схемой дистанционного наблюдения Сванна не было очевидной разницы в точности.

Точность дистанционного видения, похоже, не пострадала, когда Путхофф зашифровал географические координаты цели с помощью алгоритма шифрования и передал их наблюдателю. Точность также не пострадала, когда Путхофф передал зашифрованные координаты наблюдателям, которые даже не знали , что координаты зашифрованы; другими словами, числа, которыми они располагали, были случайными, насколько им было известно. Наконец, однажды Путхофф находился в комнате для дистанционного видения с Харари, собираясь начать сеанс, и Харари в раздражении сказал: «Почему бы тебе просто не сказать „цель“?»

«Хорошо», — сказал Путхофф. «В Target».

Оба помнят, что Харари идеально спроектировал сайт.


Внутренние распри в SRI в те дни, возможно, не были чем-то из ряда вон выходящим для программы такого масштаба, но некоторым они казались до боли уникальными. Конфликты возникали из-за места, лабораторных ресурсов, контрактных денег, методов исследований, а иногда и из-за пустяков, таких как разногласия между личностями. Любой, кто ожидал увидеть просвещенную среду, где исследователи объединяются для продвижения многострадальной области парапсихологии, быстро бы опустился на землю после краткого знакомства с внутренней политикой лаборатории дистанционного видения SRF.

Например, произошёл конфликт между Хеллой Хаммид и Китом Харари. По мнению Харари, Хаммид начала считать себя некой сверхъестественной ясновидящей или полубогиней. На следующий день после свадьбы Харари и его жены Дарлин Хаммид торжественно заявила молодожёнам, что у неё было неудачное экстрасенсорное предчувствие: их брак никогда не сложится.

«Не расстраивайся», — посочувствовала она, — «это будет полезный опыт». (На момент написания этой статьи, четырнадцать лет спустя, их брак всё ещё не распался.) Борьба за территорию внутри SRI была гораздо хуже. Были битвы между Джимом Сэлиером из DIA и исследователями SRI, а также между исследователями и консультантами, такими как Суонн. Суонн фактически курировал значительную часть программы и, возможно, по понятным причинам, бдительно охранял свою территорию. Как он позже описал эту ситуацию, его повседневная работа в SRI была нескончаемой борьбой с посягательствами со стороны других участников программы. Позже Суонн вспоминал один эпизод, когда, как утверждается, он выгнал Тарга и Путхоффа из какой-то комнаты в SRI — комнаты, которую они пытались занять для другого проекта, — побежал за ними по коридору и бросил в них молоток, когда они вошли в лифт.

Эд Мэй был физиком, которого приняли в программу в 1976 году.

Невысокий, бородатый, немного задыхающийся, он изо всех сил пытался создать свои собственные контрактные вотчины в SRI. Пытаясь получить финансирование для одного из своих проектов, он вступил в конфликт со Свонном, и между ними произошла ссора. Свонн позже скажет: «Я до сих пор сожалею, что не посмотрел гороскоп Эда Мэя сначала».

Хэл Путхофф стоял посередине, пытаясь оказать успокаивающее воздействие, пытаясь не дать этим центробежным силам разрушить программу SRI. Какое-то время ему это удавалось. Но затем, наконец, все, казалось, вышло из-под контроля.

Примерно в 1982 году Харари и Хаммид начали настаивать на собственном проекте, который должен был осуществляться Таргом и оставаться отдельным от проекта Сванна. Они больше не хотели работать со Сванном.

Тарг поддержал эту идею. Были написаны меморандумы. Один из них, в поддержку Харари и Хаммида и против Суонна, был написан Гэри Лэнгфордом. В результате Суонн потребовал изгнать всех трех специалистов по дистанционному наблюдению из его владений. Путхофф, Тарг и Джим Сэлиер спорили с Суонном по этому поводу, но когда страсти улеглись, Харари и Хаммид покинули SRI, а Лэнгфорд, хотя и остался в лаборатории, ушел из Swann.

проект. Свонн стоял на вершине обломков, вновь торжествуя.*

Следующим выбыл Тарг, но на этот раз Свонн имел к этому мало отношения.

По состоянию на 1982 год Тарг был одной из четырех или пяти самых известных фигур в парапсихологии не только в Америке, но и во всем мире. Однако Тарг был занят тем, что наживал врагов внутри Grill Flame, и Свонн был не единственным.

В 1981 и начале 1982 года Тарг должен был работать над исследованием, сравнивающим различные методы подсказок для дистанционного видения, включая географические координаты, зашифрованные координаты, слово «цель» и исходящий протокол дистанционного видения. Закончив свой отчет в начале весны 1982 года, он положил его на стол Сэльера.

Хэл Путхофф находился в Китае в исследовательской поездке. По возвращении он столкнулся с кризисом. Сэлиер и другие сотрудники DIA громко жаловались на то, что отчет Тарга по исследованиям целеуказания был очень небрежным, с проблемами, начиная от ошибочной статистики и заканчивая неверными подписями к графикам и фотографиям. Теперь в DIA обсуждали возможность отстранения Тарга от проекта.

Путхофф и Эд Мэй потратили некоторое время на исправление отчета, и Путхофф направил Таргу строгую записку, зловеще заключив, что недостатки исследования заключаются в следующем...

«Это может привести к тому, что люди, оценивающие вашу работу, почувствуют, что есть веские основания сомневаться в вашей профессиональной компетентности как ведущего физика-исследователя».

Тарг пообещал в следующий раз выступить лучше. Но следующего раза не было.

Вскоре DIA объявило, что зарплата Тарга больше не будет выплачиваться из фондов Grill Flame.

В соответствии с правилами SRI для сотрудников, внезапно оставшихся без внешнего спонсора, Таргу предоставили небольшой кабинет, а зарплата выплачивалась из «накладных расходов» SRI. Но время поджимало. У него было восемь

У него было несколько месяцев, чтобы найти сторонний контракт или присоединиться к текущему проекту SRI. Он даже не пытался, и по прошествии восьми месяцев, в начале 1983 года, Тарг навсегда покинул SRI.

Он дал понять, что ушел по высоким моральным соображениям. Он был крайне обеспокоен — можно сказать, потрясен, потрясен — тем, что основное внимание уделялось военному применению дистанционного видения. Поскольку SRI не обнародовала истинные причины отставки Тарга, это альтернативное объяснение сумело сохраниться без серьезных возражений.

Некоторое время Тарг сотрудничал с Китом Харари и отправился в турне по Советскому Союзу. Они побывали в Братиславе, Москве, Ленинграде, Ереване, встречались с исследователями парапсихологии, читали лекции и обменивались историями.

Перспектива того, что советские разведчики могли заполучить Тарга, знавшего некоторые из самых сокровенных подробностей одной из самых секретных программ Пентагона, естественно, вызвала опасения в SRI и DIA. Как позже сказал один из участников программы: «В SRI действовала очень строгая политика: мы не обсуждали спонсорство, не разглашали подробности экспериментов, если только не получали на это специальное разрешение от спонсора. В целом, Рассел, похоже, меньше всех остальных соблюдал эти ограничения. А когда он полностью отдалился от SRI, он, вероятно, чувствовал себя еще менее скованным. Об этом всегда стоило задуматься».

К концу 1984 года Тарг трижды посетил Советский Союз и заявил, что работает с исследователями дистанционного видения в Институте теоретических проблем в Москве. «Мы ищем физические корреляты, которые связывают экстрасенсорные функции с остальной физикой», — сказал он британскому журналу New Scientist , настаивая на том, что эта работа — чистая наука, далёкая от военного применения.

Вернувшись в Калифорнию, ещё до официального ухода Тарга из SRI, он, Харари и бизнесмен по имени Тони Уайт основали компанию Delphi Associates. Их первым проектом стала игра для ESP, которую они пытались продать производителю компьютерных игр Atari. К сожалению, сама Atari обанкротилась, прежде чем из этой идеи что-либо существенное вышло.

Второе предприятие компании Delphi было связано с использованием ассоциативного дистанционного видения для игры на рынке фьючерсов на серебро. Работало это так: например, в воскресенье днем из нескольких десятков целевых объектов в районе залива Сан-Франциско Тарг выбирал два. Один — скажем, впечатляющий небоскреб Transamerica в Сан-Франциско — означал «рынок растет в понедельник». Другой — скажем, Рыбацкая пристань — означал «рынок падает в понедельник». Харари

Он ничего не знал бы ни об одном из этих мест. Его просто попросили бы предвидеть, дистанционно, место, куда Тарг отведет его на следующий день после закрытия рынка. Тарг, конечно же, отведет его туда — либо на Рыбацкую пристань, либо к зданию «Трансамерика» — которое будет соответствовать движению рынка.

Таким образом, если бы Харари в воскресенье вечером спустился в свою зону, почувствовал запах морского воздуха и рыбы, а также услышал крики чаек, Тарг предположил бы, что он описывает Рыбацкую пристань, и поручил бы своему брокеру сделать ставку на падение рынка в понедельник. Если бы Харари почувствовал головокружение и ощутил, что парит над городом, Тарг предположил бы, что он описывает здание Transamerica, и сделал бы ставку на рост рынка.

Всё началось как эксперимент, но после того, как Харари дважды успешно предсказал динамику рынка по конкретному опциону на фьючерсы на серебро, один инвестор вмешался, поставив реальные деньги, и у Харари было ещё семь «удачных» предсказаний.

Тарг начал подсчитывать, сколько времени им потребуется, при таком темпе, чтобы стать хозяевами финансовой вселенной. Но затем, после перерыва в несколько недель, проект потерпел два «провала» подряд, и инвестор вышел из проекта. Тарг обвинил Харари в том, что тот потерял самообладание. Харари обвинил Тарга в неправильном анализе данных дистанционного видения. Обвинения разгорелись публично несколько месяцев спустя, во время лекции Харари (с перерывами со стороны Тарга) на конференции в Институте Эсален. После этого Харари подал на Тарга иск на 1,5 миллиона долларов, который был урегулирован только после трех лет дальнейших споров и встречного иска. Еще осенью 1992 года они продолжали обмениваться гневными письмами в журналах по парапсихологии.

* Харари не стал рассказывать мне точное происхождение имени; возможно, «Синий Харари» — это просто неудачная игра слов, отсылающая к фильму Элвиса Пресли « Голубые Гавайи» .

† Движения кошки во время сеанса записывались на видеокамеру; скорость активности проверялась на предмет корреляции с периодом внетелесного опыта Харари.

* Лэнгфорд продолжал время от времени проводить оперативные разведывательные сессии. В середине и конце 1980-х годов, работая фрилансером, Харари также получал несколько оперативных целей от контактов, установленных во время его работы в SRI.


18

СПУНБЕНДЕР


Честно говоря, это его ужасно напугало… Он отложил вилку и сказал: «Жаль, что это случилось».

—Бывший штабной офицер INSCOM полковник Джон Александер, вспоминая случай с армейским коллегой, когда тот согнул вилку.


Через весь континент и через Атлантику, на базе INSCOM в Аугсбурге, Западная Германия, жил тихий, добродушный техасец, сержант Леонард «Лин» Бьюкенен. Он говорил по-русски и работал с компьютерами.

Однажды, в начале 1984 года, его попросили продемонстрировать программное обеспечение, которое помогало интегрировать компьютеры армейской разведки по всему его сектору НАТО. Для наблюдения собралась группа офицеров. Они находились в комнате с большим экраном на стене, на котором отображалась карта приграничной зоны с обозначениями различных воинских частей и объектов НАТО и Варшавского договора.

Бьюкенен запустил свою программу, которая, помимо прочего, должна была изменить информацию на большом настенном экране. Но ничего не произошло.

Экран оставался неизменным. Как Бьюкенен мог видеть на мониторе своего компьютера, его программа зависла. «Ты что, испортил мою программу?» — спросил он коллегу, Стэна Снайдера, который часто так делал. «Всего одно небольшое изменение», — признался Снайдер. И в этот момент, когда гнев Бьюкенена нарастал, большой экран на стене погас.

Бьюкенен не знал об этом — но вскоре узнает, — но сотни других компьютеров в сети тоже выходили из строя. Их не должна была затронуть собственная ошибка программного обеспечения Бьюкенена, но они всё равно ломались.

—Вся сеть — с использованием всех механизмов защиты от сбоев, заложенных в код. На восстановление работоспособности всего этого ушло несколько часов.

У Бьюкенена была своя теория относительно причин сбоя в работе сети. Он считал, что подобные вещи случались с ним в детстве. Например, однажды он, казалось, сбил с велосипеда другого мальчика, соседского хулигана…

Просто взглянув на мальчика и пожелав, чтобы это произошло. Он думал, что все это было выбито из него много лет назад фундаменталистскими проповедниками его юности в Восточном Техасе, которые не терпели подобных дьявольских выходок. Но по какой-то причине, как полагал Бьюкенен, его странная способность внезапно вернулась, именно в момент ярости в Аугсбурге.

Примерно через месяц на базе в Аугсбурге был назначен новый командир.

На церемонию прибыл генерал-майор Альберт Н. Стабблбайн III, занимавший теперь пост главы INSCOM.

Стабблбайн был вылитым актером Ли Марвином, и, похоже, его это сравнение нисколько не смущало; некоторые в INSCOM даже считали, что эти двое — братья. Марвин снимался в том фильме о Второй мировой войне, «...» . В фильме «Грязная дюжина» он командует группой приговоренных к смертной казни заключенных, отправляющихся на самоубийственную миссию. Казалось, что тот же самый персонаж теперь возглавляет INSCOM, и он был по-прежнему полон энтузиазма. Бюджеты на разведку и тайные операции резко выросли после предполагаемых провалов в шпионаже при администрации Картера. Моральный дух в INSCOM был высок; казалось, что мужчины и женщины там искренне любят своего командира.

В день церемонии назначения нового начальника базы в Аугсбурге начальник отдела Лина Бьюкенена приказал ему отправиться домой и надеть парадную форму. Бьюкенен догадался, что его попросят организовать обед или коктейльную вечеринку, связанную с церемонией. Но начальник велел ему явиться в кабинет командира. «Я не знаю, что ты натворил на этот раз, Бьюкенен, но генерал хочет тебя видеть».

Несколько часов спустя Бьюкенен сидел в приемной кабинета командира базы в Аугсбурге. Когда церемония снаружи закончилась, вошел новый командир вместе с генералом Стабблбайном. Лицо Стабблбайна было немного мягче, чем у Ли Марвина, а голос у него был хриплый тенор из Оклахомы, а не низкий баритон, как у актера. Тем не менее, он был внушительной фигурой, человеком, который знал, что командует. Стабблбайн повернулся к новому командиру базы и, указывая на сержанта Бьюкенена, сказал: «Я хочу поговорить с

«Поговорите с ним наедине». Затем Стабблбайн проводил Бьюкенена в новый кабинет командира и закрыл за ними дверь.

Бьюкенен понятия не имел, зачем он там оказался. Сделал ли он что-то не так?

Стабблбайн стоял напротив него, осматривая его, выискивая в его глазах хоть какой-то намек на хитрость. Наконец, нахмурившись, он бросил вызов растерянному сержанту: «Вы сломали мои компьютеры?»

Бьюкенен несколько секунд подумал, а затем ответил: «Да, сэр, я это сделал».

По лицу генерала медленно пробежала ухмылка. «Черт возьми, как далеко !»

Так случилось, что один из помощников Стабблбайна находился в Аугсбурге, когда произошёл сбой в компьютерной сети. Он слышал, как другие офицеры обсуждали инцидент, и, как и Бьюкенен, задавался вопросом, не носит ли это происшествие паранормальный характер. Помощник знал, что Стабблбайн ищет солдат с экстрасенсорными способностями, особенно тех, кто обладает психокинетическими...

ПК — способности. Генерал считал, что программу дистанционного видения следует дополнить программой ПК; Бьюкенен казался отличным новобранцем.

— Вы бы не хотели поучаствовать в каком-нибудь специальном проекте? — спросил Стабблбайн у Бьюкенена. — В чем-то, что позволило бы вам использовать свои способности?

«Безусловно, сэр», — сказал Бьюкенен, понимая, что перед ним открылся совершенно новый мир. Месяц спустя из Вашингтона приехал нынешний командир подразделения дистанционного видения в Форт-Миде, подполковник Брайан Басби, вместе с Джо Макмониглом. Они обсудили проект с Бьюкененом в общих чертах. Среди прочего, они отметили, что если он присоединится к проекту, то столкнется с психическими явлениями на уровне и с частотой, которые большинство людей никогда раньше не испытывали. В результате он может измениться в некоторых отношениях. В конечном счете, ему не должно быть причинен вред, но у него может появиться новый взгляд на себя, свою работу, свой брак, Вселенную. В каком-то смысле он может стать новым человеком и новым мужем.

Однажды вечером Басби пригласил Бьюкенена и его жену Линду на ужин и убедился, что Линда тоже получила совет. Возможно, она еще не готова к новому мужу, сказал он. Им с Лин следует обсудить это, прежде чем принимать окончательное решение о поездке в Форт-Мид.

Линда и Лин всё обсудили. Линда удивила мужа, сказав, что его необычные способности всегда были ей очевидны. Он был из тех мужчин, которые, казалось, всегда знали, кто на другом конце провода, когда звонил телефон, или даже ещё до того, как звонок раздался. Она не думала, что он сильно изменится, но если это произойдёт, она постарается быть к этому готова.

Несколько месяцев спустя Лин Бьюкенен присоединилась к программе дистанционного видения и больше никогда не оглядывалась назад.

В те годы в стенах американского правительства действительно ощущалось наступление новой эры. Происходящие события редко попадали в СМИ, а если и попадали, то почему-то не вызывали должного отклика. Казалось, никому не было дела. И всё же, если бы кто-то внезапно отправился на машине времени из Вашингтона 1950-х в Вашингтон начала 1980-х, он, возможно, задумался бы, попал ли он на ту планету. Вот несколько примеров: Джим Райт, влиятельный конгрессмен-демократ от Техаса, который вскоре станет спикером Палаты представителей, посещал лекции о пророчествах, которые читала ясновидящая из Вирджинии по имени Энн Геман. Позже она заявила, что провела обследование Райта и обнаружила у него значительные экстрасенсорные способности.

Чарли Роуз, демократ из Северной Каролины и друг Инго Суонна и Джека Вороны, как сообщается, однажды стоял в галерее Палаты представителей с филантропом Джуди Скатч* и группой экстрасенсов, посылая различные телепатические просьбы спикеру Палаты представителей Типу О'Нилу. Они пытались заставить О'Нила повернуть голову то в одну сторону, то в другую. Позже они с помощью экстрасенсорных способностей попросили его улыбнуться в сторону некоторых проектов, предложенных в округе Роуза.

В другой раз, как говорят, Роуз поддерживал группу изобретателей, пытавшихся продать Пентагону электронное устройство, «вызывающее паранойю». Роуз даже испытал устройство на себе и каким-то образом пришел к выводу, что оно работает, хотя Пентагон, по-видимому, не был убежден и так и не купил это устройство.

Роуз также открыто выражал свою поддержку программе дистанционного видения. «Я видел невероятные примеры дистанционного видения», — сказал он одному журналисту.

«Настолько, что я думаю, нам следует внимательно следить за развитием событий в этой области, и особенно за тем, что делают Советы». Советы, сказал он, «погрязли в этом по уши».

Сенатор Джон Тауэр из Техаса, занимавший руководящую должность в комитете по вооруженным силам, также, как говорят, был сторонником программы восстановления советских лидеров, как и Клейборн Пелл (демократ от Род-Айленда). К началу восьмидесятых годов Пелл был известен своими приверженцами нью-эйдж-движения; он обращался не только к экстрасенсам, но и к медиумам. Добродушный сенатор от Род-Айленда использовал медиума, чтобы попытаться общаться с умершими советскими лидерами, побуждая их, в свою очередь, общаться с нынешними советскими лидерами и убеждать их в необходимости мира. Пелл даже не пытался скрыть свой интерес; он нанял штатного сотрудника, бывшего моряка ВМС.

Офицер разведки по имени CB «Скотт» Джонс был назначен для отслеживания паранормальных явлений.

Этот энтузиазм по отношению к парапсихологии и другим необычным областям воплощался не только в разрозненной сети заинтересованных лиц; он все больше приобретал коллективный, корпоративный характер. Комитеты Конгресса теперь регулярно одобряли бюджетные запросы для подразделений Форт-Мид и SRI, а небольшие группы энтузиастов из Конгресса время от времени встречались с Хэлом Путхоффом, Джеком Вороной, генералом Стабблбайном и другими, участвовавшими в управлении программой.

Летом 1981 года Комитет по науке и технологиям Палаты представителей опубликовал доклад, в котором рассматривались наука и технологии «в настоящем и будущем».

В заявлении говорилось: «Недавние эксперименты по дистанционному видению и другие исследования в области парапсихологии предполагают наличие «взаимосвязи» человеческого разума с другими разумами и с материей… Из этих экспериментов следует, что человеческий разум может получать информацию независимо от географии и времени… Учитывая потенциально мощные и далеко идущие последствия знаний в этой области, и учитывая, что Советский Союз, как широко известно, поддерживает такие исследования на гораздо более высоком и официальном уровне, Конгрессу, возможно, следует провести серьезную оценку исследований в этой стране».

ФБР, похоже, также не возражало против идеи сбора информации с помощью экстрасенсорных способностей.

В начале 1981 года ясновидящая по имени Норин Ренье читала лекцию в учебном центре Бюро в Квантико, штат Вирджиния, и предсказала — как оказалось, довольно точно — что весной кто-то попытается совершить покушение на президента Рейгана. Позже ФБР создало сеть контактов, связывающую заинтересованные местные полицейские управления с ясновидящими, которые могли бы помочь им в сложных делах.

Казалось, сам Белый дом одобрял эти усилия. Нэнси Рейган часто консультировалась с астрологом Джоан Куигли, и приближенные к Белому дому знали, что сам президент одобрял это; фактически, он консультировался с астрологами еще со времен своего пребывания на посту губернатора Калифорнии.

Позже сотрудник Клейборна Пелла, Скотт Джонс, процитировал слова источника в администрации: «Это очень экстрасенсорная администрация Белого дома».

В Grill Flame были свои собственные группы экстрасенсов в SRI и Форт-Миде, но, как казалось, все больше развивался устойчивый рынок услуг внештатных специалистов по парапсихологическому шпионажу.

Скотт Джонс поддерживал связь с группой экстрасенсов по всей территории Соединенных Штатов.

Он периодически связывал его с различными сотрудниками разведки по оперативным вопросам. Одним из них был внештатный экстрасенс по имени Алекс Таннус. В 1984 году, через несколько месяцев после террористического похищения Уильяма Бакли, начальника резидентуры ЦРУ в Бейруте, Управление операций Агентства спросило Таннуса, может ли он представить себе состояние Бакли в плену. Таннус описал маршрут, по которому двигались похитители Бакли от места похищения до места допроса; он пришел к выводу, что Бакли уже был замучен до смерти. Сотрудники Агентства не хотели этого слышать, но позже выяснили, что все это правда. Экстрасенсы из группы Джонса также пытались выследить потенциального убийцу Рейгана по прозвищу «Кот» для Секретной службы.

Распространялись слухи о гадалках на хрустальном шаре, хиромантах и других экстрасенсах, которых сотрудники ЦРУ и ВМС время от времени поручали для работы с высокопоставленными разведывательными объектами. По крайней мере, один из слухов содержал в себе долю правды.

Примерно в 1980 году молодой сотрудник ЦРУ Дональд Эбсен, ради забавы, отправился к пожилой хиромантке, работавшей в офисе недалеко от Тайсонс-Корнер, штат Вирджиния. Хиромантка, Джин Макартур, едва начав осматривать ладонь Эбсена, подняла на него взгляд и сказала:

«Вы работаете на ЦРУ».

Эбсен сглотнул, и женщина продолжила: «Вам следует сказать кому-нибудь в ЦРУ, что диверсанты собираются заложить бомбы на нефтяной буровой платформе в Северном море. Она взорвется, и погибнет много людей».

Эбсен и его жена поблагодарили миссис Макартур и ушли. Эбсен не собирался никому рассказывать об этом инциденте. Затем, примерно через полторы недели, он увидел в новостях сообщение о том, что крупная норвежская нефтедобывающая платформа в Северном море перевернулась во время шторма, в результате чего погибло много людей. Казалось, что конструкция платформы должна была позволить ей выдержать шторм. Была ли миссис Макартур права с самого начала? Эбсен решил рассказать о случившемся своему начальнику, и в конце концов ему посоветовали связаться с Нормом Эверхартом.

Эверхарт теперь был техническим советником заместителя директора оперативного отдела Джона Макмахона и выполнял функции главного связующего звена ЦРУ с экстрасенсорными шпионами из организации «Гриль Флейм».

Эверхарт выслушал рассказ Эбсена и послал своего рассудительного оперативного офицера, Уолта Джерома, проверить миссис Макартур. Он поручил Джерому вести себя как обычный клиент, оплачивая обычные цены миссис Макартур. Но Джером едва успел переступить порог, как миссис Макартур...

Макартур сказал: «Я знаю, кто вы! Я знаю, почему вы здесь!» Норм

Компания Everheart была настолько впечатлена этим, что направила запрос по официальным каналам норвежской стороне. Как же на самом деле была уничтожена платформа?

Он хотел это знать. «Почему тебя это интересует?» — последовал ответ.

Компания Everheart так и не узнала правду о трагедии, а официальное норвежское расследование возможного саботажа закончилось...

«Неубедительный результат».

Через Уолта Джерома Норм Эверхарт убеждал миссис Макартур поддерживать связь и сообщать обо всем, что казалось срочным или представляло интерес. Миссис Макартур выполняла его указания, но также начала оказывать давление на Джерома и Эверхарта, чтобы те приняли ее на работу в ЦРУ на полную ставку. Она была уже в возрасте, имела проблемы со здоровьем и отчаянно нуждалась в страховых льготах, которые предоставляла государственная служба.

По всей видимости, чтобы побудить ЦРУ нанять её, она сказала Джерому, что израильтяне уже консультировались с ней, давали ей многочисленные задания и даже однажды привезли её в Израиль для проведения скрытого парапсихологического шпионажа на Голанских высотах. Ни Джером, ни Эверхарт не знали, правда ли это. В любом случае, они не смогли сделать её официальным сотрудником, и отношения вскоре сошли на нет.

Но Эверхарт и Джером всегда будут помнить её странные предсказания. Однажды, летом 1980 года, сразу после провала миссии по спасению американских заложников в Иране, миссис Макартур позвонила Джерому, чтобы попросить о срочной встрече. Джером приехал в её офис недалеко от Тайсонс-Корнер, и она объяснила, что её беспокоит: она хотела сообщить ему, сказала она, что знает о планах Пентагона провести вторую спасательную операцию. Операция должна была начаться с запада, на такой-то широте и такой-то долготе, и в ней должны были участвовать танки, самолёты и десантники. Часть десантников должна была высадиться в воду.

Примерно через месяц, в указанных г-жой Макартур широте и долготе, Иран действительно подвергся вторжению танков, самолетов и десантников. Некоторые десантники промахнулись мимо цели и приземлились в воду. Однако эти захватчики были не из Соединенных Штатов. Это была армия Ирака, открывшая первые огоньки в жестокой войне, которая продлилась десятилетие.

В те годы солнце Новой Эры светило над Вашингтоном, но нигде оно не сияло ярче, чем на армии США. Генерал Эд Томпсон мог бы...

Все были сторонниками исследований паранормальных явлений, но новый командующий INSCOM, генерал Стабблбайн, казался истинным приверженцем этой идеи, настоящим проповедником.

Стабблбайн был выпускником Вест-Пойнта и имел степень магистра химической инженерии Колумбийского университета. Он славился не только интеллектом, но и креативностью, нестандартным мышлением, умением рассматривать проблемы с необычных точек зрения. Его последним местом службы перед назначением в INSCOM была школа армейской разведки в Форт-Хуачука, штат Аризона. Именно там его навыки начали выходить за рамки нестандартного мышления. Никогда не будучи религиозным человеком, он начал читать книги о паранормальных явлениях и завел дружбу с другими людьми, интересующимися этой областью.

Вскоре после того, как Стабблбайн прибыл в INSCOM в 1981 году, армейская разведка начала процветать под его влиянием, развивая альтернативные, нью-эйдж-ориентированные идеи. Была создана «Рабочая группа по повышению эффективности» для продвижения новых проектов в этих альтернативных областях. Для генералов и штабных полковников проводились мотивационные тренировки с использованием «нейролингвистического программирования». Под руководством гуру самосовершенствования Тони Роббинса десятки этих высокопоставленных офицеров даже ходили по раскаленным углям, чтобы продемонстрировать свой якобы скрытый потенциал. Представьте себе холодный лед! холодный лед! холодный лед!

Для улучшения обучения и повышения эффективности стрельбы и лингвистики использовались методы измененного состояния сознания и визуализации.

Тем временем офицеров штаба INSCOM отправили в место под названием Институт Монро, центр отдыха в горах Блу-Ридж, где они лежали в затемненных кабинках, слушали аудиозаписи, вызывающие измененное состояние сознания, и пытались испытать внетелесные переживания.

Многие из этих проектов для Стабблбайна курировал полковник штаба INSCOM по имени Джон Александр. Александр был худощавым техасцем, прошедшим подготовку в спецназе. Он участвовал в боевых действиях во время войны во Вьетнаме, но с тех пор чувствовал тягу к альтернативной реальности. После того, как он связался со Стабблбайном, его карьера пошла в гору. Большинство офицеров, занимавшихся дистанционным видением или другими паранормальными явлениями, опасались, что это помешает им быстро продвинуться по службе. Но не Александр. Он часто говорил, что в его случае все было наоборот.

До прибытия в INSCOM Александр написал необычную статью для Military Review , уважаемого армейского журнала. Статья под названием «Новое ментальное поле битвы» пропагандировала дистанционное видение и предполагала, что эффективные устройства для воздействия на разум уже стали «смертельно опасным» явлением.

Предположительно, они находились в руках советских и восточноевропейских войск. В последующие несколько лет из военных источников всплыло множество других подобных историй.

Чарльз Уоллах, научный редактор журнала « Journal of Defense and Diplomacy» , написал статью, призывающую к созданию «психического корпуса». Капитан армии Ричард Гроллер в журнале «Military Intelligence » выразил опасение, что «советская психотронная программа эквивалентна примерно семи проектам на Манхэттене».

Отставной подполковник и консультант по имени Том Бирден действительно получал армейские контракты на исследования «гиперпространственных гаубиц», предполагаемых советских «модуляторов фотонного барьера», которые он обвинял во всем, от НЛО до легионеллёза, и других абсурдно звучащих образцов оружия.

Даже в частично засекреченном отчете армии США « Анализ задач огневой поддержки » 1981 года говорилось о «криптоментальных» технологиях — «относительно неизученных, неиспользованных человеческих технологиях в таких областях, как влияние, связь, мышление, обучение и снижение стресса. Обсуждения в этой области представляют собой экскурс в во многом неизвестную сферу, которая, по-видимому, имеет значительное военное применение».

Деньги налогоплательщиков также щедро тратились на так называемую «Оперативную группу Дельта», проект Военного колледжа армии, миссия которого заключалась в исследовании альтернативных философских областей на предмет всего, что может быть полезно в военном отношении. Подполковник Джим Чэннон и несколько других офицеров-единомышленников из оперативной группы вскоре придумали идею для так называемого «Первого земного батальона» — экологически чистого, политкорректного, воинственно-монахического видения солдата будущего. Вскоре Чэннон и другие увлеклись ролевыми играми, разыгрывая эту нью-эйдж-фантазию. В отчете о заседании «Оперативной группы Дельта» 1982 года полковник Майк Мэлоун написал:

Я один из старейшин племени… меня зовут «Человек-кефаль». Меня знают как того, кто забрасывает сети. И я стараюсь объяснить людям, что из всех, кто забрасывает сети, большинство должно заботиться о добыче, но некоторые, по крайней мере, должны больше сосредоточиться на забросе, чем на ловле. Я живу с кефалью, ловлю её и продвигаю её дело, потому что она…

Рыба «низшего сорта». Он прост. Он честен. Он передвигается большими группами и колоннами. Он делает почти всю работу сам…

Рядом с оперативной группой «Дельта» — то, чем занимался Стабблбайн в INSCOM.

Он казался жестким и бескомпромиссным. И хотя сам Стабблбайн, за закрытыми дверями, был, пожалуй, таким же наивным, как и любой другой в армии, у него все же были свои...

Он обосновывал необходимость всех этих странных проектов, которые поддерживал, с точки зрения оперативной деятельности. Помимо повышения эффективности в конкретных практических навыках, он хотел встряхнуть своих людей, заставить их мыслить нестандартно, как и он сам. Он хотел, чтобы они были интеллектуально подготовлены к любым экзотическим военным технологиям, которые могли бы предложить им Советы или кто-либо еще.

Во всяком случае, именно так генерал часто говорил о сгибании ложек.

Ури Геллер популяризировал идею сгибания ложек своим сценическим выступлением, но десятилетие спустя популяризировалось и само воплощение этого явления. Консультант по вопросам обороны с Западного побережья, Джек Хоук, устраивал «вечеринки с сгибанием ложек», на которых люди стояли с ложками — по сути, подошли бы почти любые столовые приборы.

и сосредоточились на них, ожидая начала психокинетического эффекта. Некоторые пытались ускорить его, сгибая ложки вручную. В любом случае, ложки гнулись, и истории распространялись. Вскоре Стабблбайн, Хоук, Джон Александр и другие стали устраивать вечеринки по сгибанию ложек в районе Вашингтона.

Иногда на такие вечеринки приезжают знаменитости из мира разведки. Одну из таких вечеринок, примерно в 1983 году, устроили Стабблбайн и Александр вместе со знакомой им женщиной-экстрасенсом. Там присутствовали Джон Макмахон, ныне заместитель директора ЦРУ, а также генерал Томпсон, ныне начальник управления в Разведывательном управлении Министерства обороны. Когда пришло время главного события, кто-то прочитал короткую лекцию о том, как вызвать психокинетическое сгибание ложек, после чего гости вечеринки встали и сосредоточились на своих ложках и вилках.

Они сосредоточились, и сосредоточились еще больше. Наконец, чей-то ребенок, мальчик лет двенадцати, закричал, что его ложка гнется. Внезапно начали гнуться и другие ложки. Генерал Томпсон наблюдал, как его собственная ложка начала изгибаться вниз в том месте, где он ее держал, вниз и вокруг, словно плавясь в его руках. Ложка Джона Макмахона тоже погнулась; к тому времени, как все эти психокинетические движения прекратились, ложка заместителя директора стала отдаленно похожа на штопор. На следующий день он отправился в штаб-квартиру ЦРУ и рассказал об этом некоторым своим друзьям и помощникам. Он даже показал им ложку и позволил Норму Эверхарту забрать ее домой — где она и находится по сей день.

Это была всего лишь частная вечеринка, небольшое развлечение. Но для Стабблбайна сгибание ложек играло важную роль в управлении военной разведкой. В одни из выходных в конференц-центре, принадлежащем компании Xerox, недалеко от Лисбурга, штат Вирджиния, проходил «выездной семинар» для старших офицеров штаба INSCOM. Частью семинара было сгибание столовых приборов.

Демонстрация. Кто-то раздал ложки и вилки, Стабблбайн коротко рассказал, как это делается, а затем двадцать пять-тридцать полковников и генералов стояли вокруг, держа в руках эти столовые приборы и глядя на них, ожидая, что что-то произойдет.

В какой-то момент несколько скептически настроенный полковник повернул голову, чтобы что-то сказать коллеге, и в этот момент его вилка внезапно опустилась на девяносто градусов. Все посмотрели на него и его вилку, после чего вилка снова выпрямилась, затем снова опустилась и, наконец, приняла угол примерно в сорок пять градусов. Полковник, которому принадлежала эта вилка, поставил её на стол, покачав головой, явно обеспокоенный. Он был христианином и позже осудит всё это как дьявольскую уловку. Александр же оставил вилку себе.

Хотя некоторые в Grill Flame считали дистанционное видение палкой о двух концах, генерал Стабблбайн также был полон энтузиазма по этому поводу. Его поддержка была важна, поскольку в 1981 году главный сторонник и защитник дистанционного видения в армии, генерал-майор Томпсон, покинул свой пост помощника начальника штаба по разведке. Преемник Томпсона, подающий надежды генерал-майор Уильям Одом, был гораздо менее оптимистичен в отношении использования паранормальных явлений в армии.

Таким образом, центр управления программой дистанционного наблюдения переместился из офиса ACSI, который теперь занимал Одом, в INSCOM, возглавляемый Стабблбайном. Под руководством Стабблбайна подразделение дистанционного наблюдения сначала было преобразовано в официальное подразделение — Отряд G, или Det-G — в составе Оперативной группы INSCOM. Затем, в 1983 году, подразделение получило собственное кодовое название.

Подразделение, получившее название «Центральная аллея», перешло из оперативной группы под более непосредственное управление офиса Стабблбайна в штаб-квартире INSCOM. Теперь оно стало известно как ICLP — сокращение от «Проект Центральная аллея INSCOM».

После окончания срока службы Скотти Уотта в 1982 году сменил подполковник Яхим, а его самого в 1983 году сменил подполковник Брайан Басби. Басби пользовался достаточной популярностью и считался в подразделении перспективным человеком с многообещающей карьерой. Басби и Скип Этуотер регулярно информировали высокопоставленных чиновников армии и разведывательного управления Министерства обороны о программе, а иногда даже ездили на Капитолийский холм, чтобы обсудить работу подразделения дистанционного наблюдения с сочувствующими сенаторами и представителями.

Несмотря на все внимание и поддержку на высоком уровне, годы, прошедшие с выходом программы «Статблбайн», стали для подразделения тревожным периодом. Первое поколение зрителей уходило, и по мере этого подразделение трансформировалось во что-то другое, чья окончательная форма до сих пор оставалась неясной.

На первом этапе своего существования подразделение полагалось на более или менее импровизированные методы дистанционного наблюдения. Но на этом новом этапе начался сдвиг в сторону более сложных, стандартизированных и, по-видимому,

«Усовершенствованный» метод дистанционного видения, основанный на работе Инго Сванна в SRI.

Атвотер, Уотт, а позже и Яхим, искали талантливых выпускников армейского курса повышения квалификации в области разведки в Форт-Хуачука, и к началу 1982 года в подразделение дистанционного видения вошли два новых члена: капитан Том Нэнс и капитан Роб Коварт. Они стали каждые несколько недель ездить в SRI на тренировки. Суонн все еще совершенствовал свою технику дистанционного видения и еще не прошел дальше третьего этапа. Он считал Нэнса и Коварта экспериментальными прототипами своих будущих учеников и предупредил INSCOM, что их обучение тонкостям пси-шпионажа может занять очень много времени.

Пока Нэнс и Коварт проходили обучение, почти вся оперативная работа по ремонту и обслуживанию самолетов в Форт-Миде выполнялась ветеранами подразделения — Джо Макмониглом, Кеном Беллом и Хартли Трентом. Но по мере того, как ветераны поддерживали работу, они все больше возмущались тем, что к ним относятся как к ветеранам. Как и Кит Харари и Гэри Лэнгфорд в SRI, они сомневались в сложной методике, продвигаемой Инго Сванна. Они соглашались с некоторыми идеями Сванна — и даже сами их проповедовали. Но они считали, что конкретные...

«Техника», используемая дистанционным наблюдателем, была далеко не так важна, как собственные, природные экстрасенсорные способности наблюдателя. Они не увидели достаточных доказательств сильных природных способностей у новичков. Убежденный в том, что программа катится под откос, как с точки зрения управления, так и с точки зрения философии, Белл покинул подразделение дистанционного наблюдения в 1982 году и перешел на более традиционную разведывательную должность.

Макмонигл, которому оставалось всего два года до пенсии, остался на своем посту, но продолжал выступать против выбранного направления программы. В то же время, по иронии судьбы, он брал на себя все большую часть работы в подразделении, и когда в 1982 году проблемы со здоровьем вывели из строя Роба Коварта и Хартли Трента, Макмонигл стал единственным наблюдателем почти по каждому поступающему оперативному проекту.

Одна из первых крупных операций по дистанционному наблюдению в эпоху Стабблбайна началась весьма странно, примерно за неделю до Рождества 1981 года. Целью был международный террорист, известный как «Карлос». В некоторых разведывательных кругах высказывались опасения, что он мог планировать покушение на президента Рейгана.

Рейган, конечно, уже едва избежал покушения в марте 1981 года, когда Джон Хинкли застрелил его на тротуаре в Вашингтоне*. В последующие месяцы стало ясно, что убийства и терроризм стали серьезными проблемами для разведки. В мае Папа Иоанн Павел II был застрелен и едва не убит турком, имевшим связи с Болгарией. В октябре президент Египта Анвар Садат был убит в результате массированного нападения исламских экстремистов. К концу года появились угрозы жизни президента Рейгана со стороны Муаммара Каддафи из Ливии и слухи о ливийских

«Группы убийц», отправленные по всему миру для уничтожения различных американских военнослужащих, вызвали почти истерию в американских разведывательных службах. В результате президент Рейган начал передвигаться по Вашингтону в колонне лимузинов без опознавательных знаков, в то время как в других местах курсировали подставные колонны. Секретная служба начала назначать телохранителей детям некоторых сотрудников Белого дома и посоветовала Рейганам не выходить на улицу во время церемонии зажжения национальной рождественской елки, попросив их вместо этого зажечь елку в помещении.

А на случай, если кто-то попытается добраться до Рейганов в Белом доме, скажем, врезавшись самолетом в здание, на крыше были установлены две самонаводящиеся зенитные ракеты.

Как и остальные представители разведывательного сообщества, наблюдатели из SRI и Форт-Мида были охвачены этим волнением. В течение следующих нескольких лет подозреваемые в терроризме и их спонсоры часто становились мишенью для дистанционного наблюдения.

операции.

В рамках операции по наблюдению за Карлосом Путхоффу из SRI и Этуотеру в Форт-Миде было поручено использовать дистанционные телепатические способности, чтобы выяснить, въехал ли Карлос в Соединенные Штаты, и если да, то где он находится. Однажды Гэри Лэнгфорд находился в комнате дистанционного телепатии в SRI, пытаясь установить экстрасенсорную связь с Карлосом, когда Хэл Путхофф услышал, как тот описывает нечто совершенно непохожее на все предыдущие сеансы с Карлосом. И все же Лэнгфорд был в этом уверен как никогда.

Лэнгфорд увидел синий фургон со странными белыми отметинами по бокам. За рулем фургона находилась группа похитителей средиземноморской внешности. В большом багажнике в задней части фургона, связанный и с кляпом во рту, находился их пленник — наркоман.

Высокопоставленный американский чиновник. Лэнгфорд даже набросал сундук, обозначив его размеры. Он чувствовал, что всё это произойдёт через несколько дней. Он также чувствовал, что это каким-то образом неизбежно. Ничто из того, что он или любой другой наблюдатель могли бы сделать, не предотвратило бы этого и не положило бы конец этому, когда это произойдёт.

Путхофф понимал, что попытка всё ещё стоит того. Благодаря Джиму Сэлиеру, представителю DIA по контрактам в SRI, данные Лэнгфорда быстро попали на столы сотрудников ФБР и контртеррористических подразделений DIA. В некоторые федеральные ведомства было тайно разослано предупреждение о возможной попытке похищения высокопоставленного американского чиновника, возможно, в районе Вашингтона.

Несколько дней спустя, как и предсказывал Лэнгфорд, террористы из «Красных бригад» в городе Верона, Италия, в семи тысячах миль от Менло-Парка, ворвались в квартиру бригадного генерала Джеймса Дозье, высокопоставленного офицера Европейского командования армии США и Южно-европейского командования НАТО. Оставив жену Дозье связанной и с кляпом во рту в квартире, террористы затолкали генерала в багажник, поместили багажник в свой синий фургон с характерными белыми отметинами по бокам и скрылись.

Где именно сейчас удерживали Дозье, никто не знал. Всем было известно лишь то, что тремя годами ранее Красные бригады совершили аналогичное похищение лидера Христианско-демократической партии Альдо Моро; в конце концов, изрешеченное пулями тело Моро было найдено в багажнике брошенного автомобиля.

Американские власти были полны решимости вернуть Дозьера, и похищение спровоцировало масштабную международную разведывательную операцию, в которой различные американские ведомства и военные структуры боролись за контроль в Вашингтоне.

Стабблбайн и INSCOM были относительно второстепенными игроками, хотя Дейлу Граффу, теперь работающему в DIA после разногласий с ВВС, удавалось поддерживать связь с удаленными наблюдателями. Гэри Лэнгфорд, после своего непреднамеренного успеха в описании синего фургона похитителей, был доставлен в Пентагон.

Он произвел впечатление на чиновников, предоставив им более подробное и точное описание места похищения; он даже справедливо отметил, что одна из сережек миссис Дозье оказалась в определенном месте на полу квартиры.

Но, конечно же, чиновники Пентагона хотели получить информацию, которой они еще не знали; они хотели знать, где удерживают Дозье. Лэнгфорд предоставил подробности о том, где, по его мнению, находилось убежище похитителей, и, получив эти данные, офицер армии вылетел в Европу, чтобы поделиться ими.

Новые разведывательные данные были получены от итальянцев, которые ежедневно вели поиски. К сожалению, офицер вскоре обнаружил, что информация, полученная Лэнгфордом о местонахождении Дозьера, оказалась неточной или, по крайней мере, недостаточной для обнаружения похищенного генерала.

Хуже того, для SRI и Форт-Мида к этому времени дело Дозьера оказалось перегружено информацией от других экстрасенсов, большинство из которых были внештатными сотрудниками, с которыми связывались различные военные чиновники. По настоянию одного из сотрудников DIA, капитана ВМС, в оперативный центр по делу Дозьера в Виченце, Италия, был отправлен внештатный экстрасенс, чтобы попытаться предоставить зацепки с близкого расстояния. Экстрасенс, Тед Уитли, немедленно начал требовать особого отношения и постоянно держал в напряжении американских и итальянских чиновников, требуя соблюдения различных диетических и жилищных условий. Наконец, он сообщил им, где, по его мнению, находится Дозьер:

«Я вижу небольшой каменный дом. Он окружен каменной стеной и несколькими деревьями. У него черепичная крыша, неподалеку находится дорожная развязка, а на заднем плане виднеются горы». Информация Уитли, пусть и расплывчатая, убедила итальянцев в том, что Дозье содержится в конкретном доме в полусельской местности недалеко от Падуи. Они организовали операцию по освобождению генерала, и однажды утром, на рассвете, большая группа итальянских карабинеров оцепила дом от окрестностей, а затем ворвалась внутрь. Внутри они обнаружили невинного — и, предположительно, травмированного — человека.

Итальянская семья.

Вернувшись в Форт-Мид, Джо Макмонигл усердно работал над проблемой Дозьера и в конце концов описал комнату на втором этаже другого здания в Падуе. Он набросал радиатор на одной стене и характерный фасад небольшого магазина, который, по его мнению, составлял первый этаж здания. Описание казалось достаточно подробным, чтобы определить местоположение, но к этому времени планировщики Пентагона устали от экстрасенсорных данных — казалось, им нет конца — и усилия Макмонигла не дошли до вышестоящего командования вовремя.

Дозье в конце концов нашли в Падуе, отчасти благодаря масштабной разведывательной операции американских спецподразделений, которая позволила задержать около двух десятков членов «Красных бригад» в этом районе. Один из террористов, который либо был арестован, либо сдался властям из-за опасений неминуемого ареста, предоставил итальянским властям информацию о местонахождении убежища, где содержался Дозье. Когда Дозье освободили, он находился в комнате на втором этаже, которую описал Макмонигл, с радиатором на стене и магазином с характерным фасадом внизу.

В 1983 году терроризм вновь стал одним из главных приоритетов разведывательного сообщества США после того, как Соединенные Штаты попытались создать миротворческое присутствие среди враждующих христианских и исламских ополчений в Ливане. Сначала взрыв автомобиля разрушил посольство США, а несколько месяцев спустя еще один взрыв уничтожил казармы, в которых размещались несколько сотен американских морских пехотинцев. Взрывы были совершены группировкой «Хезболла», состоящей из шиитских мусульманских боевиков, спонсируемых Ираном и Сирией и возглавляемых священнослужителем по имени Мухаммед Хусейн Фадлалла.

В ответ на бомбардировки Пентагон и ЦРУ хотели нанести удары по сирийским военным позициям в Ливане, а также по самому Фадлалле.

В этой операции были задействованы многочисленные разведывательные ресурсы, включая спутники и самолеты разведки, средства радиоэлектронной борьбы, контролируемых ЦРУ ливанских агентов и отряды тайных операций армии США. Дом Фадлаллы в южном Бейруте вскоре был точно определен и сфотографирован, а удаленным наблюдателям из Форт-Мида и SRI было предложено «зайти внутрь» и описать увиденное. Они это сделали, подробно описав план этажа, расположение дверей, окон и замков, а также кто обычно находился в доме. Часть информации позже была подтверждена, но операция по нанесению удара по Фадлалле была прекращена Пентагоном, якобы из-за опасения гибели слишком большого количества невинных людей. Возможно, операцию просто оставили ливанцам, поскольку в начале 1985 года группа бейрутских ополченцев, связанных с ЦРУ, взорвала огромную заминированную машину перед домом Фадлаллы, убив восемьдесят человек. Фадлаллы, увы, среди них не было.

Одна из операций времен Стабблбайна была инициирована самим Стабблбайном. В рамках проекта INSCOM под кодовым названием «Лэндброкер» она была направлена против панамского диктатора Мануэля Норьеги.

Армия США, с её огромным Южным командованием, базирующимся в Панаме, имела странные отношения с Нориегой. С одной стороны, он был её хозяином и время от времени источником информации, а с другой — всё больше становился её противником: казалось, он занимался контрабандой оружия левым повстанцам в Центральной и Южной Америке, высокотехнологичной американской продукции в Москву и наркотиков в Соединённые Штаты; предполагалось даже, что ему удалось проникнуть в армию США через своих собственных агентов.

После того как командующий INSCOM Стабблбайн вернулся из поездки в Панаму в 1983 году, он был возмущен тем, что в его комнате прослушивалось устройство.

Диктатор решил организовать операцию «Лэндброкер» — операцию по прямой слежке за Нориегой с использованием отряда специального назначения INSCOM, называемого группой быстрого реагирования (QRT). Одной из целей была вилла в Панама-Сити, где Нориега иногда останавливался. Агенты QRT сняли квартиру неподалеку, сфотографировали виллу с разных ракурсов и запомнили планировку территории. Фотографии были отправлены в Форт-Мид, где оказались, среди прочего, в запечатанных конвертах в здании 2560. Пока Атвотер держал конверты и контролировал сеансы, Джо Макмонигл пытался описать внутреннюю планировку дома. Он даже пытался понять, что говорил и о чем думал Нориега, находясь на вилле.

Используя данные, предоставленные МакМониглом, двое агентов группы быстрого реагирования (QRT) однажды ночью перелезли через стену виллы и попытались проникнуть внутрь, чтобы установить собственные подслушивающие устройства. К сожалению, они привлекли внимание двух сторожевых собак, челюсти которых едва не задели ноги агентов, когда те быстро перебрались обратно через стену. Вскоре после этого, сославшись на это и другие нарушения безопасности со стороны агентов QRT, руководство INSCOM прекратило операцию.

Примерно в 1983 году, без каких-либо особых церемоний, кроме похлопывания по спине и рукопожатия со Скипом Этуотером и Брайаном Басби, Джо Макмонегл завершил свой тысячный сеанс дистанционного наблюдения в Форт-Миде.

Это был момент, полный смешанных чувств, потому что для МакМонэгла дистанционное ясновидение становилось все более одиноким занятием. К середине 1983 года он и Том Нэнс остались единственными в подразделении, и Нэнс часто был на тренировках в SRI. Даже когда Нэнс находился в Форт-Миде, он часто держался на расстоянии от МакМонэгла. Нэнсу нравились тренировки в SRI, но МакМонэгл часто спорил с ним по этому поводу, настаивая на том, что Нэнс должен освободиться от техники Инго Сванна, если он действительно хочет стать хорошим специалистом по дистанционному ясновидению. В конце концов, Брайан Басби, по сути, сказал МакМонэглу заткнуться и заниматься дистанционным ясновидением.

Нэнс был единственным стажером в системе. Обучение Роба Коварта было прервано из-за болезни. У него обнаружили раковую опухоль в верхней части спины, и хотя в итоге он выздоровел, длительный курс лучевой терапии повредил его спинной мозг и парализовал его ниже пояса. Вскоре он демобилизовался из армии по состоянию здоровья.

Тем временем Хартли Трент испытывал боль в бедре примерно с 1980 года. Боль неуклонно усиливалась, и он перенес несколько различных процедур.

Диагностика и лечение. Однажды Трент лежал в больнице на операции, которая, по мнению врачей, должна была исправить проблему. Предполагалось, что у него поврежден межпозвоночный диск. Затем врачи обнаружили у Трента небольшую температуру, не имеющую очевидной причины, поэтому они провели обследование и обнаружили раковую опухоль в его ноге. Ему с опозданием поставили диагноз «болезнь Ходжкина». Его недоверчивые коллеги — даже Райли связался с ним из Германии — пытались поддержать его дух, пока он проходил многомесячные курсы химиотерапии и лучевой терапии. Какое-то время он работал полный рабочий день, затем всего несколько дней в неделю, а потом и вовсе перестал работать. Он умер в армейском госпитале Уолтера Рида, рядом с ним находились его жена и Джо Макмонигл.

В конце 1983 года Атвотер и Басби отобрали для программы четырех новых новобранцев, и вскоре они начали обучение в SRI. В начале 1984 года генерал Стабблбайн неожиданно лично отобрал еще трех новобранцев, включая Лин Бьюкенен. Макмонегл понял, что пришло время уйти, и начал готовиться к своей отставке. Теперь должна прийти новая гвардия, подумал он; да поможет им Бог.

* Компания Skutch финансировала часть исследований SRI совместно с Ури Геллером.

* Согласно одной из версий, ФБР собрало и уничтожило окровавленную одежду Рейгана после покушения, чтобы предотвратить использование этого материала, в стиле вуду, вражескими экстрасенсами.


19

ОБИ СВАНН


Потенциал есть, как и говорил Оби-Ван Кеноби.

—Инго Сванн


Когда Эд Деймс присоединился к подразделению дистанционного наблюдения в 1984 году, ему было тридцать пять лет, но он выглядел как минимум на десять лет моложе. У него были светлые волосы, невысокий рост, около пяти футов пяти дюймов, и он говорил с акцентом своего родного Сан-Диего. Он выглядел так, будто у него под мышкой должен быть скейтборд или доска для серфинга.

После окончания средней школы Деймс поступил в армию. Он оказался в разведывательном корпусе, выучил китайский язык и был направлен на пост прослушивания Агентства национальной безопасности на Тайване. Его работа заключалась, по большей части, в прослушивании секретных военных переговоров на территории материкового Китая.

На Тайване Дэймс влюбился в привлекательную женщину из Тайбэя, развелся со своей школьной возлюбленной из Калифорнии и в возрасте двадцати лет вступил во второй брак. К сожалению, брак с иностранкой лишил Дэймса возможности работать на посту разведки, для чего требовался специальный допуск к радиоэлектронной разведке. После работы на менее интересных должностях он ушёл из армии. Он получил степень по китайскому языку, рассматривал возможность изучения инженерного дела и работы в гражданской сфере, но в конце концов понял, что гражданская жизнь ему наскучила. Он вернулся в армию, на этот раз в качестве офицера. К началу 1980-х годов он находился в Форт-Миде, в составе отряда по анализу систем INSCOM. Дэймс считал себя

Отделение СЕПГ, занимавшееся анализом некоторых высокотехнологичных советских проектов вооружений, считалось элитным подразделением творческих мыслителей, которым было наплевать на правила. Он гордился тем, что работал там.

Назначение, похоже, ему тоже подходило, поскольку Деймс был умным и творческим человеком, полным неукротимой энергии и импульсивности, которая могла бы погубить его в более традиционной военной обстановке. Позже он вспоминал, что, выросши в Калифорнии, он был довольно возбудимым мальчиком: «поджигал леса, громил кладбища, делал всё что угодно».

Просто ради забавы: «Если бы не телесные наказания, я бы сейчас сидел в тюрьме».

В старшей школе он занимался бегом по пересеченной местности и всегда был очень спортивным, бегал и поднимал тяжести — делал все, чтобы выплеснуть избыток энергии. Свой первый прыжок с парашютом он совершил в шестнадцать лет. Он также был философски беспокойным; в детстве его завораживали истории об НЛО, Бигфуте и паранормальных явлениях в целом. Он хотел понять, что это такое. В Беркли, где он учился несколько лет после отъезда из Тайваня, он экспериментировал с дзен-медитацией и однажды пережил внетелесный опыт. К сожалению, как и у многих новичков, у него был неудачный опыт, и его на мгновение охватил ужас от мысли, что он не сможет вернуться в свое тело. После этого он поклялся никогда больше не переживать внетелесный опыт.

Тем не менее, его интерес к оккультизму сохранялся. Находясь в Форт-Миде, он услышал о подразделении дистанционного видения и вскоре стал постоянным посетителем зданий подразделения, расположенных в тени деревьев. Он начал отправлять подразделению разведывательные данные из своего офиса в SED, и когда получал результаты, воспринимал их всерьез.

Он был, как и все остальные, полон энтузиазма по поводу потенциала дистанционного видения; он видел в этом революцию в технологиях сбора разведывательной информации.

Деймс также заинтересовался программой обучения дистанционному видению в SRI. Он увидел, что Роб Коварт и Том Нэнс, которые уже начали обучение, были капитанами армии, как и он, только что окончившими курс повышения квалификации в области разведки в Форт-Хуачука. Они были не более «прирожденными» специалистами.

Он был более экстрасенсом, чем он сам. Действительно, после фиаско с Харари, Лэнгфордом и Хаммидом, Суонн сказал руководителям программы, что ему не нужны прирожденные экстрасенсы. Ему нужны были умные армейские офицеры, готовые освоить его новую технику. Эта техника, как казалось, обещал Суонн, даст им много таланта, сделав их лучше, чем лучшие прирожденные экстрасенсы.

Вскоре Деймс начал налаживать контакты со Скипом Этуотером, спрашивая, не мог бы тот сам присоединиться к программе подготовки. Чем больше он думал об этом, тем меньше ему хотелось заниматься чем-либо еще в своей армейской карьере. Эта мысль была похожа на фантастический сон: тренироваться у ног великого Инго Сванна, а затем сражаться в эфирных небесах со злыми русскими «экстрасенсорами», как их называли. Он сказал, что он — подходящий человек для этой работы.

К концу 1983 года стало ясно, что бюджет подразделения позволит отправить в SRI ещё четырёх офицеров. Свонн должен был обучить этих четырёх офицеров INSCOM.

персонал, а затем его технология дистанционного видения считалась бы переданной правительству США. Другими словами, ученики Сванна могли бы обучать своих собственных студентов тем же техникам. И никто другой никогда не смог бы сесть у ног мастера.

В конце концов, Деймс убедил Скипа Этуотера и Брайана Басби взять его к себе. Увы, они не планировали превращать его в ясновидящего — Этуотер и Басби посчитали, что у них и так достаточно таких специалистов, — а вместо этого хотели сделать его наблюдателем и аналитиком в области ясновидения. Тем не менее, считалось, что в качестве аналитика он получит пользу от той же подготовки, что и настоящие ясновидящие.

Генерал Стабблбайн одобрил включение Деймса в состав, и молодой офицер был принят в четверку финалистов.

В какой-то момент Эд Деймс познакомился со своими однокурсниками. Одним из них был капитан Билл Рэй, офицер контрразведки, родом из Анахайма, Калифорния. Ростом около 185 см, ему было около 30 с лишним лет, у него были седеющие темные волосы, усы, спортивное телосложение и хронические проблемы со спиной после старой травмы, полученной во время прыжка с парашютом. Рэй был убежденным ирландским католиком, любил быть солдатом, любил пиво, любил фальшиво петь сентиментальные ирландские песни и, казалось, всегда курил или жевал старую трубку.

Капитан Пол Смит, владевший арабским языком, прибыл с авианосца INSCOM.

Он был оперативным подразделением в Германии. Крепкого телосложения, дружелюбный, в толстых очках и с редкими волосами. Он любил музыку в стиле хэви-метал, но также был набожным мормоном.

Последним членом команды была Шарлин Кавана, гражданский аналитик лет тридцати с лишним, работавшая в INSCOM. Стройная, темноволосая, симпатичная и общительная, она знала Стабблбайна и, как говорили, неплохо выступала на некоторых его вечеринках, где он гнул ложки. Другим в INSCOM нравилось, как она себя вела.

Она держалась уверенно. Однако для Эда Деймса тот факт, что Кавана была женщиной и гражданским лицом — два качества, которые часто вызывают презрение у военных офицеров-мужчин, — несколько принижал величие коллективного опыта, который им предстояло пережить .

Но ничего страшного, мечта вот-вот должна была начаться. Быстро стало ясно, что она будет проходить через этапы, через испытания, которые предстоит преодолеть, подобно путешествию героя, повсеместно встречающемуся в мифологии. С каждым испытанием жизнь Дэймс и других будет меняться всё больше. В конце, как они надеялись, хотя мало кто так скажет, появятся финальные, преображённые результаты — четыре обученных шамана со специальным доступом.

Первый этап этого пути был пройден в субботу в конце 1983 года, когда Деймс и остальные отправились в Институт Монро. Институт находился в двух часах езды к югу от Вашингтона, в живописных горах Блу-Ридж.

Деймс и его товарищи по обучению, а также около дюжины других офицеров из штаб-квартиры INSCOM, должны были провести там шесть дней, практикуя все более глубокие измененные состояния сознания с помощью аудиотехнологии Монро.

Обычно для частных клиентов, приезжавших в Монро, поле называлось...

«Путешествие к вратам». Но командованию INSCOM нужно было обосновать этот курс в своем бюджетном запросе как нечто, способствующее профессиональному развитию офицеров. Поэтому внутри армии курсу дали выразительную аббревиатуру RAPT — «Быстрая расширенная индивидуальная подготовка». Хотя Деймс и другие теперь фактически были связаны программой дистанционного наблюдения на три года, они считали, что курс в Монро должен был помочь им подготовиться, расширив их кругозор к тому, что их ждет. Или же он должен был показать им и тем, кто руководил программой дистанционного наблюдения, что им не хватает необходимой широты мышления.

Как ни странно, своим участием в деятельности Института Монро в армии обязан матери Скипа Этуотера. Узнав в середине 1970-х годов об увлечении сына пси-технологиями, она направила его в институт, который посещали её друзья. Тогда институт располагался на старой ферме недалеко от Шарлоттсвилля, штат Вирджиния; к началу 1980-х годов он переехал примерно на двенадцать миль оттуда и занял комплекс современных зданий на отдалённом холме. Всё началось с человека по имени Боб Монро.

В 1950-х годах Монро был успешным радиопродюсером, но однажды в 1958 году у него началась сильная бессонница, а затем у него стали случаться внетелесные переживания. Тогда никто, казалось, ничего не знал о подобных явлениях. Врачи сказали ему, что, вероятно, это просто внетелесные переживания.

Какой-то нервный срыв. Монро так не считал и начал экспериментировать, оборудовав небольшую лабораторию в своей радиостудии специальной затемненной кабиной для испытуемых, переживших внетелесный опыт, где они могли лежать. Чтобы испытуемые не засыпали в кабине, он включал музыку через наушники.

Примерно в это же время Монро решил, что звук — превосходный инструмент для манипулирования состояниями сознания способами, которые ранее никогда не применялись.

Изменённые состояния, подобные тем, в которых происходили внетелесные переживания, в определённой степени поддавались физиологическому измерению. Используя электроэнцефалографы и другие сканирующие устройства, можно было чётко увидеть изменения мозговых волн и паттернов мозговой активности. После определённых экспериментов и теоретических рассуждений Боб Монро придумал следующий способ управления этими паттернами: можно воспроизводить звук с частотами, соответствующими частотам мозговых волн, поскольку мозг имеет тенденцию имитировать частоты , предъявляемые ему таким образом. Однако Монро решил представлять этот ошеломляющий звуковой паттерн косвенным способом. Он знал, что когда одна частота предъявляется одному уху, а другая — другому, разница между этими частотами (например, 8000 Гц минус 7990 Гц)

Частота (Гц равна 10 Гц) также воспринималась разумом. Это то, что инженеры связи называли «частотой биений». Монро решил представить звуковые паттерны, имитирующие измененное состояние сознания, как частоты биений.

То есть, один набор частот в одно ухо, а немного другой набор — в другое, таким образом, чтобы смесь создавала желаемую форму волны. Это оказалось настолько эффективным, что Монро запатентовал это и назвал своим методом.

Метод «Геми-Синхронизация». Вскоре у него появились записи, способствующие достижению различных, все более глубоких измененных состояний сознания, включая те, которые, казалось, благоприятствовали внетелесным переживаниям.

В 1977 году Скип Этуотер посетил институт в частном порядке и рассказал Бобу Монро о своем личном опыте переживания обрядов экстремизма. Монро уложил его на небольшую койку в затемненной комнате и надел ему на уши наушники.

Затем он включил кассету с технологией Hemi-Sync.

Что за … ? Этуотер почувствовал, как стол поднялся в воздух. Неужели Монро пытался запустить процесс выхода из тела, приподняв кровать? Что бы ни делал Монро, это сработало. Этуотер некоторое время парил в странных пейзажах, а затем услышал голос Монро на записи, приказывающий ему вернуться в свое тело, обратно в «физическую реальность». После сеанса, при включенном свете, Этуотер встал с кровати и посмотрел под нее.

Я ожидал увидеть какое-нибудь гидравлическое подъемное устройство. Но его не было.

Атвотер стал постоянным посетителем института, как и Джо Макмонигл, полковник Джон Александер и даже генерал-майор Стабблбайн. Они начали делиться записями Hemi-Sync с другими сотрудниками INSCOM или в Grill Flame, чтобы помочь им остыть перед сеансами дистанционного наблюдения, а также для лечения бессонницы или смены часовых поясов.

К началу 1980-х годов Институт Монро предлагал курсы с использованием аудиозаписей. В живописной обстановке туманных гор Блу-Ридж люди могли исследовать самые потаённые уголки своего внутреннего мира. Участники основного курса, «Путешествие к вратам», находились в небольших затемнённых кабинках.

— «Контролируемые целостные климатические камеры» — по несколько часов в день, на протяжении пяти дней подряд. Они лежали полуобнаженными или полностью обнаженными под одеялами, слушали записи Hemi-Sync и переживали странные визуальные явления, или бесплотные голоса, или яркие вспышки воспоминаний, или полноценные внетелесные переживания, или просто свои собственные блуждающие потоки сознания. После этого они неформально собирались и обсуждали свой опыт со всеми остальными участниками группы, часто без стеснения и с сильными эмоциями.

Стабблбайну так понравилось, что он начал отправлять туда десятки офицеров INSCOM. По пятницам от Арлингтон-холла (где располагалась штаб-квартира INSCOM) отправлялся армейский автобус, специально чтобы забрать людей.

Некоторым это понравилось, и они возвращались с рассказами о странных эпизодах измененного состояния сознания. Лин Бьюкенен пережил там свой первый внетелесный опыт. Однажды днем, лежа в своей комнате и слушая одну из записей Монро, он попытался почесать надоедливый зуд на подбородке, но внезапно почувствовал, будто на его руке перчатка. Поднеся руку к глазам, он увидел, что она теперь светится и становится полупрозрачной; его другая, физическая рука все еще опущена вдоль тела.

Он экспериментировал со своей новой, призрачной рукой, просунув её сквозь стену комнаты и вставив в кровать. Когда он вставил её обратно в свою обычную руку, они внезапно слились воедино, и странное переживание закончилось. Но это оставило у него убеждение — более глубокое, чем любое, которое когда-либо давала ему Библия.

—что его дух был каким-то образом реальнее, чем его физическое тело.

Не все имели подобный опыт; на самом деле, не все понимали, как измененные состояния сознания в Институте Монро способствовали выполнению задач армейской разведки. Некоторые считали работу института возмутительной, промыванием мозгов, истерией, даже сатанинской. Другие задавались вопросом, как могла существовать атмосфера групповой терапии в Монро, где люди сидели в неформальной обстановке.

Одежда, выражения эмоций и объятия могут когда-либо быть по-настоящему совместимы с военной культурой рядовых военнослужащих.

Но для Деймса, Рэя, Смита и Каванаха, как и для большинства, если не для всех, кто наблюдал за происходящим дистанционно, опыт общения с Монро был вполне приемлемым. Это было началом их героического пути. Ни у кого из них не было внетелесных переживаний во время курса, но некоторые записи казались довольно напряженными и заставляли задуматься. Деймс лежал в своей затемненной кабинке — у его соседа по комнате Пола Смита была своя кабинка в нескольких метрах от него — и надевал наушники. Он ждал, пока сотрудник Монро в соседней аппаратной вставит запись. В первый раз, когда это произошло, он был почти в экстазе от предвкушения. Он чувствовал, что его жизнь уже никогда не будет прежней.

Для обычного посетителя Монро, лежащего обнаженным в своей кабинке, это приключение начиналось с прелюдии, включающей в себя нежный шум разбивающихся о берег волн.

— шшшшшшшш — синтезированного шума. Затем из наушников раздался голос Боба Монро, который проводил посетителя через различные упражнения, подготовительные визуализации, и незаметно, за всем этим, звучали звуки Hemi-Sync.

Посетитель начал дрейфовать по странному перевернутому подземелью, нанесенному на карту Бобом Монро… сквозь нежный «Фокус 10», где его руки, ноги и туловище замерли и уснули… сквозь более высокие, наркотические звуки.

«Фокус 12»… через зловещий «Фокус 15», где ощущение времени осталось позади… затем все выше и выше, тона безумно поднимаются, сквозь разноцветные слои облаков, сквозь вершины облаков, невероятно, покалывающе, мышцы напрягаются, височные доли сжимаются, маниакально, оргазмично, галлюциногенно. «Фокус 21»… альтернативная реальность, неописуемая —

—а затем плавно опуститься обратно, сквозь облака, звуки Hemi-Sync тихонько звучали под выразительно синтезированным шумом прибоя, под гипнотический голос Боба Монро.

По мере того как неделя подходила к концу, участники курса всё глубже и глубже погружались в изменённые состояния сознания, и с каждым разом это происходило всё легче. Они обнаружили, что жизнь в изменённых состояниях сознания днём, сосредоточение на этих блуждающих, похожих на сны переживаниях, было сродни жизни в другом мире. Они становились более расслабленными, более склонными к самоанализу, более восприимчивыми к скрытым потенциалам, о которых постоянно говорили. Фактически им разрешалось спать всего несколько часов в сутки — сон, прерываемый невероятно яркими, интенсивными сновидениями, — но это тоже было нормально; казалось, они прекрасно отдыхали днём, слушая записи Hemi-Sync.

В перерывах между прослушиванием записей и групповыми встречами они могли выйти из двери на первом этаже здания Монро, рядом с конференц-залом, и им казалось, будто они выходят в открытый космос. Перед ними простиралась широкая лужайка, уходящая в долину, которая затем резко поднималась вверх, образуя горный хребет с деревьями, полями и чьей-то фермой лам. После особенно глубокого прослушивания записи — «Freeflow Focus 12» творил чудеса для некоторых — эти деревья, поля и холмы могли приобрести удивительную, парящую, словно после ЛСД, яркость. Одного взгляда было достаточно, чтобы потенциальные участники дистанционного видения поняли, почему Боб Монро выбрал это место для строительства своего института, своей стартовой площадки для исследования космоса.

Боб Монро тоже был неплох. Его идеи, возможно, казались несколько экзотическими, но почему-то воспринимались легче, потому что сам Монро обладал таким глубоким мирским авторитетом. Это был добрый седовласый мужчина лет шестидесяти с мягким, южным акцентом, представляющий собой языковую смесь всех мест, где он жил. Единственными признаками его неземного образа жизни были два довольно суровых темных круга под глазами; его режим сна навсегда изменился четверть века назад, в начале его собственного жизненного пути, и теперь он спал всего несколько часов за раз.

Когда участники программы дистанционного видения посещали Институт Монро, они делали это в компании других сотрудников INSCOM, а не обычных гражданских лиц. Но даже в этой несколько засекреченной военной обстановке, где никто не задавал лишних вопросов о том, чем занимался другой студент в Вашингтоне, существовал особый внутренний круг экспериментов и обмена опытом, состоящий из тех, кто был участником программы дистанционного видения.

Например, у Монро и его сотрудников был небольшой исследовательский проект, посвященный Джо Макмониглу. В их исследовательском здании была специальная камера для исследования измененного состояния сознания, звукоизолированная, абсолютно темная, с наполовину заполненным водяным матрасом, нагретым до температуры человеческой кожи. Макмонигл, в наушниках, погружался в матрас и парил в своем внутреннем пространстве. Монро и его сотрудники сидели в диспетчерской снаружи, отслеживая состояние сознания Макмонигла с помощью нескольких электрических проводов, прикрепленных к его телу.

Один прибор измерял электрическое сопротивление его кожи, другой — напряжение между его головой и пальцами ног. Когда значения достигали определенного уровня, это означало, что Джо вошел в свою зону комфорта.

Они месяцами экспериментировали со специальными тонами и лентами Hemi-Sync, пытаясь улучшить характеристики автодома Макмонигла. (Им удалось лишь...)

(сокращение времени его восстановления.) Они научили этого крепкого прапорщика испытывать внетелесные переживания почти по своему желанию и обнаружили, что при этом напряжение между его головой и пальцами ног внезапно меняло направление . Почему это происходило, никто, похоже, не знал.

В Монро, на курсе Gateway Course, Эд Деймс и его коллеги-стажеры услышали истории о внетелесных переживаниях Макмонигла, а также несколько более странных. Например, однажды Боб Монро дал Джо Макмониглу цель для дистанционного видения, и Макмонигл описал существо, обладающее энергией, способствующей эволюции, которое каким-то образом прибыло на Землю много лет назад.

Как выяснилось, целью был Иисус Христос. Другая, менее известная сущность,

«Миранон», прибывший из другого места во времени и пространстве, казалось, вселился в Боба Монро однажды в начале 1980-х годов, говоря через него, как дух через медиума. По сути, сеанс внетелесного опыта Монро превратился в сеанс «ченнелинга». В то время, когда Деймс и другие впервые посетили институт, Миранон все еще довольно часто вселялся в Боба. Боб даже дал имя своему гостю живописному озеру в долине, озеру Миранон, где студенты Монро купались голыми летними вечерами, очищаясь перед своими следующими темными приключениями.

Но самой странной была история о встрече Боба Монро с таинственной Ингой Арньет. Однажды Монро вышел из тела, находясь в космосе, в какой-то малонаселенной потусторонней зоне, когда внезапно почувствовал человеческое присутствие. Женщину. Иностранку. Имя

К нему явилась «Инга Арньет», и у Монро сложилось впечатление, что она — «экстрасенсор» КГБ, один из советских аналогов американских экстрасенсов. Она пыталась каким-то образом телепатически приблизиться к американской программе дистанционного видения, но по какой-то причине единственной доступной ей зоной оказалась альтернативная реальность, в которой тогда жил Боб Монро. Она парила, наблюдая за ним, чувствуя его, внутри этого странного и вневременного внетелесного опыта.

Картина. Она казалась приятной и безобидной, но кто мог догадаться, что она задумала? Читала ли она его мысли? Пыталась ли разгадать секреты американской армии? Монро тихо упомянул об этом инциденте Скипу Этуотеру и предложил ему поискать Ингу Арньет в списке Пентагона известных советских разведчиков.

Этуотер проверил, но нигде не нашел этого названия. Тем не менее, история распространилась среди посвященных в Форт-Миде и обрела крылья; это была хорошая шаманская сказка, чтобы дать им толчок к действию. После окончания холодной войны Эд Деймс утверждал, что слышал примерно ту же историю, историю о

Советские экстрасенсоры вторгаются в сознание пожилого американского джентльмена, и об этом ему рассказал бывший офицер КГБ, с которым он познакомился на конференциях сторонников движения «Новая эра».

Инго Сванн позже скажет, что не хотел начинать программу обучения в тот момент. К осени 1982 года он достиг лишь третьего этапа своей сложной методики. Но Джек Ворона и Джим Сэлиер из Разведывательного управления Министерства обороны, а также армия, оказали давление, ясно давили на ситуацию, давая понять, что сейчас или никогда. Возможно, они предвидели грядущие изменения в климате.

В любом случае, Суонн в конце концов сдался. Первые студенты, Том Нэнс и Роб Коварт, прибыли в ноябре того же года. Каждый последующий месяц они примерно две недели проводили в SRI на тренировках, а остальные две — в Форт-Миде. Вскоре Роб был вынужден покинуть программу после того, как ему поставили диагноз рак. Позже прибыли два гражданских лица из Агентства национальной безопасности — женщина по имени Дебби Норфельд, которую должны были обучить дистанционному наблюдению, и мужчина по имени Ричард Хендерсон, которого должны были обучить мониторингу и анализу её работы. К сожалению, после нескольких визитов АНБ внезапно отказалось от участия в программе. Оказалось, что офис Норфельд и Хендерсона, по-видимому, не получил надлежащего разрешения на их участие в странной программе обучения в SRI. Высшее руководство АНБ приняло жесткие меры, и Суонн больше никогда не слышал ни от Норфельд, ни от Хендерсона.

Спустя некоторое время, когда их обучение перемежалось с обучением Нэнса, к ним присоединились два стажера из другого секретного агентства. Наконец, были четверо из INSCOM.

Если Суонн и начал свою программу обучения под давлением и в сжатые сроки, то к тому времени, когда Эд Деймс и остальные трое прибыли в SRI весной 1984 года, это уже не было очевидно. Теперь Суонн перешел к тому дидактическому режиму, который, похоже, ему больше всего нравился. Он устанавливал правила, учил тому, чему хотел, и его ученики подчинялись и слушались, или же их увольняли.

Сначала прозвучали лекции, которые читал Свонн, возглавляя группу по разработке реверсивных двигателей.

Деймс и остальные садились за стол и делали записи, а затем — и на ночь в качестве домашнего задания — им приходилось писать эссе по тому, что сказал Сванн. Сванн придавал большое значение точному определению некоторых ключевых слов, таких как «структура», «матрица».

«идеограмма», «когнитрон», «сигнальная линия», «ощущение движения», «апертура»,

«Динамический процесс мышления». Лекции были, безусловно, наименее приятной частью всего процесса.

Даже тренировочные занятия были изнурительными, особенно в первые месяцы, когда основное внимание уделялось первому этапу и идеограммам. Идеограммы были главным испытанием дистанционного видения, пустыней, которую нужно было пересечь, прежде чем достичь апофеоза. Часами и днями Сванн называл географические координаты различных легкодоступных целей, а Деймс дрожащим движением руки проводил ручкой по бумаге, и чаще всего Сванн отвечал ледяным молчанием.

Сванн говорил, что не верит в отрицательное подкрепление, в утверждение: «Это неправильно». По его мнению, это лишь порождало отчаяние и, следовательно, вредило процессу нейронной перестройки в процессе обучения. Когда он хотел обозначить неудачу, он молчал. Деймс и другие вскоре стали бояться этих молчаний.

В конце концов, после нескольких недель лекций и индивидуальных занятий, Деймс обнаружил, что его идеограммы начинают напоминать те формы, которые, по словам Сванна, они должны были иметь. Затем он проводил быстрые занятия, переходя от идеограмм ко второму этапу базового сенсорного восприятия, к измерениям и приблизительным эскизам третьего этапа, озвучивая процесс работы: «катание»… «волнистость».

… «ландшафт» … «песчаный» … «сухой» … «жаркий» … «обширный» … и если день был хорошим, Свонн коротко отвечал: «верно» … «верно» … «верно»

Практически ко всей информации по мере развития сессии. * И наконец Свонн говорил: «Хорошо, давайте закончим сессию», и, отложив на мгновение сигару, передавал Деймсу папку с мишенями. Деймс открывал её, как рождественский подарок, полный ожидания и удивления, и там оказывалась вырезка из National Geographic с впечатляющими оранжево-коричневыми дюнами Сахары, бескрайним песчаным морем — песчаным, сухим, жарким, обширным — и Деймс сиял, едва сдерживая улыбку.

«Похлопайте себя по плечу», — говорил Сванн, ведь он действительно верил в позитивное подкрепление. С другой стороны, он часто заставлял студента, хорошо завершившего занятие, «отдыхать» несколько часов или даже прекращать занятия на день, если студенту хотелось лишь продолжить дистанционное наблюдение. Сванн постоянно беспокоился о «перетренировке», о чрезмерном растяжении синапсов до тех пор, пока развивающаяся структура не разрушится.

Несмотря на колючесть и странности Сванна, Деймс и остальные начали его любить, так же, как, оглядываясь назад, начинаешь любить сурового сержанта-инструктора или жесткого, но умелого школьного учителя. Некоторые из них даже сравнивали его с...

Поздравляем с успехом персонажей «Звездных войн» — старого Йоду и бородатого Оби-Вана Кеноби, мудрых наставников Люка Скайуокера на пути к рыцарскому званию джедая.

Свонну, похоже, сравнение пошло на пользу.

Если бы обучение дистанционному видению не выявило в группе новых талантливых специалистов из INSCOM, их отношение к Суонну было бы совсем иным.

Но все они показали достаточно хорошие результаты, чтобы на глубоком уровне убедиться в реальности происходящего, в том, что они развивают фантастический навык, который может оказаться полезным. Некоторые из них во время сеансов иногда испытывали феномен, который Сванн назвал билокацией . Хотя сеансы CRV обычно проходили в относительно бодрствующем, неизмененном состоянии сознания, билокация представляла собой короткий момент полной галлюцинации, видение, в котором у зрителя возникало глубокое, похожее на сон, осознание цели. Он внезапно терял связь с окружающим миром и, насколько он мог судить, оказывался в целевом месте, переживая его с необузданной, порой подавляющей эмоциональной и сенсорной силой, прежде чем так же быстро возвращался в реальный мир. Когда происходила билокация, Сванн заставлял зрителя произносить и писать «билокация», и часто прерывал сеанс. Наблюдатели, пережившие билокацию, никогда её не забывали. Пол Смит пережил подобное во время тренировок, быстро переключаясь между мультисенсорным видением атолла Кваджалейн в южной части Тихого океана и городскими улицами, по которым он шел на самом деле.

Дэймс и остальные приезжали к Суонну на тренировки примерно раз в месяц, на две недели, в течение весны и лета 1984 года. В Менло-Парке четверо останавливались в местном отеле, и когда они не были на лекциях или не ждали в «комнате отдыха» следующей сессии в автодоме, они могли слоняться у бассейна, ходить на пляж или смотреть фильмы. Какое-то время в рамках программы они проходили личностные и неврологические тесты, но это не заняло много времени, и по мере продвижения тренировок у них появилось удивительное количество свободы. Выходные были лучшими, потому что Суонн запрещал пить в любое другое время. Наступала пятница после обеда, Суонн откладывал ручку и сигару на весь день, а Дэймс мог открыть свой портфель и достать шесть банок пива, которые он спрятал, и когда группа выпивала их, они шли выпить еще и поужинать. Суонн часто ходил с ними.

—Теперь уже жизнерадостный и забавно болтливый Инго. Затем наступал понедельник, один или два парня отходили от похмелья, и тренировки возобновлялись.

Инго нравились все четверо, он любил общаться с ними и в целом ему нравилась программа тренировок. Но Менло-Парк ему не нравился; его сердце принадлежало...

Он всегда жил в Нью-Йорке, где, несмотря на периодические поездки, умудрялся проводить большую часть своего времени. По предварительной договоренности с INSCOM, летом 1984 года он перевел свою школу подготовки обратно на Манхэттен. У SRI был офис в центре города, где Суонн оборудовал комнату для отдыха и диспетчерскую, подобную той, что была в Калифорнии. Деймсу и остальным теперь достаточно было совершить короткий перелет из Вашингтона, чтобы поехать домой на выходные. Тем летом часто можно было увидеть бородатого, седеющего Инго, который водил троих молодых мужчин и женщину по достопримечательностям Манхэттена, предлагая им ощутить движение небоскреба или текстуру одинокого, покрытого сажей дерева.

За кружкой пива или просто весело проводя время на Манхэттене или в районе залива Сан-Франциско, Эд Деймс, казалось, считал себя одним из своих. Но в глубине души он держался особняком. Он верил, что только он понимает историческую значимость того, на чём они все держались; он верил, что только он является истинным знатоком дистанционного видения, готовым вернуть его в армию, изучить, расширить и улучшить. Он считал себя единственным истинным протеже Инго, его Люком Скайуокером, которого готовили стать, по его словам, «хранителем технологии».

Однако Суонн придерживался несколько иной точки зрения. Ему нравился Деймс; он считал молодого офицера умным и очень целеустремленным. Но Деймс на самом деле не был дистанционным наблюдателем, а лишь наблюдателем и аналитиком.

Суонн считал своим настоящим протеже Тома Нэнса. По мнению Суонна, темноволосый капитан армии был формальным прототипом военного дистанционного наблюдателя, прошедшего обучение в CRV, — лучшим из возможных вариантов. Деймс и его однокурсники тренировались несколько месяцев, но обучение Нэнса, начавшееся в конце 1982 года, фактически закончилось только после того, как Суонн заключил контракт с INSCOM.

Срок действия истек два года спустя.

У Нэнса были иссиня-черные волосы и усы, а лицо – красивое, слегка озорное. В своей работе по ремонту автодомов он отличался терпением и точностью.

— Но, как и Деймс, он обладал несгибаемым независимым духом. У него был мотоцикл, и он любил путешествовать на большие расстояния по открытым дорогам, в стиле «Беспечного ездока» . Некоторые из остальных задавались вопросом, что он делает в армии.

Нэнс сблизился со Свонном больше, чем любой другой ученик, и, по общему мнению, он был лучшим из всех, кто когда-либо выходил из тренировочной программы Свонна. Его занятия могли начинаться медленно, с нескольких страниц для освоения первого этапа.

Он всегда говорил «неудачная попытка» после каждой попытки и снова записывал координаты, но к концу часто казалось, что он ухватился за сигнальную линию так крепко, как никто другой. В мае 1984 года, ближе к завершению его формальной программы обучения (позже он вернулся для повторения материала), Суонн провел с ним серию заключительных занятий, призванных продемонстрировать его таланты. Результаты были собраны в красную папку и показаны представителям армии и разведывательного управления Министерства обороны .

Одной из целей была плотина Гранд-Кули. Нэнс не только точно изобразил её, назвав плотиной, но и сделал модель шестого этапа из белой глины, изображающую плотину и небольшое пристроенное здание у берега реки. Позже фотограф из SRI был отправлен, чтобы сфотографировать плотину с того же ракурса; теперь эта фотография лежит рядом с фотографией почти идентичной глиняной модели Нэнса.

Ещё одной целью было определённое место в Талсе, штат Оклахома, архитектурно представлявшее собой настоящий зоопарк геометрических форм — шаров, пирамид и кубов. Это место напомнило Нэнсу Ватикан и Диснейленд; оно было похоже на церковь, школу, а также на тихое, «похоронное» место. Странные геометрические фигуры начали появляться на протоколе заседания, сначала по отдельности, а затем в группах. К четвёртому этапу Нэнс определил это место как университет. В конце концов он даже дал ему название — Университет Орала Робертса.

В Бостоне был Национальный памятник Банкер-Хилл, который Нэнс зарисовал — вместе с туристами — и дал ему название. Была гробница Гранта в Нью-Йорке, названная и изображенная в мельчайших деталях. Было также место где-то в Мексике, постепенно обретавшее форму по мере продолжения занятия, заброшенное, величественное место с видом на море, храм забытых богов. Нэнс попробовал фонетический метод седьмого этапа: «Ту» «ту» «лу» «лу» — «Тулум».

Шесть лет спустя, после развода Нэнса, его учитель и протеже вместе отправились на Юкатан, посетив, помимо прочего, древний храм в Тулуме. И Нэнс, как это часто бывает у ясновидящих, встречающих своих целей в реальном мире, испытал странное волнение, которое подсказывало ему, что он уже там побывал.

В интервью Дэймс заявил, что в конечном итоге он смягчил свои взгляды в этой области .

* На протяжении всех таких занятий Свонн постоянно давал обратную связь, подобно тому как преподаватель фортепиано мог бы комментировать игру ученика.

Играли. В качестве метода обучения с подкреплением это имело смысл, но, конечно, это лишало результаты сессии какой-либо экспериментальной ценности. В строгих экспериментах подобная обратная связь не предоставлялась бы, и сам наблюдатель не знал бы фактической цели.

* По всей видимости, Суонн не был слеп к этим целям и, возможно, давал Нэнсу некоторые комментарии во время занятий.


20

АВАРИЯ


Он сидел в кабинке в наушниках, а потом вышел голый. Он погнался за медсестрой… Его пришлось увести в смирительной рубашке.

—Эд Деймс, об инциденте с лейтенантом Пембертоном


После ухода из Форт-Мида в 1981 году Мел Райли вернулся в свое старое подразделение воздушной разведки в Германии и снова стал обычным участником холодной войны, заглядывая под облака, чтобы разгадать секреты Варшавского договора. Но он продолжал время от времени, неофициально, проводить сеансы дистанционного наблюдения, просто чтобы поддерживать свою психическую форму. И он поддерживал связь с Этуотером и другими в Форт-Миде, следя за ситуацией.

Приближаясь к концу своей службы в Германии, он решил снова стать профессиональным специалистом по дистанционному наблюдению. Программа расширялась благодаря контракту на обучение в SRI. Оперативные задания продолжали поступать. Казалось, что дела идут хорошо.

Райли подал заявление о переводе обратно в подразделение, и его заявление было принято. Летом 1984 года он и его жена Бригитта продали свой дом в Германии и собрали вещи для поездки домой. Через пять лет Райли должен был выйти на пенсию с полным пакетом льгот. Он намеревался закончить эти годы в качестве ясновидящего, и, казалось, ничто не могло его остановить.

Однажды, незадолго до отъезда в Соединенные Штаты, ему позвонил Брайан Басби из Форт-Мида. Басби был

Извиняющийся, но прямолинейный. Пункт назначения Райли, устройство дистанционного наблюдения, вот-вот должно было исчезнуть. «Извини, парень, — сказал Басби. — Тебе конец».

Кризис назревал с 1981 года, когда Эд Томпсон покинул пост помощника начальника штаба по разведке. Помощник начальника штаба по разведке в некотором смысле занимал высшую должность в армейской разведке, но тогда его должность носила тот же ранг — генерал-майор — что и должность командующего INSCOM. Поэтому для бесперебойной работы армейской разведки помощнику начальника штаба по разведке и командующему INSCOM приходилось относительно хорошо ладить. Во время пребывания Томпсона на посту помощника начальника штаба по разведке это было именно так. Томпсон и командующий INSCOM Уильям Ролья сходились во мнениях по большинству вопросов, включая деликатный вопрос программы дистанционного наблюдения.

Затем в 1981 году произошла смена руководства. Томпсона сменил Уильям Одом, а Ролью — Берт Стабблбайн. Одом (который несколько лет спустя возглавит Агентство национальной безопасности) категорически не разделял интереса Стабблбайна к паранормальным и мистическим явлениям, и в целом эти двое не ладили. К середине 1984 года стало ясно, что Стабблбайн, которого теперь насмешливо прозвали «Генерал Ложка», все больше отодвигался на второй план в управлении армейской разведкой. Ряд сотрудников штаба INSCOM фактически начали выполнять приказы Одома.

Даже в программе дистанционного видения, где поддержка Стабблбайна, возможно, была наиболее сильной, генерал, как считалось, зашел слишком далеко в своем энтузиазме. Продвигая ряд сомнительных проектов в альтернативной реальности, он дал шанс одному проекту, который, казалось, чего-то стоил…

Дистанционное видение — неудачное название.

Генерал также начал напрямую вмешиваться в программу дистанционного видения. Примерно в 1983 году он подружился с внештатным экстрасенсом Алексом Таннусом и, похоже, подумывал о том, чтобы поручить ему официальные задания по экстрасенсорному шпионажу, предположительно на какой-то контрактной основе. Скип Этуотер это заметил и понял, что пора принимать меры по минимизации ущерба. По его совету Брайан Басби поднял этот вопрос со Стабблбайном, уважительно отметив, что Таннусу следует работать через подразделение дистанционного видения в Форт-Миде или вообще держаться подальше от армейской разведки. Подразделение, сказал Басби, с удовольствием даст ему шанс. В конце концов Стабблбайн согласился.

Однажды вечером, вскоре после этого, Таннус был на вечеринке где-то в районе Вашингтона, когда ему сообщили, что генерал Стабблбайн приготовил для него машину с водителем. Он вышел на улицу, сел в машину, и его отвезли в Форт-Мид. Водитель остановился перед двумя отдельно стоящими деревянными зданиями под номерами 2560 и 2561.

Внутри Таннуса встретили Этуотер, Басби и несколько наблюдателей, находящихся в режиме удаленного наблюдения.

Его, безусловно, впечатлила атмосфера таинственности и шпионажа. К тому же, он был накрашен и подведены глаза, и, казалось, слишком хорошо соответствовал стереотипу легкомысленного, эгоцентричного экстрасенса. Похоже, он ожидал подобного особого отношения.

После подписания соглашения о неразглашении информации Таннусу кратко рассказали о подразделении, теперь имеющем кодовое название «Центр Лейн», а затем провели в здание 2560, в одну из комнат для отдыха. Этуотер дал ему оперативную цель, связанную с кризисом, который тогда происходил где-то в мире. Таннус, вместо того чтобы описывать цель, начал задавать вопросы о ней. Это вот так? Это Вот так? Похоже, ему требовалось значительное «предварительное» информирование. В итоге он не предоставил никакой ценной информации. Пробы закончились. Стабблбайн отступил.

Но Стабблбайну всё же удавалось лично отбирать новобранцев, пока он оставался в рядах INSCOM. Такое вмешательство также вызывало недовольство у Этуотера, Басби и тех, кто обладал способностью к дистанционному видению. Программа была призвана отбирать людей с надёжными, хорошо проверенными экстрасенсорными способностями, а также с другими качествами, такими как дисциплина и интеллект. Стабблбайн, похоже, не так уж и интересовался этими критериями при отборе людей. Это был метод проб и ошибок. Лин Бьюкенен, хотя и довольно приятный парень, был выбран даже не за свой потенциал в области дистанционного видения. По сути, его выбрали потому, что Стабблбайн был очарован сгибанием ложек и другими предполагаемыми проявлениями психокинеза, а также услышал историю о сбое компьютерной сети в Аугсбурге — инциденте, который, конечно же, мог иметь совершенно банальное объяснение.

Независимо от того, обладал ли Бьюкенен реальными способностями к телекинезу, в программе они были совершенно бесполезны. Подобные явления считались гораздо менее надежными, чем дистанционное видение. Поэтому Бьюкенену пришлось взять на себя роль дистанционного видения .

В итоге Бьюкенен показал себя неплохо, и его также уважали как хорошего инструктора и преподавателя методов разведки и наблюдения. Но вскоре после его поступления в подразделение появилась еще одна новобранка из Стабблбайна — светловолосая капрал с базы INSCOM в Греции по имени Доун Лутц.

Друзья знали её как гадалку по руке, и этого, казалось, было достаточно, чтобы Стабблбайн отправил её в Форт-Мид. К сожалению, она не интересовалась изучением более формальных методов дистанционного видения, которые сейчас использовались в подразделении. (В бюджете не было денег на отправку новобранцев Стабблбайна в SRI, но предполагалось, что они изучат технику Сванна у других в Форт-Миде, которые её уже освоили.) Лутц, как и Алекс Таннус, похоже, не могла получить качественные данные. Чувствуя себя нежеланной гостьей, она вскоре перевелась из подразделения.

В конечном итоге, начиная от наблюдателей и заканчивая высокопоставленными лицами в Пентагоне, сложилось мнение, что генерал-майор Стабблбайн слишком сильно увлекся паранормальными явлениями. Как будто он отправился в какое-то духовное путешествие и пытался вовлечь в него армию. Ничто не символизировало это лучше, чем его визиты в Институт Монро.

Институт Монро проводил пятидневные курсы Gateway Voyage/RAPT для персонала INSCOM каждые несколько недель. В конце 1983 и начале 1984 года.

Стабблбайну удавалось посещать большинство курсов, чтобы насладиться потоком записей Hemi-Sync Боба Монро. Один или два раза он оставался на все пять дней, но чаще всего приезжал только в последний день. Он был там, когда Эд Деймс, Пол Смит и другие стажеры Сванна проходили свой курс в декабре 1983 года, и он был там весной 1984 года, когда Лин Бьюкенен и Доун Лутц — и полковник Джон Александер, и даже секретарь офиса Стабблбайна — приехали туда на свои курсы Hemi-Sync.

Уже зимой 1983 года, на групповых дискуссиях в рамках курса, Стабблбайн рассказывал своим офицерам INSCOM следующую историю: Однажды, гуляя возле зданий Монро, по дороге к озеру Миранон, он увидел маленькую желто-оранжевую саламандру, перебегающую ему дорогу. Это была всего лишь саламандра, и все же — она казалась какой-то значимой. Она символизировала… правильность … того, что он, генерал-майор Стабблбайн, делал в INSCOM, мудрость его альтернативного подхода к управлению военной разведкой.

Восприятие сверхзначимости в том, что в противном случае казалось бы случайным событием, было классическим аспектом поведения в измененном состоянии сознания, вероятно, наиболее знакомым потребителям галлюциногенов. Иногда это была единственная логика, которую можно было услышать в Монро, где люди проводили несколько часов в трансе каждый день, стремясь испытать некий мистический, трансцендентный опыт. Некоторым казалось, что генерал был одержим идеей получить...

Он был награжден орденом Британской империи и таким образом компенсировал свою неудачу раздутой историей о саламандре. Поэтому все это было частью истории с Монро, и не стоило воспринимать это слишком серьезно.

Но история о генерале и его саламандре вскоре распространилась по всему INSCOM и вышестоящим инстанциям. Высокопоставленные армейские чиновники были обеспокоены тем, что происходило в INSCOM под руководством Стабблбайна. Генерал Эд Томпсон и его коллега отправились к Стабблбайну и выразили свои опасения. Казалось, это не принесло никаких результатов. Один генерал, близкий друг Стабблбайна еще со времен учебы в Вест-Пойнте, позже описал действия Стабблбайна как «переборщившие». Критики Стабблбайна также использовали термин «потеря чувства меры».

Ситуация для Стабблбайна особенно осложнилась из-за пивоварения.

Скандал «Желтые фрукты», в котором некоторые подразделения спецподразделений IN-SCOM использовали свои бюджеты для покупки или аренды дорогих автомобилей, проституток и других вещей, которые явно не были необходимы для их миссий. Хотя Стабблбайна никогда не обвиняли в причастности к скандалу, и он фактически сыграл важную роль в его раскрытии, распространилось впечатление, что INSCOM вышел из-под контроля. Карьера Стабблбайна, казалось, балансировала на краю пропасти.

В 1982 или 1983 году Ричарда Кеннетта из ЦРУ попросили проконсультировать армию по вопросу ее участия в деятельности Института Монро.

Кеннетт отказался от любого участия, сославшись на опасения по поводу последствий «использования в человеческих целях». Он считал, что, вызывая измененные состояния сознания, мозг становится более нестабильным, более склонным к спонтанным галлюцинациям и бреду. Он не видел абсолютно никаких причин, по которым армия должна быть вовлечена в дело Монро, и видел множество причин, по которым она не должна быть вовлечена.

Одна из причин, по которой Кеннетт, хотя и не была указана в его благодарственном письме армии, заключалась в том, что он сам когда-то пережил обряд внебрачной смерти, воспользовавшись советами из одной из книг Боба Монро. Он почувствовал, как отделяется от своего лежащего спящего тела, словно краб, сбрасывающий старый панцирь. И тогда он почувствовал себя свободным. Он прошел через комнату — но теперь в комнате были другие существа. Там были монстры. Какой-то гоблин, хромая, подошел, ткнул носом прямо ему в лицо и уставился на него. Боже! Кеннетт вернулся к своей кровати и попытался вернуться в свое тело. Он не был уверен, что сможет это сделать. Гоблин…

Кеннет благополучно вернулся, но всем, кто его спрашивал, он советовал избегать внетелесных переживаний как чумы. Он подозревал, что воздействие на эмоции и нервную систему в целом может привести к сердечным приступам, психологическим травмам и даже психотическим срывам у людей, уже находящихся в нестабильном состоянии.

Рекомендации Кеннетта, казалось, остались без внимания. Затем однажды в 1984 году молодой лейтенант INSCOM, Дуг Пембертон, решил отправиться в Монро на курс Gateway. Пембертон, сын генерала, был из тех, кто делал двести отжиманий перед завтраком, а затем занимался боевыми искусствами. В любом случае, он поехал в Институт Монро на автобусе INSCOM и получил место в кабинке Hemi-Sync. Он начал слушать записи и участвовать в групповых дискуссиях. Примерно через день после начала курса возникло подозрение, что он пристает к одной из инструкторов-женщин. Казалось, что волнения утихли, но Пембертон все еще чувствовал себя некомфортно. В какой-то момент, примерно на третий день курса, Пембертон и другие студенты сидели в своих кабинках, наслаждаясь мелодичными синтезированными звуками Hemi-Sync. Через пятнадцать или двадцать минут после начала записи сотрудник больницы Монро заметил Пембертона в одном из коридоров возле его комнаты. Дуг Пембертон, конечно, неплохо пользовался популярностью у Hemi-Sync, но немного переборщил. Он был голый и говорил бессвязно. Его отвезли в психиатрическое отделение Военно-медицинского центра имени Уолтера Рида.

Позже выяснилось, что лейтенант Пембертон (который вскоре выздоровел) проходил психиатрическое лечение, о чем он не сообщал в своих армейских документах и никогда не упоминал в анкете для отбора в Монро.*

Говорили, что если бы об этом было известно, Пембертону вообще не разрешили бы пройти курс Gateway. Но было уже поздно. Зубная паста навсегда выпала из тюбика. После того как Уильям Одом, ACSI, начал использовать этот инцидент против Стабблбайна на высоком уровне, INSCOM

Командир, по словам одного из коллег, «пал свою смерть» и подал в отставку. Позже он стал руководителем в корпорации BDM, оборонном подрядчике в пригороде Вирджинии.

На смену Стабблбайну пришел генерал-майор Гарри Сойстер, направленный вышестоящими лицами из Пентагона для наведения порядка в INSCOM. Как и Одом, Сойстер относился к паранормальным явлениям довольно скептически. Но еще до прибытия Сойстера в INSCOM было ясно, что очевидные перегибы Стабблбайна и растущее противодействие со стороны Одома означают конец альтернативной политики.

маргинальные программы в армии. Без поддержки извне подразделение дистанционного наблюдения в Форт-Миде было обречено.

Однажды в 1984 году, примерно в то время, когда крах программы «Стабблбайн» становился неизбежным, Ричарда Кеннетта попросили присутствовать на брифинге по программе дистанционного видения. Брифинг был предназначен в первую очередь для директора ЦРУ Уильяма Кейси и его главных заместителей; но, будучи старшим аналитиком, который был ознакомлен с программой за несколько лет до этого и написал ряд отчетов и рекомендаций по ней, Кеннетт также был приглашен.

До ухода из Агентства и перехода на работу в частный сектор оставался всего год; тем временем Кеннетт был занят относительно обыденными делами, особенно разработкой химического и биологического оружия Советским Союзом и некоторыми его государствами-сателлитами и союзниками. Его участие в работе с Пэтом Прайсом и другими в SRI было уже далеким воспоминанием. Но он с нетерпением ждал, как будет развиваться программа под эгидой DIA и армии.

Другие были менее обеспокоены. Роберт Гейтс, теперь глава Управления разведки, с отвращением вышел из комнаты, услышав, о чем шла речь на брифинге. Он просто отказался воспринимать всерьез какие-либо истории о ясновидении. В любом случае, у него и так было достаточно противоречий; ЦРУ как раз в это время вело небольшую войну в Центральной Америке, поставляя оружие никарагуанским контрас и преследуя сандинистов, и пытаясь помешать Конгрессу закрыть всю операцию.

Брифинг по программе дистанционного наблюдения провел Джек Ворона из Разведывательного управления Министерства обороны США. Он рассказал об истории программы и привел несколько примеров недавних оперативных и экспериментальных сессий. Предположительно, цель брифинга заключалась в том, чтобы держать Кейси и его высокопоставленных чиновников в курсе происходящего.

Но передача информации была не единственной целью брифинга. Ворона, по-видимому, также надеялся на поддержку со стороны ЦРУ. Если бы только ему удалось уговорить кого-нибудь из высокопоставленных чиновников Агентства, кого-нибудь на уровне Гейтса или даже на ступень ниже, сказать несколько добрых слов о программе комитетам по разведке на Капитолийском холме. Несколько добрых слов, чтобы бюджет продолжал поступать.

Сторонники программы в Детройтском институте искусств знали, что Джон Макмахон, по крайней мере в частном порядке, по-прежнему относительно увлечен дистанционной терапией. Но Макмахон, находясь теперь на довольно высоком этапе своей карьеры, стал казаться более...

Он беспокоился о том, что это вызовет у него «усмешительность», и старался дистанцироваться от программы.

Начальник Макмахона, Кейси, был более смелым; по сути, он был одним из самых политически бесстрашных директоров, которых когда-либо видело Агентство. Будучи номинальным главой разведывательного сообщества США, он, вероятно, мог бы закрыть программу дистанционного видения, если бы захотел, но он этого не сделал. Наоборот, он, казалось, был впечатлен и заинтересован тем, что представила Ворона. Он попросил держать его в курсе дальнейших событий. Тем не менее, Кейси так реагировал на многое, и из брифинга ничего толком не вышло. У Ричарда Кеннета сложилось впечатление, что никто в Агентстве — никто из разведывательных комитетов не стал бы воспринимать это всерьез — не собирался рисковать ради программы дистанционного видения.

Сам Кеннет был разочарован брифингом. Данные дистанционного видения, которые он увидел на видеозаписях Вороны, показались ему тем же материалом, что и десять лет назад. Дистанционные ясновидящие, несмотря на всю свою хваленую подготовку в SRI, похоже, не становились лучше. И по-прежнему никто не придумал, как определить, когда дистанционный ясновидящий находится в состоянии активности , а когда нет. Единственный способ — попытаться проверить информацию с помощью других источников, но, как считал Кеннет, информация о пси-способностях изначально не была достаточно точной или подробной, чтобы оправдать такое отвлечение разведывательных ресурсов. Некоторые данные, предоставленные дистанционными ясновидящими, были удивительно хороши, но другие — до смешного плохи. (Возможно, Кеннет не знал об этом, но примерно в это же время один из специалистов по дистанционному видению из SRI спонтанно «предсказал» смертоносный террористический акт в Вашингтоне. План заключался в том, что автомобиль с ядерным устройством был припаркован возле Капитолия США в ночь, когда президент Рейган должен был выступить со своим ежегодным посланием о положении дел в стране. ФБР было предупреждено, но никакого автомобиля обнаружено не было, и бомба не взорвалась. Все это было «AOL»). Видя, что за десять лет мало что изменилось, Кеннет был убежден, что соотношение сигнал/шум в дистанционном видении слишком низкое.

По его мнению, эта технология ни в коем случае не готова стать обычной, повседневной технологией сбора разведывательной информации. Термин PSI-INT, вероятно, придётся отложить до следующего тысячелетия.

Казалось, героический путь Эда Деймса к рыцарскому званию джедая зашёл в тупик. Его отправили обратно в его старый кабинет в SED. Билл Рэй и Пол Смит и

Шарлин Каванауг оказалась в аналогичном положении ожидания. Другие, уже находившиеся в отделении дистанционного наблюдения, начали размышлять о том, куда еще они могли бы отправиться.

Тем не менее, программа дистанционного видения смогла выжить. Джек Ворона, сверхбог на небесах, каким-то образом договорился со своими бюджетными советниками и друзьями в Конгрессе и организовал перевод мужчин и женщин из подразделения в Форт-Миде в свое Управление научно-технической разведки в Разведывательном управлении Министерства обороны США. План состоял в том, что подразделение останется в своих старых офисах в Форт-Миде. Когда финансирование армии закончится в конце 1985 года, начнется финансирование со стороны Разведывательного управления Министерства обороны. Тем временем подразделение будет находиться в своего рода подвешенном состоянии; никаких операций не будет, только ежедневные тренировки. Подполковник Брайан Басби ушел на другую должность, а Билл Рэй, теперь уже майор, был назначен временным командиром подразделения.

Моральный дух в подразделении быстро падал, и к концу 1985 года Тома Нэнса не стало. Нэнс был своего рода легендой благодаря хладнокровному, техническому совершенству своих сеансов дистанционного видения. Он был живым воплощением принципов Сванна в дистанционном видении. Он не был идеальным; у него были плохие дни, и жесткая структура его техники дистанционного видения часто мешала ему по-настоящему добраться до сути своих целей. Но он был лучшим из второго поколения подразделения, и его уход был воспринят как еще один удар по программе. Он ушел, по его словам, чтобы вернуться к обычной жизни.

Его брак и военная карьера пострадали из-за работы, связанной с дистанционным видением. Он устроился на службу за границу.

Вскоре после ухода Нэнса один из операторов дистанционного наблюдения в подразделении написал серию служебных записок, в которых высмеивал затруднительное положение подразделения и враждебность, которую генерал Одом продолжал проявлять к нему. Одна из них гласила: «ПРОДОЛЖАЮЩАЯСЯ САГА О 5-М ПСИХОЛОГИЧЕСКОМ ВОЕННОМ КОМАНДЕ».

Захватывающий сюжет этой недели:

НАдвигающаяся катастрофа


Возвращаясь к нашим героям, мы обнаруживаем, что в рядах Пси-Форс 5 произошла трагедия. Потеря товарища Тома серьезно повлияла на их способность спасти мир от надвигающейся обыденности, исходящей от ужасных врагов прогрессивных мыслителей — одомитов…

В начале нашей истории Билл, бойкий и решительный командир отряда «Силы» , проводит инструктаж экипажа по графику тренировок:

«Я знаю, что вы все хотите продолжить борьбу с одомитами и спасти человечество, но сейчас нам стратегически мешают это сделать, и это хорошее время для тренировок. Как говорил мой кумир, генерал Кастер: «Правильная подготовка и хорошее руководство!»

«Вот что приносит победу!»

Программа SRI в итоге показала лучшие результаты. В 1984 и 1985 годах Ворона и Хэл Путхофф лоббировали Конгресс и различные военные и гражданские разведывательные службы с целью получения финансирования, продолжая при этом время от времени давать оперативные задания оставшимся пользователям SRI. Брифинги и демонстрации дистанционного наблюдения проводились для членов Конгресса, Белого дома, ВМС, ВВС, Совета национальной безопасности, Объединенного комитета начальников штабов, ЦРУ, АНБ, ФБР, Секретной службы, Управления по борьбе с наркотиками, Таможенной службы, Береговой охраны, Агентства перспективных оборонных исследований и различных целевых групп Пентагона, занимающихся пресечением наркотрафика. Даже научный советник президента Рейгана, Джордж Кейворт, получил брифинг.

В конце концов, SRI получила ключевую поддержку от одного из этих агентств — связанного с Пентагоном агентства, которое никто не хочет называть, — и был заключен пятилетний контракт на НИОКР на сумму 10 миллионов долларов, одной из целей которого было исследование нейрофизиологии дистанционного видения и других форм пси-способностей. Был создан завидный состав научных и медицинских экспертных комиссий. Хэл Путхофф был уверен, что программа SRI будет в безопасности на некоторое время.

Особенно сейчас, после скандала со Стабблбайном, Путхофф понимал, что ему нужно быть очень осторожным в своем энтузиазме по поводу дистанционного видения, когда он выступал перед конгрессменами или сотрудниками разведки. Но в частных разговорах он казался чрезвычайно уверенным в потенциале этой техники. С середины и конца 1970-х годов он использовал дистанционное видение во время поездок в Лас-Вегас. Он, его жена и друзья сидели в своем гостиничном номере, прежде чем отправиться в казино. План состоял в том, что они заходили в казино в определенное время, подходили к одному из рулеточных колес и начинали делать ставки сразу после того, как шарик рулетки останавливался на одной из зеленых меток 00.

В комнате заранее они пытались предугадать — на опережение — результаты серии, скажем, из десяти вращений рулетки после выпадения 00, используя...

Метод коррекции ошибок на основе комбинированных результатов, подобный тому, который использовал Чарльз Тарт в исследовании с игрой в наперстки. Когда Путхофф убеждался, что их предположения сошлись на определенной последовательности черных и красных карт, компания отправлялась в казино, ждала сигнала «00» и делала ставки. Во многих случаях, как он позже рассказывал, он и его друзья отыгрывали стоимость поездки и даже больше.

В середине 1980-х годов Путхофф и его жена Адриенн занялись основанием новой частной школы в районе Менло-Парка. Ключевой инвестор отказался от участия в последний момент, и за несколько недель до начала учебного года совет директоров столкнулся с дефицитом в двадцать пять тысяч долларов. Поскольку ничего не оставалось, кроме как закрыть школу и отправить учителей и учеников в другое место, Путхофф предложил вариант схемы Тарга и Харари с фьючерсами на серебро. Совет директоров с опаской поддержал эту идею. Путхофф и его жена вскоре собрали небольшую команду членов совета директоров и быстро обучили их ассоциативному дистанционному видению. Каждый день торгов фьючерсами на серебро они пытались предвидеть некий неопределенный объект, который им должны были показать на следующий день. Путхофф, руководивший операцией, тайно выбрал два объекта.

—скажем, шляпа и велосипед, один из которых символизирует «подъем на рынок», а другой — что-то другое.

«Рынок падает». Если ответы зрителей в тот или иной день были достаточно однозначными, Путхофф давал указание своему брокеру совершить сделку, покупая или продавая в зависимости от ситуации. В отличие от истории Тарга и Харари, эта история закончилась благополучно. Через месяц эти впервые воспользовавшиеся услугами дистанционного наблюдения заработали необходимые им двадцать пять тысяч долларов. Школа была спасена.

Но карьера Путхоффа вот-вот должна была свернуть на новый путь.

Путхофф знал, что финансирование исследований SRI в области дистанционного видения будет продолжаться до конца десятилетия. Но он видел, как над программой сгущаются тучи, и ему начинало надоедать управление всем этим. Вдобавок ко всему, существовала внутренняя политика в SRI, которая, казалось, только ухудшилась после ухода Тарга и Харари. Джим Сэлиер начал чрезмерно контролировать программу и, похоже, оказывал предпочтение некоторым специалистам по дистанционному видению. Между ним и Путхоффом возникали всё большие разногласия.

Пока все это давило на него, Путхофф внезапно увидел другую возможность, возможность, достойную величия для человека, привыкшего работать на грани секретности.

С начала 1970-х годов Путхофф работал консультантом на полставки у Билла Черча, своего друга-филантропа из Техаса. Черч, который тогда...

Путхофф был обеспокоен монополией ОПЕК на мировые запасы нефти и хотел получить совет по альтернативным источникам энергии. Он не уделял много времени исследованию этой проблемы, но с начала 1980-х годов все больше интересовался явлением, известным как «энергия нулевой точки» или «энергия вакуума», — фоновым полем электромагнитной энергии во всей Вселенной (которое отличалось от космического микроволнового фона от Большого взрыва и было намного сильнее). Хотя квантовые физики десятилетиями постулировали энергию нулевой точки, она, как правило, считалась слишком малоизученной и сложной темой для глубокого исследования. Тем не менее, Путхофф считал, что он мог бы использовать эту энергию, создав таким образом поистине совершенный источник энергии, даже превосходящий ядерный синтез.

По настоянию Путхоффа, Чёрч основал небольшую компанию, чтобы попытаться разработать технологию использования энергии нулевой точки. К концу осени 1984 года Путхофф был настолько воодушевлён предварительными инженерными работами, что принял решение присоединиться к предприятию Jupiter Technologies на постоянной основе.

В течение нескольких месяцев, пока в DIA велись переговоры по крупному контракту SRI на дистанционное наблюдение, Путхофф никому не сообщал о своем решении уйти, опасаясь сорвать сделку. Затем, в начале лета 1985 года, в день заключения контракта, он внезапно объявил о своей отставке. Две недели спустя его уже не было.

Джо Макмонигл уволился из армии в сентябре 1984 года. Он уже некоторое время находился в так называемом «режиме пенсии», и его жизнь менялась. Его вторая жена, Пегги, всё больше раздражалась из-за его долгих часов работы в казарме и длительных поездок в SRI и Институт Монро. Джо и Пегги отдалились друг от друга, затем расстались, а потом договорились о разводе.

В течение этого времени Институт Монро стал для МакМонэгла своего рода вторым домом. Он любил работать в институте с Бобом Монро и его сотрудниками; атмосфера там была гораздо более дружелюбной, чем в Форт-Миде. МакМонэгл также влюбился в одну из падчериц Боба Монро, Нэнси Ханикатт, и надеялся жениться на ней.

Помимо всего прочего, Макмонигла привлекали холмы центральной Вирджинии. Он отправился туда, чтобы успокоить душу после возвращения из Вьетнама полтора десятилетия назад. Теперь же он ехал в эти холмы, чтобы убежать от суеты и шума Вашингтона.

Городская жизнь действовала ему на нервы. Он подозревал, что годы наблюдений за внешним миром сделали его слишком восприимчивым к чужим мыслям. В прекрасных холмах их было гораздо меньше.

В течение последнего года своей работы в Форт-Миде Макмонигл проводил выходные в Монро, ездил в Вашингтон по понедельникам и обратно по пятницам. После выхода на пенсию он и Нэнси построили дом недалеко от института. Он устроился в SRI консультантом и занимался исследованиями и иногда оперативной работой с Эдом Мэем, который руководил программой после ухода Путхоффа. Джо и Нэнси также основали собственную компанию, Intuitive Intelligence Applications, которая обслуживала полицейские управления, разведывательные агентства или просто обычных людей, которые чувствовали, что им нужна экстрасенсорная помощь. Он много работал по факсу. Клиент мог положить цель в конверт и положить его на стол в Калифорнии, а Макмонигл мог без проблем наблюдать за ней дистанционно из своего дома в холмах в трех тысячах миль оттуда. Его навыки дистанционного наблюдения, казалось, не ослабли, несмотря на все эти годы, и хотя он был разочарован тем, как все сложилось в Форт-Миде, он не чувствовал себя выгоревшим. Он чувствовал, что у него ещё много способностей к дистанционному видению.

Как знал МакМонэгл, некоторым другим участникам программы тоже не повезло. На самом деле, было немного тревожно, что так много из них, казалось, умерли преждевременно. Может быть, они слишком увлеклись шаманскими практиками? Может быть, сам акт дистанционного видения, или даже простое нахождение рядом с человеком, осуществляющим дистанционное видение, оказывало какое-то опасное воздействие на нервную или иммунную систему человека? МакМонэгл не знал, но цифры казались слишком высокими, чтобы их игнорировать. Были Пэт Прайс и Джеки Кейт, оба умершие от сердечных приступов. (Алекс Таннус тоже позже умер от сердечного приступа.) У Роба Коварта и Хартли Трента развились серьезные формы рака; Коварт был тяжело инвалидом, а Трент умер. В настоящее время рак терзал Джима Сэлиера и Хеллу Хаммид, ни один из которых не дожил до конца десятилетия. Даже секретарь лаборатории в SRI, молодая и привлекательная Марта Томпсон, вот-вот должна была умереть от меланомы. Эта мысль не раз приходила Макмонеглу в голову: когда же я умру? И всё же, после пережитого в Европе клинической смерти и всех приключений в измененном состоянии сознания с тех пор, он убедился, что за пределами смерти находится всего лишь еще один этап существования. Он уже там побывал, или, по крайней мере, достаточно близко, чтобы больше не бояться.

Однажды днем в июне 1985 года, примерно в то время, когда Путхофф внезапно покинул SRI, Макмонигл и Нэнси Ханикатт отправились на озеро Миранон, в небольшую лощину ниже Института Монро. Посреди озера стоял плот, и они подплыли к нему на лодке, положив полотенца и кувшин с холодным чаем. Они лежали на плоту, словно паря в раю Монро в горах Блу-Ридж, когда Джо почувствовал тупую боль в верхней части живота, как будто его кто-то пнул. Нэнси отвезла его обратно на берег и отвезла в ближайшую больницу. Когда они подъехали к приемному отделению, Макмонигл потерял сознание. Врачи пытались стабилизировать его состояние различными лекарствами — у него случился обширный инфаркт.

—и он то терял, то снова обретал сознание, то снова погружался в экзотические, альтернативные реальности. После недели, проведенной в этих меняющихся состояниях, его на машине скорой помощи отправили в крупную больницу в Шарлоттсвилле для экстренной операции тройного шунтирования. Врачи распилили ему грудную клетку и подключили к аппарату искусственного кровообращения, а он наблюдал за этим, паря под потолком.

Затем он уплыл в другое место, в место получше.

Когда он наконец очнулся после операции, у него в горле была дыхательная трубка. Он жестом попросил медсестру принести ему ручку и бумагу. Все, что он видел — свет… странные, богоподобные существа — он должен был как-то все это записать.

* Командование по управлению персоналом армии (PERSCOM) на короткое время отменило приказ Бьюкенена о переводе в подразделение переподготовки, сообщив ему, что этот шаг неоправдан и может навредить его карьере. Стабблбайн связался с PERSCOM.

и потребовали восстановления порядка. И их восстановили.

* Как ни странно, то же самое, как утверждалось, относилось и к знаменитой жертве программы MKULTRA Фрэнку Олсону (см. стр. 202), у которого, по-видимому, в течение нескольких лет до его рокового эксперимента с кислотой, проведенного ученым ЦРУ Сидни Готлибом, наблюдались суицидальные наклонности.


21

ВЕДЬМЫ


…Здесь, сказала она,

Ваша карта — это карта утонувшего финикийского моряка?

(Это жемчужины, которые когда-то были его глазами. Посмотрите!)

Перед вами Белладонна, Владычица Скал.

Мастер ситуаций.

—Т.С. Элиот, «Пустошь»


Тусклый металл и кровь сверкали на солнце, а звуки рукопашной схватки наполняли уши Мела Райли. Камни, палки, топоры, стрелы свистели мимо его головы. Пыль была повсюду, почти душила его. Он находился в центре какой-то битвы, на склоне холма, в странном месте, в странное время, в самой магической, пугающей части зоны, и он физически уворачивался от стрел, сгорбившись в кресле, чтобы защититься, и кашлял от пыли… И тут раздался голос Эда Деймса, который вывел его из этого состояния, и биолокация закончилась, и Мел Райли вернулся в Форт-Мид, в комнату CRV в здании 2560. Деймс, теперь посмеиваясь через стол, передал Райли папку с отзывами; это была тренировочная мишень, какая-то битва пятисотлетней давности в Корнуолле.

Да, Мел Райли вернулся, спустя столько лет.

Летом 1984 года, оказавшись в Германии без назначения на должность, он был внезапно переведен в Силы быстрого развертывания Пентагона (RDF).

База находилась в Саванне, штат Джорджия, и именно там переехал жить Райли.

В течение следующих нескольких лет. Это были трудные годы. В то время Силы обороны Рейха проводили ряд политически чувствительных операций в Центральной Америке, в основном из Гондураса, одной из баз США для операций против контролируемой сандинистами Никарагуа. Батальон Райли проводил разведывательные миссии на необычном армейском винтовом самолете под названием «Мохок»; он нес массивный радиолокационный контейнер бокового обзора для отслеживания передвижения техники и личного состава в душных джунглях региона.

В батальоне Райли был старшим сержантом роты, состоящей примерно из сорока мужчин и женщин. Каждое утро ему приходилось вставать в четыре тридцать, чтобы руководить всеми рядовыми во время многокилометровой пробежки и интенсивных физических упражнений; обычно он заканчивал свою работу только поздно вечером. Он начал чувствовать себя слишком старым для таких дел. Другие солдаты в подразделении тоже начали ощущать давление; однажды Райли пришлось разоружить штаб-сержанта, который размахивал 9-миллиметровым пистолетом и угрожал убить командира роты.

В 1985 году Мел и Брижит наконец развелись; она получила опеку над дочерьми и переехала в Техас. Вскоре после этого Райли познакомилась с другой женщиной немецкого происхождения, Эдит, бывшей женой солдата RDF. У Эдит самой в детстве были экстрасенсорные способности, и, похоже, её совсем не смущало, что Мел был и надеялся снова стать ясновидящим. Так что жизнь была не так уж плоха. Они поженились позже в том же году.

Когда ситуация в Форт-Миде стабилизировалась, и стало ясно, что Разведывательное управление Министерства обороны США (DIA) сохранит подразделение дистанционного наблюдения, Скип Этуотер организовал перевод Райли. Это было непросто; командование по кадрам армии, которое хотело оставить Райли в подразделении дистанционного наблюдения, пришлось переубедить в офисе Джека Вороны в DIA. Но сделка состоялась, и летом 1986 года, после пятилетнего отсутствия, Райли наконец вернулся в Форт-Мид, готовый отслужить остаток своей армейской карьеры в двух деревянных зданиях под деревьями на улице Ллевеллин.

Тем временем подразделение претерпело очередную смену названия. Будучи частью Управления научно-технической разведки DIA, оно имело префикс DT. Его конкретное обозначение было S, что означает «специальное», поэтому оно было известно как DT-S. Старое армейское кодовое название подразделения, Center Lane, было заменено новым кодовым названием DIA, Sun Streak.

Единственными лицами, которые Райли узнал в подразделении, были лица Этуотера и Ферн Говен. Еще в 1981 году, после провала операции по освобождению заложников в Иране, Говен поклялся, что больше никогда не будет профессионально заниматься дистанционным видением. Он более или менее сдержал эту клятву, поскольку теперь его снова наняли только в качестве наблюдателя и аналитика.

Командиром подразделения — или «начальником отдела», как его называли в бюрократии DIA, — был Билл Рэй. Под его началом работал оперативный офицер, которого все еще звали Скип Этуотер, а тот, в свою очередь, руководил тремя помощниками оперативного офицера, которые выполняли функции наблюдателей и аналитиков во время сеансов дистанционного наблюдения. Помощниками оперативного офицера были Эд Деймс, Ферн Говен и крепкий, усатый прапорщик армии по имени Джин Кинкейд. Когда поступало задание, Деймсу, Говену и Кинкейду назначалась отдельная группа специалистов по дистанционному наблюдению для работы с целью. Сами специалисты по дистанционному наблюдению теперь часто назывались «источниками», чтобы подчеркнуть аналогию с обычными секретными агентами, контролируемыми оперативными сотрудниками.

Райли казалось, что в подразделении полно интересных личностей. Там был Эд Деймс, который, казалось, постоянно прыгал на цыпочках, беспокойно планируя очередную психическую операцию по завоеванию иностранных противников.

секреты. Был Пол Смит, мягкий мормон со своей хэви-метал музыкой. И был Джин Кинкейд, у которого была сенсационно интересная армейская карьера.

Как и покойный Джеки Кит, Кинкейд был тайным агентом INSCOM. Среди его многочисленных операций, как ни странно, была покупка советского танка Т-72 за шесть или семь лет до этого. После того, как он помог организовать сделку, Кинкейда отстранили от дела, поскольку он был всего лишь прапорщиком; в заключительные этапы операции были включены только высокопоставленные сотрудники DIA, ЦРУ или Совета национальной безопасности. Кинкейд всегда задавался вопросом, чем закончилась сделка. Этуотер показал ему: он открыл файлы и достал записи сеансов RV Джо Макмонигла, Хартли Трента и Мела Райли, которые дали ему возможность взглянуть на операцию от начала до конца глазами экстрасенса.

Кинкейд был замечательным рассказчиком и наиболее известен своим рассказом о том, как он едва не погиб во Вьетнаме. Он был специалистом по агентурной разведке, руководил агентами и сотрудничал с ЦРУ. Однажды он летел на вертолете недалеко от места небольшой стычки, когда вертолет попал под обстрел с земли. Он и пилот были ранены; Кинкейд получил пулю в ногу и в живот. Вертолет совершил аварийную посадку, и Кинкейд, истекая кровью, упал вниз.

Выбыл. К тому времени, как зона обстрела была взята под контроль и медик его обнаружил, он был в таком отчаянии, что его практически оставили умирать. Эвакуировать его раньше остальных, у которых были лучшие шансы, казалось бессмысленным.

В конце концов, после эвакуации всех остальных, его забрали и посадили в медицинский вертолет. Он потерял огромное количество крови; он чувствовал, как жизнь угасает. Ему хотелось спать, но по какой-то причине он решил, что если закроет глаза, то умрет. « Нужно не засыпать» , — повторял он себе. Вертолет доставил его в армейский госпиталь, где он оказался в палате с несколькими другими тяжелоранеными солдатами. Врач посмотрел на Кинкейда, покачал головой, а затем вошел священник и совершил над ним последнее причастие, пока врач занимался остальными. « Нужно не засыпать». Проснулся … Наконец доктор закончил с остальными и подошел. Кинкейд отпустил руки и закрыл глаза, но вместо того, чтобы заснуть, он словно вышел из своего тела. Он поплыл по коридору в другую операционную, где врачи работали над молодым морским пехотинцем с тяжело ранеными ногами. Он слышал, как врачи совещаются над морским пехотинцем, и оказался вовлеченным в драму операции. В конце концов, Кинкейд вышел из операционной в ослепительно яркий свет, его окутала любовь, и в итоге он проснулся в своей больничной койке с торчащими из него трубками.

Он связался с персоналом больницы и выяснил, что информация о молодом морском пехотинце и его операции соответствует действительности. Позже Кинкейд рассказал об этом священнику; священник заверил его, что такое иногда случается с людьми в критическом состоянии , и беспокоиться не о чем.

Кинкейд, Райли и другие, прибывшие после окончания программы обучения Инго Сванна, теперь обучались методам CRV вместе с теми, кто обучался у Сванна. Некоторые в подразделении по-прежнему использовали более глубокие методы изменения состояния сознания (ERV), но большинство могли применять оба метода. Этуотер часто использовал наблюдателей в режиме CRV для обнаружения цели, а затем переводил некоторых из них в режим ERV для более глубокой работы.

Сванн приказал своим стажерам всегда использовать географические координаты, настаивая на том, что этот метод всегда будет превосходить другие. Но когда они вернулись на службу в Форт-Мид, стажеры быстро отказались от схемы географических координат. Везде, где они могли записывать широту и долготу цели во время тренировки, теперь они использовали две четырехзначные системы координат.

Вместо этого они стали использовать случайные числа в цифровом формате . Чтобы немного успокоить Сванна и, возможно, чтобы дистанционное видение казалось менее произвольным и странным, они назвали эти случайные числа «зашифрованными координатами», как будто они имели какое-то отношение к реальным географическим координатам, хотя это было не так. Они по-прежнему называли этот метод CRV.

Теперь, освободившись от ограничений физической географии, эти случайные числа стали подобны адресам в эфирной Матрице. Их можно было использовать для обозначения чего угодно — мест, людей, возможных событий, объектов. Свонн покачал головой и пробормотал апокалиптические предупреждения об этом нарушении его учения, но никто не обратил на это особого внимания. Как обнаружил Хэл Путхофф в SRI, когда попытался отказаться от географических координат, не наблюдалось явного снижения качества данных, по крайней мере, по сравнению с обычными объектами. На самом деле, как и Кит Харари и Гэри Лэнгфорд в SRI, специалисты по дистанционному наблюдению в DT-S обнаружили, что географические координаты склонны создавать аналитические наложения, заставляя их задаваться вопросом, где эти координаты их поместили на земном шаре. Имея в распоряжении только случайные числа, подобных отвлекающих факторов не было.

В апреле 1986 года, незадолго до прибытия Райли во время его второй командировки, ДТ-С получил задание, связанное с запланированным американским авианалётом на Ливию и Муаммара Каддафи. Администрация Рейгана планировала этот налёт как месть за гибель американского солдата в Берлине в результате бомбардировки, а также как общее средство сдерживания всё более дерзкой поддержки Ливией международного терроризма. В ходе ночного удара десятки объектов в Триполи, Бенгази и окрестностях должны были быть атакованы самолётами ВМС и ВВС США. Целями должны были стать правительственные здания, предполагаемые заводы по производству химического оружия, лагеря подготовки террористов и нервный центр ливийских вооружённых сил — сам Каддафи. ДТ-С попросили помочь выследить Каддафи, когда он перепрыгивал из конспиративной квартиры в бункер и в палатку в пустыне, нервно осознавая, что американские военные хотят взять его на прицел.

Подразделение работало сверхурочно, делая зарисовки различных зданий и лагерей. Позже, после рейда, некоторые фотографии и схемы убежищ Каддафи появились в газетах, и в них, казалось, обнаружилось сходство с тем, что описывали некоторые из наблюдателей, проводивших наблюдение издалека.

Но, работая над целью с помощью дистанционного наблюдения, они столкнулись с серьезной проблемой: даже если бы их данные были абсолютно точными, а это было не так, они не смогли бы передать информацию по цепочке командования до того, как Каддафи переместится в другое место. В конце концов, они попытались описать местонахождение Каддафи на определенное количество часов или дней вперед, чтобы компенсировать...

Задержка. Но у них так и не сложилось впечатления, что их данные что-то изменили. Казалось, что окончательное местонахождение Каддафи было определено — и в итоге почти точно — с помощью комбинации действий агентов в Триполи, аэрофотоснимков и перехватов радиоэлектронной разведки. В ночь налета лагерь бедуинского типа, где скрывался Каддафи, был поражен несколькими бомбами; они промахнулись мимо своей главной цели всего на несколько сотен метров.

После налета американский дальний бомбардировщик F-111 упал у берега; подразделение дистанционного наблюдения работало над его поиском, когда позвонил Кен Белл, находившийся в то время на другом, не связанном с этим месте службы. Он дистанционно отследил местоположение F-111.

Белл находился у себя дома и считал, что знает, где это место находится на дне залива Сидра. Позже выяснилось, что информация Белла была достаточно точной, но, опять же, похоже, она не была использована.

Несколько лет спустя, в декабре 1989 года, аналогичная операция с использованием удаленных наблюдателей была проведена против Мануэля Норьеги в Панаме. После американского вторжения в эту страну Норьега скрылся, и подразделение DT-S попросили помочь в его поисках. В течение нескольких дней напряженной работы подразделение описывало различные места. Как и в случае с рейдом в Ливии, некоторые из удаленных наблюдателей...

Информация, оглядываясь назад, кажется точной, но она никогда не была достаточно аккуратной или последовательной. В какой-то момент Лин Бьюкенен сказал своему куратору заседания, что получил сильный импульс относительно местонахождения Нориеги. Импульс подсказывал ему, что это место каким-то образом известно молодой американской телеактрисе Кристи МакНикол. «Спросите Кристи МакНикол», — продолжал он писать на своем листке для заседания.

«Спросите Кристи МакНикол». Но никто не связался с Кристи МакНикол, и правительство США так и не «поймало» Нориегу. Он сам появился в посольстве Ватикана, а позже был заключен в тюрьму в Соединенных Штатах и осужден за торговлю наркотиками.

Другие операции в годы «Солнечной полосы» были связаны с предполагаемыми объектами высокотехнологичного оружия в Советском Союзе. Многие из них были поручены Дейлом Граффом, который теперь возглавлял так называемое Управление перспективных концепций в составе Управления научно-технической разведки Джека Вороны. Одной из целей, выявленных в начале 1987 года, был объект слежения за спутниками и связи в Душанбе (СССР) с большими лазерами, направленными в небо. Мел Райли, Пол Смит и другие специалисты по дистанционному наблюдению, использующие технику CRV, описывали лазеры и, через восемь-девять месяцев, большие иглу или купола — строительство которых действительно началось шесть месяцев спустя.

DT-S также участвовала в затянувшемся ливанском кризисе с заложниками и пыталась отслеживать местонахождение и состояние здоровья Терри Андерсона, Терри Уэйта и других западных заложников. В некоторых случаях они просматривали видеозаписи, сделанные во время разведывательных полетов с помощью беспилотных летательных аппаратов, и пытались, хотя и безуспешно, указать здания, где, по их мнению, удерживались заложники. Райли, Смит и другие также предоставляли данные об иранских оружейных установках, особенно о китайских противокорабельных ракетах Silkworm.

вдоль Персидского залива на поздних этапах ирано-иракской войны.

Одна из категорий задач, расширившаяся в конце 1980-х годов, была связана с операциями по борьбе с наркотиками. Таможенная служба США, Береговая охрана, Управление по борьбе с наркотиками и различные антинаркотические управления и оперативные группы Пентагона стали периодическими клиентами DT-S. Зрителей просили заглянуть внутрь предполагаемых судов, перевозящих наркотики в открытом море, или отследить деятельность определенных членов наркокартелей к югу от границы. В нескольких случаях в 1988 и 1989 годах подразделение предоставило информацию о местонахождении предполагаемых судов с наркотиками, которая впоследствии была подтверждена как в целом точная. Вероятно, самым очевидным успехом подразделения в годы операции «Солнечная полоса» стала операция, порученная бригадным генералом Джеймсом Шуфелтом, бывшим заместителем командующего INSCOM, который перешел на руководящую должность в DIA. Шуфелт уже был хорошо знаком участникам программы, поскольку в 1986 году женился на Шарлин Кавана, специалисте по дистанционному наблюдению (на церемонии присутствовали многие участники программы, включая Инго Сванна). Однажды, позже в том же году, Шуфелт и его новая жена пригласили Скипа Этуотера на ужин, и Шуфелт рассказал ему о полученном задании. Пентагон испытывал давление со стороны ветеранских организаций через Конгресс с требованием расследовать широко распространенные сообщения об американских военнопленных, все еще находящихся в плену во Вьетнаме. Эти сообщения были в основном неубедительными, но они вселили огромную надежду в ветеранское сообщество. Началось небольшое общественное движение, поддержанное влиятельными политическими и деловыми деятелями, такими как Росс Перо. Теперь Пентагон поручил Шуфелту проверить эти сообщения и представить свои выводы Конгрессу. В распоряжении Шуфелта были ресурсы Разведывательного управления Министерства обороны: спутниковые снимки, перехваченные сообщения и все остальное. Он хотел, чтобы специалисты по дистанционному наблюдению Этуотера тоже помогли.

Этуотер предложил Шуфелту провести операцию в качестве своего рода контролируемого эксперимента. Он должен был предоставить подразделению два комплекта фотографий — один с изображениями зданий во Вьетнаме, где, по слухам, содержались военнопленные, а другой — с изображениями зданий во Вьетнаме, где это было точно известно.

Военнопленных не было . Ни Этуотеру, ни кому-либо еще в группе дистанционного наблюдения не сообщали, какая фотография к какой категории относится. Таким образом, у Шуфелта, по крайней мере, был бы какой-то способ оценить надежность дистанционного наблюдения.

Вероятно, информация была предоставлена.

Шуфелт прислал фотографии — всего их было несколько десятков.

А Этуотер поместил их все в целевые конверты. Затем он установил два передвижных ангара.

Команды, одну возглавлял Эд Деймс, а другую — Джин Кинкейд. Ни Деймс, ни Кинкейд не знали, что фотографии были сделаны во Вьетнаме, и не знали, о чём идёт речь в операции. Кинкейд, используя программы просмотра в режиме ERV, показывал фотографии некоторым из них в режиме предварительной загрузки, но Деймс предоставлял своим программам просмотра только случайно сгенерированные «координаты», присвоенные фотографиям.

Этуотер растянул операцию на несколько месяцев, чтобы предотвратить переутомление у тех, кто использует удаленный просмотр, или возникновение проблем с доступом к интернету из-за слишком большого количества связанных целей.

Получив все данные, он проанализировал их и написал итоговый отчет. Его вывод был прост: удаленные наблюдатели нигде не обнаружили военнопленных.

Этуотер переслал доклад Шуфелту, который прочитал его с неподдельным ужасом. «Это просто печально; это просто ужасно», — сказал он Этуотеру. В конце концов, другие его источники указали на тот же вывод. Шуфелт заявил Конгрессу, что ничего не нашел.

Операция по освобождению военнопленных во Вьетнаме была одной из последних крупных операций для Этуотера. К моменту её начала он уже был на пенсии и начал передавать свои обязанности Ферн Говен.

В 1982 году Этуотер приобрел участок земли недалеко от Института Монро. С тех пор он вместе с одним из своих сыновей-подростков проводил выходные на своем участке, строя дом. Дом рос медленно; казалось, он вырос из земли в горах Блу-Ридж. Спустя пять лет, в конце 1987 года, он был готов к заселению, и Этуотер был готов выйти на пенсию.

В свой последний день в Форт-Миде состоялась небольшая встреча, и ему торжественно вручили кофейную чашку. На ней было какое-то стандартное послание из сувенирного магазина; что-то о том, что теперь, когда он на пенсии, ему некому командовать. Он поблагодарил всех, затем убрал со своего стола и отправился домой. Он, его жена Джоан и их дети переехали в новый дом недалеко от Института Монро. Боб Монро назначил его директором по исследованиям в институте, и в кабинете с видом на холмы Атвотер

Изучал мозговые волны, создавал новые кассеты Hemi-Sync и в целом старался наслаждаться жизнью.

Когда Мел Райли прибыл в Форт-Мид летом 1986 года, он был вне себя от радости. Но вскоре ему, как и многим другим, стало ясно, что подразделение пришло в упадок. В глазах некоторых оно, казалось, навсегда дискредитировано после исключения из армии.

Ситуация ухудшилась в 1988 году, когда генерал-майор Гарри Сойстер, возглавивший INSCOM после Стабблбайна и выступавший за расформирование подразделения дистанционного видения, был повышен до генерал-лейтенанта и назначен главой DIA. Сойстер не хотел, чтобы программа дистанционного видения существовала в DIA, так же как и в INSCOM. Он не был полностью против идеи о том, что дистанционное видение — это подлинное явление, но на данный момент данные дистанционного видения казались ему слишком ненадежными для использования в военных целях. Он опасался, что это вызовет лишь смех.

Примечательно, что, несмотря на противодействие Сойстера и некоторых его главных заместителей, Джек Ворона смог удержать подразделение на плаву. Он и Дейл Графф поддерживали сеть лояльных сотрудников разведки в Пентагоне, Управлении по борьбе с наркотиками, ЦРУ и других ведомствах; эти сотрудники могли поручать DT-S задания на ненавязчивой, экспериментальной и бесплатной основе и могли использовать результаты по своему усмотрению. Ряд удаленных наблюдателей путешествовали по стране, проводя демонстрации для потенциальных клиентов. В одном случае Пол Смит, за которым следила Лин Бьюкенен, успешно продемонстрировал свою работу сотрудникам Объединенной оперативной группы по борьбе с наркотиками Пентагона в Ки-Уэсте, штат Флорида.

Также прошли демонстрации в поддержку ключевых фигур Конгресса. Однажды Смита и молодую гражданскую сотрудницу армии по имени Габриэль Питерс отправили на Капитолийский холм. Питерс, бывшая участница группы SED INSCOM и бывшая сотрудница подразделения дистанционного наблюдения, теперь сама стала специалистом по дистанционному наблюдению, и, по-видимому, очень талантливым. Ее и Смита на холме встретили четыре сенатора из Комитета по разведке, поддержавшие их: Уильям Коэн (республиканец от штата Мэн), Дэниел Иноуэ (демократ от штата Гавайи), Тед Стивенс (республиканец от штата Аляска) и бывший астронавт Джон Гленн (демократ от штата Огайо). Там же присутствовал Дик Д'Амато, помощник лидера большинства в Сенате Роберта Берда, занимавшийся вопросами бюджета разведки. В комнате в здании Сенатского офиса Рассела Д'Амато и сенаторы передали Смиту два четырехзначных случайных числа, указывающих на местоположение где-то в мире. Смит зачитал эти числа Питерс, которая работала...

Целью оказался объект, связанный с терроризмом, в Ливии, и Питерс показал себя достаточно хорошо, чтобы вызвать удивленные взгляды и теплые поздравления со стороны собравшихся законодателей.

Подобные демонстрации, возможно, и не являлись неопровержимым доказательством повседневной полезности дистанционного видения, но они, как правило, потрясали людей, настолько впечатляя их реальностью паранормальных явлений, что они не хотели, чтобы программа прекратила свое существование. Благодаря поддержке Коэна, Иноуэ, Д'Амато и других, программа осталась в живых.

Благодаря неформальным связям, созданным Вороной и Граффом, DT-S иногда удавалось обходить скептически настроенное руководство DIA, передавая свои результаты тем, кто мог ими воспользоваться.

Проблема, конечно, заключалась в том, что ни одна программа не могла долго существовать, работая таким скрытным образом. Будучи частью DIA, которая в первую очередь являлась аналитическим агентством, это подразделение, по сути, не должно было заниматься оперативной деятельностью. И официально почти никто в Конгрессе или разведывательном сообществе теперь не хотел, чтобы его воспринимали как человека, одобряющего использование дистанционных наблюдателей для чего-либо, кроме «экспериментов». Даже если дистанционное наблюдение за конкретной целью оказывалось точным и полезным, его пользователь, опасаясь насмешек, почти никогда не мог признать этот факт. Например, офицеры Объединенной оперативной группы 4 в Ки-Уэсте были относительно воодушевлены потенциалом дистанционного наблюдения и считали, что некоторые из полученных ими данных были полезны в оперативной работе, но они использовали дистанционных наблюдателей лишь несколько раз, полуофициально, опасаясь, что их связь с DT-S может создать им проблемы с начальством.

По мере усиления бюрократической маргинализации подразделения, оно, казалось, приходило в упадок и в других отношениях. Его клиенты все больше интересовались поисковыми задачами — поиском судов, перевозящих наркотики, террористов и беглецов, таких как Нориега. Отчаянно нуждаясь в поддержке, руководители подразделения не хотели отказываться от заданий. И все же поисковые задачи всегда были самыми сложными для специалистов по дистанционному наблюдению: чем больше поисковых задач они решали, тем ниже был их общий процент успеха.

В любом случае, казалось, что возможности подразделения по дистанционному видению давно исчерпаны. Несмотря на весь энтузиазм по поводу многоступенчатой техники дистанционного видения Суонна, в подразделении, похоже, не было никого, кто обладал бы такой же стабильностью и четкостью, как великие «прирожденные» специалисты, такие как Пэт Прайс, Джо Макмонигл и Кен Белл. Последние двое, Макмонигл и Белл, теперь работали гражданскими лицами в SRI и в значительной степени вытеснили Суонна оттуда.


Однажды в 1989 году, просматривая образцы оперативных данных DT-S в SRI, Макмонегл обнаружил недавнюю сессию, посвященную тому же Северодвинскому судостроительному заводу, против которого в 1979 году выступал Совет национальной безопасности. Листая листы с записями сессий, он понял, что на них изображены те же самые эскизы, которые он делал десять лет назад, посвященные подводной лодке «Тайфун» . Он убедился, что кто-то в DT-S подправил его старую сессию, добавив новую дату и номер наблюдателя, чтобы она выглядела как оригинальные данные. Анализ сессии показал, что Советы строят новую высокотехнологичную подводную лодку в Северодвинске. Это была одна из, по-видимому, успешных сессий, которые руководители программы RV использовали на брифингах в разведывательном сообществе. Макмонегл задался вопросом, как ситуация в Форт-Миде могла так ухудшиться.

Ферн Говен казался удачным выбором, когда в 1987 году сменил Скипа Этуотера на посту оперативного директора, а годом позже стал начальником филиала DT-S.

У Говена было больше опыта, чем у кого-либо еще в подразделении, и он работал как наблюдателем, так и следователем.

Но в годы правления Говена упадок подразделения усугубился. Возникли соперничество, обвинения в некомпетентности и оперативные сбои. По словам некоторых наблюдателей, подразделение погружалось в паранормальный хаос — в темное место, кишащее безумием и озорными духами, как на одной из картин Иеронима Босха. Когда все закончилось, как позже скажет Лин Бьюкенен: «У нас не осталось клиентов».

В интервью, данном много лет спустя, Говен отверг предположения о том, что он слишком много времени провел в «Матрице» — слишком высоко взлетел в паранормальном мире. Но, обсуждая потенциальные опасности дистанционного видения, он продемонстрировал мировоззрение, сильно отличающееся от мировоззрения среднестатистического начальника отдела разведки Министерства обороны США.

Больше всего меня беспокоит вопрос: не нападут ли на меня злые духи? Возможно, но я могу защитить себя… Некоторые называют это «укрыться белым светом» и так далее. Все это – благие намерения.

А если у меня благие намерения — мне плевать, если ты [соблазнительный злой дух] проститутка с Четырнадцатой улицы, я не хочу иметь с тобой ничего общего — тогда у тебя нет ни единого шанса, мне плевать, какова будет цена.

Потому что я не хочу. Думаю, в этой работе это очень важно.

Я видел вторжения, временные вторжения, но, знаете, ничего такого, что могло бы на кого-либо или на что-либо повлиять, если бы они не хотели, чтобы их беспокоили.

Это сказано в общих чертах. Никогда это не было большой проблемой.

В целом, Говен проповедовал плюрализм в отношении стилей дистанционного видения: какую бы технику ни предпочитал использовать человек, он должен её использовать. Он уважал CRV и достижения Инго Сванна, но считал, что CRV теперь слишком интеллектуален, слишком озабочен методом, а не результатами. Скип Этуотер также был относительно плюралистом, но он пришёл к выводу, что необходима определённая стандартизация техник. Он и Билл Рэй фактически ограничили использование дистанционного видения двумя основными стилями: ERV и CRV. Однако при Говене эти ограничения были сняты. Были введены другие, более экзотические стили. И появились спрайты.

Анджела Деллафиора, темноволосая женщина лет сорока, присоединилась к подразделению в начале 1986 года. До этого она работала гражданским сотрудником INSCOM, аналитиком по Латинской Америке. Она, казалось, была недовольна своей работой и чувствовала тягу к паранормальным явлениям. Она посещала частный институт подготовки экстрасенсов в Вашингтоне, округ Колумбия, и каким-то образом Стабблбайн, тогда еще работавший в INSCOM, узнал о ней. Она стала третьей (после Лин Бьюкенен и Доун Лутц) из числа отобранных им кандидатов в подразделение дистанционного видения. Из-за почти полного расформирования подразделения в 1984 году ее перевод был отложен, и она прибыла только тогда, когда подразделение было передано под контроль DIA.

В то время как Этуотер был оперативным офицером, Деллафиора почти всегда работала с ERV (Emergency Resource Recovery – аварийно-спасательная служба), и, хотя ей не нравилась эта техника, она также недолго обучалась CRV (Community Resource Recovery – аварийно-спасательная служба) у Пола Смита (который читал лекции), Эда Деймса и Лин Бьюкенен (которые проводили практические занятия). Порой казалось, что у нее есть некоторый талант, но она не производила впечатления исключительной личности.

В эпоху Ферн Говен, и, очевидно, при поддержке Говен, Деллафиора начала использовать другую технику для доступа к целям. Она заходила в одну из комнат фургона, впадала в транс, а затем через некоторое время объявляла о присутствии посторонней сущности, которая якобы...

В ее тело вселялся кто-то. Чаще всего ее вселялся «Морис». Был также «Джордж» и персонаж, который называл себя «доктор Эйнштейн».

Эти сущности, как правило, проявляли себя не вслух, а посредством так называемого «автоматического письма». Они захватывали контроль над рукой Анжелы, которой писали, и использовали её для записи своих комментариев о выбранной цели. Говен, который часто выступал в роли наблюдателя на этих сеансах, сидел напротив сущности и задавал ей вопросы: Каково состояние здоровья... Заложник Терри Уэйт?

«Он голоден, слаб и напуган, но в остальном все в порядке», — может последовать ответ.

Позже, выйдя из транса, Анжела обнаружила перед собой несколько десятков листов с данными, аккуратно заполненных почерком её знакомого духа.

Способ дистанционного видения, который использовала Анджела, стал известен как письменное дистанционное видение, или WRV, хотя по сути это была форма медиумизма — в современной терминологии, «ченнелинг».

Медиумы, такие как Мина «Марджери», выступающая в комнате для спиритических сеансов.

Крэндон нанес серьезный ущерб исследованиям в области парапсихологии примерно столетие назад. Теперь же театральная практика снова дала о себе знать. И все же Анжела, получив возможность общаться с экстрасенсами, внезапно, казалось, стала одним из самых точных и надежных источников информации в подразделении.

Весной 1989 года Таможенная служба США обратилась к DT-S с просьбой помочь найти бывшего таможенника Чарльза Джордана, разыскиваемого за различные преступления и, как полагали, скрывавшегося в Карибском бассейне. Члены CRV описывали его местонахождение в разных местах, включая Карибский бассейн, Южную Флориду и даже Центральную Америку. Казалось, они приближаются к его цели, но Анджела, охваченная одним из своих духов, обнаружила Джордана в другом месте — на севере Вайоминга, недалеко от города Ловелл и неподалеку от старого индейского кладбища. Таможенная служба решила проигнорировать всю эту противоречивую информацию, но вскоре после этого Джордана заметил рейнджер в Йеллоустонском национальном парке — в нескольких десятках миль от Ловелла, штат Вайоминг, — и арестовал. Во время допроса Джордан признался, что находился недалеко от Ловелла примерно в то время, когда Анджела с помощью своих экстрасенсорных способностей определила его местонахождение.

В другом случае, в 1989 году, Анжелу спросили, как Муаммар Каддафи реагирует на недавние обвинения США в том, что Ливия производит химическое оружие в городе Рабта. Она заявила, что корабль «Патуа» или

«Потуя» прибудет в Триполи для перевозки материалов для химического оружия.

из Рабты в другой город, через восточный ливийский порт Рас-эль-Ануф.

Похоже, она была близка к цели: четыре дня спустя корабль под названием « Батато» пришвартовался в Триполи, загрузил неизвестный груз и отплыл в восточный ливийский порт Бенгази.

Позже в том же году, в середине июля, Анджела спонтанно предсказала, что США

В ближайшие несколько недель пассажирские самолеты будут захвачены в Риме или Афинах.

А в течение трёх недель американская разведка получила информацию из других источников о том, что подобное нападение, хотя и в конечном итоге отменённое, планировалось исламскими террористами. Несколько месяцев спустя, во время поисков Нориеги в Панаме, записи разговоров Анжелы в передвижной лаборатории показались настолько удачными, что их единственное сообщение было отправлено «в центр города» друзьям ДТ-С в Пентагоне.

Мужчины-зрители, находившиеся в аппарате на расстоянии, не знали, смеяться им или плакать.

Чародейка — настоящий медиум — возглавила программу психического шпионажа правительства США. Деймс, Райли и остальные стали называть вселившиеся в Анжелу сущности «мальчиками» или «Тремя балбесами». Но, шутя об этом, они также надеялись, что те, кто находится на высших уровнях программы, одумаются. Они, рыцари-джедаи CRV, были обучены Свонном или его учениками, и их учили рассматривать многоступенчатую систему CRV как квантовый скачок по сравнению со всеми старыми психическими методами. Теперь, с Анжелой и ее сущностями, сокрушались они, подразделение деградирует от высокотехнологичного колдовства Инго Свона до архаичного и смутно феминистского колдовства.

Некоторые члены CRV были готовы поверить, что у Анджелы действительно есть природный талант. Это они признавали. Но большинство считало, что она склонна к грубым ошибкам и что при правильном управлении команда членов CRV может обыгрывать её каждый раз. Операция Хиггинса, как они любили говорить, была хорошим тому примером.

В феврале 1988 года старший офицер морской пехоты США, подполковник Уильям Хиггинс, был похищен из Бейрута исламской террористической группировкой «Хезболла». DT-S было поручено попытаться найти его. Эд Деймс, возглавлявший группу разведчиков, составил описание дома, где, как казалось, удерживали Хиггинса в Южном Ливане. Анжела Деллафиора, получившая множество разведывательных фотографий местности и находившаяся под наблюдением Ферн Говен, вместо этого выбрала определенное поле возле дороги; она полагала, что Хиггинс каким-то образом удерживается там под землей. Несколько дней спустя,

Члены CRV начали сообщать о смерти Хиггинса. Анжела сообщила, что он жив и скоро будет освобожден. Обе группы данных были отправлены в центр города, но, конечно же, они противоречили друг другу и, вероятно, были проигнорированы.

Вскоре было найдено тело Хиггинса, замученного до смерти, и выяснилось, что он, вероятно, находился в доме в Южном Ливане, возможно, в том, который описывали участники движения CRV. Анжела ошибалась. Деймс резко критиковал «искажение» данных CRV, полученное благодаря ченнелингу Анжелы.

Даже когда казалось, что Анджела успешно проводит сеансы ченнелинга, члены CRV иногда предполагали, что её выступления не были полностью паранормальными. На встрече с представителями Объединенной оперативной группы №4 в Ки-Уэсте, где Смит и Бьюкенен демонстрировали свою мишень, Анджела также присутствовала, и ей дали свою собственную мишень — человека. Согласно рассказу, Анджела начала с вопроса, мужчина ли этот человек.

Получив от офицеров базы информацию о том, что объектом расследования является не мужчина, а женщина, Анджела предположила, что у этой женщины, тем не менее, есть мужские наклонности. Сеанс продолжался в том же духе: Анджела всё ближе и ближе подходила к определению цели, а Смит и Бьюкенен всё больше и больше испытывали отвращение, пока Анджела не начала описывать цель относительно точно.

Официальные лица базы, казалось, были впечатлены. Но Смит и Бьюкенен пришли к выводу, что Анджела, несмотря на подлинные экстрасенсорные способности, слишком часто непреднамеренно направлялась к целям, руководствуясь вопросами и ответами своих клиентов.

Со временем, по мере того как соперничество усиливалось, некоторые участники CRV начали утверждать, что, независимо от того, имела ли это в виду Анджела или нет, она оказывала завораживающее влияние на одного или двух руководителей программы. Казалось, что в женщине, находящейся в экзотическом измененном состоянии сознания, было что-то такое, что не могло не пробуждать самые глубокие мужские эмоции. В любом случае, участники CRV рассказывали, как Говен время от времени исчезал с Анджелой в здании оперативного отдела, каждый раз возвращаясь примерно через час, с яркими и мечтательными глазами, словно он только что услышал какое-то блаженное откровение. Никто никогда всерьез не предполагал, что у Говена (или кого-либо еще в программе) были сексуальные отношения с Деллафиорой; вместо этого они считали, что Говен ходил на частные сеансы и просто становился эмоционально зависимым от них. В конце концов, Говен признался Райли, что действительно консультировался с Анджелой по различным личным вопросам, таким как конная ферма в Мэриленде, которую он давно хотел купить.

К концу 1988 года сам Джек Ворона приезжал из штаб-квартиры DIA на машине, иногда в сопровождении дружелюбного конгрессмена или сотрудника аппарата.

Периодически он проводил занятия с Анжелой. Позже Ворона утверждал, что эти визиты были исключительно по профессиональным причинам. Другими словами, все цели, которые он приводил, были связаны с операциями — говорили, что Анжела особенно хорошо справлялась с живыми мишенями — или, по крайней мере, служили своего рода законной проверкой её способностей. Тем не менее, участники CRV были озадачены и раздражены тем, что им никогда не давали одни и те же цели, особенно учитывая, сколько у них было свободного времени. После всех усилий, вложенных в разработку CRV, руководители программы, казалось, решили её забросить.

В 1988 году в подразделение пришла молодая женщина по имени Робин Дальгрен. Она была среди примерно пятидесяти сотрудников DIA, прошедших тестирование с помощью компьютерного анализатора парапсихологических способностей, разработанного Эдом Мэем в SRI. Судя по всему, она показала хорошие результаты, хотя по какой-то причине отказалась от прохождения обычных личностных тестов.

Дальгрен было около тридцати лет, она была стройной, привлекательной, темноволосой, заядлой курильщицей. У нее был заразительный смех, и она иногда носила одну и ту же футболку, одну из тех, что можно увидеть на приморских курортах; на ее груди было написано:

«90% стерва, 10% ангел».

Эд Деймс, которому поручили обучить Дальгрен технике CRV, задавался вопросом, где найти того самого «ангела десяти процентов». Дальгрен ясно дала понять, что презирает сложность и жесткость этой техники, и однажды, когда Деймс резко указал ей на какую-то ошибку, которую она допустила, она просто расплакалась и отказалась продолжать. Позже, когда ее обучение закончилось, она поклялась никогда больше не использовать CRV. Она предпочитала свободный стиль, похожий на ERV, сказала она. Воодушевленная примером Анжелы, она также начала экспериментировать с более архаичными техниками. Она начала работать с картами Таро и даже начала практиковать ченнелинг.

К сожалению, как считали участники CRV, экстрасенсорные способности Дальгрен были незначительны, независимо от используемой ею техники. В ходе одной длительной сессии против определенной оперативной цели она смогла определить лишь то, что «на этом месте есть синий цвет». В другой раз она точно определила местоположение неизвестного объекта посреди пустыни Аризоны. Целью, как выяснилось, было судно, перевозившее наркотики, которое отслеживалось береговой охраной в Атлантике. Пол Смит, прежде чем покинуть подразделение в начале 1990-х годов, провел статистическую оценку результатов нескольких участников RV против выбранной группы

оперативные цели, и пришли бы к выводу, что Дальгрен был единственным, чьи данные не имели существенной корреляции с целями.

Тем не менее, Дальгрен, похоже, делала в подразделении всё, что хотела. Некоторые задавались вопросом, не связано ли это как-то с её отношениями с Диком Д'Амато.

Д'Амато, старший помощник сенатора Роберта Берда, был одним из тех людей, которые редко появляются на публике, но при этом обладают огромной властью мирового уровня.

Будучи одним из ключевых помощников Берда в Комитете Сената по ассигнованиям, он отвечал за ассигнования на разведку и секретные проекты и имел длинный список допусков к секретной информации. Он был одним из немногих людей, обладавших реальной властью определять, что останется в годовом бюджете разведки, а что будет исключено. Одной из целей, которые он преследовал, используя эту власть, было, очевидно, сохранение подразделения дистанционного наблюдения в Форт-Миде.

В ЦРУ рос скептицизм по поводу всей программы дистанционного видения. Рон Пандольфи, учёный ЦРУ, которому было поручено отслеживать новые и экзотические технологии, включая дистанционное видение, годами боролся с Джеком Вороной и Дейлом Граффом за доступ к «Солнечной полосе». Но Вороне и Граффу удалось не допустить его в список лиц, имеющих допуск к секретной информации; Пандольфи, по их мнению, хотел лишь навсегда закрыть программу.

Столкнувшись с препятствиями со стороны DIA, Пандольфи обратился к Капитолийскому холму. Во время встреч с сотрудниками комитетов по разведке он спрашивал, почему они одобрили бюджетный запрос на проект Sun Streak. Знали ли они, на что предназначены эти миллион долларов? Каждый раз он получал один и тот же ответ: Дик Д'Амато, под руководством лидера большинства в Сенате Роберта Берда, сам включил проект Sun Streak в бюджет DIA. Глава DIA, Гарри Сойстер, по-видимому, даже не хотел этого проекта, но Д'Амато все равно отметил его в части законопроекта о бюджетных ассигнованиях на разведку, относящейся к DIA. Почему, хотел знать Пандольфи, сотрудники не задали вопросов по этому поводу?

Ответ многое говорил о политике шпионажа: «Ну, знаешь, Рон, если бы мы так делали, то каждый раз, когда мы предлагали бы какую-нибудь наценку, он бы нам отказывал».

Отношения между привлекательной гадалкой на картах Таро и влиятельным сотрудником Сената были относительно открытыми. Казалось, все участники программы знали об этом, от тех, кто занимался дистанционным наблюдением, до высокопоставленных чиновников DIA. Когда несколько членов подразделения отправились в Израиль, чтобы проверить, сможет ли RV...

Д'Амато, который лучше справлялся с задачами на ближнем расстоянии по целям на Ближнем Востоке, тоже прибыл и исчез вместе с Дальгреном на несколько дней. Один из сотрудников DIA предположил, что Д'Амато просто «потерял связь с логикой».

В одном очевидном смысле связь между Д'Амато и Дальгреном казалась благом для подразделения. Как бы тщательно Д'Амато ни разделял работу и отдых — а возможно, он это и делал * — члены подразделения дистанционного наблюдения подозревали, что его дальнейшее существование обусловлено любовными побуждениями Д'Амато.

Однако у каждой медали есть свои недостатки. Руководителям программы казалось, что Робин Дальгрен нельзя уволить и нельзя отдавать ей указания или приказы, как любому другому дистанционному наблюдателю. Считалось, что если кто-то серьезно перейдет ей дорогу, Д'Амато ответит увольнением руководителей или даже полным закрытием подразделения. «Если я что-то говорил ей днем, — вспоминал позже один из бывших руководителей, — то на следующее утро мне об этом рассказывали из штаб-квартиры [DIA]».

В любом случае, Д'Амато оказал существенное влияние на подразделение, и не только в отношении Дальгрен. Со временем распространилось мнение, что он «микроменеджментировал» программу — и, возможно, в этом он руководствовался советами Дальгрен, которая, в свою очередь, получала информацию из своих магических карт.

* В интервью корреспонденту газеты The Washington Post в декабре 1995 года Д'Амато, говоря о программе RV (Received Vetters Interactive), заявил, что его деятельность в поддержку этой программы осуществлялась по просьбе сенаторов, желавших сохранить программу в силе.


22

ДОМ С ПРИВИДЕНИЯМИ


Нас привлекают приключения. Нам нужны люди дела; мы же не хотим сидеть сложа руки год за годом. Если ничего не произойдет, вы потеряете наш интерес.

Но там происходило достаточно событий, чтобы удержать наше внимание.

—Эд Деймс


По мере того как программа отдалялась от разведывательного сообщества, а количество оперативных задач сокращалось, специалисты по дистанционному видению пытались, не всегда успешно, чем-то себя занять. Пол Смит читал книги по парапсихологии и писал анализы работы подразделения. Лин Бьюкенен создала компьютерную базу данных данных сеансов дистанционного видения. Робин Дальгрен гадала на картах Таро. Анжела Деллафиора корпела над книгами, полными логических головоломок: Джо — Женат на сестре Боба. Боб — двоюродный брат Джона. Дочь Джона — дочь Кэтрин. племянница. Кем Кэтрин относится к Джо?

В этом подразделении был один человек, который, казалось, почти олицетворял судьбу программы. Это был 34-летний капитан армии Дэвид Морхаус, прибывший летом 1988 года. Хотя Морхаус никогда не участвовал в боевых действиях, он командовал ротой рейнджеров, а позже недолгое время состоял в секретном отряде специального назначения, известном как Разведывательная группа поддержки (ISA). Морхаус был умным, умел красиво говорить, и его карьера, казалось, стремительно развивалась. Даже с учетом огромных преувеличений, которые встречаются в военных отчетах, из отчета Морхауса было ясно, что он был на голову выше большинства офицеров.

Морхаус узнал о подразделении дистанционного видения, когда служил в ISA. У него не было в анамнезе экстрасенсорных переживаний, но он проявлял некоторый интерес к паранормальным явлениям, и идея превращения из обычного армейского офицера в шамана-шпиона привлекла его, как и многих других. Пол Смит, которому было поручено оценивать потенциальных новобранцев, посчитал, что Морхаус — который, как и Смит, был мормоном — станет хорошим кандидатом.

После прибытия в подразделение и прохождения обучения у Смита, Деймса и Лин Бьюкенен, Морхаус начал участвовать в повседневной деятельности DT-S.

Он, казалось, был довольно увлечен дистанционным видением — он хотел стать рыцарем-джедаем, как и все остальные, — и временами казалось, что у него действительно есть некоторый талант. Однако со временем, и DT-S

Поскольку оперативная военная реальность всё больше отдалялась от реальности, Морхаус реагировал примерно так же, как и остальные: находил себе другие занятия. У него был небольшой бизнес по благоустройству домов, House Tech, которым он уже параллельно занимался; после нескольких месяцев в Форт-Миде он стал посвящать ему большую часть своего времени. Он приходил поздно и уходил рано, и даже находясь в офисе, ему часто казалось, что он занят своей бумажной работой в House Tech. В конце концов, он стал появляться в офисе всего один или два дня в неделю.

Упадок подразделения дистанционного видения, похоже, сильнее всего ударил по Эду Деймсу. Он в гневе обвинил в этом «ведьм» и их коварство, а также, по его мнению, некомпетентное управление программой со стороны Говена, Граффа, Вороны и Д'Амато.

Деймс мог бы отреагировать, расслабившись и ожидая следующего назначения, как, по-видимому, поступали большинство остальных. Вместо этого он активизировал свое участие в дистанционном видении. Он создал собственное.

Он выбирал «оперативные» цели, исходя из текущих событий, представляющих интерес для Пентагона, и использовал бойцов CRV против них под видом повышения квалификации. Он нацелился на загадочное крушение армейского транспортного самолета в Гандере, Ньюфаундленд. Он также нацелился на предполагаемые объекты по производству химического и биологического оружия в Советском Союзе, на Дальнем Востоке и на Ближнем Востоке.

Его гордостью и радостью было, как он считал, проникновение в Совет обороны СССР, что было заветной целью для офицера американской армейской разведки. Он пытался распространить результаты через свои личные каналы, «под столом», призывая своих друзей в разведывательном сообществе использовать полученную информацию.

Хотя большую часть, если не всю, информацию, полученную таким образом, проверить было невозможно, Дэймс часто, казалось, считал, что проверка не нужна. Инго Сванн обещал ему и другим, что CRV может быть очень точным, если «оставаться в рамках структуры». Дэймс часто напоминал своим коллегам об этом обещании. К началу 1990-х годов он утверждал, что CRV обеспечивает практически безошибочное «прямое знание» почти всего, что существует в пространственно-временной матрице.

Некоторые цели для «продвинутой подготовки» не имели военного назначения и были выбраны за их максимальное воздействие на зрителя с точки зрения экстрасенсорных ощущений — драка XV века в Корнуолле, поверхность астероида, авария на Чернобыльской АЭС, головокружительное место в миле над Большим каньоном. Однажды Деймс дал Райли цель, и у Райли на короткое время случился эпизод, похожий на билокацию. Он находился в своего рода гипнотическом состоянии, глубоко в состоянии экстрасенсорного восприятия.

Он впал в транс, бормоча описания увиденного: он увидел стадион и странно одетых людей, входящих посмотреть футбольный матч. Он вошел на стадион, и вокруг него раздался рев, пронзительный, шумный, знакомый звук, но футбола здесь не было. Он увидел львов — это был Колизей в Риме, примерно 100 год нашей эры — и Дэймс вытащила его оттуда, а Райли после этого был в каком-то зомбиподобном настроении, прыгая по стенам.

По мере того как цели становились все более экзотическими, сформировалась небольшая группа энтузиастов, увлеченных передовыми методами обучения. Первоначально в нее входили Деймс, Райли и Пол Смит; позже к ним время от времени присоединялся Дэйв Морхаус. Деймс решил, что целью группы должно быть использование дистанционного видения для расследования всевозможных аномальных инцидентов и паранормальных явлений. Другими словами, хотя Пентагон запрещал им использовать дистанционное видение для ответа на военные вопросы, они будут двигаться к более важным, трансцендентным вопросам.

Впоследствии Деймс назвала получившийся в результате корпус работ «Дела Загадки».

Для каждой операции, направленной на разгадывание загадки, Деймс выбирал цель и запускал против неё сеансы дистанционного наблюдения в группе. По идее, он позволял участникам самостоятельно получать информацию, но некоторым из них казалось, что Деймс в своём энтузиазме непреднамеренно направлял их к ответам, которые ему самим больше нравились. Иногда он даже менялся ролями с участником дистанционного наблюдения посреди сеанса и начинал сам дистанционно наблюдать за целью.

Деймс поручил своим зрителям разгадать загадку Лох-Несского чудовища и пришел к выводу, что это всего лишь призрак динозавра. Он поручил своей команде дистанционно наблюдать за Фатимой, Меджугорьем и другими предполагаемыми местами наблюдения Девы Марии. Он решил, что давно потерянная Атлантида на самом деле находится на дне озера Титикака в Перу. В поисках ангелов и демонов, а также в поисках внетелесных шаманских приключений, он и его коллеги, занимавшиеся поиском загадок, погружались в глубокие трансы с помощью технологии Hemi-Sync.

Кристин Деймс теперь поняла, что огромная, неугомонная энергия ее мужа была направлена в основном на его самоорганизованную работу по дистанционному видению.

Он уезжал в Форт-Мид в семь или восемь утра и не возвращался домой еще двенадцать часов. После ужина и времени, проведенного с двумя сыновьями, он уединялся в своем маленьком кабинете, чтобы продолжить заниматься ясновидением. После нескольких часов сна он вставал и снова шел на работу. В тех редких случаях, когда Эд и Кристин разговаривали, он рассказывал ей о пугающих духах, с которыми сталкивался, и о великих, древних загадках, которые он разгадывал. Кристин беспокоилась, что он становится одержим, но Эд, казалось, отмахивался от таких опасений.

Он нашел себе занятие, захватывающее приключение. Если Кристин не сможет угнаться за ним, как она помнит, ей сказали, что это будет ее проблема.

Деймс и некоторые другие часто говорили о феноменологии Матрицы, о странных вещах, которые там происходили. Они любили говорить, например, что дистанционное видение подобно включению маяка внутри Матрицы. Оно притягивает странные вещи, как свет на крыльце притягивает насекомых жаркой летней ночью. Все они знали историю о том, что случилось с Джином Кинкейдом однажды днем в 1987 году. Кинкейд находился в одном из фургонов.

В комнатах Анжела Деллафиора сражалась с целью. Это было до начала сеансов ченнелинга, и Анжела находилась в режиме ERV. Она выполняла свою обычную процедуру, бормоча впечатления из своей зоны, когда вдруг Кинкейд поднял глаза и увидел своего покойного отца, стоящего в комнате RV и смотрящего на него.

Кинкейд явно был напуган произошедшим, но Деймс не слишком ему сочувствовал. Он считал, что подобные вещи случаются там, за пределами базы. С ними нужно сталкиваться лицом к лицу; нужно бороться с ними. По мнению Деймса, Кинкейд был одним из тех набожных ирландцев, которые всегда боятся призраков и гоблинов. Билл Рэй был таким же. Однажды утром, во время перехода под контроль DIA, Рэй находился один в одной из комнат фургона. Будучи начальником отдела подразделения, ему, вероятно, не следовало больше предаваться измененным состояниям сознания, но он любил держать себя в руках.

Он обладал экстрасенсорными способностями и время от времени проводил сеансы дистанционного видения. В это утро он проводил сеанс в одиночку, в режиме дистанционного видения. Хотя Свонн обучал его дистанционному видению, теперь он предпочитал режим дистанционного видения, потому что мог лечь, снимая нагрузку со своей больной спины. Он лег на кушетку для дистанционного видения и погрузился в свою зону, в Матрицу, и в какой-то момент внезапно почувствовал, как его схватила рука. Это было очень ощутимо. Он поднялся с кушетки и увидел… никого. Была ли это какая-то тактильная галлюцинация? Возможно ли увидеть что-то настолько убедительное? Он не был уверен. Он вернулся в свой кабинет, совершенно потрясенный. После этого, как говорили, он старался держаться подальше от оперативного здания, а если и проводил дистанционное видение, то делал это дома, рядом с женой.

В другой раз, относительно в начале эпохи «Солнечной полосы», Эд Деймс провел тренировку с Анжелой Деллафиорой в режиме ERV. Она вошла в измененное состояние сознания и начала визуализировать цель. Что-то было не так с местом установки. Казалось, там слишком холодно; все было красным.

В конце концов, Деймс показала ей папку с целью. Целью был определенный регион на Марсе, известный как Кидония. Деймс полагала, что там когда-то жила древняя человекоподобная цивилизация. Возможно, кидонская цивилизация была отдаленно связана с современной земной цивилизацией… Деллафиора немедленно пожаловалась Атвотеру и другим руководителям подразделения на это странное наведение на цель, и Деймс получила указание прекратить это.

С самого детства Эд Деймс проявлял интерес к НЛО.

Наблюдения, возможность существования жизни на других планетах и другие вопросы, связанные с внеземными цивилизациями. По его мнению, это были одни из важнейших загадок в истории человечества. Даже во время обучения в SRI он начал считать дистанционное видение ценным инструментом для исследования этих тайн. Он рассуждал так: пока он остается в рамках заданной структуры, ответы должны быть правильными. В своих гостиничных номерах в Менло-Парке и Манхэттене во время обучения Деймс даже тайно пытался дистанционно наблюдать за объектами, связанными с НЛО, которые он сам себе назначил. Несколько лет спустя, с появлением его

Пройдя «продвинутую подготовку» в DT-S, он вывел свои поиски инопланетян на новый уровень.

Подобные поиски могли показаться абсурдными, словно попытка объяснить один фокус другим. Но дистанционное видение и инопланетяне, похоже, имели какую-то странную связь не только с Деймс, но и со многими другими участниками программы. Рано или поздно их всегда видели вместе.

Даже на уровне высшего руководства сторонники программы дистанционного видения, похоже, придерживались довольно твердых убеждений в других областях паранормального и необъяснимого — особенно когда речь шла об инопланетянах. Хэл Путхофф из SRI, Ричард Кеннетт из ЦРУ, генерал армии Берт Стабблбайн, сотрудник Сената Дик Д'Амато и Дейл Графф из DIA — все они интересовались мифологией НЛО. Некоторые из них проявляли большой интерес к историям о том, что Пентагон тайно обнаружил обломки потерпевшей крушение летающей тарелки в Нью-Мексико в 1947 году. Фактически, когда власть и влияние Дика Д'Амато достигли своего пика в конце 1980-х и начале 1990-х годов, он, как утверждается, начал закулисную кампанию по раскрытию истории с обломками тарелки. (Д'Амато "приходил в официальные ведомства со своим списком безумных вопросов по этому поводу", - сказал один бывший сотрудник ЦРУ. "И составлялись служебные записки, и, по сути, аналитики писали: этот парень задал мне кучу безумных вопросов, а я сказал ему, что не знаю ответов, и он ушел в гневе")

Даже глава медицинского наблюдательного совета по исследованию «Солнечной полосы», капитан ВМС Пол Тайлер, часто посещал конференции по НЛО. В 1993 году он заявил аудитории энтузиастов НЛО, что летающие тарелки, вероятно, управляются «разумными существами, способными делать то, чего мы не можем».

Сами участники сеансов дистанционного наблюдения, похоже, были не менее заинтригованы этой темой. И когда они нацеливались на НЛО во время своих сеансов, могли происходить странные вещи. Одна из самых странных вещей заключалась в том, что им почти всегда удавалось обнаружить НЛО.

Можно было бы предположить, что это часть более общего аспекта дистанционного видения. Например, среди тренировочных целей, созданных в SRI и Форт-Миде за эти годы, некоторые всегда было легче воспринимать психически, чем другие. Это не обязательно объяснялось простыми эстетическими причинами. Визуально впечатляющее здание, которое легко нарисовать и описать в реальной жизни, в мире дистанционного видения может быть постоянно окутано туманом, в то время как разрушающиеся руины, заросшие в далеких джунглях, могут сиять, как маяк.

Эта область феноменологии дистанционного видения всегда оставалась запутанной, но, по крайней мере, в некоторых случаях характеристики цели, делавшие её «подходящей для дистанционного видения», были очевидны: если цель имела какое-либо религиозное, сверхъестественное или паранормальное значение, или иным образом была окрашена странностями, ясновидящие, казалось, довольно быстро находили её. Или, возможно (хотя они склонны были сопротивляться этому объяснению), они просто наводили на неё фокус.

Она была в курсе происходящего, что провоцировало полёты фантазии, которые лишь заслоняли реальную, обыденную цель.

Однажды в 1976 году, во время серии официальных экспериментов по дистанционному видению на большом расстоянии в SRI, Гэри Лэнгфорда попросили определить местоположение Рассела Тарга, стоявшего тогда возле стадиона «Супердоум» в Новом Орлеане, в двух тысячах миль от него. Хэл Путхофф, выступавший в роли наблюдателя, сидел в комнате для персонала вместе с Лэнгфордом. Он видел, как Лэнгфорд колебался. Дистанционный наблюдатель что-то видел, но не хотел говорить, что именно. Наконец он сказал Путхоффу, что видит нечто, похожее «на летающую тарелку посреди города», и набросал именно это, позже изменив изображение на большое куполообразное здание. По иронии судьбы, оказалось, что Тарг, стоя у «Супердоума» и описывая окружающую обстановку на магнитофон, также сравнивал здание с летающей тарелкой.

В нескольких других случаях участники сеансов дистанционного наблюдения внезапно прерывали свои сеансы, направленные на определенную цель, чтобы описать летающую тарелку, которую они воспринимали как находящуюся поблизости. Во время сеанса в Форт-Миде в июне 1980 года Джо Макмонигл был нацелен на объект где-то в мире, но его внимание привлек объект над этим местом: он увидел плоский, дисковидный, металлический летательный аппарат на высоте 14 000 футов. Его внешние края вращались, и казалось, что объект приводится в движение какой-то плазмой, газом, состоящим из ионизированных атомов. Он оценил его скорость в 4500 миль в час. Он быстро потерял интерес к тому, что еще находилось в целевом месте.

Подобный случай однажды произошёл с Инго Сванна, когда он дистанционно наблюдал за советской подводной лодкой, пытаясь определить её местоположение. Он описал субмарину, но затем заметил, что увидел что-то в атмосфере над ней, что-то, что, казалось, отбрасывало тень на субмарину. Что это было? — спросил Путгоф . Сванн пожал плечами и набросал силуэт летающей тарелки.*

Подобные «случайные» результаты побудили Путхоффа и других чиновников — даже Боба Монро — целенаправленно использовать средства дистанционного наблюдения для предотвращения инцидентов с НЛО.

Макмонегл, спускаясь в свою зону в поисках, как он полагал, оперативной цели, часто с удивлением обнаруживал себя в тесном, изогнутом внутреннем пространстве неземного корабля, заполненном тощими большеглазыми гуманоидами, которые часто смотрели на него в ответ, недоумевая, что, черт возьми, он здесь делает. Противостояние с инопланетянами, похоже, было непростым делом, и несколько раз Макмонегл возвращался оттуда весь в поту и ксенофобском стрессе.

Пэт Прайс также занимался множеством наблюдений, связанных с НЛО, и даже спонтанно, в своих ночных мечтах, выходил шпионить за летающими тарелками, когда они (предположительно) пролетали над горами Аляски. Но Инго Свонн, которого Путхофф спрашивал, не попытается ли он подтвердить некоторые результаты Прайса, почти всегда отказывался. Он утверждал, что обитатели НЛО — инопланетяне — если почувствуют, что он ведет за ними психический шпионаж, могут спуститься вниз, чтобы шпионить за ним , вторгнуться в его разум, завладеть его душой. Эд Деймс, возможно, приветствовал бы такое противостояние, но не Свонн.

Тем не менее, несмотря на явную робость Сванна по отношению к внеземным целям, он дал своему любимому ученику Тому Нэнсу несколько таких объектов во время обучения. Среди них были места на тёмной стороне Луны и в районе Кидонии на Марсе, где находилось множество странных топографических особенностей, включая «пирамиды» и гору, которая, по некоторым словам, напоминала лицо сенатора Теда Кеннеди. Нэнс, по какой-то прозаической или паранормальной причине, получил результаты, указывающие на то, что в Кидонии когда-то жила, или, возможно, даже сейчас там обитает, какая-то человекоподобная цивилизация.

Боб Монро дал Макмонеглу те же самые мишени, и результаты были схожими. Он даже детально нарисовал гуманоидов и назвал их «Они».

Позже Макмонигл, основываясь на своем исследовании местности, предварительно предложил следующее:

Он утверждал, что раса гуманоидов боролась за выживание на Марсе, отправила на Землю некую космическую спасательную шлюпку и, возможно, построила великие пирамиды Египта. Он также предполагал, что НЛО в современном небе на самом деле являются пилотируемыми людьми летательными аппаратами из будущего.

Некоторое время спустя, в начале 1990-х годов, Инго Сванн рассказал нескольким близким друзьям и бывшим коллегам о ряде официальных заданий, которые, по его словам, ему были поручены и которые касались вопроса о внеземном происхождении.

История, как её рассказывал Суонн, началась однажды примерно в 1983 году, когда он оказался дома в Нью-Йорке. Ему позвонил доверенный друг с Капитолийского холма — по одной из версий, конгрессмен США.

—который спросил его, не согласится ли он выполнить работу для коллег, нуждающихся в помощи опытного ясновидящего. Друг Сванна, который и раньше обращался к нему с просьбами, не уточнил, в чем именно заключается работа, и, возможно, даже не знал, но заверил Сванна, что его коллегам можно доверять, и он заплатит ясновидящему за потраченное время.

Вскоре после этого, следуя указаниям друга, Суонн стоял на углу улицы перед музеем на Манхэттене. Двое мужчин под псевдонимами подобрали его на машине, завязали ему глаза и несколько часов везли за город. Когда с него сняли повязку, Суонн оказался в большом подземном сооружении. Никто не носил форму, но по прическам, телосложению и тому, как люди выполняли приказы, он решил, что по крайней мере некоторые из них были морскими пехотинцами США.

Сванна провели в комнату без окон, познакомили с несколькими людьми, после чего ему позволили устроиться поудобнее, прежде чем начать сеанс дистанционного видения.

Цель была описана лишь в виде пары координат. Это были лунные координаты, поскольку Свонну было поручено дистанционно наблюдать за определенным местом на Луне.

Вскоре он это сделал, и ему были предоставлены дополнительные координаты. К концу дня Свонн описал множество монументальных объектов, не созданных человеком, но и не являющихся природными, разбросанных по холодной поверхности пыльного родственника Земли. Согласно рассказу, Свонну затем заплатили несколько тысяч долларов наличными, и его отвезли обратно в его квартиру в Нью-Йорке.

Это была невероятная история, но это было только начало. Суонн позже рассказал о миссии, в ходе которой та же таинственная организация доставила его на Аляску, а затем на вертолете к отдаленному озеру. «Здесь, у этого озера, произошло что-то странное», — говорили ему его спутники, называвшие себя псевдонимами.

Всё произошло как по часам — более того, это должно было произойти прямо сейчас. Пока Свон стоял там, он увидел, как над озером образовался туман, а затем из озера поднялся неземной треугольный объект, всасывающий воду и испускающий яркие лучи света, после чего умчался вдаль. Что ж, спросили его спутники, раз уж он увидел эту странную вещь, может быть, он сможет увидеть её дистанционно и рассказать им, что это такое? Свон нетерпеливо объяснил, что дистанционное видение так не работает. Сейчас у него слишком много информации о цели, чтобы точно её увидеть дистанционно, и в любом случае он был слишком напуган этим опытом, чтобы хотеть проводить дальнейшие дистанционные наблюдения за инопланетянами или их кораблями.

Позже Сванн описал эти эпизоды на нескольких десятках страниц художественной прозы, которую он распространял среди своих друзей. Это звучало абсурдно, как сюжет какого-нибудь эпизода «Секретных материалов» , — и всё же это было правдой: среди официальных заданий, порученных SRI и Форт -Миду на протяжении многих лет, действительно были цели, связанные с НЛО . В таких случаях в конверте с обратной связью могла находиться фотография какого-нибудь необычного, неопознанного объекта, сделанная со спутника-шпиона, в непосредственной близости от...

Орбита Земли или даже фотография странного светящегося объекта в небе, сделанная с Земли.

Однажды, незадолго до выхода на пенсию из армии, Джо Макмонигла отвезли в Пентагон и сопроводили в охраняемую комнату для проведения сеанса дистанционного наблюдения за подобной целью. Ему не предоставили никакой предварительной информации. Всё, что он знал, это то, что пакет обратной связи был строго засекречен (отсюда и необходимость в охраняемой комнате). Он откинулся на спинку кресла, впал в лёгкий транс и погрузился в своё состояние транса. Он увидел странный, сложный высокоэффективный летательный аппарат, явно неземного происхождения.

После этого его подчиненные открыли конверт с отзывом и показали ему фотографию внутри, сделанную несколькими неделями ранее одним из новейших американских спутников-шпионов. На фотографии был изображен странный объект, который, казалось, зигзагообразно двигался перед одной из широкоугольных камер слежения спутника. Некоторые представители Пентагона уже заявили, что это всего лишь...

«Метеорологический зонд», — но Макмонигл счел это объяснение смешным.

Примерно в это же время кто-то принес в подразделение Форт-Мид похожую, хотя и менее конфиденциальную фотографию из Национального центра интерпретации фотографий. Мел Райли, за которым следил Эд Деймс, работал в режиме CRV (Certified Resource Video).

Райли провел сеанс, направленный на цель, и набросал дискообразный летательный аппарат с закругленным дном. После завершения сеанса, для которого ему были предоставлены только «зашифрованные координаты» в виде случайных чисел, ему показали фотографию. Это был аэрофотоснимок, сделанный с самолета или спутника под косым углом к земле. На нем был изображен объект, летящий или зависший на малой высоте, недалеко от большого озера. Деймсу сообщили лишь, что Пентагон считает этот объект «загадкой».

Со временем Деймс стал создавать для своих дистанционных наблюдателей множество собственных целей, связанных с НЛО, используя в качестве ориентиров известные случаи близких контактов с НЛО и их наблюдений. На основе этих сеансов он пришел к выводу, что у инопланетян есть многочисленные базы по всему миру — в горах, в пустынях, под океанами. Позже он сказал:

Если у вас нет никакого мнения о том, является ли летательный аппарат, приближающийся из глубокого космоса, болидом [метеором] или разумной машиной, и вы используете методы дистанционного зондирования, которые повсеместно утверждают, что это полый аппарат, внутри которого находятся гуманоиды, и вот как они выглядят… это довольно трогательный опыт, особенно если учесть, что вы изначально не верили в существование внеземной жизни.


Но, разумеется, мало кто из тех, кто наблюдал за происходящим дистанционно, на протяжении всей своей взрослой жизни мог бы считаться неверующим в существование внеземной жизни.

В своих экспериментах с дистанционным видением Деймс разработал то, что он назвал «открытым поиском». Вместо того чтобы записывать конкретное описание цели — скажем, «Эйфелева башня» — а затем присваивать ей случайные «координаты» и помещать описание со случайными числами в конверт, Деймс просто присвоил координаты словам «открытый поиск» и поместил их в целевой конверт. По мнению Деймса, использование

«Открытый поиск» в качестве цели позволил бы дистанционному наблюдателю использовать свои пси-способности для поиска чего-либо особенно интересного в Матрице. Это могло быть что-то, что только что произошло или происходило на другом конце света; или это могло быть что-то, что вот-вот произойдет. На практике Деймс считал это идеальной техникой для наблюдения за инопланетными космическими кораблями, которые, по его мнению, постоянно входили и выходили из атмосферы Земли. Другими словами, это был своего рода детектор загадок.

Однажды Деймс оказался в затруднительном положении, когда ситуация с «Загадкой» перевернулась с ног на голову. Он привёл Пола Смита в комнату CRV и передал ему координаты для «открытого поиска». Всё, что знал Смит, это то, что у него есть два случайных числа. Казалось, это обычная цель.

Смит успокоился, включив хэви-метал на своем Walkman, и когда он был готов, Дэймс зачитал ему случайные числа. Смит составил свои идеограммы и второй этап, озвучивая основные сенсорные впечатления; затем последовали измерения, эскизы третьего этапа и таблицы четвертого этапа.

Сеанс длился не более пятнадцати минут, когда Деймс начала испытывать отвращение. Смит не описывал ничего, что звучало бы как что-то внеземное. Его зарисовки и описания, казалось, касались США.

Военно-морской корабль, ракета, взрыв, трагическая гибель человека. Временами во время сессии, хотя его поведение говорило лишь о том, что он размышляет вслух, выполняя рутинную работу за столом, Смит почти полностью погружался в мыслительный процесс.

Ему казалось, будто он находится на борту этого корабля, посреди взрыва, посреди оранжевого потока хаоса, неразберихи, расчленения, смерти. Деймс не воспринял это всерьез. Он предположил, что Смит находится в двигателе AOL.

После окончания сессии Деймс взял эскизы и описания, написал краткий анализ обложки и отложил их. Он посчитал сессию пустой тратой времени.

Это произошло в пятницу, 15 мая 1987 года. Сорок восемь часов спустя в Персидском заливе американский фрегат с управляемыми ракетами « Старк » был поражен французской ракетой «Эксотец», выпущенной с иракского военного самолета. Двадцать четыре члена экипажа «Старка» погибли мгновенно, еще тринадцать скончались позже от полученных ранений.

Сеанс Смита состоялся в то время, когда и без того существовала значительная тревога как в военных, так и среди широкой общественности по поводу ирано-иракской войны и её угрозы для американских военно-морских судов в Персидском заливе. Хотя это, безусловно, было неожиданно, это не являлось явным примером паранормального предвидения. Тем не менее, на различных брифингах представители DIA (Департамента разведки и информации) преподносили его как успех — вероятно, не зная, что изначально этот сеанс был попыткой разгадать загадку.

Эд Деймс, если уж на то пошло, гордился своим статусом бунтаря в подразделении, сорвиголовы, осмеливающегося проникать в неизведанные области. Но у него также формировалась другая репутация — репутация человека, слишком увлеченного мониторингом сеансов RV, подталкивающего зрителя, пусть даже неосознанно, к тому описанию цели, которое Эд Деймс считал предпочтительным. Иногда Деймс знал заранее, что является целью, но даже когда он поначалу был «слеп», у него, как правило, формировались твердые убеждения по мере продолжения сеанса. Некоторые из зрителей начали видеть в нем значительный источник Aol.

Был один эпизод в конце 1987 года, который некоторые сочли хорошей иллюстрацией этой проблемы. Начальником отдела в то время был добродушный подполковник Билл Ксенакис, который занял этот пост после ухода Билла Рэя в начале 1987 года и руководил подразделением до тех пор, пока его не сменил Ферн Говен в 1988 году. Ксенакис вызвал Деймса и объяснил, что только что поступила информация о потенциально опасной цели. Он сказал Деймсу лишь, что это возможное событие.

Деймс установил цель обычным способом. Ксенакис дал ему два четырехзначных случайных числа для использования в качестве координат, и теперь он написал их на внешней стороне конверта. Затем он написал «возможное событие» и координаты на листке бумаги, запечатал его внутри конверта и приступил к выполнению задания.

в комнату CRV, чтобы начать сравнение количества зрителей с целевой аудиторией: Райли, Смит, Бьюкенен и Габриэль Питерс.

Вскоре Деймс заметил, что описания цели, данные зрителями, были на удивление единообразны. Все их впечатления, казалось, сводились к какому-то необычному летательному аппарату. Он имел большой груз — коробчатые объекты различных размеров — и в его оформлении преобладали красный и белый цвета. Пилот был тучным, а аппарат, по-видимому, был открытым сверху, с полозьями, похожими на сани, снизу. Он должен был пересечь северную границу США через несколько недель. Он должен был приземлиться над Канадой, с полярного полюса.

Некоторые данные, полученные от наблюдателей, были очень странными, но Деймс решил, что это, вероятно, аналитическая накладка. Например, Пол Смит почему-то сказал, что с целью связаны домашние животные. Райли нарисовал транспортное средство с восемью странными объектами перед ним. Это не имело значения; Деймсу было очевидно, что здесь происходит: планировался какой-то террористический акт. Целью, по-видимому, был сверхлегкий самолет или специально модифицированный вертолет, нагруженный атомной бомбой — или бомбами.

Устройство было разработано для полетов под наблюдением американских и канадских радаров. Данные четвертого этапа, предназначенные для выявления намерений и целей, связанных с целью, указывали на то, что устройство должно было каким-то образом, незаметно, ночью, пролететь над Соединенными Штатами. Деймс предположил, что в этом замешана страна Ближнего Востока, возможно, Сирия, Иран или Ливия.

Деймс находился в комнате CRV вместе с Райли, когда решил, что пора действовать. Он сказал Райли, что собирается побежать в 4554, ближайший пункт связи и разведки (INSCOM).

здание и получить доступ к защищенному телефону, чтобы он мог предупредить своих друзей в других подразделениях разведывательного сообщества. Райли, похоже, опасался, что Ксенакис и другие сотрудники DIA занижают достоверность данных, если он попытается использовать их каналы связи. Террористическая ядерная атака на Соединенные Штаты… Это было серьезно.

Тем временем Ксенакис наблюдал за сессией из аппаратной, стараясь, чтобы его смех не был слышен в комнате CRV через весь коридор.

Когда Дэймс вышел в переднюю комнату оперативного корпуса, направляясь за защищенным телефоном, его уже ждали Ксенакис и все остальные с широкими улыбками на лицах.

Это была шутка Мела Райли, своего рода месть за все те сложные биолокации, которые ему приходилось терпеть на сложных тренировочных мишенях. Суть шутки заключалась в том, что личность мишени была известна зрителям с самого начала.


Это был не теракт; это был Санта-Клаус и его сани. Каждый зритель просто следовал обычной структуре сеанса CRV, описывая основные черты Санты и даже делая приблизительные наброски саней и оленей, но никогда не называя объект съемки. Идея заключалась в том, чтобы посмотреть, какие интерпретации сделает Деймс, столкнувшись с таким необычным материалом. Ксенакис согласился участвовать, и Деймс, похоже, сразу же включился в работу.

Когда он понял, что его обманули, Деймс добродушно отшутился. Но со временем, по мере того как проблемы подразделения усугублялись, Деймс, казалось, смеялся все реже. К середине 1988 года его трехлетняя командировка в Сан-Стрик, начавшаяся в начале 1986 года, подходила к концу. Теперь он понял, что не намерен оставаться на вторую командировку.

Примерно в 1983 году, в ответ на инициативы генерала Стабблбайна, Армейский исследовательский институт запросил исследование всех альтернативных, «нью-эйдж» методов, продвигаемых в INSCOM, включая дистанционное видение. Джек Ворона, Дейл Графф и Хэл Путхофф надеялись найти относительно восприимчивого и непредубежденного ученого, который возглавил бы часть исследования, посвященную дистанционному видению. Но Армейский исследовательский институт вместо этого выбрал Джорджа Лоуренса, исследователя из Пентагона, которого многие считали скептиком в отношении пси-технологий. Лоуренс возглавлял группу из трех человек из Пентагона, посетившую SRI в начале 1973 года для исследования Ури Геллера.

После беглого ознакомления Лоуренс и его коллега по команде Рэй Хайман, психолог из Университета Орегона, скептически отнеслись к израильскому спортсмену, умеющему сгибать ложки, и его достижениям.

Для исследования, проводимого Институтом армейских исследований, Лоуренс предложил назначить Рэя Хаймана руководителем анализа дистанционного видения. К тому времени Хайман был членом спорной антипсихологической группы, которая называла себя...

«Комитет по научному расследованию заявлений о паранормальных явлениях»

(CSICOP). *

Поэтому выводы Хаймана казались легко предсказуемыми, и Ворона и Графф позаботились о том, чтобы его фактически исключили из программы дистанционного видения. Ему не предоставили доступа к секретным данным, и вместо этого его направили к полковнику Джону Александеру, который смог предоставить ему лишь несколько файлов о секретной советской работе в области пси-технологий.

В результате Хайман был вынужден проанализировать скудные данные, опубликованные в открытой парапсихологической литературе, большая часть которых давно устарела. Тем не менее, Хайман пришел к резкому, гневному выводу: как с научной, так и с парапсихологической точки зрения… аргументы в пользу дистанционного видения не просто очень слабы, а практически отсутствуют. По-видимому, ведущее положение, которое дистанционное видение занимает в умах многих сторонников, обусловлено сильно преувеличенными утверждениями, сделанными в ранних экспериментах, а также субъективно убедительными, но иллюзорными соответствиями, которые экспериментаторы и участники обнаруживают между компонентами описаний и целевыми участками.

Субъективно убедительно, но иллюзорно … Те участники программы, которые были свидетелями некоторых из величайших сеансов дистанционного видения, как секретных, так и несекретных, просто качали головами, увидев эту фразу. В Хаймане, как они считали, они имели противника, который был абсолютно, религиозно против концепции пси-способностей. Он был истинным неверующим.

В любом случае, Ворона, Графф и другие сторонники программы укрылись и пережили бурю. Когда им нужно было убедить кого-то, скажем, сенатора или чиновника Белого дома, они просто обращались к своему кладезю секретных данных о дистанционном видении, которые, казалось, были достаточно убедительными, чтобы убедить почти кого угодно.

Но впереди ждали новые бури, и на этот раз статус «особого доступа» программы * ничем бы не помог. В конце 1987 года новый министр обороны Фрэнк Карлуччи объявил, что рассчитывает сократить бюджет Пентагона на 33 миллиарда долларов. Последний крупный всплеск расходов на оборону в период холодной войны закончился, и начался поиск способов экономии. Начался также поиск потенциально проблемных подразделений и программ. Карлуччи не хотел ничего подобного недавним событиям.

Фиаско Оливера Норта с обменом оружия на заложников, или коррупционное дело «Желтый фрукт» в армии, разворачивалось во время его президентства. Поэтому политическая ситуация была зловеще похожа на ту, которая заставила ЦРУ десятью годами ранее прекратить финансирование программы дистанционного видения.

Примерно в 1988 году, когда в СМИ появилась серия кратких сообщений об экспериментах Пентагона с пси-технологиями, группа генерального инспектора Пентагона прибыла в офисы DT-S в Форт-Миде, объявив о своем намерении изучить деятельность и общие методы работы подразделения. Райли и

Остальные удаленные наблюдатели получили от своего начальства приказ избегать любых контактов с представителями «Интеллектуального центра». Когда представителей «Интеллектуального центра» не было — фактически, за несколько месяцев до их появления и даже после их ухода —

Один из старших членов подразделения принялся за работу с измельчителем документов.

Что именно уничтожалось? Мнения расходились. Одни говорили, что это были данные, полученные через ченнелинг от Анджелы Деллафиоры, или данные, полученные с помощью карт Таро от Робин Дальгрен. Другие утверждали, что уничтоженные данные были получены в ходе тренировок против целей — например, Матери Терезы или президента Рейгана, — за которыми DIA не должна была «шпионить». Третьи же считали, что уничтоженные данные были получены в ходе старых оперативных сессий.

Независимо от того, что было уничтожено, последствия для удаленных наблюдателей оказались негативными. В отчете генерального инспектора сделан вывод, что DT-S не готово стать оперативным подразделением по сбору разведывательной информации. В отчете рекомендуется расформировать подразделение.

Эд Деймс покинул DT-S в конце лета 1988 года. Райли и остальные устроили для него вечеринку, вручив изготовленную ими памятную табличку, на которой отмечалась его «неутомимая, самоотверженная преданность изучению и пониманию альтернативных вселенных и параллельных измерений».

Деймс также получил медаль «За выдающиеся заслуги» от Разведывательного управления Министерства обороны США, которой он так же гордился. Медаль «За выдающиеся заслуги» в основном представляла собой прямое признание обычной службы, и тексты награжденных иногда писались коллегами по подразделению. В любом случае, наградной лист Деймса звучал как подходящая эпитафия для программы, которая, казалось, все больше отдалялась от военной реальности.

Его полная преданность высочайшим идеалам служения и бескорыстная самоотдача всегда проявлялись в выполнении им обязанностей, присущих его должности руководителя проекта в рамках Директората научно-технической разведки.

Капитан Деймс привнес в Управление огромный багаж знаний и опыта в управлении и решении вопросов разведки и безопасности. Эта способность оказалась абсолютно необходимой для эффективной интеграции данного подразделения в задачи Разведывательного управления Министерства обороны.

Капитан Деймс сыграл решающую роль в объединении уникальных передовых технологий своего подразделения с важнейшими задачами национальной разведки.

Усилия Управления. Его усилия привели к созданию разведывательного продукта, имеющего огромную ценность для Национального разведывательного сообщества. Оперативные и аналитические навыки капитана Деймса сыграли решающую роль в успешном выполнении 47 крупных разведывательных проектов, включавших более 800 отдельных миссий по сбору информации… Что наиболее важно, капитан Деймс сыграл важную роль в проникновении в ключевой орган, принимающий решения по вопросам внешней угрозы [предположительно, Совет обороны СССР]. Последствия этих исключительно масштабных усилий внесли неоценимый вклад в национальную безопасность его страны…

Джек Ворона, у которого всё чаще возникали конфликты с Гарри Сойстером и другими высокопоставленными чиновниками DIA по поводу программы дистанционного видения, объявил о своей отставке в конце 1989 года. Для тех, кто занимался дистанционным видением, это объявление стало неожиданным, и на прощальной вечеринке Вороны царила некая траурная атмосфера. Примерно в то же время стало ясно, что десятимиллионный контракт SRI с Пентагоном, действовавший с 1986 года, не будет продлён, несмотря на некоторые благоприятные отчёты комитетов по надзору за программой.

Дик Д'Амато из Капитолия сумел сохранить программу в Форт-Миде, и на некоторое время она была передана ему в «экспериментальном» режиме.

в офис заместителя начальника штаба армии по разведке. * Но наблюдатели со стороны теперь могли видеть, что ДТ-С, вместо того чтобы вносить неоценимый вклад в безопасность их страны, безвозвратно утратил свое значение.

Мел Райли, который уже некоторое время находился на пенсии, решил, что с него хватит. Его двадцатилетняя служба подошла к концу. Он подал заявление об уходе в отставку и, как это ни парадоксально, покинул армию незадолго до начала войны в Персидском заливе, в июле 1990 года. Вместе с женой Эдит он переехал обратно в Висконсин, в небольшой городок со спокойным ритмом жизни, среди лесов и озер, подальше от стресса и безумия.

В книге « Там, за пределами» ( Out There ), посвященной НЛО и опубликованной в 1990 году, автор Говард Блум описывает это странное событие (не называя имен) на встрече представителей SRI и различных чиновников Пентагона и Белого дома в здании Старого исполнительного офиса в 1985 году. Однако, по словам бывшего источника из...

Согласно программе, эта встреча и неожиданное описание НЛО, сделанное Суонном, на самом деле произошли независимо друг от друга.

CSICOP входили шоумен Джеймс Рэнди, научные писатели Леон Джарофф, Мартин Гарднер и Филип Класс, а также астроном Карл Саган.

* На самом деле, программа Sun Streak не входила в список программ специального доступа к секретной информации разведывательного сообщества. Ворона, Графф и другие фактически предоставили программе особый доступ, контролируя список лиц, знавших о ней.

* Должность заместителя начальника разведывательного управления (DCSI) была новой, трехзвездочной должностью, созданной в 1985 году для замены старой двухзвездочной должности помощника начальника разведывательного управления (ACSI). С сентября 1989 года до середины 1990-х годов эту должность занимал генерал-лейтенант Ира К. Оуэнс.


ЭПИЛОГ


Одна полетела на восток. Одна полетела на запад. Одна пролетела над гнездом кукушки.

—Эд Деймс, узнав о том, что Дэйв Морхаус был помещен в психиатрическое отделение.


Почти четыре года спустя я сидел в студии Инго Сванна в Нижнем Манхэттене, окруженный образцами его творчества. На одной из картин голубовато-серый, классически вылепленный бюст хмурого бородатого мужчины — это мог быть Иисус, Сократ или, возможно, сам Сванн — парил над пейзажем, усеянным пирамидами. Вокруг его головы были нимбы, наполненные зодиакальными символами, а желтые лучи энергии вырывались из висков и поднимались вверх от лба; а из-под него, с основания его маленького постамента, призматические синие, желтые и красные лучи лились, словно конец радуги, на нечто огромное… похожее на мозг… которое лежало там, впитывая этот галлюцинаторный каскад красок.

В другом конце студии, у улицы, висела еще одна картина маслом, большой триптих, полный комет, звезд и моря, с высокими, пенящимися, кружевными и взмывающими ввысь волнами, словно это была какая-то планета с низкой гравитацией.

А на другой стене, со стороны Нижнего Ист-Сайда, висело изображение странного трехчастного существа: первая часть — молодой человек с темной бородой, обнаженный и мускулистый, с очень розовым телом, испещренным сиреневыми полосами; вторая часть — змея с головой в кожаном колпаке другого, более хищного на вид бородатого мужчины сверху; и, наконец, третья часть — молодой человек.

Женщина, обнаженная и идеально подтянутая, с запрокинутой назад головой в оргиастической позе… а фоном для этой возмутительной троицы служило бескрайнее море воды и звезд, со скалами справа и гигантской розовой башней, извергающей гейзер звездной пыли высоко в атмосферу этой сумрачной страны чудес.

В одной части комнаты стояли мольберт и чистый холст, краски были смешаны и готовы к использованию, но воздух здесь пах не столько красками, сколько сигарным дымом и, едва уловимо, застоявшимся шампанским. Я не мог понять, откуда исходит запах шампанского, но слой сигарного дыма чувствовался прямо под потолком; и в эту мини-стратосферу поднималось выпуклое кучево-дождевое облако, возвышающееся над длинным столом, за которым сидел пузатый бородатый мужчина лет шестидесяти, одетый в старую футболку и спортивные штаны, сжимая в зубах сигару Tiparillo.

«Двадцать девять градусов, двадцать пять минут и семь секунд северной широты, — сказал Инго Сванн. — Девяносто восемь градусов, двадцать девять минут западной долготы».

За столом напротив я записал цифры. После того, как моя рука сформировала...

Буква «W», означающая «запад», двигалась вбок по странице, образуя плоскую линию с тремя угловатыми, коробчатыми выступами. «Углы», — сказал я. «Структуры».

«Это правильный иероглиф», — сказал Суонн.

И вот я на втором этапе, ожидая, пока основные сенсорные ощущения от объекта задействуют мои синапсы. «Ощущение дерева… ощущение бетона… пыль…»

«Масштабный». Я понял, что уже вышел за рамки стандартной структуры…

Такие многомерные характеристики, как «массивный», не должны были так скоро появиться.

Но прежде чем я успел отреагировать, меня поразили два изображения, которые я воспринял как скриншоты из AOL:

«Ао-разрыв, купол… Ао-разрыв, ядерная градирня». Вероятно, на месте происшествия действительно было что-то похожее на купол, но мне нужно было выбросить из головы эти изображения с Ао-разрыва, иначе они начали бы искажать данные.

После короткой паузы я обнаружил, что делаю набросок третьего этапа, позволяя руке рисовать то, что ей вздумается: две линии поперёк страницы, линия, идущая под прямым углом вниз, и изогнутая форма, похожая на полумесяц. «Изгибы», — сказал я, и в голову пришло ещё одно изображение: «AOL-разрыв, бункеры». Я нарисовал форму, похожую на ангар типа «Квонсет». Здесь было слишком много AOL-ов. Я двигался слишком быстро. Мне нужно было снова записать координаты.

Свонн зачитал их мне, и на этот раз я пропустил иероглифы, сразу перейдя ко второму этапу: «кора… коричневые… серые… запах каменной кладки… камень… масса… сталь… хром… запахи… едкий. Перерыв на верфи». Я начал набрасывать еще несколько углов и кривых, но все еще было

Слишком абстрактно. Я объявил перерыв и, после очередной паузы, снова взял координаты.

На этот раз я набросал высокую колонну, а затем приделал к ней верхушку. Верхушка обрела еще одну ножку, и форма превратилась в стол. Я почувствовал, что где-то рядом вода. В месте, которое я искал, было какое-то здание — или здания? — но я не мог определить его точную форму.

На новой странице я набросал большой цилиндрический объект. Он показался мне похожим на одно из зданий. Но я почувствовал что-то еще: «Балансы… распорки… что-то падающее… искры… металл». Я нарисовал металлическую башню, как она выглядит с земли.

«AOL отключен, радиовышка».

Теперь я набросал дорогу и что-то похожее на железную дорогу, ведущую к высокой, узкой, колоннообразной башне, а рядом с ней — приземистое цилиндрическое здание. «AOL break, stadium. AOL break, oil storage [stank] with rail».

Свонн протянул мне нож и немного белой пластилина и предложил слепить мишень. Когда я начал лепить из пластилина два здания, ко мне пришли новые впечатления. Я почувствовал, что на вершине башни что-то есть. «Перерыв на AOL, водонапорная башня. Вращающийся ресторан?»

В итоге я смоделировал башню с водонапорной башней/вращающимся рестораном наверху, а рядом с ней — более крупный, плоский цилиндрический объект.

Когда я закончил, Свонн подвинул папку с отзывами по столу.

Внутри я обнаружил фотографию из старого номера National Geographic , на которой была изображена башня в центре Сан-Антонио с вращающимся рестораном наверху, а рядом с ней — большой цилиндрический купольный городской конференц-центр. Позже, сверившись с картой, я увидел, что узкая река Сан-Антонио — «вода рядом» — находится в двух тысячах футов от меня.

Инго Сванн покинул SRI в 1988 году и вышел на пенсию, тихо живя в районе Боуэри на Манхэттене, время от времени писал книги и эссе и издалека наблюдал, как программа дистанционного видения уходит в небытие. После нескольких собеседований он согласился обучить меня в течение нескольких недель в апреле и мае 1994 года. Я хотел узнать о дистанционном видении с точки зрения того, кто его практикует, а он, в свою очередь, хотел, чтобы я учился у подходящего учителя.

Дистанционное видение с человеком, который уже знает цель и периодически дает обратную связь во время сеанса, похоже на езду на велосипеде с дополнительными колесиками. Тем не менее, у меня сложилось впечатление, что мои результаты были

Не всё благодаря тренировкам у Сванна. На одном из сеансов я описал место за двадцать секунд — как оказалось, это были горячие источники в Арканзасе — основываясь на трёх верных впечатлениях: «рельеф… белый… запах серы». После окончания обучения я попросил свою девушку отправить мне по факсу координаты мест по всему миру, и на сеансах в одиночку, без наблюдателя, который бы давал мне обратную связь, я описывал цели достаточно хорошо, чтобы преодолеть даже её скептицизм. Мои дистанционные наблюдения не были достаточно надёжными или подробными, чтобы оправдать мою работу в качестве штатного экстрасенса-шпиона, но я был достаточно убеждён, что, как сказал бы генерал Томпсон, «там что-то есть».

Я понимал, что не смогу провести такое углубленное и долгосрочное исследование.

«Что-то» заслуживало внимания, но, как человек, пишущий о дистанционном видении и тех, кто его практикует, я хотел почувствовать всё многообразие и странность их переживаний. Что, неизбежно, привело меня к Эду Деймсу.

Деймс теперь жил в Альбукерке, штат Нью-Мексико, и после ухода из DT-S в 1988 году прожил интересную жизнь. Сначала он работал в другом секретном подразделении, на этот раз в подразделении INSCOM по «стратегической дезинформации» и борьбе с наркотиками, известном как «Команда Шесть». В 1990 году к нему ненадолго присоединился Дэйв Морхаус. Параллельно два офицера создали компанию Psi-Tech с идеей использовать подрабатывающих специалистов по дистанционному видению в качестве своего рода группы экстрасенсорных расследований для частных клиентов. Морхаус, Пол Смит, Мел Райли, Лин Бьюкенен и другие предоставляли бы исходные данные, а Деймс анализировал бы их. Деймс убедил отставного генерала Стабблбайна на некоторое время стать председателем совета директоров.

К сожалению, клиентов Psi-Tech было относительно немного, и обычно они принадлежали к маргинальным кругам нью-эйдж. Богатый человек из Балтимора попросил Деймса дистанционно наблюдать за таинственными «кругами на полях», появившимися на пшеничных полях на юге Англии; Деймс предоставил мужчине данные, предполагающие, что круги были вызваны летающими аппаратами, похожими на летающие тарелки, которые совершали фигуры высшего пилотажа над пшеничными полями. Позже группа из бывшего Советского Союза попросила Psi-Tech дистанционно наблюдать за исчезновением российского космического зонда вблизи Марса. Деймс снова упомянул инопланетян.

Деймс, наряду с Морхаусом, всё больше увлекался вопросами, касающимися внеземных цивилизаций, и пытался использовать дистанционное видение для обнаружения «инопланетных баз» на Земле. Дистанционное видение показало, что одна база находится на Аляске, ещё одна — у побережья Южной Америки, и по меньшей мере две — на севере и западе Нью-Мексико, куда Деймс и Морхаус отправились в пустыню в поисках доказательств. В конце 1991 года Деймс ушёл в отставку.

Арми, расставшись со своей женой Кристин, переехал в Альбукерке. Полтора года спустя, в марте 1993 года, он выступил на местной конференции по НЛО и объявил, что под пустыней Нью-Мексико находится колония беременных самок марсиан. Он предсказал, что где-то между апрелем и августом эти марсиане родят детенышей и выйдут на поверхность. «Мы уверены, что это произойдет», — сказал он своей аудитории. «Мы оповестили СМИ, и команды врачей, техников и документалистов находятся в режиме готовности и готовы отреагировать в любой момент… Президент Клинтон объявит об этом, и об этом узнает весь мир!»

Но август 1993 года прошел, и инопланетяне так и не появились. Деймс, видимо, испытывая нехватку денег, начал превращать Psi-Tech в компанию по обучению дистанционному видению и предложил недельный курс примерно за 3000 долларов. Среди его студентов были профессор английской литературы из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе; руководитель горнодобывающей компании из Альбукерке; и Кортни Браун, профессор политологии в Университете Эмори в Атланте. Браун настолько увлекся дистанционным видением и тем, на что, по его мнению, оно способно, что решил использовать его для изучения истории взаимодействия инопланетян с планетой Земля — среди прочего, для описания различных рас инопланетян, таких как большеголовые «серые» и светловолосые голубоглазые «нордические».

Позже Браун опубликовал книгу обо всем этом под названием «Космическое путешествие» .

Я прибыл в Альбукерке в июле 1994 года и провел несколько дней с Деймсом, практикуя дистанционное видение по методу Пси-Тех. Преимущество практики с Деймсом заключалось в том, что он использовал «зашифрованные координаты», полученные с помощью случайных чисел.

Вместо фактических географических координат, что сделало технику несколько более строгой. Но, как и ожидалось, мне в основном давали необычные, часто внеземные объекты. В некоторых случаях я с удивлением обнаружил, что описал именно то, что от меня ожидала Деймс, и то, что описывали другие студенты до меня — например, высокоскоростной аппарат под поверхностью Марса. Я предположил, что это произошло из-за непреднамеренных подсказок Деймс во время сеанса, но были моменты, когда информация, казалось, всплывала в моем сознании настолько неожиданно и спонтанно, что я не мог не задаться вопросом, не является ли это «телепатическим наложением».

Это также был один из факторов.

Единственный по-настоящему приятный случай, случившийся в Альбукерке, произошёл, когда я достал пару случайных чисел, присланных мне по факсу моей девушкой; они обозначали выбранное ею место где-то в мире.

Ни я, ни Дэймс не знали, что это такое. Под присмотром Дэймса я нацелился на...

Описали место на острове, недалеко от скалы, спускающейся к морю. По всей видимости, там велось какое-то строительство; здания были недостроены.

Позже я узнал, что это был разрушенный храм Афины на холме, возвышающемся над Средиземным морем, на острове Родос. «Строительство»

Мне показалось, что это, возможно, AOL; здания на этом месте фактически подвергались реконструкции под воздействием стихии.

Мои дни в Альбукерке были насыщенными, напряжёнными из-за сеансов дистанционного ясновидения, и я страдал бессонницей почти каждую ночь. Через полнедели я был «как на иголках». В перерывах между сеансами я выходил из небольшого офисного центра, где располагался однокомнатный офис Psi-Tech. Я подходил к большому гранитному валуну на краю парковки, садился на него и смотрел на дерево в нескольких сотнях метров от меня и на горы Сандия позади него. Дерево казалось необычайно зелёным. Горы казались невероятно суровыми. Небо казалось невероятно синим. Пока я тихонько пребывал в полугаллюцинациях, Эд Деймс, сто метров от меня, сквозь жару, разговаривал по мобильному телефону, проверяя сообщения, болтая со своей новой девушкой, бывшей студенткой Psi-Tech, которая жила в Беверли-Хиллз. Однажды днём Деймс подошёл ко мне после телефонного разговора и тихо сообщил: «У меня встреча с руководством «Серых». С теми, кто в форме».

«Ага», — ответил я, бросив на него тот же бесстрастный взгляд, которым я смотрел на горы.

Он поднял взгляд к горам, затем тихонько усмехнулся и покачал головой.

«Ты никому об этом не расскажешь. Тебя заковывают в смирительную рубашку».

«Да», — я рассмеялся. «Да».

Эд Деймс не всегда общался с инопланетянами в пустыне, и в целом он был умным, дружелюбным и интересным человеком. Есть люди и похуже, с которыми можно поболтать за кружкой пива. Но я не мог отделаться от мысли, что если я буду продолжать заниматься дистанционным видением в том темпе, который он задавал, день за днем, год за годом, мой разум в конце концов затуманится мыслями об инопланетянах и духах, беременных марсианах, уверенностью в том, что я Избранный и не могу совершить ничего плохого. Я буду бороться в этой древней, босховской бездне со спрайтами и демонами, которые, кажется, всегда витают вокруг пси-мира.

Мне хотелось бы думать, что я однажды их почувствовал. Это было в мой последний день в Альбукерке. Я не знал, что Деймс выбрал своей целью собственную психику — «Эд Деймс/Глубинный Разум» — и я ощущал серость, белизну, влажность, даже «безумие», и всё как будто проносилось мимо меня.


Постоянно, всегда вне моей досягаемости. Где-то в ходе сеанса я услышал смех.

После этого Деймс с улыбкой заметил, что другие удалённые наблюдатели тоже слышали смех в глубинах сознания Эда Деймса/Глубинного Разума. «Это напомнило мне кучку маленьких гремлинов на заднем плане», — позже сказал мне Мел Райли.

А что ты об этом думаешь, Мел?

«Ничего. Это всё часть дистанционного видения. Нужно сохранять чувство юмора. Если этого не делать, то сходишь с ума».

К началу войны в Персидском заливе в начале 1991 года в Форт-Миде осталось всего четыре специалиста по дистанционному наблюдению: Лин Бьюкенен и гражданский сотрудник Разведывательного управления Министерства обороны США Грег Слоан, а также Анджела Деллафиора и Робин Дальгрен. Во время войны им периодически поручали различные задачи, особенно когда Пентагон решил, что ему необходимо выследить мобильные пусковые установки SCUD Саддама Хусейна в западном Ираке. Исследовательская часть программы была возобновлена Эдом Мэем под эгидой другого аналитического центра, Science Applications International Corporation (SAIC). Кену Беллу и Джо Макмонеглу, работавшим по контракту с SAIC, также было поручено помочь в поиске иракских SCUD.

Поиск SCUD стал классическим примером того, как системы удаленного наблюдения в принципе могут быть полезны в военных целях. Если данные, полученные с помощью систем удаленного наблюдения, могли бы сузить круг поиска...

Даже незначительное расширение «поискового окна» позволило бы Пентагону сэкономить миллионы долларов на расходах, связанных с масштабной операцией по поиску ракет SCUD, которая включала сотни вылетов самолетов в день, а также патрулирование британских и американских спецназовцев на земле. Такая отдача сделала бы бюджет программы дистанционного наблюдения, составляющий сейчас около миллиона долларов в год, вполне оправданным. Но, как это почти всегда бывало, результаты дистанционного наблюдения, вероятно, никогда не доходили до командиров на поле боя, базирующихся в Саудовской Аравии.

По иронии судьбы, примерно в это же время программа сменила кодовое название на новое, более пафосное. Название «Солнечная полоса» было снято с печати и заменено на «Звёздные врата». Это название программа так и не смогла оправдать.

Пол Смит провел войну в Персидском заливе в самом центре событий, в составе вертолетного штурмового подразделения 101-й воздушно-десантной дивизии. Когда началась наземная кампания, Смит и его подразделение одними из первых вошли в Ирак и быстро захватили иракский батальон — один из многих, которые в тот день коллективно сложили оружие в знак капитуляции. После войны Смит оставался в Ираке еще месяц.

После прекращения огня он расположился лагерем к югу от Басры. Затем он вернулся домой и нашел другую работу в DIA (Департаменте разведки и информации), работу, которая не имела ничего общего с дистанционным видением.

В следующем году, 1992, Лин Бьюкенен достиг двадцатилетнего стажа службы и ушел в отставку из армии. Он присоединился к генералу Стабблбайну, который развелся со своей первой женой и переехал к психиатру в Нью-Йорк, специализирующемуся на «похищениях НЛО». Бьюкенен начал работать на Стабблбайна, в частности, проводя семинары по дистанционному видению на различных конференциях энтузиастов НЛО и сторонников движения «Нью Эйдж». В конце концов, между ними произошел конфликт, и Бьюкенен с женой вернулись в Мэриленд. Он работал в правительстве в сфере компьютерных технологий и основал собственную компанию по обучению дистанционному видению, Problems Solutions Innovations (PSI).

После ухода Бьюкенена из DT-S остались только Грег Слоан, Анджела Деллафиора и Робин Дальгрен. Не предпринималось никаких попыток привлечь дополнительных специалистов по дистанционному наблюдению. Дейл Графф официально стал начальником отдела. Летом 1993 года Графф подал в отставку; его заменил специалист по агентурной разведке DIA по имени Эл Гарфилд, финансирование продолжалось, но конец казался близок.

Мел Райли, находясь в Висконсине, следил за этими событиями, но они его не слишком беспокоили. Давно было ясно, что произойдет. Программа дистанционного видения, по его мнению, теперь уходила в прошлое. Возможно, когда-нибудь она возродится; возможно, нет.

Что бы ни случилось, он сыграл свою роль, и это было интересно, пока длилось.

Райли работал помощником куратора в музее в городке неподалеку от своего дома. Он помогал поддерживать экспозиции, посвященные жизни коренных американцев и пионеров, организовывал новые выставки и проводил экскурсии для туристов и школьников. Его жена, Эдит, работала медсестрой в соседней больнице. Они вдвоем, время от времени принимая у себя родственников, жили в уютном доме, задний двор которого омывал приток реки Вулф в центральном Висконсине. Летом, после обеда, Райли мог взять свою лодку и поплыть вверх по течению, пока река не сужалась и не превращалась в мелководный порог, а когда дальше плыть было невозможно, он расслаблялся и возвращался домой. Вокруг было множество рек и озер, кишащих форелью и щукой, и кишащих раками. Были густые леса и тихие сосновые поляны, где он охотился осенью. В морозилке Райли всегда была оленина, а может быть, и один-два кролика.

Райли всегда увлекался индийской мифологией, и теперь, вступая в средний возраст, он стал читать на эту тему еще глубже.

Он практиковал индейские танцы и ремесла. Некоторые местные племена, удивленные его серьезным отношением к их культуре — теперь он был более осведомлен, чем многие из них, — начали относиться к нему почти как к своему. Он сам изготавливал или получал в подарок богато украшенные костюмы и головные уборы, а также построил большой и очень аутентично выглядящий вигвам у себя на заднем дворе. Его приглашали на фестивали и ритуальные танцы, на которые обычно не допускались белые люди. Местное медицинское общество, общество индейских целителей и магов, даже подарило ему «мешок для лекарств» из выдровой шкуры. Если нужно было сделать что-то сложное — смена погоды, исцеление больного родственника — Райли уединялся, спокойно сосредотачивая свои индейские целительные практики на ситуации.

Грег Слоан, с которым Райли поддерживал связь все эти годы, также заинтересовался культурой коренных американцев, и к 1994 году, переживая развод и распад группы DT-S, попросил принять участие в Танце Солнца. Танец Солнца — это ритуал, похожий на распятие, в котором мужчина, с помощью маленьких металлических крюков, вживленных в кожу, привязывается к столбу на несколько дней и должен танцевать, истекая кровью и голодая, видя видения, пока крюки не выйдут из него. Танцор Солнца символически берет на себя, борется и каким-то образом разрешает через свои страдания грехи и несчастья окружающих его людей. Слоан, высокий, угрюмый мужчина лет тридцати пяти, с темными волосами и густыми усами, танцевал Танец Солнца под палящим солнцем три года подряд. Райли просто наблюдал, не то чтобы одобряя, но и не то чтобы осуждая.

…просто наблюдая за жизнью во всей ее странности, которая разворачивалась перед ним.

Бывший помощник Стабблбайна Джон Александр, ныне вышедший на пенсию из армии и работающий над программами «нелетального оружия» в Лос-Аламосе, в 1992 году в соавторстве написал успешную книгу « Край воина» (The Warrior's Edge ) об альтернативном мире и военной службе. Эд Деймс в конце концов решил, что сможет добиться не меньшего успеха, написав книгу о дистанционном видении. Инго Сванн познакомил его со знакомым литературным агентом Сандрой Мартин. Дейв Морхаус, который обсуждал программу дистанционного видения с журналистом-расследователем Дейлом Ван Аттой с 1989 года, также был приглашен присоединиться к проекту.

Деймс и Морхаус некоторое время работали над книгой, но далеко не продвинулись и в конце концов согласились передать написание Джиму Маррсу, бывшему репортеру техасской газеты, автору книги «Перекрестный огонь » — книги о заговоре с целью убийства Кеннеди, которая послужила одним из источников вдохновения для...

Фильм Оливера Стоуна «ДФК» . Маррс написал предложение о разоблачении программы дистанционного видения и продал его издательству Harmony Books (подразделение Crown Publishing) за аванс в 100 000 долларов, который он разделил с Деймсом и Морхаусом.

Примечательно, что в этот момент Морхаус всё ещё был в военной форме, занимая должность инструктора в 82-й воздушно-десантной дивизии в Форт-Брэгге, Северная Каролина. Он, похоже, верил, что сможет продолжить свою военную карьеру, даже получая финансовую выгоду от раскрытия секретной программы. Когда сделка с Harmony состоялась (Морхаус узнал об этом по полевому телефону во время учений в Северной Каролине), он использовал свою долю аванса для аренды Mercedes. Через Сандру Мартин он начал переговоры с NBC.

за работу над телефильмом, основанным на его опыте военного экстрасенса.

В конце концов, очевидная любовь Морхауса к опасным ситуациям настигла его. В начале 1994 года разгневанная подруга подала жалобу властям Форт-Брэгга, и Морхаусу были предъявлены обвинения в ряде нарушений военного кодекса, включая супружескую измену, мужеложство, кражу армейского компьютера и, прежде всего, поведение, недостойное офицера. В первоначальных показаниях властям Форт-Брэгга женщина упомянула, что Морхаус хвастался своей строго засекреченной работой в DT-S и других подразделениях, утверждал, что может по своему желанию шпионить за ней с помощью экстрасенсорных способностей, и рассказывал ей о книге, которую писал со своим другом Эдом Деймсом. Упоминание о книжном контракте — который, по-видимому, подразумевал преднамеренное разглашение секретной информации — послужило поводом для дальнейших расследований в отношении Морхауса со стороны INSCOM, отдела уголовных расследований армии и Службы расследований Министерства обороны. Теперь Морхаусу грозило вероятное увольнение из армии и возможное тюремное заключение.

Через несколько дней после того, как власти Форт-Брэгга решили отдать Морхауса под военный трибунал, он поступил в Военно-медицинский центр имени Уолтера Рида в Вашингтоне. Он производил впечатление человека, видящего ангелов, был в депрессии и испытывал суицидальные мысли. Его адвокаты теперь утверждали, что он больше не способен предстать перед судом. Дистанционное видение дестабилизировало его, и теперь он сошёл с ума. Морхаус и Сандра Мартин также начали рассказывать друзьям, что их преследуют некие теневые правительственные агенты, пытаясь заставить их замолчать. В одном случае, как рассказала мне Мартин, какой-то агент Пентагона пытался запугать её в Нью-Йорке.

В метро Йорка, стоя над ней и предупреждая, чтобы она «прекратила представлять Дэйва».

В сообществе сторонников дистанционного видения все эти истории воспринимались скептически, но к тому времени, как Морхаус выписался из больницы несколько месяцев спустя, у него, казалось, была разработана мощная стратегия защиты: военный трибунал должен был стать расследованием и разоблачением не его противоправных действий в Форт-Брэгге, а засекреченной, политически неловкой программы дистанционного видения. Много грязного правительственного белья должно было быть вынесено на всеобщее обозрение.

Когда адвокаты Морхауса начали запрашивать специальные разрешения для расследования программы дистанционного видения и опроса бывших участников, армия засекретила материалы дела и попыталась предотвратить судебное разбирательство. Через несколько месяцев власти Форт-Брэгга заключили с Морхаусом сделку. Вместо суда по обвинениям в неправомерном поведении в Форт-Брэгге он уволился из армии с почетной отметкой, не предусматривающей ни пенсии, ни льгот. Он официально уволился из армии в январе 1995 года и устроился на работу к Сандре Мартин в Нью-Йорке.

Эд Деймс теперь жил в Беверли-Хиллз со своей девушкой, бывшей женой актера Брэда Дурифа. * После ознакомления с черновиком книги о Джиме Маррсе весной 1995 года Деймс пожаловался, что она сильно вымышлена и слишком много внимания уделяет Морхаусу. В итоге издательство Harmony отменило публикацию книги.

Морхаус, не теряя уверенности, начал писать свою собственную книгу « Психический воин» , и к осени 1995 года продал её издательству St. Martin's Press. Теперь Морхаус утверждал, что обрёл экстрасенсорные способности после того, как в 1987 году во время тренировочных учений в Иордании в его шлем попала пуля. После этого его пригласили в DT-S, где он совершил несколько впечатляющих паранормальных действий.

В начале ноября 1995 года Морхаус и его новый агент представили эту историю голливудским киностудиям. Несколько студий сделали предложения, в том числе Оливер Стоун, который с небольшим отрывом проиграл Interscope Communications. По данным Variety , Interscope согласилась заплатить Морхаусу 300 000 долларов, плюс еще около полумиллиона долларов после выхода фильма. Морхаус начал работать над книгой, сценарием и детским мультсериалом для Hanna-Barbera, который будет выходить по субботам утром и расскажет о команде супергероев, использующих пси-способности и другие нелетальные средства для борьбы со своими врагами.

В 1994 году Дик Д'Амато попытался включить программу дистанционного видения в бюджет ЦРУ, в ведение Управления исследований и разработок Агентства.

там, где теперь работал Кен Кресс, инженер, который двадцать два года назад разработал программу дистанционного видения.

Но Крессу не удалось спасти программу, даже если бы он надеялся на это. Управление исследований и разработок — и ЦРУ в целом — не хотели её.

Дику Д'Амато было нелегко противостоять, но Агентство согласилось принять услуги дистанционного наблюдения при условии, что сначала будет проведена независимая проверка. Проверку провела небольшая консалтинговая группа, Американские институты исследований (AIR), которая часто выполняла работы для Агентства.

Президент AIR Дэвид Гослин, координировавший проверку, руководил спорным исследованием Рэя Хаймана о дистанционном видении в конце 1980-х годов и был известен некоторым как ещё один скептик в отношении пси-технологий. В любом случае, к моменту начала исследования демократы — во главе с начальником Д'Амато, сенатором Робертом Бердом — потеряли контроль над Сенатом в пользу республиканцев. Теперь ЦРУ могло делать с программой всё, что хотело.

В ходе анализа программы для исследования AIR Гослин опросил трех оставшихся специалистов по дистанционному видению, а также нескольких анонимных сотрудников разведки, которые поручили им это задание в период 1993–1994 годов. Гослин также заказал независимую оценку последних исследований в области дистанционного видения у двух ученых — статистика Джессики Уттс из Калифорнийского университета в Дэвисе, выступающей за пси-практики, и психолога Рэя Хаймана, выступающего против пси-практик.

Как и ожидалось, Хайман и Уттс разошлись во мнениях относительно того, достаточно ли научных доказательств в пользу эффективности дистанционного видения. Хайман утверждал, что нет; Уттс говорил, что есть. Что касается отдельного вопроса о полезности дистанционного видения в разведывательной работе, Дэвид Гослин на основе анализа операций 1993–94 годов пришел к выводу, что оно оказалось бесполезным.

Исследование AIR в конечном итоге попало в новости в конце ноября 1995 года, что побудило программу Nightline телеканала ABC и газету The Washington Post опубликовать сюжеты о программе, занимающейся парапсихологическим шпионажем. За этим последовал всплеск интереса со стороны СМИ, продолжавшийся несколько дней. Джо Макмонигл, Кит Харари, Эд Мэй, Дейл Графф и другие внезапно выступили со своими версиями событий. Почему же AIR...

«В отчете основное внимание уделяется только последним, худшим годам программы?» — задавались они вопросом.

Почему ЦРУ не хотело признать все успехи, достигнутые программой в предыдущие годы? Почему они просто не закрыли подразделение в Форт-Миде и не стали полагаться на более опытных внештатных специалистов по дистанционному наблюдению?

Однако ведущие американские СМИ, похоже, не проявили интереса к оспариванию негативных выводов ЦРУ, и ажиотаж быстро утих.

Газета The Post завершила свою публикацию статьей своих научных сотрудников, в которой высказывалось предположение, что дистанционное видение — это выдумка, смесь мошенничества и заблуждения.

Тем временем те, кто поддерживал программу на Капитолийском холме, бросились прятаться. Некоторые отказывались отвечать на телефонные звонки журналистов. Другие, такие как Дик Д'Амато и сенатор Берд, лишь слабо защищали программу: по их словам, на нее было потрачено очень мало денег налогоплательщиков, она никогда по-настоящему не использовалась в оперативной деятельности, к ней никогда не относились слишком серьезно. И, в любом случае, теперь все кончено.

Примерно через год после того, как их освободили, я поехал к старым зданиям подразделения дистанционного наблюдения в Форт-Миде. На земле лежал снег, и было ясно, что никто не поднимался по подъездной дорожке уже несколько недель, если не месяцев.

Краска облупилась со стен зданий, а алюминиевые дымоходы на крыше дома № 2561 теперь были наклонены ветром и временем.

Я припарковался перед зданием и обошел два корпуса. Вдоль дома 2560, оперативного корпуса, из каждой комнаты в передвижном доме были окна, но сквозь решетки и оконные стекла были видны только кирпичи. Наконец мне удалось заглянуть внутрь через окно, выходящее в прихожую здания, где когда-то стоял стол Мела Райли. Я увидел бежевый ковер, пыльный стул и открытую дверь, приглашающую меня в коридор с комнатами в передвижных домах. Если бы дверь здания не была заперта, я бы с удовольствием вошел. Мне хотелось задержаться в этих комнатах, встретиться с призраками, вызванными за все эти годы мечтаний ясновидящих. Какие невероятные истории они могли бы рассказать!

* Женщина была женой рядового солдата, который работал водителем у Морхауса и, по иронии судьбы, обращался к Морхаусу за помощью в решении своих семейных проблем. В своих показаниях на военном трибунале женщина процитировала слова Морхауса, который призывал ее «жить близко к огню».

как он и поступил.

* Дуриф сыграл Билли в фильме Пролетая над гнездом кукушки .

* Бывшие коллеги Морхауса помнят его рассказ об инциденте в Джордане; но они говорят, что Морхаус рассказал им, что пуля лишь слегка повредила кожу.

После этого у него разболелась голова. Морхаус, по всей видимости, никогда не рассказывал своим коллегам в DT-S о каких-либо предыдущих паранормальных явлениях.


БЛАГОДАРНОСТИ


В будущем мне будет не по себе от мысли о том, сколько времени, помощи и усилий я потребовал от своих источников для этой книги, и как мало — по сути, этой маленькой книги — я смог им дать взамен. Я благодарен всем им (те, кого мне разрешено упомянуть, перечислены на следующих трех страницах), но я хочу выразить особую признательность Скипу Этуотеру, Хэлу Путхоффу, Мелу и Эдит Райли, а также генералу Эду Томпсону, которые героически сотрудничали со мной.

Я также хочу поблагодарить своих редакторов, Стефани Ганнинг и Майка Шола из издательства Dell; коллег-исследователей Билла ЛаПарла и Марчелло Труцци; Герри Харкарик из Центра военной истории армии США; Венди Спаркс из Библиотеки Рональда Рейгана; сотрудников картографического отдела и отдела фотосъемки Национального архива; Джо Хайтаса из Центра визуальной информации Министерства обороны; Уильяма Пирса из Управления по вопросам свободы информации INSCOM; и Вирджинию Гренье из отдела по вопросам свободы информации Форт-Брэгга.


ИСТОЧНИКИ ИНТЕРВЬЮ


Ряд источников, говоривших на условиях анонимности, не включены в приведенный ниже список. Кроме того, не все из перечисленных ниже источников всегда давали официальные показания.

Полковник Джон Александр, армия США (в отставке) . Старший помощник генерал-майора Альберта Стабблбайна, начальника Командования разведки и безопасности армии США (INSCOM), 1982–1984 гг.

Капитан Фред Х. «Скип» Этуотер, армия США в отставке . Офицер по операциям и подготовке в подразделении Форт-Мид, 1978–1987 гг. Этуотер также сыграл важную роль в создании этого подразделения.

Первый сержант Леонард «Лин» Бьюкенен, армия США (в отставке) . Дистанционный наблюдатель, подразделение Форт-Мид, 1984–1992 гг.

Боннар «Барт» Кокс . Директор отдела информационных и инженерных наук Стэнфордского исследовательского института (SRI), 1973–76 гг. Участвовал в качестве экспериментатора в ранних исследованиях дистанционного видения.

Майор Эдвард Деймс, армия США (в отставке) . Стажер по дистанционному видению в SRI, 1983–84 гг. Помощник оперативного офицера в подразделении Форт-Мид, 1985–88 гг.

В 1989 году основал компанию Psi-Tech, занимающуюся коммерческими услугами в области дистанционного видения.

Кристин Деймс . Бывшая жена Эда Деймса.

Фернан Говен . Дистанционный наблюдатель, подразделение Форт-Мид, 1978–81 гг. Помощник оперативного офицера, 1986–88 гг.; начальник отдела, 1988–89 гг.

Ури Геллер . Экстрасенс, проходивший обследование в SRI в 1972–74 годах.

Дейл Графф . Гражданский аналитик ВВС, позже высокопоставленный сотрудник Разведывательного управления Министерства обороны, поддерживавший программу дистанционного видения, 1977–1989 гг. Начальник отдела в Форт-Миде.

подразделение, 1989–93 гг.

Генерал-лейтенант Дэниел О. Грэм, ВВС США (в отставке) . Директор разведывательного управления Министерства обороны, 1974–1976 гг. (Умер).

Кит Харари . Экстрасенс, ныне психолог, принимавший участие в разработке и практической работе по дистанционному видению в SRI в 1980–1982 годах и в конце 1980-х годов.

Рон Хоук . Физик из Лаборатории Лоуренса в Ливерморе. Входил в группу, проводившую эксперименты по изучению парапсихологии совместно с Ури Геллером в 1974–75 годах.

Луис Джолион-Уэст, доктор медицины . Профессор психиатрии в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе и эксперт по диссоциативным явлениям. Член медицинского наблюдательного совета компании Science Applications International Corp., занимавшейся исследованиями в области дистанционного видения в начале 1990-х годов.

Командир CB «Скотт» Джонс, ВМС США (в отставке) . Бывший старший помощник сенатора Клейборна Пелла (демократ от Род-Айленда), советник по вопросам, связанным с экстрасенсорными способностями. Руководил группой экстрасенсов, выполнявших контрактную работу для нескольких федеральных агентств в начале 1980-х годов.

Сэм Козлов . Научный советник министра военно-морских сил, 1976–77 гг.

Старший прапорщик Джозеф Макмонигл, армия США (в отставке) . Дистанционный наблюдатель в подразделении Форт-Мид, 1978–84 гг.; подразделение SRI, 1985–89 гг.; подразделение SAIC, 1990–95 гг.

Профессор Майкл Персингер . Психолог из Университета Лорентиана, Онтарио, и неофициальный консультант SRI в начале 1980-х годов. Персингер изучал связь между нейрофизиологическими процессами и мистическими или паранормальными переживаниями.

Хэл Путхофф . Физик-лазерщик и бывший сотрудник АНБ, который в 1972 году основал программу исследований в области парапсихологии в Институте научных исследований в Ирландии и возглавлял её до 1985 года.

Первый сержант Мел Райли, армия США (в отставке) . Дистанционный наблюдатель, подразделение Форт-Мид, 1978–81, 1986–90.

Рон Робертсон . Сотрудник службы безопасности Ливерморской лаборатории в 1970-х годах. Входил в группу, проводившую пси-эксперименты с Ури Геллером.

Джеральдин Стабблбайн . Бывшая жена генерал-майора Альберта Стабблбайна, армия США (в отставке), главы INSCOM в 1981–1984 годах.

Инго Сванн . Дистанционный наблюдатель, SRI, 1972–88.

Рассел Тарг . Физик-лазерщик, работавший помощником Хэла Путхоффа в SRI в 1972–1982 годах.

Генерал-майор Эдмунд Томпсон, армия США (в отставке) . Глава разведывательного управления армии США, 1975–77 гг.; помощник начальника штаба по разведке, 1977–81 гг.; заместитель директора DIA по управлению и операциям, 1982–84 гг. Ключевой сторонник программы дистанционного наблюдения.

Роберт Ван де Касл . Профессор психологии в отставке из Университета Вирджинии. Проводил оценку работы Ури Геллера в SRI для Агентства перспективных исследовательских проектов Пентагона.

Джон Вильгельм . Бывший научный корреспондент журнала Time , автор книги 1976 года « В поисках Сверхчеловека» , посвященной ранним (несекретным) исследованиям парапсихологии в SRI.


ПСЕВДОНИМЫ


Упомянутые в тексте имена являются псевдонимами: Билл и Джуди Альварес.

Фрэнсис Брайан

Ник Клэнси

Питер Крейн

Дон Кертис

Лора Диккенс

Бад Дункан

Дональд Эбсен

Норм Эверхарт

Джон Фэрчайлд

Фрэнк Гейнс

Эл Гарфилд

Боб Грант

Стив Хэнсон

Ричард Хендерсон

Стив Холлоуэй

Уолт Джером

Ричард Кеннетт

Полковник Ковальски

Мэри Лонг

Доун Лутц

Питер Марис

Джим Моррис

Том Нэнс

Дебби Норфейд

Билл О'Доннелл

Дуг Пембертон

Габриэль Питерс

Дон Портер Дженис

Рэнд Эд Роджерс

Майк Руссо Грег

Слоан Стэн Снайдер

Нэнси Стерн

Тед Уитли


ПРИМЕЧАНИЯ


Все цитаты в тексте взяты из личных интервью, если не указано иное. отмеченный .

OceanofPDF.com

Эпиграф, Книга первая


1. Чарли Роуз, в книге Стакки, 1979.

OceanofPDF.com


## Глава 1. Зона


1. Утро Райли: Восстановлено на основе воспоминаний Райли о том, каким, вероятно, было это утро для него. Он не всегда использовал ритуал с чемоданом и ритуал погружения.

2. Отдел специальных операций: INSCOM 1981b.

3. Армейский меморандум: там же.

4. Китайское ядерное оружие: Райли; Этуотер; Макмонигл; Графф (1995); и два исследователя, ранее связанных с этой программой.

OceanofPDF.com


## Глава 2. Команда мечты


1. Молодой Райли: Райли.

2. Райли преуспел: Райли; Берроуз 1974.

3-й системы: Райли; Этуотер; Томпсон.

4. Атвотер: Атвотер.

5. ASA и NSA: бывший высокопоставленный чиновник Пентагона.

6. Предложение Этуотера: Этуотер. Томпсон вспоминает, что создание подразделения для психического шпионажа на самом деле было его идеей.

7. Энтузиазм Томпсона: Томпсон.

8. Желание, загаданное на гондоле: Райли. Этуотер смутно помнит это.

9. Было дано имя Этуотер: Этуотер.

10. Первое задание: Этуотер; Райли; Томпсон; бывший источник в SRI.

11 исследователей из SRI: Путхофф, Этуотер и Томпсон.

12. Снова в Вашингтоне: Описание процесса отбора и проверки основано на воспоминаниях Этуотера, Райли и Макмонигла.

13. Группа: Этуотер; Райли; Макмонигл.

14 Говен: Говен.

15. Разочаровывающая медлительность: Райли.

16 слов: Райли. Этуотер вспоминает задержку, пока решались вопросы, связанные с использованием этого слова людьми.

17. Контроль над разумом: Ранелаг, 1986.

18 шесть в SRI: Этуотер; Райли.

19 Хансон: Этуотер.

20 шоколадных автодомов: Райли; Этуотер.

21 интересная цель: Райли.

22. Сессия Томпсона в RV: Райли; Томпсон.

23. Поддержка проекта «Желание о гондольном подъемнике»: бывший высокопоставленный армейский чиновник.

24 практических неудобства: Райли; Этуотер.

25-я армейская записка: INSCOM 1981b.

26. Интерес со стороны высокопоставленных лиц: Томпсон, Этуотер и Макмонигл отметили, что интерес частично исходил из других областей разведывательного сообщества. Райли сказал мне, что подозревает, что ЦРУ

Он имел к этому большое отношение и хотел использовать армию, чтобы скрыть свой потенциально спорный интерес к пси-технологиям. Двое других бывших участников программы также предоставили информацию о планах Пентагона/ЦРУ в этой области.

27. Первоначально предполагалось следующее: как ни странно, Томпсон вспоминает, что подразделение изначально предназначалось для наступательного шпионажа, а не для оперативной безопасности. Возможно, Томпсон просто мало что знал об этом подразделении до конца 1978 года.

28 бюджетных и кадровых вакансий: Этуотер; Райли; Макмонигл; INSCOM

1981b. Эти средства были выделены в произвольном порядке из бюджета управления генерала Томпсона. Официального разрешения на численность подразделения не существовало до 1981 года (INSCOM 1981b).

29-й отдел специальных операций: это название упоминается в INSCOM.

1981b использовался в качестве временного «транспортного средства» INSCOM для подразделения в 1979–1981 годах.

30. Grill Flame: Этвотер; Райли; INSCOM 1981a,b. Существует некоторая путаница относительно происхождения кодового названия Grill Flame. Этвотер считает, что оно было взято из списка кодовых названий армии (поскольку он знал об отдельном армейском проекте под кодовым названием Grill Frame), в то время как другой бывший участник помнит его как кодовое название, взятое из списка DIA. Графф сказал мне, что он не уверен. INSCOM 1981b относится к

«Проект Министерства обороны США «Grill Flame»».

31. Секретность была задумана следующим образом: такое мнение мне высказали все участники программы, от наблюдателей, наблюдавших за ней дистанционно, до руководителей программы.

32. Китайская ядерная бомба: подробности этой операции взяты из работ Райли, Этуотера, Граффа (1995) и двух исследователей, ранее связанных с этой программой.

33. Зона Макмонигла: Этуотер. Я также слышал аудиозапись одной из сессий Макмонигла.

OceanofPDF.com


## Глава 3 PSI-INT


1. Использование агентурной разведки (HUMINT) ослабевает: см. Эмерсон 1988, Вудворд 1987.

Два человека затрагивают эти вопросы: Райли; Этуотер.

3 Трент: Райли, Этуотер; Макмонигл.

4 протокола для дистанционного просмотра: Этуотер; Райли.

5 уникальных талантов: Этуотер, Райли, Макмонигл.

6 Трент под грузовиком: Атвотер.

7 ограничений для RV: Этуотер; Райли; Макмонегл.

8 человек были заняты: Этуотер, Райли.

9. Картирование зарубежных объектов: Этуотер; Райли; Макмонегл.

10 задач поиска: Этуотер; Макмонигл; Райли.

11. Консульство США: Этуотер. Графф (1995) называет это операцией ЦРУ, но Этуотер помнит, что это была работа АНБ, а источник в ЦРУ, обладающий информацией, не помнит, чтобы это было заданием агентства.

12. Сложность задач поиска: Макмонигл; Этуотер; Райли; Путхофф.

13. Ядерное оружие: Райли помнил, как бомба упала в Средиземное море. Исследователь, связанный с программой, смутно помнил этот инцидент и вспоминал, что бомба упала в Атлантический океан у берегов Испании.

14. Скайлаб: МакМонигл; Этуотер.

15. Военно-морской самолет A-6: Этуотер; Райли.

16-й американский вертолет сбит в Перу: Райли.

17-й агент в Восточной Европе: Этуотер.

18. Незаконная деятельность КГБ: бывший сотрудник ЦРУ; Райли; Этуотер; Графф, 1995.

19 «интересная цивилизация»: Этуотер.

20 корейских переговоров: Этуотер.

21 : Этуотер; Райли.

22. Уход с работы: Додер, 1983.

23. Реконструкция цилиндра: Хокстадер, 1996.

24 XM-1 танк: McMoneagle.

25-я воздушная армия приблизилась к Атвотеру: Атвотер. Райли вспоминает, как нарисовал угловатый, похожий на воробья самолет, который он позже узнал как легкий бомбардировщик-невидимку F-117.

26 psi: Этуотер. Райли говорит, что позже в шутку предложил подразделению надеть маски Микки Мауса, чтобы замаскировать свою работу от советских дистанционных наблюдателей.

27-й брифинг для Одома: Этуотер.

28. Перри: Два источника, ранее связанных с этой программой.

29 должностных лиц из DIA и ЦРУ: информацию о ЦРУ см. в главе 14. Что касается DIA, я имею в виду Дейла Граффа, чьи ранние эксперименты с пси-технологиями я кратко рассматриваю в главе 15.

30 Чарли Роуз: Стакки, 1979 год, бывший высокопоставленный источник в Пентагоне, Тарг и еще один источник на руководящем уровне из этой программы.

31 Интервью Omni : Стакки, 1979 год.

OceanofPDF.com

## Глава 4. Джо из Арка


1. Операция с Т-72: Этуотер; Райли. В работе Вайзера (1994) приводятся источники, предполагающие, что первые Т-72 были приобретены (через Польшу) только в 1987 году ЦРУ. Но когда я попросил осведомленного бывшего высокопоставленного чиновника Пентагона подтвердить или опровергнуть, что первые Т-72 были приобретены раньше, возможно, около 1980 года, он просто отказался от комментариев.

2. Статья Вайзера: Вайзер, 1994.

3. Молодой МакМонэгл: Если не указано иное, источником информации являются интервью МакМонэгла. Этуотер и Райли предоставили некоторые подробности его работы в RDF, которые сам МакМонэгл отказался обсуждать. Этуотер также упомянул о предполагаемых провалах в памяти МакМонэгла, касающихся Вьетнама.

4. Белый свет: МакМонигл, 1993, с. 108.

5. Околосмертный опыт: МакМонигл, стр. 28 и далее.

6 новых участников: МакМонигл, 1993 год. История о храме в Японии взята из интервью.

7 замечательных примеров реализма: Этуотер; МакМонэгл. Я также видел и слышал некоторые из необработанных результатов сессий МакМонэгла.

8-й агент, базирующийся в Европе: Этуотер. МакМонигл приводит измененную, деправительственную версию этого события (цель предположительно находится в Калифорнии, на шоссе № 1) в своей работе «МакМонигл 1993», стр. 209–210.

9. Работа в ФБР: бывший сотрудник ЦРУ. Сотрудник упомянул, что дело поступило к нему от человека из «правоохранительных органов».

Учитывая это и другие детали дела, можно с уверенностью предположить, что ответственный за выполнение задания сотрудник был из ФБР, которое несет основную ответственность за отслеживание советских шпионов внутри страны.

Макмонигл тоже помнил об этом деле, но не стал вдаваться в подробности.

10 трехзначных кодовых чисел: Атвотер; Макмонегл.

11 Северодвинская верфь: Атвотер; Графф, 1995. МакМонигл подтвердил некоторые детали.

OceanofPDF.com


## Глава 5. Отскакивая от стен.


1. С интервалом: Эта история от Райли.

2. Последствия дистанционного видения: Райли. У меня также был собственный опыт интенсивного дистанционного видения в апреле и июле 1994 года (см. Эпилог).

три игрока, которые могут потерпеть неудачу: Уэст, Райли и Деймс.

4 правила использования человеком, Хартселл: Райли.

5. Иранский агент ЦРУ: Эмерсон, 1988, стр. 20–21. 76. Революционная республика и иранский кризис: Райли; Этуотер.

6. Джеки Кейт: Райли; Этуотер.

7-й полковник ВВС: Райли; Этуотер.

8. Морские перемены: Этуотер; Райли.

OceanofPDF.com

Эпиграф, Книга вторая


1. Хэл Путхофф.

OceanofPDF.com


## Глава 6 Путхофф


1. Жизнь Путхоффа: Путхофф.

2. Государственные контракты на сумму 70 миллионов долларов: Вильгельм, 1976; Джарофф, 1973a.

3. Инцидент с магнитометром: Путхофф; Путхофф и Тарг, 1977. Суонн представил более драматичный рассказ, в котором аспиранты в панике покидали лабораторию. В интервью 1994 года Артур Хебард, создатель магнитометра, опроверг утверждение о том, что Суонн совершил какие-либо паранормальные действия в своей лаборатории, и объяснил сбой в выходных данных (который, по его словам, он позже воспроизвел) неполадкой в линии подачи гелия. Рассказ Хебарда содержится в работе Рэнди, 1982.

4 Елисей: 2 Царств 6:8–12.

5 оракулов: Тарг и Харари, 1984.

6. Джон Ди: Дикон 1968; Макрей 1984.

7. Чехи, русские, немцы: Эбон, 1983; Лион и Труцци, 1991.

8 История с судном «Наутилус» : подробное описание дела «Наука и жизнь» приведено в главе 3 журнала «Эбон» (1983). На него также ссылаются Острандер и Шредер (1970).

9. Хрущёв: советский эмигрант Николай Кохлов, предположительно бывший офицер КГБ, в книге Старра и Маккуэйда, 1985 год.

10. Влияние истории о «Наутилусе» : внезапный рост советской парапсихологии в 1960-х годах обсуждается в работах Острандера и Шредера (1970), Ламота (1972) и Эбона (1983).

11. Цитата Васильева: Гроллер, 1986.

12 Коган: Путхофф, Путхофф и Тарг 1976.

13 Милан Рызл: Путхофф; Путхофф 1984a, с. 92.

14. Утверждения Наумова: Острандер и Шредер, 1970.

15. Отчет DIA: Ламот, 1972.

16. Скептицизм в отношении ЦРУ: бывший высокопоставленный сотрудник ЦРУ.

17. Кирлиановская фотография: Острандер и Шредер, 1970; Эбон, 1973.

18. Коган казался более серьезным: Путхофф. Томпсон также упоминал в интервью о том, что большая часть советских исследований в области пси-технологий внезапно

«Стало секретным» в конце 1960-х годов.

19. История с Никсоном: Показания Готтлиба были даны 21 сентября 1977 года перед подкомитетом по здравоохранению сенатора Эдварда Кеннеди, как сообщается в журнале Ebon, 1983, стр. 116–117. Готтлиб отрицал причастность Никсона, когда Кеннеди прямо спросил его об этом, но в другом месте заявил:

«Когда президент вернулся, он описал некоторые необычные ощущения, которые испытывали он и другие, и спросил, смогу ли я дать ему совет». Бывший высокопоставленный сотрудник ЦРУ рассказал мне, что он отклонил просьбу Белого дома разобраться в этом вопросе, заявив, что вмешательство ЦРУ в медицинские вопросы Белого дома неуместно. По словам чиновника, он предложил Белому дому обратиться к авторитетному медицинскому органу, ориентированному на внутренние дела, например, к главному хирургу США.

20 наблюдений за пси-способностями: бывший высокопоставленный сотрудник ЦРУ; Путхофф.

21. К Путхоффу обратился: Путхофф, бывший высокопоставленный сотрудник ЦРУ.

22 октября 1972 г.: Путхофф; Суонн; Путхофф и Тарг, 1977 г. Я впервые подтвердил связь с ЦРУ у бывших высокопоставленных сотрудников ЦРУ и Пентагона. После трансляции передачи «Шнабель и Иглз», 1995 г., ЦРУ официально признало свою причастность в пресс-релизе (6 сентября 1995 г.).

OceanofPDF.com


## Глава 7. Координаты


1. Молодой Свонн: Свонн.

Два ранних случая неудачи в сфере SRI: Swann и Puthoff.

3. Обучающая машина для изучения специальных навыков: Swann. Описание обучающей машины приведено в работах Puthoff and Targ 1977 и Gardner 1981, стр.

75. 100 Тарг: Тарг; Путхофф; личное наблюдение.

4 других эксперимента: Сванн; Путхофф.

5- координатного подхода: Сванн; Путхофф.

6. Путхофф и Тарг уступили: Путхофф; Суонн; Путхофф и Тарг 1977.

7 экспериментов: Эти данные, некоторые из которых упоминаются в работе Путхоффа и Тарга 1977 года, взяты из документов, которые мне показал Сванн. Результаты заключительного этапа испытаний с десятью мишенями были опубликованы в работе Путхоффа и Тарга 1973 года.

8. Тарг и телефон: Свонн. Возможно, это всего лишь ретроспективная фантазия о мести.

9 ужесточенных протоколов: Путхофф; Суонн.

10 мая 29: Описание событий со стороны SRI взято из работ Путхоффа и Путхоффа и Тарга (1973, 1975, 1977), которые умалчивают о фактической цели. Анекдот о Прайсе и полицейском диспетчере взят из работы Тарга 1996 года. Описание событий со стороны ЦРУ исходит от бывшего высокопоставленного сотрудника ЦРУ. (Этот сотрудник сказал мне, что «Билл О'Доннелл» не участвовал в оценке исследований в области пси-способностей и первоначально не знал, почему «Кеннет» запросил у него координаты. Однако Путхофф вспомнил, что О'Доннелл позже посетил SRI вместе с Кеннетом, и он понял, что О'Доннелл также участвовал в оценке исследований в области пси-способностей.)

Результаты сеансов дистанционного наблюдения были опубликованы в отчетах SRI для ЦРУ (Путхофф и Тарг, 1973, 1975), которые были рассекречены лишь недавно. Целевой объект, база группы обеспечения безопасности ВМС в Шугар-Гроув, Западная Вирджиния, никогда не был официально подтвержден, хотя мне удалось сопоставить его с описаниями дистанционного наблюдения. После того, как я определил Шугар-Гроув как целевой объект в работе Шнабеля и Иглза (1995), я получил подтверждение.

из нескольких источников, ранее связанных с программой дистанционного видения.

В этом деле есть несколько странностей. Во-первых, мне не удалось найти никаких записей о военнослужащих, упомянутых Прайсом — Гамильтоне, Нэше и Калхуне — в армии, ВВС или морской пехоте (звания указывают на то, что они не были военнослужащими ВМФ). Более того, фактические координаты, предоставленные Суонну и Прайсу, описывали место примерно в десяти милях к юго-западу от Шугар-Гроув, на горе Буллпастур в Вирджинии. Суонн утверждал мне, что имена, кодовые слова проекта и координаты, указанные Прайсом, были позже изменены в отчетах SRI об инциденте для обеспечения безопасности цели. Но Путхофф отрицает это и говорит, что даже не помнит, чтобы проверял точность координат.

11 TSD/OTS, ORD: Два источника, ранее связанные с RV.

программа.

12. Пэт Прайс: Путхофф; Суонн. История с диспетчером взята из книги Тарга 1996 года.

OceanofPDF.com


## Глава 8. Шаманы


1. Посетители Вашингтона: Путхофф; Суонн. Это происходило в течение следующих нескольких лет.

2 диссоциативных расстройства: Уэст, 1967; Американская психиатрическая ассоциация, 1987.

3. Шаман и огненный шар: Элиаде, 1964, с. 100.

4 современных шамана НЛО: Шнабель 1994; Персингер 1989.

5. Шаманские взгляды Сванна: Подробности его жизни и верований почерпнуты из трудов самого Сванна.

6. Прошлая жизнь Сванна: Сванн, 1973, с. 8. 117. Обычный человек: Путхофф и Тарг, 1977, и Путхофф в первых интервью.

7. Шаманские взгляды Прайса: Сванн; Вильгельм 1976; бывший сотрудник ЦРУ; Путхофф.

8 Цитата Калвейта: Kalweit 1987, стр. 203–04.

9. Цитата Элиаде: Элиаде 1964, с. 257.

10. Трехзначный код: Путхофф.

11. История Кергелена: Сванн; Путхофф; Путхофф и Тарг 1973, 1975.

Суонн утверждал, что его данные вызвали дипломатический протест со стороны Франции и Советского Союза, но Путхофф, Тарг и бывший сотрудник ЦРУ это отрицали.

12 сотрудников ЦРУ, прошедших брифинг: Тарг 1996; еще один бывший участник программы.

13. История Семипалатинска: Путхофф и Тарг, 1975 год; бывший высокопоставленный сотрудник ЦРУ; бывший сотрудник DIA; Путхофф. Цитаты Прайса и описание его пребывания в комнате дистанционного наблюдения взяты из работы Тарга, 1996 год. Робинсон, 1977 год, был источником большей части описания объекта в Семипалатинске. Бывший сотрудник DIA подтвердил утверждение Путхоффа о том, что о «сферах»/«осколок» не было известно американской разведке до описания их Прайсом летом 1974 года.

14. Цена за путешествие на автодоме в постели: Путхофф.

15. Суонн и работа пси-технологий: Путхофф; Суонн. Сравнение Прайса и Суонна приводит Путхофф, бывший высокопоставленный сотрудник ЦРУ.

официальные источники, Путхофф и Тарг, 1977 г., и Тарг, 1996 г., а также мои собственные наблюдения за Суонном.

16. Сванн и буквенно-цифровые обозначения: Сванн; Путхофф.

17. «Манипулятор»: Сванн.

18. Свонн обычно отсутствует: Свонн; Путхофф.

19. Свонн не вернется: Свонн. Путхофф вспоминает поездку в аэропорт.

OceanofPDF.com


## Глава 9. Трикстер


1. Геллер в SRI: Описание первого визита Геллера в SRI в основном основано на интервью с Путхоффом, дополненных работами Путхоффа и Тарга (1977), Вильгельма (1976), а также интервью с Геллером.

2. Жизнь Геллера: Геллер; Геллер и Плейфэр 1986; Гарднер 1981; Рэнди 1982.

3 Даян: Геллер и Плейфэр 1986, стр. 194–95.

4 Отрицание Ярива: Вильгельм 1976, с. 177.

5 Елисей: 2 Царств 6:8–12.

6. Интерес ЦРУ: Путхофф признал, что его «спонсор» по контракту был заинтересован в Геллере. Бывший высокопоставленный сотрудник ЦРУ также отметил интерес агентства к Геллеру.

7 смелых предположений: Путхофф.

8 секретных встреч Геллера: Геллер.

9 израильтян посетили Путхоффа.

10. Путхофф — параноик: Путхофф («более параноик» — прямая цитата).

Геллер утверждает, что сотрудники израильской разведки были искренне заинтересованы в том, чтобы услышать мнение SRI, поскольку им не удавалось удержать его в Израиле для проведения собственных экспериментов.

11. Некоторые визиты не зафиксированы: Геллер вспоминает, что Путхофф и Тарг несколько раз просили его не регистрироваться в качестве официального посетителя в SRI. (Аналогичная политика применялась и к удаленным наблюдателям из Форт-Мида, которых просили регистрироваться под именем Скотти Уотт.)

12. Достижения Геллера в SRI: Путхофф, Вильгельм, 1976, и Путхофф и Тарг, 1977.

13. Слухи о том, что «Геллер попался»: Суонн; Путхофф.

14. SRI подозревается в мошенничестве: Путхофф.

15. Мифология шаманизма: Кэмпбелл, 1984, с. 168.

16. Наджагнек, например: Там же, с. 169.

17 мистификации, театральные сцены: Там же, с. 171.

18 тем, связанных с трикстерами: например, Элленбергер 1970, Росс 1989, Шнабель 1994.

19. Трикстер Юнга: Юнг, 1959.

20 критических замечаний от скептиков: Путхофф.

21 проект перспективных исследований: Путхофф; Вильгельм 1976; Ван де Касл.

22. Никаких денег ЦРУ для Геллера: Путхофф.

23. Кеннетт: бывший научный сотрудник, связанный с этой программой, и бывший высокопоставленный чиновник ЦРУ.

24 Мексика, Нью-Йорк и др.: Геллер и Плейфэр, 1986; Геллер. Я видел дом Геллера во время визита в декабре 1994 года.

OceanofPDF.com


## Глава 10. Дистанционное видение


1. Протокол докогнитивного дистанционного видения: Путхофф и Тарг, 1976, стр.

347.

2. Планер: Бывший высокопоставленный сотрудник ЦРУ. Путхофф и Тарг (1977, с. 57) пишут, что целью был символ луны и звезд, найденный на куске материала на свалке.

3 контракта SRI: Путхофф.

Необходимо опубликовать работы 4 авторов : Путхоффа и Суонна.

5. «Многие рассматривают это исследование»: Путхофф и Тарг, 1976.

6. Ранние исследования парапсихологии: В работе Элленбергера 1970 года содержится хорошее описание.

7 psi на рубеже веков: это моё мнение.

8. Рейн: см. Бротон, 1991.

9. Парадигма не смогла измениться: это мое мнение.

10 сомнительных координат: Путхофф.

11 октября 4: Путхофф и Тарг 1975, 1976, 1977; Вильгельм 1976.

12. Комментарии Путхоффа: Путхофф 1996. Как ни странно, в ходе моих обсуждений с Путхоффом по этому вопросу в 1994 году он признал, что координатные эксперименты появились раньше. Одним из источников путаницы может быть эскиз (Путхофф и Тарг 1977, стр. 12) из раннего эксперимента с исходящим излучением (удалённым наблюдателем был, между прочим, Рассел Тарг), который был ошибочно датирован «пятница, 12 апреля 1973 года», тогда как на самом деле был 1974 год.

13. Путхофф хотел новый срок: Путхофф.

14 вариантов выражений: Эти термины взяты из работ Путхоффа и Тарга 1974, 1975, 1976 годов.

15. Путхофф придумал термин для дистанционного видения: Путхофф. Свонн также утверждает, что изобрел термин «дистанционное видение» , но Путхофф настаивает на обратном.

16 девять выездных пунктов: об этих экспериментах рассказывается в работах Путхоффа и Тарга 1975, 1976, 1977; Вильгельма 1976.

17 переменных не имели значения: Путхофф. Кстати, в работе Путхоффа, Тарга и Мэя 1979 года исследователи SRI признают, что они по-прежнему

Не тестировали RV в случаях, когда устройство имеет магнитное экранирование.

18. Эксперимент Осиса: Путхофф.

19 сессия четыре: Кокс; Путхофф; Путхофф и Тарг 1975, 1976, 1977; Тарг и Харари 1984; Вильгельм 1976.

20. Искажение времени в Ринконаде: Тарг 1996; Путхофф и Тарг 1975, 1977.

21. Каждый мог бы сделать RV: Путхофф; Путхофф и Тарг 1977.

22 Четыре обычных человека: Путхофф; Путхофф и Тарг 1974, 1975, 1976, 1977; Суонн.

23. Сексуальная неортодоксальность: см. Кэмпбелл, 1984.

24 слишком завышенных шанса: например, Маркс и Камманн, 1980; Хайман, 1989; Путхофф, Тарг и Мэй, 1979.

25. Хаммид был не так хорош: Путхофф.

26. Предвидение Хаммида: Путхофф и Тарг 1974, 1975, 1976, 1977.

27. Аналогичный эксперимент: Дуэйн и Берендт, 1965.

28. Ее мозговые волны: Путхофф; Путхофф и Тарг 1974, 1975, 1976.

29 невидимых чернил: Путхофф и Тарг, 1975.

30. Хаммид, царица РВ: Путхофф.

31 подводный аппарат: Путхофф; Сванн; Шварц 1979.

32 Тарг выступал в роли: Путхоффа; Путхофф и Тарг 1975, 1976, 1977 (стр. 12).

На эскизе Тарга была ошибочно указана дата «пятница, 12 апреля 1973 года», тогда как на самом деле это был 1974 год.

33 Статья в журнале Nature : Путхофф и Тарг, 1974.

34 Статья IEEE: Путхофф и Тарг, 1976.

35 Роберт Лаки: Путхофф.

36. Экстрасенсорные штучки — это, по сути, то же самое, что и у Стакки в 1975 году.

OceanofPDF.com


## Глава 11. Ты не сможешь вернуться домой.


1. Клинические оценки: Путхофф; бывший высокопоставленный сотрудник ЦРУ; Путхофф и Тарг, 1975.

2. Суонн и Прайс сопротивлялись: Путхофф и Тарг, 1975. Скептицизм в отношении современных психологических и психиатрических методов является частью системы убеждений, преподаваемой Церковью саентологии, к которой в то время принадлежали и Суонн, и Прайс.

3 случая асинхронности ЭЭГ: бывший сотрудник ЦРУ.

4. Оба варианта были неоднозначными: ученый, ранее связанный с программой, отметил этот аспект экстрасенсов SRI в целом.

Данные о перемещениях Суонна и Прайса взяты из работ Путхоффа, Суонна и Вильгельма (1976 г.), а также Путхоффа и Тарга (1977 г.).

5. Шаманский кризис: Кэмпбелл, 1984, с. 253.

6. Пациент с шизофренией: Путхофф.

7. Психотронная конференция: Путхофф; Суонн.

8. Дуэйн Элгин: Путхофф; Стакки 1975. Некоторые упоминания об Элгине встречаются в работе Путхоффа и Тарга 1977 года.

9. Цитата Элгина: Стакки, 1975.

10. Дело Лоуренса Ливермора: Эта информация получена в основном от высокопоставленного источника, ранее связанного с программой дистанционного видения. Два других источника, а также Робертсон и Хоук, предоставили некоторые подтверждения, особенно в отношении технических деталей экспериментов с Геллером. Робертсон утверждал, что ничего не знал о некоторых странных паранормальных явлениях (голос на записи, призраки), в то время как Хоук отказался комментировать все эти странные события, сославшись на желание подробно описать свой опыт работы с Геллером после ухода из Ливерморской лаборатории.

Этот эпизод также упоминается, очень кратко и с менее драматичным заключением, в работе Путхоффа и Тарга 1977 года, стр. 164–165. Мой основной источник предполагает, что Путхофф и Тарг 1977 года

Заключение было вымышленным, возможно, для защиты участников событий.

Это не значит, что так и было.

OceanofPDF.com


## Глава 12. Вечер с восемью мартини.


1. Дело Херста: Описание этого эпизода взято из рассказа Путхоффа. Моими источниками информации о самом похищении и персонажах из SLA, таких как Уильям Вулф, были многочисленные новостные сообщения об этом деле за 1974–75 годы.

2. Сванн в Нью-Йорке: Сванн, Вильгельм, 1976, с. 202.

3. Дела Сванна о пропавших без вести и т. д.: Сванн.

4. Предсказания Сванна: Путхофф и Тарг, 1977; Сванн.

5. Возвращение Сванна в SRI: Сванн; Путхофф.

6. Прайс едет на восток: Путхофф.

7. Прайс и ЦРУ: Бывший сотрудник ЦРУ. Другой источник подтвердил, что Прайс в целом работал на Everheart и OTS, а директор Центрального разведывательного управления Стэнсфилд Тернер упоминал Прайса, не называя его имени, в книге Коутса 1977 года и в кратком разговоре со мной в 1995 году во время съемок фильмов «Шнабель» и «Орлы».

OceanofPDF.com


## Глава 13. Злые лучи


1 эпиграф: Бриджес, 1949, с. 264.

2. Корпоративный самолет Прайса: бывший сотрудник ЦРУ.

3. Покупка земли Прайсом: Там же.

4. Цена направляется на запад: Путхофф.

5. Прайс предупреждал о проблемах с сердцем: Путхофф; Путхофф и Тарг, 1975; бывший сотрудник ЦРУ.

6. Прайс выглядел старым: см. фотографию Прайса в фоторазделе или в книге Путхоффа и Тарга, 1977 г., стр. 47.

7 Лас-Вегас: Путхофф.

8. Загадочный человек: Два источника, ранее связанные с RV.

Программа. В конце 1994 года в интернете под именем Терри Милнер появилась крайне драматичная история (которая, по словам этих источников, является ложной). Милнер, утверждавший, что пишет книгу и имеет источник, близкий к Прайсу, намекнул, что Прайс был убит КГБ. Милнер отказался от моей просьбы об интервью.

9 Ларри Коллинз: Коллинз 1988.

10 советских исследований: Эбон, 1983; Старр и Маккуэйд, 1985; Лайонс и Труцци, 1991.

11 Наумов в тюрьме: Эбон 1983, с. 122.

12. Советская программа показа: Чарли Роуз в фильме Стакки 1979 года, а также Александр и Суонн.

13. Женщина из Центральной Азии: Эбон, 1983.

14. Болгарская прорицательница: Лион и Труцци, 1991, с. 201.

15 коммунистических пси-теорий: Эбон, 1983.

16. Коган и ELF: Путхофф; Путхофф и Тарг 1975, 1976.

17 жестоких и зловещих историй: Эти анекдоты взяты из книги Эбона 1983 года; Старра и Маккуэйда 1985 года.

18 участников исследования: Два источника, связанных с программой RV.

19. Дистанционное влияние: Эбон, 1983; Старр и Маккуэйд, 1985; Острандер и Шредер, 1970.

20 самых безумных историй: Свонн.

21 пси-машина: Ebon 1983; Гроллер 1986; Александр 1980 г.; Путхофф.

22. Скептицизм США: бывший высокопоставленный сотрудник ЦРУ.

23 Нью-Йорк Таймс: Льюис, 1977. Путхофф сказал мне, что подозревает, что Брежнев имел в виду либо пси-технологии, либо электромагнитные устройства, изменяющие сознание.

24. Советская дискуссия IEEE : Путхофф; Тарг и Харари 1984.

25-я Пражская конференция: Путхофф; Суонн.

OceanofPDF.com

## Глава 14. Неверующие


1. Опрошен в частном порядке: Джарофф, 1974.

2. Лора Диккенс: Путхофф. Путхофф и Тарг (1976) называют этого человека VI, женщиной, в то время как Путхофф и Тарг (1977) называют VI мужчиной. Оба автора теперь указывают, что VI была женщиной. Путхофф говорит, что в своей книге «Mind Reach» они называли её мужчиной , поскольку там приводится более подробное и потенциально неловкое описание её переживаний, чтобы ещё больше защитить её личность.

3. Скептики SRI: Путхофф. См. также Рэнди 1982.

4. Джарофф: Джарофф 1973a.

5 опасений по поводу фашизма: Вильгельм 1976, с. 159; Вильгельм.

6 редакторов журнала Nature: Nature 1974 .

7 обоснованных критических замечаний: см. Marks and Kamman 1980; Hyman 1989; Randi 1982; Puthoff, Targ, and May 1979.

8. Теория религиозного заговора: см. Коллинз и Пинч, 1982, стр. 43–

44, для интересного социологического обсуждения этой дискуссии.

9 Главная статья номера журнала Time : Джарофф, 1974 год.

ним присоединились оба: Путхофф и Суонн.

11. Хаббард и дианетика: см., например, Коридон и Хаббард 1987 и Уоллис 1977.

12. Путхофф и Суонн подают в отставку: Путхофф; Суонн.

13. Сайентологи повсюду: Сванн; Вильгельм, 1976.

14 сделок с угольными компаниями: бывший сотрудник ЦРУ.

15. Кеннет и дистанционное видение: бывший сотрудник ЦРУ.

16 скелетов, MKULTRA: Что касается Готлиба и MKULTRA, источником является работа Ранелага 1986 года. Относительно связи этого с дистанционным видением, источниками являются два бывших сотрудника ЦРУ и Путхофф.

17. Готлиб, Колби, Макмахон: бывший сотрудник ЦРУ; Путхофф.

18. OTS по-прежнему участвует: Источник, ранее связанный с программой.

19. Дейв Брэндвайн: бывший сотрудник ЦРУ и еще один источник, ранее связанный с этой программой.

20. Нехватка финансирования, долгие рабочие часы: Путхофф.

21. Ричард Бах: Путхофф. Бах также комментирует свой пульт дистанционного управления.

В предисловии к книге Путхоффа и Тарга 1977 года приводятся впечатления от посещения SRI.

22 «логотип компании»: Путхофф и Тарг, 1977, стр. 91–93.

23 Управление военно-морских исследований: Кослов; Путхофф; Вильгельм 1977.

24. Дейл Графф и подводный аппарат: бывший сотрудник DIA; Путхофф, Тарг и Мэй 1979, Шварц 1979; Суонн.

25. Статья Джона Вильгельма: Вильгельм, 1977.

26 Стэнсфилд Тернер: Коутс 1977.

OceanofPDF.com

Эпиграф, Книга третья


1. Стабблбайн 1992.

OceanofPDF.com


## Глава 15. Сверхбог на небесах


1. Эпиграф: Из сообщения агентства Reuters North American Wire от 20 сентября 1995 года. (Картер, чья версия событий в нескольких аспектах ошибочна, выступал перед группой студентов колледжа.)

2 комнаты с металлическим экраном: Путхофф.

3. Задания от Томпсона: Этот отчет основан на двух источниках, ранее связанных с программой научно-исследовательской базы, а также на работе Граффа 1995 года.

4. Воспоминания Картера: информационное агентство Reuters North American Wire, 20 сентября 1995 года.

5, полдюжины источников: Источник, ранее связанный с исследовательским кораблем.

программа.

6 переплетенных линий: Путхофф.

7. Этуотер и Уотт: Этуотер.

8. Спящая красавица: Collins 1990.

9. Этуотер взял под прицел Макмонигла: источник, ранее связанный с программой RV.

10. Слухи о появлении Прайса: Источник, ранее связанный с RV.

программа.

11. Территория SRI Сванна: Сванн; Путхофф.

12 бюджет: Два источника, ранее связанных с программой.

13. Путхофф был проинформирован только об одном: о Путхоффе.

14 оперативных задач: Источник, ранее связанный с научно-исследовательским кораблем.

программа.

15 целей классов A, B, C: Свонн; Путхофф.

16. Биологические объекты в Суонне: Суонн; источник, ранее связанный с программой исследовательской разведки.

17 человек-участников: Источник, ранее связанный с программой дистанционного зондирования Земли, вспомнил об этом месте во время лесной сессии, но конкретно не помнил никакого подтверждения от целевого агентства. Бывший источник в ЦРУ не узнал описание места, данное Суонном, и категорически отрицал, что специалисты по дистанционному зондированию Земли имели какое-либо отношение к разоблачениям США советской программы биологического оружия.

18 Оболенск: Барри 1993.

19 целей биологической войны: источник, ранее связанный с программой исследовательской разведки.

20 подобных сайтов: Барри, 1993.

21 Подводная лодка «Тайфун» : источник, ранее ассоциировавшийся с научно-исследовательским судном.

программа.

22. Суонн ошибается: Один источник из программы сообщил мне, что Суонн участвовал в этой операции. Сам Суонн рассказал мне и нескольким другим людям историю о смертоносном преждевременном взрыве. Связь между этими двумя рассказами — это мой вывод.

23. Лэнгфорд, Суонн — целевые подводные лодки: источник, ранее связанный с программой научно-исследовательской разведки.

24. Потерянное ядерное оружие: ещё один источник, ранее связанный с этой программой.

25-й эпизод MX: Два источника, ранее связанные с RV.

Программа, а также Графф 1995. Материалы по истории MX.

Сама программа основана на различных новостных сообщениях того времени, а также на информации из отдела по связям с общественностью авиабазы Уоррен. Утверждение относительно вероятных факторов, повлиявших на решение Рейгана, является моим мнением, основанным на новостных сообщениях 1983 года, которые ясно показывают, что схема с использованием наперстков столкнулась с сильным сопротивлением в Конгрессе и среди землевладельцев в Юте и Неваде.

OceanofPDF.com


## Глава 16 Aol


1 эпиграф: Бойд 1990, с. 71.

2 ракетных двигателя: Путхофф; Суонн.

3 ядерных испытания: Путхофф.

4 других эксперимента: Путхофф; Путхофф, Тарг и Мэй 1979.

5-я статья AAAS: Путхофф, Тарг и Мэй, 1979.

6. Магнитное поле: Путхофф; Персингер; Сванн. См. также обзор работ Персингера по этой теме в работе Шаута и Персингера (1985).

7-й геомагнитный измеритель: Путхофф.

8. Слишком мала корреляция: Путхофф.

9. Китайский эксперимент: Путхофф. Как ни странно, Путхофф и его коллеги были менее скептически настроены, обсуждая этот эксперимент в работе Хаббарда, Мэя и Путхоффа 1986 года.

10. Работы Сванна: Путхофф; Сванн. Некоторые аспекты работ Сванна обсуждаются Путхоффом и Таргом в 1975, 1976, 1977 годах, а также Путхоффом, Таргом и Мэем в 1979 году.

11, две трети верны: Путхофф, Тарг и Мэй, 1979.

12. Две трети оптимистичны: Мамфорд, Роуз и Гослин, 1995. Даже Макмонигл (1996), хотя и соглашается с данными Путхоффа о точности, отметил, что «лучшие в мире специалисты по дистанционному наблюдению в лабораторных условиях, как правило, показывают результаты 50/50: попадают они в цель или нет».

13 калибровка бесполезна: Этуотер; Райли.

14. Эдриенн: Путхофф; Путхофф и Тарг 1977.

15. Эверхарт: бывший высокопоставленный сотрудник ЦРУ.

16. «Она будет делать это часто»: Синклер, 1930, с. 125.

17. Повреждение левого полушария: Путхофф и Тарг, 1977, стр. 122–23.

По словам Путхоффа, их прежний акцент на «полушариях», в противовес более точным функциональным разграничениям мозга, теперь будет пересмотрен.

18. «Представляется разумным предположить»: Путхофф и Тарг, 1977, с. 41.

19. « Собрано достаточно данных… »: Путхофф и Тарг, 1975.

20 Рони-Дугал: Путхофф.

21 Диксон: Диксон 1971.

22. Арнгейм, Первый этап: основными источниками были Сванн и Путхофф, но простое сравнение поэтапного метода Сванна с обсуждениями в Арнгейме 1974 года, особенно отрывков на стр.

Пункты 43, 63 и 171 также оказались очень полезными.

23 Цитата Арнгейма: Арнгейм 1974, с. 43.

24 Этап второй и т. д.: Сванн; Путхофф.

25-я сессия RV: Это лишь иллюстрация; это не реальная сессия. Против такого типа целей сессия CRV почти всегда будет дольше и «шумнее».

26. МакМонигл лучше всех умеет запоминать имена: личное наблюдение; МакМонигл, 1996.

27. Цитата Синклера: Синклер, 1930, с. 134.

28 Warcollier: Warcollier 1948.

29. Тренировки Сванна: Сванн; Путхофф.

30. Гора Сент-Хеленс: Суонн.

31. Снимок Луны: Харари.

OceanofPDF.com


## Глава 17 Синий


1. Приоритетная цель: Два источника, ранее связанные с радиолокационной станцией.

Программа, а также Графф 1995. Харари, ссылаясь на обязательства по обеспечению безопасности, отказался обсуждать это со мной во время моего первого интервью в июле 1994 года, но позже публично прокомментировал это во время своего выступления на программе Ларри Кинга 29 ноября 1995 года. Лайонс и Труцци 1991, которые кратко упоминают этот эпизод, сообщают, что в Совете национальной безопасности существовал некоторый скептицизм относительно полезности данных Харари.

2 Биография Харари: Харари; Путхофф.

3. Харари против Суонна: Харари; Путхофф. Суонн ясно давал понять в интервью, что ему не нравился Харари, и часто заявлял, что тот...

«Кита уволили из программы».

4. Требовались контролируемые исследования: Не очень хорошо контролируемое исследование в этой области было описано в работе Путхоффа 1984a, стр. 89–90.

5 экспериментов без координат: Путхофф; Харари; Путхофф и Тарг 1975, 1977, 1979.

6. «Почему бы вам просто не сказать „цель“?»: Путхофф; Харари.

7. Внутрикорпоративные конфликты в SRI: Харари; Суонн.

Восемь человек хотели создать собственный проект: Харари, Суонн и Путхофф.

9. Лэнгфорд всё ещё участвует в программе RV: Источник, ранее связанный с программой RV.

программа.

10. Гибель Таргариена: Харари, Суонн и еще один источник, ранее связанный с программой перевоспитания. Копия служебной записки была предоставлена мне (но не Путхоффом).

11. Высокие моральные доводы Тарга: см., например, замечания Тарга в работе Андерсона 1984 года.

12 Советские гастроли: Харари; Тарг и Харари, 1984 г.; Андерсон 1984.

13 проблем в SRI и DIA: Два источника, ранее связанных с программой RV.

14. Работа Тарга в Москве: Андерсон, 1984. Хотя работа Тарга, возможно, и была безобидной, полковник Джон Александр позже сказал мне:

что Институт теоретических проблем был глубоко вовлечен в исследования военного назначения.

15 Delphi Associates: Харари; Харари 1992.

16 судебных исков, гневная переписка: Харари, 1992; Тарг, 1992.

OceanofPDF.com


## Глава 18. Ложкогиб


1. История о Бьюкене: Бьюкенен. Стабблбайн упомянул её на конференции движения «Новая эра» («TREAT IV») в марте 1992 года. Макмонигл также помнил некоторые фрагменты этой истории.

2. Брат Ли Марвина: Эмерсон, 1988, с. 103.

3. Джим Райт: Левин, Фенвейеси и Эмерсон, 1988.

4 Чарли Роуз: Макрей 1984, стр. 47–49.

5. Джон Тауэр: источник, ранее связанный с программой пересадки животных.

6. Клейборн Пелл: многочисленные источники, в том числе Джонс; Макрей 1984; Левин; Фенвейеси; Эмерсон 1988.

7. Комитет по науке и технологиям: Тарг и Харари, 1984, стр. 4.

8. Норин Ренье: Левин; Фенвейеси; Эмерсон 1988; Макрей 1984.

9. Рейган и астрологи: Труцци.

10. «Это очень экстрасенсорный Белый дом»: Джонс.

11. Экстрасенсы Скотта Джонса, история про «кошку»: Джонс.

12. Таннус: бывший высокопоставленный сотрудник ЦРУ.

13. Миссис Макартур: бывшая высокопоставленная сотрудница ЦРУ.

14. Выпускник Вест-Пойнта: Эта информация взята из справочного материала о генерале, предоставленного Центром военной истории армии США.

15. Выход за рамки нестандартного мышления: Джеральдин Стабблбайн.

16. Мышление движения «Новая эра»: Александр; INSCOM 1983; Друкман и Светс 1988; Сквайрс 1988.

17. Новое ментальное поле битвы: Александр, 1980.

18. Ричард Гроллер: Гроллер 1986.

19 Том Бирден: Макрей 1984,

## глава 6.


20 Миссия огневой поддержки …: Там же, с. 129.

21- я оперативная группа «Дельта»: Там же,

## глава 6; Сквайрс, 1988.


22. «Я один из старейшин племени»: Макрей, 1984, с. 125.

23. Заставьте их мыслить нестандартно: Александр.

24-го числа, посвященная сгибанию ложек: бывший высокопоставленный чиновник Пентагона.

25. Отступление для офицеров: Александр.

26. Детектив-Г и др.: Эти бюрократические изменения отмечены в INSCOM 1981a, b.

27 Center Lane: Dames; Atwater; Puthoff 1996; другие источники, ранее связанные с программой.

28. Уотт, Яхим, Басби: Этуотер; Макмонигл; Деймс.

29 человек искали таланты в Атватаре.

30 Нэнс, Коварт: Суонн; Этуотер; Макмонигл; три других источника.

31 ветеран: Макмонигл; Этуотер.

32 сомнения относительно техники Сванна: Макмонигл и другой источник.

33. Листья колокольчика: Там же.

34 МакМонэгл продолжал утверждать: МакМонэгл.

35. Единственный наблюдатель Макмонигла: Макмонигл. Этуотер соглашается, что это правдоподобно. Макмонигл и другой источник (который, возможно, просто повторяет слова Макмонигла) утверждают, что трехзначные идентификационные коды использовались в этот период таким образом, что вводили клиентов в заблуждение, заставляя их думать, что существует более одного наблюдателя, предоставляющего подобную информацию.

36. Карлос: Три человека (из DIA, CIA и еще одного отдела), ранее связанные с программой RV.

37 окровавленных одежд: Александр; Дамы.

38. Истерия по поводу терроризма: Вудворд, 1987, стр. 182–183; также Эмерсон, 1988.

39 владельцев автодомов, оказавшихся втянутыми в беспокойство: три человека (из DIA, CIA и еще одного ведомства), ранее связанные с программой организации поездок на автодомах.

(40 ) Эмерсон, 1988, стр. 63–70, кратко упоминается использование экстрасенсов в этом эпизоде, без указания имен. Он является основным источником информации о семье, подвергшейся обыску, и о работе радиоэлектронной разведки.

операция. У меня также было пять источников внутри программы: Этуотер, Макмонигл, а также источники из DIA, ЦРУ и другой части программы. Этуотер — источник информации о Теде Уитли. Макмонигл — источник утверждения о том, что данные Макмонигла в конечном итоге были точными.

41. Фадлалла: Эмерсон, 1988, стр. 195–199. ЦРУ отрицало свою причастность к последующему взрыву дома Фадлаллы.

42 Земельный брокер: INSCOM 1984c; Эмерсон 1988, стр. 111–12.

Эмерсон вскользь упоминает об использовании экстрасенсов. Макмонигл, Этуотер и еще один источник подтвердили, что Макмонигл был тем, кто наблюдал за происходящим. Некоторые из обучающихся экипажей автодомов из этого подразделения слушали происходящее издалека.

Во время заседания в диспетчерской Макмонигл заявил мне, что некоторые из его данных о вилле Нориеги «никогда не будут рассекречены».

43 -тысячная сессия RV: Атватэр.

44 одиноких предприятия: Макмонигл; Этуотер.

45 Коварт, Трент: Этуотер; Макмонигл; Райли; Суонн.

46 новых новобранцев: Этуотер, Макмонигл, Деймс, Суонн, Бьюкенен, еще один источник.

OceanofPDF.com


## Глава 19. Оби-Суонн


1 Эд Деймс: Деймс; личные наблюдения.

2 случая внетелесного опыта: Кристин Деймс.

Три женщины, заинтересованные в обучении по программе RV: женщины; Свонн; другой источник.

4. Посвящение и обучение Дамес: Дамес. Другие участницы обучения, прошедшие через тот же опыт, а также Суонн и Этуотер, и еще один источник, связанный с программой, предоставили дополнительную информацию и соображения.

5. Мать Этуотера: Этуотер.

6. История Боба Монро: Монро, 1971; Этуотер; официальная литература Института Монро; Друкман и Светс, 1988.

7. Первый визит Этуотера: Этуотер.

8. Распространение записей Hemi-Sync: бывший высокопоставленный армейский чиновник; INSCOM

1984a, b.

9. Орден Британской империи, врученный Бьюкенену: Бьюкенен. Дамы и другие помнят, как он говорил об этом.

10 возмущений, промывания мозгов, истерии: Деймс; Этуотер; Бьюкенен; еще один источник, прошедший этот курс.

11. Жизнь никогда не будет прежней: Дамы.

12. Опыт использования Hemi-Sync: Описание тональных состояний частично заимствовано из литературы Монро, но в основном основано на моих собственных впечатлениях. Я проходил этот курс в 1995 году, слушая те же записи, что и Деймс, Смит и другие.

13 темных кругов под глазами: их можно увидеть на видеозаписи лекции Монро 1984 года, которую я посмотрел в 1995 году. Одна из невесток Монро, которая была инструктором на этом курсе, описала мне его режим сна.

14. Исследование МакМонегла: МакМонегл, 1993; Деймс; и два других источника из программы.

15. Иисус, Миранон: Я прочитал стенограмму беседы с Иисусом и услышал историю о Мираноне, когда был в Монро в 1995 году.

16. Инга Арньет: Этуотер. Деймс рассказывает драматизированную версию этой истории, в которой фигурирует несколько «экстрасенсоров КГБ».

17. Суонн не готов: Источниками информации о первых стажерах Суонна являются сам Суонн, Деймс и еще двое участников программы.

18. АНБ отказалось от участия: Суонн предположил, что это произошло из-за плохой подготовки Норфельда. Другие (один источник из исследовательского отдела и два из оперативного отдела) сказали, что АНБ отказалось от участия по внутриполитическим причинам. Макмонигл уточнил, что это произошло потому, что проект Норфельда-Хендерсона не получил надлежащего разрешения.

19 секретных агентств: Дэймс и Суонн позже намекнули, что эти курсанты были из подразделения специального назначения «Дельта», но источник, лучше осведомленный об этом, опроверг это. Макмонигл сказал, что история с «Дельта» — это «плод чьей-то фантазии».

четыре стажера: Суонн, Деймс и еще один источник, знакомый с программой обучения.

21. Билокация Кваджалейн: бывший участник программы RV.

22. Дамы как «протеже»: Дамы в обычных интервью и в работе Шнабеля и Иглза 1995 года.

23. Настоящий протеже Сванна; Сванн, два других источника из этой программы.

24 Нэнс: Деймс; Райли; Этуотер; другой источник.

25. Занятия Нэнса: Когда я впервые брал интервью у Суонна у него дома в конце 1993 года, я смог увидеть и сделать заметки по многим занятиям, которые Нэнс проводил на продвинутом этапе своей подготовки, включая серию занятий в мае 1984 года.

26 Нэнс в Тулуме: Свонн.

## Глава 20. Затухание пламени.


OceanofPDF.com


## Глава 20. Тушение пламени.


1. Мел Райли в Германии: Райли; Этуотер.

2. Роля и Томпсон в хороших отношениях: Томпсон.

3. Одом: Александр, Этуотер; Дамы.

4. Одом контролирует ситуацию: Александр.

Пять владельцев автодомов, недовольных Stubblebine: Этуотер, Макмонигл и Деймс.

6. Алекс Таннус: Этуотер; еще один источник информации из этой программы.

7 новобранцев Стабблбайна: Этуотер; МакМонигл; Бьюкенен; Деймс; еще один источник из этой программы.

8. Стабблбайн отменяет приказы: Бьюкенен.

9. Стабблбайн в Монро: Деймс, Бьюкенен и еще один бывший участник программы.

Десять высокопоставленных чиновников обеспокоены: Джеральдин Стабблбайн и бывший высокопоставленный чиновник Пентагона.

11. Скандал с «Желтыми фруктами»: Этуотер; еще один бывший участник программы. Некоторые называют это основной причиной увольнения Стабблбайна, хотя Александр, который был ближе всех к Стабблбайну, ссылается на инцидент с Монро.

12. Ричард Кеннетт: бывший сотрудник ЦРУ.

13. Дело Пембертона: Этуотер; Деймс; еще один бывший участник программы.

14 Олсон: Ранела, 1986, с. 209.

15. Одом использовал инцидент в Пембертоне: Александр.

16 подразделений обречены: Этуотер; Деймс; еще один бывший участник программы. Сойстер позже ясно изложил свою точку зрения в работе Смита 1995 года.

17. Брифинг ЦРУ, 1984 год: Три должностных лица, ранее связанных с этой программой.

18. Дистанцирование Макмахона: бывший высокопоставленный сотрудник ЦРУ.

19. Фургон с ядерной бомбой: Источник, ранее связанный с этой программой.

20 участников: Деймс, Райли, Этуотер и еще два человека, участвовавших в программе.

21. SRI показала лучшие результаты: Источник, ранее связанный с этой программой.

В статье Эда от мая 1996 года упоминается пятилетний контракт.

22. Путхофф охранял: Путхофф.

23. Сбор средств на покупку автодома: Там же, Путхофф 1984b.

24. Смена карьеры Путхоффа: Путхофф.

25. МакМонэгл вышел на пенсию: МакМонэгл; МакМонэгл 1993.

26 инфаркт миокарда: МакМонигл, 1993, стр. 143–44.

OceanofPDF.com


## Глава 21. Ведьмы


1. Билокация: Райли.

2 RDF: Райли.

3. Этуотер организовал трансфер: Этуотер; Райли.

4 новых лица: Деймс, Этуотер, Райли и еще один участник программы.

5. История Кинкейда: Этуотер и другой источник. Деймс рассказывает другую, более драматичную версию истории с вертолетом.

6 ERV, CRV и случайных чисел: Этуотер, Деймс, Райли и еще один источник из программы.

7. Поиски Каддафи и Нориеги: Деймс; Бьюкенен; Райли; еще один источник из программы.

8 «Спросите Кристи МакНикол»: Бьюкенен.

9 объектов высокотехнологичного вооружения: Графф, 1995; Деймс; два других источника из этой программы.

10. Ливанский кризис с заложниками: Деймс; Райли; еще один источник из программы.

11 ракет Silkworm: Dames; Riley.

12. Борьба с наркотиками: три бывших участника программы; Графф, 1995; Деймс; Этуотер; Райли.

13. Поиски военнопленных: Этуотер. Деймс, как ни странно, позже заявил, что верит в существование военнопленных во Вьетнаме.

14. Уход Этуотера на пенсию: Этуотер.

15. Программа RV слишком ненадежна: Сойстер, в книге Смита, 1995. Противодействие Сойстера этой программе отмечалось практически во всех источниках, которыми я располагал из DIA, SRI и Форт-Мида.

16 человек путешествовали по стране: Райли; трое других бывших участников программы.

17 сенаторов, поддержавших инициативу: их данные были получены от нескольких источников в рамках программы, включая Макмонигла.

18. Никто не дал разрешения: Райли; Деймс; Бьюкенен; еще один источник из программы.

19 задач поиска: МакМонигл. Это подтверждается работой Граффа 1995 года.

а также на основе описаний целей, которые им были указаны, данных другими бывшими участниками дистанционного наблюдения.

20 подразделений пережили свой расцвет: Макмонигл и еще один источник. Графф, Мэй и члены CRV в значительной степени объясняли спад проблемами в управлении и моральном духе сотрудников.

21. Северодвинск: МакМонигл. Графф считает это маловероятным, в том числе потому, что кому-то было бы проще просто придумать новые данные.

22. Говен и упадок: Райли, Этуотер, Деймс и два других источника из программы.

23. Плюрализм Говена: Говен. Бывший член подразделения отметил, что Этуотер и Рэй были менее терпимы к экзотическим методам, по крайней мере, внутри DT-S.

24. Анджела Деллафиора: Деймс; Райли; Бьюкенен; Этуотер; Макмонигл; другой источник.

25. Таможенная служба США: Этуотер; три других источника из этой программы; Графф, 1995.

26. Ливийский корабль: Два источника из программы; Графф, 1995.

27 захвачены из Рима: Графф, 1995; другой источник.

28. Предпочтительные данные Анжелы: бывший сотрудник DIA.

29 реакций мужчин-участников CRV: Деймс, Райли, Бьюкенен; еще один источник изнутри программы. Графф утверждал, что реакция была чистой завистью: «Они были как дети».

30. Дело Хиггинса: Графф, 1995; Бьюкенен; Райли; другой источник.

31. Анжела тренировала: Бьюкенена, Деймса, Райли и еще одного человека.

32. Завораживающее влияние: Там же.

33. Частные занятия Говена: Райли.

34. Визиты Вороны: Деймс; Райли; Бьюкенен; еще один источник. Графф подтвердил, что по некоторым (оперативным) вопросам консультировались только с Деллафиорой, иногда напрямую с высокопоставленными чиновниками.

35. Защита Вороны: Ворона, 1995 год; Графф; еще один источник из программы, который, по-видимому, общался с Вороной.

36 участников CRV сочли это странным: Райли, Бьюкенен, Деймс и еще два источника.

37 Дальгрен: Райли; Деймс; Бьюкенен; два других источника.

38. Дальгрен и Д'Амато: Бьюкенен; Райли; два бывших сотрудника DIA; Макмонигл; май 1996 г.; бывший участник программы SRI.

39 Скептицизм Пандольфи: Пандольфи.

40. Пандольфи не смог забить: Графф.

41 Пандольфи на Капитолийском холме: Пандольфи.

42. Д'Амато и сенаторы: Смит, 1995.

OceanofPDF.com


## Глава 22. Дом с привидениями


1. Скучающие владельцы автодомов: Бьюкенен; Райли; другой источник.

2. Морхаус: Бьюкенен, еще один ясновидящий.

Дэймс : Дэймс; Райли; Бьюкенен; еще один источник; Кристин Дэймс.

4. История Кинкейда: Райли; Деймс. Этуотер помнит, что это был другой родственник.

5 Рэй: Райли; Деймс; Бьюкенен; Этуотер.

6. Деллафиора на Марсе: Дамы.

7. Долгосрочные интересы Дам: Дамы.

8 уровней высшего руководства: это общеизвестный факт в мире НЛО.

Научное сообщество, и таких людей, как Путхофф и Графф, часто обвиняют в наличии «инсайдерской информации» об НЛО. Интерес Стабблбайна очевиден, в частности, из его работы «Стабблбайн 1992».

В число источников информации для Д'Амато входят бывший высокопоставленный сотрудник разведки и два сотрудника Конгресса.

9. Пол Тайлер: Тайлер был ведущим церемонии в 1992 году.

Ежегодный симпозиум сети взаимопомощи по изучению НЛО в Альбукерке, штат Нью-Мексико. Цитата взята из работы Тайлера 1993 года.

10. Супердом: Путхофф; Тарг и Харари, 1984, с. 41.

11. Металлический летательный аппарат МакМонегла: МакМонегл 1993, с. 211.

12. НЛО и подводная лодка: источник, ранее фигурировавший в программе; Суонн.

13. Нацеливание путешественников на НЛО: Путхофф; Макмонигл, 1993; Суонн; Деймс.

14. Страхи Сванна: Путхофф; Сванн.

15 Нэнс: Деймс; Суонн; другой источник.

16. Боб Монро: МакМонигл, 1993, с. 174.

17 летательных аппаратов из будущего: McMoneagle.

18. История Сванна в «Секретных материалах»: Два источника, знакомые с этой историей, включая одного, который читал письменный рассказ Сванна.

19. Макмонигл в Пентагоне: Деймс; Этуотер. Макмонигл обсудил инцидент в очень общих чертах.

20 НЛО из автодомов Райли: Райли; Деймс; еще один источник из программы.

21. Собственные цели Дэймса в изучении НЛО: Дэймс; Райли; Бьюкенен; Графф; другой источник.

22 открытых поиска: Деймс; Райли; другой источник; Графф 1995.

23 дамы являются источником AOL: Бьюкенен; Райли; два других источника.

24. Розыгрыш Санта-Клауса: Райли; Бьюкенен; другой источник.

25 Ворона, Графф, Путхофф надеялись организовать встречу с источником, ранее участвовавшим в программе.

26 вместо Джорджа Лоуренса: май 1996 года.

27. Хайман исключен из программы: Два источника, ранее участвовавшие в программе.

28. Отчет Хаймана: Друкман и Светс, 1988. См. также Хайман, 1989.

29. Кладезь сокровищ: Источник, ранее входивший в программу.

30. Особый доступ: Источник ЦРУ.

31. Карлуччи, команда IG: Деймс; Райли; Смит, 1995 год. Объявление Карлуччи о сокращении бюджета было опубликовано в газете The Washington Post 5 декабря 1987 года.

32 измельчения: Деймс; Райли; Бьюкенен; другой источник.

33. Мемориальная доска Деймс: Райли; Деймс. Я видела эту доску.

34. Уход Вороны на пенсию: Райли; Бьюкенен; другой источник.

35. Контракт SRI с Пентагоном: Упоминание о контракте относится к маю 1996 года.

36 офисов и передвижных пунктов DCSF: источник, ранее участвовавший в программе.

37. Райли уходит: Райли. Эпилог

OceanofPDF.com

Эпилог


1. «Один полетел на восток»: Райли.

2. Интересная жизнь Деймс: Деймс; Райли.

3 базы НЛО: Бывший специалист по дистанционному наблюдению. Деймс также рассказал мне о базах в Нью-Мексико.

Четыре женщины на конференции по НЛО: Дьюс-Эш, 1993 год.

5. Клиентки Деймс: Я поговорила со всеми тремя.

6 ракет SCUD: МакМонигл, источник в DIA.

7. Эл Гарфилд: Два источника из программы.

8 Мел Райли: Райли.

9. Книжный проект Дамс: Дамы; Суонн, Сандра Мартин.

10. Морхаус и Дейл Ван Атта: бывший ясновидящий.

11. История Морхауса: Сделка с NBC — Сандра Мартин. Пребывание Морхауса в госпитале Уолтера Рида — Мартин, Деймс и еще один источник (я также ненадолго посетил Морхауса там в мае 1994 года). Заявления о кампании преследования со стороны Пентагона — Мартин и Деймс повторили мне обвинения, которые он слышал от Морхауса. Юридические проблемы и маневры Морхауса — (а) Мартин, (б) Деймс, (в) адвокат Морхауса Барри Стейнберг, (г) семисотстраничное дело из расследования Морхауса и военного трибунала в Форт-Брэгге и (д) сильно отредактированный набор документов из расследования INSCOM. (Эти два набора документов доступны по запросу в соответствии с Законом о свободе информации.)

12. Морхаус по полевому телефону: Морхаус, в комментариях в интернете, декабрь 1995 г.

13. Деймс помогает сорвать публикацию книги Маррса: Деймс, Райли и два источника в нью-йоркских издательских кругах.

14. Книга Морхауса: Морхаус; источники публикации; Флеминг, 1995.

15. Морхаус теперь претендует на авторство: Флеминг, 1995.

16. Оливер Стоун: авторитет в издательских кругах.

17 детских мультфильмов: Бьюкенен, которому об этом рассказал Морхаус.

18. Завершение программы: Графф; Путхофф; Пандольфи; Макмонигл; Мамфорд, Роуз, Гослин 1995; май 1996.

19 сторонников бросились искать укрытие: Смит, 1995 год; Графф.

OceanofPDF.com

БИБЛИОГРАФИЯ


Александр, Джон

1980 год. Новое поле битвы в ментальном плане. Военный обзор (декабрь).

Американская психиатрическая ассоциация

1987. Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам (3-е изд., переработанное).

Андерсон, Иан

1984 год. Странный случай с экстрасенсом-«шпионом». New Scientist (22 ноября).

Андерсон, Джек

1981a. Пентагон вторгается на территорию Бака Роджерса. Washington Post (9 января).

1981б. Да, психическая война — часть игры. Washington Post (5 февраля).

1984a. Исследования в области экстрасенсорики могут помочь США изучить Советский Союз. Washington Post (23 апреля).

1984b. «Провал вуду» маячит на фоне очередного кризиса в сфере вооружений. Washington Post (24 апреля).

Примерно в 1984 году Пентагон и ЦРУ сотрудничают в области психического шпионажа. Washington Post (3 мая).

1985 год. США всё ещё занимаются исследованиями в области экстрасенсорики. Washington Post (24 октября).

1989 год. Секреты ЦРУ и увольнение агента таможни. Washington Post (15 февраля).

1995 год. В предвкушении хрустального шара шпионов. Washington Post (2 ноября).

Арнхайм, Рудольф

1974. Искусство и визуальное восприятие . Беркли: Издательство Калифорнийского университета.

(Впервые опубликовано в 1954 году.)

Барри, Джон

1993 год. Планирование эпидемии? Секретная советская сеть десятилетиями пыталась разработать биологическое оружие. Newsweek (1 февраля).

Блюм, Говард

1990. Там, за пределами страны: секретные поиски инопланетян правительством . Нью-Йорк: Саймон и Шустер.

Бойд, Брайан

1990. Владимир Набоков: русские годы . Лондон: Vintage.

Бриджес, Э. Лукас

1949. Крайняя точка Земли: индейцы Огненной Земли . Нью-Йорк: Даттон. (Нумерация страниц в примечаниях из издания 1988 года, опубликованного издательством Dover Books в Нью-Йорке.)

Брод, Уильям

1984 год. Сообщается, что Пентагон сосредоточится на использовании экстрасенсорных способностей в военное время. New York Times (10 января).

Бротон, Ричард

1991. Парапсихология: противоречивая наука. Лондон: Райдер.

Берроуз, полковник Лоренцо, ВВС США

1974. Благодарственное письмо рядовому 5-го класса Мелвину К. Райли. (В письме лишь упоминается «выдающееся достижение» Райли, которое было засекречено.) Кэмпбелл, Джозеф

1984. Исторический атлас мировой мифологии , том 1, Путь животного. силы . Нью-Йорк: Times Books.

Коутс, Джеймс

1977 год. Экстрасенс-шпион умер: с тех пор никаких известий. Chicago Tribune (10 августа).

Коллинз, Гарри и Тревор Пинч

1982. Рамки смысла: социальное конструирование экстраординарной науки .

Лондон: Routledge.

Коллинз, Ларри

1988. Лабиринт .

1990. Контроль над разумом. Playboy (январь).

Коридон, Бент и Л. Рон Хаббард-младший .

1987. Л. Рон Хаббард: мессия или безумец? Секокус: Лайл Стюарт.

Деймс, Эд

1992. Лекция по дистанционному видению, семинар TREAT-IV, Атланта, Джорджия (9 марта).

Диакон, Ричард

1968 год. Джон Ди: учёный, географ, астролог и секретный агент. Елизавета I. Лондон: Мюллер.

Диксон, Норман

1971. Подсознательное восприятие . Нью-Йорк: McGraw-Hill.

1979. Подсознательное восприятие и парапсихология: точки соприкосновения.

Труды XXVII ежегодной международной конференции Фонд парапсихологии, Inc. Нью-Йорк, штат Нью-Йорк.

Додер, Душко

1983 год. Советский Союз приостановил строительство посольства США из-за использования детекторов прослушивания.

Washington Post (27 мая).

Дракман, Дэниел и Джон А. Светс

1988. Повышение эффективности человеческой деятельности: проблемы, теории и методы .

Вашингтон: Издательство Национальной академии.

Дуэйн, Т.Д. и Т. Берендт

1965. Экстрасенсорная электроэнцефалографическая индукция у однояйцевых близнецов.

Наука, том 150, стр. 367.

Дьюс-Эш, Кэролин

1993. Докладчик на конференции TREAT привлекает всеобщее внимание. UFO , том 8, № 3. (Дьюс-Эш зафиксировал выступление Эда Деймса на пятой конференции по лечению и исследованию аномальных травм, Санта-Фе, Нью-Мексико, 21 марта.)

Эбон, Мартин

1975 год. Инго Сванн, самый популярный «подопытный кролик» в парапсихологии. Журнал «Probe » (ноябрь).

1983. Психическая война: угроза или иллюзия? Нью-Йорк: McGraw-Hill.

Элиаде, Мирча

1989. Шаманизм: архаичные техники экстаза . Лондон: Аркана. (Первое издание 1964 г.)

Элленбергер, Анри

1970. Открытие бессознательного: история и эволюция Динамическая психиатрия . Нью-Йорк: Basic Books.

Эмерсон, Стивен

1988. Тайные воины: закулисные военные операции Рейгана. эра . Нью-Йорк: Патнам.

Флеминг, Майкл

1995 год. Экстрасенс из GI продает историю. Daily Variety (16 ноября).

Гарднер, Мартин

1981. Наука: хорошая, плохая и фальшивая . Буффало: Prometheus Books.

Геллер, Ури и Гай Лайон Плейфэр, 1986. Эффект Геллера . Нью-Йорк: Генри Холт.

Графф, Дейл

1977. Журнал экстрасенсорных экспериментов. Неопубликованная машинописная рукопись.

1995. «Краткий обзор оперативного проекта». Неофициальный список из девятнадцати очевидных успешных проектов научно-исследовательской разведки за 1974–1993 годы, предоставленный спонсируемым ЦРУ следователям летом 1995 года и впоследствии полученный несколькими представителями СМИ. (Я не получал этот документ от Граффа.)

Гроллер, Ричард

1986. Советская психотроника: состояние ума. Военная разведка (октябрь-декабрь).

Харари, Кейт

1992. Гусь, несущий серебряные яйца: критика парапсихологии и прогнозирования фьючерсов на серебро. Журнал Американского общества экстрасенсорных способностей. Журнал «Исследования» , том 86 (октябрь). Ответ на ответ Тарга приводится ниже.

Хокстадер, Ли

1996 год. «Цилиндр» — кульминация саги о посольстве в Москве. Washington Post (22 февраля).

Хаббард, Г. Скотт, Эдвин К. Мэй и Гарольд Э. Путхофф, 1986. Возможное образование фотонов во время эксперимента по дистанционному наблюдению.

В сборнике «Исследования в области парапсихологии, 1985» , под редакцией Дебры Х. Вайнер и Дина И.

Радин. Метучен, Нью-Джерси: Scarecrow Press.

Хайман, Рэй

1989. Неуловимая добыча: научная оценка парапсихологических исследований .

Буффало: издательство «Прометей».

Юнг, Карл

1959. Четыре архетипа . Лондон: Ark. (опубликовано в 1986 г.), том 9, The Собрание сочинений К. Г. Юнга , под редакцией Герберта Рида, Майкла Фордхэма и Жерара Адлера.

Кальвайт, Хольгер

1992. Шаманы, целители и знахари . Бостон: Шамбала. (Первое издание 1987 г., перевод Майкла Кона.)

INSCOM

1981a. Телеграмма от заместителя министра армии США, генерал-майора Эда Томпсона, командующему INSCOM, генерал-майору Уильяму Ролье. В телеграмме отмечается, что (неназванный) заместитель министра армии одобрил перевод...

Передача управления подразделением Fort Meade Grill Flame из офиса ACSI командующему INSCOM (11 февраля).

1981b. «Официальное оформление проекта GRILL FLAME». Сопроводительная записка и письмо с инструкциями относительно подразделения из Форт-Мида. Подразделение передано под контроль оперативной группы INSCOM и официально оформлено как «Отряд G».

(10 сентября).

1983. «Отчет рабочей группы по высокоэффективной работе» (март). 1984a. «Руководство по использованию лент Hemi-Sync» (29 июня). Ответ на письмо начальника штаба INSCOM с просьбой предоставить информацию об использовании лент Hemi-Sync персоналом INSCOM.

1984b. «Руководство по использованию лент Hemi-Sync». Новые правила, ограничивающие использование Hemi-Sync (6 июля). 1984c. Меморандумы, обобщающие проект «Лэндброкер». (Некоторые документы 1988 года были созданы во время спора армии с бывшим участником проекта «Лэндброкер» Эдвардом Малпассом.) Предоставлены автору по запросу в соответствии с Законом о свободе информации в 1995 году. Страницы сильно отредактированы.

Джарофф, Леон

1973a. Маг и аналитический центр. Time (12 марта).

1973b. Выходя за рамки рационального. Time (23 апреля).

1974 год. Расцвет экстрасенсорных технологий. Журнал «Time» (4 марта).

Ламот, Джон Д.

1972 год. Контролируемое наступательное поведение — СССР. (Отчет ДИА о советских исследованиях и разработках в области пси-технологий.)

Левин, Арт, Чарльз Феньвеши и Стивен Эмерсон, 1988. Сумеречная зона в Вашингтоне. US News & World Report (5 декабря).

Льюис, Флора

1977 год. Эмигрант рассказывает об исследованиях в области парапсихологии в Советском Союзе для военного применения.

Нью-Йорк Таймс (19 июня).

Лайонс, Артур и Марчелло Труцци

1991. Синее чувство: экстрасенсы-детективы и преступность . Нью-Йорк: Mysterious Press.

Маркс, Дэвид и Ричард Камманн

1980. Психология экстрасенсов. Буффало: Prometheus Books.

Мэй, Эдвин

1996. Обзор программы «Звёздные врата» Министерства обороны США, подготовленный AIR: комментарий. Журнал научных исследований , том 10 (весна).

МакМонигл, Джо

1993. Путешествие разума . Норфолк: Hampton Roads Press.

1996. Влияние Hemi-Sync на дистанционное видение. TMI Focus (информационный бюллетень Института Монро), весенний выпуск.

Макрей, Рональд

1984. Войны разума: правдивая история правительственных исследований в военной сфере. потенциал психического оружия . Нью-Йорк: Сент-Мартинс.

Монро, Роберт

1971. Путешествия вне тела . Нью-Йорк: Даблдей.

Мамфорд, Майкл, Эндрю Роуз и Дэвид Гослин

1995. Оценка дистанционного видения: исследования и приложения.

Американские институты исследований (29 сентября).

Природа

1974. Исследование паранормальных явлений. Nature , том 251, № 18 (октябрь), стр.

559–60.

Newsweek

1974. Парапсихология: наука о сверхъестественном. Newsweek (4 марта).

Осис, Карлис

1972. Новые исследования ASPR по внетелесным переживаниям. Информационный бюллетень ASPR , № 14 (лето).

Острандер, Шейла и Линн Шредер

1970. Экстрасенсорные открытия за железным занавесом . Энглвуд-Клиффс, Нью-Джерси: Prentice Hall.

Персингер, Майкл

1989. Прогнозирование деталей впечатлений посетителей и особенностей этих впечатлений: фактор височной доли. Perceptual and Motor Skills , том 68, стр. 55–65.

Путхофф, Хэл

1982 год. Внутренний меморандум SRI от 19 апреля. (Путхофф мне его не предоставил.)

1984a. Исследования дистанционного наблюдения в SRI International. Из материалов конференции: Симпозиум по применению аномальных явлений , под ред. К. Б. Скотта Джонса (Лисбург, Вирджиния, 30 ноября – 1 декабря 1983 г.), опубликовано издательством Kaman Tempo, подразделением Kaman Sciences Corp., Александрия, Вирджиния, 1984b.

Применение антиретровирусных препаратов. Исследования в области парапсихологии, 1984 год , под редакцией Реи Уайт и Джерри Сольфвина. Метучен, Нью-Джерси: The Scarecrow Press.

1996 год. Инициированная ЦРУ программа дистанционного видения в Стэнфордском исследовательском институте.

Журнал научных исследований , том 10 (весна).

Путхофф, Хэл и Рассел Тарг

1973 год. Проект «Сканат»: исследовательская работа в области дистанционного видения. Отчет SRI отправлен в ЦРУ (примерно в августе).

1974. Передача информации в условиях экранирования сенсорных устройств.

Nature , том 251, № 18 (октябрь), стр. 602–07.

1975 год. Методы улучшения восприятия. (Серия отчетов для Управления исследований и разработок ЦРУ по контракту, действовавшему в 1974–75 годах.) Заключительный отчет, декабрь. Рассекречено ЦРУ в июле 1995 года.

1976. Канал восприятия для передачи информации на километры: историческая перспектива и последние исследования. Труды конференции IEEE , том 64 (март).

1977. Достижение разума . Нью-Йорк: Делакорт.

Путхофф, Хэл, Рассел Тарг и Эдвин Мэй

1979. Экспериментальные исследования пси-энергии: значение для физики. Доклад представлен на заседании AAAS, Хьюстон, Техас (3–8 января).

Рэнди, Джеймс

1982. Элим Флам! Буффало: Prometheus Books.

Ранелаг, Джон

1986. Агентство: взлет и упадок ЦРУ . Нью-Йорк: Саймон и Шустер.

Рейтер

1995 год. Картер утверждает, что экстрасенс нашел потерянный самолет для ЦРУ (20 сентября).

Робинсон, Кларенс

1977 год. Советский Союз настаивает на создании лучевого оружия. «Авиационная неделя и космические технологии» (2 мая), стр. 16–23.

Росс, Колин

1989. Расстройство множественной личности. Нью-Йорк: Wiley.

Шаут, Г.Б. и М. Персингер

1985. Субъективные телепатические переживания, геомагнитные переживания и гипотеза сверхнизкой частоты: часть I, анализ данных. Psi Research, том 4, стр. 4–20.

Шнабель, Джим

1994. Темно-белый: инопланетяне, похищения и одержимость НЛО . Лондон: Хэмиш Гамильтон.

1995. Мастер, портной, солдат, пси. Обзор газеты The Independent on Sunday (27 августа).

Шнабель, Джим и Билл Иглз

1995 год. Настоящие «Секретные материалы». Часовой документальный фильм для телеканала Channel Four.

(Великобритания). Шнабель был сценаристом и рассказчиком, а Иглз — режиссёром. Исполнительным продюсером был Алекс Грэм из Wall to Wall TV, Лондон. Премьерный показ состоялся 27 августа. Отредактированная версия впервые была показана в США на канале Discovery Channel 12 марта 1996 года.

Шварц, Стефан

1979. Глубокий поиск. Omni (март).

Синклер, Аптон

1930. Ментальное радио . Лондон: Вернер Лори.

Смит, Р. Джеффри

1995 год. Несколько сенаторов продолжали приглашать экстрасенсов из DIA для работы. Washington Post (1 декабря).

Сквайрс, Салли

1988 год. Сумеречная зона Пентагона. Washington Post (17 апреля).

Старр, Дуглас и Э. Патрик Маккуэйд

1985 год. Пси-солдаты в Кремле. Omni (август).

Стабблбайн, Альберт

1992 год. Лекция о дистанционном видении. Международный симпозиум по НЛО.

Исследование (май).

Стакки, Уильям

1975 год. Психическая сила: следующее супероружие? Нью-Йорк («итоговский выпуск»).

1979. Psi на Капитолийском холме. Omni (июль).

Салливан, Гейл Бернис

1976 год. Дистанционное наблюдение: в ясный день они могут видеть на расстояние до 2480 миль. Сан Francisco Examiner (28 декабря).

Сванн, Инго

1973 год. Интервью. Экстрасенс (март-апрель).

1975. Попрощаться с землей . Нью-Йорк: Хоторн.

1978. Звездный огонь . Нью-Йорк: Dell.

1981 год. Выигрывают ли русские в психологической войне? Судьба (декабрь).

Тарг, Рассел

1992. Ответ Тарга на статью Харари. Журнал Американского общества. для журнала Psychical Research , том 86 (октябрь).

1996. Дистанционное наблюдение в SRI в 1970-х годах: воспоминания. Журнал научных исследований. Исследование , том 10 (весна).

Тарг, Рассел и Кит Харари

1984. Гонка разума: понимание и использование экстрасенсорных способностей . Нью-Йорк: Виллард.

Время

1984. Разрыв в экстрасенсорном восприятии. Time (23 января).

Тайлер, капитан Пол (ВМС США, в отставке)

1993 год. Выступление на октябрьском собрании отделения MUFON в Нью-Мексико.

Сообщение опубликовано в NM MUFON News , № 12 (17 января 1994 г.).

Ворона, Джек

1995 год. Шпионские истории. Письмо в газету The Independent on Sunday (1 октября).

Варкольер, Рене

1948. Разум к разуму . Нью-Йорк: Creative Age Press.

Уоллис, Рой

1977. Путь к совершенной свободе . Колорадо-Спрингс: Издательство Колорадского университета.

Вайзер, Бенджамин

1994 год. Польша помогла США приобрести советское оружие. Washington Post (14 февраля).

Уэст, Луис Джолион

1967. Диссоциативная реакция. В «Всеобъемлющем учебнике психиатрии» .

Балтимор: Williams and Wilkins Company, стр. 885–99.

Вильгельм, Джон

1976. В поисках Супермена . Нью-Йорк: Pocket Books.

1977 год. Психический шпионаж? The Washington Post (7 августа), раздел «Обзор».

Вудворд, Боб

1987. «Завеса: секретные войны ЦРУ» . Нью-Йорк: Саймон и Шустер.

OceanofPDF.com


Структура документа

• Крышка

• Титульная страница

• Авторские права

• Примечание для читателя

• ЗАКАЖИТЕ ОДНУ НЕДОРОГОЙ РАДАРНОЙ СИСТЕМУ

• 1. Зона

• 2. Команда мечты

• 3 PSI-INT

• 4 Джо из Арка

• 5. Неудержимый рывок

• КНИГА ВТОРАЯ НЕБОЛЬШАЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИГРА

• 6 Путхофф

• 7. Координаты

• 8 Шаманы

• 9. Трикстер

• 10. Дистанционный просмотр

• 11. Ты не сможешь вернуться домой

• 12. Вечер с восемью мартини

• 13 Злых Лучей

• Вставка с фотографией

• 14. Неверующие

• КНИГА ТРЕТЬЯ НОВАЯ ЭПОХА

• 15. Сверхбог на небесах

• 16 Aol

• 17 Синий

• 18 Ложкогиб

• 19. Оби Суонн

• 20. Затухание пламени

• 21 Ведьмы

• 22. Дом с привидениями

• Эпилог

• Благодарности

• Источники интервью

• Псевдонимы

• Примечания

Примечание для читателя

ЗАКАЖИТЕ ОДНУ НЕДОРОГОЙ РАДАРНОЙ СИСТЕМУ

1. Зона

2. Команда мечты

3 PSI-INT

4 Джо из Арка

5. Неудержимый рывок

КНИГА ВТОРАЯ НЕБОЛЬШАЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИГРА

6 Путхофф

7. Координаты

8 Шаманы

9. Трикстер

10. Дистанционный просмотр

11. Ты не сможешь вернуться домой

12. Вечер с восемью мартини

13 Злых Лучей

Вставка с фотографией

14. Неверующие

КНИГА ТРЕТЬЯ НОВАЯ ЭПОХА

15. Сверхбог на небесах

16 Aol

17 Синий

18 Ложкогиб

19. Оби Суонн

20. Затухание пламени

21 Ведьмы

22. Дом с привидениями

Эпилог

Благодарности

Источники интервью

Псевдонимы

Примечания

Библиография