# Фукидид,         Полное собрание сочинений

Аноним Фукидид,

Оглавление

Переводы

ИСТОРИЯ ПЕЛОПОННЕССКОЙ ВОЙНЫ

Ксенофонская Греция

Греческий текст

ДРЕВНЕГРЕЧЕСКОЕ ПРОИЗНОШЕНИЕ

СОДЕРЖАНИЕ ГРЕЧЕСКОГО ТЕКСТА

Двойной текст

ДВОЙНОЙ ТЕКСТ НА ГРЕЧЕСКОМ И АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКАХ

Биографии

Введение к Фукидиду Чарльза Форстера Смита

Фукидид, Т. У. Ламб


Полное собрание сочинений

ФУКИДИД

(ок. 460–395 гг. до н.э.)


Содержание

Переводы

ИСТОРИЯ ПЕЛОПОННЕССКОЙ ВОЙНЫ

Ксенофонская Греция

Греческий текст

ДРЕВНЕГРЕЧЕСКОЕ ПРОИЗНОШЕНИЕ

СОДЕРЖАНИЕ ГРЕЧЕСКОГО ТЕКСТА

Двойной текст

ДВОЙНОЙ ТЕКСТ НА ГРЕЧЕСКОМ И АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКАХ

Биографии

Введение к Фукидиду Чарльза Форстера Смита

Фукидид, Т. У. Ламб


(C) Delphi Classics 2013

Версия 2


Полное собрание сочинений

ФУКИДИД


Издательство Delphi Classics, 2013 год.


Переводы


Афины — родина Фукидида


ИСТОРИЯ ПЕЛОПОННЕССКОЙ ВОЙНЫ


Перевод Бенджамина Джоуэтта.

Знаменитая «История» Фукидида повествует о событиях Пелопоннесской войны, которая велась между Пелопоннесским союзом во главе со Спартой и Делийским союзом во главе с Афинами. Сам автор был афинянином и во время войны служил полководцем, и книга получила широкое признание за свой объективный и научный подход к истории. Фукидид — один из первых историков, применивших строгий хронологический подход, записывая события по годам, причем каждый год включал летний сезон военных действий и менее активный зимний сезон. Этот метод резко контрастирует с более ранним трудом Геродота « История» , который временами хронологически перемешан и часто отходит от основной темы.

Произведение Фукидида известно своим широким использованием речей от первого лица для подробного описания описываемых событий. К ним относятся обращения генералов к войскам перед сражениями, многочисленные политические речи афинских и спартанских вождей, а также дебаты между различными сторонами. Наиболее известной из речей является погребальная речь Перикла, которая находится во второй книге. Фукидид, несомненно, слышал некоторые из этих речей лично, другие же основывались на свидетельствах очевидцев, а многие другие, конечно же, были плодом его воображения.

Боги не играют активной роли в «Истории» Фукидида, которая отличается от «Истории» Геродота. Вместо этого Фукидид рассматривает историю как результат выбора и действий людей. Тем не менее, религия и благочестие играют решающую роль в действиях спартанцев и, в меньшей степени, афинян, и Фукидид явно озабочен природными явлениями, такими как землетрясения и затмения, которые для современных читателей воспринимались бы как суеверия.

«История Пелопоннесской войны» была разделена на восемь книг редакторами поздней античности. Первая книга, после краткого обзора ранней греческой истории и некоторых программных историографических комментариев, пытается объяснить, почему Пелопоннесская война началась именно тогда и каковы были её причины. За исключением нескольких коротких экскурсов (в частности, 6.54-58 о победителях тиранов), остальная часть «Истории» (книги II-VIII) строго сосредоточена на Пелопоннесской войне, исключая почти все остальные темы.

Фукидид объясняет, что основной причиной Пелопоннесской войны был рост могущества Афин и тревога, которую это вызвало в Спарте. Историк прослеживает развитие афинской мощи через рост их империи в период с 479 по 432 год до н.э. в первой книге «Истории» (1.89-118). Легитимность империи рассматривается в нескольких отрывках, в частности, в речи в 1.73-78, где анонимный афинский легат защищает империю на том основании, что она была свободно отдана афинянам, а не захвачена силой. Последующее расширение империи защищается этими афинянами: «...характер ситуации сначала заставил нас поднять нашу империю до ее нынешних высот; страх был нашим главным мотивом, хотя честь и выгода пришли позже» (1.75.3).

Афиняне также утверждают: «Мы не совершили ничего экстраординарного, ничего противоречащего человеческой природе, приняв предложенную нам империю, а затем отказавшись от неё отказаться» (1.76). Они заявляют, что любой на их месте поступил бы точно так же. Спартанцы же представляют собой более традиционную, осмотрительную и менее экспансионистскую державу. Действительно, афиняне едва не были уничтожены в результате своего величайшего акта имперского произвола — сицилийской экспедиции, описанной в шестой и седьмой книгах «Истории».

Принято считать, что Фукидид умер, ещё работая над своей «Историей», поскольку она обрывается на середине предложения и охватывает период только до 410 года до н.э., оставляя без внимания шесть лет войны. Кроме того, существует большая неопределённость относительно того, намеревался ли он пересмотреть уже написанные разделы. Поскольку между некоторыми отрывками текста имеются противоречия, было высказано предположение, что конфликтующие фрагменты были написаны в разное время и что мнение Фукидида по этому вопросу менялось с течением времени.

Великий труд Фукидида оказал огромное влияние как на античную, так и на современную историографию. Он был с энтузиазмом воспринят современниками и непосредственными преемниками автора, и многие авторы стремились завершить незавершенную историю. Ксенофонт написал свою «Греченицу» как продолжение «Истории» Фукидида, начиная с того самого момента, на котором заканчивается работа Фукидида. Однако продолжение Ксенофонта обычно считается уступающим по стилю и точности тексту Фукидида, хотя в целом оно рассматривается как наиболее точное и совершенное продолжение великого труда Фукидида. В дополнение к незавершенному тексту Фукидида, продолжение Ксенофонта « Греченица», переведенное Х. Г. Дакинсом, Также представлено в этой коллекции.


Голова Фукидида. Портрет представляет собой копию, вероятно, позднеэллинистического периода, утраченного греческого произведения начала IV века до н.э.


Ранний папирусный фрагмент знаменитой «Истории».


Ваза с изображением гоплитского воина


СОДЕРЖАНИЕ

КНИГА I

КНИГА II

КНИГА III

КНИГА IV

КНИГА V

КНИГА VI

КНИГА VII

КНИГА VIII


Одно из главных событий, описанных в великом произведении Фукидида — погребальная речь Перикла Филиппа фон Фольца.


Остров Сфактерия, одно из главных мест событий в истории, где афиняне одержали знаменитую победу в 425 году до н.э.: впервые вынудив спартанцев сдаться им.


Алкибиад (ок. 450 – 404 до н.э.) был харизматичным афинским государственным деятелем, оратором и полководцем, сыгравшим важную роль во второй половине этого конфликта в качестве стратегического советника, военачальника и политика.


Викторианская гравюра, изображающая битву при Сиракузах — ключевое событие позднего периода истории.


КНИГА I

[1] Фукидид, афинянин, написал историю войны, в которой пелопоннесцы и афиняне сражались друг против друга. Он начал писать, когда они впервые взялись за оружие, полагая, что эта война будет великой и запоминающейся, превосходящей все предыдущие. Ибо он утверждал, что оба государства тогда находились на пике своей военной мощи, и он видел, как остальные эллины либо встают на сторону одной из них, либо намереваются встать на её сторону. Ни одно движение не потрясло Элладу так глубоко, как это; его разделяли многие варвары, и можно сказать, что оно повлияло даже на весь мир. Характер событий, предшествовавших этому, будь то непосредственно или в более отдаленной древности, из-за прошедшего времени, нельзя установить с уверенностью. Но, судя по свидетельствам, которым я могу доверять после самого тщательного исследования, я полагаю, что прежние эпохи не были великими ни в войнах, ни в чем-либо еще.

[2] Страна, которая сейчас называется Элладой, в древности не была постоянно заселена. Люди были кочевыми и легко покидали свои дома, когда их превосходило численное превосходство. Торговли не было, и они не могли безопасно поддерживать связь друг с другом ни по суше, ни по морю. Различные племена обрабатывали свою землю лишь настолько, чтобы обеспечить себе средства к существованию. Но у них не было накопленного богатства, и они не засевали землю; ибо, будучи без стен, они никогда не были уверены, что захватчик не придет и не ограбит их. Живя таким образом и зная, что где угодно они могут обеспечить себе минимальное существование, они всегда были готовы к миграции; поэтому у них не было ни больших городов, ни каких-либо значительных ресурсов. Самые богатые районы постоянно меняли своих жителей; например, страны, которые сейчас называются Фессалией и Беотией, большая часть Пелопоннеса, за исключением Аркадии, и все лучшие части Эллады. Ибо плодородие земли увеличивало силу отдельных людей; Это, в свою очередь, стало источником раздоров, из-за которых общины разорялись, и в то же время они были более уязвимы для нападений извне. Безусловно, Аттика, с её бедной и неплодородной почвой, долгое время наслаждалась свободой от гражданских конфликтов и, следовательно, сохранила своих исконных жителей. И ярким подтверждением моего аргумента служит тот факт, что население Аттики за счёт иммиграции увеличилось больше, чем население любого другого региона. Ведь видные деятели Эллады, изгнанные из своей страны войной или революцией, искали убежища в Афинах; и с самых ранних времён, получив права гражданства, настолько увеличили число жителей, что Аттика стала неспособна их вместить и в конце концов была вынуждена отправить колонии в Ионию.

[3] Слабость древности подтверждается еще и тем обстоятельством, что, по-видимому, до Троянской войны в Элладе не было никаких общих действий. И я склонен думать, что само это название еще не было дано всей стране и, по сути, вообще не существовало до времен Эллина, сына Деукалиона; различные племена, из которых пеласги были наиболее распространены, давали свои названия различным районам. Но когда Эллин и его сыновья стали могущественными в Фтиоте, к их помощи обратились другие города, и тех, кто общался с ними, постепенно стали называть эллинами, хотя прошло много времени, прежде чем это название распространилось по всей стране. Гомер дает наилучшее доказательство этому; ибо он, хотя и жил намного позже Троянской войны, нигде не использует это название в целом, а ограничивает его последователями Ахиллеса из Фтиоты, которые были первоначальными эллинами; Говоря обо всем войске, он называет их данайцами, аргивянами или ахейцами. В его поэмах также нет упоминания о варварах, очевидно, потому что еще не существовало эллинов, противостоящих им под общим отличительным названием. Таким образом, различные эллинские племена (и под термином «эллины» я подразумеваю тех, кто, образуя отдельные общины, имели общий язык и впоследствии были названы общим именем), из-за своей слабости и изоляции, никогда не объединялись в каком-либо крупном предприятии до Троянской войны. И они совершили поход против Трои только после того, как приобрели значительный опыт мореплавания.

[4] Минос — первый, кому предание приписывает владение флотом. Он стал хозяином большей части того, что сейчас называется Эллинским морем; он завоевал Киклады и был первым колонизатором большей их части, изгнав карийцев и назначив своих сыновей правителями на них. Наконец, именно он, из естественного желания защитить свои растущие доходы, стремился, насколько это было в его силах, очистить море от пиратов.

[5] Ибо в древние времена как эллины, так и варвары, чьи дома находились на побережье материка или на островах, когда они начали добираться друг к другу по морю, прибегали к пиратству. Ими командовали могущественные вожди, которые использовали это как средство увеличения своего богатства и обеспечения своих беднейших последователей. Они нападали на незащищенные и разбросанные города, или, скорее, деревни, которые грабили, и содержали себя главным образом за счет их разграбления; ибо до сих пор такое занятие считалось почетным, а не постыдным. Это подтверждается практикой некоторых племен на материке, которые и по сей день гордятся пиратскими подвигами, и свидетельством древних поэтов, в стихах которых неизменно задается вопрос новоприбывшим мореплавателям, являются ли они пиратами; что подразумевает, что ни те, кого спрашивают, не отрицают этого занятия, ни те, кто заинтересован в этом, не осуждают его. На суше соседние общины также грабили друг друга; и во многих частях Эллады старые обычаи до сих пор сохраняются, например, среди озолийских локрийцев, этолийцев, акарнанцев и в прилегающих регионах континента. Мода на ношение оружия среди этих континентальных племен — пережиток их старых хищнических привычек. Ведь в древности все эллины носили оружие, потому что их дома были беззащитны, а общение с ними было небезопасным; подобно варварам, они ходили вооруженными в повседневной жизни. И сохранение этого обычая в некоторых частях страны указывает на то, что когда-то он был распространен повсеместно.

[6] Афиняне первыми отказались от оружия и приняли более лёгкий и роскошный образ жизни. Совсем недавно старомодная изысканность одежды ещё сохранялась среди старейшин их более богатого сословия, которые носили льняное нижнее бельё и завязывали волосы в узел золотыми застёжками в форме кузнечиков; и те же обычаи долгое время существовали среди старейшин Ионии, будучи унаследованы от их афинских предков. С другой стороны, простая одежда, которая сейчас распространена, впервые появилась в Спарте; и там, больше чем где-либо ещё, жизнь богатых была уподоблена жизни простых людей. Лакедемоняне тоже первыми в своих атлетических упражнениях раздевались догола и натирались маслом. Но это не был древний обычай; Раньше атлеты, даже участвуя в Олимпийских играх, носили пояса на пояснице — обычай, который сохранялся до недавнего времени и до сих пор распространен среди варваров, особенно в Азии, где участники боксерских и борцовских поединков носят пояса. И многие другие обычаи, ныне характерные только для варваров, могли существовать и в Элладе.

[7] В более поздние времена, когда мореплавание стало повсеместным, а богатство начало накапливаться, города строились на морском побережье и укреплялись; полуострова также заселялись и обносились стенами с целью торговли и защиты от соседних племен. Но более старые города как на островах, так и на континенте, чтобы защититься от пиратства, которое так долго процветало, строились вглубь материка; и там они остаются и по сей день. Ибо пиратские племена грабили не только друг друга, но и всех тех, кто, не будучи моряками, жил на морском побережье.

[8] Островитяне были еще более склонны к пиратству, чем жители материка. В основном это были карийские или финикийские поселенцы. Это подтверждается тем фактом, что когда афиняне очищали Делос во время Пелопоннесской войны и гробницы были вскрыты, более половины из них оказались карийцами. Их можно было узнать по виду их оружия, которое было похоронено вместе с ними, и по способу погребения, тому же, который до сих пор практикуется среди них.

После того как Минос создал свой флот, морские коммуникации стали более распространенными. Изгнав мародеров и колонизировав большую часть островов, жители прибрежных районов стали богаче и жить более размеренно; некоторые из них, обнаружив, что их богатство превзошло все ожидания, окружили свои города стенами. Жажда наживы заставляла слабых служить сильным, а владение богатством позволяло более могущественным покорять меньшие города. Таково было состояние общества, которое начало преобладать во время Троянской войны.

[9] Я склонен думать, что Агамемнону удалось собрать экспедицию не потому, что женихи Елены поклялись Тиндарею, а потому, что он был самым могущественным царем своего времени. Те пелопоннесцы, которые обладают наиболее точными преданиями, говорят, что первоначально Пелопс обрел свою власть благодаря огромному богатству, которое он привез с собой из Азии в бедную страну, благодаря чему он, будучи чужеземцем, смог дать свое имя Пелопоннесу; и что еще большее богатство сопутствовало его потомкам после смерти Эврисфея, царя Микен, убитого в Аттике Гераклидами. Ибо Атрей, сын Пелопса, был дядей Эврисфея по материнской линии, который, отправившись в экспедицию, естественно, поручил ему царство Микен. Теперь же Атрей был изгнан своим отцом за убийство Хрисиппа. Но Эврисфей так и не вернулся; Микенцы, опасаясь Гераклидов, были готовы приветствовать Атрея, считавшегося могущественным человеком и завоевавшего расположение толпы. Так он унаследовал трон Микен и другие владения Эврисфея. Таким образом, дом Пелопса одержал верх над домом Персея.

И, как я полагаю, именно потому, что Агамемнон унаследовал эту власть, а также потому, что он был величайшим военно-морским правителем своего времени, он смог собрать экспедицию; и другие князья последовали за ним не из доброй воли, а из страха. Из вождей, прибывших в Трою, он, если верить свидетельству Гомера, сам привёз наибольшее количество кораблей, помимо того, что снабжал ими аркадийцев. В «Воздавании скипетра» он описывается как «царь многих островов и всего Аргоса». Но, живя на материке, он не мог править ничем, кроме соседних островов (которых было бы не «много»), если бы не обладал значительным флотом. На основании этой экспедиции мы должны сделать свои предположения о характере ещё более ранних времён.

[10] Когда говорят, что Микены были всего лишь небольшим местом, или что любой другой город, существовавший в те дни, незначителен в наше время, этот аргумент вряд ли докажет, что экспедиция не была столь велика, как рассказывают поэты и как это обычно представляется. Предположим, что город Спарта опустел, и от него остались только храмы и планировка; далекие эпохи вряд ли поверили бы, что могущество лакедемонян хоть сколько-нибудь соответствовало их славе. И все же им принадлежат две пятых Пелопоннеса, и они признаны лидерами всего региона, а также многочисленных союзников в остальной части Эллады. Но их город не построен непрерывно и не имеет великолепных храмов или других сооружений; он скорее напоминает группу деревень, подобных древним городам Эллады, и поэтому выглядел бы невзрачно. Если бы та же участь постигла афинян, руины Афин поразили бы глаз, и мы бы сделали вывод, что их могущество было вдвое больше, чем оно есть на самом деле. Поэтому нам не следует быть чрезмерно скептичными. Величие городов следует оценивать по их реальной мощи, а не по внешнему виду. И мы можем с полным правом предположить, что троянская экспедиция была масштабнее любой из предшествовавших ей, хотя, по словам Гомера, если мы снова обратимся к его свидетельству, она не равнялась экспедициям нашего времени. Он был поэтом, и поэтому можно ожидать от него преувеличения; тем не менее, даже по его словам, экспедиция была сравнительно небольшой. Ведь она насчитывала, как он нам сообщает, двенадцать сотен кораблей, причем корабли беотийцев перевозили по сто двадцать человек каждый, корабли Филоктета — пятьдесят; и по этим цифрам он, вероятно, указывает на самые большие и самые маленькие корабли; иначе почему в каталоге ничего не говорится о размерах других кораблей? Говоря о кораблях Филоктета, он ясно подразумевает, что все экипажи состояли не только из гребцов, но и из воинов; ведь он сообщает, что все гребцы были также лучниками. И не следует предполагать, что в экспедиции участвовало много людей, не являвшихся моряками, за исключением царей и высокопоставленных офицеров; ведь войскам предстояло пересечь море, доставляя с собой военное снаряжение, на судах без палуб, построенных по старинному пиратскому образцу. Теперь, если мы возьмем среднее количество экипажей, то окажется, что вторгшиеся силы были не очень многочисленны, если вспомнить, что они были набраны со всей Эллады.

[11] Причиной неполноценности была не столько нехватка людей, сколько нехватка денег; армия захватчиков была ограничена из-за трудностей с обеспечением припасами численностью, достаточной для проживания в той местности, где им предстояло сражаться. После прибытия в Трою, когда они одержали победу (что они, несомненно, сделали, иначе они не смогли бы укрепить свой лагерь), даже тогда они, по-видимому, не использовали все свои силы, а были вынуждены из-за нехватки продовольствия заняться земледелием в Херсоне и грабежом. И вследствие этого рассредоточения своих сил троянцы смогли противостоять им все десять лет, всегда оставаясь равными по силе тем, кто оставался на месте. Тогда как если бы осаждающая армия привезла с собой обильные припасы и, вместо того чтобы заниматься земледелием или грабежом, вела бы войну неустанно всеми своими силами, она легко одержала бы победу на поле боя и взяла бы город; Даже будучи разделёнными и имея в своём распоряжении лишь часть армии, они удержали свои позиции. Или же они могли бы просто осадить Трою, и город был бы захвачен быстрее и с меньшими трудностями. Нищета была истинной причиной того, почему достижения прошлых веков были незначительны, и почему Троянская война, самая известная из всех, если её проверить на практике, не дотягивает ни до своей славы, ни до преобладающих преданий, которым придали авторитет поэты.

[12] Даже в эпоху, последовавшую за Троянской войной, Эллада всё ещё находилась в процессе брожения и заселения, и у неё не было времени для мирного развития. Возвращение эллинов из Трои после их долгого отсутствия привело ко многим переменам: почти в каждом городе возникли распри, и те, кто был изгнан ими, отправились основывать другие города. Так, на шестидесятом году после падения Трои беотийский народ, изгнанный из Арне фессалийцами, поселился в стране, ранее называвшейся Кадмеей, а теперь Беотией: часть племени уже жила там, и некоторые из них присоединились к троянской экспедиции. На восьмидесятом году после войны дорийцы во главе с Гераклидами завоевали Пелопоннес. Прошло значительное время, прежде чем Эллада окончательно заселилась; однако через некоторое время она восстановила спокойствие и начала отправлять колонии. Афиняне колонизировали Ионию и большинство островов; Пелопоннесцы владели большей частью Италии и Сицилии, а также различными местами в Элладе. Все эти колонии были основаны после Троянской войны.

[13] По мере того как Эллада становилась все могущественнее, а накопление богатства происходило все быстрее, доходы ее городов росли, и в большинстве из них устанавливалась тирания; до этого ими правили наследственные цари, имевшие фиксированные прерогативы. Эллины также начали строить флоты и делать море своей стихией. Говорят, что коринфяне первыми переняли нечто вроде современного морского флота, и самые древние эллинские триремы были построены в Коринфе. Коринфский кораблестроитель Амейнокл, по-видимому, построил четыре корабля для самосцев; он прибыл на Самос примерно за триста лет до окончания Пелопоннесской войны. А самое раннее зафиксированное морское сражение — это сражение между коринфянами и коркирейцами, которое произошло примерно сорок лет спустя. Коринф, расположенный на перешейке, с самого начала был, естественно, центром торговли; В древности эллины, как на территории Пелопоннеса, так и за его пределами, общаясь преимущественно по суше, должны были проходить через его владения, чтобы добраться друг до друга. Богатство Пелопоннеса также являлось источником власти, о чем свидетельствуют древние поэты, говорящие о «богатом Коринфе». Когда мореплавание стало более распространенным, коринфяне, уже имея флот, смогли подавить пиратство; они предлагали рынок как по морю, так и по суше, и с ростом богатства могущество их города еще больше возросло. Позже, во времена Кира, первого персидского царя, и Камбиза, его сына, ионийцы имели большой флот; они сражались с Киром и некоторое время господствовали на море у своих берегов. Поликрат, тиран Самоса во времена правления Камбиза, также имел мощный флот и покорил несколько островов, в том числе Ренею, которую он посвятил Делийскому Аполлону. А фокейцы, колонизируя Массалию, одержали победу над карфагенянами на море.

[14] Это были самые мощные флоты, и даже те, которые возникли спустя много поколений после Троянской войны, по-видимому, состояли главным образом из пятидесятивесельных судов и боевых галер, как во времена Трои; триремы тогда еще не были распространены. Но незадолго до Персидской войны и смерти Дария, сменившего Камбиза, сицилийские тираны и коркирейцы обладали ими в значительном количестве. До экспедиции Ксеркса в Элладе не возникало других значительных морских держав. Эгинеты, афиняне и еще несколько народов имели небольшие флоты, и они в основном состояли из пятидесятивесельных судов. Даже корабли, которые афиняне построили совсем недавно по настоянию Фемистокла, когда они воевали с эгинетами и ожидали нападения варваров, даже те корабли, на которых они сражались при Саламине, не были полностью палубными.

[15] Греческие флоты были столь незначительны как в недавние, так и в более древние времена. И все же те, кто направлял свои силы на море, получили значительное усиление благодаря увеличению своих доходов и расширению своих владений. Ибо они нападали и покоряли острова, особенно когда ощущали давление роста населения. В то время как на суше никогда не происходило никаких конфликтов, которые бы привели к увеличению власти; те войны, которые у них были, были всего лишь пограничными распрями. Греки никогда не предпринимали зарубежных и дальних завоевательных экспедиций; ибо они еще не находились под командованием великих государств, не образовывали добровольных союзов и не совершали экспедиций на равных условиях. Их войны были лишь войнами нескольких соседних племен друг с другом. Конфликт, в котором остальная часть Эллады была наиболее разделена, вступая в союз с той или иной стороной, был древней войной между халкидцами и эретийцами.

[16] Различные государства сталкивались с различными препятствиями на пути своего развития. Ионийцы достигли большого процветания, когда Кир и персы, свергнув Креза и покорив страны между рекой Галис и морем, начали войну против них и поработили города на материке. Некоторое время спустя Дарий, обладавший сильным финикийским флотом, завоевал и острова.

[17] И тираны эллинских городов больше не выходили за рамки собственных интересов, то есть безопасности своей личности и возвышения себя и своих семей. Они были крайне осторожны в управлении государством, и ничего существенного никогда не достигали; за исключением войн с соседями, как, например, на Сицилии, где их власть достигла своего апогея. Таким образом, долгое время все сговаривалось, чтобы помешать Элладе объединиться в каком-либо крупном сражении и парализовать предпринимательскую деятельность в отдельных государствах.

[18] Наконец, тираны как в Афинах, так и в остальной части Эллады (которая находилась под их властью задолго до Афин), по крайней мере, большая их часть, и за исключением сицилийцев, последних, кто когда-либо правил, были подавлены лакедемонянами. Ибо, хотя Лакедемон после завоевания страны дорийцами, которые сейчас её населяют, долгое время оставался необитаем, и действительно дольше, чем любая другая известная нам страна, тем не менее, он получил хорошие законы раньше, чем любая другая, и никогда не был под властью тиранов; он сохранил ту же форму правления более четырёхсот лет, считая до конца Пелопоннесской войны. Именно превосходство его конституции дало ему власть и позволило регулировать дела других государств. Вскоре после свержения тиранов лакедемонянами произошла битва при Марафоне между афинянами и персами; Десять лет спустя варвар вернулся с огромным вооружением, которое должно было поработить Элладу. В предчувствии надвигающейся опасности лакедемоняне, представлявшие собой самое могущественное государство в Элладе, возглавили союз, в то время как афиняне, по мере продвижения персидского войска, решили покинуть свой город, разрушили свои дома и, взяв корабли, стали моряками. Варвар был отбит общими усилиями; но вскоре эллины, как восставшие против царя, так и те, кто составлял первоначальный союз, встали на разные стороны и стали союзниками либо афинян, либо лакедемонян; ибо теперь это были две ведущие державы, одна сильная на суше, другая — на море. Союз между ними был недолгим; они быстро поссорились и вместе со своими союзниками вступили в войну. Любой другой эллин, имевший собственные разногласия, теперь обращался к одной или другой из них. Таким образом, от Персидской войны до Пелопоннесской войны лакедемоняне и афиняне постоянно сражались или заключали мир, либо друг с другом, либо со своими восставшими союзниками; так они достигли военной эффективности и получили опыт в школе опасности.

[19] Лакедемоняне не делали дани тем, кто признавал их лидерство, но заботились о том, чтобы ими управляли олигархии, действующие исключительно в интересах Спарты. Афиняне же, с другой стороны, спустя некоторое время лишили подчиненные города кораблей и заставили все их платить фиксированную дань, за исключением Хиоса и Лесбоса. И единая мощь Афин в начале этой войны была больше, чем мощь Афин и Спарты вместе взятых в период их наибольшего могущества, в то время как конфедерация оставалась нетронутой.

[20] Таковы результаты моих исследований, хотя ранняя история Эллады такова, что не позволяет безоговорочно полагаться на каждую деталь доказательств. Люди не делают различий и слишком охотно принимают древние предания как о своей собственной, так и о других странах. Например, большинство афинян считают, что Гиппарх был тираном, когда его убили Гармодий и Аристогейтон; они не знают, что Гиппий был старшим из сыновей Писистрата и унаследовал его престол, а Гиппарх и Фессал были лишь его братьями. В последний момент Гармодий и Аристогейтон внезапно заподозрили, что Гиппий был предупрежден некоторыми из их сообщников. Поэтому они воздержались от нападения на него, но, желая что-то предпринять до того, как их схватят, и не рискуя жизнями напрасно, убили Гиппарха, с которым столкнулись возле храма Леокория, когда он руководил панафинейским шествием. Есть и много других вещей, не затуманенных временем, а современных, в отношении которых другие эллины также ошибаются. Например, они воображают, что цари Лакедемона в их совете имеют не один, а два голоса каждый, и что в армии лакедемонян существует подразделение, называемое Питанатским подразделением; тогда как у них никогда ничего подобного не было. Так мало усилий люди прилагают в поисках истины; так легко они принимают все, что попадется под руку.

[21] Однако любой, кто на основании приведенных мною доводов придет к подобному моему выводу о тех древних временах, не будет сильно неправ. Он не должен быть введен в заблуждение преувеличенными фантазиями поэтов или рассказами летописцев, которые стремятся угодить слуху, а не говорить правду. Их рассказы не могут быть проверены им; и большинство фактов с течением веков перешли в область романтики. С таким временным промежутком он должен решить удовлетвориться выводами, основанными на самых ясных имеющихся доказательствах. И хотя люди всегда будут считать любую войну, в которой они фактически участвуют, величайшей на тот момент, но после ее окончания вернутся к своему восхищению какой-то другой, которая предшествовала ей, все же Пелопоннесская война, если оценивать ее по фактическим данным, несомненно, окажется величайшей из когда-либо известных.

[22] Что касается речей, произнесенных до или во время войны, мне и другим, кто сообщал мне о них, было трудно вспомнить точные слова. Поэтому я вложил в уста каждого оратора чувства, соответствующие случаю, выраженные так, как, по моему мнению, он мог бы их выразить, в то же время я старался, насколько это было возможно, передать общий смысл сказанного. О событиях войны я не осмеливался говорить, опираясь на случайную информацию или на собственные догадки; я описывал только то, что видел сам или узнал от других, у которых я проводил самые тщательные и подробные опросы. Эта задача была трудоемкой, поскольку очевидцы одних и тех же событий давали разные показания, в зависимости от того, как они помнили или интересовались действиями той или иной стороны. И весьма вероятно, что строго исторический характер моего повествования может разочаровать слух. Но если тот, кто желает иметь перед глазами правдивую картину произошедших событий и подобных событий, которые, как можно ожидать, произойдут в будущем в порядке вещей в человеческой жизни, сочтет написанное мной полезным, тогда я буду доволен. Моя история — это вечное достояние, а не шедевр, который слушают и забывают.

[23] Величайшим достижением прежних времен была Персидская война; однако даже она была быстро решена в двух морских и двух сухопутных сражениях. Но Пелопоннесская война была затяжной борьбой, сопровождавшейся такими бедствиями, каких Эллада никогда не знала за столь короткий период времени. Никогда еще не было захвачено и обезлюдено столько городов — некоторые варварами, другие самими эллинами, сражавшимися друг против друга; а некоторые из них после захвата были вновь заселены чужеземцами. Никогда еще изгнание и резня не были столь частыми, будь то во время войны или в результате гражданских конфликтов. И предания, которые часто распространялись и раньше, но редко подтверждались фактами, теперь больше не вызывали сомнений. Ибо были землетрясения, беспрецедентные по своей силе и мощи, и солнечные затмения, более многочисленные, чем когда-либо прежде; в некоторых местах также случались сильные засухи, вызывавшие голод, и, наконец, чума, которая причинила огромный вред и уничтожила множество людей. Все эти бедствия обрушились на Элладу одновременно с войной, которая началась, когда афиняне и пелопоннесцы нарушили тридцатилетнее перемирие, заключенное ими после отвоевания Эвбеи. Почему они нарушили его и каковы были причины раздора, я сначала изложу, чтобы в будущем никто не запутался в том, что послужило причиной этой великой войны. Истинной, хотя и не названной, причиной, я полагаю, был рост могущества афинян, который напугал лакедемонян и вынудил их вступить в войну; но публично заявленные причины с обеих сторон были следующими.

[24] Город Эпидамн расположен справа от вас, если плыть вверх по Ионическому заливу. Соседние жители — тауланты, варварское племя иллирийской расы. Место было колонизировано коркирейцами, но под предводительством коринфянина Фалия, сына Эратоклида, который происходил из рода Геракла; он был приглашен, согласно древнему обычаю, из города-метрополии, и коринфяне и другие дорийцы присоединились к колонии. Со временем Эпидамн стал великим и многолюдным, но затем последовал длительный период гражданских волнений, и город, как говорят, был повержен в войне против соседних варваров и утратил свою древнюю власть. Наконец, незадолго до Пелопоннесской войны, знать была свергнута и изгнана народом; изгнанники перешли на сторону варваров и, объединившись с ними, грабили оставшихся жителей как по морю, так и по суше. Оказавшись в затруднительном положении, они отправили посольство в город-музей Коркиру, умоляя коркиранцев не оставлять их на произвол судьбы, а примирить с изгнанниками и урегулировать войну с варварами. Послы прибыли и, сидя в храме Гере в качестве просителей, поддержали их просьбу; но коркирацы не стали их слушать, и они вернулись безрезультатно.

[25] Эпидамнийцы, обнаружив, что у них нет надежды на помощь от Коркиры, не знали, что делать, и, послав в Дельфы вопрос богу, следует ли им отдать город своим первоначальным основателям, коринфянам, и попытаться получить от них помощь. Бог ответил, что следует, и велел им подчиниться воле коринфян. Поэтому эпидамнийцы отправились в Коринф и, сообщив коринфянам ответ, данный оракулом, отдали им город. Они напомнили им, что первоначальным вождем колонии был гражданин Коринфа, и умоляли коринфян прийти и помочь им, а не оставлять их на произвол судьбы. Коринфяне поддержали их, отчасти в защиту своих собственных прав (ибо они считали, что Эпидамн принадлежит им так же, как и коркирейцам), отчасти потому, что ненавидели коркирейцев, которые были их собственной колонией, но пренебрегали ими. На своих общих праздниках они не предоставляли коринфянам обычных привилегий основателей, а на жертвоприношениях отказывали коринфянам в праве первыми получить прядь волос, срезанную с головы жертвы, — честь, обычно предоставляемая колониями представителю метрополии. Фактически они презирали коринфян, поскольку те превосходили их в военной мощи и были столь же богаты, как любое государство, существовавшее тогда в Элладе. Они часто хвастались тем, что на море значительно превосходят их, и присваивали себе морскую славу феакийцев, древних жителей острова. Эти чувства побуждали их все больше укреплять свой флот, который отнюдь не был презренным; ведь к началу войны у них было сто двадцать трирем.

[26] Раздраженные этими причинами для оскорбления, коринфяне были слишком рады помочь Эпидамну; соответственно, они пригласили всех желающих поселиться там и для защиты колонистов отправили с собой амбракийские и левкадские войска, а также свой собственный отряд. Всех их они отправили по суше до Аполлонии, которая является их колонией, опасаясь, что если они пойдут морем, коркирейцы могут воспрепятствовать их проходу. Велика была ярость коркирейцев, когда они обнаружили, что поселенцы и войска вошли в Эпидамн и что колония была отдана коринфянам. Они немедленно отплыли на двадцати пяти кораблях, за ними последовал второй флот, и в оскорбительных выражениях потребовали, чтобы эпидамнийцы приняли изгнанных олигархов, которые отправились на Коркиру и умоляли коркирейцев вернуть их, взывая к родственным связям и указывая на гробницы их общих предков. Они также потребовали отпустить войска и новых поселенцев. Но эпидамнийцы не стали прислушиваться к их требованиям. Тогда коркирейцы напали на них с сорока кораблями. Их сопровождали изгнанники, которых они должны были вернуть под опеку, и им помогали местные иллирийские войска. Они сели перед городом и объявили, что любой эпидамнийец, пожелавший остаться, и иностранцы могут безопасно уйти, но все оставшиеся будут считаться врагами. Это не возымело эффекта, и коркирейцы приступили к осаде города, построенного на перешейке.

[27] Когда до коринфян дошла весть об осаде Эпидамна, они снарядили войско и объявили, что туда будет отправлена колония; все желающие могли отправиться туда и пользоваться равными правами гражданства; но любой, кто не желал сразу отплыть, мог остаться в Коринфе и, если он внесет залог в пятьдесят коринфских драхм, все равно мог получить долю в колонии.

Многие отплыли, и многие внесли деньги. Коринфяне также послали к мегарийцам с просьбой помочь им с конвоем на случай, если коркирейцы перехватят колонистов во время их плавания. Мегарийцы, соответственно, предоставили восемь кораблей, кефаллийцы из Пале — четыре; эпидавийцы, к которым они обратились с аналогичной просьбой, — пять; гермионцы — один; трозенцы — два; левкады — десять; и амбракиоты — восемь. У фиванцев и флиасианцев они просили денег, а у элейцев — деньги и корабли без экипажей. За свой счет они снарядили тридцать кораблей и три тысячи гоплитов.

[28] Когда коркирейцы узнали об их приготовлениях, они прибыли в Коринф, взяв с собой лакдемонских и сикионских посланников, и призвали коринфян отвести войска и колонистов, заявив, что они не имеют никакого отношения к Эпидамну. Если бы они заявили какие-либо права на это, коркирейцы выразили готовность передать дело на арбитраж в те пелопоннесские государства, о которых договорятся обе стороны, и их решение было бы окончательным; или же они были готовы оставить этот вопрос в руках Дельфийского оракула. Но они осуждали войну и заявили, что, если война неизбежна, коринфяне в целях самообороны заставят их отказаться от нынешних друзей и искать других, от которых они предпочли бы отказаться, поскольку помощь им необходима. Коринфяне ответили, что если коркирейцы отведут корабли и варварские войска, они рассмотрят этот вопрос, но что им не следует вести судебный процесс, пока Эпидамн и колонисты находятся в осаде. Коркирейцы возразили, что согласятся на это предложение, если коринфяне, со своей стороны, отведут свои войска от Эпидамна; или же они готовы к тому, чтобы обе стороны остались на месте и чтобы было заключено перемирие до принятия решения.

[29] Коринфяне проигнорировали все эти предложения, и, когда их корабли были укомплектованы экипажами и прибыли их союзники, они послали глашатая перед ними объявить войну и отплыли в Эпидамн с семьюдесятью пятью кораблями и двумя тысячами гоплитов, намереваясь дать бой коркирейцам. Их флотом командовали Аристей, сын Пеллиха, Калликрат, сын Каллия, и Тиманор, сын Тиманта; сухопутными войсками – Архетим, сын Эвритима, и Исархид, сын Исарха. Когда они прибыли в Акций на территорию Анактория, у входа в Амбракийскую бухту, где стоит храм Аполлона, коркирейцы послали глашатая встретить их на небольшой лодке, запретив им подниматься на борт. Тем временем их экипажи поднялись на борт; они предварительно отремонтировали свой флот и укрепили старые корабли поперечными балками, чтобы сделать их пригодными для использования. Вестник не принёс из Коринфа никакого мирного послания. Коркирские корабли, насчитывавшие восемьдесят человек (сорок из ста двадцати участвовал в блокаде Эпидамна), были полностью укомплектованы; они вышли навстречу коринфянам и, выстроившись в линию, сражались и одержали полную победу над ними, уничтожив пятнадцать их кораблей. В тот же день войска, осаждавшие Эпидамн, добились капитуляции города на условиях, согласно которым коринфяне до вынесения решения должны были быть заключены в тюрьму, а чужеземцы проданы.

[30] После морского сражения коркирейцы подняли трофей на Левкимне, мысе Коркиры, и казнили всех своих пленников, за исключением коринфян, которых держали в цепях. Побежденные коринфяне и их союзники затем вернулись домой, а коркирейцы (которые теперь были хозяевами Ионического моря), отправившись в Леукас, коринфскую колонию, опустошили страну. Они также сожгли Киллене, где находились доки элейцев, потому что те снабжали коринфян деньгами и кораблями. И большую часть лета после битвы они сохраняли господство на море и плавали, грабя союзников коринфян. Но еще до окончания сезона коринфяне, заметив, что их союзники страдают, отправили флот и заняли позиции у Акции и близ мыса Хеймериум в Феспротии, чтобы защитить Леукас и другие дружественные места. Коркирейцы со своим флотом и армией расположились на противоположном побережье в Леукимне. Ни одна из сторон не нападала на другую, но в течение оставшейся части лета они сохраняли свои позиции, а с наступлением зимы вернулись домой.

[31] Весь год после битвы и ещё год после неё коринфяне, раздосадованные войной с Коркирой, были заняты строительством кораблей. Они приложили все усилия для создания большого флота: гребцов собирали с Пелопоннеса и из остальной части Эллады, требуя плату. Коркирейцы были встревожены сообщениями об их приготовлениях. Они поняли, что не вступили в союз ни с афинянами, ни с лакедемонянами, и что союзников в Элладе у них нет. Они решили отправиться в Афины, присоединиться к афинскому союзу и получить от них любую возможную помощь. Коринфяне, узнав об их намерениях, также послали послов в Афины, опасаясь, что объединение афинского и коркирского флотов может помешать им довести войну до удовлетворительного завершения. Соответственно, было созвано собрание, на котором обе стороны выступили с изложением своих аргументов; и первыми выступили коркирейцы:

[32] «Афинские мужи, которые, подобно нам, приходят к другим, не являющимся их союзниками и которым они никогда не оказывали значительных услуг, и просят у них помощи, обязаны, во-первых, показать, что удовлетворение их просьбы целесообразно, или, по крайней мере, не нецелесообразно, и, во-вторых, что их благодарность будет долговечной. Если они не выполняют ни одного из этих требований, они не имеют права жаловаться на отказ. Коркирейцы, когда посылали нас сюда с просьбой о союзе, были уверены, что смогут убедить вас в обоих этих пунктах. Но, к сожалению, у нас была практика, несовместимая с просьбой, которую мы собираемся сделать, и противоречащая нашим собственным интересам в настоящий момент: — Несовместимая; ибо до сих пор мы никогда, если могли этого избежать, не были союзниками других, а теперь мы приходим и просим вас заключить с нами союз; — Противоречащая нашим интересам; ибо из-за этой практики мы оказываемся изолированными в нашей войне с коринфянами. Политика избегания союзов, опасаясь, что они могут поставить нас под угрозу по чужому приказу, вместо того чтобы быть мудрым решением, как мы когда-то полагали, теперь, несомненно, оказалась слабостью и безрассудством. Правда, в последнем морском сражении мы в одиночку отбили нападение коринфян. Но теперь они готовы атаковать нас с гораздо большей силой, которую они собрали на Пелопоннесе и со всей Эллады. Мы знаем, что слишком слабы, чтобы противостоять им в одиночку, и можем ожидать худшего, если попадём в их руки. Поэтому мы вынуждены просить помощи у вас и у всего мира; и вы не должны быть к нам слишком строги, если теперь, отказавшись от нашего ленивого нейтралитета, который был ошибкой, но не преступлением, мы осмелимся быть непоследовательными.

[33] «В этот момент наша просьба предоставляет вам великолепную возможность. Во-первых, вы поможете угнетенным, а не угнетателям; во-вторых, вы примете нас в свой союз в то время, когда на кону стоят наши самые дорогие интересы, и сохраните в нашей памяти сокровище благодарности, которое останется самым незыблемым из всех. Наконец, у нас флот больше, чем у кого-либо, кроме вашего. Подумайте: какая удача может быть более необычайной, что может быть более раздражающим для ваших врагов, чем добровольное присоединение к союзу державы, за союз с которой вы отдали бы любые деньги и никогда не были бы слишком благодарны? Эта держава теперь предоставляет себя в ваше распоряжение; вы не подвергаетесь никакой опасности и не несете никаких расходов, и она приносит вам доброе имя в мире, благодарность от тех, кто ищет вашей помощи, и увеличение вашей собственной силы. Немногие когда-либо получали все эти преимущества сразу; столь же немногие, обращаясь с просьбой о союзе, могут дать в плане безопасности и чести столько, сколько надеются получить взамен.

«И если кто-то думает, что война, в которой могут понадобиться наши услуги, никогда не начнётся, он ошибается. Он не видит, что лакедемоняне, опасаясь роста вашей империи, жаждут взяться за оружие, и что коринфяне, ваши враги, всемогущи вместе с ними. Они начнут с нас, но пойдут и на вас, чтобы мы не объединились против них в узах общей вражды; они не упустят возможности ослабить нас или укрепить себя. И наша задача — нанести удар первыми, предлагая, а вы принимая наш союз, и предотвратить их замыслы, а не ждать, чтобы им противостоять».

[34] «Если они говорят, что мы их колония и поэтому вы не имеете права нас принимать, пусть поймут, что все колонии чтят свой родной город, когда он хорошо к ним относится, но отчуждены от него несправедливостью. Ибо колонисты должны быть не слугами, а равными тем, кто остается дома. И несправедливость их поведения по отношению к нам очевидна: мы предложили арбитраж в деле Эпидамна, но они настаивали на разрешении своего спора оружием и не хотели слышать о судебном разбирательстве. Когда вы увидите, как они обращаются с нами, своими родственниками, будьте осторожны: если они попытаются обмануть вас, не поддавайтесь на их уловки; и если они прямо попросят вас, откажите. Ибо тот, кто проходит через жизнь наиболее безопасно, имеет меньше оснований упрекать себя за уступчивость врагам.

[35] «Но опять же, вы не нарушите договор с лакедемонянами, приняв нас: ибо мы не союзники ни вам, ни им. Что говорится в договоре? — «Любой эллинский город, не являющийся союзником ни кому, может присоединиться к любому союзу по своему усмотрению». И как чудовищно, что они укомплектовывают свои корабли не только из членов своей конфедерации, но и из Эллады в целом, более того, даже из ваших подданных, в то время как они препятствуют нам в союзе, который естественно предлагается, и всем остальным, и будут осуждать это как преступление, если вы удовлетворите нашу просьбу. У нас будет гораздо больше оснований жаловаться на вас, если вы откажетесь. Ибо вы оттолкнете нас, которые не являются вашими врагами и находятся в опасности; и, вместо того чтобы сдерживать врага и агрессора, вы позволите ему собрать новые силы из ваших собственных владений. Как это несправедливо!» Конечно, если вы хотите быть беспристрастными, вам следует либо помешать коринфянам нанимать солдат в ваших владениях, либо послать нам также такую помощь, какую вас удастся уговорить послать; но лучше всего было бы, если бы вы открыто приняли и оказали нам помощь. Как мы уже упомянули, мы предлагаем множество преимуществ. Прежде всего, наши враги — ваши враги, а это лучшая гарантия верности союзника; и они не слабы, а вполне способны навредить тем, кто от них откололся. Кроме того, когда предлагаемый союз — это союз морской, а не внутренней державы, отказ от него — гораздо более серьезное дело. По возможности, не позволяйте никому, кроме вас самих, иметь флот; или, если это невозможно, подружитесь с тем, кто сильнее на море.

[36] «Кто-то может подумать, что рекомендуемый нами курс целесообразен, но он может опасаться, что, убедившись в наших доводах, нарушит договор. На это мы отвечаем, что пока он силен, он может преподнести свои опасения врагу, но если он отвергнет союз, он ослабнет, и тогда его уверенность, какой бы успокаивающей она ни была для него самого, отнюдь не будет ужасающей для сильных врагов. Он советует Афинам, а не Коркире: будет ли он заботиться о ее наилучших интересах, если, когда война неизбежна и почти на пороге, он так обеспокоен обстоятельствами, что колеблется привязать к себе государство, которое нельзя сделать другом или врагом без серьезных последствий? Коркира, помимо многих других преимуществ, удобно расположена для прибрежного плавания в Италию и Сицилию; она стоит на пути любого флота, идущего оттуда к Пелопоннесу, и может также защитить флот, направляющийся на Сицилию. Ещё одно слово, которое является сутью всего, что мы хотим сказать, и должно убедить вас в том, что вы не должны нас оставлять. У Эллады всего три значительных флота: наш, ваш и коринфский. Если коринфяне захватят наш, и вы позволите им объединиться в один, вам придётся сражаться против объединённых флотов Коркиры и Пелопоннеса. Но если вы сделаете нас своими союзниками, то в предстоящем конфликте на вашей стороне будет наш флот в дополнение к вашему собственному.

Так говорили коркирейцы; коринфяне же ответили следующим образом:

[37] «Поскольку эти коркирейцы решили говорить не только о принятии их в ваш союз, но и о наших злодеяниях и несправедливой войне, которую мы им навязали, мы тоже должны затронуть эти два момента, прежде чем перейти к нашему главному аргументу, чтобы вы лучше понимали наши претензии к вам и имели веские основания для отклонения их прошения. Они утверждают, что до сих пор отказывались от союзов из мудрой умеренности, но на самом деле они приняли эту политику из-за мелочей, а не из высоких побуждений. Они не хотели иметь союзника, который мог бы рассказать об их преступлениях и который поставил бы их в неловкое положение всякий раз, когда они его вызывали. Их замкнутое положение делает их судьями собственных преступлений против других, и поэтому они могут позволить себе обходиться без судей, назначенных по договорам; ибо они почти никогда не посещают своих соседей, но иностранные корабли постоянно прибывают к их берегам из-за непогоды. И всё это время они прикрываются обманчивым именем нейтралитета, делая вид, что не желают быть соучастниками чужих преступлений. Но правда в том, что они хотят держать свои преступные действия при себе: там, где они сильны, — угнетать; там, где их нельзя разоблачить, — обманывать; и что бы они ни придумали присвоить, никогда не стыдиться. Если бы они действительно были честными людьми, как они утверждают, чем больше их неуязвимость перед нападками, тем яснее они могли бы продемонстрировать свою честность, проявляя готовность передавать разногласия на арбитраж.

[38] «Но они не проявляли себя так ни по отношению к нам, ни по отношению к другим. Хотя они и являются нашей колонией, они всегда держались от нас в стороне, а теперь воюют против нас, ссылаясь на то, что их послали не для того, чтобы с ними плохо обращались. На что мы отвечаем, что послали их не для того, чтобы они их оскорбляли, а для того, чтобы нас признали их лидерами и оказали им должное уважение. Наши другие колонии, во всяком случае, чтят нас; ни один город не любим своими колониями больше, чем Коринф. То, что мы популярны у большинства, доказывает, что у коркиранцев нет причин нас не любить; и, если нам кажется невероятным, что мы воюем с ними, наша защита заключается в том, что причиняемый им нам вред беспрецедентен. Даже если бы мы были введены в заблуждение страстью, было бы честно с их стороны проявить к нам снисхождение, и бесчестно с нашей стороны применять насилие, когда они проявляли умеренность. Но они снова и снова причиняли нам зло в своей наглости и гордости богатством; А теперь еще и наша колония в Эпидамне, которую они не признали в ее бедственном положении, но, когда мы пришли ей на помощь, они захватили ее и теперь удерживают силой.

[39] «Они утверждают, что сначала предложили разрешить этот вопрос путем арбитража. Обращение к справедливости может иметь какой-то смысл в устах того, кто прежде прибегал к оружию и действовал честно, как он теперь говорит честно, но не тогда, когда оно делается с позиции безопасности и выгоды. Тогда как эти люди начали с осады Эпидамна, и только когда они испугались нашей мести, они выдвинули свое обманчивое предложение об арбитраже. И как будто зла, которое они сами причинили Эпидамну, было недостаточно, теперь они приходят сюда и просят вас стать не их союзниками, а их сообщниками в преступлении, и хотят, чтобы вы приняли их, когда они враждуют с нами. Но им следовало прийти, когда им ничего не угрожало, а не тогда, когда мы страдаем от обиды, и у них есть веские основания бояться. Вы никогда не получали никакой выгоды от их власти, но теперь они получат выгоду от вашей, и, хотя вы невиновны в своих преступлениях, вы также будете нести ответственность перед нами. Если бы вы поделились с ними последствиями, они бы давно уже поделились с вами властью.

[40] «Мы доказали, что наши жалобы обоснованы и что наши противники тираничны и нечестны; теперь мы покажем вам, что вы не имеете права их принимать. Признавая, что договор позволяет любым незарегистрированным городам присоединяться к любому из союзов, это положение не применяется к тем, кто имеет в виду причинение вреда другим, а только к тому, кто нуждается в защите, — конечно же, не к тому, кто предает свою верность и принесет войну вместо мира тем, кто его принимает, или, скорее, если они мудры, не примут его на таких условиях. И войну вам принесут коркирейцы, если вы будете слушать их, а не нас. Ибо если вы станете союзниками коркирейцев, вы больше не будете в мире с нами, а превратитесь во врагов; и мы должны, если вы встанете на их сторону, защищаясь от них, защищаться и от вас. Но вы должны по справедливости держаться подальше от обоих; или, если вы должны присоединиться к одному из них, вы должны присоединиться к нам и начать войну с ними; С Коринфом вы, во всяком случае, связаны договором, но с Коркирой вы даже не вступали во временные переговоры. И не создавайте прецедент, принимая мятежных подданных других народов. Во время восстания на Самосе, когда другие пелопоннесцы разделились во мнениях по вопросу оказания помощи повстанцам, мы проголосовали в вашу пользу и прямо заявили, «что каждому должно быть позволено наказывать своих союзников». Если вы намерены принимать и помогать злодеям, мы, несомненно, получим столько же ваших союзников, сколько вы получите наших; и вы установите принцип, который будет работать против вас самих больше, чем против нас.

[41] «Таковы основания права, на которые мы ссылаемся; и они достаточны согласно эллинскому праву. И осмелимся ли мы напомнить вам об обязанности, за которую мы требуем возмещения в нашей нынешней нужде, ведь мы и вы не враги, которые ищут друг друга зла, и не друзья, которые свободно дают и берут? Было время до персидского вторжения, когда вам нужны были корабли для войны с Эгинетой, и мы, коринфяне, предоставили вам двадцать: услуга, которую мы тогда оказали вам, принесла вам победу над Эгинетой, а другая услуга, которая помешала пелопоннесцам помочь самосцам, позволила вам наказать Самос. Обе эти услуги были оказаны в один из тех критических случаев, когда люди, нападая на своих врагов, совершенно не обращают внимания ни на что, кроме победы, и считают того, кто им помогает, другом, даже если он раньше был врагом, а того, кто им противостоит, врагом, даже если он случайно оказался другом; Более того, в водовороте борьбы они часто пренебрегают собственными интересами.

[42] «Подумайте об этом; пусть младшие будут проинформированы об этом старшими, и решите все вы ответить взаимностью. Не говорите себе, что это справедливо, но что в случае войны целесообразнее что-то другое; ибо истинный путь целесообразности — это путь правды. Война, которой коркирейцы хотят запугать вас, чтобы вы совершили зло, далека и может никогда не начаться; стоит ли так увлекаться перспективой её, чтобы навлечь на себя ненависть коринфян, которая близка и неизбежна? Не лучше ли вам попытаться смягчить неприязнь, которую уже вызвало ваше отношение к мегарийцам? Поздняя доброта, проявленная вовремя, хотя и мала по сравнению с предыдущей, может смягчить более серьёзное предыдущее оскорбление. И не поддавайтесь их предложению о крупном военно-морском союзе; ибо не причинять зла соседу — более надёжный источник силы, чем получить опасное преимущество под влиянием мимолетной иллюзии.

[43] «Мы сами сейчас находимся в том же положении, в котором были вы, когда мы объявили в Спарте, что каждый, кто находится в таком положении, должен иметь право наказывать своих союзников; и мы требуем того же от вас. Вы получили выгоду от нашего решения, и мы не должны пострадать от вашего. Выплатите то, что должны, зная, что сейчас для нас время нужды, когда лучший друг человека — тот, кто оказывает ему услугу, а тот, кто ему противостоит, — его злейший враг. Не принимайте этих коркирейцев в союз вопреки нам и не поддерживайте их несправедливо. Поступая так, вы поступите правильно и будете руководствоваться своими истинными интересами».

Таковы были слова коринфян.

[44] Афиняне выслушали обе стороны и провели два собрания; на первом из них они больше склонились к мнению коринфян, но на втором изменили свое мнение и склонились на сторону коркирейцев. Они не стали заключать с ними союз, как наступательный, так и оборонительный; ибо тогда, если бы коркирейцы потребовали от них участия в походе против Коринфа, договор с пелопоннесцами был бы нарушен. Но они заключили оборонительный союз, согласно которому два государства пообещали оказывать друг другу помощь в случае нападения на территорию или на союзников любого из них. Ибо они знали, что в любом случае война с Пелопоннесом неизбежна, и они не хотели, чтобы Коркира и ее флот попали в руки коринфян. Их план состоял в том, чтобы все больше и больше вовлекать их друг в друга, и тогда, когда начнется война, коринфяне и другие морские державы ослабнут. Они также учитывали, что Коркира удобно расположена для прибрежных морских путешествий в Италию и Сицилию.

[45] Под влиянием этих чувств они заключили союз с коркирейцами; коринфяне отступили; а афиняне отправили на Коркиру десять кораблей под командованием Лакедемония, сына Кимона, Диотима, сына Стромбиха, и Протея, сына Эпикла. Командиры получили приказ не вступать в бой с коринфянами, если только те не поплывут против Коркиры или к любому месту, принадлежащему коркирейцам, и не попытаются высадиться там, в этом случае они должны были оказывать им всяческое сопротивление. Эти приказы были призваны предотвратить нарушение договора.

[46] Коринфяне, завершив приготовления, отплыли к Коркире со ста пятьюдесятью кораблями: десятью элейскими, двенадцатью мегарскими, десятью левкадскими, двадцатью семью амбракийскими, одним из Анактория и девяноста своими. Контингентами различных городов командовали их собственные генералы. Коринфским командующим был Ксеноклид, сын Евтикла, вместе с четырьмя другими. Флот отплыл из Леукаса и, прибыв на материк напротив Коркиры, бросил якорь в Хеймерии в стране Феспротия. Хеймерия — всего лишь гавань; над ней, на некотором расстоянии от моря, в той части Феспротии, которая называется Элеатис, расположен город Эфира, недалеко от которого Ахерусийское озеро впадает в море; река Ахерон, от которой происходит название, протекает через Феспротию и впадает в озеро. Другая река, Тиамис, образует границу между Феспротией и Кестриной, а между этими двумя реками тянется мыс Хеймериум. Здесь коринфяне бросили якорь и разбили лагерь.

[47] Коркирейцы, заметив их приближение, укомплектовали свои корабли сотней десяти человек. Эти корабли, находившиеся под командованием Мейкиада, Эсимида и Эврибата, заняли позицию у одного из островов, называемого Сибота; десять афинских кораблей сопровождали их. Сухопутные войска заняли мыс Левкимне, куда на помощь Коркире прибыла тысяча закинфян. Коринфян, со своей стороны, поддерживали большие силы варваров, которые собрались на материке; ибо жители этого региона всегда были к ним благосклонны.

[48] Коринфяне уже приготовились и, взяв с собой трехдневный запас провизии, ночью отплыли из Хеймерия, намереваясь вступить в бой: на рассвете они увидели коркирский флот, который также вышел в море и плыл навстречу им. Как только они увидели друг друга, они выстроились в боевой порядок. На правом фланге коркирских кораблей находились афинские корабли. Сами коркирцы занимали центр и левый фланг и были выстроены в три дивизии, каждая под командованием одного из полководцев. На правом фланге коринфян находились мегарские и амбракийские корабли, в центре – отряды других их союзников; они сами со своими самыми быстрыми судами образовали левый фланг, который противостоял афинянам и правому дивизиону коркирцев.

[49] Знамена были подняты с обеих сторон, и два флота встретились и вступили в бой. Палубы обоих были заполнены тяжелой пехотой, лучниками и метателями дротиков; их военно-морские сооружения все еще были старого, неуклюжего типа. Сражение было упорным, но было проявлено больше мужества, чем мастерства, и оно почти напоминало сухопутное сражение. Когда два корабля атаковали друг друга, разойтись было практически невозможно, поскольку толпа судов была плотной, и надежды на победу лежали главным образом на тяжеловооруженных, которые вели упорный бой на палубах, в то время как корабли оставались неподвижными. Не было предпринято никаких попыток прорвать линию противника. Грубая сила и ярость компенсировали отсутствие тактики. Повсюду битва представляла собой сцену смятения и неразберихи. В любой точке, где они видели, что коркирейцы находятся в бедственном положении, афиняне появлялись и сдерживали противника; но генералы, опасаясь ослушаться их указаний, сами не начинали атаку. Коринфяне больше всего пострадали на правом фланге. Коркирейцы, имея двадцать кораблей, разгромили их, вытеснили в беспорядке к берегу и подошли прямо к их лагерю; высадившись там, они разграбили и сожгли покинутые шатры. Таким образом, в этой части сражения коринфяне и их союзники потерпели поражение, и коркирейцы одержали победу. Но левый фланг коринфян, где находились их собственные корабли, имел значительное преимущество, поскольку коркирейцы, изначально численно уступавшие, теперь имели двадцать кораблей, выделенных для преследования. Когда афиняне увидели бедственное положение коркирейцев, они стали оказывать им более открытую помощь. Сначала они воздерживались от прямого столкновения, но когда коркирейцы обратились в бегство, а коринфяне оказали на них сильное давление, тогда каждый принялся за дело; все различия были забыты; настало время, когда коринфяне и афиняне были вынуждены атаковать друг друга.

[50] Коринфяне, обратив своих врагов в бегство, не остановились, чтобы взять на буксир обломки поврежденных ими судов, но набросились на людей; они грести туда-сюда и убивали их, не давая пощады и непреднамеренно убивая своих друзей; ибо они не знали, что их правое крыло было разгромлено. С одной стороны и с другой стороны было так много кораблей, и они покрывали такое большое пространство воды, что, как только начиналось сражение, завоевателям и побежденным было трудно отличить друга от врага. Ибо никогда прежде в битве не встречались два столь многочисленных эллинских флота.

Когда коринфяне вытеснили коркирейцев к берегу, они обратили внимание на свои обломки и тела погибших. Большинство из них были подняты и доставлены в Сиботу, пустынную гавань Феспротии, куда их союзники-варвары прибыли, чтобы поддержать их. Затем они снова выстроились и двинулись в сторону коркирейцев, которые, взяв неповрежденные суда и любые другие, находившиеся у них в доках, вместе с афинскими кораблями, вышли им навстречу, опасаясь нападения на Коркиру. Было уже поздно, и уже прозвучал сигнал к началу похода, когда коринфяне внезапно начали грести назад. Они планировали плыть к ним на двадцати судах, которые афиняне послали на подкрепление первым десяти, опасаясь того, что произошло на самом деле: коркирейцы будут разгромлены, и что первоначальной эскадры будет недостаточно для их защиты.

[51] Коринфяне, первыми увидевшие эти суда, заподозрив, что они афинские и что их больше, чем они видели, начали отступать. Коркирейцы, из-за своего положения, не могли их видеть и удивлялись, почему коринфяне гребут позади. Наконец некоторые из тех, кто увидел приближающийся флот, воскликнули: «Вон идут корабли!»; и тогда коркирейцы, когда стемнело, тоже отступили, а коринфяне развернулись и отплыли. Таким образом, два флота разделились после битвы, которая продолжалась до наступления ночи. Двадцать кораблей, прибывших из Афин под командованием Главкона, сына Леагра, и Андокида, сына Леогора, пробрались сквозь обломки и трупы и почти сразу же после обнаружения прибыли на коркирейскую станцию в Левкимне. Поначалу в темноте жители Коркиры опасались, что это враги, но вскоре узнали их, и афинские суда бросили якорь.

[52] На следующий день тридцать афинских и все пригодные для службы коркирские корабли, желая выяснить, будут ли коринфяне сражаться, отплыли в гавань Сиботы, где стоял их флот. Коринфяне, выйдя на глубокую воду, выстроили свои корабли в линию и оставались там, но они не собирались начинать битву. Ибо они видели, что из Афин прибыли свежие корабли, не получившие повреждений в бою, и их собственное положение было крайне затруднительным. Им приходилось охранять пленных на своих судах, и в таком пустынном месте не было возможности переоснаститься. Они больше склонялись к тому, чтобы подумать, как им вернуться домой, чем к сражению. Ибо они боялись, что афиняне, посчитав мир, после обмена ударами, уже нарушенным, перехватят их возвращение.

[53] Поэтому они решили отправить к афинянам несколько человек на лодке без флага перемирия, чтобы проверить их намерения. Эти люди должны были передать следующее сообщение: «Вы поступаете неправильно, афиняне, начиная войну и нарушая договор. Мы лишь наказывали наших врагов, а вы пришли с враждебными силами и встали между нами и ними. Если вы намерены помешать нам отплыть на Коркиру или куда бы мы ни выбрали, и собираетесь нарушить договор, возьмите нас первыми и поступите с нами как с врагами». Тогда все коркирейцы, которые были в пределах слышимости, закричали: «Возьмите и убейте их!» Но афиняне ответили: «Мужи Пелопоннеса, мы не начинаем войну и не нарушаем договор; мы лишь помогаем коркирейцам, которые являются нашими союзниками». Если вы намереваетесь отправиться в плавание против Коркиры или любого другого места, принадлежащего коркирейцам, мы сделаем все возможное, чтобы помешать вам, но, если вы хотите отправиться куда-либо еще, вы можете это сделать.

[54] Успокоенные этим ответом, коринфяне приготовились отплыть домой, сначала установив трофей на Сиботе, которая находится на материке. Коркирейцы подобрали обломки и трупы, которые несло к ним течением и ветром, поднявшимися ночью и разбросавшими их во все стороны. Затем они установили конкурирующий трофей на острове Сибота. Обе стороны заявили о победе, но на разных основаниях. Коринфяне сохраняли преимущество в морском сражении до наступления ночи и таким образом захватили большее количество обломков и трупов; они взяли в плен не менее тысячи человек и вывели из строя около семидесяти кораблей. Коркирейцы же, с другой стороны, уничтожили около тридцати парусных кораблей и, получив подкрепление от афинян, подобрали обломки и трупы, которые дрейфовали в их сторону; тогда как враг вечером в день битвы, увидев афинские корабли, отплыл назад и после их прибытия не вышел против них с Сиботы. На этом основании обе стороны подняли трофеи и заявили о своей победе.

[55] На обратном пути коринфяне хитростью захватили Анакторий, город, расположенный в устье Амбракийского залива, который они и коркирейцы владели совместно; там они поселили своих колонистов и вернулись в Коринф. Из числа своих пленных коркирейцев, которые были рабами, они продали, но двести пятьдесят заключили в тюрьму, обращаясь с ними с большим уважением, в надежде, что по возвращении они переманят Коркиру на сторону коринфян: так случилось, что большинство из них были среди самых влиятельных людей государства. Таким образом, война закончилась в пользу Коркиры, и афинский флот вернулся домой. Это была первая из причин Пелопоннесской войны, поскольку коринфяне утверждали, что афинский флот вступил в схватку с коркирейцами и сражался против них во время перемирия.

[56] Вскоре возникла еще одна причина раздора между афинянами и пелопоннесцами. Потидея, расположенная на перешейке Палленеи, изначально была коринфской колонией, хотя в то время являлась вассалом и союзником Афин. Коринфяне строили планы мести, и афиняне, подозревая их намерения, приказали потидеям разрушить свои стены со стороны Палленеи и дать заложников; а также отправить и впредь не принимать магистратов, которых коринфяне ежегодно посылали к ним. Ибо они боялись, что потидея могут быть убеждены коринфянами и Пердикками к восстанию и побудить остальную часть Халкидики последовать их примеру.

[57] Эти меры предосторожности были приняты афинянами сразу после морского сражения у Коркиры. Враждебность коринфян больше не вызывала сомнений, и Пердикка, царь Македонии, сын Александра, до сих пор друг и союзник Афин, теперь стал врагом. Он поссорился с афинянами из-за того, что они заключили союз с его братом Филиппом и с Дердасом, которые объединились против него. Встревоженный их позицией, он послал послов в Спарту и сделал все возможное, чтобы разжечь войну между Афинами и Пелопоннесом. Он также стремился к союзу с Коринфом, поскольку рассчитывал на восстание Потидеи; и он предложил халкидцам и боттиям присоединиться к восстанию, полагая, что если он получит помощь соседних народов, трудности войны уменьшатся. Афиняне узнали о его замыслах и решили предотвратить восстание городов. Они уже намеревались отправить против Пердикки тридцать кораблей и тысячу гоплитов под командованием Архестрата, сына Ликомеда, и еще десять человек, и приказали своим адмиралам взять заложников у потидейцев и разрушить их стену. Им также было поручено следить за городами в окрестностях и предотвращать любые попытки восстания.

[58] Тем временем потидеи отправили послов к афинянам в надежде убедить их не предпринимать решительных мер; но в то же время другие их посланники сопровождали коринфское посольство в Лакедемон и прилагали усилия для получения помощи в случае необходимости. В Афинах велись длительные переговоры, которые не принесли удовлетворительного результата; корабли, направлявшиеся в Македонию, также были отправлены против Потидеи. Но в Лакедемоне магистраты пообещали им, что если афиняне нападут на Потидею, они вторгнутся в Аттику. Поэтому они воспользовались случаем и подняли восстание: халкидийцы и боттийцы поклялись им в союзе и присоединились к восстанию. Пердикка убедил халкидийцев оставить и разрушить свои города на морском побережье и поселиться в Олинфе, в глубине материка, чтобы там образовать один сильный город. После их изгнания он отдал им часть своей территории в Мигдонии, расположенной вокруг озера Больбе, для обработки на время борьбы. Таким образом, распустив свои города, они обосновались в стране и начали подготовку к войне.

[59] Когда тридцать кораблей прибыли в Халкидику, афиняне обнаружили, что Потидея и другие города уже подняли восстание. Тогда полководцы, полагая, что без более сильных сил они не смогут действовать против всех повстанцев, а также против Пердикки, обратили свое внимание на Македонию, которая была их первоначальным пунктом назначения, и там провели регулярный поход совместно с Филиппом и братьями Дердаса, которые вторглись в страну из внутренних районов.

[60] Теперь, когда Потидея подняла восстание, а афинские корабли находились у берегов Македонии, коринфяне забеспокоились о городе; они почувствовали, что опасность настигла их самих, и отправили туда добровольцев из своих и других войск, которых они привлекли за плату из разных частей Пелопоннеса, всего шестнадцатьсот гоплитов и четыреста легковооруженных. Их командиром был Аристей, сын Адейманта, который всегда был большим другом потидеев; именно из уважения к нему большинство коринфских солдат вызвались добровольцами в экспедицию. Они прибыли в Халкидику через сорок дней после восстания Потидеи.

[61] Весть о восстании в Халкидике быстро достигла Афин, и афиняне, услышав о прибытии Аристея с подкреплением, послали против восставших городов сорок кораблей и две тысячи своих гоплитов под командованием Каллия, сына Каллиада, и еще четырех человек. Экспедиция, отправившись сначала в Македонию, обнаружила, что первая тысяча гоплитов только что взяла Терму и блокировала Пидну; они сами присоединились к осаде; но вскоре афинская армия была вынуждена прийти к соглашению и заключить союз с Пердиккой. Ибо Потидея, после прибытия Аристея, настоятельно требовала их присутствия; поэтому они приготовились покинуть Македонию. Сначала они двинулись в сторону Береи, которую попытались взять, но безуспешно. Вернувшись на свой путь, они двинулись по суше к Потидее с тремя тысячами своих гоплитов и большим отрядом союзников; У них также было шестьсот македонских всадников, сражавшихся под командованием Филиппа и Павсания; тем временем их корабли, насчитывавшие семьдесят единиц, плыли вдоль побережья. Медленно продвигаясь вперед, на третий день они прибыли в Гигон и там разбили лагерь.

[62] Потидеи и пелопоннесские войска под командованием Аристея заняли позиции на перешейке со стороны Олинфа, где ожидали приближения афинян; они проводили свой рынок за стенами Потидеи. Союзники выбрали Аристея генералом всей пехоты и кавалерии Пердиккой, поскольку, едва присоединившись к ним, он снова дезертировал с афинянами и теперь сражался на стороне потидеев, назначив Иолая своим лейтенантом на родине. План Аристея был следующим: — Его собственное войско должно было оставаться на перешейке и следить за приближением афинян, в то время как халкидцы, их союзники из-за перешейка и двести всадников, предоставленных Пердиккой, должны были располагаться в Олинфе; и как только афиняне нападут на самого Аристея и его войско, они должны были атаковать их с тыла; Таким образом, противник подвергся бы нападению с обеих сторон. Но афинский полководец Каллий и его соратники послали македонскую конницу и часть союзных войск к Олинфу, чтобы остановить любое движение в этом районе, а сами, покинув свои позиции, двинулись на Потидею. Достигнув перешейка и увидев, что противник готовится к битве, они поступили так же. Вскоре две армии сблизились. Фланг под командованием Аристея, состоявший из его коринфских последователей и других отборных войск, разгромил противников и отбросил их далеко; но остальная часть армии, как потидейцы, так и пелопоннесцы, были разбиты афинянами и бежали в город.

[63] Аристей, вернувшись с преследования и увидев, что другое крыло его армии потерпело поражение, колебался, идти ли ему в Олинф или вернуться в Потидею. Оба пути были опасны; но в конце концов он решил сузить свои войска до минимального размера и на полной скорости прорваться в Потидею. Измученный вражескими снарядами, он продвигался по воде вдоль берега перед морской стеной, не без потерь; но ему удалось спасти большую часть своих людей. Когда началась битва, союзники потидеев в Олинфе, который находится всего в семи милях отсюда и виден из Потидеи, увидев поднятые сигналы, вышли немного на поддержку своих друзей; и македонская конница выстроилась в боевой порядок, чтобы противостоять им. Но победа быстро была объявлена за афинянами; Когда сигналы были сорваны, олинфские вспомогательные войска отступили за стены, а македонцы присоединились к афинянам: таким образом, ни одна из сторон не принимала участия в сражении. Афиняне подняли трофей и предоставили потидеям перемирие для погребения погибших. Из потидеев и их союзников погибло чуть менее трехсот человек; из афинян — сто пятьдесят, а также их полководец Каллий.

[64] Афиняне немедленно блокировали город со стороны перешейка, возведя стену, которую они охраняли; но сторона, ведущая к Паллене, осталась открытой. Они понимали, что слишком слабы как для охраны перешейка, так и для строительства там еще одной стены, переправившись в Паллене; они опасались, что их силы, если будут разделены, будут атакованы потидеями и их союзниками. Впоследствии, когда афиняне на родине узнали, что на стороне, ведущей к Паллене, Потидея не была окружена, они послали шестнадцатьсот своих гоплитов под командованием Формиона, сына Асопия. По прибытии в Паллену он сделал Афитис своей штаб-квартирой и медленно продвигал свою армию к Потидее, опустошая местность по пути. Никто не вышел ему навстречу, и поэтому он построил стену в сторону Паллены. Потидея теперь была плотно окружена с обеих сторон, в то время как афинские корабли, стоявшие у города, перекрыли все морские пути сообщения.

[65] Аристей отчаялся спасти город, если не придет помощь с Пелопоннеса или если его не поддержат каким-либо непредвиденным образом. Стремясь сохранить провизию, он предложил гарнизону воспользоваться первым попутным ветром и отплыть, оставив пятьсот человек, которых он предложил взять с собой. Но его не послушали; поэтому, желая сделать все возможное и продвинуть интересы Пелопоннеса за пределами стен, он отплыл незамеченным афинскими сторожевыми кораблями. Он не покинул страну, а помогал халкидцам вести войну. Ему удалось отрезать большой отряд сермилейцев, устроив засаду недалеко от их города; он также приложил усилия, чтобы получить помощь с Пелопоннеса. Формий со своими шестнадцатьюстами гоплитами, после того как Потидея была окружена, опустошил Халкидию и Боттию и захватил несколько мест.

[66] Таковы были причины неприязни, существовавшей в то время между афинянами и пелопоннесцами: коринфяне жаловались на то, что афиняне блокируют их колонию Потидея и коринфский и пелопоннесский гарнизон в ней; афиняне отвечали, что член Пелопоннесского союза поднял восстание против государства, которое было их союзником и вассалом, и что теперь они открыто присоединились к потидеям и сражаются на их стороне. Однако Пелопоннесская война еще не началась; мир продолжался, поскольку до сих пор коринфяне действовали в одиночку.

[67] Но теперь, увидев Потидею в осаде, они всерьез взялись за дело. Коринфские войска были заперты внутри стен, и они боялись потерять город; поэтому без промедления они пригласили союзников собраться в Спарте. Там они обрушились с критикой на афинян, утверждая, что те нарушили договор и причиняют вред Пелопоннесу. Эгиняне не осмеливались открыто посылать послов, но тайно действовали вместе с коринфянами и были одними из главных зачинщиков войны, заявляя, что их лишили независимости, гарантированной договором. Затем лакедемоняне сами приступили к созыву всех союзников, у которых были аналогичные обвинения против афинян, и, созвав свое обычное собрание, приказали им выступить. Некоторые из них выступили вперед и заявили о своих обидах: мегарийцы утверждали, среди прочих оснований для жалоб, что их лишили доступа ко всем гаваням в пределах афинского владения и к афинскому рынку, вопреки договору. Коринфяне ждали, пока другие союзники подстрекат лакедемонян; наконец, те выступили вперед и, в заключение, сказали следующее:

[68] «Дух доверия, лакедемоняне, который питает вашу политическую и общественную жизнь, заставляет вас не доверять тем, кто, подобно нам, имеет что сказать неприятного, и этот настрой, хотя и благоприятствует умеренности, слишком часто оставляет вас в неведении относительно того, что происходит за пределами вашей страны. Мы неоднократно предупреждали вас о злодеяниях, которые афиняне собирались причинить нам, но вместо того, чтобы принять наши слова близко к сердцу, вы предпочли заподозрить, что мы говорим только из корыстных побуждений. И вот почему вы привели союзников в Спарту слишком поздно, не до, а после того, как был нанесен ущерб, и когда они еще ощущают его последствия. Кто из них имеет большее право говорить, чем мы, у которых есть самые серьезные обвинения, оскорбленные афинянами и проигнорированные вами?» Если бы преступления, которые они совершают против Эллады, совершались в укромном месте, то вы могли бы быть в неведении, и нам пришлось бы вам о них рассказать; но сейчас, зачем много слов? Некоторые из нас, как вы видите, уже порабощены; они сейчас плетут интриги против других, особенно против наших союзников; и давно они уже сделали все приготовления к войне. Иначе зачем они переманили Коркиру на свою сторону, которую они до сих пор удерживают, несмотря на наше неповиновение, и зачем они блокируют Потидею, которая является весьма выгодным пунктом для контроля над Фракийским полуостровом, а первая – великой военно-морской державой, которая могла бы помочь пелопоннесцам?

[69] «И вина за всё это лежит на вас; вы, кто первоначально позволили им укрепить свой город после Персидской войны, а затем построить их Длинные стены; и до сего часа вы продолжали лишать свободы их несчастных подданных, а теперь начинаете отнимать её у своих союзников. Ибо истинный поработитель народа — это тот, кто может положить конец их рабству, но не заботится об этом; и тем более, если его считают защитником свободы в Элладе. — И вот мы наконец встретились, но с каким трудом! И даже сейчас у нас нет определённой цели. К этому времени нам следовало бы думать не о том, обижены ли мы, а о том, как нам отомстить. Агрессор сейчас не угрожает, а наступает; он принял решение, в то время как мы ни о чём не решили. И мы слишком хорошо знаем, как медленно и скрытно афиняне посягают на своих соседей. Хотя они считают вас слишком недалекими, чтобы наблюдать за ними, они более осторожны, но, узнав, что вы намеренно игнорируете их агрессию, они нанесут удар безжалостно. Из всех эллинов, лакедемоняне, вы единственный народ, который никогда ничего не делает: при приближении врага вы довольствуетесь защитой от него не действиями, а намерениями, и стремитесь свергнуть его не в младенчестве, а в полноте его сил. Как же вы оказались в безопасности? Ваша репутация никогда не была оправдана фактами. Мы все знаем, что перс проделал путь с края земли до Пелопоннеса, прежде чем вы достойно встретились с ним; а теперь вы слепы к деяниям афинян, которые находятся не на расстоянии, как он, а совсем рядом. Вместо того чтобы атаковать своего врага, вы ждете нападения и рискуете вступить в борьбу, которая была отложена до тех пор, пока его сила не удвоится. И вы знаете, что варвар потерпел неудачу главным образом из-за собственных ошибок; И что мы чаще избавлялись от этих самых афинян благодаря их собственным ошибкам, чем благодаря вашей помощи. Некоторые уже были погублены надеждами, которые вы в них вселили; ибо они настолько полностью доверяли вам, что сами не принимали никаких мер предосторожности. Мы говорим это не с обвинением или враждебностью — пусть это будет понятно — а в качестве увещевания. Ибо люди увещевают заблудших друзей, они выдвигают обвинения против врагов, которые причинили им зло.

[70] «И, конечно же, мы имеем право критиковать наших соседей, если кто-либо когда-либо это делал. На кону стоят важные интересы, к которым, насколько мы видим, вы равнодушны. И вы никогда не задумывались о том, что это за люди — афиняне, с которыми вам придётся сражаться, и насколько они совершенно непохожи на вас. Они революционеры, одинаково быстры в разработке и исполнении каждого нового плана; в то время как вы консервативны — заботитесь только о том, что имеете, ничего не создавая и не действуя даже тогда, когда действия наиболее необходимы. Они смелы сверх своих сил; они идут на риски, которые осудила бы благоразумие; и посреди несчастья они полны надежды. В то время как вам свойственно, хотя вы сильны, действовать слабо; когда ваши планы наиболее благоразумны, вы им не доверяете; и когда на вас обрушиваются бедствия, вы думаете, что никогда от них не избавитесь. Они импульсивны, а вы медлительны; они всегда на улице, а вы всегда дома. Они надеются что-то приобрести, покинув свои дома; но вы боитесь, что любое новое начинание может поставить под угрозу то, что у вас уже есть. Будучи победителями, они стремятся к победе до конца; потерпев поражение, они отступают как можно меньше. Свои тела они посвящают своей стране, как будто они принадлежат другим людям; их истинное «я» — это их разум, который наиболее истинно принадлежит им, когда они служат ей. Когда они не осуществляют задуманное, им кажется, что они пережили личную утрату; когда начинание удается, они получают лишь часть того, что должно произойти; но если они терпят неудачу, они тут же зарождают новые надежды и таким образом заполняют пустоту. Только у них надежда означает наличие чего-то, ибо они не теряют ни минуты в воплощении своей идеи. Это дело всей жизни, полное опасностей и труда, которое они всегда возлагают на себя. Никто не наслаждается своими благами меньше, потому что они всегда стремятся к большему. Исполнение своего долга — их единственный отдых, и они считают бездействие столь же неприятным, как и самое утомительное дело. Если кто-то скажет о них одним словом, что они родились не для того, чтобы самим обрести мир, и не для того, чтобы даровать мир другим, он просто скажет правду.

[71] «Перед лицом такого врага, лакедемоняне, вы упорствуете в бездействии. Вы не видите, что мир лучше всего обеспечивается теми, кто использует свою силу справедливо, но чье отношение показывает, что они не намерены подчиняться злу. Справедливость для вас, кажется, состоит в том, чтобы не причинять неудобств другим и защищаться только от прямого вреда. Но эта политика вряд ли была бы успешной, даже если бы ваши соседи были похожи на вас; а в данном случае, как мы только что указали, ваши методы по сравнению с их устарели. И, как в искусстве, так и в политике, новое всегда должно преобладать над старым. В установленные времена следует соблюдать традиции управления; но когда обстоятельства меняются и люди вынуждены им соответствовать, требуется большая оригинальность. Афиняне имели более широкий опыт, и поэтому управление их государством, в отличие от вашего, было значительно реформировано. Но здесь пусть закончится ваше промедление; Немедленно отправьте войско в Аттику и окажите помощь своим союзникам, особенно потидеям, которым вы дали слово. Не предавайте друзей и родственников в руки их злейших врагов и не ввергайте нас в отчаяние в поисках союза с другими; выбрав такой путь, мы не совершим ничего плохого ни перед богами, свидетелями наших клятв, ни перед людьми, чьи взоры обращены на нас. Ибо истинными нарушителями договоров являются не те, кто, будучи покинутым, обращается к другим, а те, кто предает союзников, которых поклялся защищать. Мы останемся вашими друзьями, если вы решите вмешаться; ибо мы были бы виновны в нечестии, если бы покинули вас без причины; и нам будет нелегко найти союзников, столь же близких нам. Поэтому будьте осторожны: вы унаследовали от своих отцов власть над Пелопоннесом; следите за тем, чтобы его величие не уменьшилось от ваших рук.

[72] Так говорили коринфяне. В Лакедемоне как раз находилась афинская делегация, прибывшая по другим делам, и, услышав слова коринфян, посчитали необходимым предстать перед лакедемонским собранием не для того, чтобы ответить на обвинения, выдвинутые против них городами, а чтобы изложить весь вопрос лакедемонянам и дать им понять, что им следует уделить время на размышление и не действовать опрометчиво. Они также хотели подчеркнуть величие своего города, напомнив старшим о том, что они знают, и сообщив младшим о том, что находится за пределами их опыта. Они думали, что их слова склонят лакедемонян к миру. Поэтому они пришли и сказали, что, если им позволят, они тоже хотели бы обратиться к народу. Лакедемоняне пригласили их выйти вперед, и они сказали следующее:

[73] «Нас послали сюда не для того, чтобы спорить с вашими союзниками, а с особой миссией; однако, заметив, что против нас поднялся немалый шум, мы выступили вперед не для того, чтобы отвечать на выдвинутые ими обвинения (ибо вы не судьи, перед которыми должны выступать мы или они), а чтобы предотвратить ваше слишком благосклонное отношение к их плохим советам и, следовательно, принятие вами неверного решения по очень серьезному вопросу. Мы также намерены в ответ на более широкие обвинения, выдвинутые против нас, показать, что то, что мы приобрели, принадлежит нам по праву и что наш город не следует презирать.

«Зачем нам говорить о древних деяниях, передаваемых по преданию и никогда не виденных глазами слушающих нас? Но о Персидской войне и других событиях, которые вы сами помните, мы должны говорить, хотя мы так часто их упоминали, что повторение нам неприятно. Когда мы столкнулись с этими опасностями, мы сделали это ради общего блага: в том благе, которым вы были, и в той славе, какой бы она ни была, мы не хотели быть полностью лишены. Наши слова не призваны принизить враждебность, а показать характер города, с которым, если вы не будете очень осторожны, вскоре окажетесь втянуты в войну. Мы говорим вам, что мы первыми и в одиночку осмелились вступить в бой с варваром при Марафоне, и что, когда он вернулся, будучи слишком слабыми, чтобы защищаться по суше, мы и весь наш народ поднялись на борт корабля и разделили с другими эллинами победу при Саламине». Таким образом, он не смог отплыть к Пелопоннесу и разорять город за городом; ибо как вы могли помочь друг другу против столь могущественного флота? Он сам — лучший свидетель наших слов; ибо, потерпев поражение на море, он почувствовал, что его сила иссякла, и быстро отступил с большей частью своего войска.

[74] «Это событие неоспоримо доказало, что судьба Эллады зависела от её флота. И три главных элемента успеха были обеспечены нами: наибольшее количество кораблей, самый способный полководец, самый преданный патриотизм. Всего кораблей было четыреста, и из них наш собственный контингент составлял почти две трети. Именно благодаря влиянию нашего полководца Фемистокла мы сражались в проливе, который, несомненно, стал нашим спасением; и за эту службу вы сами почитали его больше любого чужеземца, когда-либо посетившего вас. В-третьих, мы проявили необычайную храбрость и преданность; нам некому было помочь по суше; ибо до самой границы те, кто лежал на пути врага, уже были рабами; поэтому мы решили покинуть наш город и пожертвовать своими домами. Даже в этой критической ситуации мы не стали предать дело союзников, которые всё ещё сопротивлялись, или, рассеявшись, стать для них бесполезными; Но мы отправились в путь и сражались, не обижаясь на вашу неспособность оказать нам помощь раньше. Поэтому мы утверждаем, что оказали вам услугу, по меньшей мере, столь же большую, как и вы оказали нам. Города, из которых вы пришли нам на помощь, были еще населены, и вы могли надеяться вернуться в них; вас заботили только вы, а не мы; во всяком случае, вы оставались на расстоянии, пока нам нечего было терять. Но мы вышли из города, которого больше не существовало, и сражались за город, за который надежды было мало; и все же мы спасли себя и внесли свой вклад в ваше спасение. Если бы, чтобы сохранить нашу землю, как и другие государства, мы сначала перешли на сторону персов, или же не рискнули бы отправиться в путь позже, потому что наше разорение уже было полным, вам с вашим слабым флотом было бы бесполезно сражаться на море, но все прошло бы спокойно, как и желал перс.

[75] «Учитывая, лакедемоняне, энергию и проницательность, которые мы тогда проявили, заслуживаем ли мы такой горькой ненависти со стороны других эллинов лишь потому, что у нас есть империя? Эта империя не была приобретена силой; но вы не захотели остаться и покончить с варварами, и союзники сами пришли и попросили нас стать их вождями. Последующее развитие нашей мощи первоначально было вынужденным из-за обстоятельств; страх был нашим первым мотивом; затем вступили честь, а потом и интересы. И когда мы навлекли на себя ненависть большинства наших союзников; когда некоторые из них уже восстали и были покорены, и вы перестали быть для нас друзьями, какими были прежде, а стали подозрительными и недоброжелательными, как мы могли без большого риска ослабить свою власть? Ибо города так же быстро, как и отступали от нас, перешли бы к вам. И никого нельзя упрекать за то, что он использует любую возможную выгоду, когда опасность так велика.

[76] «Во всяком случае, лакедемоняне, мы можем возразить, что вы, осуществляя свое превосходство, управляете городами Пелопоннеса в соответствии со своими собственными взглядами; и что если бы вы, а не мы, достаточно долго оставались у власти над союзниками, чтобы вас возненавидели, вы были бы столь же невыносимы для них, как и мы, и были бы вынуждены, ради собственной безопасности, править твердой рукой. Нам была предложена империя: разве удивительно, что, действуя так, как всегда будет действовать человеческая природа, мы приняли ее и отказались от нее отказаться, движимые тремя всемогущими мотивами: честью, страхом и интересом? Мы не первые, кто стремился к власти; мир всегда считал, что более слабые должны быть подавлены более сильными. И мы считаем себя достойными власти; и было время, когда вы тоже так думали; но теперь, когда вы имеете в виду целесообразность, вы говорите о справедливости. Разве справедливость когда-либо удерживала кого-либо от захвата силой всего, что он мог?» Люди, потакающие естественному стремлению к империи, заслуживают похвалы, если они хоть в какой-то степени более внимательны к справедливости, чем это необходимо. Наша умеренность быстро проявилась бы, если бы другие заняли наше место; более того, сама наша умеренность, которая должна быть нашей славой, несправедливо превратилась в порицание.

[77] «Ибо поскольку в наших спорах с союзниками, регулируемых договором, мы даже не отстаиваем свои права, а установили практику их разрешения в Афинах и по афинскому праву, мы считаемся склонными к судебным разбирательствам. Никто из наших противников не замечает, почему другие, которые осуществляют господство в других местах и менее умеренны, чем мы, в своих отношениях с подданными, избегают этого упрека. Почему? Потому что люди, практикующие насилие, больше не нуждаются в законе. Но мы привыкли встречаться с нашими союзниками на равных условиях, и поэтому, если в результате какого-либо нашего юридического решения или осуществления нашей имперской власти, вопреки их собственным представлениям о праве, они страдают хоть немного, они не благодарны за нашу умеренность в том, что мы оставляем им так много, а гораздо больше обижаются на свою незначительную потерю, чем если бы мы с самого начала грабили их, отбросив всякую мысль о законе. Ибо тогда они сами признали бы, что слабый должен уступить место сильному. Человечество ненавидит несправедливость больше, чем насилие, потому что первое кажется несправедливым преимуществом, полученным равным, а второе — непреодолимой силой превосходящего. Они терпеливо несли иго персов, которые причинили им гораздо более тяжкие несправедливости; но теперь наше господство в их глазах отвратительно. И неудивительно: правитель, находящийся у власти, всегда ненавидим своими подданными. И если ваша империя заменит нашу, разве вы не потеряете добрую волю, которую вы обязаны страху перед нами? Вы непременно потеряете её, если снова захотите проявить ту же самую ярость, которую вы продемонстрировали, когда на короткое время возглавили союз против персов. Ибо институты, в рамках которых вы живёте, несовместимы с институтами иностранных государств; и, кроме того, когда кто-либо из вас выезжает за границу, он не уважает ни эти, ни какие-либо другие эллинские обычаи.

[78] «Поэтому не спешите решать серьезный вопрос; и не навлекайте на себя беды, слушая заявления и жалобы, касающиеся других. Осознайте, пока есть время, непостижимую природу войны; и то, как, затянувшись, она обычно превращается в простое дело случая, над которым ни один из нас не может иметь никакого контроля, поскольку событие одинаково неизвестно и одинаково опасно для обоих. Несчастье в том, что в своей спешке начать войну люди начинают с ударов, а когда терпят поражение, тогда прибегают к словам. Но ни вы, ни мы пока не совершили этой ошибки; и поэтому, пока мы оба можем выбрать благоразумную сторону, мы говорим вам не нарушать мир и не нарушать ваши клятвы. Пусть наши разногласия будут разрешены арбитражем в соответствии с договором. Если вы откажетесь, мы призываем в свидетели богов, которыми вы принесли клятвы, что вы являетесь виновниками войны; и мы сделаем все возможное, чтобы нанести ответный удар».

[79] Когда лакедемоняне выслушали обвинения, выдвинутые союзниками против афинян, и их возражение, они приказали всем, кроме себя, отступить и стали совещаться наедине. Большинство согласилось с тем, что теперь есть веские основания для обвинения афинян, и что они должны немедленно вступить в бой. Но их царь Архидам, которого считали способным и благоразумным человеком, выступил вперед и сказал следующее:

[80] «В моем возрасте, лакедемоняне, я пережил много войн, и я вижу среди вас таких же старых, как я, и которые, как это часто бывает, не желают войны, потому что никогда ее не знали, или потому что считают ее благом или безопасным делом. Любой, кто спокойно поразмыслит, обнаружит, что война, о которой вы сейчас размышляете, скорее всего, будет очень масштабной. Когда мы встречаем наших соседей на Пелопоннесе, их методы ведения войны похожи на наши, и все они находятся в пределах короткого марша. Но когда нам приходится иметь дело с людьми, чья страна находится далеко, которые являются искусными моряками и полностью обеспечены средствами ведения войны, — обладающими богатством, частным и государственным, кораблями, лошадьми, пехотой и населением, превышающим население любой отдельной эллинской территории, не говоря уже о многочисленных союзниках, которые платят им дань, — разве это тот народ, против которого мы можем легко взять в руки оружие или вступить в борьбу неподготовленными? На что мы можем рассчитывать?» В отношении нашего флота? В этом плане мы уступаем им; и для того, чтобы подготовиться и набраться сил, потребуется время. В отношении наших денег? Нет, но в этом мы еще слабее; у нас нет денег в общей казне, и мы никогда не готовы вносить вклад из личных средств.

[81] «Возможно, кого-то воодушевит превосходство в вооружении и численности нашей пехоты, которое позволит нам регулярно вторгаться на их земли и разорять их. Но их империя простирается до далеких стран, и они смогут доставлять припасы по морю. Или же мы можем попытаться поднять восстания среди их союзников. Но это в основном островитяне, и нам придется использовать флот для их защиты, а также для нашей собственной. Как же тогда мы будем вести войну? Ибо если мы не сможем ни победить их на море, ни лишить их доходов, на которые держится их флот, мы окажемся в проигрышном положении. И, зайдя так далеко, мы больше не сможем даже заключить мир с честью, особенно если нас сочтут начавшими ссору. Мы ни на минуту не должны льстить себе, что если мы просто разорим их страну, война закончится. Нет, я боюсь, что мы передадим ее нашим детям; Афиняне, обладая высоким духом, никогда не променяют свою свободу на спасение своей земли и не будут бояться войны, как новички.

[82] «Не то чтобы я хотел, чтобы вы закрывали глаза на их замыслы и воздерживались от их разоблачения, или покорно позволяли им причинять вред нашим союзникам. Но пока не берите в руки оружие. Давайте сначала отправим к ним послание и попытаемся убедить их: нам не нужно сообщать им наверняка, намерены ли мы воевать или нет. Тем временем наши собственные приготовления могут идти вперед; мы можем искать союзников везде, где сможем их найти, будь то в Элладе или среди варваров, которые восполнят наши нехватки кораблей и денег. Тех, кто, подобно нам, подвержен афинским интригам, нельзя винить, если в целях самообороны они ищут помощи не только у эллинов, но и у варваров. И мы должны максимально использовать свои собственные ресурсы. Если они прислушаются к нашим послам, это хорошо; но если нет, то через два-три года мы окажемся в более сильной позиции, если тогда решим напасть на них. Возможно, когда они поймут, что мы готовимся и что наши слова должны соответствовать нашим действиям, они с большей вероятностью уступят; ведь их поля останутся нетронутыми, а имущество — нетронутым, и в их силах будет спасти их своим решением. Думайте об их земле просто как о заложнике, которая становится тем ценнее, чем лучше она обрабатывается; вы должны беречь её как можно дольше, а не доводить их до отчаяния, чтобы усилить их сопротивление. Ибо если мы позволим себе быть уязвлёнными упреками наших союзников и разорим их страну, прежде чем будем готовы, мы лишь вовлечём Пелопоннес во всё большие трудности и позор. Обвинения, выдвинутые городами или отдельными лицами друг против друга, можно успешно урегулировать; но когда крупный союз, чтобы удовлетворить личные обиды, вступает в войну, исход которой никто не может предвидеть, нелегко закончить её с честью.

[83] «И пусть никто не думает, что в столь многочисленных городах есть недостаток мужества, колеблющихся, прежде чем напасть на один-единственный. Союзников афинян не меньше; они тоже платят им дань; а война — это не дело оружия, а дело денег, которые дают оружию его полезность и которые нужны прежде всего, когда континент сражается против морской державы: давайте сначала найдем деньги, а потом мы можем спокойно позволить себе возбудиться от речей наших союзников. Мы, на которых в первую очередь ляжет будущая ответственность, будь то за добро или зло, должны спокойно обдумать последствия, которые могут последовать.

[84] «Не стыдитесь медлительности и промедления, в которых они так любят вас обвинять; если вы начнете войну поспешно, вы закончите ее в свое удовольствие, потому что взяли в руки оружие без достаточной подготовки. Помните, что мы всегда были гражданами свободного и самого прославленного государства, и что для нас политика, которую они осуждают, вполне может быть истинным здравым смыслом и благоразумием. Это политика, которая спасла нас от того, чтобы стать дерзкими в процветании или сдаться под натиском невзгод, как другие люди. Нас не подталкивают соблазны лести к опасным поступкам, которые мы не одобряем; нас также не подстрекают оскорбительные обвинения к подчинению чьим-либо желаниям. Наши привычки к дисциплине делают нас одновременно храбрыми и мудрыми; храбрыми, потому что дух верности пробуждает чувство чести, а чувство чести вдохновляет на мужество; мудрыми, потому что мы не настолько образованы, чтобы презирать законы, и не слишком сурово воспитаны и слишком преданны, чтобы им не подчиняться. Мы не приобрели ту бесполезную избыточную сообразительность, которая делает человека превосходным критиком планов врага, но парализует его в момент боя. Мы считаем, что ум наших врагов так же хорош, как и наш собственный, и что стихию удачи нельзя предсказать словами. Давайте предположим, что они обладают здравым смыслом, и пусть наши приготовления будут не словами, а делами. Наши надежды должны основываться не на вероятности их ошибок, а на нашей собственной осторожности и дальновидности. Мы должны помнить, что все люди похожи друг на друга, и что лучше всего тот, кто получил образование в самой суровой школе.

[85] «Это принципы, которые передали нам наши отцы, и мы их соблюдаем на благо себе вовек; мы не должны упускать их из виду, и когда на кону стоят многие жизни и богатства, многие города и великое имя, мы не должны спешить или принимать решения за несколько часов; мы должны дать себе время. Мы можем позволить себе ждать, когда другие не могут, потому что мы сильны. А теперь пошлите к афинянам и сначала поговорите с ними о Потидее, а также о других несправедливостях, на которые жалуются ваши союзники. Они говорят, что готовы к судебному разбирательству; и против того, кто предлагает подчиниться правосудию, вы не должны действовать как против преступника, пока его дело не будет рассмотрено. Тем временем готовьтесь к войне. Это решение будет наилучшим для вас и самым грозным для ваших врагов».

Так говорил Архидам. Наконец, вышел Стенелайд, в то время один из эфоров, и обратился к лакедемонянам следующим образом:

[86] «Я не знаю, что означают длинные речи афинян. Они громко хвалили себя, но не претендуют на то, чтобы сказать, что честно поступают с нашими союзниками и с Пелопоннесом. Если они хорошо вели себя в Персидской войне, а теперь плохо относятся к нам, их следует наказать вдвойне, потому что когда-то они были хорошими людьми, а теперь стали плохими. Но мы сейчас такие же, какими были тогда, и мы не выполним свой долг, если позволим плохо обращаться с нашими союзниками и будем откладывать помощь им, ибо они не могут откладывать свои беды. У других могут быть деньги, корабли и лошади, но у нас есть храбрые союзники, и мы не должны предавать их афинянам. Если бы они страдали только на словах, то словами и юридическими процедурами их несправедливость могла бы быть исправлена; но сейчас нельзя терять ни минуты, и мы должны помочь им всеми силами. Пусть никто не говорит нам, что мы должны думать, когда страдаем от несправедливости. Нет, отвечаем мы, тем, кто замышляет несправедливость, следует долго размышлять. Поэтому, лакедемоняне, готовьтесь к войне, как того требует честь Спарты. Противостойте наступающей мощи Афин. Не предавайте наших союзников, но, с богами на нашей стороне, нападите на злодея.

[87] После этих слов Сфенелайда, будучи эфором, сам вынес вопрос на рассмотрение лакедемонского собрания. Их обычай — выражать свое решение криками, а не голосованием. Но он заявил, что не может сказать, на чьей стороне крик громче, и, желая вызвать демонстрацию, которая могла бы подбодрить воинственный дух, сказал: «Кто из вас, лакедемоняне, считает, что договор нарушен и что афиняне неправы, пусть встанет и пойдет туда» (указывая на определенное место), «а те, кто думает иначе, — на другую сторону». И собрание встало и разделилось, и подавляющим большинством голосов было решено, что договор нарушен. Тогда лакедемоняне отозвали союзников и сказали им, что, по их мнению, афиняне виновны, но они хотят провести общее собрание союзников и провести голосование среди всех них; тогда война, если они ее одобрят, может быть начата по общему согласию. Выполнив свою задачу, союзники вернулись домой; и афинские посланники, завершив свое поручение, также вернулись. Прошло тринадцать лет из тридцатилетнего мира, заключенного после возвращения Эвбеи, и начался четырнадцатый год, когда Лакедемонское собрание решило, что договор был нарушен.

[88] Принимая это решение и решая начать войну, лакедемоняне руководствовались не столько речами своих союзников, сколько страхом перед афинянами и их растущей мощью. Ведь они видели, что большая часть Эллады уже находится под их властью.

[89] Теперь я перейду к описанию того, как афиняне достигли того положения, в котором они возвысились. Когда персы, побежденные эллинами на море и суше, отступили из Европы, а остатки флота, укрывшегося в Микале, погибли, Леотихид, лакедемонский царь, командовавший эллинами в битве, вернулся домой с союзниками из Пелопоннеса. Но афиняне и их союзники из Ионии и Геллеспонта, восставшие против царя, проявили настойчивость и осадили Сест, который в то время все еще находился в руках персов. Оставаясь там всю зиму, они заняли город, который покинули варвары. Затем союзники отплыли обратно из Геллеспонта в свои дома. Тем временем афиняне, освободившись от варваров, забрали своих жен, детей и остатки имущества из мест, где они были оставлены, и принялись за восстановление города и стен. От старой линии стен осталась лишь небольшая часть. Большинство домов были в руинах, сохранились лишь несколько, в которых останавливались вожди персов.

[90] Лакедемоняне знали, что произойдет, и отправили посольство в Афины. Они предпочли бы сами не видеть ни афинян, ни кого-либо еще защищенным стеной; но их главным мотивом было настойчивое обращение союзников, которые боялись не только афинского флота, который до недавнего времени был довольно небольшим, но и духа, который вдохновлял их в Персидской войне. Поэтому лакедемоняне просили их не восстанавливать стены, а, наоборот, присоединиться к ним в разрушении укреплений других городов за пределами Пелопоннеса, которые сохранили свои стены. Они не раскрыли своих истинных желаний или подозрения, которые питали к афинянам, но утверждали, что варвар, если он снова нападет на них, тогда не будет укрепленного места, где он мог бы сделать свою штаб-квартиру, как он недавно сделал Фивы. Пелопоннес был бы достаточным убежищем для всей Эллады и хорошей базой для операций. На это афиняне, по совету Фемистокла, ответили, что отправят собственное посольство для обсуждения этого вопроса, и таким образом избавились от спартанских посланников. Тогда он предложил самому немедленно отправиться в Спарту, и чтобы ему дали коллег, которые не должны были ехать немедленно, а должны были подождать, пока стена не достигнет минимальной высоты, которую можно было бы защитить. Весь народ города, мужчины, женщины и дети, должны были присоединиться к работе и не жалеть ни одного здания, частного или общественного, которое могло бы быть полезным, а должны были снести их все. Дав эти указания и дав понять, что он будет управлять делами в Спарте, он отправился в путь. По прибытии он не сразу официально явился к магистратам, а задержался и стал придумывать отговорки; и когда кто-либо из них спросил его, «почему он не явился перед собранием», он сказал, «что ждет своих коллег, которые были задержаны из-за какого-то дела». Он ежедневно ждал их и удивлялся, почему они так и не появились.

[91] Дружба лакедемонских магистратов с Фемистоклемом побудила их поверить ему; но когда все прибывшие из Афин однозначно заявили, что стена строится и уже достигла значительной высоты, они не знали, что и думать. Он, зная об их подозрениях, попросил их не вводить себя в заблуждение слухами, а послать в Афины людей из своего числа, которым они могли бы доверять, которые бы сами всё увидели и принесли известие. Они согласились; и он одновременно втайне поручил афинянам задержать посланников как можно спокойнее и не отпускать их, пока он и его коллеги не вернутся домой в целости и сохранности. К этому времени прибыли Аброник, сын Лисикла, и Аристид, сын Лисимаха, которые были с ним в посольстве, и принесли известие о том, что стена достаточно высока; и он боялся, что лакедемоняне, услышав правду, могут не позволить им вернуться. Итак, афиняне задержали послов, и Фемистокл, представ перед лакедемонянами, наконец, прямо заявил, что Афины теперь обеспечены стенами и могут защитить своих граждан; отныне, если лакедемоняне или их союзники захотят когда-либо вести переговоры, они должны будут обращаться с афинянами как с людьми, которые прекрасно знают, что для их собственного и общего блага. Когда они смело решили покинуть свой город и подняться на борт корабля, они не стали сначала спрашивать совета у лакедемонян, и, когда два государства собрались на совет, их собственное суждение было столь же правильным, как и суждение любого из них. И теперь они пришли к независимому мнению, что гораздо лучше и выгоднее как для них самих, так и для всего союза союзников, чтобы их город имел стену; когда у любого члена союза нет равных военных преимуществ, его совет не может иметь равного веса или ценности. Либо все союзники должны снести свои стены, либо они должны признать, что афиняне правы.

[92] Услышав эти слова, лакедемоняне не стали открыто спорить с афинянами; они утверждали, что посольство было призвано не вмешиваться в их дела, а предложить решение на благо общества; кроме того, в то время патриотизм, проявленный афинянами в Персидской войне, создал между двумя городами теплую атмосферу дружелюбия. Они были расстроены неудачей в достижении своей цели, но не показывали этого. И посланники с обеих сторон вернулись домой без каких-либо формальных жалоб.

[93] Афиняне так поспешно возводили стены своего города. До сих пор сооружение свидетельствует о спешке. Фундамент сделан из всевозможных камней, местами необработанных, и уложенных так, как каждый рабочий их приносил; было также много колонн, взятых из гробниц, и много старых камней, уже выточенных, вставленных в конструкцию. Городской периметр был простирался во всех направлениях, и горожане, в своем рвении завершить проект, не жалели ничего.

Фемистокл также убедил афинян завершить строительство Пирея, начало которого он начал в год своего пребывания на посту архонта. Расположение этого места, имевшего три естественные гавани, было превосходным; и теперь, когда афиняне стали мореплавателями, он считал, что у них есть большие преимущества для создания империи. Ибо он первым осмелился сказать, что «они должны сделать море своей вотчиной», и он не терял времени, закладывая основы их империи. По его совету они построили стену такой ширины, что две повозки с камнями могли встретиться и пройти по ней; эту ширину до сих пор можно проследить в Пирее; внутри не было ни щебня, ни раствора, а вся стена была сделана из больших квадратных камней, которые были скреплены с внешней стороны железом и свинцом. Высота была не более половины от первоначального замысла; Он надеялся, что сами размеры стены смогут парализовать планы врага, и считал, что горстки наименее способных горожан будет достаточно для её защиты, а остальные смогут укомплектовать флот. Как я полагаю, его мысли обратились к этому, когда он заметил, что царское вооружение столкнулось с меньшим количеством препятствий на море, чем на суше. Пирей казался ему более важным, чем верхняя часть города. Он любил говорить афинянам, что если им когда-нибудь будет трудно на суше, они должны спуститься в Пирей и сражаться со всем миром на море.

Таким образом, афиняне сразу после отступления персов возвели свои стены и восстановили свой город.

[94] Павсаний, сын Клеомброта, был отправлен из Пелопоннеса с двадцатью кораблями, командующими эллинскими войсками; тридцать афинских кораблей и ряд союзников отплыли вместе с ним. Сначала они совершили экспедицию против Кипра, большую часть которого покорили; а затем против Византии, которая находилась в руках персов и была взята, когда он еще командовал войсками.

[95] Он уже начал проявлять деспотичность, и союзники были оскорблены им, особенно ионийцы и другие, недавно освобожденные от власти царя. Поэтому они обратились к своим соплеменникам, афинянам, и попросили их стать их вождями и защитить их от Павсания, если он попытается их угнетать. Афиняне взялись за дело и приготовились вмешаться, будучи твердо намерены управлять союзом по-своему. Тем временем лакедемоняне вызвали Павсания в Спарту, намереваясь расследовать некоторые дошедшие до них сообщения; ибо он был обвинен в многочисленных преступлениях эллинами, возвращавшимися с Геллеспонта, и, казалось, осуществлял свое командование скорее как тиран, чем как полководец. Его отзыв произошел именно в тот момент, когда ненависть, которую он внушал, побудила союзников, за исключением пелопоннесцев, перейти на сторону афинян. По прибытии в Лакедемон он был наказан за злодеяния, совершенные против отдельных лиц, но его также обвинили в заговоре с персами, и по этому обвинению, которое считалось главным и доказанным, он был оправдан. Однако правительство не оставило его на посту командующего, а послало вместо него Доркису и еще нескольких человек с небольшим отрядом. Союзники отказались им в верности, и Доркиса, видя сложившуюся ситуацию, вернулась домой. С тех пор лакедемоняне больше не посылали военачальников, опасаясь, что назначенные ими люди будут коррумпированы, как это произошло с Павсанием; им надоела Персидская война; и они считали, что афиняне вполне способны руководить, и в то время верили, что те являются их друзьями.

[96] Таким образом, афиняне, благодаря доброй воле союзников, ненавидевших Павсания, получили руководство. Они немедленно определили, какие города должны поставлять деньги, а какие корабли для войны против варваров, с заявленной целью компенсировать себе и союзникам потери, опустошив страну царя. Затем в Афинах впервые была учреждена должность эллинских казначеев (эллинотамий), которые получали дань, так назывались взносы. Первоначально сумма составляла 460 талантов. Остров Делос был казначейством, а собрания союзников проводились в храме.


[97] Сначала союзники были независимы и обсуждали вопросы на общем собрании под руководством Афин. Но в промежутке между Персидской и Пелопоннесской войнами, благодаря своим военным успехам и политике в отношении варваров, своих собственных мятежных союзников и пелопоннесцев, которые время от времени встречались на их пути, афиняне добились огромных успехов в могуществе. Я специально остановился на этом периоде, потому что авторы, предшествовавшие мне, рассматривают либо эллинские дела до персидского вторжения, либо само это вторжение; промежуточный период истории был опущен всеми ими, за исключением Элланика; а он, когда и затрагивал его в своей аттической истории, делал это очень кратко и неточно в своей хронологии. Повествование также послужит для объяснения того, как развивалась Афинская империя.

[98] Прежде всего, под предводительством Кимона, сына Мильтиада, афиняне осадили и взяли Эйон на Стримоне, находившийся тогда в руках персов, и продали его жителей в рабство. Та же участь постигла Скирос, остров в Эгейском море, населенный долопами; они колонизировали его. Они также воевали с каристийцами Эвбеи, которые через некоторое время капитулировали; другие эвбейцы не принимали участия в войне. Затем восстали наксийцы, и афиняне начали войну против них и поработили их блокадой. Это был первый из союзных городов, который был порабощен вопреки эллинскому праву; очередь остальных пришла позже.

[99] Причины, приведшие к предательству союзников, были разными, главной из которых было нежелание платить дань или предоставлять корабли, а в некоторых случаях и невыполнение военной службы. Афиняне были требовательными и деспотичными, применяя принудительные меры к людям, которые не желали и не привыкли усердно работать. И по разным причинам они вскоре стали менее приятными лидерами, чем поначалу. Они больше не сражались на равных с остальными союзниками и без труда подавляли их восстания. Теперь союзники сами навлекли на себя все это; большинство из них не любили военную службу и отсутствие дома, поэтому они согласились внести свою долю расходов вместо предоставления кораблей. В результате афинский флот пропорционально увеличился, в то время как сами они всегда оставались неподготовленными и необученными к войне, когда поднимали восстания.

[100] Немного позже афиняне и их союзники сражались с персами в двух битвах, одной на суше, а другой на море, у реки Эвримедон в Памфилии. Афиняне под командованием Кимона, сына Мильтиада, в тот же день одержали победу в обеих битвах, захватив и уничтожив все финикийские триремы, которых насчитывалось двести. Через некоторое время тасяне подняли восстание; между ними и афинянами возник спор из-за фракийских рынков и рудника на противоположном фракийском побережье, прибыль от которого получали тасяне. Афиняне отплыли на Тасос и, одержав победу на море, высадились на острове. Примерно в то же время они послали десять тысяч своих людей и союзников на Стримон, намереваясь колонизировать место, которое тогда называлось Девять Путей, а теперь Амфиполис. Они захватили Девять Путей, населённых эдонами, но, продвигаясь вглубь Фракии, были уничтожены в Драбеске в Эдонии объединёнными фракийцами, чья страна оказалась под угрозой со стороны нового поселения.

[101] Жители Таса, оказавшиеся в блокаде после нескольких поражений, обратились к лакедемонянам и умоляли их вторгнуться в Аттику. Афиняне не знали, что те согласились, и уже собирались отправиться в путь, когда произошло великое землетрясение, за которым сразу же последовало восстание илотов, а вместе с ними и периеков Турии и Эфеи, захвативших Итому. Эти илоты были в основном потомками мессенцев, порабощенных в древности, поэтому всех повстанцев называли мессенцами.

Пока лакедемоняне были заняты этим делом, жители острова Тас, находившиеся в блокаде более двух лет, заключили соглашение с афинянами: они снесли свои стены и сдали корабли; они также согласились выплатить все, что от них потребуется, будь то немедленная контрибуция или дань в будущем; и они отказались от своих претензий на материк и рудник.

[102] Осада Итомы оказалась утомительной, и лакедемоняне призвали, среди прочих союзников, афинян, которые послали им на помощь значительное войско под командованием Кимона. Афинян специально пригласили, поскольку они славились своим мастерством в осадных операциях, а длительность блокады показала лакедемонянам их собственную некомпетентность в этом виде войны; иначе почему бы им не взять город штурмом? Эта экспедиция афинян привела к первому открытому конфликту между ними и лакедемонянами. Лакедемоняне, не сумев взять город штурмом, встревожились смелым и оригинальным духом афинян. Они посчитали, что те являются чужеземцами по происхождению, и, опасаясь, что, если им позволят остаться, илоты в Итоме могут соблазнить их перейти на другую сторону, отпустили их, оставив других союзников. Но они скрыли свое недоверие и просто сказали, что больше не нуждаются в их услугах. Афиняне поняли, что их отстранение было вызвано возникшими подозрениями, а не менее оскорбительной причиной, которая была открыто озвучена; они остро почувствовали, что лакедемоняне не должны были оказывать им такое пренебрежение; и поэтому, вернувшись домой, они тотчас же разорвали союз, заключенный с ними против персов, и перешли на сторону своих аргивских врагов. В то же время и Аргос, и Афины связали себя с Фессалией общей клятвой верности.

[103] На десятом году осады защитники Итомы не смогли больше сопротивляться и капитулировали перед лакедемонянами. Условия были следующими: они должны были покинуть Пелопоннес под охраной и никогда больше не возвращаться; если кто-либо из них будет взят на пелопоннесской земле, он должен был стать рабом своего захватчика. Теперь среди лакедемонян распространялось древнее оракул из Дельф, велявшее им отпустить просителя Итомейского Зевса на свободу. Так мессенцы покинули Итому со своими женами и детьми; а афиняне, которые теперь были заклятыми врагами Спарты, дали им приют в Навпакте, месте, которое они недавно отвоевали у озолийских локрийцев.

Афиняне заручились союзом мегарийцев, восставших против лакедемонян, поскольку коринфяне оказывали на них сильное давление в войне, возникшей из-за вопроса о границах. Таким образом, они получили Мегару и Пегею; и построили для мегарийцев длинные стены, простирающиеся от города до порта Нисеи, в которых разместили собственный гарнизон. Это и стало первоначальной и главной причиной сильной ненависти коринфян к афинянам.

[104] Тем временем Инарос, сын Псамметиха, царя ливийцев, граничащих с Египтом, подстрекнул большую часть Египта к восстанию против царя Артаксеркса. Он начал восстание в Марее, городе напротив острова Фарос, и, став правителем страны, призвал афинян. Те как раз в это время участвовали в походе на Кипр с двумястами кораблями, как своими, так и союзных; и, покинув остров, они пришли ему на помощь. Они отплыли с моря в Нил и, взяв под контроль реку и две трети Мемфиса, приступили к нападению на оставшуюся часть, называемую Белым замком, в которой укрылись некоторые персы и мидийцы, а вместе с ними и те египтяне, которые не присоединились к восстанию.

[105] Афинский флот высадился на Галиеде, где произошло сражение с коринфскими и эпидаврскими войсками; афиняне одержали победу. Вскоре после этого афиняне сражались на море у Кекрифалеи с пелопоннесским флотом, который они разгромили. Затем разразилась война между эгинетянами и афинянами, и у берегов Эгины произошло крупное сражение, в котором приняли участие союзники обеих сторон; афиняне одержали победу и захватили семьдесят вражеских кораблей; затем они высадились на Эгине и под командованием Леократа, сына Строеба, осадили город. После этого пелопоннесцы послали на помощь эгинетянам триста гоплитов, которые ранее помогали коринфянам и эпидаврам. Коринфяне захватили высоты Геранеи и оттуда вместе со своими союзниками двинулись на территорию Мегары, полагая, что афиняне, имевшие столь значительные силы, отсутствовавшие на Эгине и в Египте, не смогут помочь мегарам; или, если и смогут, то будут вынуждены снять осаду Эгины. Но афиняне, не покидая Эгину, послали в Мегару под командованием Миронида отряд, состоящий из самых старых и самых молодых своих воинов, оставшихся дома. Произошло сражение, исход которого был одинаково определён; и когда армии разделились, обе считали, что одержали победу. Афиняне, которые, однако, всё же одержали несколько большую победу, после ухода коринфян воздвигли трофей. А затем коринфяне, раздражённые упреками стариков в городе, после примерно двенадцати дней подготовки снова вышли и, заявив о победе, воздвигли ещё один трофей. Вследствие этого афиняне совершили вылазку из Мегары, убили тех, кто устанавливал трофей, и атаковали и разгромили остальную часть армии.

[106] Коринфяне отступили, но значительная часть из них оказалась в трудном положении и, заблудившись, проникла в огороженное частным лицом укрепление, окруженное большим рвом и не имеющее выхода. Афиняне, поняв их положение, перекрыли вход спереди тяжеловооруженными войсками и, расположив легковооруженные войска по кругу, забросали камнями всех, кто вошел в укрепление. Это был сильный удар для коринфян. Основная часть их армии вернулась домой.

[107] Примерно в это время афиняне начали строить свои Длинные стены, простирающиеся до моря, одна до гавани Фалерума, а другая до Пирея. Фокейцы совершили поход против дорийцев, которые населяют Бойм, Цитений и Эриней и являются прародителями лакедемонян; один из этих городов они захватили. После этого лакедемоняне под командованием Никомеда, сына Клеомброта, который был полководцем вместо царя Плейстоанакса, сына Павсания (он в то время был несовершеннолетним), пришли на помощь дорийцам с полутора тысячами своих гоплитов и десятью тысячами союзников, и заставили фокейцев заключить соглашение и вернуть город. Затем они задумали вернуться, но возникли трудности. Они могли либо перейти Крисейский залив морем, в этом случае афинский флот наверняка обогнул бы их и перехватил, либо пройти через гору Геранея; но это казалось опасным, учитывая, что афиняне удерживали Мегару и Пегеи. Перевал был непростым и постоянно охранялся афинянами, которые, очевидно, намеревались остановить их и этим путем. Поэтому они решили остаться в Беотии и подумать, как лучше всего вернуться домой. У них был и другой мотив: — Некоторые афиняне втайне пытались им наладить отношения, надеясь положить конец демократии и строительству Длинных стен. Но афиняне знали об их затруднительном положении и подозревали их в замысле против демократии. Поэтому они вышли им навстречу со всеми своими силами, вместе с тысячей аргивян и отрядами других союзников; всего их было четырнадцать тысяч человек. Среди них были и фессалийские всадники, пришедшие им на помощь в соответствии с договором, но во время сражения они дезертировали к лакедемонянам.

[108] Битва произошла в Танагре в Беотии, и лакедемоняне и их союзники, после больших убийств с обеих сторон, одержали победу. Затем они двинулись на территорию Мегарии и, срубив фруктовые деревья, вернулись домой через Геранею и перешеек. Но на шестьдесят второй день после битвы афиняне совершили еще одну экспедицию в Беотию под командованием Миронида, и произошла битва при Энофите, в которой они разгромили беотийцев и стали хозяевами Беотии и Фокиды. Они разрушили стены Танагры и взяли в заложники у опунцийских локрианцев сотню их самых богатых граждан. Затем они завершили строительство своих собственных Длинных стен. Вскоре после этого эгинетяне заключили соглашение с афинянами, разобрав свои стены, сдав свои корабли и согласившись платить дань в будущем. Афиняне под командованием Толмида, сына Толмея, обогнули Пелопоннес и сожгли лакедемонскую верфь. Они также захватили коринфский город Халкиду и, начав на Сикион, разгромили сикионские войска.

[109] Афиняне и их союзники все еще находились в Египте, где вели войну с переменным успехом. Сначала они были хозяевами страны. Царь послал к Лакедемону Мегабаза, перса, хорошо обеспеченного деньгами, в надежде, что тот сможет убедить пелопоннесцев вторгнуться в Аттику и таким образом выманить афинян из Египта. Ему это не удалось; деньги тратились, а ничего не делалось; поэтому, на оставшиеся средства, он вернулся в Азию. Затем царь послал в Египет Мегабаза, сына Зопира, перса, который двинулся по суше с большим войском и разгромил египтян и их союзников. Он изгнал эллинов из Мемфиса и, наконец, запер их на острове Просопитис, где блокировал их в течение восемнадцати месяцев. Наконец, он осушил канал и отвел воду, оставив их корабли на суше и соединив почти весь остров с материком. Затем он переправился через реку с сухопутными войсками и захватил остров.

[110] Таким образом, после шести лет боев дело эллинов в Египте было проиграно. Несколько выживших из их великой армии добрались через Ливию до Кирены; гораздо большее число погибло. Египет снова оказался под властью персов, хотя Амиртей, царь болот, все еще держался. Он избежал плена благодаря обширности болот и храбрости их жителей, которые были самыми воинственными из всех египтян. Инарос, царь Ливии, главный инициатор восстания, был предан и посажен на кол. Пятьдесят дополнительных трирем, отправленных афинянами и их союзниками на помощь другим силам, не зная о случившемся, вошли в мендесское устье Нила. Но они сразу же подверглись нападению как с суши, так и с моря, и большая их часть была уничтожена финикийским флотом, лишь немногим кораблям удалось спастись. Так закончилась великая египетская экспедиция афинян и их союзников.

[111] Примерно в это же время Орест, изгнанный сын фессалийского царя Эхекратида, убедил афинян вернуть его на родину: взяв с собой отряд беотийцев и фокийцев, которые теперь были их союзниками, они двинулись против Фарсала в Фессалии. Они взяли под контроль окрестности своего лагеря, но фессалийская конница остановила дальнейшее продвижение. Им не удалось захватить это место, и ни один из их планов не увенчался успехом; поэтому они вернулись безрезультатными и привели обратно Ореста.

Вскоре после этого тысяча афинян под командованием Перикла, сына Ксантиппа, поднявшись на борт флота, который они захватили в Пеге, двинулась к Сикиону и там, высадившись, разгромила сикионцев, вышедших им навстречу. С малейшей задержкой, взяв на борт ахейские войска и отплыв к противоположному берегу, они атаковали и осадили Эниады, город в Акарнании; но, не сумев взять его, они вернулись домой.

[112] После трехлетнего перерыва между Пелопоннесом и Афинами было заключено пятилетнее перемирие. Афиняне воздержались от войны в самой Элладе, но совершили экспедицию на Кипр с двумястами кораблями собственного флота и флота союзников под командованием Кимона. Шестьдесят кораблей были отделены от флота и отплыли в Египет по просьбе царя Амиртея, находившегося в болотах; остальные отправились блокировать Китион. Здесь Кимон умер, и в стране начался голод; поэтому флот покинул Китион. Прибыв к Саламину на Кипре, они сражались на море и на суше с финикийскими и киликийскими войсками. Одержав победу в обоих сражениях, они вернулись домой в сопровождении кораблей, которые отправились с ними и теперь вернулись из Египта. После этого лакедемоняне вступили в так называемую Священную войну и захватили храм в Дельфах, который передали дельфийцам. Но едва они удалились, как афиняне отправили экспедицию и вернули храм, который передали фокейцам.

[113] Некоторое время спустя афиняне под командованием Толмида, сына Толмея, с тысячей своих гоплитов и отрядами союзников, предприняли поход против Орхомена, Херонеи и некоторых других мест в Беотии, которые находились в руках олигархических изгнанников из разных беотийских городов и, следовательно, были враждебны им. Они взяли Херонею и, оставив там гарнизон, ушли. Но пока они шли, изгнанники, занимавшие Орхомен, некоторые локрийцы, некоторые эвбейские изгнанники и другие из той же партии, напали на них в Коронее и разгромили, убив многих и взяв много пленных. Тогда афиняне согласились эвакуировать всю Беотию при условии, что пленные будут возвращены. И так беотийские изгнанники вернулись в свои дома, и все беотийцы обрели независимость.

[114] Вскоре после этого Эвбея восстала в Афинах. Перикл только что прибыл на остров с афинской армией, когда пришло известие о том, что Мегара также восстала, что пелопоннесцы собираются вторгнуться в Аттику, и что мегарийцы перебили афинский гарнизон, из которого лишь немногие смогли бежать в Нисею. Мегарийцы ввели в город отряд коринфян, сикионцев и эпидавров и с их помощью осуществили восстание. Перикл в спешке вывел свою армию с Эвбеи. Затем пелопоннесцы вторглись в Аттику под командованием Плейстоанакса, сына Павсания, лакедемонского царя. Они продвинулись до Элевсина и Трии, но не дальше, и, опустошив страну, вернулись домой. После этого афиняне под командованием Перикла снова переправились на Эвбею и захватили всю страну; Гестийцев они изгнали из их домов и присвоили их территорию; остальную часть острова они заселили по соглашению.

[115] Вскоре после возвращения с Эвбеи они заключили тридцатилетнее перемирие с лаедемонянами и их союзниками, вернув Нисею, Пегеи, Троэзен и Ахаию, которые они удерживали на Пелопоннесе. Шесть лет спустя самосцы и милетцы вступили в войну за владение Приеной, и милетцы, терпевшие поражение, пришли в Афины и громко жаловались на самосцев. Некоторые частные граждане Самоса, желавшие свергнуть правительство, поддержали их жалобу. После чего афиняне, приплыв на Самос на сорока кораблях, установили демократию и, взяв в заложники пятьдесят мальчиков и пятьдесят мужчин, которых они оставили на Лемносе, вернулись, оставив гарнизон. Но некоторые из самосцев, покинувших остров и бежавших на материк, заключили союз с главными олигархами, оставшимися в городе, и с Писсутном, сыном Гистаспа, тогдашним правителем Сардиса, и, собрав войска численностью семьсот человек, ночью переправились на Самос. Сначала они напали на победившее население и захватили большую его часть в свою власть; затем они похитили заложников на Лемносе и, наконец, подняли восстание против Афин. Гарнизон афинян и находившиеся у них чиновники были переданы ими в руки Писсутна. Они немедленно подготовились к походу против Милета. Византийцы присоединились к их восстанию.

[116] Узнав о восстании, афиняне отплыли на Самос с шестьюдесятью кораблями. Но из этого числа они отправили шестнадцать, некоторые в сторону Карии, чтобы следить за финикийским флотом, другие — чтобы позвать на помощь с Хиоса и Лесбоса. С оставшимися сорока четырьмя кораблями они сражались на море под командованием Перикла и девяти других, у острова Трагия, против семидесяти самонийских судов, все из которых отплывали из Милета, двадцать из которых были транспортами; афиняне одержали победу. Получив подкрепление из сорока кораблей из Афин и двадцати пяти с Хиоса и Лесбоса, они высадились на берег, и их пехота, доказав свое превосходство, окружила город тремя стенами; они также блокировали его с моря. В то же время Перикл взял шестьдесят кораблей блокирующей силы и поспешно отплыл к Кауну в Карии, получив известие о приближении финикийского флота; Стесагор и другие уже отправились с пятью кораблями с Самоса, чтобы забрать его.

[117] Тем временем самосцы совершили внезапный вылаз и, атаковав незащищенную военно-морскую базу афинян, уничтожили сторожевые корабли и вступили в бой с другими судами, которые вышли им навстречу. В течение примерно четырнадцати дней они господствовали на море у своих берегов и перевозили все, что хотели. Но когда Перикл вернулся, они снова оказались в жесткой блокаде; и вскоре из Афин прибыло еще сорок кораблей под командованием Фукидида, Агнона и Формиона, двадцать под командованием Тлеполема и Антикла и тридцать с Хиоса и Лесбоса. Самосцы предприняли слабую попытку морского сражения, но вскоре не смогли оказать сопротивление и через девять месяцев были вынуждены сдаться. Условия капитуляции были следующими: — Они должны были разрушить свои стены, предоставить заложников, сдать свои корабли и выплатить полную контрибуцию регулярными платежами. Византийцы также заключили соглашение и стали подданными, как и прежде.

[118] Вскоре после этого произошли события на Коркире и в Потидее, о которых уже говорилось, а также различные другие обстоятельства, приведшие к Пелопоннесской войне. Между отступлением Ксеркса и началом войны прошло пятьдесят лет; за эти годы произошли все те операции эллинов друг против друга и против варваров, которые я описывал. Афиняне укрепили свою власть над империей, и сам город стал великой державой. Лакедемоняне видели, что происходит, но большую часть времени оставались бездействующими и почти не пытались вмешиваться. Они никогда не были склонны вступать в бой, если их к этому не принуждали; и в некоторой степени их смущали войны у берегов родины. Но афиняне становились слишком сильными, чтобы их игнорировать, и они накладывали руки на своих союзников. Теперь они больше не могли этого терпеть: они решили, что должны приложить все свои силы и свергнуть афинскую власть силой оружия. И поэтому они начали Пелопоннесскую войну. На своем собрании они уже проголосовали за нарушение договора и признали виновными афинян; теперь они послали в Дельфы и спросили бога, будет ли им выгодно начать войну. Сообщается, что он ответил, что, если они сделают все возможное, то станут победителями, и что он сам, приглашенный или нет, примет их участие.

[119] Поэтому они снова созвали союзников, намереваясь поставить перед ними вопрос войны или мира. Когда прибыли их представители, было созвано собрание; и союзники высказали то, что хотели сказать, большинство из них жаловались на афинян и требовали продолжения войны. Коринфяне уже обошли города и в частном порядке умоляли их проголосовать за войну; они боялись, что опоздают и не успеют спасти Потидею. На собрании они выступили последними и сказали следующее:

[120] «Союзники, мы больше не можем винить лакедемонян; они сами решили воевать и привели нас сюда, чтобы подтвердить свое решение. И они поступили правильно; ибо лидеры конфедерации, не пренебрегая интересами своего государства, должны заботиться и об общем благополучии: поскольку они прежде всего чести, они должны прежде всего исполнять свои обязанности. Те из нас, кто когда-либо имел дело с афинянами, не нуждаются в предупреждениях; но те, кто живет в глубине страны, а не на морских путях, должны ясно понимать, что, если они не будут защищать побережье, им будет труднее доставлять свою продукцию к морю или получать взамен товары, которые море дает суше. Они не должны равнодушно прислушиваться к нашим словам, ибо они касаются их самих; они должны помнить, что, если они покинут города на берегу моря, опасность может когда-нибудь достичь и их, и что они заботятся о своих интересах так же, как и о наших. Поэтому пусть никто не колеблется, принимая войну в обмен на мир. Мудрые люди отказываются двигаться вперед, пока им не причинят зло, но храбрые, как только им причинят зло, идут на войну, а при благоприятном случае заключают мир. Военные успехи их не опьяняют, но и несправедливость они не потерпят из любви к миру и спокойствию. Ибо тот, кто от удовольствия становится трусом, быстро потеряет, если будет бездействовать, прелести спокойствия, от которых он так не желает отказываться; а тот, чья высокомерие подпитывается победой, не видит, насколько пуста уверенность, которая его воодушевляет. Многие необдуманные планы увенчались успехом из-за еще большей глупости, которой обладал враг, и еще больше тех, которые казались мудро задуманными, закончились ужасной катастрофой. Реализация замысла никогда не сравнится с его замыслом в уверенном уме его инициатора; ибо люди в безопасности, пока строят планы, но, когда приходит время действовать, они теряют самообладание и терпят неудачу.

[121] «Однако мы воюем с афинянами не из чувства тщеславия, а из чувства несправедливости; для этого есть веские основания, и когда мы добьемся справедливости, мы поднимем меч. По всем причинам мы, вероятно, добьемся успеха. Во-первых, потому что мы превосходим их численностью и военным мастерством; во-вторых, потому что мы все, как один, подчиняемся отданным нам приказам. Они, несомненно, сильны на море, но и мы создадим флот, средства для которого могут быть частично обеспечены за счет взносов каждого государства, частично за счет средств Дельф и Олимпии. Нам будет предоставлен заем, и, предложив более высокую плату, мы сможем переманить их иностранных моряков. Афинская мощь состоит из наемников, а не из собственных граждан; но наши солдаты не наемники, и поэтому их нельзя купить, ибо мы сильны в людях, хотя и бедны деньгами. Пусть их разгромят в одном морском сражении, и они, вероятно, будут побеждены сразу же; Но предположим, что они выстоят, тогда у нас будет больше времени для тренировок в море. Как только мы доведем свое мастерство до уровня их, наша храбрость непременно принесет нам победу. Ибо это природный дар, которому они не могут научиться, а их превосходное мастерство – это приобретенное качество, которого мы должны достичь путем практики.

А деньги, необходимые для войны, мы предоставим в качестве пожертвования. Что! Неужели их союзники никогда не перестанут платить дань, которая поработит их, и неужели мы откажемся щедро платить, чтобы спастись и отомстить врагам, или, скорее, чтобы предотвратить отнятие у нас денег, которые мы отказались дать, и их использование для нашей гибели?

[122] «Это лишь некоторые из способов ведения войны; но есть и другие. Мы можем побудить их союзников к восстанию — верный способ лишить Афин доходов, в которых заключается их сила; или мы можем построить крепость в их стране; и есть много других способов, которые представятся позже. Ибо война, меньше всего на свете, подчиняется установленным правилам; она сама прокладывает себе путь, когда приходит момент. Поэтому тот, кто контролирует свой гнев во время войны, гораздо безопаснее, а тот, кто впадает в ярость, по своей вине подвержен большему падению.

«Если бы это была всего лишь ссора между одним из нас и нашими соседями из-за границы, это не имело бы значения; но подумайте: правда в том, что афиняне — равные нам всем, и намного превосходящие любой отдельный город. И если мы позволим себя разделить или не будем едины против них всей душой — весь союз и каждая нация и город в нем — они легко нас одолеют. Это может показаться суровым изречением, но будьте уверены, что поражение означает лишь откровенное рабство, и одно лишь упоминание такой возможности — позор для Пелопоннеса: неужели столько государств пострадают от рук одного? Люди скажут, одни, что мы заслужили свою участь, другие, что мы слишком трусливы, чтобы сопротивляться: и мы будем казаться выродившейся расой. Ибо наши отцы были освободителями Эллады, но мы не можем обеспечить даже свою собственную свободу;» И пока мы целенаправленно свергаем власть одного человека в том или ином городе, мы позволяем городу, являющемуся тираном, возвыситься среди нас. Разве мы не подвержены одному из трех самых серьезных обвинений — в безрассудстве, трусости или небрежности? Ведь вы, конечно же, не избежите таких обвинений, прикрываясь той презрительной мудростью, которая так часто приводила людей к погибели, что в итоге вас объявляют презренным безрассудством.

[123] «Но зачем нам с укором зацикливаться на прошлом, если не в интересах настоящего? Нам следует, глядя в будущее, посвятить свои силы задаче, которая стоит перед нами непосредственно. Трудиться, чтобы обрести добродетель, — вот урок, который мы усвоили от наших отцов, и который вам не следует забывать только потому, что у вас есть какое-то незначительное преимущество перед ними в богатстве и власти; ибо люди не должны терять во время своего богатства то, что они приобрели во время нужды. Есть много причин, по которым вы можете двигаться вперед с уверенностью. Бог сказал и пообещал Сам встать на нашу сторону. Вся Эллада будет сражаться на нашей стороне, из-за мотивов либо страха, либо корысти. И вы не нарушите договор, — Бог, повелевая вам идти на войну, объявляет его уже нарушенным, — но вы отомстите за его нарушение. Ибо истинными нарушителями договоров являются те, кто нападает на других, а не те, кто защищается.

[124] «По всем основаниям вы будете правы, начав войну: это наш общий совет; и если вы считаете, что общность интересов является самой надежной основой силы как для государств, так и для отдельных лиц, окажите скорейшую помощь потидеям, которые являются дорийцами и сейчас осаждены ионийцами (ибо времена изменились), и верните свободы, которые потеряли остальные союзники. Мы не можем продолжать в том же духе: ибо некоторые из нас уже страдают, и если станет известно, что мы встретились, но не осмеливаемся защищаться, другие вскоре разделят их участь. Признавая, союзники, что нет альтернативы и что мы советуем вам лучшее, голосуйте за войну; и не бойтесь непосредственной опасности, а сосредоточьте свои мысли на прочном мире, который последует за ней. Ибо войной гарантируется мир, но оставаться в мире, когда вы должны идти на войну, может быть часто очень опасно. Город-тиран, созданный в Элладе, представляет собой постоянную угрозу для всех; Она уже правит некоторыми из нас и хотела бы править другими. Давайте нападем на нее и покорим, чтобы самим жить в безопасности в будущем и освободить эллинов, которых она поработила.

Таковы были слова коринфян.

[125] Выслушав мнения всех союзников, лакедемоняне вынесли вопрос на всеобщее обозрение, как великих, так и малых, и большинство проголосовало за войну. Но, хотя они и пришли к этому решению, они не были готовы и не могли сразу взяться за оружие; поэтому они решили начать необходимые приготовления, каждый сам за себя, с наименьшей возможной задержкой. Однако подготовка заняла почти целый год, прежде чем они вторглись в Аттику и начали открытые военные действия.

[126] В этот период они отправили посольства в Афины и высказывали различные жалобы на то, что их основания для войны могут стать еще более вескими, если афиняне откажутся их выслушать. Первые послы просили афинян изгнать «проклятие богини». Проклятие, о котором они говорили, было следующим: — В давние времена жил афинянин по имени Килон, олимпийский победитель; он был могущественен и знатного происхождения; и он женился на дочери Теагена, мегарийца, который в то время был тираном Мегары. В ответ на вопрос, заданный Килоном в Дельфах, бог велел ему захватить Акрополь в Афинах во время величайшего праздника Зевса. После этого он получил войска от Теагена и, убедив своих друзей присоединиться к нему, когда наступило время Олимпийского праздника на Пелопоннесе, он завладел Акрополем, намереваясь стать тираном. Он считал, что это величайший праздник Зевса, и, будучи олимпийским победителем, проявлял к нему особый интерес. Но вопрос о том, происходит ли этот величайший праздник в Аттике или в какой-либо другой части Эллады, никогда не приходил ему в голову, и оракул ничего об этом не говорил. (Ибо у афинян также есть величайший праздник Зевса — праздник Зевса Милостивого, или Диасия, как его называют, — он проводится за пределами города, и весь народ приносит на нем жертвы: одни — обычные жертвы, другие — своего рода подношения, свойственные этой местности.) Однако Килон считал, что его толкование верно, и предпринял попытку провести его на Олимпийском празднике. Афиняне, увидев, что произошло, пришли с полей толпой и осадили Акрополь. Через некоторое время они устали от осады, и большинство из них разошлись, передав стражу девяти архонтам и наделив их полной властью делать все, что они сочтут лучшим в этом деле; В те времена государственные дела в основном управлялись девятью архонтами. Килон и его спутники находились в большом бедствии из-за нехватки еды и воды. Поэтому он и его брат бежали; остальные, находясь в тяжелом положении, а некоторые из них были готовы умереть от голода, сидели, молясь, у алтаря на Акрополе. Когда афиняне, которым была поручена стража, увидели, что они умирают в храме, они велели им подняться, пообещав не причинять им вреда, а затем увели их и предали смерти. Они даже убили некоторых из них в присутствии ужасных богинь, у алтарей которых, проходя мимо, они искали убежища. Убийцы и их потомки считаются проклятыми и преступниками против богини. Эти проклятые были изгнаны афинянами. И Клеомен, лакедемонский царь, вновь изгнал их из Афин во время гражданских раздоров с помощью противоборствующей фракции, выгнав живых и выкопав и выбросив кости мертвых. Тем не менее, впоследствии они вернулись, и по сей день их род продолжает существовать в городе.

[127] Лакедемоняне желали, чтобы афиняне изгнали это проклятие, как будто честь богов была их первостепенной задачей, но на самом деле они знали, что проклятие по материнской линии наложено на Перикла, сына Ксантиппа, и думали, что если его изгонят, афиняне станут более сговорчивыми. Они не ожидали, что его действительно отправят в изгнание, но надеялись дискредитировать его в глазах горожан и заставить их поверить, что его несчастье в некоторой степени стало причиной войны. Ибо он был правителем государства и самым могущественным человеком своего времени, и его политика была совершенно противоположна политике лакедемонян. Он не позволял афинянам уступать, а постоянно настаивал на необходимости войны.

[128] Афиняне ответили требованием, чтобы лакедемоняне изгнали проклятие Тенара. Они упомянули убийство некоторых илотов, которые нашли убежище в храме Посейдона в Тенаре; лакедемоняне, сначала подняв их за руку, затем увели и убили. Сами лакедемоняне считают, что именно этот поступок стал причиной великого землетрясения, постигшего Спарту. Афиняне также велели им изгнать проклятие Афины Медного Дома. История такова: — Когда Павсаний Лакедемонский был вызван спартанцами для отчёта о своём командовании у Геллеспонта и был судим и оправдан, его уже не отправили туда в качестве государственного деятеля, а он нанял трирему Гермионы за свой счёт и отплыл к Геллеспонту, притворившись, что отправился туда сражаться за дело эллинов. В действительности он хотел затеять интригу с царём, надеясь таким образом получить империю Эллады. Первые шаги он предпринял уже после возвращения с Кипра, когда захватил Византию. Город в то время находился под контролем персов и некоторых родственников и соплеменников царя, которые были взяты в плен. Их он вернул царю без ведома союзников, которым заявил об их бегстве. Этот поступок стал началом всего дела, и тем самым он первоначально поставил царя в зависимость от него. Его сообщником был Гонгил Эретрианец, которому он доверил Византию и пленников. Этому же Гонгилу он также передал письмо, адресованное царю, условия которого, как выяснилось позже, были следующими:

«Павсаний, спартанский полководец, желая оказать вам услугу, возвращает вам этих пленников своего копья. И я предлагаю, если вы не возражаете, жениться на вашей дочери и подчинить вам Спарту и остальную Элладу. Думаю, я смогу это осуществить, если мы с вами посоветуемся. Если вы одобрите мое предложение, пришлите к морю надежного человека, и через него мы будем вести переговоры». На этом письмо заканчивается.

[129] Ксеркс был доволен и послал Артабаза, сына Фарнака, к морю, повелев ему принять управление сатрапией Даскилий вместо Мегабата. Ему был поручен ответ, который он должен был как можно скорее отправить Павсанию в Византию; он должен был одновременно показать ему царскую печать. Если Павсаний отдаст ему какой-либо приказ относительно своих дел, он должен был исполнить его со всей тщательностью и верностью. Артабаз спустился к морю, как и было велено, и передал письмо. Ответ царя был следующим:

«Так говорит царь Ксеркс Павсанию: благодеяние, которое ты оказал мне, спасая пленников, взятых в плен в Византии за морем, навсегда записано в доме моем, и слова твои угодны мне. Пусть ни день, ни ночь не помешают тебе усердно исполнять данное мне обещание; не жалей золота и серебра, и собери столько войск, сколько пожелаешь, куда бы оно ни потребовалось. Я послал к тебе Артабаса, доброго человека; действуй с ним ради моей чести и благополучия, и ради своего собственного, и будь мужествен».

[130] Павсаний получил письмо. Он уже заслужил высокую репутацию среди эллинов, когда командовал войсками в Платеях, а теперь его влияние было настолько велико, что он больше не мог сдерживаться или жить как другие. Всякий раз, когда он выходил из Византии, он носил персидскую одежду. По пути через Фракию его всегда сопровождала охрана из мидийцев и египтян, и его стол обслуживали по персидскому обычаю. Он не мог скрыть своих амбиций, но мелочами указывал на более масштабные замыслы, которые он обдумывал. Он создавал себе препятствия и проявлял такой буйный нрав по отношению ко всем, что никто не мог приблизиться к нему; и это была одна из главных причин, почему союз перешел на сторону афинян.

[131] Весть о его поведении вскоре достигла лакедемонян, которые и отозвали его в первую очередь по этой причине. И теперь, когда он отплыл на корабле Гермионы без разрешения и явно продолжал те же самые действия; когда он был изгнан из Византии, афиняне закрыли перед ним ворота; и когда вместо возвращения в Спарту он поселился в Колонах в Троаде, и эфорам сообщили, что он ведет переговоры с варварами и находится там без всякой причины, тогда, наконец, они решили действовать. Они послали к нему герольда с депешей, свернутой на скитале, приказав ему следовать за офицером домой и сказав, что, если он откажется, Спарта объявит ему войну. Он, желая, насколько это было возможно, избежать подозрений и полагая, что сможет избавиться от обвинений путем подкупа, вернулся в Спарту во второй раз. По возвращении его тут же заключили в тюрьму эфоры, имевшие право заключить в тюрьму самого царя. Но спустя некоторое время он сумел выйти на свободу и бросил вызов любому, кто заявит о его виновности, предать его суду.

[132] Однако ни у его врагов среди граждан, ни у спартанского правительства пока не было никаких достоверных доказательств, которые бы оправдали наказание члена царской семьи, занимавшего в то время царский пост. Ибо он был опекуном, а также двоюродным братом царя Плейстарха, сына Леонида, который был еще несовершеннолетним. Но его пренебрежение приличиями и показное следование варварским обычаям заставили их сильно заподозрить, что он недоволен своим положением в государстве. Они исследовали любые нарушения установленных обычаев, которые могли найти в его прошлой жизни; и они вспомнили, среди прочего, как в прошлом он осмелился по собственной воле начертать на треножнике в Дельфах, который эллины посвятили как первые плоды своей победы над персами, это элегическое двустишие:

«Павсаний, военачальник эллинов, разгромив персидское войско,

принес это подношение Фебу в память о погибших».

Лакедемоняне тут же стерли линии и высекли на треножнике названия городов, принимавших участие в свержении варваров и в посвящении жертвы. Но этот поступок Павсания все еще вызывал тогда возмущение, и теперь, когда он снова попал под подозрение, казалось, что его нынешние замыслы получили новый свет. Им также сообщили, что он интригует с илотами; и это было правдой, ибо он обещал им освобождение и гражданство, если они присоединятся к нему в восстании и помогут осуществить весь его замысел. Тем не менее, магистраты не хотели принимать решительных мер; они даже отказались верить отчетливым показаниям, которые некоторые илоты дали против него; у них всегда была привычка медлить с принятием безоговорочного решения против спартанца без неопровержимых доказательств. Наконец, некий человек из Аргилия, который был фаворитом и все еще оставался доверенным слугой Павсания, стал доносчиком. Ему было поручено доставить Артабазу последние письма для царя, но его осенила мысль, что ни один из предыдущих гонцов так и не вернулся; он встревожился и, подделав печать Павсания, чтобы избежать разоблачения, если он ошибется или если Павсаний, желая внести какие-либо изменения, попросит его отдать письмо, открыл его и среди данных в нем указаний обнаружил, как он и предполагал, приказ о собственной смерти.

[133] Он показал письмо эфорам, которые теперь были более склонны поверить, но все же хотели услышать что-то из уст самого Павсания, и поэтому, согласно заранее согласованному с ними плану, этот человек отправился в Тенарус как проситель и там построил хижину, разделенную перегородкой. Во внутренней части хижины он разместил нескольких эфоров, и когда Павсаний пришел к нему и спросил, почему он проситель, вся правда сразу же открылась им. Там этот человек упрекал Павсания в адрес указаний, которые он нашел в письме, и подробно рассказывал обо всем деле; он возражал, что никогда не доставлял ему никаких хлопот, когда посылал его на службу царю по этому вопросу: почему же тогда он должен разделить участь других посланников и быть вознагражден смертью? И вот появился Павсаний, признавая правдивость его слов и говоря ему, чтобы он не гневался из-за случившегося, предлагая поднять его за руку, чтобы он мог спокойно покинуть храм, и веля ему немедленно отправиться в путь и не создавать препятствий.

[134] Эфоры, услышав каждое слово, временно удалились, намереваясь, теперь, когда они получили достоверную информацию, схватить Павсания в городе. Говорят, что его собирались арестовать на улице, когда лицо одного из них, когда они приблизились, выдало ему их намерение, а другой, дружелюбный, предупредил его едва заметным кивком. После чего он побежал и бежал к храму Афины Медного Дома и прибыл раньше них, так как территория храма была недалеко. Там, войдя в небольшую комнату, принадлежавшую храму, чтобы не подвергаться воздействию непогоды, он остался. Его преследователи, не сумев его догнать, затем сняли крышу со здания и, наблюдая за ним, не давая ему выйти, закрепили двери и, окружив помещение, заморили его голодом. Он был на грани смерти в комнате, где лежал, когда они, заметив его состояние, вывели его; Он ещё дышал, но как только его вынесли, он умер. Спартанцы собирались бросить его тело в Кеаду, пропасть, куда они бросают злодеев, но передумали и похоронили его где-то поблизости. Бог Дельфи впоследствии повелел им перенести его на то место, где он умер, и теперь он покоится у входа в монастырь, о чём свидетельствует надпись на колонне. Оракул также сказал им, что они навлекли на себя проклятие и должны принести два тела за одно Афине из Медного Дома. После чего они изготовили две медные статуи, которые посвятили, намереваясь использовать их в качестве искупления за Павсания.

[135] На это суждение самого Бога афиняне ссылались, когда возражали лакедемонянам, говоря им, чтобы те изгнали проклятие.

Теперь доказательства, подтверждающие союз Павсания с Персией, указывали на причастность Фемистокла; и лакедемоняне послали к афинянам послов, обвинив его также в государственной измене и потребовав, чтобы он понес такое же наказание. Афиняне согласились, но, будучи изгнанным, он в то время жил в Аргосе, откуда и посещал другие части Пелопоннеса. Лакедемоняне с готовностью присоединились к преследованию; поэтому они и афиняне послали офицеров, которым было приказано арестовать его, где бы они его ни нашли.

[136] Фемистокл получил известие об их намерениях и бежал с Пелопоннеса к коркирейцам, которые были ему обязаны. Коркирейцы сказали, что боятся держать его, чтобы не навлечь на себя вражду Афин и Лакедемона; поэтому они перевезли его на соседний континент, куда его преследовали офицеры, постоянно спрашивая, в каком направлении он ушёл, и преследуя его повсюду. Из-за несчастного случая он был вынужден остановиться в доме Адмета, царя молоссов, который не был его другом.

Он случайно отсутствовал дома, но Фемистокл представился своей жене как проситель, и она велела ему взять ребенка и сесть у очага. Вскоре вернулся Адмет, и тогда Фемистокл представился, добавив, что если в прошлом он препятствовал какой-либо просьбе Адмета к афинянам, то не должен мстить за изгнание. Сейчас он находится в таком затруднительном положении, что даже гораздо более слабый противник может причинить ему вред; но благородная натура не должна мстить, ставя в невыгодное положение того, кто так же хорош, как он сам. Фемистокл также утверждал, что он препятствовал Адмету в каком-то деле, и не тогда, когда на кону стояла жизнь; но если Адмет выдаст его, он обречет его на смерть. В то же время он рассказал ему, кто его преследователи и в чем его обвиняют.

[137] Адмет, услышав его слова, поднял его вместе со своим сыном с того места, где сидел, держа ребенка на руках, что было самой торжественной формой мольбы. Вскоре после этого пришли афиняне и лакедемоняне и стали настаивать на том, чтобы он отдал беглеца, но он отказался; и поскольку Фемистокл хотел отправиться к царю, он отправил его пешком через всю страну к морю в Пидне (которая находилась в царстве Александра Македонского). Там он нашел торговое судно, плывущее в Ионию, на котором он и сел; однако оно было отнесено штормом к месту дислокации афинского флота, блокировавшего Наксос. Он был неизвестен своим попутчикам, но, опасаясь того, что может произойти, он сказал капитану, кто он и почему бежал, пригрозив, что если он не спасет свою жизнь, то скажет, что его подкупили, чтобы взять его на борт. Единственная надежда заключалась в том, что никому не позволят покинуть корабль, пока они будут находиться у берегов Наксоса; Если он выполнит его просьбу, долг будет щедро возмещен. Капитан согласился, и, пробыв день и ночь у афинского причала в бурном море, наконец прибыл в Эфес. Фемистокл наградил его щедрым подарком: вскоре после этого он получил от своих друзей имущество, которое они хранили в Афинах и которое он поместил в Аргосе. Затем он отправился вглубь страны в сопровождении одного из персов, живших на побережье, и отправил письмо Артаксерксу, сыну Ксеркса, только что взошедшему на престол. Письмо было следующим: — «Я, Фемистокл, пришел к тебе, я, кто из всех эллинов причинил твоему дому наибольший вред, пока был вынужден защищаться от твоего отца; но еще больший вред, когда я был в безопасности, а он в опасности во время своего отступления». «И я должен вам благодарность» (здесь он отметил, как предупредил Ксеркса при Саламине о решении эллинов отступить и как благодаря его влиянию, как он утверждал, они воздержались от разрушения мостов). «Теперь я здесь, могу оказать вам много других услуг, и преследуемый эллинами ради вас. Позвольте мне подождать год, а затем я сам объясню, почему я приехал».

[138] Говорят, царь был поражен смелостью его характера и велел ему подождать год, как он и предлагал. За это время он, насколько мог, ознакомился с персидским языком и обычаями страны. Когда год закончился, он прибыл ко двору и стал там более великим человеком, чем любой эллин прежде. Это было отчасти связано с его прежней репутацией, а отчасти с надеждой, которую он вселил в сердце царя, что тот поработит ему Элладу; прежде всего, его способности были проверены и оказались достаточными. Ибо Фемистокл был человеком, чья природная сила была безошибочна; именно этим качеством он отличался от всех остальных; благодаря своей врожденной проницательности, без каких-либо предварительных или предварительных исследований, он был самым способным судьей в случае внезапной чрезвычайной ситуации и мог лучше всех предвидеть, что может произойти в самом отдаленном будущем. Все, что у него было под рукой, он умел объяснять другим, и даже там, где у него не было опыта, он был вполне способен составить достаточно взвешенное суждение; никто не мог с такой же ясностью предвидеть доброе или злое событие, скрытое в будущем. Одним словом, Фемистокл, благодаря природной силе ума и минимальной подготовке, был из всех людей лучше всех способен импровизировать правильное решение. Болезнь оборвала его жизнь, хотя некоторые говорят, что он отравился, потому что чувствовал, что не сможет выполнить обещанное царю. В его честь установлен памятник на агоре Азиатской Магнесии, где он был правителем — царь выделил ему в качестве хлеба Магнесию, которая приносила доход в пятьдесят талантов в год; в качестве вина — Лампсак, который считался самым богатым вином в любом известном тогда регионе; и в качестве мяса — Миус. Его семья говорит, что его останки были перевезены домой по его собственной просьбе и похоронены в Аттике, но тайно. Ибо он был обвинен в государственной измене и бежал из своей страны, и его нельзя было законно там похоронить. Таков был конец Павсания Лакедемонского и Фемистокла Афинского, двух самых известных эллинов своего времени.

[139] Таким образом, требование лакедемонян об изгнании проклятых, выдвинутое во время их первого посольства, было встречено встречным требованием со стороны Афин. Они приходили снова и снова и говорили афинянам, что те должны снять осаду Потидеи и восстановить независимость Эгины. Прежде всего, и самым простым языком, они настаивали на том, что если они хотят предотвратить войну, они должны отменить указ, который запрещал мегарийцам доступ на рынок Афин и в порты афинских владений. Но афиняне не хотели их слушать и отменять указ, утверждая в ответ, что мегарийцы обрабатывали святую землю и нейтральную пограничную территорию и принимали своих беглых рабов. Наконец, из Спарты прибыло посольство в составе Рамфия, Мелесиппа и Гегесандра, которые ничего не сказали обо всем этом, а лишь заявили: «Лакедемоняне желают сохранить мир; «И мир может быть, если вы восстановите независимость эллинов». После этого афиняне созвали собрание и провели обсуждение; им показалось, что лучше всего принять решение и дать полный и окончательный ответ. Многие выступили вперед, и много говорилось с обеих сторон: одни утверждали, что им следует начать войну, другие — что этот указ о мегарийцах следует отменить и что он не должен препятствовать миру. Наконец, Перикл, сын Ксантиппа, первый человек своего времени в Афинах, величайший оратор и государственный деятель, выступил и дал следующий совет:

[140] «Афиняне, говорю я, как всегда говорил, что мы никогда не должны уступать пелопоннесцам, хотя я знаю, что люди склоняются к войне в одном настроении, а действуют, когда приходит время, в другом, и что их решения меняются с переменами судьбы. Но я понимаю, что должен дать вам тот же или почти тот же совет, который давал раньше, и призываю тех, кого мои слова могут убедить, сохранять нашу единую решимость, даже если мы не избежим катастрофы; или же, если наша проницательность будет оправдана успехом, не претендовать на долю заслуги. Ход событий часто бывает таким же непредсказуемым и непостижимым, как и ход человеческой мысли; и именно поэтому мы приписываем случайности все, что противоречит нашим расчетам.

«В течение некоторого времени замыслы лакедемонян были достаточно ясны, и сейчас они стали еще яснее. Наше соглашение гласит, что при возникновении разногласий обе стороны должны передавать их на арбитраж, а тем временем обе сохраняют то, что имеют. Но об арбитраже они никогда не просят; а когда мы предлагаем его, они отказываются. Они хотят урегулировать свои претензии оружием, а не спорами; и теперь они приходят к нам, используя уже не язык увещеваний, а язык приказов. Они говорят нам покинуть Потидею, оставить Эгину независимой и отменить декрет в отношении мегарийцев. Эти последние послы идут еще дальше и заявляют, что мы должны предоставить эллинам независимость. Я не хочу, чтобы вы думали, что он будет воевать из-за пустяка, если мы откажемся отменить мегарский декрет, которому они так придают большое значение, говоря нам, что его отмена предотвратит войну. Не стоит вам беспокоиться по этому поводу; вы ведь не собираетесь воевать из-за пустяка». Ведь в этой, казалось бы, пустяковой мелочи заключено испытание и подтверждение всего вашего намерения. Если вы уступите им в мелочи, они подумают, что вы боитесь, и немедленно выдвинут какое-нибудь более суровое условие; но если вы будете тверды, вы докажете им, что они должны относиться к вам как к равным.

[141] «Поэтому примите окончательное решение: либо уступить, пока вы еще невредимы, либо, если мы собираемся воевать, как я считаю лучшим, то уступить вообще, не по какой бы то ни было причине, малой или большой; мы не будем снисходительно владеть своими в страхе. Любое требование, как самое малое, так и самое большое, предъявленное соседу и равному по положению без законного решения, может означать лишь рабство.

«Сейчас я подробно докажу вам, что наши ресурсы равны их ресурсам и что мы будем столь же сильны в этой войне. Пелопоннесцы обрабатывают свои земли и не имеют богатства ни государственного, ни частного. У них также нет опыта длительных войн в заморских странах; их бедность не позволяет им сражаться, за исключением личных сражений друг с другом, и то лишь в течение короткого времени. Такие люди не могут часто служить на флотах или отправлять армии. Они будут находиться на расстоянии от своей собственности, за счет которой им, тем не менее, придется брать средства, и мы будем удерживать их от выхода в море. Войны же финансируются за счет накопленного богатства, а не за счет принудительных взносов. А люди, обрабатывающие свои земли, более охотно служат своими жизнями, чем своим имуществом; они не отчаиваются за свою жизнь, но вскоре начинают беспокоиться, чтобы все их деньги не были потрачены, особенно если война, в которой они участвуют, затянется сверх их расчетов, что вполне может произойти». В открытом сражении пелопоннесцы и их союзники равны по силе всей Элладе, но они не способны вести войну против державы, отличной от их собственной; у них нет регулярного общего собрания, и поэтому они не могут быстро и решительно осуществлять свои планы. Конфедерация состоит из множества народов; все представители имеют равные права голоса и отстаивают свои интересы. Отсюда следует обычный результат: ничего никогда не делается должным образом. Одни жаждут мести врагу, в то время как другие хотят отделаться как можно меньшими потерями. Члены такой конфедерации неохотно собираются, а когда собираются, уделяют мало времени обсуждению общих интересов и много времени планам, которые способствуют интересам их конкретного государства. Каждый воображает, что его собственная халатность не причинит вреда, а что кто-то другой должен следить за ним, и эта идея, одинаково лелеемая каждым, является тайной погибелью для всех.

[142] «Их главная трудность будет заключаться в нехватке денег, которые они смогут обеспечить лишь постепенно; таким образом, возникнет задержка, а война никого не ждет. Кроме того, ни одно укрепленное сооружение, которое они смогут возвести против нас, не будет внушать большего страха, чем их флот. Что касается первого пункта, то даже в мирное время им будет трудно построить город, способный соперничать с Афинами; и тем более, когда они окажутся во вражеской стране, и наши стены будут представлять для них такую же угрозу, как и их стены для нас! Или, опять же, если они просто возведут форт на нашей территории, они могут причинить вред какой-либо части наших земель, совершая вылазки, и рабы могут дезертировать к ним; но это не помешает нам отплыть на Пелопоннес и там возвести форты против них и защитить себя с помощью нашего флота, который является нашей сильной рукой. Ибо мы приобрели больше опыта ведения боевых действий на суше благодаря морским сражениям, чем они — благодаря военно-морским делам, полученным в ходе сухопутных войн. И им будет нелегко овладеть искусством мореплавания; даже вы сами, практикующие его со времен Персидской войны, еще не достигли совершенства. Как же могут многого добиться те, кто не моряки, а земледельцы? Им даже не позволят практиковаться, потому что большой флот будет постоянно поджидать их. Если бы за ними наблюдали лишь несколько кораблей, они могли бы рисковать, полагаясь на свою численность и забывая о своей неопытности; но если их будут удерживать от выхода в море наши превосходящие силы, недостаток практики сделает их неумелыми, а недостаток мастерства — робкими. Морское мастерство подобно другим видам мастерства, это не то, что нужно развивать по пути или в случайное время; оно ревностно относится к любому другому занятию, которое хотя бы на мгновение отвлекает ум от самого себя.

[143] «Предположим, что они захватят сокровища Олимпии и Дельфы и соблазнят наших наемных моряков предложением более высокой платы. В таком случае может возникнуть серьезная опасность, если мы и наши метеки, отправляющиеся в путь в одиночку, не сможем им противостоять. Но мы им противостоим: и, что самое главное, наши кормчие берутся из числа наших собственных граждан, тогда как во всей остальной Элладе нет моряков столь же хороших и многочисленных, как наши. Никто из наших наемников не станет сражаться на их стороне ради нескольких дней высокой платы, когда он не только окажется в изгнании, но и подвергнется большей опасности и будет иметь меньше надежды на победу.

«Таковы, как мне кажется, перспективы пелопоннесцев. Но мы сами свободны от недостатков, которые я у них отметил, и у нас есть большие преимущества. Если они нападут на нашу страну по суше, мы нападем на их страну по морю; и опустошение, даже части Пелопоннеса, будет совсем иным, чем опустошение всей Аттики. Ибо, если им нужны новые территории, они должны будут захватить их оружием, тогда как у нас изобилие земли как на островах, так и на континенте; такова сила, которую дает господство моря. Подумайте, если бы мы были островитянами, кто был бы более неуязвим? Давайте представим, что мы таковы, и, действуя в этом духе, давайте откажемся от земли и домов, но будем следить за городом и морем. Мы не должны, раздражаясь потерей нашего имущества, вступать в бой с пелопоннесцами, которые намного превосходят нас численностью. Если мы победим, нам придется снова сражаться с таким же количеством противников;» И если мы потерпим поражение, то, помимо самого поражения, потеряем и наш союз, который является нашей силой; ибо наши союзники поднимут восстание, когда мы больше не сможем воевать против них. Не оплакивайте дома и земли, а о людях; люди могут получить их, но они не получат людей. Если бы я думал, что вы меня послушаете, я бы сказал вам: «Идите и уничтожьте их сами, и тем самым докажите пелопоннесцам, что ничто из этого вас не поколеблет».

[144] «У меня много других причин полагать, что вы одержите победу, но вы не должны расширять свою империю, находясь в состоянии войны, или подвергаться ненужным опасностям. Я больше боюсь наших собственных ошибок, чем замыслов наших врагов. Но обо всем этом я еще скажу, когда придет время действовать; а пока давайте отпустим послов, дав им следующий ответ: «Мы не будем исключать мегарийцев из наших рынков и портов, если лакедемоняне перестанут изгонять иностранцев, будь то мы сами или наши союзники, из Спарты; ибо договор не запрещает ни то, ни другое. Мы предоставим независимость городам, если они были независимы на момент заключения договора, и как только лакедемоняне предоставят своим союзным государствам истинную независимость не в интересах Лакедемона, а повсюду в своих собственных. Также мы готовы предложить арбитраж в соответствии с договором. И мы не хотим начинать войну, а намерены защищаться в случае нападения». Этот ответ будет справедливым и подобающим достоинству города. Однако мы должны понимать, что война неизбежна; и чем больше мы будем готовы принять ситуацию, тем меньше наши враги будут готовы напасть на нас. Помните, что там, где опасность наиболее велика, там люди и государства завоевывают величайшие почести. Наши отцы, когда противостояли персам, не обладали такой властью, как мы; то немногое, что у них было, они оставили: не благодаря удаче, а благодаря мудрости, и не благодаря силе, а благодаря мужеству, они изгнали варваров и возвысили нас до нынешнего величия. Мы должны быть достойны их и сопротивляться нашим врагам изо всех сил, чтобы передать нашу империю потомкам в нетронутом виде.

[145] Таковы были слова Перикла. Афиняне, одобрив его, проголосовали так, как он им сказал, и по его предложению подробно ответили лаедемонянам, как он и предложил, и по всему вопросу пришли к выводу, что «они ничего не будут делать по принуждению, но готовы урегулировать свои разногласия путем арбитража на справедливых условиях в соответствии с договором». Поэтому послы разошлись по домам и больше не приезжали.

[146] Это были причины, по которым обе стороны обвинялись в правонарушениях еще до начала войны. Ссора возникла непосредственно из-за дела Эпидамна и Коркиры. Но, хотя борьба была неизбежна, противоборствующие стороны продолжали общаться и навещали друг друга без вестника, но не с полным доверием. Ибо ситуация фактически представляла собой отмену договора и могла в любой момент привести к войне.


КНИГА II

[1] И вот фактически началась война между афинянами и пелопоннесцами и их союзниками. С тех пор борьба не прерывалась, и они общались друг с другом только через глашатаев. Повествование построено в соответствии с летними и зимними периодами и следует порядку событий.

[2] В течение четырнадцати лет тридцатилетний мир, заключенный после возвращения Эвбеи, оставался нерушимым. Но на пятнадцатом году, когда Хрисис, верховная жрица Аргоса, находилась на сорок восьмом году своего жречества, Энесий был эфором в Спарте, а Пифодор в Афинах должен был отслужить два месяца своего архонтского служения, в шестом месяце после сражения при Потидее и в начале весны, около первой ночной стражи вооруженный отряд численностью чуть более трехсот фиванцев вошел в Платеи, город в Беотии, союзник Афин, под командованием двух беотархов, Пифангела, сына Филеида, и Диемпора, сына Онеторида. Их пригласили Навклид, платеец, и его сторонники, которые открыли им ворота. Эти люди хотели убить некоторых граждан из противоположной фракции и захватить город у фиванцев, надеясь таким образом захватить власть в свои руки. Интригу вел Евримах, сын Леонтиада, одного из главных граждан Фив. Между двумя городами существовал давний конфликт, и фиванцы, видя неизбежность войны, стремились застать город врасплох, пока длился мир и до начала военных действий. Дозор не был установлен, и поэтому они смогли проникнуть в город незамеченными. Они заложили оружие на Агоре, но вместо того, чтобы сразу же приступить к делу и проникнуть в дома своих врагов, как предлагали приглашавшие их, они решили издать примирительное заявление и попытаться подружиться с горожанами. Вестник объявил, что если кто-либо желает стать их союзником и вернуться к древнему порядку Беотии, он должен присоединиться к их рядам. Таким образом, они полагали, что жители легко перейдут на их сторону.

[3] Платейцы, обнаружив, что город был застигнут врасплох и захвачен, а фиванцы находятся в его стенах, впали в панику. В темноте они не могли их видеть и сильно переоценили их численность. Поэтому они пришли к соглашению и, приняв предложенные им условия, оставались спокойными, тем более что фиванцы никому не применяли насилия. Но в ходе переговоров они каким-то образом обнаружили, что их врагов не так много, как они предполагали, и пришли к выводу, что легко смогут напасть на них и одолеть. Они решили предпринять попытку, поскольку простолюдины в Платеях были сильно привязаны к афинскому союзу. Они начали собираться внутри домов, проламывая общие стены, чтобы их не было видно на улицах; они также воздвигли баррикады из повозок (без ездовых животных, которые их тянули) и приняли другие меры, соответствующие чрезвычайной ситуации. Сделав все, что было возможно в сложившихся обстоятельствах, они вышли из своих домов, выбрав время ночи, непосредственно перед рассветом, чтобы, если они отложат атаку до рассвета, враг не стал более уверенным в себе и не смог бы противостоять им. Пока длилась темнота, они были бы робкими и находились бы в невыгодном положении, поскольку не так хорошо знали улицы, как сами. Поэтому они сразу же напали на них в рукопашном бою.

[4] Когда фиванцы поняли, что их обманули, они сомкнули ряды и со всех сторон отбивали нападавших. Два или три раза им удавалось отбросить их назад. Но когда наконец платейцы бросились на них, а женщины и рабы на крышах домов кричали, вопили и забрасывали их камнями и черепицей, суматоха, усугубленная сильным ночным дождем, стала для них невыносимой, и они в ужасе повернулись и побежали через город. Почти никто из них не знал выхода, а улицы были темными и грязными, потому что это произошло в конце месяца, когда не было луны; в то время как их преследователи прекрасно знали, как предотвратить их побег; и таким образом многие из них погибли. Открытыми были только ворота, через которые они вошли, и один платейец запер их острием копья, вонзив его в засов вместо штыря. Таким образом, и этот выход был закрыт, и их преследовали по всему городу. Некоторые из них забрались на стену и бросились вниз, на открытое место. Большинство из них были убиты. Другие выбрались через пустые ворота, незаметно перерубив засов топором, который им дала женщина; но лишь немногие, ибо их вскоре обнаружили. Другие заблудились в разных частях города и были казнены. Но большая часть осталась вместе и укрылась в большом здании, примыкающем к стене, двери которого с ближней стороны оказались открытыми, поскольку они приняли их за городские ворота и надеялись найти через них путь в сельскую местность. Платейцы, поняв, что попали в ловушку, начали размышлять, не поджечь ли здание и не сжечь себя на месте. Наконец они и другие оставшиеся в живых фиванцы, бродившие по городу, согласились безоговорочно сдаться и отдать свое оружие. Так закончилась жизнь фиванцев в Платеях.

[5] Основная часть фиванской армии, которая должна была прийти ночью на помощь отряду, входящему в город, в случае поражения, узнав о катастрофе во время своего марша, теперь спешила на помощь. Платеи находились примерно в восьми милях от Фив, и сильный ночной дождь задержал их прибытие; река Асоп вышла из берегов и ее было трудно переправиться вброд. Идя под дождем и с трудом переправляясь через реку, они прибыли слишком поздно, некоторые из их друзей уже были убиты, а другие взяты в плен. Когда фиванцы узнали о положении дел, они решили захватить то, что находилось за стенами; ведь в полях оставались люди и имущество, что естественно при внезапном ударе в мирное время. Они намеревались взять в заложники любого, кого захватят, и обменять его на одного из своих людей, если кто-то из них еще останется в живых. Но прежде чем они осуществили свой план, платейцы, подозревая их в недобрых намерениях и опасаясь за своих друзей за пределами города, послали к фиванцам глашатая, протестуя против преступления, в котором те были виновны, пытаясь захватить их город в мирное время, и предупреждая их не трогать ничего за пределами стен. В ответ они пригрозили убить пленных, если те будут настаивать; но если же они отступят, то отдадут их. Таков фиванский рассказ, и они добавляют, что платейцы дали клятву. Платейцы не признают, что когда-либо обещали немедленно вернуть пленных, а только если смогут договориться после переговоров; и они отрицают, что давали клятву. Как бы то ни было, фиванцы отступили, оставив территорию Платеи невредимой; но как только платейцы получили свою собственность из страны, они казнили пленных. Плененных было сто восемьдесят человек, и Евримах, с которым предатели города вели переговоры, был одним из них.

[6] Убив своих пленных, они послали гонца в Афины и вернули мертвых фиванцам под флагом перемирия; затем они приняли необходимые меры для обеспечения безопасности города. Весть уже достигла Афин, и афиняне немедленно захватили всех беотийцев, находившихся в Аттике, и послали глашатая в Платеи, велев им не применять насилие к фиванским пленникам, а ждать указаний из Афин. Весть об их смерти еще не дошла. Первый гонец отправился, когда фиванцы вошли, а второй — когда они были только что разбиты и взяты в плен; но о том, что последовало дальше, афиняне ничего не знали; они отправили весть в неведении, и глашатай, прибыв, обнаружил пленных мертвыми. Затем афиняне послали войско в Платеи и доставили припасы. Затем, оставив там небольшой отряд, они увезли наименее пригодных к жизни горожан, вместе с женщинами и детьми.

[7] Дело Платеи было вопиющим нарушением тридцатилетнего перемирия, и афиняне теперь готовились к войне. Лакедемоняне и их союзники также готовились. И они, и афиняне обдумывали отправку посольств к царю и к другим варварским правителям, от которых любая из сторон могла бы надеяться получить помощь; они также стремились к союзу независимых городов за пределами своих владений. Лакедемоняне приказали своим друзьям в Италии и Сицилии построить другие корабли в количестве, пропорциональном размеру их городов, в дополнение к уже имеющимся на месте кораблям; они намеревались увеличить флот Пелопоннеса до пятисот кораблей. Города также должны были предоставить фиксированную сумму денег; они не должны были получать более одного корабля афинян за раз, но не должны были предпринимать никаких дальнейших действий, пока эти приготовления не будут завершены. Афиняне пересмотрели свою конфедерацию и отправили послов в места, непосредственно прилегающие к Пелопоннесу — Коркиру, Кефаллению, Акарнанию и Закинф. Они понимали, что, если им удастся заручиться поддержкой этих государств, они смогут полностью окружить Пелопоннес войной.

[8] Ни с одной стороны не было никаких низменных мыслей; обе стороны были полны энтузиазма: и неудивительно, ведь все люди энергичны, когда начинают что-то новое. В то время молодежь Пелопоннеса и молодежь Афин были многочисленны; они никогда не видели войны и поэтому были очень готовы взять в руки оружие. Вся Эллада была взволнована грядущим конфликтом между двумя ее главными городами. Распространялось множество пророчеств и пророчеств, произносимых прорицателями не только в городах, готовившихся к борьбе, но и по всей Элладе. Совсем недавно остров Делос впервые на памяти эллинов потрясло землетрясение; это было истолковано и в целом считалось знаком грядущих событий. И все подобное происходило с любопытством.

[9] Чувства человечества были твердо на стороне лакедемонян; ибо они провозглашали себя освободителями Эллады. Города и отдельные люди стремились всячески им помогать, как словом, так и делом; и там, где человек не мог присутствовать, ему казалось, что все остановилось. Ибо всеобщее негодование против афинян было сильным; одни жаждали освободиться от них, другие боялись попасть под их власть.

Таков был настрой эллинов, и таковы были приготовления обеих держав к войне. Их союзниками были следующие: — Лакедемонский союз включал всех пелопоннесцев, за исключением аргивян и ахейцев — оба государства были нейтральны; сначала с лакедемонянами участвовали только ахейцы Пеллины; впоследствии к ним присоединились все ахейцы. За пределами Пелопоннеса их союзниками были мегарцы, фокийцы, локрийцы, беотийцы, амбракиоты, левкадиты и анакторийцы. Из них коринфяне, мегарцы, сикионийцы, пеллинцы, элейцы, амбракиоты и левкадиты предоставили флот, беотийцы, фокийцы и локрийцы — кавалерию, остальные государства — только пехоту. Союзниками афинян были Хиос, Лесбос, Платеи, мессенцы Навпакта, большая часть Акарнании, Коркира, Закинф и города во многих других странах, которые были их вассалами. В их число входили также приморский регион Карии, соседние дорийские народы, Иония, Геллеспонт, фракийское побережье, острова, расположенные к востоку в пределах линии Пелопоннеса и Крита, включая все Киклады, за исключением Мелоса и Теры. Хиос, Лесбос и Коркира предоставили флот; остальные – сухопутные войска и деньги. Такова информация о двух конфедерациях и характере их сил.

[10] Сразу после событий в Платеях лакедемоняне разослали своим пелопоннесским и другим союзникам весть, веля им вооружить войска и обеспечить всем необходимым для зарубежной экспедиции с целью вторжения в Аттику. Различные государства как можно быстрее приступили к подготовке и в назначенное время, с отрядами, составляющими две трети сил каждого, собрались на перешейке. Когда вся армия собралась, Архидам, царь лакедемонян и предводитель экспедиции, созвал генералов разных государств, их главных офицеров и самых выдающихся людей и произнес следующие речи:

[11] «Мужи Пелопоннеса, и вы, союзники, много походов совершили наши отцы как внутри, так и за пределами Пелопоннеса, и ветераны среди нас опытны в войне; и все же мы никогда не выходили в бой с большей армией, чем эта. Но мы должны помнить, что, какими бы ни были наши силы или доблесть, мы идем против могущественнейшего города. И мы обязаны показать себя достойными наших отцов, а не пренебрегать собственной репутацией. Ибо вся Эллада взволнована нашим начинанием, и ее взоры устремлены на нас: она дружелюбна и хочет, чтобы мы преуспели, потому что ненавидит афинян. Теперь, хотя некоторые из вас, осматривая это огромное войско, могут подумать, что риск встречи с врагом на поле боя очень мал, мы не должны по этой причине продвигаться безрассудно; но полководец и солдат каждого государства всегда должны ожидать, что его собственное подразделение армии окажется первым в опасности. Война ведется в темноте; Нападения, как правило, внезапны и яростны, и часто меньшая по численности армия, движимая должным страхом, оказывается более чем способной противостоять превосходящим силам, которые, презирая противника, были застигнуты им врасплох. При вторжении в страну врага люди всегда должны быть уверены в себе, но также должны испытывать страх и принимать меры предосторожности; таким образом, они будут одновременно доблестны в нападении и неприступны в обороне.

«Город, на который мы нападаем, не так уж и бессилен против захватчика, но находится в наилучшем состоянии подготовки, и по этой причине вполне можно ожидать, что наши враги встретят нас на поле боя. Даже если у них нет таких намерений заранее, как только они увидят нас в Аттике, разоряющих и уничтожающих их имущество, они непременно изменят свое решение. Ибо все люди гневаются, когда не только страдают, но и видят, как какое-то странное бедствие обрушивается на их глаза; чем меньше они размышляют, тем больше готовы сражаться; особенно афиняне, которые претендуют на имперскую власть и более склонны вторгаться и разорять земли своих соседей, чем смотреть, как разоряется их собственная земля. Помня, насколько велик этот город, на который вы нападаете, и какую славу вы навлечете на своих предков и на себя самих, в зависимости от результата, следуйте за ними, куда бы вас ни повели; прежде всего, соблюдайте дисциплину и осторожность и будьте бдительны, чтобы повиноваться слову приказа». Для великой армии наиболее благородно и безопасно быть явно вдохновленной единым духом.

[12] Сказав это, Архидам распустил собрание. Первым делом он отправил в Афины Мелесиппа, сына Диаерита, спартанца, в надежде, что афиняне все-таки уступят, когда увидят, что их враги действительно идут. Но его не пустили ни в собрание, ни даже в город. Перикл уже внес предложение о том, что они не будут иметь никакого отношения к герольдам или посольствам, пока лакедемоняне находятся в поле. Поэтому Мелесиппа отправили прочь без суда и следствия, сказав, что он должен пересечь границу до захода солнца; если лакедемоняне хотят вести переговоры с афинянами, они должны сначала вернуться домой. Его сопровождал эскорт, чтобы предотвратить его общение с кем-либо. Когда он прибыл к афинской границе и собирался покинуть ее, он произнес следующие слова: «Этот день станет для эллинов началом великих скорбей». Вернувшись в лагерь, вестник Архидам узнал, что афиняне пока совсем не настроены сдаваться; поэтому он, наконец, двинул вперед свою армию и приготовился войти в Аттику. Беотийцы, отправившие свой отряд численностью две трети, включая конницу, против пелопоннесской армии, двинулись к Платеям с остатками своих сил и опустошили страну.

[13] Пока пелопоннесцы собирались на перешейке и еще были в пути, но еще до того, как они вошли в Аттику, Перикл, сын Ксантиппа, один из десяти афинских полководцев, зная, что вторжение неизбежно, и подозревая, что Архидам, разоряя страну, может пощадить его земли либо из вежливости и потому, что он был его другом, либо по приказу лакедемонских властей (которые уже пытались создать ему предвзятое отношение, потребовав изгнания оскверненной семьи, и могли использовать это как еще один способ навредить ему в глазах афинян), открыто заявил на собрании, что Архидам — его друг; но не в ущерб государству, и что, если враг не уничтожит его земли и постройки, как остальные, он преподнесет их в дар общественности; и он желал, чтобы у афинян не возникло подозрений по этому поводу. Что касается общей ситуации, он повторил свой предыдущий совет; Они должны были готовиться к войне и перевезти своё имущество из сельской местности в город; они должны были защищать свои стены, но не выходить в бой; они также должны были оснастить флот, в котором находились их силы, необходимыми для службы. Их союзников следовало держать под контролем, поскольку их могущество зависело от доходов, которые они получали от них; военные успехи, как правило, достигались благодаря мудрой политике и грамотному управлению финансами. Состояние их финансов было обнадеживающим; в среднем они получали шестьсот талантов дани ежегодно от своих союзников, не говоря уже о других доходах; и на Акрополе всё ещё оставалось шесть тысяч талантов чеканного серебра. (Вся сумма когда-то составляла девять тысяч семьсот талантов, но из нее пришлось вычесть три тысячи семьсот, потраченных на различные постройки, такие как Пропилеи Акрополя, а также на осаду Потидеи.) Кроме того, имелось нечеканенное золото и серебро в виде частных и общественных подношений, священные сосуды, используемые в процессиях и играх, персидская добыча и другие подобные вещи, стоимостью не менее пятисот талантов. В их распоряжении, помимо того, что было на Акрополе, также находились значительные сокровища в различных храмах. Если бы они оказались в крайне бедственном положении, они могли бы даже снять золотые пластины, которыми было покрыто изображение богини; эти пластины, как он указал, весили сорок талантов и были из очищенного золота, которое можно было полностью снять. Они могли использовать это сокровище для самообороны, но были обязаны возместить все, что взяли. Такой оценкой своего богатства он стремился их воодушевить. Он добавил, что у них было тринадцать тысяч гоплитов, помимо шестнадцати тысяч, занимавших крепости или оборонявших стены города. Именно такое количество людей несли гарнизонную службу в начале войны, когда враг вторгался в Аттику; они состояли из старших и младших мужчин, а также из метеков, вооруженных тяжелым оружием. Фалерийская стена простиралась на четыре мили от Фалерума до городских стен: охраняемая часть городской стены составляла чуть менее пяти миль; участок между Длинной стеной и Фалерийской стеной не требовал охраны. Длинные стены, спускавшиеся до Пирея, были чуть более четырех с половиной миль в длину; охранялась только внешняя часть. Весь периметр Пирея и Мунихии составлял чуть менее семи миль, половина из которых требовала охраны. Афинская конница, как указывал Перикл, насчитывала двенадцать сотен человек, включая конных лучников; пеших лучников – шестнадцать сотен; пригодных для службы трирем в городе было триста. — Силы различного рода, которыми располагали Афины в начале войны, когда надвигалось первое вторжение Пелопоннеса, нельзя недооценивать. — К этому Перикл добавил и другие аргументы, которые он любил использовать, чтобы убедить афинян в неизбежности победы.

[14] Граждане были убеждены и привели в город своих детей и жен, свое домашнее имущество и даже деревянные конструкции своих домов, которые они разобрали. Свои стада и вьючных животных они перевезли на Эвбею и соседние острова.

Переселение жителей было болезненным, ведь афиняне всегда привыкли жить в сельской местности.

[15] Такой образ жизни был характерен для них больше, чем для любого другого эллинского народа, с самых ранних времен. Во времена Кекропа и первых царей, вплоть до правления Тесея, Аттика была разделена на общины, имевшие свои собственные ратуши и магистратов. За исключением случаев тревоги, весь народ не собирался в совет под властью царя, а управлял своими делами и советовался между собой в своих отдельных поселениях. Некоторые из них временами даже воевали с ним, как элевсинцы под предводительством Эвмолпа с Эрехтеем. Но когда Тесей взошел на престол, он, будучи могущественным и мудрым правителем, среди прочих улучшений в управлении страной, распустил советы и отдельные правительства и объединил всех жителей Аттики в нынешнем городе, учредив один совет и ратушу. Они продолжали жить на своих землях, но он заставил их переселиться в Афины как в свою столицу, и с тех пор все они были внесены в список ее граждан. Таким образом, возник великий город, который Тесей передал своим потомкам, и со времен его отца и до наших дней афиняне регулярно отмечают национальный праздник Синоэции, или «союза общин», в честь богини Афины.

До его времени то, что сейчас является Акрополем, и земля под ним к югу были городом. В подтверждение этого утверждения можно привести множество причин: храмы Афины и других божеств расположены на самом Акрополе, а те, которые не находятся там, расположены главным образом в окрестностях; например, храмы Зевса Олимпийского и Аполлона Пифийского, а также храм Земли и Диониса в болотах, в честь которых на двенадцатый день месяца Антестерион отмечаются древние Дионисии — праздник, который до сих пор соблюдают ионийские потомки афинян. В том же квартале находятся и другие древние храмы, а неподалеку расположен фонтан, ныне называемый Эннеакрунос, или Девять Потоков, по форме, приданной ему тиранами, но первоначально, до того, как источники были засыпаны, Каллирроэ, или Прекрасный Поток. Древние афиняне использовали воду из этого фонтана по важным случаям, поскольку он находился недалеко от первоначального города; и этот обычай до сих пор сохраняется при проведении свадебных обрядов и других церемоний. Акрополь или цитадель до сих пор называется афинянами Полисом , или Городом, потому что именно этот район был заселен первыми.

[16] Таким образом, в течение долгого времени древние афиняне наслаждались сельской жизнью в самоуправляющихся общинах; и хотя теперь они были объединены в одном городе, они и их потомки, вплоть до времени этой войны, по старой привычке, как правило, проживали со своими семьями в стране, где они родились. По этой причине, а также потому, что они недавно восстановили свои загородные дома и поместья после Персидской войны, они не хотели переезжать. Их угнетала мысль о том, чтобы оставить свои дома и храмы, которые достались им от отцов и были непреходящими напоминаниями об их раннем устройстве. Они собирались изменить свой образ жизни, и, покидая свои деревни, фактически каждый из них отправлялся в изгнание.

[17] Когда они прибыли в Афины, лишь немногие из них имели дома или могли найти пристанище среди друзей или родственников. Большинство поселилось в пустующих местах города, в храмах и святилищах героев, за исключением тех, что находились на Акрополе, в Элевсинии и в любом другом районе, который можно было надежно закрыть. Пеласгийская земля, как ее называли, расположенная у подножия цитадели, была под проклятием, запрещавшим ее занятие. Существовала также полустрока Пифийского оракула того же содержания:

«Лучше бы пеласгскую землю оставили в запустении».

Однако даже это было заполнено под внезапным давлением необходимости. И, на мой взгляд, пророчество сбылось в некотором смысле, прямо противоположном народным ожиданиям; ибо незаконная оккупация, к которой были вынуждены люди, не была причиной бедствий, постигших город, а война была причиной оккупации; и пророчество, не упоминая войну, предсказывало, что это место когда-нибудь будет заселено без всякой пользы. Многие также обосновались в башнях стен или в любом другом месте, которое смогли найти; ибо город не мог вместить их, когда они впервые пришли. Но впоследствии они разделили между собой Длинные стены и большую часть Пирея. В то же время афиняне энергично взялись за войну, созывая своих союзников и готовя экспедицию из ста кораблей против Пелопоннеса.

[18] Пока они были заняты этим, пелопоннесская армия продвигалась вперед: она прибыла прежде всего в Эноэ, крепость на границе Аттики и Беотии, в которой афиняне размещали гарнизон всякий раз, когда начиналась война, и которая была точкой, через которую пелопоннесцы намеревались войти в страну противника. Там они разбили лагерь и приготовились штурмовать стены с помощью орудий и осадных сооружений. Но эти и другие меры отнимали время и задерживали их в окрестностях. Архидама сильно обвиняли в задержке; также считалось, что он был недостаточно энергичен в ведении войны и оказал афинянам хорошую услугу, отговаривая их от активных действий. После сбора войск его обвиняли в задержке на перешейке и в бездействии на марше. Но больше всего его репутация пострадала из-за остановки в Эноэ. Афиняне использовали это время, чтобы забрать свое имущество; Пелопоннесцы полагали, что если бы они быстро продвигались вперед, а он не медлил, то смогли бы захватить все до того, как это будет доставлено внутрь крепостных стен. Таковы были чувства, которые войска Архидама испытывали к нему во время этой остановки. Говорят, он воздерживался, полагая, что афиняне, пока их земли еще не опустошены, сдадутся, и что мысль о том, чтобы позволить им быть разоренными, будет для них невыносима.

[19] Но когда они напали на Эноэ, и, не оставив без внимания ни одного средства, не смогли взять его, и не пришло никакого вестника от афинян, наконец, они двинулись дальше, и примерно на восьмидесятый день после вступления фиванцев в Платеи, в середине лета, когда зерно было в полном колосе, вторглись в Аттику под командованием Архидама, сына Зевксидама, лакедемонского царя. Они расположились лагерем и опустошили, прежде всего, Элевсин и равнину Трии, где обратили в бегство афинских коней у рек, называемых Реити; затем они продвинулись, держа гору Эгалеос справа, через Кропею, пока не достигли Ахарны, которая является крупнейшим из афинских поселений или демов, как их называют; и в Ахарне они расположились лагерем и оставались там довольно долгое время, опустошая страну.

[20] Во время этого первого вторжения Архидам, как говорят, задержался в окрестностях Ахарны со своим войском, готовым к битве, вместо того чтобы спуститься на равнину, в надежде, что афиняне, которые теперь процветали в молодости и численности и были подготовлены к войне как никогда прежде, возможно, встретят их в поле, а не позволят разорить свои земли. Поэтому, когда они не появились в Элевсине или на равнине Трии, он снова попытался, сможет ли он, расположившись лагерем в окрестностях Ахарны, побудить их выйти. Ситуация казалась удобной, и ахарнийцы, занимавшие значительную часть города и имевшие три тысячи гоплитов, скорее всего, были бы нетерпеливы к разрушению своего имущества и дали бы всему народу понять желание сражаться. Или, если бы афиняне не вышли навстречу ему во время этого вторжения, он мог бы с большей уверенностью разорять равнину и двинуться прямо к стенам города. Ахарнийцы, потеряв собственное имущество, были бы менее склонны рисковать жизнью ради своих соседей, и поэтому в афинских советах возник бы раскол. Таков был мотив Архидама, оставшегося в Ахарнах.

[21] Афиняне, пока лакедемоняне находились в окрестностях Элевсина и на равнине Трии, питали надежду, что те не продвинутся дальше. Они помнили, как четырнадцать лет назад лакедемонский царь Плейстоанакс, сын Павсания, вторгся в Аттику с пелопоннесской армией, и как, продвинувшись до Элевсина и Трии, он не продвинулся дальше, а отступил. И действительно, это отступление стало причиной его изгнания, поскольку считалось, что он был подкуплен. Но когда они увидели армию в окрестностях Ахарны, всего в семи милях от города, они сочли присутствие захватчика невыносимым. Разрушения их страны на их глазах, которых молодые люди никогда не видели, а старшие, за исключением персидского вторжения, естественно, представлялись им ужасным зрелищем, и весь народ, особенно молодые люди, стремились выйти и положить этому конец. На улицах образовались клубы ссор, разгорелись громкие споры, некоторые горели желанием выйти на улицу, меньшинство сопротивлялось. Прорицатели повторяли самые разные пророчества, и все находили тех или иных восторженных слушателей. Ахарны, которые, по их собственным оценкам, составляли немалую часть афинского государства, видя разорение своих земель, настойчиво требовали выйти и сражаться. В городе царило всеобщее волнение; люди были в ярости на Перикла и, забыв все его предыдущие предупреждения, оскорбляли его за то, что он не повел их на битву, как должен был бы их полководец, и возлагали на него все свои беды.

[22] Но он, видя, что они были охвачены раздражением момента и склонны к злым советам, и будучи уверен в своей правоте, отказываясь выходить, не стал созывать собрание или какое-либо собрание, чтобы, собравшись скорее в гневе, чем в благоразумии, они не совершили какой-либо неверной шаги. Он строго следил за городом и старался успокоить раздражение, насколько это было возможно. Тем временем он время от времени посылал всадников, чтобы предотвратить проникновение беглых отрядов на поля вблизи города и совершение ими беспорядков. Во Фригии произошла стычка между одним из подразделений афинской конницы, поддерживаемой их фессалийскими союзниками, с одной стороны, и беотийской конницей, с другой, в которой афиняне и фессалийцы, по крайней мере, не уступали своим противникам, пока, когда беотийская пехота подошла на поддержку конницы, они не были вынуждены бежать. Афиняне и фессалийцы потеряли несколько человек, но в тот же день вернули себе тела, не прося перемирия. На следующий день пелопоннесцы подняли трофей. Войска, которые фессалийцы привели на помощь афинянам, согласно условиям их старого союза, состояли из ларисеев, фарсалийцев, кранонов, пирасийцев, гиртонов и фереев. Вождями ларисеев были Полимед и Аристоний, по одному от каждой из двух ведущих фракций их города; фарсалийцами командовал Менон. Войска других городов также имели своих полководцев.

[23] Когда пелопоннесцы обнаружили, что афиняне не вышли им навстречу, они двинули свою армию из Ахарны и разорили некоторые поселения, расположенные между горами Парнес и Брилес. Пока они еще находились в этой стране, афиняне отправили флот из ста кораблей, которые они оснащали, в экспедицию вокруг Пелопоннеса. На борту этих кораблей находилось тысяча гоплитов и четыреста лучников; ими командовали Карцин, сын Ксенотима, Протей, сын Эпикла, и Сократ, сын Антигена. После отплытия флота пелопоннесцы оставались в Аттике, пока не закончились их запасы провизии, а затем, выбрав новый маршрут, отступили через Беотию. Проходя мимо Оропа, они опустошили страну, называемую Пираике, населенную оропцами, которые являются подданными афинян. По возвращении на Пелопоннес войска рассеялись по своим городам.

[24] После отступления афиняне выставили стражу для наблюдения как с суши, так и с моря, и эту меру предосторожности они соблюдали на протяжении всей войны. Затем они издали указ о резервировании сокровищ на Акрополе в размере тысячи талантов: эта сумма была выделена и не должна была быть потрачена, если только враг не нападет на город флотом, и им не придется его защищать. В любом другом случае тот, кто выдвинет или поставит на голосование предложение о распоряжении деньгами, будет наказан смертью. Они также решили ежегодно выделять сто трирем, лучших в году, и назначать для них триерархов; они должны были использовать их только одновременно с деньгами и в той же чрезвычайной ситуации.

[25] Афинские войска, недавно отправленные на Пелопоннес на ста кораблях и получившие помощь от коркирейцев с пятьюдесятью кораблями и некоторых союзников из того же региона, нанесли значительный ущерб пелопоннесскому побережью. Они также высадились на берег и атаковали Мефону, крепость в Лаконии, которая была слаба и не имела регулярного гарнизона. Брасид, сын Теллиса, спартанец, случайно оказался в тех краях, командуя войском, и, видя опасность, пришел на помощь жителям со ста гоплитами. Он прорвался сквозь разрозненные отряды афинских войск, внимание которых было занято крепостью, и бросился в Мефону, понеся небольшие потери; таким образом он спас это место. Этот подвиг был публично отмечен в Спарте, Брасид стал первым спартанцем, удостоенным этой награды в войне. Афиняне, продолжая свой путь, два дня разоряли территорию Феи в Элиде и разгромили триста отборных воинов из долины Элиды, а также некоторых элейских периэков из окрестностей Феи, пришедших на помощь. Но поднялась сильная буря, и не было гавани, где флот мог бы укрыться; поэтому большая часть армии снова погрузилась на корабли и обогнула мыс Ихтис, направляясь к гавани Феи. Тем временем мессенцы и другие, кто не смог подняться на борт, двинулись по суше и захватили Фею. Флот вскоре вошел в гавань и забрал их; затем они эвакуировали Фею и вышли в море. К этому времени прибыла основная армия элейцев; после чего афиняне двинулись дальше, разоряя другие места.

[26] Примерно в то же время афиняне отправили тридцать кораблей к Локриде, рассчитывая также на безопасность Эвбеи. Клеопомп, сын Клейния, был их командующим. Он совершил вылазки на локрийское побережье и разорил различные места. Он также захватил Троний, взяв в заложники местных жителей, и у Алопы разгромил локрийцев, пришедших защищать это место.

[27] Тем же летом афиняне изгнали эгинетян и их семьи с Эгины, утверждая, что они были главной причиной войны. Остров расположен недалеко от Пелопоннеса, и они сочли более безопасным отправить туда своих поселенцев, что вскоре и осуществили. Лакедемоняне предоставили эгинетянам-изгнанникам город Тирея для проживания и прилегающие земли для обработки, отчасти чтобы раздражать афинян, отчасти из благодарности эгинетянам, которые оказали им хорошую услугу во время землетрясения и восстания илотов. Территория Тиреи представляет собой полосу земли, спускающуюся к морю на границах Арголиды и Лаконии. Там некоторые из них нашли пристанище; другие рассеялись по Элладе.

[28] В течение того же лета, в начале лунного месяца (по-видимому, единственное время, когда такое событие возможно), и во второй половине дня произошло солнечное затмение, которое приняло форму полумесяца, а затем снова стало полным; во время затмения было видно несколько звезд.

[29] Тем же летом Нимфодор, сын Пифа, уроженец Абдеры и человек, имевший большое влияние на Ситалкеса, женившегося на его сестре, был назначен афинянами их проксеном в этом месте и приглашен ими в Афины. Ранее он считался их врагом, но теперь они надеялись, что он переманит на свою сторону Ситалкеса, сына Тереса и царя Фракии.

Этот Терес, отец Ситалкеса, был первым основателем великой Одрисийской империи, которую он распространил на значительную часть Фракии, хотя многие фракийские племена до сих пор независимы. Он не имеет никакого отношения к Терею, который взял в жены из Афин Прокну, дочь Пандиона; они даже не принадлежат к одной и той же Фракии. Ибо Терей жил в Даулии, части региона, который сейчас называется Фокидой, но в те времена был населен фракийцами, и в этой стране Итис пострадал от рук женщин Прокны и Филомелы. Многие поэты, упоминая соловья (Филомелу), дают этой птице эпитет Даулийский. Более того, Пандион, несомненно, заключил бы брачный союз для своей дочери с соседями с целью взаимной защиты, а не на таком большом расстоянии, среди фракийцев Одриса. А у Тереса, о котором я говорю и который был первым могущественным царем Одрисов, даже нет такого же имени.

Ситалк, которого афиняне сделали своим союзником, был сыном этого Тереса; они хотели, чтобы он помог им в завоевании Халкидики и Пердикки. Поэтому Нимфодор прибыл в Афины, договорился о союзе с Ситалком и добился зачисления своего сына Садока в число афинских граждан. Он также обязался прекратить войну в Халкидике, пообещав убедить Ситалка прислать афинянам армию фракийских всадников и таристов. Кроме того, он примирил Пердикку с афинянами и убедил их вернуть ему Терму. После чего Пердикка присоединился к афинской армии под командованием Формиона и вместе с ним сражался против халкидцев. Таким образом, Ситалк, сын Тереса, царя Фракии, и Пердикка, сын Александра, царя Македонии, вступили в союз с афинянами.

[30] Афиняне на ста кораблях, которые всё ещё бороздили Пелопоннес, захватили Соллиум, город, принадлежавший коринфянам, и передали его палереям Акарнании, предоставив им единственным из акарнанцев право занимать город и страну. Они также штурмовали город Астак и, изгнав тирана Эварха, присоединили его к афинскому союзу. Затем они отплыли к острову Кефалления, который захватили без боя. Остров расположен напротив Акарнании и Леукаса и содержит четыре города, населённых палеянами, кранийцами, самейцами и проннейцами. Вскоре после этого флот отправился в свой путь домой.

[31] Примерно в конце лета все афинские войска, включая метеков, вторглись на территорию Мегары под командованием Перикла, сына Ксантиппа. Афинский флот достиг Эгины на обратном пути, и когда командиры услышали, что все вооруженные силы города находятся в Мегаре, они отплыли туда и присоединились к ним. Это была самая большая армия, которую афиняне когда-либо имели в одном месте; ибо город все еще был в полном составе и еще не пострадал от чумы. Сами афиняне насчитывали не менее десяти тысяч гоплитов, не считая оставшихся трех тысяч, участвовавших в битве при Потидее. В вторжении принимало участие войско метеков-гоплитов численностью не менее трех тысяч человек, а также большое количество легковооруженных войск. Опустошив большую часть страны, они отступили. Они повторяли вторжение, иногда с конницей, иногда со всей афинской армией, каждый год во время войны, пока не была взята Нисея.

[32] В конце этого лета остров Аталанте, расположенный у берегов Локриды, принадлежащей Опунции, и до этого необитаемый, был укреплен афинянами и превращен в сторожевой пункт. Они хотели предотвратить пиратские плавания из Опуса и других мест Локриды и грабеж Эвбеи. Таковы были события, происходившие в течение оставшейся части лета после того, как пелопоннесцы отступили из Аттики.

[33] Следующей зимой Эварх Акарнанийец, желая вернуться в Астак, убедил коринфян отплыть на сорока кораблях с полутора тысячами гоплитов и вернуть его на прежний пост, сам же наняв нескольких наемников. Командирами этой экспедиции были Евфамид, сын Аристонима, Тимоксен, сын Тимократа, и Евмах, сын Хрисиса. Они отплыли в Астак и вернули Эварха; затем они попытались захватить некоторые другие города на побережье Акарнании; но, потерпев неудачу в своей попытке, они продолжили путь домой. Зайдя в Кефаллению по пути, они высадились в стране кранийцев, но, попав в ловушку с помощью мнимого соглашения, а затем неожиданно подвергшись нападению, потеряли часть своих сил; наконец, не без ожесточенной борьбы, они снова вышли в море и вернулись домой.

[34] В течение той же зимы, в соответствии со старым национальным обычаем, афиняне за счет государственных средств провели похороны тех, кто первым пал в этой войне. Церемония проходит следующим образом: за три дня до торжества они воздвигают шатер, в котором выкладывают кости погибших, и каждый приносит своим умершим любое подношение по своему усмотрению. Во время похорон кости помещают в сундуки из кипарисового дерева, которые перевозят на катафалках; по одному сундуку на каждое племя. Они также несут одну пустую носилку, украшенную саваном, для всех, чьи тела пропали без вести и не могут быть найдены после битвы. Процессию сопровождает любой желающий, будь то гражданин или пришелец, а родственницы умерших присутствуют на месте погребения и оплакивают погибших. Общественная гробница расположена в самом красивом месте за стенами; там всегда хоронят тех, кто пал в войне; только после битвы при Марафоне погибших, в знак признания их выдающейся доблести, хоронят на поле боя. Когда останки были захоронены, избранный городом человек, известный своими способностями и высокой репутацией, произносит над ними соответствующую речь; после чего народ расходится. Таков был порядок погребения; и эта церемония повторялась время от времени на протяжении всей войны. Над первыми похороненными был избран Перикл, чтобы тот произнес речь. В подходящий момент он вышел из гробницы на высокую сцену, воздвигнутую для того, чтобы его было слышно как можно дальше от толпы, и произнес следующее:

[35] ПОХОРОННАЯ РЕЧЬ. «Большинство из тех, кто выступал здесь передо мной, хвалили законодателя, который добавил эту речь к нашим другим похоронным обычаям; им казалось достойным, чтобы такая честь была оказана при погребении погибшим на поле боя. Но я бы предпочел, чтобы, когда поступки людей были храбрыми, их почитали только делом и с такой честью, как эти публичные похороны, свидетелями которых вы сейчас являетесь. Тогда репутация многих не была бы под угрозой из-за красноречия или его отсутствия, и их добродетели ценились бы или нет в зависимости от того, хорошо он говорил или плохо. Ибо трудно сказать ни слишком мало, ни слишком много; и даже умеренность, как правило, не создает впечатления правдивости. Друг покойного, знающий факты, скорее всего, подумает, что слова оратора не соответствуют его знаниям и его желаниям; Другой, менее осведомленный, услышав о чем-либо, превосходящем его собственные возможности, будет завидовать и заподозрит преувеличение. Человечество терпимо относится к похвалам других, пока каждый слушатель считает, что он сам может добиться таких же или почти таких же результатов, но, когда говорящий возвышается над ним, возникает зависть, и он начинает сомневаться. Однако, поскольку наши предки одобрили эту практику, я должен подчиниться и в меру своих возможностей буду стремиться удовлетворить желания и убеждения всех, кто меня слышит.

[36] Сначала я расскажу о наших предках, ибо справедливо и уместно, что сейчас, когда мы оплакиваем погибших, следует отдать дань уважения их памяти. Никогда не было времени, когда бы они не населяли эту землю, которую своей доблестью они передавали из поколения в поколение, и мы получили от них свободное государство. Но если они были достойны похвалы, то еще больше заслуживали ее наши отцы, которые приумножили свое наследие и после многих сражений передали нам своих сыновей эту великую империю. И мы сами, собравшиеся здесь сегодня, большинство из нас, все еще полные сил, продвинули дело развития и щедро одарили наш город всем необходимым, так что он самодостаточен как в мирное, так и в военное время. О военных подвигах, благодаря которым мы приобрели различные владения, или об энергии, с которой мы или наши отцы отбивали волну войны, эллинской или варварской, я говорить не буду; ибо рассказ был бы долгим и вам хорошо знаком. Но прежде чем восхвалять погибших, я хотел бы отметить, на основе каких принципов мы пришли к власти, и при каких институтах и благодаря какому образу жизни наша империя стала великой. Ибо я полагаю, что такие мысли вполне уместны в данной ситуации, и что это многочисленное собрание граждан и иностранцев с пользой выслушает их.

[37] «Наша форма правления не вступает в соперничество с институтами других. Мы не копируем наших соседей, а являемся для них примером. Правда, нас называют демократией, потому что управление находится в руках многих, а не немногих. Но хотя закон обеспечивает равную справедливость для всех в их частных спорах, признается также и стремление к совершенству; и когда гражданин каким-либо образом выделяется, ему отдается предпочтение на государственной службе не как привилегия, а как награда за заслуги. Бедность также не является препятствием, но человек может принести пользу своей стране, независимо от степени безвестности его положения. В нашей общественной жизни нет исключительности, и в нашем частном общении мы не подозреваем друг друга и не сердимся на соседа, если он делает то, что ему вздумается; мы не бросаем на него кислых взглядов, которые, хотя и безобидны, неприятны. Пока мы так свободны в нашем частном общении, дух почтения пронизывает наши общественные действия; Мы можем избежать совершения неправомерных действий, если будем уважать власти и законы, уделяя особое внимание как тем, которые установлены для защиты потерпевших, так и тем неписаным законам, нарушение которых влечет за собой порицание общественного мнения.

[38] «И мы не забыли обеспечить нашим уставшим душам множество отвлечений от труда; у нас регулярно проводятся игры и жертвоприношения в течение всего года; наши дома прекрасны и элегантны; и радость, которую мы ежедневно испытываем от всего этого, помогает прогнать меланхолию. Благодаря величию нашего города, плоды всей земли льются на нас; так что мы пользуемся благами других стран так же свободно, как и своими собственными.

[39] «Кроме того, наша военная подготовка во многих отношениях превосходит подготовку наших противников. Наш город открыт миру, и мы никогда не изгоняем иностранцев и не препятствуем им в получении знаний, которые, если бы были раскрыты врагу, могли бы принести ему пользу. Мы полагаемся не на управление или хитрость, а на собственные сердца и руки. А в вопросах образования, в то время как они с раннего детства постоянно проходят трудоемкие упражнения, призванные сделать их храбрыми, мы живем спокойно и в то же время готовы противостоять опасностям, с которыми сталкиваются они. И вот доказательство. Лакедемоняне приходят в Аттику не одни, а со всей своей конфедерацией; мы же идем в соседнюю страну в одиночку; и хотя наши противники сражаются за свои дома и за нас на чужой земле, мы редко испытываем трудности в их победе. Наши враги еще никогда не чувствовали нашей объединенной силы; забота о флоте отвлекает наше внимание, а на суше мы вынуждены посылать своих граждан повсюду. Но если они встретят и разгромят часть нашей армии, то будут горды, как если бы разгромили нас всех, а потерпев поражение, будут притворяться, что были побеждены нами всеми.

«Если же мы предпочитаем встречать опасность с лёгким сердцем, но без изнурительной подготовки, с мужеством, приобретённым по привычке, а не навязанным законом, разве мы не в большей степени выигрываем? Поскольку мы не предвидим боли, хотя, когда настанет час, мы можем быть столь же храбрыми, как те, кто никогда не даёт себе покоя; и таким образом наш город одинаково достоин восхищения как в мирное, так и в военное время».

[40] Ибо мы любим прекрасное, но просты в своих вкусах, и мы развиваем ум, не теряя мужественности. Богатство мы используем не для разговоров и показной роскоши, а тогда, когда в нем есть реальная польза. Признаться в бедности у нас не позор; истинный позор – это ничего не делать, чтобы избежать ее. Афинский гражданин не пренебрегает государством, потому что заботится о своем доме; и даже те из нас, кто занимается бизнесом, имеют довольно хорошее представление о политике. Только мы считаем человека, не проявляющего интереса к общественным делам, не безобидным, а бесполезным; и хотя немногие из нас являются новаторами, все мы – здравые судьи политики. Главным препятствием для действия, по нашему мнению, является не обсуждение, а отсутствие тех знаний, которые приобретаются в ходе обсуждения перед действием. Ибо мы обладаем особой способностью думать, прежде чем действовать, и действовать тоже, тогда как другие люди мужественны по незнанию, но колеблются после размышления. И, несомненно, следует считать самыми храбрыми духами тех, кто, обладая самым ясным пониманием как боли, так и удовольствий жизни, не уклоняется от опасности. В совершении добрых дел мы, опять же, отличаемся от других; мы заводим друзей, оказывая помощь, а не получая её. Тот, кто оказывает помощь, — более верный друг, потому что он хотел бы добротой сохранить память о долге; но тот, кто её получает, более холоден в своих чувствах, потому что знает, что, отвечая на щедрость другого, он не завоюет благодарность, а лишь заплатит долг. Только мы делаем добро своим соседям не из-за расчёта на проценты, а в уверенности в свободе и в откровенном и бесстрашном духе. [41] В заключение: я говорю, что Афины — это школа Эллады, и что отдельный афинянин, кажется, обладает способностью приспосабливаться к самым разнообразным формам действий с величайшей многогранностью и изяществом. Это не мимолетное и пустое слово, а истина и факт; И это утверждение подтверждается тем положением, до которого эти качества возвысили государство. Ибо в час испытаний Афины одни среди своих современников превосходят все, что о них говорят. Ни один враг, выступающий против них, не негодует по поводу поражений, которые он терпит от рук такого города; ни один подданный не жалуется, что его господа недостойны его. И мы, несомненно, не останемся без свидетелей; есть могучие памятники нашей мощи, которые сделают нас чудом этого и будущих веков; нам не понадобятся хвалы Гомера или любого другого панегириста, чья поэзия может быть приятна на мгновение, хотя его изложение фактов не выдержит дневного света. Ибо мы заставили каждую землю и каждое море проложить путь для нашей доблести и повсюду насадили вечные памятники нашей дружбы и нашей вражды. Таков город, ради которого эти люди благородно сражались и умирали; они не могли вынести мысли о том, что его могут отнять у них; и каждый из нас, кто выжил, с радостью будет трудиться ради него.

[42] «Я остановился на величии Афин, потому что хочу показать вам, что мы боремся за более высокую награду, чем те, кто не пользуется ни одной из этих привилегий, и чтобы явным доказательством доказать заслуги этих людей, которых я сейчас вспоминаю. Их высочайшая похвала уже была произнесена. Ибо, прославляя город, я прославил их и подобных им людей, чьи добродетели сделали его славным. И как мало эллинов можно сказать о них, что их деяния, будучи взвешены на весах, оказались равны их славе! Мне кажется, что такая смерть, как их, дает истинную меру достоинства человека; это может быть первое откровение его добродетелей, но, по крайней мере, это их окончательное подтверждение. Ибо даже те, кто не во всем преуспевает, могут справедливо ссылаться на доблесть, с которой они сражались за свою страну; они искоренили зло добром и принесли государству больше пользы своими государственными службами, чем вреда своими частными действиями. Никто из этих людей не был обессилен богатством и не колебался отказаться от жизненных удовольствий; никто из них не откладывал наступление зловещего дня в надежде, свойственной бедности, что человек, будучи бедным, однажды разбогатеет. Но, посчитав, что наказание врагов слаще всего этого, и что они не могут пасть за более благородное дело, они решили, рискуя жизнью, отомстить с честью и оставить все остальное. Они смирились с неизвестной им возможностью обрести счастье; но перед лицом смерти они решили полагаться только на себя. И когда настал момент, они были настроены сопротивляться и страдать, а не бежать и спасать свои жизни; они бежали от слова бесчестия, но на поле боя их ноги стояли твердо, и в одно мгновение, на пике своего счастья, они исчезли с поля боя, не из страха, а из славы.

[43] «Таков был конец этих людей; они были достойны Афин, и живущим не нужно желать иметь более героический дух, хотя они могут молиться о менее трагичном исходе. Ценность такого духа невозможно выразить словами. Любой может бесконечно рассуждать с вами о преимуществах храброй защиты, о чем вы и так знаете. Но вместо того, чтобы слушать его, я бы хотел, чтобы вы день за днем устремляли свой взор на величие Афин, пока не преисполнитесь любовью к ним; и когда вы будете впечатлены зрелищем их славы, подумайте о том, что эта империя была приобретена людьми, которые знали свой долг и имели мужество его исполнять, которые в час битвы всегда испытывали страх бесчестия и которые, если когда-либо терпели неудачу в каком-либо начинании, не позволяли своим добродетелям быть потерянными для своей страны, но добровольно отдавали свои жизни ей как самое прекрасное подношение, которое они могли принести на ее пир. Жертва, которую они принесли коллективно, была вознаграждена им индивидуально; Ибо каждый из них вновь получил для себя непреходящую хвалу, и самое благородное из всех гробниц — я говорю не о той, в которой покоятся их останки, а о той, в которой сохранилась их слава и которая провозглашается всегда и при каждом подобающем случае словом и делом. Ибо вся земля — гробница знаменитых людей; их память увековечена не только колоннами и надписями в их родных странах, но и в чужих землях существует неписаный памятник им, высеченный не на камне, а в сердцах людей. Возьмите их в пример и, считая мужество свободой, а свободу счастьем, не придавайте слишком большого значения опасностям войны. Несчастный, не имеющий надежды на перемены к лучшему, имеет меньше оснований растрачивать свою жизнь, чем преуспевающий, который, если и выживет, всегда подвержен переменам к худшему, и для которого любое случайное падение имеет самые серьезные последствия. Для человека с сильным духом сочетание трусости и несчастья гораздо горькее, чем внезапная смерть, поразившая его в момент, когда он полон мужества и воодушевлен всеобщей надеждой.

[44] Поэтому я сейчас не сочувствую родителям умерших, стоящим здесь; я скорее утешу их. Вы знаете, что ваша жизнь прошла среди многочисленных превратностей судьбы; и что счастливчиками могут считаться те, кто обрел наибольшую честь, будь то почетная смерть, подобная их, или почетная скорбь, подобная вашей, и чьи дни были так распланированы, что срок их счастья совпадает со сроком их жизни. Я знаю, как трудно вам это передать, когда удача других слишком часто напоминает вам о радости, которая когда-то озаряла ваши сердца. И печаль ощущается из-за отсутствия тех благ, которых человек не знал никогда, но которые были частью его жизни, прежде чем были отняты у него. Некоторые из вас достигли возраста, когда они могут надеяться иметь других детей, и им следует лучше переносить свою скорбь; не только дети, которые могут родиться в будущем, заставят их забыть своих потерянных детей, но и город выиграет вдвойне. Он не останется опустошенным, и он будет в большей безопасности. Совет человека не может иметь равного веса и ценности, если у него одного нет детей, которым можно было бы подвергать всеобщую опасность. Тем из вас, кто миновал расцвет своей жизни, я говорю: «Поздравляйте себя с тем, что вы были счастливы большую часть своих дней; помните, что ваша жизнь, полная скорби, не будет долгой, и утешайтесь славой тех, кто ушел. Ибо любовь к чести всегда молода, а не богатство, как говорят некоторые, но честь — это отрада для людей, когда они стары и бесполезны».

[45] «Вам, сыновьям и братьям усопших, я вижу, что борьба за подражание им будет трудной. Ибо все люди восхваляют мертвых, и, какими бы выдающимися ни были ваши добродетели, вряд ли вас сочтут, я не говорю, равными им, но даже приближающимися к ним. У живых есть свои соперники и клеветники, но когда человек уходит из жизни, честь и благосклонность, которые он получает, остаются незапятнанными. И если я собираюсь говорить о женских добродетелях тем из вас, кто отныне станет вдовой, позвольте мне кратко изложить их в одном наставлении: для женщины не проявлять больше слабости, чем свойственно ее полу, — это великая слава, и о ней не следует говорить ни хорошо, ни плохо среди мужчин.

[46] «Я заплатил требуемую дань, в соответствии с законом, используя подходящие слова. Дань за дела была уплачена частично; ибо умершие были похоронены с почестями, и осталось лишь содержать их детей на государственном обеспечении до тех пор, пока они не вырастут: это твердая награда, которой Афины, подобно венку, венчают своих сыновей, живых и мертвых, после борьбы, подобной их. Ибо там, где награда за добродетель наибольшая, там самые благородные граждане призваны на службу государству. И теперь, когда вы должным образом оплакали каждого из своих умерших, вы можете уйти».

[47] Таков был порядок похорон, отмечавшихся этой зимой, с окончанием которой завершился первый год Пелопоннесской войны. Как только наступило лето, пелопоннесская армия, составлявшая, как и прежде, две трети сил каждого из конфедеративных государств под командованием лакедемонского царя Архидама, сына Зевксидама, вторглась в Аттику, где обосновалась и опустошила страну. Они пробыли там всего несколько дней, когда в Афинах впервые вспыхнула чума. Говорят, что подобное бедствие ранее поражало многие места, особенно Лемнос, но нет никаких сведений о подобной эпидемии где-либо еще или о столь масштабном уничтожении человеческих жизней. Некоторое время врачи, не зная природы болезни, пытались применять лекарства; но это было тщетно, и они сами оказались в числе первых жертв, потому что чаще всего сталкивались с ней. Никакие человеческие искусства не принесли никакой пользы, а мольбы в храмах, обращения к оракулам и тому подобное оказались совершенно бесполезными, и в конце концов люди, побежденные этим бедствием, отказались от всего этого.

[48] Говорят, что болезнь зародилась к югу от Египта, в Эфиопии; оттуда она распространилась в Египет и Ливию, а после того, как охватила большую часть Персидской империи, внезапно обрушилась на Афины. Сначала она поразила жителей Пирея, и предполагалось, что пелопоннесцы отравили цистерны, поскольку водопроводы там еще не были проложены. Затем она достигла верхней части города, и тогда смертность значительно возросла. Что касается ее вероятного происхождения или причин, которые могли или могли вызвать такое нарушение природы, каждый человек, будь то врач или нет, выскажет свое собственное мнение. Но я опишу ее фактическое течение и симптомы, по которым любой, кто знает их заранее, сможет распознать это расстройство, если оно когда-либо снова появится. Ибо я сам переболел ею и был свидетелем страданий других.

[49] Было признано, что в этот сезон было удивительно мало обычных болезней; и если кто-то уже болел какой-либо другой болезнью, то она была поглощена этой. Многие из тех, кто был совершенно здоров, внезапно, без видимой причины, были поражены сильным жаром в голове, покраснением и воспалением глаз. Внутри горло и язык быстро наполнялись кровью, дыхание становилось неестественным и зловонным. Затем следовали чихание и хрипота; вскоре расстройство, сопровождаемое сильным кашлем, достигало грудной клетки; затем, распространяясь ниже, оно смещало желудок и вызывало рвоту желчью, которой врачи когда-либо давали названия; и это было очень мучительно. Большинство больных поражали неэффективные рвотные позывы, вызывающие сильные судороги; некоторые сразу после того, как предыдущие симптомы утихали, другие — лишь спустя долгое время. Внешне тело не было таким горячим на ощупь и еще не было бледным; Болезнь имела багровый цвет с красноватым оттенком, покрываясь гнойничками и язвами. Но внутренняя лихорадка была очень сильной; больные не могли выносить даже самую тонкую льняную одежду; они настаивали на том, чтобы быть голыми, и больше всего на свете хотели броситься в холодную воду. Многие из тех, у кого не было никого, кто мог бы за ними ухаживать, действительно бросались в цистерны, ибо их мучила неутолимая жажда, которая нисколько не утолялась, пили они мало или много. Они не могли спать; невыносимое беспокойство никогда не покидало их. В разгар болезни тело, вместо того чтобы истощаться, чудесным образом выдерживало эти страдания, и либо они умирали на седьмой или девятый день не от слабости, ибо их силы не были исчерпаны, а от внутренней лихорадки, что было концом для большинства; либо, если они выживали, то болезнь распространялась на кишечник и там вызывала сильное изъязвление; Одновременно с этим начиналась сильная диарея, которая на более поздней стадии вызывала истощение, которое, за редким исключением, в конце концов и приводило к смерти. Расстройство, первоначально поразившее голову, постепенно распространялось по всему телу, и, если человек преодолевал худшее, часто начинало схватывать конечности, оставляя следы на половых органах, пальцах рук и ног; некоторые избежали этого, другие – потери зрения. Некоторые, едва оправившись, тут же теряли память и забывали обо всем, не узнавая ни себя, ни своих друзей.

[50] Общий характер этой болезни невозможно описать словами, а ярость, с которой она поражала каждого больного, была слишком велика для человеческой природы. Было одно обстоятельство, которое отличало её от обычных болезней. Птицы и животные, питающиеся человеческим мясом, несмотря на то, что многие тела лежали непогребенными, либо никогда не приближались к ним, либо умирали, если прикасались к ним. Это подтверждалось удивительным исчезновением хищных птиц, которых не было видно ни рядом с телами, ни где-либо ещё; в случае с собаками результат был ещё более очевиден, потому что они живут с человеком.

[51] Такова была общая природа болезни: я опускаю многие странные особенности, которые характеризовали отдельные случаи. Ни одна из обычных болезней не поражала никого, пока длилась болезнь, или, если и поражала, то заканчивалась чумой. Некоторые из больных умирали от недостатка ухода, другие — от того, кто получал наибольшее внимание. Ни одно лекарство нельзя было считать специфическим; ибо то, что помогало одному, причиняло вред другому. Ни один организм сам по себе не был достаточно сильным, чтобы противостоять, и недостаточно слабым, чтобы избежать атак; болезнь поражала всех одинаково и не поддавалась никаким методам лечения. Самым ужасающим было отчаяние, которое охватывало любого, кто чувствовал себя больным; ибо он мгновенно погружался в отчаяние и, вместо того чтобы держаться, полностью терял свой шанс на жизнь. Ужасающей была также скорость, с которой люди заражались инфекцией; умирали, как овцы, если ухаживали друг за другом; и это было главной причиной смертности. Когда больные боялись навещать друг друга, они умирали в одиночестве, так что многие дома пустовали, потому что некому было ухаживать за больными; или, если и решались, то погибали, особенно те, кто стремился к героизму. Ведь они ходили навестить своих друзей, не думая о себе, и стыдились их покидать, в то время как даже родственники умирающих, наконец, уставали и переставали даже оплакивать потерю, подавленные масштабом бедствия. Но какие бы примеры такой преданности ни встречались, чаще всего за больными и умирающими ухаживали сочувствующие те, кто выздоровел, потому что они знали течение болезни и сами не испытывали страха. Ведь никто никогда не болел второй раз, и все это заканчивалось смертельным исходом. Все поздравляли их, а они сами, в избытке радости, наивно полагали, что не могут умереть ни от какой другой болезни.

[52] Переселение людей из сельской местности в город усугубило страдания; больше всего пострадали новоприбывшие. Ибо, не имея собственных домов и живя в душные хижины в разгар лета, смертность среди них была ужасающей, и они погибали в диком беспорядке. Мертвые лежали так, как и умирали, один на другом, в то время как другие, едва живые, валялись на улицах и ползали вокруг каждого фонтана, жаждая воды. Храмы, в которых они жили, были полны тел умерших; ибо жестокость бедствия была такова, что люди, не зная, куда обратиться, стали пренебрегать всеми законами, человеческими и божественными. Обычаи, которые до сих пор соблюдались на похоронах, были повсеместно нарушены, и они хоронили своих умерших, как могли. Многие, не имея надлежащих приспособлений, потому что в их семьях уже было так много смертей, потеряли всякий стыд при погребении умерших. Когда один человек возводил погребальный костер, приходили другие и, бросая на него своих мертвых, поджигали его; или, когда уже горел какой-нибудь другой труп, прежде чем их можно было остановить, они бросали на него своих мертвых и уходили.

[53] Чума принесла в Афины и другие, более ужасные формы беззакония. Люди, которые до сих пор скрывали то, что им нравилось, теперь стали смелее. Ибо, видя внезапную перемену — как богатые умирали в одно мгновение, а те, у кого ничего не было, немедленно наследовали их имущество, — они поняли, что жизнь и богатство одинаково преходящи, и решили наслаждаться жизнью, пока могут, и думать только о наслаждении. Кто захочет пожертвовать собой ради закона чести, если не знает, доживет ли он когда-нибудь до того, чтобы быть почитаемым? Сиюминутное удовольствие и все, что к нему способствовало, заняло место чести и целесообразности. Ни страх перед богами, ни страх перед человеческим законом не останавливали преступника. Те, кто видел, как все погибают одинаково, думали, что поклонение богам или пренебрежение ими не имеет значения. За преступления против человеческого закона не следовало бояться наказания; никто не проживет достаточно долго, чтобы предстать перед судом. Уже был вынесен гораздо более суровый приговор, и он висел над головой человека; Почему бы ему не получить немного удовольствия, пока это еще не случилось?

[54] Таково было ужасное бедствие, постигшее афинян; внутри стен умирал их народ, а снаружи их страна подвергалась разорению. В своих бедах они, естественно, вспоминали стих, который, по словам старейшин, был распространен давным-давно:

Придет дорийская война, и вместе с ней — чума.

Существовал спор о точном значении этого выражения; некоторые утверждали, что первоначальным словом было limos , означающее голод, а не loimos , означающее чуму. Тем не менее, как и следовало ожидать, поскольку человеческие воспоминания отражали их страдания, в то время преобладал аргумент в пользу loimos . Но если в будущем возникнет еще одна дорийская война, сопровождающаяся голодом, они, вероятно, повторят этот стих в другой форме. Ответ оракула лакедемонянам, когда Бога спросили: «Идут ли они на войну или нет?», и он ответил: «Если они будут сражаться изо всех сил, то победят, и он сам встанет на их сторону», — не был забыт теми, кто слышал об этом, и они вполне могли представить, что являются свидетелями исполнения его слов. Болезнь, безусловно, началась сразу после вторжения пелопоннесцев и не распространилась на Пелопоннес в сколько-нибудь значительной степени, в то время как Афины, а также наиболее густонаселенные города, ощутили на себе ее последствия сильнее всего. Такова была история чумы.

[55] После того как пелопоннесцы опустошили равнину, они вошли в так называемые прибрежные земли (Парал) и продвинулись до Лаврия, где находятся серебряные рудники, принадлежащие афинянам. Сначала они разорили ту часть побережья, которая обращена к Пелопоннесу, а затем ту, которая расположена в сторону Эвбеи и Андроса. Но Перикл, который все еще был полководцем, продолжал настаивать, как и во время прежнего вторжения, на том, чтобы афиняне оставались в пределах своих стен.

[56] Однако прежде чем пелопоннесцы покинули равнину и двинулись к прибрежным землям, он начал снаряжать экспедицию из ста кораблей против Пелопоннеса. Когда все было готово, он вышел в море, имея на борту четыре тысячи афинских гоплитов и триста всадников, перевезенных на конных транспортах, которые афиняне тогда впервые построили из своих старых кораблей. К ним присоединились хианы и лесбиянки с пятьюдесятью судами. Экспедиция фактически вышла в море только тогда, когда пелопоннесцы достигли прибрежных земель. Прибыв в Эпидавр на Пелопоннесе, афиняне опустошили большую часть страны и атаковали город, который они когда-то надеялись захватить, но не совсем преуспели. Снова отплыв, они разорили территорию Троезена, Галеи и Гермионы, которые все являются местами на побережье Пелопоннеса. Снова отложив свои планы, они прибыли в Прасию, небольшой городок на побережье Лаконии, разорили страну, захватили и разграбили это место. Затем они вернулись домой и обнаружили, что пелопоннесцы тоже вернулись и больше не находятся в Аттике.

[57] Всё то время, пока пелопоннесцы оставались в стране, а афиняне находились в море, чума свирепствовала как среди войск, так и в городе. Говорят, что страх, который она внушала, заставил врага покинуть Аттику раньше, чем они планировали; ибо они слышали от дезертеров, что болезнь распространилась в городе, и также видели сожжение мертвых. И всё же во время этого нашествия вся страна была опустошена ими, и они оставались там около сорока дней, что стало самым долгим их пребыванием за всю историю.

[58] Тем же летом Агнон, сын Никия, и Клеопомп, сын Клейния, соратники Перикла по военному командованию, взяли на вооружение флот и тотчас же отплыли против фракийских халкидийцев и против Потидеи, которая все еще сопротивлялась. По прибытии они подвели орудия к стенам и испробовали все средства для взятия города. Но им это не удалось; и результат никоим образом не соответствовал масштабу их вооружения; ибо и туда пришла чума и причинила ужасные разрушения афинским войскам. Даже солдаты, которые были там ранее и были здоровы, заразились от войск под командованием Агнона. Но армия Формиона избежала гибели; ибо он и его шестнадцатьсот воинов покинули Халкидику. И так Агнон вернулся со своим флотом в Афины, потеряв от чумы из четырех тысяч гоплитов тысячу пятьдесят человек примерно за сорок дней. Однако первоначальное вооружение сохранилось и позволило продолжить осаду.

[59] После второго вторжения Пелопоннеса, когда Аттика снова была опустошена, а война и чума тяжело легли на плечи афинян, в их духе произошла перемена. Они обвиняли Перикла в том, что он убедил их начать войну, заявив, что он является виновником их бед; и они стремились договориться с лакедемонянами. Соответственно, в Спарту были отправлены посланники, но они не добились успеха. И теперь, совершенно отчаявшись, они обратились против Перикла. Он увидел, что они в отчаянии от своих страданий и ведут себя именно так, как он всегда и предполагал. И поэтому, оставаясь всемогущим, он созвал собрание, желая ободрить их и превратить их гневные чувства в более мягкое и обнадеживающее настроение. На этом собрании он выступил и сказал следующее:

[60] «Я ожидал этой вспышки негодования; причины её мне известны. И я созвал собрание, чтобы напомнить вам о ваших решениях и упрекнуть вас за ваш бессердечный гнев против меня и отсутствие мужества в несчастье. По моему мнению, для отдельных людей лучше, чтобы страдали граждане, а государство процветало, чем чтобы граждане процветали, а государство страдало. Частный человек, как бы успешен он ни был в своих делах, если его страна погибнет, будет причастен к её разрушению; но если он — непроцветающий гражданин процветающего города, ему гораздо легче будет оправиться. Поскольку государства могут нести несчастья отдельных лиц, но отдельные лица не могут нести несчастья государства, давайте все будем стоять на стороне своей страны и не будем делать того, что делаете вы сейчас, которые, будучи потрясены своими личными бедствиями, упускают надежду на спасение государства и осуждают не только меня, который советовал, но и вас самих, которые согласились на войну. Однако я, на которого вы так гневаетесь, осмеливаюсь сказать о себе, что я так же способен, как и любой другой, разработать и объяснить разумную политику; что я люблю свою страну и неподкупен. Но у человека может быть политика, которую он не может ясно изложить, и тогда у него может и вовсе не быть никакой политики; или он может обладать и способностями, и красноречием, но если он нелоялен к своей стране, он не сможет, как истинный человек, говорить в её интересах; или же он может быть неспособен противостоять взятке, и тогда все его другие хорошие качества будут проданы за деньги. Если, когда вы решили начать войну, вы считали, что во мне есть что-то больше от государственного деятеля, чем в других, то несправедливо, что меня теперь обвиняют в подобном преступлении.

[61] «Я признаю, что для людей, живущих в достатке и свободных в выборе, война – это большая глупость. Но когда им приходится либо подчиниться и сразу же отказаться от независимости, либо нанести удар и обрести свободу, тогда порицаем тот, кто избегает опасности, а не тот, кто встречает её лицом к лицу. Что касается меня, я тот же человек и стою на том же месте. Но вы изменились; ибо несчастье заставило вас вспомнить о согласии, которое вы дали, когда ещё не пострадали, и думать, что мой совет был неверным, потому что ваши собственные характеры слабы. Боль присутствует и доходит до каждого из вас, но благо ещё не реализовано ни одним из вас; и ваши умы не имеют сил, чтобы упорствовать в своём решении, теперь, когда вас неожиданно настигло великое поражение. Всё, что внезапно, неожиданно и совершенно не поддаётся расчёту, например, такая катастрофа, как эта чума, обрушивающаяся на другие несчастья, сковывает дух человека. Тем не менее, будучи гражданами большого города и воспитанными в духе величия, вы не должны поддаваться бедствиям, какими бы сокрушительными они ни были, или омрачать блеск своей славы. Ибо если люди ненавидят самонадеянность тех, кто претендует на репутацию, на которую не имеет права, они в равной степени осуждают малодушие тех, кто падает ниже своей собственной славы. Вы должны избавиться от чувства собственных печалей и цепляться за спасение государства.

[62] Что касается ваших страданий на войне, если вы опасаетесь, что они могут быть очень велики и в конечном итоге бесплодны, я уже неоднократно показывал вам, что такие опасения безосновательны. Если вы все еще не удовлетворены, я укажу на один элемент вашего превосходства, который, кажется, ускользнул от вас, хотя он почти касается вашего имперского величия. Я тоже никогда не упоминал об этом раньше и не стал бы сейчас, потому что это утверждение может показаться слишком высокомерным, если бы я не видел, что вы необоснованно подавлены. Вы думаете, что ваша империя ограничена вашими союзниками, но я говорю, что из двух доступных человеку частей мира, суши и моря, есть одна, которой вы являетесь абсолютными хозяевами и имеете или можете иметь власть в любой степени, какой пожелаете. Ни великий король, ни какая-либо нация на земле не могут помешать флоту, подобному вашему, проникнуть куда бы вы ни решили плыть. Когда мы размышляем об этой великой власти, дома и земли, потеря которых кажется вам столь ужасной, кажутся нам ничем. Нам не следует беспокоиться о них или придавать им большое значение в сравнении; они — лишь сад дома, излишнее украшение богатства; и можете быть уверены, что если мы будем цепляться за свою свободу и сохранять её, то довольно скоро вернём всё остальное. Но если мы станем слугами других, мы непременно потеряем не только свободу, но и всё, что она даёт. И там, где ваши предки добились двойного успеха, вы потерпите двойное поражение. Ибо их империя была унаследована ими не от других, а завоевана трудом их рук, и именно они сохранили её и передали нам. И быть лишённым того, что у вас есть, — больший позор, чем попытаться завоевать и потерпеть неудачу. Поэтому встречайте своих врагов не только с духом, но и с презрением. Трус или удачливый глупец могут хвастаться и бахвальничать, но презрение способно лишь то, чья убежденность в собственной силе над врагом, подобно нашей, основана на разуме. Мужество, сражающееся на честном поле, укрепляется знанием, которое смотрит на врага свысока; знанием, опирающимся не на надежду, которая является силой беспомощности, а на более надежное предвидение, которое дает разум и наблюдение за фактами.

[63] «Еще раз, вы обязаны поддерживать имперское достоинство вашего города, которым вы все гордитесь; ибо вы не должны стремиться к славе, если не готовы к труду. И не думайте, что вы боретесь за простой вопрос, свободу или рабство; вам есть империя, которую вы можете потерять, и существует опасность, которой вас подвергла ненависть к вашему имперскому правлению. Вы также не можете отказаться от своей власти, если в этот критический момент какой-либо робкий или пассивный дух будет играть в честного человека. Ибо к этому времени ваша империя превратилась в тиранию, которая, по мнению человечества, возможно, была несправедливо завоевана, но от которой нельзя безопасно отказаться. Люди, о которых я говорил, если бы нашли последователей, быстро бы разрушили город, и если бы они пошли и основали собственное государство, то так же разрушили бы и его. Ибо бездействие безопасно только тогда, когда оно сосуществует с деятельностью; и быть слугой нецелесообразно и небезопасно для суверена, а только для подданного государства.

[64] «Не поддавайтесь советам таких граждан, как эти, и не сердитесь на меня; ибо решение в пользу войны было вашим таким же, как и моим. Что, если враг придет и сделает то, что он был уверен, когда вы отказались уступить? Что, если за этим последует чума? Это был неожиданный удар, но мы могли предвидеть все остальное. Я прекрасно понимаю, что ваша ненависть ко мне от этого только усиливается. Но как несправедливо, если вы не приписываете мне также заслугу в каком-либо необычайном успехе, который может постигнуть вас! Небесные деяния следует переносить с покорностью, а страдания, причиненные врагом, — с мужеством. Это всегда был дух Афин, и он не должен угаснуть в вас. Знайте, что наш город имеет величайшее имя во всем мире, потому что он никогда не поддавался несчастьям, но пожертвовал большим количеством жизней и перенес более суровые лишения на войне, чем любой другой; поэтому он также обладает величайшей мощью среди всех государств до сегодняшнего дня; и память о его славе будет жить всегда. Даже если в конце концов нам придётся несколько уменьшить своё величие (ибо всему бывают периоды роста и упадка), всё же останется память о том, что из всех эллинов мы правили наибольшим числом эллинских подданных; что мы противостояли нашим врагам, как поодиночке, так и объединёнными, в самых ужасных войнах, и что мы были жителями города, наделённого всевозможными богатствами и величием. Ленивый, конечно, может найти нам недостатки, но человек дела будет стремиться соперничать с нами, а тот, кому меньше повезло, будет нам завидовать. Ненависть и оскорбления всегда были уделом тех, кто стремился к империи. Но тот, кто принимает непопулярность ради великого дела, хорошо судит. Ненависть недолговечна, и, помимо непосредственного великолепия великих деяний, их слава навсегда остаётся в памяти людей. Стремясь к такой будущей славе и избежанию бесчестия в настоящем, приложите усилия сейчас и обеспечьте себе и то, и другое. Пусть к лакедемонянам не посылают вестников, и пусть они не знают, что вы удручены страданиями. Ибо самые великие государства и самые великие люди, когда постигают несчастья, наименее унылы духом и наиболее решительны в действиях.

[65] Этими и подобными словами Перикл пытался успокоить гнев афинян против себя и отвлечь их от ужасного положения. В управлении государственными делами они последовали его совету и больше не посылали посольства в Спарту; они снова стремились к войне. Однако в частной жизни они остро ощущали свои страдания; простой народ был лишен даже того немногого, что у него было, в то время как высший класс потерял прекрасные поместья в сельской местности со всеми их домами и богатой мебелью. Хуже всего то, что вместо мира они теперь находились в состоянии войны. Народное негодование не утихло, пока они не оштрафовали Перикла; но вскоре после этого, с обычной непостоянностью толпы, они избрали его генералом и вверили ему все свои дела. Их личные печали стали ощущаться менее остро, и на время общественной нужды они думали, что нет человека, подобного ему. В мирное время, когда он был во главе дел, он правил благоразумно; Под его руководством Афины были в безопасности и достигли вершины своего величия в его время. Когда началась война, он показал, что и здесь у него сложилось истинное представление о могуществе Афин. Он пережил начало военных действий в течение двух лет и шести месяцев; и после его смерти его дальновидность была оценена даже лучше, чем при жизни. Ибо он сказал афинянам, что если они проявят терпение, будут заботиться о своем флоте и не будут стремиться расширить свои владения во время войны, а также не будут ставить под угрозу существование города, то одержат победу; но они сделали все, что он им запретил, и в вопросах, которые, казалось бы, не имели никакого отношения к войне, из-за личных амбиций и личных интересов они проводили политику, которая имела катастрофические последствия как для них самих, так и для их союзников; их меры, если бы они увенчались успехом, принесли бы честь и выгоду лишь отдельным лицам, а в случае неудачи — подорвали бы город в ходе войны. Причина различия заключалась в том, что он, черпая авторитет из своих способностей и признанной заслуг, будучи также человеком безупречной честности, мог управлять толпой в свободной форме; он руководил ими, а не позволял им руководить собой; ибо, не стремясь к власти нечестными методами, ему не нужно было говорить приятные вещи, но, опираясь на силу своего высокого характера, он мог осмелиться противостоять им и даже гневить их. Когда он видел их несвоевременно ликующими и высокомерными, его слова смиряли и внушали им благоговение; а когда они были подавлены необоснованными страхами, он стремился возродить их уверенность. Таким образом, Афины, хотя и оставались номинально демократией, фактически управлялись своим величайшим гражданином. Но его преемники были более равны друг другу, и, каждый из них стремился быть первым, они были готовы пожертвовать всем управлением делами ради прихотей народа. Такая слабость в великом и имперском городе привела ко многим ошибкам, величайшей из которых была сицилийская экспедиция; Дело не в том, что афиняне недооценили силу своего врага, а в том, что они сами, вместо того чтобы советоваться в интересах отправленной ими экспедиции, были заняты интригами друг против друга за лидерство в демократии, и не только препятствовали действиям армии, но и впервые оказались втянуты в конфликт внутри страны. И всё же, потеряв в сицилийской экспедиции большую часть своего флота и армии и будучи отвлечены революцией, они три года сопротивлялись не только своим бывшим врагам, но и сицилийцам, которые объединились с ними, и большинству своих союзников, поднявших восстание. Даже когда Кир, сын царя, присоединился к войне и снабдил пелопоннесский флот деньгами, они продолжали сопротивление и в конце концов были свергнуты не врагами, а самими собой и своими внутренними разногласиями. Таким образом, в то время Перикл был более чем прав в своем предвидении, полагая, что афиняне одержат легкую победу над силами пелопоннесцев, оставшимися без посторонней помощи.

[66] Тем же летом лакедемоняне и их союзники направили флот из ста кораблей против острова Закинф, расположенного напротив Элиды. Закинфяне были колонистами ахейцев Пелопоннеса и союзниками афинян. На борту флота находилось тысяча лакедемонских гоплитов под командованием спартанского адмирала Кнема. Они высадились на берег и разорили большую часть страны; но поскольку жители не хотели идти на компромисс, они отплыли домой.

[67] В конце того же лета Аристей Коринфский, лакедемонские послы Анерист, Николай и Стратодем, Тимагор из Тегеи и Поллис из Аргоса, не имевшие публичной миссии, отправились в Азию в надежде убедить царя дать им денег и присоединиться к войне. Сначала они отправились к Ситалкесу, сыну Тереса, во Фракию, желая, если возможно, отделить его от афинян и уговорить возглавить армию для оказания помощи Потидее, которая все еще была заблокирована афинскими войсками; они также хотели, чтобы он переправил их через Геллеспонт на пути к Фарнаку, сыну Фарнабаза, который должен был отправить их к царю. В момент их прибытия при дворе Ситалкеса случайно оказались два афинских посланника: Леарх, сын Каллимаха, и Амениад, сын Филемона; И они умоляли его сына Садока, ставшего афинским гражданином, передать им послов, чтобы те не добрались до царя и не причинили вреда городу, который в какой-то степени принадлежал ему. Он согласился и, послав отряд людей с Леархом и Амениадами, прежде чем они отправились через Фракию к судну, на котором собирались переправиться через Геллеспонт, схватил их; затем, в соответствии с приказом Садока, они были переданы афинским посланникам, которые доставили их в Афины. В тот же день, когда они прибыли, афиняне, опасаясь, что Аристей, которого они считали причиной всех своих бед в Потидее и Халкидике, причинит им еще больше вреда, если сбежит, предали их всех смерти без суда и следствия, не выслушав их доводов; затем они сбросили их тела со скал. Они считали, что имеют право отомстить лакедемонянам, которые начали поступать так же с торговцами Афин и их союзниками, когда захватывали их суда у берегов Пелопоннеса. Ведь в начале войны все, кого лакедемоняне захватывали в море, рассматривались ими как враги и без разбора истреблялись, независимо от того, были ли они союзниками Афин или нейтральными сторонами.

[68] Примерно в конце того же лета амбракиоты с большим варварским войском, которое они призвали, начали войну против амфилохийского Аргоса и Амфилохии. Первопричина их вражды с аргивянами была следующей: — Амфилохийская территория была занята, а город основан Амфилохом, сыном Амфиарая, который, вернувшись домой после Троянской войны, был недоволен положением Аргоса. Он выбрал место на берегу Амбрахийского залива и назвал новый город именем своего родного места; это был самый большой город в этом регионе, и его жители были самым могущественным сообществом. Много поколений спустя эти амфилохи во время бедствия пригласили своих соседей, амбракиотов, присоединиться к поселению, и от них они впервые выучили эллинский язык, на котором теперь говорят; другие амфилохи — варвары. Спустя некоторое время амбракиоты изгнали амфилохийских аргивян и захватили город. Изгнанные амфилохиаты взяли под защиту акарнанцев, и обе стороны вместе призвали афинян, которые послали им флот из тридцати кораблей под командованием Формиона. Когда Формион прибыл, они штурмовали Аргос и продали амбракиотов в рабство; амфилохиаты и акарнанцев поселились вместе в этом месте. Так начался союз между акарнанцевами и афинянами. Ненависть амбракиотов к амфилохийским аргивянам началась с порабощения их соотечественников; и теперь, когда война предоставила возможность, они вторглись на их территорию в сопровождении хаонов и некоторых других соседних варваров. Они дошли до Аргоса и установили свою власть над страной; но, не сумев взять город штурмом, они вернулись, и различные племена рассеялись по своим домам. Таковы были события лета.

[69] Следующей зимой афиняне отправили двадцать кораблей в экспедицию вокруг Пелопоннеса. Они были поставлены под командование Формиона, который, расположившись в Навпакте, охранял проливы и не позволял никому выходить из Коринфа и Крисейского залива или заходить в них. Шесть других судов были отправлены для сбора дани в Ликию и Карию; они находились под командованием Мелесандра, который должен был следить за тем, чтобы пелопоннесские каперы не обосновались в этих местах и не наносили ущерб торговым судам, идущим из Фаселиды, Финикии и всего этого региона. Но он, продвигаясь вверх по стране в Ликию с армией, состоящей из афинян, взятых из экипажей, и союзных войск, потерпел поражение, а сам и часть его войск были убиты.

[70] Той же зимой потидеи, всё ещё находившиеся в блокаде, обнаружили, что не могут удержаться; пелопоннесские нашествия на Аттику не заставили афинян отступить; и у них больше не было продовольствия. Когда они оказались в таком затруднительном положении, что в некоторых случаях им приходилось питаться человеческой плотью, они вступили в переговоры с афинскими полководцами: Ксенофоном, сыном Еврипида, Гестиодором, сыном Аристоклеида, и Фаномахом, сыном Каллимаха, которым была поручена осада. Видя, что армия страдает от уязвимого положения, и учитывая, что город уже потратил две тысячи талантов на осаду, они приняли предложенные условия. Потидеи, вместе со своими жёнами и детьми, а также иностранные войска, должны были выйти из города: мужчины — в одной одежде, женщины — в двух, и им была выделена определённая фиксированная сумма денег на дорогу. Поэтому они вышли под охранным ордером и отправились в Халкидику или куда смогли найти пристанище. Но афиняне обвинили генералов в том, что те заключили соглашение без их разрешения, полагая, что могли бы заставить город сдаться по своему усмотрению. Вскоре после этого они послали туда своих колонистов. Таковы были события зимы. Так закончился второй год Пелопоннесской войны, историю которой написал Фукидид.

[71] Следующим летом пелопоннесцы и их союзники под командованием Архидама, сына Зевксидама, лакедемонского царя, вместо вторжения в Аттику, совершили поход против Платеи. Там он расположился лагерем и собирался разорить страну, когда платейцы послали к нему послов со следующим сообщением:

«Архидам и вы, лакедемоняне, воюя против Платеи, поступаете несправедливо и недостойно себя и своих предков. Павсаний, сын Клеомброта, лакедемонянина, когда он и те эллины, которые были готовы разделить с ним опасность, сражались на нашей земле и освободили Элладу от персов, принесли жертву на Агоре Платеи Зевсу, богу свободы, и в присутствии всех союзников тогда и там вернули платейцам их страну и город, сделав их отныне независимыми; никто не должен был воевать против них несправедливо и не должен был пытаться поработить их; и если на них нападут, присутствующие союзники пообещали защищать их всеми силами. Эти привилегии ваши отцы даровали нам в награду за мужество и преданность, которые мы проявили в то опасное время. Но вы действуете в противоположном духе;» Ибо вы присоединились к фиванцам, нашим злейшим врагам, и пришли сюда, чтобы поработить нас. Поэтому, призывая в свидетели богов, которым мы все тогда поклялись, а также богов вашего рода и богов, обитающих в нашей стране, мы велем вам не причинять вреда земле Платеи. Не нарушайте своих клятв, но позвольте платейцам быть независимыми и пользоваться правами, которые им даровал Павсаний.

[72] На это обращение Архидам ответил:

«Ваши слова, платейцы, справедливы, но ваши действия должны соответствовать вашим словам. Наслаждайтесь независимостью, которую вам даровал Павсаний, но также помогите нам освободить других эллинов, которые были вашими верными союзниками в то опасное время и сейчас находятся в подчинении афинянам. С целью освобождения их и других порабощенных государств была начата эта великая война и проведены все необходимые приготовления. Лучше всего было бы вам присоединиться к нам и самим соблюдать клятвы, которые вы хотите, чтобы мы соблюдали. Но если вы предпочитаете нейтралитет, что мы уже однажды вам предлагали, сохраните владение своими землями и примите обе стороны в мирное время, но ни одну из них не для войны; и мы будем удовлетворены».

Затем послы Платеи вернулись в город и доложили народу слова Архидама, который ответил, что не может выполнить просьбу без разрешения афинян, во власти которых они оставили своих жен и детей, и что они также опасаются за само существование своего государства. Когда лакедемоняне уйдут, афиняне могут прийти и не позволить им выполнить договор; или фиванцы, которые будут включены в пункт, требующий «принять обе стороны», могут снова попытаться захватить их город. На это Архидам, желая успокоить их, дал следующий ответ:

«Затем передайте свой город и дома лакедемонянам; обозначьте границы своей земли и пересчитайте свои плодовые деревья и все остальное, что можно сосчитать. Идите куда хотите, пока длится война, а по возвращении мира мы вернем вам все, что получили. До тех пор мы будем владеть вашей собственностью в доверительное управление и обрабатывать вашу землю, выплачивая вам такую ренту, которая вас устроит».

[73] Услышав эти слова, послы снова вернулись в город и, посоветовавшись с народом, сказали Архидаму, что они хотят сначала передать его предложения афинянам, и если получат их согласие, то поступят так, как он посоветует; тем временем они просили его заключить с ними перемирие и не разорять их землю. И он заключил перемирие, которое дало достаточно времени для возвращения их послов из Афин; а тем временем он пощадил их землю. Платейские послы прибыли в Афины и, посоветовавшись с афинянами, принесли своим согражданам следующее послание:

«Афиняне говорят, что с тех пор, как вы стали их союзниками, они никогда не позволяли никому причинить вам зло, и что они не оставят вас сейчас, а окажут вам всяческую помощь; и они заклинают вас клятвами, данными вашими отцами, не нарушать афинского союза».

[74] Когда пришел ответ, платейцы решили не покидать афинян, а терпеливо наблюдать, если придется, как лакедемоняне опустошают их страну и терпят худшее. Отныне никто не должен был покидать город, но со стен должен был прозвучать ответ, что они никак не могут согласиться с предложением лакедемонян. Царь Архидам, как только получил ответ, прежде чем приступить к действиям, обратился к богам и героям страны со следующими словами:

«О боги и герои, владеющие землей Платеи, будьте свидетелями того, что наше вторжение в эту землю, в которой наши отцы молились вам, когда покорили персов, и которую вы сделали благоприятным полем битвы для эллинов, до сих пор было оправдано, ибо платейцы первыми предали союз; и что, если мы пойдем дальше, мы не будем виновны ни в каком преступлении, ибо мы снова и снова делали им прекрасные предложения, а они нас не слушали. Будьте милостивы к нам и даруйте наказание истинным виновникам беззакония и дайте отмщение тем, кто законно его ищет».

[75] После этого обращения к богам он начал военные действия. Во-первых, солдаты срубили фруктовые деревья и окружили город частоколом, чтобы отныне никто не мог выйти. Затем они начали возводить курган, полагая, что при таком большом количестве войск это будет самым быстрым способом захватить город. Поэтому они срубили древесину в Кифероне и построили по обе стороны от предполагаемого кургана каркас из бревен, уложенных крест-накрест, чтобы материал не разлетался. Туда они доставляли дерево, камни, землю и все, что могло заполнить пустое пространство. Они продолжали возводить курган семьдесят дней и семьдесят ночей без перерыва; армия была разделена на эстафеты, и одна группа работала, пока другая спала и ела. Лакедемонские офицеры, командовавшие отрядами союзников, стояли над ними и следили за их работой. Платейцы, видя, как поднимается курган, построили деревянный каркас, который они установили на вершине своей стены напротив кургана; В стену они вставляли кирпичи, взятые из соседних домов; дерево служило для укрепления и скрепления конструкции по мере её увеличения в высоту; они также вешали перед стеной занавеси из шкур и кож; они предназначались для защиты деревянных конструкций и рабочих, а также от пылающих стрел. Деревянная стена поднималась высоко, но и курган быстро рос. Тогда у платейцев появилось новое решение: они проделали отверстие в той части стены, к которой прижимался курган, втягивая землю.

[76] Пелопоннесцы обнаружили, что они делают, и засыпали образовавшуюся щель глиной, спрессованной в тростниковые прутья, которая не могла рассыпаться и, подобно рыхлой земле, быть унесена. После этого платейцы, потерпев неудачу в одном плане, перешли к другому. Рассчитав направление, они вырыли шахту от города до кургана и снова засыпали землей внутрь. Долгое время их нападавшие не могли их обнаружить, и поэтому то, что пелопоннесцы насыпали, было малополезно, поскольку курган постоянно опускался и занимал освободившееся пространство. Но, несмотря на все свои усилия, платейцы боялись, что их численность никогда не выдержит против такой огромной армии; и они придумали еще один способ. Они прекратили работу над большим зданием напротив кургана и, начиная с обоих концов, где городская стена возвращалась к своей первоначальной меньшей высоте, построили внутреннюю стену, выступающую внутрь в форме полумесяца, чтобы, если первая стена будет взята, вторая все еще оставалась обороняемой. Противнику пришлось бы начинать всё сначала и подтягивать курган прямо к стене, и по мере продвижения вглубь страны ему пришлось бы снова столкнуться с трудностями, оказавшись под обстрелом с обоих флангов. Пока курган поднимался, пелопоннесцы подтянули к стене ударные орудия; одно из них, перемещенное вперед по самому кургану, сильно сотрясло возведенное сооружение, к ужасу платейцев. Они подтянули и другие орудия в других местах стены. Но платейцы набрасывали петли на концы этих орудий и поднимали их; они также спускали огромные балки, подвешенные на длинных железных цепях к двум столбам, прислоненным к стене и выступающим над ней. Эти балки они поднимали под прямым углом к наступающему тарану, и всякий раз, когда он собирался атаковать их, они ослабляли хватку на цепях и отпускали балку, которая падала с большой силой и отламывала головку тарана.

[77] Наконец, пелопоннесцы, обнаружив, что их орудия бесполезны, и что новая стена возводится напротив кургана, и понимая, что без более грозных средств нападения они не могут надеяться взять город, начали готовиться к блокаде. Но прежде всего они решили проверить, нельзя ли поджечь это небольшое место, если ветер будет попутным; они хотели избежать расходов на регулярную осаду и придумали всевозможные планы, чтобы этого избежать. Поэтому они принесли хворост и бросали его с кургана вдоль пространства между ним и стеной, которое быстро заполнилось, когда так много людей принялись за работу; затем они бросали больше хвороста один на другой в город, насколько могли дотянуться с вершины кургана, и, бросая горящие факелы с серой и смолой, подожгли их все. Возникло пламя, подобного которому никогда прежде не создавало человеческое сердце; Я говорю не о пожарах в горах, когда лес самопроизвольно вспыхивает под действием ветра и взаимного истощения. Произошло огромное пламя, и платейцы, которым до этого удалось спастись, были почти полностью уничтожены; значительная часть города стала недоступной, и если бы подул ветер и разнёс пламя в ту сторону, как надеялся враг, спастись было бы невозможно. Говорят, что также была сильная гроза с громом и дождём, которая погасила пламя и устранила опасность.

[78] Пелопоннесцы, потерпев неудачу в этом, как и в своих прежних попытках, отослали часть своей армии, но оставили остальную, и, разделив задачу между отрядами разных городов, окружили Платеи стеной. На внутренней и внешней сторонах стены были вырыты траншеи, из которых они брали глину для кирпичей. Примерно к восстанию Арктура все было завершено. Затем они отвели свою армию, оставив стражу на одной половине стены, в то время как другая половина охранялась беотийцами; распущенные войска вернулись в свои дома. Платейцы уже перевезли в Афины своих жен, детей и стариков, а также остальное непригодное для службы население. Во время осады осталось четыреста платейцев, восемьдесят афинян и сто десять женщин, чтобы печь хлеб. Это было их точное число на момент начала осады. Внутри стен больше никого не было, ни рабов, ни свободных людей. Таким образом была завершена блокада Платеи.

[79] Тем же летом, когда зерно было в полном колосе, и примерно во время нападения на Платеи, афиняне отправили экспедицию против халкидийцев из Фракии и против боттийцев, состоящую из двух тысяч своих тяжеловооруженных воинов и двухсот всадников под командованием Ксенофона, сына Еврипида, и двух других. Они приблизились к Спартолу, населенному боттийцами, и уничтожили урожай. Они рассчитывали, что город будет вынужден уступить им отрядом, находящимся внутри городских стен. Но противоположный отряд послал в Олинф и получил оттуда гарнизон, частично состоящий из гоплитов, которые совершили вылазку из Спартола и вступили в бой с афинянами под стенами города. Халкидские гоплиты и их вспомогательные войска были разбиты и отступили в Спартол, но их конница и легковооруженные войска имели преимущество перед афинянами. Им помогали несколько таритеров, прибывших из района, называемого Крусис. Едва сражение закончилось, как на помощь им подошёл ещё один отряд таритеров из Олинфа. Воодушевлённые подкреплением и предыдущими успехами, и поддержанные халкидской конницей и вновь прибывшими войсками, легковооружённые снова атаковали афинян, которые начали отступать на две роты, оставленные ими со своим обозом: всякий раз, когда афиняне атаковали, противник отступал; но когда афиняне продолжали отступление, они наступали на них и метали в них дротики. Халкидская конница тоже подъехала и, где ей вздумалось, атаковала афинян, которые теперь бежали в полном замешательстве и преследовались на значительном расстоянии. Наконец они бежали в Потидею и, собрав тела погибших под флагом перемирия, вернулись в Афины с оставшимися в живых членами своей армии, из которой они потеряли четыреста тридцать человек и всех своих генералов. Халкидцы и боттии, установив трофей и унеся с собой тела погибших, разошлись и рассеялись по своим городам.

[80] Тем же летом, вскоре после этого, амбракиоты и хаонийцы, намереваясь подчинить себе всю Акарнанию и отделить её от афинского союза, убедили лакедемонян вооружить флот из союзных сил и отправить в этот регион тысячу гоплитов. Они сказали, что если лакедемоняне присоединятся к ним и нападут на врага как с моря, так и с суши, то акарнийцы на морском побережье не смогут помочь внутренним племенам, и они легко смогут завоевать Акарнанию. Закинф и Кефалления тогда попадут в их руки, и афинскому флоту будет не так легко обойти Пелопоннес. Они даже могут надеяться захватить Навпакт. Лакедемоняне согласились и немедленно отправили Кнема, который всё ещё был адмиралом, с тысячей гоплитов на нескольких кораблях; они приказали остальной части союзного флота подготовиться и немедленно отправиться в Леукас. Интересы амбракиотов ревностно поддерживал Коринф, их родной город. Флот, который должен был прибыть из Коринфа, Сикиона и окрестных мест, долго готовился; но отряд из Леукаса, Анактория и Амбракии вскоре был укомплектован и ожидал в Леукасе. Незамеченный Формионом, командующим двадцатью афинскими кораблями, охранявшими Навпакт, Кнем и его тысяча гоплитов переправились через море и начали готовиться к сухопутной экспедиции. Из эллинов в его армии были амбракиоты, левкады, анакторы и тысяча пелопоннесцев, которых он привёл с собой, — из варваров тысяча хаонов, которые, не имея царя, возглавлялись Фотием и Никанором, оба из правящей семьи и занимавшие пост президента в течение года. С хаонами пришли феспротийцы, которые, как и они, не имеют царя. Молоссское и атинтанское войско возглавлял Сабилинт, страж царя Тарипы, который тогда был ещё несовершеннолетним; паравеи же шли под предводительством своего царя Ореда и сопровождались тысячей орестийцев, предоставленных Ореду их царём Антиохом. Пердикка, также, без ведома афинян, послал тысячу македонцев, которые прибыли слишком поздно. С этим войском Кнем, не дожидаясь кораблей из Коринфа, начал свой поход. Они прошли через территорию Аргив и разграбили Лимнею, незащищённое поселение. Наконец они приблизились к Страту, крупнейшему городу Акарнании, полагая, что, если им удастся его захватить, то вскоре перейдут и другие места.

[81] Акарнанийцы, видя, что большая армия вторглась на их территорию и что враг угрожает им как с моря, так и с суши, не предприняли никаких объединенных действий, а охраняли свои отдельные районы и послали за помощью к Формиону. Тот ответил, что флот врага вот-вот отплывет из Коринфа, и что он не может оставить Навпакта без охраны. Тем временем пелопоннесцы и их союзники двинулись тремя отрядами к Страту, намереваясь разбить лагерь неподалеку и попытаться вести переговоры; если они потерпят неудачу, они предпримут более решительные меры и штурмуют стену. Хаонцы и другие варвары продвигались в центре; на правом фланге находились левкады, анакторцы и их вспомогательные войска; слева — Кнем с пелопоннесцами и амбракиотами. Три отряда находились далеко друг от друга, а временами даже не были видны. Греческие войска поддерживали порядок на марше и вели наблюдение, пока наконец не нашли подходящее место для лагеря; хаонийцы, уверенные в себе и имевшие большую военную репутацию в этой части страны, не стали останавливаться, чтобы разбить лагерь, а они и другие варвары бросились в атаку на полной скорости, надеясь взять город штурмом и присвоить себе славу сражения. Стратианцы, вовремя заметив их приближение и полагая, что, если им удастся одолеть их раньше остальных, греческие войска не будут так готовы атаковать их, устроили засады у города. Когда они подошли совсем близко, войска вышли из города и из засад и набросились на них в рукопашном бою. В этот момент хаонийцев охватила паника, и многие из них погибли; другие варвары, увидев, что они отступают, больше не стояли на месте и обратились в бегство. Ни одно из греческих подразделений не знало о битве; Хаонцы значительно опережали их и, как предполагалось, поспешили вперед, потому что хотели выбрать место для своего лагеря. Наконец, варвары, спасаясь бегством, ворвались в их ряды; они встретили их, и два отряда, объединившиеся в тот день, остались на месте; люди из Стратуса не вступали с ними в ближний бой, потому что другие акарнанийцы еще не прибыли, а метали в них пращу издалека, причиняя им значительные неудобства. Ведь они не могли сделать ни шагу без своих доспехов. Акарнанийцы славятся своим мастерством метания пращи.

[82] С наступлением ночи Кнем поспешно отвел свое войско к реке Анапус, которая находится чуть более чем в девяти милях от Страта, и на следующий день унес своих убитых под флагом перемирия. Жители Эниады были к нему дружелюбны и присоединились к нему; поэтому он отступил в их город до того, как акарнаны собрали свои войска. Из Эниады все пелопоннесские войска вернулись домой. Страты воздвигли трофей битвы, в которой они разгромили варваров.

[83] Флот из Коринфа и других союзных городов на Крисейском заливе, который должен был поддержать Кнема и помешать акарнанийцам на морском побережье оказывать помощь своим друзьям во внутренних районах страны, так и не прибыл, но был вынужден, почти в день битвы при Страте, сразиться с Формионом и двадцатью афинскими кораблями, которые находились в Навпакте. Когда они проплывали мимо в открытом море, Формион наблюдал за ними, предпочитая атаковать за пределами залива. Коринфяне и их союзники были не подготовлены к морскому сражению, а к переброске войск в Акарнанию, и они никогда не предполагали, что афиняне с двадцатью кораблями осмелятся вступить в бой с их собственными сорока семью. Но, двигаясь вдоль южного берега, они увидели афинский флот, следующий за их передвижениями на севере; Затем они попытались пересечь море из Патры в Ахее на противоположный континент в направлении Акарнании, когда снова заметили приближающегося врага со стороны Халкиды и устья реки Эвен. Ранее они пытались встать на якорь под покровом ночи, но были обнаружены. Поэтому в конце концов им пришлось сражаться посреди пролива. Кораблями командовали генералы городов, которые их предоставили; коринфской эскадрой командовали Махаон, Исократ и Агатархид. Пелопоннесцы расположили свои корабли таким образом, чтобы образовать максимально возможный круг, не оставляя места для прорыва, развернув носы наружу и кормы внутрь; внутри круга они разместили меньшие суда, сопровождавшие их, и пять своих самых быстрых кораблей, чтобы те могли находиться поблизости и отплыть на веслах в любой точке, где враг их атакует.

[84] Афиняне выстроили свои корабли в одну линию и обходили пелопоннесский флот, загоняя его во все более узкое пространство, почти касаясь друг друга при прохождении и заставляя экипажи думать, что они вот-вот начнут атаку. Но Формий предупредил их не начинать атаку, пока не подаст сигнал, поскольку надеялся, что вражеские корабли, не обладающие устойчивостью сухопутной армии, вскоре придут в беспорядок и столкнутся друг с другом; они будут стеснены в своих действиях небольшими судами, и если с залива подует обычный утренний бриз, которого он продолжал ждать, обходя их, они не смогут усидеть на месте ни минуты. Он мог атаковать, когда ему вздумается, потому что его корабли были более маневренными; и он знал, что сейчас будет подходящий момент. Когда подул ветер, корабли, которые к тому времени теснились в узком пространстве и были одновременно измучены силой ветра и ударами небольших судов, пришли в смятение; корабли сталкивались друг с другом и отталкивали друг друга длинными шестами; раздавались крики «держитесь подальше» и громкие ругательства, так что не было слышно ни командования, ни указаний рулевых о времени; а трудности, с которыми сталкивались неопытные гребцы, пытаясь отвести воду в сильном волнении, заставляли суда не подчиняться рулю. В этот момент Формий дал сигнал; афиняне, напав на врага, начали с того, что потопили одно из адмиралтейских судов, а затем, куда бы они ни направлялись, сеяли хаос; в конце концов, беспорядок стал настолько сильным, что никто больше не думал о сопротивлении, и весь флот бежал в Патры и Диме в Ахее. Афиняне преследовали их, захватили двенадцать кораблей и, взяв на борт большую часть их экипажей, отплыли в Моликрим. Они установили трофей на Риуме и, посвятив там корабль Посейдону, отступили в Навпакт. Пелопоннесцы, также с остатком своего флота, быстро двинулись вдоль побережья от Диме и Патры к Киллене, где у элейцев есть свои причалы. Кнем с кораблями из Леукаса, к которым должны были присоединиться эти корабли, прибыл после битвы при Страте в Киллене.

[85] Лакедемоняне, оставшиеся дома, отправили к флоту трех уполномоченных: Тимократа, Брасиды и Ликофрона, чтобы дать совет Кнему. Ему было сказано, что он должен придумать, как снова сражаться и добиться большего успеха; он не должен позволять нескольким кораблям удерживать его от выхода в море. Недавнее морское сражение было первой попыткой лакедемонян, и они были совершенно поражены и не могли представить, что их собственный флот настолько уступает вражескому. Они заподозрили трусость, не принимая во внимание, что афиняне были опытными моряками, а они — лишь новичками. Поэтому они в ярости отправили уполномоченных. По прибытии они и Кнем разослали в союзные города запросы на корабли и снарядили к действию те, которые находились на месте. Формий также отправил домой гонцов, чтобы объявить о победе и одновременно сообщить афинянам о приготовлениях, которые делал враг. Он велел им немедленно прислать ему как можно больше подкреплений, ибо ему, возможно, придётся сражаться в любой момент. Ему прислали двадцать кораблей, но приказали командиру сначала отправиться на Крит; ибо Никий из Гортиса на Крите, который был проксеном афинян, уговорил их отправить флот против Кидонии, враждебного города, который он обещал захватить. Но на самом деле он пригласил их, чтобы угодить полихнитам, соседям кидонитов. Поэтому афинский командир взял корабли, отправился на Крит и присоединился к полихнитам в разорении земель кидонитов; там, из-за встречных ветров и плохой погоды, было потеряно значительное время.


[86] Пока афиняне были задержаны на Крите, пелопоннесцы в Киллене, подготовленные к морскому сражению, направились к Панорму в Ахайе, куда отправилась пелопоннесская армия для сотрудничества с ними. Формион также направился к моликрскому Риуму и бросил якорь за пределами залива с двадцатью кораблями, участвовавшими в предыдущем сражении. Этот Риум был дружественным афинянам; другой Риум находится на противоположном побережье Пелопоннеса; пространство между ними, составляющее менее мили, образует устье Крисейского залива. Когда пелопоннесцы увидели, что афиняне пришли бросить якорь, они также бросили якорь с семьюдесятью семью кораблями у Риума в Ахайе, недалеко от Панорма, где дислоцировались их сухопутные войска. В течение шести или семи дней два флота стояли друг напротив друга, занятые тренировками и подготовкой к сражению — один решил не выходить в открытое море, опасаясь повторения своей неудачи, другой — не заходить в пролив, поскольку ограниченное пространство было благоприятно для врагов. Наконец Кнем, Брасид и другие пелопоннесские полководцы решили немедленно вступить в бой, не дожидаясь подкрепления от афинян. Поэтому они собрали своих солдат и, видя, что те в целом подавлены своим прежним поражением и не желают сражаться, ободрили их следующими словами:

[87] «Недавнее морское сражение, пелопоннесцы, возможно, вызвало у некоторых из вас беспокойство по поводу предстоящего, но на самом деле оно не дает никаких оснований для тревоги. В той битве мы, как вы знаете, были плохо подготовлены, и вся наша экспедиция имела военную, а не военно-морскую цель. Удача во многом была к нам неблагосклонна, и, поскольку это было наше первое морское сражение, мы, возможно, немного пострадали от неопытности. Последовавшее поражение не было результатом трусости; и непоколебимая стойкость, присущая нашему разуму и отказывающаяся признавать победу одной лишь силой, не должна быть подавлена случайностью события. Ибо хотя удача иногда может принести бедствие, дух храброго человека всегда остается тем же, и пока он сохраняет свою храбрость, он никогда не позволит неопытности быть оправданием для плохого поведения. И какой бы ни была ваша собственная неопытность, она более чем компенсируется вашим превосходством в доблести. Мастерство ваших врагов, которого вы так сильно боитесь, если оно сочетается с мужеством, в момент опасности сможет вспомнить и применить усвоенный урок, но без мужества никакое мастерство в такое время ничего не сможет сделать. Ибо страх заставляет людей забывать, а мастерство, неспособное сражаться, бесполезно. Поэтому против их большего мастерства выставьте свою большую доблесть, а против поражения, которое так вас пугает, — тот факт, что вы были не готовы. Но теперь у вас более крупный флот; это меняет баланс сил в вашу пользу; и вы будете сражаться вблизи дружественного берега под защитой хорошо вооруженных войск. Победа, как правило, на стороне тех, кто многочисленнее и лучше оснащен. Поэтому у нас нет абсолютно никаких оснований ожидать поражения. Даже наши ошибки станут дополнительным преимуществом, потому что они послужат нам уроком. Будьте же мужественны, и пусть каждый из вас, лоцман или матрос, выполнит свой долг и будет занимать назначенную ему позицию. Мы организуем атаку лучше, чем ваши старые командиры, и тем самым не дадим никому повода для трусости. Но если кто-либо засомневается, он будет наказан по заслугам, а храбрые будут удостоены почестей за свою доблесть.

[88] Таковы были слова ободрения, обращенные к пелопоннесцам их командирами. Формий, опасаясь, что его моряки могут испугаться, и заметив, что они собираются в группы и явно опасаются численности противника, решил созвать их вместе и воодушевить подходящим наставлением. Он всегда имел обыкновение говорить им и внушать им мысль, что никакое превосходство вражеских сил не может оправдать их отступление. И среди моряков давно сложилось мнение, что, будучи афинянами, они неизбежно столкнутся с любым количеством пелопоннесских кораблей. Однако, когда он увидел, что они обескуражены увиденным, он решил возродить их пошатнувшуюся храбрость и, собрав их вместе, сказал следующее:

[89] «Солдаты, я призвал вас, потому что вижу, что вы встревожены численностью противника, и я не хочу, чтобы вы паниковали, когда бояться нечего. Во-первых, причина, по которой они предоставили такой несоразмерный флот, заключается в том, что мы уже разгромили их, и они сами видят, что не могут сравниться с нами; во-вторых, что касается храбрости, которую они считают присущей им и которая является основанием для их уверенности при нападении на нас, то эта уверенность лишь подкрепляется успехом, который обычно им дает опыт на суше, и который, как они надеются, обеспечит им и на море. Но превосходство, которое мы им позволяем на суше, мы можем по праву претендовать и на море; ибо, по крайней мере, в храбрости мы равны им, и превосходящая уверенность любой из нас действительно основана на большем опыте. Лакедемоняне возглавляют союзников ради собственной чести и славы; большинство из них втянуты в битву против своей воли; Если бы их не принуждали, они бы никогда после столь сокрушительного поражения не рискнули снова сражаться на море. Поэтому вам не стоит бояться их доблести; они гораздо больше боятся вас, и на то есть веские причины, не только потому, что вы уже победили их, но и потому, что они не могут поверить, что вы вообще будете им противостоять, если не намереваетесь совершить нечто достойное этой великой победы. Ибо большинство людей, когда они, подобно этим пелопоннесцам, могут противостоять своим врагам, больше полагаются на свою силу, чем на свою храбрость; но те, кто идет в бой против значительно превосходящих сил и без всякого принуждения, должны быть вдохновлены какой-то необычайной силой решимости. Наши враги прекрасно это знают и боятся нашей неожиданной смелости больше, чем если бы наши силы были менее несоразмерны их собственным. Многие армии до сих пор были разгромлены меньшими силами из-за недостатка опыта; некоторые — из-за трусости; и от обеих этих ошибок мы, безусловно, свободны. Если я смогу помочь, я не буду сражаться в заливе и даже не буду входить в него. Я знаю, что там, где несколько умело управляемых и хорошо владеющих парусами судов вступают в бой с большим количеством плохо управляемых, ограниченное пространство является недостатком. Если капитан корабля не видит врага на значительном расстоянии, он не может атаковать или нанести удар должным образом; он также не может отступить, когда его сильно прижимают. Маневры, подходящие для быстроходных судов, такие как обрыв линии или возвращение к атаке, не могут быть отработаны в узком пространстве. Морской бой неизбежно должен свестись к сухопутному сражению, в котором решающее значение имеет численность. Для всего этого я сделаю все возможное, чтобы обеспечить. А вы тем временем поддерживайте порядок и оставайтесь рядом со своими кораблями. Будьте оперативны в получении инструкций, ибо враг находится рядом и наблюдает за нами. В момент боя помните о ценности тишины и порядка, которые всегда важны на войне, особенно на море. Отбивайте атаку врага в духе, достойном ваших прежних подвигов. На кону многое; ибо вы либо уничтожите растущую надежду Пелопоннесского флота, либо принесете в Афины страх потери моря. Ещё раз напоминаю вам, что вы уже разгромили большую часть вражеского флота; а побеждённые, люди уже не встречают тех же опасностей со своим прежним духом». Так воодушевлял Формион своих моряков.

[90] Пелопоннесцы, обнаружив, что афиняне не хотят входить в пролив или залив, решили заманить их против их воли. Поэтому они рано утром подняли якорь и, расположив свои корабли в четыре ряда, встали вдоль своего берега в сторону залива, сохраняя порядок, в котором они стояли на якоре. Правое крыло, состоящее из двадцати самых быстрых кораблей, шло впереди. Предполагалось, что они сомкнутся с афинянами и не позволят им уклониться от атаки и пройти мимо крыла, если Формий, опасаясь нападения на Навпакт, приплывет к берегу на помощь. Увидев, как они поднимают якорь, он встревожился, как и ожидалось, за безопасность города, который был беззащитен. Против своей воли и в большой спешке он поднялся на борт и поплыл вдоль берега; сухопутные войска Мессенцев последовали за ним. Пелопоннесцы, увидев, что противник выстроился в одну линию и уже находится в заливе, близко к берегу, чего они и добивались, по данному сигналу внезапно развернули свои корабли, и вся линия повернулась к афинянам и устремилась на них, каждый корабль греб на максимальной скорости, надеясь перекрыть весь афинский флот. Одиннадцать кораблей, находившихся впереди, уклонились от внезапного поворота пелопоннесцев и обошли их правое крыло в открытом море; но остальные они перехватили, вывели на мель и вывели из строя. Все моряки, не сумевшие выбраться из лодок, были убиты. Некоторые из пустых кораблей они пришвартовали к своим и начали буксировать; один они уже захватили вместе с экипажем, но другие были спасены мессенцами, которые пришли на помощь, бросились в море вооруженные, взяли их на абордаж и, сражаясь со своих палуб, когда их уже буксировали, наконец, вернули их.

[91] В то время как на этом этапе сражения лакедемоняне одержали победу и разгромили афинские корабли, их двадцать судов на правом фланге преследовали одиннадцать афинян, которым удалось ускользнуть от их нападения в открытые воды залива. Эти корабли бежали и, за исключением одного, прибыли в Навпакт раньше своих преследователей. Они остановились у храма Аполлона и, повернув клювы наружу, приготовились защищаться на случай, если враг последует за ними к берегу. Вскоре подошли пелопоннесцы; они пели победный гимн, гребя, а один левкадский корабль, значительно опережая остальные, преследовал единственный оставшийся афинский корабль. Так случилось, что в глубокой воде стояло на якоре торговое судно, вокруг которого афинский корабль вовремя обогнул левкадский, ударило его в середину и потопило. От этого внезапного и неожиданного подвига пелопоннесцы были встревожены; Из-за достигнутого успеха они продолжали преследование в беспорядке. Некоторые из них, бросив весла, остановились, намереваясь дождаться остальных, что было глупо, когда враг был так близко и готов атаковать. Другие, не зная береговой линии, сели на мель.

[92] Когда афиняне увидели, что происходит, их надежды возродились, и по данному сигналу они с криком бросились в атаку на своих врагов. Лакедемоняне недолго сопротивлялись, ибо совершили ошибки и все были в смятении, но бежали в Панорм, откуда вышли в море. Афиняне преследовали их, захватили шесть ближайших к ним кораблей и вернули свои собственные суда, которые пелопоннесцы первоначально повредили и взяли на буксир у берега. Экипажи захваченных судов были либо убиты, либо взяты в плен. Тимократ Лакедемонянин находился на борту левкадского корабля, который затонул рядом с торговым судном; увидев, как тонет корабль, он покончил с собой; тело было доставлено в гавань Навпакта. Затем афиняне отступили и воздвигли трофей на том месте, откуда только что отплыли к своей победе. Они подобрали тела и обломки, плававшие у их берегов, и под флагом перемирия вернули врагу то, что принадлежало им. Лакедемоняне также установили трофей в честь победы, одержанной над уничтоженными ими кораблями у берегов; единственный захваченный ими корабль они посвятили ахейскому Риуму, рядом с трофеем. Затем, опасаясь прибытия афинских подкреплений, они с наступлением темноты отплыли в Крисейский залив и в Коринф, все, кроме левкадийцев. И вскоре после их отступления двадцать афинских кораблей с Крита, которые должны были прийти на помощь Формиону до битвы, прибыли в Навпакт. Так закончилось лето.

[93] Прежде чем разогнать флот, вернувшийся в Коринф и Крисейский залив, Кнем, Брасид и другие пелопоннесские полководцы, поскольку наступила зима, хотели предпринять попытку, предложенную некоторыми мегарцами, атаковать Пирей, гавань Афин. Вход был незакрытым и не охранялся, что было естественно, поскольку афиняне были полными хозяевами моря. Каждый моряк должен был взять с собой подушку и весло с ремнем и как можно быстрее переправиться пешком из Коринфа на афинскую сторону перешейка; они должны были отправиться в Мегару, а из Нисеи, гавани Мегары, спустить на воду сорок кораблей, которые случайно оказались в доках; оттуда они должны были плыть прямо в Пирей. Там не было сторожевых кораблей, поскольку никто никогда не ожидал, что враг предпримет подобную внезапную атаку. Что касается открытой и преднамеренной атаки, как он мог на это решиться? И если бы он даже задумал подобное, разве его бы не разоблачили вовремя?

План был немедленно осуществлен. Прибыв ночью, они спустили корабли на воду из Нисеи и отплыли, но не к Пирею; опасность казалась слишком велика, к тому же, как говорят, ветер был неблагоприятным. Поэтому они отказались от первоначального замысла и направились к выступающей точке Саламина, обращенной к Мегаре; здесь находилась крепость, и три корабля были размещены, чтобы предотвратить перевозку чего-либо по морю в Мегару или из нее. Они атаковали эту крепость, отбуксировали корабли без экипажей и опустошили остальную часть Саламина, которая была не готова к их нападению.

[94] К этому времени сигналы огня донесли тревогу до Афин. Ничто в войне не вызвало большей паники. Жители города думали, что враг уже вошел в Пирей; в Пирее считали, что Саламин взят и что враг вот-вот войдет в гавань, что, если бы они были смелее, они могли бы легко сделать, и никакой ветер не помешал бы им. Но как только рассвело, афиняне, собрав все силы города, спустили свои корабли на воду и, в бурной спешке, отправились в Саламин, в то время как их сухопутные войска остались и охраняли Пирей. Увидев приближающийся флот, пелопоннесцы быстро отплыли обратно в Нисею, но только после того, как опустошили большую часть Саламина, взяли в плен много пленных и большую добычу, а также три корабля, стоявшие у форта Будорум. Были некоторые опасения по поводу собственных кораблей; ибо они давно стояли на якоре и были непригодны для плавания. Прибыв в Мегару, они снова двинулись в Коринф, и афиняне, не сумев настигнуть их в Саламине, также отплыли обратно. С тех пор они стали более тщательно следить за Пиреем, в том числе, закрыв вход в гавань.

[95] Примерно в то же время, в начале зимы, Ситалк Одрисийский, сын Тереса, царя Фракии, начал войну против Пердикки, сына Александра Македонского, царя Македонии, и против фракийских халкидийцев. Было два обещания, одно из которых он хотел исполнить, а другое — добиться исполнения. Обещание, исполнение которого он требовал, было дано ему Пердиккой, когда, находясь в тяжелом положении в начале войны, он хотел, чтобы Ситалк примирил его с афинянами и не восстанавливал и не возводил на трон своего брата Филиппа, который был его врагом; но Пердикка не сдержал своего слова. Другое обещание, которое Ситалк сам поручил дать афинянам, когда заключил с ними союз, — положить конец их войне с халкидийцами. По этим двум причинам он вторгся в страну, взяв с собой Аминта, сына Филиппа, которого он намеревался сделать царем Македонии, а также некоторых афинских посланников, которые только что прибыли, чтобы напомнить ему о его обязательстве, и афинского полководца Агнона. Афиняне же были обязаны помочь ему против халкидцев кораблями и как можно большим войском.

[96] Соответственно, Ситалкес, начиная с одрисов, призвал всех своих фракийских подданных, проживающих между горой Гем и горой Родопой до берегов Эвксины и Геллеспонт. За Гемом он призвал гетов и все племена, расположенные ближе к Эвксине по эту сторону Истера. Геты и их соседи граничат со скифами и вооружены так же, как и они, ибо все они конные лучники. Он также призвал к своему знамени многих горных фракийцев, которые независимы и носят кинжалы; их называют дии, и большинство из них населяют гору Родопу; некоторые из них были привлечены за плату, а другие пришли добровольцами. Он также призвал агрианцев, леаев и другие пеонские народы, которые были его подданными. Эти племена были последними в пределах его империи; Они простирались до земель грейских пеонцев и реки Стримон, берущей начало на горе Скомбр и протекающей через страну грейцев и лаэанцев; там заканчивались его владения и начинались независимые грейцы. В направлении племен трибаллов, которые также независимы, его границы образовывали треры и тилатаеи. Эти племена живут к северу от горы Скомбр и простираются на запад до реки Осций. Эта река берет начало в тех же горах, что и Нестус и Гебр, необитаемый и обширный горный хребет, примыкающий к Родопе.

[97] Империя Одрисов, если измерять береговую линию, простирается от города Абдера до устья Истер в Эвксинской реке. Путешествие вокруг можно совершить на торговом судне, если ветер будет попутным на всем протяжении пути, в лучшем случае за четыре дня и столько же ночей. Или же, если путешественник выберет кратчайший путь по суше из Абдеры до устья Истер, он совершит путешествие за одиннадцать дней. Таковы были размеры империи Одрисов в сторону моря: сухопутное путешествие вверх по стране из Византии к лаэянцам и к Стримону, поскольку это самая длинная линия, которую можно провести от моря во внутренние районы, может быть совершено путешественником за тринадцать дней. Дань, собиравшаяся с эллинских городов и со всех варварских народов во время правления Севта, преемника Ситалкиса, при котором сумма дани была наибольшей, оценивалась примерно в четыреста талантов чеканных денег, считая только золото и серебро. Подарки из золота и серебра, равные по стоимости дани, а также вышитые или простые ткани и другие предметы, приносились не только самому царю, но и низшим вождям и знатным людям Одрисов. Их обычай был противоположен тому, что царил в Персидском царстве: они были более охотно принимали, чем давали; и тот, кто просил и получал отказ, не так сильно дискредитировался, как тот, кто отказывался, когда его просили. Тот же обычай в меньшей степени существовал и среди других фракийцев, но среди Одрисов, которые были богаче и богаче, он был более распространен: без подарков ничего нельзя было сделать. Благодаря этому царство стало очень могущественным и по доходам и общему процветанию превзошло все европейские народы, расположенные между Ионическим морем и Эвксиной. По численности и силе их армия уступает лишь скифам, хотя и значительно уступает им. Ибо если бы скифы объединились, не нашлось бы ни одного народа, который мог бы сравниться с ними или оказать им сопротивление; я говорю не о Европе, а даже об Азии — это вовсе не означает, что они находятся на одном уровне с другими народами ни по смыслу, ни по интеллекту, позволяющему с выгодой использовать обычные средства к существованию.

[98] Такова была обширная страна, которой правил Ситалкес. Собрав армию и завершив приготовления, он двинулся в Македонию, пройдя сначала через свою территорию, а затем через Керцине, пустынную гору, расположенную между синти и пеонами. Он шел по дороге, которую сам построил, когда совершил поход против пеонов, и вырубил лес. Покинув территорию Одриса и пройдя через горы, он столкнулся справа с пеонами, а слева — с синти и маэдами; покинув горы, он прибыл в Добер в Пеонии. В ходе похода он не потерял ни части своей армии, за исключением болезней, а, наоборот, увеличил её численность, поскольку многие независимые фракийские племена последовали за ним по собственной воле в надежде на грабеж. Общая численность его войск оценивалась в сто пятьдесят тысяч человек, из которых около двух третей составляла пехота, а остальная часть — конница. Основную часть кавалерии составляли сами одрисы, а следующую по численности — геты. Из пехоты наиболее воинственными были те, кто был вооружен кинжалами и происходил из независимых племен Родопы. Остальная часть армии представляла собой смешанное войско, внушавшее страх прежде всего своей численностью.

[99] Собравсь в Добере, они приготовились спуститься с высот на равнины Македонии, которые были территорией Пердикки. Существует Верхняя Македония, населенная линкестийцами, элимиотами и другими племенами; они являются союзниками и данниками нижних македонцев, но имеют своих собственных царей. Приморская страна, которую мы сейчас называем Македонией, была завоевана и преобразована в царство Александром, отцом Пердикки, и его предками, Теменидами, которые первоначально пришли из Аргоса. Они разгромили и изгнали из Пиерии пиерийцев, которые впоследствии поселились в Фагре и других местах у подножия горы Пангея, за Стримоном; земля, которая лежит у подножия горы Пангея в сторону моря, до сих пор называется Пиерийской долиной. Они также изгнали из Боттии, как её называют, боттийцев, которые теперь являются соседями халкидцев, и захватили узкую полосу Пеонии у реки Аксий, простирающуюся до Пеллы и моря. За Аксии они владеют страной, называемой Мигдонией, простирающейся до Стримона, из которой они изгнали эдонийцев. Из страны, всё ещё называемой Эордией, они изгнали эордийцев, большая часть которых погибла, но небольшой остаток поселился в окрестностях Фиска; а из Алмопии — алмопийцев. Они и их подданные также покорили и до сих пор владеют различными местами, принадлежащими другим племенам: Антему, Грестонии, Бисалтии и значительной части первоначальной Македонии. Но вся эта страна теперь называется Македонией и находилась под властью Пердикки, сына Александра Македонского, во время вторжения в Ситалкес.

[100] Македонцы не смогли защититься от наступления столь огромного войска; поэтому они отступили в свои крепости и форты, которых в то время было немного. Те, которые существуют сейчас, были построены Архелаем, сыном Пердикки, который, став царем, выпрямил дороги и различными способами улучшил страну. По численности конницы и пехоты, а также по военным ресурсам в целом он превзошел всех восьми царей, предшествовавших ему.

Фракийская армия, покинув Добер, сначала вторглась в страну, ранее бывшую княжеством Филиппа, и штурмом взяла Эйдомене. Гортиния, Аталанте и некоторые другие города заключили соглашение из уважения к Аминте, сыну Филиппа, сопровождавшему экспедицию. Они также осадили, но не смогли взять Европа; затем они продвинулись в ту часть Македонии, которая находилась слева от Пеллы и Кирра. Дальше на юг, в Боттию и Пиерию, они не продвинулись, ограничившись разорением территории Мигдонии, Грестонии и Антема. Македонцы не собирались противостоять им пехотой, а послали за дополнительной конницей к своим союзникам в верхней части страны и, несмотря на небольшое количество людей, бросились в атаку на огромное фракийское войско, где им вздумалось. Никто не смог противостоять их натиску, ибо они были превосходными всадниками и хорошо защищены кольчугами. Но, будучи постоянно окруженными толпой, во много раз превосходящей их численностью, они подвергались большой опасности. Наконец, почувствовав, что у них недостаточно сил, чтобы противостоять такому превосходству, они прекратили наступление.

[101] Ситалкес провел совещание с Пердиккой по вопросам, которые привели к войне. Флот, обещанный афинянами, так и не прибыл; не веря в прибытие Ситалкеса, они лишь посылали ему дары и посланников. После тщетного ожидания он отправил часть своего войска против халкидцев и боттийцев и, загнав их в свои стены, опустошил страну. Пока он находился в этих краях, фессалийцы, расположенные к югу, магнезийцы и другие зависимые от фессалийцев, а также все эллины вплоть до Фермопил опасались, что его войско двинулось на них, и приняли меры предосторожности. Те независимые фракийские племена к северу за Стримоном, которые жили на равнинах, а именно панеи, одомантийцы, дроаны и дерсеи, также были в большой тревоге. Среди врагов Афин распространилось убеждение, что афиняне намеревались повести своих союзников-одрисов против остальной части Эллады. Тем временем Ситалк захватил и разорил Халкидику, Боттику и Македонию, но не смог осуществить свои планы; его войско, оставаясь без продовольствия и страдая от зимней стужи, поддалось уговорам своего племянника, Сеуфа, сына Спардака, который после него обладал наибольшим авторитетом, и немедленно вернуться домой. Пердикка тайно заручился поддержкой Сеуфа, пообещав выдать его за свою сестру замуж вместе с долей. И вот Ситалк и его войско, пробыв в общей сложности тридцать дней, из которых восемь провели среди халкидцев, поспешно вернулись домой. Пердикка, исполняя свое обещание, выдал за Сеуфа свою сестру Стратонику замуж. Так закончилась экспедиция Ситалка.

[102] В течение той же зимы афинские войска в Навпакте, после того как пелопоннесский флот рассеялся, совершили экспедицию под командованием Формиона в центр Акарнании с четырьмястами своими гоплитами, взятыми из флота, и четырьмястами мессенскими гоплитами. Сначала они двинулись вдоль побережья к Астаку и высадились на берег. Из Страта, Коронты и других мест они изгнали тех жителей, которым не доверяли, и, вернув Кина, сына Феолита, в Коронту, вернулись на свои корабли. Эниада, жители которой, в отличие от остальных акарнанцев, были их заклятыми врагами, была недоступна зимой. Город расположен посреди болота, образованного рекой Ахелой, которая, беря начало на горе Пинд и проходя сначала через территорию долопийцев, агрейцев и амфилохийцев, а затем через Акарнанийскую равнину, на некотором расстоянии от своего устья протекает мимо города Стратус и впадает в море близ Ениады: таким образом, зимняя экспедиция становится невозможной из-за воды. Большинство островов, называемых Эхинадами, расположены напротив Ениады и недалеко от устья Ахелой. Следствием этого является то, что река, будучи большой, постоянно заиливается: некоторые острова уже соединены с материком, и весьма вероятно, что в недалеком будущем все они могут быть соединены с ним. Река широкая, сильная и полна ила; а острова расположены близко друг к другу и служат для соединения отложений реки, не позволяя им растворяться в воде. Ибо, располагаясь нерегулярно и не друг за другом, они препятствуют тому, чтобы река нашла прямой канал для впадения в море. Эти острова малы и необитаемы. Согласно преданию, когда Алкмеон, сын Амфиарая, скитался по земле после убийства своей матери, Аполлон предсказал ему, что здесь он должен найти пристанище. Оракул намекнул, что он никогда не избавится от своих ужасов, пока не откроет страну, которой ещё не существовало и которая не была видна солнцу в то время, когда он убил свою мать; там он мог бы поселиться, но остальная часть земли была ему проклята. Он не знал, что делать, пока, наконец, согласно преданию, не увидел залежи земли, оставленные Ахелоем, и подумал, что за долгое время, пока он скитался после смерти матери, должно было накопиться достаточно места для жизни. Там, близ Ениады, он поселился и, став правителем, оставил стране имя своего сына Акарнана. Такова предание об Алкмеоне, дошедшее до нас.

[103] Афиняне под предводительством Формиона отплыли из Акарнании в Навпакт, а позже, в начале весны, вернулись в Афины, привезя с собой захваченные корабли, а также пленных свободного происхождения, которых они взяли в морских сражениях. Их обменяли на людей. Так закончилась зима, а вместе с ней и третий год Пелопоннесской войны, историю которой написал Фукидид.


КНИГА III

[1] Следующим летом, когда урожай кукурузы был в полном колосе, пелопоннесцы и их союзники под командованием Архидама, сына Зевксидама, лакедемонского царя, вторглись в Аттику и, расположившись лагерем, опустошили страну. Афинская конница, как обычно, атаковала их при любой возможности и не позволила большому отряду легковооруженных войск выйти за пределы своих линий и нанести ущерб землям вблизи города. Захватчики оставались до тех пор, пока не исчерпали свои запасы; после этого они были распущены и вернулись в свои дома.

[2] Как только пелопоннесцы покинули Аттику, весь народ Лесбоса, за исключением метимнеев, восстал против Афин. Они вынашивали этот план еще до начала войны, но лакедемоняне не оказали им никакой поддержки. И теперь они не были готовы и были вынуждены восстать раньше, чем планировали. Ибо они ждали, пока не завершат работу по закрытию своих гаваней, возведению стен и строительству кораблей, и еще не получили от Понта отряд лучников, зерно и другие припасы, за которыми они посылали. Но жители Тенедоса, которые были не в ладу с ними и метимнеевами, а также отдельные граждане, принадлежавшие к противоположной фракции и являвшиеся проксенами Афин, стали доносчиками и сообщили афинянам, что метиленцы силой делают Митилен центром управления всего острова; что все приготовления, которые они проводили, осуществлялись ими совместно с лакедемонянами и их беотийскими родственниками и предвещали восстание; и что если немедленно ничего не предпринять, Лесбос будет потерян для Афин.

[3] Афиняне, которые сильно страдали от чумы и войны, последствия которой они начали ощущать в полной мере, считали, что навлечь на себя вторую войну с такой морской державой, как Лесбос, чьи ресурсы не пострадали, — это серьезное дело; и поэтому, главным образом потому, что они хотели, чтобы обвинения оказались ложными, они сначала отказались их слушать. Но, когда они отправили послов в Митилену и обнаружили, что жители Митилены, несмотря на протесты, продолжают свои приготовления и упорствуют в попытке сосредоточить власть в Митилене, они встревожились и решили опередить их. Не теряя ни минуты, они отправили на Лесбос под командованием Клейппида, сына Дейния, и двух других кораблей сорок судов, которые предназначались для плавания вокруг Пелопоннеса. Они слышали, что за стенами проходит праздник Аполлона Малого, в котором принимает участие все население, и что, если они поспешат, то смогут застать их врасплох. Попытка, скорее всего, увенчалась бы успехом; но, если бы не это, они могли бы потребовать от жителей Митилены отказаться от своего флота и демонтировать стены, а в случае отказа — начать войну. Итак, корабли отплыли; и поскольку в Афинах находилось десять митиленских трирем, служивших в соответствии с условиями союза, афиняне захватили их и бросили экипажи в тюрьму. Но жителей Митилены предупредил гонец из Афин, который переправился на Эвбею и пешком отправился в Герест; там он обнаружил торговое судно, готовое к отплытию; он сел на корабль и, прибыв в Митилену на третий день после отъезда из Афин, объявил о приближении афинского флота. После этого жители Митилены воздержались от посещения храма Аполлона Малоедского. Они также внимательно следили за своими стенами и гаванями и забаррикадировали недостроенные сооружения.

[4] Вскоре после этого прибыли афиняне. Командиры флота, видя, что их планы сорваны, передали доверенное им сообщение; город отказался сдаться, и они начали военные действия. Застигнутые врасплох и неподготовленные к войне, которая им была навязана, жители Митилены вышли один раз и немного повоевали перед гаванью; но вскоре были отброшены афинскими кораблями, и тогда они начали переговоры с генералами в надежде получить хоть какие-то приемлемые условия и на время избавиться от флота. Афинские генералы приняли их предложения, опасаясь, что они недостаточно сильны, чтобы вести войну против всего острова. Получив перемирие, жители Митилены отправили послов в Афины; один из них был человеком, который доносил на своих сограждан, но теперь раскаялся. У них была слабая надежда, что афиняне будут убеждены в их добрых намерениях и отзовут свои корабли. Но поскольку они не особо рассчитывали на успех своей афинской миссии, они также отправили посольство в Лакедемон, оставаясь незамеченными афинским флотом, который базировался в Малее к северу от города. После трудного плавания по открытому морю посланники прибыли в Лакедемон и попросили помощи для своих соотечественников.

[5] Другие посланники, отправленные в Афины, не добились успеха. Когда они вернулись, жители Митилены и остальная часть Лесбоса, за исключением Метимны, начали военные действия; жители Метимны, вместе с имбрийцами, лемнийцами и несколькими союзниками, пришли на помощь афинянам. Митиленцы со всеми своими силами совершили вылазку против афинского лагеря, и завязалась битва, в которой они одержали верх; но они не были уверены в себе и, вместо того чтобы разбить лагерь на поле боя, отступили. Затем они затихли, не желая рисковать вступать в бой без дополнительной помощи, на которую рассчитывали с Пелопоннеса и других мест. В Митилену прибыли Мелеас из Лакедемона и Гермеондас из Фив; они были отправлены до восстания, но афинский флот опередил их, и после битвы они тайно прибыли на одной триреме. Посланники рекомендовали жителям Митилены отправить собственное посольство на другой триреме, чтобы оно сопровождало их на обратном пути в Спарту; что они и сделали.

[6] Афиняне, воодушевленные бездействием своих противников, призвали своих союзников, которые пришли тем более, что видели, что лесбиянки не проявляют никакой активности. Затем они поставили флот на якорь к югу от города и, укрепив два лагеря, по одному с каждой стороны от него, установили блокаду обеих гаваней. Таким образом, они не допустили жителей Митилены к морю. Они также контролировали территорию в непосредственной близости от своих двух лагерей; но жители Митилены и другие лесбиянки, которые теперь взяли в руки оружие, владели остальной частью острова. В Малее у афинян был не лагерь, а место для их кораблей и для их рынка.

[7] Таков был ход войны на Лесбосе. Тем же летом и примерно в то же время афиняне отправили тридцать кораблей на Пелопоннес; они были поставлены под командование Асопия, сына Формиона; ибо акарнане хотели, чтобы они отправили сына или родственника Формиона в качестве своего предводителя. Проходящие мимо корабли опустошили побережье Лаконии, после чего Асопий отправил большую часть из них домой, но оставил двенадцать, с которыми он отплыл в Навпакт. Затем он собрал всеобщий отряд акарнане и повел свои войска против Эниады, его корабли плыли вверх по реке Ахелой, в то время как его армия опустошала страну по суше. Поскольку жители отказались уступить, он распустил свои сухопутные войска, но сам отплыл в Леукас и высадился на Нерике, где он и часть его армии, возвращаясь к своим кораблям, были убиты жителями при содействии нескольких пелопоннесских гвардейцев. Затем афиняне вышли в море и под флагом перемирия приняли от левкадов своих погибших.

[8] Посланникам, которых митиленцы отправили на своем первом корабле, лакедемоняне велели прибыть на Олимпийский праздник, чтобы союзники, а также они сами, могли выслушать их и определить, что следует делать. Так они отправились в Олимпию. Олимпиада была той, на которой родосец Дориус одержал свою вторую победу. Когда праздник закончился, союзники собрались на совет, и послы выступили со следующими речами:

[9] «Мы знаем, лакедемоняне и союзники, что все эллины питают твердое неприятие к тем, кто во время войны восстает и предает старый союз. Их новые союзники довольны ими, поскольку получают выгоду от их помощи; но они не уважают их, ибо считают их предателями своих бывших друзей. И это мнение вполне разумно; но только когда повстанцы и те, от кого они отдалились, по своей природе объединены одними и теми же интересами и чувствами, равны по силе и ресурсам, и когда нет разумного оправдания для восстания. Но наши отношения с афинянами были иного рода, и никто не должен был бы нас сурово осуждать за то, что мы предали их в час опасности, хотя они оказали нам честь в мирное время.

[10] Поскольку наша цель — союз, мы сначала обратимся к вопросу справедливости и чести. Мы знаем, что никакая дружба между людьми, никакой союз между городами не может быть прочным, если друзья или союзники не имеют хорошего мнения о честности друг друга и не похожи по общему характеру. Ибо разнообразие умов людей приводит к различиям в их поступках.

«Наш союз с афинянами начался, когда вы прекратили участие в Персидской войне, и они остались, чтобы завершить начатое. Но мы никогда не были союзниками афинян в их стремлении подчинить Элладу; мы были союзниками эллинов, которых стремились освободить от персов. И хотя в осуществлении своего командования они не претендовали на превосходство, мы были готовы следовать за ними. Но наши опасения начали усиливаться, когда мы увидели, как они ослабляют свои усилия против персов и навязывают иго своего господства союзникам, которые не могли объединиться и защитить себя, поскольку их интересы были слишком различны. И поэтому все они оказались в рабстве, кроме нас и хийцев. Мы, конечно же, были независимыми союзниками, свободными людьми — вот подходящее слово — которые сражались на их стороне. Но, судя по предыдущим примерам, как мы могли больше доверять нашим вождям? Ибо они подчинили себе других, которым, как и нам, была принесена вера; И как могли мы, выжившие, рассчитывать на спасение, если бы у них когда-нибудь появилась возможность нас уничтожить?

[11] «Если бы все союзники сохранили свою независимость, у нас была бы лучшая уверенность в том, что они оставят нас в том же положении, в каком мы были; но когда большинство было покорено ими, они, естественно, могли бы обидеться на наше равенство; они бы противопоставили нас, единственное, кто поддерживал это равенство, большинству, которое подчинилось им; они бы также заметили, что по мере роста их силы росла и наша изоляция. Взаимный страх — единственная прочная основа союза; ибо тот, кто хочет нарушить верность, сдерживается от агрессии осознанием своей неполноценности. И почему мы остались независимыми? Только потому, что они считали, что для получения империи им нужно использовать красивые слова и добиваться своего политическими, а не насильственными методами. С одной стороны, наше положение свидетельствовало об их характере. Ибо, имея равный с ними голос, мы не могли бы, как предполагалось, участвовать в их войнах против нашей воли, но те, на кого они нападали, должны были быть неправы. С другой стороны, таким образом они могли использовать сильных против слабых; они думали, что оставят нас до последнего; Когда более слабые государства были бы устранены, более сильные стали бы более лёгкой добычей. Но если бы они начали с нас, пока могущество союзников ещё не ослабло, и мы могли бы стать для них точкой опоры, им не так легко было бы их подчинить. Кроме того, наш флот вызывал у них опасения; они боялись, что мы можем присоединиться к вам или к какой-либо другой великой державе, и что этот союз будет для них опасен. Какое-то время мы спасались, оказывая поддержку народу и популярным лидерам того времени. Но, судя по поведению афинян по отношению к другим, мы вряд ли просуществовали бы долго, если бы не эта война.

[12] «Какое же доверие мы могли тогда возлагать на такую дружбу или такую свободу? Вежливость, которую мы проявляли друг к другу, противоречила нашим истинным чувствам. Они ухаживали за нами во время войны, потому что боялись нас, а мы в мирное время оказывали им такое же внимание. И вера, которая обычно обеспечивается взаимной доброй волей, не имела для нас никакой иной связи, кроме взаимного страха; из-за страха, а не из любви, мы были вынуждены поддерживать союз, и тот из нас, кто первым решил, что может безопасно рискнуть, непременно первым бы его разорвал. Поэтому, если кто-то воображает, что мы поступаем неправильно, нанося удар первыми, потому что они откладывают удар, которого мы боимся, и думает, что мы должны ждать и убедиться в их намерениях, он ошибается. Если бы мы действительно были с ними равны и могли противодействовать их замыслам и подражать их угрожающему поведению, как могло бы быть совместимо с этим равенством то, что мы все еще находились бы в их власти?» В их руках всегда находится возможность атаковать, а в наших руках всегда должна быть возможность предвидеть атаку.

[13] «Вот причины, лакедемоняне и союзники, и обиды, которые побудили нас к восстанию. Они были достаточно ясны, чтобы доказать всем слушателям справедливость нашего дела, и достаточно сильны, чтобы встревожить нас и заставить искать спасения. Мы действовали не по внезапному порыву; давным-давно, еще до начала войны, мы послали к вам послов и предложили восстание. Но мы не смогли, потому что вы отказали нам в нашей просьбе. Теперь же, когда беотийцы пригласили нас, мы сразу же откликнулись на призыв. Мы намеревались разорвать двойной союз: с эллинами и с афинянами; с вины, то есть с угнетения эллинов в сговоре с афинянами вместо того, чтобы помочь им в освобождении, и с разорения, которое афиняне рано или поздно непременно должны были навлечь на нас, если бы мы не предупредили их. Но этот шаг был предпринят поспешно и без должной подготовки; Поэтому вы тем более обязаны принять нас в союз и оказать нам скорейшую помощь, показав тем самым свою готовность защитить тех, кто имеет к вам права, и нанести удар по вашим врагам. Никогда прежде не было такой возможности. Афиняне истощены чумой и дорогостоящей войной; некоторые из их кораблей курсируют у ваших берегов; остальные угрожают нам; поэтому вряд ли у них останется много свободных кораблей, если вы в течение этого лета предпримете второе нападение на них с суши и моря. Они не смогут встретиться с вами на море; или, если и смогут, им придется отвести свои войска как с Лесбоса, так и с Пелопоннеса. И пусть никто не говорит себе, что он собирается подвергнуть себя опасности ради страны, которая ему не принадлежит. Он может думать, что Лесбос далеко; но он обнаружит, что помощь, которую мы привезем, будет совсем рядом. Ибо война не будет вестись в Аттике, как можно было бы предположить; Но в тех странах, которые поддерживают Аттику. Доходы афинян поступают от их союзников, и, если они покорят нас, они будут больше, чем когда-либо; никто больше не поднимет восстание, и наши ресурсы будут добавлены к их; и мы будем страдать хуже, чем те, кто уже порабощен. Но, если вы окажете нам искреннюю помощь, вы заручитесь поддержкой великой военно-морской державы, а флот — ваша главная потребность; вы переманите союзников афинян, которые бесстрашно перейдут на вашу сторону; таким образом, вам будет легче свергнуть власть Афин. И вы больше не будете, как в былые времена, подвергаться порицанию за предательство восставших. Если вы выступите в качестве их освободителей, ваша окончательная победа будет обеспечена.

[14] «Не предавайте же, ради великого позора, надежды, которые эллины возлагают на вас, и не позорьте имя Олимпийского Зевса, в храме которого мы, в некотором смысле, молимся, но будьте нашими союзниками и помощниками. Не предавайте нас; мы, народ Митилены, рискуем жизнью в одиночку ради общего дела Эллады: всеобщей будет польза, которую мы принесем, если добьемся успеха, и еще более всеобщей будет гибель, если вы будете непреклонны и мы падем. Поэтому докажите, что вы достойны своей репутации в Элладе, и будьте такими, какими мы хотели бы видеть вас в своем страхе».

Это были слова жителей Митилены.

[15] Лакедемоняне и их союзники немедленно приняли их предложения и заключили союз с лесбиянками. Конфедератам, присутствовавшим в Олимпии, было приказано быстро подготовиться к очередной экспедиции в Аттику и собраться на перешейке, приведя обычный контингент в две трети. Лакедемоняне прибыли первыми и сразу же принялись за работу по изготовлению машин для переправы кораблей через перешеек из Коринфа в Саронический залив. Ибо они намеревались атаковать афинян как с моря, так и с суши. Но хотя они сами были полны энергии, другие союзники собирались медленно; они собирали свои плоды и не были настроены на войну.

[16] Афиняне, понимая, что действия лакедемонян объясняются осознанием их слабости, решили показать им их ошибку и доказать, что, не покидая Лесбос, они вполне способны отразить эту новую силу, которая им угрожала. Они укомплектовали сто кораблей, на которые поднялись метеки и граждане, все, кроме высшего сословия и рыцарей; затем они отплыли и, продемонстрировав свою силу вдоль берегов перешейка, начали высаживаться на пелопоннесском побережье, где им вздумалось. Лакедемоняне были поражены и подумали, что лесбиянки сказали им неправду. Их союзники тоже еще не прибыли, и они услышали, что афиняне на тридцати кораблях, отправленных для обхода Пелопоннеса, разоряют их сельские районы; и поэтому, не зная, что еще делать, они вернулись домой. Однако впоследствии они подготовили флот для похода на Лесбос и приказали союзникам оснастить сорок кораблей: их они передали под командование Алкида, которому предстояло вывести их оттуда. Когда афиняне увидели, что пелопоннесцы вернулись домой, они и их флот из ста кораблей поступили так же.

[17] В то время, когда флот находился в море, у афинян было самое большое количество кораблей, которое они когда-либо имели вместе взятые, боеспособных и в хорошем состоянии, хотя их общее число было таким же или даже большим в начале войны. Тогда сто кораблей охраняли Аттику, Эвбею и Саламин, и еще сто плавали у берегов Пелопоннеса, не считая кораблей, использовавшихся для блокады Потидеи и в других местах; так что за одно лето их флот насчитывал в общей сложности двести пятьдесят кораблей. Это, а также деньги, потраченные на войну против Потидеи, были главной статьей расходов их казны. Каждый из гоплитов, участвовавших в осаде, получал две драхмы в день, одну для себя и одну для своего слуги; первоначальный отряд насчитывал три тысячи человек, и это число сохранялось на протяжении всей осады. Еще шестнадцатьсот прибыли с Формионом, но ушли до конца. Все моряки флота получали такое же жалование, как и солдаты. В начале войны ресурсы афинян были настолько истощены, что они смогли укомплектовать свои корабли самым большим количеством экипажей за всю свою историю.

[18] Пока лакедемоняне находились на перешейке, митиленцы и их вспомогательные войска двинулись против Метимны, ожидая предательства, но, совершив нападение и убедившись в своей ошибке, они отправились в Антиссу, Пирру и Эрес; и, укрепив стены этих мест и утвердив свои интересы в них, поспешно вернулись. Как только они отступили, митиленцы ответили нападением на Антиссу; но жители Антиссы и их вспомогательные войска совершили вылазку и разгромили их, понеся тяжелые потери; оставшиеся в живых поспешно отступили. Афиняне услышали, что митиленцы являются хозяевами страны и что их собственных войск на Лесбосе недостаточно, чтобы удержать их внутри стен. Итак, примерно в начале осени в Митилену под командованием Пахеса, сына Эпикура, отправили тысячу афинских гоплитов, которые сами управляли веслами. Прибыв туда, они окружили город единой стеной; в некоторых укрепленных местах были возведены форты, составлявшие часть стены. Таким образом, Митилена была фактически заблокирована как с моря, так и с суши. Зима начала вступать в свои права.

[19] Афиняне, испытывая нехватку денег для продолжения осады, впервые собрали среди себя имущественный налог в размере двухсот талантов и отправили двенадцать кораблей для сбора дани среди союзников под командованием Лисикла и четырех других. Он плавал по разным местам и взимал дань; но когда он поднимался из Миуса в Карии, через равнину Меандра, он был атакован у холма Сандиус карийцами и самосцами из Анаеи и погиб вместе с большей частью своего войска.

[20] В течение той же зимы платейцы, все еще осажденные пелопоннесцами и беотийцами, начали испытывать нехватку продовольствия. У них не было надежды на помощь из Афин и никакой другой возможности спасения. Поэтому они и афиняне, которые были с ними окружены, придумали план прорваться через вражеские стены. Идея была предложена Феэнетом, сыном Толмида, прорицателем, и Евпомпидом, сыном Даймаха, одним из их полководцев. Сначала все они хотели присоединиться, но позже половина из них почему-то потеряла надежду, посчитав опасность слишком большой, и только двести двадцать согласились продолжить. Сначала они сделали лестницы, равные по длине высоте вражеской стены, которую они рассчитали с помощью слоев кирпичей на стороне, обращенной к городу, в месте, где стена случайно не была оштукатурена. Многие сразу же произвели пересчет, и, хотя некоторые могли ошибиться, расчет чаще оказывался верным, чем ошибочным; они повторяли этот процесс снова и снова, и, поскольку расстояние было небольшим, они могли достаточно отчетливо видеть стену для своей цели. Таким образом они определили правильную длину лестниц, взяв за меру толщину кирпичей.

[21] Пелопоннесская стена была двойной и состояла из внутреннего круга, обращенного к Платеям, и внешнего, предназначенного для защиты от нападения со стороны Афин; они находились на расстоянии около шестнадцати футов друг от друга. Этот интервал в шестнадцать футов был разделен на помещения для солдат, которыми две стены соединялись вместе, так что они казались одной толстой стеной с зубцами с обеих сторон. На каждом десятом зубце располагались большие башни, заполнявшие пространство между стенами и простиравшиеся как до внутренней, так и до внешней стороны; сбоку от башен не было прохода, только через середину. Ночью, во время бури и дождя, солдаты покидали зубцы и охраняли их с башен, которые находились недалеко друг от друга и были укрыты сверху. Таков был план стены, которой была укреплена Платея.

[22] Когда платейцы завершили свои приготовления, они воспользовались ночью, когда бушевала буря с ветром и дождем, и не было луны, и совершили вылазку. Их возглавляли авторы попытки. Сначала они перешли ров, окружавший город; затем подошли прямо к стене врага. Стражники не обнаружили их, потому что ночь была настолько темной, что их не было видно, а грохот бури заглушал шум их приближения. Они шли на значительном расстоянии друг от друга, чтобы лязг оружия не выдал их; и они были легко экипированы, босая правую ногу, чтобы меньше поскользнуться в грязи. Теперь они принялись взбираться на крепостные стены, которые, как они знали, были пустынны, выбрав место между двумя башнями. Те, кто нес лестницы, пошли первыми и приставили их к стене; за ними последовали двенадцать других, вооруженных только мечом и нагрудником, под командованием Аммея, сына Кореба: он первым поднялся на коня; За ним последовали двенадцать человек, поднявшись на стену и направившись к башням справа и слева, по шесть человек к каждой. Затем к ним присоединились ещё несколько человек, легко вооружённых короткими копьями, а за ними — другие, несшие щиты, чтобы им было легче взобраться на стену; щиты должны были быть переданы им, как только они приблизятся к врагу. Значительное число людей поднялось на стену, когда их обнаружили стражники в башнях. Один из платейцев, схватившись за зубцы крепостных стен, бросил вниз черепицу, которая со скрипом упала: тотчас же раздался крик, и войско бросилось на стену; ибо в тёмной и бурной ночи они не понимали, что означает тревога. В то же время, чтобы отвлечь их внимание, оставшиеся в городе платейцы совершили вылазку к Пелопоннесской стене с противоположной стороны от места, где останавливались их друзья. Осаждающие были в сильном возбуждении, но каждый оставался на своем посту и не смел пошевелиться, чтобы оказать помощь, не понимая, что происходит. Триста человек, назначенных действовать в случае внезапной чрезвычайной ситуации, двинулись за стены к месту, откуда доносился крик; и в сторону Фив были подняты огненные сигналы, указывающие на опасность. Но платейцы в городе приготовили на стене множество контрсигналов, которые они теперь зажгли и подняли, надеясь таким образом сделать сигналы противника непонятными, чтобы фиванцы, неправильно поняв истинное положение дел, не прибыли до тех пор, пока солдаты не спасутся и не окажутся в безопасности.

[23] Тем временем платейцы взбирались на стены. Первая группа поднялась и, убив часовых, заняла башни по обе стороны. Их последователи начали занимать проходы, чтобы враг не прорвался и не напал на них. Некоторые из них прикрепили лестницы к стене у башен и подняли еще людей. Дождь метательных снарядов, летевших как с верхней, так и с нижней частей башен, отбивал всех нападающих. Тем временем основная часть платейцев, которая все еще находилась внизу, прикрепила к стене сразу много лестниц и, снося зубцы, пробралась через пространство между башнями. Достигнув другой стороны, каждый останавливался на краю рва, откуда они стреляли дротиками и стрелами в любого, кто проходил под стеной и пытался помешать их проходу. Когда все перешли, те, кто занимал башни, спустились вниз, последний из них не без труда, и направились к рву. К этому времени триста человек уже настигли их; у них были фонари, и платейцы, стоявшие на краю рва, лучше видели их из темноты и стреляли в них из луков и метали дротики в открытые места; сами они были скрыты темнотой, в то время как враги были ошеломлены собственным светом. И вот платейцы, до последнего человека, благополучно перебрались через ров, хотя и с большим трудом и только после тяжелой борьбы; ибо лед в нем был замерзшим недостаточно прочно, чтобы его можно было нести, а наполовину состоял из воды, как это обычно бывает, когда ветер дует с востока, а не с севера. А снег, который принес восточный ветер ночью, сильно поднял уровень воды, так что они едва могли преодолеть ров. Однако именно сила бури позволила им вообще спастись.

[24] Из рва платейцы, оставив справа святилище Андрократа, все вместе побежали по дороге в Фивы. Они позаботились о том, чтобы никто никогда не заподозрил их в бегстве в сторону врагов. По пути они увидели пелопоннесцев, преследующих их с факелами по дороге, ведущей в Афины через Киферон и Дриоскефалы. Платейцы продолжали идти по фиванской дороге почти милю; затем они свернули и пошли по дороге вверх по горе, ведущей к Эритрее и Гисии, и таким образом, добравшись до холмов, они бежали в Афины. Их было двести двенадцать человек, хотя первоначально их было больше, поскольку некоторые из них вернулись в город и так и не перебрались через стену; один лучник был схвачен у внешнего рва. Пелопоннесцы наконец прекратили преследование и вернулись к своим позициям. Но платейцы в городе, ничего не зная о случившемся (потому что те, кто вернулся, сообщили им, что в живых не осталось ни одного), послали на рассвете глашатая, желая заключить перемирие ради погребения погибших; тогда они узнали правду и вернулись. Так платейцы перелезли через стену и спаслись.

[25] В конце той же зимы Салаэт Лакедемонский был отправлен на триреме из Лакедемона в Митилену. Он отплыл в Пирру, а оттуда, пешком, проложил себе путь по руслу бурного потока в месте, где можно было пересечь линию Афинской стены, незаметно проникнув в Митилену. Он сообщил правительству о предстоящем вторжении в Аттику и о том, что одновременно сорок кораблей, идущих им на помощь, прибудут на Лесбос; сам он был отправлен заранее, чтобы сообщить об этом и взять на себя управление делами. После этого жители Митилены пришли в себя и стали менее склонны к заключению соглашений с афинянами. Так закончилась зима, а вместе с ней и четвертый год Пелопоннесской войны, историю которой написал Фукидид.

[26] С наступлением лета пелопоннесцы отправили сорок два корабля, которые они намеревались доставить в Митилену, под командованием Алкида, лакедемонского адмирала. Затем они и их союзники вторглись в Аттику, чтобы отвлечь внимание афинян, испытывающих затруднения как на море, так и на суше, от кораблей, плывущих в Митилену. Вторжение возглавил Клеомен. Он действовал вместо своего племянника, царя Павсания, сына Плейстоанакса, который был еще несовершеннолетним. Всю страну, которую они захватили ранее, везде, где что-либо снова выросло, они снова опустошили и разорили даже те районы, которые до сих пор щадили. Это вторжение причинило афинянам больше страданий, чем любое другое, за исключением второго. Пелопоннесцы, ежедневно ожидавшие известий с Лесбоса о каких-либо действиях флота, который, как они полагали, к этому времени переправился через море, продолжали свои набеги повсюду. Но когда ни одно из их ожиданий не оправдалось, а запасы продовольствия исчерпались, они удалились и разошлись по своим городам.

[27] Тем временем жители Митилены, обнаружив со временем, что корабли из Пелопоннеса так и не прибыли, и что у них закончились припасы, были вынуждены заключить соглашение с афинянами. Непосредственной причиной было следующее: сам Салаэт начал отчаиваться в ожидании прибытия кораблей и поэтому вручил простому народу (который до этого был легковооружен) щиты и копья, намереваясь вывести их против афинян. Но, получив оружие, они больше не хотели подчиняться своим вождям; они сбились в группы и настаивали на том, чтобы вельможи принесли зерно и дали всем по праву на него; в противном случае они сами будут вести переговоры с афинянами и сдадут город.

[28] Магистраты, зная, что они бессильны и что их жизни будут в опасности, если их не примут на собрание, заключили общее соглашение с Пахесом и его войском, оговорив, что судьба жителей Митилены должна быть оставлена в руках афинян на родине. Они должны были принять его и его войска в городе, но могли отправить посольство в Афины от своего имени. До возвращения посланников Пахес не должен был связывать, порабощать или казнить ни одного жителя Митилены. Таковы были условия капитуляции. Тем не менее, когда войско вошло, те жители Митилены, которые были в основном обеспокоены лакедемонянами, были в агонии страха и не могли успокоиться, пока не укрылись у алтарей. Пахес поднял их и, пообещав не причинять им вреда, оставил их в Тенедосе до тех пор, пока афиняне не примут решение. Он также отправил триремы в Антиссу, которую завладел, и предпринял другие военные меры, которые счел наилучшими.

[29] Сорок кораблей пелопоннесцев, которые должны были немедленно отправиться в Митилену, потеряли время у берегов Пелопоннеса и двигались очень неторопливо. Они благополучно прибыли на Делос, прежде чем о них стало известно в Афинах; но, достигнув Икара и Микона, они слишком поздно обнаружили, что Митилена взята. Желая получить достоверную информацию, они отплыли в Эмбатум, близ Эритры, куда и прибыли, но только через семь дней после падения Митилены. Убедившись в этом, они стали совещаться о том, какие меры следует предпринять дальше, и Теутиапль, элейец, обратился к ним следующим образом:

[30] «Мое мнение, Алкид, и вы, мои сокомандующие пелопоннесскими войсками, заключается в том, что нам следует немедленно атаковать Митилену, как мы это делаем сейчас, прежде чем станет известно о нашем прибытии. Вероятно, мы обнаружим, что люди, недавно захватившие город, будут совершенно не готовы к нападению, особенно на море, где они не боятся нападения противника, и где в данный момент мы можем нанести удар с максимальной эффективностью. Вероятно, их сухопутные войска, в небрежности победы, будут рассеяны по домам города. Если бы мы внезапно напали на них ночью, с помощью наших друзей внутри, если бы таковые остались, я не сомневаюсь, что Митилена была бы нашей. Опасность не должна нас останавливать; ибо мы должны учитывать, что осуществление военного внезапного нападения всегда опасно, и что полководец, который никогда не теряет бдительности и никогда не упускает возможности нанести удар по незащищенному врагу, с наибольшей вероятностью добьется успеха в войне».

[31] Его слова не убедили Алкида; после чего некоторые ионийские изгнанники и лесбиянки, находившиеся на борту флота, предложили, если это предприятие окажется слишком опасным, занять один из ионийских городов или Эолийский Ким: таким образом, обосновав свою штаб-квартиру в городе, пелопоннесцы могли бы поднять знамя восстания в Ионии. Шансы на успех были высоки, поскольку все были рады его прибытию; они могли бы перекрыть главный источник дохода Афин; и хотя сами они понесли бы расходы, поскольку афиняне блокировали бы их, попытка стоила того. Писутнеса вполне можно было бы убедить сотрудничать. Но Алкид возражал против этого предложения так же, как и против предыдущего; его единственной мыслью было, теперь, когда ему не удалось спасти Митилену, как можно быстрее вернуться на Пелопоннес.

[32] Соответственно, он отплыл из Эмбатума вдоль побережья, зайдя в Мионнес на территории Теоса; там он убил большинство пленников, которых взял в плен во время своего путешествия. Затем он причалил в Эфесе, где к нему прибыла делегация из Самии, из Анаеи. Они сказали ему, что освобождение Эллады – это плохой поступок – казнить людей, которые не были его врагами и не поднимали на него руку, а были союзниками Афин по необходимости: если он продолжит в том же духе, то обратит лишь немногих своих врагов в друзей, а многих друзей – во врагов. Он убедился в этом и отпустил на свободу тех хианских пленников, которых еще не казнил, и некоторых других. Их легко было захватить, потому что, когда люди видели корабли, вместо того чтобы убегать, они подходили к ним вплотную, полагая, что это афиняне; Им и в голову не приходило, что, хотя афиняне были владыками морей, пелопоннесские корабли найдут путь через Эгейское море к побережью Ионии.

[33] Из Эфеса Алкид поспешно отплыл, или, скорее, бежал; ибо, находясь на якоре у Клара, он был замечен афинскими священными судами, Паралусом и Саламинией, которые, как оказалось, совершали плавание из Афин. Опасаясь преследования, он поспешил по открытому морю, решив не останавливаться ни на шаг, пока не достигнет Пелопоннеса. Весть о нем и его флоте дошла до Пахеса из Эритрей, и действительно, она поступала со всех сторон. Поскольку Иония не была укреплена, существовала большая опасность того, что пелопоннесцы, плывущие вдоль побережья, могут напасть на города и разграбить их, даже если они не собирались оставаться. А Паралус и Саламиния сообщили, что сами видели его у Клара. Пахес с рвением бросился в погоню и преследовал его до острова Патмос, но, увидев, что он больше не в пределах досягаемости, он вернулся. Не встретив флот пелопоннесцев в открытом море, он поздравил себя с тем, что их не настигли где-нибудь у берега, где им пришлось бы высадиться на берег и укрепиться, а афинянам пришлось бы следить за ними и блокировать их.

[34] На обратном пути, плывя вдоль побережья, он зашёл в Нотиум, порт Колофона. Здесь поселились некоторые жители верхнего города, который был захвачен Итаменом и варварами, приглашенными в город некой местной группировкой. Захват произошёл примерно во время второго вторжения в Аттику. Беженцы, поселившиеся в Нотиуме, снова поссорились между собой. Одна группа, приведя с собой аркадских и варварских вспомогательных войск, которых они получили от Писутна, разместила их в укреплённом квартале города; к ним присоединилась персидская группировка из верхнего города Колофона, которая жила с ними. Другая группа удалилась из города и, находясь в изгнании, призвала Пахеса. Он предложил Гиппию, командующему аркадийцами в крепости, провести совещание, пообещав, если они не смогут прийти к согласию, вернуть его в крепость целым и невредимым. Итак, он вышел, и Пахес держал его под стражей без оков. Тем временем он напал на ничего не подозревающий гарнизон, захватил крепость и перебил всех аркадийцев и варваров, которых обнаружил внутри. Затем, согласно договорённости, он ввёл Гиппия в крепость, схватил его и застрелил стрелами. После этого он передал Нотиум колофонцам, за исключением персидской стороны. Афиняне впоследствии собрали всех колофонцев, которых смогли найти в соседних городах, и колонизировали это место, где установили законы, подобные своим, под руководством новых основателей, которых они послали из Афин.

[35] Вернувшись на Лесбос, Пахес поработил Пирру и Эреса и, обнаружив Салаэта, лакедемонского наместника, скрывающегося в Митилене, отправил его в Афины. Он также отправил туда митиленцев, которых он поместил в Тенедос, и всех остальных, кто, как казалось, был причастен к восстанию. Затем он распустил большую часть своей армии и с помощью оставшихся урегулировал дела Митилены и Лесбоса так, как счел нужным.

[36] Когда пленники прибыли в Афины, афиняне немедленно казнили Салаэта, хотя он и предлагал различные варианты, в том числе обещал добиться вывода пелопоннесцев из Платеи, которая все еще находилась в блокаде. По поводу остальных пленников состоялось обсуждение, и в своем негодовании афиняне решили казнить не только мужчин, находившихся тогда в Афинах, но и всех взрослых жителей Митилены, а также поработить женщин и детей; поступок митиленцев казался непростительным, поскольку они были не подданными, как другие восставшие государства, а свободными. Тот факт, что пелопоннесские корабли осмелились добраться до Ионии и помочь повстанцам, лишь усилил их ярость; и этот поступок показал, что восстание было давно спланированным делом. Поэтому они послали трирему к Пахесу, объявив о своем решении и приказав ему немедленно казнить митиленцев. Но на следующий день их охватило какое-то раскаяние; они начали размышлять о том, что указ, обрекающий на гибель не только виновных, но и весь город, был жестоким и чудовищным. Митиленские посланники, находившиеся в Афинах, заметили изменение настроений, и они, а также афиняне, действовавшие в их интересах, убедили магистратов вновь вынести вопрос на народное обсуждение; они были тем более готовы сделать это, потому что видели, что большинство граждан жаждет получить возможность пересмотреть свое решение. Снова было созвано собрание, и разные ораторы высказали разные мнения. На прежнем собрании Клеон, сын Клеенета, принес указ, приговаривающий милиленцев к смерти. Он был самым жестоким из граждан и в то время оказывал наибольшее влияние на народ. И вот он выступил во второй раз и сказал следующее: —

[37] «Я неоднократно говорил, что демократия не может управлять империей, но сейчас это особенно заметно, когда я вижу, как вы сожалеете о своем осуждении митиленцев. Не испытывая страха или подозрения друг к другу в повседневной жизни, вы поступаете со своими союзниками по тому же принципу и не задумываетесь о том, что всякий раз, когда вы уступаете им из жалости или вводитесь в заблуждение их лживыми рассказами, вы виновны в слабости, опасной для вас самих, и не получаете от них никакой благодарности. Вам следует помнить, что ваша империя — это деспотизм, осуществляемый над нежелающими подданными, которые постоянно плетут против вас заговоры; они подчиняются не в ответ на вашу доброту, причиняемую вам вред, а постольку, поскольку вы являетесь их господами; они не любят вас, а удерживаются силой. Кроме того, что может быть более отвратительным, чем постоянно менять свое мнение? Мы забываем, что государство, в котором законы, хотя и несовершенные, нерушимы, находится в лучшем положении, чем государство, в котором законы хороши, но неэффективны. Тупость и скромность — более полезное сочетание, чем хитрость и распущенность; и простые люди, как правило, становятся лучшими гражданами, чем проницательные. Последние стремятся казаться мудрее законов; они хотят всегда добиваться своего в публичных дискуссиях; они считают, что нигде не могут иметь лучшей возможности продемонстрировать свой интеллект, и их глупость обычно заканчивается разорением страны; тогда как другие, не доверяя собственным способностям, признают, что законы мудрее их самих: они не претендуют на критику аргументов великого оратора; и, будучи беспристрастными судьями, а не амбициозными соперниками, они попадают в цель. Именно в таком духе мы должны действовать: не позволяя себе быть настолько увлеченными собственной хитростью в словесной перепалке, чтобы давать афинскому народу советы, противоречащие нашему собственному здравому смыслу.

[38] «Я сам думаю так же, как и прежде, и удивляюсь тем, кто снова поднял вопрос о митиленцах, тем самым внося задержку, которая выгодна злодею. Ибо через некоторое время гнев пострадавшего утихает, и он преследует обидчика с меньшей яростью; но месть, которая следует непосредственно за злодеянием, наиболее адекватна ему и требует самого полного возмездия. И снова я удивляюсь, кто ответит мне и попытается ли он показать, что преступления митиленцев приносят нам пользу, или что, когда страдаем мы, страдают вместе с нами и наши союзники. Очевидно, это должен быть кто-то, кто настолько уверен в своих ораторских способностях, что утверждает, что вы никогда не принимали того, что было совершенно верным вашим решением; или же это должен быть кто-то, кто, вдохновленный взяткой, разрабатывает софистический речей в надежде отвлечь вас от сути дела. В таких риторических состязаниях город отдает призы другим, а риск берет на себя». И в этом виноваты вы, ибо неправильно организуете эти состязания. Когда речь идёт о выступлениях, вы слишком любите полагаться на зрение, но, когда дело касается действий, вы доверяете своим ушам; вы оцениваете возможности будущих начинаний по красноречию оратора, но что касается свершившихся фактов, вместо того чтобы принимать визуальные доказательства, вы верите только тому, что вам говорят хитрые критики. Никто не бывает лучше обманут, быстрее поддаётся влиянию новых идей и медленнее следует одобренным советам. Вы презираете всё привычное и поклоняетесь каждой новой экстравагантности. Каждый из вас был бы оратором, если бы мог; если же не может, не уступит первенство более успешному сопернику: он хотел бы показать, что не теряет рассудка, а способен похвалить остроумное замечание ещё до того, как оно выйдет из уст другого; он хотел бы быть столь же быстрым в предвидении сказанного, сколь и медлительным в предвидении последствий. Вы постоянно стремитесь к идеальному государству, но не обращаете внимания даже на то, что находится прямо перед вами. Иными словами, вы во власти собственных ушей и сидите, как зрители на представлении софистов, совсем не похожие на государственных советников.

[39] «Я хочу, чтобы вы отбросили эту мелочь, и поэтому я говорю вам, что ни один город никогда не причинял нам такого глубокого вреда, как Митилина. Я могу простить тех, кому наше правление кажется слишком тяжелым, или тех, кто восстал, потому что враг заставил их. Но островитяне, имевшие стены и неприступные для наших врагов, кроме как на море, и на этой стихии достаточно защищенные собственным флотом, которые были независимы и к которым мы относились с величайшим уважением, когда они поступают таким образом, они не восстают (это слово подразумевало бы, что они были угнетены), а восстают; и, вступив в ряды наших злейших врагов, вступают с ними в сговор, чтобы добиться нашей гибели. И, конечно же, это гораздо более ужасно, чем если бы ими двигали мотивы амбиций, чтобы они взяли в руки оружие против нас по собственной воле. Они ничему не научились на несчастьях своих соседей, которые уже восстали и были покорены нами, и счастье, которым они наслаждались, не заставило их колебаться, чтобы навлечь на себя гибель. Они безрассудно полагались на будущее и, питая надежды, которые, если и не превосходили их желания, то были больше их возможностей, вступили в войну, предпочитая силу правде. Как только казалось, что они одержат победу, они напали на нас, хотя мы не причиняли им никакого зла. Слишком быстрый и внезапный подъем склонен делать города дерзкими, и, в целом, обычная удача безопаснее, чем экстраординарная. Человечеству, по-видимому, легче отгонять невзгоды, чем сохранять процветание. Нам следовало с самого начала не делать различий между митиленцами и остальными нашими союзниками, и тогда их дерзость никогда не достигла бы такой высоты; ибо люди по своей природе презирают тех, кто заискивает перед ними, но уважают тех, кто не уступает им. Однако еще не поздно наказать их по заслугам. И не оправдывайте народ, перекладывая вину на знать. Ибо все они были единодушны, когда на нас собирались напасть. Если бы народ покинул знать и перешёл на нашу сторону, его, возможно, в этот момент восстановили бы в городе; но они посчитали, что их безопасность заключается в разделении опасностей олигархии, и поэтому присоединились к восстанию. Подумайте: если вы наложите одинаковое наказание на тех из ваших союзников, кто умышленно восстаёт, и на тех, кто вынужден врагом, кто из них не восстанет под любым предлогом, каким бы незначительным он ни был, видя, что, если ему это удастся, он будет свободен, а если потерпит неудачу, то не последует никакого непоправимого зла? Тем временем нам придётся рисковать жизнью и состоянием против каждого по очереди. Когда мы станем завоевателями, мы вернём лишь разрушенный город, и в будущем доходы, которые являются нашей силой, будут потеряны для нас. Но если мы потерпим неудачу, число наших противников увеличится. И вместо того, чтобы заниматься отражением врагов, с которыми нам приходится иметь дело, мы будем тратить время на борьбу против собственных союзников.

[40] «Не питайте надежды, которую можно обеспечить красноречием или купить за деньги, что их следует простить и что их ошибка должна считаться человеческой и легкомысленной. Их нападение не было преднамеренным; это могло бы стать для них оправданием; но они знали, что делают. Это было моим первоначальным утверждением, и я по-прежнему считаю, что вы должны придерживаться своего прежнего решения и не поддаваться влиянию ни жалости, ни обаяния слов, ни слишком снисходительного нрава. Нет трех вещей, более вредных для вашей власти. Милосердие следует оставлять для милосердных, а не расточать на тех, кто не будет к нам сострадателен и кто по воле обстоятельств всегда будет нашими врагами. И у наших обаятельных ораторов по-прежнему будет своя арена, но такая, где вопросы, стоящие на кону, не будут столь серьезными, и город не будет так дорого платить за свое краткое удовольствие от их прослушивания, в то время как они получают хороший гонорар за хорошую речь. Наконец, прощение, естественно, проявляется к тем, кто, примирившись, останется друзьями, а не к тем, кто навсегда останется тем, кем был, и не ослабит своей вражды. Одним словом, если вы поступите так, как я говорю, вы поступите справедливо по отношению к митиленцам, а также поступите так, как вам выгодно; но если вы выберете противоположный путь, они не будут вам благодарны, и вы сами себя осудите. Ибо, если они были правы, восстав, вы должны были ошибаться, сохраняя свою империю. Но если, правы вы или нет, вы полны решимости править, то, правильно или неправильно, они должны быть наказаны ради вашего же блага. В противном случае вы должны отказаться от своей империи, и, когда добродетель перестанет быть опасной, вы можете быть настолько добродетельными, насколько пожелаете. Наказывайте их так, как они наказали бы вас; пусть те, кто избежал наказания, не покажутся менее чуткими, чем те, кто замышлял против них заговор. Подумайте: чего бы от них не ожидали, если бы они победили? — особенно учитывая, что они были агрессорами. Ибо те, кто бездумно нападает на других, всегда впадают в крайности, и порой, как эти жители Митилены, к собственной гибели. Они знают участь, уготованную им врагом, которого пощадили: если человек получил увечье бездумно, он становится опаснее, если ему удается избежать наказания, чем враг, который лишь пострадал от причиненного им вреда. Будьте же верны себе и как можно ярче вспомните, что вы чувствовали тогда; подумайте, как бы вы отдали весь мир, чтобы сокрушить своих врагов, и теперь отомстите. Не будьте мягкосердечны, видя их страдания, но помните об опасности, которая когда-то висела над вами. Накажите их так, как они того заслуживают, и покажите пример своим союзникам, что восстание будет наказано смертью. Если им это будет ясно, ваше внимание больше не будет отвлекаться от врагов войнами против ваших собственных союзников.

[41] Таковы были слова Клеона; и после него Диодот, сын Евкрата, который на предыдущем собрании был главным противником декрета, осуждавшего жителей Митилены, снова выступил и сказал следующее:

[42] «Я ни в коем случае не осуждаю тех, кто призывает нас пересмотреть наш приговор в отношении митиленцев, и я не одобряю порицание практики многократного обсуждения столь важных вопросов. На мой взгляд, две вещи, наиболее несовместимые с добрым советом, — это поспешность и страсть; первая, как правило, является признаком глупости, вторая — вульгарности и ограниченности ума. Когда человек настаивает на том, что слова не должны быть нашими путеводителями в действии, он либо лишен здравого смысла, либо лишен честности: он лишен здравого смысла, если не видит, что нет другого способа пролить свет на неизвестное будущее; и он нечестен, если, стремясь принять дискредитирующую меру и зная, что он не сможет хорошо высказаться в плохом деле, он размышляет о том, что может хорошо оклеветать и запугать своих противников и свою аудиторию дерзостью своих клеветнических измышлений. Хуже всего те, кто, помимо прочих оскорблений, заявляет, что их оппонент нанят для произнесения красноречивой речи. Если бы его обвиняли только в глупости, то, если бы он не смог произвести впечатление, он мог бы уйти, потеряв репутацию здравомыслящего человека, но не честного; тогда как тот, кого обвиняют в нечестности, даже если ему это удается, вызывает подозрение, а если он терпит неудачу, его считают и глупцом, и мошенником. И так страдает город, ибо он лишается своих советников из-за страха. Счастлив был бы он, если бы такие граждане вообще не могли говорить, ибо тогда люди не были бы введены в заблуждение. Добрый гражданин должен доказывать свое превосходство как оратор не пытаясь запугать тех, кто будет следовать за ним в дебатах, а честными аргументами; и мудрый город не должен оказывать повышенного почета своему лучшему советнику, так же как он не должен лишать его того, что у него есть; тогда как тот, чье предложение отклонено, не только не должен получать никакого наказания, но и должен быть свободен от всякого порицания. Тогда тот, кто преуспеет, не будет говорить приятных вещей, противоречащих здравому смыслу, чтобы еще больше укрепить свою популярность, а тот, кто потерпит неудачу, не будет стремиться привлечь к себе толпу подобными уступками.

[43] «Но мы выбираем противоположный путь, и еще хуже. Даже когда мы знаем, что человек дает самый мудрый совет, возникает подозрение в коррупции; и из-за зависти, которая, возможно, необоснованна, мы позволяем государству потерять неоспоримое преимущество. Дошло до того, что даже самый лучший совет, данный прямо, вызывает такое же недоверие, как и самый худший; и не только тот, кто хочет повести толпу по самым опасным путям, должен обманывать их, но и тот, кто говорит от имени добра, должен заставить поверить себе ложью. В этом городе, и только в этом городе, творить добро открыто и без обмана невозможно, потому что вы слишком умны; и когда человек оказывает вам несомненную выгоду, его вознаграждают подозрением, что каким-то нечестным путем он получает больше, чем дает. Но что бы вы ни подозревали, когда на кону стоят большие интересы, мы, дающие советы, должны смотреть дальше и взвешивать свои слова тщательнее, чем вы, чье видение ограничено. И вы должны помнить, что мы отвечаем за наши советы, данные вам, но вы, слушающие нас, никому не отвечаете. Если бы и тот, кто давал злые советы, и тот, кто следовал им, страдали одинаково, вы были бы более разумны в своих идеях; но теперь, всякий раз, когда вы сталкиваетесь с неудачей, поддавшись сиюминутным эмоциям, вы наказываете своего советника за его ошибку в суждениях и потворствуете своей собственной ошибке, если с ней согласны многие.

[44] «Я не выступаю ни в защиту жителей Митилены, ни в качестве их обвинителя; вопрос, который мы должным образом рассматриваем, заключается не в том, каковы их преступления, а в том, что в наших интересах? Если я докажу их вину, я не буду по этой причине требовать от вас казни, если это не будет целесообразно. И если, возможно, для них есть какое-то оправдание, я не позволю вам помиловать их, если это не будет явно на благо государства. Ибо я полагаю, что сейчас нас волнует не настоящее, а будущее. Когда Клеон настаивает на том, что смертная казнь будет целесообразна и защитит вас от восстаний в будущем, я, подобно ему, опираясь на будущую целесообразность, твердо отстаиваю противоположную позицию; и я не хочу, чтобы вы были введены в заблуждение кажущейся справедливостью его предложения и отвергли мои веские преимущества. Вы разгневаны на жителей Митилены, и превосходная справедливость его аргумента может на данный момент привлечь вас; Но мы не участвуем с ними в судебном процессе и не хотим, чтобы нам указывали, что справедливо; мы рассматриваем вопрос политики и хотим знать, как мы можем привлечь их к ответственности.

[45] «За многие преступления, менее тяжкие, чем их собственные, государства назначали смертную казнь; тем не менее, движимые надеждой, люди все еще рискуют жизнью. Никто, отправляясь на опасное предприятие, еще никогда не выносил себе приговора к неудаче. И какой город, вступая в восстание, когда-либо предполагал, что власть, которой он обладал, будь то собственная или полученная от союзников, не оправдывает попытку? Все по природе склонны ошибаться как в общественной, так и в частной жизни, и никакой закон не помешает им. Люди прошли весь перечень наказаний в надежде, что, увеличивая их суровость, они смогут меньше страдать от рук злодеев. В ранние века наказания, даже за самые тяжкие преступления, естественно, были мягче; но со временем, по мере того как человечество продолжало совершать преступления, они редко останавливались на полпути к смерти. И все еще есть нарушители. Какой-то больший ужас еще предстоит открыть; конечно, смерть не является сдерживающим фактором. Ибо бедность порождает необходимость и смелость; Богатство порождает алчность, гордость и дерзость; а различные условия человеческой жизни, попадая под власть какой-либо могущественной и губительной силы, заманивают людей через их страсти к погибели. Желание и надежда никогда не отсутствуют: одно ведет, другое следует, одно замышляет замысел, другое внушает, что удача будет благосклонна; и они наиболее губительны, ибо, будучи невидимыми, они намного перевешивают видимые опасности. Удача также способствует иллюзии, ибо она часто появляется неожиданно и побуждает как государства, так и отдельных людей подвергаться опасности, какими бы недостаточными ни были их средства; и государства даже больше, чем отдельные люди, потому что они ставят на кон более высокую цель — свободу или империю, и потому что, когда человек имеет целый народ, действующий вместе с ним, он превозносит себя сверх всякого разума. Одним словом, невозможно и просто абсурдно предполагать, что человеческую природу, когда она стремится к какому-либо любимому проекту, можно сдержать силой закона или каким-либо другим страхом.

[46] «Поэтому мы не должны действовать поспешно, ошибочно полагаясь на безопасность, которую дает смертная казнь. И мы не должны ввергать наших мятежных подданных в отчаяние; они не должны думать, что нет места для раскаяния или что они не могут в любой момент отказаться от своей ошибочной политики. Подумайте: в настоящее время, даже если город фактически восстал, когда он осознает свою слабость, он капитулирует, все еще имея возможность покрыть расходы на войну и платить дань в будущем; но если мы будем слишком суровы, разве граждане не приготовятся лучше и, будучи осажденными, не будут сопротивляться до конца, зная, что все равно, примут ли они соглашение рано или поздно? Разве мы сами не пострадаем? Ибо мы потратим наши деньги впустую, если сядем перед городом, который отказывается сдаться; когда город будет взят, он будет просто руинами, и в будущем мы потеряем доходы, получаемые от него; а в этих доходах заключается наша военная мощь. Не следует оценивать правонарушения с такой же строгостью, как судья, ведь вы только навредите себе, а нужно смотреть в будущее; пусть наказания, которые вы налагаете на мятежные города, будут умеренными, и тогда их богатство останется неизменным и будет вам на службе. Не надейтесь найти защиту в суровости ваших законов, а лишь в бдительности вашей администрации. В настоящее время мы поступаем прямо противоположным образом; свободный народ под сильным правительством всегда будет восставать в надежде на независимость; и когда мы подавим их, мы думаем, что их нельзя наказывать слишком сурово. Но вместо того, чтобы применять крайние наказания к свободным людям, которые восстают, мы должны проявлять крайнюю бдительность до того, как они восстанут, и никогда не позволять такой мысли проникать в их умы. Однако, когда они уже подавлены, мы должны смягчить их преступления насколько это возможно.

[47] «Подумайте о другой великой ошибке, в которую вы впадете, если послушаете Клеона. В настоящее время народная партия повсюду наши друзья; либо они не присоединяются к олигархам, либо, если их вынуждают это сделать, всегда готовы выступить против инициаторов восстания; и поэтому, вступая в войну с мятежным государством, вы заручаетесь поддержкой толпы. Но если вы уничтожите жителей Митилены, которые не принимали участия в восстании и добровольно сдали город, как только взяли в руки оружие, то, во-первых, они были вашими благодетелями, и убить их было бы преступлением; во-вторых, вы сыграете на руку олигархическим партиям, которые отныне, разжигая восстание, сразу же заручатся поддержкой народа; ибо вы провозгласите всем, что невиновные и виновные разделят одну и ту же участь. Даже если они виновны, вы должны закрыть глаза на их поведение и не допустить, чтобы ваши единственные оставшиеся друзья превратились во врагов. Гораздо полезнее для сохранения нашей империи было бы добровольно терпеть несправедливость, чем ради справедливости казнить тех, кого лучше пощадить. Клеон может говорить о справедливом и целесообразном наказании, но вы обнаружите, что в любом подобном предложении эти два аспекта не могут быть объединены.

[48] «Уверен, что мой совет будет наилучшим, и не поддаваясь ни жалости, ни снисхождению, ибо я, как и Клеон, не желаю, чтобы вы поддавались подобным мотивам, но, просто взвесив приведенные мной аргументы, согласитесь с моим предложением: вынесите приговор по своему усмотрению жителям Митилены, которых Пахес, посчитав их виновными, послал сюда; а остальных жителей оставьте там, где они находятся. Это будет хорошей политикой на будущее и вселит ужас в ваших врагов. Ибо мудрый совет действительно более грозен для врага, чем жестокость безрассудного насилия».

[49] Так говорил Диодот, и предложения с обеих сторон наиболее точно отражали позиции противоборствующих сторон. Несмотря на реакцию, между двумя мнениями развернулась борьба; голосование было очень напряженным, но предложение Диодота возобладало. Афиняне немедленно отправили еще одну трирему, надеясь, что, если вторая сможет догнать первую, которая должна была отправиться примерно через двадцать четыре часа, она успеет спасти город. Митиленские посланники обеспечили команду вином и ячменем и пообещали им щедрые награды, если они прибудут первыми. И они были так полны энергии, что продолжали грести, поедая ячмень, замешивая тесто с вином и маслом, и по очереди спали и гребли. К счастью, не поднялся неблагоприятный ветер, и, поскольку первый из двух кораблей плыл не очень спешив по своему неблаговидному поручению, а второй спешил, как я описал, один действительно прибыл раньше другого, но не намного раньше. Паше прочитал указ и уже собирался привести его в исполнение, когда появился второй и остановил судьбу города.

Митилен был так близок к гибели.

[50] Пленников, которых Пахес отправил в Афины как самых виновных, было около тысячи, или, скорее, больше; афиняне по предложению Клеона предали их смерти. Они разрушили стены Митиленцев и захватили их флот. Затем, вместо того чтобы облагать их данью, они разделили весь остров, за исключением территории Метимны, на три тысячи частей, из которых триста посвятили богам; остальную часть сдали в аренду клерухам, взятым из числа их собственных граждан, которых они выбрали по жребию и отправили на Лесбос. Лесбияне обязались платить им ежегодную ренту в две мины за каждую часть и сами обрабатывали землю. Афиняне также захватили города на континенте, которые принадлежали Митиленцам, и отныне они были подчинены Афинам.

Так закончилось восстание на Лесбосе.

[51] Тем же летом, после возвращения Лесбоса, афиняне под командованием Никия, сына Никерата, совершили экспедицию на остров Миноа, расположенный напротив Мегары; мегарийцы построили там крепость и использовали остров как военную базу. Но Никий хотел, чтобы афиняне следили за Мегарой не с Будорума в Саламине, как раньше, а с этого места, которое было ближе. Тогда пелопоннесцы больше не смогли бы посылать триремы, как они уже делали однажды, или каперов из гавани незамеченными, и ничего нельзя было бы доставить в Мегару по морю. Прежде всего, с помощью морских орудий он захватил две выступающие башни на склоне острова, обращенном к Нисее, и, таким образом открыв путь в пролив, разделяющий Миною и побережье Мегары, укрепил ближайшую к материку точку, где по мосту через лагуну враг мог доставлять помощь на остров, находившийся в этом месте близко к берегу. Работа была завершена за несколько дней. Затем Никий приступил к строительству форта на острове и, оставив гарнизон, вернулся с остальной частью своего войска.

[52] Летом того же года и примерно в то же время платейцы, исчерпавшие запасы продовольствия и больше не способные сопротивляться, капитулировали перед пелопоннесцами. Враг штурмовал их стены, и они не могли защититься. Но лакедемонский полководец знал об их слабости и желал, чтобы город был сдан, а не взят штурмом; он получил соответствующие указания из дома, с намерением, что если когда-нибудь будет заключен мирный договор, и обе стороны согласятся отказаться от всех мест, которые они захватили силой оружия, Платеи могут быть исключены на том основании, что жители пришли к соглашению по собственной воле. Поэтому он послал герольда узнать, сдадут ли они город лакедемонянам и подчинятся ли их решению; виновные должны были быть наказаны, но никто без уважительной причины. Платейцы, теперь уже на последней стадии слабости, сдали город; И в течение нескольких дней, пока из Лакедемона не прибыли пять назначенных судей, пелопоннесцы снабжали их продовольствием. По прибытии судей против них не выдвигалось никаких обвинений; их просто по очереди спрашивали, оказали ли они какую-либо услугу лакедемонянам или их союзникам в нынешней войне. Прежде чем ответить, они попросили разрешения высказаться подробно и назначили двоих из своего числа, Астимаха, сына Асополава, и Лакона, сына Эимнеса, который был лакедемонским проксеном, своими адвокатами. Они вышли вперед и сказали следующее: —

[53] «Мужи Лакедемоновы, мы сдали наш город, потому что доверяли вам; мы были уверены, что суд, которому мы подчинились, будет законным и совершенно иного рода, чем этот; и когда мы приняли вас и только вас в качестве наших судей, которыми вы, собственно, и являетесь, мы думали, что в ваших руках у нас есть наилучшая надежда на справедливость. Но мы опасаемся, что ошибаемся вдвойне, имея слишком много оснований подозревать, что на этом суде на кону наши жизни, и что вы окажетесь предвзятыми судьями. Так мы должны заключить, потому что против нас не было выдвинуто никакого обвинения с требованием защиты, но мы говорим по собственной просьбе; и потому что ваш вопрос короткий, ответ на который, если он верен, осуждает нас, а если ложен, то сразу же разоблачается. В крайней степени нашей беспомощности наш единственный и самый безопасный выход — что-нибудь сказать, какой бы ни была наша судьба; Ведь люди в нашем положении непременно будут корить себя за молчание и воображать, что невысказанное слово, если бы оно было произнесено, спасло бы их.

«Но какими аргументами мы сможем вас убедить? Если бы мы были незнакомы друг с другом, мы могли бы с пользой представить в качестве доказательств сведения, о которых вы не знали, но теперь вы знаете все, что мы можем сказать; и мы боимся не того, что мы преступники в ваших глазах, потому что вы решили, что мы не соответствуем вашим стандартам добродетели, а того, что нас приносят в жертву, чтобы угодить другим, и что дело, которое мы отстаиваем, уже предрешено».

[54] «Тем не менее, мы можем настаивать на наших требованиях справедливости против наших фиванских врагов и на наших требованиях благодарности к вам и другим эллинам; воспоминание о наших добрых делах, возможно, тронет вас. На ваш короткий вопрос: «Оказали ли мы в этой войне какую-либо услугу лакедемонянам и их союзникам?», мы отвечаем, что «если мы враги, то вы не обижены, потому что вы не получили от нас ничего хорошего; а если вы считаете нас друзьями, то виноваты вы, а не мы, которые вели войну против нас». Во время недавнего мира и в Персидской войне наше поведение было безупречным; мы не были первыми, кто нарушил мир, и мы были единственными беотийцами, которые принимали участие в отражении персидского захватчика и в освобождении Эллады. Хотя мы являемся городом, расположенным в глубине материка, мы участвовали в морском сражении у Артемисия; Мы были на вашей стороне, когда вы сражались на нашей земле под предводительством Павсания, и, какие бы опасности ни угрожали эллинам в те дни, мы принимали в них участие сверх своих сил. И вы, лакедемоняне, особенно должны помнить, как в то время, когда Спарта была охвачена паникой из-за восстания илотов, захвативших Итому после землетрясения, мы послали на вашу помощь треть наших граждан; об этом нельзя забывать.

[55] «Таков был дух, который вдохновлял нас в великие дни древности; лишь позже мы стали вашими врагами, и это изначально было вашей собственной виной. Ибо когда мы искали вашей помощи против насилия фиванцев, вы отвергли нас и велели нам обратиться к афинянам, которые были рядом, тогда как вы находились на расстоянии. И все же даже в этой войне вы не пострадали и вряд ли когда-либо пострадаете от наших рук. Если мы отказались восстать против афинян по вашему приказу, мы были совершенно правы; ибо они помогали нам против фиванцев, когда вы уклонялись от этой задачи; и после этого было бы бесчестно предать их. Они были нашими благодетелями; по нашей собственной просьбе мы были приняты в их союз, и мы разделяли с ними права гражданства. Как мы могли отказаться лояльно ответить на их призыв? Когда вы или они, осуществляя свое превосходство, действовали, возможно, неправильно и втягивали ваших союзников в злые дела, винить следует лидеров, а не последователей.

[56] «Фиване причинили нам много вреда, и их последнее преступление, как вы хорошо знаете, является причиной наших нынешних несчастий. Они пришли не только в мирное время, но и в священный период и попытались захватить наш город; мы праведно и в соответствии с всеобщим законом защищались и наказывали агрессора; и нет причин, по которым мы должны теперь страдать ради их удовлетворения. Если вы примете свою нынешнюю выгоду и их нынешнюю ненависть за мерило справедливости, вы окажетесь не честными и беспристрастными судьями, а рабами целесообразности. Фиванцы могут казаться полезными сейчас, но гораздо большую пользу вам принесли мы и другие эллины, когда вы были в гораздо большей опасности. Ибо сейчас вы вторгаетесь и угрожаете другим, но в те дни варвар угрожал поработить нас всех, и они были на его стороне. Не можем ли мы справедливо сопоставить наш прежний патриотизм с нашим нынешним преступлением, если мы действительно совершили преступление?» Вы обнаружите, что одно перевешивает другое; ибо наша служба вам была оказана в то время, когда очень немногие эллины противостояли своей храбрости власти Ксеркса; тогда почётом пользовались не те, кто, стремясь к собственной выгоде, заключал соглашения с захватчиком и был в безопасности, а те, кто, перед лицом опасности, осмеливался на большее. К этому числу относились и мы, и было время, когда мы удостаивались от вас высочайшей чести, но теперь мы опасаемся, что те же самые принципы, которые заставили нас предпочесть справедливый союз с афинянами заинтересованному союзу с вами, приведут нас к гибели. Однако, когда люди последовательны в своём поведении, другие должны проявлять последовательность в его оценке. Ибо истинная целесообразность заключается лишь в этом — в неизменном чувстве благодарности к добрым союзникам за их услуги, не пренебрегая при этом собственными непосредственными интересами.

[57] «Подумайте, прежде чем действовать, что до сих пор вас в целом считали образцом знати среди эллинов; если вы примете несправедливое решение (и это решение нельзя скрыть, ибо вы, судьи, знамениты, а мы, судимые вами, пользуемся хорошей репутацией), человечество будет возмущено странным и позорным приговором, который будет вынесен добрым людям людьми еще лучше. Они не выдержат, увидев, как добыча, отнятая у нас, благодетелей Эллады, посвящена нашими врагами в общих храмах. Разве не будет сочтено чудовищным то, что лакедемоняне опустошили Платеи; что те, чьи отцы выгравировали название города на треножнике в Дельфах в знак ее доблести, ради фиванцев стерли весь народ из эллинского мира? Ибо к этому мы в конце концов пришли. Когда персы завоевали нашу землю, мы были почти разорены; И вот теперь, когда мы обращаемся к вам, некогда нашим самым дорогим друзьям, фиванцы одержали над нами победу. Нам пришлось пережить два ужасных испытания: во-первых, опасность голода, если бы мы не оставили город; и во-вторых, опасность смерти. Платейцы, которые были ревностны в деле Эллады даже сверх своих сил, теперь остались без друзей, отвергнуты и отвергнуты всеми. Никто из наших старых союзников не поможет нам, и мы боимся, что на вас, лакедемоняне, нашу единственную надежду, нельзя полагаться.

[58] «И еще раз ради тех богов, во имя которых мы заключили союз в древности, и за наши заслуги перед делом Эллады, смягчитесь и измените свое решение, если фиванцы хоть как-то повлияли на вас: в ответ на их нечестивую просьбу, попросите у них праведного благословения, чтобы вы не убили нас к своему бесчестию. Не навлекайте на себя злое имя лишь для того, чтобы угодить другим. Ибо, хотя вы можете быстро лишить нас жизни, вы не так легко сотрете позор этого деяния. Мы не враги, которых вы могли бы справедливо наказать, а друзья, которые были вынуждены воевать с вами; поэтому благочестие требует, чтобы вы пощадили наши жизни. Прежде чем выносить приговор, подумайте о том, что мы сдались и протянули к вам руки; обычай Эллады не позволяет предать смерти просителя. Помните также, что мы всегда были вашими благодетелями: взгляните на гробницы ваших отцов, убитых персами и похороненных на нашей земле, которых мы чтим ежегодным публичным приношением одежды и другими традиционными дарами. Мы были их друзьями и давали им первые плоды в их время года на той дружественной земле, где они покоятся; мы были и их союзниками, которые в прошлом сражались на их стороне; и если вы сейчас вынесете несправедливый приговор, разве ваше поведение не будет странно контрастировать с нашим? Подумайте: когда Павсаний похоронил их здесь, он думал, что хоронит их среди друзей и на дружественной земле. Но если вы предадите нас смерти и объедините Платеи с Фивами, разве вы не лишаете своих отцов и родственников чести, которой они пользуются, и не оставляете их на враждебной земле, населенной их убийцами? Более того, вы поработите землю, на которой эллины завоевали свою свободу; вы принесете опустошение храмам, в которых они молились, когда победили персов; и вы отнимете жертвы, которые установили наши отцы, из города, который их установил и воздвиг.

[59] «Эти вещи, о лакедемоняне, не были бы вам на пользу. Они были бы оскорблением общего чувства Эллады и ваших предков. Вам должно быть стыдно предать смерти нас, ваших благодетелей, которые никогда не причиняли вам зла, чтобы угодить вражде другого. Пощадите нас и смягчите к нам сердце; будьте мудры и помилуйте нас, учитывая не только ужас нашей участи, но и то, кто пострадает; подумайте также о непредсказуемости судьбы, которая может постигнуть любого, каким бы невинным он ни был. Мы умоляем вас, как подобает и естественно в час нашей нужды, умоляя богов, которым эллины поклоняются у общих алтарей, услышать наши молитвы. Мы взываем к клятвам, которые давали ваши отцы, и просим вас не забывать их. Мы преклоняем колени у гробниц ваших отцов и взываем к мертвым, чтобы они не предали нас в руки фиванцев, их самых близких друзей их злейшим врагам. Мы напоминаем вам о дне, когда мы разделили их славные деяния — мы, кто в этот день рискует встретить ужасную участь. И теперь мы больше ничего не говорим; для людей в нашем случае, хотя мы и должны, нет ничего труднее, чем положить конец; ибо с концом приходит решающий час. Наше последнее слово — мы не отдали Платеи фиванцам, — скорее предпочли бы погибнуть от голода, самой жалкой смерти, — а вам, на кого мы уповали, и, если вы не хотите нас слушать, вы должны хотя бы поставить нас на то же место и позволить нам самим выбрать свою судьбу, какой бы она ни была. Умоляем вас не предавать нас, платейцев, столь верных делу Эллады и ныне молящихся вам, лакедемоняне, из ваших собственных рук и вашей собственной доброй воли в руки фиванцев, наших злейших врагов. Будьте нашими спасителями. Вы освобождаете других эллинов; не уничтожайте нас.

[60] Таковы были слова платейцев; после чего фиванцы, опасаясь, что лакедемоняне могут уступить, выступили вперед и сказали, что, поскольку, вопреки их мнению, платейцам было позволено вместо ответа на вопрос произнести длинную защиту, они тоже хотят высказаться. Разрешение было дано, и они сказали следующее:

[61] «Мы бы никогда не попросили высказаться, если бы платейцы кратко ответили на заданный им вопрос и не обратились бы против нас и не стали бы обвинять нас, одновременно долго и неуместно защищая свои собственные деяния, извиняясь от обвинений, которые никто против них не выдвигал, и восхваляя то, за что никто не осуждал. Мы должны ответить на их обвинения в наш адрес и внимательнее присмотреться к их самовосхвалению, чтобы ни наша низость, ни их превосходство не принесли им пользы, и чтобы, прежде чем вы будете судить, вы услышали правду как о нас, так и о них. Наш спор с ними возник так: — Через некоторое время после нашего первого освоения Беотии мы поселились в Платеях и других местах, из которых изгнали смешанное множество. Но платейцы отказались признать наше лидерство в соответствии с первоначальным соглашением и, отделившись от других беотийцев, отступили от традиций своих предков. Когда к ним применили силу, они перешли на сторону афинян и, при их помощи, причинили нам много вреда; И мы нанесли ответный удар.

[62] «Говорят, что когда варвары вторглись в Элладу, они были единственными беотийцами, которые не присоединились к персам; и в этом их великая слава и наш великий позор. Но мы говорим, что если они не встали на сторону персов, то только потому, что этого не сделали афиняне; и по тому же принципу они одни из всех беотийцев впоследствии встали на сторону афинян, когда те посягнули на свободы Эллады. Но подумайте, насколько разными были обстоятельства, в которых действовали мы и они. В те дни нашим государством управляла не олигархия, которая предоставляла бы всем равное правосудие, и не демократия; власть находилась в руках небольшой клики, которая больше всего противоречит закону или истинному политическому порядку, и больше всего напоминает тиранию. Правители государства, надеясь укрепить свои личные интересы в случае победы перса, подавляли народ и приводили его к власти. Город в целом, когда он действовал таким образом, не был сам себе хозяином; И ее нельзя справедливо винить за ошибку, которую она совершила, не имея конституции. После ухода персов и обретения ею конституции, вы можете видеть, как мы сражались против афинян, когда они стали агрессивными и попытались подчинить нас, а также остальную часть Эллады. Благодаря нашим подразделениям они фактически завоевали большую часть страны; но мы разгромили их при Коронее и освободили Беотию; и в данный момент мы усердно сотрудничаем в освобождении Эллады, предоставляя конницу и боеприпасы в большем количестве, чем любой из союзников. Вот и ответ на обвинение в наших персидских наклонностях.

[63] «И теперь мы покажем, что именно вы, а не мы, причинили Элладе больший вред и заслуживаете всякого рода наказания. Вы говорите, что стали союзниками и гражданами Афин для того, чтобы быть защищенными от нас. Если это так, то вам следовало просить их помощи только против нас, а не помогать им в их нападениях на других; такой путь, безусловно, был вам доступен: даже если бы вы в какой-то степени были вынуждены действовать против своей воли со стороны афинян, вы ранее заключили союз с лакедемонянами против персов, на который вы так любите ссылаться. Этот союз, во всяком случае, сдержал бы наши руки и, прежде всего, обеспечил бы вам свободу действий. Но вы действовали добровольно и больше не были принуждены, когда объединились с афинянами. Ваше утверждение состоит в том, что они были вашими благодетелями и что вы не могли честно предать их; Но насколько же бесчестнее и подло предать всех эллинов, с которыми ты поклялся в союзе, чем только афинян, одних освободителей, других поработителей Эллады! Твой ответ им неравноценен, более того, позорен; ты говоришь, что пригласил их помочь тебе, потому что тебя обидели, а затем сам стал их сообщником в причинении зла другим. Неблагодарность проявляется в отказе от честной доброты, когда ее можно оказать достойно, а не в отказе от доброты, которая, как бы справедливо она ни была заслужена, не может быть отплачена без преступления.

[64] «Таким образом, вы ясно дали понять, что, когда вы одни из беотийцев отказались присоединиться к персидскому делу, это было не из-за любви к Элладе, а потому что афиняне не любили её; и что вы хотели действовать с ними, а не с нами; и теперь вы претендуете на выгоду от добродетели, которую в вас внушили другие. Но это неразумно; однажды выбрав афинян, сражайтесь на их стороне и не говорите в последний момент, что старый союз должен вас спасти. Ибо вы отказались от него и, нарушив его, вместо того чтобы попытаться предотвратить, способствовали порабощению эгинетян и других членов союза. И вы не были, как мы, под принуждением, а свободны, живя по своим древним законам. Более того, вы упорно отказывались от последнего предложения мира и нейтралитета, которое мы сделали вам перед началом осады. Кто, кроме вас, заслуживает ненависти эллинов больше, чем вы, кто лишь проявил свои добродетели во вред им?» Вы доказали, что заслуга, которую вы приписываете своим прежним действиям, вам по праву не принадлежит! Ваша истинная сущность и непрестанное желание теперь предстали во всей красе; ибо вы последовали за афинянами по пути несправедливости. Вот что мы можем сказать о наших невольных отношениях с персами и о ваших добровольных отношениях с афинянами.

[65] «Последнее преступление, в котором вы обвиняете нас, заключается в том, что мы незаконно напали на ваш город в мирное время и в священный день; даже в этом деле мы не считаем себя более виновными, чем вы. Мы не отрицаем, что были неправы, если по собственной воле пришли в ваш город, сражались с вами и разорили вашу землю. Но когда некоторые из самых знатных и богатых ваших граждан, желавшие вывести вас из иностранного союза и вернуть вас в лоно национальных институтов Беотии, пришли и пригласили нас, в чем же наша вина? Как вы сами говорите, преступниками являются скорее вожди, чем последователи. Но, по нашему мнению, ни мы, ни они не были по-настоящему виновны. Как и вы, они были гражданами и имели большее отношение к стране, чем вы; они открыли свои ворота и приняли нас в свой родной город не как врагов, а как друзей. Они желали, чтобы зло среди вас не становилось хуже, и чтобы добро получило свою награду. Они хотели реформировать принципы ваших граждан, а не изгнать их лично; они хотели вернуть их в естественный союз с их сородичами, чтобы Платеи жили в мире со всеми и не были врагами никому.

[66] «И доказательством того, что мы не действовали враждебно, является то, что мы никому не причинили вреда, но провозгласили, что всякий, кто желает жить под властью национальных институтов Беотии, должен присоединиться к нам. Вы пришли к нам с радостью и, заключив соглашение, некоторое время не оказывали сопротивления; но впоследствии, когда вы обнаружили, что нас мало, вы обратились против нас. Даже если допустить, что мы поступили несколько беспечно, войдя в ваш город без согласия всего вашего народа, все же насколько отличалось ваше поведение от нашего! Ибо если бы вы последовали нашему примеру, вы бы не применили насилия, а думали только о том, чтобы выманить нас, тогда как вы нарушили соглашение и напали на нас. Мы не столько жалуемся на судьбу тех, кого вы убили в битве — ибо они действительно пострадали по своего рода закону, — сколько на то, что были и другие, которые протянули вам руки; и хотя вы пощадили их, а затем пообещали нам, что пощадите их, в полном пренебрежении законом вы отняли их жизни — разве это не жестокий поступок?» Вот три преступления, которые вы совершили в течение нескольких часов: нарушение соглашения, последовавшая за этим резня пленных и лживое обещание, данное нам, что вы не будете убивать их, если мы не причиним вреда вашему имуществу на полях; и все же вы настаиваете, что мы преступники и что вас следует оправдать. Это не так, если лакедемоняне вынесут справедливый приговор: но за все эти преступления вы понесете наказание.

[67] «Мы подробно рассказали вам, лакедемоняне, и ради вас, и ради себя, чтобы вы знали, что приговор, который вы собираетесь им вынести, будет справедливым, а месть, которую мы совершили, — ещё более праведной. Пусть ваши сердца не смягчаются рассказами об их древних добродетелях, если таковые у них были; такие добродетели могли бы защитить пострадавших, но должны были бы навлечь двойное наказание на тех, кто совершил низкое деяние, потому что они лгут своей собственной репутации. Пусть они ничего не выиграют от своих жалостливых сетований или от обращения к могилам ваших отцов и своему собственному жалкому положению. Мы говорим вам, что гораздо более печальная участь постигла наших убитых юношей, некоторые отцы которых погибли в Коронее, когда пытались привести Беотию к вам, а другие остались в старости у своих одиноких очагов, и умоляем вас, с гораздо большими основаниями, наказать платейцев. Люди, претерпевающие недостойную участь, безусловно, достойны сострадания, но следует радоваться и тем, кто страдает справедливо, как эти. За нынешнее бедствие они могут благодарить себя; они могли бы выбрать более достойный союз, но сознательно отказались от него. Они согрешили против нас, хотя мы никогда не причиняли им вреда; ими овладел дух ненависти, а не справедливости, и даже сейчас они наказаны недостаточно. Ибо они понесут наказание по закону, не протягивая, как они утверждают, руки свои на поле битвы, а сдавшись правосудию в соответствии с условиями капитуляции. Поэтому, лакедемоняне, поддерживайте общий эллинский закон, который они нарушили, и воздайте нам, пострадавшим вопреки закону, справедливое возмездие за нашу преданность вашему делу. Не позволяйте их словам оттолкнуть и отвергнуть нас, но покажите Элладе на собственном примере, что, когда дело рассматривается в вашем суде, возобладают дела, а не слова. Если дела добрые, достаточно краткого их описания; если же они злые, то речи, полные красивых слов, лишь завуалируют их. Если бы все власть имущие были подобны вам и могли бы подвести итог делу в коротком вопросе и вынести приговор всем правонарушителям сразу, люди были бы менее склонны искать льстивые слова, чтобы оправдать гнусные поступки.

[68] Так говорили фиванцы. Лакедемонские судьи считали, что на их вопрос о том, оказали ли им платейцы какую-либо услугу в войне, возражать нельзя. Ведь они утверждали, что ожидали от них нейтралитета еще до войны, опираясь на первоначальный договор, заключенный с Павсанием после поражения персов. И непосредственно перед осадой они предложили им нейтралитет в соответствии с условиями того же договора; но платейцы отказались. Посчитав, что они были обижены ими, после того как их собственные справедливые предложения освободили их от обязательств по договору, они снова привели платейцев одного за другим и спросили каждого из них отдельно: оказал ли он какую-либо услугу лакедемонянам и их союзникам в войне? Когда он ответил «нет», они увели его и убили; никто не был пощажен. Они казнили не менее двухсот платейцев, а также двадцать пять афинян, которые участвовали с ними в осаде; и обратили женщин в рабство. Примерно год фиванцы отдали город в владение некоторым мегарийцам, изгнанным в результате восстания, и всем оставшимся в живых платейцам, принадлежавшим к их партии; но впоследствии они сравняли город с землей и построили недалеко от Геры постоялый двор площадью двести футов; он имел два этажа и комнаты по всему периметру. Они использовали крыши и двери платейцев; из найденных в стенах медных и железных предметов мебели они сделали ложа, которые посвятили Гере; они также построили в ее честь каменный храм длиной сто футов. Платейскую территорию они превратили в общественную землю и сдавали ее в аренду на десять лет; некоторые из их собственных граждан занимали ее. На протяжении всего этого дела суровость, проявленная лакедемонянами к платейцам, была в основном обусловлена желанием угодить фиванцам, которые, как казалось, могли бы стать полезными союзниками в только начинающейся войне. Такова была участь Платеи, которая была свергнута на девяносто третьем году после заключения платейцами союза с Афинами.

[69] Сорок пелопоннесских кораблей, отправленных на помощь Лесбосу, спасаясь бегством по открытому морю в погоне за афинянами, попали в шторм у Крита и, пробираясь в жалком состоянии от Крита к Пелопоннесу, обнаружили в Киллене тринадцать левкадских и амбракийских трирем, а также Брасидаса, сына Теллиса, посланного в качестве комиссара для консультирования Алкида. Лакедемоняне, оставшись дома после неудачной попытки захвата Лесбоса, решили увеличить свой флот и отправиться на Коркиру, которая находилась в состоянии революции. Афинская эскадра у Навпакта состояла всего из двенадцати кораблей, и лакедемоняне хотели достичь острова раньше, чем прибудут другие суда из Афин. Брасидас и Алкид соответственно подготовились.

[70] Коркира находилась в нестабильном состоянии с тех пор, как вернулись пленные, взятые в море во время войны с Эпидамнией, а затем освобожденные коринфянами. Номинально их отпустили под залог в восемьсот талантов под поручительство их проксенов, но в действительности их склонили к тому, чтобы они попытались склонить Коркиру на сторону коринфян. Они ходили от одного гражданина к другому и делали все возможное, чтобы спровоцировать восстание в Афинах. После прибытия афинянина, а также коринфского судна с послами, в собрании состоялось обсуждение, и коркирейцы проголосовали за то, что они останутся союзниками Афин в соответствии со своим соглашением, но возобновят свою прежнюю дружбу с пелопоннесцами. Некий Пифий, добровольно исполнявший обязанности проксена афинян и являвшийся народным лидером, был вызван сторонниками Пелопоннеса на суд, утверждавшими, что он хотел подчинить Коркиру игу Афин. Он был оправдан, после чего вызвал пятерых самых богатых людей, заявив, что они занимались заготовкой жердей для виноградных лоз в священном месте Зевса и Алкиноя; за каждый жердь был установлен штраф в размере статера. Их осудили, но штраф был настолько чрезмерным, что они пошли и стали просить милостыню в храме Зевса и Алкиноя, умоляя разрешить им выплатить деньги в рассрочку. Пифий, который, к тому же, был членом сената и народным лидером, убедил сенаторов привести закон в исполнение. Зная, что закон против них, и понимая, что Пифий, пока он остаётся в сенате, будет пытаться склонить народ к союзу с Афинами, как наступательному, так и оборонительному, преступники сговорились и, ворвавшись в зал совета с кинжалами в руках, убили его и ещё около шестидесяти человек, как частных лиц, так и сенаторов. Несколько человек, примкнувших к нему, укрылись в афинской триреме, которая ещё не покинула зал.

[71] Следующим шагом заговорщиков было собрать народ и сказать ему, что они поступили наилучшим образом, чтобы защитить его от тирании Афин. Впредь они не должны были принимать ни афинян, ни пелопоннесцев, если те не прибудут мирно на одном корабле; привезти большее количество людей должно было считаться действием врага; и это предложение они заставили народ ратифицировать. Они также послали в Афины послов, которые должны были представить дело в наиболее благоприятном свете и отговорить беженцев, бежавших туда, от каких-либо неудобных шагов, которые могли бы привести к контрреволюции.

[72] Когда прибыли посланники, афиняне арестовали их как нарушителей мира и отправили на Эгину вместе со всеми беженцами, которых они захватили. Тем временем коркирские олигархи, которые теперь были у власти, после прибытия коринфской триремы и лакедемонских посланников, напали и разгромили народ, который с наступлением ночи укрылся на Акрополе и в верхних частях города, и там сосредоточил свои силы. Они также захватили гиллейскую гавань; другая сторона захватила Агору, где проживало большинство из них, и прилегающую гавань, обращенную к континенту.

[73] На следующий день между ними произошла небольшая стычка, и обе стороны разослали гонцов по всей стране, приглашая рабов присоединиться к ним и обещая им свободу; большая часть пришла на помощь народу, в то время как другая фракция была усилена восемьсотми вспомогательными войсками с материка.

[74] После дня отдыха они снова вступили в бой, и народ, имевший численное и сильную позицию, одержал победу. Женщины энергично присоединились к схватке, бросая черепицу с крыш домов и проявляя среди шума стойкость, превосходящую стойкость их пола. К вечеру исход конфликта был решен; олигархия, опасаясь, что народ внезапно захватит арсенал и тем самым положит им конец, подожгла частные дома, окружавшие Агору, а также более крупные кварталы зданий, не щадя ни своей собственности, ни чужой, стремясь остановить их. Было сожжено много товаров, и весь город был бы уничтожен, если бы ветер унес пламя в этом направлении. Обе стороны прекратили боевые действия и оставались на своих позициях в течение ночи. Когда народное дело одержало победу, коринфское судно незаметно скрылось, и большая часть вспомогательных войск переправилась на континент незамеченной.

[75] На следующий день из Навпакта прибыл Никострат, сын Дитрефа, афинского полководца, с двенадцатью кораблями и пятьюстами мессенскими гоплитами. Он попытался примирить обе стороны, и по его предложению они договорились судить десять наиболее виновных, которые немедленно бежали. Остальные должны были жить вместе и заключить мир друг с другом, а с Афинами — союз наступательный и оборонительный. Достигнув своей цели, он уже собирался отплыть, когда вожди народа уговорили его оставить пять своих кораблей, чтобы враг был менее склонен к действиям, пообещав укомплектовать пять своих кораблей и отправить их с ним. Он согласился, и они выбрали экипажи кораблей из противоположной фракции. Но люди боялись быть отправленными в Афины и сидели как просители в храме Диоскуров. Никострат пытался поднять их дух и успокоить, но они не доверяли ему; Тогда народ вооружился, утверждая, что их недоверие и нежелание отплыть являются доказательством их злых замыслов. Они вынесли оружие своих врагов из домов, и некоторые из тех, кого им довелось встретить, были бы убиты, если бы Никострат не вмешался. Остальные, числом около четырехсот, увидев происходящее, вновь укрылись в храме Гере. Но народ, опасаясь насилия, убедил их подняться и немедленно переправил на остров, расположенный перед храмом Гере, куда им регулярно доставляли провизию.

[76] На этом этапе революции, на четвертый или пятый день после того, как просителей доставили на остров, на место прибыли пелопоннесские корабли из Киллены, которые с момента экспедиции в Ионию находились там в гавани, — пятьдесят три корабля, все еще под командованием Алкида. На борту находился его советник Брасид. Они бросили якорь на ночь в Сиботе, гавани на материке, а с рассветом отплыли к Коркире.

[77] Весь город был охвачен смятением; люди боялись своих врагов в городе не меньше, чем пелопоннесского флота. Они поспешили оснастить шестьдесят кораблей и, как только набрали экипаж, отправили их против пелопоннесцев, хотя афиняне просили разрешить им отплыть первыми, оставив их следовать за ними, как только соберут свой флот. Но когда их корабли приблизились к врагу таким образом, два из них сразу же дезертировали; на других экипажи дрались друг с другом, и всё было в беспорядке. Пелопоннесцы, видя эту неразбериху, использовали против коркирейцев только двадцать кораблей, а оставшуюся часть своего флота противопоставили двенадцати афинским кораблям, два из которых были «Саламиния» и «Парал».

[78] Коркирейцы, наступая поодиночке и в таком беспорядочном порядке, и без того испытывали достаточно трудностей между собой. Афиняне, опасаясь быть окруженными превосходящими силами, не атаковали ни основную массу, ни центр противостоящих им кораблей, а атаковали с флангов и потопили один корабль; затем, когда враг образовал круг, они обошли его и попытались посеять хаос. Но те, кто противостоял коркирейцам, увидев это движение и опасаясь повторения событий при Навпакте, пришли на помощь, и объединенный флот атаковал афинян. После этого они отплыли назад, надеясь, что, отступая очень неторопливо, дадут коркирейцам время на побег, тем более что атака врага теперь была направлена против них самих. Морское сражение закончилось на закате.

[79] Коркирейцы, опасаясь, что победивший враг приплывет к городу и прибегнет к каким-либо решительным мерам, например, захватит пленных на острове, доставили их обратно в храм Гере и охраняли город. Но пелопоннесцы, хотя и одержали победу в битве, не рискнули атаковать город, а вернулись на свою позицию на материке с тринадцатью коркирейскими кораблями, которые они захватили. На следующий день они все еще колебались, хотя среди жителей царили паника и смятение. Говорят, что Брасидас посоветовал Алкидасу предпринять попытку, но у него не было равного права голоса. Поэтому они высадились только на мысе Левкимне и разорили страну.

[80] Тем временем жители Коркиры, опасаясь нападения флота пелопоннесцев, провели переговоры с другой фракцией, особенно с просителями, в надежде спасти город; они даже убедили некоторых из них подняться на борт флота; коркирейцы все же сумели укомплектовать тридцать кораблей. Но пелопоннесцы, опустошив землю примерно до полудня, отступили. А с наступлением ночи им сообщили о приближении шестидесяти афинских судов из Леукаса. Эти суда были отправлены афинянами под командованием Эвримедона, сына Фукла, когда они услышали о перевороте и о планируемой экспедиции Алкида в Коркиру.

[81] Пелопоннесцы той же ночью отправились домой, держась ближе к берегу и переправляя корабли через Левкадский перешеек, чтобы их не видели во время плавания. Когда коркирейцы увидели приближение афинского флота, а вражеский исчез, они забрали мессенские войска, которые до этого находились за стенами, в город и приказали кораблям, которые они укомплектовали, обойти город и войти в гиллейскую гавань. Корабли продолжили свой путь. Тем временем они убивали всех врагов, которых застревали в городе. По прибытии кораблей они высадили тех, кого уговорили подняться на борт, и убили их; они также отправились в храм Гере и, убедив около пятидесяти просителей предстать перед судом, приговорили всех к смерти. Большинство не хотели выходить и, увидев происходящее, начали истреблять друг друга в ограде храма, где они находились, за исключением немногих, кто повесился на деревьях или покончил с собой любым другим доступным способом. И в течение семи дней, пока Евримедон после своего прибытия оставался со своими шестьюдесятью кораблями, коркирейцы продолжали убивать своих сограждан, которых считали врагами; они утверждали, что наказывают их за замыслы против демократии, но на самом деле некоторые были убиты из-за личной вражды, а некоторые — из-за долгов перед ними, руками их должников. Были видны все виды смерти; и тогда произошло всё, и даже больше, чем всё, что обычно происходит во время революций. Отец убил сына, а просителей вырвали из храмов и убили рядом с ними; некоторых из них даже замуровали в храме Диониса, и там они погибли. До такой степени жестокости дошла революция; И эта революция казалась худшей из всех, потому что она была первой.

[82] Вскоре после этого почти весь эллинский мир был в смятении; в каждом городе вожди демократии и олигархии боролись друг с другом за привлечение афинян, другие — лакедемонян. В мирное время у людей не было бы оправдания для привлечения кого-либо из них и желания это делать; но во время войны введение иностранного союза с той или иной стороны во вред врагам и в свою пользу легко осуществлялось недовольной стороной. И революция принесла городам Эллады множество ужасных бедствий, таких, какие были и будут всегда, пока человеческая природа остается неизменной, но которые в большей или меньшей степени усугубляются и меняются по характеру с каждой новой комбинацией обстоятельств. В мирное и процветающее время как государства, так и отдельные лица руководствуются высшими мотивами, потому что они не подпадают под власть непреодолимых потребностей; Но война, которая лишает людей комфорта повседневной жизни, — жестокий хозяин и имеет тенденцию приспосабливать характеры людей к условиям их жизни.

Когда в городах начинались беспорядки, те, кто следовал за ними, распространяли революционный дух всё дальше и дальше, стремясь превзойти всех, кто был до них, изобретательностью своих замыслов и жестокостью мести. Значение слов уже не соответствовало вещам, а менялось ими по их собственному усмотрению. Безрассудная смелость считалась верным мужеством; благоразумная медлительность — оправданием труса; умеренность — прикрытием для немужественной слабости; знать всё — значит ничего не делать. Безудержная энергия была истинным качеством человека. Заговорщик, желающий обезопасить себя, был замаскированным хулиганом. Любителю насилия всегда доверяли, а его противника подозревали. Тот, кто преуспел в заговоре, считался знающим, но ещё большим мастером в этом деле был тот, кто его раскрыл. С другой стороны, тот, кто с самого начала замышлял не иметь ничего общего с заговорами, был разрушителем партий и трусом, боящимся врага. Иными словами, того, кто мог превзойти другого в злодеянии, приветствовали, как и того, кто подстрекал к злу того, кто и не подозревал об этом. Партийная связь была крепче кровной, потому что сторонник партии был более готов осмелиться на что-либо, не спрашивая «почему». (Ибо партийные объединения не основаны на каком-либо установленном законе и не стремятся к общественному благу; они создаются вопреки законам и из корыстных побуждений.) Печатью доброй воли был не божественный закон, а соучастие в преступлении. Если враг, находясь на подъеме, говорил добрые слова, противоположная сторона принимала их не с великодушием, а с ревностной бдительностью за его действиями. Месть была дороже самосохранения. Любые соглашения, данные любой из сторон, когда они ничего другого не могли сделать, были обязательными до тех пор, пока обе стороны были бессильны. Но тот, кто, воспользовавшись благоприятным случаем, первым набрался смелости и напал на врага, застав его врасплох, получал больше удовольствия от вероломства, чем от открытого акта мести; Он поздравил себя с тем, что выбрал более безопасный путь, а также с тем, что перехитрил своего врага и получил награду за превосходные способности. В целом, нечестным легче приписать себе ум, чем простодушным — доброту; люди гордятся одним, но стыдятся другого.

Причиной всех этих зол была любовь к власти, коренящаяся в алчности и амбициях, а также партийный дух, порождаемый ими, когда люди честно вступают в борьбу. Лидеры с обеих сторон использовали обманчивые названия: одна партия заявляла о приверженности конституционному равенству большинства, другая – о мудрости аристократии, в то время как общественные интересы, которым они были преданы по названию, в действительности становились их целью. Стремясь всячески превзойти друг друга, они совершали чудовищные преступления; однако даже они превосходили масштаб их мести, которую они преследовали до последнего, ни одна из сторон не соблюдала определённых границ ни справедливости, ни общественной целесообразности, но обе одинаково делали капризы момента своим законом. Либо с помощью несправедливого приговора, либо с помощью сильной руки, захватывая власть, они стремились утолить нетерпение партийного духа. Ни одна из фракций не заботилась о религии; Но любая благовидная попытка, которая приводила к достижению какой-либо гнусной цели, всячески поощрялась. А граждане, не принадлежавшие ни к одной из партий, становились жертвами обеих; либо их недолюбливали за отстраненность, либо люди завидовали их выживанию.

[83] Таким образом, революция породила в Элладе все формы зла. Простота, столь важная составляющая благородной натуры, была высмеяна и исчезла. Повсюду царила вероломная враждебность; ибо не было ни слова достаточно крепкого, ни клятвы достаточно страшной, чтобы примирить врагов. Каждый человек был силен лишь в убеждении, что ничто не надежно; он должен был заботиться о собственной безопасности и не мог позволить себе доверять другим. Лучше всего преуспевали люди с низким интеллектом. Ибо, осознавая свои недостатки и опасаясь способностей своих противников, которым они не могли сравниться в красноречии и чей тонкий ум мог предугадывать их злодеяния, они наносили удары смело и сразу. Но более хитрые, полагая в своей высокомерии, что вовремя все поймут, и пренебрегая действиями, когда могли думать, были застигнуты врасплох и легко уничтожены.

[84] Теперь в Коркире было совершено большинство этих деяний, и впервые. Были совершены все преступления, которые могли совершить люди из мести, те, кто управлялся не мудро, а тиранически, и теперь имел угнетателя в своей власти. Были нечестные замыслы других, которые жаждали избавиться от своей привычной нищеты и были, естественно, движимы страстным желанием завладеть имуществом соседа; и были преступления другого рода, которые люди совершали не из корыстолюбия, а из вражды, которую равные взращивают друг к другу, пока слепая ярость не довела их до крайности безжалостной жестокости. В такое время жизнь города была в полном беспорядке, и человеческая природа, которая всегда готова нарушать законы, теперь, поправ их, с удовольствием демонстрировала, что ее страсти неуправляемы, что она сильнее справедливости и враг всего, что выше нее. Если бы злоба не обладала такой смертоносной силой, как мог кто-либо предпочесть месть благочестию и выгоду невиновности? Но, когда люди мстят другим, они безрассудны в отношении будущего и не колеблются отменить те общие законы человечества, на которые каждый человек полагается в надежде на спасение, если его когда-либо постигнет несчастье; они забывают, что в час своей нужды будут искать их напрасно.

[85] Таковы были страсти, которые жители Коркиры прежде всего проявляли друг к другу. После ухода Эвримедона и афинского флота оставшиеся в живых олигархи, число которых достигло пятисот, захватили некоторые крепости на материке и таким образом стали хозяевами территории на противоположном побережье, принадлежавшей Коркире. Выйдя оттуда, они грабили коркиранцев на острове и причинили им большой вред, так что в городе начался сильный голод. Они также посылали послов в Лакедемон и Коринф, умоляя о восстановлении их статуса, но, не достигнув своей цели, они раздобыли лодки и вспомогательные войска и переправились на Коркиру, всего около шестисот человек; затем, сжигая свои лодки, чтобы не иметь никакой надежды, кроме завоевания острова, они поднялись на гору Истоне и, построив там крепость, стали хозяевами страны, что привело к разорению жителей города.

[86] В конце того же лета афиняне отправили двадцать кораблей на Сицилию под командованием Лахеса, сына Меланопа, и Хароада, сына Евфилета. Сиракузы и Леонтины теперь воевали друг с другом. Все дорийские города, кроме Камарины, были в союзе с Сиракузами; это были те же самые города, которые в начале войны входили в Лакедемонский союз, но не принимали активного участия. Союзниками Леонтинов были халкидские города и Камарина. В Италии локрии встали на сторону сиракузцев, а регийцы — на сторону Леонтинов, которые были их родственниками. Леонтины и их союзники отправили послания в Афины и на месте, отчасти из-за давнего союза, отчасти из-за своего ионийского происхождения, умоляли афинян прислать им корабли, ибо они были изгнаны с моря и суши своими сиракузскими врагами. Афиняне отправили корабли, якобы по причине родственных связей, но на самом деле потому, что не хотели, чтобы пелопоннесцы получали зерно из Сицилии. Более того, они намеревались проверить, какие у них есть шансы взять дела Сицилии в свои руки. Поэтому командующие флотом прибыли в Регий в Италии, где обосновались и вели войну совместно со своими союзниками. Так закончилось лето.

[87] Следующей зимой чума, которая так и не исчезла полностью, хотя и отступила на некоторое время, снова поразила афинян. Во второй раз она продолжалась не менее года, тогда как до этого длилась два года. Для власти Афин, безусловно, не было ничего более губительного; погибло не менее четырех тысяч четырехсот афинских гоплитов, числившихся в списках, а также триста всадников; сколько же было среди простого народа, установить невозможно. В это же время в Афинах, на Эвбее и в Беотии, особенно в Орхомене, часто происходили землетрясения.

[88] В течение той же зимы афиняне на Сицилии и регийцы совершили экспедицию на тридцать кораблей против островов Эола, как их называют, которые летом нельзя атаковать из-за нехватки воды. Эти острова принадлежат липарейцам, колонистам книдцев: они населяют один из них, небольшой по размеру, который называется Липара; оттуда они перебираются и обрабатывают остальные острова: Дидиме, Стронгиле и Иере. Жители верят, что кузница Гефеста находится в Иере, потому что остров ночью извергает пламя, а днем — клубы дыма. Эолийские острова находятся у берегов Сицилии и Мессении; они были в союзе с Сиракузами. Афиняне опустошили страну, но, обнаружив, что жители не уступят, отплыли обратно в Регий. Так закончилась зима, а вместе с ней и пятый год Пелопоннесской войны, историю которой написал Фукидид.

[89] Летом того же года пелопоннесцы и их союзники под командованием Агиса, сына Архидама, лакедемонского царя, дошли до перешейка. Они намеревались вторгнуться в Аттику, но многочисленные землетрясения помешали им, и вторжения в этом году не произошло. Примерно в то же время, когда происходили эти землетрясения, море у Оробий на Эвбее, отступая от тогдашней береговой линии и поднимаясь огромной волной, затопило часть города; и хотя в некоторых местах оно отступило, в других затопление было постоянным, и то, что раньше было сушей, теперь стало морем. Все люди, которые не смогли спастись на возвышенности, погибли. Подобное затопление произошло в окрестностях Аталанта, острова на побережье Опунцийских Локри, которое унесло часть афинского форта и разбило вдребезги один из двух кораблей, вытащенных на берег. В Пепарете море также отступило, но затопления не последовало; однако землетрясение разрушило часть стены, Пританей и несколько домов. Я полагаю, что там, где сила землетрясения была наибольшей, море отступило, и внезапность отступления сделала затопление более сильным; и я считаю, что именно это стало причиной явления, которое никогда бы не произошло, если бы не было землетрясения.

[90] Тем же летом в разных частях Сицилии шла война: эллины в Сицилии сражались друг с другом, а афиняне помогали своим союзникам. Я упомяну основные действия, в которых участвовали афиняне, будь то с помощью союзников, атакующих или атакованных врагами. Хареад, афинский полководец, был убит в битве сиракузцами, и, поскольку Лахес принял на себя командование флотом, он и союзники предприняли экспедицию против Миле, города, принадлежащего Мессене. Два племени мессенцев охраняли город и устроили засаду для ожидаемого высадки войск; но афиняне и их союзники обратили в бегство с большими потерями войска, вышедшие из засады. Затем, атаковав крепость, они заставили ее защитников заключить соглашение, сдать цитадель и выступить с ними против Мессены. Наконец, с приближением афинян и их союзников, мессенцы сами пришли к соглашению, предоставив заложников и выполнив другие необходимые обязательства.

[91] Тем же летом афиняне отправили тридцать кораблей вокруг Пелопоннеса под командованием Демосфена, сына Алкистена, и Прокла, сына Феодора. Они также отправили шестьдесят кораблей и две тысячи гоплитов в Мелос под командованием Никия, сына Никерата, желая покорить мелийцев, которые, хотя и были островитянами, оказали им сопротивление и не присоединились к их союзу. Поэтому они разорили их страну, но, обнаружив, что мелийцы не уступят, отплыли в Ороп, напротив Эвбеи. Там они причалили к наступлению темноты, и высадившиеся гоплиты немедленно отправились по суше в Танагру в Беотии. Тем временем все афинские войска под командованием Гиппоника, сына Каллия, и Евримедона, сына Фуклеса, по данному сигналу двинулись навстречу им в том же месте. Там они разбили лагерь и все вместе опустошили страну, оставаясь в Танагре в течение того дня и следующей ночи. На следующий день они разгромили танагрцев, вышедших на их сторону, а также некоторых фиванцев, пришедших им на помощь; затем они взяли в руки оружие убитых, подняли трофей и вернулись, одна часть войск обратно в город, другая — на свои корабли. Никий со своими шестьюдесятью кораблями затем отплыл к побережью Локриды; опустошив страну, он вернулся домой.


[92] Примерно в то же время лакедемоняне основали Гераклею, свою колонию в Трахинии. Их намерение было следующим: трахинийцы — одно из трёх мелийских племён; двумя другими были паралийцы и иерейцы. Трахинийцы, сильно пострадавшие в войне от своих соседей, этейцев, сначала подумывали присоединиться к афинянам, но, опасаясь, что им нельзя доверять, послали в Лакедемон Тисамена, которого назначили своим посланником. Дорийцы, являвшиеся метрополией Лакедемона, присоединились к посольству и также попросили помощи, поскольку они тоже страдали от этейцев. Лакедемоняне услышали их просьбу и, желая помочь как трахинийцам, так и дорийцам, решили отправить туда колонию. Они также посчитали, что расположение нового города будет удобным для ведения войны против афинян. Там можно было бы разместить флот, если бы они захотели атаковать Эвбею, которая находилась совсем рядом, а станция была бы удобна для переброски войск в Халкидику. По всем причинам они стремились колонизировать это место. Сначала они обратились к богу в Дельфах; он велел им идти, и они послали поселенцев, набранных из своих собственных граждан и периеков, объявив, что любые эллины, желающие этого, не принадлежащие к ионийской, ахейской или некоторым другим расам, могут сопровождать их. Вождями колонии были три лакедемонянина: Леон, Алкид и Дамагон. Они принялись за работу и заново построили стены города, который получил название Гераклея и расположен примерно в четырех с половиной милях от Фермопил и чуть более чем в двух милях от моря. Они также построили доки, начав работы близ Фермопил, у перевала, чтобы город был надежно защищен.

[93] Пока новые колонисты собирались в Гераклее, афиняне забеспокоились; казалось, что план был направлен на Эвбею, поскольку мыс Кеней на противоположном побережье находится в нескольких минутах плавания. Но их опасения не оправдались; никакого вреда не последовало. Причины были таковы: во-первых, фессалийцы сильны в этой части страны, и, опасаясь, что Гераклея, построенная для контроля над ними, станет могущественным и опасным соседом, они вели непрерывную войну против молодой колонии, пока полностью не истощили поселенцев, хотя первоначально их было очень много. Каждый присоединился без колебаний, воодушевленный обещанием безопасности, которое, казалось, предлагала лакедемонская колония. Но еще одной важной причиной разорения и обезлюдения этого места было поведение правителей, посланных из Лакедемона, которые отпугивали людей своим суровым и часто несправедливым управлением. Таким образом, ираклейцы стали легкой добычей для своих соседей.

[94] Тем же летом, примерно в то же время, когда афиняне сражались при Мелосе, войска, курсировавшие на тридцати афинских кораблях вокруг Пелопоннеса, устроили засаду у Элломена в Левкадии и убили нескольких стражников страны. Затем они атаковали сам Левка с более крупным вооружением, состоящим из акарнанцев, которые последовали за ними со всеми своими силами, за исключением жителей Эниады, а также некоторых закинфян и кефаллинцев, вместе с пятнадцатью кораблями из Коркиры. Левкады видели, как их территория как на материке, так и на перешейке, где расположены город Левка и храм Аполлона, опустошена врагом; но, будучи бессильны против превосходящих сил, они оставались бездействующими. Акарнанцев просили Демосфена, афинского полководца, отрезать Левку стеной, полагая, что они смогут легко взять город и таким образом избавиться от старого врага. Но тут мессенцы убедили его, что, имея такую армию на поле боя, было бы очень важно напасть на этолийцев: они были врагами Навпакта, и если бы он победил их, то легко подчинил бы себе прилегающую часть материка. Этолийцы, сказали они, хотя и многочисленный и воинственный народ, жили в неукрепленных деревнях, разбросанных по большой территории, и, поскольку у них были только легковооруженные солдаты, их можно было бы без труда покорить, прежде чем они смогли бы объединиться. Они посоветовали ему сначала напасть на аподотийцев, затем на офионеев, а после них на эвритан. Последние — самое многочисленное племя этолийцев; они говорят на диалекте, более непонятном, чем любой из их соседей, и, как считается, едят сырое мясо. Они сказали, что, если он покорит их, остальные легко перейдут на его сторону.

[95] На него повлияло его уважение к мессенцам, и еще больше — то, что без подкреплений из Афин и без какой-либо другой помощи, кроме помощи союзников на материке, к которым он надеялся присоединиться этолийцами, он мог бы проложить себе путь по суше, чтобы атаковать Беотию. Он мог бы пройти через Озолийские Локры к дорийскому Цитению, держа гору Парнас справа, пока не наткнется на фокийцев. Они, вероятно, с готовностью присоединились бы к экспедиции, поскольку всегда были дружелюбны к Афинам, или, если бы и не захотели, их могли бы принудить; а оказавшись в Фокиде, он оказался бы на границе Беотии. Поэтому он оставил Леукаса со всем своим войском, вопреки воле акарнанцев, и отплыл в Соллиум. Там он сообщил им о своих намерениях, но они не захотели сопровождать его, потому что он отказался блокировать Леукаса; Итак, с остатками своей армии, состоявшей из кефалленцев, мессенцев, закинфян и трехсот морских пехотинцев афинского флота, после того как пятнадцать коркирских судов отплыли, он двинулся против этолийцев, начав путь из Энеона в Локриде. Локрийцы из Озолия были союзниками афинян, и им предстояло встретить его со всеми своими силами во внутренних районах страны. Они жили на границе с этолийцами, и, поскольку были вооружены аналогичным образом и знали их страну и методы ведения боя, их помощь в экспедиции представлялась весьма ценной.

[96] Первую ночь он провел в храме Немейского Зевса, где, как говорят, поэт Гесиод был убит местными жителями в исполнение пророчества, предсказавшего его смерть в Немее. Рано утром следующего дня он двинулся в Этолию. В первый день он взял Потиданию, во второй — Крокилеум, в третий — Тейхиум. Там он остался и отправил добычу обратно в Эвпалиум в Локриде. Ибо он не собирался пока нападать на офионеев; когда он покорит остальную часть страны, он вернется в Навпакт и совершит второй поход против них, если они продолжат сопротивление. Этолийцы с самого начала знали о его планах; и как только он вошел на их территорию, все они собрались в большом количестве; даже самые отдаленные офионеи, бомийцы и каллийцы, простирающиеся до Малийского залива, пришли на помощь своим соотечественникам.

[97] Мессенцы повторили совет, который они первоначально дали Демосфену. Они заверили его, что не будет трудно победить этолийцев, и велели ему как можно быстрее выступить против деревень. Он не должен ждать, пока они объединятся и встретят его с войском, а должен стремиться занять любое ближайшее место. Он, доверяя их совету и будучи уверенным в своей удаче, поскольку все шло благоприятно, не стал ждать локрийцев, которые могли бы восполнить его нехватку метателей копий, а сразу же двинулся к Эгитию, атаковал его и прорвался внутрь. Жители незаметно покинули город и заняли позицию на вершине холмов, нависающих над ним, который сам был построен на высотах примерно в девяти милях от моря. Другие этолийцы, которые к этому времени пришли на помощь Эгитию, атаковали афинян и их союзников. Некоторые спустились с одного холма, другие — с другого и метали в них дротики; Когда афинская армия двинулась вперед, она отступила, а когда афиняне отступили, они бросились на них в атаку. Битва, длившаяся долго, представляла собой лишь череду преследований и отступлений, и в обоих случаях афиняне оказались в невыгодном положении.

[98] Хотя их лучники обладали стрелами и могли ими пользоваться, афиняне держались, ибо этолийцы, будучи легковооруженными, были отброшены стрелами. Но наконец был убит начальник лучников, и войска под его командованием больше не держались вместе. Сами афиняне устали от долгой и утомительной борьбы. Этолийцы приближались все ближе и ближе, не переставая метать в них дротики. Наконец они повернули и бежали, и, упав в овраги, из которых не было выхода, или заблудившись в чужой стране, погибли. Их проводник, Хромон Мессенец, был убит. Этолийцы, легковооруженные и быстроногие, преследовали их по пятам, метая дротики, и поймали и убили многих из них во время бегства. Большая часть сбилась с пути и забрела в лес, из которого не было дороги; и их враги принесли огонь и подожгли окружающий их лес. Афинская армия испробовала все способы бегства и погибла самыми разными способами. Оставшиеся в живых с трудом добрались до моря в Энеоне в Локриде, откуда они отправились в путь. Многие из союзников пали, а из тяжеловооруженных афинских воинов около ста двадцати, все в расцвете молодости; это были лучшие из тех, кого город Афины потерял во время войны. Прокл, один из двух полководцев, также был убит. Получив тела погибших под флагом перемирия от этолийцев, они отступили в Навпакт и вернулись на своих кораблях в Афины. Демосфен остался в Навпакте и окрестностях, ибо после всего случившегося он боялся гнева афинян.

[99] Примерно в то же время афинские войска, участвовавшие в сражениях на Сицилии, отправившись на территорию Локри и высадившись там, разгромили локрийцев, вышедших им навстречу, и захватили небольшой гарнизонный форт, расположенный на реке Галекс.

[100] Тем же летом этолийцы, которые незадолго до этого отправили Толофа Офионея, Бориада Эвританина и Тисандра Аподотийского в посольство в Коринф и Лакедемон, убедили лакедемонцев помочь им, отправив армию против Навпакта, чтобы наказать жителей за приглашение афинского вторжения. Поэтому осенью они отправили три тысячи гоплитов из числа своих союзников, в том числе пятьсот из Гераклеи, недавно основанного города в Трахиде. Эврилох, спартанец, был полководцем, и вместе с ним в командовании участвовали Макарий и Менедей, также спартанцы.

[101] Когда армия собралась в Дельфах, Эврилох послал вестника к озолийским локрийцам, поскольку ему нужно было пройти через их страну по пути в Навпакт; он также хотел отделить их от союза с Афинами. Из локрийцев жители Амфиссы были наиболее готовы сотрудничать с ним, стремясь к защите от своих врагов, фокийцев; они первыми предоставили заложников, и благодаря им другие локрийцы, встревоженные надвигающимся вторжением, были убеждены сделать то же самое: — сначала их соседи мионеи, которые контролировали самый труднопроходимый проход в Локриду; затем ипнейцы, мессапии, тритеи, халеи, толофонцы, гессенцы и эантийцы; все эти племена также присоединились к экспедиции. Олпеи предоставили заложников, но не присоединились; Гиаецы не стали бы давать заложников, пока лакедемоняне не захватили бы одно из их поселений, называемое Полисом.

[102] Когда все было готово, и Эврилох оставил заложников в дорийском Цитении, он двинулся со своим войском против Навпакта через территорию локрийцев. По пути он взял Энеон и Эвпалий, два локрийских города, которые отказались идти на мир. Прибыв на территорию Навпакта и наконец присоединившись к этолийцам, они опустошили страну и, захватив незащищенные окраины города, двинулись на Моликрии, колонию коринфян, подчиненную Афинам, которые они захватили. Но Демосфен Афинский, который после своего несчастья в Этолии все еще находился в окрестностях Навпакта, имея предварительную информацию и опасаясь за город, пошел и убедил акарнанцев, вопреки их воле — ибо они не забыли его отступления из Леукаса, — помочь Навпакту. Поэтому они послали с ним на борт афинских кораблей тысячу гоплитов; Они проникли внутрь и спасли город, которому грозила капитуляция из-за протяженности стены и малочисленности защитников. Эврилох и его солдаты, увидев, что гарнизон усилен и что взять город штурмом невозможно, вместо того чтобы вернуться на Пелопоннес, удалились в Эолиду, ныне известную по названиям городов Калидон и Плеурон, а также в другие окрестные места; в том числе в Просхий в Этолии. Амбракиоты послали и убедили их принять участие в нападении на амфилохийский Аргос и остальную часть Амфилохии и Акарнании, заявив, что, если они захватят эти места, все племена материка немедленно перейдут на сторону лакедемонян. Эврилох согласился и, отпустив этолийцев, остался со своим войском в этом регионе до тех пор, пока амбракиоты не совершат свой поход, и он сам не присоединится к ним в окрестностях Аргоса. Так закончилось лето.

[103] Следующей зимой афиняне на Сицилии и их эллинские союзники совершили нападение на сикельскую крепость Инесса, сикельский город, цитадель которого находилась под контролем сиракузцев. К ним присоединились многие сикельцы, которые ранее были союзниками сиракузцев и, будучи подавлены ими, теперь восстали против афинян. Попытка провалилась, и они отступили. Но во время их отступления сиракузцы совершили вылазку и напали на союзников, находившихся в тылу афинян, разгромили их и обратили в бегство часть их сил с большими потерями. Вскоре после этого Лахес и афиняне из флота совершили несколько нападений на Локриду. У реки Цецина они разгромили около трехсот локрийцев, вышедших им навстречу под командованием Проксена, сына Капатона, взяли оружие у убитых и вернулись.

[104] Той же зимой афиняне по повелению оракула очистили остров Делос. Тиран Писистрат уже очистил его, но несовершенно, поскольку очищение распространилось только на ту часть, которая находилась в пределах видимости храма. Весь остров был очищен следующим образом: афиняне забрали все гробы умерших, находившиеся на Делосе, и издали указ, согласно которому отныне никто не должен умирать или рожать там детей, но жители, когда они приближаются к этому времени, должны быть перевезены на Ренею. Ренея находится недалеко от Делоса, настолько близко, что Поликрат, тиран Самоса, который некоторое время имел мощный флот, привязал этот остров, который он завоевал вместе с остальными островами и посвятил Делийскому Аполлону, цепью к Делосу. После очищения афиняне впервые отпраздновали Делийские игры, которые проводились каждые четыре года. В древности на Делосе собиралось большое количество ионийцев и жителей соседних островов; они привозили туда своих жен и детей, чтобы те присутствовали на Делийских играх, подобно тому как ионийцы сейчас посещают игры в Эфесе. Там проводились музыкальные и гимнастические состязания, а города устраивали хоровые танцы. Характер фестиваля подтверждается Гомером в следующих стихах, взятых из гимна Аполлону:

«В другое время, Феб, Делос дорог твоему сердцу,

где собираются ионийцы в развевающихся одеждах,

со своими женами и детьми на твоей улице;

там они радуют тебя боксом, танцами и песнями,

упоминая твое имя, когда собираются на собрание».

А о существовании музыкальных состязаний, привлекавших участников, говорится в следующих словах того же гимна. После восхваления делийского танца женщин Гомер завершает их восхваление следующими строками, в которых он намекает на себя:

«И да будут милостивы Аполлон и Артемида,

и всем вам, девы, я прощаюсь.

Но помните обо мне, когда меня не станет;

и если какой-нибудь другой трудящийся странник среди сынов человеческих

придёт и спросит: о девы,

кто самый прекрасный певец из всех странствующих здесь,

и в ком вы находите наибольшую отдачу?

Ответьте в один голос, кроткими словами:

слепой старец со скалистого острова Хиоса».

До сих пор Гомер ясно указывает, что даже в древние времена на Делосе проводились большие собрания и праздники. В последующие века островитяне и афиняне возглавляли хоры в процессиях и приносили жертвы. Но игры и большая часть церемоний, естественно, пришли в упадок из-за несчастий Ионии. Афиняне восстановили игры и впервые ввели скачки.

[105] В течение той же зимы амбракиоты, исполняя обещание, которым они убедили Эврилоха и его войско остаться, совершили поход против амфилохийского Аргоса с тремя тысячами гоплитов. Они вторглись на территорию Аргоса и захватили Олпу, мощную крепость на холме у моря, которую в прежние времена акарнаны укрепили и использовали как зал суда. Это место находится примерно в трех милях от Аргоса, который также расположен на берегу моря. Один отряд акарнанов пришел на помощь Аргосу, а другой расположился лагерем в месте, называемом Колодец, где они могли устроить засаду Эврилоху и пелопоннесцам и помешать им незаметно присоединиться к амбракиотам. Они также отправили гонца к Демосфену, возглавлявшему афинский поход в Этолию, с просьбой стать их командующим, и вызвали двадцать афинских кораблей, которые в то время бороздили Пелопоннес под командованием Аристотеля, сына Тимократа, и Иерофона, сына Антимнеста. Амбракиоты отправили гонца из Олпы к своим гражданам, приглашая их прийти и помочь им со всеми своими силами; ибо они опасались, что Эврилох и его последователи не смогут прорваться через Акарнаний, и тогда им придется либо сражаться в одиночку, либо предпринять опасное отступление.

[106] Услышав о прибытии амбракиотов в Ольпу, Эврилох и пелопоннесцы покинули Просхий и поспешили им на помощь. Перейдя реку Ахелой, они прошли через Акарнанию, оставив город и гарнизон Страта справа, а остальную часть Акарнании слева. Земля была пустынна, так как жители отправились на помощь Аргосу. Пересекая территорию Страта, они двинулись через Фитию и крайнюю границу Медеона, а затем через Лимнею; наконец, они покинули Акарнанию и достигли дружественной территории агрейцев. Затем, поднявшись на гору Тиам, представляющую собой открытую местность, они двинулись дальше и после наступления темноты спустились на равнину Аргоса. Пробираясь незамеченными между городом Аргос и акарнским войском, дислоцированным у Колодцев, они наконец достигли амбракиотов в Ольпе.

[107] Обе армии, соединившись таким образом, на рассвете двинулись к месту, называемому Метрополис, и там расположились лагерем. Вскоре после этого аргивяне получили ожидаемое подкрепление из двадцати афинских кораблей, прибывших в Амбракийский залив. С ними прибыл Демосфен, который привёл двести мессенских гоплитов и шестьдесят афинских лучников. Корабли бросили якорь у холма Ольпа, в то время как акарнаны и несколько амфилохийцев (большая часть из них была остановлена амбракиотами), собравшись в Аргосе, готовились к битве. Они назначили Демосфена своим генералам командующими союзными войсками. Он привёл их в окрестности Ольпы и там расположился лагерем в месте, где они были отделены от врага большим ущельем. В течение пяти дней они оставались бездействующими; на шестой день обе армии выстроились в боевой порядок. Демосфен, опасаясь окружения со стороны более многочисленных пелопоннесцев, вышедших за пределы его линии фронта, разместил гоплитов и легковооруженных солдат, насчитывавших в общей сложности четыреста человек, в глубоком заросшем кустарником проходе, намереваясь устроить засаду до момента сражения, когда они должны были вырваться с тыла на линию фронта противника в месте ее перекрытия. Подготовка обеих армий была завершена, и они вступили в бой. Демосфен командовал своим правым флангом, на котором находились мессенцы и несколько афинян, в то время как другой фланг занимали акарнаны, расставленные в соответствии со своими городами, и амфилохийские метатели копий, участвовавшие в битве. Пелопоннесцы и амбракиоты были перемешаны, за исключением мантинян, которые все собрались на левом фланге; но край фланга был занят Эврилохом и его отрядом, противостоявшим мессенцам под командованием Демосфена.

[108] Когда две армии сошлись в ближнем бою, левое крыло пелопоннесцев обошло правое крыло противника и угрожало окружить его; тогда акарнаны, выйдя из засады сзади, атаковали и развернули их. Они бежали, не нанеся ни одного удара, и их паника заставила большую часть армии бежать вместе с ними. Ибо, увидев, что Эврилох и лучшие из их войск разбиты, они потеряли остатки мужества. Мессенцы, находившиеся в этой части поля боя под командованием Демосфена, были в авангарде сражения. Однако правое крыло противника и амбракиоты, являвшиеся самым воинственным народом в тех краях, разгромили своих противников и отбросили их обратно в Аргос. Но, возвращаясь, они увидели, что большая часть армии разбита, и были сильно прижаты победоносным отрядом акарнанов, после чего, с трудом спасаясь бегством, добрались до Ольпы. Многие из побежденных были убиты, поскольку они в панике и беспорядке бросились в крепость, за исключением мантинцев, которые держались вместе и отступили в лучшем порядке, чем любая другая часть армии. Битва, продолжавшаяся до вечера, теперь закончилась.

[109] На следующий день Менедей принял командование, поскольку Еврилох и Макарий, два других полководца, были убиты. Он не знал, что делать после столь серьёзного поражения. Он не мог надеяться, оставшись в живых, выдержать осаду, будучи окруженным сушей и блокированным на море афинскими кораблями; он также не мог безопасно отступить; поэтому, вступив в переговоры с Демосфеном и акарнанскими полководцами о погребении погибших, он попытался одновременно договориться с ними об отступлении. Афиняне вернули врагу своих убитых, воздвигли трофей и забрали своих убитых, числом около трёхсот. Они не хотели открыто соглашаться на предложение о всеобщем отступлении, но Демосфен и его акарнанские соратники заключили тайный договор с мантинцами, Менедеем и другими пелопоннесскими полководцами и главными лицами, позволив своей армии уйти. Отчасти он хотел изолировать амбракиотов и их иностранные наемные войска, но в гораздо большей степени — лишить лакедемонян и пелопоннесцев особого влияния среди эллинов в тех краях и обличить их в эгоизме и предательстве. Соответственно, пелопоннесцы забрали своих погибших и, как можно быстрее похоронив их, тайно совещались о том, как лучше всего покинуть эти места тем, кто получил разрешение.

[110] Тем временем Демосфену и акарнанам дошла весть о том, что все оставшиеся силы амбракиотов, которые некоторое время назад были призваны из города, чтобы присоединиться к войскам в Ольпе, теперь направляются через территорию амфилохов и совершенно не знают о случившемся. После чего он немедленно послал часть своего войска вперед, чтобы устроить засаду на дорогах и занять укрепленные позиции, одновременно готовясь поддержать их остальной частью своих сил.

[111] Тем временем мантинцы и другие, участвовавшие в перемирии, вышли под предлогом сбора трав и хвороста и, один за другим, незаметно собирали по пути то, что, как им казалось, они искали. Но, удаляясь от Ольпы, они ускорили шаг, и тогда амбракиоты и другие, случайно оказавшиеся в тот момент, увидев, что они уходят, бросились за ними на полной скорости, желая догнать. Акарнаны сначала подумали, что никто из уходящих не защищен перемирием, и преследовали пелопоннесцев. Некоторые из генералов пытались их остановить и объяснили, как обстоят дела; тогда один из солдат, заподозрив предательство, метнул в них копье. Наконец солдаты поняли и отпустили мантинцев и других пелопоннесцев, но начали убивать амбракиотов. Существовали большие споры и неопределенность относительно того, кто был амбракиотом, а кто пелопоннесцем. Из первых они убили около двухсот человек; пелопоннесцы бежали в соседнюю страну Агрею, где их принял царь Салинфий, который был их другом.

[112] Тем временем подкрепление из города Амбракия достигло Идомене, так называется две высокие вершины. Более высокая из двух вершин уже была незаметно занята к наступлению темноты войсками, которые Демосфен послал вперед; нижнюю вершину сначала заняли амбракиоты и расположились там лагерем. Как только стемнело, после ужина, Демосфен двинулся с остальной частью своего войска, сам ведя половину к перевалу между горами, в то время как остальные пробирались через Амфилохийские холмы. На рассвете он напал на амбракиотов, которые все еще были полусонными и настолько не знали ничего о случившемся, что приняли его войска за своих товарищей. Демосфен позаботился о том, чтобы поставить мессенцев в первый ряд и велел им говорить с врагом на их дорийском диалекте, тем самым дезориентируя часовых; а поскольку было еще темно, их вид нельзя было различить. И вот они напали на амбракиотов и разгромили их. Большинство были убиты на месте; остальные бежали через горы. Но дороги были завалены; амфилохи были легковооружены и находились в своей знакомой стране, в то время как их враги были тяжело вооружены, и эта страна была им чужда. И поэтому, не зная, куда деваться, они падали в овраги и попадали в засады, устроенные для них, и погибали. Были испробованы все способы спасения. Некоторые даже бежали к морю, которое находилось неподалеку, и, увидев проплывающие мимо афинские корабли, плыли к ним, думая в ужасе момента, что лучше быть убитыми, если им суждено умереть, афинянами на кораблях, чем своими варварскими и ненавистными врагами — амфилохами. Так амбракиоты были истреблены, и лишь немногие из многих вернулись домой в свой город. Акарнанийцы, ограбив трупы и собрав трофеи, вернулись в Аргос.

[113] На следующий день прибыл глашатай из племени амбракиотов, бежавших из Ольпы к аграеям. Он пришел забрать тела убитых после первого сражения, когда, не защищенные договором, они пытались выбраться из Ольпы вместе с мантинцами и другими, защищенными им. Глашатай увидел оружие амбракиотских войск из города и удивился его численности; он ничего не знал о последующем бедствии и предположил, что оно принадлежит его собственному подразделению армии. Кто-то из присутствующих подумал, что глашатай прибыл из армии, потерпевшей поражение при Идомене, и спросил, почему он так удивлен и сколько их людей пало; он ответил: «Около двухсот»; на что другой возразил: «То, что вы видите, – это не оружие двухсот человек, а более тысячи». Глашатай ответил: «Тогда это не может быть оружие наших людей». Другой ответил: «Должно быть, если вы вчера сражались при Идомене». «Но вчера мы вообще не сражались; это было накануне, во время отступления». «Всё, что я знаю, это то, что мы вчера сражались с этими людьми, которые шли вам на помощь из Амбракии». Услышав эти слова и узнав, что армия, идущая из города, погибла, герольд издал крик отчаяния и, потрясённый масштабом удара, тотчас же ушёл, не выполнив своего поручения, больше не заботясь о том, чтобы узнать о погибших. И действительно, за всю войну ни одно подобное бедствие не случалось за столь короткий срок ни с одним эллинским государством. Я не осмелился перечислить число павших, ибо потери кажутся невероятными по сравнению с размерами города. В этом я уверен: если бы акарнаны были готовы разрушить Амбракию, как того желали Демосфен и афиняне, они могли бы взять её с первой же попытки. Но они опасались, что афиняне, если им удастся завладеть этим местом, окажутся более проблемными соседями, чем амбракиоты.

[114] После того, как треть добычи была отдана афинянам, акарнаны разделили оставшуюся часть между своими городами. Афинская добыча была захвачена во время плавания. Но триста доспехов, которые были выделены Демосфену, он привёз домой, и они до сих пор хранятся в афинских храмах. Эта его хорошая служба позволила ему вернуться в Афины с меньшим беспокойством после его несчастья в Этолии. Двадцать афинских кораблей отплыли в Навпакт. Акарнаны и амфилохийцы, после того как афиняне и Демосфен покинули их, предоставили перемирие амбракиотам и пелопоннесцам, бежавшим в Салинфий и к аграям; таким образом, они смогли вернуться домой из Эниады, куда они перебрались из страны Салинфий. Акарнаны и амфилохийцы заключили с амбракиотами договор о союзе сроком на сто лет, условия которого были следующими: — «Амбракиоты не обязаны присоединяться к акарнанам в войне против пелопоннесцев, а акарнаны — к амбракиотам в войне против афинян. Но они должны помогать друг другу в обороне территорий. Амбракиоты должны отказаться от тех мест или заложников амфилохийцев, которыми они владеют, и они не должны помогать Анакторию» (который был враждебен акарнанам). На этих условиях война закончилась. Вскоре после этого коринфяне послали свой отряд, состоящий из трехсот гоплитов под командованием Ксеноклида, сына Евтикла, для охраны Амбракии, куда они с некоторым трудом добрались по суше. Так закончилась война с амбракионами.

[115] В течение той же зимы афинский флот на Сицилии, плывший к Гимере, совершил наступление на страну совместно с сицилийцами, которые вторглись на крайнюю границу Гимереев из внутренних районов; они также атаковали Эолийские острова. Вернувшись в Регий, они обнаружили, что Пифодор, сын Изолоха, один из афинских полководцев, сменил Лахеса на посту командующего флотом. Союзники афинян на Сицилии отплыли в Афины и убедили афинян прислать им на помощь более крупный флот; поскольку их территория находилась во власти сиракузцев, и их удерживало от выхода в море лишь несколько кораблей; поэтому они готовились к сопротивлению и начали собирать флот. Афиняне укомплектовали свои корабли сорока кораблями для оказания им помощи, отчасти надеясь быстрее закончить войну на Сицилии, отчасти потому, что хотели проверить свой флот. Они отправили одного из командиров, Пифодора, с несколькими кораблями, намереваясь затем отправить Софокла, сына Состратида, и Евримедона, сына Фукла, с более крупным подразделением флота. Пифодор, сменив Лахеса на посту командующего, в конце зимы отплыл к локрийской крепости, которую Лахес ранее захватил*, но был разбит локрийцами и отступил.

[116] Ранней весной из горы Этна, самой высокой горы Сицилии, не в первый раз вырвалась раскаленная лава, опустошив часть территории катанеев, живущих у подножия Этны. Последнее извержение, как говорят, произошло пятьдесят лет назад; всего зафиксировано три извержения с тех пор, как эллины впервые поселились на Сицилии. Таковы были события зимы; так закончился шестой год Пелопоннесской войны, историю которой написал Фукидид.


КНИГА IV

[1] Следующим летом, примерно в то время, когда созрела кукуруза, десять сиракузских и десять локрийских кораблей захватили Мессену на Сицилии, куда они отправились по приглашению местных жителей. И так Мессена восстала против афинян. Сиракузцы участвовали в этом главным образом потому, что видели, что Мессена является ключом к Сицилии. Они боялись, что афиняне однажды обоснуются там и нападут на них с большей силой. Локрийцы участвовали, потому что регийцы были их врагами, и они хотели сокрушить их как на море, так и на суше. Они уже вторглись на территорию Регия со всей своей армией, чтобы помешать регийцам помочь мессенцам; их также частично подстрекали некоторые регийские изгнанники, которые нашли у них убежище. Регийцы долгое время были раздираемы революцией, и в своем нынешнем положении не могли противостоять локрианцам, которые именно поэтому были более склонны к нападению. Опустошив страну, локрианцы отвели свои сухопутные войска; но корабли остались для защиты Мессены. Другой флот, укомплектованный союзниками, должен был находиться в гавани Мессены и вести войну оттуда.

[2] Весной, примерно в то же время, до того, как зерно полностью созрело, пелопоннесцы и их союзники вторглись в Аттику под командованием Агиса, сына Архидама, лакедемонского царя. Они разбили лагерь и разорили страну.

Афиняне отправили на Сицилию сорок кораблей, которые к тому времени были готовы под командованием Евримедона и Софокла, поскольку третий полководец, Пифодор, прибыл туда заранее. Проходя Коркиру, им было приказано оказать помощь коркирейцам в городе, которые подвергались преследованиям со стороны изгнанников в горах. Пелопоннесцы уже отправили шестьдесят кораблей на помощь изгнанникам, рассчитывая без особых трудностей взять ситуацию под контроль, поскольку в городе был сильный голод. Демосфен, после возвращения из Акарнании, не командовал флотом, но теперь по его собственной просьбе афиняне позволили ему использовать флот в районе Пелопоннеса по своему усмотрению.

[3] Когда они прибыли к берегам Лаконии и услышали, что пелопоннесские корабли уже находятся в Коркире, Евримедон и Софокл хотели поспешить туда, но Демосфен потребовал, чтобы они сначала зашли в Пилос и не продолжали свой путь, пока не выполнят его просьбу. Они возражали, но так случилось, что началась буря, и они оказались в Пилосе. Демосфен тут же призвал их укрепить это место; именно это он и задумал, сопровождая флот. Он указал им, что там в изобилии есть древесина и камень, готовые к использованию, и что позиция от природы укреплена, в то время как само место и окрестности на значительном расстоянии необитаемы. Пилос находится примерно в сорока шести милях от Спарты и расположен на территории, которая когда-то принадлежала мессенцам; лакедемоняне называли его Корифасием. Другие полководцы утверждали, что на побережье Пелопоннеса есть множество безлюдных мысов, которые он мог бы занять, если бы хотел растратить государственные деньги. Но Демосфен считал, что это конкретное место обладает исключительными преимуществами. Там была готовая гавань; мессенцы, которые были древними жителями страны и говорили на том же языке, что и лакедемоняне, могли бы спуститься из крепости и причинить наибольший вред; и они были бы надежным гарнизоном.

[4] Поскольку ни генералы, ни солдаты не хотели его слушать, он наконец передал свою идею офицерам дивизий, которые тоже не хотели его слушать. Погода по-прежнему была неподходящей для плавания; поэтому он был вынужден бездействовать, пока, наконец, солдаты, которым нечего было делать, сами не захотели немедленно обойти это место и укрепить его. Поэтому они взялись за работу; не имея железных инструментов, они принесли камни, которые сами выбирали и складывали так, как им подходило; если им требовался раствор, не имея подставок, они несли его на спинах, сгибая их так, чтобы образовать опору для него, сцепляя руки за спиной, чтобы он не упал. Всеми доступными средствами они спешили к более слабым местам, желая закончить их до прибытия лакедемонян. В большинстве мест позиция была настолько сильно укреплена природой, что стена не была необходима.

[5] Лакедемоняне, которые как раз в это время праздновали праздник, отнеслись к этой новости легкомысленно, полагая, что они легко смогут штурмовать крепость в любой момент, когда захотят атаковать ее, даже если афиняне сами не отступят при их приближении. Их также задержало отсутствие их армии в Аттике. За шесть дней афиняне закончили стену со стороны суши и в местах, обращенных к морю, где она была наиболее необходима; затем они оставили Демосфена с пятью кораблями для защиты крепости, а с остальными поспешили в Коркиру и Сицилию.

[6] Пелопоннесская армия в Аттике, узнав об оккупации Пилоса, быстро вернулась домой, поскольку Агис и лакедемоняне считали, что это дело их очень затронуло. Вторжение произошло довольно рано в году, когда зерно еще зеленело, и им не хватало продовольствия для своих солдат; кроме того, влажная и нетипичная погода их сильно огорчила, так что по многим причинам они были склонны вернуться раньше, чем планировали. Это было самое короткое из всех пелопоннесских вторжений; они пробыли в Аттике всего пятнадцать дней.

[7] Примерно в то же время Симонид, афинский полководец, собрав несколько войск из афинских гарнизонов и более крупное войско из союзников в этом районе, захватил Эйон в Халкидике, колонии Менде, враждебной Афинам; это место было ему предано. Но халкидцы и боттийцы быстро пришли ему на помощь, и он был изгнан со значительными потерями.

[8] По возвращении пелопоннесцев из Аттики спартанцы и периеки, находившиеся в окрестностях города, немедленно отправились атаковать Пилос, но другие лакедемоняне, только что вернувшиеся из экспедиции, прибыли позже. По всему Пелопоннесу было разослано сообщение с требованием к союзникам немедленно прибыть в Пилос и встретиться там; другое сообщение призывало шестьдесят пелопоннесских кораблей из Коркиры. Они были переправлены через Левкадский перешеек и, незамеченные афинскими кораблями, которые к тому времени находились в Закинфе, достигли Пилоса, где уже собрались их сухопутные войска. Пока пелопоннесский флот был еще в пути, Демосфену удалось незаметно отправить два судна, чтобы предупредить Эвримедона и афинский флот об опасности и потребовать от них немедленно прибыть.

Пока афинские корабли спешили на помощь Демосфену в соответствии с его просьбой, лакедемоняне готовились атаковать крепость как с моря, так и с суши; они полагали, что взять спешно построенное и защищаемое горсткой людей сооружение не составит труда. Но, ожидая скорого прибытия афинского флота, они намеревались перекрыть входы в гавань и не допустить там стоянки афинян, если им не удастся захватить крепость до их прибытия.

Остров, называемый Сфактерией, тянется вдоль суши и расположен довольно близко к ней, что делает гавань безопасной, а входы узкими; на одном конце, напротив Пилоса и афинского форта, есть проход только для двух кораблей, а на другом пролив между островом и материком достаточно широк, чтобы впустить восемь или девять. Длина острова составляет около мили и трех четвертей; он был покрыт лесом и, будучи необитаемым, не имел дорог. Лакедемоняне намеревались заблокировать входы в гавань кораблями, расположенными близко друг к другу носами наружу; тем временем, опасаясь, что афиняне могут использовать остров для военных действий, они перебросили туда нескольких гоплитов и разместили других вдоль берега материка. Таким образом, и остров, и материк были бы враждебны афинянам; и нигде на материке не было бы возможности высадиться. На самом берегу Пилоса, за пределами входа в пролив, где земля выходила в открытое море, не было гаваней, и афиняне не смогли бы найти позицию, с которой могли бы оказать помощь своим соотечественникам. Тем временем лакедемоняне, избегая риска морского сражения, могли захватить крепость, которая была занята в спешке и не снабжена провизией. Действуя по этому предположению, они переправили своих гоплитов на остров, выбрав их по жребию из каждого подразделения армии. Один отряд сменял другой; те, кто переправился последним и был взят на острове, насчитывали четыреста двадцать человек, помимо сопровождавших их илотов; они находились под командованием Эпитадаса, сына Молобра.

[9] Демосфен, видя, что лакедемоняне собираются напасть на него как с моря, так и с суши, принялся за подготовку. Он высадил на берег под крепостью три триремы, оставшиеся у него из пяти, которые не отправились на Коркиру, и защитил их частоколом; их экипажи он вооружил щитами, но плохого качества, большинство из которых были сделаны из плетеной лозы. В необитаемой стране не было возможности добыть оружие, и его удалось получить только от тридцативесельного капера и легкой лодки, принадлежавших мессенцам, которые только что прибыли. Из этих мессенцев около сорока были гоплитами, которых Демосфен использовал вместе с остальными. Большую часть своих сил, вооруженных и невооруженных, он разместил на стороне крепости, обращенной к материку, которая была сильнее и лучше укреплена; Он приказал им, в случае нападения, отразить наземные войска, а сам отобрал из всего отряда шестьдесят гоплитов и несколько лучников и двинулся из крепости к морскому берегу в том месте, где, как казалось, лакедемоняне с наибольшей вероятностью могли попытаться высадиться. Выбранное им место находилось у открытого моря, было скалистым и опасным; но он полагал, что враг будет привлечен туда и обязательно предпримет попытку высадки, поскольку укрепления там были слабее. Афиняне, не ожидая поражения на море, оставили стену там менее прочной, а если бы врагу удалось высадиться, это место было бы легко захвачено. Соответственно, двигаясь к самому краю моря, он разместил там своих гоплитов; он был полон решимости не допустить врага, если это будет возможно, и в этом духе он обратился к своим людям:

[10] «Мои товарищи, находящиеся в опасности, пусть никто из вас сейчас, накануне битвы, не желает проявлять смекалку, подсчитывая сумму опасностей, которые нас окружают; пусть лучше решит встретить врага без долгих раздумий, но с живой надеждой, что он переживет их все. В таких случаях, когда нет выбора, размышления бесполезны, и чем раньше наступит опасность, тем лучше. Я уверен, что наши шансы более чем равны, если мы только будем стоять твердо и, имея столько преимуществ, не будем пугаться численности врага и не растеряем его. Недоступность этого места — одно из них; однако это поможет нам только в том случае, если мы будем удерживать свою позицию; когда мы отступим, местность, хотя и сама по себе сложная, будет достаточно легкой для врага, ибо некому будет ему противостоять. А если мы повернемся и начнем на него, он будет еще более упрям, чем когда-либо; ибо его отступление будет практически невозможно. На борту кораблей пелопоннесцев легко отбить, но, высадившись на берег, они ничем не уступают нам. Нам не стоит так сильно бояться их численности; ибо, несмотря на их многочисленность, лишь немногие могут сражаться одновременно из-за сложности доставки их кораблей к берегу. Мы противостоим армии, превосходящей нас численностью, но в других отношениях они нам не равны; ибо они находятся не на суше, а на воде, и кораблям требуется много благоприятных обстоятельств, прежде чем они смогут действовать с преимуществом. Поэтому я считаю их неудобства компенсирующими наше численное превосходство. Вы — афиняне, которые по опыту знают, как трудно высадиться на берег в присутствии врага, и что если человек не испугается до смерти от плеска весел и угрожающего вида приближающегося корабля, а решит удержать свои позиции, никакая сила не сможет его сдвинуть с места. Теперь ваша очередь быть атакованными, и я призываю вас стоять твердо и не позволить врагу коснуться берега. Таким образом вы спасёте себя и это место.

[11] Афиняне, воодушевленные словами Демосфена, спустились к берегу и выстроились вдоль кромки воды. Лакедернонийцы начали движение и атаковали крепость своей армией по суше, а также своим флотом, состоящим из сорока трех кораблей, по морю. Командовал им адмирал Трасимелид, сын Кратесикла, спартанец; он начал атаку именно там, где ожидал Демосфен. Афиняне защищались как с моря, так и с суши. Пелопоннесцы разделили свой флот на несколько эстафет — места не хватало — и, отдыхая и сражаясь по очереди, они с большим энтузиазмом атаковали, громко подбадривая друг друга, чтобы отбросить врага и взять крепость. Брасид отличился больше всех остальных в этом сражении; Он был капитаном корабля, и, видя, как его товарищи-капитаны и лоцманы, даже если бы они могли коснуться любой точки, колеблются и боятся насадить свои корабли на скалы, он крикнул им: «Не жалейте древесины, когда враг построил форт в их стране; пусть они потопят свои корабли, чтобы высадиться на берег»: это он сказал своим соотечественникам и союзникам, что «они не должны колебаться в такой момент, чтобы преподнести свои корабли лакедемонянам, которые так много для них сделали; они должны сесть на мель и каким-то образом добраться до берега, чтобы захватить форт и людей в нем».

[12] Упрекая остальных, он заставил своего лоцмана посадить корабль на мель и направился к трапу. Но, пытаясь сойти на берег, он был поражен афинянами, и, получив множество ран, упал в носовую часть корабля; его щит соскользнул с руки в море и, будучи выброшенным на берег, был подобран афинянами и использован в качестве трофея, который они воздвигли в память об этом нападении. Пелопоннесцы на других кораблях предприняли большие усилия, чтобы сойти на берег, но не смогли этого сделать из-за неровности дна и упорства, с которым афиняне удерживали свои позиции. Это был необычный поворот судьбы, который заставил афинян отбить атаку лакедемонян, нападавших на них с моря, с лакедемонского побережья, а лакедемонян — сражаться за высадку на своей земле, теперь враждебной им, перед лицом афинян. В те дни великой славой лакедемонян было то, что они были сухопутной державой, отличавшейся военной доблестью, а афинян — то, что они были мореплавателями и первой морской державой в Элладе.

[13] Пелопоннесцы, продолжая свои усилия в течение этого дня и части следующего, наконец остановились; на третий день они отправили часть своих кораблей в Асину за древесиной для изготовления орудий, надеясь с их помощью занять ту часть форта, которая обращена к гавани, где высадка была легче, хотя он был построен выше. Тем временем из Закинфа прибыли афинские корабли; их число увеличилось до пятидесяти благодаря прибытию нескольких сторожевых кораблей из Навпакта и четырех хианских судов. Их командиры увидели, что и материк, и остров полны гоплитов, а корабли находятся в гавани и не выходят из нее: поэтому, не зная, где найти якорную стоянку, они отплыли на время к острову Проте, который находится неподалеку и необитаем, и провели там ночь. На следующий день, подготовившись к бою, они отплыли в море, намереваясь, если, как они надеялись, пелопоннесцы выступят против них, дать бой в открытом море; если нет, то войти в гавань. Пелопоннесцы не вышли и почему-то не закрыли устья гавани, как планировали. Они не проявляли никаких признаков движения, а находились на берегу, занимая корабли и готовясь к бою, если кто-либо войдет в гавань, которая была довольно большой.

[14] Афиняне, видя, как обстоят дела, бросились на них у обоих устьев гавани. К этому времени большинство вражеских кораблей уже вышли на глубокую воду и оказались лицом к лицу с ними. Они обратили их в бегство и преследовали, как могли в таком узком пространстве; многие повредили, а пять взяли в плен, один из них вместе с экипажем. Они атаковали оставшиеся суда даже после того, как те достигли берега, и некоторые из них они вывели из строя, пока экипажи садились в них, прежде чем те вообще вышли в море. Другие им удалось привязать к своим кораблям и начать оттаскивать их пустыми, так как моряки обратились в бегство. При этом зрелище лакедемоняне были в агонии, ибо их друзья были отрезаны на острове; они поспешили на помощь и, бросившись в море с оружием, схватили корабли и оттащили их; в тот момент каждый думал, что бой остановился там, где он сам не участвовал. Смятение было огромным; В этой битве за корабли два противника обменивались своим обычным способом ведения боя; лакедемоняне в своем волнении и отчаянии, можно сказать, вели морское сражение с суши, а афиняне, одержавшие победу и стремящиеся использовать свою удачу по максимуму, вели сухопутное сражение со своих кораблей. Наконец, причинив друг другу немало хлопот и нанеся большой ущерб, они разошлись. Лакедемоняне сохранили свои пустые корабли, за исключением тех, которые были захвачены первыми. Обе стороны удалились в свои лагеря; афиняне подняли трофей, отдали тела погибших и заняли обломки. Они, не теряя времени, обогнули остров и установили охрану над людьми, отрезанными там. Пелопоннесцы на материке, к которым теперь присоединились все их отряды, оставались на своих позициях перед Пилосом.

[15] Когда в Спарту пришли известия, это вызвало большое смятение; было решено, что магистраты должны отправиться в лагерь и увидеть все своими глазами; тогда они смогут на месте принять любые меры, которые сочтут необходимыми. Обнаружив по прибытии, что ничего нельзя сделать для их солдат на острове, и не желая рисковать тем, что они умрут от голода или будут побеждены численным превосходством противника, они решили, что с согласия афинских генералов они приостановят военные действия в Пилосе и, отправив послов в Афины с просьбой о мире, постараются как можно скорее вернуть своих людей.

[16] Афинские военачальники приняли их предложения, и было заключено перемирие на следующих условиях:

«Лакедемоняне должны передать афинянам в Пилосе корабли, на которых они сражались, а также доставить туда и передать любые другие военные корабли, находящиеся в Лаконии; и они не должны совершать нападений на крепость ни с моря, ни с суши. Афиняне должны разрешить лакедемонянам на материке посылать на остров определенное количество муки, а именно две аттические кварты ячменной муки на каждого человека, пинту вина, а также кусок мяса; для слуги — половину этих количеств; они должны отправлять их на остров под надзором афинян, и ни одно судно не должно подплывать тайком. Афиняне должны охранять остров, как и прежде, но не сушу, и не должны нападать на пелопоннесские войска ни с суши, ни с моря. Если какая-либо из сторон нарушит это соглашение в какой-либо мере, даже в незначительной, перемирие прекращается». Соглашение должно было действовать до возвращения лакедемонских послов из Афин, после чего афиняне должны были доставить их туда и вернуть обратно на триреме. После их возвращения перемирие должно было закончиться, и афиняне должны были вернуть корабли в том же состоянии, в котором они их получили. Таковы были условия перемирия. Корабли, которых было около шестидесяти, были переданы афинянам. Послы отправились в путь и, прибыв в Афины, произнесли следующие речи:

[17] «Мужи Афинские, лакедемоняне послали нас вести переговоры о возвращении наших соотечественников на остров в надежде, что вы согласитесь предоставить нам условия, которые будут одновременно выгодны вам и не будут бесславны для нас в нашем нынешнем несчастье. Если мы будем говорить долго, это не будет отступлением от обычаев нашей страны. Напротив, нам свойственно не говорить много там, где достаточно нескольких слов, а быть более щедрыми в речи, когда нужно сказать что-то важное, а слова – это средства действия. Не принимайте наши слова враждебно и не думайте, что мы считаем вас невежественными и поучаем вас, а просто воспринимайте нас как напоминание о том, что вы уже знаете как хорошую политику. Ибо вы можете использовать свою нынешнюю выгоду с пользой, не только сохранив то, что вы завоевали, но и обретя честь и славу. Тогда вы избежите поражения, которое часто случается с людьми, достигшими необычайного успеха; Ибо, уже добившись успеха, превзошедшего все ожидания, они не видят причин ограничивать свои надежды и желания. В то время как те, кто чаще всего познал крайности как удачи, так и неудачи, должны с большим подозрением относиться к процветанию; и вполне естественно, что именно этому нас и вас научил опыт.

[18] «Посмотрите только на бедствие, которое только что постигло нас, некогда пользовавшихся величайшим престижем среди всех эллинских государств, а теперь пришедших сюда просить у вас благодеяния, которое когда-то мы считали более способными оказать. Вы не можете объяснить наше бедствие недостатком силы или гордостью, порождаемой увеличением власти. Мы не стали ни сильнее, ни слабее, чем прежде, но мы ошиблись в суждениях, и таким ошибкам подвержены все люди. Поэтому не следует думать, что, поскольку ваш город и ваша империя сейчас могущественны, удача всегда будет на вашей стороне. Мудрые обеспечивают свою безопасность, не слишком полагаясь на свои выгоды, и когда приходят бедствия, они могут встретить их более разумно; они знают, что война будет продолжаться, куда бы ни привела судьба, и не ограничится пределами, которые тот, кто начинает вмешиваться в нее, хотел бы установить. Из всех людей именно они с наименьшей вероятностью потерпят поражение, поскольку не преисполнены гордости за военные успехи и будут наиболее склонны завершить борьбу в час победы. Ваша честь, афиняне, будет заключаться в том, чтобы поступить так по отношению к нам. И тогда уже одержанные вами победы нельзя будет приписать одной лишь удаче; как это, несомненно, произойдет, если, отвергнув нашу просьбу, вы впоследствии столкнетесь с бедствиями, что вполне вероятно. А вот если вы оставите потомкам репутацию могущественных и мудрых людей, на которую никакая опасность не сможет повлиять, вы сможете добиться успеха.

[19] «Лакедемоняне предлагают вам заключить с ними соглашение и закончить войну. Они предлагают мир, союз и в целом дружеские и счастливые отношения, и взамен просят своих соотечественников, отрезанных на острове. Они считают, что лучше, чтобы ни один город не подвергался дальнейшему риску: вы — бегству осажденных, которые могут найти способ прорваться, а мы — их принуждению к капитуляции и полному переходу в ваши руки». Мы считаем, что великая вражда наиболее эффективно примиряется не тогда, когда одна сторона стремится к мести и, получив явное превосходство, связывает своего противника принудительными клятвами и заключает с ним договор на неравных условиях, а тогда, имея возможность сделать все это, она из великодушного и справедливого чувства преодолевает свою обиду и умеренностью своих условий удивляет своего противника, который, не подвергшись насилию с его стороны, обязан вознаградить его великодушие не злом, а добром, и который, следовательно, из чувства чести, с большей вероятностью сдержит свое слово. И человечество охотнее идет на такие уступки своим главным врагам, чем тем, с кем у него есть лишь незначительные разногласия. Кроме того, они с радостью уступают тем, кто первым уступает сам, хотя против властолюбивой силы они готовы вступить в конфликт даже вопреки собственному здравому смыслу.

[20] «Сейчас, если когда-либо, настало время примирения для нас обоих, прежде чем кто-либо из нас понесет непоправимую беду, которая, помимо обычной вражды между враждующими государствами, вызовет личную и закоренелую ненависть и лишит вас преимуществ, которые мы сейчас предлагаем. Пока борьба еще не решена, пока вы можете обрести репутацию и нашу дружбу, и пока наше бедствие может быть исправлено на приемлемых условиях, а позор предотвращен, давайте примиримся и, выбрав мир вместо войны, дабы дать облегчение и покой всем эллинам. Главная заслуга мира будет за вами. Неизвестно, кто из нас или вы втянул их в войну; но дать им мир — это ваша задача, и они будут вам благодарны. Если вы решите за мир, вы можете обеспечить себе прочную дружбу лакедемонян, свободно предложенную ими, при этом вы со своей стороны не будете применять силу, а только доброту. Подумайте о больших преимуществах, которые принесет такая дружба. Если мы с вами едины, можете быть уверены, что остальная часть Эллады, которая менее могущественна, чем мы, окажет нам обоим величайшее почтение.

[21] Так говорили лакедемоняне, полагая, что афиняне, которые прежде желали заключить с ними мир и которым помешал лишь их отказ, теперь, когда им предложат мир, с радостью согласятся и вернут своих людей. Но афиняне подумали, что, поскольку они держали лакедемонян запертыми на острове, они в любой момент могут заключить мир, и им нужно больше. Эти чувства в основном подпитывал Клеон, сын Клеенета, популярный вождь того времени, имевший наибольшее влияние на толпу. Он убедил их ответить, что люди на острове должны прежде всего сдать себя и свое оружие и быть отправлены в Афины; затем лакедемоняне должны были вернуть Нисею, Пегу, Троэзен и Ахаю — места, которые не были взяты в войне, а были сданы по прежнему договору во времена поражений, когда афиняне были более заинтересованы в мире, чем сейчас. При таких условиях они могли бы вернуть людей и заключить договор на такой срок, который удовлетворит обе стороны.

[22] На этот ответ лакедемоняне ничего не сказали, а лишь попросили афинян назначить уполномоченных для обсуждения с ними деталей соглашения и, если возможно, мирного достижения взаимопонимания. Клеон резко отреагировал на это предложение: он всегда знал, сказал он, что они не замышляют ничего хорошего, и теперь их замыслы раскрыты; ибо они не желают говорить ни слова перед народом, а хотят остаться в тайне с избранными; если в них есть хоть капля честности, пусть говорят все, что хотят, всему городу. Но лакедемоняне знали, что, хотя они, возможно, и готовы пойти на уступки под давлением своих бедствий, они не могут говорить открыто перед собранием (ибо если они заговорят и не добьются успеха, предложенные ими условия могут навредить им в глазах их союзников); они также понимали, что афиняне не удовлетворят их просьбу на каких-либо приемлемых условиях. Поэтому, после безрезультатных переговоров, они вернулись домой.

[23] По их возвращении перемирие в Пилосе мгновенно закончилось, и лакедемоняне потребовали вернуть свои корабли в соответствии с соглашением. Но афиняне обвинили их в нападении на крепость и в некоторых других незначительных нарушениях договора, которые, казалось, едва ли стоило упоминать. Соответственно, они отказались вернуть их, настаивая на пункте, который гласил, что если «в какой-либо части, даже самой незначительной», соглашение будет нарушено, договор должен быть расторгнут. Лакедемоняне возразили и ушли, протестуя против несправедливости задержания их кораблей. Затем обе стороны с величайшей энергией возобновили войну в Пилосе. Афиняне использовали две триремы, которые в течение дня плавали вокруг Сфактерии в противоположных направлениях, а ночью весь их флот стоял на якоре у острова, за исключением стороны, обращенной к морю, когда дул сильный ветер. Из Афин прибыло еще двадцать кораблей для помощи в блокаде, так что общее число кораблей достигло семидесяти. Пелопоннесцы расположились лагерем на материке и начали штурм форта, выискивая любую возможность для спасения своих людей.

[24] Тем временем на Сицилии сиракузцы и их союзники перебросили в Мессене флот, который они оснащали, и, присоединившись к другому флоту, который там охранял, продолжили войну оттуда. Их подстрекали главным образом локрии, которые ненавидели регийцев и уже вторглись на их территорию со всеми своими силами. Они стремились испытать свою удачу в морском сражении, поскольку видели, что у афинян на месте было лишь несколько кораблей; большая часть флота, отправленного на Сицилию, как они слышали, участвовала в осаде Сфактерии. Если бы они одержали победу на море, они надеялись блокировать Регий как по морю, так и по суше; они легко бы захватили это место, и тогда их дела действительно набрали бы силу. Регий, крайняя точка Италии, и Мессене, Сицилия, находятся близко друг к другу; И если бы Регий был захвачен, афиняне не смогли бы там находиться и контролировать пролив. Пролив — это участок моря между Регием и Мессеной, где Сицилия находится ближе всего к континенту; это так называемая Харибда, через которую, как говорят, прошел Одиссей. Пролив, естественно, считался опасным, поскольку он узкий, а в него впадают воды двух великих океанов, Тирренского и Сицилийского, с сильными течениями.

[25] В этом проливе сиракузцы и их союзники, имевшие чуть более тридцати кораблей, были вынуждены сражаться поздно вечером за проходившее судно. Они вышли в море против шестнадцати афинских и восьми регийских кораблей; но, потерпев поражение от афинян, они поспешно отступили, каждый корабль, как мог, к своим позициям в Мессене и близ Регия; один корабль был потерян. Ночь завершила бой. После этого локрианцы покинули территорию Регия, а сиракузцы и их союзники объединили свой флот и бросили якорь на мысе Пелора близ Мессены, где также располагались их сухопутные войска. Афиняне и реги, подойдя к ним и увидев, что экипажей там нет, набросились на пустые суда, но в них бросили железный крюк, и они, в свою очередь, потеряли корабль, с которого экипаж спасся вплавь. Затем сиракузцы поднялись на борт, и, когда их буксировали вдоль берега к Мессене, афиняне снова атаковали их. Резко повернув в сторону берега, они нанесли первый удар по афинянам, которые потеряли еще один корабль. Таким образом, как в ходе продвижения вдоль побережья, так и в последовавшем морском сражении, сиракузцы доказали, что вполне могут противостоять афинянам, и в конце концов вошли в гавань Мессене.

Афиняне, узнав, что Камарина будет предана сиракузцам неким Архием и его союзниками, отплыли туда. Тем временем мессенцы, используя все свои сухопутные силы и союзный флот, начали войну против Наксоса, халкидского города, который был их соседом. В первый день они вынудили наксийцев отступить в свои стены и опустошили страну; на следующий день они обогнули город и подошли к устью реки Акесин, снова опустошили страну и своими сухопутными войсками совершили набеги прямо на город. Но тем временем большой отряд сикелов спустился с высот, чтобы помочь наксийцам против мессенцев. Увидев это, осажденные воодушевились и, крича друг другу, что леонтийцы и другие их эллинские союзники идут им на помощь, вырвались из города, атаковали мессенцев и обратили их в бегство, потеряв более тысячи человек. Остальные с трудом спаслись, ибо варвары напали на них на дорогах и уничтожили большую часть. Союзный флот, прибыв в Мессену, распался и вернулся домой. После этого леонтийцы и их союзники, действуя согласованно с афинянами, выступили против ослабленной Мессены. Афинский флот попытался штурмовать гавань, в то время как армия атаковала город. Но мессенцы и локрийский гарнизон под командованием Демотела, который после поражения при Наксосе был оставлен защищать город, внезапно обратив в бегство основную часть леонтийцев с большими потерями; после чего афиняне высадились на берег, пришли им на помощь и, напав на мессенцев, пока те еще пребывали в смятении, оттеснили их обратно в город. Затем они воздвигли трофей и отступили в Регий. После этого эллины на Сицилии продолжали сражаться друг с другом на суше; афиняне не принимали участия в их операциях.

[26] Тем временем в Пилосе афиняне продолжали блокировать лакедемонян на острове, а пелопоннесские войска на материке оставались на своих прежних позициях. Дозор был изнурительным для афинян, поскольку им не хватало и еды, и воды; был только один небольшой колодец, расположенный на акрополе, и солдаты обычно сгребали гальку на морском берегу и пили любую воду, какую могли найти. Афинский гарнизон был ютился в тесноте, и, поскольку у их кораблей не было постоянной якорной стоянки, экипажи по очереди добывали себе пропитание на суше; одна половина армии ела, пока другая стояла на якоре в открытом море. Неожиданная длительность осады сильно обескуражила их; они надеялись заморить врагов голодом за несколько дней, поскольку находились на необитаемом острове и пили только солоноватую воду. Секрет этого затяжного сопротивления заключался в прокламации лакедемонян, предлагавшей высокую фиксированную цену и свободу илотам, если они доставят на остров муку, вино, сыр или любые другие припасы, подходящие для осажденного места. Многие, особенно илоты, отважились на это, особенно илоты; они отправились со всех концов Пелопоннеса и до рассвета направились к берегу острова, обращенному к открытому морю. Они особенно заботились о том, чтобы ветер дул с большой силой, поскольку в сильный морской ветер их было меньше шансов обнаружить триремы. Блокада в то время была невозможна, и экипажи лодок были совершенно безрассудны, высадив их на мель; за них была назначена награда, и лакедемонские гоплиты ждали их у мест высадки на острове. Однако все, кто осмеливался отправиться на остров в спокойную погоду, попадали в плен. Некоторые тоже ныряли и плыли через гавань, цепляясь за них веревкой за шкуры, содержащие измельченное льняное семя и маковые семена, смешанные с медом. Сначала их не обнаружили, но позже были выставлены наблюдательные посты. Обе стороны имели всевозможные приспособления: одна решила доставить продовольствие, другая — обнаружить их.

[27] Когда афиняне услышали, что их собственная армия страдает и что на остров доставляются припасы, они начали беспокоиться и опасаться, что блокада может продлиться до зимы. Они размышляли о том, что доставка необходимых товаров вокруг Пелопоннеса в это время будет нецелесообразной. Их войска находились в пустынном месте, куда даже летом они не могли доставить достаточное количество припасов. Побережье было без гаваней, и поэтому поддерживать блокаду было бы невозможно. Либо дозор ослабнет, и люди сбегут, либо, воспользовавшись штормом, они смогут отплыть на кораблях, которые доставляли им продовольствие. Прежде всего, они опасались, что лакедемоняне, которые больше не делали им предложений, теперь должны будут убедиться в прочности своих позиций, и они сожалели, что отвергли их предложения. Клеон, зная, что он стал объектом всеобщего недоверия, потому что стоял на пути мира, оспорил сообщения гонцов из Пилоса; В ответ он заявил, что если их словам не поверят, афиняне должны послать своих уполномоченных. Так Феоген и сам Клеон были избраны уполномоченными. Зная, что он сможет лишь подтвердить доклад посланников, которых клевещет, или будет уличен во лжи, если опровергнет их, и заметив также, что афиняне теперь более склонны к активным действиям, он посоветовал им не посылать уполномоченных, что будет лишь пустой тратой драгоценного времени, а, если они сами будут удовлетворены докладом, отправить флот против острова. Намекая на Никия, сына Никерата, одного из полководцев и своего врага, он саркастически заявил, что, если бы полководцы были людьми, они могли бы легко отправиться на остров с экспедицией и захватить гарнизон, и что именно так бы поступил и он сам, будь он полководцем.

[28] Никий заметил, что толпа роптала на Клеона и спрашивала: «Почему он все-таки не отплывает — ведь сейчас его время, если он считает захват Сфактерии таким легким делом?»; и, услышав его упреки, он сказал ему, что, что касается их, генералов, он может взять любую необходимую силу и попробовать свои силы. Сначала Клеон подумал, что предложение Никия — всего лишь притворство, и был готов отправиться в путь; но, убедившись в серьезности намерений, он попытался отказаться и сказал, что генералом является не он, а Никий. Теперь он был встревожен, ибо никогда не предполагал, что Никий зайдет так далеко, чтобы уступить ему свое место. И снова Никий велел ему принять командование экспедицией против Пилоса, которое он официально передал ему в присутствии собрания. Чем больше Клеон отказывался от предложенного приказа и пытался отказаться от своих слов, тем больше толпа, как это им свойственно, уговаривала Никия уйти в отставку и кричала Клеону, чтобы он отплыл. Наконец, не зная, как избежать собственных слов, он предпринял экспедицию и, выйдя вперед, заявил, что не боится лакедемонян и что отплывет, не взяв ни одного человека из города, если ему позволят иметь в своем распоряжении лемнийские и имбрийские войска, находящиеся сейчас в Афинах, вспомогательных солдат из Эна, которые были стрелками, и четыреста лучников из других мест. С этими войсками и с войсками, уже находящимися в Пилосе, он дал слово, что в течение двадцати дней либо возьмет лакедемонян живыми, либо убьет их на месте. Его тщетные слова вызвали смех у афинян; тем не менее… Более мудрые люди радовались, когда понимали, что из двух благ они непременно получат одно: либо больше не будет проблем с Клеоном, чего они бы предпочли, либо, если их постигнет разочарование, он отдаст лакедемонян в их руки.

[29] Когда он завершил дело в собрании, и афиняне приняли необходимое решение о его походе, он выбрал Демосфена, одного из полководцев Пилоса, своим соратником и отправился в плавание со всей скоростью. Он выбрал Демосфена, потому что слышал, что тот уже намеревается атаковать остров; ведь солдаты, которые сильно страдали от неудобств этого места, где они скорее были осаждены, чем осаждающими, жаждали нанести решающий удар. Его очень воодушевил пожар, произошедший на острове. Ранее он был почти полностью завален дровами и был бездорожным, так как никогда не был заселен; и он опасался, что особенности местности дадут врагу преимущество. Ибо, какими бы большими ни были силы, с которыми он высадится, лакедемоняне могут атаковать его из засады и причинить ему большой вред. Их ошибки и характер их сил будут скрыты за дровами; В то время как все ошибки, допущенные его собственной армией, были бы очевидны, и поэтому враг, чья власть заключалась бы в нападении, мог бы внезапно напасть на них где угодно. А если бы им пришлось уйти в лес и вступить там в бой, то меньший по численности отряд, знающий местность, был бы более чем ровней с большим количеством незнакомых с ней войск. Их собственная армия, какой бы многочисленной она ни была, была бы уничтожена, сама того не зная, потому что они не смогли бы увидеть, где им нужна помощь друг друга.

[30] Эти размышления Демосфена были вызваны его опытом в Этолии, где его поражение во многом было обусловлено лесом. Однако, пока афинские солдаты обедали, а на краю острова, где стояла предусмотрительная охрана, им не хватало места, чтобы высадиться на берегу во время обеда, кто-то нечаянно поджег часть леса; поднялся ветер; и в результате этого несчастного случая, прежде чем они поняли, что происходит, большая часть леса сгорела. Демосфен, который ранее подозревал, что лакедемоняне, отправляя провизию осажденным, преувеличили свою численность, увидел, что людей было больше, чем он предполагал. Он также увидел возросшее рвение афинян, которые теперь были убеждены, что попытка стоит того; и остров показался ему более доступным. Итак, он подготовился к наступлению, отправив гонцов к союзникам в окрестностях за дополнительными силами и приведя все в порядок. Клеон послал и объявил Демосфену о своем приближении, и вскоре после этого, приведя с собой запрошенное им войско, сам прибыл в Пилос. На встрече двух полководцев они прежде всего послали глашатая к лакедемонским войскам на материке, предложив им избежать дальнейшего риска, приказав солдатам на острове сдаться с оружием; их должны были взять под наблюдение, но хорошо с ними обращаться до заключения всеобщего мира.

[31] Узнав, что их предложение было отклонено, афиняне подождали день, а в ночь следующего дня отправились в путь, взяв с собой все свои тяжеловооруженные войска, которых они погрузили на несколько кораблей. Незадолго до рассвета они высадились по обе стороны острова, к морю и к гавани, численностью около восьмисот человек. Затем они как можно быстрее побежали к первому посту на острове. Расположение противника было следующим: этот первый пост был занят гарнизоном из примерно тридцати гоплитов, в то время как основной корпус под командованием Эпитадаса был размещен у источника в центре острова, где местность была наиболее ровной. Небольшой отряд охранял самую крайнюю точку острова напротив Пилоса, которая резко обрывалась к морю, а со стороны суши представляла собой самую сильную точку, частично защищенную древней стеной из грубых камней, которую спартанцы считали полезной в случае, если их одолеют и заставят отступить. Таково было расположение лакедемонских войск.

[32] Афиняне бросились на первый гарнизон и уничтожили его, полусонного и только что схватившего оружие. Их высадка прошла незамеченной, враг полагал, что корабли ушли только для того, чтобы понести обычное ночное дежурство. С рассветом остальная часть армии начала высаживаться. Это были экипажи более семидесяти кораблей, включая всех, кроме гребцов самого низкого ранга, в различной экипировке. Также было восемьсот лучников и столько же стрелков, помимо мессенских вспомогательных войск и всех, кто нес службу у Пилоса, за исключением стражников, которых нельзя было отстранить от стен крепости. Демосфен разделил их на отряды примерно по двести человек, которые заняли самые высокие точки острова, чтобы враг, будучи полностью окружен и отвлечен численностью своих противников, не знал, с кем ему предстоит столкнуться первым, а был подвержен обстрелу со всех сторон. Ибо если бы они атаковали тех, кто был впереди, их бы атаковали те, кто был позади; а если бы те, кто находился на одном фланге, то и те, кто стоял на другом; и куда бы они ни двигались, легковооруженные войска противника непременно оказались бы у них в тылу. Это были их самые неудобные противники, потому что они были вооружены луками, копьями, пращами и камнями, которые можно было эффективно использовать на расстоянии. Даже приблизиться к ним было невозможно, ибо они побеждали в самом бегстве, а когда враг отступал, наступали ему вплотную. Таков был план наступления, который Демосфен задумал и который он теперь претворил в жизнь.

[33] Основная часть лакедемонян на острове под командованием Эпитадаса, увидев, что первый гарнизон разбит вдребезги и приближается армия, выстроилась в боевой порядок. Афинские гоплиты находились прямо перед ними, и лакедемоняне двинулись навстречу им, желая вступить в ближний бой; но, имея легковооруженных противников как с флангов, так и с тыла, они не могли приблизиться к ним или воспользоваться своим военным мастерством, поскольку им препятствовал град метательных снарядов с обеих сторон. Тем временем афиняне, вместо того чтобы идти навстречу, оставались на своих позициях, в то время как легковооруженные снова и снова атаковали лакедемонян, которые отбрасывали их туда, где те наиболее сильно наступали. Но, несмотря на вынужденное отступление, они продолжали сражаться, будучи легковооруженными и легко опережая своих врагов. Местность была труднопроходимой и пересеченной, поскольку остров был необитаем; и лакедемоняне, обремененные своим оружием, не могли преследовать их в таком месте.

[34] Некоторое время эти стычки продолжались. Но вскоре лакедемоняне слишком устали, чтобы бросаться на своих нападающих, которые начали чувствовать, что их сопротивление ослабевает. Вид их собственного числа, которое во много раз превышало число врагов, больше всего их воодушевлял; вскоре они обнаружили, что их потери ничтожны по сравнению с тем, чего они ожидали; и знакомство заставило их думать, что их противники гораздо менее грозны, чем когда они впервые высадились, запуганные страхом перед встречей с лакедемонянами. Теперь они презирали их и с громким криком бросились на них всем телом, бросая в них камни, стрелы, копья — все, что попадалось под руку. Крик, которым они сопровождали атаку, смутил лакедемонян, которые не были привычны к такому виду войны. Над свежесгоревшим деревом поднимались клубы пыли, и из-за града стрел и камней, летящих в пыли, человек не мог разглядеть, что перед ним. И вот лакедемоняне начали испытывать сильное отчаяние, ибо их войлочные кирасы не защищали их от стрел, а наконечники копий ломались в местах попадания. Они были в полном отчаянии, не в силах видеть и слышать приказы, которые заглушались криками врага. Разрушение смотрело им в лицо, и у них не было ни средств, ни надежды на спасение.

[35] Наконец, обнаружив, что пока они сражаются в одном и том же узком месте, все больше и больше их людей получают ранения, они сомкнули ряды и отступили к последнему укреплению острова, которое находилось неподалеку, где располагался их другой гарнизон. В тот же миг легковооруженные афинские войска с новой уверенностью бросились на них, удваивая свои крики. Те лакедемоняне, которых они застали врасплох по пути, были убиты, но большая часть бежала к крепости и присоединилась к гарнизону, решив защищать высоты везде, где они были доступны для нападения. Афиняне преследовали их, но прочность позиций не позволяла окружить и отрезать их, поэтому они атаковали их в лицо и пытались оттеснить. Долгое время, и действительно большую часть дня, обе армии, несмотря на страдания от битвы, жажды и жары, держались; одна стремилась вытеснить противников с высоты, другая была полна решимости не сдаваться. Но лакедемоняне теперь оборонялись с большей легкостью, поскольку их нельзя было захватить с фланга.

[36] Конца не было видно. Наконец, генерал мессенского отряда пришел к Клеону и Демосфену и сказал им, что армия тратит свои силы впустую, но если они дадут ему лучников и легковооруженных солдат и позволят ему найти путь, по которому он сможет обойти лакедемонян с тыла, он думал, что сможет прорваться. Получив его просьбу, он двинулся с позиции, скрытой от врага, и, пробираясь туда, где пересеченная местность давала опору, и где обрыв был настолько крутым, что не было поставлено охраны, он и его люди с большим трудом обошли противника незамеченными и внезапно появились на вершине в тылу врага, вселив панику в изумленного врага и удвоив мужество своих друзей, которые ждали его появления. Теперь лакедемоняне были атакованы с обеих сторон, и, если сравнивать меньшее с большим, то они оказались в таком же положении со своими соотечественниками при Фермопилах. Как персы погибли, когда нашли обходной путь, так и осажденный гарнизон теперь подвергся нападению с обеих сторон и больше не оказывал сопротивления. Неравенство в численности и истощение сил из-за нехватки продовольствия вынудили их отступить; и афиняне в конце концов освоили подходы к позициям.

[37] Клеон и Демосфен поняли, что если лакедемоняне отступят еще на шаг, они будут уничтожены афинянами; поэтому они прекратили бой и сдержали свою армию, поскольку хотели, если возможно, доставить ее живой в Афины. Они надеялись, что, услышав предложенные условия, их мужество будет сломлено, и что их отчаянное положение побудит их сложить оружие. Соответственно, они объявили им, что те могут, если захотят, сдаться по своему усмотрению самим афинянам и сдать свое оружие.

[38] Услышав объявление, большинство из них опустили щиты и махнули руками в знак готовности уступить. Было заключено перемирие, и затем Клеон и Демосфен со стороны афинян, а Стифон, сын Фаракса, со стороны лакедемонян, провели переговоры. Эпитадас, который был первым командующим, уже был убит; Гиппагретас, следующий по порядку, лежал среди убитых; а Стифон занял место двух других, будучи назначенным, как предписывал закон, на случай, если с ними что-нибудь случится. Он и его спутники выразили желание связаться с лакедемонянами на материке относительно дальнейших действий. Афиняне не позволили никому из них пошевелиться, а сами пригласили глашатаев с берега; После двух или трех сообщений глашатай, прибывший последним из основной части армии, принес весть: «Лакедемоняне веля вам действовать так, как вы считаете лучшим, но не бесчестите себя». После чего они посоветовались и сдали себя вместе со своим оружием. В течение того дня и следующей ночи афиняне охраняли их; на следующий день они установили на острове трофей и приготовились к отплытию, распределив пленных между триерархами. Лакедемоняне послали глашатая и увезли своих погибших. Число погибших и пленных было следующим: — Всего на остров переправились четыреста двадцать гоплитов; из них двести девяносто два были доставлены в Афины живыми, остальные погибли. Из оставшихся в живых спартанцев было около ста двадцати. Но афинян пало мало, так как не было регулярного сражения.

[39] Если отсчитать время от морского сражения до финальной битвы на острове, блокада длилась десять недель и два дня. Около трех недель лакедемоняне получали продовольствие, пока спартанские послы уходили за миром, но в остальное время они жили тем, что доставляли тайком. На момент взятия острова был обнаружен запас зерна и других припасов, поскольку полководец Эпитад не выдал полные пайки. Афиняне и пелопоннесцы вывели свои армии из Пилоса и вернулись домой. И безумное обещание Клеона исполнилось; ибо он действительно вернул пленных в течение двадцати дней, как и обещал.

[40] Ничто из произошедшего во время войны не вызвало большего изумления в Элладе; ибо все считали, что лакедемоняне никогда не откажутся от оружия ни под давлением голода, ни в какой-либо другой крайней ситуации, но будут сражаться до последнего и умрут с мечом в руке. Никто не мог поверить, что те, кто сдался, были людьми того же качества, что и те, кто погиб. Существует история об ответе пленника, взятого на острове, одному из союзников Афин, который насмешливо спросил: «Где все их храбрецы убиты?» Он ответил, что «веретено» (имеется в виду стрела) «было бы действительно ценным оружием, если бы оно выбирало храбрецов». Он хотел сказать, что разрушения, причиняемые стрелами и камнями, были неизбирательными.

[41] По прибытии пленников афиняне решили заковать их в цепи до заключения мира, но если тем временем лакедемоняне вторгнутся в Аттику, то вывести их оттуда и казнить. Они разместили гарнизон в Пилосе; а мессенцы Навпакта, считая это место своей родиной (ибо Пилос расположен на территории, которая когда-то была Мессенией), послали туда часть своих войск, наиболее подходящих для этой службы, которые разорили Лаконию и причинили большой вред, потому что говорили на одном языке с местными жителями. Лакедемоняне никогда прежде не сталкивались с такой нерегулярной и хищнической войной; и, обнаружив, что илоты — пустынная местность, и опасаясь серьезного внутреннего бедствия, они оказались в большой беде. Хотя они и не хотели раскрывать свое положение перед афинянами, они послали к ним послов и попытались вернуть Пилос и пленников. Но афиняне лишь повысили свои требования, а затем, после многих безрезультатных поисков, отклонили их. Так закончилось дело Пилоса.

[42] Тем же летом и сразу после этого афиняне атаковали коринфскую территорию с восемьюдесятью кораблями, двумя тысячами тяжеловооруженных воинов и конницей численностью двести человек, перевезенной на конных повозках. Их сопровождали союзники из Милета, Андроса и Кариста. Никий, сын Никерата, и двое других командовали кораблем. Очень рано утром они причалили между мысом Херсонес и ретом, к той части побережья, которая находится под нависанием Солигейского хребта; там в древние времена дорийские захватчики занимали свои позиции и сражались против своих эолийских врагов в Коринфе, и по сей день на холме, который они заняли, есть деревня, называемая Солигея. От пляжа, где высадились экипажи, эта деревня находится примерно в полутора милях, город Коринф — примерно в семи милях, а перешеек — примерно в двух с четвертью милях. Коринфяне, получив из Аргоса заблаговременное предупреждение о планируемом вторжении, вовремя прибыли к перешейку. Всё население, за исключением тех, кто жил к северу от перешейка, и пятисот воинов, занимавшихся защитой Амбракии и Леукадии, настороженно следило за местом высадки афинян. Но, прибыв до рассвета, они не были обнаружены; однако коринфяне вскоре получили сигналы о своей высадке; и поэтому, оставив половину своих войск в Кенхрее на случай нападения афинян на Кроммиона, они поспешили на помощь.

[43] Бат, один из двух генералов, присутствовавших в сражении, взяв с собой лишь одно подразделение войск, отправился в Солигейю, намереваясь защитить деревню, которая не была укреплена; Ликофрон с остальной частью армии атаковал врага. Коринфяне сначала атаковали правое крыло афинян, которое только что высадилось перед Херсоном, а затем вступили в бой с остальными. Сражение было упорным и все шли врукопашную. Афиняне, находившиеся на правом фланге, и каристийцы, находившиеся на крайнем правом фланге, встретили коринфян и с некоторым трудом отбросили их назад. Они отступили за непрочную каменную стену, а поскольку все это место представляло собой крутой склон холма, они начали сбрасывать камни сверху; но вскоре они подняли хвалебную песню и снова двинулись вперед. Афиняне снова встретили их, и завязалась очередная рукопашная схватка, когда отряд коринфян, пришедший на помощь их левому флангу, оттеснил правый фланг афинян и преследовал их до моря; но афиняне и каристийцы, в свою очередь, снова отбросили их от кораблей. Тем временем остальные две армии вели ожесточенные бои. На правом фланге коринфян, где Ликофрон противостоял левому флангу афинян, оборона была наиболее энергичной; ибо он и его войска опасались, что афиняне двинутся на деревню Солигея.

[44] Долгое время ни одна из сторон не уступала, но наконец афиняне, имея преимущество в коннице, которой коринфяне не располагали, отбросили их назад, и те отступили на вершину хребта; там они закопали оружие и оставались бездействующими, отказываясь спускаться. В этом поражении правого фланга коринфяне понесли самые тяжелые потери, а их полководец Ликофрон был убит. Вся армия была вынуждена отступить на возвышенность, где и оставалась на своих позициях; их не преследовали далеко, и они неспешно отступили. Афиняне, видя, что они не возвращаются в атаку, тотчас же воздвигли трофей и начали грабить убитых врагов и забирать своих. Другая половина коринфян, которая охраняла Кенхреи, чтобы афиняне не напали на Кроммиона, наблюдала за битвой с горы Онеум. Но, увидев пыль и поняв, что происходит, они тотчас же пришли на помощь. Старейшины Коринфа, узнав о поражении, также поспешили на место. Объединенное войско двинулось против афинян, которые, полагая, что подкрепление прибыло из соседних Пелопоннесских государств, быстро отступили к своим кораблям, забрав добычу и своих убитых, за исключением двух, которых им не удалось найти; затем они сели на корабли и отплыли к соседним островам. Оттуда они послали глашатая с просьбой о перемирии и нашли два пропавших тела. Коринфяне потеряли двести двенадцать человек; афиняне — едва ли пятьдесят.

[45] В тот же день афиняне отплыли с островов в Кроммион, который находится на территории Коринфа, примерно в четырнадцати милях от города, и, бросив там якорь, разорили страну и разбили лагерь на ночь. На следующий день они плыли вдоль побережья до Эпидавра, где спустились вниз, а затем продолжили путь и прибыли в Мефону, расположенную между Эпидавром и Троезеном. Они построили стену через перешеек, отрезав таким образом полуостров, на котором стоит Мефона. Там они разместили гарнизон, который некоторое время продолжал разорять Троезен, Галеиду и Эпидавр. Флот, когда укрепление было завершено, вернулся домой.

[46] Примерно в это же время Эвримедон и Софокл, отправившиеся из Пилоса в путешествие на Сицилию с афинским флотом, прибыли на Коркиру и, объединившись с народной партией, напали на коркирских олигархов, которые после революции перебрались на остров и поселились на горе Истоне. Здесь они снова стали хозяевами страны и причиняли ей большой вред. Афиняне атаковали и захватили их крепость; гарнизон, бежавший в одиночку на вершину холма, заключил соглашение, согласившись оставить своих вспомогательных солдат и сдать оружие, но оговорив, что их собственную судьбу должен решить афинский народ. Сам гарнизон был доставлен генералами на остров Птихия и содержался там под обещанием безопасности до отправки в Афины; однако при условии, что если кто-либо из них будет пойман при попытке побега, все они потеряют выгоду от соглашения. Лидеры коркирской демократии опасались, что по прибытии в Афины пленников не казнят; поэтому они придумали следующую уловку: они послали на остров друзей пленников, которым с видимой доброжелательностью велели передать им, что им лучше бежать как можно быстрее, поскольку афинские полководцы собирались передать их коркирской демократии; сами они предоставят им судно.

[47] Друзья пленных убедили нескольких из них, и судно было предоставлено. Пленников отвезли на корабле; перемирие закончилось, и всех их немедленно передали коркирейцам. Важную роль сыграли чувства, проявленные афинскими полководцами; будучи вынужденными самим отправиться на Сицилию, они, как известно, желали, чтобы никто другой не удостоился чести доставить пленных в Афины; поэтому соглашение было истолковано дословно, и организаторы этой уловки думали, что смогут выполнить его безнаказанно. Коркирейцы взяли пленных и заперли их в большом здании; затем, выводя их группами по двадцать человек, они заставляли их проходить между двумя рядами вооруженных людей; их связывали друг с другом, и люди с каждой стороны били и пронзали их всякий раз, когда кто-либо видел среди них своего врага; были и люди с кнутами, которые сопровождали их к месту казни и подгоняли тех, кто задерживался.

[48] Таким образом они вывели пленных из здания и убили их до шестидесяти человек, не заметив остальных, которые думали, что их уводят куда-то еще. Но вскоре они поняли, что происходит, потому что кто-то им сказал, и тогда они призвали афинян, если те хотят смерти, покончить с собой. Из здания они отказались шевелиться и пригрозили, что если они смогут помочь, никто не должен входить внутрь. Жители Коркиры не собирались взламывать дверь, но они забрались на крышу и, сделав отверстие, стали бросать сверху черепицу и стрелять из лука. Пленники пытались укрыться, как могли. Большинство из них одновременно покончили с собой; некоторые вонзали себе в горло выпущенные в них стрелы, другие душили себя веревками, взятыми с найденных кроватей, или полосками, оторванными от собственной одежды. Это продолжалось большую часть ночи, которая окутала их страдания, пока так или иначе, либо собственной рукой, либо метательными снарядами, брошенными сверху, все они не погибли. На рассвете коркирейцы бросили тела убитых крест-накрест на повозках и вывезли их из города. Женщины, захваченные в крепости на горе Истоне, были обращены в рабство. Таким образом, коркирейцы в горах были уничтожены народом, и, по крайней мере, на время Пелопоннесской войны, великий мятеж прекратился; ибо от другой стороны не осталось ничего, заслуживающего упоминания. Затем афиняне отплыли на Сицилию, в свою первоначальную цель, и там сражались вместе со своими союзниками.

[49] В конце лета афинские войска в Навпакте и некоторые акарнаны совершили поход против Анактория, коринфского города в устье Амбракийского залива, который был им предан. Акарнаны изгнали коринфян и послали свою колонию, набранную из всего народа, чтобы занять это место. Так закончилось лето.

[50] В течение последующей зимы Аристид, сын Архиппа, один из командиров афинских судов, собиравших дань с союзников, захватил в Эйоне на Стримоне перса Артаферна, который направлялся от царя в Спарту. Его доставили в Афины, и афиняне перевели и прочитали донесения, которые он вез и которые были написаны ассирийским шрифтом; в них содержалось много информации, но главным пунктом было обращение царя к лакедемонянам, в котором он говорил, что не понимает, чего они хотят; ибо, хотя к нему прибывало много посланников, ни двое из них не пришли к согласию. Если они хотели объясниться, он просил их прислать к нему другое посольство с персидским посланником. Вскоре после этого афиняне отправили в Эфес Артаферна на триреме, а вместе с ним и собственное посольство, но обнаружили, что Артаксеркс, сын Ксеркса, недавно умер; посольство прибыло как раз в это время. После этого они вернулись домой.

[51] В течение той же зимы хианцы разобрали свои новые стены по приказу афинян, которые подозревали, что они намереваются поднять восстание, однако не без получения от афинян таких обещаний и заверений, какие только могли, что в их положении не будет совершено никаких насильственных изменений. Так закончилась зима; а вместе с ней и седьмой год Пелопоннесской войны, историю которой написал Фукидид.

[52] В начале следующего лета произошло частичное солнечное затмение во время новолуния, а в течение первых десяти дней того же месяца произошло землетрясение.

Основная часть беженцев, спасшихся из Митилены и остальной части Лесбоса, обосновалась на континенте. Они наняли наемников на Пелопоннесе или собрали их на месте и взяли Роэтей, но, получив плату в две тысячи фокейских статеров, вернули город невредимым. Затем они предприняли экспедицию против Антандра и захватили город, который был предан ими. Они надеялись освободить другие так называемые «города побережья», которые ранее находились во владении митиленцев, а теперь принадлежали афинянам, но их главной целью был сам Антандр, который они намеревались укрепить и сделать своей штаб-квартирой. Гора Ида находилась неподалеку и могла бы обеспечить древесиной для судостроения, и с помощью флота и другими средствами они могли бы легко атаковать близлежащий Лесбос и захватить эолийские города на континенте. Таковы были их планы.

[53] Тем же летом афиняне с шестьюдесятью кораблями, двумя тысячами гоплитов и несколькими всадниками, а также с некоторыми милетскими и другими союзными войсками, совершили поход на Киферу под командованием Никия, сына Никерата, Никострата, сына Диотрефа, и Автокла, сына Толмея. Кифера — остров, расположенный недалеко от Лаконии, у мыса Малея; он населен лакедемонскими периеками, и каждый год туда отправляли спартанского офицера, называемого судьей Киферы. Лакедемоняне содержали там гарнизон гоплитов, который постоянно подменялся, и хорошо заботились об этом месте. Там обычно заходили торговые суда, прибывающие из Египта и Ливии; Этот остров служил лакедемонянам отличной защитой от морских набегов, поскольку, несмотря на безопасность на суше, они были уязвимы для атак, так как вся Лакония простирается в сторону Сицилийского и Критского морей.

[54] Афинский флот появился у Киферы и с отрядом из десяти кораблей и двух тысяч милетских гоплитов захватил Скандею, один из городов на берегу моря. Остальная часть их армии высадилась на стороне острова, обращенной к Малее, и двинулась к нижнему городу киферийцев, который также находится на морском побережье; там они обнаружили всех жителей, расположившихся лагерем. Произошло сражение, в котором киферийцы некоторое время держались, а затем, обратившись в бегство, отступили в верхний город. В конце концов они сдались Никию и его соратникам, предложив себя в распоряжение афинян, но оговорив, что их жизни будут сохранены. Никий уже успел установить контакт с некоторыми из них, и поэтому переговоры прошли быстрее, и им были предложены более мягкие условия как тогда, так и впоследствии. В противном случае афиняне изгнали бы их, потому что они были лакедемонянами, а их остров находился недалеко от Лаконии. После капитуляции они захватили Скандею, город у гавани, и взяли остров под свой контроль, разместив там гарнизон. Затем они отплыли, высадились на Асине, Хелос и большинство других приморских городов Лаконии и, разбив лагерь там, где им было удобно, в течение примерно семи дней разоряли страну.

[55] Лакедемоняне, видя, что афиняне захватили Киферу, и предвидя аналогичные нападения на свои берега, нигде не противостояли им своими объединенными силами, а расставили отряды гоплитов в гарнизонах по всей стране, где их присутствие, казалось, было необходимо. Они неустанно следили, опасаясь, что может вспыхнуть какая-либо внутренняя революция. Уже тогда на них обрушился сильный и неожиданный удар при Сфактерии; Пилос и Кифера были в руках афинян, и они были окружены со всех сторон врагом, против быстрых атак которого предосторожности были тщетны. Вопреки своей обычной практике, они собрали отряд из четырехсот всадников и лучников. Никогда в своей истории они не проявляли такой нерешительности в своих военных действиях. Они были вовлечены в морскую войну, элемент, к которому они были чужды, против такой силы, как афиняне, в глазах которых упустить возможность означало потерять победу. Удача тоже была против них, и они были в панике от многочисленных неожиданных неудач, постигших их за столь короткое время. Они боялись, что их может постигнуть какое-нибудь новое бедствие, подобное тому, что постигло их на острове; поэтому они не смели вступать в бой, ожидая, что все их начинания потерпят неудачу; до сих пор они никогда не знали несчастья, и теперь они потеряли всякую уверенность в собственных силах.

[56] Пока афиняне разоряли их берега, они почти не шевелились; каждый гарнизон в местах их высадки в своем подавленном состоянии считал, что их слишком мало, чтобы действовать. Однако один из них, находившийся в окрестностях Котирты и Афродисии, оказал некоторое сопротивление и внезапным рывком обратил в бегство множество легковооруженных войск, которые были рассеяны, но, столкнувшись с гоплитами, они снова отступили, потеряв несколько человек и оружия. Афиняне, подняв трофей, отплыли обратно на Киферу. Оттуда они обогнули Эпидавр-Лимеру и, опустошив часть ее территории, добрались до Тиреи, расположенной в стране, называемой Кинурия, на границе Арголиды и Лаконии. Лакедемоняне, которые в то время владели городом, поселили там эгинских изгнанников, желая отблагодарить их за заслуги во время землетрясения и восстания илотов, а также потому, что те всегда были их сторонниками, хотя и подданными афинян.

[57] Прежде чем афинские корабли фактически коснулись берега, эгинетяне покинули крепость на берегу моря, которую они только что строили, и отступили в верхний город, где жили, на расстоянии чуть более мили. Один из гарнизонов лакедемонян, помогавший строить крепость, был умолен эгинетянами войти в стены, но они отказались, посчитав, что быть запертыми внутри слишком опасно. Поэтому они поднялись на возвышенность, а затем, посчитав врага более чем достойным противником, не спустились. Тем временем афиняне высадились на берег, двинулись прямо на Тирею со всем своим войском и взяли ее. Они сожгли и разграбили город, и увезли в Афины всех эгинетян, не павших в битве, и лакедемонского правителя города, Тантала, сына Патрокла, который был ранен и взят в плен. На борту также находилось несколько жителей Киферы, переселение которых, по-видимому, было необходимо в качестве меры предосторожности. Афиняне решили разместить их на некоторых островах; в то же время они позволили остальным киферийцам жить в своей стране, заплатив дань в четыре таланта. Они решили убить всех эгинетян, которых захватили в качестве удовлетворения своей давней ненависти, и заковать в цепи Тантала вместе с пленниками из Сфактерии.

[58] Тем же летом жители Камарины и Гелы на Сицилии заключили перемирие, сначала только друг с другом. Но спустя некоторое время все остальные сицилийские государства отправили послов в Гелу, где провели конференцию в надежде на примирение. С обеих сторон было высказано множество мнений; представители разных городов спорили и выдвигали требования об устранении своих различных претензий. Наконец, Гермократ, сын Гермона, сиракузец, чьи слова в основном повлияли на их решение, обратился к конференции со следующей речью:

[59] «Сицилийцы, город, к которому я принадлежу, не самый младший в Сицилии, и я не собираюсь говорить потому, что Сиракузы страдают от войны больше, чем другие города, а потому, что я хочу изложить вам политику, которая, как мне кажется, лучше всего способствует общему благу всей страны. Вы хорошо знаете, и поэтому я не буду подробно рассказывать вам обо всех страданиях войны. Никто не идет на войну по незнанию, и никто, кто думает, что получит от нее какую-либо выгоду, не останавливается страхом. Правда в том, что агрессор считает выгоду большей, чем страдания; и сторона, подвергшаяся нападению, скорее пойдет на любой риск, чем понесет малейшие непосредственные потери. Но когда такие чувства с обеих сторон действуют несвоевременно, настало время для предложения мирных советов, и такие советы, если мы только прислушаемся к ним, будут для нас в этот момент бесценны. Зачем мы пошли на войну?» Исходя исключительно из соображений наших личных интересов и в интересах каждого из нас, мы сейчас пытаемся путем переговоров достичь мира; и если, в конце концов, до нашего расставания нам не удастся добиться соблюдения наших прав, мы снова начнем войну.

[60] «Но в то же время мы должны понимать, что эта конференция касается не только наших личных интересов, но и интересов всей страны. Сицилия, на мой взгляд, в данный момент находится под угрозой из-за замыслов афинян, и мы должны попытаться, если не слишком поздно, спасти её. Афиняне — гораздо более убедительный аргумент в пользу мира, чем любые мои слова. Они — величайшая держава в Элладе; они прибывают сюда с несколькими кораблями, чтобы выведать наши ошибки; хотя мы их естественные враги, они принимают почётное имя союзников и под этим шатким предлогом обращают нашу вражду в благие цели. Ибо, когда мы начинаем войну и приглашаем их на помощь (а они любят приходить, независимо от того, приглашены они или нет), мы сами себя губим и одновременно прокладываем путь для продвижения их империи. А когда-нибудь в будущем, когда они увидят, что мы истощены, они обязательно вернутся с более мощным вооружением и попытаются подчинить себе всю Сицилию.

[61] «И все же, если нам приходится призывать союзников и подвергать себя опасностям, то, будучи разумными людьми, заботящимися об интересах наших государств, мы должны рассматривать перспективу расширения власти, а не потери того, что у нас уже есть. Мы должны учитывать, что внутренние распри больше всего губят Сицилию и ее города; мы, сицилийцы, воюем друг с другом именно тогда, когда нам угрожает общий враг. Зная это, мы должны примириться человек к человеку, город к городу и приложить объединенные усилия для сохранения всей Сицилии. Пусть никто не говорит себе: «Дориане среди нас могут быть врагами афинянам, но халкидцы, будучи ионийцами, в безопасности, потому что они их родственники». Ибо афиняне нападают на нас не потому, что мы разделены на две расы, одна из которых их враг, а другая их друг, а потому, что они жаждут благ Сицилии, которыми мы все обладаем в равной степени. Разве их реакция на обращение Халкидианцев не является тому доказательством? Они фактически приложили все усилия, чтобы предоставить все привилегии своего старого договора тем, кто до сих пор не оказал им никакой помощи, как того требовали условия этого договора. Амбиции и коварство афинян вполне простительны. Я осуждаю не тех, кто хочет править, а тех, кто готов служить. Та же человеческая природа, которая всегда готова господствовать над покорными, побуждает нас защищаться от агрессора. И если, зная всё это, мы продолжаем не думать о будущем и не решили уже сейчас, что прежде всего мы все должны мудро противостоять опасности, которая угрожает всем, мы глубоко заблуждаемся.

«Взаимное примирение стало бы самым быстрым способом избавления от этой опасности; ибо афиняне приходят не прямо из своей страны, а сначала обосновываются в стране сицилийцев, которые их пригласили. Вместо того чтобы заканчивать одну войну и начинать другую, мы должны спокойно урегулировать наши разногласия мирным путем. А те, кто пришел по нашему призыву и имел столь веские основания для совершения зла, будут иметь еще более веские основания уйти и ничего не делать».

[62] «Такова великая выгода, которую мы получаем благодаря разумной политике против афинян. И почему, если мир признан всеми величайшим благословением, мы не должны заключить мир между собой? Какое бы добро или зло ни было уготовано кому-либо из нас, разве мир не более склонен, чем война, сохранить одно и облегчить другое? И разве мир не обладает собственной честью и славой, не омраченными опасностями войны? (Но нет необходимости больше говорить о благословениях мира, чем о страданиях войны.) Подумайте над тем, что я говорю, и вместо того, чтобы презирать мои слова, пусть каждый ищет в них свою собственную безопасность! И если здесь присутствует кто-то, кто надеется получить постоянное преимущество либо по праву, либо силой, пусть он не принимает свое разочарование близко к сердцу. Ибо он знает, что многие люди до сих пор, стремясь к праведной мести, вместо того, чтобы добиться ее, даже не избежали ее сами; И многие, кто, осознавая свою власть, ухватился за чужое, в итоге потеряли то, что принадлежало им самим. Месть за несправедливость не всегда успешна только потому, что она справедлива; и сила не всегда гарантирует победу, когда полна надежды. Непостижимое будущее управляет событиями и, будучи самым коварным из всего сущего, одновременно является и самым благодетельным; ибо, когда существует взаимный страх, люди дважды подумают, прежде чем совершить нападение друг на друга.

[63] «И теперь, поскольку мы не знаем, что принесет нам это скрытое будущее, и поскольку афиняне, которые являются опасными врагами, уже у наших ворот, — имея эти две веские причины для тревоги, давайте смиримся с нашим разочарованием, считая, что препятствия на пути к осуществлению наших личных надежд действительно непреодолимы. Давайте вышлем из страны врагов, которые нам угрожают, и заключим мир между собой, если возможно, навсегда; но если нет, то на столько, сколько сможем, и пусть наша личная вражда выжидает своего часа. Если вы последуете моему совету, будьте уверены, что вы сохраните свободу своих городов; из которых вы выйдете со своими господами и воздадите, как истинные люди, добро или зло, причиненное вам. Но если вы мне не поверите, и мы будем порабощены другими, то наказание наших врагов будет исключено. Даже если предположить, что нам удастся отомстить вволю, мы, возможно, станем друзьями своих злейших врагов, и уж точно станем врагами своих настоящих друзей.

[64] «Как я уже говорил, я представляю большой город, который скорее склонен к агрессивным действиям, чем к оборонительным; и все же, учитывая эти опасности, я готов пойти на компромисс и не причинять своим врагам вреда таким образом, чтобы причинить вред себе вдвойне. И я не настолько упрям и глуп, чтобы полагать, что, будучи хозяином своей воли, я могу управлять судьбой, которой я не властен; но я склонен идти на разумные уступки. И я прошу других сицилийцев сделать то же самое по собственной воле и не ждать, пока враг заставит их. Нет ничего постыдного в том, чтобы родственники уступали родственникам, будь то дорийцы дорийцам или халкидцы другим ионийцам. Давайте также помнить, что мы все соседи, жители одного островного дома, и нас называют общим именем сицилийцев. Когда у нас появится повод, мы будем сражаться между собой, будем вести переговоры и заключать соглашения между собой. Но мы всегда, если будем мудры, будем объединяться как один человек против захватчика; ибо когда страдает одно государство, все оказываются в опасности. Мы никогда больше не будем вводить союзников из-за рубежа, нет, ни мнимых посредников. Эта политика немедленно обеспечит Сицилии два великих блага: она избавится от афинян и от гражданской войны. И в будущем мы сохраним остров свободным и нашим, и никто не будет испытывать искушения напасть на нас.

[65] Таковы были слова Гермократа. Сицилийцы последовали его совету и договорились между собой о мире, при условии, что все сохранят то, что у них было; только Моргантен был передан камаринейцам, которые должны были взамен выплатить сиракузцам фиксированную сумму. Города, заключившие союз с Афинами, послали за афинскими полководцами и сообщили им, что вот-вот будет заключен договор, к которому они могут присоединиться, если пожелают. Они согласились; договор был заключен; и афинские корабли отплыли от Сицилии. Когда полководцы вернулись, афиняне наказали двоих из них, Пифодора и Софокла, ссылкой, а на третьего, Евримедона, наложили штраф, полагая, что они могли бы завоевать Сицилию, но были подкуплены, чтобы уйти. Ибо в своем нынешнем процветании они были возмущены мыслью о поражении; они рассчитывали добиться всего, возможного или невозможного, любой силой, большой или малой. На самом деле, они были в восторге от неожиданного успеха большинства своих предприятий, который вселял в них самую живую надежду.

[66] Тем же летом жители Мегары оказались в тяжелом положении из-за афинян, которые дважды в год вторгались в страну со всем своим войском, а также из-за своих собственных изгнанников в Пегах, изгнанных народом в ходе восстания, которые постоянно преследовали и грабили их. Поэтому они совещались о целесообразности возвращения изгнанников, чтобы не подвергнуть город разрушению от нападений двух врагов одновременно. Друзья изгнанников узнали о волнениях и осмелились более открыто, чем прежде, настаивать на этой мере. Но народные лидеры, зная, что их сторонники находятся в крайне тяжелом положении и им нельзя доверять, что они будут поддерживать их долго, встревожились и вступили в переговоры с афинскими полководцами, Гиппократом, сыном Арифрона, и Демосфеном, сыном Алкистена. Они считали, что сдача города им будет менее опасна, чем возвращение изгнанников, которых они сами же и изгнали. Поэтому они договорились, что афиняне в первую очередь должны захватить их Длинные стены, длина которых составляла чуть меньше мили и которые простирались от города до их гавани Нисеи. Они хотели предотвратить вмешательство пелопоннесцев из Нисеи, где они составляли единственный гарнизон, будучи размещены там для защиты Мегары. Затем заговорщики должны были попытаться передать в руки афинян верхнюю часть города, которая была бы более готова к захвату, когда они получат во владение Длинные стены.

[67] Обе стороны к тому времени уже сделали все необходимые приготовления, как на словах, так и на деле. Афиняне с наступлением темноты отплыли в Миною, остров напротив Мегары, с шестьюстами гоплитами под командованием Гиппократа. Затем они заняли позицию недалеко от Длинных стен, в яме, из которой были вырыты кирпичи для стен. Второе подразделение афинской армии, состоящее из легковооруженных платейцев и части войск, задействованных в охране границы, под командованием другого полководца Демосфена, устроило засаду у храма Ареса, который находится еще ближе. Ночью никто не знал, что они задумали, кроме тех, кто непосредственно участвовал в этом. Незадолго до рассвета заговорщики осуществили свой план. Они давно предусмотрели, чтобы ворота были открыты, когда это потребуется; с разрешения командира, который считал их каперами, они имели обыкновение вывозить город на лодке ночью. Они погрузили лодку на повозку и отвезли её к морю через ров; затем они отплыли, и незадолго до рассвета лодка была возвращена ими на повозке и доставлена к воротам; их целью, как они и предполагали, было запутать афинскую стражу в Миное, поскольку в гавани не должно было быть видно ни одного судна. Повозка только что прибыла к воротам, которые были открыты для входа лодки, когда афиняне, с которыми всё это было согласовано заранее, увидев это движение, выскочили из засады, желая проникнуть внутрь до того, как ворота снова закроются, и пока повозка ещё находится внутри, и помешали их закрыть. В тот же миг их мегарские союзники перебили стражу, стоявшую у ворот. Первыми туда, где сейчас стоит трофей, ворвались платейцы и пограничная стража под командованием Демосфена. Не успели они переступить порог ворот, как пелопоннесцы, находившиеся ближе всех и видевшие происходящее, поспешили на помощь; но они были одолены платейцами, которые заперли ворота, чтобы дать возможность афинским гоплитам войти, когда те подбежали.

[68] Затем вошли афиняне, и один за другим начали взбираться на стену. Несколько пелопоннесских стражников сначала оказали сопротивление, и некоторые из них были убиты; но большая часть обратилась в бегство; они были напуганы ночным нападением врага и, увидев мегарийцев, участвовавших в заговоре и сражавшихся против них, подумали, что все мегарийцы предали их. В то же время афинскому герольду, без приказа, пришло в голову объявить, что любой мегариец, желающий присоединиться к рядам афинян. Услышав объявление, лакедемоняне больше не остались, но, думая, что мегарийцы действительно сражаются на стороне афинян, они бежали в Нисею.

Когда наступило утро и Длинные стены были уже взяты, в Мегаре царило смятение, и те, кто вел переговоры с афинянами, а также большое количество других участников заговора настаивали на открытии ворот и начале сражения. Теперь они договорились, что афиняне должны немедленно ворваться внутрь; и сами они должны были быть помазаны елеем; это был знак, по которому их следовало отличать, чтобы они избежали нападения. Открытие ворот было менее опасным, поскольку к тому времени прибыло четыре тысячи афинских гоплитов и шестьсот всадников, которые по предварительной договоренности прибыли из Элевсина ночью. Когда они были помазаны и собрались у ворот, кто-то из тайных сообщников предупредил другую сторону, которая тут же настигла их плотной группой и заявила, что выхода не будет; даже когда они были сильнее, чем сейчас, они не осмеливались выйти на поле боя; опасность для города была слишком ощутима; если кто-то окажет им сопротивление, битву сначала придется вести внутри стен. Они не выдали своего знания о заговоре, но приняли уверенный тон людей, которые рекомендовали наилучший вариант действий. В то же время они следили за воротами; таким образом, заговор был сорван.

[69] Афинские полководцы осознали, что возникли трудности и что они не могут взять город штурмом. Поэтому они немедленно приступили к окружению Нисеи, полагая, что, если им удастся взять ее до прибытия подкрепления, Мегара с большей вероятностью капитулирует. Железо и другие необходимые вещи, а также каменщики были быстро доставлены из Афин. Начав с уже удерживаемой стены, они перекрыли подход со стороны Мегары поперечной стеной, а от нее построили еще одну стену по обе стороны Нисеи к морю. Армия разделила между собой выполнение работ по строительству траншей и стен, получая камни и кирпичи из пригородов города. Они также вырубали лес и фруктовые деревья и строили частоколы там, где это было необходимо. Дома в пригородах сами по себе представляли собой достаточное укрепление и нуждались лишь в зубцах. Весь тот день они продолжали работать; На следующий день, ближе к вечеру, стена была почти достроена, и испуганные жители Нисеи, оставшись без еды (ибо их ежедневные запасы зависели от верхнего города), полагая, что Мегара перешла на сторону врага, и отчаявшись в скорой помощи с Пелопоннеса, капитулировали перед афинянами. Условия были следующими: они должны были уйти на свободу, каждый заплатив фиксированный выкуп и сдав оружие; но афиняне могли распоряжаться по своему усмотрению с лакедемонским полководцем и любым лакедемонянином, находившимся в этом месте. На этих условиях они вышли, и афиняне, разрушив Длинные стены между Мегарой и Нисеей, заняли Нисею и приготовились к дальнейшим действиям.

[70] Но случилось так, что Брасидас, сын Теллиса, лакедемонянина, который готовил экспедицию в Халкидику, в это время находился в окрестностях Сикиона и Коринфа. Узнав о взятии Длинных стен и опасаясь за безопасность пелопоннесцев в Нисее и самой Мегары, он послал к беотийцам с просьбой привести войско и как можно скорее встретить его в Триподиске. Это место называется деревней в Мегаре, расположенной у подножия горы Геранея. Туда он и сам прибыл, приведя две тысячи семьсот коринфских, четыреста флиасийских и шестьсот сикионских гоплитов, а также последователей, которых он собрал ранее. Он надеялся найти Нисею еще не взятой; но известие о ее взятии дошло до него, когда он покидал холмы Триподиска, куда он прибыл только ночью. Он немедленно взял с собой отряд из трехсот отборных воинов и, прежде чем о его прибытии стало известно, достиг Мегары, не обнаруженной афинянами, находившимися у моря. Он заявил, что хочет, и действительно намеревался, если это будет возможно, попытаться вернуть Нисею; но главная цель заключалась в том, чтобы проникнуть в Мегару и обеспечить ее безопасность. Поэтому он потребовал въезда, заявив, что надеется вернуть Нисею.

[71] Обе фракции в Мегаре одинаково боялись принять его — одна опасалась, что он введёт изгнанников и выгонит их, другая — что народ, опасаясь именно этого, нападёт на них и разрушит город, который тогда будет охвачен гражданской войной и одновременно осажден афинянами. Поэтому обе стороны решили подождать и посмотреть, что произойдёт. Ибо обе ожидали битвы между афинянами и армией, пришедшей на помощь городу, и когда победа будет одержана, сторона, чьи друзья победили, сможет безопаснее присоединиться к ним. Брасидас, таким образом потерпев неудачу в своём намерении, вернулся к основной части своих войск.

[72] На рассвете появились беотийцы. Еще до того, как их призвал Брасидас, они намеревались помочь Мегаре; ибо опасность настигла их; и все их силы уже собрались в Платеях. Когда прибыл его посланник, они были еще более решительны и послали вперед две тысячи двести тяжеловооруженных и шестьсот всадников, позволив большей части вернуться. Вся армия Брасидаса теперь насчитывала шесть тысяч гоплитов. Афинские гоплиты выстроились у Нисеи и моря, а их легковооруженные войска были рассеяны по равнине, когда подъехала беотийская конница, напала на легковооруженных и отбросила их к берегу. Нападение было неожиданным, ибо ни в одном предыдущем вторжении помощь мегарийцам не приходила ни с какой стороны. Афинская конница двинулась вперед, и завязалось долгое сражение, в котором обе стороны утверждали, что одержали победу. Афиняне оттеснили генерала беотийской конницы и нескольких других всадников к стенам Нисеи, где перебили их и забрали оружие. Поскольку они сохранили тела убитых и забрали их только под флагом перемирия, они подняли над ними трофей. Тем не менее, по всей видимости, ни одна из сторон, расставшись, не имела явного преимущества. Беотийцы отступили к своим основным силам, а афиняне — в Нисею.

[73] Брасидас и его войско затем приблизились к морю и к городу Мегара, и там, заняв удобную позицию и собрав свои силы, они оставались неподвижными. Они ожидали нападения афинян и знали, что мегарийцы ждут, кто станет их победителем. Они были очень довольны по двум причинам. Во-первых, они не были нападавшими и не стали рисковать вступать в бой, хотя и ясно показали свою готовность к сражению; поэтому они вполне могли претендовать на победу без боя. Во-вторых, результат в отношении Мегары был хорошим: если бы они не появились, у них не было бы никаких шансов, они были бы практически разгромлены и, без сомнения, немедленно потеряли бы город. Тогда как теперь сами афиняне могли не захотеть сражаться; и, если бы захотели, они бы добились своей цели, не нанеся удара. И это оказалось правдой; в конце концов мегарийцы приняли Брасидаса. Сначала афиняне вышли вперед и расположились у Длинных стен, но, не будучи атакованными, также оставались бездействующими. Генералы на их стороне были сдержаны подобными соображениями. Они добились большей части желаемого; им предстояло сразиться с превосходящими силами; и их собственная опасность была бы несоразмерна опасности противника. Они могли бы одержать победу и взять Мегару, но если бы потерпели неудачу, потеря легла бы на плечи лучших представителей их пехоты. Пелопоннесцы же, естественно, были более склонны к риску, который был бы распределен между несколькими контингентами, составляющими армию, находившуюся сейчас на поле боя; и каждый из них был лишь частью их общей силы, присутствующей и отсутствующей. Обе армии некоторое время ждали, и, когда ни одна из них не увидела движения другой, афиняне первыми отступили в Нисею, а пелопоннесцы вернулись на свои прежние позиции. Тогда сторонники изгнанников в Мегаре, пребывая в оптимизме, открыли ворота и приняли Брасидаса и военачальников других городов, полагая, что афиняне наконец решили не воевать и что он — победитель. Затем они вступили с ним в переговоры, поскольку другая фракция, заключившая с афинянами заговор, теперь была парализована.

[74] После этого союзники разошлись по своим городам, и Брасидас вернулся в Коринф, где начал готовиться к походу в Халкидику, свое первоначальное место назначения. Когда афиняне тоже разошлись по домам, те мегарийцы, которые были с ними наиболее тесно связаны, зная, что их обнаружили, тут же скрылись. Остальные горожане, посоветовавшись с друзьями изгнанников, отозвали их из Пегаев, предварительно обязав их давать самые торжественные клятвы учитывать интересы государства и забыть старые распри. Но едва вступив в должность, воспользовавшись случаем проверки и разделив подразделения, они выбрали около ста своих врагов, и из тех, кто, как казалось, был наиболее тесно связан с афинянами, заставили народ вынести им приговор открытым голосованием; получив приговор, они казнили их. Затем они установили в городе крайнюю олигархию. И ни одно правительство, основанное на контрреволюции, осуществленной столь немногими людьми, не просуществовало так долго.

[75] Тем же летом Демодок и Аристид, два командующих афинским флотом, собиравшим дань с союзников, оказались в окрестностях Геллеспонта; их было всего двое, третий, Ламах, приплыл на Понте с десятью кораблями. Они увидели, что лесбийские изгнанники собираются укрепить Антандр, как и планировали, и опасались, что он окажется таким же опасным врагом для Лесбоса, каким Анаея была для Самоса; ибо самосские беженцы, поселившиеся там, помогали пелопоннесскому флоту, посылая им лоцманов; они также принимали беглецов с Самоса и держали остров в состоянии постоянной тревоги. Поэтому афинские полководцы собрали войска у своих союзников, отплыли к Антандру и, разгромив выступившую против них армию, отвоевали это место. Вскоре после этого Ламах, приплывший в Понт и бросивший якорь на территории Гераклеи в устье реки Калекс, потерял свои корабли из-за внезапного наводнения, вызванного проливными дождями в верховьях реки. Он и его войско вернулись по суше через страну вифинских фракийцев, проживающих на азиатском побережье по другую сторону реки, и прибыли в Халкедон, мегарскую колонию в устье Понта.

[76] Тем же летом, сразу после ухода афинян из Мегары, афинский полководец Демосфен прибыл в Навпакт с сорока кораблями. Группа в городах Беотии, желавшая свергнуть их конституцию и установить демократию, подобную афинской, вступила в контакт с ним и с Гиппократом, и был согласован план действий, главным образом под руководством Птоеодора, фиванского изгнанника. Часть демократической партии обязалась предать Сифэ, морской порт на Крисейском заливе на территории Феспий, а некоторые орхоменцы должны были передать афинянам Херонею, зависимую территорию беотийцев, или, как она раньше называлась, миньянов, Орхомен. В этом замысле главную роль играл отряд орхоменских изгнанников, которые стремились нанять пелопоннесские войска. Город Херонея расположен на окраине Беотии, недалеко от территории Фанотея в Фокиде, и некоторые фокийцы принимали участие в заговоре. Афиняне тем временем должны были захватить Делий, храм Аполлона, расположенный в районе Танагры и обращенный к Эвбее. Чтобы отвлечь беотийцев беспорядками внутри страны и предотвратить их массовое наступление на Делий, весь заговор должен был быть осуществлен в один день, который был назначен заранее. Если бы попытка увенчалась успехом и Делий был бы укреплен, даже если бы в Беотии не вспыхнула немедленная революция, они могли бы удержать захваченные места и разграбить страну. Сторонники демократии в различных городах имели бы поблизости убежище, куда они могли бы отступить в случае неудачи. Однако так долго оставаться не могло; со временем, когда афиняне, действуя на стороне повстанцев, и беотийские силы разделились, они легко смогли бы урегулировать ситуацию в Беотии в своих интересах. Такова была суть предложенной попытки.

[77] Сам Гиппократ с войском из города был готов двинуться в Беотию, когда настанет подходящий момент. Он заранее отправил Демосфена с сорока кораблями в Навпакт, намереваясь собрать армию акарнанцев и других союзников афинян в этом регионе и выступить против Сифаи, которая должна была быть им предана. Эти операции должны были быть проведены одновременно в назначенный день.

По прибытии Демосфен обнаружил, что союзники-акарнаны уже вынудили Эниаду присоединиться к афинскому союзу. Тогда он сам собрал все силы союзников в тех краях и первым делом начал войну против Салинфия и агрейцев. Покорив их, он предпринял необходимые шаги для сохранения своего назначения в Сифае.

[78] Летом того же года, примерно в то же время, Брасид отправился в Халкидию с семнадцатьюстами гоплитами. Прибыв в Гераклею в Трахиде, он отправил гонца к Фарсалу, у которого были друзья, с просьбой провести его и его войско через страну. Соответственно, в Мелитии, в Ахее, навстречу ему пришли Фтиотида, Панаер, Дор, Гипполохид, Торилай и Строфак, который был проксеном халкидцев. Под их руководством он отправился в путь. Другие фессалийцы также сопровождали его; в частности, Никонид, друг Пердикки из Лариссы. В любом случае, пересечь Фессалию без сопровождения было бы непросто, и, конечно же, для вооруженных сил пройти через страну соседа без его согласия было действием, вызывавшим зависть у всех эллинов. Кроме того, простые жители Фессалии всегда были благосклонны к афинянам. И если бы традиции страны не благоприятствовали установлению олигархии, Брасидас никогда бы не смог продолжить свой путь; даже если бы это было так, некоторые из противников встретили бы его на пути у реки Енипей и остановили бы его, заявив, что он не имеет права продолжать путь без согласия всего народа. Его эскорт ответил, что они не будут сопровождать его, если другие возражают, но что он появился внезапно, и они выполняют свой долг, сопровождая его. Сам Брасидас добавил, что он прибыл как друг фессалийской земли и народа и что он воюет против своих врагов, афинян, а не против них. Он никогда не слышал о каких-либо неприязненных чувствах между фессалийцами и лакедемонянами, которые препятствовали бы кому-либо из них пройти через территорию другой стороны; однако, если бы они отказали ему в согласии, он не стал бы и действительно не смог бы продолжить путь. Но такого обращения он от них ожидать не имел. После этого они ушли, а он, по совету своего эскорта, опасаясь, что его может остановить большой отряд, двинулся дальше на полной скорости и без остановок. В тот же день, когда он отправился из Мелитии, он прибыл в Фарсал и расположился лагерем у реки Апидан. Оттуда он отправился в Факий, а оттуда в Перребию. Здесь его фессалийское сопровождение вернулось; и перребцы, подданные фессалийцев, благополучно доставили его в Диум, на территорию Пердикки, города Македонии, расположенного у подножия Олимпа на фессалийской стороне.

[79] Таким образом, Брасидасу удалось прорваться через Фессалию прежде, чем были предприняты какие-либо меры, чтобы остановить его, и он достиг Пердикки и Халкидики. Он и восставшие данники афинян, встревоженные их недавними успехами, пригласили пелопоннесцев. Халкидианцы ожидали, что первые попытки афинян будут направлены против них: к приглашению присоединились и их города в окрестностях, которые не восстали тайно. Пердикка не был объявленным врагом Афин, но боялся, что старые разногласия между ним и афинянами могут возродиться, и он особенно стремился покорить Аррибея, царя линкестийцев.

[80] Лакедемоняне были более склонны предоставить халкидцам армию из Пелопоннеса из-за неблагоприятного положения дел в их стране. Теперь, когда афиняне захватили Пелопоннес, и особенно Лаконию, они посчитали, что лучше всего будет отвлечь внимание, если они смогут ответить им, отправив войска на помощь своим недовольным союзникам, которые, к тому же, предлагали им свою поддержку и просили помощи у Спарты с намерением поднять восстание. Они также были рады предлогу для отправки части илотов в сторону, опасаясь, что те воспользуются возможностью восстания, предоставленной оккупацией Пилоса. Большинство лакедемонских институтов были специально предназначены для защиты от этого источника опасности. Однажды, опасаясь численности и силы илотской молодежи, они поступили следующим образом: они объявили, что будет произведен отбор из тех илотов, которые, по их словам, оказали наилучшие услуги лакедемонянам в войне, и пообещали им свободу. Это объявление должно было проверить их; считалось, что те из них, кто первыми выступят за свою свободу, будут наиболее воодушевлены и с наибольшей вероятностью восстанут против своих господ. Поэтому они отобрали около двух тысяч человек, которых увенчали венками и провели процессией вокруг храмов; предполагалось, что они получили свободу; но вскоре после этого спартанцы расправились со всеми ними, и никто не знает, как кто-либо из них погиб. И поэтому они с радостью послали с Брасидой семьсот илотов в качестве гоплитов. Остальную часть своего войска он нанял на Пелопоннесе. Сам он был даже более склонен идти, чем они посылали его.

[81] Халкидианцы тоже желали заполучить его, ибо в Спарте он всегда считался человеком энергичным. И в этой экспедиции он оказался бесценным для лакедемонян. В то время он производил впечатление справедливости и умеренности в своем поведении по отношению к городам, что побудило большинство из них к восстанию, в то время как другие были преданы ему. Таким образом, лакедемоняне смогли ослабить бремя войны на Пелопоннесе; и когда вскоре после этого они захотели вести переговоры, у них были места, которые они могли отдать в обмен на то, что стремились вернуть. А позже, после сицилийской экспедиции, честность и способности Брасидаса, которые одни испытали на себе, а другие слышали о них, в основном привлекли афинских союзников к лакедемонянам. Ибо он был первым спартанцем, который отправился к ним, и он доказал, что во всех отношениях хороший человек. Таким образом, он оставил в их умах твердое убеждение, что другие будут такими же, как он.

[82] Афиняне, узнав о прибытии Брасидаса в Халкидику и полагая, что Пердикка был инициатором экспедиции, объявили войну последнему и стали внимательнее следить за своими союзниками в этом регионе.

[83] Пердикка, немедленно объединив солдат Брасидаса со своими войсками, начал войну против Аррибея, сына Бромера, царя линкестийцев, соседнего с Македонией народа; ибо у него был с ним конфликт, и он хотел его покорить. Но когда он, Брасидас и войско прибыли к перевалу, ведущему в Линк, Брасидас сказал, что прежде чем прибегать к оружию, он хотел бы лично проверить эффективность переговоров и посмотреть, не удастся ли ему сделать Аррибея союзником лакедемонян. Отчасти на него повлияли послания Аррибея, выражавшие готовность передать любой спорный вопрос на рассмотрение Брасидаса; а халкидские послы, сопровождавшие экспедицию, рекомендовали ему не убирать с пути Пердикки все его трудности, чтобы, когда они будут нуждаться в нем для своих дел, его пыл не остыл. Кроме того, посланники Пердикки в Спарте говорили лакедемонянам о том, что он заключил союз со многими соседними племенами, и на этом основании Брасид утверждал, что действует совместно с Пердиккой в деле Аррибея. Но Пердикка ответил, что он не привёл Брасиду туда для разрешения македонских споров; он хотел, чтобы тот уничтожил его врагов, когда укажет на них. Пока Пердикка содержал половину лакедемонской армии, Брасид не имел права вести переговоры с Аррибеем. Но, несмотря на противодействие и негодование Пердикки, Брасид связался с Аррибеем и, по его словам, был побуждён отвести свою армию, не вторгаясь в страну. С этого времени Пердикка считал себя обделённым и оплачивал лишь треть, а не половину расходов армии.

[84] Тем же летом, сразу после возвращения из Линка и незадолго до сбора винограда, Брасидас, усиленный халкидскими войсками, выступил против Аканта, колонии Андроса. Жители города не были единодушны в вопросе его приема; те, кто вместе с халкидцами пригласил его, были против большинства населения. Поэтому он попросил их принять его наедине и выслушать его, прежде чем принимать решение; и на эту просьбу толпа, отчасти из-за страха за еще не собранный виноград, согласилась. После чего, выйдя к народу (а для лакедемонянина он был неплохим оратором), он обратился к ним следующим образом:

[85] «Мужи Акантские, лакедемоняне послали меня во главе этого войска, чтобы оправдать заявление, которое мы сделали в начале войны, — что мы собираемся сражаться против афинян за свободу Эллады. Если мы долго шли, то причина в том, что мы были разочарованы исходом войны ближе к дому; ибо мы надеялись, что, не подвергая вас опасности, мы сами сможем быстро покончить с афинянами. Поэтому пусть никто нас не винит; мы пришли, как только смогли, и с вашей помощью сделаем все возможное, чтобы свергнуть их. Но как же вы закрываете свои ворота передо мной и не приветствуете моего прибытия? Мы, лакедемоняне, думали, что идем к тем, кто еще до нашего прихода был нашими союзниками по духу и с радостью примет нас; имея эту надежду, мы преодолели величайшие опасности, много дней идя по чужой стране, и проявили величайшее рвение в вашем деле. И теперь, если вы мыслите иначе и выступаете против свободы вашего собственного города и всей Эллады, это было бы чудовищно! Зло не только в том, что вы сами сопротивляетесь мне, но и в том, что куда бы я ни пошел, люди будут все реже присоединяться ко мне; они воспримут это неправильно, когда услышат, что вы, к кому я впервые пришел, представляя могущественный город и считавшиеся разумными людьми, не приняли меня, и я не смогу дать удовлетворительного объяснения, но буду вынужден признать либо что предлагаю ложную свободу, либо что я слаб и не способен защитить вас от угрожающего нападения афинян. И все же, когда я привел помощь в Нисею, командуя войском, которое я сюда привел, афиняне, хотя и были многочисленнее, отказались вступать со мной в бой; и теперь, когда их войска должны быть доставлены морем, они вряд ли пошлют против вас армию, равную той, что была у Нисеи.

[86] А я сам, зачем я здесь? Я пришел не для того, чтобы причинить вред, а чтобы освободить эллинов. И я связал правительство Лакедемона самыми торжественными клятвами уважать независимость любых государств, которых я могу переманить на свою сторону. Я не хочу заручиться вашей поддержкой силой или обманом, а хочу дать вам нашу, чтобы мы могли освободить вас от афинского ига. Я думаю, что вы не должны сомневаться в моих словах, когда я даю вам самые торжественные клятвы, и меня не следует считать неэффективным защитником; но вы должны с уверенностью присоединиться ко мне.

«Если кто-либо из вас отступает из-за личного страха перед кем-либо ещё и подозревает, что я передам город какой-либо партии, то я хотел бы успокоить прежде всего его. Ибо я пришёл сюда не для того, чтобы быть орудием какой-либо фракции; и я не считаю, что свобода, которую я вам даю, носит двусмысленный характер; я бы забыл дух своей страны, если бы поработил многих в руках немногих или меньшинство в руках всего народа. Такая тирания была бы хуже, чем господство иностранцев, и мы, лакедемоняне, не получили бы благодарности за наши усилия, а вместо чести и репутации — только порицание. Мы стали бы уязвимы для обвинений, которые являются нашим лучшим оружием против афинян, и в гораздо более отвратительной форме, ибо они никогда не были великими примерами добродетели. Ибо для людей с характером больше позора в стремлении к величию обманным путём, чем открытым насилием;» Жестокие люди получают оправдание в виде силы, которую им даёт судьба, но политика интриг коварна и порочна.

[87] «Мы так осторожны там, где на кону наши высшие интересы. И не говоря уже о наших клятвах, вы не найдете лучшей гарантии, чем та, которую дают те, чьи действия, в сравнении с их заявлениями, убедительно доказывают, что в их интересах сдержать свое слово.

«Но если вы будете утверждать, что не можете принять мои предложения, и настаивать на том, что не должны страдать за их отвержение, потому что вы наш друг; если вы считаете, что свобода опасна и не должна по справедливости навязываться кому-либо силой, а должна мягко доставляться тем, кто способен её принять, — я прежде всего призову богов и героев страны в свидетели того, что я пришёл сюда ради вашего блага, и что вы не поддадитесь моему влиянию: тогда я применю силу и без всяких угрызений совести разорю вашу страну. Я буду считать себя оправданным двумя неопровержимыми аргументами. Во-первых, я не должен позволить лакедемонянам страдать из-за вашей дружбы, и они будут страдать из-за доходов, которые афиняне будут продолжать получать от вас, если вы не присоединитесь ко мне; и во-вторых, эллины не должны терять надежду на освобождение по вашей вине. По любой другой причине мы, безусловно, ошибёмся, сделав такой шаг;» «Только ради всеобщего благополучия мы, лакедемоняне, имеем право навязывать свободу тем, кто её не желает. Мы далеки от стремления к империи, но хотим свергнуть империю других. И, преследуя эту цель, мы поступили бы несправедливо по отношению к большинству, если бы, принося независимость всем, терпели вашу оппозицию. Поэтому будьте благоразумны. Стремитесь возглавить освобождение Эллады и накопите сокровище вечной славы. Вы спасёте своё имущество и увенчаете свой город славой».

[88]

Так говорил Брасидас. Акантийцы, после долгих споров с обеих сторон, отчасти поддавшись его обаянию, а отчасти опасаясь потерять свои вина, большинством голосов, тайно проголосовав, решили восстать против Афин. Они обязались с Брасидасом соблюдать обещание, данное им правительством Спарты перед отправкой его в поход, — уважать независимость всех, кого он привлечёт к лакедемонскому союзу. Затем они приняли его армию; и вскоре после этого Стагир, колония андрианцев, также поднял восстание. Таковы были события лета.

[89] Тем временем предательство Беотии в руки Гиппократа и Демосфена, афинских полководцев, было на пороге завершения. В начале следующей зимы Демосфен и его флот должны были появиться в Сифае, а Гиппократ одновременно должен был двинуться на Делий. Но произошла ошибка с датой, и Демосфен со своим Акарнаном и многочисленными другими союзниками, собранными из этой местности, отплыл в Сифую слишком рано. Его попытка провалилась, ибо заговор был раскрыт Никомахом Фокийцем из города Фанотея, который рассказал лакедемонянам, а они — беотийцам. После этого был созван всеобщий отряд беотийцев, поскольку Гиппократ, который должен был находиться в стране и отвлечь их внимание, еще не прибыл; и таким образом они опередили афинян, захватив Сифую и Херонею. Когда заговорщики в беотийских городах поняли, что была допущена ошибка, они не предприняли никаких действий изнутри.

[90] Гиппократ призвал все войска Афин, метеков, а также горожан и всех пришельцев, находившихся тогда в городе. Но в Делий он прибыл только после того, как беотийцы покинули Сифую. Он разбил лагерь и укрепил Делий, где находится храм Аполлона. Его войско вырыло ров вокруг храма и священного участка, земля, которую они высыпали из рва, образовала вал; вдоль этого вала они возвели двойной частокол, а срубленные виноградные лозы в окрестностях храма бросили между ними. Они также использовали камни и кирпичи близлежащих домов, которые они снесли, и всеми возможными способами стремились увеличить высоту вала. Там, где храмовые постройки не доходили до нужного места, они воздвигли деревянные башни в удобных местах; существовавший ранее монастырь разрушился. Они начали свою работу на третий день после отъезда из Афин и продолжали весь этот день, и следующий, и послезавтрашний, до полудня. Когда работы были почти завершены, армия отступила от Делия на расстояние чуть более мили, намереваясь вернуться домой. Большая часть легковооруженных войск продолжила свой марш, но гоплиты сложили оружие и отдохнули. Гиппократ, оставшийся позади, занимался расстановкой стражи на постах и надзором за завершением той части внешних укреплений, которая еще не была закончена.


[91] Тем временем беотийцы собирались в Танагре. Все войска из разных городов уже прибыли. Они увидели, что афиняне уже движутся домой, и большинство беотархов (которых одиннадцать) не одобряли начало сражения, потому что враг покинул беотийскую территорию. Ведь когда афиняне отдыхали во время своего похода, они находились как раз на границе Оропии. Но Пагондас, сын Эоладаса, один из двух беотархов из Фив, командовавший в то время (другим был Ариантидс, сын Лисимахидаса), хотел сражаться, полагая, что риск стоит того. Поэтому, созывая к себе солдат поочередно, чтобы они не все сразу оставили оружие, он призвал беотийцев выступить против афинян и рискнуть сразиться, сказав следующее:

[92] «Мужи Беотии, никто из нас, генералов, никогда не должен был допускать мысли, что нам не следует сражаться с афинянами, даже если мы не сможем настигнуть их на беотийской земле. Они перешли нашу границу; именно в Беотии они построили крепость и намерены опустошить Беотию. Они явно наши враги, где бы мы их ни нашли, и поэтому в той стране, откуда они пришли и причинили нам вред. Но, возможно, кому-то покажется, что не сражаться — более безопасный путь. Что ж, пусть тот, кто так думает, подумает еще раз. Когда человек, полностью владеющий своим имуществом, изо всех сил пытается нападать на других, потому что жаждет большего, он не может слишком много размышлять; но когда на человека нападает другой, и ему приходится сражаться за свое, благоразумие не позволяет размышлять. В вас унаследована склонность отталкивать чужеземного захватчика, будь он в чужой стране или в вашей; Афинского захватчика следует отталкивать прежде всего, потому что он ваш ближайший сосед. Ведь между соседями вражда всегда является условием независимости, и разве мы не будем бороться до конца против таких людей, которые стремятся поработить не только ближние, но и дальние страны? Посмотрите, как они обращаются с Эвбеей, расположенной сразу за проливом, и с большей частью Эллады. Хочу, чтобы вы знали, что в то время как другие люди воюют со своими соседями из-за границ, для нас, если нас покорят, не будет больше споров о границах, а будет одна фиксированная граница, включающая всю нашу страну, ибо афиняне придут и силой заберут все, что у нас есть. Они гораздо опаснее обычных соседей. И люди, которые, подобно им, безрассудно нападают на других, не колеблясь, нападут на того, кто спокойно остается дома и только защищается; но они не так охотно преодолеют противника, который выходит из своей страны навстречу им и, при первой же возможности, наносит удар. Мы доказали это в наших собственных отношениях с афинянами. Однажды, из-за наших внутренних разногласий, они захватили нашу землю, но мы одолели их при Коронее и обеспечили Беотии полную безопасность, которая сохраняется до сего дня. Помните прошлое: пусть старшие из нас подражают своим прежним деяниям, а младшие, сыновья тех доблестных отцов, изо всех сил стараются не запятнать добродетели своего рода. Уверенные в том, что Бог, чей храм они нечестиво укрепили и теперь занимают, будет нашим защитником, и полагаясь на жертвы, которые нам благоприятны, давайте выступим навстречу им. Они могут удовлетворить свою жадность, нападая на тех, кто не защищает себя; но мы покажем им, что от людей, чей великодушный дух всегда побуждает их бороться за свободу своей страны и которые не хотят видеть несправедливо порабощенными других, — от таких людей они не отступят без боя.

[93] Этим увещеванием Пагонда убедил беотийцев выступить против афинян и быстро двинул свою армию вперед (ведь день был уже далеко впереди). Как только он приблизился к врагу, он занял позицию на холме, который открывал обзор, и там выстроил свою армию и приготовился к бою. Гиппократ, который все еще находился в Делии, услышал, что беотийцы наступают, и послал войску сообщение, приказав им занять позиции. Вскоре он сам прибыл туда, оставив в Делии триста всадников, чтобы они могли защитить это место в случае нападения, а также могли воспользоваться случаем и атаковать беотийцев во время сражения. Беотийцы противостояли им отдельным отрядом. Когда все было готово, они появились на вершине холма и остановились в том порядке, в котором намеревались сохранять порядок в бою; их численность составляла около семи тысяч гоплитов, более десяти тысяч легковооруженных солдат, тысячу всадников и пятьсот тарееров. Фиванцы и беотийцы, служившие в их рядах, занимали правое крыло. В центре находились жители Галиарта, Коронеи и Копаи, а также другие жители окрестностей Копайского озера. На левом крыле располагались феспийцы, танагры и орхоменцы; конница и легковооруженные войска были размещены на обоих флангах. Фиванцы выстраивались в ряды по пять и двадцать человек; построение остальных войск менялось. Таков был характер и расположение беотийских войск.

[94] Все гоплиты афинской армии были выстроены в восемь рядов; по численности они равнялись гоплитам противника; конница располагалась по обе стороны. Регулярных легковооруженных войск с ними не было, так как у Афин не было организованных сил такого рода. Те, кто первоначально присоединился к экспедиции, во много раз превосходили числом своих противников; но они были в значительной степени без надлежащего оружия, так как все силы, как иностранцы, так и граждане, были призваны. Начав движение домой, лишь немногие из них были готовы к сражению. Когда афиняне выстроились в боевой порядок и собирались наступать, полководец Гиппократ, двигаясь вдоль линий, призвал их следующим образом:

[95] «Мужи Афинские, времени на увещевания мало, но для храбрых несколько слов так же хороши, как и много; я лишь напомню, а не буду вас увещевать. Пусть никто не думает, что, находясь на чужой земле, мы подвергаемся большой опасности без причины. Хотя мы и на беотийской территории, мы будем сражаться за свою. Если мы одержим победу, пелопоннесцы, лишившись беотийской конницы, никогда больше не вторгнутся в нашу землю, так что в одной битве вы завоюете Беотию и одновременно добьетесь для Аттики большей свободы. Встречайте их в духе, достойном первого города Эллады — тех Афин, которые мы все с гордостью называем своей страной; в духе, достойном наших отцов, которые в былые времена под предводительством Миронида в Энофитах победили этих самых беотийцев и завоевали их землю».

[96] Так говорил Гиппократ, и, обойдя половину армии, не успев сделать больше, беотийцы (которым Пагондас незадолго до начала боя делал второе короткое увещевание) подняли хвалебную речь и обрушились на них с холма. Афиняне бросились вперед, и две армии встретились бегом. Крайние правый и левый фланги обеих армий не вступали в бой по одной и той же причине: им препятствовали водные преграды. Но остальные сомкнулись, и началась ожесточенная борьба и толкание щитов друг о друга. Левое крыло беотийцев вплоть до центра было повержено афинянами, которые сильно наступали на эту часть армии, особенно на феспийцев. Ибо войска, расположившиеся по бокам от них, отступили, и они оказались окружены и зажаты; и поэтому погибшие феспийцы были убиты в рукопашном бою. Некоторые из самих афинян, окружив врага, пришли в замешательство и невольно убили друг друга. С этой стороны беотийцы были разбиты и бежали в ту часть армии, которая еще сражалась; но правое крыло, где располагались фиванцы, разгромило афинян и, оттесняя их, сначала шаг за шагом, наступало на них, когда Пагондас, видя, что его левое крыло в беде, незаметно послал два эскадрона конницы в обход холма. Они внезапно появились за хребтом; победоносное крыло афинян, полагая, что на них нападает другая армия, охватила паника; и поэтому в обоих случаях, отчасти из-за этого отвлечения внимания, а отчасти из-за давления наступающих фиванцев, которые прорвали их линию, разгром афинской армии стал всеобщим. Некоторые бежали к морю в Делии, другие — к Оропу, третьи — к горе Парнес или в любом другом направлении, которое давало надежду на безопасность. Беотийцы, особенно их конница и конница локрийцев, прибывшие после начала разгрома, преследовали и истребили их. Ночь оборвала преследование и помогла основной массе беглецов спастись. На следующий день те из них, кто достиг Оропа и Делиума, которые, хотя и были побеждены, все еще удерживали, были доставлены домой морем. В городе остался гарнизон.

[97] Беотийцы, подняв трофей, взяли своих мертвых и ограбили тела врагов. Затем они оставили их под стражей и, отступив в Танагру, предприняли согласованную атаку на Делий. Афинский вестник, направляясь к своим мертвым, встретил беотийского вестника, который развернул его, заявив, что не получит ответа, пока сам не вернется. Затем он предстал перед афинянами и передал им послание беотийцев, которые обвиняли их в нарушении общепризнанных обычаев Эллады. Те, кто вторгался на чужую территорию, всегда воздерживались от прикосновения к храмам, тогда как афиняне укрепили Делий и теперь жили там, делая все, что обычно делают люди в неосвященном месте. Они даже черпали для общего пользования воду, которую самим беотийцам было запрещено использовать, кроме как в качестве святой воды для жертвоприношений. Поэтому они от имени Бога и от себя лично, призывая Аполлона и всех божеств, имевших отношение к храму, велели афинянам уйти и забрать то, что им принадлежало.

[98] После передачи этого послания афиняне послали к беотийцам своего вестника, который от их имени заявил, что они не причинили храму умышленного вреда и не повредят его, если смогут этого избежать; они изначально не входили в него с каким-либо злым умыслом, а для того, чтобы оттуда защититься от тех, кто действительно причинял им вред. Согласно эллинской практике, те, кто владел землей, большой или малой, неизменно имели во владении храмы, которым они были обязаны оказывать обычное почтение, но только такими способами, какими это было возможно.

Было время, когда сами беотийцы и большинство других народов, включая всех, кто изгнал прежних обитателей земли, которую они теперь занимали, нападали на храмы других народов, и со временем эти храмы стали их собственностью. Так и беотийские храмы стали бы их собственностью, если бы им удалось завоевать большую часть Беотии. Большая часть страны, которую они занимали, принадлежала им, и они не собирались покидать её, пока их не принудят. Что касается вмешательства в дела, связанные с водой, они не могли удержаться; её использование было необходимостью, которую они не навлекли на себя по собственной воле; они сопротивлялись беотийцам, которые начали с нападения на их территорию. Когда люди были вынуждены войной или каким-либо другим великим бедствием, были все основания полагать, что их проступок был прощён самим Богом. Тот, кто совершил невольный проступок, находит убежище у алтаря, и говорят, что люди преступают не тогда, когда они немного осмеливаются в своём бедствии, а когда они совершают зло по собственной свободной воле. Беотийцы, требовавшие священное место в качестве выкупа за тела погибших, совершили гораздо большее нечестие, чем афиняне, отказавшиеся от такого непристойного обмена. Они просили беотийцев позволить им забрать их мертвых, не добавляя условия «если они покинут Беотию», поскольку фактически они находились в месте, которое честно завоевали оружием, а не в Беотии, а просто говоря: «если они заключат перемирие по родовому обычаю».

[99] Беотийцы ответили, что если бы они находились в Беотии, то могли бы взять то, что им принадлежит, но должны были бы покинуть её; если бы они были на своей земле, то могли бы делать всё, что им угодно. Они знали, что территория Оропа, где лежали мертвые (ибо битва произошла на границе), фактически находилась во владении Афин, но афиняне не могли забрать их без их разрешения, и они не хотели этого делать, поскольку притворялись, что заключают перемирие в отношении участка земли, который им не принадлежит. И сказать в своём ответе: «Если бы они покинули беотийскую землю, то могли бы взять то, что просят», — звучало правдоподобно. После этого афинский вестник ушёл, не осуществив свою цель.

[100] Беотийцы немедленно вызвали метателей копий и пращников из Малийского залива. После битвы к ним присоединились коринфяне с двумя тысячами гоплитов, а также пелопоннесский гарнизон, эвакуировавший Нисею, и несколько мегарийцев. Теперь они двинулись на Делий и атаковали крепостную стену, используя, среди прочих военных средств, орудие, с помощью которого им удалось захватить это место; оно было следующего описания. Они распилили пополам и выдолбили большую балку, которую затем очень точно соединили обратно, как флейту, и подвесили сосуд на цепях к концу балки; железное отверстие мехов, направленное вниз в сосуд, было прикреплено к балке, большая часть которой сама была покрыта железом. Эту машину они подвезли издалека на телегах к различным точкам вала, где наиболее широко использовались виноградные лозы и древесина, и когда она оказалась совсем близко к стене, они приложили к своему концу балки большие меха и продули их. Взрывной поток, не сумев выйти наружу, попал в сосуд с горящими углями, серой и смолой; они создали огромное пламя и подожгли вал, так что никто не мог оставаться на нем. Гарнизон обратился в бегство, и форт был взят. Некоторые были убиты; двести человек попали в плен; но большая часть добралась до своих кораблей и таким образом добралась до дома.

[101] Делий был захвачен через семнадцать дней после битвы. Афинский вестник вскоре после этого, не зная о его судьбе, снова пришел спросить о погибших, и теперь беотийцы, вместо того чтобы повторить свой прежний ответ, выдали их. В битве беотийцы потеряли чуть меньше пятисот человек; афиняне — чуть меньше тысячи, а Гиппократ — своего полководца; также большое количество легковооруженных войск и обозов.

Вскоре после битвы при Делии Демосфен, после неудачной попытки предать Сифэю, против которой он отплыл на сорока кораблях, использовал войска Агры и Акарнана вместе с четырьмястами афинскими гоплитами, находившимися на его борту, для высадки на сикионское побережье. Прежде чем весь флот достиг берега, сикионцы выступили против захватчиков, обратили в бегство высадившихся и преследовали их до кораблей, убивая одних и беря других в плен. Затем они воздвигли трофей и вернули убитых под флагом перемирия.

В то время как шли события в Делии, умер царь Одрисов Ситалк, который участвовал в походе против трибаллов и потерпел поражение в битве. Сеуф, сын Спарадока, его племянника, унаследовал царство Одрисов и остальные его фракийские владения.

[102] Той же зимой Брасидас и его халкидские союзники совершили поход против Амфиполиса на реке Стримон, афинской колонии. Место, где сейчас стоит город, — это то самое место, которое Аристагор Милетский в древние времена, спасаясь от царя Дария, пытался колонизировать; он был изгнан эдонянами. Через тридцать два года афиняне предприняли еще одну попытку; они послали колонию из десяти тысяч человек, состоящую частично из своих граждан, частично из тех, кто хотел присоединиться; но и они были атакованы фракийцами при Драбеске и погибли. Через двадцать девять лет афиняне пришли снова под предводительством Агнона, сына Никия, изгнали эдонян и построили город на том же месте, которое ранее называлось «Девять дорог». Их базой был Эйон, рынок и морской порт, которым они уже владели, расположенный в устье реки, примерно в трех милях от места, где сейчас находится город. Желая окружить новооснованный город, который с двух сторон окружен рекой Стримон, Агнон отрезал его длинной стеной, простирающейся от верхней части реки до нижней, и назвал это место Амфиполисом, потому что оно поражает глаз как с моря, так и с суши.

[103] Теперь Брасидас повел свое войско против Амфиполиса. Выйдя из Арна в Халкидике, к вечеру он достиг Авлона и Бромиска в месте впадения озера Больбе в море; поужинав там, он двинулся дальше ночью. Погода была зимняя и несколько снежная; поэтому он двигался еще быстрее; он надеялся, что о его приближении к Амфиполису узнают только те, кто был в курсе. В этом месте жили поселенцы из Аргила, города, первоначально колонизированного с Андроса; они и другие помогали в этой попытке, некоторые были подстрекаемы Пердиккой, другие — халкидцами. Город Аргил находится неподалеку, и его жители всегда вызывали подозрения у афинян и постоянно плели заговоры против Амфиполиса. Уже некоторое время, с тех пор как прибытие Брасидаса дало им возможность, они согласовывали действия со своими соотечественниками внутри городских стен для сдачи города. В ту же ночь они восстали против афинян и приняли его в свой город, а перед рассветом провели войско к мосту через реку, который находится на некотором расстоянии от города. В то время до реки не было построено стен, как это стало позже; там был выставлен небольшой караул. Брасидас легко одолел караул, отчасти благодаря заговору внутри стен, отчасти из-за суровой погоды и внезапности своего нападения; затем он пересёк мост и тотчас же завладел всем имуществом амфиполитов за стенами. Ведь они жили рассеянно по окрестностям.

[104] Переправа через реку стала полной неожиданностью для жителей внутри стен. Многие, оказавшиеся снаружи, были схвачены. Другие бежали в город. Амфиполиты были в большом смятении, поскольку подозревали друг друга. Говорят даже, что Брасидас, если бы вместо того, чтобы позволить своей армии грабить, он двинулся бы прямо к этому месту, вероятно, захватил бы его. Но он лишь занял позицию и захватил территорию за стенами; а затем, обнаружив, что его союзники внутри не выполнили свою часть, он не предпринял никаких дальнейших шагов. Тем временем противники заговорщиков, будучи численно превосходящими, помешали немедленному открытию ворот и, действуя вместе с Эвклом, полководцем, которому афиняне доверили это место, послали за помощью к другому полководцу в Халкидике, Фукидиду, сыну Олора, который и написал эту историю; В то время он находился на Тасосе, острове, колонизированном с Пароса, примерно в получасе плавания от Амфиполиса. Как только он услышал эту весть, он быстро отплыл в Амфиполис на семи кораблях, которые случайно оказались в этом месте; он хотел попасть в Амфиполис, если это возможно, до его капитуляции, или, по крайней мере, занять Эйон.

[105] Тем временем Брасидас, опасаясь прибытия кораблей с Тасоса и узнав, что Фукидид имеет право разрабатывать золотые рудники в соседней Фракии и, следовательно, является одним из ведущих людей страны, сделал все возможное, чтобы завладеть городом до его прибытия. Он боялся, что, если Фукидид прибудет, жители Амфиполя больше не будут склонны сдаваться. Ведь они надеялись, что он привлечет союзников с островов, приморских городов или из внутренних районов Фракии и окажет им помощь. Поэтому он предложил умеренные условия, заявив, что любой амфиполит или афинянин может либо остаться в городе и пользоваться своей собственностью на равных условиях, либо, если пожелает, уйти, забрав с собой свое имущество, в течение пяти дней.

[106] Когда народ услышал провозглашение, он заколебался; ведь очень немногие из горожан были афинянами, большая часть представляла собой смешанное население. Многие внутри стен были родственниками тех, кто был захвачен за пределами города. В своей тревоге они сочли условия разумными; афинское население — потому что оно было слишком радо отступить, понимая, насколько больше их доля опасности, и не ожидая скорой помощи; остальное население — потому что оно сохранило все свои существующие права и было избавлено от участи, которая казалась неизбежной. Сторонники Брасидаса теперь без зазрения совести начали оправдывать его предложения, ибо видели, что мнение всего народа изменилось и что они больше не обращали никакого внимания на афинского полководца, находившегося на месте. Поэтому его условия были приняты, и город был сдан ему. Вечером того же дня Фукидид и его корабли вошли в Эйон, но только после того, как Брасидас захватил Амфиполь, опоздав в Эйон всего на одну ночь. Ведь если бы корабли не пришли на помощь с невероятной скоростью, то уже на следующее утро это место оказалось бы в его руках.

[107] Фукидид теперь поставил Эйон в оборонительное положение, желая обеспечить защиту не только от немедленных попыток Брасидаса, но и от будущей опасности. Он принял беглецов, которые решили покинуть Амфиполис в соответствии с соглашением и хотели попасть в Эйон. Брасидас внезапно отплыл вниз по реке к Эйону на нескольких небольших судах, надеясь занять мыс, отходящий от стены, и таким образом контролировать вход в гавань; одновременно он предпринял нападение с суши. Но обе эти попытки были сорваны. После этого он вернулся и принял меры для основания Амфиполиса. К нему присоединился Мирцин, город в Эдонии, поскольку Питтак, царь эдонийцев, был убит детьми Гоакса и Брауры, его жены. Вскоре после этого к нему перешли Галепс и Эсимия (обе колонии с Тасоса). Пердиккас также прибыл вскоре после взятия Амфиполя и помог ему в заселении вновь захваченных городов.

[108] Афиняне были серьезно встревожены потерей Амфиполя; это место было им очень полезно, оно приносило доход и древесину, которую они импортировали для судостроения. До Стримона лакедемоняне всегда могли найти путь к союзникам Афин, если бы фессалийцы позволили им пройти; но пока они не захватили мост, они не могли двигаться дальше, потому что на значительном протяжении выше река образует большое озеро, а ниже, в сторону Эйона, стояли триремы на страже. Казалось, все трудности теперь устранены, и афиняне опасались, что еще больше их союзников поднимут восстание. Ибо Брасид во всех своих действиях проявлял благоразумие и всякий раз, когда произносил речь, не упускал случая заявить, что он послан освободить Элладу. Города, подвластные Афинам, услышав о взятии Амфиполя, о его обещаниях и его кротости, ещё больше захотели восстать и тайно отправили к нему посольства, прося о помощи, каждый из них желая быть первым. Они думали, что опасности нет, ибо недооценили мощь Афин, которая впоследствии доказала её величие и масштаб их ошибки; они судили скорее по своим собственным обманчивым желаниям, чем по надёжному правилу благоразумия. Ибо таковы нравы людей: то, что им нравится, они всегда видят в свете необдуманной надежды, а то, что им не нравится, они безоговорочно отвергают произвольным выводом. Более того, афиняне недавно потерпели поражение в Беотии, и Брасид рассказал союзникам то, что, вероятно, привлекло бы их внимание, но оказалось неправдой: при Нисее афиняне отказались сражаться с его войсками без посторонней помощи. И поэтому они осмелели и были совершенно уверены, что никакая армия никогда до них не доберётся. Прежде всего, ими двигало приятное волнение момента; теперь они впервые собирались узнать, на что способны лакедемоняне всерьез, и поэтому были готовы рискнуть всем. Афиняне знали об их недовольстве и, насколько это было возможно, оперативно и в зимнее время отправляли гарнизоны в различные города. Брасид также отправил лакедемонянам послание с просьбой предоставить ему дополнительные силы, и сам начал строить триремы на Стримоне. Но они не поддержали его усилия, потому что их военачальники завидовали ему, а также потому, что предпочитали вернуть пленных, захваченных на острове, и положить конец войне.

[109] Той же зимой мегарийцы вернули себе свои Длинные стены, которые находились в руках афинян, и сравняли их с землей.

После взятия Амфиполиса Брасидас и его союзники двинулись к так называемой Акте, или прибрежной полосе, которая тянется от канала, построенного персидским царем, и простирается на полуостров; она заканчивается у Афона, высокой горы, выступающей в Эгейское море. На полуострове расположены города, один из которых — Сане, андрианская колония на краю канала, обращенная к морю в направлении Эвбеи; другие — Тисс, Клеона, Акротои, Олофикс и Диум; их жители — смешанное множество варваров, говорящих на греческом языке, а также на своем родном языке. Несколько человек действительно халкидцы; но большая часть — пеласги (происходящие от тирренов, некогда населявших Лемнос и Афины), или бисалты, крестонцы, эдонцы. Все они живут в небольших городах. Большинство из них присоединились к Брасидасу, но Сане и Диум остались. После чего он некоторое время оставался там и опустошал их территорию.

[110] Обнаружив, что они не уступят, он немедленно предпринял экспедицию против Тороне в Халкидике, которая находилась под контролем афинян. Его пригласили несколько жителей, готовых передать город в его руки. Прибыв ночью или на рассвете, он занял позицию у храма Диоскуров, расположенного примерно в трех стадиях от города. Большая часть жителей и афинский гарнизон так и не обнаружили его; но те торонейцы, которые были в его интересах и знали о его приближении, ожидали его приближения; некоторые из них тайно отправились навстречу ему. Когда его союзники узнали о его прибытии, они ввели в город под командованием Лисистрата Олинфского семь легковооруженных солдат с кинжалами (ибо из двадцати, первоначально назначенных на эту службу, только семеро осмелились войти). Эти люди незаметно проникли в город через стену, обращенную к морю. Они поднялись по склону холма, на котором построен город, и убили часовых, расставленных на вершине; затем они начали проламывать потайные ворота в направлении мыса Канастреум.

[111] Тем временем Брасидас немного продвинулся с остальной частью своей армии, а затем, остановившись, послал вперед сотню таристов, чтобы, как только какие-либо из ворот будут открыты и будет показан согласованный сигнал, они могли первыми ворваться внутрь. Произошла задержка, и они, недоумевая, что случилось, постепенно приближались к городу. Их сторонники в Тороне, действуя вместе с солдатами, которые уже проникли внутрь, прорвали потайные ворота и приступили к перерезанию засова, который запирал ворота возле рыночной площади. Затем они провели через потайные ворота нескольких таристов и ввели их в город, надеясь посеять панику среди потерявших сознание горожан внезапным появлением вооруженных сил с тыла и с обеих сторон города одновременно. Следующим шагом было поднять сигнал огня в соответствии с договоренностью; затем они приняли остальных таристов через ворота у рыночной площади.

[112] Брасидас, увидев сигнал, дал своей армии команду двигаться вперед и побежал. Подняв в один голос крик, вселивший ужас в жителей, они последовали за ним. Некоторые из них бросились к воротам; другие нашли путь через место, где стена обрушилась и ремонтировалась, поднимаясь по доскам, прислоненным к ней и предназначенным для подъема камней. Сам он с основной частью своей армии поднялся в верхнюю часть города, желая захватить его основательно и надежно; остальные его солдаты захватили город.

[113] Пока шло ограбление, торонейцы, ничего не знавшие о заговоре, пребывали в смятении. Заговорщики и их сторонники немедленно присоединились к нападавшим. Из афинских гоплитов, число которых составляло около пятидесяти, случайно спавших на Агоре, несколько были убиты сразу, но большая часть, увидев, что произошло, бежала, некоторые по суше, другие к афинским сторожевым кораблям, два из которых находились на месте, и благополучно добралась до крепости Лекиф, высокой точки города, которую афиняне заняли и сохранили в своих руках; она выступает в море и соединена с материком лишь узким перешейком; туда бежали и те торонейцы, которые были дружелюбны к афинянам.

[114] Наступил рассвет, и, поскольку город был полностью в его власти, Брасидас объявил торонейцам, которые нашли убежище у афинян, что, если они захотят, они могут выйти и вернуться в свои дома; в городе им не будет причинен вред. Он также послал глашатая к афинянам, велев им забрать то, что им принадлежит, и уйти под флагом перемирия из Лекифа. Место, сказал он, принадлежало халкидцам, а не им. Они отказались идти, но попросили его заключить с ними перемирие на один день, чтобы они могли забрать своих мертвых, и он дал им два дня. В течение этих двух дней он укрепил здания, которые находились рядом с Лекифом, а афиняне укрепили саму крепость. Затем он созвал собрание торонейцев и обратился к ним примерно в тех же выражениях, которые он использовал в Аканте. Он сказал им, что они не должны плохо думать о тех гражданах, которые помогали ему, тем более считать их предателями; ибо они не были подкуплены и не действовали с целью порабощения города, а в интересах его свободы и благополучия. Те жители, которые не участвовали в заговоре, не должны были думать, что им будет хуже, чем остальным; ибо он пришел туда не для того, чтобы уничтожить ни город, ни кого-либо из его жителей. В этом духе он сделал это заявление тем, кто нашел убежище у афинян, и он не думал о них хуже за то, что они были их друзьями; когда они столкнутся с подобным опытом общения с лакедемонянами, их привязанность к ним станет еще сильнее, ибо они признают их превосходную честность; сейчас они боятся их только потому, что не знают их. Все они должны решить быть верными союзниками и ожидать, что отныне будут нести ответственность, если совершат проступок; но в прошлом лакедемоняне не пострадали от них. Напротив, именно они пострадали от силы, слишком могущественной для них, и им следовало простить то, что они противостояли ему.

[115] Этими словами он воодушевил горожан. По истечении перемирия он предпринял запланированное нападение на Лекиф. Афиняне защищались от крепости, которая была слабой, и от некоторых домов с зубцами. Целый день они отражали атаку; но на следующий день против них была подведена артиллерийская установка, с помощью которой лакедемоняне намеревались поджечь деревянные брустверы. Как только армия приблизилась к стене, афиняне воздвигли деревянную башню на вершине здания в месте, где подход был наиболее удобным и где, по их мнению, враг с наибольшей вероятностью мог применить артиллерийскую установку. На эту башню они подняли множество кувшинов и бочек с водой и больших камней; и много людей поднялось на неё. Внезапно здание, будучи слишком тяжёлым, рухнуло с громким треском. Это лишь раздражило, а не сильно встревожило афинян, которые находились рядом и видели, что произошло, но остальные были в ужасе, и их страх был тем сильнее, чем дальше они находились. Они решили, что это место захвачено, и как можно быстрее бежали к морю, где стояли их корабли.

[116] Брасидас стал свидетелем происшествия и заметил, что они покидают крепостные стены. Он тотчас же бросился вперед со своим войском, захватил крепость и казнил всех, кого нашел в ней. Таким образом, афиняне были изгнаны; и на своих военных кораблях и других судах переправились в Паллену. В Лекифе находился храм Афин; и когда Брасидас собирался штурмовать это место, он издал указ, что тот, кто первым поднимется на стену, получит тридцать мин; но теперь, полагая, что захват был осуществлен не только человеческой силой, он отдал тридцать мин богине за служение храму, а затем, снеся Лекиф и расчистив землю, освятил все это место. Остаток этой зимы он провел, занимаясь управлением уже удерживаемыми городами и координируя действия против остальных. В конце зимы закончился восьмой год войны.

[117] Ранней весной следующего года лакедемоняне и афиняне заключили перемирие на год. Афиняне надеялись предотвратить захват Брасидой еще большего числа их союзников на данный момент; этот перерыв дал бы им время на подготовку; и в дальнейшем, если бы это было в их интересах, они могли бы прийти к общему соглашению. Лакедемоняне действительно предугадали опасения афинян и полагали, что, получив передышку от бед и лишений, они будут более заинтересованы в заключении условий, возвращении пленных, захваченных на острове, и заключении прочного мира. Их главной целью было вернуть своих людей, пока длилась удача Брасиды; когда, благодаря его успешной карьере и балансу, который он установил между противоборствующими державами, они не ощущали их потери, и все же, ответив на равных условиях с остатками своих сил, могли бы иметь неплохие шансы на победу. Таким образом, они заключили перемирие для себя и своих союзников на следующих условиях:

[118] «I. Что касается храма и оракула Пифийского Аполлона, нам кажется правильным, чтобы всякий желающий обратился к нему за советом без обмана и без страха, согласно своим родовым обычаям. С этим мы, лакедемоняне и их союзники, присутствующие здесь, согласны, и мы пошлем вестников к беотийцам и фокийцам и сделаем все возможное, чтобы заручиться их согласием».

«II. Что касается сокровищ Бога, мы примем меры для выявления злодеев, как вас, так и нас, в соответствии с нашими исконными обычаями, а также любого другого, кто будет действовать в соответствии со своими исконными обычаями, всегда поступая справедливо и честно. Так представляется благом лакедемонянам и их союзникам в отношении этих вопросов».

«III. Кроме того, лакедемонянам и их союзникам представляется целесообразным, чтобы, если афиняне согласятся на перемирие, каждая из сторон оставалась на своей территории, сохраняя то, что у неё есть. Афиняне в Корифасии должны оставаться между Буфрасом и Томеем. Они должны оставаться на Кифере, но не должны общаться с лакедемонским союзом, ни мы с ними, ни они с нами. Афиняне, находящиеся в Нисее и Миное, не должны переходить дорогу, ведущую от ворот святилища Ниса к храму Посейдона, а от храма Посейдона — прямо к мосту, ведущему в Миною; мегарийцы и их союзники также не должны переходить эту дорогу; афиняне должны удерживать захваченный ими остров, не поддерживая связь друг с другом. Они также должны удерживать то, что сейчас удерживают близ Троезена, согласно соглашению, заключенному между афинянами и троезенцами.»

«IV. В море лакедемоняне и их союзники могут плавать вдоль своих берегов и берегов конфедерации не на военных кораблях, а на любых других гребных судах, грузоподъемность которых не превышает пятисот талантов».

«V. Должен быть обеспечен безопасный проезд как по морю, так и по суше для герольда с посланниками и любым согласованным количеством сопровождающих, курсирующих между Пелопоннесом и Афинами, для заключения соглашений о прекращении войны и об арбитраже спорных вопросов.»

VI. Пока действует перемирие, ни одна из сторон, ни мы, ни вы, не будут принимать дезертеров, будь то рабы или свободные.

«VII. И мы удовлетворим ваши требования, а вы удовлетворите наши требования в соответствии с нашими исконными обычаями, и будем разрешать спорные вопросы путем арбитража, а не оружием».

«Нам, лакедемонянам, и нашим союзникам всё это кажется приемлемым. Но если вы сочтёте какое-либо другое условие более справедливым или почётным, идите к Лакедемону и изложите свою точку зрения; ни лакедемоняне, ни их союзники не отвергнут ни одного справедливого требования, которое вы предпочтёте».

«И мы просим вас, как и вы просите нас, послать послов, наделенных всеми полномочиями».

«Это перемирие будет действовать в течение года».

«Афинский народ принял следующий указ. Пританы принадлежали к племени Акамант, Фенипп был регистратором, Никиад — председателем. Лахес предложил заключить перемирие на условиях, согласованных лакедемонянами и их союзниками, и чтобы это отвечало наилучшим интересам афинского народа! Соответственно, собрание согласилось, что перемирие продлится год, начиная с этого дня, четырнадцатого дня месяца Элафеболион. В течение года перемирия послы и герольды должны будут ездить из одного государства в другое и обсуждать предложения о прекращении войны. Генералы и пританы должны будут провести еще одно собрание, на котором народ должен будет обсудить, прежде всего, вопрос мира, независимо от того, какое предложение лакедемонское посольство может предложить о прекращении войны». Присутствующие здесь посольства обязуются на месте, в присутствии собрания, в течение года соблюдать только что заключенное перемирие.

[119] Лакедемоняне согласились с этими условиями, и они и их союзники принесли клятву афинянам и их союзникам в двенадцатый день спартанского месяца Герастий. Формально ратифицировали перемирие от имени Лакедемона Тавр, сын Эхетимида, Афиней, сын Периклида, Филохарида, сын Эриксидида; от Коринфа — Эней, сын Окита, Евфамид, сын Аристонима; от Сикиона — Дамотим, сын Навкрата, Онасим, сын Мегакла; от Мегары — Никас, сын Кекалы, Менекрат, сын Амфидора; от Эпидавра — Амфий, сын Евфаида; А от имени Афин — Никострат, сын Диитрефа, Никий, сын Никерата, Автокл, сын Толмея. Таковы были условия перемирия; в течение его действия постоянно велись новые переговоры о заключении окончательного мира.

[120] Примерно в то время, когда посланники, участвовавшие в переговорах, перемещались туда и обратно, Сциона, город в Паллене, восстал против афинян и присоединился к Брасидасу. Сционане, согласно их собственным рассказам, изначально происходили из Паллене на Пелопоннесе, но их предки, возвращавшиеся из Трои, были унесены штормом, который встретил ахейский флот, в Сциону, где они и поселились. Брасидас, услышав о восстании, отплыл туда ночью, отправив перед собой дружественную трирему, а сам следовал на некотором расстоянии на небольшой лодке, полагая, что если он встретит какое-либо судно, не трирему, большее, чем лодка, трирема защитит его, а если появится другая трирема равной силы, она упадет не на лодку, а на большее судно, и тем временем он сможет спастись. Ему удалось переправиться, и, созвав собрание сционанцев, он повторил то, что говорил в Аканте и Тороне, добавив, что их поведение заслуживает высочайшей похвалы; ибо в то время, когда афиняне контролировали Потидею и перешеек Палленеи, а они, будучи отрезанными от материка, были так же беззащитны, как островитяне, они без всякого побуждения встали на сторону свободы. Они не были такими трусами, чтобы ждать, пока их заставят сделать то, что явно отвечало их собственным интересам; и это было достаточным доказательством того, что они, как мужчины, перенесут любые трудности, какими бы большими они ни были, если только их стремления смогут осуществиться. Он должен считать их самыми верными и преданными друзьями лакедемонян и оказывать им высочайшую честь.

[121] Сционеи были воодушевлены его словами; и все, даже те, кто ранее был против этого движения, набрались смелости и решили с радостью нести бремя войны. Они с почестями приняли Брасидаса и от имени города увенчали его золотой короной как освободителя Эллады; многие также, в знак своего личного восхищения, возложили ему на голову венки и поздравили его, как если бы он был победителем в играх. На время он оставил с ними небольшой гарнизон и вернулся, но вскоре снова переправился через море с более крупным войском, желая теперь, когда у него была помощь сционеев, попытаться захватить Менде и Потидею; он позаботился о том, чтобы афиняне последовали за ним на своих кораблях в Паллену, которую они сочли бы островом; и он хотел опередить их. Более того, он вступил в переговоры с этими городами и надеялся, что они будут преданы ему.

[122] Но прежде чем он успел осуществить свои намерения, прибыла трирема с послами, которые отправились объявлять перемирие: Аристоним из Афин и Афиней из Лакедемона. Затем его армия вернулась в Торонэ, и перемирие было официально объявлено ему. Все союзники лакедемонян в Халкидике согласились с условиями. Афинянин Аристоним в целом согласился, но, подсчитав дни, обнаружил, что сционеяне восстали после заключения перемирия, и отказался их принять. Брасид настаивал, что они вовремя и не сдадут город. После чего Аристоним отправил сообщение в Афины. Афиняне были готовы немедленно отправиться в поход против Сционэ. Однако лакедемоняне послали к ним посольство и заявили, что такой шаг будет нарушением перемирия. Они заявили права на это место, опираясь на показания Брасидаса, и предложили разрешить вопрос путем арбитража. Но афиняне, вместо того чтобы рисковать арбитражем, хотели немедленно отправить экспедицию; их возмутило то, что даже островитяне теперь осмеливаются восставать против них, тщетно полагаясь на силу Лакедемонии на суше. Их право было на их стороне; правда заключалась в том, что сционеанцы восстали через два дня после заключения перемирия. Они немедленно приняли резолюцию, предложенную Клеоном, о разрушении Сционе и предании ее жителей мечу; и, воздерживаясь от военных действий в других местах, они приготовились осуществить свои намерения.

[123] Тем временем Менде, город Паллене и колония Эретрии, восстал против них. Брасидас считал себя вправе принять мендеев, хотя, когда они пришли к нему, мир был недвусмысленно объявлен, поскольку были некоторые пункты, в которых он также обвинял афинян в нарушении договора. Его позиция подтолкнула их к этому смелому шагу; они видели его рвение в этом деле, которое они также вывели из его нежелания передать Сционе афинянам. Более того, людей, которые вели с ним переговоры, было немного, и, начав однажды, они не хотели отказываться от своей цели. Ибо они боялись последствий разоблачения и поэтому заставляли толпу действовать вопреки их собственным желаниям. Когда афиняне услышали о восстании, они разгневались еще больше и начали готовиться к нападению на оба города. Брасидас, ожидая нападения, увез жен и детей сционеев и мендеев в Олинф в Халкидике и послал на помощь более пятисот пелопоннесских гоплитов и триста халкидских таритеров под единоличным командованием Полидамидаса. Оба города согласовали меры по обороне от афинян, которые, как ожидалось, должны были вскоре прибыть.

[124] Брасидас и Пердикка объединили свои силы и совершили вторую экспедицию в Линк против Аррибея. Пердикка возглавлял свою собственную македонскую армию и отряд гоплитов, предоставленных эллинскими жителями страны. Брасидас, помимо оставшихся с ним пелопоннесцев, командовал отрядом халкидийцев из Аканта и других городов, которые предоставили столько войск, сколько могли. Общая численность тяжеловооруженных эллинских сил составляла около трех тысяч человек; халкидская и македонская конница — около тысячи, а также было большое множество варваров. Они вошли на территорию Аррибея и, обнаружив там линкестийцев, готовых к битве, заняли позицию лицом к лицу с ними. Пехота обеих армий расположилась на двух противоположных холмах, а между ними находилась равнина, на которую сначала спустилась и вступила в бой конница обеих армий. Затем тяжеловооруженные линкестские войска начали наступление с холма и, соединившись со своей конницей, бросились в бой. Брасидас и Пердикка вывели свою армию и атаковали; линкестийцы обратились в бегство, многие были убиты; остальные бежали на возвышенность и оставались там бездействующими. Завоеватели подняли трофей и ждали два или три дня, ожидая прибытия иллирийцев, которых нанял Пердикка. Затем Пердикка хотел, вместо того чтобы сидеть сложа руки, продвинуться к деревням Аррибея, но Брасидас беспокоился о Менде и опасался, что афиняне могут приплыть туда и причинить какой-нибудь вред до его возвращения. Иллирийцы не появились; и по обеим причинам он был больше склонен к отступлению, чем к наступлению.

[125] Но пока они спорили, пришло известие, что иллирийцы только что предали Пердикку и присоединились к Аррибею, после чего они оба решили отступить; ибо они боялись иллирийцев, которые были народом воинов. Из-за спора время их отъезда еще не было определено. Наступила ночь, и македонцев и массу варваров мгновенно охватила одна из тех необъяснимых паник, которым подвержены большие армии. Им показалось, что иллирийцев во много раз больше, чем их реальное число, и что они идут им по пятам; поэтому, внезапно обратившись в бегство, они поспешили домой. И они заставили Пердикку, когда он понял положение дел, чего он сначала не понимал, уйти, не увидев Брасидаса, ибо две армии расположились лагерем на значительном расстоянии друг от друга. На рассвете Брасидас, обнаружив, что Аррибей и иллирийцы приближаются, а македонцы уже отступили, решил последовать за ними. Поэтому он выстроил своих гоплитов в плотный каре и разместил легковооруженные войска в центре. Он отобрал самых молодых своих солдат, чтобы они атаковали врага в любой момент. Во время отступления он сам предложил занять позицию в тылу с тремястами отборными воинами, намереваясь остановить самых сильных нападающих и отбить их атаку. Прежде чем подошли иллирийцы, он, насколько позволяло время, призвал своих солдат следующими словами:

[126] «Если бы я не подозревал, мужи Пелопоннеса, что вы можете быть напуганы тем, что вас покинули ваши товарищи и на вас напало множество варваров, я бы думал только о том, чтобы ободрить вас, а не наставлять. Но теперь, когда мы остались одни перед лицом многочисленных врагов, я постараюсь в нескольких словах подчеркнуть вам основные моменты, о которых вам следует знать и помнить. Ибо вы должны сражаться как мужчины не только тогда, когда у вас есть союзники, но и потому, что храбрость вам свойственна; и вы не должны бояться какого-либо количества иноземных войск. Помните, что в городах, откуда вы пришли, не многие правят немногими, а немногие правят многими и приобрели свое превосходство просто благодаря успешным сражениям. Ваши враги — варвары, и вы в своей неопытности боитесь их. Но вам следует знать из вашего недавнего опыта с македонской частью их войск — и любая оценка, которую я могу составить, или рассказ, который я получу от других, позволит мне сделать такой вывод, — что они не окажутся столь уж грозными. У врага часто есть слабые места, которые выглядят сильными; и эти слабые места, когда их природа объясняется, скорее воодушевляют, чем пугают противников. С другой стороны, там, где у армии есть реальное преимущество, противник, который наиболее невежественен, также является и самым безрассудным. Иллирийцы для тех, кто не сталкивался с ними, действительно на первый взгляд представляют собой угрожающее зрелище. Вид их численности ужасен, их крики невыносимы, а размахивание копьями в воздухе производит устрашающее впечатление. Но в бою они не те, кем кажутся, если только их противники будут стоять на своем; ибо у них нет строгого порядка, и поэтому они не стыдятся покидать любой пост, где им приходится в трудном положении; И бегство, и наступление одинаково благородны, поэтому их храбрость ничем нельзя приписать. Когда каждый сам себе хозяин в битве, он легко найдет достойное оправдание для спасения. Они явно считают, что запугать нас на безопасном расстоянии — лучший план, чем вступить с нами в рукопашную; иначе почему они кричат вместо того, чтобы сражаться? Вы легко можете убедиться, что все ужасы, которыми вы их наделили, на самом деле ничто; они лишь пугают зрение и слух. Если вы отразите их бурный натиск и, когда представится возможность, отступите в строю, сохраняя свои ряды, вы быстрее доберетесь до безопасного места и также усвоите урок, что подобные толпы, если противник выдержит их первую атаку, лишь угрожают на расстоянии и демонстрируют храбрость, хотя, если он уступит им, они достаточно быстро проявят свою храбрость, преследуя его по пятам, когда опасности нет.

[127] Брасидас, обратившись к своему войску, начал отступать. Тогда варвары с громким шумом и в большом беспорядке набросились на него, полагая, что он бежит, и что они смогут настигнуть и уничтожить его войска. Но куда бы они ни нападали, назначенные для этой цели солдаты выбегали навстречу и встречали их, и сам Брасидас со своими избранными людьми принимал их натиск. Таким образом, первое нападение варваров встретило неожиданное сопротивление, и всякий раз, когда они возобновляли атаку, лакедемоняне снова принимали и отбивали их, а когда те прекращали атаку, продолжали свой поход. После этого большая часть варваров воздержалась от нападения на Брасидаса и его эллинов в открытой местности; но, оставив некоторое число преследовать и беспокоить их, они бросились в погоню за беглыми македонцами и убивали всех, с кем сталкивались. Затем они заранее заняли узкий проход между двумя холмами, ведущий в страну Аррибея, зная, что это единственный путь, по которому Брасидас мог отступить. И когда он приблизился к самому опасному участку ущелья, они начали окружать его в надежде отрезать ему путь.

[128] Поняв их намерение, он приказал своим тремстам покинуть свои ряды и как можно быстрее бежать к вершине одного из холмов, который, по его мнению, варвары могли занять с наибольшей вероятностью; и прежде чем большая часть варваров сможет подняться и окружить их, выбить тех, кто уже там находился. Соответственно, они атаковали и разгромили их; таким образом, основная часть его армии легче достигла вершины; ибо варвары, видя, что их товарищи разбиты и изгнаны с высоты, встревожились; они также посчитали, что враг уже находится на границе страны и скрылся от них, и поэтому не стали преследовать их дальше. Брасидас теперь занял высоту и мог идти беспрепятственно; в тот же день он прибыл в Арниссу, которая находится во владениях Пердикки. Солдаты были возмущены поспешным отступлением македонцев, и когда они наткнулись на их повозки, запряженные волами, или на любой багаж, брошенный во время бегства, что было естественно при паническом и ночном отступлении, они сами отпустили волов, зарезали их и присвоили багаж. С этого времени Пердикка стал рассматривать Брасидаса как врага и запитал новую ненависть к пелопоннесцам, что было неестественным чувством для врага афинян. Тем не менее, пренебрегая своими ближайшими интересами, он предпринял шаги, чтобы договориться с одними и избавиться от других.

[129] Брасид вернулся из Македонии в Торонэ и, прибыв туда, обнаружил, что афиняне уже владеют Менде. Посчитав, что уже слишком поздно переправиться в Паллену и помочь Менде и Сционе, он оставался в стороне и охранял Торонэ. Пока он сражался с линкестийцами, афиняне, завершив приготовления, отплыли против Менде и Сционы на пятидесяти кораблях, десять из которых были хианскими, перевозившими тысячу собственных гоплитов, шестьсот лучников, тысячу фракийских наемников и таретеристов, предоставленных их союзниками в окрестностях. Они находились под командованием Никия, сына Никерата, и Никострата, сына Дитрефа. Отплыв из Потидеи и причалив к храму Посейдона, они двинулись против мендеев. Они и триста сционанцев, пришедших им на помощь, а также их пелопоннесские вспомогательные войска, всего семьсот гоплитов, во главе с Полидамидом, расположились лагерем за городом на крутом холме. Никий, взяв с собой для штурма сто двадцать легковооруженных мефонейских воинов, шестьдесят отборных афинских гоплитов и всех лучников, попытался подняться на холм по определённой тропе, но был ранен и не смог занять позицию. Никострат с остальной частью своих войск, приближаясь к холму, к которому было трудно добраться, другим, более окольным путём, пришёл в полное замешательство, и вся армия афинян едва не потерпела поражение. Поэтому в этот день афиняне, обнаружив, что мендеи и их союзники отказываются уступить, отступили и расположились лагерем; а с наступлением ночи мендеи также вернулись в город.

[130] На следующий день афиняне обогнули Менде с видом на Сциону; они заняли пригород и весь день опустошали страну. Никто не вышел им навстречу, ибо в городе возникло разделение, и следующей ночью триста сционанцев вернулись домой. На следующий день Никий с половиной своего войска дошёл до границы Сционы и опустошил страну на своём пути, в то время как Никострат с другой половиной сел у верхних ворот Менде, из которых дорога ведёт в Потидею. В этой части города, внутри стен, мендеи и их союзники случайно нашли своё оружие, и Полидамид, выстраивая свои войска в боевой порядок, как раз призывал мендеев идти вперёд. Кто-то из народной фракции в пылу спора ответил, что не выйдет и не желает сражаться, но едва он произнес эти слова, как его схватил пелопоннесский полководец и грубо избил. После этого народ потерял терпение, схватил оружие и яростно бросился на пелопоннесцев и их союзников. Вскоре они обратили их в бегство, отчасти потому, что нападение было внезапным, а также потому, что ворота были распахнуты для афинян, что сильно их напугало. Ведь они думали, что нападение было преднамеренным. Все пелопоннесцы, не убитые на месте, бежали в цитадель, которую они ранее держали в своих руках. Никий вернулся и приблизился к городу, и афиняне со всеми своими силами ворвались в Менде. Поскольку ворота были открыты без предварительной капитуляции, они разграбили город, как будто он был взят штурмом; И даже жизни горожан с трудом удалось спасти благодаря усилиям генералов. Затем мендеям было приказано сохранить прежний устав и судить среди себя всех, кого они сочтут виновными в восстании. В то же время афиняне блокировали гарнизон на Акрополе стеной, простирающейся до моря с обеих сторон, и установили охрану. Таким образом, обеспечив безопасность Менде, они двинулись против Сционе.

[131] Жители Сционе и пелопоннесский гарнизон вышли им навстречу и заняли крутой холм перед городом. Афиняне должны были захватить этот холм, прежде чем они смогли бы окружить город. Поэтому они предприняли яростную атаку и вытеснили тех, кто там находился; затем они разбили лагерь и, подняв трофей, приготовились осадить город. Вскоре после этого, пока они занимались этим, пелопоннесские вспомогательные войска, осажденные на Акрополе Менде, прорвавшись по берегу моря, прорвали стражу и ночью пришли в Сционе. Большинство из них избежали афинян, расположившихся лагерем снаружи, и проникли в город.

[132] Пока шла церемония обхода Сционе, Пердикка, который после отступления от Линка возненавидел Брасидаса, послал герольдов к афинским полководцам и достиг с ними договоренности, которую он без промедления принялся исполнять. Так случилось, что Ишагор Лакедемонский как раз собирался выступить с войском на подкрепление Брасидасу. Никий сказал Пердикке, что, подружившись с афинянами, он должен показать им свою искренность. Сам он тоже больше не хотел, чтобы пелопоннесцы проникали в его страну. И поэтому, своим влиянием на фессалийских вождей, с которыми он всегда был в хороших отношениях, он остановил всю экспедицию; более того, лакедемоняне даже не пытались получить согласие фессалийцев. Тем не менее, Исхагор, Амений и Аристей, посланные лакедемонским правительством для составления доклада о положении дел, добрались до Брасидаса. Они привели с собой, вопреки закону, нескольких молодых спартанцев, намереваясь сделать их наместниками городов, вместо того чтобы доверить их управление случайным людям. Соответственно, Брасидас назначил Клеридаса, сына Клеонима, наместником Амфиполя, а Пасителида, сына Гегесандра, наместником Тороны.

[133] Тем же летом фиванцы разрушили стену феспийцев, обвинив их в афинских наклонностях. Это была цель, которую они всегда преследовали, и теперь у них появилась возможность, потому что лучшие представители феспийской армии пали в битве при Делии. Тем же летом был сожжен храм Гере близ Аргоса; жрица Хрисис положила огонь слишком близко к священным венкам, а затем уснула, так что все место загорелось и сгорело. В страхе перед народом она бежала той же ночью к Флию; а аргивяне, как и предписывал закон, назначили другую жрицу по имени Феинис. Хрисис была жрицей восемь лет войны и половину девятого, после чего стала изгнанницей. К концу лета Сциона была полностью обставлена, и афиняне, оставив стражу, отступили вместе с остальной частью своей армии.

[134] Следующей зимой афиняне и лакедемоняне оставались бездействующими в результате перемирия; но мантинцы и тегеанцы со своими союзниками сражались при Лаодикии на территории Орестеума; победа оспаривалась. Войска обоих городов разгромили союзников на фланге, противостоявших им, и оба установили трофеи и отправили добычу в Дельфы. Правда в том, что, хотя с обеих сторон произошла значительная резня, и исход битвы оставался нерешенным, когда ночь положила конец конфликту, тегеанцы расположились лагерем на поле боя и сразу же установили трофей, в то время как мантинцы отступили в Буколион и установили другой трофей, но уже после этого.

[135] В конце той же зимы, в начале весны, Брасидас предпринял попытку захватить Потидею. Он приблизился к этому месту ночью и прикрепил лестницу к стенам. До сих пор он двигался незамеченным; лестница была установлена в точке, которую часовой, проходивший мимо по звонку, только что покинул, прежде чем вернуться на свой пост. Но Брасидас еще не успел подняться по лестнице, когда его обнаружил гарнизон: после чего он поспешно отвел свою армию, не дожидаясь рассвета. Так закончилась зима, а вместе с ней и девятый год Пелопоннесской войны, историю которой написал Фукидид.


КНИГА V

[1] С наступлением лета год перемирия закончился, но военные действия возобновились только после Пифийских игр. Во время перемирия афиняне выселили делийцев с Делоса; они считали их нечистыми и недостойными своего священного статуса из-за некоего древнего преступления. Остров был очищен ранее, когда они взяли гробы мертвых, как я уже рассказывал; но это очищение, которое казалось достаточным в то время, теперь считалось неудовлетворительным, поскольку жителям было позволено остаться. Фарнак предоставил делийцам убежище в Адрамиттии в Азии, и кто хотел, тот и поселялся там.

[2] После окончания перемирия Клеон, получив согласие народа, отправился в экспедицию к халкидским городам на тридцати кораблях, перевозивших двенадцать сотен афинских гоплитов, триста афинских всадников и многочисленных союзников. Сначала он зашёл в Сционе (которая всё ещё была блокирована), и, взяв оттуда несколько гоплитов из осаждающей армии, вошёл в так называемый Колофонский порт, расположенный недалеко от города Тороне; узнав от дезертеров, что Брасидаса нет в Тороне и что гарнизон слишком слаб, чтобы сопротивляться, он двинулся со своей армией против города и послал десять кораблей, чтобы те обошли его и вошли в гавань. Сначала он подошёл к новой линии стены, которую Брасидас возвёл, когда, желая захватить окраины, разрушил часть старой стены и объединил весь город в одну.

[3] Но Пасителида, лакедемонский наместник, и гарнизон под его командованием пришли на защиту этой части города и сражались с нападавшими, которые оказывали на них сильное давление. Тем временем афинский флот обогнул гавань, и Пасителида опасался, что корабли захватят город прежде, чем он сможет вернуться и защитить его, и что новые укрепления будут захвачены, а он сам окажется в них. Поэтому он покинул пригород и побежал обратно в город. Но враг был слишком быстр; афиняне с кораблей захватили Тороне до его прибытия; в то время как их пехота следовала за ним по пятам и в мгновение ока бросилась вместе с ним к пролому в старой стене. Некоторые пелопоннесцы и торонеанцы были убиты на месте, другие попали в плен, и среди них был Пасителида, наместник. Брасид в это время направлялся на помощь Тороне, но, услышав, что город взят, он остановился и вернулся; В момент пленения он находился в пределах четырех с половиной миль. Клеон и афиняне воздвигли два трофейных сооружения: одно в гавани, а другое у новой стены. Женщины и дети были обращены в рабство; мужчины Тороне и другие халкидцы, вместе с пелопоннесцами, численностью в общей сложности семьсот человек, были отправлены в Афины. Пелопоннесские пленники были освобождены по мирному договору, заключенному вскоре после этого; остальные были возвращены олинфянами в обмен на такое же количество пленников, удерживаемых ими. Примерно в то же время Панактум, крепость на афинской границе, был предан беотийцам. Клеон, разместив гарнизон в Тороне, обогнул гору Афон, намереваясь атаковать Амфиполь.

[4] Примерно в то же время афиняне отправили в Италию и Сицилию трех посланников, одним из которых был Феак, сын Эрасистата, на двух кораблях. После всеобщего мира и ухода афинян с Сицилии леонтийцы приняли в свои ряды множество новых граждан, и народ задумал перераспределение земли. Олигархия, поняв их намерение, призвала сиракузцев и изгнала народ, который разделился и скитался по острову. Затем олигархия заключила соглашение с сиракузцами и, оставив свой город покинутым, поселилась в Сиракузах и получила привилегии гражданства. Вскоре после этого некоторые из них стали недовольны и, покинув Сиракузы, захватили место, называемое Фокеями, которое было частью города Леонтинов, и Брициннии, крепость на территории Леонтинов. Здесь к ним присоединилась большая часть изгнанного ранее простого народа, и из своих крепостей они вели непрерывную войну против Сиракуз. Именно сообщения об этих событиях побудили афинян послать Феака на Сицилию. Он должен был предупредить сицилийцев о том, что сиракузцы стремятся к господству, и объединить союзников Афин, а по возможности и других городов, в войне против Сиракуз. Афиняне надеялись таким образом спасти леонтийский народ. Феак преуспел в своей миссии к камаринейцам и агригенцам, но в Геле потерпел неудачу и, убедившись, что не сможет убедить другие государства, не пошёл дальше. Возвращаясь по суше через страну сицилийцев, по пути посетив Брициннии и ободрив изгнанников, он прибыл в Катану, откуда отплыл в Афины.

[5] Во время своего путешествия в Сицилию и обратно он предлагал дружбу нескольким итальянским городам. Он также встретился с некоторыми локрийскими поселенцами, изгнанными из Мессене. После соглашения между сицилийскими городами в Мессене разгорелась вражда, и одна из двух сторон призвала локрийцев, которые послали туда часть своих граждан; таким образом, Мессене некоторое время находилась под контролем локрийцев. Они возвращались домой после изгнания, когда Феак встретился с ними, но не причинил им вреда, поскольку локрийцы уже договорились с ним о заключении договора с афинянами. После общего примирения сицилийцев они оказались единственными из союзников, кто не заключил мир с Афинами. И они продолжали бы сопротивляться, если бы не были вынуждены воевать с итонцами и мелеями, которые были их соседями и колонистами из их города. Затем Феак вернулся в Афины.

[6] Клеон обогнул Торонэ и напал на Амфиполис, сделав Эйон своей штаб-квартирой, и атаковал Стагир, колонию андрианцев, которую ему не удалось захватить. Однако ему удалось штурмовать Галепс, колонию на Тасии. Он отправил посольство к Пердикке, попросив его прибыть с армией в соответствии с условиями союза, и еще одно к Полесу, царю фракийцев Одомантии, который должен был привести как можно больше фракийских наемников; затем он спокойно оставался в Эйоне, ожидая подкрепления. Брасидас, узнав о его передвижениях, занял контрпозицию на Кердилиуме. Это возвышенность на правом берегу реки, недалеко от Амфиполиса, принадлежащая аргилиям. С этого места он имел обзор окрестностей, так что Клеон наверняка был бы замечен им, если бы — как и ожидал Брасидас, — несмотря на численное превосходство противников, он выступил против Амфиполиса, не дождавшись подкрепления. Одновременно он готовился к битве, собрав на свою сторону полторы тысячи фракийских наемников и все силы эдонийцев, состоявших из тарелок и всадников; помимо войск в Амфиполисе, у него уже было тысяча миркинских и халкидских тарелок. Его тяжеловооруженные войска, когда все были собраны, насчитывали около двух тысяч человек, и у него было триста эллинских всадников. Из этих сил около полутора тысяч находились с Брасидасом на Кердилии, а остальные были выстроены в боевом порядке под командованием Клеридаса в Амфиполисе.

[7] Клеон некоторое время ничего не предпринимал, но вскоре был вынужден сделать то, чего ожидал Брасидас. Солдаты были возмущены их бездействием и сравнивали генералов: с одной стороны, от них ожидались мастерство и предприимчивость, а с другой — невежество и трусость. И они помнили, как неохотно последовали за Клеоном, когда покидали Афины. Он, заметив их недовольство и не желая, чтобы они были подавлены слишком долгим пребыванием на одном месте, повёл свою армию вперёд. Он принялся за дело с тем же уверенным настроем, который уже принёс ему успех в Пилосе, и благодаря которому этот успех укрепил его уверенность в собственной мудрости. Он даже не предполагал, что кто-то выйдет сражаться с ним; он сказал, что просто собирается осмотреть город. Если он и ждал более крупной армии, то не потому, что думал, что есть риск поражения, если его заставят сражаться, а потому, что он мог бы полностью окружить и взять штурмом город. Поэтому он расположил свою армию на крутом холме над Амфиполисом, откуда своими глазами осмотрел озеро, образованное рекой Стримон, и местность со стороны Фракии. Он думал, что сможет уйти без боя, когда ему вздумается. И действительно, на стенах не было видно никого, и никто не проходил через ворота, которые были все закрыты. Он даже вообразил, что совершил ошибку, напав на город без осадных орудий; если бы он их привёз, то взял бы Амфиполис, ибо некому было ему помешать.

[8] Как только Брасид увидел афинян в движении, он сам спустился с Кердилия и отправился в Амфиполь. Он не стал выстраивать свои войска в боевой порядок; он слишком опасался неполноценности своих собственных войск не в численности (которая была примерно равна численности противника), а в качестве; ибо афинские войска были жемчужиной их армии, и их поддерживали лучшие лемнийцы и имбрийцы. Поэтому он решил применить маневр, полагая, что, если он покажет им реальное количество и скудное снаряжение своих солдат, у него будет меньше шансов на успех, чем если он нападет на них раньше, чем они успеют его заметить, и когда у них еще не будет реальных оснований для презрения к нему. Отобрав сто пятьдесят гоплитов и передав остальных Клириду, он решил совершить внезапную атаку до того, как афиняне отступят, полагая, что, если прибудут их подкрепления, у него может больше никогда не быть возможности сражаться с ними в одиночку. И созвал он все свои войска и, желая воодушевить их и объяснить свой план, произнес следующее:

[9] «Мужи Пелопоннеса, мне не нужно тратить слова, чтобы сказать вам, что мы пришли из земли, которая всегда была храброй, а значит, свободной, и что вы дорийцы и собираетесь сражаться с ионийцами, которых вы побеждали снова и снова. Но я должен объяснить вам свой план нападения, чтобы вы не были обескуражены кажущимся численным превосходством противника, потому что мы идем в бой не со всеми силами, а с горсткой людей. Наши враги, если я не ошибаюсь, презирают нас; они считают, что никто не выступит против них, и поэтому они поднялись на холм, где заняты тем, что беспорядочно осматриваются вокруг и мало что значат для нас. Однако наиболее успешным полководцем является тот, кто наиболее ясно распознает такие ошибки, совершаемые его врагами, и адаптирует свою атаку к характеру своих собственных сил, не всегда атакуя их открыто и в обычном строю, а действуя в соответствии с обстоятельствами дела. Наибольшую репутацию снискают те уловки, в которых человек наиболее полно обманывает своих врагов и оказывает своим друзьям наибольшую услугу. Поэтому, пока они еще уверены в себе и неподготовлены, и, если я правильно понимаю их намерения, думают скорее об отступлении, чем о сохранении своих позиций, пока они не застигнуты врасплох и не придут в себя, я и мои люди сделаем все возможное, чтобы предвосхитить их отступление, и бросимся в центр армии. Затем, Клиридас, когда увидишь, что я вступил в бой, и я надеюсь посеять в них панику, подведи свои войска, амфиполитов и других союзников, внезапно открой ворота, выбеги и не теряй времени, чтобы сблизиться с ними. Так их запугать; ибо подкрепление всегда более грозно для врага, чем войска, с которыми он уже сражается. Покажи себя храбрым человеком и истинным спартанцем, и вы, союзники, следуйте за ними мужественно, помня, что готовность, послушание и чувство чести — это добродетели солдата. Сегодня вам предстоит сделать выбор между свободой и рабством; между именем лакедемонских союзников, которое вы заслужите, если будете храбры, и именем слуг Афин. Ибо даже если вам посчастливится избежать оков или смерти, вас ждет рабство, рабство более жестокое, чем прежде; и более того, вы станете препятствием для освобождения других эллинов. Не теряйте мужества; подумайте обо всем, что поставлено на карту; и я покажу вам, что я могу не только давать советы другим, но и сражаться сам.

[10] После этих слов Брасидас приготовился к вылазке со своим отрядом и расположил остальную часть своей армии вместе с Клеридасом у так называемых фракийских ворот, чтобы они могли выйти и поддержать его в соответствии с его указаниями. Его видели спускающимся из Кердилия в Амфиполис, а затем приносящим жертву в храме Афины внутри городских стен; ибо внутренние помещения города были видны из окрестностей. Пока он был занят, Клеону, который только что отправился на разведку, доставили сообщение о том, что вся армия противника отчетливо видна внутри города, и что под воротами видны ноги многочисленных людей и лошадей, готовых выйти. Он отправился на это место и убедился в этом сам; но, не желая вступать в регулярный бой до прибытия союзников и полагая, что сможет уйти достаточно скоро, он дал общий сигнал к отступлению, одновременно приказав своим войскам медленно отступать на левом фланге, который был единственным возможным направлением, к Эйону. Они, казалось, задержались; тогда он развернул свой правый фланг и, так что его незащищенный бок оказался под угрозой врага, начал вести свою армию. Тем временем Брасид, видя, что афиняне движутся и что настал подходящий момент, сказал своим товарищам и войскам: «Эти люди не собираются идти против нас; посмотрите, как трясутся их копья и головы; такое поведение всегда показывает, что армия собирается бежать. Откройте мне там ворота, как я приказал, и давайте смело нападем на них немедленно». Затем он сам вышел через ворота, ведущие к частоколу, и через первые ворота длинной стены, которая тогда стояла, и помчался на полной скорости прямо вверх по дороге, где на самом крутом участке холма сейчас стоит трофей: затем он атаковал центр афинян, которые были напуганы его дерзостью и собственным беспорядком, и обратил их в бегство. Затем Клиридас, как ему и было велено, выскочил со своим отрядом через фракийские ворота и атаковал афинян. Внезапная атака в обоих направлениях вызвала среди них панику. Их левое крыло, продвинувшееся немного по дороге к Эйону, откололось и мгновенно обратилось в бегство. Они уже отступали, и Брасидас, направлявшийся к правому флангу, был ранен; афиняне не заметили его падения, и окружившие его солдаты унесли его с поля боя. Правое крыло афинян было более склонно к сопротивлению. Клеон, который никогда не собирался оставаться, тут же бежал и был настигнут и убит мирцинским стрелком. Но его солдаты перегруппировались на вершине холма и два или три раза отбивали Клиридаса. Они не сдавались, пока халкидская и мирцинская конница и стрелки не окружили их и не обратили в бегство градом дротиков. И вот началось всеобщее бегство, и те афиняне, которые не были убиты сразу в ближнем бою или уничтожены халкидской конницей и таракерами, скитаясь по многочисленным тропам через холмы, вернулись в Эйон. Брасида благополучно вынесли из города его последователи. Он был еще жив и знал, что его армия одержала победу, но вскоре умер. Остальная часть армии, вернувшись с Клиридом с преследования, осквернила могилу и воздвигла трофей.

[11] Брасидас был похоронен в городе с почестями перед тем местом, где сейчас находится Агора. Весь отряд союзников в военном строю последовал за ним к могиле. Амфиполиты окружили его гробницу, и по сей день они приносят ему жертвы как герою, а также учредили игры и ежегодные подношения в его честь. Они также сделали его своим основателем и посвятили ему свою колонию, снеся здания, возведенные Аганоном, и уничтожив все памятники, которые могли сохраниться до времен его основания. Ибо они считали Брасидаса своим спасителем, и в нынешних обстоятельствах страх перед Афинами побудил их оказывать поддержку своим лакедемонским союзникам. То, что Агнон сохранил почести основателя, теперь, когда они стали врагами афинян, казалось им больше не соответствующим их интересам и, вероятно, было бы ему не по душе.

Они вернули афинянам убитых, которых было около шестисот, в то время как на другой стороне погибло всего семь человек. Серьезного сражения не было, но битва произошла из-за непредвиденных обстоятельств; афиняне охватила паника еще до того, как она толком началась. После возвращения убитых афиняне отправились домой морем. Клирид и его спутники остались и управляли делами Амфиполя.

[12] В конце лета, незадолго до этого, подкрепление из девясот тяжеловооруженных под командованием лакедемонских генералов Рамфии, Автохарида и Эпикидида отправилось в Халкидику. Сначала они прибыли в Гераклею в Трахиде и упорядочили все, что им показалось неправильным. Они оставались там, когда произошла битва при Амфиполе. Так закончилось лето.

[13] Следующей зимой Рамфий и его войско дошли до Пиериума в Фессалии, но поскольку фессалийцы не позволили им продвинуться дальше, а Брасид, для которого предназначались эти подкрепления, был мертв, они вернулись домой, полагая, что время для действий прошло. Они считали, что не способны осуществить великие замыслы Брасида, и афиняне покинули страну побежденными. Но главной причиной, по которой они не продолжили наступление, было то, что лакедемоняне в то время, когда они покидали Спарту, были склонны к миру.

[14] После битвы при Амфиполе и возвращения Рамфия из Фессалии ни одна из сторон не предприняла никаких военных действий. Обе стороны были склонны к миру. Афиняне потерпели поражение при Делии, а вскоре после этого и при Амфиполе; и поэтому они потеряли уверенность в собственных силах, которая не позволяла им вести переговоры в то время, когда временный успех, казалось, гарантировал их окончательную победу. Они также опасались, что их союзники будут ликовать по поводу их поражений и что еще больше из них поднимут восстание; они раскаялись в том, что после событий в Пилосе, когда они могли бы сделать это с честью, они не пришли к соглашению. Лакедемоняне, с другой стороны, были склонны к миру, потому что ход войны не оправдал их ожиданий. Было время, когда они полагали, что, если они только опустошат Аттику, то сокрушат могущество Афин в течение нескольких лет; и все же они получили удар при Сфактерии, подобного которому Спарта до тех пор не испытывала; Их страна постоянно подвергалась разорениям со стороны Пилоса и Киферы; илоты дезертировали, и они постоянно опасались, что те, кто не дезертировал, рассчитывая на помощь дезертировавших, воспользуются случаем и поднимут восстание, как это уже случалось раньше. Более того, тридцатилетнее перемирие, заключенное ими с Аргосом, подходило к концу; аргивяне не желали его продлевать, пока им не вернут Кинурию, а лакедемоняне считали невозможным сражаться против объединенных аргивян и афинян. Они также подозревали, что некоторые пелопоннесские города отделятся и присоединятся к аргивянам, что и произошло.

[15] На этом основании оба правительства сочли целесообразным заключить мир. Лакедемоняне были более склонны к этому, поскольку хотели вернуть пленных, взятых в Сфактерии; спартанцы среди них были высокого ранга и все были родственниками друг другу. Они договорились о возвращении пленных сразу после их захвата, но афиняне, в час своего процветания, пока не хотели соглашаться на справедливые условия. После поражения при Делии лакедемоняне хорошо понимали, что теперь они будут более сговорчивы, и поэтому немедленно заключили перемирие на год, в течение которого посланники двух государств должны были встретиться и обсудить вопрос о прочном мире.

[16] Когда Афины потерпели второе поражение при Амфиполе, и Брасидас и Клеон, два главных врага мира — один потому, что война принесла ему успех и репутацию, а другой потому, что он полагал, что в спокойные времена его махинации будут более очевидными, а клевета менее убедительной, — пали в битве, два главных претендента на политическую власть, положившие конец войне в Афинах и Спарте, Плейстоанакс, сын Павсания, царя лакедемонян, и Никий, сын Никерата Афинского, который был самым удачливым полководцем своего времени, стали еще более стремиться положить конец войне. Никий желал, пока он еще был успешен и пользовался репутацией, сохранить свою удачу; он хотел отдохнуть от труда и дать отдых народу; и он надеялся оставить после себя в века имя человека, который за всю свою жизнь ни разу не навлек беды на город. Он считал, что путь к исполнению его желания — это как можно меньше полагаться на судьбу и избегать опасностей; а опасности лучше всего избегать миром. Плейстоанакс хотел мира, потому что его враги постоянно разжигали против него сомнения лакедемонян и настаивали, что любые несчастья следует приписывать его незаконному возвращению из изгнания. Ибо они обвиняли его и его брата Аристокла в том, что те склоняли жрицу в Дельфах, когда лакедемонянские посланники приходили к оракулу, постоянно повторяя один и тот же ответ: «Верните семя героя, сына Зевса, из чужой страны в свою; иначе вы будете пахать серебряным плугом»: пока, после девятнадцатилетнего изгнания, он не убедил лакедемонян вернуть его домой с танцами, жертвоприношениями и такими же церемониями, какие они соблюдали, когда впервые возвели на престол своих царей при основании Лакедемона. Он был изгнан за отступление из Аттики, предположительно, за получение взятки. Находясь в изгнании на горе Ликей, он из страха перед лакедемонянами занимал дом, расположенный наполовину в священных пределах Зевса.

[17] Он был раздражен этими обвинениями и, полагая, что в мирное время, когда не будет никаких происшествий и когда лакедемоняне вернут пленных, он сам будет менее уязвим для нападения, тогда как на войне на плечи командующих всегда возлагаются все бедствия государства, он очень хотел пойти на компромисс. Переговоры начались зимой. К весне лакедемоняне дали понять о готовности, объявив союзникам, что их услуги потребуются при возведении крепости; они думали, что таким образом побудят афинян прислушаться к ним. В то же время, после многих совещаний и многочисленных требований, выдвинутых обеими сторонами, наконец, было достигнуто соглашение о том, что обе стороны должны отказаться от того, что они получили оружием. Афиняне, однако, должны были сохранить Нисею, поскольку, когда они потребовали возвращения Платеи, фиванцы заявили, что они получили владение этим местом не силой или предательством, а по соглашению; На что афиняне ответили, что они получили Нисею таким же образом. Затем лакедемоняне созвали своих союзников; и хотя беотийцы, коринфяне, элейцы и мегарийцы были недовольны, большинство проголосовало за мир. И так мир был окончательно заключен и ратифицирован клятвами и возлияниями, при этом лакедемоняне обязались перед афинянами, а афиняне — перед лакедемонянами на следующих условиях:

[18] «Афиняне и лакедемоняне и их союзники заключают мир на следующих условиях, которым они клянутся, каждый город отдельно:

«I. Что касается храмов общего пользования, любой желающий может прийти и принести в них жертву, а также обратиться к ним с вопросами от своего имени или от имени государства, согласно обычаям своей страны, как по суше, так и по морю, не опасаясь последствий».

II. Территория и храм Аполлона в Дельфах, а также дельфийский народ должны быть независимы и сохранять свои собственные доходы и свои собственные суды, как для себя, так и для своей территории, в соответствии со своими исконными обычаями.

«III. Мир между афинянами и их союзниками, а также между лакедемонянами и их союзниками должен длиться пятьдесят лет, как по морю, так и по суше, без обмана и вреда».

«IV. Им не разрешается носить оружие во вред друг другу ни в каком виде и ни каким образом; ни лакедемоняне и их союзники против афинян и их союзников, ни афиняне и их союзники против лакедемонян и их союзников; и они должны разрешать любые споры, которые могут возникнуть между ними, посредством клятв и других законных средств таким образом, как они договорятся».

«V. Лакедемоняне и их союзники должны вернуть Амфиполь афинянам».

«VI. Жители любых городов, которые лакедемоняне передадут афинянам, могут покинуть их по своему усмотрению и забрать с собой своё имущество. Указанные города будут независимыми, но должны будут платить дань, установленную во времена Аристида. После заключения договора афинянам и их союзникам не будет позволено вести войну против них во вред им, пока они платят дань. К таким городам относятся: Аргил, Стагир, Акант, Скол, Олинф, Спартол; они не будут союзниками ни лакедемонян, ни афинян, но если афинянам удастся убедить их, получив их согласие, они могут сделать их своими союзниками.»

«VII. Мекибернеи, санаеи и сингаеи будут жить в своих городах на тех же условиях, что и олинфийцы и акантийцы».

'VII. Лакедемоняне и союзники вернут Панаэтум афинянам. Афиняне вернут лакедемонянам Корифазий, Киферу, Мефону, Птелеум и Аталанту.

IX. Афиняне должны выдать лакедемонских пленников, находящихся в их государственных тюрьмах или в государственных тюрьмах любого места в пределах афинских владений, и отпустить пелопоннесцев, осажденных в Сционе, и любых других союзников лакедемонян, находящихся в Сционе, и всех, кого Брасид ввел в это место, и любых союзников лакедемонян, находящихся в государственных тюрьмах в Афинах или в государственных тюрьмах любого места в пределах афинских владений. Лакедемоняне и их союзники таким же образом должны вернуть себе тех афинян и их союзников, которые находятся у них в плену.

«X. Что касается Сционе, Тороне и Сермилы, а также любых других городов, находящихся под властью афинян, афиняне должны поступать с жителями указанных городов или любых других городов, находящихся под их властью, по своему усмотрению.»

«XI. Афиняне должны принести клятву лакедемонянам и их союзникам, город за городом, и клятва должна быть той, которая в городах обеих договаривающихся сторон будет считаться наиболее обязательной. Клятва должна иметь следующую форму: — «Я буду соблюдать этот договор и этот мир правдиво и искренне». Лакедемоняне и их союзники должны принести аналогичную клятву афинянам. Эта клятва должна возобновляться обеими сторонами ежегодно; и они должны воздвигнуть колонны в Олимпии, Дельфах и на Истме, в Афинах на Акрополе, в Лакедемоне в храме Аполлона в Амикле».

«XII. Если с одной или другой стороны что-либо будет забыто, любая из сторон может, не нарушая своих клятв, посоветоваться и изменить договор таким образом, как сочтет нужным обе стороны, афиняне и лакедемоняне».

[19] Договор вступает в силу в Лакедемоне, в эфорате Плейстоласа, двадцать седьмого дня месяца Артемисия, и в Афинах, в архонтстве Алкея, двадцать пятого дня месяца Элафеболиона. Следующие лица принесли присягу и ратифицировали договор: — От имени лакедемонян: Плейстолас, Дамагет, Хионис, Метаген, Акант, Даит, Ишагор, Филохарида, Зевксида, Антипп, Теллис, Алцинида, Эмпедий, Менас, Лафил; от имени афинян Лампон, Истмионик, Никий, Лах, Евтидем, Прокл, Пифодор, Гагнон, Миртил, Фрасикл, Феаген, Аристократ, Иолций, Тимократ, Леон, Ламах, Демосфен.

[20] Этот договор был заключен в конце зимы, как раз в начале весны, сразу после Дионисии в городе. С момента вторжения в Аттику и начала войны прошло десять лет с разницей в несколько дней. Я бы хотел, чтобы кто-нибудь отсчитал фактические периоды времени, а не полагался на каталоги архонтов или других официальных лиц, чьи имена могут использоваться в разных городах для обозначения дат прошлых событий. Ибо, произошло ли событие в начале, в середине или в какой бы то ни было точке срока полномочий магистрата, остается неясным при таком способе отсчета. Но если он будет измерять летами и зимами, как они здесь указаны, и считать каждое лето и зиму полугодием, он обнаружит, что в первой части войны прошло десять летних и десять зимних периодов.

[21] Лакедемоняне — поскольку жребий выпал на них, они должны были сначала возместить ущерб — немедленно освободили своих пленников и, отправив трех посланников, Ишагора, Мену и Филохарида, в Халкидику, приказали Клириду передать Амфиполь афинянам, а другим городам — принять статьи договора, которые касались их лично. Но они не одобрили условия и отказались. Клирид, действовавший в интересах халкидийцев, не хотел отдавать город и сказал, что не в его силах сделать это против их воли. В сопровождении посланников из халкидских городов он сам отправился прямо в Лакедемон, намереваясь защитить себя в случае, если Ишагор и его соратники обвинят его в неподчинении; он также хотел узнать, можно ли еще пересмотреть договор. По прибытии он обнаружил, что дело было окончательно улажено, и сам был отправлен обратно во Фракию лакедемонянами, которые приказали ему оставить Амфиполь или, если это невозможно, то, по крайней мере, вывести все пелопоннесские войска из этого места. Поэтому он поспешно вернулся.

[22] Представители других союзников присутствовали в Лакедемоне, и лакедемоняне убеждали неохотно согласившиеся государства принять договор. Но те отказались по тем же причинам, что и прежде, и настаивали на более справедливых условиях. Обнаружив, что они не согласятся, лакедемоняне отпустили их и по собственной инициативе заключили союз с афинянами. Они считали, что аргивяне, чьи враждебные намерения проявились в отказе возобновить мир по просьбе Ампелида и Лихаса, лакедемонские посланники, отправившиеся туда, теперь не будут поддерживаться афинянами, и что остальная часть Пелопоннеса вряд ли даст волю своим чувствам. Ибо союз с афинянами, к которому они могли бы прибегнуть в противном случае, теперь был бы для них недоступен. В то время присутствовали афинские посланники, и после переговоров обе стороны принесли клятвы и заключили союз, условия которого были следующими:

[23] «Лакедемоняне будут союзниками афинян на пятьдесят лет при следующих условиях:

«I. Если какой-либо враг вторгнется на территорию Лакедемонян и причинит им вред, афиняне должны оказать им всяческую помощь, в меру своих возможностей; а если враг разорит их территорию и уйдет, то город, совершивший нападение, станет врагом как лакедемонян, так и афинян и пострадает от рук обеих сторон, и ни один город не прекратит войну перед другим. Все это должно быть исполнено честно, усердно и искренне».

«II. Если какой-либо враг вторгнется на территорию Афин и причинит вред афинянам, лакедемоняне должны оказать ему всяческую помощь, в меру своих возможностей; а если враг разорит их территорию и уйдет, то город, совершивший нападение, станет врагом афинян и лакедемонян и пострадает от рук обеих сторон, и ни один город не прекратит войну перед другим. Все это должно быть выполнено честно, усердно и искренне».

«III. Если рабы восстанут, афиняне окажут лакедемонянам всяческую и всестороннюю помощь.»

«IV. Эти положения должны быть подтверждены присягой с обеих сторон теми же лицами, которые присягали на предыдущем договоре. Каждый год лакедемоняне должны отправляться в Афины на Дионисии и возобновлять присягу, а афиняне должны отправляться в Лакедемон в Гиацинфию и возобновлять присягу. Обе стороны должны воздвигнуть колонны: одну в Лакедемоне, в храме Аполлона в Амиклях, другую в Афинах, на Акрополе, в храме Афин».

«V. Если лакедемоняне и афиняне согласятся, что к договору о союзе следует что-либо добавить или убрать, что бы это ни было, это может быть сделано без нарушения их клятв».

(24) От имени лакедемонян принесли клятву Плейстоанакс, Агис, Плейстолас, Дамагет, Хионис, Метаген, Акант, Даиф, Ишагор, Филохарид, Зевксид, Антипп, Алкинад, Теллис, Эмпедий, Менас, Лафил. От имени афинян присягали Лампон, Истмионик, Лахес, Никий, Евтидем, Прокл, Пифодор, Гагнон, Миртил, Фрасикл, Феаген, Аристократ, Иолкий, Тимократ, Леон, Ламах, Демосфен.

Этот союз был заключен вскоре после договора; одновременно афиняне вернули лакедемонянам пленных, захваченных в Сфактерии. Затем началось лето одиннадцатого года. В течение предыдущих десяти лет без перерыва продолжалась первая война, история которой теперь написана.

[25] Договор и союз, положившие конец десятилетней войне, были заключены в Эфорате Плейстоласа в Лакедемоне и в Архонте Алкея в Афинах. Те, кто принял договор, теперь жили в мире; но коринфяне и некоторые пелопоннесские города делали все возможное, чтобы нарушить соглашение. И вскоре возникла новая причина раздора, настроившая союзников против лакедемонян, которые со временем также стали вызывать подозрения у афинян, поскольку в некоторых аспектах они отказывались выполнять положения договора. В течение шести лет и десяти месяцев обе державы воздерживались от вторжения на территории друг друга, но за границей прекращение вооруженных боев было прерывистым, и они причиняли друг другу весь возможный вред. Наконец, они были вынуждены нарушить договор, заключенный в конце первых десяти лет, и снова вступили в открытую войну.

[26] Тот же Фукидид Афинский продолжил историю, следуя последовательности событий, которую он исчислял по летним и зимним периодам, вплоть до разрушения Афинской империи и взятия Пирея и Длинных стен лакедемонянами и их союзниками. В общей сложности война длилась двадцать семь лет, ибо если кто-то утверждает, что период, в течение которого продолжалось перемирие, следует исключить, он ошибается. Если он примет во внимание обстоятельства дела, он увидит, что термин «мир» едва ли применим к положению вещей, в котором ни одна из сторон не вернула и не получила все оговоренные места; более того, в Мантинской и Эпидаврской войнах и в других вопросах были нарушения договора с обеих сторон; халкидские союзники сохраняли враждебное отношение к Афинам, а беотийцы лишь соблюдали перемирие, которое могло быть расторгнуто за десять дней. Таким образом, включая первую десятилетнюю войну, последовавшее за ней сомнительное перемирие и последовавшую за ним войну, тот, кто подсчитает фактические периоды времени, обнаружит, что я правильно указал точное число лет с разницей всего в несколько дней. Он также обнаружит, что это был единственный случай, когда вера в оракулы оправдалась. Ибо я хорошо помню, как с начала до конца войны существовало распространенное и часто повторяемое изречение о том, что она продлится трижды по девять лет. Я пережил все это, будучи уже в зрелом возрасте и обладая рассудительностью, и я приложил большие усилия, чтобы выяснить точную истину. В течение двадцати лет я был изгнан из своей страны после того, как командовал войсками в Амфиполе, и, находясь в изгнании, общаясь с обеими сторонами, как с пелопоннесцами, так и с афинянами, я смог спокойно наблюдать за ходом событий. Теперь я перейду к рассказу о разногласиях, которые после первых десяти лет привели к нарушению договора, и о событиях последовавшей войны.

[27] После заключения пятидесятилетнего мира и последующего союза послы, приглашенные на конференцию из других государств Пелопоннеса, покинули Лакедемон. Все они отправились домой, кроме коринфян, которые свернули в Аргос и начали переговоры с некоторыми аргивскими магистратами, заявив, что лакедемоняне заключили мир и союз с афинянами, до сих пор своими смертельными врагами, без всякой пользы, кроме порабощения Пелопоннеса, и что аргивяне обязаны принять меры для его освобождения. Они должны были принять решение о том, что любой независимый эллинский город, который позволит урегулировать споры на равных условиях, может заключить с ними оборонительный союз. Переговоры не должны вестись на собрании, но аргивяне должны назначить нескольких уполномоченных, обладающих полными полномочиями, чтобы, если какое-либо государство обратится к народу и получит отказ, его неудача не стала достоянием общественности. Они добавили, что ненависть к лакедемонянам побудит многих присоединиться к ним. Высказав эту рекомендацию, коринфяне вернулись домой.

[28] Аргивские магистраты, выслушав эти предложения, передали их своим коллегам и народу. Аргивцы провели соответствующее голосование и избрали двенадцать уполномоченных; через них любой из эллинов, пожелавший, мог заключить с ними союз, за исключением афинян и лакедемонян, которые могли быть приняты в лигу только с одобрения аргивского народа. Аргивцы были тем более склонны к этому, потому что, поскольку их перемирие с лакедемонянами вот-вот должно было закончиться, они видели, что война неизбежна. Кроме того, их воодушевляла надежда стать лидерами Пелопоннеса. Ибо к этому времени репутация Лакедемона сильно упала; ее несчастья привели ее к презрению, в то время как ресурсы Аргоса оставались нетронутыми. Ведь аргивяне не принимали участия в войне с Афинами и, находясь в мире с обеими сторонами, пожали от них урожай.

[29] Первыми в союз, предложенный аргивянами любому эллину, готовому его принять, вступили мантинейцы и их союзники, которые присоединились из-за страха перед лакедемонянами. Ибо во время войны с Афинами они подчинили часть Аркадии, которую, как они полагали, лакедемоняне, теперь, когда их руки свободны, больше не позволят им удерживать. Поэтому они с радостью присоединились к Аргосу, полагая, что это великий город, постоянный враг Спарты и, подобно их собственному, управляемый демократией. Когда Мантинейя отделилась, по другим государствам Пелопоннеса прокатился ропот о том, что они тоже должны отделиться; они полагали, что мантинейцы перешли на сторону аргивян, потому что у тех была лучшая информация, чем у них самих, а также они были разгневаны на лакедемонян, главным образом из-за пункта в договоре с Афинами, который предусматривал, что лакедемоняне и афиняне, если достигнут соглашения, могут добавлять или отнимать у него все, что пожелают. Этот пункт вызвал большое беспокойство среди пелопоннесцев и заставил их заподозрить, что лакедемоняне намеревались объединиться с афинянами, чтобы поработить их; они утверждали, что право изменять договор должно было быть предоставлено только всему союзу. Осознавая эти опасения, они в целом склонились к Аргосу, и каждое государство стремилось последовать примеру Мантинеи и заключить с ней союз.

[30] Лакедемоняне поняли, что на Пелопоннесе царит сильное волнение, и что коринфяне подстрекали к нему и сами были готовы заключить договор с Аргосом. Поэтому они послали послов в Коринф, желая предвидеть, что может произойти. Они возложили вину за разжигание всего этого движения на коринфян и заявили, что, если те покинут их и присоединятся к аргивянам, то будут отречены от клятвы; более того, они уже были сильно виноваты в том, что не приняли мир, заключенный с Афинами, хотя в их союзе был пункт, гласивший, что решение большинства союзников должно быть обязательным, если нет препятствий со стороны богов или героев. Коринфяне же ранее вызвали тех из союзников, кто, как и они сами, отверг договор; и, отвечая в их присутствии, они не захотели говорить и излагать свои претензии, главной из которых было то, что лакедемоняне не вернули им Соллиум или Анакторий. Но они сделали вид, что не могут предать своих союзников во Фракии, которым, когда они первоначально присоединились к восстанию в Потидее, они принесли отдельную клятву, а затем возобновили её. Поэтому они отрицали, что нарушают условия союза, отказываясь заключать мир с афинянами, ибо, поклявшись от имени богов своим союзникам, они нарушили бы свои клятвы, если бы предали их: в договоре говорилось, «если только не будет какого-либо препятствия со стороны богов или героев», и это действительно казалось им препятствием такого рода. До этого момента они ссылались на свои прежние клятвы; что касается союза с аргивами, они посоветуются со своими друзьями и поступят так, как будет правильно. Так лакедемоняне вернулись домой. В то время в Коринфе находились аргивские посланники, которые настоятельно призвали коринфян присоединиться к союзу без промедления, и коринфяне велели им явиться на следующее собрание.

[31] Вскоре после этого в Коринф также прибыли посланники из Элиды, которые, сначала заключив союз с коринфянами, отправились в Аргос и стали союзниками аргивян предписанным образом. У эпрейцев возник спор с лакедемонянами по поводу города Лепрей. Между лепрейцами и некоторыми аркадскими племенами разгорелась война, и эпрейцы, призванные лепрейцами, пришли им на помощь при условии получения половины их территории. Когда они успешно завершили войну, эпрейцы позволили жителям Лепрея обрабатывать землю самостоятельно, платя ренту в талант олимпийскому Зевсу. До Пелопоннесской войны они платили талант, но, воспользовавшись войной, перестали платить, и эпрейцы попытались заставить их. Тогда лепрейцы обратились к лакедемонянам, которые взялись выступить арбитрами. Элейцы подозревали, что не получат честной игры; Поэтому они проигнорировали арбитраж и разорили территорию Лепреи. Тем не менее, лакедемоняне продолжили дело и решили, что Лепрей является независимым государством, а элейцы неправы. Поскольку их решение было отклонено элейцами, они отправили в Лепрей гарнизон гоплитов. Элейцы, считая, что лакедемоняне заключили союз с городом, отделившимся от них, апеллировали к пункту соглашения, который предусматривал, что все места, которые любой из союзников занимал до войны с Афинами, должны быть сохранены ими по ее окончании, и, действуя из чувства несправедливости, они теперь отделились к аргивянам и, как и остальные, заключили с ними союз предписанным образом. Сразу после этого к союзу присоединились коринфяне и халкидианцы из Фракии; но беотийцы и мегарийцы согласились отказаться и, под пристальным наблюдением лакедемонян, остались в стороне; ибо они прекрасно понимали, что лакедемонская конституция гораздо больше соответствовала их собственной олигархической форме правления, чем аргивская демократия.

[32] В то же лето, примерно в это же время, афиняне захватили Сционе, которую они блокировали, казнили всех взрослых мужчин и обратили в рабство женщин и детей; затем они передали землю платейцам. Они также заменили делийцев на Делосе, движимые отчасти поражениями, которые они потерпели, отчасти пророчеством Дельфийского бога. Примерно в это же время фокейцы и локрии начали войну. Коринфяне и аргивяне (которые теперь были союзниками) пришли в Тегею, надеясь вывести её из лакедемонского союза, полагая, что если им удастся захватить столь важную часть Пелопоннеса, то вскоре они получат всю его территорию. Однако тегеанцы заявили, что не могут спорить с лакедемонянами; а коринфяне, которые до этого были ревностны в этом деле, теперь начали охладеть и всерьез опасались, что к ним не присоединится ни одно другое пелопоннесское государство. Тем не менее, они обратились к беотийцам и умоляли их стать союзниками им и аргивцам, и в целом действовать вместе с ними; они также просили, чтобы те сопровождали их в Афины и добились перемирия, которое можно было бы расторгнуть через десять дней, подобного тому, которое афиняне и беотийцы заключили друг с другом вскоре после окончания пятидесятилетнего мира. Если афиняне не согласятся, коринфяне потребуют от беотийцев отказаться от перемирия и впредь не заключать перемирий без них. Получив эту просьбу, беотийцы попросили коринфян больше ничего не говорить о союзе с аргивцами. Но они вместе отправились в Афины, где беотийцам не удалось добиться перемирия для коринфян, поскольку афиняне ответили, что первоначальное перемирие распространяется и на них, если они являются союзниками лакедемонян. Однако беотийцы не отказались от своего перемирия, хотя коринфяне возражали и утверждали, что именно таково было соглашение. Таким образом, коринфяне получили лишь приостановку военных действий с Афинами, но не заключили окончательного перемирия.

[33] Тем же летом лакедемоняне со всеми своими силами, под командованием своего царя Плейстоанакса, сына Павсания, начали войну против паррасийцев Аркадии, которые были подданными мантинийцев. Их пригласила одна из фракций среди паррасийцев; кроме того, они хотели разрушить крепость в паррасийском городе Кипсела, угрожавшую лаконскому району Скиритис, который мантинийцы построили и разместили там гарнизон. Лакедемоняне опустошили страну паррасийцев; а мантинийцы, оставив контроль над своим городом войскам аргивян, сами разместили гарнизон на территории своих союзников. Но, не сумев спасти ни крепость Кипсела, ни города Паррасии, они вернулись домой; после чего лакедемоняне, разрушив крепость и восстановив независимость паррасийцев, также вернулись домой.

[34] В течение того же лета войска, служившие во Фракии, которые вышли под командованием Брасидаса и были возвращены домой Клиридасом после заключения мира, прибыли в Лакедемон. Лакедемоняне приняли решение о том, что илоты, сражавшиеся под командованием Брасидаса, должны быть свободны и могут жить где им угодно. Вскоре после этого они поселили их вместе с неодамодами в Лепреуме, который находится на границе Лаконии и Элиды, будучи теперь врагами элейцев. Опасаясь, что их собственные граждане, захваченные на острове и сдавшие оружие, могут ожидать, что их унизят в связи с их несчастьем, и, если они сохранят привилегии граждан, попытаются совершить революцию, они лишили их права гражданства, хотя некоторые из них в то время занимали государственные должности. В результате этого лишения они были лишены права занимать государственные должности и законного права купли-продажи. Однако со временем их привилегии были им возвращены.

[35] Летом этого года диктидии захватили Тисс, город на горе Афон, который был в союзе с афинянами. В течение всего лета продолжались переговоры между афинянами и пелопоннесцами. Но почти сразу после заключения мира афиняне и лакедемоняне начали испытывать друг к другу недоверие, потому что упомянутые в договоре места не были отданы. Лакедемоняне, которые должны были первыми, согласно жребию, вернуть утраченные земли, не сдали Амфиполь и другие менее важные места, которые они занимали, и не заставили своих союзников в Халкидике, ни беотийцев, ни коринфян принять договор, а лишь продолжали заявлять, что присоединятся к афинянам в принуждении их, если те продолжат отказываться. Они даже установили срок, хотя и не обязались в письменной форме, в течение которого те, кто не подчинится договору, должны были быть объявлены врагами обеих сторон. Афиняне, видя, что ничего по-настоящему не делается, заподозрили лакедемонян в нечестности и поэтому не стали отдавать Пилос, когда лакедемоняне этого потребовали; они даже раскаялись в том, что вернули пленных, взятых в Сфактерии, и решили удерживать остальные места, пока лакедемоняне не выполнят свою часть договора. Лакедемоняне ответили, что сделали все, что могли. Они выдали находящихся у них афинских пленников и отвели своих солдат из Халкидики; они не пренебрегли ничем, что было в их власти. Но они не могли отдать Амфиполис, над которым не были полностью господствующими; однако они попытаются привлечь к договору беотийцев и коринфян, чтобы вернуть Панактум и забрать всех афинских пленников, находившихся в руках беотийцев. Они по-прежнему настаивали на восстановлении Пилоса, или, по крайней мере, на выводе мессенцев и илотов, поскольку лакедемоняне вывели свои войска из Халкидики; афиняне могли, если хотели, сами разместить там гарнизон. После многих долгих совещаний, проведенных летом, они убедили афинян вывести мессенцев, илотов и лакедемонских дезертеров: афиняне поселили их в Крании в Кефалении. Таким образом, этим летом между Афинами и Спартой царил мир и установились контакты.

[36] До наступления следующей зимы эфоров, при которых был заключен мир, сменили другие, некоторые из которых фактически были против него. В течение зимы в Спарту прибыли посольства союзных государств, включая представителей Афин, Беотии и Коринфа. Многое было сказано, но безрезультатно. Когда послы отбывали, Клеобул и Ксенарес, эфоры, наиболее желавшие возобновить войну, вступили в частные переговоры с беотийцами и коринфянами, рекомендовав им как можно теснее объединиться и предложив беотийцам сначала вступить в союз с аргивцами, а затем попытаться сделать аргивцев, а также себя самих, союзниками лакедемонян. Таким образом, беотийцы избежали бы необходимости принимать мир с Афинами; ибо лакедемоняне предпочли бы дружбу и союз с Аргосом всему, что они могли бы потерять из-за вражды с Афинами и расторжения договора. Два эфора знали, что лакедемоняне всегда стремились к удовлетворительному союзу с Аргосом, понимая, что это позволит им вести войну за Пелопоннесом с большей свободой. В то же время они умоляли беотийцев отдать Лакедемонянам Панактум, чтобы обменять его на Пилос и таким образом оказаться в лучшем положении для возобновления войны с Афинами.

[37] Беотийцы и коринфяне, получив от Ксенара и Клеобула и других лакедемонских друзей указания, которые они должны были передать своим правительствам, вернулись в свои города. По дороге домой два высокопоставленных аргивянина, ожидавшие их на пути, вступили с ними в переговоры в надежде, что беотийцы, подобно коринфянам, элейцам и мантинянам, присоединятся к их союзу; если это удастся осуществить, и они смогут действовать сообща, то, как они сказали, легко смогут начать войну или заключить мир либо с Лакедемоном, либо с любой другой державой. Беотийские посланники были довольны этим предложением, поскольку так случилось, что просьба аргивян совпала с указаниями их лакедемонских друзей. После чего аргивяне, убедившись, что их предложения приемлемы для беотийцев, пообещали отправить к ним посольство и отправились в путь. Вернувшись домой, беотийцы рассказали беотархам о том, что услышали как в Лакедемоне, так и от аргивцев, встретивших их по пути. Беотархи обрадовались, и их рвение возросло, когда они обнаружили, что просьба, поступившая к ним от друзей в Лакедемоне, совпадает с планами аргивцев. Вскоре после этого появились посланники из Аргоса, пригласившие беотийцев выполнить своё обещание. Беотархи поддержали их предложения и отклонили их, пообещав, что пришлют своих посланников для переговоров о предполагаемом союзе.

[38] Тем временем беотархи и посланники из Коринфа, Мегары и Халкидики решили принести друг другу клятву, пообещав помогать любому из них в любое время, когда это потребуется, и не вступать в войну или заключать мир без согласия всех. Достигнув этого, мегарцы и беотийцы, действовавшие в этом вопросе сообща, должны были заключить соглашение с аргивянами. Но прежде чем была принесена клятва, беотархи сообщили о своих намерениях Четырем советам беотийцев, чье одобрение всегда необходимо, и призвали принести клятвы союза любым городам, которые желали присоединиться к ним для взаимной защиты. Но беотийские советы, опасаясь, что они могут оскорбить лакедемонян, если поклянутся в союзе с коринфянами, отделившимися от них, отвергли их предложения. Беотархи не рассказали им о событиях в Лакедемоне и о том, как двое эфоров, Клеобул и Ксенар, и их друзья советовали им сначала заключить союз с Аргосом и Коринфом, а затем — с лакедемонянами. Они полагали, что Советы, независимо от того, были ли они проинформированы об этом или нет, обязательно подтвердят их предпринятое решение, когда оно будет им сообщено. Таким образом, план провалился, и коринфские и халкидские посланники ушли, не достигнув своей цели. Беотархи, которые первоначально намеревались, в случае успеха, сделать все возможное для заключения союза с аргивянами, отказались от идеи вынести этот последний вопрос на рассмотрение Советов и не выполнили своего обещания отправить посланников в Аргос; но все дело было заброшено и отложено.

[39] В течение той же зимы олинфяне внезапно напали на Мекиберну, которую удерживал афинский гарнизон, и захватили её. Афиняне и лакедемоняне продолжали вести переговоры о местах, которые не были возвращены, причём лакедемоняне надеялись, что, если афиняне вернут Панактума у беотийцев, они смогут сами вернуть Пилос. Поэтому они послали посольство к беотийцам и умоляли их отдать Панактума и афинских пленников, чтобы в обмен получить Пилос. Но беотийцы отказались отдать их, если лакедемоняне не заключат с ними отдельный союз, как это было с афинянами. Теперь лакедемоняне знали, что, если они удовлетворят эту просьбу, они поступят несправедливо по отношению к Афинам, поскольку существовало условие, запрещающее любому государству воевать или заключать мир без согласия другого; Но они жаждали завладеть Панактумом и тем самым, как они надеялись, вернуть Пилос. В то же время сторона, желавшая разорвать мир с Афинами, рьяно защищала беотийцев. Поэтому они заключили союз примерно в конце зимы и начале весны. Беотийцы немедленно приступили к разрушению Панактума; и одиннадцатый год войны закончился.

[40] Сразу же с наступлением весны аргивяне, заметив, что посланники, которых обещали отправить беотийцы, не прибыли, что Панактум разрушается и что между лакедемонянами и беотийцами был заключен частный союз, начали опасаться, что окажутся в изоляции и что весь союз перейдет на сторону лакедемонян. Ибо они думали, что беотийцы разрушают Панактум по желанию лакедемонян и также подстрекаются ими к заключению афинского договора; и что афиняне осведомлены обо всем этом. Но если это так, то они больше не смогут заключить союз даже с Афинами, хотя до сих пор полагали, что вражда двух держав обеспечит им союз с одной или другой, и что, если они потеряют мир с лакедемонянами, то, по крайней мере, могут стать союзниками афинян. В своем недоумении, опасаясь, что им придется сражаться одновременно с Лакедемоном, Тегеей, Беотией и Афинами, аргивяне, которые в то время с гордостью надеялись стать правителями Пелопоннеса, отказались заключать договор с Лакедемоном, послали туда двух послов, Евстрофа и Эсона, которые, вероятно, пользовались бы уважением у спартанцев. Ибо в сложившихся обстоятельствах им казалось, что нет лучшего варианта, чем заключить договор с лакедемонянами на любых условиях и избежать войны.

[41] Посланники прибыли и начали обсуждать с лакедемонянами условия заключения мира. Аргивяне сначала потребовали, чтобы старый спор о пограничных землях Кинурии, районе, в котором находятся города Тирея и Анфина и который оккупирован лакедемонянами, был передан на арбитраж какого-либо государства или лица. Лакедемоняне не позволили сказать ни слова об этом, но заявили о своей готовности возобновить договор на прежних условиях. В конце концов аргивяне убедили их заключить пятидесятилетний мир, однако с условием, что либо Лакедемон, либо Аргос, при условии, что ни один из городов в это время не будет страдать от войны или чумы, могут бросить вызов другому на борьбу за спорную территорию, как это было однажды, когда обе стороны заявили о своей победе; но побежденную сторону не следует преследовать за ее собственной границей. Лакедемоняне сначала посчитали это предложение абсурдом; Однако, поскольку они желали заключить дружбу с Аргосом на любых условиях, они согласились и составили письменный договор. Но они просили послов, прежде чем какие-либо положения вступят в силу, вернуться и изложить этот вопрос народу Аргоса; если тот согласится, они должны будут снова явиться в Гиацинтию и принести присягу. И они ушли.

[42] Пока аргивяне были заняты этим, посланники лакедемонян — Андромедес, Федим и Антименид, назначенные принять Панактум и пленников от беотийцев и передать их афинянам, обнаружили, что Панактум уже разрушен беотийцами. Они утверждали, что афиняне и беотийцы в давние времена поссорились из-за этого места и поклялись, что ни одна из сторон не должна его занимать, но обе могут им пользоваться. Однако Андромедес и его соратники перевезли в Афины афинских пленников, находившихся в руках беотийцев, и вернули их; они также объявили о разрушении Панактума, утверждая, что восстанавливают и его, поскольку ни один враг афинян больше не может там жить. Их слова вызвали бурный протест среди афинян; Они считали, что лакедемоняне несправедливо обошлись с ними в двух отношениях: во-первых, был разрушен Панактум, который следовало передать в неизменном виде; во-вторых, им сообщили о заключенном лакедемонянами отдельном союзе с беотийцами, несмотря на их обещание участвовать в принуждении тех, кто не примет мир. Они вспомнили обо всех своих других недостатках в исполнении договора и, осознавая, что были обмануты, резко ответили посланникам и отпустили их.

[43] Когда разногласия между лакедемонянами и афинянами зашли так далеко, военная партия в Афинах, в свою очередь, не теряла времени, чтобы настоять на своих взглядах. Главным среди них был Алкибиад, сын Клиния, человек, которого в любом другом городе сочли бы молодым, но влиятельным он был благодаря своему высокому происхождению: он искренне предпочитал союз с аргивцами, но в то же время выступал против лакедемонян из-за своего нрава и потому, что его гордость была задета. Ибо они не советовались с ним, а вели переговоры о мире через Никия и Лахеса, презирая его молодость и игнорируя давнюю связь с его семьей, которая была их проксеями; связь, от которой отказался его дед, и которую он, благодаря вниманию, которое он уделял пленникам из Сфактерии, надеялся восстановить. Раздраженный тем, как мало уважения было проявлено ко всем его притязаниям, он первоначально выступал против переговоров; Заявив, что лакедемонянам нельзя доверять, и что их единственная цель в заключении соглашения — получить помощь Афин в разгроме аргивян, а затем напасть на самих афинян, когда у тех не останется друзей. Как только произошел разрыв, он незамедлительно отправил аргивянам личное послание, велев им как можно скорее направить посольство вместе с представителями Мантинеи и Элиды и пригласить афинян присоединиться к союзу; сейчас самое время, и он сделает все возможное, чтобы помочь им.

[44] Аргивяне получили его послание и таким образом узнали, что союз с беотийцами был заключен без согласия афинян, и что между Афинами и Лакедемоном разгорелся ожесточенный конфликт. Поэтому они больше не думали о своих послах, которые в тот самый момент вели переговоры о мире с Лакедемоном, и обратили свои мысли к Афинам. Они поняли, что Афины — город, который был их давним другом; подобно их собственному, он управлялся демократией и станет для них могущественным союзником на море, если они окажутся вовлечены в войну. Они немедленно отправили послов для переговоров о союзе с афинянами; к посольству присоединились элейцы и мантинцы. Туда же поспешно прибыли три посла из Лакедемона, которые, как считалось, могли бы быть приняты в Афинах — Филохарид, Леон и Эндий. Их отправили, потому что лакедемоняне боялись, что афиняне в своем гневе присоединятся к союзу с аргивянами. Посланники, требуя восстановления Пилоса в обмен на Панактума, должны были извиниться за союз с беотийцами и объяснить, что он не был заключен с целью причинения вреда Афинам.

[45] Они передали свое послание совету, добавив, что прибыли с полной властью для урегулирования всех разногласий. Алкибиад встревожился; он опасался, что если посланники сделают подобное заявление народу, они переманят его на свою сторону, и союз с Аргосом будет отвергнут. Тогда он придумал следующую уловку: он торжественно заверил лакедемонян, что если они не сообщат народу о пределах своей власти, он вернет им Пилос, ибо он будет использовать свое влияние в их пользу, а не против них, и урегулирует другие их разногласия. Но его истинной целью все это время было оттолкнуть их от Никия и заключить союз с Аргосом, Элидой и Мантинеей, чего он надеялся добиться, если только сможет дискредитировать их в собрании и создать впечатление, что их намерения неискренни и что они никогда не рассказывают одну и ту же историю дважды. И ему это удалось; Когда посланники предстали перед собранием и в ответ на вопрос, обладают ли они полной властью, ответили «Нет», что прямо противоречило тому, что они говорили на совете, терпение афинян иссякло, и Алкивиад обрушился на лакедемонян еще яростнее. Народ был воодушевлен и был готов принять аргивян и заключить с ними и их союзниками союз прямо на месте. Но перед окончательным голосованием произошло землетрясение, и собрание было отложено.

[46] Уловка, обманувшая самих лакедемонян, полностью обманула Никия, который не мог понять отказа от их власти. Тем не менее, на собрании, состоявшемся на следующий день, он продолжал утверждать, что афиняне должны предпочесть дружбу со Спартой и не заключать союз с аргивцами, пока не отправят послание к лакедемонянам и не выяснят их намерения. Он настоятельно призывал их не возобновлять войну сейчас, когда ее можно отложить с честью для себя и позором для лакедемонян; они преуспели и должны стремиться сохранить свою удачу как можно дольше, но лакедемоняне находятся в плохом положении и будут только рады сражаться как можно скорее, несмотря ни на какие риски. И он уговорил их послать послов, одним из которых был и он сам, потребовав от лакедемонян, если они искренни в своих намерениях, восстановить Панактум, восстановить Амфиполь и отказаться от союза с беотийцами, если те не заключат договор в соответствии с условием, запрещавшим договаривающимся сторонам заключать новый союз, кроме как по взаимному согласию. Если бы мы, добавили они, хотели поступить несправедливо, мы бы уже приняли союз с аргивянами, чьи послы прибыли сюда, чтобы предложить его. Они поручили изложить эти и другие свои претензии Никию и его соратникам и отправили их в Спарту. Те, прибыв туда, передали свое послание, которое они завершили заявлением о том, что, если лакедемоняне не откажутся от союза с беотийцами, если последние по-прежнему будут отказываться от мира, афиняне, со своей стороны, заключат союз с аргивянами и их союзниками. Лакедемоняне отказались разорвать свой союз с Беотией, и Ксенарес-эфор со своими друзьями и сторонниками отстаивал именно этот союз. Однако они согласились ратифицировать свои прежние клятвы по просьбе Никия, который опасался, что вернется, ничего не уладив, и будет обвинен в неудаче, что и произошло, поскольку его считали ответственным за первоначальный договор с лакедемонянами. Когда афиняне узнали по его возвращении, что переговоры со Спартой провалились, они пришли в ярость и, движимые чувством несправедливости, заключили союз с аргивянами и их союзниками, послы которых присутствовали в то время, поскольку Алкивиад специально представил их. Условия были следующими:

[47] «I. Афиняне и аргивяне, мантиняне и элейцы от своего имени и от имени союзников, над которыми они правят, заключают мир, который будет действовать сто лет как на море, так и на суше, без обмана и вреда. Аргивяне, элейцы, мантиняне и их союзники не должны воевать против афинян и союзников, над которыми они правят, и афиняне и их союзники не должны воевать против аргивян, элейцев, мантинян и их союзников ни в каком виде и ни каким образом.

«II. Афины, Аргос, Элида и Мантиния будут союзниками на сто лет на следующих условиях: — Если враги вторгнутся на территорию афинян, аргивяне, элейцы и мантинийцы должны отправиться в Афины и оказать афинянам любую помощь, которую те потребуют, самым эффективным образом и в меру своих возможностей. И если враг разорит их территорию и уйдет, то город-нарушитель станет врагом Аргоса, Мантинии, Элиды и Афин и пострадает от рук всех этих городов; и ни одному из них не будет позволено заключать мир с городом-нарушителем, если у него нет согласия всех остальных. И если враги вторгнутся на территорию элейцев, аргивян или мантинийцев, афиняне должны отправиться в Аргос, Мантинию или Элиду и оказать этим городам любую помощь, которую они потребуют, самым эффективным образом и в меру своих возможностей.» Если враг разорит их территорию и уйдёт, то город, совершивший нападение, станет врагом Афин, Аргоса, Мантинеи и Элиды и пострадает от рук всех этих городов; и ни одному из них не будет позволено заключать мир с городом, совершившим нападение, без согласия всех остальных.

«III. Союзники не должны позволять вооруженным людям проходить через свою территорию или территорию союзников, над которыми они правят или могут править, или проходить по морю с враждебными намерениями, если все города не дали формального согласия на их проход, то есть Афины, Аргос, Мантиней и Элида.»

«IV. Город, посылающий войска на помощь другому, должен обеспечить их провизией на тридцать дней, считая со времени их прибытия в город, который их созвал; он также должен обеспечить их при отъезде. Но если город, созывающий войска, желает использовать их в течение более длительного времени, он должен предоставлять им провизию из расчета три эгинетских обола в день на тяжеловооруженные и легковооруженные войска, а также на лучников, и одну эгинетскую драхму на кавалерию.»

«V. Город, вызвавший войска, будет обладать командованием во время ведения войны на своей территории. Или, если города-союзники согласятся на отправку совместной экспедиции, то командование будет поровну распределено между всеми городами».

«VI. Афиняне должны принести присягу на мир от своего имени и от имени своих союзников; аргивяне, мантинейцы и элейцы, а также их союзники должны принести присягу в каждом городе отдельно. Присяга должна быть принесена над совершеннолетними жертвами и должна быть той присягой, которая в странах договаривающихся сторон считается наиболее обязательной. Форма присяги должна быть следующей:»

«Я буду верен союзу и буду соблюдать соглашение со всей честностью, без обмана и причинения вреда; я никоим образом не нарушу его».

В Афинах сенат и местные магистраты принесут присягу, и пританы примут присягу; в Аргосе сенат и совет восьмидесяти и артины принесут присягу, и восемьдесят примут присягу; в Мантинее демиурги, сенат и другие магистраты принесут присягу, и теоры и полемархи примут присягу. В Элиде демиурги, верховные магистраты и шестьсот примут присягу, и демиурги и стражи закона примут присягу. За тридцать дней до Олимпийских игр афиняне отправятся в Элиду, Мантинею и Аргос и обновят присягу. За десять дней до Великого Панафинея аргивяне, элейцы и мантиняне отправятся в Афины и обновят присягу. Соглашение, касающееся договора, клятв и союза, будет высечено афинянами на каменной колонне на Акрополе, аргивянами — на аналогичной колонне в храме Аполлона на Агоре, а мантинянами — в храме Зевса на Агоре. Вместе они воздвигнут в Олимпии медную колонну к предстоящим Олимпийским играм. И если эти города сочтут целесообразным внести какие-либо улучшения в договор, они добавят их к его положениям. Все, о чем города договорятся совместно, останется в силе.

[48] Таким образом, мир и союз были заключены. Тем не менее, предыдущий договор между лакедемонянами и афинянами не был по этой причине отменен ни одной из сторон. Коринфяне, хотя и были союзниками аргивян, не принимали участия в новом союзе; они уже отказались присягнуть на наступательный и оборонительный союз, который элейцы, аргивяне и мантиняне ранее заключили друг с другом. Они заявили, что удовлетворены первоначальным оборонительным союзом, который обязывал их лишь помогать друг другу при нападении, но не участвовать в наступательных действиях. Таким образом, коринфяне разорвали отношения с союзниками и снова начали обращать свои мысли к лакедемонянам.

[49] Летом проводились Олимпийские игры, Олимпиада, на которой Андростен, аркадец, одержал свою первую победу в панкратии. Лакедемоняне были изгнаны из храма элейцами и поэтому не могли ни приносить жертвы, ни участвовать в играх. Они отказались заплатить штраф, который, согласно олимпийскому закону, наложили на них элейцы, утверждая, что они привели вооруженные силы против крепости Фирка и ввели своих собственных гоплитов в Лепрей во время олимпийского перемирия. Штраф составлял две тысячи мин, по две мины за каждого гоплита, что является наказанием, установленным законом. Лакедемоняне послали послов, которые утверждали, что приговор несправедлив, поскольку на момент входа их войск в Лепрей перемирие в Лакедемоне еще не было объявлено. Элейцы ответили, что перемирие (которое они всегда сначала объявляют сами себе) уже началось с ними, и что, пока они спокойно соблюдали перемирие и ничего другого не ожидали, лакедемоняне вероломно напали на них. Лакедемоняне возразили, спросив, зачем элейцам вообще объявлять перемирие в Лакедемоне, если они считают, что уже нарушили его — они вряд ли могли так думать, когда делали объявление; и с того момента, как объявление достигло Лакедемона, все военные действия прекратились. Элейцы по-прежнему были уверены в неправоте лакедемонян и заявили, что никогда не изменят своего мнения. Но если лакедемоняне готовы вернуть им Лепреум, они предложили простить свою долю наказания и заплатить от их имени ту часть, которая причиталась богу.

[50] Поскольку это предложение было отклонено, элейцы предложили другое: лакедемоняне не обязаны были покидать Лепреум, если им это не нравилось, но поскольку они хотели иметь доступ к храму Олимпийского Зевса, они могли подняться к его алтарю и поклясться перед всеми эллинами, что отныне будут платить штраф. Но и на это предложение лакедемоняне не согласились; поэтому их исключили из храма, из жертвоприношений и игр, и они приносили жертвы дома. Остальные эллины, за исключением жителей Лепреума, послали представителей в Олимпию. Однако элейцы, опасаясь, что лакедемоняне силой проникнут в храм и принесут жертвы, выставили отряд молодых людей с оружием; им также пришли на помощь тысяча аргивян, тысяча мантинян и некоторые афинские всадники, которые ожидали празднования фестиваля в Аргосе. Всё собрание было в ужасе, опасаясь, что лакедемоняне явятся им с оружием в руках, и их страх удвоился, когда офицеры ударили Лихаса, сына Аркесилая. Как лакедемонянин, он был исключен из списка участников, но его колесница была заявлена от имени Беотийского государства и была объявлена победителем. Затем он вышел на арену и возложил венок на голову своего возничего, желая показать, что колесница принадлежит ему. Когда прозвучали удары, тревога усилилась, и все подумали, что произойдет что-то серьезное. Но лакедемоняне не пошевелились, и праздник прошел спокойно.

После окончания Олимпийских игр аргивяне и их союзники отправились в Коринф и попросили коринфян присоединиться к ним. На собрании также присутствовало посольство из Лакедемона. После долгих обсуждений ничего не было решено, так как землетрясение разрушило собрание, и посланники из разных государств вернулись домой. Так закончилось лето.

[51] Следующей зимой произошла битва между Гераклеанами из Трахиса и энианцами, долопами, малийцами и некоторыми фессалийцами. Это были соседние племена, враждебные этому месту, поскольку оно изначально было укреплено для того, чтобы контролировать их; они были врагами этого места с самого начала и причинили ему весь возможный ущерб. В этой битве они одержали победу над Гераклеанами. Ксенарес, сын Книдиса, лакедемонский наместник, и многие из Гераклеанцев были убиты. Так закончилась зима, а вместе с ней и двенадцатый год войны.

[52] В начале следующего лета беотийцы захватили Гераклею, которая после битвы находилась в плачевном состоянии. Они отстранили Гегесиппидаса, лакедемонского наместника, за его проступок и заняли это место сами. Они боялись, что теперь, когда лакедемоняне были вовлечены в события на Пелопоннесе, афиняне захватят его, если они этого не сделают. Но, несмотря на это, лакедемоняне были оскорблены.

Тем же летом Алкибиад, сын Клейния, ставшего одним из афинских полководцев, действуя совместно с аргивянами и их союзниками, привёл в Пелопоннес небольшой афинский отряд гоплитов и лучников. Он собрал другие войска у афинских союзников в Пелопоннесе и, пройдя со своей армией через страну, организовал дела конфедерации. Прибыв в Патры, он убедил горожан построить стены, спускающиеся к морю. Он также намеревался возвести крепость на мысе Риум в Ахайе. Но коринфяне, сикионы и другие, чьим интересам крепость нанесла бы ущерб, пришли и помешали ему.

[53] Тем же летом разразилась война между эпидаврами и аргивянами. Причиной войны стало следующее: эпидавры были обязаны отправить жертву в качестве дани за луга в храм Аполлона Пифея, над которым аргивяне имели главную власть, и они этого не сделали. Но это обвинение было всего лишь предлогом; в любом случае Алкибиад и аргивяне решили, если это возможно, присоединить Эпидавр к своему союзу, чтобы успокоить коринфян и позволить афинянам перебросить войска в Аргос прямо с Эгины, вместо того чтобы обходить мыс Сциллеум. Поэтому аргивяне приготовились вторгнуться в Эпидаврию, как будто хотели от своего имени потребовать плату за жертву.

[54] Примерно в то же время лакедемоняне со всеми своими войсками под командованием царя Агиса, сына Архидама, также совершили поход. Они дошли до Левктры, места на своей границе в направлении горы Ликей. Никто, даже города, откуда пришли войска, не знали, куда направляется поход. Но на границе жертвоприношения оказались неблагоприятными; поэтому они вернулись и послали весть своим союзникам, чтобы, когда закончится следующий месяц, Карней, месяц, почитаемый дорийцами как священный, они приготовились к походу. Когда они отступили, аргивяне, отправившись в путь двадцать седьмого дня месяца перед Карнеем и продолжая соблюдать этот день на протяжении всего похода, вторглись и опустошили территорию Эпидавра. Эпидавры призвали своих союзников, но некоторые из них отказались прийти, ссылаясь на святость месяца; Другие дошли до границы Эпидаврии и там остановились.

[55] Пока аргивяне находились в Эпидаврии, по приглашению афинян в Мантинее собрались посланники из разных городов. Состоялась конференция, на которой коринфский Евфамид заметил, что их слова и действия расходятся; они обсуждали мир, в то время как аргивяне и эпидавийцы со своими союзниками сражались друг против друга; сначала пусть посланники с обеих сторон отправятся и убедят армии распуститься, а затем они смогут вернуться и обсудить мир. Его совет был принят; поэтому они отправились прямо к аргивянам и заставили их отступить из Эпидаврии. Но, когда они снова собрались, они все еще не смогли прийти к соглашению, и аргивяне снова вторглись и начали разорять территорию Эпидаврии. После чего лакедемоняне также совершили экспедицию до Карий; но снова жертвы на границе оказались неблагоприятными, и они вернулись домой. Аргивяне, опустошив примерно треть Эпидаврии, тоже вернулись домой. На помощь им пришли тысяча афинских гоплитов под командованием Алкивиада. Но, узнав, что Лакедемонский поход закончился, и поняв, что в них больше нет необходимости, они ушли. Так прошло лето.

[56] Следующей зимой лакедемоняне, неизвестная афинянам, отправили морем в Эпидавр гарнизон из трехсот человек под командованием Агесиппида. Аргивяне пришли к афинянам и пожаловались, что, несмотря на пункт договора, запрещавший проход врагов через территорию любой из договаривающихся сторон, они позволили лакедемонянам пройти морем вдоль аргивского побережья. Если они не ответят тем же, заменив мессенцев и илотов в Пилосе и позволив им разорить Лаконию, аргивяне сочтут себя обиженными. Афиняне, по совету Алкивиада, выгравировали у подножия колонны, на которой был записан договор, слова о том, что лакедемоняне не сдержали своих клятв, и после этого перевезли недавно поселившихся в Крании илотов в Пилос, чтобы те могли разграбить страну, но никаких дальнейших шагов не предприняли. Зимой война между аргивянами и эпидаврцами продолжалась; регулярных сражений не было, но случались засады и вторжения, в ходе которых наносились потери то с одной стороны, то с другой. В конце зимы, когда приближалась весна, аргивяне пришли к Эпидауру с лестницами, рассчитывая обнаружить, что город лишился своих защитников из-за войны и может быть взят штурмом. Но попытка провалилась, и они вернулись. Так закончилась зима, а вместе с ней и тринадцатый год войны.

[57] В середине следующего лета лакедемоняне, видя, что их эпидаврские союзники находятся в большом бедствии, и что несколько городов Пелопоннеса отделились от них, а другие были недовольны, и зная, что если они быстро не примут меры предосторожности, зло распространится, начали войну на Аргос со всеми своими войсками, включая илотов, под командованием Агиса, сына Архидама, лакедемонского царя. Тегеи и другие аркадские союзники лакедемонян приняли участие в походе. Остальные их союзники, как из Пелопоннеса, так и извне, собрались в Флии. Среди других контингентов из Беотии прибыло пять тысяч тяжеловооруженных и столько же легковооруженных, пятьсот всадников, и к каждому всаднику был прикреплен пехотинец; Из Коринфа прибыло две тысячи тяжеловооруженных воинов, а филиасцы присоединились со всем своим войском, поскольку армия должна была собраться в их стране.

[58] Аргивцы, заранее узнав о приготовлениях лакедемонян и увидев, что те фактически идут навстречу остальной армии у Флиуса, сами вышли в поле. На помощь им пришли мантинцы и их союзники, а также три тысячи элейских гоплитов. Они продвинулись к территории Метидриума в Аркадии, где встретились с лакедемонянами. Обе армии заняли по холму, и аргивцы, полагая, что теперь они одни против лакедемонян, приготовились к бою. Но ночью Агис незаметно для них вывел свои войска и отправился к союзникам у Флиуса. На рассвете аргивцы узнали о его уходе и двинулись сначала к Аргосу, затем к Немейской дороге, по которой, как они ожидали, лакедемоняне и их союзники спустятся на равнину. Но Агис, вместо того чтобы пойти по ожидаемой дороге, повёл лакедемонян, аркадийцев и эпидавров более трудным путём, и таким образом спустился вниз; коринфяне, пелленцы и флиасианцы пошли через другой крутой перевал; беотийцев, мегарийцев и сикионцев он приказал спустить по Немейской дороге, где аргивяне заняли свои позиции, чтобы, если аргивяне вернутся и нападут на его собственное подразделение армии на равнине, их преследовала и терроризировала их конница. Сделав эти шаги и спустившись на равнину, он начал опустошать Саминт и окрестности.

[59] Наступил рассвет, и аргивяне, узнав о его передвижениях, покинули Немею и отправились на поиски врага. Встретившись с флиасийскими и коринфскими войсками, они убили нескольких флиасийцев, а коринфяне убили еще больше своих солдат. Беотийцы, мегарийцы и сикионцы двинулись по приказу к Немее, но обнаружили, что аргивян там больше нет, ибо к этому времени они спустились с возвышенности и, видя, что их земли опустошены, выстраивали свои войска в боевой порядок. Лакедемоняне приготовились встретить их. Аргивяне теперь были окружены врагами; ибо на склоне равнины лакедемоняне и их дивизия армии отрезали их от города; С холмов сверху они были окружены коринфянами, флиасианцами и пеллинийцами, а в направлении Немеи — беотийцами, сикионцами и мегарцами. В отсутствие афинян, единственных из их союзников, кто не прибыл, у них не было конницы. Основная часть аргивян и их союзники не осознавали опасности. Они считали, что их положение благоприятно и что они отрезали лакедемонян на их собственной территории, недалеко от города Аргоса. Но двое аргивян, Трасилл, один из пяти полководцев, и Алкифрон, проксен лакедемонян, прибыли к Агису, когда армии были готовы вступить в бой, и в частном порядке уговаривали его не сражаться; аргивяне были готовы предложить и принять справедливое арбитражное разбирательство, если у лакедемонян будут какие-либо претензии к ним; они с радостью заключат договор и будут жить в мире в будущем.

[60] Эти аргивяне говорили о своем собственном решении; у них не было разрешения от народа; и Агис, также по собственной инициативе, принял их предложения, не советуясь со своими соотечественниками, а только с одним из лакедемонских магистратов, сопровождавших экспедицию. Он заключил с аргивянами договор на четыре месяца, в течение которых они должны были исполнять свое соглашение, а затем, не сказав ни слова ни одному из союзников, немедленно отвел свою армию. Лакедемоняне и их союзники последовали за Агисом из уважения к закону, но сурово упрекали его между собой. Ибо они считали, что упустили славную возможность; их враги были окружены со всех сторон конницей и пехотой; и все же они возвращались домой, не сделав ничего достойного своих больших усилий. — До этого дня не было собрано более прекрасной эллинской армии; ее появление было наиболее поразительным в Немее, пока войско еще было единым; лакедемоняне были там в полном составе; По бокам от них выстроились аркадийцы, беотийцы, коринфяне, сикионийцы, пелленцы, флиасианцы и мегарийцы — из каждого государства были отобраны люди, которых можно было бы считать достойными противниками не только для аргивского союза, но и для другого столь же многочисленного. — Так армия вернулась и разошлась по домам, явно не в настроении у Агиса.

Аргивяне, со своей стороны, ещё больше возмущались теми, кто заключил мир без согласия народа; они тоже считали, что подобная возможность больше никогда не представится, и что это лакедемоняне избежали гибели, поскольку бой произошёл бы недалеко от их города, а у них было множество храбрых союзников. И вот, когда они отступали и достигли ложа Харадра, где перед входом в город проводятся военные суды, они начали забрасывать камнями Трасилла. Он спас свою жизнь, бросившись к алтарю, но его имущество было конфисковано.

[61] Вскоре после этого прибыло афинское подкрепление в составе тысячи гоплитов и трехсот всадников под командованием Лахеса и Никострата. Аргивяне, хотя и были недовольны перемирием, не хотели его нарушать, поэтому они велели им уйти; а когда они захотели заключить мир, они не стали представлять их собранию, пока их не заставили настойчивые доводы их мантинских и элейских союзников, которые еще не покинули Аргос. Тогда афиняне, устами своего посла Алкибиада, заявили аргивянам в присутствии остальных, что они не имеют права заключать перемирие независимо от своих союзников, и что, поскольку афиняне прибыли в подходящий момент, они должны немедленно вступить в бой. Союзники были убеждены, и все они, за исключением аргивян, немедленно двинулись против Орхомена в Аркадии; аргивяне, хотя и согласились, сначала не присоединились к ним, но пришли позже. Объединенные силы затем расположились перед Орхоменом, который они неоднократно атаковали; они особенно стремились захватить это место, поскольку лакедемоняне оставили там некоторых аркадских заложников. Орхоменцы, учитывая слабость своих укреплений и численность противника, и опасаясь, что могут погибнуть прежде, чем кто-либо придет им на помощь, согласились присоединиться к союзу: они должны были отдать своих заложников мантинцам и выдать тех, кого лакедемоняне оставили у них.

[62] Союзные войска, теперь владевшие Орхоменом, размышляли, к какому городу им следует направиться дальше; элейцы хотели, чтобы они атаковали Лепрей, мантинцы — Тегею. Аргивяне и афиняне встали на сторону мантинцев; после чего элейцы, возмущенные тем, что не проголосовали за экспедицию против Лепрея, вернулись домой, но остальная часть союзников начала готовиться в Мантинее к нападению на Тегею. Им помогала группа людей внутри стен, готовых предать их.

[63] Лакедемоняне, вернувшись домой после четырехмесячного перемирия, сурово упрекнули Агиса за то, что он не покорил Аргос и упустил возможность, подобной которой, по их собственному мнению, у них никогда прежде не было. Ведь собрать столь многочисленных и храбрых союзников было непросто. Но когда пришло известие о падении Орхомена, они пришли в ярость и в приступе страсти, несвойственном им обычно, почти решили сравнять с землей его дом и оштрафовать его на сто тысяч драхм. Но он умолял их не наказывать его, обещая, что он искупит свою ошибку храбрым поступком на поле боя; если он не сдержит своего слова, они могут поступить с ним как им угодно. Поэтому они не наложили штраф и не снесли его дом, но в этот раз приняли закон, не имевший прецедента в их истории, предусматривающий назначение десяти спартанцев его советниками, которые должны были дать свое согласие, прежде чем он сможет вывести войско из города.

[64] Тем временем от их друзей в Тегее пришло известие, что они должны немедленно прибыть, поскольку Тегея вот-вот отделится и уже почти отделилась к аргивянам и их союзникам. После этого лакедемоняне вывели все свои войска, включая илотов, с невиданной ранее быстротой и двинулись к Орестеуму в Меналии. Они приказали своим аркадским союзникам собраться и немедленно следовать за ними в Тегею. Когда армия продвинулась до Орестеума, они отпустили шестую часть, включая старших и младших, которые должны были охранять дом, и прибыли в Тегею с остальными своими войсками. Вскоре после этого появились аркадские союзники. Они также послали за коринфянами, а также за беотийцами, фокийцами и локрийцами, которых призвали как можно скорее встретить их в Мантинее. Но союзникам было дано короткое уведомление, и их проход был прегражден вражеской территорией, которую они не могли легко пересечь, если бы не ждали друг друга и не собрались все вместе. Тем не менее, они сделали все возможное. Лакедемоняне в сопровождении своих аркадских союзников вторглись на территорию Мантинеи и, разбив лагерь возле храма Геракла, опустошили страну.

[65] Когда аргивяне и их союзники увидели врага, они заняли крутую и труднодоступную позицию и выстроились в боевой порядок. Лакедемоняне немедленно атаковали их и приблизились на расстояние броска копья или камня, когда один из старших спартанцев, увидев прочность местности, которую они атаковали, крикнул Агису, что тот пытается исправить одну ошибку другой; он хотел сказать, что его нынешняя ошибочная спешка была направлена на то, чтобы исправить позор своего прежнего отступления. И, либо вследствие этого восклицания, либо потому, что его внезапно осенила какая-то новая мысль, он поспешно отвел свою армию, не вступая в бой. Он двинулся обратно в окрестности Тегеи и направил реку на территорию мантинийцев. Эта река является постоянным источником войны между мантинийцами и тегеанцами из-за большого вреда, который наносится той или иной из них в зависимости от направления течения. Агис надеялся, что аргивяне и их союзники, услышав об этом движении, спустятся с холма и попытаются его предотвратить; тогда он сможет сражаться с ними на ровной местности. Соответственно, он весь день оставался у воды, отводя течение. Аргивяне и их союзники сначала были поражены внезапным отступлением врагов, когда те были так близко, и не знали, что и думать. Но когда лакедемоняне отступили и исчезли из виду, а сами оказались неподвижны и не преследуют врагов, они снова начали обвинять своих полководцев. Они кричали, что уже упустили лакедемонян, когда поставили их в невыгодное положение у Аргоса; а теперь те убегают, и никто их не преследует; врагу просто позволили скрыться, в то время как их собственная армия была тихо предана. Командиры сначала были озадачены этим криком; но вскоре они покинули холм и, продвигаясь на равнину, заняли позицию с намерением атаковать.

[66] На следующий день аргивяне и их союзники выстроились в том порядке, в котором намеревались сражаться в случае встречи с врагом. Тем временем лакедемоняне вернулись с воды в свой старый лагерь близ храма Геракла. Там они увидели совсем рядом аргивское войско, которое двинулось с холма и уже заняло боевой порядок. Никогда в своей истории лакедемоняне не были так обеспокоены, как в тот момент; нельзя было терять ни минуты: они тотчас же поспешили каждый на свое место, а царь Агис, согласно закону, руководил их передвижениями. Ибо когда царь находится в поле, ничего не делается без него; он лично отдает общие приказы полемархам, которые те передают командирам дивизий; те, в свою очередь, командирам пятидесяти, командиры пятидесяти — командирам эномотий, а те — эномотиям. Таким же образом любые более точные инструкции передаются по всей армии и быстро достигают места назначения. Практически вся лакедемонская армия состоит из офицеров, у которых есть подчиненные офицеры, и ответственность за исполнение приказа лежит на многих.

[67] В этот раз скириты образовали левое крыло, позицию, на которую в лакедемонской армии они имеют особое и исключительное право. Рядом со скиритами расположились войска, служившие в Халкидице под командованием Брасидаса, а вместе с ними и неодамоды. Далее по порядку выстроились различные подразделения лакедемонской армии, а рядом с ними — гераи из Аркадии; затем меналийцы, а на правом фланге — тегеи, и несколько лакедемонян на самом краю линии; конница была размещена на обоих флангах. Таков был порядок лакедемонян. На правом фланге противника расположились мантинцы, поскольку сражение должно было происходить на их территории, а рядом с ними — аркадийцы, являвшиеся их союзниками. Затем шли отборные силы из тысячи аргивян, которых город давно обучал за государственный счет военным упражнениям; Затем остальные аргивяне, а после них их союзники, клеонеи и орнеаты. И наконец, афиняне заняли левый фланг, поддерживаемые собственной конницей.

[68] Таков был порядок и состав двух армий: лакедемонская, по-видимому, была больше, но каково было число отдельных контингентов или общее число с каждой стороны, я не могу утверждать точно, поскольку секретность правительства не позволяла узнать численность лакедемонской армии, а численность с другой стороны, как считалось, была преувеличена тщеславием, свойственным людям, когда они говорят о своих собственных силах. Однако следующий расчет может дать некоторое представление о численности лакедемонской армии. На поле боя находилось семь дивизий, помимо скиритов, которых было шестьсот; в каждой дивизии было четыре пятидесятни, в каждой пятидесятни — четыре эномота, и из каждого эномота в переднем ряду сражались четыре. Глубина линии была не везде одинаковой, но оставалась на усмотрение генералов, командующих дивизиями; в среднем она составляла восемь человек. Передовая линия состояла из четырехсот сорока восьми человек, не считая скиритов.

[69] Обе армии были готовы вступить в бой, но сначала несколько военачальников обратились с призывами к своим отрядам. Мантинянам сказали, что им предстоит не только сражаться за свою страну, но и выбирать между господством и рабством; испробовав и то, и другое, захотят ли они лишиться одного или больше познакомиться с другим? Аргивянам напомнили, что в древности они были суверенами, а совсем недавно — равными Спарте на Пелопоннесе; неужели они навсегда смирятся с потерей своего превосходства и одновременно потеряют возможность отомстить своим ненавистным соседям, которые снова и снова причиняли им зло? Афинянам сказали, что это славно — сражаться плечом к плечу с множеством храбрых союзников и быть равными самым храбрым. Если они смогут победить лакедемонскую армию на Пелопоннесе, они расширят и укрепят свои владения и больше никогда не будут бояться захватчиков. Таковы были наставления, обращенные к аргивянам и их союзникам. Но лакедемоняне, как в своих боевых песнях, так и в словах, которые человек произносил своему товарищу, лишь напоминали друг другу о том, что их храбрый дух уже знал. Ибо они усвоили, что истинная безопасность заключается в длительной подготовке, а не в красноречивых наставлениях, произносимых перед боем.

[70] Наконец, две армии двинулись вперед. Аргивяне и их союзники с большой яростью и решимостью двинулись в атаку. Лакедемоняне двигались медленно под музыку многочисленных флейтистов, которые находились в их рядах и играли не как религиозный акт, а для того, чтобы армия двигалась ровно и в правильном темпе, и чтобы линия не разрушилась, как это часто случается с большими армиями, когда они идут в бой.

[71] Прежде чем они окончательно сомкнулись, Агису пришла в голову мысль. Все армии, вступая в бой, склонны выдвигать свой правый фланг; и любая из противостоящих сил стремится обойти левый фланг противника своим правым, потому что каждый солдат опасается за свой открытый фланг, который он пытается прикрыть щитом своего товарища справа, полагая, что чем ближе он приблизится, тем лучше будет защищен. Первый человек в первом ряду правого фланга изначально отвечает за отклонение, ибо он всегда хочет отвести от врага свой открытый фланг, и остальная армия, из подобного страха, следует его примеру. В этом сражении линия мантинян, находившихся на правом фланге аргивцев, простиралась далеко за Скириты; и еще дальше, пропорционально большей численности армии, к которой они принадлежали, лакедемоняне и тегеанцы на правом фланге лакедемонян простирались за левый фланг афинян. Агис опасался, что левый фланг лакедемонян окажется в окружении, и, полагая, что мантиняне слишком сильно обошли их с фланга, подал знак скиритам и старым солдатам Брасидаса совершить боковой маневр, отступив от своей дивизии и прикрыв линию мантинян: чтобы заполнить образовавшееся пространство, он приказал Гиппоноиду и Аристоклу, двум полемархам, перебросить свои две дивизии с правого фланга, полагая, что у него там все равно будет больше войск, чем нужно, и что таким образом он укрепит ту часть своей линии, которая противостояла мантинянам.

[72] Он отдал приказ в последний момент, когда атака уже началась, и Аристокл и Гиппоноид отказались двигаться. (За трусость, которую, как предполагалось, они проявили в этом случае, их впоследствии изгнали из Спарты.) Враг настиг его раньше, чем он был готов, и поскольку два отряда не хотели продвигаться на место, оставленное скиритами, Агис приказал самим скиритам сомкнуться, но обнаружил, что уже слишком поздно, и что они также не могут заполнить образовавшееся пространство. Тогда лакедемоняне удивительным образом показали, что, несмотря на полную несостоятельность своей тактики, они могут победить одной лишь храбростью. Когда они оказались в непосредственной близости от врага, правый фланг мантинийцев обратил в бегство скиритов и солдат Брасидаса. Мантинийцы, их союзники и тысяча избранных аргивян ворвались через брешь в рядах лакедемонян и завершили свое поражение; Они окружили и разгромили их, загнав к повозкам, где убили некоторых старейшин, назначенных их охранять. На этом участке поля лакедемоняне были разбиты, но в других местах, и особенно в центре армии, где находились царь Агис и триста так называемых всадников, они атаковали старших аргивян, так называемые Пять отрядов, клеонеев, орнеатов и афинян, которые были с ними в одном ряду, и обратили их в бегство. Большинство из них даже не нанесли ни одного удара, а сразу же сдались при приближении лакедемонян; некоторые были фактически растоптаны, настигнутые наступающим войском.

[73] Когда союзники и аргивяне сдались в этом районе, они отделились от своих товарищей как слева, так и справа от линии; тем временем расширенное правое крыло лакедемонян и тегеев угрожало окружить афинян. Они были в большой опасности; их люди были окружены в одном месте и уже потерпели поражение в другом; и если бы не их конница, которая хорошо им служила, они пострадали бы больше, чем любая другая часть армии. В этот момент Агис, заметив бедственное положение левого крыла лакедемонян, противостоявшего мантинянам и тысяче отборных аргивян, приказал всем своим войскам отправиться на помощь своим разбитым войскам. После чего афиняне, когда их противники отвернулись и начали отступать, спокойно бежали, и вместе с ними разгромленные аргивяне. Мантинцы и их союзники, а также избранные аргивцы, увидев, что их армия разбита, а лакедемоняне наступают на них, отказались от всяких мыслей о дальнейшем развитии событий и бежали. Потери, понесенные избранными аргивцами, были незначительными, а потери мантинцев — более серьезными. Преследование не было ожесточенным, а бегство — затяжным, ибо лакедемоняне долго сражаются и не сдвигаются с места, пока не обратят врага в бегство, но, однажды одержав над ним победу, не преследуют его далеко и долго.

[74] Так, или почти так, развивалась битва, безусловно, величайшая из эллинских битв, которые происходили за долгое время и в которой участвовали самые известные города. Лакедемоняне выставили оружие убитых врагов и сделали из него трофей; затем они разграбили тела и, взяв своих убитых, увезли их в Тегею, где их похоронили; убитых врагов они вернули под флагом перемирия. Из аргивян, орнеатов и клеонеев погибло семьсот, из мантинийцев — двести, а из афинян, включая их поселенцев на Эгине, — двести, а также оба их полководца. Что касается лакедемонян, то их союзники не испытывали больших трудностей и не понесли значительных потерь; сколько их самих погибло, точно установить было сложно, но сообщается, что число их убитых составляло около трехсот.

[75] Незадолго до битвы Плейстоанакс, другой царь, вывел из Спарты подкрепление, состоящее из старших и младших граждан; он добрался до Тегеи, когда услышал о победе, и вернулся. Лакедемоняне отправили подкрепление из Коринфа и за Истмом, но затем отменили его; после этого они сами вернулись домой и, распустив союзников, отпраздновали праздник Карнеи, который как раз совпал с этим временем года. Таким образом, одним действием они сняли обвинение в трусости, которое было причиной их неудачи при Сфактерии, и в общей глупости и вялости, которые тогда были распространены против них в Элладе. Теперь считалось, что им едва ли повезло, но по характеру они остались такими же, как и прежде.

За день до битвы эпидаврцы со всеми своими силами вторглись на территорию Аргоса, ожидая обнаружить его опустевшим; они убили многих из тех, кто остался защищать страну, когда основная армия вышла на поле боя. После битвы на помощь мантинцам пришли три тысячи элейских гоплитов и второй отряд из тысячи человек из Афин. Пока лакедемоняне еще праздновали Карней, они все вместе двинулись против Эпидавра и начали окружать город стеной, разделив задачу между собой. Другие союзники не проявили упорства, но афиняне вскоре завершили свою часть — укрепление мыса, на котором стоял храм Гере. В этой части укреплений был оставлен гарнизон, к которому все предоставили контингент; затем они вернулись в свои города. Так закончилось лето.

[76] В самом начале следующей зимы, после празднования Карнеи, лакедемоняне вывели войско до Тегеи, откуда они отправили аргивцам мирные предложения. В городе всегда были сторонники Лакедемона, которые хотели подавить демократию. После битвы этой группе стало гораздо легче заключить союз с Спартой. Их намерением было сначала заключить мир, а затем союз с лакедемонянами, и, сделав это, напасть на народ. И вот в Аргос прибыл Лихас, сын Аркесилая, проксен аргивян, предложивший им один из двух вариантов: были условия мира, но они могли также воевать, если хотели. Завязалась оживленная дискуссия, поскольку Алкибиад оказался в этом месте. Сторона, которая интриговала лакедемонян и наконец осмелилась открыто выступить, убедила аргивян принять следующие условия мира:

[77] «Лакедемонскому собранию представляется целесообразным заключить соглашение с аргивянами на следующих условиях:

«I. Аргивяне должны вернуть орхоменцам юношей, меналийцам — мужчин, которых они держали в заложниках, и лакедемонянам — мужчин, которые были помещены в Мантинею».

«II. Они также должны эвакуировать Эпидаврию и разрушить возведенные там укрепления. Если афиняне откажутся эвакуировать Эпидаврию, они станут врагами аргивян и лакедемонян, а также союзников лакедемонян и союзников аргивян».

«III. Если у лакедемонян есть юноши, принадлежащие к какой-либо из союзных стран в их стране, они должны вернуть их в свои города».

«IV. Что касается жертвоприношения Богу, эпидавийцам будет позволено принести клятву, которую аргивцы должны будут им официально преподнести».

«V. Все города Пелопоннеса, как малые, так и большие, должны быть независимыми в соответствии со своими исконными законами».

«VI. Если кто-либо извне Пелопоннеса выступит против Пелопоннеса со злым умыслом, пелопоннесцы должны собраться вместе и отразить врага; и отдельные государства должны внести такую долю в войну, какую сочтут справедливыми пелопоннесцы».

«VII. Союзники лакедемонян за пределами Пелопоннеса будут находиться в том же положении, что и другие союзники лакедемонян и союзники аргивян, и сохранят свою нынешнюю территорию.»

«VIII. Аргивяне могут, если сочтут это целесообразным, показать это соглашение своим союзникам и заключить с ними соглашения, но если союзники выскажут какие-либо возражения, они должны отпустить их домой».

[78] Когда аргивяне приняли эти предложения в первую очередь, лакедемонское войско вернулось домой из Тегеи. Теперь два государства начали поддерживать связь друг с другом, и вскоре после этого та же сторона, которая вела переговоры по договору, договорилась о том, чтобы аргивяне отказались от своего союза с Мантинеей, Афинами и Элидой и заключили новый договор о союзе с Лакедемоном на следующих условиях:

[79] «Лакедемонянам и аргивянам кажется целесообразным заключить мир и союз на пятьдесят лет на следующих условиях:

«I. Они обязуются подчиниться арбитражу на справедливых и равных условиях, в соответствии со своими исконными обычаями».

«II. Остальные города Пелопоннеса должны участвовать в мире и союзе, быть независимыми и самостоятельными хозяевами, сохраняя свою территорию и подчиняясь арбитражу на справедливых и равных условиях, в соответствии со своими исконными обычаями».

«III. Все союзники лакедемонян за пределами Пелопоннеса будут иметь те же права, что и лакедемоняне, а союзники аргивян будут находиться в том же положении, что и аргивяне, и сохранят свою нынешнюю территорию.»

«IV. Если возникнет необходимость в совместной экспедиции против какого-либо места, лакедемоняне и аргивяне должны посоветоваться и определить долю в войне, которая будет справедливо распределена между союзниками.»

«V. Если у какого-либо из государств, как на Пелопоннесе, так и за его пределами, возникнет спор о границе или по любому другому вопросу, то разногласия должны быть должным образом урегулированы. Но если между двумя союзными городами возникнет ссора, они должны обратиться в какое-либо государство, которое оба города сочтут беспристрастным.»

«VI. Правосудие должно осуществляться в отношении отдельных граждан каждого штата в соответствии с их исконными обычаями».

[80] Таким образом, мир и союз были заключены, и лакедемоняне и аргивяне уладили между собой все разногласия, которые у них были по поводу пленных в войне или по любому другому вопросу. Теперь они действовали сообща и приняли решение, что от афинян не будет приниматься ни глашатай, ни посольство, пока те не покинут свои укрепления на Пелопоннесе и не покинут страну; они также договорились, что не будут вступать в союз или воевать иначе, как по взаимному согласию. Они были очень энергичны во всех своих действиях и совместно отправили послов в халкидские города во Фракии и к Пердикке, которого они убедили присоединиться к их союзу. Однако он не сразу покинул афинян, но подумывал о дезертирстве, находясь под влиянием примера аргивян; ибо сам он был аргивского происхождения. Аргивяне и лакедемоняне возобновили клятвы, ранее данные лакедемонянами халкидцам, и принесли новые. Аргивяне также послали к афинянам послов с требованием эвакуировать укрепления, возведенные ими в Эпидавре. Увидев, что их войска составляют лишь небольшую часть гарнизона, они послали Демосфена, чтобы тот увел их с собой. Прибыв, он предложил устроить гимнастические состязания за пределами крепости; под этим предлогом он выманил остальную часть гарнизона, а затем закрыл перед ними ворота. Вскоре после этого афиняне возобновили договор с эпидаврианцами и сами вернули себе крепость.

[81] Когда аргивяне нарушили союз, мантинцы некоторое время держались, но без аргивян они были бессильны, и поэтому они тоже заключили соглашение с лакедемонянами и отказались от своих претензий на верховенство над городами Аркадии, которые были под их властью. Затем лакедемоняне и аргивяне, каждый выделив по тысяче человек, совершили совместную экспедицию: сначала лакедемоняне отправились в одиночку и установили более олигархическое правительство в Сикионе; затем они и аргивяне, объединив свои силы, подавили демократию в Аргосе и установили олигархию, которая была в интересах лакедемонян. Эти изменения были осуществлены в конце зимы, ближе к весне, и так закончился четырнадцатый год войны.

[82] Летом следующего года диктидии на горе Афон восстали против халкидийцев; лакедемоняне перестроили дела Ахаи на более благоприятные для своих интересов условия, чем прежде. Народная партия в Аргосе, постепенно восстанавливаясь, набралась смелости и, воспользовавшись праздником гимнопедий в Лакедемоне, напала на олигархию. В городе произошла битва: народная партия одержала победу и либо убила, либо изгнала своих врагов. Олигархия обратилась за помощью к своим друзьям, лакедемонянам, но те некоторое время не приходили; наконец, они отложили праздник и отправились им на помощь. Прибыв в Тегею, они услышали, что олигархи потерпели поражение. Они не стали идти дальше, но, несмотря на мольбы беглецов, вернулись домой и возобновили празднование. Вскоре после этого к ним прибыли посланники как от партии, обосновавшейся в Аргосе, так и от тех, кто был изгнан, и в присутствии своих союзников, выслушав многочисленные просьбы с обеих сторон, они приняли решение осудить победившую фракцию; затем они решили отправить экспедицию в Аргос, но возникли задержки, и время было потеряно. Тем временем демократия в Аргосе, опасаясь лакедемонян и вновь стремясь к союзу с Афинами, на который были возложены их надежды, начала строительство Длинных стен до моря, чтобы в случае сухопутной блокады они могли, с помощью Афин, доставлять продовольствие по воде. Некоторые другие государства Пелопоннеса были посвящены в этот проект. Весь аргивский народ, сами граждане, их жены и рабы, принялся за работу над стеной, а афиняне прислали им плотников и каменщиков из Афин. Так закончилось лето.

[83] Наступающей зимой лакедемоняне, узнав о ходе работ, отправились в Аргос со своими союзниками, за исключением коринфян; в самом Аргосе также находилась группа, действовавшая в их интересах. Агис, сын Архидама, царя лакедемонян, возглавил армию. Поддержка, на которую они рассчитывали в Аргосе, не пришла; однако стены, которые еще не были достроены, были захвачены ими и сравнены с землей; они также захватили Гисию, место на территории аргивян, и казнили всех свободных людей, которых поймали; затем они отступили и вернулись в свои города. Затем аргивяне, в свою очередь, совершили экспедицию на территорию Флиуса, которую они опустошили, потому что флиасийцы приняли аргивских беженцев, большинство из которых поселились там; затем они вернулись домой.

В течение той же зимы афиняне блокировали Пердикку в Македонии, жалуясь на союз, который он заключил с аргивянами и лакедемонянами, а также на то, что он предал их союз, когда они готовились послать армию против халкидцев и Амфиполя под командованием Никия, сына Никерата. Армия фактически была распущена главным образом из-за его ухода. Таким образом, он стал их врагом. Так закончилась зима, а вместе с ней и пятнадцатый год войны.

[84] Летом следующего года Алкивиад отплыл в Аргос с двадцатью кораблями и захватил всех аргивян, которых все еще подозревали в принадлежности к лакедемонской фракции, числом до трехсот; афиняне высадили их на близлежащих подчиненных островах. Затем афиняне предприняли экспедицию против острова Мелос со своими тридцатью кораблями, шестью хианскими и двумя лесскими, двенадцатьюстами гоплитами и тремястами лучниками, а также двадцатью собственными конными лучниками и примерно полутора тысячами гоплитами, предоставленными их союзниками на островах. Мелийцы — колонисты лакедемонян, которые не хотели подчиняться Афинам, как другие островитяне. Сначала они были нейтральны и не принимали участия. Но когда афиняне попытались принудить их, разоряя их земли, они были вынуждены вступить в открытую войну. Генералы Клеомед, сын Ликомеда, и Тисий, сын Тисимаха, расположились лагерем вместе с афинскими войсками на острове. Но прежде чем причинить стране какой-либо вред, они отправили послов на переговоры с мелийцами. Вместо того чтобы представить этих послов народу, мелийцы потребовали, чтобы те объяснили цель их миссии магистратам и господствующему классу. Они говорили следующее:

[85] «Поскольку нам не позволено говорить с народом, чтобы, ради всего святого, не обмануть толпу соблазнительными и неопровержимыми доводами, которые они хотели бы услышать в одной непрерывной речи (ибо мы прекрасно понимаем, что именно это вы имеете в виду, приводя нас к избранной группе людей), вы, сидящие здесь, можете заверить нас еще более убедительно. Давайте вообще не будем произносить заранее подготовленные речи, а будем отвечать на каждое утверждение, которое вам не нравится, и сразу же критиковать его. Прежде всего, скажите, нравится ли вам такой способ действий».


[86] Мелийские представители ответили: «Спокойный обмен объяснениями — это разумно, и мы не возражаем против этого. Но ваши воинственные действия, которые видны не только нам, но и нашим глазам, противоречат вашим словам. Мы видим, что, хотя вы можете рассуждать с нами, вы намерены быть нашими судьями; и что в конце обсуждения, если справедливость нашего дела восторжествует и мы откажемся уступить, нас может ожидать война; если же вы нас убедите, — рабство».

[87] Афиняне. «Нет, но если вы собираетесь рассуждать о будущем только на основе фантазий, или если вы встречаетесь с нами с какой-либо другой целью, кроме как взглянуть в лицо своим обстоятельствам и спасти свой город, то мы это сделали; но если это ваше намерение, мы продолжим».

[88] Мел. «Это простительно и естественно, что люди в нашем положении не должны пренебрегать никакими аргументами и точками зрения, которые могут быть полезны. Но мы признаем, что эта конференция собралась для рассмотрения вопроса о нашем сохранении; поэтому пусть обсуждение продолжается так, как вы предлагаете».

[89] Афиняне: «Итак, мы, афиняне, не будем использовать красивые слова; мы не будем прилагать особых усилий, чтобы долго доказывать, что имеем право править, потому что свергли персов; или что мы нападаем на вас сейчас, потому что терпим от вас какой-либо ущерб. Мы бы вас не убедили, даже если бы убедили; и вы не должны ожидать, что сможете убедить нас, утверждая, что, хотя вы и являетесь колонией лакедемонян, вы не принимали участия в их походах или что вы никогда не причиняли нам зла. Но и вы, и мы должны говорить то, что действительно думаем, и стремиться только к тому, что возможно, ибо мы оба знаем, что в обсуждение человеческих дел вопрос справедливости возникает только там, где есть равная власть для ее обеспечения, и что сильные требуют то, что могут, а слабые дают то, что должны».

[90] Мел. «Итак, раз уж вы отбросили справедливость и предлагаете нам говорить о целесообразности, то, по нашему мнению, безусловно целесообразно, чтобы вы уважали принцип, который служит общему благу; чтобы для каждого человека, находящегося в опасности, разумное требование считалось требованием права, и чтобы любая доводка, которую он склонен выдвинуть, даже если она немного не соответствует сути дела, помогала его делу. Ваша заинтересованность в этом принципе так же велика, как и наша, поскольку вы, если падете, понесете тяжелейшую месть и станете самым ужасным примером для человечества».

[91] Аф. «Падение нашей империи, если оно произойдет, не является событием, которого мы ожидаем с ужасом; ибо правящие государства, такие как Лакедемон, не жестоки к своим побежденным врагам. Однако с лакедемонянами мы сейчас не боремся; реальная опасность исходит от наших многочисленных подданных государств, которые могут по собственной воле восстать и одолеть своих господ. Но эту опасность вы можете оставить нам. И мы сейчас постараемся показать, что мы пришли в интересах нашей империи и что в том, что мы собираемся сказать, мы лишь стремимся к сохранению вашего города. Ибо мы хотим сделать вас своим с наименьшими трудностями для себя, и в интересах нас обоих, чтобы вы не были уничтожены».

[92] Мел. «Возможно, вам выгодно быть нашими господами, но как может быть выгодно нам быть вашими рабами?»

[93] Ат. «Вам будет выгодно то, что, покорившись, вы предотвратите худшее; а мы от вашей защиты только выиграем».

[94] Мел. «Но неужели мы должны быть вашими врагами? Разве вы не примете нас как друзей, если мы будем нейтральны и останемся в мире с вами?»

[95] Ат. «Нет, ваша вражда не так вредна для нас, как ваша дружба; ибо в глазах наших подданных одно является доказательством нашей силы, другое — нашей слабости».

[96] Мел. «Но неужели ваши подданные действительно не способны отличить государства, к которым вы не имеете никакого отношения, от тех, которые являются главным образом вашими колониями и в некоторых случаях восстали и были вами покорены?»

[97] Аф. «Они не сомневаются, что оба они имеют право многое сказать в свою защиту по поводу справедливости, но они считают, что такие государства, как ваше, остаются свободными, потому что способны защитить себя, и что мы не нападаем на них, потому что боимся. Таким образом, ваше подчинение даст нам дополнительную безопасность, а также расширит нашу империю. Ибо мы — хозяева моря, и вам, островитянам, да еще и незначительным островитянам, нельзя позволить ускользнуть от нас».

[98] Мел. «Но разве вы не видите другой опасности? Ибо, опять же, поскольку вы отвращаете нас от доводов справедливости и навязываете нам свою доктрину целесообразности, мы должны показать вам, что отвечает нашим интересам, и, если это также отвечает вашим интересам, мы можем надеяться убедить вас: — Не наживете ли вы врагов среди всех, кто сейчас нейтрален? Когда они увидят, как вы с нами обращаетесь, они будут ожидать, что однажды вы обернетесь против них; и если это так, не укрепляете ли вы уже имеющихся врагов и не навлекаете ли на себя на себя других, которые, если бы могли помочь, никогда бы и не подумали стать вашими врагами?»

[99] Ат. «Мы не считаем своими действительно опасными врагами ни один из народов, населяющих материк, которые, будучи уверенными в своей свободе, могут бесконечно откладывать любые меры предосторожности, которые они принимают против нас, а островитян, которые, как и вы, оказались вне контроля и, возможно, уже раздражены необходимостью подчинения нашей империи — вот наши настоящие враги, ибо они наиболее безрассудны и наиболее склонны подвергнуть опасности, которую они не могут не предвидеть, как себя, так и нас».

[100] Мел. «Конечно, если вы и ваши подданные готовы рисковать всем этим, вы ради сохранения своей империи, а они — ради освобождения от нее, насколько же низко и трусливо было бы нам, сохраняющим свою свободу, не делать и не терпеть ничего, лишь бы не быть вашими рабами».

[101] Ат. «Не так, если вы спокойно поразмыслите: ибо вы сражаетесь не против равных, которым вы не можете уступить без позора, а вы советуетесь, стоит ли вам сопротивляться подавляющей силе. Вопрос не в чести, а в благоразумии».

[102] Мел. «Но мы знаем, что судьба войны порой беспристрастна, и не всегда на стороне численного превосходства. Если мы сейчас сдадимся, всё кончено; но если мы будем сражаться, ещё есть надежда, что мы сможем устоять».

[103] Ат. «Надежда — хороший утешитель в час опасности, и когда у людей есть что-то еще, на что можно положиться, хотя она и вредна, она не губительна. Но когда ее расточительная природа заставляет их поставить на кон все, они видят ее такой, какая она есть в момент их падения, и не раньше. Хотя знание о ней может позволить им остерегаться ее, она никогда не подводит».

Вы слабы, и один поворот чаши весов может стать вашей погибелью. Не обманывайтесь таким образом; избегайте ошибки, в которой виновны многие, кто, хотя и могли бы спастись, если бы воспользовались естественными средствами, когда видимые основания для доверия их подводят, прибегают к невидимому, к пророчествам, оракулам и тому подобному, что губит людей надеждами, которые они в них вселяют.

[104] Мел. «Мы слишком хорошо знаем, насколько тяжелой должна быть борьба против вашей власти и против судьбы, если она не намерена быть беспристрастной. Тем не менее, мы не отчаиваемся в отношении судьбы; ибо мы надеемся занять такое же высокое положение, как и вы, в благосклонности небес, потому что мы праведны, а вы, против кого мы боремся, неправедны; и мы уверены, что наша слабость будет компенсирована помощью наших союзников, лакедемонян; они не могут отказать нам в помощи хотя бы потому, что мы их родственники, и ради своей чести. И поэтому наша уверенность не так уж слепа, как вы предполагаете».

[105] Аф. «Что касается богов, мы ожидаем, что будем пользоваться их благосклонностью не меньше, чем вы: ибо мы не делаем и не заявляем ничего, что выходит за рамки общепринятого мнения о божественных или человеческих желаниях относительно человеческих вещей. Ибо мы верим в богов и знаем о людях, что по закону своей природы они будут править везде, где смогут. Этот закон был создан не нами, и мы не первые, кто действовал в соответствии с ним; мы лишь унаследовали его и передадим его во все времена, и мы знаем, что вы и все человечество, если бы вы были так же сильны, как мы, поступали бы так же, как мы. Вот и все о богах; мы объяснили вам, почему мы ожидаем, что будем пользоваться их благосклонностью так же высоко, как и вы. А что касается лакедемонян — когда вы воображаете, что из-за стыда они будут вам помогать, мы восхищаемся наивностью вашей идеи, но не завидуем ее глупости. Лакедемоняне чрезвычайно добродетельны в своих отношениях и соответствуют национальным моральным стандартам. Но что касается их отношений с другими, хотя многое можно сказать, их можно описать в нескольких словах — из всех известных нам людей они наиболее известны тем, что отождествляют приятное с честным, а целесообразное с справедливым. Но как же несовместима такая черта характера с вашей нынешней слепой надеждой на спасение!

[106] Мел. «Именно поэтому мы им доверяем; они будут заботиться о своих интересах и поэтому не захотят предавать мелийцев, которые являются их собственными колонистами, чтобы не вызвать недоверие у своих друзей в Элладе и не сыграть на руку своим врагам».

[107] Аф. «Но разве вы не видите, что путь целесообразности безопасен, тогда как справедливость и честь на практике сопряжены с опасностью, и с такими опасностями лакедемоняне редко хотят сталкиваться?»

[108] Мел. «С другой стороны, мы думаем, что какие бы опасности ни существовали, они будут готовы встретить их ради нас и сочтут опасность менее опасной, если речь идет о нас. Ибо если им понадобится наша помощь, мы будем рядом, и они смогут больше доверять нашей преданности, потому что мы их родственники».

[109] Аф. «Да, но людей, приглашенных к участию в конфликте, явно подталкивает не добрая воля тех, кто призывает их на свою сторону, а явное превосходство в реальной силе. Никто не смотрит на это так пристально, как лакедемоняне; они настолько мало уверены в своих собственных ресурсах, что нападают на своих соседей только тогда, когда у них много союзников, и поэтому вряд ли смогут самостоятельно добраться до острова, когда мы — хозяева моря».

[110] Мел. «Но они могут послать своих союзников: Критское море — обширное место; и правителям моря будет труднее догнать суда, желающие бежать, чем преследуемым — бежать. Если попытка провалится, они могут вторгнуться в саму Аттику и найти путь к вашим союзникам, до которых Брасидас не добрался: и тогда вам придется сражаться не за завоевание земли, к которой вы не имеете никакого отношения, а ближе к дому, за сохранение вашего союза и вашей собственной территории».

[111] Афиняне. «Помощь может прийти к вам из Лакедемона, как и к другим, и если вы когда-нибудь испытаете это на себе, то поймете, что афиняне никогда не отступали от осады из-за страха перед врагом где-либо еще. Вы сказали нам, что безопасность вашего города будет вашей первоочередной заботой, но мы отмечаем, что в этом долгом обсуждении вы не произнесли ни слова, которое дало бы разумному человеку надежду на спасение. Ваши самые сильные аргументы — это отложенные надежды, и ваша власть не сравнится с той, которая уже направлена против вас. Если после нашего ухода вы не намерены прийти, как вы, возможно, и сейчас, к более мудрому выводу, вы проявляете большую недальновидность. Ибо вы, конечно же, не можете мечтать о том ложном чувстве чести, которое погубило так много людей, когда опасность и бесчестие смотрели им в лицо.» Многие люди, ещё не осознавая последствий, сочли слово «честь» слишком тягостным и позволили одному лишь названию соблазнить себя, пока оно не обрушило на них реальные и непоправимые бедствия; по собственной глупости они навлекли на себя худший позор, чем тот, который могла бы им причинить судьба. Если вы мудры, вы не пойдёте на этот риск; вы должны понимать, что нет ничего позорного в том, чтобы уступить великому городу, который приглашает вас стать его союзником на разумных условиях, сохраняя свою землю и лишь платя дань; и что вы, безусловно, не обретёте чести, если, выбирая между двумя альтернативами — безопасностью и войной, вы упорно предпочтёте худшее. Отстаивать свои права от равных, быть тактичным с вышестоящими и умеренным по отношению к нижестоящим — вот путь к безопасности. Подумайте ещё раз, когда мы отступим, и снова и снова повторяйте себе, что вы размышляете о своей единственной стране, которая может быть спасена или уничтожена одним-единственным решением.

[112] Афиняне покинули конференцию; мелийцы, посовещавшись между собой, решили настоять на своем отказе и ответили следующим образом: — «Мужи Афинские, наше решение остается неизменным; и мы ни за что не откажемся от той свободы, которой наш город, основанный семьсот лет назад, все еще пользуется; мы будем полагаться на удачу, которая по милости богов до сих пор сохраняла нас, и на помощь лакедемонян, и будем стремиться спастись. Однако мы готовы быть вашими друзьями, а не врагами ни вам, ни лакедемонянам, и просим вас покинуть нашу страну, когда вы заключите такой мир, который покажется выгодным обеим сторонам».

[113] Таков был ответ мелийцев; афиняне, покидая совещание, сказали следующее: — «Что ж, мы должны сказать, судя по принятому вами решению, что вы единственные люди, которые считают будущее более определенным, чем настоящее, и рассматривают невидимое как уже реализованное в вашем наивном предвкушении, и что чем больше вы возлагаете свои надежды на лакедемонян, удачу и надежду, и доверяете им, тем полнее будет ваша гибель».

[114] Афинские посланники вернулись к армии; и генералы, убедившись, что мелийцы не сдадутся, немедленно начали военные действия. Они окружили город Мелос стеной, разделив работу между несколькими отрядами. Затем они оставили свои войска и войска союзников охранять территорию как на суше, так и на море, и отступили с большей частью своей армии; оставшаяся часть продолжила блокаду.

[115] Примерно в то же время аргивяне совершили набег на Флиасию и потеряли около восьмидесяти человек, попавших в засаду филиасцев и аргивских изгнанников. Афинский гарнизон в Пилосе забрал много добычи у лакедемонян; тем не менее, последние не нарушили мир и не вступили в войну, а лишь уведомили прокламацией о том, что если кто-либо из их собственного народа захочет отомстить афинянам, он может это сделать. Затем коринфяне объявили войну афинянам по некоторым личным причинам, но остальные пелопоннесцы к ним не присоединились. Мелийцы захватили часть афинской стены, обращенную к агоре, ночным штурмом, убили нескольких человек и привезли столько зерна и других необходимых вещей, сколько смогли; затем они отступили и оставались бездействующими. После этого афиняне усилили наблюдение. Так закончилось лето.

[116] Следующей зимой лакедемоняне намеревались совершить экспедицию на территорию аргивян, но, обнаружив, что принесенные ими на границе жертвы неблагоприятны, вернулись домой. Аргивяне, подозревая, что угрожающее вторжение было спровоцировано их собственными гражданами, арестовали некоторых из них; однако другие смогли бежать.

Примерно в то же время мелийцы захватили еще один участок афинской стены, поскольку укрепления были недостаточно защищены. В связи с этим афиняне послали свежие войска под командованием Филократа, сына Демея. Теперь город был плотно окружен, и среди самих горожан царило предательство. Поэтому мелийцев вынудили сдаться по собственному усмотрению. После этого афиняне казнили всех, кто достиг призывного возраста, и обратили в рабство женщин и детей. Затем они колонизировали остров, отправив туда пятьсот собственных поселенцев.


КНИГА VI

[1] В течение той же зимы афиняне задумали отправить на Сицилию еще одну экспедицию, более крупную, чем те, которыми командовали Лахес и Эвримедон. Они надеялись завоевать остров. О его огромных размерах и многочисленном населении, как варварском, так и эллинском, большинство из них ничего не знали и никогда не задумывались о том, что вступают в борьбу, почти столь же тяжелую, как Пелопоннесская война. Путешествие на торговом судне вокруг Сицилии занимает почти восемь дней, и этот огромный остров почти полностью является частью материка, отделенный от него морем шириной не более двух миль.

[2] Теперь я опишу первоначальное заселение Сицилии и перечислю народы, которые там жили. Древнейшими из всех были [1] циклопы и лестригоны, которые, как говорят, жили в одном из районов острова; но кто они были, откуда пришли и куда ушли, я не могу сказать. Мы должны довольствоваться легендами поэтов, и каждый должен составить собственное мнение. [2] Сиканцы, по-видимому, пришли на смену этим ранним народам, хотя, по их собственным словам, они были еще старше; ибо они утверждают, что были детьми этой земли. Но на самом деле они были иберами и были изгнаны с реки Сикан в Иберии лигурами. Сицилия, которая первоначально называлась Тринакрией, получила от них название Сикания. По сей день сиканки населяют западные части острова. [3] После взятия Трои некоторые троянцы, спасшиеся от ахейцев, прибыли на кораблях в Сицилию; они поселились рядом с сиканами и взяли общее название Элимы, но имели два отдельных города, Эрикс и Эгеста. [4] К ним присоединились некоторые фокейцы, которые также сражались при Трое и были изгнаны бурей сначала в Ливию, а оттуда на Сицилию. [5] Сикелы изначально были жителями Италии, откуда их изгнали опики, и перебрались на Сицилию; согласно вероятной традиции, они переправились на плотах, используя ветер, дующий с суши, но, возможно, они нашли и другие способы переправы; сикелы до сих пор живут в Италии, и сама страна получила свое название от Итала, сикельского царя. Они вошли в Сицилию с большим войском и, разгромив сикан в битве, отбросили их в южную и западную части страны; От них остров, ранее известный как Сикания, получил название Сицилия. Почти триста лет после их прибытия, до прихода эллинов на Сицилию, они занимали самые плодородные районы и до сих пор населяют центральные и северные регионы. [6] Финикийцы когда-то имели поселения по всему острову. Они укрепляли мысы на морском побережье и селились на небольших соседних островах ради торговли с сицилийцами; но когда эллины стали в большем количестве добираться до Сицилии по морю, они отступили с большей части острова и, образовав союз, обосновались в Мотье, Солоэисе и Панормусе, в окрестностях Элимов, отчасти полагаясь на свой союз с ними, а отчасти потому, что это точка, где путь из Карфагена на Сицилию самый короткий. Таковы были варварские народы, населявшие Сицилию, и это были их поселения.

[3] Первые эллинские колонисты отплыли из Халкиды на Эвбее под предводительством Фуклеса и основали Наксос; там они воздвигли алтарь в честь Аполлона-Основателя, который до сих пор стоит за пределами города, и на этом алтаре религиозные посольства приносят жертвы перед отплытием из Сицилии. [8] В следующем году Архий, один из Гераклидов, прибыл из Коринфа и основал Сиракузы, сначала изгнав сикелей с острова Ортигия; в котором, хотя он больше не окружен морем, теперь находится внутренний город; со временем внешний город был включен в городские стены и стал многолюдным. [9] На пятом году после основания Сиракуз Фукл и халкидцы вышли из Наксоса и, изгнав сикелей силой оружия, основали сначала Леонтины, затем Катаны. Однако катанеи выбрали своего основателя по имени Эварх.

[4] Примерно в то же время Ламис прибыл из Мегары, принеся колонию на Сицилию, где он занял место, называемое Тротил, на реке Пантакий; но вскоре после этого он присоединился к поселению халкидцев в Леонтини; он прожил с ними недолго, пока его не изгнали; затем он основал Тапс, где и умер. Его последователи покинули Тапс и основали город, который называется Гиблейская Мегара; Гиблон, сикельский царь, предал им это место и привел их туда. Там они оставались двести сорок пять лет, а затем были изгнаны из своего города и земель Гело, тираном Сиракуз; но прежде чем их изгнали, и через сто лет после их собственного основания, они послали Памилла и основали Селин; он пришел из Мегары, своего родного государства, чтобы принять участие в новой колонии. [11] На сорок пятом году после основания Сиракуз Антифем Родосский и Энтим Критский пришли со своими последователями и вместе построили Гелу. Город был назван в честь реки Гела, но место, которое сейчас является Акрополем и было первоначально укреплено, называется Линдий. Основателями нового поселения были дорийцы. Ровно через сто восемь лет после своего основания жители Гелы основали Агригентум (Акрагас), который они назвали в честь реки Акрагас; они назначили Аристона и Пистила основателями этого места и дали ему свои собственные учреждения. [12] Занкле первоначально был колонизирован пиратами, прибывшими из Киме, халкидского города в Опикии; за ними последовала большая группа колонистов из Халкиды и остальной части Эвбеи, которые разделили между собой землю. Первое поселение возглавлял Периер из Киме, второе — Кратемен из Халкиды. Занкле — это первоначальное название этого места, данное сицилийцами из-за того, что оно имело форму серпа, для чего сицилийское слово — zanclon . Эти ранние поселенцы впоследствии были изгнаны самосцами и другими ионийцами, которые, спасаясь от персов, добрались до Сицилии. Вскоре после этого Анаксилас, тиран Регия, изгнал этих самосцев. Затем он заселил их город смешанным населением и назвал это место Мессеней в честь своей родины.

[5] Химера была колонизирована из Занкле Эвклидом, Симусом и Саконом. Большинство поселенцев были халкидцами, но в колонии также участвовали так называемые милетиды, сиракузские изгнанники, потерпевшие поражение в гражданской войне. Их язык представлял собой смесь халкидского и дорического диалектов, но их институты были преимущественно халкидскими. [13] Акры и Касмены были основаны сиракузцами: Акры — через семьдесят лет после Сиракуз, а Касмены — почти через двадцать лет после Акры. Камарина была первоначально основана сиракузцами ровно через сто тридцать пять лет после основания Сиракуз; основателями были Даскон и Менекол. Но жители Камарины восстали, и в качестве наказания за восстание были насильственно изгнаны сиракузцами. Спустя некоторое время Гиппократ, тиран Гелы, получив территорию Камарины в качестве выкупа за некоторых сиракузских пленников, стал вторым основателем этого места, которое он колонизировал заново. Жители были вновь изгнаны Гелой, который сам колонизировал город в третий раз.

[6] Это были народы, эллинские или варварские, населявшие Сицилию, и именно на этом великом острове афиняне были полны решимости вести войну. Они добродетельно заявляли, что собираются помочь своим сородичам и новоприобретенным союзникам, но простая истина заключалась в том, что они стремились к империи Сицилии. Их главным образом подтолкнуло посольство из Эгесты, которое настойчиво просило о помощи. Эгестеанцы воевали с соседним городом Селинусом из-за некоторых вопросов брака и спорного участка земли. Селинунтийцы призвали на помощь сиракузцев, и их объединенные силы поставили эгестеанцев в тяжелое положение как на море, так и на суше. Эгестеанские посланники напомнили афинянам о союзе, который они заключили с леонтийцами под предводительством Лахеса в предыдущей войне, и попросили их прислать корабли на помощь. Их главный аргумент заключался в том, что, если сиракузцев не накажут за изгнание леонтийцев, а позволят уничтожить оставшихся союзников афинян и захватить всю Сицилию, они однажды придут с огромной армией, дорийцы будут помогать дорийцам, которые были их родственниками, а колонисты — их основателям из Пелопоннеса, и объединятся для свержения самих Афин. Учитывая такую опасность, афинянам было бы разумно объединиться с оставшимися у них союзниками на Сицилии против сиракузцев, тем более что эгестеанцы сами предоставят достаточно средств для войны. Эти аргументы постоянно повторялись в ушах афинского собрания эгестеанцами и их сторонниками; Наконец, народ проголосовал за то, чтобы во что бы то ни стало отправить послов, чтобы на месте выяснить, действительно ли у эгестеев есть деньги, которые они якобы хранили в казне и храмах, а также доложить о ходе войны с Селином. Так афинские послы были отправлены на Сицилию.

[7] В течение той же зимы лакедемоняне и их союзники, все, кроме коринфян, совершили экспедицию на территорию аргивцев, которую они опустошили, и, привезя с собой повозки, увезли несколько возов зерна. Они поселили аргивских изгнанников в Орнее, где оставили небольшой гарнизон, и, заключив соглашение о том, что жители Орнеи и аргивцы не будут причинять вреда землям друг друга в течение определенного времени, вернулись домой с остальной частью своего войска. Вскоре после этого прибыли афиняне с тридцатью кораблями и шестьюстами гоплитами. Они и жители Аргоса со всей своей мощью вышли и блокировали Орнею в течение дня, но ночью аргивские изгнанники внутри стен незаметно скрылись осаждающим, которые расположились лагерем на некотором расстоянии. На следующий день аргивцы, поняв, что произошло, сравняли Орнею с землей и вернулись. Вскоре после этого афинский флот также вернулся.

Афиняне также перебросили свою морскую конницу и некоторых македонских изгнанников, нашедших у них убежище, в Мефону на границе Македонии и разорили территорию Пердикки. После этого лакедемоняне послали к фракийским халкидийцам, которые поддерживали перемирие с афинянами, расторгаемое через десять дней, и приказали им помочь Пердикке, но те отказались. Так закончилась зима, а вместе с ней и шестнадцатый год Пелопоннесской войны, историю которой написал Фукидид.

[8] Ранней весной следующего года афинские посланники вернулись из Сицилии. Их сопровождали эгестейцы, которые привезли шестьдесят талантов нечеканенного серебра, что составляло месячную плату за шестьдесят судов, которые они надеялись получить из Афин. Афиняне созвали собрание, и, услышав от своих и эгестейских посланников, среди прочих заманчивых, но ложных заявлений, о наличии большого количества денег в храмах и казначействе Эгесты, они приняли решение отправить на Сицилию шестьдесят кораблей; Алкибиад, сын Кления, Никий, сын Никерата, и Ламах, сын Ксенофана, были назначены командующими с полными полномочиями. Они должны были помочь Эгесте против Селина; если это не потребует всех их военных сил, они были уполномочены восстановить Леонтинов и в целом содействовать так, как они сочтут наилучшим, афинским интересам на Сицилии. Пять дней спустя было созвано еще одно собрание для рассмотрения вопроса о том, какие шаги следует предпринять для немедленного оснащения экспедиции, и для голосования по любым дополнительным припасам, которые могут потребоваться генералам. Никий, назначенный генералом против своей воли, считал, что народ пришел к неверному выводу и что на незначительных, хотя и надуманных основаниях, они стремятся к завоеванию Сицилии, что является непростой задачей. Поэтому, желая отвлечь афинян от их цели, он выступил и предостерег их следующим образом:

[9] «Я знаю, что мы собрались здесь, чтобы обсудить подготовку к нашей экспедиции на Сицилию, но, на мой взгляд, вопрос о том, стоит ли нам вообще туда ехать, остается открытым; нам не следует спешить с решением столь важного вопроса или позволять себе вступать в неразумную войну по наущению иностранцев. Однако лично для меня война приносит честь; и я так же небрежен, как и любой другой человек, к своей собственной жизни: не то чтобы я плохо думал о гражданине, который хоть немного заботится о своей жизни или своем имуществе, ибо я верю, что чувство собственной выгоды ускорит его заинтересованность в процветании государства. Но никогда в жизни любовь к репутации не побуждала меня сказать ни единого слова, противоречащего моим убеждениям; и сейчас я тоже не скажу: я скажу просто то, что считаю наилучшим. Если бы я сказал вам беречь то, что у вас есть, и не растрачивать нынешние преимущества ради получения неопределенного и далекого блага, мои слова были бы бессильны против такого характера, как ваш.» Я бы скорее возразил, что сейчас не время для решительных действий и что ваши грандиозные цели не будут легко реализованы.

[10] «Говорю вам, что, отправляясь на Сицилию, вы оставляете позади множество врагов и, похоже, намерены привести сюда новых. Возможно, вы полагаетесь на недавно заключенный договор, который, если вы будете молчать, может сохранить название договора; ибо интриги некоторых лиц как здесь, так и в Лакедемоне почти превратили его в простое название. Но если вы столкнетесь с серьезным поражением, ваши враги набросятся на вас в мгновение ока, ибо соглашение было первоначально вырвано у них под давлением несчастья, и его позор был на их стороне, а не на нашей. В самом договоре много спорных моментов; и, несмотря на его неудовлетворительность, до сих пор несколько городов, причем очень могущественных, упорно отвергают его. Некоторые из них уже находятся с нами в открытой войне; другие могут объявить войну за десять дней; и они остаются в мире только потому, что лакедернонцы не склонны к действиям. И, по всей вероятности, если они увидят, что наша власть разделена (а именно к такому разделению мы и стремимся), они с готовностью присоединятся к сицилийцам, за союз с которыми в этой войне они давно бы отдали всё. Эти соображения должны нас учитывать. Государство далеко от желаемого убежища, и мы не должны рисковать и пытаться создать новую империю, прежде чем полностью укрепим старую. Халкидианцы во Фракии все эти годы были мятежниками и остаются непокоренными, и есть другие наши подданные в разных частях материка, которые не уверены в своей верности. И мы, конечно же, не можем терять ни минуты, мстя за злодеяния наших союзников, эгестеев, пока мы откладываем наказание наших восставших подданных, чьи преступления имеют давнюю историю.

[11] «И все же, если мы покорим халкидских мятежников, мы сможем сохранить над ними контроль; но Сицилия — густонаселенная и отдаленная страна; над которой, даже если мы одержим победу, мы вряд ли сможем сохранить свое господство. И как глупо выбирать для нападения землю, которую никакое завоевание не сможет обеспечить, в то время как тот, кто не сможет завоевать, не окажется там, где был прежде!»

«Следует сказать, что сицилийские города не представляют для вас опасности, особенно в их нынешнем состоянии, и они представляли бы её ещё большую опасность, если бы попали под власть сиракузцев (и именно этой перспективой вас бы с удовольствием напугали эгестейцы). В настоящее время отдельные люди могут пересечь море из дружбы с лакедемонянами; но если бы все государства Сицилии были объединены в одну империю, они вряд ли стали бы воевать с другой империей. Ибо какой бы ни была у них вероятность свергнуть нас, если они объединятся с пелопоннесцами, такая же вероятность их собственного свержения будет и в том случае, если пелопоннесцы и афиняне когда-либо объединятся против них. Греки на Сицилии будут бояться нас больше всего, если мы никогда не приедем; в меньшей степени, если мы продемонстрируем свою силу и быстро уйдём; но если произойдёт какое-либо бедствие, они будут презирать нас и будут готовы присоединиться к врагам, которые нападают на нас здесь». Все мы знаем, что люди испытывают наибольшее уважение к тому, что находится дальше всего, и к тому, чья репутация наименее проверена; и это, афиняне, вы можете проверить на собственном опыте. Было время, когда вы боялись лакедемонян и их союзников, но теперь вы одержали над ними верх, и поскольку ваши первоначальные опасения не оправдались, вы презираете их и даже надеетесь завоевать Сицилию. Но вам не следует радоваться случайным неудачам ваших врагов; прежде чем вы сможете быть уверены, вы должны овладеть их умами. Помните, что лакедемоняне чувствительны к своему позору, и что их единственная мысль — как им еще найти способ нанести нам удар, который восстановит их собственную репутацию; тем более что они так усердно и долго трудились, чтобы заслужить имя доблести. Если мы будем мудры, нам не следует беспокоиться о варварах-эгестеях на Сицилии; Настоящий вопрос заключается в том, как мы можем защитить себя от коварных замыслов олигархии.

[12] «Мы должны помнить также, что мы только что в какой-то мере оправились от великой чумы и великой войны и начинаем восполнять наши потери в людях и деньгах. Наш долг — потратить наши новые ресурсы на себя дома, а не на попрошайничающих изгнанников, заинтересованных в успешной лжи; которые считают целесообразным лишь делиться словами, а других оставлять сражаться за них; и которые, если их спасут, окажутся неблагодарными; если же они потерпят неудачу, что весьма вероятно, лишь вовлечат своих друзей в общую гибель.

«Смею предположить, что здесь может быть какой-нибудь молодой человек, который рад занимать командную должность, и тем более что он слишком молод для этого поста; и он, заботясь только о собственных интересах, может порекомендовать вам отправиться в плавание; возможно, это тот, кто пользуется большим уважением за свою конюшню и хочет извлечь из своего командования что-то, что позволит ему поддерживать свою расточительность. Но не давайте ему возможности потакать своим роскошным вкусам за счет государства. Помните, что люди такого типа разоряют себя и обманывают общественность. Экспедиция на Сицилию — серьезное дело, и его не может спланировать и осуществить какой-нибудь юноша наобум».

[13] Юноша, о котором я говорю, призвал к себе молодых людей, подобных ему самому, которых я, не без тревоги, вижу сидящими рядом с ним в этом собрании, и я обращаюсь к вам, старшим гражданам, против них. Если кто-либо из вас окажется рядом с одним из его сторонников, я не хочу, чтобы он стыдился или боялся быть названным трусом, если он не проголосует за войну. Не питайте, подобно им, отчаянной жажды того, что вам недоступно; вы знаете, что благодаря предусмотрительности достигается много успехов, а благодаря простой жадности – мало или совсем ничего. От имени нашей страны, которая сейчас находится на пороге величайшей опасности, которую она когда-либо знала, я умоляю вас поднять руки против них. Не вмешивайтесь в границы, которые отделяют нас от Сицилии; я имею в виду Ионический залив, который разделяет нас, если мы плывем вдоль побережья, Сицилийское море, если мы плывем по открытому морю; они вполне удовлетворительны. У сицилийцев есть своя страна; пусть они сами решают свои дела. И пусть эгестейцам, в частности, будет известно, что, первоначально вступив в войну с селинунтианцами по собственной воле, они должны заключить мир по собственной воле. Пусть у нас больше не будет таких союзников, какими слишком часто были наши, которым мы должны помогать в беде, но к которым сами, в нужде, можем тщетно обращаться.

[14] «И ты, Пританис, желая быть хорошим гражданином и веря, что благополучие государства в твои руки, вынеси мое предложение на голосование и еще раз представляй этот вопрос афинянам. Если ты будешь колебаться, помни, что в присутствии стольких свидетелей не может быть и речи о нарушении закона, и что ты будешь врачом государства в критический момент. Первостепенная обязанность добропорядочного магистрата — сделать все возможное для своей страны или, по крайней мере, не причинить ей вреда, которого он может избежать».

[15] Таковы были слова Никия. Большинство афинян, выступивших с речью, были за войну и не хотели отменять уже принятое решение, хотя некоторые и занимали другую сторону. Самым ярым сторонником экспедиции был Алкибиад, сын Клиния; он был полон решимости противостоять Никию, который всегда был его политическим врагом и только что отзывался о нем пренебрежительно; но желание командовать было для него еще более сильным мотивом. Он надеялся завоевать Сицилию и Карфаген; и что успех восстановит его личное состояние и принесет ему деньги, а также славу. Он занимал высокое положение среди горожан и был предан скачкам и другим удовольствиям, которые превосходили его возможности. И в конце концов его безрассудные поступки привели к разорению афинского государства. Ибо народ боялся крайностей, до которых он доходил, беззакония его личных привычек и далеко идущих целей, которые неизменно двигали им во всех его действиях. Они считали, что он стремится к тирании, и выступили против него. И поэтому, несмотря на его непревзойденные военачальники, они доверили управление войной другим, поскольку лично возражали против его личных привычек; и так они быстро потопили государство. Затем он выступил и произнес следующие слова:

[16] «У меня больше прав командовать, афиняне, чем у кого-либо другого; ибо, поскольку Никий напал на меня, я должен начать с похвалы в свой адрес; и я считаю, что я достоин. Те мои деяния, за которые меня так сильно осуждают, — это честь для меня и для моих предков, и существенное преимущество для моей страны. Вследствие того, как я блестяще представлял государство в Олимпии, другие эллины составили представление о нашей мощи, которое даже превосходило реальность, хотя ранее они полагали, что мы истощены войной. Я отправил в бой семь колесниц — ни один другой рядовой никогда не делал ничего подобного; я был победителем, а также завоевал второе и четвертое места; и я все организовал в стиле, достойном моей победы. Помимо традиционных почестей, оказываемых таким успехам, энергия, которую они демонстрируют, создает впечатление мощи. Дома, опять же, всякий раз, когда я завоевываю известность, исполняя хоровые партии или выполняя другие общественные обязанности, хотя граждане, естественно, завидуют мне, для посторонних эти акты щедрости становятся новым аргументом в пользу нашей силы. Есть смысл в глупости человека, который за свой счет приносит пользу не только себе, но и государству. И где же несправедливость, если я или кто-либо, чувствующий свое превосходство над другим, отказывается быть с ним наравне? Несчастные держат свои несчастья при себе. Мы не ожидаем, что нас узнают знакомые, когда мы находимся в низшем положении; и по тому же принципу, почему кто-либо должен жаловаться, когда более удачливые относятся к нам с презрением? Тот, кто хочет, чтобы к нему проявляли должное уважение, должен сам проявлять его к другим. Я знаю, что людей с таким высоким духом, и всех, кто хоть как-то прославился, ненавидят при жизни, особенно равные им по положению, и в меньшей степени те, кто имеет с ними дело; Но они оставляют после себя на века репутацию, которая заставляет даже тех, кто не принадлежит к их семье, утверждать, что они родственны им, и они — слава своей страны, которая считает их не чужаками или злодеями, а своими детьми, характером которых она гордится. Таковы мои собственные устремления, и именно поэтому моя личная жизнь подвергается нападкам; но позвольте мне спросить вас, превосходит ли меня кто-нибудь в управлении государственными делами. Разве я, не подвергая вас большой опасности или расходам, не объединил самые могущественные государства Пелопоннеса против лакедемонян, которых я заставил поставить на кон в Мантинее все, что у них было, на удачу одного дня? И даже до сих пор, хотя они и одержали победу в битве, они едва ли восстановили мужество.

[17] «Это были достижения моей юности и того, что считается моей чудовищной глупостью; так я, льстивыми словами, примирил пелопоннесские державы, и моя доброта заставила их поверить мне и следовать за мной. И теперь не бойтесь меня, потому что я молод, но пока я нахожусь в расцвете сил, а Никий пользуется репутацией успешного человека, воспользуйтесь услугами нас обоих.

Решив отправиться в плавание, не меняйте своего мнения, полагая, что Сицилия — великая держава. Ибо, хотя сицилийские города и многолюдны, их жители — разношерстная толпа, и они охотно отказываются от старых форм правления и принимают новые извне. Никто по-настоящему не чувствует, что у него есть свой собственный город; поэтому отдельный человек плохо обеспечен оружием, а у страны нет постоянных средств обороны. Человек рассчитывает только на то, что он может получить от общего капитала с помощью красноречия или партийного насилия, надеясь, если его свергнут, во всяком случае, забрать свой трофей и насладиться им в другом месте. Они — разношерстная команда, которая никогда не бывает единодушна в советах и не способна к согласованным действиям. Каждый сам за себя и охотно перейдет на сторону любого, кто сделает заманчивое предложение; тем более, если, как говорят, они находятся в состоянии внутреннего раздора. Они хвастаются своими гоплитами, но, как показал опыт всех эллинских государств, их число сильно преувеличено. Эллада сильно ошибалась относительно своей тяжелой пехоты; и даже в этой войне ей приходилось прилагать максимум усилий, чтобы собрать достаточное количество пехоты. Препятствия, которые встретятся нам на Сицилии, судя по полученной мной информации, невелики; более того, я их переоценил, поскольку там будет много варваров, которые, боясь сиракузцев, присоединятся к нам в нападении на них. А дома ничто, если смотреть на ситуацию правильно, не должно помешать экспедиции. У наших предков были те же враги, которых, как нам теперь говорят, мы оставляем позади, и персы, кроме того; но их сила заключалась в величии их флота, и только благодаря этому они завоевали свою империю. Никогда еще пелопоннесцы не были так безнадежны в своих силах, как сейчас; и пусть они будут так уверены, они вторгнутся к нам только по суше, что они могут сделать независимо от того, пойдем мы на Сицилию или нет. Но на море они не смогут причинить нам вреда, ибо мы оставим позади флот, равный их флоту.

[18] «Какие причины мы можем себе дать для колебаний? Какое оправдание мы можем привести нашим союзникам за отказ им в помощи? Мы поклялись им и не имеем права утверждать, что они никогда нам не помогали. Заручаясь их союзом, мы не намеревались, чтобы они пришли и помогли нам здесь, а чтобы они преследовали наших врагов на Сицилии и не позволяли им прийти сюда. Как и все другие имперские державы, мы приобрели свою власть благодаря готовности помочь любому, будь то варвар или эллин, кто мог бы призвать нас на помощь. Если мы будем сидеть сложа руки или проводить расовые различия, когда нас просят о помощи, мы мало что добавим к нашей империи и будем сильно рисковать потерять ее совсем. Ибо человечество не ждет нападения превосходящей силы, оно предвосхищает его. Мы не можем разрушить империю, как можем разрушить дом; но, однажды заняв наше нынешнее положение, мы должны, сохраняя прочную власть над одними, придумать повод против других; ибо если мы не правители, то будем подданными. Вы не можете позволить себе относиться к бездействию так же, как другие, если только не наложите соответствующее ограничение на свою деятельность. Убежденные, что мы с наибольшей вероятностью увеличим свою мощь здесь, если нападем на наших врагов там, давайте отправимся в путь. Мы унизим гордость пелопоннесцев, когда они увидят, что, пренебрегая прелестями отдыха, мы напали на Сицилию. Благодаря нашим приобретениям там мы, вероятно, станем хозяевами всей Эллады; во всяком случае, мы нанесем ущерб сиракузцам и одновременно принесем пользу себе и нашим союзникам. Удастся ли нам остаться или мы уйдем, в любом случае наш флот обеспечит нашу безопасность; ибо на море мы будем более чем достойным соперником для всей Сицилии. Никий не должен отвлекать вас от вашей цели, проповедуя лень и пытаясь настроить молодых против стариков; напротив, в вашем обычном порядке, старые и молодые, советуясь друг с другом, по примеру ваших отцов, которые возвели Афины на эту высоту величия, стремятся подняться еще выше. Учтите, что молодость и старость не обладают силой, если не объединены; но более поверхностные, точные и средние суждения, если их должным образом сдерживать, скорее всего, будут наиболее эффективными. Государство, если оно находится в покое, как и все остальное, будет изнашиваться из-за внутренних трений. Любое занятие, требующее мастерства, будет стремиться к упадку, тогда как город, благодаря конфликтам, всегда будет приобретать новый опыт и учиться защищаться не в теории, а на практике. Вкратце, мое мнение таково: государство, привыкшее к активности, быстро будет разрушено переходом к бездействию; и что наибольшую безопасность имеют те люди, которые наиболее верны себе и своим институтам, даже когда они не самые лучшие.

[19] Таковы были слова Алкибиада. Выслушав его, эгестейцев и некоторых леонтийских изгнанников, которые явились и настойчиво просили о помощи, напоминая афинянам о данных ими клятвах, народ еще больше укрепился в своем желании воевать. Никий, видя, что его прежний аргумент больше не остановит их, но что он, возможно, сможет изменить их мнение, если настоит на масштабе необходимой силы, снова выступил и сказал следующее:

[20] «Мужи Афинские, поскольку я вижу, что вы твердо решили начать войну, я принимаю это решение и дам вам соответствующие советы, надеясь, что все сложится так, как мы все желаем. Города, которые мы собираемся атаковать, как мне сообщили, могущественны и независимы друг от друга; в них нет рабов, которые с радостью перешли бы из более тяжелых условий жизни в более легкие; и они вряд ли примут наше правление в обмен на свою нынешнюю свободу. Что касается численности, то, хотя Сицилия — всего лишь один остров, на ней расположено множество эллинских государств. Не считая Наксоса и Катаны (жители которых, как я надеюсь, станут нашими союзниками, поскольку они являются родственниками леонтийцев), есть еще семь городов, полностью обеспеченных средствами ведения войны, подобными нашим, прежде всего Селин и Сиракузы, города, против которых в первую очередь направлена наша экспедиция. У них многочисленный конь, лучники и метатели дротиков, а также множество трирем, которые их многочисленное население позволяет им укомплектовань; помимо личного богатства, у них есть сокровища храмов Селинунта; и сиракузцы получают дань, которую им с незапамятных времен платили некоторые варварские племена. Более того, у них многочисленная конница, и они выращивают собственную кукурузу, а не импортируют ее: в двух последних отношениях они имеют большое преимущество перед нами.

[21] «Против такой силы требуется больше, чем незначительный отряд морской пехоты; если мы хотим осуществить свой замысел и не быть удержанными в своих позициях численностью их кавалерии, мы должны отправить на фронт множество пехоты. Ибо что, если сицилийцы в ужасе объединятся против нас, и мы не найдем друзей, кроме эгестейцев, которые могут предоставить нам всадников, способных противостоять их? Быть изгнанными с острова или посылать подкрепление из-за того, что мы изначально проявили недальновидность, было бы позорно. Мы должны взять с собой мощное вооружение из дома, прекрасно понимая, что отправляемся в далекую страну, и что эта экспедиция будет совершенно иной, чем все те, которые вы до сих пор совершали среди своих подданных против какого-либо врага в этой части мира, сами являясь союзниками других. Здесь всегда рядом дружественная страна, и вы легко сможете получить припасы. Там вы будете зависеть от страны, которая вам совершенно чужда, и откуда в течение четырех зимних месяцев практически невозможно отправить туда какое-либо сообщение.

[22] «Поэтому я говорю, что мы должны взять с собой большое количество тяжеловооруженных афинян и союзников, будь то наши собственные подданные или любые пелопоннесцы, которых мы сможем убедить или привлечь за плату к нашей службе; а также множество лучников и метателей дротиков для борьбы с вражеской конницей. Наше военно-морское превосходство должно быть подавляющим, чтобы мы не только могли сражаться, но и не испытывали трудностей с доставкой припасов. И еще есть продовольствие, привезенное из дома, такое как пшеница и жареный ячмень, которое придется перевозить на торговых судах; нам также нужны пекари, набранные в определенной пропорции с каждой мельницы, которые будут получать плату, но будут обязаны служить, чтобы, если нас задержит затишье, армия не испытывала недостатка в продовольствии; ибо не каждый город сможет принять такое большое войско, как наше. Мы должны сделать наши приготовления как можно более полными и не зависеть от других; прежде всего, мы должны взять с собой как можно больше денег; Что касается якобы ожидающих нас припасов эгестеанцев, то лучше предположить, что они вымышленные.

[23] Даже если предположить, что мы покинем Афины с собственными силами, не просто равными вражеским, но во всех отношениях превосходящими их, за исключением, конечно, количества гоплитов, которых они могут выставить на поле боя, ибо в этом отношении равенство невозможно, все равно будет непросто завоевать Сицилию или, собственно, сохранить себя. Вам следует учитывать, что мы подобны людям, идущим основать город в стране чужеземцев и врагов, которые в день высадки должны будут править страной; ибо если их постигнет беда, у них не будет друзей. И этого я боюсь. Нам потребуется большая осторожность; еще больше — удача (а кто может гарантировать это смертным?). Поэтому я бы доверил себя и экспедицию как можно меньше случайности и не отплыл бы, пока не принял бы такие меры предосторожности, которые могли бы обеспечить нашу безопасность. Я считаю это наиболее разумным курсом для всего государства и, для нас, отправленных в экспедицию, условием безопасности. Если кто-то думает иначе, то я передаю ему командование.

[24] Таковы были слова Никия. Он намеревался либо отпугнуть афинян, показав им масштабность предприятия, либо обеспечить, насколько это возможно, безопасность экспедиции, если его заставят отправиться в путь. Результат его разочаровал. Вместо того чтобы потерять энтузиазм при виде неприятной перспективы, они стали еще более решительными; они одобрили его совет и были уверены, что теперь исключена всякая опасность. Всех охватило страстное желание отплыть, старшие из них были убеждены, что им удастся завоевать Сицилию — во всяком случае, такое вооружение не могло потерпеть бедствия; молодежь жаждала увидеть своими глазами чудеса далекой страны и была уверена в благополучном возвращении; основная часть войск рассчитывала получить немедленное жалование и завоевать страну, которая станет неисчерпаемым источником дохода в будущем. Энтузиазм большинства был настолько подавляющим, что, хотя некоторые и не одобряли его, они боялись показаться непатриотичными, если проголосуют на другой стороне, и поэтому промолчали.

[25] Наконец, один афинянин выступил вперед и, обратившись к Никию, сказал, что у них больше не будет никаких оправданий и задержек; он должен высказаться и сказать, какие силы будут у народа, чтобы проголосовать за него. Он ответил с некоторым нежеланием, что предпочел бы обсудить этот вопрос со своими коллегами, но что, насколько он мог видеть в настоящее время, им нужно иметь по меньшей мере сто собственных трирем; некоторое количество из них можно использовать в качестве транспортных средств, и им нужно заказать больше трирем у своих союзников. Из тяжеловооруженных войск им потребуется в общей сложности, включая афинян и союзников, не менее пяти тысяч, а если возможно, то и больше; остальное вооружение должно быть соразмерным и должно включать лучников, которых следует приобрести как дома, так и на Крите, и пращников. Эти силы, а также все остальное, что, по-видимому, потребуется, полководцы подготовят до начала похода.

[26] После этого афиняне немедленно постановили, что генералам следует предоставить полномочия действовать так, как они сочтут наилучшим в интересах государства, касательно численности армии и всего управления экспедицией. Затем началась подготовка. Дома были составлены списки для службы, и союзникам были отданы приказы. Город недавно оправился от чумы и постоянного давления войны; выросло новое население; во время мира появилось время для накопления денег; так что всего было в избытке.

[27] Пока они были в разгаре своих приготовлений, гермы, или квадратные каменные фигуры, вырезанные по древнеафинскому образцу и стоящие повсюду у дверей как храмов, так и частных домов, за одну ночь лишили почти всех по всему городу лиц. Лица преступников не были известны, но за их разоблачение были публично предложены большие награды, и был издан указ, согласно которому любой, будь то гражданин, чужеземец или раб, мог без страха наказания раскрыть это или любое другое осквернение, о котором ему было известно. Афиняне восприняли это очень серьезно — им это показалось зловещим предзнаменованием судьбы экспедиции; и они приписали это заговорщикам, которые хотели совершить революцию и свергнуть демократию.

[28] Некоторые метеки и слуги сообщили, что речь шла не о Гермах, а об изуродовании других статуй, которое незадолго до этого совершили несколько молодых людей в пьяном угаре; они также сказали, что мистерии неоднократно осквернялись их совершением в частных домах, и в этом нечестии они обвиняли, среди прочих, Алкибиада. Сторона, ревностно оберегавшая его влияние на народ, которое мешало их собственному устойчивому установлению, полагая, что, избавившись от него, они станут верховными, подхватила и преувеличила обвинения против него, громко настаивая на том, что как изуродование Герм, так и осквернение мистерий были частью заговора против демократии, и что он был в центре всего этого дела. В качестве доказательства они утверждали о злоупотреблениях в его обычной жизни, недостойных гражданина свободного государства.

[29] Он тогда же приложил все усилия, чтобы оправдаться и предложить судить его до отплытия (ведь все было готово), чтобы, если он окажется виновным, его наказали, а если оправдают, он сохранил за собой командование. Он призвал своих соотечественников не слушать клевету, которая могла бы распространяться против него в его отсутствие; и он возразил, что им было бы разумнее не посылать человека, на которого висит столь серьезное обвинение, на столь важное командование. Но его враги опасались, что если суд состоится немедленно, он получит поддержку армии; и что народ будет снисходителен и не забудет, что он уговорил аргивян и некоторых мантинцев присоединиться к экспедиции. Поэтому они приложили усилия, чтобы отложить суд. С этой целью они подкупили новых ораторов, которые предложили ему отплыть сейчас и не задерживать экспедицию, а вернуться и предстать перед судом в течение определенного количества дней. Их намерение состояло в том, чтобы его отозвали и судили, когда у них возникнут более сильные негативные чувства по отношению к нему, что они могли бы лучше сделать в его отсутствие. Поэтому было решено, что Алкивиад должен отплыть.

[30] Примерно в середине лета экспедиция отправилась на Сицилию. Ранее большинству союзников, судам-корнкорам, малым судам и, в целом, судам, сопровождавшим их на борту, был отдан приказ собраться на Коркире, откуда весь флот должен был пересечь Ионический залив и направиться к мысу Япигия. Рано утром назначенного дня отплытия афинские войска и те из их союзников, которые уже присоединились к ним, спустились в Пирей и начали комплектовать корабли. Их сопровождало почти всё население Афин, как граждане, так и иностранцы. Граждане приходили попрощаться: кто-то со знакомым, кто-то с родственником, кто-то с сыном, и, проходя мимо, они были полны надежды и слез; надежды на завоевание Сицилии, слезы от сомнений, увидят ли они когда-нибудь снова своих друзей, думая о долгом путешествии, в которое они отправлялись. В последний момент расставания опасность стала ближе; И ужасы, которые никогда не приходили им в голову, когда они голосовали за экспедицию, теперь охватили их души. Тем не менее, их дух оживился при виде вооружения во всей его мощи и обильных запасов провизии, которые они сделали. Незнакомцы и остальная толпа пришли из любопытства, желая увидеть предприятие, величие которого превосходило всякое воображение.

[31] Ни одно другое эллинское вооружение никогда не было столь великолепным и дорогостоящим, хотя по количеству кораблей и гоплитов не уступало тому, что отправилось в Эпидавр под Периклом, а затем под Агноном в Потидею. Эта экспедиция состояла из ста афинских и пятидесяти хиенских и лесбийских трирем, перевозивших четыре тысячи гоплитов, все из которых были афинскими гражданами, триста всадников и множество союзных войск. Тем не менее, путешествие было коротким, а снаряжение — скудным, тогда как эта экспедиция предполагала длительное отсутствие и была тщательно подготовлена как для морской, так и для сухопутной службы, где бы ни потребовалось ее присутствие. Наибольшие усилия и расходы на флот были вложены триерархами и государством. Государственная казна выделяла каждому моряку драхму в день и предоставляла пустые корпуса для шестидесяти быстроходных судов и для сорока транспортов, перевозивших гоплитов. Все они были укомплектованы лучшими экипажами, которых только можно было найти. Помимо государственного жалования, трэрархи также вносили из собственных средств дополнительные средства в оплату труда гребцов высшего ранга и младших офицеров. Носовые фигуры и другое оборудование, предоставленное ими, были самыми дорогими. Каждый изо всех сил старался, чтобы его корабль превосходил другие по красоте и скорости. Пехота была хорошо отобрана, а кили тщательно составлены. Среди солдат царило ожесточенное соперничество в вопросах вооружения и личного снаряжения. И пока дома афиняне таким образом соревновались друг с другом в выполнении своих обязанностей, для остальной части Эллады экспедиция казалась скорее грандиозной демонстрацией их мощи и величия, чем подготовкой к войне. Если бы кто-нибудь подсчитал все расходы, как государственные, так и отдельных солдат и других лиц, включая в первую очередь не только то, что город уже выделил, но и то, что было поручено генералам, а во вторую — то, что частные лица потратили в то время или впоследствии на свое снаряжение, или тираны на свои корабли, провизию для длительного плавания, которую, как можно предположить, каждый взял с собой сверх своего государственного жалования, и то, что солдаты или торговцы могли взять для обмена, он бы обнаружил, что в общей сложности из города была вывезена огромная сумма, равная многим талантам. Люди были совершенно поражены смелостью плана и великолепием зрелища, о которых повсюду говорили, не меньше, чем огромным несоразмерным размером силы по сравнению с силой врага, против которого она предназначалась. Никогда еще в чужую страну не отправлялась более масштабная экспедиция; никогда еще надежда на будущий успех не казалась лучше оправданной реальной мощью.

[32] Когда корабли были укомплектованы экипажами и все необходимое для плавания было погружено на борт, труба возвещала тишину, и все в один голос перед отплытием вознесли традиционные молитвы; их читал не на каждом корабле отдельно, а одним глашатаем, которого сопровождал весь флот. На каждой палубе офицеры и морские пехотинцы, смешивая вино в чашах, совершали возлияния из золотых и серебряных сосудов. Множество горожан и других доброжелателей, наблюдавших за происходящим с берега, присоединились к молитве. Экипажи возносили гимн и, когда возлияния были совершены, выходили в море. Проплыв некоторое расстояние друг за другом, корабли устремились к Эгине; оттуда они поспешили к Коркире, где собирались союзники, составлявшие остальную часть армии.

Тем временем в Сиракузы поступали сообщения об экспедиции из разных источников, но долгое время никто им не верил. Наконец, было созвано собрание. Уже тогда высказывались разные мнения: одни подтверждали, другие отрицали прибытие экспедиции. Наконец, Гермократ, сын Гермона, полагая, что обладает достоверной информацией, выступил вперед и предупредил сиракузцев следующими словами:

[33] «Смею сказать, что, как и другие, я не получу доверия, когда скажу вам, что экспедиция действительно приближается; и я прекрасно понимаю, что те, кто являются авторами или распространителями невероятных известий, не только не могут убедить других, но и за это их считают глупцами. И все же, когда город окажется в опасности, страх не заставит меня замолчать; ибо я убежден, что обладаю лучшей информацией, чем кто-либо другой. Афиняне, как бы вы ни удивлялись, идут против нас с большим флотом и армией; они утверждают, что помогают своим эгестейским союзникам и восстанавливают леонтийцев. Но правда в том, что они жаждут Сицилии, и особенно нашего города. Они думают, что, если смогут завоевать нас, то легко завоюют и все остальное. Они скоро будут здесь, и вы должны подумать, как с вашими нынешними ресурсами вы можете организовать наиболее успешную оборону. Вы не должны позволять им застать вас врасплох, потому что вы презираете их, или пренебрегать всем этим, потому что вы вообще не поверите, что они идут». Но тому, кто не разделяет этого неверия, я говорю: «И не пугайтесь их дерзости и силы. Они не смогут причинить нам больше вреда, чем мы им; само величие их вооружения может оказаться нам на пользу; это окажет благотворное влияние на другие сицилийские города, которые будут встревожены и в своем ужасе будут еще охотнее оказывать нам помощь. Кроме того, если в конце концов мы одолеем их или, по крайней мере, отбросим врасплох, ибо я нисколько не опасаюсь, что они достигнут своей цели, мы одержим благородную победу. И на это я питаю большие надежды. Редко когда крупные экспедиции, будь то эллинские или варварские, отправленные далеко от дома, добивались успеха. Их численность не превышает численность жителей и их соседей, которые все объединяются из-за страха; и если из-за нехватки припасов на чужбине они терпят неудачу, хотя их гибель может быть в основном по их собственной вине, они воздают славу тем, кого намеревались свергнуть». Величие этих самых афинян основывалось на полном и неожиданном крахе персов, которые, как всегда считалось, направили свой поход против Афин. И я думаю, что такая же участь вполне может быть уготована и нам.

[34] «Давайте же наберемся мужества и займемся обороной; давайте также отправим послов к сицилийцам и, пока будем заботиться о наших старых союзниках, постараемся завести новых. Мы отправим послов в остальную часть Сицилии и укажем, что опасность общая для всех; мы также отправим послания в итальянские города в надежде, что они либо присоединятся к нам, либо, по крайней мере, откажутся принять афинян. И я думаю, что нам следует отправить послания к карфагенянам; идея нападения афинян для них не нова; они всегда живут в страхе перед этим. Вероятно, они почувствуют, что если оставят нас на произвол судьбы, беда может коснуться и их самих, и поэтому они могут быть склонны тем или иным образом, тайно, если не открыто, помочь нам. Если они захотят помочь, то из всех существующих государств они наиболее способны; ибо у них изобилие золота и серебра, а это, как и все остальное, облегчает ведение войны. Давайте также пошлем послания к лакедемонянам и коринфянам и умоляем их как можно скорее прийти нам на помощь и одновременно возобновить войну в Элладе. У меня есть план, который, на мой взгляд, лучше всего подходит для нынешней чрезвычайной ситуации, хотя именно последний вы в своей обычной лени с готовностью примете. Позвольте мне рассказать вам, в чем он заключается. Если все сицилийские греки, или, по крайней мере, мы и те, кто к нам присоединится, взяв с собой двухмесячный запас провизии, выйдут в море на всех имеющихся у нас кораблях и приготовятся встретить афинян у Тарента и мыса Япигия, тем самым доказав им, что прежде чем сражаться за Сицилию, они должны сражаться за проход через Ионическое море, мы посеем в них панику. Тогда они поймут, что в Таренте (где нас принимают) мы, передовой отряд Сицилии, находимся среди друзей и выходим из дружественной страны, и что море — это большое пространство, которое нелегко пересечь с таким мощным вооружением, как у них. Они знают, что после долгого плавания их корабли не смогут держаться в строю, и, приближаясь медленно и понемногу, окажутся в нашей власти. С другой стороны, если они облегчат свои суда и встретят нас плотной группой с более быстрой частью своего флота, им, возможно, придётся использовать вёсла, и тогда мы атакуем их, когда они будут измотаны. Или, если мы предпочтём не вступать в бой, мы можем снова отступить в Тарент. Прибыв с небольшими запасами и подготовившись к морскому сражению, они не будут знать, что делать на этих безлюдных берегах. Если они останутся, то окажутся в блокаде; если попытаются плыть дальше, то отрежутся от остального своего вооружения и потеряют надежду, ибо они будут далеко не уверены, примут ли их города Италии и Сицилии. На мой взгляд, предвкушение этих трудностей настолько затруднит им жизнь, что они никогда не покинут Коркиру. Пока они будут проводить совещания и посылать шпионов, чтобы узнать наше число и точное местоположение, они окажутся в зимней стуже; Или же, встревоженные неожиданным сопротивлением, они вполне могут сорвать экспедицию; особенно если, как мне сообщили, самый опытный из их генералов принял командование против своей воли и с радостью воспользуется любым значительным нашим сопротивлением как предлогом для отступления. Я совершенно уверен, что слухи преувеличивают нашу силу. Люди склонны поддаваться влиянию услышанного; и они больше всего боятся тех, кто начинает атаку или, по крайней мере, заранее показывает агрессору, что он встретит сопротивление; ибо тогда они понимают, что риск поровну распределен. Так будет и с афинянами. Сейчас они нападают на нас, потому что не верят, что мы сможем защитить себя, и в этом они правы, поскольку мы не присоединились к лакедемонянам в подавлении их. Но если они увидят, что ошибались, и что мы смело рискуем, их больше расстроит наше неожиданное сопротивление, чем наша реальная мощь. Примите мой совет; Если возможно, примите это смелое решение, но если нет, как можно скорее примите другие меры обороны. Помните, что истинное презрение к захватчику проявляется в доблестных подвигах на поле боя, и что тем временем наибольшую услугу, которую вы можете оказать государству, — это действовать так, как будто вы находитесь в опасности, учитывая, что безопасность зависит от тщательной подготовки. Афиняне приближаются; я уверен, что они уже на море и скоро будут здесь.

[35] Так говорил Гермократ. Его слова вызвали большой спор среди жителей Сиракуз: одни утверждали, что афиняне никогда не придут, и что он говорит неправду, другие спрашивали: «А если они придут, какой вред они могут причинить нам, подобный тому, который мы можем причинить им?», а третьи были совершенно презрительны и высмеивали всё это. Лишь немногие поверили Гермократу и осознали опасность. Наконец, Афинагор, народный лидер, имевший в то время наибольшее влияние среди народа, выступил и сказал следующее:

[36] «Тот, кто не обрадуется, услышав, что афиняне настолько безумны, что пришли сюда и сдались нам, — либо трус, либо предатель. Дерзость людей, распространяющих эти сплетни, меня не удивляет, но я удивляюсь их глупости, если они не видят, что их мотивы очевидны. Имея личные причины для страха, они хотят вселить ужас во весь город, чтобы спрятаться под тенью всеобщего страха. И теперь, что означают эти слухи? Они не возникают сами по себе; их раздули люди, которые сеют смуту в нашем государстве. И вы, если вы мудры, не будете оценивать вероятность по их сообщениям, а по тому, что мы можем предположить как намерения проницательных и опытных людей, какими я считаю афинян. Вряд ли они оставят после себя такую власть, как Пелопоннес. Война, которая уже ведется против них, далека от завершения, и неужели они будут изо всех сил стремиться навлечь на себя еще одну столь же масштабную войну? На мой взгляд, они только рады, что мы на них не нападаем, учитывая численность и мощь наших государств.

[37] «Даже если слух об их приближении окажется правдой, я уверен, что Сицилия более пригодна, чем Пелопоннес, для ведения великой войны. Весь остров лучше обеспечен во всех отношениях, и наш собственный город сам по себе более чем способен противостоять армии, которая, как говорят, угрожает нам; да, и другой такой же большой. Я знаю, что они не привезут с собой конницу и не найдут её здесь, за исключением нескольких всадников, которых они могут получить в Эгесте. Они не могут предоставить отряд гоплитов, равный нашему, потому что им нужно пересечь море; и преодолеть всё это расстояние, пусть даже только на кораблях, без войск и груза, было бы достаточно трудным делом. Я также знаю, что вооружение, направленное против такого большого города, как наш, потребует огромных запасов. Нет, я осмелюсь утверждать, что если бы они пришли сюда, имея в своем распоряжении еще один город на нашей границе, такой же большой, как Сиракузы, и могли бы там обосноваться и вести войну против нас оттуда, они все равно были бы уничтожены до единого; тем более, когда вся страна станет их врагом (ибо Сицилия объединится), и когда им придется разбить свой лагерь, как только они выйдут из своих кораблей, и у них не будет ничего, кроме жалких хижин и скудных припасов, поскольку наша кавалерия не сможет продвинуться далеко за пределы их линий? В самом деле, я едва ли думаю, что они вообще смогут высадиться. На мой взгляд, наши силы намного превосходят их.

[38] «Афиняне, повторяю, знают всё, что я вам говорю, и не собираются растрачивать то, что у них есть: я в этом совершенно уверен. Но некоторые из наших людей фабрикуют слухи, которые не являются и никогда не будут правдой. Я знаю и всегда знал, что такими словами, и ещё более злонамеренными, если не действиями, они хотят запугать вас, жителей Сиракуз, и сделать себя вождями государства. И я боюсь, что если они будут упорствовать, то в конце концов добьются успеха, и мы будем сданы им в руки прежде, чем мы успеем принять меры предосторожности или обнаружить и наказать их. Вот почему наш город всегда находится в состоянии беспокойства и дезорганизации, борясь сам с собой так же, как и с внешними врагами, и время от времени подвергаясь тиранам и узким и злобным олигархиям. Если народ только поддержит меня, я постараюсь предотвратить подобные несчастья в наши дни. С вами я буду использовать убеждение, но к этим заговорщикам я применю силу; и я не буду ждать, пока их разоблачат с поличным (ибо кто может их поймать?), но я накажу их намерения и злодеяния, которые они могли бы совершить, если бы могли. Ибо мысли наших врагов должны быть наказаны прежде, чем они созреют в дела. Если человек не нанесет удар первым, он будет первым, кого ударят. Что касается остальной части олигархической партии, я должен разоблачить их и следить за их замыслами; я также должен наставлять их; я думаю, это будет лучшим способом удержать их от злых дел. Ну же, молодые люди, ответьте мне на вопрос, который я часто задавал себе: «Чего вы хотите?» Уже занимать должность? Но закон запрещает. И закон не был предназначен для того, чтобы принизить вас, если бы вы были способны; он был принят потому, что вы были неспособны. И поэтому вы предпочитаете не быть наравне со многими? Но когда нет реальной разницы между людьми, почему должен существовать привилегированный класс?

[39] Мне скажут, что демократия — это ни мудрое, ни справедливое явление, и что те, у кого есть деньги, скорее всего, будут хорошо управлять. На что я отвечу, во-первых, что народ — это название целого, а олигархия — части; во-вторых, что богатые — лучшие хранители государственных средств, мудрые — лучшие советники, а многие, выслушав обсуждение вопроса, — лучшие судьи; и что каждый из этих классов в демократии имеет равные привилегии. Тогда как олигархия, предоставляя народу полную долю опасности, не просто забирает слишком много хорошего, но и абсолютно монополизирует его. И именно этого хотели бы иметь сильные среди вас и молодежь, чего они никогда не добьются в большом городе.

[40] «О, самый бестолковый из людей, ибо вы действительно бестолковы, если не видите пагубности своих собственных замыслов; никогда за весь мой опыт я не встречал такой слепоты среди эллинов, или такой злобы, если ваши глаза открыты тому, что вы делаете. И все же сейчас поймите, глупы ли вы, покайтесь, если виновны; и пусть вашей целью будет благополучие всей страны. Помните, что добрые среди вас будут иметь равную или даже большую долю в управлении ею, чем народ; тогда как, если вы захотите большего, вы, скорее всего, потеряете все. Прочь от этих слухов; мы все о них знаем и полны решимости их подавить. Пусть придут афиняне, и Сиракузы отразят своих врагов достойным образом; у нас есть генералы, которые займутся этим делом. Но если, как я полагаю, ни один из ваших рассказов не правдив, государство не будет обмануто и в момент паники не допустит вас к власти и не наложит на свою шею иго рабства. Она возьмет дело в свои руки, и, вынося приговор, сочтет слова столь же преступными, как и действия. Вы не сможете лишить ее свободы, но сделаете все возможное, чтобы сохранить ее; она будет начеку и сокрушит вас решительной рукой.

[41] Так говорил Афинагор. Тогда один из полководцев поднялся и, не позволив никому другому выйти вперед, сам завершил дискуссию следующими словами:

«Нет особой мудрости в обмене оскорблениями или в том, чтобы сидеть сложа руки и слушать их; давайте же, учитывая сообщенную опасность, позаботимся о том, чтобы весь город и каждый его житель приняли достойные меры для сопротивления захватчикам. Почему бы не обеспечить город богатым оружием, лошадьми и всей военной мощью и помпезностью? Какой в этом вред, даже если они не понадобятся? Мы, генералы, возьмемся за все эти вопросы и сами их изучим; и мы отправим гонцов в соседние города, чтобы получить информацию и для любых других необходимых целей. Некоторые меры предосторожности мы уже приняли, и все, что нам станет известно, мы сообщим вам». После этих слов генерала собрание разошлось.

[42] К этому времени афиняне и их союзники собрались на Коркире. Там генералы начали с проведения заключительного смотра кораблей и расположили их в порядке, в котором они должны были встать на якорь на своих позициях. Флот был разделен на три эскадры, и по одной из них было назначено каждому из трех генералов, чтобы избежать любых трудностей, которые могли бы возникнуть, если бы они плыли вместе, в поиске воды, якорной стоянки и провизии в местах захода; они также считали, что присутствие генерала в каждой эскадре будет способствовать поддержанию порядка и дисциплины во всем флоте. Затем они отправили в Италию и Сицилию три корабля, которым было приказано выяснить, какие города в этих регионах примут их, и встретить их снова на пути следования, чтобы они могли узнать это до того, как войдут в море.

[43] Наконец, большое вооружение переправилось с Коркиры на Сицилию. Оно состояло из ста тридцати четырех трирем, помимо двух родосских судов с пятьюдесятью веслами. Из них сто были афинскими; шестьдесят из них были быстроходными судами, а остальные сорок – транспортами; остальная часть флота была предоставлена хианцами и другими союзниками. Гоплитов насчитывалось в общей сложности пять тысяч сто, из которых полторы тысячи были афинянами, взятыми из списка, а семьсот, служивших морскими пехотинцами, принадлежали к четвертому и низшему классу афинских граждан. Остальные гоплиты были предоставлены союзниками, в основном подвластными государствами; но пятьсот прибыли из Аргоса, помимо двухсот пятидесяти мантинских и других наемников. Лучников было в общей сложности четыреста восемьдесят, из которых восемьдесят были критянами. Было семьсот родосских пращников, сто двадцать легковооруженных мегарийцев, которые были изгнанниками; а также один конный транспорт, перевозивший тридцать всадников и лошадей.

[44] Таковы были силы, которыми первая экспедиция пересекла море. Для перевозки провизии в состав флота входило тридцать торговых судов, которые также перевозили пекарей, каменщиков, плотников и инструменты, необходимые при осадах. Его также сопровождало сто небольших судов; они, как и торговые суда, были задействованы в качестве войск. Другие торговые суда и суда меньшего размера в большом количестве следовали самостоятельно для целей торговли. Весь флот теперь пересек Ионическое море с Коркиры. Они прибыли к мысу Япигия и к Таренту, каждое судно взяло свой курс и прошло вдоль побережья Италии. Итальянские города не впустили их в свои стены и не открыли им рынок, но предоставили им воду и якорную стоянку; Тарент и Локри отказали даже в этом. Наконец они достигли Регия, крайней точки Италии, где флот воссоединился. Поскольку их не приняли внутри стен, они разбили лагерь за городом у храма Артемиды; Там они нашли рынок, предоставленный местными жителями, и, пришвартовав свои корабли к берегу, отдохнули. Они провели совещание с регийцами и, будучи сами халкидцами, призвали их помочь своим халкидским сородичам, леонтийцам. Но реги ответили, что сохранят нейтралитет и будут действовать только в соответствии с решением всех итальянских греков. Афинские полководцы начали обдумывать, как лучше всего начать операции на Сицилии. Тем временем они ожидали корабли, которые отправились дальше и должны были встретить их в Эгесте; им нужно было знать, действительно ли у эгестейцев есть деньги, о которых гонцы принесли в Афины.

[45] Из многих источников до сиракузцев дошли вести о том, что афинский флот находится в Регии, и это сообщение было подтверждено их шпионами. Теперь они больше не сомневались и принялись за дело со всей душой. В некоторые сикельские города они отправили войска, в другие — послов; они также разместили гарнизоны в фортах на территории Сиракуз, а в самом городе осмотрели лошадей и оружие и убедились, что они находятся в хорошем состоянии. Короче говоря, они сделали все приготовления, как к войне, которая быстро приближалась и уже была у их ворот.

[46] Три корабля, отправившиеся в Эгесту, вернулись к афинянам в Регий; они сообщили, что из обещанных денег поступило только тридцать талантов, и не больше. Настроение полководцев сразу же упало после получения этого первого разочарования. Они также были разочарованы неблагоприятным ответом регийцев, которых они пригласили первыми и от которых, естественно, можно было ожидать присоединения, поскольку они были родственниками леонтийцев и всегда до сих пор были в интересах Афин. Никий ожидал, что эгестейцы их подведут; двум другим их поведение показалось еще более непонятным, чем предательство регийцев. Дело в том, что когда первоначальные посланники прибыли из Афин для осмотра сокровищ, эгестейцы подстроили им подвох. Они привели их в храм Афродиты в Эриксе и показали там приношения, состоящие из чаш, кувшинов, кадильниц и большого количества другой посуды. Большая часть сосудов была только серебряной, и поэтому они устроили представление, совершенно несоразмерное их стоимости. Они также устраивали частные развлечения для экипажей трирем: по каждому из этих случаев они выдавали за свои собственные сосуды для питья из золота и серебра, собранные не только в самой Эгесте, но и взятые взаймы из соседних городов, как финикийских, так и эллинских. Все они демонстрировали практически одинаковые сосуды и устраивали повсюду грандиозное зрелище, что поразило моряков, и по прибытии в Афины они рассказали всем, какие горы богатств они увидели. Когда распространилась новость о том, что эгестейцы не получили деньги, эти люди, сначала оказавшись сами навязанными, сами способствовали тому, чтобы навязать их другим, вызвали огромную непопулярность во всей армии.

[47] Генералы собрались на военный совет. Никий считал, что им следует отправиться на Селинус со всем флотом, что являлось их главной задачей: если эгестеанцы обеспечат жалованье всем их силам, они изменят курс соответствующим образом; в противном случае они потребуют содержания шестидесяти кораблей, того количества, которое запросили эгестеанцы, и останутся на месте, пока не убедят селинунцев в необходимости соглашения либо силой, либо путем переговоров. Затем они пройдут вдоль побережья на глазах у других городов и продемонстрируют видимую мощь Афин, одновременно доказывая их рвение в деле своих друзей и союзников; после этого они вернутся домой, если только неожиданно не появится возможность быстро оказать помощь леонтийцам или получить поддержку от других городов. Но они не должны растрачивать свои ресурсы и подвергать опасности безопасность Афин.

[48] Алкибиад настаивал на том, что было бы позором отправиться в путь с таким огромным вооружением и вернуться, ничего не добившись. Им следовало отправить послов во все города Сицилии, за исключением Селина и Сиракуз; им также следовало вести переговоры с сицилийцами, подружившись с независимыми племенами и убедив остальные восстать против сиракузцев. Таким образом, они получили бы припасы и подкрепления. Сначала им следовало обратиться к мессенцам, чей город, расположенный на главной транспортной магистрали, был ключом к Сицилии и обладал гаванью, из которой афинские войска могли бы наиболее удобно наблюдать за врагом. Наконец, когда они переманили бы города на свою сторону и узнали бы, кто будет на их стороне в войне, им следовало бы напасть на Селин и Сиракузы, если только селинунцы не пойдут на компромисс с эгестейцами, а сиракузцы не позволят восстановить Леонтинов.

[49] Ламах считал, что им следует плыть прямо в Сиракузы и как можно скорее вступить в бой под стенами города, пока жители не готовы и смятение достигает своего пика. Он утверждал, что все армии поначалу ужасны; если их появление долго затягивается, дух людей возрождается, а когда они наконец приходят, их вид лишь пробуждает презрение. Если бы афиняне могли нанести внезапный удар, пока их противники еще пребывают в страхе и неопределенности, это был бы лучший шанс на победу. Не только вид вооружения, которое никогда больше не будет казаться таким многочисленным, но и приближение страданий, и прежде всего непосредственная опасность битвы, вызвали бы панику среди врага. Многие сиракузцы, вероятно, оказались бы отрезанными в сельской местности, не веря в приближение захватчика; и пока жители пытались бы доставить свое имущество в город, их собственная армия, которая расположилась бы лагерем под стенами, контролировала бы поле боя и не испытывала бы недостатка в провизии. В конце концов, другие сицилийские греки, вместо того чтобы присоединиться к союзу с Сиракузами, перейдут на их сторону и больше не будут колебаться, оглядываясь по сторонам, чтобы увидеть, какая сторона одержит победу. Он также считал, что Мегару следует сделать своей военно-морской базой, а флот должен вернуться туда из Сиракуз и встать на якорь в гавани. Место было пустынным и находилось недалеко от Сиракуз как по суше, так и по морю.

[50] Ламах, тем не менее, высказался в поддержку предложения Алкивиада. После чего Алкивиад на корабле своего адмирала отправился в Мессену и предложил жителям союз. Ему не удалось убедить их, поскольку они отказались принять афинян в город, хотя и предложили открыть для них рынок за стенами. Поэтому он отплыл обратно в Регий. Генералы тотчас же укомплектовали шестьдесят кораблей, выбрав экипажи без разбора из всего флота и взяв необходимые припасы, отправились вдоль побережья до Наксоса; остальное вооружение и одного из себя они оставили в Регии. Наксийцы приняли их в свой город, и они отплыли в Катану; но катанийцы, имея внутри своих стен сиракузскую группу, отказали им во входе; поэтому они переместились к реке Терия и там разбили лагерь. На следующий день они двинулись в Сиракузы длинной шеренгой со всеми своими кораблями, кроме десяти, которые они отправили вперед, чтобы войти в Большую гавань и посмотреть, не спущен ли на воду какой-либо флот. При приближении к городу глашатай должен был объявить с палуб, что афиняне пришли, чтобы вернуть своих союзников и родственников, леонтийцев, в их дома, и что поэтому все леонтийцы, находящиеся в Сиракузах, должны считать афинян своими друзьями и благодетелями и присоединиться к ним без страха. После того, как объявление было сделано, и флот осмотрел город, гавани и местность, которая должна была стать местом проведения операций, они отплыли обратно в Катану.

[51] Катанеи собрались на собрание и, хотя по-прежнему отказывались принять армию, приказали генералам войти и высказать свое мнение. Пока Алкивиад говорил, а жители города были заняты собранием, солдаты незаметно проломили плохо замурованные ворота и, пробравшись в город, начали бродить по рыночной площади. Те из катанеинцев, кто был на стороне Сиракуз, увидев, что враг вошел, встревожились и скрылись. Их было немного, и остальные катанеи проголосовали за союз с афинянами и приказали им доставить остальное вооружение из Регия. Затем афиняне отплыли обратно в Регий и со всеми своими силами двинулись в Катану, где по прибытии начали разбивать лагерь.

[52] Но тем временем из Камарины пришли известия, что если они отправятся туда, то камаринийцы присоединятся к ним. Они также услышали, что сиракузцы формируют флот. Поэтому они отплыли со всем своим флотом сначала в Сиракузы, но обнаружили, что флот не готовится; затем они направились в Камарину и, высадившись на открытом пляже, послали в город глашатая. Граждане отказались их принять, заявив, что их клятва обязывает их не принимать афинян, если те прибудут более чем с одним кораблем, если только они сами не позовут большее количество. Поэтому они отплыли, не достигнув своей цели. Затем они высадились на части сиракузской территории, которую разорили. Но несколько сиракузских конниц, приближавшихся к ним, убили часть их легковооруженных войск, которые отставали. Затем они вернулись в Катану.

[53] Там они обнаружили, что судно «Саламиния» прибыло из Афин, чтобы забрать Алкивиада, которого государство судило и которому было приказано вернуться домой, чтобы защитить себя. С ним были вызваны некоторые солдаты, которых одновременно обвинили: одни — в осквернении таинств, другие — в изувечении Герм. Ибо после отплытия экспедиции афиняне с прежней тщательностью провели оба расследования. Они не стали проверять характер доносчиков, но в своем подозрительном настроении выслушали всевозможные показания, арестовали и заключили в тюрьму некоторых из самых уважаемых граждан на основании показаний негодяев; они сочли, что лучше разобраться в деле и выяснить правду; и они не позволили даже человеку с хорошей репутацией, против которого было выдвинуто обвинение, избежать тщательного расследования только потому, что доносчик был мошенником. Народ, слышавший по преданию, что тирания Писистрата и его сыновей закончилась великим угнетением, и знавший, кроме того, что их власть была свергнута не Гармодием или какими-либо их собственными усилиями, а лакедемонянами, пребывал в состоянии непрекращающегося страха и подозрения.

[54] Покушение Аристогитона и Гармодия возникло из любовной связи, о которой я подробно расскажу; и повествование покажет, что сами афиняне дают совершенно неточную информацию о своих тиранах и об этом инциденте, и знают не больше, чем другие эллины. Писистрат умер в преклонном возрасте, обладая тиранией, и тогда власть перешла к Гиппию (старшему из его сыновей), а не Гиппий, как принято считать. Гармодий был в расцвете молодости, и Аристогитон, гражданин среднего класса, стал его любовником. Гиппарх пытался завоевать расположение Гармодия, но тот не хотел его слушать и рассказал об этом Аристогитону. Естественно, эта мысль мучила последнего, и, опасаясь, что могущественный Гиппарх прибегнет к насилию, тотчас же задумал заговор, подобный тому, что мог бы придумать человек его положения для свержения тирании. Тем временем Гиппарх предпринял еще одну попытку; она не увенчалась большим успехом, и поэтому он решил, не прибегая к насилию, а оскорбить Гармодия в каком-нибудь тайном месте, чтобы его мотивы не были заподозрены. Применение насилия противоречило бы общему характеру его правления, которое не было непопулярным или деспотичным для большинства; на самом деле, ни один тиран никогда не проявлял больших заслуг или способностей, чем эти. Хотя налог на урожай, который они взимали, составлял всего пять процентов, они улучшали и украшали город, вели успешные войны; они также имели обыкновение приносить жертвы в храмах. Городу тем временем было позволено сохранить свои древние законы; но семья Писистрата заботилась о том, чтобы кто-то из их числа всегда занимал свой пост. Среди тех, кто ежегодно занимал пост архонта в Афинах, был Писистрат, сын тирана Гиппия. Он был назван в честь своего деда Писистрата, и во время своего пребывания в должности он освятил алтарь Двенадцати Богов на Агоре и еще один алтарь в храме Пифийского Аполлона. Впоследствии афиняне достроили одну сторону алтаря на Агоре, скрыв таким образом надпись на нем; но другая надпись на алтаре Пифийского Аполлона все еще видна, хотя буквы почти стерты. Она гласит следующее:

«Писистрат, сын Гиппия, посвятил этот памятник своему архонтскому служению в священном месте Пифийского Аполлона».

[55] Я могу с уверенностью утверждать, что Гиппий был старшим сыном Писистрата и унаследовал его власть, основываясь на особой информации, переданной мне. Но есть и другие свидетельства. Из законных сыновей Писистрата только у него были дети; на это указывает упомянутый выше алтарь и колонна, которую афиняне установили на Акрополе в память о притеснениях тиранов. Ибо на этой колонне не названы имена сыновей Фессала или Гиппарха, но пятеро сыновей Гиппия, рожденных от Миррины, дочери Каллия, сына Гиперехида; теперь же предполагается, что сын, женившийся первым, будет старшим. Более того, его имя выгравировано на той же колонне сразу после имени его отца; это также предполагает, что он был его старшим сыном и унаследовал его власть. Я также думаю, что Гиппию было бы трудно свергнуть тиранию, если бы Гиппарх был тираном на момент своей смерти и попытался занять его место. В действительности же, благодаря постоянному страху, который он внушал гражданам, и строгой дисциплине, которую он поддерживал среди своей охраны, он управлял страной с абсолютной уверенностью и без малейших трудностей. Он также не вел себя как младший брат, который не знал бы, что делать, поскольку не привык к командованию. Тем не менее, Гиппарх благодаря своей насильственной смерти прославился и в последующие века приобрел репутацию тирана.

[56] Когда Гиппарх получил отказ от Гармодия, он осуществил свое намерение оскорбить его. У него была молодая сестра, которую Гиппарх и его друзья сначала пригласили принять участие в шествии с церемонией возложения священной корзины, а затем отказали ей, заявив, что они никогда ее не приглашали, потому что она была недостойна. На это Гармодий очень разгневался, а Аристогитон, ради него, еще больше. Они и другие заговорщики уже начали приготовления, но ждали праздника великих Панафинеев, когда граждане, участвовавшие в шествии, соберутся с оружием; ведь сделать это в любой другой день вызвало бы подозрение. Гармодий и Аристогитон должны были начать нападение, а остальные должны были немедленно присоединиться и вступить в бой со стражниками. Заговор был сообщен лишь немногим, чтобы лучше избежать разоблачения; Но они надеялись, что, как бы мало ни было нанесено удара, вооруженная толпа, пусть и не втайне, немедленно восстанет и поможет восстановить свою свободу.

[57] Настал день праздника, и Гиппий вышел из города в место, называемое Керамиком, где он вместе со своей стражей занимался организацией процессии. Гармодий и Аристогитон, готовые с кинжалами, вышли вперед, чтобы совершить деяние. Но, увидев одного из заговорщиков, непринужденно беседующего с Гиппием, который был легко доступен всем, они встревожились и решили, что их предали и вот-вот схватят. Тогда они решили сначала отомстить тому, кто их оскорбил и стал причиной их отчаянной попытки. Поэтому они бросились, как и были, в ворота. Они нашли Гиппарха возле Леокория, как его называли, и тут же набросились на него со всей слепой яростью, один — как обиженный любовник, другой — как человек, страдающий от оскорбления, они поразили и убили его. Толпа сбилась в кучу, и таким образом Аристогитон на время избежал стражи; Но впоследствии его забрали и обращались с ним крайне неаккуратно. Гармодиус погиб на месте.

[58] Весть дошла до Гиппия в Керамике; он тотчас же отправился не туда, а к вооруженным людям, которые должны были идти в процессии и, находясь на расстоянии, еще не знали о случившемся. Ничто в его взгляде не выдавало постигшего его несчастья, и он велел им оставить оружие и отправиться в указанное им место. Они, полагая, что он хочет им что-то сказать, подчинились, а затем, приказав своим стражникам захватить оружие, он тотчас же отобрал тех, кого считал виновными, и всех, у кого были обнаружены кинжалы; ибо по обычаю в процессии следовало идти только с копьем и щитом.

[59] Таков был заговор Гармодия и Аристогитона, начавшийся из-за обиды возлюбленной; последовавшая за этим безрассудная попытка возникла из внезапного страха. Для народа в целом тирания стала еще более гнетущей, и Гиппий, после смерти брата, живший в большом страхе, убил многих горожан; он также начал искать убежище за границей в надежде получить его в случае революции. Будучи афинянином, он выдал свою дочь Архедику замуж за лампсакена Эантида, сына Гиппокла, тирана Лампсака; ибо он заметил, что семья Гиппокла имела большое влияние на царя Дария. Ее гробница находится в Лампсаке и носит следующую надпись:

«Эта земля покрывает Архедику, дочь Гиппия,

человека, который был велик среди эллинов своего времени.

Ее отец, ее муж, ее братья и ее сыновья были тиранами,

но она не возвысилась до тщеславия».

Гиппий правил афинянами ещё три года. На четвёртый год он был свергнут лакедемонянами и сосланным Алкмеонидами. По соглашению он удалился сначала в Сигеум, а затем к Эантиду в Лампсак. Оттуда он отправился ко двору Дария, откуда, вернувшись двадцать лет спустя с персидской армией, принял участие в походе на Марафон, будучи уже стариком.

[60] Афинский народ, вспоминая эти и другие предания о тиранах, глубоко укоренившиеся в их сознании, с подозрением и жестокостью относился к предполагаемым осквернителям мистерий; всё это дело казалось им признаком заговора, направленного на установление олигархии или тирании. Разжигаемые этими подозрениями, они уже заключили в тюрьму многих людей с высокими моральными качествами. Спокойствия не было, но день за днём движение становилось всё более яростным, и число арестов увеличивалось. Наконец, одного из заключённых, которого считали глубоко замешанным, сокамерник склонил к признанию — правда это или ложь, я сказать не могу; мнения расходятся, и никто не знал ни тогда, ни до сих пор не знает, кто были преступники. Его сокамерник утверждал, что даже если он не виновен, он должен признаться и потребовать помилования; таким образом он спасёт свою жизнь и одновременно избавит Афины от царящего состояния подозрения. Шансы на побег у него были бы выше, если бы он признал свою вину в надежде на помилование, чем если бы он отрицал её и предстал перед судом. Поэтому он дал показания как против себя, так и против других в деле о Гермах. Афиняне обрадовались, узнав то, что, как им казалось, было правдой; они были в отчаянии от мысли, что заговорщики против демократии никогда не будут разоблачены, и немедленно освободили доносчика и всех, кого он не выдал. Обвиняемых они привели к суду и казнили тех, кого смогли найти. Тех, кто бежал, они приговорили к смерти и пообещали награду тому, кто их убьёт. Никто не мог сказать, были ли пострадавшие справедливо наказаны; но благотворное влияние на город в то время было неоспоримым.

[61] Враги Алкибиада, нападавшие на него еще до его отплытия, продолжали свои интриги, и народные настроения были глубоко возбуждены против него. Афиняне теперь думали, что знают правду о Гермах, и были как никогда убеждены, что нарушение мистерий, вменяемых ему, было совершено им с той же целью и являлось частью заговора. Так случилось, что пока город находился в этом состоянии возбуждения, небольшой лакедемонский отряд продвинулся до Истма, имея какие-то дела в Беотии. Предполагалось, что они прибыли не в интересах беотийцев, а по тайной договоренности с Алкибиадом; и афиняне действительно верили, что если бы не их собственная поспешность в аресте обвиняемых, город был бы предан. Всю ночь народ лежал с оружием в руках в храме Тесея, который находится внутри городских стен. Примерно в это же время друзья Алкибиада в Аргосе были заподозрены в заговоре против аргивской демократии, и, соответственно, аргивские заложники, оставленные на островах, были немедленно переданы афинянами в распоряжение аргивского народа. Со всех сторон подозрения сгущались вокруг Алкибиада, и афинский народ был полон решимости судить и казнить его; поэтому они отправили корабль «Саламиния» на Сицилию с призывом к нему и к другим лицам, против которых была доноса. Ему было приказано следовать за офицерами домой и защищаться, но им было велено не арестовывать его; афиняне, учитывая свои интересы на Сицилии, стремились не вызывать волнений в своем лагере и не привлекать внимания врага, и прежде всего, не потерять мантинийцев и аргивян, которые, как они знали, под влиянием Алкибиада присоединились к экспедиции. Он на своем корабле и те, кто был обвинен вместе с ним, покинули Сицилию вместе с «Саламинией» и отплыли в Афины. Прибыв в Турии, они больше не последовали за ними, а покинули корабль и исчезли, опасаясь вернуться и предстать перед судом, когда предрассудки против них были столь сильны. Экипаж «Саламинии» искал их, но, не найдя, прекратил поиски и вернулся домой. Алкибиад, теперь уже изгнанник, вскоре переправился на небольшом судне из Турий на Пелопоннес, и афиняне, не дождавшись его появления, приговорили его и его спутников к смерти.

[62] Два афинских полководца, оставшиеся на Сицилии, разделили флот между собой по жребию и отправились в сторону Селинуса и Эгесты; они хотели узнать, дадут ли им эгестеи обещанные деньги, а также выяснить положение селинунцев и характер их конфликта с эгестеями. Плывя вдоль северного побережья Сицилии, обращенного к Тирренскому заливу, они зашли в Гимеру, единственный эллинский город в этой части острова. Но их там не приняли, и они продолжили путь. Во время своего путешествия они захватили Гиккару, город на берегу моря, который, хотя и был сиканского происхождения, был враждебен эгестеям. Они обратили жителей в рабство и передали город эгестеям, чья конница теперь присоединилась к ним. Затем афинские войска двинулись обратно через страну сикелей, пока не прибыли в Катану; корабли, перевозившие пленных, обошли побережье, чтобы встретить их. Никий отплыл прямо из Гиккары в Эгесту, где и совершил свои дела, и, получив тридцать талантов серебра, присоединился к армии в Катане. Афиняне на обратном пути продали своих рабов; сумма, вырученная от продажи, составила около ста двадцати талантов. Затем они отплыли к своим сикельским союзникам и велели им прислать подкрепление. После этого с половиной своей армии они двинулись на Гиблу Гелеадис, враждебный город, который им не удалось захватить. Так закончилось лето.

[63] В начале наступающей зимы афиняне готовились к нападению на Сиракузы; сиракузцы также готовились к наступлению. Ибо, когда они обнаружили, что враги не напали на них сразу, как они ожидали в своей первой панике, день за днем их дух поднимался. И вот афиняне, после того как проплыли по другой оконечности Сицилии, где, казалось, они были далеко, добрались до Гиблы, и их нападение на нее провалилось. Поэтому сиракузцы стали презирать их еще больше. По манере ликующего народа они настаивали на том, что раз афиняне не придут к ним, их генералы должны повести их против Катаны. Сиракузские всадники, которые постоянно подъезжали к афинской армии и наблюдали за ее передвижениями, оскорбительно спрашивали, не собираются ли они вместо того, чтобы поселить леонтийцев в их старом доме, сами поселиться со своими добрыми друзьями-сиракузцами в новом.

[64] Генералы были осведомлены о положении дел. Они решили выманить всю сиракузскую армию как можно дальше из города, а затем, в их отсутствие, отплыть туда ночью и занять удобную позицию, не подвергаясь преследованиям. Они знали, что их цель потерпит неудачу, если они попытаются высадить своих людей перед лицом врага, готового встретить их, или если они открыто пойдут по суше и будут обнаружены, поскольку у них не было собственной конницы, а сиракузская конница, которой было много, нанесла бы большой вред их легковооруженным войскам и массе сопровождающих. В то время как, если бы они отплыли туда ночью, они смогли бы занять позицию, на которой конница не смогла бы причинить им серьезного вреда. Точное место возле храма Зевса Олимпийского, которое они впоследствии заняли, было указано сиракузскими изгнанниками, сопровождавшими их. Соответственно, генералы разработали следующий план; Они послали в Сиракузы человека, в верности которого были уверены, но которого сиракузские вожди считали своим другом. Он был катанайцем и утверждал, что происходит из числа сторонников их партии, чьи имена им были знакомы, и которые, как они знали, все еще оставались в Катане. Он сказал им, что афиняне каждую ночь находятся в городе, вдали от лагеря, где хранилось их оружие, и если на рассвете в определенный день сиракузцы со всеми своими силами придут и нападут на оставшиеся в лагере войска, их сторонники в Катане сами запрут афинян в городе и откроют свои корабли; тем временем сиракузцы могут штурмовать частокол и легко захватить лагерь — приготовления были сделаны, и многие катанайцы участвовали в заговоре; от них он и произошел.

[65] Сиракузские генералы уже были в приподнятом настроении и, прежде чем это предложение дошло до них, решили подготовить все необходимое для похода на Катану. Поэтому они еще больше доверились этому человеку и сразу же назначили день своего прибытия. Затем они отправили его обратно и отдали приказ о начале экспедиции всей своей армии, включая селинунтийцев и остальных союзников, которые теперь присоединились к ним. Когда они были готовы и назначенный день приблизился, они двинулись к Катане и расположились лагерем у реки Симаэт на территории Леонтин. Афиняне, зная о приближении сиракузцев, взяли всю свою армию и сицелей или других союзников на борт своих кораблей и небольших судов и с наступлением темноты отплыли в Сиракузы. На рассвете они высадились напротив храма Зевса Олимпийского, намереваясь занять место для своего лагеря; Почти одновременно с этим сиракузская конница, двинулась к Катане первой, обнаружив, что вся афинская армия вышла в море, после чего вернулась и сообщила пехоте; затем все вместе поспешили обратно, чтобы защитить город.

[66] Переход от Катаны до Сиракуз был долгим, и тем временем афиняне спокойно заняли выгодную позицию, откуда могли вступать в бой, когда им заблагорассудится, а сиракузская конница вряд ли могла их беспокоить до или во время сражения. С одной стороны их защищали стены, дома, деревья и болото; с другой — линия скал. Они срубили деревья неподалеку и, спустив их к морю, построили частокол для защиты своих кораблей; на берегу Даскона они также поспешно возвели укрепление из грубых камней и бревен в месте, где земля была наиболее доступна для врага, и разрушили мост через реку Анапус. Никто не вышел из-за стен, чтобы помешать им в их работе. Первыми появились возвращающиеся кавалеристы; через некоторое время подошла вся пехота и перестроилась. Они сразу же двинулись прямо к афинским позициям, но афиняне не вышли им навстречу; Поэтому они удалились на покой и разбили лагерь по другую сторону дороги на Хелорин.

[67] На следующий день афиняне и их союзники приготовились к битве. Их порядок был следующим: аргивяне и мантинцы составляли правое крыло, афиняне занимали центр; на левом фланге находились оставшиеся союзники. Половина их армии, составлявшая авангард, выстроилась в восемь рядов. Другая половина также выстроилась в восемь рядов рядом со своими спальными местами, в углублении продолговатой формы. Последним было приказано наблюдать за боем и выдвигаться на поддержку любой части линии, которая могла быть пострадать. В центре такого резерва были размещены обозники. Сиракузцы выстроили свои шестнадцать рядов тяжеловооруженных войск; армия состояла из всего сиракузского народа и их союзников, главным образом селинунтийцев, которые находились в городе; у них также было двести всадников из Гелы и двадцать, с примерно пятьюдесятью лучниками, из Камарины. Конница, насчитывавшая в общей сложности двенадцать сотен человек, была размещена на правом фланге, а рядом с ней — метатели дротиков. Афиняне решили начать атаку. Незадолго до битвы Никий, обходя войска, обращался ко всем народам, составлявшим армию, со следующими словами:

[68] «Зачем, солдаты, долгие наставления, когда мы все здесь объединены одним делом? Один лишь вид этой огромной армии придаст вам мужества больше, чем красноречивая речь и меньшая по численности сила. Мы аргивяне и мантинцы, афиняне и вожди островитян; разве присутствие стольких храбрых союзников не должно вселить в каждого из нас надежду на победу, особенно если учесть, что наши противники — это не отборные солдаты, а целый город, вышедший нам навстречу? Это тоже сицилийцы, которые, хотя и могут нас презирать, не устоят против нас; ибо их мастерство не равно их храбрости. Подумайте еще раз, что мы далеко от дома, и что поблизости нет дружественной земли, кроме той, которую вы можете завоевать мечами. Генералы врага, как я хорошо знаю, апеллируют к совершенно другим мотивам. Они говорят им: «Вы сражаетесь за свою страну», но я говорю вам, что вы сражаетесь в стране, которая не ваша, и из которой, если вы её не завоюете, отступление будет невозможно, ибо за вами последуют полчища конницы. Помните о своей репутации и смело идите в атаку, считая трудности и обстоятельства вашего положения более грозными, чем действия врага.

[69] Никий, таким образом ободрив своих людей, немедленно повел их в атаку. Сиракузцы не ожидали, что им придется сражаться именно в этот момент, и некоторые из них даже ушли в город, который находился неподалеку; другие же бежали так быстро, как могли, и, хотя и с опозданием, присоединялись к основной части войск по одному в ближайшей точке. Ибо они не проявили недостатка в мужестве и смелости ни в этом, ни в каком другом сражении; в храбрости они ничуть не уступали своим врагам, если бы их мастерство было достаточным, но когда оно иссякло, они уже не могли в полной мере осуществить свои благие намерения. В этот раз они были вынуждены поспешно обороняться, так как были уверены, что афиняне не начнут атаку. Тем не менее, они взяли в руки оружие и немедленно двинулись навстречу им. Некоторое время метатели камней, пращники и лучники сражались перед двумя армиями, оттесняя друг друга, как легковооруженные войска. Затем прорицатели вывели обычных жертв, зазвучали трубы и призвали пехоту к атаке. Обе армии двинулись вперед: сиракузцы — за свою страну, и каждый — за жизнь сейчас и свободу в будущем; на противоположной стороне — афиняне — за обретение новой страны и спасение старой от катастрофы поражения; аргивяне и независимые союзники жаждали разделить блага Сицилии и, если вернутся победителями, снова увидеть свои дома. Мужество подчинённых союзников было в основном вдохновлено живым осознанием того, что их единственный шанс на жизнь — это победа; у них также была далёкая надежда, что, если они помогут афинянам свергнуть других, их собственное иго может быть облегчено.

[70] Армии встретились, и долгое время исход сражения оставался неясным. Во время битвы разразились гром и молния, а также проливной дождь; это усилило ужас неопытных солдат, сражавшихся впервые, но опытные воины объяснили бурю временем года и были гораздо больше встревожены упорным сопротивлением противника. Сначала аргивяне отбросили левое крыло сиракузцев; затем афиняне — правое крыло, противостоявшее им. После чего остальная часть армии начала отступать и вскоре обратилась в бегство. Противники не преследовали их далеко, ибо сиракузские всадники, которых было много и которые не разделяли поражения, вмешались, и везде, где они видели приближающихся гоплитов, атаковали и отбрасывали их назад. Афиняне преследовали отрядом настолько далеко, насколько могли, а затем вернулись и подняли трофей. Сиракузцы собрались на дороге в Гелорин и сделали все возможное, чтобы перегруппироваться после поражения. Они не забыли отправить часть своих войск в качестве охраны к Олимпиаму, опасаясь, что афиняне могут разграбить сокровища храма. Остальная часть армии вернулась в город.

[71] Афиняне, однако, вовсе не пошли в храм, а, собрав своих мертвых и положив их на костер, провели ночь там, где находились. На следующий день они вернули сиракузских мертвых под флагом перемирия и собрали с костра кости своих собственных погибших. Из сиракуз и их союзников погибло около двухсот шестидесяти человек; из афинян и их союзников — не более пятидесяти. Затем афиняне, взяв с собой добычу врагов, отплыли обратно в Катану. Наступила зима, и они решили, что прежде чем что-либо предпринять в Сиракузах, им необходимо послать за всадниками из Афин и собрать других у своих сицилийских союзников; без них они окажутся во власти сиракузской конницы. Они также хотели получить как в Сицилии, так и в Афинах денежные средства и захватить некоторые сицилийские города. После их победы эти города будут более охотно их слушать. Им также необходимо было обеспечить себя припасами и провести другие необходимые приготовления к нападению на Сиракузы весной.

[72] Соответственно, они отплыли на Наксос и в Катану, намереваясь перезимовать.

Сиракузцы, похоронив погибших, созвали собрание. Гермократ, сын Гермона, человек первоклассных способностей, выдающейся храбрости и большого военного опыта, вышел вперед и воодушевил их. Он сказал им не унывать из-за результата битвы, ибо их решимость не была сломлена, но они пострадали от недостатка дисциплины. Тем не менее, они оказались менее неравными, чем можно было ожидать, и им следует помнить, что они сражались против самых опытных воинов Эллады; они были неквалифицированными рабочими, а афиняне — мастерами своего дела. Еще одним серьезным источником слабости было количество генералов (их было пятнадцать); разделение власти привело к дезорганизации и беспорядку среди войск. Если бы у них было несколько опытных генералов, и если бы они зимой привели в порядок своих гоплитов, обеспечив оружием тех, у кого его не было, и тем самым максимально увеличив численность своих сил, одновременно настаивая на строгой строевой подготовке и дисциплине, у них были бы хорошие шансы на победу. Ибо они уже обладали мужеством и нуждались лишь в стойкости в действиях. Оба качества развивались бы одновременно: стойкость они освоили бы в школе опасности, а их природное мужество укрепилось бы уверенностью, которую внушает мастерство. Генералов, которых они избрали бы, должно было быть немного, и им должна была быть доверена полная власть, а народ должен был бы дать им торжественную клятву, что они будут командовать по своему собственному усмотрению. Тогда секреты армии хранились бы лучше, и все делалось бы более упорядоченно и прямолинейно.

[73] Сиракузцы прислушались к нему и проголосовали так, как он пожелал. Они выбрали только трех полководцев: самого Гермократа, Гераклида, сына Лисимаха, и Сикана, сына Эксецеста. Они также отправили послов в Коринф и Лакедемон с просьбой о помощи в качестве союзников и призвали лакедемонян открыто и решительно начать войну против афинян от их имени; таким образом, они либо отвлекли бы их от Сицилии, либо, по крайней мере, помешали бы им отправить подкрепления к уже находившейся там армии.

[74] Как только афиняне вернулись флотом в Катану, они отплыли в Мессену, ожидая, что город будет им предан. Но их ждало разочарование. Алкибиад, когда его отозвали и он оставил командование, предвидя, что окажется в изгнании, сообщил сиракузской группе в Мессене о заговоре, о котором он знал. Они немедленно казнили указанных им лиц; а с появлением афинян та же группа, поднявшись и вооружившись, помешала им войти. Афиняне оставались там около тринадцати дней, но погода была плохая, запасы провизии иссякли, и они не добились успеха. Поэтому они отправились на Наксос и, окружив свой лагерь частоколом, решили перезимовать там. Они также отправили в Афины трирему за деньгами и конницей, которая должна была прибыть в начале весны.

[75] Сиракузцы использовали зиму для различных оборонительных работ. Вблизи города они построили стену, которая включала святилище Аполлона Теменитского и простиралась вдоль всей той стороны Сиракуз, которая обращена к Эпиполе; таким образом они расширили площадь города и усложнили его оборону в случае поражения. Они укрепили и разместили гарнизон в Мегаре, а также возвели форт на Олимпии, помимо установки частоколов на всех местах высадки вдоль берега. Они знали, что афиняне зимуют на Наксосе, и поэтому, выступив со всей армией к Катане, они разорили местность и сожгли хижины и лагерь афинян; затем они вернулись домой. Они услышали, что афиняне посылают посольство, чтобы перехватить власть у камаринейцев, опираясь на свой прежний союз, заключенный при Лахе, и отправили собственное контр-посольство. Они подозревали, что камаринейцы не проявили чрезмерного рвения, отправив свой отряд на первое сражение, и теперь, когда афиняне одержали победу, больше не захотят им помогать; старые дружеские чувства возродятся, и их побудят присоединиться к ним. Соответственно, Гермократ прибыл в Камарину с посольством, а Евфем — с другим посольством от афинян. Состоялось собрание камаринейцев, на котором Гермократ, надеясь вызвать предвзятое отношение к афинянам, произнес следующие слова:

[76] «Мы здесь не потому, что предполагаем, что присутствие афинской армии вас встревожит; мы больше боимся их еще не произнесенных слов, которым вы можете слишком легко прислушаться, если услышите их, не услышав сначала нас. Вы знаете предлог, под которым они пришли на Сицилию, но мы все можем догадаться об их истинных намерениях. Если я не ошибаюсь, они хотят не вернуть леонтийцев в свой город, а изгнать нас из нашего. Кто может поверить, что те, кто опустошает города Эллады, намереваются восстановить города Сицилии, или что поработители и угнетатели халкидийцев на Эвбее испытывают какое-либо родство с колонистами этих халкидийцев в леонтийцах? Разве их принципы в завоеваниях на родине и в попытке завоевать Сицилию не являются одним и тем же принципом?» Ионийцы и другие их союзники-колонисты, желая отомстить персам, с готовностью предложили им стать их вождями; и те приняли это предложение. Но вскоре их обвинили, одних в дезертирстве, других в войне друг против друга; любое правдоподобное обвинение, которое они могли выдвинуть против кого-либо из них, становилось поводом для их свержения. Афины сражались против персов не за свободу Эллады, и не за свою собственную свободу; афиняне сражались, чтобы поработить Элладу, а не его, а остальные эллины — чтобы обрести нового хозяина, который, возможно, будет умнее, но, безусловно, будет использовать свой ум более нечестно.

[77] «Однако характер афинян вам уже известен, и мы пришли сюда не для того, чтобы излагать их злодеяния, что было бы легкой задачей, а скорее для того, чтобы обвинить самих себя. Мы уже получали предупреждение о судьбе эллинов в другом месте; мы знаем, что они были обращены в рабство, потому что не хотели поддерживать друг друга. И когда те же уловки применяются к нам, и мы снова слышим старую историю о восстановлении «наших родственников, леонтов», и помощи «наших союзников, эгестеев», почему бы нам всем не подняться как один человек и не показать им, что здесь они найдут не ионийцев, и не эллеспонтцев, и не островитян, которые всегда будут рабами, если не персов, то какого-то другого господина, а дорийцев и свободных жителей Сицилии, происходящих с независимой земли Пелопоннеса?» Неужели мы ждём, пока наши города будут захвачены один за другим, зная, что это единственный способ нас покорить? Мы видим их политику: в одних случаях их хитрые слова сеют вражду; в других — они разжигают войну, предлагая союз; или же, используя какую-нибудь хорошо придуманную фразу, специально подходящую конкретному государству, они причиняют ему всяческую боль. И разве кто-то думает, что если его соотечественник на расстоянии погибнет, опасность не коснётся его самого, или что тот, кто пострадает первым, не останется в живых товарищей?

[78] «Если кто-то воображает, что не он, а сиракузец является врагом афинянина, и с негодованием спрашивает: „Зачем мне рисковать собой ради вас?“, пусть подумает, что, сражаясь за мою страну, он будет одновременно сражаться в моей стране за свою собственную. И он будет сражаться с меньшей опасностью, потому что я все еще буду существовать; он не будет вести борьбу в одиночку, ибо я буду его союзником. Пусть подумает, что афинянин на самом деле не стремится наказать сиракузца за его вражду, но под предлогом нападения на меня может с таким же успехом желать крепко и нерушимо завязать с ним дружеские отношения. И если кто-то из зависти или, возможно, из страха (ибо величие подвержено и тому, и другому), хочет, чтобы Сиракузы пострадали, чтобы мы получили урок, но выжили ради его собственной безопасности, он просит того, чего человеческая сила не может достичь. Ибо человек может регулировать свои желания, но он не распоряжается судьбой; Возможно, настанет время, когда он поймет свою ошибку, и, оплакивая собственную гибель, он, возможно, пожалеет, что не может позавидовать моему процветанию. Но он не сможет вернуть меня, если однажды оставил меня и отказался разделить общую опасность, которая, отнюдь не мнимая, слишком реальна. Ибо хотя вы и спасаете меня, на самом деле вы спасаете себя. И вы, особенно жители Камарины, наши ближайшие соседи, на которых опасность обрушится следующей, должны были предвидеть все это и не быть такими небрежными в своем союзе. Вместо того чтобы мы пришли к вам, вы должны были прийти к нам. Предположим, афиняне первыми отправились бы в Камарину, разве вы сейчас не умоляли бы и не молились о помощи? Тогда почему вы не явились в Сиракузы и не сказали нам в час опасности: «Никогда не сдавайтесь врагу»? Но до сих пор ни вы, ни кто-либо из сицилийцев не проявили подобного духа.

[79] «Возможно, вы можете скрывать свою трусость под видом беспристрастности; вы можете балансировать между нами и захватчиками и ссылаться на то, что у вас есть союз с афинянами. Но этот союз был заключен на основании предположения, что на вас напал враг, а не друг; и вы обещали помочь афинянам, если им причинят вред другие, а не тогда, когда, как сейчас, они сами причиняют вред. Неужели регийцы, которые являются халкидцами, так сильно стремятся присоединиться к восстановлению своих леонтийских родственников? И все же как чудовищно, что они, подозревая истинный смысл этого правдоподобного заявления, проявляют благоразумие, для которого не могут привести никаких оснований; и что вы, у кого есть все основания для подобного благоразумия, стремитесь помочь своим заклятым врагам и вступить с ними в сговор с целью уничтожения тех, кто по высшему закону является вашими еще более близкими родственниками. Этого не должно быть. Вы должны противостоять им. И не бойтесь их вооружения.» Если мы будем держаться вместе, опасности не будет; опасность заключается в разобщенности, а они хотят нас разъединить. Даже когда они вступили в бой с нашими силами, предоставленными им самим, и разгромили нас, они не достигли своей главной цели и быстро отступили.

[80] «Если мы наконец сможем объединиться, то не будет причин для уныния. Но есть все основания для того, чтобы вы, наши союзники, встретили нас более сердечно. Мы можем быть уверены, что помощь придет к нам с Пелопоннеса, а пелопоннесцы — гораздо лучшие воины, чем афиняне. Пусть никто не думает, что осторожность, которая заявляет о союзе с обеими сторонами и, следовательно, не оказывает помощи ни одной из них, справедлива для нас или безопасна для вас. Такая политика, хотя и может претендовать на беспристрастность, на самом деле несправедлива. Ибо если из-за вашего отсутствия победитель одержит победу, а побежденный падет, разве вы не бросили одного на произвол судьбы и не позволили другому совершить преступление? Насколько благороднее было бы присоединиться к вашим пострадавшим родственникам и тем самым защитить общие интересы Сицилии и спасти афинян, которых вы называете своими друзьями, от совершения зла!»

«В заключение: мы, сиракузцы, прекрасно понимаем, что нет смысла нам разглашать вам или кому-либо еще вопросы, которые вам известны так же хорошо, как и нам. Но мы предпочитаем обратиться к вам с молитвой и торжественно призываем вас подумать, что, если вы отвергнете нас, мы, дорийцы, подобные вам, будем преданы вами ионийцам, нашим заклятым врагам, которые стремятся к нашей гибели. Если афиняне покорят нас, ваше решение принесет им победу; но честь будет принадлежать только им, и виновники их победы станут наградой за эту победу. Если же, с другой стороны, мы победим, то вы, навлекшие на нас опасность, понесете наказание. Подумайте же и сделайте свой выбор: хотите ли вы нынешней безопасности и рабства или надежды освободить себя и нас, избежав тем самым бесчестия подчинения афинскому игу и опасности нашей вражды, которая не будет недолгой?»

[81] Так говорил Гермократ. Афинский посланник Евфем ответил следующим образом:

[82] «Мы пришли, чтобы возобновить наш прежний союз, но нападение на нас со стороны сиракузского посланника делает необходимым для нас отстоять наше право на империю. Он сам был самым убедительным свидетелем в нашу пользу, когда сказал, что дорийцы и ионийцы — заклятые враги. Так оно и есть. Нам, ионийцам, живущим по соседству с пелопоннесцами (которые являются дорийцами и многочисленнее нас), пришлось задуматься о наилучшем способе обеспечения нашей независимости. После Персидской войны мы были освобождены с помощью нашего недавно приобретенного флота от власти и господства Лакедемона; у них не было больше права господствовать над нами, чем у нас над ними, за исключением права более сильного, которым они в то время обладали. Затем мы приняли на себя руководство бывшими подданными царя, которое мы сохраняем до сих пор; если мы не должны были быть рабами пелопоннесцев, мы считали, что должны иметь средства самообороны. А что, если бы мы действительно поработили тех наших родственников, которых, по словам сиракузцев, мы поработили, ионийцев и островитян? Если брать самые строгие принципы, где же была бы несправедливость? Ведь мы были их родиной, и они присоединились к персидскому нашествию. У них не хватило смелости восстать против него и разрушить свои дома, как это сделали мы, когда покинули свой город. Но они выбрали рабство себе в качестве удела и навязали бы его нам.

[83] «Мы правим, во-первых, потому что заслуживаем этого; ибо мы предоставили самый большой флот и проявили самую патриотическую активность в деле Эллады; в то время как те, кто стал нашими подданными, были добровольными рабами персов и причиняли нам вред. Во-вторых, мы стремились получить дополнительную силу против пелопоннесцев. Мы не используем красивых слов: мы не говорим вам, что имеем право править на том основании, что мы одни свергли варваров, и мы не утверждаем, что боролись за свободу наших союзников, а не в равной степени за всеобщую свободу и за свою собственную. Разве можно винить человека за то, что он заботится о своей собственной безопасности? Та же забота о нашей безопасности привела нас сюда, и мы видим, что наше присутствие здесь приносит пользу как вам, так и нам. Это мы вам докажем; и наши доказательства будут основаны на клевете наших врагов, а также на подозрениях и страхах, которые больше всего влияют на ваши умы. Ибо мы знаем, что робких и недоверчивых можно на мгновение склонить на свою сторону заманчивыми словами, но когда приходит время действовать, они следуют своим собственным интересам.

«Мы уже говорили вам, что страх заставляет нас поддерживать нашу империю на родине; и что подобный страх приводит нас к вашим берегам. Ибо мы желаем с помощью наших друзей укрепить свои позиции на Сицилии. И мы пришли не для того, чтобы поработить вас, а чтобы спасти вас от порабощения».

[84] Пусть никто не думает, что ваше благополучие нас не касается, ибо если вы сохранитесь и будете достаточно сильны, чтобы противостоять сиракузцам, они с меньшей вероятностью окажут помощь пелопоннесцам и, следовательно, причинят нам вред. Таким образом, вы сразу же станете нашей первоочередной заботой. И мы совершенно последовательны в восстановлении леонтийцев не для того, чтобы они стали подданными, как их родственники на Эвбее, а для того, чтобы сделать их настолько сильными, насколько это возможно, чтобы со своих позиций на границе они могли беспокоить сиракузцев и выполнять нашу работу. В Элладе мы в одиночку можем противостоять нашим врагам; Что касается нашего подчинения халкидцев на родине, которое Гермократ считает столь несовместимым с нашим освобождением халкидцев здесь, то нам выгодно, с одной стороны, чтобы города Эвбеи не имели вооруженных сил и вносили только денежные средства, а с другой стороны, чтобы леонтийцы и наши друзья на Сицилии были как можно более независимы.

[85] «Теперь ни для тирана, ни для имперского города нет ничего противоречащего целесообразному, и нет родственника, которому нельзя доверять. В каждом случае мы должны заводить друзей или врагов в зависимости от обстоятельств, и здесь наши интересы требуют не того, чтобы мы ослабляли наших друзей, а того, чтобы наши друзья были слишком сильны для наших врагов. Не сомневайтесь в нас. В Элладе мы действуем по тому же принципу, управляя нашими союзниками так, как того требуют наши интересы в каждом конкретном случае. Хианы и метимнеи предоставляют нам корабли и являются сами себе хозяевами; большинство менее независимы и платят дань; другие, хотя они островитяне и могут быть легко завоеваны, пользуются полной свободой, потому что они удобно расположены для операций вокруг Пелопоннеса. Таким образом, и на Сицилии наша политика, вероятно, будет определяться нашими интересами и, как я уже говорил, нашим страхом перед сиракузцами. Ибо они желают стать вашими господами, но сначала им нужно объединить вас в общем недоверии к нам, а затем, либо силой, либо через вашу изоляцию, когда мы потерпим неудачу и уйдем, они будут господствовать на Сицилии. Это неизбежно, если вы сейчас присоединитесь к ним. Ваша объединенная мощь будет больше, чем мы сможем осилить, и сиракузцы, когда нас не станет, будут для вас слишком сильны.

[86] Тот, кто думает иначе, сам себя осуждает. Ибо когда вы впервые пригласили нас, опасность, которой мы подвергнемся бы, если бы позволили вам попасть в руки сиракузцев, была именно той, которую вы нам показали, и теперь вам не следует сомневаться в аргументе, который вы сочли достаточно убедительным для нас. И вам не следует подозревать нас в том, что мы привезли сюда войска, превосходящие прежние по численности; ибо нам предстоит противостоять могуществу Сиракуз. Тем более им нельзя доверять. Без вашей помощи мы даже не можем оставаться там, где находимся, и если бы мы были настолько бесчестны, чтобы совершать завоевания, мы не смогли бы их удержать, ибо путь долог, и размещение гарнизона в больших городах, которые, хотя и расположены на острове, обладают ресурсами целого континента, было бы безнадежной задачей. В то время как эти люди — ваши ближайшие соседи. И они живут не в лагере, а в городе, гораздо более могущественном, чем войска, которые мы привезли на Сицилию; Они постоянно плетут против вас интриги и никогда не упускают случая, как это часто демонстрировали, особенно в своем поведении по отношению к леонтийцам. И теперь они осмеливаются подстрекать вас против тех, кто им сопротивляется, и до сих пор спасали Сицилию от перехода под их иго. Как будто у вас нет глаз! Гораздо реальнее той безопасности, которую они предлагают, та, к которой мы вас призываем, — безопасности, которую мы и вы получаем друг от друга, и мы умоляем вас не растрачивать ее. Подумайте: сиракузцев так много, что с союзниками или без них они всегда могут найти путь к вам, но у вас нечасто будет возможность защитить себя с помощью такой армии, как наша. И если из-за каких-либо подозрений вы позволите нам уйти неудачливыми или, возможно, побежденными, может наступить время, когда вы захотите увидеть лишь малую часть этой армии, хотя, если она придет, будет уже слишком поздно, чтобы спасти вас.


[87] «Но мы не хотим, чтобы вы, камаринийцы, или другие поддавались их клевете. Мы рассказали вам всю правду о подозрениях, которые нас терзают; теперь мы подведем итоги наших доводов, и мы думаем, что они должны вас убедить. Мы управляем городами Эллады, чтобы сохранить свою независимость, и мы освобождаем города Сицилии, чтобы они не могли быть использованы против нас. И мы вынуждены проводить политику вмешательства, потому что у нас много интересов, которые нужно защищать. Наконец, мы приходим сейчас, как и прежде, не без приглашения, а по вашему собственному приглашению, чтобы помочь тем из вас, кто страдает от несправедливости. Не судите наши поступки и не пытайтесь научить нас умеренности, отвлекая нас от нашей цели (время добрых советов прошло), но, насколько наш суетливый, любопытный дух может быть полезен вам и нам самим, используйте нас, помня, что эти качества, отнюдь не вредные для всех, на самом деле приносят пользу большому числу эллинов. Ибо везде — как бы далеко это ни находилось от нашей сферы — и тот, кто боится, и тот, кто замышляет несправедливость, один потому, что питает живую надежду получить от нас возмещение, а другой потому, что может быть встревожен последствиями, если мы откликнемся на призыв, оба должны подчиниться: один — чтобы научиться умеренности против своей воли, другой — чтобы получить от нас избавление, которое ему ничего не стоит. Не отвергайте общее спасение, предлагаемое вам в этот момент, а также всем, кто ищет его, но, следуя примеру ваших соотечественников, присоединитесь к нам и, вместо того чтобы постоянно наблюдать за сиракузцами, заявите о своем равенстве и угрожайте им так же, как они давно угрожают вам.

[88] Так говорил Евфем. Жители Камарины были движимы противоположными чувствами; они питали добрые намерения к афинянам, но их смущало подозрение, что те могут намереваться поработить Сицилию, тогда как сиракузцы, из-за своей близости, всегда враждовали с ними. Но они боялись не столько афинян, сколько своих сиракузских соседей, которые, как они полагали, могли победить без их помощи. Именно поэтому они послали им небольшой отряд конницы, который принял участие в первом сражении; и в том же духе они решили, что в будущем будут оказывать реальную помощь только сиракузцам, но в очень умеренной степени. Однако на данный момент, чтобы казаться, что они одинаково справедливо относятся к афинянам, особенно после их недавней победы, они решили дать одинаковый ответ обеим сторонам. Таковы были соображения, которые побудили их ответить, что, поскольку два их союзника воевали друг с другом, они посчитали, что в сложившихся обстоятельствах лучшим способом соблюсти свои клятвы будет не помогать ни одной из сторон. Таким образом, оба посольства разошлись.

Сиракузцы продолжили подготовку к войне, а афиняне, расположившиеся лагерем на Наксосе, пытались путем переговоров переманить на свою сторону как можно больше сикельцев. Жители равнины, подданные сиракузцев, в основном держались в стороне, но сикельские поселения во внутренних районах (которые всегда были независимыми) сразу же, за редким исключением, присоединились к афинянам и доставляли продовольствие армии; в некоторых случаях и деньги. Против непокорных афиняне посылали войска; некоторые из них были вынуждены подчиниться, но другие были защищены гарнизонами, которые сиракузцы послали им на помощь. Затем они переместились с Наксоса в Катану и, восстановив лагерь, сожженный сиракузцами, провели там зиму. В надежде получить помощь они отправили в Карфаген трирему с предложением дружбы; Аналогичным образом поступила и Тиррения, поскольку некоторые города предлагали свою помощь в войне: различным племенам сицелей и эгестейцам они отдали приказ прислать как можно больше всадников. Кроме того, они подготовили кирпичи, инструменты и все необходимое для осады, намереваясь с приходом весны вести войну с удвоенной силой.

Посланники, которых сиракузцы отправили в Коринф и Лакедемон, во время путешествия пытались убедить итальянских греков в том, что они также находятся под угрозой со стороны афинских замыслов и должны проявить интерес к войне. Прибыв в Коринф, они обратились к коринфянам за помощью, ссылаясь на родственные связи. Коринфяне, следуя примеру всех эллинских государств, проголосовали за оказание Сиракузам всяческой помощи. Вместе с сиракузскими посланниками они отправили к лакедемонянам своих послов с совместной просьбой возобновить открытые военные действия на родине и объединиться с ними в отправке помощи на Сицилию. В Лакедемоне коринфские послы встретили Алкивиада и его товарищей-ссыльных. Он немедленно отплыл из Турии на торговом судне в Киллен в Элиде, а оттуда отправился в Лакедемон по приглашению самих лакедемонян, предварительно получив охранную грамоту; Ибо он боялся их после своих действий в деле о Мантинском союзе. И вот случилось так, что коринфяне, сиракузцы и Алкивиад одновременно явились в лакедемонское собрание и единодушно настаивали на одной и той же просьбе. Эфоры и магистраты уже намеревались послать к сиракузцам посланников, требуя от них не заключать соглашений с афинянами, хотя сами они не были склонны оказывать им активную помощь. Но тут появился Алкивиад и воодушевил лакедемонян следующими словами:

[89] «Прежде всего, я должен попытаться избавиться от предрассудков против себя, чтобы из-за подозрения ко мне вы не затыкали уши в соображениях, представляющих общественный интерес. Мои предки из-за какого-то недоразумения отказались от должности лакедемонского проксена; я сам занял её и оказал вам много добрых услуг, особенно после вашего несчастья в Пилосе. Моё стремление служить вам никогда не прекращалось, но когда вы заключали мир с Афинами, вы вели переговоры через моих врагов, тем самым даровав им власть и опозорив меня. И если я тогда обратился к мантинцам и аргивянам и противостоял вам этим или каким-либо другим образом, вы были справедливо обслужены, и любой, кто, пока рана была свежей, мог быть чрезмерно разгневан на меня, теперь должен занять другую, более верную позицию. Или, опять же, если кто-то думал обо мне хуже из-за того, что я был расположен к народу, пусть признает, что и здесь нет реального основания для оскорбления. Любая власть, противостоящая деспотизму, называется демократией, и моя семья всегда сохраняла власть над народом в своих руках, потому что мы были стойкими врагами тиранов. Живя под народным правлением, как мы могли в значительной степени избежать подчинения обстоятельствам? Тем не менее, мы изо всех сил старались соблюдать политическую умеренность среди царящей вседозволенности. Но были демагоги, как всегда, которые вели народ по злым путям, и именно они изгнали меня. В то время как мы были лидерами государства в целом, а не только его части, мы считали, что все должны объединиться для поддержания той формы правления, которую мы унаследовали и при которой город пользовался наибольшей свободой и славой. Конечно, как и все здравомыслящие люди, мы прекрасно знали, что такое демократия, и я лучше всех, у кого есть такие веские основания злоупотреблять ею. Глупости демократии общепризнаны, и ничего нового сказать о них нечего. Но мы не могли позволить себе изменить форму правления, когда такой враг, как вы, был так близок к нам.

[90] «Такова правда о клеветнических заявлениях, над которыми я работаю. А теперь я расскажу вам о деле, которое у вас есть, и о котором я, насколько мне известно, обязан вас проинформировать. Мы отплыли на Сицилию, надеясь, во-первых, завоевать сицилийские города; затем выступить против эллинов Италии; и, наконец, предпринять попытку захватить карфагенские владения и сам Карфаген. Если бы все или большинство этих начинаний увенчались успехом, мы намеревались в конечном итоге напасть на Пелопоннес, взяв с собой всю эллинскую мощь, которую мы завоевали за границей, а также многих варваров, которых мы намеревались нанять — иберов и соседние племена, считавшиеся самыми воинственными из ныне существующих. Из древесины, которую Италия поставляет в таком изобилии, мы намеревались построить множество дополнительных трирем и с их помощью блокадить Пелопоннес. Одновременно с наступлением по суше с помощью нашей пехоты, мы должны были бы взять штурмом некоторые из ваших городов и осадить другие. Таким образом, мы надеялись легко разгромить вас и править эллинским миром. Для лучшего достижения наших целей вновь приобретенные территории обеспечили бы нас достаточными средствами и продовольствием, помимо доходов, которые мы получаем в Элладе.

[91] «Вы слышали о целях нашей экспедиции от того, кто знает их лучше всего; оставшиеся генералы будут упорствовать и добьются их, если смогут. А теперь позвольте мне доказать вам, что если вы не придете на помощь, Сицилия будет потеряна. Если бы все греки объединились, они могли бы даже сейчас, несмотря на недостаток военного мастерства, оказать успешное сопротивление; но одни сиракузцы, чьи силы уже разбиты и которые не могут свободно передвигаться по морю, не смогут противостоять силе, которой уже обладают афиняне. И как только Сиракузы будут взяты, вся Сицилия окажется в их руках; за этим последует покорение Италии; и опасность, которая, как я уже говорил, угрожает вам с этой стороны, быстро вас настигнет. Поэтому помните каждый из вас, что на кону безопасность не только Сицилии, но и Пелопоннеса. Не теряйте времени.» Вы должны отправить на Сицилию отряд гоплитов, которые сами возьмут в руки весла и немедленно выйдут на поле боя после высадки. Спартанский полководец, я полагаю, будет даже более необходим, чем армия; его обязанностью будет организовать уже набранные войска и привлечь к службе тех, кто не желает служить. Таким образом вы вселите уверенность в своих друзей и преодолеете страхи колеблющихся. Здесь, в Элладе, вы также должны вести открытую войну. Сиракузцы, видя, что вы о них не забыли, тогда будут упорствовать в своем сопротивлении, в то время как афинянам будет сложнее пополнять свою армию. Вам также следует укрепить Декелею в Аттике; афиняне всегда особенно боятся этого; им кажется, это единственная опасность, с которой они не сталкивались в полной мере за время войны. А самый верный способ нанести врагу урон — это точно узнать о слабых местах, о которых, как вы видите, он знает, и нанести по ним удар. Каждый человек, вероятно, лучше всего знает, каких опасностей ему следует опасаться больше всего. Я кратко изложу основные, хотя и далеко не все, преимущества, которые вы получите, и недостатки, которые вы причините укреплением Децелии. Весь скот страны перейдет в ваши руки. Рабы перейдут к вам по собственной воле; все, что останется, будет захвачено вами. Афиняне сразу же лишатся доходов, получаемых от серебряных рудников Лаврия, и всей прибыли, которую они получают от земли или судов; прежде всего, прекратится поступление обычной дани; ибо их союзники, увидев, что вы теперь ведете войну всерьез, не будут обращать на них внимания.

[92] Насколько эти планы будут реализованы, и с какой скоростью и энергией, лакедемоняне, зависит от вас; ибо я уверен, что они осуществимы, и вряд ли ошибусь.

«Вам не следует думать обо мне худшее только потому, что, будучи некогда славным любителем своей страны, я теперь встал на сторону ее злейших врагов и нападаю на нее изо всех сил; или подозревать, что я говорю лишь с рвением изгнанника. Я, конечно, изгнанник; я потерял неблагодарную страну, но я не утратил способности служить вам, если вы меня послушаете. Истинные враги моей страны — это не те, кто, подобно вам, причинил ей вред в открытой войне, а те, кто заставил ее друзей стать ее врагами. Я люблю Афины не потому, что она причинила мне зло, а потому, что я когда-то пользовался привилегиями гражданина. Страна, на которую я нападаю, больше не моя, а потерянная страна, которую я стремлюсь вернуть. Истинный патриот — это не тот, кто, будучи несправедливо изгнанным, воздерживается от нападения на свою страну, а тот, кто в пылу своей привязанности стремится вернуть ее, не обращая внимания на средства». Поэтому я прошу вас, лакедемоняне, использовать меня без колебаний на любой службе, какой бы трудной или опасной она ни была, помня, что, согласно известной поговорке: «Чем больше вреда я причинил вам как враг, тем больше добра я могу вам принести как друг». Ибо я знаю секреты афинян, тогда как о ваших я могу только догадываться. Помните об огромном значении вашего нынешнего решения и не стесняйтесь отправить экспедицию на Сицилию и в Аттику. Отправив часть своих войск для сотрудничества на Сицилию, вы сможете спасти большие интересы и навсегда свергнуть афинскую власть. И тогда вы сможете отныне жить в безопасности и быть правителями всей Эллады, которая будет следовать за вами не по принуждению, а из любви.

[93] Так говорил Алкивиад: лакедемоняне, которые намеревались послать армию против Афин, но все еще колебались и оглядывались по сторонам, значительно укрепились в своем решении, услышав все эти доводы от того, кто, как им казалось, знал лучше всех. Соответственно, они теперь обратили свои мысли к укреплению Декелеи и решили немедленно оказать помощь сиракузцам. Они назначили Гилиппа, сына Клеандрида, командующим сиракузскими войсками и попросили его сотрудничать с сиракузскими и коринфскими представителями и отправить помощь Сицилии самым быстрым и эффективным способом, каким позволяли обстоятельства. После чего он велел коринфянам немедленно отправить ему два корабля в Асине и снарядить столько, сколько они намеревались отправить; последние должны были быть готовы к выходу в море, когда наступит сезон. Придя к этому соглашению, посланники отплыли из Лакедемона.

Примерно в это же время в Афины прибыла трирема, которую афинские полководцы отправили из Сицилии за деньгами и конницей. Афиняне, услышав их просьбу, выделили деньги и конницу для армии. Так закончилась зима, а вместе с ней и семнадцатый год Пелопоннесской войны, историю которой написал Фукидид.

[94] В самом начале следующей весны афиняне покинули Катану и отплыли вдоль побережья к сицилийской Мегаре; это место, как я уже упоминал, во времена тирана Гело было обезлюдено сиракузцами, которые до сих пор владеют этой страной. Они высадились на берег и, опустошив поля, предприняли нападение на небольшую сиракузскую крепость, но безуспешно; затем они двинулись дальше, одни по суше, другие по морю, к реке Териас, и, поднимаясь вверх по стране, опустошили равнину и сожгли зерно. Они встретили нескольких сиракузцев, некоторых из которых убили, и, установив трофей, вернулись на свои корабли. Затем они отплыли обратно в Катану и, взяв с собой провизию, двинулись со всеми своими силами против Центорипы, сицилийского города, который капитулировал. Оттуда они вернулись и по пути сожгли зерно инессийцев и иблийцев. Прибыв в Катану, они обнаружили, что посланные ими всадники численностью двести пятьдесят человек прибыли из Афин со своим снаряжением, но без лошадей, которых им предстояло добыть на месте. Также прибыли тридцать конных лучников и триста талантов серебра.

[95] Весной того же года лакедемоняне возглавили армию против Аргоса и продвинулись до Клеоны, но отступили из-за землетрясения. Аргивяне, в свою очередь, вторглись в соседнюю область Тирею и захватили у лакедемонян большую добычу, которая была продана не менее чем за двадцать пять талантов. Несколько позже жители Феспий предприняли нападение на правительство, но попытка не увенчалась успехом, поскольку на помощь пришли фиванцы. Часть повстанцев была арестована, другие бежали в Афины.

[96] Сиракузцы услышали, что афиняне получили свою конницу и что вскоре они нападут на них. Они посчитали, что, если афиняне не захватят Эпиполы (это был крутой склон, возвышающийся над Сиракузами), город будет трудно осадить, даже если они потерпят поражение в битве; поэтому они решили охранять тропы, ведущие к вершине, чтобы враг не смог незаметно подняться. Во всех остальных местах это место было безопасно, так как оно расположено высоко и спускается прямо к городу, из которого все видно; Сиракузцы называют это место Эпиполами (или плато, потому что оно находится выше уровня прилегающей местности). Гермократ и его соратники приступили к выполнению своего приказа. Весь народ на рассвете вышел на луг, окаймляющий реку Анапус, и приступил к осмотру своих войск. Сразу же был отобран шестьсот гоплитов, назначенных для охраны Эпипол и для перемещения в любом месте, где они понадобятся. Командовал ими Диомил, андрианский изгнанник.

[97] В то же самое утро афиняне также проводили сбор своего войска. Они прибыли из Катаны со всем своим войском и незаметно причалили около места, называемого Леон, которое находится примерно в миле от Эпиполе; там они высадили своих солдат. Их корабли бросили якорь у Тапса, полуострова с узким перешейком, уходящим в море, недалеко от Сиракуз как по суше, так и по воде. Афинские моряки построили частокол через перешеек и оставались в Тапсе, в то время как войска бежали к Эпиполе и достигли вершины по пути Эвриела, прежде чем сиракузцы увидели их или смогли подойти к ним с луга, где проходил смотр. Тем не менее, Диомил со своими шестьюстами солдатами поспешил к этому месту в сопровождении остальной части армии, каждый бежал так быстро, как мог; но расстояние от луга, которое им нужно было преодолеть, прежде чем они могли вступить в бой, составляло не менее трех миль; Вследствие этого, при столкновении с афинянами они пребывали в беспорядке. В последовавшем сражении у Эпиполей они потерпели поражение и отступили в город. Диомил и около трехсот человек были убиты. Афиняне воздвигли трофей и передали сиракузцам тела погибших под флагом перемирия. На следующий день они спустились в сам город, но поскольку сиракузцы не выступили против них, они отступили и построили крепость на Лабдалуме, на краю скал Эпиполей, обращенных к Мегаре, чтобы при продвижении вперед для сражения или построения линии обороны это место могло служить складом для их багажа и имущества.

[98] Вскоре к афинянам присоединились триста эгестейских всадников и еще около ста, предоставленных сицилийцами, наксийцами и другими. У них было двести пятьдесят своих собственных, для некоторых из которых они получили лошадей от эгестейцев и катанеев; других лошадей они купили. Общее число их конницы теперь достигло шестисот пятидесяти. Они разместили гарнизон в Лабдалуме и спустились в Сики, где заняли позицию и немедленно приступили к строительству стены вокруг города. Сиракузцы были поражены скоростью работы. Они поняли, что должны вмешаться, и решили выйти и сражаться. Обе армии уже готовились к сражению, когда сиракузские генералы, увидев, что их войска находятся в беспорядке и с трудом формируются, отвели их обратно в город, за исключением отряда конницы, который, оставаясь на месте, помешал противникам собрать камни для стены и заставил их держаться вместе. Наконец, продвигаясь вперед с одним отрядом гоплитов и всей конницей, афиняне атаковали сиракузскую конницу, обратили ее в бегство и убили часть ее бойцов; затем они воздвигли трофей.

[99] На следующий день часть афинян приступила к строительству той части круга, которая находилась к северу; другие начали собирать дерево и камни и укладывать их вдоль намеченного маршрута стены в сторону Трогила, где расстояние от Большой гавани до внешнего моря было наименьшим. Сиракузцы, по совету своих военачальников, главным образом Гермократа, решили больше не рисковать общими сражениями. Они посчитали, что лучше возвести контрстену поперек линии, вдоль которой строилась афинская стена. Если бы они оказались первыми, они бы перехватили их. Афиняне могли бы действительно атаковать их во время такой операции, но тогда они могли бы противостоять им частью своей армии; и у них было бы время, чтобы перекрыть дорогу частоколом, если не стеной, прежде чем произойдет какое-либо нападение. Афинянам же, с другой стороны, пришлось бы оставить свою работу и использовать против них всю свою армию. И вот они вышли и возвели поперечную стену, начиная от своего города, от точки ниже круга афинской стены, вырубили оливковые деревья в окрестностях Аполлона и воздвигли деревянные башни. Афинские корабли еще не обогнули Тапс и не вошли в Большую гавань; сиракузцы все еще владели своим побережьем, и афиняне доставляли необходимые товары из Тапса по суше.

[100] Афиняне не вмешивались в их работу, опасаясь разделить и ослабить свои силы; они продвигались вперед по той части линии, на которой работали. Поэтому сиракузцы, достаточно завершив часть своего частокола и поперечной стены, оставив одно подразделение для охраны сооружения, отступили в город с остальной частью своей армии. Афиняне разрушили свои водопроводы, проложенные под землей для подачи питьевой воды в город. Затем, выбрав время в полдень, когда сиракузская стража оставалась в своих шатрах (некоторые из них даже удалились в город) и когда бдительность их часовых у частокола ослабла, они взяли отряд из трехсот отборных гоплитов и несколько легковооруженных солдат, отборных солдат, которым они дали тяжелое оружие, и приказали им быстро бежать к поперечной стене. Остальная часть армии двинулась двумя дивизиями под командованием двух генералов: одна — к городу на случай, если враг придет защищать стену, другая — к той части частокола, которая примыкала к пограничным воротам города. Триста солдат атаковали и захватили дальний конец частокола, откуда стража отступила и бежала внутрь новой внешней стены, окружавшей святилище Аполлона Теменитского. Преследователи двинулись вперед и пробрались вслед за ними; но сиракузцы снова вытеснили их; там пали некоторые аргивяне и несколько афинян. Затем вся армия, повернув назад, разрушила поперечный частокол, разрушила частокол, отнесла колья в свой лагерь и подняла трофей.

[101] На следующий день афиняне, начав с одного конца недостроенного круга, начали сносить стену через обрыв, который с этой стороны Эпиполе обращен через болото к Большой гавани, намереваясь продолжить линию к гавани кратчайшим путем прямо через уровень болота. Тем временем сиракузцы тоже вышли и, начав из города, приступили к возведению еще одного частокола через середину болота с рвом сбоку, чтобы помешать афинянам завершить свою линию к морю. Последние, закончив свою работу до обрыва, атаковали новый сиракузский частокол и ров. Они приказали кораблям обогнуть Тапс и войти в Большую гавань сиракузцев; с первыми лучами солнца они спустились с Эпиполе на ровную местность; Пройдя через болото, где почва была глинистой и более плотной, чем на остальной территории, по доскам и воротам, которые они сами же и установили, к рассвету им удалось захватить почти весь частокол и ров, а вскоре после этого и оставшуюся часть. Произошло сражение, в котором афиняне одержали победу, и сиракузцы на правом фланге бежали в город, а те, что были на левом, — вдоль реки. Триста отборных афинских солдат на полной скорости двинулись к мосту, намереваясь остановить их продвижение, но сиракузцы, опасаясь, что их отрежут, и имея большую часть своей всадников на месте, обратились против этих трехсот солдат и, обратив их в бегство, атаковали правый фланг афинян. Паника охватила весь отряд на краю фланга. Ламах увидел, что произошло, и поспешил на помощь со своего места на левом фланге, взяв с собой нескольких лучников и аргивские войска; Но, продвигаясь вперед через ров, он и несколько человек, следовавших за ним, оказались отрезанными от остальных, и он пал вместе с пятью или шестью другими. Сиракузцы поспешно подхватили их тела и перенесли через реку, подальше от врага. Но когда они увидели, что к ним приближается остальная часть афинского войска, они отступили.

[102] Тем временем сиракузцы, первыми бежавшие в город, заметив сопротивление левого фланга, набрались смелости и, выйдя наружу, выстроились против той части афинской линии, которая им противостояла. Они также послали отряд против стены, окружавшей Эпиполе, полагая, что она не защищена и может быть взята. Им действительно удалось захватить и разрушить внешнее укрепление длиной около тысячи футов; но Никий, который оказался там из-за болезни, спас сами линии. Он приказал обитателям лагеря поджечь орудия и древесину, оставленную перед стеной, поскольку, будучи без войск, он знал, что другого пути к отступлению нет. Этот план удался; и в результате пожара сиракузцы прекратили атаку. Афинская армия также спешила с равнины к окружающей стене с намерением отбить атаку противника; В это время корабли, как и было приказано, отплывали из Тапса в Большую гавань. Сиракузцы на высотах, увидев это объединенное движение, быстро отступили вместе с остальной армией в город, полагая, что с имеющимися силами они больше не смогут помешать завершению строительства стены в сторону моря.

[103] Афиняне воздвигли трофей и под флагом перемирия вернули убитых сиракузцев. Сиракузцы передали им тела Ламаха и его спутников. Все афинские силы, как морские, так и сухопутные, теперь находились на месте и приступили к отсечению сиракузцев двойной стеной, начинавшейся от южного утеса Эпиполе и простиравшейся до моря. Провизия в изобилии поступала в их армию из разных частей Италии. Многие из сикельских племен, которые до этого колебались, теперь присоединились к афинянам, и три пентеконтера прибыли из Тирренов. Все начало оправдывать их надежды. Сиракузцы отчаялись спасти город оружием, ибо помощь не дошла до них даже с Пелопоннеса. Внутри стен они говорили о мире и начали общаться с Никием, который, после смерти Ламаха, единолично командовал городом. Но определенного результата достигнуто не было; Хотя, как и следовало ожидать, когда люди начали ощущать давление осады и собственную беспомощность, ему было сделано множество предложений, и еще больше обсуждалось в городе. Их бедствия даже заставили их с подозрением относиться друг к другу; соответственно, они сместили своих генералов, приписывая несчастья, постигшие город с момента их назначения, либо их невезению, либо их предательству. На их место они выбрали Гераклида, Эвкла и Теллия.

[104] Тем временем Гилип Лакедемонский и корабли из Коринфа уже находились в Леукасе, спеша на помощь. Их встревожили постоянно поступавшие сообщения, все ложные, но все сходящиеся в том, что афинские линии вокруг Сиракуз теперь полностью сформированы. Гилип уже не надеялся на Сицилию, но думал, что сможет спасти Италию; поэтому он и Пифен Коринфский как можно быстрее переплыли Ионический залив в Тарент, взяв два лаконских и два коринфских корабля. Коринфяне должны были укомплектовать свои десять кораблей: два левкадских и три амбракийских, и следовать за ними. По прибытии в Тарент Гилип отправился в Турии, гражданином которых ранее был его отец; он надеялся захватить власть у турийцев, но потерпел неудачу; затем он продолжил свой путь из Тарента вдоль побережья Италии. Его застал в Теринейском заливе сильный и постоянный северный ветер, и он был вынесен в открытое море. Пережив сильнейший шторм, он вернулся в Тарент, где поднял на берег те свои корабли, которые пострадали от шторма, и переоборудовал их. Никий узнал о его приближении, но презирал небольшое количество своих кораблей; в этом отношении он был подобен турийцам. Он думал, что прибыл всего лишь с пиратской экспедицией, и некоторое время не выставлял вахту.

[105] В то же лето, примерно в то же время, лакедемоняне и их союзники вторглись в Арголиду и опустошили большую часть аргивской территории. Афиняне оказали аргивцам помощь тридцатью кораблями. Использование этих кораблей было вопиющим нарушением договора с лакедемонянами. До этого они выходили из Пилоса только в мародерские походы; высадившись, они оказались не на берегах Лаконии, а в других частях Пелопоннеса; и сражались лишь как союзники аргивян и мантинийцев. Аргивяне часто уговаривали их высадить солдат на лакедемонской земле и опустошить хотя бы небольшую часть Лаконии, не оставаясь там надолго, и они отказывались. Но теперь, под командованием Пифодора, Лаэсподия и Демарата, они высадились в Эпидавре, Лимере, Прасии и других местах и опустошили страну. Таким образом, афиняне наконец дали лакедемонянам право жаловаться на них и полностью оправдали ответные меры. После того как афинский флот отплыл из Аргоса, а лакедемоняне также отступили, аргивяне вторглись в Флиасию, опустошили страну и убили нескольких флиасийцев, после чего вернулись домой.


КНИГА VII

[1] Гилипп и Пифен, после ремонта своих кораблей в Таренте, направились к эпизефирской Локри. Теперь они узнали правду: Сиракузы еще не были полностью окружены, но армия могла войти через Эпиполы. Поэтому они размышляли, следует ли им двигаться влево или вправо от Сицилии. Они могли попытаться броситься в Сиракузы по морю, но риск был бы велик; или же сначала отправиться в Гимеру и, собрав силы из химерцев и тех, кого они могли бы привлечь к себе, добраться до Сицилии по суше. Они решили плыть к Гимере, тем более что проливы были без охраны. Никий, услышав, что они находятся в Локри, хотя сначала и презирал их, послал четыре афинских корабля, чтобы перехватить их; но они еще не прибыли в Регий и пришли слишком поздно. Итак, они проплыли через пролив и, по пути зайдя в Регий и Мессен, достигли Химеры. Они убедили химерцев объединиться с ними и не только самим присоединиться к экспедиции, но и обеспечить оружием всех их безоружных моряков, поскольку те выбросили свои корабли на берег в Химере. Затем они послали к селинунцам и велели им прийти и встретить их со всем своим войском в назначенном месте. Гелоанцы и некоторые сикельцы также пообещали прислать им небольшой отряд; последние с большей готовностью, потому что недавно умер Архонид, сикельский царь этих мест, могущественный и дружелюбный к афинянам, и потому что Гилип, казалось, прибыл из Лакедемона с искренней доброжелательностью. И вот, взяв с собой около семисот своих моряков и морских пехотинцев, для которых он раздобыл оружие, около тысячи химерских пехотинцев, включая тяжеловооруженных и легковооруженных, и сто химерских всадников, несколько легковооруженных солдат и кавалерию из Селинуса, еще несколько из Гелы, а также около тысячи сицилийцев, Гилипп двинулся к Сиракузам.

[2] Тем временем коринфские корабли вышли в море из Леукаса и с большой скоростью приближались к осажденным. Гонгил, один из коринфских командиров, отправившийся последним на единственном корабле, прибыл в Сиракузы раньше остальной части флота и немного раньше Гилиппа. Он застал горожан на собрании, на котором должен был обсуждаться вопрос о мире; от этого намерения он отговорил их ободряющим сообщением о том, что в пути находятся новые корабли и Гилипп, сын Клеандрида, которого лакедемоняне послали принять командование. После этого сиракузцы успокоились и тотчас же отправились со всем своим войском навстречу Гилиппу, который, как им сообщили, был уже близко. Незадолго до этого он захватил сикхскую крепость Гета и, подготовив своих людей к бою, прибыл в Эпиполе, на который поднялся на Эвриеле; там, где афиняне нашли путь раньше него. Соединившись с сиракузцами, он двинулся против афинских позиций. Он прибыл как раз в тот момент, когда афиняне почти закончили свою двойную стену длиной почти в милю, достигавшую Большой гавани; оставался лишь небольшой участок, обращенный к морю, над которым они все еще работали. Вдоль оставшейся части стены, которая тянулась к Трогилу и северному морю, камни в основном лежали готовыми; часть была наполовину закончена, часть была завершена и оставлена. Так близко Сиракузы были к разрушению.

[3] Афиняне, хотя поначалу и были смущены внезапным наступлением Гилиппа и сиракузцев, выстроили свои войска в боевой порядок. Он остановился, приближаясь, и послал к ним глашатая, предложив перемирие, если они согласятся покинуть Сицилию в течение пяти дней, забрав то, что им принадлежало. Но они отвергли его предложение и отослали глашатая без ответа. После чего обе армии выстроились в боевой порядок. Гилипп, видя, что сиракузцы находятся в смятении и с трудом могут выстроиться, отвел свои войска на более открытую местность. Никий не последовал за ними, а остался неподвижно у своей стены. Когда Гилипп заметил, что афиняне остаются на месте, он повел свою армию на высоту, называемую Теменитами; там они провели ночь. На следующий день он разместил большую часть своих войск перед афинской стеной, чтобы противник не смог отправить войска в другое место, а затем послал отряд против форта Лабдалум, который находился вне поля зрения афинских позиций. Он захватил это место и убил всех, кого там обнаружил. В тот же день сиракузцы захватили афинскую трирему, которая охраняла вход в гавань.

[4] Сиракузцы и их союзники начали строить единую линию стены, начиная от города и поднимаясь вверх через Эпиполы под углом к афинской стене; это была работа, которая, если бы афиняне не смогли её остановить, сделала бы осаду города невозможной. К морю афинская стена была завершена, и их войска поднялись на возвышенность. Гилип, зная, что часть стены слаба, немедленно ночью отправился со своим войском атаковать её. Но афиняне, которые случайно провели ночь за стенами, заметили это движение и двинулись ему навстречу; после чего он тотчас же отступил. Затем они подняли слабую часть своей стены выше и сами стали её охранять, а союзников разместили на других участках укрепления в специально отведённых для них местах.

Никий решил укрепить Племмирий, мыс, выступающий напротив города и сужающий вход в Большую гавань. Он полагал, что это облегчит доставку припасов. Тогда его войска смогут наблюдать за сиракузской гаванью с более близкого расстояния, тогда как до сих пор им приходилось выходить в море с дальнего угла Большой гавани всякий раз, когда сиракузский корабль угрожал изменить курс. Он был склонен уделять больше внимания военно-морским операциям, поскольку после прибытия Гилиппа перспективы Афин на суше были не столь обнадеживающими. Поэтому, переведя свои корабли и часть армии в Племмирий, он построил три форта, в которых разместилась большая часть афинских припасов; теперь здесь стояли на якоре как большие лодки, так и военные корабли. Перемещение было первой и главной причиной ухудшения состояния экипажей. Когда моряки отправлялись за провизией и водой, которых было мало, и добывать их можно было только на расстоянии, их постоянно преграждала путь сиракузская конница, которая господствовала в стране; треть её сил была размещена в деревне у Олимпия специально для того, чтобы предотвратить выход врага из Племмирия и причинение им вреда. Примерно в это же время Никий получил известие о приближении остальной части коринфского флота и послал двадцать кораблей, которым было приказано устроить засаду в районе Локри и Регия, а также на подходах к Сицилии.

[5] Пока Гилипп строил стену через Эпиполе, используя камни, которые афиняне ранее уложили там для своих нужд, он одновременно постоянно выводил и выстраивал перед стеной сиракузцев и их союзников, а афиняне, в свою очередь, выстраивались перед ними. Когда он решил, что настал момент, он предложил сражение; две армии встретились и сражались врукопашную между стенами. Но там сиракузская конница оказалась бесполезной; сиракузцы и их союзники потерпели поражение и приняли своих погибших под флагом перемирия, в то время как афиняне подняли трофей. Затем Гилипп собрал свою армию и признал, что вина лежит на нем, а не на них; ибо, слишком сильно сжав их ряды между стенами, он сделал бесполезными как их конницу, так и метателей дротиков. Поэтому он снова выведет их. И он напомнил им, что по материальной силе они равны своим врагам, а по решительности должны быть намного превосходящими. То, что они, пелопоннесцы и дорийцы, позволили смешанной толпе ионийцев и островитян остаться в стране и не решили подчинить их себе и изгнать, было чем-то немыслимым.

[6] При первой же возможности он снова вывел их. Никий и афиняне решили, что, независимо от того, будут ли сиракузцы сражаться или нет, они не должны позволять им продолжать контрнаступление. Ибо стена Афин уже почти продвинулась дальше, и если бы она продвинулась еще дальше, для афинян не имело бы значения, будут ли они сражаться и побеждать в каждом сражении или вообще не будут сражаться. Поэтому они вышли навстречу сиракузцам. Гилип, прежде чем вступить в бой, вывел свою тяжеловооруженную армию дальше за стены, чем в прошлый раз; свою конницу и метателей дротиков он разместил на флангах афинян на открытом пространстве между точками, где заканчивались их линии стен. В ходе сражения конница атаковала левое крыло афинян, противостоявшее им, и обратила их в бегство; поражение стало всеобщим, и вся афинская армия была отброшена основными силами в свои ряды. На следующую ночь сиракузцам удалось прорвать вражеские укрепления через стену. Теперь их действиям больше не мешали враги, и афиняне, независимо от того, каких успехов они могли бы добиться на поле боя, были полностью лишены всякой надежды осадить город.

[7] Вскоре после этого оставшиеся коринфские корабли с амбракийскими и левкадскими судами под командованием Эразина, избежав афинской охраны, прибыли в Сиракьюс. Они помогли сиракузцам завершить оставшуюся часть сиракузской стены до афинской стены, которую они пересекли. Тем временем Гилип отправился в Сицилию, чтобы собрать военно-морские и сухопутные силы, а также переправить туда любые города, которые либо ослабили поддержку Сиракьюса, либо остались в стороне от войны. В Лакедемон и Коринф были отправлены новые послы из Сиракьюса и Коринфа с просьбой о переброске подкреплений через море на торговых судах или небольших лодках, или любыми другими доступными средствами, поскольку афиняне просили о помощи. Сиракузцы, пребывавшие в приподнятом настроении, также укомплектовали флот и начали тренировки, намереваясь попробовать свои силы в этом новом виде войны.

[8] Никий, наблюдая за их действиями и видя, что сила врага и беспомощность афинян ежедневно возрастают, отправил в Афины подробный отчет о своих обстоятельствах, как он делал это часто и раньше, но никогда не в таких деталях. Теперь он считал ситуацию настолько критической, что, если афиняне немедленно не отзовут их или не пришлют на помощь еще одну значительную армию, экспедиция будет провалена. Опасаясь, что его посланники, либо из-за неспособности говорить, либо из-за недостатка информации, либо из-за желания угодить народу, могут не рассказать всей правды, он написал письмо, чтобы афиняне могли получить его собственное мнение о своих делах без искажений в процессе передачи и таким образом лучше оценить реальные обстоятельства. Посланники отправились, неся его письмо и устные указания. Теперь он старался держать свою армию в обороне и не рисковать тем, чего мог избежать.

[9] В конце того же лета афинский полководец Евтион, действуя совместно с Пердиккой и при поддержке большого отряда фракийцев, предпринял атаку на Амфиполис, которую ему не удалось взять. Затем он привёл круглые триремы в Стримон и осадил город с реки, сделав Гимерей своей штаб-квартирой. Так закончилось лето.

[10] Следующей зимой в Афины прибыли гонцы от Никия. Они передали свои устные инструкции и ответили на все заданные им вопросы. Они также представили его письмо, которое городской регистратор, подойдя ближе, зачитал афинскому народу. Оно гласило следующее:

[11] «Афиняне, во многих предыдущих донесениях я сообщал вам о ходе событий до настоящего времени, но сейчас как никогда необходимо, чтобы вы ознакомились с нашим положением и приняли какое-либо решение. После того, как мы вступили в несколько сражений с сиракузцами, против которых вы нас послали, и одержали победу в большинстве из них, а также возвели линии, в которых сейчас находимся, прибыл Гилип, лакедемонянин, приведший войско из Пелопоннеса и некоторых городов Сицилии. В первом сражении он был нами разбит, но на следующий день мы были разгромлены многочисленными всадниками и метателями дротиков и отступили в свои ряды. Поэтому мы прекратили осаду и остаемся бездействующими, поскольку мы превзошли превосходящие силы противника и, по сути, не можем вывести все наше войско в поле боя, так как оборона нашей стены поглощает большую часть нашего тяжеловооруженного коня. Тем временем враг возвел единую стену, пересекающую нашу, и мы теперь не можем окружить их, если только не придет большая армия и не захватит эту поперечную стену. Таким образом, мы, которые должны быть осаждающими, на самом деле осаждены, по крайней мере, по суше; и тем более, что мы не можем продвинуться далеко даже вглубь страны, поскольку нам препятствуют их всадники.

[12] «Более того, они отправили послов на Пелопоннес с просьбой о подкреплении, а Гилипп отправился в города Сицилии с намерением убедить тех, кто в настоящее время нейтрален, присоединиться к нему и получить от своих союзников новые военно-морские и сухопутные силы. Ибо они намерены, как я слышал, атаковать наши стены с суши и одновременно предпринять попытку на море. И пусть никто не удивляется, когда я говорю «на море». Наш флот первоначально был в отличном состоянии: корабли были целы, а экипажи в порядке, но теперь, как хорошо известно врагу, деревянные конструкции кораблей, так долго находившиеся под водой, промокли, и боеспособность экипажей подорвана. У нас нет возможности поднять наши суда и проветрить их, потому что флот врага равен или даже превосходит наш по численности, и мы всегда ожидаем от них нападения. Они явно испытывают свои силы; Они могут нападать на нас, когда им заблагорассудится, и у них гораздо больше возможностей для сушки своих кораблей, поскольку они, в отличие от нас, не находятся в блокаде.

[13] Даже если бы у нас было значительное превосходство в численности кораблей, и мы не были бы вынуждены, как сейчас, использовать их все для охраны, мы вряд ли смогли бы иметь такое же преимущество. Ибо наши припасы должны проходить так близко к городу противника, что сейчас их доставляют нам с трудом, и если мы хоть немного ослабим бдительность, мы потеряем их совсем.

«Наши экипажи гибли и продолжают гибнуть из-за того, что моряки, вынужденные добывать провизию, воду и дрова издалека, оказываются отрезанными сиракузской конницей, а наши слуги, поскольку мы оказались в равном положении с врагом, дезертируют. Из числа иностранных моряков некоторые, насильно принятые на службу, сразу же убегают в сицилийские города; другие, привлеченные изначально высокой оплатой и полагавшие, что будут торговать, а не воевать, пораженные сопротивлением, с которым они сталкиваются, и особенно мощью флота противника, либо находят предлог для дезертирства к сиракузцам, либо бежат в сельскую местность; а Сицилия – большая страна. Другие же уговаривают тирархов брать в свои комнаты рабов из Гиккарии, пока сами заняты торговлей; таким образом, теряется вся точность службы».

[14] «Вы, кому я пишу, знаете, что экипаж корабля недолго остается в расцвете сил, и что моряки, которые действительно приводят корабль в движение и поддерживают греблю, составляют лишь малую часть всего числа. Самое безнадежное во всем этом то, что, хотя я и генерал, я не могу положить конец этим беспорядкам, ибо такие настроения, как ваши, нелегко контролировать, и мы даже не можем пополнить экипажи, в то время как враг может получать новобранцев из многих источников. Наши ежедневные потери в людях и запасах могут быть восполнены только за счет припасов, которые мы привезли с собой; а у нас нет средств для их увеличения, поскольку города, которые сейчас являются нашими союзниками, Наксос и Катана, не в состоянии нас содержать. Есть только одно преимущество, которое сиракузцы могут получить над нами: если города Италии, откуда мы получаем провизию, видя, в каком бедственном положении мы находимся и что вы не приходите нам на помощь, перейдут на сторону врага, мы будем голодать, и они закончат войну, не нанеся ни единого удара. Я мог бы написать вам более обнадеживающие новости, но ни одна из них не была бы столь полезной; ведь вам следует быть хорошо осведомленным о наших обстоятельствах, чтобы предпринять правильные шаги. Более того, я знаю ваши наклонности; вам нравится слышать приятные вещи, но потом вы обвиняете тех, кто вам их рассказывает, если они оказываются ложными в результате событий; поэтому я считаю, что безопаснее говорить правду.

[15] «И теперь не думайте, что ваши солдаты и их генералы не выполнили долг, который вы изначально на них возложили. Но когда вся Сицилия объединится против нас, и сиракузцы ожидают еще одну армию с Пелопоннеса, вам пора принять решение. Ибо имеющиеся у нас здесь войска, безусловно, не смогут противостоять даже нашим нынешним врагам, и поэтому вам следует либо отозвать нас, либо послать другую армию и флот такого же размера, а также достаточно денег. Вам также следует послать генерала на замену мне, ибо у меня болезнь почек, и я не могу оставаться здесь. Я прошу вашего снисхождения; пока я сохранял здоровье, я часто оказывал вам хорошую службу, когда командовал. Но делайте все, что вы задумали, в самом начале весны, и пусть не будет никаких задержек. Враг получит подкрепление на Сицилии, не отходя далеко, и хотя войска с Пелопоннеса прибудут не так скоро, все же, если вы не позаботитесь о том, чтобы они ускользнули от вас; Их передвижения либо станут для вас слишком скрытными, как и прежде, либо будут слишком быстрыми.

[16] Таково было положение дел, описанное в письме Никия. Афиняне, выслушав его, не освободили Никия от командования, но присоединили к нему двух офицеров, уже находившихся на Сицилии, Менандра и Евфидема, пока не будут избраны и отправлены постоянные сослуживцы, поскольку они не хотели, чтобы он нес бремя болезни в одиночку. Они также решили отправить второй флот и армию афинян, взятых из списка личного состава и союзников. В качестве сослуживцев Никия они избрали Демосфена, сына Алкистена, и Евримедона, сына Фуклеса. Евримедон был немедленно отправлен на Сицилию около зимнего солнцестояния; он взял с собой десять кораблей, перевозивших сто двадцать талантов серебра, и должен был сообщить армии на Сицилии, что им следует оказать помощь и что их не следует оставлять без внимания.

[17] Демосфен остался и занялся подготовкой экспедиции, которую он должен был организовать весной. Он объявил союзникам, что потребуются войска, собрал деньги и набрал корабли и гоплитов в Афинах. Афиняне также отправили двадцать кораблей, чтобы те патрулировали побережье Пелопоннеса и перехватывали любые суда, пытавшиеся пройти в Сицилию из Пелопоннеса или Коринфа. Сицилийские посланники прибыли в Коринф, и коринфяне услышали от них, что дела в Сицилии идут лучше. Видя, как своевременно прибыло уже отправленное ими судно, они стали еще более усердны. Они приготовились доставить гоплитов в Сицилию на торговых судах; лакедемоняне должны были сделать то же самое из Пелопоннеса. Коринфяне также приступили к комплектованию экипажей двадцати пяти военных кораблей, намереваясь рискнуть вступить в морское сражение против афинской эскадры, дислоцированной в Навпакте. Они надеялись, что, если внимание афинян будет отвлечено противостоящими силами, им не удастся помешать их торговым судам отплыть.

[18] Лакедемоняне также готовились к своему уже запланированному вторжению в Аттику. Их удерживали сиракузцы и коринфяне, которые, узнав о подкреплениях, которые афиняне отправляли в Сицилию, надеялись, что вторжение сможет остановить их. Алкибиад всегда был рядом, настаивая на важности укрепления Декелеи и ведения войны с удвоенной силой. Прежде всего, лакедемонян воодушевляла мысль о том, что афинян теперь будет легче свергнуть, поскольку у них было две войны: одна против них самих, а другая против сицилийцев. Они также считали, что на этот раз они первыми нарушили договор, тогда как в предыдущей войне нарушение, скорее, произошло на их собственной стороне. Ведь фиванцы вошли в Платеи в мирное время и сами отказались от арбитража, когда те предложили их, хотя прежний договор запрещал войну в случае, если противник был готов подчиниться арбитражу. Они считали, что их неудача была заслуженной, и серьёзно относились к бедствиям, постигшим их в Пилосе и других местах. Но теперь афиняне с флотом из тридцати кораблей вышли из аргивских земель и опустошили часть земель Эпидавра и Прасии, помимо других мест; мародерские походы из Пилоса продолжались постоянно; и всякий раз, когда возникали споры по поводу спорных пунктов договора, и лакедемоняне предлагали арбитраж, афиняне отказывались. Размышляя обо всём этом, лакедемоняне пришли к выводу, что вина за их прежнее преступление теперь переложена на афинян, и они были полны воинственного рвения. Зимой они велели своим союзникам запастись железом и сами подготовили орудия для укрепления Декелеи. Они также подготовили и постоянно призывали других пелопоннесцев подготовить помощь, которую они намеревались отправить на торговых судах к сиракузцам. Так закончилась зима, а вместе с ней и восемнадцатый год Пелопоннесской войны, историю которой написал Фукидид.

[19] В самом начале следующей весны, и раньше, чем когда-либо прежде, лакедемоняне и их союзники вошли в Аттику под командованием Агиса, сына Архидама, лакедемонского царя. Сначала они опустошили равнину и ее окрестности. Затем они начали укреплять Децелию, разделив работу между городами конфедерации. Децелия находится примерно в четырнадцати милях от Афин и не намного дальше от Беотии. Крепость была предназначена для опустошения равнины и самых богатых частей страны и была возведена в месте, видимом из Афин.

Пока пелопоннесцы и их союзники в Аттике были заняты другими сражениями, пелопоннесцы на родине отправляли гоплитов на торговых судах в Сицилию. Лакедемоняне отобрали лучших из илотов и неодамидов, которых в общей сложности было шестьсот, и поставили их под командование спартанца Эккрита. Беотийцы предоставили триста гоплитов, которыми командовали два фиванца, Ксенон и Никон, и феспиец Гегесандр. Они отправились первыми и вышли в открытое море из Тенара в Лаконии. Вскоре после этого коринфяне послали пятьсот тяжеловооруженных воинов, часть из которых была из самого Коринфа, а часть — аркадскими наемниками; все они были поставлены под командование коринфянина Алексарха. Сикионийцы также послали вместе с коринфянами двести гоплитов под командованием сикионийца Саргея. Тем временем двадцать пять кораблей, которые коринфяне укомплектовали экипажами зимой, находились напротив двадцати афинских кораблей в Навпакте, пока торговые суда с тяжеловооруженными войсками не отчалили. Таким образом, замысел удался, и внимание афинян переключилось с торговых судов на триремы.

[20] В начале весны, пока лакедемоняне укрепляли Декелею, афиняне отправили тридцать кораблей под командованием Харика, сына Аполлодора, в плавание вокруг Пелопоннеса. Ему было приказано зайти в Аргос и там собрать и взять на борт отряд тяжеловооруженных аргивян, которые, будучи союзниками афинян, были обязаны предоставить. Тем временем они отправили под командованием Демосфена запланированную экспедицию на Сицилию: она состояла из шестидесяти афинских кораблей и пяти хиян, двенадцатисот тяжеловооруженных афинян, взятых из списка, и столько других, сколько можно было получить от различных островитян; они также собрали у своих подданных союзников всевозможные припасы для войны. Демосфену было приказано прежде всего сотрудничать с Хариклом на побережье Лаконии. Поэтому он отплыл на Эгину и там ждал, пока не будет собрано все его вооружение и пока Харикл не возьмет на борт аргивян.

[21] Весной того же года и примерно в то же время Гилип вернулся в Сиракузы, собрав из каждого из городов, которые он убедил присоединиться к нему, как можно больше войск. Он собрал сиракузцев и сказал им, что они должны собрать как можно больший флот и попытать счастья на море; он надеялся добиться решающего результата, который оправдал бы риск. Гермократ придерживался того же мнения и настоятельно призвал их не быть малодушными при мысли о нападении на своих кораблях. Он сказал, что афиняне не унаследовали их морского мастерства и не сохранят его навсегда; было время, когда они были менее мореходным народом, чем сами сиракузцы, но они стали моряками по необходимости из-за персидского вторжения. Для смелых людей, подобных афинянам, те, кто подражал их смелости, были самыми грозными врагами. Та же безрассудная храбрость, которая часто позволяла афинянам, несмотря на меньшую силу, вселять ужас в своих противников, теперь могла быть обращена против них сиракузцами. Он был совершенно уверен, что если они внезапно и неожиданно столкнутся с афинским флотом, то выиграют больше, чем проиграют; смятение, которое они вызовут, с лихвой компенсирует их собственную неопытность и превосходное мастерство афинян. Поэтому он велел им попробовать свои силы на море и не бояться. Таким образом, под влиянием Гилиппа, Гермократа и других, сиракузцы, теперь жаждущие сражения, начали комплектовать свои корабли.

[22] Когда флот был готов, Гилип, под покровом ночи, вывел всю сухопутную армию, намереваясь лично атаковать крепости на Племмирии. Тем временем триремы сиракузцев по согласованному сигналу отплыли: тридцать пять из большой гавани и сорок пять из малой, где находился их арсенал. Последние обогнули Большую гавань, намереваясь соединиться с другими кораблями внутри и совершить объединенную атаку на Племмирию, чтобы дезориентировать афинян, атакованных как с моря, так и с суши. Однако афиняне быстро укомплектовали шестьдесят кораблей; и двадцатью пятью из них вступили в бой с тридцатью пятью сиракузцами, находившимися в Большой гавани; с остальными они столкнулись с теми, которые обогнули гавань из арсенала. Эти две эскадры встретились одновременно у входа в Большую гавань: борьба была долгой и упорной, сиракузцы стремились прорваться внутрь, афиняне — помешать им.

[23] Тем временем Гилипп, довольно рано утром, пока афиняне в Племмирии, спустившиеся к воде, были заняты морским сражением, внезапно атаковал их крепости. Сначала он захватил самую большую из них, затем две меньшие, поскольку их гарнизоны покинули их, увидев, как легко они взяли самую большую. Те, кто первыми вырвались из захваченной крепости, сели на торговое судно и несколько лодок, пришвартованных в Племмирии, и с трудом добрались до главного пункта дислокации афинян; их преследовала быстрая трирема, поскольку сиракузцы в то время имели преимущество в Большой гавани. Но когда были взяты две меньшие крепости, сиракузцы уже проигрывали, и беглецы прошли мимо них с большей легкостью. Сиракузские корабли, сражавшиеся у входа в гавань, прорвавшись сквозь вражеские ряды, вошли в гавань в беспорядке и столкнулись друг с другом, уступили победу афинянам, которые разгромили не только эти корабли, но и те, которыми они были повержены в начале гавани. Одиннадцать сиракузских кораблей были выведены из строя; экипажи большинства из них были убиты, на трёх взяты в плен. Сами афиняне потеряли три корабля. Теперь они подошли к обломкам сиракузских кораблей и, установив трофей на маленьком острове перед Племмирием, вернулись на свою позицию.

[24] Но хотя сиракузцы потерпели поражение в морском сражении, они все же захватили крепости Племмирия. Они воздвигли три трофейных крепости, по одной за каждую. Две из трех крепостей они отремонтировали и укомплектовали гарнизоном, но одну из двух, захваченных последними, они разрушили. Многие погибли и многие были взяты в плен при взятии крепостей, и была взята обильная добыча различного рода, поскольку афиняне использовали их как склады, и в них хранилось много зерна и товаров торговцев; также много имущества, принадлежащего триерархам, включая паруса и другое снаряжение сорока трирем, попавших в руки врага, и трех трирем, вытащенных на берег. Потеря Племмирия была одним из самых больших и тяжелых ударов, которые постигли афинян. Теперь они уже не могли даже безопасно доставлять провизию, но сиракузские корабли стояли на страже, чтобы предотвратить это; и им приходилось сражаться за проход. В армии царили всеобщее уныние и уныние.

[25] Затем сиракузцы отправили двенадцать кораблей под командованием Агатарха, сиракузца. Один из них поспешил на Пелопоннес с посланниками, которые должны были сообщить об улучшении перспектив и еще сильнее, чем когда-либо, настаивать на продолжении войны в Элладе. Остальные одиннадцать отплыли в Италию, узнав, что корабли с припасами направляются к афинянам. Они наткнулись на большинство этих кораблей и уничтожили их, а также сожгли часть корабельной древесины, которая лежала наготове для афинян на территории Каулонии. Затем они прибыли в Локри, и пока они стояли там на якоре, один из торговых кораблей с Пелопоннеса подплыл, доставив нескольких феспийских гоплитов. Сиракузцы взяли их на борт и отплыли домой. Афиняне наблюдали за ними у Мегары с двадцатью кораблями и захватили один корабль с экипажем, но остальные бежали в Сиракузы.

В гавани произошла небольшая стычка из-за частоколов, которые сиракузцы установили в море перед своими старыми доками, чтобы их корабли могли стоять на якоре в замкнутом пространстве, где их не могли бы поразить враги, и где им не грозила бы опасность. Афиняне подплыли к берегу корабль грузом в десять тысяч талантов, имевший деревянные башни и фальшборты; они привязали веревки к кольям и вырывали и разрывали их, или ныряли и распиливали их под водой. Тем временем сиракузцы продолжали обстреливать корабли снарядами из доков, которые возвращали на борт. Наконец афинянам удалось поднять большую часть частокола. Самыми опасными были скрытые колья, некоторые из которых были закреплены так, что не выступали над водой, и ни одно судно не могло безопасно приблизиться к ним. Они были подобны затонувшему рифу, и лоцман, не заметив их, мог легко зацепить за них свой корабль. Даже эти деревья были отпилены наемными рабочими; но сиракузцы снова отбросили их. Обе стороны использовали множество уловок, что было вполне естественно, когда две армии противостояли друг другу на таком небольшом расстоянии. Непрерывные стычки происходили постоянно, и они применяли всевозможные хитрости.

Сиракузцы также отправили в сицилийские города — коринфские, амбракиотские и лакедемонские — послов, объявляющих о взятии Племмирия и объясняющих, что в морском сражении они потерпели поражение не столько из-за превосходства противника, сколько из-за собственной неорганизованности. Они также должны были сообщить о своих больших надеждах на успех и попросить помощи как по суше, так и по морю. Они должны были добавить, что афиняне ожидают подкрепления; если им удастся уничтожить армию, находившуюся в Сицилии, до прибытия подкрепления, война закончится. Таков был ход событий на Сицилии.

[26] Демосфен, собрав все подкрепления, которые он должен был доставить на Сицилию, отплыл из Эгины на Пелопоннес и присоединился к Харику и его тридцати кораблям. Он принял на борт аргивских гоплитов и, направившись в Лаконию, сначала опустошил часть земель Эпидавра Лимерского. Затем афиняне высадились в районе Лаконии напротив Киферы, где находится храм Аполлона. Они разорили различные части страны и укрепили своего рода перешеек в окрестностях, чтобы илоты лакедемонян могли дезертировать и найти там убежище, а каперы могли сделать это место, как они сделали с Пилосом, своей штаб-квартирой для грабительских походов. Демосфен помог в захвате, а затем отплыл в Коркиру, намереваясь собрать дополнительные силы у союзников в этом регионе и как можно быстрее добраться до Сицилии. Харикл дождался завершения строительства форта, а затем, покинув гарнизон, отплыл домой на своих тридцати кораблях в сопровождении аргивян.

[27] Тем же летом в Афины прибыли тринадцать сотен фракийских стрелков из рода Диана, вооруженных кинжалами; они должны были отправиться с Демосфеном на Сицилию, но прибыли слишком поздно, и афиняне решили отправить их обратно на родину. Каждый солдат получал драхму в день; и использовать их против Децелии было бы слишком дорого.

В течение этого лета Децелия была укреплена всей пелопоннесской армией и с тех пор регулярно использовалась для причинения неудобств стране чередой гарнизонов, присланных из союзных городов, чьи набеги нанесли огромный вред афинянам: последовавшее за этим уничтожение имущества и человеческих жизней в значительной степени способствовало разорению города. До этого вторжения были кратковременными и не мешали афинянам что-либо добывать на своей территории в промежутках; но теперь пелопоннесцы постоянно находились на месте; и иногда их подкрепляли дополнительные войска, но всегда регулярный гарнизон, вынужденный самостоятельно добывать припасы, захватывал и грабил страну. Лакедемонский царь Агис присутствовал лично и посвятил все свои силы войне. Страдания афинян были ужасны. Ибо они были лишены всей своей территории; более двадцати тысяч рабов дезертировали, большинство из них рабочие; Все их овцы и коровы погибли, и теперь, когда кавалерии приходилось каждый день выезжать на Децелею или дежурить по всей стране, их лошади либо были ранены врагом, либо хромали из-за неровной местности и непрекращающейся усталости.

[28] Провизия, которую раньше доставляли более коротким путем из Эвбеи в Ороп, а оттуда по суше через Декелею, теперь перевозилась морем вокруг мыса Суниум с большими затратами. Афины были вынуждены импортировать все из-за границы и больше напоминали крепость, чем город. Днем горожане по очереди охраняли крепостные стены; ночью все, кроме конницы, были на службе; одни на своих местах, другие на стене, и летом, и зимой, пока совсем не выбились из сил. Но хуже всего была жестокая необходимость вести две войны одновременно; и они вели обе с такой решимостью, в которую никто бы не поверил, если бы не увидел это своими глазами. То, что, будучи заблокированными пелопоннесцами, воздвигшими в их стране крепость, они отказались отпустить Сицилию и, сами оказавшись в осаде, продолжили осаду Сиракуз, которые как обычный город могли бы сравниться с Афинами, и в то время как эллины в начале войны, одни ожидали, что они переживут год, другие два или, возможно, три года, конечно же, не больше, если пелопоннесцы вторгнутся в Аттику, — что на семнадцатом году после первого вторжения, после столь изнурительной борьбы, афиняне окажутся достаточно сильными и смелыми, чтобы вообще отправиться на Сицилию и вступить в новую войну, столь же масштабную, как и та, в которой они уже участвовали, — как же всё это противоречило ожиданиям человечества! Из-за огромных понесенных таким образом расходов, прежде всего из-за вреда, причиненного Децелеей, они теперь сильно обеднели. Именно в это время они вместо дани ввели для своих союзников пятипроцентную пошлину на все товары, импортируемые и экспортируемые по морю, полагая, что это будет более продуктивно.

[29] Потому что их расходы становились все тяжелее по мере того, как война разрасталась, и в то же время их источники дохода иссякали.

И поэтому, испытывая крайнюю нехватку денег и желая сэкономить, они немедленно отослали фракийцев, прибывших слишком поздно для Демосфена, приказав Дитрефу доставить их домой, но, поскольку им все же предстояло пройти через Еврип, использовать их любым возможным способом против врага. Он высадил их в Танагре и там совершил поспешный набег; вечером он отплыл из Халкиды на Эвбее через Еврип и, высадив свои войска в Беотии, повел их к городу Микалессу. Он провел ночь незамеченным в храме Гермеса, который находится примерно в двух милях от Микалесса, и на рассвете атаковал и захватил город, который невелик. Жители были застигнуты врасплох, ибо они никогда не предполагали, что враг придет и нападет на них на таком большом расстоянии от моря. Стены были слабыми, а в некоторых местах обрушились; в других они были построены низко; В то время как горожане, чувствуя себя в безопасности, оставили ворота открытыми, фракийцы ворвались в город, разграбили дома и храмы и перебили жителей. Они не щадили ни стариков, ни молодых, убивая одного за другим всех, кого встречали: женщин и детей, даже вьючных животных и всё живое, что видели. Ибо фракийцы, если осмеливаются, могут быть такими же кровожадными, как самые отъявленные варвары. Там, в Микалессе, началась дикая паника, и разрушения во всех их проявлениях были повсеместны. Они даже напали на школу для мальчиков, самую большую в городе, в которую только что вошли дети, и перебили их всех до единого. Никакое бедствие не могло быть хуже этого, затронувшее весь город, ни одно не было столь внезапным и ужасным.

[30] Когда весть достигла фиванцев, они поспешили на помощь. Настигнув фракийцев прежде, чем те успели далеко уйти, они захватили добычу и, обратив их в бегство, преследовали до Еврипа, где стояли на якоре корабли, доставившие их. Из числа павших большинство погибло при попытке сесть на корабль; ибо они не умели плавать, а находившиеся на борту люди, видя происходящее, бросили якорь, не имея возможности выстрелить из лука. Во время самого отступления фракийцы оказали довольно достойное сопротивление фиванской коннице, которая первой напала на них, отступая и снова сближаясь, как это было принято в их стране; и их потери были незначительными. Но многие из тех, кто остался ради грабежа, были отсечены в городе и убиты. Всего погибло двести пятьдесят человек из тринадцатисот. Однако они убили некоторых фиванцев и других, пришедших на помощь, всего около двадцати человек, как всадников, так и гоплитов. Скирфонд, один из фиванских беотархов, был убит. Большая часть жителей Микалесса погибла. Такова была судьба Микалесса; учитывая размеры города, более печального бедствия за всю войну не случалось.

[31] Демосфен, который после помощи в строительстве крепости на лаконском побережье отплыл в Коркиру, по пути уничтожил торговое судно, стоявшее на якоре в Фее в Элиде, которое предназначалось для перевозки некоторых коринфских гоплитов на Сицилию. Но экипаж спасся и отплыл на другом судне. Он отправился в Закинф и Кефаллению, где взял на борт нескольких гоплитов и послал за остальными к мессенцам из Навпакта; затем он перебрался на материк Акарнанию и заехал в Алицию и Анакторий, которые в то время были заняты афинянами. Находясь в этих краях, он встретил Евримедона, возвращавшегося из Сицилии, куда его отправили на зиму для распоряжения деньгами, выделенными армии; он сообщил, среди прочего, о захвате Племмирия сиракузцами, о котором он слышал во время своего путешествия домой. Конон, правитель Навпакта, также сообщил, что двадцать пять коринфских кораблей, расположенных на противоположном побережье, по-прежнему демонстрируют враждебность и явно намерены сражаться. Он попросил генералов прислать ему подкрепление, поскольку его собственные корабли — восемнадцать — не могли противостоять двадцати пяти вражеским. Демосфен и Евримедон отправили десять кораблей, самые быстрые из имеющихся, к флоту в Навпакте, а сами завершили формирование экспедиции. Евримедон, плывший к Коркире, приказал коркирейцам укомплектовать пятнадцать кораблей, а сам набрал несколько гоплитов. Он вернулся с обратного пути и теперь командовал войсками, на которые был назначен вместе с Демосфеном. Демосфен тем временем собирал пращников и метателей копий в окрестностях Акарнании.

[32] Послы из Сиракуз, которые отправились в города Сицилии после взятия Племмирия и убедили их присоединиться к войне, теперь собирались вернуть собранное ими войско. Никий, имея предварительную информацию, послал весть союзникам Афин из числа сицилийцев, контролировавшим дорогу, таким как центорипы и аликиевы, и велел им не пропускать вражеские войска, а объединиться и остановить их; он сказал, что нет никакой вероятности, что они даже подумают о том, чтобы выбрать другую дорогу, поскольку им не разрешено проходить через страну агригентов. Поэтому, когда войска сицилийских городов были в пути, сицилийцы, выполнив просьбу афинян, устроили засаду тремя отрядами и, внезапно напав на них, когда те потеряли бдительность, уничтожили около восьмисот из них и всех посланников, кроме коринфян; он привел оставшихся в живых, числом в полторы тысячи, в Сиракузы.

[33] Примерно в то же время прибыло подкрепление из Камарины, состоящее из пятисот гоплитов, трехсот метателей копий и трехсот лучников. Гелоанцы также прислали пять кораблей с четырьмястами метателями копий и двумястами всадниками. До этого сицилийские города лишь наблюдали за ходом событий, но теперь весь остров, за исключением Агригента, который был нейтрален, объединился с сиракузцами против афинян.

После неудачи в Сикельской области сиракузцы на время отложили запланированное нападение. Войска, собранные Демосфеном и Евримедоном на Коркире и материке, были готовы, и они перешли Ионическое море к мысу Япигия. Продвигаясь дальше, они зашли на Япигийские острова, называемые Хоерады, и взяли на борт сто пятьдесят япигийских метателей копий из племени Мессапийцев. Возобновив давнюю дружбу с Артасом, местным князем, предоставившим метателей копий, они отправились в Метапонтий в Италии. Они убедили метапонтийцев, своих союзников, отдать им две триремы и триста метателей копий; они взяли их с собой и отплыли в Турии. В Туриях они обнаружили, что партия, противостоявшая афинянам, только что была изгнана в результате революции. Желая провести еще один сбор и инспекцию всей своей армии и убедиться, что никто не пропал без вести, они оставались там некоторое время. Они также изо всех сил старались заручиться щедрой поддержкой турийцев и заключить с ними наступательный и оборонительный союз, поскольку им удалось изгнать антиафинскую партию.

[34] Примерно в то же время пелопоннесцы на своем флоте из двадцати пяти кораблей, который располагался напротив афинского флота в Навпакте для защиты прохода торговых судов, направлявшихся на Сицилию, приготовились к бою. Они укомплектовали несколько дополнительных кораблей, увеличив их численность почти до уровня афинян, и бросили якорь в Эрине, у берегов Ахаи, на территории Рипаев. Залив, у берега которого они располагались, имел форму полумесяца, и пехота коринфян и союзников, прибывших из окрестных земель для сотрудничества с флотом, была размещена на выступающих мысах. Корабли под командованием коринфского Полианта образовали плотную линию между двумя точками. Афиняне вышли против них из Навпакта на тридцати трех кораблях под командованием Дифила. Некоторое время коринфяне оставались неподвижными; В положенное время был поднят сигнал, и они бросились на афинян и вступили с ними в бой. Битва была долгой и упорной. Три коринфских корабля были уничтожены. У афинян не было полностью потопленных кораблей, но около семи из них стали непригодными для использования, поскольку их ударили прямо в лоб носовые части коринфских судов, у которых выступающие борта были специально сделаны толще, и их носы были пробиты. Исход сражения оставался неясным, и обе стороны заявили о победе; но афиняне завладели обломками, потому что ветер отнес их в открытое море, и коринфяне не вышли в море снова. Таким образом, два флота разделились. Преследования не было, и пленных не брали ни с одной стороны. Коринфяне и пелопоннесцы сражались близко к берегу, и поэтому их экипажи избежали гибели, в то время как с афинской стороны ни один корабль не был потоплен. Как только афиняне вернулись в Навпакт, коринфяне установили трофей, настаивая на своей победе, поскольку они вывели из строя больше вражеских кораблей, чем их собственные. Они отказались признать поражение по той же причине, по которой афиняне не желали заявлять о победе. Коринфяне считали себя победителями, если бы не потерпели сокрушительное поражение; а афиняне думали, что потерпели поражение, потому что не одержали значительной победы. Однако, когда пелопоннесцы отплыли и сухопутное войско рассеялось, афиняне установили еще один трофей в Ахайе, примерно в двух с четвертью милях от коринфской базы в Эрине. Таков был результат сражения.

[35] Демосфен и Эвримедон, когда турийцы были убеждены помочь им и предоставили семьсот гоплитов и триста метателей копий, приказали кораблям плыть к территории Кротоны, а сами, проведя смотр всей своей пехоты у реки Сибарис, провели их через территорию Турий. По прибытии к реке Гилия жители Кротоны послали к ним и сказали, что не могут позволить войску пройти через их страну. Поэтому они направили свой поход к морю и провели ночь в устье реки, где их встретили их корабли. На следующий день они снова погрузили войско на корабли и двинулись вдоль берега, заходя в города, мимо которых проходили, за исключением Локри, пока не достигли мыса Петра близ Регия.

[36] Сиракузцы, узнав об их приближении, захотели провести еще одно испытание флота и использовать армию, которую они собрали с явной целью вступить в бой до прибытия Демосфена и Евримедона на Сицилию. Воспользовавшись опытом, приобретенным в последнем морском сражении, они разработали несколько усовершенствований в конструкции своих судов. Они укоротили и укрепили носы, а также сделали более толстыми выступающие из них балки; последние они поддерживали снизу деревянными брусьями, идущими от балок к бортам корабля на длину девять футов внутри и девять снаружи, по тому же способу, которым коринфяне переоборудовали свои носы перед сражением с эскадрой из Навпакта. Ибо сиракузцы надеялись таким образом получить преимущество над афинскими кораблями, которые не были сконструированы для противостояния таким усовершенствованиям, а имели узкие носы, потому что они имели обыкновение обходить врага и бить по борту его судна, вместо того чтобы встречаться с ним нос к носу. Этот план был бы более эффективным, поскольку они собирались сражаться в Большой гавани, где множество кораблей ютились в узком пространстве. Они атаковали бы в лоб, используя свои массивные и крепкие «клювы», чтобы пробить слабую и непрочную носовую часть вражеских кораблей; в то время как афиняне, будучи в стесненных условиях, не смогли бы развернуться или прорвать их линию перед ударом, на которые они в основном полагались — недостаток места сделал бы один из этих маневров невозможным, а сиракузцы сами сделали бы все возможное, чтобы предотвратить другой. То, что до сих пор считалось недостатком мастерства их кормчих, практика ударов «клюв в клюв», теперь стало бы большим преимуществом, к которому они постоянно прибегали бы; ибо афиняне, будучи вынуждены отступать, могли бы лишь отступить к суше, которая была слишком близко, и от которой была открыта лишь небольшая часть, то есть их собственный лагерь. Сиракузцы контролировали бы остальную часть гавани, и, если бы афиняне оказались в затруднительном положении в какой-либо точке, их всех бы загнали в одно небольшое место, где они столкнулись бы друг с другом и впали бы в хаос. (Что и произошло; ибо ничто не было более губительным для афинян во всех этих морских сражениях, чем невозможность отступить, как это могли сделать сиракузцы, в какую-либо часть гавани.) Кроме того, в то время как сами афиняне контролировали внешнее море и могли атаковать с него и отступать в него, когда им вздумается, они не могли выйти в открытое море и развернуться перед ударом; кроме того, Племмир был враждебен им, а устье гавани было узким.

[37] Таким образом, адаптировав свои планы к уровню военно-морского мастерства и силы, которыми они обладали, сиракузцы, воодушевленные результатом предыдущего сражения, атаковали афинян как с моря, так и с суши. Незадолго до выхода флота в море Гилипп вывел сухопутные войска из города к той части афинской стены, которая была обращена к Сиракузам, в то время как часть тяжеловооруженных войск, которые вместе с конницей и легкой пехотой находились в Олимпии, приблизились к вражеским позициям с противоположной стороны. Почти в тот же миг вышли корабли сиракузцев и их союзников. Афиняне сначала думали, что они собираются предпринять попытку только с суши, но, увидев внезапно приближающиеся корабли, они пришли в замешательство. Некоторые поднялись на стены или приготовились встретить нападающих перед собой; Другие выступили против многочисленных всадников и метателей копий, спешивших от Олимпиаума и с внешней стороны стены; третьи заняли места на кораблях или приготовились сражаться на пляже. Когда экипажи поднялись на борт, они отплыли на семидесяти пяти кораблях; число сиракузских кораблей составляло около восьмидесяти.

[38] В течение большей части дня два флота продолжали наступать, отступать и вступать в стычки друг с другом. Ни одному из них не удалось добиться значительного преимущества, только сиракузцы потопили один или два афинских корабля; поэтому они разошлись, и одновременно пехота отступила от стен. На следующий день сиракузцы оставались спокойными и не подавали никаких признаков того, что они намеревались делать дальше. Видя, насколько напряженным был бой, Никий ожидал новой атаки; поэтому он заставил триерархов ремонтировать свои корабли там, где они были повреждены, и поставил торговые суда на якорь перед частоколами, которые афиняне вбили в море, чтобы образовать своего рода док для защиты своих собственных кораблей; они были размещены на расстоянии около двухсот футов друг от друга, чтобы любой корабль, оказавшийся в затруднительном положении, мог безопасно отступить и иметь возможность снова выйти в море в спокойном темпе. Эти приготовления занимали афинян целый день, с утра до вечера.

[39] На следующий день, как и прежде, но в более ранний час, сиракузцы атаковали афинян как с моря, так и с суши. Корабли снова столкнулись друг с другом, и снова большая часть дня прошла в стычках. Наконец Аристон, сын Пирриха, коринфянин, который был самым умелым лоцманом в сиракузском флоте, убедил командиров отправить сообщение соответствующим властям города с просьбой как можно скорее перенести рынок на берег и обязать всех, кто продает продукты питания, доставить туда весь свой товар. Таким образом, моряки смогут высадиться и пообедать недалеко от кораблей; и таким образом, через короткий промежуток времени они смогут, не дожидаясь следующего дня, возобновить атаку на афинян, когда этого меньше всего ожидают.

[40] Генералы, согласившись с предложением, отправили сообщение, и рынок был доставлен на берег. Внезапно сиракузцы отступили и поплыли к городу; затем, высадившись, они сразу же принялись за еду на месте. Афиняне, расценив свое отступление как признание поражения, не спеша высадились и, помимо прочего, принялись готовить себе еду, полагая, что в этот день больше не будет сражений. Внезапно сиракузцы заняли свои корабли и снова напали на них; афиняне, в большом беспорядке и большинство из которых постились, поспешили на борт и с большим трудом поднялись на борт. Некоторое время два флота смотрели друг на друга и не вступали в бой; через некоторое время афиняне решили, что им лучше не медлить, пока они совсем не устанут, а сразу же атаковать. Поэтому, подбадривая друг друга, они бросились в атаку и вступили в бой. Сиракузцы оставались непоколебимы и, как и решили, встречая врага нос к носу, силой своих клювов пробили значительную часть носов афинских кораблей. Их метатели копий на палубах нанесли противнику серьёзные повреждения. Ещё больший беспорядок причинили сиракузцы, которые на лёгких лодках бросались на лопасти вёсел противника или подбегали к нему сбоку и метали дротики в моряков.

[41] Благодаря таким уловкам сиракузцы, приложившие огромные усилия, одержали победу; а афиняне, отступая между торговыми судами, укрылись на своих причалах. Корабли противника преследовали их до самого входа, но им помешали свинцовые дельфины, подвешенные на балках, установленных на торговых судах. Два сиракузских корабля, ликуя от победы, приблизились слишком близко и были выведены из строя; один из них был взят вместе со всем экипажем. Сиракузцы повредили многие афинские корабли и потопили семь; экипажи были либо убиты, либо взяты в плен. Затем они отступили и подняли трофеи двух морских сражений. Теперь они были совершенно уверены, что не только равны, но и намного превосходят афинян на море, и надеялись одержать победу и на суше. Поэтому они приготовились возобновить атаку на обе стороны.

[42] Но в разгар приготовлений Демосфен и Евримедон прибыли с афинскими подкреплениями. Они привезли флот, включая иностранные корабли, около семидесяти трех парусов, на борту которых находилось пять тысяч тяжелой пехоты собственного флота и флота союзников, многочисленные метатели дротиков, пращники и лучники, как эллинские, так и варварские, а также обильные запасы всего рода. Сиракузцы и их союзники были в смятении. Им казалось, что их опасности никогда не закончатся, когда они увидели, что, несмотря на укрепление Декелеи, прибывает другая армия, почти равная первой, и что Афины демонстрируют такую разнообразную и пышную силу; в то время как первая афинская армия после своих поражений восстановила некоторую уверенность. Демосфен сразу понял, как обстоят дела; он знал, что нельзя терять время, и решил, что с ним не будет так, как с Никием. Ибо Никия боялись при его первом прибытии; Но когда вместо того, чтобы сразу осадить Сиракузы, он перезимовал в Катане, он впал в презрение, и его задержка дала Гилиппу время прибыть с войском из Пелопоннеса. Тогда как если бы он сразу же нанес сильный удар, сиракузцы даже не подумали бы о пополнении войск; будучи уверенными в собственной самодостаточности, они обнаружили бы свою неполноценность только тогда, когда город был бы фактически осажден, и тогда, если бы их послали за подкреплением, они бы сочли его бесполезным. Демосфен, размышляя обо всем этом и понимая, что и он никогда больше не сможет внушать такой ужас, как в день своего прибытия, хотел как можно быстрее воспользоваться паникой, вызванной появлением его армии. Таким образом, видя, что поперечная стена сиракузцев, которая помешала афинянам окружить их, представляла собой лишь одну линию, и что, если ему удастся получить контроль над дорогой к Эпиполе и захватить лагерь, расположенный на возвышенности, стену будет легко захвачена, поскольку никто не осмелится даже стоять против них, он решил немедленно предпринять попытку. Это был бы кратчайший путь к завершению войны. Если бы ему это удалось, Сиракузы попали бы в его руки; если бы он потерпел неудачу, он намеревался бы отменить экспедицию; он больше не стал бы изматывать афинскую армию и ослаблять государство впустую.

Афиняне начали с того, что разорили поля сиракузцев в районе Анапа, и восстановили свое прежнее превосходство как на море, так и на суше. На море сиракузцы больше не оказывали им сопротивления; а на суше они лишь посылали отряды конницы и метателей копий из Олимпиума.

[43] Перед нападением на Эпиполы Демосфен хотел проверить, что можно сделать с помощью орудий против контр-стены. Но орудия, которые он привёз, были сожжены врагом, сражавшимся со стены, и после нескольких атак афинские войска были отброшены. Теперь он решил больше не медлить и убедил Никия и его соратников осуществить план нападения на Эпиполы. Подойти днём и незаметно подняться на высоты оказалось невозможно; поэтому он решил атаковать ночью. Он приказал запастись провизией на пять дней и взял с собой всех каменщиков и плотников из армии; а также запас стрел и различных орудий, которые понадобятся для осады в случае победы. Примерно в первую стражу он, Евримедон и Менандр вывели всё войско и двинулись к Эпиполам. Никий остался в афинских укреплениях. Достигнув Эпиполей у Эвриела, где первоначально поднялась их первая армия, и незаметно продвинувшись к крепости, воздвигнутой там сиракузцами, они захватили её и убили часть стражников. Но большая часть войск сумела бежать и передала весть в три укреплённых лагеря: один сиракузский, один из других сицилийских греков и один из союзников, которые были сформированы в Эпиполях; они также подняли тревогу среди шестисот передового отряда, дислоцированного в этой части Эпиполей. Они поспешили навстречу врагу, но Демосфен и афиняне настигли их и, несмотря на яростное сопротивление, отбросили назад. Афиняне немедленно двинулись вперёд; они были полны решимости не терять ни минуты и не ослаблять натиск, пока не достигнут своей цели. Другие захватили первую часть сиракузской контр-стены и, когда стражники обратились в бегство, начали разрушать зубцы крепости. Тем временем сиракузцы, их союзники и Гилипп со своими войсками спешно покидали укрепления. Смелость этой ночной атаки совершенно поразила их. Они еще не оправились от ужаса, когда встретили афинян, которые поначалу оказались сильнее и отбросили их назад. Но теперь победители, уверенные в победе, начали приходить в себя по мере продвижения; они хотели как можно быстрее прорваться через все оставшиеся части вражеской территории и боялись, что если они ослабят свои усилия, сиракузцы могут перегруппироваться. Беотийцы первыми оказали сопротивление: они атаковали афинян, развернулись и обратили их в бегство.

[44] Вскоре вся армия погрузилась в полную неразбериху, и замешательство было настолько велико, что ни с одной стороны нельзя было точно определить детали сражения. Днём участники боя видят яснее; хотя даже тогда только то, что происходит непосредственно вокруг них, и то несовершенно — ничего о битве в целом. Но в ночном сражении, подобном этому, в котором сражались две большие армии — единственном в своём роде за всю войну, — кто мог быть уверен в чём-либо? Луна светила ярко, и они видели перед собой, как люди обычно видят при лунном свете, фигуры друг друга, но не могли с уверенностью различить, кто друг, а кто враг. Большие отряды тяжеловооруженных войск, как афинских, так и сиракузских, передвигались в узком пространстве; часть афинян уже была побеждена, в то время как другие, ещё не побеждённые, продолжали первоначальное движение. Большая часть их армии ещё не вступила в бой, а либо только что поднялась на высоты, либо совершала подъём; и никто не знал, куда идти. Впереди они уже были разбиты; царил лишь хаос, и из-за шума все различия между двумя армиями были утрачены. Победоносные сиракузцы и их союзники, не имевшие других средств связи в темноте, приветствовали своих товарищей громкими криками, встречая натиск противников. Афиняне искали друг друга; и каждого, кто встречал их, даже если это был друг, который повернулся и убежал, они принимали за врага. Они постоянно спрашивали девиз (ибо другого способа узнать друг друга не было), и таким образом не только сеяли среди себя большую путаницу, спрашивая все сразу, но и раскрывали девиз врагу. Девиз сиракузцев было сложнее обнаружить, потому что, будучи победителями, они держались вместе и их было легче распознать. Поэтому, когда они сталкивались с превосходящим числом противника, они, зная девиз афинян, спасались бегством; но афиняне в подобном случае, не ответив на вызов, были убиты. Самыми катастрофическими были ошибки, вызванные звуком хвалебной песни, которая, будучи одинаковой в обеих армиях, стала источником большого недоумения. В битве участвовали аргивяне, коркирейцы и другие дорийские союзники афинян, и когда они поднимали хвалебную песню, они внушали не меньшую тревогу, чем сами враги; так что во многих частях армии, когда начиналась суматоха, друзья не только пугали друзей и горожан, встречавшихся им на пути, но и нападали друг на друга, и с трудом развязывались. Большинство преследуемых и убитых погибли, бросившись со скал; спуск из Эпиполе был узким. Беглецы, достигшие ровной местности, особенно те, кто служил в прежней армии и знал окрестности, в основном бежали в лагерь. Но многие из новоприбывших заблудились и, скитаясь до рассвета, были отрезаны сиракузской кавалерией, которая прочесывала местность.

[45] На следующий день сиракузцы воздвигли два трофея: один на Эпиполе, на вершине подъема, другой — на месте, где беотийцы дали первый бой. Афиняне приняли своих погибших под флагом перемирия. Значительное число их самих и их союзников пало; однако оружия было взято больше, чем тел убитых; ибо те, кто был вынужден спрыгнуть с высоты, погибли они или нет, бросили свои щиты.

[46] Неожиданный успех восстановил уверенность сиракузцев, и они отправили Сикана с пятнадцатью кораблями в Агригент, находившийся тогда в состоянии революции, чтобы он смог захватить это место, если ему это удастся. Гилип снова отправился по суше, чтобы собрать новую армию в других частях Сицилии, надеясь после победы над Эпиполами взять афинские укрепления штурмом.

[47] Тем временем афинские полководцы, обеспокоенные недавним поражением и полным унынием, царившим в армии, провели военный совет. Они увидели, что все их попытки провалились, и что солдаты устали оставаться. Ибо они были измучены болезнями, вызванными двумя причинами: время года было тем, в которое люди наиболее подвержены болезням; и место, где они расположились лагерем, было влажным и нездоровым. И они чувствовали, что положение во всех отношениях безнадежно. Демосфен высказался против пребывания; он сказал, что решающее нападение на Эпиполе провалилось, и, в соответствии со своим первоначальным намерением, он должен проголосовать за немедленный отход, пока плавание возможно и пока, с помощью недавно присоединившихся к ним кораблей, они имеют преимущество, по крайней мере, на море. Для города было выгоднее воевать с пелопоннесцами, которые строили крепость в Аттике, чем с сиракузцами, которых они теперь едва ли могли надеяться покорить; И не было никакого смысла продолжать осаду с огромными затратами и безрезультатно. Таково было мнение Демосфена.

[48] Никий в своих собственных мыслях придерживался того же мрачного взгляда на их дела; но он не хотел открыто признавать их слабость или посредством публичного голосования на многочисленном собрании доводить их намерения до сведения врага и тем самым терять преимущество тайного отступления, когда бы они ни захотели уйти. Кроме того, у него были основания полагать, что сиракузцы, о положении которых он был осведомлен лучше, чем другие полководцы, скорее всего, окажутся в худшем положении, если будут упорствовать в осаде; они будут измотаны истощением своих ресурсов; а афиняне со своими дополнительными кораблями имели гораздо большее господство на море. — В самих Сиракузах была группа, которая хотела сдать город афинянам, и они продолжали посылать Никию послания, советуя ему не уходить. Имея эту информацию, он все еще колебался и размышлял, и не принял решения. Но, обращаясь к совету, он категорически отказался отвести армию; Он знал, сказал он, что афинский народ не простит им ухода, если они уйдут без приказа из дома. Люди, от чьего голоса будет зависеть их судьба, в отличие от них самих, не видели своими глазами положения дел; они слышали только критику других и поверили бы любому обвинению, которое мог бы выдвинуть красноречивый оратор. Действительно, многие или большинство из тех самых солдат, которые сейчас кричали, что их положение безнадежно, вернувшись домой, подняли бы противоположный крик и сказали бы, что генералы — предатели и были подкуплены, чтобы уйти; и поэтому он, зная нравы афинян, предпочел бы рискнуть и пасть, если придется, в одиночку от рук врага, чем умереть несправедливо за бесчестное преступление от рук афинян. И, в конце концов, сиракузцы находились в худшем положении, чем они сами; им приходилось содержать наемные войска; они тратили деньги на гарнизоны и целый год содержали большой флот; Они и так находились в очень тяжелом положении, но вскоре окажутся в еще более затруднительном положении; они потратили две тысячи талантов и имели большую задолженность; и если из-за невыплаты жалования их нынешние силы сократятся, их дела будут разорены. Ибо они зависели от наемников, которые, в отличие от афинских союзников, не были принуждены к службе. Поэтому, сказал он, им следует продолжать осаду и не уходить обескураженными огромными расходами, ибо они были намного богаче врага.

[49] Никий говорил так решительно, потому что точно знал, как обстоят дела в Сиракузах; он знал об их нехватке денег и о тайном существовании внутри стен той партии, которая желала добра афинянам и постоянно посылала ему вестники не уходить; и уверенность в его флоте, если не в его армии, которая теперь им владела, была больше, чем когда-либо. Но Демосфен ни на секунду не хотел продолжать осаду; если, сказал он, армия должна остаться и не должна быть выведена без голосования собрания, то они должны отступить в Тапс или Катану, откуда они могли бы захватить всю страну своими сухопутными войсками, поддерживая себя за счет врага и причиняя ему большой ущерб. Таким образом, они будут вести свои сражения не в гавани, которая давала преимущество врагу, а в открытом море, где их мастерство будет доступно, а их атаки и отступления не будут ограничены узким пространством, которое сейчас затрудняло их передвижение всякий раз, когда им приходилось заходить или выходить из гавани. Одним словом, он категорически не одобрял дальнейшее пребывание афинян на нынешней позиции; им следовало как можно скорее снять осаду и уйти. Евримедон был на той же стороне. Никий всё же сопротивлялся; были задержки и колебания, а также подозрения, что у него могут быть какие-то позиции, о которых они не знали из-за его нежелания уступать. И поэтому афиняне остались на своих местах.

[50] Тем временем Гилипп и Сикан вернулись в Сиракузы. Сикан не преуспел в своем замысле относительно Агригента; ибо пока он был в Геле, группа, склонная к дружбе с сиракузцами, была изгнана. Но Гилипп привёл обратно большое войско вместе с гоплитами, которые были отправлены на торговых судах из Пелопоннеса весной и прибыли через Ливию в Селин. Они были вынуждены отправиться в Ливию из-за непогоды, и киренцы дали им две триремы и кормчих. Во время своего путешествия они объединились с эвесперитами, осаждёнными ливийцами. После победы над ливийцами они отплыли в Неаполь, карфагенскую факторию, ближайшую точку к Сицилии, переправа заняла всего два дня и одну ночь; оттуда они переправились и прибыли в Селин. По прибытии сиракузцы немедленно приготовились возобновить нападение на афинян как с суши, так и с моря. Афинские полководцы, видя, что их враг получил подкрепление в виде новой армии, и что их собственное положение, вместо улучшения, с каждым днем ухудшалось во всех отношениях, и особенно обеспокоенные болезнями своих войск, раскаялись, что не отправились раньше. Даже Никий теперь уже не возражал, а лишь поставил условие, что открытого голосования не будет. Поэтому, сохраняя как можно больше секретности, они отдали приказ об отплытии экспедиции; люди должны были подготовиться к данному сигналу. Подготовка была завершена, и они уже собирались отплыть, когда луна, как раз в тот момент, была в полнолунии, затмилась. Основная масса армии была сильно взволнована и призвала полководцев остаться. Сам Никий, слишком сильно находившийся под влиянием прорицаний и тому подобного, отказался даже обсуждать вопрос об их отъезде, пока они не пробудут там трижды по девять дней, как предписывали прорицатели. Именно поэтому отъезд афинян в итоге был отложен.

[51] И теперь сиракузцы, услышав о случившемся, еще больше стремились довести войну до конца; они увидели в намерении афинян признать, что те больше не превосходят их ни на море, ни на суше; и они не хотели, чтобы те поселились в какой-либо другой части Сицилии, где ими было бы труднее управлять, а стремились немедленно заставить их сражаться на море, несмотря на невыгодное положение. Поэтому они укомплектовали свои корабли и проводили учения столько дней, сколько посчитали достаточным. Когда пришло время, они начали атаковать афинские позиции. Небольшое количество гоплитов и конницы вышло из некоторых ворот навстречу им; однако они отбили часть гоплитов и, обратив в бегство основную часть, загнали их внутрь своих стен. Вход был узким, и афиняне потеряли семьдесят всадников и несколько пехотинцев.

[52] Затем сиракузская армия отступила. На следующий день их корабли, числом семьдесят шесть, отплыли, и одновременно их сухопутные войска двинулись к стенам. Афиняне со своей стороны вышли с восемьюдесятью шестью кораблями; и два флота встретились и сразились. Евримедон, командовавший правым флангом афинян, надеясь окружить врага, слишком далеко продвинул свою линию к берегу и был разбит сиракузцами, которые, преодолев центр афинян, загнали его во внутреннюю бухту гавани. Там он был убит, а суда, находившиеся под его командованием и следовавшие за ним, были уничтожены. Сиракузцы преследовали и начали вытеснять на берег остальную часть афинского флота.

[53] Гилип, наблюдая за поражением врага, который терпел поражение и был вынужден высадиться за пределами своего частокола и линий лагеря, поспешил с частью своего войска к дамбе, проходившей вдоль гавани, намереваясь убить всех высадившихся и помочь сиракузцам захватить корабли, которые можно было бы легче отбуксировать, если бы берег находился в руках их союзников. Тирренцы, охранявшие эту часть афинских линий, увидев, как Гилип и его войска беспорядочно продвигаются вперед, бросились в атаку и обратили их в бегство в болото, называемое Лисимелеей. Но вскоре сиракузцы и их союзники приблизились в большем количестве. Афиняне, опасаясь за свои корабли, двинулись на помощь тирренцам и присоединились к сражению; сиракузцы были разбиты и преследованы, а некоторые из их тяжеловооруженных воинов убиты. Большинство афинских кораблей удалось спасти и вернуть на афинскую станцию. Однако сиракузцы и их союзники захватили восемнадцать кораблей и убили все их экипажи. Затем, надеясь сжечь остатки флота, они раздобыли старое торговое судно, которое наполнили хворостом и факелами; они подожгли их, и, поскольку ветер дул прямо на врага, отпустили корабль. Афиняне, встревоженные за безопасность своего флота, придумали способы потушить пламя и сумели удержать брандер на расстоянии. Таким образом, опасность была предотвращена.

[54] Сиракузцы подняли трофей своей морской победы и еще один, отмечающий перехват гоплитов на возвышенности у стены, в том месте, где они забрали лошадей. Афиняне подняли трофей победы над сухопутными войсками, которых тирренцы загнали в болото, и еще один, символизирующий победу, которую они сами одержали вместе с остальной частью армии.

[55] Сиракузцы, которые до этого времени боялись подкреплений Демосфена, теперь добились блестящего успеха как на море, так и на суше; афиняне были в полном отчаянии. Их удивление результатом было велико, а сожаление о том, что они вообще сюда пришли, — еще больше. Сицилийцы были единственными городами, которые они когда-либо встречали, похожими по характеру на их собственные, обладающими теми же демократическими институтами и сильными кораблями, конницей и населением. Они не смогли, даже намекая на смену правительства, посеять среди них раздор, который мог бы их переманить на свою сторону, и не смогли одолеть их явным превосходством в силе. Они потерпели неудачу почти во всем и уже находились в крайне затруднительном положении, когда поражение на море, которое они не могли себе представить, еще больше ухудшило их положение.

[56] Сиракузцы тотчас же без страха обогнули берег гавани и решили перекрыть проход, чтобы афиняне, даже если бы захотели, не смогли тайно выйти. Ибо теперь они стремились не к собственному освобождению, а к тому, чтобы перекрыть путь к бегству афинян; они считали свое положение и без того намного превосходящим, каковым оно и было, и надеялись, что если им удастся покорить афинян и их союзников морем и сушей, их успех будет славным в глазах всех эллинов, которые тотчас же освободятся, одни от рабства, другие от страха. Ибо афиняне, потеряв так много власти, никогда не смогут противостоять врагам, которые восстанут против них. И слава освобождения будет приписана сиракузцам, которых будут чтить все живущие люди и все будущие века. Конфликт ещё больше облагораживался мыслью о том, что теперь они покоряют не только афинян, но и множество их союзников. И сами они были не одиноки, многие пришли им на помощь; они взяли командование в войне на стороне Коринфа и Лакедемона; они предложили свой город принять на себя основной удар сражения и добились огромного прогресса в военно-морской мощи. В Сиракузах собралось больше народов, чем когда-либо вокруг одного города, хотя и не так много, как общее число народов, участвовавших в этой войне под командованием афинян и лакедемонов.

[57] Теперь я перечислю различные народы, которые пришли на Сицилию как друзья или враги, чтобы участвовать либо в завоевании, либо в защите страны, и которые сражались под Сиракузами, выбирая свою сторону не столько из чувства справедливости или родственных обязательств, сколько из-за случайности принуждения или собственных интересов.

Сами афиняне, ионийцы по собственной воле выступили против сиракузцев, дорийцев; за ними последовали лемнийцы, имбрийцы и тогдашние жители Эгины, а также гестейцы, жившие в Гестии на Эвбее: все они были их собственными колонистами, говорили с ними на одном языке и сохранили те же самые институты.

Среди остальных участников экспедиции были подданные, независимые союзники и наемники. Из подданных и данников эретийцы, халкидийцы, стирийцы и каристийцы происходили с Эвбеи; кеанцы, андрианцы и тенийцы — с островов; милетийцы, самосцы и хийцы — из Ионии. Однако хийцы были независимыми и вместо уплаты дани предоставляли корабли. Все или почти все были ионийцами и потомками афинян, за исключением каристийцев, которые являются дриопами. Они были подданными и были вынуждены следовать за ними, но все же оставались ионийцами, сражавшимися против дорийцев. Были также эолийцы, а именно метимнейцы, которые предоставляли корабли, но не были данниками, и тенидийцы и энийцы, которые платили дань. Эти эолийцы были вынуждены сражаться против своих эолийских основателей, беотийцев, которые входили в состав сиракузской армии. Платейцы были единственными беотийцами, противостоявшими беотийцам, что являлось естественным следствием взаимной ненависти. Родосцы и киферийцы были дорийцами; киферийцы, хотя и были лакедемонскими колонистами, воевали на стороне афинян против лакедемонян, пришедших с Гилиппом; а родосцы, хотя и имели аргивское происхождение, были вынуждены сражаться против сиракузцев, которые были дорийцами, и против гелоанцев, которые фактически являлись их собственной колонией и принимали участие в войне на стороне Сиракуз. Из островитян вокруг Пелопоннеса кефалленцы и закинфяне были независимы; тем не менее, будучи островитянами, они подчинялись им с определённой степенью принуждения, поскольку афиняне были хозяевами моря. Коркирейцы, которые были не только дорийцами, но и коринфянами, служили против коринфян и сиракузцев, хотя и были колонистами одних и родственниками других. Они последовали за ними под видом принуждения, но довольно охотно, потому что ненавидели коринфян. Мессенцы, как теперь называли жителей Навпакта, включая гарнизон Пилоса, который в то время находился под контролем афинян, также были взяты ими на войну. Несколько мегарийцев, которым не посчастливилось оказаться в изгнании, были таким образом вынуждены сражаться против селинунтийцев, которые были мегарийцами, как и они сами.

Служба оставшихся союзников была добровольной. Аргивяне, не столько потому, что были союзниками Афин, сколько из-за ненависти к лакедемонянам и желания каждого из них улучшить свое положение, последовали за афинянами, которые были ионийцами, будучи сами дорийцами, чтобы сражаться против дорийцев. Мантинцы и другие аркадцы были наемниками, привыкшими нападать на любого врага, на которого им указывали, и теперь были готовы, если им заплатят, считать аркадцев, находившихся на службе у коринфян, своими врагами. Критяне и этолийцы также служили за плату; критяне, которые когда-то объединились с родосцами при основании Гелы, пришли неохотно; тем не менее, за плату они согласились сражаться против своих собственных колонистов. Некоторые из акарнанцев пришли на помощь своим афинским союзникам, отчасти из корыстных побуждений, но в гораздо большей степени из уважения к Демосфену и доброжелательности к Афинам. Все они проживали на восточной стороне Ионического залива.

Из числа эллинов в Италии к предприятию присоединились турийцы и метапонтийцы, вынужденные необходимостью революционного периода; из числа эллинов на Сицилии — наксийцы и катанеи. Из варваров были эгестеи, которые пригласили экспедицию, и большая часть сицилийцев, а также, помимо коренных сицилийцев, некоторые тирренцы, у которых был конфликт с сиракузцами; также иапигийцы, которые служили за плату. Это были народы, которые последовали за афинянами.

[58] Сиракузцам, с другой стороны, помогали камаринейцы, которые были их ближайшими соседями, и гелоанцы, которые жили за ними; а затем (поскольку агригенцы, которые были следующими, были нейтральны) еще более отдаленные селинунцы. Все они населяли область Сицилии, которая находится в направлении Ливии. Со стороны, обращенной к Тирренскому заливу, их единственными союзниками были также гимерейцы, единственный эллинский народ в тех краях. Это были эллинские народы Сицилии, которые сражались на стороне сиракузцев; они были дорийцами и независимыми. Что касается варваров, то у них были только те сикельцы, которые не перешли на сторону афинян.

Из числа эллинов, не проживавших на Сицилии, лакедемоняне предоставили спартанского полководца; лакедемонские войска состояли исключительно из неодамодов и илотов (слово «неодамод» означает «вольноотпущенник»). Коринфяне были единственной державой, предоставившей как морские, так и сухопутные войска. Их сопровождали родственники из Левкада и Амбракита; из Аркадии прибыли наемники, посланные Коринфом; были также сикионы, служившие по принуждению; и из народов за Пелопоннесом – некоторые беотийцы. – Однако эта внешняя помощь была мала по сравнению с многочисленными войсками всех видов, которые предоставили сами сицилийские греки; ибо они жили в больших городах и собрали множество кораблей, лошадей и гоплитов, помимо огромного множества других войск. И опять же, доля, предоставленная самими сиракузцами, была больше, чем доля всех остальных вместе взятых; их город был самым большим, и они находились в наибольшей опасности.

[59] Таковы были союзники, собравшиеся с обеих сторон. В то время все они находились на месте, и после этого ни одна из армий ничего не изменила.

Сиракузцы и их союзники, естественно, считали, что борьба закончится славным финалом, если после разгрома афинского флота они захватят все его богатое вооружение и не позволят ему бежать ни по морю, ни по суше. Поэтому они немедленно начали перекрывать вход в Большую гавань, шириной около мили, с помощью трирем, торговых судов и небольших лодок, поставленных бортами, которые они там пришвартовали. Они также предприняли все приготовления к морскому сражению, если афиняне захотят рискнуть еще одним; и все их планы были грандиозными.

[60] Афиняне, увидев закрытие гавани и поняв намерения врага, приступили к проведению совета. Генералы и офицеры собрались и обсудили трудности своего положения. Самой насущной проблемой была нехватка продовольствия. Ведь они уже отправили войска в Катану, когда намеревались отплыть, и временно прекратили поставки; в будущем они не смогут получить больше продовольствия, пока не восстановят контроль над морем. Поэтому они решили оставить свои позиции на возвышенности и отрезать поперечной стеной пространство рядом со своими кораблями, не больше, чем было абсолютно необходимо для багажа и больных; оставив там охрану, они намеревались посадить на борт каждого второго человека и спустить на воду все свои корабли, пригодные или нет; затем они собирались вступить в решающее сражение и, если одержат победу, отправиться в Катану; если же нет, они сожгут свои корабли и отступят по суше в организованном порядке, выбрав ближайший путь к какой-нибудь дружественной стране, варварской или эллинистической. Они приступили к осуществлению этого плана и, спокойно отступив от верхних стен, укомплектовали весь свой флот, заставив каждого подходящего для службы мужчину любого возраста подняться на борт. Всего на кораблях находилось около ста десяти человек. Они посадили на борт многочисленных лучников и метателей дротиков, акарнанцев и других иностранцев и провели все необходимые приготовления к бою, которые позволяли их трудное положение и характер их плана. Когда всё было почти готово, Никий, видя, что его люди подавлены тяжёлым поражением на море, которое было для них совершенно новым опытом, и в то же время нехватка провизии заставляет их с нетерпением ждать сражения, созвал всё войско и перед началом боя призвал их к следующему:

[61] «Солдаты Афин и наших союзников, мы все заинтересованы в предстоящей борьбе; каждый из нас, как и наши враги, теперь должен будет сражаться за свою жизнь и за свою страну, и если только мы сможем победить в грядущем морском сражении, каждый сможет снова увидеть свой родной город и свой дом. Но мы не должны быть малодушными и вести себя так, как будто мы всего лишь новички в военном искусстве, которые, потерпев поражение в своей первой битве, полны трусливых опасений и постоянно сохраняют отпечаток своего поражения. Вы, афиняне, обладаете огромным военным опытом; и вы, союзники, всегда сражаетесь на нашей стороне. Помните о внезапных поворотах войны; пусть ваша надежда будет в том, что сама удача еще может прийти к нам; и приготовьтесь отыграть свое поражение так, как подобает величию вашей собственной армии, которую вы видите перед собой.

[62] «Мы проконсультировались с лоцманами по поводу любых улучшений, которые, как нам казалось, могли бы помочь в борьбе с переполнением кораблей в узкой гавани, а также с силой на палубах противника, которая в предыдущих сражениях причинила нам столько вреда, и мы приняли их в той мере, в какой имели средства. На борт отправится много лучников и метателей копий, а также большое количество других войск, которых мы бы не стали использовать, если бы собирались сражаться в открытом море, поскольку они увеличивают вес кораблей и, следовательно, мешают нашему мастерству; но здесь, где мы вынуждены вести сухопутное сражение на борту корабля, они будут полезны. Мы продумали все необходимые изменения в конструкции наших кораблей, и чтобы компенсировать толщину балок на носах кораблей противника, поскольку это причинило нам больше вреда, чем что-либо еще, мы установили железные крюки, которые не позволят любому кораблю, атаковавшему нас, сойти с мели, если морские пехотинцы будут оперативны и выполнят свой долг. Ибо, как я вам уже говорил, мы полны решимости вести сухопутное сражение на борту кораблей, и наш лучший план — не отступать ни самим, ни позволять врагу отступать после того, как мы однажды сблизились с ним. Помните, что берег, за исключением тех мест, где простираются наши сухопутные войска, находится в их руках.

[63] «Зная всё это, вы должны сражаться до последнего изо всех сил и не быть выброшенными на берег. Когда корабль ударяется о корабль, не отделяйтесь, пока не сметете тяжёлое вооружение противника с палуб. Я обращаюсь скорее к гоплитам, чем к матросам; ибо это особая обязанность людей на палубе. Мы всё ещё можем рассчитывать на превосходство нашей пехоты. Матросов я бы призвал, даже умолял их не быть парализованными своими бедствиями; ибо они увидят, как улучшилось обустройство на палубе и увеличилась численность флота. Некоторые из вас давно считаются афинянами, хотя это не так; и им я говорю: подумайте, насколько ценна эта привилегия и насколько она достойна защиты. В Элладе вами восхищались, потому что вы говорили на нашем языке и переняли наши обычаи, и вы в равной степени с нами разделяли существенные преимущества нашей империи, а также получили ещё больше, чем мы, благодаря страху, который вы внушали подданным государствам, и благодаря вашей защите от зла. Вы одни были свободными соратниками в этой империи; вам не следует предавать её сейчас. И поэтому, презирая коринфян, которых вы неоднократно побеждали, и сицилийцев, которые никогда не осмеливались противостоять нам, когда наш флот был в расцвете сил, отразите нападение ваших врагов и покажите, что ваше мастерство даже в условиях слабости и катастрофы превосходит силу другого в час его успеха.

[64] «Позвольте мне еще раз обратиться к вам, афинянам, и напомнить вам, что в верфях Пирея больше нет таких кораблей, и что у вас больше нет молодых людей, пригодных для службы. В любом случае, кроме победы, ваши враги здесь немедленно отправятся в плавание против Афин, в то время как наши соотечественники дома, которые являются лишь остатком, не смогут защитить себя от нападений своих бывших врагов, усиленных новыми захватчиками. Вы, находящиеся на Сицилии, немедленно попадете в руки сиракузцев (и вы знаете, как вы собирались с ними поступить), а ваши друзья в Афинах — в руки лакедемонян. В этой борьбе вам придется сражаться за себя и за них. Поэтому стойте твердо сейчас, если когда-либо, и помните все вы, кто отправляется в путь, что вы — и флот, и армия вашей страны, и что на вас висит все государство и великое имя Афин: ради нее, если кто-либо превосходит другого в мастерстве или храбрости, пусть он проявит их сейчас; У него никогда не будет лучшей возможности сделать добро себе и спасти свою страну.

[65] Никий, как только закончил говорить, отдал приказ занять корабли. Гилип и сиракузцы ясно видели по приготовлениям, которые делали афиняне, что они собираются сражаться. Но они также были заранее предупреждены и им сообщили о железных абордажах; и они приняли меры предосторожности против этого, как и против всех других уловок афинян. Они покрыли носы своих судов шкурами, простирающимися далеко вдоль верхней части бортов, чтобы абордажи могли соскользнуть и не зацепиться. Когда все было готово, Гилип и другие полководцы призвали своих людей следующими словами:

[66] «Похоже, большинство из вас, сиракузцы и союзники, осознают, что наши действия до сих пор были славными, и что в грядущем конфликте мы будем сражаться за славную награду: что еще могло бы вдохновить вас на такую энергию? Но если кто-то не понял нашей позиции, мы просветим его. Афиняне пришли сюда с намерением сначала поработить Сицилию, а затем, если им это удастся, Пелопоннес и остальную Элладу, поскольку они уже обладали самыми большими владениями среди всех эллинских держав, как прошлых, так и настоящих. Но вы подали человечеству пример противостояния этому непобедимому флоту, который вы уже разгромили в нескольких морских сражениях и который, вероятно, разгромите и в этом. Ибо когда люди искалечены в том, что они считают своей силой, любые остатки самоуважения теряются полнее, чем если бы они никогда не верили в себя. Как только их гордость падает, они отбрасывают ту силу сопротивления, которую еще могли бы проявить. И можно предположить, что именно в таком положении находились афиняне.

[67] «С нами все обстоит совсем иначе. Природная храбрость, которая даже в дни нашей неопытности осмеливалась рисковать всем, теперь более уверена, и когда у нас появляется еще и убеждение, что сильнейший победил сильнейшего, надежды каждого удваиваются. А во всех предприятиях самые высокие надежды вселяют величайшую храбрость. Их подражание нашим способам ведения боя будет для них бесполезно. Для нас это естественно, и мы с готовностью приспособимся к любым нашим приемам, которые они позаимствовали. Но для них использование войск на палубе — это новшество; они будут обременены толпами гоплитов и толпами метателей дротиков, акарнанцев и других, которые являются всего лишь неуклюжими сухопутными жителями, помещенными на корабль, и даже не будут знать, как метать дротики, когда им нужно будет удерживать свои места. Разве они не пошатнут корабли? И их собственные движения будут настолько неестественны для них, что все они впадут в полную неразбериху. Большее количество вражеских кораблей обернется для него обратным преимуществом, если кто-либо из вас опасается своего неравенства в этом отношении; ибо большой флот, ограниченный небольшим пространством, будет ограничен в действиях и гораздо чаще пострадает от наших атак. И я хочу, чтобы вы знали то, что, как я полагаю, основано на самых достоверных источниках, является простой истиной. Их несчастья парализуют их, и они впадают в отчаяние, обнаружив свою беспомощность. Они стали безрассудными и не верят в собственные планы. Они воспользуются своим шансом, как смогут, и либо прорвутся в открытое море, либо, в крайнем случае, отступят по суше; ибо они знают, что в любом случае им уже не будет хуже, чем сейчас.

[68] «Против такого беспорядка и против ненавистных врагов, которым не повезло перейти на нашу сторону, давайте двинемся вперед с яростью. Во-первых, мы должны помнить, что люди совершают совершенно законный поступок, когда мстят врагу и агрессору, и что они имеют право утолить свою сердечную вражду; во-вторых, что эта месть, которая, по преданию, слаще всего на свете, скоро окажется в наших руках. Мне не нужно говорить вам, что они наши враги, и наши злейшие враги. Они пришли против нашей земли, чтобы поработить нас, и если бы им это удалось, они причинили бы величайшие страдания нашим мужчинам и самые ужасные унижения нашим женам и детям; и опозорили бы весь наш город. Поэтому пусть ничье сердце не смягчается по отношению к ним. Не радуйтесь одной лишь перспективе благополучно избавиться от них. Даже если они победят, они смогут только уйти. Но предположим, что мы получим, как это, скорее всего, и произойдет, все исполнение наших желаний в наказании афинян и подтверждении Сицилии тех свобод, которыми она сейчас пользуется, — насколько же славной будет наша награда! Редко кто подвергается опасностям, в которых он мало что теряет в случае неудачи и выигрывает все, если добивается успеха.

[69] Когда Гилип и другие сиракузские полководцы, подобно Никию, воодушевили свои войска, заметив, что афиняне занимают места на их кораблях, они тотчас же сделали то же самое. Никий, потрясенный сложившейся ситуацией и видя, насколько велика и близка опасность (ибо корабли вот-вот должны были отплыть), чувствуя также, как это бывает у людей накануне великой битвы, что все, что он сделал, было ничтожно и что он сказал недостаточно, снова обратился к трьерархам и, называя каждого из них по имени отца, по своему имени и по имени своего племени, умолял тех, кто снискал себе репутацию, не предавать ее, а тех, чьи предки были выдающимися, не запятнать свою наследственную славу. Он напомнил им, что они являются жителями самой свободной страны в мире, и что в Афинах нет никакого вмешательства в повседневную жизнь ни одного человека. Он говорил им об их жёнах и детях, о богах их отцов, как это делают люди в такое время; ибо тогда им всё равно, кажутся ли их банальные фразы устаревшими или нет, а они громко повторяют старые призывы, веря, что они могут быть хоть как-то полезны в этот ужасный момент. Когда он решил, что достаточно их воодушевил, но настолько, насколько позволяло скудное время, он удалился и повёл сухопутные войска к берегу, растянув линию обороны настолько, насколько мог, чтобы они могли оказать наибольшую помощь в подбадривании сражающихся на борту кораблей. Демосфен, Менандр и Евфидем, которые поднялись на борт афинского флота, чтобы принять командование, теперь покинули свои позиции и направились прямо к закрытому входу в гавань, намереваясь прорваться в открытое море, где ещё оставался проход.

[70] Сиракузцы и их союзники уже вышли в море с почти тем же количеством кораблей, что и прежде. Один отряд охранял вход в гавань; остальные были расположены вокруг него таким образом, чтобы они могли одновременно атаковать афинян со всех сторон, и чтобы их сухопутные войска могли одновременно сотрудничать, где бы корабли ни отступали к берегу. Сикан и Агатарх командовали сиракузским флотом, каждый из них — крылом; Пифон и коринфяне занимали центр. Когда афиняне приблизились к закрытому входу в гавань, ярость их нападения одолела расположенные там корабли; затем они попытались ослабить засовы. После чего сиракузцы и их союзники со всех сторон набросились на них, и конфликт больше не ограничивался входом, а распространился по всей гавани. Ни одно предыдущее сражение не было столь ожесточенным и упорным. Гребцы с обеих сторон с огромным рвением бросались на врага всякий раз, когда поступала команда; и ожесточенной была борьба между лоцманами, маневрировавшими друг против друга. Морские пехотинцы тоже были полны беспокойства, чтобы при столкновении кораблей палубная смена не осталась без поддержки остальных; каждый на отведенном ему месте стремился быть первым среди своих товарищей. Много кораблей сталкивались — а никогда еще столько не сражалось на таком небольшом пространстве, ведь два флота вместе насчитывали почти двести кораблей — и им редко удавалось атаковать обычным образом, потому что у них не было возможности сначала отступить или прорвать линию; они обычно мешали друг другу, когда корабли сталкивались в погоне бегства или преследования. Все то время, пока другой корабль приближался, люди на палубе обрушивали на врага град копий, стрел и камней; а когда два корабля сближались, морские пехотинцы сражались врукопашную и пытались взять абордаж. Во многих местах из-за нехватки места те, кто столкнулся с другим судном, обнаруживали, что столкнулись и с самими собой; часто два или даже больше судов неизбежно запутывались вокруг одного, и лоцманам приходилось разрабатывать планы атаки и обороны не только против одного противника, но и против нескольких, наступающих с разных сторон. Столкновение множества кораблей, сталкивающихся друг с другом, лишало экипажи рассудка и делало невозможным слышать боцманов, чьи голоса в обоих флотах громко звучали, когда они отдавали указания гребцам или подбадривали их в пылу борьбы. Афиняне кричали своим людям, что они должны прорваться и воспользоваться возможностью сейчас или никогда вернуться в целости и сохранности на родину. Сиракузцам и их союзникам представлялась слава предотвращения бегства врагов и победа, благодаря которой каждый человек возвысит честь своего города. Командиры, видя, как какой-либо корабль отступает без необходимости, тоже называли капитана по имени и спрашивали у афинян, отступают ли они потому, что рассчитывают чувствовать себя комфортнее на земле своих злейших врагов, чем на том море, которое так долго было их собственным; а сиракузцы, прекрасно зная, что афиняне лишь стремятся найти способ бежать, сами бежали от беглецов.

[71] Пока морское сражение висело на волоске, две армии на берегу переживали тяжелые испытания и душевные терзания. Сицилийский солдат был воодушевлен надеждой на приумножение уже завоеванной славы, в то время как захватчика мучил страх, что его судьба может еще больше пошатнуться. Последний шанс афинян заключался в их кораблях, и их тревога была ужасной. Судьба битвы менялась, и было невозможно, чтобы все зрители на берегу получили одинаковое впечатление от нее. Находясь совсем рядом и имея разные точки зрения, некоторые из них видели победу своих кораблей; тогда их мужество возрождалось, и они усердно молили богов не отнимать у них надежду на спасение. Но другие, видя, как их корабли повержены, кричали и визжали вслух, и от одного только этого зрелища были совершенно потрясены, даже больше, чем сами побежденные бойцы. А третьи, сосредоточившие свой взор на какой-то нерешенной части борьбы, находились в еще более ужасном состоянии возбуждения; Они беспомощно раскачивались из стороны в сторону, испытывая одновременно и надежду, и страх, пока непрекращающаяся борьба продолжалась; в каждый миг они были либо почти спасены, либо почти погибли. И пока исход битвы висел на волоске, в афинской армии можно было услышать одновременно рыдания, крики, возгласы победы или поражения и все те звуки, которые издает огромное войско в крайней опасности. Не менее мучительными были и чувства тех, кто находился на борту. Наконец, сиракузцы и их союзники, после затяжной борьбы, обратили афинян в бегство и, триумфально наступая на них и подбадривая друг друга громкими криками и призывами, вытеснили их на берег. Затем та часть флота, которая не была взята в открытом море, в беспорядке отступила к берегу, и экипажи бросились из кораблей в лагерь. И сухопутные войска, уже не разделившись в чувствах, а издав единый всеобщий стон невыносимой боли, бросились в атаку: одни спасали корабли, другие защищали остатки стены; но большинство стало думать о себе и своей безопасности. Никогда еще в афинской армии не царила такая паника, как в тот момент. Теперь они страдали так же, как и другие в Пилосе. Ибо в Пилосе лакедемоняне, увидев уничтоженные корабли, поняли, что их друзья, переправившиеся на остров Сфактерия, погибли вместе с ними. И теперь афиняне, после разгрома их флота, поняли, что у них нет надежды спастись по суше, если только события не примут какой-нибудь необычайный оборот.

[72] Таким образом, после ожесточенной битвы и огромного уничтожения кораблей и людей с обеих сторон, сиракузцы и их союзники одержали победу. Они собрали обломки и тела погибших и, отплыв обратно в город, воздвигли трофей. Афиняне, подавленные своим горем, даже не подумали о том, чтобы собрать обломки или попросить разрешения забрать тела погибших. Они намеревались отступить той же ночью. Демосфен пришел к Никию и предложил им снова укомплектовать оставшиеся суда и попытаться прорваться на рассвете, сказав, что у них больше пригодных для службы кораблей, чем у противника. Ведь афинский флот все еще насчитывал шестьдесят кораблей, а у противника — меньше пятидесяти. Никий одобрил его предложение, и они были готовы укомплектовать корабли, но моряки отказались садиться на борт; ибо они были парализованы поражением и больше не имели надежды на успех. Поэтому все афиняне решили бежать по суше.

[73] Гермократ Сиракузский подозревал их намерения и, опасаясь того, что может произойти, если их огромная армия, отступая по суше и обосновываясь где-нибудь на Сицилии, решит возобновить войну, отправился к властям и заявил им, что они не должны позволять афинянам отступать ночью (упомянув о своих собственных подозрениях относительно их намерений), а должны все сиракузцы и их союзники выйти вперед, замуровать дороги и занять перевалы с охраной. Они думали так же, как и он, и хотели осуществить его план, но сомневались, смогут ли их люди, которые были слишком рады отдохнуть после великой битвы и во время праздника — ведь именно в тот день должно было состояться жертвоприношение Гераклу, — подчиниться. Большинство из них, в ликовании победы, пили и веселились, и как в такое время можно было ожидать, что они возьмут в руки оружие и пойдут по приказу полководцев? По этим основаниям власти решили, что это невозможно. Тогда сам Гермократ, опасаясь, что афиняне опередят его и незаметно пройдут самые труднодоступные места ночью, разработал следующий план: когда стемнело, он послал нескольких своих знакомых в сопровождении нескольких всадников в афинский лагерь. Они подъехали на расстояние, достаточное для того, чтобы их не услышали, и, притворившись друзьями (было известно, что в городе были люди, которые сообщали Никию о происходящем), позвали нескольких солдат и велели им передать ему, чтобы он не отводил свою армию на ночь, поскольку сиракузцы охраняли дороги; ему следует спокойно подготовиться и удалиться днем. Передав свое сообщение, они ушли, а те, кто их слышал, сообщили афинским генералам.

[74] Получив это сообщение, которое они посчитали подлинным, они остались на ночь. И, отказавшись от намерения немедленно отправиться в путь, они решили остаться на следующий день, чтобы солдаты могли, насколько это возможно, собрать свой багаж в наиболее удобном виде и уйти, взяв с собой лишь самое необходимое для жизни, но ничего больше.

Тем временем сиракузцы и Гилипп, выступив перед ними со своими сухопутными войсками, перекрыли дороги в стране, по которым могли пройти афиняне, охраняли броды через реки и ручьи и заняли позиции в наиболее удобных местах для приема и остановки афинских кораблей. Их матросы подплыли к берегу и отбуксировали афинские суда. Афиняне сами сожгли несколько из них, как и намеревались, но остальные сиракузцы отбуксировали беспрепятственно и в удобное для них время из мест, где они сели на мель, и доставили в город.

[75] На третий день после морского сражения, когда Никий и Демосфен посчитали, что их приготовления завершены, войско двинулось в путь. Они находились в ужасном состоянии; дело было не только в том, что они потеряли весь свой флот и вместо ожидаемой победы навлекли на Афины и на себя величайшую опасность, но и в том, что зрелища, представшие перед ними при выходе из лагеря, были мучительны для глаз и разума каждого. Мертвые не были погребены, и когда кто-либо видел тело друга, лежащее на земле, его охватывали горе и ужас, в то время как больные или раненые, которые еще выжили, но которых пришлось оставить, представляли собой еще большее испытание для живых и вызывали больше жалости, чем те, кто погиб. Их молитвы и плач доводили их товарищей до отчаяния; они умоляли взять их с собой и называли по имени любого друга или родственника, которого видели проходящим мимо; Они цеплялись за своих уходящих товарищей и следовали за ними, насколько могли, а когда силы и выносливость покидали их, они издавали множество проклятий и криков. Вся армия была в слезах, и отчаяние их было настолько велико, что они едва могли решиться пошевелиться, хотя покидали страну врага, уже пережив слишком большие, чтобы плакать, и опасаясь еще больших бедствий в неизвестном будущем. Также царило общее чувство стыда и самообвинения — на самом деле, они казались не армией, а беглым населением города, захваченного после осады; и к тому же большого города. Ведь вся толпа, шедшая вместе, насчитывала не менее сорока тысяч человек. Каждый из них брал с собой все, что мог унести и что могло пригодиться. Даже тяжеловооруженные и кавалерийские, вопреки своей практике под ружьем, носили с собой еду, одни потому, что у них не было сопровождающих, другие потому, что не могли им доверять; Ибо они давно начали дезертировать, и большинство из них ушли все разом. Запасов продовольствия, которые они везли с собой, тоже было недостаточно; запасы лагеря иссякли. Их позор и всеобщие страдания, хотя и могли принести некоторое утешение в самой общности страданий, тем не менее, в тот момент были невыносимы, особенно когда они вспоминали, с какой гордости и великолепия они скатились до нынешнего низкого положения. Никогда прежде эллинская армия не переживала такого поражения. Они пришли с намерением поработить других и уходили, опасаясь, что сами окажутся в рабстве. Вместо молитв и гимнов, с которыми они вышли в море, теперь они уходили под призывы к небесам иного рода. Они были уже не моряками, а сухопутными жителями, полагаясь не на свой флот, а на свою пехоту. И все же перед лицом великой опасности, которая все еще им угрожала, все это казалось терпимым.

[76] Никий, видя, что армия обескуражена ужасным падением, шел вдоль рядов и ободрял и утешал их, как мог. В своем пылу он повышал голос, переходя от одного к другому, и говорил все громче и громче, желая, чтобы польза от его слов распространилась как можно дальше.

[77] «Даже сейчас, афиняне и союзники, мы должны надеяться: люди выходили из худших испытаний, чем эти, и я не хотел бы, чтобы вы слишком строго судили себя ни за поражения, которые вы потерпели, ни за ваши нынешние незаслуженные страдания. Я тоже так же слаб, как и любой из вас; ибо я совершенно обессилен своей болезнью, как вы видите. И хотя было время, когда я мог считаться равным лучшим из вас в счастье моей личной и общественной жизни, сейчас я нахожусь в такой же большой опасности и в такой же власти судьбы, как и самые ничтожные. Тем не менее, мои дни прошли в исполнении многих религиозных обязанностей и многих справедливых и безупречных поступков. Поэтому моя надежда на будущее по-прежнему мужественна, и наши бедствия не пугают меня так сильно, как могли бы. Кто знает, может быть, они не будут облегчены? Ибо наши враги добились своего, и если мы были под ревностью какого-либо Бога, когда наш флот отправился в путь, то к этому времени мы уже достаточно наказаны. Другие же уже напали на своих соседей; они поступили так, как положено людям, и претерпели то, что могут вынести люди. Поэтому мы можем начать надеяться, что боги будут к нам более милосердны; ибо теперь мы просим их жалости, а не зависти. И посмотрите на ваши хорошо вооруженные ряды; посмотрите, сколько у вас храбрых солдат, марширующих ровным строем, и не унывайте; помните, что где бы вы ни расположились, вы уже город, и ни одному городу на Сицилии не будет легко противостоять вашему нападению или вытеснить вас, если вы решите там обосноваться. Обеспечьте безопасность и порядок вашего похода и помните, что в каком бы месте человек ни был вынужден сражаться, там, если он победит, он может найти родную землю и крепость. Мы должны продвигаться вперед днем и ночью, ибо наши запасы скудны. Сицилийцы из-за страха перед сиракузцами все еще держатся за нас, и если мы сможем достичь хотя бы части их территории, мы окажемся среди друзей, и вы можете считать себя в безопасности. Мы послали к ним, и им было велено встретить нас и принести еду. Одним словом, солдаты, позвольте мне сказать вам, что вы должны быть храбрыми; нет места, куда мог бы бежать трус. И если вы сейчас сбежите от своих врагов, те из вас, кто не афиняне, снова увидят дом, по которому они тоскуют, а вы, афиняне, вновь возвысите павшее величие Афин. Ибо государство составляют люди, а не стены или корабли, в которых нет людей.

[78] Так, увещевая свои войска, Никий прошел через армию, и везде, где он видел пробелы в рядах или людей, выходящих из строя, он возвращал их на свои места. Демосфен сделал то же самое для войск под своим командованием и дал им подобные увещевания. Армия двинулась, расположившись в виде полого продолговатого шествия: отряд Никия шел впереди, а отряд Демосфена следовал за ним; гоплиты окружили в своих рядах обозов и остальную часть войска. Когда они прибыли к броду через реку Анап, они обнаружили отряд сиракузцев и их союзников, выстроившихся навстречу; они обратили их в бегство и, получив контроль над бродом, продолжили свой поход. Сиракузцы постоянно атаковали их, конница ехала рядом, а легковооруженные войска метали в них дротики. В этот день афиняне прошли около четырех с половиной миль и расположились лагерем на холме. На следующий день они рано утром отправились в путь и, пройдя более двух миль, спустились на ровную равнину и разбили лагерь. Местность была обитаема, и они хотели добыть пропитание в домах, а также воду, которую могли бы взять с собой, так как на многие мили вдали от них было мало источников воды. Тем временем сиракузцы продвинулись вперед и в месте, где дорога поднимается на крутой холм, называемый Акрейской высотой, с отвесными оврагами по обеим сторонам, перекрыли перевал стеной. На следующий день афиняне продвинулись вперед, хотя снова столкнулись с сопротивлением вражеской конницы, ехавшей рядом, и метателей дротиков, которые бросали в них дротики. Долгое время афиняне вели борьбу, но в конце концов отступили в свой лагерь. Их снабжение теперь было прервано, потому что всадники ограничивали их передвижение.

[79] Утром они рано отправились в путь и продолжили свой марш. Они двинулись дальше к холму, где путь был перекрыт, и обнаружили перед собой сиракузскую пехоту, выстроенную в глубокий строй для защиты стены, поскольку проход был узким. После этого афиняне двинулись вперед и атаковали заграждение, но враг, многочисленный и имевший преимущество в позиции, обстреливал их метательными снарядами с крутого холма, и поэтому, не сумев прорваться, они снова отступили и отдохнули. Во время сражения, как это часто бывает осенью, разразилась гроза с дождем и громом, отчего афиняне еще больше обескуражились, ибо подумали, что все сговаривается, чтобы их уничтожить. Пока они отдыхали, Гилипп и сиракузцы отправили отряд своей армии, чтобы возвести стену позади себя по дороге, по которой они пришли; но афиняне послали часть своих войск и сорвали их намерение. Затем они отступили со всем своим войском в сторону равнины и провели ночь. На следующий день они снова двинулись вперед. Сиракузцы окружили и атаковали их со всех сторон, ранив многих. Если афиняне продвигались вперед, они отступали, но атаковали их при отступлении, особенно нападая на самых отстающих, в надежде, что, обратив в бегство по несколько человек за раз, они смогут посеять панику во всем войске. Таким образом, афиняне долгое время сражались и, продвинувшись примерно на три четверти мили, отдохнули на равнине. Затем сиракузцы оставили их и вернулись в свой лагерь.

[80] Армия теперь находилась в ужасном положении, испытывая нехватку всего необходимого; и от непрекращающихся атак противника большое количество солдат было ранено. Никий и Демосфен, видя их положение, решили ночью разжечь как можно больше сторожевых костров и вывести свои войска вперед. Они намеревались выбрать другой путь и двинуться к морю в направлении, противоположном тому, откуда за ними наблюдали сиракузцы. Теперь весь их маршрут пролегал не к Катане, а к другой стороне Сицилии, в направлении Камарины и Гелы, и городов, эллинских или варварских, этого региона. Поэтому они разожгли множество костров и отправились в путь ночью. И тогда, как это постоянно случается в армиях, особенно в очень больших, и как можно было ожидать, когда они шли ночью по вражеской территории, а враг, от которого они бежали, находился неподалеку, среди них возникла паника, и они впали в смятение. Армия Никия, возглавлявшая наступление, держалась вместе и значительно продвинулась вперед, но армия Демосфена, составлявшая большую часть, отделилась от остальной части и двигалась в худшем порядке. Однако на рассвете им удалось достичь моря и, выйдя на дорогу к Гелорину, двинулись вдоль нее, намереваясь, как только достигнуть Кипарисов, продолжить движение по реке через внутреннюю часть острова. Они ожидали, что сицилийцы, за которыми они послали, встретят их на этой дороге. Достигнув реки, они обнаружили там также стражу сиракузцев, перекрывшую проход стеной и частоколом. Они прорвались и, переправившись через реку, направились к другой реке, которая называется Эриней, именно в этом направлении их вели проводники.


[81] Когда рассвело и сиракузцы и их союзники увидели, что афиняне ушли, большинство из них подумали, что Гилип отпустил их намеренно, и очень рассердились на него. Они легко нашли линию их отступления и, быстро следуя за ними, приблизились к ним примерно к полуденной трапезе. Войска Демосфена шли последними; они медленно и беспорядочно двигались, не оправившись от паники предыдущей ночи, когда их настигли сиракузцы, которые немедленно напали на них и вступили в бой. Отделившись от остальных, они были легко окружены сиракузской конницей и загнаны в узкое пространство. Отряд Никия теперь был на шесть миль впереди, поскольку он двигался быстрее, полагая, что их безопасность в такой момент зависит не от того, останутся ли они и будут ли сражаться, если смогут этого избежать, а от того, как можно быстрее отступят и будут сопротивляться только тогда, когда будут вынуждены. Демосфен же, которого во время отступления преследовали гораздо сильнее, поскольку он первым подвергся нападению противника, теперь, увидев преследование сиракузцев, вместо того чтобы двигаться вперед, выстроил свое войско в боевой порядок. Задержавшись, он оказался в окружении, и он, а также афиняне под его командованием, пребывали в величайшем смятении. Они были зажаты в крепостной стене, окруженной дорогой с обеих сторон и густо засаженной оливковыми деревьями, и со всех сторон в них летели снаряды. Сиракузцы, естественно, предпочли такой способ атаки обычному бою. Рисковать собой против отчаянных людей означало бы лишь играть на руку афинянам. Более того, каждый из них щадил свою жизнь; их удача уже была обеспечена; и они не хотели пасть в час победы. Даже таким нерегулярным способом ведения боя они рассчитывали одолеть и захватить афинян.

[82] И вот, когда они весь день обстреливали их снарядами со всех сторон и увидели, что те совершенно измучены ранами и другими страданиями, Гилипп и сиракузцы сделали объявление, прежде всего, островитянам: любой желающий может перейти к ним и получить свободу. Но лишь немногие города приняли это предложение. Наконец, было достигнуто соглашение о полном составе войск под командованием Демосфена. Их оружие должно было быть сдано, но никто не должен был умереть ни от насилия, ни от тюремного заключения, ни от недостатка средств к существованию. Так все они, численностью шесть тысяч человек, сдались и отдали все имеющиеся у них деньги. Они бросили их в углубления щитов и наполнили четыре. Пленников немедленно отвели в город. В тот же день Никий и его отряд достигли реки Эриней, которую он переправился, и остановили его войско на возвышенности.

[83] На следующий день его настигли сиракузцы, которые сообщили ему, что Демосфен сдался, и потребовали, чтобы он сделал то же самое. Не поверив им, он заключил перемирие, а сам послал всадника проверить. После возвращения всадника с подтверждением этого факта, он послал глашатая к Гилиппу и сиракузцам, сказав, что от имени афинского государства он согласится оплатить расходы, понесенные сиракузцами в войне, при условии, что они отпустят его армию; пока деньги не будут выплачены, он предоставит афинских граждан в качестве заложников, человека за талант. Гилипп и сиракузцы не приняли эти предложения, но атаковали и окружили эту часть армии, как и другую, и обстреливали их метательными снарядами со всех сторон до вечера. Они тоже остро нуждались в продовольствии и предметах первой необходимости. Тем не менее, они намеревались дождаться глубокой ночи, а затем двинуться дальше. Они как раз собирались снова взяться за оружие, когда сиракузцы обнаружили их и подняли гимн. Афиняне, поняв, что их обнаружили, снова сложили оружие, за исключением примерно трехсот человек, которые прорвали вражескую охрану и, как могли, скрылись в темноте.

[84] Когда наступил рассвет, Никий повёл вперёд своё войско, и сиракузцы и их союзники снова атаковали их со всех сторон, метая в них копья и другие снаряды. Афиняне поспешили к реке Ассинар. Они надеялись получить небольшую передышку, если переправятся через реку вброд, ибо масса всадников и других войск окружила и раздавила их; они были измотаны усталостью и жаждой. Но как только они достигли воды, они потеряли всякий порядок и бросились в реку; каждый пытался переправиться первым, и, поскольку враг одновременно наступал на них, переправа через реку стала безнадёжной. Вынужденные держаться вместе, они падали друг на друга и топтали друг друга ногами: некоторые сразу погибли, пронзённые собственными копьями; другие запутались в обозах и были унесены течением. Сиракузцы стояли на дальнем, крутом берегу реки и сверху обстреливали афинян метательными снарядами. Афиняне толпились в глубоком русле и в основном жадно пили воду. Пелопоннесцы спустились с берега и перебили их, нападая главным образом на тех, кто находился в реке. После этого вода тут же стала грязной, но все равно ее пили, хотя она была мутной и окрашенной кровью, и толпа боролась за нее.

[85] Наконец, когда трупы лежали грудами друг на друге в воде, а армия была полностью разгромлена, некоторые погибли в реке, а те, кто спасся, были отсечены конницей, Никий сдался Гилиппу, которому он доверял больше, чем сиракузцам. Он умолял его и лакедемонян делать с ним все, что им угодно, но не продолжать убивать людей. Тогда Гилипп дал приказ взять пленных. После этого выжившие, за исключением большого числа тех, кого спрятали солдаты, были приведены живыми. Что касается трехсот человек, прорвавшихся ночью через стражу, сиракузцы послали в погоню и схватили их. Общее число взятых в плен людей было невелико; многие были захвачены солдатами, и вся Сицилия была полна ими, поскольку они не капитулировали, как войска под командованием Демосфена. Большое число также погибло; Резня на реке была очень масштабной, не уступающей по масштабу всем сражениям в Сицилийской войне; немало людей пало в результате частых нападений на афинян во время их похода. Тем не менее, многие спаслись, некоторые сразу, другие бежали после периода рабства, и все они нашли убежище в Катане.

[86] Сиракузцы и их союзники собрали свои силы и вернулись в город с добычей и как можно большим количеством пленных. Плененных афинян и их союзников они оставили в каменоломнях, которые, как они считали, будут самым безопасным местом заключения. Никия и Демосфена они предали мечу, хотя и против воли Гилиппа. Ибо Гилипп считал, что увезти домой в Лакедемон военачальников врага, помимо всех своих других успехов, будет блестящим триумфом. Один из них, Демосфен, оказался величайшим врагом, а другой — величайшим другом лакедемонян, оба в одном и том же деле Пилоса и Сфактерии. Ибо Никий встал на их сторону и убедил афинян заключить мир, который освободил пленных, захваченных на острове. Лакедемоняне были благодарны ему за эту услугу, и это была главная причина, по которой он доверял Гилиппу и сдался ему. Но некоторые сиракузцы, поддерживавшие с ним связь, опасались (так ходили слухи), что по подозрению в их вине он может быть подвергнут пыткам и навлечь на них беду в час их процветания. Другие, и особенно коринфяне, боялись, что, будучи богатым, он может, взяв взятку, сбежать и причинить им еще больший вред. Поэтому сиракузцы заручились согласием союзников и казнили его. По этим или подобным причинам он принял смерть. Никто из эллинов моего времени не заслуживал столь жалкого конца, ибо он жил, следуя всем добродетелям.

[87] Те, кто был заключен в каменоломнях, в начале своего плена подвергались жестокому обращению со стороны сиракузцев. Их было очень много, и они были тесно размещены в глубоком и узком месте. Сначала солнце днем все еще палило и душило, так как у них не было крыши над головой, а осенние ночи были холодными, и резкие перепады температуры вызывали сильные беспорядки. Из-за нехватки места им приходилось делать все на одном месте. Трупы умерших от ран, переохлаждения и тому подобного лежали грудами друг на друге. Запахи были невыносимы; и в то же время они страдали от голода и жажды. В течение восьми месяцев им разрешалось выпивать всего около половины пинты воды и пинты пищи в день. Все виды страданий, которые только могли постигнуть человека в таком месте, постигли их. Таково было положение всех пленников в течение примерно десяти недель. В конце концов жители Сиракуз продали их, за исключением афинян и любых сицилийских или итальянских греков, которые встали на их сторону в войне. Точное число заключенных неизвестно, но их было не менее семи тысяч.

Из всех греческих сражений, имевших место в этой войне, или, как мне кажется, из всех греческих сражений, которые зафиксированы в летописях, это было величайшим — самым славным для победителей, самым губительным для побежденных; ибо они были полностью и во всех отношениях разгромлены, и их страдания были невообразимы. Флот и армия исчезли с лица земли; ничего не было спасено, и из многих, кто вышел в бой, лишь немногие вернулись домой.

Так завершилась сицилийская экспедиция.


КНИГА VIII

[1] В Афины донесли эту новость, но афиняне не могли поверить, что вооружение было так полностью уничтожено, хотя у них были неопровержимые заверения от тех самых солдат, которые спаслись с места боя. Наконец они узнали правду; и тогда они пришли в ярость от ораторов, которые присоединились к продвижению экспедиции — как будто сами не голосовали за нее — и от прорицателей, пророков и всех, кто под влиянием религии в то время внушал им веру в то, что они завоюют Сицилию. Куда бы они ни посмотрели, их ждала беда; они были потрясены своим бедствием и пребывали в неописуемом страхе и смятении. Граждане и город были одинаково огорчены; они потеряли множество конницы и гоплитов, цвет своей молодости, и некому было их заменить. И когда они увидели недостаточное количество кораблей в своих доках, отсутствие экипажей для их комплектования и денег в казне, они отчаялись в спасении. Они не сомневались, что их враги на Сицилии, после уже одержанной ими великой победы, немедленно выступят против Пирея. Их враги в Элладе, чьи ресурсы теперь удвоились, также обрушатся на них со всей своей мощью как с моря, так и с суши, и им помогут их собственные восставшие союзники. Тем не менее, они решили, насколько позволяло их положение, не сдаваться. Они собирались добывать древесину и деньги любыми доступными способами и построить флот. Они собирались обеспечить безопасность своих союзников, и прежде всего Эвбеи. Расходы в городе должны были быть экономными, и они должны были избрать совет старейшин, которые должны были бы совместно советоваться и представлять народу меры, которые время от времени могли потребоваться. По примеру демократии, они были очень восприимчивы к дисциплине, пока длился их страх. Они приступили к выполнению этих решений. И так закончилось лето.

[2] Следующей зимой вся Эллада была взволнована великим свержением афинян на Сицилии. Государства, которые до этого сохраняли нейтралитет, решили, что настало время, когда, приглашенные или нет, они больше не могут оставаться в стороне от войны; они должны были по собственной воле напасть на афинян. Все они считали, что если сицилийская экспедиция увенчается успехом, то рано или поздно нападут на них. Война не продлится долго, и они могли бы разделить ее славу. Лакедемонские союзники, движимые общим чувством, как никогда стремились как можно скорее положить конец своим великим страданиям. Но никто не проявил большей поспешности, чем подданные афинян, которые повсюду были готовы даже сверх своих возможностей поднять восстание; ибо они судили по своим возбужденным чувствам и не допускали возможности того, что афиняне смогут пережить еще одно лето. Для самих лакедемонян все это было весьма обнадеживающим; Кроме того, у них была перспектива, что их союзники из Сицилии присоединятся к ним в начале весны с большим количеством кораблей и людей; необходимость, наконец, вынудила их стать военно-морской державой. Все выглядело многообещающе, и они решили нанести удар быстро и энергично. Они считали, что успешное завершение войны наконец избавит их от опасностей, которые окружили бы их, если бы афиняне стали хозяевами Сицилии. После свержения Афин они могли бы обеспечить себе бесспорное лидерство во всей Элладе.

[3] Поэтому в начале этой зимы Агис, лакедемонский царь, вывел отряд войск из Децелии и собрал с союзников взносы на содержание флота. Затем, пройдя к Малийскому заливу, он увел у этейцев, давних врагов, большую часть их скота и вымогал у них деньги; у ахейцев Фтии и других племен этого региона, без разрешения и несмотря на протесты фессалийцев, которым они подчинялись, он также вымогал деньги и взял заложников, которых оставил в Коринфе и пытался навязать им лакедемонский союз. Лакедемоняне установили общее количество кораблей, которые союзники должны были построить, в сто единиц: двадцать пять должны были быть построены ими самими и двадцать пять — беотийцами, пятнадцать — фокийцами и локрийцами, пятнадцать — коринфянами, десять — аркадцами, пелленцами и сикионцами, десять — мегарцами, трозенцами, эпидаврцами и гермионцами. Были предприняты все необходимые приготовления, поскольку лакедемоняне были полны решимости начать войну с первыми лучами весны.

[4] Афиняне также провели запланированные приготовления в течение этой зимы. Они собрали древесину и построили корабли; они укрепили Суниум для защиты своих кораблей с зерном во время плавания вокруг Афин; также они оставили крепость в Лаконии, которую они возвели во время плавания на Сицилию, и сократили любые расходы, которые казались ненужными. Прежде всего, они строго следили за своими союзниками, опасаясь восстания.

[5] В течение той же зимы, пока обе стороны были так же сосредоточены на своих приготовлениях, как если бы война только начиналась, первыми из афинских подданных эвбеи отправили послов для переговоров с Агисом. Агис принял их предложения и вызвал из Лакедемона Алкамена, сына Сфенелайда, и Меланта, чтобы они могли принять командование на Эвбее. Они прибыли в сопровождении трехсот неодамодов. Но пока он готовился переправить их через пролив, прибыли посланники с Лесбоса, который также стремился к восстанию; и поскольку беотийцы были в их интересах, Агиса убедили отложить экспедицию на Эвбею, пока он готовился помочь лесбосам. Он назначил Алкамена, которого планировали отправить на Эвбею, их наместником; и он также пообещал им десять кораблей, а беотийцы пообещали еще десять. Все это было сделано без разрешения лакедемонского правительства; Агис, находясь со своим войском в Децелее, имел право посылать войска куда угодно, собирать ополчение и взимать плату. И в то время можно было сказать, что он обладал гораздо большим влиянием на союзников, чем лакедемоняне у себя на родине, поскольку в его распоряжении была армия, и он мог проявить свою грозную силу где угодно и когда угодно.

Пока он поддерживал лесбиянок, некоторые хианцы и эритрейцы (которые также были готовы к восстанию) обратились не к Агису, а к Лакедемону; их сопровождал посланник Тиссаферна, которого царь Дарий, сын Артаксеркса, назначил военным правителем провинций на побережье Азии. Тиссаферн также приглашал на помощь лакедемонян и обещал содержать их войска; ибо царь совсем недавно требовал от него доходы, причитающиеся с эллинских городов в его провинции, которые он не мог собрать из-за противодействия афинян, и поэтому все еще был должен. Он думал, что, ослабив афинян, он с большей вероятностью получит свою дань; он также надеялся сделать лакедемонян союзниками царя и с их помощью либо убить, либо взять живым, в соответствии с приказом царя, Аморга, внебрачного сына Писутна, восставшего в Карии.

[6] Пока хианцы и Тиссаферн преследовали свою общую цель, Каллигит, сын Лаофона, мегарца, и Тимагор, сын Афинагора, кизикенец, оба изгнанники из своей страны, проживавшие при дворе Фарнабаза, сына Фарнака, прибыли в Лакедемон. Фарнабаз поручил им доставить флот к Геллеспонту; подобно Тиссаферну, он стремился, если это возможно, побудить города своей провинции к восстанию против афинян, чтобы получить от них дань; и он хотел, чтобы союз между лакедемонянами и царем исходил от него самого. Обе стороны — то есть посланники Фарнабаза и посланники Тиссаферна — действовали независимо; В Лакедемоне разгорелась ожесточенная борьба: одна сторона призывала лакедемонян отправить флот и армию в Ионию и Хиос, другая — начать с Геллеспонта. Сами они гораздо больше склонялись к предложениям хианцев и Тиссаферна, поскольку Алкибиад был в их интересах и являлся дальним потомственным другом Эндия, одного из эфоров того года. — Благодаря этой дружбе лакедемонское имя Алкибиад вошло в его семью, ибо Алкибиад был именем отца Эндия. — Тем не менее, лакедемоняне, прежде чем дать ответ, послали комиссара, Фриниса, одного из своих периеков, чтобы узнать, действительно ли у хианцев столько кораблей, сколько они утверждают, и соответствует ли мощь города его репутации. Он сообщил, что услышанное соответствует действительности. После чего они немедленно заключили союз с хианцами и эритрейцами и выделили им сорок кораблей — как сообщили им хианцы, на Хиосе уже находилось не менее шестидесяти. Из сорока кораблей они сначала намеревались отправить десять сами под командованием своего адмирала Меланкрида; но произошло землетрясение; поэтому вместо Меланкрида они назначили Халкидея, и вместо десяти кораблей подготовились отправить только пять, которые они снарядили в Лаконии. Так закончилась зима, а вместе с ней и девятнадцатый год Пелопоннесской войны, историю которой написал Фукидид.

[7] В начале следующего лета жители Хиоса стремились как можно скорее отправить флот. Их предложения, как и предложения других союзников, были сделаны тайно, и они боялись, что афиняне их обнаружат. Поэтому лакедемцы послали в Коринф трех спартанцев, которые должны были отдать приказ о том, чтобы корабли, находившиеся тогда на перешейке, были как можно быстрее переправлены из Коринфской бухты на берег на другой стороне. Все они должны были быть отправлены на Хиос, включая корабли, которые Агис оснащал для Лесбоса. Союзный флот, находившийся тогда на перешейке, насчитывал в общей сложности тридцать девять кораблей.

[8] Каллигит и Тимагор, представлявшие Фарнабаза, не принимали участия в экспедиции на Хиос и не предложили внести свой вклад в ее расходы, предложив привезенные с собой двадцать пять талантов; они решили отправиться позже с другой экспедицией. Агис, увидев, что лакедемоняне намерены сначала отправиться на Хиос, не возражал; поэтому союзники провели совещание в Коринфе и после некоторых раздумий решили сначала отправиться на Хиос под командованием Халкидея, который снаряжал пять кораблей в Лаконии, затем на Лесбос под командованием Алкамена, которого Агис ранее назначил на этот остров, и, наконец, к Геллеспонту; для последнего командования они выбрали Клирха, сына Рамфии. Они решили сначала переправить через перешеек половину кораблей; Эти корабли должны были отплыть немедленно, чтобы отвлечь внимание афинян между отправляющимися и последующими судами. Они намеревались плыть совершенно открыто, полагая, что афиняне бессильны, поскольку у них еще не было сколько-нибудь значимого флота. В соответствии со своими планами они переправили через перешеек двадцать один корабль.

[9] Они спешили отправиться в путь, но коринфяне не желали присоединиться к ним до окончания Истмийских игр, которые тогда проходили. Агис был готов уважать их убеждения и взять на себя ответственность за экспедицию. Но коринфяне не согласились с этим предложением, и произошла задержка. Тем временем афиняне начали узнавать о действиях хианцев и послали одного из их полководцев, Аристократа, обвинить их в измене. Они отрицали обвинение; после чего он попросил их прислать с ним несколько кораблей в качестве залога верности союзу; и они прислали семь. Они не могли отказать ему, поскольку хианцы ничего не знали об этом деле, а олигархи, участвовавшие в заговоре, не хотели разрывать отношения с толпой, пока не укрепят свои позиции. А пелопоннесские корабли так долго задерживались, что афиняне перестали их ожидать.

[10] Тем временем шли Истмийские игры. Афиняне, которым они были официально уведомлены, послали к ним представителей; и теперь их глаза начали открываться к замыслам хианцев. По возвращении домой они немедленно приняли меры, чтобы предотвратить незамеченное отступление вражеских кораблей от Кенхреи. После окончания игр пелопоннесцы под командованием Алкамена со своими двадцатью одним кораблем отправились на Хиос; афиняне, имея такое же количество кораблей, сначала подошли к ним и попытались выманить их в открытое море. Пелопоннесцы не последовали за ними далеко, но вскоре повернули обратно к Кенхрее; афиняне также отступили, потому что не могли полагаться на верность семи хианских кораблей, составлявших часть их флота. Таким образом, они укомплектовали экипажи ещё несколькими кораблями, доведя общее число до тридцати семи, и когда пелопоннесцы возобновили своё плавание вдоль побережья, они преследовали их до Пирея, уединённой гавани, последней на территории Коринфа перед Эпидаврией. Один корабль был потерян пелопоннесцами в море, но они собрали остальные и бросили якорь в гавани. Афиняне снова атаковали их, не только на воде, но и после высадки; произошла ожесточённая борьба, но не регулярное сражение; большинство вражеских кораблей были повреждены афинянами на берегу, а их командующий, Алкамен, был убит. Несколько афинян также пали.

[11] Когда битва закончилась, завоеватели оставили достаточное количество кораблей для наблюдения за врагом, а оставшиеся расположились лагерем у небольшого острова неподалеку и отправили запрос в Афины о подкреплении. На следующий день после битвы коринфяне пришли на помощь пелопоннесским кораблям, и другие жители страны быстро последовали за ними. Предвидя, насколько трудоемким будет несение охраны в таком пустынном месте, пелопоннесцы не знали, что делать; они даже подумывали о том, чтобы сжечь свои корабли, но, подумав еще раз, решили вытащить их на берег и охранять их своими сухопутными войсками, размещенными неподалеку, пока не появится подходящий момент для побега. Агис был проинформирован об их положении и послал к ним спартанца Фермона. Первые вести, достигшие Спарты, сообщали о том, что корабли покинули Истм (эфоры велели Алкамену прислать всадника, чтобы тот сообщил об этом), и они немедленно решили отправить пять своих собственных кораблей, которые были у них подготовлены, под командованием Халкидея, которого должен был сопровождать Алкивиад. Но когда они были на пути к отплытию, второй гонец сообщил, что другая эскадра была отброшена в Пирей; и тогда, обескураженные тем, что они начали войну с Ионией с неудачи, они решили отказаться от отправки кораблей из Лаконии и даже отозвать некоторые другие, которые уже отплыли.

[12] Алкибиад, видя положение дел, посоветовал Эндию и эфорам продолжать экспедицию. Он сказал, что они прибудут раньше, чем хианцы узнают о бедствии кораблей. Сам он, как только достигнет Ионии, представит городам слабость афинян и рвение лакедемонян, и они немедленно поднимут восстание, ибо поверят ему раньше всех. Эндию он в частном порядке объяснил, «что он снискает честь, если станет орудием восстания в Ионии и заручится союзом царя; он не должен позволить такой добыче попасть в руки Агиса»; а Агис был личным врагом Алкибиада. Его мнение возобладало у Эндия и других эфоров. Поэтому он вышел в море на пяти кораблях в сопровождении Халкидея Лакедемонянина и поспешил в путь.

[13] Примерно в это же время шестнадцать пелопоннесских кораблей, остававшихся у Гилиппа до конца сицилийской войны, возвращались домой. Они были захвачены в окрестностях Левкадии и жестоко атакованы двадцатью семью афинскими судами под командованием Гиппокла, сына Мениппа, которые следили за кораблями, идущими из Сицилии; но все, кроме одного, избежали нападения афинян и отплыли в Коринф.

[14] Халкидей и Алкибиад во время своего путешествия захватывали всех, кого встречали, чтобы о своем прибытии никто не узнал. Сначала они остановились на мысе Корик на материке, и там, освободив пленных, провели предварительную встречу с некоторыми хианцами, участвовавшими в заговоре, которые посоветовали им не афишировать свои намерения, а немедленно отправиться в город. Так они внезапно появились на Хиосе, к великому удивлению и тревоге народа. Олигархи договорились, что в это время будет заседать совет. Халкидей и Алкибиад произнесли речи и объявили, что к ним направляется еще много кораблей, но ничего не сказали о блокаде Пирея. Так Хиос, а затем и Эритрея, восстали против Афин. Затем они отплыли на трех судах в Клазомены, которые они склонили к восстанию. Клазоменцы немедленно переправились на материк и укрепили Полихне, намереваясь в случае необходимости отступить туда с небольшого острова, на котором расположен Клазомен. Все восставшие города были заняты возведением укреплений и подготовкой к войне.

[15] Весть о восстании на Хиосе вскоре достигла Афин; и афиняне сразу осознали масштаб опасности, которая теперь их окружала. Величайший город перешел на сторону врага, и остальные их союзники, несомненно, должны были поднять восстание. В крайней степени тревоги они отменили наказания, объявленные против любого, кто предложит или вынесет на голосование использование тысячи талантов, которые они до сих пор ревностно резервировали на протяжении всей войны. Теперь они издали указ, разрешающий их использование, и решили укомплектовать большое количество кораблей; также немедленно отправить на Хиос восемь кораблей, которые охраняли Пирей и под командованием Стромбихида, сына Диотима, отправились в погоню за Халкидеем, но не догнали его, а затем вернулись. Двенадцать других кораблей под командованием Трасикла должны были немедленно последовать за ними; их также следовало отозвать из блокадных сил. Они также отозвали семь хиосских кораблей, которые помогали им в блокаде Пирея; Освободив рабов, находившихся на борту, они заковали свободных людей в цепи. Затем они быстро укомплектовали экипажи других кораблей и отправили их на место всех тех, которые были выведены из блокадной эскадры, и предложили оснастить еще тридцать кораблей. Они были полны энергии и не жалели усилий для возвращения Хиоса.

[16] Тем временем Стромбихид со своими восемью кораблями прибыл на Самос, а оттуда, взяв с собой еще один заврианский корабль, отплыл в Теос и предостерег жителей от восстания. Но Халкидей с двадцатью тремя кораблями направлялся из Хиоса в Теос, намереваясь напасть на него; ему помогали сухопутные войска Клазомен и Эритры, которые следили за его передвижениями на берегу. Стромбихид вовремя его заметил и вышел в море до его прибытия.

Находясь достаточно далеко от берега, он заметил численное превосходство флота, идущего с Хиоса, и, преследуемый врагом, бежал к Самосу. Сухопутные войска сначала не были приняты жителями Теоса, но после бегства афинян они впустили их. Войска немного подождали возвращения Халкидея с преследования, но, поскольку он не вернулся, они без него приступили к разрушению крепости, которую афиняне построили для защиты Теоса с суши. Несколько варваров под командованием Стагеса, лейтенанта Тиссаферна, пришли и присоединились к работе по разрушению.

[17] Халкидей и Алкибиад, когда они прогнали Стромбихида до Самоса, дали тяжелое оружие экипажам кораблей, которые они привезли из Пелопоннеса, и оставили их на Хиосе. Затем, укомплектовав свои корабли и двадцать других хитов, они отплыли в Милет, намереваясь поднять восстание. — Ибо Алкибиад, который был в дружеских отношениях с главными милетцами, хотел захватить это место до прибытия новых кораблей из Пелопоннеса и, используя только хитовские войска и войска Халкидея, распространить восстание по всей Ионии. Таким образом он хотел бы добиться главной славы войны для хитов, для себя, для Халкидея; и, в исполнение своего обещания, для Эндия, который его послал. — На протяжении большей части своего плавания их никто не видел, и, хотя им чудом удалось избежать встречи со Стромбихидом и Фрасиком, который только что прибыл из Афин с двенадцатью кораблями и присоединился к Стромбихиду в преследовании, им удалось поднять восстание в Милете. Афиняне следовали за ними по пятам с девятнадцатью кораблями, но милетцы отказались их принять и бросили якорь на острове Ладе, расположенном напротив города. Сразу после восстания в Милете лакедемоняне заключили свой первый союз с персидским царем, который был заключен при участии Тиссаферна и Халкидея. Он выглядел следующим образом:

[18] «Лакедемоняне и их союзники заключают союз с королем и Тиссаферном на следующих условиях:

«I. Вся территория и все города, находящиеся во владении царя или находившиеся во владении его предков, становятся собственностью царя, и любые доходы или иные преимущества, которые афиняне получали от этих городов, царь, лакедемоняне и их союзники должны объединиться, чтобы помешать им получать такие доходы или преимущества».

«II. Царь, лакедемоняне и их союзники должны вести войну против афинян сообща и не должны заключать мир с афинянами, если обе стороны — царь, с одной стороны, и лакедемоняне и их союзники, с другой — не придут к согласию».

«III. Всякий, кто восстанет против царя, станет врагом лакедемонян и их союзников, и всякий, кто восстанет против лакедемонян и их союзников, станет врагом царя подобным образом».

Таковы были условия союза.

[19] Вскоре после этого хианцы собрали еще десять кораблей и отплыли в Анаю, желая узнать, увенчалась ли успехом попытка покорить Милет, и привлечь к восстанию новые города. Однако от Халкидея пришло сообщение с требованием вернуться и предупреждением о том, что Аморг приближается к ним по суше во главе армии. Поэтому они отплыли к храму Зевса, где увидели шестнадцать афинских кораблей, которые Диомедон, следуя за Трасиклом, вез из Афин. Они немедленно бежали; один корабль направился в Эфес, остальные — в Теос. Четыре из них афиняне взяли пустыми, так как экипажи благополучно высадились на берег; остальные бежали в Теос. Затем афиняне отплыли на Самос. Хианцы со своими оставшимися кораблями снова вышли в море и, при поддержке сухопутных войск своих союзников, сначала подняли восстание в Лебеде, а затем в Эре. Затем и армия, и флот вернулись домой.

[20] Примерно в то же время двадцать пелопоннесских кораблей, которые были изгнаны в Пирей и теперь блокированы таким же количеством афинских кораблей, совершили вылазку, разгромили афинян и захватили четыре корабля; затем они отошли к Кенхрее и снова приготовились плыть на Хиос и в Ионию. В Кенхрее их встретил Астиох, адмирал из Лакедемона, которому собирались доверить весь пелопоннесский флот.

К этому времени сухопутные войска Клазомен и Эритры отступили от Теоса, и Тиссаферн, лично возглавивший туда вторую армию и разгромивший остатки афинского форта, также отступил. Вскоре после его отъезда прибыл Диомедон с десятью кораблями и заключил соглашение с жителями Теоса, которые пообещали принять как афинян, так и пелопоннесцев. Затем он отплыл в Эру, которую безуспешно атаковал, и отплыл.

[21] Примерно в то же время на Самосе произошла великая революция. Народ, при поддержке экипажей трех афинских судов, случайно оказавшихся в этом месте, восстал против вельможи, убил в общей сложности около двухсот человек и изгнал еще четыреста; затем они разделили между собой свои земли и дома. Афинский народ, теперь уверенный в их верности, даровал им независимость; и с тех пор город оказался в руках демократии. Они лишили бывших землевладельцев всех привилегий гражданства, не позволив им даже заключать браки ни с одной семьей, принадлежащей к народу, ни с кем из населенного ими народа.

[22] Рвение хианцев не ослабевало. Они уже начали выходить с армиями и поднимать восстания независимо от пелопоннесцев, желая вовлечь как можно больше городов в собственную опасность. Тем же летом они отправили хианский флот, насчитывавший тринадцать кораблей. Экспедиция была направлена сначала против Лесбоса, поскольку лакедемоняне первоначально приказали своим офицерам отправиться с Хиоса на Лесбос, а оттуда к Геллеспонту. Командование флотом было поручено Дейниаде, одному из периеков. Тем временем пехота пелопоннесцев и соседних союзников под командованием спартанца Эваласа двинулась вдоль берега к Клазоменам и Киме. Флот отплыл к Лесбосу и сначала спровоцировал восстание в Метимне; там, оставив четыре своих корабля, они с оставшимися подняли восстание в Митилине.

[23] Тем временем адмирал Лакедемонский Астиох с четырьмя кораблями отправился, как и намеревался, из Кенхрии и прибыл на Хиос. На третий день после его прибытия отряд афинского флота, насчитывавший двадцать пять кораблей, отплыл на Лесбос под командованием Леона и Диомедона; Леон прибыл из Афин позже Диомедона с подкреплением из десяти кораблей. В тот же день, ближе к вечеру, Астиох вышел в море и, взяв с собой один хианский корабль, отплыл на Лесбос, чтобы оказать любую возможную помощь хианскому флоту. Он прибыл в Пирру, а на следующий день — в Эрес, где услышал, что Митилен был захвачен афинянами при первом же ударе. Афинские корабли вошли в гавань, когда их меньше всего ожидали, и захватили хианские суда; К тому времени люди на борту высадились на берег и, разгромив в битве митиленские войска, вышедшие им навстречу, захватили город. Астиох услышал эту новость от эрезийцев и с хианских кораблей, оставленных с Эвбулом в Метимне. Они бежали, когда Митилен был взят, и теперь встретились с ним; но только трое из четырех, ибо один из них был захвачен афинянами. После этого, вместо того чтобы отправиться в Митилен, он поднял восстание в Эресе и вооружил жителей; затем он высадил тяжеловооруженных со своих кораблей и отправил их по суше в Антиссу и Метимну под командованием Этеоника; а сам со своими кораблями и тремя хианскими кораблями отправился туда, надеясь, что метимнийцы, увидев их, оживятся и продолжат восстание. Но на Лесбосе все обернулось против него; Поэтому он снова погрузил свои войска на корабли и отплыл обратно на Хиос. Сухопутные войска с кораблей, которые должны были отправиться к Геллеспонту, также вернулись в свои дома. Вскоре после этого на Хиос прибыли шесть кораблей от союзных сил пелопоннесцев, собравшихся в Кенхрее. Афиняне, восстановив свое влияние на Лесбосе, отплыли и, захватив Полихне на материке, который укрепляли клазомены, вернули всех в свой город на острове, за исключением инициаторов восстания, которые бежали к Дафну. Таким образом, клазомены вернулись в союз с Афинами.

[24] Тем же летом афиняне, расположившиеся двадцатью своими кораблями на острове Ладе и наблюдавшие за врагом в Милете, высадились на Панорме на территории Милеса. Халкидей, лакедемонский полководец, вышел им навстречу, но был убит. Три дня спустя они снова переплыли и установили трофей, который милетцы снесли, потому что афиняне в то время, когда они его воздвигли, не были настоящими хозяевами этой территории. Леон и Диомедон, находившиеся на Лесбосе вместе с остальным афинским флотом, расположили свои корабли на островах, называемых Энусами, которые находятся напротив Хиоса, на Сидуссе и Птелеуме, которые были их крепостями на территории Эритрейи, и на самом Лесбосе, и вели морскую войну против хитов. Морские пехотинцы, находившиеся на их борту, были гоплитами, взятыми из списка и принужденными к службе. Они совершили набеги на Кардамиле и Болисс, и, нанеся тяжелые потери хианцам, выступившим навстречу, опустошили весь этот регион. В другом сражении при Фане они снова разгромили их, а в третьем — при Леуконии. С тех пор хианцы оставались в пределах своих стен. Афиняне разорили их страну, которая была хорошо обеспечена продовольствием, и с Персидской войны до этого времени ни один захватчик их не коснулся. Насколько мне известно, ни один народ, кроме хианцев и лакедемонян (но хианцы не в равной степени с лакедемонянами), не сохранил умеренность в процветании, и по мере роста могущества их города росла также и стабильность их администрации. В этом восстании они, возможно, проявили недостаток осмотрительности, однако они не решались на него до тех пор, пока многие храбрые союзники не были готовы разделить с ними опасность, и пока сами афиняне, казалось, не признали, что после их бедствия на Сицилии положение их дел было безнадежно плохим. И если их обманула непостоянство человеческих вещей, то эта ошибка в суждениях была свойственна многим, кто, подобно им, верил, что афинская власть будет быстро свергнута. Но теперь, когда их вытеснили с моря и они увидели, как их земли разорены, некоторые из их граждан взялись вернуть город афинянам. Магистраты поняли их замысел, но вместо того, чтобы действовать самостоятельно, послали в Эритру за адмиралом Астиохом. Он прибыл с четырьмя кораблями, которые у него были на месте, и они вместе обсудили, каким образом можно подавить заговор с наименьшим насилием, будь то путем захвата заложников или каким-либо другим способом.

[25] Лакедемоняне были заняты на Хиосе, когда к концу лета из Афин прибыло тысяча афинских гоплитов и полторы тысячи аргивян, из которых пятьсот изначально были легковооруженными, но афиняне дали им тяжелое оружие; также тысяча союзников. Их доставили на сорока восьми кораблях, некоторые из которых были транспортами, под командованием Фриника, Ономакла и Скиронида. Сначала они отплыли на Самос, затем переправились в Милет и заняли там позицию. Милетяне со своим отрядом из восьмисот тяжеловооруженных, пелопоннесцы, прибывшие с Халкидеем, и некоторые иностранные наемники Тиссаферна, который лично присутствовал там со своей конницей, вышли и вступили в бой с афинянами и их союзниками. Аргивяне своим флангом бросились вперед и совершили беспорядочную атаку на противостоящие им войска, которых они презирали; Афиняне полагали, что, будучи ионийцами, они наверняка смогут бежать. Но они потерпели поражение от милетцев, и почти триста из них погибли. Афиняне сначала разгромили пелопоннесцев, а затем отбросили варваров и менее сильные войска. Но они так и не вступили в бой с милетцами, которые, разгромив аргивян, увидев поражение своей другой части армии, вернулись в город. Афиняне, одержав победу, заняли позицию у стен Милета. В этом сражении ионийцы с обеих сторон имели преимущество перед дорийцами: афиняне разгромили пелопоннесцев, противостоявших им, а милетцы разгромили аргивян. Афиняне подняли трофей и приготовились построить стену через перешеек, отделяющий город от материка, полагая, что, если им удастся покорить Милет, другие города быстро вернутся к ним на свою сторону.

[26] Но тем временем, поздно вечером, им сообщили, что флот из пятидесяти пяти кораблей с Пелопоннеса и Сицилии находится неподалеку. Гермократ Сиракузский призвал сицилийцев помочь завершить свержение Афин. Из Сиракуз прибыло двадцать кораблей, два из Селина, а вместе с ними и пелопоннесские корабли, которые готовились к отправке. Две эскадры были поручены Терамену, который должен был доставить их к адмиралу Астиоху. Сначала они отплыли к Леросу, острову у берегов Милета. Оттуда, узнав, что афиняне находятся в Милете, они отплыли в Иасийский залив, желая выяснить судьбу города. Алкибиад прибыл верхом на коне к Тейхиусе на территории Милета, к тому месту в заливе, где флот прошел ночью, и от него они получили известие о битве. Ибо он присутствовал там и сражался на стороне милетцев и тиссафернов. И он рекомендовал им, если они не хотели погубить свое дело в Ионии и повсюду, немедленно оказать помощь Милету и прорвать блокаду.

[27] Они решили отправиться на рассвете и оказать помощь этому месту. Но афинский полководец Фриних получил от Лероса некоторую информацию об их приближении, и, хотя его коллеги хотели остаться и рискнуть вступить в бой, он отказался и заявил, что сам не будет сражаться и не позволит им или кому-либо еще сражаться, если сможет этому помешать. Ибо, когда они смогут узнать точное количество вражеских кораблей и соотношение их собственных к ним, и, прежде чем вступить в бой, спокойно подготовиться, он не будет настолько глуп, чтобы рисковать всем из-за страха перед позором. В отступлении афинян перед вражеским флотом, когда того требуют обстоятельства, нет ничего бесчестного. Но поражение принесет глубочайший позор при любых обстоятельствах; и город тогда не только опозорится, но и окажется в крайней опасности. Даже если их приготовления будут полными и удовлетворительными, Афины после недавних бедствий не должны переходить в наступление, или, по крайней мере, не без абсолютной необходимости; И теперь, когда их никто не принуждал, зачем им было рисковать? Он настоятельно рекомендовал им взять на борт раненых, пехоту и все припасы, которые они привезли с собой, но оставить добычу, полученную в стране врага, чтобы их корабли были легче; им следует отплыть обратно на Самос и там, объединив все свои силы, продолжить атаки на Милет, когда представится возможность. Его совету последовали. И не только в этом случае, но и впоследствии, всякий раз, когда Фриниху приходилось действовать, он проявлял себя человеком великой проницательности. Так афиняне в тот же вечер покинули Милет, не одержав окончательной победы, а аргивяне, в ярости бросившись прочь с Самоса после своего поражения, отправились домой.

[28] На рассвете пелопоннесцы отплыли из Тейхиусса и, прибыв в Милет, обнаружили, что афиняне ушли: пробыв там один день, на следующий день они взяли хианские корабли, которые под командованием Халкидея были ранее отброшены в Милет, и решили вернуться в Тейхиусса и забрать ту часть снаряжения, с которой они облегчили корабли. Там они встретили Тиссаферна, прибывшего со своей пехотой; он убедил их отправиться на Иас, в котором находился его враг Аморг. Так они атаковали Иас и захватили его внезапным натиском; ибо жителям даже в голову не приходило, что их корабли не афинские. Сиракузцы отличились в этом сражении. Пелопоннесцы взяли в плен Аморга, внебрачного сына Писсутна, который восстал, и отдали его Тиссаферну, чтобы тот, если пожелает, передал его царю в соответствии с царским приказом. Затем они разграбили Иас, и армия получила много сокровищ, ибо город был богат с давних времен. Они не причинили вреда наемникам Аморга, а приняли их в свои ряды, поскольку большинство из них прибыли из Пелопоннеса. Город и всех пленных, как рабов, так и свободных, они передали в руки Тиссаферна, который обязался дать им дарический статер за каждого человека; затем они вернулись в Милет. Оттуда они отправили по суше до Эритры Педарита, сына Леона, которого лакедемоняне послали в качестве наместника Хиоса; его сопровождали наемники, служившие Аморгу. Чтобы остаться на месте и взять под контроль Милет, они назначили Филиппа. Так закончилось лето.

[29] Следующей зимой Тиссаферн, обеспечив безопасность Иаса, прибыл в Милет. Там он распределил месячное жалование между всеми кораблями по аттической драхме в день на человека, как и обещал его посланник в Лакедемоне; в дальнейшем он предложил давать только полдрахмы, пока не попросит разрешения у царя, пообещав, что если получит его, то выплатит всю драхму. Однако по возражению Гермократа, сиракузского полководца (Ферамен, не будучи сам адмиралом, а лишь управляя кораблями, которые он должен был передать Астиоху, не проявил интереса к вопросу о жаловании), он пообещал каждому человеку выплату чуть более трех оболов, рассчитывая общую сумму на каждые пять кораблей. Ибо он предлагал на каждые пять кораблей, до пятидесяти пяти, три таланта в месяц, и на любые корабли сверх этого числа он согласился выплачивать по той же ставке.

[30] В течение той же зимы из Афин на Самос прибыло тридцать пять кораблей под командованием Хармина, Стромбихида и Евктемона. После этого полководцы собрали весь свой флот, включая корабли, участвовавшие в битве при Хиосе, с целью распределения своих сил по жребию. Основная часть должна была продолжать наблюдение за Милетом, в то время как вторая часть кораблей и солдат должна была быть отправлена на Хиос. Соответственно, Стромбихид, Ономаклес и Евктемон с тридцатью кораблями, а также транспортами, на которых они перевозили часть тысячи тяжеловооруженных воинов, присоединившихся к армии в Милете, отплыли на Хиос, выполнив поручение, назначенное им жребием. Остальные полководцы, оставшиеся на Самосе с семьюдесятью четырьмя кораблями и обладавшие властью над морем, приготовились к высадке на Милет.

[31] Астиох находился на Хиосе, отбирая заложников в качестве меры предосторожности против предательства острова Афинам, но, услышав о подкреплениях, которые привез Терамен, и об улучшении перспектив союзников, он остановился и, взяв с собой десять пелопоннесских кораблей и десять хианских, вышел в море. Не сумев атаковать Птелеум, он отплыл в Клазомены и потребовал, чтобы афинская сторона поселилась в Дафне на материке и перешла на сторону пелопоннесцев: Тамос, один из персидских лейтенантов Ионии, присоединился к этому требованию. Но клазомены не стали его слушать; после чего он атаковал город (который не был укреплен стенами), но, не сумев его взять, отплыл с сильным ветром. Его самого доставили на Фокею и Киму, а остальная часть флота высадилась на островах Маратусса, Пеле и Дримусса, расположенных у берегов Клазомен. Там, задержавшись на восемь дней из-за непогоды, они разграбили и уничтожили часть имущества клазоменцев, оставленного на островах, и, взяв на борт корабль, отплыли на Фокею и Киму, где воссоединились с Астиохом.

[32] Пока Астиох находился там, к нему прибыли посланники с Лесбоса; лесбиянки снова горели желанием восстать, и он был готов им помочь; но коринфяне и другие союзники были обескуражены предыдущей неудачей. Поэтому он вышел в море и отплыл обратно на Хиос. Его корабли были рассеяны штормом и достигли Хиоса из разных мест. Вскоре после этого Педарит и его войско, прибыв по суше из Милета в Эритру, где он переправился через пролив, прибыли на Хиос. По прибытии он обнаружил в своем распоряжении моряков, которых Халкидей взял со своих пяти кораблей и оставил на Хиосе полностью вооруженными, численностью до пятисот человек. Поскольку некоторые из лесбиянок возобновили свое намерение поднять восстание, Астиох предложил Педариту и хицам отправиться с флотом на Лесбос и поднять восстание в стране; Таким образом, они увеличили бы число своих союзников, и, даже если бы эта попытка не увенчалась полным успехом, они нанесли бы вред афинянам. Но те не слушали, и Педарит отказался отдать ему хианские корабли.

[33] Итак, Астиох взял пять коринфских кораблей и шестой из Мегары, один из Гермионы, а также лакедемонские корабли, которые он привёз с собой, и отплыл в Милет, чтобы принять командование. Он снова и снова угрожал хицам, что ни за что не поможет им, когда придёт время нужды. Прибыв в Корик в Эритрее, он провёл там ночь. Афинские корабли с Самоса уже направлялись на Хиос; они причалили в месте, где их от пелопоннесцев отделял лишь холм, и ни один флот не знал, что другой находится так близко. Но той ночью пришло донесение от Педарита, сообщавшее Астиоху, что некоторые эритрейские пленники были освобождены афинянами с Самоса при условии предательства Эритры и отправились туда с этим намерением. После чего Астиох отплыл обратно в Эритру. Ему чудом удалось избежать плена афинян. Педарит отправился навстречу ему. Они расспросили о предполагаемых предателях и выяснили, что всё это было уловкой, которую они придумали, чтобы сбежать с Самоса; поэтому их оправдали, и Педарит вернулся на Хиос, а Астиох продолжил своё путешествие в Милет.

[34] Тем временем афинский флот, обогнув мыс Корик в направлении Аргина, наткнулся на три хиосских военных корабля и начал преследование. Начался сильный шторм, и хиосские корабли с трудом добрались до своей гавани, но из афинских кораблей три, наиболее рьяно преследовавшие их, были выведены из строя и выброшены на берег недалеко от города Хиос; экипажи либо погибли, либо попали в плен. Остальная часть флота нашла убежище в гавани Финик, расположенной у подножия горы Мимас, откуда, снова отплыв, они причалили к Лесбосу и начали подготовку к строительству форта, который они намеревались основать на Хиосе.

[35] В ту же зиму Гиппократ Лакедемонский отплыл из Пелопоннеса с одним лаконским, одним сиракузским и десятью турийскими кораблями; из них последним командовали Дорий, сын Диагора, и двое других. Они причалили к Книду, который под влиянием Тиссаферна уже восстал против Афин. Пелопоннесские власти в Милете, узнав об их прибытии, приказали одной половине кораблей охранять Книд, а другой половине отплыть к Триопию и захватить торговые суда, прибывшие туда из Египта. Триопий — это мыс в окрестностях Книда, на котором находится храм Аполлона. Афиняне, узнав об их намерениях, отплыли из Самоса и захватили шесть кораблей, охранявших Триопий; экипажи спаслись. Затем они отплыли к Книду и, напав на город, который не был обнесен стеной, почти полностью захватили его. На следующий день они предприняли вторую атаку, но за ночь жители укрепили свои наспех подготовленные оборонительные сооружения, и некоторые из тех, кто спасся с кораблей, захваченных в Триопии, добрались до города. Поэтому атака афинян оказалась менее разрушительной, чем в первый день; и, отступив из города и опустошив принадлежащую ему местность, они отплыли обратно на Самос.

[36] Примерно в то же время Астиох прибыл в Милет и принял командование флотом. Он обнаружил, что пелопоннесцы по-прежнему в изобилии обеспечены всем необходимым. У них было достаточно жалования; большая добыча, захваченная в Иасе, находилась в руках армии, и милетцы вели войну с готовностью. Однако пелопоннесцы сочли прежний договор, заключенный между Тиссаферном и Халкидием, недействительным и невыгодным для них; поэтому перед отъездом Терамена они заключили новые союзные соглашения, которые были следующими:

[37] «Лакедемоняне и их союзники заключают соглашение с царем Дарием и сыновьями царя, а также с Тиссаферном о том, что между ними будет союз и дружба на следующих условиях:

«I. Все территории и города, принадлежащие царю Дарию, или ранее принадлежавшие его отцу, или его предкам, ни лакедемоняне, ни их союзники не должны воевать против них, причинять им вред, и ни лакедемоняне, ни их союзники не должны взимать с них дань. Ни царь Дарий, ни подданные царя не должны воевать против лакедемонян или их союзников, причинять им вред».

«II. Если лакедемоняне или их союзники нуждаются в чем-либо от царя, или царь нуждается в чем-либо от лакедемонян и их союзников, то все, что они сделают по взаимному соглашению, будет иметь юридическую силу.»

«III. Они будут вести войну против афинян и их союзников сообща, и если заключат мир, то заключат мир сообща».

«IV. Король обязан оплачивать расходы на содержание любого количества войск, за которые он послал, до тех пор, пока они остаются в стране короля.»

«V. Если какой-либо из городов, являющихся сторонами настоящего договора, выступит против страны короля, остальные должны вмешаться и оказать королю помощь в меру своих возможностей. И если кто-либо из жителей страны короля или любой другой страны, находящейся под властью короля, выступит против страны лакедемонян или их союзников, король должен вмешаться и оказать им помощь в меру своих возможностей».

[38] После заключения договора Терамен, передав флот Астиоху, отплыл на небольшой лодке и больше о нем ничего не было слышно. Афиняне, которые теперь переправились со своими войсками с Лесбоса на Хиос и имели преимущество как на суше, так и на море, начали укреплять Дельфиний, место недалеко от города Хиос, который обладал двойным преимуществом: был силен на суше и имел гавани. Хиосцы же тем временем оставались бездействующими; они уже потерпели тяжелые поражения в нескольких сражениях, и их внутреннее положение было далеко не удовлетворительным; ибо Тидей, сын Иона, и его сообщники были казнены Педаритом по обвинению в соучастии с Афинами, и город был превращен сильной рукой в простую олигархию. Поэтому между ними существовало взаимное недоверие, и их нельзя было убедить в том, что ни они сами, ни наемники, приведенные Педаритом, могут противостоять врагу. Однако они отправили послание в Милет с просьбой о помощи к Астиоху, но тот отказал. После этого Педарит отправил донесение Лакедемону, жалуясь на его неправомерные действия. Так благоприятно для афинян развивались события на Хиосе. Основной флот, оставленный на Самосе, время от времени совершал угрожающие вылазки против врага у Милета, но поскольку они никогда не выходили из боя, афиняне в конце концов отступили на Самос и остались там.

[39] В течение той же зимы, примерно в день солнцестояния, двадцать семь кораблей, которые Каллигит из Мегары и Тимагор из Кизика, агенты Фарнабаза, убедили лакедемонян укомплектовать в его интересах, отплыли в Ионию: они были поставлены под командование Антистена, спартанца. Лакедемоняне одновременно послали одиннадцать спартанцев в качестве советников Астиоха, одним из которых был Лиха, сын Аркесилая. Помимо получения общего поручения помогать в управлении делами по своему усмотрению, они были уполномочены по прибытии в Милет отправить, если сочтут нужным, эти корабли, или большее или меньшее их количество, Фарнабазу на Геллеспонт под командованием Клиарха, сына Рамфия, который плыл с ними. Одиннадцать кораблей могли также, если сочтут это правильным, лишить Астиоха командования и назначить на его место Антистена, поскольку отправка Педарита вызвала подозрения в его адрес. Поэтому корабли отплыли из Малеи по открытому морю, пока не достигли Мелоса. Там они высадились на десять афинских кораблей; из них взяли три без экипажей и сожгли их. Но затем, опасаясь, что оставшиеся, которым удалось спастись, как это и произошло, сообщат флоту на Самосе о своем приближении, они предусмотрительно выбрали более длинный маршрут. Обогнув Крит, они зашли в Каун в Азии. Они посчитали, что теперь находятся в безопасности, и отправили гонца к флоту в Милете с просьбой о сопровождении конвоя.

[40] Тем временем хианцы и Педарит продолжали посылать гонцов к Астиоху, который продолжал медлить. Они умоляли его прийти им на помощь со всем своим флотом, говоря, что они заблокированы и что он не должен допустить, чтобы главный союзник Спарты в Ионии был отрезан от моря, захвачен и опустошен сушей. Теперь у хианцев было больше домашних рабов, чем у любого другого государства, за исключением Лакедемона, и их проступки всегда наказывались строже из-за их численности; так что, когда казалось, что афинская армия прочно обосновалась в своих укреплениях, большинство из них сразу же перешли на сторону врага. И они причинили наибольший ущерб, потому что знали местность. Хианцы настаивали на том, чтобы лакедемоняне пришли им на помощь, пока еще была надежда на вмешательство в каких-либо целях; укрепление Дельфиния, хотя и не было завершено, шло полным ходом, и афиняне начали расширять линии обороны, защищавшие их армию и корабли. Астиох, видя, что союзники рьяно поддерживают его дело, хотя и намеревался осуществить свою угрозу, теперь решил оказать помощь хианцам.

[41] Но тем временем он получил сообщение от Кауна, в котором сообщалось о прибытии двадцати семи кораблей и его лакедемонских советников. Он считал, что все должно уступить место важности сопровождения столь крупного подкрепления, которое обеспечит лакедемонянам большее господство на море, и что он должен прежде всего обеспечить безопасный проход комиссаров, которые должны были доложить о его действиях. Поэтому он немедленно отказался от запланированной экспедиции на Хиос и отплыл в Каун. По пути он высадился на острове Кос Меропис. Город был не укреплен и разрушен землетрясением, самым сильным из всех, что когда-либо случались на нашей памяти. Жители бежали в горы; поэтому он разграбил город, захватил и разорил страну, но отпустил найденных им свободных жителей. С Коса он прибыл ночью в Книд и, под давлением настойчивости книдийцев, вместо того чтобы высадить своих людей, немедленно отплыл, как и прежде, против двадцати афинских кораблей, на которых Хармин (один из полководцев на Самосе) наблюдал за двадцатью семью кораблями, ожидаемыми из Пелопоннеса, которые Астиох собирался сопровождать. Афиняне на Самосе получили известие об их прибытии от Мелоса, и Хармин бороздил воды островов Симе, Халке и Родоса, а также побережья Ликии; к этому времени он узнал, что они находятся в Кауне.

[42] Поэтому Астиох немедленно отплыл в Симе, прежде чем стало известно о его прибытии, в надежде обнаружить афинскую эскадру в открытом море. Дождь и облачность вызвали смятение среди его кораблей, которые заблудились в темноте. С рассветом флот рассеялся, и афинянам был виден только левый фланг, в то время как остальные корабли все еще отставали от берега острова. Хармин и афиняне вышли в море с частью своих двадцати кораблей, полагая, что это всего лишь эскадра из Кауна, за которой они наблюдают. Они немедленно атаковали их, потопили три, вывели из строя другие и одерживали победу, когда, к их удивлению, появилась большая часть лакедемонского флота, угрожая окружить их. После чего они бежали, потеряв шесть кораблей, но вместе с остальными захватили остров Теутлусса, а оттуда — Галикарнасс. Пелопоннесцы зашли в Книд и, объединившись там с двадцатью семью кораблями из Кауна, все они отплыли в Симе и подняли трофей; затем они вернулись и снова зашли в порт Книда.

[43] Как только афиняне узнали о результатах морского сражения, они отплыли из Самоса в Симе со всем своим флотом. Они не атаковали пелопоннесцев у Книда, и пелопоннесцы не атаковали их; но они забрали тяжелое вооружение своих кораблей, оставленное в Симе, и, зайдя в Лориму, место на материке, вернулись на Самос. Пелопоннесцы теперь все вместе находились у Книда и проводили необходимый ремонт после битвы, в то время как лакедемонские комиссары совещались с Тиссаферном (который сам находился на месте) по поводу любых вопросов в его прошлых отношениях с ними, которые их не устраивали, и по поводу наилучшего способа обеспечения их общих интересов в будущем ведении войны. Лихас с большим рвением включился в расследование; он возражал против обоих договоров; договор Халкидея и договор Терамена были одинаково неприемлемы. Для царя в то время суток претендовать на власть над всеми странами, которыми прежде владели его предки, было чудовищно. Если бы был заключен какой-либо из этих договоров, жители всех островов Фессалии, Локриды и всей Эллады, вплоть до Беотии, снова оказались бы в рабстве; вместо того чтобы дать эллинам свободу, лакедемоняне наложили бы на них персидское иго. Поэтому он потребовал заключить какой-нибудь более выгодный договор, поскольку ему нечего было сказать по поводу этих; он не хотел, чтобы флот содержался на таких условиях. Тиссаферн был возмущен и, ничего не уладив, в ярости ушел.

[44] Тем временем пелопоннесцы получали сообщения от главных людей Родоса и решили отправиться туда. Они надеялись захватить остров, который был силен как моряками, так и пехотой; в случае успеха они могли бы отныне содержать свой флот с помощью своих союзников, не обращаясь за деньгами к Тиссаферну. Так, той же зимой они отплыли из Книда против Родоса и сначала атаковали Камир девяносто четырьмя кораблями. Жители, не знавшие о заговоре и жившие в неукрепленном городе, были встревожены и начали бежать. Лакедемоняне успокоили их и, собрав жителей не только Камира, но и Линда и Иалиса, двух других городов Родоса, убедили всех их восстать против афинян. Таким образом, Родос перешел на сторону пелопоннесцев. Примерно в то же время афиняне, узнав об их намерениях, вывели флот с Самоса, надеясь опередить их; флот появился на горизонте, но, поняв, что уже слишком поздно, отплыл на время в Халку, а оттуда вернулся на Самос. Затем они сражались против Родоса, высаживаясь на нем из Халки, Коса и Самоса, в то время как пелопоннесцы, собрав у родосцев тридцать два таланта, вывели свои корабли на берег и бездействовали одиннадцать недель.

[45] До того, как пелопоннесцы перебрались на Родос, дела приняли новый оборот. После смерти Халкидея и сражения при Милете Алкибиад попал под подозрение в Спарте, и из дома Астиоху поступил приказ о его казни. Агис ненавидел его, и ему все не доверяли. В страхе он удалился к Тиссаферну и вскоре, оказывая на него давление, сделал все возможное, чтобы навредить делу пелопоннесцев. Он был его постоянным советником и убедил его сократить жалование моряков с аттической драхмы до половины драхмы, причем это жалование должно было выплачиваться лишь с нерегулярными интервалами. Тиссаферну было поручено сообщить пелопоннесцам, что афиняне, обладая многолетним опытом в военно-морских делах, дали всего полдрахмы, не из-за бедности, а чтобы их моряки не были деморализованы высокой оплатой и не тратили деньги на удовольствия, вредящие их здоровью и тем самым снижающие их эффективность; оплата также производилась нерегулярно, чтобы задолженность, которую они потеряют в случае дезертирства, служила залогом их дальнейшей службы. Он также рекомендовал ему подкупить тирархов и генералов союзных городов, чтобы они согласились. Все они уступили, за исключением сиракузцев: Гермократ один остался верен интересам всего союза. Когда восставшие союзники пришли просить денег, Алкивиад сам прогнал их, сказав от имени Тиссаферна, что хианцы, должно быть, потеряли всякое чувство стыда; Они были самыми богатыми людьми в Элладе, и теперь, когда их спасала иностранная помощь, им нужны были другие люди, не только рискующие жизнью, но и готовые вложить деньги в их дело. Другим городам он ответил, что, заплатив афинянам такие большие суммы до их восстания, они были бы непростительны, если бы не захотели внести такой же, а то и больший вклад в свою пользу. Он также заявил, что Тиссаферн теперь ведет войну за свой счет и должен быть осторожен. Но если поставки поступят от царя, он восстановит полную плату и сделает все, что будет разумно для городов.

[46] Алкибиад также советовал Тиссаферну не спешить с прекращением войны, а также не поднимать финикийский флот, который он готовил, и не платить больше эллинских моряков; ему не следует так стремиться к тому, чтобы вся власть на море и на суше оказалась в одних руках. Пусть владения останутся разделенными, и тогда, какой бы из двух соперников ни доставлял неудобства, царь всегда сможет использовать другого против себя. Но если один победит другого и станет верховным в обеих областях, кто поможет Тиссаферну свергнуть завоевателя? Ему придется лично выйти на поле боя и сражаться, что ему может не понравиться, с большим риском и затратами. Опасности можно было бы легко избежать за гораздо меньшую цену и без риска для себя, если бы он измотал эллинов внутренней борьбой. Алкивиад также сказал, что афиняне были бы более подходящими партнерами для империи, поскольку они с меньшей вероятностью посягали бы на территорию по суше, и как их принципы, так и практика ведения войны лучше соответствовали интересам царя. Ибо если бы он помог им подчинить себе стихию моря, они с радостью помогли бы ему в покорении эллинов, находившихся в его стране, тогда как лакедемоняне стали бы их освободителями. Но держава, которая в тот самый момент освобождала эллинов от власти другой эллинской державы, подобной им самой, не удовлетворилась бы тем, что оставила бы их под игом варваров, если бы им удалось разгромить афинян. Поэтому он посоветовал ему сначала измотать их обоих, а когда он максимально сократит численность афинян, то вывести пелопоннесцев из его страны. К этому курсу Тиссаферн был сильно склонен, судя по его действиям. Ибо он полностью доверял Алкивиаду, чей совет он одобрил; Он держал пелопоннесцев в плачевном состоянии, одновременно отказываясь разрешить им сражаться на море и настаивая на том, что они должны дождаться прибытия финикийских кораблей; тогда они будут иметь преимущество в бою. Таким образом он разорил их и подорвал эффективность их флота, который когда-то был в отличном состоянии. Было и много других способов, которыми он открыто и недвусмысленно демонстрировал, что несерьезно относится к делу своих союзников.

[47] Давая этот совет Тиссаферну и царю, теперь, когда он перешел под их защиту, Алкибиад сказал то, что, по его мнению, было наиболее выгодно для них. Но у него был и другой мотив; он готовил путь к своему собственному возвращению из изгнания. Он знал, что, если он не уничтожит свою страну совсем, настанет время, когда он убедит своих соотечественников вернуть его; и он думал, что его доводы будут наиболее эффективны, если он будет находиться в близких отношениях с Тиссаферном. И результат подтвердил его правоту. Афинские солдаты на Самосе вскоре поняли, что он имеет большое влияние на них, и он послал послания главным среди них, умоляя их помнить о нем всем добрым и верным людям и дать им понять, что он будет рад вернуться в свою страну и присоединиться к ним. Он также хотел бы подружиться с Тиссаферном; но они должны были установить олигархию и отменить злодейскую демократию, которая изгнала его. Отчасти вдохновленные этими посланиями, но в большей степени руководствуясь собственными желаниями, триерархи и ведущие афиняне на Самосе теперь стремились свергнуть демократию.

[48] Сначала дело всколыхнулось в лагере, а затем распространилось и на город. Несколько человек отправились с Самоса к Алкибиаду и посовещались с ним: он выразил им надежду, что подружится, во-первых, с Тиссаферном, а во-вторых, с самим царем, если они откажутся от демократии; тогда царь сможет им больше доверять. И аристократия, на которую обычно ложится самое тяжелое бремя, питала большие надежды взять власть в свои руки и победить своих врагов. Вернувшись на Самос, посланники вовлекли в заговор всех, кто казался им желательными сообщниками, а основной части армии было заявлено, что царь будет их другом и обеспечит их деньгами, если Алкибиад будет восстановлен в должности и от демократии откажется. Сначала толпа была недовольна этим планом, но перспектива царского жалования была им настолько приятной, что они не оказали никакого сопротивления; Авторы движения, после того как донесли эту идею до народа, еще раз обсудили предложения Алкибиада между собой и членами своих клубов. Большинство из них сочли этот вопрос достаточно безопасным и простым. Фриних, который все еще был полководцем, придерживался другого мнения. Он утверждал, и совершенно справедливо, что Алкибиад не больше заботился об олигархии, чем о демократии, и, стремясь изменить существующую форму правления, лишь рассматривал вопрос о том, как его можно было бы вернуть и восстановить в стране по приглашению клубов; тогда как их единственной заботой должно было быть предотвращение раскола. Зачем царю специально присоединяться к афинянам, которым он не доверял, если это только создаст проблемы с пелопоннесцами, которые теперь представляли собой такую же мощную морскую державу и владели некоторыми из важнейших городов в его владениях? — ему было бы гораздо проще подружиться с ними, которые никогда не причиняли ему вреда. Что касается союзников, которым они обещали блага олигархии, которыми теперь собирались воспользоваться, он был уверен, что восставшие города не вернутся к ним, и что их старые союзники в результате не станут ничуть не более лояльными. Форма правления была для них безразлична, если бы они могли быть свободными, но они не хотели подчиняться ни олигархии, ни демократии. А что касается так называемой знати, союзники считали, что она будет столь же проблематична, как и народ; именно они подстрекали народ к преступлениям, предоставляли средства для их исполнения и сами пожинали плоды. В той мере, в какой это касалось олигархии, смертная казнь применялась беспринципно и без суда, тогда как народ приводил олигархов в чувство и был убежищем, к которому угнетенные всегда могли обратиться. Опыт преподал городам этот урок, и он хорошо знал их чувства. Поэтому он сам был крайне недоволен предложениями Алкивиада и не одобрял всего этого дела.

[49] Но присутствующие заговорщики нисколько не поколебались в своем мнении. Они приняли план и приготовились отправить Писандра и других посланников в Афины, чтобы те могли добиться отзыва Алкивиада и свержения демократии, и, наконец, сделать Тиссаферна другом афинян.

[50] Фриних теперь знал, что будет сделано предложение о восстановлении Алкибиада, которое афиняне непременно примут; и, будучи противником его возвращения, он опасался, что Алкибиад, если его отзовут, причинит ему вред, потому что он встал у него на пути. Поэтому он прибегнул к следующему уловке. Он тайно отправил письмо Астиоху, лакедемонскому адмиралу, который все еще находился в Милете, сообщив ему, что Алкибиад захватывает Тиссаферна у афинян и разоряет пелопоннесские интересы. Он подробно изложил ситуацию, добавив, что Астиох должен простить его, если он попытается причинить вред врагу, даже ценой ущерба для своей страны. Астиох не собирался наказывать Алкибиада, который, к тому же, больше не входил в его компетенцию. Напротив, он отправился к нему и к Тиссаферну в Магнесию и, став доносчиком, рассказал им о письме, которое получил с Самоса. (Считалось, что он продал себя Тиссаферну, которому теперь предал всё; именно поэтому он так не хотел беспокоиться о снижении платы.) Алкибиад немедленно отправил донесение военачальникам армии на Самосе, обвиняя Фриника в измене и требуя его смерти. Фриник был в смятении, и это откровение фактически подвергло его величайшей опасности. Однако он снова послал к Астиоху, обвиняя его в нарушении прежнего доверия. Затем он заявил, что готов дать пелопоннесцам возможность уничтожить всю афинскую армию, и подробно объяснил, как Самос, который был Не имея укреплений, его лучше всего атаковать; добавив, что ради них он подвергается опасности для жизни и что ему больше не нужно извиняться, если таким или иным способом он сможет спастись от уничтожения руками своих злейших врагов. Астиох снова передал это послание Алкивиаду.

[51] Фриних прекрасно осознавал свое предательство и знал, что вот-вот прибудет еще одно письмо от Алкивиада с дополнительной информацией. Еще до его прибытия он сам предупредил армию, что, поскольку Самос не имеет стен, а некоторые корабли не стоят на якоре в гавани, враг собирается атаковать флот; об этом он был точно осведомлен. Поэтому им следует как можно быстрее укрепить это место и принять все меры предосторожности. Будучи полководцем, он мог осуществить свои предложения по собственной инициативе. Так они приступили к работе, и в результате Самос, который в любом случае был бы укреплен, был укреплен еще быстрее. Вскоре после этого пришло ожидаемое письмо от Алкивиада, предупреждающее афинян о том, что армия предана Фринихом и что враг собирается атаковать. Но Алкивиаду не доверяли; считалось, что он из личной неприязни приписал Фриниху соучастие в замыслах врага, с которыми он сам был знаком. Таким образом, он не причинил ему вреда, а, наоборот, укрепил свои позиции, рассказав ту же историю.

[52] Алкибиад продолжал свои действия с Тиссаферном, которого он теперь стремился переманить на сторону Афин. Но Тиссаферн боялся пелопоннесцев, у которых на месте было больше кораблей, чем у афинян. И все же он хотел бы, если бы мог, чтобы его убедили; особенно когда он увидел сопротивление, которое пелопоннесцы оказали в Книде договору в Терамене. Ибо его спор с ними разгорелся еще до того, как пелопоннесцы отправились на Родос, где они в то время находились; и слова Алкибиада, который ранее предупреждал Тиссаферна, что лакедемоняне являются освободителями всех городов Эллады, были подтверждены протестом Лихаса, который заявил, что «удержание царем всех городов, которыми владели он или его предки, — это условие, которое нельзя терпеть». Таким образом, Алкивиад, игравший на крупную сумму, очень усердно платил своим приближенным Тиссаферну.

[53] Тем временем Писандр и другие посланники, посланные с Самоса, прибыли в Афины и представили народу свои предложения. Они много говорили вкратце, настаивая прежде всего на том, что если афиняне восстановят Алкибиада и изменят свою демократию, они смогут заручиться поддержкой царя и одержать победу над пелопоннесцами. Любые изменения в демократии встречали сильное сопротивление, и враги Алкибиада громко протестовали, заявляя, что было бы ужасно, если бы ему позволили вернуться, нарушив закон. Эвмолпиды и Керик призвали небо и землю в свидетели, что город никогда не должен возвращать человека, изгнанного за осквернение мистерий. Под бурные выражения негодования Писандр вышел вперед и, поднимая возражающих одного за другим, указал им, что у пелопоннесцев есть готовый к действию флот, такой же большой, как и у них самих, что среди их союзников больше городов и что они обеспечены деньгами от Тиссаферна и царя; В то время как афиняне потратили все свои деньги, он спросил их, есть ли хоть малейшая надежда на спасение страны, если не удастся склонить царя на свою сторону. Все они признали, что никакой надежды нет. Тогда он прямо сказал им:

«Но этот союз невозможен, если нами не будут управлять мудрее, и если должности не будут занимать меньшее число людей: тогда царь нам поверит. Давайте не будем зацикливаться на форме конституции, которую мы можем впредь менять по своему усмотрению, когда на кону само существование Афин. И мы должны восстановить Алкибиада, единственного ныне живущего человека, способного нас спасти».

[54] Народ был очень разгневан первым предположением об олигархии; но когда Писандр доказал им, что у них нет другого выхода, отчасти из-за страха, а отчасти из-за надежды на то, что в будущем ситуация изменится, они уступили. Поэтому был издан указ, согласно которому сам Писандр и еще десять человек должны были отправиться и вести переговоры, руководствуясь своим здравым смыслом, с Тиссаферном и Алкибиадом. Писандр также осудил Фриниха, и поэтому народ отстранил его и его коллегу Скиронида от командования и назначил Диомедона и Леона адмиралами в свою команду. Писандр считал, что Фриних помешает переговорам с Алкибиадом, и по этой причине он оклеветал его, утверждая, что тот предал Иаса и Аморгеса. Затем он отправился один за другим во все клубы, уже существовавшие в Афинах для проведения судебных процессов и выборов, и призвал их объединиться и согласованными действиями подавить демократию. Завершив все необходимые приготовления и подготовив почву, он и его коллеги отправились в плавание в Тиссаферн.

[55] В течение той же зимы Леон и Диомедон, принявшие командование, высадились на Родосе. Они обнаружили, что пелопоннесский флот находится вне досягаемости, но высадились на берег и разгромили родосцев, вышедших им навстречу. С Родоса они отступили в Халке, которую с тех пор сделали своей базой, а не Кос, потому что там они могли лучше контролировать любые действия пелопоннесского флота. Примерно в это же время Ксенофантид, лакедемонянин, передал Родосу весть от Педарита, наместника Хиоса, о том, что афинские укрепления завершены, и что если пелопоннесцы со всем своим флотом немедленно не придут на помощь, Хиос будет потерян. Поэтому они начали думать о том, чтобы послать помощь. Тем временем Педарит лично со своими наемниками и всей хиосской армией атаковал линии, защищавшие афинский флот; Он захватил часть стены и получил в своё распоряжение несколько кораблей, пришвартованных к берегу. Но афиняне бросились на них и, сначала обратив в бегство хианцев, вскоре разгромили остальную часть его войск. Сам Педарит был убит вместе со многими хианцами, и было захвачено большое количество оружия.

[56] Хианцы теперь были окружены еще сильнее, чем когда-либо, как с моря, так и с суши, и в этом месте был сильный голод. Тем временем Писандр и его коллеги пришли к Тиссаферну и предложили соглашение. Но Алкивиад еще не был до конца уверен в Тиссаферне, который больше боялся пелопоннесцев, чем афинян, и все еще желал, в соответствии с уроком, который ему преподал сам Алкивиад, измотать их обоих. Поэтому он прибегнул к уловке, заставив Тиссаферна потребовать слишком многого, чтобы переговоры были прерваны. И я полагаю, что сам Тиссаферн тоже хотел, чтобы они провалились; им двигали его страхи; в то время как Алкивиад, видя, что его нежелание непреодолимо, не хотел, чтобы афиняне думали, что он не может его убедить — он хотел, чтобы они поверили, что Тиссаферн уже убежден и стремится к соглашению, но не может, потому что они сами не готовы пойти на достаточные уступки. И вот, выступая от имени присутствовавшего на встрече Тиссаферна, он выдвинул такие непомерные требования, что, хотя некоторое время афиняне были готовы выполнить любую его просьбу, в конце концов ответственность за прекращение конференции легла на них. Он и Тиссаферн потребовали сначала передачи всей Ионии царю, затем соседних островов; были и другие условия. До этого момента афиняне не возражали. Но наконец, опасаясь, что его полная неспособность выполнить обещание будет раскрыта, на третьей встрече он потребовал разрешения царю строить корабли и плавать вдоль своего побережья куда угодно и с любым количеством судов, какое ему угодно. Это было уже слишком; афиняне теперь поняли, что дела обречены на провал и что их обманул Алкибиад. Поэтому они в гневе отправились на Самос.

[57] Сразу после этого, в течение той же зимы, Тиссаферн прибыл в Каун, желая вернуть пелопоннесцев в Милет и снова заключить с ними договор на таких условиях, на каких только мог; он был готов содержать их, поскольку не хотел стать их полным врагом и опасался, что если их большой флот окажется без припасов, они могут быть вынуждены сражаться и потерпеть поражение, или их экипажи могут дезертировать; в любом случае афиняне достигнут своих целей без его помощи. Прежде всего, он опасался, что они разорят прилегающую материковую часть в поисках продовольствия. Учитывая все эти возможности и оставаясь верным своей политике, которая заключалась в поддержании равного баланса сил между двумя противоборствующими державами, он послал за лакедемонянами, снабдил их припасами и заключил с ними третий договор, который гласил следующее:

[58] «В тринадцатом году правления царя Дария, когда Алексиппида был эфором в Лакедемоне, на равнине Меандра был заключен договор между лакедемонянами и их союзниками, с одной стороны, и Тиссаферном, Иераменом и сыновьями Фарнака, с другой, касающийся интересов царя, а также лакедемонян и их союзников.

«I. Все земли короля, расположенные в Азии, остаются землями короля, и король поступает по своему усмотрению в отношении своей собственной страны».

«II. Лакедемоняне и их союзники не должны идти против страны Царя, чтобы причинить вред, и Царь не должен идти против страны лакедемонян и их союзников, чтобы причинить вред. Если кто-либо из лакедемонян или их союзников пойдет против страны Царя и причинит вред, лакедемоняне и их союзники должны вмешаться; и если кто-либо из жителей страны Царя пойдет против страны лакедемонян и их союзников и причинит вред, Царь должен вмешаться.»

«III. Тиссаферн должен обеспечивать содержание того количества кораблей, которое лакедемоняне имеют в настоящее время, согласно соглашению, до прибытия кораблей короля. После их прибытия лакедемоняне и их союзники могут либо содержать свои корабли самостоятельно, либо получать содержание кораблей от Тиссаферна. Но в этом случае лакедемоняне и их союзники по окончании войны должны будут вернуть Тиссаферну полученные деньги.»

«IV. Когда прибудут корабли царя, корабли лакедемонян и их союзников, а также царя должны вести войну сообща, как сочтет нужным Тиссаферн, лакедемоняне и их союзники; и если они захотят заключить мир с афинянами, обе стороны должны заключить мир на одинаковых условиях».

[59] Таков был договор. Тиссаферн теперь готовился поднять финикийские корабли, как и обещал, и выполнить другие свои обещания. Во всяком случае, он стремился показать, что начинает действовать.

[60] К концу зимы Ороп, занятый афинским гарнизоном, был предан беотийцам. Некоторые из эретрианцев и сами оропианцы, оба имевшие в виду восстание на Эвбее, были вовлечены в это предприятие. Для Оропа противостояние Эретрии, находящейся под контролем афинян, не могло не представлять серьезной опасности как для Эретрии, так и для всей Эвбеи. Завладев Оропом, эретрианцы прибыли на Родос и пригласили пелопоннесцев на Эвбею. Однако они были более склонны облегчить бедствие Хиоса и отплыли туда со всем своим флотом. Недалеко от Триопия они увидели в открытом море афинские корабли, плывущие из Халки: ни один флот не атаковал другой, но оба благополучно прибыли, один к Самосу, а другой к Милету. Лакедемоняне поняли, что больше не могут оказать помощь Хиосу без морского сражения. Так закончилась зима, а вместе с ней и двадцатый год Пелопоннесской войны, историю которой написал Фукидид.

[61] В начале следующей весны Деркиллид, спартанец, был отправлен во главе небольшой армии вдоль побережья к Геллеспонту. Ему предстояло подавить восстание Абидоса, милетской колонии. Хианцы, хотя Астиох сомневался, сможет ли он им помочь, были вынуждены под давлением блокады сражаться на море. Еще находясь на Родосе, они получили от Милета после смерти Педарита нового наместника, Льва, спартанца, прибывшего в качестве морского пехотинца с Антистеном; он привез с собой двенадцать кораблей: пять турийских, четыре сиракузских, один из Анаеи, один милетский и один собственный корабль Льва; они были задействованы в охране Милета. Хианцы совершили вылазку со всеми своими силами и захватили укрепленную позицию; одновременно их корабли, в количестве тридцати шести, вышли в море и сразились с тридцатью двумя афинскими кораблями. Сражение было ожесточенным; хианцы и их союзники имели некоторое преимущество, но наступил вечер, поэтому они удалились в город.

[62] Вскоре после этого Деркиллид прибыл к Геллеспонту из Милета; Абид, а два дня спустя Лампсак, восстали против него и Фарнабаза. Стромбихид, получив информацию, поспешил туда с Хиоса на двадцати четырех афинских кораблях, некоторые из которых были транспортами, перевозившими гоплитов. Разгромив выступивших против него лампсаков, он с первой попытки взял Лампсак, который был не укреплен. Он разграбил рабов и имущество, которые там обнаружил, и, восстановив свободных жителей, двинулся к Абидосу. Но жители Абидоса не сдавались, и хотя он пытался захватить город штурмом, ему это не удалось; поэтому он переправился в Сест, город Херсонеса напротив Абидоса, который ранее принадлежал персам. Там он разместил гарнизон для наблюдения за всем Геллеспонтом.

[63] Тем временем хиосцы получили больше контроля над морем, и Астиох и пелопоннесцы в Милете, услышав о морском сражении и об отступлении Стромбихида и его кораблей, обрели мужество. Отправившись на Хиос с двумя кораблями, Астиох забрал находившийся там флот и со своими объединенными силами выступил против Самоса. Но афинские экипажи, находившиеся в состоянии взаимного недоверия, не вышли ему навстречу; поэтому он отплыл обратно в Милет.

Примерно в это же время, а скорее даже раньше, демократия в Афинах была подорвана. Писандр и его коллеги-посланники, вернувшись на Самос после визита к Тиссаферну, укрепили свои позиции в армии и даже убедили главных деятелей Самоса присоединиться к ним в создании олигархии, хотя незадолго до этого они восстали против своих соотечественников.

чтобы свергнуть олигархию. В то же время, посовещавшись между собой, афинские вожди на Самосе пришли к выводу, что, поскольку Алкивиад не хочет присоединиться, им лучше оставить его в покое; ведь он действительно не был тем человеком, который подходил для олигархии. Но они решили, поскольку уже были скомпрометированы, действовать самостоятельно и принять меры для осуществления движения; они также намеревались продолжать войну и были достаточно готовы внести деньги или что-либо еще, что могло потребоваться, из своих собственных домов, поскольку теперь они будут трудиться не для других, а для себя.

[64] Таким образом, ободрив друг друга в своем намерении, они отправили Писандра и половину посланников обратно в Афины. Им предстояло осуществить план на родине и получить указания установить олигархию в подчиненных городах, которые они посещали во время своего путешествия. Другая половина была отправлена разными путями в другие подчиненные города. Диотреф, находившийся тогда на Хиосе, был отправлен принять командование в Халкидике и на побережье Фракии, куда он был назначен ранее. Прибыв на Тасос, он подавил демократию. Но примерно через два месяца после его отъезда жители Тасоса начали укреплять свой город; они не хотели иметь аристократию, зависящую от Афин, когда ежедневно ожидали получить свободу от Лакедемона. Ибо на Пелопоннесе жили изгнанные афинянами тасосские изгнанники, которые, при поддержке своих друзей на родине, прилагали все усилия, чтобы заполучить корабли и поднять восстание на Тасосе. Недавние перемены были именно тем, чего они желали: правительство было реформировано без опасности для них самих, а демократия, которая могла бы им противостоять, была свергнута. Таким образом, результат в случае с Тасосом, а также, как я полагаю, со многими другими государствами, оказался прямо противоположным тому, на что рассчитывали олигархические заговорщики. Подвластные города, обеспечив себе умеренную форму правления и не боясь быть привлеченными к ответственности за свои действия, стремились к абсолютной свободе; они презирали фиктивную независимость, предложенную им афинянами.

[65] Писандр и его соратники продолжили свой путь и, как и договорились, подавили демократии в разных государствах. Из некоторых мест они получили помощь хорошо вооруженных войск, которые взяли с собой в Афины. Там они обнаружили, что революция более чем наполовину совершена олигархическими клубами. Некоторые из молодых граждан вступили в заговор и тайно убили Андрокла, одного из главных лидеров народа, который первым добился изгнания Алкибиада. Их мотивы были двоякими: они убили его, потому что он был демагогом; но в большей степени потому, что надеялись угодить Алкибиаду, возвращения которого они все еще ожидали, и подружиться с Тиссаферном. Нескольких других, которые были им неудобны, они расправились таким же тайным образом. Между тем они заявили в своей публичной программе, что никто не должен получать плату, кроме военнослужащих; и что не более пяти тысяч человек должны иметь долю в правительстве; а именно те, кто лучше всего мог служить государству лично и своими деньгами.

[66] Это были лишь притворства, призванные произвести хорошее впечатление на народ; ибо авторы революции в полной мере намеревались сохранить новое правительство в своих руках. Народное собрание и совет пятисот по-прежнему созывались; но ничего не представлялось им, чего бы не одобрили заговорщики; выступавшие были из их партии, и все, что предстояло сказать, было заранее подготовлено ими. Никто больше не поднимал на них голоса; ибо граждане боялись, видя масштабы заговора, и если кто-то произносил хоть слово, его устраняли каким-нибудь удобным способом. Поиски убийц не проводились; и хотя могли быть подозрения, никто не был привлечен к суду; народ был настолько подавлен и боялся двигаться, что тот, кто избежал насилия, считал себя счастливчиком, даже не сказав ни слова. Их умы были запуганы предполагаемым числом заговорщиков, которое они сильно преувеличивали, не имея возможности узнать правду, поскольку размеры города не позволяли им знать друг друга. По той же причине человек не мог плести интриги и мстить, потому что не мог выразить свою скорбь или негодование другому; он не мог довериться незнакомцу и не стал бы доверять своему знакомому. Члены народной партии относились друг к другу с подозрением; предполагалось, что каждый причастен к происходящему. Были обеспокоены и те, кого никто никогда бы не подумал, что они станут олигархами; их сплоченность породила худшее недоверие среди толпы и, сделав невозможным взаимную поддержку, в значительной степени способствовала безопасности немногих.

[67] Таково было положение дел, когда Писандр и его коллеги прибыли в Афины. Они немедленно принялись за работу и приготовились нанести последний удар. Сначала они созвали собрание и предложили избрать десять уполномоченных, которым следовало бы дать право разработать для города наилучшую конституцию, какую только они смогут придумать; она должна была быть представлена народу в назначенный день. Когда настал этот день, они созвали собрание в храме Посейдона в Колоне, за стенами города, на расстоянии более мили. Но уполномоченные лишь предложили разрешить любому афинянину вносить любые резолюции по своему усмотрению — не более того; одновременно угрожая суровыми наказаниями любому, кто обвинит инициатора резолюции в неконституционных действиях или иным образом причинит ему вред. Вся схема теперь стала очевидной. Было внесено предложение об упразднении всех существующих магистратур и выплате гонораров магистратам, а также о избрании председательствующего совета из пяти человек; эти пять человек должны были избрать сто человек, и каждый из ста должен был кооптировать еще трех. Избранные таким образом Четыреста должны были собраться в зале совета; они должны были обладать абсолютной властью и править так, как считали нужным; Пять тысяч должны были быть созваны ими по своему усмотрению.

[68] Инициатором этого предложения и, на первый взгляд, самым активным сторонником революции был Писандр, но истинным автором и зрелым создателем всей схемы, который дольше всех был заинтересован в ней, был Антифон, человек, не уступавший в добродетели ни одному из своих современников, обладавший замечательными способностями к мышлению и даром красноречия. Он не любил выступать в собрании или на какой-либо другой публичной арене. Для толпы, которая с подозрением относилась к его выдающимся способностям, он был объектом неприязни; но не было никого, кто мог бы сделать больше для тех, кто обращался к нему за советом, будь то в суды или в собрание. И когда правительство Четырехсот было свергнуто и стало объектом мести народа, и ему, обвиненному в участии в заговоре, пришлось самому защищаться, его защита, несомненно, была лучшей из всех, когда-либо сделанных человеком, судимым по обвинению в смертной казни до моего времени. Фриних также проявил необычайное рвение в интересах олигархии. Он боялся Алкибиада, зная, что тот в курсе интриг, которые он вел на Самосе с Астиохом, и полагал, что никакая олигархия вряд ли когда-либо сможет его восстановить. Взявся за дело, он был признан другими человеком, на которого можно было положиться в час опасности. Другим главным лидером революционной партии был Терамен, сын Агнона, оратор и проницательный человек. Неудивительно, что в руках всех этих способных людей попытка, какой бы трудной она ни была, увенчалась успехом. Ведь это было совсем не просто, спустя примерно сто лет после падения тиранов, уничтожить свободы афинян, которые не только были свободным народом, но и более половины этого времени были имперским.

[69] Собрание приняло все эти меры без единого возражения и было распущено. И вот в зал совета были введены четыреста человек. Порядок был следующим: — Всё население постоянно находилось на службе, либо занимая стены, либо выстроившись на своих местах, ибо враг был в Децелее. В день собрания тем, кто не участвовал в заговоре, было разрешено разойтись по домам, как обычно, в то время как заговорщикам было тихо велено оставаться, не с оружием, а на небольшом расстоянии; если кто-либо будет против происходящего, они должны были вооружиться и вмешаться. На месте также находились некоторые андриане и тенцы, триста каристийцев и некоторые афинские колонисты с Эгины, которые получили аналогичные инструкции; всем им было велено принести с собой из своих домов собственное оружие для этой особой цели. Разместив свои силы, прибыли четыреста человек, каждый с кинжалом, спрятанным при себе, и с телохранителями из ста двадцати эллинских юношей, услугами которых они пользовались для любых актов насилия, которые могли у них возникнуть. Они ворвались в зал заседаний совета, где собралось пятьсот человек, и приказали им взять жалование и уйти. С собой они привезли жалование сенаторов на оставшийся срок их годового пребывания в должности, которое вручили им при уходе.

[70] Таким образом совет удалился, не выразив никакого протеста; остальные граждане хранили полное молчание и не предпринимали никаких контрдействий. Четыреста затем расположились в зале совета; на время они избрали по жребию Пританов из своего числа и совершили все обычные молитвы и жертвоприношения богам при вступлении в должность. Однако вскоре они полностью изменили демократическую систему; и хотя они не вернули изгнанников, поскольку Алкивиад был одним из них, они управляли городом высокомерно. Некоторых, которых, по их мнению, лучше было бы убрать с дороги, они казнили, другие заключили в тюрьму, третьи снова сослали. Они также послали глашатаев к Агису, лакедемонскому царю, который находился в Децелее, заявив, что желают заключить с ним мир и что ожидают от него большей готовности к переговорам, чем с вероломной демократией.

[71] Но он, полагая, что город находится в неспокойном состоянии и что люди не так быстро откажутся от своей древней свободы, полагая также, что появление большой лакедемонской армии усилит их волнение, и далеко не будучи убежденным в том, что в этот самый момент среди них не бушует гражданская война, дал неблагоприятные ответы посланникам Четырехсот. Он послал за крупными подкреплениями на Пелопоннес, а затем, с гарнизоном в Децелее и вновь прибывшими войсками, лично спустился к самым стенам Афин. Он ожидал, что афиняне, отвлеченные гражданской войной, будут полностью в его власти; присутствие врагов как внутри, так и снаружи стен вызовет такую панику, что он, возможно, даже сумеет захватить город с первой попытки; ибо Длинные стены будут опустошены, и он не сможет не захватить их. Но когда он приблизился, внутри не было никаких признаков малейшего беспорядка; Афиняне, выпустив конницу, отряды тяжеловооруженных и легковооруженных солдат и лучников, расправились с несколькими его солдатами, отважившимися зайти слишком далеко, и завладели некоторым оружием и трупами; после чего, осознав свою ошибку, он отступил в Децелию. Там он и гарнизон остались на своих постах; но он приказал вновь прибывшим войскам, после того как они провели несколько дней в Аттике, вернуться домой. Четыреста возобновили переговоры, и Агис теперь был более готов их выслушать. По его предложению они отправили послов в Лакедемон в надежде на достижение соглашения.

[72] Они также отправили на Самос десять уполномоченных, которые должны были усмирить армию и объяснить, что олигархия была установлена не с целью причинить вред Афинам или их гражданам, а для сохранения всего государства. Инициаторами перемен, по их словам, были пять тысяч, а не четыреста; но до сих пор, из-за давления войны и торговли за границей, никогда не собиралось даже пять тысяч человек для обсуждения даже самых важных вопросов. Они поручили им сказать что-нибудь еще, что могло бы возыметь положительный эффект, и отправили их в путь, как только те сами займут свои посты. Ибо они боялись, и не без оснований, как показало событие, что афинские моряки будут нетерпеливы к олигархической системе, и что недовольство начнется на Самосе и закончится их собственным свержением.

[73] В то самое время, когда Четыреста утверждались в Афинах, на Самосе возникла реакция против олигархического движения. Некоторые жители Самоса из народной партии, первоначально восставшей против знати, снова перешли на другую сторону, когда Писандр прибыл на остров, и, убежденные им и его афинскими сообщниками на Самосе, сформировали отряд из трехсот заговорщиков и приготовились напасть на остальных членов народной партии, которые ранее были их соратниками. Был некий Гипербол, афинянин без характера, который был изгнан не из-за страха перед своей властью и влиянием, а из-за своего злодейства и потому, что город стыдился его. Этот человек был убит ими, и им в этом помогал Хармин, один из полководцев, и некоторые афиняне на Самосе, которым они присягнули на верность. Они также присоединились к этим афинянам в других актах насилия и стремились напасть на народную партию. Но народ, узнав об их намерениях, передал информацию генералам Леону и Диомедону, которые были нетерпеливы к попытке установления олигархии, поскольку пользовались уважением толпы, Трасибулу и Трасиллу, один из которых был триерархом, а другой рядовым солдатом, и другим, считавшимся самыми стойкими противниками олигархического движения. Они умоляли их не допустить уничтожения самосского народа и отчуждения острова Самос, без которого Афинская империя до тех пор не просуществовала бы. После этого генералы один за другим отправились к солдатам и умоляли их вмешаться, обращаясь, в частности, к паралам, или экипажу корабля «Парал», — свободным афинянам, которые в любой момент были готовы атаковать олигархию, реальную или мнимую. Леон и Диомедон, когда отплывали в другое место, оставляли несколько кораблей для защиты самосцев. И вот, когда триста человек начали атаку, все отряды, особенно паралийцы, поспешили на помощь, и народная партия одержала победу. Из трехсот человек они убили около тридцати, а трое самых виновных были изгнаны; остальных они простили, и с тех пор все жили вместе в условиях демократии.

[74] Херей, сын Архестрата, афинянина, активно участвовавшего в движении, был быстро отправлен на корабле «Парал» самосцами и войском в Афины, чтобы сообщить о поражении самосской олигархии, поскольку они еще не знали, что власть находится в руках Четырехсот. Как только он прибыл, Четырехсот заключили в тюрьму двух или трех паралов и, забрав свой корабль, пересадили остальную команду на транспортный корабль, которому было приказано охранять Эвбею. Херей, быстро увидев, как обстоят дела, сумел тайком скрыться и вернуться на Самос, где с большим раздражением рассказал солдатам новости из Афин о том, как там всех наказывают ударами плетей и что никто не может сказать ни слова против правительства; Он заявил, что их жён и детей подвергают насилию, и что олигархия собирается забрать родственников всех мужчин, служивших на Самосе и не принадлежавших к их фракции, и запереть их в темнице, намереваясь, если флот не подчинится, казнить их. И он добавил множество других ложных утверждений.

[75] Услышав его доклад, армия немедленно бросилась на присутствующих главных представителей новой олигархии и их союзников и попыталась забросать их камнями. Но их остановили предупреждения умеренной партии, которая умоляла их не разрушать все насилием, пока враг находится рядом с ними, угрожающе выставляя нос корабля. Трасибул, сын Лика, и Трасилл, которые были главными лидерами реакции, теперь посчитали, что настало время для открытого провозглашения демократии среди афинян на Самосе, и связали солдат, особенно членов олигархической партии, самыми торжественными клятвами поддерживать демократию и быть единодушными, энергично вести войну с Пелопоннесом, быть врагами Четырехсот и не вести с ними переговоров через глашатаев. Все совершеннолетние жители Самоса дали одинаковую клятву, и афинские солдаты решили объединиться с жителями Самоса в их бедах и опасностях и пригласили их разделить их судьбу. Они считали, что ни у жителей Самоса, ни у них самих нет убежища, куда они могли бы обратиться, и что, независимо от того, одержат ли победу Четыреста воинов или их враги под Милетом, им все равно суждено погибнуть.

[76] Теперь разгорелась упорная борьба; одна сторона решила навязать городу демократию, другая — флоту олигархию. Солдаты созвали собрание, на котором сместили своих бывших генералов и всех триерархов, которых подозревали, и выбрали других. Среди новых генералов, естественно, место нашли Трасибул и Трасилл. Один за другим солдаты вставали и подбадривали своих товарищей различными аргументами. «Мы не должны отчаиваться, — говорили они, — потому что город восстал против нас, ибо их мало, а нас много; они потеряли нас, а не мы их, и наши ресурсы намного больше. Имея весь флот в своем распоряжении, мы можем заставить подчиненные государства платить нам дань так же, как если бы мы отплыли из Пирея; Самос — наш город, не слабый город, а тот, который в Самосской войне почти отвоевал у Афин господство над морем; И наши позиции против пелопоннесских врагов так же сильны, как и прежде. И опять же, с помощью флота мы лучше можем получать припасы, чем афиняне на родине. Действительно, единственная причина, по которой горожане так долго сохраняли командование Пиреем, заключается в том, что мы, дислоцированные на Самосе, являемся передовой охраной самого Пирея. И теперь, если они не согласятся вернуть нам конституцию, дело дойдет до того, что мы сможем лучше вытеснить их с моря, чем они нас. Помощь, которую город оказывает нам против наших врагов, скудна и бесполезна; и мы ничего не потеряли, потеряв их. У них больше нет денег, чтобы посылать (солдаты снабжали себя сами). Они не могут помочь нам добрым советом; и все же по какой другой причине государства осуществляют власть над армиями? Но и в этом отношении они бесполезны. Они совершенно сбились с пути и свергли конституцию своей страны, которую мы поддерживаем и будем стремиться заставить олигархию поддерживать так же. Наши советники в лагере, по меньшей мере, ничем не уступают их советникам в городе. Алкибиад, если мы добьемся его отзыва и помилования, будет рад заручиться союзом царя. И самое главное, если эти надежды полностью рухнут, все же, пока у нас есть наш великий флот, есть много убежищ, где мы найдем города и земли.

[77] Встретившись и ободрив друг друга этими и подобными призывами, они проявили соответствующую энергию в своих приготовлениях к войне. А десять комиссаров, которых Четыреста отправили на Самос, узнав по прибытии на Делос о положении дел, дальше не пошли.

[78] Тем временем у пелопоннесцев во флоте у Милета также возникли проблемы между собой. Моряки громко жаловались друг другу, что их дело было сорвано Астиохом и Тиссаферном. «Астиох, — говорили они, — отказывался сражаться и раньше, когда мы были сильны, а афинский флот слаб, и не будет сражаться сейчас, когда, по слухам, они находятся в состоянии анархии, а их флот еще не объединен. Нас заставляют ждать Тиссаферна и финикийских кораблей, которые являются лишь притворством и ничем больше, и скоро мы будем совершенно истощены. Тиссаферн никогда не приводит обещанное подкрепление и уничтожает наш флот своими скудными и нерегулярными платежами: настало время, когда мы должны сражаться». Сиракузцы были особенно непреклонны в этом вопросе.

[79] Астиох и его союзники узнали о возмущении и решили на совете начать решающую битву. Это решение было подтверждено, когда они услышали о беспорядках на Самосе. Поэтому они вышли в море со всеми своими кораблями, которых было сто двенадцать, и, приказав милетцам двигаться вдоль побережья к Микале, сами отправились туда. Но афиняне со своим флотом из восьмидесяти двух кораблей, которые вышли из Самоса и как раз стояли на якоре в Главке на мысе Микале, недалеко от материка, увидели приближающихся к ним пелопоннесцев и вернулись, полагая, что с их численным превосходством они не вправе рисковать всем. Кроме того, получив предварительную информацию от Милета о том, что пелопоннесцы жаждут сражения, они послали гонца к Стромбихиду на Геллеспонт и ждали его помощи с кораблями с Хиоса, которые отправились в Абидос. Поэтому они отступили на Самос, а пелопоннесцы отплыли в Микале и там обосновались вместе с сухопутными войсками Милета и соседних городов. На следующий день они уже собирались атаковать Самос, когда пришло известие о прибытии Стромбихида с флотом из Геллеспонта; после чего пелопоннесцы немедленно отступили к Милету, а афиняне, получив таким образом подкрепление, отплыли против Милета со ста восемью кораблями. Они надеялись на решающее сражение, но никто не вышел им навстречу, и они вернулись на Самос.

[80] Пелопоннесцы не вышли в море, потому что считали, что даже с объединенными силами они не могут рисковать вступать в бой. Но, не зная, как содержать такой большой флот, особенно учитывая, что Тиссаферн никогда не платил им должным образом, они сразу же, пока длилось лето, отправили Клеарха, сына Рамфии, с сорока кораблями к Фарнабазу, поскольку это было поручение, которое он первоначально получил от Пелопоннеса. Фарнабаз приглашал их и обещал содержать; византийцы также посылали к ним послов, предлагая поднять восстание. Пелопоннесская эскадра вышла в открытое море, чтобы афиняне не увидели их во время плавания. Они попали в шторм; Клеарх и большая часть его кораблей нашли убежище на Делосе, а оттуда вернулись в Милет. Позже он сам отправился по суше к Геллеспонту и принял командование. Но десять кораблей под командованием Геликса из Мегары благополучно прибыли и вызвали восстание в Византии. Афиняне на Самосе, получив информацию об этих передвижениях, отправили военно-морской флот для охраны Геллеспонта; и у берегов Византии произошло небольшое сражение между восемью кораблями.

[81] С тех пор как Фрасибул восстановил демократию на Самосе, он настойчиво добивался возвращения Алкибиада; другие афинские вожди придерживались того же мнения, и наконец на собрании, проголосовавшем за его возвращение и полное помилование, было получено согласие армии. Затем Фрасибул отплыл к Тиссаферну и привёз Алкибиада на Самос, будучи убеждённым, что афинянам не будет никакой помощи, если он не сможет отвлечь Тиссаферна от пелопоннесцев. Было созвано собрание, на котором Алкибиад оплакивал жестокую и несправедливую судьбу, которая его изгнала; затем он подробно говорил об их политических перспективах; и действительно, надежды на будущую победу были яркими, которыми он их вдохновлял, чрезмерно преувеличивая своё нынешнее влияние на Тиссаферна. Тем самым он намеревался, во-первых, запугать олигархию внутри страны и добиться роспуска их клубов; и, во-вторых, возвысить себя в глазах армии на Самосе и укрепить их решимость; В-третьих, расширить разрыв между Тиссаферном и врагом и разрушить надежды лакедемонян. Имея в виду эти цели, Алкивиад довел свои щедрые заверения до крайности. Тиссаферн, сказал он, обещал ему, что если он только сможет доверять афинянам, они не будут нуждаться в пище, пока у него есть что дать, даже если в конце концов ему придется превратить свою собственную постель в деньги; что он приведет финикийские корабли (которые уже находились в Аспенде), чтобы помочь афинянам вместо пелопоннесцев; но что он не может доверять афинянам, пока Алкивиад не будет восстановлен в правах и не станет их поручителем.

[82] Услышав всё это и многое другое, афиняне немедленно назначили его соратником своих других полководцев и вложили всё в его руки; никто из них не отказался бы ни за что на свете от надежды на спасение и месть Четыремстам, которая теперь в них вспыхнула; они были настолько взволнованы, что под влиянием его слов презирали пелопоннесцев и были готовы немедленно отплыть в Пирей. Но, несмотря на рвение толпы, он категорически запретил им идти туда и оставлять врагов поближе. Будучи избранным полководцем, сказал он, он сделает ведение войны своей первоочередной задачей и немедленно отправится к Тиссаферну. И он отправился прямо из собрания, чтобы создать впечатление, будто он ничего не делает без Тиссаферна; В то же время он желал заслужить уважение самого Тиссаферна и показать ему, что теперь он избран полководцем и что настало время, когда он может оказать ему как благое, так и злое влияние. Так Алкивиад запугал афинян Тиссаферном, а Тиссаферн — афинянами.

[83] Пелопоннесцы в Милете, которые уже испытывали недоверие к Тиссаферну, услышав о восстановлении Алкибиада, еще больше разозлились на него. Примерно во время наступления афинян на Милет Тиссаферн, заметив, что пелопоннесцы не выйдут в море и не будут сражаться с ними, стал гораздо небрежнее платить флоту; а еще раньше к нему усилилась неприязнь, возникшая из-за его связи с Алкибиадом. Теперь его ненавидели сильнее, чем когда-либо. Как и прежде, солдаты начали собираться в клубки и выражать недовольство; и не только солдаты, но и некоторые высокопоставленные лица жаловались, что они так и не получили полного жалования, и что выплаченная сумма слишком мала, а даже она выплачивается нерегулярно; если никто не будет сражаться или идти туда, где можно добыть еду, солдаты дезертируют. Все эти жалобы они возложили на Астиоха, который потакал Тиссаферну ради собственной выгоды.

[84] Пока эти мысли проносились в их умах, поведение Астиоха вызвало вспышку гнева. Сиракузские и турийские моряки были в основном свободными людьми и поэтому смелее остальных, нападая на него с требованиями платы. Астиох грубо ответил им и угрожал им; он даже поднял свою палку на Дориэя из Турии, который защищал своих собственных моряков. Увидев происходящее, моряки, подобно морякам, потеряли всякий контроль над собой и бросились на него, намереваясь забросать камнями; но он, поняв, что происходит, побежал к алтарю, где, укрывшись, избежал ранений, и они разошлись. Милетцы, также недовольные, внезапно захватили крепость, построенную в Милете Тиссаферном, и изгнали размещенный там гарнизон. Союзники одобрили это, особенно сиракузцы; Однако Лихас был недоволен и заявил, что милезийцы и жители царской страны должны смириться с необходимым унижением и поддерживать хорошие отношения с Тиссаферном до окончания войны. Его поведение в этом и других случаях вызвало сильное недовольство среди милезийцев; а впоследствии, когда он заболел и умер, они не позволили похоронить его там, где его хотели похоронить лакедемонские товарищи.

[85] Пока лакедемоняне ссорились таким образом с Астиохом и Тиссаферном, из Лакедемона прибыл Миндар; он был назначен преемником Астиоха, который передал ему командование флотом и отплыл домой. Тиссаферн послал с ним посланника, одного из своих слуг, карийца по имени Галлит, говорившего на греческом и персидском языках. Ему было поручено пожаловаться на разрушение крепости милетцами, а также защитить Тиссаферна от их обвинений. Ибо он знал, что милетские посланники направляются в Спарту главным образом для того, чтобы обвинить его, а вместе с ними и Гермократа, который объяснит, как он, при помощи Алкивиада, вел двойную игру и губил дело Пелопоннеса. Теперь Тиссаферн затаил обиду на Гермократа с тех пор, как они поссорились из-за оплаты моряков. А когда впоследствии он был изгнан из Сиракуз, и другие полководцы, Потамис, Мискон и Демарх, прибыли, чтобы принять командование сиракузскими кораблями в Милете, Тиссаферн напал на него с ещё большей жестокостью во время его изгнания, заявив, среди прочего, что Гермократ просил у него денег и получил отказ, и что именно это является причиной его вражды к нему. И тогда Астиох, милетцы и Гермократ отплыли в Лакедемон. Алкивиад к этому времени вернулся от Тиссаферна на Самос.

[86] Посланники, которых Четыреста послали, чтобы успокоить армию и дать объяснения, покинули Делос и прибыли на Самос после возвращения Алкивиада, и там состоялось собрание, на котором они попытались выступить. Сначала солдаты не хотели их слушать, а кричали: «Смерть подрывникам демократии!» Когда с трудом удалось восстановить спокойствие, посланники сказали им, что перемены предназначены не для разрушения, а для сохранения государства, и что нет намерения предать Афины врагу, что могло бы быть осуществлено новым правительством уже сейчас, если бы они того пожелали, во время недавнего вторжения. Они заявили, что все Пять тысяч по очереди должны участвовать в управлении; и что семьи моряков не подвергаются оскорблениям, как клеветнически сообщал Херей, и никаким притеснениям; они живут спокойно в своих домах. Они долго защищались, но чем больше они говорили, тем яростнее и нежеланием слушать росла толпа. Были выдвинуты различные предложения; прежде всего, они хотели отплыть в Пирей. Тогда Алкибиад, кажется, оказал государству такую же выдающуюся услугу, какую только мог оказать человек. Ибо если бы афинянам на Самосе в их волнении позволили отплыть против своих сограждан, враг немедленно завладел бы Ионией и Геллеспонтом. Он предотвратил это, и в тот момент никто другой не смог бы сдержать толпу: но он сдержал их и резкими словами защитил послов от ярости отдельных лиц в толпе. Затем он сам отпустил их, ответив, что ему нечего сказать против правления Пяти тысяч, но что Четырехсот следует упразднить, а старый совет Пятисот восстановить. Если бы они сократили расходы, чтобы солдаты на службе имели больше средств на снабжение, он бы это всячески одобрил. В остальном он умолял их стоять твердо и не уступать врагу; если город будет уцелеет, есть надежда на примирение между ними, но если что-нибудь случится с армией на Самосе или с их согражданами дома, примириться будет не с кем.

Также присутствовали посланники из Аргоса, предложившие свою помощь «афинскому народу на Самосе». Алкивиад похвалил их и попросил прийти со своими войсками, когда их призовут; затем он отпустил их. Эти аргивцы прибыли с паралами, которым Четыреста приказали отплыть от Эвбеи на транспортном корабле; впоследствии они были задействованы в доставке в Лакедемон некоторых посланников, посланных Четырехстами, Лаэсподием, Аристофоном и Мелесием. Но когда они приблизились к Аргосу во время своего плавания, экипажи захватили посланников и, поскольку они были одними из главных инициаторов революции, передали их аргивцам; в то время как сами аргивцы, вместо того чтобы вернуться в Афины, отправились из Аргоса на Самос и привезли с собой на своей триреме аргивских послов.

[87] Тем же летом, как раз в то время, когда пелопоннесцы были наиболее оскорблены Тиссаферном по разным причинам, и прежде всего из-за восстановления Алкибиада, что в конечном итоге доказало его приверженность афинянам, он, как будто желая развеять эти подозрения, приготовился отправиться в Аспенд и забрать финикийские корабли; и он попросил Лихаса пойти с ним. Он также сказал, что поручит командование армией своему лейтенанту Тамосу, который позаботится о них во время его отсутствия. Почему он отправился в Аспенд и, так и не привез корабли, — вопрос непрост, и на него уже давались разные ответы. Ведь финикийский флот из ста сорока семи кораблей дошёл до Аспенда — в этом нет сомнений; но почему они не пошли дальше — это вопрос предположений. Некоторые считают, что, отправляясь в Аспенд, Тиссаферн продолжал свою политику истощения пелопоннесских сил; во всяком случае, Тамос, командовавший флотом, не улучшил их положение, а скорее ухудшил. Другие полагают, что он привёл финикийский флот в Аспенд, чтобы заработать деньги, продав экипажам их увольнения; ведь он, безусловно, не собирался использовать их в реальной службе. Третьи считают, что на него повлияли протесты против него, достигшие Лакедемона, и что он хотел создать впечатление своей честности: «Во всяком случае, он отправился за кораблями, и они действительно укомплектованы». Я же, вне всякого сомнения, считаю, что он хотел истощить и нейтрализовать эллинские силы; его целью было нанести ущерб обеим сторонам, пока он терял время на пути в Аспенд, и парализовать их действия, а не укрепить ни одну из них своим союзом. Если бы он решил закончить войну, то, возможно, сделал бы это раз и навсегда, как может убедиться любой: он бы привёл корабли и, по всей вероятности, обеспечил бы победу лакедемонянам, которые находились напротив афинян и уже вполне могли с ними соперничать. Оправдание, которое он привёл для того, чтобы не приводить корабли, является самым убедительным доказательством против него; он сказал, что собрано не так много кораблей, как приказал царь. Но если это так, царь был бы тем более доволен, поскольку сэкономил бы деньги, и Тиссаферн добился бы того же результата с меньшими затратами. Какими бы ни были его намерения, Тиссаферн прибыл в Аспенд и посовещался с финикийцами, и пелопоннесцы по его просьбе послали Филиппа, лакедемонянина, с двумя триремами, чтобы привести корабли:

[88] Алкибиад, узнав, что Тиссаферн направляется в Аспенд, сам отправился туда на тринадцати кораблях, пообещав армии на Самосе, что он окажет им большую услугу. Он либо доставит финикийские корабли к афинянам, либо, по крайней мере, позаботится о том, чтобы они не присоединились к пелопоннесцам. Вероятно, он с самого начала знал истинные намерения Тиссаферна и то, что тот вовсе не собирался их брать. Он хотел еще больше навредить ему в глазах пелопоннесцев, когда те увидели, насколько дружелюбен Тиссаферн к себе и к афинянам; их недоверие заставило бы его перейти на другую сторону. Поэтому он отплыл и отправился в плавание на восток, направляясь прямо к Фаселиду и Кауну.


[89] Комиссары, посланные Четыремистами, вернулись из Самоса в Афины и доложили слова Алкивиада — как он велел им стоять твердо и не уступать врагу, и какие большие надежды он питал на примирение армии с городом и на победу над пелопоннесцами. Большинство олигархов, которые и без того были недовольны и с радостью вышли бы из всего этого дела, если бы могли, теперь значительно воодушевились. Они начали объединяться и критиковать ведение дел. Их лидерами были некоторые из олигархических генералов, занимавших в то время государственные должности, например, Терамен, сын Агнона, и Аристократ, сын Сцеллия. Они были одними из главных инициаторов революции, но теперь, опасаясь, как они и настаивали, армии на Самосе, и всерьез боясь Алкивиада, а также опасаясь, что их коллеги, посылавшие послов в Лакедемон, могут, без разрешения большинства, предать город, они, конечно, не заявляли открыто о своем намерении избавиться от крайней олигархии, но утверждали, что Пятитысячник должен быть установлен на самом деле, а не только номинально, и конституция должна быть более равноправной. Это был политический лозунг, которым они пользовались, но правда заключалась в том, что большинство из них были преданы личным амбициям того рода, которые губительнее всего для олигархии, пришедшей на смену демократии. Ибо как только устанавливается олигархия, ее сторонники презирают простое равенство, и каждый считает, что он должен быть намного выше всех остальных. Тогда как в демократии, когда проводятся выборы, человек меньше расстраивается из-за неудачи, потому что он не конкурировал со своими равными. Наиболее ощутимым влиянием на них была огромная власть Алкивиада на Самосе и убеждение, что олигархия вряд ли будет постоянной. Поэтому каждый изо всех сил стремился стать первым защитником своего народа.

[90] Среди четырехсот наиболее яростными противниками восстановления демократии были Фриних, который был полководцем на Самосе и вступил там в антагонизм с Алкибиадом, Аристарх, человек, который всегда был самым ярым врагом народа, Писандр и Антифон. Эти и другие лидеры, как при первом установлении олигархии, так и позже, когда армия на Самосе объявила о поддержке демократии, посылали своих послов в Лакедемон и всегда стремились заключить мир; тем временем они продолжали строительство укреплений, начатое ими в Этионее. Их намерения укрепились после возвращения их собственных послов с Самоса; ибо они увидели, что не только народ, но даже те, кто казался стойкими сторонниками их собственной партии, теперь меняют свое мнение. Опасаясь возможных последствий как в Афинах, так и на Самосе, они в большой спешке послали Антифона, Фриника и еще десять человек, уполномочив их заключить мир с Лакедемоном на приемлемых условиях; одновременно они еще усерднее приступили к укреплению Эетионеи. Замысел (как утверждали Терамен и его спутники) заключался не в том, чтобы преградить Пирей пути флоту на Самосе, если тот приплывет туда с враждебными намерениями, а в том, чтобы впускать врага с его морскими и сухопутными силами, когда ему заблагорассудится. Эетионея — это мол Пирея, образующий одну из сторон входа; новое укрепление должно было быть соединено с существовавшей ранее стеной, обращенной к суше, так чтобы горстка людей, размещенная между двумя стенами, могла контролировать подход с моря. Старая стена, обращенная к суше, и новая внутренняя стена, находившаяся в процессе строительства и обращенная к воде, заканчивались в одной точке у одного из двух фортов, защищавших узкий вход в гавань: была добавлена поперечная стена, включающая в себя самый большой склад в Пирее и ближайший к новому укреплению, к которому она примыкала; власти установили это и приказали всем складывать там зерно, не только то, что прибывает морем, но и то, что у них есть на месте, и брать оттуда все, что они хотят продать.

[91] Терамен некоторое время распространял слухи об их планах, и когда посланники вернулись из Лакедемона, не заключив ничего, что можно было бы назвать договором для афинского народа, он заявил, что эта крепость, вероятно, приведет к гибели Афин. Эвбеи обратились к пелопоннесцам с просьбой прислать им флот, и как раз в это время сорок два корабля, включая итальянские суда из Тарента и Локри и несколько из Сицилии, находились в Ласе в Лаконии и готовились к отплытию на Эвбею под командованием Агесандрида, сына Агесандра, спартанца. Терамен настаивал, что эти корабли предназначены не для Эвбеи, а для тех, кто укреплял Эетионею, и что, если народ не будет начеку, они погибнут, прежде чем узнают, где находятся. Обвинение было не просто клеветой, а имело под собой основания в настроениях правящей партии. Их больше всего бы устроило, если бы они в любом случае сохранили олигархию, удержать Афинскую империю над союзниками; в противном случае — сохранить лишь корабли и стены и остаться независимыми; если и это окажется невозможным, то, во всяком случае, они не допустят восстановления демократии и сами станут первыми жертвами, а предпочтут вступить в конфликт с врагом и заключить с ним соглашение, не заботясь о том, потеряет ли город при этом стены, корабли и всё остальное, лишь бы спасти свои жизни.

[92] Поэтому они усердно трудились над фортом, который имел входы, потайные ворота и все удобства для проникновения врага, и делали все возможное, чтобы закончить строительство вовремя. До сих пор недовольство было тайным и ограничивалось немногими; как вдруг Фриних, вернувшись из посольства в Лакедемон, на переполненной рыночной площади, только что покинув зал совета, был поражен убийцей, одним из отрядов, дежуривших на границе, и упал замертво. Человек, нанесший удар, сбежал; его сообщник, аргивец, был схвачен и подвергнут пыткам по приказу Четырехсот, но не назвал ни имени, ни имени того, кто подстрекал к этому. Все, что он признал, это то, что несколько человек собирались в доме командующего пограничной охраной и в других домах. Никаких дальнейших мер не последовало; И поэтому Терамен, Аристократ и другие граждане, независимо от того, входили ли они в число Четырехсот или нет, разделявшие его взгляды, осмелились предпринять решительные шаги. Пелопоннесцы уже отплыли из Ласа и, захватив Эгину, бросили якорь в Эпидавре; Терамен настаивал, что если бы они направлялись на Эвбею, то никогда бы не пошли вверх по Сароническому заливу к Эгине, а затем вернулись и бросили якорь в Эпидавре, но что кто-то пригласил их для тех целей, о которых он всегда говорил; поэтому оставаться равнодушным было уже невозможно. После многочисленных инсинуаций и подстрекательских выступлений народ начал предпринимать активные действия. Гоплиты, работавшие над укреплением Эетионеи в Пирее, среди которых был Аристократ со своим племенем, которым он командовал как таксиарх, схватили Алексея, олигархического полководца, наиболее склонного к использованию дубинок, и заперли его в доме. К этому присоединились и другие, в том числе Гермон, командовавший Периполями, расквартированными в Мунихии; прежде всего, рядовые гоплиты горячо одобрили это. Четыреста человек, собравшиеся в совете, когда им сообщили эту новость, были готовы в тот же миг взяться за оружие, за исключением Терамена и его соратников, которые не одобряли их действия; в их адрес они начали угрожать. Терамен возразил и предложил немедленно пойти с ними и спасти Алексея. Поэтому, взяв одного из полководцев, принадлежавших к его фракции, он отправился в Пирей. Аристарх и несколько молодых всадников также прибыли на место сражения. Шум был велик и оглушителен, ибо в городе люди вообразили, что Пирей находится в руках повстанцев, а их пленник убит, и жители Пирея думали, что на них вот-вот нападут с города. Старейшины с трудом сдерживали горожан, которые бегали туда-сюда и бросались в бой. Фукидид из Фарсала, проксен Афин в этом городе, оказавшись на месте событий, постоянно бросался навстречу всем и громко умолял людей, когда враг поджидал так близко, не уничтожать их страну. Наконец, они успокоились и перестали брать друг друга на руки. Терамен, сам будучи полководцем, прибыл в Пирей и гневным голосом притворился, что расправляется с солдатами, в то время как Аристарх и противостоящая народу группа были в ярости. Никакого воздействия на гоплитов, которые собирались немедленно приступить к работе, это не возымело эффекта. Они стали спрашивать Терамена, считает ли он, что крепость строится с пользой, и не лучше ли было бы её снести. Он ответил, что если они так считают, то и он тоже. И тотчас гоплиты и толпа людей из Пирея поднялись на стены и начали их разрушать. К народу обратился крик: «Кто хочет, чтобы правили Пять тысяч, а не Четыреста, пусть придёт и поможет нам!» Ибо они всё ещё скрывали свои истинные намерения под именем Пять тысяч и не осмеливались прямо сказать: «Кто хочет, чтобы правил народ»: они боялись, что Пять тысяч действительно существуют, и что человек, говорящий по незнанию своему соседу, может попасть в беду. Поэтому Четыреста не желали, чтобы Пять тысяч существовали или чтобы было известно об их отсутствии, полагая, что предоставление столь многим доли в управлении будет чистой демократией, в то же время эта тайна, как правило, внушала людям страх друг перед другом.

[93] На следующий день Четыреста, несмотря на сильное беспокойство, собрались в зале совета. Тем временем гоплиты в Пирее отпустили захваченных ими Алекселей, разрушили крепость и отправились к театру Диониса близ Мунихии; там, сложив оружие, они провели собрание и решили немедленно двинуться в город, что и сделали, снова сложив оружие в храме Диоскуров. Вскоре явились посланники Четырехсот. Они беседовали с ними поодиночке и пытались убедить более разумную часть из них молчать и сдерживать своих товарищей, обещая, что они опубликуют имена Пяти тысяч, и что из них Четыреста будут избраны по очереди таким образом, как сочтут нужным Пять тысяч. Тем временем они просили их не разрушать все и не натравливать город на врага. Дискуссия приобрела общий характер с обеих сторон, и наконец все солдаты успокоились и обратили свои мысли к опасности, угрожавшей государству. В конце концов они договорились о проведении собрания в назначенный день в театре Диониса для обсуждения вопроса восстановления гармонии.

[94] Когда настал день собрания, и оно уже собиралось собраться в театре Диониса, пришло известие, что Агесандрид и его сорок два корабля переправились из Мегары и плывут вдоль побережья Саламина. Каждый из народной партии подумал, что это то, что им так часто говорили Терамен и его друзья, и что корабли плывут к крепости, которая, к счастью, теперь разрушена. Не исключено и то, что Агесандрид мог находиться в Эпидавре и окрестностях по договоренности; но столь же вероятно, что он задержался там по собственной воле, следя за волнениями, царившими в Афинах, надеясь оказаться в нужном месте в критический момент. Сразу же после получения известия весь город бросился к Пирею, думая, что теперь их ждет конфликт с врагами, более серьезный, чем их внутренние распри, не на расстоянии, а прямо у входа в гавань. Некоторые сели на корабли, которые были готовы к бою; Другие спустили на воду свежие корабли; третьи заняли позиции у стен и приготовились защищать вход в Пирей.

[95] Однако Пелопоннесская эскадра продолжила движение, обошла мыс Суниум, а затем, пройдя между Ториком и Прасией, наконец направилась к Оропу. Афиняне в своей спешке были вынуждены использовать экипажи, еще не обученные совместной работе, поскольку город находился в состоянии революции, и дело было жизненно важным и неотложным; Эвбея теперь была для них всем, поскольку они были отрезаны от Аттики. Они отправили флот под командованием Тимохара в Эретрию; эти корабли, добавленные к тем, которые находились у Эвбеи ранее, составляли тридцать шесть. Как только они прибыли, им пришлось вступить в бой; ибо Агесандрид, после того как его люди пообедали, вывел свои корабли из Оропа, который находится примерно в семи милях от города Эретрии, и направился к ним. Афиняне тотчас же начали укомплектовывать свои корабли, полагая, что их экипажи находятся поблизости; Однако всё было устроено так, что они закупали провизию в домах на окраине города, а не на рынке, поскольку эретрианцы намеренно ничего там не продавали, чтобы люди не теряли время на посадку; тогда враг настигал их раньше, чем они были бы готовы, и им приходилось бы выходить в море, как могли. В Эретрии также был поднят сигнал, сообщающий флоту в Оропе, когда следует атаковать. Афиняне, вышедшие в море таким поспешным образом и отбивавшиеся от гавани Эретрии, тем не менее, некоторое время сопротивлялись, но вскоре бежали и были преследованы до берега. Те из них, кто укрылся в городе Эретрии, полагаясь на дружбу жителей, пострадали больше всего, поскольку были ими зверски убиты; но те, кто занял укрепленную позицию, которую афиняне занимали на территории Эретрии, спаслись, как и экипажи судов, достигших Халкиды. Пелопоннесцы, захватившие двадцать два афинских корабля и убившие или взяв в плен их моряков, воздвигли трофей. Вскоре после этого они подняли восстание на всей Эвбее, за исключением Орея, который афиняне всё ещё сохраняли за собой. Затем они навели порядок на острове.

[96] Когда в Афины дошли известия о битве и о предательстве Эвбеи, афиняне охватила паника. Ничто из того, что происходило раньше, даже крах сицилийской экспедиции, каким бы сокрушительным он ни был в то время, не внушало им такого ужаса. Армия на Самосе восстала; у них не было ни кораблей в резерве, ни экипажей; дома бушевала революция — гражданская война могла вспыхнуть в любой момент; и из-за этого нового и ужасного несчастья они потеряли не только свои корабли, но, что еще хуже, Эвбею, от снабжения которой они зависели больше, чем от самой Аттики. Разве у них не было оснований для отчаяния? Но больше всего их беспокоил и волновал страх того, что их враги, воодушевленные победой, немедленно нападут на Пирей, где не осталось ни одного корабля; они даже вообразили, что уже почти там. И если бы пелопоннесцы были немного предприимчивее, они легко могли бы осуществить такой план. Либо они могли бы приблизиться к городу, усугубив тем самым раскол в нем; либо, оставшись и продолжив блокаду, они могли бы заставить флот в Ионии, несмотря на враждебность к олигархии, прийти на помощь своим сородичам и родному городу; и тогда Геллеспонт, Иония, все острова между Ионией и Эвбеей, одним словом, вся Афинская империя, попали бы в их руки. Но в этом, как и во многих других случаях, лакедемоняне оказались наиболее удобными врагами, которых только могли иметь афиняне. Ибо эти два народа имели совершенно разные характеры: один быстрый, другой медлительный; один авантюрный, другой робкий; и лакедемонский характер был очень полезен для афинян, тем более что империя, за которую они сражались, была морской. И это подтверждается поражением афинян под Сиракузами; ибо сиракузцы, которые были больше всего похожи на них, лучше всего сражались против них.

[97] Когда пришли известия, афиняне в своем отчаянии все же сумели собрать двадцать кораблей и немедленно созвали собрание (первое из многих) в месте, называемом Пниксом, где они всегда имели обыкновение собираться; на этом собрании они сместили Четыреста и проголосовали за то, чтобы власть находилась в руках Пяти тысяч; это число должно было включать всех, кто мог обзавестись оружием. Никто не должен был получать плату за занятие какой-либо должности под страхом проклятия. На многочисленных других собраниях, которые проводились впоследствии, они назначили Номотетов и серией указов установили конституцию. Это правление в первые годы своего существования было лучшим из всех, которыми афиняне когда-либо пользовались, насколько я помню. Олигархия и демократия были должным образом умерены. И таким образом, после того жалкого состояния, в которое он впал, город снова смог поднять голову. Народ также принял решение вернуть Алкивиада и других из ссылки и, направив ему и армии на Самос наставления действовать решительно.

[98] Когда началась эта новая революция, Писандр, Алекселик и другие лидеры олигархии сбежали в Децелию; все, кроме Аристарха, который, будучи одним из генералов в то время, поспешно собрал вокруг себя нескольких лучников самого варварского рода и направился в Эноэ. Это была афинская крепость на границе Беотии, которую коринфяне, призвав беотийцев на помощь, теперь осаждали по собственной воле, чтобы отомстить за свержение, совершенное гарнизоном Эноэ в отношении части коринфян, возвращавшихся домой из Децелии. Аристарх связался с осаждающими и обманул гарнизон, сказав им, что афинское правительство заключило соглашение с лакедемонянами и что по одному из условий мира они обязаны уступить это место беотийцам. Они, доверяя ему, которого знали как полководца, и совершенно не зная о произошедшем, поскольку находились в непосредственной близости от него, капитулировали и вышли. Таким образом, Эноэ был взят и оккупирован беотийцами; и олигархическая революция в Афинах подошла к концу.

[99] В течение этого лета и примерно в то же время Миндар перевел флот пелопоннесцев на Геллеспонт. Они ждали в Милете. Но ни один из уполномоченных, которых Тиссаферн, отправляясь в Аспенд, назначил для снабжения флота, ничего им не дал; и ни финикийские корабли, ни сам Тиссаферн еще не появились; Филипп, посланный с Тиссаферном, и Гиппократ, спартанец, находившийся тогда в Фаселе, сообщили адмиралу Миндару, что корабли никогда не прибудут и что Тиссаферн совершенно нечестен в своих отношениях с ними. Все это время Фарнабаз приглашал их и стремился заручиться помощью флота; он хотел, подобно Тиссаферну, поднять восстание, от которого он надеялся получить выгоду, среди городов в своих владениях, которые все еще оставались верными Афинам. Наконец, Миндар, в полном порядке и подав неожиданный сигнал, чтобы его не обнаружили афиняне на Самосе, вышел в море из Милета с семьюдесятью тремя кораблями и отправился в Геллеспонт, куда этим же летом уже прибыл пелопоннесский отряд на шестнадцати кораблях и захватил часть Херсонеса. Но, попав в шторм, Миндар был отброшен к Икару и, задержавшись там на пять-шесть дней из-за непогоды, причалил к Хиосу.

[100] Когда Трасилл на Самосе услышал, что тот отправился из Милета, он поспешно отплыл с пятьюдесятью пятью кораблями, опасаясь, что враг может войти в Геллеспонт раньше него. Заметив, что Миндар находится на Хиосе, и думая, что сможет удержать его там, он разместил разведчиков на Лесбосе и на противоположном материке, чтобы быть в курсе, если корабли попытаются отплыть. Сам он проплыл вдоль острова до Метимны и заказал запасы ячменной муки и других припасов, намереваясь, если его задержат надолго, сделать Лесбос своей штаб-квартирой, одновременно атакуя Хиос. Он также хотел выступить против восставшего города Эреса и, если возможно, уничтожить это место. Некоторые из главных жителей Метимны, изгнанные в ссылку, перебросили на остров около пятидесяти своих сторонников-гоплитов из Кимы, а также других, нанятых на материке, — всего триста человек. Командовал ими Анаксандр, фиванец, избранный предводителем, поскольку лесбиянки были фиванского происхождения. Сначала они атаковали Метимну. Эта попытка была сорвана своевременным прибытием афинского гарнизона из Митилены, и, будучи во второй раз отброшены за стены, двинулись через горы и спровоцировали восстание на Эресе. Туда отплыл Трасилл, решив атаковать их всеми своими кораблями. Он обнаружил, что Трасибул уже достиг этого места, отправившись из Самоса с пятью кораблями, как только услышал о высадке изгнанников. Но он прибыл слишком поздно, чтобы предотвратить восстание, и находился у берегов Эреса. Там к Трасиллу присоединились два корабля, возвращавшиеся домой с Геллеспонта, и эскадра из Метимны. Весь флот теперь состоял из шестидесяти семи кораблей, из экипажей которых генералы сформировали армию и подготовились с помощью орудий и всеми возможными средствами к захвату Эреса.

[101] Тем временем Миндар и пелопоннесский флот на Хиосе, проведя два дня в снабжении и получив от хианцев по три хианских тессеракоста на каждого человека, на третий день поспешно отплыли с Хиоса, не выходя в открытое море, чтобы не столкнуться с кораблями, блокирующими Эрес, а направившись прямо к материку, держа Лесбос слева. Они зашли в гавань острова Картерия, принадлежащего Фокее, и там, пообедав, проплыли мимо кимейской территории и поужинали в Аргеннусе на материке напротив Митилены. Они отплыли незадолго до рассвета и в Хармате, расположенном напротив Метимны на материке, снова пообедали; они быстро прошли мимо мыса Лектум, Лариссы, Хамаксита и соседних городов и, наконец, прибыли в Роэтеум на Геллеспонте до полуночи. Некоторые корабли также заходили в Сигеум и другие места в окрестностях.

[102] Афиняне, находившиеся в Сестосе с восемнадцатью кораблями, по маякам, зажженным их разведчиками, и по внезапному вспышке многочисленных сторожевых костров, появившихся в стране противника, знали, что пелопоннесцы собираются войти в пролив. В ту же ночь, приблизившись к Херсону, они двинулись к Элею в надежде выйти в открытое море раньше вражеских кораблей. Они незаметно прошли мимо шестнадцати пелопоннесских кораблей, находившихся в Абидосе, и получили от приближающихся друзей указание внимательно следить за обстановкой, если афиняне попытаются уйти. На рассвете они увидели флот Миндара, который немедленно бросился в погоню; большинство из них ушли в направлении Имброса и Лемноса, но четыре, находившиеся позади, были пойманы у Элея. Один, высадившийся на берег недалеко от храма Протесилая, был захвачен пелопоннесцами вместе с экипажем; два других — без экипажа; Четвертую часть они сожгли на берегу Имброса; экипажу удалось спастись.

[103] Остаток того дня они блокировали Элеус кораблями из Абидоса, которые теперь присоединились к ним; объединенный флот насчитывал восемьдесят шесть кораблей; но поскольку город не уступил, они отплыли в Абидос.

Афиняне, чьи разведчики подвели их, и которые и представить себе не могли, что вражеский флот сможет пройти незамеченными, спокойно осаждали Эрес; но, обнаружив свою ошибку, они немедленно отплыли и последовали за врагом к Геллеспонту. Они встретили и захватили два пелопоннесских корабля, которые во время преследования зашли слишком далеко в открытое море. На следующий день они прибыли в Элеус, где остались на якоре, и к ним присоединились корабли, укрывшиеся в Имбросе; следующие пять дней они провели, готовясь к предстоящему сражению.

[104] После этого они сразились, и ход битвы был следующим. Афиняне начали плыть колонной вдоль берега к Сестосу, когда пелопоннесцы, заметив их, также вышли в море из Абидоса. Понимая, что битва неизбежна, афиняне, насчитывавшие семьдесят шесть кораблей, выстроили свою линию вдоль Херсонеса от Идака до Арриани, а пелопоннесцы, насчитывавшие восемьдесят восемь кораблей, — от Абидоса до Дардана. Сиракузцы занимали правое крыло пелопоннесцев; другое крыло, на котором находились самые быстрые корабли, возглавлял сам Миндар. Фрасилл командовал левым крылом афинян, а Фрасибул — правым; остальные полководцы занимали свои должности. Пелопоннесцы стремились начать сражение, намереваясь, по мере того как их левый фланг простирался за правый фланг афинян, по возможности помешать им снова выйти из пролива, а также отбросить свой центр к близлежащей суше. Афиняне, видя их намерение, продвинули с суши фланг, на котором противник хотел их отрезать, и сумели обойти их. Но к этому времени их левый фланг миновал мыс Киносема, и в результате центр их линии ослаб и поредел — тем более что их численность была меньше, а острый выступ берега вокруг Киносемы мешал тем, кто находился с одной стороны, видеть, что происходит на другой.

[105] Итак, пелопоннесцы, напав на центр афинского флота, оттеснили корабли противника к берегу и, получив решающее преимущество, высадились на берег, чтобы продолжить свою победу. Ни Трасибул на правом фланге, которого сильно прижимало превосходящее числом, ни Трасилл на левом, не смогли им помочь. Мыс Киносема мешал левому флангу видеть происходящее, а корабли сиракузцев и других, равные по численности их собственным, постоянно держали их в бою. Но наконец, когда победоносные пелопоннесцы неосторожно преследовали один корабль за другим, часть их линии начала приходить в замешательство. Трасибул заметил их суматоху и тотчас же прекратил расправлять свой фланг; затем, обратившись против противостоящих ему кораблей, он отбил их атаку и обратил в бегство; Затем он столкнулся с завоевавшими и теперь рассеянными кораблями пелопоннесского центра, атаковал их и поверг в такую панику, что почти никто из них не оказал сопротивления. Сиракузцы к этому времени тоже уступили место Трасиллу и еще больше склонялись к бегству, когда видели, как бегут другие.

[106] После разгрома пелопоннесцы совершили бегство, большинство из них сначала к реке Мидиус, а затем к Абидосу. Афиняне захватили немного кораблей; Геллеспонт, будучи узким, предоставлял врагу возможность отступить на небольшое расстояние. Тем не менее, ничто не могло быть для них более благоприятным, чем эта морская победа; некоторое время назад они опасались пелопоннесского флота из-за своей катастрофы на Сицилии, а также из-за различных более мелких поражений, которые они понесли. Но теперь они перестали принижать себя или высоко ценить мореходство своих врагов. Они захватили восемь хианских судов, пять коринфских, два амбракийских, два беотийских, а также по одному судну из числа левкадийцев, лакедемонян, сиракузцев и пелленцев. Их собственные потери составили пятнадцать кораблей. Они подняли трофей на мысе Киносема, а затем, собрав обломки и отдав врагу его убитых под флагом перемирия, отправили в Афины трирему с известием о победе. Прибытие корабля и известие о невероятном успехе после бедствий, постигших их на Эвбее и во время революции, воодушевили афинян. Они подумали, что их дела больше не безнадёжны и что, если они будут действовать энергично, у них ещё есть шанс на победу.

[107] Афиняне в Сестосе немедленно починили свои корабли и на четвертый день двинулись против восставшего Кизика, когда, увидев восемь пелопоннесских кораблей из Византии, стоящих на якоре в Гарпагии и Приапе, они напали на них и, разгромив действовавшие с ними сухопутные войска, захватили корабли. Затем они отвоевали Кизик, который не был обнесен стенами, и взяли дань с жителей. Тем временем пелопоннесцы отплыли из Абидоса в Элей и вернули себе все захваченные ими суда, которые еще оставались пригодными для плавания; остальные были сожжены элевсийцами. Затем они послали Гиппократа и Эпикла на Эвбею, чтобы те забрали там корабли.

[108] Примерно в то же время Алкибиад отплыл обратно на Самосе со своими тринадцатью кораблями из Кауна и Фазелида, объявив, что он помешал финикийскому флоту прийти на помощь врагу и что он сделал Тиссаферна еще большим другом афинян, чем когда-либо. Затем он укомплектовал экипажем еще девять кораблей и взыскал крупные суммы денег с галикарнасцев. Он также укрепил Кос, где оставил наместника, и к осени вернулся на Самос.

Когда Тиссаферн услышал, что пелопоннесский флот отплыл из Милета к Геллеспонту, он разбил свой лагерь в Аспенде и двинулся в сторону Ионии. После прибытия пелопоннесцев к Геллеспонту антандрианцы, которые были эолийцами, получили от них в Абидосе пехотное войско, которое они провели через гору Ида и ввели в свой город. Их притеснял Арсак Перс, наместник Тиссаферна. Когда афиняне, желая очистить Делос, изгнали жителей, и те поселились в Адрамиттии, Арсак, заявив о ссоре, которую он не хотел открыто демонстрировать, попросил их лучших солдат сформировать для него армию. Затем он вывел их из города как друзей и союзников и, воспользовавшись их обедом, окружил их своими войсками и расстрелял. Этот поступок встревожил антандрийцев, которые опасались, что и они могут столкнуться с подобным насилием с его стороны; и поскольку он возлагал на них непосильные обязанности, они изгнали его гарнизон из своей цитадели.

[109] Тиссаферн, уже оскорбленный изгнанием своего гарнизона из Милета и Книда, где произошло то же самое, понял, что это новое оскорбление — дело рук пелопоннесцев. Он чувствовал, что теперь они — его заклятые враги, и опасался дальнейшего оскорбления. Он также был возмущен, узнав, что Фарнабаз склонил пелопоннесцев присоединиться к нему и, вероятно, за меньшее время и с меньшими затратами добьется большего успеха в войне с афинянами, чем он сам. Поэтому он решил отправиться к Геллеспонту и пожаловаться на их поведение в деле Антандра, предложив при этом наиболее убедительное оправдание, какое только мог, относительно неприбытия финикийского флота и других их претензий. Сначала он отправился в Эфес и там принес жертву Артемиде…

[С окончанием зимы, которая наступит этим летом, завершается двадцать первый год Пелопоннесской войны.]


Ксенофонская Греция

Перевод Х. Г. Дакинса

СОДЕРЖАНИЕ

КНИГА I

КНИГА II

КНИГА III

КНИГА IV

КНИГА V

КНИГА VI

КНИГА VII


Ксенофонт (ок. 430 – 354 до н.э.) был греческим историком, наемником, философом и поклонником Сократа. Он известен своими трудами по истории своего времени и сохранением изречений Сократа. Его «Греческая книга» является важным первоисточником событий в Греции с 411 по 362 год до н.э. и считается основным продолжением «Истории Пелопоннесской войны» Фукидида.


КНИГА I

я

411 г. до н.э. Следуйте последовательности событий (1). Несколько дней спустя Тимохар прибыл из Афин с несколькими кораблями, и сразу же произошло еще одно морское сражение между лакедемонянами и афинянами, в котором первые под командованием Агесандрида одержали победу.

(1) Букв. «после этих событий»; но трудно предположить, что именно События, на которые ссылается автор. Последовательность событий и их порядок описаны ниже. связь между заключительной главой Фукиона VIII, 109 и Вступительные слова «Греческой книги» см. во вступительных замечаниях выше. Местом этой морской битвы, как мне кажется, является Геллеспонт.

Еще один короткий промежуток времени приводит нас к утру ранней зимы, когда Дорий, сын Диагора, входил в Геллеспонт с четырнадцатью кораблями из Родоса на рассвете. Афинская дневная стража, заметив его, подала сигнал генералам, и они, имея двадцать парусов, вышли в море, чтобы атаковать его. Дорий успешно избежал плена и, освободившись от узкого пролива, (2) посадил свои триремы на мель у Роэтеума. Когда афиняне приблизились вплотную, начался бой, который сразу же продолжался с кораблей и берега, пока, наконец, афиняне не отступили в свой главный лагерь в Мадите, ничего не добившись.

(2) Букв. «когда он открыл» {os enoige}. Это по-прежнему морская фраза. На современном греческом языке, если я правильно понимаю.

Тем временем Миндар, принося жертву Афине в Илионе, наблюдал за битвой. Он тотчас же поспешил к морю и, спустив на воду свои триремы, отплыл, чтобы забрать корабли Дориэя. Афиняне на своей стороне вышли ему навстречу и вступили в бой у Абидоса. С раннего утра до полудня битва продолжалась у берега. (3) Победа и поражение всё ещё висели на волоске, когда Алкибиад прибыл на восемнадцати кораблях. После этого пелопоннесцы бежали к Абидосу, где, однако, Фарнабаз принёс им своевременную помощь. (4) Верхом на коне он продвинулся в море настолько, насколько позволял конь, сам вступая в бой и подбадривая своих воинов и пехоту. Затем пелопоннесцы, выстроив свои корабли в плотный строй и расположив боевую линию вблизи берега, продолжили бой. Наконец афиняне, захватив тридцать вражеских судов без экипажей и вернув свои, которые они ранее потеряли, отплыли в Сест. Здесь флот, за исключением сорока судов, рассеялся в разных направлениях за пределами Геллеспонта, чтобы собрать деньги; в то время как Трасил, один из полководцев, отплыл в Афины, чтобы сообщить о случившемся и попросить подкрепления войсками и кораблями. После этих событий Тиссаферн прибыл в Геллеспонт и принял визит Алкибиада, который подарил ему один корабль, принеся с собой знаки дружбы и подарки. После этого Тиссаферн схватил его и заключил в Сардисе, сообщив, что царь приказал начать войну с афинянами. Тридцать дней спустя Алкибиад в сопровождении Мантифея, захваченного в Карии, сумел раздобыть лошадей и ночью бежал в Клазомены.

(3) Оригинал звучит несколько поэтичнее. Автор использует Старое аттическое или ионическое слово {eona}. Это знак стиля, Примеров, которые мы увидим, будет немало. Возможно, удастся привести Здесь можно добиться некоторого эффекта, переведя: «битва обняла» берег.

(4) Или же «пришли им на помощь вдоль берега».

410 г. до н.э. Афиняне в Сестосе, услышав, что Миндар замышляет нападение на них с эскадрой из шестидесяти парусных кораблей, ускользнули от него и под покровом ночи бежали в Кардию. Сюда же из Клазомен отправился Алкивиад, имея при себе пять трирем и легкую лодку; но, узнав, что пелопоннесский флот покинул Абидос и идет под полными парусами в Кизик, он сам отправился по суше в Сестос, отдав приказ флоту обойти его и присоединиться к нему там. Вскоре прибыли корабли, и он уже собирался выйти в море, подготовив все необходимое к бою, когда в порт вошел Терамен с флотом из двадцати кораблей из Македонии, и в тот же миг Фрасибул со вторым флотом из двадцати кораблей с Тасоса, поскольку обе эскадры занимались сбором денег. Приказав офицерам также как можно скорее следовать за ним, как только они поднимут свои большие паруса и подготовятся к бою, Алкибиад сам отплыл в Париум. В течение следующей ночи объединенная эскадра, состоявшая теперь из восьмидесяти шести судов, вышла в море из Париума и достигла Проконнеса на следующее утро, примерно к часу завтрака. Там они узнали, что Миндар находится в Кизике, и что Фарнабаз с пехотным отрядом находится с ним. Соответственно, они ждали весь этот день в Проконнесе. На следующий день Алкибиад созвал собрание и, обращаясь к людям с ободряющими словами, предупредил их, что от них ожидается тройная служба: они должны быть готовы к морскому сражению, сухопутному сражению и сражению у стены одновременно, «ибо посмотрите, — сказал он, — у нас нет денег, а у врага неограниченные запасы от царя».

Накануне, как только они пришвартовались, он собрал все морские суда острова, большие и малые, под свой контроль, чтобы никто не мог сообщить врагу численность его эскадры, и распорядился издать указ о том, что любой, кто будет пойман за плаванием к противоположному берегу, будет наказан смертью. После окончания совещания он подготовил свои корабли к бою и вышел в море в сторону Кизика под проливным дождем. У Кизика небо прояснилось, выглянуло солнце и открыло ему зрелище: шестьдесят судов Миндара тренировались на некотором расстоянии от гавани и, фактически, были перехвачены им самим. Пелопоннесцы, заметив с первого взгляда значительно возросшее количество афинских галер и их близость к порту, поспешили к берегу, где поставили свои суда на якорь и приготовились вступить в бой с врагом, когда тот отправится в атаку. Но Алкибиад, обогнув остров с двадцатью своими судами, прибыл на берег и высадился. Увидев это, Миндар тоже высадился, и в последовавшем сражении он пал в бою, в то время как его спутники обратились в бегство. Что касается вражеских кораблей, афинянам удалось захватить все (за исключением сиракузских судов, которые были сожжены их экипажами) и с добычей добраться до Проконнеса. Оттуда на следующий день они отплыли, чтобы атаковать Кизик. Местные жители, увидев, что пелопоннесцы и Фарнабаз покинули город, впустили афинян. Здесь Алкибиад оставался двадцать дней, получив от кизикян крупные суммы денег, но в остальном не причинив никакого вреда местному сообществу. Затем он отплыл обратно в Проконнес, а оттуда в Перинф и Селибрию. Жители прежнего места приветствовали его войска в своем городе, но селибрийцы предпочли дать деньги и таким образом избежать допуска войск. Продолжая плавание, эскадра достигла Хризополиса в Халкедонии (5), где они построили форт и основали таможню для сбора десятины, которую они взимали со всех торговых судов, проходивших через пролив из Черного моря. Кроме того, там был оставлен отряд из тридцати кораблей под командованием двух генералов, Терамена и Эвбула, с инструкциями не только следить за самим портом и за всеми торговцами, проходящими через пролив, но и вообще причинять врагу любой вред, который может возникнуть. Выполнив это, остальные генералы поспешили обратно к Геллеспонту.

(5) Это общепринятое написание, но на монетах Калхедона есть другое. буквы {КАЛХ}, и так написано имя в лучших рукописях. Геродот, Ксенофонт и другие авторы, которые упомянули это место, названный. См. «Словарь греческой и римской географии». «Халкидон».

Теперь донесение от Гиппократа, вице-адмирала Миндара, (6) было перехвачено по пути в Лакедемон и доставлено в Афины. Оно гласило следующее (на широком дорическом языке): (7) «Корабли ушли; Миндар мертв; люди голодают; мы в отчаянии, что делать».

(6) «Эпистолей», то есть секретарь или составитель донесения, — это спартанец. Титул офицера, заместителя адмирала.

(7) Чтение {'Errei ta kala} (гипотеза Бергка для {kala}) = «Леса», т. е. «корабли» (дорийское слово). Ср. Аристоф., «Лис. 1253, {потта кала}. Отправка продолжается: {Mindaros apessoua} (al. {apessua}), что звучит гораздо изящнее, чем простое слово. «Мертв.» «М. ушел.» Я не могу найти правильный английский или «Ширококолотый шотландский» эквивалент. См. Тирлуолл, «История Греции» IV. XXIX. 88 примечание.

Однако Фарнабаз был готов с воодушевлением встретить уныние, охватившее всю пелопоннесскую армию и её союзников. «Пока их собственные тела были целы и невредимы, зачем им было переживать из-за потери нескольких деревянных корпусов? Разве на территории царя не хватало древесины, да и её ещё оставалось предостаточно?» И поэтому он обеспечил каждого моряка плащом и средствами к существованию на пару месяцев, после чего вооружил матросов и сформировал из них береговую охрану для обеспечения безопасности своего побережья.

Затем он созвал собрание генералов и трьерархов разных государств и поручил им построить на верфях Антандра столько же новых кораблей, сколько они потеряли. Он сам должен был предоставить средства и дал им понять, что они могут привезти древесину с горы Ида. Пока строились корабли, сиракузцы помогали жителям Антандра достраивать часть их стен и были особенно любезны во время гарнизонной службы; именно поэтому сиракузцы и по сей день пользуются привилегией гражданства с титулом «благодетелей» в Антандра. Уладив эти дела, Фарнабаз немедленно приступил к спасению Халкедона.

Именно в этот день сиракузские генералы получили известие из дома о своем изгнании демократической партией. Соответственно, они созвали собрание своих отдельных дивизий и, выдвинув Гермократа (8) своим представителем, начали оплакивать свое несчастье, настаивая на несправедливости и незаконности их изгнания. «И теперь мы увещеваем вас, — добавили они, — быть усердными и готовыми в будущем, как и в прошлом: каким бы ни было слово приказа, покажите себя добрыми и верными людьми; пусть не померкнет память о тех славных морских сражениях. Подумайте о тех победах, которые вы одержали, о тех кораблях, которые вы захватили своими собственными усилиями; не забывайте тот длинный список достижений, которыми вы поделились с другими, во всем этом вы доказали свою непобедимость под нашим командованием. Именно благодаря счастливому сочетанию наших заслуг и вашего энтузиазма, проявленного как на суше, так и на море, вы обязаны силой и совершенством вашей дисциплины».

(8) Гермократ, сын Гермона. Впервые мы слышим о нем в Фукионе IV. 58 далее. в качестве главного агента, способствовавшего созданию Сицилийских государств. Совместная конференция в Геле в 424 году до н.э. с целью исцеления. их разногласия и объединение усилий для срыва опасных замыслов Афин. В 415 году до н.э., когда произошло нападение, он снова был... овладев духом, он сделал это невозможным (Фукистан VI, 72 и далее). В 412 году Именно он в н.э. призвал сицилийцев помочь в завершении строительства. свержение Афин путем отправки эскадры для сотрудничества с Пелопоннесский флот — для оказания помощи Милету и т. д. (Фукидид VIII). (26, 27 и далее) Позже, в 411 году до н.э., когда пелопоннесцы Моряки были готовы поднять мятеж и «изложили все свои претензии». обвинение Астиоха (спартанского адмирала), который потакал «Тиссаферну в собственных интересах» (Фукистан, VIII, 83), Гермократ взял мужская сторона, и тем самым навлекла на себя ненависть Тиссаферна.

Этими словами они призвали людей выбрать других военачальников, которые должны были бы исполнять свои обязанности до прибытия их преемников. Тогда всё собрание, и особенно капитаны и командиры кораблей и морской пехоты, с громкими криками настаивали на том, чтобы они оставались у власти. Генералы ответили: «Им не следовало вступать в распри против государства, а их обязанностью, в случае предъявления каких-либо обвинений, было немедленно дать отчёт». Однако, когда ни у кого не оказалось никаких обвинений, они уступили общему требованию и согласились ждать прибытия своих преемников. Именами этих преемников были: Демарх, сын Эпидока; Мискон, сын Менкрата; и Потамис, сын Гнозиса.

Капитаны, со своей стороны, поклялись вернуть изгнанных генералов на службу, как только сами вернутся в Сиракузы. Вскоре, выразив общую благодарность, они отправили их по назначению. Особенно те, кто наслаждался обществом Гермократа, с сожалением вспоминали его добродетели: его основательность и энтузиазм, откровенность и приветливость, заботу, с которой каждое утро и вечер он собирал в своих покоях группу морских капитанов и моряков, чьи способности он признавал. Это были его доверенные лица, которым он сообщал о своих намерениях; это были его ученики, которым он давал уроки ораторского искусства, то предлагая им говорить экспромтом, то снова после обсуждения. Таким образом, Гермократ снискал широкую известность в совете, где его мастерство владения языком ощущалось не меньше, чем мудрость его советов. Явився в Лакедемоне как обвинитель Тиссаферна (9), он добился своего не только благодаря свидетельству Астиоха, но и благодаря очевидной искренности своих заявлений, и, опираясь на эту репутацию, он отправился к Фарнабазу. Последний не стал ждать просьбы, а сразу же дал ему деньги, которые позволили ему собрать друзей и триремы с целью его последующего возвращения в Сиракузы. Тем временем преемники сиракузцев прибыли в Милет, где взяли под свой контроль корабли и армию.

(9) Упомянутый вопрос полностью объяснен в Фукионе VIII, 85.

В это же время на Тасосе произошла революция, в результате которой была изгнана фило-лаконская партия и лаконский наместник Этеоник. Лаконского Пасиппида обвинили в организации этого дела в сговоре с Тиссаферном, и вследствие этого он был изгнан из Спарты. Военно-морской флот, который он собирал у союзников, был передан Кратесиппиду, которого отправили занять его место на Хиосе.

Примерно в тот же период, когда Трасил еще находился в Афинах, Агис (10) совершил поход за провизией к самым стенам города. Но Трасил вывел афинян вместе с остальными жителями города и расположил их у Ликейской гимназии, готовых вступить в бой с врагом, если тот приблизится; увидев это, Агис поспешно отступил, однако не без потерь среди своих сторонников, некоторые из которых были убиты легкой афинской армией. Этот успех расположил горожан к еще более благосклонному отношению к целям, ради которых пришел Трасил, и они издали указ, уполномочивающий его призвать тысячу гоплитов, сто всадников и пятьдесят трирем.

(10) Читатель вспомнит, что мы приводим «Децелейский» Период войны, 413-404 гг. до н.э. Спартанский царь командовал Крепость Декелея, расположенная всего в четырнадцати милях от Афин. и воздвигнут в месте, видимом из города. См. Фукион VII, 19. 27, 28.

Тем временем Агис, глядя из Декелеи и видя, как одно за другим суда, нагруженные зерном, направляются в Пирей, заявил, что его войскам бесполезно неделя за неделей отгонять афинян от их собственной земли, пока никто не перекрывает источник их поставок зерна по морю: лучшим планом было бы отправить Клеарха (11), сына Рамфия, проксена (12) византийцев, в Халкедон и Византию. Предложение было одобрено, и с пятнадцатью судами, должным образом укомплектованными экипажами из Мегары или предоставленными другими союзниками, Клеарх отправился в путь. Это были скорее транспортные корабли, чем быстроходные военные суда. Три из них, достигнув Геллеспонта, были уничтожены афинскими кораблями, которые использовались для наблюдения за всеми торговыми судами в этих водах. Остальные двенадцать бежали в Сест и оттуда, наконец, благополучно достигли Византии.

(11) О Клеархе мы услышим больше в продолжении, и в «Анабасис».

(12) Проксен подчинялся почти нашему «Консулу», «Агенту». «Резидент»; но он отличался в том отношении, что всегда был член иностранного государства. Афинянин представлял Спарту на Афины; лаконский житель представлял Афины в Спарте и так далее. См. Лидделл и Скотт.

Так завершился год — год, примечательный также походом карфагенян под командованием Ганнибала на Сицилию с отрядом в сто тысяч человек и захватом в течение трех месяцев двух эллинских городов — Селинуса и Химеры.

II

409 г. до н.э. В следующем году (1)... афиняне укрепили Торик; и Трасил, взяв недавно выделенные ему суда и пять тысяч своих моряков, вооруженных для службы в качестве пельтастов, (2) отплыл на Самос в начале лета. На Самосе он оставался три дня, а затем продолжил свой путь в Пигелу, где приступил к разорению территории и нападению на крепость. Вскоре отряд из Милета пришел на помощь жителям Пигелы и, атаковав разрозненные отряды афинской легкой пехоты, обратил их в бегство. Но на помощь легкой пехоте пришла морская бригада пельтастов с двумя ротами тяжелой пехоты и почти полностью уничтожила весь отряд из Милета. Они захватили около двухсот щитов и установили трофей. На следующий день они отплыли в Нотиум, а из Нотиума, после надлежащей подготовки, двинулись на Колофон. Колофонийцы капитулировали без боя. Следующей ночью они совершили набег на Лидию, где созрел урожай зерна, сожгли несколько деревень и захватили в большом количестве деньги, рабов и другую добычу. Но перс Стагес, служивший в этом районе, во время своих собственных грабежей напал на разрозненные отряды конницы, посланные для защиты рассредоточенных групп грабителей от афинского лагеря, и взял в плен одного кавалериста, убив еще семерых. После этого Трасил повел свои войска обратно к морю, намереваясь отплыть в Эфес. Тем временем Тиссаферн, узнав об этом намерении, начал собирать большую армию и отправлять конницу, призывая всех жителей объединиться на защиту богини Артемиды в Эфесе.

(1) В рукописях здесь приводится предполагаемый отрывок, который можно перевести как Таким образом: «Первая из 93-й Олимпиады, отмечаемая как год, в котором В недавно добавленных скачках с участием двух лошадей победу одержал Эвагорий Элейский. а также стадион (бег на 200 ярдов) рядом с киренской Эвботой. когда Эвархипп был эфором в Спарте, а Евктемон — архонтом в Афины». Но Ол. 93, к которому эти офицеры, и добавление Новая гонка в Олимпии состоится в 408 году. Следовательно, мы должны предположим, что этот отрывок был случайно вставлен. ошибка в месте, допущенная редактором или переписчиком, или то, что автор был Он запутался в датах. «Стадион» — это знаменитый забег в «Олимпия», длиной 606 3/4 английских футов, также расположена на ипподроме. Этот стадион назывался «Стадион» и имел длину ровно один стадион.

(2) Пельтасты, то есть легкая пехота, вооруженная «пельтой» или легкой пехотой. щит, вместо тяжелого {асписа} гоплита или тяжелого пехотинцы.

На семнадцатый день после упомянутого выше вторжения Трасил отплыл в Эфес. Он высадил свои войска двумя отрядами: тяжелую пехоту — в окрестностях Коресса; конницу, пельтастов и морских пехотинцев, а также остальную часть своих сил — у болота на другой стороне города. На рассвете он двинул вперед оба отряда. Жители Эфеса, со своей стороны, не стали медлить с защитой. Им пришлось приложить помощь войск, подкрепленных Тиссаферном, а также двух отрядов сиракузцев, состоящих из экипажей их прежних двадцати судов и пяти новых судов, которые совсем недавно прибыли под командованием Эвкла, сына Гиппона, и Гераклида, сына Аристогена, вместе с двумя селинунскими судами. Все эти отряды сначала атаковали тяжелую пехоту у Коресса; они разгромили ее, убив около ста человек, а оставшихся отбросили в море. Затем они обратились к второй дивизии на болоте. Здесь афиняне также обратились в бегство, и погибло до трехсот из них. На этом месте эфесцы воздвигли трофей, а еще один — на Корессе. Доблесть сиракузцев и селинунтийцев была настолько выдающейся, что горожане публично и в частном порядке наградили многих из них призами за отличия на поле боя, а также предложили право проживания в своем городе с определенными привилегиями всем, кто когда-либо пожелает там жить. Селинунтийцам же, поскольку их собственный город был недавно разрушен, предложили полное гражданство.

Афиняне, забрав своих убитых по перемирию, отплыли в Нотиум и, похоронив там павших, продолжили свой путь к Лесбосу и Геллеспонту. Стоя на якоре в гавани Метимны, на этом острове, они увидели двадцать пять сиракузских судов, плывущих из Эфеса. Они вышли в море, чтобы атаковать их, захватили четыре корабля вместе с экипажами и преследовали остальные до Эфеса. Пленников Трасил отправил в Афины, за исключением одного. Это был афинянин Алкибиад, двоюродный брат и соратник Алкибиада по изгнанию. Трасил освободил его. (3) Из Метимны Трасил отплыл в Сест, чтобы присоединиться к основной части армии, после чего объединенные силы переправились в Лампсак. А теперь приближалась зима. Это была зима, когда сиракузские пленники, замурованные в каменоломнях Пирея, прорыли себе путь сквозь скалы и однажды ночью сбежали, одни в Децелию, другие в Мегару. В Лампсаке Алкивиад хотел собрать все собранные там войска, но старые отряды отказались присоединиться к войскам Трасила. «Те, кто еще ни разу не был побежден, вместе с этими новобранцами, которые только что потерпели поражение». Поэтому они посвятили зиму укреплению Лампсака. Они также предприняли поход против Абидоса, где Фарнабаз, пришедший на помощь, встретил их с многочисленной конницей, но был разбит и вынужден бежать. Алкивиад яростно преследовал их со своей конницей и ста двадцатью пехотинцами под командованием Менандра, пока не наступила темнота. После этой битвы солдаты сами объединились и свободно братствовали с войсками Трасила. За этой экспедицией последовали другие вторжения вглубь страны зимой, где они нашли себе занятие по разорению королевской территории.

(3) Чтение {apelusen}. Гипотеза Вольфа для рукописей. {katelousen} = под кайфом. См. Тирлуолл, «История Греции» IV. XXIX. 93 примечание.

Именно в этот период лакедемоняне позволили восставшим илотам из Малеи, нашедшим убежище в Корифасии, уйти под флагом перемирия. Примерно в то же время ахейцы предали колонистов Гераклеи Трахинии, когда все они были выстроены в битве навстречу враждебным этейцам, в результате чего погибло до семисот из них, вместе с наместником (4) из Лакедемона, Лаботасом. Так подошел к концу год — год, отмеченный также восстанием мидян против Дария, царя Персии, за которым последовало возобновление подчинения его власти.

(4) Технически {armostes} (harmost), т. е. администратор.

III

408 г. до н.э. Следующий год – это год, когда в храм Афины в Фокее ударила молния, и он загорелся. (1) С окончанием зимы, ранней весной, афиняне отплыли со всем своим войском в Проконнес, а оттуда двинулись на Халкидон и Византию, расположившись лагерем недалеко от первого города. Жители Халкидона, зная об их приближении, приняли меры предосторожности, передав все свое имущество, подлежащее разграблению, соседям, вифинским фракийцам; после чего Алкивиад возглавил небольшой отряд тяжелой пехоты с конницей и, отдав приказ флоту следовать вдоль побережья, выступил против вифинийцев и потребовал вернуть имущество халкидонцев, угрожая им войной в случае отказа. Вифинийцы вернули имущество. Вернувшись в лагерь, не только обогатившись таким образом, но и получив дополнительное удовлетворение от того, что вифиняне пообещали ему хорошее поведение, Алкивиад со всеми своими войсками принялся за строительство защитных сооружений вокруг Халкедона от моря до моря, чтобы включить как можно большую часть реки в свою деревянную стену. Тогда лакедемонский наместник Гиппократ выпустил свои войска из города и предложил сражение, и афиняне, со своей стороны, выстроили свои силы напротив него; в то время как Фарнабаз, вне защитных сооружений, продолжал наступление со своим войском и многочисленными конными отрядами. Гиппократ и Трасил долгое время вели бой друг с другом, используя тяжелую пехоту, пока Алкивиад с пехотным отрядом и конницей не вмешался. Вскоре Гиппократ пал, и его войска бежали в город; В тот же миг Фарнабаз, не сумев договориться с лакедемонским вождем из-за ограниченности местности и близости реки к вражеским позициям, удалился в Гераклей (2), принадлежавший халкидонцам, где располагался его лагерь. После этого успеха Алкивиад отправился к Геллеспонту и Херсонесу за деньгами, а оставшиеся полководцы заключили с Фарнабазом соглашение относительно Халкедона; согласно этому соглашению, персидский сатрап согласился выплатить афинянам двадцать талантов (3) от имени города и предоставить их послам безопасный проезд вглубь страны к царю. Кроме того, по взаимному согласию и под присягой было оговорено, что халкидонцы должны продолжать платить свою обычную дань Афинам, а также обязаны погасить все непогашенные долги. Афиняне, со своей стороны, были обязаны воздерживаться от любых военных действий до возвращения своих послов от царя. Алкивиад, находившийся в окрестностях Селибрии, не был засвидетельствован при принесении этих клятв. Заняв это место, он вскоре предстал перед стенами Византии во главе войск Херсонеса, вышедших со всеми силами; ему также помогали войска из Фракии и более трехсот всадников. Соответственно, Фарнабаз, настаивая на том, что и он должен принести клятву, решил остаться в Халкидоне и ждать его прибытия из Византии. Алкивиад прибыл, но не был готов связать себя клятвами, если Фарнабаз не принесет клятвы от его имени. После этого между ними произошел обмен клятвами через посредника. Алкивиад принес их в Хризополисе в присутствии двух представителей, посланных Фарнабазом, — Митробата и Арнапа. Фарнабаз принес их в Халкидоне в присутствии Евриптолема и Диотима, представлявших Алкивиада. Обе стороны связали себя не только общей присягой, но и обменялись личными клятвами добросовестности.

(1) В рукописях здесь приводятся слова: «в эфорате Пантакля и архонство Антигена, двадцать два года спустя начало войны», но двадцать второй год войны = 410 г. до н.э.; Antigenes archon, 407 г. до н.э. = Ol. 93, 2; отрывок должен рассматривать как примечание, ошибочно вставленное каким-либо редактором или переписчиком (см. см. выше, I. 11.)

(2) То есть священное место или храм Геракла.

(3) Двадцать талантов = 4800 фунтов; или, точнее, 4875 фунтов.

Сделав это, Фарнабаз тотчас покинул Халкедон, дав указание тем, кто направлялся к царю в качестве послов, встретить его в Кизике. Представителями Афин были Дорофей, Филодик, Феоген, Евриптолем и Мантифей; с ними были два аргивянина, Клеострат и Пирролох. Также собиралось отправиться в путь посольство лакедемонян. Оно состояло из Пасиппида и его спутников, среди которых были Гермократ, к тому времени изгнанник из Сиракуз, и его брат Проксен. Поэтому Фарнабаз возглавил их. Тем временем афиняне продолжали осаду Византии; были проведены линии оцепления; они разнообразили блокаду, ведя огонь на дальних дистанциях и время от времени совершая штурмы стен. Внутри города находились Клеарх, лакедемонский наместник, и отряд периоков с небольшим отрядом неодамодов. (4) Также там находился отряд мегарийцев под командованием их полководца Геликса, одного мегарийца, и другой отряд беотийцев с их полководцем Коэратадой. Афиняне, вскоре поняв, что силой они ничего не могут добиться, стали принуждать некоторых жителей к предательству. Клеарх же, даже не подозревая, что кто-либо способен на такой поступок, переправился на противоположный берег, чтобы навестить Фарнабаза; он оставил все в идеальном порядке, поручив управление городом Коэратаде и Геликсу. Его задачей было получить плату для солдат от персидского сатрапа и собрать корабли из разных мест. Некоторые из них уже находились в Геллеспонте, где их оставил в качестве сторожевых кораблей Пасиппид, или же в Антандре. Другие сформировали флот, которым командовал Агесандрид, ранее служивший морским пехотинцем (5) под командованием Миндара, на фракийском побережье. Другие же, как задумал Клеарх, вместе со всей объединенной эскадрой нанесли бы такой ущерб союзникам афинян, что отвлекли бы осаждающую армию от Византии. Но едва он ушел, как те, кто намеревался предать город, принялись за дело. Их звали Кидон, Аристон, Анаксикрат, Ликург и Анаксилай. Последний впоследствии был обвинен в измене в Лакедемоне по обвинению в смертной казни и оправдан на том основании, что, во-первых, он был не лакедемонянином, а византийцем, и, во-вторых, он не предал город, а спас его, когда увидел, как женщины и дети умирают от голода; ибо Клеарх раздал все зерно в городе лакедемонским солдатам. Именно по этим причинам, как признавал сам Анаксилай, он ввёл врага, и не ради денег и не из ненависти к Лакедемону.

(4) Согласно конституции Лакедемона, все правительство находился в руках Дориана. Подлежащее население было разделено на (1) Илоты были государственными крепостными. Дети илотов иногда становились... воспитанные спартанцами и называемые «мотаками»; илоты, которые имели Получив свободу, их стали называть «Неодамодес» ({neodamodeis}). После завоевания Мессении этот класс был очень многочисленным. (2) Периоэки. Это были древние ахейские жители, жившие в города и деревни, и управлять своими делами, выплачивая дань и служба в армии в качестве тяжеловооруженных солдат. В 458 году По преданию, их численность составляла тридцать тысяч человек. Спартанцы Они, как и все дорийцы, разделились на три племени. Хиллеи, Диманы и Памфилы, каждое из этих племен было разделено. на десять «обов», которые, в свою очередь, были разделены на {ойкои} или семьи. Обладали земельной собственностью. В 458 году до н.э., как говорят, существовали девять тысяч таких семей; но со временем, благодаря отчуждение земель, гибель людей на войне и другие причины, их Численность значительно сократилась, и во многих случаях произошли потери. статус, так что во времена Агиса III, 244 г. до н.э., мы слышим о Два ордена спартанцев: омои и упомеоны. (низшие); семьсот спартанцев (семей) собственно и один сто землевладельцев. См. «Дориане» Мюллера, том II, книга. iii. гл. x. С. 3 (англ. перевод); Арист. «Поль.» ii. 9, 15; Плут. («Агис»).

(5) Греческое слово — {epibates}, которое, как считают некоторые, было названием чего-то В спартанской службе был младший офицер военно-морского флота, но его там не было. Доказательство этому. См. Фукион VIII, 61 и примечание профессора Джоуэтта; также Гроте, «История Греции», viii. 27 (2-е изд.)

Как только всё было готово, эти люди открыли ворота, ведущие на так называемую Фракийскую площадь, и впустили афинские войска во главе с Алкибиадом. Геликс и Коэратадас, совершенно не подозревая о заговоре, поспешили на Агору со всем гарнизоном, готовые противостоять опасности; но, обнаружив, что враг занял их позиции, им ничего не оставалось, как сдаться. Их отправили в качестве пленных в Афины, где Коэратадас, в толпе и суматохе высадки в Пирее, ускользнул от своей охраны и благополучно добрался до Децилии.

IV

407 г. до н.э. Фарнабаз и послы проводили зиму в Гордиуме во Фригии, когда услышали о событиях в Византии. Продолжая свой путь ко двору царя с наступлением весны, они встретили бывшее посольство, которое теперь возвращалось. Это были лакедемонские послы, Беотий и его свита, а также другие посланники, которые сообщили им, что лакедемоняне получили от царя все, что хотели. Одним из них был Кир, новый правитель всех прибрежных районов, который был готов сотрудничать с лакедемонянами в войне. Кроме того, он был носителем письма с царской печатью. Оно было адресовано всему населению Нижней Азии и содержало следующие слова: «Я посылаю Кира как „Караноса“» (1) — то есть верховного правителя — «над всеми, кто собирается в Кастоле». Послы Афин, даже выслушав это объявление и увидев Кира, всё ещё желали, если это возможно, продолжить свой путь к царю или, если это невозможно, вернуться домой. Кир, однако, настаивал на том, чтобы Фарнабаз либо выдал их ему, либо отложил отправку их домой на неопределённое время; его целью было не допустить, чтобы афиняне узнали о происходящем. Фарнабаз, желая избежать всякой ответственности, на время задержал их, сказав им то, что вскоре сопроводит их вглубь страны к царю, то что благополучно отправит их домой. Но когда прошло три года, он попросил Кира отпустить их, заявив, что поклялся вернуть их к морю, если не сопроводит их к царю. Наконец, они получили безопасный проезд к Ариобарзану с приказом об их дальнейшей транспортировке. Последний провёл их ещё дальше, к Кию в Мисии; и из Циуса они отплыли, чтобы присоединиться к своему основному вооружению.

(1) {Каранос.} Это греческое слово, дорическая форма, {каранос}, родственное {кара} (ср. {каренон}) = вождь? Или это, скорее всего, перс? Или местное слово, Каранос? И разве название не похоже на это? возможно, к слову {korano}, которое встречается во многих индо- Бактрийские монеты (см. А. фон Саллет, «Die Nachfolger Alexanders des Гроссен», стр. 57 и т. д.)? Или {koiranos} является связующим звеном? слова, переведенные как «то есть верховный владыка», {to de karanon esti kurion}, очень похоже на комментарии комментатора.

Алкивиад, главным желанием которого было вернуться домой в Афины с войсками, немедленно отплыл на Самос; с этого острова, взяв двадцать кораблей, он отплыл в Керамический залив Карии, где собрал сто талантов и таким образом вернулся на Самос.

Трасибул отправился во Фракию с тридцатью кораблями. Там он поработил различные восставшие места, принявшие Лакедемон, включая остров Тасос, находившийся в бедственном положении из-за войн, революций и голода.

Трасил вместе с остальным войском отплыл прямо в Афины. По прибытии он обнаружил, что афиняне уже выбрали своим полководцем Алкивиада, который все еще находился в изгнании, и Трасибула, который также отсутствовал, а в качестве третьего кандидата, из числа оставшихся дома, — Конона.

Тем временем Алкибиад, имея недавно собранные деньги и свой флот из двадцати кораблей, покинул Самос и отправился на Парос. С Пароса он вышел в море к Гифею (2), чтобы следить за тридцатью военными кораблями, которые, как ему сообщили, лакедемоняне оснащали в этом арсенале. Гитей также был бы благоприятным пунктом наблюдения, позволяющим оценить расположение соотечественников и перспективы его отзыва. Когда, наконец, его благосклонность, как ему показалось, подтвердилась не только его избранием полководцем, но и приглашениями, полученными им в частном порядке от друзей, он отплыл домой и вошел в Пирей в день праздника Плунтерии (3), когда статуя Афины закрывается покрывалом и скрывается от посторонних глаз. Это было совпадение, как некоторые считали, зловещим предзнаменованием, неблагоприятным как для него самого, так и для государства, ибо ни один афинянин не стал бы вести серьезные дела в такой день.

(2) Гитеум, порт и арсенал Спарты, расположенный недалеко от начала Лаконийский залив (ныне Маратониси).

(3) {ta Plunteria}, или праздник омовений, проводимый 25-го числа месяц Таргелион, когда было изображение богини Афины. разделась, чтобы ее одежду можно было постирать. Praxiergidae; в тот день не проводилось ни собрания, ни суда, и Храм был закрыт.

Когда он вошел в гавань, две огромные толпы — одна из Пирея, другая из города (4) — стекались навстречу судам. Изумление, смешанное с желанием увидеть Алкибиада, было преобладающим чувством толпы. О нем говорили: некоторые утверждали, что он был лучшим из граждан и что в его единственном случае изгнание было незаслуженным. Он стал жертвой заговоров, вынашиваемых в умах людей, менее способных, чем он сам, как бы они ни превосходили его в язвительных речах; людей, единственным принципом государственного управления которых была забота о личной выгоде; тогда как политика этого человека всегда заключалась в защите общего блага, как своими личными средствами, так и всей мощью государства. Восемь лет назад, когда обвинение в нечестии в деле о мистериях было еще свежим, он бы сам решил немедленно предстать перед судом. Именно его личные враги сумели отложить эту, несомненно, справедливую процедуру; которые дождались, пока он отвернется, а затем отняли у него родину. Затем, оказавшись в рабстве обстоятельств, он был вынужден ухаживать за людьми, которых ненавидел больше всего; и в то время, когда его собственная жизнь ежедневно подвергалась опасности, он должен был видеть своих самых дорогих друзей и сограждан, более того, само государство, склонившееся к самоубийству, и все же, исключая изгнание, не в состоянии протянуть руку помощи. «Не такие люди, — утверждали они, — желают перемен в делах и революции: разве демократия уже не гарантировала ему положение выше, чем у равных ему по возрасту, и едва ли ниже, чем у старших? Насколько иным было положение его врагов. Им, хотя и было известно, что они остались теми же людьми, какими всегда были, удавалось использовать свою недавно приобретенную власть для уничтожения сначала высших слоев общества, а затем, оставшись единственными выжившими, быть принятыми своими согражданами в отсутствие лучших людей».

(4) Или «собранные для встречи с судами из любопытства и желания «См. Алкивиада».

Однако другие настаивали на том, что за все прошлые несчастья и бедствия ответственен исключительно Алкивиад: «Если государству еще предстояли новые испытания, то вот он, главный злодей, готовый ускорить их».

Когда корабли подошли к берегу, Алкибиад, опасаясь врагов, не захотел сразу сходить на берег. Поднявшись на кормовую палубу, он оглядел толпу (5), стремясь убедиться в присутствии своих друзей. Вскоре его взгляд упал на Евриптолема, сына Писианакса, который был его двоюродным братом, а затем на остальных родственников и других друзей. Там он высадился и, в сопровождении эскорта, готового подавить любое покушение на его жизнь, направился в город.

(5) Или же «он посмотрел, есть ли там его друзья».

В Сенате и Общем собрании (6) он произносил речи, защищаясь от обвинений в нечестии и утверждая, что стал жертвой несправедливости, а также затрагивал другие подобные темы, которые в нынешнем настроении собрания никто не осмеливался опровергать.

(6) Технически «Буле» ({Буле}) или Сенат, а также «Экклесия» или Народное собрание.

Затем он был официально провозглашен лидером и главой государства, наделенным безответственными полномочиями, как единственный человек, способный восстановить древнюю мощь и престиж Афин. Вооружившись этой властью, первым делом он возобновил процессионное шествие в Элевсин; в последние годы из-за войны афиняне были вынуждены проводить мистерии по морю. Теперь, во главе войск, он распорядился, чтобы мистерии снова проводились по суше. После этого он собрал войско численностью в полторы тысячи пехотинцев, сто пятьдесят кавалеристов и сто кораблей; и, наконец, через три месяца после возвращения он отплыл на Андрос, восставший против Афин.

Генералами, выбранными для сотрудничества с ним на суше, были Аристократ и Адеймант, сын Леукофилида. Он высадил свои войска на острове Андрос в Гавриуме и разгромил андийских жителей, вышедших из города, чтобы оказать сопротивление захватчику; вынудив их вернуться и остаться в пределах своих стен, хотя число павших было невелико. Это поражение разделили и некоторые лакедемоняне, находившиеся в этом месте. Алкибиад воздвиг трофей и через несколько дней сам отплыл на Самос, который стал его базой для дальнейших операций в ходе войны.

В

Незадолго до описанных событий лакедемоняне отправили Лизандера в качестве своего адмирала вместо Кратесиппида, срок полномочий которого истек. Новый адмирал сначала посетил Родос, где раздобыл несколько кораблей, и отплыл на Кос и в Милет, а из последнего — в Эфес. В Эфесе он ожидал прибытия Кира в Сардис с семьюдесятью парусами, после чего немедленно отправился навестить князя вместе с послами из Лакедемона. И тут представилась возможность осудить действия Тиссаферна и одновременно попросить самого Кира проявить как можно больше усердия в ведении войны. Кир ответил, что не только получил прямое указание от своего отца на то же самое, но и что его собственные взгляды совпадают с их желаниями, которые он полон решимости выполнить в точности. Он сообщил им, что привез с собой пятьсот талантов; (1) и если этой суммы не хватало, у него все еще оставался частный доход, который ему разрешил отец, и когда этот ресурс, в свою очередь, исчерпывался, он чеканил золотые и серебряные монеты с трона, на котором сидел, в их пользу. (2)

(1) Около 120 000 фунтов. Один эвбейский или аттический талант = шестьдесят мин = шесть тысяч драхм = 243 фунта 15 шиллингов наших денег.

(2) См. язык Тиссаферна, Thuc. viii. 81.

Его слушатели поблагодарили его за сказанное и попросили установить размер оплаты морякам в размере одной аттической драхмы с человека (3), объяснив, что если эта ставка будет принята, афинские моряки дезертируют, и в конечном итоге это приведет к экономии средств. Кир похвалил их за убедительность аргументов, но сказал, что не в его силах выйти за рамки предписаний царя. Условия соглашения были точными: тридцать мин (4) в месяц с каждого судна, независимо от того, сколько судов лакедемоняне решат содержать.

(3) Примерно 9 3/4 пенса; драхма (= шесть оболов) была бы очень высокой оплатой. для моряка — действительно, всего лишь вдвое больше обычной суммы. См. Фукидид VI. 8 и VIII. 29, и профессор Джоуэтт по месту жительства. Тиссаферн имел в Зимой 412 года до н.э. распределили месячную зарплату между... Пелопоннесские корабли по такой высокой цене — драхма в день, «как его «Посланник обещал в Лакедемоне», но он предложил сократить это. до половины драхмы, «пока он не попросит разрешения у короля, обещая» что если он его получит, то заплатит всю сумму драхмы. Однако, несмотря на протесты Гермократа, сиракузского полководца, он каждому из них обещали выплату в размере чуть более трех оболов».

(4) Почти 122 фунта; и тридцать мин в месяц каждому кораблю (экипаж). (с каждого корабля, взятого по цене двести) = три обола в день каждый мужчина. Условия соглашения, на которые ссылается Кир, могут иметь было указано в вышеупомянутой конвенции в главе IV. которыми Беотий и остальные так гордились, что смогли их заполучить. Но См. Гроте, «История Греции», том VIII, стр. 192, примечание (2-е изд.).

На этот ответ Лисандр в тот момент промолчал. Но после обеда, когда Кир выпил за его здоровье, Лисандр спросил его: «Что бы он мог сделать, чтобы больше всего его порадовать?», и ответил: «Добавить обол (5) к жалованию матросов». После этого жалование было увеличено с трех оболов до четырех, как было до этого. Щедрость Кира на этом не закончилась; он не только погасил все задолженности, но и выплатил месячное жалование авансом, так что, если энтузиазм армии и был велик прежде, то теперь он был еще больше. Афиняне, услышав эту новость, были соответственно подавлены и с помощью Тиссаферна отправили к Киру послов. Однако этот князь отказался их принять, и молитвы Тиссаферна не принесли результата, как бы он ни настаивал на том, чтобы Кир принял политику, которой он сам, по совету Алкивиада, неуклонно следовал. Цель заключалась не в том, чтобы позволить какому-либо одному эллинскому государству укрепиться за счет остальных, а в том, чтобы держать их всех одинаково слабыми, отвлекая на себя междоусобные распри.

(5) Обол = одна шестая драхмы; аттический обол = несколько больше меньше 1 1/2 пенса.

Лисандр, устроив свой флот к своему удовлетворению, высадил свою эскадру из девяноста кораблей в Эфесе и, сложив руки, сидел, пока корабли сохли и ремонтировались. Алкибиад, узнав, что Фрасибул прибыл к югу от Геллеспонта и укрепляет Фокею, переплыл на другую сторону, оставив своего кормчего Антиоха командовать флотом и приказав не атаковать флот Лисандра. Однако Антиох испытывал искушение покинуть Нотиум и войти в гавань Эфеса на паре кораблей, своем и еще одном, мимо носов эскадры Лисандра. Спартанец сначала ограничился спуском на воду нескольких своих кораблей и отправился в погоню за захватчиком; Но когда афиняне вышли на помощь Антиоху с другими кораблями, он выстроил всю свою эскадру в боевой порядок и бросился на них, после чего афиняне последовали его примеру и, взяв оставшиеся триремы под контроль у мыса Нотиум, вышли в море так быстро, как только каждый корабль мог отойти от мыса. (6) Так случилось в последовавшем сражении, что, хотя противник был в должном порядке, афиняне наступали разрозненными отрядами и без согласования, и в конце концов были обращены в бегство, потеряв пятнадцать военных кораблей. Из экипажей, правда, большинство спаслось, хотя некоторое количество попало в руки врага. Тогда Лисандр собрал свои корабли и, воздвигнув трофей на мысе Нотиум, отплыл в Эфес, а афиняне отступили на Самос.

(6) {os ekastos enoixen}, для этого морского термина см. выше.

По возвращении на Самос несколько позже Алкибиад вышел в море со всей эскадрой в направлении Эфесской гавани. У входа в гавань он выстроил свой флот в боевом порядке и попытался спровоцировать противника на сражение; но поскольку Лисандр, осознавая свое численное превосходство, отказался принять вызов, он отплыл обратно на Самос. Вскоре после этого лакедемоняне захватили Дельфиний и Эйон. (7)

(7) Вероятно, это должен быть Теос в Ионии, несмотря на рукописи. «Эйона». Упомянутое место ни в коем случае не может быть колодцем… Известный как Эйон, расположенный в устье реки Стримон во Фракии.

Но теперь известие о недавней катастрофе при Нотиуме достигло афинян на родине, и в своем негодовании они обрушились на Алкивиада, которому приписали гибель кораблей из-за его небрежности и отсутствия самообладания. Соответственно, они выбрали десять новых полководцев — Конона, Диомедона, Леона, Перикла, Эразина, Аристократа, Архестрата, Протомаха, Трасила и Аристогена. Алкивиад, к тому же пользовавшийся дурной славой в лагере, отплыл на единственной триреме в свою личную крепость в Херсонесе.

После этого Конон, повинуясь указу афинского народа, отплыл с Андроса на Самосе с двадцатью кораблями под своим командованием и принял командование всей эскадрой. Чтобы заполнить освободившееся после Конона место, на Андрос был отправлен Фаностен с четырьмя кораблями. Капитану посчастливилось перехватить и захватить два турийских военных корабля вместе с экипажами, и все пленники были заключены в тюрьму афинянами, за исключением их предводителя Дориэя. Это был родосец, которого афиняне некоторое время назад изгнали из Афин и из родного города, приговорив его и его семью к смерти. Этого человека, некогда обладавшего правом гражданства среди них, они теперь сжалились и отпустили без выкупа.

Когда Конон достиг Самоса, он обнаружил, что вооружение находится в крайне плачевном состоянии. Поэтому первым делом он укомплектовал семьдесят кораблей полным составом, вместо прежних ста с лишним судов. С этой эскадрой он вышел в море в сопровождении других генералов и ограничился вылазками сначала в одну, а затем в другую точку вражеской территории, а также сбором добычи.

И вот год подошел к концу: год, отмеченный вторжением карфагенян на Сицилию со ста двадцатью военными кораблями и сухопутными войсками численностью сто двадцать тысяч человек, в результате которого был взят Агригентум. После семимесячной осады город окончательно погрузился в голод, поскольку захватчики до этого потерпели сокрушительное поражение в битве и были вынуждены долгое время стоять у его стен.

VI

406 г. до н.э. В следующем году — в год вечернего лунного затмения и сожжения старого храма Афины (1) в Афинах (2) — лакедемоняне послали Калликратида на замену Лисандра, срок полномочий которого истек. (3) Лисандр, передавая эскадру своему преемнику, назвал себя победителем морского сражения, которое обеспечило ему бесспорное господство на море, и с этим хвастовством передал корабли Калликратиду, который ответил: «Если ты переведешь флот из Эфеса, держа Самос (4) справа от себя» (то есть, за тем местом, где находился афинский флот), «и передашь его мне в Милете, я признаю тебя господином моря». Но Лисандр не хотел вмешиваться в дела другого офицера. Таким образом, Калликратид взял на себя ответственность. В первую очередь он укомплектовал, помимо эскадры, полученной от Лизандера, пятьдесят новых судов, предоставленных союзниками с Хиоса, Родоса и других мест. Когда все эти контингенты были собраны, их общий состав составил сто сорок кораблей, и с их помощью он начал подготовку к сражению с противником. Но он не мог не заметить сильное сопротивление со стороны друзей Лизандера. Они не только проявляли недостаток рвения на службе, но и открыто распространяли в Штатах мнение, что смена адмиралов со стороны лакедемонян — величайшая ошибка. Конечно, им время от времени приходилось назначать офицеров, совершенно непригодных для этой должности — людей, чьи морские знания устарели и которые, к тому же, не имели никакого представления о людях. Было бы очень странно, если бы эта практика отправки людей, невежественных в море и неизвестных местным жителям, не привела к какой-либо катастрофе. Калликратид тотчас же созвал присутствующих лакедемонян и обратился к ним со следующими словами: —

(1) То есть, как некоторые считают, Эрехтейон, который был построен частично на Место, где находился старый храм Афины Полиады, разрушенный Персы. По словам доктора Дорпфельда, совершенно отдельное здание Дорический ордер, местоположение которого (к югу от Эрехтейона) имеет были обнаружены совсем недавно.

(2) В рукописях здесь добавлено «в эфорате Пития и архонтстве Каллий в Афинах; но хотя дата, вероятно, верна (ср. Лик, «Топография Афин», том 576 и далее), слова Это почти наверняка глоссарий.

(3) Здесь рукописи добавляют «с двадцать четвертым годом войны», Вероятно, это пояснение аннотатора; правильная дата должна быть двадцать-й. пятый. Пель. война 26 = 406 г. до н.э. Пел. война 25 закончилась в 407 году до нашей эры.

(4) Буквально слева (или к востоку) от Самоса, если смотреть на юг из Эфеса.

«Что касается меня, — сказал он, — я доволен тем, что остаюсь дома: и если Лисандр или кто-либо еще претендует на больший опыт в морских делах, чем я, я не желаю препятствовать ему. Просто, будучи послан государством принять командование этим флотом, я не знаю, что мне остается, кроме как выполнять свои указания наилучшим образом. Что касается моих личных амбиций и обвинений, выдвинутых против нашего города, о которых вы знаете так же хорошо, как и я, я прошу вас лишь указать, какой, по вашему мнению, будет наилучший вариант действий: остаться ли мне на месте или отплыть домой и объяснить ситуацию здесь?»

Никто не осмелился предложить иного пути, кроме как подчиниться властям и выполнить поручение. Калликратид отправился ко двору Кира, чтобы попросить дополнительную плату для моряков, но Кир ответил, что ему следует подождать два дня. Калликратид был раздражен отказом: танцевать и стоять у ворот дворца ему совсем не по душе. В порыве гнева он воскликнул, жалуясь на жалкое положение эллинов, вынужденных льстить варвару ради денег. «Если я когда-нибудь вернусь домой, — добавил он, — я сделаю все, что в моих силах, чтобы примирить афинян и лакедемонян». И он повернулся и отплыл обратно в Милет. Из Милета он послал триремы в Лакедемон за деньгами и, созвав общественное собрание милетцев, обратился к ним так: —

«Мужи Милетские, я вынужден подчиняться правителям родины; но ради вас самих, чьи соседства с варварами подвергли вас многим бедствиям с их стороны, я прошу лишь о том, чтобы ваша рвение в войне соответствовало вашим прежним страданиям. Подайте пример остальным союзникам и покажите нам, как нанести врагу самый сильный и быстрый урон, пока мы ждем возвращения из Лакедемона моих посланников с необходимыми средствами. Поскольку одним из последних действий Лизандера перед отъездом было возвращение Киру уже имеющихся средств, как будто мы могли обойтись без них, я был вынужден обратиться к Киру, но получил от него лишь череду отказов; он отказал мне в аудиенции, и я, со своей стороны, не смог заставить себя слоняться у его ворот, как нищий. Но даю вам слово, мужи Милетские, что в обмен на любую помощь, которую вы сможете нам оказать, пока мы ждем этих средств…» «Врагов наших я щедро вознагражу. Только с Божьей помощью покажем этим варварам, что нам не нужно им поклоняться, чтобы наказать наших врагов».

Речь была действенной; многие члены собрания поднялись, и не в последнюю очередь те, кого обвиняли в противостоянии ему. Они, в некотором ужасе, предложили провести голосование по сбору денег, подкрепленное предложениями о дополнительных частных пожертвованиях. Получив эти суммы и получив от Хиоса еще пять драхм (5) на каждого моряка в качестве обмундирования, он отплыл в Метиму на Лесбосе, которая находилась в руках врага. Но поскольку метимнейцы не были склонны переходить на его сторону (так как в городе находился афинский гарнизон, а люди, возглавлявшие войска, были сторонниками Афин), он штурмовал город и взял его штурмом. Таким образом, все имущество внутри стало добычей солдат. Пленников Калликратид собирал для продажи на рыночной площади, где, в ответ на требование союзников, которые призывали его продать также метимнейцев, он ответил, что пока он командует, ни один эллин не должен быть обращен в рабство, если он сможет этому помешать. На следующий день он освободил свободнорожденных пленников; афинский гарнизон вместе с захваченными рабами он продал. (6) Он послал Конону весть: — Он положит конец его разгулу по морю. (7) И, увидев его на рассвете, когда тот вышел в море, он бросился в погоню, надеясь перекрыть ему путь на Самос и помешать ему укрыться там.

(5) Около 4 пенсов.

(6) Гроте, «История Греции», том VIII, стр. 224 (2-е изд.), считает, что Калликратид даже не продал афинский гарнизон, как будто Смысл отрывка был следующим: «На следующий день он отпустил на свободу...» свободнорожденных пленников в афинском гарнизоне, довольствуясь тем, что «с продажей пленных рабов». Но боюсь, что нет. Изобретательность в остановке позволит извлечь этот смысл из греческого языка. слова, которые представляют собой {te d' usteraia tous men eleutherous apheke tous де тон 'Афинаион phrourous кай та андрапода та доула панта apedoto}. Пощадить афинский гарнизон было бы слишком. Это необычайное событие даже для Калликратида. Идея Вероятно, ему это и в голову не приходило. Для него это было достаточно благородно. Отказаться продавать метимнейцев. См. замечания г-на У.Л. Ньюман, «Политика Аристотеля», том 142.

(7) То есть море было невестой Спарты.

Но Конон, благодаря мореходным качествам своего флота, гребцы которого были лучшими из нескольких экипажей, сосредоточенных в нескольких судах, успешно бежал, укрывшись в гавани Митилены на Лесбосе вместе с двумя из десяти полководцев, Леоном и Эразином. Калликратид, преследуя его со ста семьюдесятью парусами, одновременно вошел в гавань; и Конон, таким образом, лишенный возможности дальнейшего или окончательного побега из-за слишком быстрых движений противника, был вынужден вступить в бой внутри гавани и потерял тридцать своих кораблей, хотя экипажи смогли добраться до берега. Оставшиеся сорок кораблей он вытащил под стены города. Калликратид, на своей стороне, пришвартовался в гавани и, контролируя выход, заблокировал афинян внутри. Следующим его шагом было вызвать метимнейцев силой по суше и переправить свою армию с Хиоса. Деньги также поступили к нему от Кира.

Конон, оказавшись в осаде с суши и моря, без возможности добывать зерно из любого источника, в городе, переполненном жителями, и без возможности получить помощь из Афин, куда не могли доставить известия о последних событиях, спустил на воду два самых быстрых парусных судна своей эскадры. Еще до рассвета он укомплектовал их лучшими гребцами, которых смог выбрать из флота, одновременно разместив морских пехотинцев в трюмах кораблей и закрыв ставни. Четыре дня подряд они держались таким образом, но вечером, как только стемнело, он высадил своих людей, чтобы враг не заподозрил, чего они добиваются. На пятый день, запасшись небольшим количеством провизии, когда уже был полдень, блокадодержатели почти не обращали на них внимания, а некоторые даже устраивали себе сиесту, два корабля вышли из гавани: один направился к Геллеспонту, а другой – в открытое море. Затем блокадодержатели бросились к месту событий, как только экипажи смогли выбраться с берега, в суматохе и неразберихе, срезая якоря и просыпаясь, потому что, как ни странно, они завтракали на берегу. Однако, оказавшись на борту, они вскоре бросились в погоню за кораблем, который вышел в открытое море, и, прежде чем солнце село, настигли его, а после успешного боя привязали его канатами и отбуксировали обратно в гавань вместе с экипажем. Его товарищ, направлявшийся к Геллеспонту, спасся и в конце концов достиг Афин с известием о блокаде. Первую помощь блокадному флоту доставил Диомедон, который бросил якорь с двенадцатью судами в Митиленском проливе. (8) Но внезапная атака Калликратида, который налетел на него без предупреждения, стоила ему десяти судов, а сам Диомедон спасся на своем корабле и еще одном.

(8) Или «Еврип».

Теперь, когда положение дел, включая блокаду, стало полностью известно в Афинах, было принято решение отправить подкрепление в виде ста десяти кораблей. Каждый человек зрелого возраста (9), будь то раб или свободный, был призван на эту службу, так что в течение тридцати дней все сто десять судов были полностью укомплектованы экипажем и подняли якорь. Среди тех, кто служил в этом флоте, было также много рыцарей (10). Флот немедленно отправился к Самосу и забрал самосские суда с этого острова. Список пополнился более чем тридцатью другими людьми из числа остальных союзников, к которым применялся тот же принцип призыва, что и к кораблям, уже занятым на иностранной службе. Таким образом, общее число кораблей, когда все контингенты были собраны, составило более ста пятидесяти.

(9) То есть от восемнадцати до шестидесяти лет.

(10) См. Бека. «ПЭА» Бк. II. глава XXI. п. 263 (англ. пер.)

Узнав, что эскадра подкрепления уже достигла Самоса, Калликратид оставил пятьдесят кораблей под командованием Этеоника в гавани Митилены, а остальные сто двадцать отплыли, остановившись на ужин у мыса Малея на Лесбосе, напротив Митилены. Так случилось, что в этот день афиняне ужинали на островах Аргинусы, расположенных напротив Лесбоса. Ночью спартанец не только увидел их дозорные костры, но и получил неопровержимое известие, что «это афиняне»; и около полуночи он поднял корабль, намереваясь внезапно атаковать их. Но сильный ливень с громом и молниями помешал ему выйти в море. К рассвету погода прояснилась, и он направился к Аргинусам. Навстречу ему выстроилась афинская эскадра, левое крыло которой было обращено к открытому морю и выстроено в следующем порядке: — Аристократ, командующий левым крылом с пятнадцатью кораблями, возглавлял авангард; за ним следовал Диомедон с пятнадцатью другими, а непосредственно позади Аристократа и Диомедона, соответственно, в качестве поддержки, шли Перикл и Эразинид. Параллельно Диомедону шли самосцы с десятью кораблями, выстроенными в один ряд, под командованием самосского офицера по имени Гиппей. Рядом с ними шли десять судов таксиархов, также в один ряд, а поддерживали их три корабля навархов, а также любые другие союзные суда в эскадре. Правое крыло было поручено Протомаху с пятнадцатью кораблями, а рядом с ним (на крайнем правом фланге) находился Трасил с другим отрядом из пятнадцати кораблей. Протомаха поддерживал Лисий с таким же количеством кораблей, а Трасила — Аристоген. Целью этого построения было предотвратить маневрирование противника с целью прорвать его линию, нанеся удар в середину корпуса (11), поскольку они уступали противнику в мореходных способностях.

(11) Букв. «клянусь диекплоусом». См. Фукион I, 49, и примечание Арнольда, который говорит: «„Диекплюс“ — это прорыв линии обороны противника в приказ, отданный быстрым разворотом судна, нанести удар по кораблю противника. сбоку или на корме, где оно было наиболее беззащитно, и так далее. «Потопить его». Таким образом, похоже, «превосходство морского мастерства передали, как говорит Гроте (viii, стр. 234), пелопоннесцев и их союзников». Историк вполне мог бы добавить: «Как бы они были поражены!» Афинский адмирал Формион был бы, если бы мог видел флоты и боевой порядок при Аргинусах!» Видеть Фукион IV, 11.

Лакедемоняне, напротив, полагаясь на свое превосходное мореходство, выстроились напротив, выстроив все свои корабли в одну линию, с особой целью маневрировать таким образом, чтобы либо прорвать линию противника, либо обойти его. Калликратид лично командовал правым флангом. Перед битвой офицер, выполнявший обязанности его лоцмана, мегарский Гермон, предложил отвести флот, поскольку афинских кораблей было гораздо больше. Но Калликратид ответил, что Спарта не пострадает, даже если он лично погибнет, а бегство будет позорным. (12) И вот флоты приблизились, и битва продолжалась долгое время. Сначала корабли сражались плотными группами, а затем разрозненно. Наконец, когда корабль Калликратида врезался носом в своего противника, его выбросило в море, и он исчез. В тот же миг Протомах со своим дивизионом на правом фланге разгромил левый фланг противника, и началось бегство пелопоннесцев к Хиосу, хотя значительная их часть направилась к Фокее, в то время как афиняне отплыли обратно в Аргинусы. Потери афинян составили двадцать пять кораблей, включая экипажи, за исключением немногих, которым удалось достичь суши. С пелопоннесской стороны было потеряно девять из десяти лакедемонских кораблей и более шестидесяти кораблей, принадлежавших остальной части союзной эскадры.

(12) Что касается общепринятого чтения {oikeitai}, которое является неграмматичным, Были выдвинуты различные предположения, например: {oikieitai} = «гражданам от этого ничего не станет хуже», {oikesetai} = «Управление было бы столь же эффективным и без него»,

но поскольку и тексты, и их переводы вызывают сомнения, я Предпочли оставить этот вопрос неясным. См. Цицерон, «De Offic». i. 24; Плутарх, «Лак. Апофт.», с. 832.

После совещания афинские генералы договорились, что два капитана трирем, Терамен и Трасибул, в сопровождении нескольких таксиархов, возьмут сорок семь кораблей и отправятся на помощь поврежденному флоту и находившимся на борту людям, в то время как остальная часть эскадры приступит к атаке блокирующей эскадры противника под командованием Этеоника у Митилены. Несмотря на их желание выполнить это решение, сильный ветер и разразившаяся буря помешали им. Поэтому они установили трофей и расположились на ночлег. Что касается Этеоника, то подробности сражения были достоверно доведены до него сопровождающим его скорой доносчиком. Однако, получив известие, он отправил доносчик обратно тем же путем, приказав находящимся на борту быстро отплыть, не обменявшись ни словом ни с кем. Затем они внезапно вернулись, украшенные венками победы и кричащие: «Калликратид одержал победу в великом морском сражении, и вся афинская эскадра уничтожена!» Так они и сделали, и Этеоник, на своей стороне, как только прибыл корабль с доносами, приступил к благодарственной жертве в честь благой вести. Тем временем он приказал войскам поужинать, а капитанам торговых судов молча спрятать свои товары на борту торговых судов и как можно быстрее, по мере возможности, поднять паруса к Хиосу. Военные корабли должны были последовать за ними с максимально возможной скоростью. Сделав это, он поджег свой лагерь и повел сухопутные войска в Метимну. Конон, обнаружив, что враг скрылся, и ветер стал сравнительно слабым, (13) спустил свои корабли на воду и присоединился к афинской эскадре, которая к этому времени отплыла из Аргинуса. Он объяснил им действия Этеоника. Эскадра вошла в Митилену, оттуда переправилась на Хиос, а оттуда, ничего больше не предпринимая, отплыла обратно на Самос.

(13) Или же «перешли в более изысканный квартал».

VII

Все вышеупомянутые полководцы, за исключением Конона, были немедленно смещены властями родины. Помимо Конона, были избраны два новых полководца: Адимант и Филокл. Из тех, кто участвовал в недавней победе, двое так и не вернулись в Афины: это были Протомах и Аристоген. Остальные шесть отплыли домой. Их звали Перикл, Диомедон, Лисий, Аристократ, Трасил и Эразинид. По прибытии Архидем, лидер демократии того времени, отвечавший за фонд двух оболов (1), наложил штраф на Эразинида и обвинил его перед Дикастерией (2) в присвоении денег, полученных от Геллеспонта, которые принадлежали народу. Он также предъявил ему обвинение в ненадлежащем поведении в качестве полководца, и суд приговорил его к тюремному заключению.

(1) Чтение {tes diobelais}, удачное предположение для рукописей. {tes диокелии}, что необъяснимо. См. Гроте, «История Греции». том VIII, стр. 244, примечание (2-е изд.)

(2) То есть юридический трибунал или суд. В Афинах свободные граждане Конституционно присягнувшие и включенные в состав комитетов заседали в качестве «дикастов». («присяжные», или, скорее, судейская коллегия) для рассмотрения дел. ({dikai}). Любая отдельная доска дикатов образовывала «дикастерию».

За этими судебными разбирательствами последовало выступление генералов перед сенатом (3) относительно недавней победы и масштабов бури. Затем Тимократ предложил взять под стражу остальных пятерых генералов и передать их народному собранию (4). После чего сенат заключил их всех в тюрьму. Затем состоялось собрание народного собрания, на котором другие, и в частности Терамен, официально обвинили генералов. Он настаивал на том, чтобы они объяснили, почему не подобрали потерпевшие кораблекрушение экипажи. Чтобы доказать, что с их стороны не было попыток возложить вину на других, он мог бы указать в качестве неопровержимого доказательства на донесение, отправленное самими генералами сенату и народу, в котором они приписали всю катастрофу буре и ничему другому. После этого каждый из генералов по очереди выступил с защитой, которая, по необходимости, ограничивалась несколькими словами, поскольку законом не допускалось право обращаться к собранию с развернутой речью. Они объяснили произошедшее тем, что, чтобы иметь возможность самостоятельно выходить в море против врага, они возложили обязанность подбирать потерпевшие кораблекрушение экипажи на некоторых компетентных капитанов военных кораблей, которые сами в своё время были генералами, а именно Терамена и Тарисбула, и других подобных им. Если кого-то и можно было обвинить в выполнении этой обязанности, то единственными, кого они могли привлечь к ответственности, были те, кому были отданы приказы. «Но, — продолжили они, — мы не будем, потому что эти самые люди нас осудили, выдумывать ложь и говорить, что виноваты Терамен и Тарисбул, когда правда заключается в том, что сила шторма сама по себе помешала похоронить погибших и спасти живых». В подтверждение своих доводов они представили лоцманов и многочисленных других свидетелей из числа присутствовавших на сражении. Этими аргументами они вполне могли убедить людей в своей невиновности. Действительно, многие частные лица выразили желание выступить в качестве залога за обвиняемых, но было решено отложить решение до следующего заседания собрания. Было уже так поздно, что невозможно было бы сосчитать поднятые руки. Кроме того, было решено, что тем временем сенат должен подготовить законопроект, который будет внесен на рассмотрение следующего собрания, относительно порядка проведения судебного разбирательства в отношении обвиняемых.

(3) Это Сенат или Совет пятисот. Один из его председателей В обязанности входило подготовить меры для обсуждения в собрании. также обладал определенной судебной властью, рассматривая жалобы. и налагая штрафы до пятидесяти драхм. Он ежедневно... «Притания» из пятидесяти членов каждого из десяти племен по очереди по очереди занимать должность в течение месяца.

(4) Это великое народное собрание (Экклесия), состоящее из все подлинные граждане Афин старше двадцати лет.

Затем наступил праздник Апартурии (5) с его семейными собраниями отцов и родственников. Соответственно, партия Терамена собрала множество людей в черных одеждах и с коротко выбритыми бритвами (6), которые должны были войти и представиться перед общественным собранием в середине праздника как родственники, предположительно, погибших людей; и они убедили Калликсена обвинить генералов в сенате. Следующим шагом было созыв собрания, и сенат представил ему только что принятое собранием предложение по инициативе Калликсена, которое гласило следующее: «Поскольку обе стороны по этому делу, а именно обвинители генералов, с одной стороны, и сами обвиняемые в свою защиту, с другой, были заслушаны на недавнем заседании собрания, мы предлагаем, чтобы жители Афин теперь записали свои голоса, все до единого, по своим племенам; чтобы для удобства каждого племени было установлено по две урны для голосования; и чтобы глашатай в присутствии каждого племени провозгласил порядок голосования следующим образом: «Пусть каждый, кто признает генералов виновными в том, что они не спасли героев недавнего морского сражения, положит свой голос в урну № 1. Пусть тот, кто придерживается противоположного мнения, положит свой голос в урну № 2. Кроме того, в случае, если вышеупомянутые генералы будут признаны виновными, пусть наказанием будет смерть. Пусть виновные будут переданы одиннадцати. Пусть их имущество будет передано». «будет конфисковано в пользу государства, за исключением одной десятины, которая поступает богине».

(5) Важный фестиваль, проводимый в октябре в Афинах и почти во всех Ионические города. Его целями были (1) признание общего происхождение от Иона, сына Аполлона Патроя; и (2) поддержание родовых связей. См. Гроте, «История Греции». том. viii. п. 260 фол. (2-е изд.); Джебб, «Теофр». XVIII. 5.

(6) То есть в знак траура.

И тут в собрание вышел человек, который сказал, что избежал утопления, ухватившись за бочку с мукой. Бедняги, погибавшие вокруг него, поручили ему, если ему удастся спастись, рассказать жителям Афин, как храбро они сражались за свою родину и как полководцы оставили их там тонуть.

Вскоре Евриптолем, сын Писианакса, и другие подали Калликсену уведомление об обвинении, настаивая на том, что его предложение неконституционно, и эта точка зрения была одобрена некоторыми членами собрания. Но большинство продолжало кричать, что это чудовищно, если какой-либо отдельный человек будет препятствовать народу в совершении того, что ему кажется правильным. И когда Лисик, воплощая дух этих криков, официально предложил, что если эти лица не откажутся от своих действий, их следует судить тем же голосованием вместе с полководцами: предложение, с которым толпа яростно согласилась; и поэтому они были вынуждены отказаться от своих повесток. Снова, когда некоторые из пританов (7) возразили против вынесения на голосование резолюции, которая сама по себе была неконституционной, Калликсен снова встал и обвинил их теми же словами, и крики возобновились. «Да, созывайте всех, кто отказывается», — пока все пританцы, в тревоге, не согласились, за одним исключением, разрешить голосование. Этим упрямым несогласным был Сократ, сын Софрониска, который настаивал на том, что он ничего не будет делать, кроме как в соответствии с законом. (8) После этого Евриптолем встал и выступил в защиту полководцев. Он сказал: —

(7) Пританы — технический термин для сенаторов председательствующего племя, члены которого выступали в качестве председателей собрания. Их председатель... Этот день назывался Эпистес.

(8) О роли Сократа см. далее у Ксенофонта. «Памятные вещи», I. i. 18; IV. iv. 2.

«Я стою здесь, жители Афин, отчасти для того, чтобы обвинить Перикла, хотя он мой близкий друг, и Диомедона, который мой друг, а отчасти для того, чтобы убедить вас в некоторых соображениях в их пользу, но главным образом для того, чтобы настоять на том, что, как мне кажется, является наилучшим курсом для государства в целом. Я считаю их виновными в том, что они отговорили своих коллег от намерения отправить депешу в сенат и это собрание, которая должна была сообщить вам о приказах, отданных Терамену и Трасибулу взять сорок семь военных кораблей и подобрать потерпевшие кораблекрушение экипажи, а также о неспособности двух офицеров выполнить эти приказы. И отсюда следует, что хотя преступление было совершено одним или двумя людьми, ответственность должна быть разделена между всеми; и в ответ на проявленную в прошлом доброту, сейчас они рискуют пожертвовать своими жизнями ради козней этих самых людей и других, которых я мог бы упомянуть. Рискуют ли они потерять свои жизни? Нет, не так, если вы позволите мне убедить вас в этом». Что справедливо и правильно? Если вы только выберете такой путь, который позволит вам наилучшим образом постичь истину и избавит от слишком позднего раскаяния, когда вы обнаружите, что безвозвратно согрешили против неба и самих себя. В том, на что я настаиваю, нет ни ловушки, ни заговора, которыми я или кто-либо другой мог бы вас обмануть; это прямой путь, который позволит вам обнаружить и наказать нарушителя любым удобным для вас способом, коллективно или индивидуально. Пусть у них будет, если не больше, то хотя бы целый день, чтобы они могли защитить себя; и полагайтесь на свой собственный беспристрастный ум, который приведет вас к правильному выводу.

«Вы знаете, афиняне, чрезвычайно суровое постановление Каннона (9), которое предписывает, чтобы любой человек, кто бы он ни был, виновный в измене народу Афин, был закован в кандалы и предстал перед народом в ответ на предъявленное ему обвинение. Если он будет признан виновным, его следует бросить в Баратрон и он должен погибнуть, а имущество такого человека должно быть конфисковано, за исключением десятины, которая полагается богине. Я призываю вас судить этих полководцев в соответствии с этим постановлением. Да, и да поможет мне Бог — если вам угодно, начните с моего родственника Перикла, ибо как бы низко с моей стороны было бы поставить его выше всего государства. Или, если хотите, судите их по другому закону, направленному против грабителей храмов и предателей своей страны, который гласит: если человек предает свой город или грабит священный храм богов, он должен быть предан суду, и если он будет признан виновным, его тело не должно быть похоронено в Аттика и его имущество должны быть конфискованы в пользу государства. Выберите один из этих двух законов, афиняне, и пусть заключенные будут судимы по одному из них. Пусть каждому будет отведено три части дня соответственно: одна часть, в течение которой они будут заслушивать свои обвинения, вторая — в течение которой они будут защищаться, и третья — в течение которой вы соберетесь и в установленном порядке проголосуете по вопросу об их виновности или невиновности. Таким образом, преступники получат полное возмездие за свои злодеяния, а невиновные будут обязаны вам, афиняне, вернуть себе свободу вместо незаслуженного уничтожения. (10)

(9) «В аттической судебной практике существовало правило, называемое псефизмом» Каннона (первоначально принято, неизвестно когда, на Предложение гражданина с таким именем, например, псефизм или указ. какой-то частный случай, но впоследствии это стало общепринятой практикой. и переросли в глубокое предписывающее почтение), которое безапелляционно запретил любые подобные коллективные суды или приговоры и распорядился, чтобы В каждом случае следует проводить отдельное судебное голосование «за» или «против». каждая из обвиняемых сторон». Гроте, «История Греции», том VIII, стр. 266. (2-е изд.)

(10) Чтение {adikos apoluntai}.

«С вашей стороны, судя обвиняемого в рамках признанной правовой процедуры, вы покажете, что подчиняетесь велениям благочестивых чувств и можете уважать святость клятвы, вместо того чтобы объединиться с нашими врагами, лакедемонянами, и сражаться за них. Ибо разве не следует сражаться за них, если вы возьмете их победителей, людей, которые лишили их семидесяти судов и в момент победы отправили их на погибель без суда и следствия, вопреки закону? Чего вы боитесь, что так поспешно продвигаетесь вперед? Думаете ли вы, что можете быть лишены власти над жизнью и смертью кого пожелаете, если снизойдете до законного суда? Но что вы в безопасности, если укроетесь за незаконностью, подобной незаконности Калликсена, когда он убеждал сенат предложить этому собранию рассмотреть дело обвиняемого одним голосом? Но подумайте, вы можете фактически предать смерти невиновного человека, и тогда раскаяние однажды настигнет вас слишком поздно. Подумайте, насколько мучительным и бесполезным будет тогда раскаяние и особенно если ваша ошибка стоила жизни ближнему. Какое же это было бы издевательство над правосудием, если бы в случае с таким человеком, как Аристарх (11), который сначала пытался уничтожить демократию, а затем предал Эною нашему врагу, фиванцам, вы предоставили ему день для защиты, посоветовавшись с его пожеланиями, и уступили ему все остальные привилегии закона; тогда как теперь вы предлагаете лишить этих же привилегий ваших собственных полководцев, которые во всем соответствовали вашим взглядам и победили ваших врагов. Не поступайте так, умоляю вас, афиняне! Ведь эти законы ваши, именно им вы обязаны своим величием больше всего на свете. Храните их ревностно; ни в чем, умоляю вас, не действуйте без их одобрения.

(11) См. ниже, II. iii; также ср. Вот так. viii. 90, 98.

«Но теперь давайте на мгновение обратимся и рассмотрим вместе со мной реальные события, которые породили подозрения в неправомерных действиях со стороны наших покойных генералов. Морское сражение было выиграно, корабли вернулись на берег, когда Диомедон настаивал на том, чтобы вся эскадра вышла в море строем и подобрала обломки и плавающие экипажи. Эрасинид выступал за то, чтобы все суда плыли как можно быстрее, чтобы справиться с силами противника у Митилены. А Трасил утверждал, что обе цели могут быть достигнуты, оставив там одну дивизию флота, а остальные отправятся против врага; и если это решение будет принято, он посоветовал каждому из восьми генералов оставить три корабля своей дивизии с десятью судами таксиархов, десятью самосскими судами и тремя судами навархов. В сумме это составляет сорок семь, по четыре на каждое из потерянных судов, всего двенадцать. Среди оставленных таксиархов двое были Трасибул и Терамен, те самые люди, которые в покойном На этом собрании было решено обвинить генералов. Вместе с остальной частью флота они должны были отправиться в атаку на вражеский флот. Всё, согласитесь, было должным образом и превосходно спланировано. Поэтому было бы справедливо, чтобы те, кому было поручено атаковать врага, отчитались за все неудачи в операциях против врага; а те, кому было поручено подбирать убитых и умирающих, если они не выполнили инструкции генералов, были преданы суду, чтобы объяснить причины неудачи. Это я могу сказать от имени обеих сторон. На самом деле именно шторм, несмотря на планы генералов, помешал чему-либо произойти. Есть свидетели, готовые подтвердить это: люди, которые спаслись как по волшебству, и среди них один из этих самых генералов, который находился на тонущем корабле и был спасен. И этот человек, которого в тот момент нужно было спасти не меньше, чем кого-либо другого, как они настаивают, должен быть судим тем же голосованием, что и те, кто не выполнил их приказы! Ещё раз, я Умоляю вас, жители Афин, принять вашу победу и вашу удачу, вместо того чтобы вести себя как отчаявшиеся жертвы несчастья и поражения. Признайте перст божественной необходимости; не навлекайте на себя порицание бессердечности, обнаружив измену там, где была лишь беспомощность, и не осуждайте виновных тех, кому буря помешала выполнить их указания. Нет! Вы лучше удовлетворите требования справедливости, увенчав этих победителей венками победы, чем наказав их смертью по наущению нечестивых людей.

В заключение своей речи Евриптолем предложил в качестве поправки, чтобы заключенных, в соответствии с указом Каннона, судили каждого отдельно, в противовес предложению сената судить их всех одним голосованием.

При голосовании поднятием рук счетчики отдали большинство за поправку Евриптолема, но после обращения Менекла, который официально возражал (12) против этого решения, голосование поднятием рук было проведено повторно, и теперь вердикт был в пользу резолюции сената. Позже было проведено голосование, и по результатам подсчета голосов восемь полководцев были осуждены, а шесть, находившихся в Афинах, были казнены.

(12) По этому поводу см. Шоман, «De Comitiis Athen». п. 161 фолл.; Также Гроте, «История Греции», том VIII, стр. 276, примечание (2-е изд.).

Вскоре после этого афиняне раскаялись и издали указ, разрешающий публичное преследование тех, кто обманул народ, и назначение надлежащих поручительств за их личности до окончания суда. Калликсен был одним из тех, кого отправили под суд. Помимо Калликсена, были еще четверо, против которых были выдвинуты обвинительные акты, и все пятеро были заключены в тюрьму поручителями. Но все они впоследствии совершили побег до суда, во время мятежа, в котором был убит Клеофонт (13). Калликсен в конце концов вернулся, когда группа в Пирее вернулась в город в день амнистии (14), но только для того, чтобы умереть от голода, объекта всеобщей ненависти.

(13) Клеофонт, известный демагог. По случаю его смерти. См. Гроте, «История Греции», том VIII, стр. 166, 310 (2-е изд.); Профессор Джебб, «Аттические ораторы», т. 266, с. 288. За свой характер, как это принято считать, см. Аристоф. «Лягушки», 677.

(14) 403 г. до н.э.


КНИГА II

я

Вернемся к Этеонику и его войскам на Хиосе. Летом они вполне могли прокормить себя за счет сезонных продуктов или за счет наемной работы в разных частях острова, но с приближением зимы эти средства к существованию начали иссякать. Плохо одетые и обутые, они начали плести интриги и строить планы нападения на Хиос. Между ними было решено, что для оценки их численности каждый участник заговора должен нести трость. Этеоник узнал о замысле, но не знал, как с ним поступить, учитывая количество этих носителей трости. Открытое нападение казалось опасным. Это, вероятно, привело бы к массовой атаке, в результате которой заговорщики захватили бы город и начали бы военные действия, и в случае их успеха все достигнутое было бы потеряно. Или же, уничтожение им многих своих соплеменников и союзников было ужасной альтернативой, которая поставила бы спартанцев в незавидное положение перед остальной Элладой и сделала бы солдат не расположенными к борьбе. Поэтому он взял с собой пятнадцать человек, вооруженных кинжалами, и двинулся через город. Попавшись в одного из носителей трости, страдавшего офтальмией, возвращавшегося из дома хирурга, он убил его. Это вызвало немалый переполох, и люди спрашивали, почему этот человек был убит. По приказу Этеоника был дан ответ: «потому что он нес трость». По мере распространения объяснения, один носитель трости за другим выбрасывал этот символ, каждый из них, услышав объяснение, говорил себе: «Лучше мне не показываться с этим». Спустя некоторое время Этеоник созвал собрание хианцев и потребовал от них денежного пожертвования, объяснив это тем, что с жалованьем в карманах у моряков не будет соблазна к революционным замыслам. Хианцы согласились. После чего Этеоник немедленно приказал своим командам подняться на борт своих судов. Затем он по очереди подплыл к каждому кораблю и долго обращался к морякам с ободряющими и ободряющими словами, как будто ничего не знал о произошедшем, и таким образом раздал каждому моряку на борту месячное жалованье.

После этого хианцы и другие союзники провели совещание в Эфесе и, учитывая сложившуюся ситуацию, решили отправить послов в Лакедемон с изложением фактов и просьбой о направлении Лисандра для командования флотом. Высокая репутация Лисандра среди союзников восходит к периоду его предыдущего пребывания на посту адмирала, когда он одержал морскую победу при Нотиуме. Соответственно, послы были отправлены в сопровождении посланников также из Кира, которым было поручено передать то же сообщение. Лакедемоняне ответили, отправив им Лисандра в качестве заместителя командующего (1), а Арака — в качестве адмирала, поскольку это противоречило их обычаю, согласно которому один и тот же человек должен быть адмиралом дважды. Одновременно с этим флот был передан Лисандру (2).

(1) Эпистолей. См. выше.

(2) «К этому времени война длилась двадцать пять лет». Таким образом, Рукописи прочитаны. Эти слова, вероятно, являются интерполяцией.

В этом году (3) Кир предал смерти Автобоэсака и Митрея. Это были сыновья сестры Дариэ (4) (дочери Ксеркса, отца Дария). (5) Он предал их смерти за то, что они, встретившись с ним, не засунули руки в рукав (или «кору»), который является знаком уважения, оказываемым только царю. Эта «кора» длиннее обычного рукава, настолько длинная, что человек с рукой внутри оказывается беспомощным. Вследствие этого поступка Кира, Иерамен (6) и его жена предупредили Дариэ об опасности игнорирования такой чрезмерной дерзости со стороны молодого принца, и Дариэ, сославшись на болезнь, послал специальное посольство, чтобы вызвать Кира к его постели.

(3) 406 г. до н.э.

(4) Дариус, то есть Дарий, но написание имени правильное, и встречается у Ктесия, хотя в «Анабасисе» мы имеем орфография Дариус.

(5) Эти слова выглядят как записка глупого и невежественного писца. Ему следовало написать: «Дочь Артаксеркса и собственная сестра Дария, обычно так называемая.

(6) Об Иерамене ср. Вот так. viii. 95 и профессор Джоуэтт по месту жительства.

405 г. до н.э. В следующем году (7) Лисандр прибыл в Эфес и послал за Этеоником с его кораблями с Хиоса, а также собрал все остальные суда, которые можно было найти в других местах. Теперь он посвятил свое время ремонту старых кораблей и строительству новых в Антандре. Он также совершил поездку ко двору Кира с просьбой о деньгах. Все, что мог сказать Кир, это то, что не только деньги, посланные царем, были потрачены, но и гораздо больше; и он указал на различные суммы, которые получил каждый из адмиралов, но в то же время дал ему то, что он просил. Получив эти деньги, Лисандр назначил капитанов на различные военные корабли и вернул морякам задолженность по жалованию. Тем временем афинские полководцы, со своей стороны, посвятили свои силы улучшению своего флота на Самосе.

(7) В рукописях добавлено «во время правления Архита и архонтства» «в Афинах Алексия», что, хотя и достаточно верно, вероятно, интерполяция.

Теперь настала очередь Кира позвать Лизандера. В этот момент прибыл посланник от его отца с сообщением: «Твой отец лежит на смертном одре и желает твоего присутствия». Царь жил в Тамнерии, в Мидии, недалеко от территории кадузцев, против которых он выступил, чтобы подавить восстание. Когда Лисандр явился, Кир настоятельно попросил его не вступать в морское сражение с афинянами, если у него нет гораздо больше кораблей, чем у них. «У царя, — добавил он, — и у меня достаточно богатства, так что, что касается денег, ты сможешь укомплектовать множество судов». Затем он передал ему всю дань из различных городов, принадлежавшую ему лично, и дал ему в дар имеющиеся у него деньги; и наконец, напомнив ему об искренней дружбе, которую он питал к Лакедемонскому государству, а также к себе лично, он отправился вглубь страны, чтобы навестить своего отца. Лисандр, оказавшись таким образом в полном владении имуществом Кира (во время отсутствия этого князя, вызванного к постели отца), смог распределить жалованье среди своих войск, после чего отплыл к Керамическому заливу Карии. Там он штурмовал город Кедреи, расположенный в союзе с афинянами, и на следующий день взял его, обратив жителей в рабство. Это были люди смешанного эллинского и варварского происхождения. Из Кедреи он продолжил свой путь на Родос. Тем временем афиняне, используя Самос в качестве своей базы, занимались опустошением территории царя или нападением на Хиос и Эфес, и в целом готовились к морскому сражению, недавно выбрав трех новых полководцев в дополнение к уже занимавшим свои должности: Менандра, Тидея и Кефисодота. Затем Лисандр, покинув Родос и двигаясь вдоль побережья Ионии, направился к Геллеспонту, рассчитывая на проход судов через проливы и, в более враждебном смысле, на города, восставшие против Спарты. Афиняне также отплыли с Хиоса, но вышли в открытое море, поскольку побережье Азии было враждебно к ним.

Лисандр снова двинулся в путь; покинув Абидос, он направился вверх по проливу к Лампсаку, городу, союзному Афинам; жители Абидоса и остальные войска продвигались по суше под командованием лакедемонского Торакса. Затем они атаковали и взяли штурмом богатый город, который вместе с запасами вина, пшеницы и других товаров был разграблен солдатами. Однако все свободные люди были без исключения освобождены Лисандром. И вот афинский флот, следовавший за ним по пятам, пришвартовался в Элее, на Херсоне, всего сто восемьдесят кораблей. Только достигнув этого места и позавтракав, они получили известие о том, что произошло в Лампсаке. Затем они немедленно снова отплыли в сторону Сестоса и, остановившись лишь на время пополнения запасов, продолжили путь к Эгоспотами, мысу напротив Лампсака, где Геллеспонт имеет ширину чуть менее двух миль (8). Здесь они поужинали.

(8) Букв. пятнадцать стадий.

На следующую ночь, или, вернее, рано утром, с первыми лучами рассвета, Лисандр дал сигнал своим морякам позавтракать и подняться на борт кораблей; и, подготовившись к морскому сражению, закрыв порты и прикрепив подвижные фальшборта, он отдал приказ, чтобы никто не покидал свой пост и не выходил в море. С восходом солнца афиняне выстроили свои корабли лицом к гавани, в боевой порядок, готовые к бою; но Лисандр отказался выйти им навстречу, и с наступлением дня они снова отступили к Эгоспотам. Затем Лисандр приказал самым быстрым из своих кораблей следовать за афинянами, и как только экипажи высадятся, наблюдать за ними, вернуться и доложить ему. Пока эти дозорные не вернутся, он не позволит высадиться ни с одного корабля. Он повторял это в течение четырех дней подряд, и каждый день афиняне выходили в море и вступали в бой.

Но теперь Алкивиад из одной из своих крепостей мог разглядеть положение своих соотечественников, пришвартованных на открытом пляже, недоступном для любого города, и вынужденных посылать за припасами в Сест, который находился почти в двух милях отсюда, в то время как их враги благополучно расположились в гавани, рядом с городом, и все было под рукой. Ситуация его не устраивала, и он посоветовал им перенести якорную стоянку в Сест, где у них будет преимущество в виде гавани и города. «Там, — заключил он, — вы сможете вступить в бой с врагом, когда вам это будет удобно». Но генералы, и особенно Тидей и Менандр, велели ему продолжать свои дела. «Теперь мы генералы, а не вы», — сказали они, и он ушел. И вот уже пять дней подряд афиняне выходили в море, чтобы дать бой, а в пятый раз отступали, сопровождаемые теми же быстроходными моряками врага. Но на этот раз Лисандр приказал судам, отправленным в погоню, как только они увидят, что вражеские экипажи высадились и рассредоточились вдоль берегов Херсонеса (следует отметить, что эта практика разрослась до неузнаваемости из-за большого расстояния, на котором приходилось покупать продукты, и, несомненно, из-за презрения к Лисандру, который отказывался вступать в бой), они должны начать обратный путь, а в середине пролива поднять щит. Приказы были выполнены в срок, и Лисандр тотчас же подал сигнал всей своей эскадре как можно быстрее переправиться, в то время как Торакс с сухопутными войсками должен был двигаться параллельно флоту вдоль побережья. Зная о приближающемся вражеском флоте, Конон успел лишь подать сигнал экипажам присоединиться к своим кораблям и изо всех сил броситься на помощь. Но люди были рассеяны по всему миру, и на некоторых судах было только двое из трех гребцов, на других — только один, а третьи были совершенно пусты. Собственный корабль Конона, с семью другими судами на борту, а также «Парал» (9) вышли в море, небольшая группа из девяти судов с полным экипажем; но все оставшиеся сто семьдесят одно судно были захвачены Лисандром на берегу. Что касается самих людей, то подавляющее большинство из них легко попало в плен на берегу, лишь немногие смогли бежать в небольшие крепости поблизости. Тем временем Конон и его девять судов успешно бежали. Сам же, зная, что судьба Афин разрушена, он зашел в Абарнис, мыс Лампсак, и там взял большие паруса кораблей Лисандера, а затем сам с восемью кораблями отправился искать убежище у Эвагора на Кипре, в то время как «Парал» отправился в Афины с вестями о произошедшем.

(9) «Парал» — афинский священный сосуд; см. Фукион III, 33 и др. повсюду.

Лисандр, со своей стороны, переправил корабли, пленных и всю остальную добычу обратно в Лампсак, взяв на борт нескольких афинских полководцев, в частности Филокла и Адиманта. В тот же день, когда были совершены эти подвиги, он отправил Феопома, милетского капера, в Лакедемон, чтобы тот доложил о случившемся. Этот посланник прибыл в течение трех дней и передал свое послание. Следующим шагом Лисандра было созвать союзников и попросить их обсудить обращение с пленными. Здесь против афинян выдвигалось множество обвинений. Говорилось о преступлениях, совершенных против законов Эллады, и о жестокостях, санкционированных народными указами, которые, если бы они одержали победу в недавнем морском сражении, были бы исполнены; например, предложение отрубить правую руку каждому пленному, взятому живым, и, наконец, жестокое обращение с двумя захваченными военными кораблями, коринфским и андрианским, когда все находившиеся на борту были сброшены вниз с обрыва. Филокл был тем самым полководцем афинян, который так безжалостно уничтожил этих людей. Было рассказано много других историй; и наконец было принято решение казнить всех афинских пленников, за исключением Адиманта. Только он, как утверждалось, возражал против предложения отрубить пленникам руки. С другой стороны, некоторые обвиняли его в предательстве флота. Что касается Филокла, Лисандр задал ему один вопрос, как офицеру, сбросившему (10) коринфян и андриан с обрыва: какой участи заслуживает человек, вступивший на столь жестокий путь беззакония против эллинов? И поэтому передал его палачу.

(10)Чтение {ос... катекремнисе}.

II

Приведя в порядок дела Лампсака, Лисандр отплыл в Византию и Халкидон, где жители, сначала распустив афинский гарнизон под флагом перемирия, впустили его в свои стены. Те граждане Византии, которые предали Византию в руки Алкивиада, бежали в изгнание в Понт, но впоследствии, вернувшись в Афины, стали афинскими гражданами. В отношениях с афинскими гарнизонами, да и вообще со всеми афинянами, где бы они ни находились, Лисандр установил правило предоставлять им безопасный проезд в Афины, и только в Афины, будучи уверен, что чем больше людей соберётся в городе и Пирее, тем быстрее проявится нехватка предметов первой необходимости. И теперь, оставив Сфенелая, лаконца, генерал-губернатором Византии и Халкидона, он сам отплыл обратно в Лампсак и посвятил себя переоснащению своих кораблей.

Ночью «Парал» достиг Афин со своей зловещей вестью, и, получив её, раздался горький вопль горя. От Пирея, вдоль длинных стен до самого центра города, он разносился и нарастал, поскольку каждый передавал известие своему соседу. В ту ночь никто не спал. Царили скорбь и печаль по погибшим, но плач по мертвым сливался с ещё большей печалью о них самих, когда они представляли себе бедствия, которые им предстояло пережить, подобные тем, которые они сами причинили жителям Мелоса, колонистам лакедемонян, когда осадили их. Или жителям Гистии; Скионе и Тороне; эгинетянам и многим другим эллинским городам. (1) На следующий день собралось народное собрание, и после обсуждения было решено заблокировать все гавани, кроме одной, привести стены в оборонительное состояние, выставить караул в различных местах и принять все другие необходимые меры для осады. Таковы были опасения жителей Афин.

(1) Что касается этих болезненных воспоминаний, см. (1) об осаде. и сдача Мелоса (в 416 г. до н.э.), Фукидид V, стр. 114, 116; и ср. Аристоф. «Птицы», 186; Плутарх («Лисандр», 14); (2) для Изгнание гистийцев, событие, связанное с возвращением Эвбеи. в 445 г. до н.э. см. Фукион I, 14; Плутарх («Перикл», 23); (3) для дело Скионы, которая восстала в 423 году до н.э. и долгое время была время стало источником разногласий между афинянами и Лакедемоняне, пока наконец не были захвачены первыми в 421 году до н.э. когда жители были убиты, а город отдан платейцам, см. Тук. iv. 120-122, 129-133; т. 18, 32; (4) о Тороне см. Фукион там же, а также ст. 3; (5) для изгнания эгинетян в 431 г. до н.э. см. Фукион II, 27.

Лисандр вскоре покинул Геллеспонт с двумястами парусами и прибыл на Лесбос, где установил новый порядок вещей в Митилене и других городах острова. Тем временем он отправил Этеоника с эскадрой из десяти кораблей к северным берегам (2), где этот офицер произвел революцию, в результате которой весь регион оказался в руках Лакедемона. Действительно, в одно мгновение после морского сражения вся Эллада восстала против Афин, за единственным исключением жителей Самоса. Они, устроив резню знати (3), взяли государство под свой контроль. Через некоторое время Лисандр отправил послания Агису в Декелею и Лакедемону, объявив о своем приближении с эскадрой из двухсот парусов.

(2) Букв. «Фракийские районы». См. выше, стр. 16.

(3) Или же, «поскольку они убили своих знатных людей, держали государство под властью народный контроль». См. Гроте, «История Греции», том VIII, стр. 303. примечание 3 (2-е изд.), который считает, что упомянутый инцидент является Жестокая демократическая революция на Самосе описана в труде Фукиона VIII. 21 г. до н.э., 412 г.

В соответствии с общим приказом Павсания, другого царя Лакедемона, был поднят в воздух отряд лакедемонян и всех остальных жителей Пелопоннеса, за исключением аргивян, для похода. Как только отряды прибыли, царь возглавил их и двинулся на Афины, расположившись лагерем в гимназии Академии (4), как она называется. Лисандр достиг Эгины, где, собрав как можно больше бывших жителей, официально восстановил их в городе; и то, что он сделал для эгинян, он сделал также для мелийцев и остальных, кто был лишен своих земель. Затем он разграбил остров Саламин и, наконец, пришвартовался у Пирея со ста пятьюдесятью линейными кораблями и установил строгую блокаду против всех торговых судов, заходящих в эту гавань.

(4) За эту самую прославленную из афинских гимназий, которая до сих пор сохраняет свое название, см. Лик, «Топография Афин», т. 195 и далее.

Афиняне, оказавшись осажденными с суши и моря, были в глубоком недоумении, что делать. Без кораблей, без союзников, без провизии, они укрепились в убеждении, что пути к спасению нет. Теперь им предстояло, в свою очередь, терпеть то, чему они сами навязали других; не в отместку за полученные беды, а из чистой наглости, попирая граждан мелких государств, и лишь потому, что те были союзниками тех самых людей, которые теперь стояли у их ворот. В таком настроении они лишили гражданских прав тех, кто когда-либо их утратил, и научились терпеть; и, хотя многие умерли от голода, ни малейшей мысли о перемирии или примирении со своими врагами не было. (5) Но когда запасов зерна оказалось совершенно недостаточно, они послали посольство в Агис, предложив стать союзниками лакедемонян при единственном условии сохранения их крепостных стен и Пирея; и составить статьи договора на этих условиях. Агис велел им отправиться в Лакедемон, поскольку сам не имел полномочий действовать. С этим ответом послы вернулись в Афины и немедленно были отправлены в Лакедемон. Достигнув Селласии (6), города на (7) лаконской территории, они дождались ответа от эфоров, которые, узнав об условиях (которые были идентичны тем, что уже были предложены Агису), велели им немедленно уйти и, если они действительно желают мира, вернуться с другими предложениями, плодом более добрых размышлений. Таким образом, послы вернулись домой и доложили о результатах своего посольства, после чего всех охватило отчаяние. Было тяжело осознавать, что в конце концов их продадут в рабство; а тем временем, в ожидании возвращения второго посольства, многие неизбежно должны были умереть от голода. Разрушение их укреплений не было решением, которое кто-либо хотел бы рекомендовать. Сенатор Архестрат действительно вынес на обсуждение в сенате вопрос о том, не лучше ли заключить мир с лакедемонянами на тех условиях, которые они будут готовы предложить; но его бросили в тюрьму. Упомянутые лакедемонские предложения предусматривали разрушение обеих длинных стен на протяжении более мили. И был издан указ, запрещающий выдвижение любых подобных предложений относительно стен. Дойдя до этого, Терамен сделал на общественном собрании следующее предложение: если его решат отправить послом к Лисандру, он должен выяснить, почему лакедемоняне так непреклонны в отношении стен; действительно ли они намеревались поработить город или просто хотели получить гарантию добросовестности. Отправленный соответственно, он оставался у Лисандера целых три месяца и даже больше, ожидая момента, когда афиняне, находящиеся на грани голода, будут готовы согласиться на любые предложенные условия. Наконец, на четвёртом месяце он вернулся и доложил народному собранию, что Лисандр удерживал его всё это время и в конце концов приказал ему отправиться в Лакедемон, поскольку у него самого не было полномочий отвечать на его вопросы, которые следовало адресовать непосредственно эфорам. После этого Терамен вместе с девятью другими был избран послом в Лакедемон с полными полномочиями. Тем временем Лисандр отправил афинского изгнанника по имени Аристотель в сопровождении нескольких лакедемонян в Спарту, чтобы тот доложил совету эфоров о том, как он ответил Терамену, что они, и только они, обладают высшей властью в вопросах мира и войны.

(5) Или же «они отказались вести переговоры о мире».

(6) Селласия, оплот Спарты в долине Энуса.

(7) В рукописях есть слова «в окрестностях», которые являются неуместно на данный момент, хотя их вполне можно было добавить. каким-то комментатором после Клеоменовской войны и битвы при Селласия, 222 г. до н.э., когда Антигон Македонский разрушил это место. в интересах Ахейского союза.

Терамен и его спутники вскоре прибыли в Селласию, и, будучи там расспрошены о причине своего визита, ответили, что обладают всеми полномочиями для ведения мирного договора. После этого эфоры приказали вызвать их к себе. По их прибытии было созвано общее собрание, на котором коринфяне и фиванцы, в частности, хотя их взгляды разделяли и многие другие эллины, настоятельно призвали собрание не заключать мир с афинянами, а уничтожить их. Лакедемоняне ответили, что никогда не поработят город, который сам по себе является неотъемлемой частью Эллады и оказал Элладе великую и благородную услугу в самых опасных чрезвычайных ситуациях. Напротив, они были готовы предложить мир на условиях, которые теперь были оговорены, а именно: «Чтобы длинные стены и укрепления Пирея были разрушены; чтобы афинский флот, за исключением двенадцати судов, был сдан; чтобы изгнанники были возвращены; и, наконец, чтобы афиняне признали главенство Спарты в мире и войне, предоставив ей право выбора друзей и врагов и следуя за ней по суше и по морю». Таковы были условия, которые Терамен и остальные, действовавшие с ним, смогли доложить по возвращении в Афины. Когда они вошли в город, их встретила огромная толпа, дрожащая от страха, что их миссия окажется бесплодной. Ибо затягивать было уже невозможно, так как список жертв, ежедневно умирающих от голода, был уже очень длинным. На следующий день послы доложили о своих условиях, на которых лакедемоняне были готовы заключить мир. Терамен выступил в качестве представителя, настаивая на том, чтобы они подчинились лакедемонянам и разрушили стены. Небольшое меньшинство выступило против, но большинство решительно поддержало предложение, и была принята резолюция о принятии мира. После этого Лисандр приплыл в Пирей, и изгнанники были вновь приняты. И они с большим энтузиазмом принялись разрушать укрепления и стены под аккомпанемент флейтисток, посчитав этот день началом свободы для Греции.

Таким образом, год подошел к концу (8) — в его средние месяцы произошло восшествие на престол Дионисия, сына Гермократа Сиракузского, под тиранией Сиракуз; событию, которому предшествовала победа сиракузцев над карфагенянами; порабощение Агригента голодом самими карфагенянами; и исход сицилийских греков из этого города.

(8) Запутанную хронологию этого параграфа см. в работе Гроте «История Греция», том X, стр. 619 (2-е изд.). Если эти слова подлинные, то, возможно, они действительно подлинные. выпали из своего естественного места в главе I, упомянутой выше, в перед словами «в следующем году прибыл Лисандр» и т. д. Л. Диндорф считает их ложными. Ксен., «История Греции», ред. tertia, Lipsiae, MDCCCLXXII. О упомянутых инцидентах см. выше; Гроте, «История Греции», том X, стр. 582, 598 (2-е изд.)

III

404 г. до н.э. В следующем году (1) народ принял резолюцию о выборе тридцати человек, которые должны были разработать конституцию на основе законов предков государства. В состав этого комитета были избраны следующие лица: — Полихар, Критий, Мелобий, Гипполох, Эвклид, Иерон, Мнесилох, Хремо, Терамен, Аресий, Диокл, Федрий, Херелей, Анаэций, Писон, Софокл, Эрастостен, Харикл, Ономаклес, Феогнид, Эсхин, Феогоны, Клеомед, Эрасистрат, Феидо, Драконтид, Эвмат, Аристотель, Гиппомах, Мнеситеид. После этих событий Лисандр отплыл на Самос; а Агис вывел сухопутные войска из Декелеи и распустил войска, отправив отряды в свои города.

(1) В рукописях здесь добавлено: «это был тот год олимпиадного цикла, в котором Крочина, фессалиец, выиграл стадион, когда Эндий был эфором в Спарта и Пифодор-архонт в Афинах, хотя афиняне Действительно, не следует называть этот год именем этого архонта, поскольку он был избраны во время олигархии, но предпочитают говорить о годе «анархия»; вышеупомянутая олигархия возникла таким образом», — что, Хотя это и верно, вероятно, написано не Ксенофоном. Год Возможно, анархию лучше было бы перевести как «год без архонты.

Примерно в это же время, во время солнечного затмения (2), Ликофрон из Феры, стремившийся править всей Фессалией, разгромил тех фессалийцев, которые ему противостояли, например, жителей Лариссы и других, и убил многих из них. Примерно в это же время Дионисий, ставший тираном Сиракуз, потерпел поражение от карфагенян и потерял Гелу и Камарину. А чуть позже жители Леонтини, ранее объединенные с сиракузцами, отделились от Сиракуз и Дионисия, заявили о своей независимости и вернулись в родной город. Еще одним событием этого периода стала внезапная отправка и введение Дионисием сиракузской конницы в Катану.

(2) Это произошло 2 сентября 404 г. до н.э.

Жители Самоса, хотя и были осаждены Лисандром со всех сторон, поначалу не желали идти на компромисс. Но в последний момент, когда Лисандр был готов штурмовать город, они приняли условия, которые позволяли каждому свободному человеку покинуть остров, но не забирать с собой ничего, кроме одежды на себе. На этих условиях они выступили в поход. Город и все, что в нем находилось, были переданы его древним жителям Лисандром, который в конце концов назначил десять наместников для размещения гарнизона на острове. (3) После этого он распустил союзный флот, отправив его в свои города, а сам вместе с лакедемонской эскадрой отплыл в Лаконию, взяв с собой носы захваченных судов и весь флот Пирея, за исключением двенадцати кораблей. Он также привёз короны, которые получил от городов в качестве личных даров, и сумму в четыреста семьдесят талантов (4) в серебре (излишек дани, которую Кир выделил ему на ведение войны), а также другое имущество, плоды своих военных подвигов. Всё это Лисандр передал лакедемонянам в конце лета. (5)

(3) Совет десяти, или «декархия». См. Гроте, «ГГ» viii. 323 (1-й (ред.)

(4) Примерно 112 800 фунтов.

(5) В рукописях добавляют: «лето, окончание которого совпало с завершение войны, которая длилась двадцать восемь с половиной лет. годы, как это показано в прилагаемом списке ежегодных эфоров, приведенном в порядке следования. Энесий — первое имя. Война началась во время его эфорат, на пятнадцатом году тридцатилетнего перемирия после Захват Эвбеи. Его преемниками были Брасидас, Исанор, Состратид, Экзарх, Агесистрат, Ангенид, Ономакл, Зевксипп, Питий, Плейстолас, Клейномах, Харх, Леон, Херила, Патесиада, Клеосфена, Ликария, Эперата, Ономанций, Алексиппид, Мисголайд, Исий, Арак, Евархипп, Пантакль, Питий, Архит и, наконец, Эндий, в год правления которого Лисандр, занимавший свой пост, триумфально отплыл домой после исполнения гимна. «Указанные выше подвиги» — вероятно, интерполяция каких-то редактор или переписчик, слова «двадцать восемь с половиной» означают Вероятно, он ошибся, указав «двадцать семь с половиной». См. Вот так. т. 26; также Buchsenschutz, Einleitung, p. 8 из его школы издание «Гелленики».

Тридцать человек были избраны почти сразу после того, как были разрушены длинные стены и укрепления вокруг Пирея. Их выбрали с целью составления свода законов для будущей конституции государства. Законы постоянно были на грани публикации, но так и не были опубликованы; и тридцать составителей тем временем довольствовались назначением сената и других магистратур по своему усмотрению. Сделав это, они обратили свое внимание, в первую очередь, на тех, кто, как было хорошо известно, зарабатывал на жизнь доносами (6) при демократии и был занозой в боку всех уважаемых людей. Их они схватили и привлекли к ответственности по обвинению в смертной казни. Новый сенат с радостью вынес им обвинительный вердикт; и остальной мир, осознавая, что не имеет к ним никакого отношения, казался почти невозмутимым. Но Тридцать человек на этом не остановились. Вскоре они начали обдумывать, как установить абсолютный контроль над городом, чтобы затем воплотить в нём свою волю. И здесь они снова действовали осторожно; в первую очередь, они послали (двух из своего числа), Эсхина и Аристотеля, в Лакедемон и убедили Лизандера помочь им отправить в Афины лакедемонский гарнизон. Он был им нужен лишь до тех пор, пока они не расправятся с «злодеями» и не установят конституцию; они также обязались содержать эти войска за свой счёт. Лизандр не остался глух к их уговорам, и благодаря его сотрудничеству их просьба была удовлетворена. Была отправлена телохранительница с Каллибием в качестве губернатора.

(6) Букв. «подхалимством», т. е. клеветническим обвинением — подхалимство торговля. Описание этого вредителя афинской жизни см. в «Дем.». в Arist. 1, S. 52; цитируется в Jebb, “Attic Orators,” гл. XXIX. 14; ср. Аристоф. «Ах». 904; Зен. «Мем». II. ix. 1.

И вот, захватив гарнизон, они принялись льстить Каллибию всяческой раболепной лестью, чтобы он одобрил их действия. Так они уговорили его разрешить некоторым из отобранных ими гвардейцев сопровождать их, а сами принялись хватать тех, кого хотели; больше не ограничиваясь подлыми и ничтожными людьми, а смело нападая на тех, кто, по их мнению, меньше всего потерпит отступления, или, если их охватит дух сопротивления, сможет командовать наибольшим числом сторонников.

Это было только начало; Критий ещё был единодушен с Тераменом, и они были друзьями. Но настало время, когда, по мере того как Критий был готов броситься в массовую резню, подобно тому, кто жаждал крови демократии, изгнавшей его, Терамен воспротивился и воспрепятствовал ему. Он утверждал, что едва ли разумно казнить людей, которые никогда в жизни не причинили зла уважаемым людям, просто потому, что они пользовались влиянием и честью при демократии. «Да ведь мы с тобой, Критий, — добавлял он, — уже много чего говорили и делали ради популярности». На что другой (поскольку сохранялись дружеские отношения) отвечал: «У нас не остаётся выбора, так как мы намерены забрать львиную долю, кроме как избавиться от тех, кто лучше всего способен нам помешать. Если вы воображаете, что из-за того, что нас тридцать, а не один, наше правительство требует гораздо меньше охраны, чем настоящая тирания, вы, должно быть, совершенно наивны».

Так продолжалось. День за днем список казненных без всякой причины становился все длиннее. День за днем признаки негодования становились все более заметными в группах граждан, объединявшихся и предсказывавших характер будущей конституции; пока наконец Терамен не заговорил снова, протестуя: — Ничего не поделаешь, кроме как объединиться с достаточным количеством людей для управления делами, иначе олигархия непременно прекратит свое существование. Критий и остальные из Тридцати, чьи страхи уже превратили Терамена в опасного народного идола, немедленно приступили к составлению списка из трех тысяч граждан; подходящих и достойных людей для участия в управлении делами. Но Терамен не был полностью удовлетворён, «и действительно, он должен сказать, что считал смешным, что в своём стремлении привлечь к власти высшие слои населения они зациклились именно на этой цифре — трёх тысячах, как будто эта цифра имела какую-то необходимую связь с точным числом господ в государстве, делая невозможным обнаружение какой-либо респектабельности вне этого магического числа или подлости внутри него. И во-вторых, — продолжал он, — я вижу, что мы пытаемся сделать две диаметрально противоположные вещи: мы создаём правительство, основанное на силе, и в то же время уступающее по силе тем, кем мы предлагаем управлять». Так он сказал, но его коллеги организовали военную инспекцию или смотр. Три тысячи были собраны на Агоре, а остальные граждане, не включенные в список, — в разных районах города. Был отдан приказ взять оружие; (7) но пока мужчины стояли спиной, по приказу Тридцати лаконские стражники вместе с гражданами, разделявшими их взгляды, появились на месте событий и забрали оружие у всех, кроме Трех Тысяч, отнесли его на Акрополь и благополучно оставили в храме.

(7) Или: «была вызвана „площадь оружия“; но». Или: « Был отдан приказ о захвате оружия, и из этого ясно. Аристоф. «Ахарн». 1050 г., что граждане хранили свое оружие в домой. С другой стороны, существовал обычай не приезжать ни в один из них. Встреча с оружием. См. Фукион VI, 58. Вероятно, что в то время как Мужчин проверяли на рынке и в других местах. Правящая партия отдала приказ конфисковать их оружие (которое у них было). оставленные дома), и это делалось, за исключением случая с Троицей. Тысяча. См. Арнольд, «Тук.» II. 2. 5; и IV. 91.

Таким образом, расчистив себе путь, и чувствуя, что они могут делать все, что им вздумается, они встали на путь массовой резни, в результате которой многие были принесены в жертву из-за малейшей ненависти, многие — из-за случайности обладания богатством. Вскоре возник вопрос: как им раздобыть деньги на оплату охраны? И для решения этой проблемы была принята резолюция, уполномочивающая каждого из членов комитета арестовать одного из проживающих иностранцев, казнить его и конфисковать его имущество. Терамену было предложено, или, скорее, велено арестовать кого-нибудь. «Выбирайте, кого хотите, только пусть это будет сделано». На что он ответил, что ему едва ли казалось благородным или достойным поступком со стороны тех, кто претендовал на звание элиты общества, идти дальше доносчиков (8) в несправедливости. «Вчера они, сегодня мы; с той разницей, что жертва доносчика должна жить как источник дохода; наши невинные должны умереть, чтобы мы могли завладеть их богатством. Конечно, их метод был безобиднее нашего».

(8) См. выше.

Остальные тридцать, которые стали считать Терамена препятствием на пути любого желаемого ими пути, принялись замышлять против него заговор. Они обращались к членам сената в частном порядке, то к одному, то к другому, и объявляли его заговорщиком конституции. Затем они отдали приказ молодым людям, выбрав самых дерзких, каких только могли найти, присутствовать, каждому с кинжалом, спрятанным под мышкой; так они созвали заседание сената. Когда Терамен занял свое место, Критий встал и обратился к собравшимся:

«Если, — сказал он, — кто-либо из членов этого совета, сидящего здесь, воображает, что было пролито чрезмерное количество крови, позвольте мне напомнить ему, что при изменении конституции таких вещей не избежать. Это правило повсюду, но особенно в Афинах было неизбежно наличие большого числа заклятых врагов любых конституционных изменений в направлении олигархии, и это по двум причинам. Во-первых, потому что население этого города, по сравнению с другими эллинскими городами, чрезвычайно велико; и, во-вторых, из-за того, как долго народ питал свободу. Теперь, что касается двух моментов, мы ясны. Во-первых, демократия — это форма правления, отвратительная таким людям, как мы — нам и вам; во-вторых, жителей Афин никогда нельзя было заставить быть дружелюбными к нашим друзьям и спасителям, лакедемонянам. Но на лояльность высших классов лакедемоняне могут рассчитывать. И это наша причина для установления олигархической конституции с их Согласие. Вот почему мы изо всех сил стараемся избавиться от каждого, кого считаем противником олигархии; и, по нашему мнению, если кто-то из нас решит подорвать нашу конституцию, он заслужит наказание. Вы не согласны? И дело, — продолжил он, — не вымышленное. Преступник здесь присутствует — Терамен. И мы говорим о нем, что он намерен уничтожить вас и нас всеми доступными ему средствами. Это не безосновательные обвинения; но если вы прислушаетесь, то увидите, что они вполне обоснованы в этом безоговорочном осуждении нынешнего положения дел и его настойчивом противодействии нам, его коллегам, если мы когда-либо попытаемся избавиться от кого-либо из этих демагогов. Если бы это было его руководящим принципом действий с самого начала, несмотря на враждебность, по крайней мере, он избежал бы всех обвинений в злодействе. Ведь это тот самый человек, который положил начало нашим дружеским и доверительным отношениям с Лакедемоном. Это Тот самый человек, который санкционировал отмену демократии, который подстрекал нас к наказанию первой группы заключенных, доставленных к нам. Но сегодня все изменилось; теперь мы с вами потеряли благосклонность народа, и, соответственно, он перестал быть доволен нашими действиями. Объяснение очевидно. В случае катастрофы, насколько приятнее ему снова упасть на землю и оставить нас отвечать за наши прошлые поступки.

«Я утверждаю, что этот человек имеет полное право дать показания не только как обычный враг, но и как предатель вас и нас. И добавим, что измена не только страшнее открытой войны, поскольку от скрытого убийцы сложнее защититься, чем от открытого врага, но и несёт на себе отпечаток более длительной вражды, поскольку люди сражаются со своими врагами, а затем снова мирятся с ними и становятся близкими друзьями; но кто когда-либо слышал о примирении с предателем? Вот он стоит без маски; он навсегда утратил наше доверие. Но чтобы показать вам, что это не новая тактика с его стороны, чтобы доказать вам, что он предатель по своей природе, я напомню вам некоторые моменты из его прошлого».

«Сначала он пользовался большим уважением в демократическом обществе; но, взяв пример со своего отца, Хагнона, он затем проявил безудержное стремление превратить демократию в «Четыреста» и, фактически, некоторое время занимал первое место в этом органе. Но вскоре, заметив формирование конкурирующей с олигархами власти, он перестроился; и мы видим его в роли лидера народной партии, нападающей на них. Надо признать, он вполне заслужил свое прозвище «Бускин».» (9) Да, Терамен! Ты можешь быть умным, но человек, достойный жизни, не должен проявлять свою хитрость, втягивая своих соратников в беду, и когда возникает какое-либо препятствие, немедленно разворачиваться; но, подобно лоцману на корабле, он должен удвоить свои усилия, пока ветер не станет попутным. Иначе как, во имя чуда, эти моряки достигнут гавани, где они хотели бы оказаться, если при первом же попутном ветре или приливе они развернутся и поплывут в противоположном направлении? Смерть и разрушение, несомненно, являются сопутствующими явлениями конституционных изменений и революций; но ты являешься таким воплощением перемен, что, извиваясь, поворачиваясь и удваиваясь, ты сеешь разрушение со всех сторон. Одним махом ты становишься причиной гибели тысячи олигархов от рук народа, а другим — тысячи демократов от рук высших классов. Да это же человек, которому генералы отдали приказ в морском сражении у Лесбоса собрать экипажи Поврежденные суда; и кто, пренебрегая приказами, повернулся и обвинил генералов; а чтобы спастись, убил их! Что, спрашиваю я вас, делать человеку, который так открыто изучал искусство корыстолюбия, глухому как к мольбам чести, так и к требованиям дружбы? Не было бы ли снисхождение к такому существу неуместным? Может ли быть вообще нашим долгом пощадить его? Не следует ли нам, зная о двойственности его натуры, остерегаться ее, чтобы не позволить ему в скором времени применить ее к нам? Дело ясно. Поэтому мы настоящим представляем вам этого человека как заговорщика и предателя против вас и против нас. Разумность нашего поведения может прояснить еще одно размышление. Никто, полагаю, не станет оспаривать великолепие, совершенство лаконской конституции. Представьте себе одного из эфоров в Спарте, вместо преданного подчинения большинству, берущего на себя вину за поиск недостатков в правительстве и противостоящего всем меры. Разве вы не думаете, что сами эфоры и всё государство сочли бы этого отступника достойным заслуженного наказания? Так же, если вы мудры, пощадите себя, а не его. Ибо что означает альтернатива? Я вам скажу. Его сохранение придаст мужества многим, кто придерживается противоположных вам взглядов; его уничтожение лишит последних надежд всех ваших врагов, как внутри города, так и за его пределами».

(9) Кажется, что аннотатор добавил сюда слова, встречающиеся в Рукописи, «рубашка, которая, кажется, одинаково хорошо подходит к обеим ногам, но на самом деле «непостоянны ни для кого», если, конечно, они не являются оригинальными. «Примечание на полях» автора. О характере Терамена, как общепринятое представление, см. Аристотель. «Лягушки», 538, 968 и далее, и Фукиан VIII, 92; и профессор Джоуэтт, «Тукиан», том II, стр. 523, 524.

С этими словами он сел, но Терамен встал и сказал: «Господа, с вашего разрешения я сначала коснусь обвинения против меня, о котором Критий упомянул последним. Утверждается, что, будучи обвинителем генералов, я был их убийцей. Теперь я полагаю, что не я начал нападение на них, а они утверждали, что, несмотря на отданные мне приказы, я не подобрал несчастных в морском сражении у Лесбоса. Все, что я сделал, это защищался. Моя защита заключалась в том, что шторм был слишком сильным, чтобы позволить какому-либо судну выйти в море, тем более подобрать людей, и эта защита была принята моими согражданами как весьма разумная, в то время как генералы, казалось, были осуждены собственными устами. Ибо, пока они продолжали утверждать, что спасти людей возможно, факт оставался фактом: они бросили их на произвол судьбы, отплыли и ушли».

«Однако, признаюсь, я не удивлен этим серьезным заблуждением (10) со стороны Крития, ибо в то время, когда происходили эти события, его не было в Афинах. Он был в Фессалии, закладывая основы демократии вместе с Прометеем и вооружая Пенестов (11) против их господ. Да не будет так, чтобы какие-либо из его действий там повторились здесь. Однако, должен сказать, я полностью согласен с ним в одном пункте. Тот, кто желает отстранить вас от власти или укрепить руки ваших тайных врагов, заслуживает и должен понести достойное наказание; но кто наиболее способен на это? Думаю, вы лучше всего это поймете, если внимательнее присмотритесь к прошлому и настоящему поведению каждого из нас. Что ж, до того момента, как вы были сформированы в сенатский орган, когда были назначены магистраты и некоторые известные «доносчики» предстали перед судом, мы все придерживались одних и тех же взглядов. Но позже…» Когда наши друзья там начали запирать в тюрьму и на смерть почтенных честных людей, я, со своей стороны, начал расходиться с ними во мнениях. С того момента, как Леон из Саламина (12), человек высокой и заслуженной репутации, был казнен, хотя он не совершил ни малейшего преступления, я знал, что все его равные должны дрожать за себя и, дрожа, быть вынуждены противостоять новой конституции. Точно так же, когда был арестован Никират (13), сын Никия; богатый человек, который, как и его отец, никогда в жизни не делал ничего, что можно было бы назвать популярным или демократическим; не требовалось большого проницательности, чтобы понять, что его соратники превратятся в наших врагов. Но пойдем дальше: когда дело дошло до Антифона (14), павшего от наших рук — Антифона, который во время войны за свой счет предоставил два быстроходных военных корабля, — мне стало ясно, что все, кто когда-либо был ревностным и патриотичным, должны смотрит на нас с подозрением. Я снова не мог не высказаться против своих коллег, когда они предложили каждому из нас захватить одного местного иностранца. (15) Ибо что может быть более уверенным, чем то, что их смертный приговор превратит все местное иностранное население во врагов конституции? Я снова высказался, когда они настаивали на лишении населения оружия; ведь в мои убеждения не входило, что мы должны лишать город силы; и, насколько я мог судить, лакедемоняне не встали между нами и уничтожением лишь для того, чтобы мы стали горсткой людей, бессильных помочь им в день нужды. Если бы это было их целью, они могли бы смести нас до последнего человека. Еще несколько недель, или даже дней, было бы достаточно, чтобы тихо покончить с нами голодом. И опять же, я не могу сказать, что ввоз наемных иностранных гвардейцев был мне по вкусу, когда нам было бы так легко пополнить свой собственный отряд достаточным количеством сограждан. чтобы обеспечить наше превосходство как правителей над теми, кем мы пытались управлять. Но когда я увидел, какую армию недовольных это правительство собрало внутри городских стен, помимо ежедневно увеличивающегося числа изгнанников за их пределами, я не мог не считать изгнание таких людей, как Трасибул, Анит и Алкибиад (16), нецелесообразным. Если бы нашей целью было укрепление конкурирующей власти, мы вряд ли смогли бы сделать это лучше, чем предоставив населению компетентных лидеров, в которых оно нуждалось, а самим потенциальным лидерам — армию верных сторонников.

(10) Чтение с помощью Cobet {paranenomikenai}.

(11) То есть крепостные — Пенеста — местное название в Фессалии для класс крепостных. Подобно эйлотам в Лаконии, они изначально были покоренное племя, впоследствии пополнившееся военнопленными, и сформировал связь между свободными людьми и рабами по рождению.

(12) См. «Мем». IV. iv. 3; Плат. «Апол». 8. 32.

(13) См. Лисий, «Или.» 18. 6.

(14) Вероятно, сын Лисидонида. См. Тирлуолл, «История». Греция», том IV, стр. 179 (издание 1847 г.); также Лисий, «Или». 12. против Эратост. По словам Лисия, Терамен, когда член сначала олигархия, предал своих ближайших друзей, Антифона и Архептолем. См. профессор Джебб, «Аттические ораторы», I, стр. 266.

(15) Иностранцы-резиденты, или {метоикои}, «метики», так что технически называется.

(16) Изокр. «Де Бигис», 355; и «Аттические ораторы» профессора Джебба, ii. 230. В защиту карьеры своего отца, которую младший Алкивиад, обвиняемый по этому делу (вероятно, 397 г. до н.э.), имеет Он напоминает суду, что в соответствии с Тридцатым законом... Другие были изгнаны из Афин, но его отца изгнали из... цивилизованный мир самой Эллады, и в конце концов убит. См. Плутарх, «Алкибиад», ad fin.

«Тогда я спрашиваю, справедливо ли считать предателем того, кто дает такие советы при свете дня, а не благодетелем? Конечно, Критий, миротворец, человек, препятствующий появлению множества врагов, чьи советы способствуют приобретению еще большего числа друзей, (17) не может быть обвинен в укреплении рук врага. Гораздо более справедливо это обвинение может быть предъявлено тем, кто незаконно присваивает имущество своих соседей и казнит тех, кто не совершил ничего плохого. Именно они способствуют росту и размножению наших врагов и которые по правде говоря являются предателями не только своих друзей, но и самих себя, движимые низменной любовью к наживе.

(17) Или «миротворец, целитель разногласий, скрепитель новые союзы невозможны» и т. д.

«Я мог бы доказать истинность своих слов многими способами, но прошу вас взглянуть на дело так. Как вы думаете, какое положение дел здесь, в Афинах, больше устроит Трасибула, Анита и других изгнанников? То, которое я представил как желательное, или то, что создают мои коллеги вон там? Что касается меня, я не сомневаюсь, что в нынешнем положении дел они говорят себе: «Наши союзники должны собраться как можно быстрее». Но если бы реальная сила, суть и стойкость этого города были благосклонны к нам, им было бы крайне сложно даже закрепиться где-либо в стране».

«Тогда, что касается того, что он сказал обо мне и моей склонности постоянно менять стороны, позвольте мне обратить ваше внимание на следующие факты. Разве не сам народ, демократия, проголосовал за конституцию Четырехсот? Они сделали это, потому что научились думать, что лакедемоняне доверят любой другой форме правления, кроме демократии. Но когда усилия лакедемона ничуть не ослабевали, когда Аристотель, Мелантий и Аристарх (18) и остальные, действовавшие как генералы, явно намеревались построить укрепленную крепость на моле с целью впустить врага и таким образом захватить город под свою власть и власть своих соратников (19); разве то, что я узнал об этих планах и пресек их в зародыше, является предательством по отношению к своим друзьям?»

(18)Ср. Вот так. viii. 90-92, о поведении лакедемонянина Вечеринка в Афинах и укрепление Эетионеи в 411 году до н.э.

(19) То есть политических клубов.

«Затем он бросил мне в зубы прозвище «Бускин», описывая мою попытку угодить обеим партиям. Но как быть с человеком, который не угождает ни одной из них? Как, ради всего святого, мы должны его называть? Да! Ты — Критий? При демократии тебя считали самым ярым ненавистником народа, а при аристократии ты оказался самым заклятым врагом всего почтенного. Да! Критий, я был и всегда был врагом тех, кто считает, что демократия не может достичь совершенства, пока рабы и те, кто из-за бедности продал бы город за драхму, не смогут получать свою драхму в день. (20) Но не менее я был и всегда был ярым противником тех, кто считает, что совершенная олигархия не может существовать, пока государство не будет подчинено деспотизму немногих. Напротив, моя собственная цель состояла в том, чтобы объединиться с теми, кто достаточно богат, чтобы иметь коня и щит, и использовать их на благо Государство. (21) Это был мой идеал в прежние времена, и я до сих пор придерживаюсь его без тени сомнения. Если вы можете представить, когда и где, в сговоре с деспотами или демагогами, я взялся лишать честных дворян гражданства, пожалуйста, расскажите. Если вы можете осудить меня за такие преступления сейчас или доказать, что я совершал их в прошлом, я признаю, что заслуживаю смерти, и самой ужасной смерти».

(20) То есть, может получать сенаторское пособие в размере одной драхмы в день = 9 3/4 пенсов.

(21) См. Фукион VIII, 97, о мимолетном осознании того «должным образом». «умеренное сочетание олигархии и демократии», которое Фукидид восхваления, на которые здесь ссылается Терамен. Это дало силу. в руки более состоятельных высших классов, исключая {наутикос охлос}. См. проф. Джоуэтт, том. ii. обратите внимание, объявление по месту. цит.

С этими словами он замолчал, и последовавший за этим громкий гул аплодисментов свидетельствовал о благоприятном впечатлении, произведённом на сенат. Критию было ясно, что если он позволит судьбе своего противника решиться формальным голосованием, Терамен избежит наказания, и его жизнь станет невыносимой. Поэтому он шагнул вперёд и произнёс пару слов на ухо Тридцати. Сделав это, он вышел и приказал слугам с кинжалами встать поближе к залу на виду у сенаторов. Он снова вошел и обратился к сенату следующим образом: «Я считаю долгом добропорядочного президента, когда он видит, что его друзья становятся жертвами какого-либо заблуждения, вмешаться. Во всяком случае, именно это я и намерен сделать. Действительно, наши друзья, стоящие здесь у стойки суда, говорят, что если мы намерены оправдать человека, столь открыто стремящегося к краху олигархии, они не намерены позволить нам это сделать. Теперь в новом кодексе есть пункт, запрещающий казнить кого-либо из Трех Тысяч без вашего голосования; но Тридцать имеют власть над жизнью и смертью всех, кто не входит в этот список. Соответственно, — продолжил он, — я настоящим исключаю этого человека, Терамена, из списка; и это с согласия моих коллег. И теперь, — продолжил он, — мы приговариваем его к смерти».

Услышав эти слова, Терамен вскочил на алтарь Гестии, воскликнув: «И я, господа, молю вас о самых элементарных законах и справедливости. Пусть Критий не в силах отсечь ни меня, ни кого-либо из вас, кого пожелает. Но в моем случае, в вашем случае, если нас будут судить, пусть наше испытание будет соответствовать закону, который они установили в отношении тех, кто находится в списке. Я знаю, — добавил он, — но слишком хорошо, что этот алтарь не защитит меня; но я ясно дам понять, что эти люди столь же нечестивы перед богами, сколь и злобны перед людьми. И все же я удивляюсь, добрые господа и честные господа, ибо вы не хотите помочь себе, да еще и тогда, когда вы должны видеть, что имя каждого из вас так же легко может быть стерто, как и мое».

Но когда он добрался до этого места, послышался голос глашатая, отдавшего приказ Одиннадцати схватить Терамена. В тот же миг они вошли со своими приспешниками — во главе с Сатиром, самым смелым и бесстыдным из всей группы, — и Критий воскликнул, обращаясь к Одиннадцати: «Мы предаем вам вон того Терамена, осужденного по закону. Возьмите его и отведите в надлежащее место, и сделайте там с ним то, что еще нужно сделать». Как только Критий произнес эти слова, Сатир схватил Терамена, чтобы стащить его с алтаря, и слуги оказали ему помощь. Но он, как и следовало ожидать, призвал богов и людей, чтобы они стали свидетелями происходящего. Сенаторы все это время молчали, видя сподвижников Сатира у зала суда, и всю переднюю часть здания сената, заполненную иноземной стражей, и им не нужно было говорить, что среди присутствующих есть кинжалы в запасе.

И вот Терамена протащили по Агоре, и он яростно и громко провозглашал несправедливость, которую терпел. Я приведу одно слово, которое, как говорят, сорвалось с его губ. Вот оно: Сатир велел ему: «Молчи, иначе он пожалеет об этом дне»; на что он ответил: «А если я буду молчать, разве я не пожалею об этом?» Также, когда ему принесли яд цикуты, и пришло время выпить роковой напиток, рассказывают, как он игриво вычерпывал осадок со дна чаши, словно играющий в «Коттабоса» (22) со словами: «Это прекрасному Критию». Это всего лишь «апофтегмы» (23), слишком тривиальные, как может показаться, чтобы найти место в истории. И все же я должен считать это восхитительной чертой характера этого человека, если в тот момент, когда смерть настигла его, он не потерял ни рассудка, ни детской непосредственности.

(22) «Сицилийская игра, очень популярная на питейных вечеринках молодежи». Мужчины в Афинах. Простейший способ заключался в том, что каждый бросал оставшееся вино. в чашке, чтобы резко ударить в металлический таз, одновременно время, призывая имя своей возлюбленной; если бы все упало в таз и Звук был отчетливым, это был знак того, что у него с ней хорошие отношения». — Лидделл и Скотт, прим. гл. Для происхождения игры сравните Как ни странно, первая строка первой «Элегии Крития» сам он был поэтом и политическим философом, а также политик: —

«{Коттабос ек Сикелес эсти хтонос, euprepes ergon on skopon es latagon toxa kathistametha.}» Бергк. «Poetae Lyr.Грэк». Парс II. ххх.

(23) Или же: «Эти изречения, возможно, слишком незначительны, чтобы их записывать; «и всё же», и т. д. Под «апофегмой» первоначально подразумевалось краткое изложение. (назидательное) замечание, но это слово несколько изменилось в значение.

IV

Так Терамен встретил свою смерть; и, теперь, когда это препятствие было устранено, Тридцать, чувствуя, что они могут без страха играть роль тирана, издали приказ, запрещающий всем, чьих имен не было в списке, ступать на землю города. Уединение в сельской местности не было защитой, туда их преследовал прокурор и оттуда тащил, чтобы их фермы и имущество перешли во владение Тридцати и их друзей. Даже Пирей не был в безопасности; многие из тех, кто искал там убежища, были изгнаны подобным образом, пока Мегара и Фивы не переполнились толпой беженцев.

Вскоре Трасибул с примерно семьюдесятью последователями вырвался из Фив и захватил крепость Филе. (1) Погода была прекрасная, и Тридцать выступили из города, чтобы отразить нападение захватчика; с ними были Три тысячи и рыцари. Достигнув места, некоторые из юношей, в безрассудстве юности, бросились к крепости, но безрезультатно; они получили лишь раны и отступили. Теперь Тридцать намеревались блокировать крепость, перекрыв все пути снабжения, чтобы заставить гарнизон капитулировать. Но этот план был прерван непрекращающимся снегопадом той ночью и на следующий день. Озадаченные этим всепроникающим врагом, они отступили в город, но не без жертв среди своих сопровождающих, которые пали жертвами людей из Филе. Следующая забота правительства в Афинах заключалась в обеспечении безопасности ферм и загородных домов от грабежей и набегов, которым они могли бы подвергнуться, если бы не было вооруженных сил для их защиты. С этой целью в «приграничные поместья» (2), примерно в двух милях к югу от Филы, был направлен отряд охраны. Этот корпус состоял из лакедемонской гвардии, или почти всей ее части, и двух кавалерийских подразделений (3). Они расположились лагерем в дикой и пересеченной местности, и начался круг их обязанностей.

(1) «Мощная крепость (остатки которой сохранились до наших дней), контролирующая узкий перевал через гору Парнес, через который проходит прямой Дорога из Фив в Афины, мимо Ахарны. Отвесная скала на К месту, где оно расположено, можно подойти только по гребню с восточной стороны. С этой высоты открывается великолепный вид на всю Афинскую область. равнина, самого города, горы Гимет и Саронического залива «Залив», — «Словарь географа, Полудиакрития и Гора». Парнес.

(2) См. Бекх, «ПЭА», с. 63, англ. ред.

(3) Букв. племена, каждое из десяти племен предоставило около ста лошадь.

Но к этому времени небольшой гарнизон над ними увеличился в десять раз, и теперь в Филе собралось около семисот человек; и с ними однажды ночью спустился Трасибул. Когда он оказался примерно в полумиле от вражеского лагеря, он сложил оружие, и воцарилась глубокая тишина, пока не приблизился день. Вскоре люди напротив, один за другим, вставали с постели или покидали лагерь по необходимости, в то время как раздавался приглушенный шум и ропот, вызванные тем, что конюхи чистили и расчесывали своих лошадей. Это был момент, когда Трасибул и его люди схватили оружие и бросились к позициям противника. Некоторых они сразили на месте; а разгромив весь отряд, преследовали его шесть или семь стадий, убив сто двадцать гоплитов и более. Из кавалерии были убиты Никострат, «красавец», как его называли, и еще двое; их поймали еще в постелях. Вернувшись с погони, победители установили трофей, собрали все захваченное оружие, кроме багажа, и снова удалились в Филе. Подкрепление конницы, посланное из города, не смогло обнаружить следов врага; оно ожидало на месте сражения, пока родственники не забрали тела убитых, после чего снова удалилось в город.

После этого Тридцать, осознав неустойчивость своего положения, стремились захватить Элевсин, чтобы в случае необходимости у них было убежище. С этой целью был отдан приказ рыцарям; и Критий вместе с остальными Тридцатью посетил Элевсин. Там они провели смотр элевсинцев в присутствии рыцарей; (4) и, под предлогом желания выяснить, сколько их и какой гарнизон им потребуется, приказали горожанам записать свои имена. Каждый, кто это делал, должен был отступить через калитку, ведущую к морю. Но на берегу моря по эту сторону выстроились ряды кавалерии, и каждый появившийся человек был закован в наручники приближенными Тридцати. Когда все были захвачены и обеспечены, они приказали Лисимаху, командующему кавалерией, отвести их в город и передать Одиннадцати. На следующий день они вызвали в Одеон тяжеловооруженных, которые были в списке, и остальных рыцарей (5), и Критий встал и обратился к ним. Он сказал: «Господа, конституция, принципы которой мы разрабатываем, — это работа, предпринятая в ваших интересах не меньше, чем в наших; поэтому на вас лежит обязанность участвовать в ее опасностях, так же как вы будете участвовать в ее почестях. Поэтому мы ожидаем от вас, в отношении этих элевсинцев, которые были схвачены и взяты под стражу, проголосовать за их осуждение, чтобы наши надежды и опасения совпали». Затем, указывая на определенное место, он категорично сказал: «Пожалуйста, опустите свои голоса там, на виду у всех». Следует понимать, что в это время присутствовали лаконские гвардейцы, вооруженные до зубов и занимавшие половину Одеона. Что касается самих процедур, то они нашли одобрение у тех членов государства, помимо Тридцати, которые могли удовлетвориться простой политикой самовозвеличивания.

(4) Или «в кавалерийских казармах», ср. {en tois ikhthusin} = в рыбный рынок. Или «на конном смотре».

(5) О различных одеях в Афинах см. профессора Джебба, «Теофра». XVIII. 235, 236. Тот, что здесь упомянут, находился возле фонтана. Каллироэ у Илиссуса.

Но тут Трасибул во главе своих последователей, к тому времени насчитывавший около тысячи человек, спустился из Филы и ночью достиг Пирея. Тридцать воинов, узнав об этом новом наступлении, не замедлили перегруппироваться на помощь, объединившись с лаконской гвардией, поддерживаемой собственной конницей и гоплитами. И они двинулись вперед, двигаясь по широкой дороге, ведущей в Пирей. Люди из Филы поначалу, казалось, были склонны оспаривать их проход, но поскольку широкий круг стен требовал обороны, недоступной для их все еще немногочисленных войск, они плотным отрядом отступили к Мунихии. (6) Затем войска из города хлынули на Агору Гипподма. (7) Здесь они выстроились в линию, растянувшись вдоль и заполнив улицу, ведущую к храму Артемиды и Бендидеуму. (8) Эта линия должна была состоять как минимум из пятидесяти щитов в глубину; и в этом строю они сразу же начали движение вперед. Что касается жителей Фила, то они тоже перекрыли улицу на противоположном конце, лицом к врагу. Они выстроились в тонкую линию, не более десяти человек, хотя позади них, несомненно, расположился отряд метких стрелков и стрелков с лёгкими копьями, которых, в свою очередь, поддерживала артиллерия из метателей камней — довольно многочисленное подразделение, сформированное из населения порта и окрестностей. Пока его противники продолжали наступление, Трасибул отдал приказ опустить их тяжелые щиты на землю, и, сделав это сам, сохранив при этом остальное оружие, встал посреди них и обратился к ним со словами: «Мужи и сограждане, я хочу сообщить некоторым из вас и напомнить другим, что из тех, кого вы видите наступающими внизу, правая дивизия — это те самые люди, которых мы разгромили и преследовали всего пять дней назад; а на крайнем левом фланге вы видите Тридцать. Это те люди, которые не пожалели сил, чтобы ограбить наш город, хотя мы не совершили ничего плохого; которые выгнали нас из наших домов; которые наложили печать запрета на наших самых дорогих друзей. Но сегодня колесо фортуны повернулось; произошло то, чего меньше всего они ожидали, чего больше всего мы молились. Вот мы стоим с нашими добрыми мечами в руках, лицом к лицу с нашими врагами; и сами боги с нами, видя, что мы были арестованы посреди нашего мирного...» В любой момент, пока мы ужинали, спали или торговали, на нас выносился приговор о изгнании: мы не совершили ничего плохого — более того, многие из нас даже не проживали в этой стране. Поэтому сегодня, повторяю, боги явно сражаются на нашей стороне; великие боги, которые поднимают бурю даже посреди затишья ради нашей пользы, и когда мы вступаем в бой, позволяют нашей небольшой группе установить трофей победы над множеством наших врагов. В этот день они привели нас сюда, в место, где крутой подъем неизбежно помешает нашим врагам продвинуться с копьями или стрелами дальше наших передовых рядов; но мы с нашим залпом копий, стрел и камней не можем не поразить их с ужасающим эффектом. Если бы нам пришлось встретиться с ними лицом к лицу, на равных, кто бы мог удивиться? Но таковы обстоятельства, все, что я вам говорю: запускайте свои снаряды с решимостью и в поистине храбром стиле. Никто не промахнется. когда дорога полна ими. Чтобы избежать наших стрел, они должны вечно уворачиваться и прятаться под своими щитами; но мы будем обрушивать на них удары в их слепоте; мы бросимся на них и повергнем их. Но, о господа! позвольте мне призвать вас вести себя так, чтобы каждый осознал, что победа была одержана им и только им. Победа, которая, если на то будет воля Божья, в этот день вернет нам землю наших отцов, наши дома, нашу свободу и награды гражданской жизни, наших детей, если они у нас есть, наших любимых и наших жен! Втрое счастливы те из нас, кто как победители взглянет на этот самый радостный день. Не менее счастлив тот, кто падет сегодня. Не все богатства мира смогут купить ему столь славный памятник. В нужный момент я начну основную мелодию гимна; затем, с обращением к Богу битвы (9), и в ответ на беспричинные оскорбления, которые они нанесли нам, давайте одним «Соглашение обрушит месть на тех людей».

(6) Цитадель Пирея.

(7) Назван в честь знаменитого архитектора Гипподама, который построил этот город. Оно располагалось недалеко от места соединения двух длинных стен. Пирей; от него вела широкая улица к цитадели Мунихия.

(8) То есть храм Бендис (фракийской Артемиды). См. Плат. «Реп.» 327, 354; и профессор Джоуэтт, «Платон», том III, стр. 193, 226.

(9) Букв. «Эниалий», у Гомера эпитет Ареса; в другое время (ср. Аристоф. «Мир», 456) рассматривал как отдельное божество.

Сказав это, он повернулся лицом к врагам и молчал, ибо приказ прорицателя предписывал им не атаковать, пока кто-нибудь из их рядов не будет убит или ранен. «Как только это произойдет, — сказал прорицатель, — мы поведем вас вперед, и победа будет за вами; а меня самого, если я не ошибусь, ждет смерть». И в этом он говорил правду, ибо они едва успели снова взяться за оружие, как он сам, словно подстрекаемый какой-то роковой рукой, выскочил вперед рядов и, оказавшись в гуще врагов, был убит и теперь погребен у переправы через Кефис. Но остальные одержали победу и преследовали разбитого врага до ровной местности. В этом сражении из числа Тридцати погибли сам Критий и Гиппомах, а вместе с ними Хармид (10), сын Главкона, один из десяти архонтов Пирея, и остальные около семидесяти человек. Оружие убитых было взято; но, как сограждане, завоеватели воздержались от того, чтобы отнять у них одежду. Сделав это, они под предлогом перемирия приступили к возвращению убитых, после чего люди с обеих сторон в большом количестве вышли вперед и заговорили друг с другом. Тогда Клеокрит (он был Вестником Посвященных, (11) поистине «вестником с прекрасным голосом», если таковой вообще существовал), заставил воцариться глубокую тишину и обратился к своим бывшим соратникам следующим образом: «Сограждане, зачем вы изгоняете нас? зачем вы убиваете нас? какое зло мы когда-либо причинили вам? или преступление в том, что мы участвовали с вами в самых торжественных обрядах и жертвоприношениях, и в праздниках прекраснейших: мы были товарищами в хоре, школе, армии. Мы преодолели с вами тысячи опасностей на суше и на море ради нашей общей безопасности, нашей общей свободы. Клянусь богами наших отцов, клянусь богами наших матерей, клянусь священными именами родства, брака, товарищества, этими тремя узами, которые связывают сердца столь многих из нас, склонитесь в почтении перед Богом и человеком и перестаньте грешить против земли наших отцов: перестаньте повиноваться этим самым нечестивым Тридцать человек, которые ради личной выгоды за восемь месяцев убили почти больше людей, чем пелопоннесцы вместе взятые за десять лет войны. Видите, мы можем жить как граждане в мире; только эти люди возложили на нас это гнусное бремя, этот ужас братоубийственной войны, ненавистной Богу и людям. Ах! Будьте уверены, вы не единственные скорбящие среди тех, кто был убит нашими руками сегодня. Среди них есть и такие, чья смерть также вызвала у нас множество горьких слез.

(10) Он был двоюродным братом Крития и дядей по материнской линии Крития. Платон, который представляет его в диалоге, носящем его имя, (и рассуждения о трезвости), в юном возрасте в начале о Пелопоннесской войне. Мы также узнаём о нём больше из трудов Ксенофона. сам в разделе «Сувениры», iii. 6. 7; и как один из собеседники на «Симпозиуме».

(11) Например, Элевсинские мистерии. У него был не только громкий голос, но большое тело. См. Аристоф. «Лягушки», 1237.

Он говорил, но оставшиеся офицеры и вожди разбитой армии, не желая, чтобы их войска слушали подобные разговоры в тот момент, повели их обратно в город. Но на следующий день Тридцать, в глубоком унынии и отчаянии, сидели в зале совета. Три тысячи, где бы ни находились их подразделения, повсюду становились жертвами раздора. Те, кто был замешан в актах насилия и чьи страхи не могли утихнуть, горячо протестовали, утверждая, что уступать стороне в Пирее нелепо. Те же, кто верил в свою невиновность, рассуждали в своих умах и пытались убедить соседей, что они вполне могут обойтись без большинства своих нынешних злодеяний. «Зачем подчиняться этим Тридцати? — спрашивали они, — зачем давать им право уничтожать государство?» В конце концов они проголосовали за резолюцию о свержении правительства и избрании нового. Это был совет из десяти человек, избранных по одному от каждого племени.

403 г. до н.э. Что касается Тридцати, то они удалились в Элевсин; но Десяти, при поддержке офицеров кавалерии, было достаточно работы, чтобы следить за людьми в городе, где царили анархия и взаимное недоверие. Рыцари не возвращались в казармы на ночь, а спали на Одеоне, держа своих лошадей и щиты рядом с собой; недоверие было настолько велико, что с вечера они патрулировали стены пешком со щитами, а на рассвете садились на лошадей, постоянно опасаясь внезапного нападения со стороны жителей Пирея. Последние теперь были так многочисленны и так разношерстны, что было трудно найти оружие для всех. Некоторым приходилось довольствоваться деревянными щитами, другим — плетеными, которые они тратили время на отбеливание. Не прошло и десяти дней, как были даны гарантии, обеспечивающие полное гражданство, равное налогообложение и дань всем, даже иностранцам, которые будут участвовать в сражениях. Таким образом, вскоре они смогли выйти в поле боя с большими отрядами как тяжелой пехоты, так и легковооруженных войск, а также кавалерийским подразделением численностью около семидесяти человек. Их система заключалась в том, чтобы выдвигать вперед отряды, занимавшиеся поиском дров и фруктов, и возвращаться с наступлением ночи в Пирей. Из городского отряда никто не осмеливался выходить в поле боя под оружием; лишь время от времени кавалерия захватывала заблудившихся грабителей из Пирея или наносила некоторый ущерб основным силам противника. Однажды они столкнулись с отрядом, принадлежащим дему Эхон (12), который шел к своим фермам в поисках провизии. Эти люди, несмотря на многочисленные мольбы о пощаде и сильное неодобрение многих всадников, были безжалостно перебиты Лисимахом, генералом кавалерии. Жители Пирея в отместку казнили всадника по имени Каллистрат из племени Леонтис, которого они захватили в сельской местности. Действительно, их храбрость в тот момент была настолько высока, что они даже замышляли штурм городских стен. И здесь, возможно, читатель простит описание довольно остроумного замысла городского инженера, который, зная о намерении противника продвинуть свои батареи вдоль ипподрома, спускающегося от Лицея, приказал всем телегам и повозкам, которые находились, нагруженными каменными блоками, каждая из которых представляла собой отдельную телегу, и таким образом отправил их выгружать груз «пеле-меле» на указанном ипподроме. Неудобства, создаваемые этими отдельными каменными блоками, были огромными и совершенно несоразмерными простоте этого замысла.

(12) На побережье к югу от Фалерума, известном своими рыбными промыслами. См. «Афины». VII. 325.

Но теперь взоры людей обратились к Лакедемону. Тридцать отправили одну группу послов из Элевсина, а другая группа, представляющая правительство города, то есть людей из списка, была отправлена, чтобы призвать лакедемонян на помощь, ссылаясь на то, что народ восстал против Спарты. В Спарте Лисандр, учитывая возможность быстрого подавления восстания в Пирее путем блокады по суше и по морю и, таким образом, отрезания его от всех припасов, поддержал просьбу и договорился о предоставлении своим клиентам ста талантов (13), при этом сам был назначен гаростом на суше, а его брат, Ливий, — адмиралом флота. И, отправившись на место сражения в Элевсине, он собрал большой отряд пелопоннесских гоплитов, в то время как его брат, адмирал, охранял море, чтобы предотвратить ввоз припасов в Пирей по воде. Таким образом, мужчины в Пирее вскоре снова оказались в прежнем беспомощном положении, в то время как пыл горожан под влиянием Лизандера достиг пропорционально высокого уровня.

(13) 24 375 фунтов, если считать один тал. = 243 фунта 15 шиллингов.

После этого события развивались успешно, когда вмешался царь Павсаний. Тронутый некоторой завистью к Лисандру (который, казалось, в результате последнего рывка достиг вершины популярности, а Афины были повержены ему, словно карманная зависимость), царь убедил троих эфоров поддержать его и тотчас же объявил запрет. С ним двинулись отряды всех союзных государств, за исключением беотийцев и коринфян. Те утверждали, что предпринимать такую экспедицию против афинян, в поведении которых они не видели ничего противоречащего договору, несовместимо с их клятвами. Но если это были их слова, то секрет их поведения лежал глубже; они, похоже, осознавали желание лакедемонян аннексировать земли афинян и превратить государство в вассала. Павсаний расположился лагерем на Галипедоне (14), как называется эта песчаная равнина, его правое крыло опиралось на Пирей, а Лисандр и его наемники составляли левый фланг. Первым делом он отправил посольство к противникам в Пирее, призывая их мирно удалиться в свои дома; когда они отказались подчиниться, он, по крайней мере, шумом, имитировал нападение, достаточно демонстративно сражаясь, чтобы его доброжелательность не была слишком очевидной. Но, не добившись успеха этим обманным маневром, он был вынужден отступить. На следующий день он взял два лаконских полка с тремя племенами афинской конницы и переправился в гавань Немого (15), изучив местность, чтобы выяснить, как и где будет проще всего провести линии обнесения Пирея. Когда он повернулся спиной, чтобы отступить, отряд противника совершил вылазку и доставил ему неприятности. Раздраженный предоставленной свободой действий, он приказал кавалерии атаковать галопом, поддерживаемой пехотой десятилетней службы (16), в то время как сам он, вместе с остальными войсками, следовал за ними по пятам, спокойно оставаясь в резерве. Они уничтожили около тридцати легковооруженных солдат противника и яростно преследовали остальных до театра военных действий в Пирее. Здесь, по счастливой случайности, вся легкая и тяжелая пехота пирейцев взялась за оружие; и в одно мгновение их легковооруженные солдаты бросились в атаку; град метательных снарядов — копий, стрел и камней из пращи — летел с большой скоростью. Лакедемоняне, видя, как число раненых увеличивается с каждой минутой и как их отчаянно призывают на помощь, медленно отступали шаг за шагом, наблюдая за противниками. Те же тем временем решительно продвигались вперед. Здесь палы Херон и Тибрах, оба полемархи, здесь же Лакрат, олимпийский победитель, и другие лакедемоняне, все они теперь покоятся перед городскими воротами в Керамике. (17)

(14) Халипедон — это длинная полоса плоской песчаной земли между Пирей Фалер и город.

(15) Возможно, это замкнутый ручей, расположенный прямо за мысом Этионея, как предполагает Лик, «Топография Афин», с. 389. См. Также примечание профессора Джоуэтта, «Тук». т. 2; том II. стр. 286.

(16) То есть, кто уже отслужил десять лет, то есть более двадцати восемь, поскольку спартанец мог служить в восемнадцать лет. См. Ксен. "Ад." III. iv. 23; VI. iv. 176.

(17) Внешний Керакум, «самое красивое место за стенами». См. Фукион II, 34; через него проходит улица гробниц на священная дорога; и здесь находилось место захоронения всех людей. удостоены публичных похорон. См. Арист. «Птицы», 395.

Наблюдая за развитием событий, Трасибул начал наступление, используя всю свою тяжелую пехоту для поддержки легких войск, и быстро выстроился в восемь рядов, выступая в качестве прикрытия для остальных своих войск. Павсаний, со своей стороны, отступил, находясь в крайне затруднительном положении, примерно на полмили к небольшому возвышению, где отдал приказ лакедемонянам и другим союзным войскам подтянуть подкрепление. Здесь, на этом склоне, он перестроил свои войска, расставив фалангу на всю глубину, и двинулся против афинян, которые без колебаний приняли его в ближнем бою, но вскоре были вынуждены отступить; одна часть была вынуждена застрять в грязи и глине у Галае (18), в то время как другие колебались и нарушили свою линию; сто пятьдесят из них были оставлены мертвыми на поле боя, после чего Павсаний установил трофей и отступил. Даже при этом его чувства не были озлоблены на противника. Напротив, он тайно послал за жителями Пирея и дал им указания, какие условия они должны предложить ему и присутствующим эфорам. Они прислушались к этому совету. Он также способствовал расколу в партии внутри города. Делегация, действуя по его приказу, добилась встречи с ним и эфорами. Это выглядело как массовое собрание. Обращаясь к спартанским властям, они заявили, что не желают и не имеют оснований считать жителей Пирея врагами, а предпочли бы всеобщее примирение и дружбу обеих сторон с Лакедемоном. Предложения были приняты благосклонно, и не кем иным, как Навклидом. Он присутствовал в качестве эфора, в соответствии с обычаем, обязывающим двух членов этого совета участвовать во всех военных походах с царем, и вместе со своим коллегой разделял политические взгляды, представленные Павсанием, а не Лисандром и его сторонниками. Таким образом, власти были вполне готовы отправить в Лакедемон представителей Пирея, передающих условия перемирия с лакедемонянами, а также двух частных лиц, принадлежащих к городской делегации, по имени Кефисофон и Мелет. Однако, едва отправившись в Лакедемон, эта двойная делегация последовала их примеру, отправив третью группу представителей, чтобы заявить от их имени: что они готовы сдать себя и находящиеся в их распоряжении укрепления лакедемонянам и распоряжаться ими по своему усмотрению. «Готовы ли жители Пирея, — спрашивали они, — сдать Пирей и Мунихию таким же образом? Если они искренни в своих заявлениях о дружбе с Лакедемоном, им следует это сделать». Эфоры и члены собрания в Спарте (19) приняли эти стороны и отправили в Афины пятнадцать уполномоченных, которым вместе с Павсанием было поручено найти наилучшее возможное решение. Достигнутые условия (20) заключались в том, что между противоборствующими сторонами должен быть установлен всеобщий мир, всем будет предоставлена свобода вернуться в свои дома, за исключением Тридцати, Одиннадцати и Десяти, которые были наместниками в Пирее; но было добавлено условие, позволяющее любому из членов городской партии, опасавшемуся оставаться в Афинах, найти пристанище в Элевсине.

(18) Халае, солончаковая местность непосредственно за большим Порт Пирей, но за пределами линии укреплений.

(19)Ср. "Ад." VI. iii. 3, {ой экклетой}.

(20) См. проф. Джебб, «Ораторы», т. 262, примечание 2.

И вот, когда все благополучно завершилось, Павсаний распустил свое войско, и жители Пирея под ружьем двинулись на акрополь и принесли жертву Афине. Когда они спустились, генералы созвали собрание Экклесии (21), и Трасибул произнес речь, в которой, обращаясь к городской группе, сказал: «Мужи города! Я хотел бы дать вам один совет: научитесь познавать самих себя, и для достижения этого самопознания я бы посоветовал вам тщательно оценить свои достоинства и убедиться, на основании каких из них вы претендуете на власть над нами. Неужели вы справедливее нас? Однако народ, который беднее, никогда не причинял вам зла ради грабежа; но вы, чье богатство превосходит все наше, совершили множество постыдных деяний ради выгоды. Если же у вас нет монополии на справедливость, можете ли вы претендовать на такую высокую голову на основании храбрости? Если так, то какой более справедливый критерий храбрости вы предложите, чем арбитраж войны — войны, которая только что закончилась? Или вы претендуете на превосходство?» «Разум? — вы, со всем вашим богатством оружия и стен, деньгами и пелопоннесскими союзниками, были парализованы людьми, у которых ничего этого не было! Или вы гордитесь этими вашими лаконскими друзьями? Что! Когда эти же друзья поступили с вами так, как люди поступают со свирепыми собаками. Вы знаете, как это бывает. На шею этих зверей надевают тяжелый ошейник и передают их с намордниками их хозяевам. Так же лакедемоняне передали вас народу, тому самому народу, которому вы причинили вред; и теперь они отвернулись и ушли. Но» (обращаясь к толпе) «не поймите меня неправильно. Не в моих силах, господа, холодно просить вас ни в коем случае не нарушать ваши торжественные обещания. Я иду дальше; я прошу вас увенчать ваш список подвигов последним проявлением добродетели. Покажите миру, что вы можете быть верны своим клятвам и безупречны в своем поведении». Этими и другими подобными аргументами он убедил их в том, что нет необходимости в анархии или беспорядке, поскольку древние законы были готовы к применению. И поэтому он разогнал (22) собрание.

(21) То есть Общественное собрание, см. выше; и читая вместе с Сауппе после Cobet {ekklesian epoiesan}, какие слова должны иметь Выбыл из состава ГГС. Или, придерживаясь ГГС, перевести «Когда Генералы спустились вниз, Трасибул», и т. д. См. следующую заметку.

(22) Греческие слова — {antestese ten ekklesian} (странная фраза для более технически {eluse} или {dieluse ten ekklesian}). Или, Принимая рукописи. Читая выше (см. последнюю заметку), переведите «он». «Создать (то есть восстановить) Ассамблею». Итак, г-н Дж. Г. Филпоттс, г-н... Герберт Хейлстоун и другие.

В этот благоприятный момент они вновь назначили нескольких магистратов; конституция начала действовать заново, и гражданская жизнь возобновилась. Впоследствии, получив известие о том, что партия в Элевсине собирает отряд наемников, они выступили против них со всеми силами и казнили их генералов, пришедших на переговоры. Устранив генералов, они представили остальным своих друзей и знакомых и таким образом убедили их пойти на компромисс и примириться. Клятва, которой они себя связали, состояла из простого утверждения: «Мы больше не будем помнить прошлых прегрешений»; и по сей день (23) обе партии живут мирно вместе как добропорядочные граждане, и демократия непоколебима в своих клятвах.

(23) Было бы интересно узнать дату, когда автор Эти слова написал именно он. Была ли написана эта часть «Греческой литературы»? до экспедиции Кира? То есть в промежутке между Официальное восстановление демократии, сентябрь 403 г. до н.э. и март 401 г. до н.э. Оставшиеся книги «Греческой литературы» явно относятся к этому периоду. написано после этой экспедиции, поскольку о ней упоминается довольно часто. в начале книги III. i. 2. Таким образом, практически первый том «История эллинистической жизни» Ксенофона заканчивается здесь. Эта история Возобновляется в Кн. III. i. 3. после Кирейской экспедиции (из В каком из эпизодов мы находим подробное описание в «Анабасисе»? С марта 401 г. до н.э. по март 399 г. до н.э., когда остатки Десяти Тысяча была передана спартанскому полководцу Тиброну в Азии. Некоторые инциденты, относящиеся к BC 402, упоминаются в вступительные абзацы «Греческой литературы», III. i. 1, 2, но только в качестве Введение в новый материал; и что касается историка Сам он ясно заявляет, что «дух изменился». «Его мечта». Эта смена точки зрения сопровождается изменением стиля. письмо. В данных обстоятельствах я счел это правомерным. следуйте хронологическому порядку событий, и вместо этого продолжая «Гелленику», в этот момент вставить «Анабасис». В моём следующем томе будут представлены оставшиеся книги. «Греция» и остальные «исторические» сочинения Ксенофона.


КНИГА III

я

403-402 гг. до н.э. Таким образом, гражданская война в Афинах подошла к концу. Впоследствии Кир послал гонцов в Лакедемон, требуя возмещения за услуги, оказанные им недавно в войне с Афинами. (1) Это требование показалось эфорату справедливым и разумным. Соответственно, они приказали Самию (2), который в то время был адмиралом, предоставить себя в распоряжение Кира для оказания любых необходимых ему услуг. Самия не нужно было уговаривать, чтобы выполнить желания Кира. Со своим флотом, сопровождаемым флотом Кира, он обогнул Киликию и тем самым сделал невозможным для Сиеннеса, правителя этой провинции, противостоять Киру по суше в его наступлении против царя, своего брата.

(1) Букв. «кем сам Кир был для лакедемонян, пусть Лакедемоняне, в свою очередь, станут для Кира.

(2) Самий (Диодор Сицилийский, XIV, 19). Но см. «Анаб. I, IV, 2, где Пифагор назван адмиралом. Возможно, его преемником стал единственный офицер. другой.

401 г. до н.э. Подробности экспедиции можно найти на страницах сиракузского Фемистогена (3), который описывает сбор вооружения и продвижение Кира во главе его войск; затем битву и смерть самого Кира, а также последующее отступление эллинов, которые пытались бежать к морю. (4)

(3) Букв. «чтобы Кир собрал войско и с ним отправился в путь» против своего брата, как велась битва и как он... умерли, и как в продолжении эллины сбежали к морю (все Это произведение написано Фемистоном (или «для», или «в честь») «Сиракузский». У меня сложилось впечатление, что «Анабасис» Ксенофона, или… Часть произведения с таким названием была первоначально отредактирована [имя редактора]. Фемистоген. См. «Философский музей», том 489; Л. Диндорф. {Xen. Ell.}, Ox. MDCCCLIII., node ad loc. {Themistogenei}. Cf. Диодор Сик. XIV. 19-31, 37, вероятно, по Эфору и Феопомпу.

(4) В Трапезу, 10 марта 400 г. до н.э.

400 г. до н.э. В знак признания заслуг, оказанных им в этом деле, царь Тиссаферн был отправлен в Нижнюю Азию. Он прибыл в качестве сатрапа не только своих провинций, но и тех, которые принадлежали Киру; и он сразу же потребовал абсолютного подчинения его власти всех ионических городов без исключения. Эти общины, отчасти из желания сохранить свою свободу, а отчасти из страха перед самим Тиссаферном, которого они отвергли в пользу Кира при жизни этого князя, не хотели пускать сатрапа в свои ворота. Они сочли лучшим отправить посольство к лакедемонянам, призвав их в качестве представителей и лидеров (5) эллинского мира, чтобы те позаботились об интересах своих просителей, которые также были эллинами, хотя и жили в Азии, и не допустили разорения своей страны и порабощения самих себя.

(5) {Prostatai}, «покровители и защитники».

В ответ на эту просьбу лакедемоняне послали Тиброна (6) в качестве наместника, предоставив ему отряд, состоящий из тысячи неодамодов (7) (то есть освобожденных илотов) и четырех тысяч пелопоннесцев. В дополнение к ним сам Тиброн обратился к афинянам с просьбой о отряде из трехсот всадников, за службу которых он возьмет на себя ответственность. Афиняне в ответ послали ему некоторых всадников, служивших под командованием Тридцати (8), полагая, что жители Афин избавятся от них, если они уйдут за границу и погибнут там.

(6) «Как гармоност». См. «Анаб.» ad fin.

(7) См. «Ад». I. iii. 15; Фукион VII. 58.

(8) См. «Ад». II. iv. 2.

400-399 гг. до н.э. По прибытии в Азию Тиброн дополнительно собрал отряды из эллинских городов на континенте; ибо в то время слово лакедемонянина было законом. Ему оставалось только отдавать приказы, и каждый город должен был подчиняться. (9) Но, несмотря на это вооружение, Тиброн, увидев конницу, не стал спускаться на равнину. Если ему удавалось защитить от грабежа тот район, в котором он оказывался, он был вполне доволен. Только когда к нему после благополучного возвращения присоединились войска (10), принимавшие участие в экспедиции Кира, он занял более смелую позицию. Теперь он был готов сразиться с Тиссаферном, армия против армии, на равнине, и завоевал ряд городов. Пергам пришел сам по себе. То же самое произошло с Тевтранией и Галисарной. Эти города находились под властью Эврисфена и Прокла (11), потомков Демарата Лакедемонского, который в давние времена получил эту территорию в дар от персидского монарха в обмен на участие в походе против Эллады. Горгион и Гонгил, два брата, также присоединились к ним; они были владыками, один — Гамбреума и Пале-Гамбреума, другой — Мирины и Гринеума, четырех городов, которые, как и упомянутые выше, первоначально были дарованы царем более раннему Гонгилу — единственному эретрианцу, «присоединившемуся к мидянам» и, следовательно, изгнанному. Другие города, которые были слишком слабы, чтобы сопротивляться, Тиброн взял силой оружия. В случае с одним из них ему не удалось добиться успеха. Это была египетская (12) Лариса, как ее называют, которая отказалась капитулировать и была немедленно окружена и подвергнута регулярной осаде. Когда все остальные попытки захватить его потерпели неудачу, он принялся рыть водохранилище и, в связи с ним, подземный канал, по которому он намеревался отводить воду для жителей. В этом ему помешали частые вылазки осаждаемых и постоянный сброс древесины и камней в выемку. В ответ он построил над водохранилищем деревянную черепаху; но черепаха снова сгорела дотла во время успешной ночной атаки жителей Ларисы. Эти безуспешные попытки побудили эфоров отправить депешу, в которой приказывалось Тиброну оставить Ларису и двинуться на Карию.

(9) См. «Анаб». VI. VI. 12.

(10) Март 399 г. до н.э. См. последнее предложение «Анабасиса».

(11) См. «Анаб». VII. viii. 8-16.

(12) Семьдесят стадий к юго-востоку от Кимы в Эолиде. См. Страбон, xiii. 621. Происхождение названия см. в «Киропе». VII. i. 45.

Он уже достиг Эфеса и собирался двинуться в Карию, когда прибыл Деркилид, чтобы принять командование его армией. Новый полководец был человеком, чей гений изобретательности принес ему прозвище Сизиф. Так Тиброн вернулся домой, где по прибытии был оштрафован и изгнан, а союзники обвинили его в том, что он позволил своим войскам грабить их друзей.

Дерцилида не заставил себя долго ждать и отомстить за зависть, существовавшую между Тиссаферном и Фарнабазом. Примирившись с первым, он двинулся на территорию последнего, предпочитая, как он говорил, воевать с одним из них по очереди, а не с обоими одновременно. Его враждебность к Фарнабазу, действительно, была старой историей, восходящей к периоду командования флотом (13) Лисандра, когда тот сам был наместником в Абидосе; где, благодаря Фарнабазу, он попал в неприятности со своим вышестоящим офицером и был вынужден стоять «со щитом на руке» — позор для его чести, который ни один истинный лакедемонянин не простил бы, поскольку это наказание за неповиновение. (14) По этой причине, несомненно, Дерцилида получил большее удовлетворение, выступив против Фарнабаза. С момента принятия командования его методы заметно отличались от методов его предшественника. Таким образом, ему удалось провести свои войска в ту часть Эолиды, которая принадлежала Фарнабазу, через сердце дружественной территории, не причинив вреда союзникам.

(13) Технически «наваррхия» в 408-407 гг. до н.э. «Ад». I. v. 1.

(14) См. Плутарх. «Аристид». 23 (Клоу, ii. стр. 309).

Эта область Эолиды принадлежала Фарнабазу (15), но при его жизни находилась под властью дарданца по имени Зенис, который владел сатрапией; однако, когда Зенис заболел и умер, Фарнабаз приготовился передать сатрапию другому. Тогда Мания, жена Зениса, сама также дарданка, собрала отряд и, взяв с собой дары, которыми она хотела преподнести подарок самому Фарнабазу, а также угодить его наложницам и тем, чья власть была наибольшей у Фарнабаза, отправилась в путь. Получив аудиенцию, она сказала следующее: «О Фарнабаз, ты знаешь, что твой слуга, мой муж, был тебе во всех отношениях дружелюбен; более того, он платил моему господину причитающуюся тебе дань, так что ты хвалил и почитал его. Поэтому, если я служу тебе так же верно, как мой муж, зачем тебе назначать другого сатрапа? — Нет, но если в чем-то я тебе не угождаю, разве не в твоей власти отнять у меня власть в тот же день и передать ее другому?» Услышав ее слова, Фарнабаз решил, что сатрапом должна стать эта женщина. Она, как только стала хозяйкой этой территории, неустанно платила дань в положенное время, как это делал ее муж до нее. Более того, всякий раз, когда она приезжала ко двору Фарнабаза, она постоянно приносила ему дары, а всякий раз, когда Фарнабаз посещал её провинции, она встречала его со всеми прекрасными и учтивыми приемами, превосходящими те, которые обычно оказывали другие его наместники. Города, оставленные ей мужем, она также охраняла для него; а из тех городов, которые не были ей должны, она приобрела на побережье Ларису, Гамаксита и Колонны, атакуя их стены с помощью эллинских наемников, в то время как сама сидела в своей карете и наблюдала за этим зрелищем. Она также не жалела даров тем, кто вызывал её восхищение; таким образом, она пополнила свой отряд наемников исключительной мощи. Она также сопровождала Фарнабаза в его походах, даже когда под предлогом нанесения ущерба территории царя подвергались нападениям мисийцы или писидийцы. В ответ Фарнабаз оказал ей огромную честь и время от времени приглашал ее помочь ему советом. (16)

(15) То есть как сюзерен.

(16) Гроте, «ХГ» ix. 292; ср. Ирод. viii. 69.

Когда Мании было уже больше сорока лет, муж её собственной дочери, Меидиа, — смущённый предложениями некоторых людей, которые говорили, что чудовищно, чтобы женщина правила, а он оставался частным лицом (17) — как гласит история, проник к ней и задушил её. Ибо Мания, хотя и тщательно оберегала себя от всех обычных гостей, как и подобало ей в осуществлении её «тирании», доверяла Меидию и, как женщина могла бы приветствовать своего собственного зятя, всегда была готова встретить его с распростёртыми объятиями. Он также убил её сына, юношу удивительной красоты, которому было около семнадцати лет. Затем он захватил сильные города Скепсис и Гергитес, в которых в основном находились имущество и богатства Мании. Что касается других городов сатрапии, они не приняли узурпатора, их гарнизоны держали их в безопасности для Фарнабаза. Тогда Меидиас послал дары Фарнабазу и заявил, что владеет этой территорией так же, как и Мания; на что тот ответил: «Храни свои дары и береги их до того дня, когда я лично приду и заберу тебя и их вместе», добавив: «Какая мне разница, жить ли мне дольше, если я не отомщу за убийство Мании!»

(17) Или же «его мозги щебетали инсинуации».

В самый критический момент прибыл Дерцилид и за один день заручился поддержкой трёх прибрежных городов — Ларисы, Хамаксита и Колоны, которые распахнули перед ним свои ворота. Затем он послал гонцов и в города Эолидов, предложив им свободу, если они примут его в свои стены и станут союзниками. Жители Неандрии, Илиона и Кокилиума охотно выслушали его, ибо после смерти Мании их эллинские гарнизоны были обделены вниманием. Но командующий гарнизоном в Кебрене, довольно сильном месте, полагая, что если ему удастся защитить этот город для Фарнабаза, он получит от него почести, отказался впустить Дерцилида. Тогда последний, в ярости, приготовился захватить город силой; но когда он пришёл принести жертву, в первый день жертвы не принесли добрых знаков; на второй и третий день всё повторилось. Так он упорно продолжал приносить жертвы в течение четырех дней, питая при этом гнев — ибо он спешил стать владыкой всего Эолида, прежде чем Фарнабаз придет на помощь этому району.

Тем временем некий сикионский военачальник, по имени Афинадас, подумал про себя: «Деркилид зря тратит здесь время, а я своими руками могу набрать воды у жителей Кибрены»; после чего он вместе со своим отрядом бросился вперёд и попытался перекрыть источник, снабжавший город водой. Но гарнизон вырвался вперёд и ранил самого сикионца, убив при этом двоих его солдат. Более того, они так эффективно использовали мечи и метательное оружие, что весь отряд был вынужден отступить. Деркилид был немало раздражён, думая, что теперь боевой дух осаждающих наверняка угаснет; но пока он был в таком настроении, тут-то и появились из осаждённой крепости посланники эллинов, которые заявили, что действия коменданта им не по душе; они предпочли бы быть в братских узах с эллинами, чем с варварами. Пока вопрос еще обсуждался, пришел гонец от коменданта, сообщивший, что он готов поддержать любое предложение прежней делегации. Соответственно, Дерцилида, которому, как оказалось, в тот день наконец-то сопутствовали благоприятные знаки, без лишних слов двинул свои войска к городским воротам, которые были распахнуты настежь находившимися внутри людьми; и он вошел. (18) Здесь он удовлетворился назначением гарнизона и, не задерживаясь, двинулся на Скепсис и Гергитес.

(18) Гроте («ГГ» ix. 294) говорит: «Читатель заметит, как Ксенофонт выстраивает повествование таким образом, чтобы внушить... благочестивый долг генерала — подчиняться предупреждениям, которые он дает. жертва — будь то ради действия или бездействия... Такая жертва (Я считаю) умозаключение никогда не встречается в качестве предположения. Фукидид». См. Бритенбах, «Зен. Ад." I et II, преф. alteram ed. p. xvii.

И тут Меидей, отчасти ожидая враждебного наступления Фарнабаза, а отчасти не доверяя горожанам — ибо до такого дошло дело — послал к Деркилиду, предложив встретиться с ним на совещании при условии, что тот возьмет на себя ответственность за заложников. В ответ на это предложение другой послал ему по одному человеку из каждого города союзников и велел выбрать любого из них, сколько угодно, в качестве заложников для своей безопасности. Меидей выбрал десять человек и отправился в путь. В беседе с Деркилидом он спросил его, на каких условиях тот примет его союз. Другой ответил: «Условия таковы: вы предоставите горожанам свободу и самоуправление». Едва эти слова слетели с его губ, как он двинулся на Скепсис. После чего Меидей, понимая, что препятствовать ему бесполезно перед лицом горожан, позволил ему войти. Сделав это, Деркилид принес жертву Афине в цитадели скепсийцев, изгнал телохранителей Меидия и передал город горожанам. И, наставив их вести гражданскую жизнь так, как подобает эллинам и свободным людям, он покинул город и продолжил наступление на Гергиф. В этом последнем походе его сопровождали многие скепсийцы; такова была честь, которую они ему оказали, и так велико было их удовлетворение его подвигами. Меидий также следовал за ним по пятам, прося передать ему город Гергиф. На что Деркилид лишь ответил, что не должен пренебрегать своими законными правами. И пока слова еще были у него на устах, он приближался к воротам, а Меидий шел рядом с ним. За ним следовали войска, мирно двигаясь парами. Защитники Гергита со своих необычайно высоких башен заметили Меида в сопровождении спартанца и воздержались от стрельбы. И сказал Деркилид: «Прикажи им открыть ворота, Меидий, когда ты поведешь меня, и я войду в храм вместе с тобой и принесу жертву Афине». И Меидий, хотя и уклонялся от открытия ворот, но в ужасе от внезапного нападения, неохотно отдал приказ открыть ворота. Как только он вошел, спартанец, все еще взяв с собой Меида, двинулся к цитадели и приказал основной части своих солдат занять позиции у стен, в то время как он и окружающие его солдаты принесли жертву Афине. Когда жертвоприношение закончилось, он приказал телохранителям Меида сложить оружие (19) в авангарде своих войск. Впредь они будут служить здесь наемниками, поскольку их прежний господин Меидиас больше не нуждался в их защите. Последний, не зная, что делать, воскликнул: «Смотрите, я сейчас уйду и пойду готовить ужин для своего гостя!» Но другой ответил: «Да не будет так! Мне бы не повезло, если бы вы приняли меня, принесшего жертву, как гостя. Лучше я буду гостем, а вы – хозяином. Останьтесь с нами, и пока готовится ужин, мы с вами сможем подумать о своих обязанностях и исполнить их».

(19) То есть занять позицию или «отдать приказ о применении оружия», пока он обращался их; а не, вероятно, «сложить оружие», как будто они склонны к мятежу.

Когда они сели, Деркилид задал несколько вопросов: «Скажи мне, Меидий, оставил ли твой отец тебе наследника своих владений?» «Конечно, оставил», — ответил другой. «А сколько у тебя домов? Какие у тебя земельные владения? Сколько пастбищ?» Другой начал составлять опись, а некоторые из присутствующих скепсианцев продолжали вмешиваться: «Он лжет тебе, Деркилид». «Нет, ты слишком придирчив к мелочам», — ответил спартанец. Когда опись отцовского имущества была завершена, он продолжил: «Скажи мне, Меидий, кому принадлежала Мания?» Хор голосов возразил: «Фарнабазу». «Тогда ее имущество тоже должно было принадлежать Фарнабазу». «Конечно», — ответили они. «Тогда это должно стать нашим, — заметил он, — по праву завоевания, поскольку Фарнабаз воюет с нами. Не могли бы вы проводить меня туда, где находятся владения Мании и Фарнабаза?» Остальные повели к жилищу Мании, которое Меидий отнял у неё, и Меидий последовал за ними. Когда он вошёл, Деркилид созвал управляющих и, приказав своим слугам схватить их, дал им понять, что если их уличат в краже чего-либо, принадлежащего Мании, они тут же лишатся голов. Управляющие стали показывать сокровища, а он, осмотрев всё хранилище, запер и запер двери, поставил печать и возглавил стражу. Выйдя, он застал у дверей некоторых генералов (20) и военачальников и сказал им: «Вот, господа, у нас есть готовая плата для армии — годовая плата почти на восемь тысяч человек — и если мы сможем получить что-нибудь еще, то получим еще больше». Это он сказал, зная, что те, кто это услышит, будут еще более сговорчивы и окажут ему более лестное повиновение. Тогда Меидиас спросил: «А где мне жить, Деркилида?» «Там, где у тебя есть наилучшее право жить, — ответил другой, — в своем родном городе Скепсисе и в доме твоего отца».

(20) Букв. «таксиархов и лохагоев».

II

Таковы были подвиги Дерцилида: девять городов взяты за восемь дней. Теперь его начали занимать два вопроса: как избежать роковой ошибки Тиброна и не стать обузой для своих союзников, зимуя в дружественной стране? И как, опять же, помешать Фарнабазу с презрением к эллинским государствам использовать свою конницу? Поэтому он послал к Фарнабазу и прямо спросил: что ты выберешь, мир или войну? На что Фарнабаз, невольно поняв, что вся Эолида фактически превратилась в укрепленную базу, угрожающую его родине, Фригии, выбрал мир.

399-398 гг. до н.э. В связи с этим Деркилид двинулся в Вифинскую Фракию и провел там зиму; Фарнабаз также не выказал ни тени раздражения, поскольку вифинийцы постоянно воевали с ним. В основном Деркилид продолжал нападать на Вифинию (1) в полной безопасности и без труда находил провизию. Вскоре к нему с другой стороны пролива присоединились союзники Одриса, посланные Сеуфом (2); их было двести всадников и триста пельтастов. Эти ребята расположились лагерем чуть более чем в паре миль (3) от эллинского войска, где они укрепились; затем, получив от Деркилида нескольких тяжелых пехотинцев для охраны своего лагеря, они занялись грабежом и сумели захватить большое количество рабов и других богатств. Вскоре их лагерь был полон пленных, когда однажды утром вифинийцы, выяснив точное количество мародерствующих отрядов, а также эллинов, оставленных в качестве охраны, собрали большие массы лёгкой пехоты и конницы и атаковали гарнизон, насчитывавший не более двухсот человек. Как только они приблизились достаточно близко, они начали обстреливать копьями и другими метательными снарядами немногочисленный отряд, который, с их стороны, продолжал получать ранения и быть застреленным, но совершенно не мог ответить, запертый внутри частокола высотой всего шесть футов, пока в отчаянии не разрушил свои укрепления собственными руками и не бросился на врага. Этим войскам ничего не оставалось, как отступать от точки выхода, и, будучи легковооруженными, они легко ускользали от рук тяжеловооруженных солдат, в то время как те снова и снова, с той или иной позиции, обрушивали на них свой град копий, и при каждой вылазке убивали многих храбрецов, пока, наконец, как овец, загнанных в загон, защитники не были расстреляны почти до последнего человека. Остатки, правда, все же спаслись, примерно пятнадцать человек, которые, видя, как развиваются события, уже скрылись в разгар боя. Ускользнув от нападавших (4), к небольшому беспокойству вифинийцев, они благополучно достигли главного эллинского лагеря. Вифинийцы, довольные своим достижением, частью которого было уничтожение охраны палаток одрисийских фракийцев и освобождение всех пленных, без промедления скрылись; Так что к тому времени, когда эллины узнали о случившемся и пришли на помощь, они не обнаружили в лагере ничего, кроме раздетых тел убитых. Когда сами одрисийцы вернулись, они начали хоронить своих погибших, выпивая в их честь обильное количество вина и устраивая скачки; но впредь они сочли целесообразным разбить лагерь вместе с эллинами. Таким образом, они всю зиму преследовали и сжигали Вифинию.

(1) {Pheson kai agon}, т.е. «было много скота, который можно было поднять». и имущество, чтобы скрыться».

(2) О Сеуте см. «Анаб». VII. i. 5; и ниже, IV. viii. 26.

(3) Букв. «двадцать стадий».

(4) Или «ускользнуть сквозь пальцы врага, который не обратил на это внимания». их, они», и т. д.

398 г. до н.э. С наступлением весны Деркилид отвернулся от вифинийцев и прибыл в Лампсак. В это время к нему прибыли посланники из внутренних властей: Аракус, Навбат и Антистен. Они были посланы, чтобы в целом узнать о положении дел в Азии и сообщить Деркилиду о продлении его полномочий ещё на год. Кроме того, эфоры поручили им созвать собрание солдат и сообщить им, что эфоры считают их виновными в прежних проступках, хотя за нынешнее избегание злодеяний они должны их похвалить; и что в будущем они должны понимать, что хотя повторение проступков не будет терпимо, все справедливые и честные действия союзников заслуживают похвалы. Поэтому солдат вызвали, и посланники передали свое послание, на что предводитель кирейцев ответил: «Нет, люди Лакедемона, послушайте; мы сегодня такие же, как и в прошлом году; отличается только наш сегодняшний полководец от нашего прежнего. Если сегодня мы избежали вчерашнего преступления, то причина очевидна; вы сами можете ее найти».

Аракус и другие посланники разделили гостеприимство шатра Деркилида, и один из них случайно упомянул, что они отправили посольство от жителей Херсонеса из Лакедемона. По их словам, добавил он, в настоящее время им невозможно обрабатывать свою землю, так как их постоянно грабят и разоряют фракийцы; тогда как полуостров нужно лишь обнести стеной от моря до моря, и будет изобилие хорошей земли для обработки — достаточно для них самих и для всех желающих из Лакедемона. «Поэтому нас не удивило бы, — продолжили посланники, — если бы из Спарты действительно был отправлен лакедемонянин с войском для осуществления этого проекта». Деркилид внимательно слушал, но его советы были пристальными, и поэтому он отправил уполномоченных в Эфес. (5) Ему нравилось представлять себе их продвижение по эллинским городам и зрелище мира и процветания, которое повсюду предстанет перед их глазами. Когда он узнал, что его пребывание затянется, он снова послал к Фарнабазу и предложил ему в качестве альтернативы либо продление зимнего перемирия, либо войну. И снова Фарнабаз выбрал перемирие. Таким образом, Деркилид смог покинуть города в окрестностях сатрапа (6) в мире и дружбе. Перейдя сам Геллеспонт, он ввел свою армию в Европу и, пройдя через Фракию, которая также была дружелюбна, был принят Севтом (7) и таким образом достиг Херсонеса.

(5) См. Гроте, «ГГ» икс. 301.

(6) Или, читая по Кобету, {tas peri ekeina poleis}— «города этот район.

(7) См. «Анаб». VII. VII. 51.

Вскоре он обнаружил, что этот район не только содержал около дюжины городов (8), но и был необычайно плодородным. Почва была превосходной, но испорчена опустошением фракийцев, как ему и было сказано. Соответственно, измерив и обнаружив ширину перешейка всего в четыре мили (9), он больше не колебался. Принеся жертву, он начал возводить свою стену, распределив территорию между солдатами по отрядам и пообещав наградить их за трудолюбие — первый приз за первый завершенный участок, а остальные — по заслугам каждого отряда рабочих. Таким образом, вся стена, начатая весной, была закончена до осени. В пределах этих линий он основал одиннадцать городов с многочисленными гаванями, обилием хорошей пахотной земли и большим количеством земли под плантациями, а также великолепными пастбищами для овец и крупного рогатого скота всех видов.

(8) Букв. «одиннадцать или двенадцать городов». О естественной продуктивности см. «Анаб». V. vi. 25.

(9) Букв. «тридцать семь стадий». Современный Галлиполи. См. Ирод. vi. 36; Плут. «Перикл». XIX.

Завершив работу, он снова переправился в Азию и во время инспекционной поездки обнаружил, что города в основном процветают; но когда он прибыл в Атарней, он обнаружил, что некоторые изгнанники с Хиоса завладели крепостью, которая служила им удобной базой для грабежа и мародерства в Ионии; и это, по сути, было их средством к существованию. Узнав также о больших запасах зерна, которые они имели внутри, он приступил к возведению укреплений вокруг крепости с целью регулярного укрепления, и таким образом за восемь месяцев захватил ее. Затем, назначив Драко из Пеллины (10) комендантом, он запасся в крепости обилием всевозможных припасов, чтобы использовать ее в качестве места остановки, когда ему посчастливится пройти этим путем, и таким образом удалился в Эфес, который находится в трех днях пути от Сардиса.

(10) См. Исокр. «Панегир». 70; Джебб. — Атт. Ор. ii. п. 161. О Пеллене (или Пеллана) в Лаконии, а не Пеллене в Ахайе? Хотя это так. мнение Гроте и Тирлуолла.

397 г. до н.э. До этого времени между Тиссаферном и Дерцилидом, а также между эллинами и варварами в тех краях, сохранялся мир. Но настало время, когда в Лакедемон прибыло посольство из ионических городов, протестовавшее против того, что Тиссаферн, если пожелает, может оставить эллинские города независимыми. «Наша идея, — добавили они, — состоит в том, что если Кария, родина Тиссаферна, почувствует на себе последствия войны, сатрап очень скоро согласится предоставить нам независимость». Услышав это, эфоры отправили депешу Дерцилиду и приказали ему пересечь границу со своим войском в Карию, в то время как адмирал Фаракс обогнет её с флотом. Эти приказы были выполнены. Тем временем к Тиссаферну прибыл гость. Это был не кто иной, как Фарнабаз. Его приезд был отчасти обусловлен тем, что Тиссаферн был назначен главнокомандующим, а отчасти для того, чтобы засвидетельствовать свою готовность объединиться со своим братом-сатрапом в борьбе и изгнании эллинов с территории царя; ибо, если его сердце и терзала зависть из-за полководческого титула, предоставленного его сопернику, то он был не менее огорчен тем, что лишился Эолидов. Тиссаферн, охотно выслушав предложение, ответил: «Сначала переправьтесь со мной в Карию, а потом мы посоветуемся по этим вопросам». Но, прибыв в Карию, они решили создать в различных крепостях гарнизоны достаточной силы и поэтому вернулись обратно в Ионию.

Услышав, что сатрапы снова переправились через Меандр, Деркилид забеспокоился за оставшуюся там незащищенную местность. «Если Тиссаферн и Фарнабаз, — сказал он Фараксу, — решат спуститься, они смогут разорить страну на части». Понимая это, он тоже переправился через границу. И вот, когда они двинулись дальше, не соблюдая боевого порядка — полагая, что враг продвинулся далеко в Эфес — они вдруг увидели его разведчиков, расположившихся на монументальных сооружениях напротив. Отправить разведчиков на подобные постройки и башни на своей стороне было делом нескольких мгновений, и перед ними предстали длинные ряды войск, выстроенные как раз там, где проходила их дорога. Это были карийцы с белыми щитами и все персидские войска, присутствовавшие там, со всеми эллинскими отрядами, принадлежащими к обоим сатрапам. Помимо них, существовало большое скопление конницы: на правом фланге — эскадроны Тиссаферна, а на левом — эскадроны Фарнабаза.

Видя, как обстоят дела, Дерцилид приказал генералам бригад и капитанам как можно быстрее выстроиться в восемь рядов, разместив легкую пехоту на краю поля боя вместе с кавалерией — той кавалерией, которая была у него в наличии и такой численности. Тем временем, как генерал, он пожертвовал собой. (11) В этот период войска Пелопоннеса молчали, готовясь к битве. Не так поступили войска Приены и Ахиллеума, с островов и ионических городов, некоторые из которых оставили свое оружие в густой и густой пшенице на равнине Меандра и бросились бежать; в то время как те, кто остался на своих постах, явно давали понять, что их стойкость не продлится долго. Сообщалось, что Фарнабаз отдал приказ вступить в бой; Но Тиссаферн, вспомнив свой опыт собственных подвигов с кирейской армией и предположив, что все остальные эллины обладают подобным характером, не желал вступать в бой, а послал к Деркилиду, сказав, что тот будет рад встретиться с ним на совещании. И Деркилид, в сопровождении лучших своих войск, конницы и пехоты, лично сопровождая его, (12) отправился навстречу посланникам. Он сказал им, что сам приготовился к бою, как они сами могли убедиться, но все же, если сатрапы намерены встретиться на совещании, он ничего не может сказать против этого — «Только в этом случае должен быть взаимный обмен заложниками и другими залогами».

(11) То есть, согласно обычаю накануне битвы. См. «Поль. Лак.» xiii. 8.

(12) Букв. «они были великолепны на вид». См. «Анаб». II. iii. 3.

Когда это предложение было согласовано и выполнено, обе армии удалились на ночь — азиаты в Траллес в Карии, эллины в Леукофрид, где находился храм (13) Артемиды великой святости и песчаное озеро шириной более стадий, питаемое источником постоянно текущей воды, пригодной для питья и теплой. На данный момент это было сделано. На следующий день они встретились в назначенном месте, и было решено, что они должны взаимно определить условия, на которых каждая из сторон готова заключить мир. Со своей стороны, Деркилид настаивал на том, чтобы царь предоставил независимость эллинским городам; в то время как Тиссаферн и Фарнабаз требовали эвакуации страны эллинской армией и вывода лакедемонских правителей из городов. После этого обмена мнениями было заключено перемирие, чтобы дать время для отправки отчетов о ходе событий Дерцилидом Лакедемону и Тиссаферном царю.

(13) Недавно обнаружен. См. «Класс. Ревиз.», т. 8, стр. 391.

401 г. до н.э. (?). Пока в Азии под руководством Дерцилида шли такие дела, лакедемоняне на родине были одновременно не менее заняты другими делами. Они питали давнюю неприязнь к элейцам, основанием которой было то, что элейцы когда-то (14) заключили союз с афинянами, аргивянами и мантинянами; более того, под предлогом вынесенного против лакедемонян приговора они исключили их из конных скачек и гимнастических соревнований. Но это было не единственным их преступлением. Они схватили и избили Лихаса (15) при следующих обстоятельствах: будучи спартанцем, он официально передал свою колесницу фиванцам, и когда фиванцы были объявлены победителями, он вышел вперед, чтобы короновать своего колесничего; После этого, несмотря на его седые волосы, элейцы оскорбили его и изгнали с праздника. Затем, спустя некоторое время после этого события, когда Агис был послан принести жертву олимпийскому Зевсу в соответствии с велением оракула, элейцы не позволили ему вознести молитву о победе в войне, утверждая, что древний закон и обычай (16) запрещали эллинам обращаться к богу за советом по поводу войны с эллинами; и Агис был вынужден уйти, не принеся жертвы.

(14) В 421 г. до н.э. (см. Фукион V, 31); второе обвинение см. в Фукионе. ст. 49 и далее.

(15) См. «Пом. I. ii. 61; Фуки. v. 50; и Джоветт, примечание к этому месту, том. ii. стр. 314.

(16) См. Гроте, «ГГ» ix. 311 примечание.

Вследствие всех этих неприятностей эфоры и Собрание решили «привести жителей Элиды в чувство». Поэтому они отправили в этот штат посольство, объявив, что власти Лакедемона считают справедливым и правильным оставить страну (17) и города на территории Элиды свободными и независимыми. Элейцы категорически отказались это сделать. Города, о которых шла речь, принадлежали им по праву войны. Тогда эфоры издали запрет. Вождем экспедиции был Агис. Он вторгся в Элиду через Ахаию (18) у Лариса; но едва армия ступила на вражескую землю, как началось опустошение, когда произошло землетрясение, и Агис, восприняв это как знак свыше, снова вышел из страны и распустил свою армию. После этого жители Элиды значительно осмелели и отправили посольства в различные города, которые, как они знали, были враждебны лакедемонянам.

(17) Букв. «периоцид».

(18) С севера. Ларис — пограничный поток между Ахайей. и Элис. См. Страбон, VIII. 387.

Год не успел завершить свою революцию (19), как эфоры вновь объявили запрет на Элиду, и на этот раз вторгшееся войско Агиса пополнилось остальными союзниками, включая афинян; за исключением только беотийцев и коринфян. Спартанский царь вошел через Аулон (20), и жители Лепрея (21) тотчас же восстали против элифийцев и присоединились к спартанцам, а одновременно с ними и макистийцы, и их соседи, эпиталийцы. После его переправы через реку последовали новые присоединения со стороны летринийцев, амфидолийцев и марганцев.

(19) Al. «в предстоящем раунде следующего года». См. Джоветт (примечание к Фукион I, 31), том II, стр. 33.

(20) На юге. Историю см. в книге Бусолта «Die Laked», стр. 146-200. «Река» — это Алфей.

(21) См. ниже, VI. т. 11; Пауза. IV. хв. 8.

400 г. до н.э. (?). После этого он двинулся на территорию Олимпа и принес жертву олимпийскому Зевсу. Теперь его действия никто не пытался остановить. После жертвоприношения он двинулся на столицу (22), опустошая и сжигая страну по пути. Множество скота, множество рабов были плодами завоевания, так что слава об этом распространилась, и многие аркадийцы и ахейцы стекались, чтобы присоединиться к знамени захватчика и разделить добычу. Фактически, экспедиция превратилась в один огромный поход. Здесь был шанс наполнить все зернохранилища Пелопоннеса зерном. Когда он достиг столицы, прекрасные пригороды и гимназии стали добычей для войск; но сам город, хотя он и лежал перед ним как беззащитный и не обнесенный стенами город, он держался в стороне. Он не хотел, скорее, не мог, взять его. Таково было данное объяснение. Таким образом, страна оказалась на грани опустошения, и захватчики сосредоточились вокруг Киллены.

(22) То есть Элис, портовым городом которого является Киллена. Из-за богатства округ, см. Полиб. iv. 73; и ниже VII. iv. 33.

Тогда друзья некоего Ксения — человека, о котором говорили, что он мог бы измерить серебряную монету, унаследованную от отца, бушелем, — желая стать главным орудием в завоевании Лакедемона, выбежали из дома с мечом в руке и начали резню. Среди прочих жертв они убили человека, очень похожего на лидера демократической партии, Трасидея. (23) Все поверили, что был убит именно Трасидей. Народная партия была охвачена паникой и не шевелилась ни рукой, ни ногой. На их стороне головорезы высыпали свои вооруженные отряды на рыночную площадь. Но Трасидей все это время спал, где его одолели пары вина. Когда народ узнал, что их герой жив, он толпился вокруг его дома с разных сторон, (24) как рой пчел, цепляющихся за своего лидера; И как только Фрасидей занял передовую позицию, а народ оказался у него за спиной, завязалась битва, и народ одержал победу. А те, кто совершил кровавые расправы, отправились в изгнание к лакедемонянам.

(23) См. Павс. III. viii. 4. Он был другом Лисия («Вит. X. Орат. 835”).

(24) Дом был переполнен из-за тесноты... Многолюдная толпа.

Спустя некоторое время Агис сам удалился, переправившись через Алфей; но он позаботился о том, чтобы оставить гарнизон в Эпиталии, неподалеку от этой реки, с Лисиппом в качестве наместника и изгнанниками из Элиды вместе с собой. Сделав это, он распустил свою армию и сам вернулся домой.

400-399 гг. до н.э. (?). (25) В течение оставшейся части лета и последующей зимы территория элейцев была разорена и разграблена Лисиппом и его войсками, пока Фрасидей следующим летом не послал к Лакедемону и не согласился демонтировать стены Феи и Киллены и предоставить автономию трифилийским поселениям (26) — вместе с Фриксой и Эпиталием, летринцами, амфидолийцами и марганцами; а также акрорейцам и Ласиону, месту, на которое претендовали аркадцы. Что касается Эпея, города, расположенного посередине между Гереей и Макистом, элейцы заявили о своем праве сохранить его, ссылаясь на то, что они приобрели весь район у его тогдашних владельцев за тридцать талантов (27), сумму, которую они фактически и заплатили. Но лакедемоняне, действуя по принципу, «что покупка, насильственно лишающая более слабую сторону владения, не более оправдана, чем захват силой», заставили их освободить и Эпеум. Однако они не отстранили их от должности президента храма Зевса Олимпийского; не потому, что он принадлежал Элиду по древнему праву, а потому, что соперничающие претенденты (28) считались «деревенщинами», едва ли способными исполнять обязанности президента. После этих уступок был установлен мир и союз между Элидой и лакедемонянами, и война между Элидой и Спартой прекратилась.

(25) Гроте («ГГ» ix. 316) обсуждает дату этой войны между Элида и Спарта, по его мнению, простираются на три разных региона. лет, 402-400 до н.э. Но Курций (том IV, английский перевод, стр. 196) не согласен: «Элейская война должна была произойти в 401-400 годах до нашей эры, и Гроте справедливо предполагает, что элейцы стремились привнести довести его до завершения празднования фестиваля. Но он ошибается. «продлевая срок его действия более чем на три года». См. Диодор XIV, 17. 24; Павс. III. viii. 2 фолл.

(26) Гроте замечает: «В Ксенофонте есть что-то непонятное». описание трифилийских поселений, которые принадлежали элейцам. сдались» («ГГ» икс. 315). Я принимаю исправление Гроте. {kai Фрикссан}. См. Бусольт, цит. соч., с. 176.

(27) = 7312 фунтов: 10 шиллингов.

(28) То есть люди Писатидов. См. ниже, VII. iv. 28; Бусольт, op. цит. с. 156.

III

После этого Агис пришел в Дельфы и принес в жертву десятую часть добычи. На обратном пути он заболел в Герее — к тому времени он уже был стариком — и был доставлен обратно в Лакедемон. Он пережил путешествие, но, оказавшись там, вскоре был настигнут смерть. Он был похоронен в гробнице, превосходящей по торжественности участь обычной смертности. (1)

(1) См. «Века». xi. 16; «Поль. Лак». xv. 9.

Когда закончились траурные дни и нужно было выбрать нового царя, появились соперники на престол. Леотихид претендовал на него как сын Агиса, Агесилай — как брат Агиса. Тогда Леотихид возразил: «Но подумай, Агесилай, закон предписывает быть царем не «брату царя», а «сыну царя»; только если не окажется сына, тогда царем будет брат царя». Агесилай: «Тогда царем должен быть и я». Леотихид: «Как же, если я не умер?» Агесилай: «Потому что тот, кого ты называешь отцом, отрекся от тебя, сказав: «Леотихид не мой сын». Леотихид: «Нет, но моя мать, которая знала гораздо лучше него, сказала и до сих пор говорит, что я сын». Агесилай: «Нет, но сам бог, Потейдан, указал на твою ложь, когда своим землетрясением выгнал твоего отца из брачного чертога на свет дня; и время, «не лгущее», как гласит пословица, свидетельствовало о свидетельстве бога; ибо всего через десять месяцев после того момента, как он бежал и больше не появлялся в том чертоге, ты родился». (2) Так они рассуждали вместе.

(2) Я следовал за Сауппе, как обычно, но см. Хартман («Анальный ксен.», стр. 327) для обсуждения всего отрывка. Он считает, что Ксенофонт написал {ex ou gar toi ephugen} ({o sos pater}, т.е. прелюбодей) {ek таламо декато мени ту эфус}. Дорический {ek to thalamo} был искажено на {en to thalamo} и вставлено {kai ephane}. Это Плутарх читал искаженную литературу, и отсюда его искаженное восприятие мира. Версия этой истории.

Диофет (3), великий авторитет в области оракулов, поддержал Леотихида. Он настаивал на существовании оракула Аполлона, который гласил: «Остерегайтесь хромого правления». Но Диопефа встретил Лисандр, который в защиту Агесилая возразил против такого толкования языка бога. Если бы им следовало остерегаться хромого правления, это означало бы не «остерегаться, чтобы человек не споткнулся и не остановился», а скорее «остерегаться того, в чьих жилах не течет кровь Геракла»; несомненно, царство бы остановилось, и это было бы хромым правлением в самом деле, когда потомки Геракла перестали бы управлять государством. Таковы были аргументы обеих сторон, после чего город избрал Агесилая царем.

(3) См. Плутарх. «Века» II. 4; «Лис» XXII. (Клоу, IV. 3; III. 129); Павс. III. viii. 5.

Агесилай не пробыл на престоле и года, как, принося одно из установленных жертв за город, (4) прорицатель предупредил его, сказав: «Боги замышляют заговор самого ужасного характера»; и когда царь принес жертву во второй раз, он сказал: «Вид жертв теперь еще страшнее»; но когда он принес жертву в третий раз, прорицатель воскликнул: «О Агесилай, мне дано знамение, как будто мы находимся в самом центре врага». После этого они принесли жертвы божествам, которые отвращают зло и творят спасение, и едва получив добрые предзнаменования, прекратили жертвоприношения. И не прошло и пяти дней после окончания жертвоприношений, как пришел человек, сообщивший эфорам о заговоре, и назвал Кинадона зачинщиком; молодой человек, крепкий телом и душой, но не равный себе. (5) Тогда эфоры спросили своего информатора: «Как ты говоришь, что должно произойти?» И тот, кто дал информацию, ответил: «Кинадон отвел меня к границе рыночной площади и велел мне посчитать, сколько спартанцев было на рыночной площади; и я насчитал: «царя, эфоров, старейшин и других — может быть, сорок. Но скажи мне, Кинадон, — сказал я ему, — зачем ты велел мне их считать?» И он ответил мне: «Эти люди, хочу, чтобы ты знал, — твои заклятые враги; а все остальные, более четырех тысяч, собравшиеся там, — твои естественные союзники». Затем он показал мне на улицах одного, а там двух «наших врагов», которых мы случайно встречали, и всех остальных «наших естественных союзников»; и снова, перечисляя спартанцев, которых можно было найти в сельской местности, он продолжал повторять: «Смотрите, в каждом имении один враг — хозяин — а все остальные союзники». Эфоры спросили: «Как вы думаете, сколько из них в курсе этого дела?» Информатор ответил: «В этом вопросе он также дал мне понять, что в их тайне было отнюдь не много тех, кто был главными инициаторами дела, а лишь те немногие, на кого можно было положиться; „и чтобы дополнить“, — сказал он, — „мы сами в их тайне, все остальные — илоты, беженцы, низшие, провинциалы, все до единого. (6) Обратите внимание на их поведение, когда речь заходит о спартанцах. Ни один из них не может скрыть удовольствия, которое он бы получил, если бы смог съесть каждого спартанца сырым“. (7) Затем, по мере продолжения расследования, возник вопрос: „А где они намеревались найти оружие?“ Ответ последовал так: «Он объяснил, что у тех из нас, кто зачислен в полки, конечно же, уже есть собственное оружие, а что касается массовых боев — он провел меня к литейному заводу и показал мне множество ножей, мечей, вертепов, топоров и крюков для жатвы. „Все, что люди используют для копания земли, рубки леса или добычи камня, — сказал он мне, — подойдет нам; более того, инструменты, используемые для других ремесел, в девяти случаях из десяти обеспечат достаточное количество оружия, особенно при борьбе с безоружными противниками“». На вопрос о времени начала мероприятия он снова ответил, что ему приказано «не покидать город».

(4) «Поль. Лак.» xv. 2.

(5) О {омойои} см. Мюллер, «Дориане», iii. 5, 7 (том ii. стр. 84); Гроте, «HG» ix. 345, примечание 2.

(6) О neodamodes, hypomeiones, perioeci см. Arnold, “Thuc.” v. 34; Мюллер, «Дориане», II. 43, 84, 18; Бусольт, цит. соч., с. 16.

(7) См. «Анаб». IV. viii. 14; и Хом. «Ил». iv. 34.

В результате своего расследования эфоры убедились, что показания этого человека основаны на том, что он действительно видел, (8) и были настолько встревожены, что даже не осмелились созвать Малое собрание, (9) как оно называлось; но, проведя неформальные собрания между собой — несколько сенаторов здесь и несколько там — они решили отправить Кинадона и других молодых людей в Аулон с указанием арестовать некоторых жителей и илотов, чьи имена были написаны на скитале (или свитке). (10) У него также было указание арестовать еще одну жительницу Аулона; это была женщина, модная красавица этого места — считавшаяся главной развратительницей всех лакедемонян, молодых и старых, посещавших Аулон. Это была не первая подобная миссия, на которую Кинадон был направлен эфорами. Поэтому было естественно, что эфоры доверили ему скиталу, на которой были написаны имена подозреваемых; В ответ на его вопрос, кого из молодых людей он должен взять с собой, они сказали: «Иди и прикажи старшему из Гиппагретов (11) (или военачальников) отдать тебе шестерых или семерых, которые окажутся там». Но они позаботились о том, чтобы сообщить военачальнику, кого он должен послать, и чтобы посланные также знали, что их задача — захватить Синадона. Кроме того, власти поручили Синадону послать три повозки, чтобы не возвращать пленников пешком, — максимально скрывая тот факт, что целью миссии был он, и только он. Причина, по которой они не взяли его в городе, заключалась в том, что они на самом деле не знали масштабов бедствия; и они хотели, в первую очередь, узнать от Синадона, кто его сообщники, прежде чем последние узнают, что на них доносят, и совершат побег. Его захватчики должны были сначала захватить его, а узнав от него имена его сообщников, записать их и как можно быстрее отправить эфорам. Эфоры, действительно, были настолько обеспокоены всем происходящим, что даже послали отряд конницы на помощь своим агентам в Авлоне. (12) Как только захват был осуществлен, и один из всадников вернулся со списком имен, записанных по сообщению Кинадона, они без промедления арестовали прорицателя Тисамена и остальных, кто был главными участниками заговора. Когда самого Кинадона (13) привели и допросили, и он полностью признался во всем заговоре, своих планах и своих сообщниках, ему задали последний вопрос: «Какова была ваша цель в этом деле?» Он ответил: «Я не хотел быть ниже никого в Лакедемоне». Как бы то ни было, его участь заключалась в том, чтобы его немедленно вывели в кандалах, как и его самого, и заковали в ошейник, зажав обе руки и шею, и таким образом, под бичом и погонями, гнали его и его сообщников по городу. Так на головы тех обрушилось наказание за их преступления.

(8) «И указал на хорошо продуманный план».

(9) См. Гроте, «ГГ» ix. 348.

(10) См. Фукион I, 131; Плутарх «Лис.» 19 (Клоу, III, с. 125).

(11) «Гиппагреты (или командир трехсот стражей, называемых всадники (хотя они на самом деле не были верхом). Гроте, «Г.Г.» том IX, стр. 349; см. «Поль. Лак.» IV, 3.

(12) Или «тем, кто направляется в Аулон».

(13) См. случай Синадона у Ариста. «Поль.» т. 7, 3.

IV

397 г. до н.э. (1) После описанных событий сиракузец по имени Геродос принес в Лакедемон вести. Он случайно оказался в Финикии с одним судовладельцем и был поражен количеством финикийских трирем, которые он наблюдал: некоторые прибывали в гавань из других портов, другие уже находились там с полным составом экипажей, а третьи еще достраивали свое снаряжение. И дело было не только в том, что он видел, но он также слышал, что всего будет триста таких судов; после чего он сел на первый парусник, направляющийся в Элладу. Он поспешил сообщить эту информацию лакедемонянам, будучи уверен, что царь и Тиссаферн участвуют в этих приготовлениях — хотя куда именно будет действовать флот и против кого, он не осмелился предсказать.

(1) См. Гроте, «ГГ» ix. 353, для хронологии и т. д.

Эти сообщения повергли лакедемонян в трепет ожидания и тревоги. Они созвали совещание союзников и начали обсуждать, что следует предпринять. Лисандр, убежденный в огромном превосходстве эллинского флота и, что касается сухопутных войск, делая очевидный вывод из подвигов и окончательного освобождения войск при Кире, убедил Агесилая предпринять поход в Азию при условии, что власти предоставят ему тридцать спартанцев, две тысячи освобожденных (2) и отряды союзников численностью шесть тысяч человек. Помимо этих расчетов, у Лисандра была личная цель: он хотел сам сопровождать царя и с его помощью восстановить декарчи, первоначально созданные им в различных городах, но впоследствии изгнанные по распоряжению эфоров, издавших указ о восстановлении старого порядка устройства.

(2) Технически, «неодамоды».

396 г. до н.э. На это предложение Агесилая совершить такую экспедицию лакедемоняне ответили, предоставив ему все, что он просил, а также запас провизии на шесть месяцев. Когда настал час отправления, он принес все необходимые жертвы, и, наконец, те, что были «перед пересечением границы» (3), и отправился в путь. Сделав это, он разослал в разные государства (4) гонцов с указаниями о количестве людей, которых следует прислать из каждого государства, и местах встречи; но сам он намеревался отправиться и совершить жертвоприношение в Авлиде, как Агамемнон совершил жертвоприношение в этом месте, прежде чем отправиться в Трою. Но когда он достиг этого места и начал приносить жертвы, беотархи (5), узнав о его намерении, послали отряд конницы и велели ему прекратить дальнейшие жертвоприношения; (6) и, напав на уже принесенные жертвы, они сбросили их с жертвенников, разбросав осколки. Тогда Агесилай, призвав богов в свидетели, в горьком негодовании поднялся на борт своей триремы и отплыл. Прибыв в Герест, он собрал там как можно больше своих войск и вместе с армадой отправился в Эфес.

(3) «Пол.Лак». xiii. 2 фол.

(4) Или: «В разные города он уже отправил гонцов» с указаниями и т. д.; см. Павс. III. ix. 1-3.

(5) См. Фримен, «История федерального правительства», гл. IV «Конституция». Беотийского союза», стр. 162, 163. Беотархи, как Представители различных беотийских городов были верховными военачальники Лиги и, как представляется, генеральные администраторы федеральных дел. «Беотархи Они не только руководят курсами в Делионе, но и выполняют административные функции. Магистраты Лиги, помешав Агесилаю совершить жертвоприношение. в Аулисе.

(6) Плут. «Веки» vi.; «Пелоп» xxi. См. Брайтенб. цит. соч. Праеф. с. xvi.; и ниже, III. v. 5; VI. iv. 23.

Когда он достиг этого города, первым делом выступил Тиссаферн, который послал спросить: «С какой целью он сюда приехал?» И спартанский царь ответил: «С намерением, чтобы города в Азии стали независимыми, как города в нашей части Эллады». В ответ на это Тиссаферн сказал: «Если вы со своей стороны решите заключить перемирие, пока я посылаю послов к царю, я думаю, вы вполне сможете уладить этот вопрос и отплыть обратно домой, если захотите». «Я был бы достаточно охотно готов, — ответил Агесилай, — если бы не был убежден, что вы меня обманываете». «Нет, но вы можете потребовать поручительства за исполнение условий… „При условии, что вы, Тиссаферн, будете исполнять свои обещания без обмана, мы со своей стороны воздержимся от нанесения ущерба вашим владениям в каком бы то ни было отношении во время перемирия“». (7) Соответственно, в присутствии трех уполномоченных — Гериппида, Дерцилида и Мегилла — Тиссаферн поклялся предписанными словами: «Истинно, я заключу мир честно и без лукавства». На что уполномоченные от имени Агесилая принесли встречную клятву: «Истинно, если Тиссаферн будет действовать так, мы со своей стороны будем соблюдать перемирие».

(7) Об этом искаженном отрывке см. Хартман, «Анальный ксен.», стр. 332; также Критическое издание «Греческой литературы» Отто Келлера (Липс, MDCCCLXXX.)

Тиссаферн тут же опроверг свою клятву. Вместо того чтобы придерживаться мира, он потребовал от царя большое войско в дополнение к уже имеющемуся. Но Агесилай, хотя и был в курсе этих событий, так же неукоснительно, как и прежде, придерживался перемирия.

Спокойствие и отдых были его долгом, и он проводил время в Эфесе, посвящая этому занятию. Но что касается организации отдельных государств, то в городах царили ожесточенные конституционные беспорядки; то есть не было ни демократий, как в старые времена афинян, ни декархий, как во времена Лизандера. Но вот Лизандр вернулся. Все узнавали его и стекались к нему с просьбами о той или иной милости, которую он должен был получить для них от Агесилая. Толпа женихов следовала за ним по пятам, образуя столь заметную свиту, что Агесилай, как можно было предположить, был частным лицом, а Лизандр — царем. Все это сводило Агесилая с ума, что вскоре стало очевидно. Что касается остальных тридцати, то зависть не позволила им молчать, и они прямо заявили Агесилаю, что чрезмерная царская роскошь, в которой жил Лисандр, является нарушением устава. Поэтому, когда Лисандр взялся представить некоторых из своих просителей Агесилаю, тот проигнорировал их. Их помощи и поддержки было достаточно; он отослал их в растерянности. Наконец, поскольку раз за разом все складывалось вопреки его желаниям, Лисандр сам понял положение дел. Теперь он больше не позволял этой толпе следовать за ним и ясно давал понять тем, кто просил у него помощи в чем-либо, что они ничего не выиграют, а скорее проиграют от его вмешательства. Но, горько раздраженный унижением, которое он на себя обрушил, он пришел к царю и сказал ему: «Ах, Агесилай, как хорошо ты умеешь унижать своих друзей!» «Да, конечно», — ответил царь; «Тем из них, чья единственная цель – казаться выше меня; если бы я не знал, как с честью отплатить тем, кто работает на мое благо, мне было бы стыдно». И Лисандр сказал: «Возможно, в ваших поступках больше оснований, чем когда-либо руководило моим поведением», добавив: «Окажите мне в остальном одну услугу, и я перестану краснеть от потери своего влияния у вас, а вы перестанете смущаться моим присутствием. Отправьте меня куда-нибудь с миссией; где бы я ни был, я буду стремиться быть вам полезным». Таково было предложение Лисандра. Агесилай решил осуществить его и отправил Лисандра к Геллеспонту. И вот что произошло. (8) Лисандр, узнав о пренебрежительном отношении, которое Фарнабаз нанес персу Спитридату, завязал разговор с обиженным и так убеждал его привести своих детей и личное имущество, а также пару сотен воинов, чтобы поднять восстание. Следующим шагом было благополучно доставить все товары в Кизик, а последним — подняться на борт корабля вместе со Спитридатом и его сыном и явиться к Агесилаю вместе со своими персидскими друзьями. Агесилай, со своей стороны, был рад этой сделке и немедленно принялся собирать информацию о Фарнабазе, его владениях и правительстве.

(8) См. «Века». iii. 3; «Анаб». VI. т. 7.

Тем временем Тиссаферн осмелел. Царь отправил туда большой отряд войск. На основании этого он объявил войну Агесилаю, если тот немедленно не выведет свои войска из Азии. Присутствовавшие там лакедемоняне (9), как и союзники, восприняли эту новость с глубоким досадой, будучи убеждены, что у Агесилая нет сил, способных противостоять грандиозному вооружению царя. Но улыбка озарила лицо Агесилая, когда он приказал послам вернуться к Тиссаферну и сказать ему, что он в большом долгу перед ним за лжесвидетельство, благодаря которому он навлек на себя вражду Небес и сделал самих богов союзниками Эллады. Он тотчас же отдал общий приказ войскам подготовиться к наступлению. Он предупредил города, через которые ему предстоит пройти на пути к Карии, чтобы они подготовили рынки, и, наконец, отправил послание ионийским, эолийским и геллеспонтским общинам с просьбой прислать свои отряды, чтобы присоединиться к нему в Эфесе.

(9) То есть в Эфесе.

Тиссаферн, сообразив, что у Агесилая не было конницы и что Кария была регионом, непригодным для этого рода войск, и убедившись также в том, что спартанец не может не питать гнева лично против себя за свою аферу, был убежден, что тот действительно намеревается вторгнуться в Карию и что его конечной целью является дворец сатрапа. Соответственно, он перебросил всю свою пехоту в эту провинцию и повел свою конницу в сторону равнины Меандра. Здесь он решил, что сможет растоптать эллинов своими всадниками, прежде чем они достигнут скалистых районов, где конница не сможет действовать.

Но вместо того, чтобы идти прямо в Карию, Агесилай резко повернул в противоположном направлении к Фригии. Подхватывая различные отряды войск, встречавшие его на пути, он неуклонно продвигался вперед, сокрушая города перед собой и, благодаря неожиданности своей атаки, собирая золотой урожай добычи. Как правило, поход проходил благополучно; но недалеко от Даскилия его передовой отряд конницы продвигался к холму, чтобы оценить положение дел впереди, когда, по счастливой случайности, отряд конницы, посланный Фарнабазом — фактически, корпус Рафина и его родного брата Багея — примерно равный по численности эллинам, также галопом подъехал к тому самому холму. Два отряда оказались лицом к лицу на расстоянии не более ста пятидесяти ярдов (10) друг от друга и на первые мгновения замерли на месте. Греческая конница выстроилась в четыре ряда, как обычная фаланга, варвары же образовали узкий фронт из двенадцати или около того человек, что было непропорционально большой глубиной. Наступила минутная пауза, а затем варвары, взяв инициативу в свои руки, бросились в атаку. Завязалась рукопашная схватка, в которой любой эллин, которому удавалось поразить своего противника, дрожал от удара копьем, в то время как персидские всадники, вооруженные копьями из кизилового дерева, быстро уничтожили дюжину человек и пару лошадей. (11) В этот момент эллинская конница развернулась и обратилась в бегство. Но когда Агесилай пришел на помощь со своей тяжелой пехотой, азиаты, в свою очередь, были вынуждены отступить, потеряв одного человека убитым. Это кавалерийское сражение заставило их задуматься. Агесилай на следующий день принес жертву. «Должен ли он был продолжать наступление?» Но жертвы оказались бесполезны. (12) После этого события ему ничего не оставалось, кроме как повернуться и двинуться к морю. Ему было совершенно ясно, что без надлежащей кавалерии невозможно вести кампанию на равнине. Поэтому ему нужно было раздобыть кавалерию, иначе он был бы вынужден вести партизанскую войну. С этой целью он составил список всех самых богатых жителей различных городов тех мест. Их обязанностью было содержать кавалерийский отряд, однако с оговоркой, что любой, кто предоставит лошадь, оружие и всадника в полном объеме, будет освобожден от личной службы. Эффект был мгновенным. Рвение, с которым откликнулись получатели этих приказов, едва ли могло быть больше, даже если бы они искали замену, готовую умереть за них.

(10) Букв. «четыре плетры».

(11) См. трактат Ксенофона «О верховой езде», xii. 12.

(12) Букв. «без доли», то есть с отсутствующей долей печени — плохой знак.

395 г. до н.э. После этого, с первыми признаками весны, он собрал всю свою армию в Эфесе. Но армии требовалась подготовка. С этой целью он предложил ряд наград: награды для полков тяжелой пехоты, которые должны были получить те, кто представит своих солдат в наилучшей форме; награды для кавалерийских полков, которые лучше всех умели ездить верхом; награды для тех подразделений пельтастов и лучников, которые оказались наиболее эффективными в выполнении своих задач. И вот теперь гимназии представляли собой зрелище, переполненное воинами, раздевающимися для упражнений; или ипподром, заполненный всадниками и лошадьми, демонстрирующими свои акробатические номера; или метатели копий и лучники, выполняющие свою особую строевую подготовку. Фактически, весь город, где он лежал, представлял собой незабываемое зрелище. Рыночная площадь буквально кишела лошадьми, оружием и снаряжением всех видов, выставленными на продажу. Бронзочник, плотник, кузнец, кожевник, художник и тиснитель — все они были заняты изготовлением орудий войны; так что сам город Эфес был практически превращен в военную мастерскую. (13) Мужчине было бы приятно увидеть эти длинные ряды солдат во главе с Агесилаем, весело шагающих из гимназий, украшенных гирляндами, чтобы возложить свои венки богине Артемиде. И я не могу представить себе элементов, более наполненных надеждой, чем те, что были здесь объединены. Здесь были почтение и благочестие к Небесам; здесь — практика войны и военная подготовка; здесь — дисциплина и привычное повиновение власти. Но презрение к врагу вселяет в битву особую силу. Так утверждал спартанский вождь; и с целью ее достижения он приказал интендантам выставить на аукцион пленных, захваченных его отрядами фуражиров, раздетых догола; Поэтому его эллинские солдаты, глядя на белую кожу, никогда не подвергавшуюся воздействию солнца и ветра, на мягкие конечности, не привыкшие к постоянным поездкам в повозках, пришли к выводу, что война с такими противниками мало чем будет отличаться от борьбы с женщинами.

(13) См. Плутарх. «Марк» (Клоу, II, 262); Полиб. «История» X, 20.

К этому времени прошел целый год с момента отплытия Агесилая, и настало время для Тридцати с Лисандром отплыть домой, а для их преемников с Гериппидом — прибыть. Среди них Агесилай назначил Ксенокла и еще одного командующим конницей, Скифов — тяжелой пехотой освобожденных (14), Гериппида — командующим кирейцами, а Мигдона — командующим отрядами из государств. Агесилай дал им понять, что намерен немедленно повести их самым быстрым путем к крепости страны (15), чтобы они без лишних церемоний могли подготовить свои умы и тела к битве. Тиссаферн, однако, был твердо убежден, что это всего лишь разговоры, призванные обмануть его; на этот раз Агесилай непременно вторгнется в Карию. Соответственно, он повторил свою прежнюю тактику, перебросив пехоту в Карию и разместив конницу в долине Меандра. Но Агесилай сдержал своё слово и немедленно вторгся в Сардис. Трёхдневный марш через регион, лишённый врага, принёс ему большие запасы продовольствия. На четвёртый день приблизилась вражеская конница. Их полководец приказал офицеру, командовавшему обозом, переправиться через Пактол и разбить лагерь, а его кавалеристы, заметив отставших от эллинского войска, рассеявшихся в погоне за добычей, предали мечом нескольких из них. Поняв это, Агесилай приказал своей коннице прийти на помощь; и персы, видя их наступление, собрались в боевом порядке, чтобы встретить их плотными отрядами конницы, войско за войском. Спартанец, размышляя о том, что у противника пока нет пехоты для поддержки, в то время как он сам может рассчитывать на все рода войск, пришел к выводу, что настал решающий момент, когда стоит рискнуть вступить в бой. В этом настроении он пожертвовал собой и начал продвигать свою основную линию фронта против плотных рядов кавалерии перед собой, одновременно приказав лучшей части своей тяжелой пехоты — десятилетним солдатам (16) — бежать с ними вплотную, а пельтастам — быстро подтянуть свою поддержку. Кавалерии был отдан приказ атаковать, будучи уверенным, что он и все его войска находятся за ними. Персы без колебаний встретили атаку кавалерии, но, оказавшись в эпицентре боевых действий, они отступили. Некоторые быстро нашли себе могилу в реке, но основная масса постепенно бежала. Эллины преследовали бегущего врага по пятам и захватили его лагерь. Здесь пельтасты, как и следовало ожидать, занялись грабежом; после чего Агесилай расположил свои войска так, чтобы образовать кордон, окружив имущество как друзей, так и врагов. Добыча была значительной; она принесла более семидесяти талантов (17), не говоря уже о знаменитых верблюдах, впоследствии привезенных Агесилаем в Элладу, которые были захвачены здесь. В момент битвы Тиссаферн находился в Сардисе. Поэтому персы утверждали, что их предал сатрап. И царь Персии, придя к такому же выводу, что Тиссаферн виновен в злополучном повороте его дел, послал Титрауста и обезглавил его (18).

(14) Неодамоды.

(15) То есть Лидия. См. Плутарх. «Века». x. (Клоу, iv. 11).

(16) См. примечание к «Аду». II. iv. 32.

(17) = 17 062 фунта: 10 шиллингов.

(18) См. Диод. xiv. 80.

После этого Титраус отправил к Агесилаю посольство со следующим посланием: «Виновник всех наших бед, твоих и наших, Агесилай, понес наказание за свои злодеяния; поэтому царь просит тебя, во-первых, мирно вернуться домой; во-вторых, чтобы города Азии, уверенные в своей автономии, продолжали платить ему древнюю дань». На это предложение Агесилай ответил, что «без власти на родине он ничего не сможет сделать в этом деле». «Тогда, по крайней мере, — ответил Титраус, — пока ждешь совета от Лакедемона, отступи на территорию Фарнабаза. Разве я не отомстил тебе за твоего врага?» «Пока я в пути туда, — возразил Агесилай, — поддержи мое войско провизией?» Таким образом Титраус передал ему тридцать талантов (19), которые другой взял и тотчас же начал свой поход во Фригию (Фригию Фарнабаза). Он находился на равнине над Кимой (20), когда до него дошло известие от местных властей, предоставляющее ему полное право распоряжаться военно-морскими силами (21) с правом назначать адмирала по своему выбору. Лакедемоняне были вынуждены принять этот курс, руководствуясь следующими соображениями: если, утверждали они, один и тот же человек будет командовать обеими службами, сухопутные войска значительно укрепятся за счет концентрации двойных сил в любой необходимой точке; и флот также станет гораздо полезнее благодаря немедленному присутствию и сотрудничеству сухопутных войск там, где это необходимо. Узнав об этих мерах, Агесилай в первую очередь разослал приказ городам на островах и побережье оснастить как можно больше военных кораблей, сколько они сочтут необходимым. В результате был создан новый флот, состоящий из судов, добровольно предоставленных государствами, а также других, подаренных частными лицами из уважения к своему командующему, и в общей сложности насчитывающий сто двадцать парусных кораблей. Адмиралом, которого он выбрал, был Писандр, брат его жены, человек с подлинными амбициями и энергичным характером, но недостаточно разбирающийся в деталях оснащения, чтобы добиться больших успехов на флоте. Таким образом, пока Писандр отправился заниматься военно-морскими делами, Агесилай продолжил свой поход в направлении Фригии.

(19) = 7312 фунтов: 10 шиллингов.

(20) См. «Кироп». VII. я. 45.

(21) См. Гроте, «ГГ» ix. 327, примечание 3; Арист. «Поль.» ii. 9, 33.

В

Но теперь Титраус, казалось, обнаружил в Агесилае склонность презирать судьбу персидского монарха — очевидно, он не собирался уходить из Азии; напротив, он питал надежды, достаточно большие, чтобы включить в них захват самого царя. Оказавшись в растерянности, как поступить, он решил послать Тимократа Родосского в Элладу с даром золота, эквивалентным пятидесяти серебряным талантам (1), и повелел ему попытаться обменяться торжественными клятвами с ведущими людьми в разных государствах, обязав их начать войну против Лакедемона. Тимократ прибыл и начал раздавать свои дары. В Фивах он преподнес дары Андроклиду, Исмении и Галаксидору; в Коринфе — Тимолаю и Полианту; в Аргосе — Килону и его свите. Афиняне (2), хотя и не взяли себе доли золота, тем не менее, жаждали войны, считая, что империя принадлежит им по праву. (3) Получатели денег тотчас же начали тайно нападать на лакедемонян в своих государствах и, когда довели их до достаточной степени ненависти, объединили наиболее влиятельных из них в конфедерацию.

(1) = 12 187 фунтов: 10 шиллингов.

(2) См. Паус. III. ix. 8; Плут. «Века». хв.

(3) Чтение {nomizontes auton to arkhein} с помощью Sauppe; или если, как Брайтинбах предполагает: {enomizon de oukh outon to archesthai}, перевести «но посчитали, что им не следует брать инициатива.

Но лидерам Фив было ясно, что, если кто-то не нанесет первый удар, лакедемоняне никогда не нарушат перемирие со своими союзниками. Поэтому они убедили опунцийских локрианцев (4) собрать деньги на спорном участке (5), на который совместно претендовали фокийцы и они сами, когда фокийцы наверняка ответят нападением на Локриду. Эти ожидания оправдались. Фокийцы немедленно вторглись в Локриду и захватили на своей стороне деньги с большими процентами. Затем Андроклида и его друзья без промедления убедили фиванцев помочь локрианцам, заявив, что фокийцы вторглись не на спорный участок, а на саму, несомненно, дружественную и союзную территорию Локриды. Контрнападение на Фокиду и разграбление их страны фиванцами немедленно побудили фокийцев отправить посольство в Лакедемон. Запрашивая помощь, они объяснили, что война не была их собственной инициативой, а что они напали на локрийцев в целях самообороны. Лакедемоняне, со своей стороны, с радостью воспользовались предлогом для похода на фиванцев, к которым они питали давнюю неприязнь. Они не забыли о требовании фиванцев отдать десятину Аполлону в Декелее (6), а также об их отказе поддержать Лакедемона в нападении на Пирей (7); и они также обвинили их в том, что те убедили коринфян не присоединяться к этой экспедиции. Они также не упустили из виду некоторые более поздние действия фиванцев — их отказ позволить Агесилаю принести жертву в Авлиде (8); их похищение уже принесенных жертв и сбрасывание их с алтарей; их отказ присоединиться к тому же полководцу в походе, направленном даже против Азии. (9) Лакедемоняне далее рассудили, что сейчас, если вообще когда-либо, был благоприятный момент для проведения похода против фиванцев и раз и навсегда положить конец их наглому поведению по отношению к ним. Дела в Азии процветали под властью Агесилая, и в Элладе у них не было другой войны, способной остановить их передвижения. Поэтому, учитывая общее мнение о ситуации в Лакедемоне, эфоры приступили к объявлению запрета. Тем временем они отправили Лизандера в Фокиду с приказом возглавить фокийцев вместе с этейцами, Гераклеотами, мелийцами и эниецами и двинуться на Галиарт; перед стенами которого Павсаний, предназначенный возглавить поход, обязался явиться во главе лакедемонян и других пелопоннесских войск к указанной дате. Лисандр не только выполнил его инструкции в точности, но и, немного превзойдя их, сумел отделить Орхомена от Фив. (10) Павсаний же, сочтя жертву за переход границы выгодной, сел в Тегее и принялся рассылать туда-сюда командующих союзных войск, с удовольствием ожидая солдат из провинциальных (11) округов Лаконии.

(4) О союзе между Афинами и локрийцами, 395 г. до н.э., см. Хикс, 67; и ниже, IV. ii. 17.

(5) Букв. «the». См. Павс. III. ix. 9.

(6) См. Гроте, «HG», ix. 309, 403; viii. 355.

(7) «Ад». II. iv. 30, 403 г. до н.э.

(8) См. выше, III. iv. 3; и ниже, VII. i. 34.

(9) См. Пав. III. ix. 1-3.

(10) См. Фриман, цит. соч., стр. 167, «Неприязнь между Фивами и другие города. — «Против Фив, при поддержке Спарты, было оказано сопротивление». Безнадежность была очевидна. Лишь вскоре после этого, наконец (в 395 году до н.э.), Воспользовавшись благоприятной возможностью во время Коринфской войны, Орхоменос открыто отделились». И что касается прежнего «состояния недовольства по отношению к...» Фивы со стороны малых городов», см. «Пом. III. т. 2, в отношении 407 г. до н.э.

(11) Букв. «периоцид».

И теперь, когда фиванцам стало совершенно ясно, что лакедемоняне вторгнутся на их территорию, они послали в Афины послов, которые говорили следующее: —

«Мужи Афинские, вы ошибаетесь, обвиняя нас в некоторых резких решениях относительно Афин по окончании войны. (12) Это голосование не было санкционировано государством Фивы. Это было высказывание лишь одного человека, (13) который в то время заседал на конгрессе союзников. Более важным фактом является то, что когда лакедемоняне призвали нас атаковать Пирей, (14) государство Фивы приняло резолюцию, отказываясь участвовать в кампании. Поскольку вы в значительной степени являетесь причиной негодования, которое лакедемоняне испытывают к нам, мы считаем справедливым, чтобы вы, в свою очередь, оказали нам помощь. Более того, мы требуем от вас, господа, которые в то время принадлежали к городской партии, всецело вступить в войну с лакедемонянами. Ибо в чем заключались их заслуги перед вами? Сначала они намеренно превратили вас в олигархию и настроили вас против демократии, а затем пришли с огромными силами под предводительством притворяясь вашими союзниками, они предали вас большинству, так что за все оказанные вам услуги вы все оказались мертвецами; а вы обязаны своими жизнями нашим друзьям здесь, народу Афин. (15)

(12) См. «Ад». II. ii. 19; и ниже, VI. v. 35.

(13) Плут. «Лис.» xv. «Эрианф Фиванский отдал свой голос за то, чтобы снести «И превратить город в пастбище для овец, а сельскую местность — в пастбище». — Клоу, iii. 121.

(14) См. «Ад». II. iv. 30.

(15) См. «Ад». II. iv. 38, 40, 41.

«Но перейдем к следующему — мы все знаем, афиняне, что вы хотели бы вернуть себе империю, которой вы прежде владели; и как вы можете лучше достичь своей цели, чем прийти на помощь жертвам лакедемонской несправедливости? Боитесь ли вы их обширной империи? Пусть это не сделает вас трусами — скорее, пусть это придаст вам смелости, когда вы будете обдумывать и взвешивать свою собственную ситуацию. Когда ваша империя была самой обширной, тогда и ваши враги были самыми многочисленными. Только пока они не находили повода для восстания, они скрывали свою ненависть к вам; но как только они находили себе защитника в лице Лакедемона, они сразу же показывали, что на самом деле чувствуют к вам. Так же и сегодня. Давайте ясно покажем, что мы намерены встать плечом к плечу (16) против лакедемонян; и ненавистников у них будет достаточно — целые армии — не бойтесь, они придут. Чтобы доказать истинность этого утверждения, вам достаточно посчитать на пальцах. Сколько друзей они им оставили?» Сегодня? Аргивяне были, есть и всегда будут враждебны к ним. Конечно. А элейцы? Ведь элейцы совсем недавно (17) были лишены такой территории и такого количества городов, что их дружба превратилась в ненависть. А что мы скажем о коринфянах? об аркадцах? об ахейцах? В войне, которую Спарта вела против вас, не было ни труда, ни опасности, ни расходов, которые эти народы не разделили бы, повинуясь мягким уговорам (18) и убеждениям этой власти. Лакедемоняне получили то, что хотели, и ни малейшей доли империи, чести или богатства не досталось этим верным последователям. И это еще не все. Они без зазрения совести назначают своих илотов (19) правителями, и на свободные шеи своих союзников, в день их удачи, они водрузили тираническую пяту.

(16) Букв. «щит к щиту».

(17) Букв. «сегодня», «в наши дни».

(18) {мала липаруменой}. См. Тук. я. 66 фолл.; VI. 88.

(19) См. «Поль. Лак.» xiv.

«А теперь снова возьмем дело тех, кого они от вас отделили. Они самым очевидным образом уговаривали и обманывали их; вместо свободы они предложили им двойное рабство. Союзники находятся под тиранией правителя и десяти уполномоченных, назначенных Лисандром над каждым городом. (20) И наконец, о великом царе. Несмотря на все огромные пожертвования, которыми он помог им обрести власть над вами, разве владыка Азии сегодня хоть на йоту лучше, чем если бы он пошел совершенно противоположным путем и присоединился к вам в их порабощении?»

(20) Гроте («ГГ» икс. 323), ссылаясь на этот отрывок и на «Ад». VI. iii. 8-11, отмечает изменение спартанских обычаев между 405 и 394 гг. до н.э. (то есть между победой Эгоспотами и поражение Книда), когда Спарта обладала большими государственными доходами полученная из дани зависимых городов. Для нее ранее состояние, 432 г. до н.э., см. Фукион I, 80. О ее последующих состояние, 334 г. до н.э., см. Арист. «Поль.» II. 6, 23.

«Разве не ясно, что вам нужно лишь вновь выступить в качестве защитников этой толпы страдающих от несправедливости, и вы достигнете беспрецедентной вершины власти? Во времена вашей старой империи вы были лишь лидерами морских держав — это очевидно; но ваша новая империя сегодня будет всеобщей. За вашей спиной будут не только ваши бывшие подданные, но и мы, и пелопоннесцы, и сам царь со всей той могущественной властью, которая ему принадлежит. Мы не отрицаем, что были достаточно полезными союзниками для Лакедемона, как вы нам засвидетельствуете; но вот что мы говорим: — Если мы в прошлом энергично помогали лакедемонянам, все указывает на то, что сегодня мы будем помогать вам еще энергичнее; ибо наши мечи будут обнажены не за островитян, или сиракузцев, или людей чужеземного происхождения, как это было в недавней войне, а за самих себя, страдающих от чувства несправедливости. И есть еще один важный факт, который вы должны осознать: этот эгоизм Система организованной жадности, подобная спартанской, рухнет гораздо быстрее, чем ваша собственная недавняя империя. Ваша империя гордо утверждала свое военно-морское превосходство над подданными, бессильными на море. Их же империя — это эгоистичное господство меньшинства, утверждающего свою власть над государствами, столь же хорошо вооруженными, как и они сами, и во много раз более многочисленными. На этом наши замечания заканчиваются. Однако не забывайте, афиняне, что, насколько мы можем судить, поле, на которое мы вас приглашаем, обречено принести вашей Афинской империи гораздо больше благ, чем нашему, Фивам.

Этими словами оратор закончил. Среди афинян один за другим ораторы выступали в поддержку предложения (21), и наконец была принята единогласная резолюция, предусматривающая помощь фиванцам. Фрасибул в ответе, сообщая о резолюции, с гордостью отметил, что, несмотря на незащищенное положение Пирея, Афины не уклонятся от того, чтобы с лихвой отплатить Фивам за их прежнюю благодарность. «Вы, — добавил он, — отказались участвовать в походе против нас; мы готовы сражаться вместе с вами против врага, если он нападет на вас». Таким образом, фиванцы вернулись домой и начали готовиться к обороне, а афиняне приготовились им помочь.

(21) О союзе между Беотией и Афинами, 395 г. до н.э., см. Колер, «ЦРУ», II, 6; Хикс, цит. соч. 65; Лис. «про Ман». С. 13; Джебб, «Att. Or.», стр. 247; и две речи того же автора. Оратор Лисий против Алкивиада (сына знаменитого Алкивиада). по обвинению в дезертирстве («Или.» xiv.) и по обвинению в невыполнении обязательств. Служить («Или.» xv.) — Джебб, цит. соч. ip 256 foll.

И теперь лакедемоняне больше не колебались. Царь Павсаний двинулся в Беотию с родной армией и всеми пелопоннесскими отрядами, за исключением коринфян, которые отказались служить. Лисандр, возглавлявший армию, снабженную Фокидой, Орхоменом и другими крепостями в тех краях, уже достиг Галиарта, опередив Павсания. Прибыв туда, он отказался спокойно ждать прибытия армии из Лакедемона, а немедленно двинулся со своими войсками к стенам Галиарта; и сначала он попытался убедить горожан отделиться от Фив и принять автономию, но это намерение было пресечено некоторыми фиванцами внутри крепости. После чего Лисандр атаковал это место. Фиванцы были предупреждены (22) и поспешили на помощь с тяжелой пехотой и конницей. Затем, неизвестно, напало ли на Лисандра подкрепление неожиданно, или же, зная о его приближении, он предпочел поджидать врага с намерением сокрушить его. Ясно лишь одно: битва произошла у стен, и до сих пор существует трофей, увековечивающий победу горожан перед воротами Галиарта. Лисандр был убит, а остальные бежали в горы, преследуемые фиванцами. Но когда преследование привело их на значительную высоту, и они оказались окружены труднопроходимой местностью и узким пространством, тяжелая пехота повернула в угол и обрушила на них град дротиков и метательных снарядов. Сначала упали двое или трое преследователей, которые были впереди всех, а затем на остальных они обрушили на них град камней по крутому склону и с большим рвением преследовали своих последних преследователей, пока фиванцы не повернули назад и не покинули смертоносный склон, оставив после себя более двух сотен трупов.

(22) См. Плут. «Лис». xxviii. (Клаф, III, 137).

В тот день сердца фиванцев пошатнулись, когда они подсчитали свои потери и обнаружили, что они равны их приобретениям; но на следующий день они обнаружили, что ночью фокейцы и остальные разошлись по своим домам, после чего они начали ликовать по поводу своего успеха. Но вскоре Павсаний появился во главе лакедемонской армии, и опасность, казалось, снова усилилась вокруг них. Глубоко, как нам говорят, царили молчание и унижение в их войске. Только на третий день, когда прибыли афиняне (23) и должным образом выстроились рядом с ними, в то время как Павсаний не атаковал и не вступал в бой, наконец, уверенность фиванцев возросла. Павсаний, созвав своих генералов и командиров пятидесяти человек (24), размышлял, вступать ли в бой или довольствоваться тем, что под прикрытием перемирия подберет тела Лизандера и тех, кто пал вместе с ним.

(23) См. Дем. «О короне», 258.

(24) Букв. «полемархи и пентеконтеры» — «полковники и лейтенанты». См. «Поль. Лак.» xi.

Павсаний и другие высокопоставленные офицеры лакедемонян, по-видимому, были обеспокоены тем, что Лисандр мертв, а его разбитая армия отступает; в то время как, с их точки зрения, коринфский контингент был совершенно недостаточен, а рвение присутствующих там войск было на самом низком уровне. Они также рассуждали о том, что вражеская конница многочисленна, а их собственная – наоборот; и, что наиболее важно, тела погибших лежали прямо под стенами крепости, так что, даже если бы они были намного сильнее, подобрать их из-под башен Галиарта было бы непростой задачей. Исходя из всего этого, они решили попросить о перемирии, чтобы подобрать тела убитых. Однако фиванцы не были готовы вернуть их, если не согласятся отступить со своей территории. Лакедемоняне с радостью приняли предложенные условия, немедленно подбрав тела убитых и приготовившись покинуть территорию Беотии. Предварительные договоренности были урегулированы, и началось отступление. Действительно, унылое настроение лакедемонян резко контрастировало с дерзким поведением фиванцев, которые на малейшую попытку посягнуть на их частные владения отвечали ударами и бесстрашно отгоняли нарушителей на главные дороги. Таков был итог похода лакедемонян.

Что касается Павсания, то по прибытии домой его судили по обвинению в смертной казни. В обвинительном заключении указывалось, что он не прибыл в Галиарт одновременно с Лисандром, несмотря на обещание быть там в тот же день; что вместо того, чтобы попытаться забрать тела убитых силой оружия, он попросил флаг перемирия; что ранее, когда он фактически захватил народное правление Афин в Пирее, он позволил ему ускользнуть из его рук и сбежал. Кроме того, (25) он не явился на суд, и ему был вынесен смертный приговор. Он бежал в Тегею и там умер от болезни, находясь в изгнании. Так заканчивается глава событий, произошедших на земле Эллады. Вернемся к Азии и Агесилаю.

(25) Или добавьте: «в качестве дополнительного гравамена».


КНИГА IV

я

395 г. до н.э. С наступлением осени Агесилай достиг Фригии — Фригии Фарнабаза — и приступил к сожжению и разорению этого района. Город за городом захватывался, некоторые силой, а некоторые добровольно. На предложение Спитридата провести его в Пафлагонию (1), где он представит ему царя страны на совещании и заручится его союзом, Агесилай с готовностью согласился. Давно лелеемым стремлением Агесилая было оттолкнуть какой-либо из подвластных ему народов от персидского монарха, и он с рвением продвигался вперед.

(1) См. Хартмана («An. Xen.», стр. 339), который предлагает {Otun auto} вместо {sun}. авто}.

По прибытии в Пафлагонию прибыл царь Отис (2), и был заключен союз. (Дело в том, что царь вызвал его в Сузу, и он туда не отправился.) Более того, по убеждению Спитридата он оставил в качестве прощального дара Агесилаю тысячу всадников и пару тысяч пельтастов. Агесилай хотел каким-то образом выразить свою благодарность Спитридату за такую помощь и сказал следующее: — Скажи мне, — не хотел бы ты отдать свою дочь царю Отису? — Я бы отдал ее, — ответил он, — гораздо больше, чем он взял бы ее — я изгнанный странник, а он владыка обширной территории и войск. В то время о браке больше ничего не говорилось; Но когда Отис уже собирался уходить и пришел попрощаться, Агесилай, позаботившись о том, чтобы Спитридат не мешал, в присутствии Тридцати затронул тему: (3) «Скажи мне, Отис, к какому роду принадлежит Спитридат?» «К одному из самых знатных в Персии», — ответил царь. Агесилай: «Ты видел, как красив его сын?» Отис: «Конечно; вчера вечером я ужинал с ним». Агесилай: «А говорят, что его дочь еще красивее». Отис: «Вполне возможно; она прекрасна». Агесилай: «Что касается меня, поскольку вы оказались нам таким хорошим другом, я хотел бы посоветовать вам взять эту девушку в жены. Она не только очень красива — а чего еще может желать муж? — но и ее отец происходит из знатного рода и имеет за спиной достаточно большое войско, чтобы отомстить Фарнабазу за оскорбление. Он, как видите, сделал сатрапа беглецом и бродягой на своей обширной территории. Мне не нужно говорить вам, — добавил он, — что человек, способный так наказать врага, вполне может принести пользу другу; и будьте уверены: таким союзом вы получите поддержку не только Спитридата, но и меня, и лакедемонян, а поскольку мы — вожди Эллады, то и всей Эллады. И какой же будет ваша свадьба! Разве когда-либо прежде отмечалась свадьба с таким размахом? Разве когда-либо невесту вели домой в сопровождении такого эскорта из конницы, легковооруженных войск и тяжелой пехоты? «Неужели ты не попросишь проводить свою жену домой, во дворец?» — спросил Отис. — «Един ли Спитридат в этом вопросе?» — спросил он. Агесилай ответил: «По правде говоря, он не просил меня делать это для него. И что касается меня, хотя, признаю, отплатить врагу — редкое удовольствие, я все же предпочел бы в любой момент принести удачу своим друзьям». Отис: «Почему бы тебе не спросить, нравится ли твой замысел и Спитридату?» Тогда Агесилай, обратившись к Гериппиду и остальным Тридцати, велел им пойти к Спитридату; «и дать ему такое хорошее наставление, — добавил он, — чтобы он пожелал того же, чего пожелаем мы». Тридцать встали и удалились, чтобы провести урок. Но они, казалось, задержались надолго, и Агесилай спросил: «Что скажешь, царь Отис, — может, нам самим позвать его сюда? Я уверен, ты сможешь убедить его лучше, чем все Тридцать вместе взятые». Тогда Агесилай позвал Спитридата и остальных. Когда они подошли, Гериппид тут же сказал: «Я не буду вдаваться в подробности, Агесилай. Если коротко, Спитридат говорит: „Он будет рад сделать все, что тебе угодно“». Тогда Агесилай, повернувшись сначала к одному, а затем к другому: «Что мне нравится, — сказал он, — так это то, что вы так счастливо женитесь на дочери, а вы — на жене. (4) Но, — добавил он, — я не понимаю, как мы можем доставить невесту домой по суше до весны». «Нет, по суше, — ответил жених, — но вы могли бы, если хотите, сразу же доставить ее домой по морю». После этого они обменялись клятвами, подтверждающими договор; и отпустили Отиса, радующегося, в путь.

(2) См. «Века». iii. 4, где он назван Котисом.

(3) То есть «спартанские советники».

(4) Или: «и да будет благословенна свадьба!»

Агесилай, заметив нетерпение царя, тотчас же снарядил военный корабль и приказал Каллию, лакедемонянину, сопроводить девушку в ее новый дом; после чего сам начал свой поход на Даскилий. Здесь находился дворец Фарнабаза. Он располагался посреди обильных запасов. Здесь же находились прекрасные охотничьи угодья, предлагавшие охотнику выбор между огороженными парками (5) и широкими полями и холмами; а вокруг протекала река, полная рыбы всех видов; и для охотника, сведущего в охоте на птиц, здесь в изобилии водилась пернатая дичь.

(5) Букв. «рай». См. «Анаб». I. ii. 7; «Кироп». I. iv. 11.

В этих краях спартанский царь провел зиму, собирая припасы для армии либо на месте, либо используя систему фуража. В один из таких случаев войска, ставшие безрассудными и презирающими врага из-за долгого периода неуязвимости, во время сбора припасов рассеялись по равнине, когда на них напал Фарнабаз с двумя колесницами с косами и примерно четырьмястами всадниками. Увидев его наступление, эллины бросились в атаку, собрав, возможно, семьсот человек. Перс не колебался, но, поставив свои колесницы впереди, при поддержке себя и конницы, отдал приказ атаковать. Колесницы с косами атаковали и рассеяли плотную массу, и вскоре конница повалила в пыль около ста человек, в то время как остальные поспешно отступили под прикрытием Агесилая и его гоплитов, которые, к счастью, находились неподалеку.

На третий или четвертый день после этого Спитридат сделал открытие: Фарнабаз расположился лагерем в Кауэ, большом селе, расположенном не более чем в восемнадцати милях (6) от него. Об этом он немедленно сообщил Гериппиду. Последний, жаждавший какого-нибудь блестящего подвига, попросил Агесилая предоставить ему две тысячи гоплитов, такое же количество пельтастов и конницу — последнюю, по его словам, должны были составить всадники Спитридата, пафлагонийцы и столько эллинских воинов, сколько ему удастся уговорить последовать за ним. Получив от Агесилая обещание, он приступил к выполнению предзнаменования. К концу дня он получил благоприятные знаки и прервал жертвоприношение. После этого он приказал войскам поужинать, после чего они должны были явиться перед лагерем. Но к тому времени, как стемнело, не вышла и половина из них. Отказаться от проекта означало навлечь на себя насмешки остальных Тридцати. Поэтому он отправился в путь с имеющимся у него войском и, на рассвете, напав на лагерь Фарнабаза, предал мечу многих из его передового отряда мисийцев. Сами солдаты сумели бежать в разных направлениях, но лагерь был взят, а вместе с ним и множество кубков и другого снаряжения, которое было бы у человека вроде Фарнабаза, не говоря уже о большом количестве багажа и животных. Именно страх быть окруженным и осажденным, если бы он задержался надолго в одном месте, побудил Фарнабаза бежать по-цыгански из одного места в другое по стране, тщательно уничтожая свои лагеря. Когда же пафлагонийцы и спитридаты вернули захваченное имущество, их встретил Гериппид со своими бригадирами и военачальниками, которые остановили их и (7) отобрали у них все, что у них было; Цель состояла в том, чтобы составить как можно более полный список захваченных, чтобы передать его офицерам, которые руководили продажей добычи. (8) Такое обращение азиаты сочли невыносимым. Они посчитали себя одновременно оскорбленными и униженными, ночью собрали свои вещи и без недоверия отправились в сторону Сардиса, чтобы присоединиться к Ариею, поскольку он тоже восстал и вступил в войну с царем. На самого Агесилая за всю кампанию не обрушилось более тяжелое бремя, чем дезертирство Спитридата, Мегабата и пафлагонцев.

(6) Букв. «сто шестьдесят стадий».

(7) Или «капитаны, поставленные для их перехвата, которые сменили...» См. «Анаб». IV. i. 14.

(8) См. «Поль. Лак.» xiii. 11, о данных должностных лицах.

В Кизике жил некий Аполлофан, старый друг Фарнабаза, который к тому времени подружился и с Агесилаем. (9) Этот человек сказал Агесилаю, что, по его мнению, он мог бы организовать встречу между ним и Фарнабазом, которая могла бы способствовать дружбе; и, получив его заверения, он собрал клятвы верности между двумя своими друзьями и явился вместе с Фарнабазом на место встречи, где Агесилай в окружении Тридцати ожидал их прихода, расположившись на травянистом газоне. Фарнабаз вскоре прибыл, одетый в самую дорогую одежду; но как только его слуги собирались расстелить у его ног ковры, на которых изящно расположились персы, его охватило чувство стыда за собственную роскошь на фоне простоты Агесилая, и он тоже без дальнейших церемоний сел на голую землю. Сначала они поприветствовали друг друга, затем Фарнаваз протянул правую руку, а Агесилай — навстречу, и началась беседа. Фарнаваз, как старший из двоих, заговорил первым. «Агесилай, — сказал он, — и все вы, лакедемоняне, присутствующие здесь, пока вы воевали с афинянами, я был вашим другом и союзником; именно я обеспечил богатство, благодаря которому ваш флот был силен на море; на суше я сражался верхом на коне рядом с вами и преследовал ваших врагов в море. (10) Что касается двуличия, подобного двуличию Тиссаферна, я бросаю вам вызов обвинить меня в том, что я обманывал вас словом или делом. Таковым я всегда был; и как же вы обращаетесь со мной сегодня? — так, что я даже не могу поесть в своей стране, если, подобно диким зверям, не подберу объедки, которые вы мне оставите. Прекрасные дворцы, которые мой отец оставил мне в наследство, парки (11), полные деревьев и охотничьих зверей, которыми радовалось мое сердце, лежат перед моими глазами изрубленные на куски, сожженные дотла. Может быть, я не понимаю первых принципов справедливости и святости; объясните же мне тогда, как «Всё это похоже на поведение людей, которые умеют отплатить простой благодарностью». Он замолчал, и Тридцать человек, пристыженные перед ним, молчали. (12)

(9) «Времена». т. 4; Плутарх. «Времена». xi. (Клоу, iv. с. 14).

(10) См. «Ад». I. i. 6.

(11) Букв. «рай».

(12) Феопомп Хиосский, историк (род. 378 г. до н.э., жил в 333 г. до н.э.), «в одиннадцатой книге (его «Сунтазис Элленикон») заимствовано» Увлекательный рассказ Ксенофона о встрече между Агесилаем и Фарнабаз (Apollonius apud Euseb. B, «Praep. Evang.», стр. 465).». См. «История и литература древней Греции», Мюллер и Дональдсон, II, стр. 380.

Наконец, после небольшой паузы, Агесилай заговорил. «Думаю, ты в курсе, — сказал он, — Фарнабаз, что в государствах Эллады люди одного сообщества вступают в дружеские и гостеприимные отношения друг с другом; (13) но если эти государства вступят в войну, то каждый встанет на сторону своей родины, и друг окажется против друга на поле битвы, и, если так случится, один может даже нанести другому смертельный удар. Так и мы сегодня, находясь в состоянии войны с твоим верховным правителем, царем, должны считать врагами все, что он называет своим; не потому, что лично тебе мы должны считать большой удачей быть друзьями. Если бы это был всего лишь обмен услугами — если бы тебя попросили отказаться от своего царя и взять нас в качестве своих господ вместо него, я бы не стал тебе советовать; но дело в том, что, присоединившись к нам, ты сегодня можешь никому не склонять голову, никого не называть господином, пожинать плоды своих владений в свободе — свободе, которая, на мой взгляд, более ценна». чем все богатства. Мы не призываем тебя становиться нищим ради свободы, а скорее использовать нашу дружбу, чтобы укрепить не власть царя, а твою собственную, покорив тех, кто сегодня твои соратники-рабы, а завтра станут твоими послушными подданными. Что ж, получив свободу и прибавив богатства, чего еще ты желаешь, чтобы наполнить чашу счастья до краев? — ответил Фарнабаз. — Могу я прямо сказать тебе, что я сделаю? — Это было бы лишь любезно с твоей стороны, — ответил он. — Так обстоит дело и со мной, — сказал Фарнабаз. — Если царь пришлет другого генерала и пожелает поставить меня под командование этого нового человека, я, со своей стороны, готов принять твою дружбу и союз; но если он предложит мне верховную власть — тогда, скажу тебе прямо, в самом названии «амбиция» есть нечто такое, что шепчет мне, что я буду воевать против тебя изо всех сил. (14) Услышав это, Агесилай схватил сатрапа за руку, воскликнув: «Ах, лучший из смертных, да настанет день, который пошлет нам такого друга! В одном будь уверен. В этот самый момент я покидаю твои владения, как только смогу, и в будущем — даже в случае войны — пока мы можем найти врагов в другом месте, наши руки будут держаться подальше от тебя и твоих».

(13) Или добавьте: «мы называем их гостями-друзьями».

(14) Или же, «настолько коварна, кажется, любовь к чести, что». Гроте, «ХГ» ix. 386; ср. Ирод. iii. 57 для «амбиций», {филотимия}.

И этими словами он прервал собрание. Фарнабаз сел на коня и ускакал прочь, но его сын от Парапиты, еще совсем юный, задержался позади; затем, подбежав к Агесилаю, он воскликнул: «Смотри, я выбираю тебя своим другом!» «И я принимаю тебя», — ответил царь. «Запомни же», — ответил юноша и, произнеся эти слова, вручил Агесилаю прекрасное копье, которое тот принял, и, расстегнув великолепную броню (15), которую его секретарь Идей носил на шее своего коня, отдал ее юноше; после чего юноша вскочил на коня и поскакал вслед за отцом. (16) Позже, во время отсутствия Фарнабаза за границей, этот же юноша, сын Парапиты, был лишен власти своим братом и изгнан в ссылку. Тогда Агесилай проявил к нему большой интерес, и, поскольку он испытывал сильную привязанность к сыну Эвалька, афинянину, Агесилай сделал все возможное, чтобы его друг, самый высокий из мальчиков, был допущен к забегу на двести ярдов в Олимпии.

(15) {фалара}, выступы из золота, серебра или других металлов, литые или чеканные, с каким-либо соответствующим рельефным изображением, которые носили как Декоративная упряжь для лошадей, крепящаяся к оголовью или к шейный воротник или мартингал, надетый на грудь. — Ричс «Справочник по лат. словарю и греческому лексикону», sv

(16) См. Гроте, ix. 387; Плутарх. «Века». xiv. (Клоу, iv. 15); «Века». iii. 5. Этот инцидент идеализирован в «Сиропе». I. iv. 26 и далее. См. «Lyra Heroica»: CXXV. Баллада о Востоке и Западе — инцидент. «поводья, украшенные бирюзой».

394 г. до н.э. Но вернемся к самому моменту. Агесилай сдержал свое слово и тотчас же выступил из территории Фарнабаза. Наступила весна. Достигнув равнины Фив (17), он расположился лагерем неподалеку от храма Артемиды Астирской (18) и занялся там сбором войск со всех сторон, в дополнение к уже имеющимся, чтобы сформировать полное вооружение. Эти приготовления продвигались с целью как можно глубже проникнуть вглубь страны. Он был убежден, что любое племя или народ, находящийся у него в тылу, может считаться отчужденным от царя.

(17) «Анаб». VII. viii. 7.

(18) См. Страб. xiii. 606, 613. Семьдесят стадий из Фив.

II

Таковы были заботы и планы Агесилая. Тем временем лакедемоняне в родной стране прекрасно понимали, что в Элладу были отправлены денежные средства, и что более крупные государства объединились, чтобы объявить им войну. Трудно было не прийти к выводу, что сама Спарта находится в реальной опасности и что военная кампания неизбежна. Поэтому, будучи занятыми собственными приготовлениями, они без промедления отправили Эпикидида за Агесилаем. Этот офицер по прибытии объяснил положение дел и в заключение вручил категорический призыв государства отозвать его на помощь родине без промедления. Это известие не могло не стать тяжелым ударом для Агесилая, поскольку он размышлял о несбывшихся надеждах и утраченных почестях. Тем не менее, он созвал союзников и объявил им содержание депеши из родной страны. «Помочь нашей родине, — добавил он, — это первостепенный долг. Однако, если дела на другой стороне пойдут хорошо, полагайтесь на это, друзья и союзники, я не забуду вас, но я скоро вернусь, чтобы выполнить ваши пожелания». Услышав это объявление, многие заплакали, и все без исключения приняли решение помочь Агесилаю в оказании помощи Лакедемону; если дела там пойдут хорошо, они обязались взять его своим вождем и вернуться обратно в Азию; и поэтому они принялись готовиться последовать за ним.

Агесилай, со своей стороны, решил оставить в Азии Эвксена в качестве губернатора, а вместе с ним и гарнизон численностью не менее четырех тысяч солдат, что позволило бы ему защищать государства в Азии. Но сам он, понимая, с одной стороны, что большинство солдат предпочтут остаться, чем сражаться против своих соплеменников-эллинов, а с другой стороны, желая взять с собой как можно более сильную и многочисленную армию, предложил награды сначала тому государству или городу, которое сохранит лучший корпус войск, а затем тому капитану наемников, который присоединится к экспедиции с наиболее хорошо оснащенным батальоном тяжелой пехоты, лучников и легкой пехоты. По тому же принципу он сообщил главным офицерам кавалерии, что полководец, которому удастся представить наиболее хорошо экипированный и конный полк, получит от него награду за победу. «Окончательное решение, — сказал он, — будет принято только после того, как они переправятся из Азии в Европу и достигнут Херсонеса; и это с целью внушить им, что награды предназначены не для показухи, а для настоящих воинов». (1) В основном это были пехотное или кавалерийское оружие и снаряжение, со вкусом обставленные, помимо которых были золотые венки. Все это, как полезное, так и декоративное, должно было стоить почти тысячу фунтов, (2) но в результате этих затрат, несомненно, для экспедиции было приобретено оружие большой ценности. (3) После пересечения Геллеспонта были назначены судьи. Лакедемонян представляли Менаск, Гериппид и Орсипп, а союзников — по одному представителю от каждого государства. Как только решение было принято, армия начала свой поход во главе с Агесилаем, следуя тем же маршрутом, которым следовал великий царь, когда вторгся в Элладу.

(1) Или же «что совершенствование оборудования рассматривалось как упреждающее». фактической службы в полевых условиях». Кобет предлагает для {эукринина} {диукринеин}; ср. «Оэкон». viii. 6.

(2) Букв. «не менее четырех талантов» = 975 фунтов.

(3) Или, «помимо этого, оружие и материалы для оснащения экспедиции». «Без сомнения, они были очень дорогостоящими».

Тем временем эфоры объявили запрет, и поскольку Агесиполис был еще мальчиком, государство призвало Аристодема, который был из царской семьи и опекуном молодого царя, возглавить экспедицию; и теперь, когда лакедемоняне были готовы выйти на поле боя, а силы их противников были должным образом собраны, последние собрались (4), чтобы обсудить наиболее выгодный способ ведения битвы.

(4) В Коринфе. См. выше, III. iv. 11; ниже, V. iv. 61, где Описывается победа Никсоса, но не указывается её локализация.

Тимолай Коринфский сказал: «Солдаты союзных войск, — сказал он, — рост Лакедемона мне кажется похожим на рост могучей реки — у истоков она мала и легко пересекаема, но по мере продвижения другие реки впадают в её русло, и её поток становится всё более грозным. Так же обстоит дело и с лакедемонянами. Возьмите их в начале пути, и вы увидите, что это всего лишь одно сообщество, но по мере продвижения и нападения на город за городом они становятся всё многочисленнее и всё менее сопротивляющимися. Я заметил, что когда люди хотят захватить осиные гнезда, — если они попытаются поймать этих существ в полёте, то могут быть атакованы половиной улья; тогда как, если они обстреляют их огнём ещё до того, как те покинут свои дома, они одолеют их, не получив ни малейшего ранения. Исходя из этого принципа, я считаю, что лучше всего вести битву внутри самого улья или, если это невозможно, как можно ближе к Лакедемону». (5)

(5) Или, «если не непосредственно в Лакедемоне, то по крайней мере как можно ближе к нему». возможно, в осиное гнездо.

Аргументы выступающего были признаны убедительными, и в этом смысле была принята резолюция; но прежде чем она могла быть реализована, необходимо было принять различные меры. Возник вопрос о главенстве. Затем, опять же, какова должна быть надлежащая глубина линии обороны различных армейских корпусов? Ибо если какое-либо конкретное государство или государства слишком сильно увеличат глубину своей линии обороны, это позволит врагу обойти их с фланга. Пока обсуждались эти вопросы, лакедемоняне включили в свои ряды жителей Тегеи и Мантинеи и были готовы высадиться в бимаринском регионе. (6) И поскольку обе армии продвигались почти одновременно, коринфяне и остальные достигли Немеи, (7) а лакедемоняне и их союзники заняли Сикион. Лакедемоняне вошли через Эпиейею и поначалу были жестоко побеждены легковооруженными войсками противника, которые бросали камни и стрелы с выгодной позиции справа от них; Но, спустившись к Коринфскому заливу, они неуклонно продвигались вперед по равнине, рубя лес и сжигая прекрасную землю. Их соперники, на их стороне, после некоторого продвижения вперед (8), остановились и разбили лагерь, расположив перед собой овраг; но лакедемоняне все еще продвигались, и только когда они оказались в десяти стадиях (9) от вражеской позиции, они последовали их примеру и разбили лагерь, после чего затихли.

(6) То есть «берега Коринфского залива». Или «на берегу или прибрежная дорога или прибрежная земля Ахайи» (алитер {ten aigialon}(?) Берег Коринфского залива — старое название этой части Ахайя).

(7) Или «район Немеи».

(8) {epelthontes}, но см. Гроте («ГГ» ix. 425 примечание), который предпочитает {apelthontes} = отступил и разбил лагерь.

(9) Букв. «десять стадий». Числа ниже см. в Гроте, «ГГ» ix. 422, примечание 1.

И здесь я могу привести цифры с обеих сторон. Численность тяжелой пехоты Лакедемонской армии составляла шесть тысяч человек. Из элейцев, трифилийцев, акрорейцев и лазионцев их должно было быть около трех тысяч, а также полторы тысячи сикионцев, в то время как Эпидавр, Троэзен, Гермиона и Галеида (10) внесли не менее трех тысяч. К этим тяжелым пехотным войскам следует добавить шестьсот лакедемонских всадников, отряд критских лучников численностью около трехсот человек, а также отряд пращников, всего не менее четырехсот, состоящий из марганцев, летринцев и амфидолийцев. Люди Флиуса не были представлены. Они ссылались на то, что соблюдают «священное перемирие». Такова была общая численность сил на лакедемонской стороне. На стороне противника собралось шесть тысяч афинских тяжелых пехотинцев, около семи тысяч аргивян, а в отсутствие воинов Орхомена — около пяти тысяч беотийцев. Кроме того, было три тысячи коринфян, и опять же, со всей Эвбеи не менее трех тысяч. Они составляли тяжелую пехоту. Из кавалерии беотийцы, опять же в отсутствие орхоменцев, предоставили восемьсот, афиняне (11) — шестьсот, халкидцы Эвбеи — сто, опунцийские локрийцы (12) — пятьдесят. Их легкие войска, включая коринфские, были многочисленнее, поскольку озолийские локрийцы, мелийцы и аркарнанийцы (13) способствовали увеличению их численности.

(10) Галеи, мореплавательский народ (Страбон, viii. 373) и город на побережье Гермионы; Ирод. VII. 137; Фукион. I. 105, II. 56, IV. 45; Диод. xi. 78; "Ад." VI. ii. 3.

(11) О договоре между Афинами и Эретрией, 395 г. до н.э., см. Хикс, 66; а ниже — «Ад». IV. iii. 15; Хикс, 68, 69; Диодор XIV. 82.

(12) См. выше «Ад». III. ст. 3.

(13) См. ниже «Ад». IV. vi. 1; ib. vii. 1; VI. v. 23.

Такова была сила двух армий. Беотийцы, пока занимали левый фланг, не проявляли желания вступать в бой, но после перегруппировки, которая дала им право, разместив афинян напротив лакедемонян, а себя — напротив ахейцев, сразу же, как нам сообщают, (14) ситуация оказалась благоприятной, и по линиям фронта был отдан приказ готовиться к немедленным действиям. Беотийцы, во-первых, отказавшись от правила шестнадцати рядов, решили максимально увеличить глубину своего дивизиона и, кроме того, все больше и больше смещались вправо с намерением перекрыть фланг противника. В результате афиняне, чтобы избежать полного раскола, были вынуждены последовать их примеру и сместились вправо, хотя и осознавали риск того, что их фланг будет обойден. Некоторое время лакедемоняне не имели представления о приближении врага из-за пересеченной местности (15), но наконец, звуки гимна возвестили им об этом, и без промедления ответный приказ «готовьтесь к битве» разнесся по различным частям их армии. Как только их войска выстроились в соответствии с тактическим расположением различных генералов иностранных бригад, был отдан приказ «следуйте за лидерами», и тогда лакедемоняне на их стороне также начали продвигаться вправо и в конце концов растянули свой фланг настолько, что только шесть из десяти полковых дивизий афинян противостояли лакедемонянам, а остальные четыре оказались лицом к лицу с людьми Тегеи. И вот, когда расстояние между ними составляло менее стадий (16), лакедемоняне, как обычно, принесли в жертву козленка богине-охотнице (17) и двинулись на своих противников, разворачивая свои пересекающиеся колонны, чтобы обойти их левый фланг. Когда две армии сблизились, союзники Лакедемона, как правило, были довольно сильно подавлены своими противниками. Только люди Пеллины, неуклонно противостоявшие феспийцам, держали оборону, и мертвые с обеих сторон усеивали позицию (18). Что касается самих лакедемонян: разгромив ту часть афинских войск, которая находилась непосредственно перед ними, и одновременно окружив их своим пересекающимся правым флангом, они убивали одного за другим; и, оставшись совершенно невредимыми, их неразорванные колонны продолжили свой марш и прошли позади четырех оставшихся отрядов (19) афинян, прежде чем последние вернулись со своего победоносного преследования. При этом четыре упомянутых дивизии также вышли из боя невредимыми, за исключением потерь, нанесенных тегеанцами в первом столкновении сражения. Следующими войсками, встреченными лакедемонянами, были отступающие аргивяне. Они попали в ловушку, и старший полемарх уже собирался приблизиться к ним «лицом к лицу», когда кто-то, как говорят, крикнул: «Пусть пройдут их передние ряды!» Это было сделано, и когда аргивяне пронеслись мимо, их враги атаковали их незащищенные (20) бока и убили многих из них. Коринфяне были застигнуты врасплох таким же образом, когда отступали, и когда их очередь прошла, лакедемоняне снова напали на часть фиванской дивизии, отступавшей от преследования, и усеяли поле боя своими убитыми. В итоге разбитые войска сначала направились к стенам своего города, но коринфяне внутри закрыли ворота, после чего войска снова разместились в своем старом лагере. Лакедемоняне со своей стороны отступили к тому месту, где впервые столкнулись с врагом, и там установили трофей победы. Так закончилась битва.

(14) Или же, «тогда они не стали медлить и обнаружили, что жертвы оказалось благоприятным».

(15) См. Гроте, «ГГ» ix. 428; ср. Лис. «про Мант». 20.

(16) Букв. «стад».

(17) Букв. «Богоматерь Охоты». См. «Поль. Лак». xiii. 8.

(18) Букв. «люди с обеих сторон продолжали падать на своих постах».

(19) Букв. «племена».

(20) То есть «правильно».

III

Тем временем Агесилай быстро продвигался с подкреплением из Азии. Он достиг Амфиполя, когда Деркилид принес известие о новой победе лакедемонян; их собственные потери составили восемь человек, потери противника были значительными. В то же время ему предстояло объяснить, что немало союзников также пали. Агесилай спросил: «Не было бы ли уместно, Деркилид, если бы города, предоставившие нам отряды, как можно скорее узнали об этой победе?» И Деркилид ответил: «Во всяком случае, эта новость, вероятно, поднимет им настроение». Тогда царь сказал: «Поскольку ты был очевидцем, вряд ли найдется лучший вестник этой новости, чем ты сам». Деркилид охотно выслушал это предложение — путешествовать за границу (1) было его особой радостью — и ответил: «Да, по твоему приказу». «Тогда ты получишь мой приказ», — сказал царь. «И вы можете также сообщить государствам от меня, что мы не забыли своего обещания; если здесь все будет хорошо, мы скоро снова будем с ними». Так Деркилид отправился в путешествие, сначала к Геллеспонту (2), а Агесилай переправился через Македонию и прибыл в Фессалию. И вот люди из Лариссы, Краннона, Скотусы и Фарсала, которые были союзниками беотийцев — и фактически всех фессалийцев, за исключением временных изгнанников, — набросились на него (3) и причинили ему вред.

(1) См. «Поль. Лак.» xiv. 4.

(2) См. ниже «Ад». IV. viii. 3.

(3) См. «Возрасты». ii. 2; Гроте, «ГГ» ix. 420, примечание 2.

Некоторое время он вёл свои войска в квадрате (4), разместив половину кавалерии впереди, а половину позади; но, обнаружив, что фессалийцы препятствуют его продвижению неоднократными атаками сзади, он укрепил свой арьергард, отправив кавалерию из авангарда в обход, за исключением личного эскорта (5). Две армии стояли лицом к лицу в боевом порядке; но фессалийцы, не желая вступать в кавалерийское сражение с тяжёлой пехотой, развернулись и шаг за шагом отступили, в то время как остальные следовали за ними с большой осторожностью. Агесилай, понимая ошибку, в которой пребывали обе армии, послал свою личную гвардию из крепких воинов с приказом, чтобы и они, и остальные всадники атаковали во весь галоп (6) и не давали врагу возможности отступить. Фессалийцы были ошеломлены этим неожиданным натиском, и половина из них даже не подумала о том, чтобы развернуться, в то время как те, кто попытался это сделать, подставили флангам своих коней атаку (7) и были взяты в плен. Тем не менее, Полимарх из Фарсала, полководец, командовавший их конницей, на мгновение собрал своих людей и пал с мечом в руке вместе со своими ближайшими последователями. Это стало сигналом к столь поспешному бегству со стороны фессалийцев, что их мертвые и умирающие выстроились вдоль дороги, и были взяты пленные; они не останавливались, пока не достигли горы Нартакий. Здесь, на полпути между Прасом и Нартаком, Агесилай установил трофей, остановившись на мгновение в неподдельном удовлетворении от подвига. Именно у противников, которые гордились своей конницей превыше всего, он вырвал победу, собрав собственный отряд конницы. На следующий день он пересёк горы Ахеи Фтиотиды и в дальнейшем продолжил свой поход по дружественной территории, пока не достиг границ Беотии.

(4) См. Рустов и Кохли, с. 187 и далее.

(5) См. Тук. т. 72; Ирод. VI. 56, VIII. 124.

(6) Букв. «и велит им передать приказ другим и самим себе». заряд», и т. д.

(7) См. «Верховая езда», vii. 16; Полиб. iv. 8.

Здесь, у входа на эту территорию, солнце (в частичном затмении) (8) казалось, приняло форму полумесяца, и до него дошли вести о поражении лакедемонян в морском сражении и смерти адмирала Писандра. Подробности катастрофы были известны. Сражение вражеских флотов произошло у Книда. Фарнабаз, персидский адмирал, присутствовал с финикийским флотом, а перед ним расположились корабли эллинской эскадры под командованием Конона. Писандр осмелился вывести свою эскадру навстречу объединенным флотам, хотя численное превосходство его флота над эллинским флотом под командованием Конона было очевидным, и он испытал унижение, увидев, как союзники, составлявшие его левое крыло, немедленно обратились в бегство. Сам он вступил в ближний бой с врагом и был выброшен на берег на борту своей триремы под давлением вражеских таранов. Остальные, те, кого вытеснили на берег, покинули свои корабли и искали убежище на территории Книда. Адмирал остался один на своем корабле и пал с мечом в руке.

(8) 394 г. до н.э., 14 августа.

Агесилаю поначалу было трудно не впасть в уныние от этих вестей; однако, поразмыслив, он понял, что моральные качества более половины его войск вполне давали им право разделить радость успеха, но в день бедствия, когда дела обстоят плохо, он не обязан был им доверять. Поэтому он повернулся и объявил, что получил известие о смерти Писандра, но о его гибели в морском сражении; и, сообразуясь с этим словом, он приступил к принесению жертвы в обмен на добрые вести (9), раздав часть жертв большому числу получателей. Так случилось, что в первой стычке с врагом войска Агесилая одержали верх, получив известие о морской победе лакедемонян.

(9) «Великолепная мендакс». Об этике этого вопроса см. «Мем». IV. ii. 17; — Кироп. Я.ви. 31.

Противостоять Агесилаю противостояла армия, состоящая из беотийцев, афинян, аргивян, коринфян, энианцев, эвбеев и обеих частей локрийцев. Агесилай имел с собой отряд (10) лакедемонян, переправившихся из Коринфа, а также половину отряда из Орхомена; кроме того, были неодамоды (11) из Лакедемона, уже служившие ему; и в дополнение к ним иностранный контингент под командованием Гериппида (12); и снова доля, предоставленная эллинскими городами Азии, а также другие войска из городов Европы, которые он перевел во время своего похода; и, наконец, были дополнительные отряды с места событий — тяжелая пехота Орхомена и Фокии. Следует признать, что в легковооруженных войсках численное превосходство было явно в пользу Агесилая, но кавалерия (13) с обеих сторон была довольно сбалансирована.

(10) Букв. «a mora»; числа см. в «Веках». ii. 6; Плут. «Веки». 17; Гроте, «ГГ» ix. 433.

(11) То есть «илоты, получившие право голоса».

(12) См. «Века». ii. 10, 11; и выше, «Ад». III. iv. 20.

(13) См. Хикс, цит. соч. 68.

Таковы были силы обеих сторон. Я опишу саму битву, хотя бы из-за некоторых особенностей, которые отличают её от битв нашего времени. Две армии встретились на равнине Коронеи — войска Агесилая, наступавшие со стороны Кефиса, фиванцы и их союзники — со склонов Геликона. Агесилай лично командовал своим правым флангом, а воины Орхомена — крайним левым. Фиванцы сформировали свой правый фланг, а аргивяне — левый. Когда они сблизились, на некоторое время по обе стороны воцарилась глубокая тишина; но когда они оказались не дальше стадий (14) друг от друга, с громким «ура!» (15) фиванцы, ускорившись, бросились в ближний бой (16); И вот, когда между двумя армиями оставалось едва сто ярдов (17) ширины, Гериппид со своей иноземной бригадой, а вместе с ними ионийцы, эолийцы и геллеспонтцы, вырвались из боевых рядов спартанцев, чтобы встретить их натиск. Все вышеперечисленные сыграли свою роль в первом рывке вперед; в следующее мгновение они (18) оказались в пределах досягаемости копий противника и разгромили отряд, находившийся непосредственно перед ними. Что касается аргивян, то они фактически отказались принять атаку Агесилая и обратились в бегство в Геликон. В этот момент некоторые из иноземной дивизии уже венчали Агесилая венком победы, когда кто-то принес ему известие, что фиванцы прорвали оборону орхоменцев и находятся среди обозного караула. После этого спартанский полководец немедленно развернул свою армию и двинулся против них. Фиванцы, заметив, как их союзники бегут к подножию Геликона, и стремясь как можно скорее перебраться к своим друзьям, выстроились в плотный строй и храбро двинулись вперед.

(14) Букв. «стад».

(15) Букв. «Аллах».

(16) Как торнадо.

(17) Букв. «около трех плетр».

(18) Или: «Все это составляло атакующие колонны... и приближающиеся внутри... маршрутизирован...»

В этот момент никто не станет оспаривать доблесть Агесилая, но он, безусловно, не выбрал самый безопасный путь. У него была возможность пропустить врага, что, если бы он сделал, он мог бы держаться на пятках и контролировать его тыл. Однако он отказался от этого, предпочтя броситься в атаку на фиванцев. Тогда, плотно сцепив щиты, они толкались, сражались, сеяли смерть (19), они лишали жизни, пока наконец часть фиванцев не прорвалась к Геликону, но поплатилась за этот отход потерей многих жизней. И вот победа Агесилая была справедливо одержана, и его самого, раненого, отнесли обратно на передовую, когда подбежал отряд конницы, чтобы сообщить ему, что около восьмидесяти вражеских солдат, вооруженных до зубов, укрываются под храмом, и они спросили, что им делать. Агесилай, несмотря на все раны, не забыл свой долг перед Богом. Он приказал отпустить их невредимыми и не допустить, чтобы им был нанесен какой-либо вред. И теперь, поскольку уже было поздно, они поужинали и удалились на отдых.

(19) Или: «они убили, они были убиты». В качестве иллюстрации этого знаменитого отрывок, дважды вновь рассмотренный в «Веках» (II, 12) и «Киропе». VII. i. 38, комментарий Лонгина, {peri upsous}, 19, и скопировано Дио Кассиусом, 47, 45. Осмелюсь процитировать отрывок из Мистер Редьярд Киплинг, «С главной гвардией», стр. 57, Малвани. loquitur: «Река Тайрон наступала и наступала, а наши люди...» Они смеялись над ними, а Крук тем временем трудился прямо у нас на глазах. его рука с мечом размахивала, как рукоятка насоса, а револьвер... Плюётся, как кот. Но странным было то, что... то, что лежало на... Это было похоже на драму — за исключением них... «Этот был мертв».

Но с наступлением утра полемарх Гилис получил приказ выстроить войска в боевом порядке и установить трофей, увенчав каждого солдата венком в честь бога, а всех дудочников — играющими на дудках. Так они занялись в спартанском лагере. Фиванцы же послали герольдов с просьбой похоронить их погибших по перемирию; и таким образом было заключено перемирие. Агесилай удалился в Дельфы, где по прибытии предложил богу десятину от добычи — не менее ста талантов. (20) Тем временем полемарх Гилис во главе своих войск удалился в Фокиду и оттуда предпринял враждебное наступление на Локриду. Здесь солдаты почти целый день свободно собирали товары и имущество в деревнях и грабили зерно; (21) но с приближением вечера войска начали отступать, а лакедемоняне — в тылу. Локрийцы преследовали их по пятам, забрасывая тяжелыми камнями и копьями. Тогда лакедемоняне резко развернулись и бросились в погоню, убив некоторых из нападавших. Затем локрии перестали цепляться за тыл и продолжили обстрел с выгодной позиции наверху. Лакедемоняне снова предприняли попытки преследовать своих упорных врагов даже по склону. Наконец на них опустилась тьма, и по мере отступления один за другим падали люди, не выдержав трудностей местности; некоторые из-за неспособности видеть, что находится впереди, или же были сбиты вражескими снарядами. Именно тогда погиб полемарх Гилис, а также Пеллес, находившийся в его личном штабе, и все присутствовавшие спартанцы без исключения — около восемнадцати человек — погибли либо под камнями, либо от других ран. Действительно, если бы не своевременная помощь, доставленная из лагеря, где мужчины ужинали, шансы на то, что кто-то из них спасся бы и рассказал об этом, были бы крайне малы.

(20) = около 25 000 фунтов.

(21) Или «не говоря уже о провизии».

IV

Этот инцидент положил конец кампании. Армия в целом была расформирована, контингенты отступили в свои города, а Агесилай вернулся домой по морю через залив.

393 г. до н.э. Впоследствии (1) война между двумя сторонами возобновилась. Афиняне, беотийцы, аргивяне и другие союзники сделали Коринф базой своих операций; лакедемоняне и их союзники держали Сикион в своих руках. Что касается коринфян, им пришлось смириться с тем, что из-за близости к месту войны именно их территория была опустошена, а их народ погиб, в то время как остальные союзники жили в мире и пожина1ли плоды своих земель в положенное время. Поэтому большинство из них, включая высший класс, желали мира и, сплотившись, вмешивались друг в друга, внушая эти взгляды.

(1) 393 г. до н.э. См. Гроте, ix. стр. 455, примечание 2 далее; «Ад». IV. viii. 7.

392 г. до н.э. (2) С другой стороны, союзные державы, аргивяне, афиняне и беотийцы, а также сами коринфяне, получившие долю царских денег или по какой-либо другой причине наиболее непосредственно заинтересованные в войне, едва ли могли не заметить, что если они немедленно не пресекут попытку мирного урегулирования, то с вероятностью десять к одному старая политика смягчения закона снова возобладает. Казалось, ничего не оставалось, кроме как применить нож. В принятом плане присутствовала утонченность злодеяния. Для большинства людей жизнь даже юридически осужденного преступника считается священной в торжественный период, но эти люди намеренно выбрали последний день Эвклеи (3), когда они могли рассчитывать на захват большего числа жертв на переполненной рыночной площади для своих убийственных целей. Их агентам были предоставлены имена тех, от кого нужно было избавиться, был дан сигнал, и затем, вытащив кинжалы, они принялись за дело. Здесь один человек был убит стоя посреди группы болтунов, а другой сидел; третий мирно наслаждался представлением; четвертый фактически выступал в качестве судьи на каком-то драматическом состязании. (4) Когда стало известно о происходящем, среди высших слоев общества началось всеобщее бегство. Некоторые бежали к изображениям богов на рыночной площади, другие — к алтарям; и здесь эти нечестивые злодеи, главари и последователи, совершенно не обращая внимания на долг и закон, начали убивать своих жертв даже в священных местах богов; так что даже некоторые из тех, против кого никто не поднимал руки — честные, законопослушные люди — были поражены таким нечестием. Таким образом, многие из пожилых горожан, собравшихся в большем количестве на рыночной площади, были убиты. Молодые люди, действуя по подозрению одного из своих, Пасимела, о том, что должно произойти, молчали в Кранейоне; (5) но, услышав крики и вопли и вскоре присоединившись к некоторым из тех, кто спасся от нападения, они поняли намек и, поднявшись по склону Акрокоринфа, сумели отразить атаку аргивян и остальных. Пока они еще раздумывали, что им следует делать, с колонны упала капитель — без видимой причины, ни землетрясения, ни ветра. Кроме того, когда они приносили жертвы, вид жертв был таков, что прорицатели сказали, что лучше спуститься с этого места.

(2) Другие же относят события всей этой главы IV к 393 г. до н.э.

(3) Праздник Артемиды Евклеи.

(4) См. Диод. xiv. 86.

(5) См. Пав. II. ii. 4.

Поэтому они удалились, первоначально готовясь отправиться в изгнание за пределы Коринфа. Лишь под уговорами друзей и настойчивыми просьбами матерей и сестер, которые пришли к ним, подкрепленными торжественным заверением самих власть имущих, поклявшихся защитить их от неблагоприятных последствий, некоторые из них наконец согласились вернуться домой. Перед их глазами предстало зрелище тирании в самом разгаре, а в их сознании — осознание уничтожения их города, поскольку границы были урезаны, а земля их отцов получила новое название — Аргос вместо Коринфа; кроме того, на них было наложено принуждение к участию в действовавшей в Аргосе конституции, к которой они не испытывали особого желания, в то время как в собственном городе они обладали меньшей властью, чем проживающие там иностранцы. Так среди них возникла партия, чье вероисповедание заключалось в том, что жизнь не стоит того, чтобы жить на таких условиях: их стремление должно заключаться в том, чтобы снова сделать свою родину Коринфом древних времен — восстановить свободу своего города, очищенного от убийцы и его скверны и справедливо укорененного в порядке и законности. (6) Это был замысел, стоящий того, чтобы им удалось: если бы они преуспели, они стали бы спасителями своей страны; если нет — то, стремясь ухватиться за самый прекрасный цветок счастья, они лишь переборщили бы и нашли бы вместо этого славный конец существования.

(6) {евномия}. См. «Поль. Ат.» i. 8; Арист. «Поль.» iv. 8, 6; iii. 9, 8; ст. 7, 4.

Именно для осуществления этого замысла двое мужчин — Пасимел и Алкимен — решили пробраться через ручей и встретиться с Пракситом, полемархом лакедемонян, который находился на гарнизоне со своим отрядом в Сикионе. Они сказали ему, что могут обеспечить ему проход через один из участков длинных стен, ведущих в Лехеум. Праксит, зная по предыдущему опыту, что этим двоим можно доверять, поверил их словам; и, договорившись о дальнейшем содержании в Сикионе отряда, который собирался отправиться, он принялся за разработку плана предприятия. Когда эти двое, отчасти случайно, отчасти по стечению обстоятельств, оказались на страже у ворот, где сейчас стоит тофиум, Праксит без промедления явился со своим отрядом, взяв с собой также жителей Сикиона и всех коринфских изгнанников. (7) Достигнув ворот, он испытал сомнение и колебался, прежде чем войти внутрь, пока не послал человека, на которого мог положиться, чтобы тот осмотрел все внутри. Два коринфянина представили его и так просто и ясно изложили ситуацию (8), что посетитель убедился и сообщил, что все так же безопасно, как и утверждали двое. Затем вошел полемарх, но из-за большого пространства между двойными стенами, как только они выстроились в шеренгу внутри, захватчики были поражены малочисленностью противника. Поэтому они возвели частокол и вырыли перед собой как можно более прочный ров, ожидая прибытия подкрепления от союзников. Кроме того, позади них находилась охрана беотийцев в гавани. Так они провели весь день, последовавший за ночью вторжения, не нанеся ни одного удара.

(8) Или «показал ему это место столь простым способом».

Однако на следующий день аргивские войска прибыли в спешке, поспешив на помощь, и обнаружили, что враг выстроился в ряды. Лакедемоняне стояли справа от них, за ними — жители Сикиона, а у восточной стены — коринфские изгнанники, численностью сто пятьдесят человек. (9) Их противники выстроили свои ряды лицом к лицу: Ификрат со своими наемниками примыкал к восточной стене; рядом с ними — аргивяне, а коринфяне города держали левый фланг. В гордости, вдохновленной численностью, они немедленно начали наступление. Они одолели сикионовцев, разрушили частокол, преследовали их до моря и там перебили многих из них. В тот же миг Пасимах, военачальник конницы, во главе горстки кавалеристов, увидев сильное давление на сикионов, привязал коней своих войск к деревьям и, освободив сикионов от тяжелых пехотных щитов, двинулся со своими добровольцами против аргивян. Последние, увидев сигм на щитах и приняв их за сикионов, не испытали ни малейшего страха. После чего, как гласит предание, Пасимах, воскликнув на своем широком дорическом языке: «Клянусь двумя богами! Эти сигмы обманут вас, аргивяне!», приблизился вплотную и в этой битве горстки против целого войска был убит вместе со всеми своими последователями. Однако в другом конце поля коринфские изгнанники одержали верх над своими противниками и продвинулись вперед, так что теперь они приближались к городским крепостным стенам.

(9) См. Гроте, ix. стр. 333 и далее.

Лакедемоняне, заметив неудобство сикионцев, вовремя бросились на помощь, удерживая частокол слева. Но аргивяне, обнаружив, что лакедемоняне позади них, развернулись и бросились обратно, выбегая из частокола на полной скорости. Их крайний правый фланг, с незащищенными флангами, пал жертвой лакедемонян; остальные, прижавшись к стене, плотными массами отступили к городу. Здесь они встретили коринфских изгнанников и, обнаружив, что напали на врагов, свернули в обратном направлении. В этом затруднительном положении некоторые, поднявшись по лестницам городской стены и спрыгнув с ее вершины, погибли; (10) другие отдали свои жизни, прорвавшись сквозь стены, толкаясь у подножия ступеней; третьи были буквально затоптаны друг другом и задохнулись.

(10) Или «сброшен с вершины в погибель». См. Фукион II, 4.

Лакедемоняне без труда выбрали жертв; ибо в тот момент им было поручено выполнить работу (11), такую, на которую они едва ли могли надеяться или молиться. Обнаружить в своих руках толпу беспомощных врагов, в экстазе ужаса, подставляющих свои безоружные бока так, что никто не повернулся, чтобы защититься, а каждая жертва, казалось, скорее способствовала своей собственной гибели — если это не божественное вмешательство, то я теперь знаю, как это назвать. Чудо это или нет, но на этом небольшом пространстве пало так много людей, и трупы лежали так плотно сваленными, что глаза, знакомые с укладкой зерна, дров или груд камней, были вынуждены смотреть на слои человеческих тел. Страж беотийцев в самом порту (12) тоже не избежал смерти; некоторые были убиты на крепостных стенах, другие — на крышах доков, на которые они забрались, чтобы укрыться. Оставалось только коринфянам и аргивянам унести своих мертвых под прикрытием перемирия; В это время союзники Лакедемона подтягивали подкрепления. Собрав их, Пракситас решил прежде всего разрушить достаточно стен, чтобы обеспечить свободный проход для марширующей армии. Сделав это, он возглавил свои войска и двинулся по дороге на Мегару, взяв штурмом сначала Сидус, а затем Кроммион. Оставив гарнизоны в этих двух крепостях, он вернулся назад и, наконец, укрепив Эпиейцею в качестве гарнизонного поста для защиты территории союзников, немедленно распустил свои войска и сам отступил в Лакедемон.

(11) Или: «Небеса поручили им дело…» Букв. «Бог…»

(12) То есть «из Лехеума».

392-391 гг. до н.э. (13) После этого основные вооружения обеих воюющих сторон перестали существовать. Государства лишь предоставляли гарнизоны — один в Коринфе, другой в Сикионе — и довольствовались охраной стен. Тем не менее, благодаря наемным войскам, которыми были снабжены обе стороны, велась ожесточенная война.

(13) Итак, Гроте и Курций; ал. 393 год до нашей эры.

Знаковым событием того периода стало вторжение Ификрата в Флий. Он устроил засаду и, используя небольшой отряд войск, применивший партизанскую тактику, воспользовался случаем, когда жители Флия совершили незащищенную вылазку, чтобы нанести им такие потери, что, хотя они никогда прежде не принимали лакедемонян в своих стенах, теперь они приняли их. До сих пор они опасались этого, опасаясь возвращения изгнанных членов своей общины, которые утверждали, что обязаны своим изгнанием симпатиям к лакедемонянам; (14) но теперь они были настолько напуганы коринфской стороной, что послали за лакедемонянами и передали город и цитадель под их охрану. Однако последние, благосклонно относящиеся к изгнанникам Флия, в то время, когда они владели городом, даже не подумали о возвращении изгнанников; Напротив, как только город, казалось, восстановил свою уверенность, они ушли, оставив город и законы в том же состоянии, в каком застали их по прибытии.

(14) Букв. «лаконизм».

Вернемся к Ификрату и его людям: они часто расширяли свои набеги даже в Аркадию во многих направлениях (15), следуя своей обычной партизанской тактике, но также совершая нападения на укрепленные посты. Тяжелая пехота аркадийцев категорически отказывалась противостоять им в поле боя, настолько сильным был ужас, который они внушали этим легковооруженным войскам. В качестве компенсации сами легковооруженные войска питали здоровый страх перед лакедемонянами и не осмеливались приближаться к их тяжелой пехоте даже на расстояние броска копья. Они получили урок, когда на таком расстоянии некоторые из молодых гоплитов бросились на них, схватив и предав мечом некоторых из них. Но как бы ни было глубоко презрение лакедемонян к этим легковооруженным войскам, их презрение к собственным союзникам было еще глубже. (Однажды (16) подкрепление мантинцев вышло из стен между Коринфом и Лехеумом, чтобы вступить в бой с пельтастами, и, едва попав под обстрел, свернуло, потеряв часть своих людей при отступлении. Лакедемоняне были достаточно недобры, чтобы посмеяться над этими несчастными. «Наши союзники, — говорили они, — боятся этих пельтастов так же, как дети чудовищ и гоблинов своих кормилиц». Сами же, начав путь из Лехеума, они без труда обошли Коринф с одним лакедемонским отрядом и коринфскими изгнанниками.) (17)

(15) См. Фукион II. 4.

(16) См. Гроте, ix. 472 примечание. Лехеум не был взят лакедемоняне до тех пор, пока не были восстановлены длинные стены Коринфа. Афиняне. Возможно, события, описанные в этом разделе (С. 17). Это произошло после взятия Лехеума. Историк представляет... их, так сказать, в скобках, в качестве иллюстрации его главного Тема — успех пельтастов.

(17) Или, принимая предположение Шнайдера, {estratopedeuonto}, добавьте «и разбить лагерь."

Афиняне, которые чувствовали, что сила лакедемонян опасно приблизилась к ним, поскольку стены Коринфа были разрушены, и даже опасались прямого нападения на себя, решили восстановить часть стены, отсеченную Пракситом. Соответственно, они отправились со всеми своими силами, включая отряд каменщиков, плотников и строителей, и в течение нескольких дней возвели совершенно великолепную стену со стороны, обращенной к Сикиону на запад (18), а затем с большей неторопливостью приступили к завершению восточной части.

(18) См. Фукион VI, 98.

Вернемся еще раз к другой стороне: лакедемоняне, возмущенные тем, что аргивяне мирно собирают урожай со своих земель дома, словно война — это развлечение, выступили против них. Агесилай командовал экспедицией и, разорив их территорию от одного конца до другого, пересёк их границу у Тенеи (19) и напал на Коринф, захватив стены, недавно восстановленные афинянами. На море его поддерживал брат Телеутий (20) с флотом примерно в двенадцать трирем, и мать обоих смогла поздравить себя с совместным успехом обоих сыновей: один захватил вражеские стены по суше, а другой — корабли и военно-морской арсенал по морю в один и тот же день. Эти достижения на данный момент удовлетворили Агесилая; он распустил армию союзников и повел государственные войска домой.

(19) Чтение {Tenean}, поправка Кёппена для {tegean}. В параллельный отрывок («Веки». ii. 17) текст имеет {kata ta stena}. См. Гроте, «ГГ» ix. 471.

(20) См. ниже, IV. viii. 11.

В

390 г. до н.э. (1) Впоследствии лакедемоняне предприняли вторую экспедицию против Коринфа. От изгнанников они услышали, что жители сумели сохранить весь свой скот в Пирее; действительно, многие из них получали пропитание именно оттуда. Агесилай снова командовал экспедицией. Сначала он двинулся к перешейку. Это был месяц Истмийских игр (2), и здесь он обнаружил аргивян, занятых совершением жертвоприношения Посейдону, словно Коринф был Аргосом. Поэтому, заметив приближение Агесилая, аргивяне и их друзья оставили подношения, как они были, включая приготовления к завтраку, и с нескрываемой тревогой удалились в город по Кенхрейской дороге. (3) Агесилай, хотя и наблюдал за движением, воздержался от преследования, но, укрывшись в храме, принялся приносить жертвы самому богу и ждал, пока коринфские изгнанники не совершат жертвоприношение Посейдону вместе с играми. Но как только Агесилай повернулся спиной и удалился, аргивяне вернулись и снова начали праздновать Истмийские игры; так что в этом году были случаи, когда одни и те же участники дважды терпели поражение в том или ином состязании, или, наоборот, один и тот же человек дважды объявлялся победителем.

(1) Аль-Аль-Герман, 392 г. до н.э. Историк опускает предложения о мире, до н.э. 391 (или 391-390) упоминается в работе Андока «De Pace». См. Джебб, «Att. Или.” i. 83, 108; Гроте, “HG” ix. 474; Куртиус, “HG” Eng. tr. iv. 261.

(2) Гроте и Курций считают, что это Истмийские игры 390 года. до н.э., а не 392 г. до н.э., как предполагают Саупп и другие. См. Петра. «Хронологическая таблица», стр. 89, примечание 183; Джоуэтт, «Тух. II. 468, примечание к VIII. 9, 1.

(3) Лит. «дорога в Кенхреи».

На четвёртый день Агесилай повёл свои войска против Пирея, но, обнаружив, что город хорошо укреплён, после утренней трапезы внезапно отступил в сторону столицы, словно рассчитывая на предательство города. Коринфяне, опасаясь подобной возможной катастрофы, послали за Ификратом с большей частью его лёгкой пехоты. Они прошли мимо ночью, однако не остались незамеченными Агесилаем, который тотчас же на рассвете развернулся и двинулся на Пирей. Сам он держался низины у горячих источников (4), отправив отряд на вершину перевала. Той ночью он расположился лагерем у горячих источников, а отряд разбил лагерь на открытом пространстве, занимая перевал. Здесь Агесилай отличился столь же своевременным, сколь и простым изобретением. Среди тех, кто нёс провизию для отряда, никто не догадался взять с собой огонь. Высота была значительной; к вечеру прошёл дождь с градом, и температура была низкой; Кроме того, участники восхождения были одеты в тонкие одежды, подходящие для летнего сезона. Они сидели, дрожа от холода в темноте, едва соизволив приступить к ужину, когда Агесилай послал к ним десять носильщиков, несущих огонь в глиняных горшках. Один пробирался в одну сторону, другой — в другую, и вскоре разгорелось множество костров — что было весьма впечатляюще, поскольку дров было предостаточно; так что все принялись смазывать себя маслом, и многие снова ужинали. В ту же ночь небо озарилось пламенем храма Посейдона — зажженного неизвестно каким образом.

(4) Близко к мод. Лутраки.

Когда люди в Пирее поняли, что перевал занят, они тотчас же отказались от всякой мысли о самообороне и бежали в Герайон (5) — мужчины и женщины, рабы и свободные, вместе с большей частью своих стад и отар. Агесилай с основной частью тем временем продолжил свой поход вдоль морского берега, а отряд, одновременно спускаясь с высот, захватил укрепленную позицию Эноэ, присвоив ее содержимое. Действительно, все войска в тот день собрали богатый урожай припасов, доставленных из различных усадеб. Вскоре те, кто бежал в Герайон, вышли, предложив Агесилаю самому решить, что с ними делать. Он решил передать изгнанникам всех, кто был причастен к недавней бойне, а все остальное продать. И вот из Герайона высыпала длинная вереница пленных, а с других сторон прибыло множество посольств; Среди них была делегация беотийцев, жаждущих узнать, что им следует сделать для достижения мира. Эти последние, Агесилай, с некоторой надменностью, даже не пытались смотреть, хотя Фаракс (6), их проксен, стоял рядом, чтобы представить их. Сидя в круглом сооружении на берегу озера (7), он осматривал войско пленников и ценности, которые выводили. Рядом с пленниками, чтобы охранять их, вышли из лагеря лакедемонские воины с копьями — и сами привлекали все взгляды к себе, так легко успех и мимолетная удача момента приковывают внимание. Но даже когда Агесилай все еще сидел так, с выражением удовлетворения от какого-то великого достижения, подъехал всадник; бока его коня были покрыты потом. На многочисленные вопросы о том, какие новости он принес, всадник не ответил ни слова; Но, оказавшись уже рядом с Агесилаем, он спрыгнул с коня и, подбежав к нему с поникшим лицом, рассказал о катастрофе спартанского отряда (8) при Лехеуме. Услышав эти вести, царь тотчас же вскочил со своего места, сжимая копье, и приказал своему глашатаю созвать на собрание генералов, командиров пятидесяти и командующих иноземными бригадами (9). Когда они быстро собрались, он велел им, видя, что завтрак еще не был съеден, поспешно проглотить то, что они смогут, и как можно быстрее догнать его. Но сам он, вместе с офицерами царской гвардии (10), немедленно отправился в путь без завтрака. Его телохранители с тяжелым оружием сопровождали его со всей скоростью — он сам впереди, офицеры следовали за ним. Таким образом он уже миновал теплые источники и находился в пределах плато Лехеум, когда подъехали три всадника с еще одной новостью: тела погибших были подобраны. Получив эти известия, он приказал войскам заказать оружие, дал им немного отдохнуть и снова повел их в Герайон. Следующий день он провел, занимаясь распоряжением захваченным имуществом. (11)

(5) Или «Гереум», то есть святилище Геры, на так называемом мысе. См. Лик, «Морея», iii. 317.

(6) См. «Ад». III. ii. 12, если то же самое.

(7) Или «на круглом павильоне у озера» (в современности Вулиасмени).

(8) Технически «мора».

(9) Букв. полемархи, пентеконтеры и ксенагои.

(10) См. «Пол. Лак». xiii. 1.

(11) См. Гроте, «ГГ» ix. 480, в отношении «Веков». vii. 6.

Затем были вызваны послы беотийцев, и, когда их попросили объяснить цель своего приезда, они больше не упомянули слово «мир», а ответили, что, если ничто не помешает этому, они хотели бы получить пропуск к своим солдатам в столице. Царь ответил с улыбкой: «Я знаю, что ваше желание состоит не столько в том, чтобы увидеть своих солдат, сколько в том, чтобы насладиться удачей ваших друзей и оценить её масштабы. Подождите, я сам вас проведу; со мной вы сможете лучше понять истинную ценность произошедшего». И он сдержал своё слово. На следующий день он принёс жертву и повёл своё войско к воротам Коринфа. Трофей он уважал, но ни одного дерева не оставил стоять — рубил и сжигал, как неопровержимое доказательство того, что никто не осмелился противостоять ему в поле. И, сделав это, он расположился лагерем около Лехеума; Что касается фиванских послов, то вместо того, чтобы позволить им пройти в город, он отправил их морем в Креусис.

Но в силу необычайной беды, постигшей лакедемонян, все лаконское войско охватило всеобщее горе, за исключением тех, чьи сыновья, отцы или братья погибли на своих постах. Их поведение напоминало поведение завоевателей (12), они свободно передвигались туда-сюда с блестящими лицами, наслаждаясь своим семейным горем. Трагическая участь, постигшая это подразделение, заключалась в следующем: у жителей Амиклы был неизменный обычай возвращаться домой в Гиацинтию (13), чтобы присоединиться к священному гимну, обычай, который не прерывался ни активной службой, ни отсутствием дома, ни по какой-либо другой причине. Так же и в этот раз Агесилай оставил всех амиклеанцев, служивших в какой-либо части его войска в Лехеуме. В нужный момент командующий гарнизоном в этом месте разместил гарнизонные войска союзников для охраны стен во время своего отсутствия и возглавил свою дивизию тяжелой пехоты вместе с дивизией кавалерии (14), и повел амиклеанцев мимо стен Коринфа. Прибыв в точку примерно в трех милях (15) от Сикиона, полемарх повернул обратно в сторону Лехеума со своим полком тяжелой пехоты численностью в шестьсот человек, отдав приказ коменданту кавалерии сопроводить амиклеанцев с его дивизией на необходимое расстояние, а затем развернуться и настигнуть его. Нельзя сказать, что лакедемоняне не знали о большом количестве легких войск и тяжелой пехоты внутри Коринфа, но, благодаря своим прежним успехам, они высокомерно полагали, что никто на них не нападет. Однако в столице Коринфа их немногочисленность — тонкая линия тяжелой пехоты, не поддерживаемая легкой пехотой или кавалерией, — была отмечена; и Каллий, сын Гиппоника (16), командовавший афинскими гоплитами, и Ификрат во главе своих пельтастов, не видели риска в атаке легкой бригадой. Потому что, если бы враг продолжил свой марш по главной дороге, он был бы изрублен градом копий на своем открытом правом фланге; или, если бы он соблазнился перейти в наступление, они со своими пельтастами, самыми проворными из всех легких войск, легко ускользнули бы из рук его гоплитов.

(12) См. Гроте, «ГГ» ix. 488.

(13) Наблюдается в течение трех дней месяца Гекатомбеус (= июль). См. «Дорианы» Мюллера, том II, стр. 360. Об Амикле см. Лик, «Морея», том I. гл. IV, с. 145 и далее; «Греция» Бедекера, с. 279.

(14) См. ниже «Ад». VI. iv. 12; и «Поль. Лак». xi. 4, xiii. 4.

(15) Букв. «двадцать или тридцать стадий».

(16) См. Кобет, «Просоп Ксен». п. 67 фол.

Руководствуясь этой четко продуманной идеей, они вывели свои войска; и пока Каллий выстраивал свою тяжелую пехоту в строй недалеко от города, Ификрат и его пельтасты бросились в атаку на возвращающуюся дивизию.

Лакедемоняне вскоре оказались в пределах досягаемости копий. (17) Здесь один человек был ранен, а другой упал и больше не поднялся. Каждый раз сопровождающим щитоносцам (18) отдавался приказ поднять людей и отнести их в Лехеум; и это были, строго говоря, единственные члены моры, которые были спасены. Затем полемарх приказал десятилетним воинам (19) атаковать и отбросить нападавших. Однако, как бы они ни старались, они ничего не добились — ни одного человека они не смогли приблизиться на расстояние броска копий. Будучи тяжелой пехотой против легкой пехоты, прежде чем они смогли приблизиться вплотную, прозвучал вражеский приказ: «Отступать!», а как только их собственные ряды отступили, рассеянные в результате атаки, где скорость каждого человека оказалась решающей, Ификрат и его люди развернулись и возобновили атаку копьями, в то время как другие, бегущие рядом, атаковали их открытый фланг. Уже при первой атаке нападавшие сбили девять или десять человек и, воодушевленные этим успехом, продолжали наступление с возрастающей дерзостью. Эти атаки были настолько суровыми, что полемарх во второй раз отдал приказ (и на этот раз для пятнадцатилетних солдат) атаковать. Приказ был немедленно исполнен, но при отступлении они потеряли больше людей, чем в первый раз, и только когда лучшие из отрядов дивизии пали, к ним присоединилась возвращающаяся кавалерия, в роте которой они снова попытались атаковать. Легкая пехота отступила, но атака кавалерии была слабо организована. Вместо того чтобы продолжать атаку, пока не уничтожили хотя бы часть противника, они держали своих коней наравне с пехотными стрелками, (20) атакуя и разворачиваясь бок о бок.

(17) См. Гроте, «ГГ» ix. 467, примечание об улучшениях Ификрат.

(18) Гроте, «ХГ» ix. 484; ср. "Ад." IV. viii. 39; «Анаб». IV. ii. 20; Ирод. IX. 10-29.

(19) Самые молодые рядовые, в возрасте от восемнадцати до двадцати восьми лет зрелого возраста, которые составляли первую линию обороны. Спартанец был подвержен... служба в возрасте восемнадцати лет. С двадцати восьми до тридцати трех лет. он бы принадлежал к подразделению для лиц, прослуживших пятнадцать лет (второе). строка); и так далее. См. ниже, IV. vi. 10.

(20) См. Фукион IV, 125.

Снова и снова повторялась монотонная история о делах и страданиях, за исключением того, что по мере того, как их собственные ряды редели, а их храбрость угасала, храбрость их противников становилась все смелее, а их число увеличивалось. В отчаянии они плотно сосредоточились на узком склоне холма, примерно в паре стадий (21) от моря и, возможно, в паре миль (22) от Лехеума. Их друзья в Лехеуме, заметив их, сели в лодки и обогнули холм, пока не оказались прямо под ним. И вот, в самом болоте отчаяния, будучи так сильно обеспокоены тем, что один за другим люди падали замертво, и не в силах нанести удар, в довершение всего они увидели наступление тяжелой пехоты противника. Тогда они обратились в бегство; некоторые из них бросились в море; другие — всего лишь горстка — спаслись вместе с конницей в Лехеуме. В списке погибших, включая тех, кто пал во втором бою и в последнем бегстве, должно быть около двухсот пятидесяти убитых. (23) Такова история уничтожения лакедемонской моры.

(21) Букв. «два стадиона».

(22) Букв. «шестнадцать или семнадцать стадий».

(23) См. Гроте, «ГГ» икс. 486.

Впоследствии, с повреждённым остовом дивизии, Агесилай повернул спиной к Лехею, оставив другую дивизию для гарнизона этого порта. На обратном пути, пробираясь через различные города, он старался прибывать в каждый из них как можно позже, возобновляя свой поход как можно раньше на следующее утро. Покинув Орхомен на рассвете, он прошёл Мантинею ещё под покровом темноты. Вид мантинийцев, ликующих по поводу своего несчастья, был бы слишком тяжёлым испытанием для его солдат.

Но Ификрат еще не достиг вершины своей удачи. Успех следовал за успехом. Лакедемонские гарнизоны были размещены Пракситом в Сидусе и Кроммионе, когда он взял эти крепости, и снова в Эное, когда совсем недавно Агесилай взял Пирей. Теперь все эти крепости перешли в руки Ификрата. Лехей все еще держался, будучи гарнизоном лакедемонян и их союзников; в то время как коринфские изгнанники, не имевшие после (24) катастрофы моры больше не иметь возможности свободно передвигаться по суше из Сикиона, имели морской проход и, используя Лехей в качестве своей базы, (25) продолжали игру взаимного раздражения с партией в столице.

(24) Букв. «из-за».

(25) Иллюстративные случаи, описанные в главе IV. 17, могут относиться к до этого периода.

VI

390-389 гг. до н.э. (1) Позже ахейцы, владея Калидоном, городом, с давних времен принадлежавшим Этолии, и приняв калидонцев в качестве своих граждан, (2) были вынуждены разместить гарнизон в своем новом владении. Причина заключалась в том, что аркарнаны угрожали городу армией и получали помощь от контингентов из Афин и Беотии, которые стремились помочь своим союзникам. (3) Под давлением этой объединенной атаки ахейцы отправили послов в Лакедемон, которые по прибытии пожаловались на несправедливое отношение Лакедемона к ним. «Мы, господа, — сказали они, — всегда готовы служить в ваших армиях, подчиняясь любым вашим приказам; мы следуем за вами, куда бы вы ни сочли нужным нас возглавить; но когда дело доходит до нашей осады акарнанцев с их союзниками — афинянами и беотийцами, вы не проявляете ни малейшего беспокойства. Поймите же, что если так будет продолжаться, мы не сможем устоять; либо мы должны отказаться от участия в войне на Пелопоннесе и в полном составе перейти на другую сторону, чтобы вступить в бой с акарнанцев, либо мы должны заключить с ними мир на любых условиях, на каких только сможем». Эти слова были неявной угрозой: если им не удастся получить от Лакедемона помощь, на которую они, по их мнению, имели право, они разорвут союз.

(1) По мнению других (которые предполагают, что Истмия и события) (упомянутые в главах 1-19 выше относятся к 392 г. до н.э.), теперь у нас есть достиг 391 г. до н.э.

(2) Или же, «назначив калидонцев городскими властями».

(3) См. Фукион II, 68.

Эфоры и собрание пришли к выводу, что нет иного выбора, кроме как помочь ахейцам в их походе против акарнанцев. Соответственно, они отправили Агесилая с двумя отрядами и соответствующим количеством союзников. Ахейцы, тем не менее, сами выступили в полном составе. Как только Агесилай пересёк пролив, началось массовое бегство населения из сельской местности в города, а стада и отары были загнаны в отдалённые районы, чтобы их не захватили войска. Прибыв на границу вражеской территории, Агесилай послал к общему собранию акарнанцев в Страте (4), предупреждая их, что если они не решат отказаться от союза с беотийцами и афинянами и вместо этого возьмут себя и своих союзников, он разорит их территорию вдоль и поперёк, не пощадив ничего. Когда они проигнорировали этот призыв, другой приступил к выполнению того, чем угрожал, систематически опустошая окрестности, вырубая лес и срубая фруктовые деревья, медленно продвигаясь со скоростью десять или двенадцать стадий в день. Акарнанийцы, из-за черепашьего продвижения врага, были убаюканы чувством безопасности. Они даже начали спускать свой скот с альп и посвятили себя обработке большей части своих полей. Но Агесилай лишь дождался, пока их безрассудная самоуверенность достигнет апогея; затем на пятнадцатый или шестнадцатый день после того, как он впервые вошел в страну, он принес жертву на рассвете, и до вечера прошел около восемнадцати миль (5) до озера (6), вокруг которого собрались почти все стада и отары акарнанийцев, и таким образом захватил огромное количество скота, лошадей и пастбищного скота всех видов, а также многочисленных рабов.

(4) «Акарнанийцы в давние времена занимали холм Олпаи». как место для судебных разбирательств, общих для всей нации. (см. Фукидид III, 105). «Но еще во времена Фукидида Стратон имел достиг своего положения как величайший город Акарнании, и «Вероятно, там уже проходили заседания Федерального собрания» (Фукум). ii. 80). «В дни Агесилая мы находим Стратоса еще более «Четко обозначено как место проведения федеральных собраний». — Фримен. «История федерального правительства», глава IV, стр. 148 и далее, «О конституции» Лигу.

(5) Букв. «сто шестьдесят стадий».

(6) См. Тук. ii. 80; VI. 106.

Захватив этот трофей, он оставался на месте весь следующий день, посвятив себя продаже захваченного имущества на публичных торгах. Пока он был занят этим, появился большой отряд легкой пехоты Аркарнана, и, воспользовавшись позицией, в которой расположился лагерь Агесилая у склона горы, атаковал его залпами камней и пращ с острого края горы, не получив при этом никаких повреждений. Таким образом им удалось вытеснить и заставить его войска спуститься на ровную равнину, причем в час, когда весь лагерь был занят подготовкой к вечерней трапезе. С наступлением ночи акарнаны отступили; были выставлены часовые, и войска мирно спали.

На следующий день Агесилай повёл своё войско. Выход с равнины и лугов вокруг озера представлял собой узкий проход через плотно окружающий его горный хребет. Заняв этот горный барьер, акарнаны с возвышенности обрушили на них непрерывный шквал камней и других метательных снарядов, или же, спускаясь к окраинам, преследовали и досаждали им настолько, что войско уже не могло продвигаться вперёд. Если тяжёлая пехота или кавалерия совершали вылазки с основной линии, они не причиняли вреда своим противникам, поскольку акарнанам достаточно было лишь отступить, и они быстро занимали свои опорные пункты. Агесилай подумал, что пробиться через столь узкий и осадный проход — слишком сложная задача. Поэтому он решил атаковать ту часть противника, которая преследовала его слева, хотя её было довольно много. Горный хребет с этой стороны был более доступен как для тяжёлой пехоты, так и для конницы. В перерыве, необходимом для осмотра жертв, акарнанийцы продолжали обстреливать их копьями и пулями, приближаясь вплотную и раня одного за другим. Но вскоре прозвучал приказ: «Вперед!», и пятнадцатилетние солдаты тяжелой пехоты (7) побежали вперед в сопровождении кавалерии круговым шагом, а сам генерал неуклонно следовал за остальной колонной. Те акарнанийцы, которые в тот момент, в разгар их меткой стрельбы, спустились с горного склона, развернулись и бежали, и по мере того, как они поднимались по крутому склону, один за другим погибали. Однако, когда мы достигли вершины перевала, там стояли гоплиты акарнанийцев, выстроившиеся в боевой порядок и поддерживаемые массой своей легкой пехоты. Там они неустанно ждали, постоянно ведя огонь метательными снарядами или метая свои длинные копья; тем самым они наносили ранения кавалеристам и в некоторых случаях убивали лошадей. Но когда они почти оказались в тисках наступающей тяжелой пехоты (8) лакедемонян, их стойкость покинула их; они свернули и бежали, и в тот день от них погибло около трехсот человек. Так закончилось дело.

(7) То есть «первые два ряда». См. выше, IV. ст. 14.

(8) См. «Возрасты». ii. 20, где приводится необычайное несоответствие.

Агесилай установил трофей победы, а затем, совершив поездку по стране, посетил её с огнём и мечом. (9) Время от времени, подчиняясь давлению ахейцев, он нападал на какой-нибудь город, но не захватил ни одного. И теперь, когда быстро приближалась осень, он приготовился покинуть страну; тогда ахейцы, которые считали его подвиги неудачными, видя, что ни один город, добровольно или против своей воли, ещё не был отвоеван у их противников, умоляли его, как минимум, оказать им услугу, по крайней мере, остаться в стране достаточно долго, чтобы помешать акарнанам сеять зерно. Он ответил, что предложенный ими способ противоречит целесообразности. «Вы забываете, — сказал он, — что я намерен снова вторгнуться к вашим врагам следующим летом; и поэтому чем больше они сеют сейчас, тем сильнее будет их жажда мира в будущем». С этим ответом он отступил по суше через Этолию, причем по дорогам, которые ни одно войско, малое или большое, не смогло бы преодолеть без согласия местных жителей. Этолийцы, однако, были только рады предоставить спартанскому царю свободный проход, поскольку лелеяли надежду, что он поможет им вернуть Навпакта. Достигнув Риума (10), он переправился через залив и вернулся домой, поскольку более прямой путь из Калидона в Пелопоннес был фактически перекрыт афинской эскадрой, дислоцированной в Эниадах.

(9) Или буквально «сжигание и вырубка».

(10) Или Антирриум (как его чаще называют).

VII

389-388 гг. до н.э. (1) С окончанием зимы и в исполнение своего обещания ахейцам, Агесилай вновь призвал к вторжению в Акарнанию ранней весной. Последние были уведомлены о его намерении и, будучи убеждены, что из-за центрального расположения их городов они будут так же сильно заблокированы врагом, который решит уничтожить их зерно, как и осажденными укрепленными укреплениями, они послали послов в Лакедемон и заключили мир с ахейцами и союз с лакедемонянами. Так заканчивается эта страница истории, касающаяся дел Аркарнании.

(1) По мнению других, 390 г. до н.э.

Перейдём к следующему. У лакедемонян (2) было ощущение, что ни одна экспедиция против Афин или Беотии не будет в безопасности, пока такое важное и близкое к их границе государство, как Аргос, остаётся в открытой вражде позади них. Соответственно, они объявили запрет на Аргос. Когда же Агесиполь узнал, что на него возложена обязанность руководства, и, более того, что жертвоприношения перед пересечением границы были благоприятными, он отправился в Олимпию и спросил волю бога. «Разве ему позволено, — спросил он, — не принять священное перемирие на том основании, что аргивяне установили время для него (3) не на определённую дату, а на перспективу вторжения лакедемонян?» Бог указал спрашивающему, что он может законно отказаться от любого священного перемирия, дата которого была обманным путём изменена. (4) Не удовлетворившись этим, молодой царь, покинув Олимпию, тотчас отправился в Дельфы и в этом святилище задал Аполлону тот же вопрос: «Соответствовали ли его взгляды взглядам его Отца относительно священного перемирия?» — на что сын Зевса ответил: «Да, полностью соответствовали». (5)

(2) Или: «Это было согласовано лакедемонянами».

(3) То есть «сезон Карнеи».

(4) Или «неправомерно выдвинут». См. ниже, V. i. 29; iii. 28; Paus. III. т. 8; Джебб. — Атт. Ор. айпи 131; Гроте, «ХГ» ix. 494 след.; Джоуэтт: «Так». ii. 315; Примечание для Тука. В. лив. 3.

(5) Гроте; ср. Аристот. «Рет». ii. 33.

Затем, без дальнейших колебаний, собрав свою армию в Флии (где во время его отсутствия, когда он посещал храмы, войска собирались), он двинулся через Немею на территорию врага. Аргивяне, понимая, что не смогут помешать его продвижению, в соответствии со своим обычаем послали пару глашатаев, украсили их венками и, как обычно, обратились с просьбой о священном перемирии. Агесиполь коротко ответил им, что боги не удовлетворены справедливостью их просьбы, и, отказавшись принять перемирие, двинулся вперед, вызвав тем самым большое недоумение и смятение в сельской местности и в самой столице.

Но пока он принимал свой ужин в тот первый вечер на территории Аргосских островов — как раз в тот момент, когда было совершено послеобеденное возлияние — бог послал землетрясение; и лакедемоняне единодушно, начиная с офицеров царских покоев, запели священный гимн Посейдону. Солдаты, в целом, ожидали отступления, утверждая, что после предыдущего землетрясения Агис удалился из Элиды. Но Агесиполис придерживался другого мнения: если бы бог послал землетрясение в тот момент, когда он обдумывал вторжение, он должен был бы понять, что бог запрещает ему входить; но теперь, когда вторжение уже произошло, он должен был воспринять это как знак своего одобрения. (6) Соответственно, на следующее утро он принес жертву Посейдону и продвинулся немного дальше вглубь страны.

(6) Или «интерпретировать сигнал как призыв к наступлению».

Недавний поход Агесилая в Аргос (7) еще был свеж в памяти людей, и Агесиполис стремился выяснить у солдат, насколько близко его предшественник продвинулся к крепостным стенам; или, наоборот, как далеко он продвинулся, опустошая открытую местность — подобно участнику пятиборья (8), стремящемуся превзойти своего соперника в каждом виде соревнований. В одном случае только обстрел из башен заставил его пересечь траншеи вокруг стен; в другом, воспользовавшись отсутствием большей части аргивян на лаконской территории, он подошел так близко к воротам, что их офицеры фактически заперли свою собственную беотийскую конницу перед входом, опасаясь, что лакедемоняне могут хлынуть в город толпой, и эти беотийские воины были вынуждены цепляться, как летучие мыши за стену, под каждым выступом под зубцами крепостных стен. Если бы не случайное отсутствие критян (9), которые отправились в набег на Навплию, несомненно, многие люди и лошади были бы убиты. Позже, когда он расположился лагерем в окрестностях Огораживающих сооружений (10), в его лагерь упала молния. Один или два человека были поражены, а другие умерли от последствий сотрясения мозга. Еще позже он хотел укрепить какой-то гарнизонный форпост в ущелье Целуса (11), но при принесении жертв жертвы оказались безмозглыми (12), и он был вынужден отвести и распустить свою армию — не без серьезного ущерба, нанесенного аргивянам в результате вторжения, заставшего их врасплох.

(7) См. выше «Ад». IV. iv. 19.

(8) Пятиборье Олимпии и другие великие игры состояли из пять соревнований в следующем порядке — (1) прыжки, (2) метание диска метание, (3) метание копья, (4) бег, (5) борьба. См. Симонид, {alma podokeien diskon akonta palen}, где «метри gratia», порядок перевернут. Участники были распределены по жребию в Пары. Тот, кто получил автоматический выход во второй раунд или заезд. называлась «эфедрос». Успешные спортсмены в парном разряде, то есть те, кто выиграл любые три события из пяти, затем снова сближаются, и так далее, пока не останутся только двое. Остались те, между которыми состоялся финальный отборочный тур. См., например, Исчерпывающее обсуждение темы, профессор Перси Гарднер, « «Пятиборье греков» («Журнал эллинистических исследований», том I. 9, стр. 210, далее табл. viii.), у которого взята эта заметка.

(9) См. Фукион VII, 57.

(10) {peri tas eirktas} — что это было, никто не знает, возможно, Каменоломня, использовавшаяся в качестве тюрьмы. См. «Cyrop. III. i. 19; «Mem. II. я. 5; см. Гроте, «HG», ix. 497; Пауза. III. т.. 8.

(11)Или Селосса. См. Страбон, VIII. 382.

(12) То есть «безнадежный». См. выше, III. iv. 15.

VIII

394 г. до н.э. Таковы были сухопутные операции в этой войне. Тем временем на море и в прибрежных городах разворачивалась другая серия событий, о которых я сейчас подробно расскажу. Но я ограничусь более запоминающимися эпизодами, а о менее значимых пропущу.

Во-первых, Фарнабаз и Конон, после победы над лакедемонянами в морском сражении при Книде, начали инспекционную поездку по островам и приморским государствам, изгоняя по мере их посещения одного за другим спартанских наместников. (1) Везде они утешали граждан, заверяя их, что не намерены строить крепости-цитадели внутри их стен или каким-либо образом вмешиваться в их самоуправление. (2) Эти слова успокаивающе звучали для тех, к кому они были обращены; предложения были вежливо приняты; все с готовностью преподносили Фарнабазу дары дружбы и гостеприимства. Сатрап, по сути, лишь следовал указаниям своего господина Конона по этим вопросам, который научил его, что если он будет действовать таким образом, все государства будут к нему дружелюбны, тогда как, если он проявит намерение поработить их, даже самое маленькое из них, как настаивал Конон, сможет причинить массу неприятностей, и, если возникнут опасения, он, скорее всего, столкнется с объединенной коалицией Эллады. Фарнабаз охотно прислушался к этим предостережениям.

(1) Букв. «лаконийские гармонсты».

(2) См. Хикс, 70, «Почести Конону», надпись, найденная в Эритрее в Иония. См. Диодор XIV, 84.

Соответственно, высадившись в Эфесе, он предоставил Конону флот из сорока парусов (3) и, поручив ему встретиться с ним в Сестосе (4), сам отправился по суше вдоль побережья, чтобы посетить свои провинции. Здесь следует упомянуть, что его старый враг Деркилид во время морского сражения находился в Абидосе (5); и он не претерпел затмения вместе с другими правителями (6), а, напротив, крепко держал Абидос и по-прежнему сохранял его в союзе с Лакедемоном. Он решил созвать собрание абиденцев и произнести перед ними следующую речь: «Господа, сегодня вы, которые прежде были друзьями моего города, можете предстать в роли благодетелей лакедемонян. Верность друзьям в период их процветания — не чудо; но непоколебимость, когда друзья находятся в беде, — это служение, имеющее огромное значение на все времена. Но не поймите меня неправильно. Из того, что мы потерпели поражение в великом морском сражении, не следует, что мы уничтожены. (7) Конечно, нет. Даже в давние времена, признаете вы, когда Афины были хозяйками моря, наше государство не было бессильно помогать друзьям или наказывать врагов. Более того, по мере того, как остальные города, поддавшись влиянию судьбы, отвернулись от нас, тем вернее будет сиять величие вашей верности. Или же кого-то преследует страх, что мы можем оказаться заблокированными «Суша и море? — Пусть он учтет, что в настоящее время на морях нет никакого греческого флота, и если варвар попытается захватить власть над морем, Эллада не будет сидеть сложа руки и терпеть это; поэтому, хотя бы в целях самообороны, она неизбежно встанет на вашу сторону».

(3) См. Диод. xiv. 83.

(4) См. выше «Ад». II. i. 27 и далее.

(5) См. выше «Ад». IV. iii. 3.

(6) Букв. «гармосты».

(7) Или: «Мы побеждены, следовательно, с нами все кончено».

Абидийцы не остались равнодушными, а, напротив, ответили с готовностью, граничащей с энтузиазмом, протянув руку дружбы бывшим губернаторам, некоторые из которых уже стекались в Абидос в поисках убежища, а других они призвали издалека.

Итак, когда собралось немало способных и полезных людей, Дерцилидас осмелился переправиться в Сестос — расположенный всего в миле (8) от Абидоса, прямо напротив него. Там он не только принялся собирать тех, кто владел землями в Херсонесе благодаря влиянию Лакедемонии, но и оказал гостеприимство наместникам (9), изгнанным из европейских государств. (10) Он настаивал на том, что, если они задумаются, их положение не безнадежно, напоминая им, что даже в Азии, которая изначально принадлежала персидскому монарху, можно найти места — такие как небольшое государство Темнос или Эгея, и другие, способные управлять своими делами, не подчиняясь персидскому царю. «Но, — добавил он, — если вы хотите сильную, неприступную позицию, я не могу представить, что можно найти лучше, чем Сестос. Ведь для того, чтобы осадить этот порт, потребовались бы объединенные военно-морские и сухопутные силы». Этими и подобными аргументами он вывел их из летаргии отчаяния.

(8) Букв. «восемь стадий».

(9) Букв. «гармосты».

(10) См. Демонстрации. «де Кор». 96.

Когда Фарнабаз обнаружил, что Абидос и Сест находятся в таком положении, он дал им понять, что если они не решат изгнать лакедемонян, он обрушит на них войну; и когда они отказались подчиниться, предварительно поручив Конону держать море закрытым для них, он лично приступил к разорению территории жителей Абидоса. Вскоре, поняв, что он нисколько не приблизился к осуществлению своей цели — их порабощению, — он сам отправился домой и оставил Конону на время, чтобы тот примирил эллеспонтинские государства и собрал как можно больше военно-морских сил против наступающей весны. В своем гневе на лакедемонян, в ответ на их жестокое обращение, его главной целью было вторжение на их территорию и месть, какую только он сможет совершить.

393 г. до н.э. Зима была полностью занята приготовлениями; но с приближением весны Фарнабаз и Конон, имея в своем распоряжении большой флот с полным экипажем и, вдобавок, иностранную бригаду наемников, проложили себе путь через острова к Мелосу. (11) Этот остров должен был служить базой для операций против Лакедемона. И сначала он отплыл к Фере (12) и опустошил этот район, после чего совершил последовательные вылазки в различные другие точки на побережье, причиняя посильный ущерб. Но, опасаясь отсутствия гавани на побережье, а также возможности противника получить подкрепление и собственной нехватки припасов, он очень скоро повернул назад и отплыл, пока наконец не пришвартовался в гавани Финикии на Кифере. Жители города Киферы, в ужасе от штурма, покинули стены. Первым его шагом было отпустить войска под флагом перемирия в Лаконию; вторым – восстановить крепость и оставить на острове гарнизон под командованием афинского наместника Никофема. После этого он отплыл к Коринфскому перешейку, где обратился к союзникам с призывом энергично вести войну и проявить верность Великому царю; и, оставив им все имеющиеся у него деньги, отправился в путь домой.

(11) См. Лиз. XIX. «de bon. Arist.» 19 foll.; и Хикс, 71, «Honours Дионисиою I и его двору»; Гроте, «ГГ» IX. 453.

(12) Мод. Каламата.

Но у Конона было предложение: — Если Фарнабаз позволит ему оставить флот, он, во-первых, обязуется содержать его бесплатно за счет средств островов; кроме того, он отправится в свою страну и поможет своим согражданам, афинянам, восстановить их длинные стены и укрепления вокруг Пирея. Более тяжелого удара, настаивал он, Лакедемону не нанесешь. «Таким образом, уверяю вас, — добавил он, — вы заслужите вечную благодарность афинян и совершите совершенную месть лакедемонянам, поскольку одним махом вы аннулируете все, на что они вложили свои силы». Эти аргументы настолько убедили Фарнабаза, что он незамедлительно отправил Конона в Афины и, кроме того, снабдил его средствами для восстановления стен. Таким образом, по прибытии в Афины Конон смог восстановить значительную часть стен — частично за счет собственных бригад, а частично за счет оплаты труда плотников и каменщиков, а также покрытия всех необходимых расходов. Другие участки стен были возведены афинянами, беотийцами и другими государствами в рамках совместного добровольного проекта.

Не следует забывать и о том, что коринфяне на средства, оставленные им Фарнабазом, сформировали флот, командование которым они доверили своему адмиралу Агафину, и таким образом стали бесспорными хозяевами морей в заливе вокруг Ахаи и Лехея.

393-391 гг. до н.э. Лакедемоняне, противостоявшие им, снарядили флот под командованием Поданема. Этот офицер в атаке, не имевшей большого значения, погиб, а Поллис (13), его заместитель, вскоре был вынужден отступить, будучи ранен, после чего Гериппид принял командование кораблями. С другой стороны, Проэн Коринфский, сменивший Агафина, эвакуировал Риум, и лакедемоняне вернули себе этот пост. Впоследствии Телеутий возглавил флот Гериппида, и настала очередь этого адмирала господствовать в заливе. (14)

(13) См. «Ад». I. i. 23.

(14) Согласно Гроте («ГГ» ix. 471, примечание 2), этот раздел В статье подводятся итоги морских операций Лакедемонян в Коринфе. Залив с поздней осени 393 г. до н. э. до назначения Телеутия весной или в начале лета 391 года до н.э., в году В вышеупомянутом рассказе об экспедиции Агесилая говорится: «Ад». IV. iv. 19.

392 г. до н.э. Лакедемоняне были хорошо осведомлены о действиях Конона. Они знали, что он не только восстанавливает укрепления Афин с помощью царского золота, но и содержит флот за свой счет, а также сближает острова и прибрежные города с Афинами. Поэтому они считали, что если им удастся внушить свои взгляды Тирибазу — генералу царя, — то они непременно смогут склонить его на свою сторону или, по крайней мере, положить конец его поддержке флота Конона. С этой целью они послали к Тирибазу Анталкида: (15) ему было поручено осуществить эту политику и, если возможно, заключить мир между Лакедемоном и царем. Афиняне, узнав об этом, послали контрпосольство, состоящее из Гермогена, Диона, Каллистена и Каллимедона, вместе с самим Кононом. Одновременно они пригласили послов от союзников, а также присутствовали представители Беотии, Коринфа и Аргоса. Прибыв в пункт назначения, Анталькид объяснил Тирибазу цель своего визита: он хотел, если это возможно, заключить мир между представляемым им государством и царем — мир, который, к тому же, полностью соответствовал бы устремлениям самого царя; иными словами, лакедемоняне отказались от всех претензий на эллинские города в Азии по отношению к царю, в то время как сами они были удовлетворены независимостью всех островов и других городов. «Таким образом, наши беспристрастные желания, — продолжил он, — зачем (эллинам или) царю воевать с нами? Или зачем ему тратить свои деньги? Царь защищен от нападения со стороны Эллады, поскольку афиняне бессильны без нашей гегемонии, а мы бессильны, пока отдельные государства независимы». Предложения Анталкида звучали очень приятно для Тирибаза, но для противников Спарты это были всего лишь пустые разговоры. Афиняне опасались соглашения, предусматривающего независимость городов на островах, в результате чего они могли бы лишиться Лемноса, Имброса и Скироса. Фиванцы, в свою очередь, боялись быть вынужденными отпустить беотийские государства на свободу. Аргивяне не понимали, как такие договоры и соглашения могут быть совместимы с осуществлением их собственной великой цели — поглощением Коринфа Аргосом. И поэтому этот мир (16) оказался несостоятельным, и представители разошлись каждый по своим домам.

(15) См. Плутарх. «Века». XXIII. (Клоу, IV, с. 27); и дату 392 г. до н.э. (или 393 г. до н.э.) см. Гроте, «ГГ» ix. 498.

(16) См. Andoc. “de Pace”; Jebb, “Attic Or.” i. 83, 128 foll. Prof. Джебб относит эту речь к 390 году до н.э., а не к 391 году до н.э. См. также Гроте, «ГГ» ix. 499; Диодор XIV. 110.

Тирибаз, со своей стороны, считал, что принятие дела лакедемонян без согласия царя едва ли соответствует его собственной безопасности — это угрызение совести не помешало ему тайно преподнести Анталькиду денежную сумму в надежде, что, когда афиняне и их союзники узнают, что у лакедемонян есть средства для создания флота, они, возможно, будут более склонны к миру. Кроме того, приняв заявления лакедемонян за истину, он взял на себя задачу добиться ареста Конона, виновного в злодеяниях против царя, и заключить его под стражу. (17) Сделав это, он отправился вглубь страны к царю, чтобы рассказать о предложениях лакедемонян, о своем последующем аресте Конона как злонамеренного человека и попросить дальнейшего руководства по всем этим вопросам.

(17) См. Диод. xiv. 85; и Корн. Непт. 5.

По прибытии Тирибаза во дворец царь послал Струфа взять под контроль прибрежный район. Однако последний был ярым сторонником Афин и их союзников, поскольку не мог забыть длинный список бед, которые страна царя претерпела от рук Агесилая; поэтому лакедемоняне, противопоставляя враждебное отношение нового сатрапа к ним его дружелюбию к афинянам, послали Тиброна расправиться с ним силой оружия.

391 г. до н.э. (18) Этот полководец переправился через реку и основал свою базу в Эфесе и городах на равнине Меандра — Приене, Леукофриде и Ахиллеуме — и начал разорять территорию царя, не щадя ни живых, ни мертвых людей. Но со временем Струтас, который не мог не заметить беспорядочную и даже безрассудно презрительную манеру, с которой лакедемонянин каждый раз приводил свою поддержку, отправил в равнину отряд конницы. Им было приказано скакать вниз и прочесывать равнину, совершая полную зачистку (19) всего, что попадется им под руку. Тиброн, как оказалось, только что позавтракал и возвращался в столовую с флейтистом Терсандером. Последний был не только хорошим флейтистом, но и, как и подобает лакедемонянским манерам, претендовал на личное мастерство. Струтас, увидев беспорядочное продвижение подкреплений и скудность авангарда, внезапно появился во главе большого отряда кавалерии, выстроенного в строй. Первыми были убиты Тиброн и Терсандр, и после их гибели остальные войска были легко обращены в бегство. Началась настоящая погоня, в которой один за другим падали люди, хотя некоторым удалось бежать в дружественные города; еще большее число солдат оказалось в безопасности благодаря тому, что они вовремя обнаружили надвигающуюся опасность. И это был не первый случай, когда спартанский полководец бросался в поле боя, даже не отдав общего приказа. Так заканчивается история этих событий.

(18) Аль. 392 г. до н.э., Аль. 390 г. до н.э.

(19) См. «Ад». VII. я. 40; — Кироп. Я. iv. 17; III. iii. 23; «Анаб». VI. iii. 3.

390 г. до н.э. (20) Переходим к прибытию в Лакедемон группы родосских изгнанников, изгнанных народной партией. Они настаивали на том, что несправедливо позволять афинянам подчинить Родос и таким образом создать столь огромную власть. Лакедемоняне понимали, что судьба Родоса зависит от того, какая партия в государстве одержит верх: если воцарится демократия, весь остров перейдет в руки Афин; если более богатые классы (21) — в свои. Соответственно, они снарядили для них флот из восьми судов и назначили Экдика командующим им в качестве адмирала.

(20) Гроте, «ГГ» ix. 504; al. BC 391.

(21) Или же «лакедемоняне не заставили себя долго ждать, что все Остров Родос был обречен либо попасть в руки кого-либо из Афины или сами по себе, в зависимости от того, являются ли они демократией или демократией. соответственно, доминировали более состоятельные классы.

В то же время они отправили на борт этих судов еще одного офицера по имени Дифридас с отдельной миссией. Ему было приказано переправиться в Азию и обеспечить безопасность государств, принявших Тиброна. Он также должен был забрать выживших из армии Тиброна, и с этими войсками, при поддержке второй армии, которую он соберет из любого другого доступного ему места, он должен был вести войну против Струтаса. Дифридас выполнил свои инструкции и, среди прочих достижений, ему посчастливилось захватить Тиграна (22), зятя Струтаса, вместе с его женой на пути в Сардис. Сумма, выплаченная за их выкуп, была настолько велика, что у него сразу же появились средства, чтобы заплатить своим наемникам. Дифридас был не менее привлекателен, чем его предшественник Тиброн; но он был более упорядоченным, уравновешенным и несравненно более предприимчивым полководцем; Секрет этого превосходства заключался в том, что он был человеком, на которого телесные удовольствия не оказывали никакого влияния. Он с готовностью погружался в дело, которое ему предстояло сделать — что бы ему ни нужно было сделать, он делал это с полной отдачей.

(22) См. «Анаб». VII. viii. 9 для аналогичного подвига.

Достигнув Книда, Экдик узнал, что демократия на Ронах полностью контролирует ситуацию. Они господствовали на суше и на море; более того, их флот был вдвое больше его собственного. Поэтому он предпочел оставаться в Книде в тишине, пока лакедемоняне, поняв, что его силы слишком малы, чтобы помочь их друзьям, не решили оказать ему помощь. С этой целью они приказали Телеутию взять двенадцать кораблей, составлявших его эскадру (в настоящее время находившуюся в заливе, примыкающем к Ахае и Лехею) (23), и проложить себе путь к Экдику: офицера, которого он должен был отправить домой. Что касается себя, он должен был лично защищать интересы всех, кто хотел быть их друзьями, причиняя врагу вред всеми возможными способами.

(23) См. выше, IV. viii. 11.

Итак, Телеутий, достигнув Самоса, где он пополнил свой флот несколькими судами, отправился в Книд. В этом месте Экдик вернулся домой, а Телеутий, продолжая свой путь, достиг Родоса, возглавляя теперь уже двадцать семь судов. Именно во время этой части путешествия он встретил Филократа, сына Эфиальта, который плыл из Афин на Кипр с десятью триремами, чтобы помочь своему союзнику Эвагору. (24) Вся флотилия попала в руки спартанцев — любопытный пример, следует добавить, противоречивых намерений обеих воюющих сторон. Афиняне, считавшиеся находящимися в дружеских отношениях с царем, отправляли союзные силы на поддержку Эвагора, который находился с ним в открытой войне; и снова Телеутий, представитель народа, воюющего с Персией, уничтожал флот, отправленный с миссией, враждебной их противнику. Телеутий вернулся в Книд, чтобы избавиться от пленников, и в конце концов достиг Родоса, где его прибытие принесло своевременную помощь отряду в пользу Лакедемона.

(24) См. Диод. xiv. 98; Хикс, 72; Колер, «ЦРУ» ii. стр. 397; Изок. — Эваг. 54-57; Пауза. I. iii. 1; Лис. «de bon.Ar». 20; Дем. стр. 161.

389 г. до н.э. (25) И вот афиняне, полностью убежденные в том, что их соперники закладывают основу нового морского превосходства, послали Трасибула Стейрианского, чтобы остановить их, с флотом из сорока парусников. Этот офицер отправился в плавание, но воздержался от оказания помощи Родосу, и на то были веские причины. На Родосе лакедемонская партия контролировала крепость и была бы вне досягаемости его атаки, тем более что Телеутий находился поблизости и мог помочь им своим флотом. С другой стороны, его собственные друзья не рисковали пасть жертве врага, поскольку они контролировали города, были численно намного сильнее и установили свое превосходство на поле боя. Следовательно, он направился к Геллеспонту, где, в отсутствие какой-либо соперничающей силы, он надеялся добиться для своего города какой-нибудь удачи. Таким образом, во-первых, обнаружив соперничество между Медоком (26), царем одрисийцев, и Севтом (27), соперничающим правителем побережья, он примирил их и сделал друзьями и союзниками Афин; полагая, что, заручившись их дружбой, эллинские города на фракийском побережье проявят большую симпатию к Афинам. Поскольку такое благоприятное положение дел сложилось не только в Европе, но и в странах Азии, благодаря дружелюбному отношению царя к своим согражданам, он отправился в Византию и продал десятину, взимаемую с судов, прибывающих с Эвксинских островов. Ещё одним ударом он превратил олигархию Византии в демократию. В результате этого византийский демос (28) перестал стесняться видеть как можно больше афинян в своём городе. Сделав это и завоевав дружбу жителей Калхедона, он отплыл на юг от Геллеспонта. Прибыв на Лесбос, он обнаружил, что все города, за исключением Митилены, посвящены Лакедемону. Поэтому он не хотел нападать ни на один из первых, пока не соберет в Митилене отряд. Этот отряд состоял из четырехсот гоплитов, предоставленных с его собственных судов, и корпуса изгнанников из разных городов, которые искали убежища в Митилене; к которым он добавил отважный контингент, состоящий из лучших жителей Митилены. Он разжег пыл различных контингентов подходящими призывами: заверив жителей Митилены, что, захватив города, они сразу же станут вождями и покровителями Лесбоса; изгнанникам он дал понять, что если они объединятся для нападения на каждый город по очереди, то смогут рассчитывать на свое возвращение. Ему оставалось лишь напомнить своим воинам, что захват Лесбоса означает не только присоединение дружественного города, но и открытие богатейшего месторождения. Закончив призывы, он организовал отряды и двинулся на Метимну.

(25) Гроте, «ГГ» икс. 507.

(26) Аль-Амедок.

(27) О Сеуте см. выше, «Ад». III. ii. 2, если это одно и то же.

(28) О переменчивой судьбе демократов в Византии в 408 году до н.э. и 405 г. до н.э., см. выше («Ад». I. iii. 18; II. ii. 2); для настоящий момент, 390-389 до н.э., см. Демосф. «ок. Лепт.» 475; для принятие Византии в новый военно-морской союз в 378 году BC, см. Хикс, 68; Колер, «ЦРУ» ii. 19; а для BC 363, Изокр. «Фил.» 53; Диодор XV. 79; и для его коммерческого использования. процветание, Полиб. IV. 38-47.

Теримах, который в то время был лакедемонским наместником, узнав о замышляемом нападении на Трасибула, взял отряд морских пехотинцев со своих кораблей и, при поддержке жителей Метимны, а также всех найденных там митиленских изгнанников, двинулся навстречу врагу на его границах. Произошло сражение, и Теримах был убит, как и несколько изгнанников из его отряда.

В результате (29) своей победы афинский полководец сумел заручиться поддержкой некоторых государств; или, где в поддержке было отказано, он, по крайней мере, смог собрать припасы для своих солдат путем пиратских экспедиций и таким образом поспешил к своей цели, которой был остров Родос. Его главной заботой было обеспечить как можно более сильную армию в этих краях, и с этой целью он приступил к сбору денежных средств, посещая различные города, пока наконец не достиг Аспенда и не причалил к реке Эвримедон. Деньги были благополучно собраны с жителей Аспенда, и работа была завершена, когда, воспользовавшись нападениями (30) солдат на фермы, местные жители в приступе раздражения ворвались ночью в покои полководца и зверски убили его в его палатке.

(29) По мнению некоторых критиков, 389 год до н.э. был достигнут только сейчас.

(30) См. Диод. xiv. 94.

Так погиб Трасибул (31), человек добрый и великий, по общему признанию. Вместо него афиняне выбрали Агиррия (32), которого отправили командовать флотом. И теперь лакедемоняне — зная, что продажа десятины с Эвксинского полуострова была согласована в Византии Афинами; понимая также, что пока афиняне контролируют Калхедон, лояльность других городов Геллеспонтской области обеспечена (по крайней мере, пока Фарнабаз остается их другом) — чувствовали, что положение дел требует их серьезного внимания. Они не возлагали вину на Деркилида. Анаксибий же, благодаря дружбе эфоров, сумел добиться своего назначения наместником с миссией в Абидос. Имея необходимые средства и корабли, он пообещал оказать на Афины такое враждебное давление, что, по крайней мере, их перспективы на Геллеспонтской реке перестанут быть такими радужными. В обмен на эти обещания его друзья-эфоры предоставили ему три военных корабля и средства для содержания тысячи наемников, и таким образом отправили его в миссию. Достигнув Абидоса, он принялся укреплять свое военно-морское и военное положение. Сначала он собрал иностранную бригаду, с помощью которой отбил некоторые города Эолидов у Фарнабаза. Затем он организовал серию ответных экспедиций против государств, напавших на Абидос, двигаясь на них и разоряя их территории; и, наконец, укомплектовав три судна в дополнение к тем, которые он уже имел в гавани Абидоса, он перехватил и доставил в порт все торговые суда Афин или их союзников, которые ему удалось захватить.

(31) «Так погиб гражданин, для которого больше, чем для кого-либо другого, Афины обязаны не только своей обновленной демократии, но и ее мудрым... щедрая и гармоничная работа после ремонта». — Гроте, «Г. Г. икс. 509.

(32) Об этом государственном деятеле см. Demosth. “c. Timocr.” 742; Andoc. “de «Мист». 133; Аристотель. «Ат. Поль». 41, и примечания г-на Кеньона к лок.; Аристоф. «Экклс». 102 и Schol. место объявления; Диод. xiv. 99; Куртиус, «ГГ» английский перевод IV. 280.

Узнав об этих событиях, афиняне, опасаясь, что прекрасный фундамент, заложенный для них Трасибулом в Геллеспонте, будет разрушен, послали Ификрата с восемью кораблями и двенадцатью сотнями пельтастов. Большая часть из них (33) состояла из войск, которыми он командовал в Коринфе. В качестве пояснения можно сказать, что аргивяне, захватив Коринф и включив его в состав Аргоса, заявили, что больше не нуждаются в Ификрате и его войсках; на самом деле он казнил некоторых сторонников Аргоса. (34) Таким образом, он отвернулся от Коринфа и оказался в Афинах в нынешний кризисный момент.

(33) Или «Их масса».

(34) См. Гроте, «ГГ», икс. стр. 491 примечание. «Арголизирующий» или философский Аргейская партия, в противоположность фило-лаконской партии. См. выше. «Ад». IV. iv. 6.

389-388 гг. до н.э. Когда Ификрат впервые достиг Херсонеса, он и Анаксибий вели войну друг против друга, отправляя партизанские или пиратские отряды через пролив. Но со временем до него дошла информация об отъезде Анаксибия в Антандр в сопровождении наемников и собственной охраны из лаконцев и двухсот абиденских гоплитов. Узнав также, что Анаксибий заручился дружеской поддержкой Антандра, Ификрат предположил, что, создав там гарнизон, он постарается вернуться, хотя бы для того, чтобы вернуть абиденцев домой. Поэтому он переправился ночью, выбрав пустынную точку на абиденском побережье, откуда поднялся на холмы над городом и устроил засаду в их объятиях. Триремы, доставившие его на переправу, получили на рассвете приказ двигаться на север вдоль Херсонеса, что наводило на мысль, что он отправился лишь в одну из своих обычных экспедиций за деньгами. Дальнейшие события более чем оправдали его ожидания. Анаксибий начал обратный путь, и, если верить слухам, он сделал это, несмотря на то, что жертвы были против его похода в тот день; презрительно проигнорировав предупреждение и убедившись, что его путь пролегает через дружественную страну и ведет к дружественному городу. Кроме того, те, кого он встретил, заверили его, что Ификрат отправился в плавание в Проконнес: отсюда и необычное отсутствие предосторожности во время похода. Ификрат, со своей стороны, увидел шанс, но, пока войска Анаксибия оставались на равнине, отказался покинуть свое логово, ожидая момента, когда абиденский отряд в авангарде благополучно высадится на равнине Кремаста, в месте расположения золотых рудников; Основная колонна следовала вниз по склону, а Анаксибий со своими лаконийцами только начинал спуск. В этот момент Ификрат привел в движение свою засаду и бросился на спартанца на полной скорости. Последний быстро понял, что надежды на спасение нет, осматривая длинную, растянувшуюся линию своей ослабленной колонны. Он был убежден, что войска впереди никогда не смогут вернуться ему на помощь по склону этого холма; кроме того, он заметил полное замешательство всего отряда при виде засады. Поэтому он повернулся к тем, кто был рядом с ним, и сказал следующее: «Господа, мне лучше умереть здесь, где мне велит честь; но для вас, господа, вон там лежит ваш путь, поспешите и спаситесь (35), прежде чем враг сможет приблизиться к нам». Когда слова замерли у него на губах, он выхватил из рук своего телохранителя тяжелый щит и, стоя на своем посту, непоколебимо сражался и пал; не совсем один, ибо рядом с ним верно оставался любимый юноша, а из лакедемонских правителей, собравшихся в Абидос из своих городов, еще двенадцать сражались и пали рядом с этой парой. Остальные бежали, падая один за другим, когда армия преследовала их до стен города. В списке погибших было около пятидесяти гоплитов из Абидии, а из остальных — двести. После этого подвига Ификрат вернулся в Херсонес. (36)

(35) Или «save qui peut».

(36) См. Хикс, 76; и ниже, «Ад». V. i. 31.


КНИГА V

я

388 г. до н.э. Таково было положение дел на Геллеспонте, по крайней мере, в отношении Афин и Спарты. Этеоник снова находился на Эгине; и, несмотря на то, что до этого времени между эгинцами и афинянами существовали торговые отношения, теперь, когда война явно должна была вестись на море, этот офицер, с согласия эфората, дал разрешение любому, кто хотел бы грабить Аттику. (1) Афиняне ответили, отправив отряд гоплитов под командованием своего полководца Памфила, который построил крепость против эгинцев, (2) и приступил к блокаде их по суше и по морю с помощью десяти военных кораблей. Однако Телеутий, пробираясь между островами в поисках взяток, случайно достиг места, где получил известие о повороте событий в отношении строительства крепости, после чего пришел на помощь осажденным эгинетянам и добился успеха, отбросив вражескую блокадную эскадру. Но Памфил твердо удерживал наступательную крепость и не был смещен.

(1) Или «решительно настроенный отпустить псов войны»; или, более Прозаично говоря, «выданные каперские свидетельства». См. Гроте, «HG» ix. 517.

(2) Т.е. на Эгине как {эпитеихизма}.

После этого из Лакедемона прибыл новый адмирал Иерак. Военно-морские силы были переданы в руки его преемника, и под самым благоприятным предзнаменованием Телеутий отплыл домой. Когда он спустился к берегу, чтобы начать свой обратный путь, среди его солдат не было ни одного, кто бы не пожал руку своему старому адмиралу. Один вручил ему корону, другой — венок победителя; а те, кто прибыл слишком поздно, всё же, когда корабль поднял якорь, бросали в море венки и возносили ему множество благословений с молитвенными устами. Я прекрасно понимаю, что в вышеописанном случае у меня нет запоминающейся истории о щедрости, опасности или выдумке, но со всей искренностью я утверждаю, что человек может найти пищу для размышлений, исследуя, что же сделал Телеутий, чтобы сформировать такое расположение духа у своих подчинённых. Здесь мы сталкиваемся лицом к лицу с истинным человеческим трудом, более достойным внимания, чем несметные богатства или приключения. (3)

(3) См. Гроте, «ГГ» ix. 518: «Идеал правительства как оно Ксенофонту представилась идея патриархального деспотизма или что-то подобное», {to ethelonton arkhein}. См. «Cyrop. passim, «Хейро» и другие его композиции.

Новый адмирал Иерак, взяв с собой большую часть флота, снова отправился в плавание на Родос. Он оставил на Эгине двенадцать судов под командованием своего вице-адмирала Горгопаса, который теперь был назначен губернатором этого острова. Вследствие этого случая афинские войска внутри крепостей оказались заблокированы сильнее, чем сами эгинцы, настолько, что афинское собрание приняло решение, в соответствии с которым был сформирован большой флот, а гарнизон, после четырехмесячного пребывания на Эгине, был возвращен. Но как только это было сделано, их снова начали беспокоить Горгопас и каперы. Для борьбы с ними они снарядили тринадцать судов, назначив Эвнома адмиралом. Иерак все еще находился на Родосе, когда лакедемоняне послали нового адмирала, Анталькидаса; они считали, что не найдут лучшего способа угодить Тирибазу. Таким образом, Анталькид, посетивший Эгину, чтобы забрать корабли под командованием Горгопы, отплыл в Эфес. Там он отправил Горгопу с двенадцатью кораблями обратно на Эгину и назначил своего вице-адмирала Николоха командующим оставшейся частью флота.

Николох должен был оказать помощь Абидосу и отправился туда; но в ходе плавания свернул к Тенедосу, где разорил территорию и, получив таким образом деньги, отплыл дальше в Абидос. Афинские полководцы (4), собрав средства на Самофракии, Тасосе и в крепостях этого региона, поспешили на помощь Тенедосу; но, обнаружив, что Николох продолжил свой путь в Абидос, они выбрали Херсонес в качестве своей базы и приступили к блокаде его и его флота из двадцати пяти судов, используя тридцать два судна под своим совместным командованием.

(4) И среди остальных Ификрат и Диотим. См. ниже, стр. 25; выше, IV. viii. 39.

Тем временем Горгопас, возвращаясь из Эфеса, встретил афинского адмирала Евнома и, избегая столкновения в данный момент, искал убежища на Эгине, куда прибыл незадолго до захода солнца; и тотчас же высадив своих людей, посадил их на ужин; в то время как Евном, немного отстав, отплыл. Наступила ночь, и афинянин, включив обычный сигнальный огонь, чтобы его эскадра не отставала, повел в темноте. Горгопас тут же снова поднял своих людей на борт и, взяв фонарь в качестве ориентира, последовал за афинянами, хитро отставая на небольшое расстояние, чтобы не показаться и не вызвать подозрений о своем присутствии. Вместо обычного крика боцманы синхронизировали движение гребцов по звону камней, и бесшумно весла скользили, легко рассекая волны (5); И как раз когда эскадра Эвнома приблизилась к берегу у мыса Зостер (6) в Аттике, спартанец дал сигнал к атаке. Некоторые суда Эвнома как раз высаживали экипажи, другие еще только причаливали, а третьи только приближались к берегу. Сражение происходило при свете луны, и Горгопас захватил четыре триремы, которые он привязал к корме и отправился в плавание со своими трофеями в сторону Эгины. Остальная часть афинской эскадры бежала в гавань Пирея.

(5) Букв. «боцманы, используя звон камней и скольжение» движение весел.

(6) Например, «мыс Пояс», по аналогии с мысом Карвура. См. Тозер, «Геог. Греция», стр. 78, 372.

После этих событий Хабрий (7) начал свой путь на Кипр, чтобы оказать помощь Эвагору. Его отряд первоначально состоял из восьмисот лёгких солдат и десяти трирем, но был дополнительно увеличен другими кораблями из Афин и отрядом тяжёлой пехоты. Таким образом, адмирал выбрал ночь и высадился на Эгине; и спрятался в засаде со своими лёгкими войсками в низине где-то за храмом Геракла. На рассвете, как и было оговорено, афинские гоплиты появились под командованием Деменета и начали подниматься на высоту между двумя-тремя милями (8) за Кераклеоном, в Трипургии, как её называют. Весть вскоре достигла Горгопы, который отправился на помощь с эгинцами и морскими пехотинцами своих кораблей, а также с восемью спартанцами, которые случайно оказались с ним. Не удовлетворившись этим, он отдал приказ пригласить любого из членов экипажей кораблей, которые были свободными людьми, присоединиться к отряду помощи. Большое количество этих моряков откликнулось. Они вооружились как могли, и началось наступление. Когда авангард уже миновал засаду, Хабрий и его люди выскочили из своего укрытия и обрушили на врага залп копий и камней. В тот же момент гоплиты, высадившиеся на берег, (9) двинулись вперед, так что спартанский авангард, в отсутствие каких-либо коллективных действий, был быстро уничтожен, и среди них пал Горгопас вместе с лакедемонянами. После их падения остальные, конечно же, повернулись и бежали. Среди убитых было 150 эгинетян, а потери среди иностранцев, метеков и моряков, присоединившихся к отряду подкрепления, достигли в общей сложности двухсот человек. После этого афиняне свободно плавали по морю, как и во времена мира. Ничто не могло побудить моряков сделать ни единого гребка за Этеоника — даже под давлением, — поскольку ему не нужно было платить.

(7) Согласно Диод. XIV. 92, Хабрий некоторое время находился в Коринф. См. также выше, IV. viii. 24.

(8) Букв. «около шестнадцати стадий».

(9) Или, читая {oi anabebekotes}, «кто взобрался на высоту». См. Хартман, «Анальный ксеноморфизм», с. 364.

Впоследствии лакедемоняне снова отправили Телеутия командовать эскадрой, и когда моряки увидели, что это он, они были вне себя от радости. Он созвал собрание и обратился к ним так: «Солдаты, я вернулся, но денег с собой не взял. Однако, если Бог позволит, а ваше рвение — нет, я постараюсь снабжать вас провизией без ограничений. Будьте уверены, всякий раз, когда я командую вами, у меня есть только одна молитва — чтобы ваши жизни были сохранены не меньше, чем мои; а что касается предметов первой необходимости, возможно, вас бы удивило, если бы я сказал, что предпочел бы, чтобы они были у вас, а не у меня. Но клянусь богами, я бы приветствовал два дня голода, чтобы избавить вас от одного. Разве мои двери не были открыты для каждого в прежние времена? Теперь они снова открыты; и так будет; там, где ваши собственные столы переполнены, вы заглянете внутрь и увидите роскошь вашего генерала; но если в другое время вы увидите, как он борется с холодом, жарой и бессонными ночами, вы должны усвоить этот урок и научиться переносить эти невзгоды. Я не призываю вас делать ничего из этого ради…» Ради самоистязания, но чтобы извлечь из него какое-либо последующее благословение. Солдаты, пусть Лакедемон, наш родной город, станет для вас примером. Говорят, что его судьба была безгранична. Это вы знаете; и вы также знаете, что он приобрел свою славу и величие не малодушием, а тем, что в день нужды предпочел терпеть боль и подвергаться опасностям. «Как город, — говорю я, — как граждане». И вы, как я могу засвидетельствовать, в былые времена были храбры; но сегодня мы должны стремиться быть лучше, чем мы сами. Поэтому мы будем делиться своими страданиями без жалости, а когда судьба нам улыбнется, смешивать наши радости; ибо поистине, самое сладкое из всего – не льстить никому, ни эллину, ни варвару, ради наживы; нам будет достаточно самих себя, и из источника, к которому нас прежде всего приглашает честь; ибо, мне не нужно напоминать вам, изобилие, добытое у врага в войне, обеспечивает не только телесное питание, но и пир славы по всему миру».

И вот он заговорил, и все в один голос крикнули ему, чтобы он отдавал приказы, какие посчитает нужными; они не подведут его в своей добросовестной службе. Жертва генерала только что закончилась, и он ответил: «Хорошо, мои люди; идите теперь, как, несомненно, и хотели, и поужинайте, а затем, пожалуйста, запаситесь продовольствием на один день. После этого незамедлительно отправляйтесь на свои корабли, ибо нам предстоит путешествие, куда пожелает Бог, и мы должны прибыть вовремя». Итак, когда люди вернулись, он посадил их на корабли и под покровом ночи отплыл в большую гавань Пирей: в один момент он дал гребцам отдохнуть, отдав приказ немного поспать; в другой — двинулся вперед к своей цели, поднимая и опуская весла. Если кто-то подумает, что в такой экспедиции — всего двенадцать трирем для атаки врага, обладающего большим флотом, — было что-то от безумия, — ему следует подумать о расчетах Телеутия. Он был твердо убежден, что афиняне стали еще более беспечны в отношении своего флота в гавани после смерти Горгопы; и даже если обнаруживать военные корабли на якоре, — даже в этом случае, как он предполагал, опасность нападения на двадцать кораблей в порту Афин была меньше, чем на десять в другом месте; ибо, если за пределами гавани моряки, несомненно, размещались бы на борту, то в Афинах было легко догадаться, что капитаны и офицеры спят дома, а экипажи располагаются то тут, то там в разных местах.

С таким настроем он отплыл, и когда он был в пяти-шести фурлонгах (10) от гавани, он лег на весла и отдохнул. Но с первыми лучами рассвета он повел за собой, остальные последовали за ним. Приказы адмирала экипажам были четкими. Им ни в коем случае нельзя было топить торговые суда; они также должны были избегать повреждения (11) своих собственных судов, но если в какой-либо момент они заметят военный корабль у его причала, они должны были попытаться вывести его из строя. Торговые суда, при условии, что они доставили свой груз на борт, они должны были захватить и отбуксировать из гавани; суда большего тоннажа они должны были подниматься на борт везде, где могли, и захватывать экипажи. Некоторые из его людей фактически выпрыгнули на пристань Дейгма (12), где они схватили различных торговцев и лоцманов и высадили их на борт корабля. Так спартанский адмирал выполнил свою программу.

(10) Букв. «пять или шесть стадий».

(11) См. Хартман, «Анальный ксен.», стр. 365, 366.

(12) См. Гроте («ГГ» ix. 523): ср. Фукион II. 94, попытка Брасидас в порту Мегары. Ради богатств Пирея, Гроте. «ГГ» ix. 351. См. ниже: «Полиция Ат.» i. 17; «Рев.» iii. 13.

Что касается афинян, то некоторые из них, узнав о происходящем, бросились из домов на улицу, чтобы посмотреть, что это за шум, другие с улиц отправились домой за оружием, а третьи — в город с вестью. Вся Афина в тот же миг мобилизовалась на помощь, как тяжелая пехота, так и конница, опасаясь, что Пирей взят. Но спартанец отправил захваченные суда на Эгину, поручив трем или четырем своим триремам сопроводить их туда; с остальными он последовал вдоль побережья Аттики и, выйдя из гавани, казалось бы, безобидным образом, захватил несколько рыболовецких судов и прогулочных катеров с пассажирами, переправлявшимися в Пирей с островов; и, наконец, достигнув Суниума, он захватил несколько торговых судов, груженных зерном или другими товарами. После этих выступлений он отплыл обратно на Эгину, где продал свои трофеи, и на вырученные средства смог обеспечить своим войскам месячное жалование, а также впредь мог свободно плавать и совершать любые ответные действия, которые ему подстерегала судьба. Таким образом, он смог содержать полную квоту моряков на борту своей эскадры и обеспечил себе оперативную и преданную службу своих войск.

388-387 гг. до н.э. Анталкид вернулся из персидского двора с Тирибазом. Переговоры прошли успешно. Он заручился союзом персидского царя и его военной поддержкой на случай, если афиняне и их союзники откажутся соблюдать мир, продиктованный царем. Но, узнав, что его заместитель, Николох, блокируется со своим флотом Ификратом и Диотимом (13) в Абидосе, он немедленно отправился по суше в этот город. Прибыв туда, он ночью взял флот и вышел в море, предварительно рассказав, что получил приглашение от группы людей из Калхедона; но на самом деле он причалил в Перкоте и там хранил молчание. Тем временем афинские войска под командованием Деменета, Дионисия, Леонтика и Фания узнали о его передвижениях и преследовали его по пятам к Проконнесу. Как только они проехали достаточно далеко, спартанец развернулся и вернулся в Абидос, полагаясь на информацию о приближении Поликсена с сиракузской (14) и итальянской эскадрой из двадцати кораблей, которую он хотел захватить и включить в свою собственную.

(13) См. выше; Лисий, «добрый арист». (Джебб, «Атт. Ор.», ip 327).

(14) См. ниже, VI. ii. 4 foll; Хикс, 71, 84, 88.

Немного позже афинский Фрасибул (15) (Коллита) продвигался вперед с восемью кораблями из Фракии, его целью было соединение с основной афинской эскадрой. Разведчики подали сигнал о приближении восьми трирем, после чего Анталькид, посадив своих морских пехотинцев на борт двенадцати самых быстрых парусников своего флота, приказал им пополнить полный состав, если таковой имелся, из оставшихся судов; и так и остался, скрываясь в своем логове со всей возможной секретностью. Как только мимо проплыли вражеские корабли, он бросился в погоню; и те, заметив его, обратились в бегство. Своими самыми быстрыми парусниками он быстро догнал отстающих и, приказав своему авангарду не трогать их, бросился в погоню за теми, кто был впереди. Но когда передовые суда попали в его лапы, вражеские суда, видя, как их командиры один за другим берутся в плен, в полном отчаянии стали легкой добычей для более медлительных матросов противника, так что ни одному из восьми судов не удалось спастись.

(15) Его имя встречается на знаменитой стеле нового афинянина конфедерация, 378 г. до н.э. См. Хикс, 81; Колер, «ЦРУ» II, 17; Демо. «де Кор». п. 301; Арист. «Рет». ii. 23; Демо. «в. Тимокр. 742.

Вскоре к нему присоединилась сиракузская эскадра из двадцати судов, а затем еще одна эскадра из Ионии, вернее, из той части этого района, которая находилась под контролем Тирибаза. Полная численность контингента была дополнительно сформирована из судов с территории Ариобарзана (с которым Анталькид поддерживал давнюю дружбу) в отсутствие Фарнабаза, который к этому времени уже был вызван в страну по случаю своей свадьбы с дочерью царя. С этим флотом, который, независимо от источников, насчитывал более восьмидесяти судов, Анталькид господствовал на морях и мог не только перекрывать проход судов, направляющихся в Афины с Эвксинских островов, но и сопровождать их в гавани союзников Спарты.

Афиняне с тревогой наблюдали за ростом вражеского флота и начали опасаться повторения прежнего поражения. Быть растоптанными враждебной державой казалось вполне вероятным, ведь лакедемоняне обрели союзника в лице персидского монарха и сами находились в осадном положении, подвергаясь нападениям каперов с Эгины. По всем этим причинам афиняне страстно желали мира. (16) Лакедемоняне также были недовольны войной по разным причинам — из-за своих гарнизонных обязанностей, одной моры в Лехеуме и другой в Орхомене, а также необходимости следить за государствами, если они были лояльны, чтобы не потерять их, если недовольны, чтобы предотвратить восстание; не говоря уже о взаимном раздражении (17), центром которого был Коринф. Таким образом, аргивяне также испытывали сильное желание мира; Они знали, что против них был выдвинут запрет, и было ясно, что никакое фиктивное изменение календаря больше не принесет им пользы. Поэтому, когда Тирибаз издал призыв ко всем, кто был готов выслушать условия мира, ниспосланные царем (18), явиться, приглашение было незамедлительно принято. На открытии конклава (19) Тирибаз указал на печать царя, прикрепленную к документу, и приступил к чтению его содержания, которое гласило следующее:

(16) См. в этом месте Гроте о финансовом положении Афин и «Теорикон», «ГГ» ix. 525.

(17) Или «этот обмен ударами».

(18) См. Хикс, 76.

(19) В Сардисе, несомненно.

«Царь Артаксеркс считает справедливым, чтобы города в Азии, а также острова Клазомена и Кипр, принадлежали ему; остальные эллинские города, как малые, так и большие, он считает справедливым оставить независимыми, за исключением Лемноса, Имброса и Скироса, которые, как и прежде, должны принадлежать Афинам. Если какая-либо из заинтересованных сторон не примет этот мир, я, Артаксеркс, буду воевать против него или против них с теми, кто разделяет мои взгляды. Я буду делать это по суше и по морю, на кораблях и за деньги».

Выслушав вышеупомянутое заявление, послы из разных государств приступили к донесению его до своих правительств. Все они принесли присягу (20), безоговорочно ратифицировав и подтвердив условия, за исключением фиванцев, которые утверждали, что принесли присягу от имени всех беотийцев. Агесилай отверг это утверждение: если они не решат принести присягу в точном соответствии со словами царского указа, который настаивал на «будущей автономии каждого государства, малого или великого», он не допустит их. На это фиванские послы не дали никакого другого ответа, кроме того, что полученные ими инструкции были иными. «Пойдемте же, — возразил Агесилай, — и задайте вопрос; и вы можете сообщить своим соотечественникам, что если они не подчинятся, то будут исключены из договора». Фиванские послы ушли, но Агесилай, из-за ненависти к фиванцам, немедленно принял активные меры. Получив согласие эфоров, он тотчас же принес жертву. Предложения за пересечение границы были благоприятными, и он двинулся к Тегее. Из Тегеи он отправил часть рыцарей справа и слева, чтобы посетить периэки и ускорить их мобилизацию, и одновременно послал командиров иностранных бригад в союзные города с аналогичной задачей. Но прежде чем он успел отправиться из Тегеи, пришел ответ из Фив; они уступили, они позволят государствам стать независимыми. В этих обстоятельствах лакедемоняне вернулись домой, и фиванцы были вынуждены безоговорочно принять перемирие и признать автономию беотийских городов. (21) Но теперь коринфяне ни в коем случае не были склонны расставаться с гарнизоном аргивян. Соответственно, Агесилай предупредил и тех, и других. Первым он сказал: «Если они немедленно не отпустят аргивян», а вторым: «Если они немедленно не покинут Коринф», он поведет армию на их территории. Ужас обоих был настолько велик, что аргивяне вышли из Коринфа, и Коринф снова остался предоставлен сам себе; (22) после чего «мясники» (23) и их сообщники в кровавом деянии решили удалиться из Коринфа, а остальные горожане добровольно приняли обратно своих некогда изгнанников.

(20) В Спарте, несомненно.

(21) См. Фриман, цит. соч., стр. 168, 169.

(22) См. «Века». ii. 21; Гроте, «ГГ» ix. 537.

(23) {oi sphageis}, партийный лозунг (в связи с инцидентами) Как было сказано выше, «Ад». IV. iv. 2). См. ниже, {ton bareon демагогон}, «Ад». В. ii. 7; {oi kedomenoi tes Peloponnesou}, «Ад». VII. т. 1; выше, {oi sphageis}, «Ад». III. ii. 27, из фило-лаконийские олигархи в Элиде. См. Дем. «c. Лепт.» 473.

Теперь, когда сделки были завершены, и государства были связаны клятвами соблюдать мир, ниспосланный им царем, непосредственным результатом стало всеобщее разоружение, как военные, так и военно-морские силы были распущены; и таким образом лакедемоняне и афиняне со своими союзниками впервые после периода военных действий, последовавших за разрушением стен Афин, оказались в мире. Из состояния, которое во время войны можно было описать только как своего рода равновесие с противниками, лакедемоняне вышли на новый уровень и достигли вершины славы после так называемого Анталькидского мира (24). Будучи гарантами мира, подаренного царем Элладой, и лично управляющими автономией государств, они присоединили Коринф к своему союзу; они добились независимости государств Беотии за счет Фив (25), что означало удовлетворение давней амбиции; И наконец, объявив о запрете на эвакуацию Коринфа аргивянами, они положили конец захвату этого города аргивянами.

(24) Или, точнее, мир «при», или «на дату», {ep 'Анталькиду}. См. Гроте, «ГГ» x. 1, примечание 1.

(25) Или же «они сделали государства Беотии независимыми от Фив». См. Гроте, «ГГ» x. 44.

II

386 г. до н.э. Действительно, последние события настолько полностью соответствовали желаниям лакедемонян, что они решили пойти дальше и наказать тех из своих союзников, кто либо причинил им много вреда во время войны, либо проявил себя менее благосклонно к Лакедемону, чем к его врагам. (1) Наказание было не единственным; они должны были заложить такие прочные основы на будущее, которые сделали бы подобную нелояльность невозможной в будущем. (2) В качестве первого шага в этом направлении они направили мантинянам диктаторское послание и приказали им разрушить свои укрепления, на том единственном основании, что иначе они не могли доверять им и быть уверенными, что те не встанут на сторону их врагов. Они утверждали, что многое в их поведении время от времени не ускользало от их внимания: частые отправки зерна аргивянам во время войны с Лакедемоном; в других случаях их отказ предоставить контингенты во время кампании под предлогом какого-либо священного перемирия; (3) или, если они неохотно вышли на поле боя, — жалкая неэффективность их службы. «Но, более того, — добавили они, — мы отмечаем ревность, с которой вы смотрите на любую удачу, которая может постигнуть наше государство; чрезмерное удовольствие (4), которое вы проявляете при внезапном наступлении какой-либо катастрофы».

(1) См. Хартман, «An. Xen.», стр. 367 и далее; Бусолт, «Die Lak.», стр. 129 фолл.

(2) Или же «они решили наказать... и привести в такой порядок». «Нелояльность должна быть невозможна».

(3) См. выше «Ад». IV. ii. 16.

(4) Там же IV. т. 18.

Более того, в этом же году, как обычно говорили, (5) истек срок тридцатилетнего перемирия, заключенного после битвы при Мантинее. Поэтому, когда они отказались разрушить свои крепостные стены, против них был вынесен запрет. Агесилай просил государство освободить его от ведения этой войны, ссылаясь на то, что город Мантинея часто оказывал услуги его отцу (6) в его мессенских войнах. Соответственно, Агесиполис возглавил экспедицию — несмотря на дружеские отношения его отца Павсания (7) с лидерами народной партии в Мантинее.

(5) Что касается этого вопроса, см. Куртиус, «ГГ» В. v. (iv. 305 примечание, англ. (Перевод) Похоже, возникла некоторая путаница. Согласно делу Фукки против... 81. «Когда аргивяне нарушили союз (с Мантинеей), Афины и Элида заключают новый договор о союзе с Лакедемоном. (в течение пятидесяти лет) мантинцы какое-то время держались, но без Аргивяне были бессильны, и поэтому они смирились с этим. лакедемоняне отказались от своих претензий на превосходство над города в Аркадии, которые были под их властью... Эти Изменения произошли в конце зимы (418 г. до н.э.) ближе к с приближением весны (417 г. до н.э.) и так закончилось четырнадцатое. год войны». Джоуэтт. Согласно Диоду. 15:5, Лакедемоняне напали на Мантинею в течение двух лет после заключения мира. Анталькид, по-видимому, в 386 г. до н.э., согласно Фукиону V, 82. и «ЦРУ 50, в 417 году до н.э. Аргос вернулся к своему союзу» с Афинами и попытка соединить город с морем посредством Были возведены длинные стены, а также некоторые другие государства на Пелопоннесе. «осведомлённый о проекте» (Фукистан, V, 83) — попытка, сорванная Лакедемон в начале 416 года до н.э. Возможно ли, что был заключен договор? Союз между Мантинеей и Лакедемоном, длившийся тридцать лет, был Официально подписано в 416 году до н.э.?

(6) То есть Архидамус.

(7) См. выше «Ад». III. ст. 25.

385 г. до н.э. Первым шагом захватчика было опустошение вражеской территории; но, не сумев таким образом заставить противника разрушить стены, он приступил к построению окружительных линий вокруг города, держа половину своих войск под ружьем для прикрытия окопных отрядов, в то время как другая половина продолжала работу лопатой. Как только траншея была завершена, он без труда построил стену вокруг города. Однако, зная о наличии в городе огромного запаса зерна, являвшегося результатом обильного урожая предыдущего года, и не желая изнурять город Лакедемон и его союзников утомительными походами, он придумал способ перекрыть реку, протекающую через город.

Это был довольно большой поток. (8) Возведя заграждение на выходе из города, он заставил воду подняться выше подвалов частных домов и фундаментов крепостных стен. Затем, когда нижние слои кирпичей пропитались и перестали поддерживать верхние ряды, стена начала трескаться и вскоре рухнула. Граждане некоторое время пытались подпереть её кусками дерева и использовали другие способы, чтобы предотвратить неминуемое разрушение своей башни; но, понимая, что вода не справляется с ними, и опасаясь, что падение в какой-либо точке круговой стены (9) может привести к их пленению копьём врага, они выразили своё согласие на разрушение своих стен. Но лакедемоняне теперь твёрдо отказывались от любого перемирия, за исключением дополнительного условия, что мантинцы позволят себя разбить и распределить по деревням. Они, видя необходимость в этом, согласились даже на это. Сочувствующие, среди которых был Аргос, и лидеры их демократии считали, что их судьба предрешена. Тогда отец, Павсаний, договорился с Агесиполем от их имени и добился для них — шестидесяти человек — иммунитета при условии, что они покинут город. Лакедемонские войска выстроились вдоль дороги с обеих сторон, начиная от ворот, и наблюдали за выходящими; и, несмотря на горькую ненависть, держа копья в руках, держались от них на расстоянии с меньшими трудностями, чем сами мантинцы из высших слоёв населения — что, надо сказать, являлось весомым свидетельством силы спартанской дисциплины. В заключение стена была разрушена, и Мантинея разделилась на четыре части (10), вновь вернувшись к своему первоначальному состоянию в отношении жителей. Первое чувство было раздражением из-за необходимости сносить их нынешние дома и строить новые, однако, когда владельцы (11) обнаружили, что находятся гораздо ближе к своим владениям вокруг деревень, в полной мере наслаждаясь аристократией и навсегда избавившись от «этих надоедливых демагогов», они были в восторге от того, как изменились дела. В Спарте стало принято посылать не одного командира отрядов (12), а четырех, по одному на каждую деревню; и рвение, проявленное теперь, когда квоты на военную службу предоставлялись из различных сельхозцентров, было намного больше, чем при демократической системе. Так завершились события, связанные с Мантинеей, и тем самым человечеству был преподан один урок мудрости — не следует проводить реку через город-крепость.

(8) То есть Офис. См. Лик, «Морея», III. XXIV. п. 71; Паусан. «Аркад.» 8; Гроте, «ГГ» x. 48, примечание 2.

(9) Или «в пределах стены».

(10) См. Диод. хв. 5; Страб. viii. 337; Эфор. фр. 138, изд. Делал.; и Гроте, «ГГ» x. 51.

(11) Или «владельцы собственности». Историк имеет в виду не Думаю, это касается всего населения, но не богатых землевладельцев, то есть... Бельтои, и не столь предвзяты, как предполагает Гроте («ГГ» x. 51 foll.)

(12) Технически {зенагои}, лакедемонские офицеры, командовавшие контингенты различных союзников. См. выше, «Ад». III. ст. 7; Фукион II, 76; и примечание Арнольда к этому месту; также К. Р. Кеннеди, «прим. Словарь греческих и римских древностей», ст. 1; Мюллер, «Дориане», ii. 250, англ. пер.; Бусолт, «Die Lak». стр. 125.

384-383 гг. до н.э. Передача дальше. Изгнанные из Флиуса, видя пристальное внимание к поведению союзников Лакедемона во время недавней войны, почувствовали, что настал их шанс. Они отправились в Лакедемон и подчеркнули тот факт, что, пока они сами находились у власти, «их город всегда принимал лакедемонян в своих стенах, и его жители стекались в поход под их руководством; но едва их изгнали в изгнание, как произошла перемена. Жители Флиуса теперь категорически отказывались следовать за Лакедемоном куда бы то ни было; лакедемоняне, единственные из всех живущих, не должны быть допущены в их ворота». Выслушав их рассказ, эфоры согласились, что этот вопрос требует внимания. Затем они отправили в Флиус послание следующего содержания: флиасийские изгнанники были друзьями Лакедемона; и не похоже, что они были обязаны своим изгнанием какому-либо проступку. В сложившихся обстоятельствах Лакедемон потребовал их возвращения из ссылки не силой, а в качестве добровольной уступки. Когда дело было изложено таким образом, жители Флиаса не остались равнодушными к возможности прибытия армии в Флиус и проникновения врага в городские стены; ведь в стенах Флиуса находилось много людей, которые либо по кровному родству, либо по другим причинам поддерживали изгнанников, и, как это часто бывает, по крайней мере, в большинстве государств, существовала революционная партия, которая в своем стремлении к реформам с радостью приветствовала бы их возвращение. Из-за подобных опасений был издан официальный указ: принять изгнанников и вернуть им все бесспорное имущество, при этом покупатели этого имущества должны были быть освобождены от уплаты налогов из государственной казны; а в случае возникновения каких-либо неясностей или вопросов между сторонами, они должны были быть разрешены в суде. Таково было положение дел в отношении флиасийских изгнанников на рассматриваемую дату.

383 г. до н.э. (13) И вот, из другого края прибыли послы в Лакедемон: то есть из Аканта и Аполлонии, двух крупнейших и наиболее важных государств Олинфского союза. Эфорат, узнав от них о цели их визита, представил их собранию и союзникам, в присутствии которых Клейген из Аканта произнес речь следующего содержания:

(13) Аль. 382 г. до н.э.

«Мужи Лакедемона и союзных государств, — сказал он, — знаете ли вы о тихом, но зловещем росте в лоне Эллады? (14) Немногие здесь нуждаются в объяснении того, что по размерам и значению Олинф теперь стоит во главе фракийских городов. Но знаете ли вы, что жители Олинфа уже подкупили несколько государств, предложив им совместное гражданство и общие законы; что они силой аннексировали некоторые из более крупных государств; и что, воодушевленные этим, они взялись за освобождение городов Македонии от Аминта, царя македонцев; что, как только их ближайшие соседи проявили покорность, они немедленно приступили к нападению на более крупные и отдаленные поселения; до такой степени, что, когда мы начали прибывать сюда, мы оставили их хозяевами не только многих других мест, но и самой Пеллы, столицы Македонии. Аминта, (15) мы ясно видели, вскоре должен был уйти из своих городов и фактически уже был почти номинально изгнанником из Македонии.

(14) Или: «Вы знаете о новой силе, зарождающейся в Элладе?»

(15) О правлении Аминты см. Диод. xiv. 89, 92; xv. 19; Исокр. «Панегир». 126, «Архид». 46.

«Олинфцы фактически послали к нам и к людям Аполлонии совместное посольство, предупреждая нас о своем намерении напасть на нас, если мы откажемся явиться в Олинф с военным контингентом. Что касается нас, людей Лакедемона, мы желаем лишь одного — соблюдать законы и институты наших предков, быть свободными и независимыми гражданами; но если внешняя помощь нам не поможет, мы тоже должны последовать за остальными и объединиться с олинфцами. Ведь даже сейчас они собрали не менее восьмисот (16) тяжелых пехотинцев и значительно большее количество легкой пехоты, в то время как их конница, когда мы к ним присоединимся, превысит тысячу человек. В день нашего отъезда мы оставили в Олинфе посольства из Афин и Беотии, и нам сказали, что сами олинфцы приняли официальное решение ответить взаимностью. Они должны были послать посольство на своей стороне в вышеупомянутые государства для переговоров о союзе. И все же, если сила...» «Если такое усиление положит конец могуществу афинян и фиванцев, подумайте, — добавил выступающий, — сможете ли вы впредь так же легко управлять делами в этом регионе».

(16) См. Гроте, «HG» x. 72; Тирлуолл, «HG», т. 12 (гл. xxxvii).

«Они владеют Потидеей, ключом к Палленскому перешейку, и поэтому, можете не сомневаться, они могут управлять государствами на этом полуострове. Если вам нужны дополнительные доказательства ужаса, который внушают эти государства, то вот вам доказательство: несмотря на горькую ненависть, которую они питают к Олинфу, ни одно из них не осмелилось отправить с нами послов, чтобы сообщить вам об этих делах».

«Подумайте, как вы можете примирить ваше беспокойство по поводу предотвращения объединения Беотии с вашим пренебрежением к укреплению гораздо большей державы — державы, которой суждено стать грозной не только на суше, но и на море? Ибо что может этому помешать, когда сама земля дает древесину для судостроения (17), и есть богатые доходы, получаемые от многочисленных портов и торговых центров? — не может быть, чтобы изобилие продовольствия и изобилие населения шли рука об руку. Мы еще не достигли пределов экспансии Олинфа; следует подумать об их соседях — безцарях или независимых фракийцах. Они уже сегодня являются преданными слугами Олинфа, и когда дело доходит до того, что они фактически находятся под ее властью, это сразу же означает еще одно огромное усиление ее силы. С фракийцами в ее свите золотые рудники Пангея протянули бы ей руку радушного приема.

(17) См. Хикс, 74, о договоре между Аминтой и халкидцами. 390-389 гг. до н.э.: «Статья договора между Аминтом III, отец Филиппа и халкидцы, о древесине и т. д., напоминает нам известно, что Южная Македония, Халкидский полуостров и Амфиполис были главными источниками, откуда Афины получали древесину для своих нужд. верфи». Thuc. iv. 108; Диод. XX. 46; 250 г. до н.э.; а о договоре между Афинами и Аминтой, 382 г. до н.э., см. Хикс, 77; Колер, «ЦРУ» II. 397, 423.

«Делая эти заявления, мы лишь повторяем то, что уже десять тысяч раз звучало в демократии Олинфа. А что касается их уверенного духа, кто осмелится его описать? Насколько мне известно, это Бог, с ростом новых способностей, дает прирост также гордым мыслям и грандиозным замыслам человечества. Для нас, жителей Лакедемона и союзных государств, наша задача выполнена. Мы сыграли свою роль, сообщив вам о текущем положении дел. Вам предстоит решить, заслуживает ли описанное нами внимания. И еще одно вы должны признать: сила, о которой мы говорили как о великой, еще не непобедима, ибо те государства, которые являются невольными участниками гражданства Олинфа, в случае появления на поле боя любой конкурирующей силы быстро падут. Напротив, пусть они будут тесно связаны и скреплены привилегиями межбрачных союзов и взаимными правами владения землей, которые уже стали законом; пусть они поймут, что это выгодно для них». следуйте за завоевателями (подобно тому, как аркадийцы (18), например, находят выгодным идти в ваших рядах, благодаря чему они спасают свое имущество и грабят соседей); пусть это произойдет, и, возможно, узел уже не так легко развязать».

(18) По поводу сравнения см. Фриман, «История федерального правительства». гл. IV. «Реальная природа олинфской схемы», стр. 190 и далее, и примечание 2, стр. 197; также Гроте, «HG» x. 67 foll., 278 foll.

В заключение этой речи лакедемоняне попросили союзников высказаться, попросив их дать совместный совет относительно наилучшего курса действий в интересах Пелопоннеса и союзников. После этого многие члены, и особенно те, кто хотел угодить лакедемонянам, согласились на активные меры; и было решено, что государства должны по отдельности направить контингенты общей численностью десять тысяч человек. Также были выдвинуты предложения разрешить любому государству, желающему этого, выплачивать деньги вместо людей в размере трех эгинских оболов (19) в день на человека; или, если контингент состоял из кавалерии, плата за одного всадника должна была быть эквивалентна плате за четырех гоплитов; а в случае невыполнения обязательств лакедемонянам разрешалось обложить указанное государство статером за человека в сутки. Эти резолюции были приняты, и депутаты от Аканта снова поднялись. Они утверждали, что, хотя эти резолюции и превосходны, они не предназначены для быстрого исполнения. Не лучше ли было бы, просили они, до мобилизации войск немедленно отправить офицера с командованием войсками из Лакедемона и других государств, не слишком большими, чтобы отправиться в путь немедленно? Эффект был бы мгновенным, ибо государства, которые еще не присоединились к Олинфу, оказались бы в тупике, а те, которые уже были насильственно приняты, были бы поколеблены в своем союзе. После принятия этих дополнительных резолюций лакедемоняне отправили Эвдамида в сопровождении отряда неодамодов с периэками и скиритами (20) численностью около двух тысяч человек. Эвдамид не терял времени и отправился в путь, получив разрешение от эфоров на то, чтобы его брат Фебида последовал за ним позже с оставшимися войсками, назначенными ему. Продвигаясь на территорию Фракии, он начал отправлять гарнизоны в различные города по их просьбе. Он также добился добровольного присоединения Потидеи, хотя она уже входила в Олинфский союз; и этот город теперь служил ему базой для ведения войны в масштабах, соответствующих его несколько ограниченному вооружению.

(19) То есть «более шести пенсов в день для гоплита, и два «Шиллингов на всадника». «Эгинетский статер весил около 196 зерно, чуть больше двух наших шиллингов, было разделено. в две драхмы по 98 гран, каждая из которых содержала шесть оболов примерно по 16 зерен каждое». См. Перси Гарднер, «Типы греческого языка». Монеты», «История и информатика», стр. 8; Джоуэтт, примечание к Фукиону III, lxx. 4, том. i. стр. 201, 202.

(20) Или «новые граждане, провинциалы и скириты».

Фебида, когда оставшаяся часть войск его брата была должным образом собрана, возглавил их и начал свой поход. Достигнув Фив, войска расположились лагерем за городом, вокруг гимназии. Внутри города царила вражда. Два занимавших свои посты полемарха, Исмения и Леонтиад, были диаметрально противоположны (21), возглавляя соответственно враждующие политические группировки. Поэтому, если Исмения, всегда питавший ненависть к лакедемонянам, не хотел приближаться к спартанскому полководцу, то Леонтиад, напротив, усердно добивался его расположения; И когда между ними установилась достаточная близость, он сделал следующее предложение: «В ваших силах, — сказал он, обращаясь к Фебиде, — сегодня же оказать огромную пользу вашей стране. Следуйте за мной со своими гоплитами, и я введу вас в цитадель. После этого можете быть уверены, что Фивы будут полностью под властью Лакедемона и нас, ваших друзей. В настоящее время, как вы видите, существует указ, запрещающий любому фиванцу вступать с вами на службу против Олинфа, но мы все это изменим. Вам нужно лишь действовать с нами так, как мы предлагаем, и мы сразу же сможем предоставить вам большое количество пехоты и конницы, так что вы присоединитесь к своему брату с великолепным подкреплением, и, пока он не предложит вам покорить Олинф, вы покорите гораздо большее государство, а именно этот город Фивы».

(21) См. Гроте, «ГГ», т. 80: «У нас мало или совсем нет информация, касающаяся управления Фивами и т. д. «местоположение» classicus», кажется, Плутом, «de Genio Socratis». См. Freeman, op. цит. гл. IV, с. 2, «О Беотийском союзе», стр. 154-184; и в Ссылка на захват Кадмеи, стр. 170.

Воображение Фебиды разгорелось, когда он услышал заманчивое предложение. Совершить блестящий поступок было для него гораздо дороже жизни; (22) с другой стороны, он не обладал способностью к рассуждению и, казалось, был совершенно лишен здравого смысла. Получив согласие спартанца, Леонтиад велел ему привести свои войска в движение, как будто все было готово к его отъезду. «И тотчас, когда придет час, — добавил фиванец, — я буду с вами и сам укажу вам путь».

(22) Или: «Известность была его любовницей». См. Гроте, «ГГ» x. 84.

Сенат заседал в аркаде или стоа на рыночной площади, поскольку Кадмея была занята женщинами, праздновавшими Фесмофорию. (23) Был полдень жаркого летнего дня; на улицах почти никого не было. Это был подходящий момент для Леонтиада. Он сел на коня и помчался, чтобы догнать Фебида. Он развернул его и без промедления повел на акрополь. Поставив Фебида и его солдат внутрь, он вручил ему ключ от ворот и, предупредив, чтобы тот не позволял никому входить в цитадель без его пропуска, тотчас же отправился в сенат. Прибыв туда, он представился так: «Господа, лакедемоняне владеют цитаделью; но это не повод для уныния, поскольку, как они уверяют нас, у них нет враждебных намерений, за исключением, конечно, тех, кто жаждет войны. Что касается меня, и действуя в соответствии с законом, который наделяет полемарха правом арестовывать всех лиц, подозреваемых в тяжких преступлениях, я настоящим арестовываю Исмения как главного подстрекателя к войне. Я призываю вас, господа, капитанов отрядов и вас, находящихся в их рядах, исполнить свой долг. Встаньте, задержите пленника и отведите его в назначенное место».

(23) Древний праздник, проводимый женщинами в честь Деметры и Персефона (Тесмофору), которая дала первый импульс гражданскому строительству. общество, законный брак и т. д. См. Ирод. II. 171; Диодор V. 5.

Как следует из текста, те, кто был в курсе дела, явились, и приказы были незамедлительно исполнены. Из тех, кто не входил в тайное окружение, но противостоял партии Леонтиада, некоторые немедленно, опасаясь за свою жизнь, укрылись за городом; остальные же, хотя сначала и удалились в свои дома, узнав, что Исмения заключен в Кадмее, и дальнейшая задержка показалась опасной, вернулись в Афины. Это были люди, разделявшие взгляды Андроклеида и Исмении, и их было около трехсот человек.

Теперь, когда сделки были завершены, вместо Исмения был избран другой полемарх, и Леонтиад тотчас же отправился в Лакедемон. Там он обнаружил, что эфоры и большинство жителей общины крайне возмущены Фебидой, «который не выполнил приказы, данные ему государством». Однако Агесилай возразил против этого всеобщего негодования. (24) Если этот поступок причинил Лакедемону вред, то справедливо было наказать совершившего его; но если же это было добро, то существовал давний обычай, допускавший полную свободу действий подобного рода. «Единственное, на что вы должны обратить внимание, — настаивал он, — это то, было ли содеянное добром или злом». Однако после этого Леонтиад предстал перед собранием (25) и обратился к членам следующим образом: «Господа, лакедемоняне, враждебное отношение Фив к вам до недавних событий постоянно обсуждалось на ваших устах, поскольку время от времени ваши глаза были вынуждены видеть ее дружелюбное отношение к вашим врагам в противовес ее ненависти к вашим друзьям. Можно ли отрицать, что Фивы отказались участвовать с вами в походе против вашего главного врага, демократии в Пирее, и уравновесили эту равнодушие нападением на фокийцев, единственным преступлением которых была доброжелательность к вам? (26) И это еще не все. Зная, что вы, вероятно, будете воевать с Олинфом, она немедленно заключила союз с этим городом. Так что до последнего момента вы постоянно ожидали услышать, что вся Беотия лежит на плечах Фив. С недавними событиями все изменилось. Вам больше не нужно бояться Фив. Одно краткое Отправка (27) в шифре будет достаточна для того, чтобы обеспечить вам покорное подчинение всем вашим желаниям в этом отношении, при условии, что только вы проявите к нам такое же доброжелательное отношение, какое мы проявляем к вам».

(24) См. «Возрасты». vii.

(25) «Избранный комитет». См. «Ад». II. iv. 38; и ниже, VI. iii. 3.

(26) См. выше «Ад». III. ст. 4.

(27) Букв. «скитала».

Эта апелляция возымела действие на собрании, и лакедемоняне (28) формально решили, теперь, когда цитадель была взята, сохранить её и отдать под суд Исмения. Вследствие этого решения был отправлен отряд комиссаров (29), три лакедемонянина и по одному от каждого из союзных государств, больших и малых. Таким образом, был сформирован следственный суд, начались заседания, и против Исмения было выдвинуто обвинение. Его обвиняли в том, что он играл на руку варварам; стремился к дружбе с персами в ущерб Элладе; принимал денежные взятки от царя; и, наконец, в том, что он, наряду с Андроклидом, был главной причиной всех бед, которым страдала Эллада. Каждое из этих обвинений было опровергнуто подсудимым, но безрезультатно, поскольку он не смог развеять убеждение суда в том, что величие его замыслов сравнимо лишь с их злодеяниями. (30) Вынесен приговор ему, и он был казнен. Таким образом, партия Леонтиада завладела городом и превзошла данные им предписания, усердно выполняя свои обязанности.

(28) См. Гроте, «ГГ», т. 85; Диод. хв. 20; Плутарх, «Пелоп». VI.; там же «de Genio Socratis», V. vii. 6 А; Кор. Неп. «Пелоп». 1.

(29) Букв. «Дикасты».

(30) Или «что он был великолепным злодеем». См. Гроте, «Г.Г.» том IX, стр. 420, «великий злодей» (эпитеты Кларендона для Кромвель); Платон, «Менон», 90 B; «Республика», 336 A, «богатый и могучий человек». См. также Плут «Века». xxxii. 2, Агесилай. восклицание при виде Эпаминонда, {o tou megalopragmonos антропоу}.

382 г. до н.э. В результате этих событий лакедемоняне с еще большим энтузиазмом продолжили объединенный поход против Олинфа. Они не только назначили Телеутия правителем, но и своими объединенными усилиями предоставили ему армию численностью десять тысяч человек. (31) Они также отправили депеши союзным государствам, призывая их поддержать Телеутия в соответствии с решением союзников. Все государства были готовы проявить преданность Телеутию и оказать ему услугу, поскольку он был человеком, который никогда не забывал оказанную ему услугу. Фивы не были исключением; ведь правитель был братом Агесилая? Поэтому Фивы с энтузиазмом отправили свой вклад в виде тяжелой пехоты и конницы. Спартанец вел свой поход медленно и уверенно, прилагая все усилия, чтобы не причинить вреда своим друзьям и собрать как можно больше войск. Он также заранее отправил послание Аминту, умоляя его, если он действительно желает вернуть свою империю, собрать отряд наемников и распределить денежные суммы между соседними царями в целях заключения союза. И это еще не все. Он также послал послание к Дердасу, правителю Элимии, указав ему, что олинфяне, поработившие великую Македонию, непременно не позволят его меньшей власти сбежать, если их не остановить силой оружия в их дерзком поведении. Таким образом, к тому времени, когда он достиг территории союзных держав, он возглавлял весьма значительную армию. В Потидее он остановился, чтобы произвести необходимое размещение своих войск, и оттуда двинулся на территорию противника. Приближаясь к вражескому городу, он воздержался от уничтожения и стрельбы, будучи убежден, что это лишь создаст трудности на его собственном пути, как при наступлении, так и при отступлении; Когда он уйдет из Олинфа, у него будет достаточно времени, чтобы срубить деревья и установить их в качестве заграждения на пути любого нападающего с тыла.

(31) Букв. «выслали вместе с ним объединенные силы десяти тысяч мужчины», в соответствии со ст. 20 выше.

Находясь примерно в миле (32) от города, он остановился. Левый дивизион находился под его личным командованием, поскольку ему было удобно продвигаться линией напротив ворот, через которые выходил враг; другой дивизион союзников растянулся вправо. Таким образом, кавалерия была распределена: лаконцы, фиванцы и все присутствующие македонцы были размещены справа. Со своим дивизионом он оставил Дердаса и его кавалеристов численностью четыреста человек. Он сделал это отчасти из искреннего восхищения этим конным отрядом, а отчасти из уважения к Дердасу, что не должно было заставить его пожалеть о своем прибытии.

(32) Букв. «десять стадий».

Вскоре противник выдвинулся вперед и выстроился в линию напротив, под прикрытием своих стен. Затем их конница выстроилась в плотный строй и начала атаку. Бросившись на лаконийцев и беотийцев, они спешили Полихарма, полководца лакедемонской конницы, нанеся ему сто ран, пока он лежал на земле, и убили других, и, наконец, обратили в бегство конницу на правом фланге. Бегство этих воинов заразило пехоту, находившуюся в непосредственной близости от них, которая, в свою очередь, отступила; и казалось, что вся армия вот-вот будет повержена, когда Дердас во главе своей конницы бросился прямо к воротам Олинфа, а Телеутий поддерживал его войсками своего дивизиона. Олинфская конница, видя, как развиваются события, и опасаясь, что ворота закроются перед ними, развернулась и быстро отступила. Таким образом, у Дердаса появилась возможность уничтожать одного за другим вражеские войска, пока их конница прорывалась мимо него. Точно так же пехота олинфцев отступила в свой город, хотя из-за тесноты стен их потери были незначительными. Телеутий объявил о победе, и был воздвигнут трофей, после чего он повернулся спиной к Олинфу и посвятил себя вырубке фруктовых деревьев. Это была летняя кампания. Теперь он отпустил и македонцев, и конницу Дердаса. Однако вторжения самих олинфцев против государств, союзных Лакедемону, были частыми; земли грабились, а люди предавались мечу.

III

381 г. до н.э. С первыми признаками приближающейся весны олинфская конница численностью шестьсот человек вторглась на территорию Аполлонии — примерно в середине дня — и, рассеявшись по окрестностям, занималась грабежом; но, как по счастливой случайности, в тот день прибыл Дердас со своими воинами и завтракал в Аполлонии. Он заметил вторжение врага, но молчал, выжидая подходящего момента; его лошади были уже оседланы, а воины вооружены до зубов. Когда олинфцы с презрением приблизились галопом не только к окраинам, но и к самим городским воротам, он воспользовался случаем и со своим сплоченным и хорошо организованным эскадроном бросился в бегство; после чего захватчики обратились в бегство. Обратив их в свою сторону, Дердас не дал им передышки, преследуя и убивая их на протяжении десяти миль и более (1), пока не загнал их в укрытие у самых стен Олинфа. По слухам, Дердас убил в этом деле около восьмидесяти человек. После этого олинфцы предпочли оставаться у своих стен, довольствуясь обработкой лишь небольшого уголка своей территории.

(1) Букв. «девяносто стадий».

Время шло, и Телеутий возглавлял очередную экспедицию против города Олинфа. Его целью было уничтожить все оставшиеся леса (2) или поля, еще обрабатываемые на вражеской территории. Это привлекло внимание олинфской конницы, которая, незаметно продвигаясь вперед, переправилась через реку, омывающую стены города, и снова продолжила свой бесшумный марш прямо к лагерю противника. Увидев дерзость, которая его возмутила, Телеутий немедленно приказал Тлемониду, командиру его легкой пехоты, атаковать нападавших на бегу. На их стороне олинфские солдаты, увидев быстрое приближение легкой пехоты, развернулись и бесшумно отступили, пока не переправились через реку, заманивая врага, который преследовал их с поразительной храбростью. Присвоив себе позицию преследователей беглецов, они без колебаний переправились через реку, которая стояла между ними и их добычей. Затем олинфская конница, выбрав благоприятный момент, когда переправившиеся казались легкой добычей, развернулась и атаковала их, предав мечу самого Флемонида и более сотни его соратников. Телеутий, увидев происходящее, в ярости схватил оружие и повел своих гоплитов вперед, одновременно приказывая пельтастам и коннице преследовать их и не сбавлять темп. Их участь была такой же, как и у многих до них и после, которые в пылу преследования подошли слишком близко к стенам противника и с трудом смогли отступить. Под градом метательных снарядов со стен они были вынуждены отступить в беспорядке, вынужденные защищаться от снарядов. В этот момент олинфцы послали свою конницу на полном галопе, поддерживаемую легкой пехотой; и, наконец, их резервы тяжелой пехоты обрушились на вражеские ряды, теперь пребывавшие в полном беспорядке. Здесь Телеутий пал в бою, и, не теряя времени, войска, окружившие его, обратились в бегство. Никто больше не хотел сопротивляться, и бегство стало всеобщим: одни бежали к Спартолу, другие — к Аканту, третья искала убежища в стенах Аполлонии, а большинство — в стенах Потидеи. Как поток беглецов разделился на несколько потоков, так и преследователи разделили между собой задачу; они хлынули туда-сюда, сея смерть в одиночку. Так погибло ядро и сердцевина вооружения.

(2) То есть фруктовые деревья.

Подобные бедствия, безусловно, не лишены морали. Урок, который они призваны преподать человечеству, я думаю, очевиден. Если в общем смысле не следует наказывать кого-либо, даже собственного раба, в гневе — поскольку хозяин в своем гневе может легко навлечь на себя еще большее зло, чем причиняет, — то так и в случае с противниками на войне нападение на врага под влиянием страсти, а не здравого смысла, является абсолютной ошибкой. Ибо гнев — это всего лишь слепой импульс, лишенный предвидения, тогда как для проницательного взора разума парированный удар может быть лучше нанесенной раны. (3)

(3) См., по тому же поводу, «Верховая езда», стр. 13. См. также Плут. «Пел». и «Марк». (Клаф, II, стр. 278).

Когда известие о случившемся достигло Лакедемона, после тщательного обсуждения было решено отправить войска, причем весьма внушительного размера, хотя бы для того, чтобы унять гордость победителей и предотвратить аннулирование их собственных достижений. В этом решении они отправили царя Агесиполя в качестве полководца, сопровождаемого, подобно Агесилаю (4) в его азиатском походе, тридцатью спартанцами (5). Добровольцы стекались под его знамя. Среди них были отчасти лучшие представители провинции (6), отчасти иностранцы из класса, называемого трофимами (7), или, наконец, незаконнорожденные сыновья спартанцев, красивые и прекрасные, хорошо знающие спартанское рыцарство. Ряды этого вторгшегося войска были дополнительно пополнены добровольцами из союзных государств, причем фессалийцы, в частности, внесли свой вклад, выступив корпусом конницы. Всех двигало желание прославиться в Агесиполисе, так что даже Аминта и Дердас в своем рвении к служению превзошли самих себя. С этим обещанием успеха Агесиполис двинулся вперед против Олинфа.

(4) См. выше «Ад». III. iv. 2.

(5) Букв. «Спартиаты». Новая армия была отправлена в 380 г. до н.э., согласно к Гроте.

(6) Букв. «красивые и храбрые из Периоеков».

(7) Собственные сыновья Ксенофона, получившие образование в Спарте, принадлежали бы к этому классу. См. Гроте, «ГГ» x. 91.

Тем временем государство Флий, получив похвалу от Агесиполя за сумму собранных средств и скорость их сбора, и будучи уверенным, что пока один царь находится в походе, оно защищено от враждебного нападения другого (поскольку вряд ли можно было ожидать, что оба царя одновременно будут отсутствовать в Спарте), смело отказалось от правосудия, установленного недавно восстановленными в правах гражданами. С одной стороны, эти изгнанники утверждали, что спорные вопросы должны решаться беспристрастным судом; с другой стороны, граждане настаивали на том, чтобы истцы представляли дела на рассмотрение в самом городе. И когда последние возражали против такого решения, спрашивая: «Что это за суд, если правонарушители одновременно являются и судьями?», их апелляции были проигнорированы. Вследствие этого восстановленная сторона обратилась в Спарту с жалобой на свой город. Их сопровождали другие члены общины, которые заявили, что многие из самих жителей Флиаса, помимо апеллянтов, осознавали несправедливость своего обращения. Государство Флиус было возмущено этим маневром и в ответ наложило штраф на всех, кто отправился в Лакедемон без разрешения государства. Те, кто был оштрафован, не хотели возвращаться домой; они предпочли остаться там, где были, и отстаивать свои взгляды: «Теперь совершенно ясно, кто был виновником всего насилия — те самые люди, которые изначально изгнали нас и закрыли свои ворота перед Лакедемоном; конфискователи нашего имущества сегодня, безжалостные противники его восстановления завтра. Кто же еще, кроме них, добился того, чтобы нас оштрафовали за появление в Лакедемоне? И с какой целью, кроме как для того, чтобы в будущем отбить у кого-либо желание разоблачать события в Флиусе?» На этом апеллянты остановились. И, по правде говоря, поведение жителей Флиуса действительно отдавало дерзостью; настолько, что эфоры вынесли им запрет.

380 г. до н.э. Агесилай был весьма доволен этим решением, не только из-за давних дружеских отношений между его отцом Архидамом и группой Поданема, которые в то время были причислены к освобожденным изгнанникам, но и потому, что лично он был связан подобными узами с приверженцами Прокла, сына Гиппоника. Поскольку пограничные жертвы оказались благоприятными, поход начался немедленно. По мере его продвижения его встречали посольства одно за другим, и они хотели денежными подарками предотвратить вторжение. Но царь ответил, что цель его похода не в том, чтобы совершать злодеяния, а в том, чтобы защитить жертв несправедливости. Тогда просители предложили сделать все, что угодно, только они умоляли его воздержаться от вторжения. Он снова ответил: «Как он может доверять их словам, если они уже солгали ему? Ему нужны доказательства действий, а не обещаний». И когда его спросили: «Какое действие (удовлетворит его)?» Он снова ответил, сказав: «То же самое, что вы делали прежде, и не понесли от нас никакой участи» — другими словами, сдача акрополя. (8) Но они не могли смириться с этим. Тогда он вторгся на территорию Флиуса и, немедленно проведя линии ограды, начал осаду. Многие лакедемоняне возражали, ведь ради горстки жалких людей они ввязались в конфликт с государством численностью более пяти тысяч человек. (9) Ибо, чтобы не оставлять сомнений в этом, жители Флиуса регулярно собирались на собрания на виду у тех, кто находился снаружи. Но Агесилая не удалось победить этим ходом. Всякий раз, когда кто-либо из горожан, привлеченный дружбой или родством с изгнанниками, приходил, царь поручал им предоставить общественные столовые (10) в распоряжение посетителей и, если они были готовы пройти курс гимнастической подготовки, дать им достаточно средств для приобретения необходимых вещей. Все члены этих классов, согласно строгим указаниям генерала, должны были быть обеспечены оружием, и для этой цели незамедлительно должны были быть взяты займы. Вскоре начальники этой части службы смогли сформировать отряд численностью более тысячи человек, в расцвете физической формы, хорошо дисциплинированных и великолепно вооруженных, так что в конце концов лакедемоняне заявили: «Товарищи такого рода слишком ценны, чтобы их терять». Таковы были опасения Агесилая.

(8) См. выше, IV. iv. 15.

(9) См. Гроте, «ГГ» x. 45, примечание 4; и ниже, V. iv. 13.

(10) См. «Pol. Lac. v.

Тем временем Агесиполис, покинув Македонию, двинулся прямо на Олинф и занял стратегическую позицию перед городом. Убедившись, что никто не вышел ему противостоять, он занялся тем, что разграбил остатки округа, пока тот не остался нетронутым, и двинулся на территорию, союзную врагу, где уничтожил зерно. Он атаковал и взял штурмом город Тороне. Но пока он был занят этим, в разгар лета его охватила сильная лихорадка. В этом состоянии его мысли вернулись к месту, которое он когда-то посещал, — храму Диониса в Афитисе, и его охватило тоска по его прохладным, сверкающим водам и укрытым теням (11). Поэтому его отвезли туда, еще живого, но он испустил последний вздох за пределами священного храма лишь через неделю после того дня, когда заболел. Его тело было положено в мед и доставлено домой в Спарту, где он получил царскую гробницу.

(11) Букв. «тенистые шатры».

Когда весть дошла до Агесилая, он не выказал ни малейшего удовлетворения, которое можно было бы ожидать от устранения противника. Напротив, он плакал и тосковал по разорванной дружбе, ведь в Спарте было принято, чтобы цари, находясь дома, собирались вместе и делили одни и те же покои. Более того, Агесиполис прекрасно подходил Агесилаю, разделяя с ним веселье молодежи, рассказы об охоте, верховой езде и юношеской любви; (12) и, в довершение всего, в их общей жизни не отсутствовало должное почтение, присущее младшим к старшим. Вместо Агесиполиса лакедемоняне отправили Полибиада в качестве наместника в Олинф.

(12) См. «Возрасты». viii. 2.

379 г. до н.э. Агесилай уже превысил расчетный срок, на который, как ожидалось, должны были хватить запасов продовольствия в Флии. Разница между самообладанием и просто желанием настолько велика, что жителям Флии достаточно было принять резолюцию о сокращении расходов на продовольствие вдвое, и таким образом они смогли продлить осаду вдвое дольше, чем было рассчитано. Но если контраст между самообладанием и желанием настолько велик, то не менее поразительна разница между смелостью и малодушием. Флиасец по имени Дельфион, настоящий герой, похоже, собрал триста флиасцев и не только сумел помешать мирной партии выполнить свои желания, но и справился с задачей заключения и содержания под стражей тех, кому он не доверял. И на этом его способности не закончились. Он сумел заставить толпу горожан выполнять гарнизонную службу и благодаря энергичному патрулированию постоянно следил за тем, чтобы они продолжали работу. Снова и снова, в сопровождении своих личных слуг, он выбегал за стены и врывался в вражеские аванпосты, сначала в одну точку, а затем в другую в осаждающем круге. Но в конце концов настало время, когда, как бы ни старались эти отборные защитники (13), они не смогли найти больше запасов продовольствия внутри стен, и им пришлось послать к Агесилаю просьбу о перемирии, чтобы посольство посетило Спарту, добавив, что они решили оставить решение о судьбе города в Лакедемоне на усмотрение властей. Агесилай разрешил посольству, но в то же время был так разгневан тем, что они пренебрегли его личной властью, что послал к своим друзьям домой и договорился, чтобы судьба Флия была оставлена на его усмотрение. Тем временем он принялся затягивать кордон осады, чтобы сделать невозможным побег хотя бы одной души из города. Несмотря на это, Дельфион с одним товарищем, заклеймённым смельчаком, проявившим большую ловкость, отбирая оружие у осаждающих, бежал ночью. Вскоре делегация вернулась с ответом от Лакедемона, что государство просто оставило на усмотрение Агесилая решение судьбы Флиуса так, как он сочтёт наилучшим. Тогда Агесилай объявил свой вердикт. Комиссия из ста человек — пятьдесят из вернувшихся в изгнание, пятьдесят из оставшихся в городе — должна была сначала выяснить, кто заслуживает жизни, а кто смерти, после чего они должны были установить законы, лежащие в основе новой конституции. До выполнения этих действий он оставил отряд войск для гарнизона города на шесть месяцев с выплатой жалования за этот период. После этого он распустил союзные войска и повёл государственную (14) дивизию домой. Таким образом, дела, касающиеся Флиуса, были завершены, заняв в общей сложности один год и восемь месяцев.

(13) См. ниже «Ад». VII. i. 19.

(14) {to politokon}, гражданская армия. См. выше, IV. iv. 19; «Пол. Лак." xi.

Тем временем Полибиад поверг жителей Олинфа в пучину голода. Не имея возможности добывать зерно на своей земле или импортировать его морем, они были вынуждены отправить посольство к Лакедемону, чтобы просить мира. Полномочные представители по прибытии приняли соглашения, согласно которым они обязались иметь тех же друзей и тех же врагов, что и Лакедемон, следовать её примеру и быть зачисленными в число её союзников; и, дав клятву соблюдать эти условия, они вернулись домой.

Со всех сторон дела Лакедемона процветали: Фивы и остальные беотийские государства лежали у её ног; Коринф стал её самым верным союзником; Аргос, больше не в силах пользоваться уловкой подвижного календаря, был унижен до основания; Афины оказались в изоляции; и, наконец, те из её союзников, кто проявлял к ней враждебность, были наказаны; так что, судя по всему, основы её империи наконец-то были заложены абсолютно прочно и надёжно.

IV

В эллинской и зарубежной истории можно найти множество примеров, доказывающих, что божественные силы отмечают все злодеяния, не закрывая глаз ни на нечестие, ни на совершение нечестивых поступков; но сейчас я ограничусь фактами, которые мне известны. (1) Лакедемоняне, поклявшиеся оставить государства независимыми, силой захватили акрополь Фив и в конечном итоге были наказаны жертвами этого беззакония в одиночку — лакедемонянами, следует отметить, которые никогда прежде не были порабощены живым человеком; и не только они, но и те жители Фив, которые привели их на свой акрополь и которые хотели поработить свой город Лакедемону, чтобы самим стать тираном — как же им это удалось? Всего лишь двадцати беглецов было достаточно, чтобы уничтожить их правительство. Как это произошло, я сейчас подробно расскажу.

(1) Или: «теперь я должен говорить о своей собственной теме». Ибо «Перипетия», или внезапная смена обстоятельств, на которой строится сюжет. О петлях «Гелленики» см. Гроте, «ГГ» x. 100-108. Ср. Соф. — Оэд, Тир. 450; «Антиг». 1066; Вот так. т. 116; «Эллиника «Эссе», «Ксенофонт», стр. 382 и далее. Этот отрывок, пожалуй, является ключевым. к позиции историка.

Жил-был человек по имени Филлид — он был секретарем Архия, то есть полемархов. (2) Помимо своих официальных обязанностей, он оказывал своему начальнику и другие услуги, и все, по-видимому, образцово. Поездка в Афины по делам познакомила этого человека с его бывшим знакомым, Мелоном, одним из изгнанников, бежавших в Афины в поисках безопасности. У Мелона возникли различные вопросы относительно тирании, которую практиковал Архий при осуществлении полемархии, и Филипп. Вскоре он обнаружил, что дела на родине были для Филлида еще более отвратительны, чем для него самого. Оставалось лишь обменяться клятвами и согласовать детали того, что нужно было сделать. Через некоторое время Мелон в сопровождении шести самых верных товарищей, которых он смог найти среди своих собратьев-изгнанников, отправился в Фивы. Они были вооружены лишь кинжалами и сначала прокрались в окрестности под покровом ночи. Весь следующий день они скрывались в пустынном месте, приближаясь к городским воротам под видом рабочих, возвращающихся домой с последними работниками полей. Благополучно оказавшись в городе, они провели всю ночь в доме человека по имени Харон, и так же поступили на следующий день. Филлида же была занята заботами полемархов, которые должны были отпраздновать праздник Афродиты по случаю ухода с должности. Среди прочего, секретарь должен был воспользоваться этой возможностью, чтобы выполнить давнее поручение – представить полемархам некоторых женщин. Это должны были быть самые величественные и самые красивые женщины Фив. Полемархи, со своей стороны (и характер мужчин достаточно ярко выражен), с радостным предвкушением ожидали ночных удовольствий. Ужин закончился, и благодаря рвению, с которым распорядитель церемоний отреагировал на их настроение, они быстро опьянели. По их часто повторяемым приказам представить своих госпожей, он вышел и привел Мелона и остальных, трое из которых были одеты как дамы, а остальные — как их служанки. Приведя их в сокровищницу резиденции полемархов, (3) он вернулся и объявил Архию и его друзьям, что женщины не явятся, пока кто-либо из служанок остается в комнате; после чего они тут же велели всем удалиться, и Филлида, угостив слуг чашей вина, отправила их в дом одного из них. И наконец он представил госпожей и проводил их к их местам рядом с их господинами. Было заранее оговорено, что как только они сядут, они должны будут сбросить свои вуали и нанести удар. Это одна из версий смерти полемархов. (4) Согласно другой версии, Мелон и его друзья пришли как гуляки и таким образом расправились со своими жертвами.

(2) Букв. «Архию и его (полемархам)»; но греческая фраза не не следует, как это могли бы сказать англичане, подразумевать, что их было на самом деле больше. чем два полемарха, а именно Архий и Филипп. Гипат и Леонтиад принадлежал к этой фракции, но не был ни одним из её членов. полемархи.

(3) Букв. «Полемаршион».

(4) Или же, «и поэтому, согласно преобладающей версии событий, Полемархи были убиты. Но некоторые говорят, что…»

После этого Филлид с тремя из отряда отправился к дому Леонтиада. Прибыв туда, он постучал в дверь и передал, что у него есть послание от полемархов. Леонтиад, как это ни странно, всё ещё отдыхал после обеда, а его жена сидела рядом с ним, занимаясь шерстяными делами. Филлид был хорошо известен своей верностью и приказал немедленно впустить его. Они вошли, убили Леонтиада и, угрожая, заставили замолчать его жену. Выходя, они приказали закрыть дверь, угрожая, что если обнаружат её открытой, то убьют всех в доме. И вот, когда это было сделано, Филлид с двумя из отряда явился в тюрьму, сказав тюремщику, что привёл человека от полемархов, чтобы заключить его под стражу. Тюремщик открыл дверь и был тотчас же убит, а заключённые были освобождены. Их быстро снабдили оружием, взятым из оружейной в стое, а затем отвели к Амфеону (5) и приказали занять там позицию, после чего тотчас же издали указ, призывающий всех фиванцев выйти, конных и пеших, поскольку тираны были мертвы. Граждане, действительно, пока была ночь, не зная, кому и чему доверять, молчали, но когда наступил день и стало ясно, что произошло, на призыв откликнулись с готовностью: тяжелая пехота и кавалерия под ружьем вырвались вперед. Всадники также были отправлены возвращенными в изгнание к двум афинским полководцам на границе; и те, зная цель послания, (немедленно откликнулись). (6)

(5) См. план Фив, «Dict. Geog.»; Арриан, «Anab.» i. 8; Эсх. «Сентябрь ок. Февр.» 528 г.

(6) Поставка {epeboethoun}. В MSS на этом этапе имеется пробел.

С другой стороны, лакедемонский наместник в цитадели, как только до его ушей дошло ночное объявление, не стал медлить и послал в Платеи (7) и Феспии за подкреплением. Приближение платейцев заметила фиванская конница, которая встретила их и убила около двадцати человек, а после этого, вернувшись в город, обнаружила, что афиняне с границы уже прибыли. Затем они штурмовали акрополь. Войска внутри осознавали малочисленность своих войск, в то время как рвение противников (все без исключения шли в атаку) было очевидно, и громко звучали объявления, обещавшие награды тем, кто первым перелезет через стены. Все это настолько усилило их страх, что они согласились покинуть город, если горожане позволят им безопасно отступить с оружием. Остальные с радостью согласились, и они заключили перемирие. Присяга была принесена на вышеуказанных условиях, и граждане отпустили своих противников. Тем не менее, когда гарнизон отступал, тех, кто был признан личными врагами, арестовывали и казнили. Некоторых удалось спасти благодаря помощи афинских подкреплений с границы, которые тайно переправили их через границу и спасли. Фиванцы не удовлетворились казнью; если у кого-либо из них были дети, их также приносили в жертву их мести.

(7) Этот город был заново основан в 386 г. до н.э. (Изок. «Плат.» 20, 21). См. Фримен, цит. соч., гл. IV, стр. 170: «Его восстановление не подразумевало ничего Это не просто потеря фиванского превосходства, а его фактическая утрата. часть существовавшей ранее Фиванской территории, которая составляла Платайский район.

378 г. до н.э. Когда известие об этих событиях достигло Спарты, первым делом лакедемоняне казнили наместника, который покинул Кадмею вместо того, чтобы дождаться подкрепления, а затем объявили о запрете на Фивы. Агесилай не хотел возглавлять экспедицию; он указал, что прослужил более сорока лет (8) и что освобождение от иностранного налога, применимое к другим в этом возрасте, по тому же принципу применимо и к царю. Таковы были видимые основания, по которым он отказался от участия в этой экспедиции, но его истинные возражения были глубже. Он был уверен, что если возглавит экспедицию, его сограждане скажут: «Агесилай причинил все эти неприятности государству, чтобы помочь и потворствовать тиранам». Поэтому он предпочел оставить своих соотечественников решать этот вопрос самостоятельно, как им заблагорассудится. Соответственно, эфоры, получив указания от фиванских изгнанников, избежавших недавних резней, отправили Клеомброта. Раньше он никогда не командовал, и стояла глубокая зима.

(8) И поэтому на эту дату ему было более пятидесяти восьми лет. См. «Возрасты». i. 6.

Пока Хабрий с отрядом афинских пельтастов охранял дорогу через Элевтеры, Клеомброт продвигался прямым путем к Платеям. Его колонна легкой пехоты, продвигаясь вперед, напала на освобожденных из фиванской тюрьмы солдат, охранявших вершину, численностью около ста пятидесяти человек. Все они, за исключением одного-двух спасшихся, были уничтожены пельтастами, и Клеомброт лично спустился на Платеи, которые все еще были дружественны Спарте. Вскоре он достиг Феспий, которые стали базой для наступления на Киноскефалы, где он разбил лагерь на территории Фив. Здесь он остановился на шестнадцать дней, а затем снова отступил на Феспии. В этом месте он оставил Сфодриа в качестве губернатора, взяв с собой третью часть каждого из отрядов союзников, передав ему все деньги, которые он привёз с собой из дома, и дав указание пополнить его силы отрядом наёмников.

Пока Сфодрия был занят этим, Клеомброт сам начал свой обратный путь, следуя по дороге через Крюсис во главе своей половины войск, которые действительно были в значительном недоумении, пытаясь выяснить, воюют ли они с фиванцами или находятся в мире, поскольку полководец ввел свою армию на территорию Фив, причинил минимальный ущерб и снова отступил. Однако, едва он повернулся спиной, как сильная буря обрушилась на него сзади, что некоторые истолковали как предзнаменование, явно указывающее на то, что должно было произойти. Эта буря нанесла им множество ударов, и когда полководец и его армия, переправляясь из Крюсиды, взбирались на ту сторону горы (9), которая простирается в сторону моря, порыв ветра сбросил с обрыва вереницу ослов вместе с багажом: бесчисленное оружие было вырвано из рук носильщиков и унесено в море; Наконец, многие из воинов, неспособные идти с оружием, оставили его в разных точках перевала, предварительно заполнив камнями углубления в щитах. На время они остановились в Эгостене, на мегарской земле, и поужинали, как могли. На следующий день они вернулись и забрали своё оружие. После этого приключения отряды немедленно вернулись в свои дома, так как Клеомброт распустил их.

(9) То есть «Китаэрон».

Тем временем в Афинах и Фивах царил страх. Афинянам была очевидна сила лакедемонян: война явно не ограничивалась Коринфом; напротив, лакедемоняне осмелились обойти афинскую территорию и вторгнуться в Фивы. Страх настолько их охватил, что двум генералам, знавшим о восстании Мелона против Леонтиада и его сторонников, пришлось пострадать: одного официально судили и казнили; другой, отказавшись подчиниться суду, был изгнан.

Опасения фиванцев были иного рода: они боялись, скорее, того, что окажутся втянутыми в одиночную войну с Лакедемоном. Чтобы предотвратить это, они придумали следующий способ. Они надавили на Сфодриа (10), спартанского наместника, оставленного в Феспиях, предложив ему, по крайней мере, как предполагалось, значительную сумму, в обмен на которую он должен был совершить набег на Аттику; их главной целью было вовлечь Афины и Лакедемона в военные действия. Сфодрия охотно выслушал его и, притворившись, что легко сможет захватить Пирей в его нынешнем, ничем не защищенном состоянии, накормил своих солдат ранним вечером и выступил из Феспий, сказав, что достигнет Пирея до рассвета. На самом деле день настиг его в Трие, и он даже не пытался скрыть свои намерения; напротив, будучи вынужденным свернуть в сторону, он развлекался тем, что безрассудно угонял скот и грабил дома. Тем временем некоторые, случайно наткнувшиеся на него ночью, бежали в город и принесли жителям Афин весть о приближении большого отряда войск. Нетрудно догадаться, с какой скоростью конница и тяжелая пехота вооружились и встали на стражу, чтобы защитить город. По стечению обстоятельств, в это время в Афинах, в доме Каллия, их проксена, находились лакедемонские послы; их звали Этимокл, Аристолох и Окилл. Сразу же после получения известия афиняне схватили этих троих и заключили в тюрьму, поскольку те, вероятно, не были причастны к заговору. Послы, сами ошеломленные произошедшим, заявили, что, если бы они знали о попытке захвата Пирея, они вряд ли были бы настолько глупы, чтобы подчиниться власти афинян или выбрать дом своего проксена для защиты, где их так легко было найти. Они также настаивали, что афинянам вскоре станет ясно, что Лакедемонское государство было так же мало осведомлено об этих событиях, как и они. «Вскоре вы услышите», — таково было их уверенное предсказание, — «что Сфодрия заплатил за свое поведение жизнью». Таким образом, послы были оправданы и отстранены от должности. Сам Сфодрия был отозван и обвинен эфорами в совершении тяжкого преступления, и, несмотря на его отказ предстать перед судом, он был оправдан. Этому судебному проступку, как казалось многим, кто назвал его беспрецедентным в Лакедемоне, есть объяснение.

(10) См. Плутарх. «Пель.» xiv. (Клоу, ii. стр. 214).

У Сфодрии был сын по имени Клеоним. Он как раз был в том возрасте, когда юность выходит из юношеского возраста, очень красив и пользовался большим уважением среди сверстников. К этому юноше Архидам, сын Агесилая, был страстно привязан. Друзья Клеомброта, как соратники Сфодрии, были склонны оправдать его; но они боялись Агесилая и его друзей, не говоря уже о посреднике, ибо масштаб его деяния был очевиден. Поэтому, когда Сфодрия обратился к своему сыну Клеониму: «Ты можешь спасти своего отца, если хочешь, попросив Архидама благосклонно отнестись ко мне на суде в отношении Агесилая», — юноша, получив такое наставление, не стал уклоняться от визита к Архидаму и умолял его ради него спасти отца. Когда Архидам увидел, как плачет Клеоним, он тоже расплакался, стоя рядом с ним, но на его просьбу ответил так: «Нет, Клеоним, говорю тебе чистую правду, я даже не могу смотреть отцу в лицо; (11) если бы я хотел, чтобы мне что-нибудь сделали в городе, я бы попросил помощи у всего мира, а не у отца. Тем не менее, раз ты мне это велел, будь уверен, я сделаю все возможное, чтобы осуществить это по твоему желанию». Затем он покинул общий зал (12) и удалился домой отдохнуть, но с рассветом встал и стал бодрствовать, чтобы отец не вышел без его ведома. Вскоре, когда он увидел, что тот собирается выйти, сначала появился какой-то горожанин, затем другой, и еще один; и каждый раз он отходил в сторону, пока они разговаривали с отцом. Потом приходил незнакомец, затем другой; и так продолжалось, пока он не оказался вынужденным уступать дорогу целой веренице просителей. Наконец, когда отец повернулся спиной к Евротасу и снова входил в свой дом, Архидам был вынужден тоже повернуться спиной и уйти, даже не подозревая его. На следующий день дела обстояли не лучше: всё повторилось, как и накануне. Агесилай, хотя и подозревал, почему сын так часто ходит туда-сюда, не задавал вопросов, а оставил его одного. Архидам же, естественно, жаждал увидеть своего друга Клеонима; но как ему было навестить его, не поговорив предварительно с отцом, он не знал. Друзья Сфодрии, заметив, что тот, кто раньше часто бывал у него, перестал приходить, были в отчаянии; наверняка его отпугнули упреки отца. Однако, наконец, Архидам осмелился подойти к отцу и сказал: «Отец, Клеоним просит меня попросить тебя спасти его отца; пожалуйста, окажи мне эту услугу, если это возможно, умоляю тебя». Он ответил: «За себя, сын мой, я могу оправдаться, но как мой город оправдает меня, если я не осужу того человека, который ради своей низменной цели торгует во вред государству?» На мгновение другой ничего не ответил, а отступил, удрученный, перед вердиктом правосудия. Потом, то ли это была его собственная мысль, то ли побуждение кого-то другого, он подошел и сказал: «Отец, если бы Сфодрия не совершил ничего плохого, ты бы отпустил его, это я знаю; но теперь, если он совершил что-то плохое, не можешь ли ты простить его ради нас?» И отец ответил: «Если это можно сделать без ущерба для нашей чести, то пусть будет так». Услышав эти слова, юноша в глубоком отчаянии повернулся и ушел. Тогда один из друзей Сфодрии, беседуя с Этимоклем, заметил ему: «Вы все, друзья Агесилая, я полагаю, намерены предать Сфодрии смерти?» Этимокл ответил: «Если это так, то мы все сосредоточены на одном, а Агесилай — на другом, поскольку во всех своих разговорах он постоянно повторяет одно и то же: Сфодрия нельзя отрицать, но Сфодрия — человек, который с детства до зрелости (13) всегда был верен зову чести. Предать смерти такого человека трудно; более того, Спарте нужны такие воины». Другой, соответственно, отправился и рассказал о том, что только что услышал, Клеониму; и тотчас же, в радости сердца, пошел к Архидаму и сказал: «Теперь мы знаем, что ты заботишься о нас; будь уверен, Архидам, что мы, в свою очередь, приложим все усилия, чтобы тебе никогда не пришлось краснеть от стыда за нашу дружбу». И его поступки не противоречили его словам; но пока он был жив, он всегда оставался верен кодексу спартанского рыцарства; И при Левктре, сражаясь перед царем бок о бок с полемархом Дейноном, он трижды пал, прежде чем испустить дух — первым из горожан среди врагов. И так, хотя он причинил своему другу горькую скорбь, все же он был верен тому, что обещал, ибо он не опозорил Архидама, а, наоборот, пролил на него свет. (14) Таким образом Сфодрия добился оправдания.

(11) См. «Кироп». Я. iv. 12.

(12) Букв. «Филиция». См. «Поль. Лак». iii. 6.

(13) Букв. «кто, будь то ребенок, мальчик или юноша»; и для три стадии роста, см. «Поли. лак.» ii. iii. iv.

(14) То есть и в жизни, и в смерти.

В Афинах друзья Беотии не замедлили сообщить народу, что его соотечественники, вместо того чтобы наказать Сфодрия, даже приветствовали его замыслы в отношении Афин; и вследствие этого афиняне не только построили в Пирее ворота, но и принялись за строительство флота и проявили большое рвение, отправив помощь беотийцам. (15) Лакедемоняне, со своей стороны, призвали фиванцев к погрому; и, будучи убеждены, что в Агесилае они найдут более благоразумного полководца, чем Клеомброт, они умоляли его предпринять экспедицию. (16) Он, ответив, что желание государства для него закон, начал готовиться к походу.

(15) О новом афинском союзе Делоса этого года, 378 г. до н.э. См. «Поль. Лак.» xiv. 6; «Откр.» v. 6; Диодор XV. 28-30; Плутарх. «Пелоп». xv.; Хикс, 78, 81; и за союз между Афинами и Халкиду на Эвбее, см. Хикс, 79; а что касается договора с Хиосом, Хикс, 80.

(16) См. «Возрасты». ii. 22.

Теперь он пришел к выводу, что без захвата горы Киферон любое нападение на Фивы будет затруднительным. Узнав, что жители Клейтора только что воевали с жителями Орхомена (17) и содержали иностранную бригаду, он договорился с клейторами, что в случае необходимости эти силы будут к его услугам; и как только жертвы за пересечение границы окажутся благоприятными, он послал к командующему клейторскими наемниками и, выдав ему месячное жалование, приказал ему занять Киферон со своими людьми. Это произошло еще до того, как он сам достиг Тегеи. Тем временем он послал сообщение жителям Орхомена, что на время кампании они должны прекратить войну. Если какой-либо город во время его кампании за границей решит выступить против другого города, его первоочередной обязанностью, заявил он, будет выступить против такого города-нарушителя в соответствии с указом союзников.

(17) В Аркадии. См. Бусолт, «Die Lak». 120 далее.

Таким образом, перейдя Киферон, он достиг Феспий (18) и оттуда сделал своей целью территорию Фив. Обнаружив обширную равнину, огороженную рвом и частоколом, а также наиболее ценные участки страны, он принял план перемещения своего лагеря с одного места на другое. Каждый день, после утренней трапезы, он выставлял свои войска и разорял территорию, оставаясь на своей стороне частокола и рва. Появление Агесилая в любой точке было сигналом для врага, который в пределах своего укрепления двигался параллельно захватчику и всегда был готов защищать угрожаемый пункт. Однажды, когда спартанский царь отступил и уже был на пути обратно в лагерь, фиванская конница, до этого невидимая, внезапно ринулась вперед по одной из регулярно построенных дорог из укрепления. Воспользовавшись положением противника — его лёгкие войска отлучились на ужин или были заняты приготовлением еды, а конница, некоторые из которых только что спешились (19), а другие собирались сесть, — они поехали вперёд, наращивая атаку. Один за другим солдаты лёгких войск были убиты; кроме того, трое кавалеристов — двое спартанцев, Клеас и Эпикидид, и третий, провинциал (20) по имени Эвдик, который не успел сесть на коней, и чью судьбу разделили некоторые фиванские (21) изгнанники. Но вскоре Агесилай развернулся и двинулся на помощь со своей тяжёлой пехотой; его конница бросилась на вражескую конницу, а лучшие из тяжёлой пехоты, десятилетние воины, атаковали рядом с ними. В тот момент фиванская конница выглядела как люди, слишком много выпившие в полдень — то есть, они достаточно долго ждали атаки, чтобы метнуть копья; но залп оказался безрезультатным, и, развернувшись на таком расстоянии, они оставили двенадцать своих убитых на поле боя.

(18) Киносцефалами. См. «Возрасты». ii. 22.

(19) Читайте после Курьера {arti} вместо vulg. {eti}; или, лучше Тем не менее, примите поправку Хартмана (там же, с. 379), {ton men ede katabebekoton ton de katabainonton} и перевести «некоторые — уже спешились, и другие тоже спешились.

(20) Букв. «один из периоэков».

(21) Чтение {Фебаион} по Динд. для {'Афинайон}.

Агесилай не мог не заметить, с какой регулярностью враг появлялся после утренней трапезы. Воспользовавшись этим наблюдением, он принес жертву на рассвете и двинулся со всей возможной скоростью, перейдя через частокол, через то, что можно было считать пустыней, если говорить о каких-либо оборонительных сооружениях или признаках жизни. Оказавшись внутри, он принялся рубить и поджигать все до городских ворот. После этого подвига он отступил, укрывшись в Феспиях, где укрепил их цитадель. Здесь он оставил Фебида в качестве наместника, а сам переправился через перевалы обратно в Мегару. Прибыв туда, он распустил союзников и повел городские войска домой.

После ухода Агесилая Фебида посвятил себя преследованию фиванцев, посылая разбойничьи отряды, и опустошил их земли регулярными набегами. Фиванцы, желая отомстить, двинулись со всеми своими силами на территорию Феспий. Но, оказавшись в самом центре, они были окружены Фебидой и его лёгкой кавалерией, которые не давали им ни малейшего шанса рассеяться, так что фиванцы, сильно раздосадованные поворотом событий, отступили быстрее, чем пришли. Погонщики мулов сами выбросили захваченные фрукты, стремясь как можно быстрее вернуться домой; настолько сильный страх объял вторгшуюся армию. Это был шанс для спартанца смело продолжить наступление, держа лёгкую кавалерию рядом с собой, а тяжёлую пехоту оставив в боевом порядке следовать за ним. Он даже надеялся полностью разгромить врага, поэтому доблестно возглавил наступление, подбадривая лёгкую кавалерию «вступить в ближний бой с захватчиками» или призывая тяжёлую пехоту феспийцев «подвести свою поддержку». Вскоре фиванская конница, отступая, оказалась перед непроходимой долиной или ущельем, где сначала собралась в толпу, а затем, совершенно не имея возможности переправиться, резко развернулась и не нашла, где это сделать. Горстка лёгкой кавалерии, составлявшая авангард спартанцев, испугалась фиванцев и бежала, а фиванские всадники, увидев это, применили на практике урок атаки, которому их научили беглецы. Что касается самого Фебида, то он и двое или трое с ним пали с мечами в руках, после чего все его наёмные войска обратились в бегство.

Когда поток беглецов достиг резервов тяжелой пехоты Феспийцев, те, несмотря на многочисленные хвастливые заявления о том, что никогда не сдадутся фиванцам, тоже обратились в бегство, хотя преследование уже прекратилось, так как было уже поздно. Число убитых было невелико, но, тем не менее, жители Феспий не остановились, пока не оказались в безопасности внутри своих стен. В результате надежды и боевой дух фиванцев вновь возродились, и они предприняли походы против Феспий и других провинциальных городов Беотии. (22) Следует признать, что в каждом случае демократическая партия удалялась из этих городов в Фивы, поскольку во всех них были установлены абсолютные правительства по образцу, ранее принятому в Фивах, и в результате друзья Лакедемона в этих городах также нуждались в ее помощи. (23) После смерти Фебиды лакедемоняне отправили полемарха с морским отрядом для формирования гарнизона Феспий.

(22) Букв. «другие их города периода». Для значения этого титул, как его применяли фиванцы (и, возможно, обычно) к Другие города Беотии см. в работе Фримена, цит. соч., гл. IV, стр. 157. 173 фолл.

(23) См. Гроте, «HG» x. 174; Фриман, соч. цит. iv. 171, 172.

377 г. до н.э. С наступлением весны (24) эфоры вновь призвали к запрету на Фивы и попросили Агесилая возглавить экспедицию, как и в предыдущем походе. Он, придерживаясь своей прежней теории относительно вторжения, еще до совершения обычного пограничного жертвоприношения, отправил донесение полемарху в Феспии с приказом захватить перевал, контролирующий дорогу через Киферон, и охранять его от его прибытия. Затем, снова перейдя перевал и достигнув Платеи, он снова сделал обманный маневр, сначала двигаясь в Феспии, и отправил донесение с приказом о готовности припасов и ожидании его прибытия всеми посольствами; таким образом, фиванцы сосредоточили свое внимание на подходах со стороны Феспий, которые они тщательно охраняли. Однако на следующее утро Агесилай принес жертву на рассвете и отправился в путь в Эритру (25), и, завершив за один день то, что для армии было хорошим двухдневным походом, ускользнул от фиванцев и пересёк их частокол у Скола до того, как враг прибыл из тщательно охраняемого пункта, через который он ранее вторгся. Сделав это, он приступил к разорению восточных районов города Фив вплоть до территории Танагры, ибо в то время Танагра всё ещё находилась в руках Гипатодора и его сторонников, которые были друзьями лакедемонян. После этого он повернул назад, удерживая стены Фив слева от себя. Но фиванцы, словно подкравшись, к месту событий, расположились в месте, называемом «Грудь Старухи» (26), держа окоп и частокол позади себя: они были убеждены, что именно здесь, если и где-либо еще, у них был шанс рискнуть решающим сражением, поскольку местность в этом месте была довольно узкой и труднопроходимой. Агесилай, однако, учитывая ситуацию, отказался принять вызов. Вместо того чтобы двинуться на них, он резко повернул в сторону города; и фиванцы, встревоженные незащищенным состоянием города, оставили выгодную позицию, на которой они выстроились в боевой порядок, и в мгновение ока отступили к городу по дороге на Потнию, которая казалась более безопасным путем. Этот последний ход Агесилая можно назвать гениальным ходом: (27) позволив ему отступить на расстояние, он вынудил самих врагов отступить в мгновение ока. Несмотря на это, один или два полемарха со своими отрядами атаковали врага, когда тот проносился мимо. Но фиванцы, с выгодных позиций на своих высотах, обрушили на нападавших залпы копий, что стоило жизни одному из полемархов, Алипету. Он упал, пронзенный копьем. Но снова с этого гребня фиванцы были вынуждены бежать; настолько, что скириты с частью конницы взобрались на холм и быстро уничтожили последние ряды фиванцев, когда те галопом въезжали в город. Однако, когда они приблизились под прикрытием своих стен, фиванцы развернулись, и скириты, увидев их, отступили с большой скоростью. Никто, правда, не был убит; но фиванцы все же установили трофей в память об этом инциденте в том месте, где отряд, взобравшийся на холм, был вынужден отступить.

(24) См. дела Делоса, которые Ксенофонт никогда не упоминал, Между 377 и 374 годами до н.э. — Сэндвичский мрамор в Тринити-колледже. Кембридж; Бекх, «CI G» 158 и «PEA» ii. п. 78 фолл.; Хикс, 82.

(25) Эритрея (Красные земли) находится между Гисиями и Сколусом, к востоку от Кацула. — Лик, «Н.Гр.» ii. 329. См. Ирод. ix. 15, 25; Вот так. iii. 24; Пауза. IX. ii. 1; Страб. IX. ii.

(26) Лит. «Граос Стетос».

(27) Или: «и этот поступок Агесилая был расценен как очень красивый» один."

И вот, поскольку час настал, Агесилай отступил и расположился лагерем на том самом месте, где он видел врага, выстроившегося в боевой порядок. На следующий день он отступил по дороге в Феспии. Легкие войска, составлявшие свободный корпус на службе у фиванцев, дерзко преследовали его по пятам. Были слышны их крики, обращенные к Хабрию (28) за то, что он не подвел свою поддержку; когда конница олинфян (которые теперь предоставили контингент в соответствии со своими клятвами) (29) развернулась, застала преследователей в разгар погони и оттеснила их вверх по склону, истребив многих из них — так быстро пехота настигается конницей на крутых склонах, по которым можно проехать верхом. Прибыв в стены Феспий, Агесилай обнаружил, что жители города находятся в состоянии партийной вражды, люди лакедемонских наклонностей желают предать смерти своих политических противников, одним из которых был Менон (30) — действие, которое Агесилай не одобрял. Уладив разногласия и связав их торжественной клятвой хранить мир друг с другом, он тотчас же удалился, пройдя своим старым путем через Киферон в Мегару. Здесь он снова распустил союзников и во главе городских войск сам двинулся обратно в Спарту.

(28) За подвиги Хабриаса, командовавшего дивизией смешанного состава Афиняне и наемники (см. выше, ст. 14), см. Дем. «c. Lept.» 479; Полиаен. II. 1, 2; Диодор XV. 32, 33, который приводит интересные подробности; Гроте, «HG» x. 172 foll.

(29) См. выше «Ад». V. iii. 26.

(30) Или же «под предлогом продвижения лаконских интересов было «Желание предать смерти политических оппонентов». Для «Менона» Диод. союз «Дыня».

Фиванцы уже два года не собирали урожай со своей земли и начали испытывать острую нехватку зерна; поэтому они отправили отряд людей на борту пары трирем в Пагасы, имея при себе десять талантов (31) для покупки зерна. Но пока эти уполномоченные занимались своими закупками, Алкет, лакедемонянин, который служил гарнизоном в Орее (32), снарядил три триремы, приняв меры предосторожности, чтобы никакие слухи о его действиях не просочились наружу. Как только зерно было отправлено и суда подняты, он захватил не только зерно, но и триремы, эскорт и все остальное, численностью не менее трехсот человек. Сделав это, он заключил своих пленников в цитадели, где также разместился сам. И вот появился юноша, сын уроженца Ореуса, красивый и благородного происхождения, (33) который танцевал, служа коменданту; и последнему приходилось покидать цитадель и спускаться вниз, чтобы заниматься этим юношей. Это была неосторожность, которую пленники не упустили из виду и воспользовались ею, захватив цитадель, после чего город поднял восстание, и фиванцы больше не испытывали трудностей с обеспечением зерном.

(31) = 2437 фунтов: 10 шиллингов.

(32) Орей, прежде называвшийся Гистиеей, на севере Эвбеи. Видеть Вот так. VII. 57, VIII. 95; Диод. хв. 30; Гроте, «ХГ» ix. 263. Для Пагасы на северной оконечности Пагасейского залива, «колыбель греческого мореплавания», см. Тозер, «Геог. Гр.» VI стр. 124; IX. т. 15.

(33) Или «прекрасная и смелая, если когда-либо была юность».

376 г. до н.э. С наступлением весны Агесилай лежал больной — прикованный к постели инвалид. История такова: во время отступления его армии из Фив годом ранее, в Мегаре, поднимаясь с Афродизиона (34) к дому правительства, он повредил вену или другой сосуд в теле. За этим последовал прилив крови к его здоровой ноге. Колено сильно распухло, и боль была невыносимой, пока сиракузский хирург не сделал надрез на вене около лодыжки. Кровь текла день и ночь; все, что они могли сделать, чтобы остановить кровотечение, не помогло, пока пациент не потерял сознание; тогда кровотечение прекратилось. В таком состоянии Агесилая доставили домой на носилках в Лакедемон, и он оставался инвалидом до конца того лета и всю зиму.

(34) Павсаний (I. xi. 6) упоминает храм Афродиты. Эпистрофоа (Вертикордия), по пути к Карию Акрополь Мегары.

Но вернемся к началу: с первыми весенними порывами лакедемоняне вновь объявили запрет и приказали Клеомброту возглавить экспедицию. Царь вскоре оказался со своими войсками у подножия Киферона, и его легкая пехота двинулась вперед, чтобы занять перевал, контролирующий дорогу. Но здесь они обнаружили отряд фиванцев и афинян, уже занимавших желаемую высоту, которые некоторое время позволяли им приближаться; но когда они приблизились, они выскочили из своих позиций и атаковали, убив мечом около сорока человек. Этого инцидента было достаточно, чтобы убедить Клеомброта в том, что вторжение в Фивы через этот горный перевал невозможно, и в этом убеждении он отступил и распустил свои войска.

Союзники собрались в Лакедемоне, и были приведены аргументы, доказывающие, что малодушие очень скоро приведет к тому, что они будут совершенно измотаны войной. Было заявлено, что в их силах собрать флот, значительно превосходящий по численности флот Афин, и захватить этот город голодом; на тех же кораблях у них была возможность переправить армию на территорию Фив, и у них был выбор маршрутов — дорога в Фокиду или, если они предпочтут, через Креусиду. Тщательно рассмотрев этот вопрос, они укомплектовали флот из шестидесяти трирем, и Поллис был назначен адмиралом. И действительно, их ожидания не совсем оправдались. Афиняне вскоре оказались в такой плотной блокаде, что их зерновые суда не могли продвинуться дальше Гераэста; (35) их уже ничто не могло заставить двигаться дальше на юг, с лакедемонским флотом, кружащим вокруг Эгины, Кеоса и Андроса. Афиняне, превратив необходимость в добродетель, лично укомплектовали свои корабли, сразились с Поллисом под предводительством Хабрия и вышли из морского сражения (36) победителями.

(35) Мыс на южной оконечности Эвбеи.

(36) Битва при Наксосе, 376 г. до н.э. Интересные подробности см. в работе Диодона XV. 35, 35.

375 г. до н.э. В то время поставки зерна в Афины шли беспрепятственно. Лакедемоняне, со своей стороны, готовились переправить армию через море в Беотию, когда фиванцы направили афинянам просьбу отправить войска вокруг Пелопоннеса, убеждая их, что в этом случае лакедемоняне не смогут одновременно защитить свою или союзную территорию в этой части мира и одновременно собрать достаточно большую армию для действий против Фив. Эти предложения пришлись по душе афинянам, раздраженным действиями Лакедемона из-за подвига Сфодрии. Соответственно, они с готовностью укомплектовали флот из шестидесяти судов, назначив Тимофея адмиралом, и отправили его в плавание вокруг Пелопоннеса.

Фиванцы, видя, что на их территории так долго не было враждебных вторжений (ни во время похода Клеомброта, ни сейчас, (37) пока Тимофей совершал свое прибрежное плавание), почувствовали себя достаточно смелыми, чтобы самостоятельно провести поход против провинциальных городов; (38) и один за другим они отвоевали их.

(37) Букв. «и не во время перипла Тимотера». Для историка Описывая события этого периода несколько лет спустя, Береговое плавание Тимофея — это единичный случай ({periepleuse}), и, как отмечает Гроте («ГГ» x. 185, примечание 3), слова могут «не следует включать в расчет только то время, которое Тимофей фактически потратил» кругосветное плавание вокруг Пелопоннеса, но год, который он провел впоследствии в Ионическом море, и время, которое он провел в совершая свои подвиги вблизи Коркиры, Леукаса и весь район в целом». За характер и подвиги Тимофей, сын Конона, см. Isocr. «Or.» xv. «Об антидосисе», SS. 101-139; Джебб, «Атт.Ор». ii. п. 140 фолл.; Реданц, «Вит. Ификр. Чабр. Тимот. Афиниенсий.

(38) Или «города, окружающие их территорию», буквально «периоциды». города». О значении этого эпитета см. V. iv. 46; Фримен, op. cit. iv. 173, примечание 1, со ссылкой на Гроте, “HG” x. 183, Примечание 4. О битве при Тегире см. Гроте, там же, 182; Плут. «Пелоп». 17; Диодор XV. 57 («очевидно, это сражение», Гроте); Каллисфен, фр. 3, изд. Делал. См. Стеф. Быз., {Тегура}.

Тимофей на своем корабле достиг Коркиры и сокрушил ее. При этом он не поработил жителей, не изгнал их в изгнание и не изменил их законов. И благодаря этому поведению он пожинает плоды возросшей дружелюбности (39) всех городов тех мест. После этого лакедемоняне снарядили и отправили контрфлот под командованием Николоха, офицера непревзойденной смелости. Этот адмирал, едва увидев флот Тимофея, без колебаний, несмотря на отсутствие шести амбракийских судов, входивших в состав его эскадры, дал бой, имея пятьдесят пять кораблей против шестидесяти у противника. В тот момент он потерпел поражение, и Тимофей установил трофей в Алиции. Но как только шесть пропавших амбракийских судов подкрепили его — корабли Тимофея тем временем стояли на якоре и ремонтировались — он направился к Алиции в поисках афинянина, и поскольку Тимофей отказался выйти ему навстречу, лакедемонянин, в свою очередь, установил трофей на ближайшей группе островов.

(39) Коркирейцы, акарнанийцы и кефалленцы присоединяются к союзу 375 г. до н.э.; см. Хикс, 83. «Этот указ датируется осенью 375 г. до н.э., сразу после визита Тимофея в Коркиру (Ксен. «Ад». (V. iv. 64). В результате имена Коркиры, Кефалления и Акарнания были внесены в список (№ 81). и с ними был заключен союз». (См. «ЦРУ», том II, стр. 399) далее; Хикс, цит. соч.; «Ад». VI. т. 23); «ЦРУ» ii. 14. Табличка находится в коллекции Асклепия у входа. Акрополь в Афинах. См. Мильхофер, «Афинский музей», 1881 г., стр. 45.

374 г. до н.э. Тимофей, восстановив свою первоначальную эскадру и укомплектовав экипажи новыми судами из Коркиры, оказался во главе более чем семидесяти кораблей. Его военно-морское превосходство было неоспоримым, но он был вынужден обратиться в Афины за деньгами, поскольку его флот был велик, а его потребности весьма существенны.


КНИГА VI

я

374 г. до н.э. Афиняне и лакедемоняне были вовлечены в конфликт. Но вернемся к фиванцам. После покорения городов Беотии они расширили зону агрессии и двинулись в Фокиду. Фокейцы, со своей стороны, отправили посольство в Лакедемоны, заявив, что без помощи этой державы они неизбежно уступят Фивам. В ответ лакедемоняне доставили по морю на территорию Фокиды своего царя Клеомброта во главе четырех полков и отрядов союзников.

Примерно в то же время Полидам из Фарсала прибыл из Фессалии, чтобы выступить перед общим собранием (1) Лакедемона. Он пользовался большим уважением во всей Фессалии, а в своем родном городе его считали настолько истинным джентльменом, что раздираемые фракциями фарсалийцы были готовы доверить ему цитадель и позволить своим доходам проходить через его руки. Ему было дано право распределять деньги, необходимые для священных обрядов или других расходов, в рамках их писаного закона и конституции. Из этих денег этот верный управляющий государством мог содержать гарнизон и обеспечивать безопасность граждан своей столицы. Каждый год он представлял отчет о своей администрации в целом. Если возникал дефицит, он покрывал его из собственного кармана, а когда доходы увеличивались, он возвращал себе деньги. В остальном же его гостеприимство к иностранцам и его великолепие были в истинно фессалийском масштабе. Таков был стиль и характер человека, прибывшего в Лакедемон и произнесшего следующие слова:

(1) {за койнон}, «он vel ad ad senatum vel ad ephoros vel ad согласен». — Штурц, «Лекс. Зен. св

«Мужи Лакедемонские, я, как «проксенос» и «благодетель» (титулы, носимые моими предками с незапамятных времен), заявляю, или, скорее, обязан, в случае каких-либо трудностей, прийти к вам, и в случае каких-либо осложнений, опасных для ваших интересов в Фессалии, предупредить вас. Имя Ясона, я уверен, хорошо известно лакедемонцам. Его власть как князя достаточно велика, и его слава широко распространена. Именно о Ясоне я должен говорить. Под прикрытием мирного договора, который он недавно заключил со мной, и вот суть того, на чем он настаивал: «Полидамас, — сказал он, — если бы я захотел, я мог бы положить ваш город к своим ногам, даже против его воли, как докажут вам следующие соображения. Видите ли, — продолжил он, — большинство и самые важные государства Фессалии — мои союзники. Я покорил их в походах, в которых вы были на их стороне». Противостояние мне. Опять же, вам не нужно объяснять, что у меня шесть тысяч наемников, которые, как я полагаю, сами по себе могут составить конкуренцию любому отдельному государству. Я настаиваю не только на численности. Несомненно, такую же большую армию можно было бы собрать и в других местах; но у этих гражданских армий есть один недостаток — в них есть как мужчины преклонного возраста, так и те, у кого едва отросла борода. Кроме того, лишь малая часть граждан занимается физической подготовкой в государстве, тогда как у меня никто не берет наемную службу, если он не так вынослив, как я.

«И вот, лакедемоняне, я должен сказать вам голую правду. Этот Иасон — человек крепкий и сильный, с ненасытной жаждой труда. В равной степени верно и то, что он ежедневно испытывает доблесть тех, кто с ним. Он всегда во главе их, будь то на полевых учениях под ружьем, в спортзале или в какой-либо военной экспедиции. Слабых членов корпуса он отсеивает, но тех, кто, по его мнению, мужественно противостоит войне, как истинные любители опасности и труда, он награждает двойной, тройной и четверной оплатой или другими подарками. На смертном одре им не будет недостатка в заботе, и они не будут лишены почестей в могиле. Так каждый чужеземец на его службе знает, что его доблесть на войне может обеспечить ему средства к существованию — жизнь, полную одновременно чести и изобилия. (2)»

(2) Или «жизнь, приносящая удовлетворение одновременно душе и телу».

«Затем он с некоторой показной торжественностью указал мне на то, что я и так знал, что маракийцы, и долопийцы, и Алкет, гипарх (3) в Эпире, уже были под его властью; „так что я могу справедливо спросить тебя, Полидам, — продолжил он, — что я должен понимать, чтобы не рассматривать твое будущее порабощение как детскую забаву. Возможно, кто-то, кто не знает меня и не знает, какой я человек, мог бы спросить меня: „Ну! Иасон, если все, что ты говоришь, правда, почему ты медлишь? Почему ты не выступишь сразу против Фарсалии?“» По веской причине, отвечаю я, мне выгоднее завоевать вас добровольно, чем аннексировать против вашей воли. Потому что, если вас принудят, вы всегда будете замышлять против меня всяческую злобу, а я на своей стороне буду стремиться уменьшить вашу власть; тогда как если вы добровольно и с доверием присоединитесь к моему союзу, мы, несомненно, сделаем все возможное, чтобы помочь друг другу. Я вижу и знаю, Полидамас, что ваша страна взору смотрит только на одного человека, и это вы: поэтому я гарантирую вам, что, если вы с любовью расположите ее ко мне, я на своей стороне возвышу вас до уровня величайшего человека в Элладе после меня. Послушайте, пока я расскажу вам, в чем заключается мое предложение второго приза. Слушайте и не принимайте ничего, что не соответствует вашим собственным рассуждениям. Во-первых, разве нам обоим не ясно, что с присоединением Фарсала и роем более мелких государств, зависящих от вас, я с бесконечной легкостью стану Тагосом (4) Все фессалийцы; а затем, как следствие, — Фессалия, объединенная таким образом, — шестнадцать тысяч всадников и более десяти тысяч тяжелой пехоты оживают. Действительно, когда я созерцаю телосложение и гордую осанку этих людей, я не могу не убедиться, что при правильном обращении нет ни одного народа или племени, которому фессалийцы соизволили бы подчиниться. Взгляните на обширные просторы Фессалии и подумайте: как только здесь утвердится Тагос, все племена вокруг него застынут в подчинении; и почти каждый член каждого из этих племен — потомственный лучник, так что в легкой пехоте наша мощь должна превосходить всех. Более того, беотийцы и весь остальной мир, вооруженный против Лакедемона, — мои союзники; они жаждут следовать за моим знаменем, если я только освобожу их от ига Спарты. Так же, я уверен, афиняне сделают все возможное, чтобы заручиться нашим союзом; но с ними я не согласен. Думаю, мы обзаведёмся друзьями, ибо я убежден, что империю на море будет даже легче завоевать, чем империю на суше; и чтобы показать вам справедливость этого рассуждения, я бы хотел, чтобы вы взвесили следующие соображения. Имея в своих руках Македонию, которая является лесопилкой (5) афинского флота, мы сможем построить гораздо больший флот, чем их. Это логично. А что касается людей, то кто, как вы думаете, лучше сможет укомплектовать суда — Афины или мы сами с нашими стойкими и многочисленными Пенестами? (6) Что лучше обеспечит мореплавателей — нация, которая, подобно нашей, из своих изобилий экспортирует зерно в чужие края, или Афины, которые, если бы не иностранные закупки, не имели бы достаточно средств для своего существования? И так же, как и в случае с богатством в целом, разве не естественно, что мы, которые не ищем припасов на цепочке маленьких островов, а собирают плоды континентальных народов, обнаружим, что наши ресурсы более обильны? Как только разрозненные силы Фессалии будут собраны в княжество, все племена Вокруг, повторяю, появятся наши данники. Мне не нужно говорить вам, что царь Персии пожинает плоды не островов, а целого континента, и он самый богатый из людей! Но покорение Персии, я полагаю, будет еще более осуществимым, чем покорение Эллады, ибо там люди, за исключением одного, лучше разбираются в рабстве, чем в доблести. И я не забыл, как мало было сил персов во время наступления Кира, а затем и при Агесилае.

(3) Или «его сюзерен в Эпире». Полагаю, под гипархией подразумевается что Алкет считал Ясона своим сюзереном. Диодор (xv. 13, 36) о нём говорят как о «царе» молоссов.

(4) Или «Князь», а ниже «Фессалия, так обращенная в «Княжество». «Тагос Фессалийский не был царем, потому что его Должность не была наследственной или даже постоянной; он тоже не был таковым. Он был настоящим тираном, потому что в его офисе действовали какие-то юридические нормы. санкция. Но он гораздо ближе подошел к образу одного из них. Король или тиран, а не федеральный президент, как, например, Генерал ахейцев... Ясон из Ферая играет главную роль на протяжении всего повествования. Он похож на короля, и его воля, кажется, не менее неуправляема, чем у него. своего брата-правителя за Камбунийскими холмами. Даже Джейсон По-видимому, его воспринимали как тирана (см. ниже, «Ад». VI. iv. 32); возможно, подобно афинскому Демосу, он сам этого не делал. «Отказаться от имени» (ср. Арист. «Поль.» iii. 4, 9). — Фримен, «История». Федеральное правительство. «В Фессалии нет истинной федерации», IV, стр. 152 и далее.

(5) См. выше и Хикс, 74.

(6) Или «крестьянство».

«Таковы были, лакедемоняне, пламенные доводы Иасона. В ответ я сказал ему, что его доводы заслуживают внимания, но то, что мы, друзья Лакедемона, без всяких споров покинем ее и бросимся в объятия ее противников, казалось мне полнейшим безумием. На что он похвалил меня и сказал, что теперь ему придется еще крепче держаться за меня, если таково мое намерение, и поручил мне прийти к вам и сказать вам чистую правду, а именно, что он намерен выступить против Фарсала, если мы не послушаем его. Соответственно, он велел мне потребовать от вас помощи; «и если они позволят вам, — добавил он, — так поступить с ними, чтобы они послали вам достаточно сил для сражения со мной, это хорошо: мы будем соблюдать решение войны и не будем спорить с последствиями; но если в ваших глазах этой помощи недостаточно, посмотрите на себя. Как же вы больше не будете считаться непорочными перед той родиной, которая вас чтит и в которой «У тебя всё так хорошо?» (8)

(7) Или, читая {theoi}, по Кобету; перевести «если по воле провидения». Они должны вас прислать.

(8) Чтение {kai e su pratteis}, по Кобету. Главные рукописи. дают {ouk ede anegkletos an dikaios eies en te patridi e se tima kai su prattais ta kratista}, что можно перевести и как: «и как быть «Что бы ты делал для себя лучше всего?» (буквально: «И ты бы не делал для себя лучше всего»). для себя», {ouk an} продолжение предыдущего предложения), или (рассматривая {prattois} как чистый оптатив), «да поможет вам принять «Выберите курс, который лучше всего подходит именно вам!» «Пусть вам сопутствует удача!» «Прощайте». См. Отто Келлер, цит. соч. ad loc. для получения различной информации. поправки.

«Вот что привело меня в Лакедемон. Я рассказал вам всю историю; она основана отчасти на том, что я вижу, а отчасти на том, что я слышал от вас. Я твердо убежден, жители Лакедемона, что если вы собираетесь отправить достаточное, не только в моих глазах, но и в глазах всей Фессалии, войско, способное противостоять Ясону в войне, восстанет против него, ибо все они встревожены будущим ростом его могущества; но если вы думаете, что отряда недавно освобожденных рабов и любого генерала-любителя будет достаточно, я советую вам успокоиться. Можете поверить мне на слово, вам предстоит противостоять огромной силе, и это будет человек, настолько благоразумный генерал, что во всем, что он пытается сделать, будь то дело секретности, скорости или силы, он всегда попадает в цель: тот, кто Он умело, если того требует случай, делает ночь столь же полезной для себя, как и день; (9) или, если требуется скорость, будет трудиться, завтракая или ужиная. Что касается отдыха, он считает, что время для него настало, когда цель достигнута или дело сделано. И к этой же практике он приучил окружающих. Он прекрасно знает, как вознаградить ожидания своих солдат, когда благодаря дополнительному труду, который имеет значение, они добились успеха; так что в его школе все усвоили поговорку: «Сначала боль, потом удовольствие». (10) А что касается чувственного удовольствия, то из всех людей, которых я знаю, он самый сдержанный; так что и оно не в силах заставить его бездельничать в ущерб долгу. Тогда вы должны обдумать этот вопрос и сказать мне, как подобает вам, что вы можете и будете делать».

(9) См. «Кироп». III. я. 19.

(10) Об этом мнении см. «Пом. II. i. 20 и далее.

Таковы были представления Полидамаса. Лакедемоняне на время отложили свой ответ; но, подсчитав на следующий день и на следующий день, сколько дивизий (11) у них было на иностранной службе и сколько кораблей на побережье Лаконии, чтобы справиться с иностранной эскадрой афинян, а также приняв во внимание войну с соседями, они дали Полидамасу свой ответ: «В настоящее время они не могут оказать ему достаточную помощь: в сложившихся обстоятельствах они посоветовали ему вернуться и наилучшим образом уладить свои дела и дела своего города». Он, поблагодарив лакедемонян за прямоту, удалился.

(11) Букв. «мораи».

Он умолял Ясона не принуждать его к отдаче цитадели Фарсала: он хотел сохранить её для тех, кто доверил её ему на хранение; Ясон мог взять в заложники своих собственных сыновей и сделать всё возможное, чтобы убедить его добровольно присоединиться к нему, и всячески способствовать его назначению Тагом Фессалии. Соответственно, после обмена торжественными заверениями между ними, фарсалийцы были оставлены в покое и в мире, и вскоре Ясон по общему согласию был назначен Тагом всех фессалийцев. Получив эту власть, он составил список кавалерии и тяжёлой пехоты, которые различные государства могли предоставить в качестве своей квоты, в результате чего его кавалерия, включая союзников, насчитывала более восьми тысяч человек, а пехота — не менее двадцати тысяч. и его лёгкие войска могли бы сравниться с войсками всего мира — даже простое перечисление их городов само по себе было бы трудом. (12) Следующим его действием был призыв ко всем жителям окрестностей (13) платить дань в точном размере, установленном во времена Скопаса. (14) И здесь, на этом этапе завершения, мы можем оставить эти вопросы. Я возвращаюсь к тому моменту, когда началось это отступление к делам Ясона.

(12) См. «Кироп». I. i. 5.

(13) Лит. периоэци.

(14) Предполагается, что Скопада правили в Ферах и Кранусе. в первой половине V века до н.э.; см., например, изменения. о династии, что говорится о Ликофроне Ферейском в «Аду». II. iii. 4. Был известный Скопас, сын Креона, которому Симонид посвятил обратился к своему стихотворению —

{Андр агатон мен алатеос генестхай халепон херсин те каи пози каи ноо тетрагонон, анеу псогу тетугменон.}

Мнение, подвергшееся критике Платоном в «Протагонисте» (359 А): «И говорит Симонид Скопе, сыну Креона, фессалийцу:

«С одной стороны, человеку вряд ли удастся стать по-настоящему хорошим, если он будет безупречен в руках, ногах и уме».

«Вы знаете это стихотворение?» — Джоуэтт, «Плат». I. 153. Но является ли этот Скопас тем самым Скопасом из нашего текста и героем Ясона, неясно.

II

374 г. до н.э. Лакедемоняне и их союзники собирались в Фокии, а фиванцы, отступив на свою территорию, охраняли подступы. В этот момент афиняне, видя, как фиванцы укрепляются за их счет, не внося ни копейки на содержание флота, в то время как сами, из-за денежных пожертвований, пиратских нападений с Эгины и гарнизона на своей территории, сокращаются до минимума, решили прекратить войну. В этом настроении они отправили посольство в Лакедемон и заключили мир. (1)

(1) См. Курций, «ГГ», том IV, стр. 376 (английский перевод)

374-373 гг. до н.э. После этого двое послов, повинуясь указу государства, немедленно отплыли с территории Лаконии, снабдив Тимофею приказом отправиться домой, поскольку был установлен мир. Этот офицер, выполняя приказ, воспользовался обратным плаванием, чтобы высадить на родине некоторых закинфских изгнанников (2), после чего закинфская городская группа отправила в Лакедемон жалобу на обращение, оказанное им Тимофеем; и лакедемоняне, не раздумывая, решили, что афиняне неправы, и приступили к оснащению другого флота, и в конце концов собрали в самой Лаконии, в Коринфе, Леукасе (3), Амбракии, Элиде, Закинфе, Ахае, Эпидавре, Троезене, Гермионе и Галииде, отряд численностью шестьдесят кораблей. Командовать этой эскадрой они назначили Мнасиппа адмиралом с приказом атаковать Коркиру и в целом защищать свои интересы в этих морях. Кроме того, они отправили посольство к Дионису, сообщив ему, что уход Коркиры из рук афинян поспособствует защите его интересов.

(2) См. Хикс, 81, стр. 142.

(3) Там же, 81, 86.

373 г. до н.э. Соответственно, Мнасипп, как только его эскадра была готова, отплыл прямо на Коркиру; он взял с собой, помимо войск из Лакедемона, отряд наемников, в общей сложности не менее полутора тысяч человек. Он высадился на берег и вскоре стал хозяином острова, а окрестности попали в руки грабителя. Остров был в отличном состоянии, богат фруктовыми деревьями, не говоря уже о великолепных жилых домах и винных погребах, оборудованных на фермах: говорили, что солдаты достигли такого уровня роскоши, что отказывались пить вино без прекрасного аромата. На поместьях также было захвачено множество рабов и упитанных животных.

Следующим шагом генерала было размещение своих сухопутных войск примерно в трех четвертях мили (4) от городского округа, чтобы любой коркирейец, пытавшийся покинуть город и отправиться в сельскую местность, был отрезан с этой стороны. Флот он разместил на другой стороне города, в точке, где рассчитывал обнаружить и предотвратить приближение конвоев. Кроме того, он установил блокаду перед гаванью, когда позволяла погода. Таким образом, город был полностью окружен.

(4) Букв. «пять стадий».

Коркирцы, со своей стороны, оказались в самом затруднительном положении. Из-за сухопутного положения они ничего не могли получить со своей земли, а из-за превосходства противника на море ничего нельзя было импортировать. Поэтому они послали к афинянам и попросили о помощи. Они настаивали на том, что было бы большой ошибкой позволить ограбить Коркиру. Если бы они это сделали, они не только упустили бы огромное преимущество для себя, но и значительно усилили бы своего врага, поскольку, за исключением Афин, ни одно государство не могло предоставить более крупный флот или большее финансирование. Более того, Коркира выгодно располагалась (5) для контроля над Коринфским заливом и городами, расположенными вдоль его берегов; она была великолепно расположена для нанесения ущерба сельским районам Лаконии, и еще более великолепно — по отношению к противоположным берегам Эпира и проливу между Пелопоннесом и Сицилией.

(5) См. Фукион I, 36.

Эта просьба не осталась без внимания. Афиняне были убеждены, что дело требует их самого серьезного внимания, и они немедленно отправили Стесикла в качестве полководца (6) с примерно шестьюстами пельтастами. Они также попросили Алкета помочь им переправить войска. Таким образом, под покровом ночи все войска были переправлены в открытое пространство и добрались до города. Но это еще не все. Афиняне издали указ о формировании шестидесяти военных кораблей и избрали (7) Тимофея адмиралом. Последний, не имея возможности сформировать флот на месте, отправился в плавание к островам и попытался пополнить свои экипажи оттуда. Он, очевидно, считал, что плавание вокруг Пелопоннеса, словно в увеселительном путешествии, и атака флота, находящегося в отличной форме, – дело отнюдь не легкое. (8) Однако афинянам показалось, что он тратит драгоценное время, подходящее для прибрежного плавания, и они не были склонны мириться с такой ошибкой, а свергли его, назначив на его место Ификрата. Как только новый полководец был назначен, он с максимальной активностью принялся комплектовать свои корабли, оказывая давление на иерархов. Кроме того, он приобрел у афинян для своего пользования не только любые суда, курсирующие вдоль побережья Аттики, но и «Парал» и «Саламинию» (9), заметив, что, если дела там пойдут хорошо, он скоро отправит им обратно множество кораблей. Таким образом, численность его флота выросла примерно до семидесяти кораблей.

(6) Имя полководца было Ктесик, согласно Диоду. XV. 47. Для чтения {strategon} используйте {tagon}, а также Брайтенбаха, Кобета и т. д. Алкетас, см. выше, «Ад». VI. i. 7.

(7) То есть поднятием рук, {ekheirotonoun}.

(8) См. Джоуэтт, записку Туку. VIII. xcv. 2, ii. п. 525.

(9) Две священные галеры. См. Тук. iii. 33; Аристоф. «Птицы», 147 фолл.

Тем временем жители Коркиры страдали от сильного голода: дезертирство становилось все более частым явлением, настолько, что Мнасипп приказал через герольда объявить о немедленной продаже всех дезертиров; (10) и когда это не уменьшило поток беглецов, он в конце концов оттеснил их плетью. Однако те, кто находился внутри стен, не были готовы принять этих несчастных рабов в свои ряды, и многие умирали за их пределами. Мнасипп, не слепой к происходящему, вскоре убедил себя, что он практически завладел городом, и начал проводить эксперименты над своими наемниками. Некоторым из них он уже заплатил; (11) другим, все еще находившимся у него на службе, генерал должен был выплатить жалованье за два месяца, и, если верить слухам, у него не было недостатка в деньгах, поскольку большинство государств, не заботясь о морской кампании, посылали ему наличные деньги вместо людей. Но теперь осажденные горожане, которые могли видеть из своих башен, что аванпосты охраняются менее тщательно, чем прежде, и люди, рассеянные по сельской местности, совершили вылазку, захватив одних и убив других. Мнасипп, заметив нападение, надел доспехи и со всеми имеющимися у него тяжелыми войсками бросился на помощь, отдав приказ капитанам и бригадирам (12) вывести наемников. Некоторые из капитанов ответили, что не так легко заслужить повиновение, когда не хватает предметов первой необходимости; тогда спартанец ударил одного человека посохом, а другого — рукоятью копья. Безвольные и полные негодования на своего полководца, люди собрались в отряд — состояние, крайне неблагоприятное для успеха в битве. Собрав войска, полководец лично отбил вражеский отряд, находившийся напротив ворот, и преследовал их вплотную; Но эти, сплотившись под стенами, развернулись и из-под укрытия гробниц вели непрерывный обстрел дротиками и другими снарядами; другие отряды, выскочив у других ворот, тем временем обрушили град на фланги противника. Лакедемоняне, выстроившись в восемь рядов и полагая, что фланг их фаланги недостаточно силен, попытались развернуться; но как только они начали движение, коркирейцы атаковали их, как будто они бежали, и они не смогли восстановиться (13), в то время как войска, находившиеся рядом, обратились в бегство. Мнасипп, не в силах помочь тем, кто был прижат к земле из-за атаки противника непосредственно перед ними, с каждым мгновением оставался с уменьшающимся числом войск. Наконец коркирейцы собрались и единым усилием предприняли последнюю атаку на Мнасиппа и его людей, численность которых теперь значительно сократилась. В тот же миг горожане (14), внимательно наблюдая за происходящим, бросились выполнять свою роль. Сначала был убит Мнасипп, а затем началась всеобщая погоня; преследователи вряд ли могли бы не захватить лагерь, баррикаду и все остальное, если бы, увидев толпу торговцев с длинным строем слуг и рабов, не подумали, что это действительно добыча, и не прекратили дальнейшую погоню.

(10) Или же «он бы всех их сбил с ног молотом».

(11) Или «лишены их зарплаты».

(12) Букв. «лохагои и таксиархи».

(13) Или «нанести ответный удар»; или «завершить движение».

(14) Читая, по Диндорфу, {oi politai}, или, если с рукописями, {oi оплитаи}; перевести «сильно вооруженные среди нападавших увидели» «Они воспользовались своим преимуществом и продолжили наступление».

Коркирейцы были вполне довольны тем, что в данный момент установили трофей и вернули убитых врага под флагом перемирия; но последствия были для них еще важнее, поскольку они стремились восстановить силы и боевой дух, погрязшие в унынии. Распространился слух, что Ификрат скоро будет там — он уже стоял у дверей; и на самом деле коркирейцы сами укомплектовывали флот. Поэтому Гипермен, который был вторым по команде после Мнасиппа и доносчиком его депеш, укомплектовал все суда флота до предела, а затем, обогнув лагерь, наполнил все транспорты пленными, ценностями и прочим имуществом и отправил их в путь. Сам он, со своими морскими пехотинцами и оставшимися в живых солдатами, охранял укрепления. Но наконец даже этот остаток, охваченный паникой и смятением, поднялся на борт военных кораблей и отплыл, оставив после себя огромное количество зерна и вина, а также многочисленных пленных и раненых солдат. Дело в том, что они очень боялись быть пойманными афинянами на острове, поэтому благополучно добрались до Леукаса.

Тем временем Ификрат начал свое кругосветное плавание, частично совершая плавание, а частично готовясь к сражению. Он сразу же оставил свои большие паруса, поскольку плавание должно было стать лишь прелюдией к битве; его летающие стаксели, даже при хорошем ветре, использовались мало, так как, полагаясь исключительно на греблю, он надеялся одновременно улучшить физическую форму своих людей и скорость атаки. Часто, когда эскадра собиралась причалить к берегу для завтрака или ужина, он пользовался моментом, отводил переднее крыло колонны от берега у нужного мыса, а затем, развернувшись снова и выстроив триремы в линию, нос к носу, по сигналу запускал весь флот в упорную борьбу за берег. Велика была победа в том, чтобы первым набрать воды или чего-либо еще, что могло понадобиться, или первым позавтракать; Точно так же, как опоздавшие были суровым наказанием не только за невыполнение всех этих желаний, но и за необходимость выйти в море с остальными сразу после подачи сигнала; поскольку первым досталось все спокойно, в то время как последним приходилось в спешке выполнять все дела. Так же и с аванпостами: если ему довелось завтракать на вражеской территории, то на суше, как и положено, ставили дозорных; но, помимо них, он поднимал мачты и держал наблюдателей на вершинах маунтов. С этих высоких позиций, конечно, открывался гораздо более широкий обзор, чем с аванпостов на ровной местности. Так же, когда он обедал или спал, ночью в лагере не горели костры, а только зажигали маяк перед лагерем, чтобы предотвратить любое незаметное приближение; Часто в хорошую погоду он выходил в море сразу после ужина, когда, если дул попутный ветер, они шли вперед и одновременно отдыхали, а если полагались на весла, то по очереди давали своим морякам отдохнуть. Во время дневного плавания он то подавал сигнал «плыть колонной», то сигнал «вровень». Таким образом, во время плавания они одновременно (как в теории, так и на практике) хорошо разбирались во всех деталях сражения, прежде чем выйти в открытое море — море, как они себе представляли, занятое их врагами. В основном они завтракали и обедали на вражеской территории; но, поскольку он ограничивался самым необходимым, он всегда оказывался слишком быстр для врага. Прежде чем прибывало подкрепление, он заканчивал свои дела и снова выходил в море.

В день смерти Мнасиппа он случайно оказался у берегов Сфагий на лаконской территории. Достигнув Элиды и проплыв мимо устья Алфея, он пришвартовался у мыса Ихтус (15), как его называют. На следующий день он вышел из этого порта в Кефаллению, выстроив линию и проведя плавание таким образом, чтобы быть готовым во всех деталях к бою, если это потребуется. До него дошла история о Мнасиппе и его гибели, но он не слышал её от очевидца и подозревал, что она могла быть выдумана, чтобы обмануть его и сбить с толку. Поэтому он был начеку. Фактически, только по прибытии в Кефаллению он узнал новости в явной форме и дал своим войскам отдохнуть.

(15) Мыс Фиш, модифицированный мыс Катаколон, защищающий гавань Пиргоса в Элис.

Я прекрасно понимаю, что все эти детали тренировок и маневров являются обычными в преддверии морского сражения, но в рассматриваемом нами случае я особо отмечаю мастерство, с которым афинский адмирал достиг двойной цели. Учитывая, что его обязанностью было незамедлительно достичь определенной точки, где он рассчитывал вступить в морское сражение, было приятным открытием с его стороны не позволить, с одной стороны, тактическому мастерству быть принесенным в жертву темпу плавания (16), а с другой — необходимости тренировок помешать дате прибытия.

(16) Букв. «путешествие».

После захвата городов Кефалении Ификрат отплыл в Коркиру. Там он получил первую новость о том, что триремы, посланные Дионисием, должны были прийти на помощь лакедемонянам. Получив эту информацию, он лично отправился осматривать местность, чтобы найти место, откуда можно было бы увидеть приближающиеся суда и подать сигнал городу. Здесь он разместил своих дозорных. Был согласован код сигналов, обозначающий «суда в поле зрения», «швартовка» и т. д.; после чего он отдал приказы двадцати своим капитанам военных кораблей, которые должны были следовать за ним по команде. Тот, кто не выполнит приказ, не должен был жаловаться на наказание; об этом он предупредил их. Вскоре суда были поданы сигналы о приближении; команда была отдана, и затем энтузиазм был невероятным — каждый член экипажа, записавшийся в экспедицию, бросился к своему кораблю и поднялся на борт. Проплыв к месту стоянки вражеских кораблей, он без труда захватил экипажи, высадившиеся со всех судов, за одним исключением. Исключением был Меланипп Родосский, который посоветовал другим капитанам не останавливаться в этом месте, а затем укомплектовал свой корабль и отплыл. Таким образом, он встретил корабли Ификрата, но сумел ускользнуть от него, в то время как все сиракузские суда были захвачены вместе с экипажами.

Отрубив клювы носам кораблей, Ификрат вошёл в гавань Коркиры, буксируя захваченные триремы. С самими пленными экипажами он договорился, что каждый заплатит фиксированную сумму в качестве выкупа, за исключением Криниппа, их командира. Его он держал под охраной, намереваясь, по-видимому, получить за него крупную сумму или продать его. Однако пленник, измученный душевным терзанием, покончил с собой. Остальных Ификрат отправил по своим делам, приняв коркирейцев в качестве поручителей за деньги. Своих моряков он в основном содержал в качестве рабочих на землях коркирейцев, а во главе своей лёгкой пехоты и гоплитов отряда переправился в Акарнанию и там оказал помощь любому дружественному государству, нуждающемуся в его услугах. помимо этого он воевал с тирийцами (17), крепким племенем воинов, владевшим сильной крепостью.

(17) Тиреум (или Тириум) в Акарнании, главный город во времена Римские войны в Греции; и согласно Полибию (XXXVIII. 5), Место встречи Лиги в одном из случаев. См. «Указ. Геог. св. Фримен, цит. iv 148, ср. Упоминание мессенцев и Навпакта; Гроте, «ГГ» x. 212.

372 г. до н.э. Присоединив к своей эскадре также флот Коркиры, насчитывавший к тому времени около девяноста кораблей, он отправился в плавание, сначала в Кефаллению, где взимал плату, которая в некоторых случаях выплачивалась добровольно, в других – силой. Затем он начал готовиться, отчасти для того, чтобы нападать на территорию лакедемонян, а отчасти для того, чтобы добровольно переманить на свою сторону другие враждебные Афинам государства в этом регионе; или в случае отказа от войны с ними.

Вся тактика проведения кампании, я думаю, свидетельствует о высочайшей заслуге Ификрата. Если его стратегия была восхитительна, то же самое можно сказать и об инстинкте, который побудил его посоветовать себе объединиться с двумя такими коллегами, как Каллистрат и Хабрий — первый был популярным оратором, но не большим политическим другом Ификрата (18), а второй — человеком с высокой военной репутацией. Либо он считал их людьми необычайной проницательности и хотел воспользоваться их советом, в этом случае я одобряю здравый смысл такого решения, либо они, по его мнению, были его противниками, в этом случае стремление утвердить себя как превосходного полководца, не ленивого и не неосторожного, было, признаю, смелым, но свидетельствовало о похвальной самоуверенности. Здесь же мы должны расстаться с Ификратом и его достижениями и вернуться к Афинам.

(18) Чтение с использованием рукописей. {ou mala epitedeion onta}. См. Гроте, «H. Г.» x. 206. Бекх («PEA», перевод Корнуолла Льюиса, стр. 419). хотел прочитать {eu mala} вместо {ou mala ktl}, в таком случае «Первый был популярным оратором и человеком необычайной личности». «Возможность»; а что касается {эпитедеона} в этом смысле, см. «Гиппарх». i. 8; о {eu mala} см. «Гиппарх». i. 25. Подробности относительно Каллистрат, см. Диндорф, op. цит. обратите внимание на объявление. лок.; Курциус, «Х. Г.» iv. 367, 381 след., т. 90. Для Хабриаса, Реданц, цит. В следующем предложении я вновь придерживался толкования рукописей. Однако этот отрывок обычно считается искаженным; см. Отто Келлер. См. цит. соч., с. 215, где приведены различные поправки.

III

Афиняне, вынужденные стать свидетелями изгнания из Беотии своих друзей-платенцев (которые искали убежища у них самих), вынужденные также выслушать мольбы феспийцев (которые умоляли их не допустить разграбления своего города), больше не могли относиться к фиванцам благосклонно; (1) хотя, когда дело дошло до прямого объявления войны, их сдерживало отчасти чувство стыда, а отчасти соображения целесообразности. Тем не менее, идти с ними рука об руку, быть участником их действий, они категорически отказались, теперь, когда увидели, как те выступают против давних друзей города, таких как фокийцы, и уничтожают государства, чья лояльность в великой персидской войне была очевидна не меньше, чем их дружба с Афинами. Соответственно, народ издал указ о заключении мира; Но сначала они отправили посольство в Фивы, пригласив это государство присоединиться к ним, если им это будет угодно, в составе посольства, которое они намеревались отправить в Лакедемон для заключения мира. Затем они отправили такое посольство от своего имени. Среди назначенных уполномоченных были Каллий, сын Гиппоника, Автокль, сын Стромбихида, Демострат, сын Аристофона, Аристокл, Кефисодот, (2) Меланоп и Ликаэт.

(1) Платеи были разрушены в 373 г. до н.э. См. Джоветт, «Тук. ii. 397.

(2) См. ниже «Ад». VII. i. 12; Хикс, 87.

371 г. до н.э. (Они были официально представлены представителям лакедемонян и союзникам. (3)) Не следует упускать из виду и имя Каллистрата. Этот государственный деятель и оратор присутствовал. Он получил отпуск от Ификрата, взяв на себя обязательство либо отправить деньги на флот, либо заключить мир. Отсюда его прибытие в Афины и сделки в пользу мира. После представления собранию (4) лакедемонян и союзников Каллий (5), который был дадухосом (или факелодержателем) в мистериях, произнес первую речь. Он был человеком, который одинаково любил хвалить себя и слушать похвалы других. Он начал заседание следующим образом:

(3) Слова в скобках выглядят как комментарий аннотатора, или, возможно, как Это примечание автора.

(4) См. выше «Ад». II. iv. 38.

(5) См. выше «Ад». IV. т. 13; Кобет, «Просоп. Ксен». стр. 67 и далее; Ксен. «Симптом»; Плат. «Протаг»; Андок. «Де Мист». Если это один из них. И этим же человеком он, должно быть, был пожилым мужчиной в этот момент. 371 г. до н.э.

«Лакедемоняне, обязанность представлять вас в качестве проксена в Афинах — это привилегия, которой я не первый член моей семьи пользуюсь; дед моего отца хранил её как семейную реликвию и передал её своим потомкам. Если вы позволите, я хотел бы показать вам отношение моей родины к вам. Если во время войны она выбирает нас своими генералами, то когда её сердце стремится к спокойствию, она посылает нас в качестве своих посланников мира. Я сам уже дважды (6) стоял здесь, чтобы вести переговоры о прекращении войны, и в обоих случаях мне удавалось договориться о взаимовыгодном мире. Теперь я пришёл в третий раз, и я льщу себя надеждой, что сегодня снова добьюсь примирения, причём на исключительно справедливых основаниях. Мои глаза свидетельствуют, что наши сердца едины; и вы, и мы одинаково огорчены исчезновением Платеев и Феспий. Разве не разумно тогда, чтобы из согласия возникло…» Согласие, а не раздор? Как я понимаю, мудрецы никогда не склонны поднимать знамя войны из-за мелких разногласий; но там, где царит единодушие, удивительно, что люди отказываются от уз мира. Но я пойду дальше. С нашей стороны было бы справедливо и правильно даже отказаться от оружия друг против друга; ибо, как гласит предание, первыми чужеземцами, которым наш праотец Триптолем показал невыразимые мистические обряды Деметры и Коры, матери и девы, были ваши предки; — я говорю о Геракле, первом основателе вашего государства, и о двух ваших гражданах, великих сыновьях-близнецах Зевса, — и Пелопоннесу он первым преподнес в дар семя плодов кукурузы Деметры. Как же тогда может быть справедливо или правильно, что вы приходите и разоряете урожай кукурузы у тех, от кого получили священное семя, или что мы не желаем, чтобы те, кому был дан дар, щедро разделили этот дар? Но если, как кажется, небеса установили непреложный закон, согласно которому война между людьми никогда не прекратится, то и мы — ваш народ и наш народ — должны как можно медленнее начинать её и, находясь в ней, как можно быстрее её заканчивать.

(6) 387 и 374 гг. до н.э.; см. Курций, «ГГ», том IV, стр. 376 (англ. изд.)

После него выступил Автокль (7), известный как разносторонний юрист и оратор, и обратился к собравшимся следующим образом: «Лакедемоняне, я не скрываю от себя, что то, что я собираюсь сказать, вряд ли вам понравится, но мне кажется, что, если вы хотите, чтобы дружба, которую мы укрепляем, длилась как можно дольше, нам следует показать друг другу первопричины наших войн. Вы постоянно говорите, что государства должны быть независимыми; но именно вы сами больше всего препятствуете независимости — ваше первое и последнее условие союзным государствам состоит в том, что они должны следовать за вами, куда бы вы ни решили вас вести; и все же какое отношение этот принцип «следуй за моим лидером» имеет к независимым действиям? (8) Кроме того, вы затеваете ссоры, не посоветовавшись со своими союзниками, и ведете их против тех, кого считаете врагами; так что во многих случаях, несмотря на всю свою хваленую независимость, они вынуждены идти против своих самых больших друзей; и что еще больше всего препятствует независимости, так это то, что вы…» «Вы постоянно назначаете здесь свои декарии, а там тридцать комиссаров, и ваша главная цель при назначении этих чиновников и губернаторов, похоже, состоит не в том, чтобы они исполняли свои обязанности и управляли законным образом, а в том, чтобы они могли держать города под своим контролем грубой силой. Так что создается впечатление, будто вы больше ценили деспотизм, чем свободные конституции. Вернемся к дате (9), когда персидский царь предписал независимость государств. В то время вы не скрывали своего убеждения, что фиванцы, если они не позволят каждому государству управлять собой и использовать законы по своему выбору, не будут действовать в духе царского указа. Но как только вы захватили Кадмею, вы не позволили самим фиванцам стать независимыми. Теперь, если целью является поддержание дружбы, то нет смысла требовать справедливости от других, в то время как сами они делают все возможное, чтобы доказать эгоизм своих целей».

(7) О политических взглядах Автокла см. Курций, «ГГ», IV, 387. т. 94 (англ. пер.); см. также Гроте, «ГГ» x. 225.

(8) Или: «Какое соответствие между этими заповедями твоими и политическая независимость?

(9) Шестнадцать лет назад — 387 г. до н.э. См. «Польша Лак.» xiv. 5.

Эти замечания были встречены в абсолютном молчании, однако в сердцах тех, кто был недоволен Лакедемоном, они вызвали удовольствие. После слов Автокла Каллистрата: «Преступления, люди Лакедемона, были совершены с обеих сторон, с вашей и нашей, я могу это признать; но все же я не считаю, что если человек совершил зло, мы никогда больше не сможем иметь с ним дел. Опыт подсказывает мне, что никто не может далеко продвинуться, не совершив ошибки, и мне кажется, что иногда нарушитель из-за своего преступления становится более сговорчивым, особенно если он наказан за совершенное им заблуждение, как это было в нашем случае. И так же в вашем случае я вижу, что неблагородные поступки иногда приносят свою заслуженную награду: удар встречался ответным ударом; и в качестве примера я беру захват Кадмеи в Фивах. Сегодня, во всяком случае, те самые города, за независимость которых вы боролись, после вашего несправедливого обращения с Фивами снова перешли под ее власть. (10) Теперь мы оба научены тому, что алчность не приносит выгоды. Мы Надеюсь, они готовы вновь проявить умеренность под влиянием взаимной дружбы. Некоторые, я знаю, в своем стремлении сорвать наш мир (11) ложно обвиняют нас, как будто мы пришли сюда не за дружбой, а потому что боимся прибытия какого-то (12) Анталькида с деньгами от царя. Но подумайте, какую чушь они несут! Разве не великий царь требовал независимости всех государств Эллады? И чего же нам, афинянам, полностью согласным с царем и словом, и делом, бояться от него? Или, может быть, он предпочитает тратить деньги на возвеличивание других, вместо того чтобы его любимые проекты осуществлялись без затрат?

(10) Чтение, с Брайтенбахом и Хартманом, {as} вместо {os} espoudasate ktl}

(11) Или, более буквально, «нарушить мир» как нечто зловещее.

(12) Без вставки {tis}, как предлагает Хартман («An. Xen.», стр. 387), Думаю, в этом и заключается смысл. Анталькид — главный дипломат — имя, вызывающее сильные эмоции, подобно имени Бисмарка в современном европейском контексте. политика. Но см. Гроте, «ГГ» x. 213, примечание 2.

«Ну что ж! Что же на самом деле привело нас сюда? Никакой особой необходимости или трудностей в наших делах. Это вы можете понять, взглянув на наше морское положение или, если хотите, на нынешнее положение наших дел на суше. Итак, как обстоят дела? Очевидно, что некоторые из наших союзников устраивают нас не лучше, чем вас; (13) и, возможно, в благодарность за вашу прежнюю защиту нас, мы можем получить подтверждение желания указать вам на правильность нашей политики.

(13) См. этот искаженный отрывок в работе Отто Келлера, цит. соч., стр. 219; Хартман, цит. соч., с. 387; и Брайтенбах, прим. к этому же. В следующем Я хотел бы принять поправку Хартмана (там же) {на orthos egnote} для MSS. {a orthos egnomen}, и перевести «мы Возможно, мы захотим доказать вам обоснованность вашей политики. время». О «сохранении», о котором идёт речь, см. ниже, VI. т. 35. и выше, II. ii. 20.

«Но, вернувшись еще раз к теме целесообразности и общих интересов. Полагаю, признаем, что, рассматривая государства в целом, половина поддерживает ваши взгляды, половина — наши; и в каждом отдельном государстве одна партия за Спарту, а другая за Афины. Предположим, мы пожмем друг другу руки. С какой стороны мы можем разумно ожидать опасности и бед? Иными словами, пока вы наши друзья, никто не сможет причинить нам вред на суше; никто, пока мы ваша поддержка, не сможет навредить вам на море. Войны, как бури, время от времени нарастают и достигают апогея, а затем снова рассеиваются. Это всем известно. В какой-то будущий день, если не сегодня, мы оба будем жаждать мира. Зачем же тогда ждать этого момента, держась до последнего вздоха под тяжестью наших бед, вместо того, чтобы взять себя в руки и, прежде чем наступит какая-нибудь непоправимая беда, заключить мир? Я не могу восхищаться человеком, который, потому что он…» Вступая в списки, одержав множество побед и снискав себе славу, он настолько охвачен духом соперничества, что неизбежно будет продолжать до тех пор, пока не будет побежден, и все его тренировки окажутся тщетными. И я больше не восхваляю игрока, который, если ему повезет, настаивает на удвоении ставок. Такое поведение в большинстве случаев заканчивается полным крахом. Давайте извлечем урок из этого и воздержимся от вступления в подобные списки, как их, на жизнь или смерть; но, пока мы еще находимся на пике своей силы и удачи, пожмем друг другу руки в знак взаимной дружбы. Так мы, несомненно, через вас, а вы через нас достигнем беспрецедентной вершины славы во всей Элладе».

Аргументы выступающих были одобрены, и лакедемоняне приняли резолюцию о принятии мира на тройной основе: вывод правителей из городов, (14) роспуск военно-морских и военных вооружений и гарантия независимости государств. «Если какое-либо государство нарушит эти условия, оно может по своему усмотрению оказать помощь пострадавшим государствам, в то время как, наоборот, оказание такой помощи не является обязательным для какой-либо державы против ее воли». На этих условиях лакедемоняне приняли и принесли присягу от своего имени и имени своих союзников, а афиняне и их союзники – отдельно от каждого государства. Фиванцы внесли свое имя в список государств, принявших присягу, но на следующий день их послы прибыли с указанием изменить имена подписавших, заменив фиванцев на беотийцев. (15) Но Агесилай ответил на это требование, что он ничего не изменит из того, что они изначально поклялись и подписали. Если они не желали быть включенными в договор, он был готов стереть их имя по их воле. Так случилось, что остальной мир заключил мир, единственным предметом спора были фиванцы; афиняне пришли к выводу, что существует немалая вероятность того, что фиванцы будут буквально истреблены. (16) Что касается самих фиванцев, то они в полном отчаянии удалились из Спарты.

(14) Гроте («ГГ» x. 236) считает, что Диод. xv. 38 ({exagogeis}) относится к этому времени, а не к миру между Афинами и Спартой. в 374 г. до н.э.

(15) См. для ясного объяснения этого вопроса Фримена, «История Красного». Губернатор». IV, стр. 175, примечание 3, со ссылкой на Гроте, там же, x, примечание 231. и Паус. IX. xiii. 2; Плут. «Века». 28; Тирлуолл, «ХГ» в.п. 69 примечание.

(16) Или, как говорится, «взято и десятина». См. ниже, VI. ст. 35, А происхождение этого изречения можно найти в трудах Ирода, VII, 132.

IV

В результате заключения мира афиняне вывели свои гарнизоны из различных государств и послали за Ификратом с его флотом; кроме того, они заставили его вернуть все, что было захвачено после недавнего торжественного подвига в Лакедемоне. Лакедемоняне поступили иначе. Хотя они и вывели своих правителей и гарнизоны из других государств, в Фокиде они этого не сделали. Здесь Клеомброт разместился со своим войском и послал за указаниями к властям на родине. Один из ораторов, Профий, утверждал, что их задача состоит в том, чтобы распустить армию в соответствии с данными клятвами, а затем разослать государствам приглашения внести пожертвования, которые каждое государство сочтет необходимыми, и положить эту сумму в храм Аполлона; после чего, если с какой-либо стороны будет предпринята попытка воспрепятствовать независимости государств, настанет достаточно времени, чтобы снова пригласить всех, кто заботится о защите принципа автономии, выступить против его противников. «Таким образом, — добавил он, — я думаю, будет обеспечена благосклонность небес, и государства пострадают меньше всего». Но собрание, услышав эти слова, согласилось, что этот человек говорит чепуху. Марионетки в руках судьбы! (1) По-видимому, невидимая сила уже вела их вперед; поэтому они послали Клеомброту указания не распускать армию, а двинуться прямо на фиванцев, если те откажутся признать автономию государств. (Клеомброту, как стало известно, после известия о заключении мира послал в эфорат за советом; и тогда ему были отправлены вышеупомянутые указания, предписывающие ему при указанных обстоятельствах двинуться на Фивы. (2))

(1) См. Гроте, «ГГ» x. 237: «Их теперь двигал мизофиванский импульс». движимый яростью, которая заглушает все остальные мысли... Вводящее в заблуждение вдохновение, ниспосланное богами, — подобно вдохновению Гомера. Ел."

(2) Этот отрывок читается как более ранняя версия, для которой вышеприведенный текст был Заменено автором.

Спартанский царь вскоре понял, что фиванцы, вместо того чтобы оставить беотийским государствам автономию, даже не собирались распускать свою армию, явно в преддверии общего сражения; поэтому он счел оправданным двинуть свои войска в Беотию. Он выбрал не тот пункт въезда, который фиванцы ожидали из Фокиды, где они охраняли ущелье; пройдя через Тисбу по горному и неожиданному маршруту, он прибыл к Креусиде, взял эту крепость и, кроме того, захватил двенадцать фиванских военных кораблей. После этого он двинулся с побережья и расположился лагерем в Левктре на территории Феспийцев. Фиванцы расположились лагерем на возвышенности прямо напротив, на небольшом расстоянии, и не имели поддержки ни у кого, кроме беотийцев.

В этот момент к Клеомброту пришли его друзья и стали убеждать его вескими причинами для начала сражения. «Если ты позволишь фиванцам избежать боя, — говорили они, — ты рискуешь понести суровое наказание от государства. Люди будут вспоминать о том времени, когда ты достиг Киноскефелы и не опустошил ни квадратного фута фиванской территории; и о последующем походе, когда ты был отброшен назад и потерпел неудачу в попытке проникнуть в страну врага, — в то время как Агесилай каждый раз находил путь через гору Киферон. Если же ты заботишься о себе или привязан к своей родине, веди на войну против врага». Таковы были его настойчивые советы. Что касается его противников, они говорили: «Теперь наш добрый друг покажет, действительно ли он так обеспокоен судьбой фиванцев, как говорят».

Клеомброт, услышав эти слова, почувствовал себя вынужденным (3) вступить в битву. Со своей стороны, вожди Фив рассчитывали, что, если они не будут сражаться, их провинциальные города (4) будут держаться от них подальше, и сами Фивы будут осаждены; в то время как, если жители Фив не получат припасов, существовала большая вероятность того, что сам город обратится против них; и, видя, что многие из них уже познали горечь изгнания, они пришли к выводу, что лучше им умереть на поле боя, чем снова пережить этот опыт. Кроме того, их несколько воодушевило предсказание оракула, предсказавшего, что лакедемоняне будут разбиты на том месте, где стоял памятник девам, которые, как гласит история, будучи изнасилованы некоторыми лакедемонянами, покончили с собой (5). Этот погребальный памятник фиванцы украсили орнаментами перед битвой. Кроме того, из города им принесли вести о том, что все храмы открылись сами собой; и жрицы утверждали, что боги возвестили о победе. Также от Гераклеона люди говорили, что оружие исчезло, как будто сам Геракл вышел на битву. Правда, другое толкование (6) этих чудес представляло их как сплошные козни вождей Фив. Как бы то ни было, в битве все обернулось не в пользу лакедемонян; сама судьба оказала помощь фиванцам и увенчала их усилия успехом. Клеомброт провел свой последний совет «сражаться или нет» после утренней трапезы. В полуденную жару даже мелочь имеет большое значение; и люди говорили, что это несколько подрывало их дух. (7)

(3) Или «был спровоцирован».

(4) Букв. «периоцид». См. Фукион IV, 76, примечание Арнольда и «Ад». V. iv. 46, 63.

(5) См. Диод. хв. 54; Пауза. IX. xiii. 3; Плут. «Пелоп». хх.

(6) Или: «правда, некоторые люди совершили эти чудеса».

(7) Или же «они были несколько взволнованы этим».

Обе стороны теперь вооружались, и появились несомненные признаки приближающегося сражения, когда, в качестве первого инцидента, из беотийских рядов вышел длинный обоз, направлявшийся в путь — это были торговцы рынка, отряд обозов и вообще люди, не имевшие желания участвовать в бою. На отступлении их встретили и атаковали наемные войска под командованием Гиеро, которые обошли их круговым движением. (8) Наемников поддерживали фокийская легкая пехота и несколько эскадронов гераклоитской и флиасийской конницы, которые напали на отступающий обоз и развернули его, преследуя и загоняя в лагерь беотийцев. Непосредственным следствием этого стало то, что беотийская часть армии стала более многочисленной и плотной, чем прежде. Следующая особенность сражения заключалась в том, что из-за ровной равнины (9) между противостоящими армиями лакедемоняне выставляли свою конницу перед своими пехотными каре, а фиванцы следовали их примеру. Только вот разница заключалась в том, что фиванская конница была в отличном состоянии подготовки и эффективности благодаря войне с орхоменцами и войне с феспиями, в то время как конница лакедемонян в этот период была в худшем состоянии. (10) Лошадей выращивали и содержали самые богатые члены государства; но всякий раз, когда объявлялся запрет, появлялся назначенный кавалерист, который брал лошадь с любым оружием, которое ему могли предложить, и в любой момент отправлялся в поход. Более того, эти кавалеристы были наименее физически подготовленными из всех: необученные новобранцы, просто сидящие верхом на лошадях и лишенные солдатских амбиций. Такова была конница обоих противников.

(8) Или «окружили их».

(9) См. Растов и Кохли, цит. соч., с. 173.

(10) См. «Гиппарх». ix. 4; также «Кироп». VIII. viii.

Говорят, что тяжелая пехота лакедемонян продвигалась отрядами по три ряда в ряд (11), что позволяло общей глубине всей линии составлять не более двенадцати человек. Фиванцы были выстроены в плотный строй не менее чем из пятидесяти щитов в глубину, рассчитывая, что победа над царским отрядом армии подразумевает легкое завоевание остальной части.

(11) По-видимому, количество «эномути» (секций) составляло тридцать шесть. файлы. См. «Поль. Лак.» xi. 4; xiii. 4. Для получения более подробной информации о Тактический порядок фиванцев см. Диод. XV. 55; Плут. «Пелоп». xxiii.

Клеомброт едва начал вести свою дивизию против врага, как, прежде чем его войска успели заметить его наступление, конница уже вступила в бой, и лакедемонская конница была быстро разгромлена. В ходе бегства они столкнулись со своей собственной тяжелой пехотой; и, что еще хуже, фиванские полки уже энергично атаковали. Тем не менее, существуют веские доказательства того, что Клеомброт и его дивизия изначально одержали победу в битве, если учесть тот факт, что они никогда не смогли бы поднять его и доставить живым, если бы его авангард в тот момент не контролировал ситуацию.

Однако, когда Дейнон, полемарх, и Сфодрия, член царского совета, вместе со своим сыном Клеонимом (12) пали, тогда конница и адъютанты полемарха (13), как их называют, вместе с остальными, под давлением толпы, начали отступать; и левое крыло лакедемонян, видя, что правый фланг таким образом отступает, также свернуло. Тем не менее, несмотря на число убитых и разбитых, как только они пересекли ров, защищавший их лагерь впереди, они приземлили оружие на том месте (14), откуда бросились в бой. Этот лагерь, следует помнить, располагался совсем не на ровной местности, а на довольно крутом склоне. В этот момент некоторые лакедемоняне, считая такое бедствие невыносимым, утверждали, что им следует помешать врагу воздвигнуть трофей и попытаться собрать убитых не под флагом перемирия, а в другом сражении. Однако полемархи, видя, что почти тысяча человек из всех лакедемонских войск были убиты; видя также, что из семисот спартанцев, находившихся на поле боя, около четырехсот лежали мертвыми; (15) зная, кроме того, о царившем среди союзников унынии и общем нежелании с их стороны продолжать борьбу (состояние ума, в некоторых случаях не сильно отличавшееся от положительного удовлетворения произошедшим), — в этих обстоятельствах, я говорю, полемархи созвали совет из самых способных представителей разгромленной армии (16) и обсудили, что следует предпринять. В конце концов, единодушное мнение заключалось в том, чтобы собрать убитых под флагом перемирия, и они послали герольда для переговоров об условиях. После этого фиванцы установили трофей и вернули тела по соглашению о перемирии.

(12) См. выше, V. iv. 33.

(13) {sumphoreis}. Для прочтения этого искаженного отрывка см. Отто. Келлер.

(14) Или «в упорядоченном порядке». См. Курт. «ГГ» iv. 400.

(15) См. «Возрасты». ii. 24.

(16) {tous epikairiotatous}. См. выше, III. iii. 10; — Кироп. VII. iv. 4; VIII. iv. 32, vi. 2.

После этих событий в Лакедемон был отправлен гонец с вестью о бедствии. Он прибыл в пункт назначения в последний день гимнопедий (17), как раз когда в театр вошел хор взрослых мужчин. Эфоры услышали печальную весть не без горя и боли, как, я полагаю, им и положено; но, несмотря на это, они не отпустили хор, а позволили состязанию идти своим естественным путем. Они передали имена павших их друзьям и семьям, предупредив женщин не издавать громких причитаний, а молча терпеть свою скорбь; и на следующий день было поразительным зрелищем видеть, как родственники погибших ходили туда-сюда на публике с сияющими и лучезарными лицами, в то время как из тех, чьи друзья, как сообщалось, были живы, едва ли можно было увидеть мужчину, и они проносились мимо с опущенными головами и хмурыми бровями, словно в унижении.

(17) Праздник отмечался ежегодно примерно в середине лета. См. Ирод. vi. 67; Фукион V. 82 и примечание Арнольда; Поллукс IV. 105; Афины. xiv. 30, xv. 22; Мюллер, «Дориане», ii. 389.

После этого эфоры приступили к объявлению запрета, в том числе и для военнослужащих с сорокалетним стажем из двух оставшихся полков; (18) и они также отправили резервистов того же возраста из шести полков, уже находившихся на иностранной службе. До этого в Фокийской кампании участвовали только военнослужащие с тридцатипятилетним стажем. Помимо них, теперь они приказали отправить на действительную службу войска, оставшиеся в начале кампании в качестве обслуживающего персонала у магистратов в правительственных учреждениях. Поскольку Агесилай все еще был недееспособен из-за своей болезни, город возложил обязанности командования на его сына Архидама. Новый полководец нашел охотных соратников среди жителей Тегеи. Друзья Стасиппа к этому времени еще были живы, (19) и твердо придерживались своих лакедемонских наклонностей, обладая значительной властью в своем государстве. Не менее решительно мантинцы из своих деревень, находившихся под аристократической формой правления, стекались под спартанское знамя. Помимо Тегеи и Мантинеи, коринфяне и сикионийцы, флиасийцы и ахейцы также с энтузиазмом откликнулись на призыв в армию, а другие государства отправили своих солдат. Затем лакедемоняне и коринфяне приступили к оснащению и укомплектованию военных кораблей, а сикионийцев попросили предоставить суда, на борту которых предполагалось переправить армию через залив. И вот, наконец, Архидам смог принести жертвы, как это обычно происходит при пересечении границы. Но вернемся к Фивам.

(18) То есть каждый до пятидесяти восьми лет.

(19) См. ниже, VI. т. 9.

Сразу после битвы фиванцы послали в Афины гонца в венке. Настаивая на значимости победы, они одновременно призвали афинян оказать им помощь, ибо настала возможность отомстить лакедемонянам за все зло, причиненное Афинам. Так совпало, что на Акрополе проходило заседание сената афинян. Как только стало известно о битве, раздражение, вызванное этим известием, было очевидным. Они не предложили герольду принять гостеприимство и не ответили ни словом на просьбу о помощи. И поэтому герольд отвернулся от Афин и уехал.

Но оставался еще Иасон, их союзник. Фиванцы послали к нему и настойчиво просили о помощи, думая о возможном повороте событий. Иасон немедленно собрал флот, явно намереваясь отправить помощь по морю, а также сформировал свою иноземную бригаду и собственную конницу; и хотя фокейцы и он были непримиримыми врагами, (20) он двинулся через их территорию в Беотию. Явився многим государствам словно видение еще до того, как было объявлено о его приближении — во всяком случае, до того, как были собраны войска из десятка разных пунктов — он опередил их и значительно продвинулся вперед, доказав, что экспедиция иногда является лучшим инструментом, чем грубая сила.

(20) Или же, «хотя фокейцы вели с ним войну, „огненную войну“».

Когда он прибыл в Беотию, фиванцы настаивали на том, что сейчас самое подходящее время для нападения на лакедемонян: он со своей иноземной бригадой с возвышенности, лицом к лицу с ними; но Ясон отговорил их от этого намерения. Он напомнил им, что после завоевания благородного достижения не стоит рисковать столь высокими ставками, подразумевающими еще большее достижение или же потерю уже одержанной победы. «Разве вы не видите, — настаивал он, — что ваш успех последовал сразу за необходимостью? Вам следует задуматься о том, что лакедемоняне в своем бедствии, выбирая между жизнью и смертью, будут сражаться с безрассудным отчаянием. Провидение, как кажется, часто делает малых великими, а великих — малыми». (21)

(21)Ср. «Анаб». III. ii. 10.

С помощью таких аргументов он отвлек фиванцев от отчаянной авантюры. Но и лакедемонянам он дал совет, настаивая на разнице между побежденной армией и армией, окрыленной победой. «Если вы хотите забыть об этом бедствии, — сказал он, — мой совет вам — найдите время, чтобы перевести дух и восстановить силы. Когда вы окрепнете, тогда сражайтесь с этими непобежденными ветеранами. (22) Сейчас, — продолжил он, — вы и сами знаете, что среди ваших союзников есть те, кто уже обсуждает условия дружбы с вашими врагами. Мой совет таков: всеми силами стремитесь к перемирию. Это, — добавил он, — моя собственная цель: я хочу спасти вас на основании дружбы моего отца с вами и как ваш представитель». (23) Таков был тон его речи, но секрет действия, возможно, заключался в желании заставить этих взаимных противников полагаться только на него. Каковы бы ни были его мотивы, лакедемоняне последовали его совету и поручили ему добиться перемирия.

(22) Или «непобедимые».

(23) Букв. «ваш проксенос».

Как только стало известно о достижении соглашения, полемархи разослали приказ: войска должны были поужинать, собрать снаряжение и быть готовыми отправиться в путь той же ночью, чтобы к следующему утру преодолеть Киферонские перевалы. После ужина, до часа сна, был отдан приказ о выступлении, и под командованием генералов войска двинулись вперед с наступлением вечерних сумерек по дороге на Крейсис, больше полагаясь на случайность и возможность остаться незамеченными, чем на само перемирие. Марш в кромешной ночи, отступление в страхе и по труднопроходимой дороге были утомительными, пока они не встретились с подкреплением Архидама. В этот момент Архидам дождался прибытия всех союзников и повел все объединенные армии обратно в Коринф, откуда отпустил союзников и повел своих сограждан домой.

Ясон отправился из Беотии через Фокиду, где захватил окрестности Гиамполиса (24) и разорил сельские районы, многих предав мечу. Довольный этим, он прошел остальную часть Фокиды, не вмешиваясь и ничего не делая. Прибыв в Гераклею (25), он разрушил крепость Гераклеотов, показав, что его не тревожит опасение, что после открытия перевала кто-нибудь может выступить против его власти в будущем. Скорее, его преследовала мысль о том, что кто-нибудь однажды может захватить Гераклею, которая контролировала перевал, и преградить ему путь в Элладу — если Эллада когда-нибудь станет его целью. (26) В момент своего возвращения в Фессалию он достиг вершины своего величия. Он был законно назначенным князем (27) Фессалии, и у него было большое войско наемников, состоящее из пехоты и кавалерии, и все они были высочайшего уровня подготовки. По этой двойной причине он мог претендовать на звание великого. Но он был еще более велик как глава обширного союза. Тех, кто был готов сражаться за него, было много, и он мог рассчитывать на помощь многих других, жаждущих этого; но я называю Иасона величайшим среди его современников, потому что никто из них не мог позволить себе смотреть на него свысока. (28)

(24)Древний город в Фокиде (см. Гом. «Ил. II. 521») на дороге ведущий от Орхомена к Опусу и контролирующий проход от Локрида. в Фокиду и Беотию. См. Ирода. viii. 28; Пауза. ix. 35, с. 5; Страб. ix. 424; «Дикт Геог». св

(25) Или «Гераклея Трахиния», город-крепость, основанный (как колония) лакедемонянами в 426 году до н.э., для контроля подхода к Фермопилы из Фессалии, а также для защиты трахинийцев и соседние дорийцы из горцев Этей. См. «Словарь Геог. «Трахис» III. 92, 93, ст. 51, 52;

(26) 370 г. до н.э. Следующие разделы 28-37 образуют эпизод, касающийся События в Фессалии в период с 370 по 359 год до н.э.

(27) Букв. «Тагос».

(28) Аналогичную словесную кульминацию см. ниже, VI. ст. 47.

370 г. до н.э. Приближались Пифийские игры, и Ясон разослал по городам приказ подготовиться к торжественному жертвоприношению волов, овец, коз и свиней. Сообщалось, что, хотя требования к городам были умеренными, количество быков составляло не менее тысячи, а число остальных жертвенных животных превышало эту цифру в десять раз. Он также издал указ следующего содержания: золотой венок победы должен быть вручен тому городу, который сможет предоставить лучшего быка для возглавления процессии в честь бога. И наконец, был издан приказ всем фессалийцам быть готовыми к походу в день Пифийских игр. Его намерение, как говорили, состояло в том, чтобы лично руководить торжественным собранием и играми. Что именно он задумал в связи со священными деньгами, остается до сих пор неясным; Однако ходит легенда, что в ответ на вопрос дельфийцев: «Что нам делать, если он завладеет сокровищами бога?», бог ответил: «Он сам позаботится об этом». Этот великий человек, чей разум был полон грандиозных замыслов подобного рода, теперь пришел к своему концу. Он приказал провести военный осмотр. Конница ферейцев должна была пройти перед ним проверку. Он уже сидел, отвечая на вопросы всех просителей, когда к нему подошли семь юношей, споривших, как казалось, по какому-то поводу. Внезапно эти семеро убили принца; его горло было перерезано, тело изранено. Его стража бросилась на помощь со своими длинными копьями, и один из семи, еще в тот момент, когда он собирался нанести удар Ясону, был пронзен копьем и умер; второй, садясь на коня, был схвачен и упал замертво, получив множество ран. Остальные вскочили на подготовленных коней и скрылись. В какой бы город Эллады они ни прибыли, им почти повсеместно оказывали почести. Весь этот инцидент ясно доказывает, что эллины очень боялись Ясона. Они видели в нем зарождающегося тирана.

Итак, Иасон умер; и его братья Полидор и Полифрон были назначены князьями (29) вместо него. Но из этих двоих, когда они вместе путешествовали в Ларису, Полидор был убит ночью, во сне, своим братом Полифроном, как полагали; поскольку смерть столь внезапная, без очевидной причины, вряд ли могла быть объяснена иначе.

(29) Букв. «Тагои».

Полифрон правил год, и к концу года он превратил свое княжество в подобие тирании. В Фарсале он казнил Полидамаса (30) и восемь других лучших граждан; а из Лариссы изгнал многих. Но пока он был занят этим, его самого убил Александр, чтобы отомстить за Полидора и уничтожить тиранию. Этот человек принял бразды правления и, едва сделав это, показал себя суровым князем для фессалийцев: суровым и враждебным также к фиванцам и афинянам (31), и беспринципным разбойником повсюду на суше и на море. Но если это был его характер, то и ему было суждено вскоре погибнуть. Виновниками этого деяния были братья его жены (32). Советницей и вдохновительницей была сама жена. Именно она сообщила им, что Александр замышляет против них что-то; именно она прятала их в доме целый день; именно она приняла домой пьяного мужа и уложила его спать, а затем, пока лампа еще горела, вынесла меч князя. Именно она, заметив, что ее братья съёжились, боясь войти и напасть на Александра, сказала им: «Если вы не поторопитесь и не сделаете этого, я разбужу его!» После того, как они вошли, именно она схватила дверь и потянула ее к себе, крепко держась за дверной молоток, пока из тела мужа не вырвалось дыхание. (33) Ее яростная ненависть к этому человеку объясняется по-разному. Некоторые утверждают, что она восходит ко дню, когда Александр, заключив в тюрьму своего любимца — прекрасного молодого юношу, — после того, как его жена умоляла его освободить мальчика, вывел его и ударил ножом в горло. Другие говорят, что это произошло из-за того, что он отправил его в Фивы и добивался руки жены Ясона, потому что его собственная жена не родила ему детей. Это различные причины, которые приводятся для объяснения измены его жены против него. Из братьев, которые совершили это, старший, Тисифон, в силу своего старшинства принял власть и до даты этой истории (34) удерживал ее.

(30) См. выше, VI. i. 2 foll.

(31) См. Дем. «в. Аристократ.» 120; Диодор XV. 60 и далее.

(32) 359 или 358 г. до н.э.

(33) Женщину звали Фива. См. Диодор XVI, 14; Цицерон, «de Изобретай. II. XLIX. 144; I. XXV 52; «де Офф». II. 25; Овидий, «Ибис», iii. 21 foll.

(34) Или «часть моей работы»; букв. «аргумент», {логос}. См. {Куприанос, Пери тон 'Элл}: с. 111.

В

Выше приведён краткий обзор событий в Фессалии, включая события, связанные с Ясоном, и события, произошедшие после его смерти, вплоть до правления Тисифона. Теперь я вернусь к тому моменту, на котором мы отклонились от темы.

371 г. до н.э. Архидам, после освобождения армии, потерпевшей поражение при Левктре, отвел объединенные войска. Когда он ушел, афиняне, впечатленные тем, что пелопоннесцы все еще чувствовали себя обязанными следовать за лакедемонянами на поле боя, в то время как сама Спарта еще отнюдь не была приведена в состояние, подобное тому, в которое она привела Афины, разослали приглашения тем государствам, которые желали участвовать в мире, разрешенном великим царем. (1) Состоялся конгресс, и они совместно с теми, кто хотел объединиться с ними, приняли резолюцию, обязуясь принести клятву следующего содержания: «Я буду соблюдать условия договора, изложенные в царском рескрипте, а также указы афинян и союзников. Если кто-либо выступит против какого-либо города из числа тех, кто принял эту клятву, я окажу этому городу помощь всеми силами». Присяга вызвала всеобщее удовлетворение, только элейцы возражали против её условий и протестовали против того, что неправильно предоставлять независимость марганцам, скиллунцам или трифилийцам, поскольку эти города принадлежали им и были частью Элиды. (2) Афиняне, однако, и другие приняли указ в точном соответствии с царским рескриптом: все государства — как большие, так и малые — должны быть независимыми; и они разослали исполнителей присяги, поручив им принимать её у высших властей в каждом государстве. Эту присягу принесли все, за исключением элейцев.

(1) То есть в 387 г. до н.э. мир «Анталькидаса». См. Гроте, «ГГ» x. 274.

(2) См. Бусольт, цит. соч., с. 186.

371-370 гг. до н.э. В результате этого соглашения мантинейцы, полагая, что теперь они абсолютно независимы, собрались вместе и приняли указ о создании единого государства Мантинея и укреплении города. (3) Лакедемоняне не стали игнорировать этот шаг, посчитав, что это будет трудно сделать без их согласия. Соответственно, они отправили Агесилая послом к мантинейцам, выбрав его признанным другом предков этого народа. Однако, когда посол прибыл, главные магистраты не захотели созывать собрание общин, чтобы выслушать его, а настоятельно призвали его изложить свои пожелания им самим. Он, со своей стороны, был готов взять на себя обязательство перед ними и в их интересах, что, если они сейчас прекратят работы по укреплению, он обеспечит строительство оборонительных стен с разрешения Лакедемона и без каких-либо затрат. Их ответ был таков: остановить строительство невозможно, поскольку все государство Мантинея издало указ о немедленном начале работ. Тогда Агесилай в ярости разошёлся в негодовании; хотя идея отправки войск для их остановки (4) казалась невыполнимой, поскольку мир основывался на принципе автономии. Тем временем мантинцы получили помощь от нескольких аркадских государств в строительстве своих стен; а элейцы фактически внесли три таланта (5) серебра для покрытия расходов на их строительство. И здесь, оставив мантинцев в таком положении, мы перейдём к жителям Тегеи.

(3) О восстановлении Мантинеи см. Фримен, «Федеральное правительство», iv, стр. 198; Гроте, «HG» x. 283 foll.

(4) См. выше, V. ii. 1, sub anno BC 386.

(5) = 731 фунт: 5 шиллингов. См. Бусолт, цит. соч., стр. 199.

В Тегее существовали две политические партии. Одна из них принадлежала Каллибию и Проксену, которые выступали за объединение всего аркадского населения в конфедерацию (6), в которой все решения, принятые на общем собрании, должны были считаться действительными для отдельных входящих в нее государств. Программа другой (Стасиппа) партии заключалась в том, чтобы оставить Тегею в покое и в пользовании старыми национальными законами. Постоянно терпя поражения в Священном Коллегии (7), партия Каллибия и Проксена была убеждена, что если бы только народ собрался, они одержали бы легкую победу, обратившись к толпе; и в этой вере они приступили к выдвижению солдат-граждан (8). Увидев это, Стасипп и его друзья, вооруженные и противостоящие ему, оказались не меньше по численности. Результатом стало столкновение и битва, в которой Проксен и несколько других, находившихся с ним, были убиты, а остальные обратились в бегство; хотя завоеватели не стали преследовать его, ибо Стасипп был человеком, которому было все равно, запятнать ли руки кровью своих сограждан. (9)

(6) Хотя историк не рассказывает об основании Мегаполис (см. Павсаний и Диодор), упоминание о общее собрание Лиги {en to koino} в этом отрывке и, и еще больше из Десяти Тысяч (ниже, «Ад». VII. i. 38), подразумевает это. См. Фриман, цит. соч. iv. 197 и далее; Гроте, «HG» x. 306 фол., ii. 599; «Словарь географа». «Мегаполис». Что касается даты. Павсаний (VIII. xxvii. 8) говорит о его основании: «несколько месяцев». после битвы при Левктре», перед серединой лета 370 г. до н.э.; Диодор (xv. 72) гласит, что в 368 году до н.э. великий город был построен не за один день. Согласно Павсению IV. xxvii. 5, Мессена была основана между Середина лета 370 и 369 годов до н.э.

(7) Букв. «в Теарах». О Теарах см. Фукион, т. 47, Арнольд. примечание; и «CIG» 1756 г. далее; и о революции в Тегеа Здесь приводится пересказ, см. Гроте, «ГГ» x. 285 далее.

(8) Или же «они собрались под ружьем».

(9) Или «против массового истребления граждан».

Каллибий и его друзья отступили под крепостные стены и ворота, обращенные к Мантинее; но, поскольку их противники больше не предпринимали попыток напасть на них, они собрались здесь и затихли. Некоторое время назад они отправили мантинейцам послания с просьбой о помощи, но теперь были готовы обсудить условия примирения с отрядом Стасиппа. Вскоре они увидели приближающихся мантинейцев; тогда некоторые из них бросились к стенам и начали звать их, требуя как можно скорее оказать помощь. Криками они подгоняли их, в то время как другие распахнули перед ними ворота. Стасипп и его отряд, поняв, что происходит, выбежали через ворота, ведущие в Паллантий (10), и, опередив преследователей, добрались до храма Артемиды, где нашли укрытие и, запершись у дверей, затихли. Однако, преследуя их по пятам, враги взобрались на храм, сорвали крышу и начали сносить их черепицей. Понимая, что у них нет выбора, они призвали своих нападавших остановиться и решили выйти вперед. Тогда их противники, схватив их, как птиц в руки охотника, связали их цепями, бросили в колесницу пленных (11) и отвели в Тегею. Там вместе с мантинцами они приговорили их к смерти.

(10) Паллантиум, один из древнейших городов Аркадии, в «Меналии» (Павс. VIII. xliv. 5; Ливий, i. 5), расположенные несколько в другом месте. к югу от современной Триполитцы (см. «Словарь древней географии»); как Асея и Евтея помогли основать Мегаполис (Paus. VIII. xxvii. 3, где вместо {'Iasaia} следует читать {'Asea}); ниже, VII. т. 5; Бусольт, цит. соч. с. 125.

(11) Продолжение этого вопроса см. выше, «Ад». VI. iv. 18; Бусольт, цит. соч., с. 134.

Результатом этих событий стало изгнание в Лакедемон тегеев, составлявших отряд Стасиппа численностью восемьсот человек; но вслед за этим лакедемоняне решили, что связаны своими клятвами помочь изгнанным тегеям и отомстить за убитых. С этой целью они выступили против мантинцев, поскольку те нарушили свои клятвы, выступив против Тегеи с вооруженным войском. Эфоры объявили об изгнании, и государство приказало Агесилаю возглавить экспедицию.

Тем временем большая часть аркадских отрядов собиралась в Асее. (12) Орхоменцы не только отказались участвовать в аркадском союзе из-за своей личной ненависти к Мантинее, но и фактически приняли в своем городе отряд наемников под командованием Политропа, собранный в Коринфе. Сами мантинейцы были вынуждены остаться дома, чтобы следить за ними. Люди Гереи и Лепрея объединились с лакедемонянами в походе против Мантинеи.

(12) Асеа, по мнению Лика («Путешествия по Морее», I. 84; III. 34), находится недалеко от Франговриси, немного южнее Паллантиума.

Гераея, самый важный город Аркадии в Кинурии, расположен недалеко от Элис, расположенный на главной дороге в Олимпию и контролирующий другие основные территории. дороги. См. Лик, «Пелопоннесиака», стр. 1 и далее; «Морея», II, 91.

Лепреум, главный город Трифилий (Геродот IV, 148, IX, 28; Вот так. т. 31; выше, III. ii. 25; Пауза. В. т. 3; Полиб. iv. 77 след.; Страб. viii. 345), близ современных Стровици; Лик, «Морея». i. 56; Додвелл, «Путешествие», ii. 347.

Эвтея, по замыслу Лика, расположена между Асеей и Паллантиумом в Барбитце. («Морея», iii. 31); но см. Гроте, «ГГ» x. 288.

Сочтя жертвоприношения на границе выгодными, Агесилай немедленно начал свой поход на Аркадию. Он начал с захвата пограничного города Эвтеи, где обнаружил стариков, старух и детей, живущих в своих домах, в то время как остальное население призывного возраста отправилось вступать в Аркадский союз. Несмотря на это, он не стал несправедливо осуждать город, а позволил жителям оставаться в своих домах без помех. Войска взяли все необходимое и заплатили за это; если при первом входе в город происходил какой-либо грабеж, имущество разыскивалось и восстанавливалось спартанским царем. В ожидании прибытия наемников Политропа он развлекался тем, что ремонтировал части стен по мере необходимости.

Тем временем мантинцы выступили против Орхомена; но от стен этого города захватчикам было трудно отступить, и они потеряли часть своих людей. Отступая, они оказались в Элимии; (13) здесь тяжелая пехота орхоменцев перестала преследовать их; но Политроп и его войска продолжали с большой дерзостью атаковать их тыл. В этот момент, поняв с первого взгляда, что им либо придется отбросить врага, либо позволить своим людям быть расстрелянными, мантинцы развернулись и вступили в рукопашную схватку с нападавшим. Политроп пал на этом поле боя; а из тех, кто обратился в бегство, многие разделили бы его участь, если бы не своевременное прибытие флиасийской конницы, которая внезапно обошла тыл завоевателя и остановила его преследование. (14)

(13) Элимия, упомянутая только Ксенофоном, должно быть, была на границы Мантиники и Орхомена, вероятно, в Левиди. — Лик, «Морея», iii. 75; «Пелопонн», с. 229.

(14) См. «Кироп». VII. я. 36.

Довольные этим достижением, мантинцы отступили домой; в то время как Агесилай, которому принесли известие, больше не ожидая, что орхоменские наемники смогут соединиться с ним, решил продвигаться без дальнейших задержек. (15) В первый день он расположился лагерем на ужин в открытой местности Тегеи, а на следующий день переправился на территорию мантинийцев. Здесь он расположился лагерем у обращенных на запад (16) гор Мантинеей и занимался разорением окрестностей и разграблением фермерских хозяйств; в то время как войска аркадийцев, собранные в Асее, ночью пробрались в Тегею. На следующий день Агесилай сменил позицию, расположившись лагерем примерно в двух милях (17) от Мантинеей; и аркадийцы, вышедшие из Тегеи и прижавшиеся к горам между Мантинеей и этим городом, появились с большими отрядами тяжелой пехоты, желая соединиться с мантинцами. Аргивяне, правда, поддержали их, но не в полном составе. И тут появились советники, которые убеждали Агесилая атаковать эти войска по отдельности; но, опасаясь, что по мере продвижения к сражению мантинцы могут выйти из города сзади и атаковать его с фланга и тыла, он решил, что лучше позволить двум отрядам объединиться, а затем, если они согласятся на бой, вступить с ними в схватку на открытом и честном поле.

(15) См. «Возрасты». ii. 23.

(16) См. Лик, «Морея», iii. 73.

(17) Букв. «двадцать стадий».

И вот вскоре аркадийцы достигли своей цели и объединились с мантинцами. Следующим событием стало внезапное появление на рассвете, когда Агесилай приносил жертву перед лагерем, отряда войск. Оказалось, это была легкая пехота из Орхомена, которая вместе с флиасийской конницей ночью прошла мимо города Мантинеи; это заставило основную массу армии броситься к их рядам, а самого Агесилая отступить вглубь линии фронта. Вскоре, однако, новоприбывшие были признаны друзьями; и, поскольку жертвоприношения были благоприятными, Агесилай после завтрака повел свою армию еще на один шаг вперед. С наступлением вечера он незаметно расположился лагерем в холмистой местности за территорией мантинцев, в окружении гор. (18)

(18) Букв. «в самой задней части груди Мантиники». В отношении Лик («Морея», iii. 75) пишет по этому поводу: «Северный залив (Мантинской равнины между Мантинеей и Аргоном) соответствует Лучшее место благодаря близости к Мантинее; ближе к горе Алезиум оно было Он одинаково скрыт от города, несмотря на свои небольшие размеры и Близость окружающих гор делала этот маршрут более опасным. «Положение армии в условиях, подобных тем, в которых находился Агесилай». (чем если бы он разбил лагерь в самом Аргоне). Для Аргона (или Инертная равнина), см. Лик, там же, 54 и далее.

На следующее утро, с рассветом, он принес жертву перед войском; наблюдая за сбором людей из города Мантинеи на холмах, нависших над тылом его армии, он решил, что должен вывести свои войска из лощины самым быстрым путем. Но он боялся, что, если он сам поведет в бой, враг может напасть на его тыл. В этой дилемме он молчал; представляя врагу враждебный фронт, он отдал приказ своему тылу развернуться вправо (19) и таким образом выстроиться в линию позади основных сил, чтобы двинуться вперед; и таким образом он сразу же вывел свои войска из стесненного положения и постоянно увеличивал вес и прочность своей линии. Как только фаланга удвоилась в глубину, он вышел на ровную местность со своими батальонами тяжелой пехоты в этом порядке, а затем снова расширил свою линию, пока его войска снова не выстроились в девять или десять щитов. Но мантинейцы уже не были так готовы выйти. Аргументы элейцев, оказавших им поддержку, возобладали: лучше не вступать в бой до прибытия фиванцев. Фиванцы, несомненно, скоро будут с ними; ведь они не заняли десять талантов (20) у Элиды, чтобы иметь возможность отправить помощь? Аркадийцы, зная это, хранили молчание в Мантинее. Агесилай же, в свою очередь, спешил увести свои войска, так как была середина зимы; но, чтобы не показаться торопливым из-за страха, он предпочел остаться еще на три дня и не слишком далеко от Мантинеи. На четвертый день, после раннего завтрака, началось отступление. Он намеревался разбить лагерь на том же месте, откуда начал свой путь, покидая Эвтею. Но поскольку никто из аркадийцев не появился, он двинулся со всей скоростью и в тот же день достиг самой Эвтеи, хотя и очень поздно; Он стремился увести свои войска, не увидев даже огня вражеской стражи, чтобы заставить замолчать любого, кто утверждал, что он отступил. Его главная цель была достигнута. В некоторой степени он вывел государство из недавнего упадка, поскольку вторгся в Аркадию и опустошил страну, и никто не осмелился предложить ему бой. Но, оказавшись на лаконской земле, он отпустил спартанские войска домой и распустил провинциалов (21) по городам.

(19) См. «Анаб». IV. iii. 29; — Пол Лак. xi. 10.

(20) 2437 фунтов: 10 шиллингов. См. Бузулт, цит. соч., стр. 199.

(21) Букв. «периоэки»; и ниже, СС. 25, 32.

370-369 гг. до н.э. Аркадийцы, после того как Агесилай отступил, поняв, что он распустил свои войска, в то время как сами они были полностью укомплектованы, двинулись на Гераю, жители которой не только отказались присоединиться к Аркадийскому союзу, но и присоединились к лакедемонянам в их вторжении в Аркадию. По этой причине они вошли в страну, сожгли дома и вырубили фруктовые деревья.

Тем временем пришли известия о прибытии фиванских подкреплений в Мантинею, на основании которых они покинули Герею и поспешили заключить братство (22) со своими фиванскими друзьями. Когда они собрались вместе, фиванцы, со своей стороны, были вполне довольны положением дел: они должным образом принесли свою помощь, и в стране больше не было обнаружено врагов; поэтому они начали готовиться к возвращению домой. Но аркадийцы, аргивяне и элейцы настойчиво призывали их немедленно возглавить объединенные силы в Лаконию: они гордо говорили о своей численности, превознося до небес вооружение Фив. И действительно, беотийцы все были непреклонны в своих военных маневрах и преданности оружию (23), ликуя по поводу победы при Левктре. Вслед за Фивами пришли фокейцы, которые теперь были их подданными, эвбейцы из всех поселений острова, обе части локрийцев, акарнанийцы (24), а также жители Гераклеи и Мелиды; их силы были дополнительно увеличены фессалийской конницей и легкой пехотой. Полностью осознавая подобные факты и дополнительно обосновывая свою просьбу, ссылаясь на бедственное положение Лакедемона, покинутого своими войсками, они умоляли их не отступать, не вторгшись на территорию Лаконии. Но фиванцы, хотя и прислушались к их молитвам, привели аргументы в пользу противоположной стороны. Во-первых, Лаконию, по всем сведениям, было труднее всего захватить; и они считали, что гарнизоны были размещены во всех наиболее доступных точках. (На самом деле Исхолай был размещен в Эуме на Скиритидах с гарнизоном неодамодов и примерно четырьмя сотнями самых молодых из тегейских изгнанников; и был еще один форпост на Левктруме, выше Малеатиды. (25)) Фиванцам снова пришло в голову, что лакедемонские войска, хотя и расформированные, быстро соберутся, и, собрав их, они будут сражаться не лучше, чем на своей родной земле. Сопоставив все эти соображения, они нисколько не спешили двинуться на Лакедемон. Однако сильный контримпульс был дан вскоре прибытием гонцов из Карий, которые предоставили достоверную информацию о беззащитном положении страны и предложили сами выступить в качестве проводников; они были готовы пожертвовать своими жизнями, если их уличат в вероломстве. Дополнительный импульс в том же направлении дало присутствие некоторых провинциалов (26), которые приглашали и обещали восстание, если только они явятся в страну. Эти люди также заявили, что даже в настоящий момент, по призыву самих спартанцев, провинциалы не сочли нужным оказать им помощь. Несмотря на все эти аргументы и убеждения, звучавшие со всех сторон, фиванцы наконец уступили и вторглись. Они сами выбрали карийский путь, в то время как аркадийцы вошли через Оэум в Скиритидах (27).

(22) Или «осуществить соединение с».

(23) Или «занимаясь гимнастикой, касающейся места оружия». См. «Пол. Лак.” xii. 5.

(24) См. «Ад». IV. vii. 1; «Века». ii. 20. Для краткого описания Отношения Акарнании с Афинами и Спартой см. Хикс, № 83, стр. 150; и выше — «Ад». V. iv. 64.

(25) Левктрум, крепость округа Эгитис на границе Аркадия и Лакония («в направлении горы Ликей», Фук. против… 54). См. Лик, «Морея», II, 322; также «Пелопонн», стр. 248, в где он корректирует свое прежнее мнение относительно ситуации Желчный пузырь и малеатида.

Оум или Иум, главный город племени Скирити, вероятно, располагался в... Клисура, или серия узких перевалов через водораздел горы, образующие естественную границу между Лаконией и Аркадией. (по прямой линии на север от Спарты до Тегеи), «Указ Древнего...» Геог. Лик говорит («Морея», iii. 19, 30 и далее) около современная деревня Колина; Бедекер («Греция», с. 269) говорит, что, возможно, в Палеогоуласе.

Кариа. Этот пограничный город, по-видимому, находился (недалеко от Араховы) на... дорога из Тиреи (в направлении Арголиды) в Спарту (Фукистан V, 55; Павлов III, 10, 7; Ливий, 34, 26, но см. также Лик, «Морея», iii. 30; «Пелопонн». п. 342).

Селласия, вероятно, справедливо расположена «в получасе езды от Вурлии». (Бедекер, «Греция», с. 269). Знаменитая битва при Селласии, в весна 221 года до н.э., в течение которой объединенные македонцы под Антигон и ахейцы окончательно сломили власть Спарты. битва произошла в небольшой долине, где ручей Горгилус впадает в... На этом месте сейчас находится река Энус и хан Креватаса. План можно посмотреть здесь. «Словарь древней географии» sv

(26) «Периоэци».

(27) Диодор (xv. 64) приводит более подробные сведения; он описывает захватчиков. Сходятся к Селласии четырьмя отдельными путями. См. Лик. «Морея», iii. 29 foll.

По общему мнению, Исхолай совершил ошибку, не выдвинув навстречу им на труднопроходимой местности над Эумом. Считается, что если бы он так поступил, ни один человек не смог бы преодолеть там перевалы. Но пока, желая извлечь пользу из помощи жителей Эума, он ждал в деревне; и таким образом вторгшиеся аркадийцы поднялись на высоты всем отрядом. В этот критический момент Исхолай и его люди, пока сражались лицом к лицу со своими врагами, сохраняли превосходство; но вскоре, когда враг с тыла и фланга, и даже из жилых домов, на которые они поднимались, обрушил на них град ударов и снарядов, Исхолай встретил свою смерть, и все остальные, кроме одного-двух, которым, не будучи узнанными, удалось бежать.

После этих достижений аркадийцы двинулись к фиванцам в Карии, и фиванцы, услышав о чудесах, совершённых аркадийцами, начали свой наступление с гораздо большей уверенностью. Их первым подвигом было сжечь и опустошить окрестности Селласии, но, оказавшись вскоре на равнине внутри священной ограды Аполлона, они разбили лагерь на ночь, а на следующий день продолжили свой поход вдоль Евроты. Дойдя до моста, они не стали пытаться переправиться через него, чтобы атаковать город, ибо увидели тяжёлую пехоту в храме Алеи (28), готовую встретить их. Поэтому, удерживая Евроту справа, они двинулись вперёд, сжигая и грабя дома, снабжённые многочисленными припасами. Чувства горожан можно себе представить. Женщины, которые никогда не видели врага (29), едва сдерживали себя, глядя на облако дыма. Спартанские воины, населявшие город без укреплений, расставленные то тут, то там, по правде говоря, представляли собой то, чем казались — ничтожную горстку. И они несли дозор и охраняли. Власти приняли резолюцию, объявляющую илотам, что всякий из них, кто решит взять в руки оружие и вступить в полк, получит гарантию свободы под торжественные обещания в обмен на помощь в общей войне. (30) Говорят, что более шести тысяч илотов записались в армию, так что само включение этих людей, чье число казалось чрезмерным, вызвало новый ужас. Но когда выяснилось, что наемники из Орхомена остались верны, и в Лакедемон прибыли подкрепления из Флиуса, Коринфа, Эпидавра, Пеллины и некоторых других государств, страх перед этими новыми войсками быстро рассеялся.

(28) См. Павсаний, III. 19. 7.

(29) См. Плутарх, «Века». xxxi. 3 (Клаф, т. IV, стр. 38); Аристот. «Пол.» ii. 9-10.

(30) См. ниже, VII. ii. 2.

Враг наступал к Амикле (31). Здесь он переправился через Евротас. Фиванцы, где бы ни располагались их лагерями, сразу же строили частокол из срубленных ими плодовых деревьев, складывая их как можно толстым слоем, и таким образом постоянно находились на страже. Аркадийцы ничего подобного не делали. Они покидали свои лагеря и отправлялись атаковать дома и грабить. На третий или четвертый день после их прибытия конница продвигалась эскадроном за эскадроном до ипподрома (32), внутри священной ограды Гайохоса. Она состояла из всей фиванской конницы и элейцев, а также из фокийской, фессалийской или локрийской конницы, сколько было в наличии. Конница лакедемонян, казавшаяся всего лишь горсткой, была выстроена навстречу им. Они выставили засаду, сформированную из тяжелой пехоты, молодых людей, численностью около трехсот человек, в доме Тиндаридов (33); и пока конница атаковала, триста человек в тот же миг бросились в атаку на полной скорости. Противник не стал ждать двойной атаки, а свернул, и, увидев это, многие пехотинцы бросились в бегство. Но преследователи вскоре остановились; фиванская армия оставалась неподвижной; и обе стороны вернулись в свои лагеря. И теперь укрепилась надежда, уверенность в том, что нападения на сам город не будет; так и не произошло. Армия захватчиков отступила и двинулась по дороге к Гелосу и Гифею (34). Неукрепленные города были преданы огню, но Гитей, где лакедемоняне имели свой военно-морской арсенал, подвергался нападению в течение трех дней. Некоторые из провинциалов (35) также присоединились к этому нападению и разделили кампанию с фиванцами и их друзьями.

(31) Об этом древнем (ахейском) городе см. Павс. III. ii. 6; Полиб. v. 19. Оно находилось всего в двадцати стадиях (чуть более двух миль) от город Спарта.

(32) Или «ипподром». См. Пав. III. ii. 6.

(33) Павс. III. xvi. 2.

(34) См. «Греция» Бедекера, стр. 279. Был ли Гитеум захвачен? См. Гроте. “HG” x. 305; Курт. “HG” Англ. пер. iv. 431.

(35) «Периоеки». См. выше, III. iii. 6; VI. т. 25; ниже, VII. ii. 2; Гроте, «ГГ» x. 301. Жаль, что историку следует В этот момент нас нужно как можно скорее отправить в Афины. Здесь царит такой стиль: намек на нераскрытые ноты ({upomnemata}).

Известие об этих событиях заставило афинян глубоко задуматься о том, что им следует делать в отношении лакедемонян, и они созвали собрание в соответствии с резолюцией сената. Так совпало, что на собрании присутствовали послы лакедемонян и союзники, всё ещё верные Лакедемону. Послами лакедемонян были Аракус, Окилл, Фаракс, Этимокл и Олонфей, и, исходя из характера дела, все они использовали, грубо говоря, схожие аргументы. Они напомнили афинянам, как часто в давние времена они вместе, плечом к плечу, переживали не один крупный кризис. Они (лакедемоняне), со своей стороны, помогли изгнать тирана из Афин, а афиняне, когда Лакедемон был осаждён мессенцами, щедро протянули ему руку помощи. (36) Затем они перечислили все благословения, которые отмечали время, когда два государства разделяли общую политику, намекая на то, как они вместе воевали против варваров, и еще смелее вспоминая, как афиняне с полным согласием и советом лакедемонян были избраны объединенной Элладой вождями общего флота (37) и хранителями всего общего сокровища, в то время как сами они были избраны всеми эллинами как признанные законные вожди на суше; и это также не без полного согласия и одобрения афинян.

(36) В отношении (1) изгнания Пейсистратид (Герода. ст. 64); (2) «третья» Мессенская война (Фукистан I, 102).

(37) См. «Доходы», т. 6.

Один из выступающих осмелился сделать замечание в таком духе: «Если мы с вами, господа, только согласимся, сегодня есть надежда, что исполнится старая поговорка, и Фивы будут «взяты и обложены десятиной»» (38). Однако афиняне не были настроены слушать подобные аргументы. По собранию прокатился какой-то подавленный ропот, который, казалось, говорил: «Сейчас эта формулировка может быть вполне уместной; но когда они были в достатке, они и так сильно давили на нас». Но из всех доводов лакедемонян наиболее весомым, по-видимому, был следующий: когда они покорили афинян войной, и фиванцы захотели стереть Афины с лица земли, они (лакедемоняне) сами выступили против этой меры. (39) Если это был самый весомый аргумент, то наиболее часто приводилось следующее рассуждение: «Торжественные клятвы обусловили требуемую помощь. Спарта не совершила ничего плохого, чтобы оправдать это вторжение со стороны аркадийцев и их союзников. Все, что она сделала, это помогла жителям Тегеи, когда (40) мантинцы выступили против этого города вопреки своим торжественным клятвам». И снова, во второй раз, при этих словах по собранию прокатился неразбериха: половина аудитории утверждала, что мантинцы были правы, поддержав Проксена и его друзей, которые были казнены группой со Стасиппом; другая половина утверждала, что они были неправы, приведя вооруженные силы против жителей Тегеи.

(38) Или «фиванцы будут истреблены»; см. выше фразу «Ад». VI. iii. 20.

(39) См. «Ад». II. ii. 19; и «Ад». III. v. 8.

(40) Букв. «потому что», {оти}.

Пока собрание проводило эти разграничения, коринфский Клейтел встал и сказал следующее: «Осмелюсь сказать, мужи Афинские, что на вопрос: кто начал злодеяния, есть двойной ответ? Но возьмем, к примеру, нас самих. С тех пор, как наступил мир, никто не может обвинить нас ни в бессмысленном нападении на какой-либо город, ни в захвате богатств какого-либо города, ни в разорении чужой территории. Несмотря на это, фиванцы пришли в нашу страну и вырубили наши фруктовые деревья, сожгли дотла наши дома, украли и растерзали наш скот и наше имущество. Как же тогда, спрашиваю я вас, вы не будете действовать вопреки своим торжественным клятвам, если откажетесь от помощи нам, которые так явно являются жертвами злодеяний? Да; и когда я говорю о торжественных клятвах, я имею в виду клятвы и обязательства, которые вы сами с большим трудом требовали от всех нас». В этот момент Клейтеля встретили гул аплодисментов, афиняне почувствовали правдивость и справедливость слов оратора.

Он сел, а затем Прокл Флийский встал и сказал следующее: «Что бы случилось, афиняне, если бы лакедемоняне были в безопасности? Ответ на этот вопрос очевиден. Вы стали бы первой целью фиванского вторжения. Совершенно ясно; ибо они должны чувствовать, что только вы стоите на пути между ними и империей Эллады. Если это так, я не считаю, что вы больше поддерживаете Лакедемона, участвуя в кампании в её защиту, чем помогаете себе. Ибо представьте себе фиванцев, ваших заклятых врагов и ближайших соседей, хозяев Эллады! Вы обнаружите, что это действительно болезненный и обременительный обмен на далёкую вражду со Спартой. Из соображений собственной выгоды сейчас самое время помочь себе, пока вы ещё можете рассчитывать на союзников, вместо того, чтобы ждать, пока они будут потеряны, и вам придётся в одиночку сражаться не на жизнь, а на смерть с фиванцами. Но возникает страх, что если…» Лакедемоняне, спасайтесь сейчас, они будут жить, чтобы доставить вам неприятности в будущем. Запомните же эту максиму: опасения вызывает не потенциальное величие тех, кому мы приносим пользу, а тех, кому мы причиняем вред. И еще одну: как отдельным лицам, так и государствам следует улучшать свое положение (41), находясь еще на пике своей силы, чтобы в день слабости, когда он наступит, они могли найти утешение и поддержку в том, чего достигли их прежние труды. (42) Сейчас, в это время, вам предоставляется ниспосланная свыше возможность. В обмен на помощь лакедемонянам в их нужде вы можете завоевать их искреннюю, безоговорочную дружбу на все времена. Да, я говорю это намеренно, ибо принятие этих благ из ваших рук произойдет не в присутствии одного-двух случайных свидетелей. Всевидящие боги, в чьих глазах завтрашний день — это тот же день, будут знать об этом. Знание о них будет совместно Это подтверждают и союзники, и враги; более того, и эллины, и варвары, поскольку ни для кого из них наши действия не остаются без внимания. Если же в присутствии этих свидетелей лакедемоняне окажутся к вам низменными, никто больше никогда не будет стремиться к их защите. Но мы надеемся, мы ожидаем, что они окажутся добрыми людьми, а не низменными; ибо они, как кажется, больше всех остальных упорно стремились к высоким целям, добивались истинной похвалы и воздерживались от гнусных поступков.

(41) Букв. «приобрести какой-либо товар».

(42) Или «для чего», и т. д.

«Но есть и другие соображения, которые вам следовало бы принять близко к сердцу. Если бы Эллада снова оказалась под угрозой со стороны внешнего варварского мира, на кого бы вы возложили свою надежду, если не на лакедемонян? Кого бы вы выбрали в качестве своей правой руки в битве, если не этих, чьи солдаты при Фермопилах все до единого предпочли пасть на своих позициях, чем спасти свои жизни, предоставив варварам свободный проход в Элладу? Разве не справедливо, учитывая, ради чего они проявили эту храбрость в вашем присутствии, учитывая также добрую надежду на то, что они докажут это снова, — разве не справедливо, чтобы вы и мы оказали им всяческую поддержку и добрую волю? Более того, даже ради нас, их союзников, присутствующих здесь, вам стоило бы проявить эту добрую волю. Должны ли вы быть уверены, что именно те, кто остается верным им в их несчастьях, так же стыдились бы не отплатить вам благодарностью? И если мы кажемся всего лишь малыми государствами, готовыми разделить с ними опасность, то...» Сердце подсказывает, что этот недостаток можно быстро исправить: с присоединением вашего города к нам исчезнет упрек в том, что, несмотря на всю нашу помощь, мы всего лишь маленькие города.

«Что касается меня, то я, по слухам, восхищался и завидовал этому великому государству, куда, как мне говорили, каждый, кто был обижен или боялся чего-либо, должен был лишь обратиться за помощью. Сегодня я больше не слышу этого, я сам здесь и вижу этих знаменитых жителей Лакедемона и их самых верных друзей, которые пришли к вам и просят вас в день своей нужды оказать им помощь. Я вижу также фиванцев, тех самых, которые в былые времена не смогли убедить лакедемонян обратить вас в абсолютное рабство, (43) сегодня просят вас позволить уничтожить тех, кто спас вас.

(43) См. «Ад». II. ii. 19; III. v. 8, в отношении 405 г. до н.э.

«Это был великий и славный поступок, приписываемый в старинных преданиях вашим предкам, что они не позволили тем аргивянам, которые погибли на Кадмее (44), остаться непогребенными; но более прекрасный венок славы вы бы соткали для своего собственного чела, если бы не позволили этим еще живым лакедемонянам быть растоптанными пятой дерзости и уничтоженными. Прекрасным было также то достижение, когда вы остановили дерзость Эврисфея и спасли сыновей Геракла (45); но еще прекраснее будет ваш поступок, если вы спасете от уничтожения не только первородных авторов (46), но и весь город, который они основали; прекраснее всего, если благодаря тому, что вчера лакедемоняне добились вашего спасения голосованием, которое ничего им не стоило, вы сегодня окажете им помощь с оружием, ценой опасности. Для некоторых из нас это гордый день — стоять здесь и оказывать посильную помощь, умоляя о помощи храбрых людей. Что же вы должны чувствовать, кто «В самом деле вы способны оказать такую помощь! Как великодушно с вашей стороны, ведь вы так часто были друзьями и врагами Лакедемона, забыть обиду и помнить только добро, которое вы сделали! Как благородно с вашей стороны отплатить не только себе, но и Элладе долг тем, кто доказал свою доброту и верность ей!»

(44) Что касается Семи против Фив, см. Ирод. IX. xxvii. 4; Isoc. “Paneg.” 55.

(45)Ирод. IX. xxvii. 3; см. Исок. «Панег». 56. «Величие Спарта была основана благодаря помощи, которую Афины оказали... Гераклидские захватчики Пелопоннеса — воспоминание, которое должно чтобы помешать Спарте причинять вред Афинам или претендовать на власть над ними. Аргос, Фивы, Спарта в древние времена, как и сейчас, были... Афины были главными городами Эллады; но Афины были величайшим из них всех — мстителем за Аргос, карателем Фив, покровителем «Те, кто основал Спарту». — Джебб, «Att. Or.» ii. 154.

(46) Плут. «Лик. vi.

После этих речей афиняне совещались, и хотя было противодействие, доводы противников (47) не были услышаны. Наконец собрание приняло указ о направлении помощи Лакедемону в больших количествах и выбрало Ификрата в качестве полководца. Затем последовали предварительные жертвоприношения, а затем приказ полководца своим войскам совершить вечернюю трапезу в роще Академии. (48) Но сам полководец, как говорят, не спешил покидать город; многие оказались на своих постах раньше него. Однако вскоре он возглавил свои войска, и солдаты с радостью последовали за ним, твердо убежденные, что он собирается привести их к какому-то благородному подвигу. По прибытии в Коринф он растратил несколько дней, и на мгновение разразился всплеск недовольства такой тратой драгоценного времени; но как только он вывел войска из Коринфа, последовал очевидный отскок. Солдаты с энтузиазмом откликались на все приказы, горячо следуя указаниям генерала и атакуя любые укрепленные позиции, которые он им предлагал.

(47) Что касается антилаконской или беотийской партии в Афинах, см. Курций. «ХГ» об. в. ч. ii. (англ. тр.)

(48) См. Бедекер, «Греция», с. 103.

Теперь, возвращаясь к враждебным силам на территории Лаконии, мы видим, что аркадийцы, аргивяне и элейцы в большом количестве отступили. У них были все основания для этого, поскольку их дома граничили с Лаконией; и они отправились в путь, гоняя или унося все, что награбили. Фиванцы и остальные не меньше стремились покинуть страну, хотя и по другим причинам: отчасти потому, что армия с каждым днем таяла на их глазах, отчасти потому, что предметы первой необходимости становились все более скудными, так что многое было либо полностью съедено и разграблено, либо безрассудно растрачено и превращено в пепел. Кроме того, была зима; поэтому к этому времени повсюду царило всеобщее желание вернуться домой.

Как только враг начал отступление с лаконской земли, Ификрат последовал его примеру и начал вести свои войска из Аркадии в Коринфию. Ификрат, несомненно, проявил себя как хороший полководец, и я не могу найти в этом никаких недостатков. Но это не относится к последнему аспекту кампании, к которому мы сейчас подошли. Здесь я нахожу его стратегию либо бессмысленной по замыслу, либо неадекватной в исполнении. Он попытался установить охрану в Онейоне, чтобы помешать беотийцам вернуться домой; но тем временем оставил без охраны лучший проход через Кенхрею. Кроме того, когда он захотел выяснить, прошли ли фиванцы Онейон, он отправил на разведку всю афинскую и коринфскую конницу; тогда как для достижения поставленной цели глаза небольшого отряда были бы столь же полезны, как и целый полк; (49) и когда дело доходило до отступления, очевидно, что меньшее число имело больше шансов напасть на проходимую дорогу и, таким образом, спокойно осуществить желаемое движение. Но вершина безрассудства, кажется, была достигнута, когда он бросил на пути врага большой отряд войск, которые все еще были слишком слабы, чтобы справиться с ним. Фактически, этот отряд кавалерии, в силу своей численности, не мог не покрыть большую территорию; и когда стало необходимо отступить, им пришлось цепляться за ряд сложных позиций подряд, так что они потеряли не менее двадцати всадников. (50) Таким образом, фиванцы достигли своей цели и отступили из Пелопоннеса.

(49)См. «Гиппарх». viii. 10 фолл.

(50) См. Диод. xv. 63; Плутарх. «Пелоп.» 24.


КНИГА VII

я

369 г. до н.э. В следующем году (1) полномочные послы (2) лакедемонян и их союзников прибыли в Афины, чтобы обсудить и посоветоваться, как лучше всего укрепить союз между Афинами и Лакедемоном. Многие ораторы, как иностранцы, так и афиняне, настаивали на том, что союз должен основываться на принципе абсолютного равенства (3), «делить поровну», и Прокл Флиуса выдвинул следующий аргумент:

(1) То есть официальный год от весны до весны. См. Петра, «Хроники». Таблица 95, примечание 215; см. Гроте, «ГГ» x. 346, примечание 1.

(2) См. Хикс, 89.

(3) Фраза {epi toi isois kai omoiois}, подразумевающая «делиться и «делиться поровну», см. Фукион I, 145 и др.

«Поскольку вы, афиняне, уже решили, что важно заручиться дружбой с Лакедемоном, то, как мне кажется, вам следует теперь рассмотреть вопрос о том, каким образом эта дружба может продлиться как можно дольше. Вероятность того, что мы лучше всего сохраним единство, такова, что заключим договор, который будет отвечать наилучшим интересам обеих сторон. По большинству вопросов, я полагаю, у нас есть приемлемое единодушие, но остается вопрос о лидерстве. Предварительный декрет вашего сената предусматривает разделение гегемонии, приписывая вам главную морскую власть, а Лакедемону — главную власть на суше; и лично мне, признаюсь, это разделение кажется скорее предопределенным божественной природой или счастливой случайностью, чем результатом человеческого творения. Во-первых, вы занимаете географическое положение, идеально подходящее для военно-морского превосходства; большинство государств, для которых море имеет важное значение, сосредоточены вокруг вашего, и все они уступают вам по силе. Кроме того, у вас есть гавани и якорные стоянки, без которых невозможно привлечь к ответственности военно-морскую державу. Кроме того, у вас много военных кораблей. Расширение вашей военно-морской империи — традиционная политика; все искусства и науки, связанные с этими вопросами, вы имеете в своем распоряжении как отечественные продукты, и, более того, в мастерстве и опыте в морских делах вы намного опережаете остальной мир. Большинство из вас получает средства к существованию от моря или связанных с ним вещей; так что, занимаясь своими делами, вы готовитесь к участию в морских сражениях. (4) Кроме того, ни одна другая держава в мире не может отправить более крупный коллективный флот, и это немаловажный момент в отношении вопроса лидерства. Ядро силы, первоначально завоеванное, становится центром сплочения, вокруг которого остальной мир с радостью соберется. Более того, вашу удачу в этой области следует рассматривать как несомненный дар Божий: ибо подумайте о бесчисленных великих морских сражениях, в которых вы участвовали, как мало вы проиграли, как много вы выиграли. Это вполне разумно, тогда ваши союзники предпочли бы разделить этот особый риск с вами. Действительно, чтобы показать вам, насколько естественным и важным для вас является это морское дело, может пригодиться следующее размышление. В течение нескольких лет лакедемоняне, воюя с вами в давние времена, господствовали на вашей территории, но не продвигались к вашему уничтожению. Наконец, Бог даровал им один день, чтобы продвинуться в своем господстве на море, и тогда в одно мгновение вы полностью подчинились им. (5) Разве не очевидно, что ваша безопасность целиком зависит от моря? Море — ваша стихия, ваше неотъемлемое право; было бы действительно низко доверить его господство лакедемонянам, тем более что, как они сами признают, они гораздо меньше знакомы с этим делом, чем вы; и, во-вторых, ваш риск в морских сражениях не был бы равным — для них это означало бы только потерю людей на борту их кораблей, а для вас — потерю ваших детей, ваших жен и всего государства.

(4) См. «Полиция Ат.» т. 19 и далее.

(5) См. «Ад». II. i.

«И если это справедливое изложение вашей позиции, то теперь обратитесь к лакедемонянам. Первое, на что следует обратить внимание, это то, что они являются державой, владеющей сушей; пока они господствуют на суше, не имеет значения, насколько они отрезаны от моря — они могут вполне счастливо существовать. Они настолько хорошо это понимают, что с детства посвящают себя подготовке к жизни солдата. Краеугольным камнем этой подготовки является послушание приказам (6), и в этом они обладают тем же превосходством на суше, что и вы на море. Подобно вам с вашими флотами, так и они на суше могут в любой момент выставить на поле боя самую большую армию; и с тем же следствием, что их союзники, как и подобает разумному, присоединяются к ним с неугасаемой храбростью (7). Более того, Бог даровал им на суше такое же благополучие, какое было даровано вам на море. Среди всех многочисленных сражений, в которых они участвовали, удивительно, как мало они потерпели поражение, и как много одержали победу. Такое же неустанное внимание, которое вы уделяете морским делам, требуется от них и на суше, и, как показывают исторические факты, оно не менее необходимо им. Таким образом, хотя вы несколько лет воевали с ними и одержали над ними множество морских побед, вы никогда не приблизились к их покорению. Но, потерпев поражение на суше, они в одно мгновение столкнулись с опасностью, затрагивающей сами жизни детей и жен и имеющей жизненно важное значение для интересов всего государства. Поэтому мы вполне можем понять странность, если не сказать чудовищность, в их глазах, передачи другим военного руководства на суше в вопросах, которые они так долго и с таким выдающимся успехом изучали. Я заканчиваю там, где начал. Я полностью согласен с предварительными постановлениями вашего сената, которые я считаю наиболее выгодным решением для обеих сторон. Моя просьба (8) состоит в том, чтобы вы в своих размышлениях пришли к тому выводу, который будет наилучшим для каждого из нас».

(6) Или «дух дисциплины». См. «Пом. III. ст. 16; IV. iv. 15; Вот так. ii. 39; — Пол Лак. viii.

(7) Или «с неограниченной уверенностью».

(8) См. выше: «Ад». VI. я. 13, {kai su prattois ta kratista}, «и Пусть же вам сопутствует удача! — если это чтение и Рендеринг будет принят.

Таковы были слова оратора, и чувства, выраженные в его речи, были встречены бурными аплодисментами афинянами не меньше, чем лакедемонянами, присутствовавшими на собрании. Затем Кефисодот (9) вышел вперед и обратился к собранию. Он сказал: «Мужи Афинские, разве вы не видите, как вас вводят в заблуждение? Прислушайтесь ко мне, и я докажу вам это в мгновение ока. Нет сомнений в вашем морском господстве: оно уже обеспечено. Но предположим, что лакедемоняне в союзе с вами: очевидно, они пришлют вам адмиралов и капитанов, а возможно, и морских пехотинцев лаконского происхождения; но кто будут моряками? Очевидно, илоты или какие-то наемники. Именно над этими людьми вы будете осуществлять свое господство. Переверните ситуацию. Лакедемоняне издали общий приказ, призывающий вас присоединиться к ним в поле; опять же, очевидно, вы пришлете свою тяжелую пехоту и свою конницу. Видите, что последует? Вы изобрели хитроумную машину, с помощью которой они становятся вашими собственными лидерами, а вы становитесь лидерами либо их рабов, либо отбросов их государства. Я хотел бы задать вопрос сидящему вон там лакедемонянину Тимократу. Разве вы не говорили...» «Только что, сэр, вы пришли заключить союз на условиях абсолютного равенства, „делить поровну“? Ответьте мне». — «Я так и сказал». — «Что ж, тогда вот план, который позволит вам достичь совершенства равенства. Я не могу представить ничего более справедливого и беспристрастного, чем то, чтобы каждый из нас по очереди командовал флотом, каждый — армией; таким образом, все преимущества, которые могут быть в морском или военном командовании, мы можем разделить между собой».

(9) См. выше «Ад». VI. iii. 2; Хикс, 87.

Эти доводы оказались убедительными. Афиняне обратились в свою веру и издали указ, передающий власть любому из государств (10) на периоды по пять дней поочередно.

(10) См. «Доходы», т. 7.

369 г. до н.э. (11) Кампания началась как с афинян, так и с лакедемонян и их союзников, которые двинулись на Коринф, где было решено совместно охранять Онеон. При наступлении фиванцев и их союзников войска были выдвинуты для защиты перевала. Они были размещены отрядами в разных точках, наиболее уязвимая из которых была отведена лакедемонянам и жителям Пеллины. (12)

(11) См. Гроте, «ГГ» x. 349 и далее; и др. 368 г. до н.э.

(12) «Во время войн Эпамейнондаса Пелене твердо придерживалась своей Спартанская политика в то время, когда другие города, мягко говоря, придерживались спартанских принципов. по меньшей мере, менее напряженно в деле спартанцев». — Фриман, «История Федеральной резервной системы». Губернатор». стр. 241. После этого Пеллен временно обнаруживается на Фиванская сторона («Ад». VII. ii. 11).

Фиванцы и их союзники, оказавшись в трех-четырех милях (13) от войск, охранявших перевал, расположились лагерем на равнине внизу; но вскоре, тщательно рассчитав время, необходимое для начала и достижения цели в сумерках, они двинулись против лакедемонских аванпостов. Несмотря на трудности, они точно рассчитали свои движения и напали на лакедемонян и пеллинцев как раз в тот момент, когда ночные дозорные сворачивали, а солдаты покидали свои позиции и отступали по необходимым делам. (14) Именно в этот момент фиванцы бросились на них; они эффективно применили свое оружие, нанося удар за ударом. Порядок противостоял беспорядку, подготовка — хаосу. Однако, когда те, кому удалось спастись из гуще событий, отступили на ближайшую возвышенность, лакедемонский полемарх, который мог взять с собой столько тяжелой или легкой пехоты союзников, сколько хотел, и таким образом удержать позицию (неплохую, поскольку это позволило ему безопасно доставить припасы из Кенхреи), не смог этого сделать. Напротив, несмотря на большую растерянность фиванцев относительно того, как им спуститься с возвышенности, обращенной к Сикиону, или же отступить тем же путем, спартанский полководец заключил перемирие, которое, по мнению большинства, казалось более выгодным для фиванцев, чем для него самого, и поэтому он отвел свою дивизию и отступил.

(13) Букв. «тридцать стадий».

(14) Или «нацеленные на свои личные интересы». См. «Ад». II. iv. 6; «Гиппарх». VII. 12.

Фиванцы теперь могли беспрепятственно спускаться вниз, что они и сделали; и, объединившись со своими союзниками — аркадийцами, аргивянами и элейцами, — немедленно атаковали (15) Сикион и Пеллину и, двигаясь на Эпидавр, опустошили всю территорию этого народа. Вернувшись с этой операции с полным презрением ко всем своим противникам, оказавшись недалеко от города Коринфа, они стремительно двинулись к воротам, обращенным к Флию, намереваясь, если они обнаружат их открытыми, ворваться внутрь. Однако отряд легкой пехоты вырвался из города на помощь и встретил наступление отборного корпуса фиванцев (16) всего в ста пятидесяти ярдах (17) от стен. Заняв позиции на монументах и возвышенностях, они залпами камней из пращи и стрел уничтожили довольно большое количество людей в авангарде атаки и, обратив их в бегство, преследовали их на расстояние трех-четырех стадий (18). После этого инцидента коринфяне оттащили тела убитых к стене и, наконец, отдали их под флагом перемирия, воздвигнув трофей в память о победе. В результате этого события союзники лакедемонян обрели новые силы.

(15) И взял (по-видимому); см. ниже; Диод. xv. 69.

(16) См. «Анаб». III. iv. 43; и выше, «Ад». V. iii. 23.

(17) Букв. «четыре плетры».

(18) Букв. «три или четыре стадии».

В день вышеупомянутых событий лакедемоняне были обрадованы прибытием военно-морского подкрепления от Дионисия, состоявшего из более чем двадцати военных кораблей, на борту которых находились отряды кельтов и иберов, а также около пятидесяти всадников. На следующий день фиванцы и остальные союзники, выстроившись в боевом порядке и полностью заполнив равнину до самого моря с одной стороны и до холмов с другой, образующих городские контрфорсы, приступили к уничтожению всего ценного, что им удалось найти на равнине. Афинская и коринфская всадники, оценивая силу, как физическую, так и численную, своих противников, держались на безопасном расстоянии от их вооружения. Но небольшой отряд кавалерии, недавно прибывший от Дионисия, выстроился в длинную тонкую линию, и один за другим скакали вдоль фронта, выпуская метательные снаряды на ходу, а когда враг бросался на них, отступали, а затем, снова развернувшись, обрушивали на них очередной залп. Даже в таком состоянии они спешивались и переводили дух; и если враги подбегали, пока они были спешены, они мгновенно вскакивали на спины своих лошадей и начинали отступление. Или, если же какой-либо отряд преследовал их на некотором расстоянии от основного отряда, как только они поворачивали, чтобы отступить, они наступали на них и, выпуская залпы метательных снарядов, наносили ужасный урон, заставляя всю армию наступать и отступать, лишь бы не отставать от движений пятидесяти всадников.

369-368 гг. до н.э. После этого фиванцы оставались здесь еще несколько дней, а затем вернулись домой; остальные также разошлись по своим домам. Тогда войска, посланные Дионисием, атаковали Сикион. Вступив в бой с сикионцами на равнине, они разгромили их, убив около семидесяти человек и штурмом захватив крепости Дерае. (19) После этих достижений первое подкрепление от Дионисия снова отправилось в плавание в Сиракузы.

(19) «К востоку от Сикиона находилась Эпиецея (см. выше, «Ад». IV. ii. 14, iv. 13) на реке Немея. В том же направлении находилась крепость. Дерая. («Дикт. анкт. Геог.» «Топография Сикионии»), ал. Так считает Лик («Морея», iii. 376), который предполагает, что эта крепость находилось на морской равнине.

До этого времени фиванцы и все государства, восставшие против Лакедемона, действовали вместе в полной гармонии и довольствовались тем, что вели войны под руководством Фив; но теперь некий Ликомед (20), мантинец, разрушил это чары. Ни в чем не уступая ни по происхождению, ни по положению, но превосходя по богатству, он был человеком высоких амбиций. Этот человек смог вдохновить аркадийцев высокими мыслями, напомнив им, что только для аркадийцев Пелопоннес в буквальном смысле является родиной; поскольку они и только они были коренными жителями его священной земли, а аркадийский род — самый многочисленный среди эллинских племен, к тому же, хороший род и несравненно крепкого телосложения. И затем он принялся восхвалять их как самых храбрых из храбрых, приводя в качестве доказательства, если это было необходимо, очевидный факт, что каждый нуждающийся в помощи неизменно обращался к аркадийцам. (21) Никогда прежде лакедемоняне не вторгались в Афины без аркадийцев. «Если же, — добавил он, — вы мудры, то будете несколько осторожны, следуя чьей-либо воле, иначе всё повторится. Как вы, идя в свите Спарты, лишь укрепили её власть, так и сегодня, если вы следуете указаниям Фив бездумно и целенаправленно, вместо того чтобы претендовать на лидерство, вы быстро обнаружите в ней, возможно, лишь второе поколение лакедемонян». (22)

(20) О плане Аркадийской Федерации и о роли, которую сыграл Ликомед, его истинный автор, «который, несомненно, заслуживает этим высокой оценки». место среди государственных деятелей Греции», см. Фримен, «История Федеральной резервной системы». «Губернатор». Глава IV, стр. 199 и далее.

(21) Об этом утверждении со стороны аркадийцев см. «Анаб». VI. ii. 10 foll.

(22) Или «лакедемоняне под другим именем».

Эти слова, произнесенные в уши аркадийцев, были достаточны, чтобы возгордить их. Они щедро любили Ликомеда и считали, что ему нет равных. Он стал их героем; ему нужно было лишь отдавать приказы, и они назначали своих магистратов (23) по его указанию. Но, действительно, ряд блестящих подвигов позволил аркадийцам превозносить себя. Первый из них произошел во время вторжения аргивян в Эпидавр, которое, казалось, должно было закончиться тем, что их путь к отступлению был бы прегражден Хабрием и его иноземной бригадой с афинянами и коринфянами. Однако в критический момент аркадийцы пришли на помощь и освободили осажденных аргивян, и это вопреки не только врагу, но и суровому характеру самой местности. Они снова двинулись на Асине (24) на лаконской территории и разгромили лакедемонский гарнизон, предав мечу полемарха Геранора, который был спартанцем, и разграбив окраины города. Действительно, всякий раз, когда или где бы они ни намеревались послать вторгшиеся войска, ни ночь, ни зимняя погода, ни длина дороги, ни горная преграда не могли остановить их поход. Так что к этому времени они считали свою доблесть непобедимой. (25) Фиванцы, как следует из названия, не могли не испытывать некоторой зависти к этим притязаниям, и их прежняя дружба с аркадийцами утратила свою пылкость. С элейцами же дела обстояли еще хуже. Откровение пришло к ним, когда они потребовали вернуть у аркадийцев некоторые города (26), которых лакедемонийцы лишили их. Они обнаружили, что их взгляды не имеют никакого значения, а трифилийцы и остальные, восставшие против них, заслуживают похвалы, потому что они заявляли, что являются аркадийцами. (27) Следовательно, в отличие от фиванцев, элейцы питали к своим покойным друзьям откровенно враждебные чувства.

(23) {архонтас}, см. ниже, «Ад». VII. iv. 33. Официальное название Эти федеральные магистраты могли быть, а могли и не быть архонтами; Фриман, «HFG» 203, примечание 6.

(24) См. Гроте, «ГГ» x. 356.

(25) Или же «считали себя воплощением совершенства воинской доблести».

(26) В отношении «Ада». III. ii. 25 и далее, см. Фримен, цит. соч. стр. 201 и ниже, «Ад». VII. iv. 12 (365 г. до н.э.); Бусольт, соч. цит. с. 186 и далее, в отношении Лазиона.

(27) Бусолт, с. 150.

368 г. до н.э. Самоуважение, граничащее с высокомерием, — таков был дух, который одушевлял каждую из сторон союзников, когда с прибытием Филиска (28) из Абидоса в составе посольства от Ариобарзана (29) с большими суммами денег началась новая фаза. Первым шагом этого агента было созыв конгресса фиванцев, союзников и лакедемонян в Дельфы для переговоров о мире. По прибытии, не пытаясь общаться или советоваться с богом о том, как можно восстановить мир, они начали совещаться без посторонней помощи; и когда фиванцы отказались согласиться на зависимость Мессены (30) от Лакедемона, Филис принялся собирать большую иностранную бригаду, чтобы встать на сторону Лакедемона и вести войну.

(28) См. Хикс, 84, с. 152; Колер, «ЦРУ», ii. 51; Гроте, «ГГ» x. 357; Курций, «HG» (англ. пер.) iv. 458; Диодор xv. 90.

(29) См. выше, V. i. 28; «Века». ii. 26.

(30) См. Хикс, 86.

Пока эти вопросы оставались нерешенными, прибыло второе подкрепление от Дионисия (31). Существовало разногласие относительно того, куда следует направить войска: афиняне настаивали на том, что они должны двинуться в Фессалию, чтобы противостоять фиванцам, а лакедемоняне выступали за Лаконию; и среди союзников последнее мнение возобладало. Соответственно, подкрепление от Дионисия отплыло в Лаконию, где Архидам присоединил его к государственным войскам и начал поход. Он взял Карии штурмом и предал мечу всех пленных, а затем, двигаясь прямо на Паррасийцев Аркадии, принялся разорять страну вместе со своими сиракузскими сторонниками.

(31) См. выше, стр. 20, 22, стр. 191 и далее. Дата - 368 г. до н.э. согласно Гроте, «HG» x. 362 foll.; al. BC 367.

Вскоре, когда аркадийцы и аргивяне прибыли с подкреплением, он отступил и расположился лагерем на холмах над Медеей. (32) Пока он был там, Кисид, офицер, отвечавший за подкрепление от Дионисия, объявил, что срок его пребывания за границей истек; и едва эти слова сорвались с его губ, как он отправился в путь в Спарту. Однако сам поход не обошелся без задержек, ибо он был встречен и отрезан отрядом мессенцев в узком перевале и был вынужден в этих трудностях послать к Архидаму с просьбой о помощи, которую тот и предложил. Когда они добрались до поворота (33) на дороге в Эвтресию, там аркадийцы и аргивяне наступали на Лаконию и, по-видимому, намеревались, подобно мессенцам, перекрыть спартанцам путь домой.

(32)Или, «Мелея», или «Малея». Э. Курций предполагает, что {Мелеас} Медея из рукописей, и, вероятно, имеется в виду именно это место. городок Малея в Эгитисе (Паузан. VIII. xxvii. 4); видеть выше: «Ад». VI. т. 24, «Малеатид». См. Динд. «Ис. гр.». Ох. MDCCCLIII., примечание к месту; Курций, «HG» iv. 459; Гроте, «Х. Г." x. 362.

(33) Или «место отдыха»; ср. ср. «хан». Л. и с. ср. Арист. «Лягушки», 113. «Медея», ниже, вероятно, «Малея» (см. последнее). примечание).

Архидам, расположившись на ровной площадке, где сходятся дороги в Эвтресию и Медею, выстроил свои войска и дал бой. Когда это произошло, рассказывается так: — Он прошел перед полками и обратился к ним с ободряющими словами: «Сограждане, настал день, который призывает нас проявить храбрость и взглянуть миру прямо в глаза. (34) Теперь мы должны вернуть тем, кто придет после нас, нашу родину в целости и сохранности, как мы получили ее от наших отцов; теперь мы перестанем склонять головы от стыда перед нашими детьми и женами, нашими стариками и нашими чужеземными друзьями, перед которыми в давние времена мы сияли, выделяясь среди всех остальных эллинов».

(34) См. Плутарх. «Века». 53 (Клоу, том IV, стр. 41).

Слова едва успели быть произнесены (так гласит легенда), как с ясного неба раздались молнии и громы (35), что стало для него благоприятным откровением; и случилось так, что на его правом фланге стояла священная ограда и статуя Геракла, его великого предка. В результате всего этого, как рассказывают, в сердцах его солдат царила такая глубокая сила и мужество, что генералам с трудом удавалось сдерживать своих людей, когда те продвигались вперед. Вскоре, когда Архидам возглавил наступление, лишь немногие из врагов осмелились поджидать их у острия копья и были убиты; большинство же бежало, и беглецы падали. Многие были убиты конницей, многие — кельтами. Когда битва закончилась и был установлен трофей, спартанец тотчас же отправил домой Демотела, вестника, с вестью. Ему пришлось объявить не только о величии победы, но и о поразительном факте, что, хотя число убитых врагов было велико, ни один лакедемонянин не был убит. (36) Те в Спарте, кому была донесена эта весть, как говорится в предании, услышав её, все до единого, начиная с Агесилая, а после него старейшины и эфоры, заплакали от радости — так близки слёзы радости и боли. Были и другие, едва ли менее довольные, чем сами лакедемоняне, несчастьем, постигшим аркадийцев: это были фиванцы и элеяне — настолько оскорбительным для них стало хвастливое поведение этих людей.

(35) См. Зен. «Извини». 12; Гомер, «Илл.» ii. 353; «Од». хх. 113 фол.

(36) По словам Диодика XV. 72, десять тысяч врагов пали.

Фиванцы постоянно мучились вопросом, как им следует взаимодействовать с Элладой; и они убедили себя, что, отправив посольство к персидскому царю, они непременно получат от него какую-то выгоду. Поэтому они не стали медлить, а созвали союзников, сославшись на то, что Эвтик Лакедемонский уже находится при персидском дворе. В качестве посланников были отправлены: от фиванцев — Пелопид (37); от аркадийцев — Антиох, панкратист; и от элейцев — Архидам. Также присутствовал аргивский правитель. Афиняне, узнав об этом деле, отправили двух посланников — Тимагора и Леона.

(37) См. Плутарх. «Пелоп». 30 (Клоу, том II, стр. 230). Дату см. Гроте, «ГГ» x. 365, 379; Курций, «ГГ» iv. 460.

Когда они прибыли ко двору персов, влияние Пелопида было преобладающим среди персов. Он мог указать на то, что, помимо того факта, что фиванцы были единственными среди всех эллинов, кто сражался на стороне царя при Платеях (38), они никогда впоследствии не участвовали в военных действиях против персов; более того, основанием враждебности лакедемонян к ним было то, что они отказались идти против персидского царя с Агесилаем (39) и даже не позволили ему принести жертву Артемиде в Авлиде (где Агамемнон принес жертву перед тем, как отправиться в Азию и захватить Трою). Кроме того, были два фактора, которые способствовали повышению престижа Фив и принесли честь Пелопиду. Это была победа фиванцев при Левктре и неоспоримый факт, что они вторглись и опустошили территорию Лаконии. Пелопида далее указал, что аргивяне и аркадийцы недавно потерпели поражение в битве от лакедемонян, когда его соотечественники не смогли прийти им на помощь. Афинский Тимагор подтвердил все эти заявления фиванцев независимыми свидетельствами и занял второе место по почету после Пелопиды.

(38) См. Тук. iii. 58, 59, 60.

(39) См. выше, «Ад». III. iv. 3; Линке, «Zur. Xen. Krit.», с. 315.

На этом этапе разбирательства царь спросил Пелопида, какой особый пункт он хотел бы включить в царский рескрипт. Он ответил следующим образом: «Мессия должна быть независима от Лакедемона, а афиняне должны оставить свои военные корабли. Если какая-либо из держав откажется выполнить эти условия, такой отказ будет являться поводом для войны; и любое государство, отказавшееся участвовать в последующих военных действиях, само станет первым объектом нападения». Эти пункты были составлены и зачитаны послам, когда Леон, в присутствии царя, воскликнул: «Честное слово! Афиняне, мне кажется, вам давно пора поискать себе друга, кроме великого царя!» Секретарь передал комментарий афинского посланника и тут же представил измененную копию документа с добавленным пунктом: «Если у афинян есть более веские и справедливые взгляды, пусть они придут ко двору персидского и объяснят их». (40)

(40) См. Гроте, «ГГ» x. 402; и «Века» viii. 3.

Таким образом, послы вернулись каждый домой и были приняты по-разному. Тимагор, по обвинению Леона, доказавшего, что его коллега-комиссар не только отказался остановиться у него при царском дворе, но и всячески играл на руку Пелопиду, был казнен. Из других сокомиссаров элейец Архидам громко хвалил царя и его политику, поскольку он отдавал предпочтение Элиде перед аркадийцами; в то время как по обратной причине, поскольку Аркадский союз был ущемлен, Антиох не только отказался принять какой-либо дар, но и представил в качестве доклада общему собранию десяти тысяч (41) сообщение о том, что у царя, по-видимому, имеется большая армия кондитеров и пекарей, дворецких и привратников; но что касается людей, способных сражаться с эллинами, он внимательно искал и не смог никого найти. Кроме всего этого, даже сообщение о его богатстве показалось ему, по его словам, напыщенной чушью. «Да ведь золотой платан, который так прославлен, не может дать тени даже одному кузнечику». (42)

(41) См. выше, VI. т. 6; Фриман, «История федерального правительства», 202; Демосф, «Ф. Л. 220 и т. д.

(42) Или же «золотого платана, о котором они мечтают, будет недостаточно». к», и т. д.

В Фивах был созван конгресс государств, чтобы выслушать письмо великого царя. Перс, несший послание, лишь указал на царскую печать и зачитал документ; после чего фиванцы предложили всем желающим стать их друзьями принести клятву, подтверждающую услышанное, как обязательную для царя и для них самих. На что послы государств ответили, что они были посланы выслушать доклад, а не приносить клятвы; если клятвы необходимы, они рекомендовали фиванцам отправить послов в разные государства. Аркадский Ликомед, кроме того, добавил, что конгресс следует проводить вовсе не в Фивах, а в центре войны, где бы он ни находился. Это замечание вызвало гнев фиванцев на выступавшего; они воскликнули, что он намерен разорвать союз. После этого аркадец отказался вообще занимать место на конгрессе, встал и тут же удалился в сопровождении всех аркадских посланников. Поскольку собравшиеся представители отказались принести присягу в Фивах, фиванцы по очереди разослали письма в разные государства, призывая каждое из них торжественно взять на себя обязательство действовать в соответствии с указом великого царя. Они были убеждены, что ни одно отдельное государство не станет сразу же вступать в конфликт между собой и персидским монархом. Однако, когда они прибыли в Коринф — что было первым заявленным визитом — коринфяне выделились и ответили, что не желают никакой общей присяги или обязательства перед царем. Остальные государства последовали их примеру, дав ответы аналогичного характера, так что это стремление к империи со стороны Пелопида и фиванцев растаяло, как облачный замок.

367 г. до н.э. (43) Но Эпаминонд был полон решимости предпринять еще одну попытку. С целью заставить аркадийцев и остальных союзников уделять больше внимания Фивам, он хотел сначала заручиться поддержкой ахейцев и решил двинуть армию в Ахею. Соответственно, он убедил аргивца Писия, возглавлявшего военные дела в Аргосе, захватить и занять Онеон заранее. Персий, убедившись, что Онеон охраняют лишь жалкие солдаты Наукл, полководец, командующий иноземной бригадой Лакедемонян, и Тимомах Афинский, под покровом ночи захватил и занял с двумя тысячами тяжелой пехоты возвышенность над Кенхреей, взяв с собой провизию на семь дней. За это время прибыли фиванцы и преодолели Онеонский перевал; после чего союзные войска во главе с Эпаминондом двинулись в Ахею. В результате кампании лучшие слои населения Ахеи уступили ему свою поддержку; и, опираясь на личную власть, Эпаминонд настоял на том, чтобы не было изгнания аристократов в ссылку и не было никаких изменений в конституции. Он был готов принять от ахейцев клятву верности следующего содержания: «Истинно, мы будем вашими союзниками и будем следовать за вами, куда бы ни повели фиванцы» (44).

(43) 367 г. до н.э., согласно Гроте, «ГГ» x. 365, примечание 1; и др. до н.э. 366.

(44) См. Фриман, «История федерального правительства», стр. 241: «Мы читаем о местном олигархии (в различных городах Ахайи), которые Эпамейнондас найдены и оставлены во владении, но которые правительство страны происхождения Фивы сочли целесообразным изгнать и заменить демократические режимы демократическими. защита фиванских хармостов. Эта политика не дала ответа, поскольку Таким образом, многочисленные группы изгнанников, собравшиеся вместе, придумали способ восстановить... города и привести их к гораздо более решительному спартанскому образу жизни. «Партийная принадлежность выше, чем прежде».

Итак, он отправился домой. Однако аркадийцы и сторонники противоположной фракции в Фивах были готовы предъявить ему обвинение: «Эпаминонд, — говорили они, — просто подмел и украсил Ахею для лакедемонян, а затем ушел». Фиванцы, соответственно, решили послать наместников (45) в государства Ахеи; и эти чиновники по прибытии присоединились к простолюдинам, изгнали лучших людей и установили демократии по всей Ахее. На их стороне эти изгнанники объединились и, наступая по очереди на каждое отдельное государство, поскольку их было довольно много, быстро добились восстановления своего статуса и установили господство над государствами. Поскольку таким образом восстановленная партия больше не придерживалась срединного пути, а всей душой вступила в союз с лакедемонянами, аркадийцы оказались между верхним и нижним жерновами — то есть между лакедемонянами и ахейцами.

(45) Букв. «гармосты».

В Сикионе до сих пор (46) конституция основывалась на древних законах; Но в этот день Эвфрон (который во времена Лакедемона был величайшим человеком в Сикионе и стремился к подобному превосходству при своих противниках) обратился к аргивянам и аркадийцам со следующими словами: «Если когда-нибудь к власти в Сикионе придут самые богатые классы, город, несомненно, воспользуется первой же возможностью, чтобы вновь принять лаконийскую политику; тогда как, если будет установлена демократия, — добавил он, — можете быть уверены, Сикион будет на вашей стороне. Все, о чем я прошу вас, — это поддержать меня; остальное сделаю я. Именно я созову народное собрание; и этим же актом я дам вам залог своей добросовестности и представлю вам государство, твердо стоящее в союзе. Все это, будьте уверены, — добавил он, — я делаю потому, что, как и вы, я долгое время терпел гордость Лакедемона и буду рад освободиться от ига рабства».

(46) См. Гроте, «ГГ» x. 379.

Эти предложения нашли поддержку у аркадийцев и аргивян, которые с радостью оказали требуемую помощь. Евфрон тотчас же на рыночной площади, в присутствии обеих заинтересованных держав, (47) приступил к созыву Демоса, как если бы должна была быть принята новая конституция, основанная на принципе равенства. (48) Когда собрание собралось, он велел назначить генералов: они могли выбирать кого угодно. После этого они избрали самого Евфрона, Гипподама, Клеандера, Акрисия и Лисандра. Когда эти вопросы были улажены, он назначил Адея, своего сына, командующим иностранной бригадой вместо прежнего командующего Лисимена, которого он сместил. Следующим его шагом было незамедлительное обеспечение верности иностранных наемников различными актами доброты и арест других; и он не жалел ни государственных, ни священных денег для этой цели. Кроме того, ему помогало имущество всех граждан, которых он сослал на основании лаконизма, и он без зазрения совести всегда им пользовался. Что касается его коллег по власти, некоторых он предательски казнил, других сослал, таким образом, он завладел всем и стал беспринципным тираном. Метод, с помощью которого он добивался попустительства союзников, был двояким. Частично он действовал посредством денежной помощи, частично — благодаря готовности оказывать поддержку своими иностранными войсками в любой кампании, на которую они могли его пригласить.

(47) Букв. «аргивяне и аркадийцы».

(48) Букв. «на справедливых и равных условиях». См. Фук. v. 79.

II

366 г. до н.э. События развивались настолько далеко, что аргивяне уже укрепили Трикаранон выше Герайона в качестве аванпоста, угрожающего Флию, в то время как сикионы занимались укреплением Тиамии (1) на своей границе; и между ними флиасийцы оказались в крайне затруднительном положении. Они начали испытывать нехватку необходимых вещей; но, несмотря ни на что, оставались непоколебимыми в своем союзе. Я знаю, что историки склонны с восхищением описывать каждое благородное достижение более крупных держав, но мне кажется еще более достойной задачей осветить великие подвиги даже небольшого государства, верного совершению прекрасных дел.

(1) «Тиамия помещена Россом на высокий холм Спирии, северное продолжение Трикаранума, между деревнями Стиманга. и Скрапани». — «Дикт. Анкт. Геог. «Флиус».

370-369 гг. до н.э. Эти флиасианцы были друзьями Лакедемона в период расцвета её могущества. После её поражения на поле битвы при Левктре, когда многие периеки и илоты в одиночку подняли восстание; когда, более того, союзники, за исключением немногих, покинули её; (2) и когда объединённая Эллада, так сказать, двинулась на неё — эти флиасианцы остались верны ей; и, несмотря на враждебность самых могущественных государств Пелопоннеса, а именно аркардийцев и аргивян, они настояли на том, чтобы прийти ей на помощь. Им выпала судьба переправиться в Прасию в качестве арьергарда подкреплений, состоявших из жителей Коринфа, Эпидавра и Троезена, Гермионы, Галии, Сикиона и Пеллины, за несколько дней до того, как кто-либо из них поднял восстание. (3) Даже когда командир иностранной бригады, подхватив уже перешедшие дивизии, оставил их и ушел — они даже не дрогнули и не повернулись назад, а наняли проводника у Прасии и, хотя враг был сосредоточен вокруг Амиклы, проскользнули сквозь его ряды, как могли, и достигли Спарты. Именно тогда лакедемоняне, помимо прочих почестей, оказали им гостеприимство, и послали им вола в качестве подарка.

(2) См. выше, «VI. ст. 29.

(3) См. «Ад». VII. i. 18.

369 г. до н.э. Позже, когда враг отступил из Лаконии, аргивяне, не потерпев столь сильного рвения к Лакедемону со стороны Флиуса, выступили в полную силу против небольшого государства и начали разорять его территорию. Даже тогда они не испугались; и когда враг повернул, чтобы отступить, уничтожая все, что попадалось ему под руку, конница флиасов бросилась в атаку и преследовала его при отступлении. И несмотря на то, что тыл аргивян состоял из всей его конницы с несколькими пехотными ротами в поддержку, они атаковали его, в количестве шестидесяти человек, и разгромили весь его арьергард. Они убили, правда, лишь немногих; но, убив эту горстку, они остановились и воздвигли трофей на виду у аргивской армии, не проявляя ни малейшего беспокойства, как если бы они истребили всех своих врагов.

Лакедемоняне и их союзники снова охраняли Онейон (4), а фиванцы угрожали взобраться на перевал. Аркадийцы и элейцы (5) продвигались через Немею, чтобы соединиться с фиванцами, когда некоторые филасийские изгнанники дали им подсказку: «Появитесь перед Флиусом, и город ваш». Была достигнута договоренность, и глубокой ночью отряд, состоящий из самих изгнанников и других людей, около шестисот человек, расположился у стен, используя лестницы для подъема. Вскоре разведчики из Трикаранона подали городу сигнал о наступлении врага. Граждане были полностью сосредоточены; их взгляды были прикованы к разведчикам. Тем временем предатели внутри также подавали сигнал тем, кто сидел под защитой стен: «Взбирайтесь на перевал»; И эти, поднявшись выше, схватили оружие стражников, которых обнаружили брошенными, и бросились преследовать дневных часовых, которых было десять человек (один из каждого отряда из пяти всегда оставался на дневном дежурстве). (6) Один из них был убит мечом во сне, а второй — при бегстве в Герайон; но остальные восемь дневных дозорных спрыгнули со стены в сторону города один за другим. Поднявшись, отряд обнаружил, что цитадель бесспорно находится в их владении. Но крики достигли города внизу: горожане сплотились на помощь; и враг начал вылазку из цитадели и вступил в бой у ворот, ведущих в город. Вскоре, будучи сильно осажденными постоянно увеличивающимся подкреплением горожан, они отступили, отступив к цитадели; и горожане вместе с врагом прорвались внутрь. Центр цитадели быстро опустел; Враг взбирался на стены и башни и осыпал жителей внизу ударами и снарядами. Те защищались с земли или доводили бой до конца, взбираясь по лестницам, ведущим к стенам. Когда-то владевшие башнями с одной и другой стороны от захватчиков, жители с безрассудным отчаянием вступали с ними в ближний бой. Захватчики, оттесненные и избитые из-за такой дерзости и сильных ударов, были загнаны, как овцы, во все более узкое пространство. Но в этот критический момент аркадийцы и аргивяне окружили город и начали пробивать стены цитадели с верхней стороны. (7) Из числа жителей внутри одни сбивали нападавших на стене; (8) другие, поднимавшиеся снаружи и все еще находившиеся на лестницах, в то время как третья группа вела бой против тех, кто взобрался на башни. Последние обнаружили огонь в казармах и принялись поджигать башни и все вокруг, собирая снопы зерна и травы — как по счастливой случайности, обильный урожай был собран прямо в цитадели. Тогда обитатели башен, испугавшись пламени, один за другим спрыгнули вниз, а те, кто находился на стенах, под ударами защитников, с такой же быстротой рухнули вниз; и как только они начали сдаваться, вся цитадель, почти мгновенно, была очищена от врага. В одно мгновение рванулась кавалерия, и враг, увидев её, поспешно отступил, оставив после себя лестницы и убитых, а также нескольких безнадежно искалеченных товарищей. В итоге, враг потерял не менее восьмидесяти человек, учитывая как убитых внутри, так и спрыгнувших со стен. И вот теперь было прекрасное зрелище: храбрые мужчины, держась за руки, клялись друг другу в верности, а женщины приносили им напитки и кричали от радости. Никто из присутствующих, по правде говоря, не был охвачен смехом, смешанным со слезами. (9)

(4) 369 г. до н.э.? и др. 368 г. до н.э. См. выше, «Ад». VII. i. 15; Гроте, «Г. Г." x. 346.

(5) См. выше «Ад». VII. i. 18 и ниже, S. 8.

(6) Или же «один член из обеих групп по пять человек остался позади» — т.е. Двое из десяти не смогли угнаться за остальными. бегство, их схватили и убили; один, правда, даже не начал бежать, но был убит во сне.

(7) Или «вниз» (лат. и с.); или «вперед», «фон ворн» (Букс).

(8) Чтение, {tous eti toi teikhous}. См. Отто Келлера для различных исправления к данному отрывку.

(9) В истинно гомеровском духе, как замечает Поллукс (ii. 64). См. Гомер, «Ил». VI. 484. См. выше, VII. я. 32; — Кироп. VII. т. 32; «Иерон», III. 5; «Символ», II. 24; «Антоний и Клеопатра», III. ii. 43.

В следующем году (10) Флий также подвергся нападению аргивян и всех аркадийцев. Причина этого постоянно возобновляющегося нападения на Флий очевидна: отчасти это было следствием уныния, отчасти потому, что небольшой городок находился посередине между ними, и они лелеяли надежду, что, несмотря на нехватку предметов первой необходимости, им удастся переправить его на другую сторону. Во время этого вторжения конница и отборный отряд флиасцев, при поддержке нескольких афинских всадников, совершили еще одну знаменитую атаку при переправе через реку. (11) Они так сильно напугали врага, что до конца того дня он был вынужден отступить под горные хребты и держаться в стороне, словно боясь затоптать посевы дружественного народа на равнине внизу.

(10) 368 г. до н.э. (или 367 г.).

(11) Асоп.

В другой раз (12) фиванский полководец в Сикионе выступил против Флиуса, взяв с собой гарнизон под своим личным командованием, а также сикионцев и пелленцев (ибо в день происшествия эти государства следовали за Фивами). Евфрон также был там со своими наемниками, численностью около двух тысяч человек, чтобы разделить удачу на поле боя. Основная масса войск начала свой набег на Герайон у Трикаранона, намереваясь разорить равнину внизу. У ворот, ведущих в Коринф, фиванский полководец оставил своих сикионцев и пелленцев на высоте, чтобы не дать филиасцам обойти его сзади и, таким образом, настигнуть его войска, стоящие у Герайона внизу. (13) Как только жители Флиуса обнаружили, что вражеские войска наступают на их зерновые земли, они вырвали вперед конницу с избранным отрядом филиасцев и вступили в бой, не позволив врагу проникнуть на равнину. Лучшая часть дня была проведена в дальних перестрелках на этом поле; Евфрон продвигал свою атаку до точки, где могла действовать кавалерия, а горожане отвечали огнём вплоть до Герайона. Вскоре настало время отступления, и враг начал отступать, следуя по кругу Трикаранона; короткий путь к пелленцам был перекрыт оврагом, проходящим перед стенами. Флиасийцы сопроводили отступающих врагов немного вверх по крутому склону, а затем, свернув с дороги вдоль стен, бросились к пелленцам и их соратникам; после чего фиванцы, заметив спешку флиасийцев, бросились в атаку со своей пехотой, чтобы опередить их и оказать помощь пелленцам. Однако кавалерия прибыла первой и атаковала пелленцев, которые приняли и выдержали удар, и кавалерия отступила. Во второй раз они атаковали, получив поддержку от подступивших пехотных отрядов. Атака закончилась рукопашным боем, и в конце концов противник отступил. На поле боя лежали мертвые сикионы и пелленцы, многие из которых были достойными воинами. В память о подвиге филасийцы начали поднимать трофей, что было вполне уместно; и громко и отчетливо раздался гимн. Что касается фиванцев и Евфрона, то они и все их люди стояли и наблюдали за происходящим, словно люди, спешившие посмотреть на зрелище. После окончания боя одна сторона отступила в Сикион, а другая — в свой город.

(12) 367 г. до н.э. (или 366 г.).

(13) Букв. «над Герайоном» (где лежало его основное тело).

Это тоже был благородный подвиг флиасианцев, когда они взяли в плен пелленского Проксена и, несмотря на то, что в то время испытывали нехватку пропитания, отправили его обратно без выкупа. «Щедрые и храбрые» — таково заслуженное звание тех, кто был способен на подобные поступки.

Героическая решимость, с которой эти люди сохраняли верность своим друзьям, очевидна. Лишившись плодов своей земли, они сумели выжить, частично за счет помощи с вражеской территории, частично за счет покупок в Коринфе, хотя для того, чтобы добраться до этого рынка, им пришлось пройти через тысячу опасностей; и, добравшись до него, их беды начались заново. Возникли трудности с предоставлением необходимой суммы, трудности с договоренностями с поставщиками, и едва ли удавалось найти поручителей на тех самых животных, которые должны были доставить их домой. Они достигли глубочайшего отчаяния и совершенно не знали, что делать, когда договорились с Харесом о сопровождении своего конвоя. Оказавшись в безопасности в Флиусе, они попросили его помочь им доставить их бесполезных и больных людей в Пеллену. (14) Они оставили их там; И, совершив покупки и нагрузив как можно больше вьючных животных, они отправились возвращаться ночью, не понимая, что их поджидает враг, а будучи убеждены, что нехватка провизии — худшее зло, чем просто война.

(14) Какова дата этого инцидента? См. выше «Ад». VII. ii. 3; ниже VII. iv. 17.

Воины Флиуса вместе с Харесом двинулись вперед; вскоре они наткнулись на врага и тут же принялись за дело. Наступая на противника, они радостно перекликались друг с другом и одновременно кричали Харесу, чтобы тот позвал их на помощь. Короче говоря, победа была за ними; враг был отброшен с дороги; и таким образом они благополучно добрались домой вместе со своими припасами. Долгая ночная стража вызвала сонливость, которая продолжалась до следующего дня. Но едва Харес встал с постели, как его тут же атаковали кавалерия и лучшие бойцы тяжелой пехоты со следующим призывом: «Харес, сегодня в твоих силах совершить благороднейший подвиг. Сикионийцы укрепляют аванпост на наших границах, у них много каменщиков, но лишь горстка гоплитов. Мы, рыцари Флиуса, и мы, лучшие из нашей пехоты, пойдем впереди; а ты последуешь за ними со своими наемниками. Возможно, когда ты появишься, ты увидишь, что все уже сделано, или, возможно, твое появление заставит врага разбежаться, как это случилось при Пеллене. Если тебе не нравятся эти предложения, принеси жертву и посоветуйся с богами. Мы верим, что боги повелит тебе сделать этот шаг еще более настойчиво, чем мы. Только вот, Харес, ты должен хорошо учесть, что, если ты это сделаешь, ты создашь аванпост на вражеской границе; ты спасешь от погибели дружественного». город; ты обретешь вечную славу на своей родине; и среди друзей и врагов ни одно имя не будет провозглашено с большей похвалой, чем имя Чареса».

Харес был убежден и приступил к жертвоприношению. Тем временем филиасийская конница надевала нагрудники и седлала коней, а тяжелая пехота готовилась к походу. Затем они взяли оружие, выстроились в строй и двинулись к месту жертвоприношения. Харес с прорицателем вышли им навстречу, объявив, что жертвы благоприятны. «Только ждите нас, — воскликнули они, — мы немедленно отправимся с вами в поход». Раздался крик глашатаев: «К оружию!», и с почти чудесным рвением сами наемники бросились в путь. Как только Харес начал поход, филиасийская конница и пехота выдвинулись перед ним. Сначала они шли быстрым шагом; вскоре они стали двигаться быстрее, и наконец конница неслась по земле изо всех сил, в то время как пехота, с максимально возможной скоростью, позволяющей сохранять строй, мчалась за ними; А позади них снова шел Харес, усердно преследуя их с тыла. Оставался лишь короткий промежуток светлого времени суток, прежде чем солнце село, и они наткнулись на врага в крепости: одни умывались, другие готовили сытную еду, третьи месили хлеб, четвертые укладывали постели. Увидев натиск нападения, они тут же, в полной панике, обратились в бегство, оставив все свои припасы для храбрых воинов, занявших их место. В награду они приготовили прекрасный ужин из этих припасов и других, привезенных из дома, возлили возлияния за свою удачу и распели боевой гимн; после чего они выставили дозорные на ночь и хорошо выспались. Посланник с вестью об их успехе при Фиамии прибыл в Коринф ночью. Жители этого государства с искренней дружбой тотчас же приказали через глашатая вывести всех волов и тягловых животных, которых они нагрузили продовольствием и привезли к Флию; И всё это время, пока крепость строилась день за днём, эти конвои с продовольствием своевременно отправлялись.

(15) См. «Анаб». VII. iii. 46.

III

Но, пожалуй, на эту тему уже достаточно сказано, чтобы продемонстрировать верность жителей Флиуса своим друзьям, их храбрость в войне и, наконец, их непоколебимую приверженность союзу, несмотря на голод.

367-366 гг. до н.э. По-видимому, примерно в это время Эней Стимфалиец (1), ставший полководцем аркадийцев, обнаружив, что положение дел в Сикионе невыносимо, двинулся со своим войском на акрополь. Там он созвал собрание сикионской аристократии, уже находившейся внутри стен, и послал за теми, кто был изгнан без указа народа (2). Евфрон, испугавшись этих событий, бежал в безопасное место в портовый город Сикион. Там он вызвал Пасимела из Коринфа и по его поручению передал порт лакедемонянам. Вновь представ в своем прежнем обличье, он начал выдавать себя за союзника Спарты. Он утверждал, что его верность Лакедемону никогда не была нарушена; Когда в городе проводилось голосование по вопросу о том, должна ли Сикион отказаться от верности Лакедемону, «я, вместе с одним или двумя другими, — сказал он, — проголосовал против; но впоследствии эти люди предали меня, и, желая отомстить им, я установил демократию. Сейчас все предатели изгнаны — я позаботился об этом. Если бы только я мог взять власть в свои руки, я бы немедленно перешел к вам, вместе со всем городом. Все, что я могу сделать сейчас, я сделал; я сдал вам эту гавань». Так сказал Евфрон своей аудитории, но из тех многих, кто слышал его слова, сколько действительно им поверили, совершенно неясно. Однако, поскольку я начал рассказ о Евфроне, я хочу завершить его.

(1) Является ли этот человек известным писателем {o taktikos}, часть которого Произведение, «Трактат об осадных операциях», сохранилось до наших дней. (недавно переиздано Арнольдом Хагом — «Commentarius Poliorceticus»); Губы. Трубнер, 1884 г.)? Так предположил Кейсобон. См. — Товарищ Пол. 27, где автор упоминает {paneia} как аркадский термин для «Паника». Читатели «Анабасиса» вспомнят трагический конец. другого Энея, а также Стимфала, аркадского офицера. официальное звание {стратег} (генерал), Фримен («История федерального правительства»). 204) отмечает, что «во главе всей Лиги, кажется, стоит как и во многих других случаях, это был один и тот же федеральный генерал. См. Диодор XV, 62.

(2) См. выше, VII. i. 46.

В Сикионе разгорелась междоусобная и партийная борьба между высшими сословиями и народом, когда Евфрон, получив отряд иностранных войск из Афин, вновь добился своего восстановления. Город, с помощью простолюдинов, находился под его властью, но цитадель контролировался фиванским наместником. Евфрон, понимая, что ему никогда не удастся подчинить себе государство, пока фиванцы контролируют акрополь, собрал деньги и отправился в Фивы, намереваясь убедить фиванцев изгнать аристократов и снова передать город ему. Но бывшие изгнанники, узнав об этом его путешествии и обо всей интриге, отправились в Фивы вслед за ним. (3) Однако, увидев условия его близости с фиванскими властями, некоторые из них, опасаясь его успеха, поставили на кон свои жизни и закололи Евфрона в Кадмее, где заседали магистраты и сенат. Судьи, по сути, не могли не предъявить обвинение виновникам этого деяния перед сенатом и выступили со следующим заявлением:

(3) Или «в оппозиционном путешествии».

«Сограждане, наш долг — привлечь к ответственности убийц Евфрона, людей, стоящих перед вами, по обвинению в убийстве, караемом смертной казнью. Человечество можно разделить на два класса: есть мудрые и умеренные (4), неспособные на какие-либо злодеяния и нечестивые поступки; и есть низкие, плохие, которые совершают подобные вещи, но пытаются избежать внимания окружающих. Люди, стоящие перед вами, — исключение. Они настолько превзошли всех остальных людей в дерзости и гнусном злодействе, что в присутствии судей и вас самих, которые одни обладают властью над жизнью и смертью, они взяли закон в свои руки (5) и убили этого человека. Но теперь они предстали перед судом, и им непременно грозит высшая мера наказания; ибо, если вы пощадите их, у какого посетителя хватит смелости приблизиться к городу? Более того, что станет с самим городом, если будет дано разрешение любому, кто решит убивать приходящих сюда людей?» «Здесь, еще до того, как они объяснили цель своего визита? Значит, наша задача — привлечь этих людей к ответственности как главных злодеев и негодяев, чье презрение к закону и справедливости сравнимо лишь с полным безразличием, с которым они относятся к этому городу. Ваша задача, теперь, когда вы выслушали обвинения, — наложить на них наказание, которое, по-видимому, является мерилом их вины».

(4) Букв. «звук души».

(5) Или же «они были одновременно и судьями, и присяжными, и палачами». ботинок."

Таковы были слова судей. Среди обвиняемых все, кроме одного, отрицали непосредственное участие в преступлении. Удар был нанесен не ими. Этот человек не только признался в содеянном, но и в своей защите изложил свою позицию примерно следующим образом:

«Что касается безразличия к вам, жители Фив, то это невозможно для человека, знающего, что в ваших руках власть поступить с ним так, как вы хотите. Спросите лучше, на чём основывалась моя уверенность, когда я убил этого человека; и будьте уверены, что, во-первых, я основывал её на убеждении, что поступаю правильно; во-вторых, что ваш приговор также будет правильным и справедливым. Я точно знал, как вы поступили с Архием (6) и Гипатом и той компанией, поведение которой вы уличили в подобном поведении Евфрона: вы не стали проводить формальное голосование, но при первой же возможности направили меч мести, полагая, что по приговору человечества смертный приговор уже вынесен явно нечестивому человеку, явному предателю и тому, кто подставляет ему руку, чтобы стать тираном. Смотрите же, что следует дальше. Евфрон был виновен по каждому из этих пунктов: он был явно нечестивым человеком, который брал под свою опеку храмы…» Он был богат вотивными подношениями из золота и серебра, но лишил их священных сокровищ; он был откровенным предателем — ибо какое предательство может быть более очевидным, чем предательство Евфрона? Сначала он был близким другом Лакедемона, но вскоре выбрал вас вместо него; и, после обмена торжественными клятвами между вами и ним, снова повернулся и предал вас, сдав гавань вашим врагам. Наконец, он был самым неприкрытым тираном, который сделал рабами не только свободных людей, но и свободных сограждан; который казнил, или изгонял, или грабил их богатства и имущество, не злоумышленников, заметьте, а просто жертв своей прихоти и фантазии; и это были всегда лучшие люди. Вновь вернувшийся с помощью ваших заклятых врагов и противников, афинян, в свой родной город Сикион, первым делом он взял в руки оружие против правителя из Фивы; но, обнаружив, что не в силах изгнать его с акрополя, он собрал деньги и отправился сюда. Теперь, если бы было доказано, что он собрал вооруженные отряды, чтобы напасть на вас, осмелюсь сказать, вы бы поблагодарили меня за то, что я убил его. Что же тогда, когда он пришел, вооружившись мерзкими деньгами, чтобы развратить вас ими, подкупить вас, чтобы вы снова сделали его господином и хозяином государства? Как я, вершивший над ним правосудие, могу справедливо претерпеть смерть от ваших рук? Ибо поражение в бою, безусловно, подразумевает увечье, но только телесное: нечестность побежденного не доказывается поражением в победе. Но тот, кто развращен грязными деньгами, вопреки идеалу наилучшего, (7) сразу же получает увечье и оказывается в позоре.

(6) См. выше, V. iv. 2.

(7) Или, как следует сказать, «в нарушение совести».

«Если бы он был вашим другом, каким бы врагом он ни был для меня нации, я признаю, что было бы нечестно с моей стороны заколоть его насмерть в ваших глазах: но почему, хотел бы я спросить, человек, предавший вас, должен быть вашим врагом, а не моим? „Ах, но“, — слышу я чей-то ответ, — „он пришел по собственной воле“». Полагаю, господин, вы имеете в виду, что если бы его случайно убил кто-то на расстоянии от вашего государства, этот кто-то заслужил бы вашу похвалу; но теперь, на том основании, что он вернулся сюда, чтобы сеять зло на зло, «он имел право жить»! (8) В какой части Эллады, скажите мне, господин, эллины соблюдают перемирие с предателями, двуличными дезертерами и тиранами? Более того, я должен напомнить вам, что вы приняли резолюцию — если я не ошибаюсь, она зафиксирована в протоколах вашего парламента — о том, что «отступники могут быть арестованы (9) в любом из союзных городов». Итак, перед нами отступник, восстанавливающий свои позиции без какого-либо общего указа союзных государств: скажет ли кто-нибудь мне, на каком основании этот человек не заслуживал смерти? Я утверждаю, господа, что, если вы предадите меня смерти, тем самым вы будете пособничать своему злейшему врагу; в то время как, вынеся приговор, подтверждающий справедливость моего поведения, вы докажете свою готовность защищать интересы не только свои, но и всего корпуса ваших союзников».

(8) Или же «он был несправедливо убит».

(9) Об этом праве на экстрадицию см. Плут. «Лис.» xxvii.

Выслушав эти мольбы, фиванцы решили, что Евфрон лишь постигла заслуженная участь. Однако его соотечественники с почестями, подобающими храброму и доброму человеку, похоронили его на рыночной площади, где до сих пор с благоговением чтят его память как «основателя государства». Похоже, что большинство людей считают храбрым и добрым только тех, кто сам себе благодетель.

IV

366 г. до н.э. Так заканчивается история Эвфрона. Я возвращаюсь к моменту, достигнутому в начале этого отступления. (1) Флиасийцы все еще укрепляли Тиамию, и Харес все еще был с ними, когда Ороп (2) был захвачен изгнанными жителями этого места. Вследствие этого афиняне отправили в полную силу экспедицию в опасное место и отозвали Хареса из Тиамии; после чего сикионы и аркадцы воспользовались возможностью отвоевать гавань Сикиона. Тем временем афиняне, вынужденные действовать в одиночку, без помощи союзников, отступили из Оропа, оставив этот город в руках фиванцев в качестве залога до тех пор, пока спорное дело не будет официально рассмотрено.

(1) См. выше, VII. ii. 23; iii. 3; Диод. хв. 76.

(2) См. Фукион VIII, 60.

Ликомед (3) обнаружил, что афиняне питают обиду на ее союзников, а именно: — Им было тяжело от того, что, хотя Афины и испытывали огромные трудности из-за них, ни один человек из них не вызвался помочь. Поэтому он убедил собрание десяти тысяч начать переговоры с Афинами с целью заключения союза. (4) Сначала некоторые афиняне были обеспокоены тем, что, будучи друзьями Лакедемона, они вступают в союз с ее противниками; но, поразмыслив, они поняли, что для лакедемонов не менее желательно, чем для них самих, чтобы аркадцы стали независимыми от Фив. Поэтому они были вполне готовы принять аркадский союз. Сам Ликомед все еще был занят этим делом, когда, покидая Афины, умер, и его смерть выглядела как божественное вмешательство.

(3) См. выше, VII. i. 23.

(4) Это доказывает, что «Десять тысяч заключили войну и мир во имя «всей Аркадии»; ср. «Ад». VII. i. 38; Диодор XV. 59. «Они принимал и выслушивал послов других греческих государств; Демосф. «ФЛ» 220. «Они упорядочили и оплачивали содержание постоянной армии». Федерации»; «Ад». VII. iv. 22, 23; Диодор XV. 62. «Они вынес решение по делам о политических преступниках, совершивших преступления против общества. большинство Аркадийской лиги»; «Ад». VII. iv. 33; Фримен, «История федерального правительства» 203, примечание 1.

Из множества судов, находившихся у него на службе, он выбрал то, которое ему больше всего нравилось, и по условиям контракта имел право высадиться в любом желаемом месте; но по какой-то причине выбрал именно то место, где находилась группа мантинских изгнанников. Так он и умер; но союз, на который он возлагал свои чувства, уже был заключен.

Теперь Демоция (5) выступил в Афинском собрании, высоко оценив дружбу с аркадцами, которая, по его мнению, была прекрасной вещью, но при этом утверждал, что полководцам следует поручить обеспечить безопасность Коринфа для афинского народа. Коринфяне, услышав это, немедленно отправили свои собственные гарнизоны, достаточно большие, чтобы занять место афинских гарнизонов в любом месте, где они могли бы находиться, с приказом последним отступить: «Нам больше не нужны иностранные гарнизоны», — сказали они. Гарнизоны выполнили приказ.

(5) О понижении в должности, я думаю, больше ничего не известно. Гроте («ГГ» x. 397) говорит: «Публичные дебаты афинского собрания не были благоприятствует успеху такой схемы, как предложенная Понижение в должности, для которого секретность была необходима. Сравните с другим. «схема» (попытка внезапного нападения на Митилену, 428 г. до н.э.), «раскрыла» Аналогичным образом, в Фукионе III, 3.

Как только афинские гарнизонные войска собрались в Коринфе, коринфские власти издали указ, призывающий всех афинян, считавших себя обиженными, записаться в список и получить возмещение. В это время в Кенхри прибыл Хар с флотом. Узнав о случившемся, он сказал, что слышал о замыслах против Коринфа и прибыл, чтобы оказать помощь. Власти, вежливо поблагодарив его за усердие, не стали охотно пускать корабли в гавань, а велели ему отплыть; и, расправившись с пехотой, отпустили и её. Таким образом, афиняне покинули Коринф. Что касается аркадийцев, то, согласно условиям их союза, они были вынуждены направить вспомогательный кавалерийский отряд «на случай любого иностранного нападения на Аркадию». В то же время они старались не ступать на лаконскую землю в военных целях.

Коринфяне начали осознавать, насколько хрупким было их политическое существование. Они по-прежнему были подавлены территориальными конфликтами, к которым добавилась ещё и враждебность, или квази-враждебность, со стороны Афин. Они решили собрать отряды наёмных войск, как пехотных, так и конных. Во главе этих отрядов они смогли сразу же защитить своё государство и нанести значительный ущерб соседним врагам. В Фивы они, собственно, и послали послов, чтобы выяснить, есть ли у них какие-либо перспективы мира, если они придут за ним. Фиванцы велели им приехать: «Мира им не будет». После чего коринфяне попросили разрешения посетить своих союзников; заключая мир, они хотели бы разделить его с теми, кто о нём заботится, и оставить тех, кто предпочитает войну войне. Фиванцы также одобрили этот курс; и поэтому коринфяне пришли в Лакедемон и сказали:

«Мужи Лакедемоновские, мы, ваши друзья, пришли сюда, чтобы подать прошение, и вот что мы просим. Если вы сможете найти для нас какое-либо безопасное место, пока мы продолжаем вести войну, мы просим вас показать нам его; но если вы осознаете безнадежность наших дел, в этом случае мы предложим вам следующую альтернативу: если мир также выгоден вашим интересам, мы просим вас присоединиться к нам в заключении мира, поскольку нет никого, с кем бы мы с большей радостью разделили свою безопасность, чем с вами; если же, с другой стороны, вы убеждены, что война больше отвечает вашим интересам, позвольте нам, по крайней мере, заключить мир для себя. Таким образом, спасенные сегодня, возможно, мы сможем жить и помогать вам в грядущие дни; тогда как, если сегодня мы будем уничтожены, очевидно, мы никогда больше не будем пригодны к службе».

Услышав эти предложения, лакедемоняне посоветовали коринфянам заключить мир самостоятельно; а что касается остальных союзников, они разрешили тем, кто не желает продолжать войну вместе с ними, взять паузу и вербовать новых союзников. «Что касается нас самих, — сказали они, — мы будем продолжать сражаться и примем все, что уготовано нам Небесами», — добавив: «мы никогда не смиримся с лишением нашей Мессенской территории, которую мы получили в наследство от наших отцов». (6)

(6) См. Исокр. "Или." VI. «Архидамос», С. 70; Джебб, «Атт.Ор». ii. 193.

Удовлетворенные этим ответом, коринфяне отправились в Фивы в поисках мира. Фиванцы же попросили их принести клятву не только о мире, но и о союзе; на что те ответили: «Союз означает не мир, а лишь обмен военными действиями. Если им захочется, они готовы прямо сейчас, — повторили они, — заключить справедливый и равноправный мир». И фиванцы, восхищаясь тем, как они, несмотря на опасность, отказались воевать против своих благодетелей, предложили им, филасийцам и остальным, пришедшим с ними в Фивы, мир при условии, что каждый будет владеть своей территорией. На этих условиях были принесены клятвы.

После этого флиасийцы, в соответствии с договором, немедленно удалились из Тиамии; но аргивяне, которые принесли мирную клятву на тех же условиях, обнаружив, что они не могут добиться продолжения пребывания флиасийских изгнанников в Трикараноне как пункта, находящегося в пределах Аргоса, (7) захватили это место и разместили там гарнизон, утверждая теперь, что эта земля принадлежит им — земля, которую еще совсем недавно они опустошали как враждебную территорию. Более того, они отказались передать дело на арбитраж в ответ на вызов флиасийцев.

(7) Или «как должность, занимаемая ими на территории государства». Возможно, этот отрывок искажен.

Примерно в то же время сын Дионисия (8) (его отец, Дионисий I, уже умер) послал в Лакедемон подкрепление из двенадцати трирем под командованием Тимократа, который по прибытии помог лакедемонянам отвоевать Селласию, а после этого подвига отплыл домой.

(8) Относительно Дионисия I см. выше, VII. i. 20 foll. 28.

366-365 гг. до н.э. Вскоре после этого элейцы захватили Ласион (9), место, которое в давние времена принадлежало им, но в настоящее время входило в состав Аркадийского союза. Аркадийцы не стали легкомысленно относиться к этому, а немедленно созвали свои войска и пришли на помощь. На стороне Элиды также пришли подкрепления — их триста, а затем и четыреста (10). Днём элейцы расположились лагерем лицом к лицу с захватчиком, но на несколько более ровной позиции. Таким образом, под покровом ночи аркадийцы были вынуждены подняться на вершину холма, нависающего над элейцами, и на рассвете начали наступление на врага. Вскоре элейцы увидели наступающего с выгодной позиции противника, численность которого во много раз превышала их численность; но чувство стыда не позволило им отступить на таком расстоянии. Вскоре они приблизились вплотную; произошла рукопашная схватка; Элейцы развернулись и бежали; отступая по труднопроходимой местности, они потеряли много людей и оружия.

(9) См. выше, VII. i. 26; Фриман, «История федерального правительства», стр. 201.

(10) Судя по продолжению, первые были выбраны Корпус пехоты и последний — кавалерии. См. Фукион II, 25; Бусольт, цит. соч., с. 175 и далее.

Воодушевленные этим достижением, аркадийцы начали наступление на города Акрореи (11), которые, за исключением Трауста, они захватили, и таким образом достигли Олимпии. Там они разбили укрепленный лагерь на холме Кроноса, создали гарнизон и установили контроль над олимпийской горной местностью. Маргана также, благодаря помощи отряда, который ее выдал, впоследствии попала в их руки.

(11) Горный район Элис на границе с Аркадией, в из которых берут начало реки Пеней и Ладон; см. «Словарь». Анкт. Геог. св; выше, III. II 30, IV 16. Трауст был. Один из четырех главных поселков округа. Информацию о Маргане см. в разделе... выше, III. ii. 25, 30, IV. ii. 16, VI. т. 2.

Эти последовательные преимущества, полученные их противниками, отразились на элейцах и повергли их в полное отчаяние. Тем временем аркадийцы неуклонно продвигались к своей столице. (12) Наконец они прибыли и проникли на рыночную площадь. Здесь же конница и остальные элейцы оказали сопротивление, вытеснили врага с некоторыми потерями и установили трофей.

(12) Ие Элис.

Следует отметить, что город Элида ранее находился в состоянии беспорядков. Партия Харопа, Трасонида и Аргея выступала за преобразование государства в демократическое; партия Эвалькаса, Гиппия и Стратоласа (13) выступала за олигархию. Когда аркадийцы, поддерживаемые большими силами, появились в качестве союзников тех, кто выступал за демократическую конституцию, партия Харопа сразу же осмелела; и, получив обещание помощи от аркадийцев, они захватили акрополь. Рыцари и Триста не колебались, а немедленно двинулись вперед и вытеснили их; в результате около четырехсот горожан, включая Аргея и Харопа, были изгнаны. Вскоре после этого эти изгнанники, с помощью некоторых аркадийцев, захватили и заняли Пилюс; (14) где многие простолюдины покинули столицу, чтобы присоединиться к ним, привлеченные не только красотой этого места, но и великой мощью аркадийцев, заключивших с ними союз.

(13) См. ниже, VII. iv. 31; Бусольт, цит. соч., с. 175.

(14) Пилус, город в «пустующей» Элисе, на горной дороге из Элиса. к Олимпии, в месте слияния Ладона и Пенея. (Павс. VI. XXII. 5), недалеко от современного села Аграпидохори. — Бедекер, «Греция», с. 320. См. Бусольт, с. 179.

Впоследствии аркадийцы, поддавшись влиянию заверений изгнанников о том, что город перейдет к ним, снова вторглись на территорию элейцев. Но попытка оказалась неудачной. Ахейцы, которые теперь подружились с элейцами, крепко охраняли столицу, так что аркадийцам пришлось отступить, не совершив ничего, кроме разорения страны. Однако, сразу же выйдя из элейской территории, они получили известие о том, что жители Пеллины находятся в Элиде; после чего они совершили удивительно долгий ночной поход и захватили пелленский город Олур (15) (к тому времени пелленцы уже вернулись к своему старому союзу с Лакедемоном). И теперь жители Пеллины, узнав о случившемся в Олуре, обошли его, как могли, и проникли в свой собственный город Пеллена; После этого им ничего не оставалось, кроме как продолжать войну с аркадийцами в Олурусе и со всем своим простым населением; и, несмотря на свою малочисленность, они не прекращали войну, пока не захватили Олурус в осаде.

(15) Эта крепость (по данным Лика, расположенная в современном Ксилокастро) находилась в вход в ущелье реки Сис, ведущий из Эгиалоса или прибрежные земли на территории Пеллене, которая сама по себе располагалась примерно в... В шестидесяти стадиях от моря, в современном Зугре. За роль, сыгранную Пеллине как одно из двенадцати ахейских государств этого периода, см. выше.

365 г. до н.э. (16) Аркадийцы в то время вели очередной поход против Элиды. Пока они располагались лагерем между Килленой (17) и столицей, элейцы атаковали их, но аркадийцы оказали сопротивление и одержали победу. Андромах, элейский военачальник, считавшийся ответственным за сражение, покончил с собой; остальные отступили в город. Эта битва также стоила жизни еще одному присутствовавшему там человеку — спартанцу Соклеиду; поскольку, как следует понимать, лакедемоняне к этому времени стали союзниками элейцев. Следовательно, элейцы, будучи сильно притеснены на своей территории, послали посольство и попросили лакедемонян организовать экспедицию против аркадийцев. Их убедили, что таким образом они смогут наилучшим образом остановить продвижение аркадийцев, которые окажутся между двумя врагами. В соответствии с этим предложением Архидам выступил с отрядом городских войск и захватил Кромнус. (18) Здесь он оставил гарнизон — три из двенадцати полков (19) — и таким образом отступил домой. Аркадийцы только что закончили свой поход на Элею и, не распуская свои войска, поспешили на помощь, окружили Кромнус двойной линией траншей и, обеспечив себе таким образом позиции, приступили к осаде находившихся внутри города. Город Лакедемон, раздраженный осадой своих жителей, послал армию, снова под командованием Архидама, который, прибыв на место, принялся разорять Аркадию всеми силами, а также Скиритидов, и делал все возможное, чтобы, если это было возможно, отвлечь осаждающую армию. Аркадийцы, тем не менее, ничуть не были обеспокоены: они, казалось, были равнодушны ко всем его действиям.

(16) См. Гроте, «ГГ» x. 429 и далее; и др. 364 г. до н.э.

(17) Портовый город Элис.

(18) Кромн, поселение близ Мегаполиса. См. Каллистен, ап. Афины 10, стр. 452 А. См. примечание Шнайдера к этому месту.

(19) Букв. «лохи». См. примечание Арнольда к Фуки, т. 68; ниже, VII. т. 10.

Вскоре, заметив некий холм, через который аркадийцы провели свою внешнюю линию обороны, Архидам решил захватить его. Если бы он однажды взял под свой контроль этот холм, осаждающие у его подножия были бы вынуждены отступить. Соответственно, он принялся вести отряд войск к указанной точке, и во время этого движения легкая пехота, идущая впереди Архидама, наступая в ускоренном темпе, заметила аркадийских эпаритов (20) за частоколом и атаковала их, в то время как кавалерия попыталась одновременно усилить их атаку. Аркадийцы не отступили: в плотном строю они бесстрастно ждали. Лакедемоняне атаковали во второй раз: во второй раз они не отступили, а наоборот, начали наступление. Затем, когда хриплый рев и крики усилились, сам Архидам двинулся на помощь своим войскам. Для этого он свернул на дорогу, ведущую к Кромнусу, и двинулся вперед колонной по два человека в ряд (21), что было его естественным порядком. Когда они приблизились друг к другу вплотную — войска Архидама в колонне, поскольку они шли по дороге; аркадийцы в плотном строю со щитами, соединенными между собой, — в этот момент лакедемоняне не смогли долго противостоять численности аркадийцев. Вскоре Архидам получил ранение, пронзившее бедро, в то время как смерть расправлялась с теми, кто сражался перед ним, включая Полиенида и Хилона, женатого на сестре Архидама. Все они, числом не менее тридцати человек, погибли в этом бою. Вскоре, отступая по дороге, они вышли на открытую местность, и теперь с чувством облегчения лакедемоняне заняли боевой порядок, противостоя врагу. Аркадийцы, не меняя позиций, выстроились в плотный строй и, хотя и уступали в численности, были в гораздо лучшем настроении — моральный результат атаки на отступающего врага и нанесенных ему тяжелых потерь. Лакедемоняне же, напротив, были глубоко подавлены: на их глазах лежал раненый Архидам; в их ушах звучали имена погибших, павших не только храбрых людей, но, можно сказать, и представителей спартанского рыцарства. Обе армии сблизились, когда один из старейшин поднял голос и воскликнул: «Зачем нам сражаться, господа? Почему бы лучше не заключить перемирие и не расстаться друзьями?» Эти слова радостно донеслись до обеих армий, и они заключили перемирие. Лакедемоняне подобрали своих погибших и отступили; аркадийцы же отошли к месту своего первоначального наступления и установили трофей победы.

(20) Так были названы войска Аркадийской Федерации. Диодор (xv. 62) называет их «отборными войсками», {tous kaloumenous эпилектический}.

(21) См. выше, III. i. 22.

Пока аркадийцы находились у Кромна, элейцы из столицы, первыми наступившие на Пилус, столкнулись с местными жителями, отброшенными от Таламаев. (22) Скача по дороге, элейская конница, увидев их, не колебалась, но тут же бросилась на них и некоторых предала мечу, а другие бежали в безопасное место на возвышающийся холм. Вскоре прибыла элейская пехота и сумела выбить остатки и на холме; некоторых они убили, а других, числом около двухсот, взяли живыми; всех продали, если это были иностранцы, или, если это были элейские изгнанники, казнили. После этого элейцы захватили жителей Пилуса и сам город, так как никто не пришел им на помощь, и вернули марганцев.

(22) Крепость в малопосещаемом месте, защищаемая узкие проходы (Лик, «Морея», II, 204); вероятно, он находился в скалистые уступы горы Сколлис (современный Сантамери), на Граница Ахеи, недалеко от современного поселка Сантамери. См. Полиб. iv. 75. См. Бусолт, op. цит. п. 179.

Лакедемоняне вскоре предприняли вторую попытку напасть на Кромна ночным нападением, захватили часть частокола, обращенную к аргивцам, и тотчас же начали созывать своих осажденных сограждан. Соответственно, вышли все, кто оказался в пределах досягаемости и кто не торопился. Остальные не успели; сильное аркадское подкрепление отрезало их, и они остались запертыми внутри, а затем были взяты в плен и распределены. Одна часть из них досталась аргивянам, одна — фиванцам, (23) одна — аркадийцам и одна — мессенцам. Общее число взятых в плен, будь то истинные спартанцы или периеки, составило более ста человек.

(23) «Фиваны, должно быть, были солдатами гарнизона в Тегее, Мегаполис, или Мессена». — Гроте, «ХГ» х 433.

364 г. до н.э. И теперь, когда у аркадийцев появилось свободное время на стороне Кромна, они снова смогли заняться делами элейцев и еще сильнее укрепить гарнизон Олимпии. В преддверии приближающегося олимпийского года (24) они начали подготовку к проведению Олимпийских игр совместно с жителями Пизы, которые утверждают, что являются первоначальными председателями Храма (25). И вот, когда наступил месяц Олимпийского праздника — и не только месяц, но и те самые дни, когда обычно собирается торжественное собрание, — элейцы, в соответствии с приготовлениями и приглашениями ахейцев, о которых они не скрывали, наконец, двинулись по дороге в Олимпию. Аркадийцы и представить себе не могли, что действительно нападут на них; и они сами как раз в это время занимались вместе с жителями Пизы подготовкой к торжественному собранию. Они уже завершили гонку на колесницах и бег пятиборья. (26) Участники, имевшие право участвовать в борцовском поединке, покинули ипподром и заканчивали свои схватки в пространстве между ипподромом и большим алтарем.

(24)Т.е. «Ол. 104. 1» (июль 364 г. до н. э.).

(25) По этому утверждению со стороны пизатанцев (как старые жителей), см. выше, III. ii. 31; Пауза. VI. XXII. 2; Диод. хв. 78; Бусольт, цит. соч., с. 154.

(26) Что касается пятиборья, см. выше, IV. vii. 5. Является ли Предшествующая {ипподромия} в те времена представляла собой скачки на лошадях или колесницах. Или и то, и другое, я сказать не могу.

Следует понимать, что элейцы под ружьем уже находились неподалеку, внутри священной ограды. (27) Аркадийцы, не продвигаясь дальше навстречу им, выстроили свои войска на реке Кладаус, которая протекает мимо Альтиса и впадает в Алфей. Их союзники, состоящие из двухсот аргивских гоплитов и около четырехсот афинских всадников, были там, чтобы поддержать их. Вскоре элейцы выстроились в линию на противоположном берегу реки и, принеся жертвы, немедленно начали наступление. Хотя до этого момента в военных делах они были презираемы как аркадийцами, так и аргивцами, ахейцами и афинянами, в этот день они вели авангард союзных войск, как самые храбрые из храбрых. Сначала столкнувшись с аркадийцами, они сразу же обратили их в бегство, а затем, отразив атаку аргивских войск, одолели и их. Затем, преследуя их в пространстве между зданием сената, храмом Гестии и прилегающим к нему театром, они продолжали сражаться с прежней яростью, оттесняя отступающего врага к большому алтарю. Но теперь, будучи под обстрелом из портиков, здания сената и большого храма (28), сражаясь со своими противниками на равных, некоторые из элейцев были убиты, и среди них сам командующий Трехсот, Стратолас. После этого они удалились в свой лагерь.

(27) «Здесь следует отличать {теменос} от Альтиса, поскольку под этим подразумевается вся площадь освященной земли в Олимпии. Альтис представлял собой меньшую внутреннюю часть, заключенную в оболочку. стена. Элейцы вошли в {теменос}, прежде чем пересечь стену. река Кладей, которая протекала через {теменос}, но вдоль Альтис. Гробница Эномая, которая, несомненно, была включена в Теменос находился на правом берегу Кладея (Павс. VI). XXI. 3); в то время как Альтис находился на левом берегу реки». — Гроте, «ГГ» x. 438, примечание 1. О положении Альтиса (Павс. В. х. 1) и несколько упомянутых здесь зданий, и Топографию Олимпии в целом см. в книге Бедекера «Греция», стр. 322 фолл.; и план Дорпфельда («Олимпия и Umgegend», Берлин, 1882 г.), воспроизведено там.

(28) Или «с портиков здания сената и большого храм."

Аркадийцы и их спутники были так напуганы мыслью о грядущем дне, что не дали себе ни передышки, ни отдыха той ночью, а принялись рубить тщательно спрессованные шатры и строить из них частоколы; так что, когда элейцы снова двинулись на следующий день и увидели прочность преград и численность воинов, сражающихся на храмах, они отступили в свой город. Они доказали, что являются воинами такой храбрости, какую бог, поистине, дыханием своего духа, может возвысить и довести до совершенства за один день, но в которую смертным людям невозможно обратить труса даже за всю жизнь.

363 г. до н.э. Использование священных сокровищ храма аркадскими магистратами (29) в качестве средства содержания эпаритов (30) вызвало протест. Мантинцы первыми приняли резолюцию, запрещающую такое использование священного имущества. Они сами подали пример, выделив необходимую квоту для данного отряда из своего государственного бюджета, и эту сумму отправили федеральному правительству. Последнее, утверждая, что мантинцы подрывают аркадский союз, ответило вызовом своих ведущих государственных деятелей для явки перед собранием десяти тысяч; и, когда они отказались подчиниться призыву, вынесло им приговор и послало эпаритов арестовать их как осужденных. Однако мантинцы закрыли свои ворота и не впустили отряд в свои стены. Их примеру быстро последовали и другие из десяти тысяч, начав протестовать против чрезмерного использования священных сокровищ; Было вдвойне неправильно оставлять в качестве вечной семейной реликвии своим детям обвинение в столь гнусном преступлении против богов. Но едва в общем собрании была принята резолюция (31), запрещающая использование священных денег в мирских целях, как те (члены лиги), которые не могли позволить себе служить в качестве Эпаритов без оплаты, начали быстро исчезать; в то время как те, кто обладал более независимыми средствами, при взаимном поощрении, начали вступать в ряды Эпаритов — с чувством, что они не должны быть просто орудием в руках корпуса, а сам корпус должен быть их орудием. Те члены правительства, которые манипулировали священными деньгами, вскоре поняли, что, когда им придется отчитываться о своем управлении, они, скорее всего, лишятся головы. Поэтому они отправили посольство в Фивы с инструкциями для фиванских властей, предупреждая их, что, если они не начнут военный поход, аркадийцы, по всей вероятности, снова обратятся к Лакедемону.

(29) См. выше, VII. i. 24. «Были ли эти магистраты просто популярными или же они пользовались лишь популярностью?» «Лидеры?» — Фриман, «История федерального правительства», стр. 203, примечание 3.

(30) Или «Выбор отряда». См. выше.

(31) «Общая формула греческой конфедерации, {to koinon ton «Аркадон» используется как эквивалент «ой мупиои» (здесь и (см. ниже, стр. 35, 38) — Фримен, цит. соч. 202, примечание 4.

Поэтому фиванцы начали готовиться к началу похода, но сторона, которая желала лучшего для Пелопоннеса (32), убедила общее собрание аркадийцев отправить посольство и сказать фиванцам, чтобы они не продвигались с войском в Аркадию, если те не пригласят их; и хотя именно такие слова они произнесли в адрес Фив, они рассудили между собой, что могут обойтись и без войны. Они были убеждены, что могут легко отказаться от президентства над храмом Зевса; более того, с их стороны было бы более праведным и святым поступком вернуть его, и таким образом, как они думали, бог будет более доволен. Поскольку это были также взгляды и желания элейцев, обе стороны согласились заключить мир, и было установлено перемирие.

(32) См. ниже, VII. т. 1, {oi kedouenoi tes Peloponnesou}. Я считаю эти фразы используются как самовосхваляющие политические лозунги.

362 г. до н.э. Клятвы были ратифицированы; и среди тех, кто принес клятву, были не только непосредственно заинтересованные стороны, но и жители Тегеи, а также сам фиванский полководец, находившийся внутри Тегеи с тремястами тяжелыми пехотинцами беотийцев. В этих обстоятельствах аркадийцы в Тегее остались, пируя и соблюдая священный день, совершая возлияния и исполняя победные песни, чтобы отпраздновать установление мира. Это стало поводом для фиванцев и тех представителей власти, кто с опаской относился к предстоящему расследованию. При поддержке беотийцев и эпаритов, разделявших их опасения, они сначала закрыли ворота крепости Тегея, а затем начали посылать людей в разные районы, чтобы арестовать представителей высшего сословия. Но поскольку аркадийцы присутствовали из всех городов и существовало общее стремление к миру, арестовывать должно было быть много людей. Настолько, что тюрьма в конце концов переполнилась, и ратуша тоже была полна людей. Помимо заключенных, некоторые сбежали, спрыгнув со стен, а другим разрешили пройти через ворота (легко объяснимая небрежность, поскольку никто, кроме тех, кто предвидел собственное падение, не питал никакой злобы ни к кому). Но еще большее недоумение у фиванского полководца и его соратников вызывало то, что мантинцев, тех самых людей, которых они так хотели поймать, удалось захватить лишь в очень немногих случаях. Почти все они, из-за близости своего города, фактически вернулись домой. Когда же наступил день и мантинцы узнали о случившемся, они немедленно послали и предупредили другие аркадские государства, чтобы те были готовы к оружию и охраняли перевалы; и сами подали пример, сделав это. Одновременно они отправили послание в Тегею с требованием освободить всех мантинейцев, содержащихся там под стражей. Что касается остальных аркадийцев, они также заявили, что никто не должен быть заключен в тюрьму или казнен без суда. Если кто-либо выдвигал какие-либо обвинения, то устами своих посланников, присутствовавших там, они предупреждали, что государство Мантинея готово предложить залог, «и поистине, представить перед общим собранием аркадийцев всех, кто будет вызван в суд». Фиванец, услышав это, растерялся и освободил своих пленников. На следующий день, созвав собрание всех аркадийцев, которые решили прийти, он с некоторой долей извинения объяснил, что был совершенно обманут; он услышал, по его словам, что «лакедемоняне находятся под оружием на границе, и что некоторые аркадийцы собираются предать Тегею в их руки». Его аудиторы на время оправдали его, хотя и знали, что, прикасаясь к себе, он лжет. Однако они послали посольство в Фивы и там обвинили его в том, что он заслуживает смерти. Эпаминонд (который в то время был генералом, возглавлявшим военное ведомство), как сообщается, утверждал, что фиванский полководец поступил гораздо правильнее, захватив пленных, чем отпустив их. «Благодаря вам, — возражал он, — мы оказались в состоянии войны, а вы, не спросив нашего совета или мнения, заключаете мир по собственной воле; разве не было бы разумно предъявить вам обвинение в измене за такое поведение? В любом случае, будьте уверены, — добавил он, — мы приведем армию в Аркадию и вместе с теми, кто разделяет наши взгляды, продолжим войну, которую мы начали».

В

362 г. до н.э. Этот ответ был должным образом доведен до сведения общего собрания аркадийцев и всех государств союза. Вследствие этого мантинцы, наряду с теми аркадийцами, которые заботились об интересах Пелопоннеса, а также элейцы и ахейцы, пришли к выводу, что политика фиванцев очевидна. Они хотели, чтобы Пелопоннес был доведен до такой степени слабости, чтобы он стал легкой добычей для тех, кто намеревался поработить его. «Зачем еще, — спрашивали они, — они хотят, чтобы мы воевали, если не для того, чтобы мы разорвали друг друга на куски, и обе стороны были вынуждены обратиться к ним за поддержкой? Или почему, когда мы говорим им, что в настоящее время они нам не нужны, они настаивают на подготовке к внешней кампании? Разве не очевидно, что эти приготовления предназначены для похода, который причинит нам вред?»

В таком настроении они послали в Афины (1), призывая афинян к военной помощи. Послы также отправились в Лакедемон от имени эпаритов, призывая лакедемонян, если те желают протянуть руку помощи, остановить действия любой державы, стремящейся поработить Пелопоннес. Что касается верховенства, они сразу же пришли к соглашению, исходя из принципа, что каждое из союзных государств должно осуществлять верховенство на своей территории.

(1) Для договора о союзе между Афинами, аркадийцами, ахейцами, Элейцы и флиасцы непосредственно перед Мантинеей, 362 г. до н.э. {epi Molonos archontos}, см. Хикс, 94; Колер, «ЦРУ» ii. п. 405. Он сохранился на стеле («разбит снизу; но верхняя часть…»). увенчан рельефом, изображающим восседающего на троне Зевса, с молния; приближается женская фигура (= Суммахия?). поднимая вуаль, пока Афина стоит рядом), теперь стоя среди Скульптуры из Асклепиона на Акрополе в Афинах. См. Мильхофер, с. 47, № 7, «Музей», Афины, 1881. Для дату см. Демосф. «c.Поликл.» 1207.

Пока эти дела шли полным ходом, Эпаминонд вел свой поход во главе всех беотийцев, вместе с эвбейцами и большим отрядом фессалийцев, предоставленных как Александром (2), так и его противниками. Фокейцы не были представлены. Их особое соглашение требовало от них лишь оказания помощи в случае нападения на Фивы; помощь в враждебном походе против других не входила в условия соглашения. Однако Эпаминонд размышлял о том, что внутри самого Пелопоннеса они могут рассчитывать на аргивян и мессенцев, а также на ту часть аркадийцев, которая разделяла их взгляды. К последним относились жители Тегеи и Мегалополиса, Асеи и Паллантия, а также любые поселения, которые из-за своих небольших размеров или своего положения в центре этих крупных городов были вынуждены следовать за ними.

(2) Об Александре Ферейском см. выше, VI. iv. 34. В 363 г. до н.э. Фиванцы направили в Фессалию армию под командованием Пелопида для оказания помощи. их союзниками среди фессалийцев были ахейцы фтиотского происхождения и Магнеты против Александра. На Киносе Кефелае Александр был потерпел поражение, но Пелопида был убит (см. Гроте, «ГГ» x. 420). (далее). «Его смерть, как принесла горе, так и породила выгода для союзников; для фиванцев, как только они услышали о Его падение не замедлило их месть, но вскоре послало семерых тысяча пехотинцев и семьсот всадников под командованием Мальцитас и Диогитон. И они, обнаружив Александра слабым и Не имея возможности действовать силой, он был вынужден восстановить захваченные им города. вывести свои гарнизоны от магнезийцев и ахейцев Фтиотос и клянется помогать фиванцам во всем, что бы то ни было. врагов им следует потребовать». — Плутарх. «Пелоп». 35 (Клоу, ii. 236).

Эпаминонд двигался быстрыми шагами; но, достигнув Немеи, он замедлил шаг, надеясь догнать афинян на их пути и размышляя о масштабе такого достижения — будь то воодушевление союзников или ввержение врагов в уныние; ведь, если говорить коротко, любой удар по Афинам принесет выгоду Фивам. Но во время его остановки в Немее те, кто придерживался противоположной политики, успели собраться в Мантинее. Вскоре до Эпаминонда дошла весть о том, что афиняне отказались от идеи сухопутного похода и готовятся доставить своих сторонников в Аркадию морем через Лакедемон. В связи с этим он оставил свою базу в Немее и двинулся к Тегее.

Я не буду утверждать, что стратегия фиванского полководца оказалась удачной, но в особом сочетании благоразумия и смелости, которое отличает эти подвиги, я считаю его непревзойденным. Во-первых, я не могу не восхищаться проницательностью, которая побудила его разбить лагерь внутри стен Тегеи, где он был в большей безопасности, чем если бы он окопался снаружи, и где его будущие передвижения были более полностью скрыты от врага. Кроме того, внутри города ему было проще достать необходимые материалы и снаряжение; в-третьих, он мог следить за передвижениями противников, выходящих за пределы города, и наблюдать за их успешными действиями, а также за их ошибками. Более того: несмотря на чувство превосходства над своими противниками, снова и снова, видя, что они получают преимущество в позициях, он отказывался выходить в атаку. Только когда он ясно увидел, что ни один город не собирается его подчинить, и что время утекает, он решил, что нужно нанести удар, иначе ему оставалось ожидать лишь огромного бесславия вместо прежней славы. (3) Он выяснил, что его противники занимают сильные позиции вокруг Мантинеи и что они послали за Агесилаем и всем лакедемонским войском. Он также знал, что Агесилай начал наступление и уже находится в Пеллине. (4) Соответственно, он передал приказ (5) своим войскам поужинать, возглавил их и двинулся прямо на Спарту. Если бы не прибытие (по какому-то провиденциальному стечению обстоятельств) критянина, который принес Агесилаю известие о наступлении врага, он захватил бы город Спарту, как гнездо птенцов, совершенно лишенное своих естественных защитников. Агесилай, будучи предупрежден, успел вернуться в город до прихода фиванцев, и здесь спартанцы распределили свои немногочисленные силы и установили дозор и охрану, хотя и в небольшом количестве, поскольку вся их конница находилась в Аркадии, как и их иноземная бригада, а также три из двенадцати полков. (6)

(3) Или «тусклое безвестность вместо славы».

(4) Пеллене (или Пеллана), город Лаконии на Евротасе и на дорога из Спарты в Аркадию; фактически, пограничная крепость на Eurotas, as Sellasia on the Oenus; “Dict. of Anct. Geog. sv; см. Пауса. iii. 20, с. 2; Страб. viii. 386; Полиб. iv. 81, xvi. 37; Плут. «Агис», 8; Лик, «Морея», iii. 14 фолл.

(5) См. «Гиппарх». IV. 9.

(6) Лит. «лочи». См. выше, VII. iv. 20; — Пол Лак. xi. 4.

Прибыв в город Спарту, (7) Эпаминонд воздержался от проникновения в точку, где его войскам пришлось бы сражаться на ровной местности и под атаками домов наверху; где же их многочисленность не дала бы им превосходства над малочисленностью противника. Но, выделив позицию, которая, как он считал, даст ему преимущество, он занял ее и начал наступление на город, двигаясь вниз, а не вверх.

(7) Гроте («ГГ» x. 455) говорит: «Хотя он пересёк Евротас и фактически вошёл в город Спарту», как говорится в словах {epei de egeneto en te polei ton Spartiaton} безусловно, кажется мне подразумевающим. Другие толкуют это как «в непосредственной близости от».

Что касается того, что произошло впоследствии, напрашиваются два возможных объяснения: либо это было чудо, либо можно утверждать, что ярости отчаяния не остановить. Архидам, продвигаясь во главе всего лишь ста человек и преодолевая единственное препятствие, которое можно было бы ожидать от врага, (8) начал подниматься в гору против своих противников. В этот критический момент эти огнедышащие воины, эти победоносные герои Левктры, (9) обладая превосходством во всех отношениях, чему также способствовало преимущество их позиции, не смогли противостоять атаке Архидама и его соратников, а обратились в бегство.

(8) Или «служить его защите»; или «единственное препятствие для его прогресс», то есть прогресс Архидама. Это было чудо, что Фиванцы его не остановили.

(9) См. Махаффи, «История греческой литературы», том II, стр. 268, 1-е изд. См. выше, "Ад." VI. iv. 24; Диод. хв. 39, 56.

Авангард войск Эпаминонда был уничтожен; однако, когда, окрыленные славой своей победы, горожане продолжили преследование за нужной точкой, они, в свою очередь, были уничтожены — так ясно была проведена черта победы перстом Божьим. Тогда Архидам поставил трофей, чтобы отметить границу своего успеха, и вернул тех, кто пал от рук врага по перемирию. Эпаминонд, со своей стороны, понимая, что аркадийцы, должно быть, уже спешат на помощь Лакедемону, и не желая вступать с ними в бой вместе со всеми лакедемонскими войсками, особенно теперь, когда звезда удачи Спарты сияла, а их собственная померкла, повернулся и как можно быстрее двинулся обратно в Тегею. Там он дал своей тяжелой пехоте передышку и отдых, а конницу отправил в Мантинею; Он умолял их «набраться мужества и держаться», предупреждая, что, скорее всего, они обнаружат стада мантинцев и всё население за стенами их поместья, тем более что настало время нести зерно. И они отправились в путь.

Афинская конница, выехавшая из Элевсина, поужинала на Истме и, пройдя через Клеоны, по счастливой случайности прибыла в Мантинею и расположилась лагерем внутри стен, в домах. Как только враги появились, явно настроенные враждебно, мантинийцы обратились к афинским всадникам с просьбой оказать им всяческую помощь. Они показали им весь свой скот, всех своих работников, среди которых было много детей и седовласых свободных граждан. Афиняне были тронуты этой просьбой, и, хотя они еще не закончили поститься, ни сами всадники, ни их лошади с готовностью отправились на помощь. И здесь мы должны остановиться, чтобы восхититься доблестью этих людей. Враг, с которым им пришлось сражаться, значительно превосходил их численностью, что было очевидно, и прежняя неудача конницы в Коринфе не была забыта. (10) Но ничто из этого не входило в их планы сейчас — как и тот факт, что они вот-вот должны были вступить в бой с фиванцами и фессалийцами, лучшей в мире конницей по всеобщей репутации. Единственное, о чем они думали, — это позор и бесчестие, если, оказавшись там, они не протянут руку помощи своим союзникам. В таком настроении, как только они увидели врага, они с грохотом обрушились на него, страстно желая вернуть себе былую родовую славу. И они сражались не напрасно — нанесенные ими удары позволили мантинцам вернуть все свое имущество за пределами города, но среди тех, кто их наносил, погибли некоторые храбрые герои; (11) храбрыми героями, очевидно, были и те, кого они убили, поскольку оружие с обеих сторон было не настолько коротким, чтобы они не могли эффективно атаковать друг друга. Тела своих собственных солдат они отказались бросить; и некоторых из убитых врагов они вернули ему под флагом перемирия.

(10) Или: «и в Коринфе произошло неблагоприятное событие, которое произошло с кавалерия». См. Гроте, «ГГ» x. 458, примечание 2. Возможно, в ссылка на «Ад». VI. т. 51, 52.

(11) Вероятно, среди них был и собственный сын Ксенофона, Грилл.

В голове Эпаминонда роились такие мысли: через несколько дней он будет вынужден отступить, поскольку кампания подходит к концу; если же ему придётся бросить на произвол судьбы союзников, которым он пришёл на помощь, их осадят противники. Какой удар это нанесёт по его и без того запятнанной репутации! Разве он не потерпел бы поражение при Лакедемоне, имея в своём распоряжении большое количество тяжёлой пехоты, от горстки людей? Или же он снова потерпел бы поражение при Мантинее в конном сражении, и в итоге сам стал бы главной причиной объединения пяти великих держав — то есть лакедемонян, аркадийцев, ахейцев, элейцев и афинян? По всем причинам ему казалось невозможным пройти мимо без боя. Тем более что он подсчитывал варианты победы и смерти. Если бы ему выпала первая судьба, это разрешило бы все его сомнения; если смерть, то его конец был бы благородным. Как славно было умереть, стремясь оставить после себя последнее наследие своей родине — Пелопоннесскую империю! Меня нисколько не удивляет, что такие мысли могли промелькнуть в его голове, ведь это свойственно всем людям с высокими амбициями. Гораздо более удивительным для меня было то совершенство, которого он достиг в своей армии. Его войска не боялись никакой работы ни днем, ни ночью; не было никакой опасности, перед которой они могли бы упасть; и, несмотря на скудные запасы продовольствия, их дисциплина никогда не подводила.

И вот, когда он отдал им последний приказ готовиться к предстоящей битве, они с готовностью подчинились. Он дал команду; конница принялась за отбеливание шлемов, тяжелая пехота аркадийцев начала наносить на свои щиты эмблему в виде дубинок (12), как будто они были фиванцами, и все занялись заточкой копий и мечей и полировкой тяжелых щитов. Когда приготовления были завершены и он вывел их, его следующее действие заслуживает внимания. Во-первых, как и следовало ожидать, он обратил внимание на их строй, и тем самым, казалось, ясно дал понять, что намерен вступить в бой; но как только армия выстроилась в предпочитаемый им строй, он двинулся не кратчайшим путем навстречу врагу, а к расположенным на запад горам, обращенным к Тегее, и этим движением создал у врага ожидание, что в этот день он не будет вступать в бой. В соответствии с этим ожиданием, как только он прибыл в горный район, он растянул свою фалангу в длинную линию и сложил оружие под высокими скалами; и, судя по всему, он там расположился лагерем. Действие этого маневра на противника в целом заключалось в том, чтобы ослабить их боевой настрой и ослабить их тактические построения. Однако вскоре, развернув свои полки (которые шли колонной) вперед, чтобы усилить атаку в форме клюва (13), которую он намеревался возглавить сам, в тот же миг он отдал приказ: «Вперед, с оружием на плечах!» и повел войска, которые последовали за ним.

(12) У Грота («ГГ» x. 463) есть другая интерпретация.

(13) Или «клиновидная атака его собственного подразделения»; см. Гроте, «Г. Г." x. 469 далее. Однако я не думаю, что атакующий Колонна на самом деле имела клиновидную форму, как «клиновидная кислица» (acies cuneata). Римлянам. Именно необычная глубина колонны придала ей особый шарм. сила броненосного тарана. См. — Кироп. II. iv. для {эйс метопон}.

Когда враг неожиданно увидел их приближение, ни один из них не смог сохранить спокойствие: одни бросились к своим дивизиям, другие выстроились в строй, третьи, можно было увидеть, как они уздечки и удила своих лошадей, четвертые надевали кирасы, и все они были словно люди, готовые принять удар, а не нанести его. Он же, с неуклонным напором, продвигал вперед свое вооружение, подобно носу боевого корабля. Куда бы он ни направил свой мощный клин, он намеревался прорубить себе путь сквозь вражескую массу и разгромить войско противника. С этим замыслом он готовился обрушить основную тяжесть боя на сильнейшую половину своей армии, в то время как более слабую часть держал в тылу, точно зная, что если его потерпит поражение, это лишь деморализует его собственную дивизию и усилит противника. Конница на стороне его противников была расположена как обычная фаланга тяжелой пехоты, регулярная в глубине и не поддерживаемая пехотинцами, рассредоточенными среди конницы. (14) Эпаминонд снова отклонился от этого правила, усилив атакующий пункт своей конницы, кроме того, он рассредоточил пехоту между их линиями, полагая, что, прорвав конницу, он вырвет победу у противника по всей его линии; так трудно найти войска, которые будут заботиться о том, чтобы удержать свои позиции, как только увидят, что кто-то из их собственной стороны бежит. Наконец, чтобы предотвратить любые попытки афинян, находившихся на левом фланге противника, подтянуть свои подкрепления для поддержки соседнего участка, он разместил отряды конницы и тяжелой пехоты на некоторых холмах перед ними, намереваясь создать у них опасение, что, если они окажут такую помощь, эти отряды атакуют их с тыла. Таков был план сражения, который он разработал и осуществил; и его надежды не были обмануты. Он настолько контролировал ситуацию на точке атаки, что заставил все вражеские войска обратиться в бегство.

(14) См. Рустов и Кохли, стр. 176; и о {амиппах} Гарпократион, св; Поллус, и. 131; «Гиппарх». т. 13; Вот так. в. 58; Ирод. vii. 158; Цез. “BG” i. 48; “B. Civ.” iii. 84.

Но после того, как он сам пал, остальные фиванцы уже не смогли должным образом отыграть свою победу. Хотя основная линия фронта их противников дрогнула, ни одного человека победоносные гоплиты не убили, ни на дюйм не продвинулись вперед с места столкновения. Хотя конница бежала перед ними, преследования не было; ни одного человека, ни всадника, ни гоплита, победоносная конница не сразила; но, подобно людям, потерпевшим поражение, словно в панике (15), они проскользнули сквозь ряды бегущих врагов. Только пехотинцы, сражавшиеся среди конницы и легкой пехоты, которые вместе разделили победу конницы, смогли обойти левый фланг и занять господствующее положение на поле боя, но это дорого им обошлось; здесь они встретили афинян, и большинство из них были убиты.

(15) Или же «они робко отступили».

Результат этих достижений оказался прямо противоположным тому, чего ожидал весь мир. Здесь, где почти вся Эллада собралась на одном поле, и сражающиеся стояли строем против строя, никто не сомневался, что в случае битвы победители будут править, а проигравшие станут их подданными. Но Бог так распорядился, что обе воюющие стороны установили трофеи, символизирующие победу, и ни одна не вмешивалась в действия другой. Обе стороны вернули убитых врагов по перемирию, в знак победы; обе стороны, в знак поражения, по перемирию забрали своих убитых. И хотя обе стороны утверждали, что одержали победу, ни одна из них не могла доказать, что благодаря этому получила присоединение территории, государства или империи, или что их положение улучшилось по сравнению с периодом до битвы. Неопределенность и смятение, действительно, усилились, став в десять раз больше по всей Элладе после битвы, чем до нее.

В этот момент я откладываю перо: продолжение истории может, возможно, заинтересовать (16) другого.

(16) Или «привлечь внимание другого писателя».


Греческий текст


Тасос, греческий остров в северной части Эгейского моря, куда Фукидид был отправлен в качестве полководца в 424 году до н.э. Зимой 424-423 годов до н.э. спартанский полководец Брасидас атаковал Амфиполис, расположенный в получасе плавания к западу от Тасоса на фракийском побережье, что спровоцировало битву при Амфиполисе. Фукидид не смог прибыть вовремя, и по этой причине его обвинили в последующей капитуляции города. Поэтому он был отправлен в ссылку, что позволило ему написать свою «Историю» с нейтральной точки зрения. Используя свой статус изгнанника из Афин, позволяющий ему свободно перемещаться среди пелопоннесских союзников, он смог взглянуть на войну с уникальной точки зрения обеих сторон.


ДРЕВНЕГРЕЧЕСКОЕ ПРОИЗНОШЕНИЕ


Это краткое руководство по произношению древнегреческого языка, позволяющее читателям произносить вслух оригинальный текст Фукидида. Вы можете добавить эту страницу в закладки для дальнейшего использования.

Письма

Подобно латинскому алфавиту, в греческом языке есть отдельные заглавные и строчные буквы, которые здесь приведены с их латинскими эквивалентами.


А, α а

Β, β b

Γ, γ g

Δ, δ d

Э, ε е

Ζ, ζ z

Η, η ê

Θ, θ th

И, И

К, κ к

Λ, λ l

М, мкм

Н, Н

Ξ, ξ x

О, о

Π, π p

Ρ, ρ r

Σ, σ, ς s

Т, τ т

Υ, υ y

Φ, φ ph

Χ, χ ch

Ψ, ψ ps

Ω, ω ô

Согласные

Большинство согласных произносятся точно так же, как в английском языке, за исключением:

Буква «г» всегда твердая, как в слове «гольф», никогда не мягкая.

Буква z произносится как zd.

Буква x произносится со звуком «кс».

Буква r произносится раскатисто, как в испанском или итальянском языках.

звук «пс» всегда произносится как два звука.

При произнесении придыхательных согласных ph, th, ch и rh букву h игнорировать.

Букву "ch" следует произносить так же, как и "k".

Дифтонги

ИИ как в проходе

эй, как в венах

oi как в слове oil (масло)

ау как ов в корове

eu as e of get followed by oo

вы, как в супе


СОДЕРЖАНИЕ ГРЕЧЕСКОГО ТЕКСТА


В этом разделе электронной книги читатели могут ознакомиться с оригинальным греческим текстом «Истории» Фукидида. Вы можете добавить эту страницу в закладки для дальнейшего использования.

СОДЕРЖАНИЕ

Βιβλίο Α'

Βιβλίο Β'

Βιβλίο Γ'

Βιβλίο Δ'

Βιβλίο Ε'

Βιβλίο ΣΤ'

Βιβλίο Ζ'

Βιβλίο Η'


Βιβλίο Α'

1. Θουκυδίδης Ἀθηναῖος ξυνέγραψε τὸν πόλεμον τῶν Πελοποννησίων καὶ Ἀθηναίων, ὡς ἐπολέμησαν πρὸς ἀλλήλους, ἀρξάμενος εὐθὺς καθισταμένου καὶ ἐλπίσας μέγαν τε ἔσεσθαι καὶ ἀξιολογώτατον τῶν προγεγενημένων, τεκμαιρόμενος ὅτι ἀκμάζοντές τε ᾖσαν ἐς αὐτὸν ἀμφότεροι παρασκευῇ τῇ πάσῃ καὶ τὸ ἄλλο Ἑλληνικὸν ὁρῶν ξυνιστάμενον πρὸς ἑκατέρους, τὸ μὲν εὐθύς, τὸ δὲ καὶ διανοούμενον. [2] ??? ὡς δὲ εἰπεῖν καὶ ἐπὶ πλεῖστον ἀνθρώπων. [3] τὰ γὰρ πρὸ αὐτῶν καὶ τὰ ἔτι παλαίτερα σαφῶς μὲν εὑρεῖν διὰ χρόνου πλῆθος ἀδύνατα ἦν, ἐκ δὲ τεκμηρίων ὧν ἐπὶ μακρότατον σκοποῦντί μοι πιστεῦσαι ξυμβαίνει οὐ μεγάλα νομίζω γενέσθαι οὔτε κατὰ τοὺς πολέμους οὔτε ἐς τὰ ἄλλα.

2. φαίνεται γὰρ ἡ νῦν Ἑλλὰς καλουμένη οὐ πάλαι βεβαίως οἰκουμένη, ἀλλὰ μεταναστάσεις τε οὖσαι τὰ πρότερα καὶ ῥᾳδίως ἕκαστοι τὴν ἑαυτῶν ἀπολείποντες βιαζόμενοι ὑπό τινων αἰεὶ πλειόνων. [2] . γῆν οὔτε διὰ θαλάσσης, νεμόμενοί τε τὰ αὑτῶν ἕκαστοι ὅσον ἀποζῆν καὶ περιουσίαν χρημάτων οὐκ ἔχοντες οὐδὲ γῆν φυτεύοντες, ἄδηλον ὂν ὁπότε τις ἐπελθὼν καὶ ἀτειχίστων ἅμα ὄντων ἄλλος ἀφαιρήσεται, τῆς τε καθ᾽ ἡμέραν ἀναγκαίου τροφῆς πανταχοῦ ἂν ἡγούμενοι ἐπικρατεῖν, οὐ χαλεπῶς ἀπανίσταντο, καὶ δι᾽ αὐτὸ οὔτε μεγέθει πόλεων ἴσχυον οὔτε τῇ ἄλλῃ παρασκευῇ. [3] μάλιστα δὲ τῆς γῆς ἡ ἀρίστη αἰεὶ τὰς μεταβολὰς τῶν οἰκητόρων εἶχεν, ἥ τε νῦν Θεσσαλία καλουμένη καὶ Βοιωτία Πελοποννήσου τε τὰ πολλὰ πλὴν Ἀρκαδίας, τῆς τε ἄλλης ὅσα ἦν κράτιστα. [4] διὰ γὰρ ἀρετὴν γῆς αἵ τε δυνάμεις τισὶ μείζους ἐγγιγνόμεναι στάσεις ἐνεποίουν ἐξ ὧν ἐφθείροντο, καὶ ἅμα ὑπὸ ἀλλοφύλων μᾶλλον ἐπεβουλεύοντο. [5] τὴν γοῦν Ἀττικὴν ἐκ τοῦ ἐπὶ πλεῖστον διὰ τὸ λεπτόγεων ἀστασίαστον οὖσαν ἄνθρωποι ᾤκουν οἱ αὐτοὶ αἰεί. [6] καὶ παράδειγμα τόδε τοῦ λόγου οὐκ ἐλάχιστόν ἐστι διὰ τὰς μετοικίας ἐς τὰ ἄλλα μὴ ὁμοίως αὐξηθῆναι: ἐκ γὰρ τῆς ἄλλης Ἑλλάδος οἱ πολέμῳ ἢ στάσει ἐκπίπτοντες παρ᾽ Ἀθηναίους οἱ δυνατώτατοι ὡς βέβαιον ὂν ἀνεχώρουν, καὶ πολῖται γιγνόμενοι εὐθὺς ἀπὸ ?????? ὕστερον ὡς οὐχ ἱκανῆς οὔσης τῆς Ἀττικῆς ἀποικίας ἐξέπεμψαν.

3. δηλοῖ δέ μοι καὶ τόδε τῶν παλαιῶν ἀσθένειαν οὐχ ἥκιστα: πρὸ γὰρ τῶν Τρωικῶν οὐδὲν φαίνεται πρότερον κοινῇ ἐργασαμένη ἡ Ἑλλάς: [2] δοκεῖ δέ μοι, οὐδὲ τοὔνομα τοῦτο ξύμπασά πω εἶχεν, ἀλλὰ τὰ μὲν πρὸ Ἕλληνος τοῦ Δευκαλίωνος καὶ πάνυ οὐδὲ εἶναι ἡ ἐπίκλησις αὕτη, κατὰ ἔθνη δὲ ἄλλα τε καὶ τὸ Πελασγικὸν ἐπὶ πλεῖστον ἀφ᾽ ἑαυτῶν τὴν ἐπωνυμίαν παρέχεσθαι, Ἕλληνος δὲ καὶ τῶν παίδων αὐτοῦ ἐν τῇ Φθιώτιδι ἰσχυσάντων, καὶ ἐπαγομένων αὐτοὺς ἐπ᾽ ὠφελίᾳ ἐς τὰς ἄλλας πόλεις, καθ᾽ ἑκάστους μὲν ἤδη τῇ ὁμιλίᾳ μᾶλλον καλεῖσθαι Ἕλληνας, οὐ μέντοι πολλοῦ γε χρόνου [ἐδύνατο] καὶ ἅπασιν ἐκνικῆσαι. [3] τεκμηριοῖ δὲ μάλιστα Ὅμηρος: πολλῷ γὰρ ὕστερον ἔτι καὶ τῶν Τρωικῶν γενόμενος οὐδαμοῦ τοὺς ξύμπαντας ὠνόμασεν, οὐδ᾽ ἄλλους ἢ τοὺς μετ᾽ Ἀχιλλέως ἐκ τῆς Φθιώτιδος, οἵπερ καὶ πρῶτοι Ἕλληνες ἦσαν, Δαναοὺς δὲ ἐν τοῖς ἔπεσι καὶ Ἀργείους καὶ Ἀχαιοὺς ἀνακαλεῖ. οὐ μὴν οὐδὲ βαρβάρους εἴρηκε διὰ τὸ μηδὲ Ἕλληνάς πω, ὡς ἐμοὶ δοκεῖ, ἀντίπαλον ἐς ἓν ὄνομα ἀποκεκρίσθαι. [4] . ξύμπαντες ὕστερον κληθέντες οὐδὲν πρὸ τῶν Τρωικῶν δι᾽ ἀσθένειαν καὶ ἀμειξίαν ἀλλήλων ἁθρόοι ἔπραξαν. ἀλλὰ καὶ ταύτην τὴν στρατείαν θαλάσσσῃ ἤδη πλείω χρώμενοι ξυνεξῆλθον.

4. Μίνως γὰρ παλαίτατος ὧν ἀκοῇ ἴσμεν ναυτικὸν ἐκτήσατο καὶ τῆς νῦν Ἑλληνικῆς θαλάσσης ἐπὶ πλεῖστον ἐκράτησε καὶ τῶν Κυκλάδων νήσων ἦρξέ τε καὶ οἰκιστὴς πρῶτος τῶν πλείστων ἐγένετο, Κᾶρας ἐξελάσας καὶ τοὺς ἑαυτοῦ παῖδας ἡγεμόνας ἐγκαταστήσας: τό τε λῃστικόν, ὡς εἰκός, καθῄρει ἐκ τῆς θαλάσσης ἐφ᾽ ὅσον ἐδύνατο, τοῦ τὰς προσόδους μᾶλλον ἰέναι αὐτῷ.

5. οἱ γὰρ Ἕλληνες τὸ πάλαι καὶ τῶν βαρβάρων οἵ τε ἐν τῇ ἠπείρῳ παραθαλάσσιοι καὶ ὅσοι νήσους εἶχον, ἐπειδὴ ἤρξαντο μᾶλλον περαιοῦσθαι ναυσὶν ἐπ᾽ ἀλλήλους, ἐτράποντο πρὸς λῃστείαν, ἡγουμένων ἀνδρῶν οὐ τῶν ἀδυνατωτάτων κέρδους τοῦ σφετέρου αὐτῶν ἕνεκα καὶ τοῖς ἀσθενέσι τροφῆς, καὶ προσπίπτοντες πόλεσιν ἀτειχίστοις καὶ κατὰ κώμας οἰκουμέναις ἥρπαζον καὶ τὸν πλεῖστον τοῦ βίου ἐντεῦθεν ἐποιοῦντο, οὐκ ἔχοντός πω αἰσχύνην τούτου τοῦ ἔργου, φέροντος δέ τι καὶ δόξης μᾶλλον: [2] δηλοῦσι δὲ τῶν τε ἠπειρωτῶν τινὲς ἔτι καὶ νῦν, οἷς κόσμος καλῶς τοῦτο δρᾶν, καὶ οἱ παλαιοὶ τῶν ποιητῶν τὰς πύστεις τῶν καταπλεόντων πανταχοῦ ὁμοίως ἐρωτῶντες εἰ λῃσταί εἰσιν, ὡς οὔτε ὧν πυνθάνονται ἀπαξιούντων τὸ ἔργον, οἷς τε ἐπιμελὲς εἴη εἰδέναι οὐκ ὀνειδιζόντων. [3] . παλαιῷ τρόπῳ νέμεται περί τε Λοκροὺς τοὺς Ὀζόλας καὶ Αἰτωλοὺς καὶ Ἀκαρνᾶνας καὶ τὴν ταύτῃ ἤπειρον. τό τε σιδηροφορεῖσθαι τούτοις τοῖς ἠπειρώταις ἀπὸ τῆς παλαιᾶς λῃστείας ἐμμεμένηκεν:

6. πᾶσα γὰρ ἡ Ἑλλὰς ἐσιδηροφόρει διὰ τὰς ἀφάρκτους τε οἰκήσεις καὶ οὐκ ἀσφαλεῖς παρ᾽ ἀλλήλους ἐφόδους, καὶ ξυνήθη τὴν δίαιταν μεθ᾽ ὅπλων ἐποιήσαντο ὥσπερ οἱ βάρβαροι. [2] ??? ὁμοίων διαιτημάτων. [3] ἐν τοῖς πρῶτοι δὲ Ἀθηναῖοι τόν τε σίδηρον κατέθεντο καὶ ἀνειμένῃ τῇ διαίτῃ ἐς τὸ τρυφερώτερον μετέστησαν. καὶ οἱ πρεσβύτεροι αὐτοῖς τῶν εὐδαιμόνων διὰ τὸ ἁβροδίαιτον οὐ πολὺς χρόνος ἐπειδὴ χιτῶνάς τε λινοῦς ἐπαύσαντο φοροῦντες καὶ χρυσῶν τεττίγων ἐνέρσει κρωβύλον ἀναδούμενοι τῶν ἐν τῇ κεφαλῇ τριχῶν: ἀφ᾽ οὗ καὶ Ἰώνων τοὺς πρεσβυτέρους κατὰ τὸ ξυγγενὲς ἐπὶ πολὺ αὕτη ἡ σκευὴ κατέσχεν. [4] μετρίᾳ δ᾽ αὖ ἐσθῆτι καὶ ἐς τὸν νῦν τρόπον πρῶτοι Λακεδαιμόνιοι ἐχρήσαντο καὶ ἐς τὰ ἄλλα πρὸς τοὺς πολλοὺς οἱ τὰ μείζω κεκτημένοι ἰσοδίαιτοι μάλιστα κατέστησαν. [5] . ἠλείψαντο: τὸ δὲ πάλαι καὶ ἐν τῷ Ὀλυμπικῷ ἀγῶνι διαζώματα ἔχοντες περὶ τὰ αἰδοῖα οἱ ἀθληταὶ ἠγωνίζοντο, καὶ οὐ πολλὰ ἔτη ἐπειδὴ πέπαυται. ἔτι δὲ καὶ ἐν τοῖς βαρβάροις ἔστιν οἷς νῦν, καὶ μάλιστα τοῖς Ἀσιανοῖς, πυγμῆς καὶ πάλης ἆθλα τίθεται, καὶ διεζωμένοι τοῦτο δρῶσιν. [6] πολλὰ δ᾽ ἂν καὶ ἄλλα τις ἀποδείξειε τὸ παλαιὸν Ἑλληνικὸν ὁμοιότροπα τῷ νῦν βαρβαρικῷ διαιτώμενον.

7. τῶν δὲ πόλεων ὅσαι μὲν νεώτατα ᾠκίσθησαν καὶ ἤδη πλωιμωτέρων ὄντων, περιουσίας μᾶλλον ἔχουσαι χρημάτων ἐπ᾽ αὐτοῖς τοῖς αἰγιαλοῖς τείχεσιν ἐκτίζοντο καὶ τοὺς ἰσθμοὺς ἀπελάμβανον ἐμπορίας τε ἕνεκα καὶ τῆς πρὸς τοὺς προσοίκους ἕκαστοι ἰσχύος: αἱ δὲ ??? αἵ τε ἐν ταῖς νήσοις καὶ ἐν ταῖς ἠπείροις （ ἔφερον γὰρ ἀλλήλους τε καὶ τῶν ἄλλων ὅσοι ὄντες οὐ θαλάσσιοι κάτω ᾤκουν ） , καὶ μέχρι τοῦδε ἔτι ἀνῳκισμένοι εἰσίν.

8. καὶ οὐχ ἧσσον λῃσταὶ ἦσαν οἱ ν ησι ῶται, Κᾶρές τε ὄντες καὶ Φοίνικες: οὗτοι γὰρ δὴ τὰς πλείστας τῶν νήσων ᾤκησαν. μαρτύριον δέ: Δήλου γὰρ καθαιρομένης ὑπὸ Ἀθηναίων ἐν τῷδε τῷ πολέμῳ καὶ τῶν θηκῶν ἀναιρεθεισῶν ὅσαι ἦσαν τῶν τεθνεώτων ἐν τῇ νήσῳ, ὑπὲρ ἥμισυ Κᾶρες ἐφάνησαν, γνωσθέντες τῇ τε σκευῇ τῶν ὅπλων ξυντεθαμμένῃ καὶ τῷ τρόπῳ ᾧ νῦν ἔτι θάπτουσιν. [2] καταστάντος δὲ τοῦ Μίνω ναυτικοῦ ??? τῶν νήσων κακοῦργοι ἀνέστησαν ὑπ᾽ αὐτοῦ, ὅτεπερ καὶ τὰς πολλὰς αὐτῶν κατῴκιζε ） , [3] καὶ οἱ παρὰ θάλασσαν ἄνθρωπ οι μᾶλλον ἤδη τὴν κτῆσιν τῶν χρημάτων ποιούμενοι βεβαιότερον ᾤκουν, καί τινες καὶ τείχη περιεβάλλοντο ὡς πλουσιώτεροι ἑαυτῶν γιγνόμενοι: ἐφιέμενοι γὰρ τῶν κερδῶν οἵ τε ἥσσους ὑπέμενον τὴν τῶν κρεισσόνων δουλείαν, οἵ τε δυνατώτεροι περιουσίας ἔχοντες προσεπ οιο ῦντο ὑπηκόους τὰς ἐλάσσους πόλεις. [4] .

9. Ἀγαμέμνων τέ μοι δοκεῖ τῶν τότε δυνάμει προύχων καὶ οὐ τοσοῦτον τοῖς Τυνδάρεω ὅρκοις κατειλημμένους τοὺς Ἑλένης μνηστῆρας ἄγων τὸν στόλον ἀγεῖραι. [2] ?????? Πέλοπά τε πρῶτον πλήθει χ ρημάτων , ἃ ἦλθεν ἐκ τῆς Ἀσίας ἔχων ἐς ἀνθρώπους ἀπόρους, δύναμιν περιποιησάμενον τὴν ἐπωνυμίαν τῆς χώρας ἔπηλυν ὄντα ὅμως σχεῖν, καὶ ὕστερον τοῖς ἐκγόνοις ἔτι μείζω ξυνενεχθῆναι, Εὐρυσθέως μὲν ἐν τῇ Ἀττικῇ ὑπὸ Ἡρακλειδῶν ἀποθανόντος, Ἀτρέως δὲ μητρὸς ἀδελφοῦ ὄντος αὐτῷ, καὶ ἐπιτρέψαντος Εὐρυσθέως, ὅτ᾽ ἐστράτευε, Μυκήνας τε καὶ τὴν ἀρχὴν κατὰ τὸ οἰκεῖον Ἀτρεῖ （ τυγχάνειν δὲ αὐτὸν φεύγοντα τὸν πατέρα διὰ τὸν Χρυσίππου θάνατον ） , καὶ ὡς οὐκέτι ἀνεχώρησεν Εὐρυσθεύς, βουλομένων καὶ τῶν Μυκηναίων φόβῳ τῶν Ἡρακλειδῶν καὶ ἅμα δυνατὸν δοκοῦντα εἶναι καὶ τὸ πλῆθος τεθεραπευκότα τῶν Μυκηναίων τε καὶ ὅσων Εὐρυσθεὺς ἦρχε τὴν Если у вас есть какие-либо проблемы, это может привести к тому, что вы почувствуете, что у вас есть проблемы со здоровьем. [3] ??? ἰσχύσας, τὴν στρατείαν οὐ χάριτι τὸ πλέον ἢ φόβῳ ξυναγαγὼν ποιήσασθαι. [4] φαίνεται γὰρ ναυσί τε πλείσταις αὐτὸς ἀφικόμενος καὶ Ἀρκάσι προσπαρασχών, ὡς Ὅμηρος τοῦτο δεδήλωκεν, εἴ τῳ ἱκανὸς τεκμηριῶσαι. καὶ ἐν τοῦ σκήπτρου ἅμα τῇ παραδόσει εἴρηκεν αὐ τ ὸν”πολλῇσι νήσοισι καὶ Ἄργεϊ παντὶ ἀνάσσειν: «Хом. Ил. 2.108οὐκ ἂν οὖν νήσων ἔξω τῶν περιοικίδων （ αὗται δὲ οὐκ ἂν πολλαὶ εἶεν ） Если у вас есть какие-либо проблемы, это может привести к тому, что они будут отключены. εἰκάζειν δὲ χρὴ καὶ ταύτῃ τῇ στρατείᾳ οἷα ἦν τὰ πρὸ αὐτῆς.

10. κα ὶ ὅτι μὲν Μυκῆναι μικρὸν ἦν, ἢ εἴ τι τῶν τότε πόλισμα νῦν μὴ ἀξιόχρεων δοκεῖ εἶναι, οὐκ ἀκριβεῖ ἄν τις σημείῳ χρώμενος ἀπιστοίη μὴ γενέσθαι τὸν στόλον τοσοῦτον ὅσον οἵ τε ποιηταὶ εἰρήκασι καὶ ὁ λόγος κατέχει. [ 2 ] . κατασκευῆς τὰ ἐδάφη, πολλὴν ἂν οἶμαι ἀπιστίαν τῆς δυνάμεως προελθόντος πολλοῦ χρόνου τοῖς ἔπειτα πρὸς τὸ κλέος αὐτῶν εἶναι （ καίτοι Πελοποννήσου τῶν πέντε τὰς δύο μοίρας νέμονται, τῆς τε ξυμπάσης ἡγοῦνται καὶ τῶν ἔξω ξυμμάχων π ολλ ῶν: ὅμως δὲ οὔτε ξυνοικισθείσης πόλεως οὔτε ἱεροῖς καὶ κατασκευαῖς πολυτελέσι χρησαμένης, κατὰ κώμας δὲ τῷ παλαιῷ τῆς Ἑλλάδος τρόπῳ οἰκισθείσης, φαίνοιτ᾽ ἂν ὑποδεεστέρα ） , Ἀθηναίων δὲ τὸ αὐτὸ τοῦτο παθόντων διπλασίαν ἂν τὴν δύναμιν εἰκάζεσθαι ἀπὸ τῆς φαν ερ ᾶς ὄψεως τῆς πόλεως ἢ ἔστιν. [3] οὔκουν ἀπιστεῖν εἰκός, οὐδὲ τὰς ὄψεις τῶν πόλεων μᾶλλον σκοπεῖν ἢ τὰς δυνάμεις, νομίζειν δὲ τὴν στρατείαν ἐκείνην μεγίστην μὲν γενέσθαι τῶν πρὸ αὑτῆς, λειπομένην δὲ τῶν νῦν, τῇ Ὁμήρου αὖ ποιήσει εἴ τι χρὴ κἀνταῦθα πιστεύε ιν , ἣν εἰκὸς ἐπὶ τὸ Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете использовать их в качестве источника питания. [4] . ἀνδρῶν, τὰς δὲ Φιλοκτήτου πεντήκοντα, δηλῶν, ὡς ἐμοὶ δοκεῖ, τὰς μεγίστας καὶ ἐλαχίστας: ἄλλων γοῦν μεγέθους πέρι ἐν νεῶν καταλόγῳ οὐκ ἐμνήσθη. Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать следующее: τοξότας γὰρ πάντας πεποίηκε τοὺς προσκώπους. περίνεως δὲ οὐκ εἰκὸς πολλοὺς ξυμπλεῖν ἔξω τῶν βασιλέων καὶ τῶν μάλιστα ἐν τ έλει , ἄλλως τε καὶ μέλλοντας πέλαγος περαιώσεσθαι σκευῶν πολεμικῶν, οὐδ᾽ αὖ τὰ πλοῖα κατάφαρκτα ἔχοντας, ἀλλὰ τῷ παλαιῷ τρόπῳ λῃστικώτερον παρεσκευασμένα. [5] ?????? φαίνονται ἐλθόντες, ὡς ἀπὸ πάσης τῆς Ἑλλάδος κοινῇ πεμπόμενοι.

11. α ἴτιον δ᾽ ἦν οὐχ ἡ ὀλιγανθρωπία τοσοῦτον ὅσον ἡ ἀχρηματία. τῆς γὰρ τροφῆς ἀπορίᾳ τόν τε στρατὸν ἐλάσσω ἤγαγον καὶ ὅσον ἤλπιζον αὐτόθεν πολεμοῦντα βιοτεύσειν, ἐπειδὴ δὲ ἀφικόμενοι μάχῃ ἐκράτησαν （ δῆλον δέ: τὸ γὰρ ἔρυμα τῷ στρατοπέδῳ οὐκ ἂν ἐτειχίσαντο ） , φαί νονται δ᾽ οὐδ᾽ ἐνταῦθα πάσῃ τῇ δυνάμει χρησάμενοι, ἀλλὰ πρὸς γεωργίαν τῆς Χερσονήσου τραπόμενοι καὶ λῃστείαν τῆς τροφῆς ἀπορίᾳ. ᾗ ?????? ὑπολειπομένοις ἀντίπαλοι ὄντες. [2] περιουσίαν δὲ εἰ ἦλθον ἔχοντες τροφῆς καὶ ὄντες ἁθρόοι ἄνευ λῃστείας καὶ γεωργίας ξυνεχῶς τὸν πόλεμον διέφερον, ῥᾳδίως ἂν μάχῃ κρατοῦντες εἷλον, οἵ γε καὶ οὐχ ἁθρόοι, ἀλλὰ μέρει τῷ αἰεὶ παρόντι ἀντεῖχον, πολιορκίᾳ δ᾽ ἂν προσκαθεζόμενοι ἐν ἐλάσσονί τε χρόνῳ καὶ ἀπονώτερον τὴν Τροίαν εἷλον. ἀλλὰ δι᾽ ἀχρηματίαν τά τε πρὸ τούτων ἀσθενῆ ἦν καὶ αὐτά γε δὴ ταῦτα, ὀνομαστότατα τῶν πρὶν γενόμενα, δηλοῦται τοῖς ἔργοις ὑποδεέστερα ὄντα τῆς φήμης καὶ τοῦ νῦν περὶ αὐτῶν διὰ τοὺς ποιητὰς λόγου κατεσχηκότος:

12. ἐπεὶ ?????? ἡσυχάσασαν αὐξηθῆναι. [2] . στάσεις ἐν ταῖς πόλεσιν ὡς ἐπὶ πολὺ ἐγίγνοντο, ἀφ᾽ ὧν ἐκπίπτοντες τὰς πόλεις ἔκτιζον. [3] Βοιωτοί τε γ ὰρ οἱ νῦν ἑξηκοστῷ ἔτει μετὰ Ἰλίου ἅλωσιν ἐξ Ἄρνης ἀναστάντες ὑπὸ Θεσσαλῶν τὴν νῦν μὲν Βοιωτίαν, πρότερον δὲ Καδμηίδα γῆν καλουμένην ᾤκισαν （ ἦν δὲ αὐτῶν καὶ ἀποδασμὸς πρότερον ἐν τῇ γῇ ταύτῃ, ἀφ᾽ ὧν καὶ ἐς Ἴλιον ἐστράτευσαν ） , Δωριῆς τε ὀγδοηκοστῷ ἔτει ξὺν Ἡρακλείδαις Πελοπόννησον ἔσχον. [4] . ἀποικίας ἐξέπεμψε, καὶ Ἴωνας μὲν Ἀθηναῖοι καὶ νησιωτῶν τοὺς πολλοὺς ᾤκισαν, Ἰταλίας δὲ καὶ Σικελίας τὸ πλεῖστον Πελοποννήσιοι τῆς τε ἄλλης Ἑλλάδος ἔστιν ἃ χωρία. πάντα δὲ ταῦτα ὕστερον τῶν Τρωικῶν ἐκτίσθη.

13. δυνατωτέρας δὲ γιγνομένης τῆς Ἑλλάδος καὶ τῶν χρημάτων τὴν κτῆσιν ἔτι μᾶλλον ἢ πρότερον ποιουμένης τὰ πολλὰ τυραννίδες ἐν ταῖς πόλεσι καθίσταντο, τῶν προσόδων μειζόνων γιγνομένων （ πρότερον δὲ ἦσαν ἐπὶ ῥητοῖς γέρασι πατρικαὶ βασιλεῖαι ） , ναυτικά τε ἐξηρτύετο ἡ Ἑλλάς, καὶ τῆς θαλάσσης μᾶλλον ἀντείχοντο. [2] πρῶτοι δὲ Κορίνθιοι λέγονται ἐγγύτατα τοῦ νῦν τρόπου τὰ περὶ τὰς ναῦς, καὶ τριήρεις ἐν Κορίνθῳ πρῶτον τῆς Ἑλλάδος ναυπηγηθῆναι. [3] φαίνεται δὲ καὶ Σαμίοις Ἀμεινοκλῆς Κορίνθιος ναυπηγὸς ναῦς πο ιήσας τέσαρας: ἔτη δ᾽ ἐστὶ μάλιστα τριακόσια ἐς τὴν τελευτὴν τοῦδε τοῦ πολέμου ὅτε Ἀμεινοκλῆς Σαμίοις ἦλθεν. [4] ναυμαχία τε παλαιτάτη ὧν ἴσμεν γίγνεται Κορινθίων πρὸς Κερκυραίους: ἔτη δὲ μάλιστα καὶ ταύτῃ ἑξήκοντα καὶ διακόσιά ἐστι μέχρι τοῦ αὐτοῦ χρόνου. [5] οἰκοῦντες γὰρ τὴν πόλιν οἱ Κορίνθιοι ἐπὶ τοῦ Ἰσθμοῦ αἰεὶ δή ποτε ἐμπόριον εἶχον, τῶν Ἑλλήνων τὸ πάλαι κατὰ γῆν τὰ πλείω ἢ κατὰ θάλασσαν, τῶν τε ἐντὸς Πελοποννήσου καὶ τῶν ἔξω, διὰ τῆς ἐκείνων παρ᾽ ἀλλήλους ἐπιμισγόντων, χρήμασί τε δυνατοὶ ἦσαν, ὡς Для этого необходимо: ἀφνειὸν γὰρ ἐπωνόμασαν τὸ χωρίον. ἐπειδή τε οἱ Ἕλληνες μᾶλλον ἔπλῳζον, τὰς ναῦς κτησάμενοι τὸ λῃστικὸν καθῄρουν, καὶ ἐμπόριον παρέχοντες ἀμφότερα δυνατὴν ἔσχον χρημάτων προσόδῳ τὴν πόλιν. [6] καὶ Ἴωσιν ὕστερον πολὺ γίγνε ται ναυτικὸν ἐπὶ Κύρου Περσῶν πρώτου βασιλεύοντος καὶ Καμβύσου τοῦ υἱέος αὐτοῦ, τῆς τε καθ᾽ ἑαυτοὺς θαλάσσης Κύρῳ πολεμοῦντες ἐκράτησάν τινα χρόνον. καὶ Πολυκράτης Σάμου τυρανννῶν ἐπὶ Καμβύσου ναυτικῷ ἰσχύων ἄλλας τε τῶν νήσων ὑπηκόους ἐποιήσατο καὶ Ῥήνειαν ἑλὼν ἀνέθηκε τῷ Ἀπόλλωνι τῷ Δηλίῳ. Φωκαῆς τε Μασσαλίαν οἰκίζοντες Καρχηδονίους ἐνίκων ναυμαχοῦντες:

14. δυνατώτατα γὰρ ταῦτα τῶν ναυτικῶν ἦν. φαίνεται δὲ καὶ ταῦτα πολλαῖς γενεαῖς ὕστερα γενόμενα τῶν Τρωικῶν τριήρεσι μὲν ὀλίγαις χρώμενα, πεντηκοντόροις δ᾽ ἔτι καὶ πλοίοις μακροῖς ἐξηρτυμένα ὥσπερ ἐκεῖνα. [2] . ἐβασίλευσε, τριήρεις περί τε Σικελίαν τοῖς τυράννοις ἐς πλῆθος ἐγένοντο καὶ Κερκυραίοις: ταῦτα γὰρ τελευταῖα πρὸ τῆς Ξέρξου στρ ατείας ναυτικὰ ἀξιόλογα ἐν τῇ Ἑλλάδι κατέστη. [3] Αἰγινῆται γὰρ καὶ Ἀθηναῖοι, καὶ εἴ τινες ἄλλοι, βραχέα ἐκέκτηντο, καὶ τούτων τὰ πολλὰ πεντηκοντόρους: ὀψέ τε ἀφ᾽ οὗ Ἀθηναίους Θεμιστοκλῆς ἔπεισεν Αἰγινήταις πολεμοῦντας, καὶ ἅμα τοῦ βαρβάρου προσδοκίμου ὄντ ος , τὰς ναῦς ποιήσασθαι αἷσπερ καὶ ἐναυμάχησαν: καὶ αὗται οὔπω εἶχον διὰ πάσης καταστρώματα.

15. τ ὰ μὲν οὖν ναυτικὰ τῶν Ἑλλήνων τοιαῦτα ἦν, τά τε παλαιὰ καὶ τὰ ὕστερον γενόμενα. ἰσχὺν δὲ περιεποιήσαντο ὅμως οὐκ ἐλαχίστην οἱ προσσχόντες αὐτοῖς χρημάτων τε προσόδῳ καὶ ἄλλων ἀρχῇ: ἐπιπλέοντες γὰρ τὰς Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время. [2] κατὰ γῆν δὲ πόλεμος, ὅθεν τις καὶ δύναμις παρεγένετο, οὐδεὶς ξυνέστη: πάντες δὲ ἦσαν, ὅσοι καὶ ἐγένοντο, πρὸς ὁμόρους τοὺς σφετέρους ἑκάστοις, καὶ ἐκδήμους στρατείας πολὺ ἀπὸ τῆς ἑαυτῶν ἐπ᾽ ἄλλων καταστροφῇ οὐκ ἐξῇσαν οἱ Ἕλληνες. οὐ γὰρ ξυνειστ ήκεσαν πρὸς τὰς μεγίστας πόλεις ὑπήκοοι, οὐδ᾽ αὖ αὐτοὶ ἀπὸ τῆς ἴσης κοινὰς στρατείας ἐποιοῦντο, κατ᾽ ἀλλήλους δὲ μᾶλλον ὡς ἕκαστοι οἱ ἀστυγείτονες ἐπολέμουν. [3] ??? ἄλλο Ἑλληνικὸν ἐς ξυμμαχίαν ἑκατέρων διέστη.

16. ἐπεγένετο δὲ ἄλλοις τε ἄλλοθι κωλύματα μὴ αὐξηθῆναι, καὶ Ἴωσι προχωρησάντων ἐπὶ μέγα τῶν πραγμάτων Κῦρος καὶ ἡ Περσικὴ βασιλεία Κροῖσον καθελοῦσα καὶ ὅσα ἐντὸς Ἅλυος ποταμοῦ πρὸς θάλασσαν ἐπεστράτευσε καὶ τὰς ἐν τῇ ἠπείρῳ πό λεις ἐδούλωσε, Δαρεῖός τε ὕστερον τῷ Φοινίκων ναυτικῷ κρατῶν καὶ τὰς νήσους.

17. τύραννοί τε ὅσοι ἦσαν ἐν ταῖς Ἑλληνικαῖς πόλεσι,τὸ ἐφ᾽ ἑαυτῶν μόνον προορώμενοι ἔς τε τὸ σῶμα καὶ ἐς τὸ τὸν ἴδιον οἶκον αὔξειν δι᾽ ἀσφαλείας ὅσον ἐδύναντο μάλιστα τὰς πόλεις ᾤ κουν , ἐπράχθη δὲ οὐδὲν ἀπ᾽ αὐτῶν ἔργον ἀξιόλογον, εἰ μὴ εἴ τι πρὸς περιοίκους τοὺς αὐτῶν ἑκάστοις: οἱ γὰρ ἐν Σικελίᾳ ἐπὶ πλεῖστον ἐχώρησαν δυνάμεως. οὕτω πανταχόθεν ἡ Ἑλλὰς ἐπὶ πολὺν χρόνον κατείχετο μήτε κοινῇ φανερὸν μηδὲν Если вы хотите, чтобы это было так, вы можете сделать это .

18. ??? καὶ πρὶν τυραννευθείσης οἱ πλεῖστοι καὶ τελευταῖοι πλὴν τῶν ἐν Σικελίᾳ ὑπὸ Λακεδαιμονίων κατελύθησαν （ ἡ γὰρ Λακμεδαίων μετὰ τὴν κτίσιν τῶν νῦν ἐνοικούντων αὐτὴν Δωριῶν ἐπὶ πλεῖστον ὧν ἴ σμεν χρόνον στασιάσασα ὅμως ἐκ παλαιτάτου καὶ ηὐνομήθη καὶ αἰεὶ ἀτυράννευτος ἦν: ἔτη γάρ ἐστι ?????? Λακεδαιμόνιοι τῇ αὐτῇ πολιτείᾳ χρῶνται, καὶ δι᾽ αὐτὸ δυνάμενοι καὶ τὰ ἐν ταῖς ἄλλαις π όλεσι καθίστασαν ） , μετὰ δὲ τὴν τῶν τυράννων κατάλυσιν ἐκ τῆς Ἑλλάδος οὐ πολλοῖς ἔτεσιν ὕστερον καὶ ἡ ἐν Μαραθῶνι μάχη Μήδων πρὸς Ἀθηναίους ἐγένετο. [2] . δουλωσόμενος ἦλθεν. καὶ μεγάλο υ κινδύνου ἐπικρεμασθέντος οἵ τε Λακεδαιμόνιοι τῶν ξυμπολεμησάντων Ἑλλήνων ἡγήσαντο δυνάμει προύχοντες, καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἐπιόντων τῶν Μήδων διανοηθέντες ἐκλιπεῖν τὴν πόλιν καὶ ἀνασκευασάμενοι ἐς τὰς ναῦς ἐσβάντες ναυτικοὶ ἐγένοντο. κοινῇ τε ἀπωσάμενοι τὸν β άρβαρον , ὕστερον οὐ πολλῷ διεκρίθησαν πρός τε Ἀθηναίους καὶ Λακεδαιμονίους οἵ τε ἀποστάντες βασιλέως Ἕλληνες καὶ οἱ ξυμπολεμήσαντες. δυνάμει γὰρ ταῦτα μέγιστα διεφάνη: ἴσχυον γὰρ οἱ μὲν κατὰ γῆν, οἱ δὲ ναυσίν. [3] καὶ ὀλίγον μὲν χρόνον ξυνέμεινεν ἡ ὁμαιχμί α , ἔπειτα διενεχθέντες οἱ Λακεδαιμόνιοι καὶ Ἀθηναῖοι ἐπολέμησαν μετὰ τῶν ????????? τούτους ἤδη ἐχώρουν. ὥστε ἀπὸ τῶν Μηδικῶν ἐς τόνδε αἰεὶ τὸν πόλεμον τὰ μὲν σπενδόμενοι, τὰ δὲ πολεμοῦντες ἢ ἀλλήλοις ἢ τοῖς ἑαυτῶν ξυμμάχοις ἀφισταμένοις εὖ παρεσκευάσαντο τὰ πολέμια καὶ ἐμπειρότεροι ἐγένοντο μετὰ κινδύνων τὰς μελέτας ποιούμενοι.

19. ?????? ἡγοῦντο, κατ᾽ ὀλιγαρχίαν δὲ σφίσιν αὐτοῖς μόν ον ἐπιτηδείως ὅπως πολιτεύσουσι θεραπεύοντες, Ἀθηναῖοι δὲ ναῦς τε τῶν πόλεων τῷ χρόνῳ παραλαβόντες πλὴν Χίων καὶ Λεσβίων, καὶ χρήματα τοῖς πᾶσι τάξαντες φέρειν. καὶ ἐγένετο αὐτοῖς ἐς τόνδε τὸν πόλεμον ἡ ἰδία παρασκευὴ μείζων ἢ ὡς τὰ κράτιστά ποτε μετὰ ἀκρα ιφνο ῦς τῆς ξυμμαχίας ἤνθησαν.

20. τ ὰ μὲν οὖν παλαιὰ τοιαῦτα ηὗρον, χαλεπὰ ὄντα παντὶ ἑξῆς τεκμηρίῳ πιστεῦσαι. οἱ γὰρ ἄνθρωποι τὰς ἀκοὰς τῶν προγεγενημένων, καὶ ἢν ἐπιχώρια σφίσιν ᾖ, ὁμοίως ἀβασανίστως παρ᾽ ἀλλήλων δέχονται. [ 2] . τύραννον ὄντα ἀποθανεῖν, καὶ οὐκ ἴσασιν ὅτι Ἱππίας μὲν πρεσβύτατος ὢν ἦρχε τῶν Πεισιστράτου υἱέων, Ἵππαρχος δὲ καὶ Θεσσαλὸς ἀδελφοὶ ἦσαν αὐτοῦ, ὑποτοπήσαντες δέ τι ἐκείνῃ τῇ ἡμέρᾳ καὶ παραχρῆμα Ἁρμόδιος καὶ Ἀριστογείτων ἐκ τῶν ξυνειδότων σφίσιν Ἱππίᾳ μεμηνῦσθαι τοῦ μὲν ἀπέσχοντο ὡς προειδότος, βουλόμενοι δὲ πρὶν ξυλληφθῆναι δράσαντές τι καὶ κινδυνεῦσαι, τῷ Ἱππάρχῳ περιτυχόντες περὶ τὸ Λεωκόρειον καλούμενον τὴν Παναθηναϊκὴν πομπὴν διακοσμοῦντι ἀπέκτειναν. [3] ?????? Ἕλληνες οὐκ ὀρθῶς οἴονται, ὥσπερ τούς τε Λακεδαιμονίων βασιλέας μὴ μιᾷ ψήφῳ προστίθεσθαι ἑκάτερον, ἀλλὰ δυοῖν, καὶ τὸν Πιτανάτην λόχον αὐτοῖς εἶναι, ὃς οὐδ᾽ ἐγένετο πώποτε. οὕτως ἀταλαίπωρος τοῖς πολλοῖς ἡ ζήτησις τῆς ἀλ ηθείας , καὶ ἐπὶ τὰ ἑτοῖα μᾶλλον τρέπονται.

21. ?????? οὐχ ἁμαρτάνοι, καὶ οὔτε ὡς ποιηταὶ ὑμνήκασι περὶ αὐτῶν ἐπὶ τὸ μεῖζον κοσμοῦντες μᾶλλον πιστεύων, οὔτε ὡς λογογράφοι ξυνέθεσαν ἐπὶ τὸ προσαγωγότερον τῇ ἀκροάσει ἢ ἀληθέστερον, ὄντα ἀνεξέλεγκτα καὶ τὰ πολλὰ ὑπὸ χρόνου αὐτῶν ἀπίστως ἐπὶ τὸ μυθῶδες ἐκνενικηκότα, ηὑρῆσθαι δὲ ἡγησάμενος ἐκ τῶν ἐπιφανεστάτων σημείων ὡς παλαιὰ εἶναι ἀποχρώντως. [2] ?????? μέγιστον κρινόντων, παυσαμένων δὲ τὰ ἀρχαῖα θαυμαζόντων, ἀπ᾽ αὐτῶν τῶν ἔργων σκοποῦσι δηλώσει ὅμως μείζων γεγενημένος αὐτῶν.

22. κα ὶ ὅσα μὲν λόγῳ εἶπον ἕκαστοι ἢ μέλλοντες πολεμήσειν ἢ ἐν αὐτῷ ἤδη ὄντες, χαλεπὸν τὴν ἀκρίβειαν αὐτὴν τῶν λεχθέντων διαμνημονεῦσαι ἦν ἐμοί τε ὧν αὐτὸς ἤκουσα καὶ τοῖς ἄλλοθέν ποθεν ἐμοὶ ἀπαγγέλλουσιν: ὡς δ᾽ ἂν ἐδόκουν ἐμοὶ ἕκαστοι περὶ τῶν αἰεὶ παρόντων τὰ δέοντα μάλιστ᾽ εἰπεῖν, ἐχομένῳ ὅτι ἐγγύτατα τῆς ξυμπάσης γνώμης τῶν ἀληθῶς λεχθέντων, οὕτως εἴρηται. [2] . ἠξίωσα γράφειν, οὐδ᾽ ὡς ἐμοὶ ἐδόκει, ἀλλ᾽ οἷς τε αὐτὸς παρῆν καὶ παρὰ τῶν ἄλλων ὅσον δυνατὸν ἀκριβείᾳ περὶ ἑκάστου ἐπεξελθών. [3] ἐπιπόνως δὲ ηὑρίσκετο, διότι οἱ παρόντες τοῖς ἔργοις ἑκάστοις οὐ ταὐτὰ περὶ τῶν αὐτῶν ἔλεγον, ἀλλ᾽ ὡς ἑκατέρων τις εὐνοίας ἢ μνήμης ἔχοι. [4] καὶ ἐς μὲν ἀκρόασιν ἴσως τὸ μὴ μυθῶδες αὐτῶν ἀτερπέστερον φανεῖται: ὅσοι δὲ βουλήσονται τῶν τε γενομένων τὸ σαφὲς σκοπεῖν καὶ τῶν μελλόντων ποτὲ αὖθις κατὰ τὸ ἀνθρώπινον τοιούτων καὶ παραπλησίων ἔσεσθαι, ὠφέλιμα κρίνειν αὐτὰ ἀρκούντως ἕξει. κτῆμά τε ἐς αἰεὶ μᾶλλον ἢ ἀγώνισμα ἐς τὸ παραχρῆμα ἀκούειν ξύγκειται.

23. τ ῶν δὲ πρότερον ἔργων μέγιστον ἐπράχθη τὸ Μηδικόν, καὶ τοῦτο ὅμως δυοῖν ναυμαχίαιν καὶ πεζομαχίαιν ταχεῖαν τὴν κρίσιν ἔσχεν. τούτου δὲ τοῦ πολέμου μῆκός τε μέγα προύβη, παθήματά τε ξυνηνέχθη γενέσθαι ἐν αὐτῷ τῇ Ἑλλάδι οἷα οὐχ ἕτερα ἐν ἴσῳ χρόνῳ. [2] . σφῶν αὐτῶν ἀντιπολεμούντων （ εἰσὶ δ᾽ αἳ καὶ οἰκήτορας φυγαὶ τοσαίδε ἀνθρώπων καὶ φόνος, ὁ μὲν κατ᾽ αὐτὸν τὸν πόλεμον, ὁ δὲ διὰ τὸ στασιάζειν. [3] τά τε πρότε ρον ἀκοῇ μὲν λεγόμενα, ἔργῳ δὲ σπανιώτερον βεβαιούμενα οὐκ ἄπιστα κατέστη, σεισμῶν τε πέρι, οἳ ἐπὶ πλεῖστον ἅμα μέρος γῆς καὶ ἰσχυρότατοι οἱ αὐτοὶ ἐπέσχον, ἡλίου τε ἐκλείψεις, αἳ πυκνότεραι παρὰ τὰ ἐκ τοῦ πρὶν χρόνου μνημονευόμενα ξυνέβησαν, αὐχμοί τε ἔστι παρ᾽ οἷς μεγάλοι καὶ ἀπ᾽ αὐτῶν καὶ λιμοὶ καὶ ἡ οὐχ ἥκιστα βλάψασα καὶ μέρος τι φθείρασα ἡ λοιμώδης νόσος: ταῦτα γὰρ πάντα μετὰ τοῦδε τοῦ πολέμου ἅμα ξυνεπέθετο. [4] ἤρξαντο δὲ αὐτοῦ Ἀθηναῖοι καὶ Πελοποννήσιοι λύσαντες τὰς τριακοντούτεις σπονdel αἳ αὐτοῖς ἐγένοντο μετὰ Εὐβοίας ἅλωσιν. [5] διότι δ᾽ ἔλυσαν, τὰς αἰτίας προύγραψα πρῶτον καὶ τὰς διαφοράς, τοῦ μή τινα ζητῆσαί ποτε ἐξ ὅτου τοσοῦτος πόλεμος τοῖς Ἕλλησι κατέστη. [6] τὴν μὲν γὰρ ἀληθεστάτην πρόφασιν, ἀφανεστάτην δὲ λόγῳ, τοὺς Ἀθηναίους ἡγοῦμαι μεγάλο υς γιγνομένους καὶ φόβον παρέχοντας τοῖς Λακεδαιμονίοις ἀναγκάσαι ἐς τὸ πολεμεῖν: αἱ δ᾽ ἐς τὸ φανερὸν λεγόμεναι αἰτίαι αἵδ᾽ ἦσαν ἑκατέρων, ἀφ᾽ ὧν λύσαντες τὰς σπονδὰς ἐς τὸν πόλεμον κατέστησαν.

24. ??? δ᾽ αὐτὴν Ταυλάντιοι βάρβαροι, Ἰλλυρικὸν ἔθνος. [2] . Κορίνθιος γένος τῶν ἀφ᾽ Ἡρακλέους, κατὰ δὴ τὸν παλαιὸν νόμο ν ἐκ τῆς μητροπόλεως κατακληθείς. ξυνῴκισαν δὲ καὶ Κορινθίων τινὲς καὶ τοῦ ἄλλου Δωρικοῦ γένους. [3] προελθόντος δὲ τοῦ χρόνου ἐγένετο ἡ τῶν Ἐπιδαμνίων δύναμις μεγάλη καὶ πολυάνθρωπος: [4] στασιάσαντες δὲ ἐν ἀλλήλοις ἔτη πολλά, ὡς λέγεται, ἀπὸ πολέμου τινὸ ς τῶν προσοίκων βαρβάρων ἐφθάρησαν καὶ τῆς δυνάμεως τῆς πολλῆς ἐστερήθησαν. [5] τὰ δὲ τελευταῖα πρὸ τοῦδε τοῦ πολέμου ὁ δῆμος αὐτῶν ἐξεδίωξε τοὺς δυνατούς, οἱ δὲ ἐπελθόντες μετὰ τῶν βαρβάρων ἐλῄζοντο τοὺς ἐν τῇ πόλει κατά τε γῆν καὶ κατὰ θάλασσαν. [6] οἱ δὲ ἐν τῇ πόλει ὄντες Ἐπιδάμνιοι ἐπειδὴ ἐπιέζοντο, πέμπουσιν ἐς τὴν Κέρκυραν πρέσβεις ὡς μητρόπολιν οὖσαν, δεόμενοι μὴ σφᾶς περιορᾶν φθειρομένους, ἀλλὰ τούς τε φεύγοντας ξυναλλάξαι σφίσι καὶ τὸν τῶν βαρβάρων πόλεμον καταλῦσαι. [7] ταῦτα δὲ ἱκέται καθεζόμενοι ἐς τὸ Ἥραιον ἐδέοντο. οἱ δὲ Κερκυραῖοι τὴν ἱκετείαν οὐκ ἐδέξαντο, ἀλλ᾽ ἀπράκτους ἀπέπεμψαν.

25. γνόντες δὲ οἱ Ἐπιδάμνιοι οὐδεμίαν σφίσιν ἀπὸ Κερκύρας τιμωρίαν οὖσαν ἐν ἀπόρῳ εἴχοντο θέσθαι τὸ παρόν, καὶ πέμψαντες ἐς Δελφοὺς τὸν θεὸν ἐπήροντο εἰ παραδοῖεν Κορινθίοις τὴν πόλιν ὡς οἰκισταῖς καὶ τιμωρίαν τινὰ πειρῷντ᾽ ἀπ᾽ αὐτῶν ποιεῖσθαι. ὁ δ᾽ αὐτοῖς ἀνεῖλε παραδοῦναι καὶ ἡγεμόνας ποιεῖσθαι. [2] ἐλθόντες δὲ οἱ Ἐπιδάμνιοι ἐς τὴν Κόρινθον κατὰ τὸ μαντεῖον παρέδοσαν τὴν ἀποικίαν, τόν τε οἰκιστὴν ἀποδεικνύντες σφῶν ἐκ Κορίνθου ὄντα καὶ τὸ χρηστήριον δηλοῦντες, ἐδέοντό τε μὴ σφᾶς περιορᾶν φθειρομένους, ἀλλ᾽ ἐπ αμ ῦναι. [3] Κορίνθιοι δὲ κατά τε τὸ δίκαιον ὑπεδέξαντο τὴν τιμωρίαν, νομίζοντες οὐχ ἧσσον ἑαυτῶν εἶναι τὴν ἀποικίαν ἢ Κερκυραίων, ἅμα δὲ καὶ μίσει τῶν Κερκυραίων, ὅτι αὐτῶν παρημέλουν ὄντες ἄποικοι: [4] οὔτε γὰρ ἐν πανηγύρεσι ταῖς κοιναῖς διδόντες γέρα τὰ νομιζόμενα οὔτε Κορινθίῳ ἀνδρὶ προκαταρχόμενοι τῶν ἱερῶν ὥσπερ αἱ ἄλλαι ἀποικίαι, περιφρονοῦντες δὲ αὐτοὺς καὶ χρημάτων δυνάμει ὄντες κατ᾽ ἐκεῖνον τὸν χρόνον ὁμοῖα τοῖς Ἑλλήνων πλουσιωτάτοις καὶ τῇ ἐς πόλεμον παρασκευῇ δυνατώτεροι, ναυτικῷ δὲ καὶ πολὺ πρού χειν ἔστιν ὅτε ἐπαιρόμενοι καὶ κατὰ τὴν Φαιάκων προενοίκησιν τῆς Κερκύρας κλέος ἐχόντων τὰ περὶ τὰς ναῦς （ ᾗ καὶ μᾶλλον ἐξηρτύοντο τὸ ναυτικὸν καὶ ἦσαν οὐκ ἀδύνατοι: τριήρεις γὰρ εἴκοσι καὶ ἑκατὸν ὑπῆρχον αὐτοῖς ὅτε ἤρχοντο πολεμεῖν ） ,

26. ???? τὴν ὠφελίαν, οἰκήτορά τε τὸν βουλόμενον ἰέναι κελεύοντες καὶ Ἀμπρακιωτῶν καὶ Λευκαδίων καὶ ἑαυτῶν φρουρούς. [2] Κορινθίων οὖσαν ἀποικίαν, δέει τῶν Κερκυραίων μὴ κωλύωνται ὑπ᾽ αὐτῶν κατὰ θάλασσαν περαιούμενοι. [3] Κερκυρα ῖοι δὲ ἐπειδὴ ᾔσθοντο τούς τε οἰκήτορας καὶ φρουροὺς ἥκοντας ἐς τὴν Ἐπίδαμνον τήν τε ἀποικίαν Κορινθίοις δεδομένην, ἐχαλέπαινον: καὶ πλεύσαντες εὐθὺς πέντε καὶ εἴκοσι ναυσὶ καὶ ὕστερον ἑτέρῳ στόλῳ τούς τε φεύγοντας ἐκέλευον κατ᾽ ἐπήρειαν δέχεσθαι αὐ τούς （ ἦλθον γὰρ ἐς τὴν Κέρκυραν οἱ τῶν Ἐπιδαμνίων φυγάδες, τάφους τε ἀποδεικνύντες καὶ ξυγγένειαν, ἣν προϊσχόμενοι ἐδέοντο σφᾶς κατάγειν ） τούς τε φρουροὺς οὓς Κορίνθιοι ἔπεμψαν καὶ τοὺς οἰκήτορας ἀποπέμπειν. [4] οἱ δὲ Ἐπιδάμνιοι οὐδὲν αὐτῶν ὑπήκουσαν, ἀλλὰ στρατεύουσιν ἐπ᾽ αὐτοὺς οἱ Κερκυραῖοι τεσσαράκοντα ναυσὶ μετὰ τῶν φυγάδων ὡς κατάξοντες, καὶ τοὺς Ἰλλυριοὺς προσλαβόντες. [5] προσκαθεζόμενοι δὲ τὴν πόλιν προεῖπον Ἐπιδαμνίων τε τὸν βουλόμενον καὶ τοὺς ξένους ἀπαθεῖς ἀπιέναι: εἰ δὲ μή, ὡς πολεμίοις χρήσεσ θαι . ὡς δ᾽ οὐκ ἐπείθοντο, οἱ μὲν Κερκυραῖοι （ ἔστι δ᾽ ἰσθμὸς τὸ χωρίον ） ἐπολιόρκουν τὴν πόλιν,

27. Κορίνθιοι δ᾽, ὡς αὐτοῖς ἐκ τῆς Ἐπιδάμνου ἦλθον ἄγγελοι ὅτι πολιορκοῦνται, παρεσκευάζοντο στρατείαν, καὶ ἅμα ἀποικίαν ἐς τὴν Ἐπίδαμνον ἐκήρυσσον ἐπὶ τῇ ἴσῃ καὶ ὁμοίᾳ τὸν βουλόμενον ἰέναι: εἰ δέ τις τὸ παραυτίκα μὲν μὴ ἐθέλει ξυμπλεῖν, μετέχειν Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время. ἦσαν δὲ καὶ οἱ πλέοντες πολλοὶ καὶ οἱ τἀργύριον καταβάλλοντες. [2] ἐδεήθησαν δὲ καὶ τῶν Μεγαρέων ν αυσ ὶ σφᾶς ξυμπροπέμψαι, εἰ ἄρα κωλύοιντο ὑπὸ Κερκυραίων πλεῖν: οἱ δὲ παρεσκευάζοντο αὐτοῖς ὀκτὼ ναυσὶ ξυμπλεῖν, καὶ Παλῆς Κεφαλλήνων τέσσαρσιν. καὶ Ἐπιδαυρίων ἐδεήθησαν, οἳ παρέσχον πέντε, Ἑρμιονῆς δὲ μίαν καὶ Τροιζήνιοι δύο, Λευκάδιοι δὲ δέκα καὶ Ἀμπρακιῶ ται ὀκτώ. Θηβαίους δὲ χρήματα ᾔτησαν καὶ Φλειασίους, Ἠλείους δὲ ναῦς τε κενὰς καὶ χρήματα. Если вы хотите, чтобы устройство было готово к использованию, оно может быть отключено.

28. ἐπειδὴ δὲ ἐπύθοντο οἱ Κερκυραῖοι τὴν παρασκευήν, ἐλθόντες ἐς Κόρινθον μετὰ Λακεδαιμονίων καὶ Σικυωνίων πρέσβεων, οὓς παρέλαβον, ἐκέλευον Κορινθίους τοὺς ἐν Ἐπιδάμνῳ φρουρούς τε καὶ οἰκήτορας ἀπάγειν, ὡς οὐ μετὸν αὐτοῖς Ἐπιδάμνου. [2] . ἀμφότεροι ξυμβῶσιν: ὁποτέρων δ᾽ ἂν δικασθῇ εἶναι τὴν ἀποικίαν, τούτους κρατεῖν. ἤθελον δὲ καὶ τῷ ἐν Δελφοῖς μαντείῳ ἐπιτρέψαι. [ 3 ] ??? βιαζομένων, φίλους ποιεῖσθαι οὓς οὐ βούλονται ἑτέρους τῶν νῦν ὄντων μᾶλλον ὠφελίας ἕνεκα. [4] οἱ δὲ Κορίνθιοι ἀπεκρίναντο αὐτοῖς, ἢν τάς τε ναῦς καὶ τοὺς βαρβάρους ἀπὸ Ἐπιδάμνου ἀπαγάγωσι, βουλεύσεσθαι: πρότερον δ᾽ οὐ καλῶς ἔχειν τοὺς μὲν πολιο ρκε ῖσθαι, αὐτοὺς δὲ δικάζεσθαι. [5] Κερκυραῖοι δὲ ἀντέλεγον, ἢν καὶ ἐκεῖνοι τοὺς ἐν Ἐπιδάμνῳ ἀπαγάγωσι, ποιήσειν ταῦτα: ἑτοῖμοι δὲ εἶναι καὶ ὥστε ἀμφοτέρους Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете использовать их в качестве источника питания.

29. Κορίνθιοι δὲ οὐδὲν τούτων ὑπήκο υον , ἀλλ᾽ ἐπειδὴ πλήρεις αὐτοῖς ἦσαν αἱ νῆες καὶ οἱ ξύμμαχοι παρῆσαν, προπέμψαντες κήρυκα πρότερον πόλεμον προεροῦντα Κερκυραίοις, ἄραντες ἑβδομήκοντα ναυσὶ καὶ πέντε δισχιλίοις τε ὁπλίταις ἔπλεον ἐπὶ τὴν Ἐπίδαμνον Κερκυραίοις ἐναντία πολεμήσοντες: [2] ἐστ ρατήγει δὲ τῶν μὲν νεῶν Ἀριστεὺς ὁ Πελλίχου καὶ Καλλικράτης ὁ Καλλίου καὶ Τιμάνωρ ὁ Τιμάνθους, τοῦ δὲ πεζοῦ Ἀρχέτιμός τε ὁ Εὐρυτίμου καὶ Ἰσαρχίδας Ἰσάρχου. [3] ἐπειδὴ δ᾽ ἐγένοντο ἐν Ἀκτίῳ τῆς Ἀνακτορίας γῆς, οὗ τὸ ἱερὸν τοῦ Ἀπόλλωνός ἐστιν, ἐπὶ τῷ στόματ ι τοῦ Ἀμπρακικοῦ κόλπου, ο??? σφᾶς καὶ τὰς ναῦς ἅμα ἐπλήρουν, ζεύξαντές τε τὰς παλαιὰς ὥστε πλωίμους εἶναι καὶ τὰς ἄλλας ἐπισκευάσαντες. [ 4 ] . νῆες αὐτοῖς ἐπεπλήρωντο οὖσαι ὀγδοήκοντα （ τεσσαράκοντα γὰρ Ἐπίδαμνον ἐπολιόρκουν ） , ἀνταναγαγόμενοι καὶ παραταξάμενοι ἐναυμάχησαν: [5] καὶ ἐνίκησαν οἱ Κερκυραῖοι παρὰ πολὺ καὶ ναῦς πέντε καὶ δέκα διέφθειραν τῶν Κορινθίων. τῇ δὲ αὐτῇ ἡμέρᾳ αὐτοῖς ξυνέβη καὶ τοὺς τὴν Ἐπίδαμνον πολιορκοῦντας παραστήσασθαι ὁμολογίᾳ ὥστε τοὺς μὲν ἐπήλυδας ἀποδόσθαι, Κορινθίους δὲ δήσαντας ἔχειν ἕως ἂν ἄλλο τι δόξῃ.

30. μετὰ δὲ τὴν ναυμαχίαν οἱ Κερκυραῖοι τροπαῖον στήσαντες ἐπὶ τῇ Λευκίμμῃ τῆς Κερκυραίας ἀ κρωτηρί ῳ τοὺς μὲν ἄλλους οὓς ἔλαβον αἰχμαλώτους ἀπέκτειναν, Κορινθίους δὲ δήσαντες εἶχον. [2] ὕστερον δέ, ἐπειδὴ οἱ Κορίνθιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ἡσσημένοι ταῖς ναυσὶν ἀνεχώρησαν ἐπ᾽ οἴκου, τῆς θαλάσσης ἁπάσης ἐκράτουν τῆς κατ᾽ ἐκεῖνα τὰ χωρία οἱ Κερκυραῖοι, κ α ὶ πλεύσαντες ἐς Λευκάδα τὴν Κορινθίων ἀποικίαν τῆς γῆς ἔτεμον καὶ Κυλλήνην τὸ Если у вас есть какие-либо проблемы, это может привести к тому, что вы почувствуете себя в безопасности. [3] τοῦ τε χρόνου τὸν πλεῖστον μετὰ τὴν ναυμαχίαν ἐπεκράτουν τῆς θαλάσσης καὶ τοὺς τῶν Κορινθίων ξυμμάχους ἐ πιπλέοντες ἔφθειρον, μέχρι οὗ Κορίνθιοι περιιόντι τῷ θέρει πέμψαντες ναῦς καὶ στρατιάν, ἐπεὶ σφῶν οἱ ξύμμαχοι ἐπόνουν, ἐστρατοπεδεύοντο ἐπὶ Ἀκτίῳ καὶ περὶ τὸ Χειμέριον τῆς Θεσπρωτίδος φυλακῆς ἕνεκα τῆς τε Λευκάδος καὶ τῶν ἄλλων πόλεων ὅσαι σφίσι φίλιαι ἦσα ν . [4] ἀντεστρατοπεδεύοντο δὲ καὶ οἱ Κερκυραῖοι ἐπὶ τῇ Λευκίμμῃ ναυσί τε καὶ πεζῷ. ἐπέπλεον δὲ οὐδέτεροι ἀλλήλοις, ἀλλὰ τὸ θέρος τοῦτο ἀντικαθεζόμενοι χειμῶνος ἤδη ἀνεχώρησαν ἐπ᾽ οἴκου ἑκάτεροι.

31. τ ὸν δ᾽ ἐνιαυτὸν πάντα τὸν μετὰ τὴν ναυμαχίαν καὶ τὸν ὕστερον οἱ Κορίνθιοι ὀργῇ φέροντες τὸν πρὸς Κερκυραίους πόλεμον ἐναυπηγοῦντο καὶ παρεσκευάζοντο τὰ κράτιστα νεῶν στόλον, ἔκ τε αὐτῆς Πελοποννήσου ἀγείροντες καὶ τῆς ἄλλης Ἑλλάδος ἐρέτας, μισθῷ πείθοντες. [2] πυνθανόμενοι δὲ οἱ Κερκυραῖοι τὴν παρασκευὴν αὐτῶν ἐφοβοῦντο, καί （ ἦσαν γὰρ οὐδενὸς Ἑλλήνων ἔνσπονδοι οὐδὲ ἐσεγράψαντο ἑαυτοὺς οὔτε ἐς τὰς Ἀθηναίων σπονδὰς οὔτε ἐς τὰς Λακεδαιμονίων ） ἔδοξεν αὐτοῖς ἐλθοῦσιν ὡς τοὺς Ἀθηναίους ξυμμάχους γενέσθαι καὶ ὠφελ ίαν τινὰ πειρᾶσθαι ἀπ᾽ αὐτῶν εὑρίσκεσθαι. [3] οἱ δὲ Κορίνθιοι πυθόμενοι ταῦτα ἦλθον καὶ αὐτοὶ ἐς τὰς Ἀθήνας πρεσβευσόμενοι, ὅπως μὴ σφίσι πρὸς τῷ Κερκυραίων ναυτικῷ καὶ τὸ αὐτῶν προσγενόμενον ἐμπόδιον γένηται θέσθαι τὸν πόλεμον ᾗ βούλονται. [4] καταστάσης δ ὲ ἐκκλησίας ἐς ἀντιλογίαν ἦλθον, καὶ οἱ μὲν Κερκυραῖοι ἔλεξαν τοιάδε.

32. ' Δίκαιον , ὦ Ἀθηναῖοι, τοὺς μήτε εὐεργεσίας μεγάλης μήτε ξυμμαχίας προυφειλομένης ἥκοντας παρὰ τοὺς πέλας ἐπικουρίας, ὥσπερ καὶ ἡμεῖς νῦν, δεησομένους ἀναδιδάξαι πρῶτον, µάλιστα μὲν ὡς καὶ ξύμφορα δέονται, εἰ δὲ μή, ὅτι γε οὐκ ἐπιζήμια, ἔπειτα δὲ ὡς καὶ τὴν χάριν βέβαιον ἕξουσιν: εἰ δὲ τούτων μηδὲν σαφὲς καταστήσουσι, μὴ ὀργίζεσθαι ἢν ἀτυχῶσιν. [2] Κερκυραῖοι δὲ μετὰ τῆς ξυμμαχίας τῆς αἰτήσεως καὶ ταῦτα πιστεύοντες ἐχυρὰ ὑμῖν παρέξεσθαι ἀπέστειλαν ἡμᾶς. [3] τετύχηκε δὲ τὸ αὐτὸ ἐπιτήδευμα πρός τε ὑμᾶς ἐς τὴν χρείαν ἡμῖν ἄλογον καὶ ἐς τὰ ἡμέτερα αὐτῶν ἐν τῷ παρόντι ἀξύμφορον. [4] . τοῦτο δεησόμενοι ἥκομεν, καὶ ἅμα ἐς τὸν παρόντα πόλεμον Κορινθίων ἐρῆμοι δι᾽ αὐτὸ καθέσταμεν. Если вы хотите, чтобы в вашей жизни было больше возможностей, вы можете сделать это, когда захотите . τῇ τοῦ πέλας γνώμῃ ξυγκινδυνεύειν, νῦν ἀβουλία καὶ ἀσθένεια φαινομένη. [5] τὴν μὲν οὖν γενομένην ναυμαχίαν αὐτοὶ κατὰ μόνας ἀπεωσάμεθα Κορινθίους: ἐπειδὴ δὲ μείζονι παρασκευῇ ἀπὸ Πελοποννήσου κα ὶ τῆς ἄλλης Ἑλλάδος ἐφ᾽ ἡμᾶς ὥρμηνται καὶ ἡμεῖς ἀδύνατοι ὁρῶμεν ὄντες τῇ οἰκείᾳ μόνον δυνάμει περιγενέσθαι, καὶ ἅμα μέγας ὁ κίνδυνος εἰ ἐσόμεθα ὑπ᾽ αὐτοῖς, ἀνάγκη καὶ ὑμῶν καὶ ἄλλου παντὸς ἐπικουρίας δεῖσθαι, καὶ ξυγγνώμη εἰ μὴ μετὰ κακίας, δόξης δὲ μᾶλλον ἁμαρτίᾳ τῇ πρότερον ἀπραγμοσύνῃ ἐναντία τολμῶμεν.

33. ' γενήσεται δὲ ὑμῖν πειθομένοις καλὴ ἡ ξυντυχία κατὰ πολλὰ τῆς ἡμετέρας χρείας, πρῶτον μὲν ὅτι ἀδικουμένοις καὶ οὐχ ἑτέρους βλάπτουσι τὴν ἐπικουρίαν ποιήσεσθε, ἔπειτα περὶ τῶν μεγίστων κινδυνεύοντας δεξάμενοι ὡς ἂν μάλιστα μετ᾽ αἰειμνήστου μαρτυρίου Для этого необходимо : [2] . ὑμεῖς ἂν πρὸ πολλῶν χρημάτων καὶ χάριτος ἐτιμήσασθε δύναμιν ὑμῖν προσγενέσθαι, αὕτη πάρεστιν αὐτεπάγγελτος ἄ νευ κινδύνων καὶ δαπάνης διδοῦσα ἑαυτήν, καὶ προσέτι φέρουσα ἐς μὲν τοὺς πολλοὺς ἀρετήν, οἷς δὲ ἐπαμυνεῖτε χάριν, ὑμῖν δ᾽ αὐτοῖς ἰσχύν: ἃ ἐν τῷ παντὶ χρόνῳ ὀλίγοις δὴ ἅμα πάντα ξυνέβη, καὶ ὀλίγοι ξυμμαχίας δεόμενοι οἷς ἐπικαλοῦνται ἀσφάλειαν καὶ κόσμον οὐχ ἧσσον διδόντες ἢ ληψόμενοι παραγίγνονται. [3] τὸν δὲ πόλεμον, δι᾽ ὅνπερ χρήσιμοι ἂν εἶμεν, εἴ τις ὑμῶν μὴ οἴεται ἔσεσθαι, γνώμης ἁμαρτάνει καὶ οὐκ αἰσθάνεται τοὺς Λακεδαιμονίους φόβῳ τῷ ὑμετέρῳ πολεμησείοντας καὶ τοὺς Κορινθίους δυναμένους παρ᾽ αὐτοῖς καὶ ὑμῖν ἐχθροὺς ὄντας καὶ προκαταλαμβάνοντας ἡμᾶς νῦν ἐς τὴν ὑμετέραν ἐπιχείρησιν, ἵνα μὴ τῷ κοινῷ ἔχθει κατ᾽ αὐτοὺς μετ᾽ ἀλλήλων στῶμεν μηδὲ δυοῖν φθάσαι ἁμάρτωσιν, ἢ κακῶσαι ἡμᾶς ἢ σφᾶς αὐτοὺς βεβαιώσασθαι. [4] ἡμέτερον δέ γ᾽ αὖ ἔργον προτερῆσαι, τῶν μὲν δ ιδόντων , ὑμῶν δὲ δεξαμένων τὴν ξυμμαχίαν, καὶ προεπιβουλεύειν αὐτοῖς μᾶλλον ἢ ἀντεπιβουλεύειν.

34. 'ἢν δὲ λέγωσιν ὡς οὐ δίκαιον τοὺς σφετέρους ἀποίκους ὑμᾶς δέχεσθαι, μαθόντων ὡς πᾶσα ἀποικία εὖ μὲν πάσχουσα τιμᾷ τὴν μητρόπολιν, ἀδικουμένη δὲ ἀλλοτριοῦται: οὐ γὰρ ἐπὶ τῷ δοῦλοι, ἀλλ᾽ ἐπὶ τῷ ὁμοῖοι τοῖς λειπομένοις εἶναι ἐκπέμπονται. [2] ὡς δὲ ἠδίκουν σαφ ές ἐστιν: προκληθέντες γὰρ περὶ Ἐπιδάμνου ἐς κρίσιν πολέμῳ μᾶλλον ἢ τῷ ἴσῳ ἐβουλήθησαν τὰ ἐγκλήματα μετελθεῖν. [3] καὶ ὑμῖν ἔστω τι τεκμήριον ἃ πρὸς ἡμᾶς τοὺς ξυγγενεῖς δρῶσιν, ὥστε ἀπάτῃ τε μὴ παράγεσθαι ὑπ᾽ αὐτῶν δεομένοις τε ἐκ τοῦ εὐθέος μὴ ὑπουργεῖν: ὁ γὰρ ἐλαχίστας τὰς μεταμελείας ἐκ τοῦ χαρίζεσθαι τοῖς ἐναντίοις λαμβάνων ἀσφαλέστατος ἂν διατελοίη.

35. ?????? ξυμμάχους: [2] εἴρηται γὰρ ἐν αὐταῖς, τῶν Ἑλληνίδων πόλεων ἥτις μηδαμοῦ ξυμμαχεῖ, ἐξεῖναι παρ᾽ ὁποτέρους ἂν ἀρέσκηται ἐλθεῖν. [3] ?????? προσέτι καὶ ἐκ τῆς ἄλλης Ἑλλάδος καὶ οὐχ ἥκιστα ἀπὸ τῶν ὑμετέρων ὑπηκόων, ἡμᾶς δὲ ἀπὸ τῆς προκειμένης τε ξυμμαχίας εἴρξουσι καὶ ἀπὸ τῆς ἄλλοθέν ποθεν ὠφελίας, εἶτα ἐν ἀδικήματι θήσονται πεισθέντων ὑμῶν ἃ δεόμεθα. [4] πολὺ δὲ ἐν πλέονι αἰτίᾳ ἡμεῖς μὴ πείσαντες ὑμᾶς ἕξομεν: ἡμᾶς μὲν γὰρ κινδυνεύοντας καὶ οὐκ ἐχθροὺς ὄντας ἀπώσεσθε, τῶνδε δὲ οὐχ ὅπως κωλυταὶ ἐχθρῶν καὶ ἐπιόντων γενήσ εσθε , ἀλλὰ καὶ ἀπὸ τῆς ἀρχῆς δύναμιν προσλαβεῖν περιόψεσθε: ἣν οὐ δίκαιον, ἀλλ᾽ ἢ κἀκείνων κωλύειν τοὺς ἐκ τῆς ὑμετέρας μισθοφόρους ἢ καὶ ἡμῖν πέμπειν καθ᾽ ὅτι ἂν πεισθῆτε ὠφελίαν, μάλιστα δὲ ἀπὸ τοῦ προφανοῦς δεξαμένους βοηθεῖν. [5] πολλὰ δέ, ὥσπ ερ ἐν ἀρχῇ ὑπείπομεν, τὰ ξυμφέροντα ἀποδείκνυμεν, καὶ μέγιστον ὅτι οἵ τε αὐτοὶ πολέμιοι ἡμῖν ἦσαν, ὅπερ σαφεστάτη πίστις, καὶ οὗτοι οὐκ ἀσθενεῖς, ἀλλ᾽ ἱκανοὶ τοὺς μεταστάντας βλάψαι: καὶ ναυτικῆς καὶ οὐκ ἠπειρώτιδος τῆς ξυμμαχίας διδομένης οὐχ ὁμοία ἡ ἀλλο τρίωσις , ἀλλὰ μάλιστα μέν, εἰ δύνασθε, μηδένα ἄλλον ἐᾶν κεκτῆσθαι ναῦς, εἰ δὲ μή, ὅστις ἐχυρώτατος, τοῦτον φίλον ἔχειν.

36. ' κα ὶ ὅτῳ τάδε ξυμφέροντα μὲν δοκεῖ λέγεσθαι, φοβεῖται δὲ μὴ δι᾽ αὐτὰ πειθόμενος τὰς σπονδὰς λύσῃ, γνώτω τὸ μὲν δεδιὸς αὐτοῦ ἰσχὺν ἔχον τοὺς ἐναντίους μᾶλλον φοβῆσον, τὸ δὲ θαρσοῦν μὴ δεξαμένου ἀσθενὲς ὂν πρὸς ἰσχύοντας τοὺς ἐχθροὺς ἀδεέστερον ἐσόμενον, καὶ ἅμα οὐ περὶ τῆς Κερκύρας νῦν τὸ πλέον ἢ καὶ τῶν Ἀθηνῶν βουλευόμενος, καὶ οὐ τὰ κράτιστα αὐταῖς προνοῶν, ὅταν ἐς τὸν μέλλοντα καὶ ὅσον οὐ παρόντα πόλεμον τὸ αὐτίκα περισκοπῶν ἐνδοιάζῃ χωρίον προσλαβεῖν ὃ μετὰ μεγίστων καιρῶν οἰκειοῦταί τε καὶ πολεμοῦται. [2] . ναυτικὸν ἐᾶσαι Πελοποννησίοις ἐπελθεῖν τό τε ἐνθένδε πρὸς τἀκεῖ παραπέμψαι, καὶ ἐς τἆλλα ξυμφορώτατόν ἐστιν. [3] βραχυτάτῳ δ᾽ ἂν κεφαλαίῳ, τοῖς τε ξύμπασι καὶ καθ᾽ ἕκαστον, τῷδ᾽ ἂν μὴ προέσθαι ἡμᾶς μάθοιτε: τρία μὲν ὄντα λόγου ἄξια τοῖς Ἕλλησι ναυτικά, τὸ παρ᾽ ὑμῖν καὶ τὸ ἡμέτερον καὶ τὸ Κορινθίων: τούτων δὲ εἰ περιόψεσθε τὰ δύο ἐς ταὐτὸν ἐλθεῖν καὶ Κορίνθιοι ἡμᾶς προκαταλήψονται, Κερκυραίοις τε καὶ Πελοπονννησίοις ἅμα ναυμαχήσετε, δ εξάμενοι δὲ ἡμᾶς ἕξετε πρὸς αὐτοὺς πλείοσι ναυσὶ ταῖς ἡμετέραις ἀγωνίζεσθαι.' [4] τοιαῦτα μὲν οἱ Κερκυραῖοι εἶπον: οἱ δὲ Κορίνθιοι μετ᾽ αὐτοὺς τοιάδε.

37. 'ἀναγκαῖον Κερκυραίων τῶνδε οὐ μόνον περὶ τοῦ δέξασθαι σφᾶς τὸν λόγον ποιησαμένων, ἀλλ᾽ ὡς καὶ ἡμεῖς τε ἀδικοῦμεν καὶ αὐτοὶ οὐκ εἰκότως πολεμοῦνται, μνησθέντας πρῶτον καὶ ἡμᾶς περὶ ἀμφοτέρων οὕτω καὶ ἐπὶ τὸν ἄλλον λόγον ἰέναι, ἵνα τὴν ἀφ᾽ ἡμῶν τε ἀξίωσιν ἀ σφαλέστερον προειδῆτε καὶ τὴν τῶνδε χρείαν μὴ ἀλογίστως ἀπώσησθε. [2] ' φασ ὶ δὲ ξυμμαχίαν διὰ τὸ σῶφρον οὐδενός πω δέξασθαι: τὸ δ᾽ ἐπὶ κακουργίᾳ καὶ οὐκ ἀρετῇ ἐπετήδευσαν, ξύμμαχόν τε οὐδένα βουλόμενοι πρὸς τἀδικήματα οὐδὲ μάρτυρα ἔχειν οὔτε παρακαλοῦντες αἰσχύνεσθαι. [3] καὶ ἡ πόλις αὐτῶν ἅμα αὐτάρκη θέσιν κειμένη παρέχει αὐ το ὺς δικαστὰς ὧν βλάπτουσί τινα μᾶλλον ἢ κατὰ ξυνθήκας γίγνεσθαι, διὰ τὸ ????????? δέχεσθαι. [4] καὶ τοῦτο τὸ εὐπρεπὲς ἄσπονδον οὐχ ἵνα μὴ ξυναδικῶσιν ἑτέροις προβέβληνται, ἀλλ᾽ ὅπως κατὰ μόνας ἀδικῶσι καὶ ὅπως ἐν ᾧ μὲν ἂν κρατῶσι βιάζωνται, οὗ δ᾽ ἂν λάθωσι πλέον ἔχωσιν, ἢν δέ πού τι προσλάβωσιν ἀναισχυντῶσιν: [5] καίτοι εἰ ἦσαν ἄνδρες, ὥσπερ φασίν, ἀγαθοί, ὅσῳ ἀληπτότεροι ἦσαν τοῖς πέλας, τόσῳ δὲ φανερωτέραν ἐξῆν αὐτοῖς τὴν ἀρετὴν διδοῦσι καὶ δεχ ομένοις τὰ δίκαια δεικνύναι.

38. ????????? ἀφεστᾶσί τε διὰ παντὸς καὶ νῦν πολεμοῦσι, λέγοντες ὡς οὐκ ἐπὶ τῷ κακῶς πάσχειν ἐκπεμφθεῖεν. [ 2 ] . ἐπὶ τῷ ἡγεμόνες τε εἶναι καὶ τὰ εἰκότα θαυμάζεσθαι. [3] αἱ γοῦν ἄλλαι ἀποικίαι τιμῶσιν ἡμᾶς, καὶ μάλιστα ὑπὸ ἀποίκων στεργόμεθα: [4] καὶ δῆλον ὅτι, εἰ τοῖς πλέοσιν ἀρέσκοντές ἐσμεν, τοῖσδ᾽ ἂν μόνοις οὐκ ὀρθῶς ἀπαρέσκοιμεν, οὐδ᾽ ἐπιστρατεύο μεν ἐκπρεπῶς μὴ καὶ διαφερόντως τι ἀδικούμενοι. [5] καλὸν δ᾽ ἦν, εἰ καὶ ἡμαρτάνομεν, τοῖσδε μὲν εἶξαι τῇ ἡμετέρᾳ ὀργῇ, ἡμῖν δὲ αἰσχρὸν βιάσασθαι τὴν τούτων μετριότητα: ὕβρει δὲ καὶ ἐξουσίᾳ πλούτου πολλὰ ἐς ἡμᾶς ἄλλα τε ἡμαρτήκασι καὶ Ἐπίδαμνον ἡμετέραν οὖσ αν κακουμένην μὲν οὐ προσεποιοῦντο, ἐλθόντων δὲ ἡμῶν ἐπὶ τιμωρίᾳ ἑλόντες βίᾳ ἔχουσιν.

39. ' κα ὶ φασὶ δὴ δίκῃ πρότερον ἐθελῆσαι κρίνεσθαι, ἥν γε οὐ τὸν προύχοντα καὶ ἐκ τοῦ ἀσφαλοῦς προκαλούμενον λέγειν τι δοκεῖν δεῖ, ἀλλὰ τὸν ἐς ἴσον τά τε ἔργα ὁμοίως καὶ τοὺς λόγους πρὶν διαγωνίζεσθαι καθιστάντα. [2] . περιόψεσθαι, τότε καὶ τὸ εὐπρεπὲς τῆς δίκης παρέσχοντο. καὶ δεῦρο ἥκουσιν οὐ τἀκεῖ μόνον αὐτοὶ ἁμαρτόντες, ἀλλὰ καὶ ὑμᾶς νῦν ἀξιοῦντες οὐ ξυμμαχεῖν, ἀλλὰ ξυναδικεῖν καὶ διαφόρους ὄντας ἡμῖν δέχεσθαι σφᾶς: [3] οὓς χρῆν, ὅτε ἀσφαλέστα τοι ἦσαν, τότε προσιέναι, καὶ μὴ ἐν ᾧ ἡμεῖς μὲν ἠδικήμεθα, οὗτοι δὲ κινδυνεύουσι, μηδ᾽ ἐν ᾧ ὑμεῖς τῆς τε δυνάμεως αὐτῶν τότε οὐ μεταλαβόντες τῆς ὠφελίας νῦν μεταδώσετε καὶ τῶν ἁμαρτημάτων ἀπογενόμενοι τῆς ἀφ᾽ ἡμῶν αἰτίας τὸ ἴσον ἕξετε, πάλαι δὲ κοινώσαντας τὴν δύναμιν κοινὰ καὶ τὰ ἀποβαίνοντα ἔχειν.

40. 'ὡς μὲν οὖν αὐτοί τε μετὰ προσηκόντων ἐγκλημάτων ἐρχόμεθα καὶ οἵδε βίαιοι καὶ πλεονέκται εἰσὶ δεδήλωται: ὡς δὲ οὐκ ἂν δικαίως αὐτοὺς δέχοισθε μαθεῖν χρή. [2] εἰ γὰρ εἴρηται ἐν ταῖς σπονδαῖς ἐξεῖναι παρ᾽ ὁποτέρους τις βούλεται τῶν ἀγράφων πόλεων ἐλθεῖν, οὐ το ῖς ἐπὶ βλάβῃ ἑτέρων ἰοῦσιν ἡ ξυνθήκη ἐστίν, ἀλλ᾽ ὅστις μὴ ἄλλου ἑαυτὸν ἀποστερῶν ἀσφαλείας δεῖται καὶ ὅστις μὴ τοῖς δεξαμένοις, εἰ σωφρονοῦσι, Для этого необходимо: [3] οὐ γὰρ τοῖσδε μόνον ἐπίκουροι ἂν γ ένοισθε , ἀλλὰ καὶ ἡμῖν ἀντὶ ἐνσπόνδων πολέμιοι: ἀνάγκη γάρ, εἰ ἴτε μετ᾽ αὐτῶν, καὶ ἀμύνεσθαι μὴ ἄνευ ὑμῶν τούτους. [4] καίτοι δίκαιοί γ᾽ ἐστὲ μάλιστα μὲν ἐκποδὼν στῆναι ἀμφοτέροις, εἰ δὲ мкм, τοὐναντίον ἐπὶ τούτους μεθ᾽ ἡμῶν ἰέναι （ Κορινθίοις μέν γε ἔνσπονδ οί ἐστε, Κερκυραίοις δὲ οὐδὲ δι᾽ ἀνοκωχῆς πώποτ᾽ ἐγένεσθε ） , καὶ τὸν νόμον μὴ καθιστάναι ὥστε τοὺς ἑτέρων ἀφισταμένους δέχεσθαι. [5] οὐδὲ γὰρ ἡμεῖς Σαμίων ἀποστάντων ψῆφον προσεθέμεθα ἐναντίαν ὑμῖν, τῶν ἄλλων Πελοπονννησίων δίχα ἐψηφισμένων εἰ χρὴ αὐτοῖς ἀμύ νειν , φανερῶς δὲ ἀντείπομεν τοὺς προσήκοντας ξυμμάχους αὐτόν τινα κολάζειν. [6] εἰ γὰρ τοὺς κακόν τι δρῶντας δεχόμενοι τιμωρήσετε, φανεῖται καὶ ἃ τῶν ὑμετέρων οὐκ ἐλάσσω ἡμῖν πρόσεισι, καὶ τὸν νόμον ἐφ᾽ ὑμῖν αὐτοῖς μᾶλλον ἢ ἐφ᾽ ἡμῖν θήσετε.

41. ' δικαιώματα μὲν οὖν τάδε πρὸς ὑμᾶς ἔχομεν ἱκανὰ κατὰ τοὺς Ἑλλήνων νόμους, παραίνεσιν δὲ καὶ ἀξίωσιν χάριτος τοιάνδε, ἣν οὐκ ἐχθροὶ ὄντες ὥστε βλάπτειν οὐδ᾽ αὖ φίλοι ὥστ᾽ ἐπιχρῆσθαι, ἀντιδοθῆναι ἡμῖν ἐν τῷ παρόντι φαμὲν χρῆναι. [ 2 ] . Κορινθίων εἴκοσι ναῦς ἐλάβετε: καὶ ἡ εὐεργεσία αὕτη τε καὶ ἡ ἐς Σαμίους, τὸ δι᾽ ἡμᾶς Πελοποννησίους αὐτοῖς μὴ βοηθῆσαι, παρέσχεν ὑμῖν Αἰγινητῶν μὲν ἐπικράτησιν, Σαμίων δὲ κόλασιν, καὶ ἐν καιροῖς τοιούτ οις ἐγένετο οἷς μάλιστα ἄνθρωποι ἐπ᾽ ἐχθροὺς τοὺς σφετέρους ἰόντες τῶν ἁπάντων ἀπερίοπτοί εἰσι παρὰ τὸ νικᾶν: [3] φίλον τε γὰρ ἡγοῦνται τὸν ὑπουργοῦντα, ἢν καὶ πρότερον ἐχθρὸς ᾖ, πολέμιόν τε τὸν ἀντιστάντα, ἢν καὶ τύχῃ φίλος ὤν, ἐπεὶ καὶ τὰ οἰκεῖα χεῖρον τ ίθενται φιλονικίας ἕνεκα τῆς αὐτίκα.

42. 'ὧν ἐνθυμηθέντες καὶ νεώτερός τις παρὰ πρεσβυτέρου αὐτὰ μαθὼν ἀξιούτω τοῖς ὁμοίοις ἡμᾶς ἀμύνεσθαι, καὶ μὴ νομίσῃ δίκαια Если вы хотите, чтобы это было, вы можете сделать это, когда захотите. [2] τό τε γὰρ ξυμφέρον ἐν ᾧ ἄν τις ἐλάχιστα ἁμαρτάνῃ μάλιστα ἕπεται, καὶ τὸ μέλ λον τοῦ πολέμου ᾧ φοβοῦντες ὑμᾶς Κερκυραῖοι κελεύουσιν ἀδικεῖν ἐν ἀφανεῖ ἔτι κεῖται, καὶ οὐκ ἄξιον ἐπαρθέντας αὐτῷ φανερὰν ἔχθραν ἤδη καὶ οὐ μέλλουσαν πρὸς Κορινθίους κτήσασθαι, τῆς δὲ ὑπαρχούσης πρότερον διὰ Μεγαρέας ὑποψίας σῶφρον ὑφελεῖν μᾶλλον （ ἡ γὰρ τ ελευταία χάρις καιρὸν ἔχουσα, [3] κἂν ἐλάσσων ᾖ, δύναται μεῖζον ἔγκλημα λῦσαι ） , [4] μηδ᾽ ὅτι ναυτικοῦ ξυμμαχίαν μεγάλην διδόασι, τούτῳ ἐφέλκεσθαι: τὸ γὰρ μὴ ἀδικεῖν τοὺς ὁμοίους ἐχυρωτέρα δύναμις ἢ τῷ αὐτίκα φανερῷ ἐπαρθέντας διὰ κινδύνων τὸ πλέον ἔχειν.

43. ἡμεῖς δὲ περιπεπτωκότες οἷς ἐν τῇ Λακεδαίμονι αὐτοὶ προείπομεν, τοὺς σφετέρους ξυμμάχους αὐτόν τινα κολάζειν, νῦν παρ᾽ ὑμῶν τὸ αὐτὸ ἀξιοῦμεν κομίζεσθαι, καὶ μὴ τῇ ἡμετέρᾳ ψήφῳ ὠφεληθέντας τῇ ὑμετέρᾳ ἡμᾶς βλάψαι. [2] τὸ δὲ ἴσον ἀνταπόδοτε, γνόντες τοῦτον ἐκεῖνον εἶναι τὸν καιρὸν ἐν ᾧ ὅ τε ὑπουργῶν φίλος μάλιστα καὶ ὁ ἀντιστὰς ἐχθρός. [3] . ἀδικοῦσιν. [4] καὶ τάδε ποιοῦντες τὰ προσήκοντά τε δράσετε καὶ τὰ ριστα βουλεύσεσθε ὑμῖν αὐτοῖ ς .'

44. τοια ῦτα δὲ καὶ οἱ Κορίνθιοι εἶπον. Ἀθηναῖοι δὲ ἀκούσαντες ἀμφοτέρων, γενομένης καὶ δὶς ἐκκλησίας, τῇ µὲν προτέρᾳ οὐχ ἧσσον τῶν Κορινθίων ἀπεδέξαντο τοὺς λόγους, ἐν δὲ τῇ ὑστεραίᾳ μετέγνωσαν Κερκυραίοις ξυμμαχίαν μὲν μὴ ποιήσασθαι ὥστε τοὺς αὐτοὺς ἐχθροὺς κ α ὶ φίλους νομίζειν （ εἰ γὰρ ἐπὶ Κόρινθον ἐκέλευον σφίσιν οἱ Κερκυραῖοι ξυμπλεῖν, ἐλύοντ᾽ ἂν αὐτοῖς αἱ πρὸς Πελοποννησίους σπονδαί ） , ἐπιμαχίαν δ᾽ ?????? τούτων ξυμμάχους. [ 2 ] . Κέρκυραν ἐβούλοντο μὴ προέσθαι τοῖς Κορινθίοις ναυτικὸν ἔχουσαν τοσοῦτον, ξυγκρούειν δὲ ὅτι μάλιστα αὐτοὺς ἀλλήλοις, ἵνα ἀσθενεστέροις οὖσιν, ἤν τι δέῃ, Κορινθίοις τε καὶ τοῖς ἄλλοις ναυτικὸν ἔχουσιν ἐς πόλεμον καθιστῶνται. [3] ἅμα δὲ τῆς τε Ἰταλίας καὶ Σικελίας καλῶς ἐφαίνετο αὐτοῖς ἡ νῆσος ἐν παράπλῳ κεῖσθαι.

45. τοιαύτ ῃ μὲν γνώμῃ οἱ Ἀθηναῖοι τοὺς Κερκυραίους προσεδέξαντο, καὶ τῶν Κορινθίων ἀπελθόντων οὐ πολὺ ὕστερον δέκα ναῦς αὐτοῖς ἀπέστειλαν βοηθούς: [2] ἐστρατήγει δὲ αὐτῶν Λακεδαιμόνιός τε ὁ Κίμωνος καὶ Διότιμος ὁ Στρομβίχου καὶ Πρωτέας ὁ Ἐπικλέους. [3] προεῖπο ν δὲ αὐτοῖς μὴ ναυμαχεῖν Κορινθίοις, ἢν μὴ ἐπὶ Κέρκυραν πλέωσι καὶ μέλλωσιν ἀποβαίνειν ἢ ἐς τῶν ἐκείνων τι χωρίων: οὕτω δὲ κωλύειν κατὰ δύναμιν. προεῖπον δὲ ταῦτα τοῦ μὴ λύειν ἕνεκα τὰς σπονδάς.

46. αἱ μὲν δὴ νῆες ἀφικνοῦνται ἐς τὴν Κέρκυραν, οἱ δὲ Κορίνθι οι , ἐπειδὴ αὐτοῖς παρεσκεύαστο, ἔπλεον ἐπὶ τὴν Κέρκυραν ναυσὶ πεντήκοντα καὶ ἑκατόν. ἦσαν δὲ Ἠλείων μὲν δέκα, Μεγαρέων δὲ δώδεκα καὶ Λευκαδίων δέκα, Ἀμπρακιωτῶν δὲ ἑπτὰ καὶ εἴκοσι καὶ Ἀνακτορίων μία, αὐτῶν δὲ Κορινθίων ἐνενήκοντα: [2] στρατηγοὶ δὲ τούτων ἦ σαν μὲν καὶ κατὰ πόλεις ἑκάστων, Κορινθίων δὲ Ξενοκλείδης ὁ Εὐθυκλέους πέμπτος αὐτός. [3] ἐπειδὴ δὲ προσέμειξαν τῇ κατὰ Κέρκυραν ἠπείρῳ ἀπὸ Λευκάδος πλέοντες, ὁρμίζονται ἐς Χειμέριον τῆς Θεσπρωτίδος γῆς. [ 4 ] . τῆς Θεσπρωτίδος Ἐφύρη. ἐξίησι δὲ παρ᾽ αὐτὴν Ἀχερουσία λίμνη ἐς θάλασσαν: διὰ δὲ τῆς Θεσπρωτίδος Ἀχέρων ποταμὸς ῥέων ἐσβάλλει ἐς αὐτήν, ἀφ᾽ οὗ καὶ τὴν ἐπωνυμίαν ἔχει. ῥεῖ δὲ καὶ Θύαμις ποταμός, ὁρίζων τὴν Θεσπρωτίδα καὶ Κεστρίνην, ὧν ἐντὸς ἡ ἄκρα ἀνέχει τὸ Χειμέριον. [5] οἱ μὲν οὖν Κορίνθιοι τῆς ἠπείρου ἐνταῦθα ὁρμίζονταί τε καὶ στρατόπεδον ἐποιήσαντο.

47. οἱ δὲ Κερκυραῖοι ὡς ᾔσθοντο αὐτοὺς προσπλέοντας, πληρώσαντες δέκα καὶ ἑκατὸν ναῦς, ὧν ἦρχε Μικιάδης καὶ Αἰσιμίδης καὶ Εὐρύβατος, ἐ στρατοπεδεύσαντο ἐν μιᾷ τῶν νήσων αἳ καλοῦνται Σύβοτα: καὶ αἱ Ἀττικαὶ δέκα παρῆσαν. [2] ἐπὶ δὲ τῇ Λευκίμμῃ αὐτοῖς τῷ ἀκρωτηρίῳ ὁ πεζὸς ἦν καὶ Ζακυνθίων χίλιοι ὁπλῖται βεβοηθηκότες. [3] ἦσαν δὲ καὶ τοῖς Κορινθίοις ἐν τῇ ἠπείρῳ πολλοὶ τῶν βαρβάρων ηκότες : οἱ γὰρ ταύτῃ ἠπειρῶται αἰεί ποτε αὐτοῖς φίλοι εἰσίν.

48. ἐπειδὴ δὲ παρεσκεύαστο τοῖς Κορινθίοις, λαβόντες τριῶν ἡμερῶν σιτία ἀνήγοντο ὡς ἐπὶ ναυμαχίαν ἀπὸ τοῦ Χειμερίου νυκτός, [2] καὶ ἅμα ἕῳ πλέοντες καθορῶσι τὰς τῶν Κερκυραίων ναῦς μετεώρους τε καὶ ἐπὶ σφᾶς πλεούσας. [3] ὡς δὲ κατεῖδον ἀλλήλους, ἀντιπαρετάσσον το , ἐπὶ μὲν τὸ δεξιὸν κέρας Κερκυραίων αἱ Ἀττικαὶ νῆες, τὸ δὲ ἄλλο αὐτοὶ ἐπεῖχον τρία τέλη ποιήσαντες τῶν νεῶν, ὧν ἦρχε <τῶν> τριῶν στρατηγῶν ἑκάστου εἷς. [4] . νῆες εἶχον καὶ αἱ Ἀμ πρακιώτιδες , κατὰ δὲ τὸ ????????? ἄριστα τῶν νεῶν πλεούσαις κατὰ τοὺς Ἀθηναίους καὶ τὸ δεξιὸν τῶν Κερκυραίων εἶχον.

49. ?????? ὁπλίτας ἔχοντες ἀμφότεροι ἐπὶ τῶν καταστρωμάτων, πολλοὺς δὲ τοξότας τε καὶ ἀκοντιστάς, τῷ παλαιῷ τρόπῳ ἀπειρότερον ἔτι παρεσκευασμένοι. [2] . προσφερὴς οὖσα. [ 3 ] . ὄχλου τῶν νεῶν, καὶ μᾶλλόν τι πιστεύοντες τοῖς ἐπὶ τοῦ καταστρώματος ὁπλίταις ἐς τὴν νίκην, οἳ καταστάντες ἐμάχοντο ἡσυχαζουσῶν τῶν νεῶν: διέκπλοι δ᾽ οὐκ ἦσαν, ἀλλὰ θυμῷ καὶ ῥώμῃ τὸ πλέον ἐναυμάχου ν ἢ ἐπιστήμῃ. [4] ???????????? νῆες παραγιγνόμεναι τοῖς Κερκυραίοις, εἴ πῃ πιέζοιντο, φόβον μὲν παρεῖχον τοῖς ἐναντίοις, μάχης δὲ οὐκ ἦρχον δεδιότες οἱ στρατηγοὶ τὴν πρόρρησιν τῶν Ἀθηναίων. [5] μάλιστα δὲ τὸ δεξιὸν κέρας τῶν Κορινθίων ἐπόνει: οἱ γὰρ Κερκυραῖοι εἴκοσι ναυσὶν αὐτοὺς τρεψάμενοι καὶ καταδιώξαντες σποράδας ἐς τὴν ἤπειρον καὶ μέχρι τοῦ στρατοπέδου πλεύσαντες αὐτῶν καὶ ἐπεκβάντες ἐνέπρησάν τε τὰς σκηνὰς ἐρήμους καὶ τὰ χρήματα διήρπασαν. [6] ταύτῃ μὲν οὖν οἱ Κορίνθιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ἡσσῶντό [τε] καὶ οἱ Κερκυραῖοι ἐπεκράτουν: ᾗ δὲ αὐτοὶ ἦσαν οἱ Κορίνθιοι, ἐπὶ τῷ εὐωνύμῳ, πολὺ ἐνίκων, τοῖς Κερκυραίοις τῶν εἴκοσι νεῶν ἀπὸ ἐλάσσονος πλήθους ἐκ τῆς διώξεως οὐ παρουσῶν. [7] οἱ δὲ Ἀθηναῖοι ὁρῶν τες τοὺς Κερκυραίους πιεζομένους μᾶλλον ἤδη ἀπροφασίστως ἐπεκούρουν, τὸ μὲν πρῶτον ἀπεχόμενοι ὥστε μὴ ἐμβάλλειν τινί: ἐπειδὴ δὲ ἡ τροπὴ ἐγίγνετο λαμπρῶς καὶ ἐνέκειντο οἱ Κορίνθιοι, τότε δὴ ἔργου πᾶς εἴχετο ἤδη καὶ διεκέκριτο οὐδὲν ἔτι, ἀλλὰ ξυνέπεσεν ἐς τοῦτο ἀνάγκης ὥστε ἐπιχειρῆσαι ἀλλήλοις τοὺς Κορινθίους καὶ Ἀθηναίους.

50. τ ῆς δὲ τροπῆς γενομένης οἱ Κορίνθιοι τὰ σκάφη μὲν οὐχ εἷλκον ἀναδούμενοι τῶν νεῶν ἃς καταδύσειαν, πρὸς δὲ τοὺς ἀνθρώπους ἐτράποντο φονεύειν διεκπλέοντες μᾶλλον ἢ ζωγρεῖν, τούς τε αὑτῶν φίλους, οὐκ ᾐσθημένοι ὅτι ἥσσηντο οἱ ἐπὶ τῷ δεξιῷ κέρᾳ, ἀγνοοῦντες ἔκτε ινον . [2] πολλῶν γὰρ νεῶν οὐσῶν ἀμφοτέρων καὶ ἐπὶ πολὺ τῆς θαλάσσης ἐπεχουσῶν, ἐπειδὴ ξυνέμειξαν ἀλλήλοις, οὐ ῥᾳδίως τὴν διάγνωσιν ἐποιοῦντο ὁποῖοι ἐκράτουν ἢ ἐκρατοῦντο: ναυμαχία γὰρ αὕτη Ἕλλησι πρὸς Ἕλληνας νεῶν πλήθει μεγίστη δὴ τῶν πρὸ αὑτῆς γεγένηται. [3] ἐπειδὴ δὲ κατεδίωξαν τοὺς Κερκυραίους οἱ Κορίνθιοι ἐς τὴν γῆν, πρὸς τὰ ναυάγια καὶ τοὺς νεκροὺς τοὺς σφετέρους ἐτράποντο, καὶ τῶν πλείστων ἐκράτησαν ὥστε προσκομίσαι πρὸς τὰ Σύβοτα, οἷ αὐτοῖς ὁ κατὰ γῆν στρατὸς τῶν βαρβάρων προσεβεβοηθήκει: ἔστι δὲ τὰ Σύβοτα τῆς Θεσπρωτίδος λιμὴν ἐρῆμος. τοῦτο δὲ ποιήσαντες αὖθις ἁθροισθέντες ἐπέπλεον τοῖς Κερκυραίοις. [4] οἱ δὲ ταῖς πλωίμοις καὶ ὅσαι ἦσαν λοιπαὶ μετὰ τῶν Ἀττικῶν νεῶν καὶ αὐτοὶ ἀντεπέπλεον, δείσαντες μὴ ἐς τὴν γῆν σφῶν πειρῶσιν ἀποβαίνειν. [5] ἤδη δὲ ἦ ν ὀψὲ καὶ ἐπεπαιάνιστο αὐτοῖς ὡς ἐς ἐπίπλουν, καὶ οἱ Κορίνθιοι ἐξαπίνης πρύμναν ἐκρούοντο κατιδόντες εἴκοσι ναῦς Ἀθηναίων προσπλεούσας, ἃς ὕστερον τῶν δέκα βοηθοὺς ἐξέπεμψαν οἱ Ἀθηναῖοι, δείσαντες, ὅπερ ἐγένετο, μὴ νικηθῶσιν οἱ Κερκυραῖοι καὶ αἱ σφέτεραι δ έκα νῆες ὀλίγαι ἀμύνειν ὦσιν.

51. ταύτας οὖν προϊδόντες οἱ Κορίνθιοι καὶ ὑποτοπήσαντες ἀπ᾽ Ἀθηνῶν εἶναι οὐχ ὅσας ἑώρων ἀλλὰ πλείους ὑπανεχώρουν. [2] τοῖς δὲ Κερκυραίοις ἐπέπλεον γὰρ μᾶλλον ἐκ τοῦ ἀφανοῦς οὐχ ἑωρῶντο, καὶ ἐθαύμαζον τοὺς Κορινθίους πρύμναν κ ρουομένους , πρίν τινες ἰδόντες εἶπον ὅτι νῆες ἐκεῖναι ἐπιπλέουσιν. τότε δὲ καὶ αὐτοὶ ἀνεχώρουν: ξυνεσκόταζε γὰρ ἤδη, καὶ οἱ Κορίνθιοι ἀποτραπόμενοι τὴν διάλυσιν ἐποιήσαντο. [3] . [4] τοῖς δὲ Κερκυραίοις στρατοπεδευομένοις ἐπὶ τῇ Λευκίμμῃ αἱ εἴκοσι νῆες αἱ ἐκ τῶν Ἀθηνῶν αὗται, ὧν ἦρχε Γλαύκων τε ὁ Λεάγρου καὶ † Ἀνδοκίδης ὁ Λεωγόρου †, διὰ τῶν νεκρῶν καὶ ναυαγίων προσκομισθεῖσαι κατέπλεον ἐς τὸ στρατόπεδον οὐ πολλῷ ὕστερον ἢ ὤφθησαν. [5] οἱ δ ὲ Κερκυραῖοι （ ἦν γὰρ νύξ ） ἐφοβήθησαν μὴ πολέμιαι ὦσιν, ἔπειτα δὲ ἔγνωσαν: καὶ ὡρμίσαντο.

52. τ ῇ δὲ ὑστεραίᾳ ἀναγαγόμεναι αἵ τε Ἀττικαὶ τριάκοντα νῆες καὶ τῶν Κερκυραίων ὅσαι πλώιμοι ἦσαν ἐπέπλευσαν ἐπὶ τὸν ἐν τοῖς Если вы хотите, чтобы все было в порядке, вы можете сделать это еще раз. [2] οἱ δὲ τὰς μὲν ναῦς ἄραντες ἀπὸ τῆς γῆς καὶ παραταξά μενοι μετεώρους ἡσύχαζον, ναυμαχίας οὐ διανοούμενοι ἄρχειν ἑκόντες ὁρῶντες προσγεγενημένας τε ναῦς ἐκ τῶν Ἀθηνῶν ἀκραιφνεῖς καὶ σφίσι πολλὰ τὰ ἄπορα ξυμβεβηκότα, αἰχμαλώτων τε περὶ φυλακῆς οὓς ἐν ταῖς ναυσὶν εἶχον, καὶ ἐπισκευὴν οὐκ οὖσαν τῶν νεῶν ἐν χωρίῳ ἐρήμῳ: [3] τοῦ δὲ οἴκαδε πλοῦ μᾶλλον διεσκόπουν ὅπῃ κομισθήσονται, δεδιότες μὴ οἱ Ἀθηναῖοι νομίσαντες λελύσθαι τὰς σπονδάς, διότι ἐς χεῖρας ἦλθον, οὐκ ἐῶσι σφᾶς ἀποπλεῖν.

53. ἔδοξεν οὖν αὐτοῖς ἄνδρας ἐς κελήτιον ἐσβιβάσαντας ἄνευ κηρυκείου προσπέμψαι τοῖς Ἀθηναίοις καὶ πεῖραν ποιήσασθαι. πέμψαντές τε ἔλεγον τοιάδε. [2] 'ἀδικεῖτε, ὦ ἄνδρες Ἀθηναῖοι, πολέμου ἄρχοντες καὶ σπονδὰς λύοντες: ἡμῖν γὰρ πολεμίους τοὺς ἡμετέρους τιμωρουμένοις ἐμποδὼν ἵστασθε ὅπλα ἀνταιρόμενοι. εἰ δ᾽ ὑμῖν γνώμη ἐστὶ κωλύειν τε ἡμᾶς ἐ π ὶ Κέρκυραν ἢ ἄλλοσε εἴ ποι βουλόμεθα πλεῖν καὶ τὰς σπονδὰς λύετε, ἡμᾶς τούσδε πρώτους λαβόντες χρήσασθε ὡς πολεμίοις.' [3] οἱ μὲν δὴ τοιαῦτα εἶπον: τῶν δὲ Κερκυραίων τὸ μὲν στρατόπεδον ὅσον ἐπήκουσεν ἀνεβόησεν εὐθὺς λαβεῖν τε αὐτοὺς καὶ ἀποκτεῖναι, οἱ δὲ Ἀθηναῖοι τοιάδε ἀπεκρίναντο. [4] 'οὔτε ἄρχομεν πολέμου, ὦ ἄνδρες Πελοποννήσιοι, οὔτε τὰς σπονδὰς λύομεν, Κερκυραίοις δὲ τοῖσδε ξυμμάχοις οὖσι βοηθοὶ ἤλθομεν. Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это: ἐς τῶν ἐκείνων τι χωρίων, οὐ περιοψόμεθα κατὰ τὸ δυνατόν.'

54. τοια ῦτα τῶν Ἀθηναίων ἀποκριναμένων οἱ μὲν Κορίνθιοι τόν τε πλοῦν τὸν ἐπ᾽ οἴκου παρεσκευάζοντο καὶ τροπαῖον ἔστησαν ἐν τοῖς ἐν τῇ ἠπείρῳ Συβότοις: οἱ δὲ Κερκυραῖοι τά τε ναυάγια καὶ νεκροὺς ἀνείλοντο τὰ κατὰ σφᾶς ἐξενεχθέντα ὑπό τε τοῦ ῥοῦ καὶ ἀνέμου, ὃς γε νόμενος τῆς νυκτὸς διεσκέδασεν αὐτὰ πανταχῇ, καὶ τροπαῖον ἀντέστησαν ἐν τοῖς ἐν τῇ νήσῳ Συβότοις ὡς νενικηκότες. [2] γνώμῃ δὲ τοιᾷδε ἑκάτεροι τὴν νίκην προσεποιήσαντο: Κορίνθιοι μὲν κρατήσαντες τῇ ναυμαχίᾳ μέχρι νυκτός, ὥστε καὶ ναυάγια πλεῖστα καὶ νεκροὺς προσκομίσασθαι, καὶ ἄνδρας ἔχοντες αἰχμαλώτους οὐκ ἐλάσσους χιλίων ναῦς τε καταδύσαντες περὶ ἑβδομήκοντα ἔστησαν τροπαῖον: Κερκυραῖοι δὲ τριάκοντα ναῦς μάλιστα διαφθείραντες, καὶ ἐπειδὴ Ἀθηναῖοι ἦλθον, ἀνελόμενοι τὰ κατὰ σφᾶς αὐτοὺς ναυάγια καὶ νεκρούς, κ α ὶ ὅτι αὐτοῖς τῇ τε προτεραίᾳ πρύμναν κρουόμενοι ὑπεχώρησαν οἱ Κορίνθιοι ἰδόντες τὰς Ἀττικὰς ναῦς, καὶ ἐπειδὴ ἦλθον οἱ Ἀθηναῖοι, οὐκ ἀντεπέπλεον ἐκ τῶν Συβότων, διὰ ταῦτα τροπαῖον ἔστησαν.

55. οὕτω μὲν ἑκάτεροι νικᾶν ἠξίουν: οἱ δὲ Κορίνθιοι ἀποπλέοντες ἐπ᾽ οἴκου Ἀνακτόριον, ὅ ἐστιν ἐπὶ τῷ στόματι τοῦ Ἀμπρακικοῦ κόλπου, εἷλον ἀπάτῃ （ ἦν δὲ κοινὸν Κερκυραίων καὶ ἐκείνων ） καὶ καταστήσαντες ἐν αὐτῷ Κορινθίους οἰκήτορας ἀνεχώρησαν ἐπ᾽ οἴκου, καὶ τῶν Κερκυραίων ὀκτακοσίους μὲν οἳ ἦσαν δοῦλοι ἀπέδοντο, πεντήκοντα δὲ καὶ διακοσίους δήσαντες ἐφύλασσον καὶ ἐν Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать следующее: ἐτύγχανον δὲ καὶ δυνάμει αὐτῶν οἱ πλείους πρῶτοι ὄντες τῆς πόλεως. [2] . Ἀθηναίων ἀνεχώρησαν ἐξ αὐτῆς: αἰτία δὲ αὕτη πρώτη ἐγένετο τοῦ πολέμου τοῖς Κορινθίοις ἐς τοὺς Ἀθηναίους, ὅτι σφίσιν ἐν σπονδαῖς μετὰ Κερκυραίων ἐναυμάχουν.

56. μετ ὰ ταῦτα δ᾽ εὐθὺς καὶ τάδε ξυνέβη γενέσθαι τοῖς Ἀθηναίοις καὶ Πελοποννησίοις διάφορα ἐς τὸ πολεμεῖν. [2] τῶν γὰρ Κορινθίων πρασσόντων ὅπως τιμωρήσονται αὐτούς, ὑποτοπήσαντες τὴν ἔχθραν αὐτῶν οἱ Ἀθηναῖοι Ποτειδεάτας, οἳ οἰκοῦσιν ἐπὶ τῷ ἰσθμῷ τῆς Παλλήνης, Κορινθίων ἀποίκους, ἑαυτῶν δὲ ξυμμάχους φόρου ὑποτελεῖς, ἐκέλευον τὸ ἐς Παλλήνην τεῖχος καθελεῖν καὶ ὁμήρους δοῦναι, τούς τε ἐπιδημιουργοὺς ἐκπέμπειν καὶ τὸ λοιπὸν μὴ δέχεσθαι οὓς κατὰ ἔτος ἕκαστον Κορίνθιοι ἔπεμπον, δείσαντες μὴ ἀποστῶσιν ὑπό τε Περδίκκο υ πειθόμενοι καὶ Κορινθίων, τούς τε ἄλλους τοὺς ἐπὶ Θρᾴκης ξυναποστήσωσι ξυμμάχους.

57. ταῦτα δὲ περὶ τοὺς Ποτειδεάτας οἱ Ἀθηναῖοι προπαρεσκευάζοντο εὐθὺς μετὰ τὴν ἐν Κερκύρᾳ ναυμαχίαν: [2] οἵ τε γὰρ Κορίνθιοι φανερῶς ἤδη διάφοροι ἦσαν, Περδίκκας τε ὁ Ἀλεξ άνδρου Μακεδόνων βασιλεὺς ἐπεπολέμωτο ξύμμαχος πρότερον καὶ φίλος ὤν. [3] ἐπολεμώθη δὲ ὅτι Φιλίππῳ τῷ ἑαυτοῦ ἀδελφῷ καὶ Δέρδᾳ κοινῇ πρὸς αὐτὸν ἐναντιουμένοις οἱ Ἀθηναῖοι ξυμμαχίαν ἐποιήσαντο. [4] δεδιώς τε ἔπρασσεν ἔς τε τὴν Λακεδαίμονα πέμπων ὅπως πόλεμος γένηται αὐτοῖς πρὸς Πελοποννησίους, καὶ τοὺς Κορινθίους προσεποιεῖτο τῆς Ποτειδαίας ἕνεκα ἀποστάσεως: [5] προσέφερε δὲ λόγους καὶ τοῖς ἐπὶ Θρᾴκης Χαλκιδεῦσι καὶ Βοττιαίοις ξυναποστῆναι, νομίζων, εἰ ξύμμαχα ταῦτα ἔχοι ὅμορα ὄντα τὰ χωρία, ῥᾷον ἂν τὸν πόλεμ ον μετ᾽ αὐτῶν ποιεῖσθαι. [6] ὧν οἱ Ἀθηναῖοι αἰσθόμενοι καὶ βουλόμενοι προκαταλαμβάνειν τῶν πόλεων τὰς ἀποστάσεις （ ἔτυχον γὰρ τριάκοντα ναῦς ἀποστέλλοντες καὶ χιλίους ὁπλίτας ἐπὶ τὴν γῆν αὐτοῦ, Ἀρχεστράτου τοῦ Λυκομήδους μετ᾽ ἄλλων † δέκα † στρατηγοῦντος ） ἐ πιστέλλουσι τοῖς ἄρχουσι τῶν νεῶν Ποτειδεατῶν τε ὁμήρους λαβεῖν καὶ τὸ τεῖχος καθελεῖν, τῶν τε πλησίον πόλεων φυλακὴν ἔχειν ὅπως μὴ ἀποστήσονται.

58. Ποτειδε ᾶται δὲ πέμψαντες μὲν καὶ παρ᾽ Ἀθηναίους πρέσβεις, εἴ πως πείσειαν μὴ σφῶν πέρι νεωτερίζειν μηδέν, ἐλθόντες δὲ καὶ ἐς τὴν Λακεδαίμονα μετὰ Κορινθίων, [ἔπρασσον] ὅπως ἑτοιμάσαιντο τιμωρίαν, ἢν δέῃ, ἐπειδὴ ἔκ τε Ἀθηνῶν ἐκ πολλοῦ πράσσοντες οὐδὲν ηὕρον το ἐπιτήδειον, ἀλλ᾽ αἱ νῆες αἱ ἐπὶ Μακεδονίαν καὶ ἐπὶ σφᾶς ὁμοίως ἔπλεον, καὶ τὰ τέλη τῶν Λακεδαιμονίων ὑπέσχετο αὐτοῖς, ἢν ἐπὶ Ποτείδαιαν ἴωσιν Ἀθηναῖοι, ἐς τὴν Ἀττικὴν ἐσβαλεῖν, τότε δὴ κατὰ τὸν καιρὸν τοῦτον ἀφίστανται μετὰ Χαλκιδέων καὶ Βοττιαίων κοινῇ ξυνομόσαντες. [2] ?????? καταβαλόντας ἀνοικίσασθαι ἐς Ὄλυνθον μίαν τε πόλιν ταύτην ἰσχυρὰν ποιήσασθαι: τοῖς τ᾽ ἐκλιποῦσι τούτοις τῆς ἑαυτοῦ γῆς τῆς Μυγδονίας περὶ τὴν Βόλβην λίμνην ἔδωκε νέμεσθ αι , ἕως ἂν ὁ πρὸς Ἀθηναίους πόλεμος ᾖ. καὶ οἱ µὲν ἀνῳκίζοντό τε καθαιροῦντες τὰς πόλεις καὶ ἐς πόλεμον παρεσκευάζοντο:

59. αἱ δὲ τριάκοντα νῆες τῶν Ἀθηναίων ἀφικνοῦνται ἐς τὰ ἐπὶ Θρᾴκης, καὶ καταλαμβάνουσι τήν τε Ποτείδαιαν καὶ τἆλλα ἀφεστηκότα. [2] νομίσα ντες δὲ οἱ στρατηγοὶ ἀδύνατα εἶναι πρός τε Περδίκκαν πολεμεῖν τῇ παρούσῃ δυνάμει καὶ τὰ ξυναφεστῶτα χωρία τρέπονται ἐπὶ τὴν Μακεδονίαν, ἐφ᾽ ὅπερ καὶ τὸ πρῶτον ἐξεπέμποντο, καὶ καταστάντες ἐπολέμουν μετὰ Φιλίππου καὶ τῶν Δέρδου ἀδελφῶν ἄνωθεν στρατιᾷ ἐσβεβλ ηκότων .

60. καὶ ἐν τούτῳ οἱ Κορίνθιοι, τῆς Ποτειδαίας ἀφεστηκυίας καὶ τῶν Ἀττικῶν νεῶν περὶ Μακεδονίαν οὐσῶν, δεδιότες περὶ τῷ χωρίῳ καὶ ο?????? Πελοποννησίων μισθῷ πείσαντες ἑξακοσίους καὶ χιλίους τοὺς πάντας ὁπλίτας καὶ ψιλοὺς τετρακοσίους. [2] . οἱ πλεῖστοι ἐκ Κορίνθου στρατιῶται ἐθελονταὶ ξυνέσποντο: ἦν γὰρ τοῖς Ποτειδεάταις αἰεί ποτε ἐπιτήδειος. [3] καὶ ἀφικνοῦνται τεσσαρακοστῇ ἡμέρᾳ ὕστερον ἐπὶ Θρᾴκης ἢ Ποτείδαια ἀπέστη.

61. ἦλθε δὲ καὶ τοῖς Ἀθηναίοις εὐθὺς ἡ ἀγγελία τῶν πόλεων ὅτι ἀφεστᾶσι, καὶ πέμπουσιν, ὡς ᾔσθοντο καὶ τοὺς μετ᾽ Ἀριστέως ἐπιπαριόντας, δισχιλίους ἑαυτῶν ὁπλίτας καὶ τεσσαράκοντα ναῦς πρὸς τὰ ἀφεστῶτα, καὶ Καλλίαν τὸν Καλλιάδου πέμπτον αὐτὸν στρατηγόν, [2] οἳ ἀ φικόμενοι ἐς Μακεδονίαν πρῶτον καταλαμβάνουσι τοὺς προτέρους χιλίους Θέρμην ἄρτι ᾑρηκότας καὶ Πύδναν πολιορκοῦντας. [3] προσκαθεζόμενοι δὲ καὶ αὐτοὶ τὴν Πύδναν ἐπολιόρκησαν μέν, ἔπειτα δὲ ξύμβασιν ποιησάμενοι καὶ ξυμμαχίαν ἀναγκαίαν πρὸς τὸν Если вы хотите, чтобы это произошло , ἀπανίστανται ἐκ τῆς Μακεδονίας, [4] καὶ ἀφικόμενοι ἐς Βέροιαν κἀκεῖθεν ἐπὶ Στρέψαν καὶ πειράσαντες πρῶτον τοῦ χωρίου καὶ οὐχ ἑλόντες ἐπορεύοντο κατὰ γῆν πρὸς τὴν Ποτείδαιαν, τρισχιλίοις μὲν ὁπλίταις ἑαυτῶν, χωρὶς δὲ τῶν ξυμμάχων πολλοῖς, ἱππεῦσι δὲ ἑξακοσίοις Μακεδόνων τοῖς μετὰ Φιλίππου καὶ Παυσανίου: ἅμα δὲ νῆες παρέπλεον ἑβδομήκοντα. [5] .

62. Ποτειδε ᾶται δὲ καὶ οἱ μετὰ Ἀριστέως Πελοποννήσιοι προσδεχόμενοι τοὺς Ἀθηναίους ἐστρατοπεδεύοντο πρὸς Ὀλύνθου ἐν τῷ ἰσθμῷ, καὶ ἀγορὰν ἔξω τῆς πόλεως ἐπεποίηντο. [2] στρατηγὸν μὲν οὖν τοῦ πεζοῦ παντὸς οἱ ξύμμαχοι ᾕρηντο Ἀριστέα, τῆς δὲ ἵππου Περδίκκαν: ἀπέστ η γὰρ εὐθὺς πάλιν τῶν Ἀθηναίων καὶ ξυνεμάχει τοῖς Ποτειδεάταις, Ἰόλαον ἀνθ᾽ αὑτοῦ καταστήσας ἄρχοντα. [3] ἦν δὲ ἡ γνώμη τοῦ Ἀριστέως τὸ μὲν μεθ᾽ ἑαυτοῦ στρατόπεδον ἔχοντι ἐν τῷ ἰθσμῷ ἐπιτηρεῖν τοὺς Ἀθηναίους, ἢν ἐπίωσι, Χαλκιδέας δὲ καὶ τοὺς ἔξω ἰσθμοῦ ξυμ μάχους καὶ τὴν παρὰ Περδίκκου διακοσίαν ἵππον ἐν Ὀλύνθῳ μένειν, καὶ ὅταν Ἀθηναῖοι ἐπὶ σφᾶς χωρῶσι, κατὰ νώτου βοηθοῦντας ἐν μέσῳ ποιεῖν αὑτῶν τοὺς πολεμίους. [4] . ἱππέας καὶ τῶν ξυ μμάχων ὀλίγους ἐπὶ Ὀλύνθου ἀποπέμπουσιν, ὅπως εἴργωσι τοὺς ἐκεῖθεν ἐπιβοηθεῖν, αὐτοὶ δὲ ἀναστήσαντες τὸ στρατόπεδον ἐχώρουν ἐπὶ τὴν Ποτείδαιαν. [5] καὶ ἐπειδὴ πρὸς τῷ ἰσθμῷ ἐγένοντο καὶ εἶδον τοὺς ἐναντίους παρασκευαζομένους ὡς ἐς μάχην, ἀντικαθίσταντο καὶ αὐτοί, καὶ οὐ πολὺ ὕστερον ξυνέμισγον. [6] καὶ αὐτὸ μὲν τὸ τοῦ Ἀριστέως κέρας καὶ ὅσοι περὶ ἐκεῖνον ἦσαν Κορινθίων τε καὶ τῶν ἄλλων λογάδες ἔτρεψαν τὸ καθ᾽ ἑαυτοὺς Для получения дополнительной информации: Πελοπονννησίων ἡσσᾶ το ὑπὸ τῶν Ἀθηναίων καὶ ἐς τὸ τεῖχος κατέφυγεν.

63. ἐπαναχωρῶν δὲ ὁ Ἀριστεὺς ἀπὸ τῆς διώξεως, ὡς ὁρᾷ τὸ ἄλλο στράτευμα ἡσσημένον, ἠπόρησε μὲν ὁποτέρωσε διακινδυνεύσῃ χωρήσας, ἢ ἐπὶ τῆς Ὀλύνθου ἢ ἐς τὴν Ποτείδαιαν: ἔδοξε δ᾽ οὖν ξυναγαγόντι τοὺς μεθ᾽ αὑτοῦ ὡς ἐς ἐλάχιστον χωρίον δρόμῳ βιάσασθαι ἐς τὴν Ποτείδα ιαν , καὶ παρῆλθε παρὰ τὴν χηλὴν διὰ τῆς θαλάσσης βαλλόμενός τε καὶ χαλεπῶς, ὀλίγους μέν τινας ἀποβαλών, τοὺς δὲ πλείους σώσας. [2] οἱ δ᾽ ἀπὸ τῆς Ὀλύνθου τοῖς Ποτειδεάταις βοηθοί （ ἀπέχει δὲ ἑξήκοντα μάλιστα σταδίους καὶ ἔστι καταφανές ） , ὡς ἡ μάχη ἐγίγνετο κ α ὶ τὰ σημεῖα ἤρθη, βραχὺ μέν τι προῆλθον ὡς βοηθήσοντες, καὶ οἱ Μακεδόνες κωλύσοντες: ἐπειδὴ δὲ διὰ τάχους ἡ νίκη τῶν Ἀθηναίων ἐγίγνετο καὶ τὰ σημεῖα κατεσπάσθη, πάλιν ἐπανεχώρουν ἐς τὸ τεῖχος καὶ οἱ Μακεδόνες παρὰ τοὺς Ἀθηναίους: ἱππῆς δ᾽ οὐδετέροις παρεγένοντο. [ 3] ἀπέδοσαν τοῖς Ποτειδεάταις: ἀπέθανον δὲ Ποτειδεατῶν μὲν καὶ τῶν ξυμμάχων ὀλίγῳ ἐλάσσους τριακοσίων, Ἀθηναίων δὲ αὐτῶν πεντήκοντα καὶ ἑκατὸν καὶ Καλλίας ὁ στρατηγός.

64. τὸ δὲ ἐκ τοῦ ἰσθμοῦ [τεῖχος ] εὐθὺς οἱ Ἀθηναῖοι ἀποτειχίσαντες ἐφρούρουν: τὸ δ᾽ ἐς τὴν Παλλήνην ἀτείχιστον ἦν: οὐ γὰρ ἱκανοὶ ἐνόμιζον εἶναι ἔν τε τῷ ἰσθμῷ φρουρεῖν καὶ ἐς τὴν Παλλήνην διαβάντες τειχίζειν, δεδιότες μὴ σφίσιν οἱ Ποτ ειδε ᾶται καὶ οἱ ξύμμαχοι γενομένοις δίχα ἐπίθωνται. [2] καὶ πυνθανόμενοι οἱ ἐν τῇ πόλει Ἀθηναῖοι τὴν Παλλήνην ἀτείχιστον οὖσαν, χρόνῳ ὕστερον πέμπουσιν ἑξακοσίους καὶ χιλίους ὁπλίτας ἑαυτῶν καὶ Φορμίωνα τὸν Ἀσωπίου στρατηγόν: ὃς ἀφικόμενος ἐς τὴν Παλλήνην κα ἐξ Ἀφύτιος ὁρμώμενος προσήγαγε τῇ Ποτειδαίᾳ τὸν στρατὸν κατὰ βραχὺ προϊὼν καὶ κείρων ἅμα τὴν γῆν, ὡς δὲ οὐδεὶς ἐπεξῄει ἐς μάχην, ἀπετείχισε τὸ ἐκ τῆς Παλλήνης [τεῖχος]. [3] καὶ οὕτως ἤδη κατὰ κράτος ἡ Ποτείδαια ἀμφοτέρωθεν ἐπολιορκεῖτο καὶ ἐκ θαλάσσης ναυσὶν ἅμα ἐφορμούσαις.

65. Ἀριστεὺς δὲ ἀποτειχισθείσης αὐτῆς καὶ ἐλπίδα οὐδεμίαν ἔχων σωτηρίας, ἢν μή τι ἀπὸ Πελοποννήσου ἢ ἄλλο παρὰ λόγον γίγνηται, ξυνεβούλευε μὲν πλὴν πεντακοσίων ἄνεμον τηρήσασι τοῖς ἄλλοις ἐκπλεῦσαι, ὅπως ἐπὶ πλέον ὁ σῖτος ἀντίσχῃ, κα ὶ αὐτὸς ἤθελε τῶν μενόντων εἶναι: ὡς δ᾽ οὐκ ἔπειθε, βουλόμενος τὰ ἐπὶ τούτοις παρασκευάζειν καὶ ὅπως τὰ ἔξωθεν ἕξει ὡς ἄριστα, ἔκπλουν ποιεῖται λαθὼν τὴν φυλακὴν τῶν Ἀθηναίων. [ 2 ] . τῇ πόλει πολλοὺς διέφθειρεν, ἔς τε τὴν Πελοπόννησον ἔπρασσεν ὅπῃ ὠφελία τις γενήσεται. μετὰ δὲ τῆς Ποτειδαίας τὴν ἀποτείχισιν Φορμίων μὲν ἔχων τοὺς ἑξακοσίους καὶ χιλίους τὴν Χαλκιδικὴν καὶ Βοττικὴν ἐδῄου καὶ ἔστιν ἃ καὶ πολίσματα εἷλεν.

66. το ῖς δ᾽ Ἀθηναίοις καὶ Πελοπονννησίοις αἰτίαι μὲν αὗται προυγεγένηντο ἐς ἀλλήλους, τοῖς μὲν Κορινθίοις ὅτι τὴν Ποτείδαιαν ἑαυτῶν οὖσαν ἀποικίαν καὶ ἄνδρας Κορινθίων τε καὶ Πελοποννησίων ἐν αὐτῇ ὄντας ἐπολιόρκουν, τοῖς δὲ Ἀθηναίοις ἐς τοὺς Πελοπονννησίους ὅτι ἑαυτῶν τε πόλιν ξυμμαχίδα καὶ φόρου ὑποτελῆ ἀπέστησαν, καὶ ἐλθόντες σφίσιν ἀπὸ τοῦ προφανοῦς ἐμάχοντο μετὰ Ποτειδεατῶν. ο??? Κορίνθιοι ἔπραξαν.

67. πολιορκουμένης δὲ τῆς Ποτειδαίας οὐχ ἡσύχαζον, ἀνδρῶν τε σφίσιν ἐνόντων καὶ ἅμα περὶ τῷ χωρίῳ δεδιότες: παρεκάλουν τε εὐθὺς ἐς τὴν Λακεδαίμονα τοὺς ξυμμάχους καὶ κατεβόων ἐλθόντες τῶν Ἀθηναίων ὅτι σπονδάς τε λελυκότες εἶεν καὶ ἀδικοῖεν τὴν Πελοπόννησον. [2] Αἰγινῆταί τε φανερῶς μὲν οὐ πρεσβε υόμενοι , δεδιότες τοὺς Ἀθηναίους, κρύφα δὲ οὐχ ἥκιστα μετ᾽ αὐτῶν ἐνῆγον τὸν πόλεμον, λέγοντες οὐκ εἶναι αὐτόνομοι κατὰ τὰς σπονδάς. [3] . ἠδικῆσθαι ὑπὸ Ἀθηναίων, ξύλλογον σφῶν αὐτῶ ν ποιήσαντες τὸν εἰωθότα λέγειν ἐκέλευον. [4] . μὲν καὶ ἕτερα οὐκ ὀλίγα διάφορα, μάλιστα δὲ λιμένων τε εἴργεσθαι τῶν ἐν τῇ Ἀθηναίων ἀρχῇ καὶ τῆς Ἀττικῆς ἀγορᾶς παρὰ τὰς σπονδάς. [5] ????????? τοὺς Λακεδαιμονίους ἐπεῖπον τοιάδε.

68. ' τ ὸ πιστὸν ὑμᾶς, ὦ Λακεδαιμόνιοι, τῆς καθ᾽ ὑμᾶς αὐτοὺς πολιτείας καὶ ὁμιλίας ἀπιστοτέρους ἐς τοὺς ἄλλους ἤν τι λέγωμεν καθίστησιν: καὶ ἀπ᾽ αὐτοῦ σωφροσύνην μὲν ἔχετε, ἀμαθίᾳ δὲ πλέονι πρὸς τὰ ἔξω πράγματα χρῆσθε. [2] πολλάκις γὰρ προαγορευόντων ἡμῶν ἃ ἐμέλ λομεν ὑπὸ Ἀθηναίων βλάπτεσθαι, οὐ περὶ ὧν ἐδιδάσκομεν ἑκάστοτε τὴν μάθησιν ἐποιεῖσθε, ????????? λέγουσιν: καὶ δι᾽ αὐτὸ οὐ πρὶν πάσχειν, ἀλλ᾽ ἐπειδὴ ἐν τῷ ἔργῳ ἐσμέν, τοὺς ξυμμάχους τούσδε παρεκαλέσ ατε , ἐν οἷς προσήκει ἡμᾶς οὐχ ἥκιστα εἰπεῖν, ὅσῳ καὶ μέγιστα ἐγκλήματα ἔχομεν ὑπὸ μὲν Ἀθηναίων ὑβριζόμενοι, ὑπὸ δὲ ὑμῶν ἀμελούμενοι. [3] ' κα ὶ εἰ μὲν ἀφανεῖς που ὄντες ἠδίκουν τὴν Ἑλλάδα, διδασκαλίας ἂν ὡς οὐκ εἰδόσι προσέδει: νῦν δὲ τί δεῖ μακρηγορεῖν, ὧν τοὺς ????????? ἡμετέροις ξυμμάχοις, καὶ ἐκ πολλοῦ προπαρεσκευασμένους, ε ἴ ποτε ἄρα πολεμήσονται; [4] . ὧν τὸ μὲν ἐπικαιρότατον χωρίον πρὸς τὰ ἐπὶ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время.

69. καὶ τῶνδε ὑμεῖς αἴτιοι, τό τε πρῶ τον ἐάσαντες αὐτοὺς τὴν πόλιν μετὰ τὰ Μηδικὰ κρατῦναι καὶ ὕστερον τὰ μακρὰ στῆσαι τείχη,ἐς τόδε τε αἰεὶ ἀποστεροῦντες οὐ μόνον τοὺς ὑπ᾽ ἐκείνων δεδουλωμένους ἐλευθερίας, ἀλλὰ καὶ τοὺς ὑμετέρους ἤδη ξυμμάχους: οὐ γὰρ ὁ δουλωσάμενος, ἀλλ᾽ ὁ δυνάμενος μὲν παῦ σαι περιορῶν δὲ ἀληθέστερον αὐτὸ δρᾷ, εἴπερ καὶ τὴν ἀξίωσιν τῆς ἀρετῆς ὡς ἐλευθερῶν τὴν Ἑλλάδα φέρεται. [2] μόλις δὲ νῦν γε ξυνήλθομεν καὶ οὐδὲ νῦν ἐπὶ φανεροῖς. χρῆν γὰρ οὐκ εἰ ἀδικούμεθα ἔτι σκοπεῖν, ἀλλὰ καθ᾽ ὅτι ἀμυνούμεθα: οἱ γὰρ δρῶντες βεβουλευμένοι πρὸς οὐ διεγνωκότας ἤδη καὶ οὐ μέλλοντες ἐπέρχονται. [3] καὶ ἐπιστάμεθα οἵᾳ ὁδῷ οἱ Ἀθηναῖοι καὶ ὅτι κατ᾽ ὀλίγον χωροῦσιν ἐπὶ τοὺς πέλας. καὶ λανθάνειν μὲν οἰόμενοι διὰ τὸ ἀναίσθητον ὑμῶν ἧσσον θαρσοῦσι, γνόντες δὲ εἰδότας περιορᾶν ἰσχυρῶς ἐγκείσονται. [4] . μελλήσει ἀμυνόμενοι, καὶ μόνοι οὐκ ἀρχομένην τὴν αὔξησιν τῶν ἐχθρῶν διπλασιουμένην δὲ καταλύοντες. [5] καίτοι ἐλέγεσθε ἀσφαλεῖς εἶναι, ὧν ἄρα ὁ λόγος τοῦ ἔργου ἐκράτει. τόν τε γὰρ Μ ῆδον αὐτοὶ ἴσμεν ἐκ περάτων γῆς πρότερον ἐπὶ τὴν Πελοπόννησον ἐλθόντα ἢ τὰ παρ᾽ ὑμῶν ἀξίως προαπαντῆσαι, καὶ νῦν τοὺς Ἀθηναίους οὐχ ἑκάς, ὥσπερ ἐκεῖνον, ἀλλ᾽ ἐγγὺς ὄντας περιορᾶτε, καὶ ἀντὶ τοῦ ἐπελθεῖν αὐτοὶ ἀμύνεσθαι βούλεσθε μᾶλλον ἐπιόντας, καὶ ἐς τύχ ας πρὸς πολλῷ δυνατωτέρους ἀγωνιζόμενοι καταστῆναι, ἐπιστάμενοι καὶ τὸν βάρβαρον αὐτὸν περὶ αὑτῷ τὰ πλείω σφαλέντα, καὶ πρὸς αὐτοὺς τοὺς Ἀθηναίους πολλὰ ἡμᾶς ἤδη τοῖς ἁμαρτήμασιν αὐτῶν μᾶλλον ἢ τῇ ἀφ᾽ ὑμῶν τιμωρίᾳ περιγεγενημένους, ἐπεὶ αἵ γε ὑμέτεραι ἐλπί δες ἤδη τινάς που καὶ ἀπαρασκεύους διὰ τὸ πιστεῦσαι ἔφθειραν. [6] καὶ μηδεὶς ὑμῶν ἐπ᾽ ἔχθρᾳ τὸ πλέον ἢ αἰτίᾳ νομίσῃ τάδε λέγεσθαι: αἰτία μὲν γὰρ φίλων ἀνδρῶν ἐστὶν ἁμαρτανόντων, κατηγορία δὲ ἐχθρῶν ἀδικησάντων.

70. ' κα ὶ ἅμα, εἴπερ τινὲς καὶ ἄλλοι, ἄξιοι νομίζομεν εἶναι τοῖς πέλας ψόγον ἐπενεγκεῖν, ἄλλως τε καὶ μεγάλων τῶν διαφερόντων καθεστώτων, περὶ ὧν οὐκ αἰσθάνεσθαι ἡμῖν γε δοκεῖτε, οὐδ᾽ ἐκλογίσασθαι πώποτε πρὸς οἵους ὑμῖν Ἀθηναίους ὄντας καὶ ὅσον ὑμῶν καὶ ὡς πᾶν διαφέροντας ὁ ἀγὼν ἔσται. [2] οἱ μέν γε νεωτεροποιοὶ καὶ ἐπινοῆσαι ὀξεῖς καὶ ἐπιτελέσαι ἔργῳ ἃ ἂν γνῶσιν: ὑμεῖς δὲ τὰ ὑπάρχοντά τε σῴζειν καὶ ἐπιγνῶναι μηδὲν καὶ ἔργῳ οὐδὲ τἀναγκαῖα ἐξικέσθαι. [3] αὖθις δὲ οἱ μὲν καὶ παρὰ δύναμιν τολμηταὶ καὶ παρὰ γνώμην κ ινδυνευτα ὶ καὶ ἐν τοῖς δεινοῖς εὐέλπιδες: τὸ δὲ ὑμέτερον τῆς τε δυνάμεως ἐνδεᾶ πρᾶξαι τῆς τε γνώμης μηδὲ τοῖς βεβαίοις πιστεῦσαι τῶν τε δεινῶν Это не так уж важно. [4] καὶ μὴν καὶ ἄοκνοι πρὸς ὑμᾶς μελλητὰς καὶ ἀποδημηταὶ πρὸς ἐνδημοτάτους: οἴοντ αι γὰρ οἱ μὲν τῇ ἀπουσίᾳ ἄν τι κτᾶσθαι, ὑμεῖς δὲ τῷ ἐπελθεῖν καὶ τὰ ἑτοῖμα ἂν βλάψαι. [5] κρατοῦντές τε τῶν ἐχθρῶν ἐπὶ πλεῖστον ἐξέρχονται καὶ νικώμενοι ἐπ᾽ ἐλάχιστον ἀναπίπτουσιν. [6] ἔτι δὲ τοῖς μὲν σώμασιν ἀλλοτριωτάτοις ὑπὲρ τῆς πόλεως χρῶνται, τῇ δὲμ γ νώ ῃ οἰκειοτάτῃ ἐς τὸ πράσσειν τι ὑπὲρ αὐτῆς. [7] καὶ ἃ μὲν ἂν ἐπινοήσαντες μὴ ἐπεξέλθωσιν, οἰκείων στέρεσθαι ἡγοῦνται, ἃ δ᾽ ἂν ἐπελθόντες κτήσωνται, ὀλίγα πρὸς τὰ μέλλοντα τυχεῖν πράξαντες. ἢν δ᾽ ἄρα του καὶ πείρᾳ σφαλῶσιν, ἀντελπίσαντες ἄλλα ἐπλήρωσαν τὴ ν χρείαν: μόνοι γὰρ ἔχουσί τε ὁμοίως καὶ ἐλπίζουσιν ἃ ἂν ἐπινοήσωσι διὰ τὸ ταχεῖαν τὴν ἐπιχείρησιν ποιεῖσθαι ὧν ἂν γνῶσιν. [8] καὶ ?????? ἀπολαύουσιν ἐλάχιστα τῶν ὑπαρχόντων διὰ τὸ αἰεὶ κτᾶσθαι καὶ μήτε ἑορτὴν ἄλλο τι ἡγεῖσθαι ἢ τὸ τὰ δέοντα πρᾶξαι ξυμφοράν τε οὐχ ἧσσον ἡσυχίαν ἀπράγμονα ἢ ἀσχολίαν ἐπίπονον: [9] . ἡσυχίαν μήτε τοὺς ἄλλους ἀνθρώπους ἐᾶν, ὀρθῶς ἂν εἴποι.

71. ' ταύτης μέντοι τοιαύτης ἀντικαθεστηκυίας πόλεως, ὦ Λακεδαιμόνιοι, διαμέλλετε καὶ οἴεσθε τὴν ἡσυχίαν οὐ τούτοις τῶν ἀνθρώπων ἐπὶ πλεῖστον ἀρκεῖν οἳ ἂν τῇ μὲν παρασκευῇ δίκαια πράσσωσι, τῇ δὲ γνώμῃ, ἢν ἀδικῶνται, δῆλοι ὦσι μὴ ἐπιτρέψοντες, ἀλλ᾽ ἐπὶ τῷ μὴ λυπ ε ῖν τε τοὺς ἄλλους καὶ αὐτοὶ ἀμυνόμενοι μὴ βλάπτεσθαι τὸ ἴσον νέμετε. [2] μόλις δ᾽ ἂν πόλει ὁμοίᾳ παροικοῦντες ἐτυγχάνετε τούτου: νῦν δ᾽, ὅπερ καὶ ἄρτι ἐδηλώσαμεν, ἀρχαιότροπα ὑμῶν τὰ ἐπιτηδεύματα πρὸς αὐτούς ἐστιν. [3] ἀνάγκη δὲ ὥσπερ τέχνης αἰεὶ τὰ ἐπιγι γνόμενα κρατεῖν: καὶ ἡσυχαζούσῃ μὲν πόλει τὰ ἀκίνητα νόμιμα ἄριστα, πρὸς πολλὰ δὲ ἀναγκαζομένοις ἰέναι πολλῆς καὶ τῆς ἐπιτεχνήσεως δεῖ. δι᾽ ὅπερ καὶ τὰ τῶν Ἀθηναίων ἀπὸ τῆς πολυπειρίας ἐπὶ πλέον ὑμῶν κεκαίνωται. [4] μέχρι μὲν οὖν τοῦδε ὡρίσθω ὑμῶν ἡ βραδυτ ής : νῦν δὲ τοῖς τε ἄλλοις καὶ Ποτειδεάταις, ὥσπερ ὑπεδέξασθε, βοηθήσατε κατὰ τάχος ἐσβαλόντες ἐς τὴν Ἀττικήν, ἵνα μὴ ἄνδρας τε φίλους καὶ ξυγγενεῖς τοῖς ἐχθίστοις προῆσθε καὶ ἡμᾶς τοὺς ἄλλους ἀθυμίᾳ πρὸς ἑτέραν τινὰ ξυμμαχίαν τρέψητε. [5] δρῷμεν δ᾽ ἂν ἄδικ ον οὐδὲν οὔτε πρὸς θεῶν τῶν ὁρκίων οὔτε πρὸς ἀνθρώπων τῶν αἰσθανομένων: λύουσι γὰρ σπονδὰς οὐχ οἱ δι᾽ ἐρημίαν ἄλλοις προσιόντες, ἀλλ᾽ οἱ μὴ βοηθοῦντες οἷς ἂν ξυνομόσωσιν. [6] βουλομένων δὲ ὑμῶν προθύμων εἶναι μενοῦμεν: οὔτε γὰρ ὅσια ποιοῖμεν μεταβαλλόμε νοι οὔτε ξυνηθεστέρους ἂν ἄλλους εὕροιμεν. [7] . πατέρες ὑμῖν παρέδοσαν.'

72. τοια ῦτα μὲν οἱ Κορίνθιοι εἶπον. τῶν δὲ Ἀθηναίων ἔτυχε γὰρ πρεσβεία πρότερον ἐν τῇ Λακεδαίμονι περὶ ἄλλων παροῦσα, καὶ ὡς ᾔσθοντο τῶν λόγων, ἔδοξεν αὐτοῖς παριτητέα ἐς τοὺς Λακεδαιμονίους εἶναι, τῶν μὲν ἐγκλημάτων πέρι μηδὲν ἀπολογησομένους ὧν αἱ πόλεις ἐνε κάλουν ,δηλῶσαι δὲ περὶ τοῦ παντὸς ὡς οὐ ταχέως αὐτοῖς βουλευτέον εἴη, ἀλλ᾽ ἐν πλέονι σκεπτέον. καὶ ἅμα τὴν σφετέραν πόλιν ἐβούλοντο σημῆναι ὅση εἴη δύναμιν, καὶ ὑπόμνησιν ποιήσασθαι τοῖς τε πρεσβυτέροις ὧν ᾔδεσαν καὶ τοῖς νεωτέροις ἐξήγησιν ὧν ἄπειροι ἦσαν, νομίζοντες μᾶλλον ἂν αὐτοὺς ἐκ τῶν λόγων πρὸς τὸ ἡσυχάζειν τραπέσθαι ἢ πρὸς τὸ πολεμεῖν. [2] προσελθόντες οὖν τοῖς Λακεδαιμονίοις ἔφασαν βούλεσθαι καὶ αὐτοὶ ἐς τὸ πλῆθος αὐτῶν εἰπεῖν, εἴ τι μὴ ἀποκωλύοι. οἱ δὲ ἐκέλευόν τε παριέναι, καὶ παρελθόντες οἱ Ἀθη να ῖοι ἔλεγον τοιάδε.

73. 'ἡ μὲν πρέσβευσις ἡμῶν οὐκ ἐς ἀντιλογίαν τοῖς ὑμετέροις ξυμμάχοις ἐγένετο, ἀλλὰ περὶ ὧν ἡ πόλις ἔπεμψεν: αἰσθανόμενοι δὲ καταβοὴν οὐκ ὀλίγην οὖσαν ἡμῶν παρήλθομεν οὐ τοῖς ἐγκλήμασι τῶν πόλεων ἀντεροῦντες （ οὐ γὰρ παρὰ δικασταῖς ὑμῖν οὔτε ἡμῶν oi τοῖς ξυμμάχοις πειθόμενοι χεῖρον βουλεύσησθε, ?????? οὔτε ἀπεικότως ἔχομεν ἃ κεκτήμεθα, ἥ τε πόλις ἡμῶν ἀξία λόγου ἐστίν. [2] ' κα ὶ τὰ μὲν πάνυ παλαιὰ τί δεῖ λέγειν, ὧν ἀκοαὶ μᾶλλον λόγων μάρτυρες ἢ ὄψις τῶν ἀκουσομένων; τὰ δὲ Μηδικὰ καὶ ὅσα αὐτοὶ ξύνιστε, εἰ καὶ δι᾽ ὄχλου μᾶλλον ἔσται αἰεὶ προβαλλομένοις, ἀνάγκη λέγειν: καὶ γὰρ ὅτε ἐδρῶμεν, ἐπ᾽ ὠφελίᾳ ἐκινδυνεύετο, ἧς τοῦ μὲν ἔργ ου μέρος μετέσχετε, τοῦ δὲ λόγου μὴ παντός, εἴ τι ὠφελεῖ, στερισκώμεθα. [3] ῥηθήσεται δὲ οὐ παραιτήσεως μᾶλλον ἕνεκα ἢ μαρτυρίου καὶ δηλώσεως πρὸς οἵαν ὑμῖν πόλιν μὴ εὖ βουλευομένοις ὁ ἀγὼν καταστήσεται. [4] φαμὲν γὰρ Μαραθῶνί τε μόνοι προκινδυνεῦσαι τῷ βα ρβάρ ῳ καὶ ὅτε τὸ ὕστερον ἦλθεν, οὐχ ἱκανοὶ ὄντες κατὰ γῆν ἀμύνεσθαι, ἐσβάντες ἐς τὰς ναῦς πανδημεὶ ἐν Σαλαμῖνι ξυνναυμαχῆσαι, ὅπερ ἔσχε μὴ κατὰ πόλεις αὐτὸν ἐπιπλέοντα τὴν Πελοπόννησον πορθεῖν, ἀδυνάτων ἂν ὄντων πρὸς ναῦς πολλὰς ἀλλήλοις ἐπιβοηθεῖν. [5] τε κμήριον δὲ μέγιστον αὐτὸς ἐποίησεν: νικηθεὶς γὰρ ταῖς ναυσὶν ὡς οὐκέτι αὐτῷ ὁμοίας οὔσης τῆς δυνάμεως κατὰ τάχος τῷ πλέονι τοῦ στρατοῦ ἀνεχώρησεν.

74. τοιούτου μέντοι τούτου ξυμβάντος, καὶ σαφῶς δηλωθέντος ὅτι ἐν ταῖς ναυσὶ τῶν Ἑλλήνων τὰ πράγματα ἐγένετο, τρία τὰ ὠφελιμώτατα ἐς αὐτὸ παρεσχόμεθα, ἀριθμόν τε νεῶν πλεῖστον καὶ ἄνδρα στρατηγὸν ξυνετώτατον καὶ προθυμίαν ἀοκνοτάτην: ναῦς μέν γε ??? αἰτιώτατος ἐν τῷ στενῷ ναυμαχῆσαι ἐγένετο, ὅπερ σαφέστατα ἔσωσε τὰ πράγματα, καὶ αὐτὸν διὰ τοῦτο ὑμεῖς ἐτιμήσατε μάλιστα δὴ ἄνδρα ξένον τῶν ὡς ὑμᾶς ἐλθόντων: [2] προθυμίαν δὲ καὶ πολὺ τολμηροτάτην ἐδείξαμεν, οἵ γε, ἐπειδὴ ἡμῖν κατὰ γῆν οὐδεὶς ἐβοήθει, τῶν ἄλλων ἤδη μέχρι ἡμῶν δουλευόντων ἠξιώσαμεν ἐκλιπόντες τὴν πόλιν καὶ τὰ οἰκεῖα διαφθείραντες μηδ᾽ ὣς τὸ τῶν περιλοίπων ξυμμάχων κοινὸν προλιπεῖν μηδὲ σκεδασθέντες ἀχρεῖοι αὐτοῖς γενέσθαι, ἀλλ᾽ ἐσβάντες ἐς τὰς ναῦς κινδυνεῦσαι καὶ μὴ ὀργισθῆναι ὅτι ἡμῖν οὐ προυτιμωρήσατε. [3] ὥστε φαμὲν οὐχ ἧσσον αὐ το ὶ ὠφελῆσαι ὑμᾶς ἢ τυχεῖν τούτου. ὑμεῖς μὲν γὰρ ἀπό τε οἰκουμένων τῶν πόλεων καὶ ἐπὶ τῷ τὸ λοιπὸν νέμεσθαι, ἐπειδὴ ἐδείσατε ὑπὲρ ὑμῶν καὶ οὐχ ἡμῶν τὸ πλέον, ἐβοηθήσατε （ ὅτε γοῦν ἦμεν ἔτι σῶοι, οὐ παρεγένεσθε ） : ἡμεῖς δὲ ἀπό τε τῆς οὐκ οὔσης ἔτι ὁρμώμενοι κ α ὶ ὑπὲρ τῆς ἐν βραχείᾳ ἐλπίδι οὔσης κινδυνεύοντες ξυνεσώσαμεν ὑμᾶς τε τὸ μέρος καὶ ἡμᾶς αὐτούς. [4] . ἢ μὴ ἐτολμήσαμεν ὕστερον ἐσβῆναι ἐς τὰς ναῦς ὡς διεφθαρμένοι, οὐδὲν ἂν ἔδει ἔτι ὑμᾶς μὴ ἔχοντας ναῦς ἱκανὰς ναυμαχεῖν,ἀλλὰ καθ᾽ ἡσυχίαν ἂν αὐτῷ προυχώρησε τὰ πράγματα ἐβούλετο.

75. 'ἆρ᾽ ἄξιοί ἐσμεν, ὦ Λακεδαιμόνιοι, καὶ προθυμίας ἕνεκα τῆς τότε καὶ γνώμης ξυνέσεως ἀρχῆς γε ἧς ἔχομεν τοῖς Ἕλλησι μὴ οὕτως ἄγαν ἐπιφθόνως διακεῖσθαι; [2] . παραμεῖναι πρὸς τὰ ὑπόλοιπα τοῦ βαρβάρου, ἡμῖν δὲ προσελθόντων τῶν ξυμμάχων καὶ αὐτῶν δεηθέντων ἡγεμόνας καταστῆναι: [3] ἐξ αὐτοῦ δὲ τοῦ ἔργου κατηναγκάσθημεν τὸ πρῶτον προαγαγεῖν αὐτὴν ἐς τόδε, μάλιστα μὲν ὑπὸ δέους, ἔπειτα καὶ τιμῆς, ὕστερον καὶ ὠφελίας. [4] καὶ οὐκ ἀσφαλὲς ἔτι ἐδ όκει εἶναι τοῖς πολλοῖς ἀπηχθημένους, καί τινων καὶ ἤδη ἀποστάντων κατεστραμμένων, ὑμῶν τε ἡμῖν οὐκέτι ὁμοίως φίλων, ἀλλ᾽ ὑπόπτων καὶ διαφόρων ὄντων, ἀνέντας κινδυνεύειν: καὶ γὰρ ἂν αἱ ἀποστάσεις πρὸς ὑμᾶς ἐγίγνοντο. [5] Поместите камеру в нужное положение и установите ее в нужном положении.

76. ὑμεῖς γοῦν, ὦ Λακεδαιμόνιοι, τὰς ἐν τῇ Πελοποννήσῳ πόλεις ἐπὶ τὸ ὑμῖν ὠφέλιμον καταστησάμενοι ἐξηγεῖσθε: καὶ εἰ τότε ὑπομείναντες διὰ παντὸς ἀπήχθεσθε ἐν τῇ ἡγεμονίᾳ, ὥσπερ ἡμεῖς, εὖ ἴσμεν μὴ ἂν ἧσσον ὑμᾶς λυπηροὺ ς γενομένους τοῖς ξυμμάχοις καὶ ἀναγκασθέντας ἂν ἢ ἄρχειν ἐγκρατῶς ἢ αὐτοὺς κινδυνεύειν. [2] οὕτως οὐδ᾽ ἡμεῖς θαυμαστὸν οὐδὲν πεποιήκαμεν οὐδ᾽ ἀπὸ τοῦ ἀνθρωπείου τρόπου, εἰ ἀρχήν τε διδομένην ἐδεξάμεθα καὶ ταύτην μὴ ἀνεῖμεν ὑπὸ <τριῶν> τῶν μεγίστων νικηθέν τες , τιμῆς καὶ δέους καὶ ὠφελίας, οὐδ᾽ αὖ πρῶτοι τοῦ τοιούτου ὑπάρξαντες, ἀλλ᾽ αἰεὶ καθεστῶτος τὸν ἥσσω ὑπὸ τοῦ δυνατωτέρου κατείργεσθαι, ἄξιοί τε ἅμα νομίζοντες εἶναι καὶ ὑμῖν δοκοῦντες μέχρι οὗ τὰ ξυμφέροντα λογιζόμενοι τῷ δικαίῳ λόγῳ νῦν χρῆσθε, ὃν οὐδε ίς πω παρατυχὸν ἰσχύι τι κτήσασθαι προθεὶς τοῦ μὴ πλέον ἔχειν ἀπετράπετο. [3] ἐπαινεῖσθαί τε ἄξιοι οἵτινες χρησάμενοι τῇ ἀνθρωπείᾳ φύσει ὥστε ἑτέρων ἄρχειν δικαιότεροι ἢ κατὰ τὴν ὑπάρχουσαν δύναμιν γένωνται. [4] . ἡμῖν δὲ καὶ ἐκ τοῦ ἐπιεικοῦς ἀδοξία τὸ πλέον ἢ ἔπαινος οὐκ εἰκότως περιέστη.

77. ' κα ὶ ἐλασσούμενοι γὰρ ἐν ταῖς ξυμβολαίαις πρὸς τοὺς ξυμμάχους δίκαις καὶ παρ᾽ ἡμῖν αὐτοῖς ἐν τοῖς ὁμοίοις νόμοις ποιήσαντες τὰς κρίσεις φιλοδικεῖν δοκοῦμεν. [2] καὶ οὐδεὶς σκοπεῖ αὐτῶν τοῖς καὶ ἄλλοθί που ἀρχὴν ἔχουσι καὶ ἧσσον ἡμῶν πρὸς τοὺς ὑπηκόους μετρ ίοις οὖσι διότι τοῦτο οὐκ ὀνειδίζεται: βιάζεσθαι γὰρ οἷς ἂν ἐξῇ, δικάζεσθαι οὐδὲν προσδέονται. [3] οἱ δὲ εἰθισμένοι πρὸς ἡμᾶς ἀπὸ τοῦ ἴσου ὁμιλεῖν, ἤν τι παρὰ τὸ мкм οἴεσθαι χρῆναι ἢ γνώμῃ ἢ δυνάμει τῇ διὰ τὴν ἀρχὴν καὶ ὁπωσοῦν ἐλασσωθῶσιν, οὐ τοῦ πλέονος μὴ στερισκόμενοι χάριν ἔχουσιν, ἀλλὰ τοῦ ἐνδεοῦς χαλεπώτερον φέρουσιν ἢ εἰ ἀπὸ πρώτης ἀποθέμενοι τὸν νόμον φανερῶς ἐπλεονεκτοῦμεν. ἐκείνως δὲ οὐδ᾽ ἂν αὐτοὶ ἀντέλεγον ὡς οὐ χρεὼν τὸν ἥσσω τῷ κρατοῦντι ὑποχωρεῖν. [ 4 ] . γὰρ ἀπὸ τοῦ ἴσου δοκεῖ πλεονεκτεῖσθαι, τὸ δ᾽ ἀπὸ τοῦ κρείσσονος καταναγκάζεσθαι. [5] . χαλεπὴ δοκεῖ εἶναι, εἰκότως: τὸ παρὸν γὰρ αἰεὶ βαρὺ τοῖς ὑπη κόοις . [6] ὑμεῖς γ᾽ ἂν οὖν εἰ καθελόντες ἡμᾶς ἄρξαιτε, τάχα ἂν τὴν εὔνοιαν ἣν διὰ τὸ ἡμέτερον δέος εἰλήφατε μεταβάλοιτε, εἴπερ οἷα καὶ τότε πρὸς τὸν Μῆδον δι᾽ ὀλίγου ἡγησάμενοι ὑπεδείξατε, ὁμοῖα καὶ νῦν γνώσεσθε. ἄμεικτα γὰρ τά τε καθ᾽ ὑμᾶς αὐτοὺς νόμιμα τ ο ῖς ἄλλοις ἔχετε καὶ προσέτι εἷς ἕκαστος ἐξιὼν οὔτε τούτοις χρῆται οὔθ᾽ οἷς ἡ ἄλλη Ἑλλὰς νομίζει.

78. ' βουλεύεσθε οὖν βραδέως ὡς οὐ περὶ βραχέων, καὶ μὴ ἀλλοτρίαις γνώμαις καὶ ἐγκλήμασι πεισθέντες οἰκεῖον πόνον πρόσθησθε. τοῦ δὲ πολέμου τὸν παράλογον, ὅσος ἐστί, πρὶν ἐν αὐτῷ γενέσθαι προδιάγνωτε: [2] μηκυνόμενος γὰρ φιλεῖ ἐς τύχας τὰ πολλὰ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете использовать его для приготовления пищи. [3] ἰόντες τε οἱ ἄνθρωποι ἐς τοὺς πολέμους τῶν ἔργων πρότερον ἔχονται, ἃ χρῆν ὕστερον δρᾶν, κακοπαθοῦντες δὲ ἤδη τῶν λόγων ἅπτονται. [4] ἡμεῖς δὲ ἐν οὐδεμιᾷ πω τοιαύτῃ ἁμαρτίᾳ ὄντες οὔτ᾽ αὐτοὶ οὔθ᾽ ὑμᾶς ὁρῶντες λέγομεν ὑμῖν, ἕως ἔτι αὐθαίρετος ἀμφοτέροις ἡ εὐβουλία, σπονδὰς μὴ λύειν μηδὲ παραβαίνειν τοὺς ὅρκους, τὰ δὲ διάφορα δίκῃ λύεσθαι κατὰ τὴν ξυνθήκην. εἰ δὲ μή, θεοὺς τοὺς ὁρκίους μάρτυρας ποιούμενοι πειρασόμεθα ἀμύνεσθαι πολέμου ἄρχοντας ταύτῃ ᾗ ἂν ὑφηγῆσθε.'

79. τοια ῦτα δὲ οἱ Ἀθηναῖοι εἶπον. ἐπειδὴ δὲ τῶν τε ξυμμάχων ἤκουσαν οἱ Λακεδαιμόνιοι τὰ ἐγκλήματα τὰ ἐς τοὺς Ἀθηναίους καὶ τῶν Ἀθηναίων ἃ ἔλεξαν, Если у вас есть какие-либо проблемы с питанием, вы можете использовать его в качестве источника питания. [2] καὶ τῶν μὲν πλεόνων ἐπὶ τὸ αὐτὸ αἱ γνῶμα ι ἔφερον, ἀδικεῖν τε τοὺς Ἀθηναίους ἤδη καὶ πολεμητέα εἶναι ἐν τάχει: παρελθὼν δὲ Ἀρχίδαμος ὁ βασιλεὺς αὐτῶν, ἀνὴρ καὶ ξυνετὸς δοκῶν εἶναι καὶ σώφρων, ἔλεξε τοιάδε.

80. ' κα ὶ αὐτὸς πολλῶν ἤδη πολέμων ἔμπειρός εἰμι, ὦ Λακεδαιμόνιοι, καὶ ὑμῶν τοὺς ἐν τῇ αὐτῇ ἡλικίᾳ ὁρῶ, ὥστε μήτε ἀπειρίᾳ ἐπιθυμῆσαί τινα τοῦ ἔργου, ὅπερ ἂν οἱ πολλοὶ πάθοιεν, μήτε ἀγαθὸν καὶ ἀσφαλὲς νομίσαντα. [2] . σωφρόνως τις αὐτὸν ἐκλογίζοιτο. [3] πρὸς μὲν γὰρ Πελοποννησίους καὶ τοὺς ἀστυγείτονας παρόμοιος ἡμῶν ἡ ἀλκή, καὶ διὰ ταχέων οἷόν τε ἐφ᾽ ἕκαστα ἐλθεῖν: πρὸς δὲ ἄνδρας οἳ γῆν τε ἑκὰς ἔχουσι καὶ προσέτι θαλάσσης ἐμπειρότατοί εἰσι κ α ὶ τοῖς ἄλλοις ἅπασιν ἄριστα ἐξήρτυνται, πλούτῳ τε ἰδίῳ καὶ δημοσίῳ καὶ ναυσὶ καὶ ἵπποις καὶ ὅπλοις καὶ ὄχλῳ ὅσος οὐκ ἐν ἄλλῳ ἑνί γε χωρίῳ Ἑλληνικῷ ἐστίν, ἔτι δὲ καὶ ???? πόλεμον ἄρασθαι καὶ τίνι πιστεύσαντας ἀπαρασκεύους ἐπειχθῆναι; [4] πότερον ταῖς ναυσίν; Для этого необходимо: ἀλλὰ τοῖς χρήμασιν; ἀλλὰ πολλῷ πλέον ἔτι τούτου ἐλλείπομεν καὶ οὔτε ἐν κοινῷ ἔχομεν οὔτε ἑτοίμως ἐκ τῶν ἰδίων φέρομεν .

81. τάχ᾽ ἄν τις θαρσοίη ὅτι τοῖς ὅπλοις αὐτῶν καὶ τῷ πλήθει ὑπερφέρομεν, ὥστε τὴν γῆν δῃοῦν ἐπιφοιτῶντες. [2] τοῖς δὲ ἄλλη γῆ ἐστὶ πολλὴ ἧς ἄρχουσι, καὶ ἐκ θαλάσσης ὧν δέονται ἐπάξονται. [3] εἰ δ᾽ αὖ τοὺς ξυμμάχους ἀφιστάναι πειρασόμεθα, δεήσει καὶ τούτοις ναυσὶ βοηθεῖν τὸ πλέον οὖσι νησιώταις. [4] τίς οὖν ἔσται ἡμῶν ὁ πόλεμος; εἰ μὴ γὰρ ἢ ναυσὶ κρατήσομεν ἢ τὰς προσόδους ἀφαιρήσομεν ἀφ᾽ ὧν τὸ ναυτικὸν τρέφουσι, βλαψόμεθα τὰ πλείω. [5] κἀν τούτῳ οὐδὲ καταλύεσθαι ἔτι καλόν, ἄλλως τε καὶ εἰ δόξομεν ἄ ρξαι μᾶλλον τῆς διαφορᾶς. [6] μὴ γὰρ δὴ ἐκείνῃ γε τῇ ἐλπίδι ἐπαιρώμεθα ὡς ταχὺ παυσθήσεται ὁ πόλεμος, ἢν τὴν γῆν αὐτῶν τέμωμεν. δέδοικα δὲ μᾶλλον μὴ καὶ τοῖς παισὶν αὐτὸν ὑπολίπωμεν: οὕτως εἰκὸς Ἀθηναίους φρονήματι μήτε τῇ γῇ δουλεῦσαι μήτε ὥσπερ ἀπείρους καταπλαγ ῆναι τῷ πολέμῳ.

82. ' ο ὐ μὴν οὐδὲ ἀναισθήτως αὐτοὺς κελεύω τούς τε ξυμμάχους ἡμῶν ἐᾶν βλάπτειν καὶ ἐπιβουλεύοντας μὴ καταφωρᾶν, ἀλλὰ ὅπλα μὲν μήπω κινεῖν, πέμπειν δὲ καὶ αἰτιᾶσθαι μήτε πόλεμον ἄγαν δηλοῦντας μήθ᾽ ὡς ἐπιτρέψομεν, κἀν τούτῳ καὶ τὰ ἡμέτερ᾽ αὐτῶν ἐξαρτύεσθαι ξυμμά χων τε προσαγωγῇ καὶ Ἑλλήνων καὶ βαρβάρων, εἴ ποθέν τινα ἢ ναυτικοῦ ἢ χρημάτων δύναμιν προσληψόμεθα （ ἀνεπίφθονον δέ, ὅσοι ὥσπερ καὶ ἡμεῖς ὑπ᾽ Ἀθηναίων ἐπιβουλευόμεθα, μὴ Ἕλληνας μόνον, ἀλλὰ καὶ βαρβάρους προσλαβόντας διασωθῆναι ） , καὶ τὰ αὑτῶν ἅμα ἐκποριζώμ εθα . [2] καὶ ἢν μὲν ἐσακούωσί τι πρεσβευομένων ἡμῶν, ταῦτα ἄριστα: ἢν δὲ μή, διελθόντων ἐτῶν δύο καὶ τριῶν ἄμεινον ἤδη, ἢν δοκῇ, πεφραγμένοι ἴμεν ἐπ᾽ αὐτούς. [3] καὶ ἴσως ὁρῶντες ἡμῶν ἤδη τήν τε παρασκευὴν καὶ τοὺς λόγους αὐτῇ ὁμοῖα ὑποσημαίνοντας μᾶλλον ἂ ν εἴκοιεν, καὶ γῆν ἔτι ἄτμητον ἔχοντες καὶ περὶ παρόντων ἀγαθῶν καὶ οὔπω ἐφθαρμένων βουλευόμενοι. [4] μὴ γὰρ ἄλλο τι νομίσητε τὴν γῆν αὐτῶν ἢ ὅμηρον ἔχειν καὶ οὐχ ἧσσον ὅσῳ ἄμεινον ἐξείργασται: ἧς φείδεσθαι χρὴ ὡς ἐπὶ πλεῖστον, καὶ μὴ ἐς ἀπόνοιαν καταστήσα ντας αὐτοὺς ἀληπτοτέρους ἔχειν. [5] εἰ γὰρ ἀπαράσκευοι τοῖς τῶν ξυμμάχων ἐγκλήμασιν ἐπειχθέντες τεμοῦμεν αὐτήν, ὁρᾶτε ὅπως μὴ αἴσχιον καὶ ἀπορώτερον τῇ Πελοποννήσῳ πράξομεν. [ 7 ] ἀραμένους ἕνεκα τῶν ἰδίων, ὃν οὐχ ὑπάρχει εἰδέναι καθ᾽ ὅτι χωρήσει, οὐ ῥᾴδιον εὐπρεπῶς θέσθαι.

83. ' κα ὶ ἀνανδρία μηδενὶ πολλοὺς μιᾷ πόλει μὴ ταχὺ ἐπελθεῖν δοκείτω εἶναι. [2] εἰσὶ γὰρ καὶ ἐκείνοις οὐκ ἐλάσσους χρήματα φέροντες ξύμμαχοι, καὶ ἔστιν ὁ πόλεμος οὐχ ὅπλων τὸ πλέον ἀλλὰ δαπάνης, δι᾽ ἣν Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время. [3] πορισώμεθα οὖν πρῶτον αὐτήν, καὶ μὴ τοῖς τῶν ξυμμάχων λόγοις πρότερον ἐπαιρώμεθα, οἵπερ δὲ καὶ τῶν ἀποβαινόντων τὸ πλέον Если вы хотите, чтобы все было в порядке, вы можете сделать это в любое время.

84. ?????? σπεύδοντές τε γὰρ σχολαίτερον ἂν παύσαισθε διὰ τὸ ἀπαράσκευοι ἐγχειρεῖν, καὶ ἅμα ἐλευθέραν καὶ εὐδοξοτάτην πόλιν διὰ παντὸς νεμόμεθα. [2] καὶ δύναται μάλιστα σωφροσύνη ἔμφρων τοῦτ᾽ εἶναι: μόνοι γὰρ δι᾽ αὐτὸ εὐπραγίαις τε οὐκ ἐξυβρίζομεν καὶ ξυμ φορα ῖς ἧσσον ἑτέρων εἴκομεν: τῶν τε ξὺν ἐπαίνῳ ἐξοτρυνόντων ἡμᾶς ἐπὶ τὰ δεινὰ παρὰ τὸ δοκοῦν ἡμῖν οὐκ ἐπαιρόμεθα ἡδονῇ, καὶ ἤν τις ἄρα Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время. [3] ?????? σωφροσύνης πλεῖστον μετέχει, αἰσχύνης δὲ εὐψυχία, εὔβουλοι δὲ ἀμαθέστερον τῶν νόμων τῆς ὑπεροψίας παιδευόμενοι καὶ ξὺν χαλεπότητι σωφρονέστερον ἢ ὥστε αὐτῶν ἀνηκουστεῖν, καὶ μὴ τὰ ἀχρεῖα ξυνετοὶ ἄγαν ὄντες τὰς τῶν πολεμίων παρασκευὰς λόγῳ καλῶς μεμφόμενοι ἀνομοίως ἔργῳ ἐπεξιέναι, νομίζειν δὲ τάς τε διανοίας τῶν πέλας παραπλησίους εἶναι καὶ τὰς προσπιπτούσας τύχας οὐ λόγῳ διαιρετάς. [4] αἰεὶ δὲ ὡς πρὸς εὖ βουλευομένους τοὺς ἐναντίους ἔργῳ παρασκευαζόμεθα: καὶ οὐκ ἐξ ἐκείνων ὡς ἁμαρτησομένω ν ἔχειν δεῖ τὰς ἐλπίδας, ἀλλ᾽ ὡς ἡμῶν αὐτῶν ἀσφαλῶς προνοουμένων. πολύ τε διαφέρειν οὐ δεῖ νομίζειν ἄνθρωπον ἀνθρώπου, κράτιστον δὲ εἶναι ὅστις ἐν τοῖς ἀναγκαιοτάτοις παιδεύεται.

85. ' ταύτας οὖν ἃς οἱ πατέρες τε ἡμῖν παρέδοσαν μελέτας καὶ αὐτοὶ διὰ παντὸς ὠφελούμενοι ἔχομεν μὴ παρῶμεν, μηδὲ ἐπειχθέντες ἐν βραχεῖ μορίῳ ἡμέρας περὶ πολλῶν σωμάτων καὶ χρημάτων καὶ πόλεων καὶ δόξης βουλεύσωμεν, ἀλλὰ καθ᾽ ἡσυχίαν. ἔξεστι δ᾽ ἡμῖν μᾶλλον ἑτέρ ων διὰ ἰσχύν. [2] ????????? ξύμμαχοί φασιν ἀδικεῖσθαι, ἄλλως τε καὶ ἑτοίμων ὄντων αὐτῶν δίκας δοῦναι: ἐπὶ δὲ τὸν διδόντα οὐ πρότερον νόμιμον ὡς ἐπ᾽ ἀδικοῦντα ἰέναι. παρασκευάζεσθε δὲ τὸν πόλεμον ἅμα. ταῦτα γὰρ καὶ κράτιστα βουλεύσεσθε καὶ τοῖς ἐναντίοις φοβερώτατα.' [3] καὶ ὁ μὲν Ἀρχίδαμος τοιαῦτα εἶπεν: παρελθὼν δὲ Σθενελαΐδας τελευταῖος, εἷς τῶν ἐφόρων τότε ὤν, ἔλεξεν [τοῖς Λακεδαιμονίοις ] ὧδε.

86. ' το ὺς μὲν λόγους τοὺς πολλοὺς τῶν Ἀθηναίων οὐ γιγνώσκω: ἐπαινέσαντες γὰρ πολλὰ ἑαυτοὺς οὐδαμοῦ ἀντεῖπον ὡς οὐκ ἀδικοῦσι τοὺς ἡμετέρους ξυμμάχους καὶ τὴν Πελοπόννησον: καίτοι εἰ πρὸς τοὺς Μήδους ἐγένοντο ἀγαθοὶ τότε, πρὸς δ᾽ ἡμᾶς κακοὶ νῦν, διπλασίας ζημίας ἄξιοί εἰσιν, ὅτι ἀντ᾽ ἀγαθῶν κακοὶ γεγένηνται. [2] ἡμεῖς δὲ ὁμοῖοι καὶ τότε καὶ νῦν ἐσμέν, καὶ τοὺς ξυμμάχους, ἢν σωφρονῶμεν, οὐ περιοψόμεθα ἀδικουμένους οὐδὲ μελλήσομεν τιμωρεῖν: οἱ δ᾽ οὐκέτι μέλλουσι κακῶς πάσχειν. [3] ἄλλοις ς καὶ ἵπποι, ἡμῖν δὲ ξύμμαχοι ἀγαθοί, οὓς οὐ παραδοτέα τοῖς Ἀθηναίοις ἐστίν, οὐδὲ δίκαις καὶ λόγοις διακριτέα μὴ λόγῳ καὶ αὐτοὺς βλαπτομένους, ἀλλὰ τιμωρητέα ἐν τάχει καὶ παντὶ σθένει. [4] ?????? μέλλοντας ἀδικεῖν μᾶλλον πρέπει πολὺν χρόνον βουλεύεσθαι. [5] ψηφίζεσθε οὖν, ὦ Λακεδαιμόνιοι, ἀξίως τῆς Σπάρτης τὸν πόλεμον, καὶ μήτε τοὺς Ἀθηναίους ἐᾶτε μείζους γίγνεσθαι μήτε τοὺς ξυμμάχους καταπροδιδῶμεν, ἀλλὰ ξὺν τοῖς θεοῖς ἐπίωμεν ἐπὶ τοὺς ἀδικοῦντας.

87. τοια ῦτα λέξας ἐπεψήφιζεν αὐτὸς ἔφορος ὢν ἐς τὴν ἐκκλησίαν τῶν Λακεδαιμονίων. [2] ὁ δέ （ κρίνουσι γὰρ βοῇ καὶ οὐ ψήφῳ ） οὐκ ἔφη διαγιγνώσκειν τὴν βοὴν ὁποτέρα μείζων, ἀλλὰ βουλόμενος αὐτοὺς φανερῶς ??? ὦ Λακεδαιμόνιοι, δοκοῦσι λελύσθαι αἱ σπονδαὶ καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἀδικεῖν, ἀναστήτω ἐς ἐκεῖνο τὸ χωρίον,' δείξας τι χωρίον αὐτοῖς, 'ὅτῳ δὲ μὴ δοκοῦσιν, ἐς τὰ ἐπὶ θάτερα.' ἀναστάντες δὲ διέστησαν, [3] καὶ πολλῷ πλείους ἐγένοντο οἷς ἐδόκουν αἱ σ πονδα ὶ λελύσθαι. [4] προσκαλέσαντές τε τοὺς ξυμμάχους εἶπον ὅτι σφίσι μὲν δοκοῖεν ἀδικεῖν οἱ Ἀθηναῖοι, βούλεσθαι δὲ καὶ τοὺς πάντας ξυμμάχους ???????????? δοκῇ. [5] καὶ οἱ μὲν ἀπεχώρησαν ἐπ᾽ οἴκου διαπραξάμενοι ταῦτα, καὶ οἱ Ἀθηναίων πρέσβεις ὕστερον ἐφ᾽ ἅπερ ἦλθον χρηματίσαντες: [6] ἡ δὲ διαγνώμη αὕτη τῆς ἐκκλησίας, τοῦ τὰς σπονδὰς λελύσθαι, ἐγένετο ἐν τῷ τετάρτῳ καὶ δεκάτῳ ἔτει τῶν τριακοντουτίδων σπονδῶν προκεχωρηκυιῶν, αἳ ἐγένοντο μετὰ τὰ Εὐβοϊκά.

88. ?????? τοσοῦτον τῶν ξυμμάχων πεισθέντες τοῖς λόγοις ὅσον φοβούμενοι τοὺς Ἀθηναίους μὴ ἐπὶ μεῖζον δυνηθῶσιν, ὁρῶντες αὐτοῖς τὰ πολλὰ τῆς Ἑλλάδος ὑποχείρια ἤδη ὄντα.

89. ο ἱ γὰρ Ἀθηναῖοι τρόπῳ τοιῷδε ἦλθον ἐπὶ τὰ πράγματα ἐν οἷς ηὐξήθησαν. [2] ??? ὑπὸ Ἑλλήνων καὶ οἱ καταφυγόντες αὐτῶν ταῖς ναυσὶν ἐς Μυκάλην διεφθάρησαν, Λεωτυχίδης μὲν ὁ βασιλεὺς τῶν Λακεδαιμον ίων , ὅσπερ ἡγεῖτο τῶν ἐν Μυκάλῃ Ἑλλήνων, ἀπεχώρησεν ἐπ᾽ οἴκου ἔχων τοὺς ἀπὸ Πελοποννήσου ξυμμάχους, οἱ δὲ Ἀθηναῖοι καὶ οἱ ἀπὸ Ἰωνίας καὶ Ἑλλησπόντου ξύμμαχοι ἤδη ἀφεστηκότες ἀπὸ βασιλέως ὑπομείναντες Σηστὸν ἐπολιόρκουν Μήδων ἐχόντων, καὶ ἐπιχειμάσαντες εἷλ ον αὐτὴν ἐκλιπόντων τῶν βαρβάρων, καὶ μετὰ τοῦτο ἀπέπλευσαν ἐξ Ἑλλησπόντου ὡς ἕκαστοι κατὰ πόλεις. [3] Ἀθηναίων δὲ τὸ κοινόν, ἐπειδὴ αὐτοῖς οἱ βάρβαροι ἐκ τῆς χώρας ἀπῆλθον, διεκομίζοντο εὐθὺς ὅθεν ὑπεξέθεντο παῖδας καὶ γυναῖκας καὶ τὴν περιοῦσαν κατασκευή ν , καὶ τὴν πόλιν ἀνοικοδομεῖν παρεσκευάζοντο καὶ τὰ τείχη: τοῦ τε γὰρ περιβόλου βραχέα εἱστήκει καὶ οἰκίαι αἱ μὲν πολλαὶ ἐπεπτώκεσαν, ὀλίγαι δὲ περιῆσαν, ἐν αἷς αὐτοὶ ἐσκήνωσαν οἱ δυνατοὶ τῶν Περσῶν.

90. ?????? ὁρῶντες μήτ᾽ ἐκείνους μήτ᾽ ἄλλον μηδένα τεῖχος ἔχοντα, τὸ δὲ πλέον τῶν ξυμμάχων ἐξοτρυνόντων καὶ φοβουμένων τοῦ τε ναυτικοῦ αὐτῶν τὸ πλῆθος, ὃ πρὶν οὐχ ὑπῆρχε, καὶ τὴν ἐς τὸν Μ ηδικ ὸν πόλεμον τόλμαν γενομένην. [2] ἠξίουν τε αὐτοὺς μὴ τειχίζειν, ἀλλὰ καὶ τῶν ἔξω Πελοποννήσου μᾶλλον ὅσοις εἱστήκει ξυγκαθελεῖν μετὰ σφῶν τοὺς περιβόλους, τὸ μὲν βουλοῦντες ἐς τοὺς Ἀθηναίους, ὡς δὲ τοῦ βαρβάρου, εἰ αὖθις ἐπέλθοι, οὐκ ἂν ἔχοντος ἀπὸ ἐχυροῦ ποθέν, ὥσπερ νῦν ἐκ τῶν Θηβῶν, ὁρμᾶσθαι: τήν τε Πελοπόννησον πᾶσιν ἔφασαν ἀναχώρησίν τε καὶ ἀφορμὴν ἱκανὴν εἶναι. [3] οἱ δ᾽ Ἀθηναῖοι Θεμιστοκλέους γνώμῃ τοὺς μὲν Λακεδαιμονίους ταῦτ᾽ εἰπόντας ἀποκρινάμενοι ὅτι πέμψου σιν ὡς αὐτοὺς πρέσβεις περὶ ὧν λέγουσιν εὐθὺς ἀπήλλαξαν: ??? ὁ Θεμιστοκλῆς ἐς τὴν Λακεδαίμονα, ἄλλους δὲ πρὸς ἑαυτῷ ἑλομένους πρέσβεις μὴ εὐθὺς ἐκπέμπειν, ἀλλ᾽ ἐπισχεῖν μέχρι τοσούτου ἕως ἂν τὸ τεῖχος ἱκανὸν ἄρωσιν ὥστ ε ἀπομάχεσθαι ἐκ τοῦ ἀναγκαιοτάτου ὕψους: τειχίζειν δὲ πάντας πανδημεὶ τοὺς ἐν τῇ πόλει [καὶ αὐτοὺς καὶ γυναῖκας καὶ παῖδας ], φειδομένους μήτε ἰδίου μήτε δημοσίου οἰκοδομήματος ὅθεν τις ὠφελία ἔσται ἐς τὸ ἔργον, ἀλλὰ καθαιροῦντας πάντα. [ 4 ] . [5] καὶ ἐς τὴν Λακεδαίμονα ἐλθὼν οὐ προσῄει πρὸς τὰς ἀρχάς, ἀλλὰ διῆγε καὶ προυφασίζετο. καὶ ὁπότε τις αὐτὸν ἔροιτο τῶν ἐν τέλει ὄντων ὅτι οὐκ ἐπέρχεται ἐπὶ τὸ κοινόν, ἔφη τοὺς ξυμπρέσβεις ἀναμένειν, ἀσχολίας δέ τινος οὔσης αὐτοὺς ὑπολειφθῆναι, προσδέχεσθαι μέντοι ἐν τάχει ἥξειν καὶ θαυμάζειν ὡς οὔπω πάρεισιν.

91. οἱ δὲ ἀκούοντες τῷ μὲν Θεμιστοκλεῖ ἐπείθοντο διὰ φιλίαν αὐτοῦ, τῶν δὲ ἄλλων ἀφικνουμένων καὶ σαφῶς κατηγορούντων ὅτι τειχίζεταί τε καὶ ἤδη ὕψος λαμβάνει, οὐκ εἶχον ὅπως χρὴ ἀπιστῆσαι. [2] γνοὺς δὲ ἐκεῖνος κελεύει αὐτοὺς μὴ λόγοις μᾶλλον παράγεσθαι ἢ πέμψαι σφῶν αὐτῶν ἄνδρας οἵτινες χρηστοὶ καὶ πιστῶς ἀναγγελοῦσι σκεψάμενοι. [3] ἀποστέλλουσιν οὖν, καὶ περὶ αὐτῶν ὁ Θεμιστοκλῆς τοῖς Ἀθηναίοις κ ρύφα πμέπει κελεύων ὡς ἥκιστα ἐπιφανῶς κατασχεῖν καὶ μὴ ἀφεῖναι πρὶν ἂν αὐτοὶ πάλιν κομισθῶσιν （ ἤδη γὰρ καὶ ἧκον αὐτῷ οἱ ξυμπρέσβεις, Ἁβρώνιχός τε ὁ Λυσικλέους καὶ Ἀριστείδης ὁ Λυσιμάχου, ἀγγέλλοντες ἔχειν ἱκανῶς τὸ τεῖχος ） ἐφοβεῖτο γὰρ μὴ οἱ Λακεδαιμόνιοι σφᾶς, ὁπότε σαφῶς ἀκούσειαν, οὐκέτι ἀφῶσιν. [4] οἵ τε οὖν Ἀθηναῖοι τοὺς πρέσβεις, ὥσπερ ἐπεστάλη, κατεῖχον, καὶ ὁ Θεμιστοκλῆς ἐπελθὼν τοῖς Λακεδαιμονίοις ἐνταῦθα δὴ φανερῶς εἶπεν ὅτι ἡ μὲν πόλις σφῶν τετείχισται ἤδη ὥστε ἱκανὴ εἶναι σῴζειν τοὺς ἐνοικοῦντα ς , εἰ δέ τι βούλονται Λακεδαιμόνιοι ἢ οἱ ξύμμαχοι πρεσβεύεσθαι παρὰ σφᾶς, ὡς πρὸς διαγιγνώσκοντας τὸ λοιπὸν ἰέναι τά τε σφίσιν αὐτοῖς ξύμφορα καὶ τὰ κοινά. [5] τήν τε γὰρ πόλιν ὅτε ἐδόκει ἐκλιπεῖν ἄμεινον εἶναι καὶ ἐς τὰς ναῦς ἐσβῆναι, ἄνευ ἐκείνων ἔφασαν γνόντες τολμῆσαι, καὶ ὅσα αὖ μετ᾽ ἐκείνων βουλεύεσθαι, οὐδενὸς ὕστεροι γνώμῃ φανῆναι. [6] δοκεῖν οὖν σφίσι καὶ νῦν ἄμεινον εἶναι τὴν ἑαυτῶν πόλιν τεῖχος ἔχειν, καὶ ἰδίᾳ τοῖς πολίταις καὶ ἐς τοὺς πάντας ξυμμάχους ὠφελιμώτερον ἔσεσθαι: [7] οὐ γὰρ οἷόν τ᾽ εἶν αι μὴ ἀπὸ ἀντιπάλου παρασκευῆς ὁμοῖόν τι ἢ ἴσον ἐς τὸ κοινὸν βουλεύεσθαι. ἢ πάντας οὖν ἀτειχίστους ἔφη χρῆναι ξυμμαχεῖν ἢ καὶ τάδε νομίζειν ὀρθῶς ἔχειν.

92. οἱ δὲ Λακεδαιμόνιοι ἀκούσαντες ὀργὴν μὲν φανερὰν οὐκ ἐποιοῦντο τοῖς Ἀθηναίοις （ οὐδὲ γὰρ ἐπὶ κωλύμῃ, ἀλλὰ γνώμης παραινέσει δῆθεν τῷ κοινῷ ἐπρεσβεύσαντο, ἅμα δὲ καὶ προσφιλεῖς ὄντες ἐν τῷ τότε διὰ τὴν ἐς τὸν Μῆδον προθυμίαν τὰ μάλιστ᾽ αὐτοῖς ἐτύγχανον ） , τῆς μέντοι βουλήσεως ἁμαρτάνοντες ἀδήλως ἤχθοντο. οἵ τε πρέσβεις ἑκατέρων ἀπῆλθον ἐπ᾽ οἴκου ἀνεπικλήτω ς .

93. τούτ ῳ τῷ τρόπῳ οἱ Ἀθηναῖοι τὴν πόλιν ἐτείχισαν ἐν ὀλίγῳ χρόνῳ. [2] καὶ δήλη ἡ οἰκοδομία ἔτι καὶ νῦν ἐστὶν ὅτι κατὰ σπουδὴν ἐγένετο: οἱ γὰρ θεμέλιοι παντοίων λίθων ὑπόκεινται καὶ οὐ ξυνειργασμένων ἔστιν ᾗ, ἀλλ᾽ ὡς ἕκαστόν ποτε προσέφερον, πολλαί τε στῆλαι ἀ π ὸ σημάτων καὶ λίθοι εἰργασμένοι ἐγκατελέγησαν. Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это, когда захотите. κινοῦντες ἠπείγοντο. [3] ἔπεισε δὲ καὶ τοῦ Πειραιῶς τὰ λοιπὰ ὁ Θεμιστοκλῆς οἰκοδομεῖν （ ὑπῆρκτο δ᾽ αὐτοῦ πρότερον ἐπὶ τῆς ἐκείνου ἀρ χ ῆς ἧς κατ᾽ ἐνιαυτὸν Ἀθηναίοις ἦρξε ） νομίζων τό τε χωρίον καλὸν εἶναι, λιμένας ἔχον τρεῖς αὐτοφυεῖς, καὶ αὐτοὺς ναυτικοὺς γεγενημένους μέγα προφέρειν ἐς τὸ [4] κτήσασθαι δύναμιν （ τῆς γὰρ δὴ θαλάσσης πρῶτος ἐτόλμησεν εἰπεῖν ὡς ἀνθεκτέα ἐστί ） , καὶ τὴν ἀρχὴν ε ὐθὺς ξυγκατεσκεύαζεν. [5] καὶ ᾠκοδόμησαν τῇ ἐκείνου γνώμῃ τὸ πάχος τοῦ τείχους ὅπερ νῦν ἔτι δῆλόν ἐστι περὶ τὸν Πειραιᾶ: δύο γὰρ ἅμαξαι ἐναντίαι ἀλλήλαις τοὺς λίθους ἐπῆγον. ἐντὸς δὲ οὔτε χάλιξ οὔτε πηλὸς ἦν, ἀλλὰ ξυνῳκοδομημένοι μεγάλοι λίθοι καὶ ἐντομῇ ἐγγώνιοι, σιδήρῳ πρὸς ἀλλήλους τὰ ἔξωθεν καὶ μολύβδῳ δεδεμένοι. τὸ δὲ ὕψος ἥμισυ μάλιστα ἐτελέσθη οὗ διενοεῖτο. [6] ἐβούλετο γὰρ τῷ μεγέθει καὶ τῷ πάχει ἀφιστάναι τὰς τῶν πολεμίων ἐπιβουλάς, ἀνθρώπων τε ἐνόμιζεν ὀλίγων καὶ τῶν ἀχρειοτάτων ἀρκέσειν τὴν φυλα κήν , τοὺς δ᾽ ἄλλους ἐς τὰς ναῦς ἐσβήσεσθαι. [7] ??? τὴν κατὰ θάλασσαν ἔφοδον εὐπορωτέραν τῆς κατὰ γῆν οὖσαν: τόν τε Πειραιᾶ ὠφελιμώτερον ἐνόμιζε τῆς ἄνω πόλεως, καὶ πολλάκις τοῖς Ἀθη ναίοις παρῄνει, ἢν ἄρα ποτὲ κατὰ γῆν βιασθῶσι, καταβάντας ἐς αὐτὸν ταῖς ναυσὶ πρὸς ἅπαντας ἀνθίστασθαι. [8] . Μήδων ἀναχώρησιν.

94. ????????? μετὰ εἴκοσι νεῶν ἀπὸ Πελοποννήσου: ξυνέπλεον δὲ καὶ Ἀθηναῖοι τριάκοντα ναυσὶ καὶ τῶν ἄλλων ξυμμάχων πλῆθος. [ 2 ] . Βυζάντιον Μήδων ἐχόντων, καὶ ἐξεπολιόρκησαν ἐν τῇδε τῇ ἡγεμονίᾳ.

95. ?????? Ἴωνες καὶ ἀπὸ βασιλέως νεωστὶ ἠλευθέρωντο: φοιτῶντές τε πρὸς τοὺς Ἀθηναίους ἠξίουν αὐτοὺς ἡγεμόνας σφῶν γίγνεσθαι κατὰ τὸ ξυγγενὲς καὶ Παυσανίᾳ μὴ ἐπιτρέπειν, ἤν που βιάζηται. [2] οἱ δὲ Ἀθηναῖοι ἐδέξαντό τε τοὺς λόγους καὶ προσεῖχον τὴν γνώμην ὡς οὐ περιοψόμενοι τἆλλά τε καταστησόμενοι ᾗ φαίνοιτο ἄριστα αὐτοῖς. [3] ἐν τούτῳ δὲ οἱ Λακεδαιμόνιοι μετεπέμποντο Π αυσανίαν ἀνακρινοῦντες ὧν πέρι ἐπυνθάνοντο: καὶ γὰρ ἀδικία πολλὴ κατηγορεῖτο αὐτοῦ ὑπὸ τῶν Ἑλλήνων τῶν ἀφικνουμένων, καὶ τυραννίδος μᾶλλον ἐφαίνετο μίμησις ἢ στρατηγία. [4] ?????? Ἀθηναίους μετατάξασθαι πλὴν τῶν ἀπὸ Πελοποννήσου στρατιωτῶν. [5] ἐλθὼν δὲ ἐς Λακεδαίμονα τῶν μὲν ἰδίᾳ πρός τινα ἀδικημάτων ηὐθύνθη, τὰ δὲ μέγιστα ἀπολύεται μὴ ἀδικεῖν: κατηγορεῖτο δὲ αὐτοῦ οὐχ ἥκιστα μηδισμὸς καὶ ἐδόκει σαφέστατον εἶναι. [6] καὶ ἐκεῖνον μὲν οὐκέτι ἐ κπέμπουσιν ἄρχοντα, Δόρκιν δὲ καὶ ἄλλους τινὰς μετ᾽ αὐτοῦ στρατιὰν ἔχοντας οὐ πολλήν: οἷς οὐκέτι ἐφίεσαν οἱ ξύμμαχοι τὴν ἡγεμονίαν. [7] . Λακεδαιμόνιοι, φοβούμενοι μὴ σφίσιν οἱ ἐξιόντες χείρους γίγνωνται, ὅπερ καὶ ἐν τῷ Παυσανίᾳ ἐνεῖδον, ἀπαλλαξείοντες δὲ καὶ τοῦ Μηδικοῦ πολέμου καὶ τοὺς Ἀθηναίους νομίζοντες ἱκανοὺς ἐξηγεῖσθαι καὶ σφίσιν ἐν τῷ τότε παρόντι ἐπιτηδείους.

96. ????????? διὰ τὸ Παυσανίου μῖσος, ἔταξαν ἅς τε ἔδει παρέχειν τῶν πόλεων χρήματα πρὸς τὸν βάρβαρον καὶ ἃς ναῦς: πρόσχημα γὰρ ἦν ἀμύνεσθαι ὧν ἔπαθον δῃοῦντας τὴν βασιλέως χώραν. [2] καὶ Ἑλλη νοταμίαι τότε πρῶτον Ἀθηναίοις κατέστη ἀρχή, οἳ ἐδέχοντο τὸν φόρον: οὕτω γὰρ ὠνομάσθη τῶν χρημάτων ἡ φορά. ἦν δ᾽ ὁ πρῶτος φόρος ταχθεὶς τετρακόσια τάλαντα καὶ ἑξήκοντα. ταμιεῖόν τε Δῆλος ἦν αὐτοῖς, καὶ αἱ ξύνοδοι ἐς τὸ ἱερὸν ἐγίγνοντο.

97. ἡγούμενοι δὲ αὐτ ονόμων τὸ πρῶτον τῶν ξυμμάχων καὶ ἀπὸ κοινῶν ξυνόδων βουλευόντων τοσάδε ἐπῆλθον πολέμῳ τε καὶ διαχειρίσει πραγμάτων μεταξὺ τοῦδε τοῦ πολέμου καὶ τοῦ Μηδικοῦ, ἃ ἐγένετο πρός τε τὸν βάρβαρον αὐτοῖς καὶ πρὸς τοὺς σφετέρους ξυμμάχους νεωτερίζοντας καὶ Πελοπονν ησίων τοὺς αἰεὶ προστυγχάνοντας ἐν ἑκάστῳ. [2] ἔγραψα δὲ αὐτὰ καὶ τὴν ἐκβολὴν τοῦ λόγου ἐποιησάμην διὰ τόδε, ὅτι τοῖς πρὸ ἐμοῦ ἅπασιν ἐκλιπὲς τοῦτο ἦν τὸ χωρίον καὶ ἢ τὰ πρὸ τῶν Μηδικῶν Ἑλληνικὰ ξυνετίθεσαν ἢ αὐτὰ τὰ Μηδικά: τούτων δὲ ὅσπερ καὶ ἥψατο ἐν τῇ Ἀττικῇ ξυγγραφῇ Ἑλλάνικος, βραχέως τε καὶ τοῖς χρόνοις οὐκ ἀκριβῶς ἐπεμνήσθη. ἅμα δὲ καὶ τῆς ἀρχῆς ἀπόδειξιν ἔχει τῆς τῶν Ἀθηναίων ἐν οἵῳ τρόπῳ κατέστη.

98. πρ ῶτον μὲν Ἠιόνα τὴν ἐπὶ Στρυμόνι Μήδων ἐχόντων πολιορκίᾳ εἷλον καὶ ἠνδραπόδισαν, Κίμωνος τοῦ Μιλτιάδου στρατηγοῦντος. [2] ἔπειτα Σκῦρον τὴν ἐν τῷ Αἰγαίῳ νῆσον, ἣν ᾤκουν Δόλοπες, ἠνδραπόδισαν καὶ ᾤκισαν αὐτοί. [3] ??? ξυνέβησαν καθ᾽ ὁμολογίαν. [4] . αὕτη πόλις ξυμμαχὶς παρὰ τὸ καθεστηκὸς ἐδουλώθη, ἔπειτα δὲ καὶ τῶν ἄλλων ὡς ἑκάστῃ ξυνέβη.

99. αἰτίαι δὲ ἄλλαι τε ἦσαν τῶν ἀποστάσεων καὶ μέγισται αἱ τῶν φόρων καὶ νεῶν ἔκδειαι καὶ λιποστράτιον εἴ τῳ ἐγένετο: οἱ γὰρ Ἀθηναῖοι ἀκριβῶς ἔπρασσον καὶ λυπηροὶ ἦσαν οὐκ εἰωθόσιν οὐδὲ βουλομένοις ταλαιπωρεῖν προσάγοντες τὰς ἀνάγκας. [2] ἦσαν δέ πως καὶ ἄλλως οἱ Ἀθηναῖοι οὐκέτ ι ὁμοίως ἐν ἡδονῇ ἄρχοντες, καὶ οὔτε ξυνεστράτευον ἀπὸ τοῦ ἴσου ῥᾴδιόν τε προσάγεσθαι ἦν αὐτοῖς τοὺς ἀφισταμένους. [3] ὧν αὐτοὶ αἴτιοι ἐγένοντο οἱ ξύμμαχοι: διὰ γὰρ τὴν ἀπόκνησιν ταύτην τῶν στρατειῶν οἱ πλείους αὐτῶν, ἵνα μὴ ἀπ᾽ οἴκου ὦσι, χρήματα ἐτάξαντο ἀντὶ τῶν νεῶν τὸ ἱκνούμενον ἀνάλωμα φέρειν, καὶ τοῖς μὲν Ἀθηναίοις ηὔξετο τὸ ναυτικὸν ἀπὸ τῆς δαπάνης ἣν ἐκεῖνοι ξυμφέροιεν, αὐτοὶ δέ, ὁπότε ἀποσταῖεν, ἀπαράσκευοι καὶ ἄπειροι ἐς τὸν πόλεμον καθίσταντο.

100. ??? καὶ ναυμαχία Ἀθηναίων καὶ τῶν ξυμμάχων πρὸς Μήδους, καὶ ἐνίκων τῇ αὐτῇ ἡμέρᾳ ἀμφότερα Ἀθηναῖοι Κίμωνος τοῦ Μιλτιάδου στρατηγοῦντος, καὶ εἷλον τριήρεις Φοινίκων καὶ διέφθειραν τὰς πάσα ς ἐς διακοσίας. [2] χρόνῳ δὲ ὕστερον ξυνέβη Θασίους αὐτῶν ἀποστῆναι, διενεχθέντας περὶ τῶν ἐν τῇ ἀντιπέρας Θρᾴκῃ ἐμπορίων καὶ τοῦ μετάλλου ἃ ἐνέμοντο. καὶ ναυσὶ μὲν ἐπὶ Θάσον πλεύσαντες οἱ Ἀθηναῖοι ναυμαχίᾳ ἐκράτησαν καὶ ἐς τὴν γῆν ἀπέβησαν, [3] ἐπὶ δὲ Στρ υμόνα πέμψαντες μυρίους οἰκήτορας αὑτῶν καὶ τῶν ξυμμάχων ὑπὸ τοὺς αὐτοὺς χρόνους ὡς οἰκιοῦντες τὰς τότε καλουμένας Ἐννέα ὁδούς, νῦν δὲ Ἀμφίπολιν, τῶν μὲν Ἐννέα ὁδῶν αὐτοὶ ἐκράτησαν, ἃς εἶχον Ἠδωνοί, προελθόντες δὲ τῆς Θρᾴκης ἐς μεσόγειαν διεφθάρησαν ἐν Δρα βησκ ῷ τῇ Ἠδωνικῇ ὑπὸ τῶν Θρᾳκῶν ξυμπάντων, οἷς πολέμιον ἦν τὸ χωρίον [αἱ Ἐννέα ὁδοὶ] κτιζόμενον.

101. Θάσιοι δὲ νικηθέντες μάχῃ καὶ πολιορκούμενοι Λακεδαιμονίους ἐπεκαλοῦντο καὶ ἐπαμύνειν ἐκέλευον ἐσβαλόντας ἐς τὴν Ἀττικήν. [ 2 ] . γενομένου σεισμοῦ, ἐν ᾧ καὶ οἱ Εἵλωτες αὐτοῖς καὶ τῶν περιοίκων Θουριᾶταί τε καὶ Αἰθαιῆς ἐς Ἰθώμην ἀπέστησαν. πλεῖστοι δὲ τῶν Εἱλώτων ἐγένοντο οἱ τῶν παλαιῶν Μεσσηνίων τότε δουλωθέντων ἀπόγονοι: ᾗ καὶ Μεσσήνι οι ἐκλήθησαν οἱ πάντες. [3] πρὸς μὲν οὖν τοὺς ἐν Ἰθώμῃ πόλεμος καθειστήκει Λακεδαιμονίοις, Θάσιοι δὲ τρίτῳ ἔτει πολιορκούμενοι ὡμολόγησαν Ἀθηναίοις τεῖχός τε καθελόντες καὶ ναῦς παραδόντες, χρήματά τε ὅσα ἔδει ἀποδοῦναι αὐτίκα ταξάμενοι καὶ τὸ λοιπὸν φέρει ν , τήν τε ἤπειρον καὶ τὸ μέταλλον ἀφέντες.

102. Λακεδαιμόνιοι δέ, ὡς αὐτοῖς πρὸς τοὺς ἐν Ἰθώμῃ ἐμηκύνετο ὁ πόλεμος, ἄλλους τε ἐπεκαλέσαντο ξυμμάχους καὶ Ἀθηναίους: οἱ δ᾽ ἦλθον Κίμωνος στρατηγοῦντος πλήθει οὐκ ὀλίγῳ. [2] μάλιστα δ᾽ αὐτοὺς ἐπεκαλέσαντο ὅτι τειχομαχεῖν ἐδόκουν δυνατοὶ εἶναι, τοῖς δὲ πολιορ κίας μακρᾶς καθεστηκυίας τούτου ἐνδεᾶ ἐφαίνετο: βίᾳ γὰρ ἂν εἷλον τὸ χωρίον. [3] καὶ διαφορὰ ἐκ ταύτης τῆς στρατείας πρῶτον Λακεδαιμονίοις καὶ Ἀθηναίοις φανερὰ ἐγένετο. οἱ γὰρ Λακεδαιμόνιοι, δείσαντες τῶν Ἀθηναίων τὸ τολμη ρ ὸν καὶ τὴν νεωτεροποιίαν, καὶ ἀλλοφύλους ἅμα ἡγησάμενοι, μή τι, ἢν παραμείνωσιν, ὑπὸ τῶν ἐν Ἰθώμῃ πεισθέντες νεωτερίσωσι, μόνους τῶν ξυμμάχων ἀπέπεμψαν, τὴν Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете использовать их в качестве источника питания. [ 4 ] О ὑπόπτου γενομένου, καὶ δεινὸν ποιησάμενοι καὶ οὐκ ἀξιώσαντες ὑπὸ Λακεδαιμονίων τοῦτο παθεῖν, εὐθὺς ἐπειδὴ ἀνεχώρησαν, ἀφέντες τὴν γενομένην ἐπὶ τῷ Μήδῳ ξυμμαχίαν πρὸς αὐτοὺς Ἀργείοις τοῖς ἐκείνων πολεμίοις ξύμμαχοι ἐγένοντο, καὶ πρὸς Θεσσαλοὺς ἅμα ἀμφοτέροις οἱ αὐτοὶ ὅρκοι καὶ ξυμμαχία κατέστη.

103. ο ἱ δ᾽ ἐν Ἰθώμῃ δεκάτῳ ἔτει, ὡς οὐκέτι ἐδύναντο ἀντέχειν, ξυνέβησαν πρὸς τοὺς Λακεδαιμονίους ἐφ᾽ ᾧ ἐξίασιν ἐκ Πελοποννήσου ὑπόσπονδοι καὶ μηδέποτε ἐπιβήσονται αὐτῆς: ἢν δέ τις ἁλίσκηται, τοῦ λαβόντος εἶναι δοῦλον. [2] ἦν δέ τι καὶ χρηστήριον τοῖς Λακεδαιμον ίοις Πυθικὸν πρὸ τοῦ, τὸν ἱκέτην τοῦ Διὸς τοῦ Ἰθωμήτα ἀφιέναι. [3] ἐξῆλθον δὲ αὐτοὶ καὶ παῖδες καὶ γυναῖκες, καὶ αὐτοὺς οἱ Ἀθηναῖοι δεξάμενοι κατ᾽ ἔχθος ἤδη τὸ Λακεδαιμονίων ἐς Ναύπακτον κατῴκισαν, ἣν ἔτυχον ᾑρηκότες νεωστὶ Λοκρῶν τῶν Ὀζολῶν ἐχόντων. [4] π ροσεχώρησαν δὲ καὶ Μεγαρῆς Ἀθηναίοις ἐς ξυμμαχίαν Λακεδαιμονίων ἀποστάντες, ὅτι αὐτοὺς Κορίνθιοι περὶ γῆς ὅρων πολέμῳ κατεῖχον: καὶ ἔσχον Ἀθηναῖοι Μέγαρα καὶ Πηγάς, καὶ τὰ μακρὰ τείχη ᾠκοδόμησαν Μεγαρεῦσι τὰ ἀπὸ τῆς πόλεως ἐς Νίσαιαν καὶ ἐφρούρουν αὐτοί. κ α ὶ Κορινθίοις μὲν οὐχ ἥκιστα ἀπὸ τοῦδε τὸ σφοδρὸν μῖσος ἤρξατο πρῶτον ἐς Ἀθηναίους γενέσθαι.

104. Ἰνάρως δὲ ὁ Ψαμμητίχου, Λίβυς, βασιλεὺς Λιβύων τῶν πρὸς Αἰγύπτῳ, ὁρμώμενος ἐκ Μαρείας τῆς ὑπὲρ Φάρου πόλεως ἀπέστησεν Αἰγύπτου τὰ πλείω ἀπὸ βασιλέως Ἀρταξέρξου, καὶ αὐτὸς ἄρχων γενόμενος Ἀθηναίους ἐπηγάγετο. [2] οἱ δέ （ ἔτυχον γὰρ ἐς Κύπρον στρατευόμενοι να υσ ὶ διακοσίαις αὑτῶν τε καὶ τῶν ξυμμάχων ） ἦλθον ἀπολιπόντες τὴν Κύπρον, καὶ ????????? Μέμφιδος τῶν δύο μερῶν πρὸς τὸ τρίτον μέρος ὃ καλεῖται Λευκὸν τεῖχος ἐπολέμουν: ἐνῆσαν δὲ αὐτόθι Περσῶν κ α ὶ Μήδων οἱ καταφυγόντες καὶ Αἰγυπτίων οἱ μὴ ξυναποστάντες.

105. Ἀθηναίοις δὲ ναυσὶν ἀποβᾶσιν ἐς Ἁλιᾶς πρὸς Κορινθίους καὶ Ἐπιδαυρίους μάχη ἐγένετο, καὶ ἐνίκων Κορίνθιοι. καὶ ὕστερον Ἀθηναῖοι ἐναυμάχησαν ἐπὶ Κεκρυφαλείᾳ Πελοποννησίων ναυσί, καὶ ἐνίκων Ἀθηναῖοι. [2] πολέμου δὲ καταστάντος πρὸς Αἰγινήτας Ἀθηναίοις μετὰ ταῦτα ναυμαχία γίγνεται ἐπ᾽ Αἰγίνῃ μεγάλη Ἀθηναίων καὶ Αἰγινητῶν, καὶ οἱ ξύμμαχοι ἑκατέροις παρῆσαν, καὶ ἐνίκων Ἀθηναῖοι καὶ ναῦς ἑβδομήκοντα λαβόντες αὐτῶν ἐς τὴν γῆν ἀπέβησαν καὶ ἐπολιόρκουν, Λεωκράτους τοῦ Στροίβου στρατηγοῦντος. [3] ἔπειτα Πελοποννήσιοι ἀμύνειν βουλόμενοι Αἰγινήταις ἐς μὲν τὴν Αἴγιναν τριακοσίους ὁπλίτας πρότερον Κορινθίων καὶ Ἐπιδαυρίων ἐπικούρους διεβίβασαν, τὰ δὲ ἄκρα τῆς Γερανείας κατέλαβον καὶ ἐς τὴν Μεγαρίδα κατέβησαν Κορίνθιοι μετὰ τῶν ξυμμάχων, νομίζοντες ἀδυνάτους ἔσεσθαι Ἀθηναίο υς βοηθεῖν τοῖς Μεγαρεῦσιν ἔν τε Αἰγίνῃ ἀπούσης στρατιᾶς πολλῆς καὶ ἐν Αἰγύπτῳ: ἢν δὲ καὶ βοηθῶσιν, ἀπ᾽ Αἰγίνης ἀναστήσεσθαι αὐτούς. [4] . πόλεως ὑπολοίπων οἵ τε πρεσβύτατοι καὶ οἱ νεώτα τοι ἀφικνοῦνται ἐς τὰ Μέγαρα Μυρωνίδου στρατηγοῦντος. [5] ????????? ἐνόμισαν αὐτοὶ ἑκάτεροι οὐκ ἔλασσον ἔχειν ἐν τῷ ἔργῳ. [6] καὶ οἱ μὲν Ἀθηναῖοι （ ἐκράτησαν γὰρ ὅμως μᾶλλον ） ἀπελθόντων τῶν Κο ρινθίων τροπαῖον ἔστησαν: οἱ δὲ Κορίνθιοι κακιζόμενοι ὑπὸ τῶν ἐν τῇ πόλει πρεσβυτέρων καὶ παρασκευασάμενοι, ἡμέραις ὕστερον δώδεκα μάλιστα ἐλθόντες ἀνθίστασαν τροπαῖον καὶ αὐτοὶ ὡς νικήσαντες. καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἐκβοηθήσαντες ἐκ τῶν Μεγάρων τούς τε τὸ τροπαῖο ν ἱστάντας διαφθείρουσι καὶ τοῖς ἄλλοις ξυμβαλόντες ἐκράτησαν.

106. οἱ δὲ νικώμενοι ὑπεχώρουν, καί τι αὐτῶν μέρος οὐκ ὀλίγον προσβιασθὲν καὶ διαμαρτὸν τῆς ὁδοῦ ἐσέπεσεν ἔς του χωρίον ἰδιώτου, ᾧ ἔτυχεν ὄρυγμα μέγα περιεῖργον καὶ οὐκ ἦν ἔξοδος. [2] οἱ δὲ Ἀθη να ῖοι γνόντες κατὰ πρόσωπόν τε εἶργον τοῖς καὶ περιστήσαντες κύκλῳ τοὺς ψιλοὺς κατέλευσαν πάντας τοὺς ἐσελθόντας, καὶ πάθος μέγα τοῦτο Κορινθίοις ἐγένετο. τὸ δὲ πλῆθος ἀπεχώρησεν αὐτοῖς τῆς στρατιᾶς ἐπ᾽ οἴκου.

107. ἤρξαντο δὲ κατὰ τοὺς χρόνους τούτους καὶ τὰ μακρὰ τείχη Ἀθηναῖοι ἐς θάλασσαν οἰκοδομεῖν, τό τε Φαληρόνδε καὶ τὸ ἐς Πειραιᾶ. [2] . Κυτίνιον καὶ Ἐρινεόν, καὶ ἑλόντων ἓν τῶν πολισμάτων τ ούτων , οἱ Λακεδαιμόνιοι Νικομήδους τοῦ Κλεομβρότου ὑπὲρ Πλειστοάνακτος τοῦ Παυσανίου βασιλέως νέου ὄντος ἔτι ἡγουμένου ἐβοήθησαν τοῖς Δωριεῦσιν ἑαυτῶν τε πεντακοσίοις καὶ χιλίοις ὁπλίταις καὶ τῶν ξυμμάχων μυρίοις, καὶ τοὺς Φωκέας ὁμολογίᾳ ἀναγκάσαντες ἀποδ ο ῦναι τὴν πόλιν ἀπεχώρουν πάλιν. [3] καὶ κατὰ θάλασσαν μὲν αὐτούς, διὰ τοῦ Κρισαίου κόλπου εἰ βούλοιντο περαιοῦσθαι, Ἀθηναῖοι ναυσὶ περιπλεύσαντες ἔμελλον κωλύσειν: διὰ δὲ τῆς Γερανείας οὐκ ἀσφαλὲς αὐτοῖς ἐφαίνετο Ἀθηναίων ἐχόντων Μέγαρα καὶ Πηγὰς πορεύεσθ αι . δύσοδός τε γὰρ ἡ Γερανεία καὶ ἐφρουρεῖτο αἰεὶ ὑπὸ Ἀθηναίων, καὶ τότε ᾐσθάνοντο αὐτοὺς μέλλοντας καὶ ταύτῃ κωλύσειν. [4] ἔδοξε δ᾽ αὐτοῖς ἐν Βοιωτοῖς περιμείνασι σκέψασθαι ὅτῳ τρόπῳ ἀσφαλέστατα διαπορεύσονται. τὸ δέ τι καὶ ἄνδρες τῶν Ἀθηναίων ἐπῆγον αὐτοὺς κρύφα, ἐλπίσαντες δῆμόν τε καταπαύσειν καὶ τὰ μακρὰ τείχη οἰκοδομούμενα. [5] ἐβοήθησαν δὲ ἐπ᾽ αὐτοὺς οἱ Ἀθηναῖοι πανδημεὶ καὶ Ἀργείων χίλιοι καὶ τῶν ἄλλων ξυμμάχων ὡς ἕκαστοι: ξύμπαντες δὲ ἐγένοντο τετρακισχίλιοι καὶ μύριοι. [6] νομίσαντες δὲ ἀπορεῖν ὅπῃ διέλθωσιν ἐπεστράτευσαν αὐτοῖς, καί τι καὶ τοῦ δήμου καταλύσεως ὑποψίᾳ. [7] ἦλθον δὲ καὶ Θεσσαλῶν ἱππῆς τοῖς Ἀθηναίοις κατὰ τὸ ξυμμαχικόν, οἳ Если вы хотите, чтобы это было так, вы можете сделать это.

108. γενομένης δὲ μάχης ἐν Τανάγρᾳ τῆς Βοιωτίας ἐνίκων Λακεδαιμό νιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι, καὶ φόνος ἐγένετο ἀμφοτέρων πολύς. [2] . ἐπ᾽ οἴκου διὰ Γερανείας καὶ Ἰσθμοῦ: Ἀθηναῖοι δὲ δευτέρᾳ καὶ ἑξηκοστῇ ἡμέρᾳ μετὰ τὴν μάχην ἐστράτευσαν ἐς Βοιωτοὺς Μυρωνίδου στρατηγοῦντος, [3] καὶ μάχῃ ἐν Οἰνοφύτοις τοὺς Βοιωτοὺς νικήσαντες τῆς τε χώρας ἐκράτησαν τῆς Βοιωτίας καὶ Φωκίδος καὶ Ταναγραίων τὸ τεῖχος περιεῖλον καὶ Λοκρῶν τῶν Ὀπουντίων ἑκατὸν ἄνδρας ὁμήρους τοὺς πλουσιωτάτους ἔλαβον, τά τε τείχη ἑαυτῶν τὰ μακρὰ ἀπετέλεσαν. [4] ὡμολόγησαν δὲ καὶ οἱ Αἰγινῆται μετὰ ταῦτα τοῖς Ἀθηναίοις, τείχη τε περιελόντες καὶ ναῦς παραδόντες φόρον τε ταξάμενοι ἐς τὸν ἔπειτα χρόνον. [5] καὶ Πελοπόννησον περιέπλευσαν Ἀθηναῖοι Τολμίδου τοῦ Τολμαίου στρατηγοῦντος, καὶ τὸ νεώριο ν τῶν Λακεδαιμονίων ἐνέπρησαν καὶ Χαλκίδα Κορινθίων πόλιν εἷλον καὶ Σικυωνίους ἐν ἀποβάσει τῆς γῆς μάχῃ ἐκράτησαν.

109. ο ἱ δ᾽ ἐν τῇ Αἰγύπτῳ Ἀθηναῖοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ἐπέμενον, καὶ αὐτοῖς πολλαὶ ἰδέαι πολέμων κατέστησαν. [2] . ἐς Λακεδαίμονα Μεγάβαζον ἄνδρα Πέρσην χρήματα ἔχοντα, ὅπως ἐς τὴν Ἀττικὴν ἐσβαλεῖν πεισθέντων τῶν Πελοποννησίων ἀπ᾽ Αἰγύπτου ἀπαγάγοι Ἀθηναίους. [3] ὡς δὲ αὐτῷ οὐ προυχώρει καὶ τὰ χρήματα ἄλλως ἀνηλοῦτο, ὁ μὲν Μεγάβαζος καὶ τὰ λοιπὰ τῶν χρημάτων πάλιν ἐς τὴν Ἀσίαν ἀνεκομίσθη, Μεγάβυζον δὲ τὸν Ζωπύρου πέμπει ἄνδρα Πέρσην μετὰ στρατιᾶς πολλ ῆς: [4] ὃς ἀφικόμενος κατὰ γῆν τούς τε Αἰγυπτίους καὶ τοὺς ξυμμάχους μάχῃ ἐκράτησε καὶ ἐκ τῆς Μέμφιδος ἐξήλασε τοὺς Ἕλληνας καὶ τέλος ἐς Προσωπίτιδα τὴν νῆσον κατέκλῃσε καὶ ἐπολιόρκει ἐν αὐτῇ ἐνιαυτὸν καὶ ἓξ μῆνας, μέχρι οὗ ξηράνας τὴν διώρυχα καὶ παρα τρέψας ἄλλῃ τὸ ὕδωρ τάς τε ναῦς ἐπὶ τοῦ ξηροῦ ἐποίησε καὶ τῆς νήσου τὰ πολλὰ ἤπειρον, καὶ διαβὰς εἷλε τὴν νῆσον πεζῇ.

110. οὕτω μὲν τὰ τῶν Ἑλλήνων πράγματα ἐφθάρη ἓξ ἔτη πολεμήσαντα: καὶ ὀλίγοι ἀπὸ πολλῶν πορευόμενοι διὰ τῆς Λιβύης ἐς Κυρήνην ἐσώθησαν, οἱ δ ὲ πλεῖστοι ἀπώλοντο. [2] . βασιλέως: τοῦτον δὲ διὰ μέγεθός τε τοῦ ἕλους οὐκ ἐδύναντο ἑλεῖν, καὶ ἅμα μαχιμώτατοί εἰσι τῶν Αἰγυπτίων οἱ ἕλειοι. [3] . ληφθεὶς ἀνεσταυρώθη. [4] . πλέουσαι ἐς Αἴγυπτον ἔσχον κατὰ τὸ Μενδήσιον κέρας, οὐκ εἰδότες τῶν γεγονότων οὐδέν: καὶ αὐτοῖς ἔκ τε γῆς ἐπιπεσόντες πεζοὶ κα ὶ ἐκ θαλάσσης Φοινίκων ναυτικὸν διέφθειραν τὰς πολλὰς τῶν νεῶν, αἱ δ᾽ ἐλάσσους διέφυγον πάλιν. τὰ μὲν κατὰ τὴν μεγάλην στρατείαν Ἀθηναίων καὶ τῶν ξυμμάχων ἐς Αἴγυπτον οὕτως ἐτελεύτησεν.

111. ἐκ δὲ Θεσσαλίας Ὀρέστης ὁ Ἐχεκρατίδου υἱὸς τοῦ Θεσσαλῶν βασιλέως φεύγων ἔπεισεν Ἀθηναίους ἑαυτὸν κατάγειν: καὶ παραλαβόντες Βοιωτοὺς καὶ Φωκέας ξυμμάχους οἱ Ἀθηναῖοι ἐστράτευσαν τῆς Θεσσαλίας ἐπὶ Φάρσαλον. ??? ἱππῆς τῶν Θεσσαλῶν εἶργον ） , τὴν δὲ πόλιν οὐχ εἷλον, οὐδ᾽ ἄλλο προυχώρει αὐτοῖς οὐδὲν ὧν ἕνεκα ἐστράτευσαν, ἀλλ᾽ ἀπεχώρησαν πάλιν Ὀρέστην ἔχοντες ἄπρακτοι. [2] . ἐπιβάντες （ εἶχον δ᾽ αὐτοὶ τὰς Πηγάς ） παρέπλευσαν ἐς Σικυῶνα Περικλέους τοῦ Ξανθίππου στρατηγοῦντος, καὶ ἀποβάντες Σικυωνίων τοὺς προσμείξαντας μάχῃ ἐκράτησαν. [3] ?????? Οἰνιάδας ἐστράτευσα ν καὶ ἐπολιόρκουν, οὐ μέντοι εἷλόν γε, ἀλλ᾽ ἀπεχώρησαν ἐπ᾽ οἴκου.

112. ὕστερον δὲ διαλιπόντων ἐτῶν τριῶν σπονδαὶ γίγνονται Πελοποννησίοις καὶ Ἀθηναίοις πεντέτεις. [2] καὶ Ἑλληνικοῦ μὲν πολέμου ἔσχον οἱ Ἀθηναῖοι, ἐς δὲ Κύπρον ἐστρατεύοντο ναυσὶ διακοσίαις αὑτῶν τε καὶ τῶν ξυμμάχων Κίμωνος στρατηγοῦντος. [3] καὶ ἑξήκοντα μὲν νῆ ες ἐς Αἴγυπτον ἀπ᾽ αὐτῶν ἔπλευσαν, Ἀμυρταίου μεταπέμποντος τοῦ ἐν τοῖς ἕλεσι βασιλέως, αἱ δὲ ἄλλαι Κίτιον ἐπολιόρκουν. [4] Κίμωνος δὲ ἀποθανόντος καὶ λιμοῦ γενομένου ἀπεχώρησαν ἀπὸ Κιτίου, καὶ πλεύσαντες ὑπὲρ Σαλαμῖνος τῆς ἐν Κύπρῳ Φοίνιξι καὶ Κυπρίοις καὶ Κίλιξιν ἐναυμάχησαν καὶ ἐπεζομάχησαν ἅμα, καὶ νικήσαντες ἀμφότερα ἀπεχώρησαν ἐπ᾽ οἴκου καὶ αἱ ἐξ Αἰγύπτου νῆες πάλιν [αἱ] ἐλθοῦσαι μετ᾽ αὐτῶν. [5] Λακεδαιμόνιοι δὲ μετὰ ταῦτα τὸν ἱερὸν καλούμενον πόλεμον ἐστράτευσαν, καὶ κρατήσαντες τοῦ ἐν Δελφοῖς ἱεροῦ π αρέδοσαν Δελφοῖς: καὶ αὖθις ὕστερον Ἀθηναῖοι ἀποχωρησάντων αὐτῶν στρατεύσαντες καὶ κρατήσαντες παρέδοσαν Φωκεῦσιν.

113. κα ὶ χρόνου ἐγγενομένου μετὰ ταῦτα Ἀθηναῖοι, Βοιωτῶν τῶν φευγόντων ἐχόντων Ὀρχομενὸν καὶ Χαιρώνειαν καὶ ἄλλ᾽ ἄττα χωρία τῆς Βοιωτίας, ἐστράτευσαν ἑαυτῶν μὲν χιλίοις ὁπλίταις, τῶν δὲ ξυμμάχων ὡς ἑκάστοις ἐπὶ τὰ χωρία ταῦτα πολέμια ὄντα, Τολμίδου τοῦ Τολμαίου στρατηγοῦντος. καὶ Χαιρώνειαν ἑλόντες καὶ ἀνδραποδίσαντες ἀπεχώρουν φυλακὴν καταστήσαντες. [2] πορευομένοις δ᾽ αὐτοῖς ἐν Κορωνείᾳ ἐπιτίθενται οἵ τε ἐκ τῆς Ὀρχομενοῦ φυγάδες Βοιωτῶν καὶ Λοκροὶ μετ᾽ αὐτῶν καὶ Εὐβοέων φυγάδες καὶ ὅσοι τῆς αὐτῆς γνώμης ἦσαν, κα ὶ μάχῃ κρατήσαντες τοὺς μὲν διέφθειραν τῶν Ἀθηναίων, τοὺς δὲ ζῶντας ἔλαβον. [3] καὶ τὴν Βοιωτίαν ἐξέλιπον Ἀθηναῖοι πᾶσαν, σπονδὰς ποιησάμενοι ἐφ᾽ ᾧ τοὺς ἄνδρας κομιοῦνται. [4] . ντο .

114. μετ ὰ δὲ ταῦτα οὐ πολλῷ ὕστερον Εὔβοια ἀπέστη ἀπὸ Ἀθηναίων, καὶ ἐς αὐτὴν διαβεβηκότος ἤδη Περικλέους στρατιᾷ Ἀθηναίων ἠγγέλθη αὐτῷ ὅτι Μέγαρα ἀφέστηκε καὶ Πελοπονννήσιοι μέλλουσιν ἐσβαλεῖν ἐς τὴν Ἀττικὴν καὶ οἱ φρουροὶ Ἀθηναίων διεφθαρμένοι εἰσὶν ὑπὸ Μεγαρέω ν , πλὴν ὅσοι ἐς Νίσαιαν ἀπέφυγον: ἐπαγαγόμενοι δὲ Κορινθίους καὶ Σικυωνίους καὶ Ἐπιδαυρίους ἀπέστησαν οἱ Μεγαρῆς. ὁ δὲ Περικλῆς πάλιν κατὰ τάχος ἐκόμιζε τὴν στρατιὰν ἐκ τῆς Εὐβοίας. [2] καὶ μετὰ τοῦτο οἱ Πελοποννήσιοι τῆς Ἀττικῆς ἐς Ἐλευσῖνα καὶ Θριῶζε ἐσβ αλόντες ἐδῄωσαν Πλειστοάνακτος τοῦ Παυσανίου βασιλέως Λακεδαιμονίων ἡγουμένου, καὶ τὸ πλέον οὐκέτι προελθόντες ἀπεχώρησαν ἐπ᾽ ой. [3] καὶ Ἀθηναῖοι πάλιν ἐς Εὔβοιαν διαβάντες Περικλέους στρατηγοῦντος κατεστρέψαντο πᾶσαν, καὶ τὴν μὲν ἄλλην ὁμολογίᾳ κατεστ ήσαντο , Ἑστιαιᾶς δὲ ἐξοικίσαντες αὐτοὶ τὴν γῆν ἔσχον.

115. ἀναχωρήσαντες δὲ ἀπ᾽ Εὐβοίας οὐ ποτερον σπονδὰς ἐποιήσαντο πρὸς Λακεδαιμονίους καὶ τοὺς ξυμμάχους τριακοντούτεις, ἀποδόντες Νίσαιαν καὶ Πηγὰς καὶ Τροιζῆνα καὶ Ἀχαΐαν: ταῦτα γὰρ εἶχον Ἀθηναῖοι Πελοποννησίων. [2] . Μιλήσιοι ἐλασσούμενοι τῷ πολέμῳ παρ᾽ Ἀθηναίους ἐλθόντες κατεβόων τῶν Σαμίων. ξυνεπελάβοντο δὲ καὶ ἐξ αὐτῆς τῆς Σάμου ἄνδρες ἰδιῶται νεωτερίσαι βουλόμενοι τὴν πολιτείαν. [3] ο ὖν Ἀθηναῖοι ἐς Σάμον ναυσὶ τεσσαράκοντα δημοκρατίαν κατέστησαν, καὶ ὁμήρους ἔλαβον τῶν Σαμίων πεντήκοντα μὲν παῖδας, ἴσους δὲ ἄνδρας, καὶ κατέθεντο ἐς Λῆμνον, καὶ φρουρὰν ἐγκαταλιπόντες ἀνεχώρησαν. [4] τῶν δὲ Σαμίων ἦσαν γάρ τινες οἳ οὐχ ὑπέμειναν, ἀλλ᾽ ἔ φυγον ἐς τὴν ἤπειρον, ξυνθέμενοι τῶν ἐν τῇ πόλει τοῖς δυνατωτάτοις καὶ Πισσούθνῃ τῷ Ὑστάσπου ξυμμαχίαν, ὃς εἶχε Σάρδεις τότε, ἐπικούρους τε ξυλλέξαντες ἐς ἑπτακοσίους διέβησαν ὑπὸ νύκτα ἐς τὴν Σάμον, [5] καὶ πρῶτον μὲν τῷ δήμῳ ἐπανέστησαν καὶ ἐκράτησαν τῶν πλείστων, ἔπειτα τοὺς ὁμήρους ἐκκλέψαντες ἐκ Λήμνου τοὺς αὑτῶν ἀπέστησαν, καὶ τοὺς φρουροὺς τοὺς Ἀθηναίων καὶ τοὺς ἄρχοντας οἳ ἦσαν παρὰ σφίσιν ἐξέδοσαν Πισσούθνῃ, ἐπί τε Μίλητον εὐθὺς παρεσκευάζοντο στρατεύειν. ξυναπέστησαν δ᾽ αὐτοῖς καὶ Βυζάντιοι.

116. Ἀθηναῖοι δὲ ὡς ᾔσθοντο, πλεύσαντες ναυσὶν ἑξήκοντα ἐπὶ Σάμου ταῖς μὲν ἑκκαίδεκα τῶν νεῶν οὐκ ἐχρήσαντο （ ἔτυχον γὰρ αἱ μὲν ἐπὶ Καρίας ἐς προσκοπὴν τῶν Φοινισσῶν νεῶν οἰχόμεναι, αἱ δὲ ἐπὶ Χίου καὶ Λέσβου περιαγγέλλουσαι βοηθεῖν ） , τεσσαράκοντα δὲ ναυσὶ καὶ τέ σσαρσι Περικλέους δεκάτου αὐτοῦ στρατηγοῦντος ἐναυμάχησαν πρὸς Τραγίᾳ τῇ νήσῳ Σαμίων ναυσὶν ἑβδομήκοντα, ὧν ἦσαν αἱ εἴκοσι στρατιώτιδες （ ἔτυχον δὲ αἱ πᾶσαι ἀπὸ Μιλήτου πλέουσαι ) ἐνίκων Ἀθηναῖοι. [2] ὕστερον δὲ αὐτοῖς ἐβοήθησαν ἐκ τῶν Ἀθηνῶν νῆες τεσσα ράκοντα καὶ Χίων καὶ Λεσβίων πέντε καὶ εἴκοσι, καὶ ἀποβάντες καὶ κρατοῦντες τῷ πεζῷ ἐπολιόρκουν τρισὶ τείχεσι τὴν πόλιν καὶ ἐκ θαλάσσης ἅμα. [3] Περικλῆς δὲ λαβὼν ἑξήκοντα ναῦς ἀπὸ τῶν ἐφορμουσῶν ᾤχετο κατὰ τάχος ἐπὶ Καύνου καὶ Καρίας, ἐσαγγελθέντων ὅτι Φο ίνισσαι νῆες ἐπ᾽ αὐτοὺς πλέουσιν: ᾤχετο γὰρ καὶ ἐκ τῆς Σάμου πέντε ναυσὶ Στησαγόρας καὶ ἄλλοι ἐπὶ τὰς Φοινίσσας.

117. ἐν τούτῳ δὲ οἱ Σάμιοι ἐξαπιναίως ἔκπλουν ποιησάμενοι ἀφάρκτῳ τῷ στρατοπέδῳ ἐπιπεσόντες τάς τε προφυλακίδας ναῦς διέφθειραν καὶ ναυμαχοῦντε ς τὰς ἀνταναγομένας ἐνίκησαν, καὶ τῆς θαλάσσης τῆς καθ᾽ ἑαυτοὺς ἐκράτησαν ἡμέρας περὶ τέσσαρας καὶ δέκα, καὶ ἐσεκομίσαντο καὶ ἐξεκομίσαντο ἃ ἐβούλοντο. [2] ἐλθόντος δὲ Περικλέους πάλιν ταῖς ναυσὶ κατεκλῄσθησαν. καὶ ἐκ τῶν Ἀθηνῶν ὕστερον προσεβοήθησαν τεσσα ράκοντα μὲν αἱ μετὰ Θουκυδίδου καὶ Ἅγνωνος καὶ Φορμίωνος νῆες, εἴκοσι δὲ αἱ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это, когда захотите. [3] καὶ ναυμαχίαν μέν τινα βραχεῖαν ἐποιήσαντο οἱ Σάμιοι, ἀδύνατοι δὲ ὄντες ἀντίσχειν ἐξεπολιορκήθησαν ἐνάτῳ μηνὶ κ α ὶ προσεχώρησαν ὁμολογίᾳ, τεῖχός τε καθελόντες καὶ ὁμήρους δόντες καὶ ναῦς παραδόντες καὶ χρήματα τὰ ἀναλωθέντα ταξάμενοι κατὰ χρόνους ἀποδοῦναι. ξυνέβησαν δὲ καὶ Βυζάντιοι ὥσπερ καὶ πρότερον ὑπήκοοι εἶναι.

118. μετ ὰ ταῦτα δὲ ἤδη γίγνεται οὐ πολλοῖς ἔτεσιν ὕστερον τὰ προειρημένα, τά τε Κερκυραϊκὰ καὶ τὰ Ποτειδεατικὰ καὶ ὅσα πρόφασις τοῦδε τοῦ πολέμου κατέστη. [2] ?????? ἐγένετο ἐν ἔτεσι πεντήκοντα μάλιστα μεταξὺ τῆς τε Ξέρξου ἀναχωρήσεως καὶ τῆς ἀρχῆς τοῦδε τοῦ πολέμου: ἐν οἷς οἱ Ἀθηναῖοι τήν τε ἀρχὴν ἐγκρατεστέραν κατεστήσαντο καὶ αὐτοὶ ἐπὶ μέγα ἐχώρησαν δυνάμεως, οἱ δὲ Λακεδαιμόνιοι αἰσθόμενοι οὔτε ἐκώλυον εἰ μὴ ἐπὶ βραχύ, ἡσύχαζόν τε τὸ πλέον τοῦ χρόνου, ὄντες μὲν καὶ πρὸ τοῦ μὴ ταχεῖς ἰέναι ἐς τοὺς πολέμους, ἢν μὴ ἀναγκάζωνται, τὸ δέ τι καὶ πολέμοις οἰκείοις ἐξειργόμενοι, πρὶν δὴ ἡ δύναμις τῶν Ἀθηναίων σαφῶς ᾔρετο καὶ τῆς ξυμμαχίας αὐτῶν ἥπτοντο. τότε δὲ οὐκέτι ἀνασχετὸν ἐποιοῦντο, ἀλλ᾽ ἐπιχειρη τέα ἐδόκει εἶναι πάσῃ προθυμίᾳ καὶ καθαιρετέα ἡ ἰσχύς, ἢν δύνωνται, ἀραμένοις τόνδε τὸν πόλεμον. [3] αὐτοῖς μὲν οὖν τοῖς Λακεδαιμονίοις διέγνωστο λελύσθαι τε τὰς σπονδὰς καὶ τοὺς Ἀθηναίους ἀδικεῖν, πέμψαντες δὲ ἐς Δελφοὺς ἐπηρώτων τὸν θεὸν εἰ πολεμοῦσιν ἄμ εινον ἔσται: ὁ δὲ ἀνεῖλεν αὐτοῖς, ὡς λέγεται, κατὰ κράτος πολεμοῦσι νίκην ἔσεσθαι, καὶ αὐτὸς ἔφη ξυλλήψεσθαι καὶ παρακαλούμενος καὶ ἄκλητος.

119. αὖθις δὲ τοὺς ξυμμάχους παρακαλέσαντες ψῆφον ἐβούλοντο ἐπαγαγεῖν εἰ χρὴ πολεμεῖν. καὶ ἐλθόντων τῶν πρέσβεων ἀπὸ τῆς ξυμμαχίας καὶ ξυνόδου γενομένης οἵ τε ἄλλοι εἶπον ἃ ἐβούλοντο, κατηγοροῦντες οἱ πλείους τῶν Ἀθηναίων καὶ τὸν πόλεμον ἀξιοῦντες γίγνεσθαι, καὶ οἱ Κορίνθιοι δεηθέντες μὲν καὶ κατὰ πόλεις πρότερον ἑκάστων ἰδίᾳ ὥστε ψηφίσασθαι τὸν πόλεμον, δεδιότες περὶ τ ῇ Ποτειδαίᾳ μὴ προδιαφθαρῇ, παρόντες δὲ καὶ τότε καὶ τελευταῖοι ἐπελθόντες ἔλεγον τοιάδε.

120. ' το ὺς μὲν Λακεδαιμονίους, ὦ ἄνδρες ξύμμαχοι, οὐκ ἂν ἔτι αἰτιασαίμεθα ὡς οὐ καὶ αὐτοὶ ἐψηφισμένοι τὸν πόλεμόν εἰσι καὶ ἡμᾶς ἐς τοῦτο νῦν ξυνήγαγον. χρὴ γὰρ τοὺς ἡγεμόνας τὰ ἴδια ἐξ ἴσου νέμοντας τὰ κοινὰ προσκοπεῖν, ὥσπερ καὶ ἐν ἄλλοις ἐκ πάντων προτιμῶνται. [2] ????????? φυλάξασθαι αὐτούς: τοὺς δὲ τὴν μεσόγειαν μᾶλλον καὶ μὴ ἐν πόρῳ κατῳκημένους εἰδέναι χρὴ ὅτι, τοῖς κάτω ἢν μὴ ἀμύνωσι, χαλεπωτέραν ἕξουσι τὴν κατακομιδὴν τῶν ὡραίων καὶ πάλιν ἀντίληψ ιν ὧν ἡ θάλασσα τῇ ἠπείρῳ δίδωσι, καὶ τῶν νῦν λεγομένων μὴ κακοὺς κριτὰς ὡς μὴ προσηκόντων εἶναι, προσδέχεσθαι δέ ποτε, εἰ τὰ κάτω πρόοιντο, κἂν μέχρι σφῶν τὸ δεινὸν προελθεῖν, καὶ περὶ αὑτῶν οὐχ ἧσσον νῦν βουλεύεσθαι. [3] . ἀνδρῶν γὰρ σωφρόνων μέν ἐστιν, εἰ μὴ ἀδικοῖντο, ἡσυχάζειν, ἀγαθῶν δὲ ἀδικουμένους ἐκ μὲν εἰρήνης πολεμεῖν, εὖ δὲ παρασχὸν ἐκ πολέμου πάλιν ξυμβῆναι, καὶ μήτε τῇ κατὰ πόλεμον εὐτυχίᾳ ἐπαίρεσθαι μήτε τῷ ἡσύχῳ τῆς εἰρή νης ἡδόμενον ἀδικεῖσθαι. [4] . τερπνὸν δι᾽ ὅπερ ὀκνεῖ, εἰ ἡσυχάζοι, ὅ τε ἐν πολέμῳ εὐτυχίᾳ πλεονάζων οὐκ ἐντεθύμηται θράσει ἀπίστῳ ἐπαιρόμενος. [5] ??? πλείω καλῶς δοκοῦντα βουλευθῆναι ἐς τοὐναντίον αἰσχρῶς περιέστη: ἐνθυμεῖται γὰρ οὐδεὶς ὁμοῖα τῇ πίστει καὶ ἔργῳ ἐπεξέρχεται, ἀλλὰ μετ᾽ ἀσφαλείας μὲν δοξάζομεν, μετὰ δέους δὲ ἐν τῷ ἔργῳ ἐλλείπομεν.

121. 'ἡμεῖς δὲ νῦν καὶ ἀδικούμενοι τὸν πόλεμον ἐγείρομεν καὶ ἱκανὰ ἔχοντες ἐγκλήματα, καὶ ὅταν ἀμυνώμεθα Ἀθηναίους, καταθησόμεθα αὐτὸν ἐν καιρῷ. [2] . ἐμπειρίᾳ πολεμικῇ, ἔπειτα ὁμοίως πάντας ἐ ς τὰ παραγγελλόμενα ἰόντας, [3] ναυτικόν τε, ᾧ ἰσχύουσιν, ἀπὸ τῆς ὑπαρχούσης τε ἑκάστοις οὐσίας ἐξαρτυσόμεθα καὶ ἀπὸ τῶν ἐν Δελφοῖς Для получения более подробной информации: μείζονι τοὺς ξένους αὐτῶν ναυβάτας. ἡ δὲ ἡμετέρα ἧσσον ἂν τοῦτο πάθοι, τοῖς σώμασι τὸ πλέον ἰσχύουσα ἢ τοῖς χρήμασιν. [4] Если вы хотите, чтобы это было так, как вам нужно, вы можете: καὶ ἡμεῖς ἐν πλέονι χρόνῳ τὰ ναυτικά, καὶ Если вы хотите, чтобы это произошло , вы можете сделать это, когда захотите. ὃ γὰρ ἡμεῖς ἔχομεν φύσει ἀγαθόν, ἐκείνοις οὐκ ἂν γένοιτο διδαχῇ: ὃ δ᾽ ἐκεῖνοι ἐπιστήμῃ προύχουσι, καθαιρετὸν ἡμῖν ἐστὶ μελέτῃ. [5] χρήματα δὲ ὥστε ἔχειν ἐς αὐτά, οἴσομεν: ἢ δεινὸν ἂν εἴη εἰ οἱ μὲν ἐκείνων ξύμμαχοι ἐπὶ δουλείᾳ τῇ αὑτῶν φέροντες οὐκ ἀπεροῦσιν, ἡμεῖς δ᾽ ἐπὶ τῷ τιμωρούμενοι τοὺς ἐχθροὺς καὶ αὐτοὶ ἅμα σῴζεσθαι οὐκ ἄρα δαπανήσομεν καὶ ἐπὶ τῷ μὴ ὑπ᾽ ἐκείνων αὐτὰ ἀφαιρεθέντες αὐτοῖς τούτοις κακῶς πάσχειν.


122. ὑπάρχουσι δὲ καὶ ἄλλαι ὁδοὶ τοῦ πολέμου ἡμῖν, ξυμμάχων τε ἀπόστασις, μάλιστα παραίρεσις οὖσα τῶν προσόδων αἷς ἰσχύουσι, καὶ ἐπιτειχισμὸς τῇ χώρᾳ, ἄλλα τε ὅσα οὐκ ἄν τις νῦν προΐδοι. ἥκιστα γὰρ πόλεμος ἐπὶ ῥητοῖς χωρεῖ, αὐτὸς δὲ ἀφ᾽ αὑτοῦ τὰ πολλὰ τεχνᾶται πρὸς τὸ παρατυγχάνον: ἐν ᾧ ὁ μὲν εὐοργήτως αὐτῷ προσομιλήσας βεβαιότερος, ὁ δ᾽ ὀργισθεὶς περὶ αὐτὸν οὐκ ἐλάσσω πταίει. [2] 'ἐνθυμώμεθα δὲ καὶ ὅτι εἰ μὲν ἡμῶν ἦσαν ἑκάστοις πρὸς ἀντιπάλους περὶ γῆς ὅρων αἱ διαφοραί, οἰστὸν ἂν ἦν: νῦν δὲ πρὸς ξύμπαντάς τε ἡμᾶς Ἀθηναῖοι ἱκανοὶ καὶ κατὰ πόλιν ἔτι δυνατώτεροι, ὥστε εἰ μὴ καὶ ἁθρόοι καὶ κατὰ ἔθνη καὶ ἕκαστον ἄστυ μιᾷ γνώμῃ ἀμυνούμεθ αὐτούς , δίχα γε ὄντας ἡμᾶς ἀπόνως χειρώσονται. καὶ τὴν ἧσσαν, εἰ καὶ δεινόν τῳ ἀκοῦσαι, ἴστω οὐκ ἄλλο τι φέρουσαν ἢ ἄντικρυς δουλείαν: [3] ὃ καὶ λόγῳ ἐνδοιασθῆναι αἰσχρὸν τῇ Πελοποννήσῳ καὶ πόλεις τοσάσδε ὑπὸ μιᾶς κακοπαθεῖν. ἐν ᾧ ἢ δικαίως δοκοῖμεν καὶ τῶν πατέρων χείρους φαίνεσθαι, οἳ τὴν Ἑλλάδα ἠλευθέρωσαν, ἡμεῖς δὲ οὐδ᾽ ἡμῖν αὐτοῖς βεβαιοῦμεν αὐτό, τύραννον δὲ ἐῶμεν ἐγκαθεστάναι πόλιν, τοὺς δ᾽ ἐν μιᾷ μονάρχους ἀξιοῦμεν καταλύειν. [4] . μαλακίας ἢ ἀμελείας. οὐ γὰρ δὴ πεφευγότες αὐτὰ ἐπὶ τὴν πλείστους δὴ βλάψασαν καταφρόνησιν κεχωρήκατε, ἣ ἐκ τοῦ πολλοὺς σφάλλειν τὸ ἐναντίον ὄνομα ἀφροσύνη μετωνόμασται.

123. τὰ μὲν οὖν προγεγενημένα τί δεῖ μακρότε ρον ἢ ἐς ὅσον τοῖς νῦν ξυμφέρει αἰτιᾶσθαι; περὶ δὲ τῶν ἔπειτα τοῖς παροῦσι βοηθοῦντας χρὴ ἐπιταλαιπωρεῖν （ πάτριον γὰρ ὑμῖν ἐκ τῶν πόνων τὰς ἀρετὰς κτᾶσθαι ） , καὶ μὴ μεταβάλλειν τὸ ἔθος, εἰ ἄρα πλούτῳ τε νῦν καὶ ἐξουσίᾳ ὀλίγον προφέρετε （ οὐ γὰρ δίκ αιον ἃ τῇ ἀπορίᾳ ἐκτήθη τῇ ??????????????? θεοῦ χρήσαντος καὶ αὐτοῦ ὑποσχομένου ξυλλήψεσθαι καὶ τῆς ἄλλης Ἑλλάδος ἁπάσης ξυναγωνιουμένης, τὰ μὲν φόβῳ, τὰ δὲ ὠφελίᾳ. [ 2 ] ??? παραβεβάσθαι, ἠδικημέναις δὲ μᾶλλον βοηθήσετε: λύουσι γὰρ οὐχ οἱ ἀμυνόμενοι, ἀλλ᾽ οἱ πρότεροι ἐπιόντες.

124. 'ὥστε πανταχόθεν καλῶς ὑπάρχον ὑμῖν πολεμεῖν καὶ ἡμῶν κοινῇ τάδε παραινούντων, εἴπερ βεβαιότατον τὸ ταὐτὰ ξυμφέροντα καὶ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это, когда захотите. Δωριεῦσι καὶ ὑπὸ Ἰώνων πολιορκουμένοις, οὗ πρότερον ἦν τοὐναντίον, καὶ τῶν ἄλλων μετελθεῖν τὴν ἐλευθερίαν, ὡς οὐκέτι ἐνδέχεται περιμένοντας τοὺς μὲν ἤδη βλάπτεσθαι, τοὺς δ᾽, εἰ γνωσθησόμεθα ξυνελθόντες μέν, ἀμύνεσθαι δὲ οὐ τολμῶντες, μὴ πολὺ ὕστερον τὸ αὐτὸ πάσχειν: [2] ἀλλὰ νομίσαντες ἐς ἀνάγκην ἀφῖχθαι, ὦ ἄνδρ ες ξύμμαχοι, καὶ ἅμα τάδε ἄριστα λέγεσθαι, ψηφίσασθε τὸν πόλεμον μὴ φοβηθέντες τὸ αὐτίκα δεινόν, τῆς δ᾽ Для этого необходимо: βεβαιοῦται, ἀφ᾽ ἡσυχίας δὲ μὴ πολεμῆσαι οὐχ ὁμοίως ἀκίνδυνον. [3] καὶ τὴν καθεστηκυῖαν ἐν τῇ Ἑλλάδι πόλιν τύραννον ἡγησάμενοι ἐπὶ πᾶσιν ὁμοίως καθεστάναι, ὥστε τῶν μὲν ἤδη ἄρχειν, τῶν δὲ διανοεῖσθαι,παραστησώμεθα ἐπελθόντες, καὶ αὐτοί τε ἀκινδύνως τὸ λοιπὸν οἰκῶμεν καὶ τοὺς νῦν δεδουλωμένους Ἕλληνας ἐλευθερώσωμεν.' τοιαῦτα μὲν ο ἱ Κορίνθιοι εἶπον.

125. ο ἱ δὲ Λακεδαιμόνιοι ἐπειδὴ ἀφ᾽ ἁπάντων ἤκουσαν γνώμην, ψῆφον ἐπήγαγον τοῖς ξυμμάχοις ἅπασιν ὅσοι παρῆσαν ἑξῆς, καὶ Для этого необходимо: [2] δεδογμένον δὲ αὐτοῖς εὐθὺς μὲν ἀδύνατα ἦν ἐπιχειρεῖν ἀπαρασκεύοις οὖσιν, ἐ κπορίζεσθαι δὲ ἐδόκει ἑκάστοις ἃ πρόσφορα ἦν Это еще не все. ὅμως δὲ καθισταμένοις ὧν ἔδει ἐνιαυτὸς μὲν οὐ διετρίβη, ἔλασσον δέ, πρὶν ἐσβαλεῖν ἐς τὴν Ἀττικὴν καὶ τὸν πόλεμον ἄρασθαι φανερῶς.

126. ἐν τούτῳ δὲ ἐπρεσβεύοντο τῷ χρόνῳ πρὸς τοὺς Ἀθηναίους ἐγκλήματα ποιούμενοι, ὅπως σφίσιν ὅτι μεγίστη πρόφασις εἴη τοῦ πολεμεῖν, ἢν μή τι ἐσακούωσιν. [ 2] ???????????? τὸ ἄγος ἐλαύνειν τῆς θεοῦ: τὸ δὲ ἄγος ἦν τοιόνδε. [3] Κύλων ἦν Ἀθηναῖος ἀνὴρ Ὀλυμπιονίκης τῶν πάλαι εὐγενής τε καὶ δυνατός, ἐγεγαμήκει δὲ θυγατέρα Θεαγένους Μεγαρέως ἀνδρός, ὃς κατ᾽ ἐκεῖνον τὸν χρόνον ἐτυράννει Μεγάρων. [4] χρωμένῳ δὲ τῷ Κύλωνι ἐν Δελφοῖς ἀνεῖλεν ὁ θεὸς ἐν τοῦ Διὸς τῇ μεγίστῃ ἑορτῇ καταλαβεῖν τὴν Ἀθηναίων ἀκρόπολιν. [5] ἐπειδὴ ἐπῆλθεν Ὀλύμπια τὰ ἐν Π ελοποννήσ ῳ, κατέλαβε τὴν ἀκρόπολιν ὡς ἐπὶ τυραννίδι, νομίσας ἑορτήν τε τοῦ Διὸς μεγίστην εἶναι καὶ ἑαυτῷ τι προσήκειν Ὀλύμπια νενικηκότι. [6] εἰ δὲ ἐν τῇ Ἀττικῇ ἢ ἄλλοθί που ἡ μεγίστη ἑορτὴ εἴρητο, οὔτε ἐκεῖνος ἔτι κατενόησε τό τε μαντεῖον οὐκ ἐδήλου （ ἔστι γὰρ καὶ Ἀθηναίοις Διάσια ἃ καλεῖται Διὸς ἑορτὴ Μειλιχίου μεγίστη ἔξω τῆς πόλεως, ἐν ᾗ πανδημεὶ θύουσι πολλὰ οὐχ ἱερεῖα, ἀλλ᾽ <ἁγνὰ> θύματα ἐπιχώρια ） , δοκῶν δὲ ὀρθῶς γιγνώσκειν ἐπεχείρησε τῷ ἔργῳ. [7] οἱ δὲ Ἀθηναῖοι αἰσθόμενοι ἐβοήθησάν τε πανδημεὶ ἐκ τῶν ἀγρῶν ἐπ᾽ αὐτοὺς καὶ προσκαθεζόμενοι ἐπολιόρκουν. [8] . ἐπιτρέψαντες τοῖς ἐννέα ἄρχουσι τήν τε φυλακὴν καὶ τὸ πᾶν αὐτοκράτορσι διαθεῖναι ᾗ ἂν ἄριστα διαγιγνώσκωσιν: τότε δὲ τὰ πολλὰ τῶν πολιτικῶν οἱ ἐννέα ἄρχοντες ἔπρασσον. [9] . [10] . ἐπιέζοντο καί τινες καὶ ἀπέθνῃσκον ὑπὸ τοῦ λιμοῦ, καθίζο υσιν ἐπὶ τὸν βωμὸν ἱκέται τὸν ἐν τῇ ἀκροπόλει. [11] ἀναστήσαντες δὲ αὐτοὺς οἱ τῶν Ἀθηναίων ἐπιτετραμμένοι τὴν φυλακήν, ὡς ἑώρων ἀποθνῄσκοντας ἐν τῷ ἱερῷ, ἐφ᾽ ᾧ μηδὲν κακὸν ποιήσουσιν, ἀπαγαγόντες ἀπέκτειναν: καθεζομένους δέ τινας καὶ ἐπὶ τῶν σεμνῶν θεῶν τοῖς βωμοῖς ἐν τῇ παρόδῳ ἀπεχρήσαντο. καὶ ἀπὸ τούτου ἐναγεῖς καὶ ἀλιτήριοι τῆς θεοῦ ἐκεῖνοί τε ἐκαλοῦντο καὶ τὸ γένος τὸ ἀπ᾽ ἐκείνων. [12] ἤλασαν μὲν οὖν καὶ οἱ Ἀθηναῖοι τοὺς ἐναγεῖς τούτους, ἤλασε δὲ καὶ Κλεομένης ὁ Λακεδαιμόνιος ὕστερον μετὰ Ἀθηναίων στασι αζόντων , τούς τε ζῶντας ἐλαύνοντες καὶ τῶν τεθνεώτων τὰ ὀστᾶ ἀνελόντες ἐξέβαλον: κατῆλθον μέντοι ὕστερον, καὶ τὸ γένος αὐτῶν ἔστιν ἔτι ἐν τῇ πόλει.

127. τοῦτο δὴ τὸ ἄγος οἱ Λακεδαιμόνιοι ἐκέλευον ἐλαύνειν δῆθεν τοῖς θεοῖς πρῶτον τιμωροῦντες, εἰδότες δὲ Περ ικλέα τὸν Ξανθίππου προσεχόμενον αὐτῷ κατὰ τὴν µητέρα καὶ νομίζοντες ἐκπεσόντος αὐτοῦ ῥᾷον <ἂν> σφίσι προχωρεῖν τὰ ἀπὸ τῶν Ἀθηναίων. [2] . τὴν πόλιν ὡς καὶ διὰ τὴν ἐκείνου ξυμφορὰν τὸ μέρος ἔσται ὁ πόλεμος. [3] ὢν γὰρ δυνατώτατος τῶν καθ᾽ ἑαυτὸν καὶ ἄγων τὴν πολιτείαν ἠναντιοῦτο πάντα τοῖς Λακεδαιμονίοις, καὶ οὐκ εἴα ὑπείκειν, ἀλλ᾽ ἐς τὸν πόλεμον ὥρμα τοὺς Ἀθηναίους.

128. ἀντεκέλευον δὲ καὶ οἱ Ἀθηναῖοι τοὺς Λακεδαιμονίους τὸ ἀπὸ Ταινάρου ἄγος ἐλαύνειν: οἱ γὰρ Λακεδαιμόνιοι ἀναστήσαντές ποτε ἐκ τοῦ ἱεροῦ τοῦ Ποσειδῶνος [ἀπὸ Ταινάρου] τῶν Εἱλώτων ἱκέτας ἀπαγαγόντες διέφθειραν, δι᾽ ὃ δὴ καὶ σφίσιν αὐτοῖς νομίζουσι τὸν μέγαν σε ισμ ὸν γενέσθαι ἐν Σπάρτῃ. [2] . [3] . τῆς ἀρχῆς τῆς ἐν Ἑλλησπόντῳ καὶ κριθεὶς ὑπ᾽ αὐτῶν ἀπελύθη μὴ ἀδικεῖν, δ ημοσί ᾳ μὲν οὐκέτι ἐξεπέμφθη, ἰδίᾳ δὲ αὐτὸς τριήρη λαβὼν Ἑρμιονίδα ἄνευ Λακεδαιμονίων ἀφικνεῖται ἐς Ἑλλήσποντον, τῷ μὲν λόγῳ ἐπὶ τὸν Ἑλληνικὸν πόλεμον, τῷ δὲ ἔργῳ τὰ πρὸς βασιλέα πράγματα πράσσειν, ὥσπερ καὶ τὸ πρῶτον ἐπεχείρησεν, ἐφιέμενος τῆς Ἑλληνικῆς ἀρ χ ῆς. [4] . ἀρχὴν ἐποιήσατο: [5] Βυζάντιον γὰρ ἑλὼν τῇ προτέρᾳ παρουσίᾳ μετὰ τὴν ἐκ Κύπρου ἀναχώρησιν （ εἶχον δὲ Μῆδοι αὐτὸ καὶ βασιλέως προσήκοντές τινες καὶ ξυγγενεῖς οἳ ἑάλωσαν ἐν αὐτῷ ） τότε τούτους οὓς ἔλαβεν ἀποπέμπει βασιλεῖ κρύφα τῶν ἄλλων ξυμμάχων, τῷ δὲ λόγῳ ἀπέδρασαν αὐτόν. [6] ἔπρασσε δὲ ταῦτα Γογγύλου τοῦ Ἐρετριῶς, ᾧπερ ἐπέτρεψε τό τε Βυζάντιον καὶ τοὺς αἰχμαλώτους. ἔπεμψε δὲ καὶ ἐπιστολὴν τὸν Γόγγυλον φέροντα αὐτῷ: ἐνε γέγραπτο δὲ τάδε ἐν αὐτῇ, ὡς ὕστερον ἀνηυρέθη: [7] 'Παυσανίας ὁ ἡγεμὼν τῆς Σπάρτης τούσδε τέ σοι χαρίζεσθαι βουλόμενος ἀποπέμπει δορὶ ἑλών,καὶ γνώμην ποιοῦμαι, εἰ καὶ σοὶ δοκεῖ, θυγατέρα τε τὴν σὴν γῆμαι καί σοι Σπάρτην τε καὶ τὴν ἄλλην Ἑλλάδα ὑποχείριον π οι ῆσαι. δυνατὸς δὲ δοκῶ εἶναι ταῦτα πρᾶξαι μετὰ σοῦ βουλευόμενος. Если вы хотите, чтобы это было возможно, вы можете сделать это в любое время, если хотите, чтобы это произошло. τοὺς λόγους ποιησόμεθα.'

129) Ἀρτάβαζον τὸν Φαρνάκου ἐπὶ θάλασσαν καὶ κελεύει αὐτὸν τήν τε Δασκυλῖτιν σατραπείαν παραλαβεῖν Μεγαβάτην ἀπαλλάξαντα, ὃς πρότερον ἦρχε, καὶ παρὰ Παυσανίαν ἐς Βυζάντιον ἐπιστολὴν ἀντεπετίθει αὐτῷ ὡς τάχιστα διαπέμψαι καὶ τὴν σφραγῖδα ἀποδεῖξαι, καὶ ἤν τι αὐτῷ Παυσανί ας παραγγέλλῃ περὶ τῶν ἑαυτοῦ πραγμάτων, πράσσειν ὡς ἄριστα καὶ πιστότατα. [2] ὁ δὲ ἀφικόμενος τά τε ἄλλα ἐποίησεν ὥσπερ εἴρητο καὶ τὴν ἐπιστολὴν διέπεμψεν: [3] ἀντενεγέγραπτο δὲ τάδε: 'ὧδε λέγει βασιλεὺς Ξέρξης Παυσανίᾳ. καὶ τῶν ἀνδρῶν οὕς μοι πέραν θαλάσ σης ἐκ Βυζαντίου ἔσωσας κείσεταί σοι εὐεργεσία ἐν τῷ ἡμετέρῳ οἴκῳ ἐς αἰεὶ ἀνάγραπτος, καὶ τοῖς λόγοις τοῖς ἀπὸ σοῦ ἀρέσκομαι. Если вы хотите, чтобы это произошло, μηδὲ χρυσοῦ καὶ ἀργύρου δαπάνῃ κεκωλύσθω μηδὲ στρατιᾶς πλήθει, εἴ ποι δεῖ παραγίγνεσθαι, ἀλλὰ μετ᾽ Ἀρταβάζου ἀνδρὸς ἀγαθοῦ, ὅν σοι ἔπεμψα, πρᾶσσε θαρσῶν καὶ τὰ ἐμὰ καὶ τὰ σὰ ὅπῃ κάλλιστα καὶ ἄριστα ἕξει ἀμφοτέροις.'

130. ?????? τῶν Ἑλλήνων διὰ τὴν Πλαταιᾶσιν ἡγεμονίαν, πολλῷ τότε μᾶλλον ἦρτο καὶ οὐκέτι ἐδύνατο ἐν τῷ καθεστῶτι τρόπῳ βιοτεύειν, ἀλλὰ σκευάς τε Μηδικὰς ἐνδυόμενος ἐκ τοῦ Βυζαντίου ἐξῄει καὶ διὰ τῆς Θρᾴκης πορευόμενον αὐτὸν Μῆδοι καὶ Αἰγύπτιοι ἐδορυφόρουν, τράπεζάν τε Περσικὴν πα ρετίθετο καὶ κατέχειν τὴν διάνοιαν οὐκ ἐδύνατο,ἀλλ᾽ ἔργοις βραχέσι προυδήλου ἃ τῇ γνώμῃ Нажмите здесь, чтобы получить больше информации. [2] δυσπρόσοδόν τε αὑτὸν παρεῖχε καὶ τῇ ὀργῇ οὕτω ἐχρῆτο ἐς πάντας ὁμοίως ὥστε μηδένα δύνασθαι προσιέναι: δι᾽ ὅπερ καὶ πρὸς τοὺς Ἀθηναίους οὐχ ἥκιστα ἡ ξυμμαχία μετέστη.

131. ο ἱ δὲ Λακεδαιμόνιοι αἰσθόμενοι τό τε πρῶτον δι᾽ αὐτὰ ταῦτα ἀνεκάλεσαν αὐτόν, καὶ ἐπειδὴ τῇ Ἑρμιονίδι νηὶ τὸ δεύτερον ἐκπλεύσας οὐ κελευσάντων αὐτῶν τοιαῦτα ἐφαίνετο ποιῶν, καὶ ἐκ τοῦ Βυζαντίου βίᾳ ὑπ᾽ Ἀθηναίων ἐκπολιορκηθεὶς ἐς μὲν τὴν Σπάρτην οὐκ ἐπανεχώρ ει , ἐς δὲ Κολωνὰς τὰς Τρῳάδας ἱδρυθεὶς πράσσων τε ἐσηγγέλλετο αὐτοῖς ἐς τοὺς βαρβάρους καὶ οὐκ ἐπ᾽ ἀγαθῷ τὴν μονὴν ποιούμενος, οὕτω δὴ οὐκέτι ἐπέσχον, ἀλλὰ πέμψαντες κήρυκα οἱ ἔφοροι καὶ σκυτάλην εἶπον τοῦ κήρυκος μὴ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это правильно . [2] . διαβολὴν ἀνεχώρει τὸ δεύτερον ἐς Σπάρτην. καὶ ἐς μὲν τὴν εἱρκτὴν ἐσπίπτει τὸ πρῶτον ὑπὸ τῶν ἐφόρων （ ἔξεστι δὲ τοῖς ἐφόροις τὸν βασιλέα δρᾶσαι τοῦτο ） , ἔπειτα διαπραξάμενος ὕστερον ἐξῆλθε καὶ καθίστησιν ἑαυτὸν ἐς κρίσιν τοῖς βουλομένοις περὶ αὐτῶν ἐλέγχειν.

132. καὶ φανερὸν μὲν εἶχον οὐδὲν οἱ Σπαρτιᾶται σημεῖον, οὔτε οἱ ἐχθροὶ οὔτε ἡ πᾶσα πόλις, ὅτῳ ἂν πιστεύσαντες βεβαίως ἐτιμωροῦντο ἄνδρα γένους τε τοῦ βασιλεί ου ὄντα καὶ ἐν τῷ παρόντι τιμὴν ἔχοντα （ Πλείσταρχον γὰρ τὸν Λεωνίδου ὄντα βασιλέα καὶ νέον ἔτι ἀνεψιὸς ὢν ἐπετρόπευεν ） , [2] ὑποψίας δὲ πολλὰς παρεῖχε τῇ τε παρανομίᾳ καὶ ζηλώσει τῶν βαρβάρων μὴ ἴσος βούλεσθαι εἶναι τοῖς παροῦσι, τά τε ἄλλα αὐτοῦ ἀνεσκόπουν, εἴ τί που ἐξεδεδιῄτητο τῶν καθεστώτων νομίμων, καὶ ὅτι ἐπὶ τὸν τρίποδά ποτε τὸν ἐν Δελφοῖς, ὃν ἀνέθεσαν οἱ Ἕλληνες ἀπὸ τῶν Μήδων ἀκροθίνιον, ἠξίωσεν ἐπιγράψασθαι αὐτὸς ἰδίᾳ τὸ ἐλεγεῖον τόδε:”Ἑλλήνων ἀρχηγὸς ἐπεὶ στρατὸν ὤλεσε Μήδων, Παυσανίας Φοίβῳ μνῆμ᾽ ἀνέθηκε τόδε». [3] τὸ μὲν οὖν ἐλεγεῖον οἱ Λακεδαιμόνιοι ἐξεκόλαψαν εὐθὺς τότε ἀπὸ τοῦ τρίποδος τοῦτο καὶ ἐπέγραψαν ὀνομαστὶ τὰς πόλεις ὅσαι Для получения дополнительной информации: τότ᾽ ἐδόκει εἶναι, καὶ ἐπεί γε δὴ ἐν τούτῳ καθεισ τήκει , πολλῷ μᾶλλον παρόμοιον πραχθῆναι ἐφαίνετο τῇ παρούσῃ διανοίᾳ. [4] ἐπυνθάνοντο δὲ καὶ ἐς τοὺς Εἵλωτας πράσσειν τι αὐτόν, καὶ ἦν δὲ οὕτως: ἐλευθέρωσίν τε γὰρ ὑπισχνεῖτο αὐτοῖς καὶ πολιτείαν, ἢν ξυνεπαναστῶσι καὶ τὸ πᾶν ξυγκατεργάσωνται. [5] ????????? τι ποιεῖν ἐς αὐτόν, χρώμενοι τῷ τρόπῳ ᾧπερ εἰώθασιν ἐς σφᾶς αὐτούς, μὴ ταχεῖς εἶναι περὶ ἀνδρὸς Σπαρτιάτου ἄνευ ἀναμφισβητήτων τεκμηρίων βουλεῦσαί τι ἀνήκεστον, πρίν γε δὴ αὐτοῖς, ὡς λέγεται, ὁ μέλλων τὰς τελευταίας βασιλεῖ ἐπιστολὰς πρὸς Ἀρτάβαζον κομιεῖν, ἀνὴρ Ἀργίλιος, παιδικά ποτε ὢν αὐτοῦ καὶ πιστότατος ἐκείνῳ, μηνυτὴς γίγνεται, δείσας κατὰ ἐνθύμησίν τινα ὅτι οὐδείς πω τῶν πρὸ ἑαυτοῦ ἀγγέλων πάλιν ἀφίκετο, καὶ παρασημηνάμενος σφραγῖδα, ἵνα, ἢν ψευσθῇ τῆς δόξης ἢ καὶ ἐκεῖνός τι μεταγράψαι αἰτήσῃ, μὴ ἐπιγνῷ, λύει τὰς ἐπιστολάς, ἐν αἷς ὑπονοήσας τι τοιοῦτον προσεπεστάλθαι καὶ αὑτὸν ηὗρεν ἐγγεγραμμένον κτείνειν.

133. τότε δὴ οἱ ἔφοροι δείξαντος αὐτοῦ τὰ γράμματα μᾶλλον μὲν ἐπίστευσαν, αὐτήκοοι δ ὲ βουληθέντες ἔτι γενέσθαι αὐτοῦ Παυσανίου τι λέγοντος, ἀπὸ παρασκευῆς τοῦ ἀνθρώπου ἐπὶ Ταίναρον ἱκέτου οἰχομένου καὶ σκηνησαμένου διπλῆν διαφράγματι καλύβην, ἐς ἣν τῶν [τε] ἐφόρων ἐντός τινας ἔκρυψε, καὶ Παυσανίου ὡς αὐτὸν ἐλθόντος καὶ ἐρωτῶντος τὴν πρόφ ασιν τῆς ἱκετείας ᾔσθοντο πάντα σαφῶς, αἰτιωμένου τοῦ ἀνθρώπου τά τε περὶ αὐτοῦ γραφέντα καὶ τἆλλ᾽ ἀποφαίνοντος καθ᾽ ἕκαστον, ὡς οὐδὲν πώποτε αὐτὸν ἐν ταῖς πρὸς βασιλέα διακονίαις παραβάλοιτο, προτιμηθείη δ᾽ ἐν ἴσῳ τοῖς πολλοῖς τῶν διακόνων ἀποθανεῖν, κἀκε ίνου αὐτά τε ταῦτα ξυνομολογοῦντος καὶ περὶ τοῦ παρόντος οὐκ ἐῶντος ὀργίζεσθαι, ἀλλὰ πίστιν ἐκ τοῦ ἱεροῦ διδόντος τῆς ἀναστάσεως καὶ ἀξιοῦντος ὡς τάχιστα πορεύεσθαι καὶ μὴ τὰ πρασσόμενα διακωλύειν.

134. ἀκούσαντες δὲ ἀκριβῶς τότε μὲν ἀπῆλθον οἱ ἔφοροι, βεβ αίως δὲ ἤδη εἰδότες ἐν τῇ πόλει τὴν ξύλληψιν ἐποιοῦντο. λέγεται δ᾽ αὐτὸν μέλλοντα ξυλληφθήσεσθαι ἐν τῇ ὁδῷ, ἑνὸς μὲν τῶν ἐφόρων τὸ πρόσωπον προσιόντος ὡς εἶδε, γνῶναι ἐφ᾽ ᾧ ἐχώρει, ἄλλου δὲ νεύματι ἀφανεῖ χρησαμένου καὶ δηλώσαντος εὐνοίᾳ πρὸς τὸ ἱερὸν τῆς Χαλκιοίκου χωρῆσαι δρόμῳ καὶ προκαταφυγεῖν: ἦν δ᾽ ἐγγὺς τὸ τέμενος. καὶ ἐς οἴκημα οὐ μέγα ὃ ἦν τοῦ ἱεροῦ ἐσελθών, ἵνα μὴ ὑπαίθριος ταλαιπωροίη, ἡσύχαζεν. [2] . ὄροφον ἀφεῖλον καὶ τ ὰς θύρας ἔνδον ὄντα τηρήσαντες αὐτὸν καὶ ἀπολαβόντες ἔσω ἀπῳκοδόμησαν, προσκαθεζόμενοί τε ἐξεπολιόρκησαν λιμῷ. [3] ????????? ἐξάγουσιν ἐκ τοῦ ἱεροῦ ἔτι ἔμπνουν ὄντα, καὶ ἐξαχθεὶς ἀπέθανε παραχρῆμα. [4] καὶ αὐτὸν ἐμέλλησαν μὲν ἐς τὸν Καιάδαν [οὗπερ τοὺς κακούργους] ἐσβάλλειν: ἔπειτα ἔδοξε πλησίον που κατορύξαι. ὁ δὲ θεὸς ὁ ἐν Δελφοῖς τόν τε τάφον ὕστερον ἔχρησε τοῖς Λακεδαιμονίοις μετενεγκεῖν οὗπερ ἀπέθανε （ καὶ νῦν κεῖται ἐν τῷ προτεμενίσματι, ὃ γρα φ ῇ στῆλαι δηλοῦσι ） καὶ ὡς ἄγος αὐτοῖς ὂν τὸ πεπραγμένον δύο σώματα ἀνθ᾽ ἑνὸς τῇ Χαλκιοίκῳ ἀποδοῦναι. οἱ δὲ ποιησάμενοι χαλκοῦς ἀνδριάντας δύο ὡς ἀντὶ Παυσανίου ἀνέθεσαν.

135. οἱ δὲ Ἀθηναῖοι, ὡς καὶ τοῦ θεοῦ ἄγος κρίναντος, ἀντεπέταξαν τοῖς Λακεδαιμονίοις ἐ λαύνειν αὐτό. [2] το ῦ δὲ μηδισμοῦ τοῦ Παυσανίου οἱ Λακεδαιμόνιοι πρέσβεις πέμψαντες παρὰ τοὺς Ἀθηναίους ξυνεπῃτιῶντο καὶ τὸν Θεμιστοκλέα, ὡς Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете сделать это, когда захотите. [3] οἱ δὲ πεισθέντες （ ἔτυχε γὰρ ὠστρακισμένος καὶ ἔχω ν δίαιταν μὲν ἐν Ἄργει, ἐπιφοιτῶν δὲ καὶ ἐς τὴν ἄλλην Πελοπόννησον ） πέμπουσι μετὰ τῶν Λακεδαιμονίων ἑτοίμων ὄντων ξυνδιώκειν ἄνδρας οἷς εἴρητο ἄγειν ὅπου ἂν περιτύχωσιν.

136. ??? εὐεργ έτης . δεδιέναι δὲ φασκόντων Κερκυραίων ἔχειν αὐτὸν ὥστε Λακεδαιμονίοις καὶ Ἀθηναίοις ἀπεχθέσθαι, διακομίζεται ὑπ᾽ αὐτῶν ἐς τὴν ἤπειρον τὴν καταντικρύ. [2] καὶ διωκόμενος ὑπὸ τῶν προστεταγμένων κατὰ πύστιν ᾗ χωροίη, ἀναγκάζεται κατά τι ἄπορον παρὰ Ἄδμητον τὸν Μολοσσῶν βασιλέα ὄντα αὐτῷ οὐ φίλον καταλῦσαι. [3] καὶ ὁ μὲν οὐκ ἔτυχεν ἐπιδημῶν, ὁ δὲ τῆς γυναικὸς ἱκέτης γενόμενος διδάσκεται ὑπ᾽ αὐτῆς τὸν παῖδα σφῶν λαβὼν καθέζεσθαι ἐπὶ τὴν ἑστίαν. [4] καὶ ἐλθόντος οὐ πολὺ ὕστερον τοῦ Ἀδμήτου δηλοῖ τε ὅς ἐστι καὶ οὐκ ἀξιοῖ, εἴ τι ἄρα αὐτὸς ἀντεῖπεν αὐτῷ Ἀθηναίων δεομένῳ, φεύγοντα τιμωρεῖσθαι: καὶ γὰρ ἂν ὑπ᾽ ἐκείνου πολλῷ ἀσθενεστέρου ἐν τῷ παρόντι κακῶς πάσχειν, γενναῖον δὲ εἶναι τοὺς ὁμοίους ἀπὸ τοῦ ἴσου τιμωρεῖσθαι. καὶ ἅμα αὐτὸς μὲν ἐκείνῳ χρείας τινὸς καὶ οὐκ ἐς τὸ σῶμα σῴζεσθαι ἐναντιωθῆναι, ἐκεῖνον δ᾽ ἄν, εἰ ἐκδοίη αὐτόν （ εἰπὼν ὑφ᾽ ὧν καὶ ἐφ᾽ ᾧ διώκεται ） , σωτηρίας ἂν τῆς ψυχῆς ἀποστερῆσαι.

137. ὁ δὲ ἀκούσας ἀνίστησί τε αὐτὸν μετὰ τοῦ ἑαυτοῦ υἱέος, ὥσπερ καὶ ἔχων αὐτὸν ἐκαθέζετο, καὶ μέγιστον ἦν ἱκέτευμα τοῦτο, κα ὶ ὕστερον οὐ πολλῷ τοῖς τε Λακεδαιμονίοις καὶ Ἀθηναίοις ἐλθοῦσι καὶ πολλὰ εἰποῦσιν οὐκ ἐκδίδωσιν, ἀλλ᾽ ἀποστέλλει βουλόμενον ὡς βασιλέα πορευθῆναι ἐπὶ τὴν ἑτέραν θάλασσαν πεζῇ ἐς Πύδναν τὴν Ἀλεξάνδρου. [2] ἐν ᾗ ὁλκάδος τυχὼν ἀναγομένης ἐπ᾽ Ἰωνίας καὶ ἐπι β ὰς καταφέρεται χειμῶνι ἐς τὸ Ἀθηναίων στρατόπεδον, ὃ ἐπολιόρκει Νάξον. καί （ ἦν γὰρ ἀγνὼς τοῖς ἐν τῇ νηί ） δείσας φράζει τῷ ναυκλήρῳ ὅστις ἐστὶ καὶ δι᾽ ἃ φεύγει, καὶ εἰ μὴ σώσει αὐτόν, ἔφη ἐρεῖν ἐκβῆναι ἐκ τῆς νεὼς μέχρι πλοῦς γένηται: πειθομένῳ δ᾽ αὐτῷ χάριν ἀπομνήσεσθαι ἀξίαν. ὁ δὲ ναύκληρος ποιεῖ τε ταῦτα καὶ ἀποσαλεύσας ἡμέραν καὶ νύκτα ὑπὲρ τοῦ στρατοπέδου ὕστερον ἀφικνεῖται ἐς Ἔφεσον. [3] καὶ ὁ Θεμιστοκλῆς ἐκεῖνόν τε ἐθεράπευσε χρημάτων δόσ ει （ ἦλθε γὰρ αὐτῷ ὕστερον ἔκ τε Ἀθηνῶν παρὰ τῶν φίλων καὶ ἐξ Ἄργους ἃ ὑπεξέκειτο ） καὶ μετὰ τῶν κάτω Περσῶν τινὸς πορευθεὶς Если вы хотите, чтобы устройство было выключено, оно может быть использовано в качестве источника питания. [ 4 ] . Ἑλλήνων εἴργασμαι τὸν ὑμέτερον οἶκον, ὅσον χρόνον τὸν σὸν πατέρα ἐπιόντα ἐμοὶ ἀνάγκῃ ἠμυνόμην, πολὺ δ᾽ ἔτι πλείω ἀγαθά, ἐπειδὴ ἐν τῷ ἀσφαλεῖ μὲν ἐμοί, ἐκείνῳ δὲ ἐν ἐπικινδύνῳ πάλιν ἡ ἀποκομιδὴ ἐγίγνετο. ??? ἀναχωρήσεως καὶ τὴν τῶν γεφυρῶν, ἣν ψευδῶς προσεποιήσατο, τότε δι᾽ αὑτὸν οὐ διάλυσιν ） , καὶ νῦν ἔχων σε μεγάλα ἀγαθὰ δρᾶσαι πάρειμι διωκόμενος ὑπὸ τῶν Ἑλλήνων διὰ τὴν σὴν φιλίαν. βούλομαι δ᾽ ἐνιαυτὸν ἐπισχὼν αὐτός σοι περὶ ὧν ἥκω δηλῶσαι.'

138. βασιλεὺς δέ, ὡς λέγεται, ἐθαύμασέ τε αὐτοῦ τὴν διάνοιαν καὶ ἐκέλευε ποιεῖν οὕτως. ὁ δ᾽ ἐν τῷ χρόνῳ ὃν ἐπέσχε τῆς τε Περσίδος γλώσσης ὅσα ἐδύνατο κατενόησε καὶ τῶν ἐπιτηδευμάτων τῆς χώρας: [2] ἀφικόμενος δὲ ????????? προϋπάρχουσαν ἀξίωσιν καὶ τοῦ Ἑλληνικοῦ ἐλπίδα, ἣν ὑπετίθει αὐτῷ δουλώσειν, μάλιστα δὲ ἀπὸ τοῦ πεῖραν διδοὺς ξυνετὸς φαίνεσθαι. [3] ἦν γὰρ ὁ Θεμιστοκλῆς βεβαιότατα δὴ φύσεως ἰσχὺν δηλώσας καὶ διαφερόντως τι ἐς αὐτὸ μᾶλλον ἑτέρου ἄξιος θαυμάσαι: οἰκείᾳ γὰρ ξυνέσει καὶ οὔτε προμαθὼν ἐς αὐτὴν οὐδὲν οὔτ᾽ ἐπιμαθών, τῶν τε παραχρῆμα δι᾽ ἐλαχίστης βουλῆς κράτιστος γνώμων καὶ τῶν μελλόντων ἐπὶ πλεῖστον τοῦ γενησομένου ἄριστος εἰκαστής: καὶ ἃ μὲν μετὰ χεῖρας ἔχοι, καὶ ἐξηγήσασθαι οἷός τε, ὧν δ᾽ ἄπειρος εἴη, κρῖναι ἱκανῶς οὐκ ἀπήλλακτο: τό τε ἄμεινον ἢ χεῖρον ἐν τῷ ἀφανεῖ ἔτι προεώρα μάλιστα. καὶ τὸ ξύμπαν εἰπεῖν φύσεως μὲν δυνάμει, μελέτης δὲ βρ αχύτητι κράτιστος δὴ οὗτος αὐτοσχεδιάζειν τὰ δέοντα ἐγένετο. [4] νοσήσας δὲ τελευτᾷ τὸν βίον: λέγουσι δέ τινες καὶ ἑκούσιον φαρμάκῳ ἀποθανεῖν αὐτόν, ἀδύνατον νομίσαντα εἶναι ἐπιτελέσαι βασιλεῖ ἃ ὑπέσχετο. [5] μνημεῖον μὲν οὖν αὐτοῦ ἐν Μαγνησίᾳ ἐστὶ τῇ Ἀσια ν ῇ ἐν τῇ ἀγορᾷ: ταύτης γὰρ ἦρχε τῆς χώρας, δόντος βασιλέως αὐτῷ Μαγνησίαν μὲν ἄρτον, ἣ προσέφερε πεντήκοντα τάλαντα τοῦ ἐνιαυτοῦ, Λάμψακον δὲ οἶνον （ ἐδόκει γὰρ πολυοινότατον τῶν τότε εἶναι ） , Μυοῦντα δὲ ὄψον. [6] τὰ δὲ ὀστᾶ φασὶ κομισθῆναι αὐτοῦ οἱ προσήκον τες οἴκαδε κελεύσαντος ἐκείνου καὶ τεθῆναι κρύφα Ἀθηναίων ἐν τῇ Ἀττικῇ: οὐ γὰρ ἐξῆν θάπτειν ὡς ἐπὶ προδοσίᾳ φεύγοντος. τὰ μὲν κατὰ Παυσανίαν τὸν Λακεδαιμόνιον καὶ Θεμιστοκλέα τὸν Ἀθηναῖον, λαμπροτάτους γενομένους τῶν καθ᾽ ἑαυτοὺς Ἑλλήνων, οὕτως ἐτελεύτησεν.

139. Λακεδαιμόνιοι δὲ ἐπὶ μὲν τῆς πρώτης πρεσβείας τοιαῦτα ἐπέταξάν τε καὶ ἀντεκελεύσθησαν περὶ τῶν ἐναγῶν τῆς ἐλάσεως: ὕστερον δὲ φοιτῶντες παρ᾽ Ἀθηναίους Ποτειδαίας τε ἀπανίστασθαι ἐκέλευον καὶ Αἴγιναν αὐτόνομον ἀφιέναι, καὶ μάλιστά γε πάντων καὶ ?????? ἐν ᾧ εἴρητο αὐτοὺς μὴ χρῆσθαι τοῖς λιμέσι τοῖς ἐν τῇ Ἀθηναίων ἀρχῇ μηδὲ τῇ Ἀττικῇ ἀγορᾷ. [2] . ἐπεργασίαν Μεγαρεῦσι τῆς γῆς τῆς ἱερᾶς καὶ τῆς ἀορίστου καὶ ἀνδραπόδων ὑποδοχὴν τῶν ἀφισταμένων. [3] ????????? Μελησίππου καὶ Ἀγησάνδρου, καὶ λεγόντων ἄλλο μὲν οὐδὲν ὧν πρότερον εἰώθεσαν, αὐτὰ δὲ τάδε ὅτι 'Λακε δαιμόνιοι βούλονται τὴν εἰρήνην εἶναι, εἴη δ᾽ ἂν εἰ τοὺς Ἕλληνας αὐτονόμους ἀφεῖτε,' ποιήσαντες ἐκκλησίαν οἱ Ἀθηναῖοι γνώμας σφίσιν αὐτοῖς προυτίθεσαν, καὶ ἐδόκει ἅπαξ περὶ ἁπάντων βουλευσαμένους ἀποκρίνασθαι. [ 4 ] . ὡς χρὴ πολεμεῖν καὶ ὡς μὴ ἐμπόδιον εἶναι τὸ ψήφισμα εἰρήνης, ἀλλὰ καθελεῖν, καὶ παρελθὼν Περικλῆς ὁ Ξανθίππου, ἀνὴρ κατ᾽ ἐκεῖνον τὸν χρόνον πρῶτος Ἀθηναίων, λέγειν τε καὶ πράσσειν δυνατώτατος, παρῄνει τοιάδε.

140. ' τ ῆς μὲν γνώμης, ὦ Ἀθηναῖοι, αἰεὶ τῆς αὐτῆς ἔχομαι, μὴ εἴκειν Πελοπονννησίοις, καίπερ εἰδὼς τοὺς ἀνθρώπους οὐ τῇ αὐτῇ ὀργῇ ἀναπειθομένους τε πολεμεῖν καὶ ἐν τῷ ἔργῳ πράσσοντας, πρὸς δὲ τὰς ξυμφορὰς καὶ τὰς γνώμας τρεπομένους. ὁρῶ δὲ καὶ νῦν ὁμοῖα καὶ παραπλ ήσια ξυμβουλευτέα μοι ὄντα, καὶ τοὺς ἀναπειθομένους ὑμῶν δικαιῶ τοῖς κοινῇ δόξασιν, ἢν ἄρα Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это, когда захотите. ἐνδέχεται γὰρ τὰς ξυμφορὰς τῶν πραγμάτων οὐχ ἧσσον ἀμαθῶς χωρῆσαι ἢ καὶ τὰς διανοίας τοῦ ἀνθρώπου: δι᾽ ὅπερ καὶ τὴν τύχην, ὅσα ἂν παρὰ λόγον ξυμβῇ, εἰώθαμεν αἰτιᾶσθαι. [2] ' Λακεδαιμόνιοι δὲ πρότερόν τε δῆλοι ἦσαν ἐπιβουλεύοντες ἡμῖν καὶ νῦν οὐχ ἥκιστα. εἰρημένον γὰρ δίκας μὲν τῶν διαφορῶν ἀλλήλοις διδόναι καὶ δέχεσθαι, ἔχειν δὲ ἑκατέρους ἃ ἔχομεν, οὔτε αὐτοὶ δίκας πω ᾔτησαν οὔτε ἡμῶν διδόντων δέχονται, βούλονται δὲ πολέμῳ μᾶ λλον ἢ λόγοις τὰ ἐγκλήματα διαλύεσθαι, καὶ ἐπιτάσσοντες ἤδη καὶ οὐκέτι αἰτιώμενοι πάρεισιν. [3] Ποτειδαίας τε γὰρ ἀπανίστασθαι κελεύουσι καὶ Αἴγιναν αὐτόνομον ἀφιέναι καὶ τὸ Μεγαρέων ψήφισμα καθαιρεῖν: οἱ δὲ τελευταῖοι οἵδε ἥκοντες καὶ τοὺς Ἕλληνας προαγορ εύουσιν αὐτονόμους ἀφιέναι. [4] . καθέλοιμεν, ὅπερ μάλιστα προύχονται, εἰ καθαιρεθείη, μὴ ἂν γίγνεσθαι τὸν πόλεμον, μηδὲ ἐν ὑμῖν αὐτοῖς αἰτίαν ὑπολίπησθε ὡς διὰ μικρὸν ἐπολεμήσατε. [5] τὸ γὰρ βραχύ τι τοῦτο πᾶσαν ὑμῶν ἔχει τὴν βεβαίωσιν καὶ πεῖραν τῆς γνώμης. οἷς εἰ ξυγχωρήσετε, καὶ ἄλλο τι μεῖζον εὐθὺς ἐπιταχθήσεσθε ὡς φόβῳ καὶ τοῦτο ὑπακούσαντες: ἀπισχυρισάμενοι δὲ σαφὲς ἂν καταστήσαιτε αὐτοῖς ἀπὸ τοῦ ἴσου ὑμῖν μᾶλλον προσφέρεσθαι.

141. αὐτόθεν δὴ διανοήθητε ἢ ὑπακούειν πρίν τι βλαβῆναι, ἢ εἰ πολεμήσομεν, ὥσπερ ἔμοιγε ἄμεινον δοκεῖ εἶναι, καὶ ἐπὶ μεγάλῃ καὶ ἐπὶ βραχείᾳ ὁμοίως προφάσει μὴ εἴξοντες μηδὲ ξὺν φόβῳ ἕξοντες ἃ κεκτήμεθα: τὴν γὰρ αὐτὴν δύναται δούλωσιν ἥ τε μεγίστη καὶ ἐλαχίστ η δικαίωσις ἀπὸ τῶν ὁμοίων πρὸ δίκης τοῖς πέλας ἐπιτασσομένη. [2] ' τ ὰ δὲ τοῦ πολέμου καὶ τῶν ἑκατέροις ὑπαρχόντων ὡς οὐκ ἀσθενέστερα ἕξομεν γνῶτε καθ᾽ ἕκαστον ἀκούοντες. [3] αὐτουργοί τε γάρ εἰσι Πελοποννήσιοι καὶ οὔτε ἰδίᾳ οὔτ᾽ ἐν κοινῷ χρήματά ἐστιν αὐτοῖς, ἔπειτα χρονίων πολέμων καὶ διαποντίων ἄπειροι διὰ τὸ βραχέως αὐτοὶ ἐπ᾽ ἀλλήλους ὑπὸ πενίας ἐπιφέρειν. [4] καὶ οἱ τοιοῦτοι οὔτε ναῦς πληροῦντες οὔτε πεζὰς στρατιὰς πολλάκις ἐκπέμπειν δύνανται, ἀπὸ τῶν ἰδίων τε ἅμα ἀπόντες καὶ ἀπὸ τῶν αὑτῶν δαπανῶντες καὶ προσέτι καὶ θαλάσσης εἰργόμενοι: [5] αἱ δὲ περιουσίαι τοὺς πολέμ ους μᾶλλον ἢ αἱ βίαιοι ἐσφοραὶ ἀνέχουσιν. σώμασί τε ἑτοιμότεροι οἱ αὐτουργοὶ τῶν ἀνθρώπων ἢ χρήμασι πολεμεῖν, τὸ μὲν πιστὸν ἔχοντες ἐκ τῶν κινδύνων κἂν περιγενέσθαι, τὸ δὲ οὐ βέβαιον μὴ οὐ προαναλώσειν, ἄλλως τε κἂν παρὰ δόξαν, ὅπερ εἰκός, ὁ πόλεμος αὐτοῖς μηκύνηται. [6] μάχῃ μὲν γὰρ μιᾷ πρὸς ἅπαντας Ἕλληνας δυνατοὶ Πελοποννήσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ἀντισχεῖν, πολεμεῖν δὲ μὴ πρὸς ὁμοίαν ἀντιπαρασκευὴν ἀδύνατοι, ὅταν μήτε βουλευτηρίῳ ἑνὶ χρώμενοι παραχρῆμά τι ὀξέως ἐπιτελῶσι πάντες τε ἰσόψηφοι ὄντες καὶ οὐχ ὁμόφ υλοι τὸ ἐφ᾽ ἑαυτὸν ἕκαστος σπεύδῃ: ἐξ ὧν φιλεῖ μηδὲν ἐπιτελὲς γίγνεσθαι. [7] καὶ γὰρ οἱ μὲν ὡς μάλιστα τιμωρήσασθαί τινα βούλονται, οἱ δὲ ὡς ἥκιστα τὰ οἰκεῖα φθεῖραι. χρόνιοί τε ξυνιόντες ἐν βραχεῖ µὲν µορίῳ σκοποῦσί τι τῶν κοινῶν, τῷ δὲ πλέονι τὰ οἰκεῖα π ράσσουσι , καὶ ἕκαστος οὐ παρὰ τὴν ἑαυτοῦ ἀμέλειαν οἴεται βλάψειν, μέλειν δέ τινι καὶ ἄλλῳ ὑπὲρ ἑαυτοῦ τι προϊδεῖν, ὥστε τῷ αὐτῷ ὑπὸ ἁπάντων ἰδίᾳ δοξάσματι λανθάνειν τὸ κοινὸν ἁθρόον φθειρόμενον.

142. ' μέγιστον δέ, τῇ τῶν χρημάτων σπάνει κωλύσονται, ὅταν σχολῇ αὐτὰ ποριζόμενοι διαμέλλωσιν: τοῦ δὲ πολέμου οἱ καιροὶ οὐ μενετοί. [2] . [3] τὴν μὲν γὰρ χαλεπὸν καὶ ἐν εἰρήνῃ πόλιν ἀντίπαλον κατα σκευάσασθαι , ἦ που δὴ ἐν πολεμίᾳ τε καὶ οὐχ ἧσσον ἐκείνοις ἡμῶν ἀντεπιτετειχισμένων: [4] φρούριον δ᾽ εἰ ποιήσονται, τῆς μὲν γῆς βλάπτοιεν ἄν τι μέρος καταδρομαῖς καὶ αὐτομολίαις, οὐ μέντοι ἱκανόν γε ἔσται ἐπιτειχίζειν τε κωλύειν ἡμᾶς πλεύσαντας ἐς τὴν ἐκεί νων καί, ᾗπερ ἰσχύομεν, ταῖς ναυσὶν ἀμύνεσθαι: [5] πλέον γὰρ ἡμεῖς ἔχομεν τοῦ κατὰ γῆν ἐκ τοῦ ναυτικοῦ ἐμπειρίας ἢ ἐκεῖνοι ἐκ τοῦ κατ᾽ ἤπειρον ἐς τὰ ναυτικά. [6] τὸ δὲ τῆς θαλάσσης ἐπιστήμονας γενέσθαι οὐ ῥᾳδίως αὐτοῖς προσγενήσεται. [ 7 ] . πῶς δὴ ἄνδρες γεωργοὶ καὶ οὐ θαλάσσιοι, καὶ προσέτι οὐδὲ μελετῆσαι ἐασόμενοι διὰ τὸ ὑφ᾽ ἡμῶν πολλαῖς ναυσὶν αἰεὶ ἐφορμεῖσθαι, ἄξιον ἄν τι δρῷεν; [ 8 ] ?????? θρασύνοντες, πολλαῖς δὲ εἰργόμενοι ἡσυχάσουσι καὶ ἐν τῷ μὴ μελετῶντι ἀξυνετώτεροι ἔσονται καὶ δι᾽ αὐτὸ καὶ ὀκνηρότεροι. [9] . τύχῃ, ἐκ παρέργου μελετᾶσθαι, ἀλλὰ μᾶλλον μηδὲ ν ἐκείνῳ πάρεργον ἄλλο γίγνεσθαι.

143. ' ε ἴ τε καὶ κινήσαντες τῶν Ὀλυμπίασιν ἢ Δελφοῖς χρημάτων μισθῷ μείζονι πειρῷντο ἡμῶν ὑπολαβεῖν τοὺς ξένους τῶν ναυτῶν, μὴ ὄντων μὲν ἡμῶν ἀντιπάλων ἐσβάντων αὐτῶν τε καὶ τῶν μετοίκων δεινὸν ἂν ἦν: νῦν δὲ τόδε τε ὑπάρχει, καί, ὅπερ κράτιστον, κυβερSN ἡ ἄλλη Ἑλλάς. [2] καὶ ἐπὶ τῷ κινδύνῳ οὐδεὶς ἂν δέξαιτο τῶν ξένων τήν τε αὑτοῦ φεύγειν καὶ μετὰ τῆς ἥσσονος ἅμα ἐλπίδος ὀλίγων ἡμερῶν ἕνεκα μεγάλου μισθοῦ δόσεως ἐκείνοις ξυναγωνίζεσθαι. [ 3 ] . ἡμέτερα τούτων τε ὧνπερ ἐκείνοις ἐμεμψάμην ἀπηλλάχθαι καὶ ἄλλα οὐκ ἀπὸ τοῦ ἴσου μεγάλα ἔχειν. [4] ἤν τε ἐπὶ τὴν χώραν ἡμῶν πεζῇ ἴωσιν, ἡμεῖς ἐπὶ τὴν ἐκείνων πλευσούμεθα, καὶ οὐκέτι ἐκ τοῦ ὁμοίου ἔσται Πελοποννήσου τε μέρος τι τμηθῆναι καὶ τὴν Ἀττικὴν ἅπασαν: οἱ μὲν γὰρ οὐχ ἕξουσιν ἄλλην ἀντιλαβεῖν ἀμαχεί,ἡμῖν δ᾽ ἐστὶ γῆ πολλὴ καὶ ἐν νήσοις καὶ κατ᾽ ἤπειρον: [5] μέγα γὰρ τὸ τῆς θαλάσσης κράτος. σκέψασθε δέ: εἰ γὰρ ἦμεν νησιῶται, τίνες ἂν ἀληπτότεροι ἦσαν; καὶ νῦν χρὴ ὅτι ἐγγύτατα τούτου διανοηθέντας τὴν μὲν γῆν καὶ οἰκίας ἀφεῖναι, τῆς δὲ θαλάσσης καὶ πόλεως φυλακὴν ἔχειν, καὶ Πελοποννησίοις ὑπὲρ αὐτῶν ὀργισθέντας πολλῷ πλέοσι μὴ διαμάχεσθαι （ κρατήσαντές τε γὰρ αὖθις οὐκ ἐλάσσοσι μαχούμ εθα καὶ ἢν σφαλῶμεν, τὰ τῶν ξυμμάχων, ὅθεν ἰσχύομεν, προσαπόλλυται: οὐ γὰρ ἡσυχάσουσι μὴ ἱκανῶν ἡμῶν ὄντων ἐπ᾽ αὐτοὺς στρατεύειν ） , τήν τε ὀλόφυρσιν μὴ οἰκιῶν καὶ γῆς ποιεῖσθαι, ἀλλὰ τῶν σωμάτων: οὐ γὰρ τάδε τοὺς ἄνδρας, ἀλλ᾽ οἱ ἄνδρες ταῦτα κτῶνται. καὶ εἰ ᾤμην πείσειν ὑμᾶς, αὐτοὺς ἂν ἐξελθόντας ἐκέλευον αὐτὰ δῃῶσαι καὶ δεῖξαι Πελοποννησίοις ὅτι τούτων γε ἕνεκα οὐχ ὑπακούσεσθε.

144. ' πολλ ὰ δὲ καὶ ἄλλα ἔχω ἐς ἐλπίδα τοῦ περιέσεσθαι, ἢν ἐθέλητε ἀρχήν τε μὴ ἐπικτᾶσθαι ἅμα πολεμοῦντες καὶ κινδύνους αὐθαιρέτους οἰκείας ἡμῶν ἁμαρτίας ἢ τὰς τῶν ἐναντίων διανοίας. [2] ????????? τούτοις ἀποκρινάμενοι ἀποπέμψωμεν, Μεγαρέας μὲν ὅτι ἐάσομεν ἀγορᾷ καὶ λιμέσι χρῆσθαι, ἢν καὶ Λακεδαιμόνιοι ξενηλασίας μὴ ποιῶσι μήτε ἡμῶν μήτε τῶν ἡμετέρων ξυμμάχων （ οὔτε γὰρ ἐκεῖνο κωλύει ἐν ταῖς σπονδαῖς οὔτε τόδε ） , τὰ ς δὲ πόλεις ὅτι αὐτονόμους ἀφήσομεν, εἰ καὶ αὐτονόμους ἔχοντες ἐσπεισάμεθα, καὶ ὅταν κἀκεῖνοι ταῖς ἑαυτῶν ἀποδῶσι πόλεσι μὴ σφίσι [τοῖς Λακεδαιμονίοις] ἐπιτηδείως αὐτονομεῖσθαι, ἀλλ᾽ αὐτοῖς ἑκάστοις ὡς βούλονται: δίκας τε ὅτι ἐθέλομεν δοῦναι κατὰ τὰς ξυνθή κας , πολέμου δὲ οὐκ ἄρξομεν, ἀρχομένους δὲ ἀμυνούμεθα. ταῦτα γὰρ δίκαια καὶ πρέποντα ἅμα τῇδε τῇ πόλει ἀποκρίνασθαι. [3] εἰδέναι δὲ χρὴ ὅτι ἀνάγκη πολεμεῖν, ἢν δὲ ἑκούσιοι μᾶλλον δεχώμεθα, ἧσσον ἐγκεισομένους τοὺς ἐναντίους ἕξομεν, ἔκ τε τῶν Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете использовать его в качестве источника питания . [4] . καὶ τὰ ὑπάρχοντα ἐκλιπόντες, γνώμῃ τε πλέονι ἢ τύχῃ καὶ τόλμῃ μείζονι ἢ δυνάμει τόν τε βάρβαρον ἀπεώσαντο καὶ ἐς τάδε προήγαγον αὐτά. ὧν οὐ χρὴ λείπεσθαι, ἀλλὰ τούς τε ἐχθροὺς παντὶ τρόπῳ ἀμύνεσθαι καὶ τοῖς ἐπιγιγνομένοις πειρᾶσθαι αὐτὰ μὴ ἐλάσσω παραδοῦναι.'

145. ὁ μὲν Περικλῆς τοιαῦτα εἶπεν, οἱ δὲ Ἀθηναῖοι νομίσαντες ἄριστα σφίσι παραινεῖν αὐτὸν ἐψηφίσαντο ἃ ἐκέλευε, καὶ τοῖς Λακεδαιμονίοις ἀπεκρίναντο τῇ ἐκείνου γνώμῃ, καθ᾽ ἕκαστά τε ὡς ἔφρασε καὶ τὸ ξύμπαν, οὐδὲν κελευόμενοι ποιήσειν, δίκῃ δὲ κατὰ τὰς ξυνθήκας ἑ το ῖμοι εἶναι διαλύεσθαι περὶ τῶν ἐγκλημάτων ἐπὶ ἴσῃ καὶ ὁμοίᾳ. καὶ οἱ µὲν ἀπεχώρησαν ἐπ᾽ οἴκου καὶ οὐκέτι ὕστερον ἐπρεσβεύοντο:

146. αἰτίαι δὲ αὗται καὶ διαφοραὶ ἐγένοντο ἀμφοτέροις πρὸ τοῦ πολέμου, ἀρξάμεναι εὐθὺς ἀπὸ τῶν ἐν Ἐπιδάμνῳ καὶ Κερκύρᾳ: ??? ἀνυπόπτως δὲ οὔ: σπονδῶν γὰρ ξύγχυσις τὰ γιγνόμενα ἦν καὶ πρόφασις τοῦ πολεμεῖν.


Βιβλίο Β'

1. ἄρχεται δὲ ὁ πόλεμος ἐνθένδε ἤδη Ἀθηναίων καὶ Πελοποννησίων καὶ τῶν ἑκατέροις ξυμμάχων, ἐν ᾧ οὔτε ἐπεμείγνυντο ἔτι ἀκηρυκτεὶ παρ᾽ ἀλλήλους καταστάντες τε ξυνεχῶς ἐπολέμουν: γέγραπται δὲ ἑξῆς ὡς ἕκαστα ἐγίγνετο κατὰ θέρος καὶ χειμῶνα.

2. τέσσαρα μὲν γὰρ καὶ δέκα ἔτη ἐνέμειναν αἱ τριακοντούτεις σπονδαὶ αἳ ἐγένοντο μετ᾽ Εὐβοίας ἅλωσιν: τῷ δὲ πέμπτῳ καὶ δεκάτῳ ἔτει, ἐπὶ Χρυσίδος ἐν Ἄργει τότε πεντήκοντα δυοῖν δέοντα ἔτη ἱερωμένης καὶ Αἰνησίου ἐφόρου ἐν Σπάρτῃ καὶ Πυθοδώρου ἔτι δύο μῆνας ἄρχοντος Ἀθηναίοις, μετὰ τὴν ἐν Ποτειδαίᾳ μάχην μηνὶ ἕκτῳ καὶ ἅμα ἦρι ἀρχομένῳ Θηβαίων ἄνδρες ὀλίγῳ πλείους τριακοσίων （ ἡγοῦντο δὲ αὐτῶν βοιωταρχοῦντες Πυθάγγελός τε ὁ Φυλείδου καὶ Διέμπορος ὁ Ὀνητορίδου ） ἐσῆλθον περὶ πρῶτον ὕπνον ξὺν ὅπλοις ἐς Πλάταιαν τῆς Βοι ωτίας οὖσαν Ἀθηναίων ξυμμαχίδα. [2] . μετ᾽ αὐτοῦ, βουλόμενοι ἰδίας ἕνεκα δυνάμεως ἄνδρας τε τῶν πολιτῶν τοὺς σφίσιν ὑπεναντίους διαφθεῖραι καὶ τὴν πόλιν Θηβαίοις προσποιῆσαι. [3] Если вы хотите, чтобы в этом случае вам нужно было сделать это, вы можете использовать его в качестве источника питания. προϊδόντες γὰρ οἱ Θηβαῖοι ὅτι ἔσοιτο ὁ πόλεμος ἐβούλοντο τὴν Πλάταιαν αἰεὶ σφίσι διάφορον οὖσαν ἔτι ἐν εἰρήνῃ τε καὶ τοῦ πολέμου μήπω φανεροῦ καθεστῶτος προκαταλαβεῖν. ᾗ καὶ ῥᾷον ἔλαθον ἐσελθόντες, φυλακῆς οὐ προκαθεστηκυίας. [4] θέμενοι δὲ ἐς τὴν ἀγορὰν τὰ ὅπλα τοῖς µὲν ἐπαγαγομένοις οὐκ ἐπείθοντο ὥστε εὐθὺς ἔργου ἔχεσθαι καὶ ἰέναι ἐπὶ τὰς οἰκίας τῶν ἐχθρῶν, γνώμην δ᾽ ἐποιοῦντο κηρύγμασί τε χρήσασθαι ἐπιτηδείοις καὶ ἐς ξύμβασιν μᾶλλον καὶ φιλίαν τὴν πόλιν ἀγαγεῖν （ καὶ ἀνεῖπεν ὁ κῆρυξ, εἴ τις βούλεται κατὰ τὰ πάτρια τῶν πάντων Βοιωτῶν ξυμμαχεῖν, τίθεσθαι παρ᾽ αὑτοὺς τὰ ὅπλα ） , νομίζοντες σφίσι ῥᾳδίως τούτῳ τῷ τρόπῳ προσχωρήσειν τὴν πόλιν.

3. οἱ δὲ Πλαταιῆς ὡς ᾔσθοντο ἔνδον τε ὄντας τοὺς Θηβ αίους καὶ ἐξαπιναίως κατειλημμένην τὴν πόλιν, καταδείσαντες καὶ νομίσαντες ??? ἐχώρησαν καὶ τοὺς λόγους δεξάμενοι ἡσύχαζον, ἄλλως τε καὶ ἐπειδὴ ἐς οὐδένα οὐδὲν ἐνεωτέριζον. [2] πράσσοντες δέ π ως ταῦτα κατενόησαν οὐ πολλοὺς τοὺς Θηβαίους καὶ ἐνόμισαν ἐπιθέμενοι ῥᾳδίως κρατήσειν: τῷ γὰρ πλήθει τῶν Πλαταιῶν οὐ βουλομένῳ ἦν τῶν Ἀθηναίων ἀφίστασθαι. [3] ἐδόκει οὖν ἐπιχειρητέα εἶναι, καὶ ξυνελέγοντο διορύσσοντες τοὺς κοινοὺς τοίχους παρ᾽ ἀλλήλο υς , ὅπως μὴ διὰ τῶν ὁδῶν φανεροὶ ὦσιν ἰόντες, ἁμάξας τε ἄνευ τῶν ὑποζυγίων ἐς τὰς ὁδοὺς καθίστασαν, ἵνα ἀντὶ τείχους ᾖ, καὶ τἆλλα ἐξήρτυον ᾗ ἕκαστον ἐφαίνετο πρὸς τὰ παρόντα ξύμφορον ἔσεσθαι. [4] ἐπεὶ δὲ ὡς ἐκ τῶν δυνατῶν ἑτοῖμα ἦν, φυλάξαντες ἔτι νύκτα καὶ αὐτὸ τὸ περίορθρον ἐχώρουν ἐκ τῶν οἰκιῶν ἐπ᾽ αὐτούς, ὅπως μὴ κατὰ φῶς θαρσαλεωτέροις οὖσι προσφέροιντο καὶ σφίσιν ἐκ τοῦ ἴσου γίγνωνται, ἀλλ᾽ ἐν νυκτὶ φοβερώτεροι ὄντες ἥσσους ὦσι τῆς σφετέρας ἐμπειρίας τῆς κατὰ τὴν πόλιν. προσέβαλόν τε εὐθὺς καὶ ἐς χεῖρ ας ᾖσαν κατὰ τάχος.

4. οἱ δ᾽ ὡς ἔγνωσαν ἐξηπατημένοι, ξυνεστρέφοντό τε ἐν σφίσιν αὐτοῖς καὶ τὰς προσβολὰς и προσπίπτοιεν ἀπεωθοῦντο. [2] ????????? τῶν γυναικῶν καὶ τῶν οἰκετῶν ἅμα ἀπὸ τῶν ο???????????? ὑετοῦ ἅμα διὰ νυκτὸς πολλοῦ ἐπιγενομένου, ἐφοβήθησαν καὶ τραπόμενοι ἔφευγον διὰ τῆς πόλεως, ἄπειροι μὲν ὄντες οἱ πλείους ἐν σκότῳ καὶ πηλῷ τῶν διόδων ᾗ χρὴ σωθῆναι （ καὶ γὰρ τελευτῶν τος τοῦ μηνὸς τὰ γιγνόμενα ἦν ） , ἐμπείρους δὲ ἔχοντες τοὺς διώκοντας τοῦ μὴ ἐκφεύγειν, ὥστε διεφθείροντο οἱ πολλοί. [3] . ἔκλῃσε στυρακίῳ ἀκοντίου ἀντὶ βαλάνου χρησάμενος ἐς τὸν μοχλόν, ὥ στε μηδὲ ταύτῃ ἔξοδον ἔτι εἶναι. [4] διωκόμενοι δὲ κατὰ τὴν πόλιν οἱ μέν τινες αὐτῶν ἐπὶ τὸ τεῖχος ἀναβάντες ἔρριψαν ἐς τὸ ἔξω σφᾶς αὐτοὺς καὶ διεφθάρησαν οἱ πλείους, οἱ δὲ κατὰ πύλας ἐρήμους γυναικὸς δούσης πέλεκυν λαθόντες καὶ διακόψαντες τὸν μοχλὸν ἐξῆλ θον οὐ πολλοί （ αἴσθησις γὰρ ταχεῖα ἐπεγένετο ） , ἄλλοι δὲ ἄλλῃ τῆς πόλεως σποράδες ἀπώλλυντο. [5] τὸ δὲ πλεῖστον καὶ ὅσον μάλιστα ἦν ξυνεστραμμένον ἐσπίπτουσιν ἐς οἴκημα μέγα, ὃ ἦν τοῦ τείχους καὶ αἱ θύραι ἀνεῳγμέναι ἔτυχον αὐτοῦ, οἰόμενοι πύλας τὰς θύρας τοῦ οἰκήματος εἶναι καὶ ἄντικρυς δίοδον ἐς τὸ ἔξω. [6] ὁρῶντες δὲ αὐτοὺς οἱ Πλαταιῆς ἀπειλημμένους ἐβουλεύοντο εἴτε κατακαύσωσιν ὥσπερ ἔχουσιν, ἐμπρήσαντες τὸ οἴκημα, εἴτε τι ἄλλο χρήσωνται. [7] τέλος δὲ οὗτοί τε καὶ ὅσοι ἄλλοι τῶν Θηβαίων περιῆσαν κατὰ τὴν πόλιν πλανώμενοι, ξυνέβησαν τοῖς Πλαταιεῦσι παραδοῦναι σφᾶς τε αὐτοὺς καὶ τὰ ὅπλα χρήσασθαι ὅτι ἂν βούλωνται. [8] οἱ μὲν δὴ ἐν τῇ Πλαταίᾳ οὕτως ἐπεπράγεσαν:

5. οἱ δ᾽ ἄλλοι Θηβαῖοι, οὓς ἔδει ἔτι τῆς νυκτὸς παραγενέσθαι πανστρατιᾷ, εἴ τι ἄρα μὴ προχωροίη τοῖ ς ἐσεληλυθόσι, τῆς ἀγγελίας ἅμα καθ᾽ ὁδὸν αὐτοῖς ῥηθείσης περὶ τῶν γεγενημένων ἐπεβοήθουν. [2] ἀπέχει δὲ καὶ τὸ ὕδωρ τὸ γενόμενον Для получения дополнительной информации: ὁ γὰρ Ἀσωπὸς ποταμὸς ἐρρύη μέγας καὶ οὐ ῥᾳδίως διαβατὸς ἦν. [3] πορευόμενοί τε ἐν ὑετῷ καὶ τὸν ποταμὸν μόλις διαβάντες ὕστερον παρεγένοντο, ἤδη τῶν ἀνδρῶν τῶν μὲν διεφθαρμένων, τῶν δὲ ζώντων ἐχομένων. [4] . Πλαταιῶν: ἦσα ν γὰρ καὶ ἄνθρωποι κατὰ τοὺς ἀγροὺς καὶ κατασκευή, οἷα ἀπροσδοκήτου κακοῦ ἐν εἰρήνῃ γενομένου: ἐβούλοντο γὰρ σφίσιν, εἴ τινα λάβοιεν, ὑπάρχειν ἀντὶ τῶν ἔνδον, ἢν ἄρα τύχωσί τινες ἐζωγρημένοι. καὶ οἱ μὲν ταῦτα διενοοῦντο, [5] οἱ δὲ Πλαταιῆς ἔτι διαβουλευομέ νων αὐτῶν ὑποτοπήσαντες τοιοῦτόν τι ἔσεσθαι καὶ δείσαντες περὶ τοῖς ἔξω κήρυκα ἐξέπεμψαν παρὰ τοὺς Θηβαίους, λέγοντες ὅτι οὔτε τὰ πεποιημένα ὅσια δράσειαν ἐν σπονδαῖς σφῶν πειράσαντες καταλαβεῖν τὴν πόλιν, τά τε ἔξω ἔλεγον αὐτοῖς μὴ ἀδικεῖν: εἰ δὲ μή, καὶ α ὐτοὶ ἔφασαν αὐτῶν τοὺς ἄνδρας ἀποκτενεῖν οὓς ἔχουσι ζῶντας: ἀναχωρησάντων δὲ πάλιν ἐκ τῆς γῆς ἀποδώσειν αὐτοῖς τοὺς ἄνδρας. [6] Θηβαῖοι μὲν ταῦτα λέγουσι καὶ ἐπομόσαι φασὶν αὐτούς: Πλαταιῆς δ᾽ οὐχ ὁμολογοῦσι τοὺς ἄνδρας εὐθὺς ὑποσχέσθαι ἀποδώσειν, ἀλλὰ λό γων πρῶτον γενομένων ἤν τι ξυμβαίνωσι, καὶ ἐπομόσαι οὔ φασιν. [7] ἐκ δ᾽ οὖν τῆς γῆς ἀνεχώρησαν οἱ Θηβαῖοι οὐδὲν ἀδικήσαντες: οἱ δὲ Πλαταιῆς ἐπειδὴ τὰ ἐκ τῆς χώρας κατὰ τάχος ἐσεκομίσαντο, ἀπέκτειναν τοὺς ἄνδρας εὐθύς. ἦσαν δὲ ὀγδοήκοντα καὶ ἑκατὸν οἱ ληφθέ ντες , καὶ Εὐρύμαχος εἷς αὐτῶν ἦν, πρὸς ὃν ἔπραξαν οἱ προδιδόντες.

6. τοῦτο δὲ ποιήσαντες ἔς τε τὰς Ἀθήνας ἄγγελον ἔπεμπον καὶ τοὺς νεκροὺς ὑποσπόνδους ἀπέδοσαν τοῖς Θηβαίοις, τά τε ἐν τῇ πόλει καθίσταντο πρὸς τὰ παρόντα ᾗ ἐδόκει αὐτοῖς. [2] τοῖς δ᾽ Ἀθηναίο ις ἠγγέλθη εὐθὺς τὰ περὶ τῶν Πλαταιῶν γεγενημένα, καὶ Βοιωτῶν τε παραχρῆμα ξυνέλαβον ὅσοι ἦσαν ἐν τῇ Ἀττικῇ καὶ ἐς τὴν Πλάταιαν ἔπεμψαν κήρυκα, κελεύοντες εἰπεῖν μηδὲν νεώτερον ποιεῖν περὶ τῶν ἀνδρῶν οὓς ἔχουσι Θηβαίων, πρὶν ἄν τι καὶ αὐτοὶ βουλεύσωσι περὶ αὐτῶν: [3] οὐ γὰρ ἠγγέλθη αὐτοῖς ὅτι τεθνηκότες εἶεν. ἅμα γὰρ τῇ ἐσόδῳ γιγνομένῃ τῶν Θηβαίων ὁ πρῶτος ἄγγελος ἐξῄει, ὁ δὲ δεύτερος ἄρτι νενικημένων τε καὶ ξυνειλημμένων: καὶ τῶν ὕστερον οὐδὲν ᾔδεσαν. οὕτω δὴ οὐκ εἰδότες οἱ Ἀθηναῖοι ηὗρε τοὺς ἄνδρας διεφθαρμένους. [4] καὶ μετὰ ταῦτα οἱ Ἀθηναῖοι στρατεύσαντες ἐς Πλάταιαν σῖτόν τε ἐσήγαγον καὶ φρουροὺς ἐγκατέλιπον, τῶν τε ἀνθρώπων τοὺς ἀχρειοτάτους ξὺν γυναιξὶ καὶ παισὶν ἐξεκόμισαν.

7. γεγενημένου δὲ τοῦ ἐν Πλαταιαῖς ἔργου καὶ λελυμένων λαμπρῶς τῶν σπονδῶν οἱ Ἀθηναῖοι παρεσκευάζοντο ὡς πολεμήσοντες, παρεσκευάζοντο δὲ καὶ Λακεδαιμόνιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι, πρεσβείας τε μέλλοντες πέμπειν παρὰ βασιλέα καὶ ἄλλοσε πρὸς τοὺς βαρβάρους, εἴ ποθέν τι να ὠφελίαν ἤλπιζον ἑκάτεροι προσλήψεσθαι, πόλεις τε ξυμμαχίδας ποιούμενοι ὅσαι ἦσαν ἐκτὸς τῆς ἑαυτῶν δυνάμεως. [2] καὶ Λακεδαιμονίοις μὲν πρὸς ταῖς αὐτοῦ ὑπαρχούσαις ἐξ Ἰταλίας καὶ Σικελίας τοῖς τἀκείνων ἑλομένοις ναῦς ἐπετάχθη ποιεῖσθαι κατὰ μέγεθος τῶν π όλεων , ὡς ἐς τὸν πάντα ἀριθμὸν πεντακοσίων νεῶν ἐσομένων, καὶ ἀργύριον ῥητὸν ἑτοιμάζειν, τά τε ἄλλα ἡσυχάζοντας καὶ Ἀθηναίους δεχομένους μιᾷ νηὶ ἕως ἂν ταῦτα παρασκευασθῇ. [3] Ἀθηναῖοι δὲ τήν τε ὑπάρχουσαν ξυμμαχίαν ἐξήταζον καὶ ἐς τὰ περὶ Πελοπόννησον μᾶλ λον χωρία ἐπρεσβεύοντο, Κέρκυραν καὶ Κεφαλληνίαν καὶ Ἀκαρνᾶνας καὶ Ζάκυνθον, ὁρῶντες, εἰ σφίσι φίλια ταῦτ᾽ εἴη βεβαίως, πέριξ τὴν Πελοπόννησον καταπολεμήσοντες.

8. ??? ἀπεικότως: ἀρχόμενοι γὰρ πάντες ὀξύτερον ἀντιλαμβάνονται, τότε δὲ καὶ νεότης πολλὴ μὲν οὖσα ἐν τῇ Πελοποννήσῳ, πολλὴ δ᾽ ἐν ταῖς Ἀθήναις οὐκ ἀκουσίως ὑπὸ ἀπειρίας Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете использовать их в качестве источника питания. [2 ] καὶ ??? πολεμήσειν καὶ ἐν ταῖς ἄλλαις πόλεσιν. [3] ἔτι δὲ Δῆλος ἐκινήθη ὀλίγον πρὸ τούτων, πρότερον οὔπω σεισθεῖσα ἀφ᾽ οὗ Ἕλληνες μέμνηνται: ἐλέγετο δὲ καὶ ἐδόκει ἐπὶ τοῖς μέλλουσι γενήσεσθαι σημῆναι. εἴ τέ τι ἄλλο τοιου τότροπον ξυνέβη γενέσθαι, πάντα ἀνεζητεῖτο. [4] . ἄλλως τε καὶ προειπόντων ὅτι τὴν Ἑλλάδα ἐλευθεροῦσιν. ἔρρωτό τε πᾶς καὶ ἰδιώτης καὶ πόλις εἴ τι δύναιτο καὶ λόγῳ καὶ ἔργῳ ξυνεπιλαμβάνε ιν αὐτοῖς: ἐν τούτῳ τε κεκωλῦσθαι ἐδόκει ἑκάστῳ τὰ πράγματα ᾧ μή τις αὐτὸς παρέσται. [5] οὕτως <ἐν> ὀργῇ εἶχον οἱ πλείους τοὺς Ἀθηναίους, οἱ μὲν τῆς ἀρχῆς ἀπολυθῆναι βουλόμενοι, или δὲ μὴ ἀρχθῶσι φοβούμενοι.

9. παρασκευ ῇ μὲν οὖν καὶ γνώμῃ τοιαύτῃ ὥρμηντο, πόλεις δὲ ἑκάτεροι τάσδε ἔχοντες ξυμμάχους ἐς τὸν πόλεμον καθίσταντο. [2] ??? Ἀργείων καὶ Ἀχαιῶν （ τούτοις δὲ ἐς ??? δὲ ὕστερον καὶ ἅπαντες ） , ἔξω δὲ Πελοποννήσου Μεγαρῆς, Βοιωτοί, Λοκροί, Φωκῆς, Ἀμπρακιῶται, Λευκάδιοι, Ἀνακτόριοι. [3] τούτων ναυτικὸν παρείχοντο Κορίνθιοι, Μεγαρῆς, Σικυώνιοι, Πελληνῆς, Ἠλεῖοι, Ἀμπρακιῶτ αι , Λευκάδιοι, ἱππέας δὲ Βοιωτοί, Φωκῆς, Λοκροί: αἱ δ᾽ ἄλλαι πόλεις πεζὸν παρεῖχον. αὕτη μὲν Λακεδαιμονίων ξυμμαχία: [4] Ἀθηναίων δὲ Χῖοι, Λέσβιοι, Πλαταιῆς, Μεσσήνιοι οἱ ἐν Ναυπάκτῳ, Ἀκαρνάνων οἱ πλείους, Κερκυραῖοι, Ζακύνθιοι, καὶ ἄλλαι πόλεις αἱ ὑποτελεῖς οὖσαι ἐν ἔθνεσι τοσοῖσδε, Καρία ἡ ἐπὶ θαλάσσῃ, Δωριῆς Καρσὶ πρόσοικοι, Ἰωνία, Ἑλλήσποντος, τὰ ἐπὶ Θρᾴκης, νῆσοι ὅσαι ἐντὸς Πελοποννήσου καὶ Κρήτης πρὸς ἥλιον ἀνίσχοντα, πᾶσαι αἱ Κυκλάδες πλὴν Μήλου καὶ Θήρας. [5] τούτων ναυτικὸν παρείχοντο Χῖοι, Λέσβιοι, Κερκυραῖοι, οἱ δ᾽ ἄλλοι πεζὸν καὶ χρήματα. [6] ξυμμαχία μὲν αὕτη ἑκατέρων καὶ παρασκευὴ ἐς τὸν πόλεμον ἦν.

10. ο ἱ δὲ Λακεδαιμόνιοι μετὰ τὰ ἐν Πλαταιαῖς εὐθὺς περιήγγελλον κατὰ τὴν Πελοπόννησον καὶ τὴν ἔξω ξυμμαχίδα στρατιὰν παρασκευάζεσθαι ταῖς πόλεσι τά τε ἐπιτήδεια οἷα εἰκὸς ἐπὶ ἔξοδον ἔκδημον ἔχειν, ὡς ἐσβαλοῦντες ἐς τὴν Ἀττικήν. [2] ἐπειδὴ δὲ ἑκάστοις ἑτοῖμα γί γνοιτο , κατὰ τὸν χρόνον τὸν εἰρημένον ξυνῇσαν τὰ δύο μέρη ἀπὸ πόλεως ἑκάστης ἐς τὸν Ἰσθμόν. [3] καὶ ἐπειδὴ πᾶν τὸ στράτευμα ξυνειλεγμένον ἦν, Ἀρχίδαμος ὁ βασιλεὺς τῶν Λακεδαιμονίων, ὅσπερ ἡγεῖτο τῆς ἐξόδου ταύτης, ξυγκαλέσας τοὺς στρατηγοὺς τῶν πόλεων πασῶ ν καὶ τοὺς μάλιστα ἐν τέλει καὶ ἀξιολογωτάτους παρῄνει τοιάδε.

11. 'ἄνδρες Πελοποννήσιοι καὶ ξύμμαχοι, καὶ οἱ πατέρες ἡμῶν πολλὰς στρατείας καὶ ἐν αὐτῇ Πελοποννήσῳ καὶ ἔξω ἐποιήσαντο, καὶ ἡμῶν αὐτῶν οἱ πρεσβύτεροι οὐκ ἄπειροι πολέμων εἰσίν: ὅμως δὲ τῆσδε οὔπω μείζονα παρασκευὴν ἔχοντες ἐξήλθομεν, ἀλλὰ καὶ ἐπὶ πόλιν δυνατω τάτην νῦν ἐρχόμεθα καὶ αὐτοὶ πλεῖστοι καὶ ἄριστοι στρατεύοντες. [2] . ἐνδεεστέρους. ἡ γὰρ Ἑλλὰς πᾶσα τῇδε τῇ ὁρμῇ ἐπῆρται καὶ προσέχει τὴν γνώμην, εὔνοιαν ἔχουσα διὰ τὸ Ἀθηναίων ἔχ θος πρᾶξαι ἡμᾶς ἃ ἐπινοοῦμεν. [3] . ἂν ἐλθεῖν τοὺς ἐναντίους ἡμῖν διὰ μάχης, τούτων ἕνεκα ἀμελέστερόν τι παρεσκευασμένους χωρεῖν, ἀλλὰ καὶ πόλεως ἑκάστης ἡγεμόνα καὶ στρατιώτην τὸ καθ᾽ αὑτὸν αἰεὶ προσδέχεσθαι ἐς κίνδυνόν τινα ἥξειν. [4] ??? ἐπιχειρήσεις γίγνονται: πολλάκις τε τὸ ἔλασσον πλῆθος δεδιὸς ἄμεινον ἠμύνατο τοὺς πλέονας διὰ τὸ καταφρονοῦντας ἀπαρασκεύους γενέσθαι. [5] χρὴ δὲ αἰεὶ ἐν τῇ πολεμίᾳ τῇ µὲν γνώμῃ θαρσαλέους στρατεύειν, τῷ δ᾽ ἔργῳ δεδιότας παρεσκευάσθαι: οὕτω γὰρ πρός τε τὸ ἐπιέναι τοῖς ἐναντίοις εὐψυχότατοι ἂν εἶεν πρός τε τὸ ἐπιχειρεῖσθαι ἀσφαλέστατοι. [6] ἡμεῖς δὲ οὐδ᾽ ἐπὶ ἀδύνατον ἀμύνεσθαι οὕτω πόλιν ἐρχ όμεθα , ἀλλὰ τοῖς πᾶσιν ἄριστα παρεσκευασμένην, ὥστε χρὴ καὶ πάνυ ἐλπίζειν διὰ μάχης ἰέναι αὐτούς, εἰ μὴ καὶ νῦν ὥρμηνται ἐν ᾧ οὔπω πάρεσμεν, ἀλλ᾽ ὅταν ἐν τῇ γῇ ὁρῶσιν ἡμᾶς δῃοῦντάς τε καὶ τἀκείνων φθείροντας. [7] πᾶσι γὰρ ἐν τοῖς ὄμμασι καὶ ἐν τῷ παραυτίκα ὁρᾶν πάσχοντάς τι ἄηθες ὀργὴ προσπίπτει: καὶ οἱ λογισμῷ ἐλάχιστα χρώμενοι θυμῷ πλεῖστα ἐς ἔργον καθίστανται. [8] . ἄλλων ἀξιοῦσι καὶ ἐπιόντες τὴν τῶν πέλας δῃοῦν μᾶλλον ἢ τὴν αὑτῶν ὁρᾶ ν . [9] . προγόνοις καὶ ἡμῖν αὐτοῖς ἐπ᾽ ἀμφότερα ἐκ τῶν ἀποβαινόντων, ἕπεσθ᾽ ὅπῃ ἄν τις ἡγῆται, κόσμον καὶ φυλακὴν περὶ παντὸς Обратите внимание на следующие моменты: κάλλισ τον γὰρ τόδε καὶ ἀσφαλέστατον, πολλοὺς ὄντας ἑνὶ κόσμῳ χρωμένους φαίνεσθαι.'

12. τοσα ῦτα εἰπὼν καὶ διαλύσας τὸν ξύλλογον ὁ Ἀρχίδαμος Μελήσιππον πρῶτον ἀποστέλλει ἐς τὰς Ἀθήνας τὸν Διακρίτου ἄνδρα Σπαρτιάτην, εἴ τι ἄρα μᾶλλον ἐνδοῖεν οἱ Ἀθηναῖοι ὁρῶντες σφᾶς ἤδη ἐν ὁδῷ ὄντας. [2] οἱ δὲ οὐ προσεδέξαντο αὐτὸν ἐς τὴν πόλιν οὐδ᾽ ἐπὶ τὸ κοιν όν : ἦν γὰρ Περικλέους γνώμη πρότερον νενικηκυῖα κήρυκα καὶ πρεσβείαν μὴ προσδέχεσθαι Λακεδαιμονίων ἐξεστρατευμένων: ἀποπέμπουσιν οὖν αὐτὸν πρὶν ἀκοῦσαι καὶ ἐκέλευον ἐκτὸς ὅρων εἶναι αὐθημερόν, τό τε λοιπὸν ἀναχωρήσαντας ἐπὶ τὰ σφέτερα αὐτῶν, ἤν τι βούλωντα ι , πρεσβεύεσθαι. Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете сделать это. [3] . ἐπορεύετο ὅτι 'ἥδε ἡ ἡμέρα τοῖς Ἕλλησι μεγάλων κακῶν ἄρξει.' [4] ὡς δὲ ἀφίκετο ἐς τὸ στρατόπεδον καὶ ἔγνω ὁ Ἀρχίδαμος ὅτι οἱ Ἀθηναῖοι οὐδέν πω ἐνδώσουσιν, οὕτω δὴ ἄρας τῷ στρατῷ προυχώρει ἐς τὴν γῆν αὐτῶν. [5] Βοιωτοὶ δὲ μέρος μὲν τὸ σφέτερον καὶ τοὺς ἱππέας παρείχοντο Πελοπονννησίοις ξυστρατεύειν, τοῖς δὲ λειπομένοις ἐς Πλάταιαν ἐλθόντες τὴν γῆν ἐδῄουν.

13. ??? ἐσβαλεῖν ἐς τὴν Ἀττικήν, Περικλῆς ὁ Ξανθίππου στρατηγὸς ὢν Ἀθηναίων δέκατος αὐτός, ὡς ἔγνω τὴν ἐσβολὴν ἐσομένην, ὑποτοπήσας, ὅτι Ἀρχίδαμος αὐτῷ ξένος ὢν ἐτύγχανε, μὴ πολλάκις ἢ αὐτὸς ἰδίᾳ βουλόμενος χαρίζεσθαι τοὺς ἀγροὺς αὐτοῦ παραλίπῃ καὶ μὴ δῃώσῃ, ἢ καὶ Λακεδαιμονίων κελευσάντων ἐπὶ διαβολῇ τῇ ἑαυτοῦ γένηται τοῦτο, ὥσπερ καὶ τὰ ἄγη ἐλαύνειν προεῖπον ἕνεκα ἐκείνου, προηγόρευε τοῖς Ἀθηναίοις ἐν τῇ ἐκκλησίᾳ ὅτι Ἀρχίδαμος μέν οἱ ξέ νος εἴη, οὐ μέντοι ἐπὶ κακῷ γε τῆς πόλεως γένοιτο, τοὺς δὲ ἀγροὺς τοὺς ??? ἀφίησιν αὐτὰ δημόσια εἶναι καὶ μηδεμίαν οἱ ὑποψίαν κατὰ ταῦτα γίγνεσθαι. [2] παρῄνει δὲ καὶ περὶ τῶν παρόντων ἅπ ερ καὶ πρότερον, παρασκευάζεσθαί τε ἐς τὸν πόλεμον καὶ τὰ ἐκ τῶν ἀγρῶν ἐσκομίζεσθαι, ἔς τε μάχην μὴ ἐπεξιέναι, ἀλλὰ τὴν πόλιν ἐσελθόντας φυλάσσειν, καὶ τὸ ναυτικόν, ᾗπερ ἰσχύουσιν, ἐξαρτύεσθαι, τά τε τῶν ξυμμάχων διὰ χειρὸς ἔχειν, λέγων τὴν ἰσχὺν αὐτοῖς ἀπὸ τούτων εἶναι τῶν χρημάτων τῆς προσόδου, τὰ δὲ πολλὰ τοῦ πολέμου γνώμῃ καὶ χρημάτων περιουσίᾳ κρατεῖσθαι. [3] . ἐνιαυτὸν ἀπὸ τῶν ξυμμάχων τῇ πόλει ἄνευ τῆς ἄλλης προσόδου, ὑπαρχό ντων δὲ ἐν τῇ ἀκροπόλει ἔτι τότε ἀργυρίου ἐπισήμου ἑξακισχιλίων ταλάντων （ τὰ γὰρ πλεῖστα τριακοσίων ἀποδέοντα μύρια ἐγένετο, ἀφ᾽ ὧν ἔς τε τὰ προπύλαια τῆς ἀκροπόλεως καὶ τἆλλα οἰκοδομήματα καὶ ἐς Ποτείδαιαν ἀπανηλώθη ） , [4] χωρὶς δὲ χρυσίου ἀσήμου καὶ ἀργυρ ίου ἔν τε ἀναθήμασιν ἰδίοις καὶ δημοσίοις καὶ ὅσα ἱερὰ σκεύη περί τε τὰς πομπὰς καὶ τοὺς ἀγῶνας καὶ σκῦλα Μηδικὰ καὶ εἴ τι τοιουτότροπον, οὐκ ἐλάσσονος [ἦν] ἢ πεντακοσίων ταλάντων. [5] ἔτι δὲ καὶ τὰ ἐκ τῶν ἄλλων ἱερῶν προσετίθει χρήματα οὐκ ὀλίγα, οἷς χρήσ εσθαι αὐτούς, καὶ ἢν πάνυ ἐξείργωνται πάντων, καὶ αὐτῆς τῆς θεοῦ τοῖς περικειμένοις χρυσίοις: ἀπέφαινε δ᾽ ἔχον τὸ ἄγαλμα τεσσαράκοντα τάλαντα σταθμὸν χρυσίου ἀπέφθου, καὶ περιαιρετὸν εἶναι ἅπαν. χρησαμένους τε ἐπὶ σωτηρίᾳ ἔφη χρῆναι μὴ ἐλάσσω ἀντικαταστῆσα ι πάλιν. [6] χρήμασι μὲν οὖν οὕτως ἐθάρσυνεν αὐτούς, ὁπλίτας δὲ τρισχιλίους καὶ μυρίους εἶναι ἄνευ τῶν ἐν τοῖς φρουρίοις καὶ τῶν παρ᾽ ἔπαλξιν ἑξακισχιλίων καὶ μυρίων. [7] τοσοῦτοι γὰρ ἐφύλασσον τὸ πρῶτον ὁπότε οἱ πολέμιοι ἐσβάλοιεν, ἀπό τε τῶν πρεσβυτάτων κα ὶ τῶν νεωτάτων, καὶ μετοίκων ὅσοι ὁπλῖται ἦσαν. τοῦ τε γὰρ Φαληρικοῦ τείχους στάδιοι ἦσαν πέντε καὶ τριάκοντα πρὸς τὸν κύκλον τοῦ ἄστεως, καὶ αὐτοῦ τοῦ κύκλου τὸ φυλασσόμενον τρεῖς καὶ τεσσαράκοντα （ ἔστι δὲ αὐτοῦ ὃ καὶ ἀφύλακτον ἦν, τὸ μεταξὺ τοῦ τε μακρ ο ῦ καὶ τοῦ Φαληρικοῦ ） , τὰ δὲ μακρὰ τείχη πρὸς τὸν Πειραιᾶ τεσσαράκοντα σταδίων, ὧν τὸ ἔξωθεν ἐτηρεῖτο: καὶ τοῦ Πειραιῶς ξὺν Μουνιχίᾳ ἑξήκοντα μὲν σταδίων ὁ ἅπας περίβολος, τὸ δ᾽ ἐν φυλακῇ ὂν ἥμισυ τούτου. [8] ἱππέας δὲ ἀπέφαινε διακοσίους καὶ χιλίους ξὺν ἱ πποτοξόταις , ἑξακοσίους δὲ καὶ χιλίους τοξότας, καὶ τριήρεις τὰς πλωίμους τριακοσίας. [9] ταῦτα γὰρ ὑπῆρχεν Ἀθηναίοις καὶ οὐκ ἐλάσσω ἕκαστα τούτων, Ἀσβολὴ τὸ πρῶτον ἔμελλε Πελοποννησίων ἔσεσθαι καὶ ἐς τὸν πόλεμον καθίσταντο. ἔλεγε δὲ καὶ ἄλλα οἷάπερ ε ἰώθει Περικλῆς ἐς ἀπόδειξιν τοῦ περιέσεσθαι τῷ πολέμῳ.

14. ο ἱ δὲ Ἀθηναῖοι ἀκούσαντες ἀνεπείθοντό τε καὶ ἐσεκομίζοντο ἐκ τῶν ἀγρῶν παῖδας καὶ γυναῖκας καὶ τὴν ἄλλην κατασκευὴν ᾗ κατ᾽ οἶκον ἐχρῶντο, καὶ αὐτῶν τῶν οἰκιῶν καθαιροῦντες τὴν ξύλωσιν: πρόβατα δὲ καὶ ὑποζύγια ἐς τὴν Εὔβοιαν διεπέμψαντο καὶ ἐς τὰς νήσους τὰ ς ἐπικειμένας. [2] χαλεπῶς δὲ αὐτοῖς διὰ τὸ αἰεὶ εἰωθέναι τοὺς πολλοὺς ἐν τοῖς ἀγροῖς διαιτᾶσθαι ἡ ἀνάστασις ἐγίγνετο.

15. ξυνεβεβήκει δὲ ἀπὸ τοῦ πάνυ ἀρχαίου ἑτέρων μᾶλλον Ἀθηναίοις τοῦτο. ἐπὶ γὰρ Κέκροπος καὶ τῶν πρώτων βασιλέων ἡ Ἀττικὴ ἐς Θησέα αἰεὶ κα τ ὰ πόλεις ᾠκεῖτο πρυτανεῖά τε ἐχούσας καὶ ἄρχοντας, καὶ ὁπότε μή τι δείσειαν, οὐ ξυνῇσαν βουλευσόμενοι ὡς τὸν βασιλέα, ἀλλ᾽ αὐτοὶ ἕκαστοι ἐπολίτευον καὶ ἐβουλεύοντο: καί τινες καὶ Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете использовать их в качестве источника питания. [2] . διεκόσμησε τὴν χώραν καὶ καταλύσας τῶν ἄλλων πόλεων τά τε βουλευτήρια καὶ τὰς ἀρχὰς ἐς τὴν νῦν πόλιν οὖσαν, ἓν βουλευτήριον ἀποδείξας καὶ πρυτανεῖον, ξυνῴκισε πάντας, καὶ νεμομέ νους τὰ αὑτῶν ἑκάστους ἅπερ καὶ πρὸ τοῦ ἠνάγκασε μιᾷ πόλει ταύτῃ χρῆσθαι, ἣ ἁπάντων ἤδη ξυντελούντων ἐς αὐτὴν μεγάλη γενομένη παρεδόθη ὑπὸ Θησέως τοῖς ἔπειτα: καὶ ξυνοίκια ἐξ ἐκείνου Ἀθηναῖοι ἔτι καὶ νῦν τῇ θεῷ ἑορτὴν δημοτελῆ ποιοῦσιν. [3] τὸ δὲ πρὸ τοῦ ἡ ἀκρόπολις ἡ νῦν οὖσα πόλις ἦν, καὶ τὸ ὑπ᾽ αὐτὴν πρὸς νότον μάλιστα τετραμμένον. [4] τεκμήριον δέ: τὰ γὰρ ἱερὰ ἐν αὐτῇ τῇ ἀκροπόλει † καὶ ἄλλων θεῶν ἐστὶ καὶ τὰ ἔξω πρὸς τοῦτο τὸ μέρος τῆς πόλεως μᾶλλον ἵδρυται, τό τε τοῦ Διὸς τοῦ Ὀλυμπίου καὶ τὸ Πύθιον καὶ τὸ τῆς Γῆς καὶ τὸ <τοῦ> ἐν Λίμναις Διονύσου, ᾧ τὰ ἀρχαιότερα Διονύσια [τῇ δωδεκάτῃ] ποιεῖται ἐν μηνὶ Ἀνθεστηριῶνι, ὥσπερ καὶ οἱ ἀπ᾽ Ἀθηναίων Ἴωνες ἔτι καὶ νῦν νομίζουσιν. ἵδρυται δὲ καὶ ἄλλα ἱερὰ ταύτῃ ἀρχαῖα. [5] καὶ τῇ κρήνῃ τῇ νῦν μὲν τῶν τυράννων οὕτ ω σκευασάντων Ἐννεακρούνῳ καλουμένῃ, τὸ δὲ πάλαι φανερῶν τῶν πηγῶν οὐσῶν Καλλιρρόῃ ὠνομασμένῃ, ἐκεῖνοί τε ἐγγὺς οὔσῃ τὰ πλείστου ἄξια ἐχρῶντο, καὶ νῦν ἔτι ἀπὸ τοῦ ἀρχαίου πρό τε γαμικῶν καὶ ἐς ἄλλα τῶν ἱερῶν νομίζεται τῷ ὕδατι χρῆσθαι: [6] καλεῖται δὲ διὰ τ ὴν παλαιὰν ταύτῃ κατοίκησιν καὶ ἡ ἀκρόπολις μέχρι τοῦδε ἔτι ὑπ᾽ Ἀθηναίων πόλις.

16. τῇ τε οὖν ἐπὶ πολὺ κατὰ τὴν χώραν αὐτονόμῳ οἰκήσει μετεῖχον οἱ Ἀθηναῖοι, καὶ ἐπειδὴ ξυνῳκίσθησαν, διὰ τὸ ἔθος ἐν τοῖς ἀγροῖς ὅμως οἱ πλείους τῶν τε ἀρχαίων καὶ τῶν ὕστερον μέχρι τοῦδε τοῦ πολέμου γενόμενοί τε καὶ οἰκήσαντες οὐ ῥᾳδίως πανοικεσίᾳ τὰς μεταναστάσεις ἐποιοῦντο, ἄλλως τε καὶ ἄρτι ἀνειληφότες τὰς κατασκευὰς μετὰ τὰ Μηδικά: [2] ἐβαρύνοντο δὲ καὶ χαλεπῶς ἔφερον οἰκίας τε καταλείποντες καὶ ἱερὰ ἃ διὰ παντὸς ἦν αὐτοῖς ἐκ τῆς κατὰ τὸ ἀρχαῖον πολιτείας πάτρια δίαιτάν τε μέλλοντες μεταβάλλειν καὶ οὐδὲν ἄλλο ἢ πόλιν τὴν αὑτοῦ ἀπολείπων ἕκαστος.

17. ἐπειδή τε ἀφίκοντο ἐς τὸ ἄστυ, ὀλίγοις μέν τισιν ὑπῆρχον οἰκήσεις καὶ παρὰ φίλων τινὰς ἢ οἰκείων καταφυγή, οἱ δὲ πολλοὶ τά τε ἐρῆμα τῆς πόλεως ᾤκησαν καὶ τὰ ἱερὰ καὶ τὰ ἡρῷα πάντα πλὴν τῆς ἀκροπόλεως καὶ τοῦ Ἐλευσινίου καὶ εἴ τι ἄλλο βεβαίως κλῃστὸν ἦν: τό τε Πελαργικὸν καλούμενον τὸ ὑπὸ τὴν ἀκρόπολιν, ὃ καὶ ἐπάρατόν τε ἦν μὴ οἰκεῖν καί τι καὶ Πυθικοῦ μαντείου ἀκροτελεύτιον τοιόν δε διεκώλυε, λέγον ὡς 'τὸ Πελαργικὸν ἀργὸν ἄμεινον,' ὅμως ὑπὸ τῆς παραχρῆμα ἀνάγκης ἐξῳκήθη. [2] καί μοι δοκεῖ τὸ μαντεῖον τοὐναντίον ξυμβῆναι ἢ προσεδέχοντο: οὐ γὰρ διὰ τὴν παράνομον ἐνοίκησιν αἱ ξυμφοραὶ γενέσθαι τῇ πόλει, ἀλλὰ διὰ τὸν πόλεμον ἡ ἀνάγκη τῆς οἰκήσεως, ὃν οὐκ ὀνομάζον τὸ μαντεῖον προῄδει μὴ ἐπ᾽ ἀγαθῷ ποτὲ αὐτὸ κατοικισθησόμενον. [3] κατεσκευάσαντο δὲ καὶ ἐν τοῖς πύργοις τῶν τειχῶν πολλοὶ καὶ ὡς ἕκαστός που ἐδύνατο: οὐ γὰρ ἐχώρησε ξυνελθόντας αὐτοὺς ἡ πόλις, ἀλλ᾽ ὕστερον δὴ τά τε μακρὰ τείχη ᾤκησαν κατανειμάμενοι καὶ τοῦ Πειραιῶς Еще раз. [4] ἅμα δὲ καὶ τῶν πρὸς τὸν πόλεμον ἥπτοντο, ξυμμάχους τε ἀγείροντες καὶ τῇ Πελοποννήσῳ ἑκατὸν νεῶν ἐπίπλουν ἐξαρτύοντες. [5] καὶ οἱ μὲν ἐν τούτῳ παρασκευῆς ἦσαν.

18. ??? πρῶτον, ᾗπερ ἔμελλον ἐσβαλεῖν. καὶ ὡς ἐκαθέζοντο, προσβολὰς παρεσκευάζοντο τῷ τείχει ποιησόμενοι μηχαναῖς τε καὶ ἄλλῳ τρόπῳ: [2] ἡ γὰρ Οἰνόη οὖσα ἐν μεθορίοις τῆς Ἀττικῆς καὶ Βοιωτίας ἐτετ είχιστο , καὶ αὐτῷ φρουρίῳ οἱ Ἀθηναῖοι ἐχρῶντο ὁπότε πόλεμος καταλάβοι. τάς τε οὖν προσβολὰς ηὐτρεπίζοντο καὶ ἄλλως ἐνδιέτριψαν χρόνον περὶ αὐτήν. [3] αἰτίαν τε οὐκ ἐλαχίστην Ἀρχίδαμος ἔλαβεν ἀπ᾽ αὐτοῦ, δοκῶν καὶ ἐν τῇ ξυναγωγῇ τοῦ πολέμου μαλακὸς εἶναι καὶ τοῖς Ἀθηναίοις ἐπιτήδειος, οὐ παραινῶν προθύμως πολεμεῖν: ἐπειδή τε ξυνελέγετο ὁ στρατός, ἥ τε ἐν τῷ Ἰσθμῷ ἐπιμονὴ γενομένη καὶ κατὰ τὴν Если вы хотите, чтобы все было в порядке, вы можете сделать это в любое время. [4] οἱ γὰρ Ἀθηναῖοι ἐσεκομίζοντο ἐν τῷ χρόν ῳ τούτῳ, καὶ ἐδόκουν οἱ Πελοποννήσιοι ἐπελθόντες ἂν διὰ τάχους πάντα ἔτι ἔξω В любом случае, это не так уж важно. [5] . ὁ δὲ προσδεχόμενος, ὡς λέγεται, τοὺς Ἀθηναίους τῆς γῆς ἔτι ἀκε ραίου οὔσης ἐνδώσειν τι καὶ κατοκνήσειν περιιδεῖν αὐτὴν τμηθεῖσαν, ἀνεῖχεν.

19. ????????? ἑλεῖν, οἵ τε Ἀθηναῖοι οὐδὲν ἐπεκηρυκεύοντο, οὕτω δὴ ὁρμήσαντες ἀπ᾽ αὐτῆς μετὰ τὰ ἐν Πλαταίᾳ [τῶν ἐσ ελθόντων Θηβαίων] γενόμενα ἡμέρᾳ ὀγδοηκοστῇ μάλιστα, θέρους καὶ τοῦ σίτου ἀκμάζοντος, ἐσέβαλον ἐς τὴν Ἀττικήν: ἡγεῖτο δὲ Ἀρχίδαμος ὁ Ζευξιδάμου, Λακεδαιμονίων βασιλεύς. [2] . τινα τ ῶν Ἀθηναίων ἱππέων περὶ τοὺς Ῥείτους καλουμένους ἐποιήσαντο: ἔπειτα προυχώρουν ἐν δεξιᾷ ἔχοντες τὸ Αἰγάλεων ὄρος διὰ Κρωπιᾶς, ἕως ἀφίκοντο ἐς Ἀχαρνάς, χωρίον τῶν δήμων καλουμένων, καὶ καθεζόμενοι ἐς αὐτὸ στρατόπεδόν τε ἐποιήσαντο χρόν ον τε πολὺν ἐμμείναντες ἔτεμνον.

20. γνώμῃ δὲ τοιᾷδε λέγεται τὸν Ἀρχίδαμον περί τε τὰς Ἀχαρνὰς ὡς ἐς μάχην ταξάμενον μεῖναι καὶ ἐς τὸ πεδίον ἐκείνῃ τῇ ἐσβολῇ οὐ καταβῆναι: [2] τοὺς γὰρ Ἀθηναίους ἤλπιζεν, ἀκμάζοντάς τε νεότητι πολλῇ καὶ παρεσκευασμένους ἐς πόλεμον ὡς οὔπω πρότερον, ἴσως ἂν ἐπεξελθεῖν καὶ τὴν γῆν οὐκ ἂν περιιδεῖν τμηθῆναι. [3] ἐπειδὴ οὖν αὐτῷ ἐς Ἐλευσῖνα καὶ τὸ Θριάσιον πεδίον οὐκ ἀπήντησαν, πεῖραν ἐποιεῖτο περὶ τὰς Ἀχαρνὰς καθήμενος εἰ ἐπεξίασιν: [4] ἅμα μὲν γὰρ αὐτῷ ὁ χῶρος ἐπιτήδειος ἐφαίν ετο ἐνστρατοπεδεῦσαι, ἅμα δὲ καὶ οἱ Ἀχαρνῆς μέγα μέρος ὄντες τῆς ??? διαφθαρέντα, ἀλλ᾽ ὁρμήσειν καὶ τοὺς πάντας ἐς μάχην. εἴ τε καὶ μὴ ἐπεξέλθοιεν ἐκείνῃ τῇ ἐσβολῇ οἱ Ἀθηναῖοι, ἀδεέστερ ον ἤδη ἐς τὸ ὕστερον τό τε πεδίον τεμεῖν καὶ πρὸς αὐτὴν τὴν πόλιν χωρήσεσθαι: τοὺς γὰρ Ἀχαρνέας ἐστερημένους τῶν σφετέρων οὐχ ὁμοίως προθύμους ἔσεσθαι ὑπὲρ τῆς τῶν ἄλλων κινδυνεύειν, στάσιν δ᾽ ἐνέσεσθαι τῇ γνώμῃ. [5] τοιαύτῃ μὲν διανοίᾳ ὁ Ἀρχίδαμος περὶ τὰ ς Ἀχαρνὰς ἦν.

21. ????????? καί τινα ἐλπίδα εἶχον ἐς τὸ ἐγγυτέρω αὐτοὺς Если вы хотите, чтобы это было так, как вам нужно, вы можете ἐσβαλὼν τῆς Ἀττικῆς ἐς Ἐλευσῖνα καὶ Θριῶζε στρατῷ Πελ οποννησίων πρὸ τοῦδε τοῦ πολέμου τέσσαρσι καὶ δέκα ἔτεσιν ἀνεχώρησε πάλιν ἐς τὸ πλέον οὐκέτι προελθών （ δι᾽ ὃ δὴ καὶ ἡ φυγὴ αὐτῷ ἐγένετο ἐκ Σπάρτης δόξαντι χρήμασι πεισθῆναι [τὴν ἀναχώρησιν] ） : [2] ἐπειδὴ δὲ περὶ Ἀχαρνὰς εἶδον τὸν στρατὸν ἑξήκοντα σταδίους τῆς πόλεως ἀπέχοντα, οὐκέτι ἀνασχετὸν ἐποιοῦντο, ἀλλ᾽ αὐτοῖς, ὡς εἰκός, γῆς τεμνομένης ἐν τῷ ἐμφανεῖ, ὃ οὔπω ἑοράκεσαν οἵ γε νεώτεροι, οὐδ᾽ οἱ πρεσβύτεροι πλὴν τὰ Μηδικά, δεινὸν ἐφαίνετο καὶ ἐδόκει τοῖς τε ἄλλοις καὶ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это . [3] κατὰ ξυστάσεις τε γιγνόμενοι ἐν πολλῇ ἔριδι ἦσαν, οἱ μὲν κελεύοντες ἐπεξιέναι, οἱ δέ τινες οὐκ ἐῶντες. χρησμολόγοι τε ᾖδον χρησμοὺς παντοίους, ὧν ἀκροᾶσθαι ὡς ἕκαστος ὥρμητο. οἵ τε Ἀχαρνῆς οἰόμενοι παρὰ σφίσιν αὐτοῖς οὐκ ἐλαχίστην μοῖραν εἶναι Ἀθ ηναίων , ὡς αὐτῶν ἡ γῆ ἐτέμνετο, ἐνῆγον τὴν ἔξοδον μάλιστα. παντί τε τρόπῳ ἀνηρέθιστο ἡ πόλις, καὶ τὸν Περικλέα ἐν ὀργῇ εἶχον, καὶ ὧν παρῄνεσε πρότερον ἐμέμνηντο οὐδέν, ἀλλ᾽ ἐκάκιζον Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время.

22. ??? φρονοῦντας, πιστεύων δὲ ὀρθῶς γιγνώσκειν περὶ τοῦ μὴ ἐπεξιέναι, ἐκκλησίαν τε οὐκ ἐποίει αὐτῶν οὐδὲ ξύλλογον οὐδένα, τοῦ μὴ ὀργῇ τι μᾶλλον ἢ γνώμῃ ξυνελθόντας ἐξαμαρτεῖν, τήν τε πόλιν ἐφύλασσε καὶ δι᾽ ἡσυχίας μάλιστα ὅσον ἐδύνατο εἶχεν. [2] . ἐς τοὺς ἀγροὺς τοὺς ἐγγὺς τῆς πόλεως κακουργεῖν: καὶ ἱππομαχία τις ἐγένετο βραχεῖα ἐν Φρυγίοις τῶν τε Ἀθηναίων τέλει ἑνὶ τῶν ἱππέων καὶ Θεσσαλοῖς μετ᾽ αὐτῶν πρὸς τοὺς Βοιωτῶν ἱππέας, ἐν ᾗ οὐκ ἔλασσον ἔσχον οἱ Ἀθηναῖοι καὶ Θεσσαλοί, μέχρι οὗ προσβοηθησάντων τοῖς Βοιωτοῖς τῶν ὁπλιτῶν τροπὴ ἐγένετο αὐτῶν καὶ ἀπέθανον τῶν Θεσσαλῶν καὶ Ἀθηναίων οὐ πολλοί: ἀνείλοντο μέντοι αὐτ ο ὺς αὐθημερὸν ἀσπόνδους. [3] καὶ οἱ Πελοποννήσιοι τροπαῖον τῇ ὑστεραίᾳ ἔστησαν. ἡ δὲ βοήθεια αὕτη τῶν Θεσσαλῶν κατὰ τὸ παλαιὸν ξυμμαχικὸν ἐγένετο τοῖς Ἀθηναίοις, καὶ ἀφίκοντο παρ᾽ αὐτοὺς Λαρισαῖοι, Φαρσάλιοι, [Παράσιοι], Κραννώνιοι, Πυράσιοι, Γυρτώνιοι, Φε ρα ῖοι. ἡγοῦντο δὲ αὐτῶν ἐκ μὲν Λαρίσης Πολυμήδης καὶ Ἀριστόνους, ἀπὸ τῆς στάσεως ἑκάτερος, ἐκ δὲ Φαρσάλου Μένων: ἦσαν δὲ καὶ τῶν ἄλλων κατὰ πόλεις ἄρχοντες.

23. ο ἱ δὲ Πελοποννήσιοι, ἐπειδὴ οὐκ ἐπεξῇσαν αὐτοῖς οἱ Ἀθηναῖοι ἐς μάχην, ἄραντες ἐκ τῶν Ἀχαρνῶν ἐδῄουν τῶν δήμων τινὰς ἄλλους τῶν μεταξὺ Πάρνηθος καὶ Βριλησσοῦ ὄρους. [2] ὄντων δὲ αὐτῶν ἐν τῇ γῇ οἱ Ἀθηναῖοι ἀπέστειλαν τὰς ἑκατὸν ναῦς περὶ Πελοπόννησον ἅσπερ π αρεσκευάζοντο καὶ χιλίους ὁπλίτας ἐπ᾽ αὐτῶν καὶ τοξότας τετρακοσίους: ἐστρατήγει δὲ Καρκίνος τε ὁ Ξενοτίμου καὶ Πρωτέας ὁ Ἐπικλέους καὶ Σωκράτης ὁ Ἀντιγένους. [3] καὶ οἱ μὲν ἄραντες τῇ παρασκευῇ ταύτῃ περιέπλεον, οἱ δὲ Πελοποννήσιοι χρόνον ἐμμείναντες ἐν τῇ Ἀττικῇ ὅσου εἶχον τὰ ἐπιτήδεια ἀνεχώρησαν διὰ Βοιωτῶν, οὐχ ᾗπερ ἐσέβαλον: παριόντες δὲ Ὠρωπὸν τὴν γῆν τὴν Γραϊκὴν καλουμένην, ἣν νέμονται Ὠρώπιοι Ἀθηναίων ὑπήκοοι, ἐδῄωσαν. ἀφικόμενοι δὲ ἐς Πελοπόννησον διελύθησαν κατὰ πόλεις ἕκαστοι.

24. ????????? θάλασσαν, ὥσπερ δὴ ἔμελλον διὰ παντὸς τοῦ πολέμου φυλάξειν: καὶ χίλια τάλαντα ἀπὸ τῶν ἐν τῇ ἀκροπόλει χρημάτων ἔδοξεν αὐτοῖς ἐξαίρετα ποιησαμένοις χωρὶς θέσθαι καὶ μὴ ????????? τὰ χρήματα ταῦτα ἐς ἄλλο τι, ἢν μὴ οἱ πολέμιοι νηίτῃ στρατῷ ἐπιπλέωσι τῇ πόλει καὶ δέῃ ἀμύνασθαι, θάνατον ζημίαν ἐπέθεντο. [2] τριήρεις τε μετ᾽ αὐτῶν ἐξαιρέτους ἑκατὸν ἐποιήσαντο κατὰ τὸν ἐνιαυτὸν ἕκ αστον τὰς βελτίστας, καὶ τριηράρχους αὐταῖς, ὧν μὴ χρῆσθαι μηδεμιᾷ ἐς ἄλλο τι ἢ μετὰ τῶν χρημάτων περὶ τοῦ αὐτοῦ κινδύνου, ἢν δέῃ.

25. ο ἱ δ᾽ ἐν ταῖς ἑκατὸν ναυσὶ περὶ Πελοπόννησον Ἀθηναῖοι καὶ Κερκυραῖοι μετ᾽ αὐτῶν πεντήκοντα ναυσὶ προσβεβοηθηκότες καὶ ἄλλοι τινὲς τῶν ἐκεῖ ξυμμάχων ἄλλα τε ἐκάκουν περιπλέοντες καὶ ἐς Μεθώνην τῆς Λακωνικῆς ἀποβάντες τῷ τείχει προσέβαλον ὄντι ἀσθενεῖ καὶ ἀν θρώπων οὐκ ἐνόντων. [2] ἔτυχε δὲ περὶ τοὺς χώρους τούτους Βρασίδας ὁ Τέλλιδος ἀνὴρ Σπαρτιάτης φρουρὰν ἔχων, καὶ αἰσθόμενος ἐβοήθει τοῖς ἐν τῷ χωρίῳ μετὰ ὁπλιτῶν ἑκατόν. διαδραμὼν δὲ τὸ τῶν Ἀθηναίων στρατόπεδον ἐσκεδασμένον κατὰ τὴν χώραν καὶ πρὸς τὸ τεῖχος τετραμμένον ἐσπίπτει ἐς τὴν Μεθώνην καὶ ὀλίγους τινὰς ἐν τῇ ἐσδρομῇ ἀπολέσας τῶν μεθ᾽ αὑτοῦ τήν τε πόλιν περιεποίησε καὶ ἀπὸ τούτου τοῦ τολμήματος πρῶτος τῶν κατὰ τὸν πόλεμον ἐπῃνέθη ἐν Σπάρτῃ. [3] οἱ δὲ Ἀθηναῖοι ἄραντες Φειὰν ἐδῄουν τὴν γῆν ἐπὶ δύο ἡμέρας καὶ προσβοηθήσαντας τῶν ??? Ἠλείων μάχῃ ἐκράτησαν. [4] . ἐπέβησαν ἐπὶ τὰς να ῦς καὶ περιέπλεον τὸν Ἰχθῦν καλούμενον τὴν ἄκραν ἐς τὸν ἐν τῇ Φειᾷ λιμένα, οἱ δὲ Μεσσήνιοι ἐν τούτῳ καὶ ἄλλοι τινὲς οἱ οὐ δυνάμενοι ἐπιβῆναι κατὰ γῆν χωρήσαντες τὴν Φειὰν αἱροῦσιν. [5] καὶ ὕστερον αἵ τε νῆες περιπλεύσασαι ἀναλαμβάνουσιν αὐτοὺς καὶ ἐξανάγ ονται ἐκλιπόντες Φειάν, καὶ τῶν Ἠλείων ἡ πολλὴ ἤδη στρατιὰ προσεβεβοηθήκει. παραπλεύσαντες δὲ οἱ Ἀθηναῖοι ἐπὶ ἄλλα χωρία ἐδῄουν.

26. ὑπὸ δὲ τὸν αὐτὸν χρόνον τοῦτον Ἀθηναῖοι τριάκοντα ναῦς ἐξέπεμψαν περὶ τὴν Λοκρίδα καὶ Εὐβοίας ἅμα φυλακήν: ἐστρατήγει δὲ αὐτῶν Κλεόπομπος ὁ Κλεινίου. [2] καὶ ἀποβάσεις ποιησάμενος τῆς τε παραθαλασσίου ἔστιν ἃ ἐδῄωσε καὶ Θρόνιον εἷλεν, ὁμήρους τε ἔλαβεν αὐτῶν, καὶ ἐν Ἀλόπῃ τοὺς βοηθήσαντας Λοκρῶν μάχῃ ἐκράτησεν.

27. ἀνέστησαν δὲ καὶ Αἰγινήτας τῷ αὐτῷ θέρει τούτῳ ἐξ Αἰγίνης Ἀθηναῖοι, αὐτούς τε καὶ παῖδας καὶ γυναῖκας, ἐπικαλέσαντες οὐχ ἥκιστα τοῦ πολέμου σφίσιν αἰτίους εἶναι: καὶ τὴν Αἴγιναν ἀσφαλέστερον ἐφαίνετο τῇ Πελοποννήσῳ ἐπικειμένην αὑτῶν πέμψαντας ἐποίκους ἔχει ν . καὶ ἐξέπεμψαν ὕστερον οὐ πολλῷ ἐς αὐτὴν τοὺς οἰκήτορας. [2] ἐκπεσοῦσι δὲ τοῖς Αἰγινήταις οἱ Λακεδαιμόνιοι ἔδοσαν Θυρέαν οἰκεῖν καὶ τὴν γῆν νέμεσθαι, κατά τε τὸ Ἀθηναίων διάφορον καὶ ὅτι σφῶν εὐεργέται ἦσαν ὑπὸ τὸν σεισμὸν καὶ τῶν Εἱλώτων τὴν ἐπανάστασιν. ἡ δὲ Θυρεᾶτις γῆ μεθορία τῆς Ἀργείας καὶ Λακωνικῆς ἐστίν, ἐπὶ θάλασσαν καθήκουσα. καὶ οἱ µὲν αὐτῶν ἐνταῦθα ᾤκησαν, οἱ δ᾽ ἐσπάρησαν κατὰ τὴν ἄλλην Ἑλλάδα.

28. το ῦ δ᾽ αὐτοῦ θέρους νουμηνίᾳ κατὰ σελήνην, ὥσπερ καὶ μόνον δοκεῖ εἶναι γίγνεσθαι δυνατόν, ὁ ἥλιος ἐξέλιπε μετὰ μεσημβρίαν Если у вас есть проблемы с одеждой, вы можете сделать это в любое время.

29. κα ὶ ἐν τῷ αὐτῷ θέρει Νυμφόδωρον τὸν Πύθεω ἄνδρα Ἀβδηρίτην, οὗ εἶχε τὴν ἀδελφὴν Σιτάλκης, δυνάμενον παρ᾽ αὐτῷ μέγα οἱ Ἀθηναῖοι πρότερον πολέμιον νομίζοντες πρόξενον ἐποιήσαντο καὶ μετεπέμψαντο, βουλόμενοι Σιτάλκην σφίσι τὸν Τήρεω, Θρᾳκῶν βασιλέα, ξύμμαχον γ ενέσθαι . [2] . ἐπὶ πλέον τῆς ἄλλης Θρᾴκης ἐποίησεν: πολὺ γὰρ μέρος καὶ αὐτόνομόν ἐστι Θρᾳκῶν. [3] Τηρεῖ δὲ τῷ Πρόκνην τὴν Πανδίονος ἀπ᾽ Ἀθηνῶν σχόντι γυναῖκα προσήκει ὁ Τήρης οὗτος οὐδέν, οὐδὲ τῆς αὐτῆς Θρᾴκης ἐγένοντο, ἀλλ᾽ ὁ μὲν ἐν Δαυλίᾳ τῆς Φωκίδος νῦν καλουμένης γῆς [ὁ Τηρεὺς ] ᾤκει, τότε ὑπὸ Θρᾳκῶν οἰκουμένης, καὶ τὸ ἔργον τὸ περὶ τὸν Ἴτυν αἱ γυναῖκες ἐν τῇ γῇ ταύτῃ ἔπραξαν （ πολλοῖς δὲ καὶ τῶν ποιητῶν ἐν ἀηδόνος μνήμῃ Δαυλιὰς ἡ ὄρνις ἐπωνόμασται ） , εἰκός τε καὶ τὸ κῆδος Πανδίονα ξυνάψασθαι τῆς θυγατρὸς διὰ τοσούτου ἐπ᾽ ὠφελίᾳ τῇ ??? Ὀδρύσας ὁδοῦ. Τήρης δὲ οὐδὲ τὸ αὐτὸ ὄνομα ἔχων βασιλεύς [τε] πρῶτος ἐν κράτει Ὀδρυσῶν ἐγένετο. [ 4 ] о ἐπὶ Θρᾴκης χωρία καὶ Περδίκκαν ξυνεξελεῖν αὐτόν. [5] ἐλθών τε ἐς τὰς Ἀθήνας ὁ Νυμφόδωρος τήν τε τοῦ Σιτάλκου ξυμμαχίαν ἐποίησε καὶ Σάδοκον τὸν υἱὸν αὐτοῦ Ἀθηναῖον τόν τε ἐπὶ Θρᾴκης πόλεμον ὑπ εδέχετο καταλύσειν: πείσειν γὰρ Σιτάλκην πέμπειν στρατιὰν Θρᾳκίαν Ἀθηναίοις ἱππέων τε καὶ πελταστῶν. [6] ξυνεβίβασε δὲ καὶ τὸν Περδίκκαν τοῖς Ἀθηναίοις καὶ Θέρμην αὐτῷ ἔπεισεν ἀποδοῦναι: ξυνεστράτευσέ τε εὐθὺς Περδίκκας ἐπὶ Χαλκιδέας μετὰ Ἀθηναίων καὶ Φορμ ίωνος . [7] . καὶ Περδίκκας Ἀλεξάνδρου Μακεδόνων βασιλεύς.

30. ο ἱ δ᾽ ἐν ταῖς ἑκατὸν ναυσὶν Ἀθηναῖοι ἔτι ὄντες περὶ Πελοπόννησον Σόλλιόν τε Κορινθίων πόλισμα αἱροῦσι καὶ παραδιδόασι Παλαιρεῦσιν Ἀκαρνάνων μόνοις τὴν γῆν καὶ πόλιν νέμεσθαι: καὶ Ἀστακόν, ἧς Εὔαρχος ἐτυράννει, λαβόντες κατὰ κράτος καὶ ἐξελάσαντες αὐτὸν τὸ χωρίον ἐς τὴν ξυμμαχίαν προσεποιήσαντο. [2] ἐπί τε Κεφαλληνίαν τὴν νῆσον προσπλεύσαντες προσηγάγοντο ἄνευ μάχης: κεῖται δὲ ἡ Κεφαλληνία κατὰ Ἀκαρνανίαν καὶ Λευκάδα τετράπολις οὖσα, Παλῆς, Κράνιοι, Σαμαῖοι, Προνναῖοι. ὕστερον δ᾽ οὐ πολλῷ ἀνεχώρησαν αἱ νῆες ἐς τὰς Ἀθήνας.

31. περ ὶ δὲ τὸ φθινόπωρον τοῦ θέρους τούτου Ἀθηναῖοι πανδημεί, αὐτοὶ καὶ οἱ μέτοικοι, ἐσέβαλον ἐς τὴν Μεγαρίδα Περικλέους τοῦ Ξανθίππου στρατηγοῦντος. καὶ οἱ περὶ Πελοπόννησον Ἀθηναῖοι ἐν ταῖς ἑκατὸν ναυσίν （ ἔτυχον γὰρ ἤδη ἐν Αἰγίνῃ ὄντες ἐπ᾽ οἴκου ἀνακομιζόμε νοι） ὡς ᾔσθοντο τοὺς ἐκ τῆς πόλεως πανστρατιᾷ ἐν Μεγάροις ὄντας, ἔπλευσαν παρ᾽ αὐτοὺς καὶ ξυνεμείχθησαν. [2] . πόλεως καὶ οὔπω νενοσηκυίας: μυρίων γὰρ ὁπλιτῶν οὐκ ἐλάσσους ἦσαν αὐτοὶ Ἀθηναῖοι （ χωρὶς δὲ αὐτοῖς οἱ ἐν Ποτειδαίᾳ τρισχίλιοι ἦσαν ） , μέτοικοι δὲ ξυνεσέβαλον οὐκ ἐλάσσους τρισχιλίων ὁπλιτῶν, χωρὶς δὲ ὁ ἄλλος ὅμιλος ψιλῶν οὐκ ὀλίγος. δῃώσαντες δὲ τὰ πολλὰ τῆς γῆς ἀνεχώρησαν. [ 3 ] ?????? Ἀθηναίων ἐς τὴν Μεγαρίδα καὶ ἱππέων καὶ πανστρατιᾷ, Для того, чтобы получить больше информации, пожалуйста, свяжитесь с нами.

32. ἐτειχίσθη δὲ καὶ Ἀταλάντη ὑπὸ Ἀθηναίων φρούριον τοῦ θέρους τούτου τελευτῶντος, ἡ ἐπὶ Λοκροῖς τοῖς Ὀπουντίοις νῆσος ἐρήμη πρότερον οὖσα, τοῦ μὴ λῃστὰς ἐκπλέοντας ἐξ Ὀποῦντος καὶ τῆς ἄλλης Λοκρίδος κακουργεῖν τὴν Εὔβοιαν. τα ῦτα μὲν ἐν τῷ θέρει τούτῳ μετὰ τὴν Πελοπονννησίων ἐκ τῆς Ἀττικῆς ἀναχώρησιν ἐγένετο.

33. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου χειμῶνος Εὔαρχος ὁ Ἀκαρνὰν βουλόμενος ἐς τὴν Ἀστακὸν κατελθεῖν πείθει Κορινθίους τεσσαράκοντα ναυσὶ καὶ πεντακοσίοις καὶ χιλίοις ὁπλίταις ἑαυτὸν κατάγειν πλεύσαντας, καὶ αὐτὸς ἐπικούρους τινὰς προσεμισθώσατο: ἦρχον δὲ τῆς στρατιᾶς Εὐφαμίδας τε ὁ Ἀριστωνύμου καὶ Τιμόξενος ὁ Τιμοκράτους καὶ Εὔμαχος ὁ Χρύσιδος. [2] ????????? χωρία βουλ όμενοι προσποιήσασθαι καὶ πειραθέντες, ὡς οὐκ ἐδύναντο, ἀπέπλεον ἐπ᾽ οἴκου. [3] . Κρανίων γῆν, ἀπατηθέντες ὑπ᾽ αὐτῶν ἐξ ὁμολογίας τινὸς ἄνδρας τε ἀποβάλλουσι σφῶν αὐτῶν, ἐπιθεμένων ἀπροσ δοκήτοις τῶν Κρανίων, καὶ βιαιότερον ἀναγαγόμενοι ἐκομίσθησαν ἐπ᾽ οἴκου.

34. ἐν δὲ τῷ αὐτῷ χειμῶνι Ἀθηναῖοι τῷ πατρίῳ νομῳ χρώμενοι δημοσίᾳ ταφὰς ἐποιήσαντο τῶν ἐν τῷδε τῷ πολέμῳ πρώτων ἀποθανόντων τρόπῳ τοιῷδε. [2] . τῷ αὑτοῦ ἕκαστος ἤν τι βούληται: [3] ἐπειδὰν δὲ ἡ ἐκφορὰ ᾖ, λάρνακας κυπαρισσίνας ἄγουσιν ἅμαξαι, φυλῆς ἑκάστης μίαν: ἔνεστι δὲ τὰ ὀστᾶ ἧς ἕκαστος ἦν φυλῆς. μία δὲ κλίνη κενὴ φέρεται ἐστρωμένη τῶν ἀφανῶν, οἳ ἂν μὴ εὑρεθῶσιν ἐς ἀναίρεσιν. [4] ξυνεκφέρει δὲ ὁ βουλόμενος καὶ ἀστῶν καὶ ξένων, κ α ὶ γυναῖκες πάρεισιν αἱ προσήκουσαι ἐπὶ τὸν τάφον ὀλοφυρόμεναι. [5] τιθέασιν οὖν ἐς τὸ δημόσιον σῆμα, ὅ ἐστιν ἐπὶ τοῦ καλλίστου προαστείου τῆς πόλεως, καὶ αἰεὶ ἐν αὐτῷ θάπτουσι τοὺς ἐκ τῶν πολέμων, πλήν γε τοὺς ἐν Μαραθῶνι: ἐκείνων δὲ διαπρεπῆ τὴν ἀρετὴν κ ρίναντες αὐτοῦ καὶ τὸν τάφον ἐποίησαν. [6] ἐπειδὰν δὲ κρύψωσι γῇ, ἀνὴρ ᾑρημένος ὑπὸ τῆς πόλεως, ὃς ἂν γνώμῃ τε δοκῇ μὴ ἀξύνετος εἶναι καὶ ἀξιώσει προήκῃ, λέγει ἐπ᾽ αὐτοῖς ἔπαινον τὸν πρέποντα: μετὰ δὲ τοῦτο ἀπέρχονται. [7] ὧδε μὲν θάπτουσιν: καὶ διὰ παντὸς τοῦ πολέμου, ὁπότε ξυμβαίη αὐτοῖς, ἐχρῶντο τῷ νόμῳ. [8] . καὶ ἐπειδὴ καιρὸς ἐλάμβανε, προελθὼν ἀπὸ τοῦ σήματος ἐπὶ βῆμα ὑψηλὸν πεποιημένον, ὅπως ἀκούοιτο ὡς ἐπὶ πλεῖστον τοῦ ὁμίλου, ἔλεγε τοι άδε .

35. ' ο ἱ μὲν πολλοὶ τῶν ἐνθάδε ἤδη εἰρηκότων ἐπαινοῦσι τὸν προσθέντα τῷ νόμῳ τὸν λόγον τόνδε, ὡς καλὸν ἐπὶ τοῖς ἐκ τῶν πολέμων θαπτομένοις ἀγορεύεσθαι αὐτόν. ἐμοὶ δὲ ἀρκοῦν ἂν ἐδόκει εἶναι ἀνδρῶν ἀγαθῶν ἔργῳ γενομένων ἔργῳ καὶ δηλοῦσθαι τὰς τιμάς, οἷα καὶ νῦν π ερ ὶ τὸν τάφον τόνδε δημοσίᾳ παρασκευασθέντα ὁρᾶτε, καὶ μὴ ἐν ἑνὶ ἀνδρὶ πολλῶν ἀρετὰς Это может быть сделано для того, чтобы получить больше информации. [2] χαλεπὸν γὰρ τὸ μετρίως εἰπεῖν ἐν ᾧ μόλις καὶ ἡ δόκησις τῆς ἀληθείας βεβαιοῦται. ὅ τε γὰρ ξυνειδὼς καὶ εὔνους ἀκροατὴς τάχ᾽ ἄν τι ἐνδεεστέρως πρὸς ἃ βούλεταί τε καὶ ἐπίσταται νομίσειε δηλοῦσθαι, ὅ τε ἄπειρος ἔστιν ἃ καὶ πλεονάζεσθαι, διὰ φθόνον, εἴ τι ὑπὲρ τὴν αὑτοῦ φύσιν ἀκούοι. μέχρι γὰρ τοῦδε ἀνεκτοὶ οἱ ἔπαινοί εἰσι περὶ ἑτέρων λεγόμενοι, ἐς ὅσον ἂν καὶ αὐτὸς ἕκαστος οἴηται ἱκανὸς εἶναι δρᾶσαί τι ὧν ἤκουσεν: τῷ δὲ ὑπερβάλλοντι αὐτῶν φθονοῦντες ἤδη καὶ ἀπιστοῦσιν. [3] ἐπειδὴ δὲ τοῖς πάλαι οὕτως ἐδοκιμάσθη ταῦτα καλῶς ἔχειν, χρὴ καὶ ἐμὲ ἑπόμενον τῷ νόμῳ πειρᾶσθαι ὑμῶν τῆς ἑκάστου βουλήσεώς τε καὶ δόξης τυχεῖν ὡς ἐπὶ πλεῖστον.

36. 'ἄρξομαι δὲ ἀπὸ τῶν προγόνων πρῶτον: δίκαιον γὰρ αὐτοῖς καὶ πρέπον δὲ ἅμα ἐν τῷ τοιῷδε τὴν τιμὴν ταύτην τῆς μνήμης δίδοσθαι. τὴν γὰρ χώραν οἱ αὐτοὶ αἰεὶ οἰκοῦντες διαδοχῇ τῶν ἐπιγιγνομένων μέχρι τοῦδε ἐλευθέραν δι᾽ ἀρετὴν παρέδοσαν. [ 2 ] . γὰρ πρὸς οἷς ἐδέξαντο ὅσην ἔχομεν ἀρχὴν οὐκ ἀπόνως ἡμῖν τοῖς νῦν προσκατέλιπον. [3] τὰ δὲ πλείω αὐτῆς αὐτοὶ ἡμεῖς οἵδε οἱ νῦν ἔτι ὄντες μάλιστα ἐν τῇ καθεστηκυίᾳ ἡλικίᾳ ἐπηυξήσαμεν καὶ τὴν πόλιν τοῖς πᾶσ ι παρεσκευάσαμεν καὶ ἐς πόλεμον καὶ ἐς εἰρήνην αὐταρκεστάτην. [4] ὧν ἐγὼ τὰ μὲν κατὰ πολέμους ἔργα, οἷς ἕκαστα ἐκτήθη, ἢ εἴ τι αὐτοὶ ἢ οἱ πατέρες ἡμῶν βάρβαρον ἢ Ἕλληνα πολέμιον ἐπιόντα προθύμως ἠμυνάμεθα, μακρηγορεῖν ἐν εἰδόσιν οὐ βουλόμενος ἐάσω: ἀπὸ δὲ ο ἵας τε ἐπιτηδεύσεως ἤλθομεν ἐπ᾽ αὐτὰ καὶ μεθ᾽ οἵας πολιτείας καὶ τρόπων ἐξ οἵων μεγάλα ἐγένετο, ταῦτα δηλώσας πρῶτον εἶμι καὶ ἐπὶ τὸν τῶνδε ἔπαινον, νομίζων ἐπί τε τῷ παρόντι οὐκ ἂν ἀπρεπῆ λεχθῆναι αὐτὰ καὶ τὸν πάντα ὅμιλον καὶ ἀστῶν καὶ ξένων ξύμφορον εἶ ναι ἐπακοῦσαι αὐτῶν.

37. " αὐτοὶ ὄντες τισὶν ἢ μιμούμενοι ἑτέρους. καὶ ὄνομα μὲν διὰ τὸ μὴ ἐς ὀλίγους ἀλλ᾽ ἐς πλείονας οἰκεῖν δημοκρατία κέκληται: μέτεστι δὲ κατὰ μὲν τοὺς νόμους πρὸς τὰ ἴδια διάφορα πᾶσι τὸ ἴσον, κατὰ δὲ τὴν ἀξίωσιν, ὡς ἕκαστος ἔν τῳ εὐδοκιμεῖ, οὐκ ἀπὸ μέρους τὸ πλέον ἐς τὰ κοινὰ ἢ ἀπ᾽ ἀρετῆς προτιμᾶται, οὐδ᾽ αὖ κατὰ πενίαν, ἔχων γέ τι ἀγαθὸν δρᾶσαι τὴν πόλιν, ἀξιώματος ἀφανείᾳ κεκώλυται. [2] ?????? καθ᾽ ἡμέραν ἐπιτηδευμάτων ὑποψίαν, οὐ δι᾽ ὀργῆς τὸν πέλας, εἰ καθ᾽ ἡδονήν τι δρᾷ, ἔχοντες, οὐδὲ ἀζημίους μέν, λυπηρὰς δὲ τῇ ὄψει ἀχθηδόνας προστιθέμενοι. [ 3] ?????? ῦμεν, τῶν τε αἰεὶ ἐν ἀρχῇ ὄντων ἀκροάσει καὶ τῶν νόμων, καὶ μάλιστα αὐτῶν ὅσοι τε ἐπ᾽ ὠφελίᾳ τῶν ἀδικουμένων κεῖνται καὶ ὅσοι ἄγραφοι ὄντες αἰσχύνην ὁμολογουμένην φέρουσιν.

38. ' κα ὶ μὴν καὶ τῶν πόνων πλείστας ἀναπαύλας τῇ γνώμῃ ἐπορισάμεθα, ἀγῶσι μέν γε καὶ θυσίαις διετησίοις νομίζοντες, ἰδίαις δὲ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете использовать его и использовать для приготовления пищи. [2] ??? ἡμῖν μηδὲν οἰκειοτέρᾳ τῇ ἀπολαύσει τὰ αὐτοῦ ἀγαθὰ γιγνόμενα καρποῦσθαι ἢ καὶ τὰ τῶν ἄλλων ἀνθρώπων.

39. ' διαφέρομεν δὲ καὶ ταῖς τῶν πολεμικῶν μελέταις τῶν ἐναντίων τοῖσδε. τήν τε γὰρ πόλιν κοινὴν παρέχομεν, καὶ οὐκ ἔστιν ὅτε ξενηλασίαις ἀπείργομέν τινα ἢ μαθήματος ἢ θεάματος, ὃ μὴ κρυφθὲν ἄν τις τῶν πολεμίων ἰδὼν ὠφεληθείη, πιστεύοντες οὐ ταῖς παρασκευαῖς τὸ πλέον καὶ ἀπάταις ἢ τῷ ἀφ᾽ ἡμῶν αὐτῶν ἐς τὰ ἔργα εὐψύχῳ: καὶ ἐν ταῖς παιδείαις οἱ μὲν ἐπιπόνῳ ἀσκήσει εὐθὺς νέοι ὄντες τὸ ἀνδρεῖον μετέρχονται, ἡμεῖς δὲ ἀνειμένως διαιτώμενοι οὐδὲν ἧσσον ἐπὶ τοὺς ἰσοπαλεῖς κινδύνους χωροῦμεν. [2] τεκμήριον δέ: οὔτε γὰρ Λα κεδαιμόνιοι καθ᾽ ἑαυτούς, μεθ᾽ ἁπάντων δὲ ἐς τὴν γῆν ἡμῶν στρατεύουσι, τήν τε τῶν πέλας αὐτοὶ ἐπελθόντες οὐ χαλεπῶς ἐν τῇ ἀλλοτρίᾳ τοὺς περὶ τῶν οἰκείων ἀμυνομένους Это очень удобно. [3] ?????? ἅμα ἐπιμέλειαν καὶ τὴν ἐν τῇ γῇ ἐπὶ πολλὰ ἡμῶν αὐτῶν ἐπίπεμψιν: ἢν δέ που μορίῳ τινὶ προσμείξωσι, κρατήσαντές τέ τινας ἡμῶν πάντας αὐχοῦσιν ἀπεῶσθαι καὶ νικηθέντες ὑφ᾽ ἁπάντων ἡσσῆσθαι. [4] καίτοι εἰ ῥᾳθυμίᾳ μᾶλλον ἢ πόνων μελέτῃ καὶ μὴ μετ ὰ νόμων τὸ πλέον ἢ τρόπων ἀνδρείας ἐθέλομεν κινδυνεύειν, περιγίγνεται ἡμῖν τοῖς τε μέλλουσιν ἀλγεινοῖς μὴ προκάμνειν, καὶ ἐς αὐτὰ ἐλθοῦσι μὴ ἀτολμοτέρους τῶν αἰεὶ μοχθούντων φαίνεσθαι, καὶ ἔν τε τούτοις τὴν πόλιν ἀξίαν εἶναι θαυμάζεσθαι καὶ ἔτι ἐν ἄλλοι ς .

40. ' φιλοκαλο ῦμέν τε γὰρ μετ᾽ εὐτελείας καὶ φιλοσοφοῦμεν ἄνευ μαλακίας: πλούτῳ τε ἔργου μᾶλλον καιρῷ ἢ λόγου κόμπῳ χρώμεθα, καὶ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это правильно. [2] . ἔργα τετραμμένοις τὰ πολιτικὰ μὴ ἐνδεῶς γνῶναι: Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это, ἀλλ᾽ ἀχρεῖον νομίζομεν, καὶ οἱ αὐτοὶ ἤτοι κρίνομέν γε ἢ ἐνθυμούμεθα ὀρθῶς τὰ πράγματα, οὐ τοὺς λόγους τοῖς ἔργοις βλάβην ἡγούμενοι, ἀλλὰ μὴ προδιδαχθῆναι μᾶλλον λόγῳ πρότερον ἢ ἐπὶ ἃ δεῖ ἔργῳ ἐλθεῖν. [3] διαφερόντως γὰρ δὴ καὶ τόδε ἔχομεν ὥστε τολμᾶν τε οἱ αὐτοὶ μάλιστα καὶ περὶ ὧν ἐπιχειρήσομεν ἐκλογίζεσθαι: ὃ τοῖς ἄλλοις ἀμαθία μὲν θράσος, λογισμὸς δὲ ὄκνον φέρει. κράτιστοι δ᾽ ἂν τὴν ψυχὴν δικαίως κριθεῖεν οἱ τά τε δεινὰ καὶ ἡδέα σαφέστατα γιγνώσκοντες καὶ διὰ ταῦτα μὴ ἀποτρεπόμενοι ἐκ τῶν κινδύνων. [4] καὶ τὰ ἐς ἀρετὴν ἐνηντιώμεθα τοῖς πολλοῖς: οὐ γὰρ πάσχοντες εὖ, ἀλλὰ δρῶντες κτώμεθα τοὺς φίλους. Используйте следующие возможности: ὁ δὲ ἀντοφείλων ἀμβλύτερος, εἰδὼς οὐκ ἐς χάριν, ἀλλ᾽ ἐς ὀφείλημα τὴν ἀρετὴν ἀποδώσων. [5] ????????? τινὰ ὠφελοῦμεν.

41. " δοκεῖν ἄν μοι τὸν αὐτὸν ἄνδρα παρ᾽ ἡμῶν ἐπὶ πλεῖστ᾽ ἂν εἴδη καὶ μετὰ χαρίτων μάλιστ᾽ ἂν εὐτραπέλως τὸ σῶμα αὔταρκες παρέχεσθαι. [2] καὶ ὡς οὐ λόγων ἐν τῷ παρόντι κόμπος τάδε μᾶλλον ἢ ἔργων ἐστὶν ἀλήθεια, αὐτὴ ἡ δύναμις τῆς πόλεως, ἣν ἀπὸ τῶνδε τῶν τρόπων ἐκτησάμεθα, σημαίνει. [3] μόνη γὰρ τῶν νῦν ἀκοῆς κρείσσων ἐς πεῖραν ἔρχεται, καὶ μόνη οὔτε τῷ πολεμίῳ ἐπελθόντι ἀγανάκτησιν ἔχει ὑφ᾽ οἵων κακοπαθεῖ οὔτε τῷ ὑπηκόῳ κατάμεμψιν ὡς οὐχ ὑπ᾽ ἀξίων ἄρχεται. [4] ?????? νῦν καὶ τοῖς ἔπειτα θαυμασθησόμεθα, καὶ οὐδὲν προσδεόμενοι οὔτε Ὁμήρου ἐπαινέτου οὔτε ὅστις ἔπεσι μὲν τὸ αὐτίκα τέρψει, τῶν δ᾽ ἔργων τὴν ὑπόνοια ν ἡ ἀλήθεια βλάψει, ????????? πανταχοῦ δὲ μνημεῖα κακῶν τε κἀγαθῶν ἀίδια ξυγκατοικίσαντες. [5] περὶ τοιαύτης οὖν πόλεως οἵδε τε γενναίως δικαιοῦντες μὴ ἀφαιρεθῆναι αὐτὴν μαχόμενοι ἐτε λεύτησαν , καὶ τῶν λειπομένων πάντα τινὰ εἰκὸς ἐθέλειν ὑπὲρ αὐτῆς κάμνειν.

42. ' δι ᾽ ὃ δὴ καὶ ἐμήκυνα τὰ περὶ τῆς πόλεως, διδασκαλίαν τε ποιούμενος μὴ περὶ ἴσου ἡμῖν εἶναι τὸν ἀγῶνα καὶ οἷς τῶνδε μηδὲν ὑπάρχει ὁμοίως, καὶ τὴν εὐλογίαν ἅμα ἐφ᾽ οἷς νῦν λέγω φανερὰν σημείοις καθιστάς. [2] καὶ εἴρηται αὐτῆς τὰ μέγιστα: ἃ γὰρ τὴν πόλιν ὕμν ησα , αἱ τῶνδε καὶ τῶν τοιῶνδε ἀρεταὶ ἐκόσμησαν, καὶ οὐκ ἂν πολλοῖς τῶν Ἑλλήνων ἰσόρροπος ὥσπερ τῶνδε ὁ λόγος τῶν ἔργων φανείη. δοκεῖ δέ μοι δηλοῦν ἀνδρὸς ἀρετὴν πρώτη τε μηνύουσα καὶ τελευταία βεβαιοῦσα ἡ νῦν τῶνδε καταστροφή. [ 3 ] ?????? ἀνδραγαθίαν προτίθεσθαι: ἀγαθῷ γὰρ κακὸν ἀφανίσαντες κοινῶς μᾶλλον ὠφέλησαν ἢ ἐκ τῶν ἰδίων ἔβλαψαν. [4] . ἐλπίδι, ὡς κἂν ἔτι διαφυγὼν αὐτὴν πλουτήσειεν, ἀναβολὴν τοῦ δεινοῦ ἐποιήσατο: τὴν δὲ τῶν ἐναντίων τιμωρίαν ποθεινοτέραν αὐτῶν λαβόντες καὶ κινδύνων ἅμα τόνδε κάλλιστον νομίσαντες ἐβουλήθησαν μετ᾽ αὐτοῦ τοὺς μὲν τιμωρεῖσθαι, τῶν δὲ ἐφίεσθαι, ἐλπίδι μὲν τὸ ἀφανὲς τοῦ κατορθώσειν ἐπι τρέψαντες , ἔργῳ δὲ περὶ τοῦ ἤδη ὁρωμένου σφίσιν αὐτοῖς ἀξιοῦντες πεποιθέναι, καὶ ἐν αὐτῷ τῷ ἀμύνεσθαι καὶ παθεῖν μᾶλλον ἡγησάμενοι ἢ [τὸ] ἐνδόντες σῴζεσθαι, τὸ μὲν αἰσχρὸν τοῦ λόγου ἔφυγον, τὸ δ᾽ ἔργον τῷ σώματι ὑπέμειναν καὶ δι᾽ ἐλαχίστου καιροῦ τύχης ἅμα ἀκμῇ τῆς δόξης μᾶλλον ἢ τοῦ δέους ἀπηλλάγησαν.

43. ' κα ὶ οἵδε μὲν προσηκόντως τῇ πόλει τοιοίδε ἐγένοντο: τοὺς δὲ λοιποὺς χρὴ ἀσφαλεστέραν μὲν εὔχεσθαι, ἀτολμοτέραν δὲ μηδὲν ????????? ὠφελίαν, ἣν ἄν τις πρὸς οὐδὲν χεῖρον αὐτοὺς ὑμᾶς ε ????????? μᾶλλον τὴν τῆς πόλεως δύναμιν καθ᾽ ἡμέραν ἔργῳ θεωμένους καὶ ἐραστὰς γιγνομένους αὐτῆς, καὶ ὅταν ὑμῖν μεγάλη δόξῃ εἶναι,ἐνθυμουμένους ὅτι τολμῶντες καὶ γιγνώσκοντες τὰ δέοντα καὶ ἐν τοῖς ἔργο ις αἰσχυνόμενοι ἄνδρες αὐτὰ ἐκτήσαντο, καὶ ὁπότε καὶ πείρᾳ του σφαλεῖεν, οὐκ οὖν καὶ τὴν πόλιν γε Если вы хотите, чтобы устройство было готово, вы можете использовать его в качестве источника питания. [2] κοινῇ γὰρ τὰ σώματα διδόντες ἰδίᾳ τὸν ἀγήρων ἔπαινον ἐλάμβανον καὶ τὸν τάφο ν ἐπισημότατον, οὐκ ἐν ᾧ κεῖνται μᾶλλον, ἀλλ᾽ ἐν ᾧ ἡ δόξα αὐτῶν παρὰ τῷ ἐντυχόντι αἰεὶ καὶ λόγου καὶ ἔργου καιρῷ αἰείμνηστος καταλείπεται. [3] ἀνδρῶν γὰρ ἐπιφανῶν πᾶσα γῆ τάφος, καὶ οὐ στηλῶν μόνον ἐν τῇ οἰκείᾳ σημαίνει ἐπιγραφή, ἀλλὰ καὶ ἐν τῇ μὴ προσηκού σ ῃ ἄγραφος μνήμη παρ᾽ ἑκάστῳ τῆς γνώμης μᾶλλον ἢ τοῦ ἔργου ἐνδιαιτᾶται. [4] οὓς νῦν ὑμεῖς ζηλώσαντες καὶ τὸ εὔδαιμον τὸ ἐλεύθερον, τὸ δ᾽ ἐλεύθερον τὸ εὔψυχον κρίναντες μὴ περιορᾶσθε τοὺς πολεμικοὺς κινδύνους. [5] οὐ γὰρ οἱ κακοπραγοῦντες δικαιότερον ἀφειδοῖεν ἂν τοῦ βίου, οἷς ἐλπὶς οὐκ ἔστιν ἀγαθοῦ, ἀλλ᾽ οἷς ἡ ἐναντία μεταβολὴ ἐν τῷ ζῆν ἔτι κινδυνεύεται καὶ ἐν οἷς μάλιστα μεγάλα τὰ διαφέροντα, ἤν τι πταίσωσιν. [6] ἀλγεινοτέρα γὰρ ἀνδρί γε φρόνημα ἔχοντι ἡ μετὰ τοῦ [ἐν τῷ] μαλακισθῆναι κάκωσις ἢ ὁ μετὰ ῥώμης καὶ κοινῆς ἐλπίδος ἅμα γιγνόμενος ἀναίσθητος θάνατος.

44. ' δι ᾽ ὅπερ καὶ τοὺς τῶνδε νῦν τοκέας, ὅσοι πάρεστε, οὐκ ὀλοφύρομαι μᾶλλον ἢ παραμυθήσομαι. ἐν πολυτρόποις γὰρ ξυμφοραῖς ἐπίστανται τραφέντες: τὸ δ᾽ εὐτυχές, οἳ ἂν τῆς εὐπρεπεστάτης λάχωσιν, ὥσπερ οἵδε μὲν νῦν, τελευτῆς, ὑμεῖς δὲ λύπης, καὶ οἷς ἐνευδαιμονῆσα ί τε ὁ βίος ὁμοίως καὶ ἐντελευτῆσαι ξυνεμετρήθη. [2] χαλεπὸν μὲν οὖν οἶδα πείθειν ὄν, ὧν καὶ πολλάκις ἕξετε ὑπομνήματα ἐν ἄλλων εὐτυχίαις, αἷς ποτὲ καὶ αὐτοὶ ἠγάλλεσθε: καὶ λύπη οὐχ ὧν ἄν τις μὴ πειρασάμενος ἀγαθῶν στερίσκηται, ἀλλ᾽ οὗ ἂν ἐθὰς γενόμενος ἀφ αιρεθ ῇ. [3] καρτερεῖν δὲ χρὴ καὶ ἄλλων παίδων ἐλπίδι,οἷς ἔτι ἡλικία τέκνωσιν ποιεῖσθαι: ἰδίᾳ τε γὰρ τῶν οὐκ ὄντων λήθη οἱ ἐπιγιγνόμενοί τισιν ἔσονται, καὶ τῇ πόλει διχόθεν, ἔκ τε τοῦ μὴ ἐρημοῦσθαι καὶ ἀσφαλείᾳ, ξυνοίσει: οὐ γὰρ οἷόν τε ἴσον τι ἢ δίκαιον βο υλεύεσθαι οἳ ἂν μὴ καὶ παῖδας ἐκ τοῦ ὁμοίου παραβαλλόμενοι κινδυνεύωσιν. [4] . βραχὺν ἔσεσθαι, καὶ τῇ τῶνδε εὐκλείᾳ κουφίζεσθε. τὸ γὰρ φιλότιμον ἀγήρων μόνον, καὶ οὐκ ἐν τῷ ἀχρείῳ τῆς ἡλικίας τὸ κερδαίνειν, ὥσπερ τινές φασι, µᾶλλον τέρπει, ἀλλὰ τὸ τιμᾶσθαι.

45. ????????? οὐκ ὄντα ἅπας εἴωθεν ἐπαινεῖν ） , καὶ μόλις ἂν καθ᾽ ὑπερβολὴν ἀρετῆς οὐχ ὁμοῖοι, ἀλλ᾽ ὀλίγῳ χείρους κρι θε ῖτε. φθόνος γὰρ τοῖς ζῶσι πρὸς τὸ ἀντίπαλον, τὸ δὲ μὴ ἐμποδὼν ἀνανταγωνίστῳ εὐνοίᾳ τετίμηται. [2] εἰ δέ με δεῖ καὶ γυναικείας τι ἀρετῆς, ὅσαι νῦν ἐν χηρείᾳ ἔσονται, μνησθῆναι, βραχείᾳ παραινέσει ἅπαν σημανῶ. τῆς τε γὰρ ὑπαρχούσης φύσεως μὴ χείροσι γενέσθ αι ὑμῖν μεγάλη ἡ δόξα καὶ ἧς ἂν ἐπ᾽ ἐλάχιστον ἀρετῆς πέρι ἢ ψόγου ἐν τοῖς ἄρσεσι κλέος ᾖ.

46. ' ε ἴρηται καὶ ἐμοὶ λόγῳ κατὰ τὸν νόμον ὅσα εἶχον πρόσφορα, καὶ ἔργῳ οἱ θαπτόμενοι τὰ μὲν ἤδη κεκόσμηνται, τὰ δὲ αὐτῶν τοὺς παῖδας τὸ ἀπὸ τοῦδε δημοσίᾳ ἡ πόλις μέχρι ἥβης θρέψει, ὠφέλιμον στέφανον τοῖσδέ τε καὶ τοῖς λειπομένοις τῶν τοιῶνδε ἀγώνων προτιθεῖσα: ἆθλα γὰρ οἷς κεῖται ἀρετῆς μέγιστα, τοῖς δὲ καὶ ἄνδρες ἄριστοι πολιτεύουσιν. [2] νῦν δὲ ἀπολοφυράμενοι ὃν προσήκει ἑκάστῳ ἄπιτε.'

47. τοιόσδε μὲν ὁ τάφος ἐγένετο ἐν τῷ χειμῶνι τούτῳ: καὶ διελθόντος αὐτοῦ πρῶτον ἔτος τοῦ πολέμου τοῦδε ἐτελεύτα. [2] . καὶ τὸ πρῶτον ἐσέβαλον ἐς τὴν Ἀττικήν （ ἡγεῖτο δὲ Ἀρχίδαμος ὁ Ζευ ξιδάμου Λακεδαιμονίων βασιλεύς ） , καὶ καθεζόμενοι ἐδῄουν τὴν γῆν. [3] καὶ ὄντων αὐτῶν οὐ πολλάς πω ἡμέρας ἐν τῇ Ἀττικῇ ἡ νόσος πρῶτον ἤρξατο γενέσθαι τοῖς Ἀθηναίοις, λεγόμενον μὲν καὶ πρότερον πολλαχόσε ἐγκατασκῆψαι καὶ περὶ Λῆμνον καὶ ἐν ἄλλοις χωρίοις, οὐ μέντοι τοσοῦτός γε λοιμὸς οὐδὲ φθορὰ οὕτως ἀνθρώπων οὐδαμοῦ ἐμνημονεύετο γενέσθαι. [4] . ἔθνῃσκον ὅσῳ καὶ μάλιστα προσῇσαν, οὔτε ἄλλη ἀνθρωπεία τέχνη οὐδεμία: ὅσα τε πρὸς ἱεροῖς ἱκέτευ σαν ἢ μαντείοις καὶ τοῖς τοιούτοις ἐχρήσαντο, πάντα ἀνωφελῆ ἦν, τελευτῶντές τε αὐτῶν ἀπέστησαν ὑπὸ τοῦ κακοῦ νικώμενοι.

48. ἤρξατο δὲ τὸ μὲν πρῶτον, ὡς λέγεται, ἐξ Αἰθιοπίας τῆς ὑπὲρ Αἰγύπτου, ἔπειτα δὲ καὶ ἐς Αἴγυπτον καὶ Λιβύην κατέβη καὶ ἐς τὴν βασιλέως γῆν τὴν πολλήν. [2] . ἥψατο τῶν ἀνθρώπων, ὥστε καὶ ἐλέχθη ὑπ᾽ αὐτῶν ὡς οἱ Πελοποννήσιοι φάρμακα ἐσβεβλήκοιεν ἐς τὰ φρέατα: κρῆναι γὰρ οὔπω ἦσαν αὐτόθι. ὕστερον δὲ καὶ ἐς τὴν ἄνω πόλιν ἀφίκετο, καὶ ἔθνῃσκον πολλῷ μᾶλλον ἤδη. [3] λεγέτω μὲν οὖν περὶ αὐτοῦ ὡς ἕκαστος γιγνώσκει καὶ ἰατρὸς καὶ ἰδιώτης, ἀφ᾽ ὅτου εἰκὸς ἦν γενέσθαι αὐτό, καὶ τὰς αἰτίας ἅστινας νομίζει τοσαύτης μεταβολῆς ἱκανὰς εἶναι δύναμιν ἐς τὸ μεταστῆσαι σχεῖν: ἐγὼ δὲ οἷόν τε ἐγίγνετο λέξω, καὶ ἀφ᾽ ὧν ἄν τις σκοπῶν, εἴ ποτε καὶ αὖθις ἐπιπέσοι, μάλιστ᾽ ἂν ἔχοι τι προειδὼς μὴ ἀγνοεῖν, ταῦτα δηλώσω αὐτός τε νοσήσας καὶ αὐτὸς ἰδὼν ἄλλους πάσχοντας.

49. τ ὸ μὲν γὰρ ἔτος, ὡς ὡμολογεῖτο, ἐκ πάντων μάλιστα δὴ ἐκεῖνο ἄνοσον ἐς τὰς ἄλλας ἀσθενείας ἐτύγχανεν ὄν: εἰ δέ τις καὶ προύκαμνέ τι, ἐς τοῦτο πάντα ἀπεκρίθη. [2] τοὺς δὲ ἄλλους ἀπ᾽ οὐδεμιᾶς προφάσεως, ἀλλ᾽ ἐξαίφνης ὑγιεῖς ὄντας πρῶτον μὲν τῆς κεφαλῆς θέρμαι ἰσχυραὶ καὶ τῶν ὀφθαλμῶν ἐρυθήματα καὶ φλόγωσις ἐλάμβανε, καὶ τὰ ἐντός, ἥ τε φάρυγξ καὶ ἡ γλῶσσα, εὐθὺς αἱματώδη ἦν καὶ πνεῦμα ἄτοπον καὶ δυσῶδες ἠφίει: [3] ἔπειτα ἐξ αὐτῶν πταρμὸς καὶ βράγχος ἐπεγίγνετο, καὶ ἐν οὐ πολλῷ χρόνῳ κατέβαινεν ἐς τὰ στήθη ὁ πόν ος μετὰ βηχὸς ἰσχυροῦ: καὶ ὁπότε ἐς τὴν καρδίαν στηρίξειεν, ἀνέστρεφέ τε αὐτὴν καὶ ἀποκαθάρσεις χολῆς πᾶσαι ὅσαι ὑπὸ ἰατρῶν Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете воспользоваться ими. [4] λύγξ τε τοῖς πλέοσιν ἐνέπιπτε κενή, σπασμὸν ἐνδιδοῦσα ἰσχυρόν, τοῖ ς μὲν μετὰ ταῦτα λωφήσαντα, τοῖς δὲ καὶ πολλῷ ὕστερον. [5] ?????? ὑπέρυθρον, πελιτνόν, φλυκταίναις μικραῖς καὶ ἕλκεσιν ἐξηνθηκός: τὰ δὲ ἐντὸς οὕτως ἐκάετο ὥστε μήτε τῶν πάνυ λεπτῶν ἱματίων καὶ σινδόνων τὰς ἐπιβολὰς μηδ᾽ ἄλλο τι ἢ γυμνοὶ ἀνέχεσθαι, ἥδιστά τε ἂν ἐς ὕδωρ ψυχρὸν σφᾶς αὐτοὺς ῥίπτειν. καὶ πολλοὶ τοῦτο τῶν ἠμελημένων ἀνθρώπων καὶ ἔδρασαν ἐς φρέατα, τῇ δίψῃ ἀπαύστῳ ξυνεχόμενοι: καὶ ἐν τῷ ὁμοίῳ καθειστήκει τό τε πλέον καὶ ἔλασσον ποτόν. [6] . καὶ τὸ σῶμα, ὅσονπερ χρόνον καὶ ἡ νόσος ἀκμάζοι, οὐκ ἐμαραίνετο, ἀλλ᾽ ἀντεῖχε παρὰ δόξαν τῇ ταλαιπωρίᾳ, ὥστε ἢ διεφθείροντο οἱ πλεῖστοι ἐναταῖοι καὶ ἑβδομαῖοι ὑπὸ τοῦ ἐντὸς καύματος, ἔτι ἔχοντές τι δυνάμεως, ἢ εἰ διαφύγοιεν, ἐπικατιόντος τοῦ νοσήματος ἐς τὴν κοιλίαν καὶ ἑλκώσεώς τε αὐτῇ ἰσχυρᾶς ἐγγιγνομένης καὶ διαρροίας ἅμα ἀκράτου ἐπιπιπτούσης οἱ πολλοὶ ὕστερον δι᾽ αὐτὴν ἀσθενείᾳ διεφθείροντο. [7] διεξῄει γὰρ διὰ παντὸς τοῦ σώματος ἄνωθ εν ἀρξάμενον τὸ ἐν τῇ κεφαλῇ πρῶτον ἱδρυθὲν κακόν, καὶ εἴ τις ἐκ τῶν μεγίστων περιγένοιτο, τῶν γε ἀκρωτηρίων ἀντίληψις αὐτοῦ ἐπεσήμαινεν. [8] κατέσκηπτε γὰρ ἐς αἰδοῖα καὶ ἐς ἄκρας χεῖρας καὶ πόδας, καὶ πολλοὶ στερισκόμενοι τούτων διέφευγον, εἰσὶ δ᾽ οἳ καὶ τ ῶν ὀφθαλμῶν. τοὺς δὲ καὶ λήθη ἐλάμβανε παραυτίκα ἀναστάντας τῶν πάντων ὁμοίως, καὶ ἠγνόησαν σφᾶς τε αὐτοὺς καὶ τοὺς ἐπιτηδείους.

50. γενόμενον γὰρ κρεῖσσον λόγου τὸ εἶδος τῆς νόσου τά τε ἄλλα χαλεπωτέρως ἢ κατὰ τὴν ἀνθρωπείαν φύσιν προσέπιπτεν ἑκάστῳ καὶ ἐν τῷδε ἐδήλωσε μάλιστα ἄλλο τι ὂν ἢ τῶν ξυντρόφων τι: τὰ γὰρ ὄρνεα καὶ τετράποδα ὅσα ἀνθρώπων ἅπτεται, πολλῶν ἀτάφων γιγνομένων ἢ οὐ προσῄει ἢ γευσάμενα διεφθείρετο. [2] τεκμήριον δέ: τῶν μὲν τοιούτων ὀρνίθων ἐπίλειψις σαφὴς ἐγένετο, καὶ οὐχ ἑωρῶντο οὔτε ἄλλως οὔτε περὶ τοιοῦτον οὐδέν: οἱ δὲ κύνες μᾶλλον αἴσθησιν παρεῖχον τοῦ ἀποβαίνοντος διὰ τὸ ξυνδιαιτᾶσθαι.

51. τ ὸ μὲν οὖν νόσημα, πολλὰ καὶ ἄλλα παραλιπόντι ἀτοπίας, ὡς ἑκάστῳ ἐτύγχανέ τι διαφερόντως ἑτέρῳ πρὸς ἕτερον γιγνόμενον, τοιοῦτον ἦν ἐπὶ πᾶν τὴν ἰδέαν. καὶ ἄλλο παρελύπει κατ᾽ ἐκεῖνον τὸν χρόνον οὐδὲν τῶν εἰωθότων: ὃ δὲ καὶ γένοιτο, ἐς τοῦτο ἐτελεύτα. [2] ἔθ ν ῃσκον δὲ οἱ μὲν ἀμελείᾳ, οἱ δὲ καὶ πάνυ θεραπευόμενοι. ἕν τε οὐδὲ ἓν κατέστη ἴαμα ὡς εἰπεῖν ὅτι χρῆν προσφέροντας ὠφελεῖν: τὸ γάρ τῳ ξυνενεγκὸν ἄλλον τοῦτο ἔβλαπτεν. [3] σῶμά τε αὔταρκες ὂν οὐδὲν διεφάνη πρὸς αὐτὸ ἰσχύος πέρι ἢ ἀσθενείας, ??? πάντα ξυνῄρ ει καὶ τὰ πάσῃ διαίτῃ θεραπευόμενα. [4] δεινότατον δὲ παντὸς ἦν τοῦ κακοῦ ἥ τε ἀθυμία ὁπότε τις αἴσθοιτο κάμνων （ πρὸς γὰρ τὸ ἀνέλπιστον εὐθὺς τραπόμενοι τῇ γνώμῃ ??? ἑτέρου θεραπείας ἀναπι μπλάμενοι ὥσπερ τὰ πρόβατα ἔθνῃσκον: καὶ τὸν πλεῖστον φθόρον τοῦτο ἐνεποίει. [5] εἴτε γὰρ μὴ 'θέλοιεν δεδιότες ἀλλήλοις προσιέναι, ἀπώλλυντο ἐρῆμοι, καὶ οἰκίαι πολλαὶ ἐκενώθησαν ἀπορίᾳ τοῦ θεραπεύσοντος: εἴτε προσίοιεν, διεφθείροντο, καὶ μάλιστα οἱ ἀρετῆς τι μεταποιούμενοι: αἰσχύνῃ γὰρ ἠφείδουν σφῶν αὐτῶν ἐσιόντες παρὰ τοὺς φίλους, ἐπεὶ καὶ τὰς ὀλοφύρσεις τῶν ἀπογιγνομένων τελευτῶντες καὶ οἱ οἰκεῖοι ἐξέκαμνον ὑπὸ τοῦ πολλοῦ κακοῦ νικώμενοι. [6 ] ἐπὶ ??? διὰ τὸ προειδέναι τε καὶ αὐτοὶ ἤδη ἐν τῷ θαρσαλέῳ εἶναι: δὶς γὰρ τὸν αὐτόν, ὥστε καὶ κτείνειν, οὐκ ἐπελάμβανεν. καὶ ἐμακαρίζοντό τε ὑπὸ τῶν ἄλλων, καὶ αὐτοὶ τῷ παραχρῆμα περιχαρεῖ καὶ ἐς τὸν ἔπειτα χρόνον ἐλπίδος τι εἶχον κούφης μηδ᾽ ἂν ὑ π ᾽ ἄλλου νοσήματός ποτε ἔτι διαφθαρῆναι.

52. ?????? ἀγρῶν ἐς τὸ ἄστυ, καὶ οὐχ ἧσσον τοὺς ἐπελθόντας. [2] οἰκιῶν γὰρ οὐχ ὑπαρχουσῶν, ἀλλ᾽ ἐν καλύβαις πνιγηραῖς ὥρᾳ ἔτους διαιτωμένων ὁ φθόρος ἐγίγνετο οὐδενὶ κόσμῳ, ἀλλὰ καὶ νεκροὶ ἐπ᾽ ἀλλήλ οις ἀποθνῄσκοντες ἔκειντο καὶ ἐν ταῖς ὁδοῖς ἐκαλινδοῦντο καὶ περὶ τὰς κρήνας ἁπάσας ἡμιθνῆτες τοῦ ὕδατος ἐπιθυμίᾳ. [3] τά τε ἱερὰ ἐν οἷς ἐσκήνηντο νεκρῶν πλέα ἦν, αὐτοῦ ἐναποθνῃσκόντων: ὑπερβιαζομένου γὰρ τοῦ κακοῦ οἱ ἄνθρωποι, οὐκ ἔχοντες ὅτι γένωνται, ἐς ὀλιγωρίαν ἐτράποντο καὶ ἱερῶν καὶ ὁσίων ὁμοίως. [4] νόμοι τε πάντες ξυνεταράχθησαν οἷς ἐχρῶντο πρότερον περὶ τὰς ταφάς, ἔθαπτον δὲ ὡς ἕκαστος ἐδύνατο. καὶ πολλοὶ ἐς ἀναισχύντους θήκας ἐτράποντο σπάνει τῶν ἐπιτηδείων διὰ τὸ συχνοὺς ἤδη προτεθνάναι σφίσιν: ἐπὶ πυρὰς γὰρ ἀλλοτρίας φθάσαντες τοὺς νήσαντας οἱ μὲν ἐπιθέντες τὸν ἑαυτῶν νεκρὸν ὑφῆπτον, οἱ δὲ καιομένου ἄλλου ἐπιβαλόντες ἄνωθεν ὃν φέροιεν ἀπῇσαν.

53. πρ ῶτόν τε ἦρξε καὶ ἐς τἆλλα τῇ πόλει ἐπὶ πλέον ἀνομίας τὸ νόσημα. ῥᾷον γὰρ ἐτόλμα τις ἃ πρότερον ἀπεκρύπτετο μὴ καθ᾽ ἡδονὴν ποιεῖν, ἀγχίστροφον τὴν μεταβολὴν ὁρῶντες τῶν τε εὐδαιμόνων καὶ αἰφνιδίως θνῃσκόντων καὶ τῶν οὐδὲν πρότερον κεκτημένων, εὐθὺς δὲ τἀκ είνων ἐχόντων. [2] ὥστε ταχείας τὰς ἐπαυρέσεις καὶ πρὸς τὸ τερπνὸν ἠξίουν ποιεῖσθαι, ἐφήμερα τά τε σώματα καὶ τὰ χρήματα ὁμοίως ἡγούμενοι. [3] ?????? εἰ πρὶν ἐπ᾽ αὐτὸ ἐλθεῖν διαφθαρήσετ αι : ὅτι δὲ ἤδη τε ἡδὺ πανταχόθεν τε ἐς αὐτὸ κερδαλέον, τοῦτο καὶ καλὸν καὶ χρήσιμον κατέστη. [4] θεῶν δὲ φόβος ἢ ἀνθρώπων νόμος οὐδεὶς ἀπεῖργε, τὸ μὲν κρίνοντες ἐν ὁμοίῳ καὶ σέβειν καὶ μὴ ἐκ τοῦ πάντας ὁρᾶν ἐν ἴσῳ ἀπολλυμένους, τῶν δὲ ἁμαρτημάτων οὐδεὶς ἐλ πίζων μέχρι τοῦ δίκην γενέσθαι βιοὺς ἂν τὴν τιμωρίαν ἀντιδοῦναι, πολὺ δὲ μείζω τὴν ἤδη κατεψηφισμένην σφῶν ἐπικρεμασθῆναι, ἣν πρὶν ἐμπεσεῖν εἰκὸς εἶναι τοῦ βίου τι ἀπολαῦσαι.

54. τοιούτ ῳ μὲν πάθει οἱ Ἀθηναῖοι περιπεσόντες ἐπιέζοντο, ἀνθρώπων τ᾽ ἔνδον θνῃσκόντων καὶ γῆς ἔξω δῃουμένης. [2] ἐν δὲ τῷ κακῷ οἷα εἰκὸς ἀνεμνήσθησαν καὶ τοῦδε τοῦ ἔπους, φάσκοντες οἱ πρεσβύτεροι πάλαι ᾁδεσθαι “'ἥξει Δωριακὸς πόλεμος καὶ λοιμὸς ἅμ᾽ αὐτῷ.'» [3] ἐγένετο μὲν οὖν ἔρις τοῖς ἀνθρώποις μὴ λοιμὸν ὠνομάσθαι ἐν τῷ ἔπει ὑπὸ τῶν παλαιῶν, ἀλλὰ λιμόν, ἐνίκησε δὲ ἐπὶ τοῦ παρόντος εἰκότως λοιμὸν εἰρῆσθαι: οἱ γὰρ ἄνθρωποι πρὸς ἃ ἔπασχον τὴν μνήμην ἐποιοῦντο. ἢν δέ γε οἶμαί ποτε ἄλλος πόλεμος καταλάβῃ Δωρικὸς τοῦδε ὕστερος καὶ ξυμβῇ γενέσθαι λιμόν, κατὰ τὸ εἰκὸς οὕτως ᾁσονται. [4] μνήμη δὲ ἐγένετο καὶ τοῦ Λακεδαιμονίων χρηστηρίου τοῖς εἰδόσιν, ὅτε ἐπερωτῶσιν αὐτοῖς τὸν θεὸν εἰ χρὴ πολεμεῖν ἀνεῖλε κατὰ κράτος πολεμοῦσι νίκην ἔσεσθαι, καὶ αὐτὸς ἔφη ξυλλήψεσθαι. [5] περὶ μὲν οὖν τοῦ χρηστηρίου τὰ γιγνόμενα ᾔκαζον ὁμοῖα εἶναι: ἐσβεβληκότων δὲ τῶν Πελοποννησίων ἡ νόσος ἤρξατο εὐθύς, καὶ ἐς μὲν Πελοπόννησον οὐκ ἐσῆλθεν, ὅτι καὶ ἄξιον εἰπεῖν, ἐπενείματο δὲ Ἀθήνας μὲν μάλιστα, ἔπειτα δὲ καὶ τῶν ἄλλων χωρίων τὰ πολυαν θρωπότατα . ταῦτα μὲν τὰ κατὰ τὴν νόσον γενόμενα.

55. ο ἱ δὲ Πελοποννήσιοι ἐπειδὴ ἔτεμον τὸ πεδίον, παρῆλθον ἐς τὴν Πάραλον γῆν καλουμένην μέχρι Λαυρείου, οὗ τὰ ἀργύρεια μέταλλά ἐστιν Ἀθηναίοις. καὶ πρῶτον μὲν ἔτεμον ταύτην ᾗ πρὸς Πελοπόννησον ὁρᾷ, ἔπειτα δὲ τὴν πρὸς Εὔβοιάν τε καὶ Ἄνδρον τετραμμένην. [2] Περι κλ ῆς δὲ στρατηγὸς ὢν καὶ τότε περὶ μὲν τοῦ μὴ ἐπεξιέναι τοὺς Ἀθηναίους τὴν αὐτὴν γνώμην εἶχεν ὥσπερ καὶ ἐν τῇ προτέρᾳ ἐσβολῇ.

56. ἔτι δ᾽ αὐτῶν ἐν τῷ πεδίῳ ὄντων, πρὶν ἐς τὴν παραλίαν ἐλθεῖν, ἑκατὸν νεῶν ἐπίπλουν τῇ Πελοποννήσῳ παρεσκευάζετο, καὶ ἐπειδὴ ἑτοῖμα ἦν, ἀνήγετο. [2] ἦγε δ᾽ ἐπὶ τῶν νεῶν ὁπλίτας Ἀθηναίων τετρακισχιλίους καὶ ἱππέας τριακοσίους ἐν ναυσὶν ἱππαγωγοῖς πρῶτον τότε ἐκ τῶν παλαιῶν νεῶν ποιηθείσαις: ξυνεστρατεύοντο δὲ καὶ Χῖοι καὶ Λέσβιοι πεντήκοντα ναυσίν. [3] ὅτε δὲ ἀνήγετο ἡ στρατιὰ αὕτη Ἀθηναίων, Πελοποννησίους κατέλιπον τῆς Ἀττικῆς ὄντας ἐν τῇ παραλίᾳ. [4] ἀφικόμενοι δὲ ἐς Ἐπίδαυρον τῆς Πελοποννήσου ἔτεμον τῆς γῆς τὴν πολλήν, καὶ πρὸς τὴν πόλιν προσβαλόντες ἐς ἐλπίδα μὲν ἦλθον τοῦ ἑλεῖν, οὐ μέντοι προυχώρησέ γε. [ 5 ] ????????? καὶ Ἑρμιονίδα: ἔστι δὲ ταῦτα πάντα ἐπιθαλάσσια τῆς Πελοποννήσου. [6] ἄραντες δὲ ἀπ᾽ αὐτῶν ἀφίκοντο ἐς Πρασιὰς τῆς Λακωνικῆς πόλισμα ἐπιθαλάσσιον, καὶ τῆς τε γῆς ἔτεμον καὶ αὐτὸ τὸ πόλισμα εἷλον καὶ ἐπόρθη σαν . ταῦτα δὲ ποιήσαντες ἐπ᾽ οἴκου ἀνεχώρησαν. τοὺς δὲ Πελοποννησίους οὐκέτι κατέλαβον ἐν τῇ Ἀττικῇ ὄντας, ἀλλ᾽ ἀνακεχωρηκότας.

57. ὅσον δὲ χρόνον οἵ τε Πελοποννήσιοι ἦσαν ἐν τῇ γῇ τῇ Ἀθηναίων καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἐστράτευον ἐπὶ τῶν νεῶν, ἡ νόσος ἔν τε τῇ στρατιᾷ τοὺς Ἀθηναίους ἔφθειρε καὶ ἐν τῇ πόλει, ὥστε καὶ ἐλέχθη τοὺς Πελοποννησίους δείσαντας τὸ νόσημα, ὡς ἐπυνθάνοντο τῶν αὐτομόλων ὅτι ἐν τῇ πόλει εἴη καὶ θάπτοντας ἅμα ᾐσθάνοντο, θᾶσσον ἐκ τῆς γῆς ἐξελθεῖν. [2] τῇ δὲ ἐσβολῇ ταύτῃ πλεῖστόν τε χρόνον ἐνέμειναν καὶ τὴν γῆν πᾶσαν ἔτεμον: ἡμέρας γὰρ τεσσαράκοντα μάλιστα ἐν τῇ γῇ τῇ Ἀττικῇ ἐγένοντο.

58. το ῦ δ᾽ αὐτοῦ θέρους Ἅγνων ὁ Νικίου καὶ Κλεόπομπος ὁ Κλεινίου, ξυστράτηγοι ὄντες Περικλέους, λαβόντες τὴν στρατιὰν ᾗπερ ἐκεῖνος ἐχρήσατο ἐστράτευσαν εὐθὺς ἐπὶ Χαλκιδέας τοὺς ἐπὶ Θρᾴκης καὶ Ποτείδαιαν ἔτι πολιορκουμένην, ἀφικόμενοι δὲ μηχανάς τε τῇ Ποτειδαίᾳ προσέφερον καὶ παντὶ τρόπῳ ἐπειρῶντο ἑλεῖν. [2] . ἀξίως: ἐπιγενομένη γὰρ ἡ νόσος ἐνταῦθα δὴ πάνυ ἐπίεσε τοὺς Ἀθηναίους, φθείρουσα τὴν στρατιάν, ὥστε καὶ τοὺς προτέρους στρατιώτας νοσῆσα ι τῶν Ἀθηναίων ἀπὸ τῆς ξὺν Ἅγνωνι στρατιᾶς, ἐν τῷ πρὸ τοῦ χρόνῳ ὑγιαίνοντας. Φορμίων δὲ καὶ οἱ ἑξακόσιοι καὶ χίλιοι οὐκέτι ἦσαν περὶ Χαλκιδέας. [3] ἀνεχώρησε ταῖς ναυσὶν ἐς τὰς Ἀθήνας, ἀπὸ τετρακισχιλίων ὁπλιτῶν χιλίους καὶ πεντήκοντα τῇ νό σ ῳ ἀπολέσας Для получения дополнительной информации: ἐπολιόρκουν τὴν Ποτείδαιαν.

59. μετ ὰ δὲ τὴν δευτέραν ἐσβολὴν τῶν Πελοποννησίων οἱ Ἀθηναῖοι, ὡς ἥ τε γῆ αὐτῶν ἐτέτμητο τὸ δεύτερον καὶ ἡ νόσος ἐπέκειτο ἅμα καὶ ὁ πόλεμος, ἠλλοίωντο τὰς γνώμας, [2] καὶ τὸν μὲν Περικλέα ἐν αἰτίᾳ εἶχον ὡς πείσαντα σφᾶς πολεμεῖν καὶ δι᾽ ἐκεῖνον ταῖς ξυμφοραῖς περιπεπτωκότες,πρὸς δὲ τοὺς Λακεδαιμονίους ὥρμηντο ξυγχωρεῖν: καὶ πρέσβεις τινὰς πέμψαντες ὡς αὐτοὺς ἄπρακτοι ἐγένοντο. πανταχόθεν τε τῇ γνώμῃ ἄποροι καθεστηκότες ἐνέκειντο τῷ Περικλεῖ. [3] ὁ δὲ ὁρῶν αὐτοὺς πρὸς τὰ παρόντα ὐτὸς ἤλπιζε, ξύλλογον ποιήσας （ ἔτι δ᾽ ἐστρατήγει ） ἐβούλετο θαρσῦναί τε καὶ ἀπαγαγὼν τὸ ὀργιζόμενον τῆς γνώμης πρὸς Для получения дополнительной информации: παρελθὼν δὲ ἔλεξε τοιάδε.

60. ' κα ὶ προσδεχομένῳ μοι τὰ τῆς ὀργῆς ὑμῶν ἔς με γεγένηται （ αἰσθάνομαι γὰρ τὰς αἰτίας ） καὶ ἐκκλησίαν τούτου ἕνεκα ξυνήγαγον, ὅπως ὑπομνήσω καὶ μέμψωμαι εἴ τι μὴ ὀρθῶς ἢ ἐμοὶ χαλεπαίνετε ἢ ταῖς ξυμφοραῖς εἴκετε. [ 2 ] ??? καθ᾽ ἕκαστον τῶν πολιτῶν εὐπραγοῦσαν, ἁθρόαν δὲ σφαλλομένην. [3] ????????? οὐδὲν ἧσσον ξυναπόλλυται, κακοτυχῶν δὲ ἐν ειασῴζεται. [ 4 ] . ἐκείνης ἀδύνατος, πῶς οὐ χρὴ πάντας ἀμύνειν αὐτῇ, ?????? κοινοῦ τῆς σωτηρίας ἀφίεσθε, καὶ ἐμέ τε τὸν παραινέσαντα πολεμεῖν καὶ ὑ μ ᾶς αὐτοὺς οἳ ξυνέγνωτε δι᾽ αἰτίας ἔχετε. [5] καίτοι ἐμοὶ τοιούτῳ ἀνδρὶ ὀργίζεσθε ὃς οὐδενὸς ἥσσων οἴομαι εἶναι γνῶναί τε τὰ δέοντα καὶ ἑρμηνεῦσαι ταῦτα, φιλόπολίς τε καὶ χρημάτων κρείσσων. [6] . ἔχων ἀμφότερα, τῇ δὲ πόλει δύσνους, οὐκ ἂν ὁμοίως τι οἰκείως φράζοι: προσόντος δὲ καὶ τοῦδε, χρήμασι δὲ νικωμένου, τὰ ξύμπαντα τούτου ἑνὸς ἂν πωλοῖτο. [7] . οὐκ ἂν εἰκότω ς νῦν τοῦ γε ἀδικεῖν αἰτίαν φεροίμην.

61. ' κα ὶ γὰρ οἷς μὲν αἵρεσις γεγένηται τἆλλα εὐτυχοῦσι, πολλὴ ἄνοια πολεμῆσαι: εἰ δ᾽ ἀναγκαῖον ἦν ἢ εἴξαντας εὐθὺς τοῖς πέλας ὑπακοῦσαι ἢ κινδυνεύσαντας περιγενέσθαι, ὁ φυγὼν τὸν κίνδυνον τοῦ ὑποστάντος μεμπτότερος. [ 2 ] ?????? ξυνέβη ὑμῖν πεισθῆναι μὲν ἀκεραίοις, μεταμέλειν δὲ κακουμένοις, καὶ τὸν ἐμὸν λόγον ἐν τῷ ὑμετέρῳ ἀσθενεῖ τῆς γνώμης μὴ ὀρθὸν φαίνεσθαι, διότι τὸ μὲν λυποῦν ἔχει ἤδη τὴν αἴσθησιν ἑκάστῳ, τῆς δὲ ὠφελίας ἄπεστιν ἔτι ἡ δήλωσις ἅπασι, καὶ μεταβολῆς μεγάλης, καὶ ταύτης ἐξ ὀλίγου, ἐμπεσούσης ταπεινὴ ὑμῶν ἡ διάνοια ἐγκαρτερεῖν ἃ ἔγνωτε. [3] δουλοῖ γὰρ φρόνημα τὸ αἰφνίδιον καὶ ἀπροσδόκητον καὶ τὸ πλείστῳ παραλόγῳ ξυμβαῖνον: ὃ ὑμῖν πρὸς τοῖς ἄλλοις οὐχ ἥκιστα καὶ κατὰ τὴν νόσον γεγένη ται . [4] . χρεὼν καὶ ξυμφοραῖς ταῖς μεγίσταις ἐθέλειν ὑφίστασθαι καὶ τὴν ἀξίωσιν μὴ ἀφανίζειν （ ἐν ἴσῳ γὰρ οἱ ἄνθρωποι δικαιοῦσι τῆς τε ὑπαρχούσης δόξης αἰτιᾶσθαι ὅστις μαλακίᾳ ?????? δὲ τὰ ἴδια τοῦ κοινοῦ τῆς σωτηρίας ἀντιλαμβάνεσθαι.

62. ' τ ὸν δὲ πόνον τὸν κατὰ τὸν πόλεμον, μὴ γένηταί τε πολὺς καὶ οὐδὲν μᾶλλον περιγενώμεθα, ἀρκείτω μὲν ὑμῖν καὶ ἐκεῖνα ἐν οἷς ἄλλοτε πολλάκις γε δὴ ἀπέδειξα οὐκ ὀρθῶς αὐτὸν ὑποπτευόμενον, δηλώσω δὲ καὶ τόδε, ὅ μοι δοκεῖτε οὔτ᾽ αὐτοὶ πώποτε ἐνθυμηθῆναι ὑπάρχον ὑμῖν μεγέθους πέρι ἐς τὴν ἀρχὴν οὔτ᾽ ἐγὼ ἐν τοῖς πρὶν λόγοις: οὐδ᾽ ἂν νῦν ἐχρησάμην κομπωδεστέραν Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время. [2] οἴεσθε μὲν γὰρ τῶν ξυμμάχων μόνων ἄρχειν, ἐγὼ δὲ ἀποφαίνω δύο μερῶν τῶν ἐς χρῆσιν φανερῶν, γῆς καὶ θαλάσσης, τοῦ ἑτέρου ὑμᾶς παντὸς κυριωτάτους ὄντας, ἐφ᾽ ὅσον τε νῦν νέμεσθε καὶ ἢν ἐπὶ πλέον βουληθῆτε: καὶ οὐκ ἔστιν ὅστις τῇ ὑπαρχούσῃ ????????? ἐν τῷ παρόντι κωλύσει. [3] ὥστε οὐ κατὰ τὴν τῶν οἰκιῶν καὶ τῆς γῆς χρείαν, ὧν μεγάλων νομίζετε ἐστερῆσθαι, αὕτη ἡ δύναμις φαίνεται: οὐδ᾽ εἰκὸς χαλεπῶς φέρειν αὐτῶν μᾶλλον ἢ οὐ κηπίον καὶ ἐγκαλλώπισμα πλούτου πρὸς ταύτην νομίσαντας ὀλιγωρῆσαι, καὶ γνῶναι ἐλευθερίαν μέν, ἢν ἀντιλαμ βανόμενοι αὐτῆς διασώσωμεν, ῥᾳδίως ταῦτα ἀναληψομένην, ἄλλων δὲ ὑπακούσασι καὶ τὰ προκεκτημένα φιλεῖν ἐλασσοῦσθαι, τῶν τε πατέρων μὴ χείρους κατ᾽ ἀμφότερα φανῆναι, οἳ μετὰ πόνων καὶ οὐ παρ᾽ ἄλλων δεξάμενοι κατέσχον τε καὶ προσέτι διασώσαντες παρέδοσαν ὑμῖν αὐτά （ αἴσχιον δὲ ἔχοντας ἀφαιρεθῆναι ἢ κτωμένους ἀτυχῆσαι ） , ἰέναι δὲ τοῖς ἐχθροῖς ὁμόσε μὴ φρονήματι μόνον, ἀλλὰ καὶ καταφρονήματι. [4] αὔχημα μὲν γὰρ καὶ ἀπὸ ἀμαθίας εὐτυχοῦς καὶ δειλῷ τινὶ ἐγγίγνεται, καταφρόνησις δὲ ὃς ἂν καὶ γνώμῃ πιστεύῃ τῶν ἐναντίων προύχειν, ὃ ἡμῖν ὑπάρχει. [5] καὶ τὴν τόλμαν ἀπὸ τῆς ὁμοίας τύχης ἡ ξύνεσις ἐκ τοῦ ὑπέρφρονος ἐχυρωτέραν παρέχεται, ἐλπίδι τε ἧσσον πιστεύει, ἧς ἐν τῷ ἀπόρῳ ἡ ἰσχύς, γνώμῃ δὲ ἀπὸ τῶν ὑπαρχόντων, ἧς βεβαιοτέρα ἡ πρόνοια.

63. τῆς τε πόλεως ὑμᾶς εἰκὸς τῷ τιμ ωμέν ῳ ἀπὸ τοῦ ἄρχειν, ᾧπερ ἅπαντες ἀγάλλεσθε, βοηθεῖν, καὶ μὴ φεύγειν τοὺς πόνους ἢ μηδὲ τὰς τιμὰς διώκειν: μηδὲ νομίσαι περὶ ἑνὸς μόνου, δουλείας ἀντ᾽ ἐλευθερίας, ἀγωνίζεσθαι, ἀλλὰ καὶ ἀρχῆς στερήσεως καὶ κινδύνου ὧν ἐν τῇ ἀρχῇ ἀπήχθεσθε. [2] ἧς οὐδ᾽ ἐκστῆναι ἔτι ὑμῖν ἔστιν, εἴ τις καὶ τόδε ἐν τῷ παρόντι δεδιὼς ἀπραγμοσύνῃ ἀνδραγαθίζεται: ὡς τυραννίδα γὰρ ἤδη ἔχετε αὐτήν, ἣν λαβεῖν μὲν δικον δοκεῖ εἶναι, ἀφεῖναι δὲ ἐπικίνδυνον. [3] τάχιστ᾽ ἄν τε πόλιν οἱ τοιοῦτοι ἑτέρους τε πείσαντες ἀπολέσειαν καὶ εἴ που ἐπὶ σφῶν αὐτῶν αὐτόνομοι οἰκήσειαν: τὸ γὰρ ἄπραγμον οὐ σῴζεται μὴ μετὰ τοῦ δραστηρίου τεταγμένον, οὐδὲ ἐν ἀρχούσῃ πόλει ξυμφέρει, ἀλλ᾽ ἐν ὑπηκόῳ, ἀσφαλῶς δουλεύειν.

64. 'ὑμεῖς δὲ μήτε ὑπὸ τῶν τοιῶνδε πολιτῶν παράγεσθε μήτε ἐμὲ δι᾽ ὀργῆς ἔχετε, ᾧ καὶ αὐτοὶ ξυνδιέγνωτε πολεμεῖν, εἰ καὶ ἐπελθόντες οἱ ἐναντίοι ἔδρασαν ἅπερ εἰκὸς ἦν μὴ ἐθελησάντων ὑμῶν ὑπακούειν, ἐπιγεγένηταί τε πέρα ὧν προσεδεχόμεθα и νόσος ἥδε, πρᾶγμα μόνον δ ὴ τῶν πάντων ἐλπίδος κρεῖσσον γεγενημένον. ???????????? ὅταν παρὰ λόγον τι εὖ πράξητε ἐμοὶ ἀναθήσετε. [2] φέρειν δὲ χρὴ τά τε δαιμόνια ἀναγκαίως τά τε ἀπὸ τῶν πολεμίων ἀνδρείως: ταῦτα γὰρ ἐν ἔθ ει τῇδε τῇ πόλει πρότερόν τε ἦν νῦν τε μὴ ἐν ὑμῖν κωλυθῇ. [3] γνῶτε δὲ ὄνομα μέγιστον αὐτὴν ἔχουσαν ἐν ἅπασιν ἀνθρώποις διὰ τὸ ταῖς ξυμφοραῖς μὴ εἴκειν, πλεῖστα δὲ σώματα καὶ πόνους ἀνηλωκέναι πολέμῳ, καὶ δύναμιν μεγίστην δὴ μέχρι τοῦδε κεκτημένην, ἧς ἐς ἀ ΐδιον τοῖς ἐπιγιγνομένοις, ἢν καὶ νῦν ὑπενδῶμέν ??? Ἕλληνες πλείστων δὴ ἤρξαμεν, καὶ πολέμοις ????????? εὐπορωτάτη ν καὶ μεγίστην ᾠκήσαμεν. [4] . ζηλώσει: εἰ δέ τις μὴ κέκτηται, φθονήσει. [5] . ἕτεροι ἑτέρων ἠξίωσαν ἄρχειν: ὅστ ις δὲ ἐπὶ Если у вас есть какие-либо проблемы, это может привести к падению температуры. μῖσος μὲν γὰρ οὐκ ἐπὶ πολὺ ἀντέχει, ἡ δὲ παραυτίκα τε λαμπρότης καὶ ἐς τὸ ἔπειτα δόξα αἰείμνηστος καταλείπεται. 6 προ θύμ ῳ ἀμφότερα κτήσασθε, καὶ Λακεδαιμονίοις ἐπικηρυκεύεσθε μήτε ἔνδηλοι ἔστε τοῖς παροῦσι πόνοις βαρυνόμενοι, ὡς οἵτινες πρὸς τὰς ξυμφορὰς γνώμῃ μὲν ἥκιστα λυποῦνται, ἔργῳ δὲ μάλιστα ἀντέχουσιν, οὗτοι καὶ πόλεων καὶ ἰδιωτῶν κράτιστοί εἰσιν.'

65. τοια ῦτα ὁ Περικλῆς λέγων ἐπειρᾶτο τοὺς Ἀθηναίους τῆς τε ἐς αὑτὸν ὀργῆς παραλύειν καὶ ἀπὸ τῶν παρόντων δεινῶν ἀπάγειν τὴν γνώμην. [2] . ἔτι ἔπεμπον ἔς τε τὸν πόλεμον μᾶλλον ὥρμηντο, ἰ δί ᾳ δὲ τοῖς παθήμασιν ἐλυποῦντο, ὁ μὲν δῆμος ὅτι ἀπ᾽ ἐλασσόνων ὁρμώμενος ἐστέρητο καὶ τούτων, οἱ δὲ δυνατοὶ καλὰ κτήματα κατὰ τὴν χώραν οἰκοδομίαις τε καὶ πολυτελέσι κατασκευαῖς ἀπολωλεκότες, τὸ δὲ μέγιστον, πόλεμον ἀντ᾽ εἰρήνης ἔχοντες. [3] οὐ μέντοι πρότ ερόν γε οἱ ξύμπαντες ἐπαύσαντο ἐν ὀργῇ ἔχοντες αὐτὸν πρὶν ἐζημίωσαν χρήμασιν. [4] ὕστερον δ᾽ αὖθις οὐ πολλῷ, ὅπερ φιλεῖ ὅμιλος ποιεῖν, στρατηγὸν εἵλοντο καὶ πάντα τὰ πράγματα ἐπέτρεψαν, ὧν μὲν περὶ τὰ οἰκεῖα ἕκαστος ἤλγει ἀμβλύτεροι ἤδη ὄντες, ὧν δὲ ἡ ξύμπ ασα πόλις προσεδεῖτο πλείστου ἄξιον νομίζοντες εἶναι. [5] . ἀσφαλῶς διεφύλαξεν αὐτήν, καὶ ἐγένετο ἐπ᾽ ἐκείνου , ἐπειδή τε ὁ πόλεμος κατέστη, ὁ δὲ φαίνεται καὶ ἐν τούτῳ προγνοὺς τὴν δύναμιν. [6] ἐπεβίω δὲ δύο ἔτη καὶ ἓξ μῆνας: καὶ ἐπειδὴ ἀπέθανεν, ἐπὶ πλέον ἔτι ἐγνώσθη ἡ πρόνοια αὐτοῦ ἡ ἐς τὸν πόλεμον. [7] ??? ἐπικτωμένους ἐν τῷ πολέμῳ μηδὲ τῇ πόλει κινδυνεύοντας ἔφη πε ριέσεσθαι : οἱ δὲ ταῦτά τε πάντα ἐς τοὐναντίον ἔπραξαν καὶ ἄλλα ἔξω τοῦ πολέμου δοκοῦντα εἶναι κατὰ τὰς ἰδίας φιλοτιμίας καὶ ἴδια κέρδη κακῶς ἔς τε σφᾶς αὐτοὺς καὶ τοὺς ξυμμάχους ἐπολίτευσαν, ἃ κατορθούμενα µὲν τοῖς ἰδιώταις τιμὴ καὶ Если вы хотите, чтобы все было в порядке, вы можете сделать это в любое время. [8] αἴτιον δ᾽ ἦν ὅτι ἐκεῖνος μὲν δυνατὸς ὢν τῷ τε ἀξιώματι καὶ τῇ γνώμῃ χρημάτων τε διαφανῶς ἀδωρότατος γενόμενος κατεῖχε τὸ ??? κτώμενος ἐξ οὐ προσηκόντων τὴν δύναμιν πρὸς ἡδονήν τι λέγειν, ἀλλ᾽ ἔχων ἐπ᾽ ἀξιώσει καὶ πρὸς ὀργήν τι ἀντειπεῖν. [9] . ἐπὶ τὸ φοβεῖσθαι, καὶ δεδιότας αὖ ἀλόγως ἀντικαθίστη πάλιν ἐπὶ τὸ θαρσεῖ ν . ἐγίγνετό τε λόγῳ µὲν δημοκρατία, ἔργῳ δὲ ὑπὸ τοῦ πρώτου ἀνδρὸς ἀρχή. [10] . πρῶτος ἕκαστος γίγνεσθαι ἐτράποντο καθ᾽ ἡδονὰς τῷ δήμῳ καὶ τὰ πράγματα ἐνδιδόναι. [11] . ἐς Σικελίαν πλοῦς, ὃς οὐ τοσοῦτον γνώμης ἁμάρτημα ἦν πρὸς οὓς ἐπῇσαν, ὅσον οἱ ἐκπέμψαντες οὐ τὰ πρόσφορα τοῖς οἰχομένοις ἐπιγιγνώσκοντες, ἀλλὰ κατὰ τὰς ἰδίας διαβολὰς περὶ τῆς τοῦ δήμου προστασίας τά τε ἐ ν τῷ στρατοπέδῳ ἀμβλύτερα ἐποίουν καὶ τὰ περὶ τὴν πόλιν πρῶτον ἐν ἀλλήλοις ἐταράχθησαν. [12] . καὶ κατὰ τὴν πόλιν ἤδη ἐν στάσει ὄντες ὅμως † τρία † μὲν ἔτη ἀντεῖχον τοῖς τε πρότερον ὑ πάρχουσι πολεμίοις καὶ τοῖς ἀπὸ Σικελίας μετ᾽ αὐτῶν, καὶ τῶν ξυμμάχων ἔτι τοῖς πλέοσιν ἀφεστηκόσι, Κύρῳ τε ὕστερον βασιλέως παιδὶ προσγενομένῳ, ὃς παρεῖχε χρήματα Πελοποννησίοις ἐς τὸ ναυτικόν, καὶ οὐ πρότερον ἐνέδοσαν ἢ αὐτοὶ ἐν σφίσι κατὰ τὰς ἰδίας διαφο ρ ὰς περιπεσόντες ἐσφάλησαν. [13] τοσοῦτον τῷ Περικλεῖ ἐπερίσσευσε τότε ἀφ᾽ ὧν αὐτὸς προέγνω καὶ πάνυ ἂν ῥᾳδίως περιγενέσθαι τὴν πόλιν Πελοπονννησίων αὐτῶν τῷ πολέμῳ.

66. ο ἱ δὲ Λακεδαιμόνιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι τοῦ αὐτοῦ θέρους ἐστράτευσαν ναυσὶν ἑκατὸν ἐς Ζάκυνθον τὴν νῆσον, ἣ κεῖται ἀντιπέρας Ἤλιδος: εἰσὶ δὲ Ἀχαιῶν τῶν ἐκ Πελοποννήσου ἄποικοι καὶ Ἀθηναίοις ξυνεμάχουν. [ 2 ] . ἀποβάντες δὲ ἐς τὴν γῆν ἐδῄωσαν τὰ πολλά. καὶ ἐπειδὴ οὐ ξυνεχώρουν, ἀπέπλευσαν ἐπ᾽ οἴκου.

67. κα ὶ τοῦ αὐτοῦ θέρους τελευτῶντος Ἀριστεὺς Κορίνθιος καὶ Λακεδαιμονίων πρέσβεις Ἀνήριστος καὶ Νικόλαος καὶ Πρατόδαμος καὶ Τεγεάτης Τιμαγόρας καὶ Ἀργεῖος ἰδίᾳ Πόλλις, πορευόμενοι ἐς τὴν Ἀσίαν ὡς βασιλέα, εἴ πως πείσειαν αὐτὸν χρήματά τε παρασχεῖν καὶ ξυμπολε με ῖν, ἀφικνοῦνται ὡς Σιτάλκην πρῶτον τὸν Τήρεω ἐς Θρᾴκην, βουλόμενοι πεῖσαί τε αὐτόν, εἰ δύναιντο, μεταστάντα τῆς Ἀθηναίων ξυμμαχίας στρατεῦσαι ἐπὶ τὴν Ποτείδαιαν, οὗ ἦν στράτευμα τῶν Ἀθηναίων πολιορκοῦν, καὶ ᾗπερ ὥρμηντο, δι᾽ ἐκείνου πορευθῆναι πέραν τοῦ Ἑλλησπόντου ὡς Φαρνάκην τὸν Φαρναβάζου, ὃς αὐτοὺς ἔμελλεν ὡς βασιλέα ἀναπέμψειν. [2] ??? παρὰ τῷ Σιτάλκῃ πείθουσι τὸν Σάδοκον τὸν γεγενημένον Ἀθηναῖον, Σιτάλκου υἱόν, τοὺς ἄνδρας ἐγχ ειρίσαι σφίσιν, ὅπως μὴ διαβάντες ὡς βασιλέα τὴν ἐκείνου πόλιν τὸ μέρος βλάψωσιν. [3] ??? τὸν Ἑλλήσποντον περαιώσειν, πρὶν ἐσβαίνειν ξυλλαμβάνει, ἄλλους ξυμπέμψας μετὰ τοῦ Λεάρχου καὶ Ἀμε ινιάδου , καὶ ἐκέλευσεν ἐκείνοις παραδοῦναι: οἱ δὲ λαβόντες ἐκόμισαν ἐς τὰς Ἀθήνας. [4] ἀφικομένων δὲ αὐτῶν δείσαντες οἱ Ἀθηναῖοι τὸν Ἀριστέα μὴ αὖθις σφᾶς ἔτι πλείω κακουργῇ διαφυγών, ὅτι καὶ πρὸ τούτων τὰ τῆς Ποτειδαίας καὶ τῶν ἐπὶ Θρᾴκης πάντα ἐφαίνετο π ράξας , ἀκρίτους καὶ βουλομένους ἔστιν ἃ εἰπεῖν αὐθημερὸν ἀπέκτειναν πάντας καὶ ἐς φάραγγα ἐσέβαλον, δικαιοῦντες τοῖς αὐτοῖς ἀμύνεσθαι οἷσπερ καὶ οἱ Λακεδαιμόνιοι ὑπῆρξαν, τοὺς ἐμπόρους οὓς ἔλαβον Ἀθηναίων καὶ τῶν ξυμμάχων ἐν ὁλκάσι περὶ Πελοπόννησον πλέοντ ας ἀποκτείναντες καὶ ἐς φάραγγας ἐσβαλόντες. πάντας γὰρ δὴ κατ᾽ ἀρχὰς τοῦ πολέμου Λακεδαιμόνιοι ὅσους λάβοιεν ἐν τῇ θαλάσσῃ ὡς πολεμίους διέφθειρον, καὶ τοὺς μετὰ Ἀθηναίων ξυμπολεμοῦντας καὶ τοὺς μηδὲ μεθ᾽ ἑτέρων.

68. κατ ὰ δὲ τοὺς αὐτοὺς χρόνους, τοῦ θέρους τελευτῶντος, καὶ Ἀμπρακιῶται αὐτοί τε καὶ τῶν βαρβάρων πολλοὺς ἀναστήσαντες ἐστράτευσαν ἐπ᾽ Ἄργος τὸ Ἀμφιλοχικὸν καὶ τὴν ἄλλην Ἀμφιλοχίαν. [2] ἔχθρα δὲ πρὸς τοὺς Ἀργείους ἀπὸ τοῦδε αὐτοῖς ἤρξατο πρῶτον γενέσθαι. [3] Ἄργος τὸ Ἀμφιλοχικὸν καὶ Ἀμφιλοχίαν τὴν ἄλλην ἔκτισε μὲν μετὰ τὰ Τρωικὰ οἴκαδε ἀναχωρήσας καὶ οὐκ ἀρεσκόμενος τῇ ἐν Ἄργει καταστάσει Ἀμφίλοχος Ἀμφιάρεω ἐν τῷ Ἀμπρακικῷ κόλπῳ, ὁμώνυμον τῇ ἑαυτοῦ πατρίδι Ἄργος ὀνομάσας [4] （ καὶ ἦν ἡ πόλις αὕτη μεγίστη τῆς Ἀμφιλοχίας καὶ τοὺς δυνατωτάτους εἶχεν οἰκήτορας ） , [5] ὑπὸ ξυμφορῶν δὲ πολλαῖς γενεαῖς ὕστερον πιεζόμενοι Ἀμπρακιώτας ὁμόρους ὄντας τῇ Ἀμφιλοχικῇ ξυνοίκους ἐπηγάγοντο, καὶ ἡλληνίσθησαν τὴν νῦν γλῶσσαν τότε πρῶτον ἀπὸ τῶν Ἀμπρακιωτῶν ξυνοικησάντων: οἱ δὲ ἄλ λοι Ἀμφίλοχοι βάρβαροί εἰσιν. [6] ἐκβάλλουσιν οὖν τοὺς Ἀργείους οἱ Ἀμπρακιῶται χρόνῳ καὶ αὐτοὶ ἴσχουσι τὴν πόλιν. [7] οἱ δ᾽ Ἀμφίλοχοι γενομένου τούτου διδόασιν ἑαυτοὺς Ἀκαρνᾶσι, καὶ προσπαρακαλέσαντες ἀμφότεροι Ἀθηναίους, οἳ αὐτοῖς Φορμίωνά τε στρατηγὸν ἔπ εμψαν καὶ ναῦς τριάκοντα, ἀφικομένου [δὲ] τοῦ Φορμίωνος αἱροῦσι κατὰ κράτος Ἄργος καὶ τοὺς Ἀμπρακιώτας ἠνδραπόδισαν, κοινῇ τε ᾤκισαν αὐτὸ Ἀμφίλοχοι καὶ Ἀκαρνᾶνες. [8] . [ 9 ] . σφῶν αὐτῶν πρῶτον ἐποιήσαντο, ὕστερον δὲ ἐν τῷ πολέμῳ τήνδε τὴν στρατείαν ποιοῦνται αὑτῶν τε καὶ Χαόνων καὶ ἄλλων τινῶν τῶν πλησιοχώρων βαρβάρων: ἐλθόντες τε πρὸς τὸ Ἄργος τῆς μὲν χώρας ἐκράτουν, τὴν δὲ π όλιν ὡς οὐκ ἐδύναντο ἑλεῖν προσβαλόντες, ἀπεχώρησαν ἐπ᾽ οἴκου καὶ διελύθησαν κατὰ ἔθνη. τοσαῦτα μὲν ἐν τῷ θέρει ἐγένετο.

69. το ῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου χειμῶνος Ἀθηναῖοι ναῦς ἔστειλαν εἴκοσι μὲν περὶ Πελοπόννησον καὶ Φορμίωνα στρατηγόν, ὃς ὁρμώμενος ἐκ Ναυπάκτου φυλακὴν εἶχε μήτ᾽ ἐκπλεῖν ἐκ Κορίνθου καὶ τοῦ Κρισαίου κόλπου μηδένα μήτ᾽ ἐσπλεῖν, ἑτέρας δὲ ἓξ ἐπὶ Καρίας καὶ Λυκίας καὶ Με λήσανδρον στρατηγόν, ὅπως ταῦτά τε ἀργυρολογῶσι καὶ τὸ λῃστικὸν τῶν Πελοποννησίων μὴ ἐῶσιν αὐτόθεν ὁρμώμενον βλάπτειν τὸν πλοῦν τῶν ὁλκάδων τῶν ἀπὸ Φασήλιδος καὶ Φοινίκης καὶ τῆς ἐκεῖθεν ἠπείρου. [2] ἀναβὰς δὲ στρατιᾷ Ἀθηναίων τε τῶν ἀπὸ τῶν νεῶν καὶ τῶν ξ υμμάχων ἐς τὴν Λυκίαν ὁ Μελήσανδρος ἀποθνῄσκει καὶ τῆς στρατιᾶς μέρος τι διέφθειρε νικηθεὶς μάχῃ.

70. το ῦ δ᾽ αὐτοῦ χειμῶνος οἱ Ποτειδεᾶται ἐπειδὴ οὐκέτι ἐδύναντο πολιορκούμενοι ἀντέχειν, ἀλλ᾽ αἵ τε ἐς τὴν Ἀττικὴν ἐσβολαὶ Πελοποννησίων οὐδὲν μᾶλλον ἀπανίστασαν τοὺς Ἀθηναίους ὅ τε σῖτος ἐπελελοίπει, καὶ ἄλλα τε πολλὰ ἐπεγεγένητο αὐτόθι ἤδη βρώσεως πέρι ἀναγκ αίας καί τινες καὶ ἀλλήλων ἐγέγευντο, οὕτω δὴ λόγους προσφέρουσι περὶ ξυμβάσεως τοῖς στρατηγοῖς τῶν Ἀθηναίων τοῖς ἐπὶ σφίσι τεταγμένοις, Ξενοφῶντί τε τῷ Εὐριπίδου καὶ Ἑστιοδώρῳ τῷ Ἀριστοκλείδου καὶ Φανομάχῳ τῷ Καλλιμάχου. [ 2 ] . χειμερινῷ, ἀνηλωκυίας δὲ ἤδη τῆς πόλεως δισχίλια τάλαντα ἐς τὴν πολιορκίαν. [3] ἐπὶ τοῖσδε οὖν ξυνέβησαν, ἐξελθεῖν αὐτοὺς καὶ παῖδας καὶ γυναῖκας καὶ τοὺς ἐπικούρους ξὺν ἑνὶ ἱματίῳ, γυναῖκας δὲ ξὺν δυοῖν, καὶ ἀργύριό ν τι ῥητὸν ἔχοντας ἐφόδιον. [4] καὶ οἱ μὲν ὑπόσπονδοι ἐξῆλθον ἔς τε τὴν Χαλκιδικὴν καὶ ᾗ ἕκαστος ἐδύνατο: Ἀθηναῖοι δὲ τούς τε στρατηγοὺς ἐπῃτιάσαντο ὅτι ἄνευ αὐτῶν ξυνέβησαν （ ἐνόμιζον γὰρ ἂν κρατῆσαι τῆς πόλεως ἐβούλοντο ） , καὶ ὕστερον ἐποίκους ἔπεμψαν ἑα υτ ῶν ἐς τὴν Ποτείδαιαν καὶ κατῴκισαν. ταῦτα μὲν ἐν τῷ χειμῶνι ἐγένετο, καὶ [τὸ] δεύτερον ἔτος ἐτελεύτα τῷ πολέμῳ τῷδε ὃν Θουκυδίδης ξυνέγραψεν.

71. το ῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου θέρους οἱ Πελοποννήσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ἐς μὲν τὴν Ἀττικὴν οὐκ ἐσέβαλον, ἐστράτευσαν δὲ ἐπὶ Πλάταιαν: ἡγεῖτο δὲ Ἀρχίδαμος и Ζευξιδάμου Λακεδαιμονίων βασιλεύς. ς πέμψαντες πρὸς αὐτὸν ἔλεγον τοιάδε: [2] 'Ἀρχίδαμε καὶ Λακεδαιμόνιοι, οὐ δίκαια ποιεῖτε οὐδ᾽ ἄξια οὔτε ὑμῶν οὔτε πατέρων ὧν ἐστέ, ἐς γῆν τὴν Πλαταιῶν στρατεύοντες. Παυσανίας γὰρ ὁ Κλεομβρότου Λακεδαιμόνιος ἐλευθερώσας τὴν Ἑλλάδα ἀπὸ τῶν Μήδων μετὰ Ἑλλήνων τῶν ἐθελησάντων ξυνάρασθαι τὸν κίνδυνον τῆς μάχης ἣ παρ᾽ ἡμῖν ἐγένετο, θύσας ἐν τῇ Πλαταιῶν ἀγορᾷ ἱερὰ Διὶ ἐλευθερίῳ καὶ ξυγκαλέσας πάντας τοὺς ξυμμάχους ἀπεδίδου Πλαταιεῦσι γῆν καὶ πόλιν τὴν σφετέραν ἔχοντας αὐτονόμους οἰκεῖν, στρατεῦσαί τε μηδένα ποτὲ ἀ δίκως ἐπ᾽ αὐτοὺς μηδ᾽ ἐπὶ δουλείᾳ: εἰ δὲ μή, ἀμύνειν τοὺς παρόντας ξυμμάχους κατὰ δύναμιν. [3] τάδε μὲν ἡμῖν πατέρες οἱ ὑμέτεροι ἔδοσαν ἀρετῆς ἕνεκα καὶ προθυμίας τῆς ἐν ἐκείνοις τοῖς κινδύνοις γενομένης, ὑμεῖς δὲ Для этого необходимо: ἥκετε. [4] ??? πατρῴους καὶ ἡμετέρους ἐγχωρίους, λέγομεν ??? οἰκεῖν αὐτονόμους κα θάπερ Παυσανίας ἐδικαίωσεν.'

72. τοσα ῦτα εἰπόντων τῶν Πλαταιῶν Ἀρχίδαμος ὑπολαβὼν εἶπεν: 'δίκαια λέγετε, ὦ ἄνδρες Πλαταιῆς, ἢν ποιῆτε ὁμοῖα τοῖς λόγοις. καθάπερ γὰρ Παυσανίας ὑμῖν παρέδωκεν, αὐτοί τε αὐτονομεῖσθε καὶ τοὺς ἄλλους ξυνελευθεροῦτε, ὅσοι μετασχόντες τῶν τότε κινδύνων ὑμῖν τε ξ υνώμοσαν καὶ εἰσὶ νῦν ὑπ᾽ Ἀθηναίοις, παρασκευή τε τοσήδε καὶ πόλεμος γεγένηται αὐτῶν ἕνεκα καὶ τῶν ἄλλων ἐλευθερώσεως. ἧς μάλιστα μὲν μετασχόντες καὶ αὐτοὶ ἐμμείνατε τοῖς ὅρκοις: εἰ δὲ μή, ἅπερ καὶ πρότερον ἤδη προυκαλεσάμεθα, ἡσυχίαν ἄγετε νεμόμενοι τὰ ὑμ έτερα αὐτῶν, καὶ ἔστε μηδὲ μεθ᾽ ἑτέρων, δέχεσθε δὲ ἀμφοτέρους φίλους, ἐπὶ πολέμῳ δὲ μηδετέρους. καὶ τάδε ἡμῖν ἀρκέσει.' [2] ἱ δὲ Πλαταιῶν πρέσβεις ἀκούσαντες ταῦτα ἐσῆλθον ἐς τὴν πόλιν, καὶ τῷ πλήθει τὰ ῥηθέντα κοινώσαντες ἀ πεκρίναντο αὐτῷ ὅτι ἀδύνατα σφίσιν εἴη ποιεῖν ἃ προκαλεῖται ἄνευ Ἀθηναίων （ παῖδες γὰρ σφῶν καὶ γυναῖκες παρ᾽ ἐκείνοις εἶεν ） , δεδιέναι δὲ καὶ περὶ τῇ πάσῃ πόλει μὴ ἐκείνων ἀποχωρησάντων Ἀθηναῖοι ἐλθόντες σφίσιν οὐκ ἐπιτρέπωσιν, ἢ Θηβαῖοι, ὡς ἔνορκοι ὄντες κ ατ ὰ τὸ ἀμφοτέρους δέχεσθαι, αὖθις σφῶν τὴν πόλιν πειράσωσι καταλαβεῖν. [3] ὁ δὲ θαρσύνων αὐτοὺς πρὸς ταῦτα ἔφη: 'ὑμεῖς δὲ πόλιν μὲν καὶ οἰκίας ἡμῖν παράδοτε τοῖς Λακεδαιμονίοις, καὶ γῆς ὅρους ἀποδείξατε καὶ δένδρα ἀριθμῷ τὰ ὑμέτερα καὶ ἄλλο εἴ τι δυνατὸν ἐ ς ἀριθμὸν ἐλθεῖν: αὐτοὶ δὲ μεταχωρήσατε ὅποι βούλεσθε, ἕως ἂν ὁ πόλεμος ᾖ: ἐπειδὰν δὲ παρέλθῃ, ἀποδώσομεν ὑμῖν ἃ ἂν παραλάβωμεν. μέχρι δὲ τοῦδε ἕξομεν παρακαταθήκην, ἐργαζόμενοι καὶ φορὰν φέροντες ἣ ἂν ὑμῖν μέλλῃ ἱκανὴ ἔσεσθαι.'

73. οἱ δ᾽ ἀκούσαντες ἐσῆλθο ν αὖθις ἐς τὴν πόλιν, καὶ βουλευσάμενοι μετὰ τοῦ πλήθους ἔλεξαν ὅτι βούλονται ἃ προκαλεῖται Ἀθηναίοις κοινῶσαι πρῶτον, καὶ ἢν πείθωσιν αὐτούς, ποιεῖν ταῦτα: μέχρι δὲ τούτου σπείσασθαι σφίσιν ἐκέλευον καὶ τὴν γῆν μὴ δῃοῦν. ὁ δὲ ἡμέρας τε ἐσπείσατο ἐν αἷς εἰ κ ὸς ἦν κομισθῆναι, καὶ τὴν γῆν οὐκ ἔτεμνεν. [2] ἐλθόντες δὲ οἱ [Πλαταιῆς ] πρέσβεις ὡς τοὺς Ἀθηναίους καὶ βουλευσάμενοι μετ᾽ αὐτῶν πάλιν ἦλθον ἀπαγγέλλοντες τοῖς ἐν τῇ πόλει τοιάδε: [3] 'οὔτ᾽ ἐν τῷ πρὸ τοῦ χρόνῳ, ὦ ἄνδρες Πλαταιῆς, ἀφ᾽ οὗ ξύμμαχοι ἐγενόμεθ α , Ἀθηναῖοί φασιν ἐν οὐδενὶ ὑμᾶς προέσθαι ἀδικουμένους οὔτε νῦν περιόψεσθαι, βοηθήσειν δὲ κατὰ δύναμιν. ἐπισκήπτουσί τε ὑμῖν πρὸς τῶν ὅρκων οὓς οἱ πατέρες ὤμοσαν μηδὲν νεωτερίζειν περὶ τὴν ξυμμαχίαν.'

74. τοιαῦτα τῶν πρέσβεων ἀπαγγειλάντων οἱ Πλαταιῆς ἐβου λεύσαντο Ἀθηναίους μὴ προδιδόναι, ἀλλ᾽ ἀνέχεσθαι καὶ γῆν τεμνομένην, εἰ δεῖ, ὁρῶντας καὶ ἄλλο πάσχοντας ὅτι ἂν ξυμβαίνῃ: ἐξελθεῖν τε μηδένα ἔτι, ἀλλ᾽ ἀπὸ τοῦ τείχους ἀποκρίνασθαι ὅτι ἀδύνατα σφίσι ποιεῖν ἐστὶν ἃ Λακεδαιμόνιοι προκαλοῦνται. [2] ὡς δὲ ἀπεκρί ναντο , ἐντεῦθεν δὴ πρῶτον μὲν ἐς ἐπιμαρτυρίαν καὶ θεῶν καὶ ἡρώων τῶν ἐγχωρίων Ἀρχίδαμος ὁ βασιλεὺς κατέστη, λέγων ὧδε: 'θεοὶ ὅσοι γῆν τὴν Πλαταιίδα ἔχετε καὶ ἥρωες, ξυνίστορές ἐστε ὅτι οὔτε τὴν ἀρχὴν ἀδίκως, ἐκλιπόντων δὲ τῶνδε προτέρων τὸ ξυνώμοτον, ἐπὶ γῆν τήνδε ἤλθομεν, ἐν ᾗ οἱ πατέρες ἡμῶν εὐξάμενοι ὑμῖν Μήδων ἐκράτησαν καὶ παρέσχετε αὐτὴν εὐμενῆ ἐναγωνίσασθαι τοῖς Ἕλλησιν, οὔτε νῦν, ἤν τι ποιῶμεν, ἀδικήσομεν: προκαλεσάμενοι γὰρ πολλὰ καὶ εἰκότα οὐ τυγχάνομεν. ξυγγνώμονες δὲ ἔστε τῆς μὲν ἀδικίας κολάζεσ θαι τοῖς ὑπάρχουσι προτέροις, τῆς δὲ τιμωρίας τυγχάνειν τοῖς ἐπιφέρουσι νομίμως.'

75. τοσα ῦτα ἐπιθειάσας καθίστη ἐς πόλεμον τὸν στρατόν, καὶ πρῶτον μὲν περιεσταύρωσαν αὐτοὺς τοῖς δένδρεσιν ἃ ἔκοψαν, τοῦ μηδένα ἐπεξιέναι, ἔπειτα χῶμα ἔχουν πρὸς τὴν πόλιν, ἐλπίζοντες ταχίστην αἵρεσιν ἔσεσθαι αὐτῶν στρατεύματος τοσούτου ἐργαζομένου. [2] ξύλα μὲν οὖν τέμνοντες ἐκ τοῦ Κιθαιρῶνος παρῳκοδόμουν ἑκατέρωθεν, φορμηδὸν ἀντὶ τοίχων τιθέντες, ὅπως μὴ διαχέοιτο ἐπὶ πολὺ τὸ χῶμα: ἐφόρουν δὲ ὕλην ἐς αὐτὸ καὶ λίθους καὶ γῆν καὶ εἴ τι ἄλλο Пожалуйста, обратите внимание. [3] ἡμέρας δὲ ἔχουν † ἑβδομήκοντα † καὶ ν ύκτας ξυνεχῶς, διῃρημένοι κατ᾽ ἀναπαύλας, ὥστε τοὺς μὲν φέρειν, τοὺς δὲ ὕπνον τε καὶ σῖτον αἱρεῖσθαι: Λακεδαιμονίων τε οἱ ξεναγοὶ ἑκάστης πόλεως ξυνεφεστῶτες ἠνάγκαζον ἐς τὸ ἔργον. [4] . ἐπιστήσαντες τῷ ἑαυτῶν τείχει ᾗ προσεχοῦτο, ἐσῳκοδόμουν ἐς αὐτὸ πλίνθους ἐκ τῶν ἐγγὺς οἰκιῶν καθαιροῦντες. [5] ?????? οἰκοδόμημα, καὶ προκαλύμματα εἶχε δέρσεις καὶ διφθέρας, ὥστε τοὺς ἐργαζ ομένους καὶ τὰ ξύλα μήτε πυρφόροις οἰστοῖς βάλλεσθαι ἐν ἀσφαλείᾳ τε εἶναι. [6] ᾔρετο δὲ τὸ ὕψος τοῦ τείχους μέγα, καὶ τὸ χῶμα οὐ σχολαίτερον ἀντανῄει αὐτῷ. καὶ οἱ Πλαταιῆς τοιόνδε τι ἐπινοοῦσιν: διελόντες τοῦ τείχους ᾗ προσέπιπτε τὸ χῶμα ἐσεφόρουν τὴν γῆν.

76) τὸ διῃρημένον, ὅπως μὴ διαχεόμενον ὥσπερ ἡ γῆ φοροῖτο. [2] οἱ δὲ ταύτῃ ἀποκλῃόμενοι τοῦτο μὲν ἐπέσχον, ὑπόνομον δὲ ἐκ τῆς πόλεως ὀρύξαντες καὶ ξυντεκμηράμενοι ὑπὸ τὸ χῶμα ὑφεῖλκον αὖθις παρὰ σφᾶς τὸν χοῦν: καὶ ἐλάνθανον ἐπὶ πολὺ τοὺς ἔξω, ὥστε ἐπιβάλλοντας ἧσσον ἁνύτειν ὑπαγομένου αὐτοῖς κάτωθεν τοῦ χώματος καὶ ἱζάνοντος αἰεὶ ἐπὶ τὸ κενούμενον. [3] δεδιότες δὲ μὴ οὐδ᾽ οὕτω δύνωνται ὀλίγοι πρὸς πολλοὺς ἀντέχειν, προσεπεξηῦρο ν τόδε: τὸ μὲν μέγα οἰκοδόμημα ἐπαύσαντο ἐργαζόμενοι τὸ κατὰ τὸ χῶμα, ἔνθεν δὲ καὶ ἔνθεν αὐτοῦ ἀρξάμενοι ἀπὸ τοῦ βραχέος τείχους ἐκ τοῦ ἐντὸς μηνοειδὲς ἐς τὴν πόλιν ἐσῳκοδόμουν, ὅπως, εἰ τὸ μέγα τεῖχος ἁλίσκοιτο, τοῦτ᾽ ἀντέχοι, καὶ δέοι τοὺς ἐναντίους αὖθι ς πρὸς αὐτὸ χοῦν καὶ προχωροῦντας ἔσω διπλάσιόν τε πόνον ἔχειν καὶ ἐν ἀμφιβόλῳ μᾶλλον γίγνεσθαι. [4] ἅμα δὲ τῇ χώσει καὶ μηχανὰς προσῆγον οἱ Πελοποννήσιοι τῇ πόλει, μίαν μὲν ἣ τοῦ μεγάλου οἰκοδομήματος κατὰ τὸ χῶμα προσαχθεῖσα ἐπὶ μέγα τε κατέσεισε καὶ τοὺ ς Πλαταιᾶς ἐφόβησεν, ἄλλας δὲ ἄλλῃ τοῦ τείχους, ἃς βρόχους τε περιβάλλοντες ἀνέκλων ο??? τομῆς ἑκατέρωθεν ἀπὸ κεραιῶν δύο ἐπικεκλιμένων καὶ ὑπερτεινουσῶν ὑπὲρ τοῦ τείχους ἀνελκύσαντες ἐ γκαρσίας , ὁπότε προσπεσεῖθσαί πῃ μέλλοι ἡ μηχανή, ἀφίεσαν τὴν δοκὸν χαλαραῖς ταῖς ἁλύσεσι καὶ οὐ διὰ χειρὸς ἔχοντες, ἡ δὲ ῥύμῃ ἐμπίπτουσα ἀπεκαύλιζε τὸ προῦχον τῆς ἐμβολῆς.

77. μετ ὰ δὲ τοῦτο οἱ Πελοποννήσιοι, ὡς αἵ τε μηχαναὶ οὐδὲν ὠφέλουν καὶ τῷ χώματι τὸ ἀντιτείχισμα ἐγίγνετο, νομίσαντες ἄπορον εἶναι ἀπὸ τῶν παρόντων δεινῶν ἑλεῖν τὴν πόλιν πρὸς τὴν περιτείχισιν παρεσκευάζοντο. [2] πρότερον δὲ πυρὶ ἔδοξεν αὐτοῖς πειρᾶσαι εἰ δύνα ιντο πνεύματος γενομένου ἐπιφλέξαι τὴν πόλιν οὖσαν οὐ μεγάλην: πᾶσαν γὰρ δὴ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время. [3] φοροῦντες δὲ ὕλης φακέλους παρέβαλον ἀπὸ τοῦ χώματος ἐς τὸ μεταξὺ πρῶτον τοῦ τείχους καὶ τῆς προσχώσεως, τ αχ ὺ δὲ πλήρους γενομένου διὰ πολυχειρίαν ἐπιπαρένησαν καὶ τῆς ἄλλης πόλεως ὅσον ἐδύναντο ἀπὸ τοῦ μετεώρου πλεῖστον ἐπισχεῖν, ἐμβαλόντες δὲ πῦρ ξὺν θείῳ καὶ πίσσῃ ἧψαν τὴν ὕλην. [ 4 ] . εἶδεν: ἤδη γὰρ ἐν ὄρεσιν ὕλη τριφθεῖσα ὑπ᾽ ἀνέμων πρὸς αὑτὴν ἀπὸ ταὐτομάτου πῦρ καὶ φλόγα ἀπ᾽ αὐτοῦ ἀνῆκεν. 5 διαφθεῖραι: ἐντὸς γὰρ πολλοῦ χωρίου τῆς πόλεως οὐκ ἦν πελάσαι, πνεῦμ ά τε εἰ ἐπεγένετο αὐτῇ ἐπίφορον, ὅπερ καὶ ἤλπιζον οἱ ἐναντίοι, οὐκ ἂν διέφυγον. [6] νῦν δὲ καὶ τόδε λέγεται ξυμβῆναι, ὕδωρ [ἐξ οὐρανοῦ] πολὺ καὶ βροντὰς γενομένας σβέσαι τὴν φλόγα καὶ οὕτω παυσθῆναι τὸν κίνδυνον.

78. ο ἱ δὲ Πελοποννήσιοι ἐπειδὴ καὶ τούτου διήμαρτον, μέρος μέν τι καταλιπόντες τοῦ στρατοῦ, τὸ δὲ πλέον ἀφέντες περιετείχιζον τὴν πόλιν κύκλῳ, διελόμενοι κατὰ πόλεις τὸ χωρίον: τάφρος δὲ ἐντός τε ἦν καὶ ἔξωθεν ἐξ ἧς ἐπλινθεύσαντο. [2] . ἡμίσεος τείχους （ τὸ δὲ ἥμισυ Βοιωτοὶ ἐφύλασσον ） ἀνεχώρησαν τῷ στρατῷ καὶ διελύθησαν κατὰ πόλεις. [3] Πλαταιῆς δὲ παῖδας μὲν καὶ γυναῖκας καὶ τοὺς πρεσβυτάτους τε καὶ πλῆθος τὸ ἀχρεῖον τῶν ἀνθρώπων πρότερον ἐκκεκομισμένοι ἦσαν ἐς τὰς Ἀθήνας, αὐτοὶ δὲ ἐπολιορκοῦντο ἐγκαταλελειμμένοι τετρακόσιοι, Ἀθηναίων δὲ ὀγδοήκοντα, γυναῖκες δὲ δέκα καὶ ἑκατὸν σιτοποιοί. [4] τοσοῦτοι ἦσαν οἱ ξύμπαντες ὅτε ἐς τὴν πολιορκίαν καθίσταντο, καὶ ἄλλος οὐδεὶς ἦν ἐν τῷ τείχει οὔτε δο ῦλος οὔτ᾽ ἐλεύθερος. τοιαύτη μὲν ἡ Πλαταιῶν πολιορκία κατεσκευάσθη.

79. το ῦ δ᾽ αὐτοῦ θέρους καὶ ἅμα τῇ τῶν Πλαταιῶν ἐπιστρατείᾳ Ἀθηναῖοι δισχιλίοις ὁπλίταις ἑαυτῶν καὶ ἱππεῦσι διακοσίοις ἐπεστράτευσαν ἐπὶ Χαλκιδέας τοὺς ἐπὶ Θρᾴκης καὶ Βοττιαίους ἀκμάζοντος τοῦ σίτου: ἐστρατήγει δὲ Ξενοφῶν ὁ Εὐριπίδου τρίτος αὐτός. [2] ἐλθόντες δὲ ὑπὸ Σπάρτωλον τὴν Βοττικὴν τὸν σῖτον διέφθειραν. ἐδόκει δὲ καὶ προσχωρήσειν ἡ πόλις ὑπό τινων ἔνδοθεν πρασσόντων. προσπεμψάντων δὲ ἐς Ὄλυνθον τῶν οὐ ταὐτὰ βουλομένων ὁπλῖταί τε ἦλθον καὶ στρατιὰ ἐς φυλακήν: ἧς ἐπεξελθούσης ἐκ τῆς Σπαρτώλου ἐς μάχην καθ ίστανται οἱ Ἀθηναῖοι ὑπ᾽ αὐτῇ τῇ πόλει. [3] καὶ οἱ μὲν ὁπλῖται τῶν Χαλκιδέων καὶ ἐπίκουροί τινες μετ᾽ αὐτῶν νικῶνται ὑπὸ τῶν Ἀθηναίων καὶ ἀναχωροῦσιν ἐς τὴν Σπάρτωλον, οἱ δὲ ἱππῆς τῶν Χαλκιδέων καὶ ψιλοὶ νικῶσι τοὺς τῶν Ἀθηναίων ἱππέας καὶ ψιλούς: [4] εἶχο ν δέ τινας οὐ πολλοὺς πελταστὰς ἐκ τῆς Κρουσίδος γῆς καλουμένης. ἄρτι δὲ τῆς μάχης γεγενημένης ἐπιβοηθοῦσιν ἄλλοι πελτασταὶ ἐκ τῆς Ὀλύνθου. [5] καὶ οἱ ἐκ τῆς Σπαρτώλου ψιλοὶ ὡς εἶδον, θαρσήσαντες τοῖς τε προσγιγνομένοις καὶ ὅτι πρότερον οὐχ ἥσσηντο, ἐπιτίθ ενται αὖθις καὶ ἀναχωροῦσι πρὸς τὰς δύο τάξεις ἃς κατέλιπον παρὰ τοῖς σκευοφόροις. [6] καὶ ὁπότε μὲν ἐπίοιεν οἱ Ἀθηναῖοι, ἐνεδίδοσαν, ἀναχωροῦσι δ᾽ ἐνέκειντο καὶ ἐσηκόντιζον. οἵ τε ἱππῆς τῶν Χαλκιδέων προσιππεύοντες ᾗ δοκοίη προσέβαλλον, καὶ οὐχ ἥκιστα φοβήσαντες ἔτρεψαν τοὺς Ἀθηναίους καὶ ἐπεδίωξαν ἐπὶ πολύ. [7] καὶ οἱ μὲν Ἀθηναῖοι ἐς τὴν Ποτείδαιαν καταφεύγουσι, καὶ ὕστερον τοὺς νεκροὺς ὑποσπόνδους κομισάμενοι ἐς τὰς Ἀθήνας ἀναχωροῦσι τῷ πε ριόντι τοῦ στρατοῦ: ἀπέθανον δὲ αὐτῶν τριάκοντα καὶ τετρακόσιοι καὶ οἱ στρατηγοὶ πάντες. οἱ δὲ Χαλκιδῆς καὶ Βοττιαῖοι τροπαῖόν τε ἔστησαν καὶ τοὺς νεκροὺς τοὺς αὑτῶν ἀνελόμενοι διελύθησαν κατὰ πόλεις.

80. το ῦ δ᾽ αὐτοῦ θέρους, οὐ πολλῷ ὕστερον τούτων, Ἀμπρακιῶται καὶ Χάονες βουλόμενοι Ἀκαρνανίαν τὴν πᾶσαν καταστρέψασθαι καὶ Ἀθηναίων ἀποστῆσαι πείθουσι Λακεδαιμονίους ναυτικόν τε παρασκευάσασθαι ἐκ τῆς ξυμμαχίδος καὶ ὁπλίτας χιλίους πέμψαι ἐπ᾽ Ἀκαρνανίαν, λέγο ντες ὅτι, ἢν ναυσὶ καὶ πεζῷ ἅμα μετὰ σφῶν ἔλθωσιν, ἀδυνάτων ὄντων ξυμβοηθεῖν τῶν ἀπὸ θαλάσσης Ἀκαρνάνων ῥᾳδίως Ἀκαρνανίαν σχόντες καὶ τῆς Ζακύνθου καὶ Κεφαλληνίας κρατήσουσι, καὶ ὁ περίπλους οὐκέτι ἔσοιτο Ἀθηναίοις ὁμοίως περὶ Πελοπόννησον: ἐλπίδα δ᾽ εἶναι καὶ Ναύπακτον λαβεῖν. [2] . ἐπὶ ναυσὶν ὀλίγαις εὐθὺς πέμπουσι, τῷ δὲ ναυτικῷ περιήγγειλαν παρασκευασαμένῳ ὡς τάχιστα πλεῖν ἐς Λευκάδα. [ 3 ] . καὶ τὸ µὲν ναυτικὸν ἔκ τε Κορίνθου καὶ Σικυῶνος καὶ τῶν ταύτῃ χωρίων ἐν παρασκευῇ ἦν, τὸ δ᾽ ἐκ Λευκάδος καὶ Ἀνακτορίου καὶ Ἀμπρακίας πρότερον ἀφικόμενον ἐν Λευκάδι περιέμενεν. [ 4 ] . Φορμίωνα, ὃς ἦρχε τῶν εἴκοσι νεῶν τῶν Ἀττικῶν αἳ Если у вас есть проблемы с одеждой, вы можете сделать это в любое время. [5] καὶ αὐτῷ παρῆσαν Ἑλλήνων μὲν Ἀμπρακιῶται καὶ Λευκάδιοι καὶ Ἀνακτόριοι καὶ οὓς αὐτὸς ἔχων ἦλθε χίλιοι Πελοποννησίων, βάρβαροι δὲ Χάονες χίλιοι ἀβασίλευτοι, ὧν ἡγοῦντο ἐπετησίῳ προστατείᾳ ἐκ τοῦ ἀρχικοῦ γένους Φώτιος καὶ Νικάνωρ. ξυνεστρατεύοντο δὲ μετὰ Χαόνων καὶ Θεσπρωτοὶ ἀβασίλευτοι. [6] Μολοσσοὺς δὲ ἦγε καὶ Ἀτιντᾶνας Σαβύλινθος ἐπίτροπος ὢν Θάρυπος τοῦ βασιλέως ἔτι παιδὸς ὄντος, καὶ Παραυαίους Ὄροιδος βασιλεύων. Ὀρέσται δὲ χίλιοι, ὧν ἐβασίλευεν Ἀντίοχος, μετὰ Παραυαίων ξυνεστρατεύοντο Ὀροίδῳ Ἀντιόχου ἐπιτρέψαντος. [7] ἔπεμψε δὲ καὶ Περδίκκας κρύφα τῶν Ἀθηναίων χιλίους Μακεδόνων, οἳ ὕστερον ἦλθον. [8] το ύτ ῳ τῷ στρατῷ ἐπορεύετο Κνῆμος οὐ περιμείνας τὸ ἀπὸ Κορίνθου ναυτικόν, καὶ διὰ τῆς Ἀργείας ἰόντες Λιμναίαν, κώμην ἀτείχιστον, ἐπόρθησαν. ἀφικνοῦνταί τε ἐπὶ Στράτον, πόλιν μεγίστην τῆς Ἀκαρνανίας, νομίζοντες, εἰ ταύτην πρώτην λάβοιεν, ῥᾳδίως σφίσι τἆλλα προ σχωρήσειν .

81. ??? ναυσὶν ἅμα τοὺς πολεμίους παρεσομένους, οὔτε ξυνεβοήθουν ἐφύλασσόν τε τὰ αὑτῶν ἕκαστοι, παρά τε Φορμίωνα ἔπεμπον κελεύοντες ἀμύνειν: ὁ δὲ ἀδύνατος ἔφη εἶναι ναυτικοῦ ἐκ Κορίνθο υ μέλλοντος ἐκπλεῖν Ναύπακτον ἐρήμην ἀπολιπεῖν. [2] . πρὸς τὴν τῶν Στρατίων πόλιν, ὅπως ἐγγὺς В любом случае, если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете быть уверены в том, что это произойдет. [3] καὶ μέσον μὲν ἔχοντες προσῇσαν Χάονες καὶ οἱ ἄλλοι βάρβαροι, ἐκ δεξιᾶς δ᾽ αὐτῶν Λευκάδιοι καὶ Ἀνακτόριοι καὶ οἱ μετὰ τούτων, ἐν ἀριστερᾷ δὲ Κνῆμος καὶ οἱ Πελοπονννήσιοι καὶ Ἀμπρακιῶται: διεῖχον δὲ πολὺ ἀπ᾽ ἀλλήλων καὶ ἔστιν ὅτε οὐδὲ ἑωρῶντο. [4] καὶ οἱ μὲν Ἕλληνες τεταγμ ένοι τε προσῇσαν καὶ διὰ φυλακῆς ἔχοντες, ἕως ἐστρατοπεδεύσαντο ἐν ἐπιτηδείῳ: οἱ δὲ Χάονες σφίσι τε αὐτοῖς πιστεύοντες καὶ ἀξιούμενοι ὑπὸ τῶν ἐκείνῃ ἠπειρωτῶν μαχιμώτατοι εἶναι οὔτε ἐπέσχον τὸ στρατόπεδον καταλαβεῖν, χωρήσαντές τε ῥύμῃ μετὰ τῶν ἄλλων βαρβά ρων ἐνόμισαν αὐτοβοεὶ ἂν τὴν πόλιν ἑλεῖν καὶ αὑτῶν τὸ ἔργον γενέσθαι. [5] γνόντες δ᾽ αὐτοὺς οἱ Στράτιοι ἔτι προσιόντας καὶ ἡγησάμενοι, μεμονωμένων εἰ κρατήσειαν, οὐκ ἂν ἔτι σφίσι τοὺς Ἕλληνας ὁμοίως προσελθεῖν, προλοχίζουσι δὴ τὰ περὶ τὴν πόλιν ἐνέδραις, κ α ὶ ἐπειδὴ ἐγγὺς ἦσαν, ἔκ τε τῆς πόλεως ὁμόσε χωρήσαντες καὶ ἐκ τῶν ἐνεδρῶν προσπίπτουσιν. [6] καὶ ἐς φόβον καταστάντων διαφθείρονταί τε πολλοὶ τῶν Χαόνων, καὶ οἱ ἄλλοι βάρβαροι ὡς εἶδον αὐτοὺς ἐνδόντας, οὐκέτι ὑπέμειναν, ἀλλ᾽ ἐς φυγὴν κατέστησαν. [7] . αὐτοὺς καὶ στρατόπεδον οἰηθῆναι καταληψομένους ἐπείγεσθαι. [8] ?????? τὰ στρατόπεδα ἡσύχαζον αὐτοῦ τὴν ἡμέραν, ἐς χεῖρας μὲν οὐκ ἰόντων σφίσι τῶν Στρατίων διὰ τὸ μήπω τοὺς ἄλλους Ἀκαρνᾶνας ξυμβεβοηθηκέναι, ἄπωθεν δὲ σφενδονώντων καὶ ἐς ἀπορίαν καθιστάντων: οὐ γὰρ ἦν ἄνευ ὅπλων κινηθῆναι. δοκοῦσι δὲ οἱ Ἀκαρνᾶνες κράτιστοι εἶναι τοῦτο ποιεῖν.

82. ἐπειδὴ δὲ νὺξ ἐγένε το , ἀναχωρήσας ὁ Κνῆμος τῇ στρατιᾷ κατὰ τάχος ἐπὶ τὸν Ἄναπον ποταμόν, ὃς ἀπέχει σταδίους ὀγδοήκοντα Στράτου, τούς τε νεκροὺς κομίζεται τῇ ὑστεραίᾳ ὑποσπόνδους, καὶ Οἰνιαδῶν ξυμπαραγενομένων κατὰ φιλίαν ἀναχωρεῖ παρ᾽ αὐτοὺς πρὶν τὴν ξυμβοήθειαν ἐλθεῖν. κἀκεῖθεν ἐπ᾽ οἴκου ἀπῆλθον ἕκαστοι. οἱ δὲ Στράτιοι τροπαῖον ἔστησαν τῆς μάχης τῆς πρὸς τοὺς βαρβάρους.

83. τ ὸ δ᾽ ἐκ τῆς Κορίνθου καὶ τῶν ξυμμάχων τῶν ἐκ τοῦ Κρισαίου κόλπου ναυτικόν, ὃ ἔδει παραγενέσθαι τῷ Κνήμῳ, ὅπως μὴ ξυμβοηθῶσιν οἱ ἀπὸ θαλάσσης ἄνω Ἀκαρνᾶνες, οὐ παραγίγνεται, ἀλλ᾽ ἠναγκάσθησαν περὶ τὰς αὐτὰς ἡμέρας τῆς ἐν Στράτῳ μάχης ναυμαχῆσαι πρὸς Φορμίωνα καὶ τὰς εἴκοσι ναῦς τῶν Ἀθηναίων αἳ ἐφρούρουν ἐν Хорошо. [2] . εὐρυχωρίᾳ ἐπιθέσθαι. [3] . στρατιωτικώτερον παρεσκευασμένοι ἐς τὴν Ἀκαρνανίαν καὶ οὐκ ἂν οἰόμενοι πρὸς ἑπτὰ καὶ τεσσαράκοντα ναῦς τὰς σφετέρας τολμῆσαι τοὺς Ἀθηναίους εἴκοσι ταῖς ἑαυτῶν ναυμαχίαν ποιήσασθαι: ἐπειδὴ μέντοι ἀντιπαραπλέοντάς τε ἑώρων αὐτούς, παρὰ γῆν σφῶν κομιζομένων, καὶ ἐκ Πατρῶν τῆ ς Ἀχαΐας πρὸς τὴν ἀντιπέρας ἤπειρον διαβάλλοντες ἐπ᾽ Ἀκαρνανίας κατεῖδον τοὺς Ἀθηναίους ἀπὸ τῆς Χαλκίδος καὶ τοῦ Εὐήνου ποταμοῦ προσπλέοντας σφίσι καὶ οὐκ ἔλαθον νυκτὸς ἀφορμισάμενοι, οὕτω δὴ ἀναγκάζονται ναυμαχεῖν κατὰ μέσον τὸν πορθμόν. [4] . Μαχάων καὶ Ἰσοκράτης καὶ Ἀγαθαρχίδας. [5] ?????? διδόντες διέκπλουν, τὰς πρῴρας μὲν ἔξω, ἔσω δὲ τὰς πρύμνας, καὶ τά τε λ επτ ὰ πλοῖα ἃ ξυνέπλει ἐντὸς ποιοῦνται καὶ πέντε ναῦς τὰς ἄριστα πλεούσας, ὅπως ἐκπλέοιεν διὰ βραχέος Это не так, и это не так.

84. ο??? ἐς ὀλίγον, ἐν χρῷ αἰεὶ παρ απλέοντες καὶ δόκησιν παρέχοντες αὐτίκα ἐμβαλεῖν: προείρητο δ᾽ αὐτοῖς ὑπὸ Φορμίωνος μὴ ἐπιχειρεῖν πρὶν ἂν αὐτὸς σημήνῃ. [2] . πρὸς ἀλλήλας τὰς ναῦς καὶ τὰ πλοῖα ταραχὴν παρέξειν, εἴ τ᾽ ἐκπνεύσειεν ἐκ τοῦ κόλπου τὸ πνεῦμα, ὅπερ ἀναμένων τε περιέπλει καὶ εἰώθει γίγνεσθαι ἐπὶ τὴν ἕω, οὐδένα χρόνον ἡσυχάσειν αὐτούς: καὶ τὴν ἐπιχείρησιν ἐφ᾽ ἑαυτῷ τε ἐνόμιζεν εἶναι, ὁπόταν βούληται, τῶν νεῶν ἄμεινον πλεουσῶν, καὶ τότε καλλίστην γίγνεσθαι. [3] ὡς δὲ τό τε πνεῦμα κατῄει καὶ αἱ νῆες ἐν ὀλίγῳ ἤδη οὖσαι ὑπ᾽ ἀμφοτέρων, τοῦ τε ἀνέμου τῶν τε πλοίων, ἅμα προσκειμένων ἐταράσσοντο, καὶ ναῦς τε νηὶ προσέπιπτε καὶ τοῖς κοντοῖς διεωθοῦντο, βοῇ τε χρώμενοι καὶ πρὸς ἀλλήλους ἀντιφυλακῇ τε καὶ λοιδορίᾳ οὐδὲν κατήκουον οὔτε τῶν παραγγελλομένων οὔτε τῶν κελευστῶν, καὶ τὰς κώπας ἀδύνατοι ὄντες ἐν κλύδωνι ἀναφέρειν ἄνθρωποι ἄπειροι τοῖς κυβερνήταις ἀπειθεστέρας τὰς ναῦς παρεῖχον, τότε δὴ κατὰ τὸν καιρὸν τοῦτον σημαίνει, καὶ οἱ Ἀθηναῖοι προσπεσόντες πρῶτον μὲν κατα δύουσι τῶν στρατηγίδων νεῶν μίαν, ἔπειτα δὲ καὶ τὰς ἄλλας ᾗ χωρήσειαν διέφθειρον, καὶ κατέστησαν ἐς ἀλκὴν μὲν μηδένα τρέπεσθαι αὐτῶν ὑπὸ τῆς ταραχῆς, φεύγειν δὲ ἐς Πάτρας καὶ Δύμην τῆς Ἀχαΐας. [4] οἱ δὲ Ἀθηναῖοι καταδιώξαντες καὶ ναῦς δώδεκα λαβόντες τούς τε ἄνδρας ἐξ αὐτῶν τοὺς πλείστους ἀνελόμενοι ἐς Μολύκρειον ἀπέπλεον, καὶ τροπαῖον στήσαντες ἐπὶ τῷ Ῥίῳ καὶ ναῦν ἀναθέντες τῷ Ποσειδῶνι ἀνεχώρησαν ἐς Ναύπακτον. [5] ????????? Для получения дополнительной информации о: καὶ ἀπὸ Λευκάδος Κνῆμος καὶ αἱ ἐκείνων νῆες, ἃς ἔδει ταύταις ξυμμεῖξαι, ἀφικνοῦνται μετὰ τὴν ἐν Στράτῳ μάχην ἐς τὴν Κυλλήνην.

85. πέμπουσι δὲ καὶ οἱ Λακεδαιμόνιοι τῷ Κνήμῳ ξυμβούλους ἐπὶ τὰς ναῦς Τιμοκράτη καὶ Βρασίδαν καὶ Λυκόφρονα, κελεύοντες ἄλλην ναυμαχίαν βελτίω παρασκευάζεσθαι καὶ μὴ ὑπ᾽ ὀλίγων νεῶν εἴργεσθαι τῆς θαλάσσης. [ 2 ] . παράλογος εἶναι, καὶ οὐ τοσούτῳ ᾤοντο σφῶν τὸ ναυτικὸν λείπεσθαι, γεγενῆσθαι δέ τινα μαλακίαν, οὐκ ἀντιτιθέντες τὴν Ἀθηναίων ἐκ πολλοῦ ἐμπειρίαν τῆς σφετέρας δι᾽ ὀλίγου μελέτης. ὀργῇ οὖν ἀπέστελλον. [ 3 ] . προϋπαρχούσας ἐξηρτύοντο ὡς ἐπὶ ναυμαχίαν. [4] ????? καὶ περὶ τῆς ναυμαχίας ἣν ἐνίκησαν φράσοντας, καὶ κελεύων αὑτῷ ναῦς ὅτι πλείστας διὰ τάχους ἀποστεῖλαι, ὡς καθ᾽ ἡμέραν ἑκάστην ἐλπίδος οὔσης αἰεὶ ναυμαχήσειν. [5] . Κρήτην πρῶτον ἀφικέσθαι. Νικίας γὰρ Κρὴς Γορτύνιος πρόξενος ὢν πείθει αὐτοὺς ἐπὶ Κυδωνίαν πλεῦσαι, φάσκων π ροσποιήσειν αὐτὴν οὖσαν πολεμίαν: ἐπῆγε δὲ Πολιχνίταις χαριζόμενος ὁμόροις τῶν Κυδωνιατῶν. [6] ?????? τὴν γῆν τῶν Κυδωνιατῶν, καὶ ὑπ᾽ ἀνέμων καὶ ἀπλοίας ἐνδιέτριψεν οὐκ ὀλίγον χρόνον:

86. οἱ δ ᾽ ἐν τῇ Κυλλήνῃ Πελοποννήσιοι, ἐν τούτῳ ἐν ᾧ οἱ Ἀθηναῖοι περὶ Κρήτην κατείχοντο, παρεσκευασμένοι ὡς ἐπὶ ναυμαχίαν παρέπλευσαν ἐς Πάνορμον τὸν Ἀχαϊκόν, οὗπερ αὐτοῖς ὁ κατὰ γῆν στρατὸς τῶν Πελοποννησίων προσεβεβοηθήκει. [2] ?????? αὐτοῦ ναυσὶν εἴκοσιν, αἷσπερ καὶ ἐναυμάχησεν. [3] ἦν δὲ τοῦτο μὲν τὸ Ῥίον φίλιον τοῖς Ἀθηναίοις, τὸ δ᾽ ἕτερον Ῥίον ἐστὶν ἀντιπέρας, τὸ ἐν τῇ Πελοποννήσῳ: διέχετον δὲ ἀπ᾽ ἀλλήλων σταδίους μάλιστα ἑπτὰ τῆς θαλάσσης, τοῦ δ ὲ Κρισαίου κόλπου στόμα τοῦτό ἐστιν. [4] ἐπὶ οὖν τῷ Ῥίῳ τῷ Ἀχαϊκῷ οἱ Πελοπονννήσιοι, ἀπέχοντι οὐ πολὺ τοῦ Πανόρμου, ἐν ᾧ αὐτοῖς ὁ πεζὸς ἦν, ὡρμίσαντο καὶ αὐτοὶ ναυσὶν ἑπτὰ καὶ ἑβδομήκοντα, ἐπειδὴ καὶ τοὺς Ἀθηναίους εἶδον. [5] καὶ ἐπὶ μὲν ἓξ ἢ ἑπτὰ ἡμέρας ἀ νθώρμουν ἀλλήλοις μελετῶντές τε καὶ παρασκευαζόμενοι τὴν ναυμαχίαν, γνώμην ἔχοντες οἱ μὲν μὴ ἐκπλεῖν ἔξω τῶν Ῥίων ἐς τὴν εὐρυχωρίαν, φοβούμενοι τὸ πρότερον πάθος, οἱ δὲ μὴ ἐσπλεῖν ἐς τὰ στενά, νομίζοντες πρὸς ἐκείνων εἶναι τὴν ἐν ὀλίγῳ ναυμαχίαν. [6] ἔπειτ α ὁ Κνῆμος καὶ ὁ Βρασίδας καὶ οἱ ἄλλοι τῶν Πελοποννησίων στρατηγοί, βουλόμενοι ἐν τάχει τὴν ναυμαχίαν ποιῆσαι πρίν τι καὶ ἀπὸ τῶν Ἀθηναίων ἐπιβοηθῆσαι, ξυνεκάλεσαν τοὺς στρατιώτας πρῶτον, καὶ ὁρῶντες αὐτῶν τοὺς πολλοὺς διὰ τὴν προτέραν ἧσσαν φοβουμένους καὶ οὐ προθύμους ὄντας παρεκελεύσαντο καὶ ἔλεξαν τοιάδε.

87. 'ἡ μὲν γενομένη ναυμαχία, ὦ ἄνδρες Πελοποννήσιοι, εἴ τις ἄρα δι᾽ αὐτὴν ὑμῶν φοβεῖται τὴν μέλλουσαν, οὐχὶ δικαίαν ἔχει τέκμαρσιν τὸ ἐκφοβῆσαι. [2] τῇ τε γὰρ παρασκευῇ ἐνδεὴς ἐγένετο, ὥσπερ ἴστε, καὶ οὐχὶ ἐς ναυμαχίαν μᾶλλον ἢ ἐπὶ στρατείαν ἐπλέομεν: ξυνέβη δ ὲ καὶ τὰ ἀπὸ τῆς τύχης οὐκ ὀλίγα ἐναντιωθῆναι, καί πού τι καὶ ἡ ἀπειρία πρῶτον ναυμαχοῦντας ἔσφηλεν. [3] ὥστε οὐ κατὰ τὴν ἡμετέραν κακίαν τὸ ἡσσᾶσθαι προσεγένετο, οὐδὲ δίκαιον τῆς γνώμης τὸ μὴ κατὰ κράτος νικηθέν, ἔχον δέ τινα ἐν αὑτῷ ἀντιλογίαν, τῆς γε ξ υμφορ ᾶς τῷ ἀποβάντι ἀμβλύνεσθαι, νομίσαι δὲ ταῖς μὲν τύχαις ἐνδέχεσθαι σφάλλεσθαι τοὺς ἀνθρώπους,ταῖς δὲ γνώμαις τοὺς αὐτοὺς αἰεὶ ὀρθῶς ἀνδρείους εἶναι, καὶ μὴ ἀπειρίαν τοῦ ἀνδρείου παρόντος προβαλλομένους εἰκότως ἂν ἔν τινι κακοὺς γενέσθαι. [ 4 ] . ἐπιστήμη, ἣν μάλιστα φοβεῖσθε, ἀνδρείαν μὲν ἔχουσα καὶ μνήμην ἕξει ἐν τῷ δεινῷ ἐπιτελεῖν ἃ ἔμαθεν, ἄνευ δὲ εὐψυχίας οὐδεμία τέχνη πρὸς τοὺς κινδύνους ἰσχύει. φόβος γὰρ μνήμην ἐκπλήσσει, τέχνη δὲ ἄνευ ἀλκῆς οὐδὲν ὠφελεῖ. [5] ?????? τὴν ἧσσαν δεδιέναι τὸ ἀπαράσκευοι τότε τυχεῖν. [6] περιγίγνεται δὲ ὑμῖν πλῆθός τε νεῶν καὶ πρὸς τῇ γῇ οἰκείᾳ oi παρόντων ναυμαχεῖν: τὰ δὲ πολλὰ τῶν πλεόνων καὶ ἄμεινον παρεσκευασμένων τὸ κράτος ἐστίν. [7] ὥστε οὐδὲ καθ᾽ ἓν εὑρίσκομεν εἰκότως ἂν ἡμᾶς σφαλλομένους: καὶ ὅσα ἡμάρτομεν πρότερον, νῦν αὐτὰ ταῦτα προσγενόμενα διδασκαλίαν παρέξει. [8] θαρσοῦντες οὖν καὶ κυβερνῆται καὶ ναῦται τὸ καθ᾽ ἑαυτὸν ἕκαστος ἕπεσθε, χώραν μὴ προλείποντες ᾗ ἄν τις προσταχθῇ. [9] . οὐκ ἐνδώσομεν πρόφασιν οὐδενὶ κακῷ γενέσθαι: ἢν δέ τις ἄρα καὶ βουληθῇ, κολασθήσεται τῇ πρεπούσῃ ζημίᾳ, οἱ δὲ ἀγαθοὶ τιμήσονται τοῖς προσήκουσιν ἄθλοις τῆς ἀρετῆς.

88. τοια ῦτα μὲν τοῖς Πελοποννησίοις οἱ ἄρχοντες παρεκελεύσαντο. ὁ δὲ Φορμίων δεδιὼς καὶ αὐτὸς τὴν τῶν στρατιωτῶν ὀρρωδίαν καὶ αἰσθόμενος ὅτι τὸ πλῆθος τῶν νεῶν κατὰ σφᾶς αὐτοὺς ξυνιστάμενοι ἐφοβοῦντο, ἐβούλετο ξυγκαλέσας θαρσῦναί τε καὶ παραίνεσιν ἐν τῷ παρόντ ι ποιήσασθαι. [2] πρότερον μὲν γὰρ αἰεὶ αὐτοῖς ἔλεγε καὶ προπαρεσκεύαζε τὰς γνώμας ὡς οὐδὲν αὐτοῖς πλῆθος νεῶν τοσοῦτον, ἢν ἐπιπλέῃ, ὅτι οὐχ ὑπομενετέον ἐστί, καὶ οἱ στρατιῶται ἐκ πολλοῦ ἐν σφίσιν αὐτοῖς τὴν ἀξίωσιν ταύτην εἰλήφεσαν, μηδένα ὄχλον Ἀθηναῖοι ὄντες Πελοπονησίων νεῶν ὑποχωρεῖν: [3] τότε δὲ πρὸς τὴν παροῦσαν ὄψιν ὁρῶν αὐτοὺς ἀθυμοῦντας ἐβούλετο ὑπόμνησιν ποιήσασθαι τοῦ θαρσεῖν, καὶ ξυγκαλέσας τοὺς Ἀθηναίους ἔλεγε τοιάδε.

89. 'ὁρῶν ὑμᾶς, ὦ ἄνδρες στρατιῶται, πεφοβημένους τὸ πλῆθος τῶν ἐναντίων ξυνεκάλεσα, οὐκ ἀξιῶν τὰ μὴ δεινὰ ἐν ὀρρωδίᾳ ἔχειν. [2] οὗτοι γὰρ πρῶτον μὲν διὰ τὸ προνενικῆσθαι καὶ μηδ᾽ αὐτοὶ οἴεσθαι ὁμοῖοι ἡμῖν εἶναι τὸ πλῆθος τῶν νεῶν καὶ οὐκ ἀπὸ τοῦ ἴσου παρεσκευ άσαντο : ἔπειτα ᾧ μάλιστα πιστεύοντες προσέρχονται, ὡς προσῆκον σφίσιν ἀνδρείοις εἶναι, οὐ δι᾽ ἄλλο τι θαρσοῦσιν ἢ διὰ τὴν ἐν τῷ πεζῷ ἐμπειρίαν τὰ πλείω κατορθοῦντες, καὶ οἴονται σφίσι καὶ ἐν τῷ ναυτικῷ ποιήσειν τὸ αὐτό. [3] τὸ δ᾽ ἐκ τοῦ δικαίου ἡμῖν μᾶλλον νῦν περιέσται, εἴπερ καὶ τούτοις ἐν ἐκείνῳ, ἐπεὶ εὐψυχίᾳ γε οὐδὲν προφέρουσι, τῷ δὲ ἑκάτεροί τι εἶναι ἐμπειρότεροι θρασύτεροί ἐσμεν. [4] . πολλοὺς ἐς τὸν κίνδυνον, ἐπεὶ οὐκ ἄν π οτε ἐνεχείρησαν ἡσσηθέντες παρὰ πολὺ αὖθις ναυμαχεῖν. [5] μὴ δὴ αὐτῶν τὴν τόλμαν δείσητε. πολὺ δὲ ὑμεῖς ἐκείνοις πλείω φόβον παρέχετε καὶ πιστότερον κατά τε τὸ προνενικηκέναι καὶ ὅτι οὐκ ἂν ἡγοῦνται μὴ μέλλοντάς τι ἄξιον τοῦ παρὰ πολὺ πράξειν ἀνθίστασθαι ὑ μ ᾶς . [6] ἀντίπαλοι μὲν γὰρ οἱ πλείους, ὥσπερ οὗτοι, τῇ δυνάμει τὸ πλέον πίσυνοι ἢ τῇ γνώμῃ ἐπέρχονται: οἱ δὲ ἐκ πολλῷ ὑποδεεστέρων, καὶ ἅμα οὐκ ἀναγκαζόμενοι, μέγα τι τῆς διανοίας τὸ βέβαιον ἔχοντες ἀντιτολμῶσιν. ἃ λογιζόμενοι οὗτοι τῷ οὐκ εἰκότι πλέον πεφ όβηνται ἡμᾶς ἢ τῇ κατὰ λόγον παρασκευῇ. [7] . τῇ ἀτολμίᾳ: ὧν οὐδετέρου ἡμεῖς νῦν μετέχομεν. [8] . αὐτόν. ὁρῶ γὰρ ὅτ ι πρὸς πολλὰς ναῦς ἀνεπιστήμονας ὀλίγαις ναυσὶν ἐμπείροις καὶ ἄμεινον πλεούσαις ἡ στενοχωρία οὐ ξυμφέρει. οὔτε γὰρ ἂν ἐπιπλεύσειέ τις ὡς χρὴ ἐς ἐμβολήν, μὴ ἔχων τὴν πρόσοψιν τῶν πολεμίων ἐκ πολλοῦ, οὔτ᾽ ἂν ἀποχωρήσειεν ἐν δέοντι πιεζόμενος: διέκπλοι τε οὐκ εἰσὶν οὐδ᾽ ἀναστροφαί, ἅπερ νεῶν ἄμεινον πλεουσῶν ἔργα ἐστίν, ἀλλὰ ἀνάγκη ἂν εἴη τὴν ναυμαχίαν πεζομαχίαν καθίστασθαι, καὶ ἐν τούτῳ αἱ πλείους νῆες κρείσσους γίγνονται. [9] . ταῖς ν αυσ ὶ μένοντες τά τε παραγγελλόμενα ὀξέως δέχεσθε, ἄλλως τε καὶ δι᾽ ὀλίγου τῆς ἐφορμήσεως οὔσης, καὶ ἐν τῷ ἔργῳ κόσμον καὶ σιγὴν περὶ πλείστου ἡγεῖσθε, ὃ ἔς τε τὰ πολλὰ τῶν πολεμίων ξυμφέρει καὶ ναυμαχίᾳ οὐχ ἥκιστα, ἀμύνεσθέ τε τούσδε ἀξίως τῶν προειργασμέν ων . [10] . ἐγγυτέρω καταστῆσαι Ἀθηναίοις τὸν φόβον περὶ τῆς θαλάσσης. [11] ????????? ἀνδρῶν οὐκ ἐθέλουσιν αἱ γνῶμαι πρὸς τοὺς αὐτοὺς κινδύνους ὁμοῖαι εἶναι.'

90. τοια ῦτα δὲ καὶ ὁ Φορμίων παρεκελεύσατο. οἱ δὲ Πελοποννήσιοι, ἐπειδὴ αὐτοῖς οἱ Ἀθηναῖοι οὐκ ἐπέπλεον ἐς τὸν κόλπον καὶ τὰ στενά, βουλόμενοι ἄκοντας ἔσω προαγαγεῖν αὐτούς, ἀναγαγόμενοι ἅμα ἕῳ ἔπλεον, ἐπὶ τεσσάρων ταξάμενοι τὰς ναῦς ἐπὶ τὴν ἑαυτῶν γῆν, ἔσω ἐπὶ τοῦ κόλπου, δεξιῷ κέρᾳ ἡγουμένῳ, ὥσπερ καὶ ὥρμουν: [2] ἐπὶ δ᾽ αὐτῷ εἴκοσιν ἔταξαν τὰς ἄριστα πλεούσας, ὅπως, εἰ ἄρα νομίσας ἐπὶ τὴν Ναύπακτον αὐτοὺς πλεῖν ὁ Φορμίων καὶ αὐτὸς ἐπιβοηθῶν ταύτῃ παραπλέοι, μὴ διαφύγοιεν πλέοντα τὸν ἐπίπλουν σφῶν οἱ Ἀθηναῖοι ἔξω τοῦ ἑαυτῶν κέρως, ἀλλ᾽ αὗται αἱ νῆες περικλῄσειαν. [3] ὁ δέ, ὅπερ ἐκεῖνοι προσεδέχοντο, φοβηθεὶς περὶ τῷ χωρίῳ ἐρήμῳ ὄντι, ὡς ἑώρα ἀναγομένους αὐτούς, ἄκων καὶ κατὰ σπουδὴν Для этого необходимо: καὶ ὁ πεζὸς ἅμα τῶν Μεσσηνίων παρεβοήθει. [ 4 ] . ἐντὸς τοῦ κόλπου τε καὶ πρὸς τῇ γῇ, ὅπερ ??? ὡς εἶχε τάχους ἕκαστος, ἐπὶ τοὺς Ἀθηναίους, καὶ ἤλπιζον πάσας τὰς ναῦς ἀπολήψεσθαι. [5] τῶν δὲ ἕνδεκα μέν τινες αἵπερ ἡγοῦντο ὑπεκφεύγουσι τὸ κέρας τῶν Πελοποννησίων καὶ τὴν ἐπιστροφὴν ἐς τὴν εὐρυχωρίαν: τὰς δ᾽ ἄλλας ἐπικαταλαβόντες ἐξέωσάν τε πρὸς τὴν γῆν ὑποφευγούσας καὶ διέφθειραν, ἄνδρας τε τῶν Ἀθηναίων ἀπέκτειν αν ὅσοι μὴ ἐξένευσαν αὐτῶν. [6] καὶ τῶν νεῶν τινὰς ἀναδούμενοι εἷλκον κενάς （ μίαν δὲ αὐτοῖς ἀνδράσιν εἷλον ἤδη ） , τὰς δέ τινας οἱ Μεσσήνιοι παραβοηθήσαντες καὶ ἐπεσβαίνοντες ξὺν τοῖς ὅπλοις ἐς τὴν θάλασσαν καὶ ἐπιβάντες ἀπὸ τῶν καταστρωμάτων μαχόμενοι ἀφείλ οντο ἑλκομένας ἤδη.

91. ταύτ ῃ μὲν οὖν οἱ Πελοποννήσιοι ἐκράτουν τε καὶ διέφθειραν τὰς Ἀττικὰς ναῦς: αἱ δὲ εἴκοσι νῆες αὐτῶν αἱ ἀπὸ τοῦ δεξιοῦ κέρως ἐδίωκον τὰς ἕνδεκα ναῦς τῶν Ἀθηναίων αἵπερ ὑπεξέφυγον τὴν ἐπιστροφὴν ἐς τὴν εὐρυχωρίαν. καὶ φθάνουσιν αὐτοὺς πλὴν μιᾶς νεὼς προκαταφ υγο ῦσαι ἐς τὴν Ναύπακτον, καὶ σχοῦσαι ἀντίπρῳροι κατὰ τὸ Ἀπολλώνιον παρεσκευάζοντο ἀμυνούμενοι, ἢν ἐς τὴν γῆν ἐπὶ σφᾶς πλέωσιν. [2] . μίαν ναῦν τῶν Ἀθηναίων τὴν ὑπόλοιπον ἐδίωκε Λ Это не так уж важно . [3] ἔτυχε δὲ ὁλκὰς ὁρμοῦσα μετέωρος, περὶ ἣν ἡ Ἀττικὴ ναῦς φθάσασα καὶ περιπλεύσασα τῇ Λευκαδίᾳ διωκούσῃ ἐμβάλλει μέσῃ καὶ καταδύει. [4] τοῖς μὲν οὖν Πελοποννησίοις γενομένου τούτου ἀπροσδοκήτου τε καὶ παρὰ λόγον φόβος ἐμπίπτει, καὶ ἅμα ἀτάκτως διώκοντες διὰ τὸ κρατεῖν αἱ μέν τινες τῶν νεῶν καθεῖσαι τὰς κώπας ἐπέστησαν τοῦ πλοῦ, ἀξύμφορον δρῶντες πρὸς τὴν ἐξ ὀλίγου ἀντεφόρμησιν, Если вы хотите, чтобы устройство было готово, оно может быть использовано для приготовления пищи.

92. τοὺς δ᾽ Ἀθ ηναίους ἰδόντας ταῦτα γιγνόμενα θάρσος τε ἔλαβε, καὶ ἀπὸ ἑνὸς κελεύσματος ἐμβοήσαντες ἐπ᾽ αὐτοὺς ὥρμησαν. οἱ δὲ διὰ τὰ ὑπάρχοντα ἁμαρτήματα καὶ τὴν παροῦσαν ἀταξίαν ὀλίγον μὲν χρόνον ὑπέμειναν, ἔπειτα δὲ ἐτράποντο ἐς τὸν Πάνορμον, ὅθενπερ ἀνηγάγοντο. [ 2 ] ??? τὰς ἑαυτῶν ἀφείλοντο, ἃς ἐκεῖνοι πρὸς τῇ γῇ διαφθείραντες τὸ πρῶτον ἀνεδήσαντο: ἄνδρας τε τοὺς μὲν ἀπέκτειναν, τινὰς δὲ καὶ ἐζώγρησαν. [3] ἐπὶ δὲ τῆς Λευκαδίας νεώς, ἣ περὶ τὴν ὁλκάδα κατέδυ, Τιμοκράτης ὁ Λακεδαιμόνιος πλέων, ὡς ἡ ναῦς διεφθείρετο, ἔσφαξεν ἑαυτόν, καὶ ἐξέπεσεν ἐς τὸν Ναυπακτίων λιμένα. [4] ἀναχωρήσαντες δὲ οἱ Ἀθηναῖοι τροπαῖον ἔστησαν, ὅθεν ἀναγαγόμενοι ἐκράτησαν, καὶ τοὺς νεκροὺς καὶ τὰ ναυάγια ὅσα πρὸς τῇ ἑαυτῶν ἦν ἀ νείλοντο , καὶ τοῖς ἐναντίοις τὰ ἐκείνων ὑπόσπονδα ἀπέδοσαν. [5] ἔστησαν δὲ καὶ οἱ Πελοποννήσιοι τροπαῖον ὡς νενικηκότες τῆς τροπῆς, ἃς πρὸς τῇ γῇ διέφθειραν ναῦς: καὶ ἥνπερ ἔλαβον ναῦν, ἀνέθεσαν ἐπὶ τὸ Ῥίον τὸ Ἀχαϊκὸν παρὰ τὸ τροπαῖον. [ 6 ] ἐς τὸν κόλπον τὸν Κρισαῖον καὶ Κόρινθον ἅπαντες πλὴν Λευκαδίων. [7] καὶ οἱ ἐκ τῆς Κρήτης Ἀθηναῖοι ταῖς εἴκοσι ναυσίν, αἷς ἔδει πρὸ τῆς ναυμαχίας τῷ Φορμίωνι παραγενέσθαι, οὐ πολλῷ ὕστερον τῆς ἀναχ ωρήσεως τῶν νεῶν ἀφικνοῦνται ἐς τὴν Ναύπακτον. καὶ τὸ θέρος ἐτελεύτα.

93. πρ ὶν δὲ διαλῦσαι τὸ ἐς Κόρινθόν τε καὶ τὸν Κρισαῖον κόλπον ἀναχωρῆσαν ναυτικόν, ὁ Κνῆμος καὶ ὁ Βρασίδας καὶ οἱ ἄλλοι ἄρχοντες τῶν Πελοπονννησίων ἀρχομένου τοῦ χειμῶνος ἐβούλοντο διδαξάντων Μεγαρέων ἀποπειρᾶσαι τοῦ Πειραιῶς τοῦ λιμένος τῶν ????????? ναυτικῷ. [2] ?????? τροπωτῆρα πεζῇ ἰέναι ἐκ Κορίνθου ἐπὶ τὴν πρὸς Ἀθήνας θάλασσαν καὶ ἀφικομένους κατὰ τάχος ἐς Μέγαρα καθελκύσαντας ἐκ Νισαίας τοῦ νεωρίου αὐτῶν τεσσαράκοντα ναῦς, αἳ ἔτυχον αὐτόθι οὖσαι, πλεῦσαι εὐθὺς ἐπὶ τὸν Πειραιᾶ: [3] οὔτε γὰρ ναυτικὸν ἦν προφυλάσσον ἐν αὐτῷ οὐδὲν οὔτε προσδοκία οὐδεμία μὴ ἄν ποτε οἱ πολέμιοι ἐξαπιναίως οὕτως ἐπιπλεύσειαν, ἐπεὶ οὐδ᾽ ἀπὸ τοῦ προφανοῦς τολμ ῆσαι ἂν καθ᾽ ἡσυχίαν, οὐδ᾽ εἰ διενοοῦντο, μὴ οὐκ ἂν προαισθέσθαι. [4] ὡς δὲ ἔδοξεν αὐτοῖς, καὶ ἐχώρουν εὐθύς: καὶ ἀφικόμενοι νυκτὸς καὶ καθελκύσαντες ἐκ τῆς Νισαίας τὰς ναῦς ἔπλεον ἐπὶ μὲν τὸν Πειραιᾶ οὐκέτι, ὥσπερ διενοοῦντο, καταδείσαντες τὸν κίνδυνο ν （ καί τις καὶ ἄνεμος αὐτοὺς λέγεται κωλῦσαι ） , ἐπὶ δὲ τῆς Σαλαμῖνος τὸ ἀκρωτήριον τὸ πρὸς Μέγαρα ὁρῶν: καὶ φρούριον ἐπ᾽ αὐτοῦ ἦν καὶ νεῶν τριῶν φυλακὴ τοῦ μὴ ἐσπλεῖν Μεγαρεῦσι μηδὲ ἐκπλεῖν μηδέν. τῷ τε φρουρίῳ προσέβαλον καὶ τὰς τριήρεις ἀφείλκυσαν κενάς, τήν τε ἄλλην Σαλαμῖνα ἀπροσδοκήτοις ἐπιπεσόντες ἐπόρθουν.

94. ??? οὐδεμιᾶς τῶν κατὰ τὸν πόλεμον ἐλάσσων. οἱ μὲν γὰρ ἐν τῷ ἄστει ἐς τὸν Πειραιᾶ ᾤοντο τοὺς πολεμίους ἐσπεπλευκέναι ἤδη, οἱ δ᾽ ἐν τῷ Πειραιε ῖ τήν τε Σαλαμῖνα ᾑρῆσθαι καὶ παρὰ σφᾶς ὅσον οὐκ ἐσπλεῖν αὐτούς: ὅπερ ἄν, εἰ ἐβουλήθησαν μὴ κατοκνῆσαι, ῥᾳδίως ἐγένετο, καὶ οὐκ ἂν ἄνεμος ἐκώλυσεν. [2] βοηθήσαντες δὲ ἅμ᾽ ἡμέρᾳ πανδημεὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἐς τὸν Πειραιᾶ ναῦς τε καθεῖλκον καὶ ἐσβάντες κατὰ σπουδ ὴν καὶ πολλῷ θορύβῳ ταῖς μὲν ναυσὶν ἐπὶ τὴν Σαλαμῖνα ἔπλεον, τῷ πεζῷ δὲ φυλακὰς τοῦ Πειραιῶς καθίσταντο. [3] . καὶ ἀνθρώπους καὶ λείαν λαβόντες καὶ τὰς τρεῖς ναῦς ἐκ τοῦ Β ουδόρου τοῦ φρουρίου κατὰ τάχος ἐπὶ τῆς Νισαίας ἀπέπλεον: ἔστι γὰρ ὅτι καὶ αἱ νῆες αὐτοὺς διὰ χρόνου καθελκυσθεῖσαι καὶ οὐδὲν στέγουσαι ἐφόβουν. ἀφικόμενοι δὲ ἐς τὰ Μέγαρα πάλιν ἐπὶ τῆς Κορίνθου ἀπεχώρησαν πεζῇ: [4] οἱ δ᾽ Ἀθηναῖοι οὐκέτι καταλαβόντες πρὸς τ ῇ Σαλαμῖνι ἀπέπλευσαν καὶ αὐτοί, καὶ μετὰ τοῦτο φυλακὴν ἤδη τοῦ Πειραιῶς μᾶλλον τὸ λοιπὸν ἐποιοῦντο λιμένων τε κλῄσει καὶ τῇ ἄλλῃ ἐπιμελείᾳ.

95. ὑπὸ δὲ τοὺς αὐτοὺς χρόνους, τοῦ χειμῶνος τούτου ἀρχομένου, Σιτάλκης ὁ Τήρεω Ὀδρύσης Θρᾳκῶν βασιλεὺς ἐστράτευσεν ἐπὶ Περδίκκαν τὸν Ἀλεξάνδρου Μακεδονίας βασιλέα καὶ ἐπὶ Χαλκιδέας τοὺς ἐπὶ Θρᾴκης, δύο ὑποσχέσεις τὴν μὲν βουλόμενος ἀναπρᾶξαι, τὴν δὲ αὐτὸς ἀπο δο ῦναι. [2] . ἀρχὰς τῷ πολέμῳ πιεζόμενον καὶ Φίλιππον τὸν ἀδελφὸν αὐτοῦ πολέμιον ὄντα μὴ καταγάγοι ἐπὶ βασιλείᾳ, ἃ ὑπεδέξατο οὐκ ἐπετέλει: τοῖς τε Ἀθηναίοις αὐτὸς ὡμολογήκει, ὅτε τὴ В случае необходимости, вы можете сделать это в любое время. [3] ἀμφοτέρων οὖν ἕνεκα τὴν ἔφοδον ἐποιεῖτο καὶ τόν τε Φιλίππου υἱὸν Ἀμύνταν ὡς ἐπὶ βασιλείᾳ τῶν Μακεδόνων ἦγε καὶ τῶν Ἀθηναίων πρέσβεις, οἳ ἔτυχον παρόντες τούτων ἕνεκα, καὶ ἡγεμόνα Ἅγνων α : ἔδει γὰρ καὶ τοὺς Ἀθηναίους ναυσί τε καὶ στρατιᾷ ὡς πλείστῃ ἐπὶ τοὺς Χαλκιδέας παραγενέσθαι.

96. ἀνίστησιν οὖν ἐκ τῶν Ὀδρυσῶν ὁρμώμενος πρῶτον μὲν τοὺς ἐντὸς τοῦ Αἵμου τε ὄρους καὶ τῆς Ῥοδόπης Θρᾷκας, ὅσων ἦρχε μέχρι θαλάσσης [ἐς τὸν Εὔξεινόν τε πόντον κα ὶ τὸν Ἑλλήσποντον], ἔπειτα τοὺς ὑπερβάντι Αἷμον Γέτας καὶ ὅσα ἄλλα μέρη ἐντὸς τοῦ Ἴστρου ποταμοῦ πρὸς θάλασσαν μᾶλλον τὴν τοῦ Εὐξείνου πόντου κατῴκητο: εἰσὶ δ᾽ οἱ Γέται καὶ οἱ ταύτῃ ὅμοροί τε τοῖς Σκύθαις καὶ ὁμόσκευοι, πάντες ἱπποτοξόται. [ 2 ] ???? οἳ Δῖοι καλοῦνται, τὴν Ῥοδόπην οἱ πλεῖστοι οἰκοῦντες: καὶ τοὺς μὲν μισθῷ ἔπειθεν, οἱ δ᾽ ἐθελονταὶ ξυνηκολούθουν. [3] ἀνίστη δὲ καὶ Ἀγριᾶνας καὶ Λαιαίους καὶ ἄλλα ὅσα ἔθνη Παιονικὰ ὧν ἦρχε καὶ ἔσχατοι τῆς ἀρχῆς οὗτοι ἦσαν: μέχρι γὰρ Λαιαίων Παιόνων καὶ τοῦ Στρυμόνος ποταμοῦ, ὃς ἐκ τοῦ Σκόμβρου ὄρους δι᾽ Ἀγριάνων καὶ Λαιαίων ῥεῖ, [οὗ] ὡρίζετο ἡ ἀρχὴ τὰ πρὸς Παίονας αὐτονόμους ἤδη. [4] τὰ δὲ πρὸς Τριβαλλούς, καὶ τούτους αὐτονόμους, Τρῆρες ὥριζον καὶ Τιλαταῖοι: οἰκοῦσι δ᾽ οὗτοι πρὸς βορέαν τοῦ Σκόμβρου ὄρους καὶ παρήκουσι πρὸς ἡλίου δύσιν μέχρι τοῦ Ὀσκίου ποταμοῦ. ῥεῖ δ᾽ οὗτος ἐκ τοῦ ὄρους ὅθενπερ καὶ ὁ Νέστος καὶ ὁ Ἕβρος: ἔστι δὲ ἐρῆμον τὸ ὄρος καὶ μέγα, ἐχόμενον τῆς Ῥοδόπης.

97. ?????? πόλεως ἐς τὸν Εὔξεινον πόντον μέχρι Ἴστρου Информация: τὸ πνεῦμα, νηὶ στρογγύλῃ τεσσάρων ἡμερῶν καὶ ἴσων νυκτῶν: ὁδῷ δὲ τὰ ξυντομώτατα ἐξ Ἀβδήρων ἐς Ἴστρον ἀνὴρ εὔζωνος ἑνδεκαταῖος τελεῖ. [2] τὰ μὲν πρὸς θάλασσαν τοσαύτη ἦν, ἐς ἤπειρον δὲ ἀπὸ Βυζαντίου ἐς Λαιαίους καὶ ἐπὶ τὸν Στρυμόνα （ ταύτῃ γὰρ διὰ πλείστου ἀπὸ θαλάσσης ἄνω ἐγίγνετο ） ἡμερῶν ἀνδρὶ εὐζώνῳ τριῶν καὶ δέ κα ἁνύσαι. [3] φόρος τε ἐκ πάσης τῆς βαρβάρου καὶ τῶν Ἑλληνίδων πόλεων, ὅσον προσῆξαν ἐπὶ Σεύθου, ὃς ὕστερον Σιτάλκου βασιλεύσας πλεῖστον δὴ В качестве примера, пожалуйста, обратите внимание на следующие моменты: καὶ δῶρα οὐκ ἐλάσσω τούτων χρυσοῦ τε καὶ ἀργύρου προσεφέρετο, χωρὶς δὲ ὅσα ὑφαντά τε καὶ λεῖα καὶ ἡ ἄλλη κατασκευή, καὶ οὐ μόνον αὐτῷ, ἀλλὰ καὶ τοῖς παραδυναστεύουσί τε καὶ γενναίοις Ὀδρυσῶν. [4] κατεστήσαντο γὰρ τοὐναντίον τῆς Περσῶν βασιλείας τὸν νόμον, ὄντα μὲν καὶ τοῖς ἄλλοις Θρᾳξί, λ αμβάνειν μᾶλλον ἢ διδόναι （ καὶ αἴσχιον ἦν αἰτηθέντα μὴ δοῦναι ἢ αἰτήσαντα μὴ τυχεῖν ） , ὅμως δὲ κατὰ τὸ δύνασθαι ἐπὶ πλέον αὐτῷ ἐχρήσαντο: οὐ γὰρ ἦν πρᾶξαι οὐδὲν μὴ διδόντα δῶρα. ὥστε ἐπὶ μέγα ἡ βασιλεία ἦλθεν ἰσχύος. [5] τῶν γὰρ ἐν τῇ Εὐρώπῃ ὅσαι μεταξὺ τοῦ Ἰονίου κόλπου καὶ τοῦ Εὐξείνου πόντου μεγίστη ἐγένετο χρημάτων προσόδῳ καὶ τῇ ἄλλῃ В этом случае, пожалуйста, выберите подходящий вариант и выберите подходящий вариант. [6] ταύτῃ δὲ ἀδύνατα ἐξισοῦσθαι οὐχ ὅτι τὰ ἐν τῇ Εὐρώπῃ, ἀλλ᾽ οὐδ᾽ ἐν τῇ Ἀσίᾳ ἔθνος ἓν πρὸς ἓν οὐκ ἔστιν ὅτι δυνατὸν Σκύθαις ὁμογνωμονοῦσι πᾶσιν ἀντιστῆναι. οὐ μὴν οὐδ᾽ ἐς τὴν ἄλλην εὐβουλίαν καὶ ξύνεσιν περὶ τῶν παρόντων ἐς τὸν βίον ἄλλοις ὁμοιοῦνται.

98. Σιτάλκης μὲν οὖν χώρας τοσαύτης βασιλεύων παρεσκευάζετο τὸν στρατόν. καὶ ἐπειδὴ αὐτῷ ἑτοῖμα ἦν, ἄρας ἐπορεύετο ἐπὶ τὴν Μακεδονίαν πρῶτον μὲν διὰ τῆς αὑτοῦ ἀρχῆς, ἔπειτα διὰ Κερκίνης ἐρήμου ὄρους, ἐπορεύετο δὲ δι᾽ αὐτοῦ τῇ ὁδῷ ἣν πρότερον αὐτὸς ἐποιήσατο τεμὼν τὴν ὕλην, ὅτε ἐπὶ Παίονας ἐστράτευσεν. [2] τὸ δὲ ὄρος ἐξ Ὀδρυσῶν διιόντες ἐν δεξιᾷ μὲν εἶχον Παίονας, ἐν ἀριστερᾷ δὲ Σιντοὺς καὶ Μαιδούς. διελθόντες δὲ αὐτὸ ἀφίκοντο ἐς Δόβηρον τὴν Παιονικήν. [3] πορευομένῳ δὲ αὐτῷ ἀ πεγίγνετο μὲν οὐδὲν τοῦ στρατοῦ εἰ μή τι νόσῳ, προσεγίγνετο δέ: πολλοὶ γὰρ τῶν αὐτονόμων Θρᾳκῶν ἀπαράκλητοι ἐφ᾽ ἁρπαγὴν ἠκολούθουν, ὥστε τὸ πᾶν πλῆθος λέγεται οὐκ ἔλασσον πέντε καὶ δέκα μυριάδων γενέσθαι: [4] καὶ τούτου τὸ Если у вас есть проблемы с одеждой, это может привести к потере веса. τοῦ δ᾽ ἱππικοῦ τὸ πλεῖστον αὐτοὶ Ὀδρύσαι παρείχοντο καὶ μετ᾽ αὐτοὺς Γέται. τοῦ δὲ πεζοῦ οἱ μαχαιροφόροι μαχιμώτατοι μὲν ἦσαν οἱ ἐκ τῆς Ῥοδόπης αὐτόνομοι καταβάντες, ὁ δὲ ἄλλος ὅμιλος ξύμμεικτος πλήθει φοβερώτατος ἠκολούθει.

99. ξυνηθροίζ οντο οὖν ἐν τῇ Δοβήρῳ καὶ παρεσκευάζοντο, ὅπως κατὰ κορυφὴν ἐσβαλοῦσιν ἐς τὴν κάτω Μακεδονίαν, ἧς ὁ Περδίκκας ἦρχεν. [2] τῶν γὰρ Μακεδόνων εἰσὶ καὶ Λυγκησταὶ καὶ Ἐλιμιῶται καὶ ἄλλα ἔθνη ἐπάνωθεν, ἃ ξύμμαχα μέν ἐστι τούτοις καὶ ὑπήκοα, βασιλείας δ᾽ ἔχει καθ᾽ αὑτά. [3] . αὐτοῦ, Τημενίδαι τὸ ἀρχαῖον ὄντες ἐξ Ἄργους, πρῶτοι ἐκτήσαντο καὶ ἐβασίλευσαν ἀναστήσαντες μάχῃ ἐκ μὲν Πιερίας Πίερας, οἳ ὕστερον ὑπὸ τὸ Πάγγαιον πέραν Στρυμόνος ??? ἡ ὑπὸ τῷ Παγγαίῳ πρὸς θάλασσαν γῆ ） , ἐκ δὲ τῆς Βοττίας καλουμένης Βοττιαίους, οἳ νῦν ὅμοροι Χαλκιδέων οἰκοῦσιν: [4] τῆς δὲ Παιονίας παρὰ τὸν Ἀξιὸν ποταμὸν στενήν τινα καθήκουσαν ἄνωθεν μ έχρι Πέλλης καὶ θαλάσσης ἐκτήσαντο, καὶ πέραν Ἀξιοῦ μέχρι Στρυμόνος τὴν Μυγδονίαν καλουμένην Ἠδῶνας ἐξελάσαντες νέμονται. [5] ??? ἐφθάρησαν, βραχὺ δέ τι αὐτῶν περὶ Φύσκαν κατῴκηται, καὶ ἐ ξ Ἀλμωπίας Ἄλμωπας. [6] ἐκράτησαν δὲ καὶ τῶν ἄλλων ἐθνῶν οἱ Μακεδόνες οὗτοι, ἃ καὶ νῦν ἔτι ἔχουσι, τόν τε Ἀνθεμοῦντα καὶ Κρηστωνίαν καὶ Βισαλτίαν καὶ Μακεδόνων αὐτῶν πολλήν. τὸ δὲ ξύμπαν Μακεδονία καλεῖται, καὶ Περδίκκας Ἀλεξάνδρου βασιλεὺς αὐτῶν ἦν ὅτε Σι τάλκης ἐπῄει.

100. ??? ἔς τε τὰ καρτερὰ καὶ τὰ τείχη, ὅσα ἦν ἐν τῇ χώρᾳ, ἐσεκομίσθησαν. [2] . τὰ νῦν ὄντα ἐν τῇ χώρᾳ ᾠκοδόμησε καὶ ὁδοὺς εὐθείας ἔτεμε καὶ τἆλλα διεκόσμησε τά [τε] κατὰ τὸν πόλεμον ἵπποις καὶ ὅπλοις καὶ τῇ ἄλλῃ παρασκευῇ κρείσσονι ἢ ξύμπαντες οἱ ἄλλοι βασιλῆς ὀκτὼ οἱ πρὸ αὐτοῦ γενόμενοι. [3] ??? πρότ ερον οὖσαν ἀρχήν, καὶ εἷλεν Εἰδομενὴν μὲν κατὰ κράτος, Γορτυνίαν δὲ καὶ Ἀταλάντην καὶ ἄλλα ἄττα χωρία ὁμολογίᾳ διὰ τὴν Ἀμύντου φιλίαν προσχωροῦντα τοῦ Φιλίππου υἱέος παρόντος: Εὐρωπὸν δὲ ἐπολιόρκησαν μέν, ἑλεῖν δὲ οὐκ ἐδύναντο. [ 4 ] . καὶ Κύρρου. ἔσω δὲ τούτων ἐς τὴν Βοττιαίαν καὶ Πιερίαν οὐκ ἀφίκοντο,ἀλλὰ τήν τε Μυγδονίαν καὶ Κρηστωνίαν καὶ Ἀνθεμοῦντα ἐδῄουν. [5 ] . ἀπὸ τῶν ἄνω ξυμμάχων, ὅπῃ δοκοίη, ὀλίγοι πρὸς πολλοὺς ἐσέβαλλον ἐς τὸ στράτευμα τῶν Θρᾳκῶν. καὶ ᾗ µὲν προσπέσοιεν, οὐδεὶς ὑπέμενεν ἄνδρας ἱππέας τε ἀγαθοὺς καὶ τεθωρακισμένους, ὑπὸ δὲ πλήθους περικλῃόμενοι αὑτοὺς πολλαπλασίῳ τῷ ὁμίλῳ ἐς κίνδυνον καθίστ ασαν , ὥστε τέλος ἡσυχίαν ἦγον, οὐ νομίζοντες ἱκανοὶ εἶναι πρὸς τὸ πλέον κινδυνεύειν.

101. ὁ δὲ Σιτάλκης πρός τε τὸν Περδίκκαν λόγους ἐποιεῖτο ὧν ἕνεκα ἐστράτευσε, καὶ ἐπειδὴ οἱ Ἀθηναῖοι οὐ παρῆσαν ταῖς ναυσίν, ἀπιστοῦντες αὐτὸν μὴ ἥξειν, δῶρα δὲ καὶ πρέσβε ις ἔπεμψαν αὐτῷ, ἔς τε τοὺς Χαλκιδέας καὶ Βοττιαίους μέρος τι τοῦ στρατοῦ πέμπει, καὶ τειχήρεις ποιήσας ἐδῄου τὴν γῆν. [2] καθημένου δ᾽ αὐτοῦ περὶ τοὺς χώρους τούτους οἱ πρὸς νότον οἰκοῦντες Θεσσαλοὶ καὶ Μάγνητες καὶ οἱ ἄλλοι ὑπήκοοι Θεσσαλῶν καὶ οἱ μέχρι Θερμοπυλ ῶν Ἕλληνες ἐφοβήθησαν μὴ καὶ ἐπὶ σφᾶς ὁ στρατὸς χωρήσῃ, καὶ ἐν παρασκευῇ ἦσαν. [3] ἐφοβήθησαν δὲ καὶ οἱ πέραν Στρυμόνος πρὸς βορέαν Θρᾷκες, ὅσοι πεδία εἶχον, Παναῖοι καὶ Ὀδόμαντοι καὶ Δρῶοι καὶ Δερσαῖοι: αὐτόνομοι δ᾽ εἰσὶ πάντες. [ 4 ] ????????? ἀγόμενοι κατὰ τὸ ξυμμαχικὸν καὶ ἐπὶ σφᾶς χωρήσωσιν. [5] ἐπέχων ἔφθειρε, καὶ ἐπειδὴ αὐτῷ οὐδὲν ἐπράσσετο ὧν ἕνεκα ἐσέβαλε καὶ ἡ στρατιὰ σῖτόν τε οὐκ εἶχεν αὐτῷ καὶ ὑπὸ χειμῶνος ἐταλαιπώρει, ἀναπείθεται ὑπὸ Σεύθου τοῦ Σπαραδόκου, ἀδελφιδοῦ ὄντος καὶ μέγιστον μεθ᾽ ἑαυτὸν δυναμένου, ὥστ᾽ ἐν τάχει ἀπελθεῖν. τὸν δὲ Σεύθην κρύφα Περδίκκας ὑποσχόμενος ἀδελφὴν ἑαυτοῦ δώσειν καὶ χρήματα ἐπ᾽ αὐτῇ προσποι ε ῖται. [6] καὶ ὁ μὲν πεισθεὶς καὶ μείνας τριάκοντα τὰς πάσας ἡμέρας, τούτων δὲ ὀκτὼ ἐν Χαλκιδεῦσιν, ἀνεχώρησε τῷ στρατῷ κατὰ τάχος ἐπ᾽ οἴκου: Περδίκκας δὲ ὕστερον Στρατονίκην τὴν ἑαυτοῦ ἀδελφὴν δίδωσι Σεύθῃ, ὥσπερ ὑπέσχετο. τὰ μὲν οὖν κατὰ τὴν Σιτάλκου στρ ατείαν οὕτως ἐγένετο.


102. ο ἱ δὲ ἐν Ναυπάκτῳ Ἀθηναῖοι τοῦ αὐτοῦ χειμῶνος, ἐπειδὴ τὸ τῶν Πελοποννησίων ναυτικὸν διελύθη, Φορμίωνος ἡγουμένου ἐστράτευσαν, παραπλεύσαντες ἐπ᾽ Ἀστακοῦ καὶ ἀποβάντες, ἐς τὴν μεσόγειαν τῆς Ἀκαρνανίας τετρακοσίοις μὲν ὁπλίταις Ἀθηναίων τῶν ἀπὸ τῶν νεῶν, τετ ρακοσίοις δὲ Μεσσηνίων, καὶ ἔκ τε Στράτου καὶ Κορόντων καὶ ἄλλων χωρίων ἄνδρας οὐ δοκοῦντας βεβαίους εἶναι ἐξήλασαν, καὶ Κύνητα τὸν Θεολύτου ἐς Κόροντα καταγαγόντες ἀνεχώρησαν πάλιν ἐπὶ τὰς ναῦς. [ 2 ] . δυνατὸν εἶναι χειμῶνος ὄντος στρατεύειν: ὁ γὰρ Ἀχελῷος ποταμὸς ῥέων ἐκ Πίνδου ὄρους διὰ Δολοπίας καὶ Ἀγραίων καὶ Ἀμφιλόχων καὶ διὰ τοῦ Ἀκαρνανικοῦ πεδίου, ἄνωθεν μὲν παρὰ Στράτον πόλιν, ἐς θάλασσαν δ᾽ ἐξιεὶς παρ᾽ Οἰνιάδας καὶ τὴν πόλιν αὐτοῖς περιλιμνάζων, ἄπορον ποιεῖ ὑπὸ τοῦ ὕδατος ἐν χειμῶνι στρατεύειν. [3] ??? Ἀχελῴου τῶν ἐκβολῶν οὐδὲν ἀπέχουσαι, ὥστε μέγας ὢν ὁ ποταμὸς προσχοῖ αἰεὶ καὶ εἰσὶ τῶν νήσων αἳ ἠπείρωνται, ἐλπὶς δ ὲ καὶ πάσας οὐκ ἐν πολλῷ τινὶ ἂν χρόνῳ τοῦτο παθεῖν: [4] τό τε γὰρ ῥεῦμά ἐστι μέγα καὶ πολὺ καὶ θολερόν, αἵ τε νῆσοι πυκναί, καὶ ἀλλήλαις τῆς προσχώσεως [τῷ μὴ σκεδάννυσθαι] ξύνδεσμοι γίγνονται, παραλλὰξ καὶ οὐ κατὰ στοῖχον κείμεναι, οὐδ᾽ ἔχουσαι εὐθείας διόδους τοῦ ὕδατος ἐς τὸ πέλαγος. [5] ἐρῆμοι δ᾽ εἰσὶ καὶ οὐ μεγάλαι. λέγεται δὲ καὶ Ἀλκμέωνι τῷ Ἀμφιάρεω, ὅτε δὴ ἀλᾶσθαι αὐτὸν μετὰ τὸν φόνον τῆς μητρός, τὸν Ἀπόλλω ταύτην τὴν γῆν χρῆσαι οἰκεῖν, ὑπειπόντα οὐκ εἶναι λύσιν τῶν δειμάτων πρὶν ἂν εὑρὼν ἐν ταύτῃ τῇ χώρᾳ κατοικίσηται ἥτις ὅτε ἔκτεινε τὴν μητέρα μήπω ὑπὸ ἡλίου ἑωρᾶτο μηδὲ γῆ ἦν, ὡς τῆς γε ἄλλης αὐτῷ μεμιασμένης. [6] . ἐδόκει αὐτῷ ἱκανὴ ἂν κεχῶσθαι δίαιτα τῷ σώματι ἀφ᾽ οὗπερ κ τείνας τὴν μητέρα οὐκ ὀλίγον χρόνον ἐπλανᾶτο. καὶ κατοικισθεὶς ἐς τοὺς περὶ Οἰνιάδας τόπους ἐδυνάστευσέ τε καὶ ἀπὸ Ἀκαρνᾶνος παιδὸς ἑαυτοῦ τῆς χώρας τὴν ἐπωνυμίαν ἐγκατέλιπεν. τὰ μὲν περὶ Ἀλκμέωνα τοιαῦτα λεγόμενα παρελάβομεν.

103. ο ἱ δὲ Ἀθηναῖοι καὶ ὁ Φορμίων ἄραντες ἐκ τῆς Ἀκαρνανίας καὶ ἀφικόμενοι ἐς τὴν Ναύπακτον ἅμα ἦρι κατέπλευσαν ἐς τὰς Ἀθήνας, τούς τε ἐλευθέρους τῶν αἰχμαλώτων ἐκ τῶν ναυμαχιῶν ἄγοντες, οἳ ἀνὴρ ἀντ᾽ ἀνδρὸς ἐλύθησαν, καὶ τὰς ναῦς ἃς εἷλον. καὶ ὁ χειμὼν ἐτελεύτα οὗτος, καὶ τρίτον ἔτος τῷ πολέμῳ ἐτελεύτα τῷδε ὃν Θουκυδίδης ξυνέγραψεν.


Βιβλίο Γ'

1. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου θέρους Πελοπονννήσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ἅμα τῷ σίτῳ ἀκμάζοντι ἐστράτευσαν ἐς τὴν Ἀττικήν: ἡγεῖτο δὲ αὐτῶν Ἀρχίδαμος ὁ Ζευξιδάμου Λακεδαιμονίων βασιλεύς. [2] καὶ ἐγκαθεζόμενοι ἐδῄουν τὴν γῆν: καὶ προσβολαί, ὥσπερ εἰώθεσαν, ἐγίγνοντο τῶν Ἀθηναίων ἱππέων ὅπῃ παρείκοι, καὶ τὸν πλεῖστον ὅμιλον τῶν ψιλῶν εἶργον τὸ μὴ προεξιόντας τῶν ὅπλων τὰ ἐγγὺς τῆς πόλεως κακουργεῖν. [3] .

2. ?????? Ἀθηναίων, βουληθέντες μὲν καὶ πρὸ τοῦ πολέμου, ἀλλ᾽ οἱ Λακεδαιμόνιοι οὐ προσεδέξαντο, ἀναγκασθέντες δὲ καὶ ταύτην τὴν ἀπόστασιν πρότερον ἢ διενοοῦντο ποιήσασθαι. [2] . τελεσθῆναι, καὶ ὅσα ἐκ τοῦ Πόντου ἔδει ἀφικέσθαι, τοξότας τε καὶ σῖτον, καὶ ἃ μεταπεμπόμενοι ἦσαν. [3] Τενέδιοι γὰρ ὄντες αὐτοῖς διάφοροι καὶ Μηθυμναῖοι καὶ αὐτῶν Μυτιληναίων ἰδίᾳ ἄνδρες κατὰ στάσιν, πρόξενοι Ἀθηναίων, μηνυταὶ γίγνονται τοῖς Ἀθηναίοις ξυνοικίζουσί τε τὴν Λέσβον ἐς τὴν Μυτιλήνην βίᾳ καὶ τὴν παρασκευὴν ἅπασαν μετὰ Λακεδαιμονίων καὶ Βοιωτῶν ξυγγενῶν ὄντων ἐπὶ ἀποστάσει ἐπείγονται: καὶ εἰ μή τις προκαταλήψεται ἤδη, στερήσεσθαι αὐτοὺς Λέσβου.

3. οἱ δ᾽ Ἀθηναῖοι （ ἦσαν γὰρ τεταλαιπωρημένοι ὑπό τε τῆς νόσου καὶ τοῦ πολέμου ἄρτι καθισταμένου καὶ ἀκμάζοντος ） μέγα μὲν ἔργον ἡγοῦντο εἶναι Λέσβον προσπολεμώσασθαι ναυτικὸν ἔχουσαν καὶ δύναμιν ἀκέραιον, καὶ οὐκ ἀπεδέχοντο τὸ πρῶτον τὰς κατη γορίας , μεῖζον μέρος νέμοντες τῷ μὴ βούλεσθαι ἀληθῆ εἶναι: ἐπειδὴ μέντοι καὶ πέμψαντες πρέσβεις οὐκ ἔπειθον τοὺς Μυτιληναίους Если вы хотите, чтобы в случае необходимости, вы должны быть готовы к работе. [2] καὶ πέμπουσιν ἐξαπιναίως τεσσαράκοντα ναῦς αἳ ἔτυχον περὶ Πελοπόννησον παρεσκευασμέναι πλεῖν: Κλεϊππίδης δὲ ὁ Δεινίου τρίτος αὐτὸς ἐστρατήγει. [3] ἐσηγγέλθη γὰρ αὐτοῖς ὡς εἴη Ἀπόλλωνος Μαλόεντος ἔξω τῆς πόλεως ἑορτή, ἐν ᾗ πανδημεὶ Μυτιληναῖοι ἑορτάζουσι, καὶ ἐλπίδα εἶναι ἐπειχθέντας ἐπιπεσεῖν ἄφνω, κα ὶ ἢν μὲν ξυμβῇ ἡ πεῖρα: εἰ δὲ μή, Μυτιληναίοις εἰπεῖν ναῦς τε παραδοῦναι καὶ τείχη καθελεῖν, μὴ πειθομένων δὲ πολεμεῖν. [4] καὶ αἱ μὲν νῆες ᾤχοντο: τὰς δὲ τῶν Μυτιληναίων δέκα τριήρεις, αἳ ἔτυχον βοηθοὶ παρὰ σφᾶς κατὰ τὸ ξυμμαχικὸν παροῦσαι, κατέσχον οἱ Ἀθηναῖοι καὶ τοὺς ἄνδρας ἐξ αὐτῶν ἐς φυλακὴν ἐποιήσαντο. [5] τοῖς δὲ Μυτιληναίοις ἀνὴρ ἐκ τῶν Ἀθηνῶν διαβὰς ἐς Εὔβοιαν καὶ πεζῇ ἐπὶ Γεραιστὸν ἐλθών, ὁλκάδος ἀναγομένης ἐπιτυχών, πλῷ χρησάμενος καὶ τριταῖος ἐκ τῶν Ἀθηνῶν ἐς Μυτιλήνην ἀφικόμενος ἀγγέλλει τὸν ἐπίπλουν. ο??? ἡμιτέλεστα φαρξάμενοι ἐφύλασσον.

4. καὶ οἱ Ἀθηναῖοι οὐ πολλῷ ὕστερον καταπλεύσαντες ὡς ἑώρων, ἀπήγγειλαν μὲν οἱ στρατηγοὶ τὰ ἐπεσταλμένα, οὐκ ἐσακουόντων δὲ τῶν Μυτιλη ναίων ἐς πόλεμον καθίσταντο. [2] ??? μέν τινα ἐποιήσαντο τῶν νεῶν ὡς ἐπὶ ναυμαχίαν ὀλίγον πρὸ τοῦ λιμένος, ἔπειτα καταδιωχθέντες ὑπὸ τῶν Ἀττικῶν νεῶν λόγους ἤδη προσέφερον τοῖς στρατηγοῖ ς , βουλόμενοι τὰς Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время. [3] καὶ οἱ στρατηγοὶ τῶν Ἀθηναίων ἀπεδέξαντο καὶ αὐτοὶ φοβούμενοι μὴ οὐχ ἱκανοὶ ὦσι Λέσβῳ πάσῃ πολεμεῖν. [4] καὶ ἀνοκωχὴν ποιησάμενοι πέμπουσιν ἐς τὰς Ἀθήνας οἱ Μυτιληναῖοι τῶν τε διαβαλλόντων ἕνα, ᾧ μετέμελεν ἤδη, καὶ ἄλλους, εἴ πως πείσειαν τὰς ναῦς ἀπελθεῖν ὡς σφῶν οὐδὲν νεωτεριούντων. [5] . τῶν Ἀθηναίων ναυτικόν, οἳ ὥρμουν ἐν τῇ Μαλέᾳ πρὸς βορ έαν τῆς πόλεως: οὐ γὰρ ἐπίστευον τοῖς ἀπὸ τῶν Ἀθηναίων προχωρήσειν. [6] καὶ οἱ μὲν ἐς τὴν Λακεδαίμονα ταλαιπώρως διὰ τοῦ πελάγους κομισθέντες αὐτοῖς ἔπρασσον ὅπως τις βοήθεια ἥξει:

5. οἱ δ᾽ ἐκ τῶν Ἀθηνῶν πρέσβεις ὡς οὐδὲν ἦλθον πράξαντες, ἐς πόλεμον καθίστ αντο οἱ Μυτιληναῖοι καὶ ἡ ἄλλη Λέσβος πλὴν Μηθύμνης: οὗτοι δὲ τοῖς Ἀθηναίοις ἐβεβοηθήκεσαν, καὶ Ἴμβριοι καὶ Λήμνιοι καὶ τῶν ἄλλων ὀλίγοι τινὲς ξυμμάχων. [2] ?????? στρατόπεδον, καὶ μάχη ἐγ ένετο , ἐν ᾗ οὐκ ἔλασσον ἔχοντες οἱ Μυτιληναῖοι οὔτε ἐπηυλίσαντο οὔτε ἐπίστευσαν σφίσιν αὐτοῖς, ἀλλ᾽ ἀνεχώρησαν: ἔπειτα οἱ μὲν ἡσύχαζον, ἐκ Для этого необходимо выполнить следующие действия: καὶ γὰρ αὐτοῖς Μελέας Λάκων ἀφικνεῖτ αι καὶ Ἑρμαιώνδας Θηβαῖος, οἳ προαπεστάλησαν μὲν τῆς ἀποστάσεως, φθάσαι δὲ οὐ δυνάμενοι τὸν τῶν Ἀθηναίων ἐπίπλουν κρύφα μετὰ τὴν Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время, когда захотите. μεθ᾽ ἑαυτῶν: καὶ ἐκπέμπουσιν.

6. οἱ δὲ Ἀθηναῖοι πολὺ ἐπιρρωσθέντες διὰ τὴν τῶν Μυτιληναίων ἡσυχίαν ξυμμάχους τε προσεκάλουν, οἳ πολὺ θᾶσσον παρῆσαν ὁρῶντες οὐδὲν ἰσχυρὸν ἀπὸ τῶν Λεσβίων, καὶ περιορμισάμενοι τὸ πρὸς νότον τῆς πόλεως ἐτείχισαν στρατόπεδα δύο ἑκατέρωθεν τῆς πόλεως, καὶ τοὺς ἐφόρμους ἐπ᾽ ἀ μφοτέροις τοῖς λιμέσιν ἐποιοῦντο. [2] ?????? μὲν ἄλλης ἐκράτουν οἱ Μυτιληναῖοι καὶ οἱ ἄλλοι Λέσβιοι προσβεβοηθηκότες ἤδη, τὸ δὲ περὶ τὰ στρατόπεδα οὐ πολὺ κατεῖχον οἱ Ἀθηναῖοι, ναύσταθμον δὲ μᾶλλον ἦν αὐτοῖς πλοίων καὶ ἀγορὰ ἡ Μαλέα. καὶ τὰ μὲν περὶ Μυτιλήνην οὕτως ἐπολεμεῖτο.

7. κατ ὰ δὲ τὸν αὐτὸν χρόνον τοῦ θέρους τούτου Ἀθηναῖοι καὶ περὶ Πελοπόννησον ναῦς ἀπέστειλαν τριάκοντα καὶ Ἀσώπιον τὸν Φορμίωνος στρατηγόν, κελευσάντων Ἀκαρνάνων τῶν Φορμίωνός τινα σφίσι πέμψαι ἢ υἱὸν ἢ ξυγγενῆ ἄρχοντα. [ 2 ] . [3] ἔπειτα τὰς μὲν πλείους ἀποπέμπει τῶν νεῶν πάλιν ἐπ᾽ οἴκου ὁ Ἀσώπιος, αὐτὸς δ᾽ ἔχων δώδεκα ἀφικνεῖται ἐς Ναύπακτον, καὶ ὕστερον Ἀκαρνᾶνας ἀναστήσας πανδημεὶ στρατεύει ἐπ᾽ Οἰνιάδας, καὶ ταῖς τε ναυσὶ κατὰ τὸν Ἀχελῷον ἔ πλευσε καὶ ὁ κατὰ γῆν στρατὸς ἐδῄου τὴν χώραν. [4] Λευκάδα καὶ ἀπόβασιν ἐς Νήρικον ποιησάμενος ἀναχωρῶν διαφθείρεται αὐτός τε καὶ τῆς στρατιᾶς τι μέρος ὑπὸ τῶν αὐτόθεν τε ξυμβοηθησάντων καὶ φ ρουρ ῶν τινῶν ὀλίγων. [5] καὶ ὕστερον ὑποσπόνδους τοὺς νεκροὺς ἀποπλεύσαντες οἱ Ἀθηναῖοι παρὰ τῶν Λευκαδίων ἐκομίσαντο.

8. ο ἱ δὲ ἐπὶ τῆς πρώτης νεὼς ἐκπεμφθέντες Μυτιληναίων πρέσβεις, ὡς αὐτοῖς οἱ Λακεδαιμόνιοι εἶπον Ὀλυμπίαζε παρεῖναι, ὅπως καὶ οἱ ἄλλοι ξύμμαχοι ἀκούσαντες βουλεύσωνται, ἀφικνοῦνται ἐς τὴν ἦν δὲ Ὀλυμπιὰς ᾗ Δωριεὺς Ῥόδιος τὸ δεύτερον ἐνίκα. [2] καὶ ἐπ ειδ ὴ μετὰ τὴν ἑορτὴν κατέστησαν ἐς λόγους, εἶπον τοιάδε.

9. ' τ ὸ μὲν καθεστὸς τοῖς Ἕλλησι νόμιμον, ὦ Λακεδαιμόνιοι καὶ ξύμμαχοι, ἴσμεν: τοὺς γὰρ ἀφισταμένους ἐν τοῖς πολέμοις καὶ ξυμμαχίαν τὴν πρὶν ἀπολείποντας οἱ δεξάμενοι, καθ᾽ ὅσον μὲν ὠφελοῦνται, ἐν ἡδονῇ ἔχουσι, νομίζοντες δὲ εἶναι προδότας τῶν πρὸ τοῦ φίλων χε ίρους ἡγοῦνται. [2] καὶ οὐκ ἄδικος αὕτη ἡ ἀξίωσίς ἐστιν, εἰ τύχοιεν πρὸς ἀλλήλους οἵ τε ἀφιστάμενοι καὶ ἀφ᾽ ὧν διακρίνοιντο ἴσοι μὲν τῇ γνώμῃ ὄντες καὶ εὐνοίᾳ, ἀντίπαλοι δὲ τῇ παρασκευῇ καὶ δυνάμει, πρόφασίς τε ἐπιεικὴς μηδεμία ὑπάρχοι τῆς ἀποστάσεως: ὃ ἡμῖν καὶ Ἀθηναίοις οὐκ ἦν. [3] μηδέ τῳ χείρους δόξωμεν εἶναι εἰ ἐν τῇ εἰρήνῃ τιμώμενοι ὑπ᾽ αὐτῶν ἐν τοῖς δεινοῖς ἀφιστάμεθα.

10. ' περ ὶ γὰρ τοῦ δικαίου καὶ ἀρετῆς πρῶτον ἄλλως τε καὶ ξυμμαχίας δεόμενοι τοὺς λόγους ποιησόμεθα, εἰδότες οὔτε φιλίαν ἰδιώταις βέβαιον γιγνομένην οὔτε κοινωνίαν πόλεσιν ἐς οὐδέν, εἰ μὴ μετ᾽ ἀρετῆς δοκούσης ἐς ἀλλήλους γίγνοιντο καὶ τἆλλα ὁμοιότροποι εἶεν: ἐν γὰρ τῷ διαλλάσσοντι τῆς γνώμης καὶ αἱ διαφοραὶ τῶν ἔργων καθίστανται. [2] ??? Μηδικοῦ πολέμου, παραμεινάντων δὲ ἐκείνων πρὸς τὰ ὑπόλοιπα τῶν ἔργων. [3] ?????? ἐπ᾽ ἐλευθερώσει ἀπὸ τοῦ Μήδου τοῖς Ἕλλησιν. [4] καὶ μέχρι μὲν ἀπὸ τοῦ ἴσου ἡγοῦντο, προθύμως εἱπόμεθα: ἐπειδὴ δὲ ἑωρῶμεν αὐτοὺς τὴν μὲν τοῦ Μήδου ἔχθραν ἀνιέντας, τὴν δὲ τῶν ξυμμάχων δούλωσιν ἐπαγομένους, οὐκ ἀδεεῖ ς ἔτι ἦμεν. [5] ἀδύνατοι δὲ ὄντες καθ᾽ ἓν γενόμενοι διὰ πολυψηφίαν ἀμύνασθαι οἱ ξύμμαχοι ἐδουλώθησαν πλὴν ἡμῶν καὶ Χίων: ἡμεῖς δὲ αὐτόνομοι δὴ ὄντες καὶ ἐλεύθεροι τῷ ὀνόματι ξυνεστρατεύσαμεν. [6] καὶ πιστοὺς οὐκέτι εἴχομεν ἡγεμόνας Ἀθηναίους, παραδείγμασι το ῖς προγιγνομένοις χρώμενοι: οὐ γὰρ εἰκὸς ἦν αὐτοὺς οὓς μὲν ἐποιήσαντο καταστρέψασθαι, τοὺς δὲ ὑπολοίπους, εἴ ποτε ἄρα ἐδυνήθησαν, μὴ δρᾶσαι τοῦτο.

11. καὶ εἰ μὲν αὐτόνομοι ἔτι ἦμεν ἅπαντες, βεβαιότεροι ἂν ἡμῖν ἦσαν μηδὲν νεωτεριεῖν: ὑποχειρίους δὲ ἔχοντες τοὺς πλείους, ἡμῖν δὲ ἀπὸ τοῦ ἴσου ὁμιλοῦντες, χαλεπώτερον εἰκότως ἔμελλον οἴσειν καὶ πρὸς τὸ πλέον ἤδη εἶκον τοῦ ἡμετέρου ἔτι μόνου ἀντισουμένου, ἄλλως τε καὶ ὅσῳ δυνατώτεροι αὐτοὶ αὑτῶν ἐγίγνοντο καὶ ἡμεῖς ἐρημότεροι. [ 2 ] . τῷ μὴ προύχων ἂν ἐπελθεῖν ἀποτρέπεται. [3] αὐτόνομοί τε ἐλείφθημεν οὐ δι᾽ ἄλλο τι ἢ ὅσον αὐτοῖς ἐς τὴν ἀρχὴν εὐπρεπείᾳ τε λόγου καὶ γνώμης μᾶλλον ἐφόδῳ ἢ ἰσχύος τὰ πράγματα ἐφαίνετο κατ αληπτά . [4] ἅμα μὲν γὰρ μαρτυρίῳ ἐχρῶντο μὴ ἂν τούς γε ἰσοψήφους ἄκοντας, εἰ μή τι ἠδίκουν οἷς ἐπῇσαν, ξυστρατεύειν: ἐν τῷ αὐτῷ δὲ καὶ τὰ κράτιστα ἐπί τε τοὺς ὑποδεεστέρους πρώτους ξυνεπῆγον καὶ τὰ τελευταῖα λιπόντες τοῦ ἄλλου περιῃρημένου ἀσθενέστερα ἔμελ λον ἕξειν. [5] εἰ δὲ ἀφ᾽ ἡμῶν ἤρξαντο, ἐχόντων ἔτι τῶν πάντων αὐτῶν τε ἰσχὺν καὶ πρὸς ὅτι χρὴ στῆναι, οὐκ ἂν ὁμοίως ἐχειρώσαντο. [6] τό τε ναυτικὸν ἡμῶν παρεῖχέ τινα φόβον μή ποτε καθ᾽ ἓν γενόμενον ἢ ὑμῖν ἢ ἄλλλῳ τῳ προσθέμενον κίνδυνον σφίσι παράσχῃ. [7] τὰ δὲ καὶ ἀπὸ θεραπείας τοῦ τε κοινοῦ αὐτῶν καὶ τῶν αἰεὶ προεστώτων περιεγιγνόμεθα. [8] . παραδείγμασι χρώμενοι τοῖς ἐς τοὺς ἄλλους.

12. τίς οὖν αὕτη ἢ φιλία ἐγίγνετο ἢ ἐλευθερία πιστή, ἐν ᾗ παρὰ γνώμην ἀλλήλους ὑπεδεχόμεθα, καὶ οἱ μὲν ἡμᾶς ἐν τῷ πολέμῳ δεδιότες ἐθεράπευον, ἡμεῖς δὲ ἐκείνους ἐν τῇ ἡσυχίᾳ τὸ αὐτὸ ἐποιοῦμεν: ὅ τε τοῖς ἄλλοις μάλιστα εὔνοια πίστιν βεβαιοῖ, ἡμῖν τοῦτο ὁ φόβος ἐχυρὸν παρεῖχε, δέει τε τὸ πλέον ἢ φιλίᾳ κατεχόμ ενοι ξύμμαχοι ἦμεν: καὶ ὁποτέροις θᾶσσον παράσχοι ἀσφάλεια θάρσος, οὗτοι πρότεροί τι καὶ παραβήσεσθαι ἔμελλον. [2] . ἡμᾶς δεινῶν, αὐτοὶ οὐκ ἀνταναμείναντες σαφῶς εἰδέναι εἴ τι αὐτῶν ἔστ αι , οὐκ ὀρθῶς σκοπεῖ. [3] εἰ γὰρ δυνατοὶ ἦμεν ἐκ τοῦ ἴσου καὶ ἀντεπιβουλεῦσαι καὶ ἀντιμελλῆσαι, τί ἔδει ἡμᾶς ἐκ τοῦ ὁμοίου ἐπ᾽ ἐκείνοις εἶναι; ἐπ᾽ ἐκείνοις δὲ ὄντος αἰεὶ τοῦ ἐπιχειρεῖν καὶ ἐφ᾽ ἡμῖν εἶναι δεῖ τὸ προαμύνασθαι.

13. ' τοιαύτας ἔχοντες προφάσεις καὶ αἰτίας, ὦ Λακεδαιμόνιοι καὶ ξύμμαχοι, ἀπέστημεν, σαφεῖς μὲν τοῖς ἀκούουσι γνῶναι ὡς εἰκότως ἐδράσαμεν, ἱκανὰς δὲ ἡμᾶς ἐκφοβῆσαι καὶ πρὸς ἀσφάλειάν τινα τρέψαι, βουλομένους μὲν καὶ πάλαι, ὅτε ἔτι ἐν τῇ εἰρήνῃ ἐπέμψαμεν ὡς ὑμᾶ ς περὶ ἀποστάσεως, ὑμῶν δὲ οὐ προσδεξαμένων κωλυθέντας: νῦν δὲ ἐπειδὴ Βοιωτοὶ προυκαλέσαντο εὐθὺς ὑπηκούσαμεν, καὶ ἐνομίζομεν ἀποστήσεσθαι διπλῆν ἀπόστασιν, ἀπό τε τῶν Ἑλλήνων μὴ ξὺν κακῶς ποιεῖν αὐτοὺς μετ᾽ Ἀθηναίων ἀλλὰ ξυνελευθεροῦν, ἀπό τε Ἀθηναίων μὴ α ὐτοὶ διαφθαρῆναι ὑπ᾽ ἐκείνων ἐν ὑστέρῳ ἀλλὰ προποιῆσαι. [2] ??? ξυμμάχους δεξαμένους διὰ ταχέων βοήθειαν ἀποστέλλειν, ἵνα φαίνησθε ἀμύνοντές τε οἷς δεῖ καὶ ἐν τῷ αὐτῷ τοὺς πολεμίο υς βλάπτοντες. [3] καιρὸς δὲ ὡς οὔπω πρότερον. νόσῳ τε γὰρ ἐφθάραται Ἀθηναῖοι καὶ χρημάτων δαπάνῃ, νῆές τε αὐτοῖς αἱ μὲν περὶ τὴν ὑμετέραν εἰσίν, αἱ δ᾽ ἐφ᾽ ἡμῖν τετάχαται. [4] ὥστε οὐκ εἰκὸς αὐτοὺς περιουσίαν νεῶν ἔχειν, ἢν ὑμεῖς ἐν τῷ θέρει τῷδε ναυσί τε κα ὶ πεζῷ ἅμα ἐπεσβάλητε τὸ δεύτερον, ἀλλ᾽ ἢ ὑμᾶς οὐκ ἀμυνοῦνται ἐπιπλέοντας ἢ ἀπ᾽ ἀμφοτέρων ἀποχωρήσονται. [5] νομίσῃ τε μηδεὶς ἀλλοτρίας γῆς πέρι οἰκεῖον κίνδυνον ἕξειν. ᾧ γὰρ δοκεῖ μακρὰν ἀπεῖναι ἡ Λέσβος, τὴν ὠφελίαν αὐτῷ ἐγγύθεν παρέξει. οὐ γὰρ ἐν τῇ Ἀ ττικ ῇ ἔσται ὁ πόλεμος, ὥς τις οἴεται, ἀλλὰ δι᾽ ἣν ἡ Ἀττικὴ ὠφελεῖται. [6] ἔστι δὲ τῶν χρημάτων ἀπὸ τῶν ξυμμάχων ἡ πρόσοδος, καὶ ἔτι μείζων ἔσται, εἰ ἡμᾶς καταστρέψονται: οὔτε γὰρ ἀποστήσεται ἄλλος τά τε ἡμέτερα προσγενήσεται, πάθοιμέν τ᾽ ἂν δεινότερα ἢ οἱ πρ ὶν δουλεύοντες. [7] . μάλιστα προσδεῖ, καὶ Ἀθηναίους ῥᾷον καθαιρήσετε ὑφαιροῦντες αὐτῶν τοὺς ξυμμάχους （ θρασύτερον γὰρ πᾶς τις προσχωρήσεται ） , τήν τε αἰτίαν ἀποφεύξεσθε ἣν ε ἴχετε μὴ βοηθεῖν τοῖς ἀφισταμένοις. Если у вас есть проблемы с одеждой, вы можете сделать это в любое время.

14. ' α ἰσχυνθέντες οὖν τάς τε τῶν Ἑλλήνων ἐς ὑμᾶς ἐλπίδας καὶ Δία τὸν Ὀλύμπιον, ἐν οὗ τῷ ἱερῷ ἴσα καὶ ἱκέται ἐσμέν, ἐπαμύνατε Μυτιληναίοις ξύμμαχοι γενόμενοι, καὶ μὴ προῆσθε ἡμᾶς ἴδιον μὲν τὸν κίνδυνον τῶν σωμάτων παραβαλλομένους, κοινὴν δὲ τὴν ἐκ τοῦ κατορθῶσα ι ὠφελίαν ἅπασι δώσοντας, ἔτι δὲ κοινοτέραν τὴν βλάβην, εἰ μὴ πεισθέντων ὑμῶν σφαλησόμεθα. [2] . βούλεται.'

15. τοια ῦτα μὲν οἱ Μυτιληναῖοι εἶπον. οἱ δὲ Λακεδαιμόνιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ἐπειδὴ ἤκουσαν, προσδεξάμενοι τοὺς λόγους ξυμμάχους τε τοὺς Λεσβίους ἐποιήσαντο, καὶ τὴν ἐς τὴν Ἀττικὴν ἐσβολὴν τοῖς τε ξυμμάχοις παροῦσι κατὰ τάχος ἔφραζον ἰέναι ἐς τὸν Ἰσθμὸν τοῖς δύο μέρεσιν ὡς ποιησόμενοι, καὶ αὐτοὶ πρῶτοι ἀφίκοντο, καὶ ὁλκοὺς παρεσκεύαζον τῶν νεῶν ἐν τῷ Ἰσθμῷ ὡς ὑπεροίσοντες ἐκ τῆς Κορίνθου ἐς τὴν πρὸς Ἀθήνας θάλασσαν καὶ ναυσὶ καὶ πεζῷ ἅμα ἐπιόντες. [ 2 ] . καὶ ἐν καρποῦ ξυγκομιδῇ ἦσαν καὶ ἀρρωστίᾳ τοῦ στρατεύειν.

16. αἰσθόμενοι δὲ αὐτοὺς οἱ Ἀθηναῖοι διὰ κατάγνωσιν ἀσθενείας σφῶν παρασκευαζομένους, δηλῶσαι βουλόμενοι ὅτι οὐκ ὀρθῶς ἐγνώκασιν ἀλλ᾽ οἷοί τέ εἰσι μὴ κινοῦντες τὸ ἐπὶ Λέσβῳ ναυτικὸν καὶ τὸ ἀπὸ Πελοποννήσου ἐπιὸν ῥᾳδίως ἀμύνεσθαι, ἐπλήρωσαν ναῦς ἑκατὸν ἐσβάντες αὐτοί τε πλὴν ἱππέων καὶ πεντακοσιομεδίμνων καὶ οἱ μέτοικοι, καὶ παρὰ τὸν Ἰσθμὸν ἀναγαγόντες ἐπίδειξίν τε ἐποιοῦντο καὶ ἀποβάσεις τῆς Πελοποννήσου ᾗ δοκοίη αὐτοῖς. [ 2 ] . ἡγοῦντο οὐκ ἀληθῆ καὶ ἄπορα νομίζοντες, ὡς αὐτοῖς καὶ οἱ ξύμμαχοι ἅμα οὐ παρῆσαν καὶ ἠγγέλλοντο καὶ αἱ περὶ τὴν Πελοπόννησον τριάκοντα νῆες τῶν Ἀθηναίων τὴν περιοικίδα αὐτῶν πορθοῦσαι, ἀ νεχώρησαν ἐπ᾽ οἴκου. [3] ὕστερον δὲ ναυτικὸν παρεσκεύαζον ὅτι πέμψουσιν ἐς τὴν Λέσβον, καὶ κατὰ πόλεις ἐπήγγελλον τεσσαράκοντα νεῶν πλῆθος καὶ ναύαρχον προσέταξαν Ἀλκίδαν, ὃς ἔμελλεν ἐπιπλεύσεσθαι. [4] ἀνεχώρησαν δὲ καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ταῖς ἑκατὸν ναυσίν, ἐπει δ ὴ καὶ ἐκείνους εἶδον.

17. [καὶ κατὰ τὸν χρόνον τοῦτον ὃν αἱ νῆες ἔπλεον ἐν τοῖς πλεῖσται δὴ νῆες ἅμ᾽ αὐτοῖς ἐνεργοὶ † κάλλει ἐγένοντο, παραπλήσιαι δὲ καὶ ἔτι πλείους ἀρχομένου τοῦ πολέμου. [2] τήν τε γὰρ Ἀττικὴν καὶ Εὔβοιαν καὶ Σαλαμῖνα ἑκατὸν ἐφύλασσον, κα ὶ περὶ Πελοπόννησον ἕτεραι ἑκατὸν ἦσαν, χωρὶς δὲ αἱ περὶ Ποτείδαιαν καὶ ἐν τοῖς ἄλλοις χωρίοις, ὥστε αἱ πᾶσαι ἅμα ἐγίγνοντο ἐν ἑνὶ θέρει διακόσιαι καὶ πεντήκοντα. [3] . [4] τήν τε γὰρ Ποτείδαιαν δίδρα χμοι ὁπλῖται ἐφρούρουν （ αὑτῷ γὰρ καὶ ὑπηρέτῃ δραχμὴν ἐλάμβανε τῆς ἡμέρας ） , τρισχίλιοι μὲν οἱ πρῶτοι, ὧν οὐκ ἐλάσσους διεπολιόρκησαν, ἑξακόσιοι δὲ καὶ χίλιοι μετὰ Φορμίωνος, οἳ προαπῆλθον: νῆές τε αἱ πᾶσαι τὸν αὐτὸν μισθὸν ἔφερον. τὰ μὲν οὖν χρήματα οὕτως ὑ πανηλώθη τὸ πρῶτον, καὶ νῆες τοσαῦται δὴ πλεῖσται ἐπληρώθησαν.]

18. Μυτιληνα ῖοι δὲ κατὰ τὸν αὐτὸν χρόνον ὃν οἱ Λακεδαιμόνιοι περὶ τὸν Ἰσθμὸν ἦσαν ἐπὶ Μήθυμναν ὡς προδιδομένην ἐστράτευσαν κατὰ γῆν αὐτοί τε καὶ οἱ ἐπίκουροι: καὶ προσβαλόντες τῇ πόλει, ἐπειδὴ οὐ προυχώρει ᾗ προσεδέχοντο, ἀπῆλθον ἐπ᾽ Ἀντίσσης καὶ Πύρρας καὶ Ἐρ έσου , καὶ καταστησάμενοι τὰ ἐν ταῖς πόλεσι ταύταις βεβαιότερα καὶ τείχη κρατύναντες διὰ τάχους ἀπῆλθον ἐπ᾽ οἴκου. [2] ἐστράτευσαν δὲ καὶ οἱ Μηθυμναῖοι ἀναχωρησάντων αὐτῶν ἐπ᾽ Ἄντισσαν: καὶ ἐκβοηθείας τινὸς γενομένης πληγέντες ὑπό τε τῶν Ἀντισσαίων καὶ τῶν ἐπικούρων ἀπέθανόν τε πολλοὶ καὶ ἀνεχώρησαν οἱ λοιποὶ κατὰ τάχος. [3] οἱ δὲ Ἀθηναῖοι πυνθανόμενοι ταῦτα, τούς τε Μυτιληναίους τῆς γῆς κρατοῦντας καὶ τοὺς σφετέρους στρατιώτας οὐχ ἱκανοὺς ὄντας εἴργειν, πέμπουσι περὶ τὸ φθινόπωρον ἤδη ἀρχόμενον Πάχητα τὸν Ἐ πικούρου στρατηγὸν καὶ χιλίους ὁπλίτας ἑαυτῶν. [4] О ἐν κύκλῳ ἁπλῷ τείχει: φρούρια δ᾽ ἔστιν ᾗ ἐπὶ τῶν καρτερῶν ἐγκατῳκοδόμηται. [5] καὶ ἡ μὲν Μυτιλήνη κατὰ κράτος ἤδη ἀμφοτέρωθεν καὶ ἐκ γῆς καὶ ἐκ θαλάσσης εἴργετο, καὶ ὁ χειμὼν ἤρχετο γίγνεσθαι.

19. προσδεόμενοι δὲ οἱ Ἀθηναῖοι χρημάτων ἐς τὴν πολιορκίαν, καὶ αὐτοὶ ἐσενεγκόντες τότε πρῶτον ἐσφορὰν διακόσια τάλαντα, ἐξέπεμψαν καὶ ἐπὶ τοὺς ξυμμάχους ἀργυρολόγους ναῦς δώδεκα καὶ Λυσικλέα πέμπτον αὐτὸν στρατηγόν. [2] ὁ δὲ ἄλλα τε ἠργυρολόγει καὶ περιέπλει, καὶ τῆς Καρίας ἐκ Μυοῦντος ἀναβὰς διὰ τοῦ Μαιάνδρου πεδίου μέχρι τοῦ Σανδίου λόφου, ἐπιθεμένων τῶν Καρῶν καὶ Ἀναιιτῶν αὐτός τε διαφθείρεται καὶ τῆς ἄλλης στρατιᾶς πολλοί.

20. το ῦ δ᾽ αὐτοῦ χειμῶνος οἱ Πλαταιῆς （ ἔτι γὰρ ἐπολιορκοῦντο ὑπὸ τῶν Πελοποννησίων καὶ Βοιωτῶν ） ἐπειδὴ τῷ τε σίτῳ ἐπιλείποντι ἐπιέζοντο καὶ ἀπὸ τῶν Ἀθηνῶν οὐδεμία ἐλπὶς ἦν τιμωρίας οὐδὲ ἄλλη σωτηρία ἐφαίνετο, ἐπιβουλεύουσιν αὐτοί τε καὶ Ἀθηναίων οἱ ξυμπολιορκο ύμενοι πρῶτον μὲν πάντες ἐξελθεῖν καὶ ὑπερβῆναι τὰ τείχη τῶν πολεμίων, ἢν δύνωνται βιάσασθαι, ἐσηγησαμένων τὴν πεῖραν αὐτοῖς Θεαινέτου τε τοῦ Τολμίδου ἀνδρὸς μάντεως καὶ Εὐπομπίδου τοῦ Δαϊμάχου, ὃς καὶ ἐστρατήγει: [2] ἔπειτα οἱ μὲν ἡμίσεις ἀπώκνησάν πως τὸ ν κίνδυνον μέγαν ἡγησάμενοι, ἐς δὲ ἄνδρας διακοσίους καὶ εἴκοσι μάλιστα ἐνέμειναν τῇ ἐξόδῳ ἐθελονταὶ τρόπῳ τοιῷδε. [3] κλίμακας ἐποιήσαντο ἴσας τῷ τείχει τῶν πολεμίων: ξυνεμετρήσαντο δὲ ταῖς ἐπιβολαῖς τῶν πλίνθων, ᾗ ἔτυχε πρὸς σφᾶς οὐκ ἐξαληλιμμένον τὸ τεῖ χος αὐτῶν. ἠριθμοῦντο δὲ πολλοὶ ἅμα τὰς ἐπιβολάς, καὶ ἔμελλον οἱ μέν τινες ἁμαρτήσεσθαι οἱ δὲ πλείους τεύξεσθαι τοῦ ἀληθοῦς λογισμοῦ, ἄλλως τε καὶ πολλάκις ἀριθμοῦντες καὶ ἅμα οὐ πολὺ ἀπέχοντες, ἀλλὰ ῥᾳδίως καθορωμένου ἐς ὃ ἐβούλοντο τοῦ τείχους. [4] τὴν μὲν οὖν ξυμμέτρησιν τῶν κλιμάκων οὕτως ἔλαβον, ἐκ τοῦ πάχους τῆς πλίνθου εἰκάσαντες τὸ μέτρον.

21. τὸ δὲ τεῖχος ἦν τῶν Πελοποννησίων τοιόνδε τῇ οἰκοδομήσει. εἶχε μὲν δύο τοὺς περιβόλους, πρός τε Πλαταιῶν καὶ εἴ τις ἔξωθεν ἀπ᾽ Ἀθηνῶν ἐπίοι, διεῖχον δὲ οἱ περ ίβολοι ἑκκαίδεκα πόδας μάλιστα ἀπ᾽ ἀλλήλων. [2] τὸ οὖν μεταξὺ τοῦτο [οἱ ἑκκαίδεκα πόδες ] τοῖς φύλαξιν οἰκήματα διανενεμημένα ᾠκοδόμητο, καὶ ἦν ξυνεχῆ ὥστε ἓν φαίνεσθαι τεῖχος παχὺ ἐπάλξεις ἔχον ἀμφοτέρωθεν. [3] . ἔς τε τὸ ἔσω μέτωπον αὐτοῦ καὶ οἱ αὐτοὶ καὶ τὸ ἔξω, ὥστε πάροδον μὴ εἶναι παρὰ πύργον, ἀλλὰ δι᾽ αὐτῶν μέσων διῇσαν. [4] . δὲ τῶν πύργων ὄντων δι᾽ ὀλίγου καὶ ἄνωθεν στεγανῶν τὴν φυλακὴν ἐποιοῦντο. τὸ μὲν οὖν τεῖχος ᾧ περιεφρουροῦντο οἱ Πλαταιῆς τοιοῦτον ἦν.

22. οἱ δ᾽, ἐπειδὴ παρεσκεύαστο αὐτοῖς, τηρήσαντες νύκτα χειμέριον ὕδατι καὶ μ ἀνέῳ καὶ ἅμ᾽ ἀσέληνον ἐξῇσαν: ἡγοῦντο δὲ οἵπερ καὶ τῆς πείρας αἴτιοι ἦσαν. καὶ πρῶτον μὲν τὴν τάφρον διέβησαν ἣ περιεῖχεν αὐτούς, ἔπειτα προσέμειξαν τῷ τείχει τῶν πολεμίων λαθόντες τοὺς φύλακας, ἀνὰ τὸ σκοτεινὸν μὲν οὐ προϊδόντων αὐτῶν, ψόφῳ δὲ τῷ ἐκ τοῦ προσιέναι αὐτοὺς ἀντιπαταγοῦντος τοῦ ἀνέμου οὐ κατακουσάντων: [2] ἅμα δὲ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время. ἦσαν δὲ εὐσταλεῖς τε τῇ ὁπλίσει καὶ τὸν ἀριστερὸν μόνον πόδα ὑποδεδεμένοι ἀσφαλείας ἕνεκα τῆς πρὸς τὸν πηλόν. [3] κατὰ οὖν μεταπύργιον προσέμισγον πρὸς τὰς ἐπάλξεις, εἰδότες ὅτι ἐρῆμοί εἰσι, πρῶτον μὲν οἱ τὰς κλίμακας φέροντες, καὶ προσέθεσαν: ἔπειτα ψιλοὶ δώδεκα ξὺν ξιφιδίῳ καὶ θώρακι ἀνέβαινον, ὧν ἡγεῖτο Ἀμμέας ὁ Κοροίβου καὶ πρῶτος ἀνέβη: μετὰ δὲ αὐτὸν οἱ ἑπόμενοι, ἓξ ἐφ᾽ ἑκάτερον τῶν πύργων, ἀνέβαινον. ἔπειτα ψιλοὶ ἄλλοι μετὰ τούτους ξὺν δορατίοις ἐχώρουν, οἷς ἕτεροι κατόπιν τὰς ἀσπίδας ἔφερον, ὅπως ἐκεῖνοι ῥᾷον προσβαίνοιεν, καὶ ἔμελλον δώσειν ὁπότε πρὸς τοῖς πολεμίοις εἶεν. [4] . τῶν Πλαταιῶν ἀντιλα μβανόμενος ἀπὸ τῶν ἐπάλξεων κεραμίδα, ἣ πεσοῦσα δοῦπον ἐποίησεν. [5] καὶ αὐτίκα βοὴ ἦν, τὸ δὲ στρατόπεδον ἐπὶ τὸ τεῖχος ὥρμησεν: οὐ γὰρ ᾔδει ὅτι ἦν τὸ δεινὸν σκοτεινῆς νυκτὸς καὶ χειμῶνος ὄντος, καὶ ἅμα οἱ ἐν τῇ πόλει τῶν Πλαταιῶν ὑπολελειμμένοι ἐξελθόντες προσέβαλον τῷ τείχει τῶν Πελοπονννησίων ἐκ τοὔμπαλιν ἢ οἱ ἄνδρες αὐτῶν ὑπερέβαινον, ὅπως ἥκιστα πρὸς αὐτοὺς τὸν νοῦν ἔχοιεν. [6] ἐθορυβοῦντο μὲν οὖν κατὰ χώραν μένοντες, βοηθεῖν δὲ οὐδεὶς ἐτόλμα ἐκ τῆς ἑαυτῶν φυλακῆς, ἀλλ᾽ ἐν ἀπόρῳ ἦσαν εἰκάσαι τὸ γιγνόμεν ον . [7] καὶ οἱ τριακόσιοι αὐτῶν, οἷς ἐτέτακτο παραβοηθεῖν εἴ τι δέοι, ἐχώρουν ἔξω τοῦ τείχους πρὸς τὴν βοήν. φρυκτοί τε ᾔροντο ἐς τὰς Θήβας πολέμιοι: [8] παρανῖσχον δὲ καὶ οἱ ἐκ τῆς πόλεως Πλαταιῆς ἀπὸ τοῦ τείχους φρυκτοὺς πολλοὺς πρότερον παρεσκευασμένους ἐς αὐτὸ τοῦτο, ὅπως ἀσαφῆ τὰ σημεῖα τῆς φρυκτωρίας τοῖς πολεμίοις ᾖ καὶ μὴ βοηθοῖεν, ἄλλο τι νομίσαντες τὸ γιγνόμενον εἶναι ἢ τὸ ὄν, πρὶν σφῶν οἱ ἄνδρες οἱ ἐξιόντες διαφύγοιεν καὶ τοῦ ἀσφαλοῦς ἀντιλάβοιντο.

23. οἱ δ᾽ ὑπερβαίνοντες τῶν Πλαταιῶν ἐν τούτῳ, ὡ ς οἱ πρῶτοι αὐτῶν ἀνεβεβήκεσαν καὶ τοῦ πύργου ἑκατέρου τοὺς φύλακας διαφθείραντες ἐκεκρατήκεσαν, τάς τε διόδους τῶν πύργων ἐνστάντες αὐτοὶ ἐφύλασσον μηδένα δι᾽ αὐτῶν ἐπιβοηθεῖν, καὶ κλίμακας προσθέντες ἀπὸ τοῦ τείχους τοῖς πύργοις καὶ ἐπαναβιβάσαντες ἄνδρα ς πλείους, οἱ μὲν ἀπὸ τῶν πύργων τοὺς ἐπιβοηθοῦντας καὶ κάτωθεν καὶ ἄνωθεν εἶργον βάλλοντες, οἱ δ᾽ ἐν τούτῳ οἱ πλείους πολλὰς προσθέντες κλίμακας ἅμα καὶ τὰς ἐπάλξεις ἀπώσαντες διὰ τοῦ μεταπυργίου ὑπερέβαινον. [2] ἰεὶ ἵστατο ἐπὶ τοῦ χε ίλους τῆς τάφρου καὶ ἐντεῦθεν ἐτόξευόν τε καὶ ἠκόντιζον, εἴ τις παραβοηθῶν παρὰ τὸ τεῖχος κωλυτὴς γίγνοιτο τῆς διαβάσεως. [3] ἐπεὶ δὲ πάντες διεπεπεραίωντο, οἱ ἀπὸ τῶν πύργων χαλεπῶς οἱ τελευταῖοι καταβαίνοντες ἐχώρουν ἐπὶ τὴν τάφρον, καὶ ἐν τούτῳ οἱ τριακ όσιοι αὐτοῖς ἐπεφέροντο λαμπάδας ἔχοντες. [4] οἱ μὲν οὖν Πλαταιῆς ἐκείνους ἑώρων μᾶλλον ἐκ τοῦ σκότους ἑστῶτες ἐπὶ τοῦ χείλους τῆς τάφρου, καὶ ἐτόξευόν τε καὶ ἐσηκόντιζον ἐς τὰ γυμνά, αὐτοὶ δὲ ἐν τῷ ἀφανεῖ ὄντες ἧσσον διὰ τὰς λαμπάδας καθεωρῶντο, ὥστε φθάν ουσι τῶν Πλαταιῶν καὶ οἱ ὕστατοι διαβάντες τὴν τάφρον, χαλεπῶς δὲ καὶ βιαίως: [5] κρύσταλλός τε γὰρ ἐπεπήγει οὐ βέβαιος ἐν αὐτῇ ὥστ᾽ ἐπελθεῖν, ἀλλ᾽ οἷος ἀπηλιώτου [ἢ βορέου] ὑδατώδης μᾶλλον, καὶ ἡ νὺξ τοιούτῳ ἀνέμῳ ὑπονειφομένη πολὺ τὸ ὕδωρ ἐν αὐτῇ ἐπεποιή κει , ὃ μόλις ὑπερέχοντες ἐπεραιώθησαν. ἐγένετο δὲ καὶ ἡ διάφευξις αὐτοῖς μᾶλλον διὰ τοῦ χειμῶνος τὸ μέγεθος.

24. ὁρμήσαντες δὲ ἀπὸ τῆς τάφρου οἱ Πλαταιῆς ἐχώρουν ἁθρόοι τὴν ἐς Θήβας φέρουσαν ὁδόν, ἐν δεξιᾷ ἔχοντες τὸ τοῦ Ἀνδροκράτους ἡρῷον, νομίζοντες ἥκισ τ ᾽ <ἂν> σφᾶς ταύτην αὐτοὺς ὑποτοπῆσαι τραπέσθαι τὴν ἐς τοὺς πολεμίους: καὶ ἅμα ἑώρων τοὺς Πελοπονννησίους τὴν πρὸς Κιθαιρῶνα καὶ Δρυὸς κεφαλὰς τὴν ἐπ᾽ Ἀθηνῶν φέρουσαν μετὰ λαμπάδων διώκοντας. [2] καὶ ἐπὶ μὲν ἓξ ἢ ἑπτὰ σταδίους οἱ Πλαταιῆς τὴν ἐπὶ τῶν Θηβῶν ἐχώρησαν, ἔπειθ᾽ ὑποστρέψαντες ᾖσαν τὴν πρὸς τὸ ὄρος φέρουσαν ὁδὸν ἐς Ἐρύθρας καὶ Ὑσιάς, καὶ λαβόμενοι τῶν ὀρῶν διαφεύγουσιν ἐς τὰς Ἀθήνας, ἄνδρες δώδεκα καὶ διακόσιοι ἀπὸ πλειόνων: εἰσὶ γάρ τινες αὐτῶν οἳ ἀπετράποντο ἐς τὴν πόλιν πρὶν ὑπερβαίνειν, εἷς δ᾽ ἐπὶ τῇ ἔξω τάφρῳ τοξότης ἐλήφθη. [3] οἱ μὲν οὖν Πελοπονννήσιοι κατὰ χώραν ἐγένοντο τῆς βοηθείας παυσάμενοι: οἱ δ᾽ ἐκ τῆς πόλεως Πλαταιῆς τῶν μὲν γεγενημένων εἰδότες οὐδέν, τῶν δὲ ἀποτραπομένων σφίσιν ἀπαγγειλάντων ὡς οὐδεὶς περίεστι, κήρυκα ἐκπέμψαντες, ἐπεὶ ἡμέρα ἐγένετο, ἐσπένδοντο ἀναίρεσιν τοῖς νεκροῖς, μαθόντες δὲ τὸ ἀληθὲς ἐπαύσαντο. οἱ μὲν δὴ τῶν Πλαταιῶν ἄνδρες οὕτως ὑπερβάντες ἐσώθησαν.

25. ??? Λακεδαιμόνιος ἐς Μυτιλήνην τριήρει. καὶ πλεύσας ἐς Πύρραν καὶ ἐξ αὐτῆς πεζῇ κατὰ χαράδραν τινά, ᾗ ὑπερβατὸν ἦν τὸ περιτείχισμα, διαλαθὼν ἐσέρχεται ἐς τὴν Μυτιλήνην, καὶ ἔλεγε τοῖς προέδροις ὅτι ἐσβολή τε ἅμα ἐς τὴν Ἀττικὴν ἔσται καὶ αἱ τεσσαράκοντα νῆες παρέσονται ἃς ἔδει βοηθῆσαι αὐτοῖς, προαποπεμφθῆναί τε αὐτὸς τούτων ἕνεκα καὶ ἅμα τῶν ἄλλων ἐπιμελησόμενος. [2] καὶ οἱ μὲν Μυτιληναῖοι ἐθάρσουν τε καὶ πρὸς τοὺς Ἀθηναίους ἧσσον εἶχον τὴν γνώμην ὥστε ξυμβαίνειν. ὅ τε χειμὼν ἐτελεύτα οὗτος, καὶ τέταρτον ἔτος τῷ πολέμῳ ἐτελεύτα τῷδε ὃν Θουκυδίδης ξυνέγραψεν.

26. το ῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου θέρους οἱ Πελοποννήσιοι ἐπειδὴ τὰς ἐς τὴν Μυτιλήνην δύο καὶ τεσσαράκοντα ναῦς ἀπέστειλαν ἄρχοντα Ἀλκίδαν, ὃς ἦν αὐτοῖς ναύαρχος, προστάξαντες, αὐτοὶ ἐς τὴν Ἀττικὴν καὶ οἱ ξύμμαχοι ἐσέβαλον, ὅπως οἱ Ἀθηναῖοι ἀμφοτέρωθεν θορυβούμενοι ἧσσον ταῖς ναυσὶν ἐς τὴν Μυτιλήνην καταπλεούσαις ἐπιβοηθήσωσιν. [2] Κλεομένης ὑπὲρ Παυσανίου τοῦ Πλειστοάνακτος υἱέος βασιλέως ὄντος καὶ νεωτέρου ἔτι, πατρὸς δὲ ἀδελφὸς ὤν. [3] ἐδῄωσαν δὲ τῆς Ἀττικῆς τά τε πρότερον τετμημένα [καὶ] εἴ τι ἐβεβλαστήκει καὶ ὅσα ἐν ταῖς πρὶν ἐσβολαῖς παρελέλειπτο: καὶ ἡ ἐσβολὴ αὕτη χαλεπωτάτη ἐγένετο τοῖς Ἀθηναίοις μετὰ τὴν δευτέραν. [4] ἐπιμένοντες γὰρ αἰεὶ ἀπὸ τῆς Λέσβου τι πεύσεσθαι τῶν νεῶν ἔργον ὡς ἤδη πεπεραιωμένων ἐπεξῆλθον τὰ πολλὰ τέμνοντες. ὡς δ᾽ οὐδὲν ἀπέβαινεν αὐτοῖς ὧν προσεδέχοντο κὰ ἐπελελοίπει ὁ σῖτος, ἀνεχώρησαν καὶ διελύθησαν κατὰ πόλεις.

27. ο ἱ δὲ Μυτιληναῖοι ἐν τούτῳ, ὡς αἵ τε νῆες αὐτοῖς οὐχ ἧκον ἀπὸ τῆς Πελοποννήσου ἀλλὰ ἐνεχρόνιζον καὶ ὁ σῖτος ἐπελελοίπει, ἀναγκάζονται ξυμβαίνειν πρὸς τοὺς Ἀθηναίους διὰ τάδε. [2] ??? πρότερον ψιλὸν ὄντα ὡς ἐπεξιὼν τοῖς Ἀθηναίοις: [3] οἱ δὲ ἐπειδὴ ἔλαβον ὅπλα, οὔτε ἠκροῶντο ἔτι τῶν ἀρχόντων, κατὰ ξυλλόγους τε γιγνόμενοι ἢ τὸν σῖτον ἐκέλευον τοὺς δυνατοὺς φέρειν ἐς τὸ φανερὸν καὶ διανέμειν ἅπασιν, ἢ αὐτοὶ ξυγχωρήσαντες πρὸς Ἀθηναίους ἔφασαν παρα δώσειν τὴν πόλιν.

28. γνόντες δὲ οἱ ἐν τοῖς πράγμασιν οὔτ᾽ ἀποκωλύειν δυνατοὶ ὄντες, εἴ τ᾽ ἀπομονωθήσονται τῆς ξυμβάσεως κινδυνεύσοντες, ποιοῦνται κοινῇ ὁμολογίαν πρός τε Πάχητα καὶ τὸ στρατόπεδον, ὥστε Ἀθηναίοις μὲν ἐξεῖναι βουλεῦσαι περὶ Μυτιληναίων ὁποῖ ον ἄν τι βούλωνται καὶ τὴν στρατιὰν ἐς τὴν πόλιν δέχεσθαι αὐτούς, πρεσβείαν δὲ ἀποστέλλειν ἐς τὰς Ἀθήνας Μυτιληναίους περὶ ἑαυτῶν: ἐν ὅσῳ δ᾽ ἂν πάλιν ἔλθωσι, Πάχητα μήτε δῆσαι Μυτιληναίων μηδένα μηδὲ ἀνδραποδίσαι μήτε ἀποκτεῖναι. [ 2 ] ??? τῶν Μυτιληναίων περιδεεῖς ὄντες, ὡς ἡ στρατιὰ ἐσῆλθεν, οὐκ ἠνέσχοντο, ἀλλ᾽ ἐπὶ τοὺς βωμοὺς ὅμως καθίζουσιν: Πάχης δ᾽ ἀναστήσας αὐτοὺς ὥστε μὴ ἀδικῆσαι, κατατίθεται ἐς Τένεδον μέχρι οὗ τοῖς Ἀθηναίοις τ ι δόξῃ. [3] ?????? στρατόπεδον καθίστατο ᾗ αὐτῷ ἐδόκει.

29. ο ἱ δ᾽ ἐν ταῖς τεσσαράκοντα ναυσὶ Πελοπονννήσιοι, οὓς ἔδει ἐν τάχει παραγενέσθαι, πλέοντες περί τε αὐτὴν τὴν Πελοπόννησον ἐνδιέτριψν καὶ κατὰ τὸν ἄλλον πλοῦν σχολαῖοι κομισθέντες τοὺς μὲν ἐκ τῆς πόλεως Ἀθηναίους λανθάνουσι, πρὶν δὴ τῇ Δήλῳ ἔσχον, προσμείξαν τες δ᾽ ἀπ᾽ αὐτῆς τῇ Ἰκάρῳ καὶ Μυκόνῳ πυνθάνονται πρῶτον ἡ ἡ Μυτιλήνη ἑάλωκεν. [2] βουλόμενοι δὲ τὸ σαφὲς εἰδέναι κατέπλευσαν ἐς Ἔμβατον τῆς Ἐρυθραίας: ἡμέραι δὲ μάλιστα ἦσαν τῇ Μυτιλήνῃ ἑαλωκυίᾳ ἑπτὰ ὅτε ἐς τὸ Ἔμβατον κατέπλευσαν. πυθόμενοι δὲ τὸ σαφὲς ἐ βουλεύοντο ἐκ τῶν παρόντων, καὶ ἔλεξεν αὐτοῖς Τευτίαπλος ἀνὴρ Ἠλεῖος τάδε.

30. 'Ἀλκίδα καὶ Πελοποννησίων ὅσοι πάρεσμεν ἄρχοντες τῆς στρατιᾶς, ἐμοὶ δοκεῖ πλεῖν ἡμᾶς ἐπὶ Μυτιλήνην πρὶν ἐκπύστους γενέσθαι, ὥσπερ ἔχομεν. [2] κατὰ γὰρ τὸ εἰκὸς ἀνδρῶν νεωστὶ πόλιν ἐχόντων πολὺ τὸ ἀφύλακτον εὑρήσομεν, κατὰ μὲν θάλασσαν καὶ πάνυ, ᾗ ἐκεῖνοί τ ε ἀνέλπιστοι ἐπιγενέσθαι ἄν τινα σφίσι πολέμιον καὶ ἡμῶν ἡ ἀλκὴ τυγχάνει μάλιστα οὖσα: εἰκὸς δὲ καὶ τὸ πεζὸν αὐτῶν κατ᾽ οἰκίας ἀμελέστερον ὡς κεκρατηκότων διεσπάρθαι. [3] εἰ οὖν προσπέσοιμεν ἄφνω τε καὶ νυκτός, ἐλπίζω μετὰ τῶν ἔνδον, εἴ τις ἄρα ἡμῖν ἐστὶν ὑπόλοιπος εὔνους, καταληφθῆναι ἂν τὰ πράγματα. [4] καὶ μὴ ἀποκνήσωμεν τὸν κίνδυνον, νομίσαντες οὐκ ἄλλο τι εἶναι τὸ κενὸν τοῦ πολέμου ἢ τὸ τοιοῦτον, ὃ εἴ τις στρατηγὸς ἔν τε αὑτῷ φυλάσσοιτο καὶ τοῖς πολεμίοις ἐνορῶν ἐπιχειροίη, πλεῖστ᾽ ἂν ὀρθοῖτο.'

31. ὁ μὲν τοσαῦτα εἰπὼν οὐκ ἔπειθε τὸν Ἀλκίδαν. ἄλλοι δέ τινες τῶν ἀπ᾽ Ἰωνίας φυγάδων καὶ οἱ Λέσβιοι <οἱ> ξυμπλέοντες παρῄνουν, ἐπειδὴ τοῦτον τὸν κίνδυνον φοβεῖται, τῶν ἐν Ἰωνίᾳ πόλεων καταλαβεῖν τινὰ ἢ Κύμην τὴν Αἰολίδα, ὅπως ἐκ πόλεως ὁρμώμενοι τὴν Ἰωνίαν ἀπ οστήσωσιν （ ἐλπίδα δ᾽ εἶναι: οὐδενὶ γὰρ ἀκουσίως ἀφῖχθαι ） καὶ τὴν πρόσοδον ταύτην μεγίστην οὖσαν Ἀθηναίων [ἢν] ὑφέλωσι, καὶ ἅμα, ἢν ἐφορμῶσι σφίσιν, αὐτοῖς δαπάνη γίγνηται: πείσειν τε οἴεσθαι καὶ Πισσούθνην ὥστε ξυμπολεμεῖν. [ 2 ] ??? Μυτιλήνης ὑστερήκει, ὅτι τάχιστα τῇ Πελοποννήσῳ πάλιν προσμεῖξαι.

32. ἄρας δὲ ἐκ τοῦ Ἐμβάτου παρέπλει, καὶ προσσχὼν Μυοννήσῳ τῇ Τηίων τοὺς αἰχμαλώτους οὓς κατὰ πλοῦν εἰλήφει ἀπέσφαξε τοὺς πολλούς. [2] καὶ ἐς τὴν Ἔφεσον καθορμισαμένου αὐτοῦ Σαμίων τῶν ἐξ Ἀναίων ἀφικόμενοι πρέσβεις ἔλεγον οὐ καλῶς τὴν Ἑλλάδα ἐλευθεροῦν αὐτόν, εἰ ἄνδρας διέφθειρεν οὔτε χεῖρας ἀνταιρομένους οὔτε πολεμίους, Ἀθηναίων δὲ ὑπὸ ἀνάγκης ξυμμάχους: εἴ τε μὴ παύσεται, ὀλίγους μὲν αὐτὸν τῶν ἐχ θρ ῶν ἐς φιλίαν προσάξεσθαι, πολὺ δὲ πλείους τῶν φίλων πολεμίους ἕξειν. [3] ?????? τινάς: ὁρῶντες γὰρ τὰς ναῦς οἱ ἄνθρωποι οὐκ ἔφευγον, ????????? εἶχον μή ποτε Ἀθηναίων τῆς θαλάσσης κρατούντων ναῦς Πελοποννησίων ἐς Ἰωνίαν παραβαλεῖν.

33. ἀπὸ δὲ τῆς Ἐφέσου Ἀλκίδας ἔπλει κατὰ τάχος καὶ φυγὴν ἐποιεῖτο: ὤφθη γὰρ ὑπὸ τῆς Σαλαμινίας καὶ Παράλου ἔτι περὶ Κλάρον ὁρμῶν （ αἱ δ᾽ ἀπ᾽ Ἀθηνῶν ἔτυχον π λέουσαι） , καὶ δεδιὼς τὴν δίωξιν ἔπλει διὰ τοῦ πελάγους ὡς γῇ ἑκούσιος οὐ σχήσων ἄλλῃ ἢ Πελοποννήσῳ. [2] τ ῷ δὲ Πάχητι καὶ τοῖς Ἀθηναίοις ἦλθε μὲν καὶ ἀπὸ τῆς Ἐρυθραίας ἀγγελία, ἀφικνεῖτο δὲ καὶ πανταχόθεν: ἀτειχίστου γὰρ οὔσης τῆς Ἰωνίας μέγα τὸ δέος ἐγένετο μὴ παραπλέοντες οἱ Πελοποννήσιοι, εἰ καὶ ὣς μὴ διενοοῦντο μένειν, πορθῶσιν ἅμα προσπίπτοντες τὰς πόλει ς . αὐτάγγελοι δ᾽ αὐτὸν ἰδοῦσαι ἐν τῇ Κλάρῳ ἥ τε Πάραλος καὶ ἡ Σαλαμινία ἔφρασαν. [3] ὁ δὲ ὑπὸ σπουδῆς ἐποιεῖτο τὴν δίωξιν: καὶ μέχρι μὲν Πάτμου τῆς νήσου ἐπεδίωξεν, ὡς δ᾽ οὐκέτι ἐν καταλήψει ἐφαίνετο, ἐπανεχώρει. κέρδος δὲ ἐνόμισεν, ἐπειδὴ οὐ μετεώροις περ ιέτυχεν , ὅτι οὐδαμοῦ ἐγκαταληφθεῖσαι ἠναγκάσθησαν στρατόπεδόν τε ποιεῖσθαι καὶ φυλακὴν σφίσι καὶ ἐφόρμησιν παρασχεῖν.

34. παραπλέων δὲ πάλιν ἔσχε καὶ ἐς Νότιον τὸ Κολοφωνίων, οὗ κατῴκηντο Κολοφώνιοι τῆς ἄνω πόλεως ἑαλωκυίας ὑπὸ Ἰταμάνους καὶ τῶν Для получения дополнительной информации : Πελοποννησίων ἐσβολὴ ἐς τὴν Ἀττικὴν ἐγίγνετο. [2] ἐν οὖν τῷ Νοτίῳ οἱ καταφυγόντες καὶ κατοικήσαντες αὐτόθι αὖθις στασιάσαντες, οἱ μὲν παρὰ Πισσούθνου ἐπικούρους Ἀρκάδων τε καὶ τῶν βαρβάρων ἐπα γαγόμενοι ἐν διατειχίσματι εἶχον, καὶ τῶν ἐκ τῆς ἄνω πόλεως Κολοφωνίων οἱ μηδίσαντες ξυνεσελθόντες ἐπολίτευον, οἱ δὲ ὑπεξελθόντες τούτους καὶ ὄντες φυγάδες τὸν Πάχητα ἐπάγονται. [3] ὁ δὲ προκαλεσάμενος ἐς λόγους Ἱππίαν τῶν ἐν τῷ διατειχίσματι Ἀρκάδων ἄρχον τα , ὥστε, ἢν μηδὲν ἀρέσκον λέγῃ, πάλιν αὐτὸν καταστήσειν ἐς τὸ τεῖχος σῶν καὶ ὑγιᾶ, ὁ μὲν ἐξῆλθε παρ᾽ αὐτόν, ὁ δ᾽ ἐκεῖνον μὲν ἐν φυλακῇ ἀδέσμῳ εἶχεν, αὐτὸς δὲ προσβαλὼν τῷ τειχίσματι ἐξαπιναίως καὶ οὐ προσδεχομένων αἱρεῖ, τούς τε Ἀρκάδας καὶ τῶν βαρβάρων ὅ σοι ἐνῆσαν διαφθείρει: καὶ τὸν Ἱππίαν ὕστερον ἐσαγαγὼν ὥσπερ ἐσπείσατο, ἐπειδὴ ἔνδον ἦν, ξυλλαμβάνει καὶ κατατοξεύει. [4] Κολοφωνίοις δὲ Νότιον παραδίδωσι πλὴν τῶν μηδισάντων. καὶ ὕστερον Ἀθηναῖοι οἰκιστὰς πέμψαντες κατὰ τοὺς ἑαυτῶν νόμους κατῴκισαν τὸ Νότ ιον , ξυναγαγόντες πάντας ἐκ τῶν πόλεων, εἴ πού τις ἦν Κολοφωνίων.

35. ὁ δὲ Πάχης ἀφικόμενος ἐς τὴν Μυτιλήνην τήν τε Πύρραν καὶ Ἔρεσον παρεστήσατο, καὶ Σάλαιθον λαβὼν ἐν τῇ πόλει τὸν Λακεδαιμόνιον κεκρυμμένον ἀποπέμπει ἐς τὰς Ἀθήνας καὶ τοὺς ἐκ τῆς Τενέδου Μυτιληναίων ἄνδρας ἅμα οὓς κατέθετο καὶ εἴ τις ἄλλος αὐτῷ αἴτιος ἐδόκε ι εἶναι τῆς ἀποστάσεως: [2] ἀποπέμπει δὲ καὶ τῆς στρατιᾶς τὸ πλέον, τοῖς δὲ λοιποῖς ὑπομένων καθίστατο τὰ περὶ τὴν Μυτιλήνην καὶ τὴν Λέσβον ᾗ αὐτῷ ἐδόκει.

36. ?????? εὐθὺς ἀπέκτειναν, ἔσ τιν ἃ παρεχόμενον τά τ᾽ ἄλλα καὶ ἀπὸ Πλαταιῶν （ ἔτι γὰρ ἐπολιορκοῦντο ） ἀπάξειν Πελοποννησίους: [2] περὶ δὲ τῶν ἀνδρῶν γνώμας ἐποιοῦντο, καὶ ὑπὸ ὀργῆς ἔδοξεν αὐτοῖς οὐ τοὺς παρόντας μόνον ἀποκτεῖναι, ἀλλὰ καὶ τοὺς ἅπαντας Μυτιληναίους ὅσοι ἡβῶσι, παῖδας δὲ κ α ὶ γυναῖκας ἀνδραποδίσαι, ἐπικαλοῦντες τήν τε ἄλλην ἀπόστασιν ὅτι οὐκ ἀρχόμενοι ὥσπερ οἱ ἄλλοι ἐποιήσαντο, καὶ προσξυνελάβοντο οὐκ ἐλάχιστον τῆς ὁρμῆς αἱ Πελοποννησίων νῆες ἐς Ἰωνίαν ἐκείνοις βοηθοὶ τολμήσασαι παρακινδυνεῦσαι: οὐ γὰρ ἀπὸ βραχείας διανοίας ἐδόκουν τὴν ἀπόστασιν ποιήσασθαι. [3] πέμπουσιν οὖν τριήρη ὡς Πάχητα ἄγγελον τῶν δεδογμένων, κατὰ τάχος κελεύοντες διαχρήσασθαι Μυτιληναίους. [4] καὶ τῇ ὑστεραίᾳ μετάνοιά τις εὐθὺς ἦν αὐτοῖς καὶ ἀναλογισμὸς ὠμὸν τὸ βούλευμα καὶ μέγα ἐγνῶσθαι, πόλιν ὅλην δι αφθε ῖραι μᾶλλον ἢ οὐ τοὺς αἰτίους. [5] ὡς δ᾽ ᾔσθοντο τοῦτο τῶν Μυτιληναίων οἱ παρόντες πρέσβεις καὶ οἱ αὐτοῖς τῶν Ἀθηναίων ξυμπράσσοντες, παρεσκεύασαν τοὺς ἐν Для получения дополнительной информации: ἦν βουλόμενον τὸ πλέον τῶν πολιτῶν αὖθίς τινας σφίσιν ἀποδοῦναι βουλεύσασθαι. [6] ??? Κλέων ὁ Κλεαινέτου, ὅσπερ καὶ τὴν προτέραν ἐνενικήκει ὥστε ἀποκτεῖναι, ὢν καὶ ἐς τὰ ἄλλα βιαιότατος τῶν πολιτῶν τῷ τε δή μ ῳ παρὰ πολὺ ἐν τῷ τότε πιθανώτατος, παρελθὼν αὖθις ἔλεγε τοιάδε.

37. " ἄρχειν, μάλιστα δ᾽ ἐν τῇ νῦν ὑμετέρᾳ περὶ Хорошо. [2] διὰ γὰρ τὸ καθ᾽ ἡμέραν ἀδεὲς καὶ ἀνεπιβούλευτον πρὸς ἀλλήλους καὶ ἐς τοὺς ξυμμάχους τὸ αὐτὸ ἔχετε, καὶ ὅτι ἂν ἢ λόγῳ πεισθέντες ὑπ᾽ αὐτῶν ἁμάρτητε ἢ οἴκτῳ ἐνδῶτε, οὐκ ἐπικινδύνως ἡγεῖσθε ἐς ὑμᾶς καὶ οὐκ ἐς τὴν τῶν ξυμμάχων χάριν μαλακίζεσθαι, οὐ σκοποῦντες ὅτι τυραννίδα ἔχετε τὴν ἀρχὴν καὶ πρὸς ἐπιβουλεύοντας αὐτοὺς καὶ ἄκοντας ἀρχομένους, οἳ οὐκ ἐξ ὧν ἂν χαρίζ ησθε βλαπτόμενοι αὐτοὶ ἀκροῶνται ὑμῶν, ἀλλ᾽ ἐξ ὧν ἂν ἰσχύι Вы можете использовать его в качестве источника питания. [3] ????????? γνωσόμεθα ὅτι χείροσι νόμοις ἀκινήτοις χρωμένη πόλις κρείσσων ἐστὶν ἢ καλῶς ἔ χουσιν ἀκύροις, ἀμαθία τε μετὰ σωφροσύνης ὠφελιμώτερον ἢ δεξιότης μετὰ ἀκολασίας, οἵ τε φαυλότεροι τῶν ἀνθρώπων πρὸς τοὺς ξυνετωτέρους ὡς ἐπὶ τὸ πλέον ἄμεινον οἰκοῦσι τὰς πόλεις. [ 4 ] . κοινὸν περιγίγνεσθαι, ὡς ἐν ἄλλοις μείζοσιν οὐκ ἂν δηλώσαντες τὴν γνώμην, καὶ ἐκ τοῦ τοιούτου τὰ πολλὰ σφάλλουσι τὰς πόλεις: οἱ δ᾽ ἀπιστοῦντες τῇ ἐξ αὑτῶν ξυνέσει ἀμαθέστεροι μὲν τῶν νόμων ἀξιοῦσιν εἶναι, ἀδυνατώτεροι δὲ τοῦ καλῶς εἰπόντος μέμψασθ αι λόγον, κριταὶ δὲ ὄντες ἀπὸ τοῦ ἴσου μᾶλλον ἢ ἀγωνισταὶ ὀρθοῦνται τὰ πλείω. [5] ὣς οὖν χρὴ καὶ ἡμᾶς ποιοῦντας μὴ δεινότητι καὶ ξυνέσεως ἀγῶνι ἐπαιρομένους παρὰ δόξαν τῷ ὑμετέρῳ πλήθει παραινεῖν.

38. 'ἐγὼ μὲν οὖν ὁ αὐτός εἰμι τῇ γνώμῃ καὶ θαυμάζω μὲν τῶν προθέντων αὖθις περὶ Μυτιληναίων λέγειν καὶ χρόνου διατριβὴν ἐμποιησάντων, ὅ ἐστι πρὸς τῶν ἠδικηκότων μᾶλλον （ ὁ γὰρ παθὼν τῷ δράσαντι ἀμβλυτέρᾳ τῇ ὀργῇ ἐπεξέρχεται, ἀμύνεσθαι δὲ τῷ ???????????? δὲ καὶ ὅστις ἔσται ὁ ἀντερῶν καὶ ἀξιώσων ἀποφαίνειν τὰς μὲν Μυτιληναίων ἀδικίας ἡμῖν ὠφελίμους οὔσας, τὰς δ᾽ ἡμετέρας ξυμφορὰς τοῖς ξυμμάχοις βλάβας καθισταμένας. [ 2 ] ?????? ἔγνωσται ἀγωνίσαιτ᾽ ἄν, ἢ κέρδει ἐπαιρόμενος τὸ εὐπρεπὲς τοῦ λόγου ἐκπονήσας παράγειν πειράσεται. [3] ??? κινδύνους ἀναφέρει. [4] αἴτιοι δ᾽ ὑμεῖς κακῶς ἀγωνοθετοῦντες, οἵτινες εἰώθατε θεαταὶ μὲν τῶν λόγων γίγνεσθαι, ἀκροαταὶ δὲ τῶν ἔργων, τὰ μὲν μέλλοντα ἔργα ἀπὸ τῶν εὖ εἰπόντων σκοποῦντες ὡς δυνατὰ γίγνεσθαι, τὰ δὲ πεπραγμένα ἤδη, οὐ τὸ δρασθὲν πιστότερον ὄψει λαβόντες ἢ τὸ ἀκουσθέν, ἀπὸ τῶν λόγῳ καλῶς ἐπιτιμησάντων: [5] καὶ μετὰ καινότητος μὲν λόγου ἀπατᾶσθαι ἄριστοι, μετὰ δεδοκιμασμένου δὲ μὴ ξυνέπεσθαι ἐθέλειν, δοῦλοι ὄντες τῶν αἰεὶ ἀτόπων, ὑπερόπται δὲ τῶν εἰωθότων, [6] καὶ μάλιστα μὲν αὐτὸς εἰπεῖν ἕκαστος βουλόμενος δύνασθαι, εἰ δὲ μή, ἀ νταγωνιζόμενοι τοῖς τοιαῦτα λέγουσι μὴ ὕστεροι ἀκολουθῆσαι δοκεῖν τῇ γνώμῃ, ὀξέως δέ τι λέγοντος προεπαινέσαι, καὶ προαισθέσθαι τε πρόθυμοι εἶναι τὰ λεγόμενα καὶ προνοῆσαι βραδεῖς τὰ ἐξ αὐτῶν ἀποβησόμενα, [7] ζητοῦντές τε ἄλλο τι ὡς εἰπεῖν ἢ ἐν οἷς ζῶμεν, φρονο ῦντες δὲ οὐδὲ περὶ τῶν παρόντων ἱκανῶς: ἁπλῶς τε ἀκοῆς ἡδονῇ ἡσσώμενοι καὶ σοφιστῶν θεαταῖς ἐοικότες καθημένοις μᾶλλον ἢ περὶ πόλεως βουλευομένοις.

39. 'ὧν ἐγὼ πειρώμενος ἀποτρέπειν ὑμᾶς ἀποφαίνω Μυτιληναίους μάλιστα δὴ μίαν πόλιν ἠδικηκότας ὑμᾶς. [2] ἐγὼ γάρ, οἵτινες μὲν μὴ δυνατοὶ φέρειν τὴν ὑμετέραν ἀρχὴν ἢ οἵτινες ὑπὸ τῶν πολεμίων ἀναγκασθέντες ἀπέστησαν, ξυγγνώμην ἔχω: νῆσον δὲ οἵτινες ἔχοντες τ ειχ ῶν καὶ κατὰ θάλασσαν μόνον φοβούμενοι τοὺς ἡμετέρους πολεμίους, ἐν ᾧ καὶ αὐτοὶ τριήρων παρασκευῇ οὐκ ἄφαρκτοι ἦσαν πρὸς αὐτούς, αὐτόνομοί τε οἰκοῦντες καὶ τιμώμενοι ἐς τὰ πρῶτα ὑπὸ ἡμῶν τοιαῦτα εἰργάσαντο, τί ἄλλο οὗτοι ἢ ἐπεβούλευσάν τε καὶ ἐπανέστησαν μᾶλλον ἢ ἀπέστησαν （ ἀπόστασις μέν γε τῶν βίαιόν τι πασχόντων ἐστίν ） , ἐζήτησάν τε μετὰ τῶν πολεμιωτάτων ἡμᾶς στάντες διαφθεῖραι; καίτοι δεινότερόν ἐστιν ἢ εἰ καθ᾽ αὑτοὺς δύναμιν κτώμενοι ἀντεπολέμησαν. [ 3 ] ????????? ἡμῶν ἐχειρώθησαν, οὔτε ἡ παροῦσα εὐδαιμονία παρέσχεν ὄκνον μὴ ἐλθεῖν ἐς τὰ δεινά: γενόμενοι δὲ πρὸς τὸ μέλλον θρασεῖς καὶ ἐλπίσαντες μακρότερα μὲν τῆς δυνάμεως, ἐλάσσω δὲ τῆς βουλήσεως, πόλεμον ἤραντο, ἰσχὺν ἀξιώσαντες τοῦ δικαί ου προθεῖναι: ἐν ᾧ γὰρ ᾠήθησαν περιέσεσθαι, ἐπέθεντο ἡμῖν οὐκ ἀδικούμενοι. [4] . ἔλθῃ, ἐς ὕβριν τρέπειν: τὰ δὲ πολλὰ κατὰ λόγον τοῖς ἀνθρώποις εὐτυχοῦντα ἀσφαλέστερα ἢ παρὰ δόξαν, καὶ κακοπραγίαν ὡς εἰπεῖν ῥᾷον ἀπωθοῦνται ἢ εὐδαιμονίαν διασῴζονται. 5 τετιμῆσθαι, καὶ οὐκ ἂν ἐς τόδε ἐξύβρισαν: πέφυκε γὰρ καὶ ἄλλως ἄνθρωπος τὸ μὲν θεραπεῦον ὑπερφρονεῖν, τὸ δὲ μὴ ὑπεῖκον θαυμάζειν. [6] κολασθέντων δὲ καὶ νῦν ἀξίως τῆς ἀδικίας, καὶ μὴ τοῖς μὲν ὀλίγοις ἡ αἰτία προστεθῇ, τὸν δὲ δῆμον ἀπολύσητε. πάντες γὰρ ὑμῖν γε ὁμοίως ἐπέθεντο, οἷς γ᾽ ἐξῆν ὡς ἡμᾶς τραπομένοις νῦν πάλιν ἐν τῇ πόλει εἶναι: ἀλλὰ τὸν μετὰ τῶν ὀλίγων κίνδυνον ἡ γησάμενοι βεβαιότερον ξυναπέστησαν. [7] τῶν τε ξυμμάχων σκέψασθε εἰ τοῖς τε ἀναγκασθεῖσιν ὑπὸ τῶν πολεμίων καὶ τοῖς ἑκοῦσιν ἀποστᾶσι τὰς αὐτὰς ζημίας προσθήσετε, τίνα οἴεσθε ὅντινα οὐ βραχείᾳ προφάσει ἀποστήσεσθαι, ὅταν ἢ κατορθώσαντι ἐλευθέρωσις ᾖ ἢ σφαλέ ντι μηδὲν παθεῖν ἀνήκεστον; [8] ἡμῖν δὲ πρὸς ἑκάστην πόλιν ἀποκεκινδυνεύσεται τά τε χρήματα καὶ αί, καὶ τυχόντες μὲν πόλιν ἐφθαρμένην παραλαβόντες τῆς ἔπειτα προσόδου, δι᾽ ἣν ἰσχύομεν, τὸ λοιπὸν στερήσεσθε, σφαλέντες δὲ πολεμίους πρὸς τοῖς ὑπάρχουσιν ἕξομεν, καὶ ὃν χρόνον τοῖς νῦν καθεστηκόσι δεῖ ἐχθροῖς ἀνθίστασθαι, τοῖς οἰκείοις ξυμμάχοις πολεμήσομεν.

40. ' ο ὔκουν δεῖ προθεῖναι ἐλπίδα οὔτε λόγῳ πιστὴν οὔτε χρήμασιν ὠνητήν, ὡς ξυγγνώμην ἁμαρτεῖν ἀνθρωπίνως λήψονται. ἄκοντες µὲν γὰρ οὐκ ἔβλαψαν, εἰδότες δὲ ἐπεβούλευσαν: ξύγγνωμον δ᾽ ἐστὶ τὸ ἀκούσιον. [2] ἐγὼ μὲν οὖν καὶ τότε πρῶτον καὶ νῦν διαμάχομαι μὴ μεταγνῶναι ὑμᾶς τὰ προδεδογμένα, μηδὲ τρισὶ τοῖς ἀξυμφορωτάτοις τῇ ἀρχῇ, οἴκτῳ καὶ ἡδονῇ λόγων καὶ ἐπιεικείᾳ, ἁμαρτάνειν. [3] ἔλεός τε γὰρ πρὸς τοὺς ὁμοίους δίκαιος ἀντιδίδοσθαι, καὶ μὴ πρὸς τοὺς οὔτ᾽ ἀντοικτιοῦντας ἐξ ἀνάγκης τε καθεστῶτας αἰεὶ πολεμίους: οἵ τε τέρποντες λόγῳ ῥήτορες ἕξουσι καὶ ἐν ἄλλοις ἐλάσσοσιν ἀγῶνα, καὶ μὴ ἐν ᾧ ἡ μὲν πόλις βραχέα ἡσθεῖσα μεγάλα ζημιώσεται, αὐτοὶ δὲ ἐκ τοῦ εὖ εἰπεῖν τὸ παθεῖν εὖ ἀντιλήψονται: καὶ ἡ ἐπιείκεια πρὸς τοὺς μέλλοντας ἐπιτηδείους καὶ τὸ λοιπὸν ἔσεσθαι μᾶλλον δίδοτα ι ἢ πρὸς τοὺς ὁμοίους τε καὶ οὐδὲν ἧσσον πολεμίους ὑπολειπομένος. [4] . ξύμφορα ἅμα ποιήσετε, ἄλλως δὲ γνόντες τοῖς μὲν οὐ χαριεῖσθε, ὑμᾶς δὲ αὐτοὺς μᾶλλον δικαιώσεσθε. εἰ γὰρ οὗτοι ὀρθῶς ἀπέστησαν, ὑμεῖς ἂν οὐ χρεὼν ἄρχοιτε. εἰ δὲ δὴ καὶ οὐ προσῆκον ὅμως ἀξιοῦτε τοῦτο δρᾶν, παρὰ τὸ εἰκός τοι καὶ τούσδε ξυμφόρως δεῖ κολάζεσθαι, ἢ παύεσθαι τῆς ἀρχῆς καὶ ἐκ τοῦ ἀκινδύνου ἀνδραγαθίζεσθαι. [ 5 ] . ἐπιβουλευσάντων φανῆναι, ἐνθυμηθέντες ἃ εἰκὸς ἦν αὐτοὺς ποιῆσαι κρατήσαντας ὑμῶν, ἄλλως τε καὶ προϋπάρξαντας ἀδικίας. [6] μάλιστα δὲ οἱ μὴ ξὺν προφάσει τινὰ κακῶς ποιοῦντες ἐπεξέρχονται καὶ διολλύναι, τὸν κίνδυνον ὑφορώμενο ι τοῦ ὑπολειπομένου ἐχθροῦ: ὁ γὰρ μὴ ξὺν ἀνάγκῃ τι παθὼν χαλεπώτερος διαφυγὼν τοῦ ἀπὸ τῆς ἴσης ἐχθροῦ. [7] ' μ ὴ οὖν προδόται γένησθε ὑμῶν αὐτῶν, γενόμενοι δ᾽ ὅτι ἐγγύτατα τῇ γνώμῃ τοῦ πάσχειν καὶ ὡς πρὸ παντὸς ἂν ἐτιμήσασθε αὐτοὺς χειρώσασθαι, νῦν ἀνταπόδοτε μὴ μαλακισθέντες πρὸς τὸ παρὸν αὐτίκα μηδὲ τοῦ ἐπικρεμασθέντος ποτὲ δεινοῦ ἀμνημονοῦντες. κολάσατε δὲ ἀξί ως τούτους τε καὶ τοῖς ἄλλοις ξυμμάχοις παράδειγμα σαφὲς καταστήσατε, ὃς ἂν ἀφιστῆται, θανάτῳ ζημιωσόμενον. τόδε γὰρ ἢν γνῶσιν, ἧσσον τῶν πολεμίων ἀμελήσαντες τοῖς ὑμετέροις αὐτῶν μαχεῖσθε ξυμμάχοις.'

41. τοια ῦτα μὲν ὁ Κλέων εἶπεν: μετὰ δ᾽ αὐτὸν Διόδοτος ὁ Εὐκράτους, ὅσπερ καὶ ἐν τῇ προτέρᾳ ἐκκλησίᾳ ἀντέλεγε μάλιστα μὴ Если вы хотите, чтобы устройство было готово, оно должно быть готово.

42. ' ο ὔτε τοὺς προθέντας τὴν διαγνώμην αὖθις περὶ Μυτιληναίων αἰτιῶμαι, οὔτε τοὺς μεμφομένους μὴ πολλάκις περὶ τῶν μεγίστων βουλεύεσθαι ἐπαινῶ, νομίζω δὲ δύο τὰ ἐναντιώτατα εὐβουλίᾳ εἶναι, τάχος τε καὶ ὀργήν, ὧν τὸ μὲν μετὰ ἀνοίας φιλεῖ γίγνεσθαι, τὸ δὲ μετὰ ἀ παιδευσίας καὶ βραχύτητος γνώμης. [2] τούς τε λόγους ὅστις διαμάχεται μὴ διδασκάλους τῶν πραγμάτων γίγνεσθαι, ἢ ἀξύνετός ἐστιν ἢ ἰδίᾳ τι αὐτῷ διαφέρει: ἀξύνετος μέν, εἰ ἄλλῳ τινὶ ἡγεῖται περὶ τοῦ μέλλοντος δυνατὸν εἶναι καὶ μὴ ἐμφανοῦς φράσαι, διαφέρει δ᾽ α ὐτῷ, εἰ βουλόμενός τι αἰσχρὸν πεῖσαι εὖ μὲν εἰπεῖν οὐκ ἂν ἡγεῖται περὶ τοῦ μὴ καλοῦ δύνασθαι, εὖ δὲ διαβαλὼν ἐκπλῆξαι ἂν τούς τε ἀντεροῦντας καὶ τοὺς ἀκουσομένους. [3] χαλεπώτατοι δὲ καὶ οἱ ἐπὶ χρήμασι προσκατηγοροῦντες ἐπίδειξίν τινα. εἰ μὲν γὰρ ἀμαθίαν κατ ῃτιῶντο, ὁ μὴ πείσας ἀξυνετώτερος ἂν δόξας εἶναι ἢ ἀδικώτερος ἀπεχώρει: ἀδικίας δ᾽ ἐπιφερομένης πείσας τε ὕποπτος γίγνεται καὶ μὴ τυχὼν μετὰ ἀξυνεσίας καὶ ἄδικος. [4] Для этого необходимо: καὶ πλεῖστ᾽ ἂν ὀρθοῖτο ἀδυνάτους λέγειν ἔχουσα τοὺς τοιούτους τῶν πολιτῶν: ἐλάχιστα γὰρ ἂν πεισθεῖεν ἁμαρτάνειν. [5] χρὴ δὲ τὸν μὲν ἀγαθὸν πολίτην μὴ ἐκφοβοῦντα τοὺς ἀντεροῦντας, ἀλλ᾽ ἀπὸ τοῦ ἴσου φαίνεσθαι ἄμεινον λέγοντα, τὴν δὲ σώφρονα πόλιν τῷ τε πλεῖστα εὖ βουλ εύοντι μὴ προστιθέναι τιμήν, ἀλλὰ μηδ᾽ ἐλασσοῦν τῆς ὑπαρχούσης, καὶ τὸν μὴ τυχόντα γνώμης οὐχ ὅπως ζημιοῦν ἀλλὰ μηδ᾽ ἀτιμάζειν. [6] οὕτω γὰρ ὅ τε κατορθῶν ἥκιστα ἂν ἐπὶ τῷ ἔτι μειζόνων ἀξιοῦσθαι παρὰ γνώμην τι καὶ πρὸς χάριν λέγοι, ὅ τε μὴ ἐπιτυχὼν ὀρέγοιτ ο τῷ αὐτῷ χαριζόμενός τι καὶ αὐτὸς προσάγεσθαι τὸ πλῆθος.

43. 'ὧν ἡμεῖς τἀναντία δρῶμεν, καὶ προσέτι ἤν τις καὶ ὑποπτεύηται κέρδους μὲν ἕνεκα τὰ βέλτιστα δὲ ὅμως λέγειν, φθονήσαντες τῆς οὐ βεβαίου δοκήσεως τῶν κερδῶν τὴν φανερὰν ὠφελίαν τῆς πόλεως ἀφαιρούμεθα. [ 2 ] ?????? κακῶν, ὥστε δεῖν ὁμοίως τόν τε τὰ δεινότατα βουλόμενον πεῖσαι ἀπάτῃ προσάγεσθαι τὸ πλῆθος καὶ τὸν τὰ ἀμείνω λέγοντα ψευσάμενον πιστὸν γενέσθαι. [3] μόνην τε πόλιν διὰ τὰς περινοίας εὖ ποιῆσαι ἐκ τοῦ προφανοῦς μὴ ἐξαπατήσαντα ἀδύνατον: ὁ γὰρ διδοὺς φανερῶς τι ἀγαθὸν ἀνθυποπτεύεται ἀφανῶς πῃ πλέον ἕξειν. [4] χρὴ δὲ πρὸς τὰ μέγιστα καὶ ἐν τῷ τοιῷδε ἀξιοῦν τι ἡμᾶς περαιτέρω προνοοῦντας λέγειν ὑμῶν τῶν δι᾽ ὀλίγου σκοπούντων, ἄλλως τε καὶ ὑπεύθυνον τὴν παραίνεσιν ἔχοντας πρὸς ἀνεύθυνον τὴν ὑμε τέραν ἀκρόασιν. [5] εἰ γὰρ ὅ τε πείσας καὶ ἐπισπόμενος ὁμοίως ἐβλάπτοντο, σωφρονέστερον ἂν ἐκρίνετε: νῦν δὲ πρὸς ὀργὴν ἥντινα τύχητε ἔστιν ὅτε σφαλέντες τὴν τοῦ πείσαντος μίαν γνώμην ζημιοῦτε καὶ οὐ τὰς ὑμετέρας αὐτῶν, Это еще не все.

44. 'ἐγὼ δὲ παρῆλθον οὔτε ἀντερῶν περὶ Μυτιληναίων οὔτε κατηγορήσων. οὐ γὰρ περὶ τῆς ἐκείνων ἀδικίας ἡμῖν ὁ ἀγών, εἰ σωφρονοῦμεν, ἀλλὰ περὶ τῆς ἡμετέρας εὐβουλίας. [2] ἤν τε γὰρ ἀποφήνω πάνυ ἀδικοῦντας αὐτούς, οὐ διὰ τοῦτο καὶ ἀποκτεῖναι κελεύσω, εἰ μὴ ξυμφέρο ν , ἤν τε καὶ ἔχοντάς τι ξυγγνώμης † εἶεν †, εἰ τῇ πόλει μὴ ἀγαθὸν φαίνοιτο. [3] νομίζω δὲ περὶ τοῦ μέλλοντος ἡμᾶς μᾶλλον βουλεύεσθαι ἢ τοῦ παρόντος. καὶ τοῦτο ὃ μάλιστα Κλέων ἰσχυρίζεται, ἐς τὸ λοιπὸν ξυμφέρον ἔσεσθαι πρὸς τὸ ἧσσον ἀφίστασθαι θάνατον ζημία ν προθεῖσι, καὶ αὐτὸς περὶ τοῦ ἐς τὸ μέλλον καλῶς ἔχοντος ἀντισχυριζόμενος τἀναντία γιγνώσκω. [4] καὶ οὐκ ἀξιῶ ὑμᾶς τῷ εὐπρεπεῖ τοῦ ἐκείνου λόγου τὸ χρήσιμον τοῦ ἐμοῦ ἀπώσασθαι. δικαιότερος γὰρ ὢν αὐτοῦ ὁ λόγος πρὸς τὴν νῦν ὑμετέραν ὀργὴν ἐς Μυτιληναίους τ άχ ᾽ ἂν ἐπισπάσαιτο: ἡμεῖς δὲ οὐ δικαζόμεθα πρὸς αὐτούς, ὥστε τῶν δικαίων δεῖν, ἀλλὰ βουλευόμεθα περὶ αὐτῶν, ὅπως χρησίμως ἕξουσιν.

45. 'ἐν οὖν ταῖς πόλεσι πολλῶν θανάτου ζημίαι πρόκεινται, καὶ οὐκ ἴσων τῷδε, ἀλλ᾽ ἐλασσόνων ἁμαρτημάτων: ὅμως δὲ τῇ ἐλπίδι ἐπαιρόμενοι κινδυνεύουσι, καὶ οὐδείς πω καταγνοὺς ἑαυτοῦ μὴ περιέσεσθαι τῷ ἐπιβουλεύματι ἦλθεν ἐς τὸ δεινόν. [ 2 ] ????????? ἄλλων ξυμμαχίᾳ τούτῳ ἐπεχείρησεν; [3] πεφύκασί τε ἅπαντες καὶ ἰδίᾳ καὶ δημοσίᾳ ἁμαρτάνειν, καὶ οὐκ ἔστι νόμος ὅστις ἀπείρξει τούτου, ἐπεὶ διεξεληλύθασί γε διὰ πασῶν τῶν ζημιῶν οἱ ἄνθρωποι προστιθέντες, εἴ πως ἧσσον ἀδικοῖντο ὑπὸ τῶν κακούργων. καὶ εἰκὸς τὸ πάλαι τῶν μεγίστων ἀδικημάτων μαλακωτέρας κεῖσθαι αὐτάς, παραβαινομένων δὲ τῷ χρόνῳ ἐς τὸν θάνατον αἱ πολλαὶ ἀνήκουσιν: καὶ τοῦτο ὅμως παραβαίνεται. [4] ἢ τοίνυν δεινότερόν τι τούτου δέος εὑρετέον ἐστὶν ἢ τόδε γε οὐδὲν ἐπίσχει, ἀλλ᾽ ἡ μὲν πενία ἀνάγκῃ τὴν τόλμαν παρέχουσα, ἡ δ᾽ ἐξουσία ὕβρει τὴν πλεονεξίαν καὶ φρονήματι, αἱ δ᾽ ἄλλαι ξυντυχίαι ὀργῇ τῶν ἀνθρώπων ὡς ἑκάστη τις κατέχεται ὑπ᾽ ἀνηκέστου τινὸς κρείσσονος ἐξάγουσιν ἐς τοὺς κινδύνους. [5] ἥ τε ἐλ π ὶς καὶ ὁ ἔρως ἐπὶ παντί, ὁ μὲν ἡγούμενος, ἡ δ᾽ ἐφεπομένη, καὶ ὁ μὲν τὴν ἐπιβουλὴν ἐκφροντίζων, ἡ δὲ τὴν εὐπορίαν τῆς τύχης ὑποτιθεῖσα, πλεῖστα βλάπτουσι, καὶ ὄντα ἀφανῆ κρείσσω ἐστὶ τῶν ὁρωμένων δεινῶν. [6] καὶ ἡ τύχη ἐπ᾽ αὐτοῖς οὐδὲν ἔλασσον ξυμβάλλεται ἐς τὸ ἐπαίρειν: ἀδοκήτως γὰρ ἔστιν ὅτε παρισταμένη καὶ ἐκ τῶν ὑποδεεστέρων κινδυνεύειν τινὰ προάγει, καὶ οὐχ ἧσσον τὰς πόλεις, ὅσῳ περὶ τῶν μεγίστων τε, ἐλευθερίας ἢ ἄλλων ἀρχῆς, καὶ μετὰ πάντων ἕκαστος ἀλογίστως ἐπὶ πλέον τι αὑτὸν ἐδόξασεν. [ 7 ] . ὁρμωμένης προθύμως τι πρᾶξαι ἀποτροπήν τινα ἔχειν ἢ νόμων ἰσχύι ἢ ἄλλῳ τῳ δεινῷ.

46. ' ο ὔκουν χρὴ οὔτε τοῦ θανάτου τῇ ζημίᾳ ὡς ἐχεγγύῳ πιστεύσαντας χεῖρον βουλεύσασθαι οὔτε ἀνέλπιστον καταστῆσαι τοῖς ἀποστᾶσιν ὡς οὐκ ἔσται μεταγνῶναι καὶ ὅτι ἐν βραχυτάτῳ τὴν ἁμαρτίαν καταλῦσαι. [2] σκέψασθε γὰρ ὅτι νῦν μέν, ἤν τις καὶ ἀποστᾶσα πόλις γνῷ μὴ περιεσομένη , ἔλθοι ἂν ἐς ξύμβασιν δυνατὴ οὖσα ἔτι τὴν δαπάνην Для получения дополнительной информации: μὲν ἢ νῦν παρασκευάσεσθαι, πολιορκίᾳ δὲ παρατενεῖσθαι ἐς τοὔσχατον, εἰ τὸ αὐτὸ δύναται σχολῇ καὶ ταχὺ ξυμβῆναι; [3] ἡ μ ῖν τε πῶς οὐ βλάβη δαπανᾶν καθημένοις διὰ τὸ ἀξύμβατον καί, ἢν ἕλωμεν, πόλιν ἐφθαρμένην παραλαβεῖν καὶ τῆς προσόδου τὸ λοιπὸν ἀπ᾽ αὐτῆς στέρεσθαι; ἰσχύομεν δὲ πρὸς τοὺς πολεμίους τῷδε. [4] . ἢ ὁρᾶν ὅπως ἐς τὸν ἔπειτα χρόνον μετρίως κολάζοντες ταῖς πόλεσιν ἕξομεν ἐς χρημάτων λόγον ἰσχυούσαις χρῆσθαι, καὶ τὴν φυλακὴν μὴ ἀπὸ τῶν νόμων τῆς δεινότητος ἀξιοῦν ποιεῖσθαι, ἀλλ᾽ ἀπὸ τῶν ἔργων τῆς ἐπιμελείας. [5] οὗ νῦν τοὐναντίον δρῶντες, ἤν τινα ἐλεύθερον καὶ βίᾳ ἀρχόμενον εἰκότως πρὸς αὐτονομίαν ἀποστάντα χειρωσώμεθα, χαλεπῶς οἰόμεθα χρῆναι τιμωρεῖσθαι. [6] χρὴ δὲ τοὺς ἐλευθέρους οὐκ ἀφισταμένους σφόδρα κολάζειν, ἀλλὰ πρὶν ἀποστῆναι σφόδρα φυλάσσειν καὶ προκαταλαμβάνειν ὅπως ?????? ἐπιφέρειν.

47. 'ὑμεῖς δὲ σκέψασθε ὅσον ἂν καὶ τοῦτο ἁμαρτάνοιτε Κλέωνι πειθόμενοι. [2] νῦν μὲν γὰρ ὑμῖν ὁ δῆμος ἐν πάσαις ταῖς πόλεσιν εὔνους ἐστί, καὶ ἢ οὐ ξυναφίσταται τοῖς ὀλίγοις ἤ, ἐὰν βιασθῇ, ὑπάρχει τοῖς ἀποστήσασι πολέμιος εὐθύς, καὶ τῆς ἀντικαθισταμένης πόλεως τὸ πλῆθος ξύμμαχον ἔχοντες ἐς πόλεμον ἐπέρχεσθε. [3] . ἐπειδή τε ὅπλων ἐκράτησεν, ἑκὼν παρέδωκε τὴν πόλιν, πρῶτον μὲν ἀδικήσετε τοὺς εὐεργέτας κτείνοντες, ἔπειτα καταστήσετε τοῖς δυν ατο ῖς τῶν ἀνθρώπων ὃ βούλονται μάλιστα: ἀφιστάντες γὰρ τὰς πόλεις τὸν δῆμον εὐθὺς ξύμμαχον ἕξουσι, προδειξάντων ὑμῶν τὴν αὐτὴν ζημίαν τοῖς τε ἀδικοῦσιν ὁμοίως κεῖσθαι καὶ τοῖς μή. [4] δεῖ δέ, καὶ εἰ ἠδίκησαν, μὴ προσποιεῖσθαι, ὅπως ὃ μόνον ἡμῖν ἔτι ξύμμαχό ν ἐστι μὴ πολέμιον γένηται. [5] καὶ τοῦτο πολλῷ ξυμφορώτερον ἡγοῦμαι ἐς τὴν κάθεξιν τῆς ἀρχῆς, ἑκόντας ἡμᾶς ἀδικηθῆναι δικαίως οὓς μὴ δεῖ διαφθεῖραι: καὶ τὸ Κλέωνος τὸ αὐτὸ δίκαιον καὶ ξύμφορον τῆς τιμωρίας οὐχ εὑρίσκεται ἐν αὐτῷ δυνατὸν ὂν ἅμα γίγνεσθαι.

48. 'ὑμεῖς δὲ γνόντες ἀμείνω τάδε εἶναι καὶ μήτε οἴκτῳ πλέον νείμαντες μήτ᾽ ἐπιεικείᾳ, οἷς οὐδὲ ἐγὼ ἐῶ προσάγεσθαι, ἀπ᾽ αὐτῶν δὲ τῶν παραινουμένων πείθεσθέ μοι Μυτιληναίων οὓς μὲν Πάχης ἀπέπεμψεν ὡς ἀδικοῦντας κρῖναι καθ᾽ ἡσυχίαν, τοὺς δ᾽ ἄλλους ἐᾶν οἰκεῖν. [2] . βουλεύεται πρὸς τοὺς ἐναντίους κρείσσων ἐστὶν ἢ μετ᾽ ἔργων ἰσχύος ἀνοίᾳ ἐπιών.'

49. τοια ῦτα δὲ ὁ Διόδοτος εἶπεν. ῥηθεισῶν δὲ τῶν γνωμῶν τούτων μάλιστα ἀντιπάλων πρὸς ἀλλήλας οἱ Ἀθηναῖοι ἦλθον μὲν ἐς ἀγῶνα ὅμως τῆς δόξης καὶ ἐγένοντο ἐν Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете использовать их, чтобы получить больше информации. [2] καὶ τριήρη εὐθὺς ἄλλην ἀπέστελλον κατὰ σπουδήν, ὅπως μὴ φθασάσης τῆς προτέρας εὕρωσι διεφθαρμένην τὴν πόλιν: προεῖχε δὲ ἡμέρᾳ καὶ νυκτὶ μάλιστα. [3] ??? ὑποσχομένων, εἰ φθάσειαν, ἐγένετο σπουδὴ τοῦ πλοῦ τοιαύτη ὥστε ἤσθιόν τε ἅμ α ἐλαύνοντες οἴνῳ καὶ ἐλαίῳ ἄλφιτα πεφυραμένα, καὶ οἱ μὲν ὕπνον ᾑροῦντο κατὰ μέρος, οἱ δὲ ἤλαυνον. [4] κατὰ τύχην δὲ πνεύματος οὐδενὸς ἐναντιωθέντος καὶ τῆς μὲν προτέρας νεὼς οὐ σπουδῇ πλεούσης ἐπὶ πρᾶγμα ἀλλόκοτον, ταύτης δὲ τοιούτῳ τρόπῳ ἐπειγομένης, ἡ μὲν ἔφθασε τοσοῦτον ὅσον Πάχητα ἀνεγνωκέναι τὸ ψήφισμα καὶ μέλλειν δράσειν τὰ δεδογμένα, δ᾽ ὑστέρα αὐτῆς ἐπικατάγεται καὶ διεκώλυσε μὴ διαφθεῖραι. παρὰ τοσοῦτον μὲν ἡ Μυτιλήνη ἦλθε κινδύνου.

50. τοὺς δ᾽ ἄλλους ἄνδρας οὓς ὁ Πάχης ἀπέπεμψεν ὡς αἰτιωτάτους ὄ ντας τῆς ἀποστάσεως Κλέωνος γνώμῃ διέφθειραν οἱ Ἀθηναῖοι （ ἦσαν δὲ ὀλίγῳ πλείους χιλίων ） , καὶ Μυτιληναίων τείχη καθεῖλον καὶ ναῦς παρέλαβον. [2] ὕστερον δὲ φόρον μὲν οὐκ ἔταξαν Λεσβίοις, κλήρους δὲ ποιήσαντες τῆς γῆς πλὴν τῆς Μηθυμναίων τρισχιλίους τριακοσί ους μὲν τοῖς θεοῖς ἱεροὺς ἐξεῖλον, ἐπὶ δὲ τοὺς ἄλλους σφῶν αὐτῶν κληρούχους τοὺς λαχόντας ἀπέπεμψαν: οἷς ἀργύριον Λέσβιοι ταξάμενοι τοῦ κλήρου ἑκάστου τοῦ ἐνιαυτοῦ δύο μνᾶς φέρειν αὐτοὶ εἰργάζοντο τὴν γῆν. [3] ????? ἐκράτουν, καὶ ὑπήκουον ὕστερον Ἀθηναίων. τὰ μὲν κατὰ Λέσβον οὕτως ἐγένετο.

51. ??? στρατηγοῦντος ἐστράτευσαν ἐπὶ Μινῴαν τὴν νῆσον, ἣ κεῖται πρὸ Μεγάρων: ἐχρῶντο δὲ αὐτῇ πύργον ἐνοικοδομήσαντες οἱ Μεγαρῆς φρουρίῳ. [ 2 ] ??? μὴ ἀπὸ τοῦ Βουδόρου καὶ τῆς Σαλαμῖνος εἶναι, τούς Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это, οἷον καὶ τὸ πρὶν γενόμενον, καὶ λῃστῶν ἐκπομπαῖς, τοῖς τε Μεγαρεῦσιν ἅμα μηδὲν ἐσπλεῖν. [3] ἑλὼν οὖν ἀπὸ τῆ ς Νισαίας πρῶτον δύο πύργω προύχοντε μηχαναῖς ἐκ θαλάσσης καὶ τὸν ἔσπλουν ἐς τὸ μεταξὺ τῆς νήσου ἐλευθερώσας ἀπετείχιζε καὶ τὸ ἐκ τῆς ἠπείρου, ᾗ κατὰ γέφυραν διὰ τενάγους ἐπιβοήθεια ἦν τῇ νήσῳ οὐ πολὺ διεχούσῃ τῆς ἠπείρου. [ 4 ] . τεῖχος ἐγκαταλιπὼν καὶ φρουρὰν ἀνεχώρησε τῷ στρατῷ.

52. ὑπὸ δὲ τοὺς αὐτοὺς χρόνους τοῦ θέρους τούτου καὶ οἱ Πλαταιῆς οὐκέτι ἔχοντες σῖτον οὐδὲ δυνάμενοι πολιορκεῖσθαι ξυνέβησαν τοῖς Πελοποννησίοις τοιῷδε τρόπῳ. [2] προσέβαλλον αὐτῶν τῷ τείχει, οἱ δὲ οὐκ ἐδύναντο ἀμύνεσθαι. γνοὺς δὲ ὁ Λακεδαιμόνιος ἄρχων τὴν ἀσθ ένειαν αὐτῶν βίᾳ μὲν οὐκ ἐβούλετο ἑλεῖν （ εἰρημένον γὰρ ἦν αὐτῷ ἐκ Λακεδαίμονος, Ἀθηναίους καὶ ξυγχωροῖεν ὅσα πολέμῳ χωρία ἔχουσιν ἑκάτεροι ἀποδίδοσθαι, μὴ ἀνάδοτος εἴη ??? εἰ βούλονται παραδοῦναι τὴν πόλιν ἑκόντες τοῖς Λακεδαιμονίοις καὶ δικασταῖς ἐκείνοις χρήσασθαι, τούς τε ἀδίκους κολάζειν, παρὰ δίκην δὲ οὐδένα. [3] τοσαῦτα μὲν ὁ κῆρυξ εἶπεν: οἱ δέ （ ἦσαν γὰρ ἤδη ἐν τῷ ἀσθενεστάτῳ ） παρέδοσαν τὴ ν πόλιν. καὶ τοὺς Πλαταιᾶς ἔτρεφον οἱ Πελοποννήσιοι ἡμέρας τινάς, ἐν ὅσῳ οἱ ἐκ τῆς Λακεδαίμονος δικασταὶ πέντε ἄνδρες ἀφίκοντο. [4] ἐλθόντων δὲ αὐτῶν κατηγορία μὲν οὐδεμία προυτέθη, ἠρώτων δὐτοὺς ἐπικαλεσάμενοι τοσοῦτον μόνον, εἴ τι Λακεδαιμονίους καὶ τ ο ὺς ξυμμάχους ἐν τῷ πολέμῳ τῷ καθεστῶτι ἀγαθόν [τι] εἰργασμένοι εἰσίν. [ 5] τὸν Ἀσωπολάου καὶ Λάκωνα τὸν Для этого необходимо использовать:

53. ' τ ὴν μὲν παράδοσιν τῆς πόλεως, ὦ Λακεδαιμόνιοι, πιστεύσαντες ὑμῖν ἐποιησάμεθα, οὐ τοιάνδε δίκην οἰόμενοι ὑφέξειν, νομιμωτέραν δέ τινα ἔσεσθαι, καὶ ἐν δικασταῖς οὐκ ἂν ἄλλοις δεξάμενοι, ὥσπερ καὶ ἐσμέν, γενέσθαι [ἢ ὑμῖν], ἡγούμενοι τὸ ἴσον μάλιστ᾽ ἂν φέρεσθ αι . [2] . εἶναι εἰκότως ὑποπτεύομεν καὶ ὑμᾶς μὴ οὐ κοινοὶ ἀποβῆτε, τεκμαιρόμενοι προκατηγορίας τε ἡμῶν οὐ προγεγενημένης ᾗ χρὴ ἀντειπεῖν （ ἀλλ᾽ αὐτοὶ λόγον ᾐτησάμεθα ） τό τε ἐπ ερώτημα βραχὺ ὄν, ᾧ τὰ μὲν ἀληθῆ ἀποκρίνασθαι ἐναντία γίγνεται, τὰ δὲ ψευδῆ ἔλεγχον ἔχει. [3] πανταχόθεν δὲ ἄποροι καθεστῶτες ἀναγκαζόμεθα καὶ ἀσφαλέστερον δοκεῖ εἶναι εἰπόντας τι κινδυνεύειν: καὶ γὰρ ὁ μὴ ῥηθεὶς λόγος τοῖς ὧδ᾽ ἔχουσιν αἰτίαν ἂν παράσχοι ὡ ς , εἰ ἐλέχθη, σωτήριος ἂν ἦν. [4] χαλεπῶς δὲ ἔχει ἡμῖν πρὸς τοῖς ἄλλοις καὶ ἡ πειθώ. ἀγνῶτες μὲν γὰρ ὄντες ἀλλήλων ἐπεσενεγκάμενοι μαρτύρια ὧν ἄπειροι ἦτε ὠφελούμεθ᾽ ἄν: νῦν δὲ πρὸς εἰδότας πάντα λελέξεται, καὶ δέδιμεν οὐχὶ μὴ προκαταγνόντες ἡμῶν τὰς ἀρετὰ ς ἥσσους εἶναι τῶν ὑμετέρων ἔγκλημα αὐτὸ ποιῆτε, ἀλλὰ μὴ ἄλλοις χάριν φέροντες ἐπὶ διεγνωσμένην κρίσιν καθιστώμεθα.

54. ?????? καὶ τοὺς ἄλλους Ἕλληνας, τῶν εὖ δεδραμένων ὑπόμνησιν ποιησόμε θα καὶ πείθειν πειρασόμεθα. [2] ' φαμ ὲν γὰρ πρὸς τὸ ἐρώτημα τὸ βραχύ, εἴ τι Λακεδαιμονίους καὶ τοὺς ξυμμάχους ἐν τῷ πολέμῳ τῷδε ἀγαθὸν πεποιήκαμεν, εἰ μὲν ὡς πολεμίους ἐρωτᾶτε, οὐκ ἀδικεῖσθαι ὑμᾶς μὴ εὖ παθόντας, φίλους δὲ νομίζοντας αὐτοὺς ἁμαρτάνειν μᾶλλον τοὺς ἡμῖν ἐπιστρατεύσαντας. [3] . νῦν πρότεροι, τῷ δὲ ξυνεπιθέμενοι τότε ἐς ἐλευθερίαν τῆς Ἑλλάδος μόνοι Βοιωτῶν. [4] καὶ γὰρ ἠπειρῶταί τε ὄντες ἐναυμαχήσαμεν ἐπ᾽ Ἀρτεμισίῳ, μάχῃ τε τῇ ἐν τῇ ἡμετέρᾳ γῇ γενομένῃ παρεγενόμεθα ὑμῖν τε καὶ Παυσανίᾳ: εἴ τέ τι ἄλλο κατ᾽ ἐκεῖνον τὸν χρόνον ἐγένετο ἐπικίνδυνον τοῖς Ἕλλησι, πάντων παρὰ δύναμιν μετέσχομεν. [5] καὶ ὑμῖν, ὦ Λακεδαιμόνιοι, ἰδίᾳ, ὅτεπερ δὴ μέγιστος φόβος περιέστη τὴν Σπάρτην μετὰ τὸν σεισμὸν τῶν ἐς Ἰθώμην Εἱλώ των ἀποστάντων, τὸ τρίτον μέρος ἡμῶν αὐτῶν ἐξεπέμψαμεν ἐς ἐπικουρίαν: ὧν οὐκ εἰκὸς ἀμνημονεῖν.

55. ' κα ὶ τὰ μὲν παλαιὰ καὶ μέγιστα τοιοῦτοι ἠξιώσαμεν εἶναι, πολέμιοι δὲ ἐμγενόεθα ὕστερον. ὑμεῖς δὲ αἴτιοι: δεομένων γὰρ ξυμμαχίας ὅτε Θηβαῖοι ἡμᾶς ἐβιάσαντο, ὑμεῖς ἀπεώσασθε καὶ πρὸς Ἀθηναίους ἐκελεύετε τραπέσθαι ὡς ἐγγὺς ὄντας, ὑμῶν δὲ μακρὰν ἀποικούντων. [2] . [3] Если вы хотите, чтобы в вашем распоряжении были следующие функции: καὶ γὰρ ἐκεῖνοι ἐβοήθουν ἡμῖν ἐναντία Θηβαίοις ὅτε ὑμεῖς ἀπωκνεῖτε, καὶ προδοῦναι αὐτοὺς οὐκέτι ἦ ν καλόν, ἄλλως τε καὶ οὓς εὖ παθών τις καὶ αὐτὸς δεόμενος προσηγάγετο ξυμμάχους καὶ πολιτείας μετέλαβεν, ἰέναι δὲ ἐς τὰ παραγγελλόμενα εἰκὸς ἦν προθύμως. [4] ἃ δὲ ἑκάτεροι ἐξηγεῖσθε τοῖς ξυμμάχοις, οὐχ οἱ ἑπόμενοι αἴτιοι εἴ τι μὴ καλῶς ἐδρᾶτο, ἀλλ᾽ οἱ ἄγον τες ἐπὶ τὰ μὴ ὀρθῶς ἔχοντα.

56. ' Θηβα ῖοι δὲ πολλὰ μὲν καὶ ἄλλα ἡμᾶς ἠδίκησαν, τὸ δὲ τελευταῖον αὐτοὶ В любом случае, это может быть лишним. [2] ??? ὀρθῶς τε ἐτιμωρησάμεθα κατὰ τὸν πᾶσι νόμον καθεστῶτα, τὸν ἐπιόντα πολέμιον ὅσιον εἶναι ἀμύνεσθαι, καὶ νῦν οὐκ ἂν εἰκότως δι᾽ αὐτοὺς βλαπτοίμεθα. [3] . μὲν ὀρθοῦ φανεῖσθε οὐκ ἀληθεῖς κριταὶ ὄντες, τὸ δὲ ξυμφέρον μᾶλλον θεραπεύοντες. [4] καίτοι εἰ νῦν ὑμῖν ὠφέλιμοι δοκοῦσιν εἶναι, πολὺ καὶ ἡμεῖς καὶ οἱ ἄλλοι Ἕλληνες μᾶλλον τότε ὅτε ἐν μείζονι κινδύνῳ ἦτε. νῦν μὲν γὰρ ἑτέροις ὑμεῖς ἐπέρχεσθε δεινοί, ἐν ἐκείνῳ δὲ τῷ καιρῷ, ὅτε πᾶσι δουλείαν ἐπέφερεν ὁ βάρβαρος, οἵδε μετ᾽ αὐτοῦ ἦσαν. [5] καὶ δίκαιον ἡμῶ ν τῆς νῦν ἁμαρτίας, εἰ ἄρα ἡμάρτηταί τι, ἀντιθεῖναι τὴν τότε προθυμίαν: καὶ μείζω τε πρὸς ἐλάσσω εὑρήσετε καὶ ἐν καιροῖς οἷς σπάνιον ἦν τῶν Ἑλλήνων τινὰ ἀρετὴν τῇ Ξέρξου δυνάμει ἀντιτάξασθαι, ἐπῃνοῦντό τε μᾶλλον οἱ μὴ τὰ ξύμφορα πρὸς τὴν ἔφοδον αὑτοῖς ἀσφα λεί ᾳ πράσσοντες, ἐθέλοντες δὲ τολμᾶν μετὰ κινδύνων τὰ βέλτιστα. [6] ὧν ἡμεῖς γενόμενοι καὶ τιμηθέντες ἐς τὰ πρῶτα νῦν ἐπὶ τοῖς αὐτοῖς δέδιμεν μὴ διαφθαρῶμεν, Ἀθηναίους ἑλόμενοι δικαίως μᾶλλον ἢ ὑμᾶς κερδαλέως. [7] καίτοι χρὴ ταὐτὰ περὶ τῶν αὐτῶν ὁμοίως φαί νεσθαι γιγνώσκοντας, καὶ τὸ ξυμφέρον μὴ ἄλλο τι νομίσαι ἢ τῶν ξυμμάχων τοῖς ἀγαθοῖς ὅταν αἰεὶ βέβαιον τὴν χάριν τῆς ἀρετῆς ἔχωσι καὶ τὸ παραυτίκα που ὑμῖν ὠφέλιμον καθιστῆται.

57. " νομίζεσθε: εἰ δὲ περὶ ἡμῶν γνώσεσθε μὴ τὰ εἰκότα （ οὐ γὰρ ἀφανῆ κρινεῖτε τὴν δίκην τήνδε, ἐπαινούμενοι δὲ περὶ οὐδ᾽ ἡμῶν μεμπτῶν ） , ὁρᾶτε ὅπως μὴ οὐκ ἀποδέξωνται ἀνδρῶν ἀγαθῶν πέρι αὐτοὺς ἀμείνους ὄντας ἀπρεπές τι ἐπιγνῶναι, οὐδὲ πρὸς ἱεροῖς τοῖς κοινοῖς σκῦλα ἀπὸ ἡμῶν τῶν εὐεργετῶν τῆς Ἑλλάδος ἀνατεθῆναι. [2] δεινὸν δὲ δόξει εἶναι Πλάταιαν Λακεδαιμονίους πορθῆσαι, καὶ τοὺς μὲν πατέρας ἀναγράψαι ἐς τὸν τρίποδα τὸν ἐν Δελφοῖς δι᾽ ἀρετὴ ν τὴν πόλιν, ὑμᾶς δὲ καὶ ἐκ παντὸς τοῦ Ἑλληνικοῦ πανοικεσίᾳ διὰ Θηβαίους ἐξαλεῖψαι. [3] . καὶ νῦν ἐν ὑμῖν τοῖς πρὶν φιλτάτοις Θηβαίων ἡσσώμεθα καὶ δύο ἀγῶνας τοὺς μεγίστους ὑπέσ τημεν , τότε μέν, τὴν πόλιν εἰ μὴ παρέδομεν, λιμῷ διαφθαρῆναι, νῦν δὲ θανάτου δίκῃ κρίνεσθαι. [4] . ἐρῆμοι καὶ ἀτιμώρητοι: καὶ οὔτε τῶν τότε ξυμμάχων ὠφελεῖ οὐδείς, ὑμεῖς τε, ὦ Λακεδα ιμόνιοι , ἡ μόνη ἐλπίς, δέδιμεν μὴ οὐ βέβαιοι ἦτε.

58. ' καίτοι ἀξιοῦμέν γε καὶ θεῶν ἕνεκα τῶν ξυμμαχικῶν ποτὲ γενομένων καὶ τῆς ἀρετῆς τῆς ἐς τοὺς Ἕλληνας καμφθῆναι ὑμᾶς καὶ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете быть уверены в том, что это будет так, как вам нужно. κτείνειν οὓς μὴ ὑμῖν πρέπει, σώφρονά τε ἀντὶ αἰσχρᾶς κομίσασ θαι χάριν, καὶ μὴ ἡδονὴν δόντας ἄλλοις κακίαν αὐτοὺς ἀντιλαβεῖν: [2] βραχὺ γὰρ τὸ τὰ ἡμέτερα σώματα διαφθεῖραι, ἐπίπονον δὲ τὴν δύσκλειαν αὐτοῦ ἀφανίσαι. οὐκ ἐχθροὺς γὰρ ἡμᾶς εἰκότως τιμωρήσεσθε, ἀλλ᾽ εὔνους, κατ᾽ ἀνάγκην πολεμήσαντας. [3] ὥστε καὶ τῶν σωμ άτων ἄδειαν ποιοῦντες ὅσια ἂν δικάζοιτε καὶ προνοοῦντες ὅτι ἑκόντας τε ἐλάβετε καὶ χεῖρας προϊσχομένους （ ὁ δὲ νόμος τοῖς Ἕλλησι μὴ κτείνειν τούτους ） , ἔτι δὲ καὶ εὐεργέτας γεγενημένους διὰ παντός. [4] ἀποβλέψατε γὰρ ἐς πατέρων τῶν ὑμετέρων θήκας, οὓς ἀποθαν όντας ὑπὸ Μήδων καὶ ταφέντας ἐν τῇ ἡμετέρᾳ ἐτιμῶμεν κατὰ ἔτος ἕκαστον δημοσίᾳ ἐσθήμασί τε καὶ τοῖς ἄλλοις νομίμοις, ὅσα τε ἡ γῆ ἡμῶν ἀνεδίδου ὡραῖα, πάντων ἀπαρχὰς ἐπιφέροντες, εὖνοι μὲν ἐκ φιλίας χώρας, ξύμμαχοι δὲ ὁμαίχμοις ποτὲ γενομένοις. ὧν ὑμεῖς τοὐν αντίον ἂν δράσαιτε μὴ ὀρθῶς γνόντες. [5] σκέψασθέ τε: Παυσανίας μὲν γὰρ ἔθαπτεν αὐτοὺς νομίζων ἐν γῇ τε φιλίᾳ τιθέναι καὶ παρ᾽ ἀνδράσι τοιούτοις: ὑμεῖς δὲ εἰ κτενεῖτε ἡμᾶς καὶ χώραν τὴν Πλαταιίδα Θηβαΐδα ποιήσετε, τί ἄλλο ἢ ἐν πολεμίᾳ τε καὶ παρὰ τοῖς αὐθέ νταις πατέρας τοὺς ὑμετέρους καὶ ξυγγενεῖς ἀτίμους γερῶν ὧν νῦν ἴσχουσι καταλείψετε; πρὸς δὲ καὶ γῆν ἐν ἠλευθερώθησαν οἱ Ἕλληνες δουλώσετε, ἱερά τε θεῶν οἷς εὐξάμενοι Μήδων ἐκράτησαν ἐρημοῦτε καὶ θυσίας τὰς πατρίους τῶν ἑσσαμένων καὶ κτισάντων ἀφαιρήσεσθ ε .

59. ' ο ὐ πρὸς τῆς ὑμετέρας δόξης, ὦ Λακεδαιμόνιοι, τάδε, οὔτε ἐς τὰ κοινὰ τῶν Ἑλλήνων νόμιμα καὶ ἐς τοὺς προγόνους ἁμαρτάνειν οὔτε ἡμᾶς τοὺς εὐεργέτας ἀλλοτρίας ἕνεκα ἔχθρας μὴ αὐτοὺς ἀδικηθέντας διαφθεῖραι, φείσασθαι δὲ καὶ ἐπικλασθῆναι τῇ γνώμῃ ο ????????? ἂν ὄντες πάθοιμεν καὶ ὡς ἀστάθμητον τὸ τῆς ξυμφορᾶς ᾧτινί ποτ᾽ ἂν καὶ ἀναξίῳ ξυμπέσοι. [2] ἡμεῖς τε, ὡς πρέπον ἡμῖν καὶ ἡ χρεία προάγει, αἰτούμεθα ὑμᾶς, θεοὺς τοὺς ὁμοβωμίους καὶ κοινοὺς τῶν Ἑλλήνων ἐπιβοώμενοι, πεῖσαι τάδε: προφερόμενοι ὅρκους οὓς οἱ πατέρες ὑμῶν ὤμοσαν μὴ ἀμνημονεῖν ἱκέται γιγνόμεθα ὑμῶν τῶν πατρῴων τάφων καὶ ἐπικαλούμεθα τοὺς κεκμηκότας μὴ γενέσθαι ὑπὸ Θηβαίοις μηδὲ τοῖς ἐχθίστοις φίλτατοι ὄντες παραδοθῆναι. ἡμέρας τ ε ἀναμιμνῄσκομεν ἐκείνης ᾗ τὰ λαμπρότατα μετ᾽ αὐτῶν πράξαντες νῦν ἐν τῇδε τὰ δεινότατα κινδυνεύομεν παθεῖν. [3] . καὶ τοῦ βίου ὁ κίνδυνος ἐγγὺς μετ᾽ αὐτοῦ, ???????????? τούτου τῷ αἰσχίστῳ ὀλέθρῳ λιμῷ τελευτῆσαι ） , ὑμῖν δὲ πιστεύσαντες προσήλθομεν （ καὶ δίκαιον, εἰ μὴ πείθομεν, ἐς τὰ αὐτὰ καταστήσαντας τὸν ξυντυχόντα κίνδυνον ἐᾶσαι ἡμᾶς αὐτοὺς ἑλέσθαι ） , [4] ἐπισκήπτομέν τε ἅμα μὴ Πλαταιῆς ὄντες οἱ προθυμότατοι περὶ τοὺς Ἕλληνας γενόμενοι Θηβαίοις τοῖς ἡμῖν ἐχθίστοις ἐκ τῶν ὑμετέρων χειρῶν καὶ τῆς ὑμετέρας πίστεως ἱκέται ὄντες,ὦ Λακεδαιμόνιοι, παραδοθῆναι, γενέσθαι δὲ ???

60. τοια ῦτα μὲν οἱ Πλαταιῆς εἶπον. οἱ δὲ Θηβαῖοι δείσαντες πρὸς τὸν λόγον αὐτῶν μὴ οἱ Λακεδαιμόνιοί τι ἐνδῶσι, παρελθόντες ἔφασαν καὶ αὐτοὶ βούλεσθαι εἰπεῖν, ἐπειδὴ καὶ ἐκείνοις παρὰ γνώμην τὴν αὑτῶν μακρότερος λόγος ἐδόθη τῆς πρὸς τὸ ἐρώτημα ἀποκρίσεως. ὡς δ᾽ ἐκέλευσαν, ἔλεγον τοιάδε.

61. ' το ὺς μὲν λόγους οὐκ ἂν ᾐτησάμεθα εἰπεῖν, εἰ καὶ αὐτοὶ βραχέως τὸ ἐρωτηθὲν ἀπεκρίναντο καὶ μὴ ἐπὶ ἡμᾶς τραπόμενοι κατηγορίαν ἐποιήσαντο καὶ περὶ αὑτῶν ἔξω τῶν προκειμένων καὶ ἅμα οὐδὲ ᾐτιαμένων πολλὴν τὴν ἀπολογίαν καὶ ἔπαινον ὧν οὐδεὶς ἐμέμψατο. νῦν δὲ πρὸς μὲν τὰ ἀντειπεῖν δεῖ, τῶν δὲ ἔλεγχον ποιήσασθαι, ἵνα μήτε ἡ ἡμετέρα αὐτοὺς κακία ὠφελῇ μήτε ἡ τούτων δόξα, τὸ δ᾽ ἀληθὲς περὶ ἀμφοτέρων ἀκούσαντες κρίνητε. [2] 'ἡμεῖς δὲ αὐτοῖς διάφοροι ἐγενόμεθα πρῶτον ὅτι ἡμῶν κτισάντων Πλάταιαν ὕστερον τῆς ἄλλης Βοιωτίας καὶ ἄλλα χωρία μετ᾽ αὐτῆς, ἃ ξυμμείκτους ἀνθρώπους ἐξελάσαντες ἔσχομεν, οὐκ ἠξίουν οὗτοι, ὥσπερ ἐτάχθη τὸ πρῶτον, ἡγεμονεύεσθαι ὑφ᾽ ἡμῶν, ἔξω δὲ τῶν ἄλλων Βοι ωτ ῶν παραβαίνοντες τὰ πάτρια, ἐπειδὴ προσηναγκάζοντο, προσεχώρησαν πρὸς Ἀθηναίους καὶ μετ᾽ αὐτῶν πολλὰ ἡμᾶς ἔβλαπτον, ἀνθ᾽ ὧν καὶ ἀντέπασχον.

62. 'ἐπειδὴ δὲ καὶ ὁ βάρβαρος ἦλθεν ἐπὶ τὴν Ἑλλάδα, φασὶ μόνοι Βοιωτῶν οὐ μηδίσαι, καὶ τούτῳ μάλιστα αὐτοί τε ἀγάλλονται καὶ ἡμᾶς λοιδοροῦσιν. [2] ??? ἰδέᾳ ὕστερον ἰόντων Ἀθηναίων ἐπὶ τοὺς Ἕ λληνας μόνους αὖ Βοιωτῶν ἀττικίσαι. [3] καίτοι σκέψασθε ἐν οἵῳ εἴδει ἑκάτεροι ἡμῶν τοῦτο ἔπραξαν. ἡμῖν μὲν γὰρ ἡ πόλις τότε ἐτύγχανεν οὔτε κατ᾽ ὀλιγαρχίαν ἰσόνομον πολιτεύουσα οὔτε κατὰ δημοκρατίαν: ὅπερ δέ ἐστι νόμοις μὲν καὶ τῷ σωφρονεστάτῳ ἐναντιώτατον, ἐγγυτάτω δὲ τυράννου, δυναστεία ὀλίγων ἀνδρῶν εἶχε τὰ πράγματα. [4] . κρατήσειε, κατέχοντες ἰσχύι τὸ πλῆθος ἐπηγάγοντο αὐτόν: καὶ ἡ ξύμπασα πόλις οὐκ αὐτοκράτωρ οὖσα ἑαυτῆς τοῦτ᾽ ἔπραξεν, οὐδ᾽ ἄξιον αὐτῇ ὀνειδίσαι ὧν μὴ μετὰ νόμων ἥμαρτεν. [5] ἐπειδὴ γοῦν ὅ τε Μῆδος ἀπῆλθε καὶ τοὺς νόμους ἔλαβε, σκέψασθαι χρή, Ἀθηναίων ὕστερον ἐπιόντων τήν τε ἄλλην Ἑλλάδα καὶ τὴν ἡμετέραν χώραν πειρωμένων ὑφ᾽ αὑτοῖς ποιεῖσθαι καὶ κατὰ στάσιν ἤδη ἐχόντων αὐτῆς τὰ πολλά, εἰ μαχόμενοι ἐν Κορωνείᾳ καὶ νικήσαντες αὐτοὺς ἠλευθερώσαμεν τὴν Βοιωτίαν καὶ τοὺς ἄλλους νῦν προθύμως ξυνελευθεροῦμεν, ἵππους τε παρέχοντες καὶ παρασκευὴν ὅσην οὐκ ἄλλοι τῶν ξυμμάχων.

63. ' κα ὶ τὰ μὲν ἐς τὸν μηδισμὸν τοσαῦτα ἀπολογούμεθα: ὡς δὲ ὑμεῖς μᾶλλόν τε ἠδικήκατε τοὺς Ἕλληνας καὶ ἀξιώτεροί ἐστε πάσης ζημίας, πειρασόμεθα ἀποφαίνειν. [2] . οὐκοῦν χρῆν τὰ πρὸς ἡμᾶς μό νον ὑμᾶς ἐπάγεσθαι αὐτοὺς καὶ μὴ ξυνεπιέναι μετ᾽ αὐτῶν ἄλλοις, ὑπάρχον γε ὑμῖν, εἴ τι καὶ ἄκοντες προσήγεσθε ὑπ᾽ Ἀθηναίων, τῆς τῶν Λακεδαιμονίων τῶνδε ἤδη ἐπὶ τῷ Μήδῳ ξυμμαχίας γεγενημένης, ἣν αὐτοὶ μάλιστα προβάλλεσθε: ἱκανή γε ἦν ἡμᾶς τε ὑμῶν ἀποτρέπειν, καί, τὸ μέγιστον, ἀδεῶς παρέχειν βουλεύεσθαι. ἀλλ᾽ ἑκόντες καὶ οὐ βιαζόμενοι ἔτι εἵλεσθε μᾶλλον τὰ Ἀθηναίων. [3] ????????? ἀδικώτερον τοὺς πάντας Ἕλληνας καταπροδοῦναι, οἷς ξυνωμόσατε, ἢ Ἀθην αίους μόνους, τοὺς μὲν καταδουλουμένους τὴν Ἑλλάδα, τοὺς δὲ ἐλευθεροῦντας. [4] καὶ οὐκ ἴσην αὐτοῖς τὴν χάριν ἀνταπέδοτε οὐδὲ αἰσχύνης ἀπηλλαγμένην: ὑμεῖς μὲν γὰρ ἀδικούμενοι αὐτούς, ὡς φατέ, ἐπηγάγεσθε, τοῖς δὲ ἀδικοῦσιν ἄλλους ξυνεργοὶ κατέστητε. καίτοι τὰς ὁμοίας χάριτας μὴ ἀντιδιδόναι αἰσχρὸν μᾶλλον ἢ τὰς μετὰ δικαιοσύνης μὲν ὀφειληθείσας, ἐς ἀδικίαν δὲ ἀποδιδομένας.

64) οὐδ᾽ Ἀθηναῖοι, ὑμεῖς δὲ τοῖς μὲν ταὐτὰ βουλόμενοι ποιεῖν, το ῖς δὲ τἀναντία. [2] καὶ νῦν ἀξιοῦτε, ἀφ᾽ ὧν δι᾽ ἑτέρους ἐγένεσθε ἀγαθοί, ἀπὸ τούτων ὠφελεῖσθαι. ἀλλ᾽ οὐκ εἰκός: ὥσπερ δὲ Ἀθηναίους εἵλεσθε, τούτοις ξυναγωνίζεσθε, καὶ μὴ προφέρετε τὴν τότε γενομένην ξυνωμοσίαν ὡς χρὴ ἀπ᾽ αὐτῆς νῦν σῴζεσθαι. [3] ἀπελίπετε γὰρ αὐτὴν καὶ παραβάντες ξυγκατεδουλοῦσθε μᾶλλον Αἰγινήτας καὶ ἄλλους τινὰς τῶν ξυνομοσάντων ἢ διεκωλύετε, καὶ ταῦτα οὔτε ἄκοντες ἔχοντές τε τοὺς νόμους οὕσπερ μέχρι τοῦ δεῦρο καὶ οὐδενὸς ὑμᾶς βιασαμένου ὥσπερ ἡμᾶς. τὴν τελευταίαν τε πρὶν περιτειχίζεσθαι πρόκλησιν ἐς ἡσυχίαν ἡμῶν, ὥστε μηδετέροις ἀμύνειν, οὐκ ἐδέχεσθε. [4] τίνες ἂν οὖν ὑμῶν δικαιότερον πᾶσι τοῖς Ἕλλησι μισοῖντο, οἵτινες ἐπὶ τῷ ἐκείνων κακῷ ἀνδραγαθίαν προύθεσθε; καὶ ἃ μέν ποτε χρηστοὶ ἐγένεσθε, ὡς φατέ, οὐ προσήκοντα νῦν ἐπεδείξατε, ἃ δὲ ἡ φύσις αἰεὶ ἐβούλετο, ἐξηλέγχθη ἐς τὸ ἀληθές: Это может быть сделано для того, чтобы получить больше информации о продуктах питания. [5] ' τ ὰ μὲν οὖν ἐς τὸν ἡμέτερόν τε ἀκούσιον μηδισμὸν καὶ τὸν ὑμέτερον ἑκούσιον ἀττικισμὸν τοιαῦτα ἀποφαίνομεν:

65. ἃ δὲ τελευταῖά φατε ἀδικηθῆναι, ?????? ἱερομηνίᾳ ἐπὶ τὴν ὑμετέραν πόλιν, οὐ νομίζομεν οὐδ᾽ ἐν τούτοις ὑμῶν μᾶλ λον ἁμαρτεῖν. [2] εἰ μὲν γὰρ ἡμεῖς αὐτοὶ πρός τε τὴν πόλιν ἐλθόντες ἐμαχόμεθα καὶ τὴν γῆν ἐδῃοῦμεν ὡς πολέμιοι, ἀδικοῦμεν: εἰ δὲ ἄνδρες ὑμῶν οἱ πρῶτοι καὶ χρήμασι καὶ γένει, βουλόμενοι τῆς μὲν ἔξω ξυμμαχίας ὑμᾶς παῦσαι, ἐς δὲ τὰ κοινὰ τῶν πάντων Βοιωτῶν πά τρια καταστῆσαι, ἐπεκαλέσαντο ἑκόντες, τί ἀδικοῦμεν; οἱ γὰρ ἄγοντες παρανομοῦσι μᾶλλον τῶν ἑπομένων. [3] ἀλλ᾽ οὔτ᾽ ἐκεῖνοι, ὡς ἡμεῖς κρίνομεν, οὔτε ἡμεῖς: πολῖται δὲ ὄντες ὥσπερ ὑμεῖς καὶ πλείω παραβαλλόμενοι, τὸ ἑαυτῶν τεῖχος ἀνοίξαντες καὶ ἐς τὴν αὑτῶν π όλιν φιλίως, οὐ πολεμίως κομίσαντες ἐβούλοντο τούς τε ὑμῶν χείρους μηκέτι μᾶλλον γενέσθαι τούς τε ἀμείνους τὰ ἄξια ἔχειν, σωφρονισταὶ ὄντες τῆς γνώμης καὶ τῶν σωμάτων τὴν πόλιν οὐκ ἀλλοτριοῦντες ἀλλ᾽ ἐς τὴν ξυγγένειαν οἰκειοῦντες, ἐχθροὺς οὐδενὶ καθιστάντε ς , ἅπασι δ᾽ ὁμοίως ἐνσπόνδους.

66. τεκμήριον δὲ ὡς οὐ πολεμίως ἐπράσσομεν: οὔτε γὰρ ἠδικήσαμεν οὐδένα, προείπομέν τε τὸν βουλόμενον κατὰ τὰ τῶν πάντων Βοιωτῶν πάτρια πολιτεύειν ἰέναι πρὸς ἡμᾶς. [2] καὶ ὑμεῖς ἄσμενοι χωρήσαντες καὶ ξύμβασιν ποιησάμενοι τὸ μὲν πρῶτον ἡσυχάζετε, ὕστερον δὲ κατανοήσαντες ἡμᾶς ὀλίγους ὄντας, εἰ ἄρα καὶ ἐδοκοῦμέν τι ἀνεπιεικέστερον πρᾶξαι οὐ μετὰ τοῦ πλήθους ὑμῶν ἐσελθόντες, τὰ μὲν ὁμοῖα οὐκ ἀνταπέδοτε ἡμῖν, μήτε νεωτερίσαι ἔργῳ λόγοις τε πείθειν ὥστε ἐξελθεῖν, ἐπιθέμενοι δὲ παρὰ τὴν ξύμβασιν, οὓς μὲν ἐν χερσὶν ἀπεκτείνατε, οὐχ ὁμοίως ἀλγοῦμεν （ κατὰ νόμον γὰρ δή τινα ἔπασχον ） , οὓς δὲ χεῖρας προϊσχομένους καὶ ζωγρήσαντες ὑποσχόμενοί τε ἡμῖν ὕστερον μὴ κτενεῖν παρανόμως διεφθείρατε, πῶς οὐ δεινὰ εἴργασθε; [3] ??? ἀνδρῶν τὸν ὕστερον θάνατον καὶ τὴν περὶ αὐτῶν ἡμῖν μὴ κτενεῖν ψευσθεῖσαν ὑπόσχεσιν, ἢν τὰ ἐν τοῖς ἀγροῖς ὑμῖν μὴ ἀδικῶμεν, ὅμως φατὲ ἡμᾶς παρανομῆσαι καὶ αὐτοὶ ἀξιοῦτε μὴ ἀντιδοῦναι δίκην. οὔκ, ἤν γε οὗτοι τὰ ὀρθὰ γιγνώσκωσιν: πάντων δὲ αὐτῶν ἕνεκα κολασθήσεσθε.

67. ' κα ὶ ταῦτα, ὦ Λακεδαιμόνιοι, τούτου ἕνεκα ἐπεξήλθομεν καὶ ὑπὲρ ὑμῶν καὶ ἡμῶν, ἵνα ὑμεῖς μὲν εἰδῆτε δικαίως αὐτῶν καταγνωσόμενοι, ἡμεῖς δὲ ἔτι ὁσιώτερον τετιμωρημένοι. [2] . χρὴ τοῖς μὲν ἀδικουμένοις ἐπικούρους εἶναι, τοῖς Если у вас есть какие-либо проблемы с одеждой, вы можете сделать это в любое время. μηδὲ ὀλοφυρμῷ καὶ οἴκτῳ ὠφελείσθων, πατέρων τε τάφους τῶν ὑμετέρων ἐπιβοώμενοι καὶ τὴν σφετέραν ἐρημίαν. [3] καὶ γὰρ ἡμεῖς ἀνταποφαίνομεν πολλῷ δεινότερα παθοῦσαν τὴν ὑπὸ τούτων ἡλικίαν ἡμῶν διεφθαρμένην, ὧν πατέρες οἱ μὲν πρὸς ὑμᾶς τὴν Βοιωτίαν ἄγοντες ἀπέθανον ἐν Κορωνείᾳ, οἱ δὲ πρεσβῦται λελειμμένοι καὶ οἰκίαι ἐρῆμοι πολλῷ δικαιοτέραν ὑμῶν ἱκετείαν ποιοῦνται τούσδε τιμωρήσασθαι. [4] οἴκτου τε ἀ ξιώτεροι τυγχάνειν οἱ ἀπρεπές τι πάσχοντες τῶν ἀνθρώπων, οἱ δὲ δικαίως, ὥσπερ οἵδε, τὰ ἐναντία ἐπίχαρτοι εἶναι. [5] καὶ τὴν νῦν ἐρημίαν δι᾽ ἑαυτοὺς ἔχουσιν: τοὺς γὰρ ἀμείνους ξυμμάχους ἑκόντες ἀπεώσαντο. παρενόμησάν τε οὐ προπαθόντες ὑφ᾽ ἡμῶν, μίσει δὲ πλέ ον ἢ δίκῃ κρίναντες καὶ οὐκ ἀνταποδόντες νῦν τὴν ἴσην τιμωρίαν: ἔννομα γὰρ πείσονται καὶ οὐχὶ ἐκ μάχης χεῖρας προϊσχόμενοι, ὥσπερ φασίν, ἀλλ᾽ ἀπὸ ξυμβάσεως ἐς δίκην σφᾶς αὐτοὺς παραδόντες. [6] ἀμύνατε οὖν, ὦ Λακεδαιμόνιοι, καὶ τῷ τῶν Ἑλλήνων νόμῳ ὑπὸ τῶνδε παραβαθέντι, καὶ ἡμῖν ἄνομα παθοῦσιν ἀνταπόδοτε χάριν δικαίαν ὧν πρόθυμοι γεγενήμεθα, καὶ μὴ τοῖς τῶνδε λόγοις περιωσθῶμεν ἐν ὑμῖν, ποιήσατε δὲ τοῖς Ἕλλησι παράδειγμα οὐ λόγων τοὺς ἀγῶνας προθήσοντες ἀλλ᾽ ἔργων, ὧν ἀγαθῶν μὲν ὄντων βραχεῖα ἡ ἀπαγγελία ἀρκ ε ῖ , ἁμαρτανομένων δὲ λόγοι ἔπεσι κοσμηθέντες προκαλύμματα γίγνονται. [7] ἀλλ᾽ ἢν οἱ ἡγεμόνες, ὥσπερ νῦν ὑμεῖς, κεφαλαιώσαντες πρὸς τοὺς ξύμπαντας διαγνώμας ποιήσησθε, ἧσσόν τις ἐπ᾽ ἀδίκοις ἔργοις λόγους καλοὺς ζητήσει.'

68. τοια ῦτα δὲ οἱ Θηβαῖοι εἶπον. οἱ δὲ Λακεδαιμόνιοι δικασταὶ νομίζοντες τὸ ἐπερώτημα σφίσιν ὀρθῶς ἕξειν, εἴ τι ἐν τῷ πολέμῳ ὑπ᾽ αὐτῶν ἀγαθὸν πεπόνθασι, διότι τόν τε ἄλλον χρόνον ἠξίουν δῆθεν αὐτοὺς κατὰ τὰς παλαιὰς Παυσανίου μετὰ τὸν Μῆδον σπονδὰς ἡσυχάζειν κ α ὶ ὅτε ὕστερον ἃ πρὸ τοῦ περιτειχίζεσθαι προείχοντο αὐτοῖς, κοινοὺς εἶναι κατ᾽ ἐκεῖνα, ὡς οὐκ ἐδέξαντο, ἡγούμενοι τῇ ἑαυτῶν δικαίᾳ βουλήσει ἔκσπονδοι ἤδη ὑπ᾽ αὐτῶν κακῶς πεπονθέναι, αὖθις τὸ αὐτὸ ἕνα ἕκαστον παραγαγόντες καὶ ἐρωτῶντες, εἴ τι Λακεδαιμονίους καὶ τοὺς ξυμμάχους ἀγαθὸν ἐν τῷ πολέμῳ δεδρακότες εἰσίν, ὁπότε μὴ φαῖεν, ἀπάγοντες ἀπέκτεινον καὶ ἐξαίρετον ἐποιήσαντο οὐδένα. [2] . εἴκοσιν, οἳ ξυνεπολιορκοῦντο: γυναῖκας δὲ ἠνδ ραπόδισαν . [3] τὴν δὲ πόλιν ἐνιαυτὸν μέν τινα [Θηβαῖοι] Μεγαρέων ἀνδράσι κατὰ στάσιν ἐκπεπτωκόσι καὶ ὅσοι τὰ σφέτερα φρονοῦντες Πλαταιῶν περιῆσαν ἔδοσαν ἐνοικεῖν: ὕστερον δὲ καθελόντες αὐτὴν ἐς ἔδαφος πᾶσαν ἐκ τῶν θεμελίων ᾠκοδόμησαν πρὸς τῷ Ἡραίῳ καταγώγι ον διακοσίων ποδῶν πανταχῇῇ, κύκλῳ οἰκήματα ἔχον κάτωθεν καὶ ἄνωθεν, καὶ ὀροφαῖς καὶ θυρώμασι τοῖς τῶν Πλαταιῶν ἐχρήσαντο, καὶ τοῖς ἄλλοις ἃ ἦν ἐν τῷ τείχει ἔπιπλα, χαλκὸς καὶ σίδηρος, κλίνας κατασκευάσαντες ἀνέθεσαν τῇ Ἥρᾳ, καὶ νεὼν ἑκατόμπεδον λίθινον ᾠκο δόμησαν αὐτῇ. τὴν δὲ γῆν δημοσιώσαντες ἀπεμίσθωσαν ἐπὶ δέκα ἔτη, καὶ ἐνέμοντο Θηβαῖοι. [4] . ἐγένοντο Θηβαίων ἕνεκα, νομίζοντες ἐς τὸν πόλεμον αὐτοὺς ἄρτι τότε καθιστάμενον ὠφελίμ ους εἶναι. [5] καὶ ??? ξύμμαχοι ἐγένοντο οὕτως ἐτελεύτησεν.

69. α ἱ δὲ τεσσαράκοντα νῆες τῶν Πελοπονννησίων αἱ Λεσβίοις βοηθοὶ ἐλθοῦσαι, ὡς τότε φεύγουσαι διὰ τοῦ πελάγους ἔκ τε τῶν Ἀθηναίων ἐπιδιωχθεῖσαι καὶ πρὸς τῇ Κρήτῃ χειμασθεῖσαι καὶ ἀπ᾽ αὐτῆς σποράδες πρὸς τὴν Πελοπόννησον κατηνέχθησαν, καταλαμβάνουσιν ἐν τῇ Κυλλή ν ῃ τρεῖς καὶ δέκα τριήρεις Λευκαδίων καὶ Ἀμπρακιωτῶν καὶ Βρασίδαν τὸν Τέλλιδος ξύμβουλον Ἀλκίδᾳ ἐπεληλυθότα. [2] . ποιήσαντες ἐς τὴν Κέρκυραν πλεῦσαι στασιάζουσαν, δώδεκα μὲν ναυσὶ μόναις παρόντων Ἀθηναίων περὶ Ναύπακτον, πρὶν δὲ πλέον τι ἐπιβοηθῆσαι ἐκ τῶν Ἀθηνῶν ναυτικόν, ὅπως προφθάσωσι, καὶ παρεσκευάζοντο ὅ τε Βρασίδας καὶ ὁ Ἀλκίδας πρὸς ταῦτα.

70. ο ἱ γὰρ Κερκυραῖοι ἐστασίαζον, ἐπειδὴ οἱ αἰχμάλωτοι ἦλθον αὐτοῖς οἱ ἐκ τῶν περὶ Ἐπίδαμνον ναυμαχιῶν ὑπὸ Κορινθίων ἀφεθέντες, τῷ μὲν λόγῳ ὀκτακοσίων ταλάντων τοῖς προξένοις διηγγυημένοι, ἔργῳ δὲ πεπεισμένοι Κορινθίοις Κέρκυραν προσποιῆσαι. καὶ ἔπρασσον οὗτοι, ἕκαστον τῶν πολιτῶν μετιόντες, ὅπως ἀποστήσωσιν Ἀθηναίων τὴν πόλιν. [2] καὶ ἀφικομένης Ἀττικῆς τε νεὼς καὶ Κορινθίας πρέσβεις ἀγουσῶν καὶ ἐς λόγους καταστάντων ἐψηφίσαντο Κερκυραῖοι Ἀθηναίοις Если вы хотите, чтобы устройство было готово, вы можете использовать его в качестве источника питания. [3] καὶ （ ἦν γὰρ Πειθίας ἐθελοπρόξενός τε τῶν Ἀθηναίων καὶ τοῦ δήμου προειστήκει ） ὑπάγουσιν αὐτὸν οὗτοι οἱ ἄνδρες ἐς δίκην, λέγοντες Ἀθηναίοις τὴν Κέρκυραν καταδουλοῦν. [ 4 ] . χάρακας ἐκ τοῦ τε Διὸς τοῦ τεμένους καὶ τοῦ Ἀλκίνου: ζημία δὲ καθ᾽ ἑκάστην χάρακα ἐπέκειτο στατήρ. [5] ὀφλόντων δὲ αὐτῶν καὶ πρὸς τὰ ἱερὰ ἱκετῶν καθεζομένων διὰ πλῆθος τῆς ζημίας, ὅπως ταξάμενοι ἀποδῶσιν, ὁ Πειθίας （ ἐτύγχανε γὰρ καὶ βουλῆς ὤ ν） πείθει ὥστε τῷ νόμῳ χρήσασθαι. [6] οἱ δ᾽ ἐπειδὴ τῷ τε νόμῳ ἐξείργοντο καὶ ἅμα ἐπυνθάνοντο τὸν Πειθίαν, ἕως ἔτι βουλῆς ἐστί, μέλλειν τὸ πλῆθος ἀναπείσειν τοὺς αὐτοὺς Ἀθηναίοις φίλους τε καὶ ἐχθροὺς νομίζειν, ξυνίσταντό τε καὶ λαβόντες ἐγχειρίδια ἐξαπιναί ως ἐς τὴν βουλὴν ἐσελθόντες τόν τε Πειθίαν κτείνουσι καὶ ἄλλους τῶν τε βουλευτῶν καὶ ἰδιωτῶν ἐς ἑξήκοντα: οἱ δέ τινες τῆς αὐτῆς γνώμης τῷ Πειθίᾳ ὀλίγοι ἐς τὴν Ἀττικὴν τριήρη κατέφυγον ἔτι παροῦσαν.

71. δράσαντες δὲ τοῦτο καὶ ξυγκαλέσαντες Κερκυραίους εἶπον ὅτι ταῦτα καὶ βέλτιστα εἴη καὶ ἥκιστ᾽ ἂν δουλωθεῖεν ὑπ᾽ Ἀθηναίων, Если вы хотите, чтобы в вашем распоряжении были все необходимые функции, вы можете сделать это, когда захотите. ἡγεῖσθαι. ὡς δὲ εἶπον, καὶ ἐπικυρῶσαι ἠνάγκασαν τὴν γνώμην. [2] πέμπουσι δὲ καὶ ἐς τὰς Ἀθήνας εὐθὺς πρέσβει ς περί τε τῶν πεπραγμένων διδάξοντας ὡς ξυνέφερε καὶ τοὺς ἐκεῖ καταπεφευγότας Если у вас есть какие-либо проблемы с питанием, вы можете положить их в нужное положение.

72. ?????? ὅσους ἔπεισαν, κατέθεντο ἐς Αἴγιναν. [2] ?????? καὶ Λακεδαιμονίων πρέσβεων ἐπιτίθενται τῷ δήμῳ, καὶ μαχόμενοι ἐνίκησαν. [3] ἀφικομένης δὲ νυκτὸς ὁ μὲν δῆμος ἐς τὴν ἀκρόπολιν καὶ τὰ μετέωρα τῆς πόλεως καταφεύγει καὶ αὐτοῦ ξυλλε γε ὶς ἱδρύθη, καὶ Для этого необходимо: αὐτῶν, καὶ τὸν λιμένα τὸν πρὸς αὐτῇ καὶ πρὸς τὴν ἤπειρον.

73. τῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ ἠκροβολίσαντό τε ὀλίγα καὶ ἐς τοὺς ἀγροὺς περιέπεμπον ἀμφότεροι, τοὺς δούλους παρα καλο ῦντές τε καὶ Дополнительные сведения: ξύμμαχον, τοῖς δ᾽ ἑτέροις ἐκ τῆς ἠπείρου ἐπίκουροι ὀκτακόσιοι.

74. διαλιπούσης δ᾽ ἡμέρας μάχη αὖθις γίγνεται καὶ νικᾷ ὁ δῆμος χωρίων τε ἰσχύι καὶ πλήθει προύχων: αἵ τε γυναῖκες αὐτοῖς τολμηρῶς ξυνεπελάβοντο βάλλουσαι ἀπὸ τῶν οἰκιῶν τῷ κεράμῳ καὶ παρὰ φύσιν ὑπομένουσαι τὸν θόρυβον. [2] . δῆμος τοῦ τε νεωρίου κρατήσειεν ἐπελθὼν καὶ σφᾶς διαφθείρ ειεν , ἐμπιπρᾶσι τὰς οἰκίας τὰς ἐν κύκλῳ τῆς ἀγορᾶς καὶ τὰς ξυνοικίας, ὅπως μὴ ᾖ ἔφοδος, φειδόμενοι οὔτε οἰκείας οὔτε ἀλλοτρίας, ὥστε καὶ χρήματα πολλὰ ἐμπόρων κατεκαύθη καὶ ἡ πόλις ἐκινδύνευσε πᾶσα διαφθαρῆναι, εἰ νεμος ἐπεγένετο τῇ φλογὶ ἐπίφορος ἐς αὐτή ν . [3] κα ὶ οἱ μὲν παυσάμενοι τῆς μάχης ὡς ἑκάτεροι ἡσυχάσαντες τὴν νύκτα ἐν φυλακῇ ἦσαν: καὶ ἡ Κορινθία ναῦς τοῦ δήμου κεκρατηκότος ὑπεξανήγετο, καὶ τῶν ἐπικούρων οἱ πολλοὶ ἐς τὴν ἤπειρον λαθόντες διεκομίσθησαν.

75. τῇ δὲ ἐπιγιγνομένῃ ἡμέρᾳ Νικόστρατος ὁ Διειτρέφ ους Ἀθηναίων στρατηγὸς παραγίγνεται βοηθῶν ἐκ Ναυπάκτου δώδεκα ναυσὶ καὶ Для получения дополнительной информации: ξύμβασίν τε ἔπρασσε καὶ πείθει ὥστε ξυγχωρῆσαι ἀλλήλοις δέκα μὲν ἄνδρας τοὺς αἰτιωτάτους κρῖναι, οἳ οὐκέτι ἔμειναν, τοὺς δ᾽ ἄλλους οἰκεῖν σπονδὰς πρὸς ἀλλήλους ποιησαμένους καὶ πρὸς Ἀθηναίους, ὥστε τοὺς αὐτοὺς ἐχθροὺς καὶ φίλους νομίζειν. [2] καὶ ??? αὐτὸν πέντε μὲν ναῦς τῶν αὐτοῦ σφίσι καταλιπεῖν, ὅπως ἧσσόν τι ἐν κινήσει ὦσιν οἱ ἐναντίοι, ἴσας δὲ αὐτοὶ πληρώσαντες ἐκ σφῶν αὐτῶν ξυμπέμψειν. [3] καὶ ὁ μὲν ξυνεχώρησεν, οἱ δὲ τοὺς ἐχθροὺς κατέλεγον ἐς τὰς ναῦς. δείσαντες δὲ ἐκεῖνοι μὴ ἐς τὰς Ἀθήνας ἀποπεμφθῶσι καθίζουσιν ἐς τὸ τῶν Διοσκόρων ἱερόν. [4] Νικόστρατος δὲ αὐτοὺς ἀνίστη τε κα ὶ παρεμυθεῖτο. ὡς δ᾽ οὐκ ἔπειθεν, ὁ δῆμος ὁπλισθεὶς ἐπὶ τῇ προφάσει ταύτῃ, ὡς οὐδὲν αὐτῶν ὑγιὲς διανοουμένων τῇ τοῦ μὴ ξυμπλεῖν ἀπιστίᾳ, τά τε ὅπλα αὐτῶν ἐκ τῶν οἰκιῶν ἔλαβε καὶ αὐτῶν τινὰς οἷς ἐπέτυχον, εἰ μὴ Νικόστρατος ἐκώλυσε, διέφθειραν ἄν. [5] ὁρῶν τες δὲ οἱ ἄλλοι τὰ γιγνόμενα καθίζουσιν ἐς τὸ Ἥραιον ἱκέται καὶ γίγνονται οὐκ ἐλάσσους τετρακοσίων. ὁ δὲ δῆμος δείσας μή τι νεωτερίσωσιν ἀνίστησί τε αὐτοὺς πείσας καὶ διακομίζει ἐς τὴν πρὸ τοῦ Ἡραίου νῆσον, καὶ τὰ ἐπιτήδεια ἐκεῖσε αὐτοῖς διεπέμπετο.

76. τ ῆς δὲ στάσεως ἐν τούτῳ οὔσης τετάρτῃ ἢ πέμπτῃ ἡμέρᾳ μετὰ τὴν τῶν ἀνδρῶν ἐς τὴν νῆσον διακομιδὴν αἱ ἐκ τῆς Κυλλήνης Πελοποννησίων νῆες, μετὰ τὸν ἐκ τῆς Ἰωνίας πλοῦν ἔφορμοι οὖσαι, παραγίγνονται τρεῖς καὶ πεντήκοντα: ἦρχε δὲ αὐτῶν Ἀλκίδας, ὅσπερ καὶ πρότερο ν , καὶ Βρασίδας αὐτῷ ξύμβουλος ἐπέπλει. ὁρμισάμενοι δὲ ἐς Σύβοτα λιμένα τῆς ἠπείρου ἅμα ἕῳ ἐπέπλεον τῇ Κερκύρᾳ.

77. ο??? παρεσκευάζοντό τε ἅμα ἑξήκοντα ναῦς καὶ τὰς αἰεὶ πληρουμένας ἐξέπεμπον πρὸς τοὺς ἐναντίους, παραινούντων Ἀθηναίων σφᾶς τε ἐᾶσαι πρῶτον ἐκπλεῦσαι καὶ ὕστερον πάσαις ἅμα ἐκείνους ἐπιγενέσθαι. [2] ὡς δὲ αὐτοῖς πρὸς τοῖς πολεμίοις ἦσαν σποράδες αἱ νῆες, δύο μὲν εὐθὺς ηὐτομόλησαν, ἐν ἑτέραις δὲ ἀλλήλοις οἱ ἐμπλέοντες ἐμάχοντο, ἦν δὲ οὐδεὶς κόσμος τῶν ποιουμένων. [3] ἰδόντες δὲ οἱ Πελοποννήσιοι τὴν ταραχὴν εἴκοσι μὲν ναυσὶ πρὸς τοὺς Κερκυραίους ἐτάξαντο, ταῖς δὲ λοιπαῖς πρὸς τὰς δώδεκα ναῦς τῶν Ἀθηναίων, ὧν ἦσαν αἱ δύο Σαλαμινία καὶ Πάραλος.

78. ?????? τὸ καθ᾽ αὑτούς: οἱ δ᾽ Ἀθηναῖοι φοβούμενοι τὸ πλῆθος καὶ τὴν περικύκλωσιν ἁθρόαις μὲν οὐ προσέπιπτον οὐδὲ κατὰ μέσον ταῖς ἐφ᾽ ἑαυτοὺς τεταγμέναις, προσβαλόντες δὲ κατὰ κέρας καταδύουσι μίαν ναῦν. καὶ μετὰ ταῦτα κύκλον τ αξαμένων αὐτῶν περιέπλεον καὶ ἐπειρῶντο θορυβεῖν. [2] γνόντες δὲ οἱ πρὸς τοῖς Κερκυραίοις καὶ δείσαντες μὴ ὅπερ ἐν Ναυπάκτῳ γένοιτο, ἐπιβοηθοῦσι, καὶ γενόμεναι ἁθρόαι αἱ νῆες ἅμα τὸν ἐπίπλουν τοῖς Ἀθηναίοις ἐποιοῦντο. [ 3 ] προκαταφυγεῖν ὅτι μάλιστα, ἑαυτῶν σχολῇ τε ὑποχωρούντων καὶ πρὸς σφᾶς τεταγμένων τῶν ἐναντίων. [4] ἡ μὲν οὖν ναυμαχία τοιαύτη γενομένη ἐτελεύτα ἐς ἡλίου δύσιν,

79. ?????? κρατοῦντες οἱ πολέμιοι ἢ τοὺς ἐκ τῆς νήσου ἀναλάβωσιν ἢ καὶ ἄλλο τι νεωτερίσωσι, τούς τε ἐκ τῆς νήσου πάλιν ἐς τὸ Ἥραιον δ ιεκόμισαν καὶ τὴν πόλιν ἐφύλασσον. [2] . δὲ καὶ δέκα ναῦς ἔχοντες τῶν Κερκυραίων ἀπέπλευσαν ἐς τὴν ἤπειρον, ὅθενπερ ἀνηγάγοντο. [ 3 ] . ταραχῇ καὶ φόβῳ ὄντας καὶ Βρασίδου παραινοῦντος, ὡς λέγεται, Ἀλκίδᾳ, ἰσοψήφου δὲ οὐκ ὄντος: ἐπὶ δὲ τὴν Λευκίμμν τὸ ἀκρωτήριον ἀποβάντες ἐπόρθουν τοὺς ἀγρούς.

80. ??? τοῖς τε ἱκέταις ᾖσαν ἐς λόγους καὶ τοῖς ἄλλοις, ὅπως σωθήσεται ἡ πόλις, καί τινας αὐτῶν ἔπεισαν ἐς τὰς ναῦς ἐσβῆναι: ἐπλήρωσαν γὰρ ὅμως τριάκοντα προσδεχόμενοι τὸν ἐπίπλουν. [ 2 ] о νύκτα αὐτοῖς ἐφρυκτωρήθησαν ἑξήκοντα νῆες Ἀθηναίων προσπλέουσαι ἀπὸ Λευκάδος: ἃς οἱ Ἀθηναῖοι πυνθανόμενοι τὴν στάσιν καὶ τὰς μετ᾽ Ἀλκίδου ναῦς ἐπὶ Κέρκυραν μελλούσας πλεῖν ἀπέστειλαν καὶ Εὐρυμέδοντα τὸν Θουκλέους στρατηγόν.

81. οἱ μὲν οὖν Πελοποννήσ ιοι τῆς νυκτὸς εὐθὺς κατὰ τάχος ἐκομίζοντο ἐπ᾽ οἴκου παρὰ τὴν γῆν: καὶ ὑπερενεγκόντες τὸν Λευκαδίων ἰσθμὸν τὰς ναῦς, ὅπως μὴ περιπλέοντες ὀφθῶσιν, ἀποκομίζονται. [2] . οἰχομένας, λ αβόντες τούς τε Μεσσηνίους ἐς τὴν πόλιν ἤγαγον πρότερον ἔξω ὄντας, καὶ τὰς ναῦς περιπλεῦσαι κελεύσαντες ἃς ἐπλήρωσαν ἐς τὸν Ὑλλαϊκὸν λιμένα, ἐν ὅσῳ περιεκομίζοντο, τῶν ἐχθρῶν εἴ τινα λάβοιεν, ἀπέκτεινον: καὶ ἐκ τῶν νεῶν ὅσους ἔπεισαν ἐσβῆναι ἐκβιβάζοντες ἀ πεχρ ῶντο, ἐς τὸ Ἥραιόν τε ἐλθόντες τῶν ἱκετῶν ὡς πεντήκοντα ἄνδρας δίκην ὑποσχεῖν ἔπεισαν καὶ κατέγνωσαν πάντων θάνατον. [3] οἱ δὲ πολλοὶ τῶν ἱκετῶν, ὅσοι οὐκ ἐπείσθησαν, ὡς ἑώρων τὰ γιγνόμενα, διέφθειρον αὐτοῦ ἐν τῷ ἱερῷ ἀλλήλους, καὶ ἐκ τῶν δένδρων τινὲς ἀπήγχοντο, οἱ δ᾽ ὡς ἕκαστοι ἐδύναντο ἀνηλοῦντο. [4] ἡμέρας τε ἑπτά, ἃς ἀφικόμενος ὁ Εὐρυμέδων ταῖς ἑξήκοντα ναυσὶ παρέμεινε, Κερκυραῖοι σφῶν αὐτῶν τοὺς ἐχθροὺς δοκοῦντας εἶναι ἐφόνευον, τὴν μὲν αἰτίαν ἐπιφέροντες τοῖς τὸν δῆμον καταλύουσιν, ἀπέθανον δέ τι νες καὶ ἰδίας ἔχθρας ἕνεκα, καὶ ἄλλοι χρημάτων σφίσιν ὀφειλομένων ὑπὸ τῶν λαβόντων: [5] πᾶσά τε ἰδέα κατέστη θανάτου, καὶ οἷον φιλεῖ ἐν τῷ τοιούτῳ γίγνεσθαι, οὐδὲν ὅτι οὐ ξυνέβη καὶ ἔτι περαιτέρω. καὶ γὰρ πατὴρ παῖδα ἀπέκτεινε καὶ ἀπὸ τῶν ἱερῶν ἀπεσπῶντο κ α ὶ πρὸς αὐτοῖς ἐκτείνοντο, οἱ δέ τινες καὶ περιοικοδομηθέντες ἐν τοῦ Διονύσου τῷ ἱερῷ ἀπέθανον.

82. ο ὕτως ὠμὴ <ἡ> στάσις προυχώρησε, καὶ ἔδοξε μᾶλλον, διότι ἐν τοῖς πρώτη ἐγένετο, ἐπεὶ ὕστερόν γε καὶ πᾶν ὡς εἰπεῖν τὸ Ἑλληνικὸν ἐκινήθη, διαφορῶν οὐσῶν ἑκασταχοῦ τοῖς τε τῶν δήμων προστάταις τοὺς Ἀθηναίους ἐπάγεσθαι καὶ τοῖς ὀλίγοις τοὺς Λακεδαιμονίος. καὶ ἐν μὲν εἰρήνῃ οὐκ ἂν ἐχόντων πρόφασιν οὐδ᾽ ἑτοίμων παρακαλεῖν αὐτούς, πολεμουμένων δὲ καὶ ξυμμαχίας ἅμα ἑκατέροις τῇ τῶν ἐναντίων κακώσει καὶ σφίσιν αὐτοῖς ἐκ τοῦ αὐτοῦ προσποιήσει ῥᾳδίως αἱ ἐπαγωγαὶ τοῖς νεωτερίζειν τι βουλομένοις ἐπορίζοντο. [ 2 ] . ἐσόμενα, ἕως ἂν ἡ αὐτὴ φύσις ἀνθρώπων ᾖ, ????????? τῶν ξυντυχιῶν ἐφιστῶνται. ἐν μὲν γὰρ εἰρήνῃ καὶ ἀγαθοῖς πράγμασι ν αἵ τε πόλεις καὶ οἱ ἰδιῶται ἀμείνους τὰς γνώμας ἔχουσι διὰ τὸ μὴ ἐς ἀκουσίους ἀνάγκας πίπτειν: ὁ δὲ πόλεμος ὑφελὼν τὴν εὐπορίαν τοῦ καθ᾽ ἡμέραν βίαιος διδάσκαλος καὶ πρὸς τὰ παρόντα τὰς ὀργὰς τῶν πολλῶν ὁμοιοῖ. [3] ἐστασίαζέ τε οὖν τὰ τῶν πόλεων, καὶ τὰ ἐφυστερίζοντά που πύστει τῶν προγενομένων πολὺ ἐπέφερε τὴν ὑπερβολὴν τοῦ καινοῦσθαι τὰς διανοίας τῶν τ᾽ ἐπιχειρήσεων περιτεχνήσει καὶ τῶν τιμωριῶν ἀτοπίᾳ. [4] . τόλμα μὲν γὰρ ἀλόγιστος ἀνδρεία φιλέταιρος ἐνομίσθη, μέλλησις δὲ προμηθὴς δειλία εὐπρεπής, τὸ δὲ σῶφρον τοῦ ἀνάνδρου πρόσχημα, καὶ τὸ πρὸς ἅπαν ξυνετὸν ἐπὶ πᾶν ἀργόν: τὸ δ᾽ ἐμπλήκτως ὀξὺ ἀνδρὸς μοίρᾳ προσετέθη, ἀσφαλείᾳ δὲ τὸ ἐπιβουλεύσασθαι ἀποτροπῆς πρόφασις εὔλογος. [5] . ἐπιβουλεύσας δέ τις τυχὼν ξυνετὸς καὶ ὑπονοήσας ἔτι δεινότερος: προβουλεύσας δὲ ὅπως μηδὲν αὐτῶν δεήσει, τῆς τε ἑταιρίας διαλυτὴς καὶ τοὺς ἐναντίους ἐκπεπληγμένος. ἁπλῶς δὲ ὁ φθάσας τὸν μέλλοντα κακ όν τι δρᾶν ἐπῃνεῖτο, καὶ ὁ ἐπικελεύσας τὸν μὴ διανοούμενον. [6] καὶ μὴν καὶ τὸ ξυγγενὲς τοῦ ἑταιρικοῦ ἀλλοτριώτερον ἐγένετο διὰ τὸ ἑτοιμότερον εἶναι ἀπροφασίστως τολμᾶν: οὐ γὰρ μετὰ τῶν κειμένων νόμων ὠφελίας αἱ τοιαῦται ξύνοδοι, ἀλλὰ παρὰ τοὺς καθεστῶτας πλεονεξί ᾳ. καὶ τὰς ἐς σφᾶς αὐτοὺς πίστεις οὐ τῷ θείῳ νόμῳ μᾶλλον ἐκρατύνοντο ἢ τῷ κοινῇ τι παρανομῆσαι. [7] τά τε ἀπὸ τῶν ἐναντίων καλῶς λεγόμενα ἐνεδέχοντο ἔργων φυλακῇ, εἰ προύχοιεν, καὶ οὐ γενναιότητι. ἀντιτιμωρήσασθαί τέ τινα περὶ πλείονος ἦν ἢ αὐτὸν μὴ προπαθεῖν. καὶ ὅρκοι εἴ που ἄρα γένοιντο ξυναλλαγῆς, ἐν τῷ αὐτίκα πρὸς τὸ ἄπορον ἑκατέρῳ διδόμενοι ἴσχυον οὐκ ἐχόντων ἄλλοθεν δύναμιν: ἐν δὲ τῷ παρατυχόντι ὁ φθάσας θαρσῆσαι, εἰ ἴδοι ἄφαρκτον, ἥδιον διὰ τὴν πίστιν ἐτιμωρεῖτο ἢ ἀπὸ τοῦ προφανοῦς, καὶ τό τ ε ἀσφαλὲς ἐλογίζετο καὶ ὅτι ἀπάτῃ περιγενόμενος ξυνέσεως ἀγώνισμα προσελάμβανεν. ῥᾷον δ᾽ οἱ πολλοὶ κακοῦργοι ὄντες δεξιοὶ κέκληνται ἢ ἀμαθεῖς ἀγαθοί, καὶ τῷ μὲν αἰσχύνονται, ἐπὶ δὲ τῷ ἀγάλλονται. [ 8 ] ?????? καὶ ἐς τὸ φιλονικεῖν καθισταμένων τὸ πρόθυμον. ο??? ἰσονομίας πολιτικῆς καὶ ἀριστοκρατίας σώφρονος προτιμήσει, τὰ μὲν κοινὰ λόγῳ θεραπεύοντες ἆθλα ἐποιοῦντο, παντὶ δὲ τρόπῳ ἀγωνιζόμενοι ἀλλήλων περιγίγνεσθαι ἐτόλμησάν τε τὰ δεινότατα ἐπεξῇσάν τε τὰς τιμωρίας ἔτι μείζους, οὐ μέχρι τοῦ δικαίου καὶ τῇ πόλει ξυμφόρου προτιθέντες, ἐς δὲ τὸ ἑκατέροις που αἰεὶ ἡδονὴν ἔχον ὁρίζοντες, καὶ ἢ μετὰ ψήφου ἀδίκου καταγνώσεως ἢ χειρὶ κτώμενοι τὸ κρατεῖν ἑτοῖμοι ἦσαν τὴν αὐτίκα φιλονικίαν ἐκπιμπλάναι. ὥστε εὐσεβείᾳ μὲν οὐδέτεροι ἐνόμιζον, εὐπρεπείᾳ δὲ λόγου οἷς ξυμβαίη ἐπιφθόνως τι διαπράξασθαι, ἄμεινον ἤκουον. τὰ δὲ μέσα τῶν πολιτῶν ὑπ᾽ ἀμφοτέρων ἢ ὅτι οὐ ξυνηγωνίζοντο ἢ φθόνῳ τοῦ περ ιε ῖναι διεφθείροντο.

83. ο ὕτω πᾶσα ἰδέα κατέστη κακοτροπίας διὰ τὰς στάσεις τῷ Ἑλληνικῷ, καὶ τὸ εὔηθες, οὗ τὸ γενναῖον πλεῖστον μετέχει, καταγελασθὲν ἠφανίσθη, τὸ δὲ ἀντιτετάχθαι ἀλλήλοις τῇ γνώμῃ ἀπίστως ἐπὶ πολὺ διήνεγκεν: [2] οὐ γὰρ ἦν ὁ διαλύσων οὔτε λόγος ἐχυρὸς οὔτε ὅρκος φο βερός , κρείσσους δὲ ὄντες ἅπαντες λογισμῷ ἐς τὸ ἀνέλπιστον τοῦ βεβαίου μὴ παθεῖν μᾶλλον προυσκόπουν ἢ πιστεῦσαι ἐδύναντο. [3] . ἐνδεὲς καὶ τὸ τῶν ἐναντίων ξυνετόν, μὴ λόγοις τε ἥ σσους ὦσι καὶ ἐκ τοῦ πολυτρόπου αὐτῶν τῆς γνώμης φθάσωσι προεπιβουλευόμενοι, τολμηρῶς πρὸς τὰ ἔργα ἐχώρουν. [4] . γνώμῃ ἔξεστιν, ἄφαρκτοι μᾶλλον διεφθείροντο.

84. [??? ἀρχόμενοι τὸ πλέον ἢ σωφροσύνῃ ὑπὸ τῶν τὴν τιμωρίαν παρασχόντων οἱ ἀνταμυνόμενοι δράσειαν, πενίας δὲ τῆς εἰωθυίας ἀπαλλαξείοντές τινες, μάλιστα δ᾽ ἂν διὰ πάθους, ἐπιθυμοῦντες τὰ τῶν πέλα ς ἔχειν, παρὰ δίκην γιγνώσκοιεν, οἵ τε μὴ ἐπὶ πλεονεξίᾳ, ἀπὸ ἴσου δὲ μάλιστα ἐπιόντες ἀπαιδευσίᾳ ὀργῆς πλεῖστον ἐκφερόμενοι ὠμῶς καὶ ἀπαραιτήτως ἐπέλθοιεν. [2] ?????? ἡ ἀνθρωπεία φύσ ις , εἰωθυῖα καὶ παρὰ τοὺς νόμους ἀδικεῖν, ἀσμένη ἐδήλωσεν ἀκρατὴς μὲν ὀργῆς οὖσα, κρείσσων δὲ τοῦ δικαίου, πολεμία δὲ τοῦ προύχοντος: οὐ γὰρ ἂν τοῦ τε ὁσίου τὸ τιμωρεῖσθαι προυτίθεσαν τοῦ τε μὴ ἀδικεῖν τὸ κερδαίνειν, ἐν ᾧ μὴ βλάπτουσαν ἰσχὺν εἶχε τὸ φθονεῖ ν . [3] ἀξιοῦσί τε τοὺς κοινοὺς περὶ τῶν τοιούτων οἱ ἄνθρωποι νόμους, ἀφ᾽ ὧν ἅπασιν ἐλπὶς ὑπόκειται σφαλεῖσι κἂν αὐτοὺς διασῴζεσθαι, ἐν ἄλλων τιμωρίαις προκαταλύειν καὶ μὴ ὑπολείπεσθαι, εἴ ποτε ἄρα τις κινδυνεύσας τινὸς δεήσεται αὐτῶν.]

85. ο ἱ μὲν οὖν κατὰ τὴν πόλιν Κερκυραῖοι τοιαύταις ὀργαῖς ταῖς πρώταις ἐς ἀλλήλους ἐχρήσαντο, καὶ ὁ Εὐρυμέδων καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἀπέπλευσαν ταῖς ναυσίν: [2] ὕστερον δὲ οἱ φεύγοντες τῶν Κερκυραίων （ διεσώθησαν γὰρ αὐτῶν ἐς πεντακοσίους ） τείχη τε ἃ ἦν ἐν τῇ ἠπείρῳ, ἐκράτουν τῆς πέραν οἰκείας γῆς καὶ ἐξ αὐτῆς ὁρμώμενοι ἐλῄζοντο τοὺς ἐν τῇ νήσῳ καὶ πολλὰ ἔβλαπτον, καὶ λιμὸς ἰσχυρὸς ἐγένετο ἐν τῇ πόλει. [3] ἐπρεσβεύοντο δὲ καὶ ἐς τὴν Λακεδαίμονα καὶ Κόρινθον περὶ καθόδου: καὶ ὡς οὐδὲν αὐτοῖς ἐπράσσετο, ὕστερον χρόνῳ πλοῖα καὶ ἐπικούρους παρασκευασάμενοι διέβησαν ἐς τὴν νῆσον ἑξακόσιοι μάλιστα οἱ πάντες, καὶ τὰ πλοῖα ἐμπρήσαντες, ὅπως ἀπόγνοια ᾖ τοῦ ἄλλο τι ἢ κρατεῖν τῆς γῆς, ἀναβάντες ἐς τὸ ὄρος τὴν Ἰστώνην, τεῖχος ἐνοικοδομησάμενοι ἔφθειρον τοὺς ἐν τῇ πόλει καὶ τῆς γῆς ἐκράτουν.

86. το ῦ δ᾽ αὐτοῦ θέρους τελευτῶντος Ἀθηναῖοι εἴκοσι ναῦς ἔστειλαν ἐς Σικελίαν καὶ Λάχητα τὸν Μελανώπου στρατηγὸν αὐτῶν καὶ Χαροιάδην τὸν Εὐφιλήτου. [2] . ???? αἵπερ καὶ πρὸς τὴν τῶν Λακεδαιμονίων τὸ πρῶτον ἀρχομένου τοῦ πολέμου ξυμμαχίαν ἐτάχθησαν, οὐ μέντοι ξυνεπολέμησάν γε, τοῖς δὲ Λεοντίνοις αἱ Χαλκιδικαὶ πόλεις καὶ Καμάρινα: τῆς δὲ Ἰταλίας Λοκροὶ µὲν Συρακοσίων ἦσαν, Ῥηγῖν οι δὲ κατὰ τὸ ξυγγενὲς Λεοντίνων. [3] ἐς οὖν τὰς Ἀθήνας πέμψαντες οἱ τῶν Λεοντίνων ξύμμαχοι κατά τε παλαιὰν ξυμμαχίαν καὶ ὅτι Ἴωνες ἦσαν πείθουσι τοὺς Ἀθηναίους πέμψαι σφίσι ναῦς: ὑπὸ γὰρ τῶν Συρακοσίων τῆς τε γῆς εἴργοντο καὶ τῆς θαλάσσης. [4] . ἐς τὴν Πελοπόννησον ἄγεσθαι αὐτόθεν πρόπειράν τε ποιούμενοι εἰ σφίσι δυνατὰ εἴη τὰ ἐν τῇ Σικελίᾳ πράγματα ὑποχείρια γενέσθαι. [ 5 ] . καὶ τὸ θέρος ἐτελεύτα.

87. το ῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου χειμῶνος ἡ νόσος τὸ δεύτερον ἐπέπεσε τοῖς Ἀθηναίοις, ἐκλιποῦσα μὲν οὐδένα χρόνον τὸ παντάπασιν, ἐγένετο δέ τις ὅμως διοκωχή. [2] ????? ὥστε Ἀθηναίους γε μὴ εἶναι ὅ τι μᾶλλον τούτου ἐπίεσε καὶ ἐκάκωσε τὴν δύναμιν: [3] τετρακοσίων γὰρ ὁπλιτῶν καὶ τετρακισχιλίων οὐκ ἐλάσσους ἀπέθανον ἐκ τῶν τάξεων καὶ τριακοσίων ἱππέων, τοῦ δὲ ἄλλου ὄχλου ἀνεξεύρετος ἀριθμός. [4] ἐγένοντο δὲ καὶ οἱ πολλοὶ σεισμοὶ τότε τῆς γῆς, ἔν τε Ἀθή ναις καὶ ἐν Εὐβοίᾳ καὶ ἐν Βοιωτοῖς καὶ μάλιστα ἐν Ὀρχομενῷ τῷ Βοιωτίῳ.

88. κα ὶ οἱ μὲν ἐν Σικελίᾳ Ἀθηναῖοι καὶ Ῥηγῖνοι τοῦ αὐτοῦ χειμῶνος τριάκοντα ναυσὶ στρατεύουσιν ἐπὶ τὰς Αἰόλου νήσους καλουμένας: θέρους γὰρ δι᾽ ἀνυδρίαν ἀδύνατα ἦν ἐπιστρατεύειν. [2] νέμονται δὲ Λιπαραῖοι αὐτάς, Κνιδίων ἄποικοι ὄντες. οἰκοῦσι δ᾽ ἐν μιᾷ τῶν νήσ ων οὐ μεγάλῃ, καλεῖται δὲ Λιπάρα: τὰς δὲ ἄλλας ἐκ ταύτης ὁρμώμενοι γεωργοῦσι, Διδύμην καὶ Στρογγύλην καὶ Ἱεράν. [3] νομίζουσι δὲ οἱ ἐκείνῃ ἄνθρωποι ἐν τῇ Ἱερᾷ ὡς ὁ Ἥφαιστος χαλκεύει, ὅτι τὴν νύκτα φαίνεται πῦρ ἀναδιδοῦσα πολὺ καὶ τὴν ἡμέραν καπνόν. κεῖνται δὲ αἱ νῆσοι αὗται κατὰ τὴν Σικελῶν καὶ Μεσσηνίων γῆν, ξύμμαχοι δ᾽ ἦσαν Συρακοσίων. [4] . καὶ ὁ χειμὼν ἐτελεύτα, καὶ πέμπτον ἔτος τῷ πολέμῳ ἐτελεύτα τῷδε ὃν Θουκυδίδης ξυνέγραψεν.

89. το ῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου θέρους Πελοποννήσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι μέχρι μὲν τοῦ Ἰσθμοῦ ἦλθον ὡς ἐς τὴν Ἀττικὴν ἐσβαλοῦντες, Ἄγιδος τοῦ Ἀρχιδάμου ἡγουμένου Λακεδαιμονίων βασιλέως, σεισμῶν δὲ γενομένων πολλῶν ἀπετράποντο πάλιν καὶ οὐκ ἐγένετο ἐσβολή. [2] καὶ περὶ το ύτους τοὺς χρόνους, τῶν σεισμῶν κατεχόντων, τῆς Εὐβοίας ἐν Ὀροβίαις ἡ θάλασσα ἐπανελθοῦσα ἀπὸ τῆς τότε οὔσης γῆς καὶ κυματωθεῖσα ἐπῆλθε τῆς πόλεως μέρος τι, καὶ τὸ μὲν κατέκλυσε,τὸ δ᾽ В качестве примера можно привести следующие варианты: καὶ ἀνθρώπους διέφθει ρεν ὅσοι μὴ ἐδύναντο φθῆναι πρὸς τὰ μετέωρα ἀναδραμόντες. [3] καὶ περὶ Ἀταλάντην τὴν ἐπὶ Λοκροῖς τοῖς Ὀπουντίοις νῆσον παραπλησία γίγνεται ἐπίκλυσις, καὶ τοῦ τε φρουρίου τῶν Ἀθηναίων παρεῖλε καὶ δύο νεῶν ἀνειλκυσμένων τὴν ἑτέραν κατέαξεν. [4] ἐγένετο δὲ καὶ ἐν Πεπαρήθῳ κύματος ἐπαναχώρησίς τις, οὐ μέντοι ἐπέκλυσέ γε: καὶ σεισμὸς τοῦ τείχους τι κατέβαλε καὶ τὸ πρυτανεῖον καὶ ἄλλας οἰκίας ὀλίγας. [5] αἴτιον δ᾽ ἔγωγε νομίζω τοῦ τοιούτου, ᾗ ἰσχυρότατος ὁ σεισμὸς ἐγένετο, κατὰ τοῦτο ἀποστέλλειν τε τὴν θάλασσαν κ α ὶ ἐξαπίνης πάλιν ἐπισπωμένην βιαιότερον τὴν ἐπίκλυσιν ποιεῖν: ἄνευ δὲ σεισμοῦ οὐκ ἄν μοι δοκεῖ τὸ τοιοῦτο ξυμβῆναι γενέσθαι.

90. το ῦ δ᾽ αὐτοῦ θέρους ἐπολέμουν μὲν καὶ ἄλλοι, ὡς ἑκάστοις ξυνέβαινεν, ἐν τῇ Σικελίᾳ καὶ αὐτοὶ οἱ Σικελιῶται ἐπ᾽ ἀλλήλους στρατεύοντες καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ξὺν τοῖς σφετέροις ξυμμάχοις: ἃ δὲ λόγου μάλιστα ἄξια ἢ μετὰ τῶν Ἀθηναίων οἱ ξύμμαχοι ἔπραξαν ἢ πρὸς τοὺς Ἀ θηναίους οἱ ἀντιπόλεμοι, τούτων μνησθήσομαι. [2] Χαροιάδου γὰρ ἤδη τοῦ Ἀθηναίων στρατηγοῦ τεθνηκότος Συρακοσίων πολέμῳ Λάχης ἅπασαν ἔχων τῶν νεῶν τὴν ἀρχὴν ἐστράτευσε μετὰ τῶν ξυμμάχων ἐπὶ Μυλὰς τὰς Μεσσηνίων. ἔτυχον δὲ δύο φυλαὶ ἐν ταῖς Μυλαῖς τῶν Μεσ σηνίων φρουροῦσαι καί τινα καὶ ἐνέδραν πεποιημέναι τοῖς ἀπὸ τῶν νεῶν. [3] οἱ δὲ Ἀθηναῖοι καὶ οἱ ξύμμαχοι τούς τε ἐκ τῆς ἐνέδρας τρέπουσι καὶ διαφθείρουσι πολλούς, καὶ τῷ ἐρύματι προσβαλόντες Нажмите на кнопку, чтобы получить больше информации о том, как это сделать . [4] καὶ μετὰ τοῦτο ἐπελθόντων οἱ Μεσσήνιοι τῶν τε Ἀθηναίων καὶ τῶν ξυμμάχων προσεχώρησαν καὶ αὐτοί, ὁμήρους τε δόντες καὶ τὰ ἄλλα πιστὰ παρασχόμενοι.

91. το ῦ δ᾽ αὐτοῦ θέρους οἱ Ἀθηναῖοι τριάκοντα μὲν ναῦς ἔστειλαν περὶ Πελοπόννησον, ὧν ἐστρατήγει Δημοσθένης τε ὁ Ἀλκισθένους Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать следующее: ἐστρατήγει δὲ αὐτῶν Νικίας ὁ Νικηράτου. [2] τοὺς γὰρ Μηλίους ὄντας νησιώτας καὶ οὐκ ἐθέλοντας ὑπακούειν οὐδὲ ἐς τὸ αὑτῶν ξυμμαχικὸν ἰέναι ἐβούλοντο προσαγαγέσθαι. [3] ὡς δὲ αὐτοῖς δῃουμένης τῆς γῆς οὐ προσεχώρουν, ἄραντες ἐκ τῆς Μήλου αὐτοὶ μὲν ἔπλευσαν ἐς Ὠρωπὸν τῆς Γραϊκῆς, ὑπὸ νύκτα δὲ σχόντες εὐθὺς ἐπορεύοντο οἱ ὁπλῖ ται ἀπὸ τῶν νεῶν πεζῇ ἐς Τάναγραν τῆς Βοιωτίας. [4] . καὶ Εὐρυμέδοντος τοῦ Θουκλέους, ἀπὸ σημείου ἐς τὸ αὐτὸ κατὰ γῆν ἀπήντων. [5] καὶ στρατοπεδευσάμενοι ταύτην τὴν ἡμέραν ἐν τῇ Τα νάγρ ᾳ ἐδῄουν καὶ ἐνηυλίσαντο. καὶ τῇ ὑστεραίᾳ μάχῃ κρατήσαντες τοὺς ἐπεξελθόντας τῶν Ταναγραίων καὶ Θηβαίων τινὰς προσβεβοηθηκότας καὶ ὅπλα λαβόντες καὶ τροπαῖον στήσαντες ἀνεχώρησαν, οἱ μὲν ἐς τὴν πόλιν, οἱ δὲ ἐπὶ τὰς ναῦς. [6] καὶ ????????? ἔτεμε καὶ ἀνεχώρησεν ἐπ᾽ οἴκου.

92. ὑπὸ δὲ τὸν χρόνον τοῦτον Λακεδαιμόνιοι Ἡράκλειαν τὴν ἐν Τραχινίᾳ ἀποικίαν καθίσταντο ἀπὸ τοιᾶσδε γνώμης. [2] Μηλιῆς οἱ ξύμπαντες εἰσὶ μὲν τρία μέρη, Παράλιοι Ἰριῆς Τραχίνιοι: τούτων δὲ οἱ Τραχίνιοι πολέμῳ ἐφθαρμένοι ὑπὸ Οἰταίων ὁμόρων ὄντων, τὸ πρῶτον μελλ ήσαντες Ἀθηναίοις προσθεῖναι σφᾶς αὐτούς, δείσαντες δὲ μὴ οὐ σφίσι πιστοὶ ὦσι, πέμπουσιν ἐς Λακεδαίμονα, ἑλόμενοι πρεσβευτὴν Τεισαμενόν. [3] ???????????? δεόμενοι: ὑπὸ γὰρ τῶν Οἰταίων καὶ αὐτοὶ ἐφθείροντο. [4] ἀκούσαντες δὲ οἱ Λακεδαιμόνιοι γνώμην εἶχον τὴν ἀποικίαν ἐκπέμπειν, τοῖς τε Τραχινίοις βουλόμενοι καὶ τοῖς Δωριεῦσι τιμωρεῖν, καὶ ἅμα τοῦ πρὸς Ἀθηναίους πολέμου καλῶς αὐτοῖς ἐδόκει ἡ πόλις καθίστασθαι: ἐπί τε γὰρ τῇ Εὐβοίᾳ ναυτικὸν παρ ασκευασθ ῆναι ἄν, ὥστ᾽ ἐκ βραχέος τὴν διάβασιν γίγνεσθαι, τῆς τε ἐπὶ Θρᾴκης παρόδου χρησίμως ἕξειν. τό τε ξύμπαν ὥρμηντο τὸ χωρίον κτίζειν. [5] πρῶτον μὲν οὖν ἐν Δελφοῖς τὸν θεὸν ἐπήροντο, κελεύοντος δὲ ἐξέπεμψαν τοὺς οἰκήτορας αὑτῶν τε καὶ τῶν περιοίκων, κ α ὶ τῶν ἄλλων Ἑλλήνων τὸν βουλόμενον ἐκέλευον ἕπεσθαι πλὴν Ἰώνων καὶ Ἀχαιῶν καὶ ἔστιν ὧν ἄλλων ἐθνῶν. οἰκισταὶ δὲ τρεῖς Λακεδαιμονίων ἡγήσαντο, Λέων καὶ Ἀλκίδας καὶ Δαμάγων. [6] καταστάντες δὲ ἐτείχισαν τὴν πόλιν ἐκ καινῆς, ἣ νῦν Ἡράκλεια καλεῖται, ἀπέχουσα Θερμοπυλῶν σταδίους μάλιστα τεσσαράκοντα, τῆς δὲ θαλάσσης εἴκοσι. Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете быть уверены, что это будет так, как вы хотите. εὐφύλακτα αὐτοῖς εἴη.

93. οἱ δὲ Ἀθηναῖοι τῆς πόλεως ταύτης ξυνοικιζομένης τὸ πρῶτον ἔδεισάν τε καὶ ἐνόμισαν ἐπὶ τῇ Εὐβοίᾳ μάλιστα καθίστασθαι, ὅτι βραχύς ἐστιν ὁ διάπλους πρὸς τὸ Κήναιον τῆς Εὐβοίας. Для этого необходимо: [2] αἴτιον δὲ ἦν οἵ τε Θεσσαλοὶ ἐν δυνάμει ὄντες τῶν ταύτῃ χωρίων, καὶ ὧν ἐπὶ τῇ γῇ ἐ κτίζετο , φοβούμενοι μὴ σφίσι μεγάλῃ ἰσχύι παροικῶσιν, ἔφθειρον καὶ διὰ παντὸς ἐπολέμουν ἀνθρώποις νεοκαταστάτοις, ἕως ἐξετρύχωσαν γενομένους τὸ πρῶτον καὶ πάνυ πολλούς （ πᾶς γάρ τις Λακεδαιμονίων οἰκιζόντων θαρσαλέως ᾔει, βέβαιον νομίζων τὴν πόλιν ） : οὐ μέντ οι ἥκιστα οἱ ἄρχοντες αὐτῶν τῶν Λακεδαιμονίων οἱ ἀφικνούμενοι τὰ πράγματά τε ἔφθειρον καὶ ἐς ὀλιγανθρωπίαν κατέστησαν, ἐκφοβήσαντες τοὺς πολλοὺς χαλεπῶς τε καὶ ἔστιν ἃ οὐ καλῶς ἐξηγούμενοι, ὥστε ῥᾷον ἤδη αὐτῶν οἱ πρόσοικοι ἐπεκράτουν.

94. το ῦ δ᾽ αὐτοῦ θέρους, καὶ περὶ τὸν αὐτὸν χρόνον ὃν ἐν τῇ Μήλῳ οἱ Ἀθηναῖοι κατείχοντο, καὶ οἱ ἀπὸ τῶν τριάκοντα νεῶν Ἀθηναῖοι περὶ Πελοπόννησον ὄντες πρῶτον ἐν Ἐλλομενῷ τῆς Λευκαδίας φρουρούς τινας λοχήσαντες διέφθειραν, ἔπειτα ὕστερον ἐπὶ Λευκάδα μείζονι στ όλ ῳ ἦλθον, Ἀκαρνᾶσί τε πᾶσιν, οἳ πανδημεὶ πλὴν Οἰνιαδῶν ξυνέσποντο, καὶ Ζακυνθίοις καὶ Κεφαλλῆσι καὶ Κερκυραίων πέντε καὶ δέκα ναυσίν. [2] καὶ οἱ μὲν Λευκάδιοι τῆς τε ἔξω γῆς δῃουμένης καὶ τῆς ἐντὸς τοῦ ἰσθμοῦ, ἐν ᾗ καὶ ἡ Λευκάς ἐστι καὶ τὸ ἱερὸν τοῦ Ἀπόλλλ ωνος , πλήθει βιαζόμενοι ἡσύχαζον: οἱ δὲ Ἀκαρνᾶνες ἠξίουν Δημοσθένη τὸν στρατηγὸν τῶν Ἀθηναίων ἀποτειχίζειν αὐτούς, νομίζοντες ῥᾳδίως γ᾽ ἂν ἐκπολιορκῆσαι καὶ πόλεως αἰεὶ σφίσι πολεμίας ἀπαλλαγῆναι. [3] Δημοσθένης δ᾽ ἀναπείθεται κατὰ τὸν χρόνον τοῦτον ὑπὸ Με σσηνίων ὡς καλὸν αὐτῷ στρατιᾶς τοσαύτης ξυνειλεγμένης Αἰτωλοῖς ἐπιθέσθαι, Ναυπάκτῳ τε πολεμίοις οὖσι καί, ἢν κρατήσῃ αὐτῶν, ῥᾳδίως καὶ τὸ ἄλλο Ἠπειρωτικὸν τὸ ταύτῃ Ἀθηναίοις προσποιήσειν. [4] τὸ γὰρ ἔθνος μέγα μὲν εἶναι τὸ τῶν Αἰτωλῶν καὶ μάχιμον, οἰκοῦν δὲ κατὰ κώμας ἀτειχίστους, καὶ ταύτας διὰ πολλοῦ, καὶ σκευῇ ψιλῇ χρώμενον οὐ χαλεπὸν ἀπέφαινον, πρὶν ξυμβοηθῆσαι, καταστραφῆναι. 5 τούτους Εὐρυτᾶσιν, ὅπερ μέγιστον μέρος ἐστὶ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это, когда захотите : τούτων γὰρ. ληφθέντων ῥᾳδίως καὶ τἆλλα προσχωρήσειν.

95. ὁ δὲ τῶν Μεσσσηνίων χάριτι πεισθεὶς καὶ μάλιστα νομίσας τῆς τῶν Ἀθηναίων δυνάμεως τοῖς ἠπειρώταις ξυμμάχοις μετὰ τῶν Αἰτωλῶν δύνασθα ι ἂν κατὰ γῆν ἐλθεῖν ἐπὶ Βοιωτοὺς διὰ Λοκρῶν τῶν Ὀζολῶν ἐς Κυτίνιον τὸ Δωρικόν, ἐν δεξιᾷ ἔχων τὸν Παρνασσόν, ἕως καταβαίη ἐς Φωκέας, οἳ προθύμως ἐδόκουν κατὰ τὴν Ἀθηναίων αἰεί ποτε φιλίαν ξυστρατεύσειν ἢ κἂν βίᾳ προσαχθῆναι （ καὶ Φωκεῦσιν ἤδη ὅμορος ἡ Βοιωτ ία ἐστίν ） , ἄρας οὖν ξύμπαντι τῷ στρατεύματι ἀπὸ τῆς Λευκάδος ἀκόντων τῶν Ἀκαρνάνων παρέπλευσεν ἐς Σόλλιον. [2] κοινώσας δὲ τὴν ἐπίνοιαν τοῖς Ἀκαρνᾶσιν, ὡς οὐ προσεδέξαντο διὰ τῆς Λευκάδος τὴν οὐ περιτείχισιν, αὐτὸς τῇ λοιπῇ στρατιᾷ, Κεφαλλῆσι καὶ Μεσσηνίοι ς καὶ Ζακυνθίοις καὶ Ἀθηναίων τριακοσίοις τοῖς ἐπιβάταις τῶν σφετέρων νεῶν （ αἱ γὰρ πέντε καὶ δέκα τῶν Κερκυραίων ἀπῆλθον νῆες ） , ἐστράτευσεν ἐπ᾽ Αἰτωλούς. [3] ὡρμᾶτο δὲ ἐξ Οἰνεῶνος τῆς Λοκρίδος. οἱ δὲ Ὀζόλαι οὗτοι Λοκροὶ ξύμμαχοι ἦσαν, καὶ ἔδει αὐτοὺς πανστ ρατι ᾷ ἀπαντῆσαι τοῖς Ἀθηναίοις ἐς τὴν μεσόγειαν: ὄντες γὰρ ὅμοροι τοῖς Αἰτωλοῖς καὶ ὁμόσκευοι μεγάλη ὠφελία ἐδόκουν εἶναι ξυστρατεύοντες μάχης τε ἐμπειρίᾳ τῆς ἐκείνων καὶ χωρίων.

96. αὐλισάμενος δὲ τῷ στρατῷ ἐν τοῦ Διὸς τοῦ Νεμείου τῷ ἱερῷ, ἐν ᾧ Ἡσίοδος ὁ ποιητ ὴς λέγεται ὑπὸ τῶν ταύτῃ ἀποθανεῖν, χρησθὲν αὐτῷ ἐν Νεμέᾳ τοῦτο παθεῖν, ἅμα τῇ ἕῳ ἄρας ἐπορεύετο ἐς τὴν Хорошо. [2] καὶ αἱρεῖ τῇ πρώτῃ ἡμέρᾳ Ποτιδανίαν καὶ τῇ δευτέρᾳ Κροκύλειον καὶ τῇ τρίτῃ Τείχιον, ἔμενέ τε αὐτοῦ καὶ τὴν λείαν ἐς Εὐπάλιον τῆς Λοκρ ίδος ἀπέπεμψεν: τὴν γὰρ γνώμην εἶχε τὰ ἄλλα καταστρεψάμενος οὕτως ἐπὶ Ὀφιονέας, εἰ μὴ βούλοιντο ξυγχωρεῖν, ἐς Ναύπακτον ἐπαναχωρήσας στρατεῦσαι ὕστερον. [3] το ὺς δὲ Αἰτωλοὺς οὐκ ἐλάνθανεν αὕτη ἡ παρασκευὴ οὔτε ὅτε τὸ πρῶτον ἐπεβουλεύετο, ἐπειδή τε ὁ στρατὸς ἐσεβεβλήκει, πολλῇ χειρὶ ἐπεβοήθουν πάντες, ὥστε καὶ οἱ ἔσχατοι Ὀφιονέων οἱ πρὸς τὸν Μηλιακὸν κόλπον καθήκοντες Βωμιῆς καὶ Καλλιῆς ἐβοήθησαν.

97. τῷ δὲ Δημ οσθένει τοιόνδε τι οἱ Μεσσήνιοι παρῄνουν: ὅπερ καὶ τὸ πρῶτον ἀναδιδάσκοντες αὐτὸν τῶν Αἰτωλῶν ὡς εἴη ῥᾳδία ἡ αἵρεσις, ἰέναι ἐκέλευον ὅτι τάχιστα ἐπὶ τὰς κώμας καὶ μὴ μένειν ἕως ἂν ξύμπαντες ἁθροισθέντες ἀντιτάξωνται, τὴν δ᾽ ἐν ποσὶν αἰεὶ πειρᾶσθαι αἱρεῖν. [2] ὁ δὲ τούτοις τε πεισθεὶς καὶ τῇ τύχῃ ἐλπίσας, ὅτι οὐδὲν αὐτῷ ἠναντιοῦτο, τοὺς Λοκροὺς οὐκ ἀναμείνας οὓς αὐτῷ ἔδει προσβοηθῆσαι （ ψιλῶν γὰρ ἀκοντιστῶν ἐνδεὴς ἦν μάλιστα ） ἐχώρει ἐπὶ Это, καὶ κατὰ κράτος αἱρεῖ ἐπιών. ὑπέφευγον γὰρ οἱ ἄνθρωποι καὶ ἐκάθ ηντο ἐπὶ τῶν λόφων τῶν ὑπὲρ τῆς πόλεως: ἦν γὰρ ἐφ᾽ ὑψηλῶν χωρίων ἀπέχουσα τῆς θαλάσσης ὀγδοήκοντα σταδίους μάλιστα. [3] οἱ δὲ Αἰτωλοί （ βεβοηθηκότες γὰρ ἤδη ἦσαν ἐπὶ τὸ Αἰγίτιον ） προσέβαλλον τοῖς Ἀθηναίοις καὶ τοῖς ξυμμάχοις καταθέοντες ἀπὸ τῶν λόφων ἄλλοι ἄλλοθεν καὶ ἐσηκόντιζον, καὶ ὅτε μὲν ἐπίοι τὸ τῶν Ἀθηναίων στρατόπεδον, ὑπεχώρουν, ἀναχωροῦσι δὲ ἐπέκειντο: καὶ ἦν ἐπὶ πολὺ τοιαύτη ἡ μάχη, διώξεις τε καὶ ὑπαγωγαί, ἐν οἷς ἀμφοτέροις ἥσσους ἦσαν οἱ Ἀθηναῖοι.

98. μέχρι μὲν οὖν οἱ τοξόται εἶχόν τε τὰ βέλη αὐ το ῖς καὶ οἷοί τε ἦσαν χρῆσθαι, οἱ δὲ ἀντεῖχον （ τοξευόμενοι γὰρ οἱ Αἰτωλοὶ ἄνθρωποι ψιλοὶ ἀνεστέλλοντο ） : ἐπειδὴ δὲ τοῦ τε τοξάρχου ἀποθανόντος οὗτοι διεσκεδάσθησαν καὶ αὐτοὶ ἐκεκμήκεσαν καὶ ἐπὶ πολὺ τῷ αὐτῷ πόνῳ ξυνεχόμενοι, οἵ τε Αἰτωλοὶ ἐνέκειντο καὶ ἐσηκ όντιζον , οὕτω δὴ τραπόμενοι ἔφευγον, καὶ ἐσπίπτοντες ἔς τε χαράδρας ἀνεκβάτους καὶ χωρία ὧν οὐκ ἦσαν ἔμπειροι διεφθείροντο: καὶ γὰρ ὁ ἡγεμὼν αὐτοῖς τῶν ὁδῶν Χρόμων ὁ Μεσσήνιος ἐτύγχανε τεθνηκώς. [2] . αἱροῦντες ἄνθρωποι ποδώκεις καὶ ψιλοὶ διέφθειρον, τοὺς δὲ πλείους τῶν ὁδῶν ἁμαρτάνοντας καὶ ἐς τὴν ὕλην ἐσφερομένους, ὅθεν διέξοδοι οὐκ ἦσαν, πῦρ κομισάμενοι περιεπίμπρασαν: [3] πᾶσά τε ἰδέα κατέστη τῆς φυγῆς καὶ τοῦ ὀλέθρου τῷ στρατοπέδῳ τῶν Ἀθηναίων, μόλις τε ἐπὶ τὴν θάλασσαν καὶ τὸν Οἰνεῶνα τῆς Λοκρίδος, ὅθεν περ καὶ ὡρμήθησαν, οἱ περιγενόμενοι κατέφυγον. [4] . μάλιστα καὶ ἑκατόν. τοσοῦτοι μὲν τὸ πλῆθος καὶ ἡλικία ἡ αὐτὴ οὗτοι βέλτιστοι δὴ ἄνδρες ἐν τῷ πολέμῳ τῷδε ἐκ τῆς Ἀθηναίων πόλεως διεφθάρησαν: ἀπέθανε δὲ καὶ ὁ ἕτερος στρατηγὸς Προκλῆς. [5] τοὺς δὲ νεκροὺς ὑποσπόνδους ἀνελόμενοι παρὰ τῶν Αἰτωλῶν καὶ ἀναχωρήσαντες ἐς Ναύπακτον ὕστερον ἐς τὰς Ἀθήνας ταῖς ναυσὶν ἐκομίσθ ησαν . Δημοσθένης δὲ περὶ Ναύπακτον καὶ τὰ χωρία ταῦτα ὑπελείφθη, τοῖς πεπραγμένοις φοβούμενος τοὺς Ἀθηναίους.

99. ?????? τὴν Λοκρίδα ἐν ἀποβάσει τέ τινι τοὺς προσβοηθήσαντας Λοκρῶν ἐκράτησαν καὶ περιπόλιον αἱροῦσιν ὃ ἦν ἐπὶ τῷ Ἄληκι ποταμῷ.

100. το ῦ δ᾽ αὐτοῦ θέρους Αἰτωλοὶ προπέμψαντες πρότερον ἔς τε Κόρινθον καὶ ἐς Λακεδαίμονα πρέσβεις, Τόλοφόν τε τὸν Ὀφιονέα καὶ Βοριάδην τὸν Εὐρυτᾶνα καὶ Τείσανδρον τὸν Ἀποδωτόν, πείθουσιν ὥστε σφίσι πέμψαι στρατιὰν ἐπὶ Ναύπακτον διὰ τὴν τῶν Ἀθηναίων ἐπαγωγήν. [2] . ξυμμάχων. τούτων ἦσαν πεντακόσιοι ἐξ Ἡρακλείας τῆς ἐν Τραχῖνι πόλεως τότε νεοκτίστου οὔσης: Σπαρτιάτης δ᾽ ἦρχεν Εὐρύλοχος τῆς στρατιᾶς, καὶ ξυνηκολούθουν αὐτῷ Μακάριος καὶ Μενεδάϊος οἱ Σπαρτιᾶται.

101. ???????????? τοῖς Ὀζόλαις: διὰ τούτων γὰρ ἡ ὁδὸς ἦν ἐς Ναύπακτον, καὶ ἅμα τῶν Ἀθηναίων ἐβούλετο ἀποστῆσαι αὐτούς. [2] ξυνέπρασσον δὲ μάλιστα αὐτῷ τῶν Λοκρῶν Ἀμφισσῆς διὰ τὸ τῶ ν Φωκέων ἔχθος δεδιότες: καὶ αὐτοὶ πρῶτοι δόντες ὁμήρους καὶ τοὺς ἄλλους ἔπεισαν δοῦναι φοβουμένους τὸν ἐπιόντα στρατόν, πρῶτον μὲν οὖν τοὺς ὁμόρους αὐτοῖς Μυονέας （ ταύτῃ γὰρ δυσεσβολώτατος ἡ Λοκρίς ） , ἔπειτα Ἰπνέας καὶ Μεσσαπίους καὶ Τριταιέας καὶ Χαλαίους καὶ Τολοφωνίους καὶ Ἡσσίους καὶ Οἰανθέας. οὗτοι καὶ ξυνεστράτευον πάντες. Ὀλπαῖοι δὲ ὁμήρους μὲν ἔδοσαν, ἠκολούθουν δὲ οὔ: καὶ Ὑαῖοι οὐκ ἔδοσαν ὁμήρους πρὶν αὐτῶν εἷλον κώμην Πόλιν ὄνομα ἔχουσαν.

102. ἐπειδὴ δὲ παρεσκεύαστο πάντα καὶ τοὺς ὁμήρους κατέθετο ἐς Κυτίνιον τὸ Δωρικόν, ἐχώρει τῷ στρατῷ ἐπὶ τὴν Ναύπακτον διὰ τῶν Λοκρῶν, καὶ πορευόμενος Οἰνεῶνα αἱρεῖ αὐτῶν καὶ Εὐπάλιον: οὐ γὰρ προσεχώρησαν. [2] γενόμενοι δ᾽ ἐν τῇ Ναυπακτίᾳ καὶ οἱ Αἰτωλοὶ ἅμα ἤδη προσβεβοηθηκότες ἐδῄουν τὴν γῆν καὶ τὸ προάστειον ἀτε ίχιστον ὂν εἷλον: ἐπί τε Μολύκρειον ἐλθόντες τὴν Κορινθίων μὲν ἀποικίαν, Ἀθηναίων δὲ ὑπήκοον, αἱροῦσιν. [3] Δημοσθένης δὲ ὁ Ἀθηναῖος （ ἔτι γὰρ ἐτύγχανεν ὢν μετὰ τὰ ἐκ τῆς Αἰτωλίας περὶ Ναύπακτον ） προαισθόμενος τοῦ στρατοῦ καὶ δείσας περὶ αὐτῆς, ἐλθὼν πείθει Ἀκαρνᾶνας, χαλεπῶς διὰ τὴν ἐκ τῆς Λευκάδος ἀναχώρησιν, βοηθῆσαι Ναυπάκτῳ. [4] . περιεποίησαν τὸ χωρίον: δεινὸν γὰρ ἦν μὴ μεγάλου ὄντος τοῦ τείχους, ὀλίγων δὲ τῶν ἀμυνομένων, οὐκ ἀντίσχωσιν. 5 ἀδύνατον ὂν τὴν πόλιν βίᾳ ἑλεῖν, ἀνεχώρησαν οὐκ ἐπὶ Πελοποννήσου, ἀλλ᾽ ἐς τὴν Αἰολίδα τὴν νῦν καλουμένην Καλυδῶνα καὶ Πλευρῶνα καὶ ἐς τὰ ταύτῃ χωρία καὶ ἐς Πρόσχιον τῆς Хорошо. [6] οἱ γὰρ Ἀμπρακιῶται ἐλθόντες πρὸς αὐτοὺς πείθουσιν ὥστε μετὰ σφῶν Ἄργει τε τῷ Ἀμφιλοχικῷ καὶ Ἀμφιλοχίᾳ τῇ ἄλλῃ ἐπιχειρῆσαι καὶ Ἀκαρνανίᾳ ἅμα, λέγοντες ὅτι, ἢν τούτων κρατήσωσι, πᾶν τὸ ἠπειρωτικὸν Λακεδαιμονίοις ξύμμαχον καθεστήξει. [7 ] καὶ ??? στρατῷ περὶ τοὺς χώρους τούτους, ἕως τοῖς Ἀμπρακιώταις ἐκστρατευσαμένοις περὶ τὸ Ἄργος δέοι βοηθεῖν. καὶ τὸ θέρος ἐτελεύτα.

103. ο ἱ δ᾽ ἐν τῇ Σικελίᾳ Ἀθηναῖοι τοῦ ἐπιγιγνομένου χειμῶνος ἐπελθόντες μετὰ τῶν Ἑλλήνων ξυμμάχων καὶ ὅσοι Σικελῶν κατὰ κράτος ἀρχόμενοι ὑπὸ Συρακοσίων καὶ ξύμμαχοι ὄντες ἀποστάντες αὐτοῖς [ἀπὸ Συρακοσίων] ξυνεπολέμουν, ἐπ᾽ Ἴνησσαν τὸ Σικελικὸν πόλισμα, οὗ τὴν ἀκρόπολιν Συρακόσιοι εἶχον, προσέβαλον, καὶ ὡς οὐκ ἐδύναντο ἑλεῖν, ἀπῇσαν. [2] ἐν δὲ τῇ ἀναχωρήσει ὑστέροις Ἀθηναίων τοῖς ξυμμάχοις ἀναχωροῦσιν ἐπιτίθενται οἱ ἐκ τοῦ τειχίσματος Συρακόσιοι, καὶ προσπεσόντες τρέπουσί τε μέρος τι τοῦ στρατοῦ καὶ ἀπέκτειναν οὐκ ὀλίγους. [3] καὶ μετὰ τοῦτο ἀπὸ τῶν νεῶν ὁ Λάχης καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἐς τὴν Λοκρίδα ἀποβάσεις τινὰς ποιησάμενοι κατὰ τὸν Καϊκῖνον ποταμὸν τοὺς προσβοηθοῦντας Λοκρῶν μετὰ Προξένου τοῦ Καπάτωνος ὡς τριακοσίους μάχῃ ἐκράτησαν καὶ ὅπλα λαβόντες ἀπεχώρησαν.

104. το ῦ δ᾽ αὐτοῦ χειμῶνος καὶ Δῆλον ἐκάθηραν Ἀθηναῖοι κατὰ χρησμὸν δή τινα. ἐκάθηρε µὲν γὰρ καὶ Πεισίστρατος ὁ τύραννος πρότερον αὐτήν, οὐχ ἅπασαν, ἀλλ᾽ ὅσον ἀπὸ τοῦ ἱεροῦ ἐφεωρᾶτο τῆς νήσου: τότε δὲ πᾶσα ἐκαθάρθη τοιῷδε τρόπῳ. [2] θῆκαι ὅσαι ἦσαν τῶν τεθνεώτω ν ἐν Δήλῳ, πάσας ἀνεῖλον, καὶ τὸ λοιπὸν προεῖπον μήτε ἐναποθνῄσκειν ἐν τῇ νήσῳ μήτε ἐντίκτειν, ἀλλ᾽ ἐς τὴν Ῥήνειαν διακομίζεσθαι. ἀπέχει δὲ ἡ Ῥήνεια τῆς Δήλου οὕτως ὀλίγον ὥστε Πολυκράτης ὁ Σαμίων τύραννος ἰσχύσας τινὰ χρόνον ναυτικῷ καὶ τῶν τε ἄλλων νήσων ἄρξας καὶ τὴν Ῥήνειαν ἑλὼν ἀνέθηκε τῷ Ἀπόλλωνι τῷ Δηλίῳ ἁλύσει δήσας πρὸς τὴν Δῆλον. καὶ τὴν πεντετηρίδα τότε πρῶτον μετὰ τὴν κάθαρσιν ἐποίησαν οἱ Ἀθηναῖοι τὰ Δήλια. [3] ἦν δέ ποτε καὶ τὸ πάλαι μεγάλη ξύνοδος ἐς τὴν Δῆλον τῶν Ἰώνων τε καὶ περικτιόνων νησι ωτ ῶν: ξύν τε γὰρ γυναιξὶ καὶ παισὶν ἐθεώρουν, ὥσπερ νῦν ἐς τὰ Ἐφέσια Ἴωνες, καὶ ἀγὼν ἐποιεῖτο αὐτόθι καὶ γυμνικὸς καὶ μουσικός, χορούς τε ἀνῆγον αἱ πόλεις. [4] δηλοῖ δὲ μάλιστα Ὅμηρος ὅτι τοιαῦτα ἦν ἐν τοῖς ἔπεσι τοῖσδε, ἅ ἐστιν ἐκ προοιμίου Ἀπόλλωνος:”ἀλλ᾽ ὅτε Δήλῳ, Φοῖβε, μάλιστά γε θυμὸν ἐτέρφθης,ἔνθα τοι ἑλκεχίτωνες Ἰάονες ἠγερέθονται σ ὺν σφοῖσιν τεκέεσσι γυναιξί τε σὴν ἐς ἀγυιάν:ἔνθα σε πυγμαχίῃ τε καὶ ὀρχηστυῖ καὶ ἀοιδῇ μνησάμενοι τέρπουσιν, ὅταν καθέσωσιν ἀγῶνα». [5] ὅτι δὲ καὶ μουσικῆς ἀγὼν ἦν καὶ ἀγωνιούμενοι ἐφοίτων ἐν τοῖσδε αὖ δηλοῖ, ἅ ἐστιν ἐκ τοῦ αὐτοῦ προοιμίου: τὸν γὰρ Δηλιακὸν χορὸν τῶν γυναικῶν ὑμνήσας ἐτελεύτα τοῦ ἐπαίνου ἐς τάδε τὰ ἔπη, ἐν οἷς καὶ ἑαυτοῦ ἐπεμνήσθη: «ἀλλ᾽ ἄγεθ᾽, ἱλήκοι μὲν Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это . ἐμεῖο δὲ καὶ μετόπισθε μνήσασθ ᾽, ὁππότε κέν τις ἐπιχθονίων ἀνθρώπωνἐνθάδ᾽ ἀνείρηται ταλαπείριος ἄλλος ἐπελθών:'ὦ κοῦραι, τίς δ᾽ ὔμμιν ἀνὴρ ἥδιστος ἀοιδῶνἐνθάδε πωλεῖται, καὶ τέῳ τέρπεσθε μάλιστα;'ὑμεῖς δ᾽ εὖ μάλα πᾶσαι ὑποκρίνασθαι ἀφήμως:' τυφλ ὸς ἀνήρ, οἰκεῖ δὲ Χίῳ ἔνι παιπαλοέσσῃ.'” [6] τοσαῦτα μὲν Ὅμηρος ἐτεκμηρίωσεν ὅτι ἦν καὶ τὸ πάλαι μεγάλη ξύνοδος καὶ ἑορτὴ ἐν τῇ Δήλῳ: ὕστερον δὲ τοὺς μὲν χοροὺς οἱ νησιῶται καὶ οἱ Ἀθηναῖοι μεθ᾽ ἱερῶν ἔπεμπον, τὰ δὲ περὶ τοὺς ἀγῶνας καὶ τὰ πλεῖστα κατελύθη ὑπὸ ξυμφορῶν, ὡς εἰκός, πρὶν δὴ οἱ Ἀθην α ῖοι τότε τὸν ἀγῶνα ἐποίησαν καὶ ἱπποδρομίας, ὃ πρότερον οὐκ ἦν.

105. το ῦ δ᾽ αὐτοῦ χειμῶνος Ἀμπρακιῶται, ὥσπερ ὑποσχόμενοι Εὐρυλόχῳ τὴν στρατιὰν κατέσχον, ἐκστρατεύονται ἐπὶ Ἄργος τὸ Ἀμφιλοχικὸν τρισχιλίοις ὁπλίταις, καὶ ἐσβαλόντες ἐς τὴν Ἀργείαν καταλαμβάνουσιν Ὄλπας, τεῖχος ἐπὶ λόφου ἰσχυρὸν πρὸς τῇ θαλάσσῃ, ὅ ποτε Ἀκαρνᾶν ες τειχισάμενοι κοινῷ δικαστηρίῳ ἐχρῶντο: ἀπέχει δὲ ἀπὸ τῆς Ἀργείων πόλεως ἐπιθαλασσίας οὔσης πέντε Это еще не все. [2] οἱ δὲ Ἀκαρνᾶνες οἱ μὲν ἐς Ἄργος ξυνεβοήθουν, οἱ δὲ τῆς Ἀμφιλοχίας ἐν τούτῳ τῷ χωρίῳ ὃ Κρῆναι καλεῖται, φυλάσσοντες τοὺς μετὰ Εὐρυλόχου Πελοποννησίους μὴ λάθωσι πρὸς τοὺς Ἀμπρακιώτας διελθόντες, ἐστρατοπεδεύσαντο. [3] ?????? σφίσιν ἡγεμὼν γίγνηται, καὶ ἐπὶ τὰς εἴκοσι ναῦς Ἀθηναίων αἳ ἔτυχον περὶ Πελοπόννησο ν οὖσαι, ὧν ἦρχεν Ἀριστοτέλης τε ὁ Τιμοκράτους καὶ Ἱεροφῶν ὁ Ἀντιμνήστου. [4] ἀπέστειλαν δὲ καὶ ἄγγελον οἱ περὶ τὰς Ὄλπας Ἀμπρακιῶται ἐς τὴν πόλιν κελεύοντες σφίσι βοηθεῖν πανδημεί, δεδιότες μὴ οἱ μετ᾽ Εὐρυλόχου οὐ δύνωνται διελθεῖν τοὺς Ἀκαρνᾶνας καὶ σφίσ ιν ἢ μονωθεῖσιν ἡ μάχη γένηται ἢ ἀναχωρεῖν βουλομένοις οὐκ ᾖ ἀσφαλές.

106. ο ἱ μὲν οὖν μετ᾽ Εὐρυλόχου Πελοποννήσιοι ὡς ᾔσθοντο τοὺς ἐν Ὄλπαις Ἀμπρακιώτας ἥκοντας, ἄραντες ἐκ τοῦ Προσχίου ἐβοήθουν κατὰ τάχος, καὶ διαβάντες τὸν Ἀχελῷον ἐχώρουν δι᾽ Ἀκαρνανίας οὔσης ἐρήμου διὰ τὴν ἐς Ἄργος βοήθειαν, ἐν δεξιᾷ μὲν ἔχοντες Если вы хотите, чтобы это произошло , вы можете сделать это, когда захотите. [2] ?????? παρ᾽ ἔσχατα, ἔπειτα διὰ Λιμναίας: καὶ ἐπέβησαν τῆς Ἀγραίων, οὐκέτι Ἀκαρνανίας, φιλίας δὲ σφίσιν. [3] λαβόμενοι δὲ τοῦ Θυάμου ὄρους, ὅ ἐστιν Ἀγραϊκόν, ἐχώρουν δι᾽ αὐτοῦ καὶ κατέβησαν ἐς τὴν Ἀργείαν νυκτὸς ἤδη, καὶ διεξελθόντες τῆς τε Ἀργείων πόλεως καὶ τῆς ἐπὶ Κρήναις Ἀκαρνάνων φυλακῆς ἔλαθον καὶ προσέμειξαν τοῖς ἐν Ὄλπαις Ἀμπρακιώταις.

107. γενόμενοι δὲ ἁθρόοι ἅμα τῇ ἡμέρᾳ καθίζουσιν ἐπὶ τὴν Μητρόπολιν καλουμένην καὶ στρατόπεδον ἐποιήσαντο. Ἀθηναῖοι δὲ ταῖς εἴκοσι ναυσὶν οὐ πολλῷ ὕστερον παραγίγνονται ἐς τὸν Ἀμπρακικὸν κόλπον βοηθοῦντες τοῖς Ἀργείοις, καὶ Δημοσθένης Μεσσηνίων μὲν ἔχων διακοσίους ὁπλίτας, ἑξήκον τα δὲ τοξότας Ἀθηναίων. [2] καὶ αἱ μὲν νῆες περὶ τὰς Ὄλπας τὸν λόφον ἐκ θαλάσσης ἐφώρμουν: οἱ δὲ Ἀκαρνᾶνες καὶ Ἀμφιλόχων ὀλίγοι （ οἱ γὰρ πλείους ὑπὸ Ἀμπρακιωτῶν βίᾳ κατείχοντο ） ἐς τὸ Ἄργος ἤδη ξυνεληλυθότες παρεσκευάζοντο ὡς μαχούμενοι τοῖς ἐναντίοις, καὶ ἡ γεμόνα τοῦ παντὸς ξυμμαχικοῦ αἱροῦνται Δημοσθένη μετὰ τῶν σφετέρων στρατηγῶν. [3] ὁ δὲ προσαγαγὼν ἐγγὺς τῆς ἐστρατοπεδεύσατο, χαράδρα δ᾽ αὐτοὺς μεγάλη διεῖργεν. Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете использовать их для приготовления пищи. καὶ （ μεῖζον γὰ ρ ἐγένετο καὶ περιέσχε τὸ τῶν Πελοποννησίων στρατόπεδον ） ὁ Δημοσθένης δείσας μὴ κυκλωθῇ λοχίζει ἐς ὁδόν τινα κοίλην καὶ λοχμώδη ὁπλίτας καὶ ψιλοὺς ξυναμφοτέρους ἐς τετρακοσίους, ὅπως κατὰ τὸ ὑπερέχον τῶν ἐναντίων ἐν τῇ ξυνόδῳ αὐτῇ ἐξαναστάντες οὗτοι κατὰ ν ώτου γίγνωνται. [4] ἐπεὶ δὲ παρεσκεύαστο ἀμφοτέροις, ᾖσαν ἐς χεῖρας, Δημοσθένης μὲν τὸ δεξιὸν κέρας ἔχων μετὰ Μεσσηνίων καὶ Ἀθηναίων ὀλίγων, τὸ δὲ ἄλλο Ἀκαρνᾶνες ὡς ἕκαστοι τεταγμένοι ἐπεῖχον, καὶ Ἀμφιλόχων οἱ παρόντες ἀκοντισταί, Πελοποννήσιοι δὲ καὶ Ἀμπρ ακι ῶται Для получения дополнительной информации: ἄκρον ἔχοντες ἁθρόοι ἦσαν, ἀλλ᾽ Εὐρύλοχος ἔσχατον εἶχε τὸ εὐώνυμον καὶ οἱ μετ᾽ αὐτοῦ, κατὰ Μεσσηνίους καὶ Δημοσθένη.

108. ὡς δ᾽ ἐν χερσὶν ἤδη ὄντες περιέσχον τῷ κέρᾳ οἱ Πελοποννήσιοι καὶ ἐκυκλοῦντο τὸ δεξιὸν τῶν ἐναντίων, οἱ ἐκ τῆς ἐνέδρας Ἀκαρνᾶνες ἐπιγενόμενοι αὐτοῖς κατὰ νώτου προσπίπτουσί τε καὶ τρέπουσιν, ὥστε μήτε ἐς ἀλκὴν ὑπομεῖναι φοβηθέντας τε ἐς φυγὴν καὶ τὸ πλέον τοῦ στρατεύματος καταστῆσαι: ἐπειδὴ γὰρ εἶδον τὸ κατ᾽ Εὐρύλοχον καὶ ὃ κράτιστον ἦν διαφθειρόμενον, πολλῷ μᾶλλον ἐφοβοῦντο. καὶ οἱ Μεσσήνιοι ὄντες ταύτῃ μετὰ τοῦ Δημοσθένους τὸ πολὺ τοῦ ἔργου ἐπεξῆλθον. [2] οἱ δὲ Ἀμπρακιῶται καὶ οἱ κατὰ τὸ δεξιὸν κέρας ἐνίκων τὸ καθ᾽ ἑαυτοὺς καὶ πρὸς τὸ Ἄργος ἀπεδίωξαν: καὶ γὰρ μαχιμώτατοι τῶν περὶ ἐκεῖνα τὰ χωρία τυγχάνουσιν ὄντες. [3] ἐπαναχωροῦντες δὲ ὡς ἑώρων τὸ πλέον νενικημένον καὶ οἱ ἄλλοι Ἀκαρνᾶνες σφίσι προσέκειντο, χαλεπῶς διεσῴζοντο ἐς τὰς Ὄλπας, Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать следующее : οὗτοι δὲ μάλιστα ξυντεταγμένοι παντὸς τοῦ στρατοῦ ἀνεχώρησαν. καὶ ἡ μὲν μάχη ἐτελεύτα ἐς ὀψέ.

109. Μενεδάϊος δὲ τῇ ὑστεραίᾳ Εὐρυλόχου τεθνεῶτος καὶ Μακαρίου αὐτὸς παρειληφὼς τὴν ἀρχὴν καὶ ἀπορῶν μεγάλης ἥσσης γεγενημένης ὅτῳ τρόπῳ ἢ μένων πολιορκήσεται ἔκ τε γῆς καὶ ἐκ θαλάσσης ταῖς Ἀττικαῖς ναυσὶν ἀποκεκλῃμένος ἢ καὶ ἀναχωρῶν διασωθήσεται, προσφέρει λό γον περὶ σπονδῶν καὶ ἀναχωρήσεως Δημοσθένει καὶ τοῖς Ἀκαρνάνων στρατηγοῖς, καὶ περὶ νεκρῶν ἅμα ἀναιρέσεως. [2] οἱ δὲ νεκροὺς μὲν ἀπέδοσαν καὶ τροπαῖον αὐτοὶ ἔστησαν καὶ τοὺς ἑαυτῶν τριακοσίους μάλιστα ἀποθανόντας ἀνείλοντο, ἀναχώρησιν δὲ ἐκ μὲν τοῦ προφανοῦς οὐκ ἐσπείσαντο ἅπασι, κρύφα δὲ Δημοσθένης μετὰ τῶν ξυστρατήγων Ἀκαρνάνων σπένδονται Μαντινεῦσι καὶ Μενεδαΐῳ καὶ τοῖς ἄλλοις ἄρχουσι τῶν Πελοποννησίων καὶ ὅσοι αὐτῶν ἦσαν ἀξιολογώτατοι ἀποχωρεῖν κατὰ τάχος, βουλόμενος ψιλῶσαι τοὺς Ἀμπρακιώτας τε καὶ τὸν μισθοφόρον ὄχλον [τὸν ξενικόν], μάλιστα δὲ Λακεδαιμονίους καὶ Πελοποννησίους διαβαλεῖν ἐς τοὺς ἐκείνῃ χρῄζων Ἕλληνας καταπροδόντες τὸ ἑαυτῶν προυργιαίτερον ἐποιήσαντο. [3] καὶ οἱ τάχους ἔθαπτον, ὥσπερ ὑπῆρχε, καὶ τὴ ν ἀποχώρησιν κρύφα οἷς ἐδέδοτο ἐπεβούλευον:

110. τῷ δὲ Δημοσθένει καὶ τοῖς Ἀκαρνᾶσιν ἀγγέλλεται τοὺς Ἀμπρακιώτας τοὺς ἐκ τῆς πόλεως πανδημεὶ κατὰ τὴν πρώτην ἐκ τῶν Ὀλπῶν ἀγγελίαν ἐπιβοηθεῖν διὰ τῶν Ἀμφιλόχων, βουλομένους τοῖς ἐν Ὄλπαις ξυμμεῖξαι, εἰδότας οὐδὲν τῶν γεγενημένων. [2] καὶ πέμπει εὐθὺς τοῦ στρατοῦ μέρος τι τὰς ὁδοὺς προλοχιοῦντας καὶ τὰ καρτερὰ προκαταληψομένους, καὶ τῇ ἄλλῃ στρατιᾷ ἅμα παρεσκευάζετο βοηθεῖν ἐπ᾽ αὐτούς.

111. ?????? υγάνων ξυλλογὴν ἐξελθόντες ὑπαπῇσαν κατ᾽ ὀλίγους, ἅμα ξυλλέγοντες ἐφ᾽ ἃ ἐξῆλθον δῆθεν: προκεχωρηκότες δὲ ἤδη ἄπωθεν τῆς Ὄλπης θᾶσσον ἀπεχώρουν. [2] οἱ δ᾽ Ἀμπρακιῶται καὶ οἱ ἄλλοι, ὅσοι † μὲν ἐτύγχανον οὕτως † ἁθρόοι ξυνεξελθόντες, ὡς ἔγνωσαν ἀπιόντας, ὥρμη σαν καὶ αὐτοὶ καὶ ἔθεον δρόμῳ, ἐπικαταλαβεῖν βουλόμενοι. [3] . καὶ τοὺς Πελοποννησίους ἐπεδίωκον, καί τινας αὐτῶν τῶν στρατηγῶν κωλύοντας καὶ φάσκοντας ἐσπεῖσθαι αὐτοῖς ἠκόντισέ τις, νομίσας καταπροδίδοσθαι σφᾶς: ἔπειτα μέντοι τοὺς Если у вас есть какие-либо проблемы с питанием, это может привести к тому, что вы почувствуете, что у вас есть проблемы со здоровьем. [4] . καὶ ἐς διακοσίους μέν τινας αὐτῶν ἀπέκτειναν: οἱ δ᾽ ἄλλοι διέφυγον ἐς τὴν Ἀγραΐδα ὅμορον οὖσαν, καὶ Σαλύνθιος αὐτοὺς ὁ βασιλεὺς τῶν Ἀγραίων φίλος ὢν ὑπεδέξατο.

112. ο ἱ δ᾽ ἐκ τῆς πόλεως Ἀμπρακιῶται ἀφικνοῦνται ἐπ᾽ Ἰδομενήν. ἐστὸν δὲ δύο λόφω ἡ Ἰδομενὴ ὑψηλώ: τούτοιν τὸν μὲν μείζω νυκτὸς ἐπιγενομένης οἱ προαποσταλέντες ὑπὸ τοῦ Δημοσθένους ἀπὸ τοῦ στρατοπέδου ἔλαθόν τε καὶ ἔφθασαν προκαταλαβόντες （ τὸν δ᾽ ἐλάσσω ἔτυχον οἱ Ἀμπρακιῶται προαναβάντες ） καὶ ηὐλίσαντο. [2] . αὐτὸς μὲν τὸ ἥμισυ ἔχων ἐπὶ τῆς ἐσβολῆς, τὸ δ᾽ ἄλλο διὰ τῶν Ἀμφιλοχικῶν ὀρῶν. [3] καὶ ἅμα ὄρθρῳ ἐπιπίπτει τοῖς Ἀμπρακιώταις ἔτι ἐν ταῖς ε ὐναῖς καὶ οὐ προῃσθημένοις τὰ γεγενημένα, ἀλλὰ πολὺ μᾶλλον νομίσασι τοὺς ἑαυτῶν εἶναι: [4] καὶ γὰρ τοὺς Μεσσηνίους πρώτους ἐπίτηδες ὁ Δημοσθένης προύταξε καὶ προσαγορεύειν ἐκέλευε, Δωρίδα τε γλῶσσαν ἱέντας καὶ τοῖς προφύλαξι πίστιν παρεχομένους, ἅμα δὲ καὶ οὐ καθορωμένους τῇ ὄψει νυκτὸς ἔτι οὔσης. [5] ὡς οὖν ἐπέπεσε τῷ στρατεύματι αὐτῶν, τρέπουσι, καὶ τοὺς μὲν πολλοὺς αὐτοῦ διέφθειραν, οἱ δὲ λοιποὶ κατὰ τὰ ὄρη ἐς φυγὴν ὥρμησαν. [6] ??? ἑαυτῶν γῆς καὶ ψιλῶν πρὸς ὁπλίτας, τῶν δὲ ἀπείρων καὶ ἀνεπιστημόνων ὅπῃ τράπωνται, ἐσπίπτοντες ἔς τε χαράδρας καὶ τὰς προλελοχισμένας ἐνέδρας διεφθείροντο. [7] καὶ ἐς πᾶσαν ἰδέαν χωρήσαντες τῆς φυγῆς ἐτράποντό τινες καὶ ἐς τὴν θάλασσαν οὐ πολὺ ἀπέχουσαν, κ α ὶ ὡς εἶδον τὰς Ἀττικὰς ναῦς παραπλεούσας ἅμα τοῦ ἔργου τῇ ξυντυχίᾳ, προσένευσαν, ἡγησάμενοι ἐν τῷ αὐτίκα φόβῳ κρεῖσσον εἶναι σφίσιν ὑπὸ τῶν ἐν ταῖς ναυσίν, εἰ δεῖ, διαφθαρῆναι ἢ ὑπὸ τῶν βαρβάρων καὶ ἐχθίστων Ἀμφιλόχων. [ 8 ] . ἐς τὴν πόλιν: Ἀκαρνᾶνες δὲ σκυλεύσαντες τοὺς νεκροὺς καὶ τροπαῖα στήσαντες ἀπεχώρησαν ἐς Ἄργος.

113. καὶ αὐτοῖς τῇ ὑστεραίᾳ ἦλθε κῆρυξ ἀπὸ τῶν ἐς Ἀγραίους καταφυγόντων ἐκ τῆς Ὄλπης Ἀμπρακιωτῶν, ἀναίρεσιν αἰτήσων τῶν νεκρῶν οὓς ἀπέκτειναν ὕστερον τῆς πρώτης μάχης, ὅτε μετὰ τῶν Μαντινέων καὶ τῶν ὑποσπόνδων ξυνεξῇσαν ἄσπονδοι. [2] ??? πλῆθος: οὐ γὰρ ᾔδει τὸ πάθος, ἀλλ᾽ ᾤετο τῶν μετὰ σφῶν εἶναι. [3] καί τις αὐτὸν ἤρετο ὅτι θαυμάζοι καὶ ὁπόσοι αὐτῶν τεθνᾶσιν, οἰόμενος αὖ ὁ ἐρωτῶν εἶναι τὸν κήρυκα ἀπὸ τῶν ἐν Ἰδομεναῖς. ὁ δ᾽ ἔφη διακοσίους μάλιστα. ὑπολαβὼν δ᾽ ὁ ἐρωτῶν εἶπεν 'οὔκουν τὰ ὅπλα ταυτὶ φαίνεται, [4] ἀλλὰ πλέον ἢ χιλίων.' αὖθις δὲ εἶπεν ἐκεῖνος 'οὐκ ἄ ρα τῶν μεθ᾽ ἡμῶν μαχομένων ἐστίν.' ὁ δ᾽ ἀπεκρίνατο 'εἴπερ γε ὑμεῖς ἐν Ἰδομενῇ χθὲς ἐμάχεσθε.' 'ἀλλ᾽ ἡμεῖς γε οὐδενὶ ἐμαχόμεθα χθές, ἀλλὰ πρῴην ἐν τῇ ἀποχωρήσει.' 'καὶ μὲν δὴ τούτοις γε ἡμεῖς χθὲς ἀπὸ τῆς πόλεως βοηθήσασι τῆς Ἀμπρακιωτῶν ἐμαχόμεθα.' [5] ὁ δὲ κῆρυξ ὡς ἤκουσε καὶ ἔγνω ὅτι ἡ ἀπὸ τῆς πόλεως βοήθεια διέφθαρται, ἀνοιμώξας καὶ ἐκπλαγεὶς τῷ μεγέθει τῶν παρόντων κακῶν ἀπῆλθεν εὐθὺς ἄπρακτος καὶ οὐκέτι ἀπῄτει τοὺς νεκρούς. [6] πάθος γὰρ τοῦτο μιᾷ πόλει Ἑλληνίδι ἐν ἴσαις ἡμέραις μέγιστον δὴ τῶν κατὰ τὸ ν πόλεμον τόνδε ἐγένετο. καὶ ἀριθμὸν οὐκ ἔγραψα τῶν ἀποθανόντων, διότι ἄπιστον τὸ πλῆθος λέγεται ἀπολέσθαι ὡς πρὸς τὸ μέγεθος τῆς πόλεως. Ἀμπρακίαν μέντοι οἶδα ὅτι, εἰ ἐβουλήθησαν Ἀκαρνᾶνες καὶ Ἀμφίλοχοι Ἀθηναίοις καὶ Δημοσθένει πειθόμενοι ἐξελεῖν, αὐτοβοεὶ ἂν εἷλον: νῦν δ᾽ ἔδεισαν μὴ οἱ Ἀθηναῖοι ἔχοντες αὐτὴν χαλεπώτεροι σφίσι πάροικοι ὦσιν.

114. μετ ὰ δὲ ταῦτα τρίτον μέρος νείμαντες τῶν σκύλων τοῖς Ἀθηναίοις τὰ ἄλλα κατὰ τὰς πόλεις διείλοντο. καὶ τὰ μὲν τῶν Ἀθηναίων πλέοντα ἑάλω, τὰ δὲ νῦν ἀνακείμενα ἐν τοῖς Ἀττικοῖς ἱεροῖς Δημοσθένει ἐξῃρέθησαν τριακόσιαι πανοπλίαι, καὶ ἄγων αὐτὰς κατέπλευσεν: καὶ ἐγένετο ἅμα αὐτῷ μετὰ τὴν ἐκ τῆς Αἰτωλίας ξυμφορὰν ἀπὸ ταύτης τῆς πράξεως ἀδεεστέρα и κάθοδος. [2] ἀπῆλθον δὲ καὶ οἱ ἐν ταῖς εἴκοσι ναυσὶν Ἀθηναῖοι ἐς Ναύπακτον. ??? Σαλύνθιον καὶ Ἀγραίους καταφυγοῦσιν Ἀμπρακιώταις καὶ Πελοποννησίοις ἀναχώρησιν ἐσπείσαντο ἐξ Οἰνιαδῶν, οἷπερ καὶ μετανέστησαν παρὰ Σαλυνθίου. [3] καὶ ἐς τὸν ἔπειτα χρόνον σπονδὰς καὶ ξυμμαχίαν ἐποιήσαντο ἑκατὸν ἔτη Ἀκαρνᾶνες καὶ Ἀμφίλοχοι πρὸς Ἀμπρακιώτας ἐπὶ τοῖσδε, ὥστε μήτε Ἀμπρακιώτας μετὰ Ἀκαρνάνων στρατεύειν ἐπὶ Πελοποννησίους μήτε Ἀκαρνᾶνας μετὰ Ἀμπρακιωτῶν ἐπ᾽ Ἀθηναίους, βοηθεῖν δὲ τῇ ἀλλήλων, καὶ ἀποδοῦναι Ἀμπρακιώτας ὁπόσα ἢ χωρία ἢ ὁμήρους Ἀμφιλόχων ἔχουσι, καὶ ἐπὶ Ἀνακτόριον μὴ βοηθεῖν πολέμιον ὂν Ἀκαρνᾶσιν. [4] ταῦτ α ξυνθέμενοι διέλυσαν τὸν πόλεμον. μετὰ δὲ ταῦτα Κορίνθιοι φυλακὴν ἑαυτῶν ἐς τὴν Ἀμπρακίαν ἀπέστειλαν ἐς τριακοσίους ὁπλίτας καὶ Ξενοκλείδαν τὸν Εὐθυκλέους ἄρχοντα: οἳ κομιζόμενοι χαλεπῶς διὰ τῆς ἠπείρου ἀφίκοντο. τὰ μὲν κατ᾽ Ἀμπρακίαν οὕτως ἐγένετο.


115. ο ἱ δ᾽ ἐν τῇ Σικελίᾳ Ἀθηναῖοι τοῦ αὐτοῦ χειμῶνος ἔς τε τὴν Ἱμεραίαν ἀπόβασιν ἐποιήσαντο ἐκ τῶν νεῶν μετὰ τῶν Σικελῶν τῶν ἄνωθεν ἐσβεβληκότων ἐς τὰ ἔσχατα τῆς Ἱμεραίας, καὶ ἐπὶ τὰς Αἰόλου νήσους ἔπλευσαν. [2] ἀναχωρήσαντες δὲ ἐς Ῥήγιον Πυθόδωρον τὸν Ἰσολόχου Ἀθηναίων στρατηγὸν καταλαμβάνουσιν ἐπὶ τὰς ναῦς διάδοχον ὧν ὁ Λάχης ἦρχεν. [3] . πλείοσι ναυσίν: τῆς μὲν γὰρ γῆς αὐτῶν οἱ Συρακόσιοι ἐκράτουν, τῆς δὲ θαλάσσης ὀλίγαις ναυσὶν εἰργόμεν οι παρεσκευάζοντο ναυτικὸν ξυναγείροντες ὡς οὐ περιοψόμενοι. [4] ?????? ἡγούμενοι θᾶσσον τὸν ἐκεῖ πόλεμον καταλυθήσεσθαι, ἅμα δὲ βουλόμενοι μελέτην τοῦ ναυτικοῦ ποιεῖσθαι. 5 τὸν Σωστρατίδου καὶ Εὐρυμέδοντα τὸν Θουκλέους ἐπὶ τῶν πλειόνων νεῶν ἀποπέμψειν ἔμελλον. [6] ??? τοῦ χειμῶνος ἐπὶ τὸ Λο κρ ῶν φρούριον ὃ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время.

116. ἐρρύη δὲ περὶ αὐτὸ τὸ ἔαρ τοῦτο ὁ ῥύαξ τοῦ πυρὸς ἐκ τῆς Αἴτνης, ὥσπερ καὶ πρότερον, καὶ γῆν τινὰ ἔφθειρε τῶν Καταναίων, οἳ ὑπὸ τῇ Αἴτνῃ τῷ ὄρει οἰκοῦσιν, ὅπερ μέγιστόν ἐστιν ὄρος ἐν τῇ Σικελίᾳ. [ 2 ] ??? τρὶς γεγενῆσθαι τὸ ῥεῦμα ἀφ᾽ οὗ Σικελία ὑπὸ Ἑλλήνων οἰκεῖται. [3] ταῦτα μὲν κατὰ τὸν χειμῶνα τοῦτον ἐγένετο, καὶ ἕκτον ἔτος τῷ πολέμῳ ἐτελεύτα τῷδε ὃν Θουκυδίδης ξυνέγραψεν.


Βιβλίο Δ'

1. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου θέρους περὶ σίτου ἐκβολὴν Συρακοσίων δέκα νῆες πλεύσασαι καὶ Λοκρίδες ἴσαι Μεσσήνην τὴν ἐν Σικελίᾳ κατέλαβον, αὐτῶν ἐπαγαγομένων, καὶ ἀπέστη Μεσσήνη Ἀθηναίων. [2] ἔπραξαν δὲ τοῦτο μάλιστα οἱ μὲν Συρακόσιοι ὁρῶντες προσβοlam Σικελίας καὶ φοβούμενοι τοὺς Ἀθηναίους μὴ ἐξ αὐτοῦ ὁρμώμενοί ποτε σφίσι μείζονι παρασκευῇ ἐπέλθωσιν, οἱ δὲ Λοκροὶ κατὰ ἔχθος τὸ Ῥηγίνων, βουλόμενοι ἀμφοτέρωθεν αὐτοὺς καταπολεμεῖν. [3] καὶ ἐσεβεβλήκεσαν ἅμα ἐς τὴν Ῥηγίνων οἱ Λοκροὶ πανστρατιᾷ, ἵνα μὴ ἐπιβοηθῶσι τοῖς Μεσσηνίοις, ἅμα δὲ καὶ ξυνεπαγόντων Ῥηγίνων φυγάδων, οἳ ἦσαν παρ᾽ αὐτοῖς: τὸ γὰρ Ῥήγιον ἐπὶ πολὺν χρόνον ἐστασίαζε καὶ ἀδύνατα ἦν ἐν τῷ παρόντι τοὺς Λοκροὺς ἀμύνεσθαι, ᾗ καὶ μᾶλλον ἐπετίθεντο. [4] δῃώσαντες δὲ οἱ μὲν Λοκροὶ τῷ πεζῷ ἀπεχώρησαν, αἱ δὲ νῆες Μεσσήνην ἐφρούρουν: καὶ ἄλλαι αἱ πληρούμεναι ἔμελλον αὐτόσε ἐγκαθορμισάμεναι τὸν πόλεμον ἐντεῦθεν ποιήσεσθαι.

2. ὑπὸ δὲ τοὺς αὐτοὺς χρόνους τοῦ ἦρος, πρὶν τὸν σῖτον ἐν ἀκμῇ εἶναι, Πελοποννήσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ἐσέβαλον ἐς τὴν Ἀττικήν （ ἡγεῖτο δὲ Ἆγις ὁ Ἀρχιδάμου Λακεδαιμονίων βασιλεύς ） , καὶ ἐγκαθεζόμενοι ἐδῄουν τὴν γῆν. [2] Ἀθηναῖοι δὲ τάς τε τεσσαράκοντα ναῦς ἐς Σικε λίαν ἀπέστειλαν, ὥσπερ παρεσκευάζοντο, καὶ στρατηγοὺς τοὺς ὑπολοίπους Εὐρυμέδοντα καὶ Σοφοκλέα: Πυθόδωρος γὰρ ὁ τρίτος αὐτῶν ἤδη προαφῖκτο ἐς Σικελίαν. [3] εἶπον δὲ τούτοις καὶ Κερκυραίων ἅμα παραπλέοντας τῶν ἐν τῇ πόλει ἐπιμεληθῆναι, οἳ ἐλῃστεύοντο ὑπὸ τῶ ν ἐν τῷ ὄρει φυγάδων: καὶ Πελοποννησίων αὐτόσε νῆες ἑξήκοντα παρεπεπλεύκεσαν τοῖς ἐν τῷ ὄρει τιμωροὶ καὶ λιμοῦ ὄντος μεγάλου ἐν τῇ πόλει νομίζοντες κατασχήσειν ῥᾳδίως τὰ πράγματα. [4] Δημοσθένει δὲ ὄντι ἰδιώτῃ μετὰ τὴν ἀναχώρησιν τὴν ἐξ Ἀκαρνανίας αὐτῷ δεη θέντι εἶπον χρῆσθαι ταῖς ναυσὶ ταύταις, ἢν βούληται, περὶ τὴν Πελοπόννησον.

3. κα ὶ ὡς ἐγένοντο πλέοντες κατὰ τὴν Λακωνικὴν καὶ ἐπυνθάνοντο ὅτι αἱ νῆες ἐν Κερκύρᾳ ἤδη εἰσὶ τῶν Πελοποννησίων, ὁ μὲν Εὐρυμέδων καὶ Σοφοκλῆς ἠπείγοντο ἐς τὴν Κέρκυραν, ὁ δὲ Δημοσθένης ἐς τὴν Πύλον πρῶτον ἐκέλευε σχόντας αὐτοὺς καὶ πράξαντας ἃ δεῖ τὸν πλοῦν ποιε ῖσθαι: ἀντιλεγόντων δὲ κατὰ τύχην χειμὼν ἐπιγενόμενος κατήνεγκε τὰς ναῦς ἐς τὴν Πύλον. [2] καὶ ὁ Δημοσθένης εὐθὺς ἠξίου τειχίζεσθαι τὸ χωρίον （ ἐπὶ τοῦτο γὰρ ξυνεκπλεῦσαι ） , καὶ ἀπέφαινε πολλὴν εὐπορίαν ξύλων τε καὶ λίθων, καὶ φύσει καρτερὸν ὂν καὶ ἐρῆμο ν αὐτό τε καὶ ἐπὶ πολὺ τῆς χώρας: ἀπέχει γὰρ σταδίους μάλιστα ἡ Πύλος τῆς Σπάρτης τετρακοσίους καὶ ἔστιν ἐν τῇ Μεσσηνίᾳ ποτὲ οὔσῃ γῇ, καλοῦσι δὲ αὐτὴν οἱ Λακεδαιμόνιοι Κορυφάσιον. [3] . ταλαμβάνων τὴν πόλιν δαπανᾶν. τῷ δὲ διάφορόν τι ἐδόκει εἶναι τοῦτο τὸ χωρίον ἑτέρου μᾶλλον, λιμένος τε προσόντος καὶ τοὺς Μεσσηνίους οἰκείους ὄντας αὐτῷ τὸ ἀρχαῖον καὶ ὁμοφώνους τοῖς Λακεδαιμονίοις πλεῖστ᾽ ἂν βλάπτειν ἐξ αὐτοῦ ὁρμωμένους, καὶ βεβαίους ἅμα το ῦ χωρίου φύλακας ἔσεσθαι.

4. ὡς δὲ οὐκ ἔπειθεν οὔτε τοὺς στρατηγοὺς οὔτε τοὺς στρατιώτας, ὕστερον καὶ τοῖς ταξιάρχοις κοινώσας, ἡσύχαζεν ὑπὸ ἀπλοίας, μέχρι αὐτοῖς τοῖς στρατιώταις σχολάζουσιν ὁρμὴ ἐνέπεσε περιστᾶσιν ἐκτειχίσαι τὸ χωρίον. [2] καὶ ἐγχειρήσ αντες εἰργάζοντο, σιδήρια μὲν λιθουργὰ οὐκ ἔχοντες, λογάδην δὲ φέροντες λίθους, καὶ ξυνετίθεσαν ὡς ἕκαστόν τι ξυμβαίνοι: καὶ τὸν πηλόν, εἴ που δέοι χρῆσθαι, ἀγγείων ἀπορίᾳ ἐπὶ τοῦ νώτου ἔφερον, ἐγκεκυφότες τε, ὡς μάλιστα μέλλοι ἐπιμένειν, καὶ τὼ χεῖρε ἐς τ ο ὐπίσω ξυμπλέκοντες, ὅπως μὴ ἀποπίπτοι. [3] ?????? πρὶν ἐπιβοηθῆσαι: τὸ γὰρ πλέον τοῦ χωρίου αὐτὸ καρτερὸν ὑπῆρχε καὶ οὐδὲν ἔδει τείχους.

5. οἱ δὲ ἑορτήν τινα ἔτυχον ἄγοντες καὶ ἅμα πυνθανόμενοι ἐν ὀλιγωρίᾳ ἐποιοῦντο, ὡς, ὅταν ἐξέλθωσιν, ἢ οὐχ ὑπομενοῦντας σφᾶς ῥᾳδίως ληψόμενοι βίᾳ: καί τι καὶ αὐτοὺς ὁ στρατὸς ἔτι ἐν ταῖς Ἀθήναις ὢν ἐπέσχεν. [2] . ἡμέραις ἓξ τὸν μὲν Δημοσθένη μετὰ νεῶν πέντε αὐτοῦ φύλακα καταλείπουσι, ταῖς δὲ πλείοσι ναυσὶ τὸν ἐς τὴν Κέρκυραν πλοῦν καὶ Σικελίαν ἠπείγοντο.

6. ο ἱ δ᾽ ἐν τῇ Ἀττικῇ ὄντες Πελοποννήσιοι ὡς ἐπύθοντο τῆς Πύλου κατειλημμένης, ἀνεχώρουν κατὰ τάχος ἐπ᾽ οἴκου, νομίζοντες μὲν οἱ Λακεδαιμόνιοι καὶ Ἆγις ὁ βασιλεὺς οἰκεῖον σφίσι τὸ περὶ τὴν Πύλον: ἅμα δὲ πρῲ ἐσβαλόντες καὶ τοῦ σίτου ἔτι χλωροῦ ὄντος ἐσπάνιζον τροφ ῆς τοῖς πολλοῖς, χειμών τε ἐπιγενόμενος μείζων παρὰ τὴν καθεστηκυῖαν ὥραν ἐπίεσε τὸ στράτευμα. [2] ξυνέβη ἀναχωρῆσαί τε θᾶσσον αὐτοὺς καὶ βραχυτάτην γενέσθαι τὴν ἐσβολὴν ταύτην: ἡμέρας γὰρ πέντε καὶ δέκα ἔμειναν ἐν τῇ Ἀττικῇ.

7. κατ ὰ δὲ τὸν αὐτὸν χρόνον Σιμωνίδης Ἀθηναίων στρατηγὸς Ἠιόνα τὴν ἐπὶ Θρᾴκης Μενδαίων ἀποικίαν, πολεμίαν δὲ οὖσαν, ξυλλέξας Ἀθηναίους τε ὀλίγους ἐκ τῶν φρουρίων καὶ τῶν ἐκείνῃ ξυμμάχων πλῆθος προδιδομένην κατέλαβεν. καὶ παραχρῆμα ἐπιβοηθησάντων Χαλκιδέων καὶ Βοττιαίων ἐξεκρούσθη τε καὶ ἀπέβαλε πολλοὺς τῶν στρατιωτῶν.

8. ????????? καὶ οἱ ἐγγύτατα τῶν περιοίκων εὐθὺς ἐβοήθουν ἐπὶ τὴν Πύλον, τῶν δὲ ἄλλων Λακεδαιμονίων βραδυτέρα ἐγίγνετο ἡ ἔφοδος, ἄρτι ἀφιγμένων ἀφ᾽ ἑτέρας στρατείας. [ 2 ] ????????? ἐπὶ τὰς ἐν τῇ Κερκύρᾳ ναῦς σφῶν τὰς ἑξήκοντα ἔπεμψαν, αἳ ὑπερενεχθεῖσαι τὸν Λευκαδίων ἰσθμὸν καὶ λαθοῦσαι τὰς ἐν Ζακύνθῳ Ἀττικὰς ναῦς ἀφικνοῦνται ἐπὶ Πύλον: παρῆν δὲ ἤδη καὶ ὁ πεζὸς στρατός. [3] . ἀγγεῖλαι Εὐρυμέδοντι καὶ τοῖς ἐν ταῖς ναυσὶν ἐν Ζακύνθῳ Ἀθηναίοις παρεῖναι ὡς τοῦ χωρίου κινδυνεύοντος. [4] . Λακεδ αιμόνιοι παρεσκευάζοντο ὡς τῷ τειχίσματι προσβαλοῦντες κατά τε γῆν καὶ κατὰ θάλασσαν, ἐλπίζοντες ῥᾳδίως αἱρήσειν οἰκοδόμμηα διὰ ταχέων εἰργασμένον καὶ ἀνθρώπων ὀλίγων ἐνόντων. [5] προσδεχόμενοι δὲ καὶ τὴν ἀπὸ τῆς Ζακύνθου τῶν Ἀττικῶν νεῶν βοήθειαν ἐν νῷ εἶ χον , ἢν ἄρα μὴ πρότερον ἕλωσι, καὶ τοὺς ἔσπλους τοῦ λιμένος ἐμφάρξαι, ὅπως μὴ ᾖ τοῖς Ἀθηναίοις ἐφορμίσασθαι ἐς αὐτόν. [6] ἡ γὰρ νῆσος ἡ Σφακτηρία καλουμένη τόν τε λιμένα παρατείνουσα καὶ ἐγγὺς ἐπικειμένη ἐχυρὸν ποιεῖ καὶ τοὺς ἔσπλους στενούς, τῇ μὲν δυοῖν νεο ῖν διάπλουν κατὰ τὸ τείχισμα τῶν Ἀθηναίων καὶ τὴν Πύλον, τῇ δὲ πρὸς τὴν ἄλλην ἤπειρον ὀκτὼ ἢ ἐννέα: ὑλώδης τε καὶ ἀτριβὴς πᾶσα ὑπ᾽ ἐρημίας ἦν καὶ μέγεθος περὶ πέντε καὶ δέκα σταδίους μάλιστα. [7] τοὺς μὲν οὖν ἔσπλους ταῖς ναυσὶν ἀντιπρῴροις βύζην κλῄσει ν ἔμελλον: τὴν δὲ νῆσον ταύτην φοβούμενοι μὴ ἐξ αὐτῆς τὸν πόλεμον σφίσι ποιῶνται, ὁπλίτας διεβίβασαν ἐς αὐτὴν καὶ παρὰ τὴν ἤπειρον ἄλλους ἔταξαν. [8] . ἔχουσαν （ τὰ γὰρ αὐτῆς τῆς Πύλου ἔξω τοῦ ἔσπλου πρὸς τὸ πέλαγος ἀλίμενα ὄντα οὐχ ἕξειν ὅθεν ὁρμώμενοι ὠφελήσουσι τοὺς αὑτῶν ） σφεῖς δὲ ἄνευ τε ναυμαχίας καὶ κινδύνου ἐκπολιορκήσειν τὸ χωρίον κατὰ τὸ εἰκός, σίτου τε οὐκ ἐνόντος καὶ δι᾽ ὀλίγης παρασκευῆς κατειλημμένον. [9] ὡς δ᾽ ἐδό κει αὐτοῖς ταῦτα, καὶ διεβίβαζον ἐς τὴν νῆσον τοὺς ὁπλίτας ἀποκληρώσαντες ἀπὸ πάντων τῶν λόχων. καὶ διέβησαν μὲν καὶ πρότερον κατὰ διαδοχήν, οἱ δὲ τελευταῖοι καὶ ἐγκαταληφθέντες εἴκοσι καὶ τετρακόσιοι ἦσαν καὶ Εἵλωτες οἱ περὶ αὐτούς: ἦρχε δὲ αὐτῶν Ἐπ ιτάδας ὁ Μολόβρου.

9. Δημοσθένης δὲ ὁρῶν τοὺς Λακεδαιμονίους μέλλοντας προσβάλλειν ναυσί τε ἅμα καὶ πεζῷ παρεσκευάζετο καὶ αὐτός, καὶ τὰς τριήρεις αἳ περιῆσαν αὐτῷ ἀπὸ τῶν καταλειφθεισῶν ἀνασπάσας ὑπὸ τὸ τείχισμα προσεσταύρωσε, καὶ τοὺς ναύτας ἐξ αὐτῶν ὥπλισεν ἀσπίσι [τε] φαύλα ις καὶ οἰσυΐναις ταῖς πολλαῖς: οὐ γὰρ ἦν ὅπλα ἐν χωρίῳ ἐρήμῳ πορίσασθαι, ἀλλὰ καὶ ταῦτα ἐκ λῃστρικῆς Μεσσηνίων τριακοντόρου καὶ κέλητος ἔλαβον, οἳ ἔτυχον παραγενόμενοι. Если вы хотите, чтобы ваш телефон был готов к использованию, вы можете использовать его в качестве источника питания. [2] τοὺς μὲν οὖν πολλοὺς τῶν τε ἀόπλων καὶ ὡπλισμένων ἐπὶ τὰ τετειχισμένα μάλιστα καὶ ἐχυρὰ τοῦ χωρίου πρὸς τὴν ἤπειρον ἔταξε, προειπὼν ἀμύνασθαι τὸν πεζόν, ἢν προσβάλῃ: αὐτὸς δὲ ἀπολεξάμενος ἐκ πάντων ἑξήκοντα ὁπλίτας καὶ τοξότας ὀλίγους ἐχώρει ἔξω τοῦ τείχ ους ἐπὶ τὴν θάλασσαν, ᾗ μάλιστα ἐκείνους προσεδέχετο πειράσειν ἀποβαίνειν, ἐς χωρία μὲν χαλεπὰ καὶ πετρώδη πρὸς τὸ πέλαγος τετραμμένα, σφίσι δὲ τοῦ τείχους ταύτῃ ἀσθενεστάτου ὄντος ἐσβιάσασθαι αὐτοὺς ἡγεῖτο προθυμήσεσθαι: [3] οὔτε γὰρ αὐτοὶ ἐλπίζοντές ποτε ναυσὶ κρατήσεσθαι οὐκ ἰσχυρὸν ἐτείχιζον, ἐκείνοις τε βιαζομένοις τὴν ἀπόβασιν ἁλώσιμον τὸ χωρίον γίγνεσθαι. [4] κατὰ τοῦτο οὖν πρὸς αὐτὴν τὴν θάλασσαν χωρήσας ἔταξε τοὺς ὁπλίτας ὡς εἴρξων, ἢν δύνηται, καὶ παρεκελεύσατο τοιάδε.

10. 'ἄνδρες οἱ ξυναράμενοι τοῦδε τοῦ κινδύνου, μηδεὶς ὑμῶν ἐν τῇ τοιᾷδε ἀνάγκῃ ξυνετὸς βουλέσθω δοκεῖν εἶναι, ἐκλογιζόμενος ἅπαν τὸ περιεστὸς ἡμᾶς δεινόν, μᾶλλον ἢ ἀπερισκέπτως εὔελπις ὁμόσε χωρῆσαι τοῖς ἐναντίοις καὶ ἐκ τούτων ἂν περιγενόμενος. ἐς ἀνά γκην ἀφῖκται ὥσπερ τάδε, λογισμὸν ἥκιστα ἐνδεχόμενα κινδύνου τοῦ ταχίστου προσδεῖται. [2] . πλήθει αὐτῶν καταπλαγέντες τὰ ὑπάρχοντα ἡμῖν κρείσσω καταπροδοῦναι. [3] τοῦ τε γὰρ χωρίου τὸ δ υσέμβατον ἡμέτερον νομίζω, ὃ μενόντων μὲν ξύμμαχον γίγνεται, ὑποχωρήσασι δὲ καίπερ χαλεπὸν ὂν εὔπορον ἔσται μηδενὸς κωλύοντος, καὶ τὸν πολέμιον δεινότερον ἕξομεν μὴ ῥᾳδίας αὐτῷ πάλιν οὔσης τῆς ἀναχωρήσεως, ἢν καὶ ὑφ᾽ ἡμῶν βιάζηται （ ἐπὶ γὰρ ταῖς ναυσὶ ῥᾷστοί εἰσιν ἀμύνεσθαι, ἀποβάντες δὲ ἐν τῷ ἴσῳ ἤδη ） , [4] τό τε πλῆθος αὐτῶν οὐκ ἄγαν δεῖ φοβεῖσθαι: κατ᾽ ὀλίγον γὰρ μαχεῖται καίπερ πολὺ ὂν ἀπορίᾳ τῆς προσορμίσεως, καὶ οὐκ ἐν γῇ στρατός ἐστιν ἐκ τοῦ ὁμοίου μείζων, ἀλλ᾽ ἀπὸ νεῶν, αἷς πολλὰ τὰ καίρια δεῖ ἐν τῇ θαλάσσσῃ ξυμβῆναι. [5] ὥστε τὰς τούτων ἀπορίας ἀντιπάλους ἡγοῦμαι τῷ ἡμετέρῳ πλήθει, καὶ ἅμα ἀξιῶ ὑμᾶς, Ἀθηναίους ὄντας καὶ ἐπισταμένους ἐμπειρίᾳ τὴν ναυτικὴν ἐπ᾽ ἄλλους ἀπόβασιν ὅτι, εἴ τις ὑπομένοι καὶ μὴ φόβῳ ῥοθίου καὶ νεῶν δεινότητος κατάπλου ὑποχω ροίη , οὐκ ἄν ποτε βιάζοιτο, καὶ αὐτοὺς νῦν μεῖναί τε καὶ ἀμυνομένους παρ᾽ αὐτὴν τὴν ῥαχίαν σῴζειν ἡμᾶς τε αὐτοὺς καὶ τὸ χωρίον.'

11. τοσα ῦτα τοῦ Δημοσθένους παρακελευσαμένου οἱ Ἀθηναῖοι ἐθάρσησάν τε μᾶλλον καὶ ἐπικαταβάντες ἐτάξαντο παρ᾽ αὐτὴν τὴν θάλασσαν. [2] . ταῖς ναυσὶν ἅμα οὔσαις τεσσαράκοντα καὶ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете использовать его для приготовления пищи. προσέβαλλε δὲ ᾗπερ ὁ Δημοσθένης προσεδέχετο. [3] καὶ οἱ μὲν Ἀθηναῖοι ἀμφοτέρωθεν ἔκ τε γῆς καὶ ἐκ θαλάσσης ἠμύνοντο: οἱ δὲ κατ᾽ ὀλίγας ναῦς διελόμενοι, διότι οὐκ ἦν πλέοσι προσσχεῖν, καὶ ἀν απαύοντες ἐν τῷ μέρει τοὺς ἐπίπλους ἐποιοῦντο, προθυμίᾳ τε πάσῃ χρώμενοι καὶ παρακελευσμῷ, εἴ πως ὠσάμενοι ἕλοιεν τὸ τείχισμα. [4] πάντων δὲ φανερώτατος Βρασίδας ἐγένετο. τριηραρχῶν γὰρ καὶ ὁρῶν τοῦ χωρίου χαλεποῦ ὄντος τοὺς τριηράρχους καὶ κυβερνήτας, εἴ που καὶ δοκοίη δυνατὸν εἶναι σχεῖν, ἀποκνοῦντας καὶ φυλασσομένους τῶν νεῶν μὴ ξυντρίψωσιν, ἐβόα λέγων ὡς οὐκ εἰκὸς εἴη ξύλων φειδομένους τοὺς πολεμίους ἐν τῇ χώρᾳ περιιδεῖν τεῖχος πεποιημένους, ἀλλὰ τάς τε σφετέρας ναῦς βιαζομένους τὴν ἀπόβασιν καταγνύναι ἐκέλευε, καὶ τοὺς ξυμμάχους μὴ ἀποκνῆσαι ἀντὶ μεγάλων εὐεργεσιῶν τὰς ναῦς τοῖς Λακεδαιμονίοις ἐν τῷ παρόντι ἐπιδοῦναι, ὀκείλαντας δὲ καὶ παντὶ τρόπῳ ἀποβάντας τῶν τε ἀνδρῶν καὶ τοῦ χωρίου κρατῆσαι.

12. ?????? ἀναγκάσας ὀκεῖλαι τὴν ναῦν ἐχώρει ἐπὶ τὴν ἀποβάθραν: καὶ πειρώμενος ἀποβαίνειν ἀνεκόπη ὑπὸ τῶν Ἀθηναίων, καὶ τραυματιθεὶσς πολλὰ ἐλιποψύχησέ τε καὶ πεσόντος αὐτοῦ ἐς τὴν παρεξειρεσίαν ἡ ἀσπὶς περιερρύη ἐς τὴν θάλασσαν, καὶ ἐξενεχθείσης αὐτῆς ἐς τὴν γῆν οἱ Ἀθηναῖοι ἀνελόμενοι ὕστερον πρὸς τὸ τροπαῖον ἐχρήσαντο ὃ ἔστησαν τῆς προσβολῆς ταύτης. [2] . καὶ τῶν Ἀθηναίων μενόντων καὶ οὐδὲν ὑποχωρούντων. [3] ἐς τοῦτό τε περ ιέστη ἡ τύχη ὥστε Ἀθηναίους μὲν ἐκ γῆς τε καὶ ταύτης Λακωνικῆς ἀμύνεσθαι ἐκείνους ἐπιπλέοντας, Λακεδαιμονίους δὲ ἐκ νεῶν τε καὶ ἐς τὴν ἑαυτῶν πολεμίαν οὖσαν ἐπ᾽ Ἀθηναίους ἀποβαίνειν: ἐπὶ πολὺ γὰρ ἐποίει τῆς δόξης ἐν τῷ τότε τοῖς μὲν ἠπειρώταις μάλιστα εἶνα ι καὶ τὰ πεζὰ κρατίστοις, τοῖς δὲ θαλασσίοις τε καὶ ταῖς ναυσὶ πλεῖστον προύχειν.

13. ταύτην μὲν οὖν τὴν ἡμέραν καὶ τῆς ὑστεραίας μέρος τι προσβολὰς ποιησάμενοι ἐπέπαυντο: καὶ τῇ τρίτῃ ἐπὶ ξύλα ἐς μηχανὰς ???????????? ὕψος μὲν ἔχειν, ἀποβάσεως δὲ μάλιστα οὔσης ἑλεῖν <ἂν> μηχαναῖς. [2] ἐν τούτῳ δὲ αἱ ἐκ τῆς Ζακύνθου νῆες τῶν Ἀθηναίων παραγίγνονται τεσσαράκοντα: προσεβοήθησαν γὰρ τῶν τε φρουρίδων τινὲς αὐτοῖς τῶν ἐκ Ναυπάκτου καὶ Χῖαι τέσσαρες. [3] . τὰς ν α ῦς καὶ οὐκ ἐκπλεούσας, ἀπορήσαντες ὅπῃ καθορμίσωνται, τότε μὲν ἐς Πρωτὴν τὴν νῆσον, ἣ οὐ πολὺ ἀπέχει ἐρῆμος οὖσα, ἔπλευσαν καὶ ηὐλίσαντο, τῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ παρασκευασάμενοι ὡς ἐπὶ ναυμαχίαν ἀνήγοντο, ἢν μὲν ἀντεκπλεῖν ἐθέλωσι σφίσιν ἐς τὴν εὐρυχωρίαν, εἰ δὲ μή , ὡς αὐτοὶ ἐπεσπλευσούμενοι. [4] καὶ οἱ μὲν οὔτε ἀντανήγοντο οὔτε ἃ διενοήθησαν, φάρξαι τοὺς ἔσπλους, ἔτυχον ποιήσαντες, ἡσυχάζοντες δ᾽ ἐν τῇ γῇ τάς τε ναῦς ἐπλήρουν καὶ παρεσκευάζοντο, ἢν ἐσπλέῃ τις, ὡς ἐν τῷ λιμένι ὄντι οὐ σμικρῷ ναυμαχήσοντες.

14. οἱ δ ᾽ Ἀθηναῖοι γνόντες καθ᾽ ἑκάτερον τὸν ἔσπλουν ὥρμησαν ἐπ᾽ αὐτούς, καὶ τὰς μὲν πλείους καὶ μετεώρους ἤδη τῶν νεῶν καὶ ἀντιπρῴρους προσπεσόντες ἐς φυγὴν κατέστησαν, καὶ ἐπιδιώκοντες ὡς διὰ βραχέος ἔτρωσαν μὲν πολλάς, πέντε δὲ ἔλαβον, καὶ μίαν τούτων αὐτοῖς ἀ νδράσιν : ταῖς δὲ λοιπαῖς ἐν τῇ γῇ καταπεφευγυίαις ἐνέβαλλον. αἱ δὲ καὶ πληρούμεναι ἔτι πρὶν ἀνάγεσθαι ἐκόπτοντο: καί τινας καὶ ἀναδούμενοι κενὰς εἷλκον τῶν ἀνδρῶν ἐς φυγὴν ὡρμημένων. [2] ἃ ὁρῶντες οἱ Λακεδαιμόνιοι καὶ περιαλγοῦντες τῷ πάθει, ὅτιπερ αὐτῶν οἱ ἄνδρες ἀπελαμβάνοντο ἐν τῇ νήσῳ, παρεβοήθουν, καὶ ἐπεσβαίνοντες ἐς τὴν θάλασσαν ξὺν τοῖς ὅπλοις ἀνθεῖλκον ἐπιλαμβανόμενοι τῶν νεῶν: καὶ ἐν τούτῳ κεκωλῦσθαι ἐδόκει ἕκαστος ᾧ μή τινι καὶ αὐτὸς ἔργῳ παρῆν. [3] ἐγένετό τε ὁ θόρυβος μέγας καὶ ἀντηλλαγμένου τοῦ ἑκατέρων τρόπου περὶ τὰς ναῦς: οἵ τε γὰρ Λακεδαιμόνιοι ὑπὸ προθυμίας καὶ ἐκπλήξεως ὡς εἰπεῖν ἄλλο οὐδὲν ἢ ἐκ γῆς ἐναυμάχουν, οἵ τε Ἀθηναῖοι κρατοῦντες καὶ βουλόμενοι τῇ παρούσῃ τύχῃ ὡς ἐπὶ πλεῖστον ἐπεξελθεῖν ἀπὸ νεῶν ἐπεζομάχουν. [4] πολύν τε πόνον παρα σχόντες ἀλλήλοις καὶ τραυματίσαντες διεκρίθησαν, καὶ οἱ Λακεδαιμόνιοι τὰς κενὰς ναῦς πλὴν τῶν τὸ πρῶτον ληφθεισῶν διέσωσαν. [5] καταστάντες δὲ ἑκάτεροι ἐς τὸ στρατόπεδον οἱ μὲν τροπαῖόν τε ἔστησαν καὶ νεκροὺς ἀπέδοσαν καὶ ναυαγίων ἐκράτησαν, καὶ τὴν νῆσον ε ὐθὺς περιέπλεον καὶ ἐν φυλακῇ εἶχον ὡς τῶν ἀνδρῶν ἀπειλημμένων: οἱ δ᾽ ἐν τῇ ἠπείρῳ Πελοποννήσιοι καὶ ἀπὸ πάντων ἤδη βεβοηθηκότες ἔμενον κατὰ χώραν ἐπὶ τῇ Πύλῳ.

15. ἐς δὲ τὴν Σπάρτην ἔδοξεν αὐτοῖς ὡς ἐπὶ ξυμφορᾷ μεγάλῃ τὰ τέλη καταβάντας ἐς τὸ στρατόπεδον βουλεύειν παραχρῆμα ὁρῶντας ὅτι ἂν δοκῇ. [2] καὶ ὡς εἶδον ἀδύνατον ὂν τιμωρεῖν τοῖς ἀνδράσι καὶ κινδυνεύειν οὐκ ἐβούλοντο ἢ ὑπὸ λιμο ῦ τι παθεῖν αὐτοὺς ἢ ὑπὸ πλήθους βιασθέντας κρατηθῆναι, ἔδοξεν αὐτοῖς πρὸς τοὺς στρατηγοὺς τῶν Ἀθηναίων, ἢν ἐθέλωσι, σπονδὰς ποιησαμένους τὰ περὶ Πύλον ἀποστεῖλαι ἐς τὰς Ἀθήνας πρέσβεις περὶ ξυμβάσεως καὶ τοὺς ἄνδρας ὡς τάχιστα πειρᾶσθαι κομίσασθαι.

16. δεξαμένων δὲ τῶν στρατηγῶν τὸν λόγον ἐγίγνοντο σπονδαὶ τοιαίδε, Λακεδαιμονίους μὲν τὰς ναῦς ἐν αἷς ἐναυμάχησαν καὶ τὰς ἐν τῇ Λακωνικῇ πάσας, ὅσαι ἦσαν μακραί, παραδοῦναι κομίσαντας ἐς Πύλον Ἀθηναίοις, καὶ ὅπλα μὴ ἐπιφέρειν τῷ τειχίσματι μήτε κατὰ γῆν μήτ ε κατὰ θάλασσαν, Ἀθηναίους δὲ τοῖς ἐν τῇ νήσῳ ἀνδράσι σῖτον ἐᾶν τοὺς ἐν τῇ ἠπείρῳ Λακεδαιμονίους ἐκπέμπειν τακτὸν ???????????? κρέας, θεράποντι δὲ τούτων ἡμίσεα: ταῦτα δὲ ὁρώντων τῶν Ἀθηναίων ἐσπέμπειν καὶ πλοῖον μηδὲν ἐσπλεῖν λάθρᾳ: φυλάσσειν δὲ καὶ τὴν νῆσον Ἀθηναίους μηδὲν ἧσσον, ὅσα μὴ ἀποβαίνοντας, καὶ ὅπλα μὴ ἐπιφέρειν τῷ Πελοπονννησίων στρατῷ μήτε κατὰ γῆν μήτε κατὰ θάλασσαν. [2] Если у вас есть какие-либо проблемы с одеждой, это может привести к потере веса. ἐσπεῖσθαι δὲ αὐτὰς μέχρι οὗ ἐπανέλθωσιν οἱ ἐκ τῶν Ἀθηνῶν Λακεδαιμονίων πρέσβεις: ἀποστεῖλαι δὲ αὐτοὺς τριήρει Ἀθηναίους καὶ πάλιν κομίσαι. ??? ὁμοίας οἵασπερ ἂν παρ αλάβωσιν . [3] αἱ μὲν σπονδαὶ ἐπὶ τούτοις ἐγένοντο, καὶ αἱ νῆες παρεδόθησαν οὖσαι περὶ ἑξήκοντα, καὶ οἱ πρέσβεις ἀπεστάλησαν. ἀφικόμενοι δὲ ἐς τὰς Ἀθήνας ἔλεξαν τοιάδε.

17. 'ἔπεμψαν ἡμᾶς Λακεδαιμόνιοι, ὦ Ἀθηναῖοι, περὶ τῶν ἐν τῇ νήσῳ ἀνδρῶν πράξοντας ὅτι ἂν ὑμῖν τε ὠφέλιμον ὂν τὸ αὐτὸ πείθωμεν καὶ ἡμῖν ἐς τὴν ξυμφορὰν ὡς ἐκ τῶν παρόντων κόσμον μάλιστα μέλλῃ οἴσειν. [2] τοὺς δὲ λόγους μακροτέρους οὐ παρὰ τὸ εἰωθὸς μηκυνοῦμεν, ἀλλ᾽ ἐπιχώριον ὂν ἡμῖν οὗ μὲν βραχεῖς ἀρκῶσι μὴ πολλοῖς χρῆσθαι, πλέοσι δὲ ἐν ᾧ ἂν καιρὸς ᾖ διδάσκοντάς τι τῶν προύργου λόγοις τὸ δέον πράσσειν. [3] λάβετε δὲ αὐτοὺς μὴ πολεμίως μηδ᾽ ὡς ἀξύνετοι διδασκόμενοι, ὑπόμνησιν δὲ τοῦ καλῶς βουλεύσασθαι πρὸς εἰδότα ς ἡγησάμενοι. [4] 'ὑμῖν γὰρ εὐτυχίαν τὴν παροῦσαν ἔξεστι καλῶς θέσθαι, ἔχουσι μὲν ὧν κρατεῖτε, προσλαβοῦσι δὲ τιμὴν καὶ δόξαν, καὶ μὴ παθεῖν ἐλπίδι ὀρέγονται διὰ τὸ καὶ τὰ παρόντα ἀδοκήτως εὐτυχῆσαι. [5] . ἀπιστότατοι εἶναι ταῖς εὐπραγίαις: ὃ τῇ τε ὑμετέρᾳ πόλει δι᾽ ἐμπειρίαν καὶ ἡμῖν μάλιστ᾽ ἂν ἐκ τοῦ εἰκότος προσείη.

18. γνῶτε δὲ καὶ ἐς τὰς ἡμετέρας νῦν ξυμφορὰς ἀπιδόντες, οἵτινες ἀξίωμα μέγιστον τῶν Ἑλλήνων ἔχοντες ἥκομεν παρ᾽ ὑμᾶς, πρότερον αὐτοὶ κυριώτεροι νομίζοντες εἶναι δοῦναι ἐφ᾽ ἃ νῦν ἀφιγμένοι ὑμᾶς αἰτούμεθα. [2] . ἀπὸ δὲ τῶν αἰεὶ ὑπαρχόντων γνώμῃ σφα λέντες , ἐν ᾧ πᾶσι τὸ αὐτὸ ὁμοίως ὑπάρχει. [3] ὥστε οὐκ εἰκὸς ὑμᾶς διὰ τὴν παροῦσαν νῦν ῥώμην πόλεώς τε καὶ τῶν προσγεγενημένων καὶ τὸ τῆς τύχης οἴεσθαι αἰεὶ μεθ᾽ ὑμῶν ἔσεσθαι. [4] σωφρόνων δὲ ἀνδρῶν οἵτινες τἀγαθὰ ἐς ἀμφίβολον ἀσφαλῶς ἔθεντο （ καὶ ταῖς ξυμφ ορα ῖς οἱ αὐτοὶ εὐξυνετώτερον ἂν ??? μεταχειρίζειν, τούτῳ ξυνεῖναι, ἀλλ᾽ ὡς ἂν αἱ τύχαι αὐτῶν ἡγήσωνται: καὶ ἐλάχιστ᾽ ἂν οἱ τοιοῦτοι πταίοντες διὰ τὸ μὴ τῷ ὀρθουμένῳ αὐτοῦ πιστεύοντ ες ἐπαίρεσθαι ἐν τῷ εὐτυχεῖν ἂν μάλιστα καταλύοιντο. [5] ὃ νῦν ὑμῖν, ὦ Ἀθηναῖοι, καλῶς ἔχει πρὸς ἡμᾶς πρᾶξαι,καὶ μή ποτε ὕστερον, ἢν ἄρα μὴ πειθόμενοι σφαλῆτε, ἃ πολλὰ ἐνδέχεται, νομισθῆναι τύχῃ καὶ τὰ νῦν προχωρήσαντα κρατῆσαι, ἐξὸν ἀκίνδυνον δόκησιν ἰσχύ ος καὶ ξυνέσεως ἐς τὸ ἔπειτα καταλιπεῖν.

19. ' Λακεδαιμόνιοι δὲ ὑμᾶς προκαλοῦνται ἐς σπονδὰς καὶ διάλυσιν πολέμου, διδόντες μὲν εἰρήνην καὶ ξυμμαχίαν καὶ ἄλλην φιλίαν πολλὴν καὶ οἰκειότητα ἐς ἀλλήλους ὑπάρχειν, ἀνταιτοῦντες δὲ τοὺς ἐκ τῆς νήσου ἄνδρας, καὶ ἄμεινον ἡγούμενοι ἀμφοτέροις μὴ διακινδυνεύεσ θαι , εἴτε βίᾳ διαφύγοιεν παρατυχούσης τινὸς σωτηρίας εἴτε καὶ ἐκπολιορκηθέντες μᾶλλον ἂν χειρωθεῖεν. [2] νομίζομέν τε τὰς μεγάλας ἔχθρας μάλιστ᾽ ἂν διαλύεσθαι βεβαίως, οὐκ ἢν ἀνταμυνόμενός τις καὶ ἐπικρατήσας τὰ πλείω τοῦ πολέμου κατ᾽ ????????? αὐτὸ δρᾶσαι πρὸς τὸ ἐπιεικὲς καὶ ἀρετῇ αὐτὸν νικήσας παρὰ ἃ προσεδέχετο μετρίως ξυναλλαγῇ. [3] ὀφείλων γὰρ ἤδη ὁ ἐναντίος μὴ ἀνταμύνεσθαι ὡς βιασθείς, ἀλλ᾽ ἀνταποδοῦναι ἀρετήν, ἑτοιμότερός ἐστιν αἰσχύνῃ ἐμμέ νειν οἷς ξυνέθετο. [4] ?????? τὰ μέτρια διενεχθέντας: πεφύκασί τε τοῖς μὲν ἑκουσίως ἐνδοῦσιν ἀνθησσᾶσθαι μεθ᾽ ἡδονῆς, πρὸς δὲ τὰ ὑπεραυχοῦντα καὶ παρὰ γνώμην διακινδυνεύειν.

20. 'ἡμῖν δὲ καλῶς, εἴπερ ποτέ, ἔχει ἀμφοτέροις ἡ ξυναλλαγή, πρίν τι ἀνήκεστον διὰ μέσου γενόμενον ἡμᾶς καταλαβεῖν, ἐν ᾧ ἀνάγκη ἀίδιον ὑμῖν ἔχθραν πρὸς τῇ κοινῇ καὶ ἰδίαν ἔχειν, ὑμᾶς δὲ στερηθῆναι ὧν νῦν προκαλούμεθα. [ 2 ] . προσγιγνομένης, ἡμῖν δὲ πρὸ αἰσχροῦ τινὸς ξυμφορᾶς μετρίως κατατιθεμένης διαλλαγῶμεν, καὶ αὐτοί τε ἀντὶ πολέμου εἰρήνην ἑλώμεθα καὶ τοῖς ἄλλοις Ἕλλησιν ἀνάπαυσιν κακῶν ποιήσωμεν: οἳ καὶ ἐν τούτῳ ὑμᾶς αἰτιωτέρους ἡγήσονται. πολεμοῦνται μὲν γὰρ ἀσαφῶς ὁποτέρων ἀρξάντων: καταλύσεως δὲ γενομένης, ἧς νῦν ὑμεῖς τὸ πλέον κύριοί ἐστε, τὴν χάριν ὑμῖν προσθήσουσιν. [3] ἤν τε γνῶτε, Λακεδαιμονίοις ἔξεστιν ὑμῖν φίλους γενέσθαι βεβαίως, αὐτῶν τε προκαλεσαμένων χαρισαμένοις τε μᾶλλον ἢ βιασαμένοις. [4] καὶ ἐν τούτῳ τὰ ἐνόντα ἀγαθὰ σκοπεῖτε ὅσα εἰκὸς εἶναι: ἡμῶν γὰρ καὶ ὑμῶν ταὐτὰ λεόντων τό γε ἄλλο Ἑλληνικὸν ἴστε ὅτι ὑποδεέστερον ὂν τὰ μέγιστα τιμήσει.'

21. ο ἱ μὲν οὖν Λακεδαιμόνιοι τοσαῦτα εἶπον, νομίζοντες τοὺς Ἀθηναίους ἐν τῷ πρὶν χρόνῳ σπονδῶν μὲν ἐπιθυμεῖν, σφῶν δὲ ἐναντιουμένων κωλύεσθαι, διδομένης δὲ εἰρήνης ἀσμένους δέξεσθαί τε καὶ τοὺς ἄνδρας ἀποδώσειν. [2] οἱ δὲ τὰς μὲν σπονδάς, ἔχοντες τοὺς ἄνδρας ἐ ν τῇ νήσῳ, ἤδη σφίσιν ἐνόμιζον ἑτοίμους εἶναι, ὁπόταν βούλωνται ποιεῖσθαι πρὸς αὐτούς, τοῦ δὲ πλέονος ὠρέγοντο. [3] μάλιστα δὲ αὐτοὺς ἐνῆγε Κλέων ὁ Κλεαινέτου, ἀνὴρ δημαγωγὸς κατ᾽ ἐκεῖνον τὸν χρόνον ὢν καὶ τῷ πλήθει πιθανώτατος: καὶ ἔπεισεν ἀποκρίνασθαι ὡς χρὴ τὰ μὲν ὅπλα καὶ σφᾶς αὐτοὺς τοὺς ἐν τῇ νήσῳ παραδόντας πρῶτον κομισθῆναι Ἀθήναζε, ἐλθόντων δὲ ἀποδόντας Λακεδαιμονίους Νίσαιαν καὶ Πηγὰς καὶ Τροιζῆνα καὶ Ἀχαΐαν, ἃ οὐ πολέμῳ ἔλαβον, ἀλλ᾽ ἀπὸ τῆς προτέρας ξυμβάσεως Ἀθηναίων ξυγχωρησάντων κατὰ ξυμφορὰς κα ὶ ἐν τῷ τότε δεομένων τι μᾶλλον σπονδῶν, κομίσασθαι τοὺς ἄνδρας καὶ σπονδὰς ποιήσασθαι ὁπόσον ἂν δοκῇ χρόνον ἀμφοτέροις.

22. οἱ δὲ πρὸς μὲν τὴν ἀπόκρισιν οὐδὲν ἀντεῖπον, ξυνέδρους δὲ σφίσιν ἐκέλευον ἑλέσθαι οἵτινες λέγοντες καὶ ἀκούοντες περὶ ἑκάστου ξυμ βήσονται κατὰ ἡσυχίαν ὅτι ἂν πείθωσιν ἀλλήλους. [2] ??? νῷ ἔχοντας δίκαιον αὐτούς, σαφὲς δ᾽ εἶναι καὶ νῦν,οἵτινες τῷ μὲν πλήθει οὐδὲν ἐθέλουσιν εἰπεῖν, ὀλίγοις δὲ ἀνδράσι ξύνεδροι β ούλονται γίγνεσθαι: ἀλλὰ εἴ τι ὑγιὲς διανοοῦνται, λέγειν ἐκέλευσεν ἅπασιν. [3] ὁρῶντες δὲ οἱ Λακεδαιμόνιοι οὔτε σφίσιν οἷόν τε ὂν ἐν πλήθει εἰπεῖν, εἴ τι καὶ ὑπὸ τῆς ξυμφορᾶς ἐδόκει αὐτοῖς ξυγχωρεῖν, μὴ ἐς τοὺς ξυμμάχους διαβληθῶσιν εἰπόντες καὶ οὐ τυχόντε ς , οὔτε τοὺς Ἀθηναίους ἐπὶ μετρίοις ποιήσοντας ἃ προυκαλοῦντο, ἀνεχώρησαν ἐκ τῶν Ἀθηνῶν ἄπρακτοι.

23. ????????? οἱ Λακεδαιμόνιοι ἀπῄτουν, καθάπερ ξυνέκειτο: οἱ δ᾽ Ἀθηναῖοι ἐγκλήματα ἔχοντες ἐπιδρομήν τε τῷ τειχίσματι παράσπονδον καὶ ἄλλα οὐκ ἀξιόλογα δοκοῦντα εἶναι οὐκ ἀπεδίδοσαν, ἰσχυριζόμενοι ὅτι δὴ εἴρητο, ἐὰν καὶ ὁτιοῦν παραβαθῇ, λελύσθαι τὰς σπονδάς. οἱ δὲ Λακεδαιμόνιοι ἀντέλεγόν τε καὶ ἀδίκημα ἐπικαλέσαντες τὸ τῶν νεῶν ἀπελθόντες ἐς πόλ εμον καθίσταντο. [2] . νεοῖν ἐναντίαιν αἰεὶ τὴν νῆσον περιπλέοντες τῆς ἡμέρας （ τῆς δὲ νυκτὸς καὶ ἅπασαι περιώρμουν, πλὴν τὰ πρὸς τὸ πέλαγος, ὁπότε ἄνεμος εἴη: καὶ ἐκ τῶν Ἀθηνῶν αὐτοῖς εἴκοσι νῆες ἀφίκοντο ἐς τὴν φυλακήν, ὥστε αἱ πᾶσαι ἑβδομήκοντα ἐγένοντο ） , Πελοποννήσιοι δὲ ἔν τε τῇ ἠπείρῳ στρατοπεδευόμενοι καὶ προσβολὰς ποιούμενοι τῷ τείχει, σκοποῦντες καιρὸν εἴ τις παραπέσοι ὥστε τοὺς ἄνδρας σῶσαι.

24. ἐν τούτῳ δὲ οἱ ἐν τῇ Σικελίᾳ Συρακόσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι πρὸς ταῖς ἐν Μεσσήνῃ φρουρούσαις ναυσὶ τὸ ἄλλο ναυτικὸν ὃ ???????????? ἐνῆγον οἱ Λοκροὶ τῶν Ῥηγίνων κατὰ ἔχθραν, καὶ αὐτοὶ δὲ ἐσ εβεβλήκεσαν πανδημεὶ ἐς τὴν γῆν αὐτῶν ） , [3] καὶ ναυμαχίας ἀποπειρᾶσθαι ἐβούλοντο, ὁρῶντες τοῖς Ἀθηναίοις τὰς μὲν παρούσας ὀλίγας ναῦς, ταῖς δὲ πλέοσι καὶ μελλούσαις ἥξειν πυνθανόμενοι τὴν νῆσον πολιορκεῖσθαι. [4] εἰ γὰρ κρατήσειαν τῷ ναυτικῷ, τὸ Ῥήγιον ἤλπ ιζον πεζῇ τε καὶ ναυσὶν ἐφορμοῦντες ῥᾳδίως χειρώσεσθαι, καὶ ἤδη σφῶν ἰσχυρὰ τὰ πράγματα γίγνεσθαι: ξύνεγγυς γὰρ κειμένου τοῦ τε Ῥηγίου ἀκρωτηρίου τῆς Ἰταλίας τῆς τε Μεσσήνης τῆς Σικελίας, τοῖς Ἀθηναίοις [τε] οὐκ ἂν εἶναι ἐφορμεῖν καὶ τοῦ πορθμοῦ κρατεῖν. [5] ἔστι δὲ ὁ πορθμὸς ἡ μεταξὺ Ῥηγίου θάλασσα καὶ Μεσσήνης, ᾗπερ βραχύτατον Σικελία τῆς ἠπείρου ἀπέχει: καὶ ἔστιν ἡ Χάρυβδις κληθεῖσα τοῦτο, ᾗ Ὀδυσσεὺς λέγεται διαπλεῦσαι. διὰ στενότητα δὲ καὶ ἐκ μεγάλων πελαγῶν, τοῦ τε Τυρσηνικοῦ καὶ τοῦ Σικελικοῦ, ἐσπίπτο υσα ἡ θάλασσα ἐς αὐτὸ καὶ ῥοώδης οὖσα εἰκότως χαλεπὴ ἐνομίσθη.

25. ????????? ἢ τριάκοντα ἠναγκάσθησαν ὀψὲ τῆς ἡμέρας ναυμαχῆσαι περὶ πλοίου διαπλέοντος, ἀντεπαναγόμενοι πρός τε Ἀθηναίων ναῦς ἑ κκαίδεκα καὶ Ῥηγίνας ὀκτώ. [2] καὶ νικηθέντες ὑπὸ τῶν Ἀθηναίων διὰ τάχους ἀπέπλευσαν ὡς ἕκαστοι ἔτυχον ἐς τὰ οἰκεῖα στρατόπεδα, τό τε ἐν τῇ Μεσσήνῃ καὶ ἐν τῷ Ῥηγίῳ, μίαν ναῦν ἀπολέσαντες: καὶ νὺξ ἐπεγένετο τῷ ἔργῳ. [3] μετὰ δὲ τοῦτο οἱ μὲν Λοκροὶ ἀπῆλθον ἐ κ τῆς Ῥηγίνων, ἐπὶ δὲ τὴν Πελωρίδα τῆς Μεσσήνης ξυλλεγεῖσαι αἱ τῶν Συρακοσίων καὶ ξυμμάχων νῆες ὥρμουν καὶ ὁ πεζὸς αὐτοῖς παρῆν. [4] προσπλεύσαντες δὲ οἱ Ἀθηναῖοι καὶ Ῥηγῖνοι ὁρῶντες τὰς ναῦς κενὰς ἐνέβαλον, καὶ χειρὶ σιδηρᾷ ἐπιβληθείσῃ μίαν ναῦν αὐτοὶ ἀπώ λεσαν τῶν ἀνδρῶν ἀποκολυμβησάντων. [5] ????????? ἐς τὴν Μεσσήνην, αὖθις προσβαλόντες οἱ Ἀθηναῖοι, ἀποσιμωσάντων ἐκείνων καὶ προεμβαλόντων, ἑτέραν ναῦν ἀπολλύουσιν. [6] καὶ ἐν τῷ παράπλῳ καὶ τῇ ναυμαχίᾳ τοιουτοτρόπῳ γενομένῃ οὐκ ἔλασσον ἔχοντες οἱ Συρακόσιοι παρεκομίσθησαν ἐς τὸν ἐν τῇ Μεσσήνῃ λιμένα. [7] κα ὶ οἱ μὲν Ἀθηναῖοι, Καμαρίνης ἀγγελθείσης προδίδοσθαι Συρακοσίοις ὑπ᾽ Ἀρχίου καὶ τῶν μετ᾽ αὐτοῦ, ἔπλευσαν ἐκεῖσε: Μεσσήνιοι δ᾽ ἐν τούτῳ πανδημεὶ κατὰ γῆν καὶ ταῖς ναυσὶν ἅμα ἐστράτευσαν ἐπὶ Νάξον τὴν Χαλκιδικὴν ὅμορον οὖσαν. [8] καὶ τῇ πρώτῃ ἡμέρᾳ τειχήρε ις ποιήσαντες τοὺς Ναξίους ἐδῄουν τὴν γῆν, τῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ ταῖς μὲν ναυσὶ περιπλεύσαντες κατὰ τὸν Ἀκεσίνην ποταμὸν τὴν γῆν ἐδῄουν, τῷ δὲ πεζῷ πρὸς τὴν πόλιν ἐσέβαλλον. [9] ??? τοὺς Μεσσηνίου ς . καὶ οἱ Νάξιοι ὡς εἶδον, θαρσήσαντες καὶ παρακελευόμενοι ἐν ἑαυτοῖς ὡς οἱ Λεοντῖνοι σφίσι καὶ οἱ ἄλλοι Ἕλληνες ξύμμαχοι ἐς τιμωρίαν ἐπέρχονται, ἐκδραμόντες ἄφνω ἐκ τῆς πόλεως προσπίπτουσι τοῖς Μεσσηνίοις, καὶ τρέψαντες ἀπέκτεινάν τε ὑπὲρ χιλίους καὶ οἱ λ οιπο ὶ χαλεπῶς ἀπεχώρησαν ἐπ᾽ οἴκου: καὶ γὰρ οἱ βάρβαροι ἐν ταῖς ὁδοῖς ἐπιπεσόντες τοὺς πλείστους διέφθειραν. [10] . Λεοντῖνοι δὲ εὐθὺς καὶ οἱ ξύμμαχοι μετὰ Ἀθηναίων ἐς τὴν Μεσσήνην ὡς κεκακωμένην ἐστράτευον, καὶ προσβάλλοντες οἱ μὲν Ἀθηναῖοι κατὰ τὸν λιμένα ταῖς ναυσὶν ἐπείρων, ὁ δὲ πεζὸς πρὸς τὴν πόλιν. [11] ἐπεκδρομὴν δὲ ποιησάμενοι οἱ Μεσσήνιοι καὶ Λοκρῶν τινὲς μετὰ τοῦ Δημοτέλους, οἳ μετὰ τὸ πάθος ἐγκατελείφθησαν φρουροί, ἐξαπιναίω ς προσπεσόντες τρέπουσι τοῦ στρατεύματος τῶν Λεοντίνων τὸ πολὺ καὶ ἀπέκτειναν πολλούς. ἰδόντες δὲ οἱ Ἀθηναῖοι καὶ ἀποβάντες ἀπὸ τῶν νεῶν ἐβοήθουν, καὶ κατεδίωξαν τοὺς Μεσσηνίους πάλιν ἐς τὴν πόλιν,τεταραγμένοις ἐπιγενόμενοι: καὶ τροπαῖον στήσαντες ἀνεχώρησ αν ἐς τὸ Ῥήγιον. [ 12 ] ἐστράτευον ἐπ᾽ ἀλλήλους.

26. ?????? Ἀθηναῖοι, καὶ τὸ ἐν τῇ ἠπείρῳ στρατόπεδον τῶν Πελοποννησίων κατὰ χώραν ἔμενεν. [2] ἐπίπονος δ᾽ ἦν τοῖς Ἀθηναίοις ἡ φυλακὴ σίτου τε ἀπορίᾳ καὶ ὕδατος: οὐ γὰρ ἦν κρήνη ὅτι μὴ μία ἐν αὐτῇ τῇ ἀκρο πόλει τῆς Πύλου καὶ αὕτη οὐ μεγάλη, ἀλλὰ διαμώμενοι τὸν κάχληκα οἱ πλεῖστοι ἐπὶ τῇ θαλάσσῃ ἔπινον οἷον εἰκὸς ὕδωρ. [3] στενοχωρία τε ἐν ὀλίγῳ στρατοπεδευομένοις ἐγίγνετο, καὶ τῶν νεῶν οὐκ ἐχουσῶν ὅρμον αἱ μὲν σῖτον ἐν τῇ γῇ ᾑροῦντο κατὰ μέρος, αἱ δὲ μετέωρ οι ὥρμουν. [4] . ὀλίγων ἐκπολιορκήσειν ἐν νήσῳ τε ἐρήμῃ καὶ ὕδατι ἁλμυρῷ χρωμένους. [5] αἴτιον δὲ ἦν οἱ Λακεδαιμόνιοι προειπόντες ἐς τὴν νῆσον ἐσάγειν σῖτόν τε τὸν βουλόμενον ἀλη λεμένον καὶ οἶνον καὶ τυρὸν καὶ εἴ τι ἄλλο βρῶμα, οἷ᾽ ἂν ἐς πολιορκίαν ξυμφέρῃ, τάξαντες ἀργυρίου πολλοῦ καὶ τῶν Εἱλώτων τῷ ἐσαγαγόντι ἐλευθερίαν ὑπισχνούμενοι. [6] καὶ ἐσῆγον ἄλλοι τε παρακινδυνεύοντες καὶ μάλιστα οἱ Εἵλωτες, ἀπαίροντες ἀπὸ τῆς Πελοποννήσ ου ὁπόθεν τύχοιεν καὶ καταπλέοντες ἔτι νυκτὸς ἐς τὰ πρὸς τὸ πέλαγος τῆς νήσου. [7] μάλιστα δὲ ἐτήρουν ἀνέμῳ καταφέρεσθαι: ῥᾷον γὰρ τὴν φυλακὴν τῶν τριήρων ἐλάνθανον, ὁπότε πνεῦμα ἐκ πόντου εἴη: ἄπορον γὰρ ἐγίγνετο περιορμεῖν, τοῖς δὲ ἀφειδὴς ὁ κατάπλους κα θειστήκει : ἐπώκελλον γὰρ τὰ πλοῖα τετιμημένα χρημάτων, καὶ οἱ ὁπλῖται περὶ τὰς κατάρσεις τῆς νήσου ἐφύλασσον. ὅσοι δὲ γαλήνῃ κινδυνεύσειαν, ἡλίσκοντο. [8] ??? ἐφέλκοντες μήκωνα μεμελιτωμένην κ α ὶ λίνου σπέρμα κεκομμένον: ὧν τὸ πρῶτον λανθανόντων φυλακαὶ ὕστερον ἐγένοντο. [9] . σφᾶς.

27. ἐν δὲ ταῖς Ἀθήναις πυνθανόμενοι περὶ τῆς στρατιᾶς ὅτι ταλαιπωρεῖται καὶ σῖτος τοῖς ἐν τῇ νήσῳ ὅτι ἐσπλεῖ, ἠπόρουν καὶ ἐδεδοίκεσαν μὴ σφῶν χειμὼν τὴν φυλακὴν ἐπιλάβοι, ὁρῶντες τῶν τε ἐπιτηδείων τὴν περὶ τὴν Πελοπόννησον κομιδὴν ἀδύνατον ἐσομένην, ἅμα ἐν χωρ ί ῳ ἐρήμῳ καὶ οὐδ᾽ ἐν θέρει οἷοί τε ὄντες ἱκανὰ περιπέμπειν, τόν τε ἔφορμον χωρίων ἀλιμένων ὄντων οὐκ ἐσόμενον, ἀλλ᾽ ἢ σφῶν ἀνέντων τὴν φυλακὴν περιγενήσεσθαι τοὺς ἄνδρας ἢ τοῖς πλοίοις ἃ τὸν σῖτον αὐτοῖς ἦγε χειμῶνα τηρήσαντας ἐκπλεύσεσθαι. [2] πάντων τε ἐ φοβο ῦντο μάλιστα τοὺς Λακεδαιμονίους, ὅτι ἔχοντάς τι ἰσχυρὸν αὐτοὺς ἐνόμιζον οὐκέτι σφίσιν ἐπικηρυκεύεσθαι: καὶ μετεμέλοντο τὰς σπονδὰς οὐ δεξάμενοι. [3] Κλέων δὲ γνοὺς αὐτῶν τὴν ἐς αὑτὸν ὑποψίαν περὶ τῆς κωλύμης τῆς ξυμβάσεως οὐ τἀληθῆ ἔφη λέγειν τοὺς ἐξα γγέλλοντας . παραινούντων δὲ τῶν ἀφιγμένων, εἰ μὴ σφίσι πιστεύουσι, κατασκόπους τινὰς πέμψι, ᾑρέθη κατάσκοπος αὐτὸς μετὰ Θεαγένους ὑπὸ Ἀθηναίων. [4] καὶ γνοὺς ὅτι ἀναγκασθήσεται ἢ ταὐτὰ λέγειν οἷς διέβαλλεν ἢ τἀναντία εἰπὼν ψευδὴς φανήσεσθαι, παρῄνει τοῖς Ἀθηναίοις, ὁρῶν αὐτοὺς καὶ ὡρμημένους τι τὸ πλέον τῇ γνώμῃ στρατεύειν, ὡς χρὴ κατασκόπους μὲν μὴ πέμπειν μηδὲ διαμέλλειν καιρὸν παριέντας, εἰ δὲ δοκεῖ αὐτοῖς ἀληθῆ εἶναι τὰ ἀγγελλόμενα, πλεῖν ἐπὶ τοὺς ἄνδρας. [5] καὶ ἐς Νικίαν τὸν Νικηράτου στρατηγὸν ὄντα ἀπεσήμαινεν, ἐχθρὸς ὢν καὶ ἐπιτιμῶν, ῥᾴδιον εἶναι παρασκευῇ, εἰ ἄνδρες εἶεν οἱ στρατηγοί, πλεύσαντας λαβεῖν τοὺς ἐν τῇ νήσῳ, καὶ αὐτός γ᾽ ἄν, εἰ ἦρχε, ποιῆσαι τοῦτο.

28. ὁ δὲ Νικίας τῶν τε Ἀθηναίων τι ὑποθορυβησάντων ἐς τὸν Κλέωνα, ὅτι οὐ καὶ νῦν πλεῖ, εἰ ῥᾴδιόν γε αὐτῷ φαίνεται, καὶ ἅμα ὁρῶν αὐτὸν ἐπιτιμῶντα, ἐκέλευεν ἥντινα βούλεται δύναμιν λαβόντα τὸ ἐπὶ σφᾶς εἶναι ἐπιχειρεῖν. [2] ?????? τῷ ὄντι παραδωσείοντα ἀνεχώρει καὶ οὐκ ἔφη αὐτὸς ἀλ λ ᾽ ἐκεῖνον στρατηγεῖν, δεδιὼς ἤδη καὶ οὐκ ἂν οἰόμενός οἱ αὐτὸν τολμῆσαι ὑποχωρῆσαι. [3] αὖθις δὲ ὁ Νικίας ἐκέλευε καὶ ἐξίστατο τῆς ἐπὶ Πύλῳ ἀρχῆς καὶ μάρτυρας τοὺς Ἀθηναίους ἐποιεῖτο. οἱ δέ, οἷον ὄχλος φιλεῖ ποιεῖν, ὅσῳ μᾶλλον ὁ Κλέων ὑπέφευγε τὸν πλοῦν καὶ ἐξανεχώρει τὰ εἰρημένα, τόσῳ ἐπεκελεύοντο τῷ Νικίᾳ παραδιδόναι τὴν ἀρχὴν καὶ ἐκείνῳ ἐπεβόων πλεῖν. [4] ὥστε ο??? παρελθὼν οὔτε φοβεῖσθαι ἔφη Λακεδαιμονίους πλεύσεσθαί τε λαβὼν ἐκ μὲν τῆς πόλ εως οὐδένα, Λημνίους δὲ καὶ Ἰμβρίους τοὺς παρόντας καὶ πελταστὰς οἳ ἦσαν ἔκ τε Αἴνου βεβοηθηκότες καὶ ἄλλοθεν τοξότας τετρακοσίους: ταῦτα δὲ ἔχων ἔφη πρὸς τοῖς ἐν Πύλω στρατιώταις ἐντὸς ἡμερῶν εἴκοσιν ἢ ξειν Λακεδαιμονίους ζῶντας ἢ αὐτοῦ ἀποκτενεῖν. [5] τ ο ῖς δὲ Ἀθηναίοις ἐνέπεσε μέν τι καὶ γέλωτος τῇ κουφολογίᾳ αὐτοῦ, ἀσμένοις δ᾽ ὅμως ἐγίγνετο τοῖς σώφροσι τῶν ἀνθρώπων, λογιζομένοις δυοῖν ἀγαθοῖν τοῦ ἑτέρου τεύξεσθαι, ἢ Κλέωνος ἀπαλλαγήσεσθαι, ὃ μᾶλλον ἤλπιζον, ἢ σφαλεῖσι γνώμης Λακεδαιμονίους σφίσι χειρώσ εσθαι .

29. κα ὶ πάντα διαπραξάμενος ἐν τῇ ἐκκλησίᾳ καὶ ψηφισαμένων Ἀθηναίων αὐτῷ τὸν πλοῦν, τῶν τε ἐν Πύλῳ στρατηγῶν ἕνα προσελόμενος Δημοσθένη, τὴν ἀναγωγὴν διὰ τάχους ἐποιεῖτο. [2] τὸν δὲ Δημοσθένη προσέλαβε πυνθανόμενος τὴν ἀπόβασιν αὐτὸν ἐς τὴν νῆσον διανοεῖσθαι. ο ??? πολιορκοῦντες ὥρμηντο διακινδυνεῦσαι. καὶ αὐτῷ ἔτι ῥώμην καὶ ἡ νῆσος ἐμπρησθεῖσα παρέσχεν. [3] πρότερον μὲν γὰρ οὔσης αὐτῆς ὑλώδους ἐπὶ τὸ πολὺ καὶ ἀτριβοῦς διὰ τὴν αἰεὶ ἐρημί αν ἐφοβεῖτο καὶ πρὸς τῶν πολεμίων τοῦτο ἐνόμιζε μᾶλλον εἶναι: πολλῷ γὰρ ἂν στρατοπέδῳ ἀποβάντι ἐξ ἀφανοῦς χωρίου προσβάλλοντας αὐτοὺς βλάπτειν. σφίσι μὲν γὰρ τὰς ἐκείνων ἁμαρτίας καὶ παρασκευὴν ὑπὸ τῆς ὕλης οὐκ ἂν ὁμοίως δῆλα εἶναι, τοῦ δὲ αὑτῶν στρατοπέδο υ καταφανῆ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать следующее: ἐπ᾽ ἐκείνοις γὰρ εἶναι ἂν τὴν ἐπιχείρησιν. [4] . τῆς χώρας, κρείσσους ἐνόμιζε τῶν πλεόνων ἀπείρων: λανθάνειν τε ἂν τὸ ἑαυτῶν στρατόπεδον πολὺ ὂν διαφθειρόμενον, οὐκ οὔσης τῆς προσόψεως ᾗ χρῆν ἀλλήλοις ἐπιβοηθεῖν.

30. ἀπὸ δὲ τοῦ Αἰτωλικοῦ πάθους, ὃ διὰ τὴν ὕλην μέρος τι ἐγένετο, οὐχ ἥκιστα αὐτὸν ταῦτα ἐσῄει. [ 2 ] ??? προσίσχοντας ἀριστοποιεῖσθαι διὰ προφυλακῆς καὶ ἐμπρήσαντός τινος κατὰ μικρὸν τῆς ὕλης ἄκοντος καὶ ἀπὸ τούτου πνεύματος ἐπιγενομένου τὸ πολὺ αὐτῆς ἔλαθε κατακαυθέν. [3] οὕτω δὴ τούς τε Λακεδαιμονίους μᾶλλον κατιδὼ ν πλείους ὄντας, ὑπονοῶν πρότερον ἐλάσσοσι τὸν σῖτον αὐτοῦ ἐσπέμπειν, τήν τε νῆσον εὐαποβατωτέραν οὖσαν, τότε ὡς ἐπ᾽ ἀξιόχρεων τοὺς Ἀθηναίους μᾶλλον σπουδὴν ποιεῖσθαι τὴν ἐπιχείρησιν παρεσκευάζετο, στρατιάν τε μεταπέμπων ἐκ τῶν ἐγγὺς ξυμμάχων καὶ τὰ ἄλλα ἑ τοιμάζων . [4] Κλέων δὲ ἐκείνῳ τε προπέμψας ἄγγελον ὡς ἥξων καὶ ἔχων στρατιὰν ἣν ᾐτήσατο, ἀφικνεῖται ἐς Πύλον. καὶ ἅμα γενόμενοι πέμπουσι πρῶτον ἐς τὸ ἐν τῇ ἠπείρῳ στρατόπεδον κήρυκα, προκαλούμενοι, εἰ βούλοιντο, ἄνευ κινδύνου τοὺς ἐν τῇ νήσῳ ἄνδρας σφίσι τά τε ὅπλα καὶ σφ ᾶς αὐτοὺς κελεύειν παραδοῦναι, ἐφ᾽ ᾧ φυλακῇ τῇ μετρίᾳ τηρήσονται, ἕως ἄν τι περὶ τοῦ πλέονος ξυμβαθῇ.

31. οὐ προσδεξαμένων δὲ αὐτῶν μίαν μὲν ἡμέραν ἐπέσχον, τῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ ἀνηγάγοντο μὲν νυκτὸς ἐπ᾽ ὀλίγας ναῦς τοὺς ὁπλίτας πάντας ἐπιβιβάσαντες, πρὸ δὲ τῆ ς ἕω ὀλίγον ἀπέβαινον τῆς νήσου ἑκατέρωθεν, ἔκ τε τοῦ πελάγους καὶ πρὸς τοῦ λιμένος, ὀκτακόσιοι μάλιστα ὄντες ὁπλῖται, καὶ ἐχώρουν δρόμῳ ἐπὶ τὸ πρῶτον φυλακτήριον τῆς νήσου. [2] ὧδε γὰρ διετετάχατο: ??? έσον δὲ καὶ ὁμαλώτατόν τε καὶ περὶ τὸ ὕδωρ οἱ πλεῖστοι αὐτῶν καὶ Ἐπιτάδας ἄρχων εἶχε, μέρος δέ τι οὐ πολὺ αὐτὸ τὸ ἔσχατον ἐφύλασσε τῆς νήσου τὸ πρὸς τὴν Πύλον, ὃ ἦν καὶ γάρ τι καὶ ἔρυμα αὐτόθι ἦν παλαι ὸν λίθων λογάδην πεποιημένον, ὃ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это правильно. οὕτω μὲν τεταγμένοι ἦσαν.

32. ο ἱ δὲ Ἀθηναῖοι τοὺς μὲν πρώτους φύλακας, οἷς ἐπέδραμον, εὐθὺς διαφθείρουσιν ἔν τε ταῖς εὐναῖς ἔτι καὶ ἀναλαμβάνοντας τὰ ὅπλα, λαθόντες τὴν ἀπόβασιν, οἰομένων αὐτῶν τὰς ναῦς κατὰ τὸ ἔθος ἐς ἔφορμον τῆς νυκτὸς πλεῖν. [2] . καὶ ὀλίγῳ πλεόνων πάντες πλὴν θαλαμιῶν, ὡς ἕκαστοι ἐσκευασμένοι, τοξόται δὲ ὀκτακόσιοι καὶ πελτασταὶ οὐκ ἐλάσσους τούτων, Μεσσηνίων τε οἱ βεβοηθηκότες καὶ οἱ ἄλλοι ὅσοι περὶ Πύλον κατεῖχον πάντες πλὴν τῶν ἐπὶ τοῦ τείχο υς φυλάκων. [3] Δημοσθένους δὲ τάξαντος διέστησαν κατὰ διακοσίους τε καὶ πλείους, ἔστι δ᾽ ᾗ ἐλάσσους, τῶν χωρίων τὰ μετεωρότατα λαβόντες, ὅπως ὅτι πλείστη ἀπορία ᾖ τοῖς πολεμίοις πανταχόθεν κεκυκλωμένοις καὶ μὴ ἔχωσι πρὸς ὅτι ἀντιτάξωνται, ἀλλ᾽ ἀμφίβολοι γ ίγνωνται τῷ πλήθει, εἰ μὲν τοῖς πρόσθεν ἐπίοιεν, ὑπὸ τῶν κατόπιν βαλλόμενοι, εἰ δὲ τοῖς πλαγίοις, ὑπὸ τῶν ἑκατέρωθεν παρατεταγμένων. [ 4] ?????? οἱ ἀπορώτατοι, τοξεύμασι καὶ ἀκοντίοις καὶ λίθοις καὶ σφενδόναις ἐκ πολλοῦ ἔχοντες ἀλκήν, οἷς μηδὲ ἐπελθεῖν οἷόν τε ἦν: φεύγοντές τε γὰρ ἐκράτουν καὶ ἀναχωροῦσιν ἐπέκειντο. τοιαύ τ ῃ μὲν γνώμῃ ὁ Δημοσθένης τό τε πρῶτον τὴν ἀπόβασιν ἐπενόει καὶ ἐν τῷ ἔργῳ ἔταξεν:

33. οἱ δὲ περὶ τὸν Ἐπιτάδαν καὶ ὅπερ ἦν πλεῖστον τῶν ἐν τῇ νήσῳ, ὡς εἶδον τό τε πρῶτον φυλακτήριον διεφθαρμένον καὶ στρατὸν σφίσιν ἐπιόντα, ξυνετάξαντο καὶ τοῖς ὁπλίταις τῶν Ἀθηναίων ἐπῇσαν, βουλόμενοι ἐς χεῖρας ἐλθεῖν: ἐξ ἐναντίας γὰρ οὗτοι καθειστήκεσαν, ἐκ πλαγίου δὲ οἱ ψιλοὶ καὶ κατὰ νώτου. [2] . χρήσασθαι: οἱ γὰρ ψιλοὶ ἑκατέρωθεν βάλλοντες εἶργον, καὶ ἅμα ἐκεῖνοι οὐκ ἀντεπῇσαν, ἀλλ᾽ ἡσύχαζον: τοὺς δὲ ψιλούς, ᾗ μάλιστα αὐτοῖς ἐπιθέοντες προσκέοιντο, ἔτρεπον, καὶ οἳ ὑποστρέφοντες ἠμύνοντο, ἄνθρωποι κούφως τε ἐσκευασμένοι καὶ προλαμβάνοντες ῥᾳδίως τῆς φυγῆς χωρίων τε χαλεπότητι καὶ ὑπὸ τῆς πρὶν ἐρημίας τρ αχέων ὄντων, ἐν οἷς οἱ Λακεδαιμόνιοι οὐκ ἐδύναντο διώκειν ὅπλα ἔχοντες.

34. χρόνον μὲν οὖν τινὰ ὀλίγον οὕτω πρὸς ἀλλήλους ἠκροβολίσαντο: τῶν δὲ Λακεδαιμονίων οὐκέτι ὀξέως ἐπεκθεῖν ᾗ προσπίπτοιεν δυναμένων, γνόντες αὐτοὺς οἱ ψιλοὶ βραδυτέρους ἤδη ὄντας τῷ ἀ μύνασθαι , καὶ αὐτοὶ τῇ τε ὄψει τοῦ θαρσεῖν τὸ πλεῖστον εἰληφότες πολλαπλάσιοι φαινόμενοι καὶ ξυνειθισμένοι μᾶλλον μηκέτι δεινοὺς αὐτοὺς ὁμοίως σφίσι φαίνεσθαι, ὅτι οὐκ εὐθὺς ἄξια Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время, когда захотите ἐπὶ Λακεδαιμονίους, καταφρονήσαντες καὶ ἐμβοήσαντες ἁθρόοι ὥρμησαν ἐπ᾽ αὐτοὺς καὶ ἔβαλλον λίθοις τε καὶ τοξεύμασι καὶ ἀκοντίοις, ὡς ἕκαστός τι πρόχειρον εἶχεν. [2] γενομένης δὲ τῆς βοῆς ἅμα τῇ ἐπιδρομῇ ἔκπληξίς τε ἐνέπεσεν ἀνθρώποις ἀήθεσι τοιαύτης μάχη ς καὶ ὁ κονιορτὸς τῆς ὕλης νεωστὶ κεκαυμένης ἐχώρει πολὺς ἄνω, ἄπορόν τε ἦν ἰδεῖν τὸ πρὸ αὑτοῦ ὑπὸ τῶν τοξευμάτων καὶ λίθων ἀπὸ πολλῶν ἀνθρώπων μετὰ τοῦ κονιορτοῦ ἅμα φερομένων. [3] τό τε ἔργον ἐνταῦθα χαλεπὸν τοῖς Λακεδαιμονίοις καθίστατο: οὔτε γὰρ οἱ πῖλ οι ἔστεγον τὰ τοξεύματα, δοράτιά τε ἐναπεκέκλαστο βαλλομένων, εἶχόν τε οὐδὲν σφίσιν αὐτοῖς χρήσασθαι ἀποκεκλῃμένοι μὲν τῇ ὄψει τοῦ προορᾶν, ὑπὸ δὲ τῆς μείζονος βοῆς τῶν πολεμίων τὰ ἐν αὐτοῖς παραγγελλόμενα οὐκ ἐσακούοντες, κινδύνου τε πανταχόθεν περιεστῶτο ς καὶ οὐκ ἔχοντες ἐλπίδα καθ᾽ ὅτι χρὴ ἀμυνομένους σωθῆναι.

35. τέλος δὲ τραυματιζομένων ἤδη πολλῶν διὰ τὸ αἰεὶ ἐν τῷ αὐτῷ ἀναστρέφεσθαι, ξυγκλῄσαντες ἐχώρησαν ἐς τὸ ἔσχατον ἔρυμα τῆς νήσου, ὃ οὐ πολὺ ἀπεῖχε, καὶ τοὺς ἑαυτῶν φύλακας. [ 2 ] . ἐπέκειντο, καὶ τῶν Λακεδαιμονίων ὅσοι μὲν ὑποχωροῦντες ἐγκατελαμβάνοντο, ἀπέθνῃσκον, οἱ δὲ πολλοὶ διαφυγόντες ἐς τὸ ἔρυα μετὰ τῶν ταύτῃ φυλάκων ἐτάξαντο παρὰ πᾶν ὡς ἀμυνούμενοι ᾗπερ ἦν ἐπίμαχον. [3] καὶ ο ἱ Ἀθηναῖοι ἐπισπόμενοι περίοδον μὲν αὐτῶν καὶ κύκλωσιν χωρίου ἰσχύι οὐκ εἶχον, προσιόντες δὲ ἐξ ἐναντίας ὤσασθαι ἐπειρῶντο. [4] . τῆς μάχης καὶ δίψης καὶ ἡλίου ἀντεῖχον, πειρώμ ενοι οἱ μὲν ἐξελάσασθαι ἐκ τοῦ μετεώρου, οἱ δὲ μὴ ἐνδοῦναι: ῥᾷον δ᾽ οἱ Λακεδαιμόνιοι ἠμύνοντο ἢ ἐν τῷ πρίν, οὐκ οὔσης σφῶν τῆς κυκλώσεως ἐς τὰ πλάγια.

36. ἐπειδὴ δὲ ἀπέραντον ἦν, προσελθὼν ὁ τῶν Μεσσηνίων στρατηγὸς Κλέωνι καὶ Δημοσθένει ἄλλως ἔφη πονεῖν σφᾶς: εἰ δὲ βούλονται ??? ὁδῷ ᾗ ἂν αὐτὸς εὕρῃ, δοκεῖν βιάσεσθαι τὴν ἔφοδον. [2] ?????? τὸ αἰεὶ παρεῖκον τοῦ κρημνώδους τῆς νήσου προσβαίνων, καὶ ᾗ οἱ Λακεδαιμόνιοι χωρίου ἰσχύι πιστεύσαντες οὐκ ἐφύλασσον, χαλεπῶς τε καὶ μόλις περιελθὼν ἔλαθε, καὶ ἐπὶ τοῦ μετεώρου ἐξαπίνης ἀνα φανε ὶς κατὰ νώτου αὐτῶν τοὺς μὲν τῷ ἀδοκήτῳ ἐξέπληξε, τοὺς δὲ ἃ προσεδέχοντο ἰδόντας πολλῷ μᾶλλον ἐπέρρωσεν. [3] καὶ οἱ Λακεδαιμόνιοι βαλλόμενοί τε ἀμφοτέρωθεν ἤδη καὶ γιγνόμενοι ἐν τῷ αὐτῷ ξυμπτώματι, ὡς μικρὸν μεγάλῳ εἰκάσαι, τῷ ἐν Θερμοπύλαις, ἐκεῖνοί τ ε γὰρ τῇ ἀτραπῷ περιελθόντων τῶν Περσῶν διεφθάρησαν, οὗτοί τε ἀμφίβολοι ἤδη ὄντες οὐκέτι ἀντεῖχον, ἀλλὰ πολλοῖς τε ὀλίγοι μαχόμενοι καὶ ἀσθενείᾳ σωμάτων διὰ τὴν σιτοδείαν ὑπεχώρουν, καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἐκράτουν ἤδη τῶν ἐφόδων.

37. γνο ὺς δὲ ὁ Κλέων καὶ ὁ Δημοσθένης [ὅτι], εἰ καὶ ὁποσονοῦν μᾶλλον ἐνδώσουσι, διαφθαρησομένους αὐτοὺς ὑπὸ τῆς σφετέρας στρατιᾶς, ἔπαυσαν τὴν μάχην καὶ τοὺς ἑαυτῶν ἀπεῖρξαν, βουλόμενοι ἀγαγεῖν αὐτοὺς Ἀθηναίοις ζῶντας, εἴ πως τοῦ κηρύγματος ἀκούσαντες ἐπικλασθ ε ῖεν τῇ γνώμῃ τὰ ὅπλα παραδοῦναι καὶ ἡσσηθεῖεν τοῦ παρόντος δεινοῦ. [2] . βουλεῦσαι ὅτι ἂν ἐκείνοις δοκῇ.

38. οἱ δὲ ἀκούσαντες παρῆκαν τὰς ἀσπίδας οἱ πλεῖστοι καὶ τὰς χεῖρας ἀνέεισ αν , δηλοῦντες προσίεσθαι τὰ κεκηρυγμένα. ?????? Δημοσθένης καὶ ἐκείνων Στύφων ὁ Φάρακος, τῶν πρότερον ἀρχόντων τοῦ μὲν πρώτου τεθνηκότος Ἐπιτάδου, τοῦ δὲ μετ᾽ αὐτὸν Ἱππαγρέτου ἐφῃρημένου ἐν το ῖς νεκροῖς ἔτι ζῶντος κειμένου ὡς τεθνεῶτος, αὐτὸς τρίτος ἐφῃρημένος ἄρχειν κατὰ νόμον, εἴ τι ἐκεῖνοι πάσχοιεν. [2] . ἐν τῇ ἠπείρῳ Λακεδαιμονίους ὅτι χρὴ σφᾶς ποιεῖν. [3] καὶ ἐκεί νων μὲν οὐδένα ἀφέντων, αὐτῶν δὲ τῶν Ἀθηναίων καλούντων ἐκ τῆς ἠπείρου κήρυκας καὶ γενομένων ἐπερωτήσεων δὶς ἢ τρίς, ὁ τελευταῖος διαπλεύσας αὐτοῖς ἀπὸ τῶν ἐκ τῆς ἠπείρου Λακεδαιμονίων ἀνὴρ ἀπήγγειλεν ὅτι [οἱ] 'Λακεδαιμόνιοι κελεύουσιν ὑμᾶς αὐτοὺς περὶ ὑμῶ ν αὐτῶν βουλεύεσθαι μηδὲν αἰσχρὸν ποιοῦντας': οἱ δὲ καθ᾽ ἑαυτοὺς βουλευσάμενοι τὰ ὅπλα παρέδοσαν καὶ σφᾶς αὐτούς. [4] καὶ ταύτην μὲν τὴν ἡμέραν καὶ τὴν ἐπιοῦσαν νύκτα ἐν φυλακῇ εἶχον αὐτοὺς οἱ Ἀθηναῖοι: τῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ οἱ μὲν Ἀθηναῖοι τροπαῖον στήσαντες ἐν τ ῇ νήσῳ τἆλλα διεσκευάζοντο ὡς ἐς πλοῦν, καὶ τοὺς ἄνδρας τοῖς τριηράρχοις διεδίδοσαν ἐς φυλακήν, οἱ δὲ Λακεδαιμόνιοι κήρυκα πέμψαντες τοὺς νεκροὺς διεκομίσαντο. [5] ἀπέθανον δ᾽ ἐν τῇ νήσῳ καὶ ζῶντες ἐλήφθησαν τοσοίδε: εἴκοσι μὲν ὁπλῖται διέβησαν καὶ τετρακ όσιοι οἱ πάντες: τούτων ζῶντες ἐκομίσθησαν ὀκτὼ ἀποδέοντες τριακόσιοι, οἱ δὲ ἄλλοι ἀπέθανον. καὶ Σπαρτιᾶται τούτων ἦσαν τῶν ζώντων περὶ εἴκοσι καὶ ἑκατόν. Ἀθηναίων δὲ οὐ πολλοὶ διεφθάρησαν: ἡ γὰρ μάχη οὐ σταδαία ἦν.

39. χρόνος δὲ ὁ ξύμπας ἐγένετο ὅσον οἱ ἄνδρες [οἱ] ἐν τῇ νήσῳ ἐπολιορκήθησαν, ἀπὸ τῆς ναυμαχίας μέχρι τῆς ἐν τῇ νήσῳ μάχης, ἑβδομήκοντα ἡμέραι καὶ δύο. [2] τούτων περὶ εἴκοσιν ἡμέρας, ἐν αἷς οἱ πρέσβεις περὶ τῶν σπονδῶν ἀπῇσαν, ἐσιτοδοτοῦντο, τὰς δὲ ἄλλας τοῖς ἐσπλέουσι λάθρᾳ διετρέφοντο. καὶ ἦν σῖτός τις ἐν τῇ νήσῳ καὶ ἄλλα βρώματα ἐγκατελήφθη: ὁ γὰρ ἄρχων Ἐπιτάδας ἐνδεεστέρως ἑκάστῳ παρεῖχεν ἢ πρὸς τὴν ἐξουσίαν. [3] οἱ μὲν δὴ Ἀθηναῖοι καὶ οἱ Πελοποννήσιοι ἀνεχώρησαν τῷ στρατῷ ἐκ τῆς Πύλου ἑκάτεροι ἐπ᾽ οἴκου, κα ὶ τοῦ Κλέωνος καίπερ μανιώδης οὖσα ἡ ὑπόσχεσις ἀπέβη: ἐντὸς γὰρ εἴκοσιν ἡμερῶν ἤγαγε τοὺς ἄνδρας, ὥσπερ ὑπέστη.

40. ???? γὰρ Λακεδαιμονίους οὔτε λιμῷ οὔτ᾽ ἀνάγκῃ οὐδεμιᾷ ἠξίουν τὰ ὅπλα παραδοῦναι, ἀλλὰ ἔχοντας καὶ μαχομένους ὡς ἐδύναντο ἀποθνῄσκειν. [2] ἀπιστοῦντές τε μὴ εἶναι τοὺς παραδόντας τοῖς τεθνεῶσιν ὁμοίους, καί τινος ἐρομένου ποτὲ ὕστερον τῶν Ἀθηναίων ξυμμάχων δι᾽ ἀχθηδόνα ἕνα τῶν ἐκ τῆς νήσου αἰχμαλώτων εἰ οἱ τεθνεῶτες αὐ τ ῶν καλοὶ κἀγαθοί, ἀπεκρίνατο αὐτῷ πολλοῦ ἂν ἄξιον εἶναι τὸν ἄτρακτον, λέγων τὸν οἰστόν, εἰ τοὺς ἀγαθοὺς διεγίγνωσκε, δήλωσιν ποιούμενος ὅτι ὁ ἐντυγχάνων τοῖς τε λίθοις καὶ τοξεύμασι διεφθείρετο.

41. κομισθέντων δὲ τῶν ἀνδρῶν οἱ Ἀθηναῖοι ἐβούλευσαν δεσμοῖς μὲν αὐτοὺς φυλάσσειν μέχρι οὗ τι ξυμβῶσιν, ἢν δ᾽ οἱ Πελοποννήσιοι πρὸ τούτου ἐς τὴν γῆν ἐσβάλωσιν, ἐξαγαγόντες ἀποκτεῖναι. [2] . ἐς πατρίδα ταύτην （ ἔστι γὰρ ἡ Πύλος τῆς Μεσσηνίδος ποτὲ οὔσης γῆς ） πέμψαντες σφῶν αὐτῶν τοὺς ἐπιτηδειοτάτους ἐλῄζοντό τε τὴν Λακωνικὴν καὶ πλεῖστα ἔβλαπτον ὁμόφωνοι ὄντες. [3] οἱ δὲ Λακεδαιμόνιοι ἀμαθεῖς ὄντες ἐν τῷ πρὶν χρόνῳ lambda τοιούτου πολ έμου , τῶν τε Εἱλώτων αὐτομολούντων καὶ φοβούμενοι μὴ καὶ ἐπὶ μακρότερον σφίσι τι νεωτερισθῇ τῶν κατὰ τὴν χώραν, οὐ ῥᾳδίως ἔφερον, ἀλλὰ καίπερ οὐ βουλόμενοι ἔνδηλοι εἶναι τοῖς Ἀθηναίοις ἐπρεσβεύοντο παρ᾽ αὐτοὺς καὶ ἐπειρῶντο τήν τε Πύλον καὶ τοὺς ἄνδρας κομ ίζεσθαι . [4] . ταῦτα μὲν τὰ περὶ Πύλον γενόμενα.

42. το ῦ δ᾽ αὐτοῦ θέρους μετὰ ταῦτα εὐθὺς Ἀθηναῖοι ἐς τὴν Κορινθίαν ἐστράτευσαν ναυσὶν ὀγδοήκοντα καὶ δισχιλίοις ὁπλίταις ἑαυτῶν καὶ ἐν ἱππαγωγοῖς ναυσὶ διακοσίοις ἱππεῦσιν: ἠκολούθουν δὲ καὶ τῶν ξυμμάχων Μιλήσιοι καὶ Ἄνδριοι καὶ Καρύστιοι, ἐστρατήγει δὲ Νικίας ὁ Νικηράτου τρίτος αὐτός. [2] ??? χωρίου ὑπὲρ οὗ ὁ Σολύγειος λόφος ἐστίν, ἐφ᾽ ὃν Δωριῆς τὸ πάλαι ἱδρυθέντες τοῖς ἐν τῇ πόλει Κορινθίοις ἐπολέμουν οὖσιν Αἰολεῦσιν: καὶ κώμη νῦν ἐπ᾽ αὐ το Σολύγεια καλουμένη ἐστίν. ἀπὸ δὲ τοῦ αἰγιαλοῦ τούτου ἔνθα αἱ νῆες κατέσχον ἡ μὲν κώμη αὕτη δώδεκα σταδίους ἀπέχει, ἡ δὲ Κορινθίων πόλις ἑξήκοντα, ὁ δὲ Ἰσθμὸς εἴκοσι. [3] Κορίνθιοι δὲ προπυθόμενοι ἐξ Ἄργους ὅτι ἡ στρατιὰ ἥξει τῶν Ἀθηναίων, ἐκ πλείονος ἐ βοήθησαν ἐς Ἰσθμὸν πάντες πλὴν τῶν ἔξω Ἰσθμοῦ: καὶ ἐν Ἀμπρακίᾳ καὶ ἐν Λευκάδι ἀπῆσαν αὐτῶν πεντακόσιοι φρουροί: οἱ δ᾽ ἄλλοι πανδημεὶ ἐπετήρουν τοὺς Ἀθηναίους οἷ κατασχήσουσιν. [4] . όντες τοὺς ἡμίσεις αὐτῶν ἐν Κεγχρειᾷ, ἢν ἄρα οἱ Ἀθηναῖοι ἐπὶ τὸν Κρομμυῶνα ἴωσιν, ἐβοήθουν κατὰ τάχος.

43. ?????? ） λαβὼν λόχον ἦλθεν ἐπὶ τὴν Σολύγειαν κώμην Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете использовать их в качестве источника питания . [2] καὶ πρῶτα μὲν τῷ δεξιῷ κέρᾳ τῶν Ἀθηναίων εὐθὺς ἀποβεβηκότι πρὸ τῆς Χερσονήσου οἱ Κορίνθιοι ἐπέκειντο, ἔπειτα δὲ καὶ τῷ ἄλλῳ στρατεύματι. καὶ ἦν ἡ μάχη καρτερὰ καὶ ἐν χερσὶ πᾶσα. [3 ] καὶ ??? ἦσαν ἔσχατοι ） ἐδέξαντό τε τοὺς Κορινθίους καὶ ἐώσαντο μόλις: οἱ δὲ ὑποχωρήσαντες πρὸς αἱμασιάν （ ἦν γὰρ τὸ χωρίον πρόσαντες πᾶν ） βάλλοντες τοῖς λίθοις καθύπερθεν ὄντες καὶ παιανίσαντες ἐπῇσαν αὖθις, δεξαμένων δὲ τῶν Ἀθην αίων ἐν χερσὶν ἦν πάλιν ἡ μάχη. [4] . Ἀθηναίων τὸ δεξιὸν κέρας καὶ ἐπεδίωξεν ἐς τὴν θάλασσαν: πάλιν δὲ ἀπὸ τῶν νεῶν ἀνέστρεψαν οἵ τε Ἀθηναῖοι καὶ οἱ Καρύστιοι. [ 5 ] . τῶν Κορινθίων, ἐφ᾽ ᾧ ὁ Λυκόφρων ὢν κατὰ τὸ εὐώνυμον τῶν Ἀθηναίων ἠμύνετο: ἤλπιζον γὰρ αὐτοὺς ἐπὶ τὴν Σολύγειαν κώμην πειράσειν.

44. χρόνον μὲν οὖν πολὺν ἀντεῖχον οὐκ ἐνδιδόντες ἀλλήλοις: ἔπειτα （ ἦσα ν γὰρ τοῖς Ἀθηναίοις οἱ ἱππῆς ὠφέλιμοι ξυμμαχόμενοι, τῶν ἑτέρων οὐκ ἐχόντων ἵππους ） ἐτράποντο οἱ Κορίνθιοι καὶ ὑπεχώρησαν πρὸς τὸν λόφον καὶ ἔθεντο τὰ ὅπλα καὶ οὐκέτι κατέβαινον, ἀλλ᾽ ἡσύχαζον. [2] ??? Λυκόφρων ὁ στρατηγός. ἡ δὲ ἄλλλη στρατιὰ τούτῳ τῷ τρόπῳ οὐ κατὰ δίωξιν πολλὴν οὐδὲ ταχείας φυγῆς γενομένης, ἐπεὶ ἐβιάσθη, ἐπαναχωρήσασα πρὸς τὰ μετέωρα ἱδρύθη. [3] οἱ δὲ Ἀθηναῖοι, ὡς οὐκέτι αὐτοῖς ἐπῇσαν ἐς μάχην, τούς τε νεκροὺς ἐσκύλευον καὶ τοὺς ἑαυτῶν ἀνῃροῦντο, τροπαῖόν τε εὐθέως ἔστησαν. [4] . τὸν Κρομμυῶνα πλεύσωσι, τούτοις οὐ κατάδηλος ἡ μάχη ἦν ὑπὸ τοῦ ὄρους τοῦ Ὀνείου: κονιορτὸν δὲ ὡς εἶδον καὶ [ὡς ] ἔγνωσαν, ἐ βοήθουν εὐθύς. ἐβοήθησαν δὲ καὶ οἱ ἐκ τῆς πόλεως πρεσβύτεροι τῶν Κορινθίων αἰσθόμενοι τὸ γεγενημένον. [5] ἰδόντες δὲ οἱ Ἀθηναῖοι ξύμπαντας αὐτοὺς ἐπιόντας καὶ νομίσαντες τῶν ἐγγὺς ἀστυγειτόνων Πελοποννησίων βοήθειαν ἐπιέναι, ἀνεχώρουν κατὰ τάχος ἐπὶ τὰς ναῦς, ἔχοντες τὰ σκυλεύματα καὶ τοὺς ἑαυτῶν νεκροὺς πλὴν δυοῖν, οὓς ἐγκατέλιπον οὐ δυνάμενοι εὑρεῖν. [6] καὶ ἀναβάντες ἐπὶ τὰς ναῦς ἐπεραιώθησαν ἐς τὰς ἐπικειμένας νήσους, ἐκ δ᾽ αὐτῶν ἐπικηρυκευσάμενοι τοὺς νεκροὺς οὓς ἐγκατέλιπον ὑποσπόνδους ἀνείλοντο. ἀπέθ ανον δὲ Κορινθίων μὲν ἐν τῇ μάχῃ δώδεκα καὶ διακόσιοι, Ἀθηναίων δὲ ὀλίγῳ ἐλάσσους πεντήκοντα.

45. ἄραντες δὲ ἐκ τῶν νήσων οἱ Ἀθηναῖοι ἔπλευσαν αὐθημερθν ἐς Κρομμυῶνα τῆς Κορινθίας: ἀπέχει δὲ τῆς πόλεως εἴκοσι καὶ ἑκατὸν σταδίους. καὶ καθορμισάμενοι τήν τε γῆν ἐδῄωσαν καὶ τὴν νύκτα ηὐλίσαντο. [2] . ποιησάμενοι ἀφίκοντο ἐς Μέθανα τὴν μεταξὺ Ἐπιδαύρου καὶ Τροιζῆνος, καὶ ἀπολαβόντες τὸν τῆς χερσονήσου ἰσθμὸν ἐτείχισαν, [ἐν ᾧ ἡ Μεθώνη ἐστί,] καὶ φρούριον καταστησάμενοι ἐλῄστευον τὸν ἔπειτα χρόνον τήν τε Τροιζηνίαν γῆν καὶ Ἁλιάδα καὶ Ἐπιδα υρίαν . ταῖς δὲ ναυσίν, ἐπειδὴ ἐξετείχισαν τὸ χωρίον, ἀπέπλευσαν ἐπ᾽ οἴκου.

46. κατ ὰ δὲ τὸν αὐτὸν χρόνον, καθ᾽ ὃν ταῦτα ἐγίγνετο, καὶ Εὐρυμέδων καὶ Σοφοκλῆς, ἐπειδὴ ἐκ τῆς Πύλου ἀπῆραν ἐς τὴν Σικελίαν ναυσὶν Ἀθηναίων, ἀφικόμενοι ἐς Κέρκυραν ἐστράτευσαν μετὰ τῶν ἐκ τῆς πόλεως ἐπὶ τοὺς ἐν τῷ ὄρει τῆς Ἰστώνης Κερκυραίων καθιδρυμένους, οἳ τότε μετὰ τὴν στάσιν διαβάντες ἐκράτουν τε τῆς γῆς καὶ πολλὰ ἔβλαπτον. [2] προσβαλόντες δὲ τὸ μὲν τείχισμα εἷλον, οἱ δὲ ἄνδρες καταπεφευγότες ἁθρόοι πρὸς μετέωρόν τι ξυνέβησαν ὥστε τοὺς μὲν ἐπικούρους παραδοῦναι, περὶ δὲ σφῶν τὰ ὅπλα παραδόντων τὸν Ἀθηναί ων δῆμον διαγνῶναι. [3] καὶ αὐτοὺς ἐς τὴν νῆσον οἱ στρατηγοὶ τὴν Πτυχίαν ἐς φυλακὴν διεκόμισαν ὑποσπόνδους, μέχρι οὗ Ἀθήναζε πεμφθῶσιν, ὥστ᾽, ἐάν Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это. [4] οἱ δὲ τοῦ δήμου προστάται τῶν Κερκυραίων, δεδιότες μὴ οἱ Ἀθηναῖοι τοὺς ἐλθόντας οὐκ ἀποκτείνωσι, μηχανῶνται τοιόνδε τι: [5] τῶν ἐν τῇ νήσῳ πείθουσί τινας ὀλίγους, ὑποπέμψαντες φίλους καὶ διδάξαντες ὡς κατ᾽ εὔνοιαν δὴ λέγειν ὅτι κράτιστον αὐτοῖς εἴη ὡς τάχιστα ἀποδρᾶναι, πλοῖον δέ τι αὐτοὶ ἑτοιμάσειν: μέλλειν γὰ ρ δὴ τοὺς στρατηγοὺς τῶν Ἀθηναίων παραδώσειν αὐτοὺς τῷ δήμῳ τῶν Κερκυραίων.

47) αἱ σπονδαὶ καὶ τοῖς Κερκυραίοις παρεδίδοντο οἱ πάντες. [2] ξυνελάβοντο δὲ τοῦ τοιούτου οὐχ ἥκιστα, ὥστε ἀκριβῆ τὴν πρόφασιν γενέσθαι καὶ τοὺς τεχνησαμένους ἀδεέστερον ἐγχειρῆσαι, οἱ στρατηγοὶ τῶν Ἀθηναίων κατάδηλοι ὄντες τοὺς ἄνδρας μὴ ἂν βούλεσθαι ὑπ᾽ ἄλλων κομισθέντας, διότι αὐτοὶ ἐς Σικελίαν ἔπλεον, τὴν τιμὴν τοῖς ἄγουσι προσποιῆαι. [ 3 ] ????????? ἐξάγοντες κατὰ εἴκοσιν ἄνδρας διῆγον διὰ δυοῖν στοίχοιν ὁπλιτῶν ἑκατέρωθεν παρατεταγμένων, δεδεμένους τε πρὸς ἀλλήλους καὶ παιομένους καὶ κεντουμένους ὑπὸ τῶν παρατεταγμένων, εἴ πού τίς τινα ἴδο ι ἐχθρὸν ἑαυτοῦ: μαστιγοφόροι τε παριόντες ἐπετάχυνον τῆς ὁδοῦ τοὺς σχολαίτερον προϊόντας.

48. ?????? ἐξαγαγόντες καὶ διαφθείραντες （ ᾤοντο γὰρ αὐτοὺς μεταστήσοντάς ποι ἄλλοσε ἄγειν ） : ὡς δὲ ᾔσθον το καί τις αὐτοῖς ἐδήλωσε, τούς τε Ἀθηναίους ἐπεκαλοῦντο καὶ ἐκέλευον σφᾶς, εἰ βούλονται, αὐτοὺς διαφθείρειν, ἔκ τε τοῦ οἰκήματος οὐκέτι ἤθελον ἐξιέναι, οὐδ᾽ ἐσιέναι ἔφασαν κατὰ δύναμιν περιόψεσθαι οὐδένα. [2] οἱ δὲ Κερκυραῖοι κατὰ μὲν τὰς θύρας οὐδ᾽ αὐτοὶ διενοοῦντο βιάζεσθαι, ἀναβάντες δὲ ἐπὶ τὸ τέγος τοῦ οἰκήματος καὶ διελόντες τὴν ὀροφὴν ἔβαλλον τῷ κεράμῳ καὶ ἐτόξευον κάτω. [3] οἱ δὲ ἐφυλάσσοντό τε ὡς ἐδύναντο καὶ ἅμα οἱ πολλοὶ σφᾶς αὐτοὺς διέφθειρον, οἰστούς τε οὓς ἀφίεσαν ἐκεῖνοι ἐς τὰς σφαγὰς καθιέντ ες καὶ ἐκ κλινῶν τινῶν αἳ ἔτυχον αὐτοῖς ἐνοῦσαι τοῖς σπάρτοις καὶ ἐκ τῶν ἱματίων παραιρήματα ποιοῦντες ἀπαγχόμενοι, παντί <τε> τρόπῳ τὸ πολὺ τῆς νυκτός （ ἐπεγένετο γὰρ νὺξ τῷ παθήματι ） ἀναλοῦντες σφᾶς αὐτοὺς καὶ βαλλόμενοι ὑπὸ τῶν ἄνω διεφθάρησαν. [4] καὶ αὐτοὺς οἱ Κερκυραῖοι, ἐπειδὴ ἡμέρα ἐγένετο, φορμηδὸν ἐπὶ ἁμάξας ἐπιβαλόντες ἀπήγαγον ἔξω τῆς πόλεως. τὰς δὲ γυναῖκας, ὅσαι ἐν τῷ τειχίσματι ἑάλωσαν, ἠνδραποδίσαντο. [5] τοιούτῳ μὲν τρόπῳ οἱ ἐκ τοῦ ὄρους Κερκυραῖοι ὑπὸ τοῦ δήμου διεφθάρησαν, καὶ ἡ στάσις πολ λ ὴ γενομένη ἐτελεύτησεν ἐς τοῦτο, ὅσα γε κατὰ τὸν πόλεμον τόνδε: οὐ γὰρ ἔτι ἦν ὑπόλοιπον τῶν ἑτέρων ὅτι καὶ ἀξιόλογον. [6] οἱ δὲ Ἀθηναῖοι ἐς τὴν Σικελίαν, ἵναπερ τὸ πρῶτον ὥρμηντο, ἀποπλεύσαντες μετὰ τῶν ἐκεῖ ξυμμάχων ἐπολέμουν.

49. κα ὶ οἱ ἐν τῇ Ναυπάκτῳ Ἀθηναῖοι καὶ Ἀκαρνᾶνες ἅμα τελευτῶντος τοῦ θέρους στρατευσάμενοι Ἀνακτόριον Κορινθίων πόλιν, ἣ κεῖται ἐπὶ τῷ στόματι τοῦ Ἀμπρακικοῦ κόλπου, ἔλαβον προδοσίᾳ: καὶ ἐκπέμψντες [Κορινθίους ]αὐτοὶ Ἀκαρνᾶνες οἰκήτορας ἀπὸ πάντων ἔσχον τὸ χω ρίον . καὶ τὸ θέρος ἐτελεύτα.

50. το ῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου χειμῶνος Ἀριστείδης ὁ Ἀρχίππου, εἷς τῶν ἀργυρολόγων νεῶν Ἀθηναίων στρατηγός, αἳ ἐξεπέμφθησαν πρὸς τοὺς ξυμμάχους, Ἀρταφέρνην ἄνδρα Πέρσην παρὰ βασιλέως πορευόμενον ἐς Λακεδαίμονα ξυλλαμβάνει ἐν Ἠιόνι τῇ ἐπὶ Στρυμόνι. [ 2 ] ?????? Ἀσσυρίων γραμμάτων ἀνέγνωσαν, ἐν αἷς πολλῶν Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать следующее: πολλῶν γὰρ ἐλθόντων πρέσβεων οὐδένα ταὐτὰ λέγειν: εἰ οὖν τι βούλονται σ αφ ὲς λέγειν, πέμψαι μετὰ τοῦ Πέρσου ἄνδρας ὡς αὐτόν. [3] τὸν δὲ Ἀρταφέρνην ἐς Ἔφεσον καὶ πρέσβεις ἅμα: οἳ πυθόμενοι αὐτόθι βασιλέα Ἀρταξέρξην τὸν Ξέρξου νεωστὶ τεθνηκότα （ κατὰ γὰρ τοῦτον τὸν χρόνον ἐτελεύτησεν ） ἐπ᾽ ο ἴκου ἀνεχώρησαν.

51. το ῦ δ᾽ αὐτοῦ χειμῶνος καὶ Χῖοι τὸ τεῖχος περιεῖλον τὸ καινὸν κελευσάντων Ἀθηναίων καὶ ὑποπτευσάντων ἐς αὐτούς τι νεωτεριεῖν, ποιησάμενοι μέντοι πρὸς Ἀθηναίους πίστεις καὶ βεβαιότητα ἐκ τῶν δυνατῶν μηδὲν περὶ σφᾶς νεώτερον βουλεύσειν. καὶ ὁ χειμὼν ἐτελεύτα, καὶ ἕβδομον ἔτος τῷ πολέμῳ ἐτελεύτα τῷδε ὃν Θουκυδίδης ξυνέγραψεν.

52. το ῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου θέρους εὐθὺς τοῦ τε ἡλίου ἐκλιπές τι ἐγένετο περὶ νουμηνίαν καὶ τοῦ αὐτοῦ μηνὸς ἱσταμένου ἔσεισεν. [2] . ἠπείρου καὶ μισθωσάμενοι ἔκ τε Πελοποννήσου ἐπικουρικὸν καὶ αὐτόθεν ξυναγείραντες, αἱροῦσι Ῥοίτειον, καὶ λαβόντες δισχιλίους στατῆρας Φωκαΐτας ἀπέδοσαν πάλιν οὐδὲν ἀδικήσαντες: [3] καὶ μετὰ τοῦτο ἐπὶ Ἄντανδρον στρατεύσαντες προδοσίας γενομένης λαμβάνουσι τὴν πόλιν. καὶ ἦν αὐτῶν ἡ διάνοια τάς τε ἄλλας πόλεις τὰ ς Ἀκταίας καλουμένας, ἃς πρότερον Μυτιληναίων νεμομένων Ἀθηναῖοι εἶχον, ἐλευθεροῦν, καὶ πάντων μάλιστα τὴν Ἄντανδρον: καὶ κρατυνάμενοι αὐτὴν （ ναῦς τε γὰρ εὐπορία ἦν ποιεῖσθαι, αὐτόθεν ξύλων ὑπαρχόντων καὶ τῆς Ἴδης ἐπικειμένης, καὶ τῇ ἄλλῃ σκευῇ ) αὐτῆς ὁρμώμενοι τήν τε Λέσβον ἐγγὺς οὖσαν κακώσειν καὶ τὰ ἐν τῇ ἠπείρῳ Αἰολικὰ πολίσματα χειρώσεσθαι. καὶ οἱ μὲν ταῦτα παρασκευάζεσθαι ἔμελλον.

53. Ἀθηναῖοι δὲ ἐν τῷ αὐτῷ θέρει ἑξήκοντα ναυσὶ καὶ δισχιλίοις ὁπλίταις ἱππεῦσί τε ὀλίγοις καὶ τῶν ξυμμάχων Μιλησίους καὶ ἄλλους τινὰς ἀγαγόντες ἐστράτευσαν ἐπὶ Κύθηρα: ἐστρατήγει δὲ αὐτῶν Νικίας ὁ Νικηράτου καὶ Νικόστρατος ὁ Διειτρέφους καὶ Αὐτοκλῆς ὁ Τολμαίο υ . [2] Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать следующее: Λακεδαιμόνιοι δ᾽ εἰσὶ τῶν περιοίκων, καὶ κυθηροδίκης ἀρχὴ ἐκ τῆς Σπάρτης διέβαινεν αὐτόσε κατὰ ἔτος, ὁπλιτῶν τε φρουρὰν διέπεμπον αἰεὶ καὶ πολλὴν ἐπιμέλειαν ἐποιοῦντο. [3] ἦν γὰρ αὐτοῖς τῶν τε ἀπ᾽ Αἰγύπτου καὶ Λιβύης ὁλκάδων προσβολή, καὶ λῃσταὶ ἅμα τὴν Λακωνικὴν ἧσσον ἐλύπουν ἐκ θαλάσσης, ᾗπερ μόνον οἷόν τε ἦν κακουργεῖσθαι: πᾶσα γὰρ ἀνέχει πρὸς τὸ Σικελικὸν καὶ Κρητικὸν πέλαγος.

54. κατασχόντες οὖν οἱ Ἀθηναῖοι τῷ στρατῷ, δέκα μὲν ναυσὶ καὶ δισχιλίοις Μιλησίων ὁπλίταις τὴν ἐπὶ θαλάσσῃ πόλιν Σκάνδειαν καλουμένην αἱροῦσι, τῷ δὲ ἄλλῳ στρατεύματι ἀποβάντες τῆς νήσου ἐς τὰ πρὸς Μαλέαν τετραμμένα ἐχώρουν ἐπὶ τὴν [ἐπὶ θαλάσσῃ] πόλιν τῶν Κυθηρίων, καὶ ηὗρον εὐθὺς αὐτοὺς ἐστρατοπεδευμένους ἅπαντα ς . [2] καὶ μάχης γενομένης ὀλίγον μέν τινα χρόνον ὑπέστησαν οἱ Κυθήριοι, ἔπειτα τραπόμενοι κατέφυγον ἐς τὴν ἄνω πόλιν, καὶ ὕστερον ξυνέβησαν πρὸς Νικίαν καὶ τοὺς ξυνάρχοντας Ἀθηναίοις ἐπιτρέψαι περὶ σφῶν αὐτῶν πλὴν θανάτου. [3] ἦσαν δέ τινες καὶ γενόμενοι τ ῷ Νικίᾳ λόγοι πρότερον πρός τινας τῶν Κυθηρίων, δι᾽ ὃ καὶ θᾶσσον καὶ ἐπιτηδειότερον τό τε παραυτίκα καὶ τὸ ἔπειτα τὰ τῆς ὁμολογίας ἐπράχθη αὐτοῖς: ἀνέστησαν γὰρ <ἂν> οἱ Ἀθηναῖοι Κυθηρίους, Λακεδαιμονίους τε ὄντας καὶ ἐπὶ τῇ Λακωνικῇ τῆς νήσου οὕτως ἐπικει μένης . [ 4] παραλαβόντες καὶ τῶν Κυθήρων φυλακὴν ποιησάμενοι ἔπλευσαν ἔς τε Ἀσίνην καὶ Ἕλος καὶ τὰ πλεῖστα τῶν περὶ θάλασσαν, καὶ ἀποβάσεις ποιούμενοι καὶ ἐναυλιζόμενοι τῶν χωρίων οὗ καιρὸς εἴη ἐδῄουν τὴν γῆν ἡμέρας μάλιστα ἑπτά.

55. ο ἱ δὲ Λακεδαιμόνιοι ἰδόντες μὲν τοὺς Ἀθηναίους τὰ Κύθηρα ἔχοντας, προσδεχόμενοι δὲ καὶ ἐς τὴν γῆν σφῶν ἀποβάσεις τοιαύτας ποιήσεσθαι, ἁθρόᾳ μὲν οὐδαμοῦ τῇ δυνάμει ἀντετάξαντο, κατὰ δὲ τὴν χώραν φρουρὰς διέπεμψαν, ὁπλιτῶν πλῆθος, ὡς ἑκασταχόσε ἔδει, καὶ τὰ ἄλλα ἐν φυλακῇ πολλῇ ἦσαν, φοβούμενοι μὴ σφίσι νεώτερόν τι γένηται τῶν περὶ τὴν κατάστασιν, γεγενημένου μὲν τοῦ ἐν τῇ νήσῳ πάθους ἀνελπίστου καὶ μεγάλου, Πύλου δὲ ἐχομένης καὶ Κυθήρων καὶ πανταχόθεν σφᾶς περιεστῶτος πολέμου ταχέος καὶ ἀπροφυλάκτου, [2] ὥστ ε παρὰ τὸ εἰωθὸς ἱππέας τετρακοσίους κατεστήσαντο καὶ τοξότας, ἔς τε τὰ πολεμικά, εἴπερ ποτέ, μάλιστα δὴ ὀκνηρότεροι ἐγένοντο, ξυνεστῶτες παρὰ τὴν ὑπάρχουσαν σφῶν ἰδέαν τῆς παρασκευῆς ναυτικῷ ἀγῶνι, καὶ τούτῳ πρὸς Ἀθηναίους, οἷς τὸ μὴ ἐπιχειρούμενον αἰεὶ ἐ λλιπ ὲς ἦν τῆς δοκήσεώς τι πράξειν: [3] καὶ ἅμα τὰ τῆς τύχης πολλὰ καὶ ἐν ὀλίγῳ ξυμβάντα παρὰ λόγον αὐτοῖς ἔκπληξιν μεγίστην παρεῖχε, καὶ ἐδέδισαν μή ποτε αὖθις ξυμφορά τις αὐτοῖς περιτύχῃ οἵα καὶ ἐν τῇ νήσῳ. [4] ἀτολμότεροι δὲ δι᾽ αὐτὸ ἐς τὰς μάχας ἦσαν, κ α ὶ πᾶν ὅτι κινήσειαν ᾤοντο ἁμαρτήσεσθαι διὰ τὸ τὴν γνώμην ἀνεχέγγυον γεγενῆσθαι ἐκ τῆς πρὶν ἀηθείας τοῦ κακοπραγεῖν.

56. τοῖς δὲ Ἀθηναίοις τότε τὴν παραθαλάσσιον δῃοῦσι τὰ μὲν πολλὰ ἡσύχασαν, ὡς καθ᾽ ἑκάστην φρουρὰν γίγνοιτό τις ἀπόβασις, πλήθει τε ἐλάσσου ς ἕκαστοι ἡγούμενοι εἶναι καὶ ἐν τῷ τοιούτῳ: μία δὲ φρουρά, ἥπερ καὶ ἠμύνατο περὶ Κοτύρταν καὶ Ἀφροδιτίαν, τὸν μὲν ὄχλον τῶν ψιλῶν ἐσκεδασμένον ἐφόβησεν ἐπιδρομῇ, τῶν δὲ ὁπλιτῶν δεξαμένων ὑπεχώρησε πάλιν, καὶ ἄνδρες τέ τινες ἀπέθανον αὐτῶν ὀλίγοι καὶ ὅπλα ἐλήφθη, τροπαῖόν τε στήσαντες οἱ Ἀθηναῖοι ἀπέπλευσαν ἐς Κύθηρα. [2] . γῆς ἀφικνοῦνται ἐπὶ Θυρέαν, ἥ ἐστι μὲν τῆς Κυνουρίας γῆς καλουμένης, μεθορία δὲ τῆς Ἀργείας καὶ Λακωνικῆς: νεμ όμενοι δὲ αὐτὴν ἔδοσαν Λακεδαιμόνιοι Αἰγινήταις ἐκπεσοῦσιν ἐνοικεῖν διά τε τὰς ὑπὸ τὸν σεισμὸν σφίσι γενομένας καὶ τῶν Εἱλώτων τὴν ἐπανάστασιν εὐεργεσίας καὶ ὅτι Ἀθηναίων ὑπακούοντες ὅμως πρὸς τὴν ἐκείνων γνώμην αἰεὶ ἕστασαν.

57. ??? ἔτυχον οἰκοδομοῦντες τεῖχος ἐκλείπουσιν, ἐς δὲ τὴν ἄνω πόλιν, ἐν ᾗ ᾤκουν, ἀπεχώρησαν, ἀπέχουσαν σταδίους μάλιστα δέκα τῆς θαλάσσης. [2] καὶ αὐτοῖς τῶν Λακεδαιμονίων φρουρὰ μία τῶν περὶ τ ὴν χώραν, ἥπερ καὶ ξυνετείχιζε, ξυνεσελθεῖν μὲν ἐς τὸ τεῖχος οὐκ ἠθέλησαν δεομένων τῶν Αἰγινητῶν, ἀλλ᾽ αὐτοῖς κίνδυνος ἐφαίνετο ἐς τὸ τεῖχος κατακλῄεσθαι: ἀναχωρήσαντες δὲ ἐπὶ τὰ μετέωρα, ὡς οὐκ ἐνόμιζον ἀξιόμαχοι εἶναι, ἡσύχαζον. [3] ἐν τούτῳ δὲ οἱ Ἀθηναῖοι κατασχόντες καὶ χωρήσαντες εὐθὺς πάσῃ τῇ στρατιᾷ αἱροῦσι τὴν Θυρέαν. Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете быть уверены, что это будет так, как вам нужно. ἐν χερσὶ διεφθάρησαν, ἄγοντες ἀφίκοντο ἐς τὰς Ἀθήνας καὶ τὸν ἄρχοντα ὃς παρ᾽ αὐτοῖς ἦν τῶν Λακεδαιμον ίων , Τάνταλον τὸν Πατροκλέους: ἐζωγρήθη γὰρ τετρωμένος. [4] ἦγον δέ τινας καὶ ἐκ τῶν Κυθήρων ἄνδρας ὀλίγους, οὓς ἐδόκει ἀσφαλείας ἕνεκα μεταστῆσαι. καὶ τούτους μὲν οἱ Ἀθηναῖοι ἐβουλεύσαντο καταθέσθαι ἐς τὰς νήσους, καὶ τοὺς ἄλλους Κυθηρίους οἰκοῦντας τὴν ἑ αυτ ῶν φόρον τέσσαρα τάλαντα φέρειν, Αἰγινήτας δὲ ἀποκτεῖναι πάντας ὅσοι ἑάλωσαν διὰ τὴν προτέραν αἰεί ποτε ἔχθραν, Τάνταλον δὲ παρὰ τοὺς ἄλλους τοὺς ἐν τῇ νήσῳ Λακεδαιμονίους καταδῆσαι.

58. το ῦ δ᾽ αὐτοῦ θέρους ἐν Σικελίᾳ Καμαριναίοις καὶ Γελῴοις ἐκεχειρία γίγνεται πρῶτον πρὸς ἀλλήλους: εἶτα καὶ οἱ ἄλλοι Σικελιῶται ξυνελθόντες ἐς Γέλαν, ἀπὸ πασῶν τῶν πόλεων πρέσβεις, ἐς λόγους В любом случае, это не так. καὶ ἄλλαι τε πολλαὶ γνῶμα ι ἐλέγοντο ἐπ᾽ ἀμφότερα, διαφερομένων καὶ ἀξιούντων, ὡς ἕκαστοί τι ἐλασσοῦσθαι ἐνόμιζον, καὶ Ἑρμοκράτης Ἕρμωνος Συρακόσιος, ὅσπερ καὶ ἔπεισε μάλιστα αὐτούς, ἐς τὸ κοινὸν τοιούτους δὴ λόγους εἶπεν.

59. ' ο ὔτε πόλεως ὢν ἐλαχίστης, ὦ Σικελιῶται, τοὺς λόγους ποιήσομαι οὔτε πονουμένης μάλιστα τῷ πολέμῳ, ἐς κοινὸν δὲ τὴν δοκοῦσάν Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете использовать его в качестве источника питания. [ 2 ] ??? ἰδόσι μακρηγοροίη; οὐδεὶς γὰρ οὔτε ἀμαθίᾳ ἀναγκάζεται αὐτὸ δρᾶν, οὔτε φόβῳ, ἢν οἴηταί τι πλέον σχήσειν, ἀποτρέπεται. ξυμβαίνει δὲ τοῖς τοῖς τοὺς κινδύνους ἐθέλουσιν ὑφίστασθαι πρὸ τοῦ αὐτίκα τι ἐλασσοῦσθαι: [3] αὐ τ ὰ δὲ ταῦτα εἰ μὴ ἐν καιρῷ τύχοιεν ἑκάτεροι πράσσοντες, αἱ παραινέσεις τῶν ξυναλλαγῶν ὠφέλιμοι. [4] . ἕκαστοι εὖ βουλευόμενοι δὴ θέσθαι τό τε πρῶτον ἐπολεμήσαμεν καὶ νῦν πρὸς ἀλλήλου ς δι᾽ ἀντιλογιῶν πειρώμεθα καταλλαγῆναι καί, ἢν ἄρα μὴ προχωρήσῃ ἴσον ἑκάστῳ ἔχοντι ἀπελθεῖν, πάλιν πολεμήσομεν.

60. ' καίτοι γνῶναι χρὴ ὅτι οὐ περὶ τῶν ἰδίων μόνον, εἰ σωφρονοῦμεν, ἡ ξύνοδος ἔσται, ἀλλ᾽ εἰ ἐπιβουλευομένην τὴν πᾶσαν Σικελίαν, ὡς ἐγὼ κρίνω, ὑπ᾽ Ἀθηναίων δυνησόμεθα ἔτι διασῶσαι: καὶ διαλλακτὰς πολὺ τῶν ἐμῶν λόγων ἀναγκαιοτέρους περὶ τῶνδε Ἀθηναίους νομίσαι, οἳ δύναμιν ἔχοντες μεγίστην τῶν Ἑλλήνων τάς τε ἁμαρτίας ἡμῶν τηροῦσιν ὀλίγαις ναυσὶ παρόντες, καὶ ὀνόματι ἐννόμῳ ξυμμαχίας τὸ φύσει πολέμιον εὐπρεπῶς ἐς τὸ ξυμφέρον καθίστανται. [2] πόλεμον γὰρ αἰρομένων ἡμῶν καὶ ἐπαγομένων αὐτούς, ἄνδρας οἳ καὶ τοῖς μὴ ἐ πικαλουμένοις αὐτοὶ ἐπιστρατεύουσι, κακῶς τε ἡμᾶς αὐτοὺς ποιούντων τέλεσι τοῖς οἰκείοις, καὶ τῆς ἀρχῆς ἅμα προκοπτόντων ἐκείνοις, εἰκός, ὅταν γνῶσιν ἡμᾶς τετρυχωμένους, Если вы хотите, чтобы устройство было готово, оно может быть использовано для приготовления пищи.

61. ' καίτοι τῇ ἑαυτῶν ἑκάστους, εἰ σωφρονοῦμεν, χρὴ τὰ μὴ προσήκοντα ξυμμάχους τε ἐπάγεσθαι καὶ τοὺς κινδύνους προσλαμβάνειν, νομίσαι τε στάσιν μάλιστα φθείρειν τὰς πόλεις καὶ τὴν Σικελίαν, ἧς γε οἱ ἔνοικοι ξύμπαντες μ ὲν ἐπιβουλευόμεθα, κατὰ πόλεις δὲ διέσταμεν. [2] ἃ χρὴ γνόντας καὶ ἰδιώτην ἰδιώτῃ καταλλαγῆναι καὶ πόλιν πόλει, καὶ πειρᾶσθαι κοινῇ σῴζειν τὴν πᾶσαν Σικελίαν, παρεστάναι δὲ μηδενὶ ὡς οἱ μὲν Δωριῆς ἡμῶν πολέμιοι τοῖς Ἀθηναίοις, τὸ δὲ Χαλκιδικὸν τῇ Ἰάδι ξυγ γενεί ᾳ ἀσφαλές. [3] οὐ γὰρ τοῖς ἔθνεσιν, ὅτι δίχα πέφυκε, τοῦ ἑτέρου ἔχθει ἐπίασιν, ἀλλὰ τῶν ἐν τῇ Σικελίᾳ ἀγαθῶν ἐφιέμενοι, ἃ κοινῇ κεκτήμεθα. [4] ἐδήλωσαν δὲ νῦν ἐν τῇ τοῦ Χαλκιδικοῦ γένους παρακλήσει: τοῖς γὰρ οὐδεπώποτε σφίσι κατὰ τὸ ξυμμαχικὸν προσβοη θήσασιν αὐτοὶ τὸ δίκαιον μᾶλλον τῆς ξυνθήκης προθύμως παρέσχοντο. [5] ????????? οὐ τοῖς ἄρχειν βουλομένοις μέμφομαι, ἀλλὰ τοῖς ὑπακούειν ἑτοιμοτέροις οὖσιν: πέφυκε γὰρ τὸ ἀνθρώπειον διὰ παντ ὸς ἄρχειν μὲν τοῦ εἴκοντος, φυλάσσεσθαι δὲ τὸ ἐπιόν. [6] ὅσοι δὲ γιγνώσκοντες αὐτὰ μὴ ὀρθῶς προσκοποῦμεν, μηδὲ τοῦτό τις πρεσβύτατον ἥκει κρίνας, τὸ κοινῶς φοβερὸν ἅπαντας εὖ θέσθαι, ἁμαρτάνομεν. [7] τάχιστα δ᾽ ἂν ἀπαλλαγὴ αὐτοῦ γένοιτο, εἰ πρὸς ἀλλήλο υς ξυμβαῖμεν: οὐ γὰρ ἀπὸ τῆς αὑτῶν ὁρμῶνται Ἀθηναῖοι, ἀλλ᾽ ἐκ τῆς τῶν ἐπικαλεσαμένων. καὶ οὕτως οὐ πόλεμος πολέμῳ, εἰρήνῃ δὲ διαφοραὶ ἀπραγμόνως παύονται, οἵ τ᾽ ἐπίκλητοι εὐπρεπῶς ἄδικοι ἐλθόντες εὐλόγως ἄπρακτοι ἀπίασιν.

62. ' κα ὶ τὸ μὲν πρὸς τοὺς Ἀθηναίους τοσοῦτον ἀγαθὸν εὖ βουλευομένοις εὑρίσκεται: [2] τὴν δὲ ὑπὸ πάντων ὁμολογουμένην ἄριστον εἶναι εἰρήνην πῶς οὐ χρὴ καὶ ἐν ἡμῖν αὐτοῖς ποιήσασθαι; ἢ δοκεῖτε, εἴ τῴ τι ἔστιν ἀγαθὸν ἢ εἴ τῳ τὰ ἐναντία, οὐχ ἡσυχίαν μᾶλλον ἢ πόλεμ ον τὸ μὲν παῦσαι ἂν ἑκατέρῳ, τὸ δὲ ξυνδιασῶσαι, καὶ τὰς τιμὰς καὶ λαμπρότητας ἀκινδυνοτέρας ἔχειν τὴν εἰρήνην, ἄλλα τε ὅσα ἐν μήκει λόγων ἄν τις διέλθοι, ὥσπερ περὶ τοῦ πολεμεῖν; ἃ χρὴ σκεψαμένους μὴ τοὺς ἐμοὺς λόγους ὑπεριδεῖν, τὴν δὲ αὑτοῦ τινὰ σωτηρίαν μ ᾶλλον ἀπ᾽ αὐτῶν προϊδεῖν. [3] ?????? χαλεπῶς σφαλλέσθω, γνοὺς ὅτι πλείους ἤδη καὶ τιμωρίαις μετιόντες τοὺς ἀδικοῦντας καὶ ἐλπίσαντες ἕτεροι δυνάμει τινὶ πλεονεκτήσειν, οἱ μὲν οὐχ ὅσον οὐκ ἠμύναντο, ἀλλ᾽ οὐδ᾽ ἐσώθησαν, τοὺς δ᾽ ἀντὶ τοῦ πλέον ἔχειν προσκαταλιπεῖν τὰ αὑτῶν ξυνέβη. [4] τιμωρία γὰρ οὐκ εὐτυχεῖ δικαίως, ὅτι καὶ ἀδικεῖται: οὐδὲ ἰσχὺς βέβαιον, διότι καὶ εὔελπι. τὸ δὲ ἀστάθμητον τοῦ μέλλοντος ὡς ἐπὶ πλεῖστον κρατεῖ, πάντων τε σφαλερ ώτατον ὂν ὅμως καὶ χρησιμώτατον φαίνεται: ἐξ ἴσου γὰρ δεδιότες προμηθίᾳ μᾶλλον ἐπ᾽ ἀλλήλους ἐρχόμεθα.

63. 'καὶ νῦν τοῦ ἀφανοῦς τε τούτου διὰ τὸ ἀτέκμαρτον δέος καὶ διὰ τὸ ἤδη † φοβεροὺς παρόντας Ἀθηναίους, κατ᾽ ἀμφότερα ἐκπλαγέντες, καὶ τὸ ἐλλιπὲς τῆς γνώμ ης , ὧν ἕκαστός τι ᾠήθημεν πράξειν, ταῖς κωλύμαις ταύταις ἱκανῶς νομίσαντες εἰρχθῆναι, τοὺς ἐφεστῶτας πολεμίους ἐκ τῆς χώρας ἀποπέμπωμεν, καὶ αὐτοὶ μάλιστα μὲν ἐς ἀίδιον ξυμβῶμεν, εἰ δὲ μή, χρόνον ὡς πλεῖστον σπεισάμενοι τὰς ἰδίας διαφορὰς ἐς αὖθις ἀναβαλώμ εθα . [2] τὸ ξύμπαν τε δὴ γνῶμεν πειθόμενοι μὲν ἐμοὶ πόλιν ἕξοντες ἕκαστος ἐλευθέραν, ἀφ᾽ ἧς αὐτοκράτορες ὄντες τὸν εὖ καὶ κακῶς δρῶντα ἐξ ἴσου ἀρετῇ ἀμυνούμεθα: ἢν δ᾽ ἀπιστήσαντες ἄλλοις ὑπακούσωμεν, οὐ περὶ τοῦ τιμωρήσασθαί τινα, ἀλλὰ καὶ ἄγαν εἰ τύχοιμεν, φίλοι μὲν ἂν τοῖς ἐχθίστοις, διάφοροι δὲ οἷς οὐ χρὴ κατ᾽ ἀνάγκην γιγνοίμεθα.

64. 'καὶ ἐγὼ μέν, ἅπερ καὶ ἀρχόμενος εἶπον, πόλιν τε μεγίστην παρεχόμενος καὶ ἐπιών τῳ μᾶλλον ἢ ἀμυνούμενος ἀξιῶ προιδόμενος αὐτῶν ξυγχωρεῖν, καὶ μὴ τοὺς ἐναντίους οὕτω κακῶς δρᾶν ὥστε αὐτὸς τὰ πλείω βλάπτεσθαι, μηδὲ μωρίᾳ φιλονικῶν ἡγεῖσθαι τῆς τε ο???????????? εἰκὸς ἡσσᾶσθαι. [2] καὶ τοὺς ἄλλους δικαιῶ ταὐτό μοι ποιῆσαι, ὑφ᾽ ὑμῶν αὐτῶν καὶ μὴ ὑπὸ τῶν πολεμίων τοῦτο παθεῖ ν . [3] οὐδὲν γὰρ αἰσχρὸν οἰκείους οἰκείων ἡσσᾶσθαι, ἢ Δωριᾶ τινὰ Δωριῶς ἢ Χαλκιδέα τῶν ξυγγενῶν, τὸ δὲ ξύμπαν γείτονας ὄντας καὶ ξυνοίκους μιᾶς χώρας καὶ περιρρύτου καὶ ὄνομα ἓν κεκλημένους Σικελιώτας: οἳ πολεμήσομέν τε, οἶμαι, ὅταν ξυμβῇ, καὶ ξυγχωρησόμεθ ά γε πάλιν καθ᾽ ἡμᾶς αὐτοὺς λόγοις κοινοῖς χρώμενοι: [4] τοὺς δὲ ἀλλοφύλους ἐπελθόντας ἁθρόοι αἰεί, ἢν σωφρονῶμεν, ἀμυνούμεθα, εἴπερ καὶ καθ᾽ ἑκάστους βλαπτόμενοι ξύμπαντες κινδυνεύομεν: ξυμμάχους δὲ οὐδέποτε τὸ λοιπὸν ἐπαξόμεθα οὐδὲ διαλλακτάς. [5] τάδε γὰρ ποιοῦντες ἔν τε τῷ παρόντι δυοῖν ἀγαθοῖν οὐ στερήσομεν τὴν Σικελίαν, Ἀθηναίων τε ἀπαλλαγῆναι καὶ οἰκείου πολέμου, καὶ ἐς τὸ ἔπειτα καθ᾽ ἡμᾶς αὐτοὺς ἐλευθέραν νεμούμεθα καὶ ὑπὸ ἄλλων ἧσσον ἐπιβουλευομένην.'

65. τοια ῦτα τοῦ Ἑρμοκράτους εἰπόντος πειθόμενοι οἱ Σικελιῶται αὐτοὶ μὲν κατὰ σφᾶς αὐτοὺς ξυνηνέχθησαν γνώμῃ ὥστε ἀπαλλάσσεσθαι τοῦ πολέμου ἔχοντες ἃ ἕκαστοι ἔχουσι, τοῖς δὲ Καμαριναίοις Μοργαντίνην εἶναι ἀργύριον τακτὸν τοῖς Συρακοσίοις ἀποδοῦσιν: [2] οἱ δὲ τῶ ν Ἀθηναίων ξύμμαχοι παρακαλέσντες αὐτῶν τοὺς ἐν τέλει ὄντας εἶπον ὅτι ξυμβήσονται καὶ αἱ σπονδαὶ ἔσονται κἀκείνοις κοιναί. ἐπαινεσάντων δὲ αὐτῶν ἐποιοῦντο τὴν ὁμολογίαν, καὶ αἱ νῆες τῶν Ἀθηναίων ἀπέπλευσαν μετὰ ταῦτα ἐκ Σικελίας. [ 3 ] ??? ἐζημίωσαν, Πυθόδωρον καὶ Σοφοκλέα, τὸν δὲ τρίτον Εὐρυμέδοντα χρήματα ἐπράξαντο, ὡς ἐξὸν αὐτοῖς τὰ ἐν Σικελίᾳ καταστρέψασθαι δώροις πεισθέντες ἀποχωρήσειαν. [4] οὕτω τῇ [τε] παρούσῃ εὐτυχίᾳ χρώμενοι ἠξίουν σφίσι μηδ ὲν ἐναντιοῦσθαι, ἀλλὰ καὶ τὰ δυνατὰ ἐν ἴσῳ καὶ τὰ ἀπορώτερα μεγάλῃ τε ὁμοίως καὶ ἐνδεεστέρᾳ παρασκευῇ κατεργάζεσθαι. αἰτία δ᾽ ἦν ἡ παρὰ λόγον τῶν πλεόνων εὐπραγία αὐτοῖς ὑποτιθεῖσα ἰσχὺν τῆς ἐλπίδος.

66. το ῦ δ᾽ αὐτοῦ θέρους Μεγαρῆς οἱ ἐν τῇ πόλει πιεζόμενοι ὑπό τε Ἀθηναίων τῷ πολέμῳ, αἰεὶ κατὰ ἔτος ἕκαστον δὶς ἐσβαλλόντων πανστρατιᾷ ἐς τὴν χώραν, καὶ ὑπὸ τῶν σφετέρων φυγάδων τῶν ἐκ Πηγῶν, οἳ στασιασάντων ἐκπεσόντες ὑπὸ τοῦ πλήθους χαλεποὶ ἦσαν λῃστεύοντες, ἐποιοῦντο λόγους ἐν ἀλλήλοις ὡς χρὴ δεξαμένους τοὺς φεύγοντας μὴ ἀμφοτέρωθεν τὴν πόλιν φθείρειν. [2] . ἠξίουν τούτου τοῦ λόγου ἔχεσθαι. [3] γνόντες δὲ οἱ τοῦ δήμου προστάται οὐ δυν ατ ὸν τὸν δῆμον ἐσόμενον ὑπὸ τῶν κακῶν μετὰ σφῶν καρτερεῖν, ποιοῦνται λόγους δείσαντες πρὸς τοὺς τῶν Ἀθηναίων στρατηγούς, Ἱπποκράτη τε τὸν Ἀρίφρονος καὶ Δημοσθένη τὸν Ἀλκισθένους, βουλόμενοι ἐνδοῦναι τὴν πόλιν καὶ νομίζοντες ἐλάσσω σφίσι τὸν κίνδυνον ἢ τοὺς ἐκπεσόντας ὑπὸ σφῶν κατελθεῖν. ξυνέβησάν τε πρῶτα μὲν τὰ μακρὰ τείχη ἑλεῖν Ἀθηναίους （ ἦν δὲ σταδίων μάλιστα ὀκτὼ ἀπὸ τῆς πόλεως ἐπὶ τὴν Νίσαιαν τὸν λιμένα αὐτῶν ） , ὅπως μὴ ἐπιβοηθήσωσιν ἐκ τῆς Νισαίας οἱ Πελοποννήσιοι, ἐν ᾗ αὐτοὶ μόνοι ἐφρούρουν βεβαιότητο ς ἕνεκα τῶν Μεγάρων, ἔπειτα δὲ καὶ τὴν ἄνω πόλιν πειρᾶσθαι ἐνδοῦναι: ῥᾷον δ᾽ ἤδη ἔμελλον προσχωρήσειν τούτου γεγενημένου.

67. ο ἱ οὖν Ἀθηναῖοι, ἐπειδὴ ἀπό τε τῶν ἔργων καὶ τῶν λόγων παρεσκεύαστο ἀμφοτέροις, ὑπὸ νύκτα πλεύσαντες ἐς Μινῴαν τὴν Μεγαρέων νῆσον ὁπλίταις ἑξακοσίοις, ὧν Ἱπποκράτης ἦρχεν, ἐν ὀρύγματι ἐκαθέζοντο, ὅθεν ἐπλίνθευον τὰ τείχη καὶ ἀπεῖχεν οὐ πολύ: [2] οἱ δὲ μετὰ τοῦ Δημοσθένους τοῦ ἑτέρου στρατηγοῦ Πλαταιῆς τε ψιλοὶ καὶ ἕτεροι περίπολοι ἐνήδρευσαν ἐς τὸ Ἐνυάλιον, ὅ ἐστιν ἔλασσον ἄπωθεν. καὶ ᾔσθετο οὐδεὶς εἰ μὴ οἱ ἄνδρες οἷς ἐπιμελὲς ἦν εἰδέναι τὴν νύκτα ταύτην. [ 3 ] . ἐποίησαν. ????????? εἰώθεσαν ἐπὶ ἁμάξῃ, πείθοντες τὸν ἄρχοντα, διὰ τῆς τάφρου κατακομίζειν τῆς νυκτὸς ἐπὶ τὴν θάλασσαν καὶ ἐκπλεῖν: καὶ πρὶν ἡμέραν εἶναι πάλιν αὐ τ ὸ τῇ ἁμάξῃ κομίσαντες ἐς τὸ τεῖχος κατὰ τὰς πύλας ἐσῆγον, ὅπως τοῖς ἐκ τῆς Μινῴας Ἀθηναίοις ἀφανὴς δὴ εἴη ἡ φυλακή, μὴ ὄντος ἐν τῷ λιμένι πλοίου φανεροῦ μηδενός. [4] καὶ τότε πρὸς ταῖς πύλαις ἤδη ἦν ἡ ἅμαξα, καὶ ἀνοιχθεισῶν κατὰ τὸ εἰωθὸς ὡς τῷ ἀκατίῳ οἱ Ἀθηναῖοι （ ἐγίγνετο γὰρ ἀπὸ ξυνθήματος τὸ τοιοῦτον ） ἰδόντες ἔθεον δρόμῳ ἐκ τῆς ἐνέδρας, βουλόμενοι φθάσαι πρὶν ξυγκλῃσθῆναι πάλιν τὰς πύλας καὶ ἕως ἔτι ἡ ἅμαξα ἐν αὐταῖς ἦν, κώλυμα οὖσα προσθεῖναι: καὶ αὐτοῖς ἅμα καὶ οἱ ξυμπράσσοντες Μεγαρῆς τοὺς κατὰ τὰς π ύλας φύλακας κτείνουσιν. [5] ?????? τὸ τροπαῖόν ἐστι, καὶ εὐθὺς ἐντὸς τῶν πυλῶν （ ᾔσθοντο γὰρ οἱ ἐγγύτατα Πελοποννήσιοι ） μαχόμενοι τοὺς προσβοηθοῦντας οἱ Πλαταιῆς ἐκράτησαν καὶ τοῖς τῶ ν Ἀθηναίων Пожалуйста, обратите внимание на следующее:

68. ἔπειτα δὲ καὶ τῶν Ἀθηναίων ἤδη ὁ αἰεὶ ἐντὸς γιγνόμενος ἐχώρει ἐπὶ τὸ τεῖχος. [2] . ἀπέθανόν τινες αὐτῶν, οἱ δὲ πλεί ους ἐς φυγὴν κατέστησαν, φοβηθέντες ἐν νυκτί τε πολεμίων προσπεπτωκότων καὶ τῶν προδιδόντων Μεγαρέων ἀντιμαχομένων, νομίσαντες τοὺς ἅπαντας σφᾶς Μεγαρέας προδεδωκέναι. [3] ξυνέπεσε γὰρ καὶ τὸν τῶν Ἀθηναίων κήρυκα ἀφ᾽ ἑαυτοῦ γνώμης κηρύξαι τὸν βουλόμενον ἰέ ναι Μεγαρέων μετὰ Ἀθηναίων θησόμενον τὰ ὅπλα. οἱ δ᾽ ὡς ἤκουσαν, οὐκέτι ἀνέμενον, ἀλλὰ τῷ ὄντι νομίσαντες κοινῇ πολεμεῖσθαι κατέφυγον ἐς τὴν Νίσαιαν. [4] . οἱ πρὸς τοὺς Ἀθηναίους πρά ξαντες καὶ ἄλλο μετ᾽ αὐτῶν πλῆθος, ὃ ξυνῄδει, ἔφασαν χρῆναι ἀνοίγειν τὰς πύλας καὶ ἐπεξιέναι ἐς μάχην. [5] ξυνέκειτο δὲ αὐτοῖς τῶν πυλῶν ἀνοιχθεισῶν ἐσπίπτειν τοὺς Ἀθηναίους, αὐτοὶ δὲ διάδηλοι ἔμελλον ἔσεσθαι （ λίπα γὰρ ἀλείψεσθαι ） , ὅπως μὴ ἀδικῶνται. ἀσφάλ εια δὲ αὐτοῖς μᾶλλον ἐγίγνετο τῆς ἀνοίξεως: καὶ γὰρ οἱ ἀπὸ τῆς Ἐλευσῖνος κατὰ τὸ ξυγκείμενον τετρακισχίλιοι ὁπλῖται τῶν Ἀθηναίων καὶ ἱππῆς ἑξακόσιοι [οἱ] τὴν νύκτα πορευόμενοι παρῆσαν. [ 6 ] . τοῖς ἑτέροις τὸ ἐπιβούλευμα. καὶ οἳ ξυστραφέντες ἁθρόοι ἦλθον καὶ οὐκ ἔφασαν χρῆναι οὔτε ἐπεξιέναι （ οὐδὲ γὰρ πρότερόν πω τοῦτο ἰσχύοντες μᾶλλον τολμῆσαι ） οὔτε ἐς κίνδυνον φανερὸν τὴν πόλιν καταγαγεῖν: εἴ τε μὴ πείσεταί τις, αὐτοῦ τὴν μάχην ἔσεσθαι. ἐδήλουν δὲ οὐδὲν ὅτι ἴσασι τὰ πρασσόμενα, ἀλλὰ ὡς τὰ βέλτιστα βουλεύοντες ἰσχυρίζοντο, καὶ ἅμα περὶ τὰς πύλας παρέμενον φυλάσσοντες, ὥστε οὐκ ἐγένετο τοῖς ἐπιβουλεύουσι πρᾶξαι ὃ ἔμελλον.

69. γνόντες δὲ οἱ τῶν Ἀθηναίων στρατηγοὶ ὅτι ἐναντίωμά τι ἐγένετο καὶ τὴν πόλιν βίᾳ οὐχ οἷοί τε ἔσονται λαβεῖν, τὴν Νίσαιαν εὐθὺς περιετείχιζον, νομίζοντες, εἰ πρὶν ἐπιβοηθῆσαί τινας ἐξέλοιεν, θᾶσσον ἂν καὶ [2] τὰ Μέγαρα προσχωρῆσαι （ παρεγένετο δὲ σίδηρός τε ἐκ τῶν Ἀθηνῶν ταχὺ καὶ λιθουργοὶ καὶ τἆλλα ἐπιτήδεια ） : ἀρξάμενοι δ ᾽ ἀπὸ τοῦ τείχους ὃ εἶχον καὶ διοικοδομήσαντες τὸ πρὸς Μεγαρέας, ἀπ᾽ ἐκείνου ἑκατέρωθεν ἐς θάλασσαν τῆς Νισαίας τάφρον τε καὶ τείχη διελομένη ἡ στρατιά, ἔκ τε τοῦ προαστείου λίθοις καὶ πλίνθοις χρώμενοι, καὶ κόπτοντες τὰ δένδρα καὶ ὕλην ἀπεσταύρουν εἴ πῃ δέοιτό τι: καὶ αἱ οἰκίαι τοῦ προαστείου ἐπάλξεις λαμβάνουσαι αὐταὶ ὑπῆρχον ἔρυμα. [3] . τεῖχος ὅσον οὐκ ἀπετετέλεστο, καὶ οἱ ἐν τῇ Νισαίᾳ δείσαντες, σίτου τε ἀπορίᾳ （ ἐφ᾽ ἡμέραν γὰρ ἐκ τῆς ἄνω πόλεως ἐχρῶντο ） καὶ τοὺς Πελοπονννησίους οὐ νομίζοντες ταχὺ ἐπιβοηθήσειν, τούς τε Μεγαρέας πολεμίους ἡγούμενοι, ξυνέβησαν τοῖς Ἀθηναίοις ῥητοῦ μὲν ἕκαστον ἀργυρίου ἀπολυθῆναι ὅπλα παραδόντας, τοῖς δὲ Λακεδαιμονίοις, τῷ τε ἄρχοντι καὶ εἴ τις ἄλλος ἐνῆ ν , χρῆσθαι Ἀθηναίους ὅτι ἂν βούλωνται. [4] ἐπὶ τούτοις ὁμολογήσαντες ἐξῆλθον, καὶ οἱ Ἀθηναῖοι τὰ μακρὰ τείχη ἀπορρήξαντες ἀπὸ τῆς τῶν Μεγαρέων πόλεως καὶ τὴν Не забудьте про это.

70. Βρασίδας δὲ ὁ Τέλλιδος Λακεδαιμόνιος κατὰ τοῦτον τὸν χρόνον ἐτύγχανε περὶ Σικυῶνα καὶ Κόρινθον ὤν, ἐπὶ Θρᾴκης στρατείαν παρασκευαζόμενος. καὶ ὡς ᾔσθετο τῶν τειχῶν τὴν ἅλωσιν, δείσας περί τε τοῖς ἐν τῇ Νισαίᾳ Πελοπονννησίοις καὶ μὴ τὰ Μέγαρα ληφθῇ, πέμπει ἔς τε τοὺς Βοιωτοὺς κελεύων κατὰ τάχος στρατιᾷ ἀπαντῆσαι ἐπὶ Τριποδίσκον （ ἔστι δὲ κώη τῆς Μεγαρίδος ὄνομα τοῦτο ἔχουσα ὑπὸ τῷ ὄρει τῇ Γερανείᾳ ） , καὶ αὐτὸς ἔχων ἦλθεν ἑπτακοσίους μὲν καὶ δισχιλίους Κορινθίων ὁπλίτας, Φλειασίων δὲ τετρακοσίους, Σικυωνίων δὲ ἑ ξακοσίους , καὶ τοὺς μεθ᾽ αὑτοῦ ὅσοι ἤδη ξυνειλεγμένοι ἦσαν, οἰόμενος τὴν Νίσαιαν ἔτι καταλήψεσθαι ἀνάλωτον. [2] ὡς δὲ ἐπύθετο （ ἔτυχε γὰρ νυκτὸς ἐπὶ τὸν Τριποδίσκον ἐξελθών ） , ἀπολέξας τριακοσίους τοῦ στρατοῦ, πρὶν ἔκπυστος γενέσθαι, προσῆλθε τῇ τῶν Μεγαρέων πόλει λαθὼν τοὺς Ἀθηναίους ὄντας περὶ τὴν θάλασσαν, βουλόμενος μὲν τῷ λόγῳ καὶ ἅμα, εἰ δύναιτο, ἔργῳ Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете сделать это, когда вы хотите, чтобы это произошло. καὶ ἠξίου δέξασθαι σφᾶς, λέγων ἐν ἐλπίδι εἶναι ἀναλαβεῖν Νίσαιαν.

71. αἱ δὲ τῶν Μεγαρέων στάσεις φοβούμεναι, οἱ μὲν μὴ τοὺς φεύγοντας σφίσιν ἐσαγαγὼν αὐτοὺς ἐκβάλῃ, οἱ δὲ μὴ αὐτὸ τοῦτο ὁ δῆμος δείσας ἐπίθηται σφίσι καὶ ἡ πόλις ἐν μάχῃ καθ᾽ αὑτὴν οὖσα ἐγγὺς ἐφεδρευόντων Ἀθηναίων ἀπόληται, οὐκ ἐδέξαντο, ἀλλ᾽ ἀμφοτέροις ἐδόκει ἡ συχάσασι τὸ μέλλον περιιδεῖν. [2] ἤλπιζον γὰρ καὶ μάχην ἑκάτεροι ἔσεσθαι τῶν τε Ἀθηναίων καὶ τῶν προσβοηθησάντων, καὶ οὕτω σφίσιν ἀσφαλεστέρως ἔχειν, οἷς τις εἴη εὔνους, κρατήσασι προσχωρῆσαι: ὁ δὲ Βρασίδας ὡς οὐκ ἔπειθεν, ἀνεχώρησε πάλιν ἐς τὸ ἄλλο στράτε υμα .

72. ἅμα δὲ τῇ ἕῳ οἱ Βοιωτοὶ παρῆσαν, διανενοημένοι μὲν καὶ πρὶν Βρασίδαν πέμψαι βοηθεῖν ἐπὶ τὰ Μέγαρα, ὡς οὐκ ἀλλοτρίου ὄντος τοῦ κινδύνου, καὶ ἤδη ὄντες πανστρατιᾷ Πλαταιᾶσιν: ἐπειδὴ δὲ καὶ ἦλθεν ὁ ἄγγελος, πολλῷ μᾶλλον ἐρρώσθησαν, καὶ ἀποστείλαντες διακοσίου ς καὶ δισχιλίους ὁπλίτας καὶ ἱππέας ἑξακοσίους τοῖς πλέοσιν ἀπῆλθον πάλιν. [2] ???? καὶ τῶν Ἀθηναίων τῶν μὲν ὁπλιτῶν περί τε τὴν Νίσαιαν ὄντων καὶ τὴν θάλασσαν ἐν τάξει, τῶν δὲ ψιλῶν ἀνὰ τὸ πεδίον ἐσκεδασσμένων, οἱ ἱππῆς οἱ τῶν Βοιωτῶν ἀπροσδοκήτοις ἐπιπεσόντες τοῖς ψιλοῖς ἔτρεψαν ἐπὶ τὴν θάλασσαν （ ἐν γὰρ τῷ πρὸ τοῦ οὐδεμία βοήθειά πω τοῖς Μεγαρεῦσιν οὐδαμόθεν ἐπῆλθεν ） : [3] ἀντεπεξελάσαντες δὲ καὶ οἱ τῶν Ἀθηναίων ἐς χεῖρας ᾖσαν, καὶ ἐγέ νετο ἱππομαχία ἐπὶ πολύ, ἐν ᾗ ἀξιοῦσιν ἑκάτεροι οὐχ ἥσσους γενέσθαι. [4] τὸν μὲν γὰρ ἵππαρχον τῶν Βοιωτῶν καὶ ἄλλους τινὰς οὐ πολλοὺς πρὸς αὐτὴν τὴν Νίσαιαν προσελάσαντας οἱ Ἀθηναῖοι [καὶ] ἀποκτείναντες ἐσκύλευσαν, καὶ τῶν τε νεκρῶν τούτων κρατήσαντες ὑποσ πόνδους ἀπέδοσαν καὶ τροπαῖον ἔστησαν: οὐ μέντοι ἔν γε τῷ παντὶ ἔργῳ βεβαίως οὐδέτεροι τελευτήσαντες ἀπεκρίθησαν, ἀλλ᾽ οἱ μὲν Βοιωτοὶ πρὸς τοὺς ἑαυτῶν, οἱ δὲ ἐπὶ τὴν Νίσαιαν.

73. μετ ὰ δὲ τοῦτο Βρασίδας καὶ τὸ στράτευμα ἐχώρουν ἐγγυτέρω τῆς θαλάσσης καὶ τῆς τῶν Μεγαρέων πόλεως, καὶ καταλαβόντες χωρίον ἐπιτήδειον παραταξάμενοι ἡσύχαζον, οἰόμενοι σφίσιν ἐπιέναι τοὺς Ἀθηναίους καὶ τοὺς Μεγαρέας ἐπιστάμενοι περιορωμένους ὁποτέρων ἡ νίκη ἔσται. [2] . μηδὲ μάχης καὶ κινδύνου ἑκόντας ἄρξαι, ἐπειδή γε ἐν φανερῷ ἔδειξαν ἑτοῖμοι ὄντες ἀμύνεσθαι, καὶ αὐτοῖς ὥσπερ ἀκονιτὶ τὴν νίκην δικαίως ἂν τίθεσθαι, ἐν τῷ αὐτῷ δὲ καὶ πρὸς τοὺς Μεγαρέας ὀρθῶς ξυμβαίνειν: [3] εἰ μὲν γὰρ μὴ ὤφθησαν ἐλθόντες, οὐκ ἂν ἐν τύχῃ γίγνεσθαι σφίσιν, ἀλλὰ σαφῶς ἂν ὥσπερ ἡσσηθέντων στερηθῆναι εὐθὺς τῆς πόλεως: νῦν δὲ κἂν τυχεῖν αὐτοὺς Ἀθηναίους μὴ βουληθέντας ἀγωνίζεσθαι, ὥστε ἀμαχητὶ ἂν περιγενέσθαι α ὐτοῖς ὧν ἕνεκα ἦλθον. ὅπερ καὶ ἐγένετο. [4] οἱ γὰρ Μεγαρῆς, ὡς οἱ Ἀθηναῖοι ἐτάξαντο μὲν παρὰ τὰ μακρὰ τείχη ἐξελθόντες, ἡσύχαζον δὲ καὶ αὐτοὶ μὴ ἐπιόντων, λογιζόμενοι καὶ οἱ ἐκείνων στρατηγοὶ μὴ ἀντίπαλον εἶναι σφίσι τὸν κίνδυνον, ἐπειδὴ καὶ τὰ πλείω αὐτοῖς προυκεχωρήκει, ἄρξασι μάχης πρὸς πλέονας αὐτῶν ἢ λαβεῖν νικήσαντας Μέγαρα ἢ σφαλέντας τῷ βελτίστῳ τοῦ ὁπλιτικοῦ βλαφθῆναι, τοῖς δὲ ξυμπάσης τῆς δυνάμεως καὶ τῶν παρόντων μέρος ἕκαστον κινδυνεύειν εἰκότως ἐθέλειν τολμᾶν, χρόνον δὲ ἐπισχόντες καὶ ὡς οὐδὲν ἀφ᾽ ἑκατέρων ἐπεχειρεῖτο, ἀπῆλθον πρότερον οἱ Ἀθηναῖοι ἐς τὴν Νίσαιαν καὶ αὖθις οἱ Πελοποννήσιοι ὅθενπερ ὡρμήθησαν. οὕτω δὴ τῷ μὲν Βρασίδᾳ αὐτῷ καὶ τοῖς ἀπὸ τῶν πόλεων ἄρχουσιν οἱ τῶν φευγόντων φίλοι Μεγαρῆς, ὡς ἐπικρατήσαντι καὶ τῶν Ἀθηναίων οὐκέτι ἐθελη σάντων μάχεσθαι, θαρσοῦντες μᾶλλον ἀνοίγουσί τε τὰς πύλας καὶ δεξάμενοι καταπεπληγμένων ἤδη τῶν πρὸς τοὺς Ἀθηναίους πραξάντων ἐς λόγους ἔρχονται.

74. ????????? ἐς τὴν Κόρινθον τὴν ἐπὶ Θρᾴκης στρατείαν παρεσκεύαζεν, ἵναπερ καὶ τὸ πρῶτον ὥρμητο: [2] οἱ δὲ ἐν τῇ πόλει Μεγαρῆς, ἀποχωρησάντων καὶ τῶν Ἀθηναίων ἐπ᾽ οἴκου, ὅσοι μὲν τῶν πραγμάτων πρὸς τοὺς Ἀθηναίους μάλιστα μετέσχον, εἰδότες ὅτι ὤφθησαν εὐθὺς ὑπεξῆλθον, οἱ δὲ ἄλλοι κοινολογησάμενοι τοῖ ς τῶν φευγόντων φίλοις κατάγουσι τοὺς ἐκ Πηγῶν, ὁρκώσαντες πίστεσι μεγάλαις μηδὲν μνησικακήσειν, βουλεύσειν δὲ τῇ πόλει τὰ ἄριστα. [3] οἱ δὲ ἐπειδὴ ἐν ταῖς ἀρχαῖς ἐγένοντο καὶ ἐξέτασιν ὅπλων ἐποιήσαντο, διαστήσαντες τοὺς λόχους ἐξελέξαντο τῶν τε ἐχθρῶν καὶ οἳ ἐδόκουν μάλιστα ξυμπρᾶξαι τὰ πρὸς τοὺς Ἀθηναίους ἄνδρας ὡς ἑκατόν, καὶ τούτων πέρι ἀναγκάσαντες τὸν δῆμον ψῆφον φανερὰν διενεγκεῖν, ὡς κατεγνώσθησαν, ἔκτειναν, καὶ ἐς ὀλιγαρχίαν τὰ μάλιστα κατέστησαν τὴν πόλιν. [ 4 ] . ξυνέμεινεν.

75. το ῦ δ᾽ αὐτοῦ θέρους τῆς Ἀντάνδρου ὑπὸ τῶν Μυτιληναίων, ὥσπερ διενοοῦντο, μελλούσης κατασκευάζεσθαι, οἱ τῶν ἀργυρολόγων νεῶν Ἀθηναίων στρατηγοὶ Δημόδοκος καὶ Ἀριστείδης, ὄντες περὶ Ἑλλήσποντον （ ὁ γὰρ τρίτος αὐτῶν Λάμαχος δέκα ναυσὶν ἐς τὸν Πόντον ἐσεπεπλεύκ ει） ὡς ᾐσθάνοντο τὴν παρασκευὴν τοῦ χωρίου καὶ ἐδόκει αὐτοῖς δεινὸν εἶναι μὴ ὥσπερ τὰ Ἄναια ἐπὶ τῇ Σάμῳ γένηται, ἔνθα οἱ φεύγοντες τῶν Σαμίων καταστάντες τούς τε Πελοποννησίους ὠφέλουν ἐς τὰ ναυτικὰ κυβερνήτας πέμποντες καὶ τοὺς ἐν τῇ πόλει Σαμίους ἐς ταρα χ ὴν καθίστασαν καὶ τοὺς ἐξιόντας ἐδέχοντο: οὕτω δὴ ξυναγείραντες ἀπὸ τῶν ξυμμάχων στρατιὰν καὶ ????????? τὸ χωρίον πάλιν. [2] καὶ οὐ πολὺ ὕστερον ἐς τὸν Πόντον ἐσπλεύσας Λάμαχος, ἐν τῇ Ἡρακλεώτιδι ὁρμίσας ἐς τὸν Κάλητα ποταμὸν ἀπόλλυσι τὰς ναῦς ὕδατος ἄνωθεν γενομένου καὶ κατελθόντος αἰφνιδίου τοῦ ῥεύματος: αὐτὸς δὲ καὶ ἡ στρατιὰ πεζῇ διὰ Βιθυνῶν Θρᾳκῶν, οἵ εἰσι πέραν ἐν τῇ Ἀσίᾳ, ἀφικνεῖται ἐς Καλχηδόνα τὴν ἐπὶ τῷ στόματι τοῦ Πόντου Μεγα ρέων ἀποικίαν.

76. ἐν δὲ τῷ αὐτῷ θέρει καὶ Δημοσθένης Ἀθηναίων στρατηγὸς τεσσαράκοντα ναυσὶν ἀφικνεῖται ἐς Ναύπακτον, εὐθὺς μετὰ τὴν ἐκ τῆς Μεγαρίδος ἀναχώρησιν. [2] τῷ γὰρ Ἱπποκράτει καὶ ἐκείνῳ τὰ Βοιώτια πράγματα ἀπό τινων ἀνδρῶν ἐν ταῖς πόλεσιν ἐπράσσετο, βουλομένων μετασ τ ῆσαι τὸν κόσμον καὶ ἐς δημοκρατίαν ὥσπερ οἱ Ἀθηναῖοι τρέψαι: καὶ Πτοιοδώρου μάλιστ᾽ ἀνδρὸς φυγάδος ἐκ Θηβῶν ἐσηγουμένου τάδε αὐτοῖς παρεσκευάσθη. [3] Σίφας μὲν ἔμελλόν τινες προδώσειν （ αἱ δὲ Σῖφαί εἰσι τῆς Θεσπικῆς γῆς ἐν τῷ Κρισαίῳ κόλπῳ ἐπιθαλασσίδιοι ） : Χαιρώνειαν δέ, ἣ ἐς Ὀρχομενὸν τὸν Μινύειον πρότερον καλούμενον, νῦν δὲ Βοιώτιον, ξυντελεῖ, ἄλλοι ἐξ Ὀρχομενοῦ ἐνεδίδοσαν, καὶ οἱ Ὀρχομενίων φυγάδες ξυνέπρασσον τὰ μάλιστα καὶ ἄνδρας ἐμισθοῦντο ἐκ Πελοποννήσου （ ἔστι δὲ ἡ Χαιρώνεια ἔσχατον τῆς Βοιωτίας πρὸς τῇ Φανοτίδι τῆς Φωκίδος ） , καὶ Φωκέων μετεῖχόν τινες. [4] τοὺς δὲ Ἀθηναίους ἔδει Δήλιον καταλαβεῖν τὸ ἐν τῇ Ταναγραίᾳ πρὸς Εὔβοιαν τετραμμένον Ἀπόλλωνος ἱερόν, ἅμα δὲ ταῦτα ἐν ἡμέρᾳ ῥητῇ γίγνεσθαι, ὅπως μὴ ξυμβοηθήσωσιν ἐπὶ τὸ Δήλιον οἱ Βοιωτοὶ ἁθρόοι, ἀλλ᾽ ἐπὶ τὰ σφέτερα αὐτῶν ἕκαστοι κινούμενα. [5] καὶ εἰ κατορθοῖτο ἡ πεῖρα καὶ τὸ Δήλιον τειχισθείη, ῥᾳδίως ἤλπιζον, εἰ καὶ μὴ παραυτίκα νεωτερίζοιτό τι τῶν κατὰ τὰς πολιτείας τοῖς Βοιωτοῖς, ἐχομένων τούτων τῶν χωρίων καὶ λῃστευομένης τῆς γῆς καὶ οὔσης ἑκάστο ις διὰ βραχέος ἀποστροφῆς, οὐ ???????????? ἀφεστηκόσι, τοῖς δὲ οὐκ οὔσης ἁθρόας τῆς δυνάμεως, καταστήσειν αὐτὰ ἐς τὸ ἐπιτήδειον.

77. ?????? τῆς πόλεως δύναμιν ἔχων, ὁπότε καιρὸς εἴη, ἔμελλε στρατεύειν ἐς τοὺς Βοιωτούς, τὸν δὲ Δημοσθένη προαπέστειλε ταῖς τεσσαράκοντα ναυσὶν ἐς τὴν Ναύπακτον, ὅπως ἐξ ἐκείνων τῶν χωρίων στρατὸ ν ξυλλέξας Ἀκαρνάνων τε καὶ τῶν ἄλλων ξυμμάχων πλέοι ἐπὶ τὰς Σίφας ὡς προδοθησομένας: ἡμέρα δ᾽ αὐτοῖς εἴρητο ᾗ ἔδει ἅμα ταῦτα πράσσειν. [2] καὶ ὁ μὲν Δημοσθένης ἀφικόμενος, Οἰνιάδας δὲ ὑπό τε Ἀκαρνάνων πάντων κατηναγκασμένους καταλαβὼν ἐς τὴν Ἀθηναίων ξυμμ αχίαν καὶ αὐτὸς ἀναστήσας τὸ ξυμμαχικὸν τὸ ἐκείνῃ πᾶν, ἐπὶ Σαλύνθιον καὶ Ἀγραίους στρατεύσας πρῶτον καὶ προσποιησάμενος τἆλλα ἡτοιμάζετο ὡς ἐπὶ τὰς Σίφας, ὅταν δέῃ, ἀπαντησόμενος.

78. Βρασίδας δὲ κατὰ τὸν αὐτὸν χρόνον τοῦ θέρους πορευόμενος ἑπτακοσίοις καὶ χιλίοις ὁπλίταις ἐς τὰ ἐπὶ Θρᾴκης ἐπειδὴ ἐγένετο ἐν Ἡρακλείᾳ τῇ ἐν Τραχῖνι καί, προπέμψαντος αὐτοῦ ἄγγελον ἐς Φάρσαλον παρὰ τοὺς ἐπιτηδείους, ἀξιοῦντος διάγειν ἑαυτὸν καὶ τὴν στρατιάν, ἦλθον ἐς Μελίτειαν τῆς Ἀχαΐας Πάναιρός τε καὶ Δῶρος καὶ Ἱππολοχίδας καὶ Τορύλαος καὶ Στρόφακος πρόξενος ὢν Χαλκιδέων, τότε δὴ ἐπορεύετο. [2] ??? ἐπιτήδειος ὤν. τὴν γὰρ Θεσσαλίαν ἄλλως τε οὐκ ε ὔπορον ἦν διιέναι ἄνευ ἀγωγοῦ καὶ μετὰ ὅπλων γε δή, καὶ τοῖς πᾶσί γε ὁμοίως Ἕλλησιν ὕποπτον καθειστήκει τὴν τῶν πέλας μὴ πείσαντας διιέναι: τοῖς τε Ἀθηναίοις αἰεί ποτε τὸ πλῆθος τῶν Θεσσαλῶν εὔνουν ὑπῆρχεν. [3] ὥστε εἰ μὴ δυναστείᾳ μᾶλλον ἢ ἰσονομίᾳ ἐχρῶν το τὸ ἐγχώριον οἱ Θεσσαλοί, οὐκ ἄν ποτε προῆλθεν, ἐπεὶ καὶ τότε πορευομένῳ αὐτῷ ἀπαντήσαντες ἄλλοι τῶν τἀναντία τούτοις βουλομένων ἐπὶ τῷ Ἐνιπεῖ ποταμῷ ἐκώλυον καὶ ἀδικεῖν ἔφασαν ἄνευ τοῦ πάντων κοινοῦ πορευόμενον. [4] οἱ δὲ ἄγοντες οὔτε ἀκόντων ἔφασαν διά ξειν , αἰφνίδιόν τε παραγενόμενον ξένοι ὄντες κομίζειν. ἔλεγε δὲ καὶ αὐτὸς ὁ Βρασίδας τῇ Θεσσαλῶν γῇ καὶ αὐτοῖς φίλος ὢν ἰέναι καὶ Ἀθηναίοις πολεμίοις οὖσι καὶ οὐκ ἐκείνοις ὅπλα ἐπιφέρειν, Θεσσαλοῖς τε οὐκ εἰδέναι καὶ Λακεδαιμονίοις ἔχθραν οὖσαν ὥστε τῇ ἀλλλ ήλων γῇ μὴ χρῆσθαι, νῦν τε ἀκόντων ἐκείνων οὐκ ἂν προελθεῖν （ οὐδὲ γὰρ ἂν δύνασθαι ） , οὐ μέντοι ἀξιοῦν γε εἴργεσθαι. [5] ?????? ξυστῆναι τὸ κωλῦσον, ἐχώρει οὐδὲν ἐπισχὼν δρόμῳ. καὶ ταύτῃ μὲν τῇ ἡμέρᾳ, ᾗ ἐκ τῆς Μελιτείας ἀφώρμησεν, ἐς Φάρσαλόν τε ἐτέλεσε καὶ ἐστρατοπεδεύσατο ἐπὶ τῷ Ἀπιδανῷ ποταμῷ, ἐκεῖθεν δὲ ἐς Φάκιον, καὶ ἐξ αὐτοῦ ἐς Περραιβίαν. [6] . αὐτόν, ὑπήκοοι ὄντες Θεσσαλῶν, κατέστησαν ἐς Δῖον τῆς Περδίκκου ἀρχῆς, ὃ ὑπὸ τῷ Ὀλύμπῳ Μακεδονίας πρὸς Θεσσαλοὺς πόλισμα κεῖται.

79. τούτῳ τῷ τρόπῳ Βρασίδας Θεσσαλίαν φθάσας διέδραμε πρίν τινα κωλύειν παρασκευάσασθαι, καὶ ἀφίκετο ὡς Περδίκκαν καὶ ἐς τὴν Χαλκιδικήν. [2] ἐκ γὰρ τῆς Πελοποννήσου, ὡς τὰ τῶν Ἀθηναίων ηὐτύχει, δείσαντες οἵ τε ἐπὶ Θρᾴκης ἀφεστῶτες Ἀθηναίων καὶ Περδίκκας ἐξήγαγον τὸν στρατόν, οἱ μὲν Χαλκιδῆς νομίζοντες ἐπὶ σφᾶς πρῶτον ὁρμήσειν τοὺς Ἀθηναίους （ καὶ ἅμα αἱ πλησιόχωροι πόλεις αὐτῶν αἱ οὐκ ἀφεστηκυῖα ι ξυνεπῆγον κρύφα ） , Περδίκκας δὲ πολέμιος μὲν οὐκ ὢν ἐκ τοῦ φανεροῦ, φοβούμενος δὲ καὶ αὐτὸς τὰ παλαιὰ διάφορα τῶν Ἀθηναίων καὶ μάλιστα βουλόμενος Ἀρραβαῖον τὸν Λυγκηστῶν βασιλέα παραστήσασθαι. [3] ξυνέβη δὲ αὐτοῖς, ὥστε ῥᾷον ἐκ τῆς Πελοποννήσου στρατὸν ἐξαγαγεῖν, ἡ τῶν Λακεδαιμονίων ἐν τῷ παρόντι κακοπραγία.

80. τῶν γὰρ Ἀθηναίων ἐγκειμένων τῇ Πελοποννήσῳ καὶ οὐχ ἥκιστα τῇ ἐκείνων γῇ ἤλπιζον ἀποτρέψειν αὐτοὺς μάλιστα, εἰ ἀντιπαραλυποῖεν πέμψαντες ἐπὶ τοὺς ξυμμάχους αὐτῶν στρατιάν, ἄλλως τε καὶ ἑτοίμων ὄντων τρέφειν τε καὶ ἐπὶ ἀποστάσει σφᾶς ἐπικαλουμένων. [2] καὶ ἅμα τῶν Εἱλώτων βουλομένοις ἦν ἐπὶ προφάσει ἐκπέμψαι, μή τι πρὸς τὰ παρόντα τῆς Πύλου ἐχομένης νεωτερίσωσιν: [3] ἐπεὶ καὶ τόδε ἔπραξαν φοβού μενοι αὐτῶν τὴν σκαιότητα καὶ τὸ πλῆθος （ αἰεὶ γὰρ τὰ πολλὰ Λακεδαιμονίοις πρὸς τοὺς Εἵλωτας τῆς φυλακῆς πέρι μάλιστα καθειστήκει ） : προεῖπον αὐτῶν ὅσοι ἀξιοῦσιν ἐν τοῖς πολέμοις γεγενῆσθαι σφίσιν ἄριστοι,κρίνεσθαι, ὡς ἐλευθερώσοντες, πεῖραν ποιούμενοι καὶ ἡ γούμενοι τούτους σφίσιν ὑπὸ φρονήματος, οἵπερ καὶ ἠξίωσαν πρῶτος ἕκαστος ἐλευθεροῦσθαι, μάλιστα ἂν καὶ ἐπιθέσθαι. [4] . ὡς ἠλευθερωμένοι, οἱ δὲ οὐ πολλῷ ὕστερον ἠφάνισάν τε αὐτοὺς κα ὶ οὐδεὶς ᾔσθετο ὅτῳ τρόπῳ ἕκαστος διεφθάρη. [5] . ἄλλους ἐκ τῆς Πελοποννήσου μισθῷ πείσας ἐξήγαγεν.

81. αὐτόν τε Βρασίδαν βουλόμενον μάλιστα Λακεδαιμόνιοι ἀπέστειλαν （ προυθυμήθησαν δ ὲ καὶ οἱ Χαλκιδῆς ） , ἄνδρα ἔν τε τῇ Σπάρτῃ δοκοῦντα δραστήριον εἶναι ἐς τὰ πάντα καὶ ἐπειδὴ ἐξῆλθε πλείστου ἄξιον Λακεδαιμονίοις γενόμενον. [2] . Если вы хотите, чтобы это было так, как вам нужно, это не так. τοῖς Λακεδαιμονίοις γίγνεσθαι ξυμβαίνειν τε βουλομένοις, ὅπερ ἐποίησαν, ἀνταπόδοσιν καὶ ἀποδοχὴν χωρίων καὶ τοῦ πολέμου ἀπὸ Для этого необходимо: τότε Βρασίδου ἀρετὴ καὶ ξύνεσις, τῶν μὲν πείρᾳ αἰσθομένων, τῶν δὲ ἀκοῇ νομισάντων, μάλιστα ἐπιθυμίαν ἐνεποίει τοῖς Ἀθηναίων ξυμμάχοις ἐς τοὺς Λακεδαιμονίους. [3] πρῶτος γὰρ ἐξελθὼν καὶ δόξας εἶναι κατὰ πάντα ἀγαθὸς ἐλπίδα ἐγκατέλιπε βέβαιον ὡς καὶ οἱ ἄλλοι τοιοῦτοί εἰσιν.

82. τότε δ᾽ οὖν ἀφικομένου αὐτοῦ ἐς τὰ ἐπὶ Θρᾴκης οἱ Ἀθηναῖοι πυθόμενοι τόν τε Περδίκκαν πολέμιον ποιοῦνται, νομίσαντες αἴτιον Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любой момент.

83. ??? στρατεύει ἐπὶ Ἀρραβαῖον τὸν Βρομεροῦ Λυγκηστῶν Μακεδόνων βασιλέα ὅμορον ὄντα, διαφορᾶς τε αὐτῷ οὔσης καὶ βουλόμενος καταστρέψασθαι. [2] ἐπεὶ δὲ ἐγένετο τῷ στρατῷ μετὰ τοῦ Βρασίδου ἐπὶ τῇ ἐσβολῇ τῆς Λύγκου, Βρασίδας λόγοις ἔφη βούλεσθαι πρῶτον ἐλθὼν πρὸ πολέμου Ἀρραβαῖον ξύμμαχον Λακεδαιμονίων, ἢν δύνηται, ποιῆσαι. [3] καὶ γάρ τι καὶ Ἀρραβαῖος ἐπεκηρυκεύετο, ἑτοῖμος ὢν Βρασίδᾳ μέσῳ δικαστῇ ἐπιτρέπειν: καὶ οἱ Χαλκιδέων πρέσβεις ξυμπαρόντες ἐδίδασκον αὐτὸν μὴ ὑπεξελεῖν τῷ Περδίκκᾳ τὰ δεινά, ἵ να προθυμοτέρῳ ἔχοιεν καὶ ἐς τὰ ἑαυτῶν χρῆσθαι. [4] . πολλὰ αὐτοῖς τῶν περὶ αὑτὸν χωρίων ξύμμαχα ποιήσοι, ὥστε ἐκ τοῦ τοιούτου κοινῇ μᾶλλον ὁ Βρασίδας τὰ τοῦ Ἀρραβαίου ἠξίου πράσσει ν . [5] . δὲ καθαιρέτην ὧν ἂν αὐτὸς ἀποφαίνῃ πολεμίων, ἀδικήσειν τε εἰ αὐτοῦ τρέφοντος τὸ ἥμισυ τοῦ στρατοῦ ξυνέσται Ἀρραβαίῳ. [6] ὁ δὲ ἄκοντος καὶ ἐκ διαφορᾶς ξυγγίγνεται, καὶ πεισ θε ὶς τοῖς λόγοις ἀπήγαγε τὴν στρατιὰν πρὶν ἐσβαλεῖν ἐς τὴν χώραν. Περδίκκας δὲ μετὰ τοῦτο τρίτον μέρος ἀνθ᾽ ἡμίσεος τῆς τροφῆς ἐδίδου, νομίζων ἀδικεῖσθαι.

84. ἐν δὲ τῷ αὐτῷ θέρει εὐθὺς ὁ Βρασίδας ἔχων καὶ Χαλκιδέας ἐπὶ Ἄκανθον τὴν Ἀνδρίων ἀποικίαν ὀλίγον πρὸ τρυγήτου ἐστράτευσεν. [2] οἱ δὲ περὶ τοῦ δέχεσθαι αὐτὸν κατ᾽ ἀλλήλους ἐστασίαζον, οἵ τε μετὰ τῶν Χαλκιδέων ξυνεπάγοντες καὶ ὁ δῆμος. ὅμως δὲ διὰ τοῦ καρποῦ τ ὸ δέος ἔτι ἔξω ὄντος πεισθὲν τὸ πλῆθος ὑπὸ τοῦ Βρασίδου δέξασθαί τε αὐτὸν μόνον καὶ ἀκούσαντας βουλεύσασθαι, δέχεται: καὶ καταστὰς ἐπὶ τὸ πλῆθος （ ἦν δὲ οὐδὲ ἀδύνατος, ὡς Λακεδαιμόνιος, εἰπεῖν ） ἔλεγε τοιάδε.

85. 'ἡ μὲν ἔκπεμψίς μου καὶ τῆς στρατιᾶς ὑπὸ Λακεδαιμονίων, ὦ Ἀκάνθιοι, γεγένηται τὴν αἰτίαν ἐπαληθεύουσα ἣν ἀρχόμενοι τοῦ πολέμου προείπομεν, Ἀθηναίοις ἐλευθεροῦντες τὴν Ἑλλάδα πολεμήσειν: [2] εἰ δὲ χρόνῳ ἐπήλθομεν, σφαλέντες τῆς ἀπὸ τοῦ ἐκεῖ πολέμου δόξης, ᾗ διὰ τάχους αὐτοὶ ἄνευ τοῦ ὑμετέρου κινδύνου ἠλπίσαμεν Ἀθηναίους καθαιρήσειν, μηδεὶς μεμφθῇ: νῦν γάρ, ὅτε παρέσχεν, ἀφιγμένοι καὶ μετὰ ὑμῶν πειρασόμεθα κατεργάζεσθαι αὐτούς. [3] θαυμάζω δὲ τῇ τε ἀποκλῄσει μου τῶν πυλῶν, καὶ εἰ μὴ ἀσμένοις ὑμῖν ἀφῖγμαι. [4] ἡμεῖς μὲν γὰρ οἱ Λακεδαιμόνιοι οἰόμενοί τε παρὰ ξυμμάχους, καὶ πρὶν ἔργῳ ἀφικέσθαι, τῇ γοῦν γνώμῃ ἥξειν καὶ βουλομένοις ἔσεσθαι, κίνδυνόν [τε] τοσόνδε ἀνερρίψαμεν διὰ τῆς ἀλλοτρίας πολλῶν ἡμερῶν ὁδὸν ἰόντες καὶ πᾶν τὸ πρόθυμον παρεχόμενοι: [5] ὑμεῖς δὲ εἴ τι ἄλλο ἐν νῷ ἔχετε ἢ εἰ ἐναντιώσεσθε τῇ τε ὑμετέρᾳ αὐτῶν ἐλευθερίᾳ καὶ τῶν ἄλλων Ἑλλήνων, δεινὸν ἂν εἴη. [6] καὶ γὰρ οὐ μόνον ὅτι αὐτοὶ ἀνθίστασθε, ἀλλὰ καὶ οἷς ἂν ἐπίω, ἧσσόν τις ἐμοὶ πρόσεισι, δυσχερὲς ποιούμενοι εἰ ἐπὶ οὓς πρῶτον ἦλθον ὑμᾶς, καὶ πόλιν ἀξιόχρεων παρεχομένους καὶ ξύνεσιν δοκοῦντας ἔχειν, μὴ ἐδέξασθε: καὶ τὴν αἰτίαν οὐχ ἕξω πιστὴν ἀποδεικνύναι, ἀλλ᾽ ἢ ἄδικον τὴν ἐλευθερίαν ἐπιφέρειν ἢ ἀσθενὴς καὶ ἀδύνατος τιμωρῆσαι τὰ πρὸς Ἀθηναίους, ἢν ἐπίωσιν, ἀφῖχθαι. [7] καίτοι στρατιᾷ γε τῇδ᾽ ἣν νῦν [ἐγὼ] ἔχω ἐπὶ Νίσαιαν ἐμοῦ βοηθήσαντος οὐκ ἠθέλησαν Ἀθηναῖοι πλέονες ὄντες προσμεῖξαι, ὥστε ο??? ἀποστεῖλαι.

86) Λακεδ αιμονίων καταλαβὼν τὰ τέλη τοῖς μεγίστοις ἦ μὴν οὓς ἂν ἔγωγε προσαγάγωμαι ξυμμάχους ἔσεσθαι αὐτονόμους, καὶ ἅμα οὐχ ἵνα ξυμμάχους ὑμᾶς ἔχωμεν ἢ βίᾳ ἢ ἀπάτῃ προσλαβόντες, ἀλλὰ τοὐναντίον ὑμῖν δεδουλωμένοις ὑπὸ Ἀθηναίων ξυμμαχήσοντες. [2] οὔκουν ἀξιῶ οὔτ᾽ αὐ τ ὸς ὑποπτεύεσθαι, πίστεις γε διδοὺς τὰς μεγίστας, οὐδὲ τιμωρὸς ἀδύνατος νομισθῆναι, προσχωρεῖν τε ὑμᾶς θαρσήσαντας. [3] ?????? Это, πάντων μάλιστα πιστευσάτω. [4] οὐ γὰρ ξυστασιάσων ἥκω, οὐ δ ὲ ἂν σαφῆ τὴν ἐλευθερίαν νομίζω ἐπιφέρειν, εἰ τὸ πάτριον παρεὶς τὸ πλέον τοῖς ὀλίγοις ἢ τὸ ἔλασσον τοῖς πᾶσι δουλώσαιμι. [5] χαλεπωτέρα γὰρ ἂν τῆς ἀλλοφύλου ἀρχῆς εἴη, καὶ ἡμῖν τοῖς Λακεδαιμονίοις οὐκ ἂν ἀντὶ πόνων χάρις καθίσταιτο, ἀντὶ δὲ τιμῆς καὶ δόξη ς αἰτία μᾶλλον: οἷς τε τοὺς Ἀθηναίους ἐγκλήμασι καταπολεμοῦμεν, αὐτοὶ ἂν φαινοίμεθα ἐχθίονα ἢ ὁ μὴ ὑποδείξας ἀρετὴν κατακτώμενοι. [6] ἀπάτῃ γὰρ εὐπρεπεῖ αἴσχιον τοῖς γε ἐν ἀξιώματι πλεονεκτῆσαι ἢ βίᾳ ἐμφανεῖ: τὸ μὲν γὰρ ἰσχύος δικαιώσει, ἣν ἡ τύχη ἔδωκεν, ἐπέρχεται, τὸ δὲ γνώμης ἀδίκου ἐπιβουλῇ.

87. οὕτω πολλὴν περιωπὴν τῶν ἡμῖν ἐς τὰ μέγιστα διαφόρων ποιούμεθα, καὶ οὐκ ἂν μείζω πρὸς τοῖς ὅρκοις βεβαίωσιν λάβοιτε ἢ οἷς τὰ ἔργα ἐκ τῶν λόγων ἀναθρούμενα δόκησιν ἀναγκαίαν παρέχεται ὡς καὶ ξυμφέρει ὁμοίως ὡς εἶ πον . [2] ' ε ἰ δ᾽ ἐμοῦ ταῦτα προϊσχομένου ἀδύνατοι µὲν φήσετε εἶναι, εὖνοι δ᾽ ὄντες ἀξιώσετε μὴ κακούμενοι διωθεῖσθαι καὶ τὴν ἐλευθερίαν μὴ ἀκίνδυνον ὑμῖν φαίνεσθαι, δίκαιόν τε εἶναι, οἷς καὶ δυνατὸν δέχεσθαι αὐτήν, τούτοις καὶ ἐπιφέρειν, ἄκοντα δὲ μηδένα προσαναγκάζ ειν , μάρτυρας μὲν θεοὺς καὶ ἥρως τοὺς ἐγχωρίους ποιήσομαι ὡς ἐπ᾽ ἀγαθῷ ἥκων οὐ πείθω, γῆν δὲ τὴν ὑμετέραν δῃῶν πειράσομαι βιάζεσθαι, [3] καὶ οὐκ ἀδικεῖν ἔτι νομιῶ, προσεῖναι δέ τί μοι καὶ κατὰ δύο ἀνάγκας τὸ εὔλογον, τῶν μὲν Λακεδαιμονίων, ὅπως μὴ τῷ ὑμετέ ρ ῳ εὔνῳ, εἰ μὴ προσαχθήσεσθε, τοῖς ἀπὸ ὑμῶν χρήμασι φερομένοις παρ᾽ Ἀθηναίους βλάπτωνται, οἱ δὲ Ἕλληνες ἵνα μὴ κωλύωνται ὑφ᾽ ὑμῶν δουλείας ἀπαλλαγῆναι. [4] . κοινοῦ τινὸς ἀγαθοῦ αἰτίᾳ τοὺς μὴ βουλομένους ἐλευθεροῦν: [5] οὐδ᾽ αὖ ἀρχῆς ἐφιέμεθα, παῦσαι δὲ μᾶλλον ἑτέρους σπεύδοντες τοὺς πλείους ἂν ἀδικοῖμεν, εἰ ξύμπασιν αὐτονομίαν ἐπιφέροντες ὑμᾶς τοὺς ἐναντιουμένους περιίδοιμεν. [6] πρὸς ταῦτα βουλεύεσθε εὖ, καὶ ἀγωνίσασθε τοῖς τε Ἕλλησ ιν ἄρξαι πρῶτοι ἐλευθερίας καὶ ἀίδιον δόξαν καταθέσθαι, καὶ αὐτοὶ τά τε ?????????

88. ὁ μὲν Βρασίδας τοσαῦτα εἶπεν. οἱ δὲ Ἀκάνθιοι,πολλῶν λεχθέντων πρότερον ἐπ᾽ ἀμφότερα, κρύφα διαψηφισάμενοι, διά τε τὸ ἐπαγωγὰ εἰπεῖν τὸν Βρασίδαν καὶ περὶ τοῦ καρποῦ φόβῳ ἔγνωσαν οἱ πλείους ἀφίστασθαι Ἀθηναίων, καὶ πιστώσαντες αὐτὸν τοῖς ὅρκοις οὓς τὰ τέλη τ ῶν Λακεδαιμονίων ὀμόσαντα αὐτὸν ἐξέπεμψαν, ἦ μὴν ἔσεσθαι ξυμμάχους αὐτονόμους οὓς ἂν προσαγάγηται, οὕτω δέχονται τὸν στρατόν. [2] καὶ οὐ πολὺ ὕστερον καὶ Στάγιρος Ἀνδρίων ἀποικία ξυναπέστη. ταῦτα μὲν οὖν ἐν τῷ θέρει τούτῳ ἐγένετο.

89. το ῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου χειμῶνος εὐθὺς ἀρχομένου, ὡς τῷ Ἱπποκράτει καὶ Δημοσθένει στρατηγοῖς οὖσιν Ἀθηναίων τὰ ἐν τοῖς Βοιωτοῖς ἐνεδίδοτο καὶ ἔδει τὸν μὲν Δημοσθένη ταῖς ναυσὶν ἐς τὰς Σίφας ἀπαντῆσαι, τὸν δ᾽ ἐπὶ τὸ Δήλιον, γενομένης διαμαρτίας τῶν ἡμερῶν ἐς ἃ ς ἔδει ἀμφοτέρους στρατεύειν, ὁ μὲν Δημοσθένης πρότερον πλεύσας πρὸς τὰς Σίφας καὶ ἔχων ἐν ταῖς ναυσὶν Ἀκαρνᾶνας καὶ τῶν ἐκεῖ πολλοὺς ξυμμάχων, ἄπρακτος γίγνεται μηνυθέντος τοῦ ἐπιβουλεύματος ὑπὸ Νικομάχου ἀνδρὸς Φωκέως ἐκ Φανοτέως, ὃς Λακεδαιμονίοις εἶπεν, ἐκεῖνοι δὲ Βοιωτοῖς: [2] καὶ βοηθείας γενομένης πάντων Βοιωτῶν （ οὐ γάρ πω Ἱπποκράτης παρελύπει ἐν τῇ γῇ ὤν ） προκαταλαμβάνονται αἵ τε Σῖφαι καὶ ἡ Χαιρώνεια. ὡς δὲ ᾔσθοντο οἱ πράσσοντες τὸ ἁμάρτημα, οὐδὲν ἐκίνησαν τῶν ἐν ταῖς πόλεσιν.

90. ??? καὶ ξένων ὅσοι παρῆσαν ὕστερος ἀφικνεῖται ἐπὶ τὸ Δήλιον, ἤδη τῶν Βοιωτῶν ἀνακεχωρηκότων ἀπὸ τῶν Σιφῶν: καὶ καθίσας τὸν στρατὸν Δήλιον ἐτείχιζε τοιῷδε τρόπῳ [τὸ ἱερὸν τοῦ Ἀπόλλωνος ]. [2] τάφρον μὲν κύκ λ ῳ περὶ τὸ ἱερὸν καὶ τὸν νεὼν ἔσκαπτον, ἐκ δὲ τοῦ ὀρύγματος ἀνέβαλλον ἀντὶ τείχους τὸν χοῦν, καὶ σταυροὺς παρακαταπηγνύντες, ἄμπελον κόπτοντες τὴν περὶ τὸ ἱερὸν ἐσέβαλλον καὶ λίθους ἅμα καὶ πλίνθον ἐκ τῶν οἰκοπέδων τῶν ἐγγὺς καθαιροῦντες, καὶ παντὶ τρόπῳ ἐ μετεώριζον τὸ ἔρυμα. πύργους τε ξυλίνους κατέστησαν ᾗ καιρὸς ἦν καὶ τοῦ ἱεροῦ οἰκοδόμημα οὐδὲν ὑπῆρχεν: ἥπερ γὰρ ἦν στοὰ κατεπεπτώκει. [3] ἡμέρᾳ δὲ ἀρξάμενοι τρίτῃ ὡς οἴκοθεν ὥρμησαν ταύτην τε εἰργάζοντο καὶ τὴν τετάρτην καὶ τῆς πέμπτης μέχρι ἀρίστου. [4] . οἷον δέκα σταδίους ὡς ἐπ᾽ οἴκου πορευόμενον, καὶ οἱ μὲν ψιλοὶ οἱ πλεῖστοι εὐθὺς ἐχώρουν, οἱ δ᾽ ὁπλῖται θέμενοι τὰ ὅπλα ἡσύχαζον: Ἱπποκράτης δὲ ὑπομένων ἔτι καθίστατο φυλακά ς τε καὶ τὰ περὶ τὸ προτείχισμα, ὅσα ἦν ὑπόλοιπα, ὡς χρῆν ἐπιτελέσαι.

91. ο ἱ δὲ Βοιωτοὶ ἐν ταῖς ἡμέραις ταύταις ξυνελέγοντο ἐς τὴν Τάναγραν: καὶ ἐπειδὴ ἀπὸ πασῶν τῶν πόλεων παρῆσαν καὶ ᾐσθάνοντο τοὺς Ἀθηναίους προχωροῦντας ἐπ᾽ οἴκου, τῶν ἄλλων βοιωταρχῶν, οἵ εἰσιν ἕνδεκα, οὐ ξυνεπαινούντων μάχεσθαι, ἐπειδὴ οὐκ ἐν τῇ Βοιωτίᾳ ἔτι ε ἰσί （ μάλιστα γὰρ ἐν μεθορίοις τῆς Ὠρωπίας οἱ Ἀθηναῖοι ἦσαν, ὅτε ἔθεντο τὰ ὅπλα ） , Παγώνδας ὁ Αἰολάδου βοιωταρχῶν ἐκ Θηβῶν μετ᾽ Ἀριανθίδου τοῦ Λυσιμαχίδου καὶ ἡγεμονίας οὔσης αὐτοῦ βουλόμενος τὴν μάχην ποιῆσαι καὶ νομίζων ἄμεινον εἶναι κινδυνεῦσαι, προσκαλῶ ν ἑκάστους κατὰ λόχους, ὅπως μὴ ἁθρόοι ἐκλίποιεν τὰ ὅπλα, ἔπειθε τοὺς Βοιωτοὺς ἰέναι ἐπὶ τοὺς Ἀθηναίους καὶ τὸν ἀγῶνα ποιεῖσθαι, λέγων τοιάδε.

92. ' χρ ῆν μέν, ὦ ἄνδρες Βοιωτοί, μηδ᾽ ἐς ἐπίνοιάν τινα ἡμῶν ἐλθεῖν τῶν ἀρχόντων ὡς οὐκ εἰκὸς Ἀθηναίοις, ἢν ἄρα μὴ ἐν τῇ Βοιωτίᾳ ἔτι καταλάβωμεν αὐτούς, διὰ μάχης ἐλθεῖν. τὴν γὰρ Βοιωτίαν ἐκ τῆς ὁμόρου ἐλθόντες τεῖχος ἐνοικοδομησάμενοι μέλλουσι φθείρειν, καὶ εἰ σ ὶ δήπου πολέμιοι ἐν ᾧ τε ἂν χωρίῳ καταληφθῶσι καὶ ὅθεν ἐπελθόντες πολέμια ἔδρασαν. [2] νυνὶ δ᾽ εἴ τῳ καὶ ἀσφαλέστερον ἔδοξεν εἶναι, μεταγνώτω. οὐ γὰρ τὸ προμηθές, οἷς ἂν ἄλλος ἐπίῃ, περὶ τῆς σφετέρας ὁμοίως ἐνδέχεται λογισμὸν καὶ ὅστις τὰ μὲν ἑαυτοῦ ἔχει, τοῦ πλέονος δὲ ὀρεγόμενος ἑκών τινι ἐπέρχεται. [3] ?????? πέλας ὁμοίως ἀμύνεσθαι. Ἀθηναίους δὲ καὶ προσέτι ὁμόρους ὄντας πολλῷ μάλιστα δεῖ. [4] πρός τε γὰρ τοὺς ἀστυγείτονας πᾶσι τὸ ἀντίπ αλον καὶ ἐλεύθερον καθίσταται, καὶ πρὸς τούτους γε δή, οἳ καὶ μὴ τοὺς ἐγγύς, ἀλλὰ καὶ τοὺς ἄπωθεν πειρῶνται δουλοῦσθαι, πῶς οὐ χρὴ καὶ ἐπὶ τὸ ἔσχατον ἀγῶνος ἐλθεῖν （ παράδειγμα δὲ ἔχομεν τούς τε ἀντιπέρας Εὐβοέας καὶ τῆς ἄλλης Ἑλλάδος τὸ πολὺ ὡς αὐτοῖς διάκ ειται） , καὶ γνῶναι ὅτι τοῖς μὲν ἄλλοις οἱ πλησιόχωροι περὶ γῆς ὅρων τὰς μάχας ποιοῦνται, ἡμῖν δὲ ἐς πᾶσαν, ἢν νικηθῶμεν, εἷς ὅρος οὐκ ἀντίλεκτος παγήσεται; [5] ἐσελθόντες γὰρ βίᾳ τὰ ἡμέτερα ἕξουσιν. τοσούτῳ ἐπικινδυνοτέραν ἑτέρων τὴν παροίκησιν τῶνδε ἔχομε ν . εἰώθασί τε οἱ ἰσχύος που θράσει τοῖς πέλας, ὥσπερ Ἀθηναῖοι νῦν, ἐπιόντες τὸν μὲν ἡσυχάζοντα καὶ ἐν τῇ ἑαυτοῦ μόνον ἀμυνόμενον ἀδεέστερον ἐπιστρατεύειν, τὸν δὲ ἔξω ὅρων προαπαντῶντα καί, ἢν καιρὸς ᾖ, πολέμου ἄρχοντα ἧσσον ἑτοίμως κατέχειν. [6] πεῖραν δὲ ἔχομεν ἡμεῖς αὐτοῦ ἐς τούσδε: νικήσαντες γὰρ ἐν Κορωνείᾳ αὐτούς, ὅτε τὴν γῆν ἡμῶν στασιαζόντων κατέσχον, πολλὴν ἄδειαν τῇ Βοιωτίᾳ μέχρι τοῦδε κατεστήσαμεν. [7] ὧν χρὴ μνησθέντας ἡμᾶς τούς τε πρεσβυτέρους ὁμοιωθῆναι τοῖς πρὶν ἔργοις, τούς τε νεωτέρους πατέρ ων τῶν τότε ἀγαθῶν γενομένων παῖδας πειρᾶσθαι μὴ αἰσχῦναι τὰς προσηκούσας ἀρετάς, πιστεύσαντας δὲ τῷ θεῷ πρὸς ἡμῶν ἔσεσθαι, οὗ τὸ ἱερὸν ἀνόμως τειχίσαντες νέμονται, καὶ τοῖς ἱεροῖς ἃ ἡμῖν θυσαμένοις καλὰ φαίνεται, ὁμόσε χωρῆσαι τοῖσδε καὶ δεῖξαι ὅτι ὧν μὲν ἐφίενται πρὸς τοὺς μὴ ἀμυνομένους ἐπιόντες κτάσθων, οἷς δὲ γενναῖον τήν τε αὑτῶν αἰεὶ ἐλευθεροῦν μάχῃ καὶ τὴν ἄλλων μὴ δουλοῦσθαι ἀδίκως, ἀνανταγώνιστοι ἀπ᾽ αὐτῶν οὐκ ἀπίασιν.'

93. τοια ῦτα ὁ Παγώνδας τοῖς Βοιωτοῖς παραινέσας ἔπεισεν ἰέναι ἐπὶ τοὺς Ἀθηναίους. καὶ κατὰ τάχος ἀναστήσας ἦγε τὸν στρατόν （ ἤδη γὰρ καὶ τῆς ἡμέρας ὀψὲ ἦν ） , καὶ ἐπειδὴ προσέμειξεν ἐγγὺς τοῦ στρατεύματος αὐτῶν, ἐς χωρίον καθίσας ὅθεν λόφου ὄντος μεταξὺ οὐκ ἐθεώρ ουν ἀλλήλους, ἔτασσέ τε καὶ παρεσκευάζετο ὡς ἐς μάχην. [2] . ἐπέρχονται, πέμπει ἐς τὸ στράτευμα κελεύων ἐς τάξιν καθίστασθαι, καὶ αὐτὸς οὐ πολλῷ ὕστερον ἐπῆλθε, καταλιπὼν ὡς τριακοσίους ἱππέας περ ὶ τὸ Δήλιον, ὅπως φύλακές τε ἅμα εἶεν, εἴ τις ἐπίοι αὐτῷ, καὶ τοῖς Βοιωτοῖς καιρὸν φυλάξαντες ἐπιγένοιντο ἐν τῇ μάχῃ. [3] Βοιωτοὶ δὲ πρὸς τούτους ἀντικατέστησαν τοὺς ἀμυνουμένους, καὶ ἐπειδὴ καλῶς αὐτοῖς εἶχεν, ὑπερεφάνησαν τοῦ λόφου καὶ ἔθεντο τὰ ὅπλα τεταγμένοι ὥσπερ ἔμελλον, ὁπλῖται ἑπτακισχίλιοι μάλιστα καὶ ψιλοὶ ὑπὲρ μυρίους, ἱππῆς δὲ χίλιοι καὶ πελτασταὶ πεντακόσιοι. [4] εἶχον δὲ δεξιὸν μὲν κέρας Θηβαῖοι καὶ οἱ ξύμμοροι αὐτοῖς: μέσοι δὲ Ἁλιάρτιοι καὶ Κορωναῖοι καὶ Κωπαιῆς καὶ οἱ ἄλλοι οἱ περὶ τὴν λ ίμνην : τὸ δὲ εὐώνυμον εἶχον Θεσπιῆς καὶ Ταναγραῖοι καὶ Ὀρχομένιοι. ἐπὶ δὲ τῷ κέρᾳ ἑκατέρῳ οἱ ἱππῆς καὶ ψιλοὶ ἦσαν. ἐπ᾽ ἀσπίδας δὲ πέντε μὲν καὶ εἴκοσι Θηβαῖοι ἐτάξαντο, οἱ δὲ ἄλλοι ὡς ἕκαστοι ἔτυχον. [ 5]

94. ????????? πλήθει ἰσοπαλεῖς τοῖς ἐναντίοις, ἱππῆς δὲ ἐφ᾽ ἑκατέρῳ τῷ κέρᾳ. ψιλοὶ δὲ ἐκ παρασκευῆς μὲν ὡπλισμένοι οὔτε τότε παρῆσαν οὔτε ἐγένοντο τῇ πόλει: οἵπερ δὲ ξυνεσέβαλον ὄντες πολλαπλάσιοι τῶν ἐν αντίων , ἄοπλοί τε πολλοὶ ἠκολούθησαν, ἅτε πανστρατιᾶς ξένων τῶν παρόντων καὶ ἀστῶν γενομένης, καὶ ὡς τὸ πρῶτον ὥρμησαν ἐπ᾽ οἴκου, οὐ παρεγένοντο ὅτι μὴ ὀλίγοι. [2] . ἐπιπαριὼν τὸ σ τρατόπεδον τῶν Ἀθηναίων παρεκελεύετό τε καὶ ἔλεγε τοιάδε.

95. 'ὦ Ἀθηναῖοι, δι᾽ ὀλίγου μὲν ἡ παραίνεσις γίγνεται, τὸ ἴσον δὲ πρός γε τοὺς ἀγαθοὺς ἄνδρας δύναται καὶ ὑπόμνησιν μᾶλλον ἔχει ἐπικέλευσιν. [2] ????????? ἀναρριπτοῦμεν. ἐν γὰρ τῇ τούτων ὑπὲρ τῆς ἡμ ετέρας ὁ ἀγὼν ἔσται: καὶ ἢν νικήσωμεν, οὐ μή ποτε ὑμῖν Πελοποννήσιοι ἐς τὴν χώραν ἄνευ τῆς τῶνδε ἵππου ἐσβάλωσιν, ἐν δὲ μιᾷ μάχῃ τήνδε τε προσκτᾶσθε καὶ ἐκείνην μᾶλλον ἐλευθεροῦτε. [3] χωρήσατε οὖν ἀξίως ἐς αὐτοὺς τῆς τε πόλεως, ἣν ἕκαστος πατρίδα ἔχων πρώ την ἐν τοῖς Ἕλλησιν ἀγάλλεται, καὶ τῶν πατέρων, οἳ τούσδε μάχῃ κρατοῦντες μετὰ Μυρωνίδου ἐν Οἰνοφύτοις τὴν Βοιωτίαν ποτὲ ἔσχον.

96. τοια ῦτα τοῦ Ἱπποκράτους παρακελευομένου καὶ μέχρι μὲν μέσου τοῦ στρατοπέδου ἐπελθόντος, τὸ δὲ πλέον οὐκέτι φθάσαντος, οἱ Βοιωτοί, παρακελευσαμένου καὶ σφίσιν ὡς διὰ ταχέων καὶ ἐνταῦθα Παγώνδου, παιανίσαντες ἐπῇσαν ἀπὸ τοῦ λόφου. ἀντεπῇσαν δὲ καὶ οἱ Ἀθηναῖο ι καὶ προσέμειξαν δρόμῳ. [2] καὶ ἑκατέρων τῶν στρατοπέδων τὰ ἔσχατα οὐκ ἦλθεν ἐς χεῖρας, ἀλλὰ τὸ αὐτὸ ἔπαθεν: ῥύακες γὰρ ἐκώλυσαν. τὸ δὲ ἄλλο καρτερᾷ μάχῃ καὶ ὠθισμῷ ἀσπίδων ξυνειστήκει. [3] καὶ τὸ μὲν εὐώνυμον τῶν Βοιωτῶν καὶ μέχρι μέσου ἡσσᾶτο ὑπὸ τῶν Ἀθ ηναίων , καὶ ἐπίεσαν τούς τε ἄλλους ταύτῃ καὶ οὐχ ἥκιστα τοὺς Θεσπιᾶς. ὑποχωρησάντων γὰρ αὐτοῖς τῶν παρατεταγμένων, καὶ κυκλωθέντων ἐν ὀλίγῳ, οἵπερ διεφθάρησαν Θεσπιῶν, ἐν χερσὶν ἀμυνόμενοι κατεκόπησαν: καί τινες καὶ τῶν Ἀθηναίων διὰ τὴν κύκλωσιν ταραχθέντε ς ἠγνόησάν τε καὶ ἀπέκτειναν ἀλλήλους. [4] τὸ μὲν οὖν ταύτῃ ἡσσᾶτο τῶν Βοιωτῶν καὶ πρὸς τὸ μαχόμενον κατέφυγε, τὸ δὲ δεξιόν, ᾗ οἱ Θηβαῖοι ἦσαν, ἐκράτει τῶν Ἀθηναίων, καὶ ὠσάμενοι κατὰ βραχὺ τὸ πρῶτον ἐπηκολούθουν. [5] καὶ ξυνέβη, Παγώνδου περιπέμψαντος δύο τέλη τῶν ἱππέων ἐκ τοῦ ἀφανοῦς περὶ τὸν λόφον, ὡς ἐπόνει τὸ εὐώνυμον αὐτῶν, καὶ ὑπερφανέντων αἰφνιδίως, τὸ νικῶν τῶν Ἀθηναίων κέρας, νομίσαν ἄλλο στράτευμα ἐπιέναι, ἐς φόβον καταστῆναι: [6] καὶ ἀμφοτέρωθεν ἤδη, ὑπό τε τοῦ τοιούτου καὶ ὑπὸ τῶν Θηβαίων ἐφεπ ομένων καὶ παραρρηγνύντων, φυγὴ καθειστήκει παντὸς τοῦ στρατοῦ τῶν Ἀθηναίων. [7] καὶ οἱ μὲν πρὸς τὸ Δήλιόν τε καὶ τὴν θάλασσαν ὥρμησαν, οἱ δὲ ἐπὶ τοῦ Ὠρωποῦ, ἄλλοι δὲ πρὸς Πάρνηθα τὸ ὄρος, οἱ δὲ ὡς ἕκαστοί τινα εἶχον ἐλπίδα σωτηρίας. [ 8 ] . Λοκροὶ βεβοηθηκότες τῆς τροπῆς γιγνομένης: νυκτὸς δὲ ἐπιλαβούσης τὸ ἔργον ῥᾷον τὸ πλῆθος τῶν φευγόντων διεσώθη. [9] καὶ τῇ ὑστεραίᾳ οἵ τε ἐκ τοῦ Ὠρωποῦ καὶ οἱ ἐκ τοῦ Δηλίου φυλακὴν ἐγκαταλιπόντες （ εἶχον γὰρ αὐτὸ ὅμως ἔτι ） ἀπεκομίσθησαν κατὰ θάλασσαν ἐπ᾽ οἴκου.

97. ?????? τῶν πολεμίων σκυλεύσαντες καὶ φυλακὴν καταλιπόντες ἀνεχώρησαν ἐς τὴν Τάναγραν, καὶ τῷ Δηλίῳ ἐπεβούλευον ὡς προσ βαλο ῦντες. [2] ἐκ δὲ τῶν Ἀθηναίων κῆρυξ πορευόμενος ἐπὶ τοὺς νεκροὺς ἀπαντᾷ κήρυκι Βοιωτῷ, ὃς αὐτὸν ἀποστρέψας καὶ εἰπὼν ὅτι οὐδὲν πράξει πρὶν ἂν αὐτὸς ἀναχωρήσῃ πάλιν, καταστὰς ἐπὶ τοὺς Ἀθηναίους ἔλεγε τὰ παρὰ τῶν Βοιωτῶν, ὅτι οὐ δικαίως δράσειαν παραβαίνοντες τὰ νόμιμα τῶν Ἑλλήνων: [3] πᾶσι γὰρ εἶναι καθεστηκὸς ἰόντας ἐπὶ τὴν ἀλλήλων ἱερῶν τῶν ἐνόντων ἀπέχεσθαι, Ἀθηναίους δὲ Δήλιον τειχίσαντας ἐνοικεῖν, καὶ ὅσα ἄνθρωποι ἐν βεβήλῳ δρῶσι πάντα γίγνεσθαι αὐτόθι, ὕδωρ τε ὃ ἦν ἄψαυστον σφίσι πλὴν πρὸς τὰ ἱερὰ χέρνιβι χρῆσθαι, ἀνασπάσαντας ὑδρεύεσθαι: [4] ὥστε ὑπέρ τε τοῦ θεοῦ καὶ ἑαυτῶν Βοιωτούς, ἐπικαλουμένους τοὺς ὁμωχέτας δαίμονας καὶ τὸν Ἀπόλλω, προαγορεύειν αὐτοὺς ἐκ τοῦ ἱεροῦ ἀπιόντας ἀποφέρεσθαι τὰ σφέτερα αὐτῶν.

98. τοσαῦτα τοῦ κήρυκος εἰπόντος οἱ Ἀθηναῖοι πέμψαντες π αρ ὰ τοὺς Βοιωτοὺς ἑαυτῶν κήρυκα τοῦ μὲν ἱεροῦ οὔτε ἀδικῆσαι ἔφασαν οὐδὲν οὔτε τοῦ λοιποῦ ἑκόντες βλάψειν: οὐδὲ γὰρ τὴν ἀρχὴν ἐσελθεῖν ἐπὶ τούτῳ, ἀλλ᾽ ἵνα ἐξ αὐτοῦ τοὺς ἀδικοῦντας μᾶλλον σφᾶς ἀμύνωνται. [2] τὸν δὲ νόμον τοῖς Ἕλλησιν εἶναι, ὧν ἂν ᾖ τὸ κράτος τῆς γῆς ἑκάστης ἤν τε πλέονος ἤν τε βραχυτέρας, τούτων καὶ τὰ ἱερὰ αἰεὶ γίγνεσθαι, τρόποις θεραπευόμενα οἷς ἂν πρὸς τοῖς εἰωθόσι καὶ δύνωνται. [3] καὶ γὰρ Βοιωτοὺς καὶ τοὺς πολλοὺς τῶν ἄλλων, ὅσοι ἐξαναστήσαντές τινα βίᾳ νέμονται γῆν, ἀλλοτρίοις ἱεροῖς τὸ πρῶτον ἐπελθόντας οἰκεῖα νῦν κεκτῆσθαι. [4] καὶ αὐτοί, εἰ μὲν ἐπὶ πλέον δυνηθῆναι τῆς ἐκείνων κρατῆσαι, τοῦτ᾽ ἂν ἔχειν: νῦν δὲ ἐν ᾧ μέρει εἰσίν, ἑκόντες εἶναι ὡς ἐκ σφετέρου οὐκ ἀπιέναι. [5] ὕδωρ τε ἐν τῇ ἀνάγκῃ κινῆσαι, ἣν οὐκ αὐτοὶ ὕβρει προσθέσθαι, ἀλλ᾽ ἐκείνους προτέρους ἐπὶ τὴν σφετέραν ἐλθόντας ἀμυνόμενοι βιάζεσθαι χρῆσθαι. [6] πᾶν δ᾽ εἰκὸς εἶναι τὸ πολέμῳ καὶ δεινῷ τινὶ κατειργόμενον ξύγγνωμόν τι γίγνεσθαι καὶ πρὸς τοῦ θεοῦ. καὶ γὰρ τῶν ἀκουσίων ἁμαρτημάτων καταφυγὴν εἶναι τοὺς βωμούς, παρανομίαν τε ἐπὶ τοῖς μὴ ἀνάγκῃ κακοῖς ὀνομασθῆναι καὶ οὐκ ἐπὶ τοῖς ἀπὸ τῶν ξυμφορῶν τι τολμήσασιν. [7] τούς τε νεκροὺς πολὺ μειζόνως ἐκείνους ἀντὶ ἱερῶν ἀξιοῦντας ἀποδιδόναι ἀσεβεῖν ἢ τοὺς μὴ ἐθέλοντας ἱεροῖς τὰ πρέποντα κομίζεσθαι. [8] σαφῶς τε ἐκέλευον σφίσιν εἰπεῖ ν μὴ ἀπιοῦσιν ἐκ τῆς Βοιωτῶν γῆς （ οὐ γὰρ ἐν τῇ ἐκείνων ἔτι εἶναι, ἐν ᾗ δὲ δορὶ ἐκτήσαντο ） , ἀλλὰ κατὰ τὰ πάτρια τοὺς νεκροὺς σπένδουσιν ἀναιρεῖσθαι.

99. οἱ δὲ Βοιωτοὶ ἀπεκρίναντο, εἰ μὲν ἐν τῇ Βοιωτίᾳ εἰσίν, ἀπιόντας ἐκ τῆς ἑαυτῶν ἀποφέρεσθαι τὰ σφέτερα, εἰ δὲ ἐν τῇ ἐκείνων, αὐτοὺς γιγνώσκειν τὸ ποιητέον, νομίζοντες, τὴν µὲν Ὠρωπίαν, ἐν ᾗ τοὺς νεκροὺς ἐν μεθορίοις τῆς μάχης γενομένης κεῖσθαι ξυνέβη, Ἀθηναίων κατὰ τὸ ὑπήκοον εἶναι, καὶ οὐκ ἂν αὐτοὺς βίᾳ σφῶν κρατῆσαι αὐτῶν: οὐδ᾽ αὖ ἐσπένδοντο δῆθεν ὑπὲρ τῆς ἐ κείνων : τὸ δὲ 'ἐκ τῆς ἑαυτῶν' εὐπρεπὲς εἶναι ἀποκρίνασθαι 'ἀπιόντας καὶ ἀπολαβεῖν ἃ ἀπαιτοῦσιν.' ὁ δὲ κῆρυξ τῶν Ἀθηναίων ἀκούσας ἀπῆλθεν ἄπρακτος.

100. ??? καὶ σφενδονήτας, καὶ βεβοηθηκότων αὐτοῖς μετὰ τὴν ????????? Πελοποννησίων φρουρῶν καὶ Μεγαρέων ἅμα, ἐστράτευσαν ἐπὶ τὸ Δήλιον κα ὶ προσέβαλον τῷ τειχίσματι, ἄλλῳ τε τρόπῳ πειράσαντες καὶ μηχανὴν προσήγαγον, ἥπερ εἷλεν αὐτό, τοιάνδε. [2] . αὐλόν, καὶ ἐπ᾽ ἄκραν λέβητά τε ἤρτησαν ἁλύσεσι καὶ ἀκροφύσιον ἀ π ὸ τῆς κεραίας σιδηροῦν ἐς αὐτὸν νεῦον καθεῖτο, καὶ ἐσεσιδήρωτο ἐπὶ μέγα καὶ τοῦ ἄλλου ξύλου. [3] ?????? ξύλοις ᾠκοδόμητο: καὶ ὁπότε εἴη ἐγγύς, φύσας μεγάλας ἐσθέντες ἐς τὸ πρὸς ἑαυτῶν ἄκρον τῆ ς κεραίας ἐφύσων. [4] ἡ δὲ πνοὴ ἰοῦσα στεγανῶς ἐς τὸν λέβητα, ἔχοντα νθρακάς τε ἡμμένους καὶ θεῖον καὶ πίσσαν, φλόγα ἐποίει μεγάλην καὶ ἧψε τοῦ τείχους, ὥστε μηδένα ἔτι ἐπ᾽ αὐτοῦ μεῖναι, ἀλλὰ ἀπολιπόντας ἐς φυγὴν καταστῆναι καὶ τὸ τείχισμα τούτῳ τῷ τρόπῳ ἁλῶναι. [5] τῶν δὲ φρουρῶν οἱ μὲν ἀπέθανον, διακόσιοι δὲ ἐλήφθησαν: τῶν δὲ ἄλλων τὸ πλῆθος ἐς τὰς ναῦς ἐσβὰν ἀπεκομίσθη ἐπ᾽ οἴκου.

101. τοῦ δὲ Δηλίου ἑπτακαιδεκάτῃ ἡμέρᾳ ληφθέντος μετὰ τὴν μάχην καὶ τοῦ ἀπὸ τῶν Ἀθηναίων κήρυκος οὐδὲν ἐπισταμένου τῶν γεγενη μένων ἐλθόντος οὐ πολὺ ὕστερον αὖθις περὶ τῶν νεκρῶν, ἀπέδοσαν οἱ Βοιωτοὶ καὶ οὐκέτι ταὐτὰ ἀπεκρίναντο. [2] ??? ὀλίγῳ ἐλάσσους χιλίων καὶ Ἱπποκράτης ὁ στρατηγός, ψιλῶν δὲ καὶ σκευοφόρων πολὺς ἀριθμός. [ 3] . πλεύσαντι τὰ περὶ τὰς Σίφας τῆς προδοσίας πέρι οὐ προυχώρησεν, ἔχων τὸν στρατὸν ἐπὶ τῶν νεῶν τῶν τε Ἀκαρνάνων καὶ Ἀγραίων καὶ Ἀθηναίων τετρακοσίους ὁπλίτας, ἀπόβασιν ἐποιήσατο ἐς τὴν Σικ υωνίαν . [4] καὶ πρὶν πάσας τὰς ναῦς καταπλεῦσαι βοηθήσαντες οἱ Σικυώνιοι τοὺς ἀποβεβηκότας ἔτρεψαν καὶ κατεδίωξαν ἐς τὰς ναῦς, καὶ τοὺς μὲν ἀπέκτειναν, τοὺς δὲ ζῶντας ἔλαβον. τροπαῖον δὲ στήσαντες τοὺς νεκροὺς ὑποσπόνδους ἀπέδοσαν. [ 5 ] ??? ἐπὶ Δηλίῳ, στρατεύσας ἐπὶ Τριβαλλοὺς καὶ νικηθεὶς μάχῃ. Σεύθης δὲ ὁ Σπαραδόκου ἀδελφιδοῦς ὢν αὐτοῦ ἐβασίλευσεν Ὀδρυσῶν τε καὶ τῆς ἄλλης Θρᾴκης ἧσπερ καὶ ἐκεῖνος.

102. το ῦ δ᾽ αὐτοῦ χειμῶνος Βρασίδας ἔχων τοὺς ἐπὶ Θρᾴκης ξυμμάχους ἐστράτευσεν ἐς Ἀμφίπολιν τὴν ἐπὶ Στρυμόνι ποταμῷ Ἀθηναίων ἀποικίαν. [2] τὸ δὲ χωρίον τοῦτο ἐφ᾽ οὗ νῦν ἡ πόλις ἐστὶν ἐπείρασε μὲν πρότερον καὶ Ἀρισταγόρας ὁ Μιλήσιος φεύγων βασιλέα Δαρεῖον κατοικ ίσαι , ἀλλὰ ὑπὸ Ἠδώνων ἐξεκρούσθη, ἔπειτα δὲ καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἔτεσι δύο καὶ τριάκοντα ὕστερον, ἐποίκους μυρίους σφῶν τε αὐτῶν καὶ τῶν ἄλλων τὸν βουλόμενον πέμψαντες, οἳ διεφθάρησαν ἐν Δραβήσκῳ ὑπὸ Θρᾳκῶν. [3] καὶ αὖθις ἑνὸς δέοντι τριακοστῷ ἔτει ἐλθόντες οἱ Ἀθηναῖοι, Ἅγνωνος τοῦ Νικίου οἰκιστοῦ ἐκπεμφθέντος, Ἠδῶνας ἐξελάσαντες Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете сделать это в любое время. ὡρμῶντο δὲ ἐκ τῆς Ἠιόνος, ἣν αὐτοὶ εἶχον ἐμπόριον ἐπὶ τῷ στόματι τοῦ ποταμοῦ ἐπιθαλάσσιον, πέντε καὶ εἴκοσι σταδίους ἀπέχον ἀπὸ τῆς νῦν πόλεως, ἣν Ἀμφίπολιν Ἅγνων ὠνόμασεν, ὅτι ἐπ᾽ ἀμφότερα περιρρέοντος τοῦ Στρυμόνος [διὰ τὸ περιέχειν αὐτὴν] τείχει μακρῷ ἀπολαβὼν ἐκ ποταμοῦ ἐς ποταμὸν περιφανῆ ἐς θάλασσάν τε καὶ τὴν ἤπειρον ᾤκισεν.

103. ἐπὶ ταύτην οὖν ὁ Βρασίδας ἄρας ἐξ Ἀρνῶν τῆς Χαλκιδικῆς ἐπορεύετο τῷ στρατῷ. καὶ ἀφικόμενος περὶ δείλην ἐπὶ τὸν Αὐλῶνα καὶ Βορμίσκον, ἡ Βόλβη λίμνη ἐξίησιν ἐς θάλασσαν, καὶ δειπνοποιησάμενος ἐχώρει τὴν νύκτα. [2] χειμὼν δὲ ἦν καὶ ὑπένειφεν: ᾗ καὶ μᾶλλον ὥ ρμησε , βουλόμενος λαθεῖν τοὺς ἐν τῇ Ἀμφιπόλει πλὴν τῶν προδιδόντων. [3] ἦσαν γὰρ Ἀργιλίων τε ἐν αὐτῇ οἰκήτορες （ εἰσὶ δὲ οἱ Ἀργίλιοι Ἀνδρίων ἄποικοι ） καὶ ἄλλοι οἳ ξυνέπρασσον ταῦτα, οἱ μὲν Если вы хотите, чтобы это произошло, вы должны быть готовы к работе. [4] μάλιστα δὲ οἱ Ἀργίλιοι, ἐγγύς τε προσοικοῦντες καὶ αἰεί ποτε τοῖς Ἀθηναίοις ὄντες ὕποπτοι καὶ ἐπιβουλεύοντες τῷ χωρίῳ, ἐπειδὴ παρέτυχεν ὁ καιρὸς καὶ Βρασίδας ἦλθεν, ἔπραξάν τε ἐκ πλέονος πρὸς τοὺς ἐμπολιτεύοντας σφῶν ἐκεῖ ὅπως ἐνδοθήσεται ἡ πόλις, καὶ τότε δεξάμενοι αὐτὸν τῇ πόλε ι καὶ ἀποστάντες τῶν Ἀθηναίων ἐκείνῃ τῇ νυκτὶ κατέστησαν τὸν στρατὸν πρὸ ἕω ἐπὶ τὴν γέφυραν τοῦ ποταμοῦ. [5] ἀπέχει δὲ τὸ πόλισμα πλέον τῆς διαβάσεως, καὶ οὐ καθεῖτο τείχη ὥσπερ νῦν, φυλακὴ δέ τις βραχεῖα καθειστήκει: ἣν βιασάμενος ῥᾳδίως ὁ Βρασίδας, ἅμα μὲν τῆς προδοσίας οὔσης, ἅμα δὲ καὶ χειμῶνος ὄντος καὶ ἀπροσδοκήτοις προσπεσών, διέβη τὴν γέφυραν, καὶ τὰ ἔξω τῶν Ἀμφιπολιτῶν οἰκούντων κατὰ πᾶν τὸ χωρίον εὐθὺς εἶχεν.

104. τῆς δὲ διαβάσεως αὐτοῦ ἄφνω τοῖς ἐν τῇ πόλει γεγενημένης, καὶ τῶν ἔξω πολλῶν μὲν ἁλι σκομένων , τῶν δὲ καὶ καταφευγόντων ἐς τὸ τεῖχος, οἱ Ἀμφπολῖται ἐς θόρυβον μέγαν κατέστησαν, ἄλλως τε καὶ ἀλλήλοις ὕποπτοι ὄντες. [2] καὶ λέγεται Βρασίδαν, εἰ ἠθέλησε μὴ ἐφ᾽ ἁρπαγὴν τῷ στρατῷ τραπέσθαι, ἀλλ᾽ εὐθὺς χωρῆσαι πρὸς τὴν πόλιν, δοκεῖν ἂν ἑλεῖν. [3] νῦν δὲ ὁ μὲν ἱδρύσας τὸν στρατόν, ἐπεὶ τὰ ἔξω ἐπέδραμε καὶ οὐδὲν αὐτῷ ἀπὸ τῶν ἔνδον ὡς προσεδέχετο ἀπέβαινεν, ἡσύχαζεν: [4] ο??? ἀνοίγεσθαι, πέμπουσι μετὰ Εὐκλέους τοῦ στρατηγοῦ, ὃ ς ἐκ τῶν Ἀθηνῶν παρῆν αὐτοῖς φύλαξ τοῦ χωρίου, ἐπὶ τὸν ἕτερον στρατηγὸν τῶν ἐπὶ Θρᾴκης, Θουκυδίδην τὸν Ὀλόρου, ὃς τάδε ξυνέγραψεν, ὄντα περὶ Θάσον （ ἔστι δὲ и νῆσος Παρίων ἀποικία, ἀπέχουσα τῆς Ἀμφιπόλεως ἡμίσεος ἡμέρας μάλιστα πλοῦν ） , κελεύοντες σφίσι βοηθ ε ῖν. [5] ?????? ἐβούλετο φθάσαι μάλιστα μὲν οὖν τὴν Ἀμφίπολιν, πρίν Если вы хотите, чтобы это произошло, это может быть προκαταλαβών.

105. ἐν τούτῳ δὲ ὁ Βρασίδας δεδιὼς καὶ τὴν ἀπὸ τῆς Θάσου τῶν νεῶν βοήθειαν καὶ πυνθανόμενος τὸν Θουκυδίδην κτῆσίν τε ἔχειν τῶν χρυσείων μετάλλων ἐργασίας ἐν τῇ περὶ ταῦτα Θρᾴκῃ καὶ ἀπ᾽ αὐτοῦ δύνασθαι ἐν τοῖς πρώτοις τῶν ἠπειρωτῶν, ἠπείγετο προκατασχεῖν, εἰ δύνα ιτο , τὴν πόλιν, μὴ ἀφικνουμένου αὐτοῦ τὸ πλῆθος τῶν Ἀμφιπολιτῶν, ἐλπίσαν ἐκ θαλάσσης ξυμμαχικὸν καὶ ἀπὸ τῆς Θρᾴκης ἀγείραντα αὐτὸν περιποιήσειν σφᾶς, οὐκέτι προσχωροίη. [2] . Ἀθηναίων τῶν ἐνόντων τὸν μὲν βουλόμενον ἐπὶ τοῖς ἑαυτοῦ τῆς ἴσης καὶ ὁμοίας μετέχοντα μένειν, τὸν δὲ μὴ ἐθέλοντα ἀπιέναι τὰ ἑαυτοῦ ἐκφερόμενον πέντε ἡμερῶν.

106. οἱ δὲ πολλοὶ ἀκούσαντες ἀλλοιότεροι ἐγένοντο τὰς γνώμας, ἄλλως τε καὶ βραχὺ μὲν Ἀθηναίων ἐμπολιτεῦον, τὸ δὲ πλέον ξύμμεικτον, καὶ τῶν ἔξω ληφθέντων συχνοῖς οἰκεῖοι ἔνδον ἦσαν: καὶ τὸ κήρυγμα πρὸς τὸν φόβον δίκαιον εἶναι ὑπελάμβανον, οἱ μὲν Ἀθηναῖοι διὰ τὸ ἄσμενοι ἂν ἐξελθεῖν, ἡγούμενοι οὐκ ἐν ὁμοίῳ σφίσι τὰ δεινὰ εἶναι καὶ ἅμα οὐ προσδεχόμενοι βοήθειαν ἐν τά χει , ὁ δὲ ἄλλος ὅμιλος πόλεώς τε ἐν τῷ ἴσῳ οὐ στερισκόμενοι καὶ κινδύνου παρὰ δόξαν ἀφιέμενοι. [2] ὥστε τῶν πρασσόντων τῷ Βρασίδᾳ ἤδη καὶ ἐκ τοῦ φανεροῦ διαδικαιούντων αὐτά, ἐπειδὴ καὶ τὸ πλῆθος ἑώρων τετραμμένον καὶ τοῦ παρόντος Ἀθηναίων στρατηγοῦ οὐκέτι ἀκροώμενον, ἐγένετο ἡ ὁμολογία καὶ προσεδέξαντο ἐφ᾽ οἷς ἐκήρυξεν. [3] καὶ οἱ μὲν τὴν πόλιν τοιούτῳ τρόπῳ παρέδοσαν, ὁ δὲ Θουκυδίδης καὶ αἱ νῆες ταύτῃ τῇ ἡμέρᾳ ὀψὲ κατέπλεον ἐς τὴν Ἠιόνα. [4] . λαβεῖν: εἰ γὰρ μὴ ἐβοήθησαν αἱ νῆες διὰ τάχους, ἅμα ἕῳ ἂν εἴχετο.

107. μετ ὰ δὲ τοῦτο ὁ μὲν τὰ ἐν τῇ Ἠιόνι καθίστατο, ὅπως καὶ τὸ αὐτίκα, ἢν ἐπίῃ ὁ Βρασίδας, καὶ τὸ ἔπειτα ἀσφαλῶς ἕξει, δεξάμενος τοὺς ἐθελήσαντας ἐπιχωρῆσαι ἄνωθεν κατὰ τὰς σπονδάς: [2] ὁ δὲ πρὸς μὲν τὴν Ἠιόνα κατά τε τὸν ποταμὸν πολλοῖς πλοίοις ἄφνω καταπλεύσα ς , εἴ πως τὴν προύχουσαν ἄκραν ἀπὸ τοῦ τείχους λαβὼν κρατοίη τοῦ ἔσπλου, καὶ κατὰ γῆν ἀποπειράσας ἅμα, Если у вас есть какие-либо проблемы, это может привести к тому, что вы почувствуете себя в безопасности. [3] καὶ Μύρκινός τε αὐτῷ προσεχώρησεν Ἠδωνικὴ πόλις, Πιττακοῦ τοῦ Ἠδώνων βασιλέως ἀποθανόντος ὑπὸ τῶν Γοάξιος παίδων καὶ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать следующее: Это еще не все. παρὼν δὲ καὶ Περδίκκας εὐθὺς μετὰ τὴν ἅλωσιν ξυγκαθίστη ταῦτα.

108. ??? καὶ ὅτι ἡ πόλις αὐτοῖς ἦν ὠφέλιμος ξύλων τε ναυπηγησίμων πομπῇ καὶ χρημάτων προσόδῳ, καὶ ὅτι μέχρι μὲν τοῦ Στρυμόνος ἦν πάροδος Θεσσαλῶν διαγόντων ἐπὶ τοὺς ξυμμάχους σφῶν τοῖς Λακεδαι μονίοις , τῆς δὲ γεφύρας μὴ κρατούντων, ἄνωθεν μὲν μεγάλης οὔσης ἐπὶ πολὺ λίμνης τοῦ ποταμοῦ, τὰ δὲ πρὸς Ἠιόνα τριήρεσι τηρουμένων, οὐκ ἂν δύνασθαι προελθεῖν: τότε δὲ ῥᾴδια ἤδη [ἐνόμιζεν] γεγενῆσθαι. καὶ τοὺς ξυμμάχους ἐφοβοῦντο μὴ ἀποστῶσιν. [ 2 ] . πανταχοῦ ἐδήλου ὡς ἐλευθερώσων τὴν Ἑλλάδα ἐκπεμφθείη. [3] καὶ αἱ πόλεις πυνθανόμεναι αἱ τῶν Ἀθηναίων ὑπήκοοι τῆς τε Ἀμφιπόλεως τὴν ἅλωσιν καὶ ἃ παρέχεται, τήν τε ἐκείνου πραότητα, μάλιστα δὴ ἐπήρθησαν ἐς τὸ νεωτερίζειν, καὶ ἐπεκηρυκεύοντο πρὸς αὐτὸν κρύφα, ἐπιπαριέναι τε κελεύοντες καὶ βουλόμενοι αὐτοὶ ἕκαστοι πρῶτοι ἀποστῆναι. [4] καὶ γὰρ καὶ ἄδεια ἐφαίνετο αὐτοῖς, ἐψευσμένοις μὲν τῆς Ἀθηναίων δυνάμεως ἐπὶ τοσοῦτον ὅση ὕστερον διεφάνη, τὸ δὲ πλέον βουλήσει κρίνοντες ἀσαφεῖ ἢ προνοίᾳ ἀσφαλεῖ, εἰωθότες οἱ νθρωποι οὗ μὲν ἐπιθυμοῦσιν ἐλπίδι ἀπερισκέπτῳ διδόναι, ὃ δὲ μὴ προσίενται λογισμῷ αὐτοκράτορι διωθεῖσθαι. [5] ἅμα δὲ τῶν Ἀθηναίων ἐν τοῖς Βοιωτοῖς νεωστὶ πεπληγμένων καὶ τοῦ Βρασίδου ἐφολκὰ κ α ὶ οὐ τὰ ὄντα λέγοντος, ὡς αὐτῷ ἐπὶ Νίσαιαν τῇ ἑαυτοῦ μόνῃ στρατιᾷ οὐκ ἠθέλησαν οἱ Ἀθηναῖοι ξυμβαλεῖν, ἐθάρσουν καὶ ἐπίστευον μηδένα ἂν ἐπὶ σφᾶς βοηθῆσαι. [6] τὸδὲ μέγιστον, διὰ τὸ ἡδονὴν ἔχον ἐν τῷ αὐτίκα καὶ ὅτι τὸ πρῶτον Λακεδαιμονίων ὀργώντων ἔμελλον π ειράσεσθαι , κινδυνεύειν παντὶ τρόπῳ ἑτοῖμοι ἦσαν. ὧν αἰσθανόμενοι οἱ μὲν Ἀθηναῖοι φυλακάς, ὡς ἐξ ὀλίγου καὶ ἐν χειμῶνι, διέπεμπον ἐς τὰς πόλεις, ὁ δὲ ἐς τὴν Λακεδαίμονα ἐφιέμενος στρατιάν τε προσαποστέλλειν ἐκέλευε καὶ αὐτὸς ἐν τῷ Στρυμόνι ναυπηγίαν τριήρω ν παρεσκευάζετο. [ 7] αὐτῷ, τὰ δὲ καὶ βουλόμενοι μᾶλλον τούς τε ἄνδρας τοὺς ἐκ τῆς νήσου κομίσασθαι καὶ τὸν πόλεμον καταλῦσαι.

109. το ῦ δ᾽ αὐτοῦ χειμῶνος Μεγαρῆς τε τὰ μακρὰ τείχη, ἃ σφῶν οἱ Ἀθηναῖοι εἶχον, κατέσκαψαν ἑλόντες ἐς ἔδαφος, καὶ Βρασίδας μετὰ τὴν Ἀμφιπόλεως ἅλωσιν ἔχων τοὺς ξυμμάχους στρατεύει ἐπὶ τὴν Ἀκτὴν καλουμένην. [2] ἔστι δὲ ἀπὸ τοῦ βασιλέως διορύγματος ἔσω προύχουσα, καὶ Ἄθως αὐτῆς ὄρος ὑψηλὸν τελευτᾷ ἐς τὸ Αἰγαῖον πέλαγος. [3] ??? πρὸς Εὔβοιαν πέλαγος τετραμμένην, τὰς δὲ ἄλλας Θυσσὸν καὶ Κλεωνὰς καὶ Ἀκροθῴους καὶ Ὀλόφυξον καὶ Δῖον: [4] αἳ οἰκοῦνται ξυμμείκτοις ἔθνεσι βαρβάρων διγλώσσων, καί τι καὶ Χαλκιδικὸν ἔνι βραχύ, τὸ δὲ πλεῖστον Πελασγικόν, τῶν καὶ Λῆμνόν ποτε καὶ Ἀθήνας Τυρσηνῶν οἰκησάντων, καὶ Βισαλτικὸν καὶ Ответ на вопрос: [ 5 ] ?????? αὐτῶν τὴν χώραν ἐμμείνας τῷ στρατῷ ἐδῄου.

110. ὡς δ᾽ οὐκ ἐσήκουον, εὐθὺς στρατεύει ἐπὶ Τορώνην τὴν Χαλκιδικήν, κατεχομένην ὑπὸ Ἀθηναίων: καὶ αὐτὸν ἄνδρες ὀλίγοι ἐπήγοντο, ἑτοῖμοι ὄντες τὴν πόλιν παραδοῦναι. καὶ ἀφικόμενος νυκτὸς ἔτι καὶ περὶ ὄρθρον τῷ στρατῷ ἐκαθέζετο πρὸς τὸ Διοσκόρεον, ὃ ἀπέχει τῆς πόλεως τρεῖς μάλιστα σταδίους. [2] τὴν μὲν οὖν ἄλλην πόλιν τῶν Τορωναίων καὶ τοὺς Ἀθηναίους τοὺς ἐμφρουροῦντας ἔλαθεν: οἱ δὲ πράσσοντες αὐτῷ εἰδότες ὅτι ἥξοι, κ α ὶ προελθόντες τινὲς αὐτῶν λάθρᾳ ὀλίγοι, ἐτήρουν τὴν πρόσοδον, καὶ ὡς ᾔσθοντο παρόντα, ἐσκομίζουσι παρ᾽ αὑτοὺς ἐγχειρίδια ἔχοντας ἄνδρας ψιλοὺς ἑπτά （ τοσοῦτοι γὰρ μόνοι ἀνδρῶν εἴκοσι τὸ πρῶτον ταχθέντων οὐ κατέδεισαν ἐσελθεῖν: ἦρχε δὲ αὐτῶν Λυσίστρατος Ὀλύ νθιος） , οἳ διαδύντες διὰ τοῦ πρὸς τὸ πέλαγος τείχους καὶ λαθόντες τούς τε ἐπὶ τοῦ ἀνωτάτω φυλακτηρίου φρουρούς, οὔσης τῆς πόλεως πρὸς λόφον, ἀναβάντες διέφθειραν καὶ τὴν κατὰ Καναστραῖον πυλίδα διῄρουν.

111. ὁ δὲ Βρασίδας τῷ μὲν ἄλλῳ στρατῷ ἡσύχαζεν ὀλίγον προελθών, ἑκατὸν δὲ πελταστὰς προπέμπει, ὅπως, ὁπότε πύλαι τινὲς ἀνοιχθεῖεν καὶ τὸ σημεῖον ἀρθείη ὃ ξυνέκειτο, πρῶτοι ἐσδράμοιεν. [2] καὶ οἱ μὲν χρόνου ἐγγιγνομένου καὶ θαυμάζοντες κατὰ μικρὸν ἔτυχγον ἐὺς τῆς πόλεως προσελθόντες: οἱ δὲ τῶν Τορωναίων ἔνδο θεν παρασκευάζοντες μετὰ τῶν ἐσεληλυθότων, ὡς αὐτοῖς ἥ τε πυλὶς διῄρητο καὶ αἱ κατὰ τὴν ἀγορὰν πύλαι τοῦ μοχλοῦ διακοπέντος ἀνεῴγοντο, πρῶτον μὲν κατὰ τὴν πυλίδα τινὰς περιαγαγόντες ἐσεκόμισαν, ὅπως κατὰ νώτου καὶ ἀμφοτέρωθεν τοὺς ἐν τῇ πόλει οὐδὲν εἰδότας ἐξαπίνης φοβήσειαν, ἔπειτα τὸ σημεῖόν τε τοῦ πυρός, ὡς εἴρητο, ἀνέσχον, καὶ διὰ τῶν κατὰ τὴν ἀγορὰν πυλῶν τοὺς λοιποὺς ἤδη τῶν πελταστῶν ἐσεδέχοντο.

112. καὶ ὁ Βρασίδας ἰδὼν τὸ ξύνθημα ἔθει δρόμῳ, ἀναστήσας τὸν στρατὸν ἐμβοήσαντάς τε ἁθρόον καὶ ἔκπληξιν π ολλ ὴν τοῖς ἐν τῇ πόλει παρασχόντας. [2] καὶ οἱ μὲν κατὰ τὰς πύλας εὐθὺς ἐσέπιπτον, οἱ δὲ κατὰ δοκοὺς τετραώνους, αἳ ἔτυχον τῷ τείχει πεπτωκότι καὶ οἰκοδομουμένῳ πρὸς λίθων ἀνολκὴν προσκείμεναι. [3] Βρασίδας μὲν οὖν καὶ τὸ πλῆθος εὐθὺς ἄνω καὶ ἐπὶ τὰ μετέω ρα τῆς πόλεως ἐτράπετο, βουλόμενος κατ᾽ ἄκρας καὶ βεβαίως ἑλεῖν αὐτήν: ὁ δὲ ἄλλος ὅμιλος κατὰ πάντα ὁμοίως ἐσκεδάννυντο.

113. τ ῶν δὲ Τορωναίων γιγνομένης τῆς ἁλώσεως τὸ μὲν πολὺ οὐδὲν εἰδὸς ἐθορυβεῖτο, οἱ δὲ πράσσοντες καὶ οἷς ταῦτα ἤρεσκε μετὰ τῶν ἐσελθόντων εὐθὺς ἦσαν. [2] οἱ δὲ Ἀθηναῖοι （ ἔτυχον γὰρ ἐν τῇ ἀγορᾷ ὁπλῖται καθεύδοντες ὡς πεντήκοντα ） ἐπειδὴ ᾔσθοντο, οἱ μέν τινες ὀλί γοι διαφθείρονται ἐν χερσὶν αὐτῶν, τῶν δὲ λοιπῶν οἱ μὲν πεζῇ, οἱ δὲ ἐς τὰς ναῦς, αἳ ἐφρούρουν δύο, καταφυγόντες διασῴζονται ἐς τὴν Λήκυθον τὸ φρούριον, ὃ εἶχον αὐτοὶ καταλαβόντες, ἄκρον τῆς πόλεως ἐς τὴν θάλασσαν ἀπειλημμένον ἐν στενῷ ἰσθμῷ. [3] κατέφυγον δ ὲ καὶ τῶν Τορωναίων ἐς αὐτοὺς ὅσοι ἦσαν σφίσιν ἐπιτήδειοι.

114. γεγενημένης δὲ ἡμέρας ἤδη καὶ βεβαίως τῆς πόλεως ἐχομένης ὁ Βρασίδας τοῖς μὲν μετὰ τῶν Ἀθηναίων Τορωναίοις καταπεφευγόσι ??? τοῖς δὲ Ἀθηναίοις κήρυκα προσπέμψας ἐξιέναι ἐκέλευεν ἐκ τῆς Ληκύθου ὑποσπόνδους καὶ τὰ ἑαυτῶν ἔχοντας ὡς οὔσης Χαλκιδέων. [2] . νεκροὺς ἀνελέσθαι. ὁ δὲ ἐσπείσατο δύο. ἐν ταύταις δὲ αὐτός τε τὰς ἐγγὺς οἰκίας ἐκρατύνατο καὶ Ἀθηναῖοι τὰ σφέτερα. [3] καὶ ξύλλογον τῶν Τορωναίων ποιήσας ἔλεξε τοῖς ἐν τῇ Ἀκάνθῳ παραπλήσια, ὅτι οὐ δίκαιον εἴη οὔτε τοὺς πράξαντας πρὸς αὐτὸν τὴν λῆψιν τῆς πόλεως χείρους οὐδὲ προδότας ἡγεῖσθαι （ οὐ γὰρ ἐπὶ δου λεί ᾳ οὐδὲ χρήμασι πεισθέντας δρᾶσαι τοῦτο, ἀλλ᾽ ἐπὶ ἀγαθῷ καὶ ἐλευθερίᾳ τῆς πόλεως ） οὔτε τοὺς μὴ μετασχόντας οἴεσθαι μὴ τῶν αὐτῶν τεύξεσθαι: ἀφῖχθαι γὰρ οὐ διαφθερῶν οὔτε πόλιν οὔτε ἰδιώτην οὐδένα. [4] τὸ δὲ κήρυγμα ποιήσασθαι τούτου ἕνεκα τοῖς παρ᾽ Ἀθηναί ους καταπεφευγόσιν, ὡς ἡγούμενος οὐδὲν χείρους τῇ ἐκείνων φιλία: οὐδ᾽ ἂν σφῶν πειρασαμένους αὐτοὺς [τῶν Λακεδαιμονίων] δοκεῖν ἧσσον, ἀλλὰ πολλῷ μᾶλλον, ὅσῳ δικαιότερα πράσσουσιν, εὔνους ἂν σφίσι γενέσθαι, ἀπειρίᾳ δὲ νῦν πεφοβῆσθαι. [5] τούς τε πάντας παρασ κευάζεσθαι ἐκέλευεν ὡς βεβαίους τε ἐσομένους ξυμμάχους καὶ τὸ ἀπὸ τοῦδε ἤδη ὅτι ἂν ἁμαρτάνωσιν αἰτίαν ἕξοντας: τὰ δὲ πρότερα οὐ σφεῖς ἀδικεῖσθαι, ἀλλ᾽ ἐκείνους μᾶλλον ὑπ᾽ ἄλλων κρεισσόνων, καὶ ξυγγνώμην εἶναι εἴ τι ἠναντιοῦντο.


115. ?????? ἐποιεῖτο τῇ Ληκύθῳ: οἱ δὲ Ἀθηναῖοι ἠμύνοντό τε ἐκ φαύλου τειχίσματος καὶ ἀπ᾽ οἰκιῶν ἐπάλξεις ἐχουσῶν, [2] καὶ μίαν μὲν ἡμέραν ἀπεκρούσαντο: τῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ μηχανῆς μελλούσης προσάξεσθαι αὐτοῖς ἀπὸ τῶν ἐ ναντίων , ἀφ᾽ ἧς πῦρ ἐνήσειν διενοοῦντο ἐς τὰ ξύλινα παραφράγματα, καὶ ?????? ἦν ἐπιμαχώτατον, πύργον ξύλινον ἐπ᾽ οἴκημα ἀντέστησαν, καὶ ὕδατος ἀμφορέας πολλοὺς καὶ πίθους ἀνεφόρησ αν καὶ λίθους μεγάλους, ἄνθρωποί τε πολλοὶ ἀνέβησαν. [3] τὸ δὲ οἴκημα λαβὸν μεῖζον ἄχθος ἐξαπίνης κατερράγη καὶ ψόφου πολλοῦ γενομένου τοὺς μὲν ἐγγὺς καὶ ὁρῶντας τῶν Ἀθηναίων ἐλύπησε μᾶλλον ἢ ἐφόβησεν, οἱ δὲ ἄπωθεν, καὶ μάλιστα οἱ διὰ πλείστου, νομίσαντες ταύτ ῃ ἑαλωκέναι ἤδη τὸ χωρίον, φυγῇ ἐς τὴν θάλασσαν καὶ τὰς ναῦς ὥρμησαν.

116. ?????? γιγνόμενον ὁρῶν, ἐπιφερόμενος τῷ στρατῷ εὐθὺς τὸ Если у вас есть какие-либо проблемы, это может привести к падению температуры. [2] καὶ ο ἱ μὲν Ἀθηναῖοι τοῖς τε πλοίοις καὶ ταῖς ναυσὶ τούτῳ τῷ τρόπῳ ἐκλιπόντες τὸ χωρίον ἐς Παλλήνην διεκομίσθησαν: ὁ δὲ Βρασίδας （ ἔστι γὰρ ἐν τῇ Ληκύθῳ Ἀθηνᾶς ἱερόν, καὶ ἔτυχε κηρύξας, ὅτε ἔμελλε προσβαλεῖν,τῷ ἐπιβάντι πρώτῳ τοῦ τείχους τριάκοντα τινὶ τρόπῳ ἢ ἀνθρωπείῳ τὴν ἅλωσιν γενέσθαι, τάς τε τριάκοντα μνᾶς τῇ θεῷ ἀπέδωκεν ἐς τὸ ἱερὸν καὶ τὴν Λήκυθον καθελὼν καὶ ἀνασκευάσας τέμενος ἀνῆκεν ἅπαν. [3] καὶ ὁ μὲν τὸ λοιπὸν τοῦ χειμῶνος ἅ τε εἶχε τῶν χωρίων καθίστατο καὶ τοῖς ἄλλλ οις ἐπεβούλευεν: καὶ τοῦ χειμῶνος διελθόντος ὄγδοον ἔτος ἐτελεύτα τῷ πολέμῳ.

117. Λακεδαιμόνιοι δὲ καὶ Ἀθηναῖοι ἅμα ἦρι τοῦ ἐπιγιγνομένου θέρους εὐθὺς ἐκεχειρίαν ἐποιήσαντο ἐνιαύσιον, νομίσαντες Ἀθηναῖοι μὲν οὐκ ἂν ἔτι τὸν Βρασίδαν σφῶν προσαποστῆσαι οὐδὲν πρὶν παρασκευάσαιντο καθ᾽ ἡσυχίαν, καὶ ἅμα, εἰ καλῶς σφίσιν ἔχοι, καὶ ξυμβῆναι τὰ πλείω, Λακεδαιμόνιοι δὲ ταῦτα τοὺς Ἀθηναίους ἡούμενοι ἅπερ ἐδέδισαν φοβεῖσθαι, καὶ γενομένης ἀνοκωχῆς κακῶν καὶ ταλαιπωρίας μᾶλλον ἐπιθυμήσειν αὐτοὺς πειρασαμένους ξυναλλαγῆναί τε καὶ τοὺς ἄνδρας σφίσιν ἀποδόντας σπονδὰς ποιήσασθαι καὶ ἐς τὸν πλείω χρόνο ν . [2] τοὺς γὰρ δὴ ἄνδρας περὶ πλέονος ἐποιοῦντο κομίσασθαι, ἔτι Βρασίδας ηὐτύχει: καὶ ἔμελλον ἐπὶ μεῖζον χωρήσαντος αὐτοῦ καὶ ἀντίπαλα καταστήσαντος τῶν μὲν στέρεσθαι, τοῖς δ᾽ ἐκ τοῦ ἴσου ἀμυνόμενοι κινδυνεύσειν καὶ κρατήσειν. [3] γίγνεται οὖν ἐκεχειρί αὐτοῖς τε καὶ τοῖς ξυμμάχοις ἥδε.

118. ' περ ὶ μὲν τοῦ ἱεροῦ καὶ τοῦ μαντείου τοῦ Ἀπόλλωνος τοῦ Πυθίου δοκεῖ ἡμῖν χρῆσθαι τὸν βουλόμενον ἀδόλως καὶ ἀδεῶς κατὰ τοὺς πατρίους νόμους. [2] τοῖς μὲν Λακεδαιμονίοις ταῦτα δοκεῖ καὶ τοῖς ξυμμάχοις τοῖς παροῦσιν: Βοιωτοὺς δὲ καὶ Φωκέας πείσειν φασὶν ἐς δύ ναμιν προσκηρυκευόμενοι. [3] περὶ δὲ τῶν χρημάτων τῶν τοῦ θεοῦ ἐπιμέλεσθαι ὅπως τοὺς ἀδικοῦντας ἐξευρήσομεν, ὀρθῶς καὶ δικαίως τοῖς πατρίοις νόμοις χρώμενοι καὶ ὑμεῖς καὶ ἡμεῖς καὶ τῶν ἄλλων οἱ βουλόμενοι, τοῖς πατρίοις νόμοις χρώμενοι πάντες. [4] περὶ μὲν οὖν τούτων ἔδοξε Λακεδαιμονίοις καὶ τοῖς ἄλλοις ξυμμάχοις κατὰ ταῦτα: τάδε δὲ ἔδοξε Λακεδαιμονίοις καὶ τοῖς ἄλλοις ξυμμάχοις ἐὰν σπονδὰς ποιῶνται οἱ Ἀθηναῖοι, ἐπὶ τῆς αὐτῶν μένειν ἑκατέρους ἔχοντας ἅπερ νῦν ἔχομεν, τοὺς μὲν ἐν τῷ Κορυφασίῳ ἐντὸς τῆς Βουφρ άδος καὶ τοῦ Τομέως μένοντας, τοὺς δὲ ἐν Κυθήροις μὴ ἐπιμισγομένους ἐς τὴν ξυμμαχίαν, μήτε ἡμᾶς πρὸς αὐτοὺς μήτε αὐτοὺς πρὸς ἡμᾶς, τοὺς δ᾽ ἐν Νισαίᾳ καὶ Μινῴᾳ μὴ ὑπερβαίνοντας τὴν ὁδὸν τὴν ἀπὸ τῶν πυλῶν τῶν παρὰ τοῦ Νίσου ἐπὶ τὸ Ποσειδώνιον, ἀπὸ δὲ τοῦ Ποσ ειδωνίου εὐθὺς ἐπὶ τὴν γέφυραν τὴν ἐς Μινῴαν （ μηδὲ Μεγαρέας καὶ τοὺς ξυμμάχους ὑπερβαίνειν τὴν ὁδὸν ταύτην ） καὶ τὴν νῆσον, ἥνπερ ἔλαβον οἱ Ἀθηναῖοι, ἔχοντας, μηδὲ ἐπιμισγομένους μηδετέρους μηδετέρωσε, καὶ τὰ ἐν Τροιζῆνι, ὅσαπερ νῦν ἔχουσι, καθ᾽ ἃ ξυνέθεντο πρὸς Ἀθηναίους: [5] καὶ τῇ θαλάσσῃ χρωμένους, ὅσα ἂν κατὰ τὴν ἑαυτῶν καὶ κατὰ τὴν ξυμμαχίαν, Λακεδαιμονίους καὶ τοὺς ξυμμάχους πλεῖν μὴ μακρᾷ νηί, ἄλλῳ δὲ κωπήρει πλοίῳ, ἐς πεντακόσια τάλαντα ἄγοντι μέτρα. [ 6 ] ??? τοῦ πολέμου καὶ δικῶν ἐς Πελοπόννησον καὶ Ἀθήναζε σπονδὰς εἶναι ἰοῦσι καὶ ἀπιοῦσι καὶ κατὰ γῆν καὶ κατὰ θάλασσαν. [7] τοὺς δὲ αὐτομόλους μὴ δέχεσθαι ἐν τούτῳ τῷ χρόνῳ, μήτε ἐλεύθερον μήτε δοῦλον, μήτε ὑμᾶς μήτε ἡμᾶς. [8] . δίκῃ διαλύοντας ἄνευ πολέμου. [9] τοῖς μὲν Λακεδαιμονίοις καὶ τοῖς ξυμμάχοις ταῦτα δοκεῖ: εἰ δέ τι ὑμῖν εἴτε κάλλιον εἴτε δικαιότερον τούτων δοκεῖ εἶναι, ἰόντες ἐς Λακεδαίμονα διδάσκετε: οὐδενὸς γὰρ ἀποστήσονται, ὅσα ἂν δίκαια λέγητε, οὔτε οἱ Λακεδαιμόνιοι οὔτε οἱ ξύμμαχοι. [10] . αἱ δὲ σπονδαὶ ἐνιαυτὸν ἔσονται. [11] 'ἔδοξεν τῷ δήμῳ. Ἀκαμαντὶς ἐπρυτάνευε, Φαίνιππος ἐγραμμάτευε, Νικιάδης ἐπεστάτει. Λάχης εἶπε, τύχῃ ἀγαθῇ τῇ Ἀθηναίων, ποιεῖσθαι τὴν ἐκεχειρίαν καθ᾽ ἃ ξυγχωροῦσι Λακεδαιμόνιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι αὐτῶν καὶ ὡμολόγησαν ἐν τῷ δήμῳ: [12] τὴν <δ᾽> ἐκεχειρίαν εἶ ναι ἐνιαυτόν, ἄρχειν δὲ τήνδε τὴν ἡμέραν, τετράδα ἐπὶ δέκα τοῦ Ἐλαφηβολιῶνος μηνός. [13] ??? τοὺς λόγους, καθ᾽ ὅτι ἔσται ἡ κατάλυσις τοῦ πολέμου. [ 14 ] . εἰρήνης ... βουλεύσασθαι Ἀθηναίους καθ᾽ ὅτι ἂν ἐσίῃ ἡ πρεσβεία περὶ τῆς καταλύσεως τοῦ πολέμου. σπείσασθαι δὲ αὐτίκα μάλα τὰς πρεσβείας ἐν τῷ δήμῳ τὰς παρούσας ἦ μὴν ἐμμενεῖν ἐν ταῖς σπονδαῖς τὸν ἐνιαυτόν.

119. ' τα ῦτα ξυνέθεντο Λακεδαιμόνιοι [καὶ ὤμοσαν] καὶ οἱ ξύμμαχοι Ἀθηναίοις καὶ τοῖς ξυμμάχοις μηνὸς ἐν Λακεδαίμονι Γεραστίου δωδεκάτῃ. [2] ξυνετίθεντο δὲ καὶ ἐσπένδοντο Λακεδαιμονίων μὲν οἵδε: Ταῦρος Ἐχετιμίδα, Ἀθήναιος Περικλείδα, Φιλοχαρίδας Ἐρυξιλαΐδα: Κοριν θίων δὲ Αἰνέας Ὠκύτου, Εὐφαμίδας Ἀριστωνύμου: Σικυωνίων δὲ Δαμότιμος Ναυκράτους, Ὀνάσιμος Μεγακλέους: Μεγαρέων δὲ Νίκασος Воспользуйтесь услугами: στρατηγοὶ Νικόστρατος Διειτρέφους, Νικίας Νικηράτου, Αὐτο κλ ῆς Τολμαίου'. [3] ἡ μὲν δὴ ἐκεχειρία αὕτη ἐγένετο, καὶ ξυνῇσαν ἐν αὐτῇ περὶ τῶν μειζόνων σπονδῶν διὰ παντὸς ἐς λόγους.

120. ?????? ἀπέστη ἀπ᾽ Ἀθηναίων πρὸς Βρασίδαν. φασὶ δὲ οἱ Σκιωναῖοι Πελληνῆς μὲν εἶναι ἐκ Πελοποννήσου, πλέοντας δ᾽ ἀπὸ Τροίας σφῶν τοὺς πρώτους κατενεχθῆναι ἐς τὸ χωρίον τοῦτο τῷ χειμῶνι ᾧ ἐχρήσαντο Ἀ χαιοί , καὶ αὐτοῦ οἰκῆσαι. [2] . φιλίᾳ προπλεούσῃ, αὐτὸς δὲ ἐν κελητίῳ ἄπωθεν ἐφεπόμενος, ὅπως, εἰ μέν τινι τοῦ κέλητος μείζονι πλοίῳ περιτυγχάνοι, ἡ τριήρης ἀμύνοι αὐτῷ, ἀντιπάλου δὲ ἄλλης τριήρους ἐπιγενομένης οὐ πρὸς τὸ ἔλασσον νομίζων τρέψεσθαι, ἀλλ᾽ ἐπὶ τὴν ναῦν, καὶ ἐν τούτῳ αὑτὸν διασώσειν. [3] ????????? καὶ Τορώνῃ, καὶ προσέτι φάσκων ἀξιωτάτους αὐτοὺς εἶναι ἐπαίνου, οἵτινες τῆς Παλλήνης ἐν τῷ ἰσθμῷ ἀπειλημμένης ὑπὸ Ἀθηναίων Ποτείδαιαν ἐχόντων καὶ ὄντες οὐδὲν ἄλλο ἢ νησιῶται αὐτεπάγγγελτοι ἐχώρησαν πρὸς τὴν ἐλευθερίαν καὶ οὐκ ἀνέμειναν ἀτολμίᾳ ἀνάγκην σφίσι προσγενέσθαι περὶ τοῦ φανερῶς οἰκείου ἀγαθοῦ: σημεῖόν τ᾽ εἶναι τοῦ καὶ ἄλλο τι ἂν αὐτοὺς τῶν μεγίστων ἀνδρείως ὑπομεῖναι: εἴ τε θήσεται κατὰ νοῦν τὰ πράγματα, πιστοτάτους τε τῇ ἀληθείᾳ ἡγήσεσθαι αὐτοὺς Λακεδαιμονίων φίλους καὶ τἆλλα τιμήσειν.

121. καὶ οἱ μὲν Σκιωναῖοι ἐπήρθησάν τε τοῖς λόγοις καὶ θαρσήσαντες πάντες ὁ μοίως , καὶ οἷς πρότερον μὴ ἤρεσκε τὰ πρασσόμενα, τόν τε πόλεμον διενοοῦντο προθύμως οἴσειν καὶ τὸν Βρασίδαν τά τ᾽ ἄλλα καλῶς ἐδέξαντο καὶ δημοσίᾳ μὲν χρυσῷ στεφάνῳ ἀνέδησαν ὡς ἐλευθεροῦντα τὴν Ἑλλάδα, ἰδίᾳ δὲ ἐταινίουν τε καὶ προσήρχοντο ὥσπερ ἀθλητῇ. [2] . οὐ πολλῷ στρατιὰν πλείω ἐπεραίωσε, βουλόμενος καὶ τῆς Ποτειδαίας ἀποπειρᾶσαι, ἡγούμενος καὶ τοὺς Ἀθηναίους βοηθῆσαι ἂν ὡς ἐς νῆσον καὶ βουλόμενος φθάσαι: καί τι αὐτῷ καὶ ἐπράσσετο ἐς τὰς πόλεις ταύτας προδοσίας πέρι.

122. κα ὶ ὁ μὲν ἔμελλεν ἐγχειρήσειν ταῖς πόλεσι ταύταις, ἐν τούτῳ δὲ τριήρει οἱ τὴν ἐκεχειρίαν περιαγγέλλοντες ἀφικνοῦνται παρ᾽ αὐτόν, Ἀθηναίων μὲν Ἀριστώνυμος, Λακεδαιμονίων δὲ Ἀθήναιος. [2 ] καὶ ??? ξυνθήκην, καὶ ἐδέξαντο πάντες οἱ ἐπὶ Θρᾴκης ξύμμαχοι Λακεδαιμονίων τὰ πεπραγμένα. [3] Ἀριστώνυμος δὲ τοῖς μὲν ἄλλοις κατῄνει, Σκιωναίους δὲ αἰσθόμενος ἐκ λογιμσοῦ τῶν ἡμερῶν ὅτι ὕστερον ἀφεστήκοιεν, οὐκ ἔφη ἐνσπόνδους ἔσεσθαι. Βρασίδας δὲ ἀντέλεγε πολλ ά , ὡς πρότερον, καὶ οὐκ ἀφίει τὴν πόλιν. [4] . εὐθὺς ἑτοῖμοι ἦσαν στρατεύειν ἐπὶ τὴν Σκιώνην. οἱ δὲ Λακεδαιμόνιοι πρέσβεις πέμψαντες παραβήσεσθαι ἔφασαν αὐτοὺς τὰς σπονδάς, καὶ τῆς πόλεως ἀ ντεποιο ῦντο Βρασίδᾳ πιστεύοντες, δίκῃ τε ἑτοῖμοι ἦσαν περὶ αὐτῆς κρίνεσθαι. [5] . ποιούμενοι εἰ καὶ οἱ ἐν ταῖς νήσοις ἤδη ὄντες ἀξιοῦσι σφῶν ἀφίστασθαι, τῇ κατὰ γῆν Λακεδαιμονίων ἰσχύι ἀν ωφελε ῖ πιστεύοντες. [6] εἶχε δὲ καὶ ἡ ἀλήθεια περὶ τῆς ἀποστάσεως μᾶλλον ᾗ οἱ Ἀθηναῖοι ἐδικαίουν: δύο γὰρ ἡμέραις ὕστερον ἀπέστησαν οἱ Σκιωναῖοι. ψήφισμά τ᾽ εὐθὺς ἐποιήσαντο, Κλέωνος γνώμῃ πεισθέντες, Σκιωναίους ἐξελεῖν τε καὶ ἀποκτεῖναι. καὶ τἆλλα ἡσυχάζο ντες ἐς τοῦτο παρεσκευάζοντο.

123. ἐν τούτῳ δὲ Μένδη ἀφίσταται αὐτῶν, πόλις ἐν τῇ Παλλήνῃ, Ἐρετριῶν ἀποικία. καὶ αὐτοὺς ἐδέξατο ὁ Βρασίδας, οὐ νομίζων ἀδικεῖν, ὅτι ἐν τῇ ἐκεχειρίᾳ φανερῶς προσεχώρησαν: ἔστι γὰρ ἃ καὶ αὐτὸς ἐνεκάλει τοῖς Ἀθηναίοις παραβαίνειν τὰς σπονδάς. [ 2 ] . ἑτοίμην, τεκμαιρόμενοι καὶ ἀπὸ τῆς Σκιώνης ὅτι οὐ προυδίδου, καὶ ἅμα τῶν πρασσόντων σφίσιν ὀλίγων τε ὄντων καὶ ὡς τότε ἐμέλλησαν οὐκέτι ἀνέντων, ἀλλὰ περὶ σφίσιν αὐτοῖς φοβουμένων τὸ κατάδηλον καὶ καταβιασαμένων παρὰ γνώμην τοὺς πολλούς. [3] . ἐπ᾽ ἀμφοτέρας τὰς πόλεις. [4] . Χαλκιδικὴν παῖδας καὶ γυναῖκας τ ῶν Σκιωναίων καὶ Μενδαίων, καὶ τῶν Πελοποννησίων αὐτοῖς πεντακοσίους ὁπλίτας διέπεμψε καὶ πελταστὰς τριακοσίους Χαλκιδέων, ἄρχοντά τε τῶν ἁπάντων Πολυδαμίδαν. καὶ οἱ μὲν τὰ περὶ σφᾶς αὐτούς, ὡς ἐν τάχει παρεσομένων τῶν Ἀθηναίων, κοινῇ ηὐτρεπίζοντο.

124. Βρασίδας δὲ καὶ Περδίκκας ἐν τούτῳ στρατεύουσιν ἅμα ἐπὶ Ἀρραβαῖον τὸ δεύτερον ἐς Λύγκον. καὶ ἦγον ὁ μὲν ὧν ἐκράτει Μακεδόνων τὴν δύναμιν καὶ τῶν ἐνοικούντων Ἑλλήνων ὁπλίτας, ὁ δὲ πρὸς τοῖς αὐτοῦ περιλοίποις τῶν Πελοποννησίων Χαλκιδέας καὶ Ἀκανθίους καὶ τῶν ἄλλων κατὰ δύναμιν ἑκάστων. ξύμπαν δὲ τὸ ὁπλιτικὸν τῶν Ἑλλήνων τρισχίλιοι μάλιστα, ἱππῆς δ᾽ οἱ πάντες ἠκολούθουν Μακεδόνων ξὺν Χαλκιδεῦσιν ὀλίγου ἐς χιλίους, καὶ ἄλλος ὅμιλος τῶν βαρβάρων πολύς. [ 2 ] . Λυγκηστὰς ἀντεκαθέζοντο καὶ αὐτοί. [3] ?????? ἱππῆς ἐς αὐτὸ καταδραμόντες ἱππομάχησαν πρῶτα ἀμφοτέρων, ἔπειτα δὲ καὶ ὁ Βρασίδας καὶ ὁ Περδίκκας, προελθόντων προτέρων ἀ π ὸ τοῦ λόφου μετὰ τῶν ἱππέων τῶν Λυγκηστῶν ὁπλιτῶν καὶ ἑτοίμων ὄντων μάχεσθαι, ἀντεπαγαγόντες καὶ αὐτοὶ ξυνέβαλον καὶ ἔτρεψαν τοὺς Λυγκηστάς, καὶ πολλοὺς μὲν διέφθειραν, οἱ δὲ λοιποὶ διαφυγόντες πρὸς τὰ μετέωρα σύχαζον. [ 4 ] | Ἰλλυριοὺς μένοντες, οἳ ἔτυχον τῷ Περδίκκᾳ μισθοῦ μέλλοντες ἥξειν: ἔπειτα ὁ Περδίκκας ἐβούλετο προϊέναι ἐπὶ τὰς τοῦ Ἀρραβαίου κώμας καὶ μὴ καθῆσθαι, Βρασίδας δὲ τῆς τε Μένδης περιορώμενος, μὴ τῶν Ἀθηναίων πρότερον ἐπιπ λευσάντων τι πάθῃ, καὶ ἅμα τῶν Ἰλλυριῶν οὐ παρόντων, οὐ πρόθυμος ἦν, ἀλλὰ ἀναχωρεῖν μᾶλλον.

125. ????????? προδόντες Περδίκκαν γεγένηνται: ὥστε ἤδη ἀμφοτέροις μὲν δοκοῦν ἀναχωρεῖν διὰ τὸ δέος αὐτῶν ὄντων ἀνθρώπων μαχίμων, κυρωθὲν δὲ οὐδὲν ἐκ τῆς διαφορᾶς ὁπηνίκα χρὴ ὁρμᾶσθαι, νυκτός τε ἐπιγενομένης, οἱ μὲν Μακεδόνες καὶ τὸ πλῆθος τῶν βαρβάρων εὐθὺς φοβηθέντες, ὅπερ φιλεῖ μεγάλα στρατόπεδα ἀσαφῶς ἐκπλήγνυσθαι, καὶ νομίσαντες πολλαπλασίους μὲν ἢ ἦλθ ον ἐπιέναι, ὅσον δὲ οὔπω παρεῖναι, καταστάντες ἐς αἰφνίδιον φυγὴν ἐχώρουν ἐπ᾽ οἴκου, καὶ τὸν Περδίκκαν τὸ πρῶτον οὐκ αἰσθανόμενον, ὡς ἔγνω, ἠνάγκασαν πρὶν τὸν Βρασίδαν ἰδεῖν （ ἄπωθεν γὰρ πολὺ ἀλλήλων ἐστρατοπεδεύοντο ） προαπελθεῖν. [2] Βρασίδας δὲ ἅμα τῇ ἕῳ ὡς εἶδε τοὺς Μακεδόνας προκεχωρηκότας τούς τε Ἰλλυριοὺς καὶ τὸν Ἀρραβαῖον μέλλοντας ἐπιέναι, ?????? μέσον λαβὼν διενοεῖτο ἀναχωρεῖν. [3] ἐκδρόμους δέ, εἴ πῃ προσβάλλοιεν αὐτοῖς, ἔταξε τοὺς νεωτάτους, καὶ αὐτὸς λογάδας ἔχων τριακοσίους τελευταῖος γνώμην εἶχεν ὑποχωρῶν τοῖς τῶν ἐναντίων πρώτοις προσκεισομένοις ἀνθιστάμενος ἀμύνεσθαι. [4] καὶ πρὶν τοὺς πολεμίους ἐγγὺς εἶναι, ὡς διὰ ταχέων παρεκελεύσατο τοῖς στρατιώταις τοιάδε.

126. ' ε ἰ μὲν μὴ ὑπώπτευον, ἄνδρες Πελοποννήσιοι, ὑμᾶς τῷ τε μεμονῶσθαι καὶ ὅτι βάρβαροι οἱ ἐπιόντες καὶ πολλοὶ ἔκπληξιν ἔχειν, οὐκ ἂν ὁμοίως διδαχὴν ἅμα τῇ παρακελεύσει ἐποιούμην: νῦν δὲ πρὸς μὲν τὴν ἀπόλειψιν τῶν ἡμετέρων καὶ τὸ πλῆθος τῶν ἐναντίων βραχεῖ ὑπομ νήματι καὶ παραινέσει τὰ μέγιστα πειράσομαι πείθειν. [2] ἀγαθοῖς γὰρ εἶναι ὑμῖν προσήκει τὰ πολέμια οὐ διὰ ξυμμάχων παρουσίαν ἑκάστοτε, ἀλλὰ δι᾽ οἰκείαν ἀρετήν, καὶ μηδὲν πλῆθος πεφοβῆσθαι ἑτέρων, οἵ γε μηδὲ ἀπὸ πολιτειῶν τοιούτων ἥκετε, ἐν αἷς οὐ πολλοὶ ὀ λίγων ἄρχουσιν, ἀλλὰ πλεόνων μᾶλλον ἐλάσσους, οὐκ ἄλλῳ τινὶ κτησάμενοι τὴν δυναστείαν ἢ τῷ μαχόμενοι κρατεῖν. [3] βαρβάρους δὲ οὓς νῦν ἀπειρίᾳ δέδιτε μαθεῖν χρή, ἐξ ὧν τε προηγώνισθε τοῖς Μακεδόσιν αὐτῶν καὶ ἀφ᾽ ὧν ἐγὼ εἰκάζω τε καὶ ἄλλων ἀκοῇ ἐπίσταμαι, οὐ δεινοὺς ἐσομένους. [4] καὶ γὰρ ὅσα μὲν τῷ ὄντι ἀσθενῆ ὄντα τῶν πολεμίων δόκησιν ἔχει ἰσχύος, διδαχὴ ἀληθὴς προσγενομένη περὶ αὐτῶν ἐθάρσυνε μᾶλλον τοὺς ἀμυνομένους: οἷς δὲ βεβαίως τι πρόσεστιν ἀγαθόν, μὴ προειδώς τις ἂν αὐτοῖς τολμηρότερον προσφέροιτο. [5] . δεινοὶ καὶ βοῆς μεγέθει ἀφόρητοι, ἥ τε διὰ κενῆς ἐπανάσεισις τῶν ὅπλων ἔχει τινὰ δήλωσιν ἀπειλῆς. προσμεῖξαι δὲ τοῖς ὑπομένουσιν αὐτὰ οὐχ ὁμοῖοι: οὔτε γὰρ τάξιν ἔχοντες αἰσχυνθ ε ῖεν ἂν λιπεῖν τινὰ χώραν βιαζόμενοι ἥ τε φυγὴ καὶ ἡ ἔφοδος αὐτῶν ἴσην ἔχουσα δόξαν τοῦ καλοῦ ἀνεξέλεγκτον καὶ τὸ ἀνδρεῖον ἔχει （ αὐτοκράτωρ δὲ μάχη μάλιστ᾽ ἂν καὶ πρόφασιν τοῦ σῴζεσθαί τινι πρεπόντως πορίσειε ） , τοῦ τε ἐς χεῖρας ἐλθεῖν πιστότερον Для получения дополнительной информации : ἐκείνῳ γὰρ ἂν πρὸ τούτου ἐχρῶντο. [6] σαφῶς τε πᾶν τὸ προϋπάρχον δεινὸν ἀπ᾽ αὐτῶν ὁρᾶτε ἔργῳ μὲν βραχὺ ὄν, ὄψει δὲ καὶ ἀκοῇ κατασπέρχον. ὃ ὑπομείναντες ἐπιφερόμενον καί, ὅταν καιρὸς ᾖ, κόσμῳ καὶ τάξει αὖθις ὑπαγαγόντες, ἔς τε τὸ ἀσφαλὲς θᾶσσον ἀφίζεσθε καὶ γνώσεσθε τὸ λοιπὸν ὅτι οἱ τοιοῦτοι ὄχλοι τοῖς μὲν τὴν πρώτην ἔφοδον δεξαμένοις ἄπωθεν ἀπειλαῖς τὸ ἀνδρεῖον μελλήσει ἐπικομποῦσιν, οἳ δ᾽ ἂν εἴξωσιν αὐτοῖς, κατὰ πόδας τὸ εὔψυχον ἐν τῷ ἀσφαλεῖ ὀξεῖς ἐνδείκνυνται.'

127. τοια ῦτα ὁ Βρασίδας παραινέσας ὑπῆγε τὸ στράτευμα. οἱ δὲ βάρβαροι ἰδόντες πολλῇ βοῇ καὶ θορύβῳ προσέκειντο, νομίσαντες φεύγειν τε αὐτὸν καὶ καταλαβόντες διαφθερεῖν. [2] καὶ ὡς αὐτοῖς αἵ τε ἐκδρομαὶ ὅπῃ προσπίπτοιεν ἀπήντων καὶ αὐτὸς ἔχων τοὺς λογάδας ἐπικει μένους ὑφίστατο, τῇ τε πρώτῃ ὁρμῇ παρὰ γνώμην ἀντέστησαν καὶ τὸ λοιπὸν ἐπιφερομένους μὲν δεχόμενοι ἠμύνοντο, ἡσυχαζόντων δὲ αὐτοὶ ὑπεχώρουν, τότε δὴ τῶν μετὰ τοῦ Βρασίδου Ἑλλήνων ἐν τῇ εὐρυχωρίᾳ οἱ πολλοὶ τῶν βαρβάρων ἀπέσχοντο, μέρος δέ τι καταλιπόντες αὐ το ῖς ἐπακολουθοῦν προσβάλλειν, οἱ λοιποὶ χωρήσαντες δρόμῳ ἐπί τε τοὺς φεύγοντας τῶν Μακεδόνων οἷς ἐντύχοιεν ἔκτεινον καὶ τὴν ἐσβολήν, ἥ ἐστι ????????? οὖσαν ἄλλην τῷ Βρασίδᾳ ἀναχώρησιν. κα ὶ προσιόντος αὐτοῦ ἐς αὐτὸ ἤδη τὸ ἄπορον τῆς ὁδοῦ κυκλοῦνται ὡς ἀποληψόμενοι.

128. ??? λόφων, χωρήσαντας πρὸς αὐτὸν δρόμῳ, ὡς τάχιστα ἕκαστος δύναται, ἄνευ τάξεως, πειρᾶσαι ἀπ᾽ αὐτοῦ ἐκκροῦσαι τοὺς ἤδη ἐπόντας βαρβάρους, πρὶν καὶ τὴν πλέονα κύκλωσιν σφῶν αὐτόσε προσμεῖξαι. [2] ?????? Вот как это сделать: οἱ γὰρ βάρβαροι καὶ ἐφοβήθησαν, τῆς τρο π ῆς αὐτοῖς ἐνταῦθα γενομένης σφῶν ἀπὸ τοῦ μετεώρου,καὶ ἐς τὸ πλέον οὐκέτ᾽ ἐπηκολούθουν, νομίζοντες καὶ ἐν μεθορίοις εἶναι αὐτοὺς ἤδη καὶ διαπεφευγέναι. [3] . ἀφικνεῖται ἐς Ἄρνισαν πρῶτον τῆς Περδίκκου ἀρχῆς. [4] καὶ αὐτοὶ ὀργιζόμενοι οἱ στρατιῶται τῇ προαναχωρήσει τῶν Μακεδόνων, ὅσοις ἐνέτυχον κατὰ τὴν ὁδὸν ζεύγεσιν αὐτῶν βοεικοῖς ἢ εἴ τινι σκεύει ἐκπεπτωκότι, οἷα ἐν νυκτερινῇ καὶ φοβερᾷ ἀναχωρήσει εἰκὸς ἦν ξυμβῆναι, τὰ μὲν ὑπολύοντες κατέκοπτον, τῶν δὲ οἰκείωσιν ἐποιοῦντο. [5] . Πελοπονννησίων τῇ μὲν γνώμῃ δι᾽ Ἀθηναίους οὐ ξύνηθες μῖσος εἶχε, τῶν δὲ ἀναγκαίων ξυμφόρων διαναστὰς ἔπρασσεν ὅτῳ τρόπῳ τάχιστα τοῖς μὲ ν ξυμβήσεται, τῶν δὲ ἀπαλλάξεται.

129. Βρασίδας δὲ ἀναχωρήσας ἐκ Μακεδονίας ἐς Τορώνην καταλαμβάνει Ἀθηναίους Μένδην ἤδη ἔχοντας, καὶ αὐτοῦ ἡσυχάζων ἐς μὲν τὴν Παλλήνην ἀδύνατος ἤδη ἐνόμιζεν εἶναι διαβὰς τιμωρεῖν, τὴν δὲ Τορώνην ἐν φυλακῇ εἶχεν. [ 2 ] . καὶ τὴν Σκιώνην οἱ Ἀθηναῖοι, ὥσπερ παρεσκευάζοντο, ναυσὶ μὲν πεντήκοντα, ὧν ἦσαν δέκα Χῖαι, ὁπλίταις δὲ χιλίοις ἑαυτῶν καὶ τοξόταις ἑξακοσίοις καὶ Θρᾳξὶ μισθωτοῖς χιλίοις καὶ Для получения дополнительной информации : Νικόστρατος и Διειτρέφους. [3] ἄραντες δὲ ἐκ Ποτειδαίας ταῖς ναυσὶ καὶ σχόντες κατὰ τὸ Ποσειδώνιον ἐχώρουν ἐς τοὺς Μενδαίους. οἱ δὲ αὐτοί τε καὶ Σκιωναίων τριακόσιοι βεβοηθηκότες Πελοποννησίων τε οἱ ἐπίκουροι, ξύμπαντες [δὲ] ἑπτακόσιο ι ὁπλῖται, καὶ Πολυδαμίδας ὁ ἄρχων αὐτῶν, ἔτυχον ἐξεστρατοπεδευμένοι ἔξω τῆς πόλεως ἐπὶ λόφου καρτεροῦ. [4] καὶ αὐτοῖς Νικίας μὲν Μεθωναίους τε ἔχων εἴκοσι καὶ ἑκατὸν ψιλοὺς καὶ λογάδας τῶν Ἀθηναίων ὁπλιτῶν ἑξήκοντα καὶ τοὺς τοξότας ἅπαντας κατὰ ἀτραπόν τι να τοῦ λόφου πειρώμενος προσβῆναι καὶ τραυματιζόμενος ὑπ᾽ αὐτῶν οὐκ ἐδυνήθη βιάσασθαι: Νικόστρατος δὲ ἄλλῃ ἐφόδῳ ἐκ πλέονος παντὶ τῷ ἄλλῳ στρατοπέδῳ ἐπιὼν τῷ λόφῳ ὄντι δυσπροσβάτῳ καὶ πάνυ ἐθορυβήθη, καὶ ἐς ὀλίγον ἀφίκετο πᾶν τὸ στράτευμα τῶν Ἀθηναίων νικη θ ῆναι. [5] καὶ ταύτῃ μὲν τῇ ἡμέρᾳ, ὡς οὐκ ἐνέδοσαν οἱ Μενδαῖοι καὶ οἱ ξύμμαχοι, οἱ Ἀθηναῖοι ἀναχωρήσαντες ἐστρατοπεδεύσαντο, καὶ οἱ Μενδαῖοι νυκτὸς ἐπελθούσης ἐς τὴν πόλιν ἀπῆλθον.

130. τῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ οἱ μὲν Ἀθηναῖοι περιπλεύσαντες ἐς τὸ πρὸς Σκιώνης τό τε προάστειον εἷλον καὶ τὴν ἡμέραν ἅπασαν ἐδῄουν τὴν γῆν οὐδενὸς ἐπεξιόντος （ ἦν γάρ τι καὶ στασιασμοῦ ἐν τῇ πόλει ） , οἱ δὲ τριακόσιοι τῶν Σκιωναίων τῆς ἐπιούσης νυκτὸς ἀπεχώρησαν ἐπ᾽ οἴκου. [2] καὶ τῇ ἐπιγιγνομένῃ ἡμέρᾳ Νικίας μὲν τῷ ἡμίσει τοῦ στρατοῦ προϊὼν ἅμα ἐς τὰ μεθόρια τῶν Σκιωναίων τὴν γῆν ἐδῄου, Νικόστρατος δὲ τοῖς λοιποῖς κατὰ τὰς ἄνω πύλας, ᾗ ἐπὶ Ποτειδαίας ἔρχονται, προσεκάθητο τῇ πόλει. [3] ὁ δὲ Πολυδαμίδας （ ἔτυχε γὰρ ταύτῃ τοῖς Μενδαίοις καὶ ἐπικούροις ἐντὸς τοῦ τείχους τὰ ὅπλα κείμενα ） διατάσσε ι τε ὡς ἐς μάχην καὶ παρῄνει τοῖς Μενδαίοις ἐπεξιέναι. [4] καί τινος αὐτῷ τῶν ἀπὸ τοῦ δήμου ἀντειπόντος κατὰ τὸ στασιωτικὸν ὅτι οὐκ ἐπέξεισιν οὐδὲ δέοιτο πολεμεῖν, καὶ ὡς ἀντεῖπεν ἐπισπασθέντος τε τῇ χειρὶ ὑπ᾽ αὐτοῦ καὶ θορυβηθέντος, ὁ δῆμος εὐθὺς ἀναλαβὼν τὰ ὅπλα περιοργὴς ἐχώρει ἐπί τε Πελοπονννησίους καὶ τοὺς τὰ ἐναντία σφίσι μετ᾽ αὐτῶν πράξαντας. [5] ?????? πυλῶν ἀνοιγομένων φοβηθέντων: ᾠήθησαν γὰρ ἀπὸ προειρημένου τινὸς αὐτοῖς τὴν ἐπιχ είρησιν γενέσθαι. [6] καὶ οἱ μὲν ἐς τὴν ἀκρόπολιν, ὅσοι μὴ αὐτίκα διεφθάρησαν, κατέφυγον, ἥνπερ καὶ τὸ πρότερον αὐτοὶ εἶχον: οἱ δὲ Ἀθηναῖοι （ ἤδη γὰρ καὶ ὁ Νικίας ἐπαναστρέψας πρὸς τῇ πόλει ἦν ） ἐσπεσόντες ἐς τὴν Μένδην πόλιν, ἅτε οὐκ ἀπὸ ξυμβάσεως ἀνοιχθεῖσ αν , ἁπάσῃ τῇ στρατιᾷ ὡς κατὰ κράτος κατέσχον ὥστε μὴ καὶ τοὺς ἀνθρώπους διαφθείρεσθαι. [7] ????????? κρίναντας ἐν σφίσιν αὐτοῖς εἴ τινας ἡγοῦνται αἰτίους εἶναι τῆς ἀποστάσεως: τοὺς δ᾽ ἐν τῇ ἀκροπόλει ἀπετείχισαν ἑκατέρωθεν τείχει ἐς θάλασσαν καὶ φυλακὴν ἐπικαθίσταντο. ἐπειδὴ δὲ τὰ περὶ τὴν Μένδην κατέσχον, ἐπὶ τὴν Σκιώνην ἐχώρουν.

131. οἱ δὲ ἀντεπεξελθόντες αὐτοὶ καὶ Πελοπονννήσιοι ἱδρύθησαν όφου καρτεροῦ πρὸ τῆς πόλεως, ὃν εἰ μὴ ἕλοιεν οἱ ἐναντίοι, οὐκ ἐγίγνετο σφῶν περιτείχισις. [2] ?????? ἐπόντας ἐστρατοπεδεύσαντό τε καὶ ἐς τὸν περιτειχισμὸν τροπαῖον στήσαντες παρεσκευάζοντο. [3] κα ὶ αὐτῶν οὐ πολὺ ὕστερον ἤδη ἐν ἔργῳ ὄντων οἱ ἐκ τῆς ἀκροπόλεως ἐν τῇ Μένδῃ πολιορκούμενοι ἐπίκουροι βιασάμενοι παρὰ θάλασσαν τὴν φυλακὴν νυκτὸς ἀφικνοῦνται, καὶ διαφυγόντες οἱ πλεῖστοι τὸ ἐπὶ τῇ Σκιώνῃ στρατόπεδον ἐσῆλθον ἐς αὐτήν.

132. περιτειχιζομένης δὲ τῆς Σκιώνης Περδίκκας τοῖς τῶν Ἀθηναίων στρατηγοῖς ἐπικηρυκευσάμενος ὁμολογίαν ποιεῖται πρὸς τοὺς Ἀθηναίους διὰ τὴν τοῦ Βρασίδου ἔχθραν περὶ τῆς ἐκ τῆς Λύγκου ἀναχωρήσεως, εὐθὺς τότε ἀρξάμενος πράσσειν. [2] καὶ （ ἐτύγχανε γὰρ τότε Ἰσχαγό ρας ὁ Λακεδαιμόνιος στρατιὰν μέλλων πεζῇ πορεύσειν ὡς Βρασίδαν ） ὁ [δὲ] Περδίκκας, ἅμα μὲν κελεύοντος τοῦ Νικίου, ἐπειδὴ ξυνεβεβήκει, ἔνδηλόν τι ποιεῖν τοῖς Ἀθηναίοις βεβαιότητος πέρι, ἅμα δ᾽ αὐτὸς οὐκέτι βουλόμενος Πελοποννησίους ἐς τὴν αὑτοῦ ἀφικνεῖσθαι, παρασκευάσας τοὺς ἐν Θεσσαλίᾳ ξένους,χρώμενος αἰεὶ τοῖς πρώτοις, διεκώλυσε τὸ Если у вас есть какие-либо проблемы, они могут быть повреждены. [3] Ἰσχαγόρας μέντοι καὶ Ἀμεινίας καὶ Ἀριστεὺς αὐτοί τε ὡς Βρασίδαν ἀφίκοντο, ἐπιδεῖν πεμψάντων Λακεδαιμονίων τὰ πράγμ ατα , καὶ τῶν ἡβώντων αὐτῶν παρανόμως ἄνδρας ἐξῆγον ἐκ Σπάρτης, ὥστε τῶν πόλεων ἄρχοντας καθιστάναι καὶ μὴ τοῖς ἐντυχοῦσιν ἐπιτρέπειν. καὶ Κλεαρίδαν μὲν τὸν Κλεωνύμου καθίστησιν ἐν Ἀμφιπόλει, Πασιτελίδαν δὲ τὸν Ἡγησάνδρου ἐν Τορώνῃ.

133. ἐν δὲ τῷ αὐτῷ θέρει Θηβαῖοι Θεσπιῶν τεῖχος περιεῖλον ἐπικαλέσαντες ἀττικισμόν, βουλόμενοι μὲν καὶ αἰεί, παρεσχηκὸς δὲ ῥᾷον ἐπειδὴ καὶ ἐν τῇ πρὸς Ἀθηναίους μάχῃ ὅτι ἦν αὐτῶν ἄνθος ἀπωλώλει. [2] καὶ ὁ νεὼς τῆς Ἥρας τοῦ αὐτοῦ θέρους ἐν Ἄργει κατεκαύθη, Χρυσίδ ος τῆς ἱερείας λύχνον τινὰ θείσης ἡμμένον πρὸς τὰ στέμματα Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время. [3] καὶ ἡ Χρυσὶς μὲν εὐθὺς τῆς νυκτὸς δείσασα τοὺς Ἀργείους ἐς Φλειοῦντα φεύγει: οἱ δὲ ἄλλην ἱέρειαν ἐκ τοῦ νόμου τοῦ προκειμένου κατεστήσαντο Φαεινίδα νομα. ἔτη δὲ ἡ Χρυσὶς τοῦ πολέμου τοῦδε ἐπέλαβεν ὀκτὼ καὶ ἔνατον ἐκ μέσου, ὅτε ἐπεφεύγει. [4] ??? Ἀθηναῖοι ἐπ᾽ αὐτῇ φυλακὴν καταλιπόντες ἀνεχώρησαν τῷ ἄλλῳ στρατῷ.

134. ?????? τὴν ἐκεχειρίαν, Μαντινῆς δὲ καὶ Τεγεᾶται καὶ οἱ ξύμμαχοι ἑκατέρων ξυνέβαλον ἐν Λαοδοκείῳ τῆς Ὀρεσθίδος, καὶ νίκη ἀμφιδήριτος ἐγένετο: κέρας γὰρ ἑκάτεροι τρέψαντες τὸ καθ᾽ αὑτοὺς τροπαῖά τε ἀμφότεροι ἔστησαν καὶ σκῦλα ἐς Δελφοὺς ἀπέπεμψαν. [2] διαφθαρέντων μέντοι πολλῶν ἑκατέροις καὶ ἀγχωμάλου τῆς μάχης γενομένης καὶ ἀφελομένης νυκτὸς τὸ ἔργον οἱ Τεγεᾶται μὲν ἐπηυλίσαντό τε καὶ εὐθὺς ἔστησαν τροπαῖον, Μαντινῆς δὲ ἀπεχώρησάν τε ἐς Βουκολιῶ να καὶ ὕστερον ἀντέστησαν.

135. ἀπεπείρασε δὲ τοῦ αὐτοῦ χειμῶνος καὶ ὁ Βρασίδας τελευτῶντος καὶ πρὸς ἔαρ ἤδη Ποτειδαίας. προσελθὼν γὰρ νυκτὸς καὶ κλίμακα προσθεὶς μέχρι μὲν τούτου ἔλαθεν: τοῦ γὰρ κώδωνος παρενεχθέντος οὕτως ἐς τὸ διάκενον, πρὶν ἐπανελθεῖν τὸν παραδιδόντα αὐτόν, ἡ πρόσθεσ ις ἐγένετο: ἔπειτα μέντοι εὐθὺς αἰσθομένων, πρὶν προσβῆναι, ἀπήγαγε πάλιν κατὰ τάχος τὴν στρατιὰν καὶ οὐκ ἀνέμεινεν ἡμέραν γενέσθαι. [2] καὶ ὁ χειμὼν ἐτελεύτα, καὶ ἔνατον ἔτος τῷ πολέμῳ ἐτελεύτα τῷδε ὃν Θουκυδίδης ξυνέγραψεν.


Βιβλίο Ε'

1. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου θέρους αἱ μὲν ἐνιαύσιοι σπονδαὶ διελέλυντο μέχρι Πυθίων, καὶ ἐν τῇ ἐκεχειρίᾳ Ἀθηναῖοι Δηλίους ἀνέστησαν ἐκ Δήλου, ἡγησάμενοι κατὰ παλαιάν τινα αἰτίαν οὐ καθαροὺς ὄντας ἱερῶσθαι, καὶ ἅμα ἐλλιπὲς σφίσιν εἶναι τοῦτο τῆς καθάρσεως, ᾗ πρότερόν μοι δεδήλωται ὡς ἀνελόντες τὰς θήκας τῶν τεθνεώτων ὀρθῶς ἐνόμισαν ποιῆσαι. καὶ οἱ µὲν Δήλιοι Ἀτραμύττιον Φαρνάκου δόντος αὐτοῖς ἐν τῇ Ἀσίᾳ ᾤκησαν, οὕτως ὡς ἕκαστος ὥρμητο.

2. Κλέων δὲ Ἀθηναίους πείσας ἐς τὰ ἐπὶ Θρᾴκης χωρία ἐξέπλευσε μετὰ τὴν ἐκεχειρίαν, Ἀθηναίων μὲν ὁπλίτας ἔχων διακοσίους καὶ χιλίους καὶ ἱππέας τριακοσίους, τῶν δὲ ξυμμάχων πλείους, ναῦς δὲ τριάκοντα. [2] ??? τῶν φρουρῶν, κατέπλευσεν ἐς τὸν Κωφὸν λιμένα τῶν Τορωναίων ἀπέχοντα οὐ πολὺ τῆς πόλεως. [3] . ἐνόντες ἀξιόμαχοι εἶεν, τῇ µὲν στρατιᾷ τῇ πεζῇ ἐχώρει ἐς τὴν πόλιν, ναῦς δὲ περιέπεμψε δέκα <ἐς > τὸν λιμένα περιπλεῖν. [4] . Βρασίδας ἐντὸς βουλόμενος ποιῆσαι τὸ προάστειον, καὶ διελὼν τοῦ παλαιοῦ τείχους μίαν αὐτὴν ἐποίησε πόλιν.

3. βοηθήσαντες δὲ ἐς αὐτὸ Πασιτελίδας τε ὁ Λακεδαιμόνιος ἄρχων καὶ ἡ παροῦσα φυλακὴ προσβαλόντων τῶν Ἀθηναίων ἠμύνοντο. καὶ ὡς ἐβιάζοντο καὶ αἱ νῆες ἅμα περιέπλεον <αἱ> ἐς τὸν λιμένα περιπεμφθεῖσαι, δείσας ὁ Πασιτελίδας μὴ αἵ τε νῆες φθάσωσι λαβοῦσαι ἐρῆμον τὴν πόλιν καὶ τοῦ τειχίσματος ἁλισκομένου ἐγκαταληφθῇ, ἀπολιπὼν αὐτὸ δρόμῳ ἐχώρει ἐς τὴν πόλιν. [2] . πεζὸς ἐπισπόμενος αὐτοβοεὶ κατὰ τὸ διῃρημένον τοῦ παλαιοῦ τείχους ξυνεσπεσών. καὶ τοὺς μὲν ἀπέκτειναν τῶν Πελοποννησίων καὶ Τορωναίων εὐθὺς ἐν χερσί, τοὺς δὲ ζῶντας ἔλαβον, καὶ Πασιτελίδαν τὸν ἄρχοντα. [3] Βρασίδας δὲ ἐβοήθει μὲν τῇ Τορώνῃ, αἰσθόμενος δὲ καθ᾽ ὁδὸν ἑαλωκυῖαν ἀνεχώρησεν, ἀποσχὼν τεσσαράκοντα μάλιστα σταδίους μὴ φθάσαι ἐλθών. [4] . δὲ πρὸς τῷ τειχίσματι, καὶ τῶν Τορωναίων γυναῖκας μὲν καὶ παῖδας ἠνδραπόδισαν, αὐτοὺς δὲ καὶ Πελοποννησίους καὶ εἴ τις ἄλλος Χαλκιδέων ἦν, ξύμπαντας ἐς ἑπτακοσίους, ἀπέπεμψαν ἐς τὰς Ἀθήνας: καὶ αὐτοῖς τὸ μὲν Πελοποννήσιον ὕστερον ἐν ταῖς γενομέναις σπονδαῖς ἀπῆλθε, τὸ δὲ ἄλλο ἐκομίσθη ὑπ᾽ Ὀλυνθίων, ἀνὴρ ἀντ᾽ ἀνδρὸς λυθείς. [5] εἷλον δὲ καὶ Πάνακτον Ἀθηναίων ἐν μεθορίοις τεῖχος Βοιωτοὶ ὑπὸ τὸν αὐτὸν χρόνον προδοσίᾳ. [6] . ὡς ἐπὶ τὴν Ἀμφίπολιν.

4. Φαίαξ δὲ ὁ Ἐρασιστράτου τρίτος αὐτὸς Ἀθηναίων πεμπόντων ναυσὶ δύο ἐς Ἰταλίαν καὶ Σικελίαν πρεσβευτὴς ὑπὸ τὸν αὐτὸν χρόνον ἐξέπλευσεν. [2] . ἐπεγράψαντο πολλοὺς καὶ ὁ δῆμος τὴν γῆν ἐπενόει ἀναδάσασθαι. [3] . καὶ οἱ μὲν ἐπλανήθησαν ὡς ἕκαστοι, οἱ δὲ δυνατοὶ ὁμολογήσαντες Συρακοσίοις καὶ τὴν πόλιν ἐκλιπόντες καὶ ἐρημώσαντες Συρακούσας ἐπὶ πολιτείᾳ ᾤκησαν. [4] καὶ ὕστερον πάλιν αὐτῶν τινὲς διὰ τὸ μὴ ἀρέσκεσθαι ἀπολιπόντες ἐκ τῶν Συρακουσῶν Φωκαίας τε τῆς πόλεώς τι τῆς Λεοντίνων χωρίον καλούμενον καταλαμβάνουσι καὶ Βρικιννίας ὂν ἔρυμα ἐν τῇ Λεοντίνῃ. καὶ τῶν τοῦ δήμου τότε ἐκπεσόντων οἱ πολλοὶ ἦλθον ὡς αὐτούς, καὶ καταστάντες ἐκ τῶν τειχῶν ἐπολέμουν. [5] ἃ πυνθανόμενοι οἱ Ἀθηναῖοι τὸν Φαίακα πέμπουσιν, εἴ πως πείσαντες τοὺς σφίσιν ὄντας αὐτόθι ξυμμάχους καὶ τοὺς ἄλλους, ἢν δύνωνται, Σικελιώτας κοινῇ Συρακοσίων δύναμιν περιποιουμένων ἐπιστρατεῦσαι, διασώσειαν τὸν δῆμον τῶν Λεοντίνων. [6] . Γέλᾳ ἀντιστάντος αὐτῷ τοῦ πράγματος οὐκέτι ἐπὶ τοὺς ἄλλους ἔρχεται, αἰσθόμενος οὐκ ἂν πείθειν αὐτούς, ἀλλ᾽ ἀναχωρήσας διὰ τῶν Σικελῶν ἐς Κατάνην καὶ ἅμα ἐν τῇ παρόδῳ καὶ ἐς τὰς Βρικιννίας ἐλθὼν καὶ παραθαρσύνας ἀπέπλει.

5. ?????? Ἰταλίᾳ τισὶ πόλεσιν ἐχρημάτισε περὶ φιλίας τοῖς Ἀθηναίοις, καὶ Λοκρῶν ἐντυγχάνει τοῖς ἐκ Μεσσήνης ἐποίκοις ἐκπεπτωκόσιν, οἳ μετὰ τὴν τῶν Σικελιωτῶν ὁμολογίαν στασιασάντων Μεσσηνίων καὶ ἐπαγαγομένων τῶν ἑτέρων Λοκροὺς ἔποικοι ἐξεπέμφθησαν, καὶ ἐγένετο Μεσσήνη Λοκρῶν τινὰ χρόνον. [2] τούτοις οὖν ὁ Φαίαξ ἐντυχὼν τοῖς κομιζομένοις οὐκ ἠδίκησεν: ἐγεγένητο γὰρ τοῖς Λοκροῖς πρὸς αὐτὸν ὁμολογία ξυμβάσεως πέρι πρὸς τοὺς Ἀθηναίους. [3] μόνοι γὰρ τῶν ξυμμάχων, ὅτε Σικελιῶται ξυνηλλάσσοντο, οὐκ ἐσπείσαντο Ἀθηναίοις, οὐδ᾽ ἂν τότε, εἰ μὴ αὐτοὺς κατεῖχεν ὁ πρὸς Ἱππωνιᾶς καὶ Μεδμαίους πόλεμος ὁμόρους τε ὄντας καὶ ἀποίκους. καὶ ὁ μὲν Φαίαξ ἐς τὰς Ἀθήνας χρόνῳ ὕστερον ἀφίκετο.

6. ὁ δὲ Κλέων ὡς ἀπὸ τῆς Τορώνης τότε περιέπλευσεν ἐπὶ τὴν Ἀμφίπολιν, ὁρμώμενος ἐκ τῆς Ἠιόνος Σταγίρῳ μὲν προσβάλλει Ἀνδρίων Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете использовать все необходимое для приготовления пищи. [2] καὶ πέμψας ὡς Περδίκκαν πρέσβεις, ὅπως παραγένοιτο στρατιᾷ κατὰ τὸ ξυμμαχικόν, καὶ ἐς τὴν Θρᾴκην ἄλλους παρὰ Πολλῆν τὸν Ὀδομάντων βασιλέα, ἄξοντας μισθοῦ Θρᾷκας ὡς πλείστους, αὐτὸς ἡσύχαζε περιμένων ἐν τῇ Ἠιόνι. [3] Βρασίδας δὲ πυνθανόμενος ταῦτα ἀντεκάθητο καὶ αὐτὸς ἐπὶ τῷ Κερδυλίῳ: ἔστι δὲ τὸ χωρίον τοῦτο Ἀργιλίων ἐπὶ μετεώρου πέραν τοῦ ποταμοῦ, οὐ πολὺ ἀπέχον τῆς Ἀμφιπόλεως, καὶ κατεφαίνετο πάντα αὐτόθεν, ὥστε οὐκ ἂν ἔλαθεν αὐτὸν ὁρμώμενος ὁ Κλέων τῷ στρατῷ: ὅπερ προσεδέχετο ποιήσειν αὐτόν, ἐπὶ τὴν Ἀμφίπολιν, ὑπεριδόντα σφῶν τὸ πλῆθος, τῇ παρούσῃ στρατιᾷ ἀναβήσεσθαι. [4] ἅμα δὲ καὶ παρεσκευάζετο Θρᾷκάς τε μισθωτοὺς πεντακοσίους καὶ χιλίους, καὶ τοὺς Ἠδῶνας πάντας παρακαλῶν, πελταστὰς καὶ ἱππέας: καὶ Μυρκινίων καὶ Χαλκιδέων χιλίους πελταστὰς εἶχε πρὸς τοῖς ἐν Ἀμφιπόλει. [5] . τριακόσιοι. τούτων Βρασίδας μὲν ἔχων ἐπὶ Κερδυλίῳ ἐκάθητο ἐς πεντακοσίους καὶ χιλίους, οἱ Используйте все возможности для приготовления пищи.

7. ὁ δὲ Κλέων τέως μὲν ἡσύχαζεν, ἔπειτα ἠναγκάσθη ποιῆσαι ὅπερ ὁ Βρασίδας προσεδέχετο. [2] τῶν γὰρ στρατιωτῶν ἀχθομένων μὲν τῇ ἕδρᾳ, ἀναλογιζομένων δὲ τὴν ἐκείνου ἡγεμονίαν πρὸς οἵαν ἐμπειρίαν καὶ τόλμαν μετὰ οἵας ἀνεπιστημοσύνης καὶ μαλακίας γενήσοιτο καὶ οἴκοθεν ὡς ἄκοντες αὐτῷ ξυνῆλθον, αἰσθόμενος τὸν θροῦν καὶ οὐ βουλόμενος αὐτοὺς διὰ τὸ ἐν τῷ αὐτῷ καθημένους βαρύνεσθαι, ἀναλαβὼν ἦγεν. [3] καὶ ἐχρήσατο τῷ τρόπῳ ᾧπερ καὶ ἐς τὴν Πύλον εὐτυχήσας ἐπίστευσέ τι φρονεῖν: ἐς μάχην μὲν γὰρ οὐδὲ ἤλπισέν οἱ ἐπεξιέναι οὐδένα, κατὰ θέαν δὲ μᾶλλον ἔφη ἀναβαίνειν τοῦ χωρίου, καὶ τὴν μείζω παρασκευὴν περιέμενεν, οὐχ ὡς τῷ ἀσφαλεῖ, ἢν ἀναγκάζηται, περισχήσων, ἀλλ᾽ ὡς κύκλῳ περιστὰς βίᾳ αἱρήσων τὴν πόλιν. [4] ἐλθών τε καὶ καθίσας ἐπὶ λόφου καρτεροῦ πρὸ τῆς Ἀμφιπόλεως τὸν στρατὸν αὐτὸς ἐθεᾶτο τὸ λιμνῶδες τοῦ Στρυμόνος καὶ τὴν θέσιν τῆς πόλεως ἐπὶ τῇ Θρᾴκῃ ὡς ἔχοι. [5] ἀπιέναι τε ἐνόμιζεν, ὁπόταν βούληται, ἀμαχεί: καὶ γὰρ οὐδὲ ἐφαίνετο οὔτ᾽ ἐπὶ τοῦ τείχους οὐδεὶς οὔτε κατὰ πύλας ἐξῄει, κεκλῃμέναι τε ἦσαν πᾶσαι. ὥστε καὶ μηχανὰς ὅτι οὐκ ἀνῆλθεν ἔχων, ἁμαρτεῖν ἐδόκει: ἑλεῖν γὰρ ἂν τὴν πόλιν διὰ τὸ ἐρῆμον.

8. ὁ δὲ Βρασίδας εὐθὺς ὡς εἶδε κινουμένους τοὺς Ἀθηναίους, καταβὰς καὶ αὐτὸς ἀπὸ τοῦ Κερδυλίου ἐσέρχεται ἐς τὴν Ἀμφίπολιν. [2] καὶ ἐπέξοδον μὲν καὶ ἀντίταξιν οὐκ ἐποιήσατο πρὸς τοὺς Ἀθηναίους, δεδιὼς τὴν αὑτοῦ παρασκευὴν καὶ νομίζων ὑποδεεστέρους εἶναι, οὐ τῷ πλήθει （ ἀντίπαλα γάρ πως ἦν ） , ἀλλὰ τῷ ἀξιώματι （ τῶν γὰρ Ἀθηναίων ὅπερ ἐστράτευε καθαρὸν ἐξῆλθε καὶ Λημνίων καὶ Ἰμβρίων τὸ κράτιστον ） , τέχνῃ δὲ παρεσκευάζετο ἐπιθησόμενος. [3] εἰ γὰρ δείξειε τοῖς ἐναντίοις τό τε πλῆθος καὶ τὴν ὅπλισιν ἀναγκαίαν οὖσαν τῶν μεθ᾽ ἑαυτοῦ, οὐκ ἂν ἡγεῖτο μᾶλλον περιγενέσθαι ἢ ἄνευ προόψεώς τε αὐτῶν καὶ μὴ ἀπὸ τοῦ ὄντος καταφρονήσεως. [4] ἀπολεξάμενος οὖν αὐτὸς πεντήκοντα καὶ ἑκατὸν ὁπλίτας καὶ τοὺς ἄλλους Κλεαρίδᾳ προστάξας ἐβουλεύετο ἐπιχειρεῖν αἰφνιδίως πρὶν ἀπελθεῖν τοὺς Ἀθηναίους, οὐκ ἂν νομίζων αὐτοὺς ὁμοίως ἀπολαβεῖν αὖθις μεμονωμένους, εἰ τύχοι ἐλθοῦσα αὐτοῖς ἡ βοήθεια.ξυγκαλέσας δὲ τοὺς πάντας στρατιώτας καὶ βουλόμενος παραθαρσῦναί τε καὶ τὴν ἐπίνοιαν φράσαι, ἔλεγε τοιάδε.

9. 'ἄνδρες Πελοποννήσιοι, ἀπὸ μὲν οἵας χώρας ἥκομεν, ὅτι αἰεὶ διὰ τὸ εὔψυχον ἐλευθέρας, καὶ ὅτι Δωριῆς μέλλετε Ἴωσι μάχεσθαι, ὧν εἰώθατε κρείσσους εἶναι, ἀρκείτω βραχέως δεδηλωμένον: [2] τὴν δὲ ἐπιχείρησιν ᾧ τρόπῳ διανοοῦμαι ποιεῖσθαι, διδάξω, ἵνα μή τῳ τὸ κα τ ᾽ ὀλίγον καὶ μὴ ἅπαντας κινδυνεύειν ἐνδεὲς φαινόμενον ἀτολμίαν παράσχῃ. [3] τοὺς γὰρ ἐναντίους εἰκάζω καταφρονήσει τε ἡμῶν καὶ οὐκ ἂν ἐλπίσαντας ὡς ἂν ἐπεξέλθοι τις αὐτοῖς ἐς μάχην ἀναβῆναί τε πρὸς τὸ χωρίον καὶ νῦν ἀτάκτως κατὰ θέαν τετραμμένους ὀλιγωρεῖ ν . [4] . ἑαυτοῦ δύναμιν τὴν ἐπιχείρησιν ποιεῖται μὴ ἀπὸ τοῦ προφανοῦς μᾶλλον καὶ ἀντιπαραταχθέντος ἢ ἐκ τοῦ πρὸς τὸ παρὸν ξυμφέροντος, πλεῖστ᾽ ἂν ὀρθοῖτο: [5] καὶ τὰ κλέμματα ταῦτα κα λλίστην δόξαν ἔχει ἃ τὸν πολέμιον μάλιστ᾽ ἄν τις ἀπατήσας τοὺς φίλους μέγιστ᾽ ἂν ὠφελήσειεν. [6] ἕως οὖν ἔτι ἀπαράσκευοι θαρσοῦσι καὶ τοῦ ὑπαπιέναι πλέον ἢ τοῦ μένοντος, ἐξ ὧν ἐμοὶ φαίνονται, τὴν διάνοιαν ἔχουσιν, ἐν τῷ ἀνειμένῳ αὐτῶν τῆς γνώμης καὶ πρὶν ξ υνταθ ῆναι μᾶλλον τὴν δόξαν, ἐγὼ μὲν ἔχων τοὺς μετ᾽ ἐμαυτοῦ καὶ φθάσας, ἢν δύνωμαι, προσπεσοῦμαι δρόμῳ κατὰ μέσον τὸ στράτευμα: [7] σὺ δέ, Κλεαρίδα, ὕστερον, ὅταν ἐμὲ ὁρᾷς ἤδη προσκείμενον καὶ κατὰ τὸ εἰκὸς φοβοῦντα αὐτούς, τοὺς μετὰ σεαυτοῦ τούς τ᾽ Ἀμφιπολ ίτας καὶ τοὺς ἄλλους ξυμμάχους ἄγων αἰφνιδίως τὰς πύλας ἀνοίξας ἐπεκθεῖν καὶ ἐπείγεσθαι ὡς τάχιστα ξυμμεῖξαι. [8] . πολεμίοις τοῦ παρόντος καὶ μαχομένου. [9] καὶ αὐτός τε ἀνὴρ ἀγαθὸς γίγνου, ὥσπερ σε εἰκὸς ὄντα Σπαρτιάτην, καὶ ὑμεῖς, ὦ ἄνδρες ξύμμαχοι, ἀκολουθήσατε ἀνδρείως, καὶ νομίσατε <τρία> εἶναι τοῦ καλῶς πολεμεῖν τὸ ἐθέλειν καὶ τὸ αἰσχύνεσθαι καὶ <τὸ> τοῖς ἄρχουσι πείθεσθαι, καὶ τῇδε ὑμῖν τῇ ἡμέρᾳ ἢ ἀγαθοῖς γενομένοις ἐλευθερί αν τε ὑπάρχειν καὶ Λακεδαιμονίων ξυμμάχοις κεκλῆσθαι, ἢ Ἀθηναίων τε δούλοις, ἢν τὰ ἄριστα ἄνευ ἀνδραποδισμοῦ ἢ θανατώσεως πράξητε, καὶ δουλείαν χαλεπωτέραν ἢ πρὶν εἴχετε, τοῖς δὲ λοιποῖς Ἕλλησι κωλυταῖς γενέσθαι ἐλευθερώσεως. [ 10 ] 10 οὐ παραινέσαι οἷός τε ὢν μᾶλλον τοῖς πέλας ἢ καὶ αὐτὸς ἔργῳ ἐπεξελθεῖν.'

10. ὁ μὲν Βρασίδας τοσαῦτα εἰπὼν τήν τε ἔξοδον παρεσκευάζετο αὐτὸς καὶ τοὺς ἄλλους μετὰ τοῦ Κλεαρίδα καθίστη ἐπὶ τὰς Θρᾳκίας Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете сделать это в любое время. [2] . πόλ ει ἐπιφανεῖ οὔσῃ ἔξωθεν περὶ τὸ ἱερὸν τῆς Ἀθηνᾶς θυομένου καὶ ταῦτα πράσσοντος, ἀγγέλλεται （ προυκεχωρήκει γὰρ τότε κατὰ τὴν θέαν ） ὅτι ἥ τε στρατιὰ ἅπασα φανερὰ τῶν πολεμίων ἐν τῇ πόλει καὶ ὑπὸ τὰς πύλας ἵππων τε πόδες πολλοὶ καὶ ἀνθρώπων ὡς ἐξιόντων ὑποφαί νονται . [3] ὁ δὲ ἀκούσας ἐπῆλθεν: καὶ ὡς εἶδεν, οὐ βουλόμενος μάχῃ διαγωνίσασθαι πρίν οἱ καὶ τοὺς βοηθοὺς ἥκειν καὶ οἰόμενος φθήσεσθαι ἀπελθών, σημαίνειν τε ἅμα ἐκέλευεν ἀναχώρησιν καὶ παρήγγειλε τοῖς ἀπιοῦσιν ἐπὶ τὸ εὐώνυμον κέρας, ὥσπερ μόνον οἷόν τ᾽ ἦν, ὑπάγειν ἐπὶ τῆς Ἠιόνος. [4] . γυμνὰ πρὸς τοὺς πολεμίους δοὺς ἀπῆγε τὴν στρατιάν. [5] κἀν τούτῳ Βρασίδας ὡς ὁρᾷ τὸν καιρὸν καὶ τὸ στράτευμα τῶν Ἀθηναίων κινούμενον, λέγει τοῖς μεθ᾽ ἑαυτοῦ κ α ὶ τοῖς ἄλλοις ὅτι 'οἱ ἄνδρες ἡμᾶς οὐ μενοῦσιν. δῆλοι δὲ τῶν τε δοράτων τῇ κινήσει καὶ τῶν κεφαλῶν: οἷς γὰρ ἂν τοῦτο γίγνηται, οὐκ εἰώθασι μένειν τοὺς ἐπιόντας. ἀλλὰ τάς τε πύλας τις ἀνοιγέτω ἐμοὶ ἃς εἴρηται, καὶ ἐπεξίωμεν ὡς τάχιστα θαρσοῦντες.' [6] καὶ ??? τότε ὄντος ἐξελθὼν ἔθει δρόμῳ τὴν ὁδὸν ταύτην εὐθεῖαν, ᾗπερ νῦν κατὰ τὸ καρτερώτατον τοῦ χωρίου ἰόντι τροπαῖον ἕστηκε, καὶ προσβαλὼν τοῖς Ἀθηναίοις πεφοβημένοις τε ἅμα τῇ σφετέρᾳ ἀταξίᾳ κα ὶ τὴν τόλμαν αὐτοῦ ἐκπεπληγμένοις κατὰ μέσον τὸ στράτευμα τρέπει. [7] . στρατῷ ἐπεφέρετο. ξυνέβη τε τῷ ἀδοκήτῳ καὶ ἐξαπίνης ἀμφοτέρωθεν τοὺς Ἀθηναίους θορυβηθῆναι, [8] καὶ τὸ μὲν εὐώνυμ ον κέρας αὐτῶν τὸ πρὸς τὴν Ἠιόνα, ὅπερ δὴ καὶ προυκεχωρήκει, εὐθὺς ἀπορραγὲν ἔφευγεν: καὶ ὁ Βρασίδας ὑποχωροῦντος ἤδη αὐτοῦ ἐπιπαριὼν τῷ δεξιῷ τιτρώσκεται, καὶ πεσόντα αὐτὸν οἱ μὲν Ἀθηναῖοι οὐκ αἰσθάνονται, οἱ δὲ πλησίον ἄραντες ἀπήνεγκαν. 9 διενοεῖτο μένειν, εὐθὺς φεύγων καὶ καταληφθεὶς ὑπὸ Μυρκινίου πελταστοῦ ἀποθνῄσκει, οἱ δὲ αὐτοῦ ξυστραφέντες ὁπλῖται ἐπὶ τὸν λόφον τόν τε Κλεαρίδαν ἠμύνοντο καὶ δὶς ἢ τρὶς προσβαλόντα, καὶ οὐ πρότερον ἐνέδοσαν πρὶν ἥ τε Μυρκινία καὶ ἡ Χαλκιδικὴ ἵππος καὶ οἱ πελτασταὶ περιστάντες καὶ ἐσακοντίζοντες αὐτοὺς ἔτρεψαν. [10] . τραπόμενοι κατὰ ὄρη, ὅσοι μὴ διεφθάρησαν ἢ αὐτίκα ἐν χ ερσ ὶν ἢ ὑπὸ τῆς Χαλκιδικῆς ἵππου καὶ τῶν πελταστῶν, οἱ λοιποὶ ἀπεκομίσθησαν ἐς τὴν Ἠιόνα. [11] . ἔμπνουν ἐσεκόμισαν: καὶ ᾔσθετο μὲν ὅτι νικῶσιν οἱ μεθ᾽ αὑτοῦ, οὐ πολὺ δὲ διαλιπὼν ἐτελεύ τησεν . [12] ?????? ἐσκύλευσε καὶ τροπαῖον ἔστησεν.

11. ?????? ἔθαψαν ἐν τῇ πόλει πρὸ τῆς νῦν ἀγορᾶς οὔσης: καὶ τὸ λοι π ὸν οἱ Ἀμφιπολῖται, περιείρξαντες αὐτοῦ τὸ μνημεῖον, ὡς ἥρωί τε ἐντέμνουσι καὶ τιμὰς δεδώκασιν ἀγῶνας καὶ ἐτησίους θυσίας, καὶ τὴν ἀποικίαν ὡς οἰκιστῇ προσέθεσαν, καταβαλόντες τὰ Ἁγνώνεια οἰκοδομήματα καὶ ἀφανίσαντες εἴ τι Если вы хотите, чтобы вы были в курсе событий , вы можете сделать это, когда захотите. σωτῆρά τε σφῶν γεγενῆσθαι καὶ ἐν τῷ παρόντι ἅμα τὴν τῶν Λακεδαιμονίων ξυμμαχίαν φόβῳ τῶν Ἀθηναίων θεραπεύοντες, τὸν δὲ Ἅγνωνα κατὰ τὸ πολέμιον τῶν Ἀθηναίων οὐκ ἂν ὁμοίως σφίσι ξυμφόρως οὐδ᾽ ἂν ἡδέως τὰς τιμὰς ἔχειν. [2] καὶ τοὺς νεκροὺς τοῖς Ἀθηναίοις ἀπέδοσαν. ἀπέθανον δὲ Ἀθηναίων μὲν περὶ ἑξακοσίους, τῶν δ᾽ ἐναντίων ἑπτά, διὰ τὸ μὴ ἐκ παρατάξεως, ἀπὸ δὲ τοιαύτης ξυντυχίας καὶ προεκφοβήσεως τὴν μάχην μᾶλλον γενέσθαι. [ 3 ] . τὰ περὶ τὴν Ἀμφίπολιν καθίσταντο.

12. κα ὶ ὑπὸ τοὺς αὐτοὺς χρόνους τοῦ θέρους τελευτῶντος Ῥαμφίας καὶ Αὐτοχαρίδας καὶ Ἐπικυδίδας Λακεδαιμόνιοι ἐς τὰ ἐπὶ Θρᾴκης χωρία βοήθειαν ἦγον ἐνακοσίων ὁπλιτῶν, καὶ ἀφικόμενοι ἐς Ἡράκλειαν τὴν ἐν Τραχῖνι καθίσταντο ὅτι αὐτοῖς ἐδόκει μὴ καλῶς ἔχειν. [2] ἐνδι ατριβόντων δὲ αὐτῶν ἔτυχεν ἡ μάχη αὕτη γενομένη, καὶ τὸ θέρος ἐτελεύτα.

13. το ῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου χειμῶνος εὐθὺς μέχρι μὲν Πιερίου τῆς Θεσσαλίας διῆλθον οἱ περὶ τὸν Ῥαμφίαν, κωλυόντων δὲ τῶν Θεσσαλῶν καὶ ἅμα Βρασίδου τεθνεῶτος, ᾧπερ ἦγον τὴν στρατιάν, ἀπετράποντο ἐπ᾽ οἴκου, νομίσαντες οὐδένα καιρὸν ἔτι εἶναι τῶν τε Ἀθηναίων ἥσσῃ ἀπ εληλυθότων καὶ οὐκ ἀξιόχρεων αὐτῶν ὄντων δρᾶν τι ὧν κἀκεῖνος ἐπενόει. [2] μάλιστα δὲ ἀπῆλθον εἰδότες τοὺς Λακεδαιμονίους, ὅτε ἐξῇσαν, πρὸς τὴν εἰρήνην μᾶλλον τὴν γνώμην ἔχοντας.

14. ?????? ἐκ Θεσσαλίας ὥστε πολέμου μὲν μηδὲν ἔτι ἅψασθαι μηδετέρους, πρὸς δὲ τὴν εἰρήνην μᾶλλον τὴν γνώμην εἶχον, οἱ μὲν Ἀθηναῖοι πληγέντες ἐπί τε τῷ Δηλίῳ καὶ δι᾽ ὀλίγου αὖθις ἐν Ἀμφιπόλει, καὶ οὐκ ἔχοντες τὴν ἐλπίδα τῆς ῥώμης πιστὴν ἔτι, ᾗπερ οὐ προσεδέχοντο πρότερο ν τὰς σπονδάς, δοκοῦντες τῇ παρούσῃ εὐτυχίᾳ καθυπέρτεροι γενήσεσθαι: [2] καὶ τοὺς ξυμμάχους ἅμα ἐδέδισαν σφῶν μὴ διὰ τὰ σφάλματα ἐπαιρόμενοι ἐπὶ πλέον ἀποστῶσι, τετεμέλοντό τε ὅτι µετὰ τὰ ἐν Πύλῳ καλῶς παρασχὸν οὐ ξυνέβησαν: [3] οἱ δ᾽ αὖ Λακεδαιμόνιοι παρὰ γνώμην μὲν ἀποβαίνοντος σφίσι τοῦ πολέμου, ἐν ᾧ ᾤοντο ὀλίγων ἐτῶν καθαιρήσειν τὴν τῶν Ἀθηναίων δύναμιν, εἰ τὴν γῆν τέμνοιεν, περιπεσόντες δὲ τῇ ἐν τῇ νήσῳ ξυμφορᾷ, οἵα οὔπω ἐγεγένητο τῇ Σπάρτῃ, καὶ λῃστευομένης τῆς χώρας ἐκ τῆς Πύλου καὶ Κυθήρων, αὐτομολο ύντων τε τῶν Εἱλώτων καὶ αἰεὶ προσδοκίας οὔσης μή τι καὶ οἱ ὑπομένοντες τοῖς ἔξω πίσυνοι πρὸς τὰ παρόντα σφίσιν ὥσπερ καὶ πρότερον νεωτερίσωσιν. [4] ξυνέβαινε δὲ καὶ πρὸς τοὺς Ἀργείους αὐτοῖς τὰς τριακοντούτεις σπονδὰς ἐπ᾽ ἐξόδῳ εἶναι, καὶ ἄλλας οὐκ ἤθελον σπένδεσθαι οἱ Ἀργεῖοι εἰ μή τις αὐτοῖς τὴν Κυνουρίαν γῆν ἀποδώσει, ὥστ᾽ ἀδύνατα εἶναι ἐφαίνετο Ἀργείοις καὶ Ἀθηναίοις ἅμα πολεμεῖν. τῶν τε ??? καὶ ἐγένετο.

15. τα ῦτ᾽ οὖν ἀμφοτέροις αὐτοῖς λογιζομένοις ἐδόκει ποιητέα εἶναι ἡ ξύμβασις, καὶ οὐχ ἧσσον τοῖς Λακεδαιμονίοις, ἐπιθυμίᾳ τῶν ἀνδρῶν τῶν ἐκ τῆς νήσου κομίσασθαι: ἦσαν γὰρ οἱ Σπαρτιᾶται αὐτῶν πρῶτοί τε καὶ † ὁμοίως † σφίσι ξυγγενεῖς. [2] ἤρξαντο μὲν οὖν καὶ εὐθὺς μετὰ τὴν ἅλωσιν αὐτῶν πράσσειν, ἀλλ᾽ οἱ Ἀθηναῖοι οὔπως ἤθελον, εὖ φερόμενοι, ἐπὶ τῇ ἴσῃ καταλύεσθαι. σφαλέντων δὲ αὐτῶν ἐπὶ τῷ Δηλίῳ παραχρῆμα οἱ Λακεδαιμόνιοι, γνόντες νῦν μᾶλλον ἂν ἐνδεξαμένους, ποιοῦνται τὴν ἐνιαύσιον ἐκεχειρίαν, ἐν ᾗ ἔδει ξυνιόντας κα ὶ περὶ τοῦ πλέονος χρόνου βουλεύεσθαι.

16. ἐπειδὴ δὲ καὶ ἡ ἐν Ἀμφιπόλει ἧσσα τοῖς Ἀθηναίοις ἐγεγένητο καὶ ἐτεθνήκει Κλέων τε καὶ Βρασίδας, οἵπερ ἀμφοτέρωθεν μάλιστα ἠναντιοῦντο τῇ εἰρήνῃ, ὁ μὲν διὰ τὸ εὐτυχεῖν τε καὶ τιμᾶσθαι ἐκ τοῦ πολεμεῖν, ὁ δὲ γενομέ νης ἡσυχίας καταφανέστερος νομίζων ἂν εἶναι κακουργῶν καὶ ἀπιστότερος διαβάλλων, τότε δὴ ἑκατέρᾳ τῇ πόλει σπεύδοντες τὰ μάλιστα τὴν ἡγεμονίαν Πλειστοάναξ τε ὁ Παυσανίου βασιλεὺς Λακεδαιμονίων καὶ Νικίας ὁ Νικηράτου, πλεῖστα τῶν τότε εὖ φερόμενος ἐν στρατηγ ίαις , πολλῷ δὴ μᾶλλον προυθυμοῦντο, Νικίας μὲν βουλόμενος, ἐν ᾧ ἀπαθὴς ἦν καὶ ἠξιοῦτο, διασώσασθαι τὴν εὐτυχίαν, καὶ ἔς τε τὸ αὐτίκα πόνων πεπαῦσθαι καὶ αὐτὸς καὶ τοὺς πολίτας παῦσαι καὶ τῷ μέλλοντι χρόνῳ καταλιπεῖν ὄνομα ὡς οὐδὲν σφήλας τὴν πόλιν διεγένετ ο , νομίζων ἐκ τοῦ ἀκινδύνου τοῦτο ξυμβαίνειν καὶ ὅστις ἐλάχιστα τύχῃ αὑτὸν παραδίδωσι, τὸ δὲ ἀκίνδυνον τὴν εἰρήνην παρέχειν, Πλειστοάναξ δὲ ὑπὸ τῶν ἐχθρῶν διαβαλλόμενος περὶ τῆς καθόδου, καὶ ἐς ἐνθυμίαν τοῖς Λακεδαιμονίοις αἰεὶ προβαλλόμενος ὑπ᾽ αὐτῶν, ὁπό τε τι πταίσειαν, ὡς διὰ τὴν ἐκείνου κάθοδον παρανομηθεῖσαν ταῦτα ξυμβαίνοι. [2] . τοῦ ἀδελφοῦ ὥστε χρῆσαι Λακεδαιμονίοις ἐπὶ πολὺ τάδε θεωροῖς ἀφικνουμένοις, Διὸς υἱοῦ ἡμιθέου τὸ σπέρμ α ἐκ τῆς ἀλλοτρίας ἐς τὴν ἑαυτῶν ἀναφέρειν, εἰ δὲ μή, ἀργυρέᾳ εὐλάκᾳ εὐλαξεῖν: [3] χρόνῳ δὲ προτρέψαι τοὺς Λακεδαιμονίους φεύγοντα αὐτὸν ἐς Λύκαιον διὰ τὴν ἐκ τῆς Ἀττικῆς ποτὲ μετὰ δώρων δοκήσεως ἀναχώρησιν, καὶ ἥμισυ τῆς οἰκίας τοῦ ἱεροῦ τότε τοῦ Διὸς οἰκ ο ῦντα φόβῳ τῷ Λακεδαιμονίων, ἔτει ἑνὸς δέοντι εἰκοστῷ τοῖς ὁμοίοις χοροῖς καὶ θυσίαις καταγαγεῖν ὥσπερ ὅτε τὸ πρῶτον Λακεδαίμονα κτίζοντες τοὺς βασιλέας καθίσταντο.

17. ἀχθόμενος οὖν τῇ διαβολῇ ταύτῃ καὶ νομίζων ἐν εἰρήνῃ μὲν οὐδενὸς σφάλματος γιγνομένου κ α ὶ ἅμα τῶν Λακεδαιμονίων τοὺς ἄνδρας κομιζομένων κἂν αὐτὸς τοῖς ἐχθροῖς ἀνεπίληπτος εἶναι, πολέμου δὲ καθεστῶτος αἰεὶ ἀνάγκην εἶναι τοὺς προύχοντας ἀπὸ τῶν ξυμφορῶν διαβάλλεσθαι, προυθυμήθη τὴν ξύμβασιν. [2] καὶ τόν τε χειμῶνα τοῦτον ᾖσαν ἐς λόγους καὶ πρὸ ς τὸ ἔαρ ἤδη παρασκευή τε προεπανεσείσθη ἀπὸ τῶν Λακεδαιμονίων περιαγγελλομένη κατὰ πόλεις ὡς <ἐς > ἐπιτειχισμόν, ὅπως οἱ Ἀθηναῖοι μᾶλλον ἐσακούοιεν, καὶ ἐπειδὴ ἐκ τῶν ξυνόδων ἅμα πολλὰς δικαιώσεις προενεγκόντων ξυνεχωρεῖτο ὥστε ἃ ἑκάτεροι πολέμῳ ἔσχον ἀποδόντας τὴν εἰρήνην ποιεῖσθαι, Νίσαιαν δ᾽ ἔχειν Ἀθηναίους （ ἀνταπαιτούντων γὰρ Πλάταιαν οἱ Θηβαῖοι ἔφασαν οὐ βίᾳ, ἀλλ᾽ ὁμολογίᾳ αὐτῶν προσχωρησάντων καὶ οὐ προδόντων ἔχειν τὸ χωρίον, καὶ οἱ Ἀθηναῖοι τῷ αὐτῷ τρόπῳ τὴν Νίσαιαν ） , τότε δὴ παρακαλέσαντες τοὺς ἑαυτῶν ξυμμάχους οἱ Λακεδαιμόνιοι, καὶ ψηφισαμένων πλὴν Βοιωτῶν καὶ Κορινθίων καὶ Ἠλείων καὶ Μεγαρέων τῶν ἄλλων ὥστε καταλύεσθαι （ τούτοις δὲ οὐκ ἤρεσκε τὰ πρασσόμενα ） , ποιοῦνται τὴν ξύμβασιν καὶ ἐσπείσαντο πρὸς τοὺς Ἀθηναίους καὶ ὤμοσαν, ἐκεῖνοί τε π ρ ὸς τοὺς Λακεδαιμονίους, τάδε.

18. ' σπονδ ὰς ἐποιήσαντο Ἀθηναῖοι καὶ Λακεδαιμόνιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι κατὰ τάδε, καὶ ὤμοσαν κατὰ πόλεις. [2] περὶμὲν τῶν ἱερῶν τῶν κοινῶν, θύειν καὶ ἰέναι καὶ μαντεύεσθαι καὶ θεωρεῖν κατὰ τὰ πάτρια τὸν βουλόμενον καὶ κατὰ γῆν καὶ κατὰ θάλασσαν ἀδεῶς. τὸ δ᾽ ἱερὸν κα ὶ τὸν νεὼν τὸν ἐν Δελφοῖς τοῦ Ἀπόλλωνος καὶ Δελφοὺς αὐτονόμους εἶναι καὶ αὐτοτελεῖς καὶ αὐτοδίκους καὶ αὑτῶν καὶ τῆς γῆς τῆς ἑαυτῶν κατὰ τὰ πάτρια. [3] ἔτη δὲ εἶναι τὰς σπονδὰς πεντήκοντα Ἀθηναίοις καὶ τοῖς ξυμμάχοις τοῖς Ἀθηναίων καὶ Λακεδαιμονίοις καὶ το ῖς ξυμμάχοις τοῖς Λακεδαιμονίων ἀδόλους καὶ ἀβλαβεῖς καὶ κατὰ γῆν καὶ κατὰ θάλασσαν. [4] . ξυμμάχους ἐπ᾽ Ἀθηναίους καὶ τοὺς ξυμμάχους μήτε Ἀθηναίους καὶ τοὺς ξυμμάχους ἐπὶ Λακεδαιμονίους κ α ὶ τοὺς ξυμμάχους, μήτε τέχνῃ μήτε μηχανῇ μηδεμιᾷ. ἢν δέ τι διάφορον ᾖ πρὸς ἀλλήλους, δικαίῳ χρήσθων καὶ ὅρκοις, καθ᾽ ὅτι ἂν ξυνθῶνται. [5] ἀποδόντων δὲ Ἀθηναίοις Λακεδαιμόνιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι Ἀμφίπολιν. ὅσας δὲ πόλεις παρέδοσαν Λακεδαιμόνιοι Ἀθηναίοις, ἐξ έστω ἀπιέναι ἂν βούλωνται αὐτοὺς καὶ τὰ ἑαυτῶν ἔχοντας: τὰς δὲ πόλεις φερούσας τὸν φόρον τὸν ἐπ᾽ Ἀριστείδου αὐτονόμους εἶναι. ὅπλα δὲ μὴ ἐξέστω ἐπιφέρειν Ἀθηναίους μηδὲ τοὺς ξυμμάχους ἐπὶ κακῷ, ἀποδιδόντων τὸν φόρον, ἐπειδὴ αἱ σπονδαὶ ἐγένοντο. εἰσὶ δὲ Ἄργιλος, Στάγιρος, Ἄκανθος, Σκῶλος, Ὄλυνθος, Σπάρτωλος. ξυμμάχους δ᾽ εἶναι μηδετέρων, μήτε Λακεδαιμονίων μήτε Ἀθηναίων: ἢν δὲ Ἀθηναῖοι πείθωσι τὰς πόλεις, βουλομένας ταύτας ἐξέστω ξυμμάχους ποιεῖσθαι αὐτοὺς Ἀθηναίοις. [6] Μηκυβερναίους δὲ καὶ Σαναίους καὶ Σιγγαίους οἰκεῖν τὰς πόλεις τὰς ἑαυτῶν, καθάπερ Ὀλύνθιοι καὶ Ἀκάνθιοι. [7] ἀποδόντων δὲ Ἀθηναίοις Λακεδαιμόνιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι Πάνακτον. ἀποδόντων δὲ καὶ Ἀθηναῖοι Λακεδαιμονίοις Κορυφάσιον καὶ Κύθηρα καὶ Μέθανα καὶ Πτελεὸν καὶ Ἀταλάντην καὶ τοὺς ἄνδρας ὅσοι εἰσὶ Λακεδαιμονίων ἐν τῷ δημοσίῳ τῷ Ἀθηναίων ἢ ἄλλοθί που ὅσης Ἀθηναῖοι ἄρχουσιν ἐν δημοσίῳ: καὶ τοὺς ἐν Σκιώνῃ πολιορκουμένους Πελοπονννησίων ἀφεῖναι καὶ τοὺς ἄλλους ὅσοι Λακεδαιμονίων ξύμμαχοι ἐν Σκιώνῃ εἰσὶ καὶ ὅσους Βρασίδας ἐσέπεμψε καὶ εἴ τις τῶν ξυμμάχων τῶν Λακεδαιμονίων ἐν Ἀθήναις ἐστὶν ἐν τῷ δημοσίῳ ἢ ἄλλοθί που ἧς Ἀθηναῖοι ἄρχουσιν ἐν δημοσίῳ. ἀποδόντων δὲ καὶ Λακεδαιμόνιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι οὕστινας ἔχουσιν καὶ τῶν ξυμμάχων κατὰ ταὐτά. [ 8 ] . Ἀθηναῖοι, Ἀθηναίους βουλεύεσθαι περὶ αὐτῶν καὶ τῶν ἄλλων πόλεων ὅτι ἂν δοκῇ αὐτοῖς. [9] ὅρκους δὲ ποιήσασθαι Ἀθηναίους πρὸς Λακεδαιμονίους καὶ τοὺς ξυμμάχους κατὰ πόλεις. ὀμνύντων δὲ τὸν ἐπιχώριον ὅρκον ἑκάτεροι τὸν μέγιστον ἑπτὰ καὶ δέκα ἑκάστης πόλεως. ἐμμενῶ ταῖς ξυνθήκαις καὶ ταῖς σπονδαῖς ταῖσδε δικαίως καὶ ἀδόλως». ἔστω δὲ Λακεδαιμονίοις καὶ τοῖς ξυμμάχοις κατὰ ταὐτὰ ὅρκος πρὸς Ἀθηναίους, [10] τὸν δὲ ὅρκον ἀνανεοῦσθαι κατ᾽ ἐνιαυτὸν ἀμφοτέρους. στήλας δὲ στῆσαι Ὀλυμπίασι καὶ Πυθοῖ καὶ Ἰσθμοῖ καὶ Ἀθήνησιν ἐν πόλει καὶ ἐν Λακεδαίμονι ἐν Ἀμυκλαίῳ. [11] . εὔορκον εἶναι ἀμφοτέροις ταύτῃ μεταθεῖναι ὅπῃ ἂν δοκῇ ἀμφοτέροις, Ἀθηναίοις καὶ Λα κεδαιμονίοις .

19. 'ἄρχει δὲ τῶν σπονδῶν <ἐν μὲν Λακεδαίμονι> ἔφορος Πλειστόλας Ἀρτεμισίου μηνὸς τετάρτῃ φθίνοντος, ἐν δὲ Ἀθήναις ἄρχων Ἀλκαῖος Ἐλαφηβολιῶνος μηνὸς ἕκτῃ φθίνοντος. ὤμνυον δὲ οἵδε καὶ ἐσπένδοντο. [2] Λακεδαιμονίων μὲν <Πλειστοάναξ, Ἆγις,> Πλειστόλας, Δαμάγητος, Χίονις, Μεταγένης, Ἄκανθος, Δάιθος, Ἰσχαγόρας, Φιλοχαρίδας, Ζευξίδας, Ἄντιππος, Τέλλις, Ἀλκινάδας, Ἐμπεδίας, Μηνᾶς, Λάφιλος. Ἀθηναίων δὲ οἵδε. Λάμπων, Ἰσθμιόνικος, Νικίας, Λάχης, Εὐθύδημος, Προκλῆς, Πυθόδωρος, Ἅνων, Μυρτίλος, Θρασυκλῆς, Θεαγένης, Ἀριστο κράτης , Ἰώλκιος, Τιμοκράτης, Λέων, Λάμαχος, Δημοσθένης».

20. α ὗται αἱ σπονδαὶ ἐγένοντο τελευτῶντος τοῦ χειμῶνος ἅμα ἦρι, ἐκ Διονυσίων εὐθὺς τῶν ἀστικῶν, αὐτόδεκα ἐτῶν διελθόντων καὶ ἡμερῶν ὀλίγων παρενεγκουσῶν ἢ ὡς τὸ πρῶτον ἡ ἐσβολὴ ἡ ἐς τὴν Ἀττικὴν καὶ ἡ ἀρχὴ τοῦ πολέμου τοῦδε ἐγένετο. [2] σκοπείτω δέ τις κατὰ τοὺ ς χρόνους καὶ μὴ τῶν ἑκασταχοῦ ἢ ἀρχόντων ἢ ἀπὸ τιμῆς τινὸς ἐς τὰ προγεγενημένα σημαινόντων τὴν ἀπαρίθμησιν τῶν ὀνομάτων πιστεύσας μᾶλλον. οὐ γὰρ ἀκριβές ἐστιν, οἷς καὶ ἀρχομένοις καὶ μεσοῦσι καὶ ὅπως ἔτυχέ τῳ ἐπεγένετό τι. [3] κατὰ θέρη δὲ καὶ χειμῶνας ἀρ ιθμ ῶν, ὥσπερ γέγραπται, εὑρήσει, ἐξ ἡμισείας ἑκατέρου τοῦ ἐνιαυτοῦ τὴν δύναμιν ἔχοντος, δέκα μὲν θέρη, ἴσους δὲ χειμῶνας τῷ πρώτῳ πολέμῳ τῷδε γεγενημένους.

21. Λακεδαιμόνιοι δέ （ ἔλαχον γὰρ πρότεροι ἀποδιδόναι ἃ εἶχον ） τούς τε ἄνδρας εὐθὺς τοὺς παρὰ σφίσιν αἰχμαλώτους ἀφίεσαν καὶ πέμψαντες ἐς τὰ ἐπὶ Θρᾴκης πρέσβεις Ἰσχαγόραν καὶ Μηνᾶν καὶ Φιλοχαρίδαν ἐκέλευον τὸν Κλεαρίδαν τὴν Ἀμφίπολιν παραδιδόναι τοῖς Ἀθηναίοις κα ὶ τοὺς ἄλλους τὰς σπονδάς, ὡς εἴρητο ἑκάστοις, δέχεσθαι. [2] . τὴν πόλιν, χαριζόμενος τοῖς Χαλκιδεῦσι, λέγων ὡς οὐ δυνατὸς εἴη βίᾳ ἐκείνων παραδιδόναι. [ 3 ] ?????? Λακεδαίμονα, ἢν κατηγορῶσιν οἱ περὶ τὸν Ἰσχαγόραν ὅτι οὐκ ἐπείθετο, καὶ ἅμα βουλόμενος εἰδέναι εἰ ἔτι μετακινητὴ εἴη ἡ ὁμολογία, ἐπειδὴ ηὗρε κατειλημμένους, αὐτὸς ????????? παραδοῦναι, εἰ δὲ μή, ὁπόσοι Πελοποννησίων ἔνεισιν ἐξαγαγεῖν, κατὰ τάχος ἐπορεύετο.

22. ο ἱ δὲ ξύμμαχοι ἐν τῇ Λακεδαίμονι αὐτοὶ ἔτυχον ὄντες, καὶ αὐτῶν τοὺς μὴ δεξαμένους τὰς σπονδὰς ἐκέλευον οἱ Λακεδαιμόνιοι ποιεῖσθαι. οἱ δὲ τῇ αὐτῇ προφάσει ᾗπερ καὶ τὸ πρῶτον ἀπεώσαντο οὐκ ἔφασαν δέξεσθαι, ἢν μή τινας δικαιοτέρας τούτων ποιῶνται. [2] ὡς δ᾽ αὐτῶν οὐκ ἐσήκουον, ἐκείνους μὲν ἀπέπεμψαν, αὐτοὶ δὲ πρὸς τοὺς Ἀθηναίους ξυμμαχίαν ἐποιοῦντο, νομίζοντες ἥκιστα ἂν σφίσι τούς τε Ἀργείους, ἐπειδὴ οὐκ ἤθελον Ἀμπελίδου καὶ Λίχου ἐλθόντων ἐπισπένδεσθαι νομίσαντες αὐτοὺς ἄνευ Ἀθηναίων οὐ δεινοὺς εἶναι, καὶ τὴν ἄλλην Πελοπόννησον μάλιστ᾽ ἂν ἡσυχάζειν: πρὸς γὰρ ἂν τοὺς Ἀθηναίους, εἰ ἐξῆν, χωρεῖν. [3] παρόντων οὖν πρέσβεων ἀπὸ τῶν Ἀθηναίων καὶ γενομένων λόγων ξυνέβησαν, καὶ ἐγένοντο ὅρκοι καὶ ξυμμαχία ἥδε.

23. 'κατὰ τάδε ξύμμαχοι ἔσονται Λακεδαιμόνιοι <καὶ Ἀθηναῖο ι > πεντήκοντα ἔτη. ἢν [δέ] τινες ἴωσιν ἐς τὴν γῆν πολέμιοι τὴν Λακεδαιμονίων καὶ κακῶς ποιῶσι Λακεδαιμονίος, ὠφελεῖν Ἀθηναίους Λακεδαιμονίους τρόπῳ ὁποίῳ ἂν δύνωνται ἰσχυροτάτῳ κατὰ τὸ δυνατόν: ἢν δὲ δῃώσαντες οἴχωνται, πολεμίαν εἶναι ταύτην τὴν πόλιν Λακ εδαιμονίοις καὶ Ἀθηναίοις καὶ κακῶς πάσχειν ὑπὸ ἀμφοτέρων, καταλύειν δὲ ἅμα ἄμφω τὼ πόλεε. ταῦτα δ᾽ εἶναι δικαίως καὶ προθύμως καὶ ἀδόλως. [2] καὶ ἤν τινες ἐς τὴν Ἀθηναίων γῆν ἴωσι πολέμιοι καὶ κακῶς ποιῶσιν Ἀθηναίους, ὠφελεῖν Λακεδαιμονίους <Ἀθηναίους > τ ρόπ ῳ ὅτῳ ἂν δύνωνται ἰσχυροτάτῳ κατὰ τὸ δυνατόν: ἢν δὲ δῃώσαντες οἴχωνται, πολεμίαν εἶναι ταύτην τὴν πόλιν Λακεδαιμονίοις καὶ Ἀθηναίοις καὶ κακῶς πάσχειν ὑπ᾽ ἀμφοτέρων, καταλύειν δὲ ἅμα ἄμφω τὼ πόλεε. [3] ταῦτα δ᾽ εἶναι δικαίως καὶ προθύμως καὶ ἀδόλως. ἢν δ ὲ ἡ δουλεία ἐπανιστῆται, ἐπικουρεῖν Ἀθηναίους Λακεδαιμονίοις παντὶ σθένει κατὰ τὸ δυνατόν. [4] ὀμοῦνται δὲ ταῦτα οἵπερ καὶ τὰς ἄλλας σπονδὰς ὤμνυον ἑκατέρων. ἀνανεοῦσθαι δὲ <τὸν ὅρκον> κατ᾽ ἐνιαυτὸν Λακεδαιμονίους μὲν ἰόντας ἐς Ἀθήνας πρὸς τὰ Διονύσια, Ἀθ ηναίους δὲ ἰόντας ἐς Λακεδαίμονα πρὸς τὰ Ὑακίνθια. [5] στήλην δὲ ἑκατέρους στῆσαι, τὴν μὲν ἐν Λακεδαίμονι παρ᾽ Ἀπόλλωνι ἐν Ἀμυκλαίῳ, τὴν δὲ ἐν Ἀθήναις ἐν πόλει παρ᾽ Ἀθηνᾷ. [6] ἢν δέ τι δοκῇ Λακεδαιμονίοις καὶ Ἀθηναίοις προσθεῖναι καὶ ἀφελεῖν περὶ τῆς ξυμμα χίας , ὅτι ἂν δοκῇ, εὔορκον ἀμφοτέροις εἶναι.

24. ' τ ὸν δὲ ὅρκον ὤμνυον Λακεδαιμονίων μὲν οἵδε, Πλειστοάναξ, Ἆγις, Πλειστόλας, Δαμάγητος, Χίονις, Μεταγένης, Ἄκανθος, Δάιθος, Ἰσχαγόρας, Φιλοχαρίδας, Ζευξίδας, Ἄντιππος, Ἀλκινάδας, Τέλλις, Ἐμπεδίας, Μηνᾶς, Λάφιλος, Ἀθηναίων δὲ Λάμπων, Ἰσθμιόνικος, Λάχης, Νικί ας , Εὐθύδημος, Προκλῆς, Πυθόδωρος, Ἅγνων, Μυρτίλος, Θρασυκλῆς, Θεαγένης, Ἀριστοκράτης, Ἰώλκιος, Τιμοκράτης, Λέων, Λάμαχος, Δημοσθένης.' [2] αὕτη ἡ ξυμμαχία ἐγένετο μετὰ τὰς σπονδὰς οὐ πολλῷ ὕστερον, καὶ τοὺς ἄνδρας τοὺς ἐκ τῆς νήσου ἀπέδοσαν οἱ Ἀθηναῖοι τοῖς Λακεδαιμονίοις, καὶ τὸ θέρος ἦρχε τοῦ ἑνδεκάτου ἔτους. ταῦτα δὲ τὰ δέκα ἔτη ὁ πρῶτος πόλεμος ξυνεχῶς γενόμενος γέγραπται.

25. μετ ὰ δὲ τὰς σπονδὰς καὶ τὴν ξυμμαχίαν τῶν Λακεδαιμονίων καὶ τῶν Ἀθηναίων, αἳ ἐγένοντο μετὰ τὸν δεκέτη πόλεμον ἐπὶ Πλειστόλα μὲν ἐν Λακεδαίμονι ἐφόρου, Ἀλκαίου δ᾽ ἄρχοντος Ἀθήνησι, τοῖς μὲν δεξαμένοις αὐτὰς εἰρήνη ἦν, οἱ δὲ Κορίνθιοι καὶ τῶν ??? καθίστατο τῶν ξυμμάχων πρὸς τὴν Λακεδαίμονα. [2] καὶ ἅμα καὶ τοῖς Ἀθηναίοις οἱ Λακεδαιμόνιοι προϊόντος τοῦ χρόνου ὕποπτοι ἐγένοντο ἔστιν ἐν οἷς οὐ ποιοῦντες ἐκ τῶν ξυγκειμένων ἃ εἴρητο. [3] καὶ ἐπὶ ἓξ ἔτη μὲν καὶ δέκα μῆνας ἀπέσχοντο μὴ ἐπὶ τὴν ἑκατέρων γῆν στρατεῦσαι, ἔξωθεν δὲ μετ᾽ ἀνοκωχῆς οὐ βεβαίου ἔβλαπτον ἀλλήλους τὰ μάλιστα: ἔπειτα μέντοι καὶ ἀναγκασθέντες λῦσαι τὰς μετὰ τὰ δέκα ἔτη σπονδὰς αὖθις ἐς πόλεμον φανερὸν κατέστησαν.

26. γέγραφε δὲ καὶ ταῦτα ὁ αὐτὸς Θουκυδίδης Ἀθηναῖος ἑξῆς, ὡς ἕκαστα ἐγένετο, κατὰ θέρη καὶ χειμῶνας, μέχρι οὗ τήν τε ἀρχὴν κατέπαυσαν τῶν Ἀθηναίων Λακεδαιμόνιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι, καὶ τὰ μακρὰ τείχη καὶ τὸν Πειραιᾶ κατέλαβον. ἔτη δὲ ἐς τοῦτο τὰ ξύμπαντα ἐγένετο τῷ πολέμῳ ἑπτὰ καὶ εἴκοσι. [2] καὶ τὴν διὰ μέσου ξύμβασιν εἴ τις мкм ἀξιώσει πόλεμον νομίζειν, οὐκ ὀρθῶς δικαιώσει. τοῖς [τε] γὰρ ἔργοις ὡς διῄρηται ἀθρείτω, καὶ εὑρήσει οὐκ εἰκὸς ὂν εἰρήνην αὐτὴν κριθῆναι, ἐν ᾗ οὔτε ἀπέδοσαν πάντα οὔτ᾽ ἀπεδέξαντο ἃ ξυνέθε ντο , ἔξω τε τούτων πρὸς τὸν Μαντινικὸν καὶ Ἐπιδαύριονμ πόλεον καὶ ἐς ἄλλα ἀμφοτέροις ἁμαρτήματα ἐγένοντο καὶ οἱ ἐπὶ Θρᾴκης ξύμμαχοι οὐδὲν ἧσσον πολέμιοι ἦσαν Βοιωτοί τε ἐκεχειρίαν δεχήμερον ἦγον. [3] ὥστε ξὺν τῷ πρώτῳ πολέμῳ τῷ δεκέτει καὶ τῇ μετ᾽ αὐτὸν ὑπ όπτ ῳ ἀνοκωχῇ καὶ τῷ ὕστερον ἐξ αὐτῆς πολέμῳ εὑρήσει τις τοσαῦτα ἔτη, λογιζόμενος κατὰ τοὺς χρόνους, καὶ ἡμέρας οὐ πολλὰς παρενεγκούσας, καὶ τοῖς ἀπὸ χρησμῶν τι ἰσχυρισαμένοις μόνον δὴ τοῦτο ἐχυρῶς ξυμβάν. [4] αἰεὶ γὰρ ἔγωγε μέμνημαι, καὶ ἀρχομένου τοῦ πολέ μου καὶ μέχρι οὗ ἐτελεύτησε, προφερόμενον ὑπὸ πολλῶν ὅτι τρὶς ἐννέα ἔτη δέοι γενέσθαι αὐτόν. [5] ἐπεβίων δὲ διὰ παντὸς αὐτοῦ αἰσθανόμενός τε τῇ ἡλικίᾳ καὶ προσέχων τὴν γνώμην, ὅπως ἀκριβές τι εἴσομαι: καὶ ξυνέβη μοι φεύγειν τὴν ἐμαυτοῦ ἔτη εἴκοσι μετὰ τὴν ἐς Ἀμφίπολιν στρατηγίαν, καὶ γενομένῳ παρ᾽ ἀμφοτέροις τοῖς πράγμασι, καὶ οὐχ ἧσσον Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете использовать их в качестве источника питания. [6] τὴν οὖν μετὰ τὰ δέκα ἔτη διαφοράν τε καὶ ξύγχυσιν τῶν σπονδῶν καὶ τὰ ἔπειτα ὡς ἐπολεμήθη ἐξηγήσ ομαι .

27. ἐπειδὴ γὰρ αἱ πεντηκοντούτεις σπονδαὶ ἐγένοντο καὶ ὕστερον ἡ ξυμμαχία, καὶ αἱ ἀπὸ τῆς Πελοποννήσου πρεσβεῖαι, αἵπερ παρεκλήθησαν ἐς αὐτά, ἀνεχώρουν ἐκ τῆς Λακεδαίμονος: [2] καὶ οἱ μὲν ἄλλοι ἐπ᾽ οἴκου ἀπῆλθον, Κορίνθιοι δὲ ἐς Ἄργος τραπόμενοι πρῶτον λόγους ποιο ῦνται πρός τινας τῶν ἐν τέλει ὄντων Ἀργείων ὡς χρή, ἐπειδὴ Λακεδαιμόνιοι οὐκ ἐπ᾽ ἀγαθῷ, ἀλλ᾽ ἐπὶ καταδουλώσει τῆς Πελοποννήσου σπονδὰς καὶ ξυμμαχίαν πρὸς Ἀθηναίους τοὺς πρὶν ἐχθίστους πεποίηνται, ὁρᾶν τοὺς Ἀργείους ὅπως σωθήσεται ἡ Πελοπόννησος καὶ ψηφ ίσασθαι τὴν βουλομένην πόλιν τῶν Ἑλλήνων, ἥτις αὐτόνομός τέ ἐστι καὶ δίκας ἴσας καὶ ὁμοίας δίδωσι, πρὸς Ἀργείους ξυμμαχίαν ποιεῖσθαι ὥστε τῇ ἀλλήλων ἐπιμαχεῖν, ἀποδεῖξαι δὲ ἄνδρας ὀλίγους ἀρχὴν αὐτοκράτορας καὶ μὴ πρὸς τὸν δῆμον τοὺς λόγους εἶναι, τοῦ μὴ κ αταφανε ῖς γίγνεσθαι τοὺς μὴ πείσαντας τὸ πλῆθος: ἔφασαν δὲ πολλοὺς προσχωρήσεσθαι μίσει τῶν Λακεδαιμονίων. [3] καὶ οἱ μὲν Κορίνθιοι διδάξαντες ταῦτα ἀνεχώρησαν ἐπ᾽ οἴκου:

28. οἱ δὲ τῶν Ἀργείων ἄνδρες ἀκούσαντες ἐπειδὴ ἀνήνεγκαν τοὺς λόγους ἔς τε τὰς ἀρχὰς κα ὶ τὸν δῆμον, ἐψηφίσαντο Ἀργεῖοι καὶ ἄνδρας εἵλοντο δώδεκα, πρὸς οὓς τὸν βουλόμενον τῶν Ἑλλήνων ξυμμαχίαν ποιεῖσθαι πλὴν Ἀθηναίων καὶ Λακεδαιμονίων: τούτων δὲ Если вы хотите, чтобы ваш телефон был готов к использованию, вы можете использовать его в качестве источника питания. [ 2 ] . ἐσόμενον （ ἐπ᾽ ἐξόδῳ γὰρ πρὸς αὐτοὺς αἱ σπονδαὶ ἦσαν ） καὶ ἅμα ἐλπίσαντες τῆς Πελοποννήσου ἡγήσεσθαι: κατὰ γὰρ τὸν χρόνον τοῦτον ἥ τε Λακεδαίμων μάλιστα δὴ κακῶς ἤκουσε καὶ ὑπερώφθη διὰ τὰς ξυμφοράς, οἵ τε Ἀργεῖοι ἄριστα ἔσχον τοῖς πᾶσιν, οὐ ξυναράμενοι τοῦ Ἀττικοῦ πολέμου, ἀμφοτέροις δὲ μᾶλλον ἔνσπονδοι ὄντες ἐκκαρπωσάμενοι. [3] οἱ μὲν οὖν Ἀργεῖοι οὕτως ἐς τὴν ξυμμαχίαν προσεδέχοντο τοὺς ἐθέλοντας τῶν Ἑλλήνων,

29. Μαντινῆς δ᾽ αὐτοῖς καὶ οἱ ξύμμαχοι αὐτῶν πρῶτοι πρ οσεχώρησαν , δεδιότες τοὺς Λακεδαιμονίος. τοῖς γὰρ Μαντινεῦσι μέρος τι τῆς Ἀρκαδίας κατέστραπτο ὑπήκοον ἔτι τοῦ πρὸς Ἀθηναίους πολέμου ὄντος, καὶ ἐνόμιζον οὐ περιόψεσθαι σφᾶς τοὺς Λακεδαιμονίους ἄρχειν, ἐπειδὴ καὶ σχολὴν ἦγον: ὥστε ἄσμενοι πρὸς τοὺς Ἀργείο υς ἐτράποντο, πόλιν τε νομάλην νομίζοντες καὶ Λακεδαιμονίοις αἰεὶ διάφορον, δημοκρατουμένην τε ὥσπερ καὶ αὐτοί. [2] . σφίσι ποιητέον τοῦτο, νομίσαντες πλέον τέ τι εἰδότας μεταστῆνα ι αὐτοὺς καὶ τοὺς Λακεδαιμονίους ἅμα δι᾽ ὀργῆς ἔχοντες, ἐν ἄλλοις τε καὶ ὅτι ἐν ταῖς σπονδαῖς ταῖς Ἀττικαῖς ἐγέγραπτο εὔορκον εἶναι προσθεῖναι καὶ ἀφελεῖν ὅτι ἂν ἀμφοῖν τοῖν πολέοιν δοκῇ, Λακεδαιμονίοις καὶ Ἀθηναίοις. [3] τοῦτο γὰρ τὸ γράμμα μάλιστα τὴν Πε λοπόνννησον διεθορύβει καὶ ἐς ὑποψίαν καθίστη μὴ μετὰ Ἀθηναίων σφᾶς βούλωνται Λακεδαιμόνιοι δουλώσασθαι: δίκαιον γὰρ εἶναι πᾶσι τοῖς ξυμμάχοις γεγράφθαι τὴν μετάθεσιν. [4] ὥστε φοβούμενοι οἱ πολλοὶ ὥρμηντο πρὸς τοὺς Ἀργείους καὶ αὐτοὶ ἕκαστοι ξυμμαχίαν ποιεῖσθαι.

30. Λακεδαιμόνιοι δὲ αἰσθόμενοι τὸν θροῦν τοῦτον ἐν τῇ Πελοποννήσῳ καθεστῶτα καὶ τοὺς Κορινθίους διδασκάλους τε γενομένους καὶ αὐτοὺς μέλλοντας σπείσεσθαι πρὸς τὸ Ἄργος, πέμπουσι πρέσβεις ἐς τὴν Κόρινθον βουλόμενοι προκαταλαβεῖν τὸ μέλλον, καὶ ᾐτιῶντο τήν τε ἐ σήγησιν τοῦ παντὸς καὶ εἰ Ἀργείοις σφῶν ἀποστάντες ξύμμαχοι ἔσονται, παραβήσεσθαί τε ἔφασαν αὐτοὺς τοὺς ὅρκους, καὶ ἤδη ἀδικεῖν ὅτι οὐ δέχονται τὰς Ἀθηναίων σπονδάς, εἰρημένον κύριον εἶναι ὅτι ἂν τὸ πλῆθος τῶν ξυμμάχων ψηφίσηται, ἢν μή τι θεῶν ἢ ἡρώων κώλυ μα ᾖ. [2] . （ παρεκάλεσαν δὲ αὐτοὺς αὐτοὶ πρότερον ） , ἀντέλεγον τοῖς Λακεδαιμονίοις, ἃ μὲν ἠδικοῦντο οὐ δηλοῦντες ἄντικρυς, ὅτι οὔτε Σόλλιον σφίσιν ἀπέλαβον παρ᾽ Ἀθηναίων οὔτε Ἀνακτό ριον εἴ τέ τι ἄλλο ἐνόμιζον ἐλασσοῦσθαι, πρόσχημα δὲ ποιούμενοι τοὺς ἐπὶ Θρᾴκης μὴ προδώσειν: ὀμόσαι γὰρ αὐτοῖς ὅρκους ἰδίᾳ τε, ὅτε μετὰ Ποτειδεατῶν τὸ πρῶτον ἀφίσταντο, καὶ ἄλλους ὕστερον. [3] οὔκουν παραβαίνειν τοὺς τῶν ξυμμάχων ὅρκους ἔφασαν οὐκ ἐσιόντε ς ἐς τὰς τῶν Ἀθηναίων σπονδάς: θεῶν γὰρ πίστεις ὀμόσαντες ἐκείνοις οὐκ ἂν εὐορκεῖν προδιδόντες αὐτούς. εἰρῆσθαι δ᾽ ὅτι 'ἢν μὴ θεῶν ἢ ἡρώων κώλυμα ᾖ:' φαίνεσθαι οὖν σφίσι κώλυμα θεῖον τοῦτο. [4] καὶ περὶ μὲν τῶν παλαιῶν ὅρκων τοσαῦτα εἶπον, περὶ δὲ τῆς Ἀργε ίων ξυμμαχίας μετὰ τῶν φίλων βουλευσάμενοι ποιήσειν ὅτι ἂν δίκαιον ᾖ. [5] καὶ οἱ μὲν Λακεδαιμονίων πρέσβεις ἀνεχώρησαν ἐπ᾽ οἴκου: ἔτυχον δὲ παρόντες ἐν Κορίνθῳ καὶ Ἀργείων πρέσβεις, οἳ ἐκέλευον τοὺς Κορινθίους ἰέναι ἐς τὴν ξυμμαχίαν καὶ μὴ μέλλειν: οἱ δὲ ἐ ς τὸν ὕστερον ξύλλογον αὐτοῖς τὸν παρὰ σφίσι προεῖπον ἥκειν.

31. ἦλθε δὲ καὶ Ἠλείων πρεσβεία εὐθὺς καὶ ἐποιήσατο πρὸς Κορινθίους ξυμμαχίαν πρῶτον, ἔπειτα ἐκεῖθεν ἐς Ἄργος ἐλθόντες, καθάπερ προείρητο, Ἀργείων ξύμμαχοι ἐγένοντο. διαφερόμενοι γὰρ ἐτύγχανον τοῖς Λακεδαιμονίοις περὶ Λεπρέου. [2] ??? ὑπὸ Λεπρεατῶν ἐς ξυμμαχίαν ἐπὶ τῇ ἡμισείᾳ τῆς γῆς καὶ λυσάντων τὸν πόλεμον Ἠλεῖοι τὴν γῆν νεμομένοις αὐτοῖς τοῖς Λεπρεάταις τάλαντον ἔταξα ν τῷ Διὶ τῷ Ὀλυμπίῳ ἀποφέρειν. [3] καὶ μέχρι μὲν τοῦ Ἀττικοῦ πολέμου ἀπέφερον, ἔπειτα παυσαμένων διὰ πρόφασιν τοῦ πολέμου οἱ Ἠλεῖοι ἐπηνάγκαζον, οἱ δ᾽ ἐτράποντο πρὸς τοὺς Λακεδαιμονίους. καὶ δίκης Λακεδαιμονίοις ἐπιτραπείσης ὑποτοπήσαντες οἱ Ἠλεῖοι μὴ ἴσον ἕξειν ἀνέντες τὴν ἐπιτροπὴν Λερεατῶν τὴν γῆν ἔτεμον. [ 4] ἀδικεῖν Ἠλείους, καὶ ὡς οὐκ ἐμμεινάντων τῇ ἐπιτροπῇ φρουρὰν ὁπλιτῶν ἐσέπεμψαν ἐς Λέπρεον. [5] О καὶ τὴν ξυνθήκην προφέροντες ἐν ᾗ εἴρητο, ἃ ἔχοντες ἐς τὸν Ἀττικὸν πόλεμον καθίσταντό τινες, ταῦτα ἔχοντας καὶ ἐξελθεῖν, ὡς οὐκ ἴσον ἔχοντες ἀφίστανται πρὸς τοὺς Тогда, когда вы хотите, чтобы это было, вы можете сделать это, когда захотите . [6] ἐγένοντο δὲ καὶ οἱ Κορίνθιοι εὐθὺς μετ᾽ ἐκείνους καὶ οἱ ἐπὶ Θρᾴκης Χαλκιδῆς Ἀργείων ξύμμαχοι. Βοιωτοὶ δὲ καὶ Μεγαρῆς τὸ αὐτὸ λέγοντες ἡσύχαζον, περιορώμενοι ὑπὸ τῶν Λακεδαιμονίων καὶ νομίζοντες σφίσι τὴν Ἀργείων δημοκρατίαν αὐτοῖς ὀλι γαρχουμένοις ἧσσον ξύμφορον εἶναι τῆς Λακεδαιμονίων πολιτείας.

32. περ ὶ δὲ τοὺς αὐτοὺς χρόνους τοῦ θέρους τούτου Σκιωναίους μὲν Ἀθηναῖοι ἐκπολιορκήσαντες ἀπέκτειναν τοὺς ἡβῶντας, παῖδας δὲ καὶ γυναῖκας ἠνδραπόδισαν, καὶ τὴν γῆν Πλαταιεῦσιν ἔδοσαν νέμεσθαι, Δηλίους δὲ κατήγαγον πάλιν ἐς Δῆλον, ἐνθυμούμενοι τάς τε ἐν ταῖς μ άχαις ξυμφορὰς καὶ τοῦ ἐν Δελφοῖς θεοῦ χρήσαντος. [2] καὶ Φωκῆς καὶ Λοκροὶ ἤρξαντο πολεμεῖν. [3] κα ὶ Κορίνθιοι καὶ Ἀργεῖοι ἤδη ξύμμαχοι ὄντες ἔρχονται ἐς Τεγέαν ἀποστήσοντες Λακεδαιμονίων, ὁρῶντες μέγα μέρος ὂν καί, εἰ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете воспользоваться защитным приспособлением. [4] ὡς δὲ οὐδὲν ἂν ἔφασαν ἐναντιωθῆναι οἱ Τεγεᾶται Λακεδαιμονίοις, οἱ Κορί νθιοι μέχρι τούτου προθύμως πράσσοντες ἀνεῖσαν τῆς φιλονικίας καὶ ὠρρώδησαν μὴ οὐδεὶς σφίσιν ἔτι τῶν ἄλλων προσχωρῇ. [5] ὅμως δὲ ἐλθόντες ἐς τοὺς Βοιωτοὺς ἐδέοντο σφῶν τε καὶ Ἀργείων γίγνεσθαι ξυμμάχους καὶ τἆλλα κοινῇ πράσσειν: τάς τε δεχημέρους ἐπισπονδά ς , αἳ ἦσαν Ἀθηναίοις καὶ Βοιωτοῖς πρὸς ἀλλήλους οὐ πολλῷ ὕστερον γενόμεναι [τούτων] τῶν πεντηκοντουτίδων σπονδῶν, ἐκέλευον οἱ Κορίνθιοι τοὺς Βοιωτοὺς ἀκολουθήσαντας Ἀθήναζε καὶ σφίσι ποιῆσαι, [ὥσπερ Βοιωτοὶ εἶχον,] μὴ δεχομένων δὲ Ἀθηναίων ἀπειπεῖν τὴν ἐκε χειρίαν καὶ τὸ λοιπὸν μὴ σπένδεσθαι ἄνευ αὐτῶν. [6] Βοιωτοὶ δὲ δεομένων τῶν Κορινθίων περὶ μὲν τῆς Ἀργείων ξυμμαχίας ἐπισχεῖν αὐτοὺς ἐκέλευον, ἐλθόντες δὲ Ἀθήναζε μετὰ Κορινθίων οὐχ ηὕροντο τὰς δεχημέρους σπονδάς, ἀλλ᾽ ἀπεκρίναντο οἱ Ἀθηναῖοι Κορινθίοις εἶ ναι σπονδάς, εἴπερ Λακεδαιμονίων εἰσὶ ξύμμαχοι. [7] Βοιωτοὶ мкмέρους, ἀξιούντων καὶ αἰτιωμένων Κορινθίων ξυνθέσθαι σφίσιν: Κορινθίοις δὲ ἀνοκωχὴ ἄσπονδος ἦν πρὸς Ἀθηναίους.

33. Λακεδαιμόνιοι δὲ τοῦ αὐτοῦ θέρους πανδημεὶ ἐστράτευσαν, Πλειστοάνακτος τοῦ Παυσανίου Λακεδαιμονίων Βασιλέως ἡγουμένου, τῆς Ἀρκαδίας ἐς Παρρασίους, Μαντινέων ὑπηκόους ὄντας, κατὰ στάσιν ἐπικαλεσαμένων σφᾶς, ἅμα δὲ καὶ τὸ ἐν Κυψέλοις τεῖχος ἀναιρήσοντες, ἢν δύνωνται , ὃ ἐτείχισαν Μαντινῆς καὶ αὐτοὶ ἐφρούρουν, ἐν τῇ Παρρασικῇ κείμενον ἐπὶ τῇ Σκιρίτιδι τῆς Λακωνικῆς. [2] καὶ οἱ μὲν Λακεδαιμόνιοι τὴν γῆν τῶν Παρρασίων ἐδῄουν, οἱ δὲ Μαντινῆς τὴν πόλιν Ἀργείοις φύλαξι παραδόντες αὐτοὶ τὴν ξυμμαχίδα ἐφρούρουν: ἀδύνα τοι δ᾽ ὄντες διασῶσαι τό τε ἐν Κυψέλοις τεῖχος καὶ τὰς ἐν Παρρασίοις πόλεις ἀπῆλθον. [3] Λακεδαιμόνιοι δὲ τούς τε Παρρασίους αὐτονόμους ποιήσαντες καὶ τὸ τεῖχος καθελόντες ἀνεχώρησαν ἐπ᾽ οἴκου.

34. κα ὶ τοῦ αὐτοῦ θέρους ἤδη ἡκόντων αὐτοῖς τῶν ἀπὸ Θρᾴκης μετὰ Βρασίδου ἐξελθόντων στρατιωτῶν, οὓς ὁ Κλεαρίδας μετὰ τὰς σπονδὰς ἐκόμισεν, οἱ Λακεδαιμόνιοι ἐψηφίσαντο τοὺς μὲν μετὰ Βρασίδου Εἵλωτας μαχεσαμένους ἐλευθέρους εἶναι καὶ οἰκεῖν ὅπου ἂν βούλωνται, καὶ ὕστερον οὐ πολλῷ αὐτοὺς μετὰ τῶν νεοδαμωδῶν ἐς Λέπρεον κατέστησαν, κείμενον ἐπὶ τῆς Λακωνικῆς καὶ τῆς Ἠλείας, ὄντες ἤδη διάφοροι Ἠλείοις: [2] τοὺς δ᾽ ἐκ τῆς νήσου ληφθέντας σφῶν καὶ τὰ ὅπλα παραδόντας, δείσαντες μή τι διὰ τὴν ξυμφορὰν νομίσαντες ἐλασσωθή σεσθαι καὶ ὄντες ἐπίτιμοι νεωτερίσωσιν, ἤδη καὶ ἀρχάς τινας ἔχοντας ἀτίμους ἐποίησαν, ἀτιμίαν δὲ τοιάνδε ὥστε μήτε ἄρχειν μήτε πριαμένους τι ἢ πωλοῦντας κυρίους εἶναι. ὕστερον δὲ αὖθις χρόνῳ ἐπίτιμοι ἐγένοντο.

35. το ῦ δ᾽ αὐτοῦ θέρους καὶ Θυσσὸν τὴν ἐν τῇ Ἄθω Ἀκτῇ Διῆς εἷλον, Ἀθηναίων οὖσαν ξύμμαχον. [2] κα ὶ τὸ θέρος τοῦτο πᾶν ἐπιμειξίαι μὲν ἦσαν τοῖς Ἀθηναίοις καὶ Πελοποννησίοις, ὑπώπτευον δὲ ἀλλήλους εὐθὺς μετὰ τὰς σπονδὰς οἵ τε Ἀθηναῖοι καὶ οἱ Λακεδαιμόνιοι κατὰ τὴν τῶν χωρίων ἀλλήλοις οὐκ ἀπόδοσιν. [3] τὴν γὰρ Ἀμφίπολιν πρότεροι λαχόντες οἱ Λακεδαιμόνι οι ἀποδιδόναι καὶ τἆλλα οὐκ ἀπεδεδώκεσαν, οὐδὲ τοὺς ἐπὶ Θρᾴκης παρεῖχον ξυμμάχους τὰς σπονδὰς δεχομένους οὐδὲ Βοιωτοὺς οὐδὲ Κορινθίους, λέγοντες αἰεὶ ὡς μετ᾽ Ἀθηναίων τούτους, ἢν μὴ 'θέλωσι, κοινῇ ἀναγκάσουσιν: χρόνους τε προύθεντο ἄνευ ξυγγραφῆς ἐν οἷς χρῆν τοὺς μὴ ἐσιόντας ἀμφοτέροις πολεμίους εἶναι. [4] τούτων οὖν ὁρῶντες οἱ Ἀθηναῖοι οὐδὲν ἔργῳ γιγνόμενον ὑπώπτευον τοὺς Λακεδαιμονίους μηδὲν δίκαιον διανοεῖσθαι, ὥστε οὔτε Πύλον ??? ἀποδεδωκότες, τά τε ἄλλα χωρία εἶχον, μένοντες ἕως σφίσι κἀκεῖνοι ποιήσειαν τὰ εἰρημένα. [5] . ὄντας Ἀθηναίων ἀποδοῦναι καὶ τοὺς ἐπὶ Θρᾴκης στρατιώτας ἀπαγαγεῖν καὶ εἴ του ἄλλου ἐγκρατεῖς ἦσαν: Ἀμφιπόλεως δὲ οὐκ ἔφασαν κρατεῖν ὥστε παραδοῦναι, Βοιωτοὺς δὲ πειράσεσθαι καὶ Κορινθίους ἐς τὰς σπονδὰς ἐσαγαγεῖν καὶ Πάνακτον ἀπολαβεῖν καὶ Ἀθηναίων ὅσοι ἦσαν ἐν Βοιωτοῖς αἰχμάλωτοι κομιεῖν. [6] πύλον μέντοι ἠξίουν σφίσιν ἀποδοῦναι: εἰ δὲ μή , Μεσσηνίους γε καὶ τοὺς Εἵλωτας ἐξαγαγεῖν, ὥσπερ καὶ αὐτοὶ τοὺς ἀπὸ Θρᾴκης, Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это. [7] ??? ὥστε ἐξαγαγεῖν ἐκ Πύλου Μεσσηνίους καὶ το ὺς ?????? κατῴκισαν αὐτοὺς ἐν Κρανίοις τῆς Κεφαλληνίας. [8] .

36. το ῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου χειμῶνος （ ἔτυχον γὰρ ἔφοροι ἕτεροι καὶ οὐκ ἐφ᾽ ὧν αἱ σπονδαὶ ἐγένοντο ἄρχοντες ἤδη, καί τινες αὐτῶν καὶ ἐναντίοι <ταῖς > σπονδαῖς ） ἐλθουσῶν πρεσβειῶν ἀπὸ τῆς ξυμμαχίδος καὶ παρόντων Ἀθηναίων καὶ Βοιωτῶν καὶ Κορινθίων καὶ πολλὰ ἐν ἀλλήλ οις εἰπόντων καὶ οὐδὲν ξυμβάντων, ἀπῇσαν ἐπ᾽ οἴκου, τοῖς Βοιωτοῖς καὶ Κορινθίοις Κλεόβουλος καὶ Ξενάρης, οὗτοι οἵπερ τῶν ἐφόρων ἐβούλοντο μάλιστα διαλῦσαι τὰς σπονδάς, λόγους ποιοῦνται ἰδίους, παραινοῦντες ὅτι μάλιστα ταῦτά τε γιγνώσκειν καὶ πειρᾶσθαι Β οιωτούς , Ἀργείων γενομένους πρῶτον αὐτοὺς ξυμμάχους, αὖθις μετὰ Βοιωτῶν Ἀργείους Λακεδαιμονίοις ποιῆσαι ξυμμάχους （ οὕτω γὰρ ἥκιστ᾽ ἂν ἀναγασθῆναι Βοιωτοὺς ἐς τὰς Ἀττικὰς σπονδὰς ἐσελθεῖν: ἑλέσθαι γὰρ Λακεδαιμονίους πρὸ τῆς Ἀθηναίων ἔχθρας καὶ διαλύσεως τῶν σπονδῶν Ἀργείους σφίσι φίλους καὶ ξυμμάχους γενέσθαι: τὸ γὰρ Ἄργος αἰεὶ ἠπίσταντο ἐπιθυμοῦντας τοὺς Λακεδαιμονίους καλῶς σφίσι φίλιον γενέσθαι ） , ἡγούμενοι τὸν ἔξω Πελοποννήσου πόλεμον ῥᾴω ἂν εἶναι. [ 2 ] ??? αὐτοῦ Πύλον, ἢν δύνωνται, ἀπολαβόντες ῥᾷον καθιστῶνται Ἀθηναίοις ἐς πόλεμον.

37. ?????? Κλεοβούλου καὶ ὅσοι φίλοι ἦσαν αὐτοῖς τῶν Λακεδαιμονίων ὥστε ἀπαγγεῖλαι ἐπὶ τὰ κοινά, ἑκάτεροι ἀνεχώρουν. [2] Ἀργείων δὲ δύο ἄνδρες τῆς ἀρχῆς τῆς μεγίστης ἐπετήρουν ἀπιόντας αὐτοὺς καθ᾽ ὁδὸν καὶ ξυγγενόμενοι ἐς λόγους ἦλθον, εἴ πως οἱ Βοιωτοὶ σφίσι ξύμμαχοι γένοιντο Κορίνθιοι καὶ Ἠλεῖοι καὶ Μαντινῆς: νομίζειν γὰρ ἂν τούτου προχωρήσαντος ῥᾳδίως ἤδη καὶ πολεμεῖν καὶ σπένδεσθαι καὶ πρὸς Λακεδαιμονίους, εἰ βούλοιντο, κοινῷ λόγῳ χρωμένους, καὶ εἴ τινα πρὸς ἄλλον δέοι. [3] τοῖς δὲ τῶν Βοιωτῶν πρέσβεσιν ἀκούουσιν ἤρεσκεν: κατὰ τύχην γὰρ ἐδέοντο τούτων ὧνπερ καὶ οἱ ἐκ τῆς Λακεδαίμο νος αὐτοῖς φίλοι ἐπεστάλκεσαν. καὶ οἱ τῶν Ἀργείων ἄνδρες ὡς ᾔσθοντο αὐτοὺς δεχομένους τὸν λόγον, εἰπόντες ὅτι πρέσβεις πέμψουσιν ἐς Βοιωτοὺς ἀπῆλθον. [4] ἀφικόμενοι δὲ οἱ Βοιωτοὶ ἀπήγγειλαν τοῖς βοιωτάρχαις τά τε ἐκ τῆς Λακεδαίμονος καὶ τὰ ἀπὸ τῶν ξυγγενομ ένων Ἀργείων: καὶ οἱ βοιωτάρχαι ἠρέσκοντό τε καὶ πολλῷ προθυμότεροι ἦσαν, ὅτι ἀμφοτέρωθεν ξυνεβεβήκει αὐτοῖς τούς τε φίλους τῶν Λακεδαιμονίων τῶν αὐτῶν δεῖσθαι καὶ τοὺς Ἀργείους ἐς τὰ ὁμοῖα σπεύδειν. [5] καὶ οὐ πολλῷ ὕστερον πρέσβεις παρῆσαν Ἀργείων τὰ εἰρ ημένα προκαλούμενοι: καὶ αὐτοὺς ἀπέπεμψαν ἐπαινέσαντες τοὺς λόγους οἱ βοιωτάρχαι καὶ πρέσβεις ὑποσχόμενοι ἀποστελεῖν περὶ τῆς ξυμμαχίας ἐς Ἄργος.

38. ἐν δὲ τούτῳ ἐδόκει πρῶτον τοῖς βοιωτάρχαις καὶ Κορινθίοις καὶ Μεγαρεῦσι καὶ τοῖς ἀπὸ Θρᾴκης πρέσβεσιν ὀμόσαι ὅρκους ἀλλήλοις ἦ μὴν ἔν τε τῷ παρατυχόντι ἀμυνεῖν τῷ δεομένῳ καὶ μὴ πολεμήσειν τῳ μηδὲ ξυμβήσεσθαι ἄνευ κοινῆς γνώμης, καὶ οὕτως ἤδη τοὺς Βοιωτοὺς καὶ Μεγαρέας （ τὸ γὰρ αὐτὸ ἐποίουν ） πρὸς τοὺς Ἀργείους σπένδεσθαι. [2] πρὶν δὲ τοὺς ὅρκους γενέσθαι οἱ βοιωτάρχαι ἐκοίνωσαν ταῖς τέσσαρσι βουλαῖς τῶν Βοιωτῶν ταῦτα, αἵπερ ἅπαν τὸ κῦρος ἔχουσιν, καὶ παρῄνουν γενέσθαι ὅρκους ταῖς πόλεσιν, ὅσαι βούλονται ἐπ᾽ ὠφελίᾳ σφίσι ξυνομνύναι. [3] . ἐναντία Λακεδαιμονίοις ποιήσωσι, τοῖς ἐκείνων ἀφεστῶσι Κορινθίοις ξυνομνύντες: οὐ γὰρ εἶπον αὐτοῖς οἱ βοιωτάρχαι τὰ ἐκ τῆς Λακεδαίμονος, ὅτι τῶν τε ἐφόρων Κλεόβουλος καὶ Ξενάρης καὶ οἱ φίλοι παραινοῦσιν Ἀργείων πρῶτον καὶ Κορινθίων γενομένους ξυμμάχους ὕστερον μετὰ τῶν Λακεδαιμονίων γίγνεσθαι, οἰόμενοι τὴν βουλήν, κἂν μὴ εἴπωσιν, οὐκ ἄλλα ψηφιεῖσθαι ἢ ἃ σφίσι προδιαγνόντες παραινοῦσιν. [4] ὡς δὲ ἀντέσ τη τὸ πρᾶγμα, οἱ μὲν Κορίνθιοι καὶ οἱ ἀπὸ Θρᾴκης πρέσβεις ἄπρακτοι ἀπῆλθον, οἱ δὲ βοιωτάρχαι μέλλοντες πρότερον, εἰ ταῦτα ἔπεισαν, καὶ τὴν ξυμμαχίαν πειράσεσθαι πρὸς Ἀργείους ποιεῖν, οὐκέτι ἐσήνεγκαν περὶ Ἀργείων ἐς τὰς βουλάς, οὐδὲ ἐς τὸ Ἄργος τοὺς πρέσβε ις οὓς ὑπέσχοντο ἔπεμπον, ἀμέλεια δέ τις ἐνῆν καὶ διατριβὴ τῶν πάντων.

39. κα ὶ ἐν τῷ αὐτῷ χειμῶνι τούτῳ Μηκύβερναν Ὀλύνθιοι, Ἀθηναίων φρουρούντων, ἐπιδραμόντες εἷλον. [2] μετ ὰ δὲ ταῦτα （ ἐγίγνοντο γὰρ αἰεὶ λόγοι τοῖς τε Ἀθηναίοις καὶ Λακεδαιμονίοις περὶ ὧν εἶχον ἀλλήλων ） ἐλπίζοντες οἱ Λακεδαιμόνιοι, εἰ Πάνακτον Ἀθηναῖοι παρὰ Βοιωτῶν ἀπολάβοιεν, κομίσασθαι ἂν αὐτοὶ Πύλον, ἦλθον ἐς τοὺς Βοιωτοὺς πρεσβευόμενοι καὶ ἐδέοντο σφίσι Πάνακτόν τε καὶ τοὺς Ἀθηναίων δεσμώτας παραδοῦναι, ἵνα ἀντ᾽ αὐτῶν Πύλον κομίσωνται. [3] οἱ δὲ Βοιωτοι ξυμμαχίαν ἰδίαν ποιήσωνται ὥσπερ Ἀθηναίοις. Λακεδαιμόνιοι δὲ εἰδότες μὲν ὅτι ἀδικήσουσιν Ἀθηναίους, εἰρημένον ἄνευ ἀλλή λων μήτε σπένδεσθαί τῳ μήτε πολεμεῖν, βουλόμενοι δὲ τὸ Πάνακτον παραλαβεῖν ὡς τὴν Πύλον ἀντ᾽ αὐτοῦ κομιούμενοι, καὶ ἅμα τῶν ξυγχέαι σπευδόντων τὰς σπονδὰς προθυμουμένων τὰ ἐς Βοιωτούς, ἐποιήσαντο τὴν ξυμμαχίαν τοῦ χειμῶνος τελευτῶντος ἤδη καὶ πρὸς ἔαρ: καὶ τὸ Πάνακτον εὐθὺς καθῃρεῖτο. καὶ ἑνδέκατον ἔτος τῷ πολέμῳ ἐτελεύτα.

40. ἅμα δὲ τῷ ἦρι εὐθὺς τοῦ ἐπιγιγνομένου θέρους οἱ Ἀργεῖοι, ὡς οἵ τε πρέσβεις τῶν Βοιωτῶν οὓς ἔφασαν πέμψειν οὐχ ἧκον τό τε Πάνακτον ᾔσθοντο καθαιρούμενον καὶ ξυμμαχίαν ἰδίαν γεγενημένην τοῖς Βοιωτοῖς πρὸς τοὺς Λακεδαιμονίους, ἔδεισαν μὴ μονωθῶσι καὶ ἐς Λακεδ αιμονίους πᾶσα ἡ ξυμμαχία χωρήσῃ: [2] τοὺς γὰρ Βοιωτοὺς ᾤοντο πεπεῖσθαι ὑπὸ Λακεδαιμονίων τό τε Πάνακτον καθελεῖν καὶ ἐς τὰς Ἀθηναίων σπονδὰς ἐσιέναι, τούς τε Ἀθηναίους εἰδέναι ταῦτα, ὥστε οὐδὲ πρὸς Ἀθηναίους ἔτι σφίσιν εἶναι ξυμμαχίαν ποιήσασθαι, πρότερον ἐλπίζοντες ἐκ τῶν διαφορῶν, εἰ μὴ μείνειαν αὐτοῖς αἱ πρὸς Λακεδαιμονίους σπονδαί, τοῖς γοῦν Ἀθηναίοις ξύμμαχοι ἔσεσθαι. [3] ἀποροῦντες οὖν ταῦτα οἱ Ἀργεῖοι, καὶ φοβούμενοι μὴ Λακεδαιμονίοις καὶ Τεγεάταις, Βοιωτοῖς καὶ Ἀθηναίοις ἅμα πολεμῶσι, πρότερον οὐ δ εχόμενοι τὰς Λακεδαιμονίων σπονδάς, ἀλλ᾽ ἐν φρονήματι ὄντες τῆς Πελοποννήσου ἡγήσεσθαι, ἔπεμπον ὡς ἐδύναντο τάχιστα ἐς τὴν Λακεδαίμονα πρέσβεις Εὔστροφον καὶ Αἴσωνα, οἳ ἐδόκουν προσφιλέστατοι αὐτοῖς εἶναι, ἡγούμενοι ἐκ τῶν παρόντων κράτιστα πρὸς Λακεδαιμον ίους σπονδὰς ποιησάμενοι, ὅπῃ ἂν ξυγχωρῇ, ἡσυχίαν ἔχειν.

41. καὶ οἱ πρέσβεις ἀφικόμενοι αὐτῶν λόγους ἐποιοῦντο πρὸς τοὺς Λακεδαιμονίους ἐφ᾽ ᾧ ἂν σφίσιν αἱ σπονδαὶ γίγνοιντο. [2] καὶ τὸ μὲν πρῶτον οἱ Ἀργεῖοι ἠξίουν δίκης ἐπιτροπὴν σφίσι γενέσθαι ἢ ἐς πόλιν τιν ὰ ἢ ἰδιώτην περὶ τῆς Κυνουρίας γῆς, ἧς αἰεὶ πέρι διαφέρονται μεθορίας οὔσης （ ἔχει δὲ ἐν αὑτῇ Θυρέαν καὶ Ἀνθήνην πόλιν, νέμονται δ᾽ αὐτὴν Λακεδαιμόνιοι ） : ἔπειτα δ᾽ οὐκ ἐώντων Λακεδαιμονίων μεμνῆσθαι περὶ αὐτῆς, ἀλλ᾽, εἰ βούλονται σπένδεσθαι ὥσπερ πρότερο ν , ἑτοῖμοι εἶναι, οἱ Ἀργεῖοι πρέσβεις τάδε ὅμως ἐπηγάγοντο τοὺς Λακεδαιμονίους ξυγχωρῆσαι, ἐν μὲν τῷ παρόντι σπονδὰς ποιήσασθαι ἔτη πεντήκοντα, ἐξεῖναι δ᾽ ὁποτεροισοῦν προκαλεσαμένοις, μήτε νόσου οὔσης μήτε πολέμου Λακεδαίμονι καὶ Ἄργει, διαμάχεσθαι περὶ τῆς γῆς ταύτης, ὥσπερ καὶ πρότερόν ποτε ὅτε αὐτοὶ ἑκάτεροι ἠξίωσαν νικᾶν, διώκειν δὲ μὴ ἐξεῖναι περαιτέρω τῶν πρὸς Ἄργος καὶ Λακεδαίμονα ὅρων. [3] τοῖς δὲ Λακεδαιμονίοις τὸ μὲν πρῶτον ἐδόκει μωρία εἶναι ταῦτα, ἔπειτα （ ἐπεθύμουν γὰρ τὸ Ἄργος πάντως φίλιον ἔχ ειν） ξυνεχώρησαν ἐφ᾽ οἷς ἠξίουν καὶ ξυνεγράψαντο. ἐκέλευον δ᾽ οἱ Λακεδαιμόνιοι, πρὶν τέλος τι αὐτῶν ἔχειν, ἐς τὸ Ἄργος πρῶτον ἐπαναχωρήσαντας αὐτοὺς δεῖξαι τῷ πλήθει, καὶ ἢν ἀρέσκοντα ᾖ, ἥκειν ἐς τὰ Ὑακίνθια τοὺς ὅρκους ποιησομένους. καὶ οἱ μὲν ἀνεχώρησαν:

42. ἐν δὲ τῷ χρόνῳ τούτῳ ᾧ οἱ Ἀργεῖοι ταῦτα ἔπρασσον, οἱ πρέσβεις τῶν Λακεδαιμονίων Ἀνδρομένης καὶ Φαίδιμος καὶ Ἀντιμενίδας, οὓς ἔδει τὸ Πάνακτον καὶ τοὺς ἄνδρας τοὺς παρὰ Βοιωτῶν παραλαβόντας Ἀθηναίοις ἀποδοῦναι, τὸ μὲν Πάνακτον ὑπὸ τῶν Βοιωτῶν αὐτῶν καθῃρημένον ηὗρον, ἐπὶ προφάσει ὡς ἦσάν ποτε Ἀθηναίοις καὶ Βοιωτοῖς ἐκ διαφορᾶς περὶ αὐτοῦ ὅρκοι παλαιοὶ μηδετέρους οἰκεῖν τὸ χωρίον, ἀλλὰ κοινῇ νέμειν, τοὺς δ᾽ ἄνδρας οὓς εἶχον αἰχμαλώτους Βοιωτοὶ Ἀθηναίων παραλαβόντες οἱ περὶ τὸν Ἀνδρομένη ἐκόμισαν τοῖς Ἀθη ναίοις καὶ ἀπέδοσαν, τοῦ τε Πανάκτου τὴν καθαίρεσιν ἔλεγον αὐτοῖς, νομίζοντες καὶ τοῦτο ἀποδιδόναι: πολέμιον γὰρ οὐκέτι ἐν αὐτῷ Ἀθηναίοις οἰκήσειν οὐδένα. [2] λεγομένων δὲ τούτων οἱ Ἀθηναῖοι δεινὰ ἐποίουν, νομίζοντες ἀδικεῖσθαι ὑπὸ Λακεδαιμονίων τοῦ τε Παν άκτου τῇ καθαιρέσει, ὃ ἔδει ὀρθὸν παραδοῦναι, καὶ πυνθανόμενοι ὅτι καὶ Βοιωτοῖς ἰδίᾳ ξυμμαχίαν πεποίηνται, φάσκοντες πρότερον κοινῇ τοὺς μὴ δεχομένους τὰς σπονδὰς προσαναγκάσειν. τά τε ἄλλα ἐσκόπουν ἐνόμιζον ἐξηπατῆσθαι, ὥστε χαλεπῶς πρὸς τοὺς πρέσβεις ἀποκρινάμενοι ἀπέπεμψαν.

43. κατ ὰ τοιαύτην δὴ διαφορὰν ὄντων τῶν Λακεδαιμονίων πρὸς τοὺς Ἀθηναίους, οἱ ἐν ταῖς Ἀθήναις αὖ βουλόμενοι λῦσαι τὰς σπονδὰς εὐθὺς ἐνέκειντο. [2] . νέος ὡς ἐν ἄλλῃ πόλει, ἀξιώματι δὲ προγόν ων τιμώμενος: ᾧ ἐδόκει μὲν καὶ ἄμεινον εἶναι πρὸς τοὺς Ἀργείους μᾶλλον χωρεῖν, οὐ μέντοι ἀλλὰ καὶ φρονήματι φιλονικῶν ἠναντιοῦτο, ὅτι Λακεδαιμόνιοι διὰ Νικίου καὶ Λάχητος ἔπραξαν τὰς σπονδάς, ἑαυτὸν κατά τε τὴν νεότητα ὑπεριδόντες καὶ κατὰ τὴν παλαιὰν προξ ενίαν ποτὲ οὖσαν οὐ τιμήσαντες, ἣν τοῦ πάππου ἀπειπόντος αὐτὸς τοὺς ἐκ τῆς νήσου αὐτῶν αἰχμαλώτους θεραπεύων διενοεῖτο ἀνανεώσασθαι. [3] πανταχόθεν τε νομίζων ἐλασσοῦσθαι τό τε πρῶτον ἀντεῖπεν, οὐ βεβαίους φάσκων εἶναι Λακεδαιμονίους, ἀλλ᾽ ἵνα Ἀργείους σφί σι σπεισάμενοι ἐξέλωσι καὶ αὖθις ἐπ᾽ Ἀθηναίους μόνους ἴωσι, τούτου ἕνεκα σπένδεσθαι αὐτούς, καὶ τότε, ἐπειδὴ ἡ διαφορὰ ἐγεγένητο, πέμπει εὐθὺς ἐς Ἄργος ἰδίᾳ, κελεύων ὡς τάχιστα ἐπὶ τὴν ξυμμαχίαν προκαλουμένους ἥκειν μετὰ Μαντινέων καὶ Ἠλείων, ὡς καιροῦ ὄντ ος καὶ αὐτὸς ξυμπράξων τὰ μάλιστα.

44. ο ἱ δὲ Ἀργεῖοι ἀκούσαντες τῆς τε ἀγγελίας καὶ ἐπειδὴ ἔγνωσαν οὐ μετ᾽ Ἀθηναίων πραχθεῖσαν τὴν τῶν Βοιωτῶν ξυμμαχίαν, ἀλλ᾽ ἐς διαφορὰν μεγάλην καθεστῶτας αὐτοὺς πρὸς τοὺς Λακεδαιμονίους, τῶν μὲν ἐν Λακεδαίμονι πρέσβεων, οἳ σφίσι περὶ τῶν σπονδῶν ἔτυχον ἀπόντε ς , ἠμέλουν, πρὸς δὲ τοὺς Ἀθηναίους μᾶλλον τὴν γνώμην εἶχον, νομίζοντες πόλιν τε σφίσι φιλίαν ἀπὸ παλαιοῦ καὶ δημοκρατουμένην ὥσπερ καὶ αὐτοὶ καὶ δύναμιν μεγάλην ἔχουσαν τὴν κατὰ θάλασσαν Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это. [2] ἔπεμπον οὖν εὐθὺ ς πρέσβεις ὡς τοὺς Ἀθηναίους περὶ τῆς ξυμμαχίας: ξυνεπρεσβεύοντο δὲ καὶ Ἠλεῖοι καὶ Μαντινῆς. [3] ἀφίκοντο δὲ καὶ Λακεδαιμονίων πρέσβεις κατὰ τάχος, δοκοῦντες ἐπιτήδειοι εἶναι τοῖς Ἀθηναίοις, Φιλοχαρίδας καὶ Λέων καὶ Ἔνδιος, δείσαντες μὴ τήν τε ξυμμαχίαν ὀργιζόμενοι πρὸς τοὺς Ἀργείους ποιήσωνται, καὶ ἅμα Πύλον ἀπαιτήσοντες ἀντὶ Πανάκτου καὶ περὶ τῆς Βο ιωτ ῶν ξυμμαχίας ἀπολογησόμενοι, ὡς οὐκ ἐπὶ κακῷ τῶν Ἀθηναίων ἐποιήσαντο.

45. ?????? ξυμβῆναι τῶν διαφόρων, τὸν Ἀλκιβιάδην ἐφόβουν μὴ καί, ἢν ἐς τὸν δῆμον ταῦτα λέγωσιν, ἐπαγάγωνται τὸ πλ ῆθος καὶ ἀπωσθῇ ἡ Ἀργείων ξυμμαχία. [2] μηχανᾶται δὲ πρὸς αὐτοὺς τοιόνδε τι ὁ Ἀλκιβιάδης: τοὺς Λακεδαιμονίους πείθει πίστιν αὐτοῖς δούς, ἢν μὴ ὁμολογήσωσιν ἐν τῷ δήμῳ αὐτοκράτορες ἥκειν, Πύλον τε αὐτοῖς ἀποδώσειν （ πείσειν γὰρ αὐτὸς Ἀθηναίους, ὥσπερ καὶ νῦν ἀντιλέγειν ） καὶ τἆλλα ξυναλλάξειν. [3] βουλόμενος δὲ αὐτοὺς Νικίου τε ἀποστῆσαι ταῦτα ἔπρασσε καὶ ὅπως ἐν τῷ δήμῳ διαβαλὼν αὐτοὺς ὡς οὐδὲν ἀληθὲς ἐν νῷ ἔχουσιν οὐδὲ λέγουσιν οὐδέποτε ταὐτά, τοὺς Ἀργείους καὶ Ἠλείους καὶ Μαντινέας ξυμμάχους ποιήσῃ. καὶ ἐ γένετο οὕτως. [4] . βουλῇ αὐτοκράτορες ἥκειν, οἱ Ἀθηναῖοι οὐκέτι ἠνείχοντο, ἀλλὰ τοῦ Ἀλκιβιάδου πολλῷ μᾶλλον ἢ πρότερον καταβοῶντος τῶν Λακεδαιμονίων ἐσήκουόν τε καὶ ἑτοῖμοι ἦσαν εὐθὺς παραγαγόντες τοὺς Ἀργείους καὶ τοὺς μετ᾽ αὐτῶν ξυμμάχους ποιεῖσθαι: σεισμοῦ δὲ γενομένου πρίν τι ἐπικυρωθῆναι, ἡ κκλησία αὕτη ἀνεβλήθη.

46. τῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ ἐκκλησίᾳ ὁ Νικίας, καίπερ τῶν Λακεδαιμονίων αὐτῶν ἠπατημένων καὶ αὐτὸς ἐξηπατημένος περὶ τοῦ μὴ αὐτοκράτορας ὁμολογῆσαι ἥκειν, ὅμως τοῖς Λακεδαιμονίοις ἔφη χρῆναι φίλους μᾶλλον γίγνεσθαι, καὶ ἐπισχόντας τὰ πρὸς Ἀργείους πέμψαι ἔτι ὡς αὐτοὺς καὶ εἰδέναι ὅτι διανοοῦνται, λέγων ἐν μὲν τῷ σφετέρῳ καλῷ, ἐν δὲ τῷ ἐκείνων ἀπρεπεῖ τὸν πόλεμον ἀναβάλλεσθαι: σφ ίσι μὲν γὰρ εὖ ἑστώτων τῶν πραγμάτων ὡς ἐπὶ πλεῖστον ἄριστον εἶναι διασώσασθαι τὴν εὐπραγίαν, ἐκείνοις δὲ δυστυχοῦσιν ὅτι τάχιστα εὕρημα εἶναι διακινδυνεῦσαι. [2] ἔπεισέ τε πέμψαι πρέσβεις, ὧν καὶ αὐτὸς ἦν, κελεύσοντας Λακεδαιμονίους, εἴ τι δίκαιον διανοοῦ νται , Πάνακτόν τε ὀρθὸν ἀποδιδόναι καὶ Ἀμφίπολιν, καὶ τὴν Βοιωτῶν ξυμμαχίαν ἀνεῖναι, ἢν μὴ ἐς τὰς σπονδὰς ἐσίωσι, καθάπερ εἴρητο ἄνευ ἀλλήλων μηδενὶ ξυμβαίνειν. [3] εἰπεῖν τε ἐκέλευον ὅτι καὶ σφεῖς, εἰ ἐβούλοντο ἀδικεῖν, ἤδη ἂν Ἀργείους ξυμμάχους πεποιῆσθα ι , ὡς παρεῖναί γ᾽ αὐτοὺς αὐτοῦ τούτου ἕνεκα. εἴ τέ τι ἄλλο ἐνεκάλουν, πάντα ἐπιστείλαντες ἀπέπεμψαν τοὺς περὶ τὸν Νικίαν πρέσβεις. [4] κα ὶ ἀφικομένων αὐτῶν καὶ ἀπαγγειλάντων τά τε ἄλλα καζ τέλος εἰπόντων ὅτι εἰ μὴ τὴν ξυμμαχίαν ἀνήσουσι Βοιωτοῖς μὴ ἐσιοῦσιν ἐς τὰς σπονδάς, ποιήσονται καὶ αὐτοὶ Ἀργείους καὶ τοὺς μετ᾽ αὐτῶν ξυμμάχους, τὴν μὲν ξυμμαχίαν οἱ Λακεδαιμόνιοι Βοιωτοῖς οὐκ ἔφασαν ἀ νήσειν , ἐπικρατούντων τῶν περὶ τὸν Ξενάρη τὸν ἔφορον ταῦτα γίγνεσθαι καὶ ὅσοι ἄλλοι τῆς αὐτῆς γνώμης ἦσαν, τοὺς δὲ ὅρκους δεομένου Νικίου ἀνενεώσαντο: ἐφοβεῖτο γὰρ μὴ πάντα ἀτελῆ ἔχων ἀπέλθῃ καὶ διαβληθῇ, ὅπερ καὶ ἐγένετο, αἴτιος δοκῶν εἶναι τῶν πρὸς Λακεδ αιμονίους σπονδῶν. [5] ἀναχωρήσαντός τε αὐτοῦ ὡς ἤκουσαν οἱ Ἀθηναῖοι οὐδὲν ἐκ τῆς Λακεδαίμονος πεπραγμένον, εὐθὺς δι᾽ ὀργῆς εἶχον, καὶ νομίζοντες ἀδικεῖσθαι （ ἔτυχον γὰρ παρόντες οἱ Ἀργεῖοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ） παραγαγόντος Ἀλκιβιάδου ἐποιήσαντο σπονδὰς καὶ ξυμ μαχίαν πρὸς αὐτοὺς τήνδε.

47. ' σπονδ ὰς ἐποιήσαντο ἑκατὸν Ἀθηναῖοι ἔτη καὶ Ἀργεῖοι καὶ Μαντινῆς καὶ Ἠλεῖοι <πρὸς ἀλλήλους >, ὑπὲρ σφῶν αὐτῶν καὶ τῶν ξυμμάχων ὧν ἄρχουσιν ἑκάτεροι, ἀδόλους καὶ ἀβλαβεῖς καὶ κατὰ γῆν καὶ κατὰ θάλασσαν. [ 2 ] . Μαντινέας καὶ τοὺς ξυμμάχους ἐπὶ Ἀθηναίους καὶ τοὺς ξυμμάχους ὧν ἄρχουσιν Ἀθηναῖοι μήτε Ἀθηναίους καὶ τοὺς ξυμμάχους <ὧν ἄρχουσιν Ἀθηναῖοι> ἐπὶ Ἀργείους καὶ Ἠλείους καὶ Μαντινέας καὶ τοὺς ξυμμάχους, τέχνῃ μηδὲ μηχανῇ μηδεμιᾷ. [3] κατὰ τά δε ξυμμάχους εἶναι Ἀθηναίους καὶ Ἀργείους καὶ Μαντινέας καὶ Ἠλείους ἑκατὸν ἔτη. ἢν πολέμιοι ἴωσιν ἐπὶ τὴν γῆν τὴν Ἀθηναίων, βοηθεῖν Ἀργείους καὶ Μαντινέας καὶ Ἠλείους Ἀθήναζε, καθ᾽ ὅτι ἂν ἐπαγγέλλωσιν Ἀθηναῖοι, τρόπῳ ὁποίῳ ἂν δύνωνται ἰσχυροτάτῳ κατὰ τὸ δυ νατόν : ἢν δὲ δῃώσαντες οἴχωνται, πολεμίαν εἶναι ταύτην τὴν πόλιν Ἀργείοις καὶ Μαντινεῦσι καὶ Ἠλείοις καὶ Ἀθηναίοις καὶ κακῶς πάσχειν ὑπὸ ἁπασῶν τῶν πόλεων τούτων: καταλύειν δὲ μὴ ἐξεῖναι τὸν πόλεμον πρὸς ταύτην τὴν πόλιν μηδεμιᾷ τῶν πόλεων, ἢν μὴ ἁπάσαις δ οκ ῇ. [4] βοηθεῖν δὲ καὶ Ἀθηναίους ἐς Ἄργος καὶ Μαντίνειαν καὶ Ἦλιν, ἢν πολέμιοι ἴωσιν ἐπὶ τὴν γῆν τὴν Ἀργείων ἢ τὴν Μαντινέων ἢ τὴν Ἠλείων, καθ᾽ ὅτι ἂν ἐπαγγέλλωσιν αἱ πόλεις αὗται, τρόπῳ ὁποίῳ ἂν δύνωνται ἰσχυροτάτῳ κατὰ τὸ δυνατόν: ἢν δὲ δῃώσαντες οἴχωντ αι , πολεμίαν εἶναι ταύτην τὴν πόλιν Ἀθηναίοις καὶ Ἀργείοις καὶ Μαντινεῦσι καὶ Ἠλείοις καὶ κακῶς πάσχειν ὑπὸ ἁπασῶν τούτων τῶν πόλεων: καταλύειν δὲ μὴ ἐξεῖναι τὸν πόλεμον πρὸς ταύτην τὴν πόλιν <μηδεμιᾷ τῶν πόλεων>, ἢν μὴ ἁπάσαις δοκῇ [ταῖς πόλεσιν]. [5] ὅπλ α δὲ μὴ ἐᾶν ἔχοντας διιέναι ἐπὶ πολέμῳ διὰ τῆς γῆς τῆς σφετέρας αὐτῶν καὶ τῶν ξυμμάχων ὧν ἄρχουσιν ἕκαστοι, μηδὲ κατὰ θάλασσαν, ἢν μὴ ψηφισαμένων τῶν πόλεων ἁπασῶν τὴν δίοδον εἶναι, Ἀθηναίων καὶ Ἀργείων καὶ Μαντινέων καὶ Ἠλείων. [6] τοῖς δὲ βοηθοῦσιν ἡ πόλ ις ἡ πέμπουσα παρεχέτω μέχρι μὲν τριάκοντα ἡμερῶν σῖτον, ἐπὴν ἔλθωσιν ἐς τὴν πόλιν τὴν ἐπαγγείλασαν βοηθεῖν, καὶ ἀπιοῦσι κατὰ ταὐτά: ἢν δὲ πλέονα βούληται χρόνον τῇ στρατιᾷ χρῆσθαι, ἡ πόλις ἡ μεταπεμψαμένη διδότω σῖτον, τῷ μὲν ὁπλίτῃ καὶ ψιλῷ καὶ τοξότῃ τρ ε ῖς ὀβολοὺς Αἰγιναίους τῆς ἡμέρας ἑκάστης, τῷ δ᾽ ἱππεῖ δραχμὴν Αἰγιναίαν. [7] ??? ὁ πόλεμος ᾖ: ἢν δέ ποι δόξῃ <ἁπάσαις > ταῖς πόλεσι Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время . [8] ὀμόσαι δὲ τὰς σπονδὰς Ἀθηναίους μὲν ὑπέρ τε σφῶν αὐτῶν καὶ τῶν ξυμμάχων, Ἀργεῖοι δὲ καὶ Μαντινῆς καὶ Ἠλεῖοι καὶ οἱ ξύμμαχοι τούτων κατὰ πόλεις ὀμνύντων. ὀμνύντων δὲ τὸν ἐπιχώριον ὅρκον ἕκαστοι τὸν μέγιστον κατὰ ἱερῶν τελείων. ὁ δ ὲ ὅρκος ἔστω ὅδε: «ἐμμενῶ τῇ ξυμμαχίᾳ κατὰ τὰ ξυγκείμενα δικαίως καὶ ἀβλαβῶς καὶ ἀδόλως, καὶ οὐ παραβήσομαι τέχνῃ οὐδὲ μηχανῇ οὐδεμιᾷ». [9] . πρυτάνεις: ἐν Ἄργει δὲ ἡ βουλὴ καὶ οἱ ὀγδοή κοντα καὶ οἱ ἀρτῦναι, ἐξορκούντων δὲ οἱ ὀγδοήκοντα: ἐν δὲ Μαντινείᾳ οἱ δημιουργοὶ καὶ ἡ βουλὴ καὶ αἱ ἄλλαι ἀρχαί, ἐξορκούντων δὲ οἱ θεωροὶ καὶ οἱ πολέμαρχοι: ἐν δὲ Ἤλιδι οἱ δημιουργοὶ καὶ οἱ τὰ τέλη ἔχοντες καὶ οἱ ἑξακόσιοι, ἐξορκούντων δὲ οἱ δημιουργοὶ καὶ οἱ θεσμούλακες. [10] ἀνανεοῦσθαι δὲ τοὺς ὅρκους Ἀθηναίους μὲν ἰόντας ἐς Ἦλιν καὶ ἐς Μαντίνειαν καὶ ἐς Ἄργος τριάκοντα ἡμέραις πρὸ Ὀλυμπίων, Ἀργείους δὲ καὶ Ἠλείους καὶ Μαντινέας ἰόντας Ἀθήναζε δέκα ἡμέραις πρὸ Это еще не все. [11] τὰς δὲ ξυνθήκ ας τὰς περὶ τῶν σπονδῶν καὶ τῶν ὅρκων καὶ τῆς ξυμμαχίας ἀναγράψαι ἐν στήλῃ λιθίνῃ Ἀθηναίους μὲν ἐν πόλει, Ἀργείους δὲ ἐν ἀγορᾷ ἐν τοῦ Ἀπόλλωνος τῷ ἱερῷ, Μαντινέας δὲ ἐν τοῦ Διὸς τῷ ἱερῷ ἐν τῇ ἀγορᾷ: καταθέντων δὲ καὶ Ὀλυμπίασι στήλην χαλκῆν κοινῇ Ὀλυμπίοις τοῖς νυνί. [12] ?????? ξυγκειμένοις, ὅτι [δ᾽] ἂν δόξῃ ταῖς πόλεσιν ἁπάσαις κοινῇ βουλευομέναις, τοῦτο κύριον εἶναι.

48. α ἱ μὲν σπονδαὶ καὶ ἡ ξυμμαχία οὕτως ἐγένοντο, καὶ αἱ τῶν Λακεδαιμονίων καὶ Ἀθηναίων οὐκ ἀπείρηντο τούτου ἕνεκα οὐδ᾽ ὑφ᾽ ἑτέρων. [2] Κορίνθιοι δὲ Ἀργείων ὄντες ξύμμαχοι οὐκ ἐσῆλθον ἐς αὐτάς, ἀλλὰ καὶ γενομένης πρὸ τούτου Ἠλείοις καὶ Ἀργείοις καὶ Μαντινεῦσι ξυμμαχίας , τοῖς αὐτοῖς πολεμεῖν καὶ εἰρήνην ἄγειν, οὐ ξυνώμοσαν, ἀρκεῖν δ᾽ ἔφασαν σφίσι τὴν πρώτην γενομένην ἐπιμαχίαν, ἀλλήλοις βοηθεῖν, ξυνεπιστρατεύειν δὲ μηδενί. [3] . πάλιν τὴν γ νώμην εἶχον.

49. Ὀλύμπια δ᾽ ἐγένετο τοῦ θέρους τούτου, οἷς Ἀνδροσθένης Ἀρκὰς παγκράτιον τὸ πρῶτον ἐνίκα: καὶ Λακεδαιμόνιοι τοῦ ἱεροῦ ὑπὸ Ἠλείων εἴρχθησαν ὥστε μὴ θύειν μηδ᾽ ἀγωνίζεσθαι, οὐκ ἐκτίνοντες τὴν δίκην αὐτοῖς ἣν ἐν τῷ Ὀλυμπιακῷ νόμῳ Ἠλεῖοι κατεδικάσαντο αὐτῶν φάσκ οντες <ἐς > σφᾶς ἐπὶ Φύρκον τε τεῖχος ὅπλα ἐπενεγκεῖν καὶ ἐς Λέπρεον αὐτῶν ὁπλίτας ἐν ταῖς Ὀλυμπιακαῖς σπονδαῖς ἐσπέμψαι. ἡ δὲ καταδίκη δισχίλιαι μναῖ ἦσαν, κατὰ τὸν ὁπλίτην ἕκαστον δύο μναῖ, ὥσπερ ὁ νόμος ἔχει. [2] Λακεδαιμόνιοι δὲ πρέσβεις πέμψαντες ἀντέ λεγον μὴ δικαίως σφῶν καταδεδικάσθαι, λέγοντες μὴ ἐπηγγέλθαι πω ἐς Λακεδαίμονα τὰς σπονδάς, ὅτ᾽ ἐσέπεμψαν τοὺς ὁπλίτας. [3] Ἠλεῖοι δὲ τὴν παρ᾽ αὐτοῖς ἐκεχειρίαν ἤδη ἔφασαν εἶναι （ πρώτοις γὰρ σφίσιν αὐτοῖς ἐπαγγέλλουσιν ） , καὶ ἡσυχαζόντων σφῶν καὶ οὐ προσδεχ ομένων ὡς ἐν σπονδαῖς, αὐτοὺς λαθεῖν ἀδικήσαντας. [4] . Λακεδαίμονα, εἰ ἀδικεῖν γε ἤδη ἐνόμιζον αὐτούς, ἀλλ᾽ οὐχ ὡς νομίζοντας τοῦτο δρᾶσαι, καὶ ὅπλα οὐδαμόσε ἔτι αὐτοῖς ἐπενεγκεῖν. [5] Ἠλεῖοι δὲ τοῦ αὐτοῦ λόγου εἴχοντο, ὡς μὲν οὐκ ἀδικοῦσι μὴ ἂν πεισθῆναι, εἰ δὲ βούλονται σφίσι Λέπρεον ἀποδοῦναι, τό τε αὑτῶν μέρος ἀφιέναι τοῦ ἀργυρίου, καὶ ὃ τῷ θεῷ γίγνεται αὐτοὶ ὑπὲρ ἐκείνων ἐκτίσειν.

50. ὡς δ᾽ οὐκ ἐσήκουον, αὖθις τάδε ἠξίουν, Λέπρεον μὲν μὴ ἀποδοῦναι, εἰ μὴ βούλονται, ἀναβάντας δὲ ἐπὶ τὸν βωμὸν τοῦ Διὸς τοῦ Ὀλυμπίου, ἐπειδὴ προθυμοῦνται χρῆσθαι τῷ ἱερῷ, ἐπομόσαι ἐναντίον τῶν Ἑλλήνων ἦ μὴν ἀποδώσειν ὕστερον τὴν καταδίκην. [2] ὡς δὲ οὐδὲ ταῦτα ἤθελον, Λακεδαιμόνιοι μὲν εἴργοντο τοῦ ἱεροῦ [θυσίας καὶ ἀγώνων] καὶ οἴκοι ἔθυον, οἱ δὲ ἄλλοι Ἕλληνες ἐθεώρουν πλὴν Λεπρεατῶν. [3] ὅμως δὲ οἱ Ἠλεῖοι δεδιότες μὴ βίᾳ θύσωσι, ξὺν ὅπλοις τῶν νεωτέρων φυλακὴν εἶχον: ἦλθον δὲ αὐτοῖς καὶ Ἀργεῖοι καὶ Μαντινῆς, χίλιοι ἑκατέρων, καὶ Ἀθηναίων ἱππῆς, οἳ ἐν Ἁρπί ν ῃ ὑπέμενον τὴν ἑορτήν. [4] δέος δ᾽ ἐγένετο τῇ πανηγύρει μέγα μὴ ξὺν ὅπλοις ἔλθωσιν οἱ Λακεδαιμόνιοι, ἄλλως τε καὶ ἐπειδὴ καὶ Λίχας ὁ Ἀρκεσιλάου Λακεδαιμόνιος ἐν τῷ ἀγῶνι ὑπὸ τῶν ῥαβδούχων πληγὰς ἔλαβεν, ὅτι νικῶντος τοῦ ἑαυτοῦ ζεύγους καὶ ἀνακηρυχθέντος Β οιωτ ῶν δημοσίου κατὰ τὴν οὐκ ἐξουσίαν τῆς ἀγωνίσεως προελθὼν ἐς τὸν ἀγῶνα ἀνέδησε τὸν ἡνίοχον, βουλόμενος δηλῶσαι ὅτι ἑαυτοῦ ἦν τὸ ἅρμα: καὶ ἐδόκει τι νέον ἔσεσθαι. οἱ μέντοι Λακεδαιμόνιοι ἡσύχασάν τε καὶ ἡ ἑορτὴ αὐτοῖς οὕτω διῆλθεν. [5] ἐς δὲ Κόρινθον μετὰ τὰ Ὀλύμπια Ἀργεῖοί τε καὶ οἱ ξύμμαχοι ἀφίκοντο δεησόμενοι αὐτῶν παρὰ σφᾶς ἐλθεῖν. καὶ Λακεδαιμονίων πρέσβεις ἔτυχον παρόντες, καὶ πολλῶν λόγων γενομένων τέλος οὐδὲν ἐπράχθη, ἀλλὰ σεισμοῦ γενομένου διελύθησαν ἕκαστοι ἐπ᾽ οἴκου. καὶ τὸ θέ ρος ἐτελεύτα.

51. το ῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου χειμῶνος Ἡρακλεώταις τοῖς ἐν Τραχῖνι μάχη ἐγένετο πρὸς Αἰνιᾶνας καὶ Δόλοπας καὶ Μηλιᾶς καὶ Θεσσαλῶν τινάς. [2] προσοικοῦντα γὰρ τὰ ἔθνη ταῦτα τῇ πόλει πολέμια ἦν: οὐ γὰρ ἐπ᾽ ἄλλῃ τινὶ γῇ ἢ τῇ τούτων τὸ χωρίον ἐτειχίσθη. καὶ εὐθύς τε κα θισταμέν ῃ τῇ πόλει ἠναντιοῦντο ἐς ὅσον ἐδύναντο φθείροντες καὶ τότε τῇ μάχῃ ἐνίκησαν τοὺς Ἡρακλεώτας, καὶ Ξενάρης ὁ Κνίδιος Λακεδαιμόνιος ἄρχων αὐτῶν ἀπέθανε, διεφθάρησαν δὲ καὶ ἄλλοι τῶν Ἡρακλεωτῶν. καὶ ὁ χειμὼν ἐτελεύτα, καὶ δωδέκατον ἔτος τῷ πολέμῳ ἐτελ εύτα .

52. το ῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου θέρους εὐθὺς ἀρχομένου τὴν Ἡράκλειαν, ὡς μετὰ τὴν μάχην κακῶς ἐφθείρετο, Βοιωτοὶ παρέλαβον, καὶ Ἀγησιππίδαν τὸν Λακεδαιμόνιον ὡς οὐ καλῶς ἄρχοντα ἐξέπεμψαν. δείσαντες δὲ παρέλαβον τὸ χωρίον μὴ Λακεδαιμονίων τὰ κατὰ Πελοπόννησον θορυβου μένων Ἀθηναῖοι λάβωσιν: Λακεδαιμόνιοι μέντοι ὠργίζοντο αὐτοῖς. [2] . καὶ τῶν ξυμμάχων ξυμπρασσόντων, ἐλθὼν ἐς Πελοπόννησον μετ᾽ ὀλίγων Ἀθηναίων ὁπλιτῶν καὶ τοξοτῶν καὶ τῶν αὐτόθεν ξυμμ άχων παραλαβὼν τά τε ἄλλα ξυγκαθίστη περὶ τὴν ξυμμαχίαν διαπορευόμενος Πελοπόννησον τῇ στρατιᾷ, καὶ Πατρέας τε τείχη καθεῖναι ἔπεισεν ἐς θάλασσαν καὶ αὐτὸς ἕτερον διενοεῖτο τειχίσαι ἐπὶ τῷ Ῥίῳ τῷ Ἀχαϊκῷ. Κορίνθιοι δὲ καὶ Σικυώνιοι, καὶ οἷς ἦν ἐν βλάβῃ τειχ ισθ ὲν βοηθήσαντες διεκώλυσαν.

53. το ῦ δ᾽ αὐτοῦ θέρους Ἐπιδαυρίοις καὶ Ἀργείοις πόλεμος ἐγένετο, προφάσει μὲν περὶ τοῦ θύματος τοῦ Ἀπόλλωνος τοῦ Πυθαέως, ὃ δέον ἀπαγαγεῖν οὐκ ἀπέπεμπον ὑπὲρ βοταμίων Ἐπιδαύριοι （ κυριώτατοι δὲ τοῦ ἱεροῦ ἦσαν Ἀργεῖοι ） : ἐδόκει δὲ καὶ ἄνευ τῆς αἰτίας τὴν Ἐπίδαυρ ον τῷ τε Ἀλκιβιάδῃ καὶ τοῖς Ἀργείοις προσλαβεῖν, ἢν δύνωνται, τῆς τε Κορίνθου ἕνεκα ἡσυχίας καὶ ἐκ τῆς Αἰγίνης βραχυτέραν ἔσεσθαι τὴν βοήθειαν ἢ Σκύλλαιον περιπλεῖν τοῖς Ἀθηναίοις. παρεσκευάζοντο οὖν οἱ Ἀργεῖοι ὡς αὐτοὶ ἐς τὴν Ἐπίδαυρον διὰ τοῦ θύματος τὴν ἔσπραξιν ἐσβαλοῦντες.

54. ἐξεστράτευσαν δὲ καὶ οἱ Λακεδαιμόνιοι κατὰ τοὺς αὐτοὺς χρόνους πανδημεὶ ἐς Λεῦκτρα τῆς ἑαυτῶν μεθορίας πρὸς τὸ Λύκαιον, Ἄγιδος τοῦ Ἀρχιδάμου βασιλέως ἡγουμένου: ᾔδει δὲ οὐδεὶς ὅποι στρατεύουσιν, οὐδὲ αἱ πόλεις ἐξ ὧν ἐπέμφθησαν. [2] ὡς δ᾽ αὐτοῖς τὰ διαβατήρ ια θυομένοις οὐ προυχώρει, αὐτοί τε ἀπῆλθον ἐπ᾽ οἴκου καὶ τοῖς ξυμμάχοις περιήγγειλαν μετὰ τὸν μέλλοντα （ Καρνεῖος δ᾽ ἦν μήν, ἱερομηνία Δωριεῦσι ） παρασκευάζεσθαι ὡς στρατευσομένους. [3] Ἀργεῖοι δ᾽ ἀναχωρησάντων αὐτῶν τοῦ πρὸ τοῦ Καρνείου μηνὸς ἐξελθόντες τε τράδι φθίνοντος, καὶ ἄγοντες τὴν ἡμέραν ταύτην πάντα τὸν χρόνον, ἐσέβαλον ἐς τὴν Ἐπιδαυρίαν καὶ ἐδῄουν. [4] Ἐπιδαύριοι δὲ τοὺς ξυμμάχους ἐπεκαλοῦντο: ὧν τινὲς οἱ μὲν τὸν μῆνα προυφασίσαντο, οἱ δὲ καὶ ἐς μεθορίαν τῆς Ἐπιδαυρίας ἐλθόντες ἡσύχαζον.

55. καὶ κα θ ᾽ ὃν χρόνον ἐν τῇ Ἐπιδαύρῳ οἱ Ἀργεῖοι ἦσαν, ἐς Μαντίνειαν πρεσβεῖαι ἀπὸ τῶν πόλεων ξυνῆλθον, Ἀθηναίων παρακαλεσάντων. καὶ γιγνομένων λόγων Εὐφαμίδας ὁ Κορίνθιος οὐκ ἔφη τοὺς λόγους τοῖς ἔργοις ὁμολογεῖν: σφεῖς μὲν γὰρ περὶ εἰρήνης ξυγκαθῆσθαι, τοὺς δ᾽ Ἐπι δαυρίους καὶ τοὺς ξυμμάχους καὶ τοὺς Ἀργείους μεθ᾽ ὅπλων ἀντιτετάχθαι: διαλῦσαι οὖν πρῶτον χρῆναι Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете использовать их для приготовления пищи. [2] καὶ πεισθέντες ᾤχοντο καζ τοὺς Ἀργείους ἀπήγαγον ἐκ τῆς Ἐπιδαυρίας. ὕστερον δὲ ἐς τὸ αὐτὸ ξυνελθόντες οὐδ᾽ ὣς ἐδυνήθησαν ξυμβῆναι, ἀλλ᾽ οἱ Ἀργεῖοι πάλιν ἐς τὴν Ἐπιδαυρίαν ἐσέβαλον καὶ ἐδῄουν. [3] ἐξεστράτευσαν δὲ καὶ οἱ Λακεδαιμόνιοι ἐς Καρύας,καὶ ὡς οὐδ᾽ ἐνταῦθα τὰ διαβατήρια αὐτοῖς ἐγένετο, ἐπανεχώρησαν. [4] . καὶ Ἀθηναίων αὐτοῖς χίλιοι ἐβοήθησαν ὁπλῖται καὶ Ἀλκιβιάδης στρατηγός: πυθόμενος δὲ τοὺς Λακεδαιμονίους ἐξεστρατεῦσθαι, καὶ ὡς οὐδὲν ἔτι αὐτῶν ἔδει, ἀπῆλθεν. καὶ τὸ θέρος οὕτω διῆλθεν.

56. το ῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου χειμῶνος Λακεδαιμόνιοι λαθόντες Ἀθηναίους φρουρούς τε τριακοσίους καὶ Ἀγησιππίδαν ἄρχοντα κατὰ θάλασσαν ἐς Ἐπίδαυρον ἐσέπεμψαν. [2] . διὰ τῆς ἑαυτῶν ἑκάστους μὴ ἐᾶν πολεμίους Для получения дополнительной информации: κομιοῦσιν ἐπὶ Λακεδαιμονίους τοὺς Μεσσηνίους καὶ Εἵλωτας, ἀδικήσεσθαι αὐτοί. [3] ??? ἐνέμειναν οἱ Λα κεδαιμόνιοι τοῖς ὅρκοις, ἐς δὲ Если у вас есть какие-либо проблемы с питанием, это может привести к тому, что они будут отключены. [4] . ἐκ παρασκευῆς, ἐνέδραι δὲ καὶ καταδρομαί, ἐν αἷς ὡς τύχοιεν ἑκατέρων τιν ὲς διεφθείροντο. [5] ?????? ἦλθον ἐπὶ τὴν Ἐπίδαυρον, ὡς ἐρήμου οὔσης διὰ τὸν πόλεμον βίᾳ αἱρήσοντες: καὶ ἄπρακτοι ἀπῆλθον. καὶ ὁ χειμὼν ἐτελεύτα, καὶ τρίτον καὶ δέκατον ἔτος τῷ πολέμῳ ἐτελεύ τα .

57. το ῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου θέρους μεσοῦντος Λακεδαιμόνιοι, ὡς αὐτοῖς οἵ τε Ἐπιδαύριοι ξύμμαχοι ὄντες ἐταλαιπώρουν καὶ τἆλλα ἐν τῇ Πελοποννήσῳ τὰ μὲν ἀφειστήκει, τὰ δ᾽ οὐ καλῶς εἶχε, νομίσαντες, εἰ μὴ προκαταλήψονται ἐν τάχει, ἐπὶ πλέον χωρήσεσθαι αὐτά, ἐστράτευο ν αὐτοὶ καὶ οἱ Εἵλωτες πανδημεὶ ἐπ᾽ Ἄργος: ἡγεῖτο δὲ Ἆγις ὁ Ἀρχιδάμου Λακεδαιμονίων βασιλεύς. [2] . ξύμμαχοι ἦσαν. οἱ δ᾽ ἐκ τῆς ἄλλης Πελοποννήσου ξύμμαχοι καὶ οἱ ἔξωθεν ἐς Φλειοῦντα ξ υνελέγοντο , Βοιωτοὶ μὲν πεντακισχίλιοι ὁπλῖται καὶ τοσοῦτοι ψιλοὶ καὶ ἱππῆς πεντακόσιοι καὶ ἅμιπποι ἴσοι, Κορίνθιοι δὲ δισχίλιοι ὁπλῖται, οἱ δ᾽ ἄλλοι ὡς ἕκαστοι, Φλειάσιοι δὲ πανστρατιᾷ, ὅτι ἐν τῇ ἐκείνων ἦν τὸ στράτευμα.

58. Ἀργεῖοι δὲ προαισθόμενοι τό τε πρῶτον τὴν παρασκευὴν τῶν Λακεδαιμονίων καὶ ἐπειδὴ ἐς τὸν Φλειοῦντα βουλόμενοι τοῖς ἄλλοις προσμεῖξαι ἐχώρουν, τότε δὴ ἐξεστράτευσαν καὶ αὐτοί: ἐβοήθησαν δ᾽ αὐτοῖς καὶ Μαντινῆς, ἔχοντες τοὺς σφετέρους ξυμμάχους, καὶ Ἠλείων τρ ισχίλιοι ὁπλῖται. [2] κακεδαιμονίοις ἐν Μεθυδρίῳ τῆς Ἀρκαδίας. καὶ καταλαμβάνουσιν ἑκάτεροι λόφον: καὶ οἱ μὲν Ἀργεῖοι ὡς μεμονωμένοις τοῖς Λακεδαιμονίοις παρεσκευάζοντο μάχεσθαι, ὁ δὲ Ἆγις τῆς νυκτὸς ἀναστήσας τὸν στρατὸν καὶ λα θ ὼν ἐπορεύετο ἐς Φλειοῦντα παρὰ τοὺς ἄλλους ξυμμάχους. [3] καὶ οἱ Ἀργεῖοι αἰσθόμενοι ἅμα ἕῳ ἐχώρουν, πρῶτον μὲν ἐς Ἄργος, ἔπειτα δὲ ᾗ προσεδέχοντο τοὺς Λακεδαιμονίους μετὰ τῶν ξυμμάχων καταβήσεσθαι, τὴν κατὰ Νεμέαν ὁδόν. [4] Ἆγις δὲ ταύτην μὲν ἣν προσεδέχο ντο οὐκ ἐτράπετο, παραγγείλας δὲ τοῖς Λακεδαιμονίοις καὶ Ἀρκάσι καὶ Ἐπιδαυρίοις ἄλλην ἐχώρησε χαλεπὴν καὶ κατέβη ἐς τὸ Ἀργείων πεδίον: καὶ Κορίνθιοι καὶ Πελληνῆς καὶ Φλειάσιοι ὄρθιον ἑτέραν ἐπορεύοντο: τοῖς δὲ Βοιωτοῖς καὶ Μεγαρεῦσι καὶ Σικυωνίοις εἴρητο τὴν ἐπὶ Νεμέας ὁδὸν καταβαίνειν, ᾗ οἱ Ἀργεῖοι ἐκάθηντο, ὅπως, εἰ οἱ Ἀργεῖοι ἐπὶ σφᾶς ἰόντες ἐς τὸ πεδίον βοηθοῖεν, ἐφεπόμενοι τοῖς ἵπποις χρῷντο. [5] ?????? ἄλλα:

59. οἱ δὲ Ἀργεῖοι γνόντες ἐβοή θουν ἡμέρας ἤδη ἐκ τῆς Νεμέας, καὶ περιτυχόντες τῷ Φλειασίων καὶ Κορινθίων στρατοπέδῳ τῶν μὲν Φλειασίων ὀλίγους ἀπέκτειναν, ὑπὸ δὲ τῶν Κορινθίων αὐτοὶ οὐ πολλῷ πλείους διεφθάρησαν. [2] καὶ οἱ Βοιωτοὶ καὶ οἱ Μεγαρῆς καὶ οἱ Σικυώνιοι ἐχώρουν, ὥσπερ εἴρητο αὐ το ῖς, ἐπὶ τῆς Νεμέας, καὶ τοὺς Ἀργείους οὐκέτι κατέλαβον, ἀλλὰ καταβάντες, ὡς ἑώρων τὰ ἑαυτῶν δῃούμενα, ἐς μάχην παρετάσσοντο. ἀντιπαρεσκευάζοντο δὲ καὶ οἱ Λακεδαιμόνιοι. [3] ἐν μέσῳ δὲ ἀπειλημμένοι ἦσαν οἱ Ἀργεῖοι: ἐκ μὲν γὰρ τοῦ πεδίου οἱ Λακεδαιμόνιοι εἶργον τῆς πόλεως καὶ οἱ μετ᾽ αὐτῶν, καθύπερθεν δὲ Κορίνθιοι καὶ Φλειάσιοι καὶ Πελληνῆς, τὸ δὲ πρὸς Νεμέας Βοιωτοὶ καὶ Σικυώνιοι καὶ Μεγαρῆς. ἵπποι δὲ αὐτοῖς οὐ παρῆσαν: οὐ γάρ πω οἱ Ἀθηναῖοι μόνοι τῶν ξυμμάχων ἧκον. [4] τ ὸ μὲν οὖν πλῆθος τῶν Ἀργείων καὶ τῶν ξυμμάχων οὐχ οὕτω δεινὸν τὸ παρὸν ἐνόμιζον, ἀλλ᾽ ἐν καλῷ ἐδόκει ἡ μάχη ἔσεσθαι, καὶ τοὺς Λακεδαιμονίους ἀπειληφέναι ἐν τῇ αὐτῶν τε καὶ πρὸς τῇ πόλει. [5] τῶν δὲ Ἀργείων δύο ἄνδρες, Θράσυλός τε τῶν πέντε στρατηγῶν εἷς ὢ ν καὶ Ἀλκίφρων πρόξενος Λακεδαιμονίων, ἤδη τῶν στρατοπέδων ὅσον οὐ ξυνιόντων προσελθόντε Ἄγιδι διελεγέσθην μὴ ποιεῖν μάχην: ἑτοίμους γὰρ εἶναι Ἀργείους δίκας δοῦναι καὶ δέξασθαι ἴσας καὶ ὁμοίας, εἴ τι ἐπικαλοῦσιν Ἀργείοις Λακεδαιμόνιοι, καὶ τὸ λοιπὸν εἰρήν ην ἄγειν σπονδὰς ποιησαμένους.

60. ?????? κελεύσαντος εἶπον: καὶ Ἆγις δεξάμενος τοὺς λόγους αὐτός, καὶ οὐ μετὰ τῶν πλεόνων οὐδὲ αὐτὸς βουλευσάμενος ἀλλ᾽ ἢ ἑνὶ ἀνδρὶ κοινώσας τῶν ἐν τέλει ξυστρα τευομένων , σπένδεται τέσσαρας μῆνας, ἐν οἷς ἔδει ἐπιτελέσαι αὐτοὺς τὰ ῥηθέντα. καὶ ἀπήγαγε τὸν στρατὸν εὐθύς, οὐδενὶ φράσας τῶν ξυμμάχων. [2] о αἰτίᾳ δ᾽ εἶχον κατ᾽ ἀλλήλους πολ λ ῇ τὸν Ἆγιν, νομίζοντες ἐν καλῷ παρατυχὸν σφίσι ξυμβαλεῖν καὶ πανταχόθεν αὐτῶν ἀποκεκλῃμένων καὶ ὑπὸ ἱππέων καὶ πεζῶν οὐδὲν δράσαντες ἄξιον τῆς παρασκευῆς ἀπιέναι. [3] στρατόπεδον γὰρ δὴ τοῦτο κάλλιστον Ἑλληνικὸν τῶν μέχρι τοῦδε ξυνῆλθεν: ὤφθη δὲ μάλιστα ἕ ως ἔτι ἦν ἁθρόον ἐν Νεμέᾳ, ἐν ᾧ Λακεδαιμόνιοί τε πανστρατιᾷ ἦσαν καὶ Ἀρκάδες καὶ Βοιωτοὶ καὶ Κορίνθιοι καὶ Σικυώνιοι καὶ Πελληνῆς καὶ Φλειάσιοι καὶ Μεγαρῆς, καὶ οὗτοι πάντες λογάδες ἀφ᾽ ἑκάστων, ἀξιόμαχοι δοκοῦντες εἶναι οὐ τῇ Ἀργείων μόνον ξυμμαχίᾳ ἀλλὰ κἂν ἄλλῃ ἔτι προσγενομένῃ. [4] τὸ μὲν οὖν στρατόπεδον οὕτως ἐν αἰτίᾳ ἔχοντες τὸν Ἆγιν ἀνεχώρουν τε καὶ διελύθησαν ἐπ᾽ οἴκου ἕκαστοι, [5] Ἀργεῖοι δὲ καὶ αὐτοὶ ἔτι ἐν πολλῷ πλέονι αἰτίᾳ εἶχον τοὺς σπεισαμένους ἄνευ τοῦ πλήθους, νομίζοντες κἀκεῖνοι μὴ ἂν σφίσι ποτὲ κάλλιον ????????? καὶ ἀγαθῶν ξυμμάχων τὸν ἀγῶνα ἂν γίγνεσθαι. [6] τόν τε Θράσυλον ἀναχωρήσαντες ἐν τῷ Χαράδρῳ, οὗπερ τὰς ἀπὸ στρατείας δίκας πρὶν ἐσιέναι κρίνουσιν, ἤρξαντο λεύ ειν . ὁ δὲ καταφυγὼν ἐπὶ τὸν βωμὸν περιγίγνεται: τὰ μέντοι χρήματα ἐδήμευσαν αὐτοῦ.

61. μετ ὰ δὲ τοῦτο Ἀθηναίων βοηθησάντων χιλίων ὁπλιτῶν καὶ τριακοσίων ἱππέων, ὧν ἐστρατήγουν Λάχης καὶ Νικόστρατος, οἱ Ἀργεῖοι （ ὅμως γὰρ τὰς σπονδὰς ὤκνουν λῦσαι πρὸς τοὺς Λακεδαιμονίους ） ἀπιέναι ἐκέλευον αὐτοὺς καὶ πρὸς τὸν δῆμον οὐ προσῆγον βουλομένους χρηματ ίσαι , πρὶν δὴ Μαντινῆς καὶ Ἠλεῖοι （ ἔτι γὰρ παρῆσαν ） κατηνάγκασαν δεόμενοι. [2] καὶ ἔλεγον οἱ Ἀθηναῖοι Ἀλκιβιάδου πρεσβευτοῦ παρόντος ἔν τε τοῖς Ἀργείοις καὶ ξυμμάχοις ταῦτα, ὅτι οὐκ ὀρθῶς αἱ σπονδαὶ ἄνευ τῶν ἄλλων ξυμμάχων καὶ γένοιντο, καὶ νῦν （ ἐν καιρῷ γὰρ παρεῖναι σφεῖς ） ἅπτεσθαι χρῆναι τοῦ πολέμου. [3] ?????? τὸν Ἀρκαδικὸν πάντες πλὴν Ἀργείων: οὗτοι δὲ ὅμως Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время. [4] καὶ προσκαθ εζόμενοι τὸν Ὀρχομενὸν πάντες ἐπολιόρκουν καὶ προσβολὰς ἐποιοῦντο, βουλόμενοι ἄλλως τε προσγενέσθαι σφίσι καὶ ὅμηροι ἐκ τῆς Ἀρκαδίας ἦσαν αὐτόθι ὑπὸ Λακεδαιμονίων κείμενοι. [5] οἱ δὲ Ὀρχομένιοι δείσαντες τήν τε τοῦ τείχους ἀσθένειαν καὶ τοῦ στρατοῦ τὸ πλῆθ ος καί, ὡς οὐδεὶς αὐτοῖς ἐβοήθει, μὴ προαπόλωνται, ξυνέβησαν ὥστε ξύμμαχοί τε εἶναι καὶ ὁμήρους σφῶν τε αὐτῶν δοῦναι Μαντινεῦσι καὶ οὓς κατέθεντο Λακεδαιμόνιοι παραδοῦναι.

62. μετὰ δὲ τοῦτο ἔχοντες ἤδη τὸν Ὀρχομενὸν ἐβουλεύοντο οἱ ξύμμαχοι ἐφ᾽ ὅτι χρὴ πρῶτ ον ἰέναι τῶν λοιπῶν. καὶ Ἠλεῖοι µὲν ἐπὶ Λέπρεον ἐκέλευον, Μαντινῆς δὲ ἐπὶ Τεγέαν: καὶ προσέθεντο οἱ Ἀργεῖοι καὶ Ἀθηναῖοι τοῖς Μαντινεῦσιν. [2] καὶ οἱ μὲν Ἠλεῖοι ὀργισθέντες ὅτι οὐκ ἐπὶ Λέπρεον ἐψηφίσαντο ἀνεχώρησαν ἐπ᾽ οἴκου: οἱ δὲ ἄλλοι ξύμμαχοι παρεσκευά ζοντο ἐν τῇ Μαντινείᾳ ὡς ἐπὶ Τεγέαν ἰόντες. καί τινες αὐτοῖς καὶ αὐτῶν τῶν ἐν τῇ πόλει ἐνεδίδοσαν τὰ πράγματα.

63. Λακεδαιμόνιοι δὲ ἐπειδὴ ἀνεχώρησαν ἐξ Ἄργους τὰς τετραμήνους σπονδὰς ποιησάμενοι, Ἆγιν ἐν μεγάλῃ αἰτίᾳ εἶχον οὐ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать следующее: ἁθρόους γὰρ τοσούτους ξυμμάχους καὶ τοιούτους οὐ ῥᾴδιον εἶναι λαβεῖν. [2] . καὶ ἐβούλευον εὐθὺς ὑπ᾽ ὀργῆς παρὰ τὸν τρόπον τὸν ἑαυτῶν ὡς χρὴ τήν τε οἰκίαν αὐτοῦ κατασκάψαι καὶ δέκα μυριάσι δραχμῶν ζημιῶσαι. [3] ὁ δὲ παρῃτεῖτο μηδὲν τούτων δρᾶν: ἔργῳ γ ὰρ ἀγαθῷ ῥύσεσθαι τὰς αἰτίας στρατευσάμενος, ἢ τότε ποιεῖν αὐτοὺς ὅτι βούλονται. [4] οἱ δὲ τὴν μὲν ζημίαν καὶ τὴν κατασκαφὴν ἐπέσχον, νόμον δὲ ἔθεντο ἐν τῷ παρόντι, ὃς οὔπω πρότερον ἐγένετο αὐτοῖς: δέκα γὰρ ἄνδρας Σπαρτιατῶν προσείλοντο αὐτῷ ξυμβούλους, ἄ νευ ὧν μὴ κύριον εἶναι ἀπάγειν στρατιὰν ἐκ τῆς πόλεως.

64. ἐν τούτῳ δ᾽ ἀφικνεῖται αὐτοῖς ἀγγελία παρὰ τῶν ἐπιτηδείων ἐκ Τεγέας ὅτι, εἰ μὴ παρέσονται ἐν τάχει, ἀποστήσεται αὐτῶν Τεγέα πρὸς Ἀργείους καὶ τοὺς ξυμμάχους καὶ ὅσον οὐκ ἀφέστηκεν. [2] ἐνταῦθα δὴ β οήθεια τῶν Λακεδαιμονίων γίγνεται αὐτῶν τε καὶ τῶν Εἱλώτων πανδημεὶ ὀξεῖα καὶ οἵα οὔπω πρότερον. [3] ἐχώρουν δὲ ἐς Ὀρέσθειον τῆς Μαιναλίας: καὶ τοῖς μὲν Ἀρκάδων σφετέροις οὖσι ξυμμάχοις προεῖπον ἁθροισθεῖσιν ἰέναι κατὰ πόδας αὐτῶν ἐς Τεγέαν, αὐτοὶ δὲ μέχρι μὲν τοῦ Ὀρεσθείου πάντες ἐλθόντες, ἐκεῖθεν δὲ τὸ ἕκτον μέρος σφῶν αὐτῶν ἀποπέμψαντες ἐπ᾽ οἴκου, ἐν ᾧ τὸ πρεσβύτερόν τε καὶ τὸ νεώτερον ἦν, ὥστε τὰ οἴκοι φρουρεῖν, τῷ λοιπῷ στρατεύματι ἀφικνοῦνται ἐς Τεγέαν. καὶ οὐ πολλῷ ὕστερον οἱ ξύμμαχοι ἀπ᾽ Ἀρκάδων παρῆσαν. [4] πέμπουσι δὲ καὶ ἐς τὴν Κόρινθον καὶ Βοιωτοὺς καὶ Φωκέας καὶ Λοκρούς, βοηθεῖν κελεύοντες κατὰ τάχος ἐς Μαντίνειαν. ????????? ????????? γὰρ διὰ μέ σου） , ὅμως δὲ ἠπείγοντο. [5] ??? Μαντινικήν, καὶ στρατοπεδευσάμενοι πρὸς τῷ Ἡρακλείῳ ἐδῄουν τὴν γῆν.

65. ο ἱ δ᾽ Ἀργεῖοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ὡς εἶδον αὐτούς, καταλαβόντες χωρίον ἐρυμνὸν καὶ δυσπρόσοδον παρετάξαντο ὡς ἐς μάχην. [2] καὶ οἱ Λακεδαιμόνιοι εὐθὺς αὐτοῖς ἐπῇσαν: καὶ μέχρι μὲν λίθου καὶ ἀκοντίου βολῆς ἐχώρησαν, ἔπειτα τῶν πρεσβυτέρων τις Ἄγιδι ἐπεβόησεν, ὁ ρ ῶν πρὸς χωρίον καρτερὸν ἰόντας σφᾶς, ὅτι διανοεῖται κακὸν κακῷ ἰᾶσθαι, δηλῶν τῆς ἐξ Ἄργους ἐπαιτίου ἀναχωρήσεως τὴν παροῦσαν ἄκαιρον προθυμίαν ἀνάληψιν βουλόμενον εἶναι. [3] ὁ δέ, εἴτε καὶ διὰ τὸ ἐπιβόημα εἴτε καὶ αὐτῷ ἄλλο τι ἢ κατὰ τὸ αὐτὸ δόξαν ἐξαίφνη ς , πάλιν τὸ στράτευμα κατὰ τάχος πρὶν ξυμμεῖξαι ἀπῆγεν. [4] καὶ ἀφικόμενος πρὸς τὴν Τεγεᾶτιν τὸ ὕδωρ ἐξέτρεπεν ἐς τὴν Μαντινικήν, περὶ οὗπερ ὡς τὰ πολλὰ βλάπτοντος ὁποτέρωσε ἂν ἐσπίπτῃ Μαντινῆς καὶ Τεγεᾶται πολεμοῦσιν. ἐβούλετο δὲ τοὺς ἀπὸ τοῦ λόφου βοηθοῦ ντας ἐπὶ τὴν τοῦ ὕδατος ἐκτροπήν, ἐπειδὰν πύθωνται, καταβιβάσαι [τοὺς Ἀργείους καὶ τοὺς ξυμμάχους ] καὶ ἐν τῷ ὁμαλῷ τὴν μάχην ποιεῖσθαι. [5] καὶ ὁ μὲν τὴν ἡμέραν ταύτην μείνας αὐτοῦ περὶ τὸ ὕδωρ ἐξέτρεπεν: οἱ δ᾽ Ἀργεῖοι καὶ οἱ ξύμμαχοι τὸ μὲν πρῶτον καταπλ αγέντες τῇ ἐξ ὀλίγου αἰφνιδίῳ αὐτῶν ἀναχωρήσει οὐκ εἶχον ὅτι εἰκάσωσιν: εἶτα ἐπειδὴ ἀναχωροῦντες ἐκεῖνοί τε ἀπέκρυψαν καὶ σφεῖς ἡσύχαζον καὶ οὐκ ἐπηκολούθουν, ἐνταῦθα τοὺς ἑαυτῶν στρατηγοὺς αὖθις ἐν αἰτίᾳ εἶχον τό τε πρότερον καλῶς ληφθέντας πρὸς Ἄργει Λακ εδαιμονίους ἀφεθῆναι καὶ νῦν ὅτι ἀποδιδράσκοντας οὐδεὶς ἐπιδιώκει, ἀλλὰ καθ᾽ ἡσυχίαν οἱ μὲν σῴζονται, σφεῖς δὲ προδίδονται. [6] οἱ δὲ στρατηγοὶ ἐθορυβήθησαν μὲν τὸ παραυτίκα, ὕστερον δὲ ἀπάγουσιν αὐτοὺς ἀπὸ τοῦ λόφου καὶ προελθόντες ἐς τὸ ὁμαλὸν ἐστρατοπεδ εύσαντο ὡς ἰόντες ἐπὶ τοὺς πολεμίους.

66. τ ῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ οἵ τε Ἀργεῖοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ξυνετάξαντο, ὡς ἔμελλον μαχεῖσθαι, ἢν περιτύχωσιν: οἵ τε Λακεδαιμόνιοι ἀπὸ τοῦ ὕδατος πρὸς τὸ Ἡράκλειον πάλιν ἐς τὸ αὐτὸ στρατόπεδον ἰόντες ὁρῶσι δι᾽ ὀλίγου τοὺς ἐναντίους ἐν τάξει τε ἤδη πάντας καὶ ἀπὸ τοῦ λόφο υ προεληλυθότας. [2] . διὰ βραχείας γὰρ μελλήσεως ἡ παρασκευὴ αὐτοῖς ἐγίγνετο, καὶ εὐθὺς ὑπὸ σπουδῆς καθίσταντο ἐς κόσμον τὸν ἑαυτῶν, Ἄγιδος τοῦ βασιλέως ἕκαστα ἐξηγουμένου κατὰ τὸν νόμον. [3] ??? αὐτὸς φράζει τὸ δέον, οἱ δὲ τοῖς λοχαγοῖς, ἐκεῖνοι δὲ τοῖς πεντηκοντῆρσιν, αὖθις δ᾽ οὗτοι τοῖς ἐνωμοτάρχοις καὶ οὗτοι τῇ ἐνωμοτίᾳ. [4] καὶ αἱ παραγγέλσεις, ἤν τι βούλωνται, κατὰ τὰ αὐτὰ χωροῦσι καὶ ταχεῖαι ἐπέρχονται: σχεδὸν γάρ τι πᾶν πλὴν ὀλίγου τὸ στρατόπεδον τῶν Λακεδαιμονίων ἄρχοντες ἀρχόντων εἰσί, καὶ τὸ ἐπιμελὲς τοῦ δρωμένου πολλοῖς προσήκει.

67. τότε δὲ κέρας μὲν εὐώνυμον Σκιρῖται αὐτοῖς καθίσταντο, αἰεὶ ταύτην τὴν τάξιν Для получения дополнительной информации: παρὰ δ᾽ αὐτοὺς οἱ ἀπὸ Θρᾴκης Βρασίδειοι στρατιῶται καὶ νεοδαμώδεις μετ᾽ αὐτῶν: ἔπειτ᾽ ἤδη Λακεδαιμόνιοι αὐτοὶ ἑξῆς καθίστασαν τοὺς λόχους, καὶ παρ᾽ αὐτοὺς Ἀρκάδων Ἡραιῆς, μετὰ δὲ τούτους Μαινάλιοι, καὶ ἐπὶ τῷ δεξ ι ῷ κέρᾳ Τεγεᾶται καὶ Λακεδαιμονίων ὀλίγοι τὸ ἔσχατον ἔχοντες, καὶ οἱ ἱππῆς αὐτῶν ἐφ᾽ ἑκατέρῳ τῷ κέρᾳ. [2] Λακεδαιμόνιοι μὲν οὕτως ἐτάξαντο: οἱ δ᾽ κέρας Μαντινῆς εἶχον, ὅτι ἐν τῇ ἐκείνων τὸ ἔργον ἐγίγνετο, παρὰ δ᾽ αὐτοὺς οἱ ξύμμαχ οι Ἀρκάδων ἦσαν, ἔπειτα Ἀργείων οἱ χίλιοι λογάδες, οἷς ἡ πόλις ἐκ πολλοῦ ἄσκησιν τῶν ἐς τὸν πόλεμον δημοσίᾳ παρεῖχε, καὶ ἐχόμενοι αὐτῶν οἱ ἄλλοι Ἀργεῖοι, καὶ μετ᾽ αὐτοὺς οἱ ξύμμαχοι αὐτῶν, Κλεωναῖοι καὶ Ὀρνεᾶται, ἔπειτα Ἀθηναῖοι ἔσχατοι τὸ εὐώνυμον κέρας ἔ χοντες , καὶ ἱππῆς μετ᾽ αὐτῶν οἱ οἰκεῖοι.

68. τάξις μὲν ἥδε καὶ παρασκευὴ ἀμφοτέρων ἦν, τὸ δὲ στρατόπεδον τῶν Λακεδαιμονίων μεῖζον ἐφάνη. [2] ἀριθμὸν δὲ γράψαι ἢ καθ᾽ ἑκάστους ἑκατέρων ἢ ξύμπαντας οὐκ ἂν ἐδυνάμην ἀκριβῶς: τὸ μὲν γὰρ Λακεδαιμονίων πλῆθος διὰ τῆς πολιτείας τὸ κρυπτὸν ἠγνοεῖτο, τῶν δ᾽ αὖ διὰ τὸ ἀνθρώπειον κομπῶδες ἐς τὰ οἰκεῖα πλήθη ἠπιστεῖτο. ἐκ μέντοι τοιοῦδε λογισμοῦ ἔξεστί τῳ σκοπεῖν τὸ Λακεδαιμονίων τότε παραγενόμενον πλῆθος. [3] ?????? λόχῳ πεντηκοστύες ἦσαν τέσσαρες, κα ὶ ἐν τῇ πεντηκοστύι ἐνωμοτίαι τέσσαρες. τῆς τε ἐνωμοτίας ἐμάχοντο ἐν τῷ πρώτῳ ζυγῷ τέσσαρες: ἐπὶ δὲ βάθος ἐτάξαντο μὲν οὐ πάντες ὁμοίως, ἀλλ᾽ ὡς λοχαγὸς ἕκαστος ἐβούλετο, ἐπὶ πᾶν δὲ κατέστησαν ἐπὶ ὀκτώ. παρὰ δὲ ἅπαν πλὴν Σκιριτῶν τετρακόσιοι καὶ δυοῖν δέ οντες πεντήκοντα ἄνδρες ἡ πρώτη τάξις ἦν.

69. ?????? τῶν οἰκείων στρατηγῶν τοιαίδε ἐγίγνοντο, Μαντινεῦσι μὲν ὅτι ὑπέρ τε πατρίδος ἡ μάχη ἔσται καὶ ὑπὲρ ἀρχῆς ἅμα καὶ δουλείας, τὴν μὲν μὴ πειρασαμένοις ἀφαιρεθῆναι, τῆς δὲ μὴ αὖθις πειρᾶσθ αι : Ἀργείοις δὲ ὑπὲρ τῆς τε παλαιᾶς ἡγεμονίας καὶ τῆς ἐν Πελοποννήσῳ ποτὲ ἰσομοιρίας μὴ διὰ παντὸς στερισκομένους ἀνέχεσθαι, καὶ ἄνδρας ἅμα ἐχθροὺς καὶ ἀστυγείτονας ὑπὲρ πολλῶν ἀδικημάτων ἀμύνασθαι: τοῖς δὲ Ἀθηναίοις καλὸν εἶναι μετὰ πολλῶν καὶ ἀγαθῶν ξυμμ άχων ἀγωνιζομένους μηδενὸς λείπεσθαι, καὶ ὅτι ἐν Πελοποννήσῳ Λακεδαιμονίους νικήσαντες τήν τε ἀρχὴν βεβαιοτέραν καὶ μείζω ἕξουσι καὶ οὐ μή ποτέ τις αὐτοῖς ἄλλος ἐς τὴν γῆν ἔλθῃ. [2] τοῖς μὲν Ἀργείοις καὶ ξυμμάχοις τοιαῦτα παρῃνέθη, Λακεδαιμόνιοι δὲ καθ᾽ ἑκ άστους τε καὶ μετὰ τῶν πολεμικῶν νόμων ἐν σφίσιν αὐτοῖς ὧν ἠπίσταντο τὴν παρακέλευσιν τῆς μνήμης ἀγαθοῖς οὖσιν ἐποιοῦντο, εἰδότες ἔργων ἐκ πολλοῦ μελέτην πλείω σῴζουσαν ἢ λόγων δι᾽ ὀλίγου καλῶς ῥηθεῖσαν παραίνεσιν.

70. κα ὶ μετὰ ταῦτα ἡ ξύνοδος ἦν, Ἀργεῖοι μὲν καὶ οἱ ξύμμαχοι ἐντόνως καὶ ὀργῇ χωροῦντες, Λακεδαιμόνιοι δὲ βραδέως καὶ ὑπὸ αὐλητῶν πολλῶν ὁμοῦ ἐγκαθεστώτων, οὐ τοῦ θείου χάριν, ἀλλ᾽ ἵνα ὁμαλῶς μετὰ ῥυθμοῦ βαίνοντες προσέλθοιεν καὶ μὴ διασπασθείη αὐτοῖς ἡ τάξις, ὅπερ φιλεῖ τὰ μεγάλα στρατόπεδα ἐν ταῖς προσόδοις ποιεῖν.

71. ξυνιόντων δ᾽ ἔτι Ἆγις ὁ βασιλεὺς τοιόνδε ἐβουλεύσατο δρᾶσαι. Для получения дополнительной информации: ξυνόδοις μᾶλλον ἐξωθεῖται, καὶ περιίσχουσι κατὰ τὸ τῶν ἐ ναντίων εὐώνυμον ἀμφότεροι τῷ δεξιῷ, διὰ τὸ φοβουμένους προσστέλλειν τὰ γυμνὰ ἕκαστον ὡς μάλιστα τῇ τοῦ ἐν δεξιᾷ παρατεταγμένου ἀσπίδι καὶ νομίζειν τὴν πυκνότητα τῆς ξυγκλῄσεως εὐσκεπαστότατον εἶναι: καὶ ἡγεῖται μὲν τῆς αἰτίας ταύτης ὁ πρωτοστάτης τοῦ δεξι ο ῦ κέρως, προθυμούμενος ἐξαλλάσσειν αἰεὶ τῶν ἐναντίων τὴν ἑαυτοῦ γύμνωσιν, ἕπονται δὲ διὰ τὸν αὐτὸν φόβον καὶ οἱ ἄλλοι. [2] ??? οἱ Λακεδαιμόνιοι καὶ Τεγεᾶται τῶν Ἀθηναίων, ὅσῳ Это и есть то, что вам нужно. [3] δείσας δὲ Ἆγις μὴ σφῶν κυκλωθῇ τὸ εὐώνυμον, καὶ νομίσας ἄγαν περιέχειν τοὺς Μαντινέας, τοῖς μὲν Σκιρίταις καὶ Βρασιδείοις ἐσήμηνεν ἐπεξαγαγόντας ἀπὸ σφῶν ἐξισῶσαι τοῖς Μαντινεῦσιν, ἐς δὲ τὸ διάκενον τοῦτο παρήγγγελλεν ἀπὸ τοῦ δεξιοῦ κέ ρως δύο λόχους τῶν πολεμάρχων Ἱππονοΐδᾳ καὶ Ἀριστοκλεῖ ἔχουσι παρελθεῖν καὶ ἐσβαλόντας πληρῶσαι, νομίζων τῷ θ᾽ ἑαυτῶν δεξιῷ ἔτι περιουσίαν ἔσεσθαι καὶ τὸ κατὰ τοὺς Μαντινέας βεβαιότερον τετάξεσθαι.

72. ?????? Ἀριστοκλέα καὶ τὸν Ἱππονοΐδαν μὴ 'θελῆσαι παρελθεῖν, ἀλλὰ καὶ διὰ τοῦτο τὸ αἰτίαμα ὕστερον φεύγειν ἐκ Σπάρτης δόξαντας μαλακισθῆναι, καὶ τοὺς πολεμίους φθάσαι τῇ προσμείξει, καὶ κελεύσαντος αὐτοῦ, ἐπὶ τοὺς Σκιρίτας ὡς οὐ παρῆλθον οἱ λόχοι, πάλιν αὖ σφίσι προσμεῖξαι, μὴ δυνηθῆναι ἔτι μηδὲ τούτους ξυγκλῇσαι. [2] ????????? ἀνδρείᾳ ἔδειξαν οὐχ ἧσσον περιγενόμενοι. [3] ἐπειδὴ γὰρ ἐν χερσὶν ἐγίγνοντο τοῖς ἐναντίοις, τὸ μὲν τῶν Μαντι νέων δεξιὸν τρέπει αὐτῶν τοὺς Σκιρίτας καὶ τοὺς Βρασιδείους, καὶ ἐσπεσόντες οἱ Μαντινῆς καὶ οἱ ξύμμαχοι αὐτῶν καὶ τῶν Ἀργείων οἱ χίλιοι λογάδες κατὰ τὸ διάκενον καὶ οὐ ξυγκλῃσθὲν τοὺς Λακεδαιμονίους διέφθειρον καὶ κυκλωσάμενοι ἔτρεψαν καὶ ἐξέωσαν ἐς τὰς ἁμ άξας καὶ τῶν πρεσβυτέρων τῶν ἐπιτεταγμένων ἀπέκτεινάν τινας. [4] . μέσῳ, ᾗπερ ὁ βασιλεὺς Ἆγις ἦν καὶ περὶ αὐτὸν οἱ τριακόσιοι ἱππῆς καλούμενοι, προσπεσόντες τῶν [τε] Ἀργείων τοῖς πρ εσβυτέροις καὶ πέντε λόχοις ὠνομασμένοις καὶ Κλεωναίοις καὶ Ὀρνεάταις καὶ Ἀθηναίων τοῖς παρατεταγμένοις, ἔτρεψαν οὐδὲ ἐς χεῖρας τοὺς πολλοὺς ὑπομείναντας, ἀλλ᾽ ὡς ἐπῇσαν οἱ Λακεδαιμόνιοι εὐθὺς ἐνδόντας καὶ ἔστιν οὓς καὶ καταπατηθέντας τοῦ μὴ φθῆναι τὴν ἐγκ ατάληψιν .

73. ὡς δὲ ταύτῃ ἐνεδεδώκει τὸ τῶν Ἀργείων καὶ ξυμμάχων στράτευμα, παρερρήγνυντο ἤδη ἅμα καὶ ἐφ᾽ ἑκάτερα, καὶ ἅμα τὸ δεξιὸν τῶν Λακεδαιμονίων καὶ Τεγεατῶν ἐκυκλοῦτο τῷ περιέχοντι σφῶν τοὺς Ἀθηναίους, καὶ ἀμφοτέρωθεν αὐτοὺς κίνδυνος περιειστήκει, τῇ μὲν κυκλουμέ νους , τῇ δὲ ἤδη ἡσσημένους. καὶ μάλιστ᾽ ἂν τοῦ στρατεύματος ἐταλαιπώρησαν, εἰ μὴ οἱ ἱππῆς παρόντες αὐτοῖς ὠφέλιμοι ἦσαν. [2] καὶ ξυνέβη τὸν Ἆγιν, ὡς ᾔσθετο τὸ εὐώνυμον σφῶν πονοῦντὸ κατὰ τοὺς Μαντινέας καὶ τῶν Ἀργείων τοὺς χιλίους, παραγγεῖλαι παντὶ τῷ στρ ατεύματι χωρῆσαι ἐπὶ τὸ νικώμενον. [3] ?????? ἀπὸ σφῶν τὸ στράτευμα, καθ᾽ ἡσυχίαν ἐσώθησαν καὶ τῶν Ἀργείων μετ᾽ αὐτῶν τὸ ἡσσηθέν: οἱ δὲ Μαντινῆς καὶ οἱ ξύμμαχοι καὶ τῶν Ἀργείων οἱ λογάδες οὐκ έτι πρὸς τὸ ἐγκεῖσθαι τοῖς ἐναντίοις τὴν γνώμην εἶχον, ἀλλ᾽ ὁρῶντες τούς τε σφετέρους νενικημένους καὶ τοὺς Λακεδαιμονίους ἐπιφερομένους ἐς φυγὴν ἐτράποντο. [4] . ἐσώθη. ἡ μέντοι φ υγ ὴ καὶ ἀποχώρησις οὐ βίαιος οὐδὲ μακρὰ ἦν: οἱ γὰρ Λακεδαιμόνιοι μέχρι μὲν τοῦ τρέψαι χρονίους τὰς μάχας καὶ βεβαίους τῷ μένειν ποιοῦνται, τρέψαντες δὲ βραχείας καὶ οὐκ ἐπὶ πολὺ τὰς διώξεις.

74. ??? μεγίστη δὴ τῶν Ἑλληνικῶν καὶ ὑπὸ ἀξιολογωτάτων πόλεων ξυνελθοῦσα. [2] . καὶ τοὺς νεκροὺς ἐσκύλευον, κ α ὶ τοὺς αὑτῶν ἀνείλοντο καὶ ἀπήγαγον ἐς Τεγέαν, οὗπερ ἐτάφησαν, καὶ τοὺς τῶν πολεμίων ὑποσπόνδους ἀπέδοσαν. [3] . διακόσιοι, καὶ Ἀθηναίων ξὺν Αἰγινήταις διακόσιοι καὶ οἱ στρατηγοὶ ἀμ φότεροι . Λακεδαιμονίων δὲ οἱ μὲν ξύμμαχοι οὐκ ἐταλαιπώρησαν ὥστε καὶ ἀξιόλογόν τι ἀπογενέσθαι: αὐτῶν δὲ χαλεπὸν μὲν ἦν τὴν ἀλήθειαν πυθέσθαι, ἐλέγοντο δὲ περὶ τριακοσίους ἀποθανεῖν.

75. τ ῆς δὲ μάχης μελλούσης ἔσεσθαι καὶ Πλειστοάναξ ὁ ἕτερος βασιλεὺς ἔχων τούς τε πρεσβυτέρους καὶ νεωτέρους ἐβοήθησε, καὶ μέχρι Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время. [2] καὶ τοὺς ἀπὸ Κορίνθου καὶ ἔξω Ἰσθμοῦ ξυμμάχους ἀπέστρεψαν πέμψαντες οἱ Λ ακεδαιμόνιοι , καὶ αὐτοὶ ἀναχωρήσαντες καὶ τοὺς ξυμμάχους ἀφέντες （ Κάρν εια γὰρ αὐτοῖς ἐτύγχανον ὄντα ） τὴν ἑορτὴν ἦγον. [3] ?????? νήσῳ ξυμφορὰν καὶ ἐς τὴν ἄλλην ἀβουλίαν τε καὶ βραδυτῆτα ἑνὶ ἔργῳ τούτῳ ἀπελύσαντο, τύχῃ μέν, ὡς ἐδόκουν, κακιζόμενοι, γνώμῃ δὲ οἱ αὐτοὶ ἔτι ὄντες. [4] τ ῇ δὲ προτέρᾳ ἡμέρᾳ ξυνέβη τῆς μάχης ταύτης καὶ τοὺς Ἐπιδαυρίους πανδημεὶ ἐσβαλεῖν ἐς τὴν Ἀργείαν ὡς ἐρῆμον οὖσαν καὶ τοὺς ὑπολοίπους φύλακας τῶν Ἀργείων ἐξελθόντων αὐτῶν διαφθεῖραι πολλούς. [5] ????????? Ἀθηναίων χιλίων πρὸς τοῖς προτέροις ἐστράτευσαν ἅπαντες οἱ ξύμμαχοι οὗτοι εὐθὺς ἐπὶ Ἐπίδαυρον, ἕως οἱ Λακεδαιμόνιοι Κάρνεια ἦγον, καὶ διελόμενοι τὴν πόλιν περιετείχιζον. [6] καὶ οἱ μὲν ἄλλοι ἐξεπαύσαντο, Ἀθηναῖοι δέ, ὥσπερ προσετάχθησαν, τὴν ἄκραν τὸ Ἡραῖον εὐθὺς ἐξειργάσαντο. καὶ ἐν τούτῳ ξυγκαταλιπόντες ἅπαντες τῷ τειχίσματι φρουρὰν ἀνεχώρησαν κατὰ πόλεις ἕκαστοι. καὶ τὸ θέρος ἐτελεύτα.

76. το ῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου χειμῶνος ἀρχομένου εὐθὺς οἱ Λακεδαιμόνιοι, ἐπειδὴ τὰ Κάρνεια ἤγαγον, ἐξεστράτευσαν, καὶ ἀφικόμενοι ἐς Τεγέαν λόγους προύπεμπον ἐς τὸ Ἄργος ξυμβατηρίους. [2] . ργει καταλῦσαι: καὶ ἐπειδὴ ἡ μάχη ἐγεγένητο, πολλῷ μᾶλλον ἐδύναντο πείθειν τοὺς πολλοὺς ἐς τὴν ὁμολογίαν. ἐβούλοντο δὲ πρῶτον σπονδὰς ποιήσαντες πρὸς τοὺς Λακεδαιμονίους αὖθις ὕστερον καὶ ξυμμαχίαν, καὶ οὕτως ἤδη τῷ δήμῳ ἐπιτίθεσθαι. [3] καὶ ἀφικνεῖται πρό ξενος ὢν Ἀργείων Λίχας ὁ Ἀρκεσιλάου παρὰ τῶν Λακεδαιμονίων δύο λόγω φέρων ἐς τὸ Ἄργος, τὸν μὲν καθ᾽ ὅτι Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете быть уверены, что это действительно так. ?????? ἄνδρες οἱ τοῖς Λακεδαιμονίοις π ράσσοντες , ἤδη καὶ ἐκ τοῦ φανεροῦ τολμῶντες, ἔπεισαν τοὺς Ἀργείους προσδέξασθαι τὸν ξυμβατήριον λόγον. ἔστι δὲ ὅδε.

77. ' καττάδε δοκεῖ τᾷ ἐκκλησίᾳ τῶν Λακεδαιμονίων ξυμβαλέσθαι ποττὼς Ἀργείως, ἀποδιδόντας τὼς παῖδας τοῖς Ὀρχομενίοις καὶ τὼς ἄνδρας τοῖς Μαιναλίοις, καὶ τὼς ἄνδρας τὼς ἐν Μαντινείᾳ τοῖς Λακεδαιμονίοις ἀποδιδόντας, καὶ ἐξ Ἐπιδαύρω ἐκβῶντας καὶ τὸ τεῖχος ἀναιρίο ντας . [2] . καὶ τοῖς Λακεδαιμονίοις καὶ τοῖς τῶν Λακεδαιμονίων ξυμμάχοις καὶ τοῖς τῶν Ἀργείων ξυμμάχοις. [3] καὶ αἴ τινα τοὶ Λακεδαιμόνιοι παῖδα ἔχοντι, ἀποδόμεν ταῖς πολίεσσι πάσαις. [4] περὶ δὲ τῶ σιῶ σύματος, αἰ μὲν λῆν, τοῖς Ἐπιδαυρίοις ὅρκον δόμεν, <αἰ> δέ, αὐτὼς ὀμόσαι. [5] τὰς δὲ πόλιας τὰς ἐν Πελοποννάσῳ, καὶ μικρὰς καὶ μεγάλας, αὐτονόμως ἦμεν πάσας καττὰ πάτρια. [6] αἰ δέ κα τῶν ἐκτὸς Πελοποννάσω τις ἐπὶ τὰν Πελοπόννασον γᾶν ἴῃ ἐπὶ κακῷ, ἀλεξέμεναι ἁμόθι βωλευσαμένως, ὅπᾳ κα δικαιότατα δοκῇ τοῖς Πελοπονννασίοις. [7] ὅσσοι δ᾽ ἐκτὸς Πελοποννάσω τῶν Λακεδαιμονίων ξύμμαχοί ἐντι, ἐν τῷ αὐτῷ ἐσσίονται ἐν τῷπερ καὶ τοὶ Λακεδαιμόνιοι, καὶ τοὶ τῶν Ἀργείων ξύμμαχοι ἐν τ<ῷ αὐτῷ ἐσσίονται ἐν τῷπερ καὶ τοὶ Ἀργεῖοι>, τὰν αὐτῶν ἔχοντες. [8] ἐπιδείξαντας δὲ τοῖς ξυμμάχοις ξυμβαλέσθαι, αἴ κα αὐτοῖς δοκῇ. αἰ δέ τι δοκῇ τοῖς ξυμμάχοις, οἴκαδ᾽ ἀπιάλλην.

78. το ῦτον μὲν τὸν λόγον προσεδέξαντο πρῶτον οἱ Ἀργεῖοι, καὶ τῶν Λακεδαιμονίων τὸ στράτευμα ἀνεχώρησεν ἐκ τῆς Τεγέας ἐπ᾽ οἴκου: μετὰ δὲ τοῦτο ἐπιμειξίας οὔσης ἤδη παρ᾽ ἀλλήλους, οὐ πολλῷ ὕστερον ἔπραξαν αὖθις οἱ αὐτοὶ ἄνδρες ὥστε τὴν Μαντινέων καὶ τὴν Ἀθηναίων καὶ Ἠλείων ξυμμαχίαν ἀφέντας Ἀργείους σπονδὰς καὶ ξυμμαχίαν ποιήσασθαι πρὸς Λακεδαιμονίους. καὶ ἐγένοντο αἵδε.

79. ' καττάδε ἔδοξε τοῖς Λακεδαιμονίοις καὶ Ἀργείοις σπονδὰς καὶ ξυμμαχίαν ἦμεν πεντήκοντα ἔτη, ἐπὶ τοῖς ἴσοις καὶ ὁμοίοις δίκας διδόντας καττὰ πάτρια: ταὶ δὲ ??? τᾶν σπονδᾶν καὶ τᾶς ξυμμαχίας αὐτόνομοι καὶ αὐτοπόλιες, τὰν αὐτῶν ἔχοντες, καττὰ πάτρια δίκας διδόντες τὰς ἴσας καὶ ὁμοίας. [2] ὅσσοι δὲ ἔξω Πελοποννάσω Λακεδαιμονίοις ξύμμαχοί ἐντι, ἐν τοῖς αὐτοῖς ἐσσίονται τοῖσπερ καὶ τοὶ Λακεδαιμόνιοι: καὶ τοὶ τῶν Ἀργείων ξύμμαχοι ἐν τῷ αὐτῷ ἐσσίονται τῷπερ καὶ τοὶ Ἀργεῖοι, τὰν αὐτῶν ἔχοντες. [3] . δικαιότατα κρίναντας τοῖς ξυμμάχοις. ( 4) περὶ ὅρων αἴτε περὶ ἄλλω τινός, διακριθῆμεν. αἰ δέ τις τῶν ξυμμάχων πόλις πόλι ἐρίζοι, ἐς πόλιν ἐλθῆν ἅντινα ἴσαν ἀμφοῖν ταῖς πολίεσσι δοκείοι. τὼς δὲ ἔτας καττὰ πάτρια δικάζεσθαι.'

80 ) Если это так, то, пожалуйста. κοινῇ δὲ ἤδη τὰ πράγματα τιθέμενοι ἐψηφίσαντο κήρυκα καὶ πρεσβείαν παρ᾽ Ἀθηναίων μὴ προσδέχεσθαι, ἢν μὴ ἐκ Πελοποννήσου Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете получить больше информации о том, как это сделать. [2] καὶ τά τε Θρᾴκης χωρία καὶ ὡς Περδίκκαν ἔπεμψαν ἀμφότεροι πρέσβεις, καὶ ἀνέπεισαν Περδίκκαν ξυνομόσαι σφίσιν. ο??? ἑώρα: ἦν δὲ καὶ αὐτὸς τὸ ἀρχαῖον ἐξ Ἄργους. καὶ τοῖς Χαλκιδεῦσι τούς τε παλαιοὺς ὅρκους ἀνενεώσαντο καὶ ἄλλους ὤμοσαν. [3] ἔπεμψαν δὲ καὶ παρὰ τοὺς Ἀθηναίους οἱ Ἀργεῖοι πρέσβεις, τὸ ἐξ Ἐπιδαύρου τεῖχος κελεύοντες ἐκλιπεῖν. οἱ δ᾽ ὁρῶντες ὀλίγοι πρὸ ς πλείους ὄντες τοὺς ξυμφύλακας, ἔπεμψαν Δημοσθένη τοὺς σφετέρους ἐξάξοντα. ὁ δὲ ἀφικόμενος καὶ ἀγῶνά τινα πρόφασιν γυμνικὸν ἔξω τοῦ φρουρίου ποιήσας, Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать следующее: καὶ ὕστερον Ἐπιδαυρίοις ἀνανεωσάμενοι τὰς σπονδὰς αὐτοὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἀπέδοσαν τὸ τείχισμα.

81. μετὰ δὲ τὴν τῶν Ἀργείων ἀπόστασιν ἐκ τῆς ξυμμαχίας καὶ οἱ Μαντινῆς, τὸ μὲν πρῶτον ἀντέχοντες, ἔπειτ᾽ οὐ δυνάμενοι ἄνευ τῶν Ἀργείων, ξυνέβησαν καὶ αὐτοὶ τοῖς Λακεδαιμονίοις καὶ τὴν ἀρχὴν ἀφεῖσαν τῶν πόλεων. [2] καὶ Λακεδ αιμόνιοι καὶ Ἀργεῖοι, χίλιοι ἑκάτεροι, ξυστρατεύσαντες τά τ᾽ ἐν Σικυῶνι ἐς ὀλίγους μᾶλλον κατέστησαν αὐτοὶ οἱ Λακεδαιμόνιοι ἐλθόντες, καὶ μετ᾽ ἐκεῖνα ξυναμφότεροι ἤδη καὶ τὸν ἐν Ἄργει δῆμον κατέλυσαν, καὶ ὀλιγαρχία ἐπιτηδεία τοῖς Λακεδαιμονίοις κατέστη. καὶ πρὸς ἔαρ ἤδη ταῦτα ἦν τοῦ χειμῶνος λήγοντος, καὶ τέταρτον καὶ δέκατον ἔτος τῷ πολέμῳ ἐτελεύτα.

82. το ῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου θέρους Διῆς τε οἱ ἐν Ἄθῳ ἀπέστησαν Ἀθηναίων πρὸς Χαλκιδέας, καὶ Λακεδαιμόνιοι τὰ ἐν Ἀχαΐᾳ οὐκ ἐπιτηδείως πρότερον ἔχοντα καθίσταντο. [2] κα ὶ Ἀργείων ὁ δῆμος κατ᾽ ὀλίγον ξυνιστάμενός τε καὶ ἀναθαρσήσας ἐπέθεντο τοῖς ὀλίγοις, τηρήσαντες αὐτὰς τὰς γυμνοπαιδίας τῶν Λακεδαιμονίων: καὶ μάχης γενομένης ἐν τῇ πόλει ἐπεκράτησεν ὁ δῆμος, καὶ τοὺς μὲν ἀπέκτεινε, τοὺς δὲ ἐξήλασεν. [3] οἱ δὲ Λακεδαιμόνι οι , ἕως μὲν αὐτοὺς μετεπέμποντο οἱ φίλοι, οὐκ ἦλθον ἐκ πλέονος, ἀναβαλόμενοι δὲ τὰς γυμνοπαιδίας ἐβοήθουν. καὶ ἐν Τεγέᾳ πυθόμενοι ὅτι νενίκηνται οἱ ὀλίγοι, προελθεῖν οὐκέτι ἠθέλησαν δεομένων τῶν διαπεφευγότων, ἀναχωρήσαντες δὲ ἐπ᾽ οἴκου τὰς γυμνοπαιδία ς ἦγον. [4] καὶ ὕστερον ἐλθόντων πρέσβεων ἀπό τε τῶν ἐν τῇ πόλει [ἀγγέλων] καὶ τῶν ἔξω Ἀργείων, παρόντων τε τῶν ξυμμάχων καὶ ῥηθέντων πολλῶν ἀφ᾽ ἑκατέρων ἔγνωσαν μὲν ἀδικεῖν τοὺς ἐν τῇ πόλει, καὶ ἔδοξεν αὐτοῖς στρατεύειν ἐς Ἄργος, διατριβαὶ δὲ καὶ μελλήσει ς ἐγίγνοντο. [5] ??? Ἀθηναίων ξυμμαχίαν πάλιν προσαγόμενός τε καὶ νομίζων μέγιστον ἂν σφᾶς ὠφελῆσαι, τειχίζει μακρὰ τείχη ἐς θάλασσαν, ὅπως, ἢν τῆς γῆς εἴργωνται, ἡ κατὰ θάλασσαν σφᾶς μ ετ ὰ τῶν Ἀθηναίων ἐπαγωγὴ τῶν ἐπιτηδείων ὠφελῇ. [6] ξυνῄδεσαν δὲ τὸν τειχισμὸν καὶ τῶν ἐν Πελοποννήσῳ τινὲς πόλεων. Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать следующее: καὶ ἐκ τῶν Ἀθηνῶν αὐτοῖς ἦλθον τέκτονες καὶ λιθουργοί. καὶ τὸ θέρ ος ἐτελεύτα.

83. το ῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου χειμῶνος Λακεδαιμόνιοι ὡς ᾔσθοντο τειχιζόντων, ἐστράτευσαν ἐς τὸ Ἄργος αὐτοί τε καὶ οἱ ξύμμαχοι πλὴν Κορινθίων: ὑπῆρχε δέ τι αὐτοῖς καὶ ἐκ τοῦ Ἄργους αὐτόθεν πρασσόμενον. ἦγε δὲ τὴν στρατιὰν Ἆγις Ἀρχιδάμου Λακεδαιμονίων βασιλεύς. [2] καὶ ??? οἰκοδομούμενα τείχη ἑλόντες καὶ καταβαλόντες καὶ Ὑσιὰς χωρίον τῆς Ἀργείας λαβόντες καὶ τοὺς ἐλευθέρους ἅπαντας οὓς ἔλαβον ἀποκτείναντες ἀνεχώρησαν καὶ διελύθησαν κατὰ πόλεις. [3] ἐστρ άτευσαν δὲ μετὰ τοῦτο καὶ Ἀργεῖοι ἐς τὴν Φλειασίαν καὶ δῃώσαντες ἀπῆλθον, ὅτι σφῶν τοὺς φυγάδας ὑπεδέχοντο: οἱ γὰρ πολλοὶ αὐτῶν ἐνταῦθα κατῴκηντο. [4] κατέκλῃσαν δὲ τοῦ αὐτοῦ χειμῶνος καὶ Μακεδόνας Ἀθηναῖοι, Περδίκκᾳ ἐπικαλοῦντες τήν τε πρὸς Ἀργείους καὶ Λ ακεδαιμονίους γενομένην ξυνωμοσίαν, καὶ ὅτι παρασκευασαμένων αὐτῶν στρατιὰν ἄγειν ἐπὶ Χαλκιδέας τοὺς ἐπὶ Θρᾴκης καὶ Ἀμφίπολιν Νικίου τοῦ Νικηράτου στρατηγοῦντος ἔψευστο τὴν ξυμμαχίαν καὶ στρατεία μάλιστα διελύθη ἐκείνου †ἀπάραντος †: πολέμιος οὖν ἦν. Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете использовать их в качестве источника питания.

84. το ῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου θέρους Ἀλκιβιάδης τε πλεύσας ἐς Ἄργος ναυσὶν εἴκοσιν Ἀργείων τοὺς δοκοῦντας ἔτι ὑπόπτους εἶναι καὶ τὰ Λακεδαιμονίων φρονεῖν ἔλαβε τριακοσίους ἄνδρας, καὶ κατέθεντο αὐτοὺς Ἀθηναῖοι ἐς τὰς ἐγγὺς νήσους ὧν ἦρχον: καὶ ἐπὶ Μῆλον τὴν νῆσον Ἀ θηνα ῖοι ἐστράτευσαν ναυσὶν ἑαυτῶν μὲν τριάκοντα, Χίαις δὲ ἕξ, Λεσβίαιν δὲ δυοῖν, καὶ ὁπλίταις ἑαυτῶν μὲν διακοσίοις καὶ χιλίοις καὶ τοξόταις τριακοσίοις καὶ ἱπποτοξόταις εἴκοσι, τῶν δὲ ξυμμάχων καὶ νησιωτῶν ὁπλίταις μάλιστα πεντακοσίοις καὶ χιλίοις. [2] . ὑπακούειν ὥσπερ οἱ ἄλλοι νησιῶται, ἀλλὰ τὸ μὲν πρῶτον οὐδετέρων ὄντες ἡσύχαζον, ἔπειτα ὡς αὐτοὺς ἠνάγκαζον οἱ Ἀθηναῖοι δῃοῦντες τὴν γῆν, ἐς πόλεμον φανερὸν κατέστησαν. [3] στρατοπεδευσά μενοι οὖν ἐς τὴν γῆν αὐτῶν τῇ παρασκευῇ ταύτῃ οἱ στρατηγοὶ Κλεομήδης τε ὁ Λυκομήδους καὶ Τεισίας ὁ Τεισιμάχου, πρὶν ἀδικεῖν τι τῆς γῆς, λόγους πρῶτον ποιησομένους ἔπεμψαν πρέσβεις. οὓς οἱ Μήλιοι πρὸς μὲν τὸ πλῆθος οὐκ ἤγαγον, ἐν δὲ ταῖς ἀρχαῖς καὶ τοῖς ὀλί γοις λέγειν ἐκέλευον περὶ ὧν ἥκουσιν.

85. οἱ δὲ τῶν Ἀθηναίων πρέσβεις ἔλεγον τοιάδε. 'ἐπειδὴ οὐ πρὸς τὸ πλῆθος οἱ λόγοι γίγνονται, ὅπως δὴ μὴ ξυνεχεῖ ῥήσει οἱ πολλοὶ ἐπαγωγὰ καὶ ἀνέλεγκτα ἐσάπαξ ἀκούσαντες ἡμῶν ἀπατηθῶσιν （ γιγνώσκομεν γὰρ ὅτι τοῦτο φρονεῖ ἡμῶν ἡ ἐς τοὺς ὀλίγους ἀγωγή ） , ὑμεῖς οἱ καθήμενοι ἔτι ἀσφαλέστερον ποιήσατε. ?????? ἐπιτηδείως λέγεσθαι εὐθὺς ὑπολαμβάνοντες κρίνετε. καὶ πρῶτον εἰ ἀρέσκει ὡς λέγομεν εἴπατε.'

86. οἱ δὲ τῶν Μηλίων ξ ύνεδροι ἀπεκρίναντο 'ἡ μὲν ἐπιείκεια τοῦ διδάσκειν καθ᾽ ἡσυχίαν ἀλλήλους οὐ ψέγεται, τὰ δὲ τοῦ πολέμου παρόντα ἤδη καὶ οὐ μέλλοντα διαφέροντα αὐτοῦ φαίνεται. ὁρῶμεν γὰρ αὐτούς τε κριτὰς ἥκοντας ὑμᾶς τῶν λεχθησομένων καὶ τὴν τελευτὴν ἐξ αὐτοῦ κατὰ τὸ εἰκὸς περιγενομένοις μὲν τῷ δικαίῳ καὶ δι᾽ αὐτὸ μὴ ἐνδοῦσι πόλεμον ἡμῖν φέρουσαν, πεισθεῖσι δὲ δουλείαν.

87. ΑΘ . ε ?????? παρόντων καὶ ὧν ὁρᾶτε περὶ σωτηρίας βουλεύσοντες Если вы хотите, чтобы это было так: это не так, как нужно, λέγοιμεν ἄν.

88. МХЛ . ε ἰκὸς μὲν καὶ ξυγγνώμη ἐν τῷ τοιῷδε καθεστῶτας ἐπὶ πολλὰ καὶ λέγοντας καὶ δοκοῦντας τρέπεσθαι: ἡ μέντοι ξύνοδος καὶ περὶ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это, когда захотите, и это будет.

89. ΑΘ .ἡμεῖς τοίνυν οὔτε αὐτοὶ μετ᾽ ὀνομάτων καλῶν, ὡς ἢ δικαίως τὸν Μῆδον καταλύσαντες ἄρχομεν ἢ ἀδικούμενοι νῦν ἐπεξερχόμεθα, λόγων μῆκος ἄπιστον παρέξομεν, οὔθ᾽ ὑμᾶς ἀξιοῦμεν ἢ ὅτι Λακεδαιμονίων ἄποικοι ὄντες οὐ ξυνεστρατεύσατε ἢ ὡς ἡμᾶς οὐδὲν ἠδικήκατε λέγοντ ας οἴεσθαι πείσειν, τὰ δυνατὰ δ᾽ ἐξ ὧν ἑκάτεροι ἀληθῶς φρονοῦμεν διαπράσσεσθαι, ἐπισταμένους πρὸς εἰδότας ὅτι δίκαια μὲν ἐν τῷ ἀνθρωπείῳ λόγῳ ἀπὸ τῆς ἴσης ἀνάγκης κρίνεται, δυνατὰ δὲ οἱ προύχοντες πράσσουσι καὶ οἱ ἀσθενεῖς ξυγχωροῦσιν.

90. ΜΗΛ .ἧι μὲν δὴ νομίζομέν γε, χρήσιμον （ ἀνάγκη γάρ, ἐπειδὴ ὑμεῖς οὕτω παρὰ τὸ δίκαιον τὸ ξυμφέρον λέγειν ὑπέθεσθε ） μὴ καταλύειν ὑμᾶς τὸ κοινὸν ἀγαθόν, ἀλλὰ τῷ αἰεὶ ἐν κινδύνῳ γιγνομένῳ εἶναι τὰ εἰκότα καὶ δίκαια, καί τι καὶ ἐντὸς τοῦ ἀκριβοῦς πείσαντά τινα ὠφελη θ ῆναι. καὶ πρὸς ὑμῶν οὐχ ἧσσον τοῦτο, ὅσῳ καὶ ἐπὶ μεγίστῃ τιμωρίᾳ σφαλέντες ἂν τοῖς ἄλλοις παράδειγμα γένοισθε.

91. ΑΘ .ἡμεῖς δὲ τῆς ἡμετέρας ἀρχῆς, ἢν καὶ παυθῇ, οὐκ ἀθυμοῦμεν τὴν τελευτήν: οὐ γὰρ οἱ ἄρχοντες ἄλλων, ὥσπερ καὶ Λακεδαιμόνιοι, οὗτοι δεινοὶ τοῖς νικηθεῖσιν （ ἔστι δὲ οὐ πρὸς Λακεδαιμονίος ἡμῖν ὁ ἀγών ） , ἀλλ᾽ ἢν οἱ ὑπήκοοί που τῶν ἀρξάντων αὐτοὶ ἐπιθέμενοι κρατήσ ωσιν . [2] Для получения дополнительной информации: τῆς ἡμετέρας ἀρχῆς καὶ ἐπὶ σωτηρίᾳ νῦν τοὺς λόγους ἐροῦμεν τῆς ὑμετέρας πόλεως, ταῦτα δηλώσομεν, βουλόμενοι ἀπόνως μὲν ὑμῶν ἄρξαι, χρησίμως δ᾽ ὑμᾶς ἀμφοτέροις σωθῆναι.

92. ΜΗΛ . κα ὶ πῶς χρήσιμον ἂν ξυμβαίη ἡμῖν δουλεῦσαι, ὥσπερ καὶ ὑμῖν ἄρξαι;

93. ΑΘ .ὅτι ὑμῖν μὲν πρὸ τοῦ τὰ δεινότατα παθεῖν ὑπακοῦσαι ἂν γένοιτο, ἡμεῖς δὲ μὴ διαφθείραντες ὑμᾶς κερδαίνοιμεν ἄν.

94. ΜΗΛ .ὥστε [δὲ] ἡσυχίαν ἄγοντας ἡμᾶς φίλους μὲν εἶναι ἀντὶ πολεμίων, ξυμμάχους δὲ μηδετέρων, οὐκ ἂν δέξαισθε;

95. ΑΘ . ο ὐ γὰρ τοσοῦτον ἡμᾶς βλάπτει ἡ ἔχθρα ὑμῶν ὅσον ἡ φιλία μὲν ἀσθενείας, τὸ δὲ μῖσος δυνάμεως παράδειγμα τοῖς ἀρχομένοις δηλούμενον.

96. МХЛ . σκοπο ῦσι δ᾽ ὑμῶν οὕτως οἱ ὑπήκοοι τὸ εἰκός, ὥστε τούς τε μὴ προσήκοντας καὶ ὅσοι ἄποικοι ὄντες οἱ πολλοὶ καὶ ἀποστάντες τινὲς κεχείρωνται ἐς τὸ αὐτὸ τιθέασιν;

97. ΑΘ . δικαιώματι γὰρ οὐδετέρους ἐλλείπειν ἡγοῦνται, κατὰ δύναμιν δὲ τοὺς μὲν περιγίγνεσθαι, ἡμᾶς δὲ φόβῳ οὐκ ἐπιέναι: ὥστε ἔξω καὶ τοῦ πλεόνων ἄρξαι καὶ τὸ ἀσφαλὲς ἡμῖν διὰ τὸ καταστραφῆναι ἂν παράσχοιτε, ἄλλως τε καὶ νησιῶται ναυκρατόρων καὶ ἀσθενέστεροι ἑτέρων ὄντες εἰ μὴ περιγένοισθε.

98. ΜΗΛ .ἐν δ᾽ ἐκείνῳ οὐ νομίζετε ἀσφάλειαν; δεῖ γὰρ αὖ καὶ ἐνταῦθα, ὥσπερ ὑμεῖς τῶν δικαίων λόγων ἡμᾶς ἐκβιβάσαντες τῷ ὑμετέρῳ ξυμφόρῳ ὑπακούειν πείθετε, καὶ ἡμᾶς τὸ ἡμῖν χρήσιμον διδάσκοντας, εἰ τυγχάνει καὶ ὑμῖν τὸ αὐτὸ ξυμβαῖνον, πειρᾶσθαι πείθειν. ὅσοι γὰρ νῦν μηδετέροις ξυμμαχοῦσι, πῶς οὐ πολεμώσεσθε αὐτούς, ὅταν ἐς τάδε βλέψαντες ἡγήσωνταί ποτε ὑμᾶς καὶ ἐπὶ σφᾶς ἥξειν; κἀν τούτῳ τί ἄλλο ἢ τοὺς μὲν ὑπάρχοντας πολεμίους μεγαλύνετε, τοὺς δὲ μηδὲ μελλήσαντας γενέσθαι ἄκοντας ἐπάγεσθε;

99. ΑΘ . ο ὐ γὰρ νομίζομεν ἡμῖν τούτους δεινοτέρους ὅσοι ἠπειρῶταί που ὄντες τῷ ἐλευθέρῳ πολλὴν τὴν διαμέλλησιν τῆς πρὸς ἡμᾶς φυλακῆς ποιήσονται, ἀλλὰ τοὺς νησιώτας τέ που ἀνάρκτους, ὥσπερ ὑμᾶς, καὶ τοὺς ἤδη τῆς ἀρχῆς τῷ ἀναγκαίῳ παροξυνομένους. ο???????????? προῦπτον κίνδυνον καταστήσειαν.

100. ΜΗΛ .ἦ που ἄρα, εἰ τοσαύτην γε ὑμεῖς τε μὴ παυθῆναι ἀρχῆς καὶ οἱ δουλεύοντες ἤδη ἀπαλλαγῆναι τὴν παρακινδύνευσιν ποιοῦνται, ἡμῖν γε τοῖς ἔτι ἐλευθέροις πολλὴ κακότης καὶ δειλία μὴ πᾶν πρὸ τοῦ δουλεῦσαι ἐπεξελθεῖν.

101. ΑΘ . ο ὔκ, ἤν γε σωφρόνως βουλεύησθε: οὐ γὰρ περὶ ἀνδραγαθίας ὁ ἀγὼν ἀπὸ τοῦ ἴσου ὑμῖν, μὴ αἰσχύνην ὀφλεῖν, περὶ δὲ σωτηρίας μᾶλλον ἡ βουλή, πρὸς τοὺς κρείσσονας πολλῷ μὴ ἀνθίστασθαι.

102. ΜΗΛ .ἀλλ᾽ ἐπιστάμεθα τὰ τῶν πολέμων ἔστιν ὅτε κοινοτέρας τὰς τύχας λαμβάνοντα ἢ κατὰ τὸ διαφέρον ἑκατέρων πλῆθος: καὶ ἡμῖν τὸ μὲν εἶξαι εὐθὺς ἀνέλπιστον, μετὰ δὲ τοῦ δρωμένου ἔτι καὶ στῆναι ἐλπὶς ὀρθῶς.

103. ΑΘ .ἐλπὶς δὲ κινδύνῳ παραμύθιον οὖσα τοὺς μὲν ἀπὸ περιουσίας χρωμένους αὐτῇ, κἂν βλάψῃ, οὐ καθεῖλεν: τοῖς δ᾽ ἐς ἅπαν τὸ ὑπάρχον ἀναρριπτοῦσι （ δάπανος γὰρ φύσει ） ἅμα τε γιγνώσκεται σφαλέντων καὶ ἐν ὅτῳ ἔτι φυλάξεταί τις αὐτὴν γνωρισθεῖσαν οὐκ ἐλλείπει. [ 2 ] . ὁμοιωθῆναι τοῖς πολλοῖς, οἷς παρὸν ἀνθρωπείως ἔτι σῴζεσθαι, ἐπειδὰν πιεζομένους αὐτοὺς ἐπιλίπωσιν αἱ φανεραὶ ἐλπίδες, ἐπὶ τὰς ἀφανεῖς καθίστανται μαντικήν τε καὶ χρησμοὺς Это еще не все.

104. ΜΗΛ . χαλεπ ὸν μὲν καὶ ἡμεῖς （ εὖ ἴστε ） νομίζομεν πρὸς δύναμίν τε τὴν ὑμετέραν καὶ τὴν τύχην, εἰ μὴ ἀπὸ τοῦ ἴσου ἔσται, ἀγωνίζεσθαι: ὅμως δὲ πιστεύομεν τῇ μὲν τύχῃ ἐκ τοῦ θείου μὴ ἐλασσώσεσθαι, ὅτι ὅσιοι πρὸς οὐ δικαίους ἱστάμεθα, τῆς δὲ δυνάμεως τῷ ἐλλείποντι τὴν Λακεδαιμονίων ἡμῖν ξυμμαχίαν προσέσεσθαι, ἀνάγκην ἔχουσαν, καὶ εἰ μή του ἄλλου, τῆς γε ξυγγενείας ἕνεκα καὶ αἰσχύνῃ βοηθεῖν. καὶ οὐ παντάπασιν οὕτως ἀλόγως θρασυνόμεθα.

105. ΑΘ . τ ῆς μὲν τοίνυν πρὸς τὸ θεῖον εὐμενείας οὐδ᾽ ἡμεῖς οἰόμεθα λελείψεσθαι: οὐδὲν γὰρ ἔξω τῆς ἀνθρωπείας τῶν μὲν ἐς τὸ θεῖον νομίσεως, τῶν δ᾽ ἐς σφᾶς αὐτοὺς βουλήσεως δικαιοῦμεν ἢ πράσσομεν. [2] ἡγούμεθα γὰρ τό τε θεῖον δόξῃ τὸ ἀνθρώπειόν τε σαφῶς διὰ παντὸς ὑπὸ φύσεως ἀναγκαίας, οὗ ἂν κρατῇ, ἄρχειν: καὶ ἡμεῖς οὔτε θέντες τὸν νόμον οὔτε κειμένῳ πρῶτοι χρησάμενοι, ὄντα δὲ παραλαβόντες καὶ ἐσόμενον ἐς αἰεὶ καταλείψοντες χρώμεθα αὐτῷ, εἰδότες καὶ ὑμᾶς ἂν καὶ ἄλλους ἐν τῇ αὐτῇ δυνάμει ἡμῖν γενομένους δρῶντας ἂν ταὐτ ό . [3] ?????? ἐς Λακεδαιμονίους δόξης, ἣν διὰ τὸ αἰσχρὸν δὴ βοηθήσειν ὑμῖν πιστεύετε αὐτούς, μακαρίσαντες ὑμῶν τὸ ἀπειρόκακον οὐ ζηλοῦμεν τὸ ἄφρον. [4] Λακεδαιμόνιοι γὰρ πρὸς σφᾶς μὲν αὐ το ὺς καὶ τὰ ἐπιχώρια νόμιμα πλεῖστα ἀρετῇ χρῶνται: πρὸς δὲ τοὺς ἄλλους πολλὰ ἄν τις ἔχων εἰπεῖν ὡς προσφέρονται, ξυνελὼν μάλιστ᾽ ἂν δηλώσειεν ὅτι ἐπιφανέστατα ὧν ἴσμεν τὰ μὲν ἡδέα καλὰ νομίζουσι, τὰ δὲ ξυμφέροντα δίκαια. καίτοι οὐ πρὸς τῆς ὑμετέρας νῦν ἀλό γου σωτηρίας τοιαύτη διάνοια.

106. ΜΗΛ .ἡμεῖς δὲ κατ᾽ αὐτὸ τοῦτο ἤδη καὶ μάλιστα πιστεύομεν τῷ ξυμφέροντι αὐτῶν, Μηλίους ἀποίκους ὄντας μὴ βουλήσεσθαι προδόντας τοῖς μὲν εὔνοις τῶν Ἑλλήνων ἀπίστους καταστῆναι, τοῖς δὲ πολεμίοις ὠφελίμους.

107. ΑΘ . ο ὔκουν οἴεσθε τὸ ξυμφέρον μὲν μετ᾽ ἀσφαλείας εἶναι, τὸ δὲ δίκαιον καὶ καλὸν μετὰ κινδύνου δρᾶσθαι: ὃ Λακεδαιμόνιοι ἥκιστα ὡς ἐπὶ τὸ πολὺ τολμῶσιν.

108. ΜΗΛ .ἀλλὰ καὶ τοὺς κινδύνους τε ἡμῶν ἕνεκα μᾶλλον ἡγούμεθ᾽ ἂν ἐγχειρίσασθαι αὐτούς, καὶ βεβαιοτέρους ἢ ἐς ἄλλους νομιεῖν, ὅσῳ πρὸς μὲν τὰ ἔργα τῆς Πελοποννήσου ἐγγὺς κείμεθα, τῆς δὲ γνώμης τῷ ξυγγενεῖ πιστότεροι ἑτέρων ἐσμέν.

109. ΑΘ . τ ὸ δ᾽ ἐχυρόν γε τοῖς ξυναγωνιουμένοις οὐ τὸ εὔνουν τῶν ἐπικαλεσαμένων φαίνεται, ἀλλ᾽ ἢν τῶν ἔργων τις δυνάμει πολὺ προύχῃ: ὃ ??? ἀπιστίᾳ καὶ μετὰ ξυμμάχων πολλῶν τοῖς πέλας ἐπέρχονται ） , ὥστε οὐκ εἰκὸς ἐς νῆσόν γε αὐτοὺς ἡμῶν ναυκρατόρων ὄντων περαιωθῆναι.

110. ΜΗΛ.οἱ δὲ καὶ ἄλλους ἂν ἔχοιεν πέμψαι: πολὺ δὲ τὸ Κρητικὸν πέλαγος, δι᾽ οὗ τῶν κρατούντων ἀπορώτερος ἡ λῆψις ἢ τῶν λαθεῖν βουλομένων и σωτηρία. [2] καὶ εἰ τοῦδε σφάλλοιντο, τράποιντ᾽ ἂν καὶ ἐς τὴν γῆν ὑμῶν καὶ ἐπὶ τοὺς λοιποὺς τῶν ξυμμάχων, ὅσους μὴ Βρασίδας ἐπῆλθεν: καὶ οὐ περὶ τῆς μὴ προσηκούσης μᾶλλον ἢ τῆς οἰκειοτέρας ξυμμαχίδος τε καὶ γῆς ὁ πόνος ὑμῖν ἔσται.

111. ΑΘ.τούτων μὲν καὶ πεπειραμένοις ἄν τι γένοιτο καὶ ὑμῖν καὶ οὐκ ἀνεπιστήμοσιν ὅτι οὐδ᾽ ἀπὸ μιᾶς πώποτε πολιορκίας Ἀθηναῖοι δι᾽ ἄλλων φόβον ἀπεχώρησαν. [2] ??? εἰρήκατε ᾧ ἄνθρωποι ἂν πιστεύσαντες νομίσειαν σωθήσεσθαι, ἀλλ᾽ ὑμῶν τὰ μὲν ἰσχυρότατα ἐλπιζόμενα μέλλεται, τὰ δ᾽ ὑπάρχοντα βραχέα πρὸς τὰ ἤδη ἀντιτεταγμένα περιγίγνεσθαι. Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это, когда захотите σωφρονέστερον γνώσεσθε. [3] οὐ γὰρ δὴ ἐπί γε τὴν ἐν τοῖς αἰσχροῖς καὶ προύπτοις κινδύνοις πλεῖστα διαφθείρουσαν ἀνθρώπους αἰσχύνην τρέψεσθε. πολλοῖς γὰρ προορωμένοις ἔτι ἐς οἷα φέρονται τὸ αἰσχρὸν καλούμενον ὀνόματος ἐπαγωγοῦ δυνάμει ἐπεσπάσατο ἡσσηθεῖσι τοῦ ῥήματος ἔργῳ ξυμφοραῖς ἀνηκέστοις ἑκόντας περιπεσεῖν καὶ αἰσχύνην αἰσχίω μετὰ ἀνοίας ἢ τύχῃ προσλαβεῖν. [4] . τῆς μεγίστης ἡσσᾶσθαι μέτρια προκαλουμένης, ξυμμάχους γενέσθαι ἔχοντας τὴν ὑμετέραν αὐτῶν ὑποτελεῖς, καὶ δοθείσης αἱρέσεως πολέμου πέρι καὶ ἀσφαλείας μὴ τὰ χείρω φιλονικῆσαι: ὡς οἵτινες τοῖς μὲν ἴσοις μὴ εἴκουσι, τοῖς δὲ κρείσσοσι καλῶς προσφέρονται, πρὸς δὲ τοὺς ἥσσους μέτριοί εἰσι, πλεῖστ᾽ ἂν ὀρθοῖντο. [5] σκοπεῖτε οὖν καὶ μεταστάντων ἡμῶν καὶ ἐνθυμεῖσθε πολλάκις ὅτι περὶ πατρίδος βουλεύεσθε, ἧς μιᾶς πέρι καὶ ἐς μίαν βουλὴν τυχοῦσάν τε καὶ μὴ κατορθώσασαν ἔσται.

112. καὶ οἱ μὲν Ἀθηναῖοι μετεχώρησαν ἐκ τῶν λόγων: οἱ δὲ Μήλιοι κατὰ σφᾶς αὐτοὺς γενόμενοι, ὡς ἔδοξεν αὐτοῖς παραπλήσια καὶ ἀντέλεγον, ἀπεκρίναντο τάδε. [2] 'οὔτε ἄλλα δοκεῖ ἡμῖν ἢ ἅπερ καὶ τὸ πρῶτον, ὦ Ἀθηναῖοι, οὔτ᾽ ἐν ὀλίγῳ χρόνῳ πόλεως ἑπτακόσια ἔτη ἤδη οἰκουμένης τὴν ἐλευθερίαν ἀφαιρησόμεθα, ἀλλὰ τῇ τε μέχρι τοῦδε σῳζούσῃ τύχῃ ἐκ τοῦ θείου αὐτὴν καὶ τῇ ἀπὸ τῶν ἀνθρώπων καὶ Λακεδαιμονίων τιμωρίᾳ πιστεύοντες πειρασόμεθα σῴζεσθαι. [3] ??? ἡμῶν ἀναχωρῆσαι σπονδὰς ποιησαμένους αἵτινες δοκοῦσιν ἐπιτήδειοι εἶναι ἀμφοτέροις.'

113. οἱ μὲν δὴ Μήλιοι τοσαῦτα ἀπεκρίναντο: οἱ δὲ Ἀθηναῖοι διαλυόμενοι ἤδη ἐκ τῶν λόγων ἔφασαν 'ἀλλ᾽ οὖν μόνοι γε ἀπὸ τούτων τῶν βουλευμάτων, ὡς ἡμῖν δοκεῖτε, τὰ μὲν μέλλοντα τῶν ὁρωμένων σαφέστερα κρίνετε, τὰ δὲ ἀφανῆ τῷ βούλεσθαι ὡς γιγνόμενα ἤδη θεᾶσθε, καὶ Λακεδαιμονίοις καὶ τύχῃ καὶ ἐλπίσι πλεῖστον δὴ παραβεβλημένοι καὶ πιστεύσαντες πλεῖστον καὶ σφαλήσεσθε.'

114. καὶ οἱ μὲν Ἀθηναίων πρέσβεις ἀνεχώρησαν ἐς τὸ στράτευμα: οἱ δὲ στρατηγοὶ αὐτῶν, ὡς οὐδὲν ὑπήκουον οἱ Μήλιοι, πρὸς πόλεμον εὐθὺς ?????? [2] ?????? καὶ κατὰ γῆν καὶ κατὰ θάλασσαν ἀνεχώρησαν τῷ πλέονι τοῦ στρατοῦ. οἱ δὲ λειπόμενοι παραμένοντες ἐπολιόρκουν τὸ χωρίον.

115. καὶ Ἀργεῖοι κατὰ τὸν χρόνον τὸν αὐτὸν ἐσβαλόντες ἐς τὴν Φλειασίαν καὶ λοχισθέντες ὑπό τε Φλειασίων καὶ τῶν σφετέρων φυγάδων διεφθάρησαν ὡς ὀγδοήκοντα. [2] καὶ οἱ ἐκ τῆς Πύλου Ἀθηναῖοι Λακεδαιμονίων πολλὴν λείαν ἔλαβον: καὶ Λακεδαιμόνιοι δι᾽ αὐτὸ τὰς μὲν σπονδὰς οὐδ᾽ ὣς ἀφέντες ἐπολέμουν αὐτοῖς, ἐκήρυξαν δὲ εἴ τις βούλεται παρὰ σφῶν Ἀθηναίους λῄζεσθαι. [3] καὶ Κορίνθιοι ἐπολέμησαν ἰδίων τινῶν διαφορῶν ἕνεκα τοῖς Ἀθηναίοις: οἱ δ᾽ ἄλλοι Πελοποννήσιοι ἡσύχαζον. [4] εἷλον δὲ καὶ οἱ Μήλιοι τῶν Ἀθηναίων τοῦ περιτειχίσματος τὸ κατὰ τὴν ἀγορὰν προσβαλόντες νυκτός, καὶ ἄνδρας τε ἀπέκτειναν καὶ ἐσενεγκάμενοι σῖτόν τε καὶ ὅσα πλεῖστα ἐδύναντο χρήσιμα ἀναχωρήσαντες ἡσύχαζον: καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἄμεινον τὴν φυλακὴν τὸ ἔπειτα παρεσκευάζοντο. καὶ τὸ θέρος ἐτελεύτα.

116. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου χειμῶνος Λακεδαιμόνιοι μελλήσαντες ἐς τὴν Ἀργείαν στρατεύειν, ὡς αὐτοῖς τὰ διαβατήρια [ἱερὰ ἐν τοῖς ὁρίοις ] οὐκ ἐγίγνετο, ἀνεχώρησαν. καὶ Ἀργεῖοι διὰ τὴν ἐκείνων μέλλησιν τῶν ἐν τῇ πόλει τινὰς ὑποπτεύσαντες τοὺς это может быть ξυνέλαβον, или δ᾽ αὐτοὺς καὶ διέφυγον. [2] καὶ οἱ Μήλιοι περὶ τοὺς αὐτοὺς χρόνους αὖθις καθ᾽ ἕτερόν τι τοῦ περιτειχίσματος εἷλον τῶν Ἀθηναίων, παρόντων οὐ πολλῶν τῶν φυλάκων. [3] ?????? ἦρχε Φιλοκράτης ὁ Δημέου, καὶ κατὰ κράτος ἤδη πολιορκούμενοι, γενομένης καὶ προδοσίας τινός, ἀφ᾽ ἑαυτῶν ξυνεχώρησαν τοῖς Ἀθηναίοις ὥστε ἐκείνους περὶ αὐτῶν βουλεῦσαι. [4] οἱ δὲ ἀπέκτειναν Μηλίων ὅσους ἡβῶντας ἔλαβον, παῖδας δὲ καὶ γυναῖκας ἠνδραπόδισαν: τὸ δὲ χωρίον αὐτοὶ ᾤκισαν, ἀποίκους ὕστερον πεντακοσίους πέμψαντες.


Βιβλίο ΣΤ'

1. τοῦ δ᾽ αὐτοῦ χειμῶνος Ἀθηναῖοι ἐβούλοντο αὖθις μείζονι παρασκευῇ τῆς μετὰ Λάχητος καὶ Εὐρυμέδοντος ἐπὶ Σικελίαν πλεύσαντες καταστρέψασθαι, εἰ δύναιντο, ἄπειροι οἱ πολλοὶ ὄντες τοῦ μεγέθους τῆς νήσου καὶ τῶν ἐνοικούντων τοῦ πλήθους καὶ Ἑλλήνων καὶ βαρβάρων, καὶ ὅτι οὐ πολλῷ τινὶ ὑποδεέστερον πόλεμον ἀνῃροῦντο ἢ τὸν πρὸς Πελοποννησίος. [2] ??? ἡμερῶν, καὶ τοσαύτη οὖσα ἐν εἰκοσισταδίῳ μάλιστα Для этого необходимо:

2. ᾠκίσθη δὲ ὧδε τὸ ἀρχαῖον, καὶ τοσάδε ἔθνη ἔσχε τὰ ξύμπαντα. ???????????? οἰκῆσαι, ὧν ἐγὼ οὔτε γένος ἔχω εἰπεῖν οὔτε ὁπόθεν ἐσῆλθον ἢ ὅποι ἀπεχώρησαν: ἀρκείτω δὲ ὡς ποιηταῖς τε εἴρηται καὶ ὡς ἕκαστός πῃ γιγνώσκει περὶ αὐτῶν. [2] Σικανοὶ δὲ μετ᾽ αὐτοὺς πρῶτοι φαίνονται ἐνοικισάμενοι, ὡς μὲν αὐτοί φασι, καὶ πρότεροι διὰ τὸ αὐτόχθονες εἶναι, ὡς δὲ ἡ ἀλήθεια εὑρίσκεται, Ἴβηρες ὄντες καὶ ἀπὸ τοῦ Σικανοῦ ποταμοῦ τοῦ ἐν Ἰβηρίᾳ ὑπὸ Λιγύων ἀναστάντες. Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать следующее: οἰκοῦσι δὲ ἔτι καὶ νῦν τὰ πρὸς ἑσπέραν τὴν Σικελίαν. [3] Ἰλίου δὲ ἁλισκομένου τῶν Τρώων τινὲς διαφυγόντες Ἀχαιοὺς πλοίοις ἀφικνοῦνται πρὸς τὴν Σικελίαν, καὶ ὅμοροι τοῖς Σικανοῖς Если у вас есть какие-либо проблемы с питанием, убедитесь, что вы хотите, чтобы они были в порядке. προσξυνῴκησαν δὲ αὐτοῖς καὶ Φωκέων τινὲς τῶν ἀπὸ Τροίας τότε χειμῶνι ἐς Λιβύην πρῶτον, ἔπειτα ἐς Σικελίαν ἀπ᾽ αὐτῆς κατενεχθέντες. [4] Σικελοὶ δ᾽ ἐξ Ἰταλίας （ ἐνταῦθα γὰρ ᾤκουν ） διέβησα ν ἐς Σικελίαν, φεύγοντες Ὀπικούς, ὡς μὲν εἰκὸς καὶ λέγεται, ἐπὶ σχεδιῶν, τηρήσαντες τὸν πορθμὸν κατιόντος τοῦ ἀνέμου, τάχα ἂν δὲ καὶ ἄλλως πως ἐσπλεύσαντες. εἰσὶ δὲ καὶ νῦν ἔτι ἐν τῇ Ἰταλίᾳ Σικελοί, καὶ ἡ χώρα ἀπὸ Ἰταλοῦ βασιλέως τινὸς Σικελῶν, τοὔνομα τοῦ το ἔχοντος, οὕτως Ἰταλία ἐπωνομάσθη. [5] ??? ἀνέστειλαν πρὸς τὰ μεσημβρινὰ καὶ ἑσπέρια αὐτῆς καὶ ἀντὶ Σικανίας Σικελίαν τὴν νῆσον ἐποίησαν καλεῖσθαι, καὶ τὰ κράτιστα τῆς γῆς ᾤκησαν ἔχον τες , ἐπεὶ διέβησαν, ἔτη ἐγγὺς τριακόσια πρὶν Ἕλληνας ἐς Σικελίαν ἐλθεῖν: ἔτι δὲ καὶ νῦν τὰ μέσα καὶ τὰ πρὸς βορρᾶν τῆς νήσου ἔχουσιν. [6] ??? ἀπολαβόντες καὶ τὰ ἐπικείμενα νησίδια ἐμπορί ας ????????? ἐπεσέπλεον, ἐκλιπόντες τὰ πλείω Μοτύην καὶ Σολόεντα καὶ Πάνορμον ἐγγὺς τῶν Ἐλύμων ξυνοικήσαντες ἐνέμοντο, ξυμμαχίᾳ τε πίσυνοι τῇ τῶν Ἐλύμων, καὶ ὅτι ἐντεῦθεν ἐλάχιστον πλοῦν Καρχηδὼν Σικελίας ἀπέχει. βάρβαροι μὲν οὖν τοσοίδε Σικελίαν καὶ οὕτως ᾤκησαν.

3. ??? Νάξον ᾤκισαν, καὶ Ἀπόλλωνος Ἀρχηγέτου βωμὸν ὅστις νῦν ἔξω τῆς πόλεώς ἐστιν ἱδρύσαντο, ἐφ᾽ ᾧ, ὅταν ἐκ Σικελίας θεωροὶ πλέωσι, πρῶτον θύουσιν. [2] Συρακούσας δὲ τοῦ ἐχομένου ἔτους Ἀρχία ς τῶν Ἡρακλειδῶν ἐκ Κορίνθου ᾤκισε, Σικελοὺς ἐξελάσας πρῶτον ἐκ τῆς νήσου ἐν ᾗ νῦν οὐκέτι περικλυζομένῃ ἡ πόλις ἡ ἐντός ἐστιν: ὕστερον δὲ χρόνῳ καὶ ἡ ἔξω προστειχισθεῖσα πολυάνθρωπος ἐγένετο. [3] Θουκλῆς δὲ καὶ οἱ Χαλκιδῆς ἐκ Νάξου ὁρμηθέντες ἔτει πέμπτῳ μ ετ ὰ Συρακούσας οἰκισθείσας Λεοντίνους τε πολέμῳ τοὺς Σικελοὺς ἐξελάσαντες οἰκίζουσι, καὶ μετ᾽ αὐτοὺς Κατάνην: οἰκιστὴν δὲ αὐτοὶ Καταναῖοι ἐποιήσαντο Εὔαρχον.

4. κατὰ δὲ τὸν αὐτὸν χρόνον καὶ Λάμις ἐκ Μεγάρων ἀποικίαν ἄγων ἐς Σικελίαν ἀφίκετο, καὶ ὑπὲρ Παντα κύου τε ποταμοῦ Τρώτιλόν τι ὄνομα χωρίον οἰκίσας, καὶ ὕστερον αὐτόθεν τοῖς Χαλκιδεῦσιν ἐς Λεοντίνους ὀλίγον χρόνον ξυμπολιτεύσας καὶ ὑπὸ αὐτῶν ἐκπεσὼν καὶ Θάψον οἰκίσας αὐτὸς μὲν ἀποθνῄσκει, οἱ δ᾽ ἄλλοι ἐκ τῆς Θάψου ἀναστάντες Ὕβλωνος βασιλέως Σικελοῦ προδ όντος τὴν χώραν καὶ καθηγησαμένου Μεγαρέας ᾤκισαν τοὺς Ὑβλαίους κληθέντας. [2] καὶ ἔτη οἰκήσαντες πέντε καὶ τεσσαράκοντα καὶ διακόσια ὑπὸ Γέλωνος τυράννου Συρακοσίων ἀνέστησαν ἐκ τῆς πόλεως καὶ χώρας. πρὶν δὲ ἀναστῆναι, ἔτεσιν ὕστερον ἑκατὸν ἢ αὐτοὺς οἰκίσ αι , Πάμιλλον πέμψαντες Σελινοῦντα κτίζουσι, καὶ ἐκ Μεγάρων τῆς μητροπόλεως οὔσης αὐτοῖς ἐπελθὼν ξυγκατῴκισεν. [3] Γέλαν δὲ Ἀντίφημος ἐκ Ῥόδου καὶ Ἔντιμος ἐκ Κρήτης ἐποίκους ἀγαγόντες κοινῇ ἔκτισαν, ἔτει πέμπτῳ καὶ τεσσαρακοστῷ μετὰ Συρακουσῶν οἴκισιν. καὶ τ ῇ μὲν πόλει ἀπὸ τοῦ Γέλα ποταμοῦ τοὔνομα ἐγένετο, τὸ δὲ χωρίον οὗ νῦν ἡ πόλις ἐστὶ καὶ ὃ πρῶτον ἐτειχίσθη Λίνδιοι καλεῖται: νόμιμα δὲ Δωρικὰ ἐτέθη αὐτοῖς. [4] ἔτεσι δὲ ἐγγύτατα ὀκτὼ καὶ ἑκατὸν μετὰ τὴν σφετέραν οἴκισιν Γελῷοι Ἀκράγαντα ᾤκισαν, τὴν μὲν πόλ ιν ἀπὸ τοῦ Ἀκράγαντος ποταμοῦ ὀνομάσαντες, οἰκιστὰς δὲ ποιήσαντες Ἀριστόνουν καὶ Πυστίλον, νόμιμα δὲ τὰ Γελῴων δόντες. 5 λῃστῶν ἀφικομένων ᾠκίσθη, ὕστερον δὲ καὶ ἀπὸ Χαλκίδος καὶ τῆς ἄλλης Εὐβοίας πλῆθος ἐλθὸν ξυγκατενείμαντο τὴν γῆν: καὶ οἰκισταὶ Περιήρης καὶ Κραταιμένης ἐγένοντο αὐτῆς, ὁ μὲν ἀπὸ Κύμης, ὁ δὲ ἀπὸ Χαλκίδος. ὄνομα δὲ τὸ μὲν πρῶτον Ζάγκλη ἦν ὑπὸ τῶν Σικελῶν κληθεῖσα, ὅτι δρεπανοειδὲς τὴν ἰδέαν τὸ χωρίον ἐστί （ τὸ δὲ δρέπανον οἱ Σικελοὶ ζάγκλον καλοῦσιν ） , ὕστερον δ᾽ αὐτοὶ μὲν ὑπὸ Σαμίων καὶ ἄλλων Ἰώνων ἐκπίπτουσιν, οἳ Μήδους φεύγοντες προσέβαλον Σικελίᾳ, [6] τοὺς δὲ Σαμίους Ἀναξίλας Ῥηγίνων τύραννος οὐ πολλῷ ὕστερον ἐκβαλὼν καὶ τὴν πόλιν αὐτὸς ξυμμείκτων ἀνθρώπων οἰκίσας Μεσσήνην ἀπὸ τῆς ἑαυτοῦ τὸ ἀρχαῖον πατρίδος ἀντωνόμασεν.

5. καὶ Ἱμέρα ἀπὸ Ζάγκλης ᾠκίσθη ὑπὸ Εὐκλείδου καὶ Σίμου καὶ Σάκωνος, καὶ Χαλκιδῆς μὲν οἱ πλεῖστοι ἦλθον ἐς τὴν ἀποικίαν, ξυνῴκισαν δὲ αὐτοῖς καὶ Συρακουσῶν φυγάδες στάσει νικηθέντες, οἱ Μυλητίδαι καλούμεν οι : καὶ φωνὴ μὲν μεταξὺ τῆς τε Χαλκιδέων καὶ Δωρίδος ἐκράθη, νόμιμα δὲ τὰ Χαλκιδικὰ ἐκράτησεν. [2] Ἄκραι δὲ καὶ Κασμέναι ὑπὸ Συρακοσίων ᾠκίσθησαν, Ἄκραι μὲν ἑβδομήκοντα ἔτεσι Συρακούσας, Κασμέναι δ᾽ ἐγγὺς εἴκοσι μετὰ Ἄκρας. [3] καὶ Καμάρινα τὸ πρῶτον ὑπὸ Συρακοσίων ᾠκίσθη, ἔτεσιν ἐγγύτατα πέντε καὶ Для получения дополнительной информации: οἰκισταὶ δὲ ἐγένοντο αὐτῆς Δάσκων καὶ Μενέκωλος. ἀναστάτων δὲ Καμαριναίων γενομένων πολέμῳ ὑπὸ Συρακοσίων δι᾽ ἀπόστασιν, χρόνῳ Ἱπποκράτης ὕστερον Γέλας τύραννος, λύτρα ἀνδρῶν Συρακοσίων αἰχμαλώτων λαβὼν τὴν γῆν τὴν Καμαριναίων, αὐτὸς οἰκιστὴς γενόμενος κατῴκισε Καμάριναν. καὶ αὖθις ὑπὸ Γέλωνος ἀνάστατος γενομένη τὸ τρίτον κατῳκίσθη ὑπὸ Γελῴων.

6. τοσα ῦτα ἔθνη Ἑλλήνων καὶ βαρβάρων Σικελίαν ᾤκει,καὶ ἐπὶ τοσήνδε οὖσαν αὐτὴν οἱ Ἀθηναῖοι στρατεύειν ὥρμηντο, ἐφιέμενοι μὲν τῇ ἀληθεστάτῃ προφάσει τῆς πάσης ἄρξαι, βοηθεῖν δὲ ἅμα εὐπρεπῶς βουλόμενοι τοῖς ἑαυτῶν ξυγγενέσι καὶ τοῖς προσγεγενημένοις ξυμμάχοις. [2] μάλιστα δ᾽ αὐτοὺς ἐξώρμησαν Ἐγεσταίων [τε] πρέσβεις παρόντες καὶ προθυμότερον ἐπικαλούμενοι. ὅμοροι γὰρ ὄντες τοῖς Σελινουντίοις ἐς πόλεμον καθέστασαν περί τε γαμικῶν τινῶν καὶ περὶ γῆς ἀμφισβητήτου, καὶ οἱ Σελινούντιοι Συρακοσίους ἐπαγόμενοι ξυμμάχους κατεῖργον αὐτοὺς τῷ πολέμῳ καὶ κατὰ γῆν καὶ κατὰ θάλασσαν: ὥστε τὴν γενομένην ἐπὶ Λάχητος καὶ τοῦ προτέρου πολέμου Λεοντίνων οἱ Ἐγεσταῖοι ξυμμαχίαν ἀναμιμνῄσκοντες τοὺς Ἀθηναίους ἐδέοντο σφίσι ναῦς πέμψαντας ἐπαμῦναι, λέγοντες ἄλλα τε πολλὰ καὶ κεφάλαιον, εἰ Συρακόσιοι Λεοντίνους τε ἀναστήσαντες ἀτιμώρητοι γενήσονται καὶ τοὺς λοιποὺς ἔτι ξυμμάχους αὐτῶν διαφθείροντες αὐτοὶ τὴν ἅπασαν δύναμιν τῆς Σικελίας σχήσουσι, κίνδυνον εἶναι μή ποτε μεγάλῃ παρασκευῇ Δωριῆς τε Δωριεῦσι κατὰ τὸ ξυγγενὲς καὶ ἅμα ἄποικοι τ ο ῖς ἐκπέμψασι Πελοποννησίοις βοηθήσαντες καὶ τὴν ἐκείνων δύναμιν ξυγκαθέλωσιν: σῶφρον δ᾽ εἶναι μετὰ τῶν ὑπολοίπων ἔτι ξυμμάχων ἀντέχειν τοῖς Συρακοσίοις, ἄλλως τε καὶ χρήματα σφῶν παρεξόντων ἐς τὸν πόλεμον ἱκανά. [3] ὧν ἀκούοντες οἱ Ἀθηναῖοι ἐν ταῖς ἐκκλησ ίαις τῶν τε Ἐγεσταίων πολλάκις λεγόντων καὶ τῶν ξυναγορευόντων αὐτοῖς ἐψηφίσαντο πρέσβεις πέμψαι πρῶτον ἐς τὴν Ἔγεσταν περί τε τῶν χρημάτων σκεψομένους εἰ ὑπάρχει, ὥσπερ φασίν, ἐν τῷ κοινῷ καὶ ἐν τοῖς ἱεροῖς, καὶ τὰ τοῦ πολέμου ἅμα πρὸς τοὺς Σελινουντίους ἐν ὅτῳ ἐστὶν εἰσομένος.

7. κα ὶ οἱ μὲν πρέσβεις τῶν Ἀθηναίων ἀπεστάλησαν ἐς τὴν Σικελίαν: Λακεδαιμόνιοι δὲ τοῦ αὐτοῦ χειμῶνος καὶ οἱ ξύμμαχοι πλὴν Κορινθίων στρατεύσαντες ἐς τὴν Ἀργείαν τῆς τε γῆς ἔτεμον οὐ πολλὴν καὶ σῖτον ἀνεκομίσαντό τινα ζεύγη κομίσαντες, καὶ ἐς Ὀρνεὰς κατοικίσαν τες τοὺς Ἀργείων φυγάδας καὶ τῆς ἄλλης στρατιᾶς παρακαταλιπόντες αὐτοῖς ὀλίγους, καὶ σπεισάμενοί τινα χρόνον ὥστε μὴ ἀδικεῖν Ὀρνεάτας καὶ Ἀργείους τὴν ἀλλήλων, ἀπεχώρησαν τῷ στρατῷ ἐπ᾽ οἴκου. [ 2] ??? ὁπλίταις, οἱ Ἀργεῖοι μετὰ τῶν Ἀθηναίων πανστρατιᾷ ??? αὐλισαμένου τοῦ στρατεύματος ἄπωθεν ἐκδιδράσκουσιν οἱ ἐκ τῶν Ὀρνεῶν. καὶ τῇ ὑστεραίᾳ οἱ Ἀργεῖοι ὡς ᾔσθοντο, κατασκάψαντες τὰς Ὀρ νε ὰς ἀνεχώρησαν καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ὕστερον ταῖς ναυσὶν ἐπ᾽ οἴκου. [3] κα ὶ ἐς Μεθώνην τὴν ὅμορον Μακεδονίᾳ ἱππέας κατὰ θάλασσαν κομίσαντες Ἀθηναῖοι σφῶν τε αὐτῶν καὶ Μακεδόνων τοὺς παρὰ σφίσι φυγάδας ἐκακούργουν τὴν Περδίκκου. [4] Λακεδαιμόνιοι δὲ πέμψαντες παρὰ Χαλκιδέας τοὺς ἐπὶ Θρᾴκης, ἄγοντας πρὸς Ἀθηναίους δεχημέρους σπο νδάς , ξυμπολεμεῖν ἐκέλευον Περδίκκᾳ: οἱ δ᾽ οὐκ ἤθελον. καὶ ὁ χειμὼν ἐτελεύτα, καὶ ἕκτον καὶ δέκατον ἔτος ἐτελεύτα τῷ πολέμῳ τῷδε ὃν Θουκυδίδης ξυνέγραψεν.

8. το ῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου θέρους ἅμα ἦρι οἱ τῶν Ἀθηναίων πρέσβεις ἧκον ἐκ τῆς Σικελίας καὶ οἱ Ἐγεσταῖοι μετ᾽ αὐτῶν ἄγοντες ἑξήκοντα τάλαντα ἀσήμου ἀργυρίου ὡς ἐς ἑξήκοντα ναῦς μηνὸς μισθόν, ἃς ἔμελλον δεήσεσθαι πέμπειν. [2] καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἐκκλησίαν ποιήσαντες κα ὶ ἀκούσαντες τῶν τε Ἐγεσταίων καὶ τῶν σφετέρων πρέσβεων τά τε ἄλλα ἐπαγωγὰ καὶ οὐκ ἀληθῆ καὶ περὶ τῶν χρημάτων ὡς εἴη ἑτοῖμα ἔν τε τοῖς ἱεροῖς πολλὰ καὶ ἐν τῷ κοινῷ, ἐψηφίσαντο ναῦς ἑξήκοντα πέμπειν ἐς Σικελίαν καὶ στρατηγοὺς αὐτοκράτορας Ἀλκιβιάδην τε τὸν Κλεινίου καὶ Νικίαν τὸν Νικηράτου καὶ Λάμαχον τὸν Ξενοφάνους, βοηθοὺς μὲν Ἐγεσταίοις πρὸς Σελινουντίους, ξυγκατοικίσαι δὲ καὶ Λεοντίνους, ἤν τι περιγίγνηται αὐτοῖς τοῦ πολέμου, καὶ τἆλλα τὰ ἐν τῇ Σικελίᾳ πρᾶξαι ὅπῃ ἂν γιγνώσκωσιν ἄριστα Ἀθηναίοις. [3] μ ετ ὰ δὲ τοῦτο ἡμέρᾳ πέμπτῃ ἐκκλησία αὖθις ἐγίγνετο, καθ᾽ ὅτι χρὴ τὴν παρασκευὴν ταῖς ναυσὶ τάχιστα γίγνεσθαι, καὶ τοῖς στρατηγοῖς, εἴ του προσδέοιντο, ψηφισθῆναι ἐς τὸν ἔκπλουν. [4] καὶ ὁ Νικίας ἀκούσιος μὲν ᾑρημένος ἄρχειν, νομίζων δὲ τὴν πόλιν οὐκ ὀρθῶς β εβουλε ῦσθαι, ἀλλὰ προφάσει βραχείᾳ καὶ εὐπρεπεῖ τῆς Σικελίας ἁπάσης, μεγάλου ἔργου, ἐφίεσθαι, παρελθὼν ἀποτρέψαι ἐβούλετο, καὶ παρῄνει τοῖς Ἀθηναίοις τοιάδε.

9. 'ἡ μὲν ἐκκλησία περὶ παρασκευῆς τῆς ἡμετέρας ἥδε ξυνελέγη, καθ᾽ ὅτι χρὴ ἐς Σικελίαν ἐκπλεῖν: ἐμοὶ μέντοι δοκεῖ καὶ περὶ αὐτοῦ τούτου ἔτι χρῆναι σκέψασθαι, εἰ ἄμεινόν ἐστιν ἐκπέμπειν τὰς ναῦς, καὶ μὴ οὕτω βραχείᾳ βουλῇ περὶ μεγάλων πραγμάτων ἀνδράσιν ἀλλοφύ λοις πειθομένους πόλεμον οὐ προσήκοντα ἄρασθαι. [2] καίτοι ἔγωγε καὶ τιμῶμαι ἐκ τοῦ τοιούτου καζ ἧσσον ἑτέρων περὶ τῷ ἐμαυτοῦ σώματι ὀρρωδῶ, νομίζων ὁμοίως ἀγαθὸν πολίτην εἶναι ὃς ἂν καὶ τοῦ σώματός τι καὶ τῆς οὐσίας προνοῆται: μάλιστα γὰρ ἂν ὁ τοιοῦτος καὶ τὰ τῆς πόλεως δι᾽ ἑαυτὸν βούλοιτο ὀρθοῦσθαι. ὅμως δὲ οὔτε ἐν τῷ πρότερον χρόνῳ διὰ τὸ προτιμᾶσθαι εἶπον παρὰ γνώμην οὔτε νῦν, ἀλλὰ ᾗ ἂν γιγνώσκω βέλτιστα, ἐρῶ. [3] ????????? τε ὑπάρχοντα σῴ ζειν παραινοίην καὶ μὴ τοῖς ἑτοίμοις περὶ τῶν ἀφανῶν καὶ μελλόντων κινδυνεύειν: ὡς δὲ οὔτε ἐν καιρῷ σπεύδετε οὔτε ῥᾴδιά ἐστι κατασχεῖν ἐφ᾽ ἃ ὥρμησθε, ταῦτα διδάξω.

10. ' φημ ὶ γὰρ ὑμᾶς πολεμίους πολλοὺς ἐνθάδε ὑπολιπόντας καὶ ἑτέρους ἐπιθυμεῖν ἐκεῖσε πλεύσαντας δεῦρο ἐπαγαγέσθαι. [2] καὶ οἴεσθε ἴσως τὰς γενομένας ὑμῖν σπονδὰς ἔχειν τι βέβαιον, αἳ ἡσυχαζόντων μὲν ὑμῶν ὀνόματι σπονδαὶ ἔσονται （ οὕτω γὰρ ἐνθένδε τε ἄνδρες ἔπρα ξαν αὐτὰ καὶ ἐκ τῶν ἐναντίων ） , σφαλέντων δέ που ἀξιόχρεῳ δυνάμει ταχεῖαν τὴν ἐπιχείρησιν ἡμῖν οἱ ἐχθροὶ ποιήσονται, οἷς πρῶτον μὲν διὰ ξυμφορῶν ἡ ξύμβασις καὶ ἐκ τοῦ αἰσχίονος ἢ ἡμῖν κατ᾽ ἀνάγκην ἐγένετο, ἔπειτα ἐν αὐτῇ ταύτῃ πολλὰ τὰ ἀμφισβητούμενα ἔχομεν. [3] εἰσὶ δ᾽ οἳ οὐδὲ ταύτην πω τὴν ὁμολογίαν ἐδέξαντο, καὶ οὐχ οἱ ἀσθενέστατοι: ἀλλ᾽ οἱ μὲν ἄντικρυς πολεμοῦσιν, οἱ δὲ καὶ διὰ τὸ Λακεδαιμονίους ἔτι ἡσυχάζειν δεχημέροις σπονδαῖς καὶ αὐτοὶ κατέχονται. [4] τάχα δ᾽ ἂν ἴσως, εἰ δίχα ἡμῶν τὴν δύναμιν λάβοιεν, ὅπερ νῦν σπεύδομεν, καὶ πάνυ ἂν ξυνεπιθοῖντο μετὰ Σικελιωτῶν, οὓς πρὸ πολλῶν ἂν ἐτιμήσαντο ξυμμάχους γενέσθαι ἐν τῷ πρὶν χρόνῳ. [5] . καὶ ἀρχῆς ἄλλης ὀρέγεσθαι πρὶν ἣν ἔχομεν βεβαιωσ ώμεθα , εἰ Χαλκιδῆς γε οἱ ἐπὶ Θρᾴκης ἔτη τοσαῦτα ἀφεστῶτες ἀφ᾽ ἡμῶν ἔτι ἀχείρωτοί εἰσι καὶ ἄλλοι τινὲς κατὰ τὰς ἠπείρους ἐνδοιαστῶς ἀκροῶνται. ἡμεῖς δὲ Ἐγεσταίοις δὴ οὖσι ξυμμάχοις ὡς ἀδικουμένοις ὀξέως βοηθοῦμεν: ὑφ᾽ ὧν δ᾽ αὐτοὶ πάλαι ἀφεστώτων ἀδικούμεθα, ἔτι μέλλομεν ἀμύνεσθαι.

11. καίτοι τοὺς μὲν κατεργασάμενοι κἂν κατάσχοιμεν: τῶν δ᾽ εἰ καὶ κρατήσαιμεν, διὰ πολλοῦ γε καὶ πολλῶν ὄντων χαλεπῶς ἂν ἄρχειν δυναίμεθα. ἀνόητον δ᾽ ἐπὶ τοιούτους ἰέναι ὧν κρατήσας τε μὴ κατασχήσει τις καὶ μὴ κατορθώσας μὴ ἐν τῷ ὁ μοί ῳ καὶ πρὶν ἐπιχειρῆσαι ἔσται. [2] ??? ἡμῖν γενέσθαι, εἰ ἄρξειαν αὐτῶν Συρακόσιοι: ὅπερ οἱ Ἐγεσταῖοι μάλιστα ἡμᾶς ἐκφοβοῦσιν. [3] νῦν μὲν γὰρ κἂν ἔλθοιεν ἴσως Λακεδαιμονίων ἕκαστοι χάρι τι , ἐκείνως δ᾽ οὐκ εἰκὸς ἀρχὴν ἐπὶ ἀρχὴν στρατεῦσαι: ᾧ γὰρ ἂν τρόπῳ τὴν ἡμετέραν μετὰ Πελοπονννησίων ἀφέλωνται, εἰκὸς ὑπὸ τῶν αὐτῶν καὶ τὴν σφετέραν διὰ τοῦ αὐτοῦ καθαιρεθῆναι. [4] ἡμᾶς δ᾽ ἂν οἱ ἐκεῖ Ἕλληνες μάλιστα μὲν ἐκπεπληγμένοι εἶεν εἰ μὴ ἀφικοίμεθα, ἔπειτα δὲ καὶ εἰ δείξαντες τὴν δύναμιν δι᾽ ὀλίγου ἀπέλθοιμεν: τὰ γὰρ διὰ πλείστου πάντες ἴσμεν θαυμαζόμενα καὶ τὰ πεῖραν ἥκιστα τῆς δόξης δόντα. Если у вас есть какие-либо проблемы, это может привести к тому, что вы почувствуете себя в безопасности. [5] ὅπερ νῦν ὑμεῖς ὦ Ἀθηναῖοι ἐς Λακεδαι μονίους καὶ τοὺς ξυμμάχους πεπόνθατε: διὰ τὸ παρὰ γνώμην αὐτῶν πρὸς ἃ ἐφοβεῖσθε τὸ Если вы хотите, чтобы устройство было готово, оно может оказаться небезопасным. [6] χρὴ δὲ μὴ πρὸς τὰς τύχας τῶν ἐναντίων ἐπαίρεσθαι, ἀλλὰ τὰς διανοίας κρατήσαντας θαρσεῖν, μηδὲ Λακεδαιμον ίους ἄλλο τι ἡγήσασθαι ἢ διὰ τὸ αἰσχρὸν σκοπεῖν ὅτῳ τρόπῳ ἔτι καὶ νῦν, ἢν δύνωνται, σφήλαντες ἡμᾶς τὸ σφέτερον ἀπρεπὲς εὖ θήσονται, ὅσῳ καὶ περὶ πλείστου καὶ διὰ πλείστου δόξαν ἀρετῆς μελετῶσιν. [7] ὥστε οὐ περὶ τῶν ἐν Σικελίᾳ Ἐγεσταίων ἡμῖν, ἀνδρῶν βαρβάρ ων , ὁ ἀγών, εἰ σωφρονοῦμεν, ἀλλ᾽ ὅπως πόλιν δι᾽ ὀλιγαρχίας ἐπιβουλεύουσαν ὀξέως φυλαξόμεθα.

12. ' κα ὶ μεμνῆσθαι χρὴ ἡμᾶς ὅτι νεωστὶ ἀπὸ νόσου μεγάλης καὶ πολέμου βραχύ τι λελωφήκαμεν, ὥστε καὶ χρήμασι καὶ τοῖς σώμασιν ηὐξῆσθαι: καὶ ταῦτα ὑπὲρ ἡμῶν δίκαιον ἐνθάδε εἶναι ἀναλοῦν, καὶ μὴ ὑπὲρ ἀνδρῶν φυγάδων τῶνδε ἐπικουρίας δεομένων, οἷς τό τε ψεύσασθαι κ αλ ῶς χρήσιμον καὶ τῷ τοῦ πέλας κινδύνῳ, αὐτοὺς λόγους μόνον παρασχομένους, ἢ κατορθώσαντας χάριν μὴ ἀξίαν εἰδέναι ἢ πταίσαντάς που τοὺς φίλους ξυναπολέσαι. [2] εἴ τέ τις ἄρχειν ἄσμενος αἱρεθεὶς παραινεῖ ὑμῖν ἐκπλεῖν, τὸ ἑαυτοῦ μόνον σκοπῶν, ἄλλως τε καὶ νε ώτερος ὢν ἔτι ἐς τὸ ἄρχειν, ὅπως θαυμασθῇ μὲν ἀπὸ τῆς ἱπποτροφίας, διὰ δὲ πολυτέλειαν καὶ ὠφεληθῇ τι ἐκ τῆς ἀρχῆς, μηδὲ τούτῳ ἐμπαράσχητε τῷ τῆς πόλεως κινδύνῳ ἰδίᾳ ἐλλαμπρύνεσθαι, νομίσατε δὲ τοὺς τοιούτους τὰ μὲν δημόσια ἀδικεῖν, τὰ δὲ ἴδια ἀναλοῦν, καὶ τ ὸ Если у вас есть какие-либо проблемы, связанные с питанием, вы можете использовать их в качестве источника питания.

13. ' ο ὓς ἐγὼ ὁρῶν νῦν ἐνθάδε τῷ αὐτῷ ἀνδρὶ παρακελευστοὺς καθημένους φοβοῦμαι, καὶ τοῖς πρεσβυτέροις ἀντιπαρακελεύομαι μὴ καταισχυνθῆναι, εἴ τῴ τις παρακάθηται τῶνδε, ὅπως μὴ δόξει, ἐὰν μὴ ψηφίζηται πολεμεῖν, μαλακὸς εἶναι, μηδ᾽, ὅπερ ἂν αὐτοὶ πάθοιεν, δυσέρωτ ας εἶναι τῶν ἀπόντων, γνόντας ὅτι ἐπιθυμίᾳ μὲν ἐλάχιστα κατορθοῦνται, προνοίᾳ δὲ πλεῖστα, ἀλλ᾽ ὑπὲρ τῆς πατρίδος ὡς μέγιστον δὴ τῶν πρὶν κίνδυνον ἀναρριπτούσης ἀντιχειροτονεῖν, καὶ ψηφίζεσθαι τοὺς μὲν Σικελιώτας οἷσπερ νῦν ὅροις χρωμένους πρὸς ἡμᾶς, οὐ μεμ πτο ῖς, τῷ τε Ἰονίῳ κόλπῳ παρὰ γῆν ἤν τις πλέῃ, καὶ τῷ Σικελικῷ διὰ πελάγους, τὰ αὑτῶν νεμομένους καθ᾽ αὑτοὺς καὶ ξυμφέρεσθαι: [2] τοῖς δ᾽ Ἐγεσταίοις ἰδίᾳ εἰπεῖν, ἐπειδὴ ἄνευ Ἀθηναίων καὶ ξυνῆψαν πρὸς Σελινουντίους τὸ πρῶτον πόλεμον, μετὰ σφῶν αὐτῶν καὶ κατ αλύεσθαι : καὶ τὸ λοιπὸν ξυμμάχους μὴ ποιεῖσθαι ὥσπερ εἰώθαμεν, οἷς κακῶς μὲν πράξασιν ἀμυνοῦμεν, ὠφελίας δ᾽ αὐτοὶ δεηθέντες οὐ τευξόμεθα.

14. ' κα ὶ σύ, ὦ πρύτανι, ταῦτα, εἴπερ ἡγεῖ σοι προσήκειν κήδεσθαί τε τῆς πόλεως καὶ βούλει γενέσθαι πολίτης ἀγαθός, ἐπιψήφιζε καὶ γνώμας προτίθει αὖθις Ἀθηναίοις, νομίσας, εἰ ὀρρωδεῖς τὸ ἀναψηφίσαι, τὸ μὲν λύειν τοὺς νόμους μὴ μετὰ τοσῶνδ᾽ ἂν μαρτύρων αἰτίαν σχ ε ῖν, τῆς δὲ πόλεως <κακῶς > βουλευσαμένης ἰατρὸς ἂν γενέσθαι, καὶ τὸ καλῶς ἄρξαι τοῦτ᾽ εἶναι, ὃς ἂν τὴν πατρίδα ὠφελήσῃ ὡς πλεῖστα ἢ ἑκὼν εἶναι μηδὲν βλάψῃ.'

15. ὁ μὲν Νικίας τοιαῦτα εἶπε, τῶν δὲ Ἀθηναίων παριόντες οἱ μὲν πλεῖστοι στρατεύειν παρῄνουν καὶ τὰ ἐψηφισμένα μὴ λύειν, οἱ δέ τινες καὶ ἀντέλεγον. [2] . Νικίᾳ ἐναντιοῦσθαι, ὢν καὶ ἐς τἆλ λα διάφορος τὰ πολιτικὰ καὶ ὅτι αὐτοῦ διαβόλως ἐμνήσθη, καὶ μάλιστα στρατηγῆσαί τε ἐπιθυμῶν καὶ ἐλπίζων Σικελίαν τε δι᾽ αὐτοῦ καὶ Καρχηδόνα λήψεσθαι καὶ τὰ ἴδια ἅμα εὐτυχήσας χρήμασί τε καὶ δόξῃ ὠφελήσειν. [3] ὢν γὰρ ἐν ἀξιώματι ὑπὸ τῶν ἀστῶν, ταῖς ἐπιθυμί αις μείζοσιν ἢ κατὰ τὴν ὑπάρχουσαν οὐσίαν ἐχρῆτο ἔς τε τὰς ἱπποτροφίας καὶ Для этого необходимо: [4] φοβηθέντες γὰρ αὐτοῦ οἱ πολλοὶ τὸ μέγεθος τῆς τε κατὰ τὸ ἑαυτοῦ σῶμα παρανομίας ἐς τὴν δίαιταν καὶ τῆς διανοίας ὧν καθ᾽ ἓν ἕκαστον ἐν ὅτῳ γίγνοιτο ἔπρασσεν, ὡς τυραννίδος ἐπιθυμοῦντι πολέμιοι καθέστασαν, καὶ δημοσίᾳ κράτιστα διαθέντι τὰ τοῦ πολέμου ἰδίᾳ ἕκαστοι τοῖς ἐπιτηδεύμασιν αὐτοῦ ἀχθεσθέντες, καὶ ἄλλοις ἐπιτρέψαντες, οὐ διὰ μακροῦ ἔσφηλαν τὴν πό λιν . [5] τότε δ᾽ οὖν παρελθὼν τοῖς Ἀθηναίοις παρῄνει τοιάδε.

16. ' κα ὶ προσήκει μοι μᾶλλον ἑτέρων, ὦ Ἀθηναῖοι, ἄρχειν （ ἀνάγκη γὰρ ἐντεῦθεν ἄρξασθαι, ἐπειδή μου Νικίας καθήψατο ） , καὶ ἄξιος ἅμα νομίζω εἶναι. ὧν γὰρ πέρι ἐπιβόητός εἰμι, τοῖς μὲν προγόνοις μου καὶ ἐμοὶ δόξαν φέρει ταῦτα, τῇ δὲ πατρίδι καὶ ὠφελίαν. [2] . διαπρεπεῖ τῆς Ὀλυμπίαζε θεωρίας, πρότερον ἐλπίζοντες αὐτὴν καταπεπολεμῆσθαι, διότι ἅρματα μὲν ἑπτὰ καθῆκα, ὅσα οὐδείς πω ἰδιώτης πρότερον, ἐνίκησα δὲ καὶ δεύτερος καὶ τέταρτος ἐγενόμην καὶ τἆλλ α ἀξίως τῆς νίκης παρεσκευασάμην. Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете использовать его в качестве источника питания. [3] καὶ ὅσα αὖ ἐν τῇ πόλει χορηγίαις ἢ ἄλλῳ τῳ λαμπρύνομαι, τοῖς μὲν ἀστοῖς φθονεῖται φύσει, πρὸς δὲ τοὺς ξένους καὶ αὕτη ἰσχὺς φαίνεται. καὶ οὐκ ἄχρηστος ἥδ᾽ ἡ ἄνοια, ὃς ἂν τοῖς ἰδίοις τέλεσι μὴ ἑαυτὸν μόνον ἀλλὰ καὶ τὴν πόλιν ὠφελῇ. [4] οὐδέ γε ἄδικον ἐφ᾽ ἑαυτῷ μέγα φρονοῦντα μὴ ἴσον εἶναι, ἐπεὶ καὶ ὁ κακῶς πράσσων πρὸς οὐδένα τῆς ξυμφορᾶς ἰσομοιρεῖ: ἀλλ᾽ ὥσπερ δυστυχοῦντες οὐ προσαγορευόμεθα, ἐν τῷ ὁμοίῳ τις ἀνεχέσθω καὶ ὑπὸ τῶν εὐπραγούντων ὑπερφρονούμενος, ἢ τὰ ἴσα νέμων τὰ ὁμοῖα ἀνταξιούτω. [5] οἶδα δὲ τοὺς τοιούτους, καὶ ὅσοι ἔν τινος λαμπρότητι προέσχον, ἐν μὲν τῷ καθ᾽ αὑτοὺς βίῳ λυπηροὺς ὄντας, τοῖς ὁμοίοις μὲν ??? , ?????? ξυγγενείας τισὶ καὶ μὴ οὖσαν καταλιπόντας, καὶ ἧς ἂν ὦσι πατρίδος, ταύτῃ αὔχησιν ὡς οὐ περὶ ἀλλοτρίων οὐδ᾽ ἁμαρτόντων, ἀλλ᾽ ὡς περὶ σφετέρων τε καὶ καλὰ πραξάντων. [6] ὧν ἐγὼ ὀρεγόμενος καὶ διὰ ταῦτα τὰ ἴδια ἐπιβοώμενος τὰ δημόσια σκοπεῖτε εἴ του χεῖρον μεταχειρίζω. Πελοποννήσου γὰρ τὰ δυνατώτατα ξυστήσας ἄνευ μεγάλου ὑμῖν κινδύνου καὶ δαπάνης Λακεδαιμονίους ἐς μίαν ἡμέραν κατέστησα ἐν Для получения дополнительной информации : καὶ νῦν βεβαίως θαρσοῦσιν.

17. ' κα ὶ ταῦτα ἡ ἐμὴ νεότης καὶ ἄνοια παρὰ φύσιν δοκοῦσα εἶναι ἐς τὴν Πελοποννησίων δύναμιν λόγοις τε πρέπουσιν ὡμίλησε καὶ ὀργῇ πίστιν παρασχομένη ἔπεισεν. καὶ νῦν μὴ πεφόβησθε αὐτήν, ἀλλ᾽ ἕως ἐγώ τε ἔτι ἀκμάζω μετ᾽ αὐτῆς καὶ ὁ Νικίας εὐτυχὴς δοκεῖ εἶναι, ἀπο χρήσασθε τῇ ἑκατέρου ἡμῶν ὠφελίᾳ. [2] . ὄχλοις τε γὰρ ξυμμείκτοις πολυανδροῦσιν αἱ πόλεις καὶ ῥᾳδίας ἔχουσι τῶν πολιτῶν τὰς μεταβολὰς καὶ ἐπιδοχάς. [3] καὶ οὐδεὶς δι᾽ αὐτὸ ὡς πε ρ ὶ οἰκείας πατρίδος οὔτε τὰ περὶ τὸ σῶμα ὅπλοις ἐξήρτυται οὔτε τὰ ἐν τῇ χώρᾳ νομίμοις κατασκευαῖς: ὅτι δὲ ἕκαστος ἢ ἐκ τοῦ λέγων πείθειν οἴεται ἢ στασιάζων ἀπὸ τοῦ κοινοῦ λαβὼν ἄλλην γῆν, μὴ κατορθώσας, οἰκήσειν, ταῦτα ἑτοιμάζεται. [4] καὶ οὐκ εἰκὸς τὸν το ιο ῦτον ὅμιλον οὔτε λόγου μιᾷ γνώμῃ ἀκροᾶσθαι οὔτε ἐς τὰ ἔργα κοινῶς τρέπεσθαι: ταχὺ δ᾽ ἂν ὡς ἕκαστοι, εἴ τι καθ᾽ ἡδονὴν λέγοιτο, προσχωροῖεν, ἄλλως τε καὶ εἰ στασιάζουσιν, ὥσπερ πυνθανόμεθα. [5] καὶ μὴν οὐδ᾽ ὁπλῖται οὔτ᾽ ἐκείνοις ὅσοιπερ κομποῦνται, οὔτε οἱ ἄλλοι Ἕλληνες διεφάνησαν τοσοῦτοι ὄντες ὅσους ἕκαστοι σφᾶς αὐτοὺς ἠρίθμουν, ἀλλὰ μέγιστον δὴ αὐτοὺς ἐψευσμένη ἡ Ἑλλὰς μόλις ἐν τῷδε τῷ πολέμῳ ἱκανῶς ὡπλίσθη. [6] τά τε οὖν ἐκεῖ, ἐξ ὧν ἐγὼ ἀκοῇ αἰσθάνομαι, τοιαῦτα καὶ ἔτι εὐπορώτερα ἔσται （ βαρβάρους [τε] γ ὰρ πολλοὺς ἕξομεν οἳ Συρακοσίων μίσει ξυνεπιθήσονται αὐτοῖς ） καὶ τὰ ἐνθάδε οὐκ ἐπικωλύσει, ἢν ὑμεῖς ὀρθῶς βουλεύησθε. [7] . ἂν ἡμᾶς πλεῖν καὶ προσέτι τὸν Μῆδον ἐχθρὸν ἔχοντες τὴν ἀρχὴν ἐκτήσαντο, οὐκ ἄλλῳ τινὶ ἢ τῇ περιουσίᾳ τοῦ ναυτικοῦ ἰσχύοντες. [8] . πάνυ ἔρρωνται, τὸ μὲν ἐς τὴν γῆν ἡμῶν ἐσβάλλειν, κἂν μὴ ἐκπλεύσωμεν, ἱκανοί εἰσι, τῷ δὲ ναυτικῷ οὐκ ἂν δύ ναιντο βλάπτειν: ὑπόλοιπον γὰρ ἡμῖν ἐστὶν ἀντίπαλον ναυτικόν.

18. ὥστε τί ἂν λέγοντες εἰκὸς ἢ αὐτοὶ ἀποκνοῖμεν ἢ πρὸς τοὺς ἐκεῖ ξυμμάχους σκηπτόμενοι μὴ βοηθοῖμεν; οἷς χρεών, ἐπειδή γε καὶ ξυνωμόσαμεν, ἐπαμύνειν, καὶ μὴ ἀντιτιθέναι ὅτι οὐδὲ ἐκεῖνοι ἡμῖν. οὐ γὰρ ἵνα δεῦρο ἀντιβοηθῶσι προσεθέμεθα αὐτούς, ἀλλ᾽ ἵνα τοῖς ἐκεῖ ἐχθροῖς ἡμῶν λυπηροὶ ὄντες δεῦρο κωλύωσιν αὐτοὺς ἐπιέναι. [2] τήν τε ἀρχὴν οὕτως ἐκτησάμεθα καὶ ἡμεῖς καὶ ὅσοι δὴ ἄλλοι ἦρξαν, παραγιγνόμενοι προθύμως τοῖς αἰεὶ ἢ βαρβάροις ἢ Ἕλλησιν ἐπικαλ ουμένοις , ἐπεὶ εἴ γε ἡσυχάζοιεν πάντες ἢ φυλοκρινοῖεν οἷς χρεὼν βοηθεῖν, βραχὺ ἄν τι προσκτώμενοι αὐτῇ περὶ αὐτῆς ἂν ταύτης μᾶλλον κινδυνεύοιμεν. τὸν γὰρ προύχοντα οὐ μόνον ἐπιόντα τις ἀμύνεται, ἀλλὰ καὶ ὅπως μὴ ἔπεισι προκαταλαμβάνει. [3] ?????? ἐπειδήπερ ἐν τῷδε καθέσταμεν, τοῖς μὲν ἐπιβουλεύειν, τοὺς δὲ μὴ ἀνιέναι, διὰ τὸ ἀρχθῆναι ἂν ὑφ᾽ ἑτέρων αὐτοῖς κίνδυνον εἶναι, εἰ μὴ αὐτοὶ ἄλλων ἄρχοιμεν. καὶ οὐκ ἐκ τοῦ αὐτοῦ ἐπισκεπτέον ὑμῖν τοῖς ἄλλοι ς τὸ ἥσυχον, εἰ μὴ καὶ τὰ ἐπιτηδεύματα ἐς τὸ ὁμοῖον μεταλήψεσθε. [4] ' λογισάμενοι οὖν τάδε μᾶλλον αὐξήσειν, ἐπ᾽ ἐκεῖνα ἢν ἴωμεν, ποιώμεθα τὸν πλοῦν, ἵνα Πελοποννησίων τε στορέσωμεν τὸ φρόνημα, Для того, чтобы получить больше информации о том, как это сделать, нужно: καὶ ἅμα ἢ τῆς Ἑλλάδος τῶν ἐκεῖ προσγενομένων πάσης τῷ εἰκ ότι ἄρξομεν, ἢ κακώσομέν γε Συρακοσίους, ἐν ᾧ καὶ αὐτοὶ καὶ οἱ ξύμμαχοι ὠφελησόμεθα. [5] τὸ δὲ ἀσφαλές, καὶ μένειν, ἤν τι προχωρῇ, καὶ ἀπελθεῖν, αἱ νῆες παρέξουσιν: ναυκράτορες γὰρ ἐσόμεθα καὶ ξυμπάντων Σικελιωτῶν. [6] καὶ μὴ ὑμᾶς ἡ Νικίου τῶν λόγων ἀπραγμ οσύνη καὶ διάστασις τοῖς νέοις ἐς τοὺς πρεσβυτέρους ἀποτρέψῃ, τῷ δὲ εἰωθότι κόσμῳ, ὥσπερ καὶ οἱ πατέρες ἡμῶν ἅμα νέοι γεραιτέροις βουλεύοντες ἐς τάδε ἦραν αὐτά, καὶ νῦν τῷ αὐτῷ τρόπῳ πειρᾶσθε προαγαγεῖν τὴν πόλιν, καὶ νομίσατε νεότητα γὲν καὶ γῆρας ἄνευ ἀλ λήλων μηδὲν δύνασθαι, ὁμοῦ δὲ τό τε φαῦλον καὶ τὸ μέσον καὶ τὸ πάνυ ἀκριβὲς ἂν ?????? τε αὐτὴν περὶ αὑτὴν ὥσπερ καὶ ἄλλο τι, καὶ πάντων τὴν ἐπιστήμην ἐγγηράσεσθαι, ἀγωνιζομένην δὲ αἰεὶ προσλή ψεσθαί τε τὴν ἐμπειρίαν καὶ τὸ ἀμύνεσθαι οὐ λόγῳ ἀλλ᾽ ἔργῳ μᾶλλον ξύνηθες ἕξειν. [7] ????????? διαφθαρῆναι, καὶ τῶν ἀνθρώπων ἀσφαλέστατα τούτους οἰκεῖν οἳ ἂν τοῖς παροῦσιν ἤθεσι καὶ ν όμοις , ἢν καὶ χείρω ᾖ, ἥκιστα διαφόρως πολιτεύωσιν.'

19. τοια ῦτα μὲν ὁ Ἀλκιβιάδης εἶπεν: οἱ δ᾽ Ἀθηναῖοι ἀκούσαντες ἐκείνου τε καὶ τῶν Ἐγεσταίων καὶ Λεοντίνων φυγάδων, οἳ παρελθόντες ἐδέοντό τε καὶ τῶν ὁρκίων ὑπομιμνῄσκοντες ἱκέτευον βοηθῆσαι σφίσι, πολλῷ μᾶλλον ἢ πρότερον ὥρμηντο στρατεύειν. [2] καὶ ὁ Νικίας γνοὺς ὅτι ἀπὸ μὲν τῶν αὐτῶν λόγων οὐκ ἂν ἔτι ἀποτρέψειε, παρασκευῆς δὲ πλήθει, εἰ πολλὴν ἐπιτάξειε, τάχ᾽ ἂν Это возможно, если вы хотите, чтобы все было в порядке.

20. 'ἐπειδὴ πάντως ὁρῶ ὑμᾶς, ὦ Ἀθηναῖοι, ὡρμημένους στρατεύειν, ξυνενέγκοι μὲν ταῦτα ὡς βουλόμεθα, ἐπὶ δὲ τῷ παρόντι ἃ γιγνώσκω σημανῶ. [2] . ὑπηκόους ἀλλήλων οὔτε δεομένας μεταβολῆς, ᾗ ἂν ἐ κ βιαίου τις δουλείας ἄσμενος ἐς ῥᾴω χωροίη, οὐδ᾽ ἂν τὴν ἀρχὴν τὴν ἡμετέραν εἰκότως ἀντ᾽ ἐλευθερίας προσδεξαμένας, τό τε πλῆθος ὡς ἐν μιᾷ νήσῳ πολλὰς τὰς Ἑλληνίδας. [3] πλὴν γὰρ Νάξου καὶ Κατάνης, ἃς ἐλπίζω ἡμῖν κατὰ τὸ Λεοντίνων ξυγγενὲς προσέσ εσθαι , ἄλλαι εἰσὶν ἑπτά, καὶ παρεσκευασμέναι τοῖς πᾶσιν ὁμοιοτρόπως μάλιστα τῇ ἡμετέρᾳ δυνάμει, καὶ οὐχ ἥκιστα ἐπὶ ἃς Если вы хотите, чтобы это произошло, Σελινοῦς καὶ Συράκουσαι. [4] πολλοὶ μὲν γὰρ ὁπλῖται ἔνεισι καὶ τοξόται καὶ ἀκοντισταί, πολλαὶ δὲ τριήρεις καὶ ὄχλος ὁ πληρ ώσων αὐτάς. χρήματά τ᾽ ἔχουσι τὰ μὲν ἴδια, τὰ δὲ καὶ ἐν τοῖς ἱεροῖς ἐστὶ Σελινουντίοις, Συρακοσίοις δὲ καὶ ἀπὸ βαρβάρων τινῶν ἀπαρχὴ ἐσφέρεται: ᾧ δὲ μάλιστα ἡμῶν προύχουσιν, ἵππους τε πολλοὺς κέκτηνται καὶ σίτῳ οἰκείῳ καὶ οὐκ ἐπακτῷ χρῶνται.

21. ' πρ ὸς οὖν τοιαύτην δύναμιν οὐ ναυτικῆς καὶ φαύλου στρατιᾶς μόνον δεῖ, ἀλλὰ καὶ πεζὸν πολὺν ξυμπλεῖν, εἴπερ βουλόμεθα ξιον τῆς διανοίας δρᾶν καὶ μὴ ὑπὸ ἱππέων πολλῶν εἴργεσθαι τῆς γῆς, ἄλλως τε καὶ εἰ ξυστῶσιν αἱ πόλεις φοβηθεῖσαι καὶ μὴ ἀντιπαράσχωσιν ἡμῖ ν φίλοι τινὲς γενόμενοι ἄλλοι ἢ Ἐγεσταῖοι ἀμυνούμεθα ἱππικόν [2] （ αἰσχρὸν δὲ βιασθέντας ἀπελθεῖν ἢ ὕστερον ἐπιμεταπέμπεσθαι, τὸ πρῶτον ἀσκέπτως βουλευσαμένους ） : αὐτόθεν δὲ παρασκευῇ ἀξιόχρεῳ ἐπιέναι, γνόντας ὅτι πολύ τε ἀπὸ τῆς ἡμετέρας αὐτῶν μέλλομεν πλ ε ῖν καὶ οὐκ ἐν τῷ ὁμοίῳ στρατευσόμενοι καὶ ὅτε ἐν τοῖς τῇδε ὑπηκόοις ξύμμαχοι ἤλθετε ἐπί τινα, ὅθεν ῥᾴδιαι αἱ κομιδαὶ ἐκ τῆς φιλίας ὧν προσέδει, ἀλλ᾽ ἐς ἀλλοτρίαν πᾶσαν ἀπαρτήσοντες, ἐξ ἧς μηνῶν οὐδὲ τεσσάρων τῶν χειμερινῶν ἄγγελον ῥᾴδιον ἐλθεῖν.

22. ??? ξυμμάχων, τῶν τε ὑπηκόων καὶ ἤν τινα ἐκ Πελοποννήσου δυνώμεθα ἢ πεῖσαι ἢ μισθῷ προσαγαγέσθαι, καὶ τοξότας πολλοὺς καὶ σφενδονήτας, ὅπως πρὸς τὸ ἐκείνων ἱππικὸν ἀντέχωσι, ναυσί τε καὶ πολὺ περιεῖναι, ἵνα καὶ τὰ ἐπιτήδεια ῥᾷον ἐσκομιζώμεθα, τὸν δὲ καὶ αὐτόθεν σῖτον ἐν ὁλκάσι, πυροὺς καὶ πεφρυγμένας κριθάς, ἄγειν, καὶ σιτοποιοὺς ἐκ τῶν μυλώνων πρὸς μέρος ἠναγκασμένους ἐμμίσθους, ἵνα, ἤν που ὑπὸ ἀπλοίας ἀπολαμβανώμεθα, ἔχῃ ἡ στρατιὰ τὰ ἐπιτήδε ια （ πολλὴ γὰρ οὖσα οὐ πάσης ἔσται πόλεως ὑποδέξασθαι ） , τά τε ἄλλα ὅσον δυνατὸν ἑτοιμάσασθαι, καὶ μὴ ἐπὶ ἑτέροις γίγνεσθαι, μάλιστα δὲ χρήματα αὐτόθεν ὡς πλεῖστα ἔχειν. τὰ δὲ παρ᾽ Ἐγεσταίων, ἃ λέγεται ἐκεῖ ἑτοῖμα, νομίσατε καὶ λόγῳ ἂν μάλιστα ἑτοῖμα εἶναι.

23. ἢν γὰρ αὐτοὶ ἔλθωμεν ἐνθένδε μὴ ἀντίπαλον μόνον παρασκευασάμενοι,πλήν γε πρὸς τὸ μάχιμον αὐτῶν, τὸ ὁπλιτικόν, ἀλλὰ καὶ ὑπερβάλλοντες τοῖς πᾶσι, μόλις οὕτως οἷοί τε ἐσόμεθα τῶν μὲν κρατεῖν, τὰ δὲ καὶ διασῶσαι. [2] πόλιν τε νομίσαι χρὴ ἐν ἀλλοφύλοις καὶ πολεμίοις οἰκιοῦντας ἰέναι, οὓς πρέπει τῇ πρώτῃ ἡμέρᾳ ᾗ ἂν κατάσχωσιν εὐθὺς κρατεῖν τῆς γῆς, ἢ εἰδέναι ἢν σφάλλωνται, πάντα πολέμια ἕξουσιν. [3] . πλείω εὐτυχῆσαι （ χαλεπὸν δὲ ἀνθ ρώπους ὄντας ） , ὅτι ἐλάχιστα τῇ τύχῃ παραδοὺς ἐμαυτὸν βούλομαι ἐκπλεῖν, παρασκευῇ δὲ ἀπὸ τῶν εἰκότων ἀσφαλὴς ἐκπλεῦσαι. ταῦτα γὰρ τῇ τε ξυμπάσῃ πόλει βεβαιότατα ἡγοῦμαι καὶ ἡμῖν τοῖς στρατευσομένοις σωτήρια. εἰ δέ τῳ ἄλλως δοκεῖ, παρίημι αὐτῷ τὴν ἀρχήν.'

24. ?????? ἀποτρέψειν ἤ, εἰ ἀναγκάζοιτο στρατεύεσθαι, μάλιστ᾽ <ἂν> οὕτως ἀσφαλῶς ἐκπλεῦσαι: [2] οἱ δὲ τὸ μὲν ἐπιθυμοῦν τοῦ πλοῦ οὐκ ἐξῃρέθησαν ὑπὸ τοῦ ὀχλώδους τῆς παρασκευῆς, πολὺ δὲ μᾶλλον ὥ ρμηντο , καὶ τοὐναντίον περιέστη αὐτῷ: εὖ τε γὰρ παραινέσαι ἔδοξε καὶ ἀσφάλεια νῦν δὴ καὶ πολλὴ ἔσεσθαι. [3] ????????? ἢ καταστρεψομένοις ἐφ᾽ ἃ ἔπλεον ἢ οὐδὲν ἂν σφαλεῖσαν μεγάλην δύναμιν, τοῖ ς δ᾽ ἐν τῇ ἡλικίᾳ τῆς τε ἀπούσης πόθῳ ὄψεως καὶ θεωρίας, καὶ εὐέλπιδες ὄντες σωθήσεσθαι: ὁ δὲ πολὺς ὅμιλος καὶ στρατιώτης ἔν τε τῷ παρόντι ἀργύριον οἴσειν καὶ προσκτήσεσθαι δύναμιν ὅθεν ἀίδιον μισθοφορὰν ὑπάρξειν. [4] ὥστε διὰ τὴν ἄγαν τῶν πλεόνων ἐπιθυμία ν , εἴ τῳ ἄρα καὶ μὴ ἤρεσκε, δεδιὼς μὴ ἀντιχειροτονῶν κακόνους δόξειεν εἶναι τῇ πόλει ἡσυχίαν ἦγεν.

25. καὶ ??? χρῆναι προφασίζεσθαι οὐδὲ διαμέλλειν, ἀλλ᾽ ἐναντίον ἁπάντων ἤδη λέγειν ἥντινα αὐτῷ παρασκευὴν Ἀθηναῖοι ψηφίσωνται. [2] ????????? βουλεύσοιτο, ὅσα μέντοι ἤδη δοκεῖν αὐτῷ, τριήρεσι μὲν ο ??? ὅσαι ἂν δοκῶσι, καὶ ἄλλας ἐκ τῶν ξυμμάχων μεταπεμπτέας εἶναι ） , ὁπλίταις δὲ τοῖς ξύμπασιν Ἀθηναίων καὶ τῶν ξυμμάχων πεντακισχιλίων μὲν οὐκ ἐλάσσοσιν, ἢν δέ τι δύνωνται, καὶ πλέοσιν: τὴν δὲ ἄλλην παρασκευὴν ὡς κατὰ λόγον, καὶ τοξοτῶν τῶν αὐτόθεν καὶ ἐκ Κρήτης καὶ σφενδονητῶν, κ α ὶ ἤν τι ἄλλο πρέπον δοκῇ εἶναι, ἑτοιμασάμενοι ἄξειν.

26. ἀκούσαντες δ᾽ οἱ Ἀθηναῖοι ἐψηφίσαντο εὐθὺς αὐτοκράτορας εἶναι καὶ περὶ στρατιᾶς πλήθους καὶ περὶ τοῦ παντὸς πλοῦ τοὺς στρατηγοὺς πράσσειν ᾗ ἂν αὐτοῖς δοκῇ ἄριστα εἶναι [Ἀθηναίοις]. [2] καὶ μετὰ ταῦ τα ἡ παρασκευὴ ἐγίγνετο, καὶ ἔς τε τοὺς ξυμμάχους ἔπεμπον καὶ αὐτόθεν καταλόγους ἐποιοῦντο, ἄρτι δ᾽ ἀνειλήφει ἡ πόλις ἑαυτὴν ἀπὸ τῆς νόσου καὶ τοῦ ξυνεχοῦς πολέμου ἔς τε ἡλικίας πλῆθος ἐπιγεγενημένης καὶ ἐς χρημάτων ἅθροισιν διὰ τὴν Если вы хотите, чтобы это произошло, вы должны быть готовы к этому . καὶ οἱ μὲν ἐν παρασκευῇ ἦσαν.

27. ????????? κατὰ τὸ ἐπιχώριον, ἡ τετράγωνος ἐργασία, πολλοὶ καὶ ??? πρόσωπα. [ 2 ] ????????? ἐζητοῦντο καὶ προσέτι ἐψηφίσαντο, καὶ εἴ τις ἄλλο τι οἶδεν ἀσέβημα γεγενημένον, μηνύειν ἀδεῶς τὸν βουλόμενον καὶ ἀστῶν καὶ ξένων καὶ δούλων. [3] καὶ τὸ πρᾶγμα οἐδόκει εἶναι καὶ ἐπὶ ξυνωμ οσί ᾳ ἅμα νεωτέρων πραγμάτων καὶ δήμου καταλύσεως γεγενῆσθαι.

28. μηνύεται οὖν ἀπὸ μετοίκων τέ τινων καὶ ἀκολούθων περὶ μὲν τῶν Ἑρμῶν οὐδέν, ἄλλων δὲ ἀγαλμάτων περικοπαί τινες πρότερον ὑπὸ νεωτέρων μετὰ παιδιᾶς καὶ οἴνου γεγενημέναι, καὶ τὰ μυστήρια ἅμα ὡς ποιε ῖται ἐν οἰκίαις ἐφ᾽ ὕβρει: ὧν καὶ τὸν Ἀλκιβιάδην ἐπῃτιῶντο. [2] ?????? σφίσι μὴ αὐτοῖς τοῦ δήμου βεβαίως προεστάναι, καὶ νομίσαντες, εἰ αὐτὸν ἐξελάσειαν, πρῶτοι ἂν εἶναι, ἐμεγάλυνον καὶ ἐβ όων ὡς ἐπὶ δήμου καταλύσει τά τε μυστικὰ καὶ ἡ τῶν Ἑρμῶν περικοπὴ γένοιτο καὶ οὐδὲν εἴη αὐτῶν ὅτι οὐ μετ᾽ ἐκείνου ἐπράχθη, ἐπιλέγοντες τεκμήρια τὴν ἄλλην αὐτοῦ ἐς τὰ ἐπιτηδεύματα οὐ δημοτικὴν παρανομίαν.

29. ??? ἐκπλεῖν κρίνεσθαι, εἴ τι τούτων εἰργασμένος ἦν （ ἤδη γὰρ καὶ τὰ τῆς παρασκευῆς ἐπεπόριστο ） , καὶ εἰ μὲν τούτων τι εἴργαστο, δίκην δοῦναι, εἰ δ᾽ ἀπολυθείη, ἄρχειν. [2] ?????? ἀποκτείνειν, εἰ ἀδικεῖ, καὶ ὅτι σωφρονέστερον εἴη Если вы хотите, чтобы это было возможно, вы можете сделать это, когда захотите. [3] . δῆμος μὴ μαλακίζηται θεραπεύων ὅτι δι᾽ ἐκεῖνο ν οἵ τ᾽ Ἀργεῖοι ξυνεστράτευον καὶ τῶν Μαντινέων τινές, ἀπέτρεπον καὶ ἀπέσπευδον, ἄλλους ῥήτορας ἐνιέντες οἳ ἔλεγον νῦν μὲν πλεῖν αὐτὸν καὶ μὴ κατασχεῖν τὴν ἀναγωγήν, ἐλθόντα δὲ κρίνεσθαι ἐν ἡμέραις ῥηταῖς, βουλόμενοι ἐκ μείζονος διαβολῆς, ἣν ἔμελλον ῥᾷον αὐτοῦ ἀπόντος ποριεῖν, μετάπεμπτον κομισθέντα αὐτὸν ἀγωνίσασθαι. καὶ ἔδοξε πλεῖν τὸν Ἀλκιβιάδην.

30. ?????? τῶν μὲν οὖν ξυμμάχων τοῖς πλείστοις καὶ ταῖς σιταγωγοῖς ὁλκάσι καὶ τοῖς πλοίοις καὶ ὅση ἄλλη παρασκευὴ ξυνείπετο πρότερον εἴρητο ἐς Κέρκυραν ξυλλέγεσθαι ὡς ἐκεῖθεν ἁθρόοις ἐπὶ ἄκραν Ἰαπ υγίαν τὸν Ἰόνιον διαβαλοῦσιν: αὐτοὶ δ᾽ Ἀθηναῖοι καὶ εἴ τινες τῶν ξυμμάχων παρῆσαν, ἐς τὸν Πειραιᾶ καταβάντες ἐν ἡμέρᾳ ῥητῇ ἅμα ἕῳ ἐπλήρουν τὰς ναῦς ὡς ἀναξόμενοι. [2] ?????? ἀστῶν καὶ ξένων, οἱ μὲν ἐπιχώριοι τοὺς σφετέρους αὐτῶν ἕκαστοι προπέμποντες, οἱ μὲν ἑταίρους, οἱ δὲ ξυγγενεῖς, οἱ δὲ υἱεῖς, καὶ μετ᾽ ἐλπίδος τε ἅμα ἰόντες καὶ ὀλοφυρμῶν, τὰ μὲν ὡς κτήσοιντο, τοὺς δ᾽ εἴ ποτε ὄψοιντο, ἐνθυμούμενοι ὅσον πλοῦν ἐκ τῆς σφετέρας ἀπεστέλλοντο.

31. καὶ ἐν τῷ παρόντι καιρῷ, ὡς ἤδη ἔμελλον μετὰ κινδύνων ἀλλήλους ἀπολιπεῖν, μᾶλλον αὐτοὺς ἐσῄει τὰ δεινὰ ἢ ὅτε ἐψηφίζοντο πλεῖν: ὅμως δὲ τῇ παρούσῃ ῥώμῃ, διὰ τὸ πλῆθος ἑκάστων ὧν ἑώρων, τῇ ὄψει ἀνεθάρσουν. οἱ δὲ ξένοι καὶ ὁ ἄλλος ὄχλος κατὰ θέαν ἧκεν ὡς ἐπ᾽ ἀξιόχρ εων καὶ ἄπιστον διάνοιαν. παρασκευὴ γὰρ αὕτη πρώτη ἐκπλεύσασα μιᾶς πόλεως δυνάμει Ἑλληνικῇ πολυτελεστάτη δὴ καὶ εὐπρεπεστάτη τῶν ἐς ἐκεῖνον τὸν χρόνον ἐγένετο. [2] . αὐτὴ ἐς Ποτείδαιαν μετὰ Ἅγνωνος οὐκ ἐλάσσων ἦν: τετράκις γὰρ χίλιοι ὁπλῖται αὐτῶν Ἀθηναίων καὶ τριακόσιοι ἱππῆς καὶ τριήρεις ἑκατόν, καὶ Λεσβίων καὶ Χίων πεντήκοντα, καὶ ξύμμαχοι ἔτι πολλοὶ ξυνέπλευσαν. [3] ἀλλὰ ἐπί τε βραχεῖ ??? ς χρόνιός τε ἐσόμενος καὶ κατ᾽ ἀμφότερα, οὗ ἂν δέῃ, καὶ ναυσὶ καὶ πεζῷ ἅμα ἐξαρτυθείς, τὸ μὲν ναυτικὸν μεγάλαις δαπάναις τῶν τε τριηράρχων καὶ τῆς πόλεως ἐκπονηθέν, τοῦ μὲν δημοσίου δραχμὴν τῆς ἡμέρας τῷ ναύτῃ ἑκάστῳ διδόντος καὶ ναῦς παρασχόντος κενὰς ἑξή κοντα μὲν ταχείας, τεσσαράκοντα δὲ ὁπλιταγωγοὺς καὶ ὑπηρεσίας ταύταις τὰς κρατίστας, τῶν <δὲ> τριηράρχων ἐπιφοράς τε πρὸς τῷ ἐκ δημοσίου μισθῷ διδόντων τοῖς θρανίταις τῶν ναυτῶν καὶ ταῖς ὑπηρεσίαις καὶ τἆλλα σημείοις καὶ κατασκευαῖς πολυτελέσι χρησαμένων,κ α ὶ ἐς τὰ μακρότατα προθυμηθέντος ἑνὸς ἑκάστου ὅπως αὐτῷ τινὶ εὐπρεπείᾳ τε ἡ ναῦς μάλιστα προέξει καὶ τῷ ταχυναυτεῖν, τὸ δὲ πεζὸν καταλόγοις τε χρηστοῖς ἐκκριθὲν καὶ ὅπλων καὶ τῶν περὶ τὸ σῶμα σκευῶν μεγάλῃ σπουδῇ πρὸς ἀλλήλους ἁμιλληθέν. [4] ξυνέβη δὲ πρός τε σφᾶς αὐτοὺς ἅμα ἔριν γενέσθαι, ᾧ τις ἕκαστος προσετάχθη, καὶ ἐς τοὺς ἄλλους Ἕλληνας ἐπίδειξιν μᾶλλον εἰκασθῆναι τῆς δυνάμεως καὶ ἐξουσίας ἢ ἐπὶ πολεμίους παρασκευήν. [5] . ἰδίαν, τῆς μὲν πόλεως ὅσα τε ἤδη προετετελέκει καὶ ἃ ἔχοντας τοὺς στρατηγοὺς ἀπέστελλε, τῶν δὲ ἰδιωτῶν ἅ τε περὶ τὸ σῶμά τις καὶ τριήραρχος ἐς τὴν ναῦν ἀνηλώκει καὶ ὅσα ἔτι ἔμελλεν ἀναλώσειν, χωρὶς δ᾽ ἃ εἰκὸς ἦν καὶ ἄνευ τοῦ ἐκ τοῦ δημοσίου μισθοῦ πάντα τ ιν ὰ παρασκευάσασθαι ἐφόδιον ὡς ἐπὶ χρόνιον στρατείαν, καὶ ὅσα ἐπὶ μεταβολῇ τις ἢ στρατιώτης ἢ ἔμπορος ἔχων ἔπλει, πολλὰ ἂν τάλαντα ηὑρέθη ἐκ τῆς πόλεως τὰ πάντα ἐξαγόμενα. [6] καὶ ὁ στόλος οὐχ ἧσσον τόλμης τε θάμβει καὶ ὄψεως λαμπρότητι περιβόητος ἐγένετο ἢ στρατιᾶς πρὸς οὓς ἐπῇσαν ὑπερβολῇ, καὶ ὅτι μέγιστος ἤδη διάπλους ἀπὸ τῆς οἰκείας καὶ ἐπὶ μεγίστῃ ἐλπίδι τῶν Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете использовать его.

32. ἐπειδὴ δὲ αἱ νῆες πλήρεις ἦσαν καὶ ἐσέκειτο πάντα ἤδη ὅσα ἔχοντες ἔμελλον ἀνάξεσθαι, τῇ μὲν σάλπιγγι σιωπὴ ὑπεσημάνθη, εὐχὰς δὲ τὰς νομιζομένας πρὸ τῆς ἀναγωγῆς οὐ κατὰ ναῦν ἑκάστην, ξύμπαντες δὲ ὑπὸ κήρυκος ἐποιοῦντο, κρατῆράς τε κεράσαντες παρ᾽ ἅπαν τὸ σ τράτευμα καὶ ἐκπώμασι χρυσοῖς τε καὶ ἀργυροῖς οἵ τε ἐπιβάται καὶ οἱ ἄρχοντες σπένδοντες. [2] ?????? τις ἄλλος εὔνους παρῆν σφίσιν. παιανίσαντες δὲ καὶ τελεώσαντες τὰς σπονδὰς ἀνήγοντο, καὶ ἐπὶ κέρως τὸ πρῶτον ἐκπλεύσαντες ἅμιλλαν ἤδη μέχρι Αἰγίνης ἐποιοῦντο. καὶ οἱ μὲν ἐς τὴν Κέρκυραν, ἔνθαπερ καὶ τὸ ἄλλο στράτευμα τῶν ξυμμάχων ξυνελέγετο, ἠπείγοντο ἀφικέσθαι. [3] . ἐπιστεύετο ἐπὶ πολὺν χρόνον οὐδέν, ἀλλὰ καὶ γενομένης ἐκκλησίας ἐλέχθησαν τοιοίδε λόγοι ἀπό τε ἄλλων, τῶν μὲν πιστευόντων τὰ περὶ τῆς στρατείας τῆς τῶν Ἀθηναίων, τῶν δὲ τὰ ἐναντία λεγόντων, καὶ Ἑρμοκράτης ὁ Ἕρμωνος παρελθὼν αὐτοῖς, ὡς σαφῶς οἰόμενος εἰδέναι τὰ περὶ αὐτῶν, ἔλεγε καὶ παρῄνει τοιάδε.

33. 'ἄπιστα μὲν ἴσως, ὥσπερ καὶ ἄλλοι τινές, δόξω ὑμῖν περὶ τοῦ ἐπίπλου τῆς ἀληθείας λέγειν, καὶ γιγνώσκω ὅτι οἱ τὰ μὴ πιστὰ δοκοῦντα εἶναι ἢ λέγοντες ἢ ἀπαγγέλλοντες οὐ μόνον οὐ πείθουσιν, ἀλλὰ καὶ ἄφρονες δοκοῦσιν εἶναι: ὅμως δὲ οὐ καταφοβηθεὶς ἐπισχήσω κινδ υνευούσης τῆς πόλεως, πείθων γε ἐμαυτὸν σαφέστερόν τι ἑτέρου εἰδὼς λέγειν. [2] Ἀθηναῖοι γὰρ ἐφ᾽ ὑμᾶς, ὃ πάνυ θαυμάζετε, πολλῇ στρατιᾷ ὥρμηνται καὶ ναυτικῇ καὶ πεζῇ, πρόφασιν μὲν Ἐγεσταίων ξυμμαχίᾳ καὶ Λεοντίνων κατοικίσει, τὸ δὲ ἀληθὲς Σικελίας ἐπιθυμίᾳ, μ άλιστα δὲ τῆς ἡμετέρας πόλεως, ἡγούμενοι, εἰ ταύτην σχοῖεν, ῥᾳδίως καὶ τἆλλα ἕξειν. [3] ὡς οὖν ἐν τάχει παρεσομένων, ὁρᾶτε ἀπὸ τῶν ὑπαρχόντων ὅτῳ τρόπῳ κάλλιστα ἀμυνεῖσθε αὐτούς, καὶ μήτε καταφρονήσαντες ἄφαρκτοι ληφθήσεσθε μήτε ἀπιστήσαντες τοῦ ξύμπαντος ἀμελήσετε. [4] . οὔτε γὰρ βλάπτειν ἡμᾶς πλείω οἷοί τ᾽ ἔσονται ἢ πάσχειν, οὔθ᾽ ὅτι μεγάλῳ στόλῳ ἐπέρχονται, ἀνωφελεῖς, ἀλλὰ πρός τε τοὺς ἄλλους Σικελιώτας πολὺ ἄμεινον （ μᾶλλον γὰρ ἐθελήσουσιν ἐκπλαγ έντες ἡμῖν ξυμμαχεῖν ） , καὶ ἢν ἄρα ἢ κατεργασώμεθα αὐτοὺς ἢ ἀπράκτους ὧν ἐφίενται ἀπώσωμεν （ οὐ γὰρ δὴ μὴ τύχωσί γε ὧν προσδέχονται φοβοῦμαι ） , κάλλιστον δὴ ἔργον ἡμῖν ξυμβήσεται, καὶ οὐκ ἀνέλπιστον ἔμοιγε. [5] ὀλίγοι γὰρ δὴ στόλοι μεγάλοι ἢ Ἑλλήνων ἢ βαρβάρω ν πολὺ ἀπὸ τῆς ἑαυτῶν ἀπάραντες κατώρθωσαν. οὔτε γὰρ πλείους τῶν ἐνοικούντων καὶ ἀστυγειτόνων ἔρχονται （ πάντα γὰρ ὑπὸ δέους ξυνίσταται ） , ἤν τε δι᾽ ἀπορίαν τῶν κἂν περὶ σφίσιν αὐτοῖς τὰ πλείω πτ αίσωσιν , ὅμως καταλείπουσιν. [6] ὅπερ καὶ Ἀθηναῖοι αὐτοὶ οὗτοι, τοῦ Μήδου παρὰ λόγον πολλὰ σφαλέντος, ἐπὶ τῷ ὀνόματι ὡς ἐπ᾽ Ἀθήνας ᾔει ηὐξήθησαν, καὶ ἡμῖν οὐκ ἀνέλπιστον τὸ τοιοῦτο ξυμβῆναι.

34. ' θαρσο ῦντες οὖν τά τε αὐτοῦ παρασκευαζώμεθα καὶ ἐς τοὺς Σικελοὺς πέμποντες τοὺς μὲν μᾶλλον βεβαιωσώμεθα, τοῖς δὲ φιλίαν καὶ ξυμμαχίαν πειρώμεθα ποιεῖσθαι, ἔς τε τὴν ἄλλην Σικελίαν πέμπωμεν πρέσβεις δηλοῦντες ὡς κοινὸς ὁ κίνδυνος, καὶ ἐς τὴν Ἰταλίαν, ὅπως ἢ ξυμμαχίαν ποιώμεθα ἡμῖν ἢ μὴ δέχωνται Ἀθηναίους. [2] δοκεῖ δέ μοι καὶ ἐς Καρχηδόνα ἄμεινον εἶναι πέμψαι: οὐ γὰρ ἀνέλπιστον αὐτοῖς, ἀλλ᾽ αἰεὶ διὰ φόβου εἰσὶ μή ποτε Ἀθηναῖοι αὐτοῖς ἐπὶ τὴν πόλιν ἔλθωσιν, ὥστε τάχ᾽ ἂν ἴσως νομίσαντες, εἰ τάδε προήσονται, κἂ ν σφεῖς ἐν πόνῳ εἶναι, ἐθελήσειαν ἡμῖν ἤτοι κρύφα γε ἢ φανερῶς ἢ ἐξ ἑνός γέ του τρόπου ἀμῦναι. δυνατοὶ δὲ εἰσὶ μάλιστα τῶν νῦν, βουληθέντες: χρυσὸν γὰρ καὶ ἄργυρον πλεῖστον κέκτηνται, ὅθεν ὅ τε πόλεμος καὶ τἆλλα εὐπορεῖ. [ 3 ] ?????? βοηθεῖν καὶ τὸν ἐκεῖ πόλεμον κινεῖν. [4] . ἂν ὀξέως πείθοισθε, ὅμως εἰρήσεται. Σικελιῶται γὰρ εἰ ἐθέλοιμεν ξύμπαντες, εἰ δὲ μή, ὅτι πλεῖσ τοι μεθ᾽ ἡμῶν, καθελκύσαντες ἅπαν τὸ ὑπάρχον ναυτικὸν μετὰ δυοῖν μηνοῖν τροφῆς ἀπαντῆσαι Ἀθηναίοις ἐς Τάραντα καὶ ἄκραν Ἰαπυγίαν, καὶ δῆλον ποιῆσαι αὐτοῖς ὅτι οὐ περὶ τῆς Σικελίας πρότερον ἔσται ὁ ἀγὼν ἢ τοῦ ἐκείνους περαιωθῆναι τὸν Ἰόνιον, μάλιστ᾽ ἂν αὐτοὺς ἐκπλήξαιμεν καὶ ἐς λογισμὸν καταστήσαιμεν ὅτι ὁρμώμεθα μὲν ἐκ φιλίας χώρας φύλακες （ ὑποδέχεται γὰρ ἡμᾶς Τάρας ） , τὸ δὲ πέλαγος αὐτοῖς πολὺ περαιοῦσθαι μετὰ πάσης τῆς ????????? Это, βραδεῖά τε καὶ κατ᾽ ὀλίγον προσπίπτουσα. [5] Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете использовать χρήσαιντο, ἐπιθοίμεθ᾽ ἂν κεκμηκόσιν, εἰ δὲ μὴ δοκοίη, ἔστι καὶ ὑποχωρῆσαι ἡμῖν ἐς Τάραντα: οἱ δὲ μετ᾽ ὀλίγων ἐφοδίων ὡς ἐπὶ ναυμαχίᾳ περαιωθέ ντες ἀποροῖεν ἂν κατὰ χωρία ἐρῆμα, καὶ ἢ μένοντες πολιορκοῖντο ἂν ἢ πειρώμενοι παραπλεῖν τήν τε ἄλλην παρασκευὴν ἀπολείποιεν ἂν καὶ τὰ τῶν πόλεων οὐκ ἂν βέβαια ἔχοντες, εἰ ὑποδέξοιντο, ἀθυμοῖεν. [6] ὥστ᾽ ἔγωγε τούτῳ τῷ λογισμῷ ἡγοῦμαι ἀποκλῃομένους αὐτοὺς ο ὐδ᾽ ἂν ἀπᾶραι ἀπὸ Κερκύρας, ἀλλ᾽ ἢ διαβουλευσαμένους καὶ κατασκοπαῖς χρωμένους, ὁπόσοι τ᾽ ἐσμὲν καὶ ἐν ᾧ χωρίῳ, ἐξωσθῆναι ἂν τῇ ὥρᾳ ἐς χειμῶνα, ἢ καταπλαγέντας τῷ ἀδοκήτῳ καταλῦσαι ἂν τὸν πλοῦν, ἄλλως τε καὶ τοῦ ἐμπειροτάτου τῶν στρατηγῶν, ὡς ἐγὼ ἀκούω, ἄ κοντος ἡγουμένου καὶ ἀσμένου ἂν πρόφασιν λαβόντος, εἴ τι ἀξιόχρεων ἀφ᾽ ἡμῶν ὀφθείη. [7] . καὶ αἱ γνῶμαι ἵστανται, καὶ τοὺς προεπιχειροῦντας ἢ τοῖς γε ἐπιχειροῦσι προδηλοῦντας ὅτι ἀ μυνο ῦνται μᾶλλον πεφόβηνται, ἰσοκινδύνους ἡγούμενοι. [8] ὅπερ ἂν νῦν Ἀθηναῖοι πάθοιεν. ἐπέρχονται γὰρ ἡμῖν ὡς οὐκ ἀμυνουμένοις, δικαίως κατεγνωκότες ὅτι αὐτοὺς οὐ μετὰ Λακεδαιμονίων ἐφθείρομεν: εἰ δ᾽ ἴδοιεν παρὰ γνώμην τολμήσαντας, τῷ ἀδοκήτῳ μᾶλλον ἂν κατ απλαγε ῖεν ἢ τῇ ἀπὸ τοῦ ἀληθοῦς δυνάμει. [ 9 ] . πόλεμον ἑτοιμάζειν, καὶ παραστῆναι παντὶ τὸ μὲν καταφρονεῖν τοὺς ἐπιόντας ἐν τῶν ἔργων τῇ ἀλκῇ δείκνυσθαι, τὸ δ᾽ ἤδη τὰς μετὰ φόβου παρασκευὰς ἀσφαλεστάτας νομίσαντας ὡς ἐπὶ κι νδύνου πράσσειν χρησιμώτατον ἂν ξυμβῆναι. οἱ δὲ ἄνδρες καὶ ἐπέρχονται καὶ ἐν πλῷ εὖ οἶδ᾽ ὅτι ἤδη εἰσὶ καὶ ὅσον οὔπω πάρεισιν.'

35. ??? ἀλλήλους ἔριδι ἦσαν, οἱ μὲν ὡς οὐδενὶ ἂν τρόπῳ ἔλθοιεν οἱ Ἀθηναῖοι οὐδ᾽ ἀληθῆ ἐστὶν ἃ λέγει, τοῖς δέ, εἰ καὶ ἔλθοιεν, τί ἂν δράσειαν αὐτοὺς ὅτι οὐκ ἂν μεῖζον ἀντιπάθοιεν. ἄλλοι δὲ κα ὶ πάνυ καταφρονοῦντες ἐς γέλωτα ἔτρεπον τὸ πρᾶγμα. ὀλίγον δ᾽ ἦν τὸ πιστεῦον τῷ Ἑρμοκράτει καὶ φοβούμενον τὸ μέλλον. [2] παρελθὼν δ᾽ αὐτοῖς Ἀθηναγόρας, ὃς δήμου τε προστάτης ἦν καὶ ἐν τῷ παρόντι πιθανώτατος τοῖς πολλοῖς, ἔλεγε τοιάδε.

36. ' το ὺς μὲν Ἀθηναίους ὅστις μὴ βούλεται οὕτω κακῶς φρονῆσαι καὶ ὑποχειρίους ἡμῖν γενέσθαι ἐνθάδε ἐλθόντας, ἢ δειλός ἐστιν ἢ τῇ πόλει οὐκ εὔνους: τοὺς δὲ ἀγγέλλοντας τὰ τοιαῦτα καὶ περιφόβους ὑμᾶς ποιοῦντας τῆς μὲν τόλμης οὐ θαυμάζω, τῆς δὲ ἀξυνεσίας, это еще не все. [2] . κοινῷ φόβῳ τὸν σφέτερον ἐπηλυγάζωνται. καὶ νῦν αὗται αἱ ἀγγελίαι τοῦτο δύνανται: οὐκ ἀπὸ ταὐτομάτου, ἐκ δὲ ἀνδρῶν οἵπερ αἰεὶ τάδε κινοῦσι ξύγκεινται. [3] . τὰ εἰκότα, ἀλλ᾽ ἐξ ὧν ἂν ἄνθρωποι δεινοὶ καὶ πολλῶν ἔμπειροι, ὥσπερ ἐγὼ Ἀθηναίους ἀξιῶ, δράσειαν. [4] οὐ γὰρ αὐτοὺς εἰκὸς Πελοποννησίους τε ὑπολιπόντας καὶ τὸν ἐκεῖ πόλεμον μήπω βεβ αίως καταλελυμένους ἐπ᾽ ἄλλον πόλεμον οὐκ ἐλάσσω ἑκόντας ἐλθεῖν, ἐπεὶ ἔγωγε ἀγαπᾶν οἴομαι αὐτοὺς ὅτι οὐχ ἡμεῖς ἐπ᾽ ἐκείνους ἐρχόμεθα, πόλεις τοσαῦται καὶ οὕτω μεγάλαι.

37. εἰ δὲ δή, ὥσπερ λέγονται, ἔλθοιεν, ἱκανωτέραν ἡγοῦμαι Σικελίαν Πελοποννήσου διαπολεμῆσαι ὅσῳ κατὰ πάντα ἄμεινον ἐξήρτυται, τὴν δὲ ἡμετέραν πόλιν αὐτὴν τῆς νῦν στρατιᾶς, ὥς φασιν, ἐπιούσης, καὶ εἰ δὶς τοσαύτη ἔλθοι, πολὺ κρείσσω εἶναι, οἷς γ᾽ ἐπίσταμαι οὔθ᾽ ἵππους ἀκολουθήσοντας, οὐδ᾽ αὐτόθεν πορισθησομένους εἰ μὴ ὀλίγους τινὰς παρ᾽ Ἐγεστα ίων , οὔθ᾽ ὁπλίτας ἰσοπληθεῖς τοῖς ἡμετέροις ἐπὶ νεῶν γε ἐλθόντας （ μέγα γὰρ τὸ καὶ αὐταῖς ταῖς ναυσὶ κούφαις τοσοῦτον πλοῦν δεῦρο κομισθῆναι ） , τήν τε ἄλλην παρασκευὴν ὅσην δεῖ ἐπὶ πόλιν τοσήνδε πορισθῆναι, οὐκ ὀλίγην οὖσαν. [2] ὥστε, ?????? Συράκουσαί εἰσιν ἔλθοιεν ἔχοντες καὶ ὅμορον οἰκίσαντες τὸν πόλεμον ποιοῖντο, οὐκ ἂν παντάπασι διαφθαρῆναι, ἦ πού γε δὴ ἐν πάσῃ πολεμίᾳ Σικελίᾳ （ ξυστήσεται γάρ ） στρατοπέδῳ τε ἐκ νεῶν ἱδρυθέντι καὶ ἐκ σκη νιδίων καὶ ἀναγκαίας παρασκευῆς οὐκ ἐπὶ πολὺ ὑπὸ τῶν ἡμετέρων ἱππέων ἐξιόντες. τό τε ξύμπαν οὐδ᾽ ἂν κρατῆσαι αὐτοὺς τῆς γῆς ἡγοῦμαι: τοσούτῳ τὴν ἡμετέραν παρασκευὴν κρείσσω νομίζω.

38. 'ἀλλὰ ταῦτα, ὥσπερ ἐγὼ λέγω, οἵ τε Ἀθηναῖοι γιγνώσκοντες τὰ σφέτερα αὐτῶν εὖ οἶδ᾽ ὅτι σῴζουσι, καὶ ἐνθένδε ἄνδρες οὔτε ὄντα οὔτε ἂν γενόμενα λογοποιοῦσιν, [2] οὓς ἐγὼ οὐ νῦν πρῶτον, ἀλλ᾽ αἰεὶ ἐπμίστααι ἤτοι λόγοις γε τοιοῖσδε καὶ ἔτι τούτων κακουργοτέροις ἢ ἔργοις βουλομένους καταπλήξαντας τὸ ὑμέτερον πλῆθος αὐτοὺς τῆς πόλεως ἄρχειν. καὶ δέδοικα μέντοι μήποτε πολλὰ πειρῶντες καὶ κατορθώσωσιν: ἡμεῖς δὲ κακοί, πρὶν ἐν τῷ παθεῖν ὦμεν, προφυλάξασθαί τε καὶ αἰσθόμενοι ἐπεξελθεῖν. [3] τοιγάρτοι δι᾽ αὐτὰ ἡ πόλις ἡ μ ῶν ὀλιγάκις μὲν ἡσυχάζει, στάσεις δὲ πολλὰς καὶ ἀγῶνας οὐ πρὸς τοὺς πολεμίους πλέονας ἢ πρὸς αὑτὴν ἀναιρεῖται, τυραννίδας δὲ ἔστιν ὅτε καὶ δυναστείας ἀδίκους. [4] . γενέσθαι, ὑμᾶς μ ὲν τοὺς πολλοὺς πείθων, τοὺς δὲ τὰ τοιαῦτα μηχανωμένους κολάζων, μὴ μόνον αὐτοφώρους （ χαλεπὸν γὰρ ἐπιτυγχάνειν ） , ἀλλὰ καὶ ὧν βούλονται μέν, δύνανται δ᾽ οὔ （ τὸν γὰρ ἐχθρὸν οὐχ ὧν δρᾷ μόνον, ἀλλὰ καὶ τῆς διανοίας προαμύνεσθαι χρή, εἴπερ καὶ μὴ προφυλαξάμενό ς τις προπείσεται ） , τοὺς δ᾽ αὖ ὀλίγους τὰ μὲν ἐλέγχων, τὰ δὲ φυλάσσων, τὰ δὲ καὶ διδάσκων: μάλιστα γὰρ δοκῶ ἄν μοι οὕτως ἀποτρέπειν τῆς κακουργίας. [5] καὶ δῆτα, ὃ πολλάκις ἐσκεψάμην, τί καὶ βούλεσθε, ὦ νεώτεροι; πότερον ἄρχειν ἤδη; ????????? ἐτέθη ἀτιμάζειν. ἀλλὰ δὴ μὴ μετὰ πολλῶν ἰσονομεῖσθαι; καὶ πῶς δίκαιον τοὺς αὐτοὺς μὴ τῶν αὐτῶν ἀξιοῦσθαι;

39. φήσει τις δημοκρατίαν οὔτε ξυνετὸν οὔτ᾽ ἴσον εἶναι, τοὺς δ᾽ ἔχοντας τὰ χρήματα καὶ ἄρχειν ἄριστα βελτίστους. ἐγὼ δέ φημι πρῶτα μὲν δῆμον ξύμπαν ὠνομάσθαι, ὀλιγαρχίαν δὲ μέρος, ἔπειτα φύλακας μὲν ἀρίστους εἶναι χρημάτων τοὺς πλουσίους, βουλεῦσαι δ᾽ ἂν βέλτιστα τοὺς ξυνετούς, κρῖναι δ᾽ ἂν ἀκούσαντας ἄριστα τοὺς πολλούς, καὶ ταῦτα ὁμοίως καὶ κατὰ μέρη κ α ὶ ξύμπαντα ἐν δημοκρατίᾳ ἰσομοιρεῖν. [2] ??? πλεονεκτεῖ μόνον, ἀλλὰ καὶ ξύμπαντ᾽ ἀφελομένη ἔχει: ἃ ὑμῶν οἵ τε δυνάμενοι καὶ οἱ νέοι προθυμοῦνται, ἀδύνατα ἐν μεγάλῃ πόλει κατασχεῖν. 'ἀλλ᾽ ἔτι καὶ νῦν, ὦ πάντων ἀξυνετώτατοι, εἰ μὴ μανθάνετε κακὰ σπεύδοντες, ἢ ἀμαθέστατοί ἐστε ὧν ἐγὼ οἶδα Ἑλλήνων, ἢ В любом случае, это еще не все.

40. ἀλλ᾽ ἤτοι μαθόντες γε ἢ μεταγνόντες τὸ τῆς πόλεως ξύμπασι κοινὸν αὔξετε, ἡγησάμενοι τοῦτο μὲν ἂν καὶ ἴσον καὶ πλέον οἱ καὶ τοῦ παντὸς κινδυνεῦσαι στερηθῆναι: καὶ τῶν τοιῶνδε ἀγγελιῶν ὡς πρὸς αἰσθανομένους καὶ μὴ ἐπιτρέψοντας ἀπαλλάγητε. [2] ἡ γὰρ πόλις ἥδε, καὶ εἰ ἔρχονται Ἀθηναῖοι, ἀμυνεῖται αὐτοὺς ἀξίως αὑτῆς, καὶ στρατηγοί εἰ σιν ἡμῖν οἳ σκέψονται αὐτά: καὶ εἰ μή τι αὐτῶν ἀληθές ἐστιν, ὥσπερ οὐκ οἴομαι, οὐ πρὸς τὰς ὑμετέρας ἀγγελίας καταπλαγεῖσα καὶ ἑλομένη ὑμᾶς ἄρχοντας αὐθαίρετον δουλείαν ἐπιβαλεῖται, αὐτὴ δ᾽ ἐφ᾽ αὑτῆς σκοποῦσα τούς τε λόγους ἀφ᾽ ὑμῶν ὡς ἔργα δυναμένους κρινεῖ καὶ τὴν ὑπάρχουσαν ἐλευθερίαν οὐχὶ ἐκ τοῦ ἀκούειν ἀφαιρεθήσεται, ἐκ δὲ τοῦ ἔργῳ φυλασσομένη μὴ ἐπιτρέπειν πειράσεται σῴζειν.'

41. τοια ῦτα δὲ Ἀθηναγόρας εἶπεν. τῶν δὲ στρατηγῶν εἷς ἀναστὰς ἄλλον μὲν οὐδένα ἔτι εἴασε παρελθεῖν, αὐτὸς δὲ πρὸς τὰ παρόντα ἔλεξε τοιάδε. 2 ἀποδέχεσθαι, πρὸς δὲ τὰ ἐσαγγελλόμενα μᾶλλο ν ὁρᾶν, ὅπως εἷς τε ἕκαστος καὶ ἡ ξύμπασα πόλις καλῶς τοὺς ἐπιόντας παρασκευασόμεθα ἀμύνεσθαι. [3] καὶ ἢν ἄρα μηδὲν δεήσῃ, οὐδεμία βλάβη τοῦ τε τὸ κοινὸν κοσμηθῆναι καὶ ἵπποις καὶ ὅπλοις [4] καὶ τοῖς ἄλλοις οἷς ὁ πόλεμος ἀγάλλεται （ τὴν δ᾽ ἐπιμέλειαν καὶ ἐξ έτασιν αὐτῶν ἡμεῖς ἕξομεν ） , καὶ τῶν πρὸς τὰς πόλεις διαπομπῶν ἅμα ἔς τε κατασκοπὴν καὶ ἤν τι ἄλλο φαίνηται ἐπιτήδειον. τὰ δὲ καὶ ἐπιμεμελήμεθα ἤδη, καὶ ὅτι ἂν αἰσθώμεθα ἐς ὑμᾶς οἴσομεν.' καὶ οἱ μὲν Συρακόσιοι τοσαῦτα εἰπόντος τοῦ στρατηγοῦ διελύθησαν ἐκ τοῦ ξυλλόγου.

42. ο ἱ δ᾽ Ἀθηναῖοι ἤδη ἐν τῇ Κερκύρᾳ αὐτοί τε καὶ οἱ ξύμμαχοι ἅπαντες ἦσαν. καὶ πρῶτον μὲν ἐπεξέτασιν τοῦ στρατεύματος καὶ ξύνταξιν, ὥσπερ ἔμελλον ὁρμιεῖθαί τσ καὶ στρατοπεδεύεσθαι, οἱ στρατηγοὶ ἐποιήσαντο, καὶ τρία μέρη νείμαντες ἓν ἑκάστῳ ἐκλήρωσαν, ἵνα μήτ ε ἅμα πλέοντες ἀπορῶσιν ὕδατος καὶ λιμένων καὶ τῶν ἐπιτηδείων ἐν ταῖς καταγωγαῖς, πρός τε τἆλλα εὐκοσμότεροι καὶ ῥᾴους ἄρχειν ὦσι, κατὰ τέλη στρατηγῷ προστεταγμένοι: [2] ἔπειτα δὲ προύπεμψαν καὶ ἐς τὴν Ἰταλίαν καὶ Σικελίαν τρεῖς ναῦς εἰσομένας αἵτινες σφᾶς τῶν πόλεων δέξονται. Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это.

43. μετὰ δὲ ταῦτα τοσῇδε ἤδη τῇ παρασκευῇ Ἀθηναῖοι ἄραντες ἐκ τῆς Κερκύρας ἐς τὴν Σικελίαν ἐπεραιοῦντο, τριήρεσι μὲν ταῖς πάσαις τέσσαρσι καὶ τριάκοντα καὶ ἑκατόν, καὶ δυοῖν Ῥοδίοιν πεντηκοντόροιν （ τούτων Ἀττικαὶ μὲν ἦσαν ἑκατόν, ὧν αἱ μὲν ἑξήκοντα ταχεῖαι, αἱ δ᾽ ἄλλαι στρατιώτιδες, τὸ δὲ ἄλλο ναυτικὸν Χίων καὶ τῶν ἄλλων ξυμμάχων ） , ὁπλίταις δὲ τοῖς ξύμπασιν ἑκατὸν καὶ πεντακισχιλίοις （ καὶ τούτων Ἀθηναίων μὲν αὐτῶν ἦσαν πεντακό σιοι μὲν καὶ χίλιοι ἐκ καταλόγου, ἑπτακόσιοι δὲ θῆτες ἐπιβάται τῶν νεῶν, ξύμμαχοι δὲ οἱ ἄλλοι ξυνεστράτευον, οἱ μὲν τῶν ὑπηκόων, οἱ δ᾽ Ἀργείων πεντακόσιοι καὶ Μαντινέων καὶ μισθοφόρων πεντήκοντα καὶ διακόσιοι ） , τοξόταις δὲ τοῖς πᾶσιν ὀγδοήκοντα καὶ τετρακο σίοις （ καὶ τούτων Κρῆτες οἱ ὀγδοήκοντα ἦσαν ） καὶ σφενδονήταις Ῥοδίων ἑπτακοσίοις, καὶ Μεγαρεῦσι ψιλοῖς φυγάσιν εἴκοσι καὶ ἑκατόν, καὶ ἱππαγωγῷ μιᾷ τριάκοντα ἀγούσῃ ἱππέας.

44. τοσαύτη ἡ πρώτη παρασκευὴ πρὸς τὸν πόλεμον διέπλει. τούτοις δὲ τὰ ἐπιτήδεια ἄγουσαι ὁλκάδες μὲν τριάκοντα σιταγωγοί, καὶ τοὺς σιτοποιοὺς ἔχουσαι καὶ λιθολόγους καὶ τέκτονας καὶ ὅσα ἐς τειχισμὸν ἐργαλεῖα, πλοῖα δὲ ἑκατόν, ἃ ἐξ ἀνάγκης μετὰ τῶν ὁλκάδων ξυνέπ λει : ??? Для получения дополнительной информации: ξυνδιέβαλλε τὸν Ἰόνιον κόλπον. [2] καὶ προσβαλοῦσα ἡ πᾶσα παρασκευὴ πρός τε κραν Ἰαπυγίαν καὶ πρὸς Τάραντα καὶ ὡς ἕκαστοι ηὐπόρησαν, πα ρεκομίζοντο τὴν Ἰταλίαν, τῶν μὲν πόλεων οὐ δεχομένων αὐτοὺς ἀγορᾷ οὐδὲ ἄστει, ὕδατι δὲ καὶ ὅρμῳ, Τάραντος δὲ καὶ Λοκρῶν οὐδὲ τούτοις, ἕως ἀφίκοντο ἐς Ῥήγιον τῆς Ἰταλίας ἀκρωτήριον. [3] καὶ ἐνταῦθα ἤδη ἡθροίζοντο, καὶ ἔξω τῆς πόλεως, ὡς αὐτοὺς ἔσω οὐκ ἐδέχο ντο , στρατόπεδόν τε κατεσκευάσαντο ἐν τῷ τῆς Ἀρτέμιδος ἱερῷ, οὗ αὐτοῖς καὶ ἀγορὰν παρεῖχον, καὶ τὰς ναῦς ἀνελκύσαντες ἡσύχασαν. καὶ πρός [τε] τοὺς Ῥηγίνους λόγους ἐποιήσαντο, ἀξιοῦντες Χαλκιδέας ὄντας Χαλκιδεῦσιν οὖσι Λεοντίνοις βοηθεῖν: οἱ δὲ οὐδὲ μεθ᾽ ἑτ έρων ἔφασαν ἔσεσθαι, ἀλλ᾽ ὅτι ἂν καὶ τοῖς ἄλλοις Ἰταλιώταις ξυνδοκῇ, τοῦτο ποιήσειν. [4] . καὶ τὰς πρόπλους ναῦς ἐκ τῆς Ἐγέστης ἅμα προσέμενον, βουλόμενοι εἰδέναι περὶ τῶν χρημάτων ε ἰ ἔστιν ἃ ἔλεγον ἐν ταῖς Ἀθήναις οἱ γγελοι.

45. το ῖς δὲ Συρακοσίοις ἐν τούτῳ πολλαχόθεν τε ἤδη καὶ ἀπὸ τῶν κατασκόπων σαφῆ ἠγγέλλετο ὅτι ἐν Ῥηγίῳ αἱ νῆές εἰσι, καὶ ὡς ἐπὶ τούτοις παρεσκευάζοντο πάσῃ τῇ γνώμῃ καὶ οὐκέτι ἠπίστουν. καὶ ἔς τε τοὺς Σικελοὺς περιέπεμπον, ἔνθα μὲν φύλακας, πρὸς δὲ τοὺς πρέσβει ς , καὶ ἐς τὰ περιπόλια τὰ ἐν τῇ χώρᾳ φρουρὰς ἐσεκόμιζον, τά τε ἐν τῇ πόλει ὅπλων ἐξετάσει καὶ ἵππων ἐσκόπουν εἰ ἐντελῆ ἐστί, καὶ τἆλλα ὡς ἐπὶ ταχεῖ πολέμῳ καὶ ὅσον οὐ παρόντι καθίσταντο.

46. α ἱ δ᾽ ἐκ τῆς Ἐγέστης τρεῖς νῆες αἱ πρόπλοι παραγίγνονται τοῖς Ἀθηναίοις ἐς τὸ Ῥήγιον, ἀγγέλλουσαι ὅτι τἆλλα μὲν οὐκ ἔστι Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это. [2] καὶ οἱ στρατηγοὶ εὐθὺς ἐν ἀθυμίᾳ ἦσαν, ὅτι αὐτοῖς τοῦτό τε πρῶτον ἀντεκεκρ ούκει καὶ οἱ Ῥηγῖνοι οὐκ ἐθελήσαντες ξυστρατεύειν, οὓς πρῶτον ἤρξαντο πείθειν καὶ εἰκὸς ἦν μάλιστα, Λεοντίνων τε ξυγγενεῖς ὄντας καὶ σφίσιν αἰεὶ ἐπιτηδείους. καὶ τῷ µὲν Νικίᾳ προσδεχομένῳ ἦν τὰ παρὰ τῶν Ἐγεσταίων, τοῖν δὲ ἑτέροιν καὶ ἀλογώτερα. [3] οἱ δὲ Ἐ γεστα ῖοι τοιόνδε τι ἐξετεχνήσαντο τότε ὅτε οἱ πρῶτοι πρέσβεις τῶν Ἀθηναίων ἦλθον αὐτοῖς ἐς τὴν κατασκοπὴν τῶν χρημάτων. ἔς τε τὸ ἐν Ἔρυκι ἱερὸν τῆς Ἀφροδίτης ἀγαγόντες αὐτοὺς ἐπέδειξαν τὰ ἀναθήματα, φιάλας τε καὶ οἰνοχόας καὶ θυμιατήρια καὶ ἄλλην κατασκευὴ ν οὐκ ὀλίγην, ἃ ὄντα ἀργυρᾶ πολλῷ πλείω τὴν ὄψιν ἀπ᾽ ὀλίγης δυνάμεως χρημάτων παρείχετο: καὶ ἰδίᾳ ξενίσεις ποιούμενοι τῶν τριηριτῶν τά τε ἐξ αὐτῆς Ἐγέστης ἐκπώματα καὶ χρυσᾶ καὶ ἀργυρᾶ ξυλλέξαντες καὶ τὰ ἐκ τῶν ἐγγὺς πόλεων καὶ Φοινικικῶν καὶ Ἑλληνίδων αἰτ ησάμενοι ἐσέφερον ἐς τὰς ἑστιάσεις ὡς οἰκεῖα ἕκαστοι. [4] καὶ πάντων ὡς ἐπὶ τὸ πολὺ τοῖς αὐτοῖς χρωμένων καὶ πανταχοῦ πολλῶν φαινομένων μεγάλην τὴν ἔκπληξιν τοῖς ἐκ τῶν τριήρων Ἀθηναίοις παρεῖχε, καὶ ἀφικόμενοι ἐς τὰς Ἀθήνας διεθρόησαν ὡς χρήματα πολλὰ ἴδο ιεν . [5] καὶ οἱ μὲν αὐτοί τε ἀπατηθέντες καὶ τοὺς ἄλλους τότε πείσαντες, ἐπειδὴ διῆλθεν ὁ λόγος ὅτι οὐκ εἴη ἐν τῇ Ἐγέστῃ τὰ χρήματα, πολλὴν τὴν αἰτίαν εἶχον ὑπὸ τῶν στρατιωτῶν: οἱ δὲ στρατηγοὶ πρὸς τὰ παρόντα ἐβουλεύοντο.

47. ??? μάλιστα ἐπέμφθησαν, καὶ ἢν μὲν παρέχωσι χρήματα παντὶ τῷ στρατεύματι Ἐγεσταῖοι, πρὸς ταῦτα βουλεύεσθαι, εἰ δὲ μή, ταῖς ἑξήκοντα ναυσίν, ὅσασπερ ᾐτήσαντο, ἀξιοῦν διδόναι αὐτοὺς τροφήν, κ α ὶ παραμείναντας Σελινουντίους ἢ βίᾳ ἢ ξυμβάσει διαλλάξαι αὐτοῖς, καὶ οὕτω παραπλεύσαντας τὰς ἄλλας πόλεις καὶ ἐπιδείξαντας μὲν τὴν δύναμιν τῆς Ἀθηναίων πόλεως, δηλώσαντας δὲ τὴν ἐς τοὺς φίλους καὶ ξυμμάχους προθυμίαν, ἀποπλεῖν οἴκαδε, ἢν μή τι δι᾽ ὀλίγου κα ὶ ἀπὸ τοῦ ἀδοκήτου ἢ Λεοντίνους οἷοί τε ὦσιν ὠφελῆσαι ἢ τῶν ἄλλων τινὰ πόλεων προσαγαγέσθαι, καὶ τῇ πόλει δαπανῶντας τὰ οἰκεῖα μὴ κινδυνεύειν.

48. ??? ἀπράκτους ἀπελθεῖν, ἀλλ᾽ ἔς τε τὰς πόλεις ἐπικηρυκεύεσθαι πλὴν Σελινοῦντος καὶ Συρακουσῶν τὰς ἄλλας, καὶ πειρᾶσθαι καὶ τοὺς Σικελοὺς τοὺς μὲν ἀφιστάναι ἀπὸ τῶν Συρακοσίων, τοὺς δὲ φίλους ποιεῖσθαι, ἵνα σῖτον καὶ στρατιὰν ἔχωσι, πρῶτον δὲ πείθειν Μεσσηνίους （ ἐν πόρῳ γὰρ μάλιστα καὶ προσβολῇ εἶναι αὐτοὺς τῆς Σικελίας, καὶ λιμένα καὶ ἐφόρμησιν τῇ στρατιᾷ ἱκανωτάτην ἔσεσθαι ） : προσαγαγομένους δὲ τὰς πόλεις, εἰδότας μεθ᾽ ὧν τις πολεμήσει, οὕτως ἤδη Συρακούσαις καὶ Σελινοῦντι ἐπιχειρεῖν, ἢν μὴ οἱ μὲν Ἐγεσταίοις ξυμβαίνωσιν, οἱ δὲ Λεοντίνους ἐῶσι κατοικίζειν.

49. Λάμαχος δὲ ἄντικρυς ἔφη χρῆναι πλεῖν ἐπὶ Συρακούσας καὶ πρὸς τῇ πόλει ὡς τάχιστα τὴν μάχην ποιεῖσθαι, ἕως ἔτι ἀπαράσκευοί Это очень удобно. [2] τὸ γὰρ πρῶτον πᾶν στράτευμα δεινότατον εἶναι: ἢν δὲ χρονίσῃ πρὶν ἐς ὄψιν ἐλθεῖν, τῇ γνώμῃ ἀναθα ρσο ῦντας ἀνθρώπους καὶ τῇ Это очень удобно. αἰφνίδιοι δὲ ἢν προσπέσωσιν, ἕως ἔτι περιδεεῖς προσδέχονται, μάλιστ᾽ ἂν σφεῖς περιγενέσθαι καὶ κατὰ πάντα ἂν αὐτοὺς ἐκφοβῆσαι, τῇ τε ὄψει （ πλεῖστοι γὰρ ἂν νῦν φανῆναι ） καὶ τῇ προσδοκίᾳ ὧν πείσονται, μάλιστ α δ᾽ ἂν τῷ αὐτίκα κινδύνῳ τῆς μάχης. [3] εἰκὸς δὲ εἶναι καὶ ἐν τοῖς ἀγροῖς πολλοὺς ἀποληφθῆναι ἔξω διὰ τὸ ἀπιστεῖν σφᾶς μὴ ἥξειν, καὶ ἐσκομιζομένων αὐτῶν τὴν Если у вас есть какие-либо проблемы, это может привести к тому, что вы почувствуете, что это не так. [4] τούς τε ἄλλους Σικελιώτα ς οὕτως ἤδη μᾶλλον καὶ ἐκείνοις οὐ ξυμμαχήσειν καὶ σφίσι προσιέναι καὶ οὐ διαμελλήσειν περισκοποῦντας ὁπότεροι κρατήσουσιν. ναύσταθμον δὲ ἐπαναχωρήσαντας καὶ ἐφορμηθέντας Μέγαρα ἔφη χρῆναι ποιεῖσθαι, ἃ ἦν ἐρῆμα, ἀπέχοντα Συρακουσῶν οὔτε πλοῦν πολὺν οὔτε ὁδ όν .

50. Λάμαχος μὲν ταῦτα εἰπὼν ὅμως προσέθετο καὶ αὐτὸς τῇ Ἀλκιβιάδου γνώμῃ. ?????? ποιησάμενος περὶ ξυμμαχίας πρὸς αὐτούς, ὡς οὐκ ἔπειθεν, ἀλλ᾽ ἀπεκρίναντο πόλει μὲν ἂν οὐ δέξασθαι, ἀγορὰν δ᾽ ἔξω π αρέξειν , ἀπέπλει ἐς τὸ Ῥήγιον. [2] καὶ εὐθὺς ξυμπληρώσαντες ἑξήκοντα ναῦς ἐκ πασῶν οἱ στρατηγοὶ καὶ τὰ ἐπιτήδεια λαβόντες παρέπλεον ἐς Νάξον, τὴν ἄλλην στρατιὰν ἐν Ῥηγίῳ καταλιπόντες καὶ ἕνα σφῶν αὐτῶν. [3] Не допускайте повторного включения или выключения устройства. καὶ ὡς αὐτοὺς οἱ Καταναῖοι οὐκ ἐδέχοντο （ ἐνῆσαν γὰρ αὐτόθι ἄνδρες τὰ Συρακοσίων βουλόμενοι ） , [4] ἐκομίσθησαν ἐπὶ τὸν Τηρίαν ποταμόν, καὶ αὐλισάμενοι τῇ ὑστεραίᾳ ἐπὶ Συρακούσας ἔπλεον ἐπὶ κέρως ἔχοντες τὰς ἄλλας ναῦς: δέκα δὲ τῶν νεῶν προύπεμψαν ἐς τὸν μέ γαν λιμένα πλεῦσαί τε καὶ κατασκέψασθαι εἴ τι ναυτικόν ἐστι καθειλκυσμένον, καὶ κηρῦξαι ἀπὸ τῶν νεῶν προσπλεύσαντας ὅτι Ἀθηναῖοι Λεοντίνους ἐς τὴν ἑαυτῶν κατοικιοῦντες κατὰ ξυμμαχίαν καὶ ξυγγένειαν: τοὺς οὖν ὄντας ἐν Συρακούσαις Λεοντίνων ὡς παρὰ φί λους καὶ εὐεργέτας Ἀθηναίους ἀδεῶς ἀπιέναι. [5] ἐπεὶ δ᾽ ἐκηρύχθη καὶ κατεσκέψαντο τήν τε πόλιν καὶ τοὺς λιμένας καὶ τὰ περὶ τὴν χώραν ἐξ ἧς αὐτοῖς ὁρμωμένοις πολεμητέα ἦν, ἀπέπλευσαν πάλιν ἐς Κατάνην.

51. ?????? δὲ στρατηγοὺς ἐσελθόντας ἐκέλευον, εἴ τι βούλονται, εἰπεῖν. καὶ λέγοντος τοῦ Ἀλκιβιάδου, καὶ τῶν ἐν τῇ πόλει πρὸς τὴν ἐκκλησίαν τετραμμένων, οἱ στρατιῶται πυλίδα τινὰ ἐνῳκοδομημένην κακῶς ἔλαθον διελόντες, καὶ ἐσελθόντες ἠγόραζον ἐς τὴν πόλιν. [2] . ἔνδον, εὐθὺς περιδεεῖς γενόμενοι ὑπεξῆλθον οὐ πολλοί τινες, οἱ δὲ ἄλλοι ἐψηφίσαντό τε ξυμμαχίαν τοῖς Ἀθηναίοις καὶ τὸ ἄλλο στράτευμα ἐκέλευον ἐκ Ῥηγίου κομίζειν. [3] ????????? ἄραντες ἐς τὴν Κατάνην, ἐπειδὴ ἀφίκοντο, κατεσκευάζοντο τὸ στρατόπεδον.

52. ????????? ὅτι Συρακόσιοι πληροῦσι ναυτικόν. ἁπάσῃ οὖν τῇ στρατιᾷ παρέπλευσαν πρῶτον μὲν ἐπὶ Συρακούσας: καὶ ὡς οὐδὲν ηὗρον ναυτικὸν πληρούμενον, παρεκομίζοντο αὖθις ἐπὶ Καμαρίνης, καὶ σχόντες ἐς τὸν αἰγιαλὸν ἐπεκηρυκεύοντο. ο??? δέχεσθαι, ἢν μὴ αὐτοὶ πλείους μεταπέμπωσιν. [2] ἄπρακτοι δὲ γενόμενοι ἀπέπλεον: καὶ ἀποβάντες κατά τι τῆς Συρακοσίας καὶ ἁρπαγὴν ποιησάμενοι, καὶ τῶν Συρακοσίων ἱππέων βοηθησάντων καὶ τῶν ψιλῶν τινὰς ἐσκεδασμένους διαφθειράντων, ἀπεκομίσθησαν ἐς Κατάνην.

53. ?????? Ἀλκιβιάδην ὡς κελεύσοντας ἀποπλεῖν ἐς ἀπολογίαν ὧν ἡ πόλις ἐνεκάλει, καὶ ἐπ᾽ ἄλλους τινὰς τῶν στρατιωτῶν τῶν μετ᾽ αὐτοῦ μεμηνυμένων περὶ τῶν μυστηρίων ὡς ἀσεβούντων, τῶν δὲ καὶ περὶ τῶν Ἑρμῶν. [2] οἱ γὰρ Ἀθηναῖοι, ἐπειδὴ ἡ στρατιὰ ἀπέπλευσεν, οὐδὲν ἧσσον ζήτησιν ἐποιοῦντο τῶν περὶ τὰ μυστήρια καὶ τῶν περὶ τοὺς Ἑρμᾶς δρασθέντων, καὶ οὐ δοκιμάζοντες τοὺς μηνυτάς, ἀλλὰ πάντα ὑπόπτως ἀποδεχόμενοι, διὰ πονηρῶν ἀνθρώπων πίστιν πάνυ χρηστοὺς τῶν Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это, когда захотите. εὑρεῖν ἢ διὰ μηνυτοῦ πονηρίαν τινὰ καὶ χρηστὸν δοκοῦντα ε ἶναι αἰτιαθέντα ἀνέλεγκτον διαφυγεῖν. [3] ἐπιστάμενος γὰρ ὁ δῆμος ἀκοῇ τὴν Πεισιστράτου καὶ τῶν παίδων τυραννίδα χαλεπὴν τελευτῶσαν γενομένην καὶ προσέτι οὐδ᾽ ὑφ᾽ ἑαυτῶν καὶ Ἁρμοδίου καταλυθεῖσαν, ἀλλ᾽ ὑπὸ τῶν Λακεδαιμονίων, ἐφοβεῖτο αἰεὶ καὶ πάντα ὑπόπτω ς ἐλάμβανεν.

54. τ ὸ γὰρ Ἀριστογείτονος καὶ Ἁρμοδίου τόλμημα δι᾽ ἐρωτικὴν ξυντυχίαν ἐπεχειρήθη, ἣν ἐγὼ ἐπὶ πλέον διηγησάμενος ἀποφανῶ οὔτε τοὺς ἄλλους οὔτε αὐτοὺς Ἀθηναίους περὶ τῶν σφετέρων τυράννων οὐδὲ περὶ τοῦ γενομένου ἀκριβὲς οὐδὲν λέγοντας. [2] Πεισιστράτου γὰρ γηραι ο ῦ τελευτήσαντος ἐν τῇ τυραννίδι οὐχ Ἵππαρχος, ὥσπερ οἱ πολλοὶ οἴονται, ἀλλ᾽ Ἱππίας πρεσβύτατος ὢν ἔσχε τὴν ἀρχήν. γενομένου δὲ Ἁρμοδίου ὥρᾳ ἡλικίας λαμπροῦ Ἀριστογείτων ἀνὴρ τῶν ἀστῶν, μέσος πολίτης, ἐραστὴς ὢν εἶχεν αὐτόν. [3] πειραθεὶς δὲ ὁ Ἁρμόδιος ὑπὸ Ἱππάρχου τοῦ Πεισιστράτου καὶ οὐ πεισθεὶς καταγορεύει τῷ Ἀριστογείτονι. ὁ δὲ ἐρωτικῶς περιαλγήσας καὶ φοβηθεὶς τὴν Ἱππάρχου δύναμιν μὴ βίᾳ προσαγάγηται αὐτόν, ἐπιβουλεύει εὐθὺς ὡς ἀπὸ τῆς ὑπαρχούσης ἀξιώσεως κατάλυσιν τῇ τυραννίδι. [4] καὶ ἐν τούτῳ ὁ Ἵππα ρχος ὡς αὖθις πειράσας οὐδὲν μᾶλλον ἔπειθε τὸν Ἁρμόδιον, βίαιον μὲν οὐδὲν ἐβούλετο δρᾶν, ἐν τρόπῳ δέ τινι ἀφανεῖ ὡς οὐ διὰ τοῦτο δὴ παρεσκευάζετο προπηλακιῶν αὐτόν. [5] οὐδὲ γὰρ τὴν ἄλλην ἀρχὴν ἐπαχθὴς ἦν ἐς τοὺς πολλούς, ἀλλ᾽ ἀνεπιφθόνως κατεστήσατο: καὶ ἐπετήδευσαν ἐπὶ πλεῖστον δὴ τύραννοι οὗτοι ἀρετὴν καὶ ξύνεσιν, καὶ Ἀθηναίους εἰκοστὴν μόνον πρασσόμενοι τῶν γιγνομένων τήν τε πόλιν αὐτῶν καλῶς διεκόσμησαν καὶ τοὺς πολέμους διέφερον καὶ ἐς τὰ ἱερὰ ἔθυον. [ 6 ] . αἰεί τινα ἐπεμέλοντο σφῶν αὐτῶν ἐν ταῖς ἀρχαῖς εἶναι. καὶ ἄλλοι τε αὐτῶν ἦρξαν τὴν ἐνιαύσιον Ἀθηναίοις ἀρχὴν καὶ Πεισίστρατος ὁ Ἱππίου τοῦ τυραννεύσαντος υἱός, τοῦ πάππου ἔχων τοὔνομα, ὃς τῶν δώδεκα θεῶν βωμὸν τὸν ἐν τῇ ἀγορᾷ ἄρχ ων ἀνέθηκε καὶ τὸν τοῦ Ἀπόλλωνος ἐν Πυθίου. [7] καὶ τῷ μὲν ἐν τῇ ἀγορᾷ προσοικοδομήσας ὕστερον ὁ δῆμος Ἀθηναίων μεῖζον μῆκος τοῦ βωμοῦ ἠφάνισε τοὐπίγραμμα: τοῦ δ᾽ ἐν Πυθίου ἔτι καὶ νῦν δῆλόν ἐστιν ἀμυδροῖς γράμμασι λέγον τάδε: «μνῆμα τόδ᾽ ἧς ἀρχῆς Πεισίστρ ατος Ἱππίου υἱός θ ῆκεν Ἀπόλλωνος Πυθίου ἐν τεμένει».

55. ??? ἰσχυρίζομαι, γνοίη δ᾽ ἄν τις καὶ αὐτῷ τούτῳ: παῖδες γὰρ αὐτῷ μόνῳ φαίνονται τῶν γνησίων ἀδελφῶν γενόμενοι, ὡς ὅ τε βωμὸς σημαίνει καὶ ἡ στήλη περὶ τῆς τῶν τυράννων ἀδικίας ἡ ἐν τῇ Ἀθηναίων ἀκροπόλει σταθεῖσα, ἐν ᾗ Θεσσαλοῦ μὲν οὐδ᾽ Ἱππάρχου οὐδεὶς παῖς γέγραπται, Ἱππίου δὲ πέντε, οἳ αὐτῷ ἐκ Μυρρίνης τῆς Καλλίου τοῦ Ὑπεροχίδου θυγατρὸς ἐγένοντο: εἰκὸς γὰρ ἦν τὸν πρεσβύτατον πρῶτον γῆμαι. [ 2 ] . διὰ τὸ πρεσβεύειν τε ἀπ᾽ αὐτοῦ καὶ τυραννεῦσαι. [3] οὐ μὴν οὐδ᾽ ἂν κατασχεῖν μοι δοκεῖ ποτὲ Ἱππίας τὸ παραχρῆμα ῥᾳδίως τὴν τυραννίδα, εἰ Ἵππαρχος μὲν ἐν τῇ ἀρχῇ ὢν ἀπέθανεν, αὐτὸς δὲ αὐθημερὸν καθίστατο: ἀλλὰ καὶ διὰ τ ὸ πρότερον ξύνηθες τοῖς μὲν πολίταις φοβερόν, ἐς δὲ τοὺς ἐπικούρους ἀκριβές, πολλῷ τῷ περιόντι τοῦ ἀσφαλοῦς κατεκράτησε, καὶ οὐχ ὡς ἀδελφὸς νεώτερος ὢν ἠπόρησεν, ἐν ᾧ οὐ πρότερον ξυνεχῶς ὡμιλήκει τῇ ἀρχῇ. [4] Ἱππάρχῳ δὲ ξυνέβη τοῦ πάθους τῇ δυστυχίᾳ ὀνομα σθέντα καὶ τὴν δόξαν τῆς τυραννίδος ἐς τὰ ἔπειτα προσλαβεῖν.

56. τ ὸν δ᾽ οὖν Ἁρμόδιον ἀπαρνηθέντα τὴν πείρασιν, ὥσπερ διενοεῖτο, προυπηλάκισεν: ἀδελφὴν γὰρ αὐτοῦ κόρην ἐπαγγείλαντες ἥκειν κανοῦν οἴσουσαν ἐν πομπῇ τινί, ἀπήλασαν λέγοντες οὐδὲ ἐπαγγεῖλαι τὴν ἀρχὴν διὰ τὸ μὴ ἀξίαν εἶναι. [ 2 ] . Ἀριστογείτων παρωξύνετο. καὶ αὐτοῖς τὰ μὲν ἄλλα πρὸς τοὺς ξυνεπιθησομένους τῷ ἔργῳ ἐπέπρακτο, περιμέενον δὲ Παναθήναια τὰ μεγάλα, ἐν ᾗ μόνον ἡμέρᾳ ο ???????????? γενέσθαι: καὶ ἔδει ἄρξαι μὲν αὐτούς, ξυνεπαμύνειν δὲ εὐθὺς τὰ πρὸς τοὺς δορυφόρους ἐκείνους. [3] ἦσαν δὲ οὐ πολλοὶ οἱ ξυνομωμοκότες ἀσφαλείας ἕνεκα: ἤλπιζον γὰρ καὶ τοὺς μὴ προειδότας, εἰ καὶ ὁποσοιοῦν τολμήσειαν, ἐκ τοῦ ????????????

57. ?????? τῶν δορυφόρων διεκόσμει ὡς ἕκαστα ἐχρῆν τῆς πομπῆς προϊέναι, ὁ δὲ Ἁρμόδιος καὶ Ἀριστογείτων ἔχοντες ἤδη τὰ ἐγχειρίδια ἐς τὸ ἔργον προῇσαν. [2] καὶ ὡς εἶδόν τινα τῶν ξυνωμοτῶν σφίσι διαλεγόμενον οἰκείως τῷ Ἱππίᾳ （ ἦν δὲ πᾶσιν εὐπρόσοδος ὁ Ἱππίας ） , ἔδεισαν καὶ ἐνόμισαν μεμηνῦσθαί τε καὶ ὅσον οὐκ ἤδη ξυλληφθήσεσθαι. [3] . δύναιντ ο , προτιμωρήσασθαι, καὶ ὥσπερ εἶχον ὥρμησαν ἔσω τῶν πυλῶν, καὶ περιέτυχον τῷ Ἱππάρχῳ παρὰ τὸ Λεωκόρειον καλούμενον, καὶ εὐθὺς ἀπερισκέπτως προσπεσόντες καὶ ὡς ἂν μάλιστα δι᾽ ὀργῆς ὁ μὲν ἐρωτικῆς, ὁ δὲ ὑβρισμένος, ἔτυπτον καὶ ἀποκτείνουσιν αὐτόν. [ 4 ] . τοῦ ὄχλου, καὶ ὕστερον ληφθεὶς οὐ ῥᾳδίως διετέθη: Ἁρμόδιος δὲ αὐτοῦ παραχρῆμα ἀπόλλυται.

58. ἀγγελθέντος δὲ Ἱππίᾳ ἐς τὸν Κεραμεικόν, οὐκ ἐπὶ τὸ γενόμενον, ἀλλ᾽ ἐπὶ τοὺς πομπέας τοὺς ὁπλίτ ας , πρότερον ἢ αἰσθέσθαι αὐτοὺς ἄπωθεν ὄντας, εὐθὺς ἐχώρησε, καὶ ἀδήλως τῇ ὄψει πλασάμενος πρὸς τὴν ξυμφορὰν ἐκέλευσεν αὐτούς, δείξας τι χωρίον, ἀπελθεῖν ἐς αὐτὸ ἄνευ τῶν ὅπλων. [2] καὶ οἱ μὲν ἀνεχώρησαν οἰόμενοί τι ἐρεῖν αὐτόν, ὁ δὲ τοῖς ἐπικούροις φράσας τὰ ὅπλα ὑπολαβεῖν ἐξελέγετο εὐθὺς οὓς ἐπῃτιᾶτο καὶ εἴ τις ηὑρέθη ἐγχειρίδιον ἔχων: μετὰ γὰρ ἀσπίδος καὶ δόρατος εἰώθεσαν τὰς πομπὰς ποιεῖν.

59. τοιούτ ῳ μὲν τρόπῳ δι᾽ ἐρωτικὴν λύπην ἥ τε ἀρχὴ τῆς ἐπιβουλῆς καὶ ἡ ἀλόγιστος τόλμα ἐκ τοῦ παραχρῆμα περιδεοῦς Ἁρμοδίῳ καὶ Ἀριστογείτονι ἐγένετο. [2] . φόβου ἤδη μᾶλλον ὢν τῶν τε πολ ιτ ῶν πολλοὺς ἔκτεινε καὶ πρὸς τὰ ἔξω ἅμα διεσκοπεῖτο, εἴ ποθεν ἀσφάλειάν τινα ὁρῴη μεταβολῆς γενομένης ὑπάρχουσάν οἱ. [3] Ἱππόκλου γοῦν τοῦ Λαμψακηνοῦ τυράννου Αἰαντίδῃ τῷ παιδὶ θυγατέρα ἑαυτοῦ μετὰ ταῦτα Ἀρχεδίκην Ἀθηναῖος ὢν Λαμψακηνῷ ἔδωκεν, αἰσθανόμενο ς αὐτοὺς μέγα παρὰ βασιλεῖ Δαρείῳ δύνασθαι. καὶ αὐτῆς σῆμα ἐν Λαμψάκῳ ἐστὶν ἐπίγραμμα ἔχον τόδε: «ἀνδρὸς ἀριστεύσαντος ἐν Ἑλλάδι τῶν ἐφ᾽ ἑαυτοῦἹππίου Ἀρχεδίκην ἥδε κέκευθε κόνις,ἣ πατρός τε καὶ ἀνδρὸς ἀδελφῶν τ᾽ οὖσα τυράννων παίδων τ᾽ οὐκ ἤρθη νοῦν ἐς ἀτασθαλίην». [4] τυραννεύσας δὲ ἔτη τρία Ἱππίας ἔτι Ἀθηναίων καὶ παυθεὶς ἐν τῷ τετάρτῳ ὑπὸ Λακεδαιμονίων καὶ Ἀλκμεωνιδῶν τῶν φευγόντων, ἐχώρει ὑπόσπονδος ἔς τε Σίγειον καὶ παρ᾽ Αἰαντίδην ἐς Λάμψακον, ἐκεῖθεν δὲ ὡς βασιλέα Δαρεῖον, ὅθεν καὶ ὁρμώμενος ἐς Μαραθῶνα ὕστερ ον ἔτει εἰκοστῷ ἤδη γέρων ὢν μετὰ Μήδων ἐστράτευσεν.

60. ὧν ἐνθυμούμενος ὁ δῆμος ὁ τῶν Ἀθηναίων, καὶ μιμνῃσκόμενος ὅσα ἀκοῇ περὶ αὐτῶν ἠπίστατο, χαλεπὸς ἦν τότε καὶ ὑπόπτης ἐς τοὺς περὶ τῶν μυστικῶν τὴν αἰτίαν λαβόντας, καὶ πάντα αὐτοῖς ἐδόκει ἐπὶ ξυνωμοσίᾳ ὀλιγαρχικῇ καὶ τυραννικῇ πεπρᾶχθαι. [2] . ἤδη ἐν τῷ δεσμωτηρίῳ ἦσαν καὶ οὐκ ἐν παύλῃ ἐφαίνετο, ἀλλὰ καθ᾽ ἡμέραν ἐπεδίδοσαν μᾶλλον ἐς τὸ ἀγριώτερόν τε καὶ πλείους ἔτι ξυλλαμβάνειν, ἐνταῦθα ἀναπείθεται εἷς τῶν δεδεμένων, ὅσπερ ἐδόκει αἰτιώτα τος εἶναι, ὑπὸ τῶν ξυνδεσμωτῶν τινὸς εἴτε ἄρα καὶ τὰ ὄντα μηνῦσαι εἴτε καὶ οὔ: ἐπ᾽ ἀμφότερα γὰρ εἰκάζεται, τὸ δὲ σαφὲς οὐδεὶς οὔτε τότε οὔτε ὕστερον ἔχει εἰπεῖν περὶ τῶν δρασάντων τὸ ἔργον. [ 3 ] ???????????? σῶσαι καὶ τὴν πόλιν τῆς παρούσης ὑποψίας παῦσαι: βεβαιοτέραν γὰρ αὐτῷ σωτηρίαν εἶναι ὁμολογήσαντι μετ᾽ ἀδείας ἢ ἀρνηθέντι διὰ δίκης ἐλθεῖν. [4] καὶ ὁ μὲν αὐτός τε καθ᾽ ἑαυτοῦ καὶ κατ᾽ ἄλλων μηνύει τὸ τῶν Ἑρμῶν: ὁ δὲ δῆμος ὁ τῶν Ἀθηναίων ἄσ μενος λαβών, ὡς ᾤετο, τὸ σαφὲς καὶ δεινὸν ποιούμενοι πρότερον εἰ τοὺς ἐπιβουλεύοντας σφῶν τῷ πλήθει μὴ εἴσονται, τὸν μὲν μηνυτὴν εὐθὺς καὶ τοὺς ἄλλους μετ᾽ αὐτοῦ ὅσων μὴ κατηγορήκει ἔλυσαν, τοὺς δὲ καταιτιαθέντας κρίσεις ποιήσαντες τοὺς μὲν ἀπέκτειναν, ὅσο ι ξυνελήφθησαν, τῶν δὲ διαφυγόντων θάνατον καταγνόντες ἐπανεῖπον ἀργύριον τῷ ἀποκτείναντι. [5] . πόλις ἐν τῷ παρόντι περιφανῶς ὠφέλητο.

61. περὶ δὲ τοῦ Ἀλκιβιάδου ἐναγόντων τῶν ἐχθρῶν, οἵπερ καὶ πρὶν ἐκπλεῖν αὐτὸν ἐπέθεντο, χαλεπῶς οἱ Ἀθηναῖοι ἐλάμβανον: καὶ ?????? ἐπαίτιος ἦν, μετὰ τοῦ αὐτοῦ λόγου καὶ τῆς ξυνωμοσίας ἐπὶ τῷ δήμῳ ἀπ᾽ ἐκείνου ἐδόκει πραχθῆναι. [2] καὶ γάρ τ ις καὶ στρατιὰ Λακεδαιμονίων οὐ πολλὴ ἔτυχε κατὰ τὸν καιρὸν τοῦτον ἐν ᾧ περὶ ταῦτα ἐθορυβοῦντο μέχρι Ἰσθμοῦ παρελθοῦσα, πρὸς Βοιωτούς τι πράσσοντες. ἐδόκει οὖν ἐκείνου πράξαντος καὶ οὐ Βοιωτῶν ἕνεκα ἀπὸ ξυνθήματος ἥκειν, καὶ εἰ μὴ ἔφθασαν δὴ αὐτοὶ κατὰ τὸ μήνυμα ξυλλαβόντες τοὺς ἄνδρας, προδοθῆναι ἂν ἡ πόλις. καί τινα μίαν νύκτα καὶ κατέδαρθον ἐν Θησείῳ τῷ ἐν πόλει ἐν ὅπλοις. [3] οἵ τε ξένοι τοῦ Ἀλκιβιάδου οἱ ἐν Ἄργει κατὰ τὸν αὐτὸν χρόνον ὑπωπτεύθησαν τῷ δήμῳ ἐπιτίθεσθαι, καὶ τοὺς ὁμήρους τῶν Ἀργείων τοὺς ἐν ταῖς νήσοις κειμένους οἱ Ἀθηναῖοι τότε παρέδοσαν τῷ Ἀργείων δήμῳ διὰ ταῦτα διαχρήσασθαι. [4] πανταχόθεν τε περιειστήκει ὑποψία ἐς τὸν Ἀλκιβιάδην. ὥστε βουλόμενοι αὐτὸν ἐς κρίσιν ἀγαγόντες ἀποκτεῖναι, πέμπουσιν οὕτω τὴν Σαλαμινίαν ναῦν ἐς τὴν Σικελίαν ἐπ ί τε ἐκεῖνον καὶ ὧν πέρι ἄλλων ἐμεμήνυτο. [5] εἴρητο δὲ προειπεῖν αὐτῷ ἀπολογησομένῳ ἀκολουθεῖν, ξυλλαμβάνειν δὲ μή, θεραπεύοντες τό τε πρὸς τοὺς ἐν τῇ Σικελίᾳ στρατιώτας τε σφετέρους καὶ πολεμίους μὴ θορυβεῖν καὶ οὐχ ἥκιστα τοὺς Μαντινέας καὶ Ἀργείους βου λόμενοι παραμεῖναι, δι᾽ ἐκείνου νομίζοντες πεισθῆναι σφίσι ξυστρατεύειν. [6] καὶ ὁ μὲν ἔχων τὴν ἑαυτοῦ ναῦν καὶ οἱ ξυνδιαβεβλημένοι ἀπέπλεον μετὰ τῆς Σαλαμινίας ἐκ τῆς Σικελίας ὡς ἐς τὰς Ἀθήνας: καὶ ἐπειδὴ ἐγένοντο ἐν Θουρίοις, οὐκέτι ξυνείποντο, ἀλλ᾽ ἀπελ θόντες ἀπὸ τῆς νεὼς οὐ φανεροὶ ἦσαν, δείσαντες τὸ ἐπὶ διαβολῇ ἐς δίκην καταπλεῦσαι. [7] οἱ δ᾽ ἐκ τῆς Σαλαμινίας τέως μὲν ἐζήτουν τὸν Ἀλκιβιάδην καὶ τοὺς μετ᾽ αὐτοῦ: ὡς δ᾽ οὐδαμοῦ φανεροὶ ἦσαν, ᾤχοντο ἀποπλέοντες. ἐς Πελοπόννησον ἐκ τῆς Θουρίας: οἱ δ᾽ Ἀθηναῖοι ἐρήμῃ δίκῃ θάνατον κατέγνωσαν αὐτοῦ τε καὶ τῶν μετ᾽ ἐκείνου.

62. μετ ὰ δὲ ταῦτα οἱ λοιποὶ τῶν Ἀθηναίων στρατηγοὶ ἐν τῇ Σικελίᾳ, δύο μέρη ποιήσαντες τοῦ στρατεύματος καὶ λαχὼν ἑκάτερος, ἔπλεον ξύμπαντι ἐπὶ Σελινοῦντος καὶ Ἐγέστης,βουλόμενοι μὲν εἰδέναι τὰ χρήματα εἰ δώσουσιν οἱ Ἐγεσταῖοι, κατασκέψασθαι δὲ καὶ τῶν Σελινουν τίων τὰ πράγματα καὶ τὰ διάφορα μαθεῖν τὰ πρὸς Ἐγεσταίους. [2] ????????? κόλπον, ἔσχον ἐς Ἱμέραν, ἥπερ μόνη ἐν τούτῳ τῷ μέρει τῆς Σικελίας Ἑλλὰς πόλις ἐστίν: καὶ ὡς οὐκ ἐδέχοντο αὐτούς, παρεκο мίζοντο . [3] καὶ ἐν τῷ παράπλῳ αἱροῦσιν Ὕκκαρα, πόλισμα Σικανικὸν μέν, Ἐγεσταίοις δὲ πολέμιον: ἦν δὲ παραθαλασσίδιον. καὶ ἀνδραποδίσαντες τὴν πόλιν παρέδοσαν Ἐγεσταίοις （ παρεγένοντο γὰρ αὐτῶν ἱππῆς ） , αὐτοὶ δὲ πάλιν τῷ μὲν πεζῷ ἐχώρουν διὰ τῶν Σικελῶν ἕως ἀ φίκοντο ἐς Κατάνην, αἱ δὲ νῆες περιέπλευσαν τὰ ἀνδράποδα ἄγουσαι. [4] . καὶ λαβὼν τάλαντα τριάκοντα παρῆν ἐς τὸ στράτευμα: Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете сделать это, когда захотите. [5] καὶ ἐς τοὺς τῶν Σικελῶν ξυμμάχους περιέπλευσν, στρατιὰν κελεύοντες πέμπειν: τῇ τε ἡμισείᾳ τῆς ἑαυτῶν ἦλθον ἐπὶ Ὕβλαν τὴν Γελεᾶτιν πολεμίαν οὖσαν, καὶ οὐχ εἷλον. καὶ τὸ θέρος ἐτελεύτα.

63. το ῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου χειμῶνος εὐθὺς τὴν ἔφοδον οἱ Ἀθηναῖοι ἐπὶ Συρακούσας παρεσκευάζοντο, οἱ δὲ Συρακόσιοι καὶ αὐτοὶ ὡς ἐπ᾽ ἐκείνους ἰόντες. [2] ἐπειδὴ γὰρ αὐτοῖς πρὸς τὸν πρῶτον φόβον καὶ τὴν προσδοκίαν οἱ Ἀθηναῖοι οὐκ εὐθὺς ἐπέκειντο, κατά τε τὴν ἡμέραν ἑκάστην προϊοῦσαν ἀνεθάρσουν μᾶλλον καὶ ἐπειδὴ πλέοντές τε τὰ ἐπ᾽ ἐκεῖνα τῆς Σικελίας πολὺ ἀπὸ σφῶν ἐφαίνοντο καὶ πρὸς τὴν Ὕβλαν ἐλθόντες καὶ πειράσαντες οὐχ εἷλον βίᾳ, ἔτι πλέον κατεφρόνησαν καὶ ἠξίουν τοὺς στρατηγούς, οἷον δὴ ὄχλος φιλεῖ θαρσήσας ποιεῖν, ἄγειν σφᾶς ἐπὶ Κατάνην, ἐπειδὴ οὐκ ἐκεῖνοι ἐφ᾽ ἑαυτοὺς ἔρχονται. [3] καὶ ἱππῆς προσελαύνοντες αἰεὶ κατάσκοποι τῶν Συρακοσίων πρὸς τὸ στράτευμα τῶν Ἀθηναίων ἐφύβριζον ἄλλα τε καὶ εἰ ξυνοικήσοντες σφίσιν αὐτοὶ μᾶλλον ἥκοιεν ἐν τῇ ἀλλοτρίᾳ ἢ Λεοντίνους ἐς τὴ ν οἰκείαν κατοικιοῦντες.

64. ??? ἐκ τῆς πόλεως ὅτι πλεῖστον, αὐτοὶ δὲ ταῖς ναυσὶν ἐν τοσούτῳ ὑπὸ νύκτα παραπλεύσαντες στρατόπεδον καταλαμβάνειν ἐν ἐπιτηδείῳ καθ᾽ ἡσυχίαν, εἰδότες οὐκ ἂν ὁμοίως δυνηθέντες καὶ εἰ ἐκ τῶν νεῶν πρὸς παρεσκευασμένους ἐκβιβάζοιεν ἢ κατὰ γῆν ἰόντες γνωσθεῖεν （ τοὺς γὰρ ἂν ψιλοὺς τοὺς σφῶν καὶ τὸν ὄχλον τῶν Συρακοσίων τοὺς ἱππέας πολλοὺς ὄντας, σφίσι δ᾽ οὐ παρόντων ἱππέων, βλάπτειν ἂν μεγάλα, οὕτω δὲ λήψεσθαι χ ὐδίδασκον δ᾽ αὐτοὺς περὶ τοῦ πρὸς τῷ Ὀλυμπιείῳ χωρίου, ὅπερ καὶ κατέλαβον, Συρακοσίων φυγάδες, οἳ ξυνείποντο ） , τοιόνδε τι οὖν πρὸς ἃ ἐβούλοντο οἱ στρατηγοὶ μηχανῶνται. [2] . οὐχ ἧσσον ἐπιτήδειον: ἦν δὲ Καταναῖος ὁ ἀνήρ, καὶ ἀπ᾽ ἀνδρῶν ἐκ τῆς Κατάνης ἥκειν ἔφη ὧν ἐκεῖνοι τὰ ὀνόματα ἐγίγνωσκον καὶ ἠπίσταντο ἐν τῇ πόλει ἔτι ὑπολοίπους ὄντας τῶν σφίσιν εὔνων. [3] ἔλεγε δὲ τοὺς Ἀθηναίου ς αὐλίζεσθαι ἀπὸ τῶν ὅπλων ἐν τῇ πόλει, καὶ εἰ βούλονται ἐκεῖνοι πανδημεὶ ἐν ἡμέρᾳ ῥητῇ ἅμα ἕῳ ἐπὶ τὸ στράτευμα ἐλθεῖν, αὐτοὶ μὲν ἀποκλῄσειν τοὺς παρὰ σφίσι καὶ τὰς ναῦς ἐμπρήσειν, ἐκείνους δὲ ῥᾳδίως τὸ στράτευμα προσβαλόντας τῷ σταυρώματι αἱρήσειν: εἶναι δ ὲ ταῦτα τοὺς ξυνδράσοντας πολλοὺς Καταναίων καὶ ἡτοιμάσθαι ἤδη, ἀφ᾽ ὧν αὐτὸς ἥκειν.

65. ο??? διανοίᾳ καὶ ἄνευ τούτων ἰέναι παρεσκευάσθαι ἐπὶ Κατάνην, ἐπίστευσάν τε τῷ ἀνθρώπῳ πολλῷ ἀπ ερισκεπτότερον καὶ εὐθὺς ἡμέραν ξυνθέμενοι ᾗ παρέσονται ἀπέστειλαν αὐτόν, καὶ αὐτοί （ ἤδη γὰρ καὶ τῶν ξυμμάχων Σελινούντιοι καὶ ἄλλοι τινὲς παρῆσαν ） προεῖπον πανδημεὶ πᾶσιν ἐξιέναι Συρακοσίοις. ἐπεὶ δὲ ἑτοῖμα αὐτοῖς καὶ τὰ τῆς παρασκευῆς ἦν καὶ αἱ ἡμέραι ἐν αἷς ξυνέθεντο ἥξειν ἐγγὺς ἦσαν, πορευόμενοι ἐπὶ Κατάνης ηὐλίσαντο ἐπὶ τῷ Συμαίθῳ ποταμῷ ἐν τῇ Λεοντίνῃ. [2] . ἑαυτῶν καὶ ὅσοι Σικελῶν αὐτοῖς ἢ ἄλλος τις προσεληλύθει καὶ ἐπιβιβ άσαντες ἐπὶ τὰς ναῦς καὶ τὰ πλοῖα, ὑπὸ νύκτα ἔπλεον ἐπὶ τὰς Συρακούσας. [3] καὶ οἵ τε Ἀθηναῖοι ἅμα ἕῳ ἐξέβαινον ἐς τὸ κατὰ τὸ Ὀλυμπιεῖον ὡς τὸ στρατόπεδον καταληψόμενοι, καὶ οἱ ἱππῆς οἱ Συρακοσίων πρῶτοι προσελάσαντες ἐς τὴν Κατάνην καὶ αἰσθόμενοι ὅτι τὸ σ τράτευμα ἅπαν ἀνῆκται, ἀποστρέψαντες ἀγγέλλουσι τοῖς πεζοῖς, καὶ ξύμπαντες ἤδη ἀποτρεπόμενοι ἐβοήθουν ἐπὶ τὴν πόλιν.

66. ἐν τούτῳ δ᾽ οἱ Ἀθηναῖοι, μακρᾶς οὔσης τῆς ὁδοῦ αὐτοῖς, καθ᾽ ἡσυχίαν καθῖσαν τὸ στράτευμα ἐς χωρίον ἐπιτήδειον, καὶ ἐν ᾧ μάχης τε ἄρξειν ἔμελλον ὁπότε βούλοιντο καὶ οἱ ἱππῆς τῶν Συρακοσίων ἥκιστ᾽ ἂν αὐτοὺς καὶ ἐν τῷ ἔργῳ καὶ πρὸ αὐτοῦ λυπήσειν: τῇ μὲν γὰρ τειχία τε καὶ οἰκίαι εἶργον καὶ δένδρα καὶ λίμνη, παρὰ δὲ τὸ κρημνοί. [2] καὶ τὰ ἐγγὺς δένδρα κόψαντες καὶ κατενεγκόντες ἐπὶ τὴν θάλασσα ν παρά τε τὰς ναῦς σταύρωμα ἔπηξαν καὶ ἐπὶ τῷ Δάσκωνι ἔρυμά τι, ᾗ εὐεφοδώτατον ἦν τοῖς πολεμίοις, λίθοις λογάδην καὶ ξύλοις διὰ ταχέων ὤρθωσαν, καὶ τὴν τοῦ Ἀνάπου γέφυραν ἔλυσαν. [3] ????? ππ ῆς τῶν Συρακοσίων προσεβοήθησαν, ἔπειτα δὲ ὕστερον καὶ τὸ πεζὸν ἅπαν ξυνελέγη. καὶ προσῆλθον μὲν ἐγγὺς τοῦ στρατεύματος τῶν Ἀθηναίων τὸ πρῶτον, ἔπειτα δὲ ὡς οὐκ ἀντιπροῇσαν αὐτοῖς, ἀναχωρήσαντες καὶ διαβάντες τὴν Ἑλωρίνην ὁδὸν ηὐλίσαντο.

67. τ ῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ οἱ Ἀθηναῖοι καὶ οἱ ξύμμαχοι παρεσκευάζοντο ὡς ἐς μάχην, καὶ ξυνετάξαντο ὧδε. δεξιὸν μὲν κέρας Ἀργεῖοι εἶχον καὶ Μαντινῆς, Ἀθηναῖοι δὲ τὸ μέσον, τὸ δὲ ἄλλο οἱ ξύμμαχοι οἱ ἄλλοι. καὶ τὸ µὲν ἥμισυ αὐτοῖς τοῦ στρατεύματος ἐν τῷ πρόσθεν ἦν τεταγμ ένον ἐπὶ ὀκτώ, τὸ δὲ ἥμισυ ἐπὶ ταῖς εὐναῖς ἐν πλαισίῳ, ἐπὶ ὀκτὼ καὶ τοῦτο τεταγμένον: οἷς εἴρητο, ᾗ ἂν τοῦ στρατεύματός τι πονῇ μάλιστα, ἐφορῶντας παραγίγνεσθαι. καὶ τοὺς σκευοφόρους ἐντὸς τούτων τῶν ἐπιτάκτων ἐποιήσαντο. [2] . πανδημεὶ Συρακοσίους καὶ ὅσοι ξύμμαχοι παρῆσαν （ ἐβοήθησαν δὲ αὐτοῖς Σελινούντιοι μὲν μάλιστα, ἔπειτα δὲ καὶ Γελῴων ἱππῆς, τὸ ξύμπαν ἐς διακοσίους, καὶ Καμαριναίων ἱππῆς ὅσον εἴκοσι καὶ τοξόται ὡς πεντήκοντα ） , τοὺς δὲ ἱππέας ἐπετάξαντο ἐπὶ τῷ δεξιῷ, οὐκ ἔλασσον ὄντας ἢ διακοσίους καὶ χιλίους, παρὰ δ᾽ αὐτοὺς καὶ τοὺς ἀκοντιστάς. [3] μέλλουσι δὲ τοῖς Ἀθηναίοις προτέροις ἐπιχειρήσειν ὁ Νικίας κατά τε ἔθνη ἐπιπαριὼν ἕκαστα καὶ ξύμπασι τοιάδε παρεκελεύετο.

68. ' Πολλ ῇ μὲν παραινέσει, ὦ ἄνδρες, τί δεῖ χρῆσθαι, οἳ πάρεσμεν ἐπὶ τὸν αὐτὸν ἀγῶνα; αὐτὴ γὰρ ἡ παρασκευὴ ἱκανωτέρα μοι δοκεῖ εἶναι θάρσος παρασχεῖν ἢ καλῶς λεχθέντες λόγοι μετὰ ἀσθενοῦς στρατοπέδου. [2] ὅπου γὰρ Ἀργεῖοι καὶ Μαντινῆς καὶ Ἀθηναῖοι καὶ νησιωτῶν οἱ πρῶτοί ἐσμεν, πῶς οὐ χρὴ μετὰ τοιῶνδε καὶ τοσῶνδε ξυμμάχων πάντα τινὰ μεγάλην τὴν ἐλπίδα τῆς νίκης ἔχειν, ἄλλως τε καὶ πρὸς ἄνδρας πανδημεί τε ἀμυνομένους καὶ οὐκ ἀπολέκτους ὥσπερ καὶ ἡμᾶς, καὶ προσέτι Σικελιώτας, οἳ ὑπερφρονοῦσι μὲν ἡμᾶς, ὑπομενοῦσι δ᾽ οὔ, διὰ τὸ τὴν ἐπιστήμην τῆς τόλμης ἥσσω ἔχειν. [3] ????? οὐδεμιᾷ φιλίᾳ, ἥντινα μὴ αὐτοὶ μαχόμενοι κτήσεσθε. καὶ τοὐναντίον ὑπομιμνῄσκω ὑμᾶς ἢ οἱ πολέμιοι σφίσιν αὐτοῖς εὖ οἶδ᾽ ὅτι πα ρακελεύονται : οἱ μὲν γὰρ ὅτι περὶ πατρίδος ἔσται ὁ ἀγών, ἐγὼ δὲ ὅτι οὐκ ἐν πατρίδι, ἐξ ἧς κρατεῖν δεῖ ἢ μὴ ῥᾳδίως ἀποχωρεῖν: οἱ γὰρ ἱππῆς πολλοὶ ἐπικείσονται. [4] τῆς τε οὖν ὑμετέρας αὐτῶν ἀξίας μνησθέντες ἐπέλθετε τοῖς ἐναντίοις προθύμως, καὶ τὴν παροῦσαν ἀνάγκην καὶ ἀπορίαν φοβερωτέραν ἡγησάμενοι τῶν πολεμίων.'

69. ὁ μὲν Νικίας τοιαῦτα παρακελευσάμενος ἐπῆγε τὸ στρατόπεδον εὐθύς. οἱ δὲ Συρακόσιοι ἀπροσδόκητοι μὲν ἐν τῷ καιρῷ τούτῳ ἦσαν ὡς ἤδη μαχούμενοι, καί τινες αὐτοῖς ἐγγὺς τῆς πόλεως οὔσης καὶ ἀπεληλύθεσαν: οἱ δὲ καὶ διὰ σπουδῆς προσβοηθοῦντες δρόμῳ ὑστέριζον μέν, ὡς δὲ ἕκαστός πῃ τοῖς πλέοσι προσμείξειε καθίσταντο. ο??? ἐν ταῖς ἄλλαις, ἀλλὰ τῇ μὲν ἀνδρείᾳ οὐχ ἥσσους ἐς ὅσον ἡ ἐπιστήμη ἀντέχοι, τῷ δὲ ἐλλείποντι αὐτῆς καὶ τὴν βούλησιν ἄκοντες προυδίδ οσαν . ὅμως δὲ οὐκ ἂν οἰόμενοι σφίσι τοὺς Ἀθηναίους προτέρους ἐπελθεῖν καὶ διὰ τάχους ἀναγκαζόμενοι ἀμύνασθαι, ἀναλαβόντες τὰ ὅπλα εὐθὺς ἀντεπῇσαν. [2] . προυμάχοντο καὶ τροπὰς οἵας εἰκὸς ψιλοὺς ἀλλήλων ἐποίουν: ἔπειτα δὲ μάντεις τε σφάγια προύφερον τὰ νομιζόμενα καὶ σαλπιγκταὶ ξύνοδον ἐπώτρυνον τοῖς ὁπλίταις, [3] οἱ δ᾽ ἐχώρουν, Συρακόσιοι μὲν περί τε πατρίδος μαχούμενοι καὶ τῆς ἰδίας ἕκαστος τὸ μὲν αὐτίκα σωτηρίας, τὸ δὲ μέλλον ἐλευθερί ας , τῶν δ᾽ ????????? βλάψαι ἡσσώμενοι, Ἀργεῖοι δὲ καὶ τῶν ξυμμάχων οἱ αὐτόνομοι ξυγκτήσασθαί τε ἐκείνοις ἐφ᾽ ἃ ἦλθον καὶ τὴν ὑπάρχουσαν σφίσι πατρίδα νικήσαντες πάλιν ἐπιδεῖν: τὸ δ᾽ ἢν μὴ κρατῶσι, τὸ πρόθυμον εἶχον, ἔπειτα δὲ ἐν παρέργῳ καὶ εἴ τι ἄλλο ξυγκαταστρεψαμένοις ῥᾷον αὐτοῖς ὑπακούσεται.

70. γενομένης δ᾽ ἐν χερσὶ τῆς μάχης ἐπὶ πολὺ ἀντεῖχον ἀλλήλοις, καὶ ξυνέβη βρ οντάς τε ἅμα τινὰς γενέσθαι καὶ ἀστραπὰς καὶ ὕδωρ πολύ, ὥστε τοῖς μὲν πρῶτον μαχομένοις καὶ ἐλάχιστα πολέμῳ ὡμιληκόσι καὶ τοῦτο ξυνεπιλαβέσθαι τοῦ φόβου, τοῖς δ᾽ ἐμπειροτέροις τὰ μὲν γιγνόμενα καὶ ὥρᾳ ἔτους περαίνεσθαι δοκεῖν, τοὺς δὲ ἀνθεστῶτας πολὺ μείζω ἔκπληξιν μὴ νικωμένους παρέχειν. [2] . αὐτοὺς τῶν Ἀθηναίων τὸ κατὰ σφᾶς αὐτούς, παρερρήγνυτο ἤδη καὶ τὸ ἄλλο στράτευμα τῶν Συρακοσίων καὶ ἐς φυγὴν κατέστη. [3] καὶ ἐπὶ πολὺ μὲν οὐκ ἐδί ωξαν οἱ Ἀθηναῖοι （ οἱ γὰρ ἱππῆς τῶν Συρακοσίων πολλοὶ ὄντες καὶ ἀήσσητοι εἶργον, καὶ ἐσβαλόντες ἐς τοὺς ὁπλίτας αὐτῶν, εἴ τινας προδιώκοντας ἴδοιεν, ἀνέστελλον ） , ἐπακολουθήσαντες δὲ ἁθρόοι ὅσον ἀσφαλῶς εἶχε πάλιν ἐπανεχώρουν καὶ τροπαῖον ἵστασαν. [4] οἱ δὲ Συρακόσιοι ἁθροισθέντες ἐς τὴν Ἑλωρίνην ὁδὸν καὶ ὡς ἐκ τῶν παρόντων ξυνταξάμενοι ἔς τε τὸ Ὀλυμπιεῖον ὅμως σφῶν αὐτῶν παρέπεμψαν φυλακήν, δείσαντες μὴ οἱ Ἀθηναῖοι τῶν χρημάτων ἃ ἦν αὐτόθι κινήσωσι, καὶ οἱ λοιποὶ ἐπανεχώρησαν ἐς τὴν πόλιν.

71. οἱ δὲ Ἀθηναῖοι πρὸς μὲν τὸ ἱερὸν οὐκ ἦλθον, ξυγκομίσαντες δὲ τοὺς ἑαυτῶν νεκροὺς καὶ ἐπὶ πυρὰν ἐπιθέντες ηὐλίσαντο αὐτοῦ. τῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ τοῖς μὲν Συρακοσίοις ἀπέδοσαν ὑποσπόνδους τοὺς νεκρούς （ ἀπέθανον δὲ αὐτῶν καὶ τῶν ξυμμάχων περὶ ἑξήκοντα καὶ διακοσίους ） , τῶν δὲ σφετ έρων τὰ ὀστᾶ ξυνέλεξαν （ ἀπέθανον δὲ αὐτῶν καὶ τῶν ξυμμάχων ὡς πεντήκοντα ） , καὶ τὰ τῶν ??? αὐτόθεν ποιεῖσθαι οὔπω ἐδόκει δυνατὸν εἶναι, πρὶν ἂν ἱππέας τε μεταπέμψωσιν ἐκ τῶν Ἀθη ν ῶν καὶ ἐκ τῶν αὐτόθεν ξυμμάχων ἀγείρωσιν, ὅπως μὴ παντάπασιν ἱπποκρατῶνται, καὶ χρήματα δὲ ἅμα αὐτόθεν τε ξυλλέξωνται καὶ παρ᾽ Ἀθηναίων ἔλθῃ, τῶν τε πόλεών τινας προσαγάγωνται, ἃς ἤλπιζον μετὰ τὴν μάχην Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете быть уверены в том, что это будет так, как вам нужно. ἐς τὸ ἔαρ ἐπιχειρήσοντες ταῖς Συρακούσαις.

72. κα ὶ οἱ μὲν ταύτῃ τῇ γνώμῃ ἀπέπλευσαν ἐς τὴν Νάξον καὶ Κατάνην διαχειμάσοντες, Συρακόσιοι δὲ τοὺς σφετέρους αὐτῶν νεκροὺς θάψαντες ἐκκλησίαν ἐποίουν. [2] καὶ παρελθὼν αὐτοῖς Ἑρμοκράτης ὁ Ἕρμωνος, ἀνὴρ καὶ ἐς τἆλλα ξύνεσιν οὐδενὸς λειπόμενος καὶ κατὰ τὸν πόλ εμον ἐμπειρίᾳ τε ἱκανὸς γενόμενος καὶ ἀνδρείᾳ ἐπιφανής, ἐθάρσυνέ τε καὶ οὐκ εἴα τῷ γεγενημένῳ ἐνδιδόναι: [3] τὴν μὲν γὰρ γνώμην αὐτῶν οὐχ ἡσσῆσθαι, τὴν δὲ ἀταξίαν βλάψαι. οὐ μέντοι τοσοῦτόν γε λειφθῆναι ὅσον εἰκὸς εἶναι, ἄλλως τε καὶ τοῖς πρώτοις τῶν Ἑλλήν ων ἐμπειρίᾳ ἰδιώτας ὡς εἰπεῖν χειροτέχναις ἀνταγωνισαμένους. 4 καὶ δέκα οἱ στρατηγοὶ αὐτοῖς ） τῶν τε πολλῶν τὴν ἀξύντακτον ἀναρχίαν. ἢν δὲ ὀλίγοι τε στρατηγοὶ γένωνται ἔμπειροι κα ὶ ἐν τῷ χειμῶνι τούτῳ παρασκευάσωσι τὸ ὁπλιτικόν, οἷς τε ὅπλα μὴ ἔστιν ἐκπορίζοντες, ὅπως ὡς πλεῖστοι ἔσονται, καὶ τῇ ἄλλῃ μελέτῃ προσαναγκάζοντες, ἔφη κατὰ τὸ εἰκὸς κρατήσειν σφᾶς τῶν ἐναντίων, Если вы хотите, чтобы это произошло , вы можете использовать следующие функции : ἐπιδώσειν γὰρ ἀμφότερα αὐτά, τὴν μὲν μετὰ κινδύνων ἐπιστήμης, τὴν δ᾽ εὐψυχίαν αὐτὴν ἑαυτῆς μετὰ τοῦ πιστοῦ τῆς θαρσαλεωτέραν ἔσεσθαι. [5] τούς τε στρατηγοὺς καὶ ὀλίγους καὶ αὐτοκράτορας χρῆναι ἑλέσθαι καὶ ὀμόσαι αὐτοῖς τὸ ὅρκιον ἦ μὴ ν ἐάσειν ἄρχειν ὅπῃ ἂν ἐπίστωνται: οὕτω γὰρ ἅ τε κρύπτεσθαι δεῖ μᾶλλον ἂν στέγεσθαι καὶ τἆλλα κατὰ κόσμον καὶ ἀπροφασίστως παρασκευασθῆναι.

73. καὶ οἱ Συρακόσιοι αὐτοῦ ἀκούσαντες ἐψηφίσαντό τε πάντα ὡς ἐκέλευε καὶ στρατηγὸν αὐτόν τε εἵλοντο τὸν Ἑρμοκράτη κ α ὶ Ἡρακλείδην τὸν Λυσιμάχου καὶ Σικανὸν τὸν Ἐξηκέστου, τούτους τρεῖς, [2] καὶ ἐς τὴν Κόρινθον καὶ ἐς τὴν Λακεδαίμονα πρέσβεις ἀπέστειλαν, ὅπως ξυμμαχία τε αὐτοῖς παραγένηται καὶ τὸν πρὸς Ἀθηναίους πόλεμον βεβαιότερον πείθωσι ποιεῖσθαι ἐκ τοῦ προφανοῦς ὑπὲρ σφῶν τοὺς Λακεδαιμονίους, ἵνα ἢ ἀπὸ τῆς Σικελίας ἀπαγάγωσιν αὐτοὺς ἢ πρὸς τὸ ἐν Σικελίᾳ στράτευμα ἧσσον ὠφελίαν ἄλλην ἐπιπέμπωσιν.

74. τ ὸ δ᾽ ἐν τῇ Κατάνῃ στράτευμα τῶν Ἀθηναίων ἔπλευσεν εὐθὺς ἐπὶ Μεσσήνην ὡς προδοθησομένην. καὶ ??? ἤδη μετάπεμπτος, ἐπιστάμενος ὅτι φεύξοιτο, μηνύει τοῖς τῶν Συρακοσίων φίλοις τοῖς ἐν τῇ Μεσσήνῃ ξυνειδ ὼς τὸ μέλλον: οἱ δὲ τούς τε ἄνδρας διέφθειραν πρότερον καὶ τότε στασιάζοντες καὶ ἐν ὅπλοις ὄντες ἐπεκράτουν μὴ δέχεσθαι τοὺς Ἀθηναίους οἱ ταῦτα βουλόμενοι. [2] ??? ἐπιτήδεια οὐκ εἶ χον καὶ προυχώρει οὐδέν, ἀπελθόντες ἐς Νάξον καὶ ὅρια καὶ σταυρώματα περὶ τὸ στρατόπεδον ποιησάμενοι αὐτοῦ διεχείμαζον: καὶ τριήρη ἀπέστειλαν ἐς τὰς Ἀθήνας ἐπί τε χρήματα καὶ ἱππέας, ὅπως ἅμα τῷ ἦρι παραγένωνται.

75. ἐτείχιζον δὲ καὶ οἱ Συρακόσιοι ἐν τῷ χειμῶνι πρός τε τῇ πόλει, τὸν Τεμενίτην ἐντὸς ποιησάμενοι, τεῖχος παρὰ πᾶν τὸ πρὸς τὰς Ἐπιπολὰς ὁρῶν, ὅπως μὴ δι᾽ ἐλάσσονος εὐαποτείχιστοι ὦσιν, ἢν ἄρα σφάλλωνται, καὶ τὰ Μέγαρα φρούριον, καὶ ἐν τῷ Ὀλυμπιείῳ ἄλλο: καὶ τὴν θάλασσαν προυσταύρωσαν πανταχῇ ᾗ ἀποβάσεις ἦσαν. [2] καὶ τοὺς Ἀθηναίους εἰδότες ἐν τῇ Νάξῳ χειμάζοντας ἐστράτευσαν πανδημεὶ ἐπὶ τὴν Κατάνην, καὶ τῆς τε γῆς αὐτῶν ἔτεμον καὶ τὰς τῶν Ἀθηναίων σκηνὰς καὶ τὸ στρατόπεδον ἐμπρήσαντες ἀνεχώρησαν ἐπ᾽ οἴκου. [3] καὶ πυνθανόμενοι τοὺς Ἀθηναίους ἐς τὴν Καμάριναν κατὰ τὴν ἐπὶ Λάχητος γενομένην ξυμμαχίαν πρεσβεύεσθαι, εἴ πως προσαγάγοιντο αὐτούς, ἀντεπρεσβεύοντο καὶ αὐτοί: ἦσαν γὰρ ὕποπτοι αὐτοῖς οἱ Καμαριναῖοι μὴ προθύμως σφίσι μήτ᾽ ἐπὶ τὴν πρώτην μάχην πέμψαι ἃ ἔπε μψαν , ἔς τε τὸ λοιπὸν μὴ οὐκέτι βούλωνται ἀμύνειν, ὁρῶντες τοὺς Ἀθηναίους ἐν τῇ μάχῃ εὖ πράξαντας, προσχωρῶσι δ᾽ αὐτοῖς κατὰ τὴν προτέραν φιλίαν πεισθέντες. [4] ἀφικομένων οὖν ἐκ μὲν Συρακουσῶν Ἑρμοκράτους καὶ ἄλλων ἐς τὴν Καμάριναν, ἀπὸ δὲ τῶν Ἀθηναίων Εὐ φήμου μεθ᾽ ἑτέρων, ὁ Ἑρμοκράτης ξυλλόγου γενομένου τῶν Καμαριναίων βουλόμενος προδιαβάλλειν τοὺς Ἀθηναίους ἔλεγε τοιάδε.

76. ' ο ὐ τὴν παροῦσαν δύναμιν τῶν Ἀθηναίων, ὦ Καμαριναῖοι, μὴ αὐτὴν καταπλαγῆτε δείσαντες ἐπρεσβευσάμεθα, ἀλλὰ μᾶλλον τοὺς ?????? [2] ἥκουσι γὰρ ἐς τὴν Σικελίαν προφάσει μὲν ᾗ πυνθάνεσθε, διανοίᾳ δ ἣν πάντες ὑπονοοῦμεν: καί μοι δοκοῦσιν οὐ Λεοντίνους βούλεσθαι κατοικίσαι, ἀλλ᾽ ἡμᾶς μᾶλλον ἐξοικίσαι. οὐ γὰρ δὴ εὔλογον τὰς μὲν ἐκεῖ πόλεις ἀναστάτους ποιεῖν, τὰς δὲ ἐνθάδε κατοικίζειν, καὶ Λεοντίνων μὲν Χαλκιδέων ὄντων κατὰ τὸ ξυγγενὲς κήδεσθαι, Χαλκι δέας δὲ τοὺς ἐν Εὐβοίᾳ, ὧν οἵδε ἄποικοί εἰσι, δουλωσαμένους ἔχειν. [3] τῇ δὲ αὐτῇ ἰδέᾳ ἐκεῖνά τε ἔσχον καὶ τὰ ἐνθάδε νῦν πειρῶνται: ἡγεμόνες γὰρ γενόμενοι ἑκόντων τῶν τε Ἰώνων καὶ ὅσοι ἀπὸ σφῶν ἦσαν ξύμμαχοι ὡς ἐπὶ τοῦ Μήδου τιμωρίᾳ, τοὺς μὲν λιποστρατίαν, τοὺς δὲ ἐπ᾽ ἀλλήλους στρατεύειν, τοῖς δ᾽ ὡς ἑκάστοις τινὰ εἶχον αἰτίαν εὐπρεπῆ ἐπενεγκόντες κατεστρέψαντο. [4] καὶ οὐ περὶ τῆς ἐλευθερίας ἄρα οὔτε οὗτοι τῶν Ἑλλήνων οὔθ᾽ οἱ Ἕλληνες τῆς ἑαυτῶν τῷ Μήδῳ ἀντέστησαν, περὶ δὲ οἱ μὲν σφίσιν ἀλλὰ μὴ ἐκείνῳ καταδο υλώσεως , οἱ δ᾽ ἐπὶ δεσπότου μεταβολῇ οὐκ ἀξυνετωτέρου, κακοξυνετωτέρου δέ.

77. 'ἀλλ᾽ οὐ γὰρ δὴ τὴν τῶν Ἀθηναίων εὐκατηγόρητον οὖσαν πόλιν νῦν ἥκομεν ἀποφανοῦντες ἐν εἰδόσιν ὅσα ἀδικεῖ, πολὺ δὲ μᾶλλον ἡμᾶς αὐτοὺς αἰτιασόμενοι ὅτι ἔχοντες παραδείγματα τῶν τ᾽ ἐκεῖ Ἑλλήνων ὡς ἐδουλώθησαν οὐκ ἀμύνοντες σφίσιν αὐτοῖς, καὶ νῦν ἐφ᾽ ἡμᾶς ταὐτὰ παρόντα σοφίσματα, Λεοντίνων τε ξυγγενῶν κατοικίσεις καὶ Ἐγεσταίων ξυμμάχων ἐπικουρίας, οὐ ξυστραφέντες βουλόμεθα προθυμότερον δεῖξαι αὐτοῖς ὅτι οὐκ Ἴωνες τάδε εἰσὶν οὐδ᾽ Ἑλλησπόντιοι καὶ νησιῶται, οἳ δεσπότην ἢ Μῆδον ἢ ἕνα γέ τινα αἰεὶ μεταβάλλοντες δου λο ῦνται, ἀλλὰ Δωριῆς ἐλεύθεροι ἀπ᾽ αὐτονόμου τῆς Πελοποννήσου τὴν Σικελίαν οἰκοῦντες. [2] ?????? ἐσμεν καὶ ὁρῶντες αὐτοὺς ἐπὶ τοῦτο τὸ εἶδος τρεπομένους ὥστε τοὺς μὲν λόγοις ἡμῶν διιστά ναι , τοὺς δὲ ξυμμάχων ἐλπίδι ἐκπολεμοῦν πρὸς ἀλλήλους, τοῖς δὲ ὡς ἑκάστοις τι προσηνὲς λέγοντες δύνανται κακουργεῖν; καὶ οἰόμεθα τοῦ ἄπωθεν ξυνοίκου προαπολλυμένου οὐ καὶ ἐς αὐτόν τινα ἥξειν τὸ δεινόν, πρὸ δὲ αὐτοῦ μᾶλλον τὸν πάσχοντα καθ᾽ ἑαυτὸν δυστυχεῖν;

78. ?????? Ἀθηναίῳ, καὶ δεινὸν ἡγεῖται ὑπέρ γε τῆς ἐμῆς κινδυνεύειν, ἐνθυμηθήτω οὐ περὶ τῆς ἐμῆς μᾶλλον, ἐν ἴσῳ δὲ καὶ τῆς ἑαυτοῦ ἅμα ἐν τῇ ἐμῇ μαχούμενος, τοσούτῳ δὲ καὶ ἀσφαλέστερον ὅσῳ οὐ προδιεφθαρμένου ἐμοῦ, ἔχων δὲ ξύμμαχον ἐμὲ καὶ οὐκ ἐρῆμος ἀγωνιεῖται: τόν τε Ἀθηναῖον μὴ τὴν τοῦ Συρακοσίου ἔχθραν κολάσασθαι, τῇ δ᾽ ἐμῇ προφάσει τὴν ἐκείνου φιλίαν οὐχ ἧσσον βεβαιώσασθαι βούλεσθαι. [2] εἴ τέ τις φθονεῖ μὲν ἢ καὶ φοβεῖται （ ἀμφότερα γὰ ρ τάδε πάσχει τὰ μείζω ） , διὰ δὲ αὐτὰ τὰς Συρακούσας κακωθῆναι μὲν ἵνα σωφρονισθῶμεν βούλεται, περιγενέσθαι δὲ ἕνεκα τῆς αὑτοῦ ἀσφαλείας, οὐκ ἀνθρωπίνης δυνάμεως βούλησιν ἐλπίζει: οὐ γὰρ οἷόν τε ἅμα τῆς τε ἐπιθυμίας καὶ τῆς τύχης τὸν αὐτὸν ὁμοίως ταμίαν γεν έσθαι . [3] καὶ εἰ γνώμῃ ἁμάρτοι, τοῖς αὑτοῦ κακοῖς ὀλοφυρθεὶς τάχ᾽ ἂν ἴσως καὶ τοῖς ἐμοῖς ἀγαθοῖς ποτὲ βουληθείη αὖθις φθονῆσαι. ????????? περὶ τῶν ἔργων, ἐθελήσαντι προσλαβεῖν: λόγῳ μὲν γὰ ρ τὴν ἡμετέραν δύναμιν σῴζοι ἄν τις, ἔργῳ δὲ τὴν αὑτοῦ σωτηρίαν. [4] καὶ μάλιστα εἰκὸς ἦν ὑμᾶς, ὦ Καμαριναῖοι, ὁμόρους ὄντας καὶ τὰ δεύτερα κινδυνεύσοντας προορᾶσθαι αὐτὰ καὶ μὴ μαλακῶς ὥσπερ νῦν ξυμμαχεῖν, αὐτοὺς δὲ πρὸς ἡμᾶς µᾶλλον ἰόντας, ἅπερ ἂν εἰ ἐς τ ὴν Καμαριναίαν πρῶτον ἀφίκοντο οἱ Ἀθηναῖοι δεόμενοι ἂν ἐπεκαλεῖσθε, ταῦτα ἐκ τοῦ ὁμοίου καὶ νῦν παρακελευομένους ὅπως μηδὲν ἐνδώσομεν φαίνεσθαι. ἀλλ᾽ οὔθ᾽ ὑμεῖς νῦν γέ πω οὔθ᾽ οἱ ἄλλοι ἐπὶ ταῦτα ὥρμησθε.

79. ' Δειλί ᾳ δὲ ἴσως τὸ δίκαιον πρός τε ἡμᾶς καὶ πρὸς τοὺς ἐπιόντας θεραπεύσετε, λέγοντες ξυμμαχίαν εἶναι ὑμῖν πρὸς Ἀθηναίους: ἥν γε οὐκ ἐπὶ τοῖς φίλοις ἐποιήσασθε, τῶν δὲ ἐχθρῶν ἤν τις ἐφ᾽ ὑμᾶς ἴῃ, καὶ τοῖς γε Ἀθηναίοις βοηθεῖν, ὅταν ὑπ᾽ ἄλλων καὶ μὴ αὐτοὶ ὥσπ ερ νῦν τοὺς πέλας ἀδικῶσιν, [2] ἐπεὶ οὐδ᾽ οἱ Ῥηγῖνοι ὄντες Χαλκιδῆς Χαλκιδέας ὄντας Λεοντίνους ἐθέλουσι ξυγκατοικίζειν. καὶ δεινὸν εἰ ἐκεῖνοι µὲν τὸ ἔργον τοῦ καλοῦ δικαιώματος ὑποπτεύοντες ἀλόγως σωφρονοῦσιν, ὑμεῖς δ᾽ εὐλόγῳ προφάσει τοὺς μὲν φύσει πολεμί ους βούλεσθε ὠφελεῖν, τοὺς δὲ ἔτι μᾶλλον φύσει ξυγγενεῖς μετὰ τῶν ἐχθίστων διαφθεῖραι. [3] ????????? ἢν ἡμεῖς ξυστῶμεν πάντες δεινή ἐστιν, ἀλλ᾽ ἤν, ὅπερ οὗτοι σπεύδουσι, τἀναντία διαστῶμεν, ἐπ ε ὶ οὐδὲ πρὸς ἡμᾶς μόνους ἐλθόντες καὶ μάχῃ περιγενόμενοι ἔπραξαν ἃ ἐβούλοντο, ἀπῆλθον δὲ διὰ τάχους.

80. ὥστε οὐχ ἁθρόους γε ὄντας εἰκὸς ἀθυμεῖν, ἰέναι δὲ ἐς τὴν ξυμμαχίαν προθυμότερον, ἄλλως τε καὶ ἀπὸ Πελοποννήσου παρεσομένης ὠφελίας, οῶνδε κρείσσους ε ἰσὶ τὸ παράπαν τὰ πολέμια: καὶ μὴ ἐκείνην τὴν προμηθίαν δοκεῖν τῳ ἡμῖν μὲν ἴσην εἶναι, ὑμῖν δὲ ἀσφαλῆ, τὸ μηδετέροις δὴ ὡς καὶ ἀμφοτέρων ὄντας ξυμμάχους βοηθεῖν. [2] οὐ γὰρ ἔργῳ ἴσον ὥσπερ τῷ δικαιώματί ἐστιν. εἰ γὰρ δι᾽ ὑμᾶς μὴ ξυμμαχήσαντας ὅ τε παθὼν σ φαλήσεται καὶ ὁ κρατῶν περιέσται, τί ἄλλο ἢ τῇ αὐτῇ ἀπουσίᾳ τοῖς μὲν οὐκ ἠμύνατε σωθῆναι, τοὺς δὲ οὐκ ἐκωλύσατε κακοὺς γενέσθαι; καίτοι κάλλιον τοῖς ἀδικουμένοις καὶ ἅμα ξυγγενέσι προσθεμένους τήν τε κοινὴν ὠφελίαν τῇ Σικελίᾳ φυλάξαι καὶ τοὺς Ἀθηναίους φίλ ους δὴ ὄντας μὴ ἐᾶσαι ἁμαρτεῖν. [ 3 ] . οὔτε ὑμᾶς οὔτε τοὺς ἄλλους περὶ ὧν αὐτοὶ οὐδὲν χεῖρον γιγνώσκετε: δεόμεθα δὲ καὶ μαρτυρόμεθα ἅμα εἰ μὴ πείσομεν, ὅτι ἐπιβουλευόμεθα μὲν ὑπὸ Ἰώνων αἰεὶ πολεμίων, προδιδόμεθα δὲ ὑπὸ ὑμῶν Δωριῆς Δωριῶν. [4] καὶ εἰ καταστρέψονται ἡμᾶς Ἀθηναῖοι, ταῖς μὲν ὑμετέραις γνώμαις κρατήσουσι, τῷ δ᾽ αὑτῶν ὀνόματι τιμηθήσονται, καὶ τῆς νίκης ο??? περιεσόμεθα, τῆς αἰτίας τῶν κινδ ύνων οἱ αὐτοὶ τὴν τιμωρίαν ὑφέξετε. [5] σκοπεῖτε οὖν καὶ αἱρεῖσθε ἤδη ἢ τὴν αὐτίκα ἀκινδύνως δουλείαν ἢ κἂν περιγενόμενοι μεθ᾽ ἡμῶν τούσδε τε μὴ αἰσχρῶς δεσπότας λαβεῖν καὶ τὴν πρὸς ἡμᾶς ἔχθραν μὴ ἂν βραχεῖαν γενομένην διαφυγεῖν.'

81. τοια ῦτα μὲν ὁ Ἑρμοκράτης εἶπεν. ὁ δ᾽ Εὔφημος ὁ τῶν Ἀθηναίων πρεσβευτὴς μετ᾽ αὐτὸν τοιάδε.

82. 'ἀφικόμεθα μὲν ἐπὶ τῆς πρότερον οὔσης ξυμμαχίας ἀνανεώσει, τοῦ δὲ Συρακοσίου καθαψαμένου ἀνάγκη καὶ περὶ τῆς ἀρχῆς εἰπεῖν ὡς εἰκότως ἔχομεν. [2] τὸ μὲν οὖν μέγιστον μαρτύριον αὐτὸς εἶπεν, ὅτι οἱ Ἴωνες αἰεί ποτε πολέμιοι τοῖς Δωριεῦσιν εἰσίν. ἔχει δὲ καὶ οὕ τως : ἡμεῖς γὰρ Ἴωνες ὄντες Πελοποννησίοις Δωριεῦσι καὶ πλέοσιν οὖσι καὶ παροικοῦσιν ἐσκεψάμεθα ὅτῳ τρόπῳ ἥκιστα αὐτῶν ὑπακουσόμεθα, [3] καὶ μετὰ τὰ Μηδικὰ ναῦς κτησάμενοι τῆς μὲν Λακεδαιμονίων ἀρχῆς καὶ ἡγεμονίας ἀπηλλάγημεν,οὐδὲν προσῆκον μᾶλλόν τι ἐκείνο υς ἡμῖν ἢ καὶ ἡμᾶς ἐκείνοις ἐπιτάσσειν, πλὴν καθ᾽ ὅσον ἐν τῷ παρόντι μεῖζον ἴσχυον, αὐτοὶ δὲ τῶν ὑπὸ βασιλεῖ πρότερον ὄντων ἡγεμόνες καταστάντες οἰκοῦμεν, νομίσαντες ἥκιστ᾽ ἂν ὑπὸ Πελοποννησίοις οὕτως εἶναι, δύναμιν ἔχοντες ᾗ ἀμυνούμεθα, καὶ ἐς τὸ ἀκριβὲς ε ἰπεῖν οὐδὲ ἀδίκως καταστρεψάμενοι τούς τε Ἴωνας καὶ νησιώτας, οὓς ξυγγενεῖς φασὶν ὄντας ἡμᾶς Συρακόσιοι δεδουλῶσθαι. [4] . ἀποστάντες τὰ οἰκεῖα φθεῖραι, ὥσπερ ἡμεῖς ἐκλιπόντες τὴν πόλιν, δουλείαν δὲ αὐτοί τε ἐβούλοντο καὶ ἡμῖν τὸ αὐτὸ ἐπενεγκεῖν.

83. ????????? ἀπροφάσιστον παρεσχόμεθα ἐς τοὺς Ἕλληνας, καὶ διότι καὶ τῷ Μήδῳ ἑτοίμως τοῦτο δρῶντες οὗτοι ἡμᾶς ἔβλαπτον, ἅμα δὲ τῆς πρὸς Πελοποννησίους ἰσχύος ὀρεγόμενοι. [2] . ἐλευθερίᾳ τῇ τῶνδε μᾶλλον ἢ τῶν ξυμπάντων τε καὶ τῇ ἡμετέρᾳ αὐτῶν κινδυνεύσαντες. πᾶσι δὲ ἀνεπίφθονον τὴν προσήκουσαν σωτηρίαν ἐκπ ορίζεσθαι . καὶ νῦν τῆς ἡμετέρας ἀσφαλείας ἕνεκα καὶ ἐνθάδε παρόντες ὁρῶμεν καὶ ὑμῖν ταὐτὰ ξυμφέροντα. [3] ??? ὑπονοεῖτε, εἰδότες τοὺς περιδεῶς ὑποπτεύοντάς τι λόγου μὲν ἡδονῇ τὸ παρα υτίκα τερπομένους, τῇ δ᾽ ἐγχειρήσει ὕστερον τὰ ξυμφέροντα πράσσοντας. [4] τήν τε γὰρ ἐκεῖ ἀρχὴν εἰρήκαμεν διὰ δέος ἔχειν καὶ τὰ ἐνθάδε διὰ τὸ αὐτὸ ἥκειν μετὰ τῶν φίλων ἀσφαλῶς καταστησόμενοι, καὶ οὐ δουλωσόμενοι, μὴ παθεῖν δὲ μᾶλλον τοῦτο κωλύσοντες.

84. 'ὑπολάβῃ δὲ μηδεὶς ὡς οὐδὲν προσῆκον ὑμῶν κηδόμεθα, γνοὺς ὅτι σῳζομένων ὑμῶν καὶ διὰ τὸ μὴ ἀσθενεῖς ὑμᾶς ὄντας ἀντέχειν Συρακοσίοις ἧσσον ἂν τούτων πεμψάντων τινὰ δύναμιν Πελοποννησίοις ἡμεῖς βλαπτοίμεθα. [2] καὶ ἐν τούτῳ προσήκετε ἤδη ἡμῖν τὰ μέγιστα. διό περ καὶ τοὺς Λεοντίνους εὔλογον κατοικίζειν μὴ ὑπηκόους ὥσπερ τοὺς ξυγγενεῖς αὐτῶν τοὺς ἐν Εὐβοίᾳ, ἀλλ᾽ ὡς δυνατωτάτους, ἵνα ἐκ τῆς σφετέρας ὅμοροι ὄντες τοῖσδε ὑπὲρ ἡμῶν λυπηροὶ ὦσιν. [3] τὰ μὲν γὰρ ἐκεῖ καὶ αὐτοὶ ἀρκοῦμεν πρὸς τοὺς πολεμίους, καὶ ὁ Χαλκι δεύς , ὃν ἀλόγως ἡμᾶς φησὶ δουλωσαμένους τοὺς ἐνθάδε ἐλευθεροῦν, ξύμφορος ἡμῖν ἀπαράσκευος ὢν καὶ χρήματα μόνον φέρων, τὰ δὲ ἐνθάδε καὶ Λεοντῖνοι καὶ οἱ ἄλλοι φίλοι ὅτι μάλιστα αὐτονομούμενοι.

85. ????????? οἰκεῖον ὅτι μὴ πιστόν: πρὸς ἕκαστα δὲ δεῖ ἢ ἐχθρὸν ἢ φίλον μετὰ καιροῦ γίγνεσθαι. καὶ ἡμᾶς τοῦτο ὠφελεῖ ἐνθάδε, οὐκ ἢν τοὺς φίλους κακώσωμεν, ἀλλ᾽ ἢν οἱ ἐχθροὶ διὰ τὴν τῶν φίλων ῥώμην ἀδύνατοι ὦσιν. [2] ἀπιστεῖν δὲ οὐ χρή: καὶ γὰρ τοὺς ἐκεῖ ξυμμάχ ους ὡς ἕκαστοι χρήσιμοι ἐξηγούμεθα, Χίους μὲν καὶ Μηθυμναίους νεῶν παροκωχῇ αὐτονόμους, τοὺς δὲ πολλοὺς χρημάτων βιαιότερον φορᾷ, ἄλλους δὲ καὶ πάνυ ἐλευθέρως ξυμμαχοῦντας, καίπερ νησιώτας ὄντας καὶ εὐλήπτους, διότι ἐν χωρίοις ἐπικαίροις εἰσὶ περὶ τὴν Πελο πόννησον . [3] . δέος καθίστασθαι. ἀρχῆς γὰρ ἐφίενται ὑμῶν καὶ βούλονται ἐπὶ τῷ ἡμετέρῳ ξυστήσαντες ὑμᾶς ὑπόπτῳ, βίᾳ ἢ καὶ κατ᾽ ἐρημίαν, ἀπράκτων ἡμῶν ἀπελθόντων, αὐτοὶ ἄρξαι τῆς Σικελία ς . ἀνάγκη δέ, ἢν ξυστῆτε πρὸς αὐτούς: οὔτε γὰρ ἡμῖν ἔτι ἔσται ἰσχὺς τοσαύτη ἐς ἓν ξυστᾶσα εὐμεταχείριστος, οὔθ᾽ οἵδ᾽ ἀσθενεῖς ἂν ἡμῶν μὴ παρόντων πρὸς ὑμᾶς εἶεν.

86. καὶ ὅτῳ ταῦτα μὴ δοκεῖ, αὐτὸ τὸ ἔργον ἐλέγχει. τὸ γὰρ πρότερον ἡμᾶς ἐπηγάγεσθε οὐκ ἄλλον τ ιν ὰ προσείοντες φόβον ἤ, εἰ περιοψόμεθα ὑμᾶς ὑπὸ Συρακοσίοις γενέσθαι, ὅτι καὶ αὐτοὶ κινδυνεύσομεν. [2] καὶ νῦν οὐ δίκαιον, ᾧπερ καὶ ἡμᾶς ἠξιοῦτε λόγῳ πείθειν, τῷ αὐτῷ ἀπιστεῖν, οὐδ᾽ ὅτι δυνάμει μείζονι πρὸς τὴν τῶνδε ἰσχὺν πάρεσμεν ὑποπτεύεσθαι, πολὺ δὲ μᾶλλον τοῖσδε ἀπιστεῖν. [3] ἡμεῖς μέν γε οὔτε ἐμμεῖναι δυνατοὶ μὴ μεθ᾽ ὑμῶν, εἴ τε καὶ γενόμενοι κακοὶ κατεργασαίμεθα, ἀδύνατοι κατασχεῖν διὰ μῆκός τε πλοῦ καὶ ἀπορίᾳ φυλακῆς πόλεων μεγάλων καὶ τῇ παρασκευῇ ἠπειρωτίδων: οἵδε δὲ οὐ στρατοπέδῳ, πόλει δὲ μείζο νι τῆς ἡμετέρας παρουσίας ἐποικοῦντες ὑμῖν αἰεί τε ἐπιβουλεύουσι καὶ ὅταν καιρὸν λάβωσιν ἑκάστου, [4] οὐκ ἀνιᾶσιν （ ἔδειξαν δὲ καὶ ἄλλα ἤδη καὶ τὰ ἐς Λεοντίνους ） , καὶ νῦν τολμῶσιν ἐπὶ τοὺς ταῦτα κωλύοντας καὶ ἀνέχοντας τὴν Σικελίαν μέχρι τοῦδε μὴ ὑπ᾽ αὐτοὺς εἶναι παρακαλεῖν ὑμᾶς ὡς ἀναισθήτους. [5] πολὺ δὲ ἐπὶ ἀληθεστέραν γε σωτηρίαν ἡμεῖς ἀντιπαρακαλοῦμεν, δεόμενοι τὴν ὑπάρχουσαν ἀπ᾽ ἀλλήλων ἀμφοτέροις μὴ προδιδόναι, νομίσαι δὲ τοῖσδε μὲν καὶ ξυμμάχων αἰεὶ ἐφ᾽ ὑμᾶς ἑτοίμην διὰ τὸ πλῆθος εἶναι ὁδόν, ὑμῖ ν δ᾽ οὐ πολλάκις παρασχήσειν τοσῆσδε ἐπικουρίας ἀμύνασθαι: ἣν εἰ τῷ ὑπόπτῳ ἢ ἄπρακτον ἐάσετε ἀπελθεῖν ἢ καὶ σφαλεῖσαν, ἔτι βουλήσεσθε καὶ πολλοστὸν μόριον αὐτῆς ἰδεῖν, ὅτε οὐδὲν ἔτι περανεῖ παραγενόμενον ὑμῖν.

87. 'ἀλλὰ μήτε ὑμεῖς, ὦ Καμαριναῖοι, ταῖς τῶνδε διαβολαῖς ἀναπείθεσθε μήτε οἱ ἄλλοι: εἰρήκαμεν δ᾽ ὑμῖν πᾶσαν τὴν ἀλήθειαν Если у вас есть проблемы с питанием, вы можете использовать их для приготовления пищи. [2] φαμὲν γὰρ ἄρχειν μὲν τῶν ἐκεῖ, ἵνα μὴ ὑπακούωμεν ἄλλου, ἐλ ευθερο ῦν δὲ τὰ ἐνθάδε, ὅπως μὴ ὑπ᾽ αὐτῶν βλαπτώμεθα, πολλὰ δ᾽ ἀναγκάζεσθαι πράσσειν, διότι καὶ πολλὰ φυλασσόμεθα, ξύμμαχοι δὲ καὶ νῦν καὶ πρότερον τοῖς ἐνθάδε ὑμῶν ἀδικουμένοις οὐκ ἄκλητοι, παρακληθέντες δὲ ἥκειν. [3] καὶ ὑμεῖς μήθ᾽ ὡς δικασταὶ γενόμενοι τῶν ἡμῖν ποιουμένων μήθ᾽ ὡς σωφρονισταί, ὃ χαλεπὸν ἤδη, ἀποτρέπειν πειρᾶσθε, καθ᾽ ὅσον δέ τι ὑμῖν τῆς ἡμετέρας πολυπραγμοσύνης καὶ τρόπου τὸ αὐτὸ ξυμφέρει, τούτῳ ἀπολαβόντες χρήσασθε, καὶ νομίσατε μὴ πάντας ἐν ἴσῳ βλάπτειν αὐτά, πολὺ δὲ πλείους τῶν Ἑλλήνων κα ὶ ὠφελεῖν: [4] ἐν παντὶ γὰρ πᾶς χωρίῳ, καὶ ᾧ μὴ ὑπάρχομεν, ὅ τε οἰόμενος ἀδικήσεσθαι καὶ ἐπιβουλεύων διὰ τὸ ἑτοίμην ὑπεῖναι ἐλπίδα τῷ μὲν ἀντιτυχεῖν ἐπικουρίας ἀφ᾽ ἡμῶν, τῷ δὲ εἰ ἥξομεν, μὴ ἀδεεῖ εἶναι κινδυνεύειν, ἀμφότεροι ἀναγκάζονται ὁ μὲν ἄκων σωφ ρονε ῖν, ὁ δ᾽ ἀπραγμόνως σῴζεσθαι. [5] ταύτην οὖν τὴν κοινὴν τῷ τε δεομένῳ καὶ ὑμῖν νῦν παροῦσαν ἀσφάλειαν μὴ ἀπώσησθε, ἀλλ᾽ ἐξισώσαντες τοῖς ἄλλοις μεθ᾽ ἡμῶν τοῖς Συρακοσίοις, ἀντὶ τοῦ αἰεὶ φυλάσσεσθαι αὐτούς, καὶ ἀντεπιβουλεῦσαί ποτε ἐκ τοῦ ὁμοίου μεταλάβ ετε .'

88. τοια ῦτα δὲ ὁ Εὔφημος εἶπεν. οἱ δὲ Καμαριναῖοι ἐπεπόνθεσαν τοιόνδε. τοῖς μὲν Ἀθηναίοις εὖνοι ἦσαν, πλὴν καθ᾽ ὅσον [εἰ] τὴν Σικελίαν ᾤοντο αὐτοὺς δουλώσεσθαι, τοῖς δὲ Συρακοσίοις αἰεὶ κατὰ τὸ ὅμορον διάφοροι: δεδιότες δ᾽ οὐχ ἧσσον τοὺς Συρακοσίους ἐγγὺς ὄντα ς μὴ καὶ ἄνευ σφῶν περιγένωνται, τό τε πρῶτον αὐτοῖς τοὺς ὀλίγους ἱππέας ἔπεμψαν καὶ τὸ λοιπὸν ἐδόκει αὐτοῖς ὑπουργεῖν μὲν τοῖς Συρακοσίοις μᾶλλον ἔργῳ, ὡς ἂν δύνωνται μετριώτατα, ?????? ἐπικρατέστεροι τῇ μάχῃ ἐγένοντο, λόγῳ ἀποκρίνασθαι ἴσα ἀμφοτέροις. [2] καὶ οὕτω βουλευσάμενοι ἀπεκρίναντο, ἐπειδὴ τυγχάνει ἀμφοτέροις οὖσι ξυμμάχοις σφῶν πρὸς ἀλλήλους πόλεμος ὤν, εὔορκον δοκεῖν εἶναι σφίσιν ἐν τῷ παρόντι μηδετέροις ἀμύνειν. καὶ οἱ πρέσβει ς ἑκατέρων ἀπῆλθον. [ 3] ??? Ἀθηναῖοι ἐν τῇ Νάξῳ ἐστρατοπεδευμένοι τὰ πρὸς τοὺς Σικελοὺς ἔπρασσον ὅπως αὐτοῖς ὡς πλεῖστοι προσχωρήσονται. [4] καὶ οἱ μὲν πρὸς τὰ πεδία μᾶλλον τῶν Σικελῶν ὑπήκοοι ὄντες τῶν Συρακοσίων οἱ πολλοὶ ἀφειστήκεσαν: τῶν δὲ τὴν μεσόγειαν ἐχόντων αὐτόνομοι οὖσαι καὶ πρότερον αἰεὶ <αἱ> οἰκήσεις εὐθὺς πλὴν ὀλίγοι μετὰ τῶν Ἀθηναίων ἦσαν, καὶ σῖτόν τε κατεκόμιζον τῷ στρατεύματι καὶ εἰσὶν οἳ καὶ χρήματα. [5] ἐπὶ δὲ τοὺς μὴ προσχωροῦντας οἱ Ἀθηναῖοι σ τρατεύοντες τοὺς μὲν προσηνάγκαζον, τοὺς δὲ καὶ ὑπὸ τῶν Συρακοσίων φρουρούς τε πεμπόντων καὶ βοηθούντων ἀπεκωλύοντο. τόν τε χειμῶνα μεθορμισάμενοι ἐκ τῆς Νάξου ἐς τὴν Κατάνην καὶ τὸ στρατόπεδον ὃ κατεκαύθη ὑπὸ τῶν Συρακοσίων αὖθις ἀνορθώσαντες διεχείμαζον. [6] καὶ ἔπεμψν μὲν ἐς Καρχηδόνα τριήρη περὶ φιλίας, εἰ δύναιντό τι ὠφελεῖσθαι, ἔπεμψαν δὲ καὶ ἐς Τυρσηνίαν, ἔστιν ὧν πόλεων ἐπαγγελλομένων καὶ αὐτῶν ξυμπολεμεῖν. περιήγγελλον δὲ καὶ τοῖς Σικελοῖς καὶ ἐς τὴν Ἔγεσταν πέμψαντες ἐκέλευον ἵππους σφίσιν ὡς πλε ίστους πέμπειν, καὶ τἆλλα ἐς τὸν περιτειχισμόν, πλινθία καὶ σίδηρον, ἡτοίμαζον, καὶ ὅσα ἔδει, ὡς ἅμα τῷ ἦρι ἑξόμενοι τοῦ πολέμου. [ 7] . τε Ἰταλιώτας ἅμα παραπλέοντες ἐπειρῶντο πείθειν μὴ περιορᾶν τὰ γιγνόμενα ὑπὸ τῶν Ἀθηναίων, ὡς καὶ ἐκείνοις ὁμοίως ἐπιβουλευόμενα, καὶ ἐπειδὴ ἐν τῇ Κορίνθῳ ἐγένοντο, λόγους ἐποι ο ῦντο ἀξιοῦντες σφίσι κατὰ τὸ ξυγγενὲς βοηθεῖν. [8] καὶ οἱ Κορίνθιοι εὐθὺς ψηφισάμενοι αὐτοὶ πρῶτοι ὥστε πάσῃ προθυμίᾳ ἀμύνειν, καὶ ἐς τὴν Λακεδαίμονα ξυναπέστελλον αὐτοῖς πρέσβεις, ὅπως καὶ ἐκείνους ξυναναπείθοιεν τόν τε αὐτοῦ πόλεμον σαφέστερον ποιεῖσθαι πρὸς τοὺς Ἀθηναίους καὶ ἐς τὴν Σικελίαν ὠφελίαν τινὰ πέμπειν. [9] καὶ οἵ τε ἐκ τῆς Κορίνθου πρέσβεις παρῆσαν ἐς τὴν Λακεδαίμονα καὶ Ἀλκιβιάδης μετὰ τῶν ξυμφυγάδων περαιωθεὶς τότ᾽ εὐθὺς ἐπὶ πλοίου φορτηγικοῦ ἐκ τῆς Θουρίας ἐς Κυλλήνην τῆς Ἠλείας πρῶτον, ἔπ ειτα ὕστερον ἐς τὴν Λακεδαίμονα αὐτῶν τῶν Λακεδαιμονίων μεταπεμψάντων ὑπόσπονδος ἐλθών: ἐφοβεῖτο γὰρ αὐτοὺς διὰ τὴν περὶ τῶν Μαντινικῶν πρᾶξιν. [10] ?????? Συρακοσίους τὰ αὐτὰ καὶ τὸν Ἀλκιβιά δην δεομένους πείθειν τοὺς Λακεδαιμονίους. καὶ διανοουμένων τῶν τε ἐφόρων καὶ τῶν ἐν τέλει ὄντων πρέσβεις πέμπειν ἐς Συρακούσας κωλύοντας μὴ ξυμβαίνειν Ἀθηναίοις, βοηθεῖν δὲ οὐ προθύμων ὄντων, παρελθὼν ὁ Ἀλκιβιάδης παρώξυνέ τε τοὺς Λακεδαιμονίους καὶ ἐξώρμ ησε λέγων τοιάδε.

89. 'ἀναγκαῖον περὶ τῆς ἐμῆς διαβολῆς πρῶτον ἐς ὑμᾶς εἰπεῖν, ἵνα μὴ χεῖρον τὰ κοινὰ τῷ ὑπόπτῳ μου ἀκροάσησθε. [2] τῶν δ᾽ ἐμῶν προγόνων τὴν προξενίαν ὑμῶν κατά τι ἔγκλημα ἀπειπόντων αὐτὸς ἐγὼ πάλιν ἀναλαμβάνων ἐθεράπευον ὑμᾶς ἄλλα τε καὶ περὶ τὴν ἐκ Πύλου ξυμφο ράν . ??? ἐμοῖς ἐχθροῖς δύναμιν δι᾽ ἐκείνων πράξαντες, ἐμοὶ δὲ ἀτιμίαν περιέθετε. [3] καὶ διὰ ταῦτα δικαίως ὑπ᾽ ἐμοῦ πρός τε τὰ Μαντινέων καὶ Ἀργείων τραπομένου καὶ ὅσα ἄλλα ἐνηντιούμην ὑμῖν ἐβλάπτεσθε: καὶ νῦν, εἴ τις καὶ τότε ἐν τῷ πάσχειν οὐκ εἰκότως ὠργίζετό μοι, μετὰ τοῦ ἀληθοῦς σκοπῶν ἀναπειθέσθω. ἢ εἴ τις, διότι καὶ τῷ δήμῳ προσεκείμην μᾶλλον, χείρω με ἐνόμιζε, μηδ᾽ οὕτως ἡγήσηται ὀρθῶς ἄχθεσθαι. [4] τοῖς γὰρ τυράννοις αἰεί ποτε δ ιάφοροί ἐσμεν （ πᾶν δὲ τὸ ἐναντιούμενον τῷ δυναστεύοντι δῆμος ὠνόμασται ） , καὶ ἀπ᾽ ἐκείνου ξυμπαρέμεινεν ἡ προστασία ἡμῖν τοῦ πλήθους. ?????? ἕπεσθαι. [ 5 ] ??? εἶναι.ἄλλοι δ᾽ ἦσαν καὶ ἐπὶ τῶν πάλαι καὶ νῦν οἳ ἐπὶ Для этого необходимо: [6] ἡμεῖς δὲ τοῦ ξύμπαντος προέστημεν, δικαιοῦντες ἐν ᾧ σχήματι μεγίστη ἡ πόλις ἐτύγχανε καὶ ἐλευθερωτάτη οὖσα καὶ ὅπερ ἐδέξατό τις, τοῦτο ξυνδιασῴζειν, ἐπεὶ δημοκρατίαν γε καὶ ἐγιγνώσκομεν οἱ φρονοῦντές τι, καὶ αὐτὸς οὐδενὸς ἂν χεῖρον, ὅσῳ καὶ λοιδορήσαιμι. ἀλλὰ περὶ ὁμολογουμένης ἀνοίας οὐδὲν ἂν καινὸν λέγοιτο: καὶ τὸ μεθιστάναι αὐτὴν οὐκ ἐδόκει ἡμῖν ἀσφαλὲς εἶναι ὑμῶν πο λεμίων προσκαθημένων.

90. ' κα ὶ τὰ μὲν ἐς τὰς ἐμὰς διαβολὰς τοιαῦτα ξυνέβη: περὶ δὲ ὧν ὑμῖν τε βουλευτέον καὶ ἐμοί, εἴ τι πλέον οἶδα, ἐσηγητέον, μάθετε ἤδη. [2] . ἐκείνους αὖθις καὶ Ἰταλιώτας, ἔπειτα κα ὶ τῆς Καρχηδονίων ἀρχῆς καὶ αὐτῶν ἀποπειράσοντες. [3] εἰ δὲ προχωρήσειε ταῦτα ἢ πάντα ἢ καὶ τὰ πλείω, ἤδη τῇ Πελοποννήσῳ ἐμέλλομεν ἐπιχειρήσειν, κομίσαντες ξύμπασαν μὲν τὴν ἐκεῖθεν προσγενομένην δύναμιν τῶν Ἑλλήνων, πολλοὺς δὲ βαρβάρους μισθωσάμενοι καὶ Ἴβηρας καὶ ἄλλους τῶν ἐκεῖ ὁμολογουμένως νῦν βαρβάρων μαχιμωτάτους, τριήρεις τε πρὸς ταῖς ἡμετέραις πολλὰς ναυπηγησάμενοι, ἐχούσης τῆς Ἰταλίας ξύλα ἄφθονα, αἷς τὴν Πελοπόννησον πέριξ πολιορκοῦντες καὶ τῷ πεζῷ ἅμα ἐκ γῆς ἐφορμαῖς τῶν πόλεων τὰς μὲν βίᾳ λαβό ντες , τὰς δ᾽ ἐντειχισάμενοι, ῥᾳδίως ἠλπίζομεν καταπολεμήσειν καὶ μετὰ ταῦτα καὶ τοῦ ξύμπαντος Ἑλληνικοῦ ἄρξειν. [4] χρήματα δὲ καὶ σῖτον, ὥστε εὐπορώτερον γίγνεσθαί τι αὐτῶν, αὐτὰ τὰ προσγενόμενα ἐκεῖθεν χωρία ἔμελλε διαρκῆ ἄνευ τῆς ἐνθένδε προσόδου παρέξε ιν .

91. τοιαῦτα μὲν περὶ τοῦ νῦν οἰχομένου στόλου παρὰ τοῦ τὰ ἀκριβέστατα εἰδότος ὡς διενοήθημεν ἀκηκόατε: καὶ ὅσοι ὑπόλοιποι στρατηγοί, ἢν δύνωνται, ὁμοίως αὐτὰ πράξουσιν. ὡς δέ, εἰ μὴ βοηθήσετε οὐ περιέσται τἀκεῖ, μάθετε ἤδη. [2] Σικελιῶται γὰρ ἀπειρότερ οι μέν εἰσιν, ὅμως δ᾽ ἂν ξυστραφέντες ἁθρόοι καὶ νῦν ἔτι περιγένοιντο: Συρακόσιοι δὲ μόνοι μάχῃ τε ἤδη πανδημεὶ ἡσσημένοι καὶ ναυσὶν ἅμα κατειργόμενοι ἀδύνατοι ἔσονται τῇ νῦν Ἀθηναίων ἐκεῖ παρασκευῇ ἀντισχεῖν. [3] ?????? καὶ Ἰταλία: καὶ ὃν ἄρτι κίνδυνον ἐκεῖθεν προεῖπον, οὐκ ἂν διὰ μακροῦ ὑμῖν ἐπιπέσοι. [4] . Если вы хотите, чтобы это произошло, то τε ἐπὶ νεῶν πέμψ ετε τοιαύτην ἐκεῖσε οἵτινες αὐτερέται κομισθέντες καὶ ὁπλιτεύσουσιν εὐθύς, καὶ ὃ τῆς στρατιᾶς ἔτι χρησιμώτερον εἶναι νομίζω, ἄνδρα Σπαρτιάτην ἄρχοντα, ὡς ἂν τούς τε παρόντας ξυντάξῃ καὶ τοὺς μὴ 'θέλοντας προσαναγκάσῃ: οὕτω γὰρ οἵ τε ὑπάρχοντες ὑμῖν φλοι θ αρσήσουσι μᾶλλον καὶ οἱ ἐνδοιάζοντες ἀδεέστερον προσίασιν. [5] καὶ τὰ ἐνθάδε χρὴ ἅμα φανερώτερον ἐκπολεμεῖν, ἵνα Συρακόσιοί τε νομίζοντες ὑμᾶς ἐπιμέλεσθαι μᾶλλον ἀντέχωσι καὶ Ἀθηναῖοι τοῖς ἑαυτῶν ἧσσον ἄλλην ἐπικουρίαν πέμπωσιν. [6] τειχίζειν τε χρὴ Δεκέλε ιαν τῆς Ἀττικῆς, ὅπερ Ἀθηναῖοι μάλιστα αἰεὶ φοβοῦνται, καὶ μόνου αὐτοῦ νομίζουσι τῶν ἐν τῷ πολέμῳ οὐ διαπεπειρᾶσθαι. βεβαιότατα δ᾽ ἄν τις οὕτω τοὺς πολεμίους βλάπτοι, εἰ ἃ μάλιστα δεδιότας αὐτοὺς например, ταῦτα σαφῶς πυνθανόμενος ἐπιφέροι: εἰκὸς γὰρ αὐτ ο ὺς ἀκριβέστατα ἑκάστους τὰ σφέτερα αὐτῶν δεινὰ ἐπισταμένους φοβεῖσθαι. [7] ??? παρεὶς τὰ μέγιστα κεφαλαιώσω. ο??? όματα ἥξει: καὶ τὰς τοῦ Λαυρείου τῶν ἀργυρείων μετάλλων προσόδους καὶ ὅσα ἀπὸ γῆς καὶ δικαστηρίων νῦν ὠφελοῦνται εὐθὺς ἀποστερήσονται, μάλιστα δὲ τῆς ἀπὸ τῶν ξυμμάχων προσόδου ἧσσον διαφορουμένης, οἳ τὰ παρ᾽ ὑμῶν νομίσαντες ἤδη κατὰ κράτος πολεμεῖσθαι ὀλιγ ωρήσουσιν .

92. γίγνεσθαι δέ τι αὐτῶν καὶ ἐν τάχει καὶ προθυμότερον ἐν ὑμῖν ἐστίν, ὦ Λακεδαιμόνιοι, ἐπεὶ ὥς γε δυνατά （ καὶ οὐχ ἁμαρτήσεσθαι οἶμαι γνώμης ） πάνυ θαρσῶ. [2] ' κα ὶ χείρων οὐδενὶ ἀξιῶ δοκεῖν ὑμῶν εἶναι, εἰ τῇ ἐμαυτοῦ μετὰ τῶν πολεμιωτάτων φιλόπολίς ποτε δοκῶν εἶναι νῦν ἐγκρατῶς ἐπέρχομαι, οὐδὲ ὑποπτεύεσθαί μου ἐς τὴν φυγαδικὴν προθυμίαν τὸν λόγον. [3] φυγάς τε γάρ εἰμι τῆς τῶν ἐξελασάντων πονηρίας, καὶ οὐ τῆς ὑμε τέρας , ἢν πείθησθέ μοι, ὠφελίας: καὶ πολεμιώτεροι οὐχ οἱ τοὺς πολεμίους που βλάψαντες ὑμεῖς ἢ οἱ τοὺς φίλους ἀναγκάσαντες πολεμίους γενέσθαι. [4] . ο ??? ἀνακτᾶσθαι. καὶ φιλόπολις οὗτος ὀρθῶς, οὐχ ὃς ἂν τὴν ἑαυτοῦ ἀδίκως ἀπολέσας μὴ ἐπίῃ, ἀλλ᾽ ὃς ἂν ἐκ παντὸς τρόπου διὰ τὸ ἐπιθυμεῖν πειραθῇ αὐτὴν ἀναλαβεῖν. [5] οὕτως ἐμοί τε ἀξιῶ ὑμᾶς καὶ ἐς κίνδυνον καὶ ἐς ταλαιπωρίαν πᾶσ αν ἀδεῶς χρῆσθαι, ὦ Λακεδαιμόνιοι, γνόντας τοῦτον δὴ τὸν ὑφ᾽ ????????? ἱκανῶς ὠφελοίην, ὅσῳ τὰ μὲν Ἀθηναίων οἶδα, τὰ δ᾽ ὑμέτερα ᾔκαζον: καὶ αὐτοὺς νῦν νομίσαντας περὶ μεγίστων δὴ τῶν δια φερόντων βουλεύεσθαι μὴ ἀποκνεῖν τὴν ἐς τὴν Σικελίαν τε καὶ ἐς τὴν Ἀττικὴν στρατείαν, ἵνα τά τε ἐκεῖ βραχεῖ μορίῳ ξυμπαραγενόμενοι μεγάλα σώσητε καὶ Ἀθηναίων τήν τε οὖσαν καὶ τὴν μέλλουσαν δύναμιν καθέλητε, καὶ μετὰ ταῦτα αὐτοί τε ἀσφαλῶς οἰκῆτε καὶ τῆς ἁπ άσης Ἑλλάδος ἑκούσης καὶ οὐ βίᾳ, κατ᾽ εὔνοιαν δὲ ἡγῆσθε.'

93. ??? αὐτοὶ πρότερον στρατεύειν ἐπὶ τὰς Ἀθήνας, ???????????? αὐτοῦ καὶ νομίσαντες παρὰ τοῦ σαφέστατα εἰδότος ἀκηκοένα ι : [2] ὥστε τῇ ἐπιτειχίσει τῆς Δεκελείας προσεῖχον ἤδη τὸν νοῦν καὶ τὸ παραυτίκα καὶ τοῖς ἐν τῇ Σικελίᾳ πέμπειν τινὰ τιμωρίαν. καὶ Γύλιππον τὸν Κλεανδρίδου προστάξαντες ἄρχοντα τοῖς Συρακοσίοις ἐκέλευον μετ᾽ ἐκείνων καὶ τῶν Κορινθίων βουλευόμενον ποιεῖν ὅπῃ ἐκ τῶν παρόντων μάλιστα καὶ τάχιστά τις ὠφελία ἥξει τοῖς ἐκεῖ. [3] . δὲ λοιπὰς παρασκευάζεσθαι ὅσας διανοοῦνται πέμπειν καί, ὅταν καιρὸς ᾖ, ἑτοίμας εἶναι πλεῖν. ταῦτα δὲ ξυνθέμενοι ἀν εχώρουν ἐκ τῆς Λακεδαίμονος. [4] ἀφίκετο δὲ καὶ ἡ ἐκ τῆς Σικελίας τριήρης τῶν Ἀθηναίων, ἣν ἀπέστειλαν οἱ στρατηγοὶ ἐπί τε χρήματα καὶ ἱππέας. καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἀκούσαντες ἐψηφίσαντο τήν τε τροφὴν πέμπειν τῇ στρατιᾷ καὶ τοὺς ἱππέας. καὶ ὁ χειμὼν ἐτελεύτα, καὶ ἕβδομον καὶ δέκατον ἔτος τῷ πολέ μ ῳ ἐτελεύτα τῷδε ὃν Θουκυδίδης ξυνέγραψεν.

94. ἅμα δὲ τῷ ἦρι εὐθὺς ἀρχομένῳ τοῦ ἐπιγιγνομένου θέρους οἱ ἐν τῇ Σικελίᾳ Ἀθηναῖοι ἄραντες ἐκ τῆς Κατάνης παρέπλευσαν ἐπὶ Μεγάρων τῶν ἐν τῇ Σικελίᾳ, οὓς ἐπὶ Γέλωνος τοῦ τυράννου, ὥσπερ καὶ πρότερόν μοι εἴρηται, ἀναστήσαντες Συρακόσιοι αὐτοὶ ἔχουσι τὴν γῆν. [2] ἀποβάντες δὲ ἐδῄωσαν τούς [τε] ἀγροὺς καὶ ἐλθόντες ἐπὶ ἔρυμά τι τῶν Συρακοσίων καὶ οὐχ ἑλόντες αὖθις καὶ πεζῇ καὶ ναυσὶ ???????????? ἐνεπίμπρασαν, καὶ τῶν Συρακοσίων περιτυχόντες τισὶν οὐ πολλοῖς καὶ ἀποκτείναντές τέ τινας καὶ τροπαῖον στήσαντες ἀνεχώρησαν ἐπὶ τὰς ναῦς. [3] καὶ ἀποπλεύσαντες ἐς Κατάνην, ἐκεῖθεν δὲ ἐπισιτισάμενοι, πάσῃ τῇ στρατιᾷ ἐχώρουν ἐπὶ Κεντόριπα, Σικελῶν πόλισμα, καὶ προσαγαγόμενοι ὁμολογίᾳ ἀπῇσαν, πιμπράντες ἅμα τὸν σῖτον τῶν τε Ἰνησσαίων καὶ τῶν Ὑβλαίων. [4] καὶ ἀφικόμενοι ἐς Κατάνην καταλαμβάνουσι τούς τε ἱππέας ἥκοντας ἐκ τῶν Ἀθηνῶν πεντήκοντα καὶ διακοσίους ἄνευ τῶν ἵππων μετὰ σκευῆς, ὡς αὐτόθεν πορισθησομένων, καὶ ἱπποτοξότας τριάκοντα καὶ τάλαντα ἀργυρί ου τριακόσια.

95. το ῦ δ᾽ αὐτοῦ ἦρος καὶ ἐπ᾽ Ἄργος στρατεύσαντες Λακεδαιμόνιοι μέχρι μὲν Κλεωνῶν ἦλθον, σεισμοῦ δὲ γενομένου ἀπεχώρησαν. καὶ Ἀργεῖοι μετὰ ταῦτα ἐσβαλόντες ἐς τὴν Θυρεᾶτιν ὅμορον οὖσαν λείαν τῶν Λακεδαιμονίων πολλὴν ἔλαβον, ἣ ἐπράθη ταλάντων οὐκ ἔλασσον πέντε κα ὶ εἴκοσι. [2] καζ ὁ Θεσπιῶν δῆμος ἐν τῷ αὐτῷ θέρει οὐ πολὺ ὕστερον ἐπιθέμενος τοῖς τὰς ἀρχὰς ἔχουσιν οὐ κατέσχεν, ἀλλὰ βοηθησάντων Θηβαίων οἱ ξυνελήφθησαν, или δ᾽ ἐξέπεσον θήναζε.

96. κα ὶ οἱ Συρακόσιοι τοῦ αὐτοῦ θέρους, ὡς ἐπύθοντο τούς [τε] ἱππέας ἥκοντας τοῖς Ἀθηναίοις καὶ μέλλοντας ἤδη ἐπὶ σφᾶς ἰέναι, νομίσαντες, ἐὰν μὴ τῶν Ἐπιπολῶν κρατήσωσιν οἱ Ἀθηναῖοι, χωρίου ἀποκρήμνου τε καὶ ὑπὲρ τῆς πόλεως εὐθὺς κειμένου, οὐκ ἂν ῥᾳδίως σφᾶς, οὐδ᾽ εἰ κρατοῖντο μάχῃ, ἀποτειχισθῆναι, διενοοῦντο τὰς προσβάσεις αὐτῶν φυλάσσειν, ὅπως μὴ κατὰ ταύτας λάθωσι σφᾶς ἀναβάντες οἱ πολέμιοι: οὐ γὰρ ἂν ἄλλῃ γε αὐτοὺς δυνηθῆναι. [2] . ἐπιφανὲς πᾶν ἔσω: καὶ ὠνόμασται ὑπὸ τῶν Συρακοσίων διὰ τὸ ἐπιπολῆς τοῦ ἄλλου εἶναι Ἐπιπολαί. [3] καὶ οἱ μὲν ἐξελθόντες πανδημεὶ ἐς τὸν λειμῶνα παρὰ τὸν Ἄναπον ποταμὸν ἅμα τῇ ἡμέρᾳ （ ἐτύγχανον γὰρ αὐτοῖς καὶ οἱ περὶ τὸν Ἑρμοκράτη στρατηγοὶ παρειληφότες τὴν ἀρ χήν） ἐξέτασίν τε ὅπλων ἐποιοῦντο καὶ ἑξακοσίους λογάδας τῶν ὁπλιτῶν ἐξέκριναν πρότερον, ὧν ἦρχε Διόμιλος φυγὰς ἐξ Ἄνδρου, ὅπως τῶν τε Ἐπιπολῶν εἶεν φύλακες, καὶ ἢν ἐς ἄλλο τι δέῃ, ταχὺ ξυνεστῶτες παραγίγνωνται.

97. οἱ δὲ Ἀθηναῖοι ταύτης τῆς νυκτὸς τῇ ἐπιγι γνομέν ῃ ἡμέρᾳ ἐξητάζοντο καὶ ἔλαθον αὐτοὺς παντὶ ἤδη τῷ στρατεύματι ἐκ τῆς Κατάνης σχόντες κατὰ τὸν Λέοντα καλούμενον, ὃς ἀπέχει τῶν Ἐπιπολῶν ἓξ ἢ ἑπτὰ σταδίους, καὶ τοὺς πεζοὺς ἀποβιβάσαντες, ταῖς τε ναυσὶν ἐς τὴν Θάψον καθορμισάμενοι: ἔστι δὲ χερσόνησος μ ὲν ἐν στενῷ ἰσθμῷ προύχουσα ἐς τὸ πέλαγος, τῆς δὲ Συρακοσίων πόλεως οὔτε πλοῦν οὔτε ὁδὸν πολλὴν ἀπέχει. [2] καὶ ??? ἰσθμὸν ἡσύχαζεν: ὁ δὲ πεζὸς ἐχώρει εὐθὺς δρόμῳ πρὸς τὰς Ἐπιπολὰς καὶ φθάνει ἀναβὰς κατὰ τὸν Εὐρύηλον πρὶν τοὺς Συρακοσίους αἰσθομένους ἐκ τοῦ λειμῶνος καὶ τῆς ἐξετάσεως παραγενέσθαι. [3] ἐβοήθουν δὲ οἵ τε ἄλλοι, ὡς ἕκαστος τάχους εἶχε, καὶ οἱ περὶ τὸν Διόμιλον ἑξακόσιοι: στάδιοι δὲ πρὶν προσμεῖξαι ἐκ τοῦ λειμῶνος ἐγίγνοντο αὐτοῖς οὐκ ἔλασσον ἢ πέντε καὶ εἴκοσι. [4] προσπεσόντες οὖν αὐτοῖς τοιούτῳ τρόπῳ ἀτακτότερον καὶ μάχῃ νικηθέντες οἱ Συρακόσιοι ἐπὶ ταῖς Ἐπιπολαῖς ἀνεχώρησαν ἐς τὴν πόλιν: καὶ ὅ τε Διόμιλος ἀποθνῄσκει καὶ τῶν ἄλλων ὡς τριακόσιοι. [5] καὶ μετὰ τοῦτο οἱ Ἀθηναῖοι τρ οπα ῖόν τε στήσαντες καὶ τοὺς νεκροὺς ὑποσπόνδους ἀποδόντες τοῖς Συρακοσίοις, πρὸς τὴν πόλιν αὐτὴν τῇ ὑστεραίᾳ ἐπικαταβάντες, ὡς οὐκ ἐπεξῇσαν αὐτοῖς, ἐπαναχωρήσαντες φρούριον ἐπὶ τῷ Λαβδάλῳ ᾠκοδόμησαν, ἐπ᾽ ἄκροις τοῖς κρημνοῖς τῶν Ἐπιπολῶν, ὁρῶν πρὸς τὰ Μέγ αρα , ὅπως εἴη αὐτοῖς, ὁπότε προΐοιεν ἢ μαχούμενοι ἢ τειχιοῦντες, τοῖς τε σκεύεσι καὶ τοῖς χρήμασιν ἀποθήκη.

98. ?????? Σικελῶν καὶ Ναξίων καὶ ἄλλων τινῶν ὡς ἑκατόν: καὶ Ἀθηναίων ὑπῆρχον πεντήκον τα καὶ διακόσιοι, οἷς ἵππους τοὺς μὲν παρ᾽ Ἐγεσταίων καὶ Καταναίων ἔλαβον, τοὺς δ᾽ ἐπρίαντο, καὶ ξύμπαντες πεντήκοντα καὶ ἑξακόσιοι ἱππῆς ξυνελέγησαν. [2] καὶ καταστήσαντες ἐν τῷ Λαβδάλῳ φυλακὴν ἐχώρουν πρὸς τὴν Συκῆν οἱ Ἀθηναῖοι, ἵναπερ καθεζόμενοι ἐτείχι σαν τὸν κύκλον διὰ τάχους. καὶ ἔκπληξιν τοῖς Συρακοσίοις παρέσχον τῷ τάχει τῆς οἰκοδομίας: καὶ ἐπεξελθόντες μάχην διενοοῦντο ποιεῖσθαι καὶ μὴ περιορᾶν. [3] καὶ Συρακοσίων στρατηγοὶ ὡς ἑώρων σφίσι τὸ στράτευμα διεσπασμ ένον τε καὶ οὐ ῥᾳδίως ξυντασσόμενον, ἀνήγαγον πάλιν ἐς τὴν πόλιν πλὴν μέρους τινὸς τῶν ἱππέων: οὗτοι δὲ ὑπομένοντες ἐκώλυον τοὺς Ἀθηναίους λιθοφορεῖν τε καὶ ἀποσκίδνασθαι μακροτέραν. [4] καὶ τῶν Ἀθηναίων φυλὴ μία τῶν ὁπλιτῶν καὶ οἱ ἱππῆς μετ᾽ αὐτῶν πάντες ἐτρέψαντο τοὺς τῶν Συρακοσίων ἱππέας προσβαλόντες, καὶ ἀπέκτεινάν τέ τινας καὶ τροπαῖον τῆς ἱππομαχίας ἔστησαν.

99. κα ὶ τῇ ὑστεραίᾳ οἱ μὲν ἐτείχιζον τῶν Ἀθηναίων τὸ πρὸς βορέαν τοῦ κύκλου τεῖχος, οἱ δὲ λίθους καὶ ξύλα ξυμφοροῦντες παρέβαλλον ἐπὶ τὸν Τρωγίλον καλούμενον αἰεί, ᾗπερ βραχύτατον ἐγίγνετο αὐτοῖς ἐκ τοῦ μεγάλου λιμένος ἐπὶ τὴν ἑτέραν θάλασσαν τὸ ἀποτείχισμα. [2] . μὲν πανδημεὶ πρὸς Ἀθηναίους οὐκέτι ἐβούλοντο διακινδυνεύειν, ὑποτειχίζειν δὲ ἄμεινον ἐδόκει εἶναι, ἐκεῖνοι ἔμελλον ἄξειν τὸ τεῖχος καί, εἰ φθάσειαν, ἀποκλῄσεις γίγνεσθαι, καὶ ἅμ α καὶ ἐν τούτῳ εἰ ἐπιβοηθοῖεν, μέρος ἀντιπέμπειν αὐτοῖς τῆς στρατιᾶς καὶ φθάνειν αὐτοὶ προκαταλαμβάνοντες τοῖς σταυροῖς τὰς ἐφόδους, ἐκείνους δὲ ἂν παυομένους τοῦ ἔργου πάντας ἂν πρὸς σφᾶς τρέπεσθαι. [3] ἐτείχιζον οὖν ἐξελθόντες ἀπὸ τῆς σφετέρας πόλεως ἀρξ άμενοι , κάτωθεν τοῦ κύκλου τῶν Ἀθηναίων ἐγκάρσιον τεῖχος ἄγοντες, τάς τε ἐλάας ἐκκόπτοντες τοῦ τεμένους καὶ πύργους ξυλίνους καθιστάντες. [4] αἱ δὲ νῆες τῶν Ἀθηναίων οὔπω ἐκ τῆς Θάψου περιεπεπλεύκεσαν ἐς τὸν μέγαν λιμένα, ἀλλ᾽ ἔτι οἱ Συρακόσιοι ἐκράτουν τῶ ν περὶ τὴν θάλασσαν, κατὰ γῆν δ᾽ ἐκ τῆς Θάψου οἱ Ἀθηναῖοι τὰ ἐπιτήδεια ἐπήγοντο.

100. ἐπειδὴ δὲ τοῖς Συρακοσίοις ἀρκούντως ἐδόκει ἔχειν ὅσα τε ἐσταυρώθη καὶ ᾠκοδομήθη τοῦ ὑποτειχίσματος, καὶ οἱ Ἀθηναῖοι αὐτοὺς οὐκ ἦλθον κωλύσοντες, φοβούμενοι μὴ σφίσι δίχα γιγνομένοις ῥᾷον μάχωνται, καὶ ἅμα τὴν καθ᾽ αὑτοὺς περιτείχισιν ἐπειγόμενοι, ο??? ἀνεχώρησαν ἐς τὴν πόλιν, οἱ δὲ Ἀθηναῖοι τούς τε ὀχετοὺς αὐτῶν, οἳ ἐς τὴν πόλιν ὑπονομηδὸν ποτοῦ ὕδατος ἠγμένοι ἦσαν, διέφθειραν, καὶ τηρήσαντες τούς τε ἄλλους Συρακοσίους ????????? καὶ τοὺς ἐν τῷ σταυρώματι ἀμελῶς φυλάσσοντας, τριακοσίους μὲν σφῶν αὐτῶν λογάδας καὶ τῶν ψιλῶν τινὰς ἐκλεκτοὺς ὡπλισμένους προύταξαν θεῖν δρόμῳ ἐξαπιναίως πρὸς τὸ ὑποτείχισμα, ἡ δ᾽ ἄλλη στρατιὰ δίχα, ἡ μὲν μετὰ τοῦ ἑτέρου στρατηγοῦ πρὸς τὴν πόλιν, εἰ ἐπιβοηθοῖεν, ἐχώρουν, ἡ δὲ μετὰ τοῦ ἑτέρου πρὸς τὸ σταύρωμα τὸ παρὰ τὴν πυλίδα. [2] καὶ προσβαλόντες οἱ τριακόσιοι αἱροῦσι τὸ στ αύρωμα : καὶ οἱ φύλακες αὐτὸ ἐκλιπόντες κατέφυγον ἐς τὸ προτείχισμα τὸ περὶ τὸν Τεμενίτην. καὶ αὐτοῖς ξυνεσέπεσον οἱ διώκοντες, καὶ ἐντὸς γενόμενοι βίᾳ ἐξεκρούσθησαν πάλιν ὑπὸ τῶν Συρακοσίων, καὶ τῶν Ἀργείων τινὲς αὐτόθι καὶ τῶν Ἀθηναίων οὐ πολλοὶ διεφθάρησ αν . [3] καὶ ἐπαναχωρήσασα ἡ πᾶσα στρατιὰ τήν τε ὑποτείχισιν καθεῖλον καὶ τὸ σταύρωμα ἀνέσπασαν καὶ διεφόρησαν τοὺς σταυροὺς παρ᾽ ἑαυτοὺς καὶ τροπαῖον ἔστησαν.

101. τ ῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ ἀπὸ τοῦ κύκλου ἐτείχιζον οἱ Ἀθηναῖοι τὸν κρημνὸν τὸν ὑπὲρ τοῦ ἕλους, ὃς τῶν Ἐπιπολῶν ταύτῃ πρὸς τὸν ???????????? καὶ τοῦ ἕλους ἐς τὸν λιμένα τὸ περιτείχισμα. [2] καὶ οἱ Συρακόσ ιοι ἐν τούτῳ ἐξελθόντες καὶ αὐτοὶ ἀπεσταύρουν αὖθις ἀρξάμενοι ἀπὸ τῆς πόλεως διὰ μέσου τοῦ ἕλους, καὶ τάφρον ἅμα παρώρυσσον, ὅπως μὴ οἷόν τε ᾖ τοῖς Ἀθηναίοις μέχρι τῆς θαλάσσης ἀποτειχίσαι. [3] οἱ δ᾽, ἐπειδὴ τὸ πρὸς τὸν κρημνὸν αὐτοῖς ἐξείργαστο, ἐπιχειροῦ σιν αὖθις τῷ τῶν Συρακοσίων σταυρώματι καὶ τάφρῳ, τὰς μὲν ναῦς κελεύσαντες περιπλεῦσαι ἐκ τῆς Θάψου ἐς τὸν μέγαν λιμένα τὸν τῶν Συρακοσίων, αὐτοὶ δὲ περὶ ὄρθρον καταβάντες ἀπὸ τῶν Ἐπιπολῶν ἐς τὸ ὁμαλὸν καὶ διὰ τοῦ ἕλους, ᾗ πηλῶδες ἦν καὶ στεριφώτατον, θύρα ς καὶ ξύλα πλατέα ἐπιθέντες καὶ ἐπ᾽ αὐτῶν διαβαδίσαντες, αἱροῦσιν ἅμα ἕῳ τό τε σταύρωμα πλὴν ὀλίγου καὶ τὴν τάφρον, καὶ ὕστερον καὶ τὸ ὑπολειφθὲν εἷλον. [4] καὶ μάχη ἐγένετο, καὶ ἐν αὐτῇ ἐνίκων οἱ Ἀθηναῖοι. καὶ τῶν Συρακοσίων οἱ μὲν τὸ δεξιὸν κέρας ἔχοντες πρὸς τὴν πόλιν ἔφευγον, οἱ δ᾽ ἐπὶ τῷ εὐωνύμῳ παρὰ τὸν ποταμόν. καὶ αὐτοὺς βουλόμενοι ἀποκλῄσασθαι τῆς διαβάσεως οἱ τῶν Ἀθηναίων τριακόσιοι λογάδες δρόμῳ ἠπείγοντο πρὸς τὴν γέφυραν. [5] δείσαντες δὲ οἱ Συρακόσιοι （ ἦσαν γὰρ καὶ τῶν ἱππέων αὐτοῖς οἱ πολλοὶ ἐ ντα ῦθα ） ὁμόσε χωροῦσι τοῖς τριακοσίοις τούτοις, καὶ τρέπουσί τε αὐτοὺς καὶ ἐσβάλλουσιν ἐς τὸ δεξιὸν κέρας τῶν Ἀθηναίων: καὶ προσπεσόντων αὐτῶν ξυνεφοβήθη καὶ ἡ πρώτη φυλὴ τοῦ κέρως. [6] ἰδὼν δὲ ὁ Λάμαχος παρεβοήθει ἀπὸ τοῦ εὐωνύμου τοῦ ἑαυτῶν μετὰ τοξοτῶν τε οὐ πολλῶν καὶ τοὺς Ἀργείους παραλαβών, καὶ ἐπιδιαβὰς τάφρον τινὰ καὶ μονωθεὶς μετ᾽ ὀλίγων τῶν ξυνδιαβάντων ἀποθνῄσκει αὐτός τε καὶ πέντε ἢ ἓξ τῶν μετ᾽ αὐτοῦ. καὶ τούτους μὲν οἱ Συρακόσιοι εὐθὺς κατὰ τάχος φθάνουσιν ἁρπάσαντες πέραν τοῦ ποταμοῦ ἐς τὸ ἀσφ αλές , αὐτοὶ δὲ ἐπιόντος ἤδη καὶ τοῦ ἄλλου στρατεύματος τῶν Ἀθηναίων ἀπεχώρουν.

102. ἐν τούτῳ δὲ οἱ πρὸς τὴν πόλιν αὐτῶν τὸ πρῶτον καταφυγόντες ὡς ἑώρων ταῦτα γιγνόμενα, αὐτοί τε πάλιν ἀπὸ τῆς πόλεως ἀναθαρσήσαντες ἀντετάξαντο πρὸς τοὺς κατὰ σφᾶς Ἀθηναίους, καὶ μέρος τι αὑτῶν πέμπουσιν ἐπὶ τὸν κύκλον τὸν ἐπὶ ταῖς Ἐπιπολαῖς, ἡγούμενοι ἐρῆμον αἱρήσειν. [2] ????????? κύκλον Νικίας διεκώλυσεν: ἔτυχε γὰρ ἐν αὐτῷ δι᾽ ἀσθένειαν ὑπολελειμμένος. τὰς γὰρ μηχανὰς καὶ ξύλα ὅσα πρὸ τοῦ τείχους ἦν καταβεβλημένα, ἐμπρῆσαι τοὺς ὑπηρέτας ἐκέλευσεν, ὡς ἔγνω ἀδυνάτους ἐσομένους ἐρημίᾳ ἀνδρῶν ἄλλῳ τρόπῳ περιγενέσθαι. [3] καὶ ξυνέβη οὕτως: οὐ γὰρ ἔτι προσῆλθον οἱ Συρακόσιοι διὰ τὸ πῦρ, ἀλλὰ ἀπεχώρουν πάλιν. καὶ γ ὰρ πρός τε τὸν κύκλον βοήθεια ἤδη κάτωθεν τῶν Ἀθηναίων ἀποδιωξάντων τοὺς ἐκεῖ ἐπανῄει, καὶ αἱ νῆες ἅμα αὐτῶν ἐκ τῆς Θάψου, ὥσπερ εἴρητο, κατέπλεον ἐς τὸν μέγαν λιμένα. [4] . ἐς τὴν π όλιν , νομίσαντες μὴ ἂν ἔτι ἀπὸ τῆς ????????????

103. μετ ὰ δὲ τοῦτο οἱ Ἀθηναῖοι τροπαῖον ἔστησαν καὶ τοὺς νεκροὺς ὑποσπόνδους ἀπέδοσαν τοῖς Συρακοσίοις καὶ τοὺς μετὰ Λαμάχου καὶ αὐτὸν ἐκομίσαντο: καὶ παρόντος ἤδη σφίσι παντὸς τοῦ στρατεύματος καὶ τοῦ ναυτικοῦ καὶ τοῦ πεζοῦ, ἀπὸ τῶν Ἐπιπολῶν καὶ τοῦ κρημνώδους ἀρξάμενοι ἀπετείχιζον μέχρι τῆς θαλάσσης τείχει διπλῷ τοὺς Συρακοσίους. [2] τὰ δ᾽ ἐπιτήδεια τῇ στρατιᾷ ἐσήγετο ἐκ τῆς Ἰταλίας πανταχόθεν. ἦλθον δὲ καὶ τῶν Σικελῶν πολλοὶ ξύμμαχοι τοῖς Ἀθηναίοις, οἳ πρότερον περιεωρῶντο, καὶ ἐκ τῆς Τυρσηνίας νῆες πεντηκόντ οροι τρεῖς. καὶ τἆλλα προυχώρει αὐτοῖς ἐς ἐλπίδας. [3] καὶ γὰρ οἱ Συρακόσιοι πολέμῳ μὲν οὐκέτι ἐνόμιζον ἂν περιγενέσθαι, ὡς αὐτοῖς οὐδὲ ἀπὸ τῆς Πελοποννήσου ὠφελία οὐδεμία ἧκε, τοὺς δὲ λόγους ἔν τε σφίσιν αὐτοῖς ἐποιοῦντο ξυμβατικοὺς καὶ πρὸς τὸν Νικίαν: οὗτος γὰρ δὴ μόνος εἶχε Λαμάχου τεθνεῶτος τὴν ἀρχήν. [4] . ἢ πρὶν πολιορκουμένων, πολλὰ ἐλέγετο πρός τε ἐκεῖνον καὶ πλείω ἔτι κατὰ τὴν πόλιν. καὶ γάρ τινα καὶ ὑποψίαν ὑπὸ τῶν παρόντ ων κακῶν ἐς ἀλλήλους εἶχον, καὶ τοὺς στρατηγούς τε ἐφ᾽ ὧν αὐτοῖς ταῦτα ξυνέβη ἔπαυσαν, ὡς ἢ δυστυχίᾳ ἢ προδοσίᾳ τῇ ἐκείνων βλαπτόμενοι, καὶ ἄλλους ἀνθείλοντο, Ἡρακλείδην καὶ Εὐκλέα καὶ Τελλίαν.

104. ἐν δὲ τούτῳ Γύλιππος ὁ Λακεδαιμόνιος καὶ αἱ ἀπὸ τῆς Κορίνθου νῆες περὶ Λευκάδα ἤδη ἦσαν, βουλόμενοι ἐς τὴν Σικελίαν διὰ τάχους βοηθῆσαι. καὶ ὡς αὐτοῖς αἱ ἀγγελίαι ἐφοίτων δειναὶ καὶ πᾶσαι ἐπὶ τὸ αὐτὸ ἐψευμέναι ὡς ἤδη παντελῶς ἀποτετειχισμέναι αἱ Συράκουσα ί εἰσι, τῆς μὲν Σικελίας οὐκέτι ἐλπίδα οὐδεμίαν εἶχεν ὁ Γύλιππος, τὴν δὲ Ἰταλίαν βουλόμενος περιποιῆσαι αὐτὸς μὲν καὶ Πυθὴν ὁ Κορίνθιος ναυσὶ δυοῖν μὲν Λακωνικαῖν, δυοῖν δὲ Κορινθίαιν ὅτι τάχιστα ἐπεραιώθησαν τὸν Ἰόνιον ἐς Τάραντα, οἱ δὲ Κορίνθιοι πρὸς ταῖ ς σφετέραις δέκα Λευκαδίας δύο καὶ Ἀμπρακιώτιδας τρεῖς προσπληρώσαντες ὕστερον ἔμελλον πλεύσεσθαι. [2] καὶ ὁ μὲν Γύλιππος ἐκ τοῦ Τάραντος ἐς τὴν Θουρίαν πρῶτον πρεσβευσάμενος καὶ τὴν τοῦ πατρὸς ἀνανεωσάμενος πολιτείαν καὶ οὐ δυνάμενος αὐτοὺς προσαγαγέσθαι, ἄρας παρέπλει τὴν Ἰταλίαν, καὶ ἁρπασθεὶς ὑπ᾽ ἀνέμου κατὰ τὸν Τεριναῖον κόλπον, ὃς ἐκπνεῖ ταύτῃ μέγας κατὰ βορέαν ἑστηκώς, ἀποφέρεται ἐς τὸ πέλαγος, καὶ πάλιν χειμασθεὶς ἐς τὰ μάλιστα τῷ Τάραντι προσμίσγει: καὶ τὰς ναῦς, ὅσαι μάλιστα ἐπόνησαν ὑπὸ τοῦ χειμῶ νος , ἀνελκύσας ἐπεσκεύαζεν. [3] . οἱ Θούριοι ἔπαθον, καὶ λῃστικώτερον ἔδοξε παρεσκευασμένους πλεῖν, καὶ οὐδεμίαν φυλακήν πω ἐποιεῖτο.


105. κατ ὰ δὲ τοὺς αὐτοὺς χρόνους τούτου τοῦ θέρους καὶ Λακεδαιμόνιοι ἐς τὸ Ἄργος ἐσέβαλον αὐτοί τε καὶ οἱ ξύμμαχοι καὶ τῆς γῆς τὴν πολλὴν ἐδῄωσαν, καὶ Ἀθηναῖοι Ἀργείοις τριάκοντα ναυσὶν ἐβοήθησαν: αἵπερ τὰς σπονδὰς φανερώτατα τὰς πρὸς τοὺς Λακεδαιμονίους αὐτοῖς ἔλυσαν. [2] ?????? τὴν Λακωνικὴν ἀποβαίνοντες μετά τε Ἀργείων καὶ Μαντινέων ξυνεπολέμουν, καὶ πολλάκις Ἀργείων κελευόντων ὅσον σχόντας μόνον ξὺν ὅπλοις ἐς τὴν Λακωνικὴν καὶ τὸ ἐλάχισ τον Для получения дополнительной информации: τότε δὲ Πυθοδώρου καὶ Λαισποδίου καὶ Δημαράτου ἀρχόντων ἀποβάντες ἐς Ἐπίδαυρον τὴν Λιμηρὰν καὶ Πρασιὰς καὶ ὅσα ἄλλα ἐδῄωσαν τῆς γῆς, καὶ τοῖς Λακεδαιμονίοις ἤδη εὐπροφάσιστον μᾶλλον τὴν αἰτίαν ἐς τοὺς Ἀθηναίους το ῦ ἀμύνεσθαι ἐποίησαν. [3] ??????? οἱ Ἀργεῖοι ἐσβαλόντες ἐς τὴν Φλειασίαν τῆς τε γῆς αὐτῶν ἔτεμον καὶ ἀπέκτεινάν τινας, καὶ ἀπῆλθον ἐπ᾽ οἴκου.


Βιβλίο Ζ'

1. ὁ δὲ Γύλιππος καὶ ὁ Πυθὴν ἐκ τοῦ Τάραντος, ἐπεὶ ἐπεσκεύασαν τὰς ναῦς, παρέπλευσαν ἐς Λοκροὺς τοὺς Ἐπιζεφυρίους: καὶ πυνθανόμενοι σαφέστερον ἤδη ὅτι οὐ παντελῶς πω ἀποτετειχισμέναι αἱ Συράκουσαί εἰσιν, ἀλλ᾽ ἔτι οἷόν τε κατὰ τὰς Ἐπιπολὰς στρατιᾷ ἀφικομένους ἐσελθεῖν, ἐβουλεύοντο εἴτ᾽ ἐν δεξιᾷ λαβόντες τὴν Σικελίαν διακινδυνεύσωσιν ἐσπλεῦσαι, εἴτ᾽ ἐν ἀριστερᾷ ἐς ?????? οὓς ἂν πείθωσι, κατὰ γῆν ἔλθωσιν. [2] καὶ ἔδοξεν αὐτοῖς ἐπὶ τῆς Ἱμέρας πλεῖν, ἄλλως τε καὶ τῶν Ἀττικῶν τεσσάρων νεῶν οὔπω παρουσῶν ἐν τῷ Ῥηγίῳ, ἃς ὁ Νικίας ὅμως πυνθανόμενος αὐτοὺς ἐν Λοκροῖς εἶναι ἀπέστειλεν. φθάσαντες δὲ τὴν φυλακὴν ταύτην περαιοῦνται διὰ τοῦ πορθμοῦ, καὶ σχόντες Ῥηγίῳ καὶ Μεσσήνῃ ἀφικνοῦνται ἐς Ἱμέραν. [3] ἐκεῖ δὲ ὄντες τούς τε Ἱμεραίους ἔπεισαν ξυμπολεμεῖν καὶ αὐτούς τε ἕπεσθαι καὶ τοῖς ἐκ τῶν νεῶν τῶν σφετέρων ναύταις ὅσοι μὴ εἶχον ὅπλα παρασχεῖν （ τὰς γὰρ ναῦς ἀνείλκυσαν ἐν Ἱμέρᾳ ） , καὶ τοὺς Σελινουντίους πέμψαντες ἐκέλευον ἀπαντᾶν πανστρατιᾷ ἔς τι χωρίο ν . [4] πέμψειν δέ τινα αὐτοῖς ὑπέσχοντο στρατιὰν οὐ πολλὴν καὶ οἱ Γελῷοι καὶ τῶν Σικελῶν τινές, οἳ πολὺ προθυμότερον προσχωρεῖν ἑτοῖμοι ἦσαν τοῦ τε Ἀρχωνίδου νεωστὶ τεθνηκότος, ὃς τῶν ταύτῃ Σικελῶν βασιλεύων τινῶν καὶ ὢν οὐκ ἀδύνατος τοῖς Ἀθηναίοις φίλος ἦ ν , καὶ τοῦ Γυλίππου ἐκ Λακεδαίμονος προθύμως δοκοῦντος ἥκειν. [5] καὶ ὁ μὲν Γύλιππος ἀναλαβὼν τῶν τε σφετέρων ναυτῶν καὶ ἐπιβατῶν τοὺς ὡπλισμένους ἑπτακοσίους μάλιστα, Ἱμεραίους δὲ ὁπλίτας καὶ ψιλοὺς ξυναμφοτέρους χιλίους καὶ ἱππέας ἑκατὸν καὶ Σελινουντίων τέ τινας ψιλοὺς καὶ ἱππέας καὶ Γελῴων ὀλίγους, Σικελῶν τε ἐς χιλίους τοὺς πάντας, ἐχώρει πρὸς τὰς Συρακούσας:

2. οἱ δ᾽ ἐκ τῆς Λευκάδος Κορίνθιοι ταῖς τε ἄλλαις ναυσὶν ὡς εἶχον τάχους ἐβοήθουν καὶ Γογγύλος, εἷς τῶν Κορινθίων ἀρχόντων, μιᾷ νηὶ τελευταῖος ὁρμ ηθε ὶς πρῶτος μὲν ἀφικνεῖται ἐς τὰς Συρακούσας, ὀλίγον δὲ πρὸ Γυλίππου, καὶ καταλαβὼν αὐτοὺς περὶ ἀπαλλαγῆς τοῦ πολέμου μέλλοντας ἐκκλησιάσειν διεκώλυσέ τε καὶ παρεθάρσυνε, λέγων ὅτι νῆές τε ἄλλαι ἔτι προσπλέουσι καὶ Γύλιππος ὁ Κλεανδρίδου Λακεδαιμονίων στειλάντων ἄρχων. [2] ?????? ἀπαντησόμενοι ἐξῆλθον: ἤδη γὰρ καὶ ἐγγὺς ὄντα ᾐσθάνοντο αὐτόν. [3] ??? ὡς ἐς μάχην ἀφικνεῖτα ι ἐς τὰς Ἐπιπολάς: καὶ ἀναβὰς κατὰ τὸν Εὐρύηλον, ᾗπερ καὶ οἱ Ἀθηναῖοι τὸ πρῶτον, ἐχώρει μετὰ τῶν Συρακοσίων ἐπὶ τὸ τείχισμα τῶν Ἀθηναίων. [4] ἔτυχε δὲ κατὰ τοῦτο τοῦ καιροῦ ἐλθὼν ἐν ᾧ ἑπτὰ μὲν ἢ ὀκτὼ σταδίων ἤδη ἀπετετέλεστο τοῖς Ἀθηναίοις ἐς τὸν μέγαν λιμ ένα διπλοῦν τεῖχος, πλὴν κατὰ βραχύ τι τὸ πρὸς τὴν θάλασσαν （ τοῦτο δ᾽ ἔτι ᾠκοδόμουν ） , τῷ δὲ ἄλλῳ τοῦ κύκλου πρὸς τὸν Τρωγίλον ἐπὶ τὴν ἑτέραν θάλασσαν λίθοι τε παραβεβλημένοι τῷ πλέονι ἤδη ἦσαν, καὶ ἔστιν ἃ καὶ ἡμίεργα, τὰ δὲ καὶ ἐξειργασμένα κατελέλειπτο. παρ ὰ τοσοῦτον μὲν αἱ Συράκουσαι ἦλθον κινδύνου.

3. ο ἱ δὲ Ἀθηναῖοι αἰφνιδίως τοῦ τε Γυλίππου καὶ τῶν Συρακοσίων σφίσιν ἐπιόντων ἐθορυβήθησαν μὲν τὸ πρῶτον, παρετάξαντο δέ. ὁ δὲ θέμενος τὰ ὅπλα ἐγγὺς κήρυκα προσπέμπει αὐτοῖς λέγοντα, εἰ βούλονται ἐξιέναι ἐκ τῆς Σικελίας πέντε ἡμερῶν λαβόντες τὰ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете использовать его. [2] . καὶ μετὰ τοῦτο ἀντιπαρεσκευάζοντο ἀλλήλοις ὡς ἐς μάχην. [3] καὶ ὁ Γύλιππος ὁρῶν τοὺς Συρακοσίους ταρασσομένους καὶ οὐ ῥᾳδίως ξυντασσομένους, ἐπανῆγε τὸ στρατό πεδον ἐς τὴν εὐρυχωρίαν μᾶλλον. καὶ ὁ Νικίας οὐκ ἐπῆγε τοὺς Ἀθηναίους, ἀλλ᾽ ἡσύχαζε πρὸς τῷ ἑαυτῶν τείχει. ὡς δ᾽ ἔγνω ὁ Γύλιππος οὐ προσιόντας αὐτούς, ἀπήγαγε τὴν στρατιὰν ἐπὶ τὴν ἄκραν τὴν Τεμενῖτιν καλουμένην, καὶ αὐτοῦ ηὐλίσαντο. [4] . Ἀθηναίων, ὅπως μὴ ἐπιβοηθοῖεν ἄλλοσε, μέρος δέ τι πέμψας πρὸς τὸ φρούριον τὸ Λάβδαλον αἱρεῖ, καὶ ὅσους ἔλαβεν ἐν αὐτῷ πάντας ἀπέκτεινεν: ἦν δὲ οὐκ ἐπιφανὲς τοῖς Ἀθηναίοις τὸ χωρίον. [5] καὶ τριήρης τ ῇ αὐτῇ ἡμέρᾳ ἁλίσκεται τῶν Ἀθηναίων ὑπὸ τῶν Συρακοσίων ἐφορμοῦσα τῷ λιμένι.

4. κα ὶ μετὰ ταῦτα ἐτείχιζον οἱ Συρακόσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι διὰ τῶν Ἐπιπολῶν ἀπὸ τῆς πόλεως ἀρξάμενοι ἄνω πρὸς τὸ * ἐγκάρσιον τεῖχος ἁπλοῦν, ὅπως οἱ Ἀθηναῖοι, εἰ μὴ δύναιντο κωλῦσαι, μηκέτι οἷοί τε ὦσιν ἀποτειχίσαι. [2] καὶ οἵ τε Ἀθηναῖοι ἀνεβεβήκεσαν ἤδη ἄνω, τ ὸ ἐπὶ θαλάσσῃ τεῖχος ἐπιτελέσαντες, καὶ ὁ Γύλιππος （ ἦν γάρ τι τοῖς Ἀθηναίοις τοῦ τείχους ἀσθενές ） νυκτὸς ἀναλαβὼν τὴν στρατιὰν ἐπῄει πρὸς αὐτό. [3] οἱ δ᾽ Ἀθηναῖοι （ ἔτυχον γὰρ ἔξω αὐλιζόμενοι ） ὡς ᾔσθοντο, ἀντεπῇσαν: ὁ δὲ γνοὺς κατὰ τάχος ἀπήγαγε τοὺς σφετέ ρους πάλιν. ἐποικοδομήσαντες δὲ αὐτὸ οἱ Ἀθηναῖοι ὑψηλότερον αὐτοὶ μὲν ταύτῃ ἐφύλασσον, τοὺς δὲ ἄλλους ξυμμάχους κατὰ τὸ ἄλλο τείχισμα ἤδη διέταξαν, ᾗπερ ἔμελλον ἕκαστοι φρουρεῖν. [4] τ ῷ δὲ Νικίᾳ ἐδόκει τὸ Πλημμύριον καλούμενον τειχίσαι: ἔστι δὲ ἄκρα ἀντιπέρας τῆς πόλεως, ἥπερ προύχουσα τοῦ μεγάλου λιμένος τὸ στόμα στενὸν ποιεῖ, καὶ εἰ τειχισθείη, ῥᾴων αὐτῷ ἐφαίνετο ἡ ἐσκομιδὴ τῶν ἐπιτηδείων ἔσεσθαι: δι᾽ ἐλάσσονος γὰρ πρὸς τῷ λιμένι τῷ τ ῶν Συρακοσίων ἐφορμήσειν σφᾶς, καὶ οὐχ ὥσπερ νῦν ἐκ μυχοῦ τοῦ λιμένος τὰς ἐπαναγωγὰς ποιήσεσθαι, ἤν τι ναυτικῷ κινῶνται. προσεῖχέ τε ἤδη μᾶλλον τῷ κατὰ θάλασσαν πολέμῳ, ὁρῶν τὰ ἐκ τῆς γῆς σφίσιν ἤδη, ἐπειδὴ Γύλιππος ἧκεν, ἀνελπιστότερα ὄντα. [5] διακομίσα ς οὖν στρατιὰν καὶ τὰς ναῦς ἐξετείχισε τρία φρούρια: καὶ ἐν αὐτοῖς τά τε σκεύη τὰ πλεῖστα ἔκειτο καὶ τὰ πλοῖα ἤδη ἐκεῖ τὰ μεγάλα ὥρμει καὶ αἱ ταχεῖαι νῆες. [6] . σπανίῳ χρώμενοι κα ὶ οὐκ ἐγγύθεν, καὶ ἐπὶ φρυγανισμὸν ἅμα ὁπότε ἐξέλθοιεν οἱ ναῦται, ὑπὸ τῶν ἱππέων τῶν Συρακοσίων κρατούντων τῆς γῆς διεφθείροντο: τρίτον γὰρ μέρος τῶν ἱππέων τοῖς Συρακοσίοις διὰ τοὺς ἐν τῷ Πλημμυρίῳ, ἵνα μὴ κακουργήσοντες ἐξίοιεν, ἐπὶ τῇ ἐν τῷ Ὀλυμπιείῳ πολίχν ῃ ἐτετάχατο. [7] . πέμπει ἐς φυλακὴν αὐτῶν εἴκοσι ναῦς, αἷς εἴρητο περί τε Λοκροὺς καὶ Ῥήγιον καὶ τὴν προσβολὴν τῆς Σικελίας ναυλοχεῖν αὐτάς.

5. ὁ δὲ Γύλιππος ἅμα μὲν ἐτείχιζε τὸ διὰ τῶν Ἐπιπολῶν τεῖχος, τοῖς λίθοις χρώμενος οὓς οἱ Ἀθηναῖοι προπαρεβάλοντο σφίσιν, ἅμα δὲ παρέτασσεν ἐξάγων αἰεὶ πρὸ τοῦ τειχίσματος τοὺς Συρακοσίους καὶ τοὺς ξυμμάχους: καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἀντιπαρετάσσοντο. [2] ἐπειδὴ δὲ ἔδ οξε τῷ Γυλίππῳ καιρὸς εἶναι, ἦρχε τῆς ἐφόδου: καὶ ἐν χερσὶ γενόμενοι ἐμάχοντο μεταξὺ τῶν τειχισμάτων, ᾗ τῆς ἵππου τῶν Συρακοσίων οὐδεμία χρῆσις ἦν. [3] καὶ νικηθέντων τῶν Συρακοσίων καὶ τῶν ξυμμάχων καὶ νεκροὺς ὑποσπόνδους ἀνελομένων καὶ τῶν Ἀθηναίων τροπαῖον στησάντων, ὁ Γύλιππος ξυγκαλέσας τὸ στράτευμα οὐκ ἔφη τὸ ἁμάρτημα ἐκείνων, ἀλλ᾽ ἑαυτοῦ γενέσθαι: τῆς γὰρ ἵππου καὶ τῶν ἀκοντιστῶν τὴν ὠφελίαν τῇ τάξει ἐντὸς λίαν τῶν τειχῶν ποιήσας ἀφελέσθαι: νῦν οὖν αὖθις ἐπάξειν. [4] καὶ διανοεῖσθαι οὕτως ἐκέλευεν αὐ το ὺς ὡς τῇ μὲν παρασκευῇ οὐκ ἔλασσον ἕξοντας, τῇ δὲ γνώμῃ οὐκ ἀνεκτὸν ἐσόμενον εἰ μὴ ἀξιώσουσι Πελοποννήσιοί τε ὄντες καὶ Δωριῆς Ἰώνων καὶ νησιωτῶν καὶ ξυγκλύδων ἀνθρώπων κρατήσαντες ἐξελάσασθαι ἐκ τῆς χώρας.

6. καὶ μετὰ ταῦτα, ἐπειδὴ καιρὸς ἦν, αὖθις ἐπῆγ εν αὐτούς. ὁ δὲ Νικίας καὶ οἱ Ἀθηναῖοι νομίζοντες, καὶ εἰ ἐκεῖνοι μὴ ἐθέλοιεν μάχης ἄρχειν, ἀναγκαῖον εἶναι σφίσι μὴ περιορᾶν ????????? τοῦ τείχους τελευτὴν ἡ ἐκείνων τείχισις, καί, εἰ προ έλθοι , ταὐτὸν ἤδη ἐποίει αὐτοῖς νικᾶν τε μαχομένοις διὰ παντὸς καὶ μηδὲ μάχεσθαι ） , ἀντεπῇσαν οὖν τοῖς Συρακοσίοις. [2] ?????? ξυνέμισγεν αὐτοῖς, τοὺς δ᾽ ἱππέας καὶ τοὺς ἀκοντιστὰς ἐκ πλαγί ου τάξας τῶν Ἀθηναίων κατὰ τὴν εὐρυχωρίαν, ᾗ τῶν τειχῶν ἀμφοτέρων αἱ ἐργασίαι ἔληγον. [3] καὶ προσβαλόντες οἱ ἱππῆς ἐν τῇ μάχῃ τῷ εὐωνύμῳ κέρᾳ τῶν Ἀθηναίων, ὅπερ κατ᾽ αὐτοὺς ἦν, ἔτρεψαν: καὶ δι᾽ αὐτὸ καὶ τὸ ἄλλο στράτευμα νικηθὲν ὑπὸ τῶν Συρακοσίων κατηράχ θη ἐς τὰ τειχίσματα. [4] καὶ τῇ ἐπιούσῃ νυκτὶ ἔφθασαν παροικοδομήσαντες καὶ παρελθόντες τὴν τῶν Ἀθηναίων οἰκοδομίαν, ὥστε μηκέτι μήτε αὐτοὶ κωλύεσθαι ὑπ᾽ αὐτῶν, ἐκείνους τε καὶ παντάπασιν ἀπεστερηκέναι, εἰ καὶ κρατοῖεν, μὴ ἂν ἔτι σφᾶς ἀποτειχίσαι.

7. μετ ὰ δὲ τοῦτο αἵ τε τῶν Κορινθίων νῆες καὶ Ἀμπρακιωτῶν καὶ Λευκαδίων ἐσέπλευσαν αἱ ὑπόλοιποι δώδεκα, λαθοῦσαι τὴν τῶν Ἀθηναίων φυλακήν （ ἦρχε δ᾽ αὐτῶν Ἐρασινίδης Κορίνθιος ） , καὶ ξυνετείχισαν τὸ λοιπὸν τοῖς Συρακοσίοις μέχρι * τοῦ ἐγκαρσίου τείχους. [2] καὶ ἐπὶ στρατιάν τε ᾤχετο, καὶ ναυτικὴν καὶ πεζὴν ξυλλέξων, καὶ τῶν πόλεων ἅμα προσαξόμενος εἴ τις ἢ μὴ πρόθυμος ἦν ἢ παντάπασιν ἔτι ἀφειστήκει τοῦ πολέμου. [3] πρέσβεις τε ἄλλοι τῶν Συρακοσίων καὶ Κορινθίων ἐς Λακεδαίμονα καὶ Κόρινθον ἀπεστάλησαν, ὅπως στρατιὰ ἔτι περαιωθῇ τρόπῳ ᾧ ἂν ἐν ????????? ἐπιμεταπεμπομένων. [4] οἵ τε Συρακόσιοι ναυτικὸν καὶ ἀνεπειρῶντο ὡς καὶ τούτῳ ἐπιχειρήσοντες, καὶ ἐς τἆλλα πολὺ ἐπέρρωντο.

8. ὁ δὲ Νικίας αἰσθόμενος τοῦτο καὶ ὁρῶν καθ᾽ ἡμέραν ἐπιδιδοῦσαν τήν τε τῶν πολεμίων ἰσχὺν καὶ τὴν σφετέραν ἀπορίαν, ἔπεμπε καὶ αὐτὸς ἐς τὰς Ἀθήνας ἀγγέλλων πολλάκις μὲν καὶ ἄλλοτε καθ᾽ ἕκαστα τῶν γιγνομένων, μάλιστα δὲ καὶ τότε, νομίζων ἐν δεινοῖς τε εἶναι κ αί , εἰ μὴ ὡς τάχιστα ἢ σφᾶς μεταπέμψουσιν ἢ ἄλλους μὴ ὀλίγους ἀποστελοῦσιν, οὐδεμίαν εἶναι σωτηρίαν. [2] φοβούμενος δὲ μὴ οἱ πεμπόμενοι ἢ κατὰ τὴν τοῦ λέγειν ἀδυνασίαν ἢ καὶ μνήμης ἐλλιπεῖς γιγνόμενοι ἢ τῷ ὄχλῳ πρὸς χάριν τι λέγοντες οὐ τὰ ὄντα ἀπαγγέλλωσι ν , ἔγραψεν ἐπιστολήν, νομίζων οὕτως ἂν μάλιστα τὴν αὑτοῦ γνώμην μηδὲν ἐν τῷ ἀγγέλῳ ἀφανισθεῖσαν μαθόντας τοὺς Ἀθηναίους βουλεύσασθαι περὶ τῆς ἀληθείας. [3] καὶ οἱ μὲν ᾤχοντο φέροντες, οὓς ἀπέστειλε, τὰ γράμματα καὶ ὅσα ἔδει αὐτοὺς εἰπεῖν: ὁ δὲ τὰ κατὰ τὸ σ τρατόπεδον διὰ φυλακῆς μᾶλλον ἤδη ἔχων ἢ δι᾽ ἑκουσίων κινδύνων ἐπεμέλετο.

9. ἐν δὲ τῷ αὐτῷ θέρει τελευτῶντι καὶ Εὐετίων στρατηγὸς Ἀθηναίων μετὰ Περδίκκου στρατεύσας ἐπ᾽ Ἀμφίπολιν Θρᾳξὶ πολλοῖς τὴν μὲν πόλιν οὐχ εἷλεν, ἐς δὲ τὸν Στρυμόνα περικομίσας τριήρεις ἐκ τοῦ ποταμοῦ ἐπολιόρκει ὁρμώμενος ἐξ Ἱμεραίου. καὶ τὸ θέρος ἐτελεύτα.

10. το ῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου χειμῶνος ἥκοντες ἐς τὰς Ἀθήνας οἱ παρὰ τοῦ Νικίου ὅσα τε ἀπὸ γλώσσης εἴρητο αὐτοῖς εἶπον, καὶ εἴ τίς Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это снова и снова. ὁ δὲ γραμματεὺς ὁ τῆς πόλεως παρελθὼν ἀνέγνω τοῖς Ἀθηναίοις δηλοῦσαν τοιάδε.

11. ' τ ὰ μὲν πρότερον πραχθέντα, ὦ Ἀθηναῖοι, ἐν ἄλλαις πολλαῖς ἐπιστολαῖς ἴστε: νῦν δὲ καιρὸς οὐχ ἧσσον μαθόντας ὑμᾶς ἐν ᾧ ἐσμὲν βουλεύσασθαι. [2] ??? τὰ τείχη οἰκοδομησαμένων ἐν οἷσπερ νῦν ἐσμέν, ἦλθε Γύλιππος Λακεδαιμόνιος στρατιὰν ἔχων ἔκ τε Πελοποννήσου καὶ ἀπὸ τῶν ἐν Σικελίᾳ πόλεων ἔστιν ὧν. καὶ μάχῃ τῇ μὲν πρώτῃ νικᾶται ὑφ᾽ ἡμῶν, τῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ ἱππεῦσί τε πολλοῖς καὶ ἀκοντισταῖς βιασθέντες ἀνεχωρήσαμεν ἐς τὰ τείχη. [3] νῦν οὖν ἡμεῖς μὲν παυσάμενοι τοῦ περιτειχισμοῦ διὰ τὸ πλῆθος τῶν ἐναντίων ἡσυχάζομεν （ οὐδὲ γὰρ ξυμπάσῃ τῇ στρατιᾷ δυναίμεθ᾽ ἂν χρήσασθαι ἀπανηλωκυίας τῆς φυλακῆς τῶν τειχῶν μέρος τι τοῦ ὁπλιτικοῦ ） : οἱ δὲ παρῳκοδομήκασιν ἡμῖν τεῖχος ἁπλοῦν, ὥστε μὴ εἶναι ἔτι περιτειχίσαι αὐ τούς , ἢν μή τις τὸ παρατείχισμα τοῦτο πολλῇ στρατιᾷ ἐπελθὼν ἕλῃ. [4] ξυμβέβηκέ τε πολιορκεῖν δοκοῦντας ἡμᾶς ἄλλους αὐτοὺς μᾶλλον, ὅσα γε κατὰ γῆν, τοῦτο πάσχειν: οὐδὲ γὰρ τῆς χώρας ἐπὶ πολὺ διὰ τοὺς ἱππέας ἐξερχόμεθα.

12. ' πεπόμφασι δὲ καὶ ἐς Πελοπόννησον πρέσβεις ἐπ᾽ ἄλλην στρατιάν, καὶ ἐς τὰς ἐν Σικελίᾳ πόλεις Γύλιππος οἴχεται, τὰς μὲν καὶ πείσων ξυμπολεμεῖν ὅσαι νῦν ἡσυχάζουσιν, ἀπὸ δὲ τῶν καὶ στρατιὰν ἔτι πεζὴν καὶ ναυτικοῦ παρασκευήν, ἢν δύνηται, ἄξων. [2] διανοοῦνται γάρ , ὡς ἐγὼ πυνθάνομαι, τῷ τε πεζῷ ἅμα τῶν τειχῶν ἡμῶν πειρᾶν καὶ ταῖς ναυσὶ κατὰ θάλασσαν. [3] καὶ δεινὸν μηδενὶ ὑμῶν δόξῃ εἶναι ὅτι καὶ κατὰ θάλασσαν. τὸ γὰρ ναυτικὸν ἡμῶν, ὅπερ κἀκεῖνοι πυνθάνονται, τὸ μὲν πρῶτον ἤκμαζε καὶ τῶν νεῶν τῇ ξηρότητι καὶ τῶν πληρωμάτων τῇ σωτηρίᾳ: νῦν δὲ αἵ τε νῆες διάβροχοι τοσοῦτον χρόνον ἤδη θαλασσεύουσαι, καὶ τὰ πληρώματα ἔφθαρται. [4] . πλήθει καὶ ἔτι πλείους τὰς τῶν πολεμίων οὔσας αἰεὶ προσδοκίαν παρέχει ν ὡς ἐπιπλεύσονται. [5] φανεραὶ δ᾽ εἰσὶν ἀναπειρώμεναι, καὶ αἱ ἐπιχειρήσεις ἐπ᾽ ἐκείνοις καὶ ἀποξηρᾶναι τὰς οὐ γὰρ ἐφορμοῦσιν ἄλλοις.

13. ????????? ἀναγκαζομένοις ὥσπερ νῦν πάσαι ς φυλάσσειν: εἰ γὰρ ἀφαιρήσομέν τι καὶ βραχὺ τῆς τηρήσεως, τὰ ἐπιτήδεια οὐχ ἕξομεν, παρὰ τὴν ἐκείνων πόλιν χαλεπῶς καὶ νῦν ἐσκομιζόμενοι. [2] τὰ δὲ ??? [τῶν] μὲν διὰ φρυγανισμὸν καὶ ἁρπαγὴν καὶ ὑδρείαν ἐπειδὴ ἐς ἀντίπαλα καθεστήκαμεν, αὐτομολοῦσι, καὶ οἱ ξένοι οἱ μὲν ἀναγκαστοὶ ἐσβάντες εὐθὺς κατὰ τὰς πόλεις ἀποχωροῦσιν,οἱ δὲ ὑπὸ μεγάλου μισθοῦ τὸ πρῶτον ἐπαρθέντες καὶ οἰόμενοι χρηματιεῖσθαι μ ᾶλλον ἢ μαχεῖσθαι, ἐπειδὴ παρὰ γνώμην ναυτικόν τε δὴ καὶ τἆλλα ἀπὸ τῶν πολεμίων ἀνθεστῶτα ὁρῶσιν, οἱ μὲν ἐπ᾽ αὐτομολίας προφάσει ἀπέρχονται, οἱ δὲ ὡς ἕκαστοι δύνανται （ πολλὴ δ᾽ ἡ Σικελία ） , εἰσὶ δ᾽ οἳ καὶ αὐτοὶ ἐμπορευόμενοι ἀνδράποδα Ὑκκαρικὰ ἀντεμβιβάσαι ὑπὲρ σφῶν πείσαντες τοὺς τριηράρχους τὴν ἀκρίβειαν τοῦ ναυτικοῦ ἀφῄρηνται.

14. ἐπισταμένοις δ᾽ ὑμῖν γράφω ὅτι βραχεῖα ἀκμὴ πληρώματος καὶ ὀλίγοι τῶν ναυτῶν οἱ ἐξορμῶντές τε ναῦν καὶ ξυνέχοντες τὴν εἰρεσίαν. [2] . （ χαλεπαὶ γὰρ αἱ ὑμέτεραι φύσεις ἄρξαι ） καὶ ὅτι οὐδ᾽ ὁπόθεν ἐπιπληρωσόμεθα τὰς ναῦς ἔχομεν, ὃ τοῖς πολεμίοις πολλαχόθεν ὑπάρχει, ἀλλ᾽ ἀνάγκη ἀφ᾽ ὧν ἔχοντες ἤλθομεν τά τε ὄντα καὶ ἀπαναλισκόμενα γίγνεσθαι: αἱ γὰρ νῦν οὖσ αι πόλεις ξύμμαχοι ἀδύνατοι Νάξος καὶ Κατάνη. [3] εἰ δὲ προσγενήσεται ἓν ἔτι τοῖς πολεμίοις, ὥστε τὰ τρέφοντα χωρία τῆς Ἰταλίας, ὁρῶντα ἐν ᾧ τ᾽ ἐσμὲν καὶ ὑμῶν μὴ ἐπιβοηθούντων, πρὸς ἐκείνους χωρῆσαι, διαπεπολεμήσεται αὐτοῖς ἀμαχεὶ ἐκπολιορκηθέντων ἡμῶ ν [ὁ πόλεμος]. [4] ' τούτων ἐγὼ ἡδίω μὲν ἂν εἶχον ὑμῖν ἕτερα ἐπιστέλλειν, οὐ μέντοι χρησιμώτερά γε, εἰ δεῖ σαφῶς εἰδότας τὰ ἐνθάδε βουλεύσασθαι. καὶ ἅμα τὰς φύσεις ἐπιστάμενος ὑμῶν, βουλομένων μὲν τὰ ἥδιστα ἀκούειν, αἰτιωμένων δὲ ὕστερον, ἤν τι ὑμῖν ἀπ᾽ αὐτῶν μὴ ὁμοῖον ἐκβῇ, ἀσφαλέστερον ἡγησάμην τὸ ἀληθὲς δηλῶσαι.

15. ?????? ὑμῖν μὴ μεμπτῶν γεγενημένων, οὕτω τὴν γνώμην ἔχετε: ἐπειδὴ δὲ Σικελία τε ἅπασα ξυνίσταται καὶ ἐκ Πελοποννήσου ἄλλη στρατιὰ προσδόκιμος αὐτοῖς, βουλεύεσθε ἤδη ὡς τῶν γ᾽ ???????????? στρατιὰν μὴ ἐλάσσω ἐπιπέμπειν καὶ πεζὴν καὶ ναυτικὴν καὶ χρήματα μὴ ὀλίγα, ἐμοὶ δὲ διάδοχόν τινα, ὡς ἀδύνατός εἰμι διὰ νόσον νεφρῖτιν παραμένειν. [2] ἀξιῶ δ᾽ ὑμῶν ξυγγνώμης τυγχάνειν: καὶ γὰρ ὅτ᾽ ἐρρώμην πολλὰ ἐν ἡγεμονίαις ὑμᾶς εὖ ἐποίησα. ὅτι δὲ μέλλετε, ἅμα τῷ ἦρι εὐθὺς καὶ μὴ ἐς ἀναβολὰς πράσσετε, ὡς τῶν πολεμίων τὰ μὲν ἐν Σικελίᾳ δι᾽ ὀλίγου ποριουμένων, τὰ δ᾽ ἐκ Πελοποννήσου σχολαίτερον μέν, ὅμως δ᾽, ἢν μὴ προσέχητε τὴν γνώμην, τὰ μὲν λήσουσιν ὑμᾶς, ὥσπερ καὶ πρότερον, τὰ δὲ φθήσονται.'

16. ??? αὐτῆς τὸν μὲν Νικίαν οὐ παρέλυσαν τῆς ἀρχῆς, ἀλλ᾽ αὐτῷ, ἕως ἂν ἕτεροι ξυνάρχοντες αἱρεθέντες ἀφίκωνται, τῶν αὐτοῦ ἐκεῖ δύο προσείλοντο Μένανδρον καὶ Εὐθύδημον, ὅπως μὴ μόνος ἐν ἀσθενείᾳ τα λαιπωροίη , στρατιὰν δὲ ἄλλην ἐψηφίσαντο πέμπειν καὶ ναυτικὴν καὶ πεζὴν Ἀθηναίων τε ἐκ καταλόγου καὶ τῶν ξυμμάχων. [2] καὶ ξυνάρχοντας αὐτῷ εἵλοντο Δημοσθένη τε τὸν Ἀλκισθένους καὶ Εὐρυμέδοντα τὸν Θουκλέους. καὶ τὸν μὲν Εὐρυμέδοντα εὐθὺς περὶ ἡλίου τροπὰς τὰς χειμερινὰς ἀποπέμπουσιν ἐς τὴν Σικελίαν μετὰ δέκα νεῶν, ἄγοντα εἴκοσι | В качестве примера:

17. ὁ δὲ Δημοσθένης ὑπομένων παρεσκευάζετο τὸν ἔκπλουν ὡς ἅμα τῷ ἦρι ποιησόμενο ς , στρατιάν τε ἐπαγγέλλων ἐς τοὺς ξυμμάχους καὶ χρήματα αὐτόθεν καὶ ναῦς καὶ ὁπλίτας ἑτοιμάζων. [2] πέμπουσι δὲ καὶ περὶ τὴν Πελοπόννησον οἱ Ἀθηναῖοι εἴκοσι ναῦς, ὅπως φυλάσσοιεν μηδένα ἀπὸ Κορίνθου καὶ τῆς Πελοποννήσου ἐς τὴν Σικελίαν περαιοῦσθαι. [3] οἱ γ ὰρ Κορίνθιοι, ὡς αὐτοῖς οἱ πρέσβεις ἧκον καὶ τὰ ἐν τῇ Σικελίᾳ βελτίω ἤγγελλον, νομίσαντες οὐκ ἄκαιρον καὶ τὴν προτέραν πέμψιν τῶν νεῶν ποιήσασθαι, πολλῷ µᾶλλον ἐπέρρωντο, καὶ ἐν ὁλκάσι παρεσκευάζοντο αὐτοί τε ἀποστελοῦντες ὁπλίτας ἐς τὴν Σικελίαν καὶ ἐκ τῆς ἄλλης Πελοποννήσου οἱ Λακεδαιμόνιοι τῷ αὐτῷ τρόπῳ πέμψοντες: [4] ναῦς τε οἱ Κορίνθιοι πέντε καὶ εἴκοσιν ἐπλήρουν, ὅπως ναυμαχίας τε ἀποπειράσωσι πρὸς τὴν ἐν τῇ Ναυπάκτῳ φυλακήν, καὶ τὰς ὁλκάδας αὐτῶν ἧσσον οἱ ἐν τῇ Ναυπάκτῳ Ἀθηναῖοι κωλύοιεν ἀπαίρειν, π ρ ὸς τὴν σφετέραν ἀντίταξιν τῶν τριήρων τὴν φυλακὴν ποιούμενοι.

18. Λακεδαιμόνιοι , ὥσπερ τε προυδέδοκτο αὐτοῖς καὶ τῶν Συρακοσίων καὶ Κορινθίων ἐναγόντων, ἐπειδὴ ἐπυνθάνοντο τὴν ἀπὸ τῶν Ἀθηναίων βοήθειαν ἐς τὴν Σικελίαν, ὅπως δὴ ἐσβολῆς γενομένης διακωλυθῇ. καὶ Ἀλκιβιάδ ης προσκείμενος ἐδίδασκε τὴν Δεκέλειαν τειχίζειν καὶ μὴ ἀνιέναι τὸν πόλεμον. [2] ??? ἐνόμιζον διπλοῦν τὸν πόλεμον ἔχοντας, πρός τε σφᾶς καὶ Σικελιώτας, εὐκαθαιρετωτέρους ἔσεσθαι, καὶ ὅτι τὰς σπονδὰς προτέρους λελυκέναι ἡγοῦντο αὐτούς: ἐν γὰρ τῷ προτέρῳ πολέμῳ Если вы хотите, чтобы это было возможно, καὶ εἰρημένον ἐν ταῖς πρότερον ξυνθήκαις ὅπλα μὴ ἐπιφέρειν, ἢν δίκας ἐθέλωσι διδόναι, αὐτοὶ οὐχ ήκουον ἐς δίκας προκαλουμένων τῶν Ἀθηναίων. καὶ διὰ τοῦτο εἰκότως δυστυχεῖν τε ἐνόμιζον, καὶ ἐνεθυμοῦντο τήν τε περὶ Πύλον ξυμφορὰν καὶ εἴ τις ἄλλη αὐτοῖς ἐγένετο. [3] ἐπειδὴ δὲ οἱ Ἀθηναῖοι ταῖς τριάκοντα ναυσὶν ἐξ Ἄργους ὁρμώμενοι Ἐπιδαύρου τέ τι καὶ Πρασ ι ῶν καὶ ἄλλα ἐδῄωσαν καὶ ἐκ Πύλου ἅμα ἐλῃστεύοντο, καὶ ὁσάκις περί του διαφοραὶ γένοιντο τῶν κατὰ τὰς σπονδὰς ἀμφισβητουμένων, ἐς δίκας προκαλουμένων τῶν Λακεδαιμονίων οὐκ ἤθελον ἐπιτρέπειν, τότε δὴ οἱ Λακεδαιμόνιοι νομίσαντες τὸ παρανόμημα, ὅπερ καὶ σφίσι πρότερον ἡμάρτητο, αὖθις ἐς τοὺς Ἀθηναίους τὸ αὐτὸ περιεστάναι, πρόθυμοι ἦσαν ἐς τὸν πόλεμον. [4] καὶ ἐν τῷ χειμῶνι τούτῳ σίδηρόν τε περιήγγελλον κατὰ τοὺς ξυμμάχους καὶ τἆλλα ἐργαλεῖα ἡτοίμαζον ἐς τὸν ἐπιτειχισμόν, καὶ τοῖς ἐν τῇ Σικελίᾳ ἅμα ὡς ἀποπέμψον τες ἐν ταῖς ὁλκάσιν ἐπικουρίαν αὐτοί τε ἐπόριζον καὶ τοὺς ἄλλους Πελοποννησίους προσηνάγκαζον. καὶ ὁ χειμὼν ἐτελεύτα, καὶ ὄγδοον καὶ δέκατον ἔτος τῷ πολέμῳ ἐτελεύτα τῷδε ὃν Θουκυδίδης ξυνέγραψεν.

19. το ῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου ἦρος εὐθὺς ἀρχομένου πρωίτατα δὴ οἱ Λακεδαιμόνιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ἐς τὴν Ἀττικὴν ἐσέβαλον: ἡγεῖτο δὲ Ἆγις Ἀρχιδάμου Λακεδαιμονίων βασιλεύς. καὶ πρῶτον μὲν τῆς χώρας τὰ περὶ τὸ πεδίον ἐδῄωσαν, ἔπειτα Δεκέλειαν ἐτείχιζον, κατὰ πόλεις δ ιελόμενοι τὸ ἔργον. [2] . ἑκατόν, παραπλήσιον δὲ καὶ οὐ πολλῷ πλέον καὶ ἀπὸ τῆς Βοιωτίας. ἐπὶ δὲ τῷ πεδίῳ καὶ τῆς χώρας τοῖς κρατίστοις ἐς τὸ κακουργεῖν ᾠκοδομεῖτο τὸ τεῖχος, ἐπιφανὲς μ έχρι τῆς τῶν Ἀθηναίων πόλεως. [3] καὶ οἱ μὲν ἐν τῇ Ἀττικῇ Πελοπονννήσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ἐτείχιζον, οἱ δ᾽ ἐν τῇ Πελοποννήσῳ ἀπέστελλον περὶ τὸν αὐτὸν χρόνον ταῖς ὁλκάσι τοὺς ὁπλίτας ἐς τὴν Σικελίαν, Λακεδαιμόνιοι μὲν τῶν τε Εἱλώτων ἐπιλεξάμενοι τοὺς βελτίστ ους καὶ τῶν νεοδαμωδῶν, ξυναμφοτέρων ἐς ἑξακοσίους ὁπλίτας,καὶ Ἔκκριτον Σπαρτιάτην ἄρχοντα, Βοιωτοὶ δὲ τριακοσίους ὁπλίτας, ὧν ἦρχον Ξένων τε καὶ Νίκων Θηβαῖοι καὶ Ἡγήσανδρος Θεσπιεύς. [4] οὗτοι μὲν οὖν ἐν τοῖς πρῶτοι ὁρμήσαντες ἀπὸ τοῦ Ταινάρου τῆς Λακωνι κ ῆς ἐς τὸ πέλαγος ἀφῆκαν: μετὰ δὲ τούτους Κορίνθιοι οὐ πολλῷ ἐξ αὐτῆς Κορίνθου, τοὺς δὲ προσμισθωσάμενοι Ἀρκάδων, καὶ ἄρχοντα Ἀλέξαρχον Κορίνθιον προστάξαντες ἀπέπεμψαν. ἀπέστειλαν δὲ καὶ Σικυώνιοι διακοσίους ὁπλίτας ὁμοῦ τοῖς Κορινθίοις, ὧν ἦρχε Σαργεὺς Σικυώνιος. [ 5] ἀνθώρμουν ταῖς ἐν τῇ Ναυπάκτῳ εἴκοσιν Ἀττικαῖς, ἕωσπερ αὐτοῖς οὗτοι οἱ ὁπλῖται ταῖς ὁλκάσιν ἀπὸ τῆς Πελοποννήσου ἀπῆραν: οὗπερ ἕνεκα κα ὶ τὸ πρῶτον ἐπληρώθησαν, ὅπως μὴ οἱ ?????????

20. ?????? εὐθὺς ἀρχομένου περί τε Πελοπόννησον ναῦς τριάκοντα ἔστειλαν καὶ Χαρικλέα τὸν Ἀπολλοδώρου ἄρχοντα, ᾧ εἴρητο καὶ ἐς Ἄργος ἀφικομένῳ κατὰ τὸ ξυμμαχικὸν παρακαλεῖν Ἀργείων [τε] ὁπλίτας ἐπὶ τὰς ναῦς, [2] καὶ τὸν Δημοσθένη ἐς τὴν Σικελίαν, ὥσπερ ἔμελλον, ἀπέστελλον ἑξήκοντα μὲν ναυσὶν Ἀθηναίων καὶ πέντε Χίαις, ὁπλίταις δὲ ἐκ καταλόγου Ἀθηναίων διακοσίοις καὶ χιλίοις, καὶ νησιωτῶν ὅσοις ἑκασταχόθεν οἷόν τ᾽ ἦν πλείστοις χρήσασθαι, καὶ ἐκ τῶν ἄλ λων ξυμμάχων τῶν ὑπηκόων, εἴ ποθέν τι εἶχον ἐπιτήδειον ἐς τὸν πόλεμον, ξυμπορίσαντες. εἴρητο δ᾽ αὐτῷ πρῶτον μετὰ τοῦ Χαρικλέους ἅμα περιπλέοντα ξυστρατεύεσθαι περὶ τὴν Λακωνικήν. [3] ?????? ὑπελέλειπτο περιέμενε καὶ τὸν Χαρικλέα τοὺς Ἀργείους παραλαβεῖν.

21. ἐν δὲ τῇ Σικελίᾳ ὑπὸ τοὺς αὐτοὺς χρόνους τούτου τοῦ ἦρος καὶ ὁ Γύλιππος ἧκεν ἐς τὰς Συρακούσας, ἄγων ἀπὸ τῶν πόλεων ὧν ἔπεισε στρατιὰν ὅσην ἑκασταχόθεν πλείστην ἐδύνατο. [2] καὶ ξυγκαλέσας τοὺς Συρακοσίους ἔφη χρῆναι πληροῦν ναῦς ὡς δύνανται πλείστας καὶ ν αυμαχίας ἀπόπειραν λαμβάνειν: ἐλπίζειν γὰρ ἀπ᾽ αὐτοῦ τι ἔργον ἄξιον τοῦ κινδύνου ἐς τὸν πόλεμον κατεργάσεσθαι. [3] ξυνανέπειθε δὲ καὶ ὁ Ἑρμοκράτης οὐχ ἥκιστα, τοῦ ταῖς ναυσὶ μὴ ἀθυμεῖν ἐπιχειρῆσαι πρὸς τοὺς Ἀθηναίους, λέγων οὐδ᾽ ??? ἠπειρώτας μᾶλλον τῶν Συρακοσίων ὄντας καὶ ἀναγκασθέντας ὑπὸ Μήδων ναυτικοὺς γενέσθαι. καὶ πρὸς ἄνδρας τολμηρούς, οἵους καὶ Ἀθηναίους, τοὺς ἀντιτολμῶντας χαλεπωτάτους ἂν [αὐτοῖς ] φαίνεσθαι: ᾧ γὰρ ἐκεῖνοι τοὺς πέλας, οὐ δυνάμει ἔστιν ὅτε προύχοντες, τῷ δὲ θράσει ἐπιχειροῦντες καταφοβοῦσι, καὶ σφᾶς ἂν τὸ αὐτὸ ὁμοίως τοῖς ἐναντίοις ὑποσχεῖν. [4] καὶ Συρακοσίους εἰδέναι ἔφη τῷ τολμῆσαι ἀπροσδοκήτως πρὸς τὸ Ἀθηναίων ναυτικὸν ἀντιστῆναι πλέον τι διὰ τὸ τοιοῦτον ἐκπλαγέν των αὐτῶν περιγενησομένους ἢ Ἀθηναίους τῇ ἐπιστήμῃ τὴν Συρακοσίων ἀπειρίαν βλάψοντας. ἰέναι οὖν ἐκέλευεν ἐς τὴν πεῖραν τοῦ ναυτικοῦ καὶ μὴ ἀποκνεῖν. [5] κα ὶ οἱ μὲν Συρακόσιοι, τοῦ τε Γυλίππου καὶ Ἑρμοκράτους καὶ εἴ του ἄλλου πειθόντων, ὥρμηντό τε ἐς τὴν ναυμαχίαν καὶ τὰς ναῦς ἐπλήρουν:

22. ὁ δὲ Γύλιππος ἐπειδὴ παρεσκευάστο τὸ ναυτικόν, ἀγαγὼν ὑπὸ νύκτα πᾶσαν τὴν στρατιὰν τὴν πεζὴν αὐτὸς μὲν τοῖς ἐν τῷ Πλη μμυρί ῳ τείχεσι κατὰ γῆν ἔμελλε προσβαλεῖν, αἱ δὲ τριήρεις τῶν Συρακοσίων ἅμα καὶ ἀπὸ ξυνθήματος πέντε μὲν καὶ τριάκοντα ἐκ τοῦ μεγάλου λιμένος ἐπέπλεον, αἱ δὲ πέντε καὶ τεσσαράκοντα ἐκ τοῦ ἐλάσσονος, οὗ ἦν καὶ τὸ νεώριον αὐτοῖς, [καὶ] περιέπλεον βουλόμενοι πρὸς τὰς ἐντὸς προσμεῖξαι καὶ ἅμα ἐπιπλεῖν τῷ Πλημμυρίῳ, ὅπως οἱ Ἀθηναῖοι ἀμφοτέρωθεν θορυβῶνται. [2] . εἴκοσι πρὸς τὰς πέντε καὶ τριάκοντα τῶν ??? ἐπὶ τὰς ἐκ τοῦ νεωρίου περιπλεούσας. καὶ εὐθὺς πρὸ τοῦ στόματος τοῦ μεγάλου λιμένος ἐναυμάχουν, καὶ ἀντεῖχον ἀλλήλοις ἐπὶ πολύ, οἱ μὲν βιάσασθαι βουλόμενοι τὸν ἔσπλουν, οἱ δὲ κωλύειν.

23. ????????? ἐπικαταβάντων καὶ τῇ ναυμαχίᾳ τὴν γνώμην προσεχόντων φθάνει προσπεσὼν ἅμα τῇ ἕῳ αἰφνιδίως τοῖς τείχεσι, καὶ αἱρεῖ τὸ μέγιστον πρῶτον, ἔπειτα δὲ καὶ τὰ ἐλάσσω δύο, οὐχ Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете использовать их в качестве источника питания . [2] καὶ ἐκ μὲν τοῦ πρώτου ἁλόντος χαλεπῶς οἱ ἄνθρωποι, ὅσοι καὶ ἐς τὰ πλοῖα καὶ ὁλκάδα τινὰ κατέφυγον, ἐς τὸ στρατόπεδον ἐξεκομίζοντο: τῶν γὰρ Συρακοσίων ταῖς ἐν τῷ μεγάλῳ λιμένι ναυσὶ κρατούντων τῇ ναυμαχίᾳ ὑπὸ τριήρους μιᾶς καὶ εὖ πλεούσης ἐπε διώκοντο : ἐπειδὴ δὲ τὰ δύο τειχίσματα ἡλίσκετο, ἐν τούτῳ καὶ οἱ Συρακόσιοι ἐτύγχανον ἤδη νικώμενοι καὶ οἱ ἐξ αὐτῶν φεύγοντες ῥᾷον παρέπλευσαν. [3] αἱ γὰρ τῶν Συρακοσίων αἱ πρὸ τοῦ στόματος νῆες ναυμαχοῦσαι βιασάμεναι τὰς τῶν Ἀθηναίων ναῦς οὐδενὶ κόσμῳ ἐσέπ λεον , καὶ ταραχθεῖσαι περὶ ἀλλήλας παρέδοσαν τὴν νίκην τοῖς Ἀθηναίοις: ταύτας τε γὰρ ἔτρεψαν καὶ ὑφ᾽ ὧν τὸ πρῶτον ἐνικῶντο ἐν τῷ λιμένι. [4] καὶ ἕνδεκα μὲν ναῦς τῶν Συρακοσίων κατέδυσαν, καὶ τοὺς πολλοὺς τῶν ἀνθρώπων ἀπέκτειναν, πλὴν ὅσον ἐκ τριῶν νεῶν οὓς ἐζώγρησαν: τῶν δὲ σφετέρων τρεῖς νῆες διεφθάρησαν. τὰ δὲ ναυάγια ἀνελκύσαντες τῶν Συρακοσίων καὶ τροπαῖον ἐν τῷ νησιδίῳ στήσαντες τῷ πρὸ τοῦ Πλημμυρίου, ἀνεχώρησαν ἐς τὸ ἑαυτῶν στρατόπεδον.

24. ο ἱ δὲ Συρακόσιοι κατὰ μὲν τὴν ναυμαχίαν οὕτως ἐπεπράγεσαν, τὰ δ᾽ ἐν τῷ Πλημμυρίῳ τείχη εἶχον, καὶ τροπαῖα ἔστησαν αὐτῶν τρία. ?????? ἐπισκευάσαντες ἐφρούρουν. [2] ??? χρήματα πολλὰ τὰ ξύμπαντα ἑάλω: ὥσπερ γὰρ ταμιείῳ χρωμένων τῶν Ἀθηναίων τοῖς τείχεσι πολλὰ μὲν ἐμπόρων χρήματα καὶ σῖτος ἐνῆν, πολλὰ δὲ καὶ τῶν τριηράρχων, ἐπεὶ καὶ ἱστία τεσσαράκοντα τριήρων καὶ τἆλλα σκεύη ἐγκατελήφθη καὶ τριήρεις ἀνειλκυσμέναι τρεῖς. [3] μέγιστόν τε καὶ ἐν τοῖς πρῶτον ἐκάκωσε τὸ στράτευμα τὸ τῶν Ἀθηναίων ἡ τοῦ Πλημμυρίου λῆψις: οὐ γὰρ ἔτι οὐδ᾽ οἱ ἔσπλοι ἀσφαλεῖς ἦσαν τῆς ἐπαγωγῆς τῶν ἐπιτηδείων （ οἱ γὰρ Συρακόσιοι ναυσὶν αὐτόθι ἐφορμοῦντες ἐκώλυον, καὶ διὰ μάχης ἤδη ἐγίγνοντο αἱ ἐσκομιδαί ） , ἔς τε τἆλλα κατάπληξιν παρέσχε καὶ ἀθυμίαν τῷ στρατεύματι.

25. μετ ὰ δὲ τοῦτο ναῦς τε ἐκπέμπουσι δώδεκα οἱ Συρακόσιοι καὶ Ἀγάθαρχον ἐπ᾽ αὐτῶν Συρακόσιον ἄρχοντα. καὶ αὐτῶν μία μὲν ἐς Πελοπόννησον ᾤχετο, πρέσβεις ἄγουσα οἵπερ τά τε σφέτερα φράσουσιν ὅτι ἐν ἐλπίσιν εἰσὶ καὶ τὸν ἐκεῖ ??? ἔπλευσαν, πυνθανόμεναι πλοῖα τοῖς Ἀθηναίοις γέμοντα χρημάτων προσπλεῖν. [2] . Καυλωνιάτιδι κατέκαυσαν, ἃ τοῖς Ἀθηναίοις ἑτοῖμα ἦν. [ 3 ] . τῶν ἀπὸ Πελοποννήσου ἄγουσα Θεσπιῶν ὁπλίτας: [4] καὶ ἀναλαβόντες αὐτοὺς οἱ Συρακόσιοι ἐπὶ τὰς ναῦς παρέπλεον ἐπ᾽ ой. φυλάξαντες δ᾽ αὐτοὺς οἱ Ἀθηναῖοι εἴκοσι ναυσὶ πρὸς τοῖς Μεγάροις μίαν μὲν ναῦν λαμβάνουσιν αὐτοῖς ἀνδράσι, τὰς δ᾽ ἄλλας οὐκ ἐδυνήθησαν, ἀλλ᾽ ἀποφεύγουσιν ἐς τὰς Συρακούσας. [5] ἐγένετο δὲ καὶ περὶ τῶν σταυρῶν ἀκροβολισμὸς ἐν τῷ λιμένι, οὓς οἱ Συρακόσιοι πρὸ τῶν παλαιῶν νεωσοίκων κατέπηξαν ἐν τῇ θαλάσσῃ, ὅπως αὐτοῖς αἱ νῆες ἐντὸς ὁρμοῖεν καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἐπιπλέοντες μὴ βλάπτοιεν ἐμβάλλοντες. [6] προσαγαγόντες γὰρ ναῦν μυριοφόρον αὐ το ῖς οἱ Ἀθηναῖοι, πύργους τε ξυλίνους ἔχουσαν καὶ παραφράγματα, ἔκ τε τῶν ἀκάτων ὤνευον ἀναδούμενοι τοὺς σταυροὺς καὶ ἀνέκλων καὶ κατακολυμβῶντες ἐξέπριον. οἱ δὲ Συρακόσιοι ἀπὸ τῶν νεωσοίκων ἔβαλλον: οἱ δ᾽ ἐκ τῆς ὁλκάδος ἀντέβαλλον, καὶ τέλος τοὺς πολλοὺς τ ῶν σταυρῶν ἀνεῖλον οἱ Ἀθηναῖοι. [7] χαλεπωτάτη δ᾽ ἦν τῆς σταυρώσεως ἡ κρύφιος: ἦσαν γὰρ τῶν σταυρῶν οὓς οὐχ ὑπερέχοντας τῆς θαλάσσης κατέπηξαν, ὥστε δεινὸν ἦν προσπλεῦσαι, μὴ οὐ προϊδών τις ὥσπερ περὶ ἕρμα περιβάλῃ τὴν ναῦν. ἀλλὰ καὶ τούτους κολυμβηταὶ δυ όμενοι ἐξέπριον μισθοῦ. ὅμως δ᾽ αὖθις οἱ Συρακόσιοι ἐσταύρωσαν. [8] ??? ἀντιτεταγμένων ἐμηχανῶντο καὶ ἀκροβολισμοῖς καὶ πείραις παντοίαις ἐχρῶντο. [9] ἔπεμψαν δὲ καὶ ἐς τὰς πόλεις πρέσβεις οἱ Συρακόσιοι Κορινθίων καὶ Ἀμπρακιωτῶν καὶ Λακεδαιμονίων, ἀγγέλλοντας τήν τε τοῦ Πλημμυρίου λῆψιν καὶ τῆς ναυμαχίας πέρι ὡς οὐ τῇ τῶν πολεμίων ἰσχύι μᾶλλον ἢ τῇ σφετέρᾳ ταραχῇ ἡσσηθεῖεν, τά τε ἄλλα [αὖ] δηλώσοντας ὅτι ἐν ἐλπίσιν εἰσὶ καὶ ἀξιώσοντας ξυμβοηθεῖν ἐπ᾽ αὐτοὺς καὶ ναυσὶ καὶ πεζῷ, ὡς καὶ τῶν Ἀθηναίων προσδοκίμων ὄντων ἄλλῃ στρατιᾷ καί, ἢν φθάσωσιν αὐτοὶ πρότερον διαφθείραντες τὸ παρὸν στράτευμα αὐτῶν, διαπεπολεμησόμενον. καὶ οἱ μὲν ἐν τῇ Σικελίᾳ ταῦτα ἔπρασσον.

26. ὁ δὲ Δημοσθένης, ἐπεὶ ξυνελέγη αὐτῷ τὸ στράτευμα ὃ ἔδει ἔχοντα ἐς τὴν Σικελίαν βοηθεῖν, ἄρας ἐκ τῆς Αἰγίνης καὶ πλεύσας πρὸς τὴν Πελοπόννησον τῷ τε Χαρικλεῖ καὶ ταῖς τριάκοντα ναυσὶ τῶν Ἀθηναίων ξυμμίσγει, καὶ παραλαβόντες τῶν Ἀργείων ὁπλίτας ἐπὶ τὰς ναῦς ἔπλεον ἐς τὴν Λακωνικήν: [2] καὶ πρῶτον μὲν τῆς Ἐπιδαύρου τι τῆς Λιμηρᾶς ἐδῄωσαν, ἔπειτα σχόντες ἐς τὰ καταντικρὺ Κυθήρων τῆς Λακωνικῆς, ἔνθα τὸ ἱερὸν τοῦ Ἀπόλλωνός ἐστι, τῆς τε γῆς ἔστιν ἃ ἐδῄωσαν καὶ ἐτείχισαν ἰσθμῶδές τι χωρίον, ἵνα δὴ ο??? ἐκ τῆς Πύλου, ἁρπαγὴν ποιῶνται. [3] καὶ ??? Κερκύρας, ὅπως καὶ τῶν ἐκεῖθεν ξυμμάχων παραλαβὼν τὸν ἐς τὴν Σικελίαν πλοῦν ὅτι τάχ ιστα ποιῆται: ὁ δὲ Χαρικλῆς περιμείνας ἕως τὸ χωρίον ἐξετείχισε καὶ καταλιπὼν φυλακὴν αὐτοῦ ἀπεκομίζετο καὶ αὐτὸς ὕστερον ταῖς τριάκοντα ναυσὶν ἐπ᾽ οἴκου καὶ οἱ Ἀργεῖοι ἅμα.

27. ἀφίκοντο δὲ καὶ Θρᾳκῶν τῶν μαχαιροφόρων τοῦ Διακοῦ γένους ἐς τὰς Ἀθήνας πελτασταὶ ἐν τῷ αὐτῷ θέρει τούτῳ τριακόσιοι καὶ χίλιοι, οὓς ἔδει τῷ Δημοσθένει ἐς τὴν Σικελίαν ξυμπλεῖν. [2] οἱ δ᾽ Ἀθηναῖοι, ὡς ὕστεροι ἧκον, διενοοῦντο αὐτοὺς πάλιν ὅθεν ἦλθον ἐς Θρᾴκ ην ἀποπέμπειν. τὸ γὰρ ἔχειν πρὸς τὸν ἐκ τῆς Δεκελείας πόλεμον αὐτοὺς πολυτελὲς ἐφαίνετο: δραχμὴν γὰρ τῆς ἡμέρας ἕκαστος ἐλάμβανεν. [3] ἐπειδὴ γὰρ ἡ Δεκέλεια τὸ μὲν πρῶτον ὑπὸ πάσης τῆς στρατιᾶς ἐν τῷ θέρει τούτῳ τειχισθεῖσα, ὕστερον δὲ φρουραῖς ἀπὸ τῶν πόλ εων κατὰ διαδοχὴν χρόνου ἐπιούσαις τῇ χώρᾳ ἐπῳκεῖτο, πολλὰ ἔβλαπτε τοὺς Ἀθηναίους, καὶ ἐν τοῖς πρῶτον χρημάτων τ᾽ ὀλέθρῳ καὶ ἀνθρώπων φθορᾷ ἐκάκωσε τὰ πράγματα. [4] ?????? ἀπολαύειν οὐκ ἐκώλ υον : τότε δὲ ξυνεχῶς ἐπικαθημένων, καὶ ὁτὲ μὲν καὶ πλεόνων ἐπιόντων, ὁτὲ δ᾽ ἐξ ἀνάγκης τῆς ἴσης φρουρᾶς καταθεούσης τε τὴν χώραν καὶ λῃστείας ποιουμένης, βασιλέως τε παρόντος τοῦ τῶν Λακεδαιμονίων Ἄγιδος, ὃς οὐκ ἐκ παρέργου τὸν πόλεμον ἐποιεῖτο, μεγάλα οἱ Ἀθηναῖοι ἐβλάπτοντο. [5] τῆς τε γὰρ χώρας ἁπάσης ἐστέρηντο, καὶ ἀνδραπόδων πλέον ἢ δύο μυριάδες ηὐτομολήκεσαν, καὶ τούτων τὸ πολὺ μέρος χειροτέχναι, πρόβατά τε πάντα ἀπωλώλει καὶ ὑποζύγια: ἵπποι τε, ὁσημέραι ἐξελαυνόντων τῶν ἱππέων πρός τε τὴν Δεκέλειαν κα ταδρομ ὰς ποιουμένων καὶ κατὰ τὴν χώραν φυλασσόντων, οἱ µὲν ἀπεχωλοῦντο ἐν γῇ ἀποκρότῳ τε καὶ ξυνεχῶς ταλαιπωροῦντες, οἱ δ᾽ ἐτιτρώσκοντο.

28. ἥ τε τῶν ἐπιτηδείων παρακομιδὴ ἐκ τῆς Εὐβοίας, πρότερον ἐκ τοῦ Ὠρωποῦ κατὰ γῆν διὰ τῆς Δεκελείας θάσσων οὖσα, περὶ Σούνιον κατὰ θάλασσαν πολυτελὴς ἐγίγνετο: τῶν τε πάντων ὁμοίως ἐπακτῶν ἐδεῖτο ἡ πόλις, καὶ ἀντὶ τοῦ πόλις εἶναι φρούριον κατέστη. [2] πρὸς γὰρ τῇ ἐπάλξει τὴν μὲν ἡμέραν κατὰ διαδοχὴν οἱ Ἀθηναῖοι φυλάσσοντες, τὴν δὲ νύκτα καὶ ξύμπαντες πλὴν τῶν ἱππέων, οἱ μὲν ἐφ᾽ ὅπλοις † ποιούμενοι †, οἱ δ᾽ ἐπὶ τοῦ τείχους, καὶ θέρους καὶ χειμῶνος ἐταλαιπωροῦντο. [3] μάλιστα δ᾽ αὐτοὺς ἐπίεζεν ὅτι δύο πολέμους ἅμα εἶχον, καὶ ἐς φιλονικίαν καθέστασαν τοιαύτην ἣν πρὶν γενέσθαι ἠπίστησεν ἄν τις ἀκούσας. τὸ γὰρ αὐτοὺς πολιορκουμ ένους ἐπιτειχισμῷ ὑπὸ Πελοποννησίων μηδ᾽ ὣς ἀποστῆναι ἐκ Σικελίας, ἀλλ᾽ ἐκεῖ Συρακούσας τῷ αὐτῷ τρόπῳ ἀντιπολιορκεῖν, πόλιν οὐδὲν ἐλάσσω αὐτήν γε καθ᾽ αὑτὴν τῆς τῶν Ἀθηναίων, καὶ τὸν παράλογον τοσοῦτον ποιῆσαι τοῖς Ἕλλησι τῆς δυνάμεως καὶ τόλμης, ὅσον κατ᾽ ἀρχὰς τοῦ πολέμου οἱ μὲν ἐνιαυτόν, οἱ δὲ δύο, οἱ δὲ τριῶν γε ἐτῶν οὐδεὶς πλείω χρόνον ἐνόμιζον περιοίσειν αὐτούς, εἰ οἱ Πελοπονννήσιοι ἐσβάλοιεν ἐς τὴν χώραν, ὥστε ἔτει ἑπτακαιδεκάτῳ μετὰ τὴν πρώτην ἐσβολὴν ἦλθον ἐς Σικελίαν ἤδη τῷ πολέμῳ κατὰ πάντα τετρυχ ωμένοι , καὶ πόλεμον οὐδὲν ἐλάσσω προσανείλοντο τοῦ πρότερον ὑπάρχοντος ἐκ Πελοποννήσου. [4] . μεγάλων προσπιπτόντων ἀδύνατοι ἐγένοντο τοῖς χρήμασιν. καὶ τὴν εἰκοστὴν ὑπὸ τοῦτον τὸν χρόνον τῶν κατὰ θάλασσαν ἀντὶ τοῦ φόρου τοῖς ὑπηκόοις ἐποίησαν, πλείω νομίζοντες ἂν σφίσι χρήματα οὕτω προσιέναι. αἱ μὲν γὰρ δαπάναι οὐχ ὁμοίως καὶ πρίν, ἀλλὰ πολλῷ μείζους καθέστασαν, ὅσῳ καὶ μείζων ὁ πόλεμος ἦν: αἱ δὲ πρόσοδοι ἀπώλλυντο.

29. το ὺς οὖν Θρᾷκας τοὺς τῷ Δημοσθένει ὑστερήσαντας διὰ τὴν παροῦσαν ἀπορίαν τῶν χρημάτων οὐ βουλόμενοι δαπανᾶν εὐθὺς ἀπέπεμπον, προστάξαντες κομίσαι αὐτοὺς Διειτρέφει, καὶ εἰπόντες ἅμα ἐν τῷ παράπλῳ （ ἐπορεύοντο γὰρ δι᾽ Εὐρίπου ） καὶ τοὺς πολεμίους, ἤν τι δύνητ αι , ἀπ᾽ αὐτῶν βλάψαι. [2] ὁ δὲ ἔς τε τὴν Τάναγραν ἀπεβίβασεν αὐτοὺς καὶ ἁρπαγήν τινα ἐποιήσατο διὰ τάχους καὶ ἐκ Χαλκίδος τῆς Εὐβοίας ἀφ᾽ ἑσπέρας διέπλευσε τὸν Εὔριπον καὶ ἀποβιβάσας ἐς τὴν Βοιωτίαν ἦγεν αὐτοὺς ἐπὶ Μυκαλησσόν. [3] καὶ τὴν μὲν νύκτα λαθὼν π ρ ὸς τῷ Ἑρμαίῳ ηὐλίσατο （ ἀπέχει δὲ τῆς Μυκαλησσοῦ ἑκκαίδεκα μάλιστα σταδίους ） , ἅμα δὲ τῇ ἡμέρᾳ τῇ πόλει προσέκειτο οὔσῃ οὐ μεγάλῃ, καὶ αἱρεῖ ἀφυλάκτοις τε ἐπιπεσὼν καὶ ἀπροσδοκήτοις μὴ ἄν ποτέ τινας σφίσιν ἀπὸ θαλάσσης τοσοῦτον ἐπαναβάντας ἐπιθέσθαι, τοῦ τε ίχους ἀσθενοῦς ὄντος καὶ ἔστιν ᾗ καὶ πεπτωκότος, τοῦ δὲ βραχέος ᾠκοδομημένου, καὶ πυλῶν ἅμα διὰ τὴν ἄδειαν ἀνεῳγμένων. [4] ἐσπεσόντες δὲ οἱ Θρᾷκες ἐς τὴν Μυκαλησσὸν τάς τε οἰκίας καὶ τὰ ἱερὰ ἐπόρθουν καὶ τοὺς ἀνθρώπους ἐφόνευον φειδόμενοι οὔτε πρεσβυτέρας ο ὔτε νεωτέρας ἡλικίας, ἀλλὰ πάντας ἑξῆς, ὅτῳ ἐντύχοιεν, καὶ παῖδας καὶ γυναῖκας κτείνοντες, καὶ προσέτι καὶ ὑποζύγια καὶ ὅσα ἄλλα ἔμψυχα ἴδοιεν: τὸ γὰρ γένος τὸ τῶν Θρᾳκῶν ὁμοῖα τοῖς μάλιστα τοῦ βαρβαρικοῦ, ἐν ᾧ ἂν θαρσήσῃ, φονικώτατόν ἐστιν. [5] καὶ τότε καὶ ἰδέα πᾶσα καθειστήκει ὀλέθρου, καὶ ἐπιπεσόντες διδασκαλείῳ παίδων, ὅπερ μέγιστον ἦν αὐτόθι καὶ ἄρτι ἔτυχον οἱ παῖδες ἐσεληλυθότες, κατέκοψαν πάντας: καὶ ξυμφορὰ τῇ πόλει πάσῃ οὐδεμιᾶς ἥσσων μᾶλλον ἑτέρας ἀδόκητός τε ἐπέπεσεν αὕ τη καὶ δεινή.

30. οἱ δὲ Θηβαῖοι αἰσθόμενοι ἐβοήθουν, καὶ καταλαβόντες προκεχωρηκότας ἤδη τοὺς Θρᾷκας οὐ πολὺ τήν τε λείαν ἀφείλοντο καὶ αὐτοὺς φοβήσαντες καταδιώκουσιν ἐπὶ τὸν Εὔριπον καὶ τὴν θάλασσαν, οὗ αὐτοῖς τὰ πλοῖα ἃ ἤγαγεν ὥρμει. [2] καὶ ἀποκτείνουσ ιν αὐτῶν ἐν τῇ ἐσβάσει τοὺς πλείστους οὔτε ἐπισταμένους νεῖν τῶν τε ἐν τοῖς πλοίοις, ὡς ἑώρων τὰ ἐν τῇ γῇ, ἐπεὶ ἔν γε τῇ ἄλλῃ ἀναχωρήσει οὐκ ἀτόπως οἱ Θρᾷκες πρὸς τὸ τῶν Θηβαίων ἱππικόν, ὅπερ πρῶτον προσέκειτο, προεκθέον τές τε καὶ ξυστρεφόμενοι ἐν ἐπιχωρίῳ τάξει τὴν φυλακὴν ἐποιοῦντο, καὶ ὀλίγοι αὐτῶν ἐν τούτῳ διεφθάρησαν. μέρος δέ τι καὶ ἐν τῇ πόλει αὐτῇ δι᾽ ἁρπαγὴν ἐγκαταληφθὲν ἀπώλετο. οἱ δὲ ξύμπαντες τῶν Θρᾳκῶν πεντήκοντα καὶ διακόσιοι ἀπὸ τριακοσίων καὶ χιλίων ἀπέθαν ον . [3] διέφθειραν δὲ καὶ τῶν Θηβαίων καὶ τῶν ἄλλων οἳ ξυνεβοήθησαν ἐς εἴκοσι μάλιστα ἱππέας τε καὶ ὁπλίτας ὁμοῦ καὶ Θηβαίων τῶν Для этого необходимо: τὰ μὲν κατὰ τὴν Μυκαλησσὸν πάθει χρησαμένην οὐδενὸς ὡς ἐπὶ μεγέθε ι τῶν κατὰ τὸν πόλεμον ἧσσον ὀλοφύρασθαι ἀξίῳ τοιαῦτα ξυνέβη.

31. ??? τείχισιν, ὁλκάδα ὁρμοῦσαν ἐν Φειᾷ τῇ Ἠλείων εὑρών, ἐν ᾗ οἱ Κορίνθιοι ὁπλῖται ἐς τὴν Σικελίαν ἔμελλον περαιοῦσθαι, αὐτὴν μὲν διαφθείρει, οἱ δ᾽ ἄνδρες ἀποφυγόντες ὕστερον λαβόντες ἄλλην ἔπλεον. [2] . ὁπλίτας τε παρέλαβε καὶ ἐκ τῆς Ναυπάκτου τῶν Μεσσηνίων μετεπέμψατο καὶ ἐς τὴν ἀντιπέρας ἤπειρον τῆς Ἀκαρνανίας διέβη, ἐς Ἀλύζιάν τε καὶ Ἀνακτόριον, ὃ αὐτοὶ εἶχον. [3] ὄντι δ ᾽ αὐτῷ περὶ ταῦτα ὁ Εὐρυμέδων ἀπαντᾷ ἐκ τῆς Σικελίας ἀποπλέων, ὃς τότε τοῦ χειμῶνος τὰ χρήματα ἄγων τῇ στρατιᾷ ἀπεπέμφθη, καὶ ἀγγέλλει τά τε ἄλλα καὶ ὅτι πύθοιτο κατὰ πλοῦν ἤδη ὢν τὸ Πλημμύριον ὑπὸ τῶν Συρακοσίων ἑαλωκός. [4] ἀφικνεῖται δὲ καὶ Κόνων παρ᾽ α ὐτούς, ὃς ἦρχε Ναυπάκτου, ἀγγέλλων ὅτι αἱ πέντε καὶ εἴκοσι νῆες τῶν Κορινθίων αἱ σφίσιν ἀνθορμοῦσαι οὔτε καταλύουσι τὸν πόλεμον ναυμαχεῖν τε μέλλουσιν: πέμπειν οὖν ἐκέλευεν αὐτοὺς ναῦς, ὡς οὐχ ἱκανὰς οὔσας δυοῖν δεούσας εἴκοσι τὰς ἑαυτῶν πρὸς τὰς ἐκείνων πέντε καὶ εἴκοσι ναυμαχεῖν. [5] . πλεούσας ἀφ᾽ ὧν αὐτοὶ εἶχον ξυμπέμπουσι πρὸς τὰς ἐν τῇ Ναυπάκτῳ: αὐτοὶ δὲ τὰ περὶ τῆς στρατιᾶς τὸν ξύλλογον ἡτοιμάζοντο, Εὐρυμέδων μὲν ἐς τὴν Κέρκυραν πλεύσας καὶ πέντε καὶ δέκα τε ναῦς πληροῦν κελεύσας αὐτοὺς καὶ ὁπλίτας καταλεγόμενος （ ξυνῆρχε γὰρ ἤδη Δημοσθένει ἀποτραπόμενος, ὥσπερ καὶ ᾑρέθη ） , Δημοσθένης δ᾽ ἐκ τῶν περὶ τὴν Ἀκαρνανίαν χωρίων σφενδονήτας τε καὶ ἀκοντιστὰς ξυναγείρων.

32. ο ἱ δ᾽ ἐκ τῶν Συρακουσῶν τότε μετὰ τὴν τοῦ Πλημμυρίου ἅλωσιν πρέσβεις οἰχόμενοι ἐς τὰς πόλεις ἐπειδὴ ἔπεισάν τε καὶ ξυναγείραντες ἔμελλον ἄξειν τὸν στρατόν, ὁ Νικίας προπυθόμενος πέμπει ἐς τῶν Σικελῶν τοὺς τὴν δίοδον ἔχοντας καὶ σφίσι ξυμμάχους, Κεντόριπάς τε καὶ Ἀλικυαίους καὶ ἄλλους, ὅπως μὴ διαφρήσωσι τοὺς πολεμίους, ἀλλὰ ξυστραφέντες κωλύσωσι διελθεῖν: ἄλλῃ γὰρ αὐτοὺς οὐδὲ πειράσειν: Ἀκραγαντῖνοι γὰρ οὐκ ἐδίδοσαν διὰ τῆς ἑαυτῶν ὁδόν. [2] πορευομένων δ᾽ ἤδη τῶν Σικελιωτῶν οἱ Σικελοί, καθάπερ ἐδέοντο οἱ Ἀθ ηνα ῖοι, ἐνέδραν τινὰ τριχῇ ποιησάμενοι, ἀφυλάκτοις τε καὶ ἐξαίφνης ἐπιγενόμενοι διέφθειραν ἐς ὀκτακοσίους μάλιστα καὶ τοὺς πρέβεις πλὴν ἑνὸς τοῦ Κορινθίου πάντας: οὗτος δὲ τοὺς διαφυγόντας ἐς πεντακοσίους καὶ χιλίους ἐκόμισεν ἐς τὰς Συρακούσας.

33. καὶ πε ρ ὶ τὰς αὐτὰς ἡμέρας καὶ οἱ Καμαριναῖοι ἀφικνοῦνται αὐτοῖς βοηθοῦντες, πεντακόσιοι μὲν ὁπλῖται, τριακόσιοι δὲ ἀκοντισταὶ καὶ τοξόται τριακόσιοι. ἔπεμψαν δὲ καὶ οἱ Γελῷοι ναυτικόν τε ἐς πέντε ναῦς καὶ ἀκοντιστὰς τετρακοσίους καὶ ἱππέας διακοσίους. [ 2 ] ??? ἑτέρων ἦσαν ） , οἱ δ᾽ ἄλλοι ἐπὶ τοὺς Ἀθηναίους Если у вас есть какие-либо проблемы с одеждой, вы можете использовать их в качестве источника питания. [3] κα ὶ οἱ μὲν Συρακόσιοι, ὡς αὐτοῖς τὸ ἐν τοῖς Σικελοῖς πάθος ἐγένετο, ἐπέσχον τὸ εὐθέως τοῖς Ἀθηναίοις ἐπιχειρεῖν: ὁ δὲ Δημοσθένης καὶ Εὐρυμέδων, ἑτοίμης ἤδη τῆς στρατιᾶς οὔσης ἔκ τε τῆς Κερκύρας καὶ ἀπὸ τῆς ἠπείρου, ἐπεραιώθησαν ξυμπάσῃ τῇ στρατιᾷ τὸν Ἰόνιο ν ἐπ᾽ ἄκραν Ἰαπυγίαν: [4] καὶ ὁρμηθέντες αὐτόθεν κατίσχουσιν ἐς τὰς Χοιράδας νήσους Ἰαπυγίας, καὶ ἀκοντιστάς τέ τινας τῶν Ἰαπύγων πεντήκοντα καὶ ἑκατὸν τοῦ Μεσσαπίου ἔθνους ἀναβιβάζονται ἐπὶ τὰς ναῦς, καὶ τῷ Ἄρτᾳ, ὅσπερ καὶ τοὺς ἀκοντιστὰς δυνάστης ὢν παρέ σχετο αὐτοῖς, ἀνανεωσάμενοί τινα παλαιὰν φιλίαν ἀφικνοῦνται ἐς Μεταπόντιον τῆς Ἰταλίας. [5] καὶ τοὺς Μεταποντίους πείσαντες κατὰ τὸ ξυμμαχικὸν ἀκοντιστάς τε ξυμπέμπειν τριακοσίους καὶ τριήρεις δύο καὶ ἀναλαβόντες ταῦτα παρέπλευσαν ἐς Θουρίαν. καὶ καταλαμβά νουσι νεωστὶ στάσει τοὺς τῶν Ἀθηναίων ἐναντίους ἐκπεπτωκότας: [6] καὶ βουλόμενοι τὴν στρατιὰν αὐτόθι πᾶσαν ἁθροίσαντες εἴ τις ὑπελέλειπτο ἐξετάσαι, καὶ τοὺς Θουρίους πεῖσαι σφίσι ξυστρατεύειν τε ὡς προθυμότατα καί, ἐπειδήπερ ἐν τούτῳ τύχης εἰσί, τοὺς αὐτοὺ ς ἐχθροὺς καὶ φίλους τοῖς Ἀθηναίοις νομίζειν, περιέμενον ἐν τῇ Θουρίᾳ καὶ ἔπρασσον ταῦτα.

34. ο ἱ δὲ Πελοποννήσιοι περὶ τὸν αὐτὸν χρόνον τοῦτον οἱ ἐν ταῖς πέντε καὶ εἴκοσι ναυσίν, οἵπερ τῶν ὁλκάδων ἕνεκα τῆς ἐς Σικελίαν κομιδῆς ἀνθώρμουν πρὸς τὰς ἐν Ναυπάκτῳ ναῦς, παρασκευασάμενοι ὡς ἐπὶ ναυμαχίᾳ καὶ προσπληρώσαντες ἔτι ναῦς ὥστε ὀλίγῳ ἐλάσσους εἶνα ι αὐτοῖς τῶν Ἀττικῶν νεῶν, ὁρμίζονται κατὰ Ἐρινεὸν τῆς Ἀχαΐας ἐν τῇ Ῥυπικῇ. [2] καὶ αὐτοῖς τοῦ χωρίου μηνοειδοῦς ὄντος ἐφ᾽ ᾧ ὥρμουν, ὁ μὲν πεζὸς ἑκατέρωθεν προσβεβοηθηκὼς τῶν τε Κορινθίων καὶ τῶν αὐτόθεν ξυμμάχων ἐπὶ ταῖς προανεχούσαις ἄκραις παρετέτακτο, α ἱ δὲ νῆες τὸ μεταξὺ εἶχον ἐμφάρξασαι: ἦρχε δὲ τοῦ ναυτικοῦ Πολυάνθης Κορίνθιος. [3] οἱ δ᾽ Ἀθηναῖοι ἐκ τῆς Ναυπάκτου τριάκοντα ναυσὶ καὶ τρισίν （ ἦρχε δὲ αὐτῶν Δίφιλος ） ἐπέπλευσαν αὐτοῖς. [4] καὶ οἱ Κορίνθιοι τὸ μὲν πρῶτον ἡσύχαζον, ἔπειτα ἀρθέντος αὐτοῖς τ ο ῦ σημείου, ἐπεὶ καιρὸς ἐδόκει εἶναι, ὥρμησαν ἐπὶ τοὺς Ἀθηναίους καὶ ἐναυμάχουν. καὶ χρόνον ἀντεῖχον πολὺν ἀλλήλοις. [5] καὶ τῶν μὲν Κορινθίων τρεῖς νῆες διαφθείρονται, τῶν δ᾽ Ἀθηναίων κατέδυ μὲν οὐδεμία ἁπλῶς, ἑπτὰ δέ τινες ἄπλοι ἐγένοντο ἀντίπρῳροι ἐμβαλ λόμεναι καὶ ἀναρραγεῖσαι τὰς παρεξειρεσίας ὑπὸ τῶν Κορινθίων νεῶν ἐπ᾽ αὐτὸ τοῦτο παχυτέρας τὰς ἐπωτίδας ἐχουσῶν. [6] ?????? δὲ τῶν ναυαγίων κρατησάντων τῶν Ἀθηναίων διά τε τὴν τοῦ ἀνέμου ἄπω σιν αὐτῶν ἐς τὸ πέλαγος καὶ διὰ τὴν τῶν Κορινθίων οὐκέτι ἐπαναγωγήν, διεκρίθησαν ἀπ᾽ ἀλλήλων, καὶ δίωξις οὐδεμία ἐγένετο, οὐδ᾽ ἄνδρες οὐδετέρων ἑάλωσαν: οἱ μὲν γὰρ Κορίνθιοι καὶ Πελοποννήσιοι πρὸς τῇ γῇ ναυμαχοῦντες ῥᾳδίως διεσῴζοντο, τῶν δὲ Ἀθηναίων οὐδεμ ία κατέδυ ναῦς. [7] Κορίνθιοι εὐθὺς τροπαῖον ἔστησαν ὡς νικῶντες, ὅτι πλείους τῶν ἐναντίων ναῦς ἄπλους ἐποίησαν καὶ νομίσαντες αὐτοὶ οὐχ ἡσσᾶσθαι δι᾽ ὅπερ οὐδ᾽ οἱ ἕτεροι νικᾶν: οἵ τε γὰρ Κορίνθιοι ἡγήσαντο κρατε ῖν εἰ μὴ καὶ πολὺ ἐκρατοῦντο, οἵ τ᾽ Ἀθηναῖοι ἐνόμιζον ἡσσᾶσθαι ὅτι οὐ πολὺ ἐνίκων. [8] . ἔστησαν τροπαῖον καὶ αὐτοὶ ἐν τῇ Ἀχαΐᾳ ὡς νικήσαντες, ἀπέχον τοῦ Ἐρινεοῦ, ἐν ᾧ οἱ Κορίνθιοι ὥρμουν, ὡς εἴκοσι σταδίους. καὶ ἡ μὲν ναυμαχία οὕτως ἐτελεύτα.

35. ἐπειδὴ ξυστρατεύειν αὐτοῖς οἱ Θούριοι παρεσκευάσθησαν ἑπτακοσίοις μὲν ὁπλίταις, τριακοσίοις δὲ ἀκοντισταῖς, τὰς μὲν ναῦς παραπλεῖν ἐκέλευον ἐπὶ τῆς Κροτωνιάτιδος, αὐτοὶ δὲ τὸν πεζὸν πάντα ἐξετάσαντες πρῶτον ἐπὶ τῷ Συβάρει ποτ αμ ῷ ἦγον διὰ τῆς Θουριάδος γῆς. [2] καὶ ὡς ἐγένοντο ἐπὶ τῷ Ὑλίᾳ ποταμῷ καὶ αὐτοῖς οἱ Κροτωνιᾶται προσπέμψαντες εἶπον οὐκ ἂν σφίσι βουλομένοις εἶναι διὰ τῆς γῆς σφῶν τὸν στρατὸν ἰέναι, ἐπικαταβάντες ηὐλίσαντο πρὸς τὴν θάλασσαν καὶ τὴν ἐκβολὴν τοῦ Ὑλίου: καὶ αἱ νῆες αὐτοῖς ἐς τὸ αὐτὸ ἀπήντων. τῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ ἀναβιβασάμενοι παρέπλεον, ἴσχοντες πρὸς ταῖς πόλεσι πλὴν Λοκρῶν, ἕως ἀφίκοντο ἐπὶ Πέτραν τῆς Ῥηγίνης.

36. ο ἱ δὲ Συρακόσιοι ἐν τούτῳ πυνθανόμενοι αὐτῶν τὸν ἐπίπλουν αὖθις ταῖς ναυσὶν ἀποπειρᾶσαι ἐβούλοντο καὶ τῇ ἄλλῃ παρασκευῇ τοῦ πεζοῦ, ἥνπερ ἐπ᾽ αὐτὸ τοῦτο πρὶν ἐλθεῖν αὐτοὺς φθάσαι βουλόμενοι ξυνέλεγον. [ 2 ] ?????? ἐνεῖδον σχήσοντες, καὶ τὰς πρῴρας τῶν νεῶν ξυντεμόντες ἐς ἔλασσον στεριφωτέρας ἐποίησαν, καὶ τὰς ἐπωτίδας ἐπέθεσαν ταῖς πρῴραις παχείας, καὶ ἀντηρίδας ἀπ᾽ αὐτῶν ὑπέτειναν πρὸς τοὺς τοίχους ὡς ἐπὶ ἓξ πήχεις ἐντός τε καὶ ἔξωθεν: ᾧπερ τρόπ ῳ καὶ οἱ Κορίνθιοι πρὸς τὰς ἐν τῇ Ναυπάκτῳ ναῦς ἐπισκευασάμενοι πρῴραθεν ἐναυμάχουν. [3] ἐνόμισαν γὰρ οἱ Συρακόσιοι πρὸς τὰς τῶν Ἀθηναίων ναῦς οὐχ ὁμοίως ἀντινεναυπηγημένας, ἀλλὰ λεπτὰ τὰ πρῴραθεν ἐχούσας διὰ τὸ μὴ ἀντιπρῴροις μᾶλλον αὐτοὺς ἢ ἐκ περίπλ ου ταῖς ἐμβολαῖς χρῆσθαι, οὐκ ἔλασσον σχήσειν, καὶ τὴν ἐν τῷ μεγάλῳ λιμένι ναυμαχίαν, οὐκ ἐν πολλῷ πολλαῖς ναυσὶν οὖσαν, πρὸς ἑαυτῶν ἔσεσθαι: ἀντιπρῴροις γὰρ ταῖς ἐμβολαῖς χρώμενοι ἀναρρήξειν τὰ πρῴραθεν αὐτοῖς, στερίφοις καὶ παχέσι πρὸς κοῖλα καὶ ἀσθενῆ π αίοντες τοῖς ἐμβόλοις. [4] τοῖς δὲ Ἀθηναίοις οὐκ ἔσεσθαι σφῶν ἐν στενοχωρίᾳ οὔτε περίπλουν οὔτε διέκπλουν, ᾧπερ τῆς τέχνης μάλιστα ἐπίστευον: αὐτοὶ γὰρ κατὰ τὸ δυνατὸν τὸ μὲν οὐ δώσειν διεκπλεῖν, τὸ δὲ τὴν στενοχωρίαν κωλύσειν ὥστε μὴ περιπλεῖν. [5] τῇ τε πρότερον ἀμαθίᾳ τῶν κυβερνητῶν δοκούσῃ εἶναι, τὸ ἀντίπρῳρον ξυγκροῦσαι, μάλιστ᾽ ἂν αὐτοὶ χρήσασθαι: πλεῖστον γὰρ ἐν αὐτῷ σχήσειν: τὴν γὰρ ἀνάκρουσιν οὐκ ἔσεσθαι τοῖς Ἀθηναίοις ἐξωθουμένοις ἄλλοσε ἢ ἐς τὴν γῆν, καὶ ταύτην δι᾽ ὀλίγου καὶ ἐς ὀλίγον, κατ᾽ αὐτὸ τὸ στρατόπεδον τὸ ἑαυτῶν: τοῦ δ᾽ ἄλλου λιμένος αὐτοὶ κρατήσειν, καὶ ξυμφερομένους αὐτούς, ἤν πῃ βιάζωνται, [6] ἐς ὀλίγον τε καὶ πάντας ἐς τὸ αὐτό, προσπίπτοντας ἀλλήλοις ταράξεσθαι ( ὅπερ καὶ ἔβλαπτε μάλιστα τοὺς Ἀθηναίους ἐν ἁπάσαις ταῖς ναυμαχίαις, οὐκ οὔσης αὐτοῖς ἐς πάντα τὸν λιμένα τῆς ἀνακρούσεως, ὥσπερ τοῖς Συρακοσίοις ） : περιπλεῦσαι δὲ ἐς τὴν εὐρυχωρίαν, σφῶν ἐχόντων τὴν ἐπίπλευσιν ἀπὸ τοῦ πελάγους τε καὶ ἀνάκρουσιν, οὐ δυνήσεσθαι αὐτούς, ἄλλως τε καὶ τοῦ Πλημμυρίου πολεμίου τε αὐτοῖς ἐσομένου καὶ τοῦ στόματος οὐ μεγάλου ὄντος τοῦ λιμένος.

37. τοια ῦτα οἱ Συρακόσιοι πρὸς τὴν ἑαυτῶν ἐπιστήμην τε καὶ δύναμιν ἐπινοήσαντες καὶ ἅμα τεθαρσηκότες μᾶλλον ἤδη ἀπὸ τῆς προτέρας ναυμαχίας, ἐπεχείρουν τῷ τε πεζῷ ἅμα καὶ ταῖς ναυσίν. [ 2] ?????? ῆγε τῷ τείχει τῶν Ἀθηναίων, καθ᾽ ὅσον πρὸς τὴν πόλιν αὐτοῦ ἑώρα: καὶ οἱ ἀπὸ τοῦ Ὀλυμπιείου, οἵ τε ὁπλῖται ὅσοι ἐκεῖ ἦσαν καὶ οἱ ἱππῆς καὶ ἡ γυμνητεία τῶν Συρακοσίων ἐκ τοῦ ἐπὶ θάτερα προσῄει τῷ τείχει: αἱ δὲ νῆες μετὰ τοῦτο εὐθὺς ἐπεξέπλεον τῶν Συρακοσί ων καὶ ξυμμάχων. [3] καὶ οἱ Ἀθηναῖοι τὸ πρῶτον αὐτοὺς οἰόμενοι τῷ πεζῷ μόνῳ πειράσειν, ὁρῶντες δὲ καὶ τὰς ναῦς ἐπιφερομένας ἄφνω, ἐθορυβοῦντο, καὶ οἱ μὲν ἐπὶ τὰ τείχη καὶ πρὸ τῶν τειχῶν τοῖς προσιοῦσιν ἀντιπαρετάσσοντο, οἱ δὲ πρὸς τοὺς ἀπὸ τοῦ Ὀλυμπιείου κ α ὶ τῶν ἔξω κατὰ τάχος χωροῦντας ἱππέας τε πολλοὺς καὶ ἀκοντιστὰς ἀντεπεξῇσαν, ἄλλοι δὲ τὰς ναῦς ἐπλήρουν καὶ ἅμα ἐπὶ τὸν αἰγιαλὸν παρεβοήθουν, καὶ ἐπειδὴ πλήρεις ἦσαν, ἀντανῆγον πέντε καὶ ἑβδομήκοντα ναῦς: καὶ τῶν Συρακοσίων ἦσαν ὀγδοήκοντα μάλιστα.

38. τῆ ς δὲ ἡμέρας ἐπὶ πολὺ προσπλέοντες καὶ ἀνακρουόμενοι καὶ πειράσαντες ἀλλήλων καὶ οὐδέτεροι δυνάμενοι ἄξιόν τι λόγου παραλαβεῖν, εἰ μὴ ναῦν μίαν ἢ δύο τῶν Ἀθηναίων οἱ Συρακόσιοι καταδύσαντες, διεκρίθησαν: καὶ ὁ πεζὸς ἅμα ἀπὸ τῶν τειχῶν ἀπῆλθεν. [ 2] . μέλλον ποιήσουσιν: ὁ δὲ Νικίας ἰδὼν ἀντίπαλα τὰ τῆς ναυμαχίας γενόμενα καὶ ἐλπίζων αὐτοὺς αὖθις ἐπιχειρήσειν τούς τε τριηράρχους ἠνάγκαζεν ἐπισκευάζειν τὰς ναῦς, εἴ τίς τι ἐπεπονήκει, κα ὶ ὁλκάδας προώρμισε πρὸ τοῦ σφετέρου σταυρώματος, ὃ αὐτοῖς πρὸ τῶν νεῶν ἀντὶ λιμένος κλῃστοῦ ἐν τῇ θαλάσσῃ ἐπεπήγει. [3] διαλειπούσας δὲ τὰς ὁλκάδας ὅσον δύο πλέθρα ἀπ᾽ ἀλλήλων κατέστησεν, ὅπως, εἴ τις βιάζοιτο ναῦς, εἴη κατάφευξις ἀσφαλὴς καὶ πάλιν καθ᾽ ἡσυχίαν ἔκπλους. παρασκευαζόμενοι δὲ ταῦτα ὅλην τὴν ἡμέραν διετέλεσαν οἱ Ἀθηναῖοι μέχρι νυκτός.

39. τ ῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ οἱ Συρακόσιοι τῆς μὲν ὥρας πρωίτερον, τῇ δ᾽ ἐπιχειρήσει τῇ αὐτῇ τοῦ τε πεζοῦ καὶ τοῦ ναυτικοῦ προσέμισγον τοῖς Ἀθηναίοις, [2] καὶ ἀντικαταστάντες ταῖς ναυσὶ τὸν αὐτὸν τρόπον αὖθις ἐπὶ πολὺ διῆγον τῆς ἡμέρας πειρώμενοι ἀλλήλων, πρὶν δὴ Ἀρίστω ν ὁ Πυρρίχου Κορίνθιος, ἄριστος ὢν κυβερνήτης τῶν μετὰ Συρακοσίων, πείθει τοὺς σφετέρους τοῦ ναυτικοῦ ἄρχοντας, πέμψαντας ὡς τοὺς ἐν τῇ πόλει ἐπιμελομένους, κελεύειν ὅτι τάχιστα τὴν ἀγορὰν τῶν πωλουμένων παρὰ τὴν θάλασσαν μεταστῆσαι κομίσαντας, καὶ ὅσα τις ἔχει ἐδώδιμα, πάντας ἐκεῖσε φέροντας ἀναγκάσαι πωλεῖν, ὅπως αὐτοῖς ἐκβιβάσαντες τοὺς ναύτας εὐθὺς παρὰ τὰς ναῦς ἀριστοποιήσωνται, καὶ δι᾽ ὀλίγου αὖθις καὶ αὐθημερὸν ἀπροσδοκήτοις τοῖς Ἀθηναίοις ἐπιχειρῶσιν.

40. καὶ οἱ μὲν πεισθέντες ἔπεμψαν ἄγγελον, καὶ ἡ ἀγορὰ παρεσκευάσθη, καὶ οἱ Συρακόσιοι ἐξαίφνης πρύμναν κρουσάμενοι πάλιν πρὸς τὴν πόλιν ἔπλευσαν καὶ εὐθὺς ἐκβάντες αὐτοῦ ἄριστον ἐποιοῦντο: [2] οἱ δ᾽ Ἀθηναῖοι νομίσαντες αὐτοὺς ὡς ἡσσημένους σφῶν πρὸς τὴν πόλιν ἀνακρούσασθαι, καθ᾽ ἡσυχίαν ἐκβάντες τά τε ἄλλα διεπράσσοντο καὶ τὰ ἀμφὶ τὸ ἄριστον ὡς τῆς γε ἡμέρας ταύτης οὐκέτι οἰόμενοι ἂν ναυμαχῆσαι. [3] ἐξαίφνης δὲ οἱ Συρακόσιοι πληρώσαντες τὰς ναῦς ἐπέπλεον αὖθις: οἱ δὲ διὰ πολλοῦ θορύβου καὶ ἄσιτοι οἱ πλείους οὐδενὶ κόσμῳ ἐσβάντες μόλις ποτὲ ἀντανήγοντο. [4] . Ἀθηναίοις ὑπὸ σφῶν αὐτῶν διαμέλλοντας κόπῳ ἁλίσκεσθαι, ἀλλ᾽ ἐπιχειρεῖν ὅτι τάχιστα, καὶ ἐπιφερόμενοι ἐκ παρακελεύσεως ἐναυμάχουν. [5] οἱ δὲ Συρακόσιοι δεξάμενοι καὶ ταῖς [τε] να υσ ὶν ἀντιπρῴροις χρώμενοι, ὥσπερ διενοήθησαν, τῶν ἐμβόλων τῇ παρασκευῇ ἀνερρήγνυσαν τὰς τῶν Ἀθηναίων ναῦς ἐπὶ πολὺ τῆς παρεξειρεσίας, καὶ οἱ ἀπὸ τῶν καταστρωμάτων αὐτοῖς ἀκοντίζοντες μεγάλα ἔβλαπτον τοὺς Ἀθηναίους, πολὺ δ᾽ ἔτι μείζω οἱ ἐν τοῖς λεπτοῖς πλοί οις περιπλέοντες τῶν Συρακοσίων καὶ ἔς τε τοὺς ταρσοὺς ὑποπίπτοντες τῶν πολεμίων νεῶν καὶ ἐς τὰ πλάγια παραπλέοντες καὶ ἐξ αὐτῶν ἐς τοὺς ναύτας ἀκοντίζοντες.

41. τέλος δὲ τούτῳ τῷ τρόπῳ κατὰ κράτος ναυμαχοῦντες οἱ Συρακόσιοι ἐνίκησαν, καὶ οἱ Ἀθηναῖοι τραπό μενοι διὰ τῶν ὁλκάδων τὴν κατάφευξιν ἐποιοῦντο ἐς τὸν ἑαυτῶν ὅρμον. [2] . κεραῖαι ὑπὲρ τῶν ἔσπλων αἱ ἀπὸ τῶν ὁλκάδων δελφινοφόροι ἠρμέναι ἐκώλυον. [3] δύο δὲ νῆες τῶν Συρακοσίων ἐπαι ρόμεναι τῇ νίκῃ προσέμειξαν αὐτῶν ἐγγὺς καὶ διεφθάρησαν, καὶ ἡ ἑτέρα αὐτοῖς ἀνδράσιν ἑάλω. [4] καταδύσαντες δ᾽ οἱ Συρακόσιοι τῶν Ἀθηναίων ἑπτὰ ναῦς καὶ κατατραυματίσαντες πολλὰς ἄνδρας τε τοὺς μὲν πολλοὺς ζωγρήσαντες, τοὺς δὲ ἀποκτείναντες ἀπεχώρησαν, καὶ τροπα ῖά τε ἀμφοτέρων τῶν ναυμαχιῶν ἔστησαν, καὶ τὴν ἐλπίδα ἤδη ἐχυρὰν εἶχον ταῖς μὲν ναυσὶ καὶ πολὺ κρείσσους εἶναι, ἐδόκουν δὲ καὶ τὸν πεζὸν χειρώσεσθαι.

42. κα ὶ οἱ μὲν ὡς ἐπιθησόμενοι κατ᾽ ἀμφότερα παρεσκευάζοντο αὖθις, ἐν τούτῳ δὲ Δημοσθένης καὶ Εὐρυμέδων ἔχοντες τὴν ἀπὸ τῶν Ἀθηνῶν βοήθειαν παραγίγνονται, ναῦς τε τρεῖς καὶ ἑβδομήκοντα μάλιστα ξὺν ταῖς ξενικαῖς καὶ ὁπλίτας περὶ πεντακισχιλίους ἑαυτῶν τε καὶ τῶ ν ξυμμάχων, ἀκοντιστάς τε βαρβάρους καὶ Ἕλληνας οὐκ ὀλίγους, καὶ σφενδονήτας καὶ τοξότας καὶ τὴν ἄλλην παρασκευὴν ἱκανήν. [2] καὶ τοῖς μὲν Συρακοσίοις καὶ ξυμμάχοις κατάπληξις ἐν τῷ αὐτίκα οὐκ ὀλίγη ἐγένετο, εἰ πέρας μηδὲν ἔσται σφίσι τοῦ ἀπαλλαγῆναι τοῦ κ ινδύνου , ὁρῶντες οὔτε διὰ τὴν Δεκέλειαν τειχιζομένην οὐδὲν ἧσσον στρατὸν ἴσον καὶ παραπλήσιον τῷ προτέρῳ ἐπεληλυθότα τήν τε τῶν Ἀθηναίων δύναμιν πανταχόσε πολλὴν φαινομένην: τῷ δὲ προτέρῳ στρατεύματι τῶν Ἀθηναίων ὡς ἐκ κακῶν ῥώμη τις ἐγεγένητο. [ 3 ] . διατρίβειν οὐδὲ παθεῖν ὅπερ ὁ Νικίας ἔπαθεν （ ἀφικόμενος γὰρ τὸ πρῶτον ὁ Νικίας φοβερός, ὡς οὐκ εὐθὺς προσέκειτο ταῖς Συρακούσαις, ἀλλ᾽ ἐν Κατάνῃ διεχείμαζεν, ὑπερώφθη τε καὶ ἔφθασεν αὐτὸν ἐκ τῆς Πελοποννήσου στρατιᾷ ὁ Γύλιππος ἀφικόμενος, ἣν οὐδ᾽ ἂν μετέπεμψαν οἱ Συρακόσιοι, εἰ ἐκεῖνος εὐθὺς ἐπέκειτο: ἱκανοὶ γὰρ αὐτοὶ οἰόμενοι εἶναι ἅμα τ᾽ ἂν ἔμαθον ἥσσους ὄντες καὶ ἀποτετειχισμένοι ἂν ἦσαν, ὥστε μηδ᾽ εἰ , , , καὶ γιγνώσκων ὅτι καὶ αὐτὸς ἐν τῷ παρόντι τῇ πρώτῃ ἡμέρᾳ μάλιστα δεινότατός ἐστι τοῖς ἐναντίοις, ἐβούλετο ὅτι τάχος ἀποχρήσασθαι τῇ παρούσῃ τοῦ στρατεύματος ἐκπλήξει. [4] καὶ ὁρῶν τὸ παρατείχισμα τῶν Συρακοσίων, ᾧ ἐκώλυσαν περιτειχίσαι σφᾶς τοὺς Ἀθηναίους, ἁπλοῦν ὂν καί, εἰ κρατήσειέ τις τῶν τε Ἐπιπολῶν τῆς ἀναβάσεως καὶ αὖθις τοῦ ἐν αὐταῖς στρατοπέδου, ῥᾳδίως ἂν αὐτὸ ληφθέν （ οὐδὲ γὰρ ὑπομεῖναι ἂν σφᾶς οὐδένα ） , [5] ἠπείγετο ἐπιθέσθαι τῇ πείρᾳ, καί οἱ ξυντομωτάτην ἡγεῖτο δ ιαπολέμησιν : ἢ γὰρ κατορθώσας ἕξειν Συρακούσας, ἢ ἀπάξειν τὴν στρατιὰν καὶ οὐ τρίψεσθαι ἄλλως Ἀθηναίους τε τοὺς ξυστρατευομένους καὶ τὴν ξύμπασαν πόλιν. [6] πρ ῶτον μὲν οὖν τήν τε γῆν ἐξελθόντες τῶν Συρακοσίων ἔτεμον οἱ Ἀθηναῖοι περὶ τὸν Ἄναπον, καὶ τῷ στρατεύματι ἐπεκράτουν ὥσπερ τὸ πρῶτον, τῷ τε πεζῷ καὶ ταῖς ναυσίν （ οὐδὲ γὰρ καθ᾽ ἕτερα οἱ Συρακόσιοι ἀντεπεξῇσαν ὅτι μὴ τοῖς ἱππεῦσι καὶ ἀκοντισταῖς ἀπὸ τοῦ Ὀλυ μπιείου) :

43. ἔπειτα μηχαναῖς ἔδοξε τῷ Δημοσθένει πρότερον ἀποπειρᾶσαι τοῦ παρατειχίσματος. ὡς δὲ αὐτῷ προσαγαγόντι κατεκαύθησάν τε ὑπὸ τῶν ἐναντίων ἀπὸ τοῦ τείχους ἀμυνομένων αἱ μηχαναὶ καὶ τῇ ἄλλῃ στρατιᾷ πολλαχῇ προσβάλλοντες ἀπεκρούοντο, οὐκέτι ἐδόκει διατρίβειν , ἀλλὰ πείσας τόν τε Νικίαν καὶ τοὺς ἄλλους ξυνάρχοντας, ὡς ἐπενόει, τὴν ἐπιχείρησιν τῶν Ἐπιπολῶν ἐποιεῖτο. [2] καὶ ἡμέρας μὲν ἀδύνατα ἐδόκει εἶναι λαθεῖν προσελθόντας τε καὶ ἀναβάντας, παραγγείλας δὲ πέντε ἡμερῶν σιτία καὶ τοὺς λιθολόγους καὶ τέ κτονας πάντας λαβὼν καὶ ἄλλην παρασκευὴν τοξευμάτων τε καὶ ὅσα ἔδει, ἢν κρατῶσι, τειχίζοντας ἔχειν, αὐτὸς μὲν ἀπὸ πρώτου ὕπνου καὶ Εὐρυμέδων καὶ Μένανδρος ἀναλαβὼν τὴν πᾶσαν στρατιὰν ἐχώρει πρὸς τὰς Ἐπιπολάς, Νικίας δὲ ἐν τοῖς τείχεσιν ὑπελέλειπτο. [3] καὶ ἐπειδὴ ἐγένοντο πρὸς αὐταῖς κατὰ τὸν Εὐρύηλον, ᾗπερ καὶ ἡ προτέρα στρατιὰ τὸ πρῶτον ἀνέβη, λανθάνουσί τε τοὺς φύλακας τῶν Συρακοσίων, καὶ προσβάντες τὸ τείχισμα ὃ ἦν αὐτόθι τῶν Συρακοσίων αἱροῦσι καὶ ἄνδρας τῶν φυλάκων ἀποκτείνουσιν. [ 4 ] . τρία ἐν προτειχίσμασιν, ἓν μὲν τῶν Συρακοσίων, ἓν δὲ τῶν ἄλλων Σικελιωτῶν, ἓν δὲ τῶν ξυμμάχων, ἀγγέλλουσι τὴν ἔφοδον καὶ τοῖς ἑξακοσίοις τῶν Συρακοσίων, οἳ καὶ πρῶτοι κατὰ τοῦτο τὸ μέρος τῶν Ἐπιπολῶν φύλακες ἦσαν, ἔφραζον. [5] οἱ δ᾽ ἐβοήθουν τ᾽ εὐθύς, καὶ αὐτοῖς ὁ Δημοσθένης καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἐντυχόντες ἀμυνομένους προθύμως ἔτρεψαν. καὶ αὐτοὶ μὲν εὐθὺς ἐχώρουν ἐς τὸ πρόσθεν, ὅπως τῇ παρούσῃ ὁρμῇ τοῦ περαίνεσθαι ὧν ἕνεκα ἦλθον μὴ βραδεῖς γένωνται: ἄλλοι δ ὲ ἀπὸ τῆς πρώτης τὸ παρατείχισμα τῶν Συρακοσίων οὐχ ὑπομενόντων τῶν φυλάκων ᾕρουν τε καὶ τὰς ἐπάλξεις ἀπέσυρον. [6] οἱ δὲ Συρακόσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι καὶ ὁ Γύλιππος καὶ οἱ μετ᾽ αὐτοῦ ἐβοήθουν ἐκ τῶν προτειχισμάτων, καὶ ἀδοκήτου τοῦ τολμήματος σφίσιν ἐν νυκ τ ὶ γενομένου προσέβαλόν τε τοῖς Ἀθηναίοις ἐκπεπληγμένοι καὶ βιασθέντες ὑπ᾽ αὐτῶν τὸ πρῶτον ὑπεχώρησαν. 7 διὰ παντὸς τοῦ μήπω μεμαχημένου τῶν ἐναντίων ὡς τάχιστα διελθεῖν, ἵνα μὴ ἀνέντων σφῶν τῆς ἐφόδου αὖθις ξυστραφῶσιν, οἱ Βοιωτοὶ πρῶτοι αὐτοῖς ἀντέσχον καὶ προσβαλόντες ἔτρεψάν τε καὶ ἐς φυγὴν κατέστησαν.

44. κα ὶ ἐνταῦθα ἤδη ἐν πολλῇ ταραχῇ καὶ ἀπορίᾳ ἐγίγνοντο οἱ Ἀθηναῖοι, ἣν οὐδὲ πυθέσθαι ῥᾴδιον ἦν οὐδ᾽ ἀφ᾽ ἑτέρων ὅτῳ τρόπῳ ἕκαστα ξυνηνέχθη. ἐν μὲν γὰρ ἡμέρᾳ σαφέστερα μέν, ὅμως δὲ οὐδὲ ταῦτα οἱ παραγενόμενοι πάντα πλὴν τὸ καθ᾽ ἑαυτὸν ἕκαστος μόλις οἶδεν: ἐν δὲ νυκτομαχίᾳ, ἣ μόνη δὴ στρατοπέδων μεγάλων ἔν γε τῷδε τῷ πολέμῳ ἐγένετο, πῶς ἄν τις σαφῶς τι ᾔδει; [2] . μὲν ὄψιν τοῦ σώματος προορᾶν, τὴν δὲ γνῶσιν τοῦ οἰκείου ἀπιστεῖσθαι. ὁπλῖται δὲ ἀμφοτέρων οὐκ ὀλίγοι ἐν στενοχωρίᾳ ἀνεστρέφοντο. [3] καὶ τῶν Ἀθηναίων οἱ μὲν ἤδη ἐνικῶντο, οἱ δ᾽ ἔτι τῇ πρώτῃ ἐφόδῳ ἀήσσητοι ἐχώρουν. πολὺ δὲ καὶ τοῦ ἄλλου στρατεύματος αὐτοῖς τὸ μὲν ἄρτι ἀνεβεβήκει, τὸ δ᾽ ἔτι προσανῄει, ὥστ᾽ οὐκ ἠπίσταντο πρὸς ὅτι χρὴ χω ρ ῆσαι. ἤδη γὰρ τὰ πρόσθεν τῆς τροπῆς γεγενημένης ἐτετάρακτο πάντα καὶ χαλεπὰ ἦν ὑπὸ τῆς βοῆς διαγνῶναι. [4] οἵ τε γὰρ Συρακόσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ὡς κρατοῦντες παρεκελεύοντό τε κραυγῇ οὐκ ὀλίγῃ χρώμενοι, ἀδύνατον ὂν ἐν νυκτὶ ἄλλῳ τῳ σημῆναι, καὶ ἅμα τοὺς πρ οσφερομένους ἐδέχοντο: οἵ τε Ἀθηναῖοι ἐζήτουν τε σφᾶς αὐτοὺς καὶ πᾶν τὸ ἐξ ἐναντίας, καὶ εἰ φίλιον εἴη τῶν ἤδη πάλιν φευγόντων, πολέμιον ἐνόμιζον, καὶ τοῖς ἐρωτήμασι τοῦ ξυνθήματος πυκνοῖς χρώμενοι διὰ τὸ μὴ εἶναι ἄλλῳ τῳ γνωρίσαι σφίσι τε αὐτοῖς θόρυβον π ολ ὺν παρεῖχον ἅμα πάντες ἐρωτῶντες καὶ τοῖς πολεμίοις σαφὲς αὐτὸ κατέστησαν: [5] τὸ δ᾽ ἐκείνων οὐχ ὁμοίως ἠπίσταντο διὰ τὸ κρατοῦντας αὐτοὺς καὶ μὴ διεσπασμένους ἧσσον ἀγνοεῖσθαι, ὥστ᾽ εἰ μὲν ἐντύχοιέν τισι κρείσσους ὄντες τῶν πολεμίων, διέφευγον αὐτοὺς ἅτ ε ἐκείνων ἐπιστάμενοι τὸ В любом случае, это не так, и это не так. [6] μέγιστον δὲ καὶ οὐχ ἥκιστα ἔβλαψε καὶ ὁ παιανισμός: ἀπὸ γὰρ ἀμφοτέρων παραπλήσιος ὢν ἀπορίαν παρεῖχεν. ο ??? παιανίσειαν, φόβον παρεῖχε τοῖς Ἀθηναίοις, οἵ Это еще не все. [7] ὥστε τέλος ξυμπεσόντες αὑτοῖς κατὰ πολλὰ τοῦ στρατοπέδου, ἐπεὶ ἅπαξ ἐταράχθησαν, φίλοι τε φίλοις καὶ πολῖται πολίταις, οὐ μόνον ἐς φόβον κατέστησαν, ἀλλὰ καὶ ἐς χεῖρας ἀλλήλοις ἐλθό ντες μόλις ἀπελύοντο. [8] καὶ διωκόμενοι κατά τε τῶν κρημνῶν [οἱ] πολλοὶ ῥίπτοντες ἑαυτοὺς ἀπώλλυντο, στενῆς οὔσης τῆς ἀπὸ τῶν Ἐπιπολῶν πάλιν καταβάσεως, καὶ ἐπειδὴ ἐς τὸ ὁμαλὸν οἱ σῳζόμενοι ἄνωθεν καταβαῖεν, οἱ μὲν πολλοὶ αὐτῶν καὶ ὅσοι ἦσαν τῶν προτέρων στρατιωτ ῶν ????????? εἰσὶν οἳ διαμαρτόντες τῶν ὁδῶν κατὰ τὴν χώραν ἐπλανήθησαν: οὕς,ἐπειδὴ ἡμέρα ἐγένετο, οἱ ἱππῆς τῶν Συρακοσίων περιελάσαντες διέφθειραν.

45. τ ῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ οἱ μὲν Συρακόσιοι δύο τροπαῖα ἔστησαν, ἐπί τε ταῖς Ἐπιπολαῖς ᾗ ἡ πρόσβασις καὶ κατὰ τὸ χωρίον ᾗ οἱ Βοιωτοὶ πρῶτον ἀντέστησαν, οἱ δ᾽ Ἀθηναῖοι τοὺς νεκροὺς ὑποσπόνδους ἐκομίσαντο. [ 2 ] . κατὰ τοὺς νεκροὺς ἐλήφθη: οἱ γὰρ κατὰ τῶν ??? ἐσώθησαν.

46. μετ ὰ δὲ τοῦτο οἱ μὲν Συρακόσιοι ὡς ἐπὶ ἀπροσδοκήτῳ εὐπραγίᾳ πάλιν αὖ ἀναρρωσθέντες, ὥσπερ καὶ πρότερον, ἐς μὲν Ἀκράγαντα Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это, когда захотите. δύναιτο: Γύλιππος δὲ κατὰ γῆν ἐς τὴν ἄλλην Σικελίαν ᾤχετο αὖθις, ἄξων στρατιὰν ἔτι, ὡς ἐν ἐλπίδι ὢν καὶ τὰ τείχη τῶν Ἀθηναίων αἱρήσειν βίᾳ, ἐπειδὴ τὰ ἐν ταῖς Ἐπιπολαῖς οὕτω ξυνέβη.

47. ο ἱ δὲ τῶν Ἀθηναίων στρατηγοὶ ἐν τούτῳ ἐβουλεύοντο πρός τε τὴν γεγενημένην ξυμφορὰν καὶ πρὸς τὴν παροῦσαν ἐν τῷ στρατοπέδῳ κατὰ πάντα ἀρρωστίαν. τοῖς τε γὰρ ἐπιχειρήμασιν ἑώρων οὐ κατορθοῦντες καὶ τοὺς στρατιώτας ἀχθομένους τῇ μονῇ: [2] νόσῳ τε γὰρ ἐπιέζοντ ο κατ᾽ ἀμφότερα, τῆς τε ὥρας τοῦ ἐνιαυτοῦ ταύτης οὔσης ἐν ᾗ ἀσθενοῦσιν ἄνθρωποι μάλιστα, καὶ τὸ χωρίον ἅμα ἐν ᾧ ἐστρατοπεδεύοντο ἑλῶδες καὶ χαλεπὸν ἦν, τά τε ἄλλα ὅτι ἀνέλπιστα αὐτοῖς ἐφαίνετο. [3] τῷ οὖν Δημοσθένει οὐκ ἐδόκει ἔτι χρῆναι μένειν, ἀλλ᾽ ἅπερ κα ὶ διανοηθεὶς ἐς τὰς Ἐπιπολὰς διεκινδύνευσεν, ἐπειδὴ ἔσφαλτο, ἀπιέναι ἐψηφίζετο καὶ μὴ διατρίβειν, ἕως ἔτι τὸ πέλαγος οἷόν τε περαιοῦσθαι καὶ τοῦ στρατεύματος ταῖς γοῦν ἐπελθούσαις ναυσὶ κρατεῖν. [4] καὶ τῇ πόλει ὠφελιμώτερον ἔφη εἶναι πρὸς τοὺς ἐν τῇ χώρᾳ σφῶν ἐπιτειχίζοντας τὸν πόλεμον ποιεῖσθαι ἢ Συρακοσίους, οὓς Для получения дополнительной информации: εἶναι προσκαθῆσθαι.

48. κα ὶ ὁ μὲν Δημοσθένης τοιαῦτα ἐγίγνωσκεν: ὁ δὲ Νικίας ἐνόμιζε μὲν καὶ αὐτὸς πονηρά σφῶν τὰ πράγματα εἶναι, τῷ δὲ λόγῳ οὐκ ἐβούλετο αὐτὰ ἀσθενῆ ἀποδεικνύναι, οὐδ᾽ ἐμφανῶς σφᾶς ψηφιζομένους μετὰ πολλῶν τὴν ἀναχώρησιν τοῖς πολεμίοις καταγγέλτους γίγνεσθαι: λαθ ε ῖν γὰρ ἄν, ὁπότε βούλοιντο, τοῦτο ποιοῦντες πολλῷ ἧσσον. [2] τὸ δέ τι καὶ τὰ τῶν πολεμίων, ἀφ᾽ ὧν ἐπὶ πλέον ἢ οἱ ἄλλοι ᾐσθάνετο αὐτῶν, ἐλπίδος τι ἔτι παρεῖχε πονηρότερα τῶν σφετέρων ἔσεσθαι, ἢν καρτερῶσι προσκαθήμενοι: χρημάτων γὰρ ἀπορίᾳ αὐτοὺς ἐκτρυχώσε ιν , ἄλλως τε καὶ ἐπὶ πλέον ἤδη ταῖς ὑπαρχούσαις ναυσὶ θαλασσοκρατούντων. καὶ ἦν γάρ τι καὶ ἐν ταῖς Συρακούσαις βουλόμενον τοῖς Ἀθηναίοις τὰ πράγματα ἐνδοῦναι, ἐπεκηρυκεύετο ὡς αὐτὸν καὶ οὐκ εἴα ἀπανίστασθαι. [3] ἃ ἐπιστάμενος τῷ μὲν ἔργῳ ἔτι ἐπ᾽ ἀμφότερα ἔ χων καὶ διασκοπῶν ἀνεῖχε, τῷ δ᾽ ἐμφανεῖ τότε λόγῳ οὐκ ἔφη ἀπάξειν τὴν στρατιάν. εὖ γὰρ εἰδέναι ὅτι Ἀθηναῖοι σφῶν ταῦτα οὐκ ἀποδέξονται, ὥστε μὴ αὐτῶν ψηφισαμένων ἀπελθεῖν. καὶ γὰρ οὐ τοὺς αὐτοὺς ψηφιεῖσθαί τε περὶ σφῶν [αὐτῶν] καὶ τὰ πράγματα ὥσπερ καὶ αὐτ ο ὶ ὁρῶντας καὶ οὐκ ἄλλων ἐπιτιμήσει ἀκούσαντας γνώσεσθαι, ἀλλ᾽ ἐξ ὧν ἄν τις εὖ λέγων διαβάλλοι, ἐκ τούτων αὐτοὺς πείσεσθαι. [4] τῶν τε παρόντων στρατιωτῶν πολλοὺς καὶ τοὺς πλείους ἔφη, οἳ νῦν βοῶσιν ὡς ἐν δεινοῖς ὄντες, ἐκεῖσε ἀφικομένους τἀναντία βοήσεσθα ι ὡς ὑπὸ χρημάτων καταπροδόντες οἱ στρατηγοὶ ἀπῆλθον. οὔκουν βούλεσθαι αὐτός γε ἐπιστάμενος τὰς Ἀθηναίων φύσεις ἐπ᾽ αἰσχρᾷ τε αἰτίᾳ καὶ ἀδίκως ὑπ᾽ Ἀθηναίων ἀπολέσθαι μᾶλλον ἢ Если вы хотите, чтобы это было, вы можете сделать это, когда захотите. [5] τά τε Συρακοσίων ἔφη ὅμως ἔτι ἥσσω τῶν σφετέρων εἶναι: καὶ χρήμασι γὰρ αὐτοὺς ξενοτροφοῦντας καὶ ἐν περιπολίοις ἅμα ἀναλίσκοντας καὶ ναυτικὸν πολὺ ἔτι ἐνιαυτὸν ἤδη βόσκοντας τὰ μὲν ἀπορεῖν, τὰ δ᾽ ἔτι ἀμηχανήσειν: δισχίλιά τε γὰρ τάλαντα ἤδη ἀνηλωκέναι καὶ ἔτι πολλὰ προσοφείλε ιν , ἤν τε καὶ ὁτιοῦν ἐκλίπωσι τῆς νῦν παρασκευῆς τῷ μὴ διδόναι τροφήν, φθερεῖσθαι αὐτῶν Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время. [6] τρίβειν οὖν ἔφη χρῆναι προσκαθημένους καὶ μὴ χρήμασιν, ὧν πολὺ κρείσσους εἰσί, νικηθέντας ἀπιένα ι .

49. ὁ μὲν Νικίας τοσαῦτα λέγων ἰσχυρίζετο, αἰσθόμενος τὰ ἐν ταῖς Συρακούσαις ἀκριβῶς καὶ τὴν τῶν χρημάτων ἀπορίαν καὶ ὅτι ἦν αὐτόθι πολὺ τὸ βουλόμενον τοῖς Ἀθηναίοις γίγνεσθαι τὰ πράγματα καὶ ἐπικηρυκευόμενον πρὸς αὐτὸν ὥστε μὴ ἀπανίστασθαι, καὶ ἅμα ταῖς γοῦν ναυσ ὶ μᾶλλον ἢ πρότερον ἐθάρσησε κρατήσειν. [2] ????????? μὴ ἀπάγειν τὴν στρατιὰν ἄνευ Ἀθηναίων ψηφίσματος, ἀλλὰ τρίβειν αὐτοῦ, ἔφη χρῆναι ἢ ἐς τὴν Θάψον ἀναστάντας τοῦτο ποιεῖν ἢ ἐς τὴν Κατ άνην , ὅθεν τῷ τε πεζῷ ἐπὶ πολλὰ τῆς χώρας ἐπιόντες θρέψονται πορθοῦντες τὰ τῶν πολεμίων καὶ ἐκείνους βλάψουσι, ταῖς τε ναυσὶν ἐν πελάγει καὶ οὐκ ἐν στενοχωρίᾳ, ??? εὐρυχωρίᾳ, ἐν ᾗ τά τε τῆς ἐμπει ρίας χρήσιμα σφῶν ἔσται καὶ ἀναχωρήσεις καὶ ἐπίπλους οὐκ ἐκ βραχέος καὶ περιγραπτοῦ ὁρμώμενοί τε καὶ καταίροντες ἕξουσιν. [3] τό τε ξύμπαν εἰπεῖν, οὐδενὶ τρόπῳ οἱ ἔφη ἀρέσκειν ἐν τῷ αὐτῷ ἔτι μένειν, ἀλλ᾽ ὅτι τάχιστα ἤδη ἐξανίστασθαι καὶ μὴ μέλλειν. καὶ ὁ Εὐρυμέδων αὐτῷ ταῦτα ξυνηγόρευεν. [4] ἀντιλέγοντος δὲ τοῦ Νικίου ὄκνος τις καὶ μέλλησις ἐνεγένετο καὶ ἅμα ὑπόνοια Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это. καὶ οἱ μὲν Ἀθηναῖοι τούτῳ τῷ τρόπῳ διεμέλλησάν τε καὶ κατὰ χώραν ἔμενον.

50. ??? Σικανὸς ἁμαρτὼν τοῦ Ἀκράγαντος （ ἐν Γέλᾳ γὰρ ὄντος αὐτοῦ ἔτι ἡ τοῖς Συρακοσίοις στάσις [ἐς ] φιλία ἐξεπεπτώκει ） : ὁ δὲ Γύλιππος ἄλλην τε στρατιὰν πολλὴν ἔχων ἦλθεν ἀπὸ τῆς Σικελίας καὶ τοὺ ς ἐκ τῆς Πελοποννήσου τοῦ ἦρος ἐν ταῖς ὁλκάσιν ὁπλίτας ἀποσταλέντας, ἀφικομένους ἀπὸ τῆς Λιβύης ἐς Σελινοῦντα. [2] . ἡγεμόνας, καὶ ἐν τῷ παράπλῳ Εὐεσπερίταις πολιορκουμένοις ὑπὸ Λιβύω ν ξυμμαχήσαντες καὶ νικήσαντες τοὺς Λίβυς, καὶ αὐτόθεν παραπλεύσαντες ἐς Νέαν πόλιν Καρχηδονιακὸν ἐμπόριον, ὅθενπερ Σικελία ἐλάχιστον δυοῖν ἡμερῶν καὶ νυκτὸς πλοῦν ἀπέχει, καὶ ἀπ᾽ αὐτοῦ περαιωθέντες ἀφίκοντο ἐς Σελινοῦντα. [3] καὶ οἱ μὲν Συρακόσιοι εὐθὺς αὐτῶν ἐλθόντων παρεσκευάζοντο ὡς ἐπιθησόμενοι κατ᾽ ἀμφότερα αὖθις τοῖς Ἀθηναίοις καὶ ναυσὶ καὶ πεζῷ: οἱ δὲ τῶν Ἀθηναίων στρατηγοὶ ὁρῶντες στρατιάν τε ἄλλην προσγεγενημένην αὐτοῖς καὶ τὰ ἑαυτῶν ἅμα οὐκ ἐπὶ τὸ βέλτιον χωροῦντα, ἀλλὰ καθ᾽ ἡμέραν τοῖς πᾶσι χαλε πώτερον ἴσχοντα, μάλιστα δὲ τῇ ἀσθενείᾳ τῶν ἀνθρώπων πιεζόμενα, μετεμέλοντό τε πρότερον οὐκ ἀναστάντες καὶ ὡς αὐτοῖς οὐδὲ ὁ Νικίας ἔτι ὁμοίως ἐνηντιοῦτο, ἀλλ᾽ ἢ μὴ φανερῶς γε ἀξιῶν ψηφίζεσθαι, προεῖπον ὡς ἐδύναντο ἀδηλότατα ἔκπλουν ἐκ τοῦ στρατοπέδου πᾶσι, καὶ παρασκευάσασθαι ὅταν τις σημήνῃ. [4] ????????? γὰρ πασσέληνος οὖσα. καὶ οἱ Ἀθηναῖοι οἵ τε πλείους ἐπισχεῖν ἐκέλευον τοὺς στρατηγοὺς ἐνθύμιον ποιούμενοι, καὶ ὁ Νικίας （ ἦν γάρ τι καὶ ἄγαν θειασμῷ τε καὶ τῷ τοιούτῳ προσκείμενος ） οὐδ᾽ ἂν διαβουλεύσασθαι ἔτι ἔφη πρίν, ὡς οἱ μάντεις ἐξηγοῦντο, τρὶς ἐννέα ἡμέρας μεῖναι, ὅπως ἂν πρότερον κινηθείη. καὶ τοῖς μὲν Ἀθηναίοις μελλήσασι διὰ τοῦτο ἡ μονὴ ἐγεγένητο.

51. ο ἱ δὲ Συρακόσιοι καὶ αὐτοὶ τοῦτο πυθόμενοι πολλῷ μᾶλλον ἐπηρμένοι ἦσαν μὴ ἀνιέναι τὰ τῶν Ἀθηναίων, ὡς καὶ αὐτῶν κατεγνωκότων ἤδη μηκέτι κρεισσόνων εἶναι σφῶν μήτε ταῖς ναυσὶ μήτε τῷ πεζῷ （ οὐ γὰρ ἂν τὸν ἔκπλουν ἐπιβουλεῦσαι ） , καὶ ἅμα οὐ βουλόμενοι αὐτοὺς ἄλ λοσέ ποι τῆς Σικελίας καθεζομένους χαλεπωτέρους εἶναι προσπολεμεῖν, ἀλλ᾽ αὐτοῦ ὡς τάχιστα καὶ ἐν ᾧ σφίσι ξυμφέρει ἀναγκάσαι αὐτοὺς ναυμαχεῖν. [2] τὰς οὖν ναῦς ἐπλήρουν καὶ ἀνεπειρῶντο ἡμέρας ὅσαι αὐτοῖς ἐδόκουν ἱκαναὶ εἶναι. ??? καὶ ἐπεξελθόντος μέρους τινὸς οὐ πολλοῦ καὶ τῶν ὁπλιτῶν καὶ τῶν ἱππέων κατά τινας πύλας ἀπολαμβάνουσί τε τῶν ὁπλιτῶν τινὰς καὶ τρεψάμενοι καταδιώκουσιν: οὔσης δὲ στενῆς τῆς ἐσόδου οἱ Ἀθηναῖοι ἵππους τε ἑβδομήκον τα ἀπολλύασι καὶ τῶν ὁπλιτῶν οὐ πολλούς.

52. κα ὶ ταύτῃ μὲν τῇ ἡμέρᾳ ἀπεχώρησεν ἡ στρατιὰ τῶν Συρακοσίων: τῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ ταῖς τε ναυσὶν ἐκπλέουσιν οὔσαις ἓξ καὶ ἑβδομήκοντα καὶ τῷ πεζῷ ἅμα πρὸς τὰ τείχη ἐχώρουν. οἱ δ᾽ Ἀθηναῖοι ἀντανῆγον ναυσὶν ἓξ καὶ ὀγδοήκοντα καὶ προσμείξαντες ἐναυμάχουν. [ 2 ] ?????? περικλῄσασθαι τὰς ναῦς τῶν ἐναντίων καὶ ἐπεξάγοντα τῷ πλῷ πρὸς τὴν γῆν μᾶλλον, νικήσαντες οἱ Συρακόσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι τὸ μέσον πρῶτον τῶν Ἀθηναίων ἀπολαμβάνουσι κἀκεῖνον ἐν τῷ ?????? ναῦς ἐπισπομένας: ἔπειτα δὲ καὶ τὰς πάσας ἤδη ναῦς τῶν Ἀθηναίων κατεδίωκόν τε καὶ ἐξεώθουν ἐς τὴν γῆν.

53. ??? καὶ τοῦ ἑαυτῶν στρατοπέδου καταφερομένας, βουλόμενος διαφθείρειν τοὺς ἐκβαίνοντας καὶ τὰς ναῦς ῥᾷον τοὺς Συρακοσίους ἀφέλκειν τῆς γῆς φιλίας οὔσης, παρεβοήθει ἐπὶ τὴν χηλὴν μέρος τι ἔχων τῆς στρατιᾶς. [2] καὶ αὐτοὺς οἱ Τυρσηνοί （ οὗτοι γὰρ ἐφύλασσον τοῖς Ἀθηναίοις ταύτῃ ） ὁρῶντες ἀτάκτως προσφερομένους, ἐπεκβοηθήσαντες καὶ προσπεσόντες τοῖς πρώτοις τρέπουσι καὶ ἐσβάλλουσιν ἐς τὴν λίμνην τὴν Λυσιμέλειαν καλουμένην. [3] ὕστερον δὲ πλέονο ς ἤδη τοῦ στρατεύματος παρόντος τῶν Συρακοσίων καὶ ξυμμάχων καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἐπιβοηθήσαντες καὶ δείσαντες περὶ ταῖς ναυσὶν ἐς μάχην τε κατέστησαν πρὸς αὐτοὺς καὶ νικήσαντες ἐπεδίωξαν καὶ ὁπλίτας τε οὐ πολλοὺς ἀπέκτειναν καὶ τὰς ναῦς τὰς μὲν πολλὰς διέσωσάν τε καὶ ξυνήγαγον κατὰ τὸ στρατόπεδον, δυοῖν δὲ δεούσας εἴκοσιν οἱ Συρακόσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ἔλαβον αὐτῶν καὶ τοὺς ἄνδρας πάντας ἀπέκτειναν. [4] ??? δᾳδὸς γεμίσαντες （ ἦν γὰρ ἐπὶ τοὺς Ἀθηναίου ς ὁ ἄνεμος οὔριος ） ἀφεῖσαν [τὴν ναῦν] πῦρ ἐμβαλόντες. καὶ οἱ Ἀθηναῖοι δείσαντες περὶ ταῖς ναυσὶν ἀντεμηχανήσαντό τε σβεστήρια κωλύματα καὶ παύσαντες τήν τε φλόγα καὶ τὸ μὴ προσελθεῖν ἐγγὺς τὴν ὁλκάδα τοῦ κινδύνου ἀπηλλάγησαν.

54. μετὰ δὲ τοῦτο Συρακόσιοι μὲν τῆς τε ναυμαχίας τροπαῖον ἔστησαν καὶ τῆς ἄνω τῆς πρὸς τῷ τείχει ἀπολήψεως τῶν ὁπλιτῶν, ὅθεν καὶ τοὺς ἵππους ἔλαβον, Ἀθηναῖοι δὲ ἧς τε οἱ Τυρσηνοὶ τροπῆς ἐποιήσαντο τῶν πεζῶν ἐς τὴν λίμνην καὶ ἧς αὐτοὶ τῷ ἄλλῳ στρατοπέδῳ.

55. γεγενημένης δὲ τῆς νίκης τοῖς Συρακοσίοις λαμπρᾶς ἤδη καὶ τοῦ ναυτικοῦ （ πρότερον μὲν γὰρ ἐφοβοῦντο τὰς μετὰ τοῦ Δημοσθένους ναῦς ἐπελθούσας ） οἱ μὲν Ἀθηναῖοι ἐν παντὶ δὴ ἀθυμίας ἦσαν καὶ ὁ παράλογος αὐτοῖς μέγας ἦν, πολὺ δὲ μείζων ἔτι τῆς στρατείας ὁ μετάμε λος . [2] . καὶ αὐτοί, καὶ ναῦς καὶ ἵππους καὶ μεγέθη ἐχούσαις, οὐ δυνάμενοι ἐπενεγκεῖν οὔτ᾽ ἐκ πολιτείας τι μεταβολῆς τὸ διάφορον αὐτοῖς, ᾧ προσήγοντο ἄν, οὔτ᾽ ἐκ παρασκευῆς πο λλ ῷ κρείσσονος, σφαλλόμενοι δὲ τὰ πλείω, τά τε πρὸ αὐτῶν ἠπόρουν, καὶ ἐπειδή γε καὶ ταῖς ναυσὶν ἐκρατήθησαν, ὃ οὐκ ἂν ᾤοντο, πολλῷ δὴ μᾶλλον ἔτι.

56. οἱ δὲ Συρακόσιοι τόν τε λιμένα εὐθὺς παρέπλεον ἀδεῶς καὶ τὸ στόμα αὐτοῦ διενοοῦντο κλῄσειν, ὅπως μηκέτι, μ ηδ ᾽ εἰ βούλοιντο, λάθοιεν αὐτοὺς οἱ Ἀθηναῖοι ἐκπλεύσαντες. [2] . ὅπως ἐκείνους κωλύσουσι, νομίζοντες ὅπερ ἦν, ἀπό τε τῶν παρόντων πολὺ σφῶν καθυπέρτερα τὰ πράγματα εἶναι καί, εἰ δύναι ντο κρατῆσαι Ἀθηναίων τε καὶ τῶν ξυμμάχων καὶ κατὰ γῆν καὶ κατὰ θάλασσαν, καλὸν σφίσιν ἐς τοὺς Ἕλληνας τὸ ἀγώνισμα φανεῖσθαι: τούς τε γὰρ ἄλλους Ἕλληνας εὐθὺς τοὺς μὲν ἐλευθεροῦσθαι, τοὺς δὲ φόβου ἀπολύεσθαι （ οὐ γὰρ ἔτι δυνατὴν ἔσεσθαι τὴν ὑπόλοιπον Ἀθηναί ων δύναμιν τὸν ὕστερον ἐπενεχθησόμενον πόλεμον ἐνεγκεῖν ） , καὶ αὐτοὶ δόξαντες αὐτῶν αἴτιοι εἶναι ὑπό τε τῶν ἄλλων ἀνθρώπων καὶ ὑπὸ τῶν ἔπειτα πολὺ θαυμασθήσεσθαι. [3] καὶ ἦν δὲ ἄξιος ἀγὼν κατά τε ταῦτα καὶ ὅτι οὐχὶ Ἀθηναίων μόνον περιεγίγνοντο, ἀλλὰ καὶ τῶν ἄλλων πολλῶν ξυμμάχων, καὶ οὐδ᾽ αὐτοὶ αὖ μόνον, ἀλλὰ καὶ μετὰ τῶν ξυμβοηθησάντων σφίσιν, ἡγεμόνες τε γενόμενοι μετὰ Κορινθίων καὶ Λακεδαιμονίων καὶ τὴν σφετέραν πόλιν ἐμπαρασχόντες προκινδυνεῦσαί τε καὶ τοῦ ναυτικοῦ μέγα μέρος προκόψαντες. [ 4 ] . τοῦ ἐν τῷδε τῷ πολέμῳ πρὸς τὴν Ἀθηναίων τε πόλιν καὶ Λακεδαιμονίων.

57. τοσοίδε γὰρ ἑκάτεροι ἐπὶ Σικελίαν τε καὶ περὶ Σικελίας, τοῖς μὲν ξυγκτησόμενοι τὴν χώραν ἐλθόντες, τοῖς δὲ ξυνδιασώσοντες, ἐπὶ ?????? ἀλλήλων στάντες, ἀλλ᾽ ὡς ἑκάστοις τῆς ξυντυχίας ἢ κατὰ τὸ ξυμφέρον ἢ ἀνάγκῃ ἔσχεν. [2] Ἀθηναῖοι μὲν αὐτοὶ Ἴωνες ἐπὶ Δωριᾶς Συρακοσίους ἑκόντες ἦλθον, καὶ αὐτοῖς τῇ αὐτῇ φωνῇ καὶ νομίμοις ἔτι χρώμενοι Λήμνιοι καὶ Ἴμβριοι καὶ Αἰγινῆται, οἳ τότε Αἴγιναν εἶχον, καὶ ἔτι Ἑστιαιῆς οἱ ἐν Εὐβοίᾳ Ἑστίαιαν οἰκοῦντες ἄποικ οι ὄντες ξυνεστράτευσαν. [3] τῶν δ᾽ ἄλλων οἱ μὲν ὑπήκοοι,οἱ δ᾽ ἀπὸ ξυμμαχίας αὐτόνομοι, εἰσὶ δὲ καὶ οἳ μισθοφόροι ξυνεστράτευον. [4] καὶ τῶν μὲν ὑπηκόων καὶ φόρου ὑποτελῶν Ἐρετριῆς καὶ Χαλκιδῆς καὶ Στυρῆς καὶ Καρύστιοι ἀπ᾽ Εὐβοίας ἦσαν, ἀπὸ δὲ νήσων Κεῖοι κα ὶ Ἄνδριοι καὶ Τήνιοι, ἐκ δ᾽ Ἰωνίας Μιλήσιοι καὶ Σάμιοι καὶ Хомо. Если у вас есть проблемы с одеждой, вы можете положить их в нужное место. καὶ τὸ πλεῖστον Ἴωνες ὄντες οὗτοι πάντες καὶ ἀπ᾽ Ἀθηναίων Καρυστίων （ οὗτοι δ᾽ εἰσὶ Δρύοπες ） , ὑπήκοοι δ᾽ ὄντες καὶ ἀνάγκῃ ὅμως Ἴωνές γε ἐπὶ Δωριᾶς ἠκολούθουν. [5] πρὸς δ᾽ αὐτοῖς Αἰολῆς, Μηθυμναῖοι μὲν ναυσὶ καὶ οὐ φόρῳ ὑπήκοοι, Τενέδιοι δὲ καὶ Αἴνιοι ὑποτελεῖς. οὗτοι δὲ Αἰολῆς Αἰολεῦσι τοῖς κτίσασι Βοιωτοῖς <τοῖς > μετὰ Συρακοσίων κατ᾽ ἀνάγκην ἐμάχοντο, Πλατα ι ῆς δὲ καταντικρὺ Βοιωτοὶ Βοιωτοῖς μόνοι εἰκότως κατὰ τὸ ἔχθος. [6] Ῥόδιοι δὲ καὶ Κυθήριοι Δωριῆς ἀμφότεροι, οἱ μὲν Λακεδαιμονίων ἄποικοι Κυθήριοι ἐπὶ Λακεδαιμονίους τοὺς ἅμα Γυλίππῳ μετ᾽ Ἀθηναίων ὅπλα ἔφερον, Ῥόδιοι δὲ Ἀργεῖοι γένος Συρακοσίοις μὲν Δωριεῦ σι , Γελῴοις δὲ καὶ ἀποίκοις ἑαυτῶν οὖσι μετὰ Συρακοσίων στρατευομένοις ἠναγκάζοντο πολεμεῖν. [7] . δὲ τὸ νησιωτικὸν μᾶλλον κατειργόμενοι, ὅτι θαλάσσης ἐκράτουν οἱ Ἀθηναῖοι, ξυ νείποντο : Κερκυραῖοι δὲ οὐ μόνον Δωριῆς, ἀλλὰ καὶ Κορίνθιοι σαφῶς ἐπὶ Κορινθίους τε καὶ Συρακοσίους, τῶν μὲν ἄποικοι ὄντες, τῶν δὲ ξυγγενεῖς, ἀνάγκῃ μὲν ἐκ τοῦ εὐπρεποῦς, βουλήσει δὲ κατὰ ἔχθος τὸ Κορινθίων οὐχ ἧσσον εἵποντο. [ 8 ] . Ἀθηναίων ἐχομένης ἐς τὸν πόλεμον παρελήφθησαν. καὶ ἔτι Μεγαρέων φυγάδες οὐ πολλοὶ Μεγαρεῦσι Σελινουντίοις οὖσι κατὰ ξυμφορὰν ἐμάχοντο. [9] . Ἀργεῖοι μὲν γὰρ οὐ τῆς ξυμμαχίας ἕνεκα μᾶλλον ἢ τῆς Λακεδαιμονίων τε ἔχθρας καὶ τῆς παραυτίκα ἕκαστοι ἰδίας ὠφελίας Δωριῆς ἐπὶ Δωριᾶς μετὰ Ἀθηναίων Ἰώνων ἠκολούθουν, Μαντινῆς δὲ καὶ ἄλλοι Ἀρκάδων μισθοφόροι ἐπὶ τοὺς αἰεὶ πολεμίους σφίσιν ἀποδεικνυμένους ἰέναι εἰωθότες καὶ τότε το ὺς μετὰ Κορινθίων ἐλθόντας Ἀρκάδας οὐδὲν ἧσσον διὰ κέρδος ἡγούμενοι πολεμίους, Κρῆτες δὲ καὶ Αἰτωλοὶ μισθῷ καὶ οὗτοι πεισθέντες: ξυνέβη δὲ τοῖς Κρησὶ τὴν Γέλαν Ῥοδίοις ξυγκτίσαντας μὴ ξὺν τοῖς ἀποίκοις, ἀλλ᾽ ἐπὶ τοὺς ἀποίκους ἑκόντας μετὰ μισθοῦ ἐλθεῖν. [10] . Ἀθηναίων εὐνοίᾳ ξύμμαχοι ὄντες ἐπεκούρησαν. [11] . Μεταπόντιοι ἐν τοιαύταις ἀνάγκαις τότε στασιωτικῶν καιρῶν κατειλημμ ένοι ξυνεστράτευον, καὶ Σικελιωτῶν Νάξιοι καὶ Καταναῖοι, βαρβάρων δὲ Ἐγεσταῖοί τε, οἵπερ ἐπηγάγοντο, καὶ Σικελῶν τὸ πλέον, καὶ τῶν ἔξω Σικελίας Τυρσηνῶν τέ τινες κατὰ διαφορὰν Συρακοσίων καὶ Ἰάπυγες μισθοφόροι. τοσάδε μὲν μετὰ Ἀθηναίων ἔθνη ἐστράτευον.

58. Συρακοσίοις δὲ ἀντεβοήθησαν Καμαριναῖοι μὲν ὅμοροι ὄντες καὶ Γελῷοι οἰκοῦντες μετ᾽ αὐτούς, ἔπειτα Ἀκραγαντίνων ἡσυχαζόντων ἐν τῷ ἐπ᾽ ἐκεῖνα ἱδρυμένοι Σελινούντιοι. [2] . δὲ ἀπὸ τοῦ πρὸς τὸν Τυρσηνικὸν πόντον μορίου, Для этого необходимо: [3] ?????? πάντες, ξυνεμάχουν, βαρβάρων δὲ Σικελοὶ μόνοι ὅσοι μὴ ἀφέστασαν πρὸς το ὺς Ἀθηναίους: τῶν δ᾽ ἔξω Σικελίας Ἑλλήνων Λακεδαιμόνιοι μὲν ἡγεμόνα Σπαρτιάτην παρεχόμενοι, νεοδαμώδεις δὲ τοὺς ἄλλους καὶ Εἵλωτας [δύναται δὲ τὸ νεοδαμῶδες ἐλεύθερον ἤδη εἶναι], Κορίνθιοι δὲ καὶ ναυσὶ καὶ πεζῷ μόνοι παραγενόμενοι καὶ Λευκάδιοι καὶ Ἀμπρα κι ῶται κατὰ τὸ ξυγγενές, ἐκ δὲ Ἀρκαδίας μισθοφόροι ὑπὸ Κορινθίων ἀποσταλέντες καὶ Σικυώνιοι ἀναγκαστοὶ στρατεύοντες, καὶ τῶν ἔξω Πελοποννήσου Βοιωτοί. [4] πρὸς δὲ τοὺς ἐπελθόντας τούτους οἱ Σικελιῶται αὐτοὶ πλῆθος πlama παρέσχοντο ἅτε μεγάλας πό λεις οἰκοῦντες: καὶ γὰρ ὁπλῖται πολλοὶ καὶ νῆες καὶ ἵπποι καὶ ὁ ἄλλος ὅμιλος ἄφθονος ξυνελέγη. καὶ πρὸς ἅπαντας αὖθις ὡς εἰπεῖν τοὺς ἄλλους Συρακόσιοι αὐτοὶ πλείω ἐπορίσαντο διὰ μέγεθός τε πόλεως καὶ ὅτι ἐν μεγίστῳ κινδύνῳ ἦσαν.

59. καὶ αἱ μὲν ἑκατέρων ἐπι κουρίαι τοσαίδε ξυνελέγησαν, καὶ τότε ἤδη πᾶσαι ἀμφοτέροις παρῆσαν καὶ οὐκέτι οὐδὲν οὐδετέροις ἐπῆλθεν. [2] ο ἱ δ᾽ οὖν Συρακόσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι εἰκότως ἐνόμισαν καλὸν ἀγώνισμα σφίσιν εἶναι ἐπὶ τῇ γεγενημένῃ νίκῃ τῆς ναυμαχίας ἑλεῖν τε τὸ στρατόπεδον ἅπαν τῶν Ἀθηναίων τοσοῦτον ὄν, καὶ μηδὲ καθ᾽ ἕτερα αὐτούς, μήτε διὰ θαλάσσης μήτε τῷ πεζῷ, διαφυγεῖν. [3] ἔκλῃον ο ὖν τόν τε λιμένα εὐθὺς τὸν μέγαν, ἔχοντα τὸ στόμα ὀκτὼ σταδίων μάλιστα, τριήρεσι πλαγίαις καὶ πλοίοις καὶ ἀκάτοις ἐπ᾽ ἀγκυρῶν ὁρμίζοντες, καὶ τἆλλα, ἢν ἔτι ναυμαχεῖν οἱ Ἀθηναῖοι τολμήσωσι, παρεσκευάζοντο, καὶ ὀλίγον οὐδὲν ἐς οὐδὲν ἐπενόουν.

60. τοῖς δὲ Ἀθ ηναίοις τήν τε ἀπόκλῃσιν ὁρῶσι καὶ τὴν ἄλλην διάνοιαν αὐτῶν αἰσθομένοις βουλευτέα ἐδόκει. [2] καὶ ξυνελθόντες οἵ τε στρατηγοὶ καὶ οἱ ταξίαρχοι πρὸς τὴν παροῦσαν ἀπορίαν τῶν τε ἄλλων καὶ ὅτι τὰ ἐπιτήδεια οὔτε αὐτίκα ἔτι εἶχον （ προπέμψαντες γὰρ ἐς Κατάνην ὡς ἐκπλευσόμενοι ἀπεῖπον μὴ ἐπάγειν ） οὔτε τὸ λοιπὸν ἔμελλον ἕξειν, εἰ μὴ ναυκρατήσουσιν, ἐβουλεύσαντο τὰ μὲν τείχη τὰ ἄνω ἐκλιπεῖν, πρὸς δ᾽ αὐταῖς ταῖς ναυσὶν ἀπολαβόντες διατειχίσματι ὅσον οἷόν τε ἐλάχιστον τοῖς τε σκεύεσι καὶ τοῖς ἀσθενοῦσιν ἱκανὸν γενέσθα ι , τοῦτο μὲν φρουρεῖν, ἀπὸ δὲ τοῦ ἄλλου πεζοῦ τὰς ναῦς ἁπάσας, ὅσαι ἦσαν καὶ δυναταὶ καὶ ἀπλοώτεραι, πάντα τινὰ ἐσβιβάζοντες πληρῶσαι, καὶ διαναυμαχήσαντες, ἢν μὲν νικῶσιν, ἐς Κατάνην κομίζεσθαι, ἢν δὲ μή, ἐμπρήσαντες τὰς ναῦς πεζῇ ξυνταξάμενοι ἀποχωρεῖν ᾗ ἂν τάχιστα μέλλωσί τινος χωρίου ἢ βαρβαρικοῦ ἢ Ἑλληνικοῦ φιλίου ἀντιλήψεσθαι. [3] καὶ οἱ μέν, ὡς ἔδοξεν αὐτοῖς ταῦτα, καὶ ἐποίησαν: ἔκ τε γὰρ τῶν ἄνω τειχῶν ὑποκατέβησαν καὶ τὰς ναῦς ἐπλήρωσαν πάσας, ἀναγκάσαντες ἐσβαίνειν ὅστις καὶ ὁπωσοῦν ἐδόκει ἡλικίας μετέχων ἐπιτήδειος εἶναι. [4] καὶ ξυνεπληρώθησαν νῆες αἱ πᾶσαι δέκα μάλιστα καὶ ἑκατόν: τοξότας τε ἐπ᾽ αὐτὰς πολλοὺς καὶ ἀκοντιστὰς τῶν τε Ἀκαρνάνων καὶ τῶν ἄλλων ξένων ἐσεβίβαζον, καὶ τἆλλα ὡς οἷόν τ᾽ ἦν ἐξ ἀναγκαίου τε καὶ τοιαύτης διανοίας ἐπορίσαντο. [5] ὁ δὲ Νικίας, ἐπειδὴ τὰ πολλὰ ἑτοῖμα ἦν, ὁρῶν τοκς στρατιώτας τῷ τε παρὰ τὸ εἰωθὸς πολὺ ταῖς ναυσὶ κρατηθῆναι ἀθυμοῦντας καὶ διὰ τὴν τῶν ἐπιτηδείων σπάνιν ὡς τάχιστα βουλομένους διακινδυνεύειν, ξυγκαλέσας ἅπαντας παρεκελεύσατό τε πρῶτον καὶ ἔλεξε τοιάδε.

61. 'ἄνδρες στρατιῶται Ἀθηναίων τε καὶ τῶν ἄλλων ξυμμάχων, ὁ μὲν ἀγὼν ὁ μέλλων ὁμοίως κοινὸς ἅπασιν ἔσται περί τε σωτηρίας καὶ πατρίδος ἑκάστοις οὐχ ἧσσον ἢ τοῖς πολεμίοις: ἢν γὰρ κρατήσωμεν νῦν ταῖς ναυσίν, ἔστι τῳ τὴν ὑπάρχουσάν που οἰκείαν πόλιν ἐπιδεῖν. [2] ἀθυμεῖν δὲ οὐ χρὴ οὐδὲ πάσχειν ὅπερ οἱ ἀπειρότατοι τῶν ἀνθρώπων, οἳ τοῖς πρώτοις ἀγῶσι σφαλέντες ἔπειτα διὰ παντὸς τὴν ἐλπίδα τοῦ φόβου ὁμοίαν ταῖς ξυμφοραῖς ἔχουσιν. [3] ἀλλ᾽ ὅσοι τε Ἀθηναίων πάρεστε, πολλῶν ἤδη πολέμων ἔμπειροι ὄντες, καὶ ὅσοι τῶν ξυμμ άχων , ξυστρατευόμενοι αἰεί, μνήσθητε τῶν ἐν τοῖς πολέμοις παραλόγων, καὶ τὸ τῆς τύχης κἂν μεθ᾽ ἡμῶν ἐλπίσαντες στῆναι καὶ ὡς ἀναμαχούμενοι ἀξίως τοῦδε τοῦ πλήθους, ὅσον αὐτοὶ ὑμῶν αὐτῶν ἐφορᾶτε, παρασκευάζεσθε.

62. 'ἃ δὲ ἀρωγὰ ἐνείδομεν ἐπὶ τῇ τοῦ λιμένος στενότητι πρὸς τὸν μέλλοντα ὄχλον τῶν νεῶν ἔσεσθαι καὶ πρὸς τὴν ἐκείνων ἐπὶ τῶν καταστρωμάτων παρασκευήν, οἷς πρότερον ἐβλαπτόμεθα, πάντα καὶ ἡμῖν νῦν ἐκ τῶν παρόντων μετὰ τῶν κυβερνητῶν ἐσκεμμένα ἡτοίμασται. [2] ?????? ποιούμενοι ἐν πελάγει οὐκ ἂν ἐχρώμεθα διὰ τὸ βλάπτειν ἂν τὸ τῆς ἐπιστήμης τῇ βαρύτητι τῶν νεῶν, ἐν δὲ τῇ ἐνθάδε ἠναγκασμένῃ ἀπὸ τῶν νεῶν πεζομαχίᾳ πρόσφορα ἔσται. [3] ηὕρηται δ᾽ ἡμῖ ν ὅσα χρὴ ἀντιναυπηγῆσαι, καὶ πρὸς τὰς τῶν ἐπωτίδων αὐτοῖς παχύτητας, ᾧπερ δὴ μάλιστα ἐβλαπτόμεθα, χειρῶν σιδηρῶν ἐπιβολαί, αἳ σχήσουσι τὴν πάλιν ἀνάκρουσιν τῆς προσπεσούσης νεώς, ἢν τὰ ἐπὶ τούτοις οἱ ἐπιβάται ὑπουργῶσιν. [4] ἐς τοῦτο γὰρ δὴ ἠναγκάσμεθα ὥσ τε πεζομαχεῖν ἀπὸ τῶν νεῶν, καὶ τὸ μήτε αὐτοὺς ἀνακρούεσθαι μήτ᾽ ἐκείνους ἐᾶν ὠφέλιμον φαίνεται, ??? οὔσης.

63. 'ὧν χρὴ μεμνημένους διαμάχεσθαι ὅσον ἂν δύνησθε καὶ μὴ ἐξωθεῖσθαι ἐς αὐτήν, ἀλλὰ ξυμπεσούσης νηὶ νεὼς μὴ πρότερον ἀξιοῦν ἀπολύεσθαι ἢ τοὺς ἀπὸ τοῦ πολεμίου καταστρώματος ὁπλίτας ἀπαράξητε. [2] καὶ ταῦτα τοῖς ὁπλίταις οὐχ ἧσσον τῶν ναυτῶν παρακελεύομαι, ὅσῳ τῶν ἄνωθεν μᾶλλον τὸ ἔργον τοῦτο: ὑπάρχει δ᾽ ἡμῖν ἔτι νῦν γε τὰ πλείω τῷ πεζῷ ἐπικρατεῖν. [3] τοῖς δὲ ναύταις παραινῶ καὶ ἐν τῷ αὐτῷ τῷδε καὶ δέομαι μὴ ἐκπεπλῆχθαί τι ταῖς ξυμφοραῖς ἄγαν, τήν τε παρασκευὴν ἀπὸ τῶν καταστρωμάτων βελτίω νῦν ἔχοντας καὶ τὰς να ῦς πλείους, ἐκείνην τε τὴν ἡδονὴν ἐνθυμεῖσθαι ὡς ἀξία ἐστὶ διασώσασθαι, οἳ τέως Ἀθηναῖοι νομιζόμενοι καὶ μὴ ὄντες ἡμῶν τῆς τε φωνῆς τῇ ἐπιστήμῃ καὶ τῶν τρόπων τῇ μιμήσει ἐθαυμάζεσθε κατὰ τὴν Ἑλλάδα, καὶ τῆς ἀρχῆς τῆς ἡμετέρας οὐκ ἔλασσον κατὰ τὸ ὠφελεῖσθ αι ἔς τε τὸ φοβερὸν τοῖς ὑπηκόοις καὶ τὸ μὴ ἀδικεῖσθαι πολὺ πλέον μετείχετε. [4] ὥστε κοινωνοὶ μόνοι ἐλευθέρως ἡμῖν τῆς ἀρχῆς ὄντες δικαίως [ἂν] αὐτὴν νῦν μὴ καταπροδίδοτε, καταφρονήσαντες δὲ Κορινθίων τε, οὓς πολλάκις νενικήκατε, καὶ Σικελιωτῶν, ὧν οὐδ᾽ ἀ ντιστ ῆναι οὐδεὶς ἕως ἤκμαζε τὸ ναυτικὸν ἡμῖν ἠξίωσεν, ἀμύνασθε αὐτούς, καὶ δείξατε ὅτι καὶ μετ᾽ ἀσθενείας καὶ ξυμφορῶν ἡ ὑμετέρα ἐπιστήμη κρείσων ἐστὶν ἑτέρας εὐτυχούσης ῥώμης.

64. τούς τε Ἀθηναίους ὑμῶν πάλιν αὖ καὶ τάδε ὑπομιμνῄσκω, ὅτι οὔτε ναῦς ἐν τοῖ ς νεωσοίκοις ἄλλας ὁμοίας ταῖσδε οὔτε ὁπλιτῶν ἡλικίαν ὑπελίπετε, εἴ τε τε ξυμβήσεταί τι ἄλλο ἢ τὸ κρατεῖν ὑμῖν, τούς τε ἐνθάδε πολεμίους εὐθὺς ἐπ᾽ ἐκεῖνα πλευσομένους καὶ τοὺς ἐκεῖ ὑπολοίπους ἡμῶν ἀδυνάτους ἐσομένους τούς τε αὐτοῦ καὶ τοὺς ἐπελθόντας ἀμύνασθα ι . καὶ οἱ μὲν ἂν ὑπὸ Συρακοσίοις εὐθὺς γίγνοισθε, οἷς αὐτοὶ ἴστε οἵᾳ γνώμῃ ἐπήλθετε, οἱ δὲ ἐκεῖ ὑπὸ Λακεδαιμονίοις. [2] ὥστε ἐν ἑνὶ τῷδε ὑπὲρ ἀμφοτέρων ἀγῶνι καθεστῶτες καρτερήσατε, εἴπερ ποτέ, καὶ ἐνθυμεῖσθε καθ᾽ ἑκάστους τε καὶ ξύμπαντες Ἀθηναίοις εἰσὶ καὶ νῆες καὶ ἡ ὑπόλοιπος πόλις καὶ τὸ μέγα ὄνομα τῶν Ἀθηνῶν, περὶ ὧν, εἴ τίς τι ἕτερος ἑτέρου προφέρει ἢ ἐπιστήμῃ ἢ εὐψυχίᾳ, οὐκ ἂν ἐν ἄλλῳ μᾶλλον καιρῷ ἀποδειξάμενος αὐτός τε αὑτῷ ὠφέλιμος γένοιτο καὶ το ῖς ξύμπασι σωτήριος.

65. ??? τῷ δὲ Γυλίππῳ καὶ τοῖς Συρακοσίοις παρῆν μὲν αἰσθάνεσθαι, ὁρῶσι καὶ αὐτὴν τὴν παρασκευήν, ὅτι ναυμαχήσουσιν οἱ Ἀθηναῖοι, προηγγέλθη δ᾽ αὐτοῖς καὶ ἡ ἐπιβολὴ τῶν σιδηρῶν χειρῶν, [2] καὶ πρ ός τε τἆλλα ἐξηρτύσαντο ὡς ἕκαστα καὶ πρὸς τοῦτο: τὰς γὰρ πρῴρας καὶ τῆς νεὼς ἄνω ἐπὶ πολὺ κατεβύρσωσαν, ὅπως ἂν ἀπολισθάνοι καὶ μὴ ἔχοι ἀντιλαβὴν ἡ χεὶρ ἐπιβαλλομένη. [3] καὶ ἐπειδὴ πάντα ἑτοῖμα ἦν, παρεκελεύσαντο ἐκείνοις οἵ τε στρατηγοὶ καὶ Γύλιππος καὶ ἔλεξαν τοιάδε.

66. 'ὅτι μὲν καλὰ τὰ προειργασμένα καὶ ὑπὲρ καλῶν τῶν μελλόντων ὁ ἀγὼν ἔσται, ὦ Συρακόσιοι καὶ ξύμμαχοι, οἵ τε πολλοὶ δοκεῖτε ἡμῖν εἰδέναι （ οὐδὲ γὰρ ἂν οὕτως αὐτῶν προθύμως ἀντελάβεσθε ） , καὶ εἴ τις μὴ ἐπὶ ὅσον δεῖ ᾔσθηται, σημανοῦμεν. [2] Ἀθηναίους γὰρ ἐς τὴν χώραν τήνδε ἐλθόντας πρῶτον μὲν ἐπὶ τῆς Σικελίας καταδουλώσει, ἔπειτ᾽, εἰ κατορθώσειαν, καὶ τῆς Πελοποννήσου καὶ τῆς ἄλλης Ἑλλάδος, καὶ ἀρχὴν τὴν ἤδη μεγίστην τῶν τε πρὶν Ἑλλήνων καὶ τῶν νῦν κεκτημένους, πρῶτοι ἀνθρώπων ὑποστάντες τῷ ναυτικῷ, ᾧπερ πάντα κα τέσχον , τὰς μὲν νενικήκατε ἤδη ναυμαχίας, τὴν δ᾽ ἐκ τοῦ εἰκότος νῦν νικήσετε. [3] ἄνδρες γὰρ ἐπειδὰν ᾧ ἀξιοῦσι προύχειν κολουθῶσι, τό γ᾽ ὑπόλοιπον αὐτῶν τῆς δόξης ἀσθενέστερον αὐτὸ ἑαυτοῦ ἐστὶν ἢ εἰ μηδ᾽ ᾠήθησαν τὸ πρῶτον, καὶ τῷ παρ᾽ ἐλπίδα τοῦ αὐχήματος σφαλλόμενοι καὶ παρὰ ἰσχὺν τῆς δυνάμεως ἐνδιδόασιν: ὃ νῦν Ἀθηναίους εἰκὸς πεπονθέναι.

67. ἡμῶν δὲ τό τε ὑπάρχον πρότερον, ᾧπερ καὶ ἀνεπιστήμονες ἔτι ὄντες ἀπετολμήσαμεν, βεβαιότερον νῦν, καὶ τῆς δοκήσεως προσγεγενημένης αὐτῷ, τὸ κρατίστους εἶναι εἰ τοὺς κρ ατίστους ἐνικήσαμεν, διπλασία ἑκάστου ἡ ἐλπίς: τὰ δὲ πολλὰ πρὸς τὰς ἐπιχειρήσεις ἡ μεγίστη ἐλπὶς μεγίστην καὶ τὴν προθυμίαν παρέχεται. [2] ' τά τε τῆς ἀντιμιμήσεως αὐτῶν τῆς παρασκευῆς ἡμῶν τῷ μὲν ἡμετέρῳ τρόπῳ ξυνήθη τέ ἐστι καὶ οὐκ ἀνάρμοστοι πρὸς ἕκαστον αὐτῶν ἐσόμεθα: οἱ δ᾽, ἐπειδὰν πολλοὶ μὲν ὁπλῖται ἐπὶ τῶν καταστρωμάτων παρὰ τὸ καθεστηκὸς ὦσι, πολλοὶ δὲ καὶ ἀκοντισταὶ χερσαῖοι ὡς εἰπεῖν Ἀκαρνᾶνές τε καὶ ἄλλοι ἐπὶ ναῦς ἀναβάντες, οἳ οὐδ᾽ ὅπως καθεζομένους χρὴ τὸ βέλος ἀφεῖναι εὑρήσουσι, πῶς οὐ σφαλοῦσί τε τὰς ναῦς καὶ ἐν σφίσιν αὐτοῖς πάντες οὐκ ἐν τῷ ἑαυτῶν τρόπῳ κινούμενοι ταράξονται; [3] ἐπεὶ καὶ τῷ πλήθει τῶν νεῶν οὐκ ὠφελήσονται, εἴ τις καὶ τόδε ὑμῶν, ὅτι οὐκ ἴσαις ναυμαχήσει, πεφόβηται: ἐν ὀλίγῳ γὰρ πολλαὶ ἀργότεραι μὲν ἐς τὸ δρᾶν τι ὧν βούλονται ἔσονται, ῥᾷσται δὲ ἐς τὸ βλάπτεσθαι ἀφ᾽ ὧν ἡμῖν παρεσκεύασται. [ 4 ] . αὐτοῖς τῶν κακῶν καὶ βιαζόμενοι ὑπὸ τῆς ???????????? ἀποκινδυνεῦσαι οὕτως ὅπως δύνανται, ἵν᾽ ἢ βιασάμενοι ἐκπλεύσωσιν ἢ κατὰ γῆν μετὰ τοῦτο τὴν ἀποχώρησιν ποιῶνται, ὡς τῶν γε παρόντων οὐκ ἂν πράξαντες χεῖρον.

68. πρὸς οὖν ἀταξίαν τε τοιαύτην καὶ τύχην ἀνδρῶν ἑαυτὴν παραδεδωκυῖαν πολεμιωτάτων ὀργῇ προσμείξωμεν, καὶ νομίσωμεν ἅμα μὲν νομιμώτατον εἶναι πρὸς τοὺς ἐναντίους οἳ ἂν ὡς ἐπὶ τιμωρίᾳ τοῦ προσπεσόντος δικαιώσωσιν ἀποπλῆσαι τῆς γνώμη ς τὸ θυμούμενον, ἅμα δὲ ἐχθροὺς ἀμύνασθαι ἐκγενησόμενον ἡμῖν καὶ τὸ λεγόμενόν που ἥδιστον εἶναι. [2] ὡς δὲ ἐχθροὶ καὶ ἔχθιστοι, πάντες ἴστε, οἵ γε ἐπὶ τὴν ἡμετέραν ἦλθον δουλωσόμενοι, ἐν ᾧ, εἰ κατώρθωσαν, ἀνδράσι μὲν ἂν τἄλγιστα προσέθεσαν, παισὶ δὲ καὶ γυ ναιξ ὶ τὰ ἀπρεπέστατα, πόλει δὲ τῇ πάσῃ τὴν αἰσχίστην ἐπίκλησιν. [3] ????????? νομίσαι. τοῦτο μὲν γὰρ καὶ ἐὰν κρατήσωσιν ὁμοίως δράσουσιν: τὸ δὲ πραξάντων ἐκ τοῦ εἰκότος ἃ βουλόμεθα τούσδε τ ε κολασθῆναι καὶ τῇ πάσῃ Σικελίᾳ καρπουμένῃ καὶ πρὶν ἐλευθερίαν βεβαιοτέραν παραδοῦναι, καλὸς ὁ ἀγών. καὶ κινδύνων οὗτοι σπανιώτατοι οἳ ἂν ἐλάχιστα ἐκ τοῦ σφαλῆναι βλάπτοντες πλεῖστα διὰ τὸ εὐτυχῆσαι ὠφελῶσιν.'

69. κα ὶ οἱ μὲν τῶν Συρακοσίων στρατηγοὶ καὶ Γύλιππος τοιαῦτα καὶ αὐτοὶ τοῖς σφετέροις στρατιώταις παρακελευσάμενοι ἀντεπλήρουν τὰς ναῦς εὐθὺς ἐπειδὴ καὶ τοὺς Ἀθηναίους ᾐσθάνοντο. [2] . ὡς ἐγ γ ὺς ἤδη [ἦν], ἐπειδὴ καὶ ὅσον οὐκ ἔμελλον ἀνάγεσθαι, καὶ νομίσας, ὅπερ πάσχουσιν ἐν τοῖς μεγάλοις ἀγῶσι, πάντα τε ἔργῳ ἔτι σφίσιν ἐνδεᾶ εἶναι καὶ λόγῳ αὐτοῖς οὔπω ἱκανὰ εἰρῆσθαι, αὖθις τῶν τριηράρχων ἕνα ἕκαστον ἀνεκάλει, πατρόθεν τε ἐπονομζων καὶ αὐτοὺς ὀνομαστὶ καὶ φυλήν, ἀξιῶν τό τε καθ᾽ ἑαυτόν, ᾧ ὑπῆρχε λαμπρότητός τι, μὴ προδιδόναι τινὰ καὶ τὰς πατρικὰς ἀρετάς, ὧν ἐπιφανεῖς ἦσαν οἱ πρόγονοι, μὴ ἀφανίζειν, πατρίδος τε τῆς ἐλευθερωτάτης ὑπομιμνῄσκων καὶ τῆς ἐν αὐτῇ ἀνεπιτάκτου πᾶσιν ἐς τὴν δίαιταν ἐξουσ ίας , ἄλλα τε λέγων ὅσα ἐν τῷ τοιούτῳ ἤδη τοῦ καιροῦ ὄντες ἄνθρωποι οὐ πρὸς τὸ δοκεῖν τινὶ ἀρχαιολογεῖν φυλαξάμενοι εἴποιεν ἄν, καὶ ὑπὲρ ἁπάντων παραπλήσια ἔς τε γυναῖκας καὶ παῖδας καὶ θεοὺς πατρῴους προφερόμενα, ἀλλ᾽ ἐπὶ τῇ παρούσῃ ἐκπλήξει ὠφέλιμα νομίζο ντες ἐπιβοῶνται. [3] κα ὶ ὁ μὲν οὐχ ἱκανὰ μᾶλλον ἢ καὶ ἀναγκαῖα νομίσας παρῃνῆσθαι, ἀποχωρήσας ἦγε τὸν πεζὸν πρὸς τὴν θάλασσαν καὶ παρέταξεν ὡς ἐπὶ πλεῖστον ἐδύνατο, ὅπως ὅτι τοῖς ἐν ταῖς ναυσὶν ὠφελία ἐς τὸ θαρσεῖν γίγνοιτο: [4] ὁ δὲ Δημοσθένης καὶ Μένανδρος καὶ Εὐθύδη μος （ οὗτοι γὰρ ἐπὶ τὰς ναῦς τῶν Ἀθηναίων στρατηγοὶ ἐπέβησαν ） ἄραντες ἀπὸ τοῦ ἑαυτῶν στρατοπέδου εὐθὺς ἔπλεον πρὸς τὸ ζεῦγμα τοῦ λιμένος καὶ τὸν παραλειφθέντα διέκπλουν, βουλόμενοι βιάσασθαι ἐς τὸ ἔξω.

70. προεξαγαγόμενοι δὲ οἱ Συρακόσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι να υσ ὶ παραπλησίαις τὸν ἀριθμὸν καὶ πρότερον, κατά τε τὸν ἔκπλουν μέρει αὐτῶν ἐφύλασσον καὶ κατὰ τὸν ἄλλον κύκλῳ λιμένα, ὅπως πανταχόθεν ἅμα προσπίπτοιεν τοῖς Ἀθηναίοις, καὶ ὁ πεζὸς ἅμα αὐτοῖς παρεβοήθει ᾗπερ καὶ αἱ νῆες κατίσχοιεν. ἦρχον δὲ τοῦ ναυτικοῦ τοῖς Συρακοσίοις Σικανὸς μὲν καὶ Ἀγάθαρχος, κέρας ἑκάτερος τοῦ παντὸς ἔχων, Πυθὴν δὲ καὶ οἱ Κορίνθιοι τὸ μέσον. [2] ??? ἐπιπλέοντες ἐκράτουν τῶν τεταγμένων νεῶν πρὸς αὐτῷ καὶ ἐπειρῶντο λύειν τὰ ς κλῄσεις: μετὰ δὲ τοῦτο πανταχόθεν σφίσι τῶν Συρακοσίων καὶ ξυμμάχων ἐπιφερομένων οὐ πρὸς τῷ ζεύγματι ἔτι μόνον ἡ ναυμαχία, ἀλλὰ καὶ κατὰ τὸν λιμένα ἐγίγνετο, καὶ ἦν καρτερὰ καὶ οἵα οὐχ ἑτέρα τῶν προτέρων. [3] ??? κελευσθείη ἐγίγνετο, πολλὴ δὲ ἡ ἀντιτέχνησις τῶν κυβερνητῶν καὶ ἀγωνισμὸς πρὸς ἀλλήλους: οἵ τε ἐπιβάται ἐθεράπευον, ὁπότε προσπέσοι ναῦς νηί, μὴ λείπεσθαι τὰ ἀπὸ τοῦ καταστρώματος τῆς ἄλλης τέχνης: πᾶς τέ τις ἐν ᾧ προσετέτακτο αὐτὸς ἕκαστος ἠπείγετο πρῶτος φαίνεσθαι. [4] ξυμπεσουσῶν δὲ ἐν ὀλίγῳ πολλῶν νεῶν （ πλεῖσται γὰρ δὴ αὗται ἐν ἐλαχίστῳ ἐναυμάχησαν: βραχὺ γὰρ ἀπέλιπον ξυναμφότεραι διακόσιαι γενέσθαι ） αἱ μὲν ἐμβολαὶ διὰ τὸ μὴ εἶναι τὰς ἀνακρούσεις καὶ διέκπλους ὀλίγαι ἐγίγνοντο, αἱ δὲ προσβολαί, ὡς τύχοι ναῦς νηὶ προσπεσοῦσα ἢ διὰ τὸ φεύγειν ἢ ἄλλῃ ἐπιπλέουσα, πυκνότεραι ἦσαν. [5] καὶ ὅσον μὲν χρόνον προσφέροιτο ναῦς, οἱ ἀπὸ τῶν καταστρωμάτων τοῖς ἀκοντίοις καὶ τοξεύμασι καὶ λίθοις ἀφθόνως ἐπ᾽ αὐτὴν ἐχρῶντο: ἐπειδὴ δὲ προσμείξειαν, οἱ ἐπιβάται ἐς χεῖρας ἰόντες ἐπειρῶντο ταῖς ἀλλήλων ναυσὶν ἐπιβαίνειν. [6] ξυνετύγχανέ τε πολλαχοῦ διὰ τὴν στενοχωρίαν τὰ μὲν ἄλλοις ἐμβεβληκέναι, τὰ δὲ αὐτοὺς ἐμβεβλῆσθαι, δύο τε περὶ μίαν καὶ ἔστιν ᾗ καὶ πλείους ναῦς κατ᾽ ἀνάγκην ξυνηρτῆσθαι, καὶ τοῖς κ υβερνήταις τῶν μὲν φυλακήν, τῶν δ᾽ ἐπιβουλήν, μὴ καθ᾽ ἓν ἕκαστον, κατὰ πολλὰ δὲ πανταχόθεν, περιεστάναι, καὶ τὸν κτύπον μέγαν ἀπὸ πολλῶν νεῶν ξυμπιπτουσῶν ἔκπληξίν τε ἅμα καὶ ἀποστέρησιν τῆς ἀκοῆς ὧν οἱ κελευσταὶ φθέγγοιντο παρέχειν. [7] πολλὴ γὰρ δὴ ἡ παρ ακέλευσις καὶ βοὴ ἀφ᾽ ἑκατέρων τοῖς κελευσταῖς κατά τε τὴν τέχνην καὶ πρὸς τὴν αὐτίκα φιλονικίαν ἐγίγνετο, τοῖς μὲν Ἀθηναίοις βιάζεσθαί τε τὸν ἔκπλουν ἐπιβοῶντες καὶ περὶ τῆς ἐς τὴν πατρίδα σωτηρίας νῦν, εἴ ποτε καὶ αὖθις, προθύμως ἀντιλαβέσθαι, τοῖς δὲ Συ ρακοσίοις καὶ ξυμμάχοις καλὸν εἶναι κωλῦσαί τε αὐτοὺς διαφυγεῖν καὶ τὴν οἰκείαν ἑκάστους πατρίδα νικήσαντας ἐπαυξῆσαι. [8] . κρουόμενον, ἀνακαλοῦντες ὀνομαστὶ τὸν τριήραρχον ἠρώτων, οἱ μὲν Ἀθηναῖοι εἰ τὴν πολεμιωτάτην γῆν οἰκειοτέραν ἤδη τῆς οὐ δι᾽ ὀλίγου πόνου κεκτημένης θαλάσσης ἡγούμενοι ὑποχωροῦσιν, οἱ δὲ Συρακόσιοι εἰ οὓς σαφῶς προθυμουμένος Ἀθηναίους παντὶ τρόπῳ διαφυγεῖν, τούτους αὐτοὶ φεύγοντας φεύγουσιν.

71. ὅ τε ἐκ τῆς γῆς πεζὸς ἀμφοτέρων ἰσορρόπου τῆς ναυμαχίας καθεστηκυίας πολὺν τὸν ἀγῶνα καὶ ξύστασιν τῆς γνώμης εἶχε, φιλονικῶν μὲν ὁ αὐτόθεν περὶ τοῦ πλέονος ἤδη καλοῦ, δεδιότες δὲ οἱ πελθόντες μὴ τῶν παρόντων ἔτι χείρω πράξωσιν. [2] πάντων γὰρ δὴ ἀνακειμένων τοῖς Ἀ θηναίοις ἐς τὰς ναῦς ὅ τε φόβος ἦν ὑπὲρ τοῦ μέλλοντος οὐδενὶ ἐοικώς, καὶ διὰ τὸ <ἀνώμαλον> τῆς ναυμαχίας ἀνώμαλον καὶ τὴν ἔποψιν ἐκ τῆς γῆς ἠναγκάζοντο ἔχειν. [3] δι᾽ ὀλίγου γὰρ οὔσης τῆς θέας καὶ οὐ πάντων ἅμα ἐς τὸ αὐτὸ σκοπούντων, εἰ μέν τινες ἴδοιέν πῃ τοὺς σφετέρους ἐπικρατοῦντας, ἀνεθάρσησάν τε ἂν καὶ πρὸς ἀνάκλησιν θεῶν μὴ στερῆσαι σφᾶς τῆς σωτηρίας ἐτρέποντο, οἱ δ᾽ ἐπὶ τὸ ἡσσώμενον βλέψαντες ὀλοφυρμῷ τε ἅμα μετὰ βοῆς ἐχρῶντο καὶ ἀπὸ τῶν δρωμένων τῆς ὄψεως καὶ τὴν γνώμην μᾶλλον τῶν ἐν τῷ ἔργῳ ἐδουλοῦ ντο : ἄλλοι δὲ καὶ πρὸς ἀντίπαλόν τι τῆς ναυμαχίας ἀπιδόντες, διὰ τὸ ἀκρίτως ξυνεχὲς τῆς ἁμίλλης καὶ τοῖς σώμασιν αὐτοῖς ἴσα τῇ δόξῃ περιδεῶς ξυναπονεύοντες ἐν τοῖς χαλεπώτατα διῆγον: αἰεὶ γὰρ παρ᾽ ὀλίγον ἢ διέφευγον ἢ ἀπώλλυντο. [4] ἦν τε ἐν τῷ αὐτῷ στρατε ύματι τῶν Ἀθηναίων, ἕως ἀγχώμαλα ἐναυμάχουν, πάντα ὁμοῦ ἀκοῦσαι, ὀλοφυρμὸς βοή, νικῶντες κρατούμενοι, ἄλλα ὅσα ἐν μεγάλῳ κινδύνῳ μέγα στρατόπεδον πολυειδῆ ἀναγκάζοιτο φθέγγεσθαι. [5] παραπλήσια δὲ καὶ οἱ ἐπὶ τῶν νεῶν αὐτοῖς ἔπασχον, πρίν γε δὴ οἱ Συρακόσιο ι καὶ οἱ ξύμμαχοι ἐπὶ πολὺ ἀντισχούσης τῆς ναυμαχίας ἔτρεψάν τε τοὺς Ἀθηναίους καὶ ἐπικείμενοι λαμπρῶς, πολλῇ κραυγῇ καὶ διακελευσμῷ χρώμενοι, κατεδίωκον ἐς τὴν γῆν. [6] τότε δὲ ὁ μὲν ναυτικὸς στρατὸς ἄλλος ἄλλῃ, ὅσοι μὴ μετέωροι ἑάλωσαν, κατενεχθέντες ἐξέ πεσον ἐς τὸ στρατόπεδον: ὁ δὲ πεζὸς οὐκέτι διαφόρως, ἀλλ᾽ ἀπὸ μιᾶς ὁρμῆς οἰμωγῇ τε καὶ στόνῳ πάντες δυσανασχετοῦντες τὰ γιγνόμενα, οἱ μὲν ἐπὶ τὰς ναῦς ???????????? πλεῖστοι ἤδη περὶ σφᾶς αὐτοὺς κ α ὶ ὅπῃ σωθήσονται διεσκόπουν. [7] ἦν τε ἐν τῷ παραυτίκα οὐδεμιᾶς δὴ τῶν ξυμπασῶν ἐλάσσων ἔκπληξις. Для получения дополнительной информации: διαφθαρεισῶν γὰρ τῶν νεῶν τοῖς Λακεδαιμονίοις προσαπώλλυντο αὐτοῖς καὶ οἱ ἐν τῇ νήσῳ ἄνδρες διαβεβηκότες, καὶ τότε τοῖς Ἀθηναίοις ἀνέλπιστον ἦν τὸ κατὰ γῆν σωθήσεσθαι, ἢν μή τι παρὰ λόγον γίγνηται.

72. γενομένης δ᾽ ἰσχυρᾶς τῆς ναυμαχίας καὶ πολλῶν νεῶν ἀμφοτέροις καὶ ἀνθρώπων ἀπολομένων οἱ Συρακόσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ἐπικρατήσαντες τά τε ναυάγια καὶ τοὺς νεκροὺς ἀνείλοντο, καὶ ἀποπλεύσαντες πρὸς τὴν πόλιν τροπαῖον ἔστησαν, [2] οἱ δ᾽ Ἀθηναῖοι ὑπὸ μεγέθους τ ῶν παρόντων κακῶν νεκρῶν μὲν πέρι ἢ ναυαγίων οὐδὲ ἐπενόουν αἰτῆσαι ἀναίρεσιν, τῆς δὲ νυκτὸς ἐβουλεύοντο εὐθὺς ἀναχωρεῖν. [3] Δημοσθένης δὲ Νικίᾳ προσελθὼν γνώμην ἐποιεῖτο πληρώσαντας ἔτι τὰς λοιπὰς τῶν νεῶν βιάσασθαι, ἢν δύνωνται, ἅμα ἕῳ τὸν ἔκπλουν, λέγω ν ὅτι πλείους ἔτι αἱ λοιπαί εἰσι νῆες χρήσιμαι σφίσιν ἢ τοῖς πολεμίοις: ἦσαν γὰρ τοῖς μὲν Ἀθηναίοις περίλοιποι ὡς ἑξήκοντα, τοῖς δ᾽ ἐναντίοις ἐλάσσους ἢ πεντήκοντα. [4] καὶ ξυγχωροῦντος Νικίου τῇ γνώμῃ καὶ βουλομένων πληροῦν αὐτῶν οἱ ναῦται οὐκ ἤθελον ἐσβα ίνειν διὰ τὸ καταπεπλῆχθαί τε τῇ ἥσσῃ καὶ μὴ ἂν ἔτι οἴεσθαι κρατῆσαι.

73. κα ὶ οἱ μὲν ὡς κατὰ γῆν ἀναχωρήσοντες ἤδη ξύμπαντες τὴν γνώμην εἶχον, Ἑρμοκράτης δὲ ὁ Συρακόσιος ὑπονοήσας αὐτῶν τὴν διάνοιαν καὶ νομίσας δεινὸν εἶναι εἰ τοσαύτη στρατιὰ κατὰ γῆν ὑποχωρήσασα καὶ καθεζομένη ποι τῆς Σικελίας βουλήσεται αὖθις σφίσι τὸν πόλεμον ποιεῖσθαι, ἐσηγεῖται ἐλθὼν τοῖς ἐν τέλει οὖσιν ὡς οὐ χρεὼν ἀποχωρῆσαι τῆς νυκτὸς αὐτοὺς περιιδεῖν, λέγων ταῦτα ἃ καὶ αὐτῷ ἐδόκει, ἀλλὰ ἐξελθόντας ἤδη πάντας Συρακοσίους καὶ τοὺς ξυμμάχους τάς τε ὁδοὺς ἀποικοδομῆσαι καὶ τὰ στενόπορα τῶν χωρίων προδιαλαβόντ ας φυλάσσειν. [2] οἱ δὲ ξυνεγίγνωσκον μὲν καὶ αὐτοὶ οὐχ ἧσσον ταῦτα ἐκείνου, καὶ ἐδόκει ποιητέα εἶναι, τοὺς δὲ ἀνθρώπους ἄρτι ἀσμένους ἀπὸ ναυμαχίας τε μεγάλης ἀναπεπαυμένους καὶ ἅμα ἑορτῆς οὔσης （ ἔτυχε γὰρ αὐτοῖς Ἡρακλεῖ ταύτην τὴν ἡμέραν θυσία οὖσα ） οὐ δ οκε ῖν ἂν ῥᾳδίως ἐθελῆσαι ὑπακοῦσαι: ὑπὸ γὰρ τοῦ περιχαροῦς τῆς νίκης πρὸς πόσιν τετράφθαι τοὺς πολλοὺς ἐν τῇ ἑορτῇ, καὶ πάντα Если вы хотите, чтобы в вашем распоряжении были все необходимые функции, вы можете использовать их для того, чтобы получить больше информации. [3] ὡς δὲ τοῖς ἄρχουσι ταῦτα λογιζομένοις ἐφαίνετ ο ἄπορα καὶ οὐκέτι ἔπειθεν αὐτοὺς ὁ Ἑρμοκράτης, αὐτὸς ἐπὶ τούτοις τάδε μηχανᾶται, δεδιὼς μὴ οἱ Ἀθηναῖοι καθ᾽ ἡσυχίαν προφθάσωσιν ἐν τῇ νυκτὶ διελθόντες τὰ χαλεπώτατα τῶν χωρίων. πέμπει τῶν ἑταίρων τινὰς τῶν ἑαυτοῦ μετὰ ἱππέων πρὸς τὸ τῶν Ἀθηναίων στρατόπεδ ον , ἡνίκα ξυνεσκόταζεν: οἳ προσελάσαντες ἐξ ἀνακαλεσάμενοί τινας ὡς ὄντες τῶν Ἀθηναίων ἐπιτήδειοι （ ἦσαν γάρ τινες τῷ Νικίᾳ διάγγελοι τῶν ἔνδοθεν ） ἐκέλευον φράζειν Νικίᾳ μὴ ἀπάγειν τῆς νυκτὸς τὸ στράτευμα ὡς Συρακοσίων τὰς ὁδ ο ὺς φυλασσόντων, ἀλλὰ καθ᾽ ἡσυχίαν τῆς ἡμέρας παρασκευασάμενον ἀποχωρεῖν. [4] καὶ οἱ μὲν εἰπόντες ἀπῆλθον, καὶ οἱ ἀκούσαντες διήγγειλαν τοῖς στρατηγοῖς τῶν Ἀθηναίων:

74. οἱ δὲ πρὸς τὸ ἄγγελμα ἐπέσχον τὴν νύκτα, νομίσαντες οὐκ ἀπάτην εἶναι. καὶ ἐπειδὴ καὶ ὣ ς οὐκ εὐθὺς ὥρμησαν, ἔδοξεν αὐτοῖς καὶ τὴν ἐπιοῦσαν ἡμέραν περιμεῖναι, ὅπως ξυσκευάσαιντο ὡς ἐκ τῶν δυνατῶν οἱ στρατιῶται ὅτι χρησιμώτατα, καὶ τὰ μὲν ἄλλα πάντα καταλιπεῖν, ἀναλαβόντες δὲ αὐτὰ ὅσα περὶ τὸ σῶμα ἐς δίαιταν ὑπῆρχεν ἐπιτήδεια ἀφορμᾶσθαι. [ 2 ] . τὴν χώραν, ᾗ εἰκὸς ἦν τοὺς Ἀθηναίους ἰέναι, ἀπεφάργνυσαν καὶ τῶν ῥείθρων καὶ [τῶν] ποταμῶν τὰς διαβάσεις ἐφύλασσον καὶ ἐς ὑποδοχὴν τοῦ στρατεύματος ὡς κωλύσοντες ᾗ ἐδόκει ἐτάσσοντο: τα ῖς δὲ ναυσὶ προσπλεύσαντες τὰς ναῦς τῶν Ἀθηναίων ἀπὸ τοῦ αἰγιαλοῦ ἀφεῖλκον （ ἐνέπρησαν δέ τινας ὀλίγας, ὥσπερ διενοήθησαν, αὐτοὶ οἱ Ἀθηναῖοι ） , τὰς δ᾽ ἄλλας καθ᾽ ἡσυχίαν οὐδενὸς κωλύοντος ὡς ἑκάστην ποι ἐκπεπτωκυῖαν ἀναδησάμενοι ἐκόμιζον ἐς τὴν πόλιν.

75. μετ ὰ δὲ τοῦτο, ἐπειδὴ ἐδόκει τῷ Νικίᾳ καὶ τῷ Δημοσθένει ἱκανῶς παρεσκευάσθαι, καὶ ἡ ἀνάστασις ἤδη τοῦ στρατεύματος τρίτῃ ἡμέρᾳ ἀπὸ τῆς ναυμαχίας ἐγίγνετο. [2] δεινὸν οὖν ἦν οὐ καθ᾽ ἓν μόνον τῶν πραγμάτων, ὅτι τάς τε ναῦς ἀπολωλεκότες πάσας ἀπεχώρουν καὶ ἀν τ ὶ μεγάλης ἐλπίδος καὶ αὐτοὶ καὶ ἡ πόλις κινδυνεύοντες, ἀλλὰ καὶ ἐν τῇ ἀπολείψει τοῦ στρατοπέδου ξυνέβαινε τῇ τε ὄψει ἑκάστῳ ἀλγεινὰ καὶ τῇ γνώμῃ αἰσθέσθαι. [3] τῶν τε γὰρ νεκρῶν ἀτάφων ὄντων, ὁπότε τις ἴδοι τινὰ τῶν ἐπιτηδείων κείμενον, ἐς λύπην μετὰ φόβο υ καθίστατο, καὶ οἱ ζῶντες καταλειπόμενοι τραυματίαι τε καὶ ἀσθενεῖς πολὺ τῶν τεθνεώτων τοῖς ζῶσι λυπηρότεροι ἦσαν καὶ τῶν ἀπολωλότων ἀθλιώτεροι. [4] πρὸς γὰρ ἀντιβολίαν καὶ ὀλοφυρμὸν τραπόμενοι ἐς ἀπορίαν καθίστασαν, ἄγειν τε σφᾶς ἀξιοῦντες καὶ ἕνα ἕκαστο ν ἐπιβοώμενοι, εἴ τινά πού τις ἴδοι ἢ ἑταίρων ἢ οἰκείων, τῶν τε ξυσκήνων ἤδη ἀπιόντων ἐκκρεμαννύμενοι καὶ ἐπακολουθοῦντες ἐς ὅσον δύναιντο, εἴ τῳ δὲ προλίποι ῥώμη καὶ τὸ σῶμα, οὐκ ἄνευ ὀλίγων ἐπιθειασμῶν καὶ οἰμωγῆς ὑπολειπόμενοι, ὥστε δάκρυσι πᾶν τὸ στρ άτευμα πλησθὲν καὶ ἀπορίᾳ τοιαύτῃ μὴ ῥᾳδίως ἀφορμᾶσθαι, καίπερ ἐκ πολεμίας τε καὶ μείζω ἢ κατὰ δάκρυα τὰ μὲν πεπονθότας ἤδη, τὰ δὲ περὶ τῶν ἐν ἀφανεῖ δεδιότας μὴ πάθωσιν. [5] κατήφειά τέ τις ἅμα καὶ κατάμεμψις σφῶν αὐτῶν πολλὴ ἦν. ο ??? σμικρᾷ: μυριάδες γὰρ τοῦ ξύμπαντος ὄχλου οὐκ ἐλάσσους τεσσάρων ἅμα ἐπορεύοντο. καὶ τούτων οἵ τε ἄλλοι πάντες ἔφερον ὅτι τις ἐδύνατο ἕκαστος χρήσιμον, καὶ οἱ ὁπλῖται καὶ οἱ ἱππῆς παρὰ τὸ εἰωθὸς αὐτοὶ τὰ σφέτε ρα αὐτῶν σιτία ὑπὸ τοῖς ὅπλοις, οἱ μὲν ἀπορίᾳ ἀκολούθων, οἱ δὲ ἀπιστίᾳ: ἀπηυτομολήκεσαν γὰρ πάλαι τε καὶ οἱ πλεῖστοι παραχρῆμα. Для этого необходимо: σῖτος γὰρ οὐκέτι ἦν ἐν τῷ στρατοπέδῳ. [ 6 ] ?????? πολλῶν κούφισιν, οὐδ᾽ ὣς ῥᾳδία ἐν τῷ παρόντι ἐδοξάζετο, ἄλλως τε καὶ ἀπὸ οἵας λαμπρότητος καὶ αὐχήματος τοῦ πρώτου ἐς οἵαν τελευτὴν καὶ ταπεινότητα ἀφῖκτο. [7] μέγιστον γὰρ δὴ τὸ διάφορον τοῦτο [τῷ] Ἑλληνικῷ στρατεύματι ἐγένετο, οἷς ἀντὶ μὲν τοῦ ἄλλους δουλωσομένους ἥκειν αὐτοὺς τοῦτο μᾶλλον δεδιότας μὴ πάθωσι ξυνέβη ἀπιέναι, ἀντὶ δ᾽ εὐχῆς τε καὶ παιάνων, μεθ᾽ ὧν ἐξέπλεον, πάλιν τούτων τοῖς ἐναντίοις ἐπιφημίσμασιν ἀφορμᾶσθαι,πεζούς τε ἀντὶ ναυβατῶν πορευομένους καὶ ὁπλιτικῷ προσέχοντας μᾶλλον ἢ ναυτικῷ. ὅμως δὲ ὑπὸ μεγέθους τοῦ ἐπικρεμαμένου ἔτι κινδύνου πάντα ταῦτα αὐτοῖς οἰστὰ ἐφαίνετο.

76. ὁρῶν δὲ ὁ Νικίας τὸ στράτευμα ἀθυμοῦν καὶ ἐν μεγάλῃ μεταβολῇ ὄν, ἐπιπαριὼν ὡς ἐκ τῶν ὑπαρχόντων ἐθάρσυνέ τε καὶ παρεμυθεῖτο, βοῇ τε χρώμενος ἔτι μᾶλλον ἑκάστοις καθ᾽ οὓς γίγνοιτο ὑπὸ προθυμίας καὶ βουλόμενος ὡς ἐπὶ πλεῖστον γεγωνίσκων ὠφελεῖν τι.

77. ' κα ὶ ἐκ τῶν παρόντων, ὦ Ἀθηναῖοι καὶ ξύμμαχοι, ἐλπίδα χρὴ ἔχειν （ ἤδη τινὲς καὶ ἐκ δεινοτέρων ἢ τοιῶνδε ἐσώθησαν ） , μηδὲ καταμέμφεσθαι ὑμᾶς ἄγαν αὐτοὺς μήτε ταῖς ξυμφοραῖς μήτε ταῖς παρὰ τὴν ἀξίαν νῦν κακοπαθίαις. [2] κἀγώ τοι οὐδενὸς ὑμῶν οὔτε ῥώμῃ προφέρων （ ἀλλ᾽ ὁρᾶτε δὴ ὡς διάκειαι ὑπὸ τῆς νόσου ） οὔτ᾽ εὐτυχίᾳ δοκῶν που ὕστερός του εἶναι κατά τε τὸν ἴδιον βίον καὶ ἐς τὰ ἄλλα, νῦν ἐν τῷ αὐτῷ κινδύνῳ τοῖς φαυλοτάτοις αἰωροῦμαι: καίτοι πολλὰ μὲν ἐς θεοὺς νόμιμα δεδιῄτημαι, πολλὰ δὲ ἐς ἀνθρώπους δίκαια καὶ ἀνε πίφθονα . [3] ἀνθ᾽ ὧν ἡ μὲν ἐλπὶς ὅμως θρασεῖα τοῦ μέλλοντος, αἱ δὲ ξυμφοραὶ οὐ κατ᾽ ἀξίαν δὴ φοβοῦσιν. τάχα δὲ ἂν καὶ λωφήσειαν: ἱκανὰ γὰρ τοῖς τε πολεμίοις ηὐτύχηται, καὶ εἴ τῳ θεῶν ἐπίφθονοι ἐστρατεύσαμεν, ἀποχρώντως ἤδη τετιμωρήμεθα. [4] ἦλθον γάρ που κ α ὶ ἄλλοι τινὲς ἤδη ἐφ᾽ ἑτέρους, καὶ ἀνθρώπεια δράσαντες ἀνεκτὰ ἔπαθον. καὶ ἡμᾶς εἰκὸς νῦν τά τε ἀπὸ τοῦ θεοῦ ἐλπίζειν ἠπιώτερα ἕξειν （ οἴκτου γὰρ ἀπ᾽ αὐτῶν ἀξιώτεροι ἤδη ἐσμὲν ἢ φθόνου ） , καὶ ὁρῶντες ὑμᾶς αὐτοὺς οἷοι ὁπλῖται ἅμα καὶ ὅσοι ξυντεταγμένοι χωρεῖτ ε μὴ καταπέπληχθε ἄγαν, λογίζεσθε δὲ ὅτι αὐτοί τε πόλις εὐθύς ἐστε ὅποι ἂν καθέζησθε καὶ ἄλλη οὐδεμία ὑμᾶς τῶν ἐν Σικελίᾳ οὔτ᾽ ἂν ἐπιόντας δέξαιτο ῥᾳδίως οὔτ᾽ ἂν ἱδρυθέντας που ἐξαναστήσειεν. [5] τὴν δὲ πορείαν ὥστ᾽ ἀσφαλῆ καὶ εὔτακτον εἶναι αὐτοὶ φυλάξατε, μὴ ἄλλο τι ἡγησάμενος ἕκαστος ἢ ἐν ᾧ ἂν ἀναγκασθῇ χωρίῳ μάχεσθαι, τοῦτο καὶ πατρίδα καὶ τεῖχος κρατήσας ἕξειν. [6] σπουδὴ δὲ ὁμοίως καὶ νύκτα καὶ ἡμέραν ἔσται τῆς ὁδοῦ: τὰ γὰρ ἐπιτήδεια βραχέα ἔχομεν, καὶ ἢν ἀντιλαβώμεθά του φιλίου χωρίου τῶν Σικελῶν （ οὗ τοι γὰρ ἡμῖν διὰ τὸ Συρακοσίων δέος ἔτι βέβαιοι εἰσίν ） , ἤδη νομίζετε ἐν τῷ ἐχυρῷ εἶναι. Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете сделать это в любое время. [7] 'τό τε ξύμπαν γνῶτε, ὦ ἄνδρες στρατιῶται, ἀναγκαῖόν τε ὂν ὑμῖν ἀνδράσιν ἀγαθοῖς γίγνεσθαι ὡς μὴ ὄντος χωρίου ἐγγὺς ὅποι ἂν Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это, когда хотите, чтобы это произошло. ὧν ἐπιθυμεῖτέ που ἐπιδεῖν καὶ οἱ Ἀθηναῖοι τὴν μεγάλην δύναμιν τῆς πόλεως καίπερ πεπτωκυῖαν ἐπανορθώσοντες: ἄνδρες γὰρ πόλις, καὶ οὐ τείχη οὐδὲ νῆες ἀνδρῶν κεναί.'

78. ὁ μὲν Νικίας τοιάδε παρακελευόμενος ἅμα ἐπῄει τὸ στράτευμα, καὶ εἴ πῃ ὁρῴη διεσπασμένον καὶ μὴ ἐν τάξει χωροῦν ξυνάγων καὶ καθιστάς, καὶ ὁ Δημοσθένης οὐδὲν ἧσσον τοῖς καθ᾽ ἑαυτὸν τοιαῦτά τε καὶ παραπλήσια λέγων. [ 2 ] . δὲ τὸ Δημοσθένους: τοὺς δὲ σκευοφόρους καὶ τὸν πλεῖστον ὄχλον ἐντὸς εἶχον οἱ ὁπλῖται. [3] καὶ ἐπειδή [τε] ἐγένοντο ἐπὶ τῇ διαβάσει τοῦ Ἀνάπου ποταμοῦ, ηὗρον ἐπ᾽ αὐτῷ παρατεταγμένους τῶν Συρακοσίων καὶ ξυμμάχων, καὶ τρ εψάμενοι αὐτοὺς καὶ κρατήσαντες τοῦ πόρου ἐχώρουν ἐς τὸ πρόσθεν: οἱ δὲ Συρακόσιοι παριππεύοντές τε προσέκειντο καὶ ἐσακοντίζοντες οἱ ψιλοί. [ 4] . λόφῳ τινὶ οἱ Ἀθηναῖοι: τῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ πρῲ ἐπορεύοντο καὶ προῆλθον ὡς εἴκοσι σταδίους, καὶ κατέβησαν ἐς χωρίον ἄπεδόν τι καὶ αὐτοῦ ἐστρατοπεδεύσαντο, βουλόμενοι ἔκ τε τῶν οἰκιῶν λαβεῖν τι ἐδώδιμον （ ᾠκεῖτο γὰρ ὁ χῶρος ） καὶ ὕδωρ μετὰ σφῶν αὐτῶν φέρεσθαι αὐτόθεν: ἐν γὰρ τῷ πρόσθεν ἐπὶ πολλὰ στάδια, ἔμελλον ἰέναι, οὐκ ἄφθονον ἦν. [5] . ἦν δὲ λόφος καρτερὸς καὶ ἑκατέρωθεν αὐτοῦ χαράδρα κρημνώδης, ἐκαλεῖτο δὲ Ἀκραῖον λέπας. [6] τ ῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ οἱ Ἀθηναῖοι προῇσαν, καὶ οἱ τῶν Συρακοσίων καὶ ξυμμάχων αὐτοὺς ἱππῆς καὶ ἀκοντισταὶ ὄντες πολλοὶ ἑκατέρωθεν ἐκώλυον καὶ ἐσηκόντιζόν τε καὶ παρίππευον. καὶ χρόνον μὲν πολὺν ἐμάχοντο οἱ Ἀθηναῖοι, ἔπειτα ἀνεχώρησαν πάλιν ἐς τὸ αὐτὸ στρατόπεδον. καὶ τὰ ἐπιτήδεια οὐκέτι ὁμοίως εἶχον: οὐ γὰρ ἔτι ἀποχωρεῖν οἷόν τ᾽ ἦν ὑπὸ τῶν ἱππέων.

79. πρ ῲ δὲ ἄραντες ἐπορεύοντο αὖθις, καὶ ἐβιάσαντο πρὸς τὸν λόφον ἐλθεῖν τὸν ἀποτετειχισμένον, καὶ ηὗρον πρὸ ἑαυτῶν ὑπὲρ τοῦ ἀποτειχίσματος τὴν πεζὴν στρατιὰν παρατεταγμένην οὐκ ἐπ᾽ ὀλίγων ἀσπίδων: τενὸν γὰρ ἦν τὸ χωρίον. [2] καὶ προσβαλόντες οἱ Ἀθηναῖοι ἐτει χομάχουν , καὶ βαλλόμενοι ὑπὸ πολλῶν ἀπὸ τοῦ λόφου ἐπάντους ὄντος （ διικνοῦντο γὰρ ῥᾷον οἱ ἄνωθεν ） καὶ οὐ δυνάμενοι βιάσασθαι ἀνεχώρουν πάλιν καὶ ἀνεπαύοντο. [3] ἔτυχον δὲ καὶ βρονταί τινες ἅμα γενόμεναι καὶ ὕδωρ, οἷα τοῦ ἔτους πρὸς μετόπωρον ἤδη ὄντος φιλεῖ γίγνεσθαι: ἀφ᾽ ὧν οἱ Ἀθηναῖοι μᾶλλον ἔτι ἠθύμουν καὶ ἐνόμιζον ἐπὶ τῷ σφετέρῳ ὀλέθρῳ καὶ ταῦτα πάντα γίγνεσθαι. [4] ἀναπαυομένων δ᾽ αὐτῶν Γύλιππος καὶ οἱ Συρακόσιοι πέμπουσι μέρος τι τῆς στρατιᾶς ἀποτειχιοῦντας αὖ ἐκ τοῦ ὄπισθεν αὐτοὺς ᾗ προεληλύθεσαν: ἀ ντιπέμψαντες δὲ κἀκεῖνοι σφῶν αὐτῶν τινὰς διεκώλυσαν. [5] ????????? ηὐλίσαντο. τῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ προυχώρουν, καὶ οἱ Συρακόσιοι προσέβαλλόν τε πανταχῇ αὐτοῖς κύκλῳ καὶ πολλοὺς κατετραυμάτιζον, καὶ εἰ μὲν ἐπίοιεν οἱ Ἀθηναῖοι, ὑπεχώρουν, εἰ δ᾽ ἀναχωροῖεν, ἐπέκειντο, καὶ μάλιστα τοῖς ὑστάτοις προσπίπτοντες, εἴ πως κατὰ βραχὺ τρεψάμενοι πᾶν τὸ στράτευμα φοβήσειαν. [6] καὶ ἐπὶ πολὺ μὲν τοιούτῳ τρόπῳ ἀντεῖχον οἱ Ἀθηναῖοι, ἔπειτα προελθόντες πέντε ἢ ἓξ σταδίους ἀνεπαύοντο ἐν τῷ πεδίῳ: ἀνεχώρησαν δὲ καὶ οἱ Συρακόσιοι ἀπ᾽ αὐτῶν ἐς τὸ ἑαυτῶν στρατόπεδον.

80. τ ῆς δὲ νυκτὸς τῷ Νικίᾳ καὶ Δημοσθένει ἐδόκει, ἐπειδὴ κακῶς σφίσι τὸ στράτευμα εἶχε τῶν τε ἐπιτηδείων πάντων ἀπορίᾳ ἤδη, καὶ κατατετραυματισμένοι ἦσαν πολλοὶ ἐν πολλαῖς προσβολαῖς τῶν πολεμίων γεγενημέναις, πυρὰ καύσαντας ὡς πλεῖστα ἀπάγειν τὴν στρατιάν, μη κέτι τὴν αὐτὴν ὁδὸν ᾗ διενοήθησαν, ἀλλὰ τοὐναντίον ἢ οἱ Συρακόσιοι ἐτήρουν, πρὸς τὴν θάλασσαν. [2] . ἕτερον μέρος τῆς Σικελίας τὸ πρὸς Καμάριναν καὶ Γέλαν καὶ τὰς ταύτῃ πόλεις καὶ Ἑλληνίδ ας καὶ βαρβάρους. [3] καύσαντες οὖν πυρὰ πολλὰ ἐχώρουν ἐν τῇ νυκτί. καὶ αὐτοῖς, οἷον φιλεῖ καὶ πᾶσι στρατοπέδοις, μάλιστα δὲ τοῖς μεγίστοις, φόβοι καὶ δείματα ἐγγίγνεσθαι, ἄλλως τε καὶ ἐν νυκτί Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете: [4] καὶ τὸ μὲν Νικίου στράτευμα, ὥσπερ ἡγεῖτο, ????????? ἀπεσπάσθη τε καὶ ἀτακτότερον ἐχώρει. [5] ἅμα δὲ τῇ ἕῳ ἀφικνοῦνται ὅμως πρὸς τὴν θάλασσαν, καὶ ἐσβάντες ἐς τὴν ὁδὸ ν τὴν Ἑλωρίνην καλουμένην ἐπορεύοντο, ὅπως, ἐπειδὴ γένοιντο ἐπὶ τῷ ποταμῷ τῷ Κακυπάρει, παρὰ τὸν ποταμὸν ἴοιεν ἄνω διὰ μεσογείας: ἤλπιζον γὰρ καὶ τοὺς Σικελοὺς ταύτῃ οὓς μετεπέμψαντο ἀπαντήσεσθαι. [6] ἐπειδὴ δ᾽ ἐγένοντο ἐπὶ τῷ ποταμῷ, ηὗρον καὶ ἐνταῦθα φυλ ακήν τινα τῶν Συρακοσίων ἀποτειχίζουσάν τε καὶ ἀποσταυροῦσαν τὸν πόρον. καὶ βιασάμενοι αὐτὴν διέβησάν τε τὸν ποταμὸν καὶ ἐχώρουν αὖθις πρὸς ποταμὸν τὸν Ἐρινεόν: ταύτῃ γὰρ οἱ ἡγεμόνες ἐκέλευον.

81. ἐν τούτῳ δ᾽ οἱ Συρακόσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι, ὡς ἥ τε ἡμέρα ἐγένετο καὶ ἔγνωσαν τοὺς Ἀθηναίους ἀπεληλυθότας, ἐν αἰτίᾳ τε οἱ πολλοὶ τὸν Γύλιππον εἶχον ἑκόντα ἀφεῖναι τοὺς Ἀθηναίους, καὶ κατὰ τάχος διώκοντες, ᾗ οὐ χαλεπῶς ᾐσθάνοντο κεχωρηκότας, καταλαμβάνουσι π ερ ὶ ἀρίστου ὥραν. [2] . καὶ ἀτακτότερον χωροῦσιν, ὡς τῆς νυκτὸς τότε ξυνεταράχθησαν, εὐθὺς προσπεσόντες ἐμάχοντο, καὶ οἱ ἱππῆς τῶν Συρακοσίων ἐκυκλοῦντό τε ῥᾷον αὐτοὺς δίχα δὴ ὄντα ς καὶ ξυνῆγον ἐς ταὐτό. [3] τὸ δὲ Νικίου στράτευμα ἀπεῖχεν ἐν τῷ πρόσθεν καὶ πεντήκοντα σταδίους: θᾶσσόν τε γὰρ ὁ Νικίας ἦγε, νομίζων οὐ τὸ ὑπομένειν ἐν τῷ τοιούτῳ ἑκόντας εἶναι καὶ μάχεσθαι σωτηρίαν, ἀλλὰ τὸ ὡς τάχιστα ὑποχωρεῖν, τοσαῦτα μαχομένους ὅσα ἀν αγκάζονται . [4] . ἀναχωροῦντι αὐτῷ πρώτῳ ἐπικεῖσθαι τοὺς πολεμίους καὶ τότε γνοὺς τοὺς Συρακοσίους διώκοντας οὐ προυχώρει μᾶλλον ἢ ἐς μάχην ξυνετάσσετο, ἕως ἐνδιατρίβων κυκλοῦταί τε ὑπ᾽ αὐτῶν καὶ ἐν πολλῷ θορύβῳ αὐτός τε καὶ οἱ μετ᾽ αὐτοῦ Ἀθηναῖοι ἦσαν: ἀνειληθέντες γὰρ ἔς τι χωρίον ᾧ κύκλῳ μὲν τειχίον περιῆν, ὁδὸς δὲ ἔνθεν [τε] καὶ ἔνθεν, ἐλάας δὲ οὐκ ὀλίγας εἶχεν, ἐβάλλοντο περισταδόν. [5] τοιαύταις δὲ προσβολαῖς καὶ οὐ ξυσταδὸν μάχαι ς οἱ Συρακόσιοι εἰκότως ἐχρῶντο: τὸ γὰρ ἀποκινδυνεύειν πρὸς ἀνθρώπους καὶ ἅμα φειδώ τέ τις ἐγίγνετο ἐπ᾽ εὐπραγίᾳ ἤδη σαφεῖ μὴ προαναλωθῆναί τῳ, καὶ ἐνόμιζον καὶ ὣς ταύτῃ τῇ ἰδέᾳ καταδαμασάμε νοι λήψεσθαι αὐτούς.

82. ??? ἑώρων ἤδη τεταλαιπωρημένους τοῖς τε τραύμασι καὶ τῇ ἄλλῃ κακώσει, κήρυγμα ποιοῦνται Γύλιππος καὶ Συρακόσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι πρῶτον μὲν τῶν νησιωτῶν εἴ τις β ούλεται ἐπ᾽ Для этого необходимо: [2] . γίγνεται ὥστε ὅπλα τε παραδοῦναι καὶ μὴ ἀποθανεῖν μηδένα μήτε βιαίως μήτε δεσμοῖς μήτε τῆς ἀναγκ αιοτάτης ἐνδείᾳ διαίτης. [3] καὶ παρέδοσαν οἱ πάντες σφᾶς αὐτοὺς ἑξακισχίλιοι, καὶ τὸ ἀργύριον ὃ εἶχον ἅπαν κατέθεσαν ἐσβαλόντες ἐς ἀσπίδας ὑπτίας, καὶ ἐνέπλησαν ἀσπίδας τέσσαρας. καὶ τούτους μὲν εὐθὺς ἀπεκόμιζον ἐς τὴν πόλιν: Νικίας δὲ καὶ οἱ μετ᾽ αὐτοῦ τ αύτ ῃ τῇ ἡμέρᾳ ἀφικνοῦνται ἐπὶ τὸν ποταμὸν τὸν Ἐρινεόν, καὶ διαβὰς πρὸς μετέωρόν τι καθῖσε τὴν στρατιάν.

83. ο ἱ δὲ Συρακόσιοι τῇ ὑστεραίᾳ καταλαβόντες αὐτὸν ἔλεγον ὅτι οἱ μετὰ Δημοσθένους παραδεδώκοιεν σφᾶς αὐτούς, κελεύοντες Для этого необходимо: [2] ἐπικηρυκεύεται Γυ λίππ ῳ καὶ Συρακοσίοις εἶναι ἑτοῖμος ὑπὲρ Ἀθηναίων ξυμβῆναι, ὅσα ἀνήλωσαν χρήματα Συρακόσιοι ἐς τὸν πόλεμον, ταῦτα ἀποδοῦναι, ὥστε τὴν μετ᾽ αὐτοῦ στρατιὰν ἀφεῖναι αὐτούς: μέχρι οὗ δ᾽ ἂν τὰ χρήματα ἀποδοθῇ, ἄνδρας δώσειν Ἀθηναίων ὁμήρους, ἕνα κατὰ τάλαντον. [3] οἱ δὲ Συρακόσιοι καὶ Γύλιππος οὐ προσεδέχοντο τοὺς λόγους, ἀλλὰ προσπεσόντες καὶ περιστάντες πανταχόθεν ἔβαλλον καὶ τούτους μέχρι ὀψέ. [4] εἶχον δὲ καὶ οὗτοι πονηρῶς σίτου τε καὶ τῶν ἐπιτηδείων ἀπορίᾳ. ὅμως δὲ τῆς νυκτὸς φυλάξαντες τὸ ἡσυχάζον ἔμελλον πορεύσεσθαι . καὶ ἀναλαμβάνουσί τε τὰ ὅπλα καὶ οἱ Συρακόσιοι αἰσθάνονται καὶ ἐπαιάνισαν. [5] γνόντες δὲ οἱ Ἀθηναῖοι ὅτι οὐ λανθάνουσι, κατέθεντο πάλιν πλὴν τριακοσίων μάλιστα ἀνδρῶν: οὗτοι δὲ διὰ τῶν φυλάκων βιασάμενοι ἐχώρουν τῆς νυκτὸς ἐδύναντο.

84. Νικίας δ᾽ ἐπειδὴ ἡμέρα ἐγένετο ἦγε τὴν στρατιάν: οἱ δὲ Συρακόσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι προσέκειντο τὸν αὐτὸν τρόπον πανταχόθεν βάλλοντές τε καὶ κατακοντίζοντες. [2] καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἠπείγοντο πρὸς τὸν Ἀσσίναρον ποταμόν, ἅμα μὲν βιαζόμενοι ὑπὸ τῆς πανταχόθεν προσ βολ ῆς ἱππέων τε πολλῶν καὶ τοῦ ἄλλου ὄχλου, οἰόμενοι ῥᾷόν τι σφίσιν ἔσεσθαι, ἢν διαβῶσι τὸν ποταμόν, ἅμα δ᾽ ὑπὸ τῆς ταλαιπωρίας καὶ τοῦ πιεῖν ἐπιθυμίᾳ. [3] . διαβῆναι αὐτὸς πρῶτος βουλόμ ενος καὶ οἱ πολέμιοι ἐπικείμενοι χαλεπὴν ἤδη τὴν διάβασιν ἐποίουν: ἁθρόοι γὰρ ἀναγκαζόμενοι χωρεῖν ἐπέπιπτόν τε ἀλλήλοις καὶ κατεπάτουν, περί τε τοῖς δορατίοις καὶ σκεύεσιν οἱ μὲν εὐθὺς διεφθείροντο, οἱ δὲ ἐμπαλασσόμενοι κατέρρεον. [4] ἐς τὰ ἐπὶ θάτερά τε το ῦ ποταμοῦ παραστάντες οἱ Συρακόσιοι （ ἦν δὲ κρημνῶδες ） ἔβαλλον ἄνωθεν τοὺς Ἀθηναίους, πίνοντάς τε τοὺς πολλοὺς ἀσμένους καὶ ἐν κοίλῳ ὄντι τῷ ποταμῷ ἐν σφίσιν αὐτοῖς ταρασσομένους. [5] . καὶ τὸ ὕδωρ εὐθὺς διέφθαρτο, ἀλλ᾽ οὐδὲν ἧσσον ἐπίνετό τε ὁμοῦ τῷ πηλῷ ᾑματωμένον καὶ περιμάχητον ἦν τοῖς πολλοῖς.

85) διεφθαρμένου τοῦ στρατεύματος τοῦ μὲν κατὰ τὸν ποταμόν, τοῦ δὲ καί, εἴ τι διαφύγοι, ὑπὸ τῶν ἱππέων, Νικίας Γυλίππῳ ἑαυτὸν παραδίδωσι, πιστεύσας μᾶλλον αὐτῷ ἢ τοῖς Συρακοσίοις: καὶ ἑαυτῷ μὲν χρήσασθαι ἐκέλευεν ἐκεῖνόν τε καὶ Λακεδαιμονίους ὅτι βούλονται, τοὺς δὲ ἄλλους στρατιώτας παύσασθαι φονεύοντας. [ 2 ] . μὴ ἀπεκρύψαντο （ πολλοὶ δὲ οὗτοι ἐγένοντο ） ξυνεκόμισαν ζῶντας, καὶ ἐπὶ τοὺς τριακοσίους, οἳ τὴν φυλακὴν διεξῆλθον τῆς νυκτός, πέμψαντες τοὺς διωξομένους ξυνέλαβον. [3] τὸ μὲν οὖν ἁθροισθὲν τοῦ στρατεύματο ς ἐς τὸ κοινὸν οὐ πολὺ ἐγένετο, τὸ δὲ διακλαπὲν πολύ, καὶ διεπλήσθη πᾶσα Σικελία αὐτῶν, ἅτε οὐκ ἀπὸ ξυμβάσεως ὥσπερ τῶν μετὰ Δημοσθένους ληφθέντων. [4] μέρος δέ τι οὐκ ὀλίγον καὶ ἀπέθανεν: πλεῖστος γὰρ δὴ φόνος οὗτος καὶ οὐδενὸς ἐλάσσων τῶν ἐν τῷ [Σικελικῷ] πολέμῳ τούτῳ ἐγένετο. καὶ ἐν ταῖς ἄλλαις προσβολαῖς ταῖς κατὰ τὴν πορείαν συχναῖς γενομέναις οὐκ ὀλίγοι ἐτεθνήκεσαν. πολλοὶ δὲ ὅμως καὶ διέφυγον, οἱ µὲν καὶ παραυτίκα, οἱ δὲ καὶ δουλεύσαντες καὶ διαδιδράσκοντες ὕστερον: τούτοις δ᾽ ἦν ἀναχώρησις ἐς Κατάνη ν .

86. ξυναθροισθέντες δὲ οἱ Συρακόσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι, τῶν τε αἰχμαλώτων ὅσους ἐδύναντο πλείστους καὶ τὰ σκῦλα ἀναλαβόντες, ἀνεχώρησαν ἐς τὴν πόλιν. [2] καὶ τοὺς μὲν ἄλλους Ἀθηναίων καὶ τῶν ξυμμάχων ὁπόσους ἔλαβον κατεβίβασαν ἐς τὰς λιθοτομίας, ἀσφαλεστάτην εἶν αι νομίσαντες τήρησιν, Νικίαν δὲ καὶ Δημοσθένη ἄκοντος τοῦ Γυλίππου ἀπέσφαξαν. ὁ γὰρ Γύλιππος καλὸν τὸ ἀγώνισμα ἐνόμιζέν οἱ εἶναι ἐπὶ τοῖς ἄλλοις καὶ τοὺς ἀντιστρατήγους κομίσαι Λακεδαιμονίοις. [3] ?????? καὶ Πύλῳ, τὸν δὲ διὰ τὰ αὐτὰ ἐπιτηδειότατον: τοὺς γὰρ ἐκ τῆς νήσου ἄνδρας τῶν Λακεδαιμονίων ὁ Νικίας προυθυμήθη, σπονδὰς πείσας τοὺς Ἀθηναίους ποιήσασθαι, ὥστε ἀφεθῆναι. [4] ἀνθ᾽ ὧν οἵ τε Λακεδαιμόνιοι ἦσαν αὐτῷ προσφιλεῖς κἀκεῖνος οὐχ ἥ κιστα διὰ τοῦτο πιστεύσας ἑαυτὸν τῷ Γυλίππῳ παρέδωκεν. ἀλλὰ τῶν Συρακοσίων τινές, ὡς ἐλέγετο, οἱ μὲν δείσαντες, ὅτι πρὸς αὐτὸν ἐκεκοινολόγηντο, μὴ βασανιζόμενος διὰ τὸ τοιοῦτο ταραχὴν σφίσιν ἐν εὐπραγίᾳ ποιήσῃ, ἄλλοι δέ, καὶ οὐχ ἥκιστα οἱ Κορίνθιοι, μὴ χρή μασι δὴ πείσας τινάς, ὅτι πλούσιος ἦν, ἀποδρᾷ καὶ αὖθις σφίσι νεώτερόν τι ἀπ᾽ αὐτοῦ γένηται, πείσαντες τοὺς ξυμμάχους ἀπέκτειναν αὐτόν. [5] καὶ ὁ μὲν τοιαύτῃ ἢ ὅτι ἐγγύτατα τούτων αἰτίᾳ ἐτεθνήκει, ἥκιστα δὴ ἄξιος ὢν τῶν γε ἐπ᾽ ἐμοῦ Ἑλλήνων ἐς τοῦτο δυστυχί ας ἀφικέσθαι διὰ τὴν πᾶσαν ἐς ἀρετὴν νενομισμένην ἐπιτήδευσιν.

87. το ὺς δ᾽ ἐν ταῖς λιθοτομίαις οἱ Συρακόσιοι χαλεπῶς τοὺς πρώτους χρόνους μετεχείρισαν. ἐν γὰρ κοίλῳ χωρίῳ ὄντας καὶ ὀλίγῳ πολλοὺς οἵ τε ἥλιοι τὸ πρῶτον καὶ τὸ πνῖγος ἔτι ἐλύπει διὰ τὸ ἀστέγαστον καὶ αἱ νύκτες ἐπιγιγνόμεναι τοὐναντίον μετοπωριναὶ καὶ ψυχραὶ τῇ μεταβολῇ ἐς ἀσθένειαν ἐνεωτέριζον, [2] πάντα τε ποιούντων αὐτῶν διὰ στενοχωρίαν ἐν τῷ αὐτῷ καὶ προσέτι τῶν νεκρῶν ὁμοῦ ἐπ᾽ ἀλλήλοις ξυννενημένων, οἳ ἔκ τε τῶν τραυμάτων καὶ διὰ τὴν μεταβολὴν καὶ τὸ τοιοῦτον ἀπέθνῃσκον, καὶ ὀσμαὶ ἦσαν οὐκ ἀνεκτοί, καὶ λιμῷ ἅμα καὶ δίψῃ ἐπιέζοντο （ ἐδίδοσαν γὰρ αὐτῶν ἑκάστῳ ἐπὶ ὀκτὼ μῆνας κοτύλην ὕδατος καὶ δύο κοτύλας σίτου ） , ἄλλα τε ὅσα εἰκὸς ἐν τῷ τοιούτῳ χωρίῳ ἐμπεπτωκότας κακοπαθῆσαι, οὐδὲν ὅτι οὐκ ἐπεγένετο αὐτοῖς: [3] καὶ ἡμέρας μὲν ἑβδομήκοντά τινας οὕτω διῃτήθησαν ἁ θρόοι : ἔπειτα πλὴν Ἀθηναίων καὶ εἴ τινες Σικελιωτῶν ἢ Ἰταλιωτῶν ξυνεστράτευσαν, τοὺς ἄλλους ἀπέδοντο. [4] ἐλήφθησαν δὲ οἱ ξύμπαντες, ἀκριβείᾳ μὲν χαλεπὸν ἐξειπεῖν, ὅμως δὲ οὐκ ἐλάσσους ἑπτακισχιλίων. [5] ξυνέβη τε ἔργον τοῦτο [Ἑλληνικὸν] τῶν κατὰ τὸν πόλεμ ον τόνδε μέγιστον γενέσθαι, δοκεῖν δ᾽ ἔμοιγε καὶ ὧν ἀκοῇ Ἑλληνικῶν ἴσμεν, καὶ τοῖς τε κρατήσασι λαμπρότατον καὶ τοῖς διαφθαρεῖσι δυστυχέστατον: [6] κατὰ πάντα γὰρ πάντως νικηθέντες καὶ οὐδὲν ὀλίγον ἐς οὐδὲν κακοπαθήσαντες πανωλεθρίᾳ δὴ τὸ λεγόμενον καὶ πεζὸς καὶ νῆες καὶ οὐδὲν ὅτι οὐκ ἀπώλετο, καὶ ὀλίγοι ἀπὸ πολλῶν ἐπ᾽ οἴκου ἀπενόστησαν. ταῦτα μὲν τὰ περὶ Σικελίαν γενόμενα.


Βιβλίο Η'

1. ἐς δὲ τὰς Ἀθήνας ἐπειδὴ ἠγγέλθη, ??? τῶν στρατιωτῶν ἐξ αὐτοῦ τοῦ ἔργου διαπεφευγόσι καὶ σαφῶς ἀγγέλλουσι, μὴ οὕτω γε ἄγαν πανσυδὶ διεφθάρθαι: ἐπειδὴ δὲ ἔγνωσαν, χαλεποὶ μὲν ἦσαν τοῖς ξυμπροθυμηθεῖσι τῶν ῥητόρων τὸν ἔκπλουν, ὥσπερ οὐκ αὐτοὶ ψηφισάμενοι, ὠργίζοντο δὲ καὶ τοῖς χρησμολόγοις τε καὶ μάντεσι καὶ ὁπόσοι τι τότε αὐτοὺς θειάσαντες ἐπήλπισαν ὡς λήψονται Σικελίαν. [2] ?????? τε καὶ κατάπληξις μεγίστη δή. ἅμα μὲν γὰρ στερόμενοι καὶ ἰδίᾳ ἕκαστος καὶ ἡ πόλις ὁπλιτῶν τε πολλῶν καὶ ἱππέων καὶ ἡλικίας οἵαν οὐχ ἑτέραν ἑώρων ὑπάρχουσαν ἐβαρύνοντο: ἅμα δὲ ναῦς οὐχ ὁρῶντες ἐν τοῖς νεωσοίκοις ἱκανὰς οὐδὲ χρήματα ἐν τῷ κοινῷ οὐδ᾽ ὑπηρεσίας ταῖς ναυσὶν ἀνέλπιστοι ἦσαν ἐν τῷ παρόντι σωθήσεσθαι, τούς τε ἀπὸ τῆς Σικελίας πολεμίους εὐθὺς σφίσιν ἐνόμιζον τῷ ναυτικῷ ἐπὶ τὸν Πειραιᾶ πλευσεῖσθαι, ἄλλως τε καὶ τοσοῦτον κρατήσαντας, καὶ τοὺς αὐτόθεν πολεμίους τότε δὴ καὶ διπλασίως πάντα παρεσκευασμένους κατὰ κράτος ἤδη καὶ ἐκ γῆς καὶ ἐκ θαλάσσης ἐπικείσεσθαι, καὶ τοὺς ξυμμάχους σφῶν μετ᾽ αὐτῶν ἀποστάντας. [3] ὅμως δὲ ὡς ἐκ τῶν ὑπαρχόντων ἐδόκει χρῆναι μὴ ἐνδιδόναι, ἀλλὰ παρασκευάζεσθαι καὶ ναυτικόν, ὅθεν ἂν δύνωνται ξύλα ξυμπορισαμένους, καὶ χρήματα, καὶ τὰ τῶν ξυμμάχων ἐς ἀσφάλειαν ποιεῖσθαι, καὶ μάλιστα τὴν Εὔβοιαν, τῶν τε κατὰ τὴν πόλιν τι ἐς εὐτέλειαν σωφρονίσαι, καὶ ἀρχήν τινα πρεσβυτέρων ἀνδρῶν ἑλέσθαι, οἵτινες περὶ τῶν παρόντων ὡς ἂν καιρὸς ᾖ προβουλεύσουσιν. [4] πάντα τε πρὸς τὸ παραχρῆμα περιδεές, ὅπερ φιλεῖ δῆμος ποιεῖν, ἑτοῖμοι ἦσαν εὐτακτεῖν. καὶ ὡς ἔδοξεν αὐτοῖς, καὶ ἐποίουν ταῦτα, καὶ τὸ θέρος ἐτελεύτα.

2. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου χειμῶνος πρὸς τὴν ἐκ τῆς Σικελίας τῶν Ἀθηναίων μεγάλην κακοπραγίαν εὐθὺς οἱ Ἕλληνες πάντες ἐπηρμένοι ἦσαν, οἱ μὲν μηδετέρων ὄντες ξύμμαχοι, ὡς, ἤν τις καὶ μὴ παρακαλῇ σφᾶς, οὐκ ἀποστατέον ἔτι τοῦ πολέμου εἴη, ἀλλ᾽ ἐθελοντὶ ἰτέον ἐπὶ τοὺς Ἀθηναίους, νομίσαντες κἂν ἐπὶ σφᾶς ἕκαστοι ἐλθεῖν αὐτούς, εἰ τὰ ἐν τῇ Σικελίᾳ κατώρθωσαν, καὶ ἅμα βραχὺν ἔσεσθαι τὸν λοιπὸν πόλεμον, οὗ μετασχεῖν καλὸν εἶναι, οἱ δ᾽ αὖ τῶν Λακεδαιμονίων ξύμμαχοι ξυμπροθυμηθέντες ἐπὶ πλέον ἢ πρὶν ἀπαλλάξεσθαι διὰ τάχους πολλῆς ταλαιπωρίας. [2] μάλιστα δὲ οἱ τῶν Ἀθηναίων ὑπήκοοι ἑτοῖμοι ἦσαν καὶ παρὰ δύναμιν αὐτῶν ἀφίστασθαι διὰ τὸ ὀργῶντες κρίνειν τὰ πράγματα καὶ Если у вас есть какие-либо проблемы или проблемы с питанием, вы можете использовать их в качестве источника питания. [3] ??? τῆς Σικελίας αὐτοῖς ξύμμαχοι πολλῇ δυνάμει, κατ᾽ ἀνάγκην ἤδη τοῦ ναυτικοῦ προσγεγενημένου, ἅμα τῷ ἦρι ὡς εἰκὸς παρέσεσθαι ἔμελλον. [4] πανταχόθεν τε εὐέλπιδες ὄντες ἀπροφασίστως ἅπτεσθαι διενοοῦντο τοῦ πολέμου, λογιζόμενοι καλῶς τελευτήσαντος αὐτοῦ κινδύνων τε τοιούτων ἀπηλλάχθαι ἂν τὸ λοιπὸν οἷος καὶ ὁ ἀπὸ τῶν Ἀθηναίων περιέστη ἂν αὐτούς, εἰ τὸ Σικελικὸν προσέλαβον, καὶ καθελόντες ἐκείνους αὐτοὶ τῆς πάσης Ἑλλάδος ἤδη ἀσφαλῶς ἡγήσεσθαι.

3. εὐθὺς οὖν Ἆγις μὲν ὁ βασιλεὺς αὐτῶν ἐν τῷ χειμῶνι τούτῳ ὁρμηθεὶς στρατῷ τινὶ ἐκ Δεκελείας τά τε τῶν ξυμμάχων ἠργυροτ κατὰ τὴν παλαιὰν ἔχθραν τῆς λείας τὴν πολλὴν ἀπολαβὼν χρήματα ἐπράξατο, καὶ Ἀχαιοὺς τοὺς Φθιώτας καὶ τοὺς ἄλλους τοὺς ταύτῃ Θεσσαλῶν ὑπηκόους μεμφομένων καὶ ἀκόντων τῶν Θεσσαλῶν ὁμήρους τέ τινας ἠνάγκασε δοῦναι καὶ χρήματα, καὶ κατέθετο τοὺς ὁμήρους ἐς Κόρινθον, ἔς τε τὴν ξυμμαχίαν ἐπειρᾶτο προσάγειν. [2] ????????? ἐποιοῦντο, καὶ ἑαυτοῖς μὲν καὶ Βοιωτοῖς πέντε καὶ εἴκοσιν ἑκατέροις ἔταξαν, Φωκεῦσι δὲ καὶ Λοκροῖς πέντε καὶ δέκα, καὶ Κορινθίοις πέντε καὶ δέκα, Ἀρκάσι δὲ καὶ Πελληνεῦσι καὶ Σικυωνίοις δέκα, Μεγαρεῦσι δὲ καὶ Τροιζηνίοις καὶ Ἐπιδαυρίοις καὶ Ἑρμιονεῦσι δέκα: τά τε ἄλλα παρεσκευάζοντο ὡς εὐθὺς πρὸς τὸ ἔαρ ἑξόμενοι τοῦ πολέμου.

4. ??? τήν τε ναυπηγίαν, ξύλα ξυμπορισάμενοι, καὶ Σούνιον τειχίσαντες, ὅπως αὐτοῖς ἀσφάλεια ταῖς σιταγωγοῖς ναυσὶν εἴη τοῦ περίπλου, καὶ τό τε ἐν τῇ Λακωνικῇ τείχισμα ἐκλιπόντες ὃ ἐνῳκοδόμησαν παραπλέοντες ἐς Σικελίαν, καὶ τἆλλα, εἴ πού τι ἐδόκει ἀχρεῖον ἀναλίσκεσθαι, ξυστελλόμενοι ἐς Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете использовать его в качестве источника питания.

5. πρασσόντων δὲ ταῦτα ἀμφοτέρων καὶ ὄντων οὐδὲν ἄλλο ἢ ὥσπερ ἀρχομένων ἐν κατασκευῇ τοῦ πολέμου, πρῶτοι Εὐβοῆς ὡς Ἆγιν περὶ ἀποστάσεως τῶν Ἀθηναίων ἐπρεσβεύσαντο ἐν τῷ χειμῶνι τούτῳ. ὁ δὲ προσδεξάμενος τοὺς λόγους αὐτῶν μεταπέμπεται ἐκ Λακεδαίμονος Ἀλκαμένη τὸν Σθενελαΐδου καὶ Μέλανθον ἄρχοντας ὡς ἐς τὴν Εὔβοιαν: οἱ δ᾽ ἦλθον ἔχοντες τῶν νεοδαμωδῶν ὡς τριακοσίους, καὶ παρεσκεύαζεν αὐτοῖς τὴν διάβασιν. [2] ἐν τούτῳ δὲ καὶ Λέσβιοι ἦλθον βουλόμενοι καὶ αὐτοὶ ἀποστῆναι: καὶ ξυμπρασσόντων αὐτοῖς τῶν Βοιωτῶν ἀναπείθεται Ἆγις ὥστε Εὐβοίας μὲν πέρι ἐπισχεῖν, τοῖς δὲ Λεσβίοις παρεσκεύαζε τὴν ἀπόστασιν, Ἀλκαμένη τε ἁρμοστὴν διδούς, ὃς ἐς Εὔβοιαν πλεῖν ἔμελλε, καὶ δέκα μὲν Βοιωτοὶ ναῦς ὑπέσχοντο, δέκα δὲ Ἆγις. [3] καὶ ταῦτα ἄνευ τῆς Λακεδαιμονίων πόλεως ἐπράσσετο: ὁ γὰρ Ἆγις, ὅσον χρόνον ἦν περὶ Δεκέλειαν ἔχων τὴν μεθ᾽ ἑαυτοῦ δύναμιν, κύριος ἦν καὶ ἀποστέλλειν εἴ ποί τινα ἐβούλετο στρατιὰν καὶ ξυναγείρειν καὶ χρήματα πράσσειν. καὶ πολὺ μᾶλλον ὡς εἰπεῖν κατὰ τοῦτον τὸν καιρὸν αὐτοῦ οἱ ξύμμαχοι ὑπήκουον [ἢ] τῶν ἐν τῇ πόλει Λακεδαιμονίων: δύναμιν γὰρ ἔχων αὐτὸς εὐθὺς ἑκασταχόσε δεινὸς παρῆν. [4] καὶ ὁ μὲν τοῖς Λεσβίοις ἔπρασσε, Χῖοι δὲ καὶ Ἐρυθραῖοι ἀποστῆναι καὶ αὐτοὶ ἑτοῖμοι ὄντες πρὸς μὲν Ἆγιν οὐκ ἐτράποντο, ἐς δὲ τὴν Λακεδαίμονα. καὶ παρὰ Τισσαφέρνους, ὃς βασιλεῖ Δαρείῳ τῷ Ἀρταξέρξου στρατηγὸς ἦν τῶν κάτω, πρεσβευτὴς ἅμα μετ᾽ αὐτῶν παρῆν. [5] ἐπήγετο γὰρ καὶ ὁ Τισσαφέρνης τοὺς Πελοπονννησίους καὶ ὑπισχνεῖτο τροφὴν παρέξειν. ὑπὸ βασιλέως γὰρ νεωστὶ ἐτύγχανε πεπραγμένος τοὺς ἐκ τῆς ἑαυτοῦ ἀρχῆς φόρους, οὓς δι᾽ Ἀθηναίους ἀπὸ τῶν Ἑλληνίδων πόλεων οὐ δυνάμενος πράσσεσθαι ἐπωφείλησεν: τούς τε οὖν φόρους μᾶλλον ἐνόμιζε κομιεῖσθαι κακώσας τοὺς Ἀθηναίους, καὶ ἅμα βασιλεῖ ξυμμάχους Λακεδαιμονίους ποιήσειν, καὶ Ἀμόργην τὸν Πισσούθνου υἱὸν νόθον, ἀφεστῶτα περὶ Καρίαν, ὥσπερ αὐτῷ προσέταξε βασιλεύς, ἢ ζῶντα ἄξειν ἢ ἀποκτενεῖν.

6. οἱ μὲν οὖν Χῖοι καὶ Τισσαφέρνης κοινῇ κατὰ τὸ αὐτὸ ἔπρασσον, Καλλίγειτος δὲ ὁ Λαοφῶντος Μεγαρεὺς καὶ Τιμαγόρας ὁ Ἀθηναγόρου Κυζικηνός, φυγάδες τῆς ἑαυτῶν ἀμφότεροι παρὰ Φαρναβάζῳ τῷ Φαρνάκου κατοικοῦντες, ἀφικνοῦνται περὶ τὸν αὐτὸν καιρὸν ἐς τὴν Λακεδαίμονα πέμψαντος Φαρναβάζου, ὅπως ναῦς κομίσειαν ἐς τὸν Ἑλλήσποντον, καὶ αὐτός, εἰ δύναιτο, ἅπερ ὁ Τισσαφέρνης προυθυμεῖτο, τάς τε ἐν τῇ ἑαυτοῦ ἀρχῇ πόλεις ἀποστήσειε τῶν Ἀθηναίων διὰ τοὺς φόρους καὶ ἀφ᾽ ἑαυτοῦ βασιλεῖ τὴν ξυμμαχίαν τῶν Λακεδαιμονίων ποιήσειεν. [2] πρασσόντων δὲ ταῦτα χωρὶς ἑκατέρων, τῶν τε ἀπὸ τοῦ Φαρναβάζου καὶ τῶν ἀπὸ τοῦ Τισσαφέρνους, πολλὴ ἅμιλλα ἐγίγνετο τῶν ἐν τῇ Λακεδαίμονι, ὅπως οἱ µὲν ἐς τὴν Ἰωνίαν καὶ Χίον, οἱ δ᾽ ἐς τὸν Ἑλλήσποντον πρότερον ναῦς καὶ στρατιὰν πείσουσι πέμπειν. [3] . μᾶλλον: ξυνέπρασσε γὰρ αὐτοῖς καὶ Ἀλκιβιάδης, Ἐνδίῳ ἐφορεύοντι πατρικὸς ἐς τὰ μάλιστα ξένος ὤν, ὅθεν καὶ τοὔνομα Λακωνικὸν ἡ οἰκία αὐτῶν κατὰ τὴν ξενίαν ἔσχεν: Ἔνδιος γὰρ Ἀλκιβιάδου ἐκαλεῖτο. [4] ὅμως δ᾽ οἱ Λακεδαιμόνιοι πρῶτον κατάσκοπον ἐς τὴν Χίον πέμψαντες Φρῦνιν ἄνδρα περίοικον, εἰ αἵ τε νῆες αὐτοῖς εἰσὶν ὅσασπερ ἔλεγον καὶ τἆλλα εἰ ἡ πόλις ἱκανή ἐστι πρὸς τὴν λεγομένην δόξαν, ἀπαγγείλαντος αὐτοῖς ὡς εἴη ταῦτα ἀληθῆ ἅπερ ἤκουον, τούς τε Χίους καὶ τοὺς Ἐρυθραίους εὐθὺς ξυμμάχους ἐποιήσαντο καὶ τεσσαράκοντα ναῦς ἐψηφίσαντο αὐτοῖς πέμπειν, ὡς ἐκεῖ οὐκ ἔλασσον ἢ ἑξήκοντα ἀφ᾽ ὧν οἱ Χῖοι ἔλεγον ὑπαρχουσῶν. [5] καὶ ??? ναύαρχος ἦν: ἔπειτα σεισμοῦ γενομένου ἀντὶ τοῦ Μελαγχρίδου Χαλκιδέα ἔπεμπον καὶ ἀντὶ τῶν δέκα νεῶν πέντε παρεσκευάζοντο ἐν τῇ Λακωνικῇ. καὶ ὁ χειμὼν ἐτελεύτα καὶ ἑνὸς δέον εἰκοστὸν ἔτος τῷ πολέμῳ ἐτελεύτα τῷδε ὃν Θουκυδίδης ξυνέγραψεν.

7. ἅμα δὲ τῷ ἦρι τοῦ ἐπιγιγνομένου θέρους εὐθὺς ἐπειγομένων τῶν Χίων ἀποστεῖλαι τὰς ναῦς καὶ δεδιότων μὴ οἱ Ἀθηναῖοι τὰ πρασσόμενα αἴσθωνται （ πάντες γὰρ κρύφα αὐτῶν ἐπρεσβεύοντο ） , ἀποπέμπουσιν οἱ Λακεδαιμόνιοι ἐς Κόρινθον ἄνδρας Σπαρτιάτας τρεῖς, ὅπως ἀπὸ τῆς ἑτέρας θαλάσσης ὡς τάχιστα ἐπὶ τὴν πρὸς Ἀθήνας ὑπερενεγκόντες τὰς ναῦς τὸν Ἰσθμὸν κελεύσωσι πλεῖν ἐς Χίον πάσας, καὶ ἃς ὁ Ἆγις παρεσκεύαζεν ἐς τὴν Λέσβον καὶ τὰς ἄλλας: ἦσαν δὲ αἱ ξύμπασαι τῶν ξυμμαχίδων νῆες αὐτόθι μιᾶς δέουσαι τεσσαράκοντα.

8. ὁ μὲν οὖν Καλλίγειτος καὶ Τιμαγόρας ὑπὲρ τοῦ Φαρναβάζου οὐκ ἐκοινοῦντο τὸν στόλον ἐς τὴν Χίον, οὐδὲ τὰ χρήματα ἐδίδοσαν ἃ ἦλθον ἔχοντες ἐς τὴν ἀποστολὴν πέντε καὶ εἴκοσι τάλαντα, ἀλλ᾽ ὕστερον ἐφ᾽ ἑαυτῶν διενοοῦντο ἄλλῳ στόλῳ πλεῖν: [2] ὁ δὲ Ἆγις ἐπειδὴ ἑώρα τοὺς Λα κεδαιμονίους ἐς τὴν Χίον πρῶτον ὡρμημένους, οὐδ᾽ αὐτὸς ἄλλο τι ἐγίγνωσκεν, ἀλλὰ ξυνελθόντες ἐς Κόρινθον οἱ ξύμμαχοι ἐβουλεύοντο, καὶ ἔδοξε πρῶτον ἐς Χίον αὐτοῖς πλεῖν ἄρχοντα ἔχοντας Χαλκιδέα, ὃς ἐν τῇ Λακωνικῇ τὰς πέντε ναῦς παρεσκεύαζεν, ἔπειτα ἐς Λέσβον καὶ Ἀλκαμένη ἄρχοντα, ὅνπερ καὶ Ἆγις διενοεῖτο, τὸ τελευταῖον δὲ ἐς τὸν Ἑλλήσποντον ἀφικέσθαι （ προσετέτακτο δὲ ἐς αὐτὸν ἄρχων Κλέαρχος ὁ Ῥαμφίου ） , [3] διαφέρειν δὲ τὸν Ἰσθμὸν τὰς ἡμισείας τῶν νεῶν πρῶτον, καὶ εὐθὺς ταύτας ἀποπλεῖν, ὅπως μὴ οἱ Ἀθηναῖοι πρὸ ς τὰς ἀφορμωμένας μᾶλλον τὸν νοῦν ἔχωσιν ἢ τὰς ὕστερον ἐπιδιαφερομένας. [4] καὶ γὰρ τὸν πλοῦν ταύτῃ ἐκ τοῦ προφανοῦς ἐποιοῦντο, καταφρονήσαντες τῶν Ἀθηναίων ἀδυνασίαν, ὅτι ναυτικὸν οὐδὲν αὐτῶν πολύ πω ἐφαίνετο. ὡς δὲ ἔδοξεν αὐτοῖς, καὶ διεκόμισαν εὐθὺς μία ν καὶ εἴκοσι ναῦς.

9. οἱ δὲ Κορίνθιοι, ἐπειγομένων αὐτῶν τὸν πλοῦν, οὐ προυθυμήθησαν ξυμπλεῖν πρὶν τὰ Ἴσθμια, ἃ τότε ἦν, διεορτάσωσιν. Ἆγις δὲ αὐτοῖς ἑτοῖμος ἦν ἐκείνους μὲν μὴ λύειν δὴ τὰς Ἰσθμιάδας σπονδάς, ἑαυτοῦ δὲ τὸν στόλον ἴδιον ποιήσασθαι. [ 2 ] . ᾐσθάνοντο τὰ τῶν Χίων μᾶλλον, καὶ πέμψαντες ἕνα τῶν στρατηγῶν Ἀριστοκράτη ἐπῃτιῶντο αὐτούς, καὶ ἀρνουμένων τῶν Χίων τὸ πιστὸν ναῦς σφίσι ξυμπέμπειν ἐκέλευον ἐς τὸ ξυμμαχικόν: οἱ δ᾽ ἔπεμ ψαν ἑπτά. 3 τὰ πρασσόμενα, οἱ δὲ ὀλίγοι καὶ ξυνειδότες τό τε πλῆθος οὐ βουλόμενοί πω πολέμιον ἔχειν, πρίν τι καὶ ἰσχυρὸν λάβωσι, καὶ τοὺς Πελοποννησίους οὐκέτι προσδεχόμενοι ἥξει ν , ὅτι διέτριβον.

10. ἐν δὲ τούτῳ τὰ Ἴσθμια ἐγίγνετο, καὶ οἱ Ἀθηναῖοι （ ἐπηγγέλθησαν γάρ ） ἐθεώρουν ἐς αὐτά, καὶ κατάδηλα μᾶλλον αὐτοῖς τὰ τῶν Χίων ἐφάνη. καὶ ἐπειδὴ ἀνεχώρησαν, παρεσκευάζοντο εὐθὺς ὅπως μὴ λήσουσιν αὐτοὺς αἱ νῆες ἐκ τῶν Κεγχρειῶν ἀφορμηθεῖσαι. [2] οἱ δὲ μετὰ τὴν ἑορτὴν ἀνήγοντο μιᾷ καὶ εἴκοσι ναυσὶν ἐς τὴν Χίον, ἄρχοντα Ἀλκαμένη ἔχοντες. καὶ αὐτοῖς οἱ Ἀθηναῖοι τὸ πρῶτον ἴσαις ναυσὶ προσπλεύσαντες ὑπῆγον ἐς τὸ πέλαγος. ὡς δ᾽ ἐπὶ πολὺ οὐκ ἐπηκολούθησαν οἱ Πελοποννήσιοι, ἀλλ᾽ ἀπετράποντο, ἐπανεχώρησαν καὶ οἱ Ἀθηναῖο ι : τὰς γὰρ τῶν Χίων ἑπτὰ ναῦς ἐν τῷ ἀριθμῷ μετὰ σφῶν ἔχοντες οὐ πιστὰς ἐνόμιζον, [3] ἀλλ᾽ ὕστερον ἄλλας προσπληρώσαντες ἐς ἑπτὰ καὶ τριάκοντα παραπλέοντας αὐτοὺς καταδιώκουσιν ἐς Σπείραιον τῆς Κορινθίας: ἔστι δὲ λιμδν ἐρῆμος καὶ ἔσχατος πρὸς τὰ μεθόρια τῆς Ἐπιδαυρίας. καὶ μίαν μὲν ναῦν ἀπολλύασι μετέωρον οἱ Πελοποννήσιοι, τὰς δὲ ἄλλας ξυναγαγόντες ὁρμίζουσιν. [4] ?????? ἀποβάντων θόρυβός τε ἐγένετο πολὺς καὶ ἄτακτος, καὶ τῶν τε νεῶν τὰς πλεί ους κατατραυματίζουσιν ἐν τῇ γῇ οἱ Ἀθηναῖοι καὶ τὸν ἄρχοντα Ἀλκαμένη ἀποκτείνουσιν: καὶ αὐτῶν τινὲς ἀπέθανον.

11. διακριθέντες δὲ πρὸς μὲν τὰς πολεμίας ναῦς ἐπέταξαν ἐφορμεῖν ἱκανάς, ταῖς δὲ λοιπαῖς ἐς τὸ νησίδιον ὁρμίζονται ἐν ᾧ οὐ πολὺ ἀπέχοντι ἐστρατοπε δεύοντο , καὶ ἐς τὰς Ἀθήνας ἐπὶ βοήθειαν ἔπεμπον. [2] παρῆσαν γὰρ καὶ τοῖς Πελοποννησίοις τῇ ὑστεραίᾳ οἵ τε Κορίνθιοι βοηθοῦντες ἐπὶ τὰς ναῦς καὶ οὐ πολλῷ ὕστερον καὶ οἱ ἄλλοι πρόσχωροι. καὶ ὁρῶντες τὴν φυλακὴν ἐν χωρίῳ ἐρήμῳ ἐπίπονον οὖσαν ἠπόρουν, καὶ ἐπε νόησαν μὲν κατακαῦσαι τὰς ναῦς, ἔπειτα δὲ ἔδοξεν αὐτοῖς ἀνελκύσαι καὶ τῷ πεζῷ προσκαθημένους φυλακὴν ἔχειν, ἕως ἄν τις παρατύχῃ διαφυγὴ ἐπιτηδεία. ἔπεμψε δ᾽ αὐτοῖς καὶ Ἆγις αἰσθόμενος ταῦτα ἄνδρα Σπαρτιάτην Θέρμωνα. [3] τοῖς δὲ Λακεδαιμονίοις πρῶτον μὲν ἠγ γέλθη ὅτι αἱ νῆες ἀνηγμέναι εἰσὶν ἐκ τοῦ Ἰσθμοῦ （ εἴρητο γάρ, ὅταν γένηται τοῦτο, Ἀλκαμένει ὑπὸ τῶν ἐφόρων ἱππέα πέμψαι ） , καὶ εὐθὺς τὰς παρὰ σφῶν πέντε ναῦς καὶ Χαλκιδέα ἄρχοντα καὶ Ἀλκιβιάδην μετ᾽ αὐτοῦ ἐβούλοντο πέμπειν: ἔπειτα ὡρμημένων αὐτῶν τὰ περὶ τὴν ἐν τῷ Σπειραίῳ τῶν νεῶν καταφυγὴν ἠγγέλθη, καὶ ἀθυμήσαντες, ὅτι πρῶτον ἁπτόμενοι τοῦ Ἰωνικοῦ πολέμου ἔπταισαν, τὰς ναῦς τὰς ἐκ τῆς ἑαυτῶν οὐκέτι διενοοῦντο πέμπειν, ἀλλὰ καί τινας προανηγμένας μετακαλεῖν.

12. ??? ἀποκνῆσαι τὸν πλοῦν, λέγων ὅτι φθήσονταί τε πλεύσαντες πρὶν τὴν τῶν νεῶν ξυμφορὰν Χίους αἰσθέσθαι, καὶ αὐτὸς ὅταν προσβάλῃ Ἰωνίᾳ, ῥᾳδίως πείσειν τὰς πόλεις ἀφίστασθαι τήν τε τῶν Ἀθηναίων λέγων ἀσθένειαν καὶ τὴν τῶν Λακεδαιμονίων προθ υμίαν : πιστότερος γὰρ ἄλλων φανεῖσθαι. [2] . βασιλέα ξύμμαχον ποιῆσαι Λακεδαιμονίοις, καὶ μὴ Для этого необходимо: ἐτύγχανε γὰρ τῷ Ἄγιδι αὐτὸς διάφορος ὤν. [3] καὶ ὁ μὲν πε ίσας τούς τε ἄλλους ἐφόρους καὶ Ἔνδιον ἀνήγετο ταῖς πέντε ναυσὶ μετὰ Χαλκιδέως τοῦ Λακεδαιμονίου, καὶ διὰ τάχους τὸν πλοῦν ἐποιοῦντο.

13. ἀνεκομίζοντο δὲ ὑπὸ τὸν αὐτὸν χρόνον τοῦτον καὶ αἱ ἀπὸ τῆς Σικελίας Πελοπονννησίων ἑκκαίδεκα νῆες αἱ μετὰ Γυλίππου ξυνδιαπολεμήσασαι: καὶ περὶ τὴν Λευκάδα ἀποληφθεῖσαι καὶ κοπεῖσαι ὑπὸ τῶν Ἀττικῶν ἑπτὰ καὶ εἴκοσι νεῶν, ὧν ἦρχεν Ἱπποκλῆς Μενίππου φυλακὴν ἔχω ν τῶν ἀπὸ τῆς Σικελίας νεῶν, αἱ λοιπαὶ πλὴν μιᾶς διαφυγοῦσαι τοὺς Ἀθηναίους κατέπλευσαν ἐς τὴν Κόρινθον.

14. ??? τοῦ μὴ ἐξάγγελτοι γενέσθαι, καὶ προσβαλόντες πρῶτον Κωρύκῳ τῆς ἠπείρου καὶ ἀφέντες ἐνταῦθα αὐτοὺς αὐτοὶ μὲν προξυγγενόμενοι τῶν ξυμπρασσόντων Χίων τισὶ καὶ κελευόντων καταπλεῖν μὴ πρ οειπόντας ἐς τὴν πόλιν, ἀφικνοῦνται αἰφνίδιοι τοῖς Χίοις. [2] ?????? ὥστε βουλήν [τε] τυχεῖν ξυλλεγομένην, καὶ γενομένων λόγων ἀπό τε τοῦ Χαλκιδέως καὶ Ἀλκιβιάδου ὡς ἄλλαι [τε] νῆες πολλ α ὶ προσπλέουσι καὶ τὰ περὶ τῆς πολιορκίας τῶν ἐν τῷ Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете сделать это, когда захотите. [3] καὶ μετὰ ταῦτα τρισὶ ναυσὶ πλεύσαντες καὶ Κλαζομενὰς ἀφιστᾶσιν. διαβάντες τε εὐθὺς οἱ Κλαζομένιοι ἐς τὴν ἤπειρον τὴν Πολίχναν ἐτείχιζον, εἴ τι δέοι, σφίσιν αὐτοῖς ἐκ τῆς νησῖδος ἐν ᾗ οἰκοῦσι πρὸς ἀναχώρησιν. καὶ οἱ µὲν ἀφεστῶτες ἐν τειχισμῷ τε πάντες ἦσαν καὶ παρασκευῇ πολέμου:

15. ??? ἤδη καὶ σαφῆ τὸν κίνδυνον σφ ᾶς περιεστάναι, καὶ τοὺς λοιποὺς ξυμμάχους οὐκ ἐθελήσειν τῆς μεγίστης πόλεως μεθεστηκυίας ἡσυχάζειν, τά τε χίλια τάλαντα, ὧν διὰ παντὸς τοῦ πολέμου ἐγλίχοντο μὴ ἅψασθαι, εὐθὺς ἔλυσαν τὰς ἐπικειμένας ζημίας τῷ εἰπόντι ἢ ἐπιψηφίσαντι ὑπὸ τῆς παρούσης ἐκπλή ξεως , καὶ ἐψηφίσαντο κινεῖν καὶ ναῦς πληροῦν οὐκ ὀλίγας, τῶν τε ἐν τῷ Σπειραίῳ ἐφορμουσῶν τὰς μὲν ὀκτὼ ἤδη πέμπειν, αἳ ἀπολιποῦσαι τὴν φυλακὴν τὰς μετὰ Χαλκιδέως διώξασαι καὶ οὐ καταλαβοῦσαι ἀνεκεχωρήκεσαν （ ἦρχε δὲ αὐτῶν Στρομβιχίδης Διοτίμου ） , ἄλλας δὲ οὐ πολὺ ὕστερον βοηθεῖν δώδεκα μετὰ Θρασυκλέους, ἀπολιπούσας καὶ ταύτας τὴν ἐφόρμησιν. [2] τάς τε τῶν Χίων ἑπτὰ ναῦς, αἳ αὐτοῖς ξυνεπολιόρκουν τὰς ἐν τῷ Σπειραίῳ, ἀπαγαγόντες τοὺς μὲν δούλους ἐξ αὐτῶν ἠλευθέρωσαν, τοὺς δ᾽ ἐλευθέρους κατέδησαν. ἑτέρας δὲ <δέκ α > ἀντὶ πασῶν τῶν ἀπελθουσῶν νεῶν ἐς τὴν ἐφόρμησιν τῶν Πελοποννησίων διὰ τάχους πληρώσαντες ἀντέπεμψαν καὶ ἄλλας διενοοῦντο τριάκοντα πληροῦν. καὶ πολλὴ ἦν ἡ προθυμία καὶ ὀλίγον ἐπράσσετο οὐδὲν ἐς τὴν βοήθειαν τὴν ἐπὶ τὴν Χίον.

16. ἐν δὲ τούτῳ Στρομβιχίδης ταῖς ὀκτὼ ναυσὶν ἀφικνεῖται ἐς Σάμον, καὶ προσλαβὼν Σαμίαν μίαν ἔπλευσεν ἐς Τέων καὶ ἡσυχάζειν ἠξίου αὐτούς. ἐκ δὲ τῆς Χίου ἐς τὴν Τέων καὶ ὁ Χαλκιδεὺς μετὰ τριῶν καὶ εἴκοσι νεῶν ἐπέπλει καὶ ὁ πεζὸς ἅμα ὁ τῶν Κλαζομενίων καὶ Ἐρυθρα ίων παρῄει. [2] . ἑώρα τὰς ναῦς πολλὰς τὰς ἀπὸ τῆς Χίου, φυγὴν ἐποιεῖτο ἐπὶ τῆς Σάμου: αἱ δὲ ἐδίωκον. [3] τὸν δὲ πεζὸν οἱ Τήιοι τὸ πρῶτον οὐκ ἐσδεχόμενοι, ὡς ἔφυγον οἱ Ἀθηναῖοι, ἐσηγ άγοντο . καὶ ἐπέσχον μὲν οἱ πεζοὶ καὶ Χαλκιδέα ἐκ τῆς διώξεως περιμένοντες: ὡς δὲ ἐχρόνιζε, καθῄρουν αὐτοί τε τὸ τεῖχος ὃ ἀνῳκοδόμησαν οἱ Ἀθηναῖοι τῆς Τηίων πόλεως τὸ πρὸς ἤπειρον, ξυγκαθῄρουν δὲ αὐτοῖς καὶ τῶν βαρβάρων ἐπελθόντες οὐ πολλοί, ὧν ἦρχε Στάγης ὕπαρχος Τισσαφέρνους.

17. Χαλκιδεὺς δὲ καὶ Ἀλκιβιάδης ὡς κατεδίωξαν ἐς Σάμον Στρομβιχίδην, ἐκ μὲν τῶν ἐκ Πελοποννήσου νεῶν τοὺς ναύτας ὁπλίσαντες ἐν Χίῳ καταλιμπάνουσιν, ἀντιπληρώσαντες δὲ ταύτας τε ἐκ Χίου καὶ ἄλλας εἴκοσιν ἔπλεον ἐς Μίλητον ὡς ἀποστήσοντ ες : [2] ἐβούλετο γὰρ Ἀλκιβιάδης, ὢν ἐπιτήδειος τοῖς προεστῶσι τῶν Μιλησίων, φθάσαι τάς τε ἀπὸ τῆς Πελοποννήσου ναῦς προσαγαγόμενος αὐτοὺς καὶ τοῖς Χίοις καὶ ἑαυτῷ καὶ Χαλκιδεῖ καὶ τῷ ἀποστείλαντι Ἐνδίῳ, ὥσπερ ὑπέσχετο, τὸ ἀγώνισμα προσθεῖναι, ὅτι πλείστα ς τῶν πόλεων μετὰ τῆς Χίων δυνάμεως καὶ Χαλκιδέως ἀποστήσας. [3] λαθόντες οὖν τὸ πλεῖστον τοῦ πλοῦ καὶ φθάσαντες οὐ πολὺ τόν τε Στρομβιχίδην καὶ τὸν Θρασυκλέα, ὃς ἔτυχεν ἐκ τῶν Ἀθηνῶν Если у вас есть какие-либо проблемы с питанием, пожалуйста, свяжитесь с нами. καὶ οἱ Ἀθη να ῖοι κατὰ πόδας μιᾶς δεούσαις εἴκοσι ναυσὶν ἐπιπλεύσαντες, ὡς αὐτοὺς οὐκ ἐδέχοντο οἱ Μιλήσιοι, ἐν Λάδῃ τῇ ἐπικειμένῃ νήσῳ ἐφώρμουν. [4] . διὰ Τισσαφέρνους καὶ Χαλκιδέως ἐγένετο ἥδε.

18. 'ἐπὶ τοῖσδε ξυμμαχίαν ἐποιήσαντο πρὸς βασιλέα καὶ Τισσαφέρνην Λακεδαιμόνιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι. ὁπόσην χώραν καὶ πόλεις βασιλεὺς ἔχει καὶ οἱ πατέρες οἱ βασιλέως εἶχον, βασιλέως ἔστω: καὶ ἐκ τούτων τῶν πόλεων ὁπόσα Ἀθηναίοις ἐφοίτα χρήματα ἢ ἄλλο τι, κωλυόντων κοινῇ βασιλεὺς καὶ Λακεδαιμόνιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ὅπως μήτε χρήματα λαμβάνωσιν Ἀθηναῖοι μήτε ἄλλο μηδέν. [2] ?????? Λακεδαιμόνιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι: καὶ κατάλυσιν τοῦ πολέμου πρὸς Ἀθηναίους μὴ ἐξέστω ποιεῖσθαι, ἢν μὴ ἀμφοτέροις δοκῇ, βασιλεῖ καὶ Λακεδαιμονίοις καὶ τοῖς ξυμμάχοις. [3] ἢν δέ τινες ἀφιστῶνται ἀπὸ βασιλέως, πολέμιοι ὄντων καὶ Λακεδαιμονίοις καὶ τοῖς ξυμμάχοις: καὶ ἤν τινες ἀφιστῶνται ἀπὸ Λακεδαιμονίων καὶ τῶν ξυμμάχων, πολέμιοι ὄντων βασι λε ῖ κατὰ ταὐτά.

19. ?????? πληρώσαντες ναῦς ἔπλευσαν ἐς Ἄναια, βουλόμενοι περί τε τῶν ἐν Μιλήτῳ πυθέσθαι καὶ τὰς πόλεις ἅμα ἀφιστάναι. [2] καὶ ἐλθούσης παρὰ Χαλκιδέως ἀγγελίας αὐτοῖς ἀποπλεῖν πάλιν, καὶ ὅτι Ἀμόργης παρέσται κατὰ γῆν στρατιᾷ, ἔπλευσαν ἐς Διὸς ἱερόν: καὶ καθορῶσιν ἑκκαίδεκα ναῦς, ἃς ὕστερον ἔτι Θρασυκλέους Διομέδων ἔχων ἀπ᾽ Ἀθηνῶν προσέπλει. [3] καὶ ὡς εἶδον, ἔφευγον μιᾷ μὲν νηὶ ἐς Ἔφεσον, αἱ δὲ λοιπαὶ ἐπὶ τῆς Τέω. καὶ τέσσαρας μὲν κενὰς οἱ Ἀθηναῖοι λ αμβάνουσι τῶν ἀνδρῶν ἐς τὴν γῆν φθασάντων: αἱ δ᾽ ἄλλαι ἐς τὴν Τηίων πόλιν καταφεύγουσιν. [4] καὶ οἱ μὲν Ἀθηναῖοι ἐπὶ τῆς Σάμου ἀπέπλευσαν, οἱ δὲ Χῖοι ταῖς λοιπαῖς ναυσὶν ἀναγαγόμενοι καὶ ὁ πεζὸς μετ᾽ αὐτῶν Λέβεδον ἀπέστησαν καὶ αὖθις Αἱράς. Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете быть уверены в том, что все будет в порядке.

20. ὑπὸ δὲ τοὺς αὐτοὺς χρόνους αἱ ἐν τῷ Σπειραίῳ εἴκοσι νῆες τῶν Πελοποννησίων, καταδιωχθεῖσαι τότε καὶ ἐφορμούμεναι ἴσῳ ἀριθμῷ ὑπὸ Ἀθηναίων, ἐπέκπλουν ποιησάμεναι αἰφνίδιον καὶ κρατήσασαι ναυμαχίᾳ τέσσαράς τε ναῦς λαμβάνουσι τῶν Ἀθηναίων καὶ ἀποπλεύσασαι ἐς Κ εγχρει ὰς τὸν ἐς τὴν Χίον καὶ τὴν Ἰωνίαν πλοῦν αὖθις παρεσκευάζοντο. καὶ ναύαρχος αὐτοῖς ἐκ Λακεδαίμονος Ἀστύοχος ἐπῆλθεν, ᾧπερ ἐγίγνετο ἤδη πᾶσα ἡ ναυαρχία. [2] ἀναχωρήσαντος δὲ τοῦ ἐκ τῆς Τέω πεζοῦ καὶ Τισσαφέρνης αὐτὸς στρατιᾷ παραγενόμενος καὶ ἐπικαθελὼν τὸ ἐν τῇ Τέῳ τεῖχος, εἴ В этом случае, пожалуйста. καὶ Διομέδων ἀπελθόντος αὐτοῦ οὐ πολὺ ὕστερον δέκα ναυσὶν Ἀθηναίων ἀφικόμενος ἐσπείσατο Τηίοις ὥστε δέχεσθαι κα ὶ σφᾶς. Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете использовать их, когда вы хотите, чтобы они были готовы к использованию.

21. ??? τοῖς δυνατοῖς μετὰ Ἀθηναίων, οἳ ἔτυχον ἐν τρισὶ ναυσὶ παρόντες. καὶ ὁ δῆμος ὁ Σαμίων ἐς διακοσίους μέν τινας τοὺς πάντας τῶν δυνατωτάτων ἀπέκτεινε, τετρακοσίους δὲ φυγῇ ζημιώσαντες κ α ὶ αὐτοὶ τὴν γῆν αὐτῶν καὶ οἰκίας νειμάμενοι, Ἀθηναίων τε σφίσιν αὐτονομίαν μετὰ ταῦτα ὡς βεβαίοις ἤδη ψηφισαμένων, τὰ λοιπὰ διῴκουν τὴν πόλιν, καὶ τοῖς γεωμόροις μετεδίδοσαν οὔτε ἄλλου οὐδενὸς οὔτε ἐκδοῦναι οὐδ᾽ ἀγαγέσθαι παρ᾽ ἐκείνων οὐδ᾽ ἐς ἐκείνους οὐδ εν ὶ ἔτι τοῦ δήμου ἐξῆν.

22. μετ ὰ δὲ ταῦτα τοῦ αὐτοῦ θέρους οἱ Χῖοι, ὥσπερ ἤρξαντο, οὐδὲν ἀπολείποντες προθυμίας, ἄνευ τε Πελοποννησίων πλήθει παρόντες ἀποστῆσαι τὰς πόλεις καὶ βουλόμενοι ἅμα ὡς πλείστους σφίσι ξυγκινδυνεύειν, στρατεύονται αὐτοί τε τρισκαίδεκα ναυσὶν ἐπὶ τὴν Λέσβον, ὥ σπερ εἴρητο ὑπὸ τῶν Λακεδαιμονίων δεύτερον ἐπ᾽ αὐτὴν ἰέναι καὶ ἐκεῖθεν ἐπὶ τὸν Ἑλλήσποντον, καὶ ὁ πεζὸς ἅμα Πελοποννησίων τε τῶν παρόντων καὶ τῶν αὐτόθεν ξυμμάχων παρῄει ἐπὶ Κλαζομενῶν τε καὶ Κύμης: ἦρχε δ᾽ αὐτοῦ Εὐάλας Σπαρτιάτης, τῶν δὲ νεῶν Δεινιάδας πε ρίοικος . [2] καὶ αἱ μὲν νῆες καταπλεύσασαι Μήθυμναν πρῶτον ἀφιστᾶσι, καὶ καταλείπονται τέσαρες νῆες ἐν αὐτῇ: καὶ αὖθις αἱ λοιπαὶ Μυτιλήνην ἀφιστᾶσιν.

23. ????????? τῶν Κεγχρειῶν ἀφικνεῖται ἐς Χίον. καὶ τρίτην ἡμέραν αὐτοῦ ἥκοντος αἱ Ἀττικαὶ νῆες πέντε καὶ εἴκοσιν ἔπλεον ἐς Λέσβον, ὧν ἦρχε Λέων καὶ Διομέδων: Λέων γὰρ ὕστερον δέκα ναυσὶ προσεβ οήθησεν ἐκ τῶν Ἀθηνῶν. [2] ἀναγαγόμενος δὲ καὶ Ἀστύοχος τῇ αὐτῇ ἡμέρᾳ ἐς ὀψὲ καὶ προσλαβὼν Χίαν ναῦν μίαν ἔπλει ἐς τὴν Λέσβον, ὅπως ὠφελοίη, εἴ τι δύναιτο. καὶ ἀφικνεῖται ἐς τὴν Πύρραν, ἐκεῖθεν δὲ τῇ ὑστεραίᾳ ἐς Ἔρεσον, ἔνθα πυνθάνεται ὅτι ἡ Μυτιλήνη ὑπὸ τῶν Ἀθηναίων αὐτοβοεὶ ἑάλωκεν: [3] οἱ γὰρ Ἀθηναῖοι ὥσπερ ἔπλεον ἀπροσδόκητοι κατασχόντες ἐς τὸν λιμένα τῶν τε Χίων νεῶν ἐκράτησαν καὶ ἀποβάντες τοὺς ἀντιστάντας μάχῃ νικήσαντες τὴν πόλιν ἔσχον. [ 4] ἃ ?????? Εὐβούλου Χίων νεῶν, αἳ τότε καταλειφθεῖσαι καὶ ὡς ἡ Μυτιλήνη ἑάλω φεύγουσαι περιέτυχον αὐτῷ τρεῖς （ μία γὰρ ἑάλω ὑπὸ τῶν Ἀθηναίων ） , οὐκέτι ἐπὶ τὴν Μυτιλήνην ὥρμησεν, ἀλλὰ τὴν Ἔρεσον ἀποστήσας καὶ ὁπλίσας, καὶ τοὺς ἀπὸ τῶν ἑαυτοῦ νεῶν ὁπλίτας πε ζ ῇ παραπέμπει ἐπὶ τὴν Ἄντισσαν καὶ Μήθυμναν ἄρχοντα Ἐτεόνικον προστάξας: καὶ αὐτὸς ταῖς τε μεθ᾽ ἑαυτοῦ ναυσὶ καὶ ταῖς τρισὶ ταῖς Χίαις παρέπλει, ἐλπίζων τοὺς Μηθυμναίους θαρσήσειν τε ἰδόντας σφᾶς καὶ ἐμμενεῖν τῇ ἀποστάσει. [5] ὡς δὲ αὐτῷ τὰ ἐν τῇ Λέσβῳ πάν τα ἠναντιοῦτο, ἀπέπλευσε τὸν ἑαυτοῦ στρατὸν πεζὸν ἀναλαβὼν ἐς τὴν Χίον. ἀπεκομίσθη δὲ πάλιν κατὰ πόλεις καὶ ὁ τῶν ξυμμάχων πεζός, ὃς ἐπὶ τὸν Ἑλλήσποντον ἐμέλλησεν ἰέναι. καὶ ἀπὸ τῶν ἐν Κεγχρειᾷ ξυμμαχίδων Πελοπονννησίων νεῶν ἀφικνοῦνται αὐτοῖς ἓξ μετὰ ταῦτα ἐς τὴν Χίον. [6] οἱ δὲ Ἀθηναῖοι τά τ᾽ ἐν τῇ Λέσβῳ πάλιν κατεστήσαντο καὶ πλεύσαντες ἐξ αὐτῆς Κλαζομενίων τὴν ἐν τῇ ἠπείρῳ Πολίχναν τειχιζομένην ἑλόντες διεκόμισαν πάλιν αὐτοὺς ἐς τὴν ἐν τῇ νήσῳ πόλιν, πλὴν τῶν αἰτίων τῆς ἀποστάσεως: οὗτοι δὲ ἐς Δαφνοῦντα ἀπῆλθον. καὶ αὖθις Κλαζομεναὶ προσεχώρησαν Ἀθηναίοις.

24. το ῦ δ᾽ αὐτοῦ θέρους οἵ τ᾽ ἐπὶ Μιλήτῳ Ἀθηναῖοι ταῖς εἴκοσι ναυσὶν ἐν τῇ Λάδῃ ἐφορμοῦντες ἀπόβασιν ποιησάμενοι ἐς Πάνορμον τῆς Μιλησίας Χαλκιδέα τε τὸν Λακεδαιμόνιον ἄρχοντα μετ᾽ ὀλίγων παραβοηθήσαντα ἀποκτείνουσι καὶ τροπαῖον τρίτῃ ἡμέρᾳ ὕστερον διαπλεύσαντ ες ἔστησαν, ὃ οἱ Μιλήσιοι ὡς οὐ μετὰ κράτους τῆς γῆς σταθὲν ἀνεῖλον: [2] καὶ Λέων καὶ Διομέδων ἔχοντες τὰς ἐκ Λέσβου Ἀθηναίων ναῦς, ἔκ τε Οἰνουσσῶν τῶν πρὸ Χίου νήσων καὶ ἐκ Σιδούσσης καὶ ἐκ Πτελεοῦ, ἃ ἐν τῇ Ἐρυθραίᾳ εἶχον τείχη, καὶ ἐκ τῆς Λέσβου ὁρμώμενο ι τὸν πρὸς τοὺς Χίους πόλεμον ἀπὸ τῶν νεῶν ἐποιοῦντο: εἶχον δ᾽ ἐπιβάτας τῶν ὁπλιτῶν ἐκ καταλόγου ἀναγκαστούς. [3] καὶ ἔν τε Καρδαμύλῃ ἀποβάντες καὶ ἐν Βολίσκῳ τοὺς προσβοηθήσαντας τῶν Χίων μάχῃ νικήσαντες καὶ πολλοὺς διαφθείραντες ἀνάστατα ἐποίησαν τὰ ταύτῃ χωρία, καὶ ἐν Φάναις αὖθις ἄλλῃ μάχῃ ἐνίκησαν καὶ τρίτῃ ἐν Λευκωνίῳ. καὶ μετὰ τοῦτο οἱ μὲν Χῖοι ἤδη οὐκέτι ἐπεξῇσαν, οἱ δὲ τὴν χώραν καλῶς κατεσκευασμένην καὶ ἀπαθῆ οὖσαν ἀπὸ τῶν Μηδικῶν μέχρι τότε διεπόρθησαν. [4] Χῖοι γὰρ μόνοι μετὰ Λακεδαιμονίους ὧν ἐ γ ὼ ᾐσθόμην ηὐδαιμόνησάν τε ἅμα καὶ ἐσωφρόνησαν, καὶ ὅσῳ ἐπεδίδου ἡ πόλις αὐτοῖς ἐπὶ τὸ μεῖζον, τόσῳ δὲ καὶ ἐκοσμοῦντο ἐχυρώτερον. [5] καὶ οὐδ᾽ αὐτὴν τὴν ἀπόστασιν, εἰ τοῦτο δοκοῦσι παρὰ τὸ ἀσφαλέστερον πρᾶξαι, πρότερον ἐτόλμησαν ποιήσασθαι ἢ μετὰ πολλῶν τε καὶ ἀγαθῶν ξυμμάχων ἔμελλον ξυγκινδυνεύσειν καὶ τοὺς Ἀθηναίους ᾐσθάνοντο οὐδ᾽ αὐτοὺς ἀντιλέγοντας ἔτι μετὰ τὴν Σικελικὴν ξυμφορὰν ὡς οὐ πάνυ πονηρά σφῶν [βεβαίως ] τὰ πράγματα εἴη: εἰ δέ τι ἐν τοῖς ἀνθρωπείοις τοῦ βίου παραλόγοις ἐσφάλησαν, μετὰ πολλῶν οἷ ς ταὐτὰ ἔδοξε, τὰ τῶν Ἀθηναίων ταχὺ ξυναναιρεθήσεσθαι, τὴν ἁμαρτίαν ξυνέγνωσαν. [6] εἰργομένοις οὖν αὐτοῖς τῆς θαλάσσης καὶ κατὰ γῆν πορθουμένοις ἐνεχείρησάν τινες πρὸς Ἀθηναίους ἀγαγεῖν τὴν πόλιν: οὓς αἰσθόμενοι οἱ ἄρχοντες αὐτοὶ μὲν ἡσύχασαν, Ἀστύοχον δὲ ἐξ Ἐρυθρῶν τὸν ναύαρχον μετὰ τεσσάρων νεῶν, αἳ παρῆσαν αὐτῷ, κομίσαντες ἐσκόπουν ὅπως μετριώτατα ἢ ὁμήρων λήψει ἢ ἄλλῳ τῳ τρόπῳ καταπαύσουσι τὴν ἐπιβουλήν. καὶ οἱ μὲν ταῦτα ἔπρασσον.

25. ??? καὶ πεντακόσιοι καὶ χίλιοι Ἀργείων （ τοὺς γὰρ ??????????????? ξυμμάχων ναυσὶ δυοῖν δεούσαις πεντήκοντα, ὧν ἦσαν καὶ ὁπλιταγωγοί, Φρυνίχου καὶ Ὀνομακλέους καὶ Σκιρωνίδου στρατηγούντων κατέπλευσαν ἐς Σάμον, καὶ διαβάντες ἐς Μίλητον ἐστρατοπεδεύσαντο. [2] . ἐλθόντες Πελοποννήσιοι καὶ Τισσαφέρνους τι [ξενικὸν] ἐπικ ουρικόν , καὶ αὐτὸς Τισσαφέρνης παρὼν καὶ ἡ ἵππος αὐτοῦ, ξυνέβαλον τοῖς Ἀθηναίοις καὶ τοῖς ξυμμάχοις. [3] καὶ οἱ μὲν Ἀργεῖοι τῷ σφετέρῳ αὐτῶν κέρᾳ προεξᾴξαντες καὶ καταφρονήσαντες, ὡς ἐπ᾽ Ἴωνάς τε καὶ οὐ δεξομένους ἀτακτότερον χωροῦντες, νικῶνται ὑπὸ τῶν Μι λησίων καὶ διαφθείρονται αὐτῶν ὀλίγῳ ἐλάσους τριακοσίων ἀνδρῶν: [4] Ἀθηναῖοι δὲ τούς τε Πελοπονννησίους πρώτους νικήσαντες καὶ τοὺς βαρβάρους καὶ τὸν ἄλλον ὄχλον ὠσάμενοι, τοῖς Μιλησίοις οὐ ξυμμείξαντες, ἀλλ᾽ ὑποχωρησάντων αὐτῶν ἀπὸ τῆς τῶν Ἀργείων τροπῆς ἐς τὴν πόλιν ὡς ἑώρων τὸ ἄλλο σφῶν ἡσσώμενον, πρὸς αὐτὴν τὴν πόλιν τῶν Μιλησίων κρατοῦντες ἤδη τὰ ὅπλα τίθενται. [5] καὶ ξυνέβη ἐν τῇ μάχῃ ταύτῃ τοὺς Ἴωνας ἀμφοτέρωθεν τῶν Δωριῶν κρατῆσαι: τούς τε γὰρ κατὰ σφᾶς Πελοπονννησίους οἱ Ἀθηναῖοι ἐνίκων καὶ τοὺς Ἀρ γείους οἱ Μιλήσιοι. στήσαντες δὲ τροπαῖον τὸν περιτειχισμὸν ἰσθμώδους ὄντος τοῦ χωρίου οἱ Ἀθηναῖοι παρεσκευάζοντο, νομίζοντες, εἰ προσαγάγοιντο Μίλητον, ῥᾳδίως ἂν σφίσι καὶ τἆλλα προσχωρῆσαι.

26. ?????? καὶ Σικελίας πέντε καὶ πεντήκοντα ναῦς ὅσον οὐ παρεῖναι. τῶν τε γὰρ Σικελιωτῶν, Ἑρμοκράτους τοῦ Συρακοσίου μάλιστα ἐνάγοντος ξυνεπιλαβέθσαι καὶ τῆς ὑπολοίπου Ἀθηναίων καταλύσεως, εἴκοσι νῆες Συρακοσίων ἦλθον καὶ Σελινούντιαι δύο, αἵ τε ἐκ Πελο ποννήσου , ἃς παρεσκευάζοντο, ἑτοῖμαι ἤδη οὖσαι: καὶ Θηριμένει τῷ Λακεδαιμονίῳ ξυναμφότεραι Ἀστύοχον τὸν ναύαρχον προσταχθεῖσαι κομίσαι, κατέπλευσαν ἐς Λέρον πρῶτον τὴν πρὸ Μιλήτου νῆσον: [2] ἔπειτα ἐκεῖθεν αἰσθόμενοι ἐπὶ Μιλήτῳ ὄντας Ἀθηναίους ἐς τὸν Ἰα σικ ὸν κόλπον πρότερον πλεύσαντες ἐβούλοντο εἰδέναι τὰ περὶ τῆς Μιλήτου. [3] ἐλθόντος δὲ Ἀλκιβιάδου ἵππῳ ἐς Τειχιοῦσσαν τῆς Μιλησίας, οἷπερ τοῦ κόλπου πλεύσαντες ηὐλίσαντο, πυνθάνονται τὰ περὶ τῆς μάχης （ παρῆν γὰρ Ἀλκιβιάδης καὶ ξυνεμάχετο τοῖς Μιλησίοις κα ὶ Τισσαφέρνει ） , καὶ αὐτοῖς παρῄνει, εἰ μὴ βούλονται τά τε ἐν Ἰωνίᾳ καὶ τὰ ξύμπαντα πράγματα διολέσαι, ὡς τάχιστα βοηθεῖν Μιλήτῳ καὶ μὴ περιιδεῖν ἀποτειχισθεῖσαν.

27. καὶ οἱ μὲν ἅμα τῇ ἕῳ ἔμελλον βοηθήσειν: Φρύνιχος δὲ ὁ τῶν Ἀθηναίων στρατηγός, ὡς ἀπὸ τῆς Λέρου ἐπύθετο τὰ τῶν νεῶν σαφῶς, βουλομένων τῶν ξυναρχόντων ὑπομείναντας διαναυμαχεῖν, οὐκ ἔφη οὔτ᾽ αὐτὸς ποιήσειν τοῦτο οὔτ᾽ ἐκείνοις οὐδ᾽ ἄλλῳ οὐδενὶ ἐς δύναμιν ἐπιτρέψειν. [2] ὅπου γὰρ [ἔξεστιν] ἐν ὑστέρῳ σαφῶς εἰδότας πρὸς ὁπόσας τε ναῦς πολεμίας καὶ ὅσαις πρὸς αὐτὰς ταῖς σφετέραις ἱκανῶς καὶ καθ᾽ ἡσυχίαν παρασκευασαμένοις ἔσται ἀγωνίσασθαι, οὐδέποτε τῷ αἰσχρῷ ὀνείδει εἴξας ἀλόγως διακινδυνεύσειν. [3] . μετὰ ὁτουοῦν τρόπου αἴσχιον ξυ μβήσεσθαι ἢν ἡσσηθῶσιν: καὶ τὴν πόλιν οὐ μόνον τῷ αἰσχρῷ, ἀλλὰ καὶ τῷ μεγίστῳ κινδύνῳ περιπίπτειν, ᾗ μόλις ἐπὶ ταῖς γεγενημέναις ξυμφοραῖς ἐνδέχεσθαι μετὰ βεβαίου παρασκευῆς καθ᾽ ἑκουσίαν, ἢ πάνυ γε ἀνάγκῃ, προτέρᾳ ποι ἐπιχειρεῖν, ἦ που δὴ μὴ βιαζομένῃ γε πρ ὸς αὐθαιρέτους κινδύνους ἰέναι. [4] ὡς τάχιστα δὲ ἐκέλευε τούς τε τραυματίας ἀναλαβόντας καὶ τὸν πεζὸν καὶ τῶν σκευῶν ὅσα ἦλθον ἔχοντες, ἃ δ᾽ ἐκ τῆς πολεμίας εἰλήφασι καταλιπόντας ὅπως κοῦφαι ὦσιν αἱ νῆες, ἀποπλεῖν ἐς Σάμον, κἀκεῖθεν ἤδη ξυναγαγόντας πάσ ας τὰς ναῦς τοὺς ἐπίπλους, ἤν που καιρὸς ᾖ, ποιεῖσθαι. [5] ὡς δὲ ἔπεισε, καὶ ἔδρασε ταῦτα: καὶ ἔδοξεν οὐκ ἐν τῷ αὐτίκα μᾶλλον ἢ ὕστερον, οὐκ ἐς τοῦτο μόνον, ἀλλὰ καὶ ἐς ὅσα ἄλλα Φρύνιχος κατέστη, οὐκ ἀξύνετος εἶναι. [6] καὶ οἱ μὲν Ἀθηναῖοι ἀφ᾽ ἑσπέρας εὐθὺ ς τούτῳ τῷ τρόπῳ ἀτελεῖ τῇ νίκῃ ἀπὸ τῆς Μιλήτου ἀνέστησαν, καὶ οἱ Ἀργεῖοι κατὰ τάχος καὶ πρὸς ὀργὴν τῆς ξυμφορᾶς ἀπέπλευσαν ἐκ τῆς Σάμου ἐπ᾽ οἴκου:

28. οἱ δὲ Πελοποννήσιοι ἅμα τῇ ἕῳ ἐκ τῆς Τειχιούσσης ἄραντες ἐπικατάγονται, καὶ μείναντες ἡμέραν μίαν τῇ ὑστ εραί ᾳ καὶ τὰς ??? πλεῦσαι ἐπὶ τὰ σκεύη ἃ ἐξείλοντο ἐς Τειχιοῦσσαν πάλιν. [2] καὶ ὡς ἦλθον, Τισσαφέρνης τῷ πεζῷ παρελθὼν πείθει αὐτοὺς ἐπὶ Ἴασον, ἐν ᾗ Ἀμόργης πολέμιος ὢν κατεῖχε, π λε ῦσαι. καὶ προσβαλόντες τῇ Ἰάσῳ αἰφνίδιοι καὶ οὐ προσδεχομένων ἀλλ᾽ ἢ Ἀττικὰς τὰς ναῦς εἶναι αἱροῦσιν: καὶ μάλιστα ἐν τῷ ἔργῳ οἱ Συρακόσιοι ἐπῃνέθησαν. [3] καὶ τόν τε Ἀμόργην ζῶντα λαβόντες, Πισσούθνου νόθον υἱόν, ἀφεστῶτα δὲ βασιλέως, παραδιδόασιν οἱ Πελ οποννήσιοι Τισσαφέρνει ἀπαγαγεῖν, εἰ βούλεται, βασιλεῖ, ὥσπερ αὐτῷ προσέταξε, καὶ τὴν Ἴασον διεπόρθησαν καὶ Для получения дополнительной информации: παλαιόπλουτον γὰρ ἦν τὸ χωρίον. [4] τούς τ᾽ ἐπικούρους τοὺς περὶ τὸν Ἀμόργην παρὰ σφᾶς αὐτοὺς κομίσαντες καὶ οὐ κ ἀδικήσαντες ξυνέταξαν, ὅτι ἦσαν οἱ πλεῖστοι ἐκ Πελοποννήσου: τό τε πόλισμα Τισσαφέρνει παραδόντες καὶ τὰ ἀνδράποδα πάντα καὶ δοῦλα καὶ ἐλεύθερα, ὧν καθ᾽ ἕκαστον στατῆρα Если у вас есть какие-либо проблемы с питанием, вы можете сделать это в любое время. [5] καὶ Πεδάρ ιτόν τε τὸν Λέοντος ἐς τὴν Χίον ἄρχοντα Λακεδαιμονίων πεμψάντων ἀποστέλλουσι πεζῇ μέχρι Ἐρυθρῶν ἔχοντα τὸ παρὰ Если у вас есть какие-либо проблемы, это может привести к тому, что вы почувствуете себя в безопасности. καὶ τὸ θέρος ἐτελεύτα.

29. το ῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου χειμῶνος, ἐπειδὴ τὴν Ἴασον κατεστήσατο ὁ Τισσαφέρνης ἐς φυλακήν, παρῆλθεν ἐς τὴν Μίλητον, καὶ μηνὸς μὲν τροφήν, ὥσπερ ὑπέστη ἐν τῇ Λακεδαίμονι, ἐς δραχμὴν Ἀττικὴν ἑκάστῳ πάσαις ταῖς ναυσὶ διέδωκε, τοῦ δὲ λοιποῦ χρόνου ἐβούλετο τριώβολο ν διδόναι, ἕως ἂν βασιλέα ἐπέρηται: ἢν δὲ κελεύῃ, δώσειν ἔφη ἐντελῆ τὴν δραχμήν. [2] Ἑρμοκράτους δὲ ἀντειπόντος τοῦ Συρακοσίου στρατηγοῦ （ ὁ γὰρ Θηριμένης οὐ ναύαρχος ὤν, ἀλλ᾽ Ἀστυόχῳ παραδοῦναι τὰς ναῦς ??? ἑκάστῳ ἢ τρεῖς ὀβολοὶ ὡμολογήθησαν. ἐς γὰρ πέντε ναῦς καὶ πεντήκοντα τριάκοντα τάλαντα ἐδίδου τοῦ μηνός: καὶ τοῖς ἄλλοις, ὅσῳ πλείους νῆες ἦσαν τούτου τοῦ ἀριθμοῦ, κατὰ τὸν αὐτὸν λόγον τοῦτον ἐδίδοτο.

30. το ῦ δ᾽ αὐτοῦ χειμῶνος τοῖς ἐν τῇ Σάμῳ Ἀθηναίοις προσαφιγμέναι γὰρ ἦσαν καὶ οἴκοθεν ἄλλαι νῆες πέντε καὶ τριάκοντα καὶ στρατηγοὶ Χαρμῖνος καὶ Στρομβιχίδης καὶ Εὐκτήμων, καὶ τὰς ἀπὸ Χίου καὶ τὰς ἄλλας πάσας ξυναγαγόντες ἐβούλοντο διακληρωσάμενοι ἐπὶ μὲν τῇ Μ ιλήτ ῳ τῷ ναυτικῷ ἐφορμεῖν, πρὸς δὲ τὴν Χίον καὶ ναυτικὸν καὶ πεζὸν πέμψαι. [2] καὶ ἐποίησαν οὕτως: Στρομβιχίδης μὲν γὰρ καὶ Ὀνομακλῆς καὶ Εὐκτήμων τριάκοντα ναῦς ἔχοντες καὶ τῶν ἐς Μίλητον ἐλθόντων χιλίων ὁπλιτῶν μέρος ἄγοντες ἐν ναυσὶν ὁπλιταγωγοῖς ἐπὶ Χί ον λαχόντες ἔπλεον, οἱ δ᾽ ἄλλοι ἐν Σάμῳ μένοντες τέσσαρσι καὶ ἑβδομήκοντα ναυσὶν ἐθαλασσοκράτουν καὶ ἐπίπλους τῇ Μιλήτῳ ἐποιοῦντο.

31. ὁ δ᾽ Ἀστύοχος ὡς τότε ἐν τῇ Χίῳ ἔτυχε διὰ τϴν προδοσίαν τοὺς ὁμήρους καταλεγόμενος τούτου μὲν ἐπέσχεν, ἐπειδὴ ᾔσθετο τάς τε Θηριμένους ναῦς ἡκούσας καὶ τὰ περὶ τὴν ξυμμαχίαν βελτίω ὄντα, λαβὼν δὲ ναῦς τάς τε Πελοποννησίων δέκα καὶ Χίας δέκα ἀνάγεται, [2] καὶ προσβαλὼν Πτελεῷ καὶ οὐχ ἑλὼν παρέπλευσεν ἐπὶ Κλαζομενὰς καὶ ἐκέλευεν αὐτῶν τοὺς τὰ Ἀθηναίων φρονοῦντας ἀνοικίζεσθαι ἐς τὸν Δαφνοῦντα καὶ προσχωρεῖν σφίσιν: ξυνεκέλευε δὲ καὶ Τάμως Ἰωνίας ὕπαρχος ὤν. [3] ὡς δ᾽ οὐκ ἐσήκουον, προσβολὴν ποιησάμενος τῇ πόλει οὔσῃ ἀτειχίστῳ καὶ οὐ δυνάμενος ἑλεῖν, ἀπέπλευσεν ἀνέμῳ μεγάλῳ αὐτὸς μὲν ἐς Φώκαιαν καὶ Κύμην, αἱ δὲ ἄλλαι νῆες κατῆραν ἐς τὰς ἐπικειμένας ταῖς Κλαζομεναῖς νήσους, Μαραθοῦσσαν καὶ Πήλην καὶ Δρυμοῦσσαν. [ 4 ] . ἀνέμους ὀκτὼ τὰ μὲν διήρπασαν καὶ ἀνήλωσαν, τὰ δὲ ἐσβαλόμενοι ἀπέπλευσαν ἐς Φώκαιαν καὶ Κύμην ὡς Ἀστύοχον.

32. ὄντος δ᾽ αὐτοῦ ἐνταῦθα Λεσβίων ἀφικνοῦνται πρέσβεις βουλόμενοι αὖθις ἀποστῆναι: καὶ αὐτὸν μὲν πείθουσιν, ὡς δ᾽ οἵ τε Κ ορίνθιοι καὶ οἱ ἄλλοι ξύμμαχοι ἀπρόθυμοι ἦσαν διὰ τὸ πρότερον σφάλμα, ἄρας ἔπλει ἐπὶ τῆς Χίου. καὶ χειμασθεισῶν τῶν νεῶν ὕστερον ἀφικνοῦνται ἄλλαι ἄλλοθεν ἐς τὴν Χίον. [2] καὶ μετὰ τοῦτο Πεδάριτος, τότε παριὼν πεζῇ ἐκ τῆς Μιλήτου, γενόμενος ἐν Ἐρυθραῖς δια περαιο ῦται αὐτός τε καὶ ἡ στρατιὰ ἐς Χίον: ὑπῆρχον δὲ αὐτῷ καὶ ἐκ τῶν πέντε νεῶν στρατιῶται ὑπὸ Χαλκιδέως ἐς πεντακοσίους ξὺν ὅπλοις καταλειφθέντες. [3] . Χίοις ὁ Ἀστύοχος τὸν λ όγον ὡς χρὴ παραγενομένους ταῖς ναυσὶν ἀποστῆσαι τὴν λέσβον: ἢ γὰρ ξυμμάχους πλείους σφᾶς ἕξειν, ἢ τοὺς Ἀθηναίους, ἤν τι σφάλλωνται, κακώσειν. οἱ δ᾽ οὐκ ἐσήκουον, οὐδὲ τὰς ναῦς ὁ Πεδάριτος ἔφη τῶν Χίων αὐτῷ προήσειν.

33. ????????? καὶ ἃς αὐτὸς Λακωνικὰς ἔχων ἦλθεν, ἔπλει ἐπὶ τῆς Μιλήτου πρὸς τὴν ναυαρχίαν, πολλὰ ἀπειλήσας τοῖς Χίοις ἦ μὴν μὴ ἐπιβοηθήσειν, ἤν τι δέωνται. [2] καὶ προσβαλὼν Κωρύκῳ τῆς Ἐρυθραίας ἐνηυλίσατο. οἱ δ᾽ ἀπὸ τῆς Σάμου Ἀθηναῖοι ἐπὶ τὴν Χίον πλέοντες τῇ στρατιᾷ καὶ αὐτοὶ ἐκ τοῦ ἐπὶ θάτερα λόφου διείργοντο καὶ καθωρμίσαντο καὶ ἐλελήθεσαν ἀλλήλους. [3] . αἰχμάλωτοι ἐκ Σάμου ἐπὶ προδοσίᾳ ἐς Ἐρυθρὰς ἥκουσιν ἀφε ιμένοι , ἀνάγεται Ἀστύοχος εὐθὺς ἐς τὰς Ἐρυθρὰς πάλιν, καὶ παρὰ τοσοῦτον ἐγένετο αὐτῷ μὴ περιπεσεῖν τοῖς Ἀθηναίοις. [4] διαπλεύσας δὲ καὶ ὁ Πεδάριτος πρὸς αὐτόν, καὶ ἀναζητήσαντες τὰ περὶ τῶν δοκούντων προδιδόναι, ὡς ηὗρον ἅπαν ἐπὶ σωτηρίᾳ τῶν ἀνθρώπων ἐκ τῆς Σάμου προφασισθέν, ἀπολύσαντες τῆς αἰτίας ἀπέπλευσαν ὁ μὲν ἐς τὴν Χίον, ὁ δὲ ἐς τὴν Μίλητον ἐκομίσθη, ὥσπερ διενοεῖτο.

34. ἐν τούτῳ δὲ καὶ ἡ τῶν Ἀθηναίων στρατιὰ ταῖς ναυσὶν ἐκ τοῦ Κωρύκου περιπλέουσα κατ᾽ Ἀργῖνον ἐπιτυγχάνει τρισὶ ναυσὶ τῶν Χίων μακραῖς, καὶ ὡς εἶδον, ἐδίωκον: καὶ χειμών τε μέγας ἐπιγίγνεται καὶ αἱ μὲν τῶν Χίων μόλις καταφεύγουσιν ἐς τὸν λιμένα, αἱ δὲ τῶν Ἀθη ναίων αἱ μὲν μάλιστα ὁρμήσασαι τρεῖς διαφθείρονται καὶ ἐκπίπτουσι πρὸς τὴν πόλιν τῶν Χίων, καὶ ἄνδρες οἱ μὲν ἁλίσκονται, οἱ δ᾽ ἀποθνῄσκουσιν, αἱ δ᾽ ἄλλαι καταφεύγουσιν ἐς τὸν ὑπὸ τῷ Μίμαντι λιμένα Φοινικοῦντα καλούμενον. ἐντεῦθεν δ᾽ ὕστερον ἐς τὴν Λέσβον κ αθορμισάμενοι παρεσκευάζοντο ἐς τὸν τειχισμόν.

35. ἐκ δὲ τῆς Πελοποννήσου τοῦ αὐτοῦ χειμῶνος Ἱπποκράτης ὁ Λακεδαιμόνιος ἐκπλεύσας δέκα μὲν Θουρίαις ναυσίν, ὧν ἦρχε Δωριεὺς ὁ Διαγόρου τρίτος αὐτός, μιᾷ δὲ Λακωνικῇ, μιᾷ δὲ Συρακοσίᾳ, καταπλεῖ ἐς Κνίδον: ἡ δ᾽ ἀφειστήκει ἤδη ὑπὸ Τισσαφέρνους. [2] καὶ αὐτοὺς οἱ ἐν τῇ Μιλήτῳ, ὡς ᾔσθοντο, ἐκέλευον ταῖς μὲν ἡμισείαις τῶν νεῶν Κνίδον φυλάσσειν, ταῖς δὲ περὶ Τριόπιον οὔσαις τὰς ἀπ᾽ Αἰγύπτου ὁλκάδας προσβαλλούσας ξυλλαμβάνειν: δὲ τὸ Τριόπιον ἄκρα Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это. [3] πυθόμενοι δὲ οἱ Ἀθηναῖο ι καὶ πλεύσαντες ἐκ τῆς Σάμου λαμβάνουσι τὰς ἐπὶ τῷ Τριοπίῳ φρουρούσας ἓξ ναῦς: οἱ δ᾽ ἄνδρες ἀποφεύγουσιν ἐξ αὐτῶν. καὶ μετὰ τοῦτο ἐς τὴν Κνίδον καταπλεύσαντες καὶ προσβαλόντες τῇ πόλει ἀτειχίστῳ οὔσῃ ὀλίγου εἷλον. [4] . καὶ ἐπεσελθόντων αὐτοῖς τῶν ἀπὸ τοῦ Τριοπίου ἐκ τῶν νεῶν διαφυγόντων οὐκέθ᾽ ὁμοίως ἔβλαπτον, ἀπελθόντες καὶ δῃώσαντες τὴν τῶν Κνιδίων γῆν ἐς τὴν Σάμον ἀπέπλευσαν.

36. ὑπὸ δὲ τὸν αὐτὸν χρόνον Ἀστυόχου ἥκοντος ἐς τὴν Μίλητον ἐπὶ τὸ ναυτικὸν οἱ Πελοποννήσιοι εὐπόρως ἔτι εἶχον ἅπαντα τὰ κατὰ τὸ στρατόπεδον: καὶ γὰρ μισθὸς ἐδίδοτο ἀρκούντως καὶ τὰ ἐκ τῆς Ἰάσου μεγάλα χρήματα διαρπασθέντα ὑπῆν τοῖς στρατιώταις, οἵ τε Μιλήσιοι προθύμως τὰ τοῦ πολέμου ἔφερον. [2] ?????? αἱ πρὸς Χαλκιδέα γενόμεναι ἐνδεεῖς εἶναι καὶ οὐ πρὸς σφῶν μᾶλλον, καὶ ἄλλας ἔτι Θηριμένους παρόντος ἐποίουν: καὶ εἰσὶν αἵδε.

37. ' ξυνθ ῆκαι Λακεδαιμονίων καὶ τῶν ξυμμάχων πρὸς βασιλέα Δαρεῖον καὶ τοὺς παῖδας τοὺς βασιλέως καὶ Τισσαφέρνην, σπονδὰς εἶναι καὶ φιλίαν κατὰ τάδε. [2] ὁπόση χώρα καὶ πόλεις βασιλέως εἰσὶ Δαρείου ἢ τοῦ πατρὸς ἦσαν ἢ τῶν προγόνων, ἐπὶ ταύτας μὴ ἰέναι ἐπὶ πολέμῳ μηδὲ κακῷ ????????? πράσσεσθαι ἐκ τῶν πόλεων τούτων μήτε Λακεδαιμονίους μήτε τοὺς ξυμμάχους τοὺς Λακεδαιμονίων: μηδὲ Δαρεῖον βασιλέα μηδὲ ὧν βασιλεὺς ἄρχει ἐπὶ Λακεδαιμονίους μηδὲ τοὺς ξυμμάχους ἰέναι ἐπὶ πολέμῳ μηδὲ κακῷ μηδενί. [3] ἢν δέ τι δέωνται Λακεδαιμόνιοι ἢ οἱ ξύμμαχοι βασιλέως Λακεδαιμονίων ἢ τῶν ξυμμάχων, ὅτι ἂν πείθωσιν ἀλλήλους, τοῦτο ποιοῦσι καλῶς ἔχειν. [4] τὸν δὲ πόλεμον τὸν πρὸς Ἀθηναίους καὶ τοὺς ξυμμάχους κο ιν ῇ ἀμφοτέρους πολεμεῖν: ἢν δὲ κατάλυσιν ποιῶνται, κοινῇ ἀμφοτέρους ποιεῖσθαι. ὁπόση δ᾽ ἂν στρατιὰ ἐν τῇ χώρᾳ τῇ βασιλέως ᾖ μεταπεμψαμένου βασιλέως, τὴν δαπάνην βασιλέα παρέχειν. [5] ἢν δέ τις τῶν πόλεων ὁπόσαι ξυνέθεντο βασιλεῖ ἐπὶ τὴν βασιλέως ἴῃ χώραν, το ὺς ἄλλους κωλύειν καὶ ἀμύνειν βασιλεῖ κατὰ τὸ δυνατόν: καὶ ἤν τις τῶν ἐν τῇ βασιλέως χώρᾳ ἢ ὅσης βασιλεὺς ἄρχει ἐπὶ τὴν Λακεδαιμονίων ἴῃ ἢ τῶν ξυμμάχων, βασιλεὺς κωλυέτω καὶ ἀμυνέτω κατὰ τὸ δυνατόν.'

38. μετ ὰ δὲ ταύτας τὰς ξυνθήκας Θηριμένης μὲν παραδοὺς Ἀστυόχῳ τὰς ναῦς ἀποπλέων ἐν κέλητι ἀφανίζεται, [2] οἱ δ᾽ ἐκ τῆς Λέσβου Ἀθηναῖοι ἤδη διαβεβηκότες ἐς τὴν Χίον τῇ στρατιᾷ καὶ κρατοῦντες καὶ γῆς καὶ θαλάσσης Δελφίνιον ἐτείχιζον, χωρίον ἄλλως τε ἐκ γῆς καρτ ερ ὸν καὶ λιμένας ἔχον καὶ τῆς τῶν Χίων πόλεως οὐ πολὺ ἀπέχον. [3] . αὐτοῖς οὐ πάνυ εὖ διακείμενοι, ἀλλὰ καὶ τῶν μετὰ Τυδέως τοῦ Ἴωνος ἤδη ὑπὸ Πεδαρίτου ἐπ᾽ ἀττικισμῷ τεθνεώτων καὶ τῆς ἄλ λης πόλεως κατ᾽ ἀνάγκην ἐς ὀλίγους κατεχομένης ὑπόπτως διακείμενοι ἀλλήλοις ἡσύχαζον, καὶ οὔτ᾽ αὐτοὶ διὰ ταῦτα οὔθ᾽ οἱ μετὰ Πεδαρίτου ἐπίκουροι ἀξιόμαχοι αὐτοῖς ἐφαίνοντο. [4] . ἐ σήκουεν , ἐπιστέλλει περὶ αὐτοῦ ἐς τὴν Λακεδαίμονα ὁ Πεδάριτος ὡς ἀδικοῦντος. [5] καὶ τὰ μὲν ἐν τῇ Χίῳ ἐς τοῦτο καθειστήκει τοῖς Ἀθηναίοις: αἱ δ᾽ ἐκ τῆς Σάμου νῆες αὐτοῖς ἐπίπλους μὲν ἐποιοῦντο ταῖς ἐν Если вы хотите, чтобы все было в порядке, вы можете сделать это, когда захотите .

39. ἐκ δὲ τῆς Πελοποννήσου ἐν τῷ αὐτῷ χειμῶνι αἱ τῷ Φαρναβάζῳ [ὑπὸ] Καλλιγείτου τοῦ Μεγαρέως καὶ Τιμαγόρου τοῦ Κυζικηνοῦ πρασσόντων παρασκευασθεῖσαι ὑπὸ Λακεδαιμονίων ἑπτὰ καὶ εἴκοσι νῆες ἄρασαι ἔπλεον ἐπὶ Ἰωνίας περὶ ἡλίου τροπάς, καὶ ἄρχων ἐπέπλει αὐτῶν σθένης Σπαρτιάτης. [2] ξυνέπεμψν δὲ οἱ Λακεδαιμόνιοι καὶ ἕνδεκα ἄνδρας Σπαρτιατῶν ξυμβούλους Ἀστυόχῳ, ὧν εἷς ἦν Λίχας Ἀρκεσιλάου: καὶ εἴρητο αὐτοῖς ἐς Μίλητον ἀφικομένους τῶν τε ἄλλων ξυνεπιμέλεσθαι ᾗ μέλλει ἄριστα ἕξειν, καὶ τὰς ναῦς ταύτας ἢ αὐτὰς ἢ π λείους ἢ καὶ ἐλάσσους ἐς τὸν Ἑλλήσποντον ὡς Φαρνάβαζον, ἢν δοκῇ, ἀποπέμπειν, Κλέαρχον τὸν Ῥαμφίου, ὃς ξυνέπλει, ἄρχοντα προστάξαντας, καὶ Ἀστύοχον, ἢν δοκῇ τοῖς ἕνδεκα ἀνδράσι, παύειν τῆς ναυαρχίας, Ἀντισθένη δὲ καθιστάναι: πρὸς γὰρ τὰς τοῦ Πεδαρίτου ἐπιστ ολ ὰς ὑπώπτευον αὐτόν. [3] πλέουσαι οὖν αἱ νῆες ἀπὸ Μαλέας πελάγιαι Μήλῳ προσέβαλον, καὶ περιτυχόντες ναυσὶ δέκα Ἀθηναίων τὰς τρεῖς λαμβάνουσι κενὰς καὶ κατακαίουσιν. μετὰ δὲ τοῦτο δεδιότες μὴ αἱ διαφυγοῦσαι τῶν Ἀθηναίων ἐκ τῆς Μήλου νῆες, ὅπερ ἐγένετο, μην ύσωσι τοῖς ἐν τῇ Σάμῳ τὸν ἐπίπλουν αὐτῶν, πρὸς τὴν Κρήτην πλεύσαντες καὶ πλείω τὸν πλοῦν διὰ φυλακῆς ποιησάμενοι ἐς τὴν Καῦνον τῆς Ἀσίας κατῆραν. [4] ἐντεῦθεν δὴ ὡς ἐν ἀσφαλεῖ ὄντες ἀγγελίαν ἔπεμπον ἐπὶ τὰς ἐν τῇ Μιλήτῳ ναῦς τοῦ ξυμπαρακομισθῆναι.

40. ο ἱ δὲ Χῖοι καὶ Πεδάριτος κατὰ τὸν αὐτὸν χρόνον οὐδὲν ἧσσον, καίπερ διαμέλλοντα, τὸν Ἀστύοχον πέμποντες ἀγγέλους ἠξίουν σφίσι πολιορκουμένοις βοηθῆσαι ἁπάσαις ταῖς ναυσὶ καὶ μὴ περιιδεῖν τὴν μεγίστην τῶν ἐν Ἰωνίᾳ ξυμμαχίδων πόλεων ἔκ τε θαλάσσης εἰργομένην κα ὶ κατὰ γῆν λῃστείαις πορθουμένην. [2] . πλεῖστοι γενόμενοι καὶ ἅμα διὰ τὸ πλῆθος χαλεπωτέρως ἐν ταῖς ἀδικίαις κολαζόμενοι, ὡς ἡ στρατιὰ τῶν Ἀθηναίων βεβαίως ἔδοξε μετὰ τείχους ἱδρῦσ θαι , εὐθὺς αὐτομολίᾳ τε ἐχώρησαν οἱ πολλοὶ πρὸς αὐτοὺς καὶ τὰ πλεῖστα κακὰ ἐπιστάμενοι τὴν χώραν οὗτοι ἔδρασαν. [3] ἔφασαν οὖν χρῆναι οἱ Χῖοι, ἕως ἔτι ἐλπὶς καὶ δυνατὸν κωλῦσαι, τειχιζομένου τοῦ Δελφινίου καὶ ἀτελοῦς ὄντος καὶ στρατοπέδῳ καὶ ναυσὶν ἐρύματο ς μείζονος προσπεριβαλλομένου, βοηθῆσαι σφίσιν. ὁ δὲ Ἀστύοχος καίπερ οὐ διανοούμενος διὰ τὴν τότε ἀπειλήν, ὡς ἑώρα καὶ τοὺς ξυμμάχους προθύμους ὄντας, ὥρμητο ἐς τὸ βοηθεῖν.

41. ἐν τούτῳ δὲ ἐκ τῆς Καύνου παραγίγνεται ἀγγελία ὅτι αἱ ἑπτὰ καὶ εἴκοσι νῆες καὶ ο ἱ τῶν Λακεδαιμονίων ξύμβουλοι πάρεισιν: καὶ νομίσας πάντα ὕστερα εἶναι τἆλλα πρὸς τὸ ναῦς τε, ὅπως θαλασσοκρατοῖεν μᾶλλον, τοσαύτας ξυμπαρακομίσαι, καὶ τοὺς Λακεδαιμονίους, οἳ ἧκον κατάσκοποι αὐτοῦ, ἀσφαλῶς περαιωθῆναι, εὐθὺς ἀφεὶς τὸ ἐς τὴν Χίον ἔπλει ἐς τὴν Καῦνον. [2] . καὶ ὑπὸ σεισμοῦ, ὃς αὐτοῖς ἔτυχε μέγιστός γε δὴ ὧν μεμνήμεθα γενόμενος, ξυμπεπτωκυῖαν ἐκπορθεῖ, τῶν ἀνθρώπων ἐς τὰ ὄρη πεφευγότων, καὶ τὴν χώραν καταδρομαῖς λείαν ἐ ποιε ῖτο, πλὴν τῶν ἐλευθέρων: τούτους δὲ ἀφίει. [3] ἐκ δὲ τῆς Κῶ ἀφικόμενος ἐς τὴν Κνίδον νυκτὸς ἀναγκάζεται ὑπὸ τῶν Κνιδίων παραινούντων μὴ ἐκβιβάσαι τοὺς ναύτας, ἀλλ᾽ ὥσπερ εἶχε πλεῖν εὐθὺς ἐπὶ τὰς τῶν Ἀθηναίων ναῦς εἴκοσιν, ἃς ἔχων Χαρμῖνος εἷς τῶν ἐκ Σά μου στρατηγῶν ἐφύλασσε ταύτας τὰς ἑπτὰ καὶ εἴκοσι ναῦς ἐκ τῆς Πελοποννήσου προσπλεούσας, ἐφ᾽ ἅσπερ καὶ Ἀστύοχος παρέπλει. [4] ἐπύθοντο δὲ οἱ ἐν τῇ Σάμῳ ἐκ τῆς Μήλου τὸν ἐπίπλουν αὐτῶν, καὶ ἡ φυλακὴ τῷ Χαρμίνῳ περὶ τὴν Σύμην καὶ Χάλκην καὶ Ῥόδον καὶ περὶ τ ὴν Λυκίαν ἦν: ἤδη γὰρ ᾐσθάνετο καὶ ἐν τῇ Καύνῳ οὔσας αὐτάς.

42. ἐπέπλει οὖν ὥσπερ εἶχε πρὸς τὴν Σύμην ὁ Ἀστύοχος πρὶν ἔκπυστος γενέσθαι, εἴ πως περιλάβοι που μετεώρους τὰς ναῦς. καὶ αὐτῷ ὑετός τε καὶ τὰ ἐκ τοῦ οὐρανοῦ ξυννέφελα ὄντα πλάνησιν τῶν νεῶν ἐν τῷ σκότει καὶ ταραχὴν παρέσχεν. [2] καὶ ἅμα τῇ ἕῳ διεσπασμένου τοῦ ναυτικοῦ καὶ τοῦ μὲν φανεροῦ ἤδη ὄντος τοῖς Ἀθηναίοις τοῦ εὐωνύμου κέρως, τοῦ δὲ ἄλλου περὶ τὴν νῆσον ἔτι πλανωμένου, ἐπανάγονται κατὰ τάχος ὁ Χαρμῖνος καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἐλάσσοσιν ἢ ταῖς εἴκοσ ι ναυσί, νομίσαντες ἅσπερ ἐφύλασσον ναῦς τὰς ἀπὸ τῆς Καύνου ταύτας εἶναι. [3] ?????? ἔργῳ ἐπεκράτουν, μέχρι οὗ ἐπεφάνησαν αὐτοῖς παρὰ δόξαν αἱ πλείους τῶν νεῶν καὶ πανταχόθεν ἀπεκλῄοντ ο . [4] . καταφεύγουσιν ἐς τὴν Τευτλοῦσσαν νῆσον, ἐντεῦθεν δὲ ἐς Ἁλικαρνασσόν. ?????? τῆς Καύνου ἑπτὰ καὶ εἴκοσι νεῶν αὐτοῖς ξυμπάσαις πλεύσαντες καὶ τροπαῖον ἐν τῇ Σύμῃ στήσαντες πάλιν ἐς τὴν Κνίδον καθωρμίσαντο:

43. οἱ δὲ Ἀθηναῖοι ταῖς ἐκ τῆς Σάμου ναυσὶ πάσαις, ὡς ᾔσθοντο τὰ τῆς ναυμαχίας, πλεύσαντες ἐς τὴν Σύμην καὶ ἐπὶ μὲν τὸ ἐν τῇ Κνίδῳ ναυτικὸν οὐχ ὁρμήσαντες, οὐδ᾽ ἐκεῖνοι ἐπ᾽ ἐκείνους, λαβόντες δὲ τὰ ἐν τῇ Σύμῃ σκεύη τῶν νεῶν καὶ Λωρύμοις τοῖς ἐν τῇ ἠπείρῳ προσβαλόντες ἀπέπλευσαν ἐς τὴν Σάμον. [2] ?????? τε εἴ τι ἔδει καὶ πρὸς τὸν Τισσαφέρνην （ ???????????? πεπραγμένων, εἴ τι μὴ ἤρεσκεν αὐτοῖς, καὶ περὶ τοῦ μέλλο ντος πολέμου, ὅτῳ τρόπῳ ἄριστα καὶ ξυμφορώτατα ἀμφοτέροις πολεμήσεται. [3] . Χαλκιδέως οὔτε τὰς Θηριμένους, ἔφη καλῶς ξυγκεῖσθαι, ἀλλὰ δεινὸν εἶναι εἰ χώρας ὅσης βασιλεὺς καὶ οἱ πρό γονοι ἦρξαν πρότερον, ταύτης καὶ νῦν ἀξιώσει κρατεῖν: ἐνεῖναι γὰρ καὶ νήσους ἁπάσας πάλιν δουλεύειν καὶ Θεσσαλίαν καὶ Λοκροὺς καὶ τὰ μέχρι Βοιωτῶν, καὶ ἀντ᾽ ἐλευθερίας ἂν Μηδικὴν ἀρχὴν τοῖς Ἕλλησι τοὺς Λακεδαιμονίους περιθεῖναι. [ 4 ] . τροφῆς ἐπὶ τούτοις δεῖσθαι οὐδέν. ἀγανακτῶν δὲ ὁ μὲν Τισσαφέρνης ἀπεχώρησεν ἀπ᾽ αὐτῶν δι᾽ ὀργῆς καὶ ἄπρακτος,

44. οἱ δ᾽ ἐς τὴν Ῥόδον ἐπικηρυκευομένων ἀπὸ τῶν δυνατωτάτων ἀνδρῶν τὴν γνώμην εἶχον πλεῖν, ἐλ πίζοντες νῆσόν τε οὐκ ἀδύνατον καὶ ναυβατῶν πλήθει καὶ πεζῷ προσάξεσθαι, καὶ ἅμα ἡγούμενοι αὐτοὶ ἀπὸ τῆς ὑπαρχούσης ξυμμαχίας δυνατοὶ ἔσεσθαι Τισσαφέρνην μὴ αἰτοῦντες χρήματα τρέφειν τὰς ναῦς. [2] πλεύσαντες οὖν εὐθὺς ἐν τῷ αὐτῷ χειμῶνι ἐκ τῆς Κνίδου καὶ π ροσβαλόντες Καμείρῳ τῆς Ῥοδίας πρῶτον ναυσὶ τέσσαρσι καὶ ἐνενήκοντα ἐξεφόβησαν μὲν τοὺς πολλοὺς οὐκ εἰδότας τὰ πρασσόμενα, καὶ ἔφευγον, ἄλλως τε καὶ ἀτειχίστου οὔσης τῆς πόλεως: εἶτα ξυγκαλέσαντες οἱ Λακεδαιμόνιοι τούτους τε καὶ τοὺς ἐκ τοῖν δυοῖν πολέοιν, Λίνδου καὶ Ἰηλυσοῦ, Ῥοδίους ἔπεισαν ἀποστῆναι Ἀθηναίων: καὶ προσεχώρησε Ῥόδος Πελοποννησίοις. [3] οἱ δὲ Ἀθηναῖοι κατὰ τὸν καιρὸν τοῦτον ταῖς ἐκ τῆς Σάμου ναυσὶν αἰσθόμενοι ἔπλευσαν μὲν βουλόμενοι φθάσαι καὶ ἐπεφάνησαν πελάγιοι, ὑστερήσαντες δὲ οὐ πολλῷ τὸ μὲν παραχρῆμα ἀπέπλευσαν ἐς Χάλκην, ἐντεῦθεν δ᾽ ἐς Σάμον, ὕστερον δὲ ἐκ τῆς Χάλκης καὶ ἐκ τῆς Κῶ [καὶ ἐκ τῆς Σάμου] τοὺς ἐπίπλους ποιούμενοι ἐπὶ τὴν Ῥόδον ἐπολέμουν. [4] . τῶν Ῥοδ ίων , τὰ δ᾽ ἄλλα ἡσύχαζον ἡμέρας ὀγδοήκοντα, ἀνελκύσαντες τὰς ναῦς.

45. ἐν δὲ τούτῳ καὶ ἔτι πρότερον, πρὶν ἐς τὴν Ῥόδον αὐτοὺς ἀναστῆναι, τάδε ἐπράσσετο. ????????? Πελοποννησίοις ὕποπτος ὤν, καὶ ἀπ᾽ αὐτῶν ἀφικομένης ἐπιστολῆς πρὸς Ἀστύοχον ἐκ Λακεδαίμονος ὥστ᾽ ἀποκτεῖναι （ ἦν γὰρ καὶ τῷ Ἄγιδι ἐχθρὸς καὶ ἄλλως ἄπιστος ἐφαίνετο ） , πρῶτον μὲν ὑποχωρεῖ δείσας παρὰ Τισσαφέρνην, ἔπειτα ἐκάκου πρὸς αὐτὸν ὅσον ἐδύνατο μάλιστα τῶν Πελοποννησίων τὰ πράγματα, [2] καὶ διδάσκαλος πάντων γιγνόμενος τήν τε μισθοφορὰν ξυνέτεμεν, ἀντὶ δραχμῆς Ἀττικῆς ὥστε τριώβολον καὶ τοῦτο μὴ ξυνεχῶς δίδοσθαι, λέγειν κελεύων τὸν Τισσαφέρνην πρὸς αὐτοὺς ὡς Ἀθηναῖοι ἐκ πλέονος χρόνου ἐπιστήμονες ὄντες τοῦ ναυτικοῦ τριώβολον τοῖς ἑαυτῶν διδόασιν, οὐ τοσοῦτον πενίᾳ ὅσον ἵνα αὐτῶν μὴ οἱ ναῦται ἐκ περιουσίας ὑβρ ίζοντες οἱ μὲν τὰ σώματα χείρω ἔχωσι δαπανῶντες ἐς τοιαῦτα ἀφ᾽ ὧν ἡ ἀσθένεια ξυμβαίνει, οἱ δὲ τὰς ναῦς ἀπολείπωσιν οὐχ ὑπολιπόντες ἐς ὁμηρείαν τὸν προσοφειλόμενον μισθόν: [3] καὶ τοὺς τριηράρχους καὶ τοὺς στρατηγοὺς τῶν πόλεων ἐδίδασκεν [ὥστε] δόντα χρήματ αὐτὸν πεῖσαι, ὥστε ξυγχωρῆσαι ταῦτα ἑαυτῷ πλὴν τῶν Συρακοσίων: τούτων δὲ Ἑρμοκράτης ἠναντιοῦτο μόνος ὑπὲρ τοῦ παντὸς ξυμμαχικοῦ. [4] . ὡς οἱ μὲν Χῖοι ἀναίσχυντοι εἶεν πλουσιώτατ οι ὄντες τῶν Ἑλλήνων, ἐπικουρίᾳ δ᾽ ὅμως σῳζόμενοι ἀξιοῦσι καὶ τοῖς σώμασι καὶ τοῖς χρήμασιν ἄλλους ὑπὲρ τῆς ἐκείνων ἐλευθερίας κινδυνεύειν: [5] τὰς δ᾽ ἄλλας πόλεις ἔφη ἀδικεῖν, αἳ ἐς Ἀθηναίους πρότερον ἢ ἀποστῆναι ἀνήλουν, εἰ μὴ καὶ νῦν καὶ τοσαῦτα καὶ ἔτι πλείω ὑπὲρ σφῶν αὐτῶν ἐθελήσουσιν ἐσφέρειν. [6] τόν τε Τισσαφέρνην ἀπέφαινε νῦν μέν, τοῖς ἰδίοις χρήμασι πολεμοῦντα, εἰκότως φειδόμενον, ἢν δέ ποτε τροφὴ καταβῇ παρὰ βασιλέως, ἐντελῆ αὐτοῖς ἀποδώσειν τὸν μισθὸν καὶ τὰς πόλεις τὰ εἰκότα ὠφελήσειν.

46. ???? βουληθῆναι κομίσαντα ἢ ναῦς Φοινίσσας ἅσπερ ???????????? θαλάσσης τὸ κράτος δοῦναι, ἔχειν δ᾽ ἀμφοτέρους ἐᾶν δίχα τὴν ἀρ χήν , καὶ βασιλεῖ ἐξεῖναι αἰεὶ ἐπὶ τοὺς αὐτῷ λυπηροὺς τοὺς ἑτέρους ἐπάγειν. [2] γενομένης δ᾽ ἂν καθ᾽ ἓν τῆς ἐς γῆν καὶ θάλασσαν ἀρχῆς ἀπορεῖν ἂν αὐτὸν οἷς τοὺς κρατοῦντας ξυγκαθαιρήσει, ἢν μὴ αὐτὸς βούληται μεγάλῃ δαπάνῃ καὶ κινδύνῳ ἀναστάς ποτε διαγωνίσασθ αι . εὐτελέστερα δὲ τάδ᾽ εἶναι, βραχεῖ μορίῳ τῆς δαπάνης καὶ ἅμα μετὰ τῆς ἑαυτοῦ ἀσφαλείας αὐτοὺς περὶ ἑαυτοὺς τοὺς Ἕλληνας κατατρῖψαι. [3] ἐπιτηδειοτέρους τε ἔφη τοὺς Ἀθηναίους εἶναι κοινωνοὺς αὐτῷ τῆς ἀρχῆς: ἧσσον γὰρ τῶν κατὰ γῆν ἐφίεσθαι, τὸν λόγον τε ξ υμφορώτατον καὶ τὸ ἔργον ἔχοντας πολεμεῖν: τοὺς μὲν γὰρ ξυγκαταδουλοῦν ἂν σφίσι τε αὐτοῖς τὸ τῆς θαλάσσης μέρος καὶ ἐκείνῳ ὅσοι ἐν τῇ βασιλέως Ἕλληνες οἰκοῦσι, τοὺς δὲ τοὐναντίον ἐλευθερώσοντας ἥκειν, καὶ οὐκ εἰκὸς εἶναι Λακεδαιμονίους ἀπὸ μὲν σφῶν τῶν Ἑλλ ήνων ἐλευθεροῦν νῦν τοὺς Ἕλληνας, ἀπὸ δ᾽ ἐκείνων [τῶν βαρβάρων], ἢν μή ποτε αὐτοὺς μὴ ἐξέλωσι, μὴ ἐλευθερῶσαι. [4] τρίβειν οὖν ἐκέλευε πρῶτον ἀμφοτέρους, καὶ ἀποτεμόμενον ὡς μέγιστα ἀπὸ τῶν Ἀθηναίων ἔπειτ᾽ ἤδη τοὺς Πελοποννησίους ἀπαλλάξαι ἐκ τῆς χώρας. [5] ?????? εἰκάσαι. τῷ γὰρ Ἀλκιβιάδῃ διὰ ταῦτα ὡς εὖ περὶ τούτων παραινοῦντι προσθεὶς ἑαυτὸν ἐς πίστιν τήν τε τροφὴν κακῶς ἐπόριζε τοῖς Πελοπονννησίοις καὶ ναυμαχεῖν οὐκ εἴα, ἀλλὰ καὶ τὰς Φοινί σσας φάσκων ναῦς ἥξειν καὶ ἐκ περιόντος ἀγωνιεῖσθαι ἔφθειρε τὰ πράγματα καὶ τὴν ἀκμὴν τοῦ ναυτικοῦ αὐτῶν ἀφείλετο γενομένην καὶ πάνυ ἰσχυράν, τά τε ἄλλα καταφανέστερον ἢ ὥστε λανθάνειν οὐ προθύμως ξυνεπολέμει.

47. ὁ δὲ Ἀλκιβιάδης ταῦτα ἅμα μὲν τῷ Τισσαφέρνει καὶ [τῷ] βασιλεῖ, ὢν παρ᾽ ἐκείνοις, ἄριστα εἶναι νομίζων παρῄνει, ἅμα δὲ τὴν ἑαυτοῦ κάθοδον ἐς τὴν πατρίδα ἐπιθεραπεύων, εἰδώς, εἰ μὴ διαφθερεῖ αὐτήν, ὅτι ἔσται ποτὲ αὐτῷ πείσαντι κατελθεῖν: πεῖσαι δ᾽ ἂν ἐνόμιζε μάλιστα ἐκ τοῦ τοιούτου, εἰ Τισσαφέρνης φαίνοιτο αὐτῷ ἐπιτήδειος ὤν: ὅπερ καὶ ἐγένετο. [2] ἐπειδὴ γὰρ ᾔσθοντο αὐτὸν ἰσχύοντα παρ᾽ αὐτῷ οἱ ἐν τῇ Σάμῳ Ἀθηναίων στρατιῶται, τὰ μὲν καὶ Ἀλκιβιάδου προσπέμψαντος λόγους ἐς τοὺς δυνατωτάτους αὐτῶν ἄνδρας ὥστε μνη σθ ῆναι περὶ αὐτοῦ ἐς τοὺς βελτίστους τῶν ἀνθρώπων ὅτι ἐπ᾽ ὀλιγαρχίᾳ βούλεται καὶ οὐ πονηρίᾳ οὐδὲ δημοκρατίᾳ τῇ αὐτὸν ἐκβαλούσῃ κατελθὼν καὶ παρασχὼν Τισσαφέρνην φίλον αὐτοῖς ξυμπολιτεύειν, τὸ δὲ πλέον καὶ ἀπὸ σφῶν αὐτῶν οἱ ἐν τῇ Σάμῳ τριήραρχοί τε τῶν Ἀθην αίων καὶ δυνατώτατοι ὥρμηντο ἐς τὸ καταλῦσαι τὴν δημοκρατίαν.

48. ?????? ἦλθεν. τῷ τε Ἀλκιβιάδῃ διαβάντες τινὲς ἐκ τῆς Σάμου ἐς λόγους ἦλθον, καὶ ὑποτείνοντος αὐτοῦ Τισσαφέρνην μὲν πρῶτ ον , ἔπειτα δὲ καὶ βασιλέα φίλον ποιήσειν, εἰ μὴ δημοκρατοῖντο （ οὕτω γὰρ ἂν πιστεῦσαι μᾶλλον βασιλέα ） , πολλὰς ἐλπίδας εἶχον αὐτοί θ᾽ ἑαυτοῖς οἱ δυνατώτατοι τῶν πολιτῶν τὰ πράγματα, οἵπερ καὶ ταλαιπωροῦνται μάλιστα, ἐς ἑαυτοὺς περιποιήσειν καὶ τῶν πολεμίων ἐ πικρατήσειν . [2] ἔς τε τὴν Σάμον ἐλθόντες ξυνίστασάν τε τῶν ἀνθρώπων τοὺς ἐπιτηδείους ἐς ξυνωμοσίαν καὶ ἐς τοὺς πολλοὺς φανερῶς ἔλεγον ὅτι βασιλεὺς σφίσι φίλος ἔσοιτο καὶ χρήματα παρέξοι Ἀλκιβιάδου τε κατελθόντος καὶ μὴ δημοκρατουμένων. [3] καὶ ὁ μὲν ὄχλος, εἰ καί τι παραυτίκα ἤχθετο τοῖς πρασσομένοις, διὰ τὸ εὔπορον Для этого необходимо: ο??? αὐτοῖς καὶ τοῦ ἑταιρικοῦ τῷ πλέονι τὰ ἀπὸ τοῦ Ἀλκιβιάδου ἐσκόπουν. [4] καὶ τοῖς μὲν ἄλλοις ἐφαίνετο εὔπορα καὶ πιστά, Φρυνίχῳ δὲ στρατηγῷ ἔτι ὄντι οὐδὲν ἤρεσκεν, ἀλλ᾽ ὅ τε Ἀλκιβιάδης, ὅπερ καὶ ἦν, οὐδὲν μᾶλλον ὀλιγαρχίας ἢ δημοκρατίας δεῖσθαι ἐδόκει αὐτῷ οὐδ᾽ ἄλλο τι σκοπεῖσθαι ἢ ὅτῳ τρόπῳ ἐκ τοῦ παρόντος κόσμου τὴν πόλιν μεταστήσας ὑπὸ τῶν ἑταίρων παρακληθεὶς κάτεισι, σφίσι δὲ περιοπτέον εἶναι τοῦτο μάλιστα, ὅπως μὴ στασιάσωσιν: [τῷ] βασιλεῖ τε οὐκ εὔπορον εἶναι καὶ Πελοπονννησίων ἤδη ὁμοίως ἐν τῇ θαλάσσῃ ὄντων καὶ πόλεις ἐχόντων ἐν τῇ αὐτοῦ ἀρχῇ οὐ τὰς ἐλαχίστας, Ἀθηναίοι ς προσθέμενον, οἷς οὐ πιστεύει, πράγματα ἔχειν, ἐξὸν Πελοπονννησίους, ὑφ᾽ ὧν κακὸν οὐδέν πω πέπονθε, φίλους ποιήσασθαι. [5] τάς τε ξυμμαχίδας πόλεις, αἷς ὑπεσχῆσθαι δὴ σφᾶς ὀλιγαρχίαν, ὅτι δὴ καὶ αὐτοὶ οὐ δημοκρατήσονται, εὖ εἰδέναι ἔφη ὅτι οὐδὲν μᾶλλον σφί σιν οὔθ᾽ αἱ ἀφεστηκυῖαι προσχωρήσονται οὔθ᾽ αἱ ὑπάρχουσαι βεβαιότεραι ἔσονται: οὐ γὰρ βουλήσεσθαι αὐτοὺς μετ᾽ ?????? ἐλευθέρους εἶναι: [6] τούς τε καλοὺς κἀγαθοὺς ὀνομαζομένους οὐκ ἐλάσσω α ὐτοὺς νομίζειν σφίσι πράγματα παρέξειν τοῦ δήμου, ποριστὰς ὄντας καὶ ἐσηγητὰς τῶν κακῶν τῷ δήμῳ, Для получения дополнительной информации: ἄκριτοι ἂν καὶ βιαιότερον ἀποθνῄσκειν, τὸν δὲ δῆμον σφῶν τε καταφυγὴν εἶναι καὶ ἐκείνων σω φρονιστήν . [7] καὶ ταῦτα παρ᾽ αὐτῶν τῶν ἔργων ἐπισταμένας τὰς πόλεις σαφῶς αὐτὸς εἰδέναι ὅτι οὕτω νομίζουσιν. οὔκουν ἑαυτῷ γε τῶν ἀπ᾽ Ἀλκιβιάδου καὶ ἐν τῷ παρόντι πρασσομένων ἀρέσκειν οὐδέν.

49. οἱ δὲ ξυλλεγέντες τῶν ἐν τῇ ξυνωμοσίᾳ, ὥσπερ καὶ τὸ πρῶτον αὐ το ῖς ἐδόκει, τά τε παρόντα ἐδέχοντο καὶ ἐς τὰς Ἀθήνας πρέσβεις Πείσανδρον καὶ ἄλλους παρεσκευάζοντο πέμπειν, ὅπως περί τε τῆς τοῦ Ἀλκιβιάδου καθόδου πράσσοιεν καὶ τῆς τοῦ ἐκεῖ δήμου καταλύσεως καὶ τὸν Τισσαφέρνην φίλον τοῖς Ἀθηναίοις ποιήσειαν.

50. γνοὺς δὲ ὁ Φρύνιχος ὅτι ἔσοιτο περὶ τῆς τοῦ Ἀλκιβιάδου καθόδου λόγος καὶ ὅτι Ἀθηναῖοι ἐνδέξονται αὐτήν, δείσας πρὸς τὴν ?????? τρέπεται ἐπὶ τοιόνδε τι. [ 2 ] . κρύφα ἐπιστείλας ὅτι Ἀλκιβιάδης αὐτῶν τὰ πράγματα φθείρει Τισσαφέρνην Ἀθηναίοις φίλον ποιῶν, καὶ τἆλλα πάντα σαφῶς ἐγγράψας: ξυγγνώμην δὲ εἶναι ἑαυτῷ περὶ ἀνδρὸς πολεμίου καὶ μετὰ τοῦ τῆς πόλεως ἀξυμφόρου κακόν τι βουλεύειν. [3] ??? ἰόντα οὐδὲ διενοεῖτο τιμωρεῖσθαι, ἀνελθὼν δὲ παρ᾽ αὐτὸν ἐς Μαγνησίαν καὶ παρὰ Τισσαφέρνην ἅμα λέγει τε αὐτοῖς τὰ ἐπισταλέντα ἐκ τῆς Σάμου καὶ γίγνεται αὐτὸς μηνυτής, πρ οσέθηκέ τε, ὡς ἐλέγετο, ἐπὶ ἰδίοις κέρδεσι Τισσαφέρνει ἑαυτὸν καὶ περὶ τούτων καὶ περὶ τῶν ἄλλων κοινοῦσθαι: διόπερ καὶ [περὶ] τῆς μισθοφορᾶς οὐκ ἐντελοῦς οὔσης μαλακωτέρως ἀνθήπτετο. [4] Φρυνίχου γράμματα ἐς τὴν Σάμον πρὸ ς τοὺς ἐν τέλει ὄντας οἷα δέδρακε, καὶ ἀξιῶν αὐτὸν ἀποθνῄσκειν. [5] θορυβούμενος δὲ ὁ Φρύνιχος καὶ πάνυ ἐν τῷ μεγίστῳ κινδύνῳ ὢν διὰ τὸ μήνυμα ἀποστέλλει αὖθις πρὸς τὸν Ἀστύοχον, τά τε πρότερα μεμφόμενος ὅτι οὐ καλῶς ἐκρύφθη καὶ νῦν ὅτι ὅλον τὸ στράτευμα τὸ τῶν Ἀθηναίων ἑτοῖμος εἴη τὸ ἐν τῇ Σάμῳ παρασχεῖν αὐτοῖς διαφθεῖραι, γράψας καθ᾽ ἕκαστα, ἀτειχίστου οὔσης Σάμου, ᾧ ἂν τρόπῳ αὐτὰ πράξειε, καὶ ὅτι ἀνεπίφθονόν οἱ ἤδη εἴη περὶ τῆς ψυχῆς δι᾽ ἐκείνους κινδυνεύοντι καὶ τοῦτο καὶ ἄλλο πᾶν δρᾶσαι μᾶλλον ἢ ὑπὸ τῶ ν ἐχθίστων αὐτὸν διαφθαρῆναι. ὁ δὲ Ἀστύοχος μηνύει καὶ ταῦτα τῷ Ἀλκιβιάδῃ.

51. καὶ ὡς προῄσθετο αὐτὸν ὁ Φρύνιχος ἀδικοῦντα καὶ ὅσον οὐ παροῦσαν ἀπὸ τοῦ Ἀλκιβιάδου περὶ τούτων ἐπιστολήν, αὐτὸς προφθάσας τῷ στρατεύματι ἐξάγγελος γίγνεται ὡς οἱ πολέμιοι μέλλο υσιν ἀτειχίστου οὔσης τῆς Σάμου καὶ ἅμα τῶν νεῶν οὐ πασῶν ἔνδον ὁρμουσῶν ἐπιθήσεσθαι τῷ στρατοπέδῳ, καὶ ταῦτα σαφῶς πεπυσμένος εἴη, καὶ χρῆναι τειχίζειν τε Σάμον ὡς τάχιστα καὶ τἆλλα ἐν φυλακῇ ἔχειν: ἐστρατήγει δὲ καὶ κύριος ἦν αὐτὸς πράσσων ταῦτα. [2] καὶ οἱ μὲν τὸν τειχισμόν τε παρεσκευάζοντο καὶ ἐκ τοῦ τοιούτου, καὶ ὣς μέλλουσα, Σάμος θᾶσσον ἐτειχίσθη: αἱ δὲ παρὰ τοῦ Ἀλκιβιάδου ἐπιστολαὶ οὐ πολὺ ὕστερον ἧκον ὅτι προδίδοταί τε τὸ στράτευμα ὑπὸ Φρυνίχου καὶ οἱ πολέμιοι μέλλουσιν ἐπιθήσεσθαι. [3] . τῷ Φρυνίχῳ ὡς ξυνειδότι κατ᾽ ἔχθραν ἀνατιθέναι, οὐδὲν ἔβλαψεν αὐτόν, ἀλλὰ καὶ ξυνεμαρτύρησε μᾶλλον ταὐτὰ ἐσαγγείλας.

52. μετ ὰ δὲ τοῦτο Ἀλκιβιάδης μὲν Τισσαφέρνην παρεσκεύαζε καὶ ἀνέπειθεν ὅπως φίλος ἔσται τοῖς Ἀθηναίοις, δεδιότα μὲν τοὺς Πελοπονννησίους, ὅτι πλέοσι ναυσὶ τῶν Ἀθηναίων παρῆσαν, βουλόμενον δὲ ὅμως, εἰ δύναιτό πως, πεισθῆναι, ἄλλως τε καὶ ἐπειδὴ τὴν ἐν τῇ Κνίδῳ δ ιαφορ ὰν περὶ τῶν Θηριμένους σπονδῶν ᾔσθετο τῶν Πελοποννησίων （ ἤδη γὰρ κατὰ τοῦτον τὸν καιρὸν ἐν τῇ Ῥόδῳ ὄντων αὐτῶν ἐγεγένητο ） : ἐν ᾗ τὸν τοῦ Ἀλκιβιάδου λόγον πρότερον εἰρημένον περὶ τοῦ ἐλευθεροῦν τοὺς Λακεδαιμονίους τὰς ἁπάσας πόλεις ἐπηλήθευσεν ὁ Λίχας, ο ὐ φάσκων ἀνεκτὸν εἶναι ξυγκεῖσθαι κρατεῖν βασιλέα τῶν πόλεων ὧν ποτὲ καὶ πρότερον ἢ αὐτὸς ἢ οἱ πατέρες ἦρχον. καὶ ὁ μὲν Ἀλκιβιάδης, ἅτε περὶ μεγάλων ἀγωνιζόμενος, προθύμως τὸν Τισσαφέρνην θεραπεύων προσέκειτο:

53. οἱ δὲ μετὰ τοῦ Πεισάνδρου πρέσβεις τῶν Ἀθ ηναίων ἀποσταλέντες ἐκ τῆς Σάμου ἀφικόμενοι ἐς τὰς Ἀθήνας λόγους ἐποιοῦντο ἐν τῷ δήμῳ κεφαλαιοῦντες ἐκ πολλῶν, μάλιστα δὲ ὡς ἐξείη αὐτοῖς Ἀλκιβιάδην καταγαγοῦσι καὶ μὴ τὸν αὐτὸν τρόπον δημοκρατουμένοις βασιλέα τε ξύμμαχον ἔχειν καὶ Πελοπονννησίων περιγενέσθ αι . [2] ????????? ἐχθρῶν διαβοώντων ὡς δεινὸν εἴη εἰ τοὺς νόμους βιασάμενος κάτεισι, καὶ Εὐμολπιδῶν καὶ Κηρύκων περὶ τῶν μυστικῶν δι᾽ ἅπερ ἔφυγε μαρτυρομένων καὶ ἐπιθειαζόντων μὴ κατάγειν, ὁ Πείσανδρος παρελθὼν πρὸς πολλὴν ἀντιλογίαν καὶ σχετλιασμὸν ἠρώτα ἕνα ἕκαστον παράγων τῶν ἀντιλεγόντων, εἴ τινα ἐλπίδα ἔχει σωτηρίας τῇ πόλει, Πελοποννησίων ναῦς τε οὐκ ἐλάσσους σφῶν ἐν τῇ θαλάσσῃ ἀντιπρῴρους ἐχόντων καὶ πόλεις ξυμμαχίδας πλείους, βασιλέω ς τε αὐτοῖς καὶ Τισσαφέρνους χρήματα παρεχόντων, σφίσι τε οὐκέτι ὄντων, εἰ μή τις πείσει βασιλέα μεταστῆναι παρὰ σφᾶς. [3] ὁπότε δὲ μὴ φαῖεν ἐρωτώμενοι, ἐνταῦθα δὴ σαφῶς ἔλεγεν αὐτοῖς ὅτι 'τοῦτο τοίνυν οὐκ ἔστιν ἡμῖν γενέσθαι, εἰ μὴ πολιτεύσομεν τε σωφρονέ στερον καὶ ἐς ὀλίγους μᾶλλον τὰς ἀρχὰς ποιήσομεν, ἵνα πιστεύῃ ἡμῖν βασιλεύς, καὶ μὴ περὶ πολιτείας τὸ πλέον βουλεύσομεν ἐν τῷ παρόντι ἢ περὶ σωτηρίας （ ὕστερον γὰρ ἐξέσται ἡμῖν καὶ μεταθέσθαι, ἢν μή τι ἀρέσκῃ ） , Ἀλκιβιάδην τε κατάξομεν, ὃς μόνος τῶν νῦν οἷός τε τοῦτο κατεργάσασθαι.

54. ὁ δὲ δῆμος τὸ μὲν πρῶτον ἀκούων χαλεπῶς ἔφερε τὸ περὶ τῆς ὀλιγαρχίας: σαφῶς δὲ διδασκόμενος ὑπὸ τοῦ Πεισάνδρου μὴ εἶναι ἄλλην σωτηρίαν, δείσας καὶ ἅμα ἐπελπίζων ὡς καὶ μεταβαλεῖται, ἐνέδωκεν. [ 2 ] . [ἂν] αὐτοῖς δοκοίη ἄριστα ἕξειν τά τε πρὸς τὸν Τισσαφέρνην καὶ τὸν Ἀλκιβιάδην. [3] ἅμα τε διαβαλόντος καὶ Φρύνιχον τοῦ Πεισάνδρου παρέλυσεν ὁ δῆμος τῆς ἀρχῆς καὶ τὸν ξυνάρχοντα Σκιρωνίδην, ἀντέπεμψαν δὲ στρ ατηγο ὺς ἐπὶ τὰς ναῦς Διομέδοντα καὶ Λέοντα. τὸν δὲ Φρύνιχον ὁ Πείσανδρος φάσκων Ἴασον προδοῦναι καὶ Ἀμόργην διέβαλεν, οὐ νομίζων ἐπιτήδειον εἶναι τοῖς πρὸς τὸν Ἀλκιβιάδην πρασσομένοις. [4] . ἐπὶ δίκαις καὶ ἀρχαῖς, ἁπάσας ἐπελθὼν καὶ παρακελευσάμενος ξυστραφέντες καὶ κοινῇ βουλευσάμενοι καταλύσουσι τὸν δῆμον, καὶ τἆλλα παρασκευάσας ἐπὶ τοῖς παροῦσιν ὥστε μηκέτι διαμέλλεσθαι, αὐτὸς μετὰ τῶν δέκα ἀνδρῶν τὸν πλοῦν ὡς τὸν Τισσα φέρνην ποιεῖται.

55. ὁ δὲ Λέων καὶ ὁ Διομέδων ἐν τῷ αὐτῷ χειμῶνι ἀφιγμένοι ἤδη ἐπὶ τὰς τῶν Ἀθηναίων ναῦς ἐπίπλουν τῇ Ῥόδῳ ἐποιήσαντο. καὶ τὰς μὲν ναῦς καταλαμβάνουσιν ἀνειλκυσμένας τῶν Πελοποννησίων, ἐς δὲ τὴν γῆν ἀπόβασίν τινα ποιησάμενοι καὶ τοὺς ?????? ἐντεῦθεν μᾶλλον <ἢ> ἐκ τῆς Κῶ ἐποιοῦντο: Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете сделать это, когда захотите. [2] ἦλθε δ᾽ ἐς τὴν Ῥόδον καὶ Ξενοφαντίδας Λάκων παρὰ Πεδαρίτου ἐκ Χίου, λέγων ὅτι τὸ τεῖχος τῶν Ἀθηναίων ἤδη ἐπιτετέλεσται, καὶ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это, когда захотите. οἱ δὲ διενοοῦντο βοηθήσειν. [ 3 ] ??? τοὺς Χίους πανστρατιᾷ προσβαλὼν τῶν Ἀθηναίων τῷ περὶ τὰς ναῦς ἐρύματι αἱρεῖ τέ τι αὐτοῦ καὶ νεῶν τινῶν ἀνειλκυσμένων ἐκράτησεν: ἐπεκβοηθησάντων δὲ τῶν Ἀθηναίων καὶ τρεψαμένων τοὺς Χίους πρώτους νικᾶται καὶ τὸ ἄλλο τὸ περ ὶ τὸν Πεδάριτον, καὶ αὐτὸς ἀποθνῄσκει καὶ τῶν Χίων πολλοὶ καὶ ὅπλα ἐλήφθη πολλά.

56. μετ ὰ δὲ ταῦτα οἱ μὲν Χῖοι ἔκ τε γῆς καὶ θαλάσσης ἔτι μᾶλλον ἢ πρότερον ἐπολιορκοῦντο καὶ ὁ λιμὸς αὐτόθι ἦν μέγας: οἱ δὲ περὶ τὸν Πείσανδρον Ἀθηναίων πρέσβεις ἀφικόμενοι ὡς τὸν Τισσαφέρνην λόγους ποιοῦνται περὶ τῆς ὁμολογίας. [2] Ἀλκιβιάδης δέ （ οὐ γὰρ αὐτῷ πάνυ τὰ ἀπὸ Τισσαφέρνους βέβαια ἦν, φοβουμένου τοὺς Πελοποννησίους μᾶλλον καὶ ἔτι βουλομένου, καθάπερ καὶ ὑπ᾽ ἐκείνου ἐδιδάσκετο, τρίβειν ἀμφοτέρους ） τρέπεται ἐπὶ τοιόνδε εἶδος ὥστε τὸν Τισσαφέρνην ὡς μέγιστα αἰτοῦντα παρὰ τῶν Ἀθηναίων μὴ ξυμβῆναι. [3] δοκ ε ῖ δέ μοι καὶ ὁ Τισσαφέρνης τὸ αὐτὸ βουληθῆναι, αὐτὸς μὲν διὰ τὸ δέος, ὁ δὲ Ἀλκιβιάδης, ἐπειδὴ ἑώρα ἐκεῖνον καὶ ὣς οὐ ξυμβησείοντα, δοκεῖν τοῖς Ἀθηναίοις ἐβούλετο μὴ ἀδύνατος εἶναι πεῖσαι, ἀλλ᾽ ὡς πεπεισμένῳ Τισσαφέρνει καὶ βουλομένῳ προσχωρῆσαι τοὺς Ἀθηνα ίους μὴ ἱκανὰ διδόναι. [4] ᾔτει γὰρ τοσαῦτα ὑπερβάλλων ὁ Ἀλκιβιάδης, λέγων αὐτὸς ὑπὲρ παρόντος τοῦ Τισσαφέρνους, ὥστε τὸ τῶν Ἀθηναίων, καίπερ ἐπὶ πολὺ ὅτι αἰτοίη ξυγχωρούντων, ὅμως αἴτιον γενέσθαι:Ἰωνίαν τε γὰρ πᾶσαν ἠξίου δίδοσθαι καὶ αὖθις νήσους τε τὰς ἐπικειμένας καὶ ἄλλα, οἷς οὐκ ἐναντιουμένων τῶν Ἀθηναίων τέλος ἐν τῇ τρίτῃ ἤδη ξυνόδῳ, δείσας μὴ πάνυ φωραθῇ ἀδύνατος ὤν, ναῦς ἠξίου ἐᾶν βασιλέα ποιεῖσθαι καὶ παραπλεῖν τὴν ἑαυτοῦ γῆν ὅπῃ ἂν καὶ ὅσαις ἂν βούληται. ἐνταῦθα δὴ οὐκέτι ... ἀλλ᾽ ἄπορα νομίσαντε ς οἱ Ἀθηναῖοι καὶ ὑπὸ τοῦ Ἀλκιβιάδου ἐξηπατῆσθαι, δι᾽ ὀργῆς ἀπελθόντες κομίζονται ἐς τὴν Σάμον.

57. Τισσαφέρνης δὲ εὐθὺς μετὰ ταῦτα καὶ ἐν τῷ αὐτῷ χειμῶνι παρέρχεται ἐς τὴν Καῦνον, βουλόμενος τοὺς Πελοπονννησίους πάλιν τε κομίσαι ἐς τὴν Μίλητον καὶ ξυνθήκας ἔτι ἄλλας ποιησάμενος, ἃς ἂν δύνηται, τροφήν τε παρέχειν καὶ μὴ παντάπασιν ἐκπεπολεμῶσθαι, δεδιὼς μ ή , ἢν ἀπορῶσι πολλαῖς ναυσὶ τῆς τροφῆς, ἢ τοῖς Ἀθηναίοις ἀναγκασθέντες ναυμαχεῖν ἡσσηθῶσιν ἢ κενωθεισῶν τῶν νεῶν ἄνευ ἑαυτοῦ γένηται τοῖς Ἀθηναίοις ἃ βούλονται. ἔτι δὲ ἐφοβεῖτο μάλιστα μὴ τῆς τροφῆς ζητήσει πορθήσωσι τὴν ἤπειρον. [2] πάντων οὖν τούτων λογι σμ ῷ καὶ προνοίᾳ, ὥσπερ ἐβούλετο ἐπανισοῦν τοὺς Ἕλληνας πρὸς ἀλλήλους, μεταπεμψάμενος οὖν τοὺς Πελοπονννησίους τροφήν τε αὐτοῖς δίδωσι καὶ σπονδὰς τρίτας τάσδε σπένδεται.

58. ' τρίτ ῳ καὶ δεκάτῳ ἔτει Δαρείου βασιλεύοντος, ἐφορεύοντος δὲ Ἀλεξιππίδα ἐν Λακεδαίμονι, ξυνθῆκαι ἐγένοντο ἐν Μαιάνδρου πεδίῳ Λακεδαιμονίων καὶ τῶν ξυμμάχων πρὸς Τισσαφέρνην καὶ Ἱεραμένη καὶ τοὺς Φαρνάκου παῖδας περὶ τῶν βασιλέως πραγμάτων καὶ Λακεδαιμονίων κα ὶ τῶν ξυμμάχων. [2] χώραν τὴν βασιλέως, ὅση τῆς Ἀσίας ἐστί, βασιλέως εἶναι: καὶ περὶ τῆς χώρας τῆς ἑαυτοῦ βουλευέτω βασιλεὺς ὅπως βούλεται. [3] ??? κακῷ μηδενί, μηδὲ βασιλέα ἐπὶ τὴν Λακ εδαιμονίων χώραν μηδὲ τῶν ξυμμάχων ἐπὶ κακῷ μηδενί. [4] ἢν δέ τις Λακεδαιμονίων ἢ τῶν ξυμμάχων ἐπὶ κακῷ ἴῃ ἐπὶ τὴν βασιλέως χώραν, Λακεδαιμονίους καὶ τοὺς ξυμμάχους κωλύειν: καὶ ἤν τις ἐκ τῆς βασιλέως ἴῃ ἐπὶ κακῷ ἐπὶ Λακεδαιμονίους ἢ τοὺς ξυμμάχους, βασιλεὺς κωλυέτω. [5] τροφὴν δὲ ταῖς ναυσὶ ταῖς νῦν παρούσαις Τισσαφέρνην παρέχειν κατὰ τὰ ξυγκείμενα μέχρι ἂν αἱ νῆες αἱ βασιλέως ἔλθωσιν: [6] Λακεδαιμονίους δὲ καὶ τοὺς ξυμμάχους, ἐπὴν αἱ βασιλέως νῆες ἀφίκωνται, τὰς ἑαυτῶν ναῦς, ἢν βούλωνται, τρέφειν ἐφ᾽ ἑαυτ ο ῖς εἶναι. ἢν δὲ παρὰ Τισσαφέρνους λαμβάνειν ἐθέλωσι τὴν τροφήν, Τισσαφέρνην παρέχειν, Λακεδαιμονίους δὲ καὶ τοὺς ξυμμάχους τελευτῶντος τοῦ πολέμου τὰ χρήματα Τισσαφέρνει ἀποδοῦναι ὁπόσα ἂν λάβωσιν. [7] ἐπὴν δὲ αἱ βασιλέως νῆες ἀφίκωνται, αἵ τε Λακεδαιμονί ων νῆες καὶ αἱ τῶν ξυμμάχων καὶ αἱ βασιλέως κοινῇ τὸν πόλεμον πολεμούντων καθ᾽ ὅτι ἂν Τισσαφέρνει δοκῇ καὶ Λακεδαιμονίοις καὶ τοῖς ξυμμάχοις. ἢν δὲ καταλύειν βούλωνται πρὸς Ἀθηναίους, ἐν ὁμοίῳ καταλύεσθαι.'

59. α ?????? Φοινίσσας ναῦς ἄξων, ὥσπερ εἴρητο, καὶ τἆλλα В качестве примера можно привести следующие примеры:

60. Βοιωτοὶ δὲ τελευτῶντος ἤδη τοῦ χειμῶνος Ὠρωπὸν εἷλον προδοσίᾳ, Ἀθηναίων ἐμφρουρούντων. ξυνέπραξαν δὲ Ἐρετριῶν τε ἄνδρες καὶ αὐτῶν Ὠρωπίων, ἐπιβουλεύοντες ἀπόστασιν τῆς Εὐβοίας: ἐπὶ γὰρ τῇ Ἐρετρίᾳ τὸ χωρίον ὂν ????????? Εὔβοιαν. [2] ἔχοντες οὖν ἤδη τὸν Ὠρωπὸν ἀφικνοῦνται ἐς Ῥόδον οἱ Ἐρετριῆς, ἐπικαλούμενοι ἐς τὴν Εὔβοιαν τοὺς Πελοποννησίους. οἱ δὲ πρὸς τὴν τῆς Χίου κακουμένης βοήθειαν μᾶλλον ὥρμηντο, καὶ ἄραντες πάσαις ταῖς ναυσὶν ἐκ τῆς Ῥόδου ἔπλεον. [3] καὶ γενόμενοι περὶ τὸ Τριόπιον καθορῶσι τὰς τῶν Ἀ θηναίων ναῦς πελαγίας ἀπὸ τῆς Χάλκης πλεούσας: καὶ ὡς οὐδέτεροι ἀλλήλοις ἐπέπλεον, ἀφικνοῦνται οἱ μὲν ἐς τὴν Σάμον, οἱ δὲ ἐς τὴν Μίλητον, καὶ ἑώρων οὐκέτι ἄνευ ναυμαχίας οἷόν τε εἶναι ἐς τὴν Χίον βοηθῆσαι. καὶ ὁ χειμὼν ἐτελεύτα οὗτος, καὶ εἰκοστὸν ἔτος τῷ πολέμ ῳ ἐτελεύτα τῷδε ὃν Θουκυδίδης ξυνέγραψεν.

61. το ῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου θέρους ἅμα τῷ ἦρι εὐθὺς ἀρχομένῳ Δερκυλίδας τε ἀνὴρ Σπαρτιάτης στρατιὰν ἔχων οὐ πολλὴν παρεπέμφθη πεζῇ ἐφ᾽ Ἑλλησπόντου Ἄβυδον ἀποστήσων ( εἰσὶ δὲ Μιλησίων ἄποικοι ） , καὶ οἱ Χῖοι, ἐν ὅσῳ αὐτοῖς ὁ Ἀστύοχος ἠπόρει ὅπως Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это. [2] ἔτυχον δὲ ἔτι ἐν Ῥόδῳ ὄντος Ἀστυόχου ἐκ τῆς Μιλήτου Λέοντά τε ἄνδρα Σπαρτιάτην, ὃς Ἀντισθένει ἐπιβάτης ξυνεξῆλθε, τοῦτον κεκομισμένοι μετὰ τὸν Πεδαρίτου θάνατον ἄρχοντα καὶ ναῦς δώδεκα, αἳ ἔτυχον φύλακες Μιλήτου οὖ σαι , ὧν ἦσαν Θούριαι πέντε καὶ Συρακόσιαι τέσσαρες καὶ μία Ἀναιῖτις καὶ μία Μιλησία καὶ Λέοντος μία. [3] . νεῶν αὐτοῖς ἅμα ἓξ καὶ τριάκοντα ἐπὶ τὰς τῶν Ἀθηναίων δύο καὶ τριάκοντα ἀν αγαγομένων ἐναυμάχησαν: καὶ καρτερᾶς γενομένης ναυμαχίας οὐκ ἔλασσον ἔχοντες ἐν τῷ ἔργῳ οἱ Χῖοι καὶ οἱ ξύμμαχοι （ ἤδη γὰρ καὶ ὀψὲ ἦν ） ἀνεχώρησαν ἐς τὴν πόλιν.

62) ἐν τῷ Ἑλλησπόντῳ ἀ φίσταται πρὸς Δερκυλίδαν καὶ Φαρνάβαζον, καὶ Λάμψακος δυοῖν ἡμέραιν ὕστερον. [2] Στρομβιχίδης δὲ ἐκ τῆς Χίου πυθόμενος κατὰ τάχος βοηθήσας ναυσὶν Ἀθηναίων τέσσαρσι καὶ εἴκοσιν, ὧν καὶ στρατιώτιδες ἦσαν ὁπλίτας ἄγουσαι, ἐπεξελθόντων τῶν Λαμψακηνῶν μάχῃ κρατ ήσας καὶ αὐτοβοεὶ Λάμψακον ἀτείχιστον οὖσαν ἑλών, καὶ σκεύη μὲν καὶ ἀνδράποδα ἁρπαγὴν ποιησάμενος, τοὺς δ᾽ ἐλευθέρους πάλιν κατοικίσας, ἐπ᾽ Ἄβυδον ἦλθεν. [3] καὶ ὡς οὔτε προσεχώρουν οὔτε προσβάλλων ἐδύνατο ἑλεῖν, ἐς τὸ ἀντιπέρας τῆς Ἀβύδου ἀποπλεύσας Σηστὸ ν πόλιν τῆς Χερσονήσου, Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время.

63. ?????? καὶ ὁ Ἀστύοχος πυθόμενος τὰ περὶ τῆς ναυμαχίας καὶ τὸν Στρομβιχίδην καὶ τὰς ναῦς ἀπεληλυθότα ἐθάρσησεν. [2] ????????? ξυμπάσαις ἤδη ἐπίπλουν ποιεῖται ἐπὶ τὴν Σάμον: καὶ ὡς αὐτῷ διὰ τὸ ἀλλήλοις ὑπόπτως ἔχειν οὐκ ἀντανήγοντο, ἀπέπλευσε πάλιν ἐς τὴν Μίλητον. [3] ὑπὸ γὰρ τοῦτον τὸν χρόνον καὶ ἔτι πρότερον ἡ ἐν ταῖς Ἀθήναις δημοκρατία κατελέλυτο. ἐπειδὴ γὰρ οἱ περὶ τὸν Πείσανδρον πρέσβεις παρὰ τοῦ Τισσαφέρνους ἐς τὴν Σάμον ἦλθον, τά τε ἐν αὐτῷ τῷ στρατεύματι ἔτι βεβαιότερον κατέλαβον καὶ αὐτῶν τῶν Σαμίων προυτρέψαντ ο τοὺς δυνατωτάτους ὥστε πειρᾶσθαι μετὰ σφῶν ὀλιγαρχηθῆναι, καίπερ ἐπαναστάντας αὐτοὺς ἀλλήλοις ἵνα μὴ ὀλιγαρχῶνται: [4] καὶ ἐν σφίσιν αὐτοῖς ἅμα οἱ ἐν τῇ Σάμῳ τῶν Ἀθηναίων κοινολογούμενοι ἐσκέψαντο Ἀλκιβιάδην μέν, ἐπειδήπερ οὐ βούλεται, ἐᾶν （ καὶ γὰρ οὐκ ἐ πιτήδειον αὐτὸν εἶναι ἐς ὀλιγαρχίαν ἐλθεῖν ） , αὐτοὺς δὲ ἐπὶ σφῶν αὐτῶν, ὡς ἤδη καὶ κινδυνεύοντας, ὁρᾶν ὅτῳ τρόπῳ μὴ ἀνεθήσεται τὰ πράγματα, καὶ τὰ τοῦ πολέμου ἅμα ἀντέχειν καὶ ἐσφέρειν αὐτοὺς ἐκ τῶν ἰδίων οἴκων προθύμως χρήματα καὶ ἤν τι ἄλλο δέῃ, ὡς οὐκέτι ἄλλοις ἢ σφίσιν αὐτοῖς ταλαιπωροῦντας.

64. ????? ἡμίσεις ἀπέστελλον ἐπ᾽ οἴκου πράξοντας τἀκεῖ, καὶ εἴρητο αὐτοῖς τῶν ὑπηκόων πόλεων αἷς ἂν προσσχῶσιν ὀλιγαρχίαν καθιστάναι: τοὺς δ᾽ ἡμίσεις ἐς τἆλλα τὰ ὑπήκοα χωρία ἄλλους ἄλλῃ διέπεμπον, [2] καὶ Διειτρέφη ὄντα περὶ Χίον, ᾑρημένον δὲ ἐς τὰ ἐπὶ Θρᾴκης ἄρχειν, ἀπέστελλον ἐπὶ τὴν ἀρχήν. καὶ ἀφικόμενος ἐς τὴν Θάσον τὸν δῆμον κατέλυσεν. [ 3 ] ?????? τῆς μὲν μετ᾽ Ἀθηναίων ἀριστοκρατίας οὐδὲν ἔτι προσδεόμενοι, τὴν δ᾽ ἀπὸ Λακεδαιμονίων ἐλευθερίαν ὁσημέραι προσδεχόμενοι: [4] καὶ γὰρ καὶ φυγὴ αὐτῶν ἔξω ἦν ὑπὸ τῶν Ἀθηναίων παρὰ τοῖς Πελοποννησίοις, καὶ αὕτη μετὰ τῶν ἐν τῇ πόλει ἐπ ιτηδείων κατὰ κράτος ἔπρασσε ναῦς τε κομίσαι καὶ τὴν Θάσον ἀποστῆσαι. ξυνέβη οὖν αὐτοῖς μάλιστα ἃ ἐβούλοντο, τὴν πόλιν τε ἀκινδύνως ὀρθοῦσθαι καὶ τὸν ἐναντιωσόμενον δῆμον καταλελύσθαι. [ 5] ????????? ἐγένετο, δοκεῖν δέ μοι καὶ ἐν ἄλλοις πολλοῖς τῶν ὑπηκόων: σωφροσύνην γὰρ λαβοῦσαι αἱ πόλεις καὶ ἄδειαν τῶν πρασσομένων ἐχώρησαν ἐπὶ τὴν ἄντικρυς ἐλευθερίαν τῆς ἀπὸ τῶν Ἀθηναίων ὑπούλου εὐνομίας οὐ προτιμήσαντες.

65. ο ἱ δὲ ἀμφὶ τὸν Πείσανδρον παραπλέοντές τε, ὥσπερ ἐδέδοκτο, τοὺς δήμους ἐν ταῖς πόλεσι κατέλυον, καὶ ἅμα ἔστιν ἀφ᾽ ὧν χωρίων καὶ ὁπλίτας ἔχοντες σφίσιν αὐτοῖς ξυμμάχους ἦλθον ἐς τὰς Ἀθήνας. [2] καὶ καταλαμβάνουσι τὰ πλεῖστα τοῖς ἑταίροις προειργασμένα. καὶ γ ὰρ Ἀνδροκλέα τέ τινα τοῦ δήμου μάλιστα προεστῶτα ξυστάντες τινὲς τῶν νεωτέρων κρύφα ἀποκτείνουσιν, ὅσπερ καὶ τὸν Ἀλκιβιάδην οὐχ ἥκιστα ἐξήλασε, καὶ αὐτὸν κατ᾽ ἀμφότερα, τῆς τε δημαγωγίας ἕνεκα καὶ οἰόμενοι τῷ Ἀλκιβιάδῃ ὡς κατιόντι καὶ τὸν Τισσαφέρνην φίλο ν ποιήσοντι χαριεῖσθαι, μᾶλλόν τι διέφθειραν: καὶ ἄλλους τινὰς ἀνεπιτηδείους τῷ αὐτῷ τρόπῳ κρύφα ἀνήλωσαν. [3] λόγος τε ἐκ τοῦ φανεροῦ προείργαστο αὐτοῖς ὡς οὔτε μισθοφορητέον εἴη ἄλλους ἢ τοὺς στρατευομένους οὔτε μεθεκτέον τῶν πραγμάτων πλέοσιν ἢ πεντακισ χιλίοις , καὶ τούτοις οἳ ἂν μάλιστα τοῖς τε χρήμασι καὶ τοῖς σώμασιν ὠφελεῖν οἷοί τε ὦσιν.

66. ἦν δὲ τοῦτο εὐπρεπὲς πρὸς τοὺς πλείους, ἐπεὶ ἕξειν γε τὴν πόλιν οἵπερ καὶ μεθίστασαν ἔμελλον. δῆμος μέντοι ὅμως ἔτι καὶ βουλὴ ἡ ἀπὸ τοῦ κυάμου ξυνελέγετο: ἐβούλευ ον δὲ οὐδὲν ὅτι μὴ τοῖς ξυνεστῶσι δοκοίη, ἀλλὰ καὶ οἱ λέγοντες ἐκ τούτων ἦσαν καὶ τὰ ῥηθησόμενα πρότερον αὐτοῖς προύσκεπτο. [2] ????????? δέ τις καὶ ἀντείποι, εὐθὺς ἐκ τρόπου τινὸς ἐπιτηδείου ἐ τεθνήκει , καὶ τῶν δρασάντων οὔτε ζήτησις οὔτ᾽ εἰ ὑποπτεύοιντο δικαίωσις ἐγίγνετο, ἀλλ᾽ ἡσυχίαν εἶχεν ὁ δῆμος καὶ κατάπληξιν τοιαύτην ὥστε κέρδος ὁ μὴ πάσχων τι βίαιον, εἰ καὶ σιγῴη, ἐνόμιζεν. [ 3 ] ?????? ταῖς γνώμαις, καὶ ἐξευρεῖν αὐτὸ ἀδύνατοι ὄντες διὰ τὸ μέγεθος τῆς πόλεως καὶ διὰ τὴν ἀλλήλων ἀγνωσίαν οὐκ εἶχον [αὐτοὶ ἐξευρεῖν]. [4] κατὰ δὲ ταὐτὸ τοῦτο καὶ προσολοφύρασθαί τινι ἀγανακτήσαντα, ὥστε ἀμύνασθαι ἐπιβουλεύσαντα, ἀδύνατον ἦν: ἢ γὰρ ἀγνῶτα ἂν ηὗρεν ᾧ ἐρεῖ ἢ γνώριμον ἄπιστον. [5] ἀλλήλοις γὰρ ἅπαντες ὑπόπτως προσῇσαν οἱ τοῦ δήμου, ὡς μετέχοντά τινα τῶν γιγνομένων. ἐνῆσαν γὰρ καὶ οὓς οὐκ ἄν ποτέ τις ᾤετο ἐς ὀλιγαρχίαν τραπέσθαι: καὶ τὸ ἄπιστον οὗτοι μέγιστον πρὸς τοὺς πολλοὺς ἐποίησαν κα ὶ ??? πρὸς ἑαυτὸν καταστήσαντες.

67. ἐν τούτῳ οὖν τῷ καιρῷ οἱ περὶ τὸν Πείσανδρον ἐλθόντες εὐθὺς τῶν λοιπῶν εἴχοντο. καὶ πρῶτον δέκα ἄνδρας ἑλέσθαι ξυγγραφέας αὐτοκράτορας, τούτους δὲ ξυγγράψαντας γνώμην ἐσενεγκεῖν ἐς τὸν δῆμον ἐς ἡμέραν ῥητὴν καθ᾽ ὅτι ἄ ριστα ἡ πόλις οἰκήσεται: [2] ἔπειτα ἐπειδὴ ἡ ἡμέρα ἐφῆκε, ξυνέκλῃσαν τὴν ἐκκλησίαν ἐς τὸν Κολωνόν （ ἔστι δὲ ἱερὸν Ποσειδῶνος ἔξω πόλεως ἀπέχον σταδίους μάλιστα δέκα ） , καὶ ἐσήνεγκαν οἱ ξυγγραφῆς ?????? τις βούληται: ἢν δέ τις τὸν εἰπόντα ἢ γράψηται ????????? [3] ἐνταῦθα δὴ λαμπρῶς ἐλέγετο ἤδη μήτε ἀρχὴν ἄρχειν μηδεμίαν ἔτι ἐκ τοῦ αὐτοῦ κόσμου μήτε μισθοφορεῖν προέδρους τε ἑλέσθαι πέντε ἄνδρα ς , τούτους δὲ ἑλέσθαι ἑκατὸν ἄνδρας, καὶ τῶν ἑκατὸν ἕκαστον πρὸς ἑαυτὸν τρεῖς: ἐλθόντας δὲ αὐτοὺς τετρακοσίους ὄντας ἐς τὸ βουλευτήριον ἄρχειν ὅπῃ ἂν ἄριστα γιγνώσκωσιν αὐτοκράτορας, καὶ τοὺς πεντακισχιλίους δὲ ξυλλέγειν ὁπόταν αὐτοῖς δοκῇ.

68. ἦν δὲ ὁ μὲν τὴν γνώμην ταύτην εἰπὼν Πείσανδρος, καὶ τἆλλα ἐκ τοῦ προφανοῦς προθυμότατα ξυγκαταλύσας τὸν δῆμον: ὁ μέντοι ἅπαν τὸ πρᾶγμα ξυνθεὶς ὅτῳ τρόπῳ κατέστη ἐς τοῦτο καὶ ἐκ πλείστου ἐπιμεληθεὶς Ἀντιφῶν ἦν ἀνὴρ Ἀθηναίων τῶν καθ᾽ ἑαυτὸν ἀρετῇ τε οὐδενὸς ὕστερος καὶ κράτιστος ἐνθυμηθῆναι γενόμενος καὶ ἃ γνοίη εἰπεῖν, καὶ ἐς μὲν δῆμον οὐ παριὼν οὐδ᾽ ἐς ἄλλον ἀγῶνα ἑκούσιος οὐδένα, ἀλλ᾽ ὑπόπτως τῷ πλήθει διὰ δόξαν δεινότητος διακείμενος, τοὺς μέντοι ἀγωνιζομένους καὶ ἐν δικαστηρίῳ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете быть уверены в том, что все будет в порядке. [2] καὶ αὐτός τε, ἐπειδὴ † μετέστη ἡ δημοκρατία καὶ ἐς ἀγῶνας κατέστη † τὰ τῶν τετρακοσίων ἐν ὑστέρῳ μεταπεσόντα ὑπὸ τοῦ δήμου ἐκακοῦτο †, ἄριστα φαίνεται τῶν μέχρι ἐμοῦ ὑπὲρ αὐτῶν τούτων αἰτιαθείς, ὡς ξυγκατέστησε, θανά του δίκην ἀπολογησάμενος. [3] ????? ὀλιγαρχίαν, δεδιὼς τὸν Ἀλκιβιάδην καὶ ἐπιστάμενος εἰδότα αὐτὸν ὅσα ἐν τῇ Σάμῳ πρὸς τὸν Ἀστύοχον ἔπραξε, νομίζων οὐκ ἄν ποτε αὐτὸν κατὰ τὸ εἰκὸς ὑπ᾽ ὀλιγαρ χίας κατελθεῖν: πολύ τε πρὸς τὰ δεινά, ἐπειδήπερ ὑπέστη, φερεγγυώτατος ἐφάνη. [4] καὶ Θηραμένης ὁ τοῦ Ἅγνωνος ἐν τοῖς ξυγκαταλύουσι τὸν δῆμον πρῶτος ἦν, ἀνὴρ οὔτε εἰπεῖν οὔτε γνῶναι ἀδύνατος. ὥστε ἀπ᾽ ἀνδρῶν πολλῶν καὶ ξυνετῶν πραχθὲν τὸ ἔργον οὐκ ἀπεικότω ς καίπερ μέγα ὂν προυχώρησεν: χαλεπὸν γὰρ ἦν τὸν Ἀθηναίων δῆμον ἐπ᾽ ἔτει ἑκατοστῷ μάλιστα ἐπειδὴ οἱ τύραννοι κατελύθησαν ἐλευθερίας παῦσαι, καὶ οὐ μόνον μὴ ὑπήκοον ὄντα, ἀλλὰ καὶ ὑπὲρ ἥμισυ τοῦ χρόνου τούτου αὐτὸν ἄλλων ἄρχειν εἰωθότα.

69. ἐπειδὴ δὲ ἡ ἐκκλησία οὐδενὸς ἀντειπόντος, κυρώσασα ταῦτα διελύθη, τοὺς τετρακοσίους ἤδη ὕστερον τρόπῳ τοιῷδε ἐς τὸ βουλευτήριον ἐσήγαγον. ἦσαν [δ᾽] Ἀθηναῖοι πάντες αἰεὶ οἱ μὲν ἐπὶ τείχει, οἱ δ᾽ ἐν τάξει, τῶν ἐν Для получения дополнительной информации: [2] τ ῇ οὖν ἡμέρᾳ ἐκείνῃ τοὺς μὲν μὴ ξυνειδότας εἴασαν ὥσπερ εἰώθεσαν ἀπελθεῖν, τοῖς δ᾽ ἐν τῇ ξυνωμοσίᾳ εἴρητο ἡσυχῇ μὴ ἐπ᾽ αὐτοῖς τοῖς ὅπλοις, ἀλλ᾽ ἄπωθεν περιμένειν, καὶ ἤν τις ἐνιστῆται τοῖς ποιουμένοις, λαβόντας τὰ ὅπλα μὴ ἐπιτρέπειν. [3] ἦσαν δὲ καὶ Ἄνδριο ι καὶ Τήνιοι καὶ Καρυστίων τριακόσιοι καὶ Αἰγινητῶν τῶν ἐποίκων, οὓς Ἀθηναῖοι ἔπεμψαν οἰκήσοντας, ἐπ᾽ αὐτὸ τοῦτο ἥκοντες ἐν τοῖς ἑαυτῶν ὅπλοις, οἷς ταὐτὰ προείρητο. [4] τούτων δὲ διατεταγμένων οὕτως ἐλθόντες οἱ τετρακόσιοι μετὰ ξιφιδίου ἀφανοῦς ἕκαστος, καὶ οἱ εἴκοσι καὶ ἑκατὸν μετ᾽ αὐτῶν [Ἕλληνες ] νεανίσκοι, οἷς ἐχρῶντο εἴ τί που δέοι χειρουργεῖν, ἐπέστησαν τοῖς ἀπὸ τοῦ κυάμου βουλευταῖς οὖσιν ἐν τῷ βουλευτηρίῳ καὶ εἶπον αὐτοῖς ἐξιέναι λαβοῦσι τὸν μισθόν: ἔφερον δὲ αὐτοῖς τοῦ ὑπολοίπου χρόνου παντὸς αὐτοὶ καὶ ἐξιοῦσιν ἐδίδοσαν.

70. ??? πολῖται οὐδὲν ἐνεωτέριζον, ἀλλ᾽ ἡσύχαζον, οἱ [δὲ] τετρακόσιοι ἐσελθόντες ἐς τὸ βουλευτήριον τότε μὲν πρυτάνεις τε σφῶν αὐτῶν ἀπεκλήρωσαν καὶ ὅσα πρὸς τοὺς θε ο ὺς εὐχαῖς καὶ θυσίαις καθιστάμενοι ἐς τὴν ἀρχὴν ἐχρήσαντο, ὕστερον δὲ πολὺ μεταλλάξαντες τῆς τοῦ δήμου διοικήσεως （ πλὴν τοὺς φεύγοντας οὐ κατῆγον τοῦ Ἀλκιβιάδου ἕνεκα ） τά τε ἄλλα ἔνεμον κατὰ κράτος τὴν πόλιν. [2] καὶ ἄνδρας τέ τινας ἀπέκτειναν οὐ πολλούς, οἳ ἐδόκουν εἶναι ὑπεξαιρεθῆναι, καὶ ἄλλους ἔδησαν, τοὺς δὲ καὶ μετεστήσαντο: πρός τε Ἆγιν τὸν Λακεδαιμονίων βασιλέα ὄντα ἐν τῇ Δεκελείᾳ ἐπεκηρυκεύοντο, λέγοντες διαλλαγῆναι βούλεσθαι καὶ εἰκὸς εἶναι αὐτὸν σφίσι καὶ οὐκέτι τῷ ἀπίστῳ δήμῳ μᾶλλον ξυγχωρε ῖν.

71. ὁ δὲ νομίζων τὴν πόλιν οὐχ ἡσυχάζειν, οὐδ᾽ εὐθὺς οὕτω τὸν δῆμον τὴν παλαιὰν ἐλευθερίαν παραδώσειν, εἴ τε στρατιὰν πολλὴν ἴδοι σφῶν, οὐκ ἂν ἡσυχάζειν, οὐδ᾽ ἐν τῷ παρόντι πάνυ τι πιστεύων μὴ οὐκέτι ταράσσεσθαι αὐτούς, τοῖς μὲν ἀπὸ τῶν τετρακοσ ίων ἐλθοῦσιν οὐδὲν ξυμβατικὸν ἀπεκρίνατο, προσμεταπεμψάμενος δὲ ἐκ Πελοποννήσου στρατιὰν πολλὴν οὐ πολλῷ ὕστερον καὶ αὐτὸς τῇ ????????? Ἀθηναίων, ἐλπίσας ἢ ταραχθέντας αὐτοὺς μᾶλλον ἂν χειρωθῆνα ι σφίσιν ᾗ βούλονται ἢ καὶ αὐτοβοεὶ ἂν διὰ τὸν ἔνδοθέν τε καὶ ἔξωθεν κατὰ τὸ εἰκὸς γενησόμενον θόρυβον: τῶν γὰρ μακρῶν τειχῶν διὰ τὴν κατ᾽ αὐτὰ ἐρημίαν λήψεως οὐκ ἂν ἁμαρτεῖν. [2] . ἐκίν ησαν , τοὺς δὲ ἱππέας ἐκπέμψαντες καὶ μέρος τι τῶν ὁπλιτῶν καὶ ψιλῶν καὶ τοξοτῶν ἄνδρας τε κατέβαλον αὐτῶν διὰ τὸ ἐγγὺς προσελθεῖν καὶ ὅπλων τινῶν καὶ νεκρῶν ἐκράτησαν, οὕτω δὴ γνοὺς ἀπήγαγε πάλιν τὴν στρατιάν. [3] καὶ αὐτὸς μὲν καὶ οἱ μετ᾽ αὐτοῦ κατὰ χώραν ἐν τῇ Δεκελείᾳ ἔμενον, τοὺς δ᾽ ἐπελθόντας ὀλίγας τινὰς ἡμέρας ἐν τῇ γῇ μείναντας ἀπέπεμψεν ἐπ᾽ οἴκου. ?????? μᾶλλον ἤδη προσδεχομένου καὶ παραινοῦντος Если у вас есть какие-либо проблемы с питанием, убедитесь, что это не так .

72. πέμπουσι δὲ καὶ ἐς τὴν Σάμον δέκα ἄνδρας παραμυθησομένους τὸ στρατόπεδον καὶ διδάξοντας ὡς οὐκ ἐπὶ βλάβῃ τῆς πόλεως καὶ τῶν πολιτῶν ἡ ὀλιγαρχία κατέστη, ἀλλ᾽ ἐπὶ σωτηρίᾳ τῶν ξυμπάντων πραγμάτων, πεντακισχίλιοί τε ὅτι εἶεν καὶ οὐ τετρακόσιοι μόνον οἱ πράσσο ντες : καίτοι οὐ πώποτε Ἀθηναίους διὰ τὰς στρατείας καὶ τὴν ὑπερόριον ἀσχολίαν ἐς οὐδὲν πρᾶγμα οὕτω μέγα ἐλθεῖν βουλεύσοντας ἐν ᾧ πεντακισχιλίους ξυνελθεῖν. [2] . ἑαυτῶν κατάστασιν, δείσ αντες μή, ὅπερ ἐγένετο, ναυτικὸς ὄχλος οὔτ᾽ αὐτὸς μένειν ἐν τῷ ὀλιγαρχικῷ κόσμῳ ἐθέλῃ, σφᾶς τε μὴ ἐκεῖθεν ἀρξαμένου τοῦ κακοῦ μεταστήσωσιν.

73. ἐν γὰρ τῇ Σάμῳ ἐνεωτερίζετο ἤδη τὰ περὶ τὴν ὀλιγαρχίαν, καὶ ξυνέβη τοιάδε γενέσθαι ὑπ᾽ αὐτὸν τὸν χρόνον τοῦτον ὅνπερ οἱ τετρακόσιοι ξυνίσταντο. [2] . αὖθις καὶ πεισθέντες ὑπό τε τοῦ Πεισάνδρου, ὅτε ἦλθε, καὶ τῶν ἐν τῇ Σάμῳ ξυνεστώτων Ἀθηναίων ἐγένοντό τε ἐς τριακοσίους ξυνωμόται καὶ ἔμελλον τοῖς ἄλλοις ὡς δήμῳ ὄντι ἐπιθήσεσθαι. [3] καὶ Ὑπέρβολόν τέ τινα τῶν Ἀθηναίων, μοχθηρὸν ἄνθρωπον, ὠστρακισμένον οὐ διὰ δυνάμεως καὶ ἀξιώματος φόβον , ἀλλὰ διὰ πονηρίαν καὶ αἰσχύνην τῆς πόλεως, ἀποκτείνουσι μετὰ Χαρμίνου τε ἑνὸς τῶν στρατηγῶν καί τινων τῶν παρὰ σφίσιν Ἀθηναίων, πίστιν διδόντες αὐτοῖς, καὶ ἄλλα μετ᾽ αὐτῶν τοιαῦτα ξυνέπραξαν, τοῖς τε πλέοσιν ὥρμηντο ἐπιτίθεσθαι. [4] οἱ δὲ αἰσθόμενοι τῶν τε στρατηγῶν Λέοντι καὶ Διομέδοντι （ οὗτοι γὰρ οὐχ ἑκόντες διὰ τὸ τιμᾶσθαι ὑπὸ τοῦ δήμου ἔφερον τὴν ὀλιγαρχίαν ） τὸ μέλλον σημαίνουσι καὶ Θρασυβούλῳ καὶ Θρασύλῳ, τῷ μὲν τριηραρχοῦντι, τῷ δὲ ὁπλιτεύοντι, καὶ ἄλλοις οἳ ἐδόκουν αἰεὶ μάλιστα ἐναντιοῦσθαι τοῖς ξυνεστῶσιν: καὶ οὐκ ἠξίουν περιιδεῖν αὐτοὺς σφᾶς τε διαφθαρέντας καὶ Σάμον Ἀθηναίοις ἀλλοτριωθεῖσαν, δι᾽ ἣν μόνον [μέχρι νῦν] ἡ ἀρχὴ αὐτοῖς ἐς τοῦτο ξυνέμεινεν. [5] . ἥκιστα τοὺ ς Παράλους, ἄνδρας Ἀθηναίους τε καὶ ἐλευθέρους πάντας ἐν τῇ νηὶ πλέοντας καὶ αἰεὶ δήποτε ὀλιγαρχίᾳ καὶ μὴ παρούσῃ ἐπικειμένους: ὅ τε Λέων καὶ ὁ Διομέδων αὐτοῖς ναῦς τινάς, ὁπότε ποι πλέοιεν, κατέλειπον φύλακας. [6] ὥστε ἐπειδὴ αὐτοῖς ἐπετίθεντο οἱ τριακόσι οι , βοηθησάντων πάντων τούτων, μάλιστα δὲ τῶν Παράλων, περιεγένοντο οἱ τῶν Σαμίων πλέονες, καὶ τριάκοντα μέν τινας ἀπέκτειναν τῶν τριακοσίων, τρεῖς δὲ τοὺς αἰτιωτάτους φυγῇ ἐζημίωσαν: τοῖς δ᾽ ἄλλοις οὐ μνησικακοῦντες δημοκρατούμενοι τὸ λοιπὸν ξυνεπολίτευον.

74. τὴν δὲ Πάραλον ναῦν καὶ Χαιρέαν ἐπ᾽ αὐτῆς τὸν Ἀρχεστράτον, ἄνδρα Ἀθηναῖον, γενόμενον ἐς τὴν μετάστασιν πρόθυμον, ἀποπέμπουσιν οἵ τε Σάμιοι καὶ οἱ στρατιῶται κατὰ τάχος ἐς τὰς Ἀθήνας ἀπαγγελοῦντα τὰ γεγενημένα: οὐ γὰρ ᾔδεσάν πω τοὺς τετρακοσίους ἄρχον τας . [2] ??????????????? τρεῖς ἔδησαν, τοὺς δὲ ἄλλους ἀφελόμενοι τὴν ναῦν καὶ μετεμβιβάσαντες ἐς ἄλλην στρατιῶτιν ναῦν ἔταξαν φρουρεῖν περὶ Εὔβοιαν. [ 3 ] ??? ἐλθὼν ἀγγέλλει τοῖς στρατιώταις ἐπὶ τὸ μεῖζον πάντα δεινώσας τὰ ἐκ τῶν Ἀθηνῶν, ὡς πληγαῖς τε πάντας ζημιοῦσι καὶ ἀντειπεῖν ἔστιν οὐδὲν πρὸς τοὺς ἔχοντας τὴν πολιτείαν, καὶ ὅτι αὐτῶν καὶ γυναῖκες καὶ παῖδες ὑβρίζονται, καὶ διανοοῦνται, ὁπόσοι ἐν Σάμῳ στρατεύονται μὴ ὄντες τῆς σφετέρας γνώμης, τούτων πάντων τοὺς προσήκοντας λαβόντες εἴρξειν, ἵνα, ἢν μὴ ὑπακούσωσι, τεθνήκωσιν: καὶ ἄλλα πολλὰ ἐπικαταψευδόμενος ἔλεγεν.

75. οἱ δὲ ἀκούοντες ἐπὶ τοὺς τὴν ὀλιγαρχίαν μάλιστα ποιήσαντας καὶ ἔτι τῶν ἄλλων τοὺς μετασχόντας τὸ μὲν πρῶτον ὥρμησαν βάλλειν, ἔπειτα μέντοι ὑπὸ τῶν διὰ μέσου κωλυθέντες καὶ διδαχθέντες μὴ τῶν πολεμίων ἀντιπρῴρων ἐγγὺς ἐφορμούντων ἀπολέσωσι Если это так, то. [ 2] τε Θρασύβουλος ὁ τοῦ Λύκου καὶ Θράσυλος （ ο ???????????? μεγίστους ὅρκους, καὶ αὐτοὺς τοὺς ἐκ τῆς ὀλιγαρχίας μάλιστα, ἦ μὴν δημοκρατήσεσθαί τε καὶ ὁμονοήσειν καὶ τὸν πρὸς Πελοποννησίους πόλεμον προθύμως διοίσειν καὶ τοῖς τετρακοσίοις πολέμιοί τε ἔσεσθαι καὶ οὐδὲν ἐπικηρυκεύσεσθαι. [3] ξυνώμνυσαν δὲ καὶ Σαμίων πάντες τὸν αὐτὸν ὅρκον οἱ ἐν τῇ ἡλικίᾳ, καὶ τὰ πράγματα πάντα καὶ τὰ ἀποβησόμενα ἐκ τῶν κινδύνων ξυνεκοινώ σαντο οἱ στρατιῶται τοῖς Σαμίοις, νομίζοντες οὔτε ἐκείνοις ἀποστροφὴν σωτηρίας οὔτε σφίσιν εἶναι, ἀλλ᾽, ἐάν τε οἱ τετρακόσιοι κρατήσωσιν ἐάν τε οἱ ἐκ Μιλήτου πολέμιοι, διαφθαρήσεσθαι.

76. ??? δημοκρατεῖσθαι, οἱ δὲ τὸ στρατόπεδον ὀλιγαρχεῖσθαι. [2] . στρατηγούς, καὶ εἴ τινα τῶν τριηράρχων ὑπώπτευον, καὶ στρατηγούς, ὧν Θρασύβ ουλός τε καὶ Θράσυλος ὑπῆρχον. [3] καὶ παραινέσεις ἄλλας τε ἐποιοῦντο ἐν σφίσιν αὐτοῖς ἀνιστάμενοι καὶ ὡς οὐ δεῖ ἀθυμεῖν ὅτι ἡ πόλις αὐτῶν ἀφέστηκεν: τοὺς γὰρ ἐλάσσους ἀπὸ σφῶν τῶν πλεόνων καὶ ἐς πάντα ποριμωτέρων μεθεστάναι. [4] ἐχόντων γὰρ σφῶν τὸ πᾶν να υτικόν , τάς τε ἄλλας πόλεις ὧν ἄρχουσιν ἀναγκάσειν τὰ χρήματα ὁμοίως διδόναι καὶ εἰ ἐκεῖθεν ὡρμῶντο （ πόλιν τε γὰρ σφίσιν ὑπάρχειν Σάμον οὐκ ἀσθενῆ, ἀλλ᾽ ἣ παρ᾽ ἐλάχιστον δὴ ἦλθε τὸ Ἀθηναίων κράτος τῆς θαλάσσης, ὅτε ἐπολέμησεν, ἀφελέσθαι, τούς τε πολεμίους ἐκ τοῦ αὐτοῦ χωρίου ἀμυνεῖσθαι οὗπερ καὶ πρότερον ） , καὶ δυνατώτεροι εἶναι σφεῖς ἔχοντες τὰς ναῦς πορίζεσθαι τὰ ἐπιτήδεια τῶν ἐν τῇ πόλει. [5] καὶ δι᾽ ἑαυτοὺς δὲ ἐν τῇ Σάμῳ προκαθημένους καὶ πρότερον αὐτοὺς κρατεῖν τοῦ ἐς τὸν Πειραιᾶ ἔσπλου, καὶ νῦν ἐς τοιοῦτον καταστήσονται μὴ βουλομένων σφίσι πάλιν τὴν πολιτείαν ἀποδοῦναι, ὥστε αὐτοὶ δυνατώτεροι εἶναι εἴργειν ἐκείνους τῆς θαλάσσης ἢ ὑπ᾽ ἐκείνων εἴργεσθαι. [6] βραχύ τέ τι εἶναι καὶ οὐδενὸς ἄξιον ὃ πρὸς τὸ περιγίγνεσθαι τῶν πολεμίων ἡ πόλις σφίσι χρήσιμος ἦν, καὶ οὐδὲν ἀπολωλεκέναι, ο??? βούλευμα χρηστόν, οὗπερ ἕνεκα πόλις στρατοπέδων κρατεῖ: ἀλλὰ καὶ ἐν τούτοις τοὺς μὲν ἡμαρτηκέναι τοὺς πατρίους νόμους καταλύσαντας, αὐτοὶ δὲ σῴζειν κ α ὶ ἐκείνους πειράσεσθαι προσαναγκάζειν, ὥστε οὐδὲ τούτους, οἵπερ ἂν βουλεύοιέν τι χρηστόν, παρὰ σφίσι χείρους εἶναι. [7] Ἀλκιβιάδην τε, ἢν αὐτῷ ἄδειάν τε καὶ κάθοδον ποιήσωσιν, ἄσμενον τὴν παρὰ βασιλέως ξυμμαχίαν παρέξειν. τό τε μέγιστον, ἢν ἁπάντων σφάλλω νται , εἶναι αὐτοῖς τοσοῦτον ἔχουσι ναυτικὸν πολλὰς τὰς ἀποχωρήσεις ἐν αἷς καὶ πόλεις καὶ γῆν εὑρήσουσιν.

77. τοιαῦτα ἐν ἀλλήλοις ἐκκλησιάσαντες καὶ παραθαρσύναντες σφᾶς αὐτοὺς καὶ τὰ τοῦ πολέμου παρεσκευάζοντο οὐδὲν ἧσσον. οἱ δὲ ἀπὸ τῶν τετρακοσίων πεμφθέν τες ἐς τὴν Σάμον [οἱ δέκα πρεσβευταὶ] ὡς ταῦτα ἐν τῇ Δήλῳ ἤδη ὄντες ᾐσθάνοντο, ἡσύχαζον αὐτοῦ.

78. ὑπὸ δὲ τὸν χρόνον τοῦτον καὶ οἱ ἐν τῇ Μιλήτῳ τῶν Πελοποννησίων ἐν τῷ ναυτικῷ στρατιῶται κατὰ σφᾶς αὐτοὺς διεβόων ὡς ὑπό τε Ἀστυόχου καὶ Τισσαφέρνους φθείρεται τὰ πράγματα, τοῦ μὲν οὐκ ἐθέλοντος οὔτε πρότερον ναυμαχεῖν, ἕως ἔτι αὐτοί τε ἔρρωντο ?????? λέγονται καὶ αἱ νῆες αὐτῶν οὐδέπω ἐν τῷ αὐτῷ εἰσίν, ἀλλὰ τὰς παρὰ Τισσαφέρνους Φοινίσσας ναῦς μένοντες, ἄλλως ὄνομα καὶ οὐκ ἔργον, κινδυνεύσειν διατριβῆναι: τὸν δ᾽ αὖ Τισσαφέρνην τάς τε ναῦς τα ύτας οὐ κομίζειν, καὶ τροφὴν ὅτι οὐ ξυνεχῶς οὐδ᾽ ἐντελῆ διδοὺς κακοῖ τὸ ναυτικόν. οὔκουν ἔφασαν χρῆναι μέλλειν ἔτι, ἀλλὰ διαναυμαχεῖν.

79. καὶ μάλιστα οἱ Συρακόσιοι ἐνῆγον. αἰσθόμενοι δὲ οἱ ξύμμαχοι καὶ Ἀστύοχος τὸν θροῦν, καὶ δόξαν αὐτοῖς ἀπὸ ξυνόδου ὥσ τε διαναυμαχεῖν, ἐπειδὴ καὶ ἐσηγγέλλετο αὐτοῖς ἡ ἐν τῇ Σάμῳ ταραχή, ἄραντες ταῖς ναυσὶ πάσαις οὔσαις δώδεκα καὶ ἑκατὸν καὶ τοὺς Μιλησίους πεζῇ κελεύσαντες ἐπὶ τῆς Μυκάλης παριέναι ἔπλεον ὡς πρὸς τὴν Μυκάλην. [2] οἱ δὲ Ἀθηναῖοι ταῖς ἐκ Σάμου ναυσὶ δυοῖν καὶ ὀγδοήκοντα, αἳ ἔτυχον ἐν Γλαύκῃ τῆς Μυκάλης ὁρμοῦσαι （ διέχει δὲ ὀλίγον ταύτῃ ἡ Σάμος τῆς ἠπείρου πρὸς τὴν Μυκάλην ） , ὡς εἶδον τὰς τῶν Πελοποννησίων ναῦς προσπλεούσας, ὑπεχώρησαν ἐς τὴν Σάμον, οὐ νομίσαντες τῷ πλήθει διακινδυνεῦσαι περὶ τοῦ παντὸς ἱκανοὶ εἶ ναι . [3] καὶ ἅμα （ προῄσθοντο γὰρ αὐτοὺς ἐκ τῆς Μιλήτου ναυμαχησείοντας ） προσεδέχοντο καὶ τὸν Στρομβιχίδην ἐκ τοῦ Ἑλλησπόντου σφίσι ταῖς ἐκ τῆς Χίου ναυσὶν ἐπ᾽ Ἀβύδου ἀφικομέναις προσβοηθήσειν: προυπέπεμπτο γὰρ αὐτῷ ἄγγελος. [ 4 ] . ἐπὶ τῆς Μυκάλης ἐστρατοπεδεύσαντο, καὶ τῶν Μιλησίων καὶ τῶν πλησιοχώρων ὁ πεζός. [5] . ταῖς ἀπὸ τοῦ Ἑλλησπόντου ναυσὶν ἀφιγμένος: καὶ εὐθὺς ἀπέπλεον πάλιν ἐπὶ τῆς Μιλήτου. [6] οἱ δὲ Ἀθηναῖοι προσγενομένων σφίσι τῶν νεῶν ἐπίπλουν αὐτοὶ ποιοῦνται τῇ Μιλήτῳ ναυσὶν ὀκτὼ καὶ ἑκατὸν βουλόμενοι διαναυμαχῆσαι: καὶ ὡς οὐδεὶς αὐτοῖς ἀντανήγετο, ἀπέπλευσαν πάλιν ἐς τὴν Σάμον.

80. ?????? ναυσὶν οὐκ ἀξιόμαχοι νομίσαντες εἶναι οὐκ ἀντανήγοντο, ἀπορήσαντες ὁπόθεν τοσαύταις ναυσὶ χρήματα ἕξουσιν, ἄλλως τε καὶ Τισσαφέρνους κακῶς διδόντος, ἀποστέλλουσιν ὡς τὸν Φαρνάβαζον, ὥσπερ καὶ τὸ πρῶτον ἐκ τῆς Πελοποννήσου προσετάχθη, Κλέαρχον τὸν Ῥαμφίου ἔχοντα ναῦς τεσσαράκοντα. [2] ἐπεκαλεῖτό τε γὰρ αὐτοὺς Φαρνάβαζος καὶ τροφὴν ἑτοῖμος ἦν παρέχειν, καὶ ἅμα καὶ τὸ Βυζάντιον ἐπεκηρυκεύετο αὐτοῖς ἀποστῆναι. [ 3 ] ????????? τῷ πλῷ τοὺς Ἀθηναίους, χειμασθεῖσαι, καὶ αἱ Δήλου λαβόμεναι αἱ πλείους μετὰ Κλεάρχου καὶ ὕστερον πάλιν ἐλθοῦσαι ἐς Μίλητον （ Κλέαρχος δὲ κατὰ γῆν αὖθις ἐς τὸν ??? τὸν Ἑλλήσποντον διασωθεῖσαι Βυζάντιον ἀφιστᾶσιν. [4] ??? ἐς τὸν Ἑλλήσποντον, καί τις καὶ ναυμαχία βραχεῖα γίγνεται πρὸ τοῦ Βυζαντίου ναυσὶ ν ὀκτὼ πρὸς ὀκτώ.

81. ο ἱ δὲ προεστῶτες ἐν τῇ Σάμῳ καὶ μάλιστα Θρασύβουλος, αἰεί γε τῆς αὐτῆς γνώμης ἐχόμενος, ἐπειδὴ μετέστησε τὰ πράγματα, ὥστε κατάγειν Ἀλκιβιάδην, [καὶ] τέλος ἀπ᾽ ἐκκλησίας ἔπεισε τὸ πλῆθος τῶν στρατιωτῶν, καὶ ψηφισαμένων αὐτῶν Ἀλκιβιάδῃ κάθοδον καὶ ἄδειαν πλ εύσας ὡς τὸν Τισσαφέρνην κατῆγεν ἐς τὴν Σάμον τὸν Ἀλκιβιάδην, νομίζων μόνην σωτηρίαν εἰ Τισσαφέρνην αὐτοῖς Нажмите здесь, чтобы получить больше информации. [2] γενομένης δὲ ἐκκλησίας τήν τε ἰδίαν ξυμφορὰν τῆς φυγῆς ἐπῃτιάσατο καὶ ἀνωλοφύρατο Ἀλκιβιάδης, καὶ περὶ τῶν πολι τικ ῶν πολλὰ εἰπὼν ἐς ἐλπίδας τε αὐτοὺς οὐ σμικρὰς τῶν μελλόντων καθίστη, καὶ ὑπερβάλλων ἐμεγάλυνε τὴν ἑαυτοῦ δύναμιν παρὰ τῷ Τισσαφέρνει, ἵνα οἵ τε οἴκοι τὴν ὀλιγαρχίαν ἔχοντες φοβοῖντο αὐτὸν καὶ μᾶλλον αἱ ξυνωμοσίαι διαλυθεῖεν καὶ οἱ ἐν τῇ Σάμῳ τιμιώτερόν τε αὐτὸν ἄγοιεν καὶ αὐτοὶ ἐπὶ πλέον θαρσοῖεν, οἵ τε πολέμιοι τῷ Τισσαφέρνει ὡς μάλιστα διαβάλλοιντο καὶ [ἀπὸ] τῶν ὑπαρχουσῶν ἐλπίδων ἐκπίπτοιεν. [3] . αὐτῷ ὑπεδέξατο ἦ μήν, ἕως ἄν τι τῶν ἑαυτοῦ λείπηται, ἢν Ἀθηναίοις πιστεύσῃ, μὴ ἀπορήσειν αὐτοὺς τροφῆς, οὐδ᾽ ἢν δέῃ τελευτῶντα τὴν ἑαυτοῦ στρωμνὴν ἐξαργυρῶσαι, τάς τε ἐν Ἀσπένδῳ ἤδη οὔσας Φοινίκων ναῦς κομιεῖν Ἀθηναίοις καὶ οὐ Πελοποννησίοις: πιστεῦσαι δ᾽ ἂν μόνως Ἀθηναίοις, εἰ σῶς αὐτὸς κατ ελθ ὼν αὐτῷ ἀναδέξαιτο.

82. ο??? τῶν προτέρων καὶ τὰ πράγματα πάντα ἀνετίθεσαν, τήν τε παραυτίκα ἐλπίδα ἕκαστος τῆς τε σωτηρίας καὶ τῆς τῶν τετρακοσίων τιμωρίας οὐδενὸς ἂν ἠλλάξαντο, κ α ὶ ἑτοῖμοι ἤδη ἦσαν διὰ τὸ αὐτίκα τούς τε παρόντας πολεμίους ἐκ τῶν λεχθέντων καταφρονεῖν καὶ πλεῖν ἐπὶ τὸν Πειραιᾶ. [2] . πάνυ διεκώλυσε, πολλῶν ἐπειγομένων, τὰ δὲ τοῦ πολέμου πρῶτον ἔφη, ἐπειδὴ καὶ στρατηγὸς ᾕρητο, πλεύσας ὡς Τισσαφέρνην πράξειν. [3] ἵνα δοκῇ πάντα μετ᾽ ἐκείνου κοινοῦσθαι, καὶ ἅμα βουλόμενος αὐτῷ τιμιώτερός τε εἶναι καὶ ἐνδείκνυσθαι ὅτι καὶ στρατηγὸς ἤδη ᾕρηται καὶ εὖ καὶ κακῶ ς οἷός τέ ἐστιν αὐτὸν [ἤδη] ποιεῖν. ξυνέβαινε δὲ τῷ Ἀλκιβιάδῃ τῷ μὲν Τισσαφέρνει τοὺς Ἀθηναίους φοβεῖν, ἐκείνοις δὲ τὸν Τισσαφέρνην.

83. ο ἱ δὲ Πελοποννήσιοι ἐν τῇ Μιλήτῳ πυνθανόμενοι τὴν τοῦ Ἀλκιβιάδου κάθοδον, καὶ πρότερον τῷ Τισσαφέρνει ἀπιστοῦντες πολλῷ δὴ μᾶλλον ἔτι διεβέβληντο. [2] ?????? οὐκ ἠθέλησαν ἀνταναγαγόντες ναυμα χ ῆσαι, πολλῷ ἐς τὴν μισθοδοσίαν τὸν Τισσαφέρνην ἀρρωστότερον γενόμενον καὶ ἐς τὸ μισεῖσθαι ὑπ᾽ αὐτῶν πρότερον ἔτι τούτων διὰ τὸν Ἀλκιβιάδην ἐπιδεδωκέναι. [3] καὶ ξυνιστάμενοι κατ᾽ ἀλλήλους οἷάπερ καὶ πρότερον οἱ στρατιῶται ἀνελογίζοντο καί τινες καὶ τῶν ἄλ λων τῶν ἀξίων λόγου ἀνθρώπων καὶ οὐ μόνον τὸ στρατιωτικόν, ὡς οὔτε μισθὸν ἐντελῆ πώποτε λάβοιεν, τό τε διδόμενον βραχὺ καὶ οὐδὲ τοῦτο ξυνεχῶς: καὶ εἰ μή τις ἢ διαναυμαχήσει ἢ ἀπαλλάξεται ὅθεν τροφὴν ἕξει, ἀπολείψειν τοὺς ἀνθρώπους τὰς ναῦς: πάντων τε Ἀστύο χον εἶναι αἴτιον ἐπιφέροντα ὀργὰς Τισσαφέρνει διὰ ἴδια κέρδη.

84. ὄντων δ᾽ αὐτῶν ἐν τοιούτῳ ἀναλογισμῷ ξυνηνέχθη καὶ τοιόσδε τις θόρυβος περὶ τὸν Ἀστύοχον. [2] τῶν γὰρ Συρακοσίων καὶ Θουρίων ὅσῳ μάλιστα καὶ ἐλεύθεροι ἦσαν τὸ πλῆθος οἱ ναῦται, τοσούτῳ καὶ θ ρασύτατα προσπεσόντες τὸν μισθὸν ἀπῄτουν. ὁ δὲ αὐθαδέστερόν τέ τι ἀπεκρίνατο καὶ ἠπείλησε καὶ τῷ γε Δωριεῖ ξυναγορεύοντι τοῖς ἑαυτοῦ ναύταις καὶ ἐπανήρατο τὴν βακτηρίαν. [3] τὸ δὲ πλῆθος τῶν στρατιωτῶν ὡς εἶδον, οἷα δὴ ναῦται, ὥρμησαν ἐκραγέντες ἐπὶ τὸν Ἀσ τύοχον ὥστε βάλλειν: ὁ δὲ προϊδὼν καταφεύγει ἐπὶ βωμόν τινα. οὐ μέντοι ἐβλήθη γε, ἀλλὰ διελύθησαν ἀπ᾽ ἀλλήλων. [4] . Μιλήσιοι λάθρᾳ ἐπιπεσόντες, καὶ τοὺς ἐνόντας φύλακας αὐτοῦ ἐκβάλλου σιν : ξυνεδόκει δὲ καὶ τοῖς ἄλλοις ξυμμάχοις ταῦτα καὶ οὐχ ἥκιστα τοῖς Συρακοσίοις. [5] ἔφη τε χρῆναι Τισσαφέρνει καὶ δουλεύειν Μιλησίους καὶ τοὺς ἄλλους τοὺς ἐν τῇ βασιλέως Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете сделать это, когда захотите. ο????????? νόσῳ ὕστερον ἀποθανόντα αὐτὸν οὐκ εἴασαν θάψαι οὗ ἐβούλοντο οἱ παρόντες τῶν Λακεδαιμονίων.

85. κατ ὰ δὴ τοιαύτην διαφορὰν ὄντων αὐτοῖς τῶν πραγμάτων πρός τε τὸν Ἀστύοχον καὶ τὸν Τισσαφέρνην Μίνδαρος διάδοχος τῆς Ἀστυόχου ναυαρχίας ἐκ Λακεδαίμονος ἐπῆλθε καὶ παραλαμβάνει τὴν ἀρχήν: ὁ δὲ Ἀστύοχος ἀπέπλει. [2] ξυνέπεμψε δὲ καὶ Τισσαφέρνης αὐτῷ πρεσβευτὴ ν τῶν παρ᾽ ἑαυτοῦ, Γαυλίτην ὄνομα, Κᾶρα δίγλωσσον, κατηγορήσοντα τῶν τε Μιλησίων περὶ τοῦ φρουρίου καὶ περὶ αὐτοῦ ἅμα ἀπολογησόμενον, εἰδὼς τούς τε Μιλησίους πορευομένους ἐπὶ καταβοῇ τῇ αὑτοῦ μάλιστα καὶ τὸν Ἑρμοκράτη μετ᾽ αὐτῶν, ὃς ἔμελλε τὸν Τισσαφέρνην ἀποφαίνειν φθείροντα τῶν Πελοποννησίων τὰ πράγματα μετὰ Ἀλκιβιάδου καὶ ἐπαμφοτερίζοντα. [3] ἔχθρα δὲ πρὸς αὐτὸν ἦν αὐτῷ αἰεί ποτε περὶ τοῦ μισθοῦ τῆς ἀποδόσεως: καὶ τὰ τελευταῖα φυγόντος ἐκ Συρακουσῶν τοῦ Ἑρμοκράτους καὶ ἑτέρων ἡκόντων ἐπὶ τὰς ναῦς τῶν Συρ ακοσίων ἐς τὴν Μίλητον στρατηγῶν, Ποτάμιδος καὶ Μύσκωνος καὶ Δημάρχου, ἐνέκειτο ὁ Τισσαφέρνης φυγάδι ὄντι ἤδη τῷ Ἑρμοκράτει πολλῷ ἔτι μᾶλλον καὶ κατηγόρει ἄλλα τε καὶ ὡς χρήματά ποτε αἰτήσας αὑτὸν καὶ οὐ τυχὼν τὴν ἔχθραν οἱ προθοῖτο. [4] . Λακεδαίμονα. ὁ δὲ Ἀλκιβιάδης διεβεβήκει πάλιν ἤδη παρὰ τοῦ Τισσαφέρνους ἐς τὴν Σάμον.

86. κα ὶ οἱ ἐκ τῆς Δήλου ἀπὸ τῶν τετρακοσίων [πρεσβευταί], οὓς τότε ἔπεμψαν παραμυθησομένους καὶ ἀναδιδάξοντας τοὺς ἐν τῇ Σάμῳ, ἀφικνοῦνται παρόντος τοῦ Ἀλκιβιάδου, καὶ ἐκκλησίας γενομένης λέγειν ἐπεχείρουν. [2] . τοὺς τὸν δῆμον καταλύοντας, ἔπειτα μέντοι μόλις ἡσυχάσαντες ἤκουσαν. [3] . ἐπὶ σωτηρίᾳ, οὔθ᾽ ἵνα τοῖς πολεμίοις παραδοθῇ （ ἐξεῖναι γάρ, ὅτε ἐσέβαλον ἤδη σφῶν ἀρχόντων, τοῦτο ποιῆσαι ） , τῶν τε πεντακισχιλίων ὅτι πάντες ἐν τῷ μέρει οἵ τε οἰκεῖοι αὐτῶν οὔθ᾽ ὑβρίζονται, ὥσπερ Χαιρέας διαβάλλων ἀπήγγειλεν, οὔτε κακὸν ἔχουσιν οὐδέν, ἀλλ᾽ ἐπὶ τοῖς σφετέροις αὐτῶν ἕκαστοι κατὰ χώραν μένουσιν. [4] ἄλλα τε πο λλ ὰ εἰπόντων οὐδὲν μᾶλλον ἐσήκουον, ἀλλ᾽ ἐχαλέπαινον καὶ γνώμας ἄλλοι ἄλλας ἔλεγον, μάλιστα δὲ ἐπὶ τὸν Πειραιᾶ πλεῖν. καὶ δοκεῖ Ἀλκιβιάδης πρῶτον τότε καὶ οὐδενὸς ἔλασσον τὴν πόλιν ὠφελῆσαι: ὡρμημένων γὰρ τῶν ἐν Σάμῳ Ἀθηναίων πλεῖν ἐπὶ σφᾶς αὐτούς, ἐν ᾧ σα φέστατα Ἰωνίαν καὶ Ἑλλήσποντον εὐθὺς εἶχον οἱ πολέμιοι, κωλυτὴς γενέσθαι. [5] καὶ ἐν τῷ τότε ἄλλος μὲν οὐδ᾽ ἂν εἷς ἱκανὸς ἐγένετο κατασχεῖν τὸν ὄχλον, ἐκεῖνος δὲ τοῦ τ᾽ ἐπίπλου ἔπαυσε καὶ τοὺς ἰδίᾳ τοῖς πρέσβεσιν ὀργιζομένους λοιδορῶν ἀπέτρεπεν. [6] αὐτὸς δ ὲ ἀποκρινάμενος αὐτοῖς ἀπέπεμπεν, ὅτι τοὺς μὲν πεντακισχιλίους οὐ κωλύοι ἄρχειν, τοὺς μέντοι τετρακοσίους ἀπαλλάσσειν ἐκέλευεν αὐτοὺς καὶ καθιστάναι τὴν βουλὴν ὥσπερ καὶ πρότερον, τοὺς πεντακοσίους: εἰ δὲ ἐς εὐτέλειάν τι ξυντέτμηται ὥστε τοὺς στρατευομένο υς μᾶλλον ἔχειν τροφήν, πάνυ ἐπαινεῖν. [7] ?????? σφᾶς αὐτοὺς σῳζομένης τῆς πόλεως πολλὴν ἐλπίδα εἶναι καὶ ξυμβῆναι, εἰ δὲ ἅπαξ τὸ ἕτερον σφαλήσεται, ἢ τὸ ἐν Σάμῳ ἢ ἐκεῖνοι, οὐδ᾽ ὅτῳ δια λλαγήσεταί τις ἔτι ἔσεσθαι. [ 8] ???? δήμῳ ὥστε βοηθεῖν: ὁ δὲ Ἀλκιβιάδης ἐπαινέσας αὐτοὺς καὶ εἰπὼν ὅταν τις καλῇ παρεῖναι οὕτως ἀπέπεμπεν. [9 ] . νηὶ ὑπὸ τῶν τετρακοσίων περιπλεῖν Εὔβοιαν, καὶ ἄγοντες Ἀθηναίων ἐς Λακεδαίμονα ἀπὸ τῶν τετρακοσίων [πεμπτοὺς ] πρέσβεις, Λαισποδίαν καὶ Ἀριστοφῶντα καὶ Μελησίαν, [οἳ] ἐπειδὴ ἐγένοντο πλέοντες κατ᾽ Ἄργος, τοὺς µὲν πρέσβεις ξυλλαβόντες τοῖς Ἀργείοις παρέδο σαν ὡς τῶν οὐχ ἥκιστα καταλυσάντων τὸν δῆμον ὄντας, αὐτοὶ δὲ οὐκέτι ἐς τὰς Ἀθήνας ἀφίκοντο, ἀλλ᾽ ἄγοντες ἐκ τοῦ Ἄργους ἐς τὴν Σάμον τοὺς πρέσβεις ἀφικνοῦνται ᾗπερ εἶχον τριήρει.

87. το ῦ δ᾽ αὐτοῦ θέρους Τισσαφέρνης, κατὰ τὸν καιρὸν τοῦτον ἐν ᾧ μάλιστα διά τε τἆλλα καὶ διὰ τὴν Ἀλκιβιάδου κάθοδον ἤχθοντο αὐτῷ οἱ Πελοποννήσιοι ὡς φανερῶς ἤδη ἀττικίζοντι, βουλόμενος, ὡς ἐδόκει δή, ἀπολύεσθαι πρὸς αὐτοὺς τὰς διαβολάς, παρεσκευάζετο πορεύεσθ αι ἐπὶ τὰς Φοινίσσας ναῦς ἐς Ἄσπενδον, καὶ τὸν Λίχαν ξυμπορεύεσθαι ἐκέλευεν: τῇ δὲ στρατιᾷ προστάξειν ἔφη Τάμων ἑαυτοῦ ὕπαρχον, ὥστε τροφὴν ἐν ὅσῳ ἂν αὐτὸς ἀπῇ διδόναι. [2] ????????? Ἄσπενδον κ α ὶ παρελθὼν οὐκ ἤγαγε τὰς ναῦς. [3] ὅτι μὲν γὰρ αἱ Φοίνισσαι νῆες ἑπτὰ καὶ τεσσαράκοντα καὶ ἑκατὸν μέχρι Ἀσπένδου ἀφίκοντο σαφές ἐστι, διότι δὲ οὐκ ἦλθον πολλαχῇ εἰκάζεται. ο ?????? γ ο ῦν οὐδὲν βέλτιον, ἀλλὰ καὶ χεῖρον ὁ Τάμως, ᾧ προσετάχθη, παρεῖχεν ） , οἱ δὲ ἵνα τοὺς Φοίνικας προαγαγὼν ἐς τὴν Ἄσπενδον ἐκχρηματίσαιτο ἀφείς （ καὶ γὰρ ὣς αὐτοῖς οὐδὲν ἔμελλε χρήσεσθαι ） , ἄλλοι δ᾽ ὡς καταβοῆς ἕνεκα τῆς ἐς Λακεδαίμονα, τοῦ λέγεσθαι ὡς οὐκ ἀδικεῖ, ἀλλὰ καὶ σαφῶς οἴχεται ἐπὶ τὰς ναῦς ἀληθῶς πεπληρωμένας. [4] ἐμοὶ μέντοι δοκεῖ σαφέστατον εἶναι διατριβῆς ἕνεκα καὶ ἀνοκωχῆς τῶν Ἑλληνικῶν τὸ ναυτικὸν οὐκ ἀγαγεῖν, φθορᾶς μέν, ἐν ἀνισώσεως δέ, ὅπως μηδετέροις προσθέμενος ἰσχυροτέρους ποιήσῃ, ἐπεί, εἴ γε ἐβουλήθη, διαπολεμῆσαι <ἂν> ἐπιφανεὶς δήπου οὐκ ἐνδοιαστῶς: κομίσας γὰρ ἂν Λακεδαιμονίοις τὴν νίκην κατὰ τὸ εἰκὸς ἔδωκεν, οἵ γε καὶ ἐν τῷ ????????? [5] καταφωρᾷ δὲ μάλιστ α καὶ ἣν εἶπε πρόφασιν οὐ κομίσας τὰς ναῦς. ἔφη γὰρ αὐτὰς ἐλάσσους ἢ ὅσας βασιλεὺς ἔταξε ξυλλεγῆναι: ὁ δὲ χάριν ἂν δήπου ἐν τούτῳ μείζω ἔτι ἔσχεν, οὔτ᾽ ἀναλώσας πολλὰ τῶν βασιλέως τά τε αὐτὰ ἀπ᾽ ἐλασσόνων πράξας. [6] ἐς δ᾽ οὖν τὴν Ἄσπενδον ᾑτινιδὴ γνώμῃ ὁ Τισσαφέρνης ἀφικνεῖται καὶ τοῖς Φοίνιξι ξυγγίγνεται: καὶ οἱ Πελοπονννήσιοι ἔπεμψαν ὡς ἐπὶ τὰς ναῦς κελεύσαντος αὐτοῦ Φίλιππον ἄνδρα Λακεδαιμόνιον δύο τριήρεσιν.

88. Ἀλκιβιάδης δὲ ἐπειδὴ καὶ τὸν Τισσαφέρνην ᾔσθετο παριόντα ἐπὶ τῆς Ἀσπένδου, ἔπλει καὶ αὐτὸς λ αβ ὼν τρεῖς καὶ δέκα ναῦς, ὑποσχόμενος τοῖς ἐν τῇ Σάμῳ ἀσφαλῆ καὶ μεγάλην χάριν （ ἢ γὰρ αὐτὸς ἄξειν Ἀθηναίοις τὰς Φοινίσσας ναῦς ἢ Πελοποννησίοις γε κωλύσειν ἐλθεῖν ） , εἰδώς, ὡς εἰκός, ἐκ πλέονος τὴν Τισσαφέρνους γνώμην ὅτι οὐκ ἄξειν ἔμελλε, καὶ βουλόμενος αὐ τ ὸν τοῖς Πελοπονννησίοις ἐς τὴν ἑαυτοῦ καὶ Ἀθηναίων φιλίαν ὡς μάλιστα διαβάλλειν, ὅπως μᾶλλον δι᾽ αὐτὸ σφίσιν ἀναγκάζοιτο προσχωρεῖν.καὶ ὁ μὲν ἄρας εὐθὺ τῆς Φασήλιδος καὶ Καύνου ἄνω τὸν πλοῦν ἐποιεῖτο.

89. ο ἱ δ᾽ ἐκ τῆς Σάμου ἀπὸ τῶν τετρακοσίων πεμφθέντες πρέσβεις ἐπειδὴ ἀφικόμενοι ἐς τὰς Ἀθήνας ἀπήγγειλαν τὰ παρὰ τοῦ Ἀλκιβιάδου, ὡς κελεύει τε ἀντέχειν καὶ μηδὲν ἐνδιδόναι τοῖς πολεμίοις, ἐλπίδας τε ὅτι πολλὰς ἔχει κἀκείνοις τὸ στράτευμα διαλλάξειν καὶ Πελοπο ννησίων περιέσεσθαι, ἀχθομένους καὶ πρότερον τοὺς πολλοὺς τῶν μετεχόντων τῆς ὀλιγαρχίας καὶ ἡδέως ἂν ἀπαλλαγέντας πῃ ἀσφαλῶς τοῦ πράγματος πολλῷ δὴ μᾶλλον ἐπέρρωσαν. [2] καὶ ξυνίσταντό τε ἤδη καὶ τὰ πράγματα διεμέμφοντο, ἔχοντες ἡγεμόνας τῶν πάνυ [στρατηγῶ ν ] τῶν ἐν τῇ ὀλιγαρχίᾳ καὶ ἐν ἀρχαῖς ὄντων, οἷον Θηραμένη τε τὸν Ἅγνωνος καὶ Ἀριστοκράτη τὸν Σκελίου καὶ ἄλλους, οἳ μετέσχον μὲν ἐν τοῖς πρῶτοι τῶν πραγμάτων, φοβούμενοι δέ, ὡς ἔφασαν, τό τε ἐν τῇ Σάμῳ στράτευμα καὶ τὸν Ἀλκιβιάδην σπουδῇ πάνυ, τούς τε ἐς τὴν Λακεδαίμονα πρεσβευομένους [ἔπεμπον] ἄγαν ἐς ὀλίγους ἐλθεῖν, ἀλλὰ τοὺς ???????????? ἰσαιτέραν καθιστάναι. [3] ἦν δὲ τοῦτο μὲν σχῆμα πολιτικὸν τοῦ λόγου αὐτοῖς, κατ᾽ ἰδίας δὲ φιλοτιμίας οἱ πολλοὶ αὐτῶν τῷ τοιούτῳ προσέκειντο, ἐν ᾧπερ Для получения дополнительной информации: ἀξιοῦσιν οὐχ ὅπως ἴσοι, ἀλλὰ καὶ πολὺ πρῶτος αὐτὸς ἕκαστος εἶνα ι : ἐκ δὲ δημοκρατίας αἱρέσεως γιγνομένης ῥᾷον τὰ ἀποβαίνοντα ὡς οὐκ ἀπὸ τῶν ὁμοίων ἐλασσούμενός τις φέρει. [4] σαφέστατα δ᾽ αὐτοὺς ἐπῆρε τὰ ἐν τῇ Σάμῳ τοῦ Ἀλκιβιάδου ἰσχυρὰ ὄντα καὶ ὅτι αὐτοῖς οὐκ ἐδόκει μόνιμον τὸ τῆς ὀλιγαρχίας ἔσεσθαι: ἠγωνίζετο οὖν εἷς ἕκαστος αὐτὸς πρῶτος προστάτης τοῦ δήμου γενέσθαι.

90. οἱ δὲ τῶν τετρακοσίων μάλιστα ἐναντίοι ὄντες τῷ τοιούτῳ εἴδει καὶ προεστῶτες Φρύνιχός τε, ὃς καὶ στρατηγήσας ἐν τῇ Σάμῳ [ποτὲ] τῷ Ἀλκιβιάδῃ τότε διηνέχθη, καὶ Ἀρίσταρχος, ἀνὴρ ἐν τοῖς μάλιστα καὶ ἐκ π λείστου ἐναντίος τῷ δήμῳ, καὶ Πείσανδρος καὶ Ἀντιφῶν καὶ ἄλλοι οἱ δυνατώτατοι, πρότερόν τε, ἐπεὶ τάχιστα κατέστησαν καὶ ἐπειδὴ τὰ ἐν τῇ Σάμῳ σφῶν ἐς δημοκρατίαν ἀπέστη, πρέσβεις τε ἀπέστελλον σφῶν ἐς τὴν Λακεδαίμονα καὶ τὴν ὁμολογίαν προυθυμοῦντο καὶ τὸ ἐν τῇ Ἠετιωνείᾳ καλουμένῃ τεῖχος ἐποιοῦντο, πολλῷ τε μᾶλλον ἔτι, ἐπειδὴ καὶ οἱ ἐκ τῆς Σάμου πρέσβεις σφῶν ἦλθον, ὁρῶντες τούς τε πολλοὺς καὶ σφῶν τοὺς δοκοῦντας πρότερον πιστοὺς εἶναι μεταβαλλομένους. [2] καὶ ἀπέστειλαν μὲν Ἀντιφῶντα καὶ Φρύνιχον καὶ ἄλλους δέκα κατὰ τάχος, φοβούμενοι καὶ τὰ αὐτοῦ καὶ τὰ ἐκ τῆς Σάμου, ἐπιστείλαντες παντὶ τρόπῳ ὅστις καὶ ὁπωσοῦν ἀνεκτὸς ξυναλλαγῆναι πρὸς τοὺς Λακεδαιμονίους, [3] ᾠκοδόμουν δὲ ἔτι προθυμότερον τὸ ἐν τῇ Ἠετιωνείᾳ τεῖχος. ἦν δὲ τοῦ τείχους ἡ γνώμη αὕτη, ὡς ἔφη Θηρ αμένης καὶ οἱ μετ᾽ αὐτοῦ, οὐχ ἵνα τοὺς ἐν Σάμῳ, ἢν βίᾳ ἐπιπλέωσι, μὴ δέξωνται ἐς τὸν Πειραιᾶ, ἀλλ᾽ ἵνα τοὺς πολεμίους μᾶλλον, ὅταν βούλωνται, καὶ ναυσὶ καὶ πεζῷ δέξωνται. [4] . ἐστίν. ἐτε ιχίζετο οὖν οὕτω ξὺν τῷ πρότερον πρὸς ἤπειρον ὑπάρχοντι τείχει, ὥστε καθεζομένων ἐς αὐτὸ ἀνθρώπων ὀλίγων ἄρχειν τοῦ ἔσπλου:ἐπ᾽ αὐτὸν γὰρ τὸν ἐπὶ τῷ στόματι τοῦ λιμένος στενοῦ ὄντος τὸν ἕτερον πύργον ἐτελεύτα τό τε παλαιὸν τὸ πρὸς ἤπειρον καὶ τὸ ἐντὸς τὸ κα ιν ὸν τεῖχος τειχιζόμενον πρὸς θάλασσαν. [5] διῳκοδόμησαν δὲ καὶ στοάν, ἥπερ ἦν μεγίστη καὶ ἐγγύτατα τούτου εὐθὺς ἐχομένη ἐν τῷ Πειραιεῖ, καὶ ἦρχον αὐτοὶ αὐτῆς, ἐς ἣν καὶ τὸν σῖτον ἠνάγκαζον πάντας τὸν ὑπάρχοντά τε καὶ τὸν ἐσπλέοντα ἐξαιρεῖσθαι καὶ ἐντεῦθεν προαιροῦντας πωλεῖν.

91. τα ῦτ᾽ οὖν ἐκ πλέονός τε ὁ Θηραμένης διεθρόει καὶ ἐπειδὴ οἱ ἐκ τῆς Λακεδαίμονος πρέσβεις οὐδὲν πράξαντες ἀνεχώρησαν τοῖς ξύμπασι ξυμβατικόν, φάσκων κινδυνεύσειν τὸ τεῖχος τοῦτο καὶ τὴν πόλιν διαφθεῖραι. [2] . αὐτὸν χρόνον τοῦτον δύο καὶ τεσσαράκοντα νῆες, ὧν ἦσαν καὶ ἐκ Τάραντος καὶ Λοκρῶν Ἰταλιώτιδες καὶ Σικελικαί τινες, ὁρμοῦσαι ἤδη ἐπὶ Λᾷ τῆς Λακωνικῆς καὶ παρασκευαζόμεναι τὸν ἐς τὴν Εὔβοιαν πλοῦν （ ἦρχε δὲ αὐτῶν Ἀγησανδρίδας Ἀγησάνδρου Σπαρτιάτης ） : ἃς ἔφη Θηραμένης οὐκ Εὐβοίᾳ μᾶλλον ἢ τοῖς τειχίζουσι τὴν Ἠετιωνείαν προσπλεῖν, καὶ εἰ μή τις ἤδη φυλάξεται, λήσειν διαφθαρέντας. [3] ἦν δέ τι καὶ τοιοῦτον ἀπὸ τῶν τὴν κατηγορίαν ἐχόντων, καὶ οὐ πάνυ διαβολὴ μόνον τοῦ λόγου. ἐκεῖνοι γὰρ μάλιστ α μὲν ἐβούλοντο ὀλιγαρχούμενοι ἄρχειν καὶ τῶν ξυμμάχων, εἰ δὲ μή, τάς τε ναῦς καὶ τὰ τείχη ἔχοντες αὐτονομεῖσθαι, ἐξειργόμενοι δὲ καὶ τούτου μὴ οὖν ὑπὸ τοῦ δήμου γε αὖθις γενομένου αὐτοὶ πρὸ τῶν ἄλλων μάλιστα διαφθαρῆναι, ἀλλὰ καὶ τοὺς πολεμίους ἐσαγαγόμεν οι ἄνευ τειχῶν καὶ νεῶν ξυμβῆναι καὶ ὁπωσοῦν τὰ τῆς πόλεως ἔχειν, εἰ τοῖς γε σώμασι σφῶν ἄδεια ἔσται.

92. διόπερ καὶ τὸ τεῖχος τοῦτο καὶ πυλίδας ἔχον καὶ ἐσόδους καὶ γγὰς τῶν πολεμίων ἐτείχιζόν τε προθύμως καὶ φθῆναι ἐβούλοντο ἐξεργασάμενοι. [ 2 ] . Φρύνιχος ἥκων ἐκ τῆς ἐς Λακεδαίμονα πρεσβείας πληγεὶς ὑπ᾽ ἀνδρὸς τῶν περιπόλων τινὸς ἐξ ἐπιβουλῆς ἐν τῇ ἀγορᾷ πληθούσῃ καὶ οὐ πολὺ ἀπὸ τοῦ βουλευτηρίου ἀπελθὼν ἀπέθανε παραχρῆμα, καὶ ὁ μὲν πατάξας διέφυγεν, ὁ δὲ ξυνεργὸς Ἀργεῖος ἄνθρωπος ληφθεὶς καὶ βασανιζόμενος ὑπὸ τῶν τετρακοσίων οὐδενὸς ὄνομα τοῦ κελεύσαντος εἶπεν οὐδὲ ἄλλο τι ἢ ὅτι εἰδείη πολλοὺς ἀνθρώπους καὶ ἐς τοῦ περιπολάρχου καὶ ἄλλοσε κατ᾽ οἰκίας ξυνιόντας, τότε δὴ οὐδενὸς γεγενημένου ἀπ᾽ αὐτοῦ νεωτέρου καὶ ὁ Θηραμένης ἤδη θρασύτερον καὶ Ἀριστοκράτης καὶ ὅσοι ἄλλοι τῶν τετρακοσίων αὐτῶν καὶ τῶν ἔξωθεν ἦσαν ὁμογνώμονες ᾖσαν ἐπὶ τὰ πράγματα. [3] ἅμα γὰρ καὶ ἀπὸ τῆς Λᾶς αἱ νῆες ἤδη περιπεπλευκυῖαι καὶ ὁρμισάμεναι ἐς τὴν Ἐπίδαυρ ον τὴν Αἴγιναν κατεδεδραμήκεσαν: καὶ οὐκ ἔφη ὁ Θηραμένης εἰκὸς εἶναι ἐπ᾽ Εὔβοιαν πλεούσας αὐτὰς ἐς Αἴγιναν κατακολπίσαι καὶ πάλιν ἐν Ἐπιδαύρῳ ὁρμεῖν, εἰ μὴ παρακληθεῖσαι ἥκοιεν ἐφ᾽ οἷσπερ καὶ αὐτὸς αἰεὶ κατηγόρει: οὐκέτι οὖν οἷόν τε εἶναι ἡσυχάζειν. [ 4 ] . ἥπτοντο τῶν πραγμάτων: οἱ γὰρ ἐν τῷ Πειραιεῖ τὸ τῆς Ἠετιωνείας τεῖχος ὁπλῖται οἰκοδομοῦντες, ἐν οἷς καὶ ὁ Ἀριστοκράτης ἦν ταξιαρχῶν καὶ τὴν ἑαυτοῦ φυλὴν ἔχων, ξυλλαμβάνουσιν Ἀλεξικλ έα στρατηγὸν ὄντα ἐκ τῆς ὀλιγαρχίας καὶ μάλιστα πρὸς τοὺς ἑταίρους τετραμμένον, καὶ ἐς οἰκίαν ἀγαγόντες εἶρξαν. [5] ?????? Μουνιχίασι τεταγμένων ἄρχων: τὸ δὲ μέγιστον, τῶν ὁπλιτῶν τὸ στῖφος ταῦ τα ἐβούλετο. [6] ὡς δὲ ἐσηγγέλθη τοῖς τετρακοσίοις （ ἔτυχον δὲ ἐν τῷ βουλευτηρίῳ ξυγκαθήμενοι ） , εὐθύς, πλὴν ὅσοις μὴ βουλομένοις ταῦτ᾽ ἦν, ἑτοῖμοι ἦσαν ἐς τὰ ὅπλα ἰέναι καὶ τῷ Θηραμένει καὶ τοῖς μετ᾽ αὐτοῦ ἠπείλουν. ὁ δὲ ἀπολογούμενος ἑτοῖμος ἔφη εἶναι ξυνα φαιρησόμενος ἰέναι ἤδη. καὶ παραλαβὼν ἕνα τῶν στρατηγῶν ὃς ἦν αὐτῷ ὁμογνώμων ἐχώρει ἐς τὸν Πειραιᾶ: ἐβοήθει δὲ καὶ Ἀρίσταρχος καὶ τῶν ἱππέων νεανίσκοι. [7] ἦν δὲ θόρυβος πολὺς καὶ ἐκπληκτικός: οἵ τε γὰρ ἐν τῷ ἄστει ἤδη ᾤοντο τόν τε Πειραιᾶ κατειλῆφθαι καὶ τ ὸν ξυνειλημμένον τεθνάναι, οἵ τε ἐν τῷ Πειραιεῖ τοὺς ἐκ τοῦ ἄστεως ὅσον οὔπω ἐπὶ σφᾶς παρεῖναι. [8] . ὅπλα φερομένους καὶ Θουκυδίδου τοῦ Φαρσαλίου τοῦ προξένου τῆς πόλεως παρόντ ος καὶ προθύμως ἐμποδών τε ἑκάστοις γιγνομένου καὶ ἐπιβοωμένου μὴ ἐφεδρευόντων ἐγγὺς τῶν Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете сделать это в любое время. [9] καὶ ὁ μὲν Θηραμένης ἐλθὼν ἐς τὸν Πειραιᾶ （ ἦν δὲ καὶ αὐτὸς στρατηγός ） , ὅσον καὶ ἀπὸ βοῆς ἕνεκα, ὠργίζετο τοῖς ὁπλίταις: ὁ δὲ Ἀρίσταρχος καὶ οἱ ἐναντίοι τῷ ἀληθεῖ ἐχαλέπαινον. [10] . τὸν Θηραμένη ἠρώτων εἰ δοκεῖ αὐτῷ ἐπ᾽ ἀγαθῷ τὸ τεῖχος οἰκοδομεῖσθαι καὶ εἰ ἄμεινον εἶναι καθαιρε θέν . ὁ δέ, εἴπερ καὶ ἐκείνοις δοκεῖ καθαιρεῖν, καὶ ἑαυτῷ ἔφη ξυνδοκεῖν. καὶ ἐντεῦθεν εὐθὺς ἀναβάντες οἵ τε ὁπλῖται καὶ πολλοὶ τῶν ἐκ τοῦ Πειραιῶς ἀνθρώπων κατέσκαπτον τὸ τείχισμα. [11] ἦν δὲ πρὸς τὸν ὄχλον ἡ παράκλησις ὡς χρή, ὅστις τοὺς πεντακισχιλίους βο ύλεται ἄρχειν ἀντὶ τῶν τετρακοσίων, ἰέναι ἐπὶ τὸ ἔργον. ἐπεκρύπτοντο γὰρ ὅμως ἔτι τῶν πεντακισχιλίων τῷ ὀνόματι, μὴ ἄντικρυς δῆμον ὅστις βούλεται ἄρχειν ὀνομάζειν, φοβούμενοι μὴ τῷ ὄντι ὦσι καὶ πρός τινα εἰπών τίς τι ἀγνοίᾳ σφαλῇ. καὶ οἱ τετρακόσιοι διὰ τοῦτο οὐκ ἤθελον τοὺς πεντακισχιλίους οὔτε εἶναι οὔτε μὴ ὄντας δήλους εἶναι, τὸ μὲν καταστῆσαι μετόχους τοσούτους ἄντικρυς ἂν δῆμον ἡγούμενοι, τὸ δ᾽ αὖ ἀφανὲς φόβον ἐς ἀλλήλους παρέξειν.

93. τ ῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ οἱ μὲν τετρακόσιοι ἐς τὸ βουλευτήριον ὅμως καὶ τεθορυβημένοι ξυνελέγοντο: οἱ δ᾽ ἐν τῷ Πειραιεῖ ὁπλῖται τόν τε ????????? Μουνιχίᾳ Διονυσιακὸν θέατρον ἐλθόντες καὶ θέμενοι τὰ ὅπλα ἐ ξεκλησίασαν , καὶ δόξαν αὐτοῖς εὐθὺς ἐχώρουν ἐς τὸ ἄστυ καὶ ἔθεντο αὖ ἐν τῷ Ἀνακείῳ τὰ ὅπλα. [2] ??? διελέγοντό τε καὶ ἔπειθον οὓς ἴδοιεν ἀνθρώπους ἐπιεικεῖς αὐτούς τε ἡσυχάζειν καὶ τοὺς ἄλλο υς παρακατέχειν, λέγοντες τούς τε πεντακισχιλίους ἀποφανεῖν, καὶ ἐκ τούτων ἐν ??????????????? πόλιν μηδενὶ τρόπῳ διαφθείρειν μηδ᾽ ἐς τοὺς πολεμίους ἀνῶσαι. [3] τὸ δὲ πᾶν πλῆθος τῶν ὁπλιτῶν ἀπὸ πολ λ ῶν καὶ πρὸς πολλοὺς λόγων γιγνομένων ἠπιώτερον ἦν ἢ πρότερον καὶ ἐφοβεῖτο μάλιστα περὶ τοῦ παντὸς πολιτικοῦ: ξυνεχώρησάν τε ὥστε ἐς ἡμέραν ῥητὴν ἐκκλησίαν ποιῆσαι ἐν τῷ Διονυσίῳ περὶ ὁμονοίας.

94. ἐπειδὴ δὲ ἐπῆλθεν ἡ [ἐν Διονύσου] ἐκκλησία καὶ ὅσον οὐ ξυν ειλεγμένοι ἦσαν, ἀγγέλλονται αἱ δύο καὶ τεσσαράκοντα νῆες καὶ ὁ Ἀγησανδρίδας ἀπὸ τῶν Μεγάρων τὴν Σαλαμῖνα παραπλεῖν: καὶ πᾶς τις [τῶν πολλῶν ὁπλιτῶν] αὐτὸ τοῦτο ἐνόμιζεν εἶναι τὸ πάλαι λεγόμενον ὑπὸ Θηραμένους καὶ τῶν μετ᾽ αὐτοῦ, ὡς ἐς τὸ τείχισμα ἔπλεον αἱ νῆες, καὶ χρησίμως ἐδόκει καταπεπτωκέναι. [2] . καὶ ταύτῃ ἀνεστρέφετο, εἰκὸς δ᾽ αὐτὸν καὶ πρὸς τὸν παρόντα στασιασμὸν τῶν Ἀθηναίων, δι᾽ ἐλπίδος ὡς κἂν ἐς δέον παραγένοιτο, ταύτῃ ἀνέχειν. [3] οἱ δ᾽ αὖ Ἀθηναῖοι, ὡς ἠγγέλθη αὐτοῖς, εὐθὺς δρόμῳ ἐς τὸν Πειραιᾶ πανδημεὶ ἐχώρουν, ὡς τοῦ ἰδίου πολέμου μείζονος [ἢ] ἀπὸ τῶν πολεμίων οὐχ ἑκάς, ἀλλὰ πρὸς τῷ λιμένι ὄντος. καὶ οἱ μὲν ἐς τὰς παρούσας ναῦς ἐσέβαινον, οἱ δὲ ἄλλας καθεῖλκον, οἱ δέ τινες ἐπὶ τὰ τείχη καὶ τὸ στόμα τοῦ λιμένος παρεβοήθουν.

95) μεταξὺ Θορικοῦ τε καὶ Πρασιῶν, ὕστερον δὲ ἀφικνοῦνται ἐς Ὠρωπόν. [2] Ἀθηναῖοι δὲ κατὰ τάχος καὶ ἀξυγκροτήτοις πληρώμ ασιν ἀναγκασθέντες χρήσασθαι, οἷα πόλεώς τε στασιαζούσης καὶ περὶ τοῦ （ Εὔβοια γὰρ αὐτοῖς ἀποκεκλῃμένης τῆς Ἀττικῆς πάντα ἦν ） , πέμπουσι Θυμοχάρη στρατηγὸν καὶ ναῦς ἐς Ἐρετρίαν, [3] ὧν ἀφικομένων ξὺν ταῖς πρότερον ἐν Εὐβ οί ᾳ οὔσαις ἓξ καὶ τριάκοντα ἐγένοντο. Для получения дополнительной информации: Ὠρωποῦ ἀνήγαγε τὰς ναῦς: ἀπέχει δὲ μάλιστα ὁ Ὠρωπὸς τῆς τῶν Ἐρετριῶν πόλεως θαλάσσης μέτρον ἑξήκοντα σταδίους. [ 4 ] . σφίσι παρὰ ταῖς ναυσὶ τοὺς στρατιώτας εἶναι: οἱ δὲ ἔτυχον οὐκ ἐκ τῆς ἀγορᾶς ἄριστον ἐπισιτιζόμενοι （ οὐδὲν γὰρ ἐπωλεῖτο ἀπὸ προνοίας τῶν Ἐρετριῶν ） , ἀλλ᾽ ἐκ τῶν ἐπ᾽ ἔσχατα τοῦ ἄστεως οἰκιῶν, ὅπως σχολῇ πληρουμένων φθάσ ειαν οἱ πολέμιοι προσπεσόντες καὶ ἐξαναγκάσειαν τοὺς Ἀθηναίους οὕτως ὅπως τύχοιεν ἀνάγεσθαι. σημεῖον δὲ αὐτοῖς ἐς τὸν Ὠρωπὸν ἐκ τῆς Ἐρετρίας, ὁπότε χρὴ ἀνάγεσθαι, ἤρθη. [5] διὰ τοιαύτης δὴ παρασκευῆς οἱ Ἀθηναῖοι ἀναγαγόμενοι καὶ ναυμαχήσαντες ὑπὲρ τοῦ λιμέ νος τῶν Ἐρετριῶν ὀλίγον μέν τινα χρόνον ὅμως καὶ ἀντέσχον, ἔπειτα ἐς φυγὴν τραπόμενοι καταδιώκονται ἐς τὴν γῆν. [6] καὶ ὅσοι μὲν αὐτῶν πρὸς τὴν πόλιν τῶν Ἐρετριῶν ὡς φιλίαν καταφεύγουσι, χαλεπώτατα ἔπραξαν φονευόμενοι ὑπ᾽ αὐτῶν: οἳ δὲ ἐς τὸ τείχισμα τὸ ἐν τ ῇ Ἐρετρίᾳ, ὃ εἶχον αὐτοί, περιγίγνονται καὶ ὅσαι ἐς Χαλκίδα ἀφικνοῦνται τῶν νεῶν. [7] δὲ οἱ Πελοποννήσιοι δύο καὶ εἴκοσι ναῦς τῶν Ἀθηναίων καὶ ἄνδρας τοὺς μὲν ἀποκτείναντες, τοὺς δὲ ζωγρήσαντες τροπαῖον ἔστησαν. καὶ ὕστερον οὐ πολλῷ Εὔβοιάν [τε] ἅπασαν ἀποστήσαντες πλὴν Ὠρεοῦ （ ταύτην δὲ αὐτοὶ Ἀθηναῖοι εἶχον ） καὶ τἆλλα τὰ περὶ αὐτὴν καθίσταντο.

96. το ῖς δὲ Ἀθηναίοις ὡς ἦλθε τὰ περὶ τὴν Εὔβοιαν γεγενημένα, ἔκπληξις μεγίστη δὴ τῶν πρὶν παρέστη. οὔτε γὰρ ἡ ἐν τῇ Σικελίᾳ ξυμφορά, καίπερ μεγάλη τότε δόξασα εἶναι, οὔτε ἄλλο οὐδέν πω οὕτως ἐφόβησεν. [ 2 ] . τῶν ἐσβησομένων αὐτῶν τε στασιαζόντων καὶ ἄδηλον ὂν ὁπότε σφίσιν αὐτοῖς ξυρράξουσι, τοσαύτη ἡ ξυμφορὰ ἐπεγεγένητο, ἐν ᾗ ναῦς τε καὶ τὸ μέγιστον Εὔβοιαν ἀπωλωλέκεσαν, ἐξ ἧς πλείω ἢ τῆς Ἀττικῆς ὠφελοῦντο, πῶς οὐκ εἰκότως ἠθύμουν; [3] μ άλιστα δ᾽ αὐτοὺς καὶ δι᾽ ἐγγυτάτου ἐθορύβει, и все это в νενικηκότες εὐθὺ σφῶν ἐπὶ τὸν Πειραιᾶ ἐρῆμον ὄντα νεῶν πλεῖν: καὶ ὅσον οὐκ ἤδη ἐνόμιζον αὐτοὺς παρεῖναι. [4] . λλον τὴν πόλιν ἐφορμοῦντες ἤ, εἰ ἐπολιόρκουν μένοντες, καὶ τὰς ἀπ᾽ Ἰωνίας ναῦς ἠνάγκασαν ἂν καίπερ πολεμίας οὔσας τῇ ὀλιγαρχίᾳ τοῖς σφετέροις οἰκείοις καὶ τῇ ξυμπάσῃ πόλει βοηθῆσαι: καὶ ἐν τούτῳ Ἑλλήσποντός τε ἂν ἦν αὐτοῖς καὶ Ἰωνία καὶ αἱ νῆσοι καὶ τὰ μέχ ρι Εὐβοίας καὶ ὡς εἰπεῖν ἡ Ἀθηναίων ἀρχὴ πᾶσα. [5] ἀλλ᾽ οὐκ ἐν τούτῳ μόνῳ Λακεδαιμόνιοι Ἀθηναίοις πάντων δὴ ξυμφορώτατοι προσπολεμῆσαι ἐγένοντο, ἀλλὰ καὶ ἐν ἄλλοις πολλοῖς: διάφοροι γὰρ πλεῖστον ὄντες τὸν τρόπον, οἱ μὲν ὀξεῖς, οἱ δὲ βραδεῖς, καὶ οἱ μὲν ἐπι χειρηταί , οἱ δὲ ἄτολμοι, ἄλλως τε καὶ ἐν ἀρχῇ ναυτικῇ πλεῖστα ὠφέλουν. ἔδειξαν δὲ οἱ Συρακόσιοι: μάλιστα γὰρ ὁμοιότροποι γενόμενοι ἄριστα καὶ προσεπολέμησαν.

97. ἐπὶ δ᾽ οὖν τοῖς ἠγγελμένοις οἱ Ἀθηναῖοι ναῦς τε εἴκοσιν ἐπλήρουν καὶ ἐκκλησίαν ξυνέλεγον, μίαν μὲν εὐθὺς τότε πρῶτον ἐς τὴν Πύκνα καλουμένην, οὗπερ καὶ ἄλλοτε εἰώθεσαν, ἐν ᾗπερ καὶ τοὺς τετρακοσίους καταπαύσαντες τοῖς πεντακισχιλίοις ἐψηφίσαντο τὰ πρά γματα παραδοῦναι （ εἶναι δὲ αὐτῶν ὁπόσοι καὶ ὅπλα παρέχονται ） καὶ μισθὸν μηδένα φέρειν μηδεμιᾷ ἀρχῇ: εἰ δὲ μή, ἐπάρατον ἐποιήσαντο. [2] ?????? τἆλλα ἐψηφίσαντο ἐς τὴν πολιτείαν. καὶ οὐχ ἥκισ τα δὴ τὸν πρῶτον χρόνον ἐπί γε ἐμοῦ Ἀθηναῖοι φαίνονται εὖ πολιτεύσαντες: μετρία γὰρ ἥ τε ἐς τοὺς ὀλίγους καὶ τοὺς πολλοὺς ξύγκρασις ἐγένετο καὶ ἐκ πονηρῶν τῶν πραγμάτων γενομένων τοῦτο πρῶτον ἀνήνεγκε τὴν πόλιν. [3] ἐψηφίσαντο δὲ καὶ Ἀλκιβιάδην καὶ ἄλλους μετ ᾽ αὐτοῦ κατιέναι καὶ παρά τε ἐκεῖνον καὶ παρὰ τὸ ἐν Σάμῳ στρατόπεδον πέμψαντες διεκελεύοντο ἀνθάπτεσθαι τῶν πραγμάτων.

98. ?????? ὅσοι ἦσαν τῆς ὀλιγαρχίας μάλιστα ὑπεξέρχονται ἐς τὴν Δεκέλειαν: Ἀρίσταρχος δὲ αὐτῶν μόνος （ ἔτυχε γὰρ καὶ στρατηγῶν ） λαβὼν κατὰ τάχος τοξότας τινὰς τοὺς βαρβαρωτάτους ἐχώρει πρὸς τὴν Οἰνόην. [2] ἦν δὲ Ἀθηναίων ἐν μεθορίοις τῆς Βοιωτίας τεῖχος, ἐπολιόρκουν δ᾽ αὐτὸ διὰ ξυμφορὰν σφίσιν ἐκ τῆς Οἰνόης γενομένην ἀνδρῶν ἐκ Δεκελείας ἀναχωρούντων διαφθορᾶς οἱ Κορίνθιοι ἐθελοντηδόν, προσπαρακαλέσαντες τοὺς Βοιωτούς. [3] κοινολογησάμενος οὖν αὐ το ῖς ὁ Ἀρίσταρχος ἀπατᾷ τοὺς ἐν τῇ Οἰνόῃ, λέγων ὡς καὶ οἱ ἐν τῇ πόλει τἆλλα ξυμβεβήκασι Λακεδαιμονίοις, κἀκείνους δεῖ Βοιωτοῖς τὸ χωρίον παραδοῦναι: ἐπὶ τούτοις γὰρ ξυμβεβάσθαι. οἱ δὲ πιστεύσαντες ὡς ἀνδρὶ στρατηγῷ καὶ οὐκ εἰδότες οὐδὲν διὰ τὸ πολιορκεῖσθα ι ὑπόσπονδοι ἐξέρχονται. [4] τούτῳ μὲν τῷ τρόπῳ Οἰνόην τε ληφθεῖσαν Βοιωτοὶ κατέλαβον καὶ ἡ ἐν ταῖς Ἀθήναις ὀλιγαρχία καὶ στάσις ἐπαύσατο.

99. ὑπὸ δὲ τοὺς αὐτοὺς χρόνους τοῦ θέρους τούτου καὶ οἱ ἐν τῇ Μιλήτῳ Πελοποννήσιοι, ὡς τροφήν τε οὐδεὶς ἐδίδου τῶν ὑπὸ Τισσαφέρνους τότε [ὅτε ἐπὶ τὴν Ἄσπενδον παρῄει] προσταχθέντων, καὶ αἱ Φοίνισσαι νῆες οὐδὲ ὁ Τισσαφέρνης τέως που ἧκον, ὅ τε Φίλιππος ὁ ξυμπεμ φθε ὶς αὐτῷ ἐπεστάλκει Μινδάρῳ τῷ ναυάρχῳ καὶ ἄλλος Ἱπποκράτης, ἀνὴρ Σπαρτιάτης καὶ ὢν ἐν Φασήλιδι, ὅτι οὔτε αἱ νῆες παρέσοιντο πάντα τε ἀδικοῖντο ὑπὸ Τισσαφέρνους, Φαρνάβαζός τε ἐπεκαλεῖτο αὐτοὺς καὶ ἦν πρόθυμος κομίσας τὰς ναῦς καὶ αὐτὸς τὰς λοιπὰς ἔτι πό λεις τῆς ἑαυτοῦ ἀρχῆς ἀποστῆσαι τῶν Ἀθηναίων, ὥσπερ καὶ ὁ Τισσαφέρνης, ἐλπίζων πλέον τι σχήσειν ἀπ᾽ αὐτοῦ, οὕτω δὴ ὁ Μίνδαρος πολλῷ κόσμῳ καὶ ἀπὸ παραγγέλματος αἰφνιδίου, ὅπως λάθοι τοὺς ἐν Σάμῳ, ἄρας ἀπὸ τῆς Μιλήτου ναυσὶ τρισὶ καὶ ἑβδομήκοντα ἔπλει ἐπὶ τὸν Ἑλλήσποντον （ πρότερον δὲ ἐν τῷ αὐτῷ θέρει τῷδε ἑκκαίδεκα ἐς αὐτὸν νῆες ἐσέπλευσαν, αἳ καὶ τῆς Χερσονήσου τι μέρος κατέδραμον ） : χειμασθεὶς δὲ ἀνέμῳ καὶ ἀναγκασθεὶς καταίρει ἐς τὴν Ἴκαρον, καὶ μείνας ἐν αὐτῇ ὑπὸ ἀπλοίας πέντε ἢ ἓξ ἡμέρας ἀφικνεῖται ἐς τὴν Χίον.

100. ὁ δὲ Θράσυλος ἐκ τῆς Σάμου, ἐπειδὴ ἐπύθετο αὐτὸν ἐκ τῆς Μιλήτου ἀπηρκότα, ἔπλει καὶ αὐτὸς ναυσὶν εὐθὺς πέντε καὶ πεντήκοντα, ἐπειγόμενος μὴ φθάσῃ ἐς τὸν Ἑλλήσποντον ἐσπλεύσας. [2] αἰσθόμενος δὲ ὅτι ἐν τῇ Χίῳ εἴη καὶ νομίσας αὐτὸν καθέξειν αὐτοῦ, σκοποὺς μὲ ν κατεστήσατο καὶ ἐν τῇ Λέσβῳ καὶ ἐν τῇ ἀντιπέρας ἠπείρῳ, εἰ ἄρα ποι κινοῖντο αἱ νῆες, ὅπως μὴ λάθοιεν, αὐτὸς δὲ ἐς τὴν Μήθυμναν παραπλεύσας ἄλφιτά τε καὶ τἆλλα ἐπιτήδεια παρασκευάζειν ἐκέλευεν ὡς, ἢν πλείων χρόνος γίγνηται, ἐκ τῆς Λέσβου τοὺς ἐπίπλους τῇ Χί ῳ ποιησόμενος. [3] ἅμα δὲ （ Ἔρεσος γὰρ τῆς Λέσβου ἀφειστήκει ） ἐβούλετο ἐπ᾽ αὐτὴν πλεύσας, εἰ δύναιτο, ἐξελεῖν. Μηθυμναίων γὰρ οὐχ οἱ ἀδυνατώτατοι φυγάδες διακομίσαντες ἔκ τε τῆς Κύμης προσεταιριστοὺς ὁπλίτας ὡς πεντήκοντα καὶ τῶν ἐκ τῆς ἠπείρου μισθωσάμεν οι , ξύμπασιν ὡς τριακοσίοις, Ἀναξάνδρου Θηβαίου κατὰ τὸ ξυγγενὲς ἡγουμένου, προσέβαλον πρῶτον Μηθύμνῃ, καὶ ἀποκρουσθέντες τῆς πείρας διὰ τοὺς ἐκ τῆς Μυτιλήνης Ἀθηναίων φρουροὺς προελθόντας αὖθις ἔξω μάχῃ ἀπωσθέντες καὶ διὰ τοῦ ὄρους κομισθέντες ἀφιστᾶσι τὴ ν Ἔρεσον. [4] πλεύσας οὖν ὁ Θράσυλος ἐπ᾽ αὐτὴν πάσαις ταῖς ναυσὶ διενοεῖτο προσβολὴν ποιεῖσθαι: προαφιγμένος δὲ αὐτόσε ἦν καὶ ὁ Θρασύβουλος πέντε ναυσὶν ἐκ τῆς Σάμου, ὡς ἠγγέλθη αὐτοῖς ἡ τῶν φυγάδων αὕτη διάβασις: ὑστερήσας δ᾽ ἐπὶ τὴν Ἔρεσον ἐφώρμει ἐλθών. [5] προσεγένοντο δὲ καὶ ἐκ τοῦ Ἑλλησπόντου τινὲς δύο νῆες ἐπ᾽ οἴκου ἀνακομιζόμεναι καὶ Μηθυμναῖαι <πέντε>: καὶ αἱ πᾶσαι νῆες παρῆσαν ἑπτὰ καὶ ἑξήκοντα, ἀφ᾽ ὧν τῷ στρατεύματι παρεσκευάζοντο ὡς κατὰ κράτος μηχαναῖς τε καὶ παντὶ τρόπῳ, ἢν δύνωνται, αἱρήσοντε ς τὴν Ἔρεσον.

101. ὁ δὲ Μίνδαρος ἐν τούτῳ καὶ ἐκ τῆς Χίου τῶν Πελοποννησίων αἱ νῆες ἐπισιτισάμεναι δυοῖν ἡμέραιν καὶ λαβόντες παρὰ τῶν Χίων τρεῖς τεσσαρακοστὰς ἕκαστος Χίας τῇ τρίτῃ διὰ ταχέων ἀπαίρουσιν ἐκ τῆς Χίου <οὐ> πελάγιαι, ἵνα μὴ περιτύχωσι ταῖς ἐν τῇ Ἐρέσῳ ναυσίν, ἀ λλ ὰ ἐν ἀριστερᾷ τὴν Λέσβον ἔχοντες ἔπλεον ἐπὶ τὴν ἤπειρον. [2] καὶ προσβαλόντες τῆς Φωκαΐδος ἐς τὸν ἐν Καρτερίοις λιμένα καὶ ἀριστοποιησάμενοι, παραπλεύσαντες τὴν Κυμαίαν δειπνοποιοῦνται ἐν Ἀργινούσαις τῆς ἠπείρου, ἐν τῷ ἀντιπέρας τῆς Μυτιλήνης. [ 3 ] . ἐς Ἁρματοῦντα καταντικρὺ Μηθύμνης, ἀριστοποιησάμενοι διὰ ταχέων παραπλεύσαντες Λεκτὸν καὶ Λάρισαν καὶ Ἁμαξιτὸν καὶ τὰ ταύτῃ χωρία ἀφικνοῦνται ἐς Ῥοίτειον ἤδη τοῦ Ἑλλησπόντου πρωίτερον μέσων νυκτ ῶν. εἰσὶ δ᾽ αἳ τῶν νεῶν καὶ ἐς Σίγειον κατῆραν καὶ ἄλλοσε τῶν ταύτῃ χωρίων.

102. ο ἱ δὲ Ἀθηναῖοι ἐν τῇ Σηστῷ δυοῖν δεούσαις εἴκοσι ναυσὶν ὄντες, ὡς αὐτοῖς οἵ τε φρυκτωροὶ ἐσήμαινον καὶ ᾐσθάνοντο τὰ πυρὰ ἐξαίφνης πολλὰ ἐν τῇ πολεμίᾳ φανέντα, ἔγνωσαν ὅτι ἐσπλέουσιν οἱ Πελοποννήσιοι. καὶ τῆς αὐτῆς ταύτης νυκτὸς ὡς εἶχον τάχους ὑπομείξαντες τῇ Χερσονήσῳ παρέπλεον ἐπ᾽ Ἐλαιοῦντος, βουλόμενοι ἐκπλεῦσαι ἐς τὴν εὐρυχωρίαν τὰς τῶν πολεμίων ναῦς. [2] καὶ τὰς μὲν ἐν Ἀβύδῳ ἑκκαίδεκα ναῦς ἔλαθον, προειρημένης φυλακῆς τῷ φιλίῳ ἐπίπλῳ, ὅπως αὐτῶν ἀνακῶς ἕξουσιν, ἢν ἐκπλέωσιν: τὰς δὲ μετὰ τοῦ Μινδάρου ἅμ α τῇ ἕῳ κατιδόντες, τὴν δίωξιν εὐθὺς ποιουμένων οὐ φθάνουσι πάσαις, ἀλλ᾽ αἱ μὲν πλείους ἐπὶ τῆς Ἴμβρου καὶ Λήμνου διέφυγον, τέσσαρες δὲ τῶν νεῶν αἱ ὕσταται πλέουσαι καταλαμβάνονται παρὰ τὸν Ἐλαιοῦντα. [ 3 ] ?????? λαμβάνουσι, δύο δὲ ἑτέρας ἄνευ τῶν ἀνδρῶν: τὴν δὲ μίαν πρὸς τῇ Ἴμβρῳ κενὴν κατακαίουσιν.

103. μετὰ δὲ τοῦτο ταῖς τε ἐξ Ἀβύδου ξυμμιγείσαις καὶ ταῖς ἄλλαις ξυμπάσαις ἓξ καὶ ὀγδοήκοντα πολιορκήσαντες Ἐλαιοῦντα ταύτην τὴν ἡμέραν, ὡς οὐ προσ εχώρει , ἀπέπλευσαν ἐς Ἄβυδον. [ 2] . παράπλουν τῶν πολεμίων νεῶν, ἀλλὰ καθ᾽ ἡσυχίαν τειχομαχοῦντες, ὡς ᾔσθοντο, εὐθὺς ἀπολιπόντες τὴν Ἔρεσον κατὰ τάχος ἐβοήθουν ἐς τὸν Ἑλλήσποντον: [3] καὶ δύο τε ναῦς τῶν Πελοποννησίων αἱροῦσιν, αἳ πρὸς τὸ πέλαγος τότε θρασύτερον ἐν τῇ διώξει ἀπάρασαι περιέπεσον αὐτοῖς, καὶ ἡμέρᾳ ὕστερον ἀφικόμενοι ὁρμίζονται ἐς τὸν Ἐλαιοῦντα καὶ τὰς ἐκ τῆς Ἴμβρου ὅσαι κατέφυγον κομίζονται καὶ ἐς τὴν ναυμαχίαν πέντε ἡμέρας παρεσκευάζοντο.

104. μετὰ δὲ τοῦ το ἐναυμάχουν τρόπῳ τοιῷδε. οἱ Ἀθηναῖοι παρέπλεον ἐπὶ κέρως ταξάμενοι παρ᾽ αὐτὴν τὴν γῆν ἐπὶ τῆς Σηστοῦ, οἱ δὲ Πελοποννήσιοι αἰσθόμενοι ἐκ τῆς Ἀβύδου ἀντανῆγον καὶ αὐτοί. [2] καὶ ὡς ἔγνωσαν ναυμαχήσοντες, παρέτειναν τὸ κέρας οἱ μὲν Ἀθηναῖοι παρὰ τὴν Χερσόν ησον , ἀρξάμενοι ἀπὸ Ἰδάκου μέχρι Ἀρριανῶν, νῆες ἓξ καὶ ἑβδομήκοντα, οἱ δ᾽ αὖ Πελοπονννήσιοι ἀπὸ Ἀβύδου μέχρι Δαρδάνου, νῆες ἓξ καὶ ὀγδοήκοντα. [3] ?????? αὐτὸς Μίνδαρος καὶ τῶν νεῶν αἱ ἄ ριστα πλέουσαι, Ἀθηναίοις δὲ τὸ μὲν ἀριστερὸν Θράσυλος, ὁ δὲ Θρασύβουλος τὸ δεξιόν: οἱ δὲ ἄλλοι στρατηγοὶ ὡς ἕκαστοι διετάξαντο. [4] . τῶν Ἀθηναίων ὑπερσχόντες αὐτοὶ τῷ εὐωνύμῳ ἀπ οκλ ῇσαι τοῦ ἔξω αὐτοὺς ἔκπλου, εἰ δύναιντο, κατὰ δὲ τὸ μέσον ἐξῶσαι πρὸς τὴν γῆν οὐχ ἑκὰς οὖσαν, οἱ Ἀθηναῖοι γνόντες, ᾗ μὲν ἐβούλοντο ἀποφάρξασθαι αὐτοὺς οἱ ἐναντίοι, ἀντεπεξῆγον καὶ περιεγίγνοντο τῷ πλῷ, [5] τὸ δ᾽ εὐώνυμον αὐτοῖς ὑπερεβεβλήκει ἤδη τὴν ἄκρ αν ἣ Κυνὸς σῆμα καλεῖται. τῷ δὲ μέσῳ, τοιούτου ξυμβαίνοντος, ἀσθενέσι καὶ διεσπασμέναις ταῖς ναυσὶ καθίσταντο, ἄλλως τε καὶ ἐλάσσοσι χρώμενοι τὸ πλῆθος καὶ τοῦ χωρίου τοῦ περὶ τὸ Κυνὸς σῆμα ὀξεῖαν καὶ γωνιώδη τὴν περιβολὴν ἔχοντος, ὥστε τὰ ἐν τῷ ἐπέκεινα αὐτοῦ γιγνόμενα μὴ κάτοπτα εἶναι.

105. προσπεσόντες οὖν οἱ Πελοποννήσιοι κατὰ τὸ μέσον ἐξέωσάν τε ἐς τὸ ξηρὸν τὰς ναῦς τῶν Ἀθηναίων καὶ ἐς τὴν γῆν ἐπεξέβησαν, τῷ ἔργῳ πολὺ περισχόντες. [2] ἀμῦναι δὲ τῷ μέσῳ οὔθ᾽ οἱ περὶ τὸν Θρασύβουλον ἀπὸ τοῦ δεξιοῦ ὑπὸ πλ ήθους τῶν ἐπικειμένων νεῶν ἐδύναντο οὔθ᾽ οἱ περὶ τὸν Θράσυλον ἀπὸ τοῦ εὐωνύμου （ ἀφανές τε γὰρ ἦν διὰ τὴν ἄκραν τὸ Κυνὸς σῆμα, καὶ ἅμα οἱ Συρακόσιοι καὶ οἱ ἄλλοι οὐκ ἐλάσσους ἐπιτεταγμένοι εἶργον αὐτούς ） , πρὶν οἱ Πελοποννήσιοι διὰ τὸ κρατήσαντες ἀδεῶς ἄλλοι ἄλλην ναῦν διώκειν ἤρξαντο Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете воспользоваться этой функцией. [3] γνόντες δὲ οἱ περὶ τὸν Θρασύβουλον τὰς ἐπὶ σφίσι ναῦς ἐπεχούσας παυσάμενοι τῆς ἐπεξαγωγῆς ἤδη τοῦ κέρως καὶ ἐπαναστρέψαντες εὐθὺς ἠμύναντό τε καὶ τρέπουσι, καὶ τὰς κατὰ τὸ νικῆσαν τῶν Πε λοποννησίων μέρος ὑπολαβόντες πεπλανημένας ἔκοπτόν τε καὶ ἐς φόβον τὰς πλείους ἀμαχεὶ καθίστασαν. οἵ τε Συρακόσιοι ἐτύγχανον καὶ αὐτοὶ ἤδη τοῖς περὶ τὸν Θράσυλον ἐνδεδωκότες καὶ μᾶλλον ἐς φυγὴν ὁρμήσαντες, ἐπειδὴ καὶ τοὺς ἄλλους ἑώρων.


106. γεγενημένης δὲ τ ῆς τροπῆς καὶ καταφυγόντων τῶν Πελοποννησίων πρὸς τὸν Μείδιον μάλιστα ποταμὸν τὸ πρῶτον, ὕστερον δὲ ἐς Ἄβυδον, ναῦς μὲν ὀλίγας ἔλαβον οἱ Ἀθηναῖοι （ στενὸς γὰρ ὢν ὁ Ἑλλήσποντος βραχείας τὰς ἀποφυγὰς τοῖς ἐναντίοις παρεῖχε ） , τὴν μέντοι νίκην ταύτην τῆς ναυμα χίας ἐπικαιροτάτην δὴ ἔσχον. [2] . καὶ διὰ τὴν ἐν τῇ Σικελίᾳ ξυμφοράν, ἀπηλλάγησαν τοῦ σφᾶς τε αὐτοὺς καταμέμφεσθαι καὶ τοὺς πολεμίους ἔτι ἀξίους του ἐς τὰ ναυτικὰ νομίζειν. [3] να ῦς μέντοι τῶν ἐναντίων λαμβάνουσι Χίας μὲν ὀκτώ, Κορινθίας δὲ πέντε, Ἀμπρακιώτιδας δὲ δύο καὶ Βοιωτίας δύο, Λευκαδίων δὲ καὶ Λακεδαιμονίων καὶ Συρακοσίων καὶ Πελληνέων μίαν ἑκάστων: αὐτοὶ δὲ πέντε καὶ δέκα ναῦς ἀπολλύασιν. [4] στήσαντες δὲ τροπαῖον ἐπὶ τῇ ἄκρᾳ οὗ τὸ Κυνὸς σῆμα καὶ τὰ ναυάγια προσαγαγόμενοι καὶ νεκροὺς τοῖς ἐναντίοις ὑποσπόνδους ἀποδόντες ἀπέστειλαν καὶ ἐς τὰς Ἀθήνας τριήρη ἄγγελον τῆς νίκης. [5] . ταῖς περὶ τὴν Εὔβοιαν ἄρτι ξυμφοραῖς καὶ κατὰ τὴν στάσιν γεγενημέναις πολὺ ἐπερρώσθησαν καὶ ἐνόμισαν σφίσιν ἔτι δυνατὰ εἶναι τὰ πράγματα, ἢν προθύμως ἀντιλαμβάνωνται, περιγενέσθαι.

107. μετ ὰ δὲ τὴν ναυμαχίαν ἡμέρᾳ τετάρτῃ ὑπὸ σπουδῆς ἐπισκευάσαντες τὰς ναῦς οἱ ἐν τῇ Σηστῷ Ἀθηναῖοι ἔπλεον ἐπὶ Κύζικον ἀφεστηκυῖαν: καὶ κατιδόντες κατὰ Ἁρπάγιον καὶ Πρίαπον τὰς ἀπὸ τοῦ Βυζαντίου ὀκτὼ ναῦς ὁρμούσας, ἐπιπλεύσαντες καὶ μάχῃ κρατήσαντες τοὺς ἐν τῇ γῇ ἔλαβον τὰς ναῦς. ἀφικόμενοι δὲ καὶ ἐπὶ τὴν Κύζικον ἀτείχιστον οὖσαν προσηγάγοντο πάλιν καὶ χρήματα ἀνέπραξαν. [2] . καὶ τῶν σφετέρων νεῶν τῶν αἰχμαλώτων ὅσαι ἦσαν ὑγιεῖς ἐκομίσαντο （ τὰς δὲ ἄλλας Ἐλαιούσιοι κατέκαυσαν ） , καὶ ἐς τὴν Εὔβοιαν ἀπέπεμψαν Ἱπποκράτη καὶ Ἐπικλέα κομιοῦντας τὰς ἐκεῖθεν ναῦς.

108. κατέπλευσε δὲ ὑπὸ τοὺς αὐτοὺς χρόνους τούτους καὶ Ἀλκιβιάδης ταῖς τρισὶ καὶ δέκα ναυσὶν ἀπὸ τῆς Καύνου καὶ Φασήλιδος ἐς τὴν Σάμον, ἀγγέλλων ὅτι τάς τε Φοινίσσας ναῦς ἀποστρέψειε Πελοποννησίοις ὥστε μὴ ἐλθεῖν καὶ τὸν Τισσαφέρνην ὅτι φίλον πεποιήκοι μᾶλλον Ἀθηναίοις ἢ πρότερον. [2] . καὶ Κῶν ἐτείχισεν. ταῦτα δὲ πράξας καὶ ἄρχοντα ἐν τῇ Κῷ καταστήσας πρὸς τὸ μετόπωρον ἤδη ἐς τὴν Σάμον κατέπλευσεν. [3] κα ὶ ὁ Τισσαφέρνης ἀπὸ τῆς Ἀσπένδου, ὡς ἐπύθετο τὰς τῶν Πελοποννησίων ναῦς ἐκ τῆς Μιλήτου ἐς τὸν Ἑλλήσποντον πεπλευκυίας, ἀναζεύξας ἤλαυνεν ἐπὶ τῆς Ἰωνίας. [ 4 ] . ） παρακομισάμενοι ἐκ τῆς Ἀ βύδου πεζῇ διὰ τῆς Ἴδης τοῦ ὄρους ὁπλίτας ἐσηγάγοντο ἐς τὴν πόλιν, ὑπὸ Ἀρσάκου τοῦ Πέρσου Τισσαφέρνους ὑπάρχου ἀδικούμενοι, ὅσπερ καὶ Δηλίους τοὺς Ἀτραμύττιον κατοικήσαντας ὅτε ὑπ᾽ Ἀθηναίων Δήλου καθάρσεως ἕνεκα ἀνέστησαν, ἔχθραν προσποιησάμενος ἄδηλον καὶ ἐπαγγείλας στρατιὰν αὐτῶν τοῖς βελτίστοις, ἐξαγαγὼν ὡς ἐπὶ φιλίᾳ καὶ ξυμμαχίᾳ, τηρήσας ἀριστοποιουμένους καὶ περιστήσας τοὺς ἑαυτοῦ κατηκόντισεν. [5] φοβούμενοι οὖν αὐτὸν διὰ τοῦτο τὸ ἔργον μήποτε καὶ περὶ σφᾶς τι παρανομήσῃ, καὶ ἄλλα ἐπιβάλλοντος αὐτοῦ ἃ φέρειν οὐκ ἐδύναντο, ἐκβάλλουσι τοὺς φρουροὺς αὐτοῦ ἐκ τῆς ἀκροπόλεως.

109. ??? τὸ ἐν τῇ Μιλήτῳ καὶ Κνίδῳ （ καὶ ἐνταῦθα γὰρ αὐτοῦ ἐξεπεπτώκεσαν οἱ φρουροί ） , διαβεβλῆσθαί τε νομίσας αὐτοῖς σφόδρα καὶ δείσας μὴ καὶ ἄλλο τι ἔτι βλάπτωσι, καὶ ἅμα ἀχθόμενος εἰ Φαρνάβαζος ἐξ ἐλάσσονος χρόνου καὶ δαπάνης δεξάμενος αὐτοὺς κατορθώσει τι μᾶλλον τῶν πρὸς τοὺς Ἀθηναίους, πορεύεσθαι διενοεῖτο πρὸς αὐτοὺς ἐπὶ τοῦ Ἑλλησπόντου, ὅπως μέμψηταί τε τῶν π ερ ὶ τὴν Ἄντανδρον γεγενημένων καὶ τὰς διαβολὰς καὶ περὶ τῶν Φοινισσῶν νεῶν καὶ τῶν ἄλλων ὡς εὐπρεπέστατα ἀπολογήσηται. καὶ ἀφικόμενος πρῶτον ἐς Ἔφεσον θυσίαν ἐποιήσατο τῇ Ἀρτέμιδι. [2] [ ????????? ῦται.]


Двойной текст


Руины в древней Фракии. Считается, что семья Фукидида владела обширным имением во Фракии, в котором находились золотые рудники, что обеспечило семье значительное и долгосрочное богатство.


ДВОЙНОЙ ТЕКСТ НА ГРЕЧЕСКОМ И АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКАХ


Перевод Бенджамина Джоуэтта.

В этом разделе читатели могут ознакомиться с текстом, представленным по абзацам, чередуя греческий текст Фукидида и английский перевод Джоуэтта.

СОДЕРЖАНИЕ

Βιβλίο Α' — КНИГА I

Βιβλίο Β' — КНИГА II

Βιβλίο Γ' — КНИГА III

Βιβλίο Δ' — КНИГА IV

Βιβλίο Ε' — КНИГА V

Βιβλίο ΣΤ' — КНИГА VI

Βιβλίο Ζ' — КНИГА VII

Βιβλίο Η' — КНИГА VIII


Βιβλίο Α' — КНИГА I

1. Θουκυδίδης Ἀθηναῖος ξυνέγραψε τὸν πόλεμον τῶν Πελοποννησίων καὶ Ἀθηναίων, ὡς ἐπολέμησαν πρὸς ἀλλήλους, ἀρξάμενος εὐθὺς καθισταμένου καὶ ἐλπίσας μέγαν τε ἔσεσθαι καὶ ἀξιολογώτατον τῶν προγεγενημένων, τεκμαιρόμενος ὅτι ἀκμάζοντές τε ᾖσαν ἐς αὐτὸν ἀμφότεροι παρασκευῇ τῇ πάσῃ καὶ τὸ ἄλλο Ἑλληνικὸν ὁρῶν ξυνιστάμενον πρὸς ἑκατέρους, τὸ μὲν εὐθύς, τὸ δὲ καὶ διανοούμενον. [2] ??? ὡς δὲ εἰπεῖν καὶ ἐπὶ πλεῖστον ἀνθρώπων. [3] τὰ γὰρ πρὸ αὐτῶν καὶ τὰ ἔτι παλαίτερα σαφῶς μὲν εὑρεῖν διὰ χρόνου πλῆθος ἀδύνατα ἦν, ἐκ δὲ τεκμηρίων ὧν ἐπὶ μακρότατον σκοποῦντί μοι πιστεῦσαι ξυμβαίνει οὐ μεγάλα νομίζω γενέσθαι οὔτε κατὰ τοὺς πολέμους οὔτε ἐς τὰ ἄλλα.

[1] Фукидид, афинянин, написал историю войны, в которой пелопоннесцы и афиняне сражались друг против друга. Он начал писать, когда они впервые взялись за оружие, полагая, что эта война будет великой и запоминающейся, превосходящей все предыдущие. Ибо он утверждал, что оба государства тогда находились на пике своей военной мощи, и он видел, как остальные эллины либо встают на сторону одной из них, либо намереваются встать на её сторону. Ни одно движение не потрясло Элладу так глубоко, как это; его разделяли многие варвары, и можно сказать, что оно повлияло даже на весь мир. Характер событий, предшествовавших этому, будь то непосредственно или в более отдаленной древности, из-за прошедшего времени, нельзя установить с уверенностью. Но, судя по свидетельствам, которым я могу доверять после самого тщательного исследования, я полагаю, что прежние эпохи не были великими ни в войнах, ни в чем-либо еще.

2. φαίνεται γὰρ ἡ νῦν Ἑλλὰς καλουμένη οὐ πάλαι βεβαίως οἰκουμένη, ἀλλὰ μεταναστάσεις τε οὖσαι τὰ πρότερα καὶ ῥᾳδίως ἕκαστοι τὴν ἑαυτῶν ἀπολείποντες βιαζόμενοι ὑπό τινων αἰεὶ πλειόνων. [2] . γῆν οὔτε διὰ θαλάσσης, νεμόμενοί τε τὰ αὑτῶν ἕκαστοι ὅσον ἀποζῆν καὶ περιουσίαν χρημάτων οὐκ ἔχοντες οὐδὲ γῆν φυτεύοντες, ἄδηλον ὂν ὁπότε τις ἐπελθὼν καὶ ἀτειχίστων ἅμα ὄντων ἄλλος ἀφαιρήσεται, τῆς τε καθ᾽ ἡμέραν ἀναγκαίου τροφῆς πανταχοῦ ἂν ἡγούμενοι ἐπικρατεῖν, οὐ χαλεπῶς ἀπανίσταντο, καὶ δι᾽ αὐτὸ οὔτε μεγέθει πόλεων ἴσχυον οὔτε τῇ ἄλλῃ παρασκευῇ. [3] μάλιστα δὲ τῆς γῆς ἡ ἀρίστη αἰεὶ τὰς μεταβολὰς τῶν οἰκητόρων εἶχεν, ἥ τε νῦν Θεσσαλία καλουμένη καὶ Βοιωτία Πελοποννήσου τε τὰ πολλὰ πλὴν Ἀρκαδίας, τῆς τε ἄλλης ὅσα ἦν κράτιστα. [4] διὰ γὰρ ἀρετὴν γῆς αἵ τε δυνάμεις τισὶ μείζους ἐγγιγνόμεναι στάσεις ἐνεποίουν ἐξ ὧν ἐφθείροντο, καὶ ἅμα ὑπὸ ἀλλοφύλων μᾶλλον ἐπεβουλεύοντο. [5] τὴν γοῦν Ἀττικὴν ἐκ τοῦ ἐπὶ πλεῖστον διὰ τὸ λεπτόγεων ἀστασίαστον οὖσαν ἄνθρωποι ᾤκουν οἱ αὐτοὶ αἰεί. [6] καὶ παράδειγμα τόδε τοῦ λόγου οὐκ ἐλάχιστόν ἐστι διὰ τὰς μετοικίας ἐς τὰ ἄλλα μὴ ὁμοίως αὐξηθῆναι: ἐκ γὰρ τῆς ἄλλης Ἑλλάδος οἱ πολέμῳ ἢ στάσει ἐκπίπτοντες παρ᾽ Ἀθηναίους οἱ δυνατώτατοι ὡς βέβαιον ὂν ἀνεχώρουν, καὶ πολῖται γιγνόμενοι εὐθὺς ἀπὸ ?????? ὕστερον ὡς οὐχ ἱκανῆς οὔσης τῆς Ἀττικῆς ἀποικίας ἐξέπεμψαν.

[2] Страна, которая сейчас называется Элладой, в древности не была постоянно заселена. Люди были кочевыми и легко покидали свои дома, когда их превосходило численное превосходство. Торговли не было, и они не могли безопасно поддерживать связь друг с другом ни по суше, ни по морю. Различные племена обрабатывали свою землю лишь настолько, чтобы обеспечить себе средства к существованию. Но у них не было накопленного богатства, и они не засевали землю; ибо, будучи без стен, они никогда не были уверены, что захватчик не придет и не ограбит их. Живя таким образом и зная, что где угодно они могут обеспечить себе минимальное существование, они всегда были готовы к миграции; поэтому у них не было ни больших городов, ни каких-либо значительных ресурсов. Самые богатые районы постоянно меняли своих жителей; например, страны, которые сейчас называются Фессалией и Беотией, большая часть Пелопоннеса, за исключением Аркадии, и все лучшие части Эллады. Ибо плодородие земли увеличивало силу отдельных людей; Это, в свою очередь, стало источником раздоров, из-за которых общины разорялись, и в то же время они были более уязвимы для нападений извне. Безусловно, Аттика, с её бедной и неплодородной почвой, долгое время наслаждалась свободой от гражданских конфликтов и, следовательно, сохранила своих исконных жителей. И ярким подтверждением моего аргумента служит тот факт, что население Аттики за счёт иммиграции увеличилось больше, чем население любого другого региона. Ведь видные деятели Эллады, изгнанные из своей страны войной или революцией, искали убежища в Афинах; и с самых ранних времён, получив права гражданства, настолько увеличили число жителей, что Аттика стала неспособна их вместить и в конце концов была вынуждена отправить колонии в Ионию.

3. δηλοῖ δέ μοι καὶ τόδε τῶν παλαιῶν ἀσθένειαν οὐχ ἥκιστα: πρὸ γὰρ τῶν Τρωικῶν οὐδὲν φαίνεται πρότερον κοινῇ ἐργασαμένη ἡ Ἑλλάς: [2] δοκεῖ δέ μοι, οὐδὲ τοὔνομα τοῦτο ξύμπασά πω εἶχεν, ἀλλὰ τὰ μὲν πρὸ Ἕλληνος τοῦ Δευκαλίωνος καὶ πάνυ οὐδὲ εἶναι ἡ ἐπίκλησις αὕτη, κατὰ ἔθνη δὲ ἄλλα τε καὶ τὸ Πελασγικὸν ἐπὶ πλεῖστον ἀφ᾽ ἑαυτῶν τὴν ἐπωνυμίαν παρέχεσθαι, Ἕλληνος δὲ καὶ τῶν παίδων αὐτοῦ ἐν τῇ Φθιώτιδι ἰσχυσάντων, καὶ ἐπαγομένων αὐτοὺς ἐπ᾽ ὠφελίᾳ ἐς τὰς ἄλλας πόλεις, καθ᾽ ἑκάστους μὲν ἤδη τῇ ὁμιλίᾳ μᾶλλον καλεῖσθαι Ἕλληνας, οὐ μέντοι πολλοῦ γε χρόνου [ἐδύνατο] καὶ ἅπασιν ἐκνικῆσαι. [3] τεκμηριοῖ δὲ μάλιστα Ὅμηρος: πολλῷ γὰρ ὕστερον ἔτι καὶ τῶν Τρωικῶν γενόμενος οὐδαμοῦ τοὺς ξύμπαντας ὠνόμασεν, οὐδ᾽ ἄλλους ἢ τοὺς μετ᾽ Ἀχιλλέως ἐκ τῆς Φθιώτιδος, οἵπερ καὶ πρῶτοι Ἕλληνες ἦσαν, Δαναοὺς δὲ ἐν τοῖς ἔπεσι καὶ Ἀργείους καὶ Ἀχαιοὺς ἀνακαλεῖ. οὐ μὴν οὐδὲ βαρβάρους εἴρηκε διὰ τὸ μηδὲ Ἕλληνάς πω, ὡς ἐμοὶ δοκεῖ, ἀντίπαλον ἐς ἓν ὄνομα ἀποκεκρίσθαι. [4] . ξύμπαντες ὕστερον κληθέντες οὐδὲν πρὸ τῶν Τρωικῶν δι᾽ ἀσθένειαν καὶ ἀμειξίαν ἀλλήλων ἁθρόοι ἔπραξαν. ἀλλὰ καὶ ταύτην τὴν στρατείαν θαλάσσσῃ ἤδη πλείω χρώμενοι ξυνεξῆλθον.

[3] Слабость древности подтверждается еще и тем обстоятельством, что, по-видимому, до Троянской войны в Элладе не было никаких общих действий. И я склонен думать, что само это название еще не было дано всей стране и, по сути, вообще не существовало до времен Эллина, сына Деукалиона; различные племена, из которых пеласги были наиболее распространены, давали свои названия различным районам. Но когда Эллин и его сыновья стали могущественными в Фтиоте, к их помощи обратились другие города, и тех, кто общался с ними, постепенно стали называть эллинами, хотя прошло много времени, прежде чем это название распространилось по всей стране. Гомер дает наилучшее доказательство этому; ибо он, хотя и жил намного позже Троянской войны, нигде не использует это название в целом, а ограничивает его последователями Ахиллеса из Фтиоты, которые были первоначальными эллинами; Говоря обо всем войске, он называет их данайцами, аргивянами или ахейцами. В его поэмах также нет упоминания о варварах, очевидно, потому что еще не существовало эллинов, противостоящих им под общим отличительным названием. Таким образом, различные эллинские племена (и под термином «эллины» я подразумеваю тех, кто, образуя отдельные общины, имели общий язык и впоследствии были названы общим именем), из-за своей слабости и изоляции, никогда не объединялись в каком-либо крупном предприятии до Троянской войны. И они совершили поход против Трои только после того, как приобрели значительный опыт мореплавания.

4. Μίνως γὰρ παλαίτατος ὧν ἀκοῇ ἴσμεν ναυτικὸν ἐκτήσατο καὶ τῆς νῦν Ἑλληνικῆς θαλάσσης ἐπὶ πλεῖστον ἐκράτησε καὶ τῶν Κυκλάδων νήσων ἦρξέ τε καὶ οἰκιστὴς πρῶτος τῶν πλείστων ἐγένετο, Κᾶρας ἐξελάσας καὶ τοὺς ἑαυτοῦ παῖδας ἡγεμόνας ἐγκαταστήσας: τό τε λῃστικόν, ὡς εἰκός, καθῄρει ἐκ τῆς θαλάσσης ἐφ᾽ ὅσον ἐδύνατο, τοῦ τὰς προσόδους μᾶλλον ἰέναι αὐτῷ.

[4] Минос — первый, кому предание приписывает владение флотом. Он стал хозяином большей части того, что сейчас называется Эллинским морем; он завоевал Киклады и был первым колонизатором большей их части, изгнав карийцев и назначив своих сыновей правителями на них. Наконец, именно он, из естественного желания защитить свои растущие доходы, стремился, насколько это было в его силах, очистить море от пиратов.

5. οἱ γὰρ Ἕλληνες τὸ πάλαι καὶ τῶν βαρβάρων οἵ τε ἐν τῇ ἠπείρῳ παραθαλάσσιοι καὶ ὅσοι νήσους εἶχον, ἐπειδὴ ἤρξαντο μᾶλλον περαιοῦσθαι ναυσὶν ἐπ᾽ ἀλλήλους, ἐτράποντο πρὸς λῃστείαν, ἡγουμένων ἀνδρῶν οὐ τῶν ἀδυνατωτάτων κέρδους τοῦ σφετέρου αὐτῶν ἕνεκα καὶ τοῖς ἀσθενέσι τροφῆς, καὶ προσπίπτοντες πόλεσιν ἀτειχίστοις καὶ κατὰ κώμας οἰκουμέναις ἥρπαζον καὶ τὸν πλεῖστον τοῦ βίου ἐντεῦθεν ἐποιοῦντο, οὐκ ἔχοντός πω αἰσχύνην τούτου τοῦ ἔργου, φέροντος δέ τι καὶ δόξης μᾶλλον: [2] δηλοῦσι δὲ τῶν τε ἠπειρωτῶν τινὲς ἔτι καὶ νῦν, οἷς κόσμος καλῶς τοῦτο δρᾶν, καὶ οἱ παλαιοὶ τῶν ποιητῶν τὰς πύστεις τῶν καταπλεόντων πανταχοῦ ὁμοίως ἐρωτῶντες εἰ λῃσταί εἰσιν, ὡς οὔτε ὧν πυνθάνονται ἀπαξιούντων τὸ ἔργον, οἷς τε ἐπιμελὲς εἴη εἰδέναι οὐκ ὀνειδιζόντων. [3] . παλαιῷ τρόπῳ νέμεται περί τε Λοκροὺς τοὺς Ὀζόλας καὶ Αἰτωλοὺς καὶ Ἀκαρνᾶνας καὶ τὴν ταύτῃ ἤπειρον. τό τε σιδηροφορεῖσθαι τούτοις τοῖς ἠπειρώταις ἀπὸ τῆς παλαιᾶς λῃστείας ἐμμεμένηκεν:

[5] Ибо в древние времена как эллины, так и варвары, чьи дома находились на побережье материка или на островах, когда они начали добираться друг к другу по морю, прибегали к пиратству. Ими командовали могущественные вожди, которые использовали это как средство увеличения своего богатства и обеспечения своих беднейших последователей. Они нападали на незащищенные и разбросанные города, или, скорее, деревни, которые грабили, и содержали себя главным образом за счет их разграбления; ибо до сих пор такое занятие считалось почетным, а не постыдным. Это подтверждается практикой некоторых племен на материке, которые и по сей день гордятся пиратскими подвигами, и свидетельством древних поэтов, в стихах которых неизменно задается вопрос новоприбывшим мореплавателям, являются ли они пиратами; что подразумевает, что ни те, кого спрашивают, не отрицают этого занятия, ни те, кто заинтересован в этом, не осуждают его. На суше соседние общины также грабили друг друга; и во многих частях Эллады старые обычаи до сих пор сохраняются, например, среди озолийских локрийцев, этолийцев, акарнанцев и в прилегающих регионах континента. Мода на ношение оружия среди этих континентальных племен — пережиток их старых хищнических привычек. Ведь в древности все эллины носили оружие, потому что их дома были беззащитны, а общение с ними было небезопасным; подобно варварам, они ходили вооруженными в повседневной жизни. И сохранение этого обычая в некоторых частях страны указывает на то, что когда-то он был распространен повсеместно.

6. πᾶσα γὰρ ἡ Ἑλλὰς ἐσιδηροφόρει διὰ τὰς ἀφάρκτους τε οἰκήσεις καὶ οὐκ ἀσφαλεῖς παρ᾽ ἀλλήλους ἐφόδους, καὶ ξυνήθη τὴν δίαιταν μεθ᾽ ὅπλων ἐποιήσαντο ὥσπερ οἱ βάρβαροι. [2] ??? ὁμοίων διαιτημάτων. [3] ἐν τοῖς πρῶτοι δὲ Ἀθηναῖοι τόν τε σίδηρον κατέθεντο καὶ ἀνειμένῃ τῇ διαίτῃ ἐς τὸ τρυφερώτερον μετέστησαν. καὶ οἱ πρεσβύτεροι αὐτοῖς τῶν εὐδαιμόνων διὰ τὸ ἁβροδίαιτον οὐ πολὺς χρόνος ἐπειδὴ χιτῶνάς τε λινοῦς ἐπαύσαντο φοροῦντες καὶ χρυσῶν τεττίγων ἐνέρσει κρωβύλον ἀναδούμενοι τῶν ἐν τῇ κεφαλῇ τριχῶν: ἀφ᾽ οὗ καὶ Ἰώνων τοὺς πρεσβυτέρους κατὰ τὸ ξυγγενὲς ἐπὶ πολὺ αὕτη ἡ σκευὴ κατέσχεν. [4] μετρίᾳ δ᾽ αὖ ἐσθῆτι καὶ ἐς τὸν νῦν τρόπον πρῶτοι Λακεδαιμόνιοι ἐχρήσαντο καὶ ἐς τὰ ἄλλα πρὸς τοὺς πολλοὺς οἱ τὰ μείζω κεκτημένοι ἰσοδίαιτοι μάλιστα κατέστησαν. [5] . ἠλείψαντο: τὸ δὲ πάλαι καὶ ἐν τῷ Ὀλυμπικῷ ἀγῶνι διαζώματα ἔχοντες περὶ τὰ αἰδοῖα οἱ ἀθληταὶ ἠγωνίζοντο, καὶ οὐ πολλὰ ἔτη ἐπειδὴ πέπαυται. ἔτι δὲ καὶ ἐν τοῖς βαρβάροις ἔστιν οἷς νῦν, καὶ μάλιστα τοῖς Ἀσιανοῖς, πυγμῆς καὶ πάλης ἆθλα τίθεται, καὶ διεζωμένοι τοῦτο δρῶσιν. [6] πολλὰ δ᾽ ἂν καὶ ἄλλα τις ἀποδείξειε τὸ παλαιὸν Ἑλληνικὸν ὁμοιότροπα τῷ νῦν βαρβαρικῷ διαιτώμενον.

[6] Афиняне первыми отказались от оружия и приняли более лёгкий и роскошный образ жизни. Совсем недавно старомодная изысканность одежды ещё сохранялась среди старейшин их более богатого сословия, которые носили льняное нижнее бельё и завязывали волосы в узел золотыми застёжками в форме кузнечиков; и те же обычаи долгое время существовали среди старейшин Ионии, будучи унаследованы от их афинских предков. С другой стороны, простая одежда, которая сейчас распространена, впервые появилась в Спарте; и там, больше чем где-либо ещё, жизнь богатых была уподоблена жизни простых людей. Лакедемоняне тоже первыми в своих атлетических упражнениях раздевались догола и натирались маслом. Но это не был древний обычай; Раньше атлеты, даже участвуя в Олимпийских играх, носили пояса на пояснице — обычай, который сохранялся до недавнего времени и до сих пор распространен среди варваров, особенно в Азии, где участники боксерских и борцовских поединков носят пояса. И многие другие обычаи, ныне характерные только для варваров, могли существовать и в Элладе.

7. τῶν δὲ πόλεων ὅσαι μὲν νεώτατα ᾠκίσθησαν καὶ ἤδη πλωιμωτέρων ὄντων, περιουσίας μᾶλλον ἔχουσαι χρημάτων ἐπ᾽ αὐτοῖς τοῖς αἰγιαλοῖς τείχεσιν ἐκτίζοντο καὶ τοὺς ἰσθμοὺς ἀπελάμβανον ἐμπορίας τε ἕνεκα καὶ τῆς πρὸς τοὺς προσοίκους ἕκαστοι ἰσχύος: αἱ δὲ ??? αἵ τε ἐν ταῖς νήσοις καὶ ἐν ταῖς ἠπείροις （ ἔφερον γὰρ ἀλλήλους τε καὶ τῶν ἄλλων ὅσοι ὄντες οὐ θαλάσσιοι κάτω ᾤκουν ） , καὶ μέχρι τοῦδε ἔτι ἀνῳκισμένοι εἰσίν.

[7] В более поздние времена, когда мореплавание стало повсеместным, а богатство начало накапливаться, города строились на морском побережье и укреплялись; полуострова также заселялись и обносились стенами с целью торговли и защиты от соседних племен. Но более старые города как на островах, так и на континенте, чтобы защититься от пиратства, которое так долго процветало, строились вглубь материка; и там они остаются и по сей день. Ибо пиратские племена грабили не только друг друга, но и всех тех, кто, не будучи моряками, жил на морском побережье.

8. καὶ οὐχ ἧσσον λῃσταὶ ἦσαν οἱ νησιῶται, Κᾶρές τε ὄντες καὶ Φοίνικες: οὗτοι γὰρ δὴ τὰς πλείστας τῶν νήσων ᾤκησαν. μαρτύριον δέ: Δήλου γὰρ καθαιρομένης ὑπὸ Ἀθηναίων ἐν τῷδε τῷ πολέμῳ καὶ τῶν θηκῶν ἀναιρεθεισῶν ὅσαι ἦσαν τῶν τεθνεώτων ἐν τῇ νήσῳ, ὑπὲρ ἥμισυ Κᾶρες ἐφάνησαν, γνωσθέντες τῇ τε σκευῇ τῶν ὅπλων ξυντεθαμμένῃ καὶ τῷ τρόπῳ ᾧ νῦν ἔτι θάπτουσιν. [2] καταστάντος δὲ τοῦ Μίνω ναυτικοῦ ??? τῶν νήσων κακοῦργοι ἀνέστησαν ὑπ᾽ αὐτοῦ, ὅτεπερ καὶ τὰς πολλὰς αὐτῶν κατῴκιζε ） , [3] καὶ οἱ παρὰ θάλασσαν ἄνθρωποι μᾶλλον ἤδη τὴν κτῆσιν τῶν χρημάτων ποιούμενοι βεβαιότερον ᾤκουν, καί τινες καὶ τείχη περιεβάλλοντο ὡς πλουσιώτεροι ἑαυτῶν γιγνόμενοι: ἐφιέμενοι γὰρ τῶν κερδῶν οἵ τε ἥσσους ὑπέμενον τὴν τῶν κρεισσόνων δουλείαν, οἵ τε δυνατώτεροι περιουσίας ἔχοντες προσεποιοῦντο ὑπηκόους τὰς ἐλάσσους πόλεις. [4] .

[8] Островитяне были еще более склонны к пиратству, чем жители материка. В основном это были карийские или финикийские поселенцы. Это подтверждается тем фактом, что когда афиняне очищали Делос во время Пелопоннесской войны и гробницы были вскрыты, более половины из них оказались карийцами. Их можно было узнать по виду их оружия, которое было похоронено вместе с ними, и по способу погребения, тому же, который до сих пор практикуется среди них. После того, как Минос создал свой флот, морское сообщение стало более распространенным. Ибо, изгнав мародеров, когда он колонизировал большую часть островов, жители морского побережья стали богатеть и жить более оседло; а некоторые из них, обнаружив, что их богатство увеличилось сверх ожиданий, окружили свои города стенами. Любовь к наживе заставляла слабых желать служить сильным, а владение богатством позволяло более могущественным покорять меньшие города. Таково было состояние общества, которое начало преобладать во времена Троянской войны.

9. Ἀγαμέμνων τέ μοι δοκεῖ τῶν τότε δυνάμει προύχων καὶ οὐ τοσοῦτον τοῖς Τυνδάρεω ὅρκοις κατειλημμένους τοὺς Ἑλένης μνηστῆρας ἄγων τὸν στόλον ἀγεῖραι. [2] ?????? Πέλοπά τε πρῶτον πλήθει χρημάτων, ἃ ἦλθεν ἐκ τῆς Ἀσίας ἔχων ἐς ἀνθρώπους ἀπόρους, δύναμιν περιποιησάμενον τὴν ἐπωνυμίαν τῆς χώρας ἔπηλυν ὄντα ὅμως σχεῖν, καὶ ὕστερον τοῖς ἐκγόνοις ἔτι μείζω ξυνενεχθῆναι, Εὐρυσθέως μὲν ἐν τῇ Ἀττικῇ ὑπὸ Ἡρακλειδῶν ἀποθανόντος, Ἀτρέως δὲ μητρὸς ἀδελφοῦ ὄντος αὐτῷ, καὶ ἐπιτρέψαντος Εὐρυσθέως, ὅτ᾽ ἐστράτευε, Μυκήνας τε καὶ τὴν ἀρχὴν κατὰ τὸ οἰκεῖον Ἀτρεῖ （ τυγχάνειν δὲ αὐτὸν φεύγοντα τὸν πατέρα διὰ τὸν Χρυσίππου θάνατον ） , καὶ ὡς οὐκέτι ἀνεχώρησεν Εὐρυσθεύς, βουλομένων καὶ τῶν Μυκηναίων φόβῳ τῶν Ἡρακλειδῶν καὶ ἅμα δυνατὸν δοκοῦντα εἶναι καὶ τὸ πλῆθος τεθεραπευκότα τῶν Μυκηναίων τε καὶ ὅσων Εὐρυσθεὺς ἦρχε τὴν Если у вас есть какие-либо проблемы, это может привести к тому, что вы почувствуете, что у вас есть проблемы со здоровьем. [3] ??? ἰσχύσας, τὴν στρατείαν οὐ χάριτι τὸ πλέον ἢ φόβῳ ξυναγαγὼν ποιήσασθαι. [4] φαίνεται γὰρ ναυσί τε πλείσταις αὐτὸς ἀφικόμενος καὶ Ἀρκάσι προσπαρασχών, ὡς Ὅμηρος τοῦτο δεδήλωκεν, εἴ τῳ ἱκανὸς τεκμηριῶσαι. καὶ ἐν τοῦ σκήπτρου ἅμα τῇ παραδόσει εἴρηκεν αὐτὸν”πολλῇσι νήσοισι καὶ Ἄργεϊ παντὶ ἀνάσσειν: «Хом. Ил. 2.108οὐκ ἂν οὖν νήσων ἔξω τῶν περιοικίδων （ αὗται δὲ οὐκ ἂν πολλαὶ εἶεν ） Если у вас есть какие-либо проблемы, это может привести к тому, что они будут отключены. εἰκάζειν δὲ χρὴ καὶ ταύτῃ τῇ στρατείᾳ οἷα ἦν τὰ πρὸ αὐτῆς.

[9] Я склонен думать, что Агамемнону удалось собрать экспедицию не потому, что женихи Елены поклялись Тиндарею, а потому, что он был самым могущественным царем своего времени. Те пелопоннесцы, которые обладают наиболее точными преданиями, говорят, что первоначально Пелопс обрел свою власть благодаря огромному богатству, которое он привез с собой из Азии в бедную страну, благодаря чему он, будучи чужеземцем, смог дать свое имя Пелопоннесу; и что еще большее богатство сопутствовало его потомкам после смерти Эврисфея, царя Микен, убитого в Аттике Гераклидами. Ибо Атрей, сын Пелопса, был дядей Эврисфея по материнской линии, который, отправившись в экспедицию, естественно, поручил ему царство Микен. Теперь же Атрей был изгнан своим отцом за убийство Хрисиппа. Но Эврисфей так и не вернулся; Микенцы, опасаясь Гераклидов, были готовы приветствовать Атрея, считавшегося могущественным человеком и завоевавшего расположение толпы. Так он унаследовал трон Микен и другие владения Эврисфея. Таким образом, дом Пелопса возобладал над домом Персея. И, как я полагаю, именно потому, что Агамемнон унаследовал эту власть, а также потому, что он был величайшим морским правителем своего времени, он смог собрать экспедицию; и другие князья последовали за ним не из доброй воли, а из страха. Из вождей, прибывших в Трою, он, если верить Гомеру, сам привёз наибольшее количество кораблей, а также снабдил ими аркадийцев. В «Воздаче скипетра» он описывается как «царь многих островов и всего Аргоса». Но, живя на материке, он не мог править ничем, кроме соседних островов (которых было бы «немного»), если бы не обладал значительным флотом. На основании этой экспедиции мы должны сделать свои предположения о характере еще более ранних времен.

10. ????????? δοκεῖ εἶναι, οὐκ ἀκριβεῖ ἄν τις σημείῳ χρώμενος ἀπιστοίη μὴ γενέσθαι τὸν στόλον τοσοῦτον ὅσον οἵ τε ποιηταὶ εἰρήκασι καὶ ὁ λόγος κατέχει. [2] . κατασκευῆς τὰ ἐδάφη, πολλὴν ἂν οἶμαι ἀπιστίαν τῆς δυνάμεως προελθόντος πολλοῦ χρόνου τοῖς ἔπειτα πρὸς τὸ κλέος αὐτῶν εἶναι （ καίτοι Πελοποννήσου τῶν πέντε τὰς δύο μοίρας νέμονται, τῆς τε ξυμπάσης ἡγοῦνται καὶ τῶν ἔξω ξυμμάχων πολλῶν: ὅμως δὲ οὔτε ξυνοικισθείσης πόλεως οὔτε ἱεροῖς καὶ κατασκευαῖς πολυτελέσι χρησαμένης, κατὰ κώμας δὲ τῷ παλαιῷ τῆς Ἑλλάδος τρόπῳ οἰκισθείσης, φαίνοιτ᾽ ἂν ὑποδεεστέρα ） , Ἀθηναίων δὲ τὸ αὐτὸ τοῦτο παθόντων διπλασίαν ἂν τὴν δύναμιν εἰκάζεσθαι ἀπὸ τῆς φανερᾶς ὄψεως τῆς πόλεως ἢ ἔστιν. [3] οὔκουν ἀπιστεῖν εἰκός, οὐδὲ τὰς ὄψεις τῶν πόλεων μᾶλλον σκοπεῖν ἢ τὰς δυνάμεις, νομίζειν δὲ τὴν στρατείαν ἐκείνην μεγίστην μὲν γενέσθαι τῶν πρὸ αὑτῆς, λειπομένην δὲ τῶν νῦν, τῇ Ὁμήρου αὖ ποιήσει εἴ τι χρὴ κἀνταῦθα πιστεύειν, ἣν εἰκὸς ἐπὶ τὸ μεῖζον Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время. [4] . ἀνδρῶν, τὰς δὲ Φιλοκτήτου πεντήκοντα, δηλῶν, ὡς ἐμοὶ δοκεῖ, τὰς μεγίστας καὶ ἐλαχίστας: ἄλλων γοῦν μεγέθους πέρι ἐν νεῶν καταλόγῳ οὐκ ἐμνήσθη. Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать следующее: τοξότας γὰρ πάντας πεποίηκε τοὺς προσκώπους. περίνεως δὲ οὐκ εἰκὸς πολλοὺς ξυμπλεῖν ἔξω τῶν βασιλέων καὶ τῶν μάλιστα ἐν τέλει, ἄλλως τε καὶ μέλλοντας πέλαγος περαιώσεσθαι σκευῶν πολεμικῶν, οὐδ᾽ αὖ τὰ πλοῖα κατάφαρκτα ἔχοντας, ἀλλὰ τῷ παλαιῷ τρόπῳ λῃστικώτερον παρεσκευασμένα. [5] ?????? φαίνονται ἐλθόντες, ὡς ἀπὸ πάσης τῆς Ἑλλάδος κοινῇ πεμπόμενοι.

[10] Когда говорят, что Микены были всего лишь небольшим местом, или что любой другой город, существовавший в те дни, незначителен в наше время, этот аргумент вряд ли докажет, что экспедиция не была столь велика, как рассказывают поэты и как это обычно представляется. Предположим, что город Спарта опустел, и от него остались только храмы и планировка; далекие эпохи вряд ли поверили бы, что могущество лакедемонян хоть сколько-нибудь соответствовало их славе. И все же им принадлежат две пятых Пелопоннеса, и они признаны лидерами всего региона, а также многочисленных союзников в остальной части Эллады. Но их город не построен непрерывно и не имеет великолепных храмов или других сооружений; он скорее напоминает группу деревень, подобных древним городам Эллады, и поэтому выглядел бы невзрачно. Если бы та же участь постигла афинян, руины Афин поразили бы глаз, и мы бы сделали вывод, что их могущество было вдвое больше, чем оно есть на самом деле. Поэтому нам не следует быть чрезмерно скептичными. Величие городов следует оценивать по их реальной мощи, а не по внешнему виду. И мы можем с полным правом предположить, что троянская экспедиция была масштабнее любой из предшествовавших ей, хотя, по словам Гомера, если мы снова обратимся к его свидетельству, она не равнялась экспедициям нашего времени. Он был поэтом, и поэтому можно ожидать от него преувеличения; тем не менее, даже по его словам, экспедиция была сравнительно небольшой. Ведь она насчитывала, как он нам сообщает, двенадцать сотен кораблей, причем корабли беотийцев перевозили по сто двадцать человек каждый, корабли Филоктета — пятьдесят; и по этим цифрам он, вероятно, указывает на самые большие и самые маленькие корабли; иначе почему в каталоге ничего не говорится о размерах других кораблей? Говоря о кораблях Филоктета, он ясно подразумевает, что все экипажи состояли не только из гребцов, но и из воинов; ведь он сообщает, что все гребцы были также лучниками. И не следует предполагать, что в экспедиции участвовало много людей, не являвшихся моряками, за исключением царей и высокопоставленных офицеров; ведь войскам предстояло пересечь море, доставляя с собой военное снаряжение, на судах без палуб, построенных по старинному пиратскому образцу. Теперь, если мы возьмем среднее количество экипажей, то окажется, что вторгшиеся силы были не очень многочисленны, если вспомнить, что они были набраны со всей Эллады.

11. αἴτιον δ᾽ ἦν οὐχ ἡ ὀλιγανθρωπία τοσοῦτον ὅσον ἡ ἀχρηματία. τῆς γὰρ τροφῆς ἀπορίᾳ τόν τε στρατὸν ἐλάσσω ἤγαγον καὶ ὅσον ἤλπιζον αὐτόθεν πολεμοῦντα βιοτεύσειν, ἐπειδὴ δὲ ἀφικόμενοι μάχῃ ἐκράτησαν （ δῆλον δέ: τὸ γὰρ ἔρυμα τῷ στρατοπέδῳ οὐκ ἂν ἐτειχίσαντο ） , φαίνονται δ᾽ οὐδ᾽ ἐνταῦθα πάσῃ τῇ δυνάμει χρησάμενοι, ἀλλὰ πρὸς γεωργίαν τῆς Χερσονήσου τραπόμενοι καὶ λῃστείαν τῆς τροφῆς ἀπορίᾳ. ᾗ ?????? ὑπολειπομένοις ἀντίπαλοι ὄντες. [2] περιουσίαν δὲ εἰ ἦλθον ἔχοντες τροφῆς καὶ ὄντες ἁθρόοι ἄνευ λῃστείας καὶ γεωργίας ξυνεχῶς τὸν πόλεμον διέφερον, ῥᾳδίως ἂν μάχῃ κρατοῦντες εἷλον, οἵ γε καὶ οὐχ ἁθρόοι, ἀλλὰ μέρει τῷ αἰεὶ παρόντι ἀντεῖχον, πολιορκίᾳ δ᾽ ἂν προσκαθεζόμενοι ἐν ἐλάσσονί τε χρόνῳ καὶ ἀπονώτερον τὴν Τροίαν εἷλον. ἀλλὰ δι᾽ ἀχρηματίαν τά τε πρὸ τούτων ἀσθενῆ ἦν καὶ αὐτά γε δὴ ταῦτα, ὀνομαστότατα τῶν πρὶν γενόμενα, δηλοῦται τοῖς ἔργοις ὑποδεέστερα ὄντα τῆς φήμης καὶ τοῦ νῦν περὶ αὐτῶν διὰ τοὺς ποιητὰς λόγου κατεσχηκότος:

[11] Причиной неполноценности была не столько нехватка людей, сколько нехватка денег; армия захватчиков была ограничена из-за трудностей с обеспечением припасами численностью, достаточной для проживания в той местности, где им предстояло сражаться. После прибытия в Трою, когда они одержали победу (что они, несомненно, сделали, иначе они не смогли бы укрепить свой лагерь), даже тогда они, по-видимому, не использовали все свои силы, а были вынуждены из-за нехватки продовольствия заняться земледелием в Херсоне и грабежом. И вследствие этого рассредоточения своих сил троянцы смогли противостоять им все десять лет, всегда оставаясь равными по силе тем, кто оставался на месте. Тогда как если бы осаждающая армия привезла с собой обильные припасы и, вместо того чтобы заниматься земледелием или грабежом, вела бы войну неустанно всеми своими силами, она легко одержала бы победу на поле боя и взяла бы город; Даже будучи разделёнными и имея в своём распоряжении лишь часть армии, они удержали свои позиции. Или же они могли бы просто осадить Трою, и город был бы захвачен быстрее и с меньшими трудностями. Нищета была истинной причиной того, почему достижения прошлых веков были незначительны, и почему Троянская война, самая известная из всех, если её проверить на практике, не дотягивает ни до своей славы, ни до преобладающих преданий, которым придали авторитет поэты.

12. ἐπεὶ ?????? ἡσυχάσασαν αὐξηθῆναι. [2] . στάσεις ἐν ταῖς πόλεσιν ὡς ἐπὶ πολὺ ἐγίγνοντο, ἀφ᾽ ὧν ἐκπίπτοντες τὰς πόλεις ἔκτιζον. [3] Βοιωτοί τε γὰρ οἱ νῦν ἑξηκοστῷ ἔτει μετὰ Ἰλίου ἅλωσιν ἐξ Ἄρνης ἀναστάντες ὑπὸ Θεσσαλῶν τὴν νῦν μὲν Βοιωτίαν, πρότερον δὲ Καδμηίδα γῆν καλουμένην ᾤκισαν （ ἦν δὲ αὐτῶν καὶ ἀποδασμὸς πρότερον ἐν τῇ γῇ ταύτῃ, ἀφ᾽ ὧν καὶ ἐς Ἴλιον ἐστράτευσαν ） , Δωριῆς τε ὀγδοηκοστῷ ἔτει ξὺν Ἡρακλείδαις Πελοπόννησον ἔσχον. [4] . ἀποικίας ἐξέπεμψε, καὶ Ἴωνας μὲν Ἀθηναῖοι καὶ νησιωτῶν τοὺς πολλοὺς ᾤκισαν, Ἰταλίας δὲ καὶ Σικελίας τὸ πλεῖστον Πελοποννήσιοι τῆς τε ἄλλης Ἑλλάδος ἔστιν ἃ χωρία. πάντα δὲ ταῦτα ὕστερον τῶν Τρωικῶν ἐκτίσθη.

[12] Даже в эпоху, последовавшую за Троянской войной, Эллада всё ещё находилась в процессе брожения и заселения, и у неё не было времени для мирного развития. Возвращение эллинов из Трои после их долгого отсутствия привело ко многим переменам: почти в каждом городе возникли распри, и те, кто был изгнан ими, отправились основывать другие города. Так, на шестидесятом году после падения Трои беотийский народ, изгнанный из Арне фессалийцами, поселился в стране, ранее называвшейся Кадмеей, а теперь Беотией: часть племени уже жила там, и некоторые из них присоединились к троянской экспедиции. На восьмидесятом году после войны дорийцы во главе с Гераклидами завоевали Пелопоннес. Прошло значительное время, прежде чем Эллада окончательно заселилась; однако через некоторое время она восстановила спокойствие и начала отправлять колонии. Афиняне колонизировали Ионию и большинство островов; Пелопоннесцы владели большей частью Италии и Сицилии, а также различными местами в Элладе. Все эти колонии были основаны после Троянской войны.

13. δυνατωτέρας δὲ γιγνομένης τῆς Ἑλλάδος καὶ τῶν χρημάτων τὴν κτῆσιν ἔτι μᾶλλον ἢ πρότερον ποιουμένης τὰ πολλὰ τυραννίδες ἐν ταῖς πόλεσι καθίσταντο, τῶν προσόδων μειζόνων γιγνομένων （ πρότερον δὲ ἦσαν ἐπὶ ῥητοῖς γέρασι πατρικαὶ βασιλεῖαι ） , ναυτικά τε ἐξηρτύετο ἡ Ἑλλάς, καὶ τῆς θαλάσσης μᾶλλον ἀντείχοντο. [2] πρῶτοι δὲ Κορίνθιοι λέγονται ἐγγύτατα τοῦ νῦν τρόπου τὰ περὶ τὰς ναῦς, καὶ τριήρεις ἐν Κορίνθῳ πρῶτον τῆς Ἑλλάδος ναυπηγηθῆναι. [3] φαίνεται δὲ καὶ Σαμίοις Ἀμεινοκλῆς Κορίνθιος ναυπηγὸς ναῦς ποιήσας τέσαρας: ἔτη δ᾽ ἐστὶ μάλιστα τριακόσια ἐς τὴν τελευτὴν τοῦδε τοῦ πολέμου ὅτε Ἀμεινοκλῆς Σαμίοις ἦλθεν. [4] ναυμαχία τε παλαιτάτη ὧν ἴσμεν γίγνεται Κορινθίων πρὸς Κερκυραίους: ἔτη δὲ μάλιστα καὶ ταύτῃ ἑξήκοντα καὶ διακόσιά ἐστι μέχρι τοῦ αὐτοῦ χρόνου. [5] οἰκοῦντες γὰρ τὴν πόλιν οἱ Κορίνθιοι ἐπὶ τοῦ Ἰσθμοῦ αἰεὶ δή ποτε ἐμπόριον εἶχον, τῶν Ἑλλήνων τὸ πάλαι κατὰ γῆν τὰ πλείω ἢ κατὰ θάλασσαν, τῶν τε ἐντὸς Πελοποννήσου καὶ τῶν ἔξω, διὰ τῆς ἐκείνων παρ᾽ ἀλλήλους ἐπιμισγόντων, χρήμασί τε δυνατοὶ ἦσαν, ὡς Для этого необходимо: ἀφνειὸν γὰρ ἐπωνόμασαν τὸ χωρίον. ἐπειδή τε οἱ Ἕλληνες μᾶλλον ἔπλῳζον, τὰς ναῦς κτησάμενοι τὸ λῃστικὸν καθῄρουν, καὶ ἐμπόριον παρέχοντες ἀμφότερα δυνατὴν ἔσχον χρημάτων προσόδῳ τὴν πόλιν. [6] καὶ Ἴωσιν ὕστερον πολὺ γίγνεται ναυτικὸν ἐπὶ Κύρου Περσῶν πρώτου βασιλεύοντος καὶ Καμβύσου τοῦ υἱέος αὐτοῦ, τῆς τε καθ᾽ ἑαυτοὺς θαλάσσης Κύρῳ πολεμοῦντες ἐκράτησάν τινα χρόνον. καὶ Πολυκράτης Σάμου τυρανννῶν ἐπὶ Καμβύσου ναυτικῷ ἰσχύων ἄλλας τε τῶν νήσων ὑπηκόους ἐποιήσατο καὶ Ῥήνειαν ἑλὼν ἀνέθηκε τῷ Ἀπόλλωνι τῷ Δηλίῳ. Φωκαῆς τε Μασσαλίαν οἰκίζοντες Καρχηδονίους ἐνίκων ναυμαχοῦντες:

[13] По мере того как Эллада становилась все могущественнее, а накопление богатства происходило все быстрее, доходы ее городов росли, и в большинстве из них устанавливалась тирания; до этого ими правили наследственные цари, имевшие фиксированные прерогативы. Эллины также начали строить флоты и делать море своей стихией. Говорят, что коринфяне первыми переняли нечто вроде современного морского флота, и самые древние эллинские триремы были построены в Коринфе. Коринфский кораблестроитель Амейнокл, по-видимому, построил четыре корабля для самосцев; он прибыл на Самос примерно за триста лет до окончания Пелопоннесской войны. А самое раннее зафиксированное морское сражение — это сражение между коринфянами и коркирейцами, которое произошло примерно сорок лет спустя. Коринф, расположенный на перешейке, с самого начала был, естественно, центром торговли; В древности эллины, как на территории Пелопоннеса, так и за его пределами, общаясь преимущественно по суше, должны были проходить через его владения, чтобы добраться друг до друга. Богатство Пелопоннеса также являлось источником власти, о чем свидетельствуют древние поэты, говорящие о «богатом Коринфе». Когда мореплавание стало более распространенным, коринфяне, уже имея флот, смогли подавить пиратство; они предлагали рынок как по морю, так и по суше, и с ростом богатства могущество их города еще больше возросло. Позже, во времена Кира, первого персидского царя, и Камбиза, его сына, ионийцы имели большой флот; они сражались с Киром и некоторое время господствовали на море у своих берегов. Поликрат, тиран Самоса во времена правления Камбиза, также имел мощный флот и покорил несколько островов, в том числе Ренею, которую он посвятил Делийскому Аполлону. А фокейцы, колонизируя Массалию, одержали победу над карфагенянами на море.

14. δυνατώτατα γὰρ ταῦτα τῶν ναυτικῶν ἦν. φαίνεται δὲ καὶ ταῦτα πολλαῖς γενεαῖς ὕστερα γενόμενα τῶν Τρωικῶν τριήρεσι μὲν ὀλίγαις χρώμενα, πεντηκοντόροις δ᾽ ἔτι καὶ πλοίοις μακροῖς ἐξηρτυμένα ὥσπερ ἐκεῖνα. [2] . ἐβασίλευσε, τριήρεις περί τε Σικελίαν τοῖς τυράννοις ἐς πλῆθος ἐγένοντο καὶ Κερκυραίοις: ταῦτα γὰρ τελευταῖα πρὸ τῆς Ξέρξου στρατείας ναυτικὰ ἀξιόλογα ἐν τῇ Ἑλλάδι κατέστη. [3] Αἰγινῆται γὰρ καὶ Ἀθηναῖοι, καὶ εἴ τινες ἄλλοι, βραχέα ἐκέκτηντο, καὶ τούτων τὰ πολλὰ πεντηκοντόρους: ὀψέ τε ἀφ᾽ οὗ Ἀθηναίους Θεμιστοκλῆς ἔπεισεν Αἰγινήταις πολεμοῦντας, καὶ ἅμα τοῦ βαρβάρου προσδοκίμου ὄντος, τὰς ναῦς ποιήσασθαι αἷσπερ καὶ ἐναυμάχησαν: καὶ αὗται οὔπω εἶχον διὰ πάσης καταστρώματα.

[14] Это были самые мощные флоты, и даже те, которые возникли спустя много поколений после Троянской войны, по-видимому, состояли главным образом из пятидесятивесельных судов и боевых галер, как во времена Трои; триремы тогда еще не были распространены. Но незадолго до Персидской войны и смерти Дария, сменившего Камбиза, сицилийские тираны и коркирейцы обладали ими в значительном количестве. До экспедиции Ксеркса в Элладе не возникало других значительных морских держав. Эгинеты, афиняне и еще несколько народов имели небольшие флоты, и они в основном состояли из пятидесятивесельных судов. Даже корабли, которые афиняне построили совсем недавно по настоянию Фемистокла, когда они воевали с эгинетами и ожидали нападения варваров, даже те корабли, на которых они сражались при Саламине, не были полностью палубными.

15. τὰ μὲν οὖν ναυτικὰ τῶν Ἑλλήνων τοιαῦτα ἦν, τά τε παλαιὰ καὶ τὰ ὕστερον γενόμενα. ἰσχὺν δὲ περιεποιήσαντο ὅμως οὐκ ἐλαχίστην οἱ προσσχόντες αὐτοῖς χρημάτων τε προσόδῳ καὶ ἄλλων ἀρχῇ: ἐπιπλέοντες γὰρ τὰς Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время. [2] κατὰ γῆν δὲ πόλεμος, ὅθεν τις καὶ δύναμις παρεγένετο, οὐδεὶς ξυνέστη: πάντες δὲ ἦσαν, ὅσοι καὶ ἐγένοντο, πρὸς ὁμόρους τοὺς σφετέρους ἑκάστοις, καὶ ἐκδήμους στρατείας πολὺ ἀπὸ τῆς ἑαυτῶν ἐπ᾽ ἄλλων καταστροφῇ οὐκ ἐξῇσαν οἱ Ἕλληνες. οὐ γὰρ ξυνειστήκεσαν πρὸς τὰς μεγίστας πόλεις ὑπήκοοι, οὐδ᾽ αὖ αὐτοὶ ἀπὸ τῆς ἴσης κοινὰς στρατείας ἐποιοῦντο, κατ᾽ ἀλλήλους δὲ μᾶλλον ὡς ἕκαστοι οἱ ἀστυγείτονες ἐπολέμουν. [3] ??? ἄλλο Ἑλληνικὸν ἐς ξυμμαχίαν ἑκατέρων διέστη.

[15] Греческие флоты были столь незначительны как в недавние, так и в более древние времена. И все же те, кто направлял свои силы на море, получили значительное усиление благодаря увеличению своих доходов и расширению своих владений. Ибо они нападали и покоряли острова, особенно когда ощущали давление роста населения. В то время как на суше никогда не происходило никаких конфликтов, которые бы привели к увеличению власти; те войны, которые у них были, были всего лишь пограничными распрями. Греки никогда не предпринимали зарубежных и дальних завоевательных экспедиций; ибо они еще не находились под командованием великих государств, не образовывали добровольных союзов и не совершали экспедиций на равных условиях. Их войны были лишь войнами нескольких соседних племен друг с другом. Конфликт, в котором остальная часть Эллады была наиболее разделена, вступая в союз с той или иной стороной, был древней войной между халкидцами и эретийцами.

16. ἐπεγένετο δὲ ἄλλοις τε ἄλλοθι κωλύματα μὴ αὐξηθῆναι, καὶ Ἴωσι προχωρησάντων ἐπὶ μέγα τῶν πραγμάτων Κῦρος καὶ ἡ Περσικὴ βασιλεία Κροῖσον καθελοῦσα καὶ ὅσα ἐντὸς Ἅλυος ποταμοῦ πρὸς θάλασσαν ἐπεστράτευσε καὶ τὰς ἐν τῇ ἠπείρῳ πόλεις ἐδούλωσε, Δαρεῖός τε ὕστερον τῷ Φοινίκων ναυτικῷ κρατῶν καὶ τὰς νήσους.

[16] Различные государства сталкивались с различными препятствиями на пути своего развития. Ионийцы достигли большого процветания, когда Кир и персы, свергнув Креза и покорив страны между рекой Галис и морем, начали войну против них и поработили города на материке. Некоторое время спустя Дарий, обладавший сильным финикийским флотом, завоевал и острова.

17. τύραννοί τε ὅσοι ἦσαν ἐν ταῖς Ἑλληνικαῖς πόλεσι,τὸ ἐφ᾽ ἑαυτῶν μόνον προορώμενοι ἔς τε τὸ σῶμα καὶ ἐς τὸ τὸν ἴδιον οἶκον αὔξειν δι᾽ ἀσφαλείας ἐπράχθη δὲ οὐδὲν ἀπ᾽ αὐτῶν ἔργον ἀξιόλογον, εἰ μὴ εἴ τι πρὸς περιοίκους τοὺς αὐτῶν ἑκάστοις: οἱ γὰρ ἐν Σικελίᾳ ἐπὶ πλεῖστον ἐχώρησαν δυνάμεως. οὕτω πανταχόθεν ἡ Ἑλλὰς ἐπὶ πολὺν χρόνον κατείχετο μήτε κοινῇ φανερὸν μηδὲν Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это.

[17] И тираны эллинских городов больше не выходили за рамки собственных интересов, то есть безопасности своей личности и возвышения себя и своих семей. Они были крайне осторожны в управлении государством, и ничего существенного никогда не достигали; за исключением войн с соседями, как, например, на Сицилии, где их власть достигла своего апогея. Таким образом, долгое время все сговаривалось, чтобы помешать Элладе объединиться в каком-либо крупном сражении и парализовать предпринимательскую деятельность в отдельных государствах.

18. ??? καὶ πρὶν τυραννευθείσης οἱ πλεῖστοι καὶ τελευταῖοι πλὴν τῶν ἐν Σικελίᾳ ὑπὸ Λακεδαιμονίων κατελύθησαν （ ἡ γὰρ Λακμεδαίων μετὰ τὴν κτίσιν τῶν νῦν ἐνοικούντων αὐτὴν Δωριῶν ἐπὶ πλεῖστον ὧν ἴσμεν χρόνον στασιάσασα ὅμως ἐκ παλαιτάτου καὶ ηὐνομήθη καὶ αἰεὶ ἀτυράννευτος ἦν: ἔτη γάρ ἐστι ?????? Λακεδαιμόνιοι τῇ αὐτῇ πολιτείᾳ χρῶνται, καὶ δι᾽ αὐτὸ δυνάμενοι καὶ τὰ ἐν ταῖς ἄλλαις πόλεσι καθίστασαν ） , μετὰ δὲ τὴν τῶν τυράννων κατάλυσιν ἐκ τῆς Ἑλλάδος οὐ πολλοῖς ἔτεσιν ὕστερον καὶ ἡ ἐν Μαραθῶνι μάχη Μήδων πρὸς Ἀθηναίους ἐγένετο. [2] . δουλωσόμενος ἦλθεν. καὶ μεγάλου κινδύνου ἐπικρεμασθέντος οἵ τε Λακεδαιμόνιοι τῶν ξυμπολεμησάντων Ἑλλήνων ἡγήσαντο δυνάμει προύχοντες, καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἐπιόντων τῶν Μήδων διανοηθέντες ἐκλιπεῖν τὴν πόλιν καὶ ἀνασκευασάμενοι ἐς τὰς ναῦς ἐσβάντες ναυτικοὶ ἐγένοντο. Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете быть уверены в том, что все будет в порядке. Λακεδαιμονίους οἵ τε ἀποστάντες βασιλέως Ἕλληνες καὶ οἱ ξυμπολεμήσαντες. δυνάμει γὰρ ταῦτα μέγιστα διεφάνη: ἴσχυον γὰρ οἱ μὲν κατὰ γῆν, οἱ δὲ ναυσίν. [3] καὶ ὀλίγον μὲν χρόνον ξυνέμεινεν ἡ ὁμαιχμία, ἔπειτα διενεχθέντες οἱ Λακεδαιμόνιοι καὶ Ἀθηναῖοι ἐπολέμησαν μετὰ τῶν ξυμμάχων πρὸς ἀλλήλους: καὶ τῶν ἄλλων Ἑλλήνων εἴ τινές που διασταῖεν, πρὸς τούτους ἤδη ἐχώρουν. ὥστε ἀπὸ τῶν Μηδικῶν ἐς τόνδε αἰεὶ τὸν πόλεμον τὰ μὲν σπενδόμενοι, τὰ δὲ πολεμοῦντες ἢ ἀλλήλοις ἢ τοῖς ἑαυτῶν ξυμμάχοις ἀφισταμένοις εὖ παρεσκευάσαντο τὰ πολέμια καὶ ἐμπειρότεροι ἐγένοντο μετὰ κινδύνων τὰς μελέτας ποιούμενοι.

[18] Наконец, тираны как в Афинах, так и в остальной части Эллады (которая находилась под их властью задолго до Афин), по крайней мере, большая их часть, и за исключением сицилийцев, последних, кто когда-либо правил, были подавлены лакедемонянами. Ибо, хотя Лакедемон после завоевания страны дорийцами, которые сейчас её населяют, долгое время оставался необитаем, и действительно дольше, чем любая другая известная нам страна, тем не менее, он получил хорошие законы раньше, чем любая другая, и никогда не был под властью тиранов; он сохранил ту же форму правления более четырёхсот лет, считая до конца Пелопоннесской войны. Именно превосходство его конституции дало ему власть и позволило регулировать дела других государств. Вскоре после свержения тиранов лакедемонянами произошла битва при Марафоне между афинянами и персами; Десять лет спустя варвар вернулся с огромным вооружением, которое должно было поработить Элладу. В предчувствии надвигающейся опасности лакедемоняне, представлявшие собой самое могущественное государство в Элладе, возглавили союз, в то время как афиняне, по мере продвижения персидского войска, решили покинуть свой город, разрушили свои дома и, взяв корабли, стали моряками. Варвар был отбит общими усилиями; но вскоре эллины, как восставшие против царя, так и те, кто составлял первоначальный союз, встали на разные стороны и стали союзниками либо афинян, либо лакедемонян; ибо теперь это были две ведущие державы, одна сильная на суше, другая — на море. Союз между ними был недолгим; они быстро поссорились и вместе со своими союзниками вступили в войну. Любой другой эллин, имевший собственные разногласия, теперь обращался к одной или другой из них. Таким образом, от Персидской войны до Пелопоннесской войны лакедемоняне и афиняне постоянно сражались или заключали мир, либо друг с другом, либо со своими восставшими союзниками; так они достигли военной эффективности и получили опыт в школе опасности.

19. ?????? ἡγοῦντο, κατ᾽ ὀλιγαρχίαν δὲ σφίσιν αὐτοῖς μόνον ἐπιτηδείως ὅπως πολιτεύσουσι θεραπεύοντες, Ἀθηναῖοι δὲ ναῦς τε τῶν πόλεων τῷ χρόνῳ παραλαβόντες πλὴν Χίων καὶ Λεσβίων, καὶ χρήματα τοῖς πᾶσι τάξαντες φέρειν. καὶ ἐγένετο αὐτοῖς ἐς τόνδε τὸν πόλεμον ἡ ἰδία παρασκευὴ μείζων ἢ ὡς τὰ κράτιστά ποτε μετὰ ἀκραιφνοῦς τῆς ξυμμαχίας ἤνθησαν.

[19] Лакедемоняне не делали дани тем, кто признавал их лидерство, но заботились о том, чтобы ими управляли олигархии, действующие исключительно в интересах Спарты. Афиняне же, с другой стороны, спустя некоторое время лишили подчиненные города кораблей и заставили все их платить фиксированную дань, за исключением Хиоса и Лесбоса. И единая мощь Афин в начале этой войны была больше, чем мощь Афин и Спарты вместе взятых в период их наибольшего могущества, в то время как конфедерация оставалась нетронутой.

20. τὰ μὲν οὖν παλαιὰ τοιαῦτα ηὗρον, χαλεπὰ ὄντα παντὶ ἑξῆς τεκμηρίῳ πιστεῦσαι. οἱ γὰρ ἄνθρωποι τὰς ἀκοὰς τῶν προγεγενημένων, καὶ ἢν ἐπιχώρια σφίσιν ᾖ, ὁμοίως ἀβασανίστως παρ᾽ ἀλλήλων δέχονται. [2] . τύραννον ὄντα ἀποθανεῖν, καὶ οὐκ ἴσασιν ὅτι Ἱππίας μὲν πρεσβύτατος ὢν ἦρχε τῶν Πεισιστράτου υἱέων, Ἵππαρχος δὲ καὶ Θεσσαλὸς ἀδελφοὶ ἦσαν αὐτοῦ, ὑποτοπήσαντες δέ τι ἐκείνῃ τῇ ἡμέρᾳ καὶ παραχρῆμα Ἁρμόδιος καὶ Ἀριστογείτων ἐκ τῶν ξυνειδότων σφίσιν Ἱππίᾳ μεμηνῦσθαι τοῦ μὲν ἀπέσχοντο ὡς προειδότος, βουλόμενοι δὲ πρὶν ξυλληφθῆναι δράσαντές τι καὶ κινδυνεῦσαι, τῷ Ἱππάρχῳ περιτυχόντες περὶ τὸ Λεωκόρειον καλούμενον τὴν Παναθηναϊκὴν πομπὴν διακοσμοῦντι ἀπέκτειναν. [3] ?????? Ἕλληνες οὐκ ὀρθῶς οἴονται, ὥσπερ τούς τε Λακεδαιμονίων βασιλέας μὴ μιᾷ ψήφῳ προστίθεσθαι ἑκάτερον, ἀλλὰ δυοῖν, καὶ τὸν Πιτανάτην λόχον αὐτοῖς εἶναι, ὃς οὐδ᾽ ἐγένετο πώποτε. οὕτως ἀταλαίπωρος τοῖς πολλοῖς ἡ ζήτησις τῆς ἀληθείας, καὶ ἐπὶ τὰ ἑτοῖμα μᾶλλον τρέπονται.

[20] Таковы результаты моих исследований, хотя ранняя история Эллады такова, что не позволяет безоговорочно полагаться на каждую деталь доказательств. Люди не делают различий и слишком охотно принимают древние предания как о своей собственной, так и о других странах. Например, большинство афинян считают, что Гиппарх был тираном, когда его убили Гармодий и Аристогейтон; они не знают, что Гиппий был старшим из сыновей Писистрата и унаследовал его престол, а Гиппарх и Фессал были лишь его братьями. В последний момент Гармодий и Аристогейтон внезапно заподозрили, что Гиппий был предупрежден некоторыми из их сообщников. Поэтому они воздержались от нападения на него, но, желая что-то предпринять до того, как их схватят, и не рискуя жизнями напрасно, убили Гиппарха, с которым столкнулись возле храма Леокория, когда он руководил панафинейским шествием. Есть и много других вещей, не затуманенных временем, а современных, в отношении которых другие эллины также ошибаются. Например, они воображают, что цари Лакедемона в их совете имеют не один, а два голоса каждый, и что в армии лакедемонян существует подразделение, называемое Питанатским подразделением; тогда как у них никогда ничего подобного не было. Так мало усилий люди прилагают в поисках истины; так легко они принимают все, что попадется под руку.

21. ?????? οὐχ ἁμαρτάνοι, καὶ οὔτε ὡς ποιηταὶ ὑμνήκασι περὶ αὐτῶν ἐπὶ τὸ μεῖζον κοσμοῦντες μᾶλλον πιστεύων, οὔτε ὡς λογογράφοι ξυνέθεσαν ἐπὶ τὸ προσαγωγότερον τῇ ἀκροάσει ἢ ἀληθέστερον, ὄντα ἀνεξέλεγκτα καὶ τὰ πολλὰ ὑπὸ χρόνου αὐτῶν ἀπίστως ἐπὶ τὸ μυθῶδες ἐκνενικηκότα, ηὑρῆσθαι δὲ ἡγησάμενος ἐκ τῶν ἐπιφανεστάτων σημείων ὡς παλαιὰ εἶναι ἀποχρώντως. [2] ?????? μέγιστον κρινόντων, παυσαμένων δὲ τὰ ἀρχαῖα θαυμαζόντων, ἀπ᾽ αὐτῶν τῶν ἔργων σκοποῦσι δηλώσει ὅμως μείζων γεγενημένος αὐτῶν.

[21] Однако любой, кто на основании приведенных мною доводов придет к подобному моему выводу о тех древних временах, не будет сильно неправ. Он не должен быть введен в заблуждение преувеличенными фантазиями поэтов или рассказами летописцев, которые стремятся угодить слуху, а не говорить правду. Их рассказы не могут быть проверены им; и большинство фактов с течением веков перешли в область романтики. С таким временным промежутком он должен решить удовлетвориться выводами, основанными на самых ясных имеющихся доказательствах. И хотя люди всегда будут считать любую войну, в которой они фактически участвуют, величайшей на тот момент, но после ее окончания вернутся к своему восхищению какой-то другой, которая предшествовала ей, все же Пелопоннесская война, если оценивать ее по фактическим данным, несомненно, окажется величайшей из когда-либо известных.

22. καὶ ὅσα μὲν λόγῳ εἶπον ἕκαστοι ἢ μέλλοντες πολεμήσειν ἢ ἐν αὐτῷ ἤδη ὄντες, χαλεπὸν τὴν ἀκρίβειαν αὐτὴν τῶν λεχθέντων διαμνημονεῦσαι ἦν ἐμοί τε ὧν αὐτὸς ἤκουσα καὶ τοῖς ἄλλοθέν ποθεν ἐμοὶ ἀπαγγέλλουσιν: ὡς δ᾽ ἂν ἐδόκουν ἐμοὶ ἕκαστοι περὶ τῶν αἰεὶ παρόντων τὰ δέοντα μάλιστ᾽ εἰπεῖν, ἐχομένῳ ὅτι ἐγγύτατα τῆς ξυμπάσης γνώμης τῶν ἀληθῶς λεχθέντων, οὕτως εἴρηται. [2] . ἠξίωσα γράφειν, οὐδ᾽ ὡς ἐμοὶ ἐδόκει, ἀλλ᾽ οἷς τε αὐτὸς παρῆν καὶ παρὰ τῶν ἄλλων ὅσον δυνατὸν ἀκριβείᾳ περὶ ἑκάστου ἐπεξελθών. [3] ἐπιπόνως δὲ ηὑρίσκετο, διότι οἱ παρόντες τοῖς ἔργοις ἑκάστοις οὐ ταὐτὰ περὶ τῶν αὐτῶν ἔλεγον, ἀλλ᾽ ὡς ἑκατέρων τις εὐνοίας ἢ μνήμης ἔχοι. [4] καὶ ἐς μὲν ἀκρόασιν ἴσως τὸ μὴ μυθῶδες αὐτῶν ἀτερπέστερον φανεῖται: ὅσοι δὲ βουλήσονται τῶν τε γενομένων τὸ σαφὲς σκοπεῖν καὶ τῶν μελλόντων ποτὲ αὖθις κατὰ τὸ ἀνθρώπινον τοιούτων καὶ παραπλησίων ἔσεσθαι, ὠφέλιμα κρίνειν αὐτὰ ἀρκούντως ἕξει. κτῆμά τε ἐς αἰεὶ μᾶλλον ἢ ἀγώνισμα ἐς τὸ παραχρῆμα ἀκούειν ξύγκειται.

[22] Что касается речей, произнесенных до или во время войны, мне и другим, кто сообщал мне о них, было трудно вспомнить точные слова. Поэтому я вложил в уста каждого оратора чувства, соответствующие случаю, выраженные так, как, по моему мнению, он мог бы их выразить, в то же время я старался, насколько это было возможно, передать общий смысл сказанного. О событиях войны я не осмеливался говорить, опираясь на случайную информацию или на собственные догадки; я описывал только то, что видел сам или узнал от других, у которых я проводил самые тщательные и подробные опросы. Эта задача была трудоемкой, поскольку очевидцы одних и тех же событий давали разные показания, в зависимости от того, как они помнили или интересовались действиями той или иной стороны. И весьма вероятно, что строго исторический характер моего повествования может разочаровать слух. Но если тот, кто желает иметь перед глазами правдивую картину произошедших событий и подобных событий, которые, как можно ожидать, произойдут в будущем в порядке вещей в человеческой жизни, сочтет написанное мной полезным, тогда я буду доволен. Моя история — это вечное достояние, а не шедевр, который слушают и забывают.

23. τῶν δὲ πρότερον ἔργων μέγιστον ἐπράχθη τὸ Μηδικόν, καὶ τοῦτο ὅμως δυοῖν ναυμαχίαιν καὶ πεζομαχίαιν ταχεῖαν τὴν κρίσιν ἔσχεν. τούτου δὲ τοῦ πολέμου μῆκός τε μέγα προύβη, παθήματά τε ξυνηνέχθη γενέσθαι ἐν αὐτῷ τῇ Ἑλλάδι οἷα οὐχ ἕτερα ἐν ἴσῳ χρόνῳ. [2] . σφῶν αὐτῶν ἀντιπολεμούντων （ εἰσὶ δ᾽ αἳ καὶ οἰκήτορας φυγαὶ τοσαίδε ἀνθρώπων καὶ φόνος, ὁ μὲν κατ᾽ αὐτὸν τὸν πόλεμον, ὁ δὲ διὰ τὸ στασιάζειν. [3] . σεισμῶν τε πέρι, οἳ ἐπὶ πλεῖστον ἅμα μέρος γῆς καὶ ἰσχυρότατοι οἱ αὐτοὶ ἐπέσχον, ἡλίου τε ἐκλείψεις, αἳ πυκνότεραι παρὰ τὰ ἐκ τοῦ πρὶν χρόνου μνημονευόμενα ξυνέβησαν, αὐχμοί τε ἔστι παρ᾽ οἷς μεγάλοι καὶ ἀπ᾽ αὐτῶν καὶ λιμοὶ καὶ ἡ οὐχ ἥκιστα βλάψασα καὶ μέρος τι φθείρασα ἡ λοιμώδης νόσος: ταῦτα γὰρ πάντα μετὰ τοῦδε τοῦ πολέμου ἅμα ξυνεπέθετο. [4] ἤρξαντο δὲ αὐτοῦ Ἀθηναῖοι καὶ Πελοποννήσιοι λύσαντες τὰς τριακοντούτεις σπονdel αἳ αὐτοῖς ἐγένοντο μετὰ Εὐβοίας ἅλωσιν. [5] διότι δ᾽ ἔλυσαν, τὰς αἰτίας προύγραψα πρῶτον καὶ τὰς διαφοράς, τοῦ μή τινα ζητῆσαί ποτε ἐξ ὅτου τοσοῦτος πόλεμος τοῖς Ἕλλησι κατέστη. [6] τὴν μὲν γὰρ ἀληθεστάτην πρόφασιν, ἀφανεστάτην δὲ λόγῳ, τοὺς Ἀθηναίους ἡγοῦμαι μεγάλους γιγνομένους καὶ φόβον παρέχοντας τοῖς Λακεδαιμονίοις ἀναγκάσαι ἐς τὸ πολεμεῖν: αἱ δ᾽ ἐς τὸ φανερὸν λεγόμεναι αἰτίαι αἵδ᾽ ἦσαν ἑκατέρων, ἀφ᾽ ὧν λύσαντες τὰς σπονδὰς ἐς τὸν πόλεμον κατέστησαν.

[23] Величайшим достижением прежних времен была Персидская война; однако даже она была быстро решена в двух морских и двух сухопутных сражениях. Но Пелопоннесская война была затяжной борьбой, сопровождавшейся такими бедствиями, каких Эллада никогда не знала за столь короткий период времени. Никогда еще не было захвачено и обезлюдено столько городов — некоторые варварами, другие самими эллинами, сражавшимися друг против друга; а некоторые из них после захвата были вновь заселены чужеземцами. Никогда еще изгнание и резня не были столь частыми, будь то во время войны или в результате гражданских конфликтов. И предания, которые часто распространялись и раньше, но редко подтверждались фактами, теперь больше не вызывали сомнений. Ибо были землетрясения, беспрецедентные по своей силе и мощи, и солнечные затмения, более многочисленные, чем когда-либо прежде; в некоторых местах также случались сильные засухи, вызывавшие голод, и, наконец, чума, которая причинила огромный вред и уничтожила множество людей. Все эти бедствия обрушились на Элладу одновременно с войной, которая началась, когда афиняне и пелопоннесцы нарушили тридцатилетнее перемирие, заключенное ими после отвоевания Эвбеи. Почему они нарушили его и каковы были причины раздора, я сначала изложу, чтобы в будущем никто не запутался в том, что послужило причиной этой великой войны. Истинной, хотя и не названной, причиной, я полагаю, был рост могущества афинян, который напугал лакедемонян и вынудил их вступить в войну; но публично заявленные причины с обеих сторон были следующими.

24. ??? δ᾽ αὐτὴν Ταυλάντιοι βάρβαροι, Ἰλλυρικὸν ἔθνος. [2] . Κορίνθιος γένος τῶν ἀφ᾽ Ἡρακλέους, κατὰ δὴ τὸν παλαιὸν νόμον ἐκ τῆς μητροπόλεως κατακληθείς. ξυνῴκισαν δὲ καὶ Κορινθίων τινὲς καὶ τοῦ ἄλλου Δωρικοῦ γένους. [3] προελθόντος δὲ τοῦ χρόνου ἐγένετο ἡ τῶν Ἐπιδαμνίων δύναμις μεγάλη καὶ πολυάνθρωπος: [4] στασιάσαντες δὲ ἐν ἀλλήλοις ἔτη πολλά, ὡς λέγεται, ἀπὸ πολέμου τινὸς τῶν προσοίκων βαρβάρων ἐφθάρησαν καὶ τῆς δυνάμεως τῆς πολλῆς ἐστερήθησαν. [5] τὰ δὲ τελευταῖα πρὸ τοῦδε τοῦ πολέμου ὁ δῆμος αὐτῶν ἐξεδίωξε τοὺς δυνατούς, οἱ δὲ ἐπελθόντες μετὰ τῶν βαρβάρων ἐλῄζοντο τοὺς ἐν τῇ πόλει κατά τε γῆν καὶ κατὰ θάλασσαν. [6] οἱ δὲ ἐν τῇ πόλει ὄντες Ἐπιδάμνιοι ἐπειδὴ ἐπιέζοντο, πέμπουσιν ἐς τὴν Κέρκυραν πρέσβεις ὡς μητρόπολιν οὖσαν, δεόμενοι μὴ σφᾶς περιορᾶν φθειρομένους, ἀλλὰ τούς τε φεύγοντας ξυναλλάξαι σφίσι καὶ τὸν τῶν βαρβάρων πόλεμον καταλῦσαι. [7] ταῦτα δὲ ἱκέται καθεζόμενοι ἐς τὸ Ἥραιον ἐδέοντο. οἱ δὲ Κερκυραῖοι τὴν ἱκετείαν οὐκ ἐδέξαντο, ἀλλ᾽ ἀπράκτους ἀπέπεμψαν.

[24] Город Эпидамн расположен справа от вас, если плыть вверх по Ионическому заливу. Соседние жители — тауланты, варварское племя иллирийской расы. Место было колонизировано коркирейцами, но под предводительством коринфянина Фалия, сына Эратоклида, который происходил из рода Геракла; он был приглашен, согласно древнему обычаю, из города-метрополии, и коринфяне и другие дорийцы присоединились к колонии. Со временем Эпидамн стал великим и многолюдным, но затем последовал длительный период гражданских волнений, и город, как говорят, был повержен в войне против соседних варваров и утратил свою древнюю власть. Наконец, незадолго до Пелопоннесской войны, знать была свергнута и изгнана народом; изгнанники перешли на сторону варваров и, объединившись с ними, грабили оставшихся жителей как по морю, так и по суше. Оказавшись в затруднительном положении, они отправили посольство в город-музей Коркиру, умоляя коркиранцев не оставлять их на произвол судьбы, а примирить с изгнанниками и урегулировать войну с варварами. Послы прибыли и, сидя в храме Гере в качестве просителей, поддержали их просьбу; но коркирацы не стали их слушать, и они вернулись безрезультатно.

25. γνόντες δὲ οἱ Ἐπιδάμνιοι οὐδεμίαν σφίσιν ἀπὸ Κερκύρας τιμωρίαν οὖσαν ἐν ἀπόρῳ εἴχοντο θέσθαι τὸ παρόν, καὶ πέμψαντες ἐς Δελφοὺς τὸν θεὸν ἐπήροντο εἰ παραδοῖεν Κορινθίοις τὴν πόλιν ὡς οἰκισταῖς καὶ τιμωρίαν τινὰ πειρῷντ᾽ ἀπ᾽ αὐτῶν ποιεῖσθαι. ὁ δ᾽ αὐτοῖς ἀνεῖλε παραδοῦναι καὶ ἡγεμόνας ποιεῖσθαι. [2] ἐλθόντες δὲ οἱ Ἐπιδάμνιοι ἐς τὴν Κόρινθον κατὰ τὸ μαντεῖον παρέδοσαν τὴν ἀποικίαν, τόν τε οἰκιστὴν ἀποδεικνύντες σφῶν ἐκ Κορίνθου ὄντα καὶ τὸ χρηστήριον δηλοῦντες, ἐδέοντό τε μὴ σφᾶς περιορᾶν φθειρομένους, ἀλλ᾽ ἐπαμῦναι. [3] Κορίνθιοι δὲ κατά τε τὸ δίκαιον ὑπεδέξαντο τὴν τιμωρίαν, νομίζοντες οὐχ ἧσσον ἑαυτῶν εἶναι τὴν ἀποικίαν ἢ Κερκυραίων, ἅμα δὲ καὶ μίσει τῶν Κερκυραίων, ὅτι αὐτῶν παρημέλουν ὄντες ἄποικοι: [4] οὔτε γὰρ ἐν πανηγύρεσι ταῖς κοιναῖς διδόντες γέρα τὰ νομιζόμενα οὔτε Κορινθίῳ ἀνδρὶ προκαταρχόμενοι τῶν ἱερῶν ὥσπερ αἱ ἄλλαι ἀποικίαι, περιφρονοῦντες δὲ αὐτοὺς καὶ χρημάτων δυνάμει ὄντες κατ᾽ ἐκεῖνον τὸν χρόνον ὁμοῖα τοῖς Ἑλλήνων πλουσιωτάτοις καὶ τῇ ἐς πόλεμον παρασκευῇ δυνατώτεροι, ναυτικῷ δὲ καὶ πολὺ προύχειν ἔστιν ὅτε ἐπαιρόμενοι καὶ κατὰ τὴν Φαιάκων προενοίκησιν τῆς Κερκύρας κλέος ἐχόντων τὰ περὶ τὰς ναῦς （ ᾗ καὶ μᾶλλον ἐξηρτύοντο τὸ ναυτικὸν καὶ ἦσαν οὐκ ἀδύνατοι: τριήρεις γὰρ εἴκοσι καὶ ἑκατὸν ὑπῆρχον αὐτοῖς ὅτε ἤρχοντο πολεμεῖν ） ,

[25] Эпидамнийцы, обнаружив, что у них нет надежды на помощь от Коркиры, не знали, что делать, и, послав в Дельфы вопрос богу, следует ли им отдать город своим первоначальным основателям, коринфянам, и попытаться получить от них помощь. Бог ответил, что следует, и велел им подчиниться воле коринфян. Поэтому эпидамнийцы отправились в Коринф и, сообщив коринфянам ответ, данный оракулом, отдали им город. Они напомнили им, что первоначальным вождем колонии был гражданин Коринфа, и умоляли коринфян прийти и помочь им, а не оставлять их на произвол судьбы. Коринфяне поддержали их, отчасти в защиту своих собственных прав (ибо они считали, что Эпидамн принадлежит им так же, как и коркирейцам), отчасти потому, что ненавидели коркирейцев, которые были их собственной колонией, но пренебрегали ими. На своих общих праздниках они не предоставляли коринфянам обычных привилегий основателей, а на жертвоприношениях отказывали коринфянам в праве первыми получить прядь волос, срезанную с головы жертвы, — честь, обычно предоставляемая колониями представителю метрополии. Фактически они презирали коринфян, поскольку те превосходили их в военной мощи и были столь же богаты, как любое государство, существовавшее тогда в Элладе. Они часто хвастались тем, что на море значительно превосходят их, и присваивали себе морскую славу феакийцев, древних жителей острова. Эти чувства побуждали их все больше укреплять свой флот, который отнюдь не был презренным; ведь к началу войны у них было сто двадцать трирем.

26. ???? τὴν ὠφελίαν, οἰκήτορά τε τὸν βουλόμενον ἰέναι κελεύοντες καὶ Ἀμπρακιωτῶν καὶ Λευκαδίων καὶ ἑαυτῶν φρουρούς. [2] Κορινθίων οὖσαν ἀποικίαν, δέει τῶν Κερκυραίων μὴ κωλύωνται ὑπ᾽ αὐτῶν κατὰ θάλασσαν περαιούμενοι. [3] Κερκυραῖοι δὲ ἐπειδὴ ᾔσθοντο τούς τε οἰκήτορας καὶ φρουροὺς ἥκοντας ἐς τὴν Ἐπίδαμνον τήν τε ἀποικίαν Κορινθίοις δεδομένην, ἐχαλέπαινον: καὶ πλεύσαντες εὐθὺς πέντε καὶ εἴκοσι ναυσὶ καὶ ὕστερον ἑτέρῳ στόλῳ τούς τε φεύγοντας ἐκέλευον κατ᾽ ἐπήρειαν δέχεσθαι αὐτούς （ ἦλθον γὰρ ἐς τὴν Κέρκυραν οἱ τῶν Ἐπιδαμνίων φυγάδες, τάφους τε ἀποδεικνύντες καὶ ξυγγένειαν, ἣν προϊσχόμενοι ἐδέοντο σφᾶς κατάγειν ） τούς τε φρουροὺς οὓς Κορίνθιοι ἔπεμψαν καὶ τοὺς οἰκήτορας ἀποπέμπειν. [4] οἱ δὲ Ἐπιδάμνιοι οὐδὲν αὐτῶν ὑπήκουσαν, ἀλλὰ στρατεύουσιν ἐπ᾽ αὐτοὺς οἱ Κερκυραῖοι τεσσαράκοντα ναυσὶ μετὰ τῶν φυγάδων ὡς κατάξοντες, καὶ τοὺς Ἰλλυριοὺς προσλαβόντες. [5] προσκαθεζόμενοι δὲ τὴν πόλιν προεῖπον Ἐπιδαμνίων τε τὸν βουλόμενον καὶ τοὺς ξένους ἀπαθεῖς ἀπιέναι: εἰ δὲ μή, ὡς πολεμίοις χρήσεσθαι. ὡς δ᾽ οὐκ ἐπείθοντο, οἱ μὲν Κερκυραῖοι （ ἔστι δ᾽ ἰσθμὸς τὸ χωρίον ） ἐπολιόρκουν τὴν πόλιν,

[26] Раздраженные этими причинами для оскорбления, коринфяне были слишком рады помочь Эпидамну; соответственно, они пригласили всех желающих поселиться там и для защиты колонистов отправили с собой амбракийские и левкадские войска, а также свой собственный отряд. Всех их они отправили по суше до Аполлонии, которая является их колонией, опасаясь, что если они пойдут морем, коркирейцы могут воспрепятствовать их проходу. Велика была ярость коркирейцев, когда они обнаружили, что поселенцы и войска вошли в Эпидамн и что колония была отдана коринфянам. Они немедленно отплыли на двадцати пяти кораблях, за ними последовал второй флот, и в оскорбительных выражениях потребовали, чтобы эпидамнийцы приняли изгнанных олигархов, которые отправились на Коркиру и умоляли коркирейцев вернуть их, взывая к родственным связям и указывая на гробницы их общих предков. Они также потребовали отпустить войска и новых поселенцев. Но эпидамнийцы не стали прислушиваться к их требованиям. Тогда коркирейцы напали на них с сорока кораблями. Их сопровождали изгнанники, которых они должны были вернуть под опеку, и им помогали местные иллирийские войска. Они сели перед городом и объявили, что любой эпидамнийец, пожелавший остаться, и иностранцы могут безопасно уйти, но все оставшиеся будут считаться врагами. Это не возымело эффекта, и коркирейцы приступили к осаде города, построенного на перешейке.

27. Κορίνθιοι δ᾽, ὡς αὐτοῖς ἐκ τῆς Ἐπιδάμνου ἦλθον ἄγγελοι ὅτι πολιορκοῦνται, παρεσκευάζοντο στρατείαν, καὶ ἅμα ἀποικίαν ἐς τὴν Ἐπίδαμνον ἐκήρυσσον ἐπὶ τῇ ἴσῃ καὶ ὁμοίᾳ τὸν βουλόμενον ἰέναι: εἰ δέ τις τὸ παραυτίκα μὲν μὴ ἐθέλει ξυμπλεῖν, μετέχειν Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время. ἦσαν δὲ καὶ οἱ πλέοντες πολλοὶ καὶ οἱ τἀργύριον καταβάλλοντες. [2] ἐδεήθησαν δὲ καὶ τῶν Μεγαρέων ναυσὶ σφᾶς ξυμπροπέμψαι, εἰ ἄρα κωλύοιντο ὑπὸ Κερκυραίων πλεῖν: οἱ δὲ παρεσκευάζοντο αὐτοῖς ὀκτὼ ναυσὶ ξυμπλεῖν, καὶ Παλῆς Κεφαλλήνων τέσσαρσιν. καὶ Ἐπιδαυρίων ἐδεήθησαν, οἳ παρέσχον πέντε, Ἑρμιονῆς δὲ μίαν καὶ Τροιζήνιοι δύο, Λευκάδιοι δὲ δέκα καὶ Ἀμπρακιῶται ὀκτώ. Θηβαίους δὲ χρήματα ᾔτησαν καὶ Φλειασίους, Ἠλείους δὲ ναῦς τε κενὰς καὶ χρήματα. Если вы хотите, чтобы устройство было готово к использованию, оно может быть отключено.

[27] Когда коринфяне узнали об осаде Эпидамна, они собрали войско и объявили о создании там колонии; все желающие могли отправиться туда и пользоваться равными правами гражданства; но любой, кто не желал сразу плыть, мог остаться в Коринфе и, внеся залог в пятьдесят коринфских драхм, все равно мог получить долю в колонии. Многие отправились в плавание, и многие внесли деньги. Коринфяне также послали мегарийцев и попросили их помочь им с конвоем на случай, если коркирейцы перехватят колонистов во время их плавания. Мегарийцы, соответственно, предоставили восемь кораблей, кефалленцы из Пале — четыре; эпидаврцы, к которым они обратились с аналогичной просьбой, — пять; гермионцы — один; трозенцы — два; левкадыцы — десять; и амбракиоты — восемь. Они просили милостыню у фиванцев и флиасианцев, а у элейцев — деньги и корабли без экипажей. За свой счёт они снарядили тридцать кораблей и три тысячи гоплитов.

28. ἐπειδὴ δὲ ἐπύθοντο οἱ Κερκυραῖοι τὴν παρασκευήν, ἐλθόντες ἐς Κόρινθον μετὰ Λακεδαιμονίων καὶ Σικυωνίων πρέσβεων, οὓς παρέλαβον, ἐκέλευον Κορινθίους τοὺς ἐν Ἐπιδάμνῳ φρουρούς τε καὶ οἰκήτορας ἀπάγειν, ὡς οὐ μετὸν αὐτοῖς Ἐπιδάμνου. [2] . ἀμφότεροι ξυμβῶσιν: ὁποτέρων δ᾽ ἂν δικασθῇ εἶναι τὴν ἀποικίαν, τούτους κρατεῖν. ἤθελον δὲ καὶ τῷ ἐν Δελφοῖς μαντείῳ ἐπιτρέψαι. [3] ????????? βιαζομένων, φίλους ποιεῖσθαι οὓς οὐ βούλονται ἑτέρους τῶν νῦν ὄντων μᾶλλον ὠφελίας ἕνεκα. [4] οἱ δὲ Κορίνθιοι ἀπεκρίναντο αὐτοῖς, ἢν τάς τε ναῦς καὶ τοὺς βαρβάρους ἀπὸ Ἐπιδάμνου ἀπαγάγωσι, βουλεύσεσθαι: πρότερον δ᾽ οὐ καλῶς ἔχειν τοὺς μὲν πολιορκεῖσθαι, αὐτοὺς δὲ δικάζεσθαι. [5] Κερκυραῖοι δὲ ἀντέλεγον, ἢν καὶ ἐκεῖνοι τοὺς ἐν Ἐπιδάμνῳ ἀπαγάγωσι, ποιήσειν ταῦτα: ἑτοῖμοι δὲ εἶναι καὶ ὥστε ἀμφοτέρους Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете использовать их в качестве источника питания.

[28] Когда коркирейцы узнали об их приготовлениях, они прибыли в Коринф, взяв с собой лакдемонских и сикионских посланников, и призвали коринфян отвести войска и колонистов, заявив, что они не имеют никакого отношения к Эпидамну. Если бы они заявили какие-либо права на это, коркирейцы выразили готовность передать дело на арбитраж в те пелопоннесские государства, о которых договорятся обе стороны, и их решение было бы окончательным; или же они были готовы оставить этот вопрос в руках Дельфийского оракула. Но они осуждали войну и заявили, что, если война неизбежна, коринфяне в целях самообороны заставят их отказаться от нынешних друзей и искать других, от которых они предпочли бы отказаться, поскольку помощь им необходима. Коринфяне ответили, что если коркирейцы отведут корабли и варварские войска, они рассмотрят этот вопрос, но что им не следует вести судебный процесс, пока Эпидамн и колонисты находятся в осаде. Коркирейцы возразили, что согласятся на это предложение, если коринфяне, со своей стороны, отведут свои войска от Эпидамна; или же они готовы к тому, чтобы обе стороны остались на месте и чтобы было заключено перемирие до принятия решения.

29. Κορίνθιοι δὲ οὐδὲν τούτων ὑπήκουον, ἀλλ᾽ ἐπειδὴ πλήρεις αὐτοῖς ἦσαν αἱ νῆες καὶ οἱ ξύμμαχοι παρῆσαν, προπέμψαντες κήρυκα πρότερον πόλεμον προεροῦντα Κερκυραίοις, ἄραντες ἑβδομήκοντα ναυσὶ καὶ πέντε δισχιλίοις τε ὁπλίταις ἔπλεον ἐπὶ τὴν Ἐπίδαμνον Κερκυραίοις ἐναντία πολεμήσοντες: [2] ἐστρατήγει δὲ τῶν μὲν νεῶν Ἀριστεὺς ὁ Πελλίχου καὶ Καλλικράτης ὁ Καλλίου καὶ Τιμάνωρ ὁ Τιμάνθους, τοῦ δὲ πεζοῦ Ἀρχέτιμός τε ὁ Εὐρυτίμου καὶ Ἰσαρχίδας Ἰσάρχου. [3] ἐπειδὴ δ᾽ ἐγένοντο ἐν Ἀκτίῳ τῆς Ἀνακτορίας γῆς, οὗ τὸ ἱερὸν τοῦ Ἀπόλλωνός ἐστιν, ἐπὶ τῷ στόματι τοῦ Ἀμπρακικοῦ κόλπου, ο??? σφᾶς καὶ τὰς ναῦς ἅμα ἐπλήρουν, ζεύξαντές τε τὰς παλαιὰς ὥστε πλωίμους εἶναι καὶ τὰς ἄλλας ἐπισκευάσαντες. [4] . αὐτοῖς ἐπεπλήρωντο οὖσαι ὀγδοήκοντα （ τεσσαράκοντα γὰρ Ἐπίδαμνον ἐπολιόρκουν ） , ἀνταναγαγόμενοι καὶ παραταξάμενοι ἐναυμάχησαν: [5] καὶ ἐνίκησαν οἱ Κερκυραῖοι παρὰ πολὺ καὶ ναῦς πέντε καὶ δέκα διέφθειραν τῶν Κορινθίων. τῇ δὲ αὐτῇ ἡμέρᾳ αὐτοῖς ξυνέβη καὶ τοὺς τὴν Ἐπίδαμνον πολιορκοῦντας παραστήσασθαι ὁμολογίᾳ ὥστε τοὺς μὲν ἐπήλυδας ἀποδόσθαι, Κορινθίους δὲ δήσαντας ἔχειν ἕως ἂν ἄλλο τι δόξῃ.

[29] Коринфяне проигнорировали все эти предложения, и, когда их корабли были укомплектованы экипажами и прибыли их союзники, они послали глашатая перед ними объявить войну и отплыли в Эпидамн с семьюдесятью пятью кораблями и двумя тысячами гоплитов, намереваясь дать бой коркирейцам. Их флотом командовали Аристей, сын Пеллиха, Калликрат, сын Каллия, и Тиманор, сын Тиманта; сухопутными войсками – Архетим, сын Эвритима, и Исархид, сын Исарха. Когда они прибыли в Акций на территорию Анактория, у входа в Амбракийскую бухту, где стоит храм Аполлона, коркирейцы послали глашатая встретить их на небольшой лодке, запретив им подниматься на борт. Тем временем их экипажи поднялись на борт; они предварительно отремонтировали свой флот и укрепили старые корабли поперечными балками, чтобы сделать их пригодными для использования. Вестник не принёс из Коринфа никакого мирного послания. Коркирские корабли, насчитывавшие восемьдесят человек (сорок из ста двадцати участвовал в блокаде Эпидамна), были полностью укомплектованы; они вышли навстречу коринфянам и, выстроившись в линию, сражались и одержали полную победу над ними, уничтожив пятнадцать их кораблей. В тот же день войска, осаждавшие Эпидамн, добились капитуляции города на условиях, согласно которым коринфяне до вынесения решения должны были быть заключены в тюрьму, а чужеземцы проданы.

30. μετὰ δὲ τὴν ναυμαχίαν οἱ Κερκυραῖοι τροπαῖον στήσαντες ἐπὶ τῇ Λευκίμμῃ τῆς Κερκυραίας ἀκρωτηρίῳ τοὺς μὲν ἄλλους οὓς ἔλαβον αἰχμαλώτους ἀπέκτειναν, Κορινθίους δὲ δήσαντες εἶχον. [2] ὕστερον δέ, ἐπειδὴ οἱ Κορίνθιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ἡσσημένοι ταῖς ναυσὶν ἀνεχώρησαν ἐπ᾽ οἴκου, τῆς θαλάσσης ἁπάσης ἐκράτουν τῆς κατ᾽ ἐκεῖνα τὰ χωρία οἱ Κερκυραῖοι, καὶ πλεύσαντες ἐς Λευκάδα τὴν Κορινθίων ἀποικίαν τῆς γῆς ἔτεμον καὶ Κυλλήνην τὸ Если у вас есть какие-либо проблемы, это может привести к тому, что вы почувствуете себя в безопасности. [3] τοῦ τε χρόνου τὸν πλεῖστον μετὰ τὴν ναυμαχίαν ἐπεκράτουν τῆς θαλάσσης καὶ τοὺς τῶν Κορινθίων ξυμμάχους ἐπιπλέοντες ἔφθειρον, μέχρι οὗ Κορίνθιοι περιιόντι τῷ θέρει πέμψαντες ναῦς καὶ στρατιάν, ἐπεὶ σφῶν οἱ ξύμμαχοι ἐπόνουν, ἐστρατοπεδεύοντο ἐπὶ Ἀκτίῳ καὶ περὶ τὸ Χειμέριον τῆς Θεσπρωτίδος φυλακῆς ἕνεκα τῆς τε Λευκάδος καὶ τῶν ἄλλων πόλεων ὅσαι σφίσι φίλιαι ἦσαν. [4] ἀντεστρατοπεδεύοντο δὲ καὶ οἱ Κερκυραῖοι ἐπὶ τῇ Λευκίμμῃ ναυσί τε καὶ πεζῷ. ἐπέπλεον δὲ οὐδέτεροι ἀλλήλοις, ἀλλὰ τὸ θέρος τοῦτο ἀντικαθεζόμενοι χειμῶνος ἤδη ἀνεχώρησαν ἐπ᾽ οἴκου ἑκάτεροι.

[30] После морского сражения коркирейцы подняли трофей на Левкимне, мысе Коркиры, и казнили всех своих пленников, за исключением коринфян, которых держали в цепях. Побежденные коринфяне и их союзники затем вернулись домой, а коркирейцы (которые теперь были хозяевами Ионического моря), отправившись в Леукас, коринфскую колонию, опустошили страну. Они также сожгли Киллене, где находились доки элейцев, потому что те снабжали коринфян деньгами и кораблями. И большую часть лета после битвы они сохраняли господство на море и плавали, грабя союзников коринфян. Но еще до окончания сезона коринфяне, заметив, что их союзники страдают, отправили флот и заняли позиции у Акции и близ мыса Хеймериум в Феспротии, чтобы защитить Леукас и другие дружественные места. Коркирейцы со своим флотом и армией расположились на противоположном побережье в Леукимне. Ни одна из сторон не нападала на другую, но в течение оставшейся части лета они сохраняли свои позиции, а с наступлением зимы вернулись домой.

31. τὸν δ᾽ ἐνιαυτὸν πάντα τὸν μετὰ τὴν ναυμαχίαν καὶ τὸν ὕστερον οἱ Κορίνθιοι ὀργῇ φέροντες τὸν πρὸς Κερκυραίους πόλεμον ἐναυπηγοῦντο καὶ παρεσκευάζοντο τὰ κράτιστα νεῶν στόλον, ἔκ τε αὐτῆς Πελοποννήσου ἀγείροντες καὶ τῆς ἄλλης Ἑλλάδος ἐρέτας, μισθῷ πείθοντες. [2] πυνθανόμενοι δὲ οἱ Κερκυραῖοι τὴν παρασκευὴν αὐτῶν ἐφοβοῦντο, καί （ ἦσαν γὰρ οὐδενὸς Ἑλλήνων ἔνσπονδοι οὐδὲ ἐσεγράψαντο ἑαυτοὺς οὔτε ἐς τὰς Ἀθηναίων σπονδὰς οὔτε ἐς τὰς Λακεδαιμονίων ） ἔδοξεν αὐτοῖς ἐλθοῦσιν ὡς τοὺς Ἀθηναίους ξυμμάχους γενέσθαι καὶ ὠφελίαν τινὰ πειρᾶσθαι ἀπ᾽ αὐτῶν εὑρίσκεσθαι. [3] οἱ δὲ Κορίνθιοι πυθόμενοι ταῦτα ἦλθον καὶ αὐτοὶ ἐς τὰς Ἀθήνας πρεσβευσόμενοι, ὅπως μὴ σφίσι πρὸς τῷ Κερκυραίων ναυτικῷ καὶ τὸ αὐτῶν προσγενόμενον ἐμπόδιον γένηται θέσθαι τὸν πόλεμον ᾗ βούλονται. [4] . τοιάδε.

[31] Весь год после битвы и ещё год после неё коринфяне, раздосадованные войной с Коркирой, были заняты строительством кораблей. Они приложили все усилия для создания большого флота: гребцов собирали с Пелопоннеса и из остальной части Эллады, требуя плату. Коркирейцы были встревожены сообщениями об их приготовлениях. Они поняли, что не вступили в союз ни с афинянами, ни с лакедемонянами, и что союзников в Элладе у них нет. Они решили отправиться в Афины, присоединиться к афинскому союзу и получить от них любую возможную помощь. Коринфяне, узнав об их намерениях, также послали послов в Афины, опасаясь, что объединение афинского и коркирского флотов может помешать им довести войну до удовлетворительного завершения. Соответственно, было созвано собрание, на котором обе стороны выступили с изложением своих аргументов; и первыми выступили коркирейцы:

32. 'Δίκαιον, ὦ Ἀθηναῖοι, τοὺς μήτε εὐεργεσίας μεγάλης μήτε ξυμμαχίας προυφειλομένης ἥκοντας παρὰ τοὺς πέλας ἐπικουρίας, ὥσπερ καὶ ἡμεῖς νῦν, δεησομένους ἀναδιδάξαι πρῶτον, µάλιστα μὲν ὡς καὶ ξύμφορα δέονται, εἰ δὲ μή, ὅτι γε οὐκ ἐπιζήμια, ἔπειτα δὲ ὡς καὶ τὴν χάριν βέβαιον ἕξουσιν: εἰ δὲ τούτων μηδὲν σαφὲς καταστήσουσι, μὴ ὀργίζεσθαι ἢν ἀτυχῶσιν. [2] Κερκυραῖοι δὲ μετὰ τῆς ξυμμαχίας τῆς αἰτήσεως καὶ ταῦτα πιστεύοντες ἐχυρὰ ὑμῖν παρέξεσθαι ἀπέστειλαν ἡμᾶς. [3] τετύχηκε δὲ τὸ αὐτὸ ἐπιτήδευμα πρός τε ὑμᾶς ἐς τὴν χρείαν ἡμῖν ἄλογον καὶ ἐς τὰ ἡμέτερα αὐτῶν ἐν τῷ παρόντι ἀξύμφορον. [4] . τοῦτο δεησόμενοι ἥκομεν, καὶ ἅμα ἐς τὸν παρόντα πόλεμον Κορινθίων ἐρῆμοι δι᾽ αὐτὸ καθέσταμεν. Если вы хотите, чтобы в вашем распоряжении было все, что вам нужно, вы можете сделать это в любое время суток. τῇ τοῦ πέλας γνώμῃ ξυγκινδυνεύειν, νῦν ἀβουλία καὶ ἀσθένεια φαινομένη. [5] τὴν μὲν οὖν γενομένην ναυμαχίαν αὐτοὶ κατὰ μόνας ἀπεωσάμεθα Κορινθίους: ἐπειδὴ δὲ μείζονι παρασκευῇ ἀπὸ Πελοποννήσου καὶ τῆς ἄλλης Ἑλλάδος ἐφ᾽ ἡμᾶς ὥρμηνται καὶ ἡμεῖς ἀδύνατοι ὁρῶμεν ὄντες τῇ οἰκείᾳ μόνον δυνάμει περιγενέσθαι, καὶ ἅμα μέγας ὁ κίνδυνος εἰ ἐσόμεθα ὑπ᾽ αὐτοῖς, ἀνάγκη καὶ ὑμῶν καὶ ἄλλου παντὸς ἐπικουρίας δεῖσθαι, καὶ ξυγγνώμη εἰ μὴ μετὰ κακίας, δόξης δὲ μᾶλλον ἁμαρτίᾳ τῇ πρότερον ἀπραγμοσύνῃ ἐναντία τολμῶμεν.

[32] «Афинские мужи, которые, подобно нам, приходят к другим, не являющимся их союзниками и которым они никогда не оказывали значительных услуг, и просят у них помощи, обязаны, во-первых, показать, что удовлетворение их просьбы целесообразно, или, по крайней мере, не нецелесообразно, и, во-вторых, что их благодарность будет долговечной. Если они не выполняют ни одного из этих требований, они не имеют права жаловаться на отказ. Коркирейцы, когда посылали нас сюда с просьбой о союзе, были уверены, что смогут убедить вас в обоих этих пунктах. Но, к сожалению, у нас была практика, несовместимая с просьбой, которую мы собираемся сделать, и противоречащая нашим собственным интересам в настоящий момент: — Несовместимая; ибо до сих пор мы никогда, если могли этого избежать, не были союзниками других, а теперь мы приходим и просим вас заключить с нами союз; — Противоречащая нашим интересам; ибо из-за этой практики мы оказываемся изолированными в нашей войне с коринфянами. Политика избегания союзов, опасаясь, что они могут поставить нас под угрозу по чужому приказу, вместо того чтобы быть мудрым решением, как мы когда-то полагали, теперь, несомненно, оказалась слабостью и безрассудством. Правда, в последнем морском сражении мы в одиночку отбили нападение коринфян. Но теперь они готовы атаковать нас с гораздо большей силой, которую они собрали на Пелопоннесе и со всей Эллады. Мы знаем, что слишком слабы, чтобы противостоять им в одиночку, и можем ожидать худшего, если попадём в их руки. Поэтому мы вынуждены просить помощи у вас и у всего мира; и вы не должны быть к нам слишком строги, если теперь, отказавшись от нашего ленивого нейтралитета, который был ошибкой, но не преступлением, мы осмелимся быть непоследовательными.

33. 'γενήσεται δὲ ὑμῖν πειθομένοις καλὴ ἡ ξυντυχία κατὰ πολλὰ τῆς ἡμετέρας χρείας, πρῶτον μὲν ὅτι ἀδικουμένοις καὶ οὐχ ἑτέρους βλάπτουσι τὴν ἐπικουρίαν ποιήσεσθε, ἔπειτα περὶ τῶν μεγίστων κινδυνεύοντας δεξάμενοι ὡς ἂν μάλιστα μετ᾽ αἰειμνήστου μαρτυρίου Для этого необходимо: [2] . ὑμεῖς ἂν πρὸ πολλῶν χρημάτων καὶ χάριτος ἐτιμήσασθε δύναμιν ὑμῖν προσγενέσθαι, αὕτη πάρεστιν αὐτεπάγγελτος ἄνευ κινδύνων καὶ δαπάνης διδοῦσα ἑαυτήν, καὶ προσέτι φέρουσα ἐς μὲν τοὺς πολλοὺς ἀρετήν, οἷς δὲ ἐπαμυνεῖτε χάριν, ὑμῖν δ᾽ αὐτοῖς ἰσχύν: ἃ ἐν τῷ παντὶ χρόνῳ ὀλίγοις δὴ ἅμα πάντα ξυνέβη, καὶ ὀλίγοι ξυμμαχίας δεόμενοι οἷς ἐπικαλοῦνται ἀσφάλειαν καὶ κόσμον οὐχ ἧσσον διδόντες ἢ ληψόμενοι παραγίγνονται. [3] τὸν δὲ πόλεμον, δι᾽ ὅνπερ χρήσιμοι ἂν εἶμεν, εἴ τις ὑμῶν μὴ οἴεται ἔσεσθαι, γνώμης ἁμαρτάνει καὶ οὐκ αἰσθάνεται τοὺς Λακεδαιμονίους φόβῳ τῷ ὑμετέρῳ πολεμησείοντας καὶ τοὺς Κορινθίους δυναμένους παρ᾽ αὐτοῖς καὶ ὑμῖν ἐχθροὺς ὄντας καὶ προκαταλαμβάνοντας ἡμᾶς νῦν ἐς τὴν ὑμετέραν ἐπιχείρησιν, ἵνα μὴ τῷ κοινῷ ἔχθει κατ᾽ αὐτοὺς μετ᾽ ἀλλήλων στῶμεν μηδὲ δυοῖν φθάσαι ἁμάρτωσιν, ἢ κακῶσαι ἡμᾶς ἢ σφᾶς αὐτοὺς βεβαιώσασθαι. [4] ἡμέτερον δέ γ᾽ αὖ ἔργον προτερῆσαι, τῶν μὲν διδόντων, ὑμῶν δὲ δεξαμένων τὴν ξυμμαχίαν, καὶ προεπιβουλεύειν αὐτοῖς μᾶλλον ἢ ἀντεπιβουλεύειν.

[33] «В этот момент наша просьба предоставляет вам великолепную возможность. Во-первых, вы поможете угнетенным, а не угнетателям; во-вторых, вы примете нас в свой союз в то время, когда на кону стоят наши самые дорогие интересы, и сохраните в нашей памяти сокровище благодарности, которое останется самым незыблемым из всех. Наконец, у нас флот больше, чем у кого-либо, кроме вашего. Подумайте: какая удача может быть более необычайной, что может быть более раздражающим для ваших врагов, чем добровольное присоединение к союзу державы, за союз с которой вы отдали бы любые деньги и никогда не были бы слишком благодарны? Эта держава теперь предоставляет себя в ваше распоряжение; вы не подвергаетесь никакой опасности и не несете никаких расходов, и она приносит вам доброе имя в мире, благодарность от тех, кто ищет вашей помощи, и увеличение вашей собственной силы. Немногие когда-либо получали все эти преимущества одновременно; «Также немногие, обращаясь к вам с просьбой о союзе, способны дать в плане безопасности и чести столько, сколько надеются получить взамен». И если кто-то думает, что война, в которой могут понадобиться наши услуги, никогда не начнётся, он ошибается. Он не видит, что лакедемоняне, опасаясь роста вашей империи, стремятся взяться за оружие, и что коринфяне, ваши враги, всемогущи вместе с ними. Они начинают с нас, но перейдут и к вам, чтобы мы не объединились против них в узах общей вражды; они не упустят возможности ослабить нас или укрепить себя. И наша задача — нанести удар первыми, предлагая, а вы принимая наш союз, и предотвратить их замыслы, а не ждать, чтобы им противостоять.

34. 'ἢν δὲ λέγωσιν ὡς οὐ δίκαιον τοὺς σφετέρους ἀποίκους ὑμᾶς δέχεσθαι, μαθόντων ὡς πᾶσα ἀποικία εὖ μὲν πάσχουσα τιμᾷ τὴν μητρόπολιν, ἀδικουμένη δὲ ἀλλοτριοῦται: οὐ γὰρ ἐπὶ τῷ δοῦλοι, ἀλλ᾽ ἐπὶ τῷ ὁμοῖοι τοῖς λειπομένοις εἶναι ἐκπέμπονται. [2] . μᾶλλον ἢ τῷ ἴσῳ ἐβουλήθησαν τὰ ἐγκλήματα μετελθεῖν. [3] καὶ ὑμῖν ἔστω τι τεκμήριον ἃ πρὸς ἡμᾶς τοὺς ξυγγενεῖς δρῶσιν, ὥστε ἀπάτῃ τε μὴ παράγεσθαι ὑπ᾽ αὐτῶν δεομένοις τε ἐκ τοῦ εὐθέος μὴ ὑπουργεῖν: ὁ γὰρ ἐλαχίστας τὰς μεταμελείας ἐκ τοῦ χαρίζεσθαι τοῖς ἐναντίοις λαμβάνων ἀσφαλέστατος ἂν διατελοίη.

[34] «Если они говорят, что мы их колония и поэтому вы не имеете права нас принимать, пусть поймут, что все колонии чтят свой родной город, когда он хорошо к ним относится, но отчуждены от него несправедливостью. Ибо колонисты должны быть не слугами, а равными тем, кто остается дома. И несправедливость их поведения по отношению к нам очевидна: мы предложили арбитраж в деле Эпидамна, но они настаивали на разрешении своего спора оружием и не хотели слышать о судебном разбирательстве. Когда вы увидите, как они обращаются с нами, своими родственниками, будьте осторожны: если они попытаются обмануть вас, не поддавайтесь на их уловки; и если они прямо попросят вас, откажите. Ибо тот, кто проходит через жизнь наиболее безопасно, имеет меньше оснований упрекать себя за уступчивость врагам.

35. ?????? ξυμμάχους: [2] εἴρηται γὰρ ἐν αὐταῖς, τῶν Ἑλληνίδων πόλεων ἥτις μηδαμοῦ ξυμμαχεῖ, ἐξεῖναι παρ᾽ ὁποτέρους ἂν ἀρέσκηται ἐλθεῖν. [3] ?????? προσέτι καὶ ἐκ τῆς ἄλλης Ἑλλάδος καὶ οὐχ ἥκιστα ἀπὸ τῶν ὑμετέρων ὑπηκόων, ἡμᾶς δὲ ἀπὸ τῆς προκειμένης τε ξυμμαχίας εἴρξουσι καὶ ἀπὸ τῆς ἄλλοθέν ποθεν ὠφελίας, εἶτα ἐν ἀδικήματι θήσονται πεισθέντων ὑμῶν ἃ δεόμεθα. [4] πολὺ δὲ ἐν πλέονι αἰτίᾳ ἡμεῖς μὴ πείσαντες ὑμᾶς ἕξομεν: ἡμᾶς μὲν γὰρ κινδυνεύοντας καὶ οὐκ ἐχθροὺς ὄντας ἀπώσεσθε, τῶνδε δὲ οὐχ ὅπως κωλυταὶ ἐχθρῶν ὄντων καὶ ἐπιόντων γενήσεσθε, ἀλλὰ καὶ ἀπὸ τῆς ὑμετέρας ἀρχῆς δύναμιν προσλαβεῖν περιόψεσθε: ἣν οὐ δίκαιον, ἀλλ᾽ ἢ κἀκείνων κωλύειν τοὺς ἐκ τῆς ὑμετέρας μισθοφόρους ἢ καὶ ἡμῖν πέμπειν καθ᾽ ὅτι ἂν πεισθῆτε ὠφελίαν, μάλιστα δὲ ἀπὸ τοῦ προφανοῦς δεξαμένους βοηθεῖν. [5] πολλὰ δέ, ὥσπερ ἐν ἀρχῇ ὑπείπομεν, τὰ ξυμφέροντα ἀποδείκνυμεν, καὶ μέγιστον ὅτι οἵ τε αὐτοὶ πολέμιοι ἡμῖν ἦσαν, ὅπερ σαφεστάτη πίστις, καὶ οὗτοι οὐκ ἀσθενεῖς, ἀλλ᾽ ἱκανοὶ τοὺς μεταστάντας βλάψαι: καὶ ναυτικῆς καὶ οὐκ ἠπειρώτιδος τῆς ξυμμαχίας διδομένης οὐχ ὁμοία ἀλλοτρίωσις, ἀλλὰ μάλιστα μέν, εἰ δύνασθε, μηδένα ἄλλον ἐᾶν κεκτῆσθαι ναῦς, εἰ δὲ μή, ὅστις ἐχυρώτατος, τοῦτον φίλον ἔχειν.

[35] «Но опять же, вы не нарушите договор с лакедемонянами, приняв нас: ибо мы не союзники ни вам, ни им. Что говорится в договоре? — «Любой эллинский город, не являющийся союзником ни кому, может присоединиться к любому союзу по своему усмотрению». И как чудовищно, что они укомплектовывают свои корабли не только из членов своей конфедерации, но и из Эллады в целом, более того, даже из ваших подданных, в то время как они препятствуют нам в союзе, который естественно предлагается, и всем остальным, и будут осуждать это как преступление, если вы удовлетворите нашу просьбу. У нас будет гораздо больше оснований жаловаться на вас, если вы откажетесь. Ибо вы оттолкнете нас, которые не являются вашими врагами и находятся в опасности; и, вместо того чтобы сдерживать врага и агрессора, вы позволите ему собрать новые силы из ваших собственных владений. Как это несправедливо!» Конечно, если вы хотите быть беспристрастными, вам следует либо помешать коринфянам нанимать солдат в ваших владениях, либо послать нам также такую помощь, какую вас удастся уговорить послать; но лучше всего было бы, если бы вы открыто приняли и оказали нам помощь. Как мы уже упомянули, мы предлагаем множество преимуществ. Прежде всего, наши враги — ваши враги, а это лучшая гарантия верности союзника; и они не слабы, а вполне способны навредить тем, кто от них откололся. Кроме того, когда предлагаемый союз — это союз морской, а не внутренней державы, отказ от него — гораздо более серьезное дело. По возможности, не позволяйте никому, кроме вас самих, иметь флот; или, если это невозможно, подружитесь с тем, кто сильнее на море.

36. 'καὶ ὅτῳ τάδε ξυμφέροντα μὲν δοκεῖ λέγεσθαι, φοβεῖται δὲ μὴ δι᾽ αὐτὰ πειθόμενος τὰς σπονδὰς λύσῃ, γνώτω τὸ μὲν δεδιὸς αὐτοῦ ἰσχὺν ἔχον τοὺς ἐναντίους μᾶλλον φοβῆσον, τὸ δὲ θαρσοῦν μὴ δεξαμένου ἀσθενὲς ὂν πρὸς ἰσχύοντας τοὺς ἐχθροὺς ἀδεέστερον ἐσόμενον, καὶ ἅμα οὐ περὶ τῆς Κερκύρας νῦν τὸ πλέον ἢ καὶ τῶν Ἀθηνῶν βουλευόμενος, καὶ οὐ τὰ κράτιστα αὐταῖς προνοῶν, ὅταν ἐς τὸν μέλλοντα καὶ ὅσον οὐ παρόντα πόλεμον τὸ αὐτίκα περισκοπῶν ἐνδοιάζῃ χωρίον προσλαβεῖν ὃ μετὰ μεγίστων καιρῶν οἰκειοῦταί τε καὶ πολεμοῦται. [2] . ναυτικὸν ἐᾶσαι Πελοποννησίοις ἐπελθεῖν τό τε ἐνθένδε πρὸς τἀκεῖ παραπέμψαι, καὶ ἐς τἆλλα ξυμφορώτατόν ἐστιν. [3] βραχυτάτῳ δ᾽ ἂν κεφαλαίῳ, τοῖς τε ξύμπασι καὶ καθ᾽ ἕκαστον, τῷδ᾽ ἂν μὴ προέσθαι ἡμᾶς μάθοιτε: τρία μὲν ὄντα λόγου ἄξια τοῖς Ἕλλησι ναυτικά, τὸ παρ᾽ ὑμῖν καὶ τὸ ἡμέτερον καὶ τὸ Κορινθίων: τούτων δὲ εἰ περιόψεσθε τὰ δύο ἐς ταὐτὸν ἐλθεῖν καὶ Κορίνθιοι ἡμᾶς προκαταλήψονται, Κερκυραίοις τε καὶ Πελοπονννησίοις ἅμα ναυμαχήσετε, δεξάμενοι δὲ ἡμᾶς ἕξετε πρὸς αὐτοὺς πλείοσι ναυσὶ ταῖς ἡμετέραις ἀγωνίζεσθαι.' [4] τοιαῦτα μὲν οἱ Κερκυραῖοι εἶπον: οἱ δὲ Κορίνθιοι μετ᾽ αὐτοὺς τοιάδε.

[36] «Кто-то может подумать, что рекомендуемый нами курс целесообразен, но он может опасаться, что, убедившись в наших доводах, нарушит договор. На это мы отвечаем, что пока он силен, он может преподнести свои опасения врагу, но если он отвергнет союз, он ослабнет, и тогда его уверенность, какой бы успокаивающей она ни была для него самого, отнюдь не будет ужасающей для сильных врагов. Он советует Афинам, а не Коркире: будет ли он заботиться о ее наилучших интересах, если, когда война неизбежна и почти на пороге, он так обеспокоен обстоятельствами, что колеблется привязать к себе государство, которое нельзя сделать другом или врагом без серьезных последствий? Коркира, помимо многих других преимуществ, удобно расположена для прибрежного плавания в Италию и Сицилию; она стоит на пути любого флота, идущего оттуда к Пелопоннесу, и может также защитить флот, направляющийся на Сицилию. Ещё одно слово, которое является сутью всего, что мы хотим сказать, и должно убедить вас в том, что вы не должны нас оставлять. У Эллады всего три значительных флота: наш, ваш и коринфский. Теперь, если коринфяне захватят наш, и вы позволите им объединиться в один, вам придётся сражаться против объединённых флотов Коркиры и Пелопоннеса. Но если вы сделаете нас своими союзниками, то в предстоящем конфликте на вашей стороне будет наш флот в дополнение к вашему собственному. Так говорили коркирейцы; коринфяне ответили следующим образом:

37. 'ἀναγκαῖον Κερκυραίων τῶνδε οὐ μόνον περὶ τοῦ δέξασθαι σφᾶς τὸν λόγον ποιησαμένων, ἀλλ᾽ ὡς καὶ ἡμεῖς τε ἀδικοῦμεν καὶ αὐτοὶ οὐκ εἰκότως πολεμοῦνται, μνησθέντας πρῶτον καὶ ἡμᾶς περὶ ἀμφοτέρων οὕτω καὶ ἐπὶ τὸν ἄλλον λόγον ἰέναι, ἵνα τὴν ἀφ᾽ ἡμῶν τε ἀξίωσιν ἀσφαλέστερον προειδῆτε καὶ τὴν τῶνδε χρείαν μὴ ἀλογίστως ἀπώσησθε. [2] 'φασὶ δὲ ξυμμαχίαν διὰ τὸ σῶφρον οὐδενός πω δέξασθαι: τὸ δ᾽ ἐπὶ κακουργίᾳ καὶ οὐκ ἀρετῇ ἐπετήδευσαν, ξύμμαχόν τε οὐδένα βουλόμενοι πρὸς τἀδικήματα οὐδὲ μάρτυρα ἔχειν οὔτε παρακαλοῦντες αἰσχύνεσθαι. [3] καὶ ἡ πόλις αὐτῶν ἅμα αὐτάρκη θέσιν κειμένη παρέχει αὐτοὺς δικαστὰς ὧν βλάπτουσί τινα μᾶλλον ἢ κατὰ ξυνθήκας γίγνεσθαι, διὰ τὸ ????????? δέχεσθαι. [4] καὶ τοῦτο τὸ εὐπρεπὲς ἄσπονδον οὐχ ἵνα μὴ ξυναδικῶσιν ἑτέροις προβέβληνται, ἀλλ᾽ ὅπως κατὰ μόνας ἀδικῶσι καὶ ὅπως ἐν ᾧ μὲν ἂν κρατῶσι βιάζωνται, οὗ δ᾽ ἂν λάθωσι πλέον ἔχωσιν, ἢν δέ πού τι προσλάβωσιν ἀναισχυντῶσιν: [5] καίτοι εἰ ἦσαν ἄνδρες, ὥσπερ φασίν, ἀγαθοί, ὅσῳ ἀληπτότεροι ἦσαν τοῖς πέλας, τόσῳ δὲ φανερωτέραν ἐξῆν αὐτοῖς τὴν ἀρετὴν διδοῦσι καὶ δεχομένοις τὰ δίκαια δεικνύναι.

[37] «Поскольку эти коркирейцы решили говорить не только о принятии их в ваш союз, но и о наших злодеяниях и несправедливой войне, которую мы им навязали, мы тоже должны затронуть эти два момента, прежде чем перейти к нашему главному аргументу, чтобы вы лучше понимали наши претензии к вам и имели веские основания для отклонения их прошения. Они утверждают, что до сих пор отказывались от союзов из мудрой умеренности, но на самом деле они приняли эту политику из-за мелочей, а не из высоких побуждений. Они не хотели иметь союзника, который мог бы рассказать об их преступлениях и который поставил бы их в неловкое положение всякий раз, когда они его вызывали. Их замкнутое положение делает их судьями собственных преступлений против других, и поэтому они могут позволить себе обходиться без судей, назначенных по договорам; ибо они почти никогда не посещают своих соседей, но иностранные корабли постоянно прибывают к их берегам из-за непогоды. И всё это время они прикрываются обманчивым именем нейтралитета, делая вид, что не желают быть соучастниками чужих преступлений. Но правда в том, что они хотят держать свои преступные действия при себе: там, где они сильны, — угнетать; там, где их нельзя разоблачить, — обманывать; и что бы они ни придумали присвоить, никогда не стыдиться. Если бы они действительно были честными людьми, как они утверждают, чем больше их неуязвимость перед нападками, тем яснее они могли бы продемонстрировать свою честность, проявляя готовность передавать разногласия на арбитраж.

38. ????????? ἀφεστᾶσί τε διὰ παντὸς καὶ νῦν πολεμοῦσι, λέγοντες ὡς οὐκ ἐπὶ τῷ κακῶς πάσχειν ἐκπεμφθεῖεν. [2] . ἐπὶ τῷ ἡγεμόνες τε εἶναι καὶ τὰ εἰκότα θαυμάζεσθαι. [3] αἱ γοῦν ἄλλαι ἀποικίαι τιμῶσιν ἡμᾶς, καὶ μάλιστα ὑπὸ ἀποίκων στεργόμεθα: [4] καὶ δῆλον ὅτι, εἰ τοῖς πλέοσιν ἀρέσκοντές ἐσμεν, τοῖσδ᾽ ἂν μόνοις οὐκ ὀρθῶς ἀπαρέσκοιμεν, οὐδ᾽ ἐπιστρατεύομεν ἐκπρεπῶς μὴ καὶ διαφερόντως τι ἀδικούμενοι. [5] καλὸν δ᾽ ἦν, εἰ καὶ ἡμαρτάνομεν, τοῖσδε μὲν εἶξαι τῇ ἡμετέρᾳ ὀργῇ, ἡμῖν δὲ αἰσχρὸν βιάσασθαι τὴν τούτων μετριότητα: ὕβρει δὲ καὶ ἐξουσίᾳ πλούτου πολλὰ ἐς ἡμᾶς ἄλλα τε ἡμαρτήκασι καὶ Ἐπίδαμνον ἡμετέραν οὖσαν κακουμένην μὲν οὐ προσεποιοῦντο, ἐλθόντων δὲ ἡμῶν ἐπὶ τιμωρίᾳ ἑλόντες βίᾳ ἔχουσιν.

[38] «Но они не проявляли себя так ни по отношению к нам, ни по отношению к другим. Хотя они и являются нашей колонией, они всегда держались от нас в стороне, а теперь воюют против нас, ссылаясь на то, что их послали не для того, чтобы с ними плохо обращались. На что мы отвечаем, что послали их не для того, чтобы они их оскорбляли, а для того, чтобы нас признали их лидерами и оказали им должное уважение. Наши другие колонии, во всяком случае, чтят нас; ни один город не любим своими колониями больше, чем Коринф. То, что мы популярны у большинства, доказывает, что у коркиранцев нет причин нас не любить; и, если нам кажется невероятным, что мы воюем с ними, наша защита заключается в том, что причиняемый им нам вред беспрецедентен. Даже если бы мы были введены в заблуждение страстью, было бы честно с их стороны проявить к нам снисхождение, и бесчестно с нашей стороны применять насилие, когда они проявляли умеренность. Но они снова и снова причиняли нам зло в своей наглости и гордости богатством; А теперь еще и наша колония в Эпидамне, которую они не признали в ее бедственном положении, но, когда мы пришли ей на помощь, они захватили ее и теперь удерживают силой.

39. 'καὶ φασὶ δὴ δίκῃ πρότερον ἐθελῆσαι κρίνεσθαι, ἥν γε οὐ τὸν προύχοντα καὶ ἐκ τοῦ ἀσφαλοῦς προκαλούμενον λέγειν τι δοκεῖν δεῖ, ἀλλὰ τὸν ἐς ἴσον τά τε ἔργα ὁμοίως καὶ τοὺς λόγους πρὶν διαγωνίζεσθαι καθιστάντα. [2] . περιόψεσθαι, τότε καὶ τὸ εὐπρεπὲς τῆς δίκης παρέσχοντο. καὶ δεῦρο ἥκουσιν οὐ τἀκεῖ μόνον αὐτοὶ ἁμαρτόντες, ἀλλὰ καὶ ὑμᾶς νῦν ἀξιοῦντες οὐ ξυμμαχεῖν, ἀλλὰ ξυναδικεῖν καὶ διαφόρους ὄντας ἡμῖν δέχεσθαι σφᾶς: [3] οὓς χρῆν, ὅτε ἀσφαλέστατοι ἦσαν, τότε προσιέναι, καὶ μὴ ἐν ᾧ ἡμεῖς μὲν ἠδικήμεθα, οὗτοι δὲ κινδυνεύουσι, μηδ᾽ ἐν ᾧ ὑμεῖς τῆς τε δυνάμεως αὐτῶν τότε οὐ μεταλαβόντες τῆς ὠφελίας νῦν μεταδώσετε καὶ τῶν ἁμαρτημάτων ἀπογενόμενοι τῆς ἀφ᾽ ἡμῶν αἰτίας τὸ ἴσον ἕξετε, πάλαι δὲ κοινώσαντας τὴν δύναμιν κοινὰ καὶ τὰ ἀποβαίνοντα ἔχειν.

[39] «Они утверждают, что сначала предложили разрешить этот вопрос путем арбитража. Обращение к справедливости может иметь какой-то смысл в устах того, кто прежде прибегал к оружию и действовал честно, как он теперь говорит честно, но не тогда, когда оно делается с позиции безопасности и выгоды. Тогда как эти люди начали с осады Эпидамна, и только когда они испугались нашей мести, они выдвинули свое обманчивое предложение об арбитраже. И как будто зла, которое они сами причинили Эпидамну, было недостаточно, теперь они приходят сюда и просят вас стать не их союзниками, а их сообщниками в преступлении, и хотят, чтобы вы приняли их, когда они враждуют с нами. Но им следовало прийти, когда им ничего не угрожало, а не тогда, когда мы страдаем от обиды, и у них есть веские основания бояться. Вы никогда не получали никакой выгоды от их власти, но теперь они получат выгоду от вашей, и, хотя вы невиновны в своих преступлениях, вы также будете нести ответственность перед нами. Если бы вы поделились с ними последствиями, они бы давно уже поделились с вами властью.

40. 'ὡς μὲν οὖν αὐτοί τε μετὰ προσηκόντων ἐγκλημάτων ἐρχόμεθα καὶ οἵδε βίαιοι καὶ πλεονέκται εἰσὶ δεδήλωται: ὡς δὲ οὐκ ἂν δικαίως αὐτοὺς δέχοισθε μαθεῖν χρή. [2] εἰ γὰρ εἴρηται ἐν ταῖς σπονδαῖς ἐξεῖναι παρ᾽ ὁποτέρους τις βούλεται τῶν ἀγράφων πόλεων ἐλθεῖν, οὐ τοῖς ἐπὶ βλάβῃ ἑτέρων ἰοῦσιν ἡ ξυνθήκη ἐστίν, ἀλλ᾽ ὅστις μὴ ἄλλου ἑαυτὸν ἀποστερῶν ἀσφαλείας δεῖται καὶ ὅστις μὴ τοῖς δεξαμένοις, εἰ σωφρονοῦσι, Для этого необходимо: [3] οὐ γὰρ τοῖσδε μόνον ἐπίκουροι ἂν γένοισθε, ἀλλὰ καὶ ἡμῖν ἀντὶ ἐνσπόνδων πολέμιοι: ἀνάγκη γάρ, εἰ ἴτε μετ᾽ αὐτῶν, καὶ ἀμύνεσθαι μὴ ἄνευ ὑμῶν τούτους. [4] καίτοι δίκαιοί γ᾽ ἐστὲ μάλιστα μὲν ἐκποδὼν στῆναι ἀμφοτέροις, εἰ δὲ мкм, τοὐναντίον ἐπὶ τούτους μεθ᾽ ἡμῶν ἰέναι （ Κορινθίοις μέν γε ἔνσπονδοί ἐστε, Κερκυραίοις δὲ οὐδὲ δι᾽ ἀνοκωχῆς πώποτ᾽ ἐγένεσθε ） , καὶ τὸν νόμον μὴ καθιστάναι ὥστε τοὺς ἑτέρων ἀφισταμένους δέχεσθαι. [5] οὐδὲ γὰρ ἡμεῖς Σαμίων ἀποστάντων ψῆφον προσεθέμεθα ἐναντίαν ὑμῖν, τῶν ἄλλων Πελοπονννησίων δίχα ἐψηφισμένων εἰ χρὴ αὐτοῖς ἀμύνειν, φανερῶς δὲ ἀντείπομεν τοὺς προσήκοντας ξυμμάχους αὐτόν τινα κολάζειν. [6] εἰ γὰρ τοὺς κακόν τι δρῶντας δεχόμενοι τιμωρήσετε, φανεῖται καὶ ἃ τῶν ὑμετέρων οὐκ ἐλάσσω ἡμῖν πρόσεισι, καὶ τὸν νόμον ἐφ᾽ ὑμῖν αὐτοῖς μᾶλλον ἢ ἐφ᾽ ἡμῖν θήσετε.

[40] «Мы доказали, что наши жалобы обоснованы и что наши противники тираничны и нечестны; теперь мы покажем вам, что вы не имеете права их принимать. Признавая, что договор позволяет любым незарегистрированным городам присоединяться к любому из союзов, это положение не применяется к тем, кто имеет в виду причинение вреда другим, а только к тому, кто нуждается в защите, — конечно же, не к тому, кто предает свою верность и принесет войну вместо мира тем, кто его принимает, или, скорее, если они мудры, не примут его на таких условиях. И войну вам принесут коркирейцы, если вы будете слушать их, а не нас. Ибо если вы станете союзниками коркирейцев, вы больше не будете в мире с нами, а превратитесь во врагов; и мы должны, если вы встанете на их сторону, защищаясь от них, защищаться и от вас. Но вы должны по справедливости держаться подальше от обоих; или, если вы должны присоединиться к одному из них, вы должны присоединиться к нам и начать войну с ними; С Коринфом вы, во всяком случае, связаны договором, но с Коркирой вы даже не вступали во временные переговоры. И не создавайте прецедент, принимая мятежных подданных других народов. Во время восстания на Самосе, когда другие пелопоннесцы разделились во мнениях по вопросу оказания помощи повстанцам, мы проголосовали в вашу пользу и прямо заявили, «что каждому должно быть позволено наказывать своих союзников». Если вы намерены принимать и помогать злодеям, мы, несомненно, получим столько же ваших союзников, сколько вы получите наших; и вы установите принцип, который будет работать против вас самих больше, чем против нас.

41. 'δικαιώματα μὲν οὖν τάδε πρὸς ὑμᾶς ἔχομεν ἱκανὰ κατὰ τοὺς Ἑλλήνων νόμους, παραίνεσιν δὲ καὶ ἀξίωσιν χάριτος τοιάνδε, ἣν οὐκ ἐχθροὶ ὄντες ὥστε βλάπτειν οὐδ᾽ αὖ φίλοι ὥστ᾽ ἐπιχρῆσθαι, ἀντιδοθῆναι ἡμῖν ἐν τῷ παρόντι φαμὲν χρῆναι. [2] . Κορινθίων εἴκοσι ναῦς ἐλάβετε: καὶ ἡ εὐεργεσία αὕτη τε καὶ ἡ ἐς Σαμίους, τὸ δι᾽ ἡμᾶς Πελοποννησίους αὐτοῖς μὴ βοηθῆσαι, παρέσχεν ὑμῖν Αἰγινητῶν μὲν ἐπικράτησιν, Σαμίων δὲ κόλασιν, καὶ ἐν καιροῖς τοιούτοις ἐγένετο οἷς μάλιστα ἄνθρωποι ἐπ᾽ ἐχθροὺς τοὺς σφετέρους ἰόντες τῶν ἁπάντων ἀπερίοπτοί εἰσι παρὰ τὸ νικᾶν: [3] φίλον τε γὰρ ἡγοῦνται τὸν ὑπουργοῦντα, ἢν καὶ πρότερον ἐχθρὸς ᾖ, πολέμιόν τε τὸν ἀντιστάντα, ἢν καὶ τύχῃ φίλος ὤν, ἐπεὶ καὶ τὰ οἰκεῖα χεῖρον τίθενται φιλονικίας ἕνεκα τῆς αὐτίκα.

[41] «Таковы основания права, на которые мы ссылаемся; и они достаточны согласно эллинскому праву. И осмелимся ли мы напомнить вам об обязанности, за которую мы требуем возмещения в нашей нынешней нужде, ведь мы и вы не враги, которые ищут друг друга зла, и не друзья, которые свободно дают и берут? Было время до персидского вторжения, когда вам нужны были корабли для войны с Эгинетой, и мы, коринфяне, предоставили вам двадцать: услуга, которую мы тогда оказали вам, принесла вам победу над Эгинетой, а другая услуга, которая помешала пелопоннесцам помочь самосцам, позволила вам наказать Самос. Обе эти услуги были оказаны в один из тех критических случаев, когда люди, нападая на своих врагов, совершенно не обращают внимания ни на что, кроме победы, и считают того, кто им помогает, другом, даже если он раньше был врагом, а того, кто им противостоит, врагом, даже если он случайно оказался другом; Более того, в водовороте борьбы они часто пренебрегают собственными интересами.

42. 'ὧν ἐνθυμηθέντες καὶ νεώτερός τις παρὰ πρεσβυτέρου αὐτὰ μαθὼν ἀξιούτω τοῖς ὁμοίοις ἡμᾶς ἀμύνεσθαι, καὶ μὴ νομίσῃ δίκαια Если вы хотите, чтобы это было, вы можете сделать это, когда захотите. [2] τό τε γὰρ ξυμφέρον ἐν ᾧ ἄν τις ἐλάχιστα ἁμαρτάνῃ μάλιστα ἕπεται, καὶ τὸ μέλλον τοῦ πολέμου ᾧ φοβοῦντες ὑμᾶς Κερκυραῖοι κελεύουσιν ἀδικεῖν ἐν ἀφανεῖ ἔτι κεῖται, καὶ οὐκ ἄξιον ἐπαρθέντας αὐτῷ φανερὰν ἔχθραν ἤδη καὶ οὐ μέλλουσαν πρὸς Κορινθίους κτήσασθαι, τῆς δὲ ὑπαρχούσης πρότερον διὰ Μεγαρέας ὑποψίας σῶφρον ὑφελεῖν μᾶλλον （ ἡ γὰρ τελευταία χάρις καιρὸν ἔχουσα, [3] κἂν ἐλάσσων ᾖ, δύναται μεῖζον ἔγκλημα λῦσαι ） , [4] μηδ᾽ ὅτι ναυτικοῦ ξυμμαχίαν μεγάλην διδόασι, τούτῳ ἐφέλκεσθαι: τὸ γὰρ μὴ ἀδικεῖν τοὺς ὁμοίους ἐχυρωτέρα δύναμις ἢ τῷ αὐτίκα φανερῷ ἐπαρθέντας διὰ κινδύνων τὸ πλέον ἔχειν.

[42] «Подумайте об этом; пусть младшие будут проинформированы об этом старшими, и решите все вы ответить взаимностью. Не говорите себе, что это справедливо, но что в случае войны целесообразнее что-то другое; ибо истинный путь целесообразности — это путь правды. Война, которой коркирейцы хотят запугать вас, чтобы вы совершили зло, далека и может никогда не начаться; стоит ли так увлекаться перспективой её, чтобы навлечь на себя ненависть коринфян, которая близка и неизбежна? Не лучше ли вам попытаться смягчить неприязнь, которую уже вызвало ваше отношение к мегарийцам? Поздняя доброта, проявленная вовремя, хотя и мала по сравнению с предыдущей, может смягчить более серьёзное предыдущее оскорбление. И не поддавайтесь их предложению о крупном военно-морском союзе; ибо не причинять зла соседу — более надёжный источник силы, чем получить опасное преимущество под влиянием мимолетной иллюзии.

43. ἡμεῖς δὲ περιπεπτωκότες οἷς ἐν τῇ Λακεδαίμονι αὐτοὶ προείπομεν, τοὺς σφετέρους ξυμμάχους αὐτόν τινα κολάζειν, νῦν παρ᾽ ὑμῶν τὸ αὐτὸ ἀξιοῦμεν κομίζεσθαι, καὶ μὴ τῇ ἡμετέρᾳ ψήφῳ ὠφεληθέντας τῇ ὑμετέρᾳ ἡμᾶς βλάψαι. [2] τὸ δὲ ἴσον ἀνταπόδοτε, γνόντες τοῦτον ἐκεῖνον εἶναι τὸν καιρὸν ἐν ᾧ ὅ τε ὑπουργῶν φίλος μάλιστα καὶ ὁ ἀντιστὰς ἐχθρός. [3] . ἀδικοῦσιν. [4] καὶ τάδε ποιοῦντες τὰ προσήκοντά τε δράσετε καὶ τὰ ἄριστα βουλεύσεσθε ὑμῖν αὐτοῖς.'

[43] «Мы сами сейчас находимся в том же положении, в котором были вы, когда мы объявили в Спарте, что каждому, кто находится в таком положении, должно быть позволено наказывать своих союзников; и мы требуем того же от вас. Вы получили выгоду от нашего решения, и мы не должны пострадать от вашего. Выплатите то, что должны, зная, что сейчас для нас время нужды, когда лучший друг человека — тот, кто оказывает ему услугу, а тот, кто ему противостоит, — его злейший враг. Не принимайте этих коркираян в союз вопреки нам и не поддерживайте их несправедливо. Поступая так, вы поступите правильно и будете руководствоваться своими истинными интересами». Таковы были слова коринфян.

44. τοιαῦτα δὲ καὶ οἱ Κορίνθιοι εἶπον. Ἀθηναῖοι δὲ ἀκούσαντες ἀμφοτέρων, γενομένης καὶ δὶς ἐκκλησίας, τῇ µὲν προτέρᾳ οὐχ ἧσσον τῶν Κορινθίων ἀπεδέξαντο τοὺς λόγους, ἐν δὲ τῇ ὑστεραίᾳ μετέγνωσαν Κερκυραίοις ξυμμαχίαν μὲν μὴ ποιήσασθαι ὥστε τοὺς αὐτοὺς ἐχθροὺς καὶ φίλους νομίζειν （ εἰ γὰρ ἐπὶ Κόρινθον ἐκέλευον σφίσιν οἱ Κερκυραῖοι ξυμπλεῖν, ἐλύοντ᾽ ἂν αὐτοῖς αἱ πρὸς Πελοποννησίους σπονδαί ） , ἐπιμαχίαν δ᾽ ?????? τούτων ξυμμάχους. [2] . Κέρκυραν ἐβούλοντο μὴ προέσθαι τοῖς Κορινθίοις ναυτικὸν ἔχουσαν τοσοῦτον, ξυγκρούειν δὲ ὅτι μάλιστα αὐτοὺς ἀλλήλοις, ἵνα ἀσθενεστέροις οὖσιν, ἤν τι δέῃ, Κορινθίοις τε καὶ τοῖς ἄλλοις ναυτικὸν ἔχουσιν ἐς πόλεμον καθιστῶνται. [3] ἅμα δὲ τῆς τε Ἰταλίας καὶ Σικελίας καλῶς ἐφαίνετο αὐτοῖς ἡ νῆσος ἐν παράπλῳ κεῖσθαι.

[44] Афиняне выслушали обе стороны и провели два собрания; на первом из них они больше склонились к мнению коринфян, но на втором изменили свое мнение и склонились на сторону коркирейцев. Они не стали заключать с ними союз, как наступательный, так и оборонительный; ибо тогда, если бы коркирейцы потребовали от них участия в походе против Коринфа, договор с пелопоннесцами был бы нарушен. Но они заключили оборонительный союз, согласно которому два государства пообещали оказывать друг другу помощь в случае нападения на территорию или на союзников любого из них. Ибо они знали, что в любом случае война с Пелопоннесом неизбежна, и они не хотели, чтобы Коркира и ее флот попали в руки коринфян. Их план состоял в том, чтобы все больше и больше вовлекать их друг в друга, и тогда, когда начнется война, коринфяне и другие морские державы ослабнут. Они также учитывали, что Коркира удобно расположена для прибрежных морских путешествий в Италию и Сицилию.

45. τοιαύτῃ μὲν γνώμῃ οἱ Ἀθηναῖοι τοὺς Κερκυραίους προσεδέξαντο, καὶ τῶν Κορινθίων ἀπελθόντων οὐ πολὺ ὕστερον δέκα ναῦς αὐτοῖς ἀπέστειλαν βοηθούς: [2] ἐστρατήγει δὲ αὐτῶν Λακεδαιμόνιός τε ὁ Κίμωνος καὶ Διότιμος ὁ Στρομβίχου καὶ Πρωτέας ὁ Ἐπικλέους. [3] ?????? μέλλωσιν ἀποβαίνειν ἢ ἐς τῶν ἐκείνων τι χωρίων: οὕτω δὲ κωλύειν κατὰ δύναμιν. προεῖπον δὲ ταῦτα τοῦ μὴ λύειν ἕνεκα τὰς σπονδάς.

[45] Под влиянием этих чувств они заключили союз с коркирейцами; коринфяне отступили; а афиняне отправили на Коркиру десять кораблей под командованием Лакедемония, сына Кимона, Диотима, сына Стромбиха, и Протея, сына Эпикла. Командиры получили приказ не вступать в бой с коринфянами, если только те не поплывут против Коркиры или к любому месту, принадлежащему коркирейцам, и не попытаются высадиться там, в этом случае они должны были оказывать им всяческое сопротивление. Эти приказы были призваны предотвратить нарушение договора.

46. αἱ μὲν δὴ νῆες ἀφικνοῦνται ἐς τὴν Κέρκυραν, οἱ δὲ Κορίνθιοι, ἐπειδὴ αὐτοῖς παρεσκεύαστο, ἔπλεον ἐπὶ τὴν Κέρκυραν ναυσὶ πεντήκοντα καὶ ἑκατόν. ἦσαν δὲ Ἠλείων μὲν δέκα, Μεγαρέων δὲ δώδεκα καὶ Λευκαδίων δέκα, Ἀμπρακιωτῶν δὲ ἑπτὰ καὶ εἴκοσι καὶ Ἀνακτορίων μία, αὐτῶν δὲ Κορινθίων ἐνενήκοντα: [2] στρατηγοὶ δὲ τούτων ἦσαν μὲν καὶ κατὰ πόλεις ἑκάστων, Κορινθίων δὲ Ξενοκλείδης ὁ Εὐθυκλέους πέμπτος αὐτός. [3] ἐπειδὴ δὲ προσέμειξαν τῇ κατὰ Κέρκυραν ἠπείρῳ ἀπὸ Λευκάδος πλέοντες, ὁρμίζονται ἐς Χειμέριον τῆς Θεσπρωτίδος γῆς. [4] . τῆς Θεσπρωτίδος Ἐφύρη. ἐξίησι δὲ παρ᾽ αὐτὴν Ἀχερουσία λίμνη ἐς θάλασσαν: διὰ δὲ τῆς Θεσπρωτίδος Ἀχέρων ποταμὸς ῥέων ἐσβάλλει ἐς αὐτήν, ἀφ᾽ οὗ καὶ τὴν ἐπωνυμίαν ἔχει. ῥεῖ δὲ καὶ Θύαμις ποταμός, ὁρίζων τὴν Θεσπρωτίδα καὶ Κεστρίνην, ὧν ἐντὸς ἡ ἄκρα ἀνέχει τὸ Χειμέριον. [5] οἱ μὲν οὖν Κορίνθιοι τῆς ἠπείρου ἐνταῦθα ὁρμίζονταί τε καὶ στρατόπεδον ἐποιήσαντο.

[46] Коринфяне, завершив приготовления, отплыли к Коркире со ста пятьюдесятью кораблями: десятью элейскими, двенадцатью мегарскими, десятью левкадскими, двадцатью семью амбракийскими, одним из Анактория и девяноста своими. Контингентами различных городов командовали их собственные генералы. Коринфским командующим был Ксеноклид, сын Евтикла, вместе с четырьмя другими. Флот отплыл из Леукаса и, прибыв на материк напротив Коркиры, бросил якорь в Хеймерии в стране Феспротия. Хеймерия — всего лишь гавань; над ней, на некотором расстоянии от моря, в той части Феспротии, которая называется Элеатис, расположен город Эфира, недалеко от которого Ахерусийское озеро впадает в море; река Ахерон, от которой происходит название, протекает через Феспротию и впадает в озеро. Другая река, Тиамис, образует границу между Феспротией и Кестриной, а между этими двумя реками тянется мыс Хеймериум. Здесь коринфяне бросили якорь и разбили лагерь.

47. οἱ δὲ Κερκυραῖοι ὡς ᾔσθοντο αὐτοὺς προσπλέοντας, πληρώσαντες δέκα καὶ ἑκατὸν ναῦς, ὧν ἦρχε Μικιάδης καὶ Αἰσιμίδης καὶ Εὐρύβατος, ἐστρατοπεδεύσαντο ἐν μιᾷ τῶν νήσων αἳ καλοῦνται Σύβοτα: καὶ αἱ Ἀττικαὶ δέκα παρῆσαν. [2] ἐπὶ δὲ τῇ Λευκίμμῃ αὐτοῖς τῷ ἀκρωτηρίῳ ὁ πεζὸς ἦν καὶ Ζακυνθίων χίλιοι ὁπλῖται βεβοηθηκότες. [3] ἦσαν δὲ καὶ τοῖς Κορινθίοις ἐν τῇ ἠπείρῳ πολλοὶ τῶν βαρβάρων παραβεβοηθηκότες: οἱ γὰρ ταύτῃ ἠπειρῶται αἰεί ποτε αὐτοῖς φίλοι εἰσίν.

[47] Коркирейцы, заметив их приближение, укомплектовали свои корабли сотней десяти человек. Эти корабли, находившиеся под командованием Мейкиада, Эсимида и Эврибата, заняли позицию у одного из островов, называемого Сибота; десять афинских кораблей сопровождали их. Сухопутные войска заняли мыс Левкимне, куда на помощь Коркире прибыла тысяча закинфян. Коринфян, со своей стороны, поддерживали большие силы варваров, которые собрались на материке; ибо жители этого региона всегда были к ним благосклонны.

48. ἐπειδὴ δὲ παρεσκεύαστο τοῖς Κορινθίοις, λαβόντες τριῶν ἡμερῶν σιτία ἀνήγοντο ὡς ἐπὶ ναυμαχίαν ἀπὸ τοῦ Χειμερίου νυκτός, [2] καὶ ἅμα ἕῳ πλέοντες καθορῶσι τὰς τῶν Κερκυραίων ναῦς μετεώρους τε καὶ ἐπὶ σφᾶς πλεούσας. [3] ἀντιπαρετάσσοντο, ἐπὶ μὲν τὸ δεξιὸν κέρας Κερκυραίων αἱ Ἀττικαὶ νῆες, τὸ δὲ ἄλλο αὐτοὶ ἐπεῖχον τρία τέλη ποιήσαντες τῶν νεῶν, ὧν ἦρχε <τῶν> τριῶν στρατηγῶν ἑκάστου εἷς. [4] . νῆες εἶχον καὶ αἱ Ἀμπρακιώτιδες, κατὰ δὲ τὸ ????????? ἄριστα τῶν νεῶν πλεούσαις κατὰ τοὺς Ἀθηναίους καὶ τὸ δεξιὸν τῶν Κερκυραίων εἶχον.

[48] Коринфяне уже приготовились и, взяв с собой трехдневный запас провизии, ночью отплыли из Хеймерия, намереваясь вступить в бой: на рассвете они увидели коркирский флот, который также вышел в море и плыл навстречу им. Как только они увидели друг друга, они выстроились в боевой порядок. На правом фланге коркирских кораблей находились афинские корабли. Сами коркирцы занимали центр и левый фланг и были выстроены в три дивизии, каждая под командованием одного из полководцев. На правом фланге коринфян находились мегарские и амбракийские корабли, в центре – отряды других их союзников; они сами со своими самыми быстрыми судами образовали левый фланг, который противостоял афинянам и правому дивизиону коркирцев.

49. ?????? ὁπλίτας ἔχοντες ἀμφότεροι ἐπὶ τῶν καταστρωμάτων, πολλοὺς δὲ τοξότας τε καὶ ἀκοντιστάς, τῷ παλαιῷ τρόπῳ ἀπειρότερον ἔτι παρεσκευασμένοι. [2] . προσφερὴς οὖσα. [3] ἐπειδὴ γὰρ προσβάλοιεν ἀλλήλοις, οὐ ῥᾳδίως ἀπελύοντο ὑπό τε τοῦ πλήθους καὶ ὄχλου τῶν νεῶν, καὶ μᾶλλόν τι πιστεύοντες τοῖς ἐπὶ τοῦ καταστρώματος ὁπλίταις ἐς τὴν νίκην, οἳ καταστάντες ἐμάχοντο ἡσυχαζουσῶν τῶν νεῶν: διέκπλοι δ᾽ οὐκ ἦσαν, ἀλλὰ θυμῷ καὶ ῥώμῃ τὸ πλέον ἐναυμάχουν ἢ ἐπιστήμῃ. [4] ???????????? νῆες παραγιγνόμεναι τοῖς Κερκυραίοις, εἴ πῃ πιέζοιντο, φόβον μὲν παρεῖχον τοῖς ἐναντίοις, μάχης δὲ οὐκ ἦρχον δεδιότες οἱ στρατηγοὶ τὴν πρόρρησιν τῶν Ἀθηναίων. [5] ?????? ναυσὶν αὐτοὺς τρεψάμενοι καὶ καταδιώξαντες σποράδας ἐς τὴν ἤπειρον καὶ μέχρι τοῦ στρατοπέδου πλεύσαντες αὐτῶν καὶ ἐπεκβάντες ἐνέπρησάν τε τὰς σκηνὰς ἐρήμους καὶ τὰ χρήματα διήρπασαν. [6] ταύτῃ μὲν οὖν οἱ Κορίνθιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ἡσσῶντό [τε] καὶ οἱ Κερκυραῖοι ἐπεκράτουν: ᾗ δὲ αὐτοὶ ἦσαν οἱ Κορίνθιοι, ἐπὶ τῷ εὐωνύμῳ, πολὺ ἐνίκων, τοῖς Κερκυραίοις τῶν εἴκοσι νεῶν ἀπὸ ἐλάσσονος πλήθους ἐκ τῆς διώξεως οὐ παρουσῶν. [7] . ἐπεκούρουν, τὸ μὲν πρῶτον ἀπεχόμενοι ὥστε μὴ ἐμβάλλειν τινί: ἐπειδὴ δὲ ἡ τροπὴ ἐγίγνετο λαμπρῶς καὶ ἐνέκειντο οἱ Κορίνθιοι, τότε δὴ ἔργου πᾶς εἴχετο ἤδη καὶ διεκέκριτο οὐδὲν ἔτι, ἀλλὰ ξυνέπεσεν ἐς τοῦτο ἀνάγκης ὥστε ἐπιχειρῆσαι ἀλλήλοις τοὺς Κορινθίους καὶ Ἀθηναίους.

[49] Знамена были подняты с обеих сторон, и два флота встретились и вступили в бой. Палубы обоих были заполнены тяжелой пехотой, лучниками и метателями дротиков; их военно-морские сооружения все еще были старого, неуклюжего типа. Сражение было упорным, но было проявлено больше мужества, чем мастерства, и оно почти напоминало сухопутное сражение. Когда два корабля атаковали друг друга, разойтись было практически невозможно, поскольку толпа судов была плотной, и надежды на победу лежали главным образом на тяжеловооруженных, которые вели упорный бой на палубах, в то время как корабли оставались неподвижными. Не было предпринято никаких попыток прорвать линию противника. Грубая сила и ярость компенсировали отсутствие тактики. Повсюду битва представляла собой сцену смятения и неразберихи. В любой точке, где они видели, что коркирейцы находятся в бедственном положении, афиняне появлялись и сдерживали противника; но генералы, опасаясь ослушаться их указаний, сами не начинали атаку. Коринфяне больше всего пострадали на правом фланге. Коркирейцы, имея двадцать кораблей, разгромили их, вытеснили в беспорядке к берегу и подошли прямо к их лагерю; высадившись там, они разграбили и сожгли покинутые шатры. Таким образом, в этой части сражения коринфяне и их союзники потерпели поражение, и коркирейцы одержали победу. Но левый фланг коринфян, где находились их собственные корабли, имел значительное преимущество, поскольку коркирейцы, изначально численно уступавшие, теперь имели двадцать кораблей, выделенных для преследования. Когда афиняне увидели бедственное положение коркирейцев, они стали оказывать им более открытую помощь. Сначала они воздерживались от прямого столкновения, но когда коркирейцы обратились в бегство, а коринфяне оказали на них сильное давление, тогда каждый принялся за дело; все различия были забыты; настало время, когда коринфяне и афиняне были вынуждены атаковать друг друга.

50. τῆς δὲ τροπῆς γενομένης οἱ Κορίνθιοι τὰ σκάφη μὲν οὐχ εἷλκον ἀναδούμενοι τῶν νεῶν ἃς καταδύσειαν, πρὸς δὲ τοὺς ἀνθρώπους ἐτράποντο φονεύειν διεκπλέοντες μᾶλλον ἢ ζωγρεῖν, τούς τε αὑτῶν φίλους, οὐκ ᾐσθημένοι ὅτι ἥσσηντο οἱ ἐπὶ τῷ δεξιῷ κέρᾳ, ἀγνοοῦντες ἔκτεινον. [2] πολλῶν γὰρ νεῶν οὐσῶν ἀμφοτέρων καὶ ἐπὶ πολὺ τῆς θαλάσσης ἐπεχουσῶν, ἐπειδὴ ξυνέμειξαν ἀλλήλοις, οὐ ῥᾳδίως τὴν διάγνωσιν ἐποιοῦντο ὁποῖοι ἐκράτουν ἢ ἐκρατοῦντο: ναυμαχία γὰρ αὕτη Ἕλλησι πρὸς Ἕλληνας νεῶν πλήθει μεγίστη δὴ τῶν πρὸ αὑτῆς γεγένηται. [3] ἐπειδὴ δὲ κατεδίωξαν τοὺς Κερκυραίους οἱ Κορίνθιοι ἐς τὴν γῆν, πρὸς τὰ ναυάγια καὶ τοὺς νεκροὺς τοὺς σφετέρους ἐτράποντο, καὶ τῶν πλείστων ἐκράτησαν ὥστε προσκομίσαι πρὸς τὰ Σύβοτα, οἷ αὐτοῖς ὁ κατὰ γῆν στρατὸς τῶν βαρβάρων προσεβεβοηθήκει: ἔστι δὲ τὰ Σύβοτα τῆς Θεσπρωτίδος λιμὴν ἐρῆμος. τοῦτο δὲ ποιήσαντες αὖθις ἁθροισθέντες ἐπέπλεον τοῖς Κερκυραίοις. [4] οἱ δὲ ταῖς πλωίμοις καὶ ὅσαι ἦσαν λοιπαὶ μετὰ τῶν Ἀττικῶν νεῶν καὶ αὐτοὶ ἀντεπέπλεον, δείσαντες μὴ ἐς τὴν γῆν σφῶν πειρῶσιν ἀποβαίνειν. [5] ἤδη δὲ ἦν ὀψὲ καὶ ἐπεπαιάνιστο αὐτοῖς ὡς ἐς ἐπίπλουν, καὶ οἱ Κορίνθιοι ἐξαπίνης πρύμναν ἐκρούοντο κατιδόντες εἴκοσι ναῦς Ἀθηναίων προσπλεούσας, ἃς ὕστερον τῶν δέκα βοηθοὺς ἐξέπεμψαν οἱ Ἀθηναῖοι, δείσαντες, ὅπερ ἐγένετο, μὴ νικηθῶσιν οἱ Κερκυραῖοι καὶ αἱ σφέτεραι δέκα νῆες ὀλίγαι ἀμύνειν ὦσιν.

[50] Коринфяне, обратив в бегство своих врагов, не остановились, чтобы взять на буксир обломки поврежденных ими кораблей, но набросились на людей; они грести туда-сюда и убивали их, не давая пощады и непреднамеренно убивая своих друзей, ибо они не знали, что их правое крыло было разгромлено. С одной стороны и с другой стороны было так много кораблей, и они покрывали такое большое пространство воды, что, как только началось сражение, завоевателям и побежденным было трудно отличить друга от врага. Ибо никогда прежде в битве не встречались два столь многочисленных эллинских флота. Когда коринфяне вытеснили коркирейцев к берегу, они обратили свое внимание на свои обломки и тела погибших. Большинство из них были подняты ими и доставлены в Сиботу, пустынную гавань Феспротии, куда их союзники-варвары прибыли, чтобы поддержать их. Затем они снова выстроились в боевой порядок и двинулись в сторону коркирейцев, которые, захватив неповрежденные суда и все остальные, находившиеся у них в доках, вместе с афинскими кораблями, вышли им навстречу, опасаясь нападения на Коркиру. Было уже поздно, и уже прозвучал сигнал к началу плавания, когда коринфяне внезапно начали грести назад. Они решили плыть к ним на двадцати судах, которые афиняне послали на подкрепление первым десяти, опасаясь того, что произошло на самом деле: коркирейцы будут разгромлены, и что первоначальной эскадры будет недостаточно для их защиты.

51. ταύτας οὖν προϊδόντες οἱ Κορίνθιοι καὶ ὑποτοπήσαντες ἀπ᾽ Ἀθηνῶν εἶναι οὐχ ὅσας ἑώρων ἀλλὰ πλείους ὑπανεχώρουν. [2] τοῖς δὲ Κερκυραίοις ἐπέπλεον γὰρ μᾶλλον ἐκ τοῦ ἀφανοῦς οὐχ ἑωρῶντο, καὶ ἐθαύμαζον τοὺς Κορινθίους πρύμναν κρουομένους, πρίν τινες ἰδόντες εἶπον ὅτι νῆες ἐκεῖναι ἐπιπλέουσιν. τότε δὲ καὶ αὐτοὶ ἀνεχώρουν: ξυνεσκόταζε γὰρ ἤδη, καὶ οἱ Κορίνθιοι ἀποτραπόμενοι τὴν διάλυσιν ἐποιήσαντο. [3] . [4] τοῖς δὲ Κερκυραίοις στρατοπεδευομένοις ἐπὶ τῇ Λευκίμμῃ αἱ εἴκοσι νῆες αἱ ἐκ τῶν Ἀθηνῶν αὗται, ὧν ἦρχε Γλαύκων τε ὁ Λεάγρου καὶ † Ἀνδοκίδης ὁ Λεωγόρου †, διὰ τῶν νεκρῶν καὶ ναυαγίων προσκομισθεῖσαι κατέπλεον ἐς τὸ στρατόπεδον οὐ πολλῷ ὕστερον ἢ ὤφθησαν. [5] οἱ δὲ Κερκυραῖοι （ ἦν γὰρ νύξ ） ἐφοβήθησαν μὴ πολέμιαι ὦσιν, ἔπειτα δὲ ἔγνωσαν: καὶ ὡρμίσαντο.

[51] Коринфяне, первыми увидевшие эти суда, заподозрив, что они афинские и что их больше, чем они видели, начали отступать. Коркирейцы, из-за своего положения, не могли их видеть и удивлялись, почему коринфяне гребут позади. Наконец некоторые из тех, кто увидел приближающийся флот, воскликнули: «Вон идут корабли!»; и тогда коркирейцы, когда стемнело, тоже отступили, а коринфяне развернулись и отплыли. Таким образом, два флота разделились после битвы, которая продолжалась до наступления ночи. Двадцать кораблей, прибывших из Афин под командованием Главкона, сына Леагра, и Андокида, сына Леогора, пробрались сквозь обломки и трупы и почти сразу же после обнаружения прибыли на коркирейскую станцию в Левкимне. Поначалу в темноте жители Коркиры опасались, что это враги, но вскоре узнали их, и афинские суда бросили якорь.

52. τῇ δὲ ὑστεραίᾳ ἀναγαγόμεναι αἵ τε Ἀττικαὶ τριάκοντα νῆες καὶ τῶν Κερκυραίων ὅσαι πλώιμοι ἦσαν ἐπέπλευσαν ἐπὶ τὸν ἐν τοῖς Если вы хотите, чтобы все было в порядке, вы можете сделать это еще раз. [2] οἱ δὲ τὰς μὲν ναῦς ἄραντες ἀπὸ τῆς γῆς καὶ παραταξάμενοι μετεώρους ἡσύχαζον, ναυμαχίας οὐ διανοούμενοι ἄρχειν ἑκόντες ὁρῶντες προσγεγενημένας τε ναῦς ἐκ τῶν Ἀθηνῶν ἀκραιφνεῖς καὶ σφίσι πολλὰ τὰ ἄπορα ξυμβεβηκότα, αἰχμαλώτων τε περὶ φυλακῆς οὓς ἐν ταῖς ναυσὶν εἶχον, καὶ ἐπισκευὴν οὐκ οὖσαν τῶν νεῶν ἐν χωρίῳ ἐρήμῳ: [3] τοῦ δὲ οἴκαδε πλοῦ μᾶλλον διεσκόπουν ὅπῃ κομισθήσονται, δεδιότες μὴ οἱ Ἀθηναῖοι νομίσαντες λελύσθαι τὰς σπονδάς, διότι ἐς χεῖρας ἦλθον, οὐκ ἐῶσι σφᾶς ἀποπλεῖν.

[52] На следующий день тридцать афинских и все пригодные для службы коркирские корабли, желая выяснить, будут ли коринфяне сражаться, отплыли в гавань Сиботы, где стоял их флот. Коринфяне, выйдя на глубокую воду, выстроили свои корабли в линию и оставались там, но они не собирались начинать битву. Ибо они видели, что из Афин прибыли свежие корабли, не получившие повреждений в бою, и их собственное положение было крайне затруднительным. Им приходилось охранять пленных на своих судах, и в таком пустынном месте не было возможности переоснаститься. Они больше склонялись к тому, чтобы подумать, как им вернуться домой, чем к сражению. Ибо они боялись, что афиняне, посчитав мир, после обмена ударами, уже нарушенным, перехватят их возвращение.

53. ἔδοξεν οὖν αὐτοῖς ἄνδρας ἐς κελήτιον ἐσβιβάσαντας ἄνευ κηρυκείου προσπέμψαι τοῖς Ἀθηναίοις καὶ πεῖραν ποιήσασθαι. πέμψαντές τε ἔλεγον τοιάδε. [2] 'ἀδικεῖτε, ὦ ἄνδρες Ἀθηναῖοι, πολέμου ἄρχοντες καὶ σπονδὰς λύοντες: ἡμῖν γὰρ πολεμίους τοὺς ἡμετέρους τιμωρουμένοις ἐμποδὼν ἵστασθε ὅπλα ἀνταιρόμενοι. εἰ δ᾽ ὑμῖν γνώμη ἐστὶ κωλύειν τε ἡμᾶς ἐπὶ Κέρκυραν ἢ ἄλλοσε εἴ ποι βουλόμεθα πλεῖν καὶ τὰς σπονδὰς λύετε, ἡμᾶς τούσδε πρώτους λαβόντες χρήσασθε ὡς πολεμίοις.' [3] οἱ μὲν δὴ τοιαῦτα εἶπον: τῶν δὲ Κερκυραίων τὸ μὲν στρατόπεδον ὅσον ἐπήκουσεν ἀνεβόησεν εὐθὺς λαβεῖν τε αὐτοὺς καὶ ἀποκτεῖναι, οἱ δὲ Ἀθηναῖοι τοιάδε ἀπεκρίναντο. [4] 'οὔτε ἄρχομεν πολέμου, ὦ ἄνδρες Πελοποννήσιοι, οὔτε τὰς σπονδὰς λύομεν, Κερκυραίοις δὲ τοῖσδε ξυμμάχοις οὖσι βοηθοὶ ἤλθομεν. Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это: ἐς τῶν ἐκείνων τι χωρίων, οὐ περιοψόμεθα κατὰ τὸ δυνατόν.'

[53] Поэтому они решили отправить к афинянам несколько человек на лодке без флага перемирия, чтобы проверить их намерения. Эти люди должны были передать следующее сообщение: «Вы поступаете неправильно, афиняне, начиная войну и нарушая договор. Мы лишь наказывали наших врагов, а вы пришли с враждебными силами и встали между нами и ними. Если вы намерены помешать нам отплыть на Коркиру или куда бы мы ни выбрали, и собираетесь нарушить договор, возьмите нас первыми и поступите с нами как с врагами». Тогда все коркирейцы, которые были в пределах слышимости, закричали: «Возьмите и убейте их!» Но афиняне ответили: «Мужи Пелопоннеса, мы не начинаем войну и не нарушаем договор; мы лишь помогаем коркирейцам, которые являются нашими союзниками». Если вы намереваетесь отправиться в плавание против Коркиры или любого другого места, принадлежащего коркирейцам, мы сделаем все возможное, чтобы помешать вам, но, если вы хотите отправиться куда-либо еще, вы можете это сделать.

54. τοιαῦτα τῶν Ἀθηναίων ἀποκριναμένων οἱ μὲν Κορίνθιοι τόν τε πλοῦν τὸν ἐπ᾽ οἴκου παρεσκευάζοντο καὶ τροπαῖον ἔστησαν ἐν τοῖς ἐν τῇ ἠπείρῳ Συβότοις: οἱ δὲ Κερκυραῖοι τά τε ναυάγια καὶ νεκροὺς ἀνείλοντο τὰ κατὰ σφᾶς ἐξενεχθέντα ὑπό τε τοῦ ῥοῦ καὶ ἀνέμου, ὃς γενόμενος τῆς νυκτὸς διεσκέδασεν αὐτὰ πανταχῇ, καὶ τροπαῖον ἀντέστησαν ἐν τοῖς ἐν τῇ νήσῳ Συβότοις ὡς νενικηκότες. [2] γνώμῃ δὲ τοιᾷδε ἑκάτεροι τὴν νίκην προσεποιήσαντο: Κορίνθιοι μὲν κρατήσαντες τῇ ναυμαχίᾳ μέχρι νυκτός, ὥστε καὶ ναυάγια πλεῖστα καὶ νεκροὺς προσκομίσασθαι, καὶ ἄνδρας ἔχοντες αἰχμαλώτους οὐκ ἐλάσσους χιλίων ναῦς τε καταδύσαντες περὶ ἑβδομήκοντα ἔστησαν τροπαῖον: Κερκυραῖοι δὲ τριάκοντα ναῦς μάλιστα διαφθείραντες, καὶ ἐπειδὴ Ἀθηναῖοι ἦλθον, ἀνελόμενοι τὰ κατὰ σφᾶς αὐτοὺς ναυάγια καὶ νεκρούς, καὶ ὅτι αὐτοῖς τῇ τε προτεραίᾳ πρύμναν κρουόμενοι ὑπεχώρησαν οἱ Κορίνθιοι ἰδόντες τὰς Ἀττικὰς ναῦς, καὶ ἐπειδὴ ἦλθον οἱ Ἀθηναῖοι, οὐκ ἀντεπέπλεον ἐκ τῶν Συβότων, διὰ ταῦτα τροπαῖον ἔστησαν.


[54] Успокоенные этим ответом, коринфяне приготовились отплыть домой, сначала установив трофей на Сиботе, которая находится на материке. Коркирейцы подобрали обломки и трупы, которые несло к ним течением и ветром, поднявшимися ночью и разбросавшими их во все стороны. Затем они установили конкурирующий трофей на острове Сибота. Обе стороны заявили о победе, но на разных основаниях. Коринфяне сохраняли преимущество в морском сражении до наступления ночи и таким образом захватили большее количество обломков и трупов; они взяли в плен не менее тысячи человек и вывели из строя около семидесяти кораблей. Коркирейцы же, с другой стороны, уничтожили около тридцати парусных кораблей и, получив подкрепление от афинян, подобрали обломки и трупы, которые дрейфовали в их сторону; тогда как враг вечером в день битвы, увидев афинские корабли, отплыл назад и после их прибытия не вышел против них с Сиботы. На этом основании обе стороны подняли трофеи и заявили о своей победе.

55. οὕτω μὲν ἑκάτεροι νικᾶν ἠξίουν: οἱ δὲ Κορίνθιοι ἀποπλέοντες ἐπ᾽ οἴκου Ἀνακτόριον, ὅ ἐστιν ἐπὶ τῷ στόματι τοῦ Ἀμπρακικοῦ κόλπου, εἷλον ἀπάτῃ （ ἦν δὲ κοινὸν Κερκυραίων καὶ ἐκείνων ） καὶ καταστήσαντες ἐν αὐτῷ Κορινθίους οἰκήτορας ἀνεχώρησαν ἐπ᾽ οἴκου, καὶ τῶν Κερκυραίων ὀκτακοσίους μὲν οἳ ἦσαν δοῦλοι ἀπέδοντο, πεντήκοντα δὲ καὶ διακοσίους δήσαντες ἐφύλασσον καὶ ἐν Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать следующее: ἐτύγχανον δὲ καὶ δυνάμει αὐτῶν οἱ πλείους πρῶτοι ὄντες τῆς πόλεως. [2] . Ἀθηναίων ἀνεχώρησαν ἐξ αὐτῆς: αἰτία δὲ αὕτη πρώτη ἐγένετο τοῦ πολέμου τοῖς Κορινθίοις ἐς τοὺς Ἀθηναίους, ὅτι σφίσιν ἐν σπονδαῖς μετὰ Κερκυραίων ἐναυμάχουν.

[55] На обратном пути коринфяне хитростью захватили Анакторий, город, расположенный в устье Амбракийского залива, который они и коркирейцы владели совместно; там они поселили своих колонистов и вернулись в Коринф. Из числа своих пленных коркирейцев, которые были рабами, они продали, но двести пятьдесят заключили в тюрьму, обращаясь с ними с большим уважением, в надежде, что по возвращении они переманят Коркиру на сторону коринфян: так случилось, что большинство из них были среди самых влиятельных людей государства. Таким образом, война закончилась в пользу Коркиры, и афинский флот вернулся домой. Это была первая из причин Пелопоннесской войны, поскольку коринфяне утверждали, что афинский флот вступил в схватку с коркирейцами и сражался против них во время перемирия.

56. μετὰ ταῦτα δ᾽ εὐθὺς καὶ τάδε ξυνέβη γενέσθαι τοῖς Ἀθηναίοις καὶ Πελοποννησίοις διάφορα ἐς τὸ πολεμεῖν. [2] τῶν γὰρ Κορινθίων πρασσόντων ὅπως τιμωρήσονται αὐτούς, ὑποτοπήσαντες τὴν ἔχθραν αὐτῶν οἱ Ἀθηναῖοι Ποτειδεάτας, οἳ οἰκοῦσιν ἐπὶ τῷ ἰσθμῷ τῆς Παλλήνης, Κορινθίων ἀποίκους, ἑαυτῶν δὲ ξυμμάχους φόρου ὑποτελεῖς, ἐκέλευον τὸ ἐς Παλλήνην τεῖχος καθελεῖν καὶ ὁμήρους δοῦναι, τούς τε ἐπιδημιουργοὺς ἐκπέμπειν καὶ τὸ λοιπὸν μὴ δέχεσθαι οὓς κατὰ ἔτος ἕκαστον Κορίνθιοι ἔπεμπον, δείσαντες μὴ ἀποστῶσιν ὑπό τε Περδίκκου πειθόμενοι καὶ Κορινθίων, τούς τε ἄλλους τοὺς ἐπὶ Θρᾴκης ξυναποστήσωσι ξυμμάχους.

[56] Вскоре возникла еще одна причина раздора между афинянами и пелопоннесцами. Потидея, расположенная на перешейке Палленеи, изначально была коринфской колонией, хотя в то время являлась вассалом и союзником Афин. Коринфяне строили планы мести, и афиняне, подозревая их намерения, приказали потидеям разрушить свои стены со стороны Палленеи и дать заложников; а также отправить и впредь не принимать магистратов, которых коринфяне ежегодно посылали к ним. Ибо они боялись, что потидея могут быть убеждены коринфянами и Пердикками к восстанию и побудить остальную часть Халкидики последовать их примеру.

57. ταῦτα δὲ περὶ τοὺς Ποτειδεάτας οἱ Ἀθηναῖοι προπαρεσκευάζοντο εὐθὺς μετὰ τὴν ἐν Κερκύρᾳ ναυμαχίαν: [2] οἵ τε γὰρ Κορίνθιοι φανερῶς ἤδη διάφοροι ἦσαν, Περδίκκας τε ὁ Ἀεξάνδρου Μακεδόνων βασιλεὺς ἐπεπολέμωτο ξύμμαχος πρότερον καὶ φίλος ὤν. [3] ἐπολεμώθη δὲ ὅτι Φιλίππῳ τῷ ἑαυτοῦ ἀδελφῷ καὶ Δέρδᾳ κοινῇ πρὸς αὐτὸν ἐναντιουμένοις οἱ Ἀθηναῖοι ξυμμαχίαν ἐποιήσαντο. [4] δεδιώς τε ἔπρασσεν ἔς τε τὴν Λακεδαίμονα πέμπων ὅπως πόλεμος γένηται αὐτοῖς πρὸς Πελοποννησίους, καὶ τοὺς Κορινθίους προσεποιεῖτο τῆς Ποτειδαίας ἕνεκα ἀποστάσεως: [5] προσέφερε δὲ λόγους καὶ τοῖς ἐπὶ Θρᾴκης Χαλκιδεῦσι καὶ Βοττιαίοις ξυναποστῆναι, νομίζων, εἰ ξύμμαχα ταῦτα ἔχοι ὅμορα ὄντα τὰ χωρία, ῥᾷον ἂν τὸν πόλεμον μετ᾽ αὐτῶν ποιεῖσθαι. [6] ὧν οἱ Ἀθηναῖοι αἰσθόμενοι καὶ βουλόμενοι προκαταλαμβάνειν τῶν πόλεων τὰς ἀποστάσεις （ ἔτυχον γὰρ τριάκοντα ναῦς ἀποστέλλοντες καὶ χιλίους ὁπλίτας ἐπὶ τὴν γῆν αὐτοῦ, Ἀρχεστράτου τοῦ Λυκομήδους μετ᾽ ἄλλων † δέκα † στρατηγοῦντος ） ἐπιστέλλουσι τοῖς ἄρχουσι τῶν νεῶν Ποτειδεατῶν τε ὁμήρους λαβεῖν καὶ τὸ τεῖχος καθελεῖν, τῶν τε πλησίον πόλεων φυλακὴν ἔχειν ὅπως μὴ ἀποστήσονται.

[57] Эти меры предосторожности были приняты афинянами сразу после морского сражения у Коркиры. Враждебность коринфян больше не вызывала сомнений, и Пердикка, царь Македонии, сын Александра, до сих пор друг и союзник Афин, теперь стал врагом. Он поссорился с афинянами из-за того, что они заключили союз с его братом Филиппом и с Дердасом, которые объединились против него. Встревоженный их позицией, он послал послов в Спарту и сделал все возможное, чтобы разжечь войну между Афинами и Пелопоннесом. Он также стремился к союзу с Коринфом, поскольку рассчитывал на восстание Потидеи; и он предложил халкидцам и боттиям присоединиться к восстанию, полагая, что если он получит помощь соседних народов, трудности войны уменьшатся. Афиняне узнали о его замыслах и решили предотвратить восстание городов. Они уже намеревались отправить против Пердикки тридцать кораблей и тысячу гоплитов под командованием Архестрата, сына Ликомеда, и еще десять человек, и приказали своим адмиралам взять заложников у потидейцев и разрушить их стену. Им также было поручено следить за городами в окрестностях и предотвращать любые попытки восстания.

58. Ποτειδεᾶται δὲ πέμψαντες μὲν καὶ παρ᾽ Ἀθηναίους πρέσβεις, εἴ πως πείσειαν μὴ σφῶν πέρι νεωτερίζειν μηδέν, ἐλθόντες δὲ καὶ ἐς τὴν Λακεδαίμονα μετὰ Κορινθίων, [ἔπρασσον] ὅπως ἑτοιμάσαιντο τιμωρίαν, ἢν δέῃ, ἐπειδὴ ἔκ τε Ἀθηνῶν ἐκ πολλοῦ πράσσοντες οὐδὲν ηὕροντο ἐπιτήδειον, ἀλλ᾽ αἱ νῆες αἱ ἐπὶ Μακεδονίαν καὶ ἐπὶ σφᾶς ὁμοίως ἔπλεον, καὶ τὰ τέλη τῶν Λακεδαιμονίων ὑπέσχετο αὐτοῖς, ἢν ἐπὶ Ποτείδαιαν ἴωσιν Ἀθηναῖοι, ἐς τὴν Ἀττικὴν ἐσβαλεῖν, τότε δὴ κατὰ τὸν καιρὸν τοῦτον ἀφίστανται μετὰ Χαλκιδέων καὶ Βοττιαίων κοινῇ ξυνομόσαντες. [2] ?????? καταβαλόντας ἀνοικίσασθαι ἐς Ὄλυνθον μίαν τε πόλιν ταύτην ἰσχυρὰν ποιήσασθαι: τοῖς τ᾽ ἐκλιποῦσι τούτοις τῆς ἑαυτοῦ γῆς τῆς Μυγδονίας περὶ τὴν Βόλβην λίμνην ἔδωκε νέμεσθαι, ἕως ἂν ὁ πρὸς Ἀθηναίους πόλεμος ᾖ. καὶ οἱ µὲν ἀνῳκίζοντό τε καθαιροῦντες τὰς πόλεις καὶ ἐς πόλεμον παρεσκευάζοντο:

[58] Тем временем потидеи отправили послов к афинянам в надежде убедить их не предпринимать решительных мер; но в то же время другие их посланники сопровождали коринфское посольство в Лакедемон и прилагали усилия для получения помощи в случае необходимости. В Афинах велись длительные переговоры, которые не принесли удовлетворительного результата; корабли, направлявшиеся в Македонию, также были отправлены против Потидеи. Но в Лакедемоне магистраты пообещали им, что если афиняне нападут на Потидею, они вторгнутся в Аттику. Поэтому они воспользовались случаем и подняли восстание: халкидийцы и боттийцы поклялись им в союзе и присоединились к восстанию. Пердикка убедил халкидийцев оставить и разрушить свои города на морском побережье и поселиться в Олинфе, в глубине материка, чтобы там образовать один сильный город. После их изгнания он отдал им часть своей территории в Мигдонии, расположенной вокруг озера Больбе, для обработки на время борьбы. Таким образом, распустив свои города, они обосновались в стране и начали подготовку к войне.

59. αἱ δὲ τριάκοντα νῆες τῶν Ἀθηναίων ἀφικνοῦνται ἐς τὰ ἐπὶ Θρᾴκης, καὶ καταλαμβάνουσι τήν τε Ποτείδαιαν καὶ τἆλλα ἀφεστηκότα. [2] νομίσαντες δὲ οἱ στρατηγοὶ ἀδύνατα εἶναι πρός τε Περδίκκαν πολεμεῖν τῇ παρούσῃ δυνάμει καὶ τὰ ξυναφεστῶτα χωρία τρέπονται ἐπὶ τὴν Μακεδονίαν, ἐφ᾽ ὅπερ καὶ τὸ πρῶτον ἐξεπέμποντο, καὶ καταστάντες ἐπολέμουν μετὰ Φιλίππου καὶ τῶν Δέρδου ἀδελφῶν ἄνωθεν στρατιᾷ ἐσβεβληκότων.

[59] Когда тридцать кораблей прибыли в Халкидику, афиняне обнаружили, что Потидея и другие города уже подняли восстание. Тогда полководцы, полагая, что без более сильных сил они не смогут действовать против всех повстанцев, а также против Пердикки, обратили свое внимание на Македонию, которая была их первоначальным пунктом назначения, и там провели регулярный поход совместно с Филиппом и братьями Дердаса, которые вторглись в страну из внутренних районов.

60. καὶ ἐν τούτῳ οἱ Κορίνθιοι, τῆς Ποτειδαίας ἀφεστηκυίας καὶ τῶν Ἀττικῶν νεῶν περὶ Μακεδονίαν οὐσῶν, δεδιότες περὶ τῷ χωρίῳ καὶ ο?????? Πελοποννησίων μισθῷ πείσαντες ἑξακοσίους καὶ χιλίους τοὺς πάντας ὁπλίτας καὶ ψιλοὺς τετρακοσίους. [2] . οἱ πλεῖστοι ἐκ Κορίνθου στρατιῶται ἐθελονταὶ ξυνέσποντο: ἦν γὰρ τοῖς Ποτειδεάταις αἰεί ποτε ἐπιτήδειος. [3] καὶ ἀφικνοῦνται τεσσαρακοστῇ ἡμέρᾳ ὕστερον ἐπὶ Θρᾴκης ἢ Ποτείδαια ἀπέστη.

[60] Теперь, когда Потидея подняла восстание, а афинские корабли находились у берегов Македонии, коринфяне забеспокоились о городе; они почувствовали, что опасность настигла их самих, и отправили туда добровольцев из своих и других войск, которых они привлекли за плату из разных частей Пелопоннеса, всего шестнадцатьсот гоплитов и четыреста легковооруженных. Их командиром был Аристей, сын Адейманта, который всегда был большим другом потидеев; именно из уважения к нему большинство коринфских солдат вызвались добровольцами в экспедицию. Они прибыли в Халкидику через сорок дней после восстания Потидеи.

61. ἦλθε δὲ καὶ τοῖς Ἀθηναίοις εὐθὺς ἡ ἀγγελία τῶν πόλεων ὅτι ἀφεστᾶσι, καὶ πέμπουσιν, ὡς ᾔσθοντο καὶ τοὺς μετ᾽ Ἀριστέως ἐπιπαριόντας, δισχιλίους ἑαυτῶν ὁπλίτας καὶ τεσσαράκοντα ναῦς πρὸς τὰ ἀφεστῶτα, καὶ Καλλίαν τὸν Καλλιάδου πέμπτον αὐτὸν στρατηγόν, [2] οἳ ἀφικόμενοι ἐς Μακεδονίαν πρῶτον καταλαμβάνουσι τοὺς προτέρους χιλίους Θέρμην ἄρτι ᾑρηκότας καὶ Πύδναν πολιορκοῦντας. [3] προσκαθεζόμενοι δὲ καὶ αὐτοὶ τὴν Πύδναν ἐπολιόρκησαν μέν, ἔπειτα δὲ ξύμβασιν ποιησάμενοι καὶ ξυμμαχίαν ἀναγκαίαν πρὸς τὸν Если вы хотите, чтобы это было возможно, ἀπανίστανται ἐκ τῆς Μακεδονίας, [4] καὶ ἀφικόμενοι ἐς Βέροιαν κἀκεῖθεν ἐπὶ Στρέψαν καὶ πειράσαντες πρῶτον τοῦ χωρίου καὶ οὐχ ἑλόντες ἐπορεύοντο κατὰ γῆν πρὸς τὴν Ποτείδαιαν, τρισχιλίοις μὲν ὁπλίταις ἑαυτῶν, χωρὶς δὲ τῶν ξυμμάχων πολλοῖς, ἱππεῦσι δὲ ἑξακοσίοις Μακεδόνων τοῖς μετὰ Φιλίππου καὶ Παυσανίου: ἅμα δὲ νῆες παρέπλεον ἑβδομήκοντα. [5] .

[61] Весть о восстании в Халкидике быстро достигла Афин, и афиняне, услышав о прибытии Аристея с подкреплением, послали против восставших городов сорок кораблей и две тысячи своих гоплитов под командованием Каллия, сына Каллиада, и еще четырех человек. Экспедиция, отправившись сначала в Македонию, обнаружила, что первая тысяча гоплитов только что взяла Терму и блокировала Пидну; они сами присоединились к осаде; но вскоре афинская армия была вынуждена прийти к соглашению и заключить союз с Пердиккой. Ибо Потидея, после прибытия Аристея, настоятельно требовала их присутствия; поэтому они приготовились покинуть Македонию. Сначала они двинулись в сторону Береи, которую попытались взять, но безуспешно. Вернувшись на свой путь, они двинулись по суше к Потидее с тремя тысячами своих гоплитов и большим отрядом союзников; У них также было шестьсот македонских всадников, сражавшихся под командованием Филиппа и Павсания; тем временем их корабли, насчитывавшие семьдесят единиц, плыли вдоль побережья. Медленно продвигаясь вперед, на третий день они прибыли в Гигон и там разбили лагерь.

62. Ποτειδεᾶται δὲ καὶ οἱ μετὰ Ἀριστέως Πελοποννήσιοι προσδεχόμενοι τοὺς Ἀθηναίους ἐστρατοπεδεύοντο πρὸς Ὀλύνθου ἐν τῷ ἰσθμῷ, καὶ ἀγορὰν ἔξω τῆς πόλεως ἐπεποίηντο. [2] στρατηγὸν μὲν οὖν τοῦ πεζοῦ παντὸς οἱ ξύμμαχοι ᾕρηντο Ἀριστέα, τῆς δὲ ἵππου Περδίκκαν: ἀπέστη γὰρ εὐθὺς πάλιν τῶν Ἀθηναίων καὶ ξυνεμάχει τοῖς Ποτειδεάταις, Ἰόλαον ἀνθ᾽ αὑτοῦ καταστήσας ἄρχοντα. [3] ἦν δὲ ἡ γνώμη τοῦ Ἀριστέως τὸ μὲν μεθ᾽ ἑαυτοῦ στρατόπεδον ἔχοντι ἐν τῷ ἰθσμῷ ἐπιτηρεῖν τοὺς Ἀθηναίους, ἢν ἐπίωσι, Χαλκιδέας δὲ καὶ τοὺς ἔξω ἰσθμοῦ ξυμμάχους καὶ τὴν παρὰ Περδίκκου διακοσίαν ἵππον ἐν Ὀλύνθῳ μένειν, καὶ ὅταν Ἀθηναῖοι ἐπὶ σφᾶς χωρῶσι, κατὰ νώτου βοηθοῦντας ἐν μέσῳ ποιεῖν αὑτῶν τοὺς πολεμίους. [4] . ἱππέας καὶ τῶν ξυμμάχων ὀλίγους ἐπὶ Ὀλύνθου ἀποπέμπουσιν, ὅπως εἴργωσι τοὺς ἐκεῖθεν ἐπιβοηθεῖν, αὐτοὶ δὲ ἀναστήσαντες τὸ στρατόπεδον ἐχώρουν ἐπὶ τὴν Ποτείδαιαν. [5] καὶ ἐπειδὴ πρὸς τῷ ἰσθμῷ ἐγένοντο καὶ εἶδον τοὺς ἐναντίους παρασκευαζομένους ὡς ἐς μάχην, ἀντικαθίσταντο καὶ αὐτοί, καὶ οὐ πολὺ ὕστερον ξυνέμισγον. [6] καὶ αὐτὸ μὲν τὸ τοῦ Ἀριστέως κέρας καὶ ὅσοι περὶ ἐκεῖνον ἦσαν Κορινθίων τε καὶ τῶν ἄλλων λογάδες ἔτρεψαν τὸ καθ᾽ ἑαυτοὺς Для получения дополнительной информации: Πελοποννησίων ἡσσᾶτο ὑπὸ τῶν Ἀθηναίων καὶ ἐς τὸ τεῖχος κατέφυγεν.

[62] Потидеи и пелопоннесские войска под командованием Аристея заняли позиции на перешейке со стороны Олинфа, где ожидали приближения афинян; они проводили свой рынок за стенами Потидеи. Союзники выбрали Аристея генералом всей пехоты и кавалерии Пердиккой, поскольку, едва присоединившись к ним, он снова дезертировал с афинянами и теперь сражался на стороне потидеев, назначив Иолая своим лейтенантом на родине. План Аристея был следующим: — Его собственное войско должно было оставаться на перешейке и следить за приближением афинян, в то время как халкидцы, их союзники из-за перешейка и двести всадников, предоставленных Пердиккой, должны были располагаться в Олинфе; и как только афиняне нападут на самого Аристея и его войско, они должны были атаковать их с тыла; Таким образом, противник подвергся бы нападению с обеих сторон. Но афинский полководец Каллий и его соратники послали македонскую конницу и часть союзных войск к Олинфу, чтобы остановить любое движение в этом районе, а сами, покинув свои позиции, двинулись на Потидею. Достигнув перешейка и увидев, что противник готовится к битве, они поступили так же. Вскоре две армии сблизились. Фланг под командованием Аристея, состоявший из его коринфских последователей и других отборных войск, разгромил противников и отбросил их далеко; но остальная часть армии, как потидейцы, так и пелопоннесцы, были разбиты афинянами и бежали в город.

63. ἐπαναχωρῶν δὲ ὁ Ἀριστεὺς ἀπὸ τῆς διώξεως, ὡς ὁρᾷ τὸ ἄλλο στράτευμα ἡσσημένον, ἠπόρησε μὲν ὁποτέρωσε διακινδυνεύσῃ χωρήσας, ἢ ἐπὶ τῆς Ὀλύνθου ἢ ἐς τὴν Ποτείδαιαν: ἔδοξε δ᾽ οὖν ξυναγαγόντι τοὺς μεθ᾽ αὑτοῦ ὡς ἐς ἐλάχιστον χωρίον δρόμῳ βιάσασθαι ἐς τὴν Ποτείδαιαν, καὶ παρῆλθε παρὰ τὴν χηλὴν διὰ τῆς θαλάσσης βαλλόμενός τε καὶ χαλεπῶς, ὀλίγους μέν τινας ἀποβαλών, τοὺς δὲ πλείους σώσας. [2] οἱ δ᾽ ἀπὸ τῆς Ὀλύνθου τοῖς Ποτειδεάταις βοηθοί （ ἀπέχει δὲ ἑξήκοντα μάλιστα σταδίους καὶ ἔστι καταφανές ） , ὡς ἡ μάχη ἐγίγνετο καὶ τὰ σημεῖα ἤρθη, βραχὺ μέν τι προῆλθον ὡς βοηθήσοντες, καὶ οἱ Μακεδόνες κωλύσοντες: ἐπειδὴ δὲ διὰ τάχους ἡ νίκη τῶν Ἀθηναίων ἐγίγνετο καὶ τὰ σημεῖα κατεσπάσθη, πάλιν ἐπανεχώρουν ἐς τὸ τεῖχος καὶ οἱ Μακεδόνες παρὰ τοὺς Ἀθηναίους: ἱππῆς δ᾽ οὐδετέροις παρεγένοντο. [ 3] ἀπέδοσαν τοῖς Ποτειδεάταις: ἀπέθανον δὲ Ποτειδεατῶν μὲν καὶ τῶν ξυμμάχων ὀλίγῳ ἐλάσσους τριακοσίων, Ἀθηναίων δὲ αὐτῶν πεντήκοντα καὶ ἑκατὸν καὶ Καλλίας ὁ στρατηγός.

[63] Аристей, вернувшись с преследования и увидев, что другое крыло его армии потерпело поражение, колебался, идти ли ему в Олинф или вернуться в Потидею. Оба пути были опасны; но в конце концов он решил сузить свои войска до минимального размера и на полной скорости прорваться в Потидею. Измученный вражескими снарядами, он продвигался по воде вдоль берега перед морской стеной, не без потерь; но ему удалось спасти большую часть своих людей. Когда началась битва, союзники потидеев в Олинфе, который находится всего в семи милях отсюда и виден из Потидеи, увидев поднятые сигналы, вышли немного на поддержку своих друзей; и македонская конница выстроилась в боевой порядок, чтобы противостоять им. Но победа быстро была объявлена за афинянами; Когда сигналы были сорваны, олинфские вспомогательные войска отступили за стены, а македонцы присоединились к афинянам: таким образом, ни одна из сторон не принимала участия в сражении. Афиняне подняли трофей и предоставили потидеям перемирие для погребения погибших. Из потидеев и их союзников погибло чуть менее трехсот человек; из афинян — сто пятьдесят, а также их полководец Каллий.

64. τὸ δὲ ἐκ τοῦ ἰσθμοῦ [τεῖχος ] εὐθὺς οἱ Ἀθηναῖοι ἀποτειχίσαντες ἐφρούρουν: τὸ δ᾽ ἐς τὴν Παλλήνην ἀτείχιστον ἦν: οὐ γὰρ ἱκανοὶ ἐνόμιζον εἶναι ἔν τε τῷ ἰσθμῷ φρουρεῖν καὶ ἐς τὴν Παλλήνην διαβάντες τειχίζειν, δεδιότες μὴ σφίσιν οἱ Ποτειδεᾶται καὶ οἱ ξύμμαχοι γενομένοις δίχα ἐπίθωνται. [2] καὶ πυνθανόμενοι οἱ ἐν τῇ πόλει Ἀθηναῖοι τὴν Παλλήνην ἀτείχιστον οὖσαν, χρόνῳ ὕστερον πέμπουσιν ἑξακοσίους καὶ χιλίους ὁπλίτας ἑαυτῶν καὶ Φορμίωνα τὸν Ἀσωπίου στρατηγόν: ὃς ἀφικόμενος ἐς τὴν Παλλήνην καὶ ἐξ Ἀφύτιος ὁρμώμενος προσήγαγε τῇ Ποτειδαίᾳ τὸν στρατὸν κατὰ βραχὺ προϊὼν καὶ κείρων ἅμα τὴν γῆν, ὡς δὲ οὐδεὶς ἐπεξῄει ἐς μάχην, ἀπετείχισε τὸ ἐκ τῆς Παλλήνης [τεῖχος]. [3] καὶ οὕτως ἤδη κατὰ κράτος ἡ Ποτείδαια ἀμφοτέρωθεν ἐπολιορκεῖτο καὶ ἐκ θαλάσσης ναυσὶν ἅμα ἐφορμούσαις.

[64] Афиняне немедленно блокировали город со стороны перешейка, возведя стену, которую они охраняли; но сторона, ведущая к Паллене, осталась открытой. Они понимали, что слишком слабы как для охраны перешейка, так и для строительства там еще одной стены, переправившись в Паллене; они опасались, что их силы, если будут разделены, будут атакованы потидеями и их союзниками. Впоследствии, когда афиняне на родине узнали, что на стороне, ведущей к Паллене, Потидея не была окружена, они послали шестнадцатьсот своих гоплитов под командованием Формиона, сына Асопия. По прибытии в Паллену он сделал Афитис своей штаб-квартирой и медленно продвигал свою армию к Потидее, опустошая местность по пути. Никто не вышел ему навстречу, и поэтому он построил стену в сторону Паллены. Потидея теперь была плотно окружена с обеих сторон, в то время как афинские корабли, стоявшие у города, перекрыли все морские пути сообщения.

65. Ἀριστεὺς δὲ ἀποτειχισθείσης αὐτῆς καὶ ἐλπίδα οὐδεμίαν ἔχων σωτηρίας, ἢν μή τι ἀπὸ Πελοποννήσου ἢ ἄλλο παρὰ λόγον γίγνηται, ξυνεβούλευε μὲν πλὴν πεντακοσίων ἄνεμον τηρήσασι τοῖς ἄλλοις ἐκπλεῦσαι, ὅπως ἐπὶ πλέον ὁ σῖτος ἀντίσχῃ, καὶ αὐτὸς ἤθελε τῶν μενόντων εἶναι: ὡς δ᾽ οὐκ ἔπειθε, βουλόμενος τὰ ἐπὶ τούτοις παρασκευάζειν καὶ ὅπως τὰ ἔξωθεν ἕξει ὡς ἄριστα, ἔκπλουν ποιεῖται λαθὼν τὴν φυλακὴν τῶν Ἀθηναίων. [2] . τῇ πόλει πολλοὺς διέφθειρεν, ἔς τε τὴν Πελοπόννησον ἔπρασσεν ὅπῃ ὠφελία τις γενήσεται. μετὰ δὲ τῆς Ποτειδαίας τὴν ἀποτείχισιν Φορμίων μὲν ἔχων τοὺς ἑξακοσίους καὶ χιλίους τὴν Χαλκιδικὴν καὶ Βοττικὴν ἐδῄου καὶ ἔστιν ἃ καὶ πολίσματα εἷλεν.

[65] Аристей отчаялся спасти город, если не придет помощь с Пелопоннеса или если его не поддержат каким-либо непредвиденным образом. Стремясь сохранить провизию, он предложил гарнизону воспользоваться первым попутным ветром и отплыть, оставив пятьсот человек, которых он предложил взять с собой. Но его не послушали; поэтому, желая сделать все возможное и продвинуть интересы Пелопоннеса за пределами стен, он отплыл незамеченным афинскими сторожевыми кораблями. Он не покинул страну, а помогал халкидцам вести войну. Ему удалось отрезать большой отряд сермилейцев, устроив засаду недалеко от их города; он также приложил усилия, чтобы получить помощь с Пелопоннеса. Формий со своими шестнадцатьюстами гоплитами, после того как Потидея была окружена, опустошил Халкидию и Боттию и захватил несколько мест.

66. τοῖς δ᾽ Ἀθηναίοις καὶ Πελοποννησίοις αἰτίαι μὲν αὗται προυγεγένηντο ἐς ἀλλήλους, τοῖς μὲν Κορινθίοις ὅτι τὴν Ποτείδαιαν ἑαυτῶν οὖσαν ἀποικίαν καὶ ἄνδρας Κορινθίων τε καὶ Πελοποννησίων ἐν αὐτῇ ὄντας ἐπολιόρκουν, τοῖς δὲ Ἀθηναίοις ἐς τοὺς Πελοπονννησίους ὅτι ἑαυτῶν τε πόλιν ξυμμαχίδα καὶ φόρου ὑποτελῆ ἀπέστησαν, καὶ ἐλθόντες σφίσιν ἀπὸ τοῦ προφανοῦς ἐμάχοντο μετὰ Ποτειδεατῶν. ο??? Κορίνθιοι ἔπραξαν.

[66] Таковы были причины неприязни, существовавшей в то время между афинянами и пелопоннесцами: коринфяне жаловались на то, что афиняне блокируют их колонию Потидея и коринфский и пелопоннесский гарнизон в ней; афиняне отвечали, что член Пелопоннесского союза поднял восстание против государства, которое было их союзником и вассалом, и что теперь они открыто присоединились к потидеям и сражаются на их стороне. Однако Пелопоннесская война еще не началась; мир продолжался, поскольку до сих пор коринфяне действовали в одиночку.

67. πολιορκουμένης δὲ τῆς Ποτειδαίας οὐχ ἡσύχαζον, ἀνδρῶν τε σφίσιν ἐνόντων καὶ ἅμα περὶ τῷ χωρίῳ δεδιότες: παρεκάλουν τε εὐθὺς ἐς τὴν Λακεδαίμονα τοὺς ξυμμάχους καὶ κατεβόων ἐλθόντες τῶν Ἀθηναίων ὅτι σπονδάς τε λελυκότες εἶεν καὶ ἀδικοῖεν τὴν Πελοπόννησον. [2] . οὐχ ἥκιστα μετ᾽ αὐτῶν ἐνῆγον τὸν πόλεμον, λέγοντες οὐκ εἶναι αὐτόνομοι κατὰ τὰς σπονδάς. [3] . ἠδικῆσθαι ὑπὸ Ἀθηναίων, ξύλλογον σφῶν αὐτῶν ποιήσαντες τὸν εἰωθότα λέγειν ἐκέλευον. [4] . μὲν καὶ ἕτερα οὐκ ὀλίγα διάφορα, μάλιστα δὲ λιμένων τε εἴργεσθαι τῶν ἐν τῇ Ἀθηναίων ἀρχῇ καὶ τῆς Ἀττικῆς ἀγορᾶς παρὰ τὰς σπονδάς. [5] ????????? τοὺς Λακεδαιμονίους ἐπεῖπον τοιάδε.

[67] Но теперь, увидев Потидею в осаде, они всерьез взялись за дело. Коринфские войска были заперты внутри стен, и они боялись потерять город; поэтому без промедления они пригласили союзников собраться в Спарте. Там они обрушились с критикой на афинян, утверждая, что те нарушили договор и причиняют вред Пелопоннесу. Эгиняне не осмеливались открыто посылать послов, но тайно действовали вместе с коринфянами и были одними из главных зачинщиков войны, заявляя, что их лишили независимости, гарантированной договором. Затем лакедемоняне сами приступили к созыву всех союзников, у которых были аналогичные обвинения против афинян, и, созвав свое обычное собрание, приказали им выступить. Некоторые из них выступили вперед и заявили о своих обидах: мегарийцы утверждали, среди прочих оснований для жалоб, что их лишили доступа ко всем гаваням в пределах афинского владения и к афинскому рынку, вопреки договору. Коринфяне ждали, пока другие союзники подстрекат лакедемонян; наконец, те выступили вперед и, в заключение, сказали следующее:

68. 'τὸ πιστὸν ὑμᾶς, ὦ Λακεδαιμόνιοι, τῆς καθ᾽ ὑμᾶς αὐτοὺς πολιτείας καὶ ὁμιλίας ἀπιστοτέρους ἐς τοὺς ἄλλους ἤν τι λέγωμεν καθίστησιν: καὶ ἀπ᾽ αὐτοῦ σωφροσύνην μὲν ἔχετε, ἀμαθίᾳ δὲ πλέονι πρὸς τὰ ἔξω πράγματα χρῆσθε. [2] . ἐδιδάσκομεν ἑκάστοτε τὴν μάθησιν ἐποιεῖσθε, ????????? λέγουσιν: καὶ δι᾽ αὐτὸ οὐ πρὶν πάσχειν, ἀλλ᾽ ἐπειδὴ ἐν τῷ ἔργῳ ἐσμέν, τοὺς ξυμμάχους τούσδε παρεκαλέσατε, ἐν οἷς προσήκει ἡμᾶς οὐχ ἥκιστα εἰπεῖν, ὅσῳ καὶ μέγιστα ἐγκλήματα ἔχομεν ὑπὸ μὲν Ἀθηναίων ὑβριζόμενοι, ὑπὸ δὲ ὑμῶν ἀμελούμενοι. [3] 'καὶ εἰ μὲν ἀφανεῖς που ὄντες ἠδίκουν τὴν Ἑλλάδα, διδασκαλίας ἂν ὡς οὐκ εἰδόσι προσέδει: νῦν δὲ τί δεῖ μακρηγορεῖν, ὧν τοὺς ????????? ἡμετέροις ξυμμάχοις, καὶ ἐκ πολλοῦ προπαρεσκευασμένους, εἴ ποτε ἄρα πολεμήσονται; [4] . ὧν τὸ μὲν ἐπικαιρότατον χωρίον πρὸς τὰ ἐπὶ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время.

[68] «Дух доверия, лакедемоняне, который питает вашу политическую и общественную жизнь, заставляет вас не доверять тем, кто, подобно нам, имеет что сказать неприятного, и этот настрой, хотя и благоприятствует умеренности, слишком часто оставляет вас в неведении относительно того, что происходит за пределами вашей страны. Мы неоднократно предупреждали вас о злодеяниях, которые афиняне собирались причинить нам, но вместо того, чтобы принять наши слова близко к сердцу, вы предпочли заподозрить, что мы говорим только из корыстных побуждений. И вот почему вы привели союзников в Спарту слишком поздно, не до, а после того, как был нанесен ущерб, и когда они еще ощущают его последствия. Кто из них имеет большее право говорить, чем мы, у которых есть самые серьезные обвинения, оскорбленные афинянами и проигнорированные вами?» Если бы преступления, которые они совершают против Эллады, совершались в укромном месте, то вы могли бы быть в неведении, и нам пришлось бы вам о них рассказать; но сейчас, зачем много слов? Некоторые из нас, как вы видите, уже порабощены; они сейчас плетут интриги против других, особенно против наших союзников; и давно они уже сделали все приготовления к войне. Иначе зачем они переманили Коркиру на свою сторону, которую они до сих пор удерживают, несмотря на наше неповиновение, и зачем они блокируют Потидею, которая является весьма выгодным пунктом для контроля над Фракийским полуостровом, а первая – великой военно-морской державой, которая могла бы помочь пелопоннесцам?

69. καὶ τῶνδε ὑμεῖς αἴτιοι, τό τε πρῶτον ἐάσαντες αὐτοὺς τὴν πόλιν μετὰ τὰ Μηδικὰ κρατῦναι καὶ ὕστερον τὰ μακρὰ στῆσαι τείχη,ἐς τόδε τε αἰεὶ ἀποστεροῦντες οὐ μόνον τοὺς ὑπ᾽ ἐκείνων δεδουλωμένους ἐλευθερίας, ἀλλὰ καὶ τοὺς ὑμετέρους ἤδη ξυμμάχους: οὐ γὰρ ὁ δουλωσάμενος, ἀλλ᾽ ὁ δυνάμενος μὲν παῦσαι περιορῶν δὲ ἀληθέστερον αὐτὸ δρᾷ, εἴπερ καὶ τὴν ἀξίωσιν τῆς ἀρετῆς ὡς ἐλευθερῶν τὴν Ἑλλάδα φέρεται. [2] μόλις δὲ νῦν γε ξυνήλθομεν καὶ οὐδὲ νῦν ἐπὶ φανεροῖς. χρῆν γὰρ οὐκ εἰ ἀδικούμεθα ἔτι σκοπεῖν, ἀλλὰ καθ᾽ ὅτι ἀμυνούμεθα: οἱ γὰρ δρῶντες βεβουλευμένοι πρὸς οὐ διεγνωκότας ἤδη καὶ οὐ μέλλοντες ἐπέρχονται. [3] καὶ ἐπιστάμεθα οἵᾳ ὁδῷ οἱ Ἀθηναῖοι καὶ ὅτι κατ᾽ ὀλίγον χωροῦσιν ἐπὶ τοὺς πέλας. καὶ λανθάνειν μὲν οἰόμενοι διὰ τὸ ἀναίσθητον ὑμῶν ἧσσον θαρσοῦσι, γνόντες δὲ εἰδότας περιορᾶν ἰσχυρῶς ἐγκείσονται. [4] . μελλήσει ἀμυνόμενοι, καὶ μόνοι οὐκ ἀρχομένην τὴν αὔξησιν τῶν ἐχθρῶν διπλασιουμένην δὲ καταλύοντες. [5] καίτοι ἐλέγεσθε ἀσφαλεῖς εἶναι, ὧν ἄρα ὁ λόγος τοῦ ἔργου ἐκράτει. τόν τε γὰρ Μῆδον αὐτοὶ ἴσμεν ἐκ περάτων γῆς πρότερον ἐπὶ τὴν Πελοπόννησον ἐλθόντα ἢ τὰ παρ᾽ ὑμῶν ἀξίως προαπαντῆσαι, καὶ νῦν τοὺς Ἀθηναίους οὐχ ἑκάς, ὥσπερ ἐκεῖνον, ἀλλ᾽ ἐγγὺς ὄντας περιορᾶτε, καὶ ἀντὶ τοῦ ἐπελθεῖν αὐτοὶ ἀμύνεσθαι βούλεσθε μᾶλλον ἐπιόντας, καὶ ἐς τύχας πρὸς πολλῷ δυνατωτέρους ἀγωνιζόμενοι καταστῆναι, ἐπιστάμενοι καὶ τὸν βάρβαρον αὐτὸν περὶ αὑτῷ τὰ πλείω σφαλέντα, καὶ πρὸς αὐτοὺς τοὺς Ἀθηναίους πολλὰ ἡμᾶς ἤδη τοῖς ἁμαρτήμασιν αὐτῶν μᾶλλον ἢ τῇ ἀφ᾽ ὑμῶν τιμωρίᾳ περιγεγενημένους, ἐπεὶ αἵ γε ὑμέτεραι ἐλπίδες ἤδη τινάς που καὶ ἀπαρασκεύους διὰ τὸ πιστεῦσαι ἔφθειραν. [6] καὶ μηδεὶς ὑμῶν ἐπ᾽ ἔχθρᾳ τὸ πλέον ἢ αἰτίᾳ νομίσῃ τάδε λέγεσθαι: αἰτία μὲν γὰρ φίλων ἀνδρῶν ἐστὶν ἁμαρτανόντων, κατηγορία δὲ ἐχθρῶν ἀδικησάντων.

[69] «И вина за всё это лежит на вас; вы, кто первоначально позволили им укрепить свой город после Персидской войны, а затем построить их Длинные стены; и до сего часа вы продолжали лишать свободы их несчастных подданных, а теперь начинаете отнимать её у своих союзников. Ибо истинный поработитель народа — это тот, кто может положить конец их рабству, но не заботится об этом; и тем более, если его считают защитником свободы в Элладе. — И вот мы наконец встретились, но с каким трудом! И даже сейчас у нас нет определённой цели. К этому времени нам следовало бы думать не о том, обижены ли мы, а о том, как нам отомстить. Агрессор сейчас не угрожает, а наступает; он принял решение, в то время как мы ни о чём не решили. И мы слишком хорошо знаем, как медленно и скрытно афиняне посягают на своих соседей. Хотя они считают вас слишком недалекими, чтобы наблюдать за ними, они более осторожны, но, узнав, что вы намеренно игнорируете их агрессию, они нанесут удар безжалостно. Из всех эллинов, лакедемоняне, вы единственный народ, который никогда ничего не делает: при приближении врага вы довольствуетесь защитой от него не действиями, а намерениями, и стремитесь свергнуть его не в младенчестве, а в полноте его сил. Как же вы оказались в безопасности? Ваша репутация никогда не была оправдана фактами. Мы все знаем, что перс проделал путь с края земли до Пелопоннеса, прежде чем вы достойно встретились с ним; а теперь вы слепы к деяниям афинян, которые находятся не на расстоянии, как он, а совсем рядом. Вместо того чтобы атаковать своего врага, вы ждете нападения и рискуете вступить в борьбу, которая была отложена до тех пор, пока его сила не удвоится. И вы знаете, что варвар потерпел неудачу главным образом из-за собственных ошибок; И что мы чаще избавлялись от этих самых афинян благодаря их собственным ошибкам, чем благодаря вашей помощи. Некоторые уже были погублены надеждами, которые вы в них вселили; ибо они настолько полностью доверяли вам, что сами не принимали никаких мер предосторожности. Мы говорим это не с обвинением или враждебностью — пусть это будет понятно — а в качестве увещевания. Ибо люди увещевают заблудших друзей, они выдвигают обвинения против врагов, которые причинили им зло.

70. 'καὶ ἅμα, εἴπερ τινὲς καὶ ἄλλοι, ἄξιοι νομίζομεν εἶναι τοῖς πέλας ψόγον ἐπενεγκεῖν, ἄλλως τε καὶ μεγάλων τῶν διαφερόντων καθεστώτων, περὶ ὧν οὐκ αἰσθάνεσθαι ἡμῖν γε δοκεῖτε, οὐδ᾽ ἐκλογίσασθαι πώποτε πρὸς οἵους ὑμῖν Ἀθηναίους ὄντας καὶ ὅσον ὑμῶν καὶ ὡς πᾶν διαφέροντας ὁ ἀγὼν ἔσται. [2] οἱ μέν γε νεωτεροποιοὶ καὶ ἐπινοῆσαι ὀξεῖς καὶ ἐπιτελέσαι ἔργῳ ἃ ἂν γνῶσιν: ὑμεῖς δὲ τὰ ὑπάρχοντά τε σῴζειν καὶ ἐπιγνῶναι μηδὲν καὶ ἔργῳ οὐδὲ τἀναγκαῖα ἐξικέσθαι. [3] αὖθις δὲ οἱ μὲν καὶ παρὰ δύναμιν τολμηταὶ καὶ παρὰ γνώμην κινδυνευταὶ καὶ ἐν τοῖς δεινοῖς εὐέλπιδες: τὸ δὲ ὑμέτερον τῆς τε δυνάμεως ἐνδεᾶ πρᾶξαι τῆς τε γνώμης μηδὲ τοῖς βεβαίοις πιστεῦσαι τῶν τε δεινῶν Это не так уж важно. [4] καὶ μὴν καὶ ἄοκνοι πρὸς ὑμᾶς μελλητὰς καὶ ἀποδημηταὶ πρὸς ἐνδημοτάτους: οἴονται γὰρ οἱ μὲν τῇ ἀπουσίᾳ ἄν τι κτᾶσθαι, ὑμεῖς δὲ τῷ ἐπελθεῖν καὶ τὰ ἑτοῖμα ἂν βλάψαι. [5] κρατοῦντές τε τῶν ἐχθρῶν ἐπὶ πλεῖστον ἐξέρχονται καὶ νικώμενοι ἐπ᾽ ἐλάχιστον ἀναπίπτουσιν. [6] . οἰκειοτάτῃ ἐς τὸ πράσσειν τι ὑπὲρ αὐτῆς. [7] καὶ ἃ μὲν ἂν ἐπινοήσαντες μὴ ἐπεξέλθωσιν, οἰκείων στέρεσθαι ἡγοῦνται, ἃ δ᾽ ἂν ἐπελθόντες κτήσωνται, ὀλίγα πρὸς τὰ μέλλοντα τυχεῖν πράξαντες. ἢν δ᾽ ἄρα του καὶ πείρᾳ σφαλῶσιν, ἀντελπίσαντες ἄλλα ἐπλήρωσαν τὴν χρείαν: μόνοι γὰρ ἔχουσί τε ὁμοίως καὶ ἐλπίζουσιν ἃ ἂν ἐπινοήσωσι διὰ τὸ ταχεῖαν τὴν ἐπιχείρησιν ποιεῖσθαι ὧν ἂν γνῶσιν. [8] καὶ ?????? ἀπολαύουσιν ἐλάχιστα τῶν ὑπαρχόντων διὰ τὸ αἰεὶ κτᾶσθαι καὶ μήτε ἑορτὴν ἄλλο τι ἡγεῖσθαι ἢ τὸ τὰ δέοντα πρᾶξαι ξυμφοράν τε οὐχ ἧσσον ἡσυχίαν ἀπράγμονα ἢ ἀσχολίαν ἐπίπονον: [9] . ἡσυχίαν μήτε τοὺς ἄλλους ἀνθρώπους ἐᾶν, ὀρθῶς ἂν εἴποι.

[70] «И, конечно же, мы имеем право критиковать наших соседей, если кто-либо когда-либо это делал. На кону стоят важные интересы, к которым, насколько мы видим, вы равнодушны. И вы никогда не задумывались о том, что это за люди — афиняне, с которыми вам придётся сражаться, и насколько они совершенно непохожи на вас. Они революционеры, одинаково быстры в разработке и исполнении каждого нового плана; в то время как вы консервативны — заботитесь только о том, что имеете, ничего не создавая и не действуя даже тогда, когда действия наиболее необходимы. Они смелы сверх своих сил; они идут на риски, которые осудила бы благоразумие; и посреди несчастья они полны надежды. В то время как вам свойственно, хотя вы сильны, действовать слабо; когда ваши планы наиболее благоразумны, вы им не доверяете; и когда на вас обрушиваются бедствия, вы думаете, что никогда от них не избавитесь. Они импульсивны, а вы медлительны; они всегда на улице, а вы всегда дома. Они надеются что-то приобрести, покинув свои дома; но вы боитесь, что любое новое начинание может поставить под угрозу то, что у вас уже есть. Будучи победителями, они стремятся к победе до конца; потерпев поражение, они отступают как можно меньше. Свои тела они посвящают своей стране, как будто они принадлежат другим людям; их истинное «я» — это их разум, который наиболее истинно принадлежит им, когда они служат ей. Когда они не осуществляют задуманное, им кажется, что они пережили личную утрату; когда начинание удается, они получают лишь часть того, что должно произойти; но если они терпят неудачу, они тут же зарождают новые надежды и таким образом заполняют пустоту. Только у них надежда означает наличие чего-то, ибо они не теряют ни минуты в воплощении своей идеи. Это дело всей жизни, полное опасностей и труда, которое они всегда возлагают на себя. Никто не наслаждается своими благами меньше, потому что они всегда стремятся к большему. Исполнение своего долга — их единственный отдых, и они считают бездействие столь же неприятным, как и самое утомительное дело. Если кто-то скажет о них одним словом, что они родились не для того, чтобы самим обрести мир, и не для того, чтобы даровать мир другим, он просто скажет правду.

71. 'ταύτης μέντοι τοιαύτης ἀντικαθεστηκυίας πόλεως, ὦ Λακεδαιμόνιοι, διαμέλλετε καὶ οἴεσθε τὴν ἡσυχίαν οὐ τούτοις τῶν ἀνθρώπων ἐπὶ πλεῖστον ἀρκεῖν οἳ ἂν τῇ μὲν παρασκευῇ δίκαια πράσσωσι, τῇ δὲ γνώμῃ, ἢν ἀδικῶνται, δῆλοι ὦσι μὴ ἐπιτρέψοντες, ἀλλ᾽ ἐπὶ τῷ μὴ λυπεῖν τε τοὺς ἄλλους καὶ αὐτοὶ ἀμυνόμενοι μὴ βλάπτεσθαι τὸ ἴσον νέμετε. [2] μόλις δ᾽ ἂν πόλει ὁμοίᾳ παροικοῦντες ἐτυγχάνετε τούτου: νῦν δ᾽, ὅπερ καὶ ἄρτι ἐδηλώσαμεν, ἀρχαιότροπα ὑμῶν τὰ ἐπιτηδεύματα πρὸς αὐτούς ἐστιν. [3] ἀνάγκη δὲ ὥσπερ τέχνης αἰεὶ τὰ ἐπιγιγνόμενα κρατεῖν: καὶ ἡσυχαζούσῃ μὲν πόλει τὰ ἀκίνητα νόμιμα ἄριστα, πρὸς πολλὰ δὲ ἀναγκαζομένοις ἰέναι πολλῆς καὶ τῆς ἐπιτεχνήσεως δεῖ. δι᾽ ὅπερ καὶ τὰ τῶν Ἀθηναίων ἀπὸ τῆς πολυπειρίας ἐπὶ πλέον ὑμῶν κεκαίνωται. [4] μέχρι μὲν οὖν τοῦδε ὡρίσθω ὑμῶν ἡ βραδυτής: νῦν δὲ τοῖς τε ἄλλοις καὶ Ποτειδεάταις, ὥσπερ ὑπεδέξασθε, βοηθήσατε κατὰ τάχος ἐσβαλόντες ἐς τὴν Ἀττικήν, ἵνα μὴ ἄνδρας τε φίλους καὶ ξυγγενεῖς τοῖς ἐχθίστοις προῆσθε καὶ ἡμᾶς τοὺς ἄλλους ἀθυμίᾳ πρὸς ἑτέραν τινὰ ξυμμαχίαν τρέψητε. [5] δρῷμεν δ᾽ ἂν ἄδικον οὐδὲν οὔτε πρὸς θεῶν τῶν ὁρκίων οὔτε πρὸς ἀνθρώπων τῶν αἰσθανομένων: λύουσι γὰρ σπονδὰς οὐχ οἱ δι᾽ ἐρημίαν ἄλλοις προσιόντες, ἀλλ᾽ οἱ μὴ βοηθοῦντες οἷς ἂν ξυνομόσωσιν. [6] βουλομένων δὲ ὑμῶν προθύμων εἶναι μενοῦμεν: οὔτε γὰρ ὅσια ποιοῖμεν μεταβλλόμενοι οὔτε ξυνηθεστέρους ἂν ἄλλους εὕροιμεν. [7] . πατέρες ὑμῖν παρέδοσαν.'

[71] «Перед лицом такого врага, лакедемоняне, вы упорствуете в бездействии. Вы не видите, что мир лучше всего обеспечивается теми, кто использует свою силу справедливо, но чье отношение показывает, что они не намерены подчиняться злу. Справедливость для вас, кажется, состоит в том, чтобы не причинять неудобств другим и защищаться только от прямого вреда. Но эта политика вряд ли была бы успешной, даже если бы ваши соседи были похожи на вас; а в данном случае, как мы только что указали, ваши методы по сравнению с их устарели. И, как в искусстве, так и в политике, новое всегда должно преобладать над старым. В установленные времена следует соблюдать традиции управления; но когда обстоятельства меняются и люди вынуждены им соответствовать, требуется большая оригинальность. Афиняне имели более широкий опыт, и поэтому управление их государством, в отличие от вашего, было значительно реформировано. Но здесь пусть закончится ваше промедление; Немедленно отправьте войско в Аттику и окажите помощь своим союзникам, особенно потидеям, которым вы дали слово. Не предавайте друзей и родственников в руки их злейших врагов и не ввергайте нас в отчаяние в поисках союза с другими; выбрав такой путь, мы не совершим ничего плохого ни перед богами, свидетелями наших клятв, ни перед людьми, чьи взоры обращены на нас. Ибо истинными нарушителями договоров являются не те, кто, будучи покинутым, обращается к другим, а те, кто предает союзников, которых поклялся защищать. Мы останемся вашими друзьями, если вы решите вмешаться; ибо мы были бы виновны в нечестии, если бы покинули вас без причины; и нам будет нелегко найти союзников, столь же близких нам. Поэтому будьте осторожны: вы унаследовали от своих отцов власть над Пелопоннесом; следите за тем, чтобы его величие не уменьшилось от ваших рук.

72. τοιαῦτα μὲν οἱ Κορίνθιοι εἶπον. τῶν δὲ Ἀθηναίων ἔτυχε γὰρ πρεσβεία πρότερον ἐν τῇ Λακεδαίμονι περὶ ἄλλων παροῦσα, καὶ ὡς ᾔσθοντο τῶν λόγων, ἔδοξεν αὐτοῖς παριτητέα ἐς τοὺς Λακεδαιμονίους εἶναι, τῶν μὲν ἐγκλημάτων πέρι μηδὲν ἀπολογησομένους ὧν αἱ πόλεις ἐνεκάλουν,δηλῶσαι δὲ περὶ τοῦ παντὸς ὡς οὐ ταχέως αὐτοῖς βουλευτέον εἴη, ἀλλ᾽ ἐν πλέονι σκεπτέον. καὶ ἅμα τὴν σφετέραν πόλιν ἐβούλοντο σημῆναι ὅση εἴη δύναμιν, καὶ ὑπόμνησιν ποιήσασθαι τοῖς τε πρεσβυτέροις ὧν ᾔδεσαν καὶ τοῖς νεωτέροις ἐξήγησιν ὧν ἄπειροι ἦσαν, νομίζοντες μᾶλλον ἂν αὐτοὺς ἐκ τῶν λόγων πρὸς τὸ ἡσυχάζειν τραπέσθαι ἢ πρὸς τὸ πολεμεῖν. [2] προσελθόντες οὖν τοῖς Λακεδαιμονίοις ἔφασαν βούλεσθαι καὶ αὐτοὶ ἐς τὸ πλῆθος αὐτῶν εἰπεῖν, εἴ τι μὴ ἀποκωλύοι. οἱ δὲ ἐκέλευόν τε παριέναι, καὶ παρελθόντες οἱ Ἀθηναῖοι ἔλεγον τοιάδε.

[72] Так говорили коринфяне. В Лакедемоне как раз находилась афинская делегация, прибывшая по другим делам, и, услышав слова коринфян, посчитали необходимым предстать перед лакедемонским собранием не для того, чтобы ответить на обвинения, выдвинутые против них городами, а чтобы изложить весь вопрос лакедемонянам и дать им понять, что им следует уделить время на размышление и не действовать опрометчиво. Они также хотели подчеркнуть величие своего города, напомнив старшим о том, что они знают, и сообщив младшим о том, что находится за пределами их опыта. Они думали, что их слова склонят лакедемонян к миру. Поэтому они пришли и сказали, что, если им позволят, они тоже хотели бы обратиться к народу. Лакедемоняне пригласили их выйти вперед, и они сказали следующее:

73. 'ἡ μὲν πρέσβευσις ἡμῶν οὐκ ἐς ἀντιλογίαν τοῖς ὑμετέροις ξυμμάχοις ἐγένετο, ἀλλὰ περὶ ὧν ἡ πόλις ἔπεμψεν: αἰσθανόμενοι δὲ καταβοὴν οὐκ ὀλίγην οὖσαν ἡμῶν παρήλθομεν οὐ τοῖς ἐγκλήμασι τῶν πόλεων ἀντεροῦντες （ οὐ γὰρ παρὰ δικασταῖς ὑμῖν οὔτε ἡμῶν oi τοῖς ξυμμάχοις πειθόμενοι χεῖρον βουλεύσησθε, ?????? οὔτε ἀπεικότως ἔχομεν ἃ κεκτήμεθα, ἥ τε πόλις ἡμῶν ἀξία λόγου ἐστίν. [2] 'καὶ τὰ μὲν πάνυ παλαιὰ τί δεῖ λέγειν, ὧν ἀκοαὶ μᾶλλον λόγων μάρτυρες ἢ ὄψις τῶν ἀκουσομένων; τὰ δὲ Μηδικὰ καὶ ὅσα αὐτοὶ ξύνιστε, εἰ καὶ δι᾽ ὄχλου μᾶλλον ἔσται αἰεὶ προβαλλομένοις, ἀνάγκη λέγειν: καὶ γὰρ ὅτε ἐδρῶμεν, ἐπ᾽ ὠφελίᾳ ἐκινδυνεύετο, ἧς τοῦ μὲν ἔργου μέρος μετέσχετε, τοῦ δὲ λόγου μὴ παντός, εἴ τι ὠφελεῖ, στερισκώμεθα. [3] ῥηθήσεται δὲ οὐ παραιτήσεως μᾶλλον ἕνεκα ἢ μαρτυρίου καὶ δηλώσεως πρὸς οἵαν ὑμῖν πόλιν μὴ εὖ βουλευομένοις ὁ ἀγὼν καταστήσεται. [4] φαμὲν γὰρ Μαραθῶνί τε μόνοι προκινδυνεῦσαι τῷ βαρβάρῳ καὶ ὅτε τὸ ὕστερον ἦλθεν, οὐχ ἱκανοὶ ὄντες κατὰ γῆν ἀμύνεσθαι, ἐσβάντες ἐς τὰς ναῦς πανδημεὶ ἐν Σαλαμῖνι ξυνναυμαχῆσαι, ὅπερ ἔσχε μὴ κατὰ πόλεις αὐτὸν ἐπιπλέοντα τὴν Πελοπόννησον πορθεῖν, ἀδυνάτων ἂν ὄντων πρὸς ναῦς πολλὰς ἀλλήλοις ἐπιβοηθεῖν. [5] τεκμήριον δὲ μέγιστον αὐτὸς ἐποίησεν: νικηθεὶς γὰρ ταῖς ναυσὶν ὡς οὐκέτι αὐτῷ ὁμοίας οὔσης τῆς δυνάμεως κατὰ τάχος τῷ πλέονι τοῦ στρατοῦ ἀνεχώρησεν.

[73] «Нас послали сюда не для того, чтобы спорить с вашими союзниками, а с особой миссией; однако, заметив, что против нас поднялся немалый шум, мы выступили вперед не для того, чтобы отвечать на выдвинутые ими обвинения (ибо вы не судьи, перед которыми должны выступать мы или они), а чтобы предотвратить ваше слишком охотное прислушивание к их плохим советам и, следовательно, принятие неверного решения по очень серьезному вопросу. Мы также намерены в ответ на более широкие обвинения, выдвинутые против нас, показать, что то, что мы приобрели, мы держим по праву и что наш город не следует презирать». Зачем нам говорить о древних деяниях, передаваемых по преданию и которые никто из слушающих нас никогда не видел? Но о Персидской войне и других событиях, которые вы сами помните, мы должны говорить, хотя мы так часто их упоминали, что повторение нам неприятно. Когда мы столкнулись с этими опасностями, мы сделали это ради общего блага: в том нерушимом благе, которым вы были разделены, и в той славе, какой бы она ни была, мы не хотели быть полностью лишены. Наши слова не призваны принизить враждебность, а показать характер города, с которым, если вы не будете очень осторожны, вскоре окажетесь втянуты в войну. Мы говорим вам, что мы первыми и в одиночку осмелились вступить в бой с варваром при Марафоне, и что, когда он вернулся, будучи слишком слаб, чтобы защитить себя по суше, мы и весь наш народ поднялись на борт корабля и разделили с другими эллинами победу при Саламине. Таким образом, он не смог отплыть к Пелопоннесу и разорять город за городом; ибо как вы могли помочь друг другу против столь могущественного флота? Он сам является лучшим свидетелем наших слов; ибо, однажды потерпев поражение на море, он почувствовал, что его силы иссякли, и быстро отступил с большей частью своего войска.

74. τοιούτου μέντοι τούτου ξυμβάντος, καὶ σαφῶς δηλωθέντος ὅτι ἐν ταῖς ναυσὶ τῶν Ἑλλήνων τὰ πράγματα ἐγένετο, τρία τὰ ὠφελιμώτατα ἐς αὐτὸ παρεσχόμεθα, ἀριθμόν τε νεῶν πλεῖστον καὶ ἄνδρα στρατηγὸν ξυνετώτατον καὶ προθυμίαν ἀοκνοτάτην: ναῦς μέν γε ??? αἰτιώτατος ἐν τῷ στενῷ ναυμαχῆσαι ἐγένετο, ὅπερ σαφέστατα ἔσωσε τὰ πράγματα, καὶ αὐτὸν διὰ τοῦτο ὑμεῖς ἐτιμήσατε μάλιστα δὴ ἄνδρα ξένον τῶν ὡς ὑμᾶς ἐλθόντων: [2] προθυμίαν δὲ καὶ πολὺ τολμηροτάτην ἐδείξαμεν, οἵ γε, ἐπειδὴ ἡμῖν κατὰ γῆν οὐδεὶς ἐβοήθει, τῶν ἄλλων ἤδη μέχρι ἡμῶν δουλευόντων ἠξιώσαμεν ἐκλιπόντες τὴν πόλιν καὶ τὰ οἰκεῖα διαφθείραντες μηδ᾽ ὣς τὸ τῶν περιλοίπων ξυμμάχων κοινὸν προλιπεῖν μηδὲ σκεδασθέντες ἀχρεῖοι αὐτοῖς γενέσθαι, ἀλλ᾽ ἐσβάντες ἐς τὰς ναῦς κινδυνεῦσαι καὶ μὴ ὀργισθῆναι ὅτι ἡμῖν οὐ προυτιμωρήσατε. [3] ὥστε φαμὲν οὐχ ἧσσον αὐτοὶ ὠφελῆσαι ὑμᾶς ἢ τυχεῖν τούτου. ὑμεῖς μὲν γὰρ ἀπό τε οἰκουμένων τῶν πόλεων καὶ ἐπὶ τῷ τὸ λοιπὸν νέμεσθαι, ἐπειδὴ ἐδείσατε ὑπὲρ ὑμῶν καὶ οὐχ ἡμῶν τὸ πλέον, ἐβοηθήσατε （ ὅτε γοῦν ἦμεν ἔτι σῶοι, οὐ παρεγένεσθε ） : ἡμεῖς δὲ ἀπό τε τῆς οὐκ οὔσης ἔτι ὁρμώμενοι καὶ ὑπὲρ τῆς ἐν βραχείᾳ ἐλπίδι οὔσης κινδυνεύοντες ξυνεσώσαμεν ὑμᾶς τε τὸ μέρος καὶ ἡμᾶς αὐτούς. [4] . ἢ μὴ ἐτολμήσαμεν ὕστερον ἐσβῆναι ἐς τὰς ναῦς ὡς διεφθαρμένοι, οὐδὲν ἂν ἔδει ἔτι ὑμᾶς μὴ ἔχοντας ναῦς ἱκανὰς ναυμαχεῖν,ἀλλὰ καθ᾽ ἡσυχίαν ἂν αὐτῷ προυχώρησε τὰ πράγματα ἐβούλετο.

[74] «Это событие неоспоримо доказало, что судьба Эллады зависела от её флота. И три главных элемента успеха были обеспечены нами: наибольшее количество кораблей, самый способный полководец, самый преданный патриотизм. Всего кораблей было четыреста, и из них наш собственный контингент составлял почти две трети. Именно благодаря влиянию нашего полководца Фемистокла мы сражались в проливе, который, несомненно, стал нашим спасением; и за эту службу вы сами почитали его больше любого чужеземца, когда-либо посетившего вас. В-третьих, мы проявили необычайную храбрость и преданность; нам некому было помочь по суше; ибо до самой границы те, кто лежал на пути врага, уже были рабами; поэтому мы решили покинуть наш город и пожертвовать своими домами. Даже в этой критической ситуации мы не стали предать дело союзников, которые всё ещё сопротивлялись, или, рассеявшись, стать для них бесполезными; Но мы отправились в путь и сражались, не обижаясь на вашу неспособность оказать нам помощь раньше. Поэтому мы утверждаем, что оказали вам услугу, по меньшей мере, столь же большую, как и вы оказали нам. Города, из которых вы пришли нам на помощь, были еще населены, и вы могли надеяться вернуться в них; вас заботили только вы, а не мы; во всяком случае, вы оставались на расстоянии, пока нам нечего было терять. Но мы вышли из города, которого больше не существовало, и сражались за город, за который надежды было мало; и все же мы спасли себя и внесли свой вклад в ваше спасение. Если бы, чтобы сохранить нашу землю, как и другие государства, мы сначала перешли на сторону персов, или же не рискнули бы отправиться в путь позже, потому что наше разорение уже было полным, вам с вашим слабым флотом было бы бесполезно сражаться на море, но все прошло бы спокойно, как и желал перс.

75. 'ἆρ᾽ ἄξιοί ἐσμεν, ὦ Λακεδαιμόνιοι, καὶ προθυμίας ἕνεκα τῆς τότε καὶ γνώμης ξυνέσεως ἀρχῆς γε ἧς ἔχομεν τοῖς Ἕλλησι μὴ οὕτως ἄγαν ἐπιφθόνως διακεῖσθαι; [2] . παραμεῖναι πρὸς τὰ ὑπόλοιπα τοῦ βαρβάρου, ἡμῖν δὲ προσελθόντων τῶν ξυμμάχων καὶ αὐτῶν δεηθέντων ἡγεμόνας καταστῆναι: [3] ἐξ αὐτοῦ δὲ τοῦ ἔργου κατηναγκάσθημεν τὸ πρῶτον προαγαγεῖν αὐτὴν ἐς τόδε, μάλιστα μὲν ὑπὸ δέους, ἔπειτα καὶ τιμῆς, ὕστερον καὶ ὠφελίας. [4] καὶ οὐκ ἀσφαλὲς ἔτι ἐδόκει εἶναι τοῖς πολλοῖς ἀπηχθημένους, καί τινων καὶ ἤδη ἀποστάντων κατεστραμμένων, ὑμῶν τε ἡμῖν οὐκέτι ὁμοίως φίλων, ἀλλ᾽ ὑπόπτων καὶ διαφόρων ὄντων, ἀνέντας κινδυνεύειν: καὶ γὰρ ἂν αἱ ἀποστάσεις πρὸς ὑμᾶς ἐγίγνοντο. [5] Поместите камеру в нужное положение и установите ее в нужном положении.

[75] «Учитывая, лакедемоняне, энергию и проницательность, которые мы тогда проявили, заслуживаем ли мы такой горькой ненависти со стороны других эллинов лишь потому, что у нас есть империя? Эта империя не была приобретена силой; но вы не захотели остаться и покончить с варварами, и союзники сами пришли и попросили нас стать их вождями. Последующее развитие нашей мощи первоначально было вынужденным из-за обстоятельств; страх был нашим первым мотивом; затем вступили честь, а потом и интересы. И когда мы навлекли на себя ненависть большинства наших союзников; когда некоторые из них уже восстали и были покорены, и вы перестали быть для нас друзьями, какими были прежде, а стали подозрительными и недоброжелательными, как мы могли без большого риска ослабить свою власть? Ибо города так же быстро, как и отступали от нас, перешли бы к вам. И никого нельзя упрекать за то, что он использует любую возможную выгоду, когда опасность так велика.

76. ὑμεῖς γοῦν, ὦ Λακεδαιμόνιοι, τὰς ἐν τῇ Πελοποννήσῳ πόλεις ἐπὶ τὸ ὑμῖν ὠφέλιμον καταστησάμενοι ἐξηγεῖσθε: καὶ εἰ τότε ὑπομείναντες διὰ παντὸς ἀπήχθεσθε ἐν τῇ ἡγεμονίᾳ, ὥσπερ ἡμεῖς, εὖ ἴσμεν μὴ ἂν ἧσσον ὑμᾶς λυπηροὺς γενομένους τοῖς ξυμμάχοις καὶ ἀναγκασθέντας ἂν ἢ ἄρχειν ἐγκρατῶς ἢ αὐτοὺς κινδυνεύειν. [2] οὕτως οὐδ᾽ ἡμεῖς θαυμαστὸν οὐδὲν πεποιήκαμεν οὐδ᾽ ἀπὸ τοῦ ἀνθρωπείου τρόπου, εἰ ἀρχήν τε διδομένην ἐδεξάμεθα καὶ ταύτην μὴ ἀνεῖμεν ὑπὸ <τριῶν> τῶν μεγίστων νικηθέντες, τιμῆς καὶ δέους καὶ ὠφελίας, οὐδ᾽ αὖ πρῶτοι τοῦ τοιούτου ὑπάρξαντες, ἀλλ᾽ αἰεὶ καθεστῶτος τὸν ἥσσω ὑπὸ τοῦ δυνατωτέρου κατείργεσθαι, ἄξιοί τε ἅμα νομίζοντες εἶναι καὶ ὑμῖν δοκοῦντες μέχρι οὗ τὰ ξυμφέροντα λογιζόμενοι τῷ δικαίῳ λόγῳ νῦν χρῆσθε, ὃν οὐδείς πω παρατυχὸν ἰσχύι τι κτήσασθαι προθεὶς τοῦ μὴ πλέον ἔχειν ἀπετράπετο. [3] ἐπαινεῖσθαί τε ἄξιοι οἵτινες χρησάμενοι τῇ ἀνθρωπείᾳ φύσει ὥστε ἑτέρων ἄρχειν δικαιότεροι ἢ κατὰ τὴν ὑπάρχουσαν δύναμιν γένωνται. [4] . ἡμῖν δὲ καὶ ἐκ τοῦ ἐπιεικοῦς ἀδοξία τὸ πλέον ἢ ἔπαινος οὐκ εἰκότως περιέστη.

[76] «Во всяком случае, лакедемоняне, мы можем возразить, что вы, осуществляя свое превосходство, управляете городами Пелопоннеса в соответствии со своими собственными взглядами; и что если бы вы, а не мы, достаточно долго оставались у власти над союзниками, чтобы вас возненавидели, вы были бы столь же невыносимы для них, как и мы, и были бы вынуждены, ради собственной безопасности, править твердой рукой. Нам была предложена империя: разве удивительно, что, действуя так, как всегда будет действовать человеческая природа, мы приняли ее и отказались от нее отказаться, движимые тремя всемогущими мотивами: честью, страхом и интересом? Мы не первые, кто стремился к власти; мир всегда считал, что более слабые должны быть подавлены более сильными. И мы считаем себя достойными власти; и было время, когда вы тоже так думали; но теперь, когда вы имеете в виду целесообразность, вы говорите о справедливости. Разве справедливость когда-либо удерживала кого-либо от захвата силой всего, что он мог?» Люди, потакающие естественному стремлению к империи, заслуживают похвалы, если они хоть в какой-то степени более внимательны к справедливости, чем это необходимо. Наша умеренность быстро проявилась бы, если бы другие заняли наше место; более того, сама наша умеренность, которая должна быть нашей славой, несправедливо превратилась в порицание.

77. 'καὶ ἐλασσούμενοι γὰρ ἐν ταῖς ξυμβολαίαις πρὸς τοὺς ξυμμάχους δίκαις καὶ παρ᾽ ἡμῖν αὐτοῖς ἐν τοῖς ὁμοίοις νόμοις ποιήσαντες τὰς κρίσεις φιλοδικεῖν δοκοῦμεν. [2] καὶ οὐδεὶς σκοπεῖ αὐτῶν τοῖς καὶ ἄλλοθί που ἀρχὴν ἔχουσι καὶ ἧσσον ἡμῶν πρὸς τοὺς ὑπηκόους μετρίοις οὖσι διότι τοῦτο οὐκ ὀνειδίζεται: βιάζεσθαι γὰρ οἷς ἂν ἐξῇ, δικάζεσθαι οὐδὲν προσδέονται. [3] οἱ δὲ εἰθισμένοι πρὸς ἡμᾶς ἀπὸ τοῦ ἴσου ὁμιλεῖν, ἤν τι παρὰ τὸ мкм οἴεσθαι χρῆναι ἢ γνώμῃ ἢ δυνάμει τῇ διὰ τὴν ἀρχὴν καὶ ὁπωσοῦν ἐλασσωθῶσιν, οὐ τοῦ πλέονος μὴ στερισκόμενοι χάριν ἔχουσιν, ἀλλὰ τοῦ ἐνδεοῦς χαλεπώτερον φέρουσιν ἢ εἰ ἀπὸ πρώτης ἀποθέμενοι τὸν νόμον φανερῶς ἐπλεονεκτοῦμεν. ἐκείνως δὲ οὐδ᾽ ἂν αὐτοὶ ἀντέλεγον ὡς οὐ χρεὼν τὸν ἥσσω τῷ κρατοῦντι ὑποχωρεῖν. [4] . γὰρ ἀπὸ τοῦ ἴσου δοκεῖ πλεονεκτεῖσθαι, τὸ δ᾽ ἀπὸ τοῦ κρείσσονος καταναγκάζεσθαι. [5] . χαλεπὴ δοκεῖ εἶναι, εἰκότως: τὸ παρὸν γὰρ αἰεὶ βαρὺ τοῖς ὑπηκόοις. [6] ὑμεῖς γ᾽ ἂν οὖν εἰ καθελόντες ἡμᾶς ἄρξαιτε, τάχα ἂν τὴν εὔνοιαν ἣν διὰ τὸ ἡμέτερον δέος εἰλήφατε μεταβάλοιτε, εἴπερ οἷα καὶ τότε πρὸς τὸν Μῆδον δι᾽ ὀλίγου ἡγησάμενοι ὑπεδείξατε, ὁμοῖα καὶ νῦν γνώσεσθε. ἄμεικτα γὰρ τά τε καθ᾽ ὑμᾶς αὐτοὺς νόμιμα τοῖς ἄλλοις ἔχετε καὶ προσέτι εἷς ἕκαστος ἐξιὼν οὔτε τούτοις χρῆται οὔθ᾽ οἷς ἡ ἄλλη Ἑλλὰς νομίζει.

[77] «Ибо поскольку в наших спорах с союзниками, регулируемых договором, мы даже не отстаиваем свои права, а установили практику их разрешения в Афинах и по афинскому праву, мы считаемся склонными к судебным разбирательствам. Никто из наших противников не замечает, почему другие, которые осуществляют господство в других местах и менее умеренны, чем мы, в своих отношениях с подданными, избегают этого упрека. Почему? Потому что люди, практикующие насилие, больше не нуждаются в законе. Но мы привыкли встречаться с нашими союзниками на равных условиях, и поэтому, если в результате какого-либо нашего юридического решения или осуществления нашей имперской власти, вопреки их собственным представлениям о праве, они страдают хоть немного, они не благодарны за нашу умеренность в том, что мы оставляем им так много, а гораздо больше обижаются на свою незначительную потерю, чем если бы мы с самого начала грабили их, отбросив всякую мысль о законе. Ибо тогда они сами признали бы, что слабый должен уступить место сильному. Человечество ненавидит несправедливость больше, чем насилие, потому что первое кажется несправедливым преимуществом, полученным равным, а второе — непреодолимой силой превосходящего. Они терпеливо несли иго персов, которые причинили им гораздо более тяжкие несправедливости; но теперь наше господство в их глазах отвратительно. И неудивительно: правитель, находящийся у власти, всегда ненавидим своими подданными. И если ваша империя заменит нашу, разве вы не потеряете добрую волю, которую вы обязаны страху перед нами? Вы непременно потеряете её, если снова захотите проявить ту же самую ярость, которую вы продемонстрировали, когда на короткое время возглавили союз против персов. Ибо институты, в рамках которых вы живёте, несовместимы с институтами иностранных государств; и, кроме того, когда кто-либо из вас выезжает за границу, он не уважает ни эти, ни какие-либо другие эллинские обычаи.

78. 'βουλεύεσθε οὖν βραδέως ὡς οὐ περὶ βραχέων, καὶ μὴ ἀλλοτρίαις γνώμαις καὶ ἐγκλήμασι πεισθέντες οἰκεῖον πόνον πρόσθησθε. τοῦ δὲ πολέμου τὸν παράλογον, ὅσος ἐστί, πρὶν ἐν αὐτῷ γενέσθαι προδιάγνωτε: [2] μηκυνόμενος γὰρ φιλεῖ ἐς τύχας τὰ πολλὰ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете использовать его для приготовления пищи. [3] ἰόντες τε οἱ ἄνθρωποι ἐς τοὺς πολέμους τῶν ἔργων πρότερον ἔχονται, ἃ χρῆν ὕστερον δρᾶν, κακοπαθοῦντες δὲ ἤδη τῶν λόγων ἅπτονται. [4] ἡμεῖς δὲ ἐν οὐδεμιᾷ πω τοιαύτῃ ἁμαρτίᾳ ὄντες οὔτ᾽ αὐτοὶ οὔθ᾽ ὑμᾶς ὁρῶντες λέγομεν ὑμῖν, ἕως ἔτι αὐθαίρετος ἀμφοτέροις ἡ εὐβουλία, σπονδὰς μὴ λύειν μηδὲ παραβαίνειν τοὺς ὅρκους, τὰ δὲ διάφορα δίκῃ λύεσθαι κατὰ τὴν ξυνθήκην. εἰ δὲ μή, θεοὺς τοὺς ὁρκίους μάρτυρας ποιούμενοι πειρασόμεθα ἀμύνεσθαι πολέμου ἄρχοντας ταύτῃ ᾗ ἂν ὑφηγῆσθε.'

[78] «Поэтому не спешите решать серьезный вопрос; и не навлекайте на себя беды, слушая заявления и жалобы, касающиеся других. Осознайте, пока есть время, непостижимую природу войны; и то, как, затянувшись, она обычно превращается в простое дело случая, над которым ни один из нас не может иметь никакого контроля, поскольку событие одинаково неизвестно и одинаково опасно для обоих. Несчастье в том, что в своей спешке начать войну люди начинают с ударов, а когда терпят поражение, тогда прибегают к словам. Но ни вы, ни мы пока не совершили этой ошибки; и поэтому, пока мы оба можем выбрать благоразумную сторону, мы говорим вам не нарушать мир и не нарушать ваши клятвы. Пусть наши разногласия будут разрешены арбитражем в соответствии с договором. Если вы откажетесь, мы призываем в свидетели богов, которыми вы принесли клятвы, что вы являетесь виновниками войны; и мы сделаем все возможное, чтобы нанести ответный удар».

79. τοιαῦτα δὲ οἱ Ἀθηναῖοι εἶπον. ἐπειδὴ δὲ τῶν τε ξυμμάχων ἤκουσαν οἱ Λακεδαιμόνιοι τὰ ἐγκλήματα τὰ ἐς τοὺς Ἀθηναίους καὶ τῶν Ἀθηναίων ἃ ἔλεξαν, Если у вас есть какие-либо проблемы с питанием, вы можете использовать его в качестве источника питания. [2] καὶ τῶν μὲν πλεόνων ἐπὶ τὸ αὐτὸ αἱ γνῶμαι ἔφερον, ἀδικεῖν τε τοὺς Ἀθηναίους ἤδη καὶ πολεμητέα εἶναι ἐν τάχει: παρελθὼν δὲ Ἀρχίδαμος ὁ βασιλεὺς αὐτῶν, ἀνὴρ καὶ ξυνετὸς δοκῶν εἶναι καὶ σώφρων, ἔλεξε τοιάδε.

[79] Когда лакедемоняне выслушали обвинения, выдвинутые союзниками против афинян, и их возражение, они приказали всем, кроме себя, отступить и стали совещаться наедине. Большинство согласилось с тем, что теперь есть веские основания для обвинения афинян, и что они должны немедленно вступить в бой. Но их царь Архидам, которого считали способным и благоразумным человеком, выступил вперед и сказал следующее:

80. 'καὶ αὐτὸς πολλῶν ἤδη πολέμων ἔμπειρός εἰμι, ὦ Λακεδαιμόνιοι, καὶ ὑμῶν τοὺς ἐν τῇ αὐτῇ ἡλικίᾳ ὁρῶ, ὥστε μήτε ἀπειρίᾳ ἐπιθυμῆσαί τινα τοῦ ἔργου, ὅπερ ἂν οἱ πολλοὶ πάθοιεν, μήτε ἀγαθὸν καὶ ἀσφαλὲς νομίσαντα. [2] . σωφρόνως τις αὐτὸν ἐκλογίζοιτο. [3] πρὸς μὲν γὰρ Πελοποννησίους καὶ τοὺς ἀστυγείτονας παρόμοιος ἡμῶν ἡ ἀλκή, καὶ διὰ ταχέων οἷόν τε ἐφ᾽ ἕκαστα ἐλθεῖν: πρὸς δὲ ἄνδρας οἳ γῆν τε ἑκὰς ἔχουσι καὶ προσέτι θαλάσσης ἐμπειρότατοί εἰσι καὶ τοῖς ἄλλοις ἅπασιν ἄριστα ἐξήρτυνται, πλούτῳ τε ἰδίῳ καὶ δημοσίῳ καὶ ναυσὶ καὶ ἵπποις καὶ ὅπλοις καὶ ὄχλῳ ὅσος οὐκ ἐν ἄλλῳ ἑνί γε χωρίῳ Ἑλληνικῷ ἐστίν, ἔτι δὲ καὶ ???? πόλεμον ἄρασθαι καὶ τίνι πιστεύσαντας ἀπαρασκεύους ἐπειχθῆναι; [4] πότερον ταῖς ναυσίν; Для этого необходимо: ἀλλὰ τοῖς χρήμασιν; ἀλλὰ πολλῷ πλέον ἔτι τούτου ἐλλείπομεν καὶ οὔτε ἐν κοινῷ ἔχομεν οὔτε ἑτοίμως ἐκ τῶν ἰδίων φέρομεν.

[80] «В моем возрасте, лакедемоняне, я пережил много войн, и я вижу среди вас таких же старых, как я, и которые, как это часто бывает, не желают войны, потому что никогда ее не знали, или потому что считают ее благом или безопасным делом. Любой, кто спокойно поразмыслит, обнаружит, что война, о которой вы сейчас размышляете, скорее всего, будет очень масштабной. Когда мы встречаем наших соседей на Пелопоннесе, их методы ведения войны похожи на наши, и все они находятся в пределах короткого марша. Но когда нам приходится иметь дело с людьми, чья страна находится далеко, которые являются искусными моряками и полностью обеспечены средствами ведения войны, — обладающими богатством, частным и государственным, кораблями, лошадьми, пехотой и населением, превышающим население любой отдельной эллинской территории, не говоря уже о многочисленных союзниках, которые платят им дань, — разве это тот народ, против которого мы можем легко взять в руки оружие или вступить в борьбу неподготовленными? На что мы можем рассчитывать?» В отношении нашего флота? В этом плане мы уступаем им; и для того, чтобы подготовиться и набраться сил, потребуется время. В отношении наших денег? Нет, но в этом мы еще слабее; у нас нет денег в общей казне, и мы никогда не готовы вносить вклад из личных средств.

81. τάχ᾽ ἄν τις θαρσοίη ὅτι τοῖς ὅπλοις αὐτῶν καὶ τῷ πλήθει ὑπερφέρομεν, ὥστε τὴν γῆν δῃοῦν ἐπιφοιτῶντες. [2] τοῖς δὲ ἄλλη γῆ ἐστὶ πολλὴ ἧς ἄρχουσι, καὶ ἐκ θαλάσσης ὧν δέονται ἐπάξονται. [3] εἰ δ᾽ αὖ τοὺς ξυμμάχους ἀφιστάναι πειρασόμεθα, δεήσει καὶ τούτοις ναυσὶ βοηθεῖν τὸ πλέον οὖσι νησιώταις. [4] τίς οὖν ἔσται ἡμῶν ὁ πόλεμος; εἰ μὴ γὰρ ἢ ναυσὶ κρατήσομεν ἢ τὰς προσόδους ἀφαιρήσομεν ἀφ᾽ ὧν τὸ ναυτικὸν τρέφουσι, βλαψόμεθα τὰ πλείω. [5] κἀν τούτῳ οὐδὲ καταλύεσθαι ἔτι καλόν, ἄλλως τε καὶ εἰ δόξομεν ἄρξαι μᾶλλον τῆς διαφορᾶς. [6] μὴ γὰρ δὴ ἐκείνῃ γε τῇ ἐλπίδι ἐπαιρώμεθα ὡς ταχὺ παυσθήσεται ὁ πόλεμος, ἢν τὴν γῆν αὐτῶν τέμωμεν. δέδοικα δὲ μᾶλλον μὴ καὶ τοῖς παισὶν αὐτὸν ὑπολίπωμεν: οὕτως εἰκὸς Ἀθηναίους φρονήματι μήτε τῇ γῇ δουλεῦσαι μήτε ὥσπερ ἀπείρους καταπλαγῆναι τῷ πολέμῳ.

[81] «Возможно, кого-то воодушевит превосходство в вооружении и численности нашей пехоты, которое позволит нам регулярно вторгаться на их земли и разорять их. Но их империя простирается до далеких стран, и они смогут доставлять припасы по морю. Или же мы можем попытаться поднять восстания среди их союзников. Но это в основном островитяне, и нам придется использовать флот для их защиты, а также для нашей собственной. Как же тогда мы будем вести войну? Ибо если мы не сможем ни победить их на море, ни лишить их доходов, на которые держится их флот, мы окажемся в проигрышном положении. И, зайдя так далеко, мы больше не сможем даже заключить мир с честью, особенно если нас сочтут начавшими ссору. Мы ни на минуту не должны льстить себе, что если мы просто разорим их страну, война закончится. Нет, я боюсь, что мы передадим ее нашим детям; Афиняне, обладая высоким духом, никогда не променяют свою свободу на спасение своей земли и не будут бояться войны, как новички.

82. 'οὐ μὴν οὐδὲ ἀναισθήτως αὐτοὺς κελεύω τούς τε ξυμμάχους ἡμῶν ἐᾶν βλάπτειν καὶ ἐπιβουλεύοντας μὴ καταφωρᾶν, ἀλλὰ ὅπλα μὲν μήπω κινεῖν, πέμπειν δὲ καὶ αἰτιᾶσθαι μήτε πόλεμον ἄγαν δηλοῦντας μήθ᾽ ὡς ἐπιτρέψομεν, κἀν τούτῳ καὶ τὰ ἡμέτερ᾽ αὐτῶν ἐξαρτύεσθαι ξυμμάχων τε προσαγωγῇ καὶ Ἑλλήνων καὶ βαρβάρων, εἴ ποθέν τινα ἢ ναυτικοῦ ἢ χρημάτων δύναμιν προσληψόμεθα （ ἀνεπίφθονον δέ, ὅσοι ὥσπερ καὶ ἡμεῖς ὑπ᾽ Ἀθηναίων ἐπιβουλευόμεθα, μὴ Ἕλληνας μόνον, ἀλλὰ καὶ βαρβάρους προσλαβόντας διασωθῆναι ） , καὶ τὰ αὑτῶν ἅμα ἐκποριζώμεθα. [2] καὶ ἢν μὲν ἐσακούωσί τι πρεσβευομένων ἡμῶν, ταῦτα ἄριστα: ἢν δὲ μή, διελθόντων ἐτῶν δύο καὶ τριῶν ἄμεινον ἤδη, ἢν δοκῇ, πεφραγμένοι ἴμεν ἐπ᾽ αὐτούς. [3] καὶ ἴσως ὁρῶντες ἡμῶν ἤδη τήν τε παρασκευὴν καὶ τοὺς λόγους αὐτῇ ὁμοῖα ὑποσημαίνοντας μᾶλλον ἂν εἴκοιεν, καὶ γῆν ἔτι ἄτμητον ἔχοντες καὶ περὶ παρόντων ἀγαθῶν καὶ οὔπω ἐφθαρμένων βουλευόμενοι. [4] μὴ γὰρ ἄλλο τι νομίσητε τὴν γῆν αὐτῶν ἢ ὅμηρον ἔχειν καὶ οὐχ ἧσσον ὅσῳ ἄμεινον ἐξείργασται: ἧς φείδεσθαι χρὴ ὡς ἐπὶ πλεῖστον, καὶ μὴ ἐς ἀπόνοιαν καταστήσαντας αὐτοὺς ἀληπτοτέρους ἔχειν. [5] εἰ γὰρ ἀπαράσκευοι τοῖς τῶν ξυμμάχων ἐγκλήμασιν ἐπειχθέντες τεμοῦμεν αὐτήν, ὁρᾶτε ὅπως μὴ αἴσχιον καὶ ἀπορώτερον τῇ Πελοποννήσῳ πράξομεν. [6] ἐγκλήματα μὲν γὰρ καὶ πόλεων καὶ ἰδιωτῶν οἷόν τε καταλῦσαι: πόλεμον δὲ ξύμπαντας ἀραμένους ἕνεκα τῶν ἰδίων, ὃν οὐχ ὑπάρχει εἰδέναι καθ᾽ ὅτι χωρήσει, οὐ ῥᾴδιον εὐπρεπῶς θέσθαι.

[82] «Не то чтобы я хотел, чтобы вы закрывали глаза на их замыслы и воздерживались от их разоблачения, или покорно позволяли им причинять вред нашим союзникам. Но пока не берите в руки оружие. Давайте сначала отправим к ним послание и попытаемся убедить их: нам не нужно сообщать им наверняка, намерены ли мы воевать или нет. Тем временем наши собственные приготовления могут идти вперед; мы можем искать союзников везде, где сможем их найти, будь то в Элладе или среди варваров, которые восполнят наши нехватки кораблей и денег. Тех, кто, подобно нам, подвержен афинским интригам, нельзя винить, если в целях самообороны они ищут помощи не только у эллинов, но и у варваров. И мы должны максимально использовать свои собственные ресурсы. Если они прислушаются к нашим послам, это хорошо; но если нет, то через два-три года мы окажемся в более сильной позиции, если тогда решим напасть на них. Возможно, когда они поймут, что мы готовимся и что наши слова должны соответствовать нашим действиям, они с большей вероятностью уступят; ведь их поля останутся нетронутыми, а имущество — нетронутым, и в их силах будет спасти их своим решением. Думайте об их земле просто как о заложнике, которая становится тем ценнее, чем лучше она обрабатывается; вы должны беречь её как можно дольше, а не доводить их до отчаяния, чтобы усилить их сопротивление. Ибо если мы позволим себе быть уязвлёнными упреками наших союзников и разорим их страну, прежде чем будем готовы, мы лишь вовлечём Пелопоннес во всё большие трудности и позор. Обвинения, выдвинутые городами или отдельными лицами друг против друга, можно успешно урегулировать; но когда крупный союз, чтобы удовлетворить личные обиды, вступает в войну, исход которой никто не может предвидеть, нелегко закончить её с честью.

83. 'καὶ ἀνανδρία μηδενὶ πολλοὺς μιᾷ πόλει μὴ ταχὺ ἐπελθεῖν δοκείτω εἶναι. [2] εἰσὶ γὰρ καὶ ἐκείνοις οὐκ ἐλάσσους χρήματα φέροντες ξύμμαχοι, καὶ ἔστιν ὁ πόλεμος οὐχ ὅπλων τὸ πλέον ἀλλὰ δαπάνης, δι᾽ ἣν Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время. [3] πορισώμεθα οὖν πρῶτον αὐτήν, καὶ μὴ τοῖς τῶν ξυμμάχων λόγοις πρότερον ἐπαιρώμεθα, οἵπερ δὲ καὶ τῶν ἀποβαινόντων τὸ πλέον Если вы хотите, чтобы все было в порядке, вы можете сделать это в любое время.

[83] «И пусть никто не думает, что в столь многочисленных городах есть недостаток мужества, колеблющихся, прежде чем напасть на один-единственный. Союзников афинян не меньше; они тоже платят им дань; а война — это не дело оружия, а дело денег, которые дают оружию его полезность и которые нужны прежде всего, когда континент сражается против морской державы: давайте сначала найдем деньги, а потом мы можем спокойно позволить себе возбудиться от речей наших союзников. Мы, на которых в первую очередь ляжет будущая ответственность, будь то за добро или зло, должны спокойно обдумать последствия, которые могут последовать.

84. ?????? σπεύδοντές τε γὰρ σχολαίτερον ἂν παύσαισθε διὰ τὸ ἀπαράσκευοι ἐγχειρεῖν, καὶ ἅμα ἐλευθέραν καὶ εὐδοξοτάτην πόλιν διὰ παντὸς νεμόμεθα. [2] καὶ δύναται μάλιστα σωφροσύνη ἔμφρων τοῦτ᾽ εἶναι: μόνοι γὰρ δι᾽ αὐτὸ εὐπραγίαις τε οὐκ ἐξυβρίζομεν καὶ ξυμφοραῖς ἧσσον ἑτέρων εἴκομεν: τῶν τε ξὺν ἐπαίνῳ ἐξοτρυνόντων ἡμᾶς ἐπὶ τὰ δεινὰ παρὰ τὸ δοκοῦν ἡμῖν οὐκ ἐπαιρόμεθα ἡδονῇ, καὶ ἤν τις ἄρα Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время. [3] ?????? σωφροσύνης πλεῖστον μετέχει, αἰσχύνης δὲ εὐψυχία, εὔβουλοι δὲ ἀμαθέστερον τῶν νόμων τῆς ὑπεροψίας παιδευόμενοι καὶ ξὺν χαλεπότητι σωφρονέστερον ἢ ὥστε αὐτῶν ἀνηκουστεῖν, καὶ μὴ τὰ ἀχρεῖα ξυνετοὶ ἄγαν ὄντες τὰς τῶν πολεμίων παρασκευὰς λόγῳ καλῶς μεμφόμενοι ἀνομοίως ἔργῳ ἐπεξιέναι, νομίζειν δὲ τάς τε διανοίας τῶν πέλας παραπλησίους εἶναι καὶ τὰς προσπιπτούσας τύχας οὐ λόγῳ διαιρετάς. [4] αἰεὶ δὲ ὡς πρὸς εὖ βουλευομένους τοὺς ἐναντίους ἔργῳ παρασκευαζόμεθα: καὶ οὐκ ἐξ ἐκείνων ὡς ἁμαρτησομένων ἔχειν δεῖ τὰς ἐλπίδας, ἀλλ᾽ ὡς ἡμῶν αὐτῶν ἀσφαλῶς προνοουμένων. πολύ τε διαφέρειν οὐ δεῖ νομίζειν ἄνθρωπον ἀνθρώπου, κράτιστον δὲ εἶναι ὅστις ἐν τοῖς ἀναγκαιοτάτοις παιδεύεται.

[84] «Не стыдитесь медлительности и промедления, в которых они так любят вас обвинять; если вы начнете войну поспешно, вы закончите ее в свое удовольствие, потому что взяли в руки оружие без достаточной подготовки. Помните, что мы всегда были гражданами свободного и самого прославленного государства, и что для нас политика, которую они осуждают, вполне может быть истинным здравым смыслом и благоразумием. Это политика, которая спасла нас от того, чтобы стать дерзкими в процветании или сдаться под натиском невзгод, как другие люди. Нас не подталкивают соблазны лести к опасным поступкам, которые мы не одобряем; нас также не подстрекают оскорбительные обвинения к подчинению чьим-либо желаниям. Наши привычки к дисциплине делают нас одновременно храбрыми и мудрыми; храбрыми, потому что дух верности пробуждает чувство чести, а чувство чести вдохновляет на мужество; мудрыми, потому что мы не настолько образованы, чтобы презирать законы, и не слишком сурово воспитаны и слишком преданны, чтобы им не подчиняться. Мы не приобрели ту бесполезную избыточную сообразительность, которая делает человека превосходным критиком планов врага, но парализует его в момент боя. Мы считаем, что ум наших врагов так же хорош, как и наш собственный, и что стихию удачи нельзя предсказать словами. Давайте предположим, что они обладают здравым смыслом, и пусть наши приготовления будут не словами, а делами. Наши надежды должны основываться не на вероятности их ошибок, а на нашей собственной осторожности и дальновидности. Мы должны помнить, что все люди похожи друг на друга, и что лучше всего тот, кто получил образование в самой суровой школе.

85. 'ταύτας οὖν ἃς οἱ πατέρες τε ἡμῖν παρέδοσαν μελέτας καὶ αὐτοὶ διὰ παντὸς ὠφελούμενοι ἔχομεν μὴ παρῶμεν, μηδὲ ἐπειχθέντες ἐν βραχεῖ μορίῳ ἡμέρας περὶ πολλῶν σωμάτων καὶ χρημάτων καὶ πόλεων καὶ δόξης βουλεύσωμεν, ἀλλὰ καθ᾽ ἡσυχίαν. ἔξεστι δ᾽ ἡμῖν μᾶλλον ἑτέρων διὰ ἰσχύν. [2] ????????? ξύμμαχοί φασιν ἀδικεῖσθαι, ἄλλως τε καὶ ἑτοίμων ὄντων αὐτῶν δίκας δοῦναι: ἐπὶ δὲ τὸν διδόντα οὐ πρότερον νόμιμον ὡς ἐπ᾽ ἀδικοῦντα ἰέναι. παρασκευάζεσθε δὲ τὸν πόλεμον ἅμα. ταῦτα γὰρ καὶ κράτιστα βουλεύσεσθε καὶ τοῖς ἐναντίοις φοβερώτατα.' [3] καὶ ὁ μὲν Ἀρχίδαμος τοιαῦτα εἶπεν: παρελθὼν δὲ Σθενελαΐδας τελευταῖος, εἷς τῶν ἐφόρων τότε ὤν, ἔλεξεν [τοῖς Λακεδαιμονίοις ] ὧδε.

[85] «Это принципы, которые передали нам наши отцы, и мы их соблюдаем на благо себе навеки; мы не должны упускать их из виду, и когда на кону стоят многие жизни и богатство, многие города и великое имя, мы не должны спешить или принимать решения за несколько часов; мы должны дать себе время. Мы можем позволить себе ждать, когда другие не могут, потому что мы сильны. А теперь пошлите к афинянам и сначала поговорите с ними о Потидее, а также о других несправедливостях, на которые жалуются ваши союзники. Они говорят, что готовы к судебному разбирательству; и против того, кто предлагает подчиниться правосудию, вы не должны действовать как против преступника, пока его дело не будет рассмотрено. Тем временем готовьтесь к войне. Это решение будет наилучшим для вас и самым грозным для ваших врагов». Так говорил Архидам. Наконец, Сфенелайд, в то время один из эфоров, вышел вперед и обратился к лакедемонянам следующим образом:

86. 'τοὺς μὲν λόγους τοὺς πολλοὺς τῶν Ἀθηναίων οὐ γιγνώσκω: ἐπαινέσαντες γὰρ πολλὰ ἑαυτοὺς οὐδαμοῦ ἀντεῖπον ὡς οὐκ ἀδικοῦσι τοὺς ἡμετέρους ξυμμάχους καὶ τὴν Πελοπόννησον: καίτοι εἰ πρὸς τοὺς Μήδους ἐγένοντο ἀγαθοὶ τότε, πρὸς δ᾽ ἡμᾶς κακοὶ νῦν, διπλασίας ζημίας ἄξιοί εἰσιν, ὅτι ἀντ᾽ ἀγαθῶν κακοὶ γεγένηνται. [2] ἡμεῖς δὲ ὁμοῖοι καὶ τότε καὶ νῦν ἐσμέν, καὶ τοὺς ξυμμάχους, ἢν σωφρονῶμεν, οὐ περιοψόμεθα ἀδικουμένους οὐδὲ μελλήσομεν τιμωρεῖν: οἱ δ᾽ οὐκέτι μέλλουσι κακῶς πάσχειν. [3] ἄλλοις μὲν γὰρ χρήματά ἐστι πολλὰ καὶ νῆες καὶ ἵπποι, ἡμῖν δὲ ξύμμαχοι ἀγαθοί, οὓς οὐ παραδοτέα τοῖς Ἀθηναίοις ἐστίν, οὐδὲ δίκαις καὶ λόγοις διακριτέα μὴ λόγῳ καὶ αὐτοὺς βλαπτομένους, ἀλλὰ τιμωρητέα ἐν τάχει καὶ παντὶ σθένει. [4] ?????? μέλλοντας ἀδικεῖν μᾶλλον πρέπει πολὺν χρόνον βουλεύεσθαι. [5] ψηφίζεσθε οὖν, ὦ Λακεδαιμόνιοι, ἀξίως τῆς Σπάρτης τὸν πόλεμον, καὶ μήτε τοὺς Ἀθηναίους ἐᾶτε μείζους γίγνεσθαι μήτε τοὺς ξυμμάχους καταπροδιδῶμεν, ἀλλὰ ξὺν τοῖς θεοῖς ἐπίωμεν ἐπὶ τοὺς ἀδικοῦντας.

[86] «Я не знаю, что означают длинные речи афинян. Они громко хвалили себя, но не претендуют на то, чтобы сказать, что честно поступают с нашими союзниками и с Пелопоннесом. Если они хорошо вели себя в Персидской войне, а теперь плохо относятся к нам, их следует наказать вдвойне, потому что когда-то они были хорошими людьми, а теперь стали плохими. Но мы сейчас такие же, какими были тогда, и мы не выполним свой долг, если позволим плохо обращаться с нашими союзниками и будем откладывать помощь им, ибо они не могут откладывать свои беды. У других могут быть деньги, корабли и лошади, но у нас есть храбрые союзники, и мы не должны предавать их афинянам. Если бы они страдали только на словах, то словами и юридическими процедурами их несправедливость могла бы быть исправлена; но сейчас нельзя терять ни минуты, и мы должны помочь им всеми силами. Пусть никто не говорит нам, что мы должны думать, когда страдаем от несправедливости. Нет, отвечаем мы, тем, кто замышляет несправедливость, следует долго размышлять. Поэтому, лакедемоняне, готовьтесь к войне, как того требует честь Спарты. Противостойте наступающей мощи Афин. Не предавайте наших союзников, но, с богами на нашей стороне, нападите на злодея.

87. τοιαῦτα λέξας ἐπεψήφιζεν αὐτὸς ἔφορος ὢν ἐς τὴν ἐκκλησίαν τῶν Λακεδαιμονίων. [2] ὁ δέ （ κρίνουσι γὰρ βοῇ καὶ οὐ ψήφῳ ） οὐκ ἔφη διαγιγνώσκειν τὴν βοὴν ὁποτέρα μείζων, ἀλλὰ βουλόμενος αὐτοὺς φανερῶς ??? ὦ Λακεδαιμόνιοι, δοκοῦσι λελύσθαι αἱ σπονδαὶ καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἀδικεῖν, ἀναστήτω ἐς ἐκεῖνο τὸ χωρίον,' δείξας τι χωρίον αὐτοῖς, 'ὅτῳ δὲ μὴ δοκοῦσιν, ἐς τὰ ἐπὶ θάτερα.' ἀναστάντες δὲ διέστησαν, [3] καὶ πολλῷ πλείους ἐγένοντο οἷς ἐδόκουν αἱ σπονδαὶ λελύσθαι. [4] προσκαλέσαντές τε τοὺς ξυμμάχους εἶπον ὅτι σφίσι μὲν δοκοῖεν ἀδικεῖν οἱ Ἀθηναῖοι, βούλεσθαι δὲ καὶ τοὺς πάντας ξυμμάχους ???????????? δοκῇ. [5] καὶ οἱ μὲν ἀπεχώρησαν ἐπ᾽ οἴκου διαπραξάμενοι ταῦτα, καὶ οἱ Ἀθηναίων πρέσβεις ὕστερον ἐφ᾽ ἅπερ ἦλθον χρηματίσαντες: [6] ἡ δὲ διαγνώμη αὕτη τῆς ἐκκλησίας, τοῦ τὰς σπονδὰς λελύσθαι, ἐγένετο ἐν τῷ τετάρτῳ καὶ δεκάτῳ ἔτει τῶν τριακοντουτίδων σπονδῶν προκεχωρηκυιῶν, αἳ ἐγένοντο μετὰ τὰ Εὐβοϊκά.

[87] После этих слов Сфенелайда, будучи эфором, сам вынес вопрос на рассмотрение лакедемонского собрания. Их обычай — выражать свое решение криками, а не голосованием. Но он заявил, что не может сказать, на чьей стороне крик громче, и, желая вызвать демонстрацию, которая могла бы подбодрить воинственный дух, сказал: «Кто из вас, лакедемоняне, считает, что договор нарушен и что афиняне неправы, пусть встанет и пойдет туда» (указывая на определенное место), «а те, кто думает иначе, — на другую сторону». И собрание встало и разделилось, и подавляющим большинством голосов было решено, что договор нарушен. Тогда лакедемоняне отозвали союзников и сказали им, что, по их мнению, афиняне виновны, но они хотят провести общее собрание союзников и провести голосование среди всех них; тогда война, если они ее одобрят, может быть начата по общему согласию. Выполнив свою задачу, союзники вернулись домой; и афинские посланники, завершив свое поручение, также вернулись. Прошло тринадцать лет из тридцатилетнего мира, заключенного после возвращения Эвбеи, и начался четырнадцатый год, когда Лакедемонское собрание решило, что договор был нарушен.

88. ?????? τοσοῦτον τῶν ξυμμάχων πεισθέντες τοῖς λόγοις ὅσον φοβούμενοι τοὺς Ἀθηναίους μὴ ἐπὶ μεῖζον δυνηθῶσιν, ὁρῶντες αὐτοῖς τὰ πολλὰ τῆς Ἑλλάδος ὑποχείρια ἤδη ὄντα.

[88] Принимая это решение и решая начать войну, лакедемоняне руководствовались не столько речами своих союзников, сколько страхом перед афинянами и их растущей мощью. Ведь они видели, что большая часть Эллады уже находится под их властью.

89. οἱ γὰρ Ἀθηναῖοι τρόπῳ τοιῷδε ἦλθον ἐπὶ τὰ πράγματα ἐν οἷς ηὐξήθησαν. [2] ??? ὑπὸ Ἑλλήνων καὶ οἱ καταφυγόντες αὐτῶν ταῖς ναυσὶν ἐς Μυκάλην διεφθάρησαν, Λεωτυχίδης μὲν ὁ βασιλεὺς τῶν Λακεδαιμονίων, ὅσπερ ἡγεῖτο τῶν ἐν Μυκάλῃ Ἑλλήνων, ἀπεχώρησεν ἐπ᾽ οἴκου ἔχων τοὺς ἀπὸ Πελοποννήσου ξυμμάχους, οἱ δὲ Ἀθηναῖοι καὶ οἱ ἀπὸ Ἰωνίας καὶ Ἑλλησπόντου ξύμμαχοι ἤδη ἀφεστηκότες ἀπὸ βασιλέως ὑπομείναντες Σηστὸν ἐπολιόρκουν Μήδων ἐχόντων, καὶ ἐπιχειμάσαντες εἷλον αὐτὴν ἐκλιπόντων τῶν βαρβάρων, καὶ μετὰ τοῦτο ἀπέπλευσαν ἐξ Ἑλλησπόντου ὡς ἕκαστοι κατὰ πόλεις. [3] Ἀθηναίων δὲ τὸ κοινόν, ἐπειδὴ αὐτοῖς οἱ βάρβαροι ἐκ τῆς χώρας ἀπῆλθον, διεκομίζοντο εὐθὺς ὅθεν ὑπεξέθεντο παῖδας καὶ γυναῖκας καὶ τὴν περιοῦσαν κατασκευήν, καὶ τὴν πόλιν ἀνοικοδομεῖν παρεσκευάζοντο καὶ τὰ τείχη: τοῦ τε γὰρ περιβόλου βραχέα εἱστήκει καὶ οἰκίαι αἱ μὲν πολλαὶ ἐπεπτώκεσαν, ὀλίγαι δὲ περιῆσαν, ἐν αἷς αὐτοὶ ἐσκήνωσαν οἱ δυνατοὶ τῶν Περσῶν.

[89] Теперь я перейду к описанию того, как афиняне достигли того положения, в котором они возвысились. Когда персы, побежденные эллинами на море и суше, отступили из Европы, а остатки флота, укрывшегося в Микале, погибли, Леотихид, лакедемонский царь, командовавший эллинами в битве, вернулся домой с союзниками из Пелопоннеса. Но афиняне и их союзники из Ионии и Геллеспонта, восставшие против царя, проявили настойчивость и осадили Сест, который в то время все еще находился в руках персов. Оставаясь там всю зиму, они заняли город, который покинули варвары. Затем союзники отплыли обратно из Геллеспонта в свои дома. Тем временем афиняне, освободившись от варваров, забрали своих жен, детей и остатки имущества из мест, где они были оставлены, и принялись за восстановление города и стен. От старой линии стен осталась лишь небольшая часть. Большинство домов были в руинах, сохранились лишь несколько, в которых останавливались вожди персов.

90. ?????? ὁρῶντες μήτ᾽ ἐκείνους μήτ᾽ ἄλλον μηδένα τεῖχος ἔχοντα, τὸ δὲ πλέον τῶν ξυμμάχων ἐξοτρυνόντων καὶ φοβουμένων τοῦ τε ναυτικοῦ αὐτῶν τὸ πλῆθος, ὃ πρὶν οὐχ ὑπῆρχε, καὶ τὴν ἐς τὸν Μηδικὸν πόλεμον τόλμαν γενομένην. [2] ἠξίουν τε αὐτοὺς μὴ τειχίζειν, ἀλλὰ καὶ τῶν ἔξω Πελοποννήσου μᾶλλον ὅσοις εἱστήκει ξυγκαθελεῖν μετὰ σφῶν τοὺς περιβόλους, τὸ μὲν βουλοῦντες ἐς τοὺς Ἀθηναίους, ὡς δὲ τοῦ βαρβάρου, εἰ αὖθις ἐπέλθοι, οὐκ ἂν ἔχοντος ἀπὸ ἐχυροῦ ποθέν, ὥσπερ νῦν ἐκ τῶν Θηβῶν, ὁρμᾶσθαι: τήν τε Πελοπόννησον πᾶσιν ἔφασαν ἀναχώρησίν τε καὶ ἀφορμὴν ἱκανὴν εἶναι. [3] οἱ δ᾽ Ἀθηναῖοι Θεμιστοκλέους γνώμῃ τοὺς μὲν Λακεδαιμονίους ταῦτ᾽ εἰπόντας ἀποκρινάμενοι ὅτι πέμψουσιν ὡς αὐτοὺς πρέσβεις περὶ ὧν λέγουσιν εὐθὺς ἀπήλλαξαν: ??? ὁ Θεμιστοκλῆς ἐς τὴν Λακεδαίμονα, ἄλλους δὲ πρὸς ἑαυτῷ ἑλομένους πρέσβεις μὴ εὐθὺς ἐκπέμπειν, ἀλλ᾽ ἐπισχεῖν μέχρι τοσούτου ἕως ἂν τὸ τεῖχος ἱκανὸν ἄρωσιν ὥστε ἀπομάχεσθαι ἐκ τοῦ ἀναγκαιοτάτου ὕψους: τειχίζειν δὲ πάντας πανδημεὶ τοὺς ἐν τῇ πόλει [καὶ αὐτοὺς καὶ γυναῖκας καὶ παῖδας ], φειδομένους μήτε ἰδίου μήτε δημοσίου οἰκοδομήματος ὅθεν τις ὠφελία ἔσται ἐς τὸ ἔργον, ἀλλὰ καθαιροῦντας πάντα. [4] . [5] καὶ ἐς τὴν Λακεδαίμονα ἐλθὼν οὐ προσῄει πρὸς τὰς ἀρχάς, ἀλλὰ διῆγε καὶ προυφασίζετο. καὶ ὁπότε τις αὐτὸν ἔροιτο τῶν ἐν τέλει ὄντων ὅτι οὐκ ἐπέρχεται ἐπὶ τὸ κοινόν, ἔφη τοὺς ξυμπρέσβεις ἀναμένειν, ἀσχολίας δέ τινος οὔσης αὐτοὺς ὑπολειφθῆναι, προσδέχεσθαι μέντοι ἐν τάχει ἥξειν καὶ θαυμάζειν ὡς οὔπω πάρεισιν.

[90] Лакедемоняне знали, что произойдет, и отправили посольство в Афины. Они предпочли бы сами не видеть ни афинян, ни кого-либо еще защищенным стеной; но их главным мотивом было настойчивое обращение союзников, которые боялись не только афинского флота, который до недавнего времени был довольно небольшим, но и духа, который вдохновлял их в Персидской войне. Поэтому лакедемоняне просили их не восстанавливать стены, а, наоборот, присоединиться к ним в разрушении укреплений других городов за пределами Пелопоннеса, которые сохранили свои стены. Они не раскрыли своих истинных желаний или подозрения, которые питали к афинянам, но утверждали, что варвар, если он снова нападет на них, тогда не будет укрепленного места, где он мог бы сделать свою штаб-квартиру, как он недавно сделал Фивы. Пелопоннес был бы достаточным убежищем для всей Эллады и хорошей базой для операций. На это афиняне, по совету Фемистокла, ответили, что отправят собственное посольство для обсуждения этого вопроса, и таким образом избавились от спартанских посланников. Тогда он предложил самому немедленно отправиться в Спарту, и чтобы ему дали коллег, которые не должны были ехать немедленно, а должны были подождать, пока стена не достигнет минимальной высоты, которую можно было бы защитить. Весь народ города, мужчины, женщины и дети, должны были присоединиться к работе и не жалеть ни одного здания, частного или общественного, которое могло бы быть полезным, а должны были снести их все. Дав эти указания и дав понять, что он будет управлять делами в Спарте, он отправился в путь. По прибытии он не сразу официально явился к магистратам, а задержался и стал придумывать отговорки; и когда кто-либо из них спросил его, «почему он не явился перед собранием», он сказал, «что ждет своих коллег, которые были задержаны из-за какого-то дела». Он ежедневно ждал их и удивлялся, почему они так и не появились.

91. οἱ δὲ ἀκούοντες τῷ μὲν Θεμιστοκλεῖ ἐπείθοντο διὰ φιλίαν αὐτοῦ, τῶν δὲ ἄλλων ἀφικνουμένων καὶ σαφῶς κατηγορούντων ὅτι τειχίζεταί τε καὶ ἤδη ὕψος λαμβάνει, οὐκ εἶχον ὅπως χρὴ ἀπιστῆσαι. [2] γνοὺς δὲ ἐκεῖνος κελεύει αὐτοὺς μὴ λόγοις μᾶλλον παράγεσθαι ἢ πέμψαι σφῶν αὐτῶν ἄνδρας οἵτινες χρηστοὶ καὶ πιστῶς ἀναγγελοῦσι σκεψάμενοι. [3] ἀποστέλλουσιν οὖν, καὶ περὶ αὐτῶν ὁ Θεμιστοκλῆς τοῖς Ἀθηναίοις κρύφα πέμπει κελεύων ὡς ἥκιστα ἐπιφανῶς κατασχεῖν καὶ μὴ ἀφεῖναι πρὶν ἂν αὐτοὶ πάλιν κομισθῶσιν （ ἤδη γὰρ καὶ ἧκον αὐτῷ οἱ ξυμπρέσβεις, Ἁβρώνιχός τε ὁ Λυσικλέους καὶ Ἀριστείδης ὁ Λυσιμάχου, ἀγγέλλοντες ἔχειν ἱκανῶς τὸ τεῖχος ） ἐφοβεῖτο γὰρ μὴ οἱ Λακεδαιμόνιοι σφᾶς, ὁπότε σαφῶς ἀκούσειαν, οὐκέτι ἀφῶσιν. [4] οἵ τε οὖν Ἀθηναῖοι τοὺς πρέσβεις, ὥσπερ ἐπεστάλη, κατεῖχον, καὶ ὁ Θεμιστοκλῆς ἐπελθὼν τοῖς Λακεδαιμονίοις ἐνταῦθα δὴ φανερῶς εἶπεν ὅτι ἡ μὲν πόλις σφῶν τετείχισται ἤδη ὥστε ἱκανὴ εἶναι σῴζειν τοὺς ἐνοικοῦντας, εἰ δέ τι βούλονται Λακεδαιμόνιοι ἢ οἱ ξύμμαχοι πρεσβεύεσθαι παρὰ σφᾶς, ὡς πρὸς διαγιγνώσκοντας τὸ λοιπὸν ἰέναι τά τε σφίσιν αὐτοῖς ξύμφορα καὶ τὰ κοινά. [5] τήν τε γὰρ πόλιν ὅτε ἐδόκει ἐκλιπεῖν ἄμεινον εἶναι καὶ ἐς τὰς ναῦς ἐσβῆναι, ἄνευ ἐκείνων ἔφασαν γνόντες τολμῆσαι, καὶ ὅσα αὖ μετ᾽ ἐκείνων βουλεύεσθαι, οὐδενὸς ὕστεροι γνώμῃ φανῆναι. [6] δοκεῖν οὖν σφίσι καὶ νῦν ἄμεινον εἶναι τὴν ἑαυτῶν πόλιν τεῖχος ἔχειν, καὶ ἰδίᾳ τοῖς πολίταις καὶ ἐς τοὺς πάντας ξυμμάχους ὠφελιμώτερον ἔσεσθαι: [7] οὐ γὰρ οἷόν τ᾽ εἶναι μὴ ἀπὸ ἀντιπάλου παρασκευῆς ὁμοῖόν τι ἢ ἴσον ἐς τὸ κοινὸν βουλεύεσθαι. ἢ πάντας οὖν ἀτειχίστους ἔφη χρῆναι ξυμμαχεῖν ἢ καὶ τάδε νομίζειν ὀρθῶς ἔχειν.

[91] Дружба лакедемонских магистратов с Фемистоклемом побудила их поверить ему; но когда все прибывшие из Афин однозначно заявили, что стена строится и уже достигла значительной высоты, они не знали, что и думать. Он, зная об их подозрениях, попросил их не вводить себя в заблуждение слухами, а послать в Афины людей из своего числа, которым они могли бы доверять, которые бы сами всё увидели и принесли известие. Они согласились; и он одновременно втайне поручил афинянам задержать посланников как можно спокойнее и не отпускать их, пока он и его коллеги не вернутся домой в целости и сохранности. К этому времени прибыли Аброник, сын Лисикла, и Аристид, сын Лисимаха, которые были с ним в посольстве, и принесли известие о том, что стена достаточно высока; и он боялся, что лакедемоняне, услышав правду, могут не позволить им вернуться. Итак, афиняне задержали послов, и Фемистокл, представ перед лакедемонянами, наконец, прямо заявил, что Афины теперь обеспечены стенами и могут защитить своих граждан; отныне, если лакедемоняне или их союзники захотят когда-либо вести переговоры, они должны будут обращаться с афинянами как с людьми, которые прекрасно знают, что для их собственного и общего блага. Когда они смело решили покинуть свой город и подняться на борт корабля, они не стали сначала спрашивать совета у лакедемонян, и, когда два государства собрались на совет, их собственное суждение было столь же правильным, как и суждение любого из них. И теперь они пришли к независимому мнению, что гораздо лучше и выгоднее как для них самих, так и для всего союза союзников, чтобы их город имел стену; когда у любого члена союза нет равных военных преимуществ, его совет не может иметь равного веса или ценности. Либо все союзники должны снести свои стены, либо они должны признать, что афиняне правы.

92. οἱ δὲ Λακεδαιμόνιοι ἀκούσαντες ὀργὴν μὲν φανερὰν οὐκ ἐποιοῦντο τοῖς Ἀθηναίοις （ οὐδὲ γὰρ ἐπὶ κωλύμῃ, ἀλλὰ γνώμης παραινέσει δῆθεν τῷ κοινῷ ἐπρεσβεύσαντο, ἅμα δὲ καὶ προσφιλεῖς ὄντες ἐν τῷ τότε διὰ τὴν ἐς τὸν Μῆδον προθυμίαν τὰ μάλιστ᾽ αὐτοῖς ἐτύγχανον ） , τῆς μέντοι βουλήσεως ἁμαρτάνοντες ἀδήλως ἤχθοντο. οἵ τε πρέσβεις ἑκατέρων ἀπῆλθον ἐπ᾽ οἴκου ἀνεπικλήτως.

[92] Услышав эти слова, лакедемоняне не стали открыто спорить с афинянами; они утверждали, что посольство было призвано не вмешиваться в их дела, а предложить решение на благо общества; кроме того, в то время патриотизм, проявленный афинянами в Персидской войне, создал между двумя городами теплую атмосферу дружелюбия. Они были расстроены неудачей в достижении своей цели, но не показывали этого. И посланники с обеих сторон вернулись домой без каких-либо формальных жалоб.

93. τούτῳ τῷ τρόπῳ οἱ Ἀθηναῖοι τὴν πόλιν ἐτείχισαν ἐν ὀλίγῳ χρόνῳ. [2] καὶ δήλη ἡ οἰκοδομία ἔτι καὶ νῦν ἐστὶν ὅτι κατὰ σπουδὴν ἐγένετο: οἱ γὰρ θεμέλιοι παντοίων λίθων ὑπόκεινται καὶ οὐ ξυνειργασμένων ἔστιν ᾗ, ἀλλ᾽ ὡς ἕκαστόν ποτε προσέφερον, πολλαί τε στῆλαι ἀπὸ σημάτων καὶ λίθοι εἰργασμένοι ἐγκατελέγησαν. Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это, когда захотите. κινοῦντες ἠπείγοντο. [3] ἔπεισε δὲ καὶ τοῦ Πειραιῶς τὰ λοιπὰ ὁ Θεμιστοκλῆς οἰκοδομεῖν （ ὑπῆρκτο δ᾽ αὐτοῦ πρότερον ἐπὶ τῆς ἐκείνου ἀρχῆς ἧς κατ᾽ ἐνιαυτὸν Ἀθηναίοις ἦρξε ） νομίζων τό τε χωρίον καλὸν εἶναι, λιμένας ἔχον τρεῖς αὐτοφυεῖς, καὶ αὐτοὺς ναυτικοὺς γεγενημένους μέγα προφέρειν ἐς τὸ [4] κτήσασθαι δύναμιν （ τῆς γὰρ δὴ θαλάσσης πρῶτος ἐτόλμησεν εἰπεῖν ὡς ἀνθεκτέα ἐστί ） , καὶ τὴν ἀρχὴν εὐθὺς ξυγκατεσκεύαζεν. [5] καὶ ᾠκοδόμησαν τῇ ἐκείνου γνώμῃ τὸ πάχος τοῦ τείχους ὅπερ νῦν ἔτι δῆλόν ἐστι περὶ τὸν Πειραιᾶ: δύο γὰρ ἅμαξαι ἐναντίαι ἀλλήλαις τοὺς λίθους ἐπῆγον. ἐντὸς δὲ οὔτε χάλιξ οὔτε πηλὸς ἦν, ἀλλὰ ξυνῳκοδομημένοι μεγάλοι λίθοι καὶ ἐντομῇ ἐγγώνιοι, σιδήρῳ πρὸς ἀλλήλους τὰ ἔξωθεν καὶ μολύβδῳ δεδεμένοι. τὸ δὲ ὕψος ἥμισυ μάλιστα ἐτελέσθη οὗ διενοεῖτο. [6] ἐβούλετο γὰρ τῷ μεγέθει καὶ τῷ πάχει ἀφιστάναι τὰς τῶν πολεμίων ἐπιβουλάς, ἀνθρώπων τε ἐνόμιζεν ὀλίγων καὶ τῶν ἀχρειοτάτων ἀρκέσειν τὴν φυλακήν, τοὺς δ᾽ ἄλλους ἐς τὰς ναῦς ἐσβήσεσθαι. [7] ??? τὴν κατὰ θάλασσαν ἔφοδον εὐπορωτέραν τῆς κατὰ γῆν οὖσαν: τόν τε Πειραιᾶ ὠφελιμώτερον ἐνόμιζε τῆς ἄνω πόλεως, καὶ πολλάκις τοῖς Ἀθηναίοις παρῄνει, ἢν ἄρα ποτὲ κατὰ γῆν βιασθῶσι, καταβάντας ἐς αὐτὸν ταῖς ναυσὶ πρὸς ἅπαντας ἀνθίστασθαι. [8] . Μήδων ἀναχώρησιν.

[93] Афиняне так поспешно возводили стены своего города. До сих пор сооружение свидетельствует о спешке. Фундамент сделан из всевозможных камней, местами необработанных, и уложенных так, как каждый рабочий их приносил; было также много колонн, взятых из гробниц, и много старых, уже обработанных камней, вставленных в конструкцию. Городской периметр был расширен во всех направлениях, и горожане, в своем рвении завершить проект, не жалели ничего. Фемистокл также убедил афинян закончить Пирей, строительство которого он начал в год своего пребывания на посту архонта. Расположение этого места, имевшего три естественные гавани, было превосходным; и теперь, когда афиняне стали моряками, он подумал, что у них есть большое преимущество для создания империи. Ибо он первым осмелился сказать, что «они должны сделать море своим владением», и он не терял времени, закладывая основы их империи. По его совету они построили стену такой ширины, что две повозки с камнями могли встретиться и проехать по её вершине; эту ширину до сих пор можно проследить в Пирее; внутри не было ни щебня, ни раствора, вся стена была сделана из больших квадратных камней, скреплённых снаружи железом и свинцом. Высота была не более половины от первоначального замысла; он надеялся, что именно размерами стены парализуют планы врага, и считал, что горстки наименее способных горожан будет достаточно для её защиты, а остальные смогут укомплектовать флот. Его мысли в этом направлении, как я полагаю, возникли после того, как он заметил, что королевское вооружение столкнулось с меньшим количеством препятствий на море, чем на суше. Пирей показался ему более важным, чем верхняя часть города. Он любил говорить афинянам, что если им когда-нибудь будет трудно выжить на суше, им следует спуститься в Пирей и сражаться со всем миром на море. Так афиняне сразу после отступления персов построили свои стены и восстановили город.

94. ????????? μετὰ εἴκοσι νεῶν ἀπὸ Πελοποννήσου: ξυνέπλεον δὲ καὶ Ἀθηναῖοι τριάκοντα ναυσὶ καὶ τῶν ἄλλων ξυμμάχων πλῆθος. [2] . Βυζάντιον Μήδων ἐχόντων, καὶ ἐξεπολιόρκησαν ἐν τῇδε τῇ ἡγεμονίᾳ.

[94] Павсаний, сын Клеомброта, был отправлен из Пелопоннеса с двадцатью кораблями, командующими эллинскими войсками; тридцать афинских кораблей и ряд союзников отплыли вместе с ним. Сначала они совершили экспедицию против Кипра, большую часть которого покорили; а затем против Византии, которая находилась в руках персов и была взята, когда он еще командовал войсками.

95. ?????? Ἴωνες καὶ ἀπὸ βασιλέως νεωστὶ ἠλευθέρωντο: φοιτῶντές τε πρὸς τοὺς Ἀθηναίους ἠξίουν αὐτοὺς ἡγεμόνας σφῶν γίγνεσθαι κατὰ τὸ ξυγγενὲς καὶ Παυσανίᾳ μὴ ἐπιτρέπειν, ἤν που βιάζηται. [2] οἱ δὲ Ἀθηναῖοι ἐδέξαντό τε τοὺς λόγους καὶ προσεῖχον τὴν γνώμην ὡς οὐ περιοψόμενοι τἆλλά τε καταστησόμενοι ᾗ φαίνοιτο ἄριστα αὐτοῖς. [3] ἐν τούτῳ δὲ οἱ Λακεδαιμόνιοι μετεπέμποντο Παυσανίαν ἀνακρινοῦντες ὧν πέρι ἐπυνθάνοντο: καὶ γὰρ ἀδικία πολλὴ κατηγορεῖτο αὐτοῦ ὑπὸ τῶν Ἑλλήνων τῶν ἀφικνουμένων, καὶ τυραννίδος μᾶλλον ἐφαίνετο μίμησις ἢ στρατηγία. [4] ?????? Ἀθηναίους μετατάξασθαι πλὴν τῶν ἀπὸ Πελοποννήσου στρατιωτῶν. [5] ἐλθὼν δὲ ἐς Λακεδαίμονα τῶν μὲν ἰδίᾳ πρός τινα ἀδικημάτων ηὐθύνθη, τὰ δὲ μέγιστα ἀπολύεται μὴ ἀδικεῖν: κατηγορεῖτο δὲ αὐτοῦ οὐχ ἥκιστα μηδισμὸς καὶ ἐδόκει σαφέστατον εἶναι. [6] καὶ ἐκεῖνον μὲν οὐκέτι ἐκπέμπουσιν ἄρχοντα, Δόρκιν δὲ καὶ ἄλλους τινὰς μετ᾽ αὐτοῦ στρατιὰν ἔχοντας οὐ πολλήν: οἷς οὐκέτι ἐφίεσαν οἱ ξύμμαχοι τὴν ἡγεμονίαν. [7] . Λακεδαιμόνιοι, φοβούμενοι μὴ σφίσιν οἱ ἐξιόντες χείρους γίγνωνται, ὅπερ καὶ ἐν τῷ Παυσανίᾳ ἐνεῖδον, ἀπαλλαξείοντες δὲ καὶ τοῦ Μηδικοῦ πολέμου καὶ τοὺς Ἀθηναίους νομίζοντες ἱκανοὺς ἐξηγεῖσθαι καὶ σφίσιν ἐν τῷ τότε παρόντι ἐπιτηδείους.

[95] Он уже начал проявлять деспотичность, и союзники были оскорблены им, особенно ионийцы и другие, недавно освобожденные от власти царя. Поэтому они обратились к своим соплеменникам, афинянам, и попросили их стать их вождями и защитить их от Павсания, если он попытается их угнетать. Афиняне взялись за дело и приготовились вмешаться, будучи твердо намерены управлять союзом по-своему. Тем временем лакедемоняне вызвали Павсания в Спарту, намереваясь расследовать некоторые дошедшие до них сообщения; ибо он был обвинен в многочисленных преступлениях эллинами, возвращавшимися с Геллеспонта, и, казалось, осуществлял свое командование скорее как тиран, чем как полководец. Его отзыв произошел именно в тот момент, когда ненависть, которую он внушал, побудила союзников, за исключением пелопоннесцев, перейти на сторону афинян. По прибытии в Лакедемон он был наказан за злодеяния, совершенные против отдельных лиц, но его также обвинили в заговоре с персами, и по этому обвинению, которое считалось главным и доказанным, он был оправдан. Однако правительство не оставило его на посту командующего, а послало вместо него Доркису и еще нескольких человек с небольшим отрядом. Союзники отказались им в верности, и Доркиса, видя сложившуюся ситуацию, вернулась домой. С тех пор лакедемоняне больше не посылали военачальников, опасаясь, что назначенные ими люди будут коррумпированы, как это произошло с Павсанием; им надоела Персидская война; и они считали, что афиняне вполне способны руководить, и в то время верили, что те являются их друзьями.

96. ????????? διὰ τὸ Παυσανίου μῖσος, ἔταξαν ἅς τε ἔδει παρέχειν τῶν πόλεων χρήματα πρὸς τὸν βάρβαρον καὶ ἃς ναῦς: πρόσχημα γὰρ ἦν ἀμύνεσθαι ὧν ἔπαθον δῃοῦντας τὴν βασιλέως χώραν. [2] καὶ Ἑλληνοταμίαι τότε πρῶτον Ἀθηναίοις κατέστη ἀρχή, οἳ ἐδέχοντο τὸν φόρον: οὕτω γὰρ ὠνομάσθη τῶν χρημάτων ἡ φορά. ἦν δ᾽ ὁ πρῶτος φόρος ταχθεὶς τετρακόσια τάλαντα καὶ ἑξήκοντα. ταμιεῖόν τε Δῆλος ἦν αὐτοῖς, καὶ αἱ ξύνοδοι ἐς τὸ ἱερὸν ἐγίγνοντο.

[96] Таким образом, афиняне, благодаря доброй воле союзников, ненавидевших Павсания, получили руководство. Они немедленно определили, какие города должны поставлять деньги, а какие корабли для войны против варваров, с заявленной целью компенсировать себе и союзникам потери, опустошив страну царя. Затем в Афинах впервые была учреждена должность эллинских казначеев (эллинотамий), которые получали дань, так назывались взносы. Первоначально сумма составляла 460 талантов. Остров Делос был казначейством, а собрания союзников проводились в храме.

97. ἡγούμενοι δὲ αὐτονόμων τὸ πρῶτον τῶν ξυμμάχων καὶ ἀπὸ κοινῶν ξυνόδων βουλευόντων τοσάδε ἐπῆλθον πολέμῳ τε καὶ διαχειρίσει πραγμάτων μεταξὺ τοῦδε τοῦ πολέμου καὶ τοῦ Μηδικοῦ, ἃ ἐγένετο πρός τε τὸν βάρβαρον αὐτοῖς καὶ πρὸς τοὺς σφετέρους ξυμμάχους νεωτερίζοντας καὶ Πελοποννησίων τοὺς αἰεὶ προστυγχάνοντας ἐν ἑκάστῳ. [2] ἔγραψα δὲ αὐτὰ καὶ τὴν ἐκβολὴν τοῦ λόγου ἐποιησάμην διὰ τόδε, ὅτι τοῖς πρὸ ἐμοῦ ἅπασιν ἐκλιπὲς τοῦτο ἦν τὸ χωρίον καὶ ἢ τὰ πρὸ τῶν Μηδικῶν Ἑλληνικὰ ξυνετίθεσαν ἢ αὐτὰ τὰ Μηδικά: τούτων δὲ ὅσπερ καὶ ἥψατο ἐν τῇ Ἀττικῇ ξυγγραφῇ Ἑλλάνικος, βραχέως τε καὶ τοῖς χρόνοις οὐκ ἀκριβῶς ἐπεμνήσθη. ἅμα δὲ καὶ τῆς ἀρχῆς ἀπόδειξιν ἔχει τῆς τῶν Ἀθηναίων ἐν οἵῳ τρόπῳ κατέστη.

[97] Сначала союзники были независимы и обсуждали вопросы на общем собрании под руководством Афин. Но в промежутке между Персидской и Пелопоннесской войнами, благодаря своим военным успехам и политике в отношении варваров, своих собственных мятежных союзников и пелопоннесцев, которые время от времени встречались на их пути, афиняне добились огромных успехов в могуществе. Я специально остановился на этом периоде, потому что авторы, предшествовавшие мне, рассматривают либо эллинские дела до персидского вторжения, либо само это вторжение; промежуточный период истории был опущен всеми ими, за исключением Элланика; а он, когда и затрагивал его в своей аттической истории, делал это очень кратко и неточно в своей хронологии. Повествование также послужит для объяснения того, как развивалась Афинская империя.

98. ???? ἠνδραπόδισαν, Κίμωνος τοῦ Μιλτιάδου στρατηγοῦντος. [2] ἔπειτα Σκῦρον τὴν ἐν τῷ Αἰγαίῳ νῆσον, ἣν ᾤκουν Δόλοπες, ἠνδραπόδισαν καὶ ᾤκισαν αὐτοί. [3] ??? ξυνέβησαν καθ᾽ ὁμολογίαν. [4] . αὕτη πόλις ξυμμαχὶς παρὰ τὸ καθεστηκὸς ἐδουλώθη, ἔπειτα δὲ καὶ τῶν ἄλλων ὡς ἑκάστῃ ξυνέβη.

[98] Прежде всего, под предводительством Кимона, сына Мильтиада, афиняне осадили и взяли Эйон на Стримоне, находившийся тогда в руках персов, и продали его жителей в рабство. Та же участь постигла Скирос, остров в Эгейском море, населенный долопами; они колонизировали его. Они также воевали с каристийцами Эвбеи, которые через некоторое время капитулировали; другие эвбейцы не принимали участия в войне. Затем восстали наксийцы, и афиняне начали войну против них и поработили их блокадой. Это был первый из союзных городов, который был порабощен вопреки эллинскому праву; очередь остальных пришла позже.

99. αἰτίαι δὲ ἄλλαι τε ἦσαν τῶν ἀποστάσεων καὶ μέγισται αἱ τῶν φόρων καὶ νεῶν ἔκδειαι καὶ λιποστράτιον εἴ τῳ ἐγένετο: οἱ γὰρ Ἀθηναῖοι ἀκριβῶς ἔπρασσον καὶ λυπηροὶ ἦσαν οὐκ εἰωθόσιν οὐδὲ βουλομένοις ταλαιπωρεῖν προσάγοντες τὰς ἀνάγκας. [2] ἦσαν δέ πως καὶ ἄλλως οἱ Ἀθηναῖοι οὐκέτι ὁμοίως ἐν ἡδονῇ ἄρχοντες, καὶ οὔτε ξυνεστράτευον ἀπὸ τοῦ ἴσου ῥᾴδιόν τε προσάγεσθαι ἦν αὐτοῖς τοὺς ἀφισταμένους. [3] ὧν αὐτοὶ αἴτιοι ἐγένοντο οἱ ξύμμαχοι: διὰ γὰρ τὴν ἀπόκνησιν ταύτην τῶν στρατειῶν οἱ πλείους αὐτῶν, ἵνα μὴ ἀπ᾽ οἴκου ὦσι, χρήματα ἐτάξαντο ἀντὶ τῶν νεῶν τὸ ἱκνούμενον ἀνάλωμα φέρειν, καὶ τοῖς μὲν Ἀθηναίοις ηὔξετο τὸ ναυτικὸν ἀπὸ τῆς δαπάνης ἣν ἐκεῖνοι ξυμφέροιεν, αὐτοὶ δέ, ὁπότε ἀποσταῖεν, ἀπαράσκευοι καὶ ἄπειροι ἐς τὸν πόλεμον καθίσταντο.

[99] Причины, приведшие к предательству союзников, были разными, главной из которых было нежелание платить дань или предоставлять корабли, а в некоторых случаях и невыполнение военной службы. Афиняне были требовательными и деспотичными, применяя принудительные меры к людям, которые не желали и не привыкли усердно работать. И по разным причинам они вскоре стали менее приятными лидерами, чем поначалу. Они больше не сражались на равных с остальными союзниками и без труда подавляли их восстания. Теперь союзники сами навлекли на себя все это; большинство из них не любили военную службу и отсутствие дома, поэтому они согласились внести свою долю расходов вместо предоставления кораблей. В результате афинский флот пропорционально увеличился, в то время как сами они всегда оставались неподготовленными и необученными к войне, когда поднимали восстания.

100. ??? καὶ ναυμαχία Ἀθηναίων καὶ τῶν ξυμμάχων πρὸς Μήδους, καὶ ἐνίκων τῇ αὐτῇ ἡμέρᾳ ἀμφότερα Ἀθηναῖοι Κίμωνος τοῦ Μιλτιάδου στρατηγοῦντος, καὶ εἷλον τριήρεις Φοινίκων καὶ διέφθειραν τὰς πάσας ἐς διακοσίας. [2] χρόνῳ δὲ ὕστερον ξυνέβη Θασίους αὐτῶν ἀποστῆναι, διενεχθέντας περὶ τῶν ἐν τῇ ἀντιπέρας Θρᾴκῃ ἐμπορίων καὶ τοῦ μετάλλου ἃ ἐνέμοντο. καὶ ναυσὶ μὲν ἐπὶ Θάσον πλεύσαντες οἱ Ἀθηναῖοι ναυμαχίᾳ ἐκράτησαν καὶ ἐς τὴν γῆν ἀπέβησαν, [3] ἐπὶ δὲ Στρυμόνα πέμψαντες μυρίους οἰκήτορας αὑτῶν καὶ τῶν ξυμμάχων ὑπὸ τοὺς αὐτοὺς χρόνους ὡς οἰκιοῦντες τὰς τότε καλουμένας Ἐννέα ὁδούς, νῦν δὲ Ἀμφίπολιν, τῶν μὲν Ἐννέα ὁδῶν αὐτοὶ ἐκράτησαν, ἃς εἶχον Ἠδωνοί, προελθόντες δὲ τῆς Θρᾴκης ἐς μεσόγειαν διεφθάρησαν ἐν Δραβησκῷ τῇ Ἠδωνικῇ ὑπὸ τῶν Θρᾳκῶν ξυμπάντων, οἷς πολέμιον ἦν τὸ χωρίον [αἱ Ἐννέα ὁδοὶ] κτιζόμενον.

[100] Немного позже афиняне и их союзники сражались с персами в двух битвах, одной на суше, а другой на море, у реки Эвримедон в Памфилии. Афиняне под командованием Кимона, сына Мильтиада, в тот же день одержали победу в обеих битвах, захватив и уничтожив все финикийские триремы, которых насчитывалось двести. Через некоторое время тасяне подняли восстание; между ними и афинянами возник спор из-за фракийских рынков и рудника на противоположном фракийском побережье, прибыль от которого получали тасяне. Афиняне отплыли на Тасос и, одержав победу на море, высадились на острове. Примерно в то же время они послали десять тысяч своих людей и союзников на Стримон, намереваясь колонизировать место, которое тогда называлось Девять Путей, а теперь Амфиполис. Они захватили Девять Путей, населённых эдонами, но, продвигаясь вглубь Фракии, были уничтожены в Драбеске в Эдонии объединёнными фракийцами, чья страна оказалась под угрозой со стороны нового поселения.

101. Θάσιοι δὲ νικηθέντες μάχῃ καὶ πολιορκούμενοι Λακεδαιμονίους ἐπεκαλοῦντο καὶ ἐπαμύνειν ἐκέλευον ἐσβαλόντας ἐς τὴν Ἀττικήν. [2] . γενομένου σεισμοῦ, ἐν ᾧ καὶ οἱ Εἵλωτες αὐτοῖς καὶ τῶν περιοίκων Θουριᾶταί τε καὶ Αἰθαιῆς ἐς Ἰθώμην ἀπέστησαν. πλεῖστοι δὲ τῶν Εἱλώτων ἐγένοντο οἱ τῶν παλαιῶν Μεσσηνίων τότε δουλωθέντων ἀπόγονοι: ᾗ καὶ Μεσσήνιοι ἐκλήθησαν οἱ πάντες. [3] πρὸς μὲν οὖν τοὺς ἐν Ἰθώμῃ πόλεμος καθειστήκει Λακεδαιμονίοις, Θάσιοι δὲ τρίτῳ ἔτει πολιορκούμενοι ὡμολόγησαν Ἀθηναίοις τεῖχός τε καθελόντες καὶ ναῦς παραδόντες, χρήματά τε ὅσα ἔδει ἀποδοῦναι αὐτίκα ταξάμενοι καὶ τὸ λοιπὸν φέρειν, τήν τε ἤπειρον καὶ τὸ μέταλλον ἀφέντες.

[101] Жители острова Тас, оказавшиеся в блокаде после нескольких поражений, обратились к лакедемонянам и умоляли их вторгнуться в Аттику. Афиняне не знали, что те согласились, и уже собирались отправиться в путь, когда произошло великое землетрясение, за которым сразу же последовало восстание илотов, а вместе с ними и периеков Турии и Эфеи, захвативших Итому. Эти илоты были в основном потомками мессенцев, порабощенных в древности, поэтому всех повстанцев называли мессенцами. Пока лакедемоняне были заняты этим, жители острова Тас, находившиеся в блокаде более двух лет, заключили соглашение с афинянами; они снесли свои стены и сдали свои корабли; они также согласились выплатить все, что от них потребуется, будь то немедленная контрибуция или дань в будущем; и они отказались от своих претензий на материк и на рудник.

102. Λακεδαιμόνιοι δέ, ὡς αὐτοῖς πρὸς τοὺς ἐν Ἰθώμῃ ἐμηκύνετο ὁ πόλεμος, ἄλλους τε ἐπεκαλέσαντο ξυμμάχους καὶ Ἀθηναίους: οἱ δ᾽ ἦλθον Κίμωνος στρατηγοῦντος πλήθει οὐκ ὀλίγῳ. [2] μάλιστα δ᾽ αὐτοὺς ἐπεκαλέσαντο ὅτι τειχομαχεῖν ἐδόκουν δυνατοὶ εἶναι, τοῖς δὲ πολιορκίας μακρᾶς καθεστηκυίας τούτου ἐνδεᾶ ἐφαίνετο: βίᾳ γὰρ ἂν εἷλον τὸ χωρίον. [3] καὶ διαφορὰ ἐκ ταύτης τῆς στρατείας πρῶτον Λακεδαιμονίοις καὶ Ἀθηναίοις φανερὰ ἐγένετο. οἱ γὰρ Λακεδαιμόνιοι, δείσαντες τῶν Ἀθηναίων τὸ τολμηρὸν καὶ τὴν νεωτεροποιίαν, καὶ ἀλλοφύλους ἅμα ἡγησάμενοι, μή τι, ἢν παραμείνωσιν, ὑπὸ τῶν ἐν Ἰθώμῃ πεισθέντες νεωτερίσωσι, μόνους τῶν ξυμμάχων ἀπέπεμψαν, τὴν Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете использовать их в качестве источника питания. [4] О ὑπόπτου γενομένου, καὶ δεινὸν ποιησάμενοι καὶ οὐκ ἀξιώσαντες ὑπὸ Λακεδαιμονίων τοῦτο παθεῖν, εὐθὺς ἐπειδὴ ἀνεχώρησαν, ἀφέντες τὴν γενομένην ἐπὶ τῷ Μήδῳ ξυμμαχίαν πρὸς αὐτοὺς Ἀργείοις τοῖς ἐκείνων πολεμίοις ξύμμαχοι ἐγένοντο, καὶ πρὸς Θεσσαλοὺς ἅμα ἀμφοτέροις οἱ αὐτοὶ ὅρκοι καὶ ξυμμαχία κατέστη.

[102] Осада Итомы оказалась утомительной, и лакедемоняне призвали, среди прочих союзников, афинян, которые послали им на помощь значительное войско под командованием Кимона. Афинян специально пригласили, поскольку они славились своим мастерством в осадных операциях, а длительность блокады показала лакедемонянам их собственную некомпетентность в этом виде войны; иначе почему бы им не взять город штурмом? Эта экспедиция афинян привела к первому открытому конфликту между ними и лакедемонянами. Лакедемоняне, не сумев взять город штурмом, встревожились смелым и оригинальным духом афинян. Они посчитали, что те являются чужеземцами по происхождению, и, опасаясь, что, если им позволят остаться, илоты в Итоме могут соблазнить их перейти на другую сторону, отпустили их, оставив других союзников. Но они скрыли свое недоверие и просто сказали, что больше не нуждаются в их услугах. Афиняне поняли, что их отстранение было вызвано возникшими подозрениями, а не менее оскорбительной причиной, которая была открыто озвучена; они остро почувствовали, что лакедемоняне не должны были оказывать им такое пренебрежение; и поэтому, вернувшись домой, они тотчас же разорвали союз, заключенный с ними против персов, и перешли на сторону своих аргивских врагов. В то же время и Аргос, и Афины связали себя с Фессалией общей клятвой верности.

103. οἱ δ᾽ ἐν Ἰθώμῃ δεκάτῳ ἔτει, ὡς οὐκέτι ἐδύναντο ἀντέχειν, ξυνέβησαν πρὸς τοὺς Λακεδαιμονίους ἐφ᾽ ᾧ ἐξίασιν ἐκ Πελοποννήσου ὑπόσπονδοι καὶ μηδέποτε ἐπιβήσονται αὐτῆς: ἢν δέ τις ἁλίσκηται, τοῦ λαβόντος εἶναι δοῦλον. [2] ἦν δέ τι καὶ χρηστήριον τοῖς Λακεδαιμονίοις Πυθικὸν πρὸ τοῦ, τὸν ἱκέτην τοῦ Διὸς τοῦ Ἰθωμήτα ἀφιέναι. [3] ἐξῆλθον δὲ αὐτοὶ καὶ παῖδες καὶ γυναῖκες, καὶ αὐτοὺς οἱ Ἀθηναῖοι δεξάμενοι κατ᾽ ἔχθος ἤδη τὸ Λακεδαιμονίων ἐς Ναύπακτον κατῴκισαν, ἣν ἔτυχον ᾑρηκότες νεωστὶ Λοκρῶν τῶν Ὀζολῶν ἐχόντων. [4] προσεχώρησαν δὲ καὶ Μεγαρῆς Ἀθηναίοις ἐς ξυμμαχίαν Λακεδαιμονίων ἀποστάντες, ὅτι αὐτοὺς Κορίνθιοι περὶ γῆς ὅρων πολέμῳ κατεῖχον: καὶ ἔσχον Ἀθηναῖοι Μέγαρα καὶ Πηγάς, καὶ τὰ μακρὰ τείχη ᾠκοδόμησαν Μεγαρεῦσι τὰ ἀπὸ τῆς πόλεως ἐς Νίσαιαν καὶ ἐφρούρουν αὐτοί. καὶ Κορινθίοις μὲν οὐχ ἥκιστα ἀπὸ τοῦδε τὸ σφοδρὸν μῖσος ἤρξατο πρῶτον ἐς Ἀθηναίους γενέσθαι.

[103] На десятом году осады защитники Итоме не смогли больше сопротивляться и капитулировали перед лакедемонянами. Условия были следующими: они должны были покинуть Пелопоннес под охраной и никогда больше не возвращаться; если кто-либо из них будет взят на пелопоннесской земле, он должен был стать рабом своего захватчика. Теперь среди лакедемонян распространялось древнее оракул из Дельф, велявшее им отпустить просителя Итомейского Зевса на свободу. Так мессенцы покинули Итоме со своими женами и детьми; Афиняне, которые теперь были заклятыми врагами Спарты, предоставили им пристанище в Навпакте, месте, которое они недавно отвоевали у озолийских локрийцев. Афиняне заручились союзом мегарийцев, восставших против лакедемонян, потому что коринфяне оказывали на них сильное давление в войне, возникшей из-за вопроса о границах. Таким образом, они получили Мегару и Пегею; и построили для мегарийцев длинные стены, простирающиеся от города до порта Нисеи, в которых сами разместили гарнизон. Это было первоначальной и главной причиной сильной ненависти, которую коринфяне питали к афинянам.

104. Ἰνάρως δὲ ὁ Ψαμμητίχου, Λίβυς, βασιλεὺς Λιβύων τῶν πρὸς Αἰγύπτῳ, ὁρμώμενος ἐκ Μαρείας τῆς ὑπὲρ Φάρου πόλεως ἀπέστησεν Αἰγύπτου τὰ πλείω ἀπὸ βασιλέως Ἀρταξέρξου, καὶ αὐτὸς ἄρχων γενόμενος Ἀθηναίους ἐπηγάγετο. [2] οἱ δέ （ ἔτυχον γὰρ ἐς Κύπρον στρατευόμενοι ναυσὶ διακοσίαις αὑτῶν τε καὶ τῶν ξυμμάχων ） ἦλθον ἀπολιπόντες τὴν Κύπρον, καὶ ????????? Μέμφιδος τῶν δύο μερῶν πρὸς τὸ τρίτον μέρος ὃ καλεῖται Λευκὸν τεῖχος ἐπολέμουν: ἐνῆσαν δὲ αὐτόθι Περσῶν καὶ Μήδων οἱ καταφυγόντες καὶ Αἰγυπτίων οἱ μὴ ξυναποστάντες.

[104] Тем временем Инарос, сын Псамметиха, царя ливийцев, граничащих с Египтом, подстрекнул большую часть Египта к восстанию против царя Артаксеркса. Он начал восстание в Марее, городе напротив острова Фарос, и, став правителем страны, призвал афинян. Те как раз в это время участвовали в походе на Кипр с двумястами кораблями, как своими, так и союзных; и, покинув остров, они пришли ему на помощь. Они отплыли с моря в Нил и, взяв под контроль реку и две трети Мемфиса, приступили к нападению на оставшуюся часть, называемую Белым замком, в которой укрылись некоторые персы и мидийцы, а вместе с ними и те египтяне, которые не присоединились к восстанию.

105. Ἀθηναίοις δὲ ναυσὶν ἀποβᾶσιν ἐς Ἁλιᾶς πρὸς Κορινθίους καὶ Ἐπιδαυρίους μάχη ἐγένετο, καὶ ἐνίκων Κορίνθιοι. καὶ ὕστερον Ἀθηναῖοι ἐναυμάχησαν ἐπὶ Κεκρυφαλείᾳ Πελοποννησίων ναυσί, καὶ ἐνίκων Ἀθηναῖοι. [2] πολέμου δὲ καταστάντος πρὸς Αἰγινήτας Ἀθηναίοις μετὰ ταῦτα ναυμαχία γίγνεται ἐπ᾽ Αἰγίνῃ μεγάλη Ἀθηναίων καὶ Αἰγινητῶν, καὶ οἱ ξύμμαχοι ἑκατέροις παρῆσαν, καὶ ἐνίκων Ἀθηναῖοι καὶ ναῦς ἑβδομήκοντα λαβόντες αὐτῶν ἐς τὴν γῆν ἀπέβησαν καὶ ἐπολιόρκουν, Λεωκράτους τοῦ Στροίβου στρατηγοῦντος. [3] ἔπειτα Πελοποννήσιοι ἀμύνειν βουλόμενοι Αἰγινήταις ἐς μὲν τὴν Αἴγιναν τριακοσίους ὁπλίτας πρότερον Κορινθίων καὶ Ἐπιδαυρίων ἐπικούρους διεβίβασαν, τὰ δὲ ἄκρα τῆς Γερανείας κατέλαβον καὶ ἐς τὴν Μεγαρίδα κατέβησαν Κορίνθιοι μετὰ τῶν ξυμμάχων, νομίζοντες ἀδυνάτους ἔσεσθαι Ἀθηναίους βοηθεῖν τοῖς Μεγαρεῦσιν ἔν τε Αἰγίνῃ ἀπούσης στρατιᾶς πολλῆς καὶ ἐν Αἰγύπτῳ: ἢν δὲ καὶ βοηθῶσιν, ἀπ᾽ Αἰγίνης ἀναστήσεσθαι αὐτούς. [4] . πόλεως ὑπολοίπων οἵ τε πρεσβύτατοι καὶ οἱ νεώτατοι ἀφικνοῦνται ἐς τὰ Μέγαρα Μυρωνίδου στρατηγοῦντος. [5] ????????? ἐνόμισαν αὐτοὶ ἑκάτεροι οὐκ ἔλασσον ἔχειν ἐν τῷ ἔργῳ. [6] καὶ οἱ μὲν Ἀθηναῖοι （ ἐκράτησαν γὰρ ὅμως μᾶλλον ） ἀπελθόντων τῶν Κορινθίων τροπαῖον ἔστησαν: οἱ δὲ Κορίνθιοι κακιζόμενοι ὑπὸ τῶν ἐν τῇ πόλει πρεσβυτέρων καὶ παρασκευασάμενοι, ἡμέραις ὕστερον δώδεκα μάλιστα ἐλθόντες ἀνθίστασαν τροπαῖον καὶ αὐτοὶ ὡς νικήσαντες. καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἐκβοηθήσαντες ἐκ τῶν Μεγάρων τούς τε τὸ τροπαῖον ἱστάντας διαφθείρουσι καὶ τοῖς ἄλλοις ξυμβαλόντες ἐκράτησαν.

[105] Афинский флот высадился на Галиеде, где произошло сражение с коринфскими и эпидаврскими войсками; афиняне одержали победу. Вскоре после этого афиняне сражались на море у Кекрифалеи с пелопоннесским флотом, который они разгромили. Затем разразилась война между эгинетянами и афинянами, и у берегов Эгины произошло крупное сражение, в котором приняли участие союзники обеих сторон; афиняне одержали победу и захватили семьдесят вражеских кораблей; затем они высадились на Эгине и под командованием Леократа, сына Строеба, осадили город. После этого пелопоннесцы послали на помощь эгинетянам триста гоплитов, которые ранее помогали коринфянам и эпидаврам. Коринфяне захватили высоты Геранеи и оттуда вместе со своими союзниками двинулись на территорию Мегары, полагая, что афиняне, имевшие столь значительные силы, отсутствовавшие на Эгине и в Египте, не смогут помочь мегарам; или, если и смогут, то будут вынуждены снять осаду Эгины. Но афиняне, не покидая Эгину, послали в Мегару под командованием Миронида отряд, состоящий из самых старых и самых молодых своих воинов, оставшихся дома. Произошло сражение, исход которого был одинаково определён; и когда армии разделились, обе считали, что одержали победу. Афиняне, которые, однако, всё же одержали несколько большую победу, после ухода коринфян воздвигли трофей. А затем коринфяне, раздражённые упреками стариков в городе, после примерно двенадцати дней подготовки снова вышли и, заявив о победе, воздвигли ещё один трофей. Вследствие этого афиняне совершили вылазку из Мегары, убили тех, кто устанавливал трофей, и атаковали и разгромили остальную часть армии.

106. οἱ δὲ νικώμενοι ὑπεχώρουν, καί τι αὐτῶν μέρος οὐκ ὀλίγον προσβιασθὲν καὶ διαμαρτὸν τῆς ὁδοῦ ἐσέπεσεν ἔς του χωρίον ἰδιώτου, ᾧ ἔτυχεν ὄρυγμα μέγα περιεῖργον καὶ οὐκ ἦν ἔξοδος. [2] οἱ δὲ Ἀθηναῖοι γνόντες κατὰ πρόσωπόν τε εἶργον τοῖς καὶ περιστήσαντες κύκλῳ τοὺς ψιλοὺς κατέλευσαν πάντας τοὺς ἐσελθόντας, καὶ πάθος μέγα τοῦτο Κορινθίοις ἐγένετο. τὸ δὲ πλῆθος ἀπεχώρησεν αὐτοῖς τῆς στρατιᾶς ἐπ᾽ οἴκου.

[106] Коринфяне отступили, но значительная часть из них оказалась в трудном положении и, заблудившись, проникла в огороженное частным лицом укрепление, окруженное большим рвом и не имеющее выхода. Афиняне, поняв их положение, перекрыли вход спереди тяжеловооруженными войсками и, расположив легковооруженные войска по кругу, забросали камнями всех, кто вошел в укрепление. Это был сильный удар для коринфян. Основная часть их армии вернулась домой.

107. ἤρξαντο δὲ κατὰ τοὺς χρόνους τούτους καὶ τὰ μακρὰ τείχη Ἀθηναῖοι ἐς θάλασσαν οἰκοδομεῖν, τό τε Φαληρόνδε καὶ τὸ ἐς Πειραιᾶ. [2] . Κυτίνιον καὶ Ἐρινεόν, καὶ ἑλόντων ἓν τῶν πολισμάτων τούτων, οἱ Λακεδαιμόνιοι Νικομήδους τοῦ Κλεομβρότου ὑπὲρ Πλειστοάνακτος τοῦ Παυσανίου βασιλέως νέου ὄντος ἔτι ἡγουμένου ἐβοήθησαν τοῖς Δωριεῦσιν ἑαυτῶν τε πεντακοσίοις καὶ χιλίοις ὁπλίταις καὶ τῶν ξυμμάχων μυρίοις, καὶ τοὺς Φωκέας ὁμολογίᾳ ἀναγκάσαντες ἀποδοῦναι τὴν πόλιν ἀπεχώρουν πάλιν. [3] καὶ κατὰ θάλασσαν μὲν αὐτούς, διὰ τοῦ Κρισαίου κόλπου εἰ βούλοιντο περαιοῦσθαι, Ἀθηναῖοι ναυσὶ περιπλεύσαντες ἔμελλον κωλύσειν: διὰ δὲ τῆς Γερανείας οὐκ ἀσφαλὲς αὐτοῖς ἐφαίνετο Ἀθηναίων ἐχόντων Μέγαρα καὶ Πηγὰς πορεύεσθαι. δύσοδός τε γὰρ ἡ Γερανεία καὶ ἐφρουρεῖτο αἰεὶ ὑπὸ Ἀθηναίων, καὶ τότε ᾐσθάνοντο αὐτοὺς μέλλοντας καὶ ταύτῃ κωλύσειν. [4] ἔδοξε δ᾽ αὐτοῖς ἐν Βοιωτοῖς περιμείνασι σκέψασθαι ὅτῳ τρόπῳ ἀσφαλέστατα διαπορεύσονται. τὸ δέ τι καὶ ἄνδρες τῶν Ἀθηναίων ἐπῆγον αὐτοὺς κρύφα, ἐλπίσαντες δῆμόν τε καταπαύσειν καὶ τὰ μακρὰ τείχη οἰκοδομούμενα. [5] ἐβοήθησαν δὲ ἐπ᾽ αὐτοὺς οἱ Ἀθηναῖοι πανδημεὶ καὶ Ἀργείων χίλιοι καὶ τῶν ἄλλων ξυμμάχων ὡς ἕκαστοι: ξύμπαντες δὲ ἐγένοντο τετρακισχίλιοι καὶ μύριοι. [6] νομίσαντες δὲ ἀπορεῖν ὅπῃ διέλθωσιν ἐπεστράτευσαν αὐτοῖς, καί τι καὶ τοῦ δήμου καταλύσεως ὑποψίᾳ. [7] ἦλθον δὲ καὶ Θεσσαλῶν ἱππῆς τοῖς Ἀθηναίοις κατὰ τὸ ξυμμαχικόν, οἳ Если вы хотите, чтобы это было так, вы можете сделать это.

[107] Примерно в это время афиняне начали строить свои Длинные стены, простирающиеся до моря, одна до гавани Фалерума, а другая до Пирея. Фокейцы совершили поход против дорийцев, которые населяют Бойм, Цитений и Эриней и являются прародителями лакедемонян; один из этих городов они захватили. После этого лакедемоняне под командованием Никомеда, сына Клеомброта, который был полководцем вместо царя Плейстоанакса, сына Павсания (он в то время был несовершеннолетним), пришли на помощь дорийцам с полутора тысячами своих гоплитов и десятью тысячами союзников, и заставили фокейцев заключить соглашение и вернуть город. Затем они задумали вернуться, но возникли трудности. Они могли либо перейти Крисейский залив морем, в этом случае афинский флот наверняка обогнул бы их и перехватил, либо пройти через гору Геранея; но это казалось опасным, учитывая, что афиняне удерживали Мегару и Пегеи. Перевал был непростым и постоянно охранялся афинянами, которые, очевидно, намеревались остановить их и этим путем. Поэтому они решили остаться в Беотии и подумать, как лучше всего вернуться домой. У них был и другой мотив: — Некоторые афиняне втайне пытались им наладить отношения, надеясь положить конец демократии и строительству Длинных стен. Но афиняне знали об их затруднительном положении и подозревали их в замысле против демократии. Поэтому они вышли им навстречу со всеми своими силами, вместе с тысячей аргивян и отрядами других союзников; всего их было четырнадцать тысяч человек. Среди них были и фессалийские всадники, пришедшие им на помощь в соответствии с договором, но во время сражения они дезертировали к лакедемонянам.

108. γενομένης δὲ μάχης ἐν Τανάγρᾳ τῆς Βοιωτίας ἐνίκων Λακεδαιμόνιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι, καὶ φόνος ἐγένετο ἀμφοτέρων πολύς. [2] . ἐπ᾽ οἴκου διὰ Γερανείας καὶ Ἰσθμοῦ: Ἀθηναῖοι δὲ δευτέρᾳ καὶ ἑξηκοστῇ ἡμέρᾳ μετὰ τὴν μάχην ἐστράτευσαν ἐς Βοιωτοὺς Μυρωνίδου στρατηγοῦντος, [3] καὶ μάχῃ ἐν Οἰνοφύτοις τοὺς Βοιωτοὺς νικήσαντες τῆς τε χώρας ἐκράτησαν τῆς Βοιωτίας καὶ Φωκίδος καὶ Ταναγραίων τὸ τεῖχος περιεῖλον καὶ Λοκρῶν τῶν Ὀπουντίων ἑκατὸν ἄνδρας ὁμήρους τοὺς πλουσιωτάτους ἔλαβον, τά τε τείχη ἑαυτῶν τὰ μακρὰ ἀπετέλεσαν. [4] ὡμολόγησαν δὲ καὶ οἱ Αἰγινῆται μετὰ ταῦτα τοῖς Ἀθηναίοις, τείχη τε περιελόντες καὶ ναῦς παραδόντες φόρον τε ταξάμενοι ἐς τὸν ἔπειτα χρόνον. [5] καὶ Πελοπόννησον περιέπλευσαν Ἀθηναῖοι Τολμίδου τοῦ Τολμαίου στρατηγοῦντος, καὶ τὸ νεώριον τῶν Λακεδαιμονίων ἐνέπρησαν καὶ Χαλκίδα Κορινθίων πόλιν εἷλον καὶ Σικυωνίους ἐν ἀποβάσει τῆς γῆς μάχῃ ἐκράτησαν.

[108] Битва произошла в Танагре в Беотии, и лакедемоняне и их союзники, после больших убийств с обеих сторон, одержали победу. Затем они двинулись на территорию Мегарии и, срубив фруктовые деревья, вернулись домой через Геранею и перешеек. Но на шестьдесят второй день после битвы афиняне совершили еще одну экспедицию в Беотию под командованием Миронида, и произошла битва при Энофите, в которой они разгромили беотийцев и стали хозяевами Беотии и Фокиды. Они разрушили стены Танагры и взяли в заложники у опунцийских локрианцев сотню их самых богатых граждан. Затем они завершили строительство своих собственных Длинных стен. Вскоре после этого эгинетяне заключили соглашение с афинянами, разобрав свои стены, сдав свои корабли и согласившись платить дань в будущем. Афиняне под командованием Толмида, сына Толмея, обогнули Пелопоннес и сожгли лакедемонскую верфь. Они также захватили коринфский город Халкиду и, начав на Сикион, разгромили сикионские войска.


109. οἱ δ᾽ ἐν τῇ Αἰγύπτῳ Ἀθηναῖοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ἐπέμενον, καὶ αὐτοῖς πολλαὶ ἰδέαι πολέμων κατέστησαν. [2] . ἐς Λακεδαίμονα Μεγάβαζον ἄνδρα Πέρσην χρήματα ἔχοντα, ὅπως ἐς τὴν Ἀττικὴν ἐσβαλεῖν πεισθέντων τῶν Πελοποννησίων ἀπ᾽ Αἰγύπτου ἀπαγάγοι Ἀθηναίους. [3] ὡς δὲ αὐτῷ οὐ προυχώρει καὶ τὰ χρήματα ἄλλως ἀνηλοῦτο, ὁ μὲν Μεγάβαζος καὶ τὰ λοιπὰ τῶν χρημάτων πάλιν ἐς τὴν Ἀσίαν ἀνεκομίσθη, Μεγάβυζον δὲ τὸν Ζωπύρου πέμπει ἄνδρα Πέρσην μετὰ στρατιᾶς πολλῆς: [4] ὃς ἀφικόμενος κατὰ γῆν τούς τε Αἰγυπτίους καὶ τοὺς ξυμμάχους μάχῃ ἐκράτησε καὶ ἐκ τῆς Μέμφιδος ἐξήλασε τοὺς Ἕλληνας καὶ τέλος ἐς Προσωπίτιδα τὴν νῆσον κατέκλῃσε καὶ ἐπολιόρκει ἐν αὐτῇ ἐνιαυτὸν καὶ ἓξ μῆνας, μέχρι οὗ ξηράνας τὴν διώρυχα καὶ παρατρέψας ἄλλῃ τὸ ὕδωρ τάς τε ναῦς ἐπὶ τοῦ ξηροῦ ἐποίησε καὶ τῆς νήσου τὰ πολλὰ ἤπειρον, καὶ διαβὰς εἷλε τὴν νῆσον πεζῇ.

[109] Афиняне и их союзники все еще находились в Египте, где вели войну с переменным успехом. Сначала они были хозяевами страны. Царь послал к Лакедемону Мегабаза, перса, хорошо обеспеченного деньгами, в надежде, что тот сможет убедить пелопоннесцев вторгнуться в Аттику и таким образом выманить афинян из Египта. Ему это не удалось; деньги тратились, а ничего не делалось; поэтому, на оставшиеся средства, он вернулся в Азию. Затем царь послал в Египет Мегабаза, сына Зопира, перса, который двинулся по суше с большим войском и разгромил египтян и их союзников. Он изгнал эллинов из Мемфиса и, наконец, запер их на острове Просопитис, где блокировал их в течение восемнадцати месяцев. Наконец, он осушил канал и отвел воду, оставив их корабли на суше и соединив почти весь остров с материком. Затем он переправился через реку с сухопутными войсками и захватил остров.

110. οὕτω μὲν τὰ τῶν Ἑλλήνων πράγματα ἐφθάρη ἓξ ἔτη πολεμήσαντα: καὶ ὀλίγοι ἀπὸ πολλῶν πορευόμενοι διὰ τῆς Λιβύης ἐς Κυρήνην ἐσώθησαν, οἱ δὲ πλεῖστοι ἀπώλοντο. [2] . βασιλέως: τοῦτον δὲ διὰ μέγεθός τε τοῦ ἕλους οὐκ ἐδύναντο ἑλεῖν, καὶ ἅμα μαχιμώτατοί εἰσι τῶν Αἰγυπτίων οἱ ἕλειοι. [3] . ληφθεὶς ἀνεσταυρώθη. [4] . πλέουσαι ἐς Αἴγυπτον ἔσχον κατὰ τὸ Μενδήσιον κέρας, οὐκ εἰδότες τῶν γεγονότων οὐδέν: καὶ αὐτοῖς ἔκ τε γῆς ἐπιπεσόντες πεζοὶ καὶ ἐκ θαλάσσης Φοινίκων ναυτικὸν διέφθειραν τὰς πολλὰς τῶν νεῶν, αἱ δ᾽ ἐλάσσους διέφυγον πάλιν. τὰ μὲν κατὰ τὴν μεγάλην στρατείαν Ἀθηναίων καὶ τῶν ξυμμάχων ἐς Αἴγυπτον οὕτως ἐτελεύτησεν.

[110] Таким образом, после шести лет боев дело эллинов в Египте было проиграно. Несколько выживших из их великой армии добрались через Ливию до Кирены; гораздо большее число погибло. Египет снова оказался под властью персов, хотя Амиртей, царь болот, все еще держался. Он избежал плена благодаря обширности болот и храбрости их жителей, которые были самыми воинственными из всех египтян. Инарос, царь Ливии, главный инициатор восстания, был предан и посажен на кол. Пятьдесят дополнительных трирем, отправленных афинянами и их союзниками на помощь другим силам, не зная о случившемся, вошли в мендесское устье Нила. Но они сразу же подверглись нападению как с суши, так и с моря, и большая их часть была уничтожена финикийским флотом, лишь немногим кораблям удалось спастись. Так закончилась великая египетская экспедиция афинян и их союзников.

111. ἐκ δὲ Θεσσαλίας Ὀρέστης ὁ Ἐχεκρατίδου υἱὸς τοῦ Θεσσαλῶν βασιλέως φεύγων ἔπεισεν Ἀθηναίους ἑαυτὸν κατάγειν: καὶ παραλαβόντες Βοιωτοὺς καὶ Φωκέας ξυμμάχους οἱ Ἀθηναῖοι ἐστράτευσαν τῆς Θεσσαλίας ἐπὶ Φάρσαλον. ??? τῶν Θεσσαλῶν εἶργον ） , τὴν δὲ πόλιν οὐχ εἷλον, οὐδ᾽ ἄλλο προυχώρει αὐτοῖς οὐδὲν ὧν ἕνεκα ἐστράτευσαν, ἀλλ᾽ ἀπεχώρησαν πάλιν Ὀρέστην ἔχοντες ἄπρακτοι. [2] . ἐπιβάντες （ εἶχον δ᾽ αὐτοὶ τὰς Πηγάς ） παρέπλευσαν ἐς Σικυῶνα Περικλέους τοῦ Ξανθίππου στρατηγοῦντος, καὶ ἀποβάντες Σικυωνίων τοὺς προσμείξαντας μάχῃ ἐκράτησαν. [3] ?????? Οἰνιάδας ἐστράτευσαν καὶ ἐπολιόρκουν, οὐ μέντοι εἷλόν γε, ἀλλ᾽ ἀπεχώρησαν ἐπ᾽ οἴκου.

[111] Примерно в это же время Орест, изгнанный сын фессалийского царя Эхекратида, убедил афинян вернуть его на родину: взяв с собой отряд беотийцев и фокийцев, которые теперь были их союзниками, они двинулись против Фарсала в Фессалии. Они взяли под контроль окрестности своего лагеря, но фессалийская конница остановила дальнейшее продвижение. Им не удалось захватить это место, и ни один из их планов не увенчался успехом; поэтому они вернулись безрезультатными и привели обратно Ореста. Вскоре после этого тысяча афинян под командованием Перикла, сына Ксантиппа, поднявшись на борт флота, который они держали в Пеге, теперь находившегося в их распоряжении, двинулась вдоль побережья к Сикиону и там, высадившись, разгромила сикионцев, вышедших им навстречу. С минимальной задержкой, приняв на борт ахейские войска и отплыв к противоположному побережью, они атаковали и осадили Эниады, город в Акарнании; но, не сумев взять его под контроль, они вернулись домой.

112. ὕστερον δὲ διαλιπόντων ἐτῶν τριῶν σπονδαὶ γίγνονται Πελοποννησίοις καὶ Ἀθηναίοις πεντέτεις. [2] καὶ Ἑλληνικοῦ μὲν πολέμου ἔσχον οἱ Ἀθηναῖοι, ἐς δὲ Κύπρον ἐστρατεύοντο ναυσὶ διακοσίαις αὑτῶν τε καὶ τῶν ξυμμάχων Κίμωνος στρατηγοῦντος. [3] καὶ ἑξήκοντα νῆες ἐς Αἴγυπτον ἀπ᾽ αὐτῶν ἔπλευσαν, Ἀμυρταίου μεταπέμποντος τοῦ ἐν τοῖς ἕλεσι βασιλέως, αἱ δὲ ἄλλαι Κίτιον ἐπολιόρκουν. [4] Κίμωνος δὲ ἀποθανόντος καὶ λιμοῦ γενομένου ἀπεχώρησαν ἀπὸ Κιτίου, καὶ πλεύσαντες ὑπὲρ Σαλαμῖνος τῆς ἐν Κύπρῳ Φοίνιξι καὶ Κυπρίοις καὶ Κίλιξιν ἐναυμάχησαν καὶ ἐπεζομάχησαν ἅμα, καὶ νικήσαντες ἀμφότερα ἀπεχώρησαν ἐπ᾽ οἴκου καὶ αἱ ἐξ Αἰγύπτου νῆες πάλιν [αἱ] ἐλθοῦσαι μετ᾽ αὐτῶν. [5] Λακεδαιμόνιοι δὲ μετὰ ταῦτα τὸν ἱερὸν καλούμενον πόλεμον ἐστράτευσαν, καὶ κρατήσαντες τοῦ ἐν Δελφοῖς ἱεροῦ παρέδοσαν Δελφοῖς: καὶ αὖθις ὕστερον Ἀθηναῖοι ἀποχωρησάντων αὐτῶν στρατεύσαντες καὶ κρατήσαντες παρέδοσαν Φωκεῦσιν.

[112] После трехлетнего перерыва между Пелопоннесом и Афинами было заключено пятилетнее перемирие. Афиняне воздержались от войны в самой Элладе, но совершили экспедицию на Кипр с двумястами кораблями собственного флота и флота союзников под командованием Кимона. Шестьдесят кораблей были отделены от флота и отплыли в Египет по просьбе царя Амиртея, находившегося в болотах; остальные отправились блокировать Китион. Здесь Кимон умер, и в стране начался голод; поэтому флот покинул Китион. Прибыв к Саламину на Кипре, они сражались на море и на суше с финикийскими и киликийскими войсками. Одержав победу в обоих сражениях, они вернулись домой в сопровождении кораблей, которые отправились с ними и теперь вернулись из Египта. После этого лакедемоняне вступили в так называемую Священную войну и захватили храм в Дельфах, который передали дельфийцам. Но едва они удалились, как афиняне отправили экспедицию и вернули храм, который передали фокейцам.

113. καὶ χρόνου ἐγγενομένου μετὰ ταῦτα Ἀθηναῖοι, Βοιωτῶν τῶν φευγόντων ἐχόντων Ὀρχομενὸν καὶ Χαιρώνειαν καὶ ἄλλ᾽ ἄττα χωρία τῆς Βοιωτίας, ἐστράτευσαν ἑαυτῶν μὲν χιλίοις ὁπλίταις, τῶν δὲ ξυμμάχων ὡς ἑκάστοις ἐπὶ τὰ χωρία ταῦτα πολέμια ὄντα, Τολμίδου τοῦ Τολμαίου στρατηγοῦντος. καὶ Χαιρώνειαν ἑλόντες καὶ ἀνδραποδίσαντες ἀπεχώρουν φυλακὴν καταστήσαντες. [2] πορευομένοις δ᾽ αὐτοῖς ἐν Κορωνείᾳ ἐπιτίθενται οἵ τε ἐκ τῆς Ὀρχομενοῦ φυγάδες Βοιωτῶν καὶ Λοκροὶ μετ᾽ αὐτῶν καὶ Εὐβοέων φυγάδες καὶ ὅσοι τῆς αὐτῆς γνώμης ἦσαν, καὶ μάχῃ κρατήσαντες τοὺς μὲν διέφθειραν τῶν Ἀθηναίων, τοὺς δὲ ζῶντας ἔλαβον. [3] καὶ τὴν Βοιωτίαν ἐξέλιπον Ἀθηναῖοι πᾶσαν, σπονδὰς ποιησάμενοι ἐφ᾽ ᾧ τοὺς ἄνδρας κομιοῦνται. [4] καὶ οἱ φεύγοντες Βοιωτῶν κατελθόντες καὶ οἱ ἄλλοι πάντες αὐτόνομοι πάλιν ἐγένοντο.

[113] Некоторое время спустя афиняне под командованием Толмида, сына Толмея, с тысячей своих гоплитов и отрядами союзников, предприняли поход против Орхомена, Херонеи и некоторых других мест в Беотии, которые находились в руках олигархических изгнанников из разных беотийских городов и, следовательно, были враждебны им. Они взяли Херонею и, оставив там гарнизон, ушли. Но пока они шли, изгнанники, занимавшие Орхомен, некоторые локрийцы, некоторые эвбейские изгнанники и другие из той же партии, напали на них в Коронее и разгромили, убив многих и взяв много пленных. Тогда афиняне согласились эвакуировать всю Беотию при условии, что пленные будут возвращены. И так беотийские изгнанники вернулись в свои дома, и все беотийцы обрели независимость.

114. μετὰ δὲ ταῦτα οὐ πολλῷ ὕστερον Εὔβοια ἀπέστη ἀπὸ Ἀθηναίων, καὶ ἐς αὐτὴν διαβεβηκότος ἤδη Περικλέους στρατιᾷ Ἀθηναίων ἠγγέλθη αὐτῷ ὅτι Μέγαρα ἀφέστηκε καὶ Πελοπονννήσιοι μέλλουσιν ἐσβαλεῖν ἐς τὴν Ἀττικὴν καὶ οἱ φρουροὶ Ἀθηναίων διεφθαρμένοι εἰσὶν ὑπὸ Μεγαρέων, πλὴν ὅσοι ἐς Νίσαιαν ἀπέφυγον: ἐπαγαγόμενοι δὲ Κορινθίους καὶ Σικυωνίους καὶ Ἐπιδαυρίους ἀπέστησαν οἱ Μεγαρῆς. ὁ δὲ Περικλῆς πάλιν κατὰ τάχος ἐκόμιζε τὴν στρατιὰν ἐκ τῆς Εὐβοίας. [2] ?????? ἐσβαλόντες ἐδῄωσαν Πλειστοάνακτος τοῦ Παυσανίου βασιλέως Λακεδαιμονίων ἡγουμένου, καὶ τὸ πλέον οὐκέτι προελθόντες ἀπεχώρησαν ἐπ᾽ ой. [3] καὶ Ἀθηναῖοι πάλιν ἐς Εὔβοιαν διαβάντες Περικλέους στρατηγοῦντος κατεστρέψαντο πᾶσαν, καὶ τὴν μὲν ἄλλην ὁμολογίᾳ κατεστήσαντο, Ἑστιαιᾶς δὲ ἐξοικίσαντες αὐτοὶ τὴν γῆν ἔσχον.

[114] Вскоре после этого Эвбея восстала в Афинах. Перикл только что прибыл на остров с афинской армией, когда пришло известие о том, что Мегара также восстала, что пелопоннесцы собираются вторгнуться в Аттику, и что мегарийцы перебили афинский гарнизон, из которого лишь немногие смогли бежать в Нисею. Мегарийцы ввели в город отряд коринфян, сикионцев и эпидавров и с их помощью осуществили восстание. Перикл в спешке вывел свою армию с Эвбеи. Затем пелопоннесцы вторглись в Аттику под командованием Плейстоанакса, сына Павсания, лакедемонского царя. Они продвинулись до Элевсина и Трии, но не дальше, и, опустошив страну, вернулись домой. После этого афиняне под командованием Перикла снова переправились на Эвбею и захватили всю страну; Гестийцев они изгнали из их домов и присвоили их территорию; остальную часть острова они заселили по соглашению.

115. ἀναχωρήσαντες δὲ ἀπ᾽ Εὐβοίας οὐ ποτερον σπονδὰς ἐποιήσαντο πρὸς Λακεδαιμονίους καὶ τοὺς ξυμμάχους τριακοντούτεις, ἀποδόντες Νίσαιαν καὶ Πηγὰς καὶ Τροιζῆνα καὶ Ἀχαΐαν: ταῦτα γὰρ εἶχον Ἀθηναῖοι Πελοποννησίων. [2] . Μιλήσιοι ἐλασσούμενοι τῷ πολέμῳ παρ᾽ Ἀθηναίους ἐλθόντες κατεβόων τῶν Σαμίων. ξυνεπελάβοντο δὲ καὶ ἐξ αὐτῆς τῆς Σάμου ἄνδρες ἰδιῶται νεωτερίσαι βουλόμενοι τὴν πολιτείαν. [3] πλεύσαντες οὖν Ἀθηναῖοι ἐς Σάμον ναυσὶ τεσσαράκοντα δημοκρατίαν κατέστησαν, καὶ ὁμήρους ἔλαβον τῶν Σαμίων πεντήκοντα μὲν παῖδας, ἴσους δὲ ἄνδρας, καὶ κατέθεντο ἐς Λῆμνον, καὶ φρουρὰν ἐγκαταλιπόντες ἀνεχώρησαν. [4] τῶν δὲ Σαμίων ἦσαν γάρ τινες οἳ οὐχ ὑπέμειναν, ἀλλ᾽ ἔφυγον ἐς τὴν ἤπειρον, ξυνθέμενοι τῶν ἐν τῇ πόλει τοῖς δυνατωτάτοις καὶ Πισσούθνῃ τῷ Ὑστάσπου ξυμμαχίαν, ὃς εἶχε Σάρδεις τότε, ἐπικούρους τε ξυλλέξαντες ἐς ἑπτακοσίους διέβησαν ὑπὸ νύκτα ἐς τὴν Σάμον, [5] καὶ πρῶτον μὲν τῷ δήμῳ ἐπανέστησαν καὶ ἐκράτησαν τῶν πλείστων, ἔπειτα τοὺς ὁμήρους ἐκκλέψαντες ἐκ Λήμνου τοὺς αὑτῶν ἀπέστησαν, καὶ τοὺς φρουροὺς τοὺς Ἀθηναίων καὶ τοὺς ἄρχοντας οἳ ἦσαν παρὰ σφίσιν ἐξέδοσαν Πισσούθνῃ, ἐπί τε Μίλητον εὐθὺς παρεσκευάζοντο στρατεύειν. ξυναπέστησαν δ᾽ αὐτοῖς καὶ Βυζάντιοι.

[115] Вскоре после возвращения с Эвбеи они заключили тридцатилетнее перемирие с лаедемонянами и их союзниками, вернув Нисею, Пегеи, Троэзен и Ахаию, которые они удерживали на Пелопоннесе. Шесть лет спустя самосцы и милетцы вступили в войну за владение Приеной, и милетцы, терпевшие поражение, пришли в Афины и громко жаловались на самосцев. Некоторые частные граждане Самоса, желавшие свергнуть правительство, поддержали их жалобу. После чего афиняне, приплыв на Самос на сорока кораблях, установили демократию и, взяв в заложники пятьдесят мальчиков и пятьдесят мужчин, которых они оставили на Лемносе, вернулись, оставив гарнизон. Но некоторые из самосцев, покинувших остров и бежавших на материк, заключили союз с главными олигархами, оставшимися в городе, и с Писсутном, сыном Гистаспа, тогдашним правителем Сардиса, и, собрав войска численностью семьсот человек, ночью переправились на Самос. Сначала они напали на победившее население и захватили большую его часть в свою власть; затем они похитили заложников на Лемносе и, наконец, подняли восстание против Афин. Гарнизон афинян и находившиеся у них чиновники были переданы ими в руки Писсутна. Они немедленно подготовились к походу против Милета. Византийцы присоединились к их восстанию.

116. Ἀθηναῖοι δὲ ὡς ᾔσθοντο, πλεύσαντες ναυσὶν ἑξήκοντα ἐπὶ Σάμου ταῖς μὲν ἑκκαίδεκα τῶν νεῶν οὐκ ἐχρήσαντο （ ἔτυχον γὰρ αἱ μὲν ἐπὶ Καρίας ἐς προσκοπὴν τῶν Φοινισσῶν νεῶν οἰχόμεναι, αἱ δὲ ἐπὶ Χίου καὶ Λέσβου περιαγγέλλουσαι βοηθεῖν ） , τεσσαράκοντα δὲ ναυσὶ καὶ τέσσαρσι Περικλέους δεκάτου αὐτοῦ στρατηγοῦντος ἐναυμάχησαν πρὸς Τραγίᾳ τῇ νήσῳ Σαμίων ναυσὶν ἑβδομήκοντα, ὧν ἦσαν αἱ εἴκοσι στρατιώτιδες （ ἔτυχον δὲ αἱ πᾶσαι ἀπὸ Μιλήτου πλέουσαι ) ἐνίκων Ἀθηναῖοι. [2] ὕστερον δὲ αὐτοῖς ἐβοήθησαν ἐκ τῶν Ἀθηνῶν νῆες τεσσαράκοντα καὶ Χίων καὶ Λεσβίων πέντε καὶ εἴκοσι, καὶ ἀποβάντες καὶ κρατοῦντες τῷ πεζῷ ἐπολιόρκουν τρισὶ τείχεσι τὴν πόλιν καὶ ἐκ θαλάσσης ἅμα. [3] Περικλῆς δὲ λαβὼν ἑξήκοντα ναῦς ἀπὸ τῶν ἐφορμουσῶν ᾤχετο κατὰ τάχος ἐπὶ Καύνου καὶ Καρίας, ἐσαγγελθέντων ὅτι Φοίνισσαι νῆες ἐπ᾽ αὐτοὺς πλέουσιν: ᾤχετο γὰρ καὶ ἐκ τῆς Σάμου πέντε ναυσὶ Στησαγόρας καὶ ἄλλοι ἐπὶ τὰς Φοινίσσας.

[116] Узнав о восстании, афиняне отплыли на Самос с шестьюдесятью кораблями. Но из этого числа они отправили шестнадцать, некоторые в сторону Карии, чтобы следить за финикийским флотом, другие — чтобы позвать на помощь с Хиоса и Лесбоса. С оставшимися сорока четырьмя кораблями они сражались на море под командованием Перикла и девяти других, у острова Трагия, против семидесяти самонийских судов, все из которых отплывали из Милета, двадцать из которых были транспортами; афиняне одержали победу. Получив подкрепление из сорока кораблей из Афин и двадцати пяти с Хиоса и Лесбоса, они высадились на берег, и их пехота, доказав свое превосходство, окружила город тремя стенами; они также блокировали его с моря. В то же время Перикл взял шестьдесят кораблей блокирующей силы и поспешно отплыл к Кауну в Карии, получив известие о приближении финикийского флота; Стесагор и другие уже отправились с пятью кораблями с Самоса, чтобы забрать его.

117. ἐν τούτῳ δὲ οἱ Σάμιοι ἐξαπιναίως ἔκπλουν ποιησάμενοι ἀφάρκτῳ τῷ στρατοπέδῳ ἐπιπεσόντες τάς τε προφυλακίδας ναῦς διέφθειραν καὶ ναυμαχοῦντες τὰς ἀνταναγομένας ἐνίκησαν, καὶ τῆς θαλάσσης τῆς καθ᾽ ἑαυτοὺς ἐκράτησαν ἡμέρας περὶ τέσσαρας καὶ δέκα, καὶ ἐσεκομίσαντο καὶ ἐξεκομίσαντο ἃ ἐβούλοντο. [2] ἐλθόντος δὲ Περικλέους πάλιν ταῖς ναυσὶ κατεκλῄσθησαν. καὶ ἐκ τῶν Ἀθηνῶν ὕστερον προσεβοήθησαν τεσσαράκοντα μὲν αἱ μετὰ Θουκυδίδου καὶ Ἅγνωνος καὶ Φορμίωνος νῆες, εἴκοσι δὲ αἱ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это, когда захотите. [3] καὶ ναυμαχίαν μέν τινα βραχεῖαν ἐποιήσαντο οἱ Σάμιοι, ἀδύνατοι δὲ ὄντες ἀντίσχειν ἐξεπολιορκήθησαν ἐνάτῳ μηνὶ καὶ προσεχώρησαν ὁμολογίᾳ, τεῖχός τε καθελόντες καὶ ὁμήρους δόντες καὶ ναῦς παραδόντες καὶ χρήματα τὰ ἀναλωθέντα ταξάμενοι κατὰ χρόνους ἀποδοῦναι. ξυνέβησαν δὲ καὶ Βυζάντιοι ὥσπερ καὶ πρότερον ὑπήκοοι εἶναι.

[117] Тем временем самосцы совершили внезапный вылаз и, атаковав незащищенную военно-морскую базу афинян, уничтожили сторожевые корабли и вступили в бой с другими судами, которые вышли им навстречу. В течение примерно четырнадцати дней они господствовали на море у своих берегов и перевозили все, что хотели. Но когда Перикл вернулся, они снова оказались в жесткой блокаде; и вскоре из Афин прибыло еще сорок кораблей под командованием Фукидида, Агнона и Формиона, двадцать под командованием Тлеполема и Антикла и тридцать с Хиоса и Лесбоса. Самосцы предприняли слабую попытку морского сражения, но вскоре не смогли оказать сопротивление и через девять месяцев были вынуждены сдаться. Условия капитуляции были следующими: — Они должны были разрушить свои стены, предоставить заложников, сдать свои корабли и выплатить полную контрибуцию регулярными платежами. Византийцы также заключили соглашение и стали подданными, как и прежде.

118. μετὰ ταῦτα δὲ ἤδη γίγνεται οὐ πολλοῖς ἔτεσιν ὕστερον τὰ προειρημένα, τά τε Κερκυραϊκὰ καὶ τὰ Ποτειδεατικὰ καὶ ὅσα πρόφασις τοῦδε τοῦ πολέμου κατέστη. [2] ?????? ἐγένετο ἐν ἔτεσι πεντήκοντα μάλιστα μεταξὺ τῆς τε Ξέρξου ἀναχωρήσεως καὶ τῆς ἀρχῆς τοῦδε τοῦ πολέμου: ἐν οἷς οἱ Ἀθηναῖοι τήν τε ἀρχὴν ἐγκρατεστέραν κατεστήσαντο καὶ αὐτοὶ ἐπὶ μέγα ἐχώρησαν δυνάμεως, οἱ δὲ Λακεδαιμόνιοι αἰσθόμενοι οὔτε ἐκώλυον εἰ μὴ ἐπὶ βραχύ, ἡσύχαζόν τε τὸ πλέον τοῦ χρόνου, ὄντες μὲν καὶ πρὸ τοῦ μὴ ταχεῖς ἰέναι ἐς τοὺς πολέμους, ἢν μὴ ἀναγκάζωνται, τὸ δέ τι καὶ πολέμοις οἰκείοις ἐξειργόμενοι, πρὶν δὴ ἡ δύναμις τῶν Ἀθηναίων σαφῶς ᾔρετο καὶ τῆς ξυμμαχίας αὐτῶν ἥπτοντο. τότε δὲ οὐκέτι ἀνασχετὸν ἐποιοῦντο, ἀλλ᾽ ἐπιχειρητέα ἐδόκει εἶναι πάσῃ προθυμίᾳ καὶ καθαιρετέα ἡ ἰσχύς, ἢν δύνωνται, ἀραμένοις τόνδε τὸν πόλεμον. [3] αὐτοῖς μὲν οὖν τοῖς Λακεδαιμονίοις διέγνωστο λελύσθαι τε τὰς σπονδὰς καὶ τοὺς Ἀθηναίους ἀδικεῖν, πέμψαντες δὲ ἐς Δελφοὺς ἐπηρώτων τὸν θεὸν εἰ πολεμοῦσιν ἄμεινον ἔσται: ὁ δὲ ἀνεῖλεν αὐτοῖς, ὡς λέγεται, κατὰ κράτος πολεμοῦσι νίκην ἔσεσθαι, καὶ αὐτὸς ἔφη ξυλλήψεσθαι καὶ παρακαλούμενος καὶ ἄκλητος.

[118] Вскоре после этого произошли события на Коркире и в Потидее, о которых уже говорилось, а также различные другие обстоятельства, приведшие к Пелопоннесской войне. Между отступлением Ксеркса и началом войны прошло пятьдесят лет; за эти годы произошли все те операции эллинов друг против друга и против варваров, которые я описывал. Афиняне укрепили свою власть над империей, и сам город стал великой державой. Лакедемоняне видели, что происходит, но большую часть времени оставались бездействующими и почти не пытались вмешиваться. Они никогда не были склонны вступать в бой, если их к этому не принуждали; и в некоторой степени их смущали войны у берегов родины. Но афиняне становились слишком сильными, чтобы их игнорировать, и они накладывали руки на своих союзников. Теперь они больше не могли этого терпеть: они решили, что должны приложить все свои силы и свергнуть афинскую власть силой оружия. И поэтому они начали Пелопоннесскую войну. На своем собрании они уже проголосовали за нарушение договора и признали виновными афинян; теперь они послали в Дельфы и спросили бога, будет ли им выгодно начать войну. Сообщается, что он ответил, что, если они сделают все возможное, то станут победителями, и что он сам, приглашенный или нет, примет их участие.

119. αὖθις δὲ τοὺς ξυμμάχους παρακαλέσαντες ψῆφον ἐβούλοντο ἐπαγαγεῖν εἰ χρὴ πολεμεῖν. καὶ ἐλθόντων τῶν πρέσβεων ἀπὸ τῆς ξυμμαχίας καὶ ξυνόδου γενομένης οἵ τε ἄλλοι εἶπον ἃ ἐβούλοντο, κατηγοροῦντες οἱ πλείους τῶν Ἀθηναίων καὶ τὸν πόλεμον ἀξιοῦντες γίγνεσθαι, καὶ οἱ Κορίνθιοι δεηθέντες μὲν καὶ κατὰ πόλεις πρότερον ἑκάστων ἰδίᾳ ὥστε ψηφίσασθαι τὸν πόλεμον, δεδιότες περὶ τῇ Ποτειδαίᾳ μὴ προδιαφθαρῇ, παρόντες δὲ καὶ τότε καὶ τελευταῖοι ἐπελθόντες ἔλεγον τοιάδε.

[119] Поэтому они снова созвали союзников, намереваясь поставить перед ними вопрос войны или мира. Когда прибыли их представители, было созвано собрание; и союзники высказали то, что хотели сказать, большинство из них жаловались на афинян и требовали продолжения войны. Коринфяне уже обошли города и в частном порядке умоляли их проголосовать за войну; они боялись, что опоздают и не успеют спасти Потидею. На собрании они выступили последними и сказали следующее:

120. 'τοὺς μὲν Λακεδαιμονίους, ὦ ἄνδρες ξύμμαχοι, οὐκ ἂν ἔτι αἰτιασαίμεθα ὡς οὐ καὶ αὐτοὶ ἐψηφισμένοι τὸν πόλεμόν εἰσι καὶ ἡμᾶς ἐς τοῦτο νῦν ξυνήγαγον. χρὴ γὰρ τοὺς ἡγεμόνας τὰ ἴδια ἐξ ἴσου νέμοντας τὰ κοινὰ προσκοπεῖν, ὥσπερ καὶ ἐν ἄλλοις ἐκ πάντων προτιμῶνται. [2] ????????? φυλάξασθαι αὐτούς: τοὺς δὲ τὴν μεσόγειαν μᾶλλον καὶ μὴ ἐν πόρῳ κατῳκημένους εἰδέναι χρὴ ὅτι, τοῖς κάτω ἢν μὴ ἀμύνωσι, χαλεπωτέραν ἕξουσι τὴν κατακομιδὴν τῶν ὡραίων καὶ πάλιν ἀντίληψιν ὧν ἡ θάλασσα τῇ ἠπείρῳ δίδωσι, καὶ τῶν νῦν λεγομένων μὴ κακοὺς κριτὰς ὡς μὴ προσηκόντων εἶναι, προσδέχεσθαι δέ ποτε, εἰ τὰ κάτω πρόοιντο, κἂν μέχρι σφῶν τὸ δεινὸν προελθεῖν, καὶ περὶ αὑτῶν οὐχ ἧσσον νῦν βουλεύεσθαι. [3] . ἀνδρῶν γὰρ σωφρόνων μέν ἐστιν, εἰ μὴ ἀδικοῖντο, ἡσυχάζειν, ἀγαθῶν δὲ ἀδικουμένους ἐκ μὲν εἰρήνης πολεμεῖν, εὖ δὲ παρασχὸν ἐκ πολέμου πάλιν ξυμβῆναι, καὶ μήτε τῇ κατὰ πόλεμον εὐτυχίᾳ ἐπαίρεσθαι μήτε τῷ ἡσύχῳ τῆς εἰρήνης ἡδόμενον ἀδικεῖσθαι. [4] . τερπνὸν δι᾽ ὅπερ ὀκνεῖ, εἰ ἡσυχάζοι, ὅ τε ἐν πολέμῳ εὐτυχίᾳ πλεονάζων οὐκ ἐντεθύμηται θράσει ἀπίστῳ ἐπαιρόμενος. [5] ??? πλείω καλῶς δοκοῦντα βουλευθῆναι ἐς τοὐναντίον αἰσχρῶς περιέστη: ἐνθυμεῖται γὰρ οὐδεὶς ὁμοῖα τῇ πίστει καὶ ἔργῳ ἐπεξέρχεται, ἀλλὰ μετ᾽ ἀσφαλείας μὲν δοξάζομεν, μετὰ δέους δὲ ἐν τῷ ἔργῳ ἐλλείπομεν.

[120] «Союзники, мы больше не можем винить лакедемонян; они сами решили воевать и привели нас сюда, чтобы подтвердить свое решение. И они поступили правильно; ибо лидеры конфедерации, не пренебрегая интересами своего государства, должны заботиться и об общем благополучии: поскольку они прежде всего чести, они должны прежде всего исполнять свои обязанности. Те из нас, кто когда-либо имел дело с афинянами, не нуждаются в предупреждениях; но те, кто живет в глубине страны, а не на морских путях, должны ясно понимать, что, если они не будут защищать побережье, им будет труднее доставлять свою продукцию к морю или получать взамен товары, которые море дает суше. Они не должны равнодушно прислушиваться к нашим словам, ибо они касаются их самих; они должны помнить, что, если они покинут города на берегу моря, опасность может когда-нибудь достичь и их, и что они заботятся о своих интересах так же, как и о наших. Поэтому пусть никто не колеблется, принимая войну в обмен на мир. Мудрые люди отказываются двигаться вперед, пока им не причинят зло, но храбрые, как только им причинят зло, идут на войну, а при благоприятном случае заключают мир. Военные успехи их не опьяняют, но и несправедливость они не потерпят из любви к миру и спокойствию. Ибо тот, кто от удовольствия становится трусом, быстро потеряет, если будет бездействовать, прелести спокойствия, от которых он так не желает отказываться; а тот, чья высокомерие подпитывается победой, не видит, насколько пуста уверенность, которая его воодушевляет. Многие необдуманные планы увенчались успехом из-за еще большей глупости, которой обладал враг, и еще больше тех, которые казались мудро задуманными, закончились ужасной катастрофой. Реализация замысла никогда не сравнится с его замыслом в уверенном уме его инициатора; ибо люди в безопасности, пока строят планы, но, когда приходит время действовать, они теряют самообладание и терпят неудачу.

121. 'ἡμεῖς δὲ νῦν καὶ ἀδικούμενοι τὸν πόλεμον ἐγείρομεν καὶ ἱκανὰ ἔχοντες ἐγκλήματα, καὶ ὅταν ἀμυνώμεθα Ἀθηναίους, καταθησόμεθα αὐτὸν ἐν καιρῷ. [2] . ἐμπειρίᾳ πολεμικῇ, ἔπειτα ὁμοίως πάντας ἐς τὰ παραγγελλόμενα ἰόντας, [3] ναυτικόν τε, ᾧ ἰσχύουσιν, ἀπὸ τῆς ὑπαρχούσης τε ἑκάστοις οὐσίας ἐξαρτυσόμεθα καὶ ἀπὸ τῶν ἐν Δελφοῖς Для получения более подробной информации: μείζονι τοὺς ξένους αὐτῶν ναυβάτας. ἡ δὲ ἡμετέρα ἧσσον ἂν τοῦτο πάθοι, τοῖς σώμασι τὸ πλέον ἰσχύουσα ἢ τοῖς χρήμασιν. [4] Если вы хотите, чтобы это было так, как вам нужно, вы можете: καὶ ἡμεῖς ἐν πλέονι χρόνῳ τὰ ναυτικά, καὶ Если у вас есть какие-либо проблемы с вещами, это может привести к тому, что вы почувствуете, что это не так. ὃ γὰρ ἡμεῖς ἔχομεν φύσει ἀγαθόν, ἐκείνοις οὐκ ἂν γένοιτο διδαχῇ: ὃ δ᾽ ἐκεῖνοι ἐπιστήμῃ προύχουσι, καθαιρετὸν ἡμῖν ἐστὶ μελέτῃ. [5] χρήματα δὲ ὥστε ἔχειν ἐς αὐτά, οἴσομεν: ἢ δεινὸν ἂν εἴη εἰ οἱ μὲν ἐκείνων ξύμμαχοι ἐπὶ δουλείᾳ τῇ αὑτῶν φέροντες οὐκ ἀπεροῦσιν, ἡμεῖς δ᾽ ἐπὶ τῷ τιμωρούμενοι τοὺς ἐχθροὺς καὶ αὐτοὶ ἅμα σῴζεσθαι οὐκ ἄρα δαπανήσομεν καὶ ἐπὶ τῷ μὴ ὑπ᾽ ἐκείνων αὐτὰ ἀφαιρεθέντες αὐτοῖς τούτοις κακῶς πάσχειν.

[121] «Однако мы воюем с афинянами не из чувства тщеславия, а из чувства несправедливости; для этого есть веские основания, и когда мы добьемся справедливости, мы поднимем меч. По всем причинам мы, вероятно, добьемся успеха. Во-первых, потому что мы превосходим их численностью и военным мастерством; во-вторых, потому что мы все, как один, подчиняемся отданным нам приказам. Они, несомненно, сильны на море, но и мы создадим флот, средства для которого могут быть частично обеспечены за счет взносов каждого государства, частично за счет средств Дельф и Олимпии. Нам будет предоставлен заем, и, предложив более высокую плату, мы сможем переманить их иностранных моряков. Афинская мощь состоит из наемников, а не из собственных граждан; но наши солдаты не наемники, и поэтому их нельзя купить, ибо мы сильны в людях, хотя и бедны деньгами. Пусть их разгромят в одном морском сражении, и они, вероятно, будут побеждены сразу же; Но предположим, что они выстоят, тогда у нас будет больше времени для тренировок на море. Как только мы доведем свое мастерство до уровня их, наша храбрость непременно принесет нам победу. Ибо это природный дар, которому они не могут научиться, а их превосходное мастерство – это приобретенное качество, которого мы должны достичь на практике. А деньги, необходимые для войны, мы предоставим в качестве пожертвования. Что! Неужели их союзники никогда не перестанут платить дань, которая приведет к их порабощению, и неужели мы откажемся платить безвозмездно, чтобы спастись и отомстить врагам, или, скорее, чтобы предотвратить отнятие у нас денег, которые мы отказались дать, и их использование для нашей гибели?

122. ὑπάρχουσι δὲ καὶ ἄλλαι ὁδοὶ τοῦ πολέμου ἡμῖν, ξυμμάχων τε ἀπόστασις, μάλιστα παραίρεσις οὖσα τῶν προσόδων αἷς ἰσχύουσι, καὶ ἐπιτειχισμὸς τῇ χώρᾳ, ἄλλα τε ὅσα οὐκ ἄν τις νῦν προΐδοι. ἥκιστα γὰρ πόλεμος ἐπὶ ῥητοῖς χωρεῖ, αὐτὸς δὲ ἀφ᾽ αὑτοῦ τὰ πολλὰ τεχνᾶται πρὸς τὸ παρατυγχάνον: ἐν ᾧ ὁ μὲν εὐοργήτως αὐτῷ προσομιλήσας βεβαιότερος, ὁ δ᾽ ὀργισθεὶς περὶ αὐτὸν οὐκ ἐλάσσω πταίει. [2] 'ἐνθυμώμεθα δὲ καὶ ὅτι εἰ μὲν ἡμῶν ἦσαν ἑκάστοις πρὸς ἀντιπάλους περὶ γῆς ὅρων αἱ διαφοραί, οἰστὸν ἂν ἦν: νῦν δὲ πρὸς ξύμπαντάς τε ἡμᾶς Ἀθηναῖοι ἱκανοὶ καὶ κατὰ πόλιν ἔτι δυνατώτεροι, ὥστε εἰ μὴ καὶ ἁθρόοι καὶ κατὰ ἔθνη καὶ ἕκαστον ἄστυ μιᾷ γνώμῃ ἀμυνούμεθα αὐτούς, δίχα γε ὄντας ἡμᾶς ἀπόνως χειρώσονται. καὶ τὴν ἧσσαν, εἰ καὶ δεινόν τῳ ἀκοῦσαι, ἴστω οὐκ ἄλλο τι φέρουσαν ἢ ἄντικρυς δουλείαν: [3] ὃ καὶ λόγῳ ἐνδοιασθῆναι αἰσχρὸν τῇ Πελοποννήσῳ καὶ πόλεις τοσάσδε ὑπὸ μιᾶς κακοπαθεῖν. ??? χείρους φαίνεσθαι, οἳ τὴν Ἑλλάδα ἠλευθέρωσαν, ἡμεῖς δὲ οὐδ᾽ ἡμῖν αὐτοῖς βεβαιοῦμεν αὐτό, τύραννον δὲ ἐῶμεν ἐγκαθεστάναι πόλιν, τοὺς δ᾽ ἐν μιᾷ μονάρχους ἀξιοῦμεν καταλύειν. [4] . μαλακίας ἢ ἀμελείας. οὐ γὰρ δὴ πεφευγότες αὐτὰ ἐπὶ τὴν πλείστους δὴ βλάψασαν καταφρόνησιν κεχωρήκατε, ἣ ἐκ τοῦ πολλοὺς σφάλλειν τὸ ἐναντίον ὄνομα ἀφροσύνη μετωνόμασται.

[122] «Это лишь некоторые из способов ведения войны; но есть и другие. Мы можем побудить их союзников к восстанию — верный способ лишить Афин доходов, в которых заключается их сила; или мы можем построить крепость в их стране; и есть много других способов, которые представятся позже. Ибо война, меньше всего на свете, подчиняется установленным правилам; она сама прокладывает себе путь, когда приходит момент. Поэтому тот, кто контролирует свой гнев во время войны, гораздо безопаснее, а тот, кто впадает в ярость, по своей вине подвержен большему падению». Если бы это был всего лишь спор между нами и нашими соседями о границе, это не имело бы значения; но подумайте: правда в том, что афиняне — равные нам всем, и намного превосходящие любой отдельный город. И если мы позволим себя разделить или не будем едины против них всей душой — весь союз и каждая нация и город в нем — они легко нас одолеют. Это может показаться суровым изречением, но будьте уверены, что поражение означает лишь откровенное рабство, и одно лишь упоминание такой возможности — позор для Пелопоннеса: неужели столько государств пострадают от рук одного? Люди скажут, одни, что мы заслужили свою участь, другие, что мы слишком трусливы, чтобы сопротивляться: и мы будем казаться выродившейся расой. Ибо наши отцы были освободителями Эллады, но мы не можем обеспечить даже собственную свободу; и пока мы стремимся свергнуть власть одного человека в том или ином городе, мы позволяем городу, который является тираном, возвыситься среди нас. Разве мы не подвержены одному из трех самых серьезных обвинений — в безрассудстве, трусости или небрежности? Ведь вы, конечно же, не избежите таких обвинений, прикрываясь той презрительной мудростью, которая так часто приводила людей к погибели, что в конце концов вас объявляют презренным безрассудством.

123. τὰ μὲν οὖν προγεγενημένα τί δεῖ μακρότερον ἢ ἐς ὅσον τοῖς νῦν ξυμφέρει αἰτιᾶσθαι; περὶ δὲ τῶν ἔπειτα τοῖς παροῦσι βοηθοῦντας χρὴ ἐπιταλαιπωρεῖν （ πάτριον γὰρ ὑμῖν ἐκ τῶν πόνων τὰς ἀρετὰς κτᾶσθαι ） , καὶ μὴ μεταβάλλειν τὸ ἔθος, εἰ ἄρα πλούτῳ τε νῦν καὶ ἐξουσίᾳ ὀλίγον προφέρετε （ οὐ γὰρ δίκαιον ἃ τῇ ἀπορίᾳ ἐκτήθη τῇ ??????????????? θεοῦ χρήσαντος καὶ αὐτοῦ ὑποσχομένου ξυλλήψεσθαι καὶ τῆς ἄλλης Ἑλλάδος ἁπάσης ξυναγωνιουμένης, τὰ μὲν φόβῳ, τὰ δὲ ὠφελίᾳ. [2] . Дополнительная информация: λύουσι γὰρ οὐχ οἱ ἀμυνόμενοι, ἀλλ᾽ οἱ πρότεροι ἐπιόντες.

[123] «Но зачем нам с укором зацикливаться на прошлом, если не в интересах настоящего? Нам следует, глядя в будущее, посвятить свои силы задаче, которая стоит перед нами непосредственно. Трудиться, чтобы обрести добродетель, — вот урок, который мы усвоили от наших отцов, и который вам не следует забывать только потому, что у вас есть какое-то незначительное преимущество перед ними в богатстве и власти; ибо люди не должны терять во время своего богатства то, что они приобрели во время нужды. Есть много причин, по которым вы можете двигаться вперед с уверенностью. Бог сказал и пообещал Сам встать на нашу сторону. Вся Эллада будет сражаться на нашей стороне, из-за мотивов либо страха, либо корысти. И вы не нарушите договор, — Бог, повелевая вам идти на войну, объявляет его уже нарушенным, — но вы отомстите за его нарушение. Ибо истинными нарушителями договоров являются те, кто нападает на других, а не те, кто защищается.

124. 'ὥστε πανταχόθεν καλῶς ὑπάρχον ὑμῖν πολεμεῖν καὶ ἡμῶν κοινῇ τάδε παραινούντων, εἴπερ βεβαιότατον τὸ ταὐτὰ ξυμφέροντα καὶ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это, когда захотите. Δωριεῦσι καὶ ὑπὸ Ἰώνων πολιορκουμένοις, οὗ πρότερον ἦν τοὐναντίον, καὶ τῶν ἄλλων μετελθεῖν τὴν ἐλευθερίαν, ὡς οὐκέτι ἐνδέχεται περιμένοντας τοὺς μὲν ἤδη βλάπτεσθαι, τοὺς δ᾽, εἰ γνωσθησόμεθα ξυνελθόντες μέν, ἀμύνεσθαι δὲ οὐ τολμῶντες, μὴ πολὺ ὕστερον τὸ αὐτὸ πάσχειν: [2] ἀλλὰ νομίσαντες ἐς ἀνάγκην ἀφῖχθαι, ὦ ἄνδρες ξύμμαχοι, καὶ ἅμα τάδε ἄριστα λέγεσθαι, ψηφίσασθε τὸν πόλεμον μὴ φοβηθέντες τὸ αὐτίκα δεινόν, τῆς δ᾽ Для этого необходимо: βεβαιοῦται, ἀφ᾽ ἡσυχίας δὲ μὴ πολεμῆσαι οὐχ ὁμοίως ἀκίνδυνον. [3] καὶ τὴν καθεστηκυῖαν ἐν τῇ Ἑλλάδι πόλιν τύραννον ἡγησάμενοι ἐπὶ πᾶσιν ὁμοίως καθεστάναι, ὥστε τῶν μὲν ἤδη ἄρχειν, τῶν δὲ διανοεῖσθαι,παραστησώμεθα ἐπελθόντες, καὶ αὐτοί τε ἀκινδύνως τὸ λοιπὸν οἰκῶμεν καὶ τοὺς νῦν δεδουλωμένους Ἕλληνας ἐλευθερώσωμεν.' τοιαῦτα μὲν οἱ Κορίνθιοι εἶπον.

[124] «По всем основаниям вы будете правы, начав войну: это наш общий совет; и если вы считаете, что общность интересов является самой надежной основой силы как для государств, так и для отдельных лиц, окажите скорейшую помощь потидеям, которые являются дорийцами и сейчас осаждены ионийцами (ибо времена изменились), и верните свободы, которые потеряли остальные союзники. Мы не можем продолжать в том же духе: ибо некоторые из нас уже страдают, и если станет известно, что мы встретились, но не осмеливаемся защищаться, другие вскоре разделят их участь. Признавая, союзники, что нет альтернативы и что мы советуем вам лучшее, голосуйте за войну; и не бойтесь непосредственной опасности, а сосредоточьте свои мысли на прочном мире, который последует за ней. Ибо войной гарантируется мир, но оставаться в мире, когда вы должны идти на войну, может быть часто очень опасно. Город-тиран, созданный в Элладе, представляет собой постоянную угрозу для всех; «Она уже правит над некоторыми из нас и хотела бы править над другими. Давайте нападем на нее и покорим, чтобы самим жить в безопасности в будущем и освободить эллинов, которых она поработила». Таковы были слова коринфян.

125. οἱ δὲ Λακεδαιμόνιοι ἐπειδὴ ἀφ᾽ ἁπάντων ἤκουσαν γνώμην, ψῆφον ἐπήγαγον τοῖς ξυμμάχοις ἅπασιν ὅσοι παρῆσαν ἑξῆς, καὶ Для этого необходимо: [2] δεδογμένον δὲ αὐτοῖς εὐθὺς μὲν ἀδύνατα ἦν ἐπιχειρεῖν ἀπαρασκεύοις οὖσιν, ἐκπορίζεσθαι δὲ ἐδόκει ἑκάστοις ἃ πρόσφορα ἦν Это еще не все. ὅμως δὲ καθισταμένοις ὧν ἔδει ἐνιαυτὸς μὲν οὐ διετρίβη, ἔλασσον δέ, πρὶν ἐσβαλεῖν ἐς τὴν Ἀττικὴν καὶ τὸν πόλεμον ἄρασθαι φανερῶς.

[125] Выслушав мнения всех союзников, лакедемоняне вынесли вопрос на всеобщее обозрение, как великих, так и малых, и большинство проголосовало за войну. Но, хотя они и пришли к этому решению, они не были готовы и не могли сразу взяться за оружие; поэтому они решили начать необходимые приготовления, каждый сам за себя, с наименьшей возможной задержкой. Однако подготовка заняла почти целый год, прежде чем они вторглись в Аттику и начали открытые военные действия.

126. ἐν τούτῳ δὲ ἐπρεσβεύοντο τῷ χρόνῳ πρὸς τοὺς Ἀθηναίους ἐγκλήματα ποιούμενοι, ὅπως σφίσιν ὅτι μεγίστη πρόφασις εἴη τοῦ πολεμεῖν, ἢν μή τι ἐσακούωσιν. [2] ??? ἄγος ἐλαύνειν τῆς θεοῦ: τὸ δὲ ἄγος ἦν τοιόνδε. [3] Κύλων ἦν Ἀθηναῖος ἀνὴρ Ὀλυμπιονίκης τῶν πάλαι εὐγενής τε καὶ δυνατός, ἐγεγαμήκει δὲ θυγατέρα Θεαγένους Μεγαρέως ἀνδρός, ὃς κατ᾽ ἐκεῖνον τὸν χρόνον ἐτυράννει Μεγάρων. [4] χρωμένῳ δὲ τῷ Κύλωνι ἐν Δελφοῖς ἀνεῖλεν ὁ θεὸς ἐν τοῦ Διὸς τῇ μεγίστῃ ἑορτῇ καταλαβεῖν τὴν Ἀθηναίων ἀκρόπολιν. [5] ἐπειδὴ ἐπῆλθεν Ὀλύμπια τὰ ἐν Πελοποννήσῳ, κατέλαβε τὴν ἀκρόπολιν ὡς ἐπὶ τυραννίδι, νομίσας ἑορτήν τε τοῦ Διὸς μεγίστην εἶναι καὶ ἑαυτῷ τι προσήκειν Ὀλύμπια νενικηκότι. [6] εἰ δὲ ἐν τῇ Ἀττικῇ ἢ ἄλλοθί που ἡ μεγίστη ἑορτὴ εἴρητο, οὔτε ἐκεῖνος ἔτι κατενόησε τό τε μαντεῖον οὐκ ἐδήλου （ ἔστι γὰρ καὶ Ἀθηναίοις Διάσια ἃ καλεῖται Διὸς ἑορτὴ Μειλιχίου μεγίστη ἔξω τῆς πόλεως, ἐν ᾗ πανδημεὶ θύουσι πολλὰ οὐχ ἱερεῖα, ἀλλ᾽ <ἁγνὰ> θύματα ἐπιχώρια ） , δοκῶν δὲ ὀρθῶς γιγνώσκειν ἐπεχείρησε τῷ ἔργῳ. [7] οἱ δὲ Ἀθηναῖοι αἰσθόμενοι ἐβοήθησάν τε πανδημεὶ ἐκ τῶν ἀγρῶν ἐπ᾽ αὐτοὺς καὶ προσκαθεζόμενοι ἐπολιόρκουν. [8] . ἐπιτρέψαντες τοῖς ἐννέα ἄρχουσι τήν τε φυλακὴν καὶ τὸ πᾶν αὐτοκράτορσι διαθεῖναι ᾗ ἂν ἄριστα διαγιγνώσκωσιν: τότε δὲ τὰ πολλὰ τῶν πολιτικῶν οἱ ἐννέα ἄρχοντες ἔπρασσον. [9] . [10] . ἐπιέζοντο καί τινες καὶ ἀπέθνῃσκον ὑπὸ τοῦ λιμοῦ, καθίζουσιν ἐπὶ τὸν βωμὸν ἱκέται τὸν ἐν τῇ ἀκροπόλει. [11] ἀναστήσαντες δὲ αὐτοὺς οἱ τῶν Ἀθηναίων ἐπιτετραμμένοι τὴν φυλακήν, ὡς ἑώρων ἀποθνῄσκοντας ἐν τῷ ἱερῷ, ἐφ᾽ ᾧ μηδὲν κακὸν ποιήσουσιν, ἀπαγαγόντες ἀπέκτειναν: καθεζομένους δέ τινας καὶ ἐπὶ τῶν σεμνῶν θεῶν τοῖς βωμοῖς ἐν τῇ παρόδῳ ἀπεχρήσαντο. καὶ ἀπὸ τούτου ἐναγεῖς καὶ ἀλιτήριοι τῆς θεοῦ ἐκεῖνοί τε ἐκαλοῦντο καὶ τὸ γένος τὸ ἀπ᾽ ἐκείνων. [12] ἤλασαν μὲν οὖν καὶ οἱ Ἀθηναῖοι τοὺς ἐναγεῖς τούτους, ἤλασε δὲ καὶ Κλεομένης ὁ Λακεδαιμόνιος ὕστερον μετὰ Ἀθηναίων στασιαζόντων, τούς τε ζῶντας ἐλαύνοντες καὶ τῶν τεθνεώτων τὰ ὀστᾶ ἀνελόντες ἐξέβαλον: κατῆλθον μέντοι ὕστερον, καὶ τὸ γένος αὐτῶν ἔστιν ἔτι ἐν τῇ πόλει.

[126] В этот период они отправили посольства в Афины и высказывали различные жалобы на то, что их основания для войны могут стать еще более вескими, если афиняне откажутся их выслушать. Первые послы просили афинян изгнать «проклятие богини». Проклятие, о котором они говорили, было следующим: — В давние времена жил афинянин по имени Килон, олимпийский победитель; он был могущественен и знатного происхождения; и он женился на дочери Теагена, мегарийца, который в то время был тираном Мегары. В ответ на вопрос, заданный Килоном в Дельфах, бог велел ему захватить Акрополь в Афинах во время величайшего праздника Зевса. После этого он получил войска от Теагена и, убедив своих друзей присоединиться к нему, когда наступило время Олимпийского праздника на Пелопоннесе, он завладел Акрополем, намереваясь стать тираном. Он считал, что это величайший праздник Зевса, и, будучи олимпийским победителем, проявлял к нему особый интерес. Но вопрос о том, происходит ли этот величайший праздник в Аттике или в какой-либо другой части Эллады, никогда не приходил ему в голову, и оракул ничего об этом не говорил. (Ибо у афинян также есть величайший праздник Зевса — праздник Зевса Милостивого, или Диасия, как его называют, — он проводится за пределами города, и весь народ приносит на нем жертвы: одни — обычные жертвы, другие — своего рода подношения, свойственные этой местности.) Однако Килон считал, что его толкование верно, и предпринял попытку провести его на Олимпийском празднике. Афиняне, увидев, что произошло, пришли с полей толпой и осадили Акрополь. Через некоторое время они устали от осады, и большинство из них разошлись, передав стражу девяти архонтам и наделив их полной властью делать все, что они сочтут лучшим в этом деле; В те времена государственные дела в основном управлялись девятью архонтами. Килон и его спутники находились в большом бедствии из-за нехватки еды и воды. Поэтому он и его брат бежали; остальные, находясь в тяжелом положении, а некоторые из них были готовы умереть от голода, сидели, молясь, у алтаря на Акрополе. Когда афиняне, которым была поручена стража, увидели, что они умирают в храме, они велели им подняться, пообещав не причинять им вреда, а затем увели их и предали смерти. Они даже убили некоторых из них в присутствии ужасных богинь, у алтарей которых, проходя мимо, они искали убежища. Убийцы и их потомки считаются проклятыми и преступниками против богини. Эти проклятые были изгнаны афинянами. И Клеомен, лакедемонский царь, вновь изгнал их из Афин во время гражданских раздоров с помощью противоборствующей фракции, выгнав живых и выкопав и выбросив кости мертвых. Тем не менее, впоследствии они вернулись, и по сей день их род продолжает существовать в городе.

127. τοῦτο δὴ τὸ ἄγος οἱ Λακεδαιμόνιοι ἐκέλευον ἐλαύνειν δῆθεν τοῖς θεοῖς πρῶτον τιμωροῦντες, εἰδότες δὲ Περικλέα τὸν Ξανθίππου προσεχόμενον αὐτῷ κατὰ τὴν µητέρα καὶ νομίζοντες ἐκπεσόντος αὐτοῦ ῥᾷον <ἂν> σφίσι προχωρεῖν τὰ ἀπὸ τῶν Ἀθηναίων. [2] . τὴν πόλιν ὡς καὶ διὰ τὴν ἐκείνου ξυμφορὰν τὸ μέρος ἔσται ὁ πόλεμος. [3] ὢν γὰρ δυνατώτατος τῶν καθ᾽ ἑαυτὸν καὶ ἄγων τὴν πολιτείαν ἠναντιοῦτο πάντα τοῖς Λακεδαιμονίοις, καὶ οὐκ εἴα ὑπείκειν, ἀλλ᾽ ἐς τὸν πόλεμον ὥρμα τοὺς Ἀθηναίους.

[127] Лакедемоняне желали, чтобы афиняне изгнали это проклятие, как будто честь богов была их первостепенной задачей, но на самом деле они знали, что проклятие по материнской линии наложено на Перикла, сына Ксантиппа, и думали, что если его изгонят, афиняне станут более сговорчивыми. Они не ожидали, что его действительно отправят в изгнание, но надеялись дискредитировать его в глазах горожан и заставить их поверить, что его несчастье в некоторой степени стало причиной войны. Ибо он был правителем государства и самым могущественным человеком своего времени, и его политика была совершенно противоположна политике лакедемонян. Он не позволял афинянам уступать, а постоянно настаивал на необходимости войны.

128. ἀντεκέλευον δὲ καὶ οἱ Ἀθηναῖοι τοὺς Λακεδαιμονίους τὸ ἀπὸ Ταινάρου ἄγος ἐλαύνειν: οἱ γὰρ Λακεδαιμόνιοι ἀναστήσαντές ποτε ἐκ τοῦ ἱεροῦ τοῦ Ποσειδῶνος [ἀπὸ Ταινάρου] τῶν Εἱλώτων ἱκέτας ἀπαγαγόντες διέφθειραν, δι᾽ ὃ δὴ καὶ σφίσιν αὐτοῖς νομίζουσι τὸν μέγαν σεισμὸν γενέσθαι ἐν Σπάρτῃ. [2] . [3] . τῆς ἀρχῆς τῆς ἐν Ἑλλησπόντῳ καὶ κριθεὶς ὑπ᾽ αὐτῶν ἀπελύθη μὴ ἀδικεῖν, δημοσίᾳ μὲν οὐκέτι ἐξεπέμφθη, ἰδίᾳ δὲ αὐτὸς τριήρη λαβὼν Ἑρμιονίδα ἄνευ Λακεδαιμονίων ἀφικνεῖται ἐς Ἑλλήσποντον, τῷ μὲν λόγῳ ἐπὶ τὸν Ἑλληνικὸν πόλεμον, τῷ δὲ ἔργῳ τὰ πρὸς βασιλέα πράγματα πράσσειν, ὥσπερ καὶ τὸ πρῶτον ἐπεχείρησεν, ἐφιέμενος τῆς Ἑλληνικῆς ἀρχῆς. [4] . ἀρχὴν ἐποιήσατο: [5] Βυζάντιον γὰρ ἑλὼν τῇ προτέρᾳ παρουσίᾳ μετὰ τὴν ἐκ Κύπρου ἀναχώρησιν （ εἶχον δὲ Μῆδοι αὐτὸ καὶ βασιλέως προσήκοντές τινες καὶ ξυγγενεῖς οἳ ἑάλωσαν ἐν αὐτῷ ） τότε τούτους οὓς ἔλαβεν ἀποπέμπει βασιλεῖ κρύφα τῶν ἄλλων ξυμμάχων, τῷ δὲ λόγῳ ἀπέδρασαν αὐτόν. [6] ἔπρασσε δὲ ταῦτα Γογγύλου τοῦ Ἐρετριῶς, ᾧπερ ἐπέτρεψε τό τε Βυζάντιον καὶ τοὺς αἰχμαλώτους. ἔπεμψε δὲ καὶ ἐπιστολὴν τὸν Γόγγυλον φέροντα αὐτῷ: ἐνεγέγραπτο δὲ τάδε ἐν αὐτῇ, ὡς ὕστερον ἀνηυρέθη: [7] 'Παυσανίας ὁ ἡγεμὼν τῆς Σπάρτης τούσδε τέ σοι χαρίζεσθαι βουλόμενος ἀποπέμπει δορὶ ἑλών,καὶ γνώμην ποιοῦμαι, εἰ καὶ σοὶ δοκεῖ, θυγατέρα τε τὴν σὴν γῆμαι καί σοι Σπάρτην τε καὶ τὴν ἄλλην Ἑλλάδα ὑποχείριον ποιῆσαι. δυνατὸς δὲ δοκῶ εἶναι ταῦτα πρᾶξαι μετὰ σοῦ βουλευόμενος. Если вы хотите, чтобы это было возможно, вы можете сделать это в любое время, если хотите, чтобы это произошло. τοὺς λόγους ποιησόμεθα.'

[128] Афиняне ответили требованием, чтобы лакедемоняне изгнали проклятие Тенара. Они упомянули убийство некоторых илотов, которые нашли убежище в храме Посейдона в Тенаре; лакедемоняне, сначала подняв их за руку, затем увели и убили. Сами лакедемоняне считают, что именно этот поступок стал причиной великого землетрясения, постигшего Спарту. Афиняне также велели им изгнать проклятие Афины Медного Дома. История такова: — Когда Павсаний Лакедемонский был вызван спартанцами для отчёта о своём командовании у Геллеспонта и был судим и оправдан, его уже не отправили туда в качестве государственного деятеля, а он нанял трирему Гермионы за свой счёт и отплыл к Геллеспонту, притворившись, что отправился туда сражаться за дело эллинов. В действительности он хотел затеять интригу с царём, надеясь таким образом получить империю Эллады. Первые шаги он предпринял уже после возвращения с Кипра, когда захватил Византию. Город в то время находился под контролем персов и некоторых родственников и соплеменников царя, которые были взяты в плен. Их он вернул царю без ведома союзников, которым заявил об их бегстве. Этот поступок стал началом всего дела, и тем самым он первоначально поставил царя в зависимость от него. Его сообщником был Гонгил Эретрианец, которому он доверил Византию и пленников. Этому же Гонгилу он также передал письмо, адресованное царю, условия которого, как выяснилось позже, были следующими: «Павсаний, спартанский полководец, желая оказать вам услугу, посылает вам обратно этих пленников своего копья. И я предлагаю, если вы не возражаете, жениться на вашей дочери и подчинить вам Спарту и остальную Элладу. Думаю, я смогу это осуществить, если мы с вами посоветуемся. Если вы одобрите мое предложение, пришлите доверенное лицо к морю, и через него мы будем вести переговоры». На этом письмо заканчивалось.

129) Ἀρτάβαζον τὸν Φαρνάκου ἐπὶ θάλασσαν καὶ κελεύει αὐτὸν τήν τε Δασκυλῖτιν σατραπείαν παραλαβεῖν Μεγαβάτην ἀπαλλάξαντα, ὃς πρότερον ἦρχε, καὶ παρὰ Παυσανίαν ἐς Βυζάντιον ἐπιστολὴν ἀντεπετίθει αὐτῷ ὡς τάχιστα διαπέμψαι καὶ τὴν σφραγῖδα ἀποδεῖξαι, καὶ ἤν τι αὐτῷ Παυσανίας παραγγέλλῃ περὶ τῶν ἑαυτοῦ πραγμάτων, πράσσειν ὡς ἄριστα καὶ πιστότατα. [2] ὁ δὲ ἀφικόμενος τά τε ἄλλα ἐποίησεν ὥσπερ εἴρητο καὶ τὴν ἐπιστολὴν διέπεμψεν: [3] ἀντενεγέγραπτο δὲ τάδε: 'ὧδε λέγει βασιλεὺς Ξέρξης Παυσανίᾳ. καὶ τῶν ἀνδρῶν οὕς μοι πέραν θαλάσσης ἐκ Βυζαντίου ἔσωσας κείσεταί σοι εὐεργεσία ἐν τῷ ἡμετέρῳ οἴκῳ ἐς αἰεὶ ἀνάγραπτος, καὶ τοῖς λόγοις τοῖς ἀπὸ σοῦ ἀρέσκομαι. Если вы хотите, чтобы это произошло, μηδὲ χρυσοῦ καὶ ἀργύρου δαπάνῃ κεκωλύσθω μηδὲ στρατιᾶς πλήθει, εἴ ποι δεῖ παραγίγνεσθαι, ἀλλὰ μετ᾽ Ἀρταβάζου ἀνδρὸς ἀγαθοῦ, ὅν σοι ἔπεμψα, πρᾶσσε θαρσῶν καὶ τὰ ἐμὰ καὶ τὰ σὰ ὅπῃ κάλλιστα καὶ ἄριστα ἕξει ἀμφοτέροις.'

[129] Ксеркс был доволен и послал Артабаза, сына Фарнака, к морю, повелев ему принять управление сатрапией Даскилий вместо Мегабата. Ему был поручен ответ, который он должен был как можно скорее отправить Павсанию в Византию; он должен был одновременно показать ему царскую печать. Если Павсаний давал ему какие-либо распоряжения относительно своих дел, он должен был исполнять их со всей тщательностью и верностью. Артабаз спустился к морю, как и было велено, и передал письмо. Ответ царя был следующим: «Так говорит царь Ксеркс Павсанию: благо, которое ты оказал мне, спасая пленников, взятых в Византии за морем, записано в доме моем навеки, и слова твои мне нравятся. Пусть ни день, ни ночь не помешают тебе усердно исполнять обещание, которое ты дал мне; Не жалей золота и серебра, и собери столько войск, сколько пожелаешь, куда бы оно ни потребовалось. Я послал к тебе Артабаса, доброго человека; действуй с ним ради моей чести и благополучия, и ради своего собственного, и будь мужествен.

130. ?????? τῶν Ἑλλήνων διὰ τὴν Πλαταιᾶσιν ἡγεμονίαν, πολλῷ τότε μᾶλλον ἦρτο καὶ οὐκέτι ἐδύνατο ἐν τῷ καθεστῶτι τρόπῳ βιοτεύειν, ἀλλὰ σκευάς τε Μηδικὰς ἐνδυόμενος ἐκ τοῦ Βυζαντίου ἐξῄει καὶ διὰ τῆς Θρᾴκης πορευόμενον αὐτὸν Μῆδοι καὶ Αἰγύπτιοι ἐδορυφόρουν, τράπεζάν τε Περσικὴν παρετίθετο καὶ κατέχειν τὴν διάνοιαν οὐκ ἐδύνατο,ἀλλ᾽ ἔργοις βραχέσι προυδήλου ἃ τῇ γνώμῃ Нажмите здесь, чтобы получить больше информации. [2] δυσπρόσοδόν τε αὑτὸν παρεῖχε καὶ τῇ ὀργῇ οὕτω ἐχρῆτο ἐς πάντας ὁμοίως ὥστε μηδένα δύνασθαι προσιέναι: δι᾽ ὅπερ καὶ πρὸς τοὺς Ἀθηναίους οὐχ ἥκιστα ἡ ξυμμαχία μετέστη.

[130] Павсаний получил письмо. Он уже заслужил высокую репутацию среди эллинов, когда командовал войсками в Платеях, а теперь его влияние было настолько велико, что он больше не мог сдерживаться или жить как другие. Всякий раз, когда он выходил из Византии, он носил персидскую одежду. По пути через Фракию его всегда сопровождала охрана из мидийцев и египтян, и его стол обслуживали по персидскому обычаю. Он не мог скрыть своих амбиций, но мелочами указывал на более масштабные замыслы, которые он обдумывал. Он создавал себе препятствия и проявлял такой буйный нрав по отношению ко всем, что никто не мог приблизиться к нему; и это была одна из главных причин, почему союз перешел на сторону афинян.

131. οἱ δὲ Λακεδαιμόνιοι αἰσθόμενοι τό τε πρῶτον δι᾽ αὐτὰ ταῦτα ἀνεκάλεσαν αὐτόν, καὶ ἐπειδὴ τῇ Ἑρμιονίδι νηὶ τὸ δεύτερον ἐκπλεύσας οὐ κελευσάντων αὐτῶν τοιαῦτα ἐφαίνετο ποιῶν, καὶ ἐκ τοῦ Βυζαντίου βίᾳ ὑπ᾽ Ἀθηναίων ἐκπολιορκηθεὶς ἐς μὲν τὴν Σπάρτην οὐκ ἐπανεχώρει, ἐς δὲ Κολωνὰς τὰς Τρῳάδας ἱδρυθεὶς πράσσων τε ἐσηγγέλλετο αὐτοῖς ἐς τοὺς βαρβάρους καὶ οὐκ ἐπ᾽ ἀγαθῷ τὴν μονὴν ποιούμενος, οὕτω δὴ οὐκέτι ἐπέσχον, ἀλλὰ πέμψαντες κήρυκα οἱ ἔφοροι καὶ σκυτάλην εἶπον τοῦ κήρυκος μὴ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это правильно. [2] . διαβολὴν ἀνεχώρει τὸ δεύτερον ἐς Σπάρτην. καὶ ἐς μὲν τὴν εἱρκτὴν ἐσπίπτει τὸ πρῶτον ὑπὸ τῶν ἐφόρων （ ἔξεστι δὲ τοῖς ἐφόροις τὸν βασιλέα δρᾶσαι τοῦτο ） , ἔπειτα διαπραξάμενος ὕστερον ἐξῆλθε καὶ καθίστησιν ἑαυτὸν ἐς κρίσιν τοῖς βουλομένοις περὶ αὐτῶν ἐλέγχειν.

[131] Весть о его поведении вскоре достигла лакедемонян, которые и отозвали его в первую очередь по этой причине. И теперь, когда он отплыл на корабле Гермионы без разрешения и явно продолжал те же самые действия; когда он был изгнан из Византии, афиняне закрыли перед ним ворота; и когда вместо возвращения в Спарту он поселился в Колонах в Троаде, и эфорам сообщили, что он ведет переговоры с варварами и находится там без всякой причины, тогда, наконец, они решили действовать. Они послали к нему герольда с депешей, свернутой на скитале, приказав ему следовать за офицером домой и сказав, что, если он откажется, Спарта объявит ему войну. Он, желая, насколько это было возможно, избежать подозрений и полагая, что сможет избавиться от обвинений путем подкупа, вернулся в Спарту во второй раз. По возвращении его тут же заключили в тюрьму эфоры, имевшие право заключить в тюрьму самого царя. Но спустя некоторое время он сумел выйти на свободу и бросил вызов любому, кто заявит о его виновности, предать его суду.

132. καὶ φανερὸν μὲν εἶχον οὐδὲν οἱ Σπαρτιᾶται σημεῖον, οὔτε οἱ ἐχθροὶ οὔτε ἡ πᾶσα πόλις, ὅτῳ ἂν πιστεύσαντες βεβαίως ἐτιμωροῦντο ἄνδρα γένους τε τοῦ βασιλείου ὄντα καὶ ἐν τῷ παρόντι τιμὴν ἔχοντα （ Πλείσταρχον γὰρ τὸν Λεωνίδου ὄντα βασιλέα καὶ νέον ἔτι ἀνεψιὸς ὢν ἐπετρόπευεν ） , [2] ὑποψίας δὲ πολλὰς παρεῖχε τῇ τε παρανομίᾳ καὶ ζηλώσει τῶν βαρβάρων μὴ ἴσος βούλεσθαι εἶναι τοῖς παροῦσι, τά τε ἄλλα αὐτοῦ ἀνεσκόπουν, εἴ τί που ἐξεδεδιῄτητο τῶν καθεστώτων νομίμων, καὶ ὅτι ἐπὶ τὸν τρίποδά ποτε τὸν ἐν Δελφοῖς, ὃν ἀνέθεσαν οἱ Ἕλληνες ἀπὸ τῶν Μήδων ἀκροθίνιον, ἠξίωσεν ἐπιγράψασθαι αὐτὸς ἰδίᾳ τὸ ἐλεγεῖον τόδε:”Ἑλλήνων ἀρχηγὸς ἐπεὶ στρατὸν ὤλεσε Μήδων, Παυσανίας Φοίβῳ μνῆμ᾽ ἀνέθηκε τόδε». [3] τὸ μὲν οὖν ἐλεγεῖον οἱ Λακεδαιμόνιοι ἐξεκόλαψαν εὐθὺς τότε ἀπὸ τοῦ τρίποδος τοῦτο καὶ ἐπέγραψαν ὀνομαστὶ τὰς πόλεις ὅσαι Для получения дополнительной информации: τότ᾽ ἐδόκει εἶναι, καὶ ἐπεί γε δὴ ἐν τούτῳ Тогда, пожалуйста, проверьте, не было ли у вас проблем с одеждой. [4] ἐπυνθάνοντο δὲ καὶ ἐς τοὺς Εἵλωτας πράσσειν τι αὐτόν, καὶ ἦν δὲ οὕτως: ἐλευθέρωσίν τε γὰρ ὑπισχνεῖτο αὐτοῖς καὶ πολιτείαν, ἢν ξυνεπαναστῶσι καὶ τὸ πᾶν ξυγκατεργάσωνται. [5] ????????? τι ποιεῖν ἐς αὐτόν, χρώμενοι τῷ τρόπῳ ᾧπερ εἰώθασιν ἐς σφᾶς αὐτούς, μὴ ταχεῖς εἶναι περὶ ἀνδρὸς Σπαρτιάτου ἄνευ ἀναμφισβητήτων τεκμηρίων βουλεῦσαί τι ἀνήκεστον, πρίν γε δὴ αὐτοῖς, ὡς λέγεται, ὁ μέλλων τὰς τελευταίας βασιλεῖ ἐπιστολὰς πρὸς Ἀρτάβαζον κομιεῖν, ἀνὴρ Ἀργίλιος, παιδικά ποτε ὢν αὐτοῦ καὶ πιστότατος ἐκείνῳ, μηνυτὴς γίγνεται, δείσας κατὰ ἐνθύμησίν τινα ὅτι οὐδείς πω τῶν πρὸ ἑαυτοῦ ἀγγέλων πάλιν ἀφίκετο, καὶ παρασημηνάμενος σφραγῖδα, ἵνα, ἢν ψευσθῇ τῆς δόξης ἢ καὶ ἐκεῖνός τι μεταγράψαι αἰτήσῃ, μὴ ἐπιγνῷ, λύει τὰς ἐπιστολάς, ἐν αἷς ὑπονοήσας τι τοιοῦτον προσεπεστάλθαι καὶ αὑτὸν ηὗρεν ἐγγεγραμμένον κτείνειν.

[132] Однако ни у его врагов среди граждан, ни у спартанского правительства пока не было никаких достоверных доказательств, которые бы оправдали наказание члена царской семьи, занимавшего в то время царский пост. Ибо он был опекуном, а также двоюродным братом царя Плейстарха, сына Леонида, который был еще несовершеннолетним. Но его пренебрежение приличиями и показное следование варварским обычаям заставили их сильно заподозрить, что он недоволен своим положением в государстве. Они исследовали любые нарушения установленных обычаев, которые могли обнаружить в его прошлой жизни; И они вспомнили, среди прочего, как в прошлом он, осмелившись, выгравировал на треножнике в Дельфах, который эллины посвятили как первые плоды своей победы над персами, это элегическое двустишие: «Павсаний, военачальник эллинов, разгромив персидское войско, принес это подношение Фебу в память о нем». Лакедемоняне тут же стерли эти строки и выгравировали на треножнике названия городов, принимавших участие в свержении варваров и в посвящении подношения. Но этот поступок Павсания все же вызвал тогда возмущение, и теперь, когда он снова попал под подозрение, казалось, что его нынешние замыслы получили новый свет. Им также сообщили, что он интригует с илотами; и это было правдой, ибо он обещал им освобождение и гражданство, если они присоединятся к нему в восстании и помогут осуществить весь его замысел. Тем не менее, магистраты не хотели принимать решительных мер; Они даже отказались поверить неопровержимым показаниям некоторых илотов, приведших против него показания; у них всегда была привычка медлить с принятием окончательного решения против спартанца без неопровержимых доказательств. Наконец, некий человек из Аргила, который был фаворитом и все еще оставался доверенным слугой Павсания, стал доносчиком. Он поручил ему доставить Артабазу последние письма для царя, но его осенила мысль, что ни один из предыдущих посланников так и не вернулся; он встревожился и, подделав печать Павсания, чтобы избежать разоблачения, если он ошибется или если Павсаний, желая внести какие-либо изменения, попросит его отдать письмо, открыл его и среди данных в нем указаний обнаружил, как он частично и подозревал, приказ о собственной смерти.

133. τότε δὴ οἱ ἔφοροι δείξαντος αὐτοῦ τὰ γράμματα μᾶλλον μὲν ἐπίστευσαν, αὐτήκοοι δὲ βουληθέντες ἔτι γενέσθαι αὐτοῦ Παυσανίου τι λέγοντος, ἀπὸ παρασκευῆς τοῦ ἀνθρώπου ἐπὶ Ταίναρον ἱκέτου οἰχομένου καὶ σκηνησαμένου διπλῆν διαφράγματι καλύβην, ἐς ἣν τῶν [τε] ἐφόρων ἐντός τινας ἔκρυψε, καὶ Παυσανίου ὡς αὐτὸν ἐλθόντος καὶ ἐρωτῶντος τὴν πρόφασιν τῆς ἱκετείας ᾔσθοντο πάντα σαφῶς, αἰτιωμένου τοῦ ἀνθρώπου τά τε περὶ αὐτοῦ γραφέντα καὶ τἆλλ᾽ ἀποφαίνοντος καθ᾽ ἕκαστον, ὡς οὐδὲν πώποτε αὐτὸν ἐν ταῖς πρὸς βασιλέα διακονίαις παραβάλοιτο, προτιμηθείη δ᾽ ἐν ἴσῳ τοῖς πολλοῖς τῶν διακόνων ἀποθανεῖν, κἀκείνου αὐτά τε ταῦτα ξυνομολογοῦντος καὶ περὶ τοῦ παρόντος οὐκ ἐῶντος ὀργίζεσθαι, ἀλλὰ πίστιν ἐκ τοῦ ἱεροῦ διδόντος τῆς ἀναστάσεως καὶ ἀξιοῦντος ὡς τάχιστα πορεύεσθαι καὶ μὴ τὰ πρασσόμενα διακωλύειν.

[133] Он показал письмо эфорам, которые теперь были более склонны поверить, но все же хотели услышать что-то из уст самого Павсания, и поэтому, согласно заранее согласованному с ними плану, этот человек отправился в Тенарус как проситель и там построил хижину, разделенную перегородкой. Во внутренней части хижины он разместил нескольких эфоров, и когда Павсаний пришел к нему и спросил, почему он проситель, вся правда сразу же открылась им. Там этот человек упрекал Павсания в адрес указаний, которые он нашел в письме, и подробно рассказывал обо всем деле; он возражал, что никогда не доставлял ему никаких хлопот, когда посылал его на службу царю по этому вопросу: почему же тогда он должен разделить участь других посланников и быть вознагражден смертью? И вот появился Павсаний, признавая правдивость его слов и говоря ему, чтобы он не гневался из-за случившегося, предлагая поднять его за руку, чтобы он мог спокойно покинуть храм, и веля ему немедленно отправиться в путь и не создавать препятствий.

134. ἀκούσαντες δὲ ἀκριβῶς τότε μὲν ἀπῆλθον οἱ ἔφοροι, βεβαίως δὲ ἤδη εἰδότες ἐν τῇ πόλει τὴν ξύλληψιν ἐποιοῦντο. λέγεται δ᾽ αὐτὸν μέλλοντα ξυλληφθήσεσθαι ἐν τῇ ὁδῷ, ἑνὸς μὲν τῶν ἐφόρων τὸ πρόσωπον προσιόντος ὡς εἶδε, γνῶναι ἐφ᾽ ᾧ ἐχώρει, ἄλλου δὲ νεύματι ἀφανεῖ χρησαμένου καὶ δηλώσαντος εὐνοίᾳ πρὸς τὸ ἱερὸν τῆς Χαλκιοίκου χωρῆσαι δρόμῳ καὶ προκαταφυγεῖν: ἦν δ᾽ ἐγγὺς τὸ τέμενος. καὶ ἐς οἴκημα οὐ μέγα ὃ ἦν τοῦ ἱεροῦ ἐσελθών, ἵνα μὴ ὑπαίθριος ταλαιπωροίη, ἡσύχαζεν. [2] . ὄροφον ἀφεῖλον καὶ τὰς θύρας ἔνδον ὄντα τηρήσαντες αὐτὸν καὶ ἀπολαβόντες ἔσω ἀπῳκοδόμησαν, προσκαθεζόμενοί τε ἐξεπολιόρκησαν λιμῷ. [3] ????????? ἐξάγουσιν ἐκ τοῦ ἱεροῦ ἔτι ἔμπνουν ὄντα, καὶ ἐξαχθεὶς ἀπέθανε παραχρῆμα. [4] καὶ αὐτὸν ἐμέλλησαν μὲν ἐς τὸν Καιάδαν [οὗπερ τοὺς κακούργους] ἐσβάλλειν: ἔπειτα ἔδοξε πλησίον που κατορύξαι. ὁ δὲ θεὸς ὁ ἐν Δελφοῖς τόν τε τάφον ὕστερον ἔχρησε τοῖς Λακεδαιμονίοις μετενεγκεῖν οὗπερ ἀπέθανε （ καὶ νῦν κεῖται ἐν τῷ προτεμενίσματι, ὃ γραφῇ στῆλαι δηλοῦσι ） καὶ ὡς ἄγος αὐτοῖς ὂν τὸ πεπραγμένον δύο σώματα ἀνθ᾽ ἑνὸς τῇ Χαλκιοίκῳ ἀποδοῦναι. οἱ δὲ ποιησάμενοι χαλκοῦς ἀνδριάντας δύο ὡς ἀντὶ Παυσανίου ἀνέθεσαν.

[134] Эфоры, услышав каждое слово, временно удалились, намереваясь, теперь, когда они получили достоверную информацию, схватить Павсания в городе. Говорят, что его собирались арестовать на улице, когда лицо одного из них, когда они приблизились, выдало ему их намерение, а другой, дружелюбный, предупредил его едва заметным кивком. После чего он побежал и бежал к храму Афины Медного Дома и прибыл раньше них, так как территория храма была недалеко. Там, войдя в небольшую комнату, принадлежавшую храму, чтобы не подвергаться воздействию непогоды, он остался. Его преследователи, не сумев его догнать, затем сняли крышу со здания и, наблюдая за ним, не давая ему выйти, закрепили двери и, окружив помещение, заморили его голодом. Он был на грани смерти в комнате, где лежал, когда они, заметив его состояние, вывели его; Он ещё дышал, но как только его вынесли, он умер. Спартанцы собирались бросить его тело в Кеаду, пропасть, куда они бросают злодеев, но передумали и похоронили его где-то поблизости. Бог Дельфи впоследствии повелел им перенести его на то место, где он умер, и теперь он покоится у входа в монастырь, о чём свидетельствует надпись на колонне. Оракул также сказал им, что они навлекли на себя проклятие и должны принести два тела за одно Афине из Медного Дома. После чего они изготовили две медные статуи, которые посвятили, намереваясь использовать их в качестве искупления за Павсания.

135. οἱ δὲ Ἀθηναῖοι, ὡς καὶ τοῦ θεοῦ ἄγος κρίναντος, ἀντεπέταξαν τοῖς Λακεδαιμονίοις ἐλαύνειν αὐτό. [2] τοῦ δὲ μηδισμοῦ τοῦ Παυσανίου οἱ Λακεδαιμόνιοι πρέσβεις πέμψαντες παρὰ τοὺς Ἀθηναίους ξυνεπῃτιῶντο καὶ τὸν Θεμιστοκλέα, ὡς Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете сделать это, когда захотите. [3] οἱ δὲ πεισθέντες （ ἔτυχε γὰρ ὠστρακισμένος καὶ ἔχων δίαιταν μὲν ἐν Ἄργει, ἐπιφοιτῶν δὲ καὶ ἐς τὴν ἄλλην Πελοπόννησον ） πέμπουσι μετὰ τῶν Λακεδαιμονίων ἑτοίμων ὄντων ξυνδιώκειν ἄνδρας οἷς εἴρητο ἄγειν ὅπου ἂν περιτύχωσιν.

[135] На это суждение самого Бога афиняне ссылались, когда возражали лакедемонянам, требуя снять проклятие. Теперь же доказательства того, что Павсаний был в сговоре с Персией, указывали на Фемистокла; и лакедемоняне послали к афинянам послов, обвинив его также в измене и потребовав, чтобы он получил такое же наказание. Афиняне согласились, но, будучи изгнанным, он в то время жил в Аргосе, откуда обычно посещал другие части Пелопоннеса. Лакедемоняне были готовы присоединиться к преследованию; поэтому они и афиняне послали офицеров, которым было приказано арестовать его, где бы они его ни нашли.

136. ??? εὐεργέτης. δεδιέναι δὲ φασκόντων Κερκυραίων ἔχειν αὐτὸν ὥστε Λακεδαιμονίοις καὶ Ἀθηναίοις ἀπεχθέσθαι, διακομίζεται ὑπ᾽ αὐτῶν ἐς τὴν ἤπειρον τὴν καταντικρύ. [2] καὶ διωκόμενος ὑπὸ τῶν προστεταγμένων κατὰ πύστιν ᾗ χωροίη, ἀναγκάζεται κατά τι ἄπορον παρὰ Ἄδμητον τὸν Μολοσσῶν βασιλέα ὄντα αὐτῷ οὐ φίλον καταλῦσαι. [3] καὶ ὁ μὲν οὐκ ἔτυχεν ἐπιδημῶν, ὁ δὲ τῆς γυναικὸς ἱκέτης γενόμενος διδάσκεται ὑπ᾽ αὐτῆς τὸν παῖδα σφῶν λαβὼν καθέζεσθαι ἐπὶ τὴν ἑστίαν. [4] καὶ ἐλθόντος οὐ πολὺ ὕστερον τοῦ Ἀδμήτου δηλοῖ τε ὅς ἐστι καὶ οὐκ ἀξιοῖ, εἴ τι ἄρα αὐτὸς ἀντεῖπεν αὐτῷ Ἀθηναίων δεομένῳ, φεύγοντα τιμωρεῖσθαι: καὶ γὰρ ἂν ὑπ᾽ ἐκείνου πολλῷ ἀσθενεστέρου ἐν τῷ παρόντι κακῶς πάσχειν, γενναῖον δὲ εἶναι τοὺς ὁμοίους ἀπὸ τοῦ ἴσου τιμωρεῖσθαι. καὶ ἅμα αὐτὸς μὲν ἐκείνῳ χρείας τινὸς καὶ οὐκ ἐς τὸ σῶμα σῴζεσθαι ἐναντιωθῆναι, ἐκεῖνον δ᾽ ἄν, εἰ ἐκδοίη αὐτόν （ εἰπὼν ὑφ᾽ ὧν καὶ ἐφ᾽ ᾧ διώκεται ） , σωτηρίας ἂν τῆς ψυχῆς ἀποστερῆσαι.

[136] Фемистокл получил известие об их намерениях и бежал с Пелопоннеса к коркирейцам, которые были ему обязаны. Коркирейцы сказали, что боятся держать его, чтобы не навлечь на себя вражду Афин и Лакедемона; поэтому они перевезли его на соседний континент, куда его преследовали офицеры, постоянно спрашивая, куда он ушёл, и преследуя его повсюду. Из-за несчастного случая он был вынужден остановиться в доме Адмета, царя молоссов, который не был его другом. Случайно он отсутствовал дома, но Фемистокл явился к своей жене как проситель, и она велела ему взять ребёнка и сесть у очага. Адмет вскоре вернулся, и тогда Фемистокл представился, добавив, что если в прошлом он препятствовал какой-либо просьбе Адмета к афинянам, то не должен мстить за изгнание. Сейчас он находится в таком затруднительном положении, что даже гораздо более слабый противник может причинить ему вред; но благородная натура не должна мстить, ставя в невыгодное положение того, кто так же хорош, как он сам. Фемистокл также утверждал, что он препятствовал Адмету в каком-то деле, и не тогда, когда на кону стояла жизнь; но если Адмет выдаст его, он обречет его на смерть. В то же время он рассказал ему, кто его преследователи и в чем его обвиняют.

137. ὁ δὲ ἀκούσας ἀνίστησί τε αὐτὸν μετὰ τοῦ ἑαυτοῦ υἱέος, ὥσπερ καὶ ἔχων αὐτὸν ἐκαθέζετο, καὶ μέγιστον ἦν ἱκέτευμα τοῦτο, καὶ ὕστερον οὐ πολλῷ τοῖς τε Λακεδαιμονίοις καὶ Ἀθηναίοις ἐλθοῦσι καὶ πολλὰ εἰποῦσιν οὐκ ἐκδίδωσιν, ἀλλ᾽ ἀποστέλλει βουλόμενον ὡς βασιλέα πορευθῆναι ἐπὶ τὴν ἑτέραν θάλασσαν πεζῇ ἐς Πύδναν τὴν Ἀλεξάνδρου. [2] ??? χειμῶνι ἐς τὸ Ἀθηναίων στρατόπεδον, ὃ ἐπολιόρκει Νάξον. καί （ ἦν γὰρ ἀγνὼς τοῖς ἐν τῇ νηί ） δείσας φράζει τῷ ναυκλήρῳ ὅστις ἐστὶ καὶ δι᾽ ἃ φεύγει, καὶ εἰ μὴ σώσει αὐτόν, ἔφη ἐρεῖν ἐκβῆναι ἐκ τῆς νεὼς μέχρι πλοῦς γένηται: πειθομένῳ δ᾽ αὐτῷ χάριν ἀπομνήσεσθαι ἀξίαν. ὁ δὲ ναύκληρος ποιεῖ τε ταῦτα καὶ ἀποσαλεύσας ἡμέραν καὶ νύκτα ὑπὲρ τοῦ στρατοπέδου ὕστερον ἀφικνεῖται ἐς Ἔφεσον. [3] καὶ ὁ Θεμιστοκλῆς ἐκεῖνόν τε ἐθεράπευσε χρημάτων δόσει （ ἦλθε γὰρ αὐτῷ ὕστερον ἔκ τε Ἀθηνῶν παρὰ τῶν φίλων καὶ ἐξ Ἄργους ἃ ὑπεξέκειτο ） καὶ μετὰ τῶν κάτω Περσῶν τινὸς πορευθεὶς ἄνω ἐσπέμπει γράμματα πρὸς βασιλέα Ἀρταξέρξην τὸν Ξέρξου νεωστὶ βασιλεύοντα. [4] . εἴργασμαι τὸν ὑμέτερον οἶκον, ὅσον χρόνον τὸν σὸν πατέρα ἐπιόντα ἐμοὶ ἀνάγκῃ ἠμυνόμην, πολὺ δ᾽ ἔτι πλείω ἀγαθά, ἐπειδὴ ἐν τῷ ἀσφαλεῖ μὲν ἐμοί, ἐκείνῳ δὲ ἐν ἐπικινδύνῳ πάλιν ἡ ἀποκομιδὴ ἐγίγνετο. ??? ἀναχωρήσεως καὶ τὴν τῶν γεφυρῶν, ἣν ψευδῶς προσεποιήσατο, τότε δι᾽ αὑτὸν οὐ διάλυσιν ） , καὶ νῦν ἔχων σε μεγάλα ἀγαθὰ δρᾶσαι πάρειμι διωκόμενος ὑπὸ τῶν Ἑλλήνων διὰ τὴν σὴν φιλίαν. βούλομαι δ᾽ ἐνιαυτὸν ἐπισχὼν αὐτός σοι περὶ ὧν ἥκω δηλῶσαι.'

[137] Адмет, услышав его слова, поднял его вместе со своим сыном с того места, где сидел, держа ребенка на руках, что было самой торжественной формой мольбы. Вскоре после этого пришли афиняне и лакедемоняне и стали настаивать на том, чтобы он отдал беглеца, но он отказался; и поскольку Фемистокл хотел отправиться к царю, он отправил его пешком через всю страну к морю в Пидне (которая находилась в царстве Александра Македонского). Там он нашел торговое судно, плывущее в Ионию, на котором он и сел; однако оно было отнесено штормом к месту дислокации афинского флота, блокировавшего Наксос. Он был неизвестен своим попутчикам, но, опасаясь того, что может произойти, он сказал капитану, кто он и почему бежал, пригрозив, что если он не спасет свою жизнь, то скажет, что его подкупили, чтобы взять его на борт. Единственная надежда заключалась в том, что никому не позволят покинуть корабль, пока они будут находиться у берегов Наксоса; Если он выполнит его просьбу, долг будет щедро возмещен. Капитан согласился, и, пробыв день и ночь у афинского причала в бурном море, наконец прибыл в Эфес. Фемистокл наградил его щедрым подарком: вскоре после этого он получил от своих друзей имущество, которое они хранили в Афинах и которое он поместил в Аргосе. Затем он отправился вглубь страны в сопровождении одного из персов, живших на побережье, и отправил письмо Артаксерксу, сыну Ксеркса, только что взошедшему на престол. Письмо было следующим: — «Я, Фемистокл, пришел к тебе, я, кто из всех эллинов причинил твоему дому наибольший вред, пока был вынужден защищаться от твоего отца; но еще больший вред, когда я был в безопасности, а он в опасности во время своего отступления». «И я должен вам благодарность» (здесь он отметил, как предупредил Ксеркса при Саламине о решении эллинов отступить и как благодаря его влиянию, как он утверждал, они воздержались от разрушения мостов). «Теперь я здесь, могу оказать вам много других услуг, и преследуемый эллинами ради вас. Позвольте мне подождать год, а затем я сам объясню, почему я приехал».

138. βασιλεὺς δέ, ὡς λέγεται, ἐθαύμασέ τε αὐτοῦ τὴν διάνοιαν καὶ ἐκέλευε ποιεῖν οὕτως. ὁ δ᾽ ἐν τῷ χρόνῳ ὃν ἐπέσχε τῆς τε Περσίδος γλώσσης ὅσα ἐδύνατο κατενόησε καὶ τῶν ἐπιτηδευμάτων τῆς χώρας: [2] ἀφικόμενος δὲ μετὰ τὸν ἐνιαυτὸν γίγνεται παρ᾽ αὐτῷ μέγας καὶ ὅσος οὐδείς πω Ἑλλήνων διά τε τὴν προϋπάρχουσαν ἀξίωσιν καὶ τοῦ Ἑλληνικοῦ ἐλπίδα, ἣν ὑπετίθει αὐτῷ δουλώσειν, μάλιστα δὲ ἀπὸ τοῦ πεῖραν διδοὺς ξυνετὸς φαίνεσθαι. [3] ἦν γὰρ ὁ Θεμιστοκλῆς βεβαιότατα δὴ φύσεως ἰσχὺν δηλώσας καὶ διαφερόντως τι ἐς αὐτὸ μᾶλλον ἑτέρου ἄξιος θαυμάσαι: οἰκείᾳ γὰρ ξυνέσει καὶ οὔτε προμαθὼν ἐς αὐτὴν οὐδὲν οὔτ᾽ ἐπιμαθών, τῶν τε παραχρῆμα δι᾽ ἐλαχίστης βουλῆς κράτιστος γνώμων καὶ τῶν μελλόντων ἐπὶ πλεῖστον τοῦ γενησομένου ἄριστος εἰκαστής: καὶ ἃ μὲν μετὰ χεῖρας ἔχοι, καὶ ἐξηγήσασθαι οἷός τε, ὧν δ᾽ ἄπειρος εἴη, κρῖναι ἱκανῶς οὐκ ἀπήλλακτο: τό τε ἄμεινον ἢ χεῖρον ἐν τῷ ἀφανεῖ ἔτι προεώρα μάλιστα. καὶ τὸ ξύμπαν εἰπεῖν φύσεως μὲν δυνάμει, μελέτης δὲ βραχύτητι κράτιστος δὴ οὗτος αὐτοσχεδιάζειν τὰ δέοντα ἐγένετο. [4] νοσήσας δὲ τελευτᾷ τὸν βίον: λέγουσι δέ τινες καὶ ἑκούσιον φαρμάκῳ ἀποθανεῖν αὐτόν, ἀδύνατον νομίσαντα εἶναι ἐπιτελέσαι βασιλεῖ ἃ ὑπέσχετο. [5] μνημεῖον μὲν οὖν αὐτοῦ ἐν Μαγνησίᾳ ἐστὶ τῇ Ἀσιανῇ ἐν τῇ ἀγορᾷ: ταύτης γὰρ ἦρχε τῆς χώρας, δόντος βασιλέως αὐτῷ Μαγνησίαν μὲν ἄρτον, ἣ προσέφερε πεντήκοντα τάλαντα τοῦ ἐνιαυτοῦ, Λάμψακον δὲ οἶνον （ ἐδόκει γὰρ πολυοινότατον τῶν τότε εἶναι ） , Μυοῦντα δὲ ὄψον. [6] τὰ δὲ ὀστᾶ φασὶ κομισθῆναι αὐτοῦ οἱ προσήκοντες οἴκαδε κελεύσαντος ἐκείνου καὶ τεθῆναι κρύφα Ἀθηναίων ἐν τῇ Ἀττικῇ: οὐ γὰρ ἐξῆν θάπτειν ὡς ἐπὶ προδοσίᾳ φεύγοντος. τὰ μὲν κατὰ Παυσανίαν τὸν Λακεδαιμόνιον καὶ Θεμιστοκλέα τὸν Ἀθηναῖον, λαμπροτάτους γενομένους τῶν καθ᾽ ἑαυτοὺς Ἑλλήνων, οὕτως ἐτελεύτησεν.

[138] Говорят, царь был поражен смелостью его характера и велел ему подождать год, как он и предлагал. За это время он, насколько мог, ознакомился с персидским языком и обычаями страны. Когда год закончился, он прибыл ко двору и стал там более великим человеком, чем любой эллин прежде. Это было отчасти связано с его прежней репутацией, а отчасти с надеждой, которую он вселил в сердце царя, что тот поработит ему Элладу; прежде всего, его способности были проверены и оказались достаточными. Ибо Фемистокл был человеком, чья природная сила была безошибочна; именно этим качеством он отличался от всех остальных; благодаря своей врожденной проницательности, без каких-либо предварительных или предварительных исследований, он был самым способным судьей в случае внезапной чрезвычайной ситуации и мог лучше всех предвидеть, что может произойти в самом отдаленном будущем. Все, что у него было под рукой, он умел объяснять другим, и даже там, где у него не было опыта, он был вполне способен составить достаточно взвешенное суждение; никто не мог с такой же ясностью предвидеть доброе или злое событие, скрытое в будущем. Одним словом, Фемистокл, благодаря природной силе ума и минимальной подготовке, был из всех людей лучше всех способен импровизировать правильное решение. Болезнь оборвала его жизнь, хотя некоторые говорят, что он отравился, потому что чувствовал, что не сможет выполнить обещанное царю. В его честь установлен памятник на агоре Азиатской Магнесии, где он был правителем — царь выделил ему в качестве хлеба Магнесию, которая приносила доход в пятьдесят талантов в год; в качестве вина — Лампсак, который считался самым богатым вином в любом известном тогда регионе; и в качестве мяса — Миус. Его семья говорит, что его останки были перевезены домой по его собственной просьбе и похоронены в Аттике, но тайно. Ибо он был обвинен в государственной измене и бежал из своей страны, и его нельзя было законно там похоронить. Таков был конец Павсания Лакедемонского и Фемистокла Афинского, двух самых известных эллинов своего времени.

139. Λακεδαιμόνιοι δὲ ἐπὶ μὲν τῆς πρώτης πρεσβείας τοιαῦτα ἐπέταξάν τε καὶ ἀντεκελεύσθησαν περὶ τῶν ἐναγῶν τῆς ἐλάσεως: ὕστερον δὲ φοιτῶντες παρ᾽ Ἀθηναίους Ποτειδαίας τε ἀπανίστασθαι ἐκέλευον καὶ Αἴγιναν αὐτόνομον ἀφιέναι, καὶ μάλιστά γε πάντων καὶ ἐνδηλότατα προύλεγον τὸ περὶ Μεγαρέων ψήφισμα καθελοῦσι μὴ ἂν γίγνεσθαι πόλεμον, ἐν ᾧ εἴρητο αὐτοὺς μὴ χρῆσθαι τοῖς λιμέσι τοῖς ἐν τῇ Ἀθηναίων ἀρχῇ μηδὲ τῇ Ἀττικῇ ἀγορᾷ. [2] . ἐπεργασίαν Μεγαρεῦσι τῆς γῆς τῆς ἱερᾶς καὶ τῆς ἀορίστου καὶ ἀνδραπόδων ὑποδοχὴν τῶν ἀφισταμένων. [3] ????????? Μελησίππου καὶ Ἀγησάνδρου, καὶ λεγόντων ἄλλο μὲν οὐδὲν ὧν πρότερον εἰώθεσαν, αὐτὰ δὲ τάδε ὅτι 'Λακεδαιμόνιοι βούλονται τὴν εἰρήνην εἶναι, εἴη δ᾽ ἂν εἰ τοὺς Ἕλληνας αὐτονόμους ἀφεῖτε,' ποιήσαντες ἐκκλησίαν οἱ Ἀθηναῖοι γνώμας σφίσιν αὐτοῖς προυτίθεσαν, καὶ ἐδόκει ἅπαξ περὶ ἁπάντων βουλευσαμένους ἀποκρίνασθαι. [4] . ὡς χρὴ πολεμεῖν καὶ ὡς μὴ ἐμπόδιον εἶναι τὸ ψήφισμα εἰρήνης, ἀλλὰ καθελεῖν, καὶ παρελθὼν Περικλῆς ὁ Ξανθίππου, ἀνὴρ κατ᾽ ἐκεῖνον τὸν χρόνον πρῶτος Ἀθηναίων, λέγειν τε καὶ πράσσειν δυνατώτατος, παρῄνει τοιάδε.

[139] Таким образом, требование лакедемонян об изгнании проклятых, выдвинутое во время их первого посольства, было встречено встречным требованием со стороны Афин. Они приходили снова и снова и говорили афинянам, что те должны снять осаду Потидеи и восстановить независимость Эгины. Прежде всего, и самым простым языком, они настаивали на том, что если они хотят предотвратить войну, они должны отменить указ, который запрещал мегарийцам доступ на рынок Афин и в порты афинских владений. Но афиняне не хотели их слушать и отменять указ, утверждая в ответ, что мегарийцы обрабатывали святую землю и нейтральную пограничную территорию и принимали своих беглых рабов. Наконец, из Спарты прибыло посольство в составе Рамфия, Мелесиппа и Гегесандра, которые ничего не сказали обо всем этом, а лишь заявили: «Лакедемоняне желают сохранить мир; «И мир может быть, если вы восстановите независимость эллинов». После этого афиняне созвали собрание и провели обсуждение; им показалось, что лучше всего принять решение и дать полный и окончательный ответ. Многие выступили вперед, и много говорилось с обеих сторон: одни утверждали, что им следует начать войну, другие — что этот указ о мегарийцах следует отменить и что он не должен препятствовать миру. Наконец, Перикл, сын Ксантиппа, первый человек своего времени в Афинах, величайший оратор и государственный деятель, выступил и дал следующий совет:

140. 'τῆς μὲν γνώμης, ὦ Ἀθηναῖοι, αἰεὶ τῆς αὐτῆς ἔχομαι, μὴ εἴκειν Πελοπονννησίοις, καίπερ εἰδὼς τοὺς ἀνθρώπους οὐ τῇ αὐτῇ ὀργῇ ἀναπειθομένους τε πολεμεῖν καὶ ἐν τῷ ἔργῳ πράσσοντας, πρὸς δὲ τὰς ξυμφορὰς καὶ τὰς γνώμας τρεπομένους. ὁρῶ δὲ καὶ νῦν ὁμοῖα καὶ παραπλήσια ξυμβουλευτέα μοι ὄντα, καὶ τοὺς ἀναπειθομένους ὑμῶν δικαιῶ τοῖς κοινῇ δόξασιν, ἢν ἄρα τι καὶ σφαλλώμεθα, βοηθεῖν, ἢ μηδὲ κατορθοῦντας τῆς ξυνέσεως μεταποιεῖσθαι. ἐνδέχεται γὰρ τὰς ξυμφορὰς τῶν πραγμάτων οὐχ ἧσσον ἀμαθῶς χωρῆσαι ἢ καὶ τὰς διανοίας τοῦ ἀνθρώπου: δι᾽ ὅπερ καὶ τὴν τύχην, ὅσα ἂν παρὰ λόγον ξυμβῇ, εἰώθαμεν αἰτιᾶσθαι. [2] 'Λακεδαιμόνιοι δὲ πρότερόν τε δῆλοι ἦσαν ἐπιβουλεύοντες ἡμῖν καὶ νῦν οὐχ ἥκιστα. εἰρημένον γὰρ δίκας μὲν τῶν διαφορῶν ἀλλήλοις διδόναι καὶ δέχεσθαι, ἔχειν δὲ ἑκατέρους ἃ ἔχομεν, οὔτε αὐτοὶ δίκας πω ᾔτησαν οὔτε ἡμῶν διδόντων δέχονται, βούλονται δὲ πολέμῳ μᾶλλον ἢ λόγοις τὰ ἐγκλήματα διαλύεσθαι, καὶ ἐπιτάσσοντες ἤδη καὶ οὐκέτι αἰτιώμενοι πάρεισιν. [3] Ποτειδαίας τε γὰρ ἀπανίστασθαι κελεύουσι καὶ Αἴγιναν αὐτόνομον ἀφιέναι καὶ τὸ Μεγαρέων ψήφισμα καθαιρεῖν: οἱ δὲ τελευταῖοι οἵδε ἥκοντες καὶ τοὺς Ἕλληνας προαγορεύουσιν αὐτονόμους ἀφιέναι. [4] . καθέλοιμεν, ὅπερ μάλιστα προύχονται, εἰ καθαιρεθείη, μὴ ἂν γίγνεσθαι τὸν πόλεμον, μηδὲ ἐν ὑμῖν αὐτοῖς αἰτίαν ὑπολίπησθε ὡς διὰ μικρὸν ἐπολεμήσατε. [5] τὸ γὰρ βραχύ τι τοῦτο πᾶσαν ὑμῶν ἔχει τὴν βεβαίωσιν καὶ πεῖραν τῆς γνώμης. οἷς εἰ ξυγχωρήσετε, καὶ ἄλλο τι μεῖζον εὐθὺς ἐπιταχθήσεσθε ὡς φόβῳ καὶ τοῦτο ὑπακούσαντες: ἀπισχυρισάμενοι δὲ σαφὲς ἂν καταστήσαιτε αὐτοῖς ἀπὸ τοῦ ἴσου ὑμῖν μᾶλλον προσφέρεσθαι.

[140] «Афиняне, говорю я, как всегда говорил, что мы никогда не должны уступать пелопоннесцам, хотя я знаю, что люди склонны идти на войну в одном настроении, а действовать, когда приходит время, в другом, и что их решения меняются с переменами судьбы. Но я понимаю, что должен дать вам тот же или почти тот же совет, который давал раньше, и призываю тех, кого мои слова могут убедить, сохранять нашу единую решимость, даже если мы не избежим катастрофы; или же, если наша проницательность будет оправдана успехом, не претендовать на долю заслуги. Ход событий часто так же непредсказуем и непостижим, как и ход человеческой мысли; и поэтому мы приписываем случайности все, что противоречит нашим расчетам». В течение некоторого времени замыслы лакедемонян были достаточно ясны, и сейчас они еще яснее. Наше соглашение гласит, что когда возникают разногласия, обе стороны должны передать их на арбитраж, а тем временем обе стороны должны сохранять то, что имеют. Но об арбитраже они никогда не просят; И когда мы предлагаем им это, они отказываются. Они хотят урегулировать свои претензии оружием, а не аргументами; и теперь они приходят к нам, используя уже не язык увещеваний, а язык приказов. Они требуют от нас покинуть Потидею, оставить Эгину независимой и отменить декрет в отношении мегарийцев. Эти последние послы идут еще дальше и заявляют, что мы должны предоставить эллинам независимость. Я не хочу, чтобы вы думали, что он будет воевать из-за пустяка, если мы откажемся отменить мегарский декрет, которому они придают такое большое значение, говоря нам, что его отмена предотвратит войну. Не стоит вам беспокоиться по этому поводу; вы ведь не из-за пустяка идете на войну. Ибо в этом кажущемся пустяке заключено испытание и подтверждение всего вашего намерения. Если вы уступите им в пустяке, они подумают, что вы боитесь, и немедленно выдвинут какое-нибудь еще более деспотичное условие; но если вы будете тверды, вы докажете им, что они должны относиться к вам как к равным.

141. αὐτόθεν δὴ διανοήθητε ἢ ὑπακούειν πρίν τι βλαβῆναι, ἢ εἰ πολεμήσομεν, ὥσπερ ἔμοιγε ἄμεινον δοκεῖ εἶναι, καὶ ἐπὶ μεγάλῃ καὶ ἐπὶ βραχείᾳ ὁμοίως προφάσει μὴ εἴξοντες μηδὲ ξὺν φόβῳ ἕξοντες ἃ κεκτήμεθα: τὴν γὰρ αὐτὴν δύναται δούλωσιν ἥ τε μεγίστη καὶ ἐλαχίστη δικαίωσις ἀπὸ τῶν ὁμοίων πρὸ δίκης τοῖς πέλας ἐπιτασσομένη. [2] 'τὰ δὲ τοῦ πολέμου καὶ τῶν ἑκατέροις ὑπαρχόντων ὡς οὐκ ἀσθενέστερα ἕξομεν γνῶτε καθ᾽ ἕκαστον ἀκούοντες. [3] αὐτουργοί τε γάρ εἰσι Πελοποννήσιοι καὶ οὔτε ἰδίᾳ οὔτ᾽ ἐν κοινῷ χρήματά ἐστιν αὐτοῖς, ἔπειτα χρονίων πολέμων καὶ διαποντίων ἄπειροι διὰ τὸ βραχέως αὐτοὶ ἐπ᾽ ἀλλήλους ὑπὸ πενίας ἐπιφέρειν. [4] καὶ οἱ τοιοῦτοι οὔτε ναῦς πληροῦντες οὔτε πεζὰς στρατιὰς πολλάκις ἐκπέμπειν δύνανται, ἀπὸ τῶν ἰδίων τε ἅμα ἀπόντες καὶ ἀπὸ τῶν αὑτῶν δαπανῶντες καὶ προσέτι καὶ θαλάσσης εἰργόμενοι: [5] αἱ δὲ περιουσίαι τοὺς πολέμους μᾶλλον ἢ αἱ βίαιοι ἐσφοραὶ ἀνέχουσιν. σώμασί τε ἑτοιμότεροι οἱ αὐτουργοὶ τῶν ἀνθρώπων ἢ χρήμασι πολεμεῖν, τὸ μὲν πιστὸν ἔχοντες ἐκ τῶν κινδύνων κἂν περιγενέσθαι, τὸ δὲ οὐ βέβαιον μὴ οὐ προαναλώσειν, ἄλλως τε κἂν παρὰ δόξαν, ὅπερ εἰκός, ὁ πόλεμος αὐτοῖς μηκύνηται. [6] μάχῃ μὲν γὰρ μιᾷ πρὸς ἅπαντας Ἕλληνας δυνατοὶ Πελοποννήσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ἀντισχεῖν, πολεμεῖν δὲ μὴ πρὸς ὁμοίαν ἀντιπαρασκευὴν ἀδύνατοι, ὅταν μήτε βουλευτηρίῳ ἑνὶ χρώμενοι παραχρῆμά τι ὀξέως ἐπιτελῶσι πάντες τε ἰσόψηφοι ὄντες καὶ οὐχ ἐξ ὧν φιλεῖ μηδὲν ἐπιτελὲς γίγνεσθαι. [7] καὶ γὰρ οἱ μὲν ὡς μάλιστα τιμωρήσασθαί τινα βούλονται, οἱ δὲ ὡς ἥκιστα τὰ οἰκεῖα φθεῖραι. χρόνιοί τε ξυνιόντες ἐν βραχεῖ µὲν µορίῳ σκοποῦσί τι τῶν κοινῶν, τῷ δὲ πλέονι τὰ οἰκεῖα πράσσουσι, καὶ ἕκαστος οὐ παρὰ τὴν ἑαυτοῦ ἀμέλειαν οἴεται βλάψειν, μέλειν δέ τινι καὶ ἄλλῳ ὑπὲρ ἑαυτοῦ τι προϊδεῖν, ὥστε τῷ αὐτῷ ὑπὸ ἁπάντων ἰδίᾳ δοξάσματι λανθάνειν τὸ κοινὸν ἁθρόον φθειρόμενον.

[141] «Поэтому решите раз и навсегда: либо уступите, пока вы еще невредимы, либо, если мы собираемся воевать, как я считаю лучшим вариантом, то уступите вообще, не по какой бы то ни было причине, малой или большой; мы не будем снисходительно владеть своими землями из страха. Любое требование, как самое маленькое, так и самое большое, предъявленное соседу и равному по положению без законного решения, может означать лишь рабство». Что наши ресурсы равны их ресурсам и что мы будем столь же сильны в войне, я сейчас подробно докажу вам. Пелопоннесцы обрабатывают свои земли, и у них нет богатства ни государственного, ни частного. У них также нет опыта длительных войн в странах за морем; их бедность не позволяет им сражаться, за исключением личных сражений друг с другом, и то лишь на короткое время. Такие люди не могут часто комплектовать флоты или отправлять армии. Они будут находиться на расстоянии от своей собственности, на которую им, тем не менее, придется опираться, и мы будем удерживать их от выхода в море. Теперь войны финансируются за счет накопленного богатства, а не за счет принудительных взносов. И люди, обрабатывающие свои земли, охотнее служат своими жизнями, чем имуществом; они не отчаиваются за свою жизнь, но вскоре начинают беспокоиться, чтобы все их деньги не были потрачены, особенно если война, в которой они участвуют, затянется сверх их расчетов, что вполне может произойти. В открытом сражении пелопоннесцы и их союзники равны всей Элладе, но они не способны вести войну против силы, отличной от их собственной; у них нет регулярного общего собрания, и поэтому они не могут быстро и решительно осуществлять свои планы. Конфедерация состоит из множества народов; все представители имеют равные права голоса и отстаивают свои интересы. Отсюда следует обычный результат: ничего никогда не делается должным образом. Одни жаждут отомстить врагу, в то время как другие хотят отделаться как можно меньшими потерями. Члены такого союза не спешат встречаться, а когда встречаются, уделяют мало времени обсуждению общих интересов и много времени планам, которые способствуют интересам их конкретного государства. Каждый воображает, что его собственная халатность не причинит вреда, а что кто-то другой должен следить за ним, и эта идея, одинаково лелеемая всеми, является тайной погибелью для всех.

142. 'μέγιστον δέ, τῇ τῶν χρημάτων σπάνει κωλύσονται, ὅταν σχολῇ αὐτὰ ποριζόμενοι διαμέλλωσιν: τοῦ δὲ πολέμου οἱ καιροὶ οὐ μενετοί. [2] . [3] τὴν μὲν γὰρ χαλεπὸν καὶ ἐν εἰρήνῃ πόλιν ἀντίπαλον κατασκευάσασθαι, ἦ που δὴ ἐν πολεμίᾳ τε καὶ οὐχ ἧσσον ἐκείνοις ἡμῶν ἀντεπιτετειχισμένων: [4] φρούριον δ᾽ εἰ ποιήσονται, τῆς μὲν γῆς βλάπτοιεν ἄν τι μέρος καταδρομαῖς καὶ αὐτομολίαις, οὐ μέντοι ἱκανόν γε ἔσται ἐπιτειχίζειν τε κωλύειν ἡμᾶς πλεύσαντας ἐς τὴν ἐκείνων καί, ᾗπερ ἰσχύομεν, ταῖς ναυσὶν ἀμύνεσθαι: [5] πλέον γὰρ ἡμεῖς ἔχομεν τοῦ κατὰ γῆν ἐκ τοῦ ναυτικοῦ ἐμπειρίας ἢ ἐκεῖνοι ἐκ τοῦ κατ᾽ ἤπειρον ἐς τὰ ναυτικά. [6] τὸ δὲ τῆς θαλάσσης ἐπιστήμονας γενέσθαι οὐ ῥᾳδίως αὐτοῖς προσγενήσεται. [7] οὐδὲ γὰρ ὑμεῖς μελετῶντες αὐτὸ εὐθὺς ἀπὸ τῶν Μηδικῶν ἐξείργασθέ πω: πῶς δὴ ἄνδρες γεωργοὶ καὶ οὐ θαλάσσιοι, καὶ προσέτι οὐδὲ μελετῆσαι ἐασόμενοι διὰ τὸ ὑφ᾽ ἡμῶν πολλαῖς ναυσὶν αἰεὶ ἐφορμεῖσθαι, ἄξιον ἄν τι δρῷεν; [8] ?????? θρασύνοντες, πολλαῖς δὲ εἰργόμενοι ἡσυχάσουσι καὶ ἐν τῷ μὴ μελετῶντι ἀξυνετώτεροι ἔσονται καὶ δι᾽ αὐτὸ καὶ ὀκνηρότεροι. [9] . τύχῃ, ἐκ παρέργου μελετᾶσθαι, ἀλλὰ μᾶλλον μηδὲν ἐκείνῳ πάρεργον ἄλλο γίγνεσθαι.

[142] «Их главная трудность будет заключаться в нехватке денег, которые они смогут обеспечить лишь постепенно; таким образом, возникнет задержка, а война никого не ждет. Кроме того, ни одно укрепленное сооружение, которое они смогут возвести против нас, не будет внушать большего страха, чем их флот. Что касается первого пункта, то даже в мирное время им будет трудно построить город, способный соперничать с Афинами; и тем более, когда они окажутся во вражеской стране, и наши стены будут представлять для них такую же угрозу, как и их стены для нас! Или, опять же, если они просто возведут форт на нашей территории, они могут причинить вред какой-либо части наших земель, совершая вылазки, и рабы могут дезертировать к ним; но это не помешает нам отплыть на Пелопоннес и там возвести форты против них и защитить себя с помощью нашего флота, который является нашей сильной рукой. Ибо мы приобрели больше опыта ведения боевых действий на суше благодаря морским сражениям, чем они — благодаря военно-морским делам, полученным в ходе сухопутных войн. И им будет нелегко овладеть искусством мореплавания; даже вы сами, практикующие его со времен Персидской войны, еще не достигли совершенства. Как же могут многого добиться те, кто не моряки, а земледельцы? Им даже не позволят практиковаться, потому что большой флот будет постоянно поджидать их. Если бы за ними наблюдали лишь несколько кораблей, они могли бы рисковать, полагаясь на свою численность и забывая о своей неопытности; но если их будут удерживать от выхода в море наши превосходящие силы, недостаток практики сделает их неумелыми, а недостаток мастерства — робкими. Морское мастерство подобно другим видам мастерства, это не то, что нужно развивать по пути или в случайное время; оно ревностно относится к любому другому занятию, которое хотя бы на мгновение отвлекает ум от самого себя.

143. 'εἴ τε καὶ κινήσαντες τῶν Ὀλυμπίασιν ἢ Δελφοῖς χρημάτων μισθῷ μείζονι πειρῷντο ἡμῶν ὑπολαβεῖν τοὺς ξένους τῶν ναυτῶν, μὴ ὄντων μὲν ἡμῶν ἀντιπάλων ἐσβάντων αὐτῶν τε καὶ τῶν μετοίκων δεινὸν ἂν ἦν: νῦν δὲ τόδε τε ὑπάρχει, καί, ὅπερ κράτιστον, κυβερSN ἡ ἄλλη Ἑλλάς. [2] καὶ ἐπὶ τῷ κινδύνῳ οὐδεὶς ἂν δέξαιτο τῶν ξένων τήν τε αὑτοῦ φεύγειν καὶ μετὰ τῆς ἥσσονος ἅμα ἐλπίδος ὀλίγων ἡμερῶν ἕνεκα μεγάλου μισθοῦ δόσεως ἐκείνοις ξυναγωνίζεσθαι. [3] 'καὶ τὰ μὲν Πελοπονννησίων ἔμοιγε τοιαῦτα καὶ παραπλήσια δοκεῖ εἶναι, τὰ δὲ ἡμέτερα τούτων τε ὧνπερ ἐκείνοις ἐμεμψάμην ἀπηλλάχθαι καὶ ἄλλα οὐκ ἀπὸ τοῦ ἴσου μεγάλα ἔχειν. [4] ἤν τε ἐπὶ τὴν χώραν ἡμῶν πεζῇ ἴωσιν, ἡμεῖς ἐπὶ τὴν ἐκείνων πλευσούμεθα, καὶ οὐκέτι ἐκ τοῦ ὁμοίου ἔσται Πελοποννήσου τε μέρος τι τμηθῆναι καὶ τὴν Ἀττικὴν ἅπασαν: οἱ μὲν γὰρ οὐχ ἕξουσιν ἄλλην ἀντιλαβεῖν ἀμαχεί,ἡμῖν δ᾽ ἐστὶ γῆ πολλὴ καὶ ἐν νήσοις καὶ κατ᾽ ἤπειρον: [5] μέγα γὰρ τὸ τῆς θαλάσσης κράτος. σκέψασθε δέ: εἰ γὰρ ἦμεν νησιῶται, τίνες ἂν ἀληπτότεροι ἦσαν; καὶ νῦν χρὴ ὅτι ἐγγύτατα τούτου διανοηθέντας τὴν μὲν γῆν καὶ οἰκίας ἀφεῖναι, τῆς δὲ θαλάσσης καὶ πόλεως φυλακὴν ἔχειν, καὶ Πελοποννησίοις ὑπὲρ αὐτῶν ὀργισθέντας πολλῷ πλέοσι μὴ διαμάχεσθαι （ κρατήσαντές τε γὰρ αὖθις οὐκ ἐλάσσοσι μαχούμεθα καὶ ἢν σφαλῶμεν, τὰ τῶν ξυμμάχων, ὅθεν ἰσχύομεν, προσαπόλλυται: οὐ γὰρ ἡσυχάσουσι μὴ ἱκανῶν ἡμῶν ὄντων ἐπ᾽ αὐτοὺς στρατεύειν ） , τήν τε ὀλόφυρσιν μὴ οἰκιῶν καὶ γῆς ποιεῖσθαι, ἀλλὰ τῶν σωμάτων: οὐ γὰρ τάδε τοὺς ἄνδρας, ἀλλ᾽ οἱ ἄνδρες ταῦτα κτῶνται. καὶ εἰ ᾤμην πείσειν ὑμᾶς, αὐτοὺς ἂν ἐξελθόντας ἐκέλευον αὐτὰ δῃῶσαι καὶ δεῖξαι Πελοποννησίοις ὅτι τούτων γε ἕνεκα οὐχ ὑπακούσεσθε.

[143] «Предположим, что они захватят сокровища Олимпии и Дельфы и соблазнят наших наемных моряков предложением более высокой платы. В таком случае может возникнуть серьезная опасность, если мы и наши метеки, отправляющиеся в путь в одиночку, не сможем им противостоять. Но мы им противостоим: и, что самое главное, наши кормчие берутся из числа наших собственных граждан, тогда как во всей остальной Элладе нет моряков столь же хороших и многочисленных, как наши. Ни один из наших наемников не выберет сражаться на их стороне ради нескольких дней высокой платы, когда он не только окажется в изгнании, но и подвергнется большей опасности и будет иметь меньше надежды на победу». Таковы, как мне кажется, перспективы пелопоннесцев. Но мы сами свободны от недостатков, которые я у них отметил; и у нас есть большие преимущества. Если они нападут на нашу страну по суше, мы нападем на их страну по морю; И опустошение, даже части Пелопоннеса, будет совсем иным, чем опустошение всей Аттики. Ибо, если им нужны новые территории, они должны будут захватить их оружием, тогда как у нас изобилие земли как на островах, так и на континенте; такова сила, которую дает царство моря. Подумайте, если бы мы были островитянами, кто был бы более неуязвим? Давайте представим, что мы таковы, и, действуя в этом духе, давайте откажемся от земли и домов, но будем следить за городом и морем. Мы не должны, раздражаясь потерей нашего имущества, вступать в бой с пелопоннесцами, которые намного превосходят нас численностью. Если мы победим, нам придется снова сражаться с таким же количеством противников; а если мы потерпим поражение, помимо самого поражения, мы потеряем наш союз, который является нашей силой; ибо наши союзники поднимут восстание, когда мы больше не сможем воевать против них. Не оплакивайте дома и земли, а о людях; люди могут получить их, но они не получат людей. Если бы я думал, что вы меня послушаете, я бы сказал вам: «Идите и уничтожьте их сами, и тем самым докажите пелопоннесцам, что ничто из этого вас не поколеблет».

144. 'πολλὰ δὲ καὶ ἄλλα ἔχω ἐς ἐλπίδα τοῦ περιέσεσθαι, ἢν ἐθέλητε ἀρχήν τε μὴ ἐπικτᾶσθαι ἅμα πολεμοῦντες καὶ κινδύνους αὐθαιρέτους οἰκείας ἡμῶν ἁμαρτίας ἢ τὰς τῶν ἐναντίων διανοίας. [2] ????????? τούτοις ἀποκρινάμενοι ἀποπέμψωμεν, Μεγαρέας μὲν ὅτι ἐάσομεν ἀγορᾷ καὶ λιμέσι χρῆσθαι, ἢν καὶ Λακεδαιμόνιοι ξενηλασίας μὴ ποιῶσι μήτε ἡμῶν μήτε τῶν ἡμετέρων ξυμμάχων （ οὔτε γὰρ ἐκεῖνο κωλύει ἐν ταῖς σπονδαῖς οὔτε τόδε ） , τὰς δὲ πόλεις ὅτι αὐτονόμους ἀφήσομεν, εἰ καὶ αὐτονόμους ἔχοντες ἐσπεισάμεθα, καὶ ὅταν κἀκεῖνοι ταῖς ἑαυτῶν ἀποδῶσι πόλεσι μὴ σφίσι [τοῖς Λακεδαιμονίοις] ἐπιτηδείως αὐτονομεῖσθαι, ἀλλ᾽ αὐτοῖς ἑκάστοις ὡς βούλονται: δίκας τε ὅτι ἐθέλομεν δοῦναι κατὰ τὰς ξυνθήκας, πολέμου δὲ οὐκ ἄρξομεν, ἀρχομένους δὲ ἀμυνούμεθα. ταῦτα γὰρ δίκαια καὶ πρέποντα ἅμα τῇδε τῇ πόλει ἀποκρίνασθαι. [3] εἰδέναι δὲ χρὴ ὅτι ἀνάγκη πολεμεῖν, ἢν δὲ ἑκούσιοι μᾶλλον δεχώμεθα, ἧσσον ἐγκεισομένους τοὺς ἐναντίους ἕξομεν, ἔκ τε τῶν Если у вас есть какие-либо проблемы или проблемы с питанием, вы можете использовать их в качестве источника питания. [4] . καὶ τὰ ὑπάρχοντα ἐκλιπόντες, γνώμῃ τε πλέονι ἢ τύχῃ καὶ τόλμῃ μείζονι ἢ δυνάμει τόν τε βάρβαρον ἀπεώσαντο καὶ ἐς τάδε προήγαγον αὐτά. ὧν οὐ χρὴ λείπεσθαι, ἀλλὰ τούς τε ἐχθροὺς παντὶ τρόπῳ ἀμύνεσθαι καὶ τοῖς ἐπιγιγνομένοις πειρᾶσθαι αὐτὰ μὴ ἐλάσσω παραδοῦναι.'

[144] «У меня много других причин полагать, что вы одержите победу, но вы не должны расширять свою империю, находясь в состоянии войны, или подвергаться ненужным опасностям. Я больше боюсь наших собственных ошибок, чем замыслов наших врагов. Но обо всем этом я еще скажу, когда придет время действовать; а пока давайте отпустим послов, дав им следующий ответ: «Мы не будем исключать мегарийцев из наших рынков и портов, если лакедемоняне перестанут изгонять иностранцев, будь то мы сами или наши союзники, из Спарты; ибо договор не запрещает ни то, ни другое. Мы предоставим независимость городам, если они были независимы на момент заключения договора, и как только лакедемоняне предоставят своим союзным государствам истинную независимость не в интересах Лакедемона, а повсюду в своих собственных. Также мы готовы предложить арбитраж в соответствии с договором. И мы не хотим начинать войну, а намерены защищаться в случае нападения». Этот ответ будет справедливым и подобающим достоинству города. Однако мы должны понимать, что война неизбежна; и чем больше мы будем готовы принять ситуацию, тем меньше наши враги будут готовы напасть на нас. Помните, что там, где опасность наиболее велика, там люди и государства завоевывают величайшие почести. Наши отцы, когда противостояли персам, не обладали такой властью, как мы; то немногое, что у них было, они оставили: не благодаря удаче, а благодаря мудрости, и не благодаря силе, а благодаря мужеству, они изгнали варваров и возвысили нас до нынешнего величия. Мы должны быть достойны их и сопротивляться нашим врагам изо всех сил, чтобы передать нашу империю потомкам в нетронутом виде.

145. ὁ μὲν Περικλῆς τοιαῦτα εἶπεν, οἱ δὲ Ἀθηναῖοι νομίσαντες ἄριστα σφίσι παραινεῖν αὐτὸν ἐψηφίσαντο ἃ ἐκέλευε, καὶ τοῖς Λακεδαιμονίοις ἀπεκρίναντο τῇ ἐκείνου γνώμῃ, καθ᾽ ἕκαστά τε ὡς ἔφρασε καὶ τὸ ξύμπαν, οὐδὲν κελευόμενοι ποιήσειν, δίκῃ δὲ κατὰ τὰς ξυνθήκας ἑτοῖμοι εἶναι διαλύεσθαι περὶ τῶν ἐγκλημάτων ἐπὶ ἴσῃ καὶ ὁμοίᾳ. καὶ οἱ µὲν ἀπεχώρησαν ἐπ᾽ οἴκου καὶ οὐκέτι ὕστερον ἐπρεσβεύοντο:

[145] Таковы были слова Перикла. Афиняне, одобрив его, проголосовали так, как он им сказал, и по его предложению подробно ответили лаедемонянам, как он и предложил, и по всему вопросу пришли к выводу, что «они ничего не будут делать по принуждению, но готовы урегулировать свои разногласия путем арбитража на справедливых условиях в соответствии с договором». Поэтому послы разошлись по домам и больше не приезжали.

146. αἰτίαι δὲ αὗται καὶ διαφοραὶ ἐγένοντο ἀμφοτέροις πρὸ τοῦ πολέμου, ἀρξάμεναι εὐθὺς ἀπὸ τῶν ἐν Ἐπιδάμνῳ καὶ Κερκύρᾳ: ἐπεμείγνυντο δὲ ὅμως ἐν αὐταῖς καὶ παρ᾽ ἀλλήλους ἐφοίτων ἀκηρύκτως μέν, ἀνυπόπτως δὲ οὔ: σπονδῶν γὰρ ξύγχυσις τὰ γιγνόμενα ἦν καὶ πρόφασις τοῦ πολεμεῖν.

[146] Это были причины, по которым обе стороны обвинялись в правонарушениях еще до начала войны. Ссора возникла непосредственно из-за дела Эпидамна и Коркиры. Но, хотя борьба была неизбежна, противоборствующие стороны продолжали общаться и навещали друг друга без вестника, но не с полным доверием. Ибо ситуация фактически представляла собой отмену договора и могла в любой момент привести к войне.


Βιβλίο Β' — КНИГА II

1. ἄρχεται δὲ ὁ πόλεμος ἐνθένδε ἤδη Ἀθηναίων καὶ Πελοποννησίων καὶ τῶν ἑκατέροις ξυμμάχων, ἐν ᾧ οὔτε ἐπεμείγνυντο ἔτι ἀκηρυκτεὶ παρ᾽ ἀλλήλους καταστάντες τε ξυνεχῶς ἐπολέμουν: γέγραπται δὲ ἑξῆς ὡς ἕκαστα ἐγίγνετο κατὰ θέρος καὶ χειμῶνα.

[1] И вот фактически началась война между афинянами и пелопоннесцами и их союзниками. С тех пор борьба не прерывалась, и они общались друг с другом только через глашатаев. Повествование построено в соответствии с летними и зимними периодами и следует порядку событий.

2. τέσσαρα μὲν γὰρ καὶ δέκα ἔτη ἐνέμειναν αἱ τριακοντούτεις σπονδαὶ αἳ ἐγένοντο μετ᾽ Εὐβοίας ἅλωσιν: τῷ δὲ πέμπτῳ καὶ δεκάτῳ ἔτει, ἐπὶ Χρυσίδος ἐν Ἄργει τότε πεντήκοντα δυοῖν δέοντα ἔτη ἱερωμένης καὶ Αἰνησίου ἐφόρου ἐν Σπάρτῃ καὶ Πυθοδώρου ἔτι δύο μῆνας ἄρχοντος Ἀθηναίοις, μετὰ τὴν ἐν Ποτειδαίᾳ μάχην μηνὶ ἕκτῳ καὶ ἅμα ἦρι ἀρχομένῳ Θηβαίων ἄνδρες ὀλίγῳ πλείους τριακοσίων （ ἡγοῦντο δὲ αὐτῶν βοιωταρχοῦντες Πυθάγγελός τε ὁ Φυλείδου καὶ Διέμπορος ὁ Ὀνητορίδου ） ἐσῆλθον περὶ πρῶτον ὕπνον ξὺν ὅπλοις ἐς Πλάταιαν τῆς Βοιωτίας οὖσαν Ἀθηναίων ξυμμαχίδα. [2] . μετ᾽ αὐτοῦ, βουλόμενοι ἰδίας ἕνεκα δυνάμεως ἄνδρας τε τῶν πολιτῶν τοὺς σφίσιν ὑπεναντίους διαφθεῖραι καὶ τὴν πόλιν Θηβαίοις προσποιῆσαι. [3] ἔπραξαν δὲ ταῦτα δι᾽ Εὐρυμάχου τοῦ Λεοντιάδου, ἀνδρὸς Θηβαίων δυνατωτάτου. προϊδόντες γὰρ οἱ Θηβαῖοι ὅτι ἔσοιτο ὁ πόλεμος ἐβούλοντο τὴν Πλάταιαν αἰεὶ σφίσι διάφορον οὖσαν ἔτι ἐν εἰρήνῃ τε καὶ τοῦ πολέμου μήπω φανεροῦ καθεστῶτος προκαταλαβεῖν. ᾗ καὶ ῥᾷον ἔλαθον ἐσελθόντες, φυλακῆς οὐ προκαθεστηκυίας. [4] θέμενοι δὲ ἐς τὴν ἀγορὰν τὰ ὅπλα τοῖς µὲν ἐπαγαγομένοις οὐκ ἐπείθοντο ὥστε εὐθὺς ἔργου ἔχεσθαι καὶ ἰέναι ἐπὶ τὰς οἰκίας τῶν ἐχθρῶν, γνώμην δ᾽ ἐποιοῦντο κηρύγμασί τε χρήσασθαι ἐπιτηδείοις καὶ ἐς ξύμβασιν μᾶλλον καὶ φιλίαν τὴν πόλιν ἀγαγεῖν （ καὶ ἀνεῖπεν ὁ κῆρυξ, εἴ τις βούλεται κατὰ τὰ πάτρια τῶν πάντων Βοιωτῶν ξυμμαχεῖν, τίθεσθαι παρ᾽ αὑτοὺς τὰ ὅπλα ） , νομίζοντες σφίσι ῥᾳδίως τούτῳ τῷ τρόπῳ προσχωρήσειν τὴν πόλιν.

[2] В течение четырнадцати лет тридцатилетний мир, заключенный после возвращения Эвбеи, оставался нерушимым. Но на пятнадцатом году, когда Хрисис, верховная жрица Аргоса, находилась на сорок восьмом году своего жречества, Энесий был эфором в Спарте, а Пифодор в Афинах должен был отслужить два месяца своего архонтского служения, в шестом месяце после сражения при Потидее и в начале весны, около первой ночной стражи вооруженный отряд численностью чуть более трехсот фиванцев вошел в Платеи, город в Беотии, союзник Афин, под командованием двух беотархов, Пифангела, сына Филеида, и Диемпора, сына Онеторида. Их пригласили Навклид, платеец, и его сторонники, которые открыли им ворота. Эти люди хотели убить некоторых граждан из противоположной фракции и захватить город у фиванцев, надеясь таким образом захватить власть в свои руки. Интригу вел Евримах, сын Леонтиада, одного из главных граждан Фив. Между двумя городами существовал давний конфликт, и фиванцы, видя неизбежность войны, стремились застать город врасплох, пока длился мир и до начала военных действий. Дозор не был установлен, и поэтому они смогли проникнуть в город незамеченными. Они заложили оружие на Агоре, но вместо того, чтобы сразу же приступить к делу и проникнуть в дома своих врагов, как предлагали приглашавшие их, они решили издать примирительное заявление и попытаться подружиться с горожанами. Вестник объявил, что если кто-либо желает стать их союзником и вернуться к древнему порядку Беотии, он должен присоединиться к их рядам. Таким образом, они полагали, что жители легко перейдут на их сторону.

3. οἱ δὲ Πλαταιῆς ὡς ᾔσθοντο ἔνδον τε ὄντας τοὺς Θηβαίους καὶ ἐξαπιναίως κατειλημμένην τὴν πόλιν, καταδείσαντες καὶ νομίσαντες ??? ἐχώρησαν καὶ τοὺς λόγους δεξάμενοι ἡσύχαζον, ἄλλως τε καὶ ἐπειδὴ ἐς οὐδένα οὐδὲν ἐνεωτέριζον. [2] πράσσοντες δέ πως ταῦτα κατενόησαν οὐ πολλοὺς τοὺς Θηβαίους ὄντας καὶ ἐνόμισαν ἐπιθέμενοι ῥᾳδίως κρατήσειν: τῷ γὰρ πλήθει τῶν Πλαταιῶν οὐ βουλομένῳ ἦν τῶν Ἀθηναίων ἀφίστασθαι. [3] ἐδόκει οὖν ἐπιχειρητέα εἶναι, καὶ ξυνελέγοντο διορύσσοντες τοὺς κοινοὺς τοίχους παρ᾽ ἀλλήλους, ὅπως μὴ διὰ τῶν ὁδῶν φανεροὶ ὦσιν ἰόντες, ἁμάξας τε ἄνευ τῶν ὑποζυγίων ἐς τὰς ὁδοὺς καθίστασαν, ἵνα ἀντὶ τείχους ᾖ, καὶ τἆλλα ἐξήρτυον ᾗ ἕκαστον ἐφαίνετο πρὸς τὰ παρόντα ξύμφορον ἔσεσθαι. [4] ἐπεὶ δὲ ὡς ἐκ τῶν δυνατῶν ἑτοῖμα ἦν, φυλάξαντες ἔτι νύκτα καὶ αὐτὸ τὸ περίορθρον ἐχώρουν ἐκ τῶν οἰκιῶν ἐπ᾽ αὐτούς, ὅπως μὴ κατὰ φῶς θαρσαλεωτέροις οὖσι προσφέροιντο καὶ σφίσιν ἐκ τοῦ ἴσου γίγνωνται, ἀλλ᾽ ἐν νυκτὶ φοβερώτεροι ὄντες ἥσσους ὦσι τῆς σφετέρας ἐμπειρίας τῆς κατὰ τὴν πόλιν. προσέβαλόν τε εὐθὺς καὶ ἐς χεῖρας ᾖσαν κατὰ τάχος.

[3] Платейцы, обнаружив, что город был застигнут врасплох и захвачен, а фиванцы находятся в его стенах, впали в панику. В темноте они не могли их видеть и сильно переоценили их численность. Поэтому они пришли к соглашению и, приняв предложенные им условия, оставались спокойными, тем более что фиванцы никому не применяли насилия. Но в ходе переговоров они каким-то образом обнаружили, что их врагов не так много, как они предполагали, и пришли к выводу, что легко смогут напасть на них и одолеть. Они решили предпринять попытку, поскольку простолюдины в Платеях были сильно привязаны к афинскому союзу. Они начали собираться внутри домов, проламывая общие стены, чтобы их не было видно на улицах; они также воздвигли баррикады из повозок (без ездовых животных, которые их тянули) и приняли другие меры, соответствующие чрезвычайной ситуации. Сделав все, что было возможно в сложившихся обстоятельствах, они вышли из своих домов, выбрав время ночи, непосредственно перед рассветом, чтобы, если они отложат атаку до рассвета, враг не стал более уверенным в себе и не смог бы противостоять им. Пока длилась темнота, они были бы робкими и находились бы в невыгодном положении, поскольку не так хорошо знали улицы, как сами. Поэтому они сразу же напали на них в рукопашном бою.

4. οἱ δ᾽ ὡς ἔγνωσαν ἐξηπατημένοι, ξυνεστρέφοντό τε ἐν σφίσιν αὐτοῖς καὶ τὰς προσβολὰς и προσπίπτοιεν ἀπεωθοῦντο. [2] ????????? τῶν γυναικῶν καὶ τῶν οἰκετῶν ἅμα ἀπὸ τῶν ο???????????? ὑετοῦ ἅμα διὰ νυκτὸς πολλοῦ ἐπιγενομένου, ἐφοβήθησαν καὶ τραπόμενοι ἔφευγον διὰ τῆς πόλεως, ἄπειροι μὲν ὄντες οἱ πλείους ἐν σκότῳ καὶ πηλῷ τῶν διόδων ᾗ χρὴ σωθῆναι （ καὶ γὰρ τελευτῶντος τοῦ μηνὸς τὰ γιγνόμενα ἦν ） , ἐμπείρους δὲ ἔχοντες τοὺς διώκοντας τοῦ μὴ ἐκφεύγειν, ὥστε διεφθείροντο οἱ πολλοί. [3] . ἔκλῃσε στυρακίῳ ἀκοντίου ἀντὶ βαλάνου χρησάμενος ἐς τὸν μοχλόν, ὥστε μηδὲ ταύτῃ ἔξοδον ἔτι εἶναι. [4] διωκόμενοι δὲ κατὰ τὴν πόλιν οἱ μέν τινες αὐτῶν ἐπὶ τὸ τεῖχος ἀναβάντες ἔρριψαν ἐς τὸ ἔξω σφᾶς αὐτοὺς καὶ διεφθάρησαν οἱ πλείους, οἱ δὲ κατὰ πύλας ἐρήμους γυναικὸς δούσης πέλεκυν λαθόντες καὶ διακόψαντες τὸν μοχλὸν ἐξῆλθον οὐ πολλοί （ αἴσθησις γὰρ ταχεῖα ἐπεγένετο ） , ἄλλοι δὲ ἄλλῃ τῆς πόλεως σποράδες ἀπώλλυντο. [5] τὸ δὲ πλεῖστον καὶ ὅσον μάλιστα ἦν ξυνεστραμμένον ἐσπίπτουσιν ἐς οἴκημα μέγα, ὃ ἦν τοῦ τείχους καὶ αἱ θύραι ἀνεῳγμέναι ἔτυχον αὐτοῦ, οἰόμενοι πύλας τὰς θύρας τοῦ οἰκήματος εἶναι καὶ ἄντικρυς δίοδον ἐς τὸ ἔξω. [6] ὁρῶντες δὲ αὐτοὺς οἱ Πλαταιῆς ἀπειλημμένους ἐβουλεύοντο εἴτε κατακαύσωσιν ὥσπερ ἔχουσιν, ἐμπρήσαντες τὸ οἴκημα, εἴτε τι ἄλλο χρήσωνται. [7] τέλος δὲ οὗτοί τε καὶ ὅσοι ἄλλοι τῶν Θηβαίων περιῆσαν κατὰ τὴν πόλιν πλανώμενοι, ξυνέβησαν τοῖς Πλαταιεῦσι παραδοῦναι σφᾶς τε αὐτοὺς καὶ τὰ ὅπλα χρήσασθαι ὅτι ἂν βούλωνται. [8] οἱ μὲν δὴ ἐν τῇ Πλαταίᾳ οὕτως ἐπεπράγεσαν:

[4] Когда фиванцы поняли, что их обманули, они сомкнули ряды и со всех сторон отбивали нападавших. Два или три раза им удавалось отбросить их назад. Но когда наконец платейцы бросились на них, а женщины и рабы на крышах домов кричали, вопили и забрасывали их камнями и черепицей, суматоха, усугубленная сильным ночным дождем, стала для них невыносимой, и они в ужасе повернулись и побежали через город. Почти никто из них не знал выхода, а улицы были темными и грязными, потому что это произошло в конце месяца, когда не было луны; в то время как их преследователи прекрасно знали, как предотвратить их побег; и таким образом многие из них погибли. Открытыми были только ворота, через которые они вошли, и один платейец запер их острием копья, вонзив его в засов вместо штыря. Таким образом, и этот выход был закрыт, и их преследовали по всему городу. Некоторые из них забрались на стену и бросились вниз, на открытое место. Большинство из них были убиты. Другие выбрались через пустые ворота, незаметно перерубив засов топором, который им дала женщина; но лишь немногие, ибо их вскоре обнаружили. Другие заблудились в разных частях города и были казнены. Но большая часть осталась вместе и укрылась в большом здании, примыкающем к стене, двери которого с ближней стороны оказались открытыми, поскольку они приняли их за городские ворота и надеялись найти через них путь в сельскую местность. Платейцы, поняв, что попали в ловушку, начали размышлять, не поджечь ли здание и не сжечь себя на месте. Наконец они и другие оставшиеся в живых фиванцы, бродившие по городу, согласились безоговорочно сдаться и отдать свое оружие. Так закончилась жизнь фиванцев в Платеях.

5. οἱ δ᾽ ἄλλοι Θηβαῖοι, οὓς ἔδει ἔτι τῆς νυκτὸς παραγενέσθαι πανστρατιᾷ, εἴ τι ἄρα μὴ προχωροίη τοῖς ἐσεληλυθόσι, τῆς ἀγγελίας ἅμα καθ᾽ ὁδὸν αὐτοῖς ῥηθείσης περὶ τῶν γεγενημένων ἐπεβοήθουν. [2] ἀπέχει δὲ καὶ τὸ ὕδωρ τὸ γενόμενον Для получения дополнительной информации: ὁ γὰρ Ἀσωπὸς ποταμὸς ἐρρύη μέγας καὶ οὐ ῥᾳδίως διαβατὸς ἦν. [3] πορευόμενοί τε ἐν ὑετῷ καὶ τὸν ποταμὸν μόλις διαβάντες ὕστερον παρεγένοντο, ἤδη τῶν ἀνδρῶν τῶν μὲν διεφθαρμένων, τῶν δὲ ζώντων ἐχομένων. [4] . Πλαταιῶν: ἦσαν γὰρ καὶ ἄνθρωποι κατὰ τοὺς ἀγροὺς καὶ κατασκευή, οἷα ἀπροσδοκήτου κακοῦ ἐν εἰρήνῃ γενομένου: ἐβούλοντο γὰρ σφίσιν, εἴ τινα λάβοιεν, ὑπάρχειν ἀντὶ τῶν ἔνδον, ἢν ἄρα τύχωσί τινες ἐζωγρημένοι. καὶ οἱ μὲν ταῦτα διενοοῦντο, [5] οἱ δὲ Πλαταιῆς ἔτι διαβουλευομένων αὐτῶν ὑποτοπήσαντες τοιοῦτόν τι ἔσεσθαι καὶ δείσαντες περὶ τοῖς ἔξω κήρυκα ἐξέπεμψαν παρὰ τοὺς Θηβαίους, λέγοντες ὅτι οὔτε τὰ πεποιημένα ὅσια δράσειαν ἐν σπονδαῖς σφῶν πειράσαντες ???????????? ἔφασαν αὐτῶν τοὺς ἄνδρας ἀποκτενεῖν οὓς ἔχουσι ζῶντας: ἀναχωρησάντων δὲ πάλιν ἐκ τῆς γῆς ἀποδώσειν αὐτοῖς τοὺς ἄνδρας. [6] Θηβαῖοι μὲν ταῦτα λέγουσι καὶ ἐπομόσαι φασὶν αὐτούς: Πλαταιῆς δ᾽ οὐχ ὁμολογοῦσι τοὺς ἄνδρας εὐθὺς ὑποσχέσθαι ἀποδώσειν, ἀλλὰ λόγων πρῶτον γενομένων ἤν τι ξυμβαίνωσι, καὶ ἐπομόσαι οὔ φασιν. [7] ἐκ δ᾽ οὖν τῆς γῆς ἀνεχώρησαν οἱ Θηβαῖοι οὐδὲν ἀδικήσαντες: οἱ δὲ Πλαταιῆς ἐπειδὴ τὰ ἐκ τῆς χώρας κατὰ τάχος ἐσεκομίσαντο, ἀπέκτειναν τοὺς ἄνδρας εὐθύς. ἦσαν δὲ ὀγδοήκοντα καὶ ἑκατὸν οἱ ληφθέντες, καὶ Εὐρύμαχος εἷς αὐτῶν ἦν, πρὸς ὃν ἔπραξαν οἱ προδιδόντες.

[5] Основная часть фиванской армии, которая должна была прийти ночью на помощь отряду, входящему в город, в случае поражения, узнав о катастрофе во время своего марша, теперь спешила на помощь. Платеи находились примерно в восьми милях от Фив, и сильный ночной дождь задержал их прибытие; река Асоп вышла из берегов и ее было трудно переправиться вброд. Идя под дождем и с трудом переправляясь через реку, они прибыли слишком поздно, некоторые из их друзей уже были убиты, а другие взяты в плен. Когда фиванцы узнали о положении дел, они решили захватить то, что находилось за стенами; ведь в полях оставались люди и имущество, что естественно при внезапном ударе в мирное время. Они намеревались взять в заложники любого, кого захватят, и обменять его на одного из своих людей, если кто-то из них еще останется в живых. Но прежде чем они осуществили свой план, платейцы, подозревая их в недобрых намерениях и опасаясь за своих друзей за пределами города, послали к фиванцам глашатая, протестуя против преступления, в котором те были виновны, пытаясь захватить их город в мирное время, и предупреждая их не трогать ничего за пределами стен. В ответ они пригрозили убить пленных, если те будут настаивать; но если же они отступят, то отдадут их. Таков фиванский рассказ, и они добавляют, что платейцы дали клятву. Платейцы не признают, что когда-либо обещали немедленно вернуть пленных, а только если смогут договориться после переговоров; и они отрицают, что давали клятву. Как бы то ни было, фиванцы отступили, оставив территорию Платеи невредимой; но как только платейцы получили свою собственность из страны, они казнили пленных. Плененных было сто восемьдесят человек, и Евримах, с которым предатели города вели переговоры, был одним из них.

6. τοῦτο δὲ ποιήσαντες ἔς τε τὰς Ἀθήνας ἄγγελον ἔπεμπον καὶ τοὺς νεκροὺς ὑποσπόνδους ἀπέδοσαν τοῖς Θηβαίοις, τά τε ἐν τῇ πόλει καθίσταντο πρὸς τὰ παρόντα ᾗ ἐδόκει αὐτοῖς. [2] τοῖς δ᾽ Ἀθηναίοις ἠγγέλθη εὐθὺς τὰ περὶ τῶν Πλαταιῶν γεγενημένα, καὶ Βοιωτῶν τε παραχρῆμα ξυνέλαβον ὅσοι ἦσαν ἐν τῇ Ἀττικῇ καὶ ἐς τὴν Πλάταιαν ἔπεμψαν κήρυκα, κελεύοντες εἰπεῖν μηδὲν νεώτερον ποιεῖν περὶ τῶν ἀνδρῶν οὓς ἔχουσι Θηβαίων, πρὶν ἄν τι καὶ αὐτοὶ βουλεύσωσι περὶ αὐτῶν: [3] οὐ γὰρ ἠγγέλθη αὐτοῖς ὅτι τεθνηκότες εἶεν. ἅμα γὰρ τῇ ἐσόδῳ γιγνομένῃ τῶν Θηβαίων ὁ πρῶτος ἄγγελος ἐξῄει, ὁ δὲ δεύτερος ἄρτι νενικημένων τε καὶ ξυνειλημμένων: καὶ τῶν ὕστερον οὐδὲν ᾔδεσαν. οὕτω δὴ οὐκ εἰδότες οἱ Ἀθηναῖοι ηὗρε τοὺς ἄνδρας διεφθαρμένους. [4] καὶ μετὰ ταῦτα οἱ Ἀθηναῖοι στρατεύσαντες ἐς Πλάταιαν σῖτόν τε ἐσήγαγον καὶ φρουροὺς ἐγκατέλιπον, τῶν τε ἀνθρώπων τοὺς ἀχρειοτάτους ξὺν γυναιξὶ καὶ παισὶν ἐξεκόμισαν.

[6] Убив своих пленных, они послали гонца в Афины и вернули мертвых фиванцам под флагом перемирия; затем они приняли необходимые меры для обеспечения безопасности города. Весть уже достигла Афин, и афиняне немедленно захватили всех беотийцев, находившихся в Аттике, и послали глашатая в Платеи, велев им не применять насилие к фиванским пленникам, а ждать указаний из Афин. Весть об их смерти еще не дошла. Первый гонец отправился, когда фиванцы вошли, а второй — когда они были только что разбиты и взяты в плен; но о том, что последовало дальше, афиняне ничего не знали; они отправили весть в неведении, и глашатай, прибыв, обнаружил пленных мертвыми. Затем афиняне послали войско в Платеи и доставили припасы. Затем, оставив там небольшой отряд, они увезли наименее пригодных к жизни горожан, вместе с женщинами и детьми.

7. γεγενημένου δὲ τοῦ ἐν Πλαταιαῖς ἔργου καὶ λελυμένων λαμπρῶς τῶν σπονδῶν οἱ Ἀθηναῖοι παρεσκευάζοντο ὡς πολεμήσοντες, παρεσκευάζοντο δὲ καὶ Λακεδαιμόνιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι, πρεσβείας τε μέλλοντες πέμπειν παρὰ βασιλέα καὶ ἄλλοσε πρὸς τοὺς βαρβάρους, εἴ ποθέν τινα ὠφελίαν ἤλπιζον ἑκάτεροι προσλήψεσθαι, πόλεις τε ξυμμαχίδας ποιούμενοι ὅσαι ἦσαν ἐκτὸς τῆς ἑαυτῶν δυνάμεως. [2] καὶ Λακεδαιμονίοις μὲν πρὸς ταῖς αὐτοῦ ὑπαρχούσαις ἐξ Ἰταλίας καὶ Σικελίας τοῖς τἀκείνων ἑλομένοις ναῦς ἐπετάχθη ποιεῖσθαι κατὰ μέγεθος τῶν πόλεων, ὡς ἐς τὸν πάντα ἀριθμὸν πεντακοσίων νεῶν ἐσομένων, καὶ ἀργύριον ῥητὸν ἑτοιμάζειν, τά τε ἄλλα ἡσυχάζοντας καὶ Ἀθηναίους δεχομένους μιᾷ νηὶ ἕως ἂν ταῦτα παρασκευασθῇ. [3] Ἀθηναῖοι δὲ τήν τε ὑπάρχουσαν ξυμμαχίαν ἐξήταζον καὶ ἐς τὰ περὶ Πελοπόννησον μᾶλλον χωρία ἐπρεσβεύοντο, Κέρκυραν καὶ Κεφαλληνίαν καὶ Ἀκαρνᾶνας καὶ Ζάκυνθον, ὁρῶντες, εἰ σφίσι φίλια ταῦτ᾽ εἴη βεβαίως, πέριξ τὴν Πελοπόννησον καταπολεμήσοντες.

[7] Дело Платеи было вопиющим нарушением тридцатилетнего перемирия, и афиняне теперь готовились к войне. Лакедемоняне и их союзники также готовились. И они, и афиняне обдумывали отправку посольств к царю и к другим варварским правителям, от которых любая из сторон могла бы надеяться получить помощь; они также стремились к союзу независимых городов за пределами своих владений. Лакедемоняне приказали своим друзьям в Италии и Сицилии построить другие корабли в количестве, пропорциональном размеру их городов, в дополнение к уже имеющимся на месте кораблям; они намеревались увеличить флот Пелопоннеса до пятисот кораблей. Города также должны были предоставить фиксированную сумму денег; они не должны были получать более одного корабля афинян за раз, но не должны были предпринимать никаких дальнейших действий, пока эти приготовления не будут завершены. Афиняне пересмотрели свою конфедерацию и отправили послов в места, непосредственно прилегающие к Пелопоннесу — Коркиру, Кефаллению, Акарнанию и Закинф. Они понимали, что, если им удастся заручиться поддержкой этих государств, они смогут полностью окружить Пелопоннес войной.

8. ??? ἀπεικότως: ἀρχόμενοι γὰρ πάντες ὀξύτερον ἀντιλαμβάνονται, τότε δὲ καὶ νεότης πολλὴ μὲν οὖσα ἐν τῇ Πελοποννήσῳ, πολλὴ δ᾽ ἐν ταῖς Ἀθήναις οὐκ ἀκουσίως ὑπὸ ἀπειρίας Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете использовать их в качестве источника питания. [2] καὶ ??? πολεμήσειν καὶ ἐν ταῖς ἄλλαις πόλεσιν. [3] ἔτι δὲ Δῆλος ἐκινήθη ὀλίγον πρὸ τούτων, πρότερον οὔπω σεισθεῖσα ἀφ᾽ οὗ Ἕλληνες μέμνηνται: ἐλέγετο δὲ καὶ ἐδόκει ἐπὶ τοῖς μέλλουσι γενήσεσθαι σημῆναι. Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это. [4] . ἄλλως τε καὶ προειπόντων ὅτι τὴν Ἑλλάδα ἐλευθεροῦσιν. ἔρρωτό τε πᾶς καὶ ἰδιώτης καὶ πόλις εἴ τι δύναιτο καὶ λόγῳ καὶ ἔργῳ ξυνεπιλαμβάνειν αὐτοῖς: ἐν τούτῳ τε κεκωλῦσθαι ἐδόκει ἑκάστῳ τὰ πράγματα ᾧ μή τις αὐτὸς παρέσται. [5] οὕτως <ἐν> ὀργῇ εἶχον οἱ πλείους τοὺς Ἀθηναίους, οἱ μὲν τῆς ἀρχῆς ἀπολυθῆναι βουλόμενοι, или δὲ μὴ ἀρχθῶσι φοβούμενοι.

[8] Ни с одной стороны не было никаких низменных мыслей; обе стороны были полны энтузиазма: и неудивительно, ведь все люди энергичны, когда начинают что-то новое. В то время молодежь Пелопоннеса и молодежь Афин были многочисленны; они никогда не видели войны и поэтому были очень готовы взять в руки оружие. Вся Эллада была взволнована грядущим конфликтом между двумя ее главными городами. Распространялось множество пророчеств и пророчеств, произносимых прорицателями не только в городах, готовившихся к борьбе, но и по всей Элладе. Совсем недавно остров Делос впервые на памяти эллинов потрясло землетрясение; это было истолковано и в целом считалось знаком грядущих событий. И все подобное происходило с любопытством.

9. παρασκευῇ μὲν οὖν καὶ γνώμῃ τοιαύτῃ ὥρμηντο, πόλεις δὲ ἑκάτεροι τάσδε ἔχοντες ξυμμάχους ἐς τὸν πόλεμον καθίσταντο. [2] ??? Ἀργείων καὶ Ἀχαιῶν （ τούτοις δὲ ἐς ἀμφοτέρους φιλία ἦν: Πελληνῆς δὲ Ἀχαιῶν μόνοι ξυνεπολέμουν τὸ πρῶτον, ἔπειτα δὲ ὕστερον καὶ ἅπαντες ） , ἔξω δὲ Πελοποννήσου Μεγαρῆς, Βοιωτοί, Λοκροί, Φωκῆς, Ἀμπρακιῶται, Λευκάδιοι, Ἀνακτόριοι. [3] τούτων ναυτικὸν παρείχοντο Κορίνθιοι, Μεγαρῆς, Σικυώνιοι, Πελληνῆς, Ἠλεῖοι, Ἀμπρακιῶται, Λευκάδιοι, ἱππέας δὲ Βοιωτοί, Φωκῆς, Λοκροί: αἱ δ᾽ ἄλλαι πόλεις πεζὸν παρεῖχον. αὕτη μὲν Λακεδαιμονίων ξυμμαχία: [4] Ἀθηναίων δὲ Χῖοι, Λέσβιοι, Πλαταιῆς, Μεσσήνιοι οἱ ἐν Ναυπάκτῳ, Ἀκαρνάνων οἱ πλείους, Κερκυραῖοι, Ζακύνθιοι, καὶ ἄλλαι πόλεις αἱ ὑποτελεῖς οὖσαι ἐν ἔθνεσι τοσοῖσδε, Καρία ἡ ἐπὶ θαλάσσῃ, Δωριῆς Καρσὶ πρόσοικοι, Ἰωνία, Ἑλλήσποντος, τὰ ἐπὶ Θρᾴκης, νῆσοι ὅσαι ἐντὸς Πελοποννήσου καὶ Κρήτης πρὸς ἥλιον ἀνίσχοντα, πᾶσαι αἱ Κυκλάδες πλὴν Μήλου καὶ Θήρας. [5] τούτων ναυτικὸν παρείχοντο Χῖοι, Λέσβιοι, Κερκυραῖοι, οἱ δ᾽ ἄλλοι πεζὸν καὶ χρήματα. [6] ξυμμαχία μὲν αὕτη ἑκατέρων καὶ παρασκευὴ ἐς τὸν πόλεμον ἦν.

[9] Чувства человечества были твердо на стороне лакедемонян; ибо они провозглашали себя освободителями Эллады. Города и отдельные люди стремились оказать им всестороннюю помощь, как словом, так и делом; и там, где человек не мог присутствовать, ему казалось, что все остановилось. Ибо всеобщее негодование против афинян было сильным; одни жаждали освободиться от них, другие боялись попасть под их власть. Таков был настрой, который двигал эллинами, и таковы были приготовления обеих держав к войне. Их союзниками были следующие: — Лакедемонский союз включал всех пелопоннесцев, за исключением аргивян и ахейцев — обе страны были нейтральны; только ахейцы Пеллины сначала присоединились к лакедемонянам; впоследствии к ним присоединились все ахейцы. За пределами Пелопоннеса их союзниками были мегарийцы, фокийцы, локрийцы, беотийцы, амбракиоты, левкадийцы и анакторийцы. Из них коринфяне, мегарийцы, сикионийцы, пелленцы, элейцы, амбракиоты и левкадийцы предоставляли флот, беотийцы, фокийцы и локрийцы — конницу, остальные государства — только пехоту. Союзниками афинян были Хиос, Лесбос, Платеи, мессенцы Навпакта, большая часть Акарнании, Коркира, Закинф и города во многих других странах, которые были их вассалами. В состав конфедераций входил морской регион Кария, соседние дорийские народы, Иония, Геллеспонт, фракийское побережье, острова, расположенные к востоку в пределах линии Пелопоннеса и Крита, включая все Киклады, за исключением Мелоса и Теры. Хиос, Лесбос и Коркира имели собственный флот; остальные — сухопутные войска и деньги. Вот что известно о двух конфедерациях и характере их сил.

10. οἱ δὲ Λακεδαιμόνιοι μετὰ τὰ ἐν Πλαταιαῖς εὐθὺς περιήγγελλον κατὰ τὴν Πελοπόννησον καὶ τὴν ἔξω ξυμμαχίδα στρατιὰν παρασκευάζεσθαι ταῖς πόλεσι τά τε ἐπιτήδεια οἷα εἰκὸς ἐπὶ ἔξοδον ἔκδημον ἔχειν, ὡς ἐσβαλοῦντες ἐς τὴν Ἀττικήν. [2] ἐπειδὴ δὲ ἑκάστοις ἑτοῖμα γίγνοιτο, κατὰ τὸν χρόνον τὸν εἰρημένον ξυνῇσαν τὰ δύο μέρη ἀπὸ πόλεως ἑκάστης ἐς τὸν Ἰσθμόν. [3] καὶ ἐπειδὴ πᾶν τὸ στράτευμα ξυνειλεγμένον ἦν, Ἀρχίδαμος ὁ βασιλεὺς τῶν Λακεδαιμονίων, ὅσπερ ἡγεῖτο τῆς ἐξόδου ταύτης, ?????? ἀξιολογωτάτους παρῄνει τοιάδε.

[10] Сразу после событий в Платеях лакедемоняне разослали своим пелопоннесским и другим союзникам весть, веля им вооружить войска и обеспечить всем необходимым для зарубежной экспедиции с целью вторжения в Аттику. Различные государства как можно быстрее приступили к подготовке и в назначенное время, с отрядами, составляющими две трети сил каждого, собрались на перешейке. Когда вся армия собралась, Архидам, царь лакедемонян и предводитель экспедиции, созвал генералов разных государств, их главных офицеров и самых выдающихся людей и произнес следующие речи:

11. 'ἄνδρες Πελοποννήσιοι καὶ ξύμμαχοι, καὶ οἱ πατέρες ἡμῶν πολλὰς στρατείας καὶ ἐν αὐτῇ Πελοποννήσῳ καὶ ἔξω ἐποιήσαντο, καὶ ἡμῶν αὐτῶν οἱ πρεσβύτεροι οὐκ ἄπειροι πολέμων εἰσίν: ὅμως δὲ τῆσδε οὔπω μείζονα παρασκευὴν ἔχοντες ἐξήλθομεν, ἀλλὰ καὶ ἐπὶ πόλιν δυνατωτάτην νῦν ἐρχόμεθα καὶ αὐτοὶ πλεῖστοι καὶ ἄριστοι στρατεύοντες. [2] . ἐνδεεστέρους. ἡ γὰρ Ἑλλὰς πᾶσα τῇδε τῇ ὁρμῇ ἐπῆρται καὶ προσέχει τὴν γνώμην, εὔνοιαν ἔχουσα διὰ τὸ Ἀθηναίων ἔχθος πρᾶξαι ἡμᾶς ἃ ἐπινοοῦμεν. [3] . ἂν ἐλθεῖν τοὺς ἐναντίους ἡμῖν διὰ μάχης, τούτων ἕνεκα ἀμελέστερόν τι παρεσκευασμένους χωρεῖν, ἀλλὰ καὶ πόλεως ἑκάστης ἡγεμόνα καὶ στρατιώτην τὸ καθ᾽ αὑτὸν αἰεὶ προσδέχεσθαι ἐς κίνδυνόν τινα ἥξειν. [4] ??? ἐπιχειρήσεις γίγνονται: πολλάκις τε τὸ ἔλασσον πλῆθος δεδιὸς ἄμεινον ἠμύνατο τοὺς πλέονας διὰ τὸ καταφρονοῦντας ἀπαρασκεύους γενέσθαι. [5] χρὴ δὲ αἰεὶ ἐν τῇ πολεμίᾳ τῇ µὲν γνώμῃ θαρσαλέους στρατεύειν, τῷ δ᾽ ἔργῳ δεδιότας παρεσκευάσθαι: οὕτω γὰρ πρός τε τὸ ἐπιέναι τοῖς ἐναντίοις εὐψυχότατοι ἂν εἶεν πρός τε τὸ ἐπιχειρεῖσθαι ἀσφαλέστατοι. [6] ἡμεῖς δὲ οὐδ᾽ ἐπὶ ἀδύνατον ἀμύνεσθαι οὕτω πόλιν ἐρχόμεθα, ἀλλὰ τοῖς πᾶσιν ἄριστα παρεσκευασμένην, ὥστε χρὴ καὶ πάνυ ἐλπίζειν διὰ μάχης ἰέναι αὐτούς, εἰ μὴ καὶ νῦν ὥρμηνται ἐν ᾧ οὔπω πάρεσμεν, ἀλλ᾽ ὅταν ἐν τῇ γῇ ὁρῶσιν ἡμᾶς δῃοῦντάς τε καὶ τἀκείνων φθείροντας. [7] πᾶσι γὰρ ἐν τοῖς ὄμμασι καὶ ἐν τῷ παραυτίκα ὁρᾶν πάσχοντάς τι ἄηθες ὀργὴ προσπίπτει: καὶ οἱ λογισμῷ ἐλάχιστα χρώμενοι θυμῷ πλεῖστα ἐς ἔργον καθίστανται. [8] . ἄλλων ἀξιοῦσι καὶ ἐπιόντες τὴν τῶν πέλας δῃοῦν μᾶλλον ἢ τὴν αὑτῶν ὁρᾶν. [9] . προγόνοις καὶ ἡμῖν αὐτοῖς ἐπ᾽ ἀμφότερα ἐκ τῶν ἀποβαινόντων, ἕπεσθ᾽ ὅπῃ ἄν τις ἡγῆται, κόσμον καὶ φυλακὴν περὶ παντὸς Обратите внимание на следующие моменты: κάλλιστον γὰρ τόδε καὶ ἀσφαλέστατον, πολλοὺς ὄντας ἑνὶ κόσμῳ χρωμένους φαίνεσθαι.

[11] «Мужи Пелопоннеса, и вы, союзники, много походов совершили наши отцы как внутри, так и за пределами Пелопоннеса, и ветераны среди нас опытны в войне; и все же мы никогда не выходили в бой с большей армией, чем эта. Но мы должны помнить, что, какими бы ни были наши силы или доблесть, мы идем против могущественнейшего города. И мы обязаны показать себя достойными наших отцов, а не пренебрегать собственной репутацией. Ибо вся Эллада взволнована нашим начинанием, и ее взоры устремлены на нас: она дружелюбна и хочет, чтобы мы преуспели, потому что ненавидит афинян. Теперь, хотя некоторые из вас, осматривая это огромное войско, могут подумать, что риск встречи с врагом на поле боя очень мал, мы не должны по этой причине продвигаться безрассудно; но полководец и солдат каждого государства всегда должны ожидать, что его собственное подразделение армии окажется первым в опасности. Война ведется в темноте; Нападения, как правило, внезапны и яростны, и часто меньшая по численности армия, движимая должным страхом, оказывалась более чем способной противостоять более крупным силам, которые, презирая своего противника, были застигнуты им врасплох. При вторжении в страну врага люди всегда должны быть уверены в себе, но они также должны бояться и принимать меры предосторожности; таким образом, они будут одновременно наиболее доблестны в нападении и неприступны в обороне. И город, который мы атакуем, не настолько совершенно бессилен против захватчика, но находится в наилучшем возможном состоянии подготовки, и по этой причине вполне можно ожидать, что наши враги встретят нас на поле боя. Даже если у них нет таких намерений заранее, все же, как только они увидят нас в Аттике, разоряющих и уничтожающих их имущество, они непременно изменят свое решение. Ибо все люди гневаются, когда они не только страдают, но и видят, как какое-то странное бедствие обрушивается на их глаза; чем меньше они размышляют, тем больше готовы сражаться; Прежде всего, афиняне, претендующие на имперскую власть и более склонные к вторжению и разорению чужих земель, чем к наблюдению за разорением своих собственных, должны помнить о величии этого города, который вы атакуете, и о том, какую славу вы навлечёте на своих предков и на себя самих, в зависимости от результата, следуйте за ними, куда бы вас ни повели; прежде всего, соблюдайте дисциплину и осторожность и будьте бдительны, чтобы исполнять приказы. Для великой армии благороднее и безопаснее быть явно движимой единым духом.

12. τοσαῦτα εἰπὼν καὶ διαλύσας τὸν ξύλλογον ὁ Ἀρχίδαμος Μελήσιππον πρῶτον ἀποστέλλει ἐς τὰς Ἀθήνας τὸν Διακρίτου ἄνδρα Σπαρτιάτην, εἴ τι ἄρα μᾶλλον ἐνδοῖεν οἱ Ἀθηναῖοι ὁρῶντες σφᾶς ἤδη ἐν ὁδῷ ὄντας. [2] οἱ δὲ οὐ προσεδέξαντο αὐτὸν ἐς τὴν πόλιν οὐδ᾽ ἐπὶ τὸ κοινόν: ἦν γὰρ Περικλέους γνώμη πρότερον νενικηκυῖα κήρυκα καὶ πρεσβείαν μὴ προσδέχεσθαι Λακεδαιμονίων ἐξεστρατευμένων: ἀποπέμπουσιν οὖν αὐτὸν πρὶν ἀκοῦσαι καὶ ἐκέλευον ἐκτὸς ὅρων εἶναι αὐθημερόν, τό τε λοιπὸν ἀναχωρήσαντας ἐπὶ τὰ σφέτερα αὐτῶν, ἤν τι βούλωνται, πρεσβεύεσθαι. Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете сделать это. [3] . ἐπορεύετο ὅτι 'ἥδε ἡ ἡμέρα τοῖς Ἕλλησι μεγάλων κακῶν ἄρξει.' [4] ὡς δὲ ἀφίκετο ἐς τὸ στρατόπεδον καὶ ἔγνω ὁ Ἀρχίδαμος ὅτι οἱ Ἀθηναῖοι οὐδέν πω ἐνδώσουσιν, οὕτω δὴ ἄρας τῷ στρατῷ προυχώρει ἐς τὴν γῆν αὐτῶν. [5] Βοιωτοὶ δὲ μέρος μὲν τὸ σφέτερον καὶ τοὺς ἱππέας παρείχοντο Πελοπονννησίοις ξυστρατεύειν, τοῖς δὲ λειπομένοις ἐς Πλάταιαν ἐλθόντες τὴν γῆν ἐδῄουν.

[12] Сказав это, Архидам распустил собрание. Первым делом он отправил в Афины Мелесиппа, сына Диаерита, спартанца, в надежде, что афиняне все-таки уступят, когда увидят, что их враги действительно идут. Но его не пустили ни в собрание, ни даже в город. Перикл уже внес предложение о том, что они не будут иметь никакого отношения к герольдам или посольствам, пока лакедемоняне находятся в поле. Поэтому Мелесиппа отправили прочь без суда и следствия, сказав, что он должен пересечь границу до захода солнца; если лакедемоняне хотят вести переговоры с афинянами, они должны сначала вернуться домой. Его сопровождал эскорт, чтобы предотвратить его общение с кем-либо. Когда он прибыл к афинской границе и собирался покинуть ее, он произнес следующие слова: «Этот день станет для эллинов началом великих скорбей». Вернувшись в лагерь, вестник Архидам узнал, что афиняне пока совсем не настроены сдаваться; поэтому он, наконец, двинул вперед свою армию и приготовился войти в Аттику. Беотийцы, отправившие свой отряд численностью две трети, включая конницу, против пелопоннесской армии, двинулись к Платеям с остатками своих сил и опустошили страну.

13. ??? ἐσβαλεῖν ἐς τὴν Ἀττικήν, Περικλῆς ὁ Ξανθίππου στρατηγὸς ὢν Ἀθηναίων δέκατος αὐτός, ὡς ἔγνω τὴν ἐσβολὴν ἐσομένην, ὑποτοπήσας, ὅτι Ἀρχίδαμος αὐτῷ ξένος ὢν ἐτύγχανε, μὴ πολλάκις ἢ αὐτὸς ἰδίᾳ βουλόμενος χαρίζεσθαι τοὺς ἀγροὺς αὐτοῦ παραλίπῃ καὶ μὴ δῃώσῃ, ἢ καὶ Λακεδαιμονίων κελευσάντων ἐπὶ διαβολῇ τῇ ἑαυτοῦ γένηται τοῦτο, ὥσπερ καὶ τὰ ἄγη ἐλαύνειν προεῖπον ἕνεκα ἐκείνου, προηγόρευε τοῖς Ἀθηναίοις ἐν τῇ ἐκκλησίᾳ ὅτι Ἀρχίδαμος μέν οἱ ξένος εἴη, οὐ μέντοι ἐπὶ κακῷ γε τῆς πόλεως γένοιτο, τοὺς δὲ ἀγροὺς τοὺς ??? ἀφίησιν αὐτὰ δημόσια εἶναι καὶ μηδεμίαν οἱ ὑποψίαν κατὰ ταῦτα γίγνεσθαι. [2] ????????? πόλεμον καὶ τὰ ἐκ τῶν ἀγρῶν ἐσκομίζεσθαι, ἔς τε μάχην μὴ ἐπεξιέναι, ἀλλὰ τὴν πόλιν ἐσελθόντας φυλάσσειν, καὶ τὸ ναυτικόν, ᾗπερ ἰσχύουσιν, ἐξαρτύεσθαι, τά τε τῶν ξυμμάχων διὰ χειρὸς ἔχειν, λέγων τὴν ἰσχὺν αὐτοῖς ἀπὸ τούτων εἶναι τῶν χρημάτων τῆς προσόδου, τὰ δὲ πολλὰ τοῦ πολέμου γνώμῃ καὶ χρημάτων περιουσίᾳ κρατεῖσθαι. [3] . ἐνιαυτὸν ἀπὸ τῶν ξυμμάχων τῇ πόλει ἄνευ τῆς ἄλλης προσόδου, ὑπαρχόντων δὲ ἐν τῇ ἀκροπόλει ἔτι τότε ἀργυρίου ἐπισήμου ἑξακισχιλίων ταλάντων （ τὰ γὰρ πλεῖστα τριακοσίων ἀποδέοντα μύρια ἐγένετο, ἀφ᾽ ὧν ἔς τε τὰ προπύλαια τῆς ἀκροπόλεως καὶ τἆλλα οἰκοδομήματα καὶ ἐς Ποτείδαιαν ἀπανηλώθη ） , [4] χωρὶς δὲ χρυσίου ἀσήμου καὶ ἀργυρίου ἔν τε ἀναθήμασιν ἰδίοις καὶ δημοσίοις καὶ ὅσα ἱερὰ σκεύη περί τε τὰς πομπὰς καὶ τοὺς ἀγῶνας καὶ σκῦλα Μηδικὰ καὶ εἴ τι τοιουτότροπον, οὐκ ἐλάσσονος [ἦν] ἢ πεντακοσίων ταλάντων. [5] . αὐτούς, καὶ ἢν πάνυ ἐξείργωνται πάντων, καὶ αὐτῆς τῆς θεοῦ τοῖς περικειμένοις χρυσίοις: ἀπέφαινε δ᾽ ἔχον τὸ ἄγαλμα τεσσαράκοντα τάλαντα σταθμὸν χρυσίου ἀπέφθου, καὶ περιαιρετὸν εἶναι ἅπαν. χρησαμένους τε ἐπὶ σωτηρίᾳ ἔφη χρῆναι μὴ ἐλάσσω ἀντικαταστῆσαι πάλιν. [6] χρήμασι μὲν οὖν οὕτως ἐθάρσυνεν αὐτούς, ὁπλίτας δὲ τρισχιλίους καὶ μυρίους εἶναι ἄνευ τῶν ἐν τοῖς φρουρίοις καὶ τῶν παρ᾽ ἔπαλξιν ἑξακισχιλίων καὶ μυρίων. [7] τοσοῦτοι γὰρ ἐφύλασσον τὸ πρῶτον ὁπότε οἱ πολέμιοι ἐσβάλοιεν, ἀπό τε τῶν πρεσβυτάτων καὶ τῶν νεωτάτων, καὶ μετοίκων ὅσοι ὁπλῖται ἦσαν. τοῦ τε γὰρ Φαληρικοῦ τείχους στάδιοι ἦσαν πέντε καὶ τριάκοντα πρὸς τὸν κύκλον τοῦ ἄστεως, καὶ αὐτοῦ τοῦ κύκλου τὸ φυλασσόμενον τρεῖς καὶ τεσσαράκοντα （ ἔστι δὲ αὐτοῦ ὃ καὶ ἀφύλακτον ἦν, τὸ μεταξὺ τοῦ τε μακροῦ καὶ τοῦ Φαληρικοῦ ） , τὰ δὲ μακρὰ τείχη πρὸς τὸν Πειραιᾶ τεσσαράκοντα σταδίων, ὧν τὸ ἔξωθεν ἐτηρεῖτο: καὶ τοῦ Πειραιῶς ξὺν Μουνιχίᾳ ἑξήκοντα μὲν σταδίων ὁ ἅπας περίβολος, τὸ δ᾽ ἐν φυλακῇ ὂν ἥμισυ τούτου. [8] ἱππέας δὲ ἀπέφαινε διακοσίους καὶ χιλίους ξὺν ἱπποτοξόταις, ἑξακοσίους δὲ καὶ χιλίους τοξότας, καὶ τριήρεις τὰς πλωίμους τριακοσίας. [9] ταῦτα γὰρ ὑπῆρχεν Ἀθηναίοις καὶ οὐκ ἐλάσσω ἕκαστα τούτων, Ἀσβολὴ τὸ πρῶτον ἔμελλε Πελοποννησίων ἔσεσθαι καὶ ἐς τὸν πόλεμον καθίσταντο. ἔλεγε δὲ καὶ ἄλλα οἷάπερ εἰώθει Περικλῆς ἐς ἀπόδειξιν τοῦ περιέσεσθαι τῷ πολέμῳ.

[13] Пока пелопоннесцы собирались на перешейке и еще были в пути, но еще до того, как они вошли в Аттику, Перикл, сын Ксантиппа, один из десяти афинских полководцев, зная, что вторжение неизбежно, и подозревая, что Архидам, разоряя страну, может пощадить его земли либо из вежливости и потому, что он был его другом, либо по приказу лакедемонских властей (которые уже пытались создать ему предвзятое отношение, потребовав изгнания оскверненной семьи, и могли использовать это как еще один способ навредить ему в глазах афинян), открыто заявил на собрании, что Архидам — его друг; но не в ущерб государству, и что, если враг не уничтожит его земли и постройки, как остальные, он преподнесет их в дар общественности; и он желал, чтобы у афинян не возникло подозрений по этому поводу. Что касается общей ситуации, он повторил свой предыдущий совет; Они должны были готовиться к войне и перевезти своё имущество из сельской местности в город; они должны были защищать свои стены, но не выходить в бой; они также должны были оснастить флот, в котором находились их силы, необходимыми для службы. Их союзников следовало держать под контролем, поскольку их могущество зависело от доходов, которые они получали от них; военные успехи, как правило, достигались благодаря мудрой политике и грамотному управлению финансами. Состояние их финансов было обнадеживающим; в среднем они получали шестьсот талантов дани ежегодно от своих союзников, не говоря уже о других доходах; и на Акрополе всё ещё оставалось шесть тысяч талантов чеканного серебра. (Вся сумма когда-то составляла девять тысяч семьсот талантов, но из нее пришлось вычесть три тысячи семьсот, потраченных на различные постройки, такие как Пропилеи Акрополя, а также на осаду Потидеи.) Кроме того, имелось нечеканенное золото и серебро в виде частных и общественных подношений, священные сосуды, используемые в процессиях и играх, персидская добыча и другие подобные вещи, стоимостью не менее пятисот талантов. В их распоряжении, помимо того, что было на Акрополе, также находились значительные сокровища в различных храмах. Если бы они оказались в крайне бедственном положении, они могли бы даже снять золотые пластины, которыми было покрыто изображение богини; эти пластины, как он указал, весили сорок талантов и были из очищенного золота, которое можно было полностью снять. Они могли использовать это сокровище для самообороны, но были обязаны возместить все, что взяли. Такой оценкой своего богатства он стремился их воодушевить. Он добавил, что у них было тринадцать тысяч гоплитов, помимо шестнадцати тысяч, занимавших крепости или оборонявших стены города. Именно такое количество людей несли гарнизонную службу в начале войны, когда враг вторгался в Аттику; они состояли из старших и младших мужчин, а также из метеков, вооруженных тяжелым оружием. Фалерийская стена простиралась на четыре мили от Фалерума до городских стен: охраняемая часть городской стены составляла чуть менее пяти миль; участок между Длинной стеной и Фалерийской стеной не требовал охраны. Длинные стены, спускавшиеся до Пирея, были чуть более четырех с половиной миль в длину; охранялась только внешняя часть. Весь периметр Пирея и Мунихии составлял чуть менее семи миль, половина из которых требовала охраны. Афинская конница, как указывал Перикл, насчитывала двенадцать сотен человек, включая конных лучников; пеших лучников – шестнадцать сотен; пригодных для службы трирем в городе было триста. — Силы различного рода, которыми располагали Афины в начале войны, когда надвигалось первое вторжение Пелопоннеса, нельзя недооценивать. — К этому Перикл добавил и другие аргументы, которые он любил использовать, чтобы убедить афинян в неизбежности победы.

14. οἱ δὲ Ἀθηναῖοι ἀκούσαντες ἀνεπείθοντό τε καὶ ἐσεκομίζοντο ἐκ τῶν ἀγρῶν παῖδας καὶ γυναῖκας καὶ τὴν ἄλλην κατασκευὴν ᾗ κατ᾽ οἶκον ἐχρῶντο, καὶ αὐτῶν τῶν οἰκιῶν καθαιροῦντες τὴν ξύλωσιν: πρόβατα δὲ καὶ ὑποζύγια ἐς τὴν Εὔβοιαν διεπέμψαντο καὶ ἐς τὰς νήσους τὰς ἐπικειμένας. [2] χαλεπῶς δὲ αὐτοῖς διὰ τὸ αἰεὶ εἰωθέναι τοὺς πολλοὺς ἐν τοῖς ἀγροῖς διαιτᾶσθαι ἡ ἀνάστασις ἐγίγνετο.

[14] Граждан убедили, и они привели в город своих детей и жен, свое домашнее имущество и даже деревянные конструкции своих домов, которые они разобрали. Свои стада и вьючных животных они перевезли на Эвбею и соседние острова. Переселение жителей было болезненным, ибо афиняне всегда привыкли жить в сельской местности.

15. ξυνεβεβήκει δὲ ἀπὸ τοῦ πάνυ ἀρχαίου ἑτέρων μᾶλλον Ἀθηναίοις τοῦτο. ἐπὶ γὰρ Κέκροπος καὶ τῶν πρώτων βασιλέων Ἀττικὴ ἐς Θησέα αἰεὶ κατὰ πόλεις ᾠκεῖτο πρυτανεῖά τε ἐχούσας καὶ ἄρχοντας, καὶ ὁπότε μή τι δείσειαν, οὐ ξυνῇσαν βουλευσόμενοι ὡς τὸν βασιλέα, ἀλλ᾽ αὐτοὶ ἕκαστοι ἐπολίτευον καὶ ἐβουλεύοντο: καί τινες καὶ Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете использовать их в качестве источника питания. [2] . διεκόσμησε τὴν χώραν καὶ καταλύσας τῶν ἄλλων πόλεων τά τε βουλευτήρια καὶ τὰς ἀρχὰς ἐς τὴν νῦν πόλιν οὖσαν, ἓν βουλευτήριον ἀποδείξας καὶ πρυτανεῖον, ξυνῴκισε πάντας, καὶ νεμομένους τὰ αὑτῶν ἑκάστους ἅπερ καὶ πρὸ τοῦ ἠνάγκασε μιᾷ πόλει ταύτῃ χρῆσθαι, ἣ ἁπάντων ἤδη ξυντελούντων ἐς αὐτὴν μεγάλη γενομένη παρεδόθη ὑπὸ Θησέως τοῖς ἔπειτα: καὶ ξυνοίκια ἐξ ἐκείνου Ἀθηναῖοι ἔτι καὶ νῦν τῇ θεῷ ἑορτὴν δημοτελῆ ποιοῦσιν. [3] τὸ δὲ πρὸ τοῦ ἡ ἀκρόπολις ἡ νῦν οὖσα πόλις ἦν, καὶ τὸ ὑπ᾽ αὐτὴν πρὸς νότον μάλιστα τετραμμένον. [4] τεκμήριον δέ: τὰ γὰρ ἱερὰ ἐν αὐτῇ τῇ ἀκροπόλει † καὶ ἄλλων θεῶν ἐστὶ καὶ τὰ ἔξω πρὸς τοῦτο τὸ μέρος τῆς πόλεως μᾶλλον ἵδρυται, τό τε τοῦ Διὸς τοῦ Ὀλυμπίου καὶ τὸ Πύθιον καὶ τὸ τῆς Γῆς καὶ τὸ <τοῦ> ἐν Λίμναις Διονύσου, ᾧ τὰ ἀρχαιότερα Διονύσια [τῇ δωδεκάτῃ] ποιεῖται ἐν μηνὶ Ἀνθεστηριῶνι, ὥσπερ καὶ οἱ ἀπ᾽ Ἀθηναίων Ἴωνες ἔτι καὶ νῦν νομίζουσιν. ἵδρυται δὲ καὶ ἄλλα ἱερὰ ταύτῃ ἀρχαῖα. [5] καὶ τῇ κρήνῃ τῇ νῦν μὲν τῶν τυράννων οὕτω σκευασάντων Ἐννεακρούνῳ καλουμένῃ, τὸ δὲ πάλαι φανερῶν τῶν πηγῶν οὐσῶν Καλλιρρόῃ ὠνομασμένῃ, ἐκεῖνοί τε ἐγγὺς οὔσῃ τὰ πλείστου ἄξια ἐχρῶντο, καὶ νῦν ἔτι ἀπὸ τοῦ ἀρχαίου πρό τε γαμικῶν καὶ ἐς ἄλλα τῶν ἱερῶν νομίζεται τῷ ὕδατι χρῆσθαι: [6] καλεῖται δὲ διὰ τὴν παλαιὰν ταύτῃ κατοίκησιν καὶ ἡ ἀκρόπολις μέχρι τοῦδε ἔτι ὑπ᾽ Ἀθηναίων πόλις.

[15] Такой образ жизни был характерен для них больше, чем для любого другого эллинского народа, с самых ранних времен. Во времена Кекропа и первых царей, вплоть до правления Тесея, Аттика была разделена на общины, имевшие свои собственные ратуши и магистратов. За исключением случаев тревоги, весь народ не собирался в совет под властью царя, а управлял своими делами и советовался между собой в своих отдельных поселениях. Некоторые из них временами даже воевали с ним, как элевсинцы под предводительством Эвмолпа с Эрехтеем. Но когда Тесей взошел на престол, он, будучи могущественным и мудрым правителем, среди прочих улучшений в управлении страной, распустил советы и отдельные правительства и объединил всех жителей Аттики в нынешнем городе, учредив один совет и ратушу. Они продолжали жить на своих землях, но он заставил их переселиться в Афины как в свою столицу, и с тех пор все они были внесены в список ее граждан. Таким образом, возник великий город, который Тесей передал своим потомкам, и со времен его правления афиняне регулярно отмечают национальный праздник Синоэции, или «союза общин», в честь богини Афины. До его времени то, что сейчас является Акрополем, и земля, расположенная под ним к югу, были городом. В подтверждение этого утверждения можно привести множество причин: храмы Афины и других божеств расположены на самом Акрополе, а те, которые не находятся там, расположены главным образом в окрестностях; например, храмы Зевса Олимпийского и Аполлона Пифийского, а также храм Земли и Диониса в болотах, в честь которых более древние Дионисии отмечаются на двенадцатый день месяца Антестерион, праздник, который также продолжает отмечаться ионийскими потомками афинян. В том же квартале находятся и другие древние храмы, а неподалеку расположен фонтан, ныне называемый Эннеакрун, или Девять каналов, по форме, приданной ему тиранами, но первоначально, до того как источники были засыпаны, Каллирроэ, или Прекрасный поток. Вода этого фонтана использовалась древними афинянами по важным случаям, поскольку он находился недалеко от первоначального города; и этот обычай до сих пор сохраняется при проведении свадебных обрядов и других церемоний. И по сей день афиняне называют Акрополь или Цитадель Полисом , или Городом, потому что этот район был впервые заселен.

16. τῇ τε οὖν ἐπὶ πολὺ κατὰ τὴν χώραν αὐτονόμῳ οἰκήσει μετεῖχον οἱ Ἀθηναῖοι, καὶ ἐπειδὴ ξυνῳκίσθησαν, διὰ τὸ ἔθος ἐν τοῖς ἀγροῖς ὅμως οἱ πλείους τῶν τε ἀρχαίων καὶ τῶν ὕστερον μέχρι τοῦδε τοῦ πολέμου γενόμενοί τε καὶ οἰκήσαντες οὐ ῥᾳδίως πανοικεσίᾳ τὰς μεταναστάσεις ἐποιοῦντο, ἄλλως τε καὶ ἄρτι ἀνειληφότες τὰς κατασκευὰς μετὰ τὰ Μηδικά: [2] ἐβαρύνοντο δὲ καὶ χαλεπῶς ἔφερον οἰκίας τε καταλείποντες καὶ ἱερὰ ἃ διὰ παντὸς ἦν αὐτοῖς ἐκ τῆς κατὰ τὸ ἀρχαῖον πολιτείας πάτρια δίαιτάν τε μέλλοντες μεταβάλλειν καὶ οὐδὲν ἄλλο ἢ πόλιν τὴν αὑτοῦ ἀπολείπων ἕκαστος.

[16] Таким образом, в течение долгого времени древние афиняне наслаждались сельской жизнью в самоуправляющихся общинах; и хотя теперь они были объединены в одном городе, они и их потомки, вплоть до времени этой войны, по старой привычке, как правило, проживали со своими семьями в стране, где они родились. По этой причине, а также потому, что они недавно восстановили свои загородные дома и поместья после Персидской войны, они не хотели переезжать. Их угнетала мысль о том, чтобы оставить свои дома и храмы, которые достались им от отцов и были непреходящими напоминаниями об их раннем устройстве. Они собирались изменить свой образ жизни, и, покидая свои деревни, фактически каждый из них отправлялся в изгнание.

17. ἐπειδή τε ἀφίκοντο ἐς τὸ ἄστυ, ὀλίγοις μέν τισιν ὑπῆρχον οἰκήσεις καὶ παρὰ φίλων τινὰς ἢ οἰκείων καταφυγή, οἱ δὲ πολλοὶ τά τε ἐρῆμα τῆς πόλεως ᾤκησαν καὶ τὰ ἱερὰ καὶ τὰ ἡρῷα πάντα πλὴν τῆς ἀκροπόλεως καὶ τοῦ Ἐλευσινίου καὶ εἴ τι ἄλλο βεβαίως κλῃστὸν ἦν: τό τε Πελαργικὸν καλούμενον τὸ ὑπὸ τὴν ἀκρόπολιν, ὃ καὶ ἐπάρατόν τε ἦν μὴ οἰκεῖν καί τι καὶ Πυθικοῦ μαντείου ἀκροτελεύτιον τοιόνδε διεκώλυε, λέγον ὡς 'τὸ Πελαργικὸν ἀργὸν ἄμεινον,' τῆς παραχρῆμα ἀνάγκης ἐξῳκήθη. [2] καί μοι δοκεῖ τὸ μαντεῖον τοὐναντίον ξυμβῆναι ἢ προσεδέχοντο: οὐ γὰρ διὰ τὴν παράνομον ἐνοίκησιν αἱ ξυμφοραὶ γενέσθαι τῇ πόλει, ἀλλὰ διὰ τὸν πόλεμον ἡ ἀνάγκη τῆς οἰκήσεως, ὃν οὐκ ὀνομάζον τὸ μαντεῖον προῄδει μὴ ἐπ᾽ ἀγαθῷ ποτὲ αὐτὸ κατοικισθησόμενον. [3] κατεσκευάσαντο δὲ καὶ ἐν τοῖς πύργοις τῶν τειχῶν πολλοὶ καὶ ὡς ἕκαστός που ἐδύνατο: οὐ γὰρ ἐχώρησε ξυνελθόντας αὐτοὺς ἡ πόλις, ἀλλ᾽ ὕστερον δὴ τά τε μακρὰ τείχη ᾤκησαν κατανειμάμενοι καὶ τοῦ Πειραιῶς Еще раз. [4] ἅμα δὲ καὶ τῶν πρὸς τὸν πόλεμον ἥπτοντο, ξυμμάχους τε ἀγείροντες καὶ τῇ Πελοποννήσῳ ἑκατὸν νεῶν ἐπίπλουν ἐξαρτύοντες. [5] καὶ οἱ μὲν ἐν τούτῳ παρασκευῆς ἦσαν.

[17] Когда они прибыли в Афины, лишь немногие из них имели дома или могли найти пристанище среди друзей или родственников. Большинство поселилось в пустующих местах города, в храмах и святилищах героев, за исключением тех, что находились на Акрополе, в Элевсинии и в любом другом районе, который можно было надежно закрыть. Пеласгская земля, как ее называли, расположенная у подножия цитадели, была проклята, запрещавшим ее заселение. Существовала также полустрока пифийского оракула того же содержания: «Лучше оставить пеласгскую землю пустой». Однако даже она была заполнена под внезапным давлением необходимости. И, на мой взгляд, оракул сбылся в некотором смысле, прямо противоположном народным ожиданиям; ибо незаконная оккупация, к которой были вынуждены люди, не была причиной бедствий, постигших город, а война была причиной оккупации; И оракул, не упоминая о войне, предсказал, что это место когда-нибудь будет заселено, но это ни к чему хорошему не приведет. Многие также обосновались в башнях стен или в любом другом месте, которое смогли найти; ибо город не мог вместить их, когда они впервые пришли. Но впоследствии они разделили между собой Длинные стены и большую часть Пирея. В то же время афиняне энергично взялись за войну, созывая своих союзников и готовя экспедицию из ста кораблей против Пелопоннеса.

18. ??? πρῶτον, ᾗπερ ἔμελλον ἐσβαλεῖν. καὶ ὡς ἐκαθέζοντο, προσβολὰς παρεσκευάζοντο τῷ τείχει ποιησόμενοι μηχαναῖς τε καὶ ἄλλῳ τρόπῳ: [2] ἡ γὰρ Οἰνόη οὖσα ἐν μεθορίοις τῆς Ἀττικῆς καὶ Βοιωτίας ἐτετείχιστο, καὶ αὐτῷ φρουρίῳ οἱ Ἀθηναῖοι ἐχρῶντο ὁπότε πόλεμος καταλάβοι. τάς τε οὖν προσβολὰς ηὐτρεπίζοντο καὶ ἄλλως ἐνδιέτριψαν χρόνον περὶ αὐτήν. [3] αἰτίαν τε οὐκ ἐλαχίστην Ἀρχίδαμος ἔλαβεν ἀπ᾽ αὐτοῦ, δοκῶν καὶ ἐν τῇ ξυναγωγῇ τοῦ πολέμου μαλακὸς εἶναι καὶ τοῖς Ἀθηναίοις ἐπιτήδειος, οὐ παραινῶν προθύμως πολεμεῖν: ἐπειδή τε ξυνελέγετο ὁ στρατός, ἥ τε ἐν τῷ Ἰσθμῷ ἐπιμονὴ γενομένη καὶ κατὰ τὴν Если вы хотите, чтобы все было в порядке, вы можете сделать это в любое время. [4] οἱ γὰρ Ἀθηναῖοι ἐσεκομίζοντο ἐν τῷ χρόνῳ τούτῳ, καὶ ἐδόκουν οἱ Πελοποννήσιοι ἐπελθόντες ἂν διὰ τάχους πάντα ἔτι ἔξω В любом случае, это не так уж важно. [5] . ὁ δὲ προσδεχόμενος, ὡς λέγεται, τοὺς Ἀθηναίους τῆς γῆς ἔτι ἀκεραίου οὔσης ἐνδώσειν τι καὶ κατοκνήσειν περιιδεῖν αὐτὴν τμηθεῖσαν, ἀνεῖχεν.

[18] Пока они были заняты этим, пелопоннесская армия продвигалась вперед: она прибыла прежде всего в Эноэ, крепость на границе Аттики и Беотии, в которой афиняне размещали гарнизон всякий раз, когда начиналась война, и которая была точкой, через которую пелопоннесцы намеревались войти в страну противника. Там они разбили лагерь и приготовились штурмовать стены с помощью орудий и осадных сооружений. Но эти и другие меры отнимали время и задерживали их в окрестностях. Архидама сильно обвиняли в задержке; также считалось, что он был недостаточно энергичен в ведении войны и оказал афинянам хорошую услугу, отговаривая их от активных действий. После сбора войск его обвиняли в задержке на перешейке и в бездействии на марше. Но больше всего его репутация пострадала из-за остановки в Эноэ. Афиняне использовали это время, чтобы забрать свое имущество; Пелопоннесцы полагали, что если бы они быстро продвигались вперед, а он не медлил, то смогли бы захватить все до того, как это будет доставлено внутрь крепостных стен. Таковы были чувства, которые войска Архидама испытывали к нему во время этой остановки. Говорят, он воздерживался, полагая, что афиняне, пока их земли еще не опустошены, сдадутся, и что мысль о том, чтобы позволить им быть разоренными, будет для них невыносима.

19. ????????? ἑλεῖν, οἵ τε Ἀθηναῖοι οὐδὲν ἐπεκηρυκεύοντο, οὕτω δὴ ὁρμήσαντες ἀπ᾽ αὐτῆς μετὰ τὰ ἐν Πλαταίᾳ [τῶν ἐσελθόντων Θηβαίων] γενόμενα ἡμέρᾳ ὀγδοηκοστῇ μάλιστα, θέρους καὶ τοῦ σίτου ἀκμάζοντος, ἐσέβαλον ἐς τὴν Ἀττικήν: ἡγεῖτο δὲ Ἀρχίδαμος ὁ Ζευξιδάμου, Λακεδαιμονίων βασιλεύς. [2] . τινα τῶν Ἀθηναίων ἱππέων περὶ τοὺς Ῥείτους καλουμένους ἐποιήσαντο: ἔπειτα προυχώρουν ἐν δεξιᾷ ἔχοντες τὸ Αἰγάλεων ὄρος διὰ Κρωπιᾶς, ἕως ἀφίκοντο ἐς Ἀχαρνάς, χωρίον τῶν δήμων καλουμένων, καὶ καθεζόμενοι ἐς αὐτὸ στρατόπεδόν τε ἐποιήσαντο χρόνον τε πολὺν ἐμμείναντες ἔτεμνον.

[19] Но когда они напали на Эноэ, и, не оставив без внимания ни одного средства, не смогли взять его, и не пришло никакого вестника от афинян, наконец, они двинулись дальше, и примерно на восьмидесятый день после вступления фиванцев в Платеи, в середине лета, когда зерно было в полном колосе, вторглись в Аттику под командованием Архидама, сына Зевксидама, лакедемонского царя. Они расположились лагерем и опустошили, прежде всего, Элевсин и равнину Трии, где обратили в бегство афинских коней у рек, называемых Реити; затем они продвинулись, держа гору Эгалеос справа, через Кропею, пока не достигли Ахарны, которая является крупнейшим из афинских поселений или демов, как их называют; и в Ахарне они расположились лагерем и оставались там довольно долгое время, опустошая страну.

20. γνώμῃ δὲ τοιᾷδε λέγεται τὸν Ἀρχίδαμον περί τε τὰς Ἀχαρνὰς ὡς ἐς μάχην ταξάμενον μεῖναι καὶ ἐς τὸ πεδίον ἐκείνῃ τῇ ἐσβολῇ οὐ καταβῆναι: [2] τοὺς γὰρ Ἀθηναίους ἤλπιζεν, ἀκμάζοντάς τε νεότητι πολλῇ καὶ παρεσκευασμένους ἐς πόλεμον ὡς οὔπω πρότερον, ἴσως ἂν ἐπεξελθεῖν καὶ τὴν γῆν οὐκ ἂν περιιδεῖν τμηθῆναι. [3] ἐπειδὴ οὖν αὐτῷ ἐς Ἐλευσῖνα καὶ τὸ Θριάσιον πεδίον οὐκ ἀπήντησαν, πεῖραν ἐποιεῖτο περὶ τὰς Ἀχαρνὰς καθήμενος εἰ ἐπεξίασιν: [4] ἅμα μὲν γὰρ αὐτῷ ὁ χῶρος ἐπιτήδειος ἐφαίνετο ἐνστρατοπεδεῦσαι, ἅμα δὲ καὶ οἱ Ἀχαρνῆς μέγα μέρος ὄντες τῆς ??? διαφθαρέντα, ἀλλ᾽ ὁρμήσειν καὶ τοὺς πάντας ἐς μάχην. εἴ τε καὶ μὴ ἐπεξέλθοιεν ἐκείνῃ τῇ ἐσβολῇ οἱ Ἀθηναῖοι, ἀδεέστερον ἤδη ἐς τὸ ὕστερον τό τε πεδίον τεμεῖν καὶ πρὸς αὐτὴν τὴν πόλιν χωρήσεσθαι: τοὺς γὰρ Ἀχαρνέας ἐστερημένους τῶν σφετέρων οὐχ ὁμοίως προθύμους ἔσεσθαι ὑπὲρ τῆς τῶν ἄλλων κινδυνεύειν, στάσιν δ᾽ ἐνέσεσθαι τῇ γνώμῃ. [5] τοιαύτῃ μὲν διανοίᾳ ὁ Ἀρχίδαμος περὶ τὰς Ἀχαρνὰς ἦν.

[20] Во время этого первого вторжения Архидам, как говорят, задержался в окрестностях Ахарны со своим войском, готовым к битве, вместо того чтобы спуститься на равнину, в надежде, что афиняне, которые теперь процветали в молодости и численности и были подготовлены к войне как никогда прежде, возможно, встретят их в поле, а не позволят разорить свои земли. Поэтому, когда они не появились в Элевсине или на равнине Трии, он снова попытался, сможет ли он, расположившись лагерем в окрестностях Ахарны, побудить их выйти. Ситуация казалась удобной, и ахарнийцы, занимавшие значительную часть города и имевшие три тысячи гоплитов, скорее всего, были бы нетерпеливы к разрушению своего имущества и дали бы всему народу понять желание сражаться. Или, если бы афиняне не вышли навстречу ему во время этого вторжения, он мог бы с большей уверенностью разорять равнину и двинуться прямо к стенам города. Ахарнийцы, потеряв собственное имущество, были бы менее склонны рисковать жизнью ради своих соседей, и поэтому в афинских советах возник бы раскол. Таков был мотив Архидама, оставшегося в Ахарнах.

21. ????????? καί τινα ἐλπίδα εἶχον ἐς τὸ ἐγγυτέρω αὐτοὺς Если вы хотите, чтобы это было так, как вам нужно, вы можете ἐσβαλὼν τῆς Ἀττικῆς ἐς Ἐλευσῖνα καὶ Θριῶζε στρατῷ Πελοπονννησίων πρὸ τοῦδε τοῦ πολέμου τέσσαρσι καὶ δέκα ἔτεσιν ἀνεχώρησε πάλιν ἐς τὸ πλέον οὐκέτι προελθών （ δι᾽ ὃ δὴ καὶ ἡ φυγὴ αὐτῷ ἐγένετο ἐκ Σπάρτης δόξαντι χρήμασι πεισθῆναι [τὴν ἀναχώρησιν] ） : [2] ἐπειδὴ δὲ περὶ Ἀχαρνὰς εἶδον τὸν στρατὸν ἑξήκοντα σταδίους τῆς πόλεως ἀπέχοντα, οὐκέτι ἀνασχετὸν ἐποιοῦντο, ἀλλ᾽ αὐτοῖς, ὡς εἰκός, γῆς τεμνομένης ἐν τῷ ἐμφανεῖ, ὃ οὔπω ἑοράκεσαν οἵ γε νεώτεροι, οὐδ᾽ οἱ πρεσβύτεροι πλὴν τὰ Μηδικά, δεινὸν ἐφαίνετο καὶ ἐδόκει τοῖς τε ἄλλοις καὶ Если вы хотите, чтобы ваш телефон был готов к использованию, вы можете воспользоваться им. [3] κατὰ ξυστάσεις τε γιγνόμενοι ἐν πολλῇ ἔριδι ἦσαν, οἱ μὲν κελεύοντες ἐπεξιέναι, οἱ δέ τινες οὐκ ἐῶντες. χρησμολόγοι τε ᾖδον χρησμοὺς παντοίους, ὧν ἀκροᾶσθαι ὡς ἕκαστος ὥρμητο. οἵ τε Ἀχαρνῆς οἰόμενοι παρὰ σφίσιν αὐτοῖς οὐκ ἐλαχίστην μοῖραν εἶναι Ἀθηναίων, ὡς αὐτῶν ἡ γῆ ἐτέμνετο, ἐνῆγον τὴν ἔξοδον μάλιστα. παντί τε τρόπῳ ἀνηρέθιστο ἡ πόλις, καὶ τὸν Περικλέα ἐν ὀργῇ εἶχον, καὶ ὧν παρῄνεσε πρότερον ἐμέμνηντο οὐδέν, ἀλλ᾽ ἐκάκιζον Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время.

[21] Афиняне, пока лакедемоняне находились в окрестностях Элевсина и на равнине Трии, питали надежду, что те не продвинутся дальше. Они помнили, как четырнадцать лет назад лакедемонский царь Плейстоанакс, сын Павсания, вторгся в Аттику с пелопоннесской армией, и как, продвинувшись до Элевсина и Трии, он не продвинулся дальше, а отступил. И действительно, это отступление стало причиной его изгнания, поскольку считалось, что он был подкуплен. Но когда они увидели армию в окрестностях Ахарны, всего в семи милях от города, они сочли присутствие захватчика невыносимым. Разрушения их страны на их глазах, которых молодые люди никогда не видели, а старшие, за исключением персидского вторжения, естественно, представлялись им ужасным зрелищем, и весь народ, особенно молодые люди, стремились выйти и положить этому конец. На улицах образовались клубы ссор, разгорелись громкие споры, некоторые горели желанием выйти на улицу, меньшинство сопротивлялось. Прорицатели повторяли самые разные пророчества, и все находили тех или иных восторженных слушателей. Ахарны, которые, по их собственным оценкам, составляли немалую часть афинского государства, видя разорение своих земель, настойчиво требовали выйти и сражаться. В городе царило всеобщее волнение; люди были в ярости на Перикла и, забыв все его предыдущие предупреждения, оскорбляли его за то, что он не повел их на битву, как должен был бы их полководец, и возлагали на него все свои беды.

22. ??? φρονοῦντας, πιστεύων δὲ ὀρθῶς γιγνώσκειν περὶ τοῦ μὴ ἐπεξιέναι, ἐκκλησίαν τε οὐκ ἐποίει αὐτῶν οὐδὲ ξύλλογον οὐδένα, τοῦ μὴ ὀργῇ τι μᾶλλον ἢ γνώμῃ ξυνελθόντας ἐξαμαρτεῖν, τήν τε πόλιν ἐφύλασσε καὶ δι᾽ ἡσυχίας μάλιστα ὅσον ἐδύνατο εἶχεν. [2] . ἐς τοὺς ἀγροὺς τοὺς ἐγγὺς τῆς πόλεως κακουργεῖν: καὶ ἱππομαχία τις ἐγένετο βραχεῖα ἐν Φρυγίοις τῶν τε Ἀθηναίων τέλει ἑνὶ τῶν ἱππέων καὶ Θεσσαλοῖς μετ᾽ αὐτῶν πρὸς τοὺς Βοιωτῶν ἱππέας, ἐν ᾗ οὐκ ἔλασσον ἔσχον οἱ Ἀθηναῖοι καὶ Θεσσαλοί, μέχρι οὗ προσβοηθησάντων τοῖς Βοιωτοῖς τῶν ὁπλιτῶν τροπὴ ἐγένετο αὐτῶν καὶ ἀπέθανον τῶν Θεσσαλῶν καὶ Ἀθηναίων οὐ πολλοί: ἀνείλοντο μέντοι αὐτοὺς αὐθημερὸν ἀσπόνδους. [3] καὶ οἱ Πελοποννήσιοι τροπαῖον τῇ ὑστεραίᾳ ἔστησαν. ἡ δὲ βοήθεια αὕτη τῶν Θεσσαλῶν κατὰ τὸ παλαιὸν ξυμμαχικὸν ἐγένετο τοῖς Ἀθηναίοις, καὶ ἀφίκοντο παρ᾽ αὐτοὺς Λαρισαῖοι, Φαρσάλιοι, [Παράσιοι], Κραννώνιοι, Πυράσιοι, Γυρτώνιοι, Φεραῖοι. ἡγοῦντο δὲ αὐτῶν ἐκ μὲν Λαρίσης Πολυμήδης καὶ Ἀριστόνους, ἀπὸ τῆς στάσεως ἑκάτερος, ἐκ δὲ Φαρσάλου Μένων: ἦσαν δὲ καὶ τῶν ἄλλων κατὰ πόλεις ἄρχοντες.

[22] Но он, видя, что они были охвачены раздражением момента и склонны к злым советам, и будучи уверен в своей правоте, отказываясь выходить, не стал созывать собрание или какое-либо собрание, чтобы, собравшись скорее в гневе, чем в благоразумии, они не совершили какой-либо неверной шаги. Он строго следил за городом и старался успокоить раздражение, насколько это было возможно. Тем временем он время от времени посылал всадников, чтобы предотвратить проникновение беглых отрядов на поля вблизи города и совершение ими беспорядков. Во Фригии произошла стычка между одним из подразделений афинской конницы, поддерживаемой их фессалийскими союзниками, с одной стороны, и беотийской конницей, с другой, в которой афиняне и фессалийцы, по крайней мере, не уступали своим противникам, пока, когда беотийская пехота подошла на поддержку конницы, они не были вынуждены бежать. Афиняне и фессалийцы потеряли несколько человек, но в тот же день вернули себе тела, не прося перемирия. На следующий день пелопоннесцы подняли трофей. Войска, которые фессалийцы привели на помощь афинянам, согласно условиям их старого союза, состояли из ларисеев, фарсалийцев, кранонов, пирасийцев, гиртонов и фереев. Вождями ларисеев были Полимед и Аристоний, по одному от каждой из двух ведущих фракций их города; фарсалийцами командовал Менон. Войска других городов также имели своих полководцев.

23. οἱ δὲ Πελοποννήσιοι, ἐπειδὴ οὐκ ἐπεξῇσαν αὐτοῖς οἱ Ἀθηναῖοι ἐς μάχην, ἄραντες ἐκ τῶν Ἀχαρνῶν ἐδῄουν τῶν δήμων τινὰς ἄλλους τῶν μεταξὺ Πάρνηθος καὶ Βριλησσοῦ ὄρους. [2] ὄντων δὲ αὐτῶν ἐν τῇ γῇ οἱ Ἀθηναῖοι ἀπέστειλαν τὰς ἑκατὸν ναῦς περὶ Πελοπόννησον ἅσπερ παρεσκευάζοντο καὶ χιλίους ὁπλίτας ἐπ᾽ αὐτῶν καὶ τοξότας τετρακοσίους: ἐστρατήγει δὲ Καρκίνος τε ὁ Ξενοτίμου καὶ Πρωτέας ὁ Ἐπικλέους καὶ Σωκράτης ὁ Ἀντιγένους. [3] καὶ οἱ μὲν ἄραντες τῇ παρασκευῇ ταύτῃ περιέπλεον, οἱ δὲ Πελοποννήσιοι χρόνον ἐμμείναντες ἐν τῇ Ἀττικῇ ὅσου εἶχον τὰ ἐπιτήδεια ἀνεχώρησαν διὰ Βοιωτῶν, οὐχ ᾗπερ ἐσέβαλον: παριόντες δὲ Ὠρωπὸν τὴν γῆν τὴν Γραϊκὴν καλουμένην, ἣν νέμονται Ὠρώπιοι Ἀθηναίων ὑπήκοοι, ἐδῄωσαν. ἀφικόμενοι δὲ ἐς Πελοπόννησον διελύθησαν κατὰ πόλεις ἕκαστοι.

[23] Когда пелопоннесцы обнаружили, что афиняне не вышли им навстречу, они двинули свою армию из Ахарны и разорили некоторые поселения, расположенные между горами Парнес и Брилес. Пока они еще находились в этой стране, афиняне отправили флот из ста кораблей, которые они оснащали, в экспедицию вокруг Пелопоннеса. На борту этих кораблей находилось тысяча гоплитов и четыреста лучников; ими командовали Карцин, сын Ксенотима, Протей, сын Эпикла, и Сократ, сын Антигена. После отплытия флота пелопоннесцы оставались в Аттике, пока не закончились их запасы провизии, а затем, выбрав новый маршрут, отступили через Беотию. Проходя мимо Оропа, они опустошили страну, называемую Пираике, населенную оропцами, которые являются подданными афинян. По возвращении на Пелопоннес войска рассеялись по своим городам.

24. ????????? θάλασσαν, ὥσπερ δὴ ἔμελλον διὰ παντὸς τοῦ πολέμου φυλάξειν: καὶ χίλια τάλαντα ἀπὸ τῶν ἐν τῇ ἀκροπόλει χρημάτων ἔδοξεν αὐτοῖς ἐξαίρετα ποιησαμένοις χωρὶς θέσθαι καὶ μὴ ἀναλοῦν, ἀλλ᾽ ἀπὸ τῶν ἄλλων πολεμεῖν: ἢν δέ τις εἴπῃ ἢ ἐπιψηφίσῃ κινεῖν τὰ χρήματα ταῦτα ἐς ἄλλο τι, ἢν μὴ οἱ πολέμιοι νηίτῃ στρατῷ ἐπιπλέωσι τῇ πόλει καὶ δέῃ ἀμύνασθαι, θάνατον ζημίαν ἐπέθεντο. [2] τριήρεις τε μετ᾽ αὐτῶν ἐξαιρέτους ἑκατὸν ἐποιήσαντο κατὰ τὸν ἐνιαυτὸν ἕκαστον τὰς βελτίστας, καὶ τριηράρχους αὐταῖς, ὧν μὴ χρῆσθαι μηδεμιᾷ ἐς ἄλλο τι ἢ μετὰ τῶν χρημάτων περὶ τοῦ αὐτοῦ κινδύνου, ἢν δέῃ.

[24] После отступления афиняне выставили стражу для наблюдения как с суши, так и с моря, и эту меру предосторожности они соблюдали на протяжении всей войны. Затем они издали указ о резервировании сокровищ на Акрополе в размере тысячи талантов: эта сумма была выделена и не должна была быть потрачена, если только враг не нападет на город флотом, и им не придется его защищать. В любом другом случае тот, кто выдвинет или поставит на голосование предложение о распоряжении деньгами, будет наказан смертью. Они также решили ежегодно выделять сто трирем, лучших в году, и назначать для них триерархов; они должны были использовать их только одновременно с деньгами и в той же чрезвычайной ситуации.

25. οἱ δ᾽ ἐν ταῖς ἑκατὸν ναυσὶ περὶ Πελοπόννησον Ἀθηναῖοι καὶ Κερκυραῖοι μετ᾽ αὐτῶν πεντήκοντα ναυσὶ προσβεβοηθηκότες καὶ ἄλλοι τινὲς τῶν ἐκεῖ ξυμμάχων ἄλλα τε ἐκάκουν περιπλέοντες καὶ ἐς Μεθώνην τῆς Λακωνικῆς ἀποβάντες τῷ τείχει προσέβαλον ὄντι ἀσθενεῖ καὶ ἀνθρώπων οὐκ ἐνόντων. [2] ἔτυχε δὲ περὶ τοὺς χώρους τούτους Βρασίδας ὁ Τέλλιδος ἀνὴρ Σπαρτιάτης φρουρὰν ἔχων, καὶ αἰσθόμενος ἐβοήθει τοῖς ἐν τῷ χωρίῳ μετὰ ὁπλιτῶν ἑκατόν. διαδραμὼν δὲ τὸ τῶν Ἀθηναίων στρατόπεδον ἐσκεδασμένον κατὰ τὴν χώραν καὶ πρὸς τὸ τεῖχος τετραμμένον ἐσπίπτει ἐς τὴν Μεθώνην καὶ ὀλίγους τινὰς ἐν τῇ ἐσδρομῇ ἀπολέσας τῶν μεθ᾽ αὑτοῦ τήν τε πόλιν περιεποίησε καὶ ἀπὸ τούτου τοῦ τολμήματος πρῶτος τῶν κατὰ τὸν πόλεμον ἐπῃνέθη ἐν Σπάρτῃ. [3] οἱ δὲ Ἀθηναῖοι ἄραντες Φειὰν ἐδῄουν τὴν γῆν ἐπὶ δύο ἡμέρας καὶ προσβοηθήσαντας τῶν ??? Ἠλείων μάχῃ ἐκράτησαν. [4] . ἐπέβησαν ἐπὶ τὰς ναῦς καὶ περιέπλεον τὸν Ἰχθῦν καλούμενον τὴν ἄκραν ἐς τὸν ἐν τῇ Φειᾷ λιμένα, οἱ δὲ Μεσσήνιοι ἐν τούτῳ καὶ ἄλλοι τινὲς οἱ οὐ δυνάμενοι ἐπιβῆναι κατὰ γῆν χωρήσαντες τὴν Φειὰν αἱροῦσιν. [5] καὶ ὕστερον αἵ τε νῆες περιπλεύσασαι ἀναλαμβάνουσιν αὐτοὺς καὶ ἐξανάγονται ἐκλιπόντες Φειάν, καὶ τῶν Ἠλείων ἡ πολλὴ ἤδη στρατιὰ προσεβεβοηθήκει. παραπλεύσαντες δὲ οἱ Ἀθηναῖοι ἐπὶ ἄλλα χωρία ἐδῄουν.

[25] Афинские войска, недавно отправленные на Пелопоннес на ста кораблях и получившие помощь от коркирейцев с пятьюдесятью кораблями и некоторых союзников из того же региона, нанесли значительный ущерб пелопоннесскому побережью. Они также высадились на берег и атаковали Мефону, крепость в Лаконии, которая была слаба и не имела регулярного гарнизона. Брасид, сын Теллиса, спартанец, случайно оказался в тех краях, командуя войском, и, видя опасность, пришел на помощь жителям со ста гоплитами. Он прорвался сквозь разрозненные отряды афинских войск, внимание которых было занято крепостью, и бросился в Мефону, понеся небольшие потери; таким образом он спас это место. Этот подвиг был публично отмечен в Спарте, Брасид стал первым спартанцем, удостоенным этой награды в войне. Афиняне, продолжая свой путь, два дня разоряли территорию Феи в Элиде и разгромили триста отборных воинов из долины Элиды, а также некоторых элейских периэков из окрестностей Феи, пришедших на помощь. Но поднялась сильная буря, и не было гавани, где флот мог бы укрыться; поэтому большая часть армии снова погрузилась на корабли и обогнула мыс Ихтис, направляясь к гавани Феи. Тем временем мессенцы и другие, кто не смог подняться на борт, двинулись по суше и захватили Фею. Флот вскоре вошел в гавань и забрал их; затем они эвакуировали Фею и вышли в море. К этому времени прибыла основная армия элейцев; после чего афиняне двинулись дальше, разоряя другие места.

26. ὑπὸ δὲ τὸν αὐτὸν χρόνον τοῦτον Ἀθηναῖοι τριάκοντα ναῦς ἐξέπεμψαν περὶ τὴν Λοκρίδα καὶ Εὐβοίας ἅμα φυλακήν: ἐστρατήγει δὲ αὐτῶν Κλεόπομπος ὁ Κλεινίου. [2] καὶ ἀποβάσεις ποιησάμενος τῆς τε παραθαλασσίου ἔστιν ἃ ἐδῄωσε καὶ Θρόνιον εἷλεν, ὁμήρους τε ἔλαβεν αὐτῶν, καὶ ἐν Ἀλόπῃ τοὺς βοηθήσαντας Λοκρῶν μάχῃ ἐκράτησεν.

[26] Примерно в то же время афиняне отправили тридцать кораблей к Локриде, рассчитывая также на безопасность Эвбеи. Клеопомп, сын Клейния, был их командующим. Он совершил вылазки на локрийское побережье и разорил различные места. Он также захватил Троний, взяв в заложники местных жителей, и у Алопы разгромил локрийцев, пришедших защищать это место.

27. ἀνέστησαν δὲ καὶ Αἰγινήτας τῷ αὐτῷ θέρει τούτῳ ἐξ Αἰγίνης Ἀθηναῖοι, αὐτούς τε καὶ παῖδας καὶ γυναῖκας, ἐπικαλέσαντες οὐχ ἥκιστα τοῦ πολέμου σφίσιν αἰτίους εἶναι: καὶ τὴν Αἴγιναν ἀσφαλέστερον ἐφαίνετο τῇ Πελοποννήσῳ ἐπικειμένην αὑτῶν πέμψαντας ἐποίκους ἔχειν. καὶ ἐξέπεμψαν ὕστερον οὐ πολλῷ ἐς αὐτὴν τοὺς οἰκήτορας. [2] ἐκπεσοῦσι δὲ τοῖς Αἰγινήταις οἱ Λακεδαιμόνιοι ἔδοσαν Θυρέαν οἰκεῖν καὶ τὴν γῆν νέμεσθαι, κατά τε τὸ Ἀθηναίων διάφορον καὶ ὅτι σφῶν εὐεργέται ἦσαν ὑπὸ τὸν σεισμὸν καὶ τῶν Εἱλώτων τὴν ἐπανάστασιν. ἡ δὲ Θυρεᾶτις γῆ μεθορία τῆς Ἀργείας καὶ Λακωνικῆς ἐστίν, ἐπὶ θάλασσαν καθήκουσα. καὶ οἱ µὲν αὐτῶν ἐνταῦθα ᾤκησαν, οἱ δ᾽ ἐσπάρησαν κατὰ τὴν ἄλλην Ἑλλάδα.

[27] Тем же летом афиняне изгнали эгинетян и их семьи с Эгины, утверждая, что они были главной причиной войны. Остров расположен недалеко от Пелопоннеса, и они сочли более безопасным отправить туда своих поселенцев, что вскоре и осуществили. Лакедемоняне предоставили эгинетянам-изгнанникам город Тирея для проживания и прилегающие земли для обработки, отчасти чтобы раздражать афинян, отчасти из благодарности эгинетянам, которые оказали им хорошую услугу во время землетрясения и восстания илотов. Территория Тиреи представляет собой полосу земли, спускающуюся к морю на границах Арголиды и Лаконии. Там некоторые из них нашли пристанище; другие рассеялись по Элладе.

28. τοῦ δ᾽ αὐτοῦ θέρους νουμηνίᾳ κατὰ σελήνην, ὥσπερ καὶ μόνον δοκεῖ εἶναι γίγνεσθαι δυνατόν, ὁ ἥλιος ἐξέλιπε μετὰ μεσημβρίαν Если у вас есть проблемы с одеждой, вы можете сделать это в любое время.

[28] В течение того же лета, в начале лунного месяца (по-видимому, единственное время, когда такое событие возможно), и во второй половине дня произошло солнечное затмение, которое приняло форму полумесяца, а затем снова стало полным; во время затмения было видно несколько звезд.

29. καὶ ἐν τῷ αὐτῷ θέρει Νυμφόδωρον τὸν Πύθεω ἄνδρα Ἀβδηρίτην, οὗ εἶχε τὴν ἀδελφὴν Σιτάλκης, δυνάμενον παρ᾽ αὐτῷ μέγα οἱ Ἀθηναῖοι πρότερον πολέμιον νομίζοντες πρόξενον ἐποιήσαντο καὶ μετεπέμψαντο, βουλόμενοι Σιτάλκην σφίσι τὸν Τήρεω, Θρᾳκῶν βασιλέα, ξύμμαχον γενέσθαι. [2] . ἐπὶ πλέον τῆς ἄλλης Θρᾴκης ἐποίησεν: πολὺ γὰρ μέρος καὶ αὐτόνομόν ἐστι Θρᾳκῶν. [3] Τηρεῖ δὲ τῷ Πρόκνην τὴν Πανδίονος ἀπ᾽ Ἀθηνῶν σχόντι γυναῖκα προσήκει ὁ Τήρης οὗτος οὐδέν, οὐδὲ τῆς αὐτῆς Θρᾴκης ἐγένοντο, ἀλλ᾽ ὁ μὲν ἐν Δαυλίᾳ τῆς Φωκίδος νῦν καλουμένης γῆς [ὁ Τηρεὺς ] ᾤκει, τότε ὑπὸ Θρᾳκῶν οἰκουμένης, καὶ τὸ ἔργον τὸ περὶ τὸν Ἴτυν αἱ γυναῖκες ἐν τῇ γῇ ταύτῃ ἔπραξαν （ πολλοῖς δὲ καὶ τῶν ποιητῶν ἐν ἀηδόνος μνήμῃ Δαυλιὰς ἡ ὄρνις ἐπωνόμασται ） , εἰκός τε καὶ τὸ κῆδος Πανδίονα ξυνάψασθαι τῆς θυγατρὸς διὰ τοσούτου ἐπ᾽ ὠφελίᾳ τῇ ??? Ὀδρύσας ὁδοῦ. Τήρης δὲ οὐδὲ τὸ αὐτὸ ὄνομα ἔχων βασιλεύς [τε] πρῶτος ἐν κράτει Ὀδρυσῶν ἐγένετο. [4] о ἐπὶ Θρᾴκης χωρία καὶ Περδίκκαν ξυνεξελεῖν αὐτόν. [5] ἐλθών τε ἐς τὰς Ἀθήνας ὁ Νυμφόδωρος τήν τε τοῦ Σιτάλκου ξυμμαχίαν ἐποίησε καὶ Σάδοκον τὸν υἱὸν αὐτοῦ Ἀθηναῖον τόν τε ἐπὶ Θρᾴκης πόλεμον ὑπεδέχετο καταλύσειν: πείσειν γὰρ Σιτάλκην πέμπειν στρατιὰν Θρᾳκίαν Ἀθηναίοις ἱππέων τε καὶ πελταστῶν. [6] ξυνεβίβασε δὲ καὶ τὸν Περδίκκαν τοῖς Ἀθηναίοις καὶ Θέρμην αὐτῷ ἔπεισεν ἀποδοῦναι: ξυνεστράτευσέ τε εὐθὺς Περδίκκας ἐπὶ Χαλκιδέας μετὰ Ἀθηναίων καὶ Φορμίωνος. [7] . καὶ Περδίκκας Ἀλεξάνδρου Μακεδόνων βασιλεύς.

[29] Тем же летом Нимфодор, сын Пифа, уроженец Абдеры и человек, имевший большое влияние на Ситалкеса, женившегося на его сестре, был назначен афинянами их проксеном в этом месте и приглашен ими в Афины. Ранее он считался их врагом, но теперь они надеялись, что он переманит на свою сторону Ситалкеса, сына Тереса и царя Фракии. Этот Терес, отец Ситалкеса, был первым основателем великой Одрисийской империи, которую он распространил на большую часть Фракии, хотя многие фракийские племена до сих пор независимы. Он не имеет никакого отношения к Терею, который взял в жены из Афин Прокну, дочь Пандиона; они даже не принадлежат к одной и той же Фракии. Терей жил в Даулии, части местности, которая сейчас называется Фокидой, но в те времена была населена фракийцами, и в этой стране Итис страдала от рук женщин Прокны и Филомелы. Многие поэты, упоминая соловья (Филомелу), дают этой птице эпитет даулийский. Более того, Пандион, несомненно, заключил бы брачный союз для своей дочери с соседями с целью взаимной защиты, а не на таком большом расстоянии, среди фракийцев Одриса. И Терей, о котором я говорю, и который был первым могущественным царем Одрисов, даже не носит того же имени. Ситалк, которого афиняне сделали своим союзником, был сыном этого Терея; они хотели, чтобы он помог им в завоевании Халкидики и Пердикки. Итак, Нимфодор прибыл в Афины, заключил союз с Ситалком и добился зачисления своего сына Садока в число афинских граждан. Он также обязался прекратить войну в Халкидике, пообещав убедить Ситалка прислать афинянам армию фракийских всадников и таристов. Кроме того, он примирил Пердикку с афинянами и убедил их вернуть ему Терму. После этого Пердикка присоединился к афинской армии под командованием Формиона и вместе с ним сражался против халкидцев. Таким образом, Ситалк, сын Тереса, царя Фракии, и Пердикка, сын Александра, царя Македонии, заключили союз с Афинами.

30. οἱ δ᾽ ἐν ταῖς ἑκατὸν ναυσὶν Ἀθηναῖοι ἔτι ὄντες περὶ Πελοπόννησον Σόλλιόν τε Κορινθίων πόλισμα αἱροῦσι καὶ παραδιδόασι Παλαιρεῦσιν Ἀκαρνάνων μόνοις τὴν γῆν καὶ πόλιν νέμεσθαι: καὶ Ἀστακόν, ἧς Εὔαρχος ἐτυράννει, λαβόντες κατὰ κράτος καὶ ἐξελάσαντες αὐτὸν τὸ χωρίον ἐς τὴν ξυμμαχίαν προσεποιήσαντο. [2] ἐπί τε Κεφαλληνίαν τὴν νῆσον προσπλεύσαντες προσηγάγοντο ἄνευ μάχης: κεῖται δὲ ἡ Κεφαλληνία κατὰ Ἀκαρνανίαν καὶ Λευκάδα τετράπολις οὖσα, Παλῆς, Κράνιοι, Σαμαῖοι, Προνναῖοι. ὕστερον δ᾽ οὐ πολλῷ ἀνεχώρησαν αἱ νῆες ἐς τὰς Ἀθήνας.

[30] Афиняне на ста кораблях, которые всё ещё бороздили Пелопоннес, захватили Соллиум, город, принадлежавший коринфянам, и передали его палереям Акарнании, предоставив им единственным из акарнанцев право занимать город и страну. Они также штурмовали город Астак и, изгнав тирана Эварха, присоединили его к афинскому союзу. Затем они отплыли к острову Кефалления, который захватили без боя. Остров расположен напротив Акарнании и Леукаса и содержит четыре города, населённых палеянами, кранийцами, самейцами и проннейцами. Вскоре после этого флот отправился в свой путь домой.

31. περὶ δὲ τὸ φθινόπωρον τοῦ θέρους τούτου Ἀθηναῖοι πανδημεί, αὐτοὶ καὶ οἱ μέτοικοι, ἐσέβαλον ἐς τὴν Μεγαρίδα Περικλέους τοῦ Ξανθίππου στρατηγοῦντος. καὶ οἱ περὶ Πελοπόννησον Ἀθηναῖοι ἐν ταῖς ἑκατὸν ναυσίν （ ἔτυχον γὰρ ἤδη ἐν Αἰγίνῃ ὄντες ἐπ᾽ οἴκου ἀνακομιζόμενοι ） ὡς ᾔσθοντο τοὺς ἐκ τῆς πόλεως πανστρατιᾷ ἐν Μεγάροις ὄντας, ἔπλευσαν παρ᾽ αὐτοὺς καὶ ξυνεμείχθησαν. [2] . πόλεως καὶ οὔπω νενοσηκυίας: μυρίων γὰρ ὁπλιτῶν οὐκ ἐλάσσους ἦσαν αὐτοὶ Ἀθηναῖοι （ χωρὶς δὲ αὐτοῖς οἱ ἐν Ποτειδαίᾳ τρισχίλιοι ἦσαν ） , μέτοικοι δὲ ξυνεσέβαλον οὐκ ἐλάσσους τρισχιλίων ὁπλιτῶν, χωρὶς δὲ ὁ ἄλλος ὅμιλος ψιλῶν οὐκ ὀλίγος. δῃώσαντες δὲ τὰ πολλὰ τῆς γῆς ἀνεχώρησαν. [3] ??? Ἀθηναίων ἐς τὴν Μεγαρίδα καὶ ἱππέων καὶ πανστρατιᾷ, Для того, чтобы получить больше информации, пожалуйста, свяжитесь с нами.

[31] Примерно в конце лета все афинские войска, включая метеков, вторглись на территорию Мегары под командованием Перикла, сына Ксантиппа. Афинский флот достиг Эгины на обратном пути, и когда командиры услышали, что все вооруженные силы города находятся в Мегаре, они отплыли туда и присоединились к ним. Это была самая большая армия, которую афиняне когда-либо имели в одном месте; ибо город все еще был в полном составе и еще не пострадал от чумы. Сами афиняне насчитывали не менее десяти тысяч гоплитов, не считая оставшихся трех тысяч, участвовавших в битве при Потидее. В вторжении принимало участие войско метеков-гоплитов численностью не менее трех тысяч человек, а также большое количество легковооруженных войск. Опустошив большую часть страны, они отступили. Они повторяли вторжение, иногда с конницей, иногда со всей афинской армией, каждый год во время войны, пока не была взята Нисея.

32. ἐτειχίσθη δὲ καὶ Ἀταλάντη ὑπὸ Ἀθηναίων φρούριον τοῦ θέρους τούτου τελευτῶντος, ἡ ἐπὶ Λοκροῖς τοῖς Ὀπουντίοις νῆσος ἐρήμη πρότερον οὖσα, τοῦ μὴ λῃστὰς ἐκπλέοντας ἐξ Ὀποῦντος καὶ τῆς ἄλλης Λοκρίδος κακουργεῖν τὴν Εὔβοιαν.ταῦτα μὲν ἐν τῷ θέρει τούτῳ μετὰ τὴν Πελοποννησίων ἐκ τῆς Ἀττικῆς ἀναχώρησιν ἐγένετο.

[32] В конце этого лета остров Аталанте, расположенный у берегов Локриды, принадлежащей Опунции, и до этого необитаемый, был укреплен афинянами и превращен в сторожевой пункт. Они хотели предотвратить пиратские плавания из Опуса и других мест Локриды и грабеж Эвбеи. Таковы были события, происходившие в течение оставшейся части лета после того, как пелопоннесцы отступили из Аттики.

33. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου χειμῶνος Εὔαρχος ὁ Ἀκαρνὰν βουλόμενος ἐς τὴν Ἀστακὸν κατελθεῖν πείθει Κορινθίους τεσσαράκοντα ναυσὶ καὶ πεντακοσίοις καὶ χιλίοις ὁπλίταις ἑαυτὸν κατάγειν πλεύσαντας, καὶ αὐτὸς ἐπικούρους τινὰς προσεμισθώσατο: ἦρχον δὲ τῆς στρατιᾶς Εὐφαμίδας τε ὁ Ἀριστωνύμου καὶ Τιμόξενος ὁ Τιμοκράτους καὶ Εὔμαχος ὁ Χρύσιδος. [2] ????????? χωρία βουλόμενοι προσποιήσασθαι καὶ πειραθέντες, ὡς οὐκ ἐδύναντο, ἀπέπλεον ἐπ᾽ οἴκου. [3] . Κρανίων γῆν, ἀπατηθέντες ὑπ᾽ αὐτῶν ἐξ ὁμολογίας τινὸς ἄνδρας τε ἀποβάλλουσι σφῶν αὐτῶν, ἐπιθεμένων ἀπροσδοκήτοις τῶν Κρανίων, καὶ βιαιότερον ἀναγαγόμενοι ἐκομίσθησαν ἐπ᾽ οἴκου.

[33] Следующей зимой Эварх Акарнанийец, желая вернуться в Астак, убедил коринфян отплыть на сорока кораблях с полутора тысячами гоплитов и вернуть его на прежний пост, сам же наняв нескольких наемников. Командирами этой экспедиции были Евфамид, сын Аристонима, Тимоксен, сын Тимократа, и Евмах, сын Хрисиса. Они отплыли в Астак и вернули Эварха; затем они попытались захватить некоторые другие города на побережье Акарнании; но, потерпев неудачу в своей попытке, они продолжили путь домой. Зайдя в Кефаллению по пути, они высадились в стране кранийцев, но, попав в ловушку с помощью мнимого соглашения, а затем неожиданно подвергшись нападению, потеряли часть своих сил; наконец, не без ожесточенной борьбы, они снова вышли в море и вернулись домой.

34. ἐν δὲ τῷ αὐτῷ χειμῶνι Ἀθηναῖοι τῷ πατρίῳ νομῳ χρώμενοι δημοσίᾳ ταφὰς ἐποιήσαντο τῶν ἐν τῷδε τῷ πολέμῳ πρώτων ἀποθανόντων τρόπῳ τοιῷδε. [2] . τῷ αὑτοῦ ἕκαστος ἤν τι βούληται: [3] ἐπειδὰν δὲ ἡ ἐκφορὰ ᾖ, λάρνακας κυπαρισσίνας ἄγουσιν ἅμαξαι, φυλῆς ἑκάστης μίαν: ἔνεστι δὲ τὰ ὀστᾶ ἧς ἕκαστος ἦν φυλῆς. μία δὲ κλίνη κενὴ φέρεται ἐστρωμένη τῶν ἀφανῶν, οἳ ἂν μὴ εὑρεθῶσιν ἐς ἀναίρεσιν. [4] . προσήκουσαι ἐπὶ τὸν τάφον ὀλοφυρόμεναι. [5] τιθέασιν οὖν ἐς τὸ δημόσιον σῆμα, ὅ ἐστιν ἐπὶ τοῦ καλλίστου προαστείου τῆς πόλεως, καὶ αἰεὶ ἐν αὐτῷ θάπτουσι τοὺς ἐκ τῶν πολέμων, πλήν γε τοὺς ἐν Μαραθῶνι: ἐκείνων δὲ διαπρεπῆ τὴν ἀρετὴν κρίναντες αὐτοῦ καὶ τὸν τάφον ἐποίησαν. [6] ἐπειδὰν δὲ κρύψωσι γῇ, ἀνὴρ ᾑρημένος ὑπὸ τῆς πόλεως, ὃς ἂν γνώμῃ τε δοκῇ μὴ ἀξύνετος εἶναι καὶ ἀξιώσει προήκῃ, λέγει ἐπ᾽ αὐτοῖς ἔπαινον τὸν πρέποντα: μετὰ δὲ τοῦτο ἀπέρχονται. [7] ὧδε μὲν θάπτουσιν: καὶ διὰ παντὸς τοῦ πολέμου, ὁπότε ξυμβαίη αὐτοῖς, ἐχρῶντο τῷ νόμῳ. [8] . καὶ ἐπειδὴ καιρὸς ἐλάμβανε, προελθὼν ἀπὸ τοῦ σήματος ἐπὶ βῆμα ὑψηλὸν πεποιημένον, ὅπως ἀκούοιτο ὡς ἐπὶ πλεῖστον τοῦ ὁμίλου, ἔλεγε τοιάδε.

[34] В течение той же зимы, в соответствии со старым национальным обычаем, афиняне за счет государственных средств провели похороны тех, кто первым пал в этой войне. Церемония проходит следующим образом: за три дня до торжества они воздвигают шатер, в котором выкладывают кости погибших, и каждый приносит своим умершим любое подношение по своему усмотрению. Во время похорон кости помещают в сундуки из кипарисового дерева, которые перевозят на катафалках; по одному сундуку на каждое племя. Они также несут одну пустую носилку, украшенную саваном, для всех, чьи тела пропали без вести и не могут быть найдены после битвы. Процессию сопровождает любой желающий, будь то гражданин или пришелец, а родственницы умерших присутствуют на месте погребения и оплакивают погибших. Общественная гробница расположена в самом красивом месте за стенами; там всегда хоронят тех, кто пал в войне; только после битвы при Марафоне погибших, в знак признания их выдающейся доблести, хоронят на поле боя. Когда останки были захоронены, избранный городом человек, известный своими способностями и высокой репутацией, произносит над ними соответствующую речь; после чего народ расходится. Таков был порядок погребения; и эта церемония повторялась время от времени на протяжении всей войны. Над первыми похороненными был избран Перикл, чтобы тот произнес речь. В подходящий момент он вышел из гробницы на высокую сцену, воздвигнутую для того, чтобы его было слышно как можно дальше от толпы, и произнес следующее:

35. 'οἱ μὲν πολλοὶ τῶν ἐνθάδε ἤδη εἰρηκότων ἐπαινοῦσι τὸν προσθέντα τῷ νόμῳ τὸν λόγον τόνδε, ὡς καλὸν ἐπὶ τοῖς ἐκ τῶν πολέμων θαπτομένοις ἀγορεύεσθαι αὐτόν. ἐμοὶ δὲ ἀρκοῦν ἂν ἐδόκει εἶναι ἀνδρῶν ἀγαθῶν ἔργῳ γενομένων ἔργῳ καὶ δηλοῦσθαι τὰς τιμάς, οἷα καὶ νῦν περὶ τὸν τάφον τόνδε δημοσίᾳ παρασκευασθέντα ὁρᾶτε, καὶ μὴ ἐν ἑνὶ ἀνδρὶ πολλῶν ἀρετὰς Это может быть сделано для того, чтобы получить больше информации. [2] χαλεπὸν γὰρ τὸ μετρίως εἰπεῖν ἐν ᾧ μόλις καὶ ἡ δόκησις τῆς ἀληθείας βεβαιοῦται. ὅ τε γὰρ ξυνειδὼς καὶ εὔνους ἀκροατὴς τάχ᾽ ἄν τι ἐνδεεστέρως πρὸς ἃ βούλεταί τε καὶ ἐπίσταται νομίσειε δηλοῦσθαι, ὅ τε ἄπειρος ἔστιν ἃ καὶ πλεονάζεσθαι, διὰ φθόνον, εἴ τι ὑπὲρ τὴν αὑτοῦ φύσιν ἀκούοι. μέχρι γὰρ τοῦδε ἀνεκτοὶ οἱ ἔπαινοί εἰσι περὶ ἑτέρων λεγόμενοι, ἐς ὅσον ἂν καὶ αὐτὸς ἕκαστος οἴηται ἱκανὸς εἶναι δρᾶσαί τι ὧν ἤκουσεν: τῷ δὲ ὑπερβάλλοντι αὐτῶν φθονοῦντες ἤδη καὶ ἀπιστοῦσιν. [3] ἐπειδὴ δὲ τοῖς πάλαι οὕτως ἐδοκιμάσθη ταῦτα καλῶς ἔχειν, χρὴ καὶ ἐμὲ ἑπόμενον τῷ νόμῳ πειρᾶσθαι ὑμῶν τῆς ἑκάστου βουλήσεώς τε καὶ δόξης τυχεῖν ὡς ἐπὶ πλεῖστον.

[35] ПОХОРОННАЯ РЕЧЬ. «Большинство из тех, кто выступал здесь передо мной, хвалили законодателя, который добавил эту речь к нашим другим похоронным обычаям; им казалось достойным, чтобы такая честь была оказана при погребении погибшим на поле боя. Но я бы предпочел, чтобы, когда поступки людей были храбрыми, их почитали только делом и с такой честью, как эти публичные похороны, свидетелями которых вы сейчас являетесь. Тогда репутация многих не была бы под угрозой из-за красноречия или его отсутствия, и их добродетели ценились бы или нет в зависимости от того, хорошо он говорил или плохо. Ибо трудно сказать ни слишком мало, ни слишком много; и даже умеренность, как правило, не создает впечатления правдивости. Друг покойного, знающий факты, скорее всего, подумает, что слова оратора не соответствуют его знаниям и его желаниям; Другой, менее осведомленный, услышав о чем-либо, превосходящем его собственные возможности, будет завидовать и заподозрит преувеличение. Человечество терпимо относится к похвалам других, пока каждый слушатель считает, что он сам может добиться таких же или почти таких же результатов, но, когда говорящий возвышается над ним, возникает зависть, и он начинает сомневаться. Однако, поскольку наши предки одобрили эту практику, я должен подчиниться и в меру своих возможностей буду стремиться удовлетворить желания и убеждения всех, кто меня слышит.

36. 'ἄρξομαι δὲ ἀπὸ τῶν προγόνων πρῶτον: δίκαιον γὰρ αὐτοῖς καὶ πρέπον δὲ ἅμα ἐν τῷ τοιῷδε τὴν τιμὴν ταύτην τῆς μνήμης δίδοσθαι. τὴν γὰρ χώραν οἱ αὐτοὶ αἰεὶ οἰκοῦντες διαδοχῇ τῶν ἐπιγιγνομένων μέχρι τοῦδε ἐλευθέραν δι᾽ ἀρετὴν παρέδοσαν. [2] . γὰρ πρὸς οἷς ἐδέξαντο ὅσην ἔχομεν ἀρχὴν οὐκ ἀπόνως ἡμῖν τοῖς νῦν προσκατέλιπον. [3] τὰ δὲ πλείω αὐτῆς αὐτοὶ ἡμεῖς οἵδε οἱ νῦν ἔτι ὄντες μάλιστα ἐν τῇ καθεστηκυίᾳ ἡλικίᾳ ἐπηυξήσαμεν καὶ τὴν πόλιν τοῖς πᾶσι παρεσκευάσαμεν καὶ ἐς πόλεμον καὶ ἐς εἰρήνην αὐταρκεστάτην. [4] ὧν ἐγὼ τὰ μὲν κατὰ πολέμους ἔργα, οἷς ἕκαστα ἐκτήθη, ἢ εἴ τι αὐτοὶ ἢ οἱ πατέρες ἡμῶν βάρβαρον ἢ Ἕλληνα πολέμιον ἐπιόντα προθύμως ἠμυνάμεθα, μακρηγορεῖν ἐν εἰδόσιν οὐ βουλόμενος ἐάσω: ἀπὸ δὲ οἵας τε ἐπιτηδεύσεως ἤλθομεν ἐπ᾽ αὐτὰ καὶ μεθ᾽ οἵας πολιτείας καὶ τρόπων ἐξ οἵων μεγάλα ἐγένετο, ταῦτα δηλώσας πρῶτον εἶμι καὶ ἐπὶ τὸν τῶνδε ἔπαινον, νομίζων ἐπί τε τῷ παρόντι οὐκ ἂν ἀπρεπῆ λεχθῆναι αὐτὰ καὶ τὸν πάντα ὅμιλον καὶ ἀστῶν καὶ ξένων ξύμφορον εἶναι ἐπακοῦσαι αὐτῶν.

[36] Сначала я расскажу о наших предках, ибо справедливо и уместно, что сейчас, когда мы оплакиваем погибших, следует отдать дань уважения их памяти. Никогда не было времени, когда бы они не населяли эту землю, которую своей доблестью они передавали из поколения в поколение, и мы получили от них свободное государство. Но если они были достойны похвалы, то еще больше заслуживали ее наши отцы, которые приумножили свое наследие и после многих сражений передали нам своих сыновей эту великую империю. И мы сами, собравшиеся здесь сегодня, большинство из нас, все еще полные сил, продвинули дело развития и щедро одарили наш город всем необходимым, так что он самодостаточен как в мирное, так и в военное время. О военных подвигах, благодаря которым мы приобрели различные владения, или об энергии, с которой мы или наши отцы отбивали волну войны, эллинской или варварской, я говорить не буду; ибо рассказ был бы долгим и вам хорошо знаком. Но прежде чем восхвалять погибших, я хотел бы отметить, на основе каких принципов мы пришли к власти, и при каких институтах и благодаря какому образу жизни наша империя стала великой. Ибо я полагаю, что такие мысли вполне уместны в данной ситуации, и что это многочисленное собрание граждан и иностранцев с пользой выслушает их.

37. 'χρώμεθα γὰρ πολιτείᾳ οὐ ζηλούσῃ τοὺς τῶν πέλας νόμους, παράδειγμα δὲ μᾶλλον αὐτοὶ ὄντες τισὶν ἢ μιμούμενοι ἑτέρους. καὶ ὄνομα μὲν διὰ τὸ μὴ ἐς ὀλίγους ἀλλ᾽ ἐς πλείονας οἰκεῖν δημοκρατία κέκληται: μέτεστι δὲ κατὰ μὲν τοὺς νόμους πρὸς τὰ ἴδια διάφορα πᾶσι τὸ ἴσον, κατὰ δὲ τὴν ἀξίωσιν, ὡς ἕκαστος ἔν τῳ εὐδοκιμεῖ, οὐκ ἀπὸ μέρους τὸ πλέον ἐς τὰ κοινὰ ἢ ἀπ᾽ ἀρετῆς προτιμᾶται, οὐδ᾽ αὖ κατὰ πενίαν, ἔχων γέ τι ἀγαθὸν δρᾶσαι τὴν πόλιν, ἀξιώματος ἀφανείᾳ κεκώλυται. [2] ?????? καθ᾽ ἡμέραν ἐπιτηδευμάτων ὑποψίαν, οὐ δι᾽ ὀργῆς τὸν πέλας, εἰ καθ᾽ ἡδονήν τι δρᾷ, ἔχοντες, οὐδὲ ἀζημίους μέν, λυπηρὰς δὲ τῇ ὄψει ἀχθηδόνας προστιθέμενοι. [3] ἀνεπαχθῶς δὲ τὰ ἴδια προσομιλοῦντες τὰ δημόσια διὰ δέος μάλιστα οὐ παρανομοῦμεν, τῶν τε αἰεὶ ἐν ἀρχῇ ὄντων ἀκροάσει καὶ τῶν νόμων, καὶ μάλιστα αὐτῶν ὅσοι τε ἐπ᾽ ὠφελίᾳ τῶν ἀδικουμένων κεῖνται καὶ ὅσοι ἄγραφοι ὄντες αἰσχύνην ὁμολογουμένην φέρουσιν.

[37] «Наша форма правления не вступает в соперничество с институтами других. Мы не копируем наших соседей, а являемся для них примером. Правда, нас называют демократией, потому что управление находится в руках многих, а не немногих. Но хотя закон обеспечивает равную справедливость для всех в их частных спорах, признается также и стремление к совершенству; и когда гражданин каким-либо образом выделяется, ему отдается предпочтение на государственной службе не как привилегия, а как награда за заслуги. Бедность также не является препятствием, но человек может принести пользу своей стране, независимо от степени безвестности его положения. В нашей общественной жизни нет исключительности, и в нашем частном общении мы не подозреваем друг друга и не сердимся на соседа, если он делает то, что ему вздумается; мы не бросаем на него кислых взглядов, которые, хотя и безобидны, неприятны. Пока мы так свободны в нашем частном общении, дух почтения пронизывает наши общественные действия; Мы можем избежать совершения неправомерных действий, если будем уважать власти и законы, уделяя особое внимание как тем, которые установлены для защиты потерпевших, так и тем неписаным законам, нарушение которых влечет за собой порицание общественного мнения.

38. 'καὶ μὴν καὶ τῶν πόνων πλείστας ἀναπαύλας τῇ γνώμῃ ἐπορισάμεθα, ἀγῶσι μέν γε καὶ θυσίαις διετησίοις νομίζοντες, ἰδίαις δὲ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете использовать его и использовать для приготовления пищи. [2] ??? ἡμῖν μηδὲν οἰκειοτέρᾳ τῇ ἀπολαύσει τὰ αὐτοῦ ἀγαθὰ γιγνόμενα καρποῦσθαι ἢ καὶ τὰ τῶν ἄλλων ἀνθρώπων.

[38] «И мы не забыли обеспечить нашим уставшим душам множество отвлечений от труда; у нас регулярно проводятся игры и жертвоприношения в течение всего года; наши дома прекрасны и элегантны; и радость, которую мы ежедневно испытываем от всего этого, помогает прогнать меланхолию. Благодаря величию нашего города, плоды всей земли льются на нас; так что мы пользуемся благами других стран так же свободно, как и своими собственными.

39. 'διαφέρομεν δὲ καὶ ταῖς τῶν πολεμικῶν μελέταις τῶν ἐναντίων τοῖσδε. τήν τε γὰρ πόλιν κοινὴν παρέχομεν, καὶ οὐκ ἔστιν ὅτε ξενηλασίαις ἀπείργομέν τινα ἢ μαθήματος ἢ θεάματος, ὃ μὴ κρυφθὲν ἄν τις τῶν πολεμίων ἰδὼν ὠφεληθείη, πιστεύοντες οὐ ταῖς παρασκευαῖς τὸ πλέον καὶ ἀπάταις ἢ τῷ ἀφ᾽ ἡμῶν αὐτῶν ἐς τὰ ἔργα εὐψύχῳ: καὶ ἐν ταῖς παιδείαις οἱ μὲν ἐπιπόνῳ ἀσκήσει εὐθὺς νέοι ὄντες τὸ ἀνδρεῖον μετέρχονται, ἡμεῖς δὲ ἀνειμένως διαιτώμενοι οὐδὲν ἧσσον ἐπὶ τοὺς ἰσοπαλεῖς κινδύνους χωροῦμεν. [2] τεκμήριον δέ: οὔτε γὰρ Λακεδαιμόνιοι καθ᾽ ἑαυτούς, μεθ᾽ ἁπάντων δὲ ἐς τὴν γῆν ἡμῶν στρατεύουσι, τήν τε τῶν πέλας αὐτοὶ ἐπελθόντες οὐ χαλεπῶς ἐν τῇ ἀλλοτρίᾳ τοὺς περὶ τῶν οἰκείων ἀμυνομένους Это очень удобно. [3] ?????? ἅμα ἐπιμέλειαν καὶ τὴν ἐν τῇ γῇ ἐπὶ πολλὰ ἡμῶν αὐτῶν ἐπίπεμψιν: ἢν δέ που μορίῳ τινὶ προσμείξωσι, κρατήσαντές τέ τινας ἡμῶν πάντας αὐχοῦσιν ἀπεῶσθαι καὶ νικηθέντες ὑφ᾽ ἁπάντων ἡσσῆσθαι. [4] . ἀνδρείας ἐθέλομεν κινδυνεύειν, περιγίγνεται ἡμῖν τοῖς τε μέλλουσιν ἀλγεινοῖς μὴ προκάμνειν, καὶ ἐς αὐτὰ ἐλθοῦσι μὴ ἀτολμοτέρους τῶν αἰεὶ μοχθούντων φαίνεσθαι, καὶ ἔν τε τούτοις τὴν πόλιν ἀξίαν εἶναι θαυμάζεσθαι καὶ ἔτι ἐν ἄλλοις.

[39] «Кроме того, наша военная подготовка во многих отношениях превосходит подготовку наших противников. Наш город открыт миру, и мы никогда не изгоняем иностранцев и не препятствуем им в получении знаний, которые, если бы были раскрыты врагу, могли бы принести ему пользу. Мы полагаемся не на управление или хитрость, а на собственные сердца и руки. А в вопросах образования, в то время как они с раннего детства постоянно проходят трудоемкие упражнения, призванные сделать их храбрыми, мы живем спокойно и в то же время готовы противостоять опасностям, с которыми сталкиваются они. И вот доказательство. Лакедемоняне приходят в Аттику не одни, а со всей своей конфедерацией; мы же идем в соседнюю страну в одиночку; и хотя наши противники сражаются за свои дома и за нас на чужой земле, мы редко испытываем трудности в их победе. Наши враги еще никогда не чувствовали нашей объединенной силы; забота о флоте отвлекает наше внимание, а на суше мы вынуждены посылать своих граждан повсюду. Но если они встретят и разгромят часть нашей армии, то будут горды, как если бы разгромили нас всех, а потерпев поражение, будут притворяться, что были побеждены нами всеми. Если же мы предпочитаем встречать опасность с лёгким сердцем, но без изнурительной подготовки, с храбростью, приобретённой по привычке, а не навязанной законом, разве мы не в большей степени выигрываем? Поскольку мы не предвидим боли, хотя, когда настанет час, мы можем быть такими же храбрыми, как те, кто никогда не даёт себе покоя; и таким образом наш город одинаково достоин восхищения как в мирное, так и в военное время.

40. 'φιλοκαλοῦμέν τε γὰρ μετ᾽ εὐτελείας καὶ φιλοσοφοῦμεν ἄνευ μαλακίας: πλούτῳ τε ἔργου μᾶλλον καιρῷ ἢ λόγου κόμπῳ χρώμεθα, καὶ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это правильно. [2] . ἔργα τετραμμένοις τὰ πολιτικὰ μὴ ἐνδεῶς γνῶναι: Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это, ἀλλ᾽ ἀχρεῖον νομίζομεν, καὶ οἱ αὐτοὶ ἤτοι κρίνομέν γε ἢ ἐνθυμούμεθα ὀρθῶς τὰ πράγματα, οὐ τοὺς λόγους τοῖς ἔργοις βλάβην ἡγούμενοι, ἀλλὰ μὴ προδιδαχθῆναι μᾶλλον λόγῳ πρότερον ἢ ἐπὶ ἃ δεῖ ἔργῳ ἐλθεῖν. [3] διαφερόντως γὰρ δὴ καὶ τόδε ἔχομεν ὥστε τολμᾶν τε οἱ αὐτοὶ μάλιστα καὶ περὶ ὧν ἐπιχειρήσομεν ἐκλογίζεσθαι: ὃ τοῖς ἄλλοις ἀμαθία μὲν θράσος, λογισμὸς δὲ ὄκνον φέρει. κράτιστοι δ᾽ ἂν τὴν ψυχὴν δικαίως κριθεῖεν οἱ τά τε δεινὰ καὶ ἡδέα σαφέστατα γιγνώσκοντες καὶ διὰ ταῦτα μὴ ἀποτρεπόμενοι ἐκ τῶν κινδύνων. [4] καὶ τὰ ἐς ἀρετὴν ἐνηντιώμεθα τοῖς πολλοῖς: οὐ γὰρ πάσχοντες εὖ, ἀλλὰ δρῶντες κτώμεθα τοὺς φίλους. Используйте следующие возможности: ὁ δὲ ἀντοφείλων ἀμβλύτερος, εἰδὼς οὐκ ἐς χάριν, ἀλλ᾽ ἐς ὀφείλημα τὴν ἀρετὴν ἀποδώσων. [5] ????????? τινὰ ὠφελοῦμεν.

[40] Ибо мы любим прекрасное, но просты в своих вкусах, и мы развиваем ум, не теряя мужественности. Богатство мы используем не для разговоров и показной роскоши, а тогда, когда в нем есть реальная польза. Признаться в бедности у нас не позор; истинный позор – это ничего не делать, чтобы избежать ее. Афинский гражданин не пренебрегает государством, потому что заботится о своем доме; и даже те из нас, кто занимается бизнесом, имеют довольно хорошее представление о политике. Только мы считаем человека, не проявляющего интереса к общественным делам, не безобидным, а бесполезным; и хотя немногие из нас являются новаторами, все мы – здравые судьи политики. Главным препятствием для действия, по нашему мнению, является не обсуждение, а отсутствие тех знаний, которые приобретаются в ходе обсуждения перед действием. Ибо мы обладаем особой способностью думать, прежде чем действовать, и действовать тоже, тогда как другие люди мужественны по незнанию, но колеблются после размышления. И, несомненно, следует считать самыми храбрыми духом тех, кто, обладая самым ясным пониманием как страданий, так и радостей жизни, не уклоняется от опасности. В совершении добрых дел мы, опять же, отличаемся от других; мы заводим друзей, оказывая помощь, а не получая её взамен. Тот, кто оказывает помощь, — более верный друг, потому что он стремится добротой сохранить память о долге; но тот, кто её получает, более холоден в своих чувствах, потому что знает, что, отвечая на щедрость другого, он не завоюет благодарность, а лишь заплатит долг. Только мы делаем добро своим соседям не из соображений выгоды, а в уверенности в свободе и в откровенном и бесстрашном духе.

41. 'ξυνελών τε λέγω τήν τε πᾶσαν πόλιν τῆς Ἑλλάδος παίδευσιν εἶναι καὶ καθ᾽ ἕκαστον δοκεῖν ἄν μοι τὸν αὐτὸν ἄνδρα παρ᾽ ἡμῶν ἐπὶ πλεῖστ᾽ ἂν εἴδη καὶ μετὰ χαρίτων μάλιστ᾽ ἂν εὐτραπέλως τὸ σῶμα αὔταρκες παρέχεσθαι. [2] καὶ ὡς οὐ λόγων ἐν τῷ παρόντι κόμπος τάδε μᾶλλον ἢ ἔργων ἐστὶν ἀλήθεια, αὐτὴ ἡ δύναμις τῆς πόλεως, ἣν ἀπὸ τῶνδε τῶν τρόπων ἐκτησάμεθα, σημαίνει. [3] μόνη γὰρ τῶν νῦν ἀκοῆς κρείσσων ἐς πεῖραν ἔρχεται, καὶ μόνη οὔτε τῷ πολεμίῳ ἐπελθόντι ἀγανάκτησιν ἔχει ὑφ᾽ οἵων κακοπαθεῖ οὔτε τῷ ὑπηκόῳ κατάμεμψιν ὡς οὐχ ὑπ᾽ ἀξίων ἄρχεται. [4] ?????? νῦν καὶ τοῖς ἔπειτα θαυμασθησόμεθα, καὶ οὐδὲν προσδεόμενοι οὔτε Ὁμήρου ἐπαινέτου οὔτε ὅστις ἔπεσι μὲν τὸ αὐτίκα τέρψει, τῶν δ᾽ ἔργων τὴν ὑπόνοιαν ἡ ἀλήθεια βλάψει, ????????? πανταχοῦ δὲ μνημεῖα κακῶν τε κἀγαθῶν ἀίδια ξυγκατοικίσαντες. [5] περὶ τοιαύτης οὖν πόλεως οἵδε τε γενναίως δικαιοῦντες μὴ ἀφαιρεθῆναι αὐτὴν ?????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????ме τινὰ εἰκὸς ἐθέλειν ὑπὲρ αὐτῆς κάμνειν.

[41] В заключение: я утверждаю, что Афины — это школа Эллады, и что отдельный афинянин, кажется, обладает способностью приспосабливаться к самым разнообразным формам действий с величайшей многогранностью и изяществом. Это не мимолетное и пустое слово, а истина и факт; и это утверждение подтверждается положением, до которого эти качества возвысили государство. Ибо в час испытания Афины одни среди своих современников превосходят все, что о них говорят. Ни один враг, выступающий против них, не негодует по поводу поражений, которые он терпит от рук такого города; ни один подданный не жалуется, что его господа недостойны его. И мы, несомненно, не останемся без свидетелей; есть могучие памятники нашей мощи, которые сделают нас чудом этого и будущих веков; нам не понадобятся хвалы Гомера или любого другого панегириста, чья поэзия может быть приятна в данный момент, хотя его изложение фактов не выдержит дневного света. Ибо мы заставили каждую землю и каждое море проложить путь для нашей доблести и повсюду воздвигли вечные памятники нашей дружбы и нашей вражды. Таков город, за который эти люди благородно сражались и погибли; они не могли вынести мысли о том, что его могут отнять у них; и каждый из нас, кто остался в живых, с радостью будет трудиться ради него.

42. 'δι᾽ ὃ δὴ καὶ ἐμήκυνα τὰ περὶ τῆς πόλεως, διδασκαλίαν τε ποιούμενος μὴ περὶ ἴσου ἡμῖν εἶναι τὸν ἀγῶνα καὶ οἷς τῶνδε μηδὲν ὑπάρχει ὁμοίως, καὶ τὴν εὐλογίαν ἅμα ἐφ᾽ οἷς νῦν λέγω φανερὰν σημείοις καθιστάς. [2] καὶ εἴρηται αὐτῆς τὰ μέγιστα: ἃ γὰρ τὴν πόλιν ὕμνησα, αἱ τῶνδε καὶ τῶν τοιῶνδε ἀρεταὶ ἐκόσμησαν, καὶ οὐκ ἂν πολλοῖς τῶν Ἑλλήνων ἰσόρροπος ὥσπερ τῶνδε ὁ λόγος τῶν ἔργων φανείη. δοκεῖ δέ μοι δηλοῦν ἀνδρὸς ἀρετὴν πρώτη τε μηνύουσα καὶ τελευταία βεβαιοῦσα ἡ νῦν τῶνδε καταστροφή. [3] ?????? ἀνδραγαθίαν προτίθεσθαι: ἀγαθῷ γὰρ κακὸν ἀφανίσαντες κοινῶς μᾶλλον ὠφέλησαν ἢ ἐκ τῶν ἰδίων ἔβλαψαν. [4] . ἐλπίδι, ὡς κἂν ἔτι διαφυγὼν αὐτὴν πλουτήσειεν, ἀναβολὴν τοῦ δεινοῦ ἐποιήσατο: τὴν δὲ τῶν ἐναντίων τιμωρίαν ποθεινοτέραν αὐτῶν λαβόντες καὶ κινδύνων ἅμα τόνδε κάλλιστον νομίσαντες ἐβουλήθησαν μετ᾽ αὐτοῦ τοὺς μὲν τιμωρεῖσθαι, τῶν δὲ ἐφίεσθαι, ἐλπίδι μὲν τὸ ἀφανὲς τοῦ κατορθώσειν ἐπιτρέψαντες, ἔργῳ δὲ περὶ τοῦ ἤδη ὁρωμένου σφίσιν αὐτοῖς ἀξιοῦντες πεποιθέναι, καὶ ἐν αὐτῷ τῷ ἀμύνεσθαι καὶ παθεῖν μᾶλλον ἡγησάμενοι ἢ [τὸ] ἐνδόντες σῴζεσθαι, τὸ μὲν αἰσχρὸν τοῦ λόγου ἔφυγον, τὸ δ᾽ ἔργον τῷ σώματι ὑπέμειναν καὶ δι᾽ ἐλαχίστου καιροῦ τύχης ἅμα ἀκμῇ τῆς δόξης μᾶλλον ἢ τοῦ δέους ἀπηλλάγησαν.

[42] «Я остановился на величии Афин, потому что хочу показать вам, что мы боремся за более высокую награду, чем те, кто не пользуется ни одной из этих привилегий, и чтобы явным доказательством доказать заслуги этих людей, которых я сейчас вспоминаю. Их высочайшая похвала уже была произнесена. Ибо, прославляя город, я прославил их и подобных им людей, чьи добродетели сделали его славным. И как мало эллинов можно сказать о них, что их деяния, будучи взвешены на весах, оказались равны их славе! Мне кажется, что такая смерть, как их, дает истинную меру достоинства человека; это может быть первое откровение его добродетелей, но, по крайней мере, это их окончательное подтверждение. Ибо даже те, кто не во всем преуспевает, могут справедливо ссылаться на доблесть, с которой они сражались за свою страну; они искоренили зло добром и принесли государству больше пользы своими государственными службами, чем вреда своими частными действиями. Никто из этих людей не был обессилен богатством и не колебался отказаться от жизненных удовольствий; никто из них не откладывал наступление зловещего дня в надежде, свойственной бедности, что человек, будучи бедным, однажды разбогатеет. Но, посчитав, что наказание врагов слаще всего этого, и что они не могут пасть за более благородное дело, они решили, рискуя жизнью, отомстить с честью и оставить все остальное. Они смирились с неизвестной им возможностью обрести счастье; но перед лицом смерти они решили полагаться только на себя. И когда настал момент, они были настроены сопротивляться и страдать, а не бежать и спасать свои жизни; они бежали от слова бесчестия, но на поле боя их ноги стояли твердо, и в одно мгновение, на пике своего счастья, они исчезли с поля боя, не из страха, а из славы.

43. 'καὶ οἵδε μὲν προσηκόντως τῇ πόλει τοιοίδε ἐγένοντο: τοὺς δὲ λοιποὺς χρὴ ἀσφαλεστέραν μὲν εὔχεσθαι, ἀτολμοτέραν δὲ μηδὲν ????????? ὠφελίαν, ἣν ἄν τις πρὸς οὐδὲν χεῖρον αὐτοὺς ὑμᾶς ε????????? μᾶλλον τὴν τῆς πόλεως δύναμιν καθ᾽ ἡμέραν ἔργῳ θεωμένους καὶ ἐραστὰς γιγνομένους αὐτῆς, καὶ ὅταν ὑμῖν μεγάλη δόξῃ εἶναι,ἐνθυμουμένους ὅτι τολμῶντες καὶ γιγνώσκοντες τὰ δέοντα καὶ ἐν τοῖς ἔργοις αἰσχυνόμενοι ἄνδρες αὐτὰ ἐκτήσαντο, καὶ ὁπότε καὶ πείρᾳ του σφαλεῖεν, οὐκ οὖν καὶ τὴν πόλιν γε τῆς Если у вас есть какие-либо проблемы с питанием, убедитесь, что это не так. [2] κοινῇ γὰρ τὰ σώματα διδόντες ἰδίᾳ τὸν ἀγήρων ἔπαινον ἐλάμβανον καὶ τὸν τάφον ἐπισημότατον, οὐκ ἐν ᾧ κεῖνται μᾶλλον, ἀλλ᾽ ἐν ᾧ ἡ δόξα αὐτῶν παρὰ τῷ ἐντυχόντι αἰεὶ καὶ λόγου καὶ ἔργου καιρῷ αἰείμνηστος καταλείπεται. [3] ἀνδρῶν γὰρ ἐπιφανῶν πᾶσα γῆ τάφος, καὶ οὐ στηλῶν μόνον ἐν τῇ οἰκείᾳ σημαίνει ἐπιγραφή, ἀλλὰ καὶ ἐν τῇ μὴ προσηκούσῃ ἄγραφος μνήμη παρ᾽ ἑκάστῳ τῆς γνώμης μᾶλλον ἢ τοῦ ἔργου ἐνδιαιτᾶται. [4] οὓς νῦν ὑμεῖς ζηλώσαντες καὶ τὸ εὔδαιμον τὸ ἐλεύθερον, τὸ δ᾽ ἐλεύθερον τὸ εὔψυχον κρίναντες μὴ περιορᾶσθε τοὺς πολεμικοὺς κινδύνους. [5] οὐ γὰρ οἱ κακοπραγοῦντες δικαιότερον ἀφειδοῖεν ἂν τοῦ βίου, οἷς ἐλπὶς οὐκ ἔστιν ἀγαθοῦ, ἀλλ᾽ οἷς ἡ ἐναντία μεταβολὴ ἐν τῷ ζῆν ἔτι κινδυνεύεται καὶ ἐν οἷς μάλιστα μεγάλα τὰ διαφέροντα, ἤν τι πταίσωσιν. [6] ἀλγεινοτέρα γὰρ ἀνδρί γε φρόνημα ἔχοντι ἡ μετὰ τοῦ [ἐν τῷ] μαλακισθῆναι κάκωσις ἢ ὁ μετὰ ῥώμης καὶ κοινῆς ἐλπίδος ἅμα γιγνόμενος ἀναίσθητος θάνατος.

[43] «Таков был конец этих людей; они были достойны Афин, и живущим не нужно желать иметь более героический дух, хотя они могут молиться о менее трагичном исходе. Ценность такого духа невозможно выразить словами. Любой может бесконечно рассуждать с вами о преимуществах храброй защиты, о чем вы и так знаете. Но вместо того, чтобы слушать его, я бы хотел, чтобы вы день за днем устремляли свой взор на величие Афин, пока не преисполнитесь любовью к ним; и когда вы будете впечатлены зрелищем их славы, подумайте о том, что эта империя была приобретена людьми, которые знали свой долг и имели мужество его исполнять, которые в час битвы всегда испытывали страх бесчестия и которые, если когда-либо терпели неудачу в каком-либо начинании, не позволяли своим добродетелям быть потерянными для своей страны, но добровольно отдавали свои жизни ей как самое прекрасное подношение, которое они могли принести на ее пир. Жертва, которую они принесли коллективно, была вознаграждена им индивидуально; Ибо каждый из них вновь получил для себя непреходящую хвалу, и самое благородное из всех гробниц — я говорю не о той, в которой покоятся их останки, а о той, в которой сохранилась их слава и которая провозглашается всегда и при каждом подобающем случае словом и делом. Ибо вся земля — гробница знаменитых людей; их память увековечена не только колоннами и надписями в их родных странах, но и в чужих землях существует неписаный памятник им, высеченный не на камне, а в сердцах людей. Возьмите их в пример и, считая мужество свободой, а свободу счастьем, не придавайте слишком большого значения опасностям войны. Несчастный, не имеющий надежды на перемены к лучшему, имеет меньше оснований растрачивать свою жизнь, чем преуспевающий, который, если и выживет, всегда подвержен переменам к худшему, и для которого любое случайное падение имеет самые серьезные последствия. Для человека с сильным духом сочетание трусости и несчастья гораздо горькее, чем внезапная смерть, поразившая его в момент, когда он полон мужества и воодушевлен всеобщей надеждой.

44. 'δι᾽ ὅπερ καὶ τοὺς τῶνδε νῦν τοκέας, ὅσοι πάρεστε, οὐκ ὀλούρομαι μᾶλλον ἢ παραμυθήσομαι. ἐν πολυτρόποις γὰρ ξυμφοραῖς ἐπίστανται τραφέντες: τὸ δ᾽ εὐτυχές, οἳ ἂν τῆς εὐπρεπεστάτης λάχωσιν, ὥσπερ οἵδε μὲν νῦν, τελευτῆς, ὑμεῖς δὲ λύπης, καὶ οἷς ἐνευδαιμονῆσαί τε ὁ βίος ὁμοίως καὶ ἐντελευτῆσαι ξυνεμετρήθη. [2] χαλεπὸν μὲν οὖν οἶδα πείθειν ὄν, ὧν καὶ πολλάκις ἕξετε ὑπομνήματα ἐν ἄλλων εὐτυχίαις, αἷς ποτὲ καὶ αὐτοὶ ἠγάλλεσθε: καὶ λύπη οὐχ ὧν ἄν τις μὴ πειρασάμενος ἀγαθῶν στερίσκηται, ἀλλ᾽ οὗ ἂν ἐθὰς γενόμενος ἀφαιρεθῇ. [3] καρτερεῖν δὲ χρὴ καὶ ἄλλων παίδων ἐλπίδι,οἷς ἔτι ἡλικία τέκνωσιν ποιεῖσθαι: ἰδίᾳ τε γὰρ τῶν οὐκ ὄντων λήθη οἱ ἐπιγιγνόμενοί τισιν ἔσονται, καὶ τῇ πόλει διχόθεν, ἔκ τε τοῦ μὴ ἐρημοῦσθαι καὶ ἀσφαλείᾳ, ξυνοίσει: οὐ γὰρ οἷόν τε ἴσον τι ἢ δίκαιον βουλεύεσθαι οἳ ἂν μὴ καὶ παῖδας ἐκ τοῦ ὁμοίου παραβαλλόμενοι κινδυνεύωσιν. [4] . βραχὺν ἔσεσθαι, καὶ τῇ τῶνδε εὐκλείᾳ κουφίζεσθε. τὸ γὰρ φιλότιμον ἀγήρων μόνον, καὶ οὐκ ἐν τῷ ἀχρείῳ τῆς ἡλικίας τὸ κερδαίνειν, ὥσπερ τινές φασι, µᾶλλον τέρπει, ἀλλὰ τὸ τιμᾶσθαι.

[44] Поэтому я сейчас не сочувствую родителям умерших, стоящим здесь; я скорее утешу их. Вы знаете, что ваша жизнь прошла среди многочисленных превратностей судьбы; и что счастливчиками могут считаться те, кто обрел наибольшую честь, будь то почетная смерть, подобная их, или почетная скорбь, подобная вашей, и чьи дни были так распланированы, что срок их счастья совпадает со сроком их жизни. Я знаю, как трудно вам это передать, когда удача других слишком часто напоминает вам о радости, которая когда-то озаряла ваши сердца. И печаль ощущается из-за отсутствия тех благ, которых человек не знал никогда, но которые были частью его жизни, прежде чем были отняты у него. Некоторые из вас достигли возраста, когда они могут надеяться иметь других детей, и им следует лучше переносить свою скорбь; не только дети, которые могут родиться в будущем, заставят их забыть своих потерянных детей, но и город выиграет вдвойне. Он не останется опустошенным, и он будет в большей безопасности. Совет человека не может иметь равного веса и ценности, если у него одного нет детей, которым можно было бы подвергать всеобщую опасность. Тем из вас, кто миновал расцвет своей жизни, я говорю: «Поздравляйте себя с тем, что вы были счастливы большую часть своих дней; помните, что ваша жизнь, полная скорби, не будет долгой, и утешайтесь славой тех, кто ушел. Ибо любовь к чести всегда молода, а не богатство, как говорят некоторые, но честь — это отрада для людей, когда они стары и бесполезны».

45. ????????? οὐκ ὄντα ἅπας εἴωθεν ἐπαινεῖν ） , καὶ μόλις ἂν καθ᾽ ὑπερβολὴν ἀρετῆς οὐχ ὁμοῖοι, ἀλλ᾽ ὀλίγῳ χείρους κριθεῖτε. φθόνος γὰρ τοῖς ζῶσι πρὸς τὸ ἀντίπαλον, τὸ δὲ μὴ ἐμποδὼν ἀνανταγωνίστῳ εὐνοίᾳ τετίμηται. [2] εἰ δέ με δεῖ καὶ γυναικείας τι ἀρετῆς, ὅσαι νῦν ἐν χηρείᾳ ἔσονται, μνησθῆναι, βραχείᾳ παραινέσει ἅπαν σημανῶ. τῆς τε γὰρ ὑπαρχούσης φύσεως μὴ χείροσι γενέσθαι ὑμῖν μεγάλη ἡ δόξα καὶ ἧς ἂν ἐπ᾽ ἐλάχιστον ἀρετῆς πέρι ἢ ψόγου ἐν τοῖς ἄρσεσι κλέος ᾖ.

[45] «Вам, сыновьям и братьям усопших, я вижу, что борьба за подражание им будет трудной. Ибо все люди восхваляют мертвых, и, какими бы выдающимися ни были ваши добродетели, вряд ли вас сочтут, я не говорю, равными им, но даже приближающимися к ним. У живых есть свои соперники и клеветники, но когда человек уходит из жизни, честь и благосклонность, которые он получает, остаются незапятнанными. И если я собираюсь говорить о женских добродетелях тем из вас, кто отныне станет вдовой, позвольте мне кратко изложить их в одном наставлении: для женщины не проявлять больше слабости, чем свойственно ее полу, — это великая слава, и о ней не следует говорить ни хорошо, ни плохо среди мужчин.

46. 'εἴρηται καὶ ἐμοὶ λόγῳ κατὰ τὸν νόμον ὅσα εἶχον πρόσφορα, καὶ ἔργῳ οἱ θαπτόμενοι τὰ μὲν ἤδη κεκόσμηνται, τὰ δὲ αὐτῶν τοὺς παῖδας τὸ ἀπὸ τοῦδε δημοσίᾳ ἡ πόλις μέχρι ἥβης θρέψει, ὠφέλιμον στέφανον τοῖσδέ τε καὶ τοῖς λειπομένοις τῶν τοιῶνδε ἀγώνων προτιθεῖσα: ἆθλα γὰρ οἷς κεῖται ἀρετῆς μέγιστα, τοῖς δὲ καὶ ἄνδρες ἄριστοι πολιτεύουσιν. [2] νῦν δὲ ἀπολοφυράμενοι ὃν προσήκει ἑκάστῳ ἄπιτε.'

[46] «Я заплатил требуемую дань, в соответствии с законом, используя подходящие слова. Дань за дела была уплачена частично; ибо умершие были похоронены с почестями, и осталось лишь содержать их детей на государственном обеспечении до тех пор, пока они не вырастут: это твердая награда, которой Афины, подобно венку, венчают своих сыновей, живых и мертвых, после борьбы, подобной их. Ибо там, где награда за добродетель наибольшая, там самые благородные граждане призваны на службу государству. И теперь, когда вы должным образом оплакали каждого из своих умерших, вы можете уйти».

47. τοιόσδε μὲν ὁ τάφος ἐγένετο ἐν τῷ χειμῶνι τούτῳ: καὶ διελθόντος αὐτοῦ πρῶτον ἔτος τοῦ πολέμου τοῦδε ἐτελεύτα. [2] . καὶ τὸ πρῶτον ἐσέβαλον ἐς τὴν Ἀττικήν （ ἡγεῖτο δὲ Ἀρχίδαμος ὁ Ζευξιδάμου Λακεδαιμονίων βασιλεύς ） , καὶ καθεζόμενοι ἐδῄουν τὴν γῆν. [3] καὶ ὄντων αὐτῶν οὐ πολλάς πω ἡμέρας ἐν τῇ Ἀττικῇ ἡ νόσος πρῶτον ἤρξατο γενέσθαι τοῖς Ἀθηναίοις, λεγόμενον μὲν καὶ πρότερον πολλαχόσε ἐγκατασκῆψαι καὶ περὶ Λῆμνον καὶ ἐν ἄλλοις χωρίοις, οὐ μέντοι τοσοῦτός γε λοιμὸς οὐδὲ φθορὰ οὕτως ἀνθρώπων οὐδαμοῦ ἐμνημονεύετο γενέσθαι. [4] . ἔθνῃσκον ὅσῳ καὶ μάλιστα προσῇσαν, οὔτε ἄλλη ἀνθρωπεία τέχνη οὐδεμία: ὅσα τε πρὸς ἱεροῖς ἱκέτευσαν ἢ μαντείοις καὶ τοῖς τοιούτοις ἐχρήσαντο, πάντα ἀνωφελῆ ἦν, τελευτῶντές τε αὐτῶν ἀπέστησαν ὑπὸ τοῦ κακοῦ νικώμενοι.

[47] Таков был порядок похорон, отмечавшихся этой зимой, с окончанием которой завершился первый год Пелопоннесской войны. Как только наступило лето, пелопоннесская армия, составлявшая, как и прежде, две трети сил каждого из конфедеративных государств под командованием лакедемонского царя Архидама, сына Зевксидама, вторглась в Аттику, где обосновалась и опустошила страну. Они пробыли там всего несколько дней, когда в Афинах впервые вспыхнула чума. Говорят, что подобное бедствие ранее поражало многие места, особенно Лемнос, но нет никаких сведений о подобной эпидемии где-либо еще или о столь масштабном уничтожении человеческих жизней. Некоторое время врачи, не зная природы болезни, пытались применять лекарства; но это было тщетно, и они сами оказались в числе первых жертв, потому что чаще всего сталкивались с ней. Никакие человеческие искусства не принесли никакой пользы, а мольбы в храмах, обращения к оракулам и тому подобное оказались совершенно бесполезными, и в конце концов люди, побежденные этим бедствием, отказались от всего этого.

48. ἤρξατο δὲ τὸ μὲν πρῶτον, ὡς λέγεται, ἐξ Αἰθιοπίας τῆς ὑπὲρ Αἰγύπτου, ἔπειτα δὲ καὶ ἐς Αἴγυπτον καὶ Λιβύην κατέβη καὶ ἐς τὴν βασιλέως γῆν τὴν πολλήν. [2] . ἥψατο τῶν ἀνθρώπων, ὥστε καὶ ἐλέχθη ὑπ᾽ αὐτῶν ὡς οἱ Πελοποννήσιοι φάρμακα ἐσβεβλήκοιεν ἐς τὰ φρέατα: κρῆναι γὰρ οὔπω ἦσαν αὐτόθι. ὕστερον δὲ καὶ ἐς τὴν ἄνω πόλιν ἀφίκετο, καὶ ἔθνῃσκον πολλῷ μᾶλλον ἤδη. [3] λεγέτω μὲν οὖν περὶ αὐτοῦ ὡς ἕκαστος γιγνώσκει καὶ ἰατρὸς καὶ ἰδιώτης, ἀφ᾽ ὅτου εἰκὸς ἦν γενέσθαι αὐτό, καὶ τὰς αἰτίας ἅστινας νομίζει τοσαύτης μεταβολῆς ἱκανὰς εἶναι δύναμιν ἐς τὸ μεταστῆσαι σχεῖν: ἐγὼ δὲ οἷόν τε ἐγίγνετο λέξω, καὶ ἀφ᾽ ὧν ἄν τις σκοπῶν, εἴ ποτε καὶ αὖθις ἐπιπέσοι, μάλιστ᾽ ἂν ἔχοι τι προειδὼς μὴ ἀγνοεῖν, ταῦτα δηλώσω αὐτός τε νοσήσας καὶ αὐτὸς ἰδὼν ἄλλους πάσχοντας.

[48] Говорят, что болезнь зародилась к югу от Египта, в Эфиопии; оттуда она распространилась в Египет и Ливию, а после того, как охватила большую часть Персидской империи, внезапно обрушилась на Афины. Сначала она поразила жителей Пирея, и предполагалось, что пелопоннесцы отравили цистерны, поскольку водопроводы там еще не были проложены. Затем она достигла верхней части города, и тогда смертность значительно возросла. Что касается ее вероятного происхождения или причин, которые могли или могли вызвать такое нарушение природы, каждый человек, будь то врач или нет, выскажет свое собственное мнение. Но я опишу ее фактическое течение и симптомы, по которым любой, кто знает их заранее, сможет распознать это расстройство, если оно когда-либо снова появится. Ибо я сам переболел ею и был свидетелем страданий других.

49. τὸ μὲν γὰρ ἔτος, ὡς ὡμολογεῖτο, ἐκ πάντων μάλιστα δὴ ἐκεῖνο ἄνοσον ἐς τὰς ἄλλας ἀσθενείας ἐτύγχανεν ὄν: εἰ δέ τις καὶ προύκαμνέ τι, ἐς τοῦτο πάντα ἀπεκρίθη. [2] τοὺς δὲ ἄλλους ἀπ᾽ οὐδεμιᾶς προφάσεως, ἀλλ᾽ ἐξαίφνης ὑγιεῖς ὄντας πρῶτον μὲν τῆς κεφαλῆς θέρμαι ἰσχυραὶ καὶ τῶν ὀφθαλμῶν ἐρυθήματα καὶ φλόγωσις ἐλάμβανε, καὶ τὰ ἐντός, ἥ τε φάρυγξ καὶ ἡ γλῶσσα, εὐθὺς αἱματώδη ἦν καὶ πνεῦμα ἄτοπον καὶ δυσῶδες ἠφίει: [3] ἔπειτα ἐξ αὐτῶν πταρμὸς καὶ βράγχος ἐπεγίγνετο, καὶ ἐν οὐ πολλῷ χρόνῳ κατέβαινεν ἐς τὰ στήθη ὁ πόνος μετὰ βηχὸς ἰσχυροῦ: καὶ ὁπότε ἐς τὴν καρδίαν στηρίξειεν, ἀνέστρεφέ τε αὐτὴν καὶ ἀποκαθάρσεις χολῆς πᾶσαι ὅσαι ὑπὸ ἰατρῶν Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете воспользоваться ими. [4] λύγξ τε τοῖς πλέοσιν ἐνέπιπτε κενή, σπασμὸν ἐνδιδοῦσα ἰσχυρόν, τοῖς μὲν μετὰ ταῦτα λωφήσαντα, τοῖς δὲ καὶ πολλῷ ὕστερον. [5] ?????? ὑπέρυθρον, πελιτνόν, φλυκταίναις μικραῖς καὶ ἕλκεσιν ἐξηνθηκός: τὰ δὲ ἐντὸς οὕτως ἐκάετο ὥστε μήτε τῶν πάνυ λεπτῶν ἱματίων καὶ σινδόνων τὰς ἐπιβολὰς μηδ᾽ ἄλλο τι ἢ γυμνοὶ ἀνέχεσθαι, ἥδιστά τε ἂν ἐς ὕδωρ ψυχρὸν σφᾶς αὐτοὺς ῥίπτειν. καὶ πολλοὶ τοῦτο τῶν ἠμελημένων ἀνθρώπων καὶ ἔδρασαν ἐς φρέατα, τῇ δίψῃ ἀπαύστῳ ξυνεχόμενοι: καὶ ἐν τῷ ὁμοίῳ καθειστήκει τό τε πλέον καὶ ἔλασσον ποτόν. [6] . καὶ τὸ σῶμα, ὅσονπερ χρόνον καὶ ἡ νόσος ἀκμάζοι, οὐκ ἐμαραίνετο, ἀλλ᾽ ἀντεῖχε παρὰ δόξαν τῇ ταλαιπωρίᾳ, ὥστε ἢ διεφθείροντο οἱ πλεῖστοι ἐναταῖοι καὶ ἑβδομαῖοι ὑπὸ τοῦ ἐντὸς καύματος, ἔτι ἔχοντές τι δυνάμεως, ἢ εἰ διαφύγοιεν, ἐπικατιόντος τοῦ νοσήματος ἐς τὴν κοιλίαν καὶ ἑλκώσεώς τε αὐτῇ ἰσχυρᾶς ἐγγιγνομένης καὶ διαρροίας ἅμα ἀκράτου ἐπιπιπτούσης οἱ πολλοὶ ὕστερον δι᾽ αὐτὴν ἀσθενείᾳ διεφθείροντο. [7] διεξῄει γὰρ διὰ παντὸς τοῦ σώματος ἄνωθεν ἀρξάμενον τὸ ἐν τῇ κεφαλῇ πρῶτον ἱδρυθὲν κακόν, καὶ εἴ τις ἐκ τῶν μεγίστων περιγένοιτο, τῶν γε ἀκρωτηρίων ἀντίληψις αὐτοῦ ἐπεσήμαινεν. [8] κατέσκηπτε γὰρ ἐς αἰδοῖα καὶ ἐς ἄκρας χεῖρας καὶ πόδας, καὶ πολλοὶ στερισκόμενοι τούτων διέφευγον, εἰσὶ δ᾽ οἳ καὶ τῶν ὀφθαλμῶν. τοὺς δὲ καὶ λήθη ἐλάμβανε παραυτίκα ἀναστάντας τῶν πάντων ὁμοίως, καὶ ἠγνόησαν σφᾶς τε αὐτοὺς καὶ τοὺς ἐπιτηδείους.

[49] Было признано, что в этот сезон было удивительно мало обычных болезней; и если кто-то уже болел какой-либо другой болезнью, то она была поглощена этой. Многие из тех, кто был совершенно здоров, внезапно, без видимой причины, были поражены сильным жаром в голове, покраснением и воспалением глаз. Внутри горло и язык быстро наполнялись кровью, дыхание становилось неестественным и зловонным. Затем следовали чихание и хрипота; вскоре расстройство, сопровождаемое сильным кашлем, достигало грудной клетки; затем, распространяясь ниже, оно смещало желудок и вызывало рвоту желчью, которой врачи когда-либо давали названия; и это было очень мучительно. Большинство больных поражали неэффективные рвотные позывы, вызывающие сильные судороги; некоторые сразу после того, как предыдущие симптомы утихали, другие — лишь спустя долгое время. Внешне тело не было таким горячим на ощупь и еще не было бледным; Болезнь имела багровый цвет с красноватым оттенком, покрываясь гнойничками и язвами. Но внутренняя лихорадка была очень сильной; больные не могли выносить даже самую тонкую льняную одежду; они настаивали на том, чтобы быть голыми, и больше всего на свете хотели броситься в холодную воду. Многие из тех, у кого не было никого, кто мог бы за ними ухаживать, действительно бросались в цистерны, ибо их мучила неутолимая жажда, которая нисколько не утолялась, пили они мало или много. Они не могли спать; невыносимое беспокойство никогда не покидало их. В разгар болезни тело, вместо того чтобы истощаться, чудесным образом выдерживало эти страдания, и либо они умирали на седьмой или девятый день не от слабости, ибо их силы не были исчерпаны, а от внутренней лихорадки, что было концом для большинства; либо, если они выживали, то болезнь распространялась на кишечник и там вызывала сильное изъязвление; Одновременно с этим начиналась сильная диарея, которая на более поздней стадии вызывала истощение, которое, за редким исключением, в конце концов и приводило к смерти. Расстройство, первоначально поразившее голову, постепенно распространялось по всему телу, и, если человек преодолевал худшее, часто начинало схватывать конечности, оставляя следы на половых органах, пальцах рук и ног; некоторые избежали этого, другие – потери зрения. Некоторые, едва оправившись, тут же теряли память и забывали обо всем, не узнавая ни себя, ни своих друзей.

50. γενόμενον γὰρ κρεῖσσον λόγου τὸ εἶδος τῆς νόσου τά τε ἄλλα χαλεπωτέρως ἢ κατὰ τὴν ἀνθρωπείαν φύσιν προσέπιπτεν ἑκάστῳ καὶ ἐν τῷδε ἐδήλωσε μάλιστα ἄλλο τι ὂν ἢ τῶν ξυντρόφων τι: τὰ γὰρ ὄρνεα καὶ τετράποδα ὅσα ἀνθρώπων ἅπτεται, πολλῶν ἀτάφων γιγνομένων ἢ οὐ προσῄει ἢ γευσάμενα διεφθείρετο. [2] τεκμήριον δέ: τῶν μὲν τοιούτων ὀρνίθων ἐπίλειψις σαφὴς ἐγένετο, καὶ οὐχ ἑωρῶντο οὔτε ἄλλως οὔτε περὶ τοιοῦτον οὐδέν: οἱ δὲ κύνες μᾶλλον αἴσθησιν παρεῖχον τοῦ ἀποβαίνοντος διὰ τὸ ξυνδιαιτᾶσθαι.

[50] Общий характер этой болезни невозможно описать словами, а ярость, с которой она поражала каждого больного, была слишком велика для человеческой природы. Было одно обстоятельство, которое отличало её от обычных болезней. Птицы и животные, питающиеся человеческим мясом, несмотря на то, что многие тела лежали непогребенными, либо никогда не приближались к ним, либо умирали, если прикасались к ним. Это подтверждалось удивительным исчезновением хищных птиц, которых не было видно ни рядом с телами, ни где-либо ещё; в случае с собаками результат был ещё более очевиден, потому что они живут с человеком.

51. τὸ μὲν οὖν νόσημα, πολλὰ καὶ ἄλλα παραλιπόντι ἀτοπίας, ἑκάστῳ ἐτύγχανέ τι διαφερόντως ἑτέρῳ πρὸς ἕτερον γιγνόμενον, τοιοῦτον ἦν ἐπὶ πᾶν τὴν ἰδέαν. καὶ ἄλλο παρελύπει κατ᾽ ἐκεῖνον τὸν χρόνον οὐδὲν τῶν εἰωθότων: ὃ δὲ καὶ γένοιτο, ἐς τοῦτο ἐτελεύτα. [2] ἔθνῃσκον δὲ οἱ μὲν ἀμελείᾳ, οἱ δὲ καὶ πάνυ θεραπευόμενοι. ἕν τε οὐδὲ ἓν κατέστη ἴαμα ὡς εἰπεῖν ὅτι χρῆν προσφέροντας ὠφελεῖν: τὸ γάρ τῳ ξυνενεγκὸν ἄλλον τοῦτο ἔβλαπτεν. [3] σῶμά τε αὔταρκες ὂν οὐδὲν διεφάνη πρὸς αὐτὸ ἰσχύος πέρι ἢ ἀσθενείας, ??? πάντα ξυνῄρει καὶ τὰ πάσῃ διαίτῃ θεραπευόμενα. [4] δεινότατον δὲ παντὸς ἦν τοῦ κακοῦ ἥ τε ἀθυμία ὁπότε τις αἴσθοιτο κάμνων （ πρὸς γὰρ τὸ ἀνέλπιστον εὐθὺς τραπόμενοι τῇ γνώμῃ ??? ἑτέρου θεραπείας ἀναπιμπλάμενοι ὥσπερ τὰ πρόβατα ἔθνῃσκον: καὶ τὸν πλεῖστον φθόρον τοῦτο ἐνεποίει. [5] εἴτε γὰρ μὴ 'θέλοιεν δεδιότες ἀλλήλοις προσιέναι, ἀπώλλυντο ἐρῆμοι, καὶ οἰκίαι πολλαὶ ἐκενώθησαν ἀπορίᾳ τοῦ θεραπεύσοντος: εἴτε προσίοιεν, διεφθείροντο, καὶ μάλιστα οἱ ἀρετῆς τι μεταποιούμενοι: αἰσχύνῃ γὰρ ἠφείδουν σφῶν αὐτῶν ἐσιόντες παρὰ τοὺς φίλους, ἐπεὶ καὶ τὰς ὀλοφύρσεις τῶν ἀπογιγνομένων τελευτῶντες καὶ οἱ οἰκεῖοι ἐξέκαμνον ὑπὸ τοῦ πολλοῦ κακοῦ νικώμενοι. [6] ἐπὶ ??? διὰ τὸ προειδέναι τε καὶ αὐτοὶ ἤδη ἐν τῷ θαρσαλέῳ εἶναι: δὶς γὰρ τὸν αὐτόν, ὥστε καὶ κτείνειν, οὐκ ἐπελάμβανεν. καὶ ἐμακαρίζοντό τε ὑπὸ τῶν ἄλλων, καὶ αὐτοὶ τῷ παραχρῆμα περιχαρεῖ καὶ ἐς τὸν ἔπειτα χρόνον ἐλπίδος τι εἶχον κούφης μηδ᾽ ἂν ὑπ᾽ ἄλλου νοσήματός ποτε ἔτι διαφθαρῆναι.


[51] Такова была общая природа болезни: я опускаю многие странные особенности, которые характеризовали отдельные случаи. Ни одна из обычных болезней не поражала никого, пока длилась болезнь, или, если и поражала, то заканчивалась чумой. Некоторые из больных умирали от недостатка ухода, другие — от того, кто получал наибольшее внимание. Ни одно лекарство нельзя было считать специфическим; ибо то, что помогало одному, причиняло вред другому. Ни один организм сам по себе не был достаточно сильным, чтобы противостоять, и недостаточно слабым, чтобы избежать атак; болезнь поражала всех одинаково и не поддавалась никаким методам лечения. Самым ужасающим было отчаяние, которое охватывало любого, кто чувствовал себя больным; ибо он мгновенно погружался в отчаяние и, вместо того чтобы держаться, полностью терял свой шанс на жизнь. Ужасающей была также скорость, с которой люди заражались инфекцией; умирали, как овцы, если ухаживали друг за другом; и это было главной причиной смертности. Когда больные боялись навещать друг друга, они умирали в одиночестве, так что многие дома пустовали, потому что некому было ухаживать за больными; или, если и решались, то погибали, особенно те, кто стремился к героизму. Ведь они ходили навестить своих друзей, не думая о себе, и стыдились их покидать, в то время как даже родственники умирающих, наконец, уставали и переставали даже оплакивать потерю, подавленные масштабом бедствия. Но какие бы примеры такой преданности ни встречались, чаще всего за больными и умирающими ухаживали сочувствующие те, кто выздоровел, потому что они знали течение болезни и сами не испытывали страха. Ведь никто никогда не болел второй раз, и все это заканчивалось смертельным исходом. Все поздравляли их, а они сами, в избытке радости, наивно полагали, что не могут умереть ни от какой другой болезни.

52. ?????? ἀγρῶν ἐς τὸ ἄστυ, καὶ οὐχ ἧσσον τοὺς ἐπελθόντας. [2] οἰκιῶν γὰρ οὐχ ὑπαρχουσῶν, ἀλλ᾽ ἐν καλύβαις πνιγηραῖς ὥρᾳ ἔτους διαιτωμένων ὁ φθόρος ἐγίγνετο οὐδενὶ κόσμῳ, ἀλλὰ καὶ νεκροὶ ἐπ᾽ ἀλλήλοις ἀποθνῄσκοντες ἔκειντο καὶ ἐν ταῖς ὁδοῖς ἐκαλινδοῦντο καὶ περὶ τὰς κρήνας ἁπάσας ἡμιθνῆτες τοῦ ὕδατος ἐπιθυμίᾳ. [3] τά τε ἱερὰ ἐν οἷς ἐσκήνηντο νεκρῶν πλέα ἦν, αὐτοῦ ἐναποθνῃσκόντων: ὑπερβιαζομένου γὰρ τοῦ κακοῦ οἱ ἄνθρωποι, οὐκ ἔχοντες ὅτι γένωνται, ἐς ὀλιγωρίαν ἐτράποντο καὶ ἱερῶν καὶ ὁσίων ὁμοίως. [4] νόμοι τε πάντες ξυνεταράχθησαν οἷς ἐχρῶντο πρότερον περὶ τὰς ταφάς, ἔθαπτον δὲ ὡς ἕκαστος ἐδύνατο. καὶ πολλοὶ ἐς ἀναισχύντους θήκας ἐτράποντο σπάνει τῶν ἐπιτηδείων διὰ τὸ συχνοὺς ἤδη προτεθνάναι σφίσιν: ἐπὶ πυρὰς γὰρ ἀλλοτρίας φθάσαντες τοὺς νήσαντας οἱ μὲν ἐπιθέντες τὸν ἑαυτῶν νεκρὸν ὑφῆπτον, οἱ δὲ καιομένου ἄλλου ἐπιβαλόντες ἄνωθεν ὃν φέροιεν ἀπῇσαν.

[52] Переселение людей из сельской местности в город усугубило страдания; больше всего пострадали новоприбывшие. Ибо, не имея собственных домов и живя в душные хижины в разгар лета, смертность среди них была ужасающей, и они погибали в диком беспорядке. Мертвые лежали так, как и умирали, один на другом, в то время как другие, едва живые, валялись на улицах и ползали вокруг каждого фонтана, жаждая воды. Храмы, в которых они жили, были полны тел умерших; ибо жестокость бедствия была такова, что люди, не зная, куда обратиться, стали пренебрегать всеми законами, человеческими и божественными. Обычаи, которые до сих пор соблюдались на похоронах, были повсеместно нарушены, и они хоронили своих умерших, как могли. Многие, не имея надлежащих приспособлений, потому что в их семьях уже было так много смертей, потеряли всякий стыд при погребении умерших. Когда один человек возводил погребальный костер, приходили другие и, бросая на него своих мертвых, поджигали его; или, когда уже горел какой-нибудь другой труп, прежде чем их можно было остановить, они бросали на него своих мертвых и уходили.

53. ??? ῥᾷον γὰρ ἐτόλμα τις ἃ πρότερον ἀπεκρύπτετο μὴ καθ᾽ ἡδονὴν ποιεῖν, ἀγχίστροφον τὴν μεταβολὴν ὁρῶντες τῶν τε εὐδαιμόνων καὶ αἰφνιδίως θνῃσκόντων καὶ τῶν οὐδὲν πρότερον κεκτημένων, εὐθὺς δὲ τἀκείνων ἐχόντων. [2] ὥστε ταχείας τὰς ἐπαυρέσεις καὶ πρὸς τὸ τερπνὸν ἠξίουν ποιεῖσθαι, ἐφήμερα τά τε σώματα καὶ τὰ χρήματα ὁμοίως ἡγούμενοι. [3] ?????? εἰ πρὶν ἐπ᾽ αὐτὸ ἐλθεῖν διαφθαρήσεται: ὅτι δὲ ἤδη τε ἡδὺ πανταχόθεν τε ἐς αὐτὸ κερδαλέον, τοῦτο καὶ καλὸν καὶ χρήσιμον κατέστη. [4] θεῶν δὲ φόβος ἢ ἀνθρώπων νόμος οὐδεὶς ἀπεῖργε, τὸ μὲν κρίνοντες ἐν ὁμοίῳ καὶ σέβειν καὶ μὴ ἐκ τοῦ πάντας ὁρᾶν ἐν ἴσῳ ἀπολλυμένους, τῶν δὲ ἁμαρτημάτων οὐδεὶς ἐλπίζων μέχρι τοῦ δίκην γενέσθαι βιοὺς ἂν τὴν τιμωρίαν ἀντιδοῦναι, πολὺ δὲ μείζω τὴν ἤδη κατεψηφισμένην σφῶν ἐπικρεμασθῆναι, ἣν πρὶν ἐμπεσεῖν εἰκὸς εἶναι τοῦ βίου τι ἀπολαῦσαι.

[53] Чума принесла в Афины и другие, более ужасные формы беззакония. Люди, которые до сих пор скрывали то, что им нравилось, теперь стали смелее. Ибо, видя внезапную перемену — как богатые умирали в одно мгновение, а те, у кого ничего не было, немедленно наследовали их имущество, — они поняли, что жизнь и богатство одинаково преходящи, и решили наслаждаться жизнью, пока могут, и думать только о наслаждении. Кто захочет пожертвовать собой ради закона чести, если не знает, доживет ли он когда-нибудь до того, чтобы быть почитаемым? Сиюминутное удовольствие и все, что к нему способствовало, заняло место чести и целесообразности. Ни страх перед богами, ни страх перед человеческим законом не останавливали преступника. Те, кто видел, как все погибают одинаково, думали, что поклонение богам или пренебрежение ими не имеет значения. За преступления против человеческого закона не следовало бояться наказания; никто не проживет достаточно долго, чтобы предстать перед судом. Уже был вынесен гораздо более суровый приговор, и он висел над головой человека; Почему бы ему не получить немного удовольствия, пока это еще не случилось?

54. τοιούτῳ μὲν πάθει οἱ Ἀθηναῖοι περιπεσόντες ἐπιέζοντο, ἀνθρώπων τ᾽ ἔνδον θνῃσκόντων καὶ γῆς ἔξω δῃουμένης. [2] ἐν δὲ τῷ κακῷ οἷα εἰκὸς ἀνεμνήσθησαν καὶ τοῦδε τοῦ ἔπους, φάσκοντες οἱ πρεσβύτεροι πάλαι ᾁδεσθαι “'ἥξει Δωριακὸς πόλεμος καὶ λοιμὸς ἅμ᾽ αὐτῷ.'» [3] ἐγένετο μὲν οὖν ἔρις τοῖς ἀνθρώποις μὴ λοιμὸν ὠνομάσθαι ἐν τῷ ἔπει ὑπὸ τῶν παλαιῶν, ἀλλὰ λιμόν, ἐνίκησε δὲ ἐπὶ τοῦ παρόντος εἰκότως λοιμὸν εἰρῆσθαι: οἱ γὰρ ἄνθρωποι πρὸς ἃ ἔπασχον τὴν μνήμην ἐποιοῦντο. ἢν δέ γε οἶμαί ποτε ἄλλος πόλεμος καταλάβῃ Δωρικὸς τοῦδε ὕστερος καὶ ξυμβῇ γενέσθαι λιμόν, κατὰ τὸ εἰκὸς οὕτως ᾁσονται. [4] μνήμη δὲ ἐγένετο καὶ τοῦ Λακεδαιμονίων χρηστηρίου τοῖς εἰδόσιν, ὅτε ἐπερωτῶσιν αὐτοῖς τὸν θεὸν εἰ χρὴ πολεμεῖν ἀνεῖλε κατὰ κράτος πολεμοῦσι νίκην ἔσεσθαι, καὶ αὐτὸς ἔφη ξυλλήψεσθαι. [5] περὶ μὲν οὖν τοῦ χρηστηρίου τὰ γιγνόμενα ᾔκαζον ὁμοῖα εἶναι: ἐσβεβληκότων δὲ τῶν Πελοποννησίων ἡ νόσος ἤρξατο εὐθύς, καὶ ἐς μὲν Πελοπόννησον οὐκ ἐσῆλθεν, ὅτι καὶ ἄξιον εἰπεῖν, ἐπενείματο δὲ Ἀθήνας μὲν μάλιστα, ἔπειτα δὲ καὶ τῶν ἄλλων χωρίων τὰ πολυανθρωπότατα. ταῦτα μὲν τὰ κατὰ τὴν νόσον γενόμενα.

[54] Таково было ужасное бедствие, постигшее афинян; внутри стен умирали их люди, а снаружи их страна подвергалась разорению. В своих бедах они, естественно, вспоминали стих, который, по словам старейшин, был распространен давным-давно: «Придет дорийская война, и вместе с ней чума». Существовал спор о точном выражении; некоторые утверждали, что limos , голод, а не loimos , чума, было первоначальным словом. Тем не менее, как и следовало ожидать, поскольку человеческие воспоминания отражали их страдания, в то время возобладал аргумент в пользу loimos . Но если когда-нибудь в будущем возникнет еще одна дорийская война, которая будет сопровождаться голодом, они, вероятно, повторят этот стих в другой форме. Ответ оракула лакедемонянам, когда бога спросили: «Идти ли им на войну или нет?», и он ответил: «Если они будут сражаться изо всех сил, то победят, и он сам встанет на их сторону», — не был забыт теми, кто слышал об этом, и они вполне могли представить, что стали свидетелями исполнения его слов. Болезнь, безусловно, началась сразу после вторжения пелопоннесцев и не распространилась на Пелопоннес в сколько-нибудь значительной степени, в то время как Афины, а также самые густонаселенные города, пострадали от нее сильнее всего. Такова была история чумы.

55. οἱ δὲ Πελοποννήσιοι ἐπειδὴ ἔτεμον τὸ πεδίον, παρῆλθον ἐς τὴν Πάραλον γῆν καλουμένην μέχρι Λαυρείου, οὗ τὰ ἀργύρεια μέταλλά ἐστιν Ἀθηναίοις. καὶ πρῶτον μὲν ἔτεμον ταύτην ᾗ πρὸς Πελοπόννησον ὁρᾷ, ἔπειτα δὲ τὴν πρὸς Εὔβοιάν τε καὶ Ἄνδρον τετραμμένην. [2] . τὴν αὐτὴν γνώμην εἶχεν ὥσπερ καὶ ἐν τῇ προτέρᾳ ἐσβολῇ.

[55] После того как пелопоннесцы опустошили равнину, они вошли в так называемые прибрежные земли (Парал) и продвинулись до Лаврия, где находятся серебряные рудники, принадлежащие афинянам. Сначала они разорили ту часть побережья, которая обращена к Пелопоннесу, а затем ту, которая расположена в сторону Эвбеи и Андроса. Но Перикл, который все еще был полководцем, продолжал настаивать, как и во время прежнего вторжения, на том, чтобы афиняне оставались в пределах своих стен.

56. ἔτι δ᾽ αὐτῶν ἐν τῷ πεδίῳ ὄντων, πρὶν ἐς τὴν παραλίαν ἐλθεῖν, ἑκατὸν νεῶν ἐπίπλουν τῇ Πελοποννήσῳ παρεσκευάζετο, καὶ ἐπειδὴ ἑτοῖμα ἦν, ἀνήγετο. [2] ἦγε δ᾽ ἐπὶ τῶν νεῶν ὁπλίτας Ἀθηναίων τετρακισχιλίους καὶ ἱππέας τριακοσίους ἐν ναυσὶν ἱππαγωγοῖς πρῶτον τότε ἐκ τῶν παλαιῶν νεῶν ποιηθείσαις: ξυνεστρατεύοντο δὲ καὶ Χῖοι καὶ Λέσβιοι πεντήκοντα ναυσίν. [3] ὅτε δὲ ἀνήγετο ἡ στρατιὰ αὕτη Ἀθηναίων, Πελοποννησίους κατέλιπον τῆς Ἀττικῆς ὄντας ἐν τῇ παραλίᾳ. [4] ἀφικόμενοι δὲ ἐς Ἐπίδαυρον τῆς Πελοποννήσου ἔτεμον τῆς γῆς τὴν πολλήν, καὶ πρὸς τὴν πόλιν προσβαλόντες ἐς ἐλπίδα μὲν ἦλθον τοῦ ἑλεῖν, οὐ μέντοι προυχώρησέ γε. [5] ????????? Ἑρμιονίδα: ἔστι δὲ ταῦτα πάντα ἐπιθαλάσσια τῆς Πελοποννήσου. [6] ἄραντες δὲ ἀπ᾽ αὐτῶν ἀφίκοντο ἐς Πρασιὰς τῆς Λακωνικῆς πόλισμα ἐπιθαλάσσιον, καὶ τῆς τε γῆς ἔτεμον καὶ αὐτὸ τὸ πόλισμα εἷλον καὶ ἐπόρθησαν. ταῦτα δὲ ποιήσαντες ἐπ᾽ οἴκου ἀνεχώρησαν. τοὺς δὲ Πελοποννησίους οὐκέτι κατέλαβον ἐν τῇ Ἀττικῇ ὄντας, ἀλλ᾽ ἀνακεχωρηκότας.

[56] Однако прежде чем пелопоннесцы покинули равнину и двинулись к прибрежным землям, он начал снаряжать экспедицию из ста кораблей против Пелопоннеса. Когда все было готово, он вышел в море, имея на борту четыре тысячи афинских гоплитов и триста всадников, перевезенных на конных транспортах, которые афиняне тогда впервые построили из своих старых кораблей. К ним присоединились хианы и лесбиянки с пятьюдесятью судами. Экспедиция фактически вышла в море только тогда, когда пелопоннесцы достигли прибрежных земель. Прибыв в Эпидавр на Пелопоннесе, афиняне опустошили большую часть страны и атаковали город, который они когда-то надеялись захватить, но не совсем преуспели. Снова отплыв, они разорили территорию Троезена, Галеи и Гермионы, которые все являются местами на побережье Пелопоннеса. Снова отложив свои планы, они прибыли в Прасию, небольшой городок на побережье Лаконии, разорили страну, захватили и разграбили это место. Затем они вернулись домой и обнаружили, что пелопоннесцы тоже вернулись и больше не находятся в Аттике.

57. ὅσον δὲ χρόνον οἵ τε Πελοποννήσιοι ἦσαν ἐν τῇ γῇ τῇ Ἀθηναίων καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἐστράτευον ἐπὶ τῶν νεῶν, ἡ νόσος ἔν τε τῇ στρατιᾷ τοὺς Ἀθηναίους ἔφθειρε καὶ ἐν τῇ πόλει, ὥστε καὶ ἐλέχθη τοὺς Πελοποννησίους δείσαντας τὸ νόσημα, ὡς ἐπυνθάνοντο τῶν αὐτομόλων ὅτι ἐν τῇ πόλει εἴη καὶ θάπτοντας ἅμα ᾐσθάνοντο, θᾶσσον ἐκ τῆς γῆς ἐξελθεῖν. [2] τῇ δὲ ἐσβολῇ ταύτῃ πλεῖστόν τε χρόνον ἐνέμειναν καὶ τὴν γῆν πᾶσαν ἔτεμον: ἡμέρας γὰρ τεσσαράκοντα μάλιστα ἐν τῇ γῇ τῇ Ἀττικῇ ἐγένοντο.

[57] Всё то время, пока пелопоннесцы оставались в стране, а афиняне находились в море, чума свирепствовала как среди войск, так и в городе. Говорят, что страх, который она внушала, заставил врага покинуть Аттику раньше, чем они планировали; ибо они слышали от дезертеров, что болезнь распространилась в городе, и также видели сожжение мертвых. И всё же во время этого нашествия вся страна была опустошена ими, и они оставались там около сорока дней, что стало самым долгим их пребыванием за всю историю.

58. τοῦ δ᾽ αὐτοῦ θέρους Ἅγνων ὁ Νικίου καὶ Κλεόπομπος ὁ Κλεινίου, ξυστράτηγοι ὄντες Περικλέους, λαβόντες τὴν στρατιὰν ᾗπερ ἐκεῖνος ἐχρήσατο ἐστράτευσαν εὐθὺς ἐπὶ Χαλκιδέας τοὺς ἐπὶ Θρᾴκης καὶ Ποτείδαιαν ἔτι πολιορκουμένην, ἀφικόμενοι δὲ μηχανάς τε τῇ Ποτειδαίᾳ προσέφερον καὶ παντὶ τρόπῳ ἐπειρῶντο ἑλεῖν. [2] . ἀξίως: ἐπιγενομένη γὰρ ἡ νόσος ἐνταῦθα δὴ πάνυ ἐπίεσε τοὺς Ἀθηναίους, φθείρουσα τὴν στρατιάν, ὥστε καὶ τοὺς προτέρους στρατιώτας νοσῆσαι τῶν Ἀθηναίων ἀπὸ τῆς ξὺν Ἅγνωνι στρατιᾶς, ἐν τῷ πρὸ τοῦ χρόνῳ ὑγιαίνοντας. Φορμίων δὲ καὶ οἱ ἑξακόσιοι καὶ χίλιοι οὐκέτι ἦσαν περὶ Χαλκιδέας. [3] ἀνεχώρησε ταῖς ναυσὶν ἐς τὰς Ἀθήνας, ἀπὸ τετρακισχιλίων ὁπλιτῶν χιλίους καὶ πεντήκοντα τῇ νόσῳ ἀπολέσας Для получения дополнительной информации: ἐπολιόρκουν τὴν Ποτείδαιαν.

[58] Тем же летом Агнон, сын Никия, и Клеопомп, сын Клейния, соратники Перикла по военному командованию, взяли на вооружение флот и тотчас же отплыли против фракийских халкидийцев и против Потидеи, которая все еще сопротивлялась. По прибытии они подвели орудия к стенам и испробовали все средства для взятия города. Но им это не удалось; и результат никоим образом не соответствовал масштабу их вооружения; ибо и туда пришла чума и причинила ужасные разрушения афинским войскам. Даже солдаты, которые были там ранее и были здоровы, заразились от войск под командованием Агнона. Но армия Формиона избежала гибели; ибо он и его шестнадцатьсот воинов покинули Халкидику. И так Агнон вернулся со своим флотом в Афины, потеряв от чумы из четырех тысяч гоплитов тысячу пятьдесят человек примерно за сорок дней. Однако первоначальное вооружение сохранилось и позволило продолжить осаду.

59) ἐτέτμητο τὸ δεύτερον καὶ ἡ νόσος ἐπέκειτο ἅμα καὶ ὁ πόλεμος, ἠλλοίωντο τὰς γνώμας, [2] καὶ τὸν μὲν Περικλέα ἐν αἰτίᾳ εἶχον ὡς πείσαντα σφᾶς πολεμεῖν καὶ δι᾽ ἐκεῖνον ταῖς ξυμφοραῖς περιπεπτωκότες,πρὸς δὲ τοὺς Λακεδαιμονίους ὥρμηντο ξυγχωρεῖν: καὶ πρέσβεις τινὰς πέμψαντες ὡς αὐτοὺς ἄπρακτοι ἐγένοντο. πανταχόθεν τε τῇ γνώμῃ ἄποροι καθεστηκότες ἐνέκειντο τῷ Περικλεῖ. [3] . ἤλπιζε, ξύλλογον ποιήσας （ ἔτι δ᾽ ἐστρατήγει ） ἐβούλετο θαρσῦναί τε καὶ ἀπαγαγὼν τὸ ὀργιζόμενον τῆς γνώμης πρὸς τὸ ἠπιώτερον καὶ ἀδεέστερον καταστῆσαι: παρελθὼν δὲ ἔλεξε τοιάδε.

[59] После второго вторжения Пелопоннеса, когда Аттика снова была опустошена, а война и чума тяжело легли на плечи афинян, в их духе произошла перемена. Они обвиняли Перикла в том, что он убедил их начать войну, заявив, что он является виновником их бед; и они стремились договориться с лакедемонянами. Соответственно, в Спарту были отправлены посланники, но они не добились успеха. И теперь, совершенно отчаявшись, они обратились против Перикла. Он увидел, что они в отчаянии от своих страданий и ведут себя именно так, как он всегда и предполагал. И поэтому, оставаясь всемогущим, он созвал собрание, желая ободрить их и превратить их гневные чувства в более мягкое и обнадеживающее настроение. На этом собрании он выступил и сказал следующее:

60. 'καὶ προσδεχομένῳ μοι τὰ τῆς ὀργῆς ὑμῶν ἔς με γεγένηται （ αἰσθάνομαι ὰρ τὰς αἰτίας ） καὶ ἐκκλησίαν τούτου ἕνεκα ξυνήγαγον, ὅπως ὑπομνήσω καὶ μέμψωμαι εἴ τι μὴ ὀρθῶς ἢ ἐμοὶ χαλεπαίνετε ἢ ταῖς ξυμφοραῖς εἴκετε. [2] ??? καθ᾽ ἕκαστον τῶν πολιτῶν εὐπραγοῦσαν, ἁθρόαν δὲ σφαλλομένην. [3] ????????? οὐδὲν ἧσσον ξυναπόλλυται, κακοτυχῶν δὲ ἐν ειασῴζεται. [4] ὁπότε οὖν πόλις μὲν τὰς ἰδίας ξυμφορὰς οἵα τε φέρειν, εἷς δ᾽ ἕκαστος τὰς ἐκείνης ἀδύνατος, πῶς οὐ χρὴ πάντας ἀμύνειν αὐτῇ, ?????? κοινοῦ τῆς σωτηρίας ἀφίεσθε, καὶ ἐμέ τε τὸν παραινέσαντα πολεμεῖν καὶ ὑμᾶς αὐτοὺς οἳ ξυνέγνωτε δι᾽ αἰτίας ἔχετε. [5] καίτοι ἐμοὶ τοιούτῳ ἀνδρὶ ὀργίζεσθε ὃς οὐδενὸς ἥσσων οἴομαι εἶναι γνῶναί τε τὰ δέοντα καὶ ἑρμηνεῦσαι ταῦτα, φιλόπολίς τε καὶ χρημάτων κρείσσων. [6] . ἔχων ἀμφότερα, τῇ δὲ πόλει δύσνους, οὐκ ἂν ὁμοίως τι οἰκείως φράζοι: προσόντος δὲ καὶ τοῦδε, χρήμασι δὲ νικωμένου, τὰ ξύμπαντα τούτου ἑνὸς ἂν πωλοῖτο. [7] . οὐκ ἂν εἰκότως νῦν τοῦ γε ἀδικεῖν αἰτίαν φεροίμην.

[60] «Я ожидал этой вспышки негодования; причины её мне известны. И я созвал собрание, чтобы напомнить вам о ваших решениях и упрекнуть вас за ваш бессердечный гнев против меня и отсутствие мужества в несчастье. По моему мнению, для отдельных людей лучше, чтобы страдали граждане, а государство процветало, чем чтобы граждане процветали, а государство страдало. Частный человек, как бы успешен он ни был в своих делах, если его страна погибнет, будет причастен к её разрушению; но если он — непроцветающий гражданин процветающего города, ему гораздо легче будет оправиться. Поскольку государства могут нести несчастья отдельных лиц, но отдельные лица не могут нести несчастья государства, давайте все будем стоять на стороне своей страны и не будем делать того, что делаете вы сейчас, которые, будучи потрясены своими личными бедствиями, упускают надежду на спасение государства и осуждают не только меня, который советовал, но и вас самих, которые согласились на войну. Однако я, на которого вы так гневаетесь, осмеливаюсь сказать о себе, что я так же способен, как и любой другой, разработать и объяснить разумную политику; что я люблю свою страну и неподкупен. Но у человека может быть политика, которую он не может ясно изложить, и тогда у него может и вовсе не быть никакой политики; или он может обладать и способностями, и красноречием, но если он нелоялен к своей стране, он не сможет, как истинный человек, говорить в её интересах; или же он может быть неспособен противостоять взятке, и тогда все его другие хорошие качества будут проданы за деньги. Если, когда вы решили начать войну, вы считали, что во мне есть что-то больше от государственного деятеля, чем в других, то несправедливо, что меня теперь обвиняют в подобном преступлении.

61. 'καὶ γὰρ οἷς μὲν αἵρεσις γεγένηται τἆλλα εὐτυχοῦσι, πολλὴ ἄνοια πολεμῆσαι: εἰ δ᾽ ἀναγκαῖον ἦν ἢ εἴξαντας εὐθὺς τοῖς πέλας ὑπακοῦσαι ἢ κινδυνεύσαντας περιγενέσθαι, ὁ φυγὼν τὸν κίνδυνον τοῦ ὑποστάντος μεμπτότερος. [2] . ξυνέβη ὑμῖν πεισθῆναι μὲν ἀκεραίοις, μεταμέλειν δὲ κακουμένοις, καὶ τὸν ἐμὸν λόγον ἐν τῷ ὑμετέρῳ ἀσθενεῖ τῆς γνώμης μὴ ὀρθὸν φαίνεσθαι, διότι τὸ μὲν λυποῦν ἔχει ἤδη τὴν αἴσθησιν ἑκάστῳ, τῆς δὲ ὠφελίας ἄπεστιν ἔτι ἡ δήλωσις ἅπασι, καὶ μεταβολῆς μεγάλης, καὶ ταύτης ἐξ ὀλίγου, ἐμπεσούσης ταπεινὴ ὑμῶν ἡ διάνοια ἐγκαρτερεῖν ἃ ἔγνωτε. [3] δουλοῖ γὰρ φρόνημα τὸ αἰφνίδιον καὶ ἀπροσδόκητον καὶ τὸ πλείστῳ παραλόγῳ ξυμβαῖνον: ὃ ὑμῖν πρὸς τοῖς ἄλλοις οὐχ ἥκιστα καὶ κατὰ τὴν νόσον γεγένηται. [4] . χρεὼν καὶ ξυμφοραῖς ταῖς μεγίσταις ἐθέλειν ὑφίστασθαι καὶ τὴν ἀξίωσιν μὴ ἀφανίζειν （ ἐν ἴσῳ γὰρ οἱ ἄνθρωποι δικαιοῦσι τῆς τε ὑπαρχούσης δόξης αἰτιᾶσθαι ὅστις μαλακίᾳ ??? δὲ τὰ ἴδια τοῦ κοινοῦ τῆς σωτηρίας ἀντιλαμβάνεσθαι.

[61] «Я признаю, что для людей, живущих в достатке и свободных в выборе, война – это большая глупость. Но когда им приходится либо подчиниться и сразу же отказаться от независимости, либо нанести удар и обрести свободу, тогда порицаем тот, кто избегает опасности, а не тот, кто встречает её лицом к лицу. Что касается меня, я тот же человек и стою на том же месте. Но вы изменились; ибо несчастье заставило вас вспомнить о согласии, которое вы дали, когда ещё не пострадали, и думать, что мой совет был неверным, потому что ваши собственные характеры слабы. Боль присутствует и доходит до каждого из вас, но благо ещё не реализовано ни одним из вас; и ваши умы не имеют сил, чтобы упорствовать в своём решении, теперь, когда вас неожиданно настигло великое поражение. Всё, что внезапно, неожиданно и совершенно не поддаётся расчёту, например, такая катастрофа, как эта чума, обрушивающаяся на другие несчастья, сковывает дух человека. Тем не менее, будучи гражданами большого города и воспитанными в духе величия, вы не должны поддаваться бедствиям, какими бы сокрушительными они ни были, или омрачать блеск своей славы. Ибо если люди ненавидят самонадеянность тех, кто претендует на репутацию, на которую не имеет права, они в равной степени осуждают малодушие тех, кто падает ниже своей собственной славы. Вы должны избавиться от чувства собственных печалей и цепляться за спасение государства.

62. 'τὸν δὲ πόνον τὸν κατὰ τὸν πόλεμον, μὴ γένηταί τε πολὺς καὶ οὐδὲν μᾶλλον περιγενώμεθα, ἀρκείτω μὲν ὑμῖν καὶ ἐκεῖνα ἐν οἷς ἄλλοτε πολλάκις γε δὴ ἀπέδειξα οὐκ ὀρθῶς αὐτὸν ὑποπτευόμενον, δηλώσω δὲ καὶ τόδε, ὅ μοι δοκεῖτε οὔτ᾽ αὐτοὶ πώποτε ἐνθυμηθῆναι ὑπάρχον ὑμῖν μεγέθους πέρι ἐς τὴν ἀρχὴν οὔτ᾽ ἐγὼ ἐν τοῖς πρὶν λόγοις: οὐδ᾽ ἂν νῦν ἐχρησάμην κομπωδεστέραν Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время. [2] οἴεσθε μὲν γὰρ τῶν ξυμμάχων μόνων ἄρχειν, ἐγὼ δὲ ἀποφαίνω δύο μερῶν τῶν ἐς χρῆσιν φανερῶν, γῆς καὶ θαλάσσης, τοῦ ἑτέρου ὑμᾶς παντὸς κυριωτάτους ὄντας, ἐφ᾽ ὅσον τε νῦν νέμεσθε καὶ ἢν ἐπὶ πλέον βουληθῆτε: καὶ οὐκ ἔστιν ὅστις τῇ ὑπαρχούσῃ ????????? ἐν τῷ παρόντι κωλύσει. [3] ὥστε οὐ κατὰ τὴν τῶν οἰκιῶν καὶ τῆς γῆς χρείαν, ὧν μεγάλων νομίζετε ἐστερῆσθαι, αὕτη ἡ δύναμις φαίνεται: οὐδ᾽ εἰκὸς χαλεπῶς φέρειν αὐτῶν μᾶλλον ἢ οὐ κηπίον καὶ ἐγκαλλώπισμα πλούτου πρὸς ταύτην νομίσαντας ὀλιγωρῆσαι, καὶ γνῶναι ἐλευθερίαν μέν, ἢν ἀντιλαμβανόμενοι αὐτῆς διασώσωμεν, ῥᾳδίως ταῦτα ἀναληψομένην, ἄλλων δὲ ὑπακούσασι καὶ τὰ προκεκτημένα φιλεῖν ἐλασσοῦσθαι, τῶν τε πατέρων μὴ χείρους κατ᾽ ἀμφότερα φανῆναι, οἳ μετὰ πόνων καὶ οὐ παρ᾽ ἄλλων δεξάμενοι κατέσχον τε καὶ προσέτι διασώσαντες παρέδοσαν ὑμῖν αὐτά （ αἴσχιον δὲ ἔχοντας ἀφαιρεθῆναι ἢ κτωμένους ἀτυχῆσαι ） , ἰέναι δὲ τοῖς ἐχθροῖς ὁμόσε μὴ φρονήματι μόνον, ἀλλὰ καὶ καταφρονήματι. [4] αὔχημα μὲν γὰρ καὶ ἀπὸ ἀμαθίας εὐτυχοῦς καὶ δειλῷ τινὶ ἐγγίγνεται, καταφρόνησις δὲ ὃς ἂν καὶ γνώμῃ πιστεύῃ τῶν ἐναντίων προύχειν, ὃ ἡμῖν ὑπάρχει. [5] καὶ τὴν τόλμαν ἀπὸ τῆς ὁμοίας τύχης ἡ ξύνεσις ἐκ τοῦ ὑπέρφρονος ἐχυρωτέραν παρέχεται, ἐλπίδι τε ἧσσον πιστεύει, ἧς ἐν τῷ ἀπόρῳ ἡ ἰσχύς, γνώμῃ δὲ ἀπὸ τῶν ὑπαρχόντων, ἧς βεβαιοτέρα ἡ πρόνοια.

[62] Что касается ваших страданий на войне, если вы опасаетесь, что они могут быть очень велики и в конечном итоге бесплодны, я уже неоднократно показывал вам, что такие опасения безосновательны. Если вы все еще не удовлетворены, я укажу на один элемент вашего превосходства, который, кажется, ускользнул от вас, хотя он почти касается вашего имперского величия. Я тоже никогда не упоминал об этом раньше и не стал бы сейчас, потому что это утверждение может показаться слишком высокомерным, если бы я не видел, что вы необоснованно подавлены. Вы думаете, что ваша империя ограничена вашими союзниками, но я говорю, что из двух доступных человеку частей мира, суши и моря, есть одна, которой вы являетесь абсолютными хозяевами и имеете или можете иметь власть в любой степени, какой пожелаете. Ни великий король, ни какая-либо нация на земле не могут помешать флоту, подобному вашему, проникнуть куда бы вы ни решили плыть. Когда мы размышляем об этой великой власти, дома и земли, потеря которых кажется вам столь ужасной, кажутся нам ничем. Нам не следует беспокоиться о них или придавать им большое значение в сравнении; они — лишь сад дома, излишнее украшение богатства; и можете быть уверены, что если мы будем цепляться за свою свободу и сохранять её, то довольно скоро вернём всё остальное. Но если мы станем слугами других, мы непременно потеряем не только свободу, но и всё, что она даёт. И там, где ваши предки добились двойного успеха, вы потерпите двойное поражение. Ибо их империя была унаследована ими не от других, а завоевана трудом их рук, и именно они сохранили её и передали нам. И быть лишённым того, что у вас есть, — больший позор, чем попытаться завоевать и потерпеть неудачу. Поэтому встречайте своих врагов не только с духом, но и с презрением. Трус или удачливый глупец могут хвастаться и бахвальничать, но презрение способно лишь то, чья убежденность в собственной силе над врагом, подобно нашей, основана на разуме. Мужество, сражающееся на честном поле, укрепляется знанием, которое смотрит на врага свысока; знанием, опирающимся не на надежду, которая является силой беспомощности, а на более надежное предвидение, которое дает разум и наблюдение за фактами.

63. τῆς τε πόλεως ὑμᾶς εἰκὸς τῷ τιμωμένῳ ἀπὸ τοῦ ἄρχειν, ᾧπερ ἅπαντες ἀγάλλεσθε, βοηθεῖν, καὶ μὴ φεύγειν τοὺς πόνους ἢ μηδὲ τὰς τιμὰς διώκειν: μηδὲ νομίσαι περὶ ἑνὸς μόνου, δουλείας ἀντ᾽ ἐλευθερίας, ἀγωνίζεσθαι, ἀλλὰ καὶ ἀρχῆς στερήσεως καὶ κινδύνου ὧν ἐν τῇ ἀρχῇ ἀπήχθεσθε. [2] ἧς οὐδ᾽ ἐκστῆναι ἔτι ὑμῖν ἔστιν, εἴ τις καὶ τόδε ἐν τῷ παρόντι δεδιὼς ἀπραγμοσύνῃ ἀνδραγαθίζεται: ὡς τυραννίδα γὰρ ἤδη ἔχετε αὐτήν, ἣν λαβεῖν μὲν δικον δοκεῖ εἶναι, ἀφεῖναι δὲ ἐπικίνδυνον. [3] τάχιστ᾽ ἄν τε πόλιν οἱ τοιοῦτοι ἑτέρους τε πείσαντες ἀπολέσειαν καὶ εἴ που ἐπὶ σφῶν αὐτῶν αὐτόνομοι οἰκήσειαν: τὸ γὰρ ἄπραγμον οὐ σῴζεται μὴ μετὰ τοῦ δραστηρίου τεταγμένον, οὐδὲ ἐν ἀρχούσῃ πόλει ξυμφέρει, ἀλλ᾽ ἐν ὑπηκόῳ, ἀσφαλῶς δουλεύειν.

[63] «Еще раз, вы обязаны поддерживать имперское достоинство вашего города, которым вы все гордитесь; ибо вы не должны стремиться к славе, если не готовы к труду. И не думайте, что вы боретесь за простой вопрос, свободу или рабство; вам есть империя, которую вы можете потерять, и существует опасность, которой вас подвергла ненависть к вашему имперскому правлению. Вы также не можете отказаться от своей власти, если в этот критический момент какой-либо робкий или пассивный дух будет играть в честного человека. Ибо к этому времени ваша империя превратилась в тиранию, которая, по мнению человечества, возможно, была несправедливо завоевана, но от которой нельзя безопасно отказаться. Люди, о которых я говорил, если бы нашли последователей, быстро бы разрушили город, и если бы они пошли и основали собственное государство, то так же разрушили бы и его. Ибо бездействие безопасно только тогда, когда оно сосуществует с деятельностью; и быть слугой нецелесообразно и небезопасно для суверена, а только для подданного государства.

64. 'ὑμεῖς δὲ μήτε ὑπὸ τῶν τοιῶνδε πολιτῶν παράγεσθε μήτε ἐμὲ δι᾽ ὀργῆς ἔχετε, ᾧ καὶ αὐτοὶ ξυνδιέγνωτε πολεμεῖν, εἰ καὶ ἐπελθόντες οἱ ἐναντίοι ἔδρασαν ἅπερ εἰκὸς ἦν μὴ ἐθελησάντων ὑμῶν ὑπακούειν, ἐπιγεγένηταί τε πέρα ὧν προσεδεχόμεθα и νόσος ἥδε, πρᾶγμα μόνον δὴ τῶν πάντων ἐλπίδος κρεῖσσον γεγενημένον. ???????????? ὅταν παρὰ λόγον τι εὖ πράξητε ἐμοὶ ἀναθήσετε. [2] φέρειν δὲ χρὴ τά τε δαιμόνια ἀναγκαίως τά τε ἀπὸ τῶν πολεμίων ἀνδρείως: ταῦτα γὰρ ἐν ἔθει τῇδε τῇ πόλει πρότερόν τε ἦν νῦν τε μὴ ἐν ὑμῖν κωλυθῇ. [3] γνῶτε δὲ ὄνομα μέγιστον αὐτὴν ἔχουσαν ἐν ἅπασιν ἀνθρώποις διὰ τὸ ταῖς ξυμφοραῖς μὴ εἴκειν, πλεῖστα δὲ σώματα καὶ πόνους ἀνηλωκέναι πολέμῳ, καὶ δύναμιν μεγίστην δὴ μέχρι τοῦδε κεκτημένην, ἧς ἐς ἀΐδιον τοῖς ἐπιγιγνομένοις, ἢν καὶ νῦν ὑπενδῶμέν ??? Ἕλληνες πλείστων δὴ ἤρξαμεν, καὶ πολέμοις ????????? εὐπορωτάτην καὶ μεγίστην ᾠκήσαμεν. [4] . ζηλώσει: εἰ δέ τις μὴ κέκτηται, φθονήσει. [5] . ἕτεροι ἑτέρων ἠξίωσαν ἄρχειν: ὅστις δὲ ἐπὶ Если у вас есть какие-либо проблемы, это может привести к падению температуры. μῖσος μὲν γὰρ οὐκ ἐπὶ πολὺ ἀντέχει, ἡ δὲ παραυτίκα τε λαμπρότης καὶ ἐς τὸ ἔπειτα δόξα αἰείμνηστος καταλείπεται. 6 προθύμῳ ἀμφότερα κτήσασθε, καὶ Λακεδαιμονίοις ἐπικηρυκεύεσθε μήτε ἔνδηλοι ἔστε τοῖς παροῦσι πόνοις βαρυνόμενοι, ὡς οἵτινες πρὸς τὰς ξυμφορὰς γνώμῃ μὲν ἥκιστα λυποῦνται, ἔργῳ δὲ μάλιστα ἀντέχουσιν, οὗτοι καὶ πόλεων καὶ ἰδιωτῶν κράτιστοί εἰσιν.'

[64] «Не поддавайтесь советам таких граждан, как эти, и не сердитесь на меня; ибо решение в пользу войны было вашим таким же, как и моим. Что, если враг придет и сделает то, что он был уверен, когда вы отказались уступить? Что, если за этим последует чума? Это был неожиданный удар, но мы могли предвидеть все остальное. Я прекрасно понимаю, что ваша ненависть ко мне от этого только усиливается. Но как несправедливо, если вы не приписываете мне также заслугу в каком-либо необычайном успехе, который может постигнуть вас! Небесные деяния следует переносить с покорностью, а страдания, причиненные врагом, — с мужеством. Это всегда был дух Афин, и он не должен угаснуть в вас. Знайте, что наш город имеет величайшее имя во всем мире, потому что он никогда не поддавался несчастьям, но пожертвовал большим количеством жизней и перенес более суровые лишения на войне, чем любой другой; поэтому он также обладает величайшей мощью среди всех государств до сегодняшнего дня; и память о его славе будет жить всегда. Даже если в конце концов нам придётся несколько уменьшить своё величие (ибо всему бывают периоды роста и упадка), всё же останется память о том, что из всех эллинов мы правили наибольшим числом эллинских подданных; что мы противостояли нашим врагам, как поодиночке, так и объединёнными, в самых ужасных войнах, и что мы были жителями города, наделённого всевозможными богатствами и величием. Ленивый, конечно, может найти нам недостатки, но человек дела будет стремиться соперничать с нами, а тот, кому меньше повезло, будет нам завидовать. Ненависть и оскорбления всегда были уделом тех, кто стремился к империи. Но тот, кто принимает непопулярность ради великого дела, хорошо судит. Ненависть недолговечна, и, помимо непосредственного великолепия великих деяний, их слава навсегда остаётся в памяти людей. Стремясь к такой будущей славе и избежанию бесчестия в настоящем, приложите усилия сейчас и обеспечьте себе и то, и другое. Пусть к лакедемонянам не посылают вестников, и пусть они не знают, что вы удручены страданиями. Ибо самые великие государства и самые великие люди, когда постигают несчастья, наименее унылы духом и наиболее решительны в действиях.

65. τοιαῦτα Ἀθηναίους τῆς τε ἐς αὑτὸν ὀργῆς παραλύειν καὶ ἀπὸ τῶν παρόντων δεινῶν ἀπάγειν τὴν γνώμην. [2] . ἔτι ἔπεμπον ἔς τε τὸν πόλεμον μᾶλλον ὥρμηντο, ἰδίᾳ δὲ τοῖς παθήμασιν ἐλυποῦντο, ὁ μὲν δῆμος ὅτι ἀπ᾽ ἐλασσόνων ὁρμώμενος ἐστέρητο καὶ τούτων, οἱ δὲ δυνατοὶ καλὰ κτήματα κατὰ τὴν χώραν οἰκοδομίαις τε καὶ πολυτελέσι κατασκευαῖς ἀπολωλεκότες, τὸ δὲ μέγιστον, πόλεμον ἀντ᾽ εἰρήνης ἔχοντες. [3] οὐ μέντοι πρότερόν γε οἱ ξύμπαντες ἐπαύσαντο ἐν ὀργῇ ἔχοντες αὐτὸν πρὶν ἐζημίωσαν χρήμασιν. [4] ὕστερον δ᾽ αὖθις οὐ πολλῷ, ὅπερ φιλεῖ ὅμιλος ποιεῖν, στρατηγὸν εἵλοντο καὶ πάντα τὰ πράγματα ἐπέτρεψαν, ὧν μὲν περὶ τὰ οἰκεῖα ἕκαστος ἤλγει ἀμβλύτεροι ἤδη ὄντες, ὧν δὲ ἡ ξύμπασα πόλις προσεδεῖτο πλείστου ἄξιον νομίζοντες εἶναι. [5] . ἀσφαλῶς διεφύλαξεν αὐτήν, καὶ ἐγένετο ἐπ᾽ ἐκείνου , ἐπειδή τε ὁ πόλεμος κατέστη, ὁ δὲ φαίνεται καὶ ἐν τούτῳ προγνοὺς τὴν δύναμιν. [6] ἐπεβίω δὲ δύο ἔτη καὶ ἓξ μῆνας: καὶ ἐπειδὴ ἀπέθανεν, ἐπὶ πλέον ἔτι ἐγνώσθη ἡ πρόνοια αὐτοῦ ἡ ἐς τὸν πόλεμον. [7] ??? ἐπικτωμένους ἐν τῷ πολέμῳ μηδὲ τῇ πόλει κινδυνεύοντας ἔφη περιέσεσθαι: οἱ δὲ ταῦτά τε πάντα ἐς τοὐναντίον ἔπραξαν καὶ ἄλλα ἔξω τοῦ πολέμου δοκοῦντα εἶναι κατὰ τὰς ἰδίας φιλοτιμίας καὶ ἴδια κέρδη κακῶς ἔς τε σφᾶς αὐτοὺς καὶ τοὺς ξυμμάχους ἐπολίτευσαν, ἃ κατορθούμενα μὲν τοῖς ἰδιώταις τιμὴ καὶ ὠφελία Если вы хотите, чтобы все было в порядке, вы можете сделать это правильно. [8] αἴτιον δ᾽ ἦν ὅτι ἐκεῖνος μὲν δυνατὸς ὢν τῷ τε ἀξιώματι καὶ τῇ γνώμῃ χρημάτων τε διαφανῶς ἀδωρότατος γενόμενος κατεῖχε τὸ ??? κτώμενος ἐξ οὐ προσηκόντων τὴν δύναμιν πρὸς ἡδονήν τι λέγειν, ἀλλ᾽ ἔχων ἐπ᾽ ἀξιώσει καὶ πρὸς ὀργήν τι ἀντειπεῖν. [9] . ἐπὶ τὸ φοβεῖσθαι, καὶ δεδιότας αὖ ἀλόγως ἀντικαθίστη πάλιν ἐπὶ τὸ θαρσεῖν. ἐγίγνετό τε λόγῳ µὲν δημοκρατία, ἔργῳ δὲ ὑπὸ τοῦ πρώτου ἀνδρὸς ἀρχή. [10] . πρῶτος ἕκαστος γίγνεσθαι ἐτράποντο καθ᾽ ἡδονὰς τῷ δήμῳ καὶ τὰ πράγματα ἐνδιδόναι. [11] . ἐς Σικελίαν πλοῦς, ὃς οὐ τοσοῦτον γνώμης ἁμάρτημα ἦν πρὸς οὓς ἐπῇσαν, ὅσον οἱ ἐκπέμψαντες οὐ τὰ πρόσφορα τοῖς οἰχομένοις ἐπιγιγνώσκοντες, ἀλλὰ κατὰ τὰς ἰδίας διαβολὰς περὶ τῆς τοῦ δήμου προστασίας τά τε ἐν τῷ στρατοπέδῳ ἀμβλύτερα ἐποίουν καὶ τὰ περὶ τὴν πόλιν πρῶτον ἐν ἀλλήλοις ἐταράχθησαν. [12] . καὶ κατὰ τὴν πόλιν ἤδη ἐν στάσει ὄντες ὅμως † τρία † μὲν ἔτη ἀντεῖχον τοῖς τε πρότερον ὑπάρχουσι πολεμίοις καὶ τοῖς ἀπὸ Σικελίας μετ᾽ αὐτῶν, καὶ τῶν ξυμμάχων ἔτι τοῖς πλέοσιν ἀφεστηκόσι, Κύρῳ τε ὕστερον βασιλέως παιδὶ προσγενομένῳ, ὃς παρεῖχε χρήματα Πελοποννησίοις ἐς τὸ ναυτικόν, καὶ οὐ πρότερον ἐνέδοσαν ἢ αὐτοὶ ἐν σφίσι κατὰ τὰς ἰδίας διαφορὰς περιπεσόντες ἐσφάλησαν. [13] τοσοῦτον τῷ Περικλεῖ ἐπερίσσευσε τότε ἀφ᾽ ὧν αὐτὸς προέγνω καὶ πάνυ ἂν ῥᾳδίως περιγενέσθαι τὴν πόλιν Πελοπονννησίων αὐτῶν τῷ πολέμῳ.

[65] Этими и подобными словами Перикл пытался успокоить гнев афинян против себя и отвлечь их от ужасного положения. В управлении государственными делами они последовали его совету и больше не посылали посольства в Спарту; они снова стремились к войне. Однако в частной жизни они остро ощущали свои страдания; простой народ был лишен даже того немногого, что у него было, в то время как высший класс потерял прекрасные поместья в сельской местности со всеми их домами и богатой мебелью. Хуже всего то, что вместо мира они теперь находились в состоянии войны. Народное негодование не утихло, пока они не оштрафовали Перикла; но вскоре после этого, с обычной непостоянностью толпы, они избрали его генералом и вверили ему все свои дела. Их личные печали стали ощущаться менее остро, и на время общественной нужды они думали, что нет человека, подобного ему. В мирное время, когда он был во главе дел, он правил благоразумно; Под его руководством Афины были в безопасности и достигли вершины своего величия в его время. Когда началась война, он показал, что и здесь у него сложилось истинное представление о могуществе Афин. Он пережил начало военных действий в течение двух лет и шести месяцев; и после его смерти его дальновидность была оценена даже лучше, чем при жизни. Ибо он сказал афинянам, что если они проявят терпение, будут заботиться о своем флоте и не будут стремиться расширить свои владения во время войны, а также не будут ставить под угрозу существование города, то одержат победу; но они сделали все, что он им запретил, и в вопросах, которые, казалось бы, не имели никакого отношения к войне, из-за личных амбиций и личных интересов они проводили политику, которая имела катастрофические последствия как для них самих, так и для их союзников; их меры, если бы они увенчались успехом, принесли бы честь и выгоду лишь отдельным лицам, а в случае неудачи — подорвали бы город в ходе войны. Причина различия заключалась в том, что он, черпая авторитет из своих способностей и признанной заслуг, будучи также человеком безупречной честности, мог управлять толпой в свободной форме; он руководил ими, а не позволял им руководить собой; ибо, не стремясь к власти нечестными методами, ему не нужно было говорить приятные вещи, но, опираясь на силу своего высокого характера, он мог осмелиться противостоять им и даже гневить их. Когда он видел их несвоевременно ликующими и высокомерными, его слова смиряли и внушали им благоговение; а когда они были подавлены необоснованными страхами, он стремился возродить их уверенность. Таким образом, Афины, хотя и оставались номинально демократией, фактически управлялись своим величайшим гражданином. Но его преемники были более равны друг другу, и, каждый из них стремился быть первым, они были готовы пожертвовать всем управлением делами ради прихотей народа. Такая слабость в великом и имперском городе привела ко многим ошибкам, величайшей из которых была сицилийская экспедиция; Дело не в том, что афиняне недооценили силу своего врага, а в том, что они сами, вместо того чтобы советоваться в интересах отправленной ими экспедиции, были заняты интригами друг против друга за лидерство в демократии, и не только препятствовали действиям армии, но и впервые оказались втянуты в конфликт внутри страны. И всё же, потеряв в сицилийской экспедиции большую часть своего флота и армии и будучи отвлечены революцией, они три года сопротивлялись не только своим бывшим врагам, но и сицилийцам, которые объединились с ними, и большинству своих союзников, поднявших восстание. Даже когда Кир, сын царя, присоединился к войне и снабдил пелопоннесский флот деньгами, они продолжали сопротивление и в конце концов были свергнуты не врагами, а самими собой и своими внутренними разногласиями. Таким образом, в то время Перикл был более чем прав в своем предвидении, полагая, что афиняне одержат легкую победу над силами пелопоннесцев, оставшимися без посторонней помощи.

66. οἱ δὲ Λακεδαιμόνιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι τοῦ αὐτοῦ θέρους ἐστράτευσαν ναυσὶν ἑκατὸν ἐς Ζάκυνθον τὴν νῆσον, ἣ κεῖται ἀντιπέρας Ἤλιδος: εἰσὶ δὲ Ἀχαιῶν τῶν ἐκ Πελοποννήσου ἄποικοι καὶ Ἀθηναίοις ξυνεμάχουν. [2] ἐπέπλεον δὲ Λακεδαιμονίων χίλιοι καὶ Κνῆμος Σπαρτιάτης ναύαρχος. ἀποβάντες δὲ ἐς τὴν γῆν ἐδῄωσαν τὰ πολλά. καὶ ἐπειδὴ οὐ ξυνεχώρουν, ἀπέπλευσαν ἐπ᾽ οἴκου.

[66] Тем же летом лакедемоняне и их союзники направили флот из ста кораблей против острова Закинф, расположенного напротив Элиды. Закинфяне были колонистами ахейцев Пелопоннеса и союзниками афинян. На борту флота находилось тысяча лакедемонских гоплитов под командованием спартанского адмирала Кнема. Они высадились на берег и разорили большую часть страны; но поскольку жители не хотели идти на компромисс, они отплыли домой.

67. καὶ τοῦ αὐτοῦ θέρους τελευτῶντος Ἀριστεὺς Κορίνθιος καὶ Λακεδαιμονίων πρέσβεις Ἀνήριστος καὶ Νικόλαος καὶ Πρατόδαμος καὶ Τεγεάτης Τιμαγόρας καὶ Ἀργεῖος ἰδίᾳ Πόλλις, πορευόμενοι ἐς τὴν Ἀσίαν ὡς βασιλέα, εἴ πως πείσειαν αὐτὸν χρήματά τε παρασχεῖν καὶ ξυμπολεμεῖν, ἀφικνοῦνται ὡς Σιτάλκην πρῶτον τὸν Τήρεω ἐς Θρᾴκην, βουλόμενοι πεῖσαί τε αὐτόν, εἰ δύναιντο, μεταστάντα τῆς Ἀθηναίων ξυμμαχίας στρατεῦσαι ἐπὶ τὴν Ποτείδαιαν, οὗ ἦν στράτευμα τῶν Ἀθηναίων πολιορκοῦν, καὶ ᾗπερ ὥρμηντο, δι᾽ ἐκείνου πορευθῆναι πέραν τοῦ Ἑλλησπόντου ὡς Φαρνάκην τὸν Φαρναβάζου, ὃς αὐτοὺς ἔμελλεν ὡς βασιλέα ἀναπέμψειν. [2] ??? παρὰ τῷ Σιτάλκῃ πείθουσι τὸν Σάδοκον τὸν γεγενημένον Ἀθηναῖον, Σιτάλκου υἱόν, τοὺς ἄνδρας ἐγχειρίσαι σφίσιν, ὅπως μὴ διαβάντες ὡς βασιλέα τὴν ἐκείνου πόλιν τὸ μέρος βλάψωσιν. [3] ??? τὸν Ἑλλήσποντον περαιώσειν, πρὶν ἐσβαίνειν ξυλλαμβάνει, ἄλλους ξυμπέμψας μετὰ τοῦ Λεάρχου καὶ Ἀμεινιάδου, καὶ ἐκέλευσεν ἐκείνοις παραδοῦναι: οἱ δὲ λαβόντες ἐκόμισαν ἐς τὰς Ἀθήνας. [4] ἀφικομένων δὲ αὐτῶν δείσαντες οἱ Ἀθηναῖοι τὸν Ἀριστέα μὴ αὖθις σφᾶς ἔτι πλείω κακουργῇ διαφυγών, ὅτι καὶ πρὸ τούτων τὰ τῆς Ποτειδαίας καὶ τῶν ἐπὶ Θρᾴκης πάντα ἐφαίνετο πράξας, ἀκρίτους καὶ βουλομένους ἔστιν ἃ εἰπεῖν αὐθημερὸν ἀπέκτειναν πάντας καὶ ἐς φάραγγα ἐσέβαλον, δικαιοῦντες τοῖς αὐτοῖς ἀμύνεσθαι οἷσπερ καὶ οἱ Λακεδαιμόνιοι ὑπῆρξαν, τοὺς ἐμπόρους οὓς ἔλαβον Ἀθηναίων καὶ τῶν ξυμμάχων ἐν ὁλκάσι περὶ Πελοπόννησον πλέοντας ἀποκτείναντες καὶ ἐς φάραγγας ἐσβαλόντες. πάντας γὰρ δὴ κατ᾽ ἀρχὰς τοῦ πολέμου Λακεδαιμόνιοι ὅσους λάβοιεν ἐν τῇ θαλάσσῃ ὡς πολεμίους διέφθειρον, καὶ τοὺς μετὰ Ἀθηναίων ξυμπολεμοῦντας καὶ τοὺς μηδὲ μεθ᾽ ἑτέρων.

[67] В конце того же лета Аристей Коринфский, лакедемонские послы Анерист, Николай и Стратодем, Тимагор из Тегеи и Поллис из Аргоса, не имевшие публичной миссии, отправились в Азию в надежде убедить царя дать им денег и присоединиться к войне. Сначала они отправились к Ситалкесу, сыну Тереса, во Фракию, желая, если возможно, отделить его от афинян и уговорить возглавить армию для оказания помощи Потидее, которая все еще была заблокирована афинскими войсками; они также хотели, чтобы он переправил их через Геллеспонт на пути к Фарнаку, сыну Фарнабаза, который должен был отправить их к царю. В момент их прибытия при дворе Ситалкеса случайно оказались два афинских посланника: Леарх, сын Каллимаха, и Амениад, сын Филемона; И они умоляли его сына Садока, ставшего афинским гражданином, передать им послов, чтобы те не добрались до царя и не причинили вреда городу, который в какой-то степени принадлежал ему. Он согласился и, послав отряд людей с Леархом и Амениадами, прежде чем они отправились через Фракию к судну, на котором собирались переправиться через Геллеспонт, схватил их; затем, в соответствии с приказом Садока, они были переданы афинским посланникам, которые доставили их в Афины. В тот же день, когда они прибыли, афиняне, опасаясь, что Аристей, которого они считали причиной всех своих бед в Потидее и Халкидике, причинит им еще больше вреда, если сбежит, предали их всех смерти без суда и следствия, не выслушав их доводов; затем они сбросили их тела со скал. Они считали, что имеют право отомстить лакедемонянам, которые начали поступать так же с торговцами Афин и их союзниками, когда захватывали их суда у берегов Пелопоннеса. Ведь в начале войны все, кого лакедемоняне захватывали в море, рассматривались ими как враги и без разбора истреблялись, независимо от того, были ли они союзниками Афин или нейтральными сторонами.

68. κατὰ δὲ τοὺς αὐτοὺς χρόνους, τοῦ θέρους τελευτῶντος, καὶ Ἀμπρακιῶται αὐτοί τε καὶ τῶν βαρβάρων πολλοὺς ἀναστήσαντες ἐστράτευσαν ἐπ᾽ Ἄργος τὸ Ἀμφιλοχικὸν καὶ τὴν ἄλλην Ἀμφιλοχίαν. [2] ἔχθρα δὲ πρὸς τοὺς Ἀργείους ἀπὸ τοῦδε αὐτοῖς ἤρξατο πρῶτον γενέσθαι. [3] Ἄργος τὸ Ἀμφιλοχικὸν καὶ Ἀμφιλοχίαν τὴν ἄλλην ἔκτισε μὲν μετὰ τὰ Τρωικὰ οἴκαδε ἀναχωρήσας καὶ οὐκ ἀρεσκόμενος τῇ ἐν Ἄργει καταστάσει Ἀμφίλοχος Ἀμφιάρεω ἐν τῷ Ἀμπρακικῷ κόλπῳ, ὁμώνυμον τῇ ἑαυτοῦ πατρίδι Ἄργος ὀνομάσας [4] （ καὶ ἦν ἡ πόλις αὕτη μεγίστη τῆς Ἀμφιλοχίας καὶ τοὺς δυνατωτάτους εἶχεν οἰκήτορας ） , [5] ὑπὸ ξυμφορῶν δὲ πολλαῖς γενεαῖς ὕστερον πιεζόμενοι Ἀμπρακιώτας ὁμόρους ὄντας τῇ Ἀμφιλοχικῇ ξυνοίκους ἐπηγάγοντο, καὶ ἡλληνίσθησαν τὴν νῦν γλῶσσαν τότε πρῶτον ἀπὸ τῶν Ἀμπρακιωτῶν ξυνοικησάντων: οἱ δὲ ἄλλοι Ἀμφίλοχοι βάρβαροί εἰσιν. [6] ἐκβάλλουσιν οὖν τοὺς Ἀργείους οἱ Ἀμπρακιῶται χρόνῳ καὶ αὐτοὶ ἴσχουσι τὴν πόλιν. [7] οἱ δ᾽ Ἀμφίλοχοι γενομένου τούτου διδόασιν ἑαυτοὺς Ἀκαρνᾶσι, καὶ προσπαρακαλέσαντες ἀμφότεροι Ἀθηναίους, οἳ αὐτοῖς Φορμίωνά τε στρατηγὸν ἔπεμψαν καὶ ναῦς τριάκοντα, ἀφικομένου [δὲ] τοῦ Φορμίωνος αἱροῦσι κατὰ κράτος Ἄργος καὶ τοὺς Ἀμπρακιώτας ἠνδραπόδισαν, κοινῇ τε ᾤκισαν αὐτὸ Ἀμφίλοχοι καὶ Ἀκαρνᾶνες. [8] . [9] . σφῶν αὐτῶν πρῶτον ἐποιήσαντο, ὕστερον δὲ ἐν τῷ πολέμῳ τήνδε τὴν στρατείαν ποιοῦνται αὑτῶν τε καὶ Χαόνων καὶ ἄλλων τινῶν τῶν πλησιοχώρων βαρβάρων: ἐλθόντες τε πρὸς τὸ Ἄργος τῆς μὲν χώρας ἐκράτουν, τὴν δὲ πόλιν ὡς οὐκ ἐδύναντο ἑλεῖν προσβαλόντες, ἀπεχώρησαν ἐπ᾽ οἴκου καὶ διελύθησαν κατὰ ἔθνη. τοσαῦτα μὲν ἐν τῷ θέρει ἐγένετο.

[68] Примерно в конце того же лета амбракиоты с большим варварским войском, которое они призвали, начали войну против амфилохийского Аргоса и Амфилохии. Первопричина их вражды с аргивянами была следующей: — Амфилохийская территория была занята, а город основан Амфилохом, сыном Амфиарая, который, вернувшись домой после Троянской войны, был недоволен положением Аргоса. Он выбрал место на берегу Амбрахийского залива и назвал новый город именем своего родного места; это был самый большой город в этом регионе, и его жители были самым могущественным сообществом. Много поколений спустя эти амфилохи во время бедствия пригласили своих соседей, амбракиотов, присоединиться к поселению, и от них они впервые выучили эллинский язык, на котором теперь говорят; другие амфилохи — варвары. Спустя некоторое время амбракиоты изгнали амфилохийских аргивян и захватили город. Изгнанные амфилохиаты взяли под защиту акарнанцев, и обе стороны вместе призвали афинян, которые послали им флот из тридцати кораблей под командованием Формиона. Когда Формион прибыл, они штурмовали Аргос и продали амбракиотов в рабство; амфилохиаты и акарнанцев поселились вместе в этом месте. Так начался союз между акарнанцевами и афинянами. Ненависть амбракиотов к амфилохийским аргивянам началась с порабощения их соотечественников; и теперь, когда война предоставила возможность, они вторглись на их территорию в сопровождении хаонов и некоторых других соседних варваров. Они дошли до Аргоса и установили свою власть над страной; но, не сумев взять город штурмом, они вернулись, и различные племена рассеялись по своим домам. Таковы были события лета.

69. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου χειμῶνος Ἀθηναῖοι ναῦς ἔστειλαν εἴκοσι μὲν περὶ Πελοπόννησον καὶ Φορμίωνα στρατηγόν, ὃς ὁρμώμενος ἐκ Ναυπάκτου φυλακὴν εἶχε μήτ᾽ ἐκπλεῖν ἐκ Κορίνθου καὶ τοῦ Κρισαίου κόλπου μηδένα μήτ᾽ ἐσπλεῖν, ἑτέρας δὲ ἓξ ἐπὶ Καρίας καὶ Λυκίας καὶ Μελήσανδρον στρατηγόν, ὅπως ταῦτά τε ἀργυρολογῶσι καὶ τὸ λῃστικὸν τῶν Πελοποννησίων μὴ ἐῶσιν αὐτόθεν ὁρμώμενον βλάπτειν τὸν πλοῦν τῶν ὁλκάδων τῶν ἀπὸ Φασήλιδος καὶ Φοινίκης καὶ τῆς ἐκεῖθεν ἠπείρου. [2] ἀναβὰς δὲ στρατιᾷ Ἀθηναίων τε τῶν ἀπὸ τῶν νεῶν καὶ τῶν ξυμμάχων ἐς τὴν Λυκίαν ὁ Μελήσανδρος ἀποθνῄσκει καὶ τῆς στρατιᾶς μέρος τι διέφθειρε νικηθεὶς μάχῃ.

[69] Следующей зимой афиняне отправили двадцать кораблей в экспедицию вокруг Пелопоннеса. Они были поставлены под командование Формиона, который, расположившись в Навпакте, охранял проливы и не позволял никому выходить из Коринфа и Крисейского залива или заходить в них. Шесть других судов были отправлены для сбора дани в Ликию и Карию; они находились под командованием Мелесандра, который должен был следить за тем, чтобы пелопоннесские каперы не обосновались в этих местах и не наносили ущерб торговым судам, идущим из Фаселиды, Финикии и всего этого региона. Но он, продвигаясь вверх по стране в Ликию с армией, состоящей из афинян, взятых из экипажей, и союзных войск, потерпел поражение, а сам и часть его войск были убиты.

70. τοῦ δ᾽ αὐτοῦ χειμῶνος οἱ Ποτειδεᾶται ἐπειδὴ οὐκέτι ἐδύναντο πολιορκούμενοι ἀντέχειν, ἀλλ᾽ αἵ τε ἐς τὴν Ἀττικὴν ἐσβολαὶ Πελοποννησίων οὐδὲν μᾶλλον ἀπανίστασαν τοὺς Ἀθηναίους ὅ τε σῖτος ἐπελελοίπει, καὶ ἄλλα τε πολλὰ ἐπεγεγένητο αὐτόθι ἤδη βρώσεως πέρι ἀναγκαίας καί τινες καὶ ἀλλήλων ἐγέγευντο, οὕτω δὴ λόγους προσφέρουσι περὶ ξυμβάσεως τοῖς στρατηγοῖς τῶν Ἀθηναίων τοῖς ἐπὶ σφίσι τεταγμένοις, Ξενοφῶντί τε τῷ Εὐριπίδου καὶ Ἑστιοδώρῳ τῷ Ἀριστοκλείδου καὶ Φανομάχῳ τῷ Καλλιμάχου. [2] . χειμερινῷ, ἀνηλωκυίας δὲ ἤδη τῆς πόλεως δισχίλια τάλαντα ἐς τὴν πολιορκίαν. [3] ἐπὶ τοῖσδε οὖν ξυνέβησαν, ἐξελθεῖν αὐτοὺς καὶ παῖδας καὶ γυναῖκας καὶ τοὺς ἐπικούρους ξὺν ἑνὶ ἱματίῳ, γυναῖκας δὲ ξὺν δυοῖν, καὶ ἀργύριόν τι ῥητὸν ἔχοντας ἐφόδιον. [4] καὶ οἱ μὲν ὑπόσπονδοι ἐξῆλθον ἔς τε τὴν Χαλκιδικὴν καὶ ᾗ ἕκαστος ἐδύνατο: Ἀθηναῖοι δὲ τούς τε στρατηγοὺς ἐπῃτιάσαντο ὅτι ἄνευ αὐτῶν ξυνέβησαν （ ἐνόμιζον γὰρ ἂν κρατῆσαι τῆς πόλεως ἐβούλοντο ） , καὶ ὕστερον ἐποίκους ἔπεμψαν ἑαυτῶν ἐς τὴν Ποτείδαιαν καὶ κατῴκισαν. ταῦτα μὲν ἐν τῷ χειμῶνι ἐγένετο, καὶ [τὸ] δεύτερον ἔτος ἐτελεύτα τῷ πολέμῳ τῷδε ὃν Θουκυδίδης ξυνέγραψεν.

[70] Той же зимой потидеи, всё ещё находившиеся в блокаде, обнаружили, что не могут удержаться; пелопоннесские нашествия на Аттику не заставили афинян отступить; и у них больше не было продовольствия. Когда они оказались в таком затруднительном положении, что в некоторых случаях им приходилось питаться человеческой плотью, они вступили в переговоры с афинскими полководцами: Ксенофоном, сыном Еврипида, Гестиодором, сыном Аристоклеида, и Фаномахом, сыном Каллимаха, которым была поручена осада. Видя, что армия страдает от уязвимого положения, и учитывая, что город уже потратил две тысячи талантов на осаду, они приняли предложенные условия. Потидеи, вместе со своими жёнами и детьми, а также иностранные войска, должны были выйти из города: мужчины — в одной одежде, женщины — в двух, и им была выделена определённая фиксированная сумма денег на дорогу. Поэтому они вышли под охранным ордером и отправились в Халкидику или куда смогли найти пристанище. Но афиняне обвинили генералов в том, что те заключили соглашение без их разрешения, полагая, что могли бы заставить город сдаться по своему усмотрению. Вскоре после этого они послали туда своих колонистов. Таковы были события зимы. Так закончился второй год Пелопоннесской войны, историю которой написал Фукидид.

71. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου θέρους οἱ Πελοποννήσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ἐς μὲν τὴν В качестве примера можно привести следующие сведения: ἡγεῖτο δὲ Ἀρχίδαμος и Ζευξιδάμου Λακεδαιμονίων βασιλεύς. καὶ καθίσας τὸν στρατὸν ἔμελλε δῃώσειν τὴν γῆν: οἱ δὲ Πλαταιῆς εὐθὺς πρέσβεις πέμψαντες πρὸς αὐτὸν ἔλεγον τοιάδε: [2] 'Ἀρχίδαμε καὶ Λακεδαιμόνιοι, οὐ δίκαια ποιεῖτε οὐδ᾽ ἄξια οὔτε ὑμῶν οὔτε πατέρων ὧν ἐστέ, ἐς γῆν τὴν Πλαταιῶν στρατεύοντες. Παυσανίας γὰρ ὁ Κλεομβρότου Λακεδαιμόνιος ἐλευθερώσας τὴν Ἑλλάδα ἀπὸ τῶν Μήδων μετὰ Ἑλλήνων τῶν ἐθελησάντων ξυνάρασθαι τὸν κίνδυνον τῆς μάχης ἣ παρ᾽ ἡμῖν ἐγένετο, θύσας ἐν τῇ Πλαταιῶν ἀγορᾷ ἱερὰ Διὶ ἐλευθερίῳ καὶ ξυγκαλέσας πάντας τοὺς ξυμμάχους ἀπεδίδου Πλαταιεῦσι γῆν καὶ πόλιν τὴν σφετέραν ἔχοντας αὐτονόμους οἰκεῖν, στρατεῦσαί τε μηδένα ποτὲ ἀδίκως ἐπ᾽ αὐτοὺς μηδ᾽ ἐπὶ δουλείᾳ: εἰ δὲ μή, ἀμύνειν τοὺς παρόντας ξυμμάχους κατὰ δύναμιν. [3] τάδε μὲν ἡμῖν πατέρες οἱ ὑμέτεροι ἔδοσαν ἀρετῆς ἕνεκα καὶ προθυμίας τῆς ἐν ἐκείνοις τοῖς κινδύνοις γενομένης, ὑμεῖς δὲ Для этого необходимо: ἥκετε. [4] ??? πατρῴους καὶ ἡμετέρους ἐγχωρίους, λέγομεν ??? οἰκεῖν αὐτονόμους καθάπερ Παυσανίας ἐδικαίωσεν.'

[71] Следующим летом пелопоннесцы и их союзники под командованием Архидама, сына Зевксидама, лакедемонского царя, вместо вторжения в Аттику, совершили поход против Платеи. Там он расположился лагерем и собирался разорить страну, когда платейцы послали к нему послов со следующим посланием: «Архидам и вы, лакедемоняне, воюя против Платеи, поступаете несправедливо и недостойно себя и своих предков. Павсаний, сын Клеомброта, лакедемонянин, когда он и те эллины, которые были готовы разделить с ним опасность, сражались в нашей земле и освободили Элладу от персов, принесли жертву на Агоре Платеи Зевсу, богу свободы, и в присутствии всех союзников тогда и там вернули платейцам их страну и город, чтобы отныне они были независимы; Никто не должен был вести несправедливую войну против них или пытаться поработить их; и если на них нападут, присутствующие союзники обещали защищать их всеми силами. Эти привилегии ваши отцы даровали нам в награду за мужество и преданность, проявленные нами в то опасное время. Но вы действуете в противоположном духе; ибо вы присоединились к фиванцам, нашим злейшим врагам, и пришли сюда, чтобы поработить нас. Поэтому, призывая в свидетели богов, которым мы все тогда поклялись, а также богов вашего рода и богов, обитающих в нашей стране, мы велем вам не причинять вреда земле Платеи. Не нарушайте своих клятв, но позвольте платейцам быть независимыми и пользоваться правами, которые им даровал Павсаний.

72. τοσαῦτα εἰπόντων τῶν Πλαταιῶν Ἀρχίδαμος ὑπολαβὼν εἶπεν: 'δίκαια λέγετε, ὦ ἄνδρες Πλαταιῆς, ἢν ποιῆτε ὁμοῖα τοῖς λόγοις. καθάπερ γὰρ Παυσανίας ὑμῖν παρέδωκεν, αὐτοί τε αὐτονομεῖσθε καὶ τοὺς ἄλλους ξυνελευθεροῦτε, ὅσοι μετασχόντες τῶν τότε κινδύνων ὑμῖν τε ξυνώμοσαν καὶ εἰσὶ νῦν ὑπ᾽ Ἀθηναίοις, παρασκευή τε τοσήδε καὶ πόλεμος γεγένηται αὐτῶν ἕνεκα καὶ τῶν ἄλλων ἐλευθερώσεως. ἧς μάλιστα μὲν μετασχόντες καὶ αὐτοὶ ἐμμείνατε τοῖς ὅρκοις: εἰ δὲ μή, ἅπερ καὶ πρότερον ἤδη προυκαλεσάμεθα, ἡσυχίαν ἄγετε νεμόμενοι τὰ ὑμέτερα αὐτῶν, καὶ ἔστε μηδὲ μεθ᾽ ἑτέρων, δέχεσθε δὲ ἀμφοτέρους φίλους, ἐπὶ πολέμῳ δὲ μηδετέρους. καὶ τάδε ἡμῖν ἀρκέσει.' [2] ἱ δὲ Πλαταιῶν πρέσβεις ἀκούσαντες ταῦτα ἐσῆλθον ἐς τὴν πόλιν, καὶ τῷ πλήθει τὰ ῥηθέντα κοινώσαντες ἀπεκρίναντο αὐτῷ ὅτι ἀδύνατα σφίσιν εἴη ποιεῖν ἃ προκαλεῖται ἄνευ Ἀθηναίων （ παῖδες γὰρ σφῶν καὶ γυναῖκες παρ᾽ ἐκείνοις εἶεν ） , δεδιέναι δὲ καὶ περὶ τῇ πάσῃ πόλει μὴ ἐκείνων ἀποχωρησάντων Ἀθηναῖοι ἐλθόντες σφίσιν οὐκ ἐπιτρέπωσιν, ἢ Θηβαῖοι, ὡς ἔνορκοι ὄντες κατὰ τὸ ἀμφοτέρους δέχεσθαι, αὖθις σφῶν τὴν πόλιν πειράσωσι καταλαβεῖν. [3] ὁ δὲ θαρσύνων αὐτοὺς πρὸς ταῦτα ἔφη: 'ὑμεῖς δὲ πόλιν μὲν καὶ οἰκίας ἡμῖν παράδοτε τοῖς Λακεδαιμονίοις, καὶ γῆς ὅρους ἀποδείξατε καὶ δένδρα ἀριθμῷ τὰ ὑμέτερα καὶ ἄλλο εἴ τι δυνατὸν ἐς ἀριθμὸν ἐλθεῖν: αὐτοὶ δὲ μεταχωρήσατε ὅποι βούλεσθε, ἕως ἂν ὁ πόλεμος ᾖ: ἐπειδὰν δὲ παρέλθῃ, ἀποδώσομεν ὑμῖν ἃ ἂν παραλάβωμεν. μέχρι δὲ τοῦδε ἕξομεν παρακαταθήκην, ἐργαζόμενοι καὶ φορὰν φέροντες ἣ ἂν ὑμῖν μέλλῃ ἱκανὴ ἔσεσθαι.'

[72] На это обращение Архидам ответил: «То, что вы говорите, платейцы, справедливо, но ваши действия должны соответствовать вашим словам. Наслаждайтесь независимостью, которую вам даровал Павсаний, но также помогите нам освободить других эллинов, которые были вашими клятвенными союзниками в то опасное время и теперь находятся в подчинении афинян. С целью освобождения их и других подвластных государств была начата эта великая война и сделаны все эти приготовления. Лучше всего было бы вам присоединиться к нам и самим соблюдать клятвы, которые вы хотите, чтобы мы соблюдали. Но если вы предпочитаете нейтралитет, что мы уже однажды вам предлагали, сохраните владение своими землями и примите обе стороны в мире, но ни одну из них не для целей войны; «И мы будем удовлетворены». Затем послы Платеи вернулись в город и передали эти слова Архидама народу, который ответил, что не может выполнить просьбу без разрешения афинян, в чьей власти они оставили своих жен и детей, и что они также опасаются за само существование своего государства. Когда лакедемоняне уйдут, афиняне могут прийти и не позволить им выполнить договор; или фиванцы, которые будут включены в пункт, требующий от них «принять обе стороны», могут снова попытаться захватить их город. На это Архидам, желая успокоить их, ответил следующее: «Тогда отдайте свой город и дома лакедемонянам; обозначьте границы своей земли и пересчитайте свои плодовые деревья и все остальное, что можно сосчитать. Идите куда хотите, пока длится война, а по возвращении мира мы вернем вам все, что получили». До тех пор мы будем владеть вашей собственностью в доверительном управлении и обрабатывать вашу землю, выплачивая вам арендную плату, которая вас устроит.

73. οἱ δ᾽ ἀκούσαντες ἐσῆλθον αὖθις ἐς τὴν πόλιν, καὶ βουλευσάμενοι μετὰ τοῦ πλήθους ἔλεξαν ὅτι βούλονται ἃ προκαλεῖται Ἀθηναίοις κοινῶσαι πρῶτον, καὶ ἢν πείθωσιν αὐτούς, ποιεῖν ταῦτα: μέχρι δὲ τούτου σπείσασθαι σφίσιν ἐκέλευον καὶ τὴν γῆν μὴ δῃοῦν. ὁ δὲ ἡμέρας τε ἐσπείσατο ἐν αἷς εἰκὸς ἦν κομισθῆναι, καὶ τὴν γῆν οὐκ ἔτεμνεν. [2] ἐλθόντες δὲ οἱ [Πλαταιῆς ] πρέσβεις ὡς τοὺς Ἀθηναίους καὶ βουλευσάμενοι μετ᾽ αὐτῶν πάλιν ἦλθον ἀπαγγέλλοντες τοῖς ἐν τῇ πόλει τοιάδε: [3] 'οὔτ᾽ ἐν τῷ πρὸ τοῦ χρόνῳ, ὦ ἄνδρες Πλαταιῆς, ἀφ᾽ οὗ ξύμμαχοι ἐγενόμεθα, Ἀθηναῖοί φασιν ἐν οὐδενὶ ὑμᾶς προέσθαι ἀδικουμένους οὔτε νῦν περιόψεσθαι, βοηθήσειν δὲ κατὰ δύναμιν. ἐπισκήπτουσί τε ὑμῖν πρὸς τῶν ὅρκων οὓς οἱ πατέρες ὤμοσαν μηδὲν νεωτερίζειν περὶ τὴν ξυμμαχίαν.'

[73] Услышав эти слова, послы снова вернулись в город и, посоветовавшись с народом, сказали Архидаму, что они хотят сначала передать его предложения афинянам, и если получат их согласие, то поступят так, как он посоветует; тем временем они просили его заключить с ними перемирие и не разорять их землю. И он заключил перемирие, которое дало достаточно времени для возвращения их послов из Афин; тем временем он пощадил их землю. Платейские послы прибыли в Афины и, посоветовавшись с афинянами, принесли своим согражданам следующее послание: «Платейцы, афиняне говорят, что с тех пор, как вы впервые стали их союзниками, они никогда не позволяли никому причинить вам зло, и что они не оставят вас сейчас, а будут помогать вам в меру своих возможностей; и они заклинают вас клятвами, которые давали ваши отцы, не оставлять афинский союз».

74. τοιαῦτα τῶν πρέσβεων ἀπαγγειλάντων οἱ Πλαταιῆς ἐβουλεύσαντο Ἀθηναίους μὴ προδιδόναι, ἀλλ᾽ ἀνέχεσθαι καὶ γῆν τεμνομένην, εἰ δεῖ, ὁρῶντας καὶ ἄλλο πάσχοντας ὅτι ἂν ξυμβαίνῃ: ἐξελθεῖν τε μηδένα ἔτι, ἀλλ᾽ ἀπὸ τοῦ τείχους ἀποκρίνασθαι ὅτι ἀδύνατα σφίσι ποιεῖν ἐστὶν ἃ Λακεδαιμόνιοι προκαλοῦνται. [2] . τῶν ἐγχωρίων Ἀρχίδαμος ὁ βασιλεὺς κατέστη, λέγων ὧδε: 'θεοὶ ὅσοι γῆν τὴν Πλαταιίδα ἔχετε καὶ ἥρωες, ξυνίστορές ἐστε ὅτι οὔτε τὴν ἀρχὴν ἀδίκως, ἐκλιπόντων δὲ τῶνδε προτέρων τὸ ξυνώμοτον, ἐπὶ γῆν τήνδε ἤλθομεν, ἐν ᾗ οἱ πατέρες ἡμῶν εὐξάμενοι ὑμῖν Μήδων ἐκράτησαν καὶ παρέσχετε αὐτὴν εὐμενῆ ἐναγωνίσασθαι τοῖς Ἕλλησιν, οὔτε νῦν, ἤν τι ποιῶμεν, ἀδικήσομεν: προκαλεσάμενοι γὰρ πολλὰ καὶ εἰκότα οὐ τυγχάνομεν. ξυγγνώμονες δὲ ἔστε τῆς μὲν ἀδικίας κολάζεσθαι τοῖς ὑπάρχουσι προτέροις, τῆς δὲ τιμωρίας τυγχάνειν τοῖς ἐπιφέρουσι νομίμως.'

[74] Когда пришел ответ, платейцы решили не покидать афинян, а терпеливо наблюдать, если придется, как лакедемоняне опустошают их страну и терпят худшее. Отныне никто не должен был покидать город, но со стен должен был прозвучать ответ, что они никак не могут согласиться с предложением лакедемонян. Царь Архидам, как только получил ответ, прежде чем приступить к действиям, обратился к богам и героям страны со следующими словами: «О боги и герои, владеющие землей Платеи, будьте свидетелями того, что наше вторжение в эту землю, в которой наши отцы молились вам, когда покорили персов, и которую вы сделали благоприятным полем битвы для эллинов, до сих пор было оправдано, ибо платейцы первыми предали союз; и что, если мы пойдем дальше, мы не будем виновны ни в каком преступлении, ибо мы снова и снова делали им прекрасные предложения, а они нас не слушали». Проявите к нам милость и дайте возможность наказать истинных виновников беззакония и отомстить тем, кто законно этого добивается.

75. τοσαῦτα ἐπιθειάσας καθίστη ἐς πόλεμον τὸν στρατόν, καὶ πρῶτον μὲν περιεσταύρωσαν αὐτοὺς τοῖς δένδρεσιν ἃ ἔκοψαν, τοῦ μηδένα ἐπεξιέναι, ἔπειτα χῶμα ἔχουν πρὸς τὴν πόλιν, ἐλπίζοντες ταχίστην αἵρεσιν ἔσεσθαι αὐτῶν στρατεύματος τοσούτου ἐργαζομένου. [2] ξύλα μὲν οὖν τέμνοντες ἐκ τοῦ Κιθαιρῶνος παρῳκοδόμουν ἑκατέρωθεν, φορμηδὸν ἀντὶ τοίχων τιθέντες, ὅπως μὴ διαχέοιτο ἐπὶ πολὺ τὸ χῶμα: ἐφόρουν δὲ ὕλην ἐς αὐτὸ καὶ λίθους καὶ γῆν καὶ εἴ τι ἄλλο Пожалуйста, обратите внимание. [3] ἡμέρας δὲ ἔχουν † ἑβδομήκοντα † καὶ νύκτας ξυνεχῶς, διῃρημένοι κατ᾽ ἀναπαύλας, ὥστε τοὺς μὲν φέρειν, τοὺς δὲ ὕπνον τε καὶ σῖτον αἱρεῖσθαι: Λακεδαιμονίων τε οἱ ξεναγοὶ ἑκάστης πόλεως ξυνεφεστῶτες ἠνάγκαζον ἐς τὸ ἔργον. [4] . ἐπιστήσαντες τῷ ἑαυτῶν τείχει ᾗ προσεχοῦτο, ἐσῳκοδόμουν ἐς αὐτὸ πλίνθους ἐκ τῶν ἐγγὺς οἰκιῶν καθαιροῦντες. [5] ?????? οἰκοδόμημα, καὶ προκαλύμματα εἶχε δέρσεις καὶ διφθέρας, ὥστε τοὺς ἐργαζομένους καὶ τὰ ξύλα μήτε πυρφόροις οἰστοῖς βάλλεσθαι ἐν ἀσφαλείᾳ τε εἶναι. [6] ᾔρετο δὲ τὸ ὕψος τοῦ τείχους μέγα, καὶ τὸ χῶμα οὐ σχολαίτερον ἀντανῄει αὐτῷ. καὶ οἱ Πλαταιῆς τοιόνδε τι ἐπινοοῦσιν: διελόντες τοῦ τείχους ᾗ προσέπιπτε τὸ χῶμα ἐσεφόρουν τὴν γῆν.

[75] После этого обращения к богам он начал военные действия. Во-первых, солдаты срубили фруктовые деревья и окружили город частоколом, чтобы отныне никто не мог выйти. Затем они начали возводить курган, полагая, что при таком большом количестве войск это будет самым быстрым способом захватить город. Поэтому они срубили древесину в Кифероне и построили по обе стороны от предполагаемого кургана каркас из бревен, уложенных крест-накрест, чтобы материал не разлетался. Туда они доставляли дерево, камни, землю и все, что могло заполнить пустое пространство. Они продолжали возводить курган семьдесят дней и семьдесят ночей без перерыва; армия была разделена на эстафеты, и одна группа работала, пока другая спала и ела. Лакедемонские офицеры, командовавшие отрядами союзников, стояли над ними и следили за их работой. Платейцы, видя, как поднимается курган, построили деревянный каркас, который они установили на вершине своей стены напротив кургана; В стену они вставляли кирпичи, взятые из соседних домов; дерево служило для укрепления и скрепления конструкции по мере её увеличения в высоту; они также вешали перед стеной занавеси из шкур и кож; они предназначались для защиты деревянных конструкций и рабочих, а также от пылающих стрел. Деревянная стена поднималась высоко, но и курган быстро рос. Тогда у платейцев появилось новое решение: они проделали отверстие в той части стены, к которой прижимался курган, втягивая землю.

76) τὸ διῃρημένον, ὅπως μὴ διαχεόμενον ὥσπερ ἡ γῆ φοροῖτο. [2] οἱ δὲ ταύτῃ ἀποκλῃόμενοι τοῦτο μὲν ἐπέσχον, ὑπόνομον δὲ ἐκ τῆς πόλεως ὀρύξαντες καὶ ξυντεκμηράμενοι ὑπὸ τὸ χῶμα ὑφεῖλκον αὖθις παρὰ σφᾶς τὸν χοῦν: καὶ ἐλάνθανον ἐπὶ πολὺ τοὺς ἔξω, ὥστε ἐπιβάλλοντας ἧσσον ἁνύτειν ὑπαγομένου αὐτοῖς κάτωθεν τοῦ χώματος καὶ ἱζάνοντος αἰεὶ ἐπὶ τὸ κενούμενον. [3] δεδιότες δὲ μὴ οὐδ᾽ οὕτω δύνωνται ὀλίγοι πρὸς πολλοὺς ἀντέχειν, προσεπεξηῦρον τόδε: τὸ μὲν μέγα οἰκοδόμημα ἐπαύσαντο ἐργαζόμενοι τὸ κατὰ τὸ χῶμα, ἔνθεν δὲ καὶ ἔνθεν αὐτοῦ ἀρξάμενοι ἀπὸ τοῦ βραχέος τείχους ἐκ τοῦ ἐντὸς μηνοειδὲς ἐς τὴν πόλιν ἐσῳκοδόμουν, ὅπως, εἰ τὸ μέγα τεῖχος ἁλίσκοιτο, τοῦτ᾽ ἀντέχοι, καὶ δέοι τοὺς ἐναντίους αὖθις πρὸς αὐτὸ χοῦν καὶ προχωροῦντας ἔσω διπλάσιόν τε πόνον ἔχειν καὶ ἐν ἀμφιβόλῳ μᾶλλον γίγνεσθαι. [4] ἅμα δὲ τῇ χώσει καὶ μηχανὰς προσῆγον οἱ Πελοποννήσιοι τῇ πόλει, μίαν μὲν ἣ τοῦ μεγάλου οἰκοδομήματος κατὰ τὸ χῶμα προσαχθεῖσα ἐπὶ μέγα τε κατέσεισε καὶ τοὺς Πλαταιᾶς ἐφόβησεν, ἄλλας δὲ ἄλλῃ τοῦ τείχους, ἃς βρόχους τε περιβάλλοντες ἀνέκλων ο??? τομῆς ἑκατέρωθεν ἀπὸ κεραιῶν δύο ἐπικεκλιμένων καὶ ὑπερτεινουσῶν ὑπὲρ τοῦ τείχους ἀνελκύσαντες ἐγκαρσίας, ὁπότε προσπεσεῖσθαί πῃ μέλλοι ἡ μηχανή, ἀφίεσαν τὴν δοκὸν χαλαραῖς ταῖς ἁλύσεσι καὶ οὐ διὰ χειρὸς ἔχοντες, ἡ δὲ ῥύμῃ ἐμπίπτουσα ἀπεκαύλιζε τὸ προῦχον τῆς ἐμβολῆς.

[76] Пелопоннесцы обнаружили, что они делают, и засыпали образовавшуюся щель глиной, спрессованной в тростниковые прутья, которая не могла рассыпаться и, подобно рыхлой земле, быть унесена. После этого платейцы, потерпев неудачу в одном плане, перешли к другому. Рассчитав направление, они вырыли шахту от города до кургана и снова засыпали землей внутрь. Долгое время их нападавшие не могли их обнаружить, и поэтому то, что пелопоннесцы насыпали, было малополезно, поскольку курган постоянно опускался и занимал освободившееся пространство. Но, несмотря на все свои усилия, платейцы боялись, что их численность никогда не выдержит против такой огромной армии; и они придумали еще один способ. Они прекратили работу над большим зданием напротив кургана и, начиная с обоих концов, где городская стена возвращалась к своей первоначальной меньшей высоте, построили внутреннюю стену, выступающую внутрь в форме полумесяца, чтобы, если первая стена будет взята, вторая все еще оставалась обороняемой. Противнику пришлось бы начинать всё сначала и подтягивать курган прямо к стене, и по мере продвижения вглубь страны ему пришлось бы снова столкнуться с трудностями, оказавшись под обстрелом с обоих флангов. Пока курган поднимался, пелопоннесцы подтянули к стене ударные орудия; одно из них, перемещенное вперед по самому кургану, сильно сотрясло возведенное сооружение, к ужасу платейцев. Они подтянули и другие орудия в других местах стены. Но платейцы набрасывали петли на концы этих орудий и поднимали их; они также спускали огромные балки, подвешенные на длинных железных цепях к двум столбам, прислоненным к стене и выступающим над ней. Эти балки они поднимали под прямым углом к наступающему тарану, и всякий раз, когда он собирался атаковать их, они ослабляли хватку на цепях и отпускали балку, которая падала с большой силой и отламывала головку тарана.

77. μετὰ δὲ τοῦτο οἱ Πελοποννήσιοι, ὡς αἵ τε μηχαναὶ οὐδὲν ὠφέλουν καὶ τῷ χώματι τὸ ἀντιτείχισμα ἐγίγνετο, νομίσαντες ἄπορον εἶναι ἀπὸ τῶν παρόντων δεινῶν ἑλεῖν τὴν πόλιν πρὸς τὴν περιτείχισιν παρεσκευάζοντο. [2] . τὴν πόλιν οὖσαν οὐ μεγάλην: πᾶσαν γὰρ δὴ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время. [3] φοροῦντες δὲ ὕλης φακέλους παρέβαλον ἀπὸ τοῦ χώματος ἐς τὸ μεταξὺ πρῶτον τοῦ τείχους καὶ τῆς προσχώσεως, ταχὺ δὲ πλήρους γενομένου διὰ πολυχειρίαν ἐπιπαρένησαν καὶ τῆς ἄλλης πόλεως ὅσον ἐδύναντο ἀπὸ τοῦ μετεώρου πλεῖστον ἐπισχεῖν, ἐμβαλόντες δὲ πῦρ ξὺν θείῳ καὶ πίσσῃ ἧψαν τὴν ὕλην. [4] ?????? εἶδεν: ἤδη γὰρ ἐν ὄρεσιν ὕλη τριφθεῖσα ὑπ᾽ ἀνέμων πρὸς αὑτὴν ἀπὸ ταὐτομάτου πῦρ καὶ φλόγα ἀπ᾽ αὐτοῦ ἀνῆκεν. 5 διαφθεῖραι: ἐντὸς γὰρ πολλοῦ χωρίου τῆς πόλεως οὐκ ἦν πελάσαι, πνεῦμά τε εἰ ἐπεγένετο αὐτῇ ἐπίφορον, ὅπερ καὶ ἤλπιζον οἱ ἐναντίοι, οὐκ ἂν διέφυγον. [6] νῦν δὲ καὶ τόδε λέγεται ξυμβῆναι, ὕδωρ [ἐξ οὐρανοῦ] πολὺ καὶ βροντὰς γενομένας σβέσαι τὴν φλόγα καὶ οὕτω παυσθῆναι τὸν κίνδυνον.

[77] Наконец, пелопоннесцы, обнаружив, что их орудия бесполезны, и что новая стена возводится напротив кургана, и понимая, что без более грозных средств нападения они не могут надеяться взять город, начали готовиться к блокаде. Но прежде всего они решили проверить, нельзя ли поджечь это небольшое место, если ветер будет попутным; они хотели избежать расходов на регулярную осаду и придумали всевозможные планы, чтобы этого избежать. Поэтому они принесли хворост и бросали его с кургана вдоль пространства между ним и стеной, которое быстро заполнилось, когда так много людей принялись за работу; затем они бросали больше хвороста один на другой в город, насколько могли дотянуться с вершины кургана, и, бросая горящие факелы с серой и смолой, подожгли их все. Возникло пламя, подобного которому никогда прежде не создавало человеческое сердце; Я говорю не о пожарах в горах, когда лес самопроизвольно вспыхивает под действием ветра и взаимного истощения. Произошло огромное пламя, и платейцы, которым до этого удалось спастись, были почти полностью уничтожены; значительная часть города стала недоступной, и если бы подул ветер и разнёс пламя в ту сторону, как надеялся враг, спастись было бы невозможно. Говорят, что также была сильная гроза с громом и дождём, которая погасила пламя и устранила опасность.

78. ο??? στρατοῦ, τὸ δὲ πλέον ἀφέντες περιετείχιζον τὴν πόλιν κύκλῳ, διελόμενοι κατὰ πόλεις τὸ χωρίον: τάφρος δὲ ἐντός τε ἦν καὶ ἔξωθεν ἐξ ἧς ἐπλινθεύσαντο. [2] . ἡμίσεος τείχους （ τὸ δὲ ἥμισυ Βοιωτοὶ ἐφύλασσον ） ἀνεχώρησαν τῷ στρατῷ καὶ διελύθησαν κατὰ πόλεις. [3] Πλαταιῆς δὲ παῖδας μὲν καὶ γυναῖκας καὶ τοὺς πρεσβυτάτους τε καὶ πλῆθος τὸ ἀχρεῖον τῶν ἀνθρώπων πρότερον ἐκκεκομισμένοι ἦσαν ἐς τὰς Ἀθήνας, αὐτοὶ δὲ ἐπολιορκοῦντο ἐγκαταλελειμμένοι τετρακόσιοι, Ἀθηναίων δὲ ὀγδοήκοντα, γυναῖκες δὲ δέκα καὶ ἑκατὸν σιτοποιοί. [4] τοσοῦτοι ἦσαν οἱ ξύμπαντες ὅτε ἐς τὴν πολιορκίαν καθίσταντο, καὶ ἄλλος οὐδεὶς ἦν ἐν τῷ τείχει οὔτε δοῦλος οὔτ᾽ ἐλεύθερος. τοιαύτη μὲν ἡ Πλαταιῶν πολιορκία κατεσκευάσθη.

[78] Пелопоннесцы, потерпев неудачу в этом, как и в своих прежних попытках, отослали часть своей армии, но оставили остальную, и, разделив задачу между отрядами разных городов, окружили Платеи стеной. На внутренней и внешней сторонах стены были вырыты траншеи, из которых они брали глину для кирпичей. Примерно к восстанию Арктура все было завершено. Затем они отвели свою армию, оставив стражу на одной половине стены, в то время как другая половина охранялась беотийцами; распущенные войска вернулись в свои дома. Платейцы уже перевезли в Афины своих жен, детей и стариков, а также остальное непригодное для службы население. Во время осады осталось четыреста платейцев, восемьдесят афинян и сто десять женщин, чтобы печь хлеб. Это было их точное число на момент начала осады. Внутри стен больше никого не было, ни рабов, ни свободных людей. Таким образом была завершена блокада Платеи.

79. τοῦ δ᾽ αὐτοῦ θέρους καὶ ἅμα τῇ τῶν Πλαταιῶν ἐπιστρατείᾳ Ἀθηναῖοι δισχιλίοις ὁπλίταις ἑαυτῶν καὶ ἱππεῦσι διακοσίοις ἐπεστράτευσαν ἐπὶ Χαλκιδέας τοὺς ἐπὶ Θρᾴκης καὶ Βοττιαίους ἀκμάζοντος τοῦ σίτου: ἐστρατήγει δὲ Ξενοφῶν ὁ Εὐριπίδου τρίτος αὐτός. [2] ἐλθόντες δὲ ὑπὸ Σπάρτωλον τὴν Βοττικὴν τὸν σῖτον διέφθειραν. ἐδόκει δὲ καὶ προσχωρήσειν ἡ πόλις ὑπό τινων ἔνδοθεν πρασσόντων. προσπεμψάντων δὲ ἐς Ὄλυνθον τῶν οὐ ταὐτὰ βουλομένων ὁπλῖταί τε ἦλθον καὶ στρατιὰ ἐς φυλακήν: ἧς ἐπεξελθούσης ἐκ τῆς Σπαρτώλου ἐς μάχην καθίστανται οἱ Ἀθηναῖοι ὑπ᾽ αὐτῇ τῇ πόλει. [3] καὶ οἱ μὲν ὁπλῖται τῶν Χαλκιδέων καὶ ἐπίκουροί τινες μετ᾽ αὐτῶν νικῶνται ὑπὸ τῶν Ἀθηναίων καὶ ἀναχωροῦσιν ἐς τὴν Σπάρτωλον, οἱ δὲ ἱππῆς τῶν Χαλκιδέων καὶ ψιλοὶ νικῶσι τοὺς τῶν Ἀθηναίων ἱππέας καὶ ψιλούς: [4] εἶχον δέ τινας οὐ πολλοὺς πελταστὰς ἐκ τῆς Κρουσίδος γῆς καλουμένης. ἄρτι δὲ τῆς μάχης γεγενημένης ἐπιβοηθοῦσιν ἄλλοι πελτασταὶ ἐκ τῆς Ὀλύνθου. [5] καὶ οἱ ἐκ τῆς Σπαρτώλου ψιλοὶ ὡς εἶδον, θαρσήσαντες τοῖς τε προσγιγνομένοις καὶ ὅτι πρότερον οὐχ ἥσσηντο, ἐπιτίθενται αὖθις καὶ ἀναχωροῦσι πρὸς τὰς δύο τάξεις ἃς κατέλιπον παρὰ τοῖς σκευοφόροις. [6] καὶ ὁπότε μὲν ἐπίοιεν οἱ Ἀθηναῖοι, ἐνεδίδοσαν, ἀναχωροῦσι δ᾽ ἐνέκειντο καὶ ἐσηκόντιζον. οἵ τε ἱππῆς τῶν Χαλκιδέων προσιππεύοντες ᾗ δοκοίη προσέβαλλον, καὶ οὐχ ἥκιστα φοβήσαντες ἔτρεψαν τοὺς Ἀθηναίους καὶ ἐπεδίωξαν ἐπὶ πολύ. [7] καὶ οἱ μὲν Ἀθηναῖοι ἐς τὴν Ποτείδαιαν καταφεύγουσι, καὶ ὕστερον τοὺς νεκροὺς ὑποσπόνδους κομισάμενοι ἐς τὰς Ἀθήνας ἀναχωροῦσι τῷ περιόντι τοῦ στρατοῦ: ἀπέθανον δὲ αὐτῶν τριάκοντα καὶ τετρακόσιοι καὶ οἱ στρατηγοὶ πάντες. οἱ δὲ Χαλκιδῆς καὶ Βοττιαῖοι τροπαῖόν τε ἔστησαν καὶ τοὺς νεκροὺς τοὺς αὑτῶν ἀνελόμενοι διελύθησαν κατὰ πόλεις.

[79] Тем же летом, когда зерно было в полном колосе, и примерно во время нападения на Платеи, афиняне отправили экспедицию против халкидийцев из Фракии и против боттийцев, состоящую из двух тысяч своих тяжеловооруженных воинов и двухсот всадников под командованием Ксенофона, сына Еврипида, и двух других. Они приблизились к Спартолу, населенному боттийцами, и уничтожили урожай. Они рассчитывали, что город будет вынужден уступить им отрядом, находящимся внутри городских стен. Но противоположный отряд послал в Олинф и получил оттуда гарнизон, частично состоящий из гоплитов, которые совершили вылазку из Спартола и вступили в бой с афинянами под стенами города. Халкидские гоплиты и их вспомогательные войска были разбиты и отступили в Спартол, но их конница и легковооруженные войска имели преимущество перед афинянами. Им помогали несколько таритеров, прибывших из района, называемого Крусис. Едва сражение закончилось, как на помощь им подошёл ещё один отряд таритеров из Олинфа. Воодушевлённые подкреплением и предыдущими успехами, и поддержанные халкидской конницей и вновь прибывшими войсками, легковооружённые снова атаковали афинян, которые начали отступать на две роты, оставленные ими со своим обозом: всякий раз, когда афиняне атаковали, противник отступал; но когда афиняне продолжали отступление, они наступали на них и метали в них дротики. Халкидская конница тоже подъехала и, где ей вздумалось, атаковала афинян, которые теперь бежали в полном замешательстве и преследовались на значительном расстоянии. Наконец они бежали в Потидею и, собрав тела погибших под флагом перемирия, вернулись в Афины с оставшимися в живых членами своей армии, из которой они потеряли четыреста тридцать человек и всех своих генералов. Халкидцы и боттии, установив трофей и унеся с собой тела погибших, разошлись и рассеялись по своим городам.

80. τοῦ δ᾽ αὐτοῦ θέρους, οὐ πολλῷ ὕστερον τούτων, Ἀμπρακιῶται καὶ Χάονες βουλόμενοι Ἀκαρνανίαν τὴν πᾶσαν καταστρέψασθαι καὶ Ἀθηναίων ἀποστῆσαι πείθουσι Λακεδαιμονίους ναυτικόν τε παρασκευάσασθαι ἐκ τῆς ξυμμαχίδος καὶ ὁπλίτας χιλίους πέμψαι ἐπ᾽ Ἀκαρνανίαν, λέγοντες ὅτι, ἢν ναυσὶ καὶ πεζῷ ἅμα μετὰ σφῶν ἔλθωσιν, ἀδυνάτων ὄντων ξυμβοηθεῖν τῶν ἀπὸ θαλάσσης Ἀκαρνάνων ῥᾳδίως Ἀκαρνανίαν σχόντες καὶ τῆς Ζακύνθου καὶ Κεφαλληνίας κρατήσουσι, καὶ ὁ περίπλους οὐκέτι ἔσοιτο Ἀθηναίοις ὁμοίως περὶ Πελοπόννησον: ἐλπίδα δ᾽ εἶναι καὶ Ναύπακτον λαβεῖν. [2] . ἐπὶ ναυσὶν ὀλίγαις εὐθὺς πέμπουσι, τῷ δὲ ναυτικῷ περιήγγειλαν παρασκευασαμένῳ ὡς τάχιστα πλεῖν ἐς Λευκάδα. [3] . καὶ τὸ µὲν ναυτικὸν ἔκ τε Κορίνθου καὶ Σικυῶνος καὶ τῶν ταύτῃ χωρίων ἐν παρασκευῇ ἦν, τὸ δ᾽ ἐκ Λευκάδος καὶ Ἀνακτορίου καὶ Ἀμπρακίας πρότερον ἀφικόμενον ἐν Λευκάδι περιέμενεν. [4] . Φορμίωνα, ὃς ἦρχε τῶν εἴκοσι νεῶν τῶν Ἀττικῶν αἳ Если у вас есть проблемы с одеждой, вы можете сделать это в любое время. [5] καὶ αὐτῷ παρῆσαν Ἑλλήνων μὲν Ἀμπρακιῶται καὶ Λευκάδιοι καὶ Ἀνακτόριοι καὶ οὓς αὐτὸς ἔχων ἦλθε χίλιοι Πελοποννησίων, βάρβαροι δὲ Χάονες χίλιοι ἀβασίλευτοι, ὧν ἡγοῦντο ἐπετησίῳ προστατείᾳ ἐκ τοῦ ἀρχικοῦ γένους Φώτιος καὶ Νικάνωρ. ξυνεστρατεύοντο δὲ μετὰ Χαόνων καὶ Θεσπρωτοὶ ἀβασίλευτοι. [6] Μολοσσοὺς δὲ ἦγε καὶ Ἀτιντᾶνας Σαβύλινθος ἐπίτροπος ὢν Θάρυπος τοῦ βασιλέως ἔτι παιδὸς ὄντος, καὶ Παραυαίους Ὄροιδος βασιλεύων. Ὀρέσται δὲ χίλιοι, ὧν ἐβασίλευεν Ἀντίοχος, μετὰ Παραυαίων ξυνεστρατεύοντο Ὀροίδῳ Ἀντιόχου ἐπιτρέψαντος. [7] ἔπεμψε δὲ καὶ Περδίκκας κρύφα τῶν Ἀθηναίων χιλίους Μακεδόνων, οἳ ὕστερον ἦλθον. [8] . διὰ τῆς Ἀργείας ἰόντες Λιμναίαν, κώμην ἀτείχιστον, ἐπόρθησαν. ἀφικνοῦνταί τε ἐπὶ Στράτον, πόλιν μεγίστην τῆς Ἀκαρνανίας, νομίζοντες, εἰ ταύτην πρώτην λάβοιεν, ῥᾳδίως σφίσι τἆλλα προσχωρήσειν.

[80] Тем же летом, вскоре после этого, амбракиоты и хаонийцы, намереваясь подчинить себе всю Акарнанию и отделить её от афинского союза, убедили лакедемонян вооружить флот из союзных сил и отправить в этот регион тысячу гоплитов. Они сказали, что если лакедемоняне присоединятся к ним и нападут на врага как с моря, так и с суши, то акарнийцы на морском побережье не смогут помочь внутренним племенам, и они легко смогут завоевать Акарнанию. Закинф и Кефалления тогда попадут в их руки, и афинскому флоту будет не так легко обойти Пелопоннес. Они даже могут надеяться захватить Навпакт. Лакедемоняне согласились и немедленно отправили Кнема, который всё ещё был адмиралом, с тысячей гоплитов на нескольких кораблях; они приказали остальной части союзного флота подготовиться и немедленно отправиться в Леукас. Интересы амбракиотов ревностно поддерживал Коринф, их родной город. Флот, который должен был прибыть из Коринфа, Сикиона и окрестных мест, долго готовился; но отряд из Леукаса, Анактория и Амбракии вскоре был укомплектован и ожидал в Леукасе. Незамеченный Формионом, командующим двадцатью афинскими кораблями, охранявшими Навпакт, Кнем и его тысяча гоплитов переправились через море и начали готовиться к сухопутной экспедиции. Из эллинов в его армии были амбракиоты, левкады, анакторы и тысяча пелопоннесцев, которых он привёл с собой, — из варваров тысяча хаонов, которые, не имея царя, возглавлялись Фотием и Никанором, оба из правящей семьи и занимавшие пост президента в течение года. С хаонами пришли феспротийцы, которые, как и они, не имеют царя. Молоссское и атинтанское войско возглавлял Сабилинт, страж царя Тарипы, который тогда был ещё несовершеннолетним; паравеи же шли под предводительством своего царя Ореда и сопровождались тысячей орестийцев, предоставленных Ореду их царём Антиохом. Пердикка, также, без ведома афинян, послал тысячу македонцев, которые прибыли слишком поздно. С этим войском Кнем, не дожидаясь кораблей из Коринфа, начал свой поход. Они прошли через территорию Аргив и разграбили Лимнею, незащищённое поселение. Наконец они приблизились к Страту, крупнейшему городу Акарнании, полагая, что, если им удастся его захватить, то вскоре перейдут и другие места.

81. ??? ναυσὶν ἅμα τοὺς πολεμίους παρεσομένους, οὔτε ξυνεβοήθουν ἐφύλασσόν τε τὰ αὑτῶν ἕκαστοι, παρά τε Φορμίωνα ἔπεμπον κελεύοντες ἀμύνειν: ὁ δὲ ἀδύνατος ἔφη εἶναι ναυτικοῦ ἐκ Κορίνθου μέλλοντος ἐκπλεῖν Ναύπακτον ἐρήμην ἀπολιπεῖν. [2] . πρὸς τὴν τῶν Στρατίων πόλιν, ὅπως ἐγγὺς В любом случае, если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете быть уверены в том, что это произойдет. [3] καὶ μέσον μὲν ἔχοντες προσῇσαν Χάονες καὶ οἱ ἄλλοι βάρβαροι, ἐκ δεξιᾶς δ᾽ αὐτῶν Λευκάδιοι καὶ Ἀνακτόριοι καὶ οἱ μετὰ τούτων, ἐν ἀριστερᾷ δὲ Κνῆμος καὶ οἱ Πελοπονννήσιοι καὶ Ἀμπρακιῶται: διεῖχον δὲ πολὺ ἀπ᾽ ἀλλήλων καὶ ἔστιν ὅτε οὐδὲ ἑωρῶντο. [4] καὶ οἱ μὲν Ἕλληνες τεταγμένοι τε προσῇσαν καὶ διὰ φυλακῆς ἔχοντες, ἕως ἐστρατοπεδεύσαντο ἐν ἐπιτηδείῳ: οἱ δὲ Χάονες σφίσι τε αὐτοῖς πιστεύοντες καὶ ἀξιούμενοι ὑπὸ τῶν ἐκείνῃ ἠπειρωτῶν μαχιμώτατοι εἶναι οὔτε ἐπέσχον τὸ στρατόπεδον καταλαβεῖν, χωρήσαντές τε ῥύμῃ μετὰ τῶν ἄλλων βαρβάρων ἐνόμισαν αὐτοβοεὶ ἂν τὴν πόλιν ἑλεῖν καὶ αὑτῶν τὸ ἔργον γενέσθαι. [5] γνόντες δ᾽ αὐτοὺς οἱ Στράτιοι ἔτι προσιόντας καὶ ἡγησάμενοι, μεμονωμένων εἰ κρατήσειαν, οὐκ ἂν ἔτι σφίσι τοὺς Ἕλληνας ὁμοίως προσελθεῖν, προλοχίζουσι δὴ τὰ περὶ τὴν πόλιν ἐνέδραις, καὶ ἐπειδὴ ἐγγὺς ἦσαν, ἔκ τε τῆς πόλεως ὁμόσε χωρήσαντες καὶ ἐκ τῶν ἐνεδρῶν προσπίπτουσιν. [6] καὶ ἐς φόβον καταστάντων διαφθείρονταί τε πολλοὶ τῶν Χαόνων, καὶ οἱ ἄλλοι βάρβαροι ὡς εἶδον αὐτοὺς ἐνδόντας, οὐκέτι ὑπέμειναν, ἀλλ᾽ ἐς φυγὴν κατέστησαν. [7] . αὐτοὺς καὶ στρατόπεδον οἰηθῆναι καταληψομένους ἐπείγεσθαι. [8] ?????? τὰ στρατόπεδα ἡσύχαζον αὐτοῦ τὴν ἡμέραν, ἐς χεῖρας μὲν οὐκ ἰόντων σφίσι τῶν Στρατίων διὰ τὸ μήπω τοὺς ἄλλους Ἀκαρνᾶνας ξυμβεβοηθηκέναι, ἄπωθεν δὲ σφενδονώντων καὶ ἐς ἀπορίαν καθιστάντων: οὐ γὰρ ἦν ἄνευ ὅπλων κινηθῆναι. δοκοῦσι δὲ οἱ Ἀκαρνᾶνες κράτιστοι εἶναι τοῦτο ποιεῖν.

[81] Акарнанийцы, видя, что большая армия вторглась на их территорию и что враг угрожает им как с моря, так и с суши, не предприняли никаких объединенных действий, а охраняли свои отдельные районы и послали за помощью к Формиону. Тот ответил, что флот врага вот-вот отплывет из Коринфа, и что он не может оставить Навпакта без охраны. Тем временем пелопоннесцы и их союзники двинулись тремя отрядами к Страту, намереваясь разбить лагерь неподалеку и попытаться вести переговоры; если они потерпят неудачу, они предпримут более решительные меры и штурмуют стену. Хаонцы и другие варвары продвигались в центре; на правом фланге находились левкады, анакторцы и их вспомогательные войска; слева — Кнем с пелопоннесцами и амбракиотами. Три отряда находились далеко друг от друга, а временами даже не были видны. Греческие войска поддерживали порядок на марше и вели наблюдение, пока наконец не нашли подходящее место для лагеря; хаонийцы, уверенные в себе и имевшие большую военную репутацию в этой части страны, не стали останавливаться, чтобы разбить лагерь, а они и другие варвары бросились в атаку на полной скорости, надеясь взять город штурмом и присвоить себе славу сражения. Стратианцы, вовремя заметив их приближение и полагая, что, если им удастся одолеть их раньше остальных, греческие войска не будут так готовы атаковать их, устроили засады у города. Когда они подошли совсем близко, войска вышли из города и из засад и набросились на них в рукопашном бою. В этот момент хаонийцев охватила паника, и многие из них погибли; другие варвары, увидев, что они отступают, больше не стояли на месте и обратились в бегство. Ни одно из греческих подразделений не знало о битве; Хаонцы значительно опережали их и, как предполагалось, поспешили вперед, потому что хотели выбрать место для своего лагеря. Наконец, варвары, спасаясь бегством, ворвались в их ряды; они встретили их, и два отряда, объединившиеся в тот день, остались на месте; люди из Стратуса не вступали с ними в ближний бой, потому что другие акарнанийцы еще не прибыли, а метали в них пращу издалека, причиняя им значительные неудобства. Ведь они не могли сделать ни шагу без своих доспехов. Акарнанийцы славятся своим мастерством метания пращи.

82. ἐπειδὴ δὲ νὺξ ἐγένετο, ἀναχωρήσας ὁ Κνῆμος τῇ στρατιᾷ κατὰ τάχος ἐπὶ τὸν Ἄναπον ποταμόν, ὃς ἀπέχει σταδίους ὀγδοήκοντα Στράτου, τούς τε νεκροὺς κομίζεται τῇ ὑστεραίᾳ ὑποσπόνδους, καὶ Οἰνιαδῶν ξυμπαραγενομένων κατὰ φιλίαν ἀναχωρεῖ παρ᾽ αὐτοὺς πρὶν τὴν ξυμβοήθειαν ἐλθεῖν. κἀκεῖθεν ἐπ᾽ οἴκου ἀπῆλθον ἕκαστοι. οἱ δὲ Στράτιοι τροπαῖον ἔστησαν τῆς μάχης τῆς πρὸς τοὺς βαρβάρους.

[82] С наступлением ночи Кнем поспешно отвел свое войско к реке Анапус, которая находится чуть более чем в девяти милях от Страта, и на следующий день унес своих убитых под флагом перемирия. Жители Эниады были к нему дружелюбны и присоединились к нему; поэтому он отступил в их город до того, как акарнаны собрали свои войска. Из Эниады все пелопоннесские войска вернулись домой. Страты воздвигли трофей битвы, в которой они разгромили варваров.

83. τὸ δ᾽ ἐκ τῆς Κορίνθου καὶ τῶν ξυμμάχων τῶν ἐκ τοῦ Κρισαίου κόλπου ναυτικόν, ὃ ἔδει παραγενέσθαι τῷ Κνήμῳ, ὅπως μὴ ξυμβοηθῶσιν οἱ ἀπὸ θαλάσσης ἄνω Ἀκαρνᾶνες, οὐ παραγίγνεται, ἀλλ᾽ ἠναγκάσθησαν περὶ τὰς αὐτὰς ἡμέρας τῆς ἐν Στράτῳ μάχης ναυμαχῆσαι πρὸς Φορμίωνα καὶ τὰς εἴκοσι ναῦς τῶν Ἀθηναίων αἳ ἐφρούρουν ἐν Хорошо. [2] . εὐρυχωρίᾳ ἐπιθέσθαι. [3] . στρατιωτικώτερον παρεσκευασμένοι ἐς τὴν Ἀκαρνανίαν καὶ οὐκ ἂν οἰόμενοι πρὸς ἑπτὰ καὶ τεσσαράκοντα ναῦς τὰς σφετέρας τολμῆσαι τοὺς Ἀθηναίους εἴκοσι ταῖς ἑαυτῶν ναυμαχίαν ποιήσασθαι: ἐπειδὴ μέντοι ἀντιπαραπλέοντάς τε ἑώρων αὐτούς, παρὰ γῆν σφῶν κομιζομένων, καὶ ἐκ Πατρῶν τῆς Ἀχαΐας πρὸς τὴν ἀντιπέρας ἤπειρον διαβάλλοντες ἐπ᾽ Ἀκαρνανίας κατεῖδον τοὺς Ἀθηναίους ἀπὸ τῆς Χαλκίδος καὶ τοῦ Εὐήνου ποταμοῦ προσπλέοντας σφίσι καὶ οὐκ ἔλαθον νυκτὸς ἀφορμισάμενοι, οὕτω δὴ ἀναγκάζονται ναυμαχεῖν κατὰ μέσον τὸν πορθμόν. [4] . Μαχάων καὶ Ἰσοκράτης καὶ Ἀγαθαρχίδας. [5] ?????? διδόντες διέκπλουν, τὰς πρῴρας μὲν ἔξω, ἔσω δὲ τὰς πρύμνας, καὶ τά τε λεπτὰ πλοῖα ἃ ξυνέπλει ἐντὸς ποιοῦνται καὶ πέντε ναῦς τὰς ἄριστα πλεούσας, ὅπως ἐκπλέοιεν διὰ βραχέος Это не так, и это не так.

[83] Флот из Коринфа и других союзных городов на Крисейском заливе, который должен был поддержать Кнема и помешать акарнанийцам на морском побережье оказывать помощь своим друзьям во внутренних районах страны, так и не прибыл, но был вынужден, почти в день битвы при Страте, сразиться с Формионом и двадцатью афинскими кораблями, которые находились в Навпакте. Когда они проплывали мимо в открытом море, Формион наблюдал за ними, предпочитая атаковать за пределами залива. Коринфяне и их союзники были не подготовлены к морскому сражению, а к переброске войск в Акарнанию, и они никогда не предполагали, что афиняне с двадцатью кораблями осмелятся вступить в бой с их собственными сорока семью. Но, двигаясь вдоль южного берега, они увидели афинский флот, следующий за их передвижениями на севере; Затем они попытались пересечь море из Патры в Ахее на противоположный континент в направлении Акарнании, когда снова заметили приближающегося врага со стороны Халкиды и устья реки Эвен. Ранее они пытались встать на якорь под покровом ночи, но были обнаружены. Поэтому в конце концов им пришлось сражаться посреди пролива. Кораблями командовали генералы городов, которые их предоставили; коринфской эскадрой командовали Махаон, Исократ и Агатархид. Пелопоннесцы расположили свои корабли таким образом, чтобы образовать максимально возможный круг, не оставляя места для прорыва, развернув носы наружу и кормы внутрь; внутри круга они разместили меньшие суда, сопровождавшие их, и пять своих самых быстрых кораблей, чтобы те могли находиться поблизости и отплыть на веслах в любой точке, где враг их атакует.

84. ο??? ἐς ὀλίγον, ἐν χρῷ αἰεὶ παραπλέοντες καὶ δόκησιν παρέχοντες αὐτίκα ἐμβαλεῖν: προείρητο δ᾽ αὐτοῖς ὑπὸ Φορμίωνος μὴ ἐπιχειρεῖν πρὶν ἂν αὐτὸς σημήνῃ. [2] . πρὸς ἀλλήλας τὰς ναῦς καὶ τὰ πλοῖα ταραχὴν παρέξειν, εἴ τ᾽ ἐκπνεύσειεν ἐκ τοῦ κόλπου τὸ πνεῦμα, ὅπερ ἀναμένων τε περιέπλει καὶ εἰώθει γίγνεσθαι ἐπὶ τὴν ἕω, οὐδένα χρόνον ἡσυχάσειν αὐτούς: καὶ τὴν ἐπιχείρησιν ἐφ᾽ ἑαυτῷ τε ἐνόμιζεν εἶναι, ὁπόταν βούληται, τῶν νεῶν ἄμεινον πλεουσῶν, καὶ τότε καλλίστην γίγνεσθαι. [3] ὡς δὲ τό τε πνεῦμα κατῄει καὶ αἱ νῆες ἐν ὀλίγῳ ἤδη οὖσαι ὑπ᾽ ἀμφοτέρων, τοῦ τε ἀνέμου τῶν τε πλοίων, ἅμα προσκειμένων ἐταράσσοντο, καὶ ναῦς τε νηὶ προσέπιπτε καὶ τοῖς κοντοῖς διεωθοῦντο, βοῇ τε χρώμενοι καὶ πρὸς ἀλλήλους ἀντιφυλακῇ τε καὶ λοιδορίᾳ οὐδὲν κατήκουον οὔτε τῶν παραγγελλομένων οὔτε τῶν κελευστῶν, καὶ τὰς κώπας ἀδύνατοι ὄντες ἐν κλύδωνι ἀναφέρειν ἄνθρωποι ἄπειροι τοῖς κυβερνήταις ἀπειθεστέρας τὰς ναῦς παρεῖχον, τότε δὴ κατὰ τὸν καιρὸν τοῦτον σημαίνει, καὶ οἱ Ἀθηναῖοι προσπεσόντες πρῶτον μὲν καταδύουσι τῶν στρατηγίδων νεῶν μίαν, ἔπειτα δὲ καὶ τὰς ἄλλας ᾗ χωρήσειαν διέφθειρον, καὶ κατέστησαν ἐς ἀλκὴν μὲν μηδένα τρέπεσθαι αὐτῶν ὑπὸ τῆς ταραχῆς, φεύγειν δὲ ἐς Πάτρας καὶ Δύμην τῆς Ἀχαΐας. [4] οἱ δὲ Ἀθηναῖοι καταδιώξαντες καὶ ναῦς δώδεκα λαβόντες τούς τε ἄνδρας ἐξ αὐτῶν τοὺς πλείστους ἀνελόμενοι ἐς Μολύκρειον ἀπέπλεον, καὶ τροπαῖον στήσαντες ἐπὶ τῷ Ῥίῳ καὶ ναῦν ἀναθέντες τῷ Ποσειδῶνι ἀνεχώρησαν ἐς Ναύπακτον. [5] ????????? Для получения дополнительной информации о: καὶ ἀπὸ Λευκάδος Κνῆμος καὶ αἱ ἐκείνων νῆες, ἃς ἔδει ταύταις ξυμμεῖξαι, ἀφικνοῦνται μετὰ τὴν ἐν Στράτῳ μάχην ἐς τὴν Κυλλήνην.

[84] Афиняне выстроили свои корабли в одну линию и обходили пелопоннесский флот, загоняя его во все более узкое пространство, почти касаясь друг друга при прохождении и заставляя экипажи думать, что они вот-вот начнут атаку. Но Формий предупредил их не начинать атаку, пока не подаст сигнал, поскольку надеялся, что вражеские корабли, не обладающие устойчивостью сухопутной армии, вскоре придут в беспорядок и столкнутся друг с другом; они будут стеснены в своих действиях небольшими судами, и если с залива подует обычный утренний бриз, которого он продолжал ждать, обходя их, они не смогут усидеть на месте ни минуты. Он мог атаковать, когда ему вздумается, потому что его корабли были более маневренными; и он знал, что сейчас будет подходящий момент. Когда подул ветер, корабли, которые к тому времени теснились в узком пространстве и были одновременно измучены силой ветра и ударами небольших судов, пришли в смятение; корабли сталкивались друг с другом и отталкивали друг друга длинными шестами; раздавались крики «держитесь подальше» и громкие ругательства, так что не было слышно ни командования, ни указаний рулевых о времени; а трудности, с которыми сталкивались неопытные гребцы, пытаясь отвести воду в сильном волнении, заставляли суда не подчиняться рулю. В этот момент Формий дал сигнал; афиняне, напав на врага, начали с того, что потопили одно из адмиралтейских судов, а затем, куда бы они ни направлялись, сеяли хаос; в конце концов, беспорядок стал настолько сильным, что никто больше не думал о сопротивлении, и весь флот бежал в Патры и Диме в Ахее. Афиняне преследовали их, захватили двенадцать кораблей и, взяв на борт большую часть их экипажей, отплыли в Моликрим. Они установили трофей на Риуме и, посвятив там корабль Посейдону, отступили в Навпакт. Пелопоннесцы, также с остатком своего флота, быстро двинулись вдоль побережья от Диме и Патры к Киллене, где у элейцев есть свои причалы. Кнем с кораблями из Леукаса, к которым должны были присоединиться эти корабли, прибыл после битвы при Страте в Киллене.

85. πέμπουσι δὲ καὶ οἱ Λακεδαιμόνιοι τῷ Κνήμῳ ξυμβούλους ἐπὶ τὰς ναῦς Τιμοκράτη καὶ Βρασίδαν καὶ Λυκόφρονα, κελεύοντες ἄλλην ναυμαχίαν βελτίω παρασκευάζεσθαι καὶ μὴ ὑπ᾽ ὀλίγων νεῶν εἴργεσθαι τῆς θαλάσσης. [2] . εἶναι, καὶ οὐ τοσούτῳ ᾤοντο σφῶν τὸ ναυτικὸν λείπεσθαι, γεγενῆσθαι δέ τινα μαλακίαν, οὐκ ἀντιτιθέντες τὴν Ἀθηναίων ἐκ πολλοῦ ἐμπειρίαν τῆς σφετέρας δι᾽ ὀλίγου μελέτης. ὀργῇ οὖν ἀπέστελλον. [3] О προϋπαρχούσας ἐξηρτύοντο ὡς ἐπὶ ναυμαχίαν. [4] ????? καὶ περὶ τῆς ναυμαχίας ἣν ἐνίκησαν φράσοντας, καὶ κελεύων αὑτῷ ναῦς ὅτι πλείστας διὰ τάχους ἀποστεῖλαι, ὡς καθ᾽ ἡμέραν ἑκάστην ἐλπίδος οὔσης αἰεὶ ναυμαχήσειν. [5] . Κρήτην πρῶτον ἀφικέσθαι. Νικίας γὰρ Κρὴς Γορτύνιος πρόξενος ὢν πείθει αὐτοὺς ἐπὶ Κυδωνίαν πλεῦσαι, φάσκων προσποιήσειν αὐτὴν οὖσαν πολεμίαν: ἐπῆγε δὲ Πολιχνίταις χαριζόμενος ὁμόροις τῶν Κυδωνιατῶν. [6] ?????? τὴν γῆν τῶν Κυδωνιατῶν, καὶ ὑπ᾽ ἀνέμων καὶ ἀπλοίας ἐνδιέτριψεν οὐκ ὀλίγον χρόνον:

[85] Лакедемоняне, оставшиеся дома, отправили к флоту трех уполномоченных: Тимократа, Брасиды и Ликофрона, чтобы дать совет Кнему. Ему было сказано, что он должен придумать, как снова сражаться и добиться большего успеха; он не должен позволять нескольким кораблям удерживать его от выхода в море. Недавнее морское сражение было первой попыткой лакедемонян, и они были совершенно поражены и не могли представить, что их собственный флот настолько уступает вражескому. Они заподозрили трусость, не принимая во внимание, что афиняне были опытными моряками, а они — лишь новичками. Поэтому они в ярости отправили уполномоченных. По прибытии они и Кнем разослали в союзные города запросы на корабли и снарядили к действию те, которые находились на месте. Формий также отправил домой гонцов, чтобы объявить о победе и одновременно сообщить афинянам о приготовлениях, которые делал враг. Он велел им немедленно прислать ему как можно больше подкреплений, ибо ему, возможно, придётся сражаться в любой момент. Ему прислали двадцать кораблей, но приказали командиру сначала отправиться на Крит; ибо Никий из Гортиса на Крите, который был проксеном афинян, уговорил их отправить флот против Кидонии, враждебного города, который он обещал захватить. Но на самом деле он пригласил их, чтобы угодить полихнитам, соседям кидонитов. Поэтому афинский командир взял корабли, отправился на Крит и присоединился к полихнитам в разорении земель кидонитов; там, из-за встречных ветров и плохой погоды, было потеряно значительное время.

86. οἱ δ᾽ ἐν τῇ Κυλλήνῃ Πελοποννήσιοι, ἐν τούτῳ ἐν ᾧ οἱ Ἀθηναῖοι περὶ Κρήτην κατείχοντο, παρεσκευασμένοι ὡς ἐπὶ ναυμαχίαν παρέπλευσαν ἐς Πάνορμον τὸν Ἀχαϊκόν, οὗπερ αὐτοῖς ὁ κατὰ γῆν στρατὸς τῶν Πελοποννησίων προσεβεβοηθήκει. [2] ?????? αὐτοῦ ναυσὶν εἴκοσιν, αἷσπερ καὶ ἐναυμάχησεν. [3] ἦν δὲ τοῦτο μὲν τὸ Ῥίον φίλιον τοῖς Ἀθηναίοις, τὸ δ᾽ ἕτερον Ῥίον ἐστὶν ἀντιπέρας, τὸ ἐν τῇ Πελοποννήσῳ: διέχετον δὲ ἀπ᾽ ἀλλήλων σταδίους μάλιστα ἑπτὰ τῆς θαλάσσης, τοῦ δὲ Κρισαίου κόλπου στόμα τοῦτό ἐστιν. [4] ἐπὶ οὖν τῷ Ῥίῳ τῷ Ἀχαϊκῷ οἱ Πελοπονννήσιοι, ἀπέχοντι οὐ πολὺ τοῦ Πανόρμου, ἐν ᾧ αὐτοῖς ὁ πεζὸς ἦν, ὡρμίσαντο καὶ αὐτοὶ ναυσὶν ἑπτὰ καὶ ἑβδομήκοντα, ἐπειδὴ καὶ τοὺς Ἀθηναίους εἶδον. [5] καὶ ἐπὶ μὲν ἓξ ἢ ἑπτὰ ἡμέρας ἀνθώρμουν ἀλλήλοις μελετῶντές τε καὶ παρασκευαζόμενοι τὴν ναυμαχίαν, γνώμην ἔχοντες οἱ μὲν μὴ ἐκπλεῖν ἔξω τῶν Ῥίων ἐς τὴν εὐρυχωρίαν, φοβούμενοι τὸ πρότερον πάθος, οἱ δὲ μὴ ἐσπλεῖν ἐς τὰ στενά, νομίζοντες πρὸς ἐκείνων εἶναι τὴν ἐν ὀλίγῳ ναυμαχίαν. [6] . βουλόμενοι ἐν τάχει τὴν ναυμαχίαν ποιῆσαι πρίν τι καὶ ἀπὸ τῶν Ἀθηναίων ἐπιβοηθῆσαι, ξυνεκάλεσαν τοὺς στρατιώτας πρῶτον, καὶ ὁρῶντες αὐτῶν τοὺς πολλοὺς διὰ τὴν προτέραν ἧσσαν φοβουμένους καὶ οὐ προθύμους ὄντας παρεκελεύσαντο καὶ ἔλεξαν τοιάδε.

[86] Пока афиняне были задержаны на Крите, пелопоннесцы в Киллене, подготовленные к морскому сражению, направились к Панорму в Ахайе, куда отправилась пелопоннесская армия для сотрудничества с ними. Формион также направился к моликрскому Риуму и бросил якорь за пределами залива с двадцатью кораблями, участвовавшими в предыдущем сражении. Этот Риум был дружественным афинянам; другой Риум находится на противоположном побережье Пелопоннеса; пространство между ними, составляющее менее мили, образует устье Крисейского залива. Когда пелопоннесцы увидели, что афиняне пришли бросить якорь, они также бросили якорь с семьюдесятью семью кораблями у Риума в Ахайе, недалеко от Панорма, где дислоцировались их сухопутные войска. В течение шести или семи дней два флота стояли друг напротив друга, занятые тренировками и подготовкой к сражению — один решил не выходить в открытое море, опасаясь повторения своей неудачи, другой — не заходить в пролив, поскольку ограниченное пространство было благоприятно для врагов. Наконец Кнем, Брасид и другие пелопоннесские полководцы решили немедленно вступить в бой, не дожидаясь подкрепления от афинян. Поэтому они собрали своих солдат и, видя, что те в целом подавлены своим прежним поражением и не желают сражаться, ободрили их следующими словами:

87. 'ἡ μὲν γενομένη ναυμαχία, ὦ ἄνδρες Πελοποννήσιοι, εἴ τις ἄρα δι᾽ αὐτὴν ὑμῶν φοβεῖται τὴν μέλλουσαν, οὐχὶ δικαίαν ἔχει τέκμαρσιν τὸ ἐκφοβῆσαι. [2] τῇ τε γὰρ παρασκευῇ ἐνδεὴς ἐγένετο, ὥσπερ ἴστε, καὶ οὐχὶ ἐς ναυμαχίαν μᾶλλον ἢ ἐπὶ στρατείαν ἐπλέομεν: ξυνέβη δὲ καὶ τὰ ἀπὸ τῆς τύχης οὐκ ὀλίγα ἐναντιωθῆναι, καί πού τι καὶ ἡ ἀπειρία πρῶτον ναυμαχοῦντας ἔσφηλεν. [3] ὥστε οὐ κατὰ τὴν ἡμετέραν κακίαν τὸ ἡσσᾶσθαι προσεγένετο, οὐδὲ δίκαιον τῆς γνώμης τὸ μὴ κατὰ κράτος νικηθέν, ἔχον δέ τινα ἐν αὑτῷ ἀντιλογίαν, τῆς γε ξυμφορᾶς τῷ ἀποβάντι ἀμβλύνεσθαι, νομίσαι δὲ ταῖς μὲν τύχαις ἐνδέχεσθαι σφάλλεσθαι τοὺς ἀνθρώπους,ταῖς δὲ γνώμαις τοὺς αὐτοὺς αἰεὶ ὀρθῶς ἀνδρείους εἶναι, καὶ μὴ ἀπειρίαν τοῦ ἀνδρείου παρόντος προβαλλομένους εἰκότως ἂν ἔν τινι κακοὺς γενέσθαι. [4] . ἐπιστήμη, ἣν μάλιστα φοβεῖσθε, ἀνδρείαν μὲν ἔχουσα καὶ μνήμην ἕξει ἐν τῷ δεινῷ ἐπιτελεῖν ἃ ἔμαθεν, ἄνευ δὲ εὐψυχίας οὐδεμία τέχνη πρὸς τοὺς κινδύνους ἰσχύει. φόβος γὰρ μνήμην ἐκπλήσσει, τέχνη δὲ ἄνευ ἀλκῆς οὐδὲν ὠφελεῖ. [5] ?????? τὴν ἧσσαν δεδιέναι τὸ ἀπαράσκευοι τότε τυχεῖν. [6] περιγίγνεται δὲ ὑμῖν πλῆθός τε νεῶν καὶ πρὸς τῇ γῇ οἰκείᾳ oi παρόντων ναυμαχεῖν: τὰ δὲ πολλὰ τῶν πλεόνων καὶ ἄμεινον παρεσκευασμένων τὸ κράτος ἐστίν. [7] ὥστε οὐδὲ καθ᾽ ἓν εὑρίσκομεν εἰκότως ἂν ἡμᾶς σφαλλομένους: καὶ ὅσα ἡμάρτομεν πρότερον, νῦν αὐτὰ ταῦτα προσγενόμενα διδασκαλίαν παρέξει. [8] θαρσοῦντες οὖν καὶ κυβερνῆται καὶ ναῦται τὸ καθ᾽ ἑαυτὸν ἕκαστος ἕπεσθε, χώραν μὴ προλείποντες ᾗ ἄν τις προσταχθῇ. [9] . οὐκ ἐνδώσομεν πρόφασιν οὐδενὶ κακῷ γενέσθαι: ἢν δέ τις ἄρα καὶ βουληθῇ, κολασθήσεται τῇ πρεπούσῃ ζημίᾳ, οἱ δὲ ἀγαθοὶ τιμήσονται τοῖς προσήκουσιν ἄθλοις τῆς ἀρετῆς.

[87] «Недавнее морское сражение, пелопоннесцы, возможно, вызвало у некоторых из вас беспокойство по поводу предстоящего, но на самом деле оно не дает никаких оснований для тревоги. В той битве мы, как вы знаете, были плохо подготовлены, и вся наша экспедиция имела военную, а не военно-морскую цель. Удача во многом была к нам неблагосклонна, и, поскольку это было наше первое морское сражение, мы, возможно, немного пострадали от неопытности. Последовавшее поражение не было результатом трусости; и непоколебимая стойкость, присущая нашему разуму и отказывающаяся признавать победу одной лишь силой, не должна быть подавлена случайностью события. Ибо хотя удача иногда может принести бедствие, дух храброго человека всегда остается тем же, и пока он сохраняет свою храбрость, он никогда не позволит неопытности быть оправданием для плохого поведения. И какой бы ни была ваша собственная неопытность, она более чем компенсируется вашим превосходством в доблести. Мастерство ваших врагов, которого вы так сильно боитесь, если оно сочетается с мужеством, в момент опасности сможет вспомнить и применить усвоенный урок, но без мужества никакое мастерство в такое время ничего не сможет сделать. Ибо страх заставляет людей забывать, а мастерство, неспособное сражаться, бесполезно. Поэтому против их большего мастерства выставьте свою большую доблесть, а против поражения, которое так вас пугает, — тот факт, что вы были не готовы. Но теперь у вас более крупный флот; это меняет баланс сил в вашу пользу; и вы будете сражаться вблизи дружественного берега под защитой хорошо вооруженных войск. Победа, как правило, на стороне тех, кто многочисленнее и лучше оснащен. Поэтому у нас нет абсолютно никаких оснований ожидать поражения. Даже наши ошибки станут дополнительным преимуществом, потому что они послужат нам уроком. Будьте же мужественны, и пусть каждый из вас, лоцман или матрос, выполнит свой долг и будет занимать назначенную ему позицию. Мы организуем атаку лучше, чем ваши старые командиры, и тем самым не дадим никому повода для трусости. Но если кто-либо засомневается, он будет наказан по заслугам, а храбрые будут удостоены почестей за свою доблесть.

88. τοιαῦτα μὲν τοῖς Πελοποννησίοις οἱ ἄρχοντες παρεκελεύσαντο. ὁ δὲ Φορμίων δεδιὼς καὶ αὐτὸς τὴν τῶν στρατιωτῶν ὀρρωδίαν καὶ αἰσθόμενος ὅτι τὸ πλῆθος τῶν νεῶν κατὰ σφᾶς αὐτοὺς ξυνιστάμενοι ἐφοβοῦντο, ἐβούλετο ξυγκαλέσας θαρσῦναί τε καὶ παραίνεσιν ἐν τῷ παρόντι ποιήσασθαι. [2] πρότερον μὲν γὰρ αἰεὶ αὐτοῖς ἔλεγε καὶ προπαρεσκεύαζε τὰς γνώμας ὡς οὐδὲν αὐτοῖς πλῆθος νεῶν τοσοῦτον, ἢν ἐπιπλέῃ, ὅτι οὐχ ὑπομενετέον ἐστί, καὶ οἱ στρατιῶται ἐκ πολλοῦ ἐν σφίσιν αὐτοῖς τὴν ἀξίωσιν ταύτην εἰλήφεσαν, μηδένα ὄχλον Ἀθηναῖοι ὄντες Πελοπονησίων νεῶν ὑποχωρεῖν: [3] τότε δὲ πρὸς τὴν παροῦσαν ὄψιν ὁρῶν αὐτοὺς ἀθυμοῦντας ἐβούλετο ὑπόμνησιν ποιήσασθαι τοῦ θαρσεῖν, καὶ ξυγκαλέσας τοὺς Ἀθηναίους ἔλεγε τοιάδε.

[88] Таковы были слова ободрения, обращенные к пелопоннесцам их командирами. Формий, опасаясь, что его моряки могут испугаться, и заметив, что они собираются в группы и явно опасаются численности противника, решил созвать их вместе и воодушевить подходящим наставлением. Он всегда имел обыкновение говорить им и внушать им мысль, что никакое превосходство вражеских сил не может оправдать их отступление. И среди моряков давно сложилось мнение, что, будучи афинянами, они неизбежно столкнутся с любым количеством пелопоннесских кораблей. Однако, когда он увидел, что они обескуражены увиденным, он решил возродить их пошатнувшуюся храбрость и, собрав их вместе, сказал следующее:

89. 'ὁρῶν ὑμᾶς, ὦ ἄνδρες στρατιῶται, πεφοβημένους τὸ πλῆθος τῶν ἐναντίων ξυνεκάλεσα, οὐκ ἀξιῶν τὰ μὴ δεινὰ ἐν ὀρρωδίᾳ ἔχειν. [2] οὗτοι γὰρ πρῶτον μὲν διὰ τὸ προνενικῆσθαι καὶ μηδ᾽ αὐτοὶ οἴεσθαι ὁμοῖοι ἡμῖν εἶναι τὸ πλῆθος τῶν νεῶν καὶ οὐκ ἀπὸ τοῦ ἴσου παρεσκευάσαντο: ἔπειτα ᾧ μάλιστα πιστεύοντες προσέρχονται, ὡς προσῆκον σφίσιν ἀνδρείοις εἶναι, οὐ δι᾽ ἄλλο τι θαρσοῦσιν ἢ διὰ τὴν ἐν τῷ πεζῷ ἐμπειρίαν τὰ πλείω κατορθοῦντες, καὶ οἴονται σφίσι καὶ ἐν τῷ ναυτικῷ ποιήσειν τὸ αὐτό. [3] τὸ δ᾽ ἐκ τοῦ δικαίου ἡμῖν μᾶλλον νῦν περιέσται, εἴπερ καὶ τούτοις ἐν ἐκείνῳ, ἐπεὶ εὐψυχίᾳ γε οὐδὲν προφέρουσι, τῷ δὲ ἑκάτεροί τι εἶναι ἐμπειρότεροι θρασύτεροί ἐσμεν. [4] . πολλοὺς ἐς τὸν κίνδυνον, ἐπεὶ οὐκ ἄν ποτε ἐνεχείρησαν ἡσσηθέντες παρὰ πολὺ αὖθις ναυμαχεῖν. [5] μὴ δὴ αὐτῶν τὴν τόλμαν δείσητε. πολὺ δὲ ὑμεῖς ἐκείνοις πλείω φόβον παρέχετε καὶ πιστότερον κατά τε τὸ προνενικηκέναι καὶ ὅτι οὐκ ἂν ἡγοῦνται μὴ μέλλοντάς τι ἄξιον τοῦ παρὰ πολὺ πράξειν ἀνθίστασθαι ὑμᾶς. [6] ἀντίπαλοι μὲν γὰρ οἱ πλείους, ὥσπερ οὗτοι, τῇ δυνάμει τὸ πλέον πίσυνοι ἢ τῇ γνώμῃ ἐπέρχονται: οἱ δὲ ἐκ πολλῷ ὑποδεεστέρων, καὶ ἅμα οὐκ ἀναγκαζόμενοι, μέγα τι τῆς διανοίας τὸ βέβαιον ἔχοντες ἀντιτολμῶσιν. ἃ λογιζόμενοι οὗτοι τῷ οὐκ εἰκότι πλέον πεφόβηνται ἡμᾶς ἢ τῇ κατὰ λόγον παρασκευῇ. [7] . τῇ ἀτολμίᾳ: ὧν οὐδετέρου ἡμεῖς νῦν μετέχομεν. [8] . αὐτόν. ὁρῶ γὰρ ὅτι πρὸς πολλὰς ναῦς ἀνεπιστήμονας ὀλίγαις ναυσὶν ἐμπείροις καὶ ἄμεινον πλεούσαις ἡ στενοχωρία οὐ ξυμφέρει. οὔτε γὰρ ἂν ἐπιπλεύσειέ τις ὡς χρὴ ἐς ἐμβολήν, μὴ ἔχων τὴν πρόσοψιν τῶν πολεμίων ἐκ πολλοῦ, οὔτ᾽ ἂν ἀποχωρήσειεν ἐν δέοντι πιεζόμενος: διέκπλοι τε οὐκ εἰσὶν οὐδ᾽ ἀναστροφαί, ἅπερ νεῶν ἄμεινον πλεουσῶν ἔργα ἐστίν, ἀλλὰ ἀνάγκη ἂν εἴη τὴν ναυμαχίαν πεζομαχίαν καθίστασθαι, καὶ ἐν τούτῳ αἱ πλείους νῆες κρείσσους γίγνονται. [9] . ταῖς ναυσὶ μένοντες τά τε παραγγελλόμενα ὀξέως δέχεσθε, ἄλλως τε καὶ δι᾽ ὀλίγου τῆς ἐφορμήσεως οὔσης, καὶ ἐν τῷ ἔργῳ κόσμον καὶ σιγὴν περὶ πλείστου ἡγεῖσθε, ὃ ἔς τε τὰ πολλὰ τῶν πολεμίων ξυμφέρει καὶ ναυμαχίᾳ οὐχ ἥκιστα, ἀμύνεσθέ τε τούσδε ἀξίως τῶν προειργασμένων. [10] . ἐγγυτέρω καταστῆσαι Ἀθηναίοις τὸν φόβον περὶ τῆς θαλάσσης. [11] ????????? ἀνδρῶν οὐκ ἐθέλουσιν αἱ γνῶμαι πρὸς τοὺς αὐτοὺς κινδύνους ὁμοῖαι εἶναι.'

[89] «Солдаты, я призвал вас, потому что вижу, что вы встревожены численностью противника, и я не хочу, чтобы вы паниковали, когда бояться нечего. Во-первых, причина, по которой они предоставили такой несоразмерный флот, заключается в том, что мы уже разгромили их, и они сами видят, что не могут сравниться с нами; во-вторых, что касается храбрости, которую они считают присущей им и которая является основанием для их уверенности при нападении на нас, то эта уверенность лишь подкрепляется успехом, который обычно им дает опыт на суше, и который, как они надеются, обеспечит им и на море. Но превосходство, которое мы им позволяем на суше, мы можем по праву претендовать и на море; ибо, по крайней мере, в храбрости мы равны им, и превосходящая уверенность любой из нас действительно основана на большем опыте. Лакедемоняне возглавляют союзников ради собственной чести и славы; большинство из них втянуты в битву против своей воли; Если бы их не принуждали, они бы никогда после столь сокрушительного поражения не рискнули снова сражаться на море. Поэтому вам не стоит бояться их доблести; они гораздо больше боятся вас, и на то есть веские причины, не только потому, что вы уже победили их, но и потому, что они не могут поверить, что вы вообще будете им противостоять, если не намереваетесь совершить нечто достойное этой великой победы. Ибо большинство людей, когда они, подобно этим пелопоннесцам, могут противостоять своим врагам, больше полагаются на свою силу, чем на свою храбрость; но те, кто идет в бой против значительно превосходящих сил и без всякого принуждения, должны быть вдохновлены какой-то необычайной силой решимости. Наши враги прекрасно это знают и боятся нашей неожиданной смелости больше, чем если бы наши силы были менее несоразмерны их собственным. Многие армии до сих пор были разгромлены меньшими силами из-за недостатка опыта; некоторые — из-за трусости; и от обеих этих ошибок мы, безусловно, свободны. Если я смогу помочь, я не буду сражаться в заливе и даже не буду входить в него. Я знаю, что там, где несколько умело управляемых и хорошо владеющих парусами судов вступают в бой с большим количеством плохо управляемых, ограниченное пространство является недостатком. Если капитан корабля не видит врага на значительном расстоянии, он не может атаковать или нанести удар должным образом; он также не может отступить, когда его сильно прижимают. Маневры, подходящие для быстроходных судов, такие как обрыв линии или возвращение к атаке, не могут быть отработаны в узком пространстве. Морской бой неизбежно должен свестись к сухопутному сражению, в котором решающее значение имеет численность. Для всего этого я сделаю все возможное, чтобы обеспечить. А вы тем временем поддерживайте порядок и оставайтесь рядом со своими кораблями. Будьте оперативны в получении инструкций, ибо враг находится рядом и наблюдает за нами. В момент боя помните о ценности тишины и порядка, которые всегда важны на войне, особенно на море. Отбивайте атаку врага в духе, достойном ваших прежних подвигов. На кону многое; ибо вы либо уничтожите растущую надежду Пелопоннесского флота, либо принесете в Афины страх потери моря. Ещё раз напоминаю вам, что вы уже разгромили большую часть вражеского флота; а побеждённые, люди уже не встречают тех же опасностей со своим прежним духом». Так воодушевлял Формион своих моряков.

90. τοιαῦτα δὲ καὶ ὁ Φορμίων παρεκελεύσατο. οἱ δὲ Πελοποννήσιοι, ἐπειδὴ αὐτοῖς οἱ Ἀθηναῖοι οὐκ ἐπέπλεον ἐς τὸν κόλπον καὶ τὰ στενά, βουλόμενοι ἄκοντας ἔσω προαγαγεῖν αὐτούς, ἀναγαγόμενοι ἅμα ἕῳ ἔπλεον, ἐπὶ τεσσάρων ταξάμενοι τὰς ναῦς ἐπὶ τὴν ἑαυτῶν γῆν, ἔσω ἐπὶ τοῦ κόλπου, δεξιῷ κέρᾳ ἡγουμένῳ, ὥσπερ καὶ ὥρμουν: [2] ἐπὶ δ᾽ αὐτῷ εἴκοσιν ἔταξαν τὰς ἄριστα πλεούσας, ὅπως, εἰ ἄρα νομίσας ἐπὶ τὴν Ναύπακτον αὐτοὺς πλεῖν ὁ Φορμίων καὶ αὐτὸς ἐπιβοηθῶν ταύτῃ παραπλέοι, μὴ διαφύγοιεν πλέοντα τὸν ἐπίπλουν σφῶν οἱ Ἀθηναῖοι ἔξω τοῦ ἑαυτῶν κέρως, ἀλλ᾽ αὗται αἱ νῆες περικλῄσειαν. [3] ὁ δέ, ὅπερ ἐκεῖνοι προσεδέχοντο, φοβηθεὶς περὶ τῷ χωρίῳ ἐρήμῳ ὄντι, ὡς ἑώρα ἀναγομένους αὐτούς, ἄκων καὶ κατὰ σπουδὴν Для этого необходимо: καὶ ὁ πεζὸς ἅμα τῶν Μεσσηνίων παρεβοήθει. [4] . ἐντὸς τοῦ κόλπου τε καὶ πρὸς τῇ γῇ, ὅπερ ??? ὡς εἶχε τάχους ἕκαστος, ἐπὶ τοὺς Ἀθηναίους, καὶ ἤλπιζον πάσας τὰς ναῦς ἀπολήψεσθαι. [5] τῶν δὲ ἕνδεκα μέν τινες αἵπερ ἡγοῦντο ὑπεκφεύγουσι τὸ κέρας τῶν Πελοποννησίων καὶ τὴν ἐπιστροφὴν ἐς τὴν εὐρυχωρίαν: τὰς δ᾽ ἄλλας ἐπικαταλαβόντες ἐξέωσάν τε πρὸς τὴν γῆν ὑποφευγούσας καὶ διέφθειραν, ἄνδρας τε τῶν Ἀθηναίων ἀπέκτειναν ὅσοι μὴ ἐξένευσαν αὐτῶν. [6] καὶ τῶν νεῶν τινὰς ἀναδούμενοι εἷλκον κενάς （ μίαν δὲ αὐτοῖς ἀνδράσιν εἷλον ἤδη ） , τὰς δέ τινας οἱ Μεσσήνιοι παραβοηθήσαντες καὶ ἐπεσβαίνοντες ξὺν τοῖς ὅπλοις ἐς τὴν θάλασσαν καὶ ἐπιβάντες ἀπὸ τῶν καταστρωμάτων μαχόμενοι ἀφείλοντο ἑλκομένας ἤδη.

[90] Пелопоннесцы, обнаружив, что афиняне не хотят входить в пролив или залив, решили заманить их против их воли. Поэтому они рано утром подняли якорь и, расположив свои корабли в четыре ряда, встали вдоль своего берега в сторону залива, сохраняя порядок, в котором они стояли на якоре. Правое крыло, состоящее из двадцати самых быстрых кораблей, шло впереди. Предполагалось, что они сомкнутся с афинянами и не позволят им уклониться от атаки и пройти мимо крыла, если Формий, опасаясь нападения на Навпакт, приплывет к берегу на помощь. Увидев, как они поднимают якорь, он встревожился, как и ожидалось, за безопасность города, который был беззащитен. Против своей воли и в большой спешке он поднялся на борт и поплыл вдоль берега; сухопутные войска Мессенцев последовали за ним. Пелопоннесцы, увидев, что противник выстроился в одну линию и уже находится в заливе, близко к берегу, чего они и добивались, по данному сигналу внезапно развернули свои корабли, и вся линия повернулась к афинянам и устремилась на них, каждый корабль греб на максимальной скорости, надеясь перекрыть весь афинский флот. Одиннадцать кораблей, находившихся впереди, уклонились от внезапного поворота пелопоннесцев и обошли их правое крыло в открытом море; но остальные они перехватили, вывели на мель и вывели из строя. Все моряки, не сумевшие выбраться из лодок, были убиты. Некоторые из пустых кораблей они пришвартовали к своим и начали буксировать; один они уже захватили вместе с экипажем, но другие были спасены мессенцами, которые пришли на помощь, бросились в море вооруженные, взяли их на абордаж и, сражаясь со своих палуб, когда их уже буксировали, наконец, вернули их.

91. ταύτῃ μὲν οὖν οἱ Πελοποννήσιοι ἐκράτουν τε καὶ διέφθειραν τὰς Ἀττικὰς ναῦς: αἱ δὲ εἴκοσι νῆες αὐτῶν αἱ ἀπὸ τοῦ δεξιοῦ κέρως ἐδίωκον τὰς ἕνδεκα ναῦς τῶν Ἀθηναίων αἵπερ ὑπεξέφυγον τὴν ἐπιστροφὴν ἐς τὴν εὐρυχωρίαν. καὶ φθάνουσιν αὐτοὺς πλὴν μιᾶς νεὼς προκαταφυγοῦσαι ἐς τὴν Ναύπακτον, καὶ σχοῦσαι ἀντίπρῳροι κατὰ τὸ Ἀπολλώνιον παρεσκευάζοντο ἀμυνούμενοι, ἢν ἐς τὴν γῆν ἐπὶ σφᾶς πλέωσιν. [2] . μίαν ναῦν τῶν Ἀθηναίων τὴν ὑπόλοιπον ἐδίωκε Λευκαδία ναῦς μία πολὺ πρὸ τῶν ἄλλων. [3] ἔτυχε δὲ ὁλκὰς ὁρμοῦσα μετέωρος, περὶ ἣν ἡ Ἀττικὴ ναῦς φθάσασα καὶ περιπλεύσασα τῇ Λευκαδίᾳ διωκούσῃ ἐμβάλλει μέσῃ καὶ καταδύει. [4] τοῖς μὲν οὖν Πελοποννησίοις γενομένου τούτου ἀπροσδοκήτου τε καὶ παρὰ λόγον φόβος ἐμπίπτει, καὶ ἅμα ἀτάκτως διώκοντες διὰ τὸ κρατεῖν αἱ μέν τινες τῶν νεῶν καθεῖσαι τὰς κώπας ἐπέστησαν τοῦ πλοῦ, ἀξύμφορον δρῶντες πρὸς τὴν ἐξ ὀλίγου ἀντεφόρμησιν, Если вы хотите, чтобы устройство было готово, оно может быть использовано для приготовления пищи.

[91] В то время как на этом этапе сражения лакедемоняне одержали победу и разгромили афинские корабли, их двадцать судов на правом фланге преследовали одиннадцать афинян, которым удалось ускользнуть от их нападения в открытые воды залива. Эти корабли бежали и, за исключением одного, прибыли в Навпакт раньше своих преследователей. Они остановились у храма Аполлона и, повернув клювы наружу, приготовились защищаться на случай, если враг последует за ними к берегу. Вскоре подошли пелопоннесцы; они пели победный гимн, гребя, а один левкадский корабль, значительно опережая остальные, преследовал единственный оставшийся афинский корабль. Так случилось, что в глубокой воде стояло на якоре торговое судно, вокруг которого афинский корабль вовремя обогнул левкадский, ударило его в середину и потопило. От этого внезапного и неожиданного подвига пелопоннесцы были встревожены; Из-за достигнутого успеха они продолжали преследование в беспорядке. Некоторые из них, бросив весла, остановились, намереваясь дождаться остальных, что было глупо, когда враг был так близко и готов атаковать. Другие, не зная береговой линии, сели на мель.

92. τοὺς δ᾽ Ἀθηναίους ἰδόντας ταῦτα γιγνόμενα θάρσος τε ἔλαβε, καὶ ἀπὸ ἑνὸς κελεύσματος ἐμβοήσαντες ἐπ᾽ αὐτοὺς ὥρμησαν. οἱ δὲ διὰ τὰ ὑπάρχοντα ἁμαρτήματα καὶ τὴν παροῦσαν ἀταξίαν ὀλίγον μὲν χρόνον ὑπέμειναν, ἔπειτα δὲ ἐτράποντο ἐς τὸν Πάνορμον, ὅθενπερ ἀνηγάγοντο. [2] ἐπιδιώκοντες δὲ οἱ Ἀθηναῖοι τάς τε ἐγγὺς οὔσας μάλιστα ναῦς ἔλαβον ἓξ καὶ τὰς ἑαυτῶν ἀφείλοντο, ἃς ἐκεῖνοι πρὸς τῇ γῇ διαφθείραντες τὸ πρῶτον ἀνεδήσαντο: ἄνδρας τε τοὺς μὲν ἀπέκτειναν, τινὰς δὲ καὶ ἐζώγρησαν. [3] ἐπὶ δὲ τῆς Λευκαδίας νεώς, ἣ περὶ τὴν ὁλκάδα κατέδυ, Τιμοκράτης ὁ Λακεδαιμόνιος πλέων, ὡς ἡ ναῦς διεφθείρετο, ἔσφαξεν ἑαυτόν, καὶ ἐξέπεσεν ἐς τὸν Ναυπακτίων λιμένα. [4] ἀναχωρήσαντες δὲ οἱ Ἀθηναῖοι τροπαῖον ἔστησαν, ὅθεν ἀναγαγόμενοι ἐκράτησαν, καὶ τοὺς νεκροὺς καὶ τὰ ναυάγια ὅσα πρὸς τῇ Если у вас есть проблемы с одеждой, это может привести к падению температуры и падению температуры. [5] ἔστησαν δὲ καὶ οἱ Πελοποννήσιοι τροπαῖον ὡς νενικηκότες τῆς τροπῆς, ἃς πρὸς τῇ γῇ διέφθειραν ναῦς: καὶ ἥνπερ ἔλαβον ναῦν, ἀνέθεσαν ἐπὶ τὸ Ῥίον τὸ Ἀχαϊκὸν παρὰ τὸ τροπαῖον. [ 6] τὸν κόλπον τὸν Κρισαῖον καὶ Κόρινθον ἅπαντες πλὴν Λευκαδίων. [7] καὶ οἱ ἐκ τῆς Κρήτης Ἀθηναῖοι ταῖς εἴκοσι ναυσίν, αἷς ἔδει πρὸ τῆς ναυμαχίας τῷ Φορμίωνι παραγενέσθαι, οὐ πολλῷ ὕστερον τῆς ἀναχωρήσεως τῶν νεῶν ἀφικνοῦνται ἐς τὴν Ναύπακτον. καὶ τὸ θέρος ἐτελεύτα.

[92] Когда афиняне увидели, что происходит, их надежды возродились, и по данному сигналу они с криком бросились в атаку на своих врагов. Лакедемоняне недолго сопротивлялись, ибо совершили ошибки и все были в смятении, но бежали в Панорм, откуда вышли в море. Афиняне преследовали их, захватили шесть ближайших к ним кораблей и вернули свои собственные суда, которые пелопоннесцы первоначально повредили и взяли на буксир у берега. Экипажи захваченных судов были либо убиты, либо взяты в плен. Тимократ Лакедемонянин находился на борту левкадского корабля, который затонул рядом с торговым судном; увидев, как тонет корабль, он покончил с собой; тело было доставлено в гавань Навпакта. Затем афиняне отступили и воздвигли трофей на том месте, откуда только что отплыли к своей победе. Они подобрали тела и обломки, плававшие у их берегов, и под флагом перемирия вернули врагу то, что принадлежало им. Лакедемоняне также установили трофей в честь победы, одержанной над уничтоженными ими кораблями у берегов; единственный захваченный ими корабль они посвятили ахейскому Риуму, рядом с трофеем. Затем, опасаясь прибытия афинских подкреплений, они с наступлением темноты отплыли в Крисейский залив и в Коринф, все, кроме левкадийцев. И вскоре после их отступления двадцать афинских кораблей с Крита, которые должны были прийти на помощь Формиону до битвы, прибыли в Навпакт. Так закончилось лето.


93. πρὶν δὲ διαλῦσαι τὸ ἐς Κόρινθόν τε καὶ τὸν Κρισαῖον κόλπον ἀναχωρῆσαν ναυτικόν, ὁ Κνῆμος καὶ ὁ Βρασίδας καὶ οἱ ἄλλοι ἄρχοντες τῶν Πελοπονννησίων ἀρχομένου τοῦ χειμῶνος ἐβούλοντο διδαξάντων Μεγαρέων ἀποπειρᾶσαι τοῦ Πειραιῶς τοῦ λιμένος τῶν Ἀθηναίων: ἦν δὲ ἀφύλακτος καὶ ἄκλῃστος εἰκότως διὰ τὸ ἐπικρατεῖν πολὺ τῷ ναυτικῷ. [2] ?????? τροπωτῆρα πεζῇ ἰέναι ἐκ Κορίνθου ἐπὶ τὴν πρὸς Ἀθήνας θάλασσαν καὶ ἀφικομένους κατὰ τάχος ἐς Μέγαρα καθελκύσαντας ἐκ Νισαίας τοῦ νεωρίου αὐτῶν τεσσαράκοντα ναῦς, αἳ ἔτυχον αὐτόθι οὖσαι, πλεῦσαι εὐθὺς ἐπὶ τὸν Πειραιᾶ: [3] οὔτε γὰρ ναυτικὸν ἦν προφυλάσσον ἐν αὐτῷ οὐδὲν οὔτε προσδοκία οὐδεμία μὴ ἄν ποτε οἱ πολέμιοι ἐξαπιναίως οὕτως ἐπιπλεύσειαν, ἐπεὶ οὐδ᾽ ἀπὸ τοῦ προφανοῦς τολμῆσαι ἂν καθ᾽ ἡσυχίαν, οὐδ᾽ εἰ διενοοῦντο, μὴ οὐκ ἂν προαισθέσθαι. [4] ὡς δὲ ἔδοξεν αὐτοῖς, καὶ ἐχώρουν εὐθύς: καὶ ἀφικόμενοι νυκτὸς καὶ καθελκύσαντες ἐκ τῆς Νισαίας τὰς ναῦς ἔπλεον ἐπὶ μὲν τὸν Πειραιᾶ οὐκέτι, ὥσπερ διενοοῦντο, καταδείσαντες τὸν κίνδυνον （ καί τις καὶ ἄνεμος αὐτοὺς λέγεται κωλῦσαι ） , ἐπὶ δὲ τῆς Σαλαμῖνος τὸ ἀκρωτήριον τὸ πρὸς Μέγαρα ὁρῶν: καὶ φρούριον ἐπ᾽ αὐτοῦ ἦν καὶ νεῶν τριῶν φυλακὴ τοῦ μὴ ἐσπλεῖν Μεγαρεῦσι μηδὲ ἐκπλεῖν μηδέν. τῷ τε φρουρίῳ προσέβαλον καὶ τὰς τριήρεις ἀφείλκυσαν κενάς, τήν τε ἄλλην Σαλαμῖνα ἀπροσδοκήτοις ἐπιπεσόντες ἐπόρθουν.

[93] Прежде чем разогнать флот, вернувшийся в Коринф и Крисейский залив, Кнем, Брасид и другие пелопоннесские полководцы, поскольку наступила зима, хотели предпринять попытку, предложенную некоторыми мегарцами, атаковать Пирей, гавань Афин. Вход был незакрытым и не охранялся, что было естественно, поскольку афиняне были полными хозяевами моря. Каждый моряк должен был взять с собой подушку и весло с ремнем и как можно быстрее переправиться пешком из Коринфа на афинскую сторону перешейка; они должны были отправиться в Мегару, а из Нисеи, гавани Мегары, спустить на воду сорок кораблей, которые случайно оказались в доках; оттуда они должны были плыть прямо в Пирей. Там не было сторожевых кораблей, поскольку никто никогда не ожидал, что враг предпримет подобную внезапную атаку. Что касается открытой и преднамеренной атаки, как он мог на это решиться? И если бы он даже задумал такой план, разве его бы не разоблачили вовремя? План был немедленно осуществлен. Прибыв ночью, они спустили корабли на воду из Нисеи и отплыли, но не к Пирею; опасность казалась слишком велика, к тому же, как говорят, ветер был неблагоприятным. Поэтому они отказались от своей первоначальной идеи и направились к выступающей точке Саламина, обращенной к Мегаре; здесь находилась крепость, и три корабля были размещены, чтобы предотвратить перевозку чего-либо по морю в Мегару или из нее. Они атаковали эту крепость, отбуксировали корабли без экипажей и опустошили остальную часть Саламина, которая была не готова к их нападению.

94. ??? οὐδεμιᾶς τῶν κατὰ τὸν πόλεμον ἐλάσσων. οἱ μὲν γὰρ ἐν τῷ ἄστει ἐς τὸν Πειραιᾶ ᾤοντο τοὺς πολεμίους ἐσπεπλευκέναι ἤδη, οἱ δ᾽ ἐν τῷ Πειραιεῖ τήν τε Σαλαμῖνα ᾑρῆσθαι καὶ παρὰ σφᾶς ὅσον οὐκ ἐσπλεῖν αὐτούς: ὅπερ ἄν, εἰ ἐβουλήθησαν μὴ κατοκνῆσαι, ῥᾳδίως ἐγένετο, καὶ οὐκ ἂν ἄνεμος ἐκώλυσεν. [2] βοηθήσαντες δὲ ἅμ᾽ ἡμέρᾳ πανδημεὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἐς τὸν Πειραιᾶ ναῦς τε καθεῖλκον καὶ ἐσβάντες κατὰ σπουδὴν καὶ πολλῷ θορύβῳ ταῖς μὲν ναυσὶν ἐπὶ τὴν Σαλαμῖνα ἔπλεον, τῷ πεζῷ δὲ φυλακὰς τοῦ Πειραιῶς καθίσταντο. [3] . καὶ ἀνθρώπους καὶ λείαν λαβόντες καὶ τὰς τρεῖς ναῦς ἐκ τοῦ Βουδόρου τοῦ φρουρίου κατὰ τάχος ἐπὶ τῆς Νισαίας ἀπέπλεον: ἔστι γὰρ ὅτι καὶ αἱ νῆες αὐτοὺς διὰ χρόνου καθελκυσθεῖσαι καὶ οὐδὲν στέγουσαι ἐφόβουν. ἀφικόμενοι δὲ ἐς τὰ Μέγαρα πάλιν ἐπὶ τῆς Κορίνθου ἀπεχώρησαν πεζῇ: [4] οἱ δ᾽ Ἀθηναῖοι οὐκέτι καταλαβόντες πρὸς τῇ Σαλαμῖνι ἀπέπλευσαν καὶ αὐτοί, καὶ μετὰ τοῦτο φυλακὴν ἤδη τοῦ Πειραιῶς μᾶλλον τὸ λοιπὸν ἐποιοῦντο λιμένων τε κλῄσει καὶ τῇ ἄλλῃ ἐπιμελείᾳ.

[94] К этому времени сигналы огня донесли тревогу до Афин. Ничто в войне не вызвало большей паники. Жители города думали, что враг уже вошел в Пирей; в Пирее считали, что Саламин взят и что враг вот-вот войдет в гавань, что, если бы они были смелее, они могли бы легко сделать, и никакой ветер не помешал бы им. Но как только рассвело, афиняне, собрав все силы города, спустили свои корабли на воду и, в бурной спешке, отправились в Саламин, в то время как их сухопутные войска остались и охраняли Пирей. Увидев приближающийся флот, пелопоннесцы быстро отплыли обратно в Нисею, но только после того, как опустошили большую часть Саламина, взяли в плен много пленных и большую добычу, а также три корабля, стоявшие у форта Будорум. Были некоторые опасения по поводу собственных кораблей; ибо они давно стояли на якоре и были непригодны для плавания. Прибыв в Мегару, они снова двинулись в Коринф, и афиняне, не сумев настигнуть их в Саламине, также отплыли обратно. С тех пор они стали более тщательно следить за Пиреем, в том числе, закрыв вход в гавань.

95. ὑπὸ δὲ τοὺς αὐτοὺς χρόνους, τοῦ χειμῶνος τούτου ἀρχομένου, Σιτάλκης ὁ Τήρεω Ὀδρύσης Θρᾳκῶν βασιλεὺς ἐστράτευσεν ἐπὶ Περδίκκαν τὸν Ἀλεξάνδρου Μακεδονίας βασιλέα καὶ ἐπὶ Χαλκιδέας τοὺς ἐπὶ Θρᾴκης, δύο ὑποσχέσεις τὴν μὲν βουλόμενος ἀναπρᾶξαι, τὴν δὲ αὐτὸς ἀποδοῦναι. [2] . ἀρχὰς τῷ πολέμῳ πιεζόμενον καὶ Φίλιππον τὸν ἀδελφὸν αὐτοῦ πολέμιον ὄντα μὴ καταγάγοι ἐπὶ βασιλείᾳ, ἃ ὑπεδέξατο οὐκ ἐπετέλει: τοῖς τε Ἀθηναίοις αὐτὸς ὡμολογήκει, ὅτε Если у вас есть проблемы с питанием, это может привести к потере питания. [3] ἀμφοτέρων οὖν ἕνεκα τὴν ἔφοδον ἐποιεῖτο καὶ τόν τε Φιλίππου υἱὸν Ἀμύνταν ὡς ἐπὶ βασιλείᾳ τῶν Μακεδόνων ἦγε καὶ τῶν Ἀθηναίων πρέσβεις, οἳ ἔτυχον παρόντες τούτων ἕνεκα, καὶ ἡγεμόνα Ἅγνωνα: ἔδει γὰρ καὶ τοὺς Ἀθηναίους ναυσί τε καὶ στρατιᾷ ὡς πλείστῃ ἐπὶ τοὺς Χαλκιδέας παραγενέσθαι.

[95] Примерно в то же время, в начале зимы, Ситалк Одрисийский, сын Тереса, царя Фракии, начал войну против Пердикки, сына Александра Македонского, царя Македонии, и против фракийских халкидийцев. Было два обещания, одно из которых он хотел исполнить, а другое — добиться исполнения. Обещание, исполнение которого он требовал, было дано ему Пердиккой, когда, находясь в тяжелом положении в начале войны, он хотел, чтобы Ситалк примирил его с афинянами и не восстанавливал и не возводил на трон своего брата Филиппа, который был его врагом; но Пердикка не сдержал своего слова. Другое обещание, которое Ситалк сам поручил дать афинянам, когда заключил с ними союз, — положить конец их войне с халкидийцами. По этим двум причинам он вторгся в страну, взяв с собой Аминта, сына Филиппа, которого он намеревался сделать царем Македонии, а также некоторых афинских посланников, которые только что прибыли, чтобы напомнить ему о его обязательстве, и афинского полководца Агнона. Афиняне же были обязаны помочь ему против халкидцев кораблями и как можно большим войском.

96. ἀνίστησιν οὖν ἐκ τῶν Ὀδρυσῶν ὁρμώμενος πρῶτον μὲν τοὺς ἐντὸς τοῦ Αἵμου τε ὄρους καὶ τῆς Ῥοδόπης Θρᾷκας, ὅσων ἦρχε μέχρι θαλάσσης [ἐς τὸν Εὔξεινόν τε πόντον καὶ τὸν Ἑλλήσποντον], ἔπειτα τοὺς ὑπερβάντι Αἷμον Γέτας καὶ ὅσα ἄλλα μέρη ἐντὸς τοῦ Ἴστρου ποταμοῦ πρὸς θάλασσαν μᾶλλον τὴν τοῦ Εὐξείνου πόντου κατῴκητο: εἰσὶ δ᾽ οἱ Γέται καὶ οἱ ταύτῃ ὅμοροί τε τοῖς Σκύθαις καὶ ὁμόσκευοι, πάντες ἱπποτοξόται. [2] ???? οἳ Δῖοι καλοῦνται, τὴν Ῥοδόπην οἱ πλεῖστοι οἰκοῦντες: καὶ τοὺς μὲν μισθῷ ἔπειθεν, οἱ δ᾽ ἐθελονταὶ ξυνηκολούθουν. [3] ἀνίστη δὲ καὶ Ἀγριᾶνας καὶ Λαιαίους καὶ ἄλλα ὅσα ἔθνη Παιονικὰ ὧν ἦρχε καὶ ἔσχατοι τῆς ἀρχῆς οὗτοι ἦσαν: μέχρι γὰρ Λαιαίων Παιόνων καὶ τοῦ Στρυμόνος ποταμοῦ, ὃς ἐκ τοῦ Σκόμβρου ὄρους δι᾽ Ἀγριάνων καὶ Λαιαίων ῥεῖ, [οὗ] ὡρίζετο ἡ ἀρχὴ τὰ πρὸς Παίονας αὐτονόμους ἤδη. [4] τὰ δὲ πρὸς Τριβαλλούς, καὶ τούτους αὐτονόμους, Τρῆρες ὥριζον καὶ Τιλαταῖοι: οἰκοῦσι δ᾽ οὗτοι πρὸς βορέαν τοῦ Σκόμβρου ὄρους καὶ παρήκουσι πρὸς ἡλίου δύσιν μέχρι τοῦ Ὀσκίου ποταμοῦ. ῥεῖ δ᾽ οὗτος ἐκ τοῦ ὄρους ὅθενπερ καὶ ὁ Νέστος καὶ ὁ Ἕβρος: ἔστι δὲ ἐρῆμον τὸ ὄρος καὶ μέγα, ἐχόμενον τῆς Ῥοδόπης.

[96] Соответственно, Ситалкес, начиная с одрисов, призвал всех своих фракийских подданных, проживающих между горой Гем и горой Родопой до берегов Эвксины и Геллеспонт. За Гемом он призвал гетов и все племена, расположенные ближе к Эвксине по эту сторону Истера. Геты и их соседи граничат со скифами и вооружены так же, как и они, ибо все они конные лучники. Он также призвал к своему знамени многих горных фракийцев, которые независимы и носят кинжалы; их называют дии, и большинство из них населяют гору Родопу; некоторые из них были привлечены за плату, а другие пришли добровольцами. Он также призвал агрианцев, леаев и другие пеонские народы, которые были его подданными. Эти племена были последними в пределах его империи; Они простирались до земель грейских пеонцев и реки Стримон, берущей начало на горе Скомбр и протекающей через страну грейцев и лаэанцев; там заканчивались его владения и начинались независимые грейцы. В направлении племен трибаллов, которые также независимы, его границы образовывали треры и тилатаеи. Эти племена живут к северу от горы Скомбр и простираются на запад до реки Осций. Эта река берет начало в тех же горах, что и Нестус и Гебр, необитаемый и обширный горный хребет, примыкающий к Родопе.

97. ?????? πόλεως ἐς τὸν Εὔξεινον πόντον μέχρι Ἴστρου Информация: τὸ πνεῦμα, νηὶ στρογγύλῃ τεσσάρων ἡμερῶν καὶ ἴσων νυκτῶν: ὁδῷ δὲ τὰ ξυντομώτατα ἐξ Ἀβδήρων ἐς Ἴστρον ἀνὴρ εὔζωνος ἑνδεκαταῖος τελεῖ. [2] τὰ μὲν πρὸς θάλασσαν τοσαύτη ἦν, ἐς ἤπειρον δὲ ἀπὸ Βυζαντίου ἐς Λαιαίους καὶ ἐπὶ τὸν Στρυμόνα （ ταύτῃ γὰρ διὰ πλείστου ἀπὸ θαλάσσης ἄνω ἐγίγνετο ） ἡμερῶν ἀνδρὶ εὐζώνῳ τριῶν καὶ δέκα ἁνύσαι. [3] φόρος τε ἐκ πάσης τῆς βαρβάρου καὶ τῶν Ἑλληνίδων πόλεων, ὅσον προσῆξαν ἐπὶ Σεύθου, ὃς ὕστερον Σιτάλκου βασιλεύσας πλεῖστον δὴ В качестве примера, пожалуйста, обратите внимание на следующие моменты: καὶ δῶρα οὐκ ἐλάσσω τούτων χρυσοῦ τε καὶ ἀργύρου προσεφέρετο, χωρὶς δὲ ὅσα ὑφαντά τε καὶ λεῖα καὶ ἡ ἄλλη κατασκευή, καὶ οὐ μόνον αὐτῷ, ἀλλὰ καὶ τοῖς παραδυναστεύουσί τε καὶ γενναίοις Ὀδρυσῶν. [4] κατεστήσαντο γὰρ τοὐναντίον τῆς Περσῶν βασιλείας τὸν νόμον, ὄντα μὲν καὶ τοῖς ἄλλοις Θρᾳξί, λαμβάνειν μᾶλλον ἢ διδόναι （ καὶ αἴσχιον ἦν αἰτηθέντα μὴ δοῦναι ἢ αἰτήσαντα μὴ τυχεῖν ） , ὅμως δὲ κατὰ τὸ δύνασθαι ἐπὶ πλέον αὐτῷ ἐχρήσαντο: οὐ γὰρ ἦν πρᾶξαι οὐδὲν μὴ διδόντα δῶρα. ὥστε ἐπὶ μέγα ἡ βασιλεία ἦλθεν ἰσχύος. [5] τῶν γὰρ ἐν τῇ Εὐρώπῃ ὅσαι μεταξὺ τοῦ Ἰονίου κόλπου καὶ τοῦ Εὐξείνου πόντου μεγίστη ἐγένετο χρημάτων προσόδῳ καὶ τῇ ἄλλῃ В этом случае, пожалуйста, выберите подходящий вариант и выберите подходящий вариант. [6] ταύτῃ δὲ ἀδύνατα ἐξισοῦσθαι οὐχ ὅτι τὰ ἐν τῇ Εὐρώπῃ, ἀλλ᾽ οὐδ᾽ ἐν τῇ Ἀσίᾳ ἔθνος ἓν πρὸς ἓν οὐκ ἔστιν ὅτι δυνατὸν Σκύθαις ὁμογνωμονοῦσι πᾶσιν ἀντιστῆναι. οὐ μὴν οὐδ᾽ ἐς τὴν ἄλλην εὐβουλίαν καὶ ξύνεσιν περὶ τῶν παρόντων ἐς τὸν βίον ἄλλοις ὁμοιοῦνται.

[97] Империя Одрисов, если измерять береговую линию, простирается от города Абдера до устья Истер в Эвксинской реке. Путешествие вокруг можно совершить на торговом судне, если ветер будет попутным на всем протяжении пути, в лучшем случае за четыре дня и столько же ночей. Или же, если путешественник выберет кратчайший путь по суше из Абдеры до устья Истер, он совершит путешествие за одиннадцать дней. Таковы были размеры империи Одрисов в сторону моря: сухопутное путешествие вверх по стране из Византии к лаэянцам и к Стримону, поскольку это самая длинная линия, которую можно провести от моря во внутренние районы, может быть совершено путешественником за тринадцать дней. Дань, собиравшаяся с эллинских городов и со всех варварских народов во время правления Севта, преемника Ситалкиса, при котором сумма дани была наибольшей, оценивалась примерно в четыреста талантов чеканных денег, считая только золото и серебро. Подарки из золота и серебра, равные по стоимости дани, а также вышитые или простые ткани и другие предметы, приносились не только самому царю, но и низшим вождям и знатным людям Одрисов. Их обычай был противоположен тому, что царил в Персидском царстве: они были более охотно принимали, чем давали; и тот, кто просил и получал отказ, не так сильно дискредитировался, как тот, кто отказывался, когда его просили. Тот же обычай в меньшей степени существовал и среди других фракийцев, но среди Одрисов, которые были богаче и богаче, он был более распространен: без подарков ничего нельзя было сделать. Благодаря этому царство стало очень могущественным и по доходам и общему процветанию превзошло все европейские народы, расположенные между Ионическим морем и Эвксиной. По численности и силе их армия уступает лишь скифам, хотя и значительно уступает им. Ибо если бы скифы объединились, не нашлось бы ни одного народа, который мог бы сравниться с ними или оказать им сопротивление; я говорю не о Европе, а даже об Азии — это вовсе не означает, что они находятся на одном уровне с другими народами ни по смыслу, ни по интеллекту, позволяющему с выгодой использовать обычные средства к существованию.

98. Σιτάλκης μὲν οὖν χώρας τοσαύτης βασιλεύων παρεσκευάζετο τὸν στρατόν. καὶ ἐπειδὴ αὐτῷ ἑτοῖμα ἦν, ἄρας ἐπορεύετο ἐπὶ τὴν Μακεδονίαν πρῶτον μὲν διὰ τῆς αὑτοῦ ἀρχῆς, ἔπειτα διὰ Κερκίνης ἐρήμου ὄρους, ἐπορεύετο δὲ δι᾽ αὐτοῦ τῇ ὁδῷ ἣν πρότερον αὐτὸς ἐποιήσατο τεμὼν τὴν ὕλην, ὅτε ἐπὶ Παίονας ἐστράτευσεν. [2] τὸ δὲ ὄρος ἐξ Ὀδρυσῶν διιόντες ἐν δεξιᾷ μὲν εἶχον Παίονας, ἐν ἀριστερᾷ δὲ Σιντοὺς καὶ Μαιδούς. διελθόντες δὲ αὐτὸ ἀφίκοντο ἐς Δόβηρον τὴν Παιονικήν. [3] Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете: πολλοὶ γὰρ τῶν αὐτονόμων Θρᾳκῶν ἀπαράκλητοι ἐφ᾽ ἁρπαγὴν ἠκολούθουν, ὥστε τὸ πᾶν πλῆθος λέγεται οὐκ ἔλασσον πέντε καὶ δέκα μυριάδων γενέσθαι: [4] καὶ τούτου τὸ Если у вас есть проблемы с одеждой, это может привести к потере веса. τοῦ δ᾽ ἱππικοῦ τὸ πλεῖστον αὐτοὶ Ὀδρύσαι παρείχοντο καὶ μετ᾽ αὐτοὺς Γέται. τοῦ δὲ πεζοῦ οἱ μαχαιροφόροι μαχιμώτατοι μὲν ἦσαν οἱ ἐκ τῆς Ῥοδόπης αὐτόνομοι καταβάντες, ὁ δὲ ἄλλος ὅμιλος ξύμμεικτος πλήθει φοβερώτατος ἠκολούθει.

[98] Такова была обширная страна, которой правил Ситалкес. Собрав армию и завершив приготовления, он двинулся в Македонию, пройдя сначала через свою территорию, а затем через Керцине, пустынную гору, расположенную между синти и пеонами. Он шел по дороге, которую сам построил, когда совершил поход против пеонов, и вырубил лес. Покинув территорию Одриса и пройдя через горы, он столкнулся справа с пеонами, а слева — с синти и маэдами; покинув горы, он прибыл в Добер в Пеонии. В ходе похода он не потерял ни части своей армии, за исключением болезней, а, наоборот, увеличил её численность, поскольку многие независимые фракийские племена последовали за ним по собственной воле в надежде на грабеж. Общая численность его войск оценивалась в сто пятьдесят тысяч человек, из которых около двух третей составляла пехота, а остальная часть — конница. Основную часть кавалерии составляли сами одрисы, а следующую по численности — геты. Из пехоты наиболее воинственными были те, кто был вооружен кинжалами и происходил из независимых племен Родопы. Остальная часть армии представляла собой смешанное войско, внушавшее страх прежде всего своей численностью.

99. ξυνηθροίζοντο οὖν ἐν τῇ Δοβήρῳ καὶ παρεσκευάζοντο, ὅπως κατὰ κορυφὴν ἐσβαλοῦσιν ἐς τὴν κάτω Μακεδονίαν, ἧς ὁ Περδίκκας ἦρχεν. [2] τῶν γὰρ Μακεδόνων εἰσὶ καὶ Λυγκησταὶ καὶ Ἐλιμιῶται καὶ ἄλλα ἔθνη ἐπάνωθεν, ἃ ξύμμαχα μέν ἐστι τούτοις καὶ ὑπήκοα, βασιλείας δ᾽ ἔχει καθ᾽ αὑτά. [3] . αὐτοῦ, Τημενίδαι τὸ ἀρχαῖον ὄντες ἐξ Ἄργους, πρῶτοι ἐκτήσαντο καὶ ἐβασίλευσαν ἀναστήσαντες μάχῃ ἐκ μὲν Πιερίας Πίερας, οἳ ὕστερον ὑπὸ τὸ Πάγγαιον πέραν Στρυμόνος ??? ἡ ὑπὸ τῷ Παγγαίῳ πρὸς θάλασσαν γῆ ） , ἐκ δὲ τῆς Βοττίας καλουμένης Βοττιαίους, οἳ νῦν ὅμοροι Χαλκιδέων οἰκοῦσιν: [4] τῆς δὲ Παιονίας παρὰ τὸν Ἀξιὸν ποταμὸν στενήν τινα καθήκουσαν ἄνωθεν μέχρι Πέλλης καὶ θαλάσσης ἐκτήσαντο, καὶ πέραν Ἀξιοῦ μέχρι Στρυμόνος τὴν Μυγδονίαν καλουμένην Ἠδῶνας ἐξελάσαντες νέμονται. [5] ??? ἐφθάρησαν, βραχὺ δέ τι αὐτῶν περὶ Φύσκαν κατῴκηται, καὶ ἐξ Ἀλμωπίας Ἄλμωπας. [6] ἐκράτησαν δὲ καὶ τῶν ἄλλων ἐθνῶν οἱ Μακεδόνες οὗτοι, ἃ καὶ νῦν ἔτι ἔχουσι, τόν τε Ἀνθεμοῦντα καὶ Κρηστωνίαν καὶ Βισαλτίαν καὶ Μακεδόνων αὐτῶν πολλήν. τὸ δὲ ξύμπαν Μακεδονία καλεῖται, καὶ Περδίκκας Ἀλεξάνδρου βασιλεὺς αὐτῶν ἦν ὅτε Σιτάλκης ἐπῄει.

[99] Собравсь в Добере, они приготовились спуститься с высот на равнины Македонии, которые были территорией Пердикки. Существует Верхняя Македония, населенная линкестийцами, элимиотами и другими племенами; они являются союзниками и данниками нижних македонцев, но имеют своих собственных царей. Приморская страна, которую мы сейчас называем Македонией, была завоевана и преобразована в царство Александром, отцом Пердикки, и его предками, Теменидами, которые первоначально пришли из Аргоса. Они разгромили и изгнали из Пиерии пиерийцев, которые впоследствии поселились в Фагре и других местах у подножия горы Пангея, за Стримоном; земля, которая лежит у подножия горы Пангея в сторону моря, до сих пор называется Пиерийской долиной. Они также изгнали из Боттии, как её называют, боттийцев, которые теперь являются соседями халкидцев, и захватили узкую полосу Пеонии у реки Аксий, простирающуюся до Пеллы и моря. За Аксии они владеют страной, называемой Мигдонией, простирающейся до Стримона, из которой они изгнали эдонийцев. Из страны, всё ещё называемой Эордией, они изгнали эордийцев, большая часть которых погибла, но небольшой остаток поселился в окрестностях Фиска; а из Алмопии — алмопийцев. Они и их подданные также покорили и до сих пор владеют различными местами, принадлежащими другим племенам: Антему, Грестонии, Бисалтии и значительной части первоначальной Македонии. Но вся эта страна теперь называется Македонией и находилась под властью Пердикки, сына Александра Македонского, во время вторжения в Ситалкес.

100. ?????? ἔς τε τὰ καρτερὰ καὶ τὰ τείχη, ὅσα ἦν ἐν τῇ χώρᾳ, ἐσεκομίσθησαν. [2] . τὰ νῦν ὄντα ἐν τῇ χώρᾳ ᾠκοδόμησε καὶ ὁδοὺς εὐθείας ἔτεμε καὶ τἆλλα διεκόσμησε τά [τε] κατὰ τὸν πόλεμον ἵπποις καὶ ὅπλοις καὶ τῇ ἄλλῃ παρασκευῇ κρείσσονι ἢ ξύμπαντες οἱ ἄλλοι βασιλῆς ὀκτὼ οἱ πρὸ αὐτοῦ γενόμενοι. [3] ??? πρότερον οὖσαν ἀρχήν, καὶ εἷλεν Εἰδομενὴν μὲν κατὰ κράτος, Γορτυνίαν δὲ καὶ Ἀταλάντην καὶ ἄλλα ἄττα χωρία ὁμολογίᾳ διὰ τὴν Ἀμύντου φιλίαν προσχωροῦντα τοῦ Φιλίππου υἱέος παρόντος: Εὐρωπὸν δὲ ἐπολιόρκησαν μέν, ἑλεῖν δὲ οὐκ ἐδύναντο. [4] . Κύρρου. ἔσω δὲ τούτων ἐς τὴν Βοττιαίαν καὶ Πιερίαν οὐκ ἀφίκοντο,ἀλλὰ τήν τε Μυγδονίαν καὶ Κρηστωνίαν καὶ Ἀνθεμοῦντα ἐδῄουν. [5] О ἀπὸ τῶν ἄνω ξυμμάχων, ὅπῃ δοκοίη, ὀλίγοι πρὸς πολλοὺς ἐσέβαλλον ἐς τὸ στράτευμα τῶν Θρᾳκῶν. καὶ ᾗ µὲν προσπέσοιεν, οὐδεὶς ὑπέμενεν ἄνδρας ἱππέας τε ἀγαθοὺς καὶ τεθωρακισμένους, ὑπὸ δὲ πλήθους περικλῃόμενοι αὑτοὺς πολλαπλασίῳ τῷ ὁμίλῳ ἐς κίνδυνον καθίστασαν, ὥστε τέλος ἡσυχίαν ἦγον, οὐ νομίζοντες ἱκανοὶ εἶναι πρὸς τὸ πλέον κινδυνεύειν.

[100] Македонцы не смогли защититься от наступления столь огромного войска; поэтому они отступили в свои крепости и форты, которых в то время было немного. Те, которые существуют сейчас, были построены Архелаем, сыном Пердикки, который, став царем, выпрямил дороги и различными способами улучшил страну. По численности конницы и пехоты, а также по военным ресурсам в целом, он превзошел всех восьми царей, предшествовавших ему. Фракийская армия, покинув Добер, сначала вторглась в страну, которая ранее была княжеством Филиппа, и взяла Эйдомене штурмом. Гортиния, Аталанте и некоторые другие города заключили соглашение из уважения к Аминте, сыну Филиппа, который сопровождал экспедицию. Они также осадили, но не смогли взять Европа; затем они продвинулись в ту часть Македонии, которая находилась слева от Пеллы и Кирра. Дальше на юг, в Боттию и Пиерию, они не продвинулись, а довольствовались разорением территории Мигдонии, Грестонии и Антема. Македонцы не собирались противостоять им пехотой, а послали за дополнительной конницей к своим союзникам в верхней части страны и, несмотря на небольшое количество людей, бросались в атаку на огромную фракийскую армию, где им вздумалось. Никто не смог противостоять их натиску; ибо они были превосходными всадниками и хорошо защищены кольчугами. Но, постоянно окруженные множеством войск, во много раз превосходивших их по численности, они подвергались большой опасности. Наконец, почувствовав, что у них недостаточно сил, чтобы противостоять такому превосходству, они остановились.

101. ὁ δὲ Σιτάλκης πρός τε τὸν Περδίκκαν λόγους ἐποιεῖτο ὧν ἕνεκα ἐστράτευσε, καὶ ἐπειδὴ οἱ Ἀθηναῖοι οὐ παρῆσαν ταῖς ναυσίν, ἀπιστοῦντες αὐτὸν μὴ ἥξειν, δῶρα δὲ καὶ πρέσβεις ἔπεμψαν αὐτῷ, ἔς τε τοὺς Χαλκιδέας καὶ Βοττιαίους μέρος τι τοῦ στρατοῦ πέμπει, καὶ τειχήρεις ποιήσας ἐδῄου τὴν γῆν. [2] καθημένου δ᾽ αὐτοῦ περὶ τοὺς χώρους τούτους οἱ πρὸς νότον οἰκοῦντες Θεσσαλοὶ καὶ Μάγνητες καὶ οἱ ἄλλοι ὑπήκοοι Θεσσαλῶν καὶ οἱ μέχρι Θερμοπυλῶν Ἕλληνες ἐφοβήθησαν μὴ καὶ ἐπὶ σφᾶς ὁ στρατὸς χωρήσῃ, καὶ ἐν παρασκευῇ ἦσαν. [3] ἐφοβήθησαν δὲ καὶ οἱ πέραν Στρυμόνος πρὸς βορέαν Θρᾷκες, ὅσοι πεδία εἶχον, Παναῖοι καὶ Ὀδόμαντοι καὶ Δρῶοι καὶ Δερσαῖοι: αὐτόνομοι δ᾽ εἰσὶ πάντες. [4] ????????? ἀγόμενοι κατὰ τὸ ξυμμαχικὸν καὶ ἐπὶ σφᾶς χωρήσωσιν. [5] ἐπέχων ἔφθειρε, καὶ ἐπειδὴ αὐτῷ οὐδὲν ἐπράσσετο ὧν ἕνεκα ἐσέβαλε καὶ ἡ στρατιὰ σῖτόν τε οὐκ εἶχεν αὐτῷ καὶ ὑπὸ χειμῶνος ἐταλαιπώρει, ἀναπείθεται ὑπὸ Σεύθου τοῦ Σπαραδόκου, ἀδελφιδοῦ ὄντος καὶ μέγιστον μεθ᾽ ἑαυτὸν δυναμένου, ὥστ᾽ ἐν τάχει ἀπελθεῖν. τὸν δὲ Σεύθην κρύφα Περδίκκας ὑποσχόμενος ἀδελφὴν ἑαυτοῦ δώσειν καὶ χρήματα ἐπ᾽ αὐτῇ προσποιεῖται. [6] καὶ ὁ μὲν πεισθεὶς καὶ μείνας τριάκοντα τὰς πάσας ἡμέρας, τούτων δὲ ὀκτὼ ἐν Χαλκιδεῦσιν, ἀνεχώρησε τῷ στρατῷ κατὰ τάχος ἐπ᾽ οἴκου: Περδίκκας δὲ ὕστερον Στρατονίκην τὴν ἑαυτοῦ ἀδελφὴν δίδωσι Σεύθῃ, ὥσπερ ὑπέσχετο. τὰ μὲν οὖν κατὰ τὴν Σιτάλκου στρατείαν οὕτως ἐγένετο.

[101] Ситалкес провел совещание с Пердиккой по вопросам, которые привели к войне. Флот, обещанный афинянами, так и не прибыл; не веря в прибытие Ситалкеса, они лишь посылали ему дары и посланников. После тщетного ожидания он отправил часть своего войска против халкидцев и боттийцев и, загнав их в свои стены, опустошил страну. Пока он находился в этих краях, фессалийцы, расположенные к югу, магнезийцы и другие зависимые от фессалийцев, а также все эллины вплоть до Фермопил опасались, что его войско двинулось на них, и приняли меры предосторожности. Те независимые фракийские племена к северу за Стримоном, которые жили на равнинах, а именно панеи, одомантийцы, дроаны и дерсеи, также были в большой тревоге. Среди врагов Афин распространилось убеждение, что афиняне намеревались повести своих союзников-одрисов против остальной части Эллады. Тем временем Ситалк захватил и разорил Халкидику, Боттику и Македонию, но не смог осуществить свои планы; его войско, оставаясь без продовольствия и страдая от зимней стужи, поддалось уговорам своего племянника, Сеуфа, сына Спардака, который после него обладал наибольшим авторитетом, и немедленно вернуться домой. Пердикка тайно заручился поддержкой Сеуфа, пообещав выдать его за свою сестру замуж вместе с долей. И вот Ситалк и его войско, пробыв в общей сложности тридцать дней, из которых восемь провели среди халкидцев, поспешно вернулись домой. Пердикка, исполняя свое обещание, выдал за Сеуфа свою сестру Стратонику замуж. Так закончилась экспедиция Ситалка.

102. οἱ δὲ ἐν Ναυπάκτῳ Ἀθηναῖοι τοῦ αὐτοῦ χειμῶνος, ἐπειδὴ τὸ τῶν Πελοποννησίων ναυτικὸν διελύθη, Φορμίωνος ἡγουμένου ἐστράτευσαν, παραπλεύσαντες ἐπ᾽ Ἀστακοῦ καὶ ἀποβάντες, ἐς τὴν μεσόγειαν τῆς Ἀκαρνανίας τετρακοσίοις μὲν ὁπλίταις Ἀθηναίων τῶν ἀπὸ τῶν νεῶν, τετρακοσίοις δὲ Μεσσηνίων, καὶ ἔκ τε Στράτου καὶ Κορόντων καὶ ἄλλων χωρίων ἄνδρας οὐ δοκοῦντας βεβαίους εἶναι ἐξήλασαν, καὶ Κύνητα τὸν Θεολύτου ἐς Κόροντα καταγαγόντες ἀνεχώρησαν πάλιν ἐπὶ τὰς ναῦς. [2] . εἶναι χειμῶνος ὄντος στρατεύειν: ὁ γὰρ Ἀχελῷος ποταμὸς ῥέων ἐκ Πίνδου ὄρους διὰ Δολοπίας καὶ Ἀγραίων καὶ Ἀμφιλόχων καὶ διὰ τοῦ Ἀκαρνανικοῦ πεδίου, ἄνωθεν μὲν παρὰ Στράτον πόλιν, ἐς θάλασσαν δ᾽ ἐξιεὶς παρ᾽ Οἰνιάδας καὶ τὴν πόλιν αὐτοῖς περιλιμνάζων, ἄπορον ποιεῖ ὑπὸ τοῦ ὕδατος ἐν χειμῶνι στρατεύειν. [3] ??? Ἀχελῴου τῶν ἐκβολῶν οὐδὲν ἀπέχουσαι, ὥστε μέγας ὢν ὁ ποταμὸς προσχοῖ αἰεὶ καὶ εἰσὶ τῶν νήσων αἳ ἠπείρωνται, ἐλπὶς δὲ καὶ πάσας οὐκ ἐν πολλῷ τινὶ ἂν χρόνῳ τοῦτο παθεῖν: [4] τό τε γὰρ ῥεῦμά ἐστι μέγα καὶ πολὺ καὶ θολερόν, αἵ τε νῆσοι πυκναί, καὶ ἀλλήλαις τῆς προσχώσεως [τῷ μὴ σκεδάννυσθαι] ξύνδεσμοι γίγνονται, παραλλὰξ καὶ οὐ κατὰ στοῖχον κείμεναι, οὐδ᾽ ἔχουσαι εὐθείας διόδους τοῦ ὕδατος ἐς τὸ πέλαγος. [5] ἐρῆμοι δ᾽ εἰσὶ καὶ οὐ μεγάλαι. λέγεται δὲ καὶ Ἀλκμέωνι τῷ Ἀμφιάρεω, ὅτε δὴ ἀλᾶσθαι αὐτὸν μετὰ τὸν φόνον τῆς μητρός, τὸν Ἀπόλλω ταύτην τὴν γῆν χρῆσαι οἰκεῖν, ὑπειπόντα οὐκ εἶναι λύσιν τῶν δειμάτων πρὶν ἂν εὑρὼν ἐν ταύτῃ τῇ χώρᾳ κατοικίσηται ἥτις ὅτε ἔκτεινε τὴν μητέρα μήπω ὑπὸ ἡλίου ἑωρᾶτο μηδὲ γῆ ἦν, ὡς τῆς γε ἄλλης αὐτῷ μεμιασμένης. [6] . ἐδόκει αὐτῷ ἱκανὴ ἂν κεχῶσθαι δίαιτα τῷ σώματι ἀφ᾽ οὗπερ κτείνας τὴν μητέρα οὐκ ὀλίγον χρόνον ἐπλανᾶτο. καὶ κατοικισθεὶς ἐς τοὺς περὶ Οἰνιάδας τόπους ἐδυνάστευσέ τε καὶ ἀπὸ Ἀκαρνᾶνος παιδὸς ἑαυτοῦ τῆς χώρας τὴν ἐπωνυμίαν ἐγκατέλιπεν. τὰ μὲν περὶ Ἀλκμέωνα τοιαῦτα λεγόμενα παρελάβομεν.

[102] В течение той же зимы афинские войска в Навпакте, после того как пелопоннесский флот рассеялся, совершили экспедицию под командованием Формиона в центр Акарнании с четырьмястами своими гоплитами, взятыми из флота, и четырьмястами мессенскими гоплитами. Сначала они двинулись вдоль побережья к Астаку и высадились на берег. Из Страта, Коронты и других мест они изгнали тех жителей, которым не доверяли, и, вернув Кина, сына Феолита, в Коронту, вернулись на свои корабли. Эниада, жители которой, в отличие от остальных акарнанцев, были их заклятыми врагами, была недоступна зимой. Город расположен посреди болота, образованного рекой Ахелой, которая, беря начало на горе Пинд и проходя сначала через территорию долопийцев, агрейцев и амфилохийцев, а затем через Акарнанийскую равнину, на некотором расстоянии от своего устья протекает мимо города Стратус и впадает в море близ Ениады: таким образом, зимняя экспедиция становится невозможной из-за воды. Большинство островов, называемых Эхинадами, расположены напротив Ениады и недалеко от устья Ахелой. Следствием этого является то, что река, будучи большой, постоянно заиливается: некоторые острова уже соединены с материком, и весьма вероятно, что в недалеком будущем все они могут быть соединены с ним. Река широкая, сильная и полна ила; а острова расположены близко друг к другу и служат для соединения отложений реки, не позволяя им растворяться в воде. Ибо, располагаясь нерегулярно и не друг за другом, они препятствуют тому, чтобы река нашла прямой канал для впадения в море. Эти острова малы и необитаемы. Согласно преданию, когда Алкмеон, сын Амфиарая, скитался по земле после убийства своей матери, Аполлон предсказал ему, что здесь он должен найти пристанище. Оракул намекнул, что он никогда не избавится от своих ужасов, пока не откроет страну, которой ещё не существовало и которая не была видна солнцу в то время, когда он убил свою мать; там он мог бы поселиться, но остальная часть земли была ему проклята. Он не знал, что делать, пока, наконец, согласно преданию, не увидел залежи земли, оставленные Ахелоем, и подумал, что за долгое время, пока он скитался после смерти матери, должно было накопиться достаточно места для жизни. Там, близ Ениады, он поселился и, став правителем, оставил стране имя своего сына Акарнана. Такова предание об Алкмеоне, дошедшее до нас.

103. οἱ δὲ Ἀθηναῖοι καὶ ὁ Φορμίων ἄραντες ἐκ τῆς Ἀκαρνανίας καὶ ἀφικόμενοι ἐς τὴν Ναύπακτον ἅμα ἦρι κατέπλευσαν ἐς τὰς Ἀθήνας, τούς τε ἐλευθέρους τῶν αἰχμαλώτων ἐκ τῶν ναυμαχιῶν ἄγοντες, οἳ ἀνὴρ ἀντ᾽ ἀνδρὸς ἐλύθησαν, καὶ τὰς ναῦς ἃς εἷλον. καὶ ὁ χειμὼν ἐτελεύτα οὗτος, καὶ τρίτον ἔτος τῷ πολέμῳ ἐτελεύτα τῷδε ὃν Θουκυδίδης ξυνέγραψεν.

[103] Афиняне под предводительством Формиона отплыли из Акарнании в Навпакт, а позже, в начале весны, вернулись в Афины, привезя с собой захваченные корабли, а также пленных свободного происхождения, которых они взяли в морских сражениях. Их обменяли на людей. Так закончилась зима, а вместе с ней и третий год Пелопоннесской войны, историю которой написал Фукидид.


Βιβλίο Γ' — КНИГА III

1. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου θέρους Πελοπονννήσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ἅμα τῷ σίτῳ ἀκμάζοντι ἐστράτευσαν ἐς τὴν Ἀττικήν: ἡγεῖτο δὲ αὐτῶν Ἀρχίδαμος ὁ Ζευξιδάμου Λακεδαιμονίων βασιλεύς. [2] καὶ ἐγκαθεζόμενοι ἐδῄουν τὴν γῆν: καὶ προσβολαί, ὥσπερ εἰώθεσαν, ἐγίγνοντο τῶν Ἀθηναίων ἱππέων ὅπῃ παρείκοι, καὶ τὸν πλεῖστον ὅμιλον τῶν ψιλῶν εἶργον τὸ μὴ προεξιόντας τῶν ὅπλων τὰ ἐγγὺς τῆς πόλεως κακουργεῖν. [3] .

[1] Следующим летом, когда урожай кукурузы был в полном колосе, пелопоннесцы и их союзники под командованием Архидама, сына Зевксидама, лакедемонского царя, вторглись в Аттику и, расположившись лагерем, опустошили страну. Афинская конница, как обычно, атаковала их при любой возможности и не позволила большому отряду легковооруженных войск выйти за пределы своих линий и нанести ущерб землям вблизи города. Захватчики оставались до тех пор, пока не исчерпали свои запасы; после этого они были распущены и вернулись в свои дома.

2. ?????? Ἀθηναίων, βουληθέντες μὲν καὶ πρὸ τοῦ πολέμου, ἀλλ᾽ οἱ Λακεδαιμόνιοι οὐ προσεδέξαντο, ἀναγκασθέντες δὲ καὶ ταύτην τὴν ἀπόστασιν πρότερον ἢ διενοοῦντο ποιήσασθαι. [2] . τελεσθῆναι, καὶ ὅσα ἐκ τοῦ Πόντου ἔδει ἀφικέσθαι, τοξότας τε καὶ σῖτον, καὶ ἃ μεταπεμπόμενοι ἦσαν. [3] Τενέδιοι γὰρ ὄντες αὐτοῖς διάφοροι καὶ Μηθυμναῖοι καὶ αὐτῶν Μυτιληναίων ἰδίᾳ ἄνδρες κατὰ στάσιν, πρόξενοι Ἀθηναίων, μηνυταὶ γίγνονται τοῖς Ἀθηναίοις ξυνοικίζουσί τε τὴν Λέσβον ἐς τὴν Μυτιλήνην βίᾳ καὶ τὴν παρασκευὴν ἅπασαν μετὰ Λακεδαιμονίων καὶ Βοιωτῶν ξυγγενῶν ὄντων ἐπὶ ἀποστάσει ἐπείγονται: καὶ εἰ μή τις προκαταλήψεται ἤδη, στερήσεσθαι αὐτοὺς Λέσβου.

[2] Как только пелопоннесцы покинули Аттику, весь народ Лесбоса, за исключением метимнеев, восстал против Афин. Они вынашивали этот план еще до начала войны, но лакедемоняне не оказали им никакой поддержки. И теперь они не были готовы и были вынуждены восстать раньше, чем планировали. Ибо они ждали, пока не завершат работу по закрытию своих гаваней, возведению стен и строительству кораблей, и еще не получили от Понта отряд лучников, зерно и другие припасы, за которыми они посылали. Но жители Тенедоса, которые были не в ладу с ними и метимнеевами, а также отдельные граждане, принадлежавшие к противоположной фракции и являвшиеся проксенами Афин, стали доносчиками и сообщили афинянам, что метиленцы силой делают Митилен центром управления всего острова; что все приготовления, которые они проводили, осуществлялись ими совместно с лакедемонянами и их беотийскими родственниками и предвещали восстание; и что если немедленно ничего не предпринять, Лесбос будет потерян для Афин.

3. οἱ δ᾽ Ἀθηναῖοι （ ἦσαν γὰρ τεταλαιπωρημένοι ὑπό τε τῆς νόσου καὶ τοῦ πολέμου ἄρτι καθισταμένου καὶ ἀκμάζοντος ） μέγα μὲν ἔργον ἡγοῦντο εἶναι Λέσβον προσπολεμώσασθαι ναυτικὸν ἔχουσαν καὶ δύναμιν ἀκέραιον, καὶ οὐκ ἀπεδέχοντο τὸ πρῶτον τὰς κατηγορίας, μεῖζον μέρος νέμοντες τῷ μὴ βούλεσθαι ἀληθῆ εἶναι: ἐπειδὴ μέντοι καὶ πέμψαντες πρέσβεις οὐκ ἔπειθον τοὺς Μυτιληναίους τήν τε ξυνοίκισιν καὶ τὴν παρασκευὴν διαλύειν, δείσαντες προκαταλαβεῖν ἐβούλοντο. [2] καὶ πέμπουσιν ἐξαπιναίως τεσσαράκοντα ναῦς αἳ ἔτυχον περὶ Πελοπόννησον παρεσκευασμέναι πλεῖν: Κλεϊππίδης δὲ ὁ Δεινίου τρίτος αὐτὸς ἐστρατήγει. [3] ἐσηγγέλθη γὰρ αὐτοῖς ὡς εἴη Ἀπόλλωνος Μαλόεντος ἔξω τῆς πόλεως ἑορτή, ἐν ᾗ πανδημεὶ Μυτιληναῖοι ἑορτάζουσι, καὶ ἐλπίδα εἶναι ἐπειχθέντας ἐπιπεσεῖν ἄφνω, καὶ ἢν μὲν ξυμβῇ ἡ πεῖρα: εἰ δὲ μή, Μυτιληναίοις εἰπεῖν ναῦς τε παραδοῦναι καὶ τείχη καθελεῖν, μὴ πειθομένων δὲ πολεμεῖν. [4] καὶ αἱ μὲν νῆες ᾤχοντο: τὰς δὲ τῶν Μυτιληναίων δέκα τριήρεις, αἳ ἔτυχον βοηθοὶ παρὰ σφᾶς κατὰ τὸ ξυμμαχικὸν παροῦσαι, κατέσχον οἱ Ἀθηναῖοι καὶ τοὺς ἄνδρας ἐξ αὐτῶν ἐς φυλακὴν ἐποιήσαντο. [5] τοῖς δὲ Μυτιληναίοις ἀνὴρ ἐκ τῶν Ἀθηνῶν διαβὰς ἐς Εὔβοιαν καὶ πεζῇ ἐπὶ Γεραιστὸν ἐλθών, ὁλκάδος ἀναγομένης ἐπιτυχών, πλῷ χρησάμενος καὶ τριταῖος ἐκ τῶν Ἀθηνῶν ἐς Μυτιλήνην ἀφικόμενος ἀγγέλλει τὸν ἐπίπλουν. ο??? ἡμιτέλεστα φαρξάμενοι ἐφύλασσον.

[3] Афиняне, которые сильно страдали от чумы и войны, последствия которой они начали ощущать в полной мере, считали, что навлечь на себя вторую войну с такой морской державой, как Лесбос, чьи ресурсы не пострадали, — это серьезное дело; и поэтому, главным образом потому, что они хотели, чтобы обвинения оказались ложными, они сначала отказались их слушать. Но, когда они отправили послов в Митилену и обнаружили, что жители Митилены, несмотря на протесты, продолжают свои приготовления и упорствуют в попытке сосредоточить власть в Митилене, они встревожились и решили опередить их. Не теряя ни минуты, они отправили на Лесбос под командованием Клейппида, сына Дейния, и двух других кораблей сорок судов, которые предназначались для плавания вокруг Пелопоннеса. Они слышали, что за стенами проходит праздник Аполлона Малого, в котором принимает участие все население, и что, если они поспешат, то смогут застать их врасплох. Попытка, скорее всего, увенчалась бы успехом; но, если бы не это, они могли бы потребовать от жителей Митилены отказаться от своего флота и демонтировать стены, а в случае отказа — начать войну. Итак, корабли отплыли; и поскольку в Афинах находилось десять митиленских трирем, служивших в соответствии с условиями союза, афиняне захватили их и бросили экипажи в тюрьму. Но жителей Митилены предупредил гонец из Афин, который переправился на Эвбею и пешком отправился в Герест; там он обнаружил торговое судно, готовое к отплытию; он сел на корабль и, прибыв в Митилену на третий день после отъезда из Афин, объявил о приближении афинского флота. После этого жители Митилены воздержались от посещения храма Аполлона Малоедского. Они также внимательно следили за своими стенами и гаванями и забаррикадировали недостроенные сооружения.

4. καὶ οἱ Ἀθηναῖοι οὐ πολλῷ ὕστερον καταπλεύσαντες ὡς ἑώρων, ἀπήγγειλαν μὲν οἱ στρατηγοὶ τὰ ἐπεσταλμένα, οὐκ ἐσακουόντων δὲ τῶν Μυτιληναίων ἐς πόλεμον καθίσταντο. [2] ??? μέν τινα ἐποιήσαντο τῶν νεῶν ὡς ἐπὶ ναυμαχίαν ὀλίγον πρὸ τοῦ λιμένος, ἔπειτα καταδιωχθέντες ὑπὸ τῶν Ἀττικῶν νεῶν λόγους ἤδη προσέφερον τοῖς στρατηγοῖς, βουλόμενοι τὰς Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время. [3] καὶ οἱ στρατηγοὶ τῶν Ἀθηναίων ἀπεδέξαντο καὶ αὐτοὶ φοβούμενοι μὴ οὐχ ἱκανοὶ ὦσι Λέσβῳ πάσῃ πολεμεῖν. [4] καὶ ἀνοκωχὴν ποιησάμενοι πέμπουσιν ἐς τὰς Ἀθήνας οἱ Μυτιληναῖοι τῶν τε διαβαλλόντων ἕνα, ᾧ μετέμελεν ἤδη, καὶ ἄλλους, εἴ πως πείσειαν τὰς ναῦς ἀπελθεῖν ὡς σφῶν οὐδὲν νεωτεριούντων. [5] . τῶν Ἀθηναίων ναυτικόν, οἳ ὥρμουν ἐν τῇ Μαλέᾳ πρὸς βορέαν τῆς πόλεως: οὐ γὰρ ἐπίστευον τοῖς ἀπὸ τῶν Ἀθηναίων προχωρήσειν. [6] καὶ οἱ μὲν ἐς τὴν Λακεδαίμονα ταλαιπώρως διὰ τοῦ πελάγους κομισθέντες αὐτοῖς ἔπρασσον ὅπως τις βοήθεια ἥξει:

[4] Вскоре после этого прибыли афиняне. Командиры флота, видя, что их планы сорваны, передали доверенное им сообщение; город отказался сдаться, и они начали военные действия. Застигнутые врасплох и неподготовленные к войне, которая им была навязана, жители Митилены вышли один раз и немного повоевали перед гаванью; но вскоре были отброшены афинскими кораблями, и тогда они начали переговоры с генералами в надежде получить хоть какие-то приемлемые условия и на время избавиться от флота. Афинские генералы приняли их предложения, опасаясь, что они недостаточно сильны, чтобы вести войну против всего острова. Получив перемирие, жители Митилены отправили послов в Афины; один из них был человеком, который доносил на своих сограждан, но теперь раскаялся. У них была слабая надежда, что афиняне будут убеждены в их добрых намерениях и отзовут свои корабли. Но поскольку они не особо рассчитывали на успех своей афинской миссии, они также отправили посольство в Лакедемон, оставаясь незамеченными афинским флотом, который базировался в Малее к северу от города. После трудного плавания по открытому морю посланники прибыли в Лакедемон и попросили помощи для своих соотечественников.

5. οἱ δ᾽ ἐκ τῶν Ἀθηνῶν πρέσβεις ὡς οὐδὲν ἦλθον πράξαντες, ἐς πόλεμον καθίσταντο οἱ Μυτιληναῖοι καὶ ἡ ἄλλη Λέσβος πλὴν Μηθύμνης: οὗτοι δὲ τοῖς Ἀθηναίοις ἐβεβοηθήκεσαν, καὶ Ἴμβριοι καὶ Λήμνιοι καὶ τῶν ἄλλων ὀλίγοι τινὲς ξυμμάχων. [2] ?????? στρατόπεδον, καὶ μάχη ἐγένετο, ἐν ᾗ οὐκ ἔλασσον ἔχοντες οἱ Μυτιληναῖοι οὔτε ἐπηυλίσαντο οὔτε ἐπίστευσαν σφίσιν αὐτοῖς, ἀλλ᾽ ἀνεχώρησαν: ἔπειτα οἱ μὲν ἡσύχαζον, ἐκ Для этого необходимо выполнить следующие действия: καὶ γὰρ αὐτοῖς Μελέας Λάκων ἀφικνεῖται καὶ Ἑρμαιώνδας Θηβαῖος, οἳ προαπεστάλησαν μὲν τῆς ἀποστάσεως, φθάσαι δὲ οὐ δυνάμενοι τὸν τῶν Ἀθηναίων ἐπίπλουν κρύφα μετὰ τὴν Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время, когда захотите. μεθ᾽ ἑαυτῶν: καὶ ἐκπέμπουσιν.

[5] Другие посланники, отправленные в Афины, не добились успеха. Когда они вернулись, жители Митилены и остальная часть Лесбоса, за исключением Метимны, начали военные действия; жители Метимны, вместе с имбрийцами, лемнийцами и несколькими союзниками, пришли на помощь афинянам. Митиленцы со всеми своими силами совершили вылазку против афинского лагеря, и завязалась битва, в которой они одержали верх; но они не были уверены в себе и, вместо того чтобы разбить лагерь на поле боя, отступили. Затем они затихли, не желая рисковать вступать в бой без дополнительной помощи, на которую рассчитывали с Пелопоннеса и других мест. В Митилену прибыли Мелеас из Лакедемона и Гермеондас из Фив; они были отправлены до восстания, но афинский флот опередил их, и после битвы они тайно прибыли на одной триреме. Посланники рекомендовали жителям Митилены отправить собственное посольство на другой триреме, чтобы оно сопровождало их на обратном пути в Спарту; что они и сделали.

6. οἱ δὲ Ἀθηναῖοι πολὺ ἐπιρρωσθέντες διὰ τὴν τῶν Μυτιληναίων ἡσυχίαν ξυμμάχους τε προσεκάλουν, οἳ πολὺ θᾶσσον παρῆσαν ὁρῶντες οὐδὲν ἰσχυρὸν ἀπὸ τῶν Λεσβίων, καὶ περιορμισάμενοι τὸ πρὸς νότον τῆς πόλεως ἐτείχισαν στρατόπεδα δύο ἑκατέρωθεν τῆς πόλεως, καὶ τοὺς ἐφόρμους ἐπ᾽ ἀμφοτέροις τοῖς λιμέσιν ἐποιοῦντο. [2] ?????? μὲν ἄλλης ἐκράτουν οἱ Μυτιληναῖοι καὶ οἱ ἄλλοι Λέσβιοι προσβεβοηθηκότες ἤδη, τὸ δὲ περὶ τὰ στρατόπεδα οὐ πολὺ κατεῖχον οἱ Ἀθηναῖοι, ναύσταθμον δὲ μᾶλλον ἦν αὐτοῖς πλοίων καὶ ἀγορὰ ἡ Μαλέα. καὶ τὰ μὲν περὶ Μυτιλήνην οὕτως ἐπολεμεῖτο.

[6] Афиняне, воодушевленные бездействием своих противников, призвали своих союзников, которые пришли тем более, что видели, что лесбиянки не проявляют никакой активности. Затем они поставили флот на якорь к югу от города и, укрепив два лагеря, по одному с каждой стороны от него, установили блокаду обеих гаваней. Таким образом, они не допустили жителей Митилены к морю. Они также контролировали территорию в непосредственной близости от своих двух лагерей; но жители Митилены и другие лесбиянки, которые теперь взяли в руки оружие, владели остальной частью острова. В Малее у афинян был не лагерь, а место для их кораблей и для их рынка.

7. κατὰ δὲ τὸν αὐτὸν χρόνον τοῦ θέρους τούτου Ἀθηναῖοι καὶ περὶ Πελοπόννησον ναῦς ἀπέστειλαν τριάκοντα καὶ Ἀσώπιον τὸν Φορμίωνος στρατηγόν, κελευσάντων Ἀκαρνάνων τῶν Φορμίωνός τινα σφίσι πέμψαι ἢ υἱὸν ἢ ξυγγενῆ ἄρχοντα. [2] κακωνικῆς τὰ ἐπιθαλάσσια χωρία ἐπόρθησαν. [3] ἔπειτα τὰς μὲν πλείους ἀποπέμπει τῶν νεῶν πάλιν ἐπ᾽ οἴκου ὁ Ἀσώπιος, αὐτὸς δ᾽ ἔχων δώδεκα ἀφικνεῖται ἐς Ναύπακτον, καὶ ὕστερον Ἀκαρνᾶνας ἀναστήσας πανδημεὶ στρατεύει ἐπ᾽ Οἰνιάδας, καὶ ταῖς τε ναυσὶ κατὰ τὸν Ἀχελῷον ἔπλευσε καὶ ὁ κατὰ γῆν στρατὸς ἐδῄου τὴν χώραν. [4] Λευκάδα καὶ ἀπόβασιν ἐς Νήρικον ποιησάμενος ἀναχωρῶν διαφθείρεται αὐτός τε καὶ τῆς στρατιᾶς τι μέρος ὑπὸ τῶν αὐτόθεν τε ξυμβοηθησάντων καὶ φρουρῶν τινῶν ὀλίγων. [5] καὶ ὕστερον ὑποσπόνδους τοὺς νεκροὺς ἀποπλεύσαντες οἱ Ἀθηναῖοι παρὰ τῶν Λευκαδίων ἐκομίσαντο.

[7] Таков был ход войны на Лесбосе. Тем же летом и примерно в то же время афиняне отправили тридцать кораблей на Пелопоннес; они были поставлены под командование Асопия, сына Формиона; ибо акарнане хотели, чтобы они отправили сына или родственника Формиона в качестве своего предводителя. Проходящие мимо корабли опустошили побережье Лаконии, после чего Асопий отправил большую часть из них домой, но оставил двенадцать, с которыми он отплыл в Навпакт. Затем он собрал всеобщий отряд акарнане и повел свои войска против Эниады, его корабли плыли вверх по реке Ахелой, в то время как его армия опустошала страну по суше. Поскольку жители отказались уступить, он распустил свои сухопутные войска, но сам отплыл в Леукас и высадился на Нерике, где он и часть его армии, возвращаясь к своим кораблям, были убиты жителями при содействии нескольких пелопоннесских гвардейцев. Затем афиняне вышли в море и под флагом перемирия приняли от левкадов своих погибших.

8. οἱ δὲ ἐπὶ τῆς πρώτης νεὼς ἐκπεμφθέντες Μυτιληναίων πρέσβεις, ὡς αὐτοῖς οἱ Λακεδαιμόνιοι εἶπον Ὀλυμπίαζε παρεῖναι, ὅπως καὶ οἱ ἄλλοι ξύμμαχοι ἀκούσαντες βουλεύσωνται, ἀφικνοῦνται ἐς τὴν ἦν δὲ Ὀλυμπιὰς ᾗ Δωριεὺς Ῥόδιος τὸ δεύτερον ἐνίκα. [2] καὶ ἐπειδὴ μετὰ τὴν ἑορτὴν κατέστησαν ἐς λόγους, εἶπον τοιάδε.

[8] Посланникам, которых митиленцы отправили на своем первом корабле, лакедемоняне велели прибыть на Олимпийский праздник, чтобы союзники, а также они сами, могли выслушать их и определить, что следует делать. Так они отправились в Олимпию. Олимпиада была той, на которой родосец Дориус одержал свою вторую победу. Когда праздник закончился, союзники собрались на совет, и послы выступили со следующими речами:

9. 'τὸ μὲν καθεστὸς τοῖς Ἕλλησι νόμιμον, ὦ Λακεδαιμόνιοι καὶ ξύμμαχοι, ἴσμεν: τοὺς γὰρ ἀφισταμένους ἐν τοῖς πολέμοις καὶ ξυμμαχίαν τὴν πρὶν ἀπολείποντας οἱ δεξάμενοι, καθ᾽ ὅσον μὲν ὠφελοῦνται, ἐν ἡδονῇ ἔχουσι, νομίζοντες δὲ εἶναι προδότας τῶν πρὸ τοῦ φίλων χείρους ἡγοῦνται. [2] καὶ οὐκ ἄδικος αὕτη ἡ ἀξίωσίς ἐστιν, εἰ τύχοιεν πρὸς ἀλλήλους οἵ τε ἀφιστάμενοι καὶ ἀφ᾽ ὧν διακρίνοιντο ἴσοι μὲν τῇ γνώμῃ ὄντες καὶ εὐνοίᾳ, ἀντίπαλοι δὲ τῇ παρασκευῇ καὶ δυνάμει, πρόφασίς τε ἐπιεικὴς μηδεμία ὑπάρχοι τῆς ἀποστάσεως: ὃ ἡμῖν καὶ Ἀθηναίοις οὐκ ἦν. [3] μηδέ τῳ χείρους δόξωμεν εἶναι εἰ ἐν τῇ εἰρήνῃ τιμώμενοι ὑπ᾽ αὐτῶν ἐν τοῖς δεινοῖς ἀφιστάμεθα.

[9] «Мы знаем, лакедемоняне и союзники, что все эллины питают твердое неприятие к тем, кто во время войны восстает и предает старый союз. Их новые союзники довольны ими, поскольку получают выгоду от их помощи; но они не уважают их, ибо считают их предателями своих бывших друзей. И это мнение вполне разумно; но только когда повстанцы и те, от кого они отдалились, по своей природе объединены одними и теми же интересами и чувствами, равны по силе и ресурсам, и когда нет разумного оправдания для восстания. Но наши отношения с афинянами были иного рода, и никто не должен был бы нас сурово осуждать за то, что мы предали их в час опасности, хотя они оказали нам честь в мирное время.

10. 'περὶ γὰρ τοῦ δικαίου καὶ ἀρετῆς πρῶτον ἄλλως τε καὶ ξυμμαχίας δεόμενοι τοὺς λόγους ποιησόμεθα, εἰδότες οὔτε φιλίαν ἰδιώταις βέβαιον γιγνομένην οὔτε κοινωνίαν πόλεσιν ἐς οὐδέν, εἰ μὴ μετ᾽ ἀρετῆς δοκούσης ἐς ἀλλήλους γίγνοιντο καὶ τἆλλα ὁμοιότροποι εἶεν: ἐν γὰρ τῷ διαλλάσσοντι τῆς γνώμης καὶ αἱ διαφοραὶ τῶν ἔργων καθίστανται. [2] ??? Μηδικοῦ πολέμου, παραμεινάντων δὲ ἐκείνων πρὸς τὰ ὑπόλοιπα τῶν ἔργων. [3] ?????? ἐπ᾽ ἐλευθερώσει ἀπὸ τοῦ Μήδου τοῖς Ἕλλησιν. [4] καὶ μέχρι μὲν ἀπὸ τοῦ ἴσου ἡγοῦντο, προθύμως εἱπόμεθα: ἐπειδὴ δὲ ἑωρῶμεν αὐτοὺς τὴν μὲν τοῦ Μήδου ἔχθραν ἀνιέντας, τὴν δὲ τῶν ξυμμάχων δούλωσιν ἐπαγομένους, οὐκ ἀδεεῖς ἔτι ἦμεν. [5] ἀδύνατοι δὲ ὄντες καθ᾽ ἓν γενόμενοι διὰ πολυψηφίαν ἀμύνασθαι οἱ ξύμμαχοι ἐδουλώθησαν πλὴν ἡμῶν καὶ Χίων: ἡμεῖς δὲ αὐτόνομοι δὴ ὄντες καὶ ἐλεύθεροι τῷ ὀνόματι ξυνεστρατεύσαμεν. [6] καὶ πιστοὺς οὐκέτι εἴχομεν ἡγεμόνας Ἀθηναίους, παραδείγμασι τοῖς προγιγνομένοις χρώμενοι: οὐ γὰρ εἰκὸς ἦν αὐτοὺς οὓς μὲν ἐποιήσαντο καταστρέψασθαι, τοὺς δὲ ὑπολοίπους, εἴ ποτε ἄρα ἐδυνήθησαν, μὴ δρᾶσαι τοῦτο.

[10] «Поскольку наша цель — союз, мы прежде всего обратимся к вопросу справедливости и чести. Мы знаем, что никакая дружба между людьми, никакой союз между городами не может быть прочным, если друзья или союзники не имеют хорошего мнения о честности друг друга и не похожи по общему характеру. Ибо разнообразие умов людей приводит к различиям в их действиях». Наш союз с афинянами начался, когда вы перестали участвовать в Персидской войне, и они остались, чтобы завершить дело. Но мы никогда не были союзниками афинян в их намерении подчинить Элладу; мы были, по сути, союзниками эллинов, которых мы стремились освободить от персов. И хотя в осуществлении своего командования они не претендовали на превосходство, мы были очень готовы следовать за ними. Но наши опасения начали возникать, когда мы увидели, как они ослабляют свои усилия против персов и налагают иго своего господства на союзников, которые не могли объединиться и защитить себя, поскольку их интересы были слишком различны. И все они оказались в рабстве, кроме нас и хианцев. Мы, конечно же, были независимыми союзниками, свободными людьми — именно так это называлось — которые сражались на их стороне. Но, судя по предыдущим примерам, как мы могли больше доверять нашим лидерам? Ведь они поработили и других, которым, как и нам, была верна их вера; и как мы, выжившие, могли рассчитывать на спасение, если бы у них когда-либо появилась власть уничтожить нас?

11. καὶ εἰ μὲν αὐτόνομοι ἔτι ἦμεν ἅπαντες, βεβαιότεροι ἂν ἡμῖν ἦσαν μηδὲν νεωτεριεῖν: ὑποχειρίους δὲ ἔχοντες τοὺς πλείους, ἡμῖν δὲ ἀπὸ τοῦ ἴσου ὁμιλοῦντες, χαλεπώτερον εἰκότως ἔμελλον οἴσειν καὶ πρὸς τὸ πλέον ἤδη εἶκον τοῦ ἡμετέρου ἔτι μόνου ἀντισουμένου, ἄλλως τε καὶ ὅσῳ δυνατώτεροι αὐτοὶ αὑτῶν ἐγίγνοντο καὶ ἡμεῖς ἐρημότεροι. [2] . μὴ προύχων ἂν ἐπελθεῖν ἀποτρέπεται. [3] αὐτόνομοί τε ἐλείφθημεν οὐ δι᾽ ἄλλο τι ἢ ὅσον αὐτοῖς ἐς τὴν ἀρχὴν εὐπρεπείᾳ τε λόγου καὶ γνώμης μᾶλλον ἐφόδῳ ἢ ἰσχύος τὰ πράγματα ἐφαίνετο καταληπτά. [4] ἅμα μὲν γὰρ μαρτυρίῳ ἐχρῶντο μὴ ἂν τούς γε ἰσοψήφους ἄκοντας, εἰ μή τι ἠδίκουν οἷς ἐπῇσαν, ξυστρατεύειν: ἐν τῷ αὐτῷ δὲ καὶ τὰ κράτιστα ἐπί τε τοὺς ὑποδεεστέρους πρώτους ξυνεπῆγον καὶ τὰ τελευταῖα λιπόντες τοῦ ἄλλου περιῃρημένου ἀσθενέστερα ἔμελλον ἕξειν. [5] εἰ δὲ ἀφ᾽ ἡμῶν ἤρξαντο, ἐχόντων ἔτι τῶν πάντων αὐτῶν τε ἰσχὺν καὶ πρὸς ὅτι χρὴ στῆναι, οὐκ ἂν ὁμοίως ἐχειρώσαντο. [6] τό τε ναυτικὸν ἡμῶν παρεῖχέ τινα φόβον μή ποτε καθ᾽ ἓν γενόμενον ἢ ὑμῖν ἢ ἄλλλῳ τῳ προσθέμενον κίνδυνον σφίσι παράσχῃ. [7] τὰ δὲ καὶ ἀπὸ θεραπείας τοῦ τε κοινοῦ αὐτῶν καὶ τῶν αἰεὶ προεστώτων περιεγιγνόμεθα. [8] . παραδείγμασι χρώμενοι τοῖς ἐς τοὺς ἄλλους.

[11] «Если бы все союзники сохранили свою независимость, у нас была бы лучшая уверенность в том, что они оставят нас в том же положении, в каком мы были; но когда большинство было покорено ими, они, естественно, могли бы обидеться на наше равенство; они бы противопоставили нас, единственное, кто поддерживал это равенство, большинству, которое подчинилось им; они бы также заметили, что по мере роста их силы росла и наша изоляция. Взаимный страх — единственная прочная основа союза; ибо тот, кто хочет нарушить верность, сдерживается от агрессии осознанием своей неполноценности. И почему мы остались независимыми? Только потому, что они считали, что для получения империи им нужно использовать красивые слова и добиваться своего политическими, а не насильственными методами. С одной стороны, наше положение свидетельствовало об их характере. Ибо, имея равный с ними голос, мы не могли бы, как предполагалось, участвовать в их войнах против нашей воли, но те, на кого они нападали, должны были быть неправы. С другой стороны, таким образом они могли использовать сильных против слабых; они думали, что оставят нас до последнего; Когда более слабые государства были бы устранены, более сильные стали бы более лёгкой добычей. Но если бы они начали с нас, пока могущество союзников ещё не ослабло, и мы могли бы стать для них точкой опоры, им не так легко было бы их подчинить. Кроме того, наш флот вызывал у них опасения; они боялись, что мы можем присоединиться к вам или к какой-либо другой великой державе, и что этот союз будет для них опасен. Какое-то время мы спасались, оказывая поддержку народу и популярным лидерам того времени. Но, судя по поведению афинян по отношению к другим, мы вряд ли просуществовали бы долго, если бы не эта война.

12. τίς οὖν αὕτη ἢ φιλία ἐγίγνετο ἢ ἐλευθερία πιστή, ἐν ᾗ παρὰ γνώμην ἀλλήλους ὑπεδεχόμεθα, καὶ οἱ μὲν ἡμᾶς ἐν τῷ πολέμῳ δεδιότες ἐθεράπευον, ἡμεῖς δὲ ἐκείνους ἐν τῇ ἡσυχίᾳ τὸ αὐτὸ ἐποιοῦμεν: ὅ τε τοῖς ἄλλοις μάλιστα εὔνοια πίστιν βεβαιοῖ, ἡμῖν τοῦτο ὁ φόβος ἐχυρὸν παρεῖχε, δέει τε τὸ πλέον ἢ φιλίᾳ κατεχόμενοι ξύμμαχοι ἦμεν: καὶ ὁποτέροις θᾶσσον παράσχοι ἀσφάλεια θάρσος, οὗτοι πρότεροί τι καὶ παραβήσεσθαι ἔμελλον. [2] . ἡμᾶς δεινῶν, αὐτοὶ οὐκ ἀνταναμείναντες σαφῶς εἰδέναι εἴ τι αὐτῶν ἔσται, οὐκ ὀρθῶς σκοπεῖ. [3] εἰ γὰρ δυνατοὶ ἦμεν ἐκ τοῦ ἴσου καὶ ἀντεπιβουλεῦσαι καὶ ἀντιμελλῆσαι, τί ἔδει ἡμᾶς ἐκ τοῦ ὁμοίου ἐπ᾽ ἐκείνοις εἶναι; ἐπ᾽ ἐκείνοις δὲ ὄντος αἰεὶ τοῦ ἐπιχειρεῖν καὶ ἐφ᾽ ἡμῖν εἶναι δεῖ τὸ προαμύνασθαι.

[12] «Какое же доверие мы могли тогда возлагать на такую дружбу или такую свободу? Вежливость, которую мы проявляли друг к другу, противоречила нашим истинным чувствам. Они ухаживали за нами во время войны, потому что боялись нас, а мы в мирное время оказывали им такое же внимание. И вера, которая обычно обеспечивается взаимной доброй волей, не имела для нас никакой иной связи, кроме взаимного страха; из-за страха, а не из любви, мы были вынуждены поддерживать союз, и тот из нас, кто первым решил, что может безопасно рискнуть, непременно первым бы его разорвал. Поэтому, если кто-то воображает, что мы поступаем неправильно, нанося удар первыми, потому что они откладывают удар, которого мы боимся, и думает, что мы должны ждать и убедиться в их намерениях, он ошибается. Если бы мы действительно были с ними равны и могли противодействовать их замыслам и подражать их угрожающему поведению, как могло бы быть совместимо с этим равенством то, что мы все еще находились бы в их власти?» В их руках всегда находится возможность атаковать, а в наших руках всегда должна быть возможность предвидеть атаку.

13. 'τοιαύτας ἔχοντες προφάσεις καὶ αἰτίας, ὦ Λακεδαιμόνιοι καὶ ξύμμαχοι, ἀπέστημεν, σαφεῖς μὲν τοῖς ἀκούουσι γνῶναι ὡς εἰκότως ἐδράσαμεν, ἱκανὰς δὲ ἡμᾶς ἐκφοβῆσαι καὶ πρὸς ἀσφάλειάν τινα τρέψαι, βουλομένους μὲν καὶ πάλαι, ὅτε ἔτι ἐν τῇ εἰρήνῃ ἐπέμψαμεν ὡς ὑμᾶς περὶ ἀποστάσεως, ὑμῶν δὲ οὐ προσδεξαμένων κωλυθέντας: νῦν δὲ ἐπειδὴ Βοιωτοὶ προυκαλέσαντο εὐθὺς ὑπηκούσαμεν, καὶ ἐνομίζομεν ἀποστήσεσθαι διπλῆν ἀπόστασιν, ἀπό τε τῶν Ἑλλήνων μὴ ξὺν κακῶς ποιεῖν αὐτοὺς μετ᾽ Ἀθηναίων ἀλλὰ ξυνελευθεροῦν, ἀπό τε Ἀθηναίων μὴ αὐτοὶ διαφθαρῆναι ὑπ᾽ ἐκείνων ἐν ὑστέρῳ ἀλλὰ προποιῆσαι. [2] ??? ξυμμάχους δεξαμένους διὰ ταχέων βοήθειαν ἀποστέλλειν, ἵνα φαίνησθε ἀμύνοντές τε οἷς δεῖ καὶ ἐν τῷ αὐτῷ τοὺς πολεμίους βλάπτοντες. [3] καιρὸς δὲ ὡς οὔπω πρότερον. νόσῳ τε γὰρ ἐφθάραται Ἀθηναῖοι καὶ χρημάτων δαπάνῃ, νῆές τε αὐτοῖς αἱ μὲν περὶ τὴν ὑμετέραν εἰσίν, αἱ δ᾽ ἐφ᾽ ἡμῖν τετάχαται. [4] ὥστε οὐκ εἰκὸς αὐτοὺς περιουσίαν νεῶν ἔχειν, ἢν ὑμεῖς ἐν τῷ θέρει τῷδε ναυσί τε καὶ πεζῷ ἅμα ἐπεσβάλητε τὸ δεύτερον, ἀλλ᾽ ἢ ὑμᾶς οὐκ ἀμυνοῦνται ἐπιπλέοντας ἢ ἀπ᾽ ἀμφοτέρων ἀποχωρήσονται. [5] νομίσῃ τε μηδεὶς ἀλλοτρίας γῆς πέρι οἰκεῖον κίνδυνον ἕξειν. ᾧ γὰρ δοκεῖ μακρὰν ἀπεῖναι ἡ Λέσβος, τὴν ὠφελίαν αὐτῷ ἐγγύθεν παρέξει. ο??? Ἀττικὴ ὠφελεῖται. [6] ἔστι δὲ τῶν χρημάτων ἀπὸ τῶν ξυμμάχων ἡ πρόσοδος, καὶ ἔτι μείζων ἔσται, εἰ ἡμᾶς καταστρέψονται: οὔτε γὰρ ἀποστήσεται ἄλλος Если у вас есть проблемы с питанием, вы можете использовать их в качестве источника питания. [7] . μάλιστα προσδεῖ, καὶ Ἀθηναίους ῥᾷον καθαιρήσετε ὑφαιροῦντες αὐτῶν τοὺς ξυμμάχους （ θρασύτερον γὰρ πᾶς τις προσχωρήσεται ） , τήν τε αἰτίαν ἀποφεύξεσθε ἣν εἴχετε μὴ βοηθεῖν τοῖς ἀφισταμένοις. Если у вас есть проблемы с одеждой, вы можете сделать это в любое время.

[13] «Вот причины, лакедемоняне и союзники, и обиды, которые побудили нас к восстанию. Они были достаточно ясны, чтобы доказать всем слушателям справедливость нашего дела, и достаточно сильны, чтобы встревожить нас и заставить искать спасения. Мы действовали не по внезапному порыву; давным-давно, еще до начала войны, мы послали к вам послов и предложили восстание. Но мы не смогли, потому что вы отказали нам в нашей просьбе. Теперь же, когда беотийцы пригласили нас, мы сразу же откликнулись на призыв. Мы намеревались разорвать двойной союз: с эллинами и с афинянами; с вины, то есть с угнетения эллинов в сговоре с афинянами вместо того, чтобы помочь им в освобождении, и с разорения, которое афиняне рано или поздно непременно должны были навлечь на нас, если бы мы не предупредили их. Но этот шаг был предпринят поспешно и без должной подготовки; Поэтому вы тем более обязаны принять нас в союз и оказать нам скорейшую помощь, показав тем самым свою готовность защитить тех, кто имеет к вам права, и нанести удар по вашим врагам. Никогда прежде не было такой возможности. Афиняне истощены чумой и дорогостоящей войной; некоторые из их кораблей курсируют у ваших берегов; остальные угрожают нам; поэтому вряд ли у них останется много свободных кораблей, если вы в течение этого лета предпримете второе нападение на них с суши и моря. Они не смогут встретиться с вами на море; или, если и смогут, им придется отвести свои войска как с Лесбоса, так и с Пелопоннеса. И пусть никто не говорит себе, что он собирается подвергнуть себя опасности ради страны, которая ему не принадлежит. Он может думать, что Лесбос далеко; но он обнаружит, что помощь, которую мы привезем, будет совсем рядом. Ибо война не будет вестись в Аттике, как можно было бы предположить; Но в тех странах, которые поддерживают Аттику. Доходы афинян поступают от их союзников, и, если они покорят нас, они будут больше, чем когда-либо; никто больше не поднимет восстание, и наши ресурсы будут добавлены к их; и мы будем страдать хуже, чем те, кто уже порабощен. Но, если вы окажете нам искреннюю помощь, вы заручитесь поддержкой великой военно-морской державы, а флот — ваша главная потребность; вы переманите союзников афинян, которые бесстрашно перейдут на вашу сторону; таким образом, вам будет легче свергнуть власть Афин. И вы больше не будете, как в былые времена, подвергаться порицанию за предательство восставших. Если вы выступите в качестве их освободителей, ваша окончательная победа будет обеспечена.

14. 'αἰσχυνθέντες οὖν τάς τε τῶν Ἑλλήνων ἐς ὑμᾶς ἐλπίδας καὶ Δία τὸν Ὀλύμπιον, ἐν οὗ τῷ ἱερῷ ἴσα καὶ ἱκέται ἐσμέν, ἐπαμύνατε Μυτιληναίοις ξύμμαχοι γενόμενοι, καὶ μὴ προῆσθε ἡμᾶς ἴδιον μὲν τὸν κίνδυνον τῶν σωμάτων παραβαλλομένους, κοινὴν δὲ τὴν ἐκ τοῦ κατορθῶσαι ὠφελίαν ἅπασι δώσοντας, ἔτι δὲ κοινοτέραν τὴν βλάβην, εἰ μὴ πεισθέντων ὑμῶν σφαλησόμεθα. [2] . βούλεται.'

[14] «Не предавайте же, ради стыда, надежды, которые эллины возлагают на вас, и не позорьте имя Зевса Олимпийского, в храме которого мы, в некотором смысле, молимся, но будьте нашими союзниками и помощниками. Не предавайте нас; мы, народ Митилены, рискуем жизнью в одиночку ради общего дела Эллады: всеобщей будет польза, которую мы принесем, если добьемся успеха, и еще более всеобщей будет гибель, если вы будете непреклонны и мы падем. Поэтому докажите, что вы достойны своей репутации в Элладе, и будьте такими, какими мы хотели бы видеть вас в своем страхе». Таковы были слова жителей Митилены.

15. τοιαῦτα μὲν οἱ Μυτιληναῖοι εἶπον. οἱ δὲ Λακεδαιμόνιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ἐπειδὴ ἤκουσαν, προσδεξάμενοι τοὺς λόγους ξυμμάχους τε τοὺς Λεσβίους ἐποιήσαντο, καὶ τὴν ἐς τὴν Ἀττικὴν ἐσβολὴν τοῖς τε ξυμμάχοις παροῦσι κατὰ τάχος ἔφραζον ἰέναι ἐς τὸν Ἰσθμὸν τοῖς δύο μέρεσιν ὡς ποιησόμενοι, καὶ αὐτοὶ πρῶτοι ἀφίκοντο, καὶ ὁλκοὺς παρεσκεύαζον τῶν νεῶν ἐν τῷ Ἰσθμῷ ὡς ὑπεροίσοντες ἐκ τῆς Κορίνθου ἐς τὴν πρὸς Ἀθήνας θάλασσαν καὶ ναυσὶ καὶ πεζῷ ἅμα ἐπιόντες. [2] . καὶ ἐν καρποῦ ξυγκομιδῇ ἦσαν καὶ ἀρρωστίᾳ τοῦ στρατεύειν.

[15] Лакедемоняне и их союзники немедленно приняли их предложения и заключили союз с лесбиянками. Конфедератам, присутствовавшим в Олимпии, было приказано быстро подготовиться к очередной экспедиции в Аттику и собраться на перешейке, приведя обычный контингент в две трети. Лакедемоняне прибыли первыми и сразу же принялись за работу по изготовлению машин для переправы кораблей через перешеек из Коринфа в Саронический залив. Ибо они намеревались атаковать афинян как с моря, так и с суши. Но хотя они сами были полны энергии, другие союзники собирались медленно; они собирали свои плоды и не были настроены на войну.

16. αἰσθόμενοι δὲ αὐτοὺς οἱ Ἀθηναῖοι διὰ κατάγνωσιν ἀσθενείας σφῶν παρασκευαζομένους, δηλῶσαι βουλόμενοι ὅτι οὐκ ὀρθῶς ἐγνώκασιν ἀλλ᾽ οἷοί τέ εἰσι μὴ κινοῦντες τὸ ἐπὶ Λέσβῳ ναυτικὸν καὶ τὸ ἀπὸ Πελοποννήσου ἐπιὸν ῥᾳδίως ἀμύνεσθαι, ἐπλήρωσαν ναῦς ἑκατὸν ἐσβάντες αὐτοί τε πλὴν ἱππέων καὶ πεντακοσιομεδίμνων καὶ οἱ μέτοικοι, καὶ παρὰ τὸν Ἰσθμὸν ἀναγαγόντες ἐπίδειξίν τε ἐποιοῦντο καὶ ἀποβάσεις τῆς Πελοποννήσου ᾗ δοκοίη αὐτοῖς. [2] . ἡγοῦντο οὐκ ἀληθῆ καὶ ἄπορα νομίζοντες, ὡς αὐτοῖς καὶ οἱ ξύμμαχοι ἅμα οὐ παρῆσαν καὶ ἠγγέλλοντο καὶ αἱ περὶ τὴν Πελοπόννησον τριάκοντα νῆες τῶν Ἀθηναίων τὴν περιοικίδα αὐτῶν πορθοῦσαι, ἀνεχώρησαν ἐπ᾽ οἴκου. [3] ὕστερον δὲ ναυτικὸν παρεσκεύαζον ὅτι πέμψουσιν ἐς τὴν Λέσβον, καὶ κατὰ πόλεις ἐπήγγελλον τεσσαράκοντα νεῶν πλῆθος καὶ ναύαρχον προσέταξαν Ἀλκίδαν, ὃς ἔμελλεν ἐπιπλεύσεσθαι. [4] ἀνεχώρησαν δὲ καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ταῖς ἑκατὸν ναυσίν, ἐπειδὴ καὶ ἐκείνους εἶδον.

[16] Афиняне, понимая, что действия лакедемонян объясняются осознанием их слабости, решили показать им их ошибку и доказать, что, не покидая Лесбос, они вполне способны отразить эту новую силу, которая им угрожала. Они укомплектовали сто кораблей, на которые поднялись метеки и граждане, все, кроме высшего сословия и рыцарей; затем они отплыли и, продемонстрировав свою силу вдоль берегов перешейка, начали высаживаться на пелопоннесском побережье, где им вздумалось. Лакедемоняне были поражены и подумали, что лесбиянки сказали им неправду. Их союзники тоже еще не прибыли, и они услышали, что афиняне на тридцати кораблях, отправленных для обхода Пелопоннеса, разоряют их сельские районы; и поэтому, не зная, что еще делать, они вернулись домой. Однако впоследствии они подготовили флот для похода на Лесбос и приказали союзникам оснастить сорок кораблей: их они передали под командование Алкида, которому предстояло вывести их оттуда. Когда афиняне увидели, что пелопоннесцы вернулись домой, они и их флот из ста кораблей поступили так же.

17. [καὶ κατὰ τὸν χρόνον τοῦτον ὃν αἱ νῆες ἔπλεον ἐν τοῖς πλεῖσται δὴ νῆες ἅμ᾽ αὐτοῖς ἐνεργοὶ † κάλλει ἐγένοντο, παραπλήσιαι δὲ καὶ ἔτι πλείους ἀρχομένου τοῦ πολέμου. [2] τήν τε γὰρ Ἀττικὴν καὶ Εὔβοιαν καὶ Σαλαμῖνα ἑκατὸν ἐφύλασσον, καὶ περὶ Πελοπόννησον ἕτεραι ἑκατὸν ἦσαν, χωρὶς δὲ αἱ περὶ Ποτείδαιαν καὶ ἐν τοῖς ἄλλοις χωρίοις, ὥστε αἱ πᾶσαι ἅμα ἐγίγνοντο ἐν ἑνὶ θέρει διακόσιαι καὶ πεντήκοντα. [3] . [4] τήν τε γὰρ Ποτείδαιαν δίδραχμοι ὁπλῖται ἐφρούρουν （ αὑτῷ γὰρ καὶ ὑπηρέτῃ δραχμὴν ἐλάμβανε τῆς ἡμέρας ） , τρισχίλιοι μὲν οἱ πρῶτοι, ὧν οὐκ ἐλάσσους διεπολιόρκησαν, ἑξακόσιοι δὲ καὶ χίλιοι μετὰ Φορμίωνος, οἳ προαπῆλθον: νῆές τε αἱ πᾶσαι τὸν αὐτὸν μισθὸν ἔφερον. τὰ μὲν οὖν χρήματα οὕτως ὑπανηλώθη τὸ πρῶτον, καὶ νῆες τοσαῦται δὴ πλεῖσται ἐπληρώθησαν.]

[17] В то время, когда флот находился в море, у афинян было самое большое количество кораблей, которое они когда-либо имели вместе взятые, боеспособных и в хорошем состоянии, хотя их общее число было таким же или даже большим в начале войны. Тогда сто кораблей охраняли Аттику, Эвбею и Саламин, и еще сто плавали у берегов Пелопоннеса, не считая кораблей, использовавшихся для блокады Потидеи и в других местах; так что за одно лето их флот насчитывал в общей сложности двести пятьдесят кораблей. Это, а также деньги, потраченные на войну против Потидеи, были главной статьей расходов их казны. Каждый из гоплитов, участвовавших в осаде, получал две драхмы в день, одну для себя и одну для своего слуги; первоначальный отряд насчитывал три тысячи человек, и это число сохранялось на протяжении всей осады. Еще шестнадцатьсот прибыли с Формионом, но ушли до конца. Все моряки флота получали такое же жалование, как и солдаты. В начале войны ресурсы афинян были настолько истощены, что они смогли укомплектовать свои корабли самым большим количеством экипажей за всю свою историю.

18. Μυτιληναῖοι δὲ κατὰ τὸν αὐτὸν χρόνον ὃν οἱ Λακεδαιμόνιοι περὶ τὸν Ἰσθμὸν ἦσαν ἐπὶ Μήθυμναν ὡς προδιδομένην ἐστράτευσαν κατὰ γῆν αὐτοί τε καὶ οἱ ἐπίκουροι: καὶ προσβαλόντες τῇ πόλει, ἐπειδὴ οὐ προυχώρει ᾗ προσεδέχοντο, ἀπῆλθον ἐπ᾽ Ἀντίσσης καὶ Πύρρας καὶ Ἐρέσου, καὶ καταστησάμενοι τὰ ἐν ταῖς πόλεσι ταύταις βεβαιότερα καὶ τείχη κρατύναντες διὰ τάχους ἀπῆλθον ἐπ᾽ οἴκου. [2] ἐστράτευσαν δὲ καὶ οἱ Μηθυμναῖοι ἀναχωρησάντων αὐτῶν ἐπ᾽ Ἄντισσαν: καὶ ἐκβοηθείας τινὸς γενομένης πληγέντες ὑπό τε τῶν Ἀντισσαίων καὶ τῶν ἐπικούρων ἀπέθανόν τε πολλοὶ καὶ ἀνεχώρησαν οἱ λοιποὶ κατὰ τάχος. [3] οἱ δὲ Ἀθηναῖοι πυνθανόμενοι ταῦτα, τούς τε Μυτιληναίους τῆς γῆς κρατοῦντας καὶ τοὺς σφετέρους στρατιώτας οὐχ ἱκανοὺς ὄντας εἴργειν, πέμπουσι περὶ τὸ φθινόπωρον ἤδη ἀρχόμενον Πάχητα τὸν Ἐπικούρου στρατηγὸν καὶ χιλίους ὁπλίτας ἑαυτῶν. [4] О ἐν κύκλῳ ἁπλῷ τείχει: φρούρια δ᾽ ἔστιν ᾗ ἐπὶ τῶν καρτερῶν ἐγκατῳκοδόμηται. [5] καὶ ἡ μὲν Μυτιλήνη κατὰ κράτος ἤδη ἀμφοτέρωθεν καὶ ἐκ γῆς καὶ ἐκ θαλάσσης εἴργετο, καὶ ὁ χειμὼν ἤρχετο γίγνεσθαι.

[18] Пока лакедемоняне находились на перешейке, митиленцы и их вспомогательные войска двинулись против Метимны, ожидая предательства, но, совершив нападение и убедившись в своей ошибке, они отправились в Антиссу, Пирру и Эрес; и, укрепив стены этих мест и утвердив свои интересы в них, поспешно вернулись. Как только они отступили, митиленцы ответили нападением на Антиссу; но жители Антиссы и их вспомогательные войска совершили вылазку и разгромили их, понеся тяжелые потери; оставшиеся в живых поспешно отступили. Афиняне услышали, что митиленцы являются хозяевами страны и что их собственных войск на Лесбосе недостаточно, чтобы удержать их внутри стен. Итак, примерно в начале осени в Митилену под командованием Пахеса, сына Эпикура, отправили тысячу афинских гоплитов, которые сами управляли веслами. Прибыв туда, они окружили город единой стеной; в некоторых укрепленных местах были возведены форты, составлявшие часть стены. Таким образом, Митилена была фактически заблокирована как с моря, так и с суши. Зима начала вступать в свои права.

19. προσδεόμενοι δὲ οἱ Ἀθηναῖοι χρημάτων ἐς τὴν πολιορκίαν, καὶ αὐτοὶ ἐσενεγκόντες τότε πρῶτον ἐσφορὰν διακόσια τάλαντα, ἐξέπεμψαν καὶ ἐπὶ τοὺς ξυμμάχους ἀργυρολόγους ναῦς δώδεκα καὶ Λυσικλέα πέμπτον αὐτὸν στρατηγόν. [2] ὁ δὲ ἄλλα τε ἠργυρολόγει καὶ περιέπλει, καὶ τῆς Καρίας ἐκ Μυοῦντος ἀναβὰς διὰ τοῦ Μαιάνδρου πεδίου μέχρι τοῦ Σανδίου λόφου, ἐπιθεμένων τῶν Καρῶν καὶ Ἀναιιτῶν αὐτός τε διαφθείρεται καὶ τῆς ἄλλης στρατιᾶς πολλοί.

[19] Афиняне, испытывая нехватку денег для продолжения осады, впервые собрали среди себя имущественный налог в размере двухсот талантов и отправили двенадцать кораблей для сбора дани среди союзников под командованием Лисикла и четырех других. Он плавал по разным местам и взимал дань; но когда он поднимался из Миуса в Карии, через равнину Меандра, он был атакован у холма Сандиус карийцами и самосцами из Анаеи и погиб вместе с большей частью своего войска.

20. τοῦ δ᾽ αὐτοῦ χειμῶνος οἱ Πλαταιῆς （ ἔτι γὰρ ἐπολιορκοῦντο ὑπὸ τῶν Πελοποννησίων καὶ Βοιωτῶν ） ἐπειδὴ τῷ τε σίτῳ ἐπιλείποντι ἐπιέζοντο καὶ ἀπὸ τῶν Ἀθηνῶν οὐδεμία ἐλπὶς ἦν τιμωρίας οὐδὲ ἄλλη σωτηρία ἐφαίνετο, ἐπιβουλεύουσιν αὐτοί τε καὶ Ἀθηναίων οἱ ξυμπολιορκούμενοι πρῶτον μὲν πάντες ἐξελθεῖν καὶ ὑπερβῆναι τὰ τείχη τῶν πολεμίων, ἢν δύνωνται βιάσασθαι, ἐσηγησαμένων τὴν πεῖραν αὐτοῖς Θεαινέτου τε τοῦ Τολμίδου ἀνδρὸς μάντεως καὶ Εὐπομπίδου τοῦ Δαϊμάχου, ὃς καὶ ἐστρατήγει: [2] ἔπειτα οἱ μὲν ἡμίσεις ἀπώκνησάν πως τὸν κίνδυνον μέγαν ἡγησάμενοι, ἐς δὲ ἄνδρας διακοσίους καὶ εἴκοσι μάλιστα ἐνέμειναν τῇ ἐξόδῳ ἐθελονταὶ τρόπῳ τοιῷδε. [3] κλίμακας ἐποιήσαντο ἴσας τῷ τείχει τῶν πολεμίων: ξυνεμετρήσαντο δὲ ταῖς ἐπιβολαῖς τῶν πλίνθων, ᾗ ἔτυχε πρὸς σφᾶς οὐκ ἐξαληλιμμένον τὸ τεῖχος αὐτῶν. ἠριθμοῦντο δὲ πολλοὶ ἅμα τὰς ἐπιβολάς, καὶ ἔμελλον οἱ μέν τινες ἁμαρτήσεσθαι οἱ δὲ πλείους τεύξεσθαι τοῦ ἀληθοῦς λογισμοῦ, ἄλλως τε καὶ πολλάκις ἀριθμοῦντες καὶ ἅμα οὐ πολὺ ἀπέχοντες, ἀλλὰ ῥᾳδίως καθορωμένου ἐς ὃ ἐβούλοντο τοῦ τείχους. [4] τὴν μὲν οὖν ξυμμέτρησιν τῶν κλιμάκων οὕτως ἔλαβον, ἐκ τοῦ πάχους τῆς πλίνθου εἰκάσαντες τὸ μέτρον.

[20] В течение той же зимы платейцы, все еще осажденные пелопоннесцами и беотийцами, начали испытывать нехватку продовольствия. У них не было надежды на помощь из Афин и никакой другой возможности спасения. Поэтому они и афиняне, которые были с ними окружены, придумали план прорваться через вражеские стены. Идея была предложена Феэнетом, сыном Толмида, прорицателем, и Евпомпидом, сыном Даймаха, одним из их полководцев. Сначала все они хотели присоединиться, но позже половина из них почему-то потеряла надежду, посчитав опасность слишком большой, и только двести двадцать согласились продолжить. Сначала они сделали лестницы, равные по длине высоте вражеской стены, которую они рассчитали с помощью слоев кирпичей на стороне, обращенной к городу, в месте, где стена случайно не была оштукатурена. Многие сразу же произвели пересчет, и, хотя некоторые могли ошибиться, расчет чаще оказывался верным, чем ошибочным; они повторяли этот процесс снова и снова, и, поскольку расстояние было небольшим, они могли достаточно отчетливо видеть стену для своей цели. Таким образом они определили правильную длину лестниц, взяв за меру толщину кирпичей.

21. τὸ δὲ τεῖχος ἦν τῶν Πελοποννησίων τοιόνδε τῇ οἰκοδομήσει. εἶχε μὲν δύο τοὺς περιβόλους, πρός τε Πλαταιῶν καὶ εἴ τις ἔξωθεν ἀπ᾽ Ἀθηνῶν ἐπίοι, διεῖχον δὲ οἱ περίβολοι ἑκκαίδεκα πόδας μάλιστα ἀπ᾽ ἀλλήλων. [2] τὸ οὖν μεταξὺ τοῦτο [οἱ ἑκκαίδεκα πόδες ] τοῖς φύλαξιν οἰκήματα διανενεμημένα ᾠκοδόμητο, καὶ ἦν ξυνεχῆ ὥστε ἓν φαίνεσθαι τεῖχος παχὺ ἐπάλξεις ἔχον ἀμφοτέρωθεν. [3] . ἔς τε τὸ ἔσω μέτωπον αὐτοῦ καὶ οἱ αὐτοὶ καὶ τὸ ἔξω, ὥστε πάροδον μὴ εἶναι παρὰ πύργον, ἀλλὰ δι᾽ αὐτῶν μέσων διῇσαν. [4] . δὲ τῶν πύργων ὄντων δι᾽ ὀλίγου καὶ ἄνωθεν στεγανῶν τὴν φυλακὴν ἐποιοῦντο. τὸ μὲν οὖν τεῖχος ᾧ περιεφρουροῦντο οἱ Πλαταιῆς τοιοῦτον ἦν.

[21] Пелопоннесская стена была двойной и состояла из внутреннего круга, обращенного к Платеям, и внешнего, предназначенного для защиты от нападения со стороны Афин; они находились на расстоянии около шестнадцати футов друг от друга. Этот интервал в шестнадцать футов был разделен на помещения для солдат, которыми две стены соединялись вместе, так что они казались одной толстой стеной с зубцами с обеих сторон. На каждом десятом зубце располагались большие башни, заполнявшие пространство между стенами и простиравшиеся как до внутренней, так и до внешней стороны; сбоку от башен не было прохода, только через середину. Ночью, во время бури и дождя, солдаты покидали зубцы и охраняли их с башен, которые находились недалеко друг от друга и были укрыты сверху. Таков был план стены, которой была укреплена Платея.

22. οἱ δ᾽, ἐπειδὴ παρεσκεύαστο αὐτοῖς, τηρήσαντες νύκτα χειμέριον ὕδατι καὶ μ ἀνέῳ καὶ ἅμ᾽ ἀσέληνον ἐξῇσαν: ἡγοῦντο δὲ οἵπερ καὶ τῆς πείρας αἴτιοι ἦσαν. καὶ πρῶτον μὲν τὴν τάφρον διέβησαν ἣ περιεῖχεν αὐτούς, ἔπειτα προσέμειξαν τῷ τείχει τῶν πολεμίων λαθόντες τοὺς φύλακας, ἀνὰ τὸ σκοτεινὸν μὲν οὐ προϊδόντων αὐτῶν, ψόφῳ δὲ τῷ ἐκ τοῦ προσιέναι αὐτοὺς ἀντιπαταγοῦντος τοῦ ἀνέμου οὐ κατακουσάντων: [2] ἅμα δὲ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время. ἦσαν δὲ εὐσταλεῖς τε τῇ ὁπλίσει καὶ τὸν ἀριστερὸν μόνον πόδα ὑποδεδεμένοι ἀσφαλείας ἕνεκα τῆς πρὸς τὸν πηλόν. [3] κατὰ οὖν μεταπύργιον προσέμισγον πρὸς τὰς ἐπάλξεις, εἰδότες ὅτι ἐρῆμοί εἰσι, πρῶτον μὲν οἱ τὰς κλίμακας φέροντες, καὶ προσέθεσαν: ἔπειτα ψιλοὶ δώδεκα ξὺν ξιφιδίῳ καὶ θώρακι ἀνέβαινον, ὧν ἡγεῖτο Ἀμμέας ὁ Κοροίβου καὶ πρῶτος ἀνέβη: μετὰ δὲ αὐτὸν οἱ ἑπόμενοι, ἓξ ἐφ᾽ ἑκάτερον τῶν πύργων, ἀνέβαινον. ἔπειτα ψιλοὶ ἄλλοι μετὰ τούτους ξὺν δορατίοις ἐχώρουν, οἷς ἕτεροι κατόπιν τὰς ἀσπίδας ἔφερον, ὅπως ἐκεῖνοι ῥᾷον προσβαίνοιεν, καὶ ἔμελλον δώσειν ὁπότε πρὸς τοῖς πολεμίοις εἶεν. [4] . τῶν Πλαταιῶν ἀντιλαμβανόμενος ἀπὸ τῶν ἐπάλξεων κεραμίδα, ἣ πεσοῦσα δοῦπον ἐποίησεν. [5] καὶ αὐτίκα βοὴ ἦν, τὸ δὲ στρατόπεδον ἐπὶ τὸ τεῖχος ὥρμησεν: οὐ γὰρ ᾔδει ὅτι ἦν τὸ δεινὸν σκοτεινῆς νυκτὸς καὶ χειμῶνος ὄντος, καὶ ἅμα οἱ ἐν τῇ πόλει τῶν Πλαταιῶν ὑπολελειμμένοι ἐξελθόντες προσέβαλον τῷ τείχει τῶν Πελοπονννησίων ἐκ τοὔμπαλιν ἢ οἱ ἄνδρες αὐτῶν ὑπερέβαινον, ὅπως ἥκιστα πρὸς αὐτοὺς τὸν νοῦν ἔχοιεν. [6] ἐθορυβοῦντο μὲν οὖν κατὰ χώραν μένοντες, βοηθεῖν δὲ οὐδεὶς ἐτόλμα ἐκ τῆς ἑαυτῶν φυλακῆς, ἀλλ᾽ ἐν ἀπόρῳ ἦσαν εἰκάσαι τὸ γιγνόμενον. [7] καὶ οἱ τριακόσιοι αὐτῶν, οἷς ἐτέτακτο παραβοηθεῖν εἴ τι δέοι, ἐχώρουν ἔξω τοῦ τείχους πρὸς τὴν βοήν. φρυκτοί τε ᾔροντο ἐς τὰς Θήβας πολέμιοι: [8] παρανῖσχον δὲ καὶ οἱ ἐκ τῆς πόλεως Πλαταιῆς ἀπὸ τοῦ τείχους φρυκτοὺς πολλοὺς πρότερον παρεσκευασμένους ἐς αὐτὸ τοῦτο, ὅπως ἀσαφῆ τὰ σημεῖα τῆς φρυκτωρίας τοῖς πολεμίοις ᾖ καὶ μὴ βοηθοῖεν, ἄλλο τι νομίσαντες τὸ γιγνόμενον εἶναι ἢ τὸ ὄν, πρὶν σφῶν οἱ ἄνδρες οἱ ἐξιόντες διαφύγοιεν καὶ τοῦ ἀσφαλοῦς ἀντιλάβοιντο.

[22] Когда платейцы завершили свои приготовления, они воспользовались ночью, когда бушевала буря с ветром и дождем, и не было луны, и совершили вылазку. Их возглавляли авторы попытки. Сначала они перешли ров, окружавший город; затем подошли прямо к стене врага. Стражники не обнаружили их, потому что ночь была настолько темной, что их не было видно, а грохот бури заглушал шум их приближения. Они шли на значительном расстоянии друг от друга, чтобы лязг оружия не выдал их; и они были легко экипированы, босая правую ногу, чтобы меньше поскользнуться в грязи. Теперь они принялись взбираться на крепостные стены, которые, как они знали, были пустынны, выбрав место между двумя башнями. Те, кто нес лестницы, пошли первыми и приставили их к стене; за ними последовали двенадцать других, вооруженных только мечом и нагрудником, под командованием Аммея, сына Кореба: он первым поднялся на коня; За ним последовали двенадцать человек, поднявшись на стену и направившись к башням справа и слева, по шесть человек к каждой. Затем к ним присоединились ещё несколько человек, легко вооружённых короткими копьями, а за ними — другие, несшие щиты, чтобы им было легче взобраться на стену; щиты должны были быть переданы им, как только они приблизятся к врагу. Значительное число людей поднялось на стену, когда их обнаружили стражники в башнях. Один из платейцев, схватившись за зубцы крепостных стен, бросил вниз черепицу, которая со скрипом упала: тотчас же раздался крик, и войско бросилось на стену; ибо в тёмной и бурной ночи они не понимали, что означает тревога. В то же время, чтобы отвлечь их внимание, оставшиеся в городе платейцы совершили вылазку к Пелопоннесской стене с противоположной стороны от места, где останавливались их друзья. Осаждающие были в сильном возбуждении, но каждый оставался на своем посту и не смел пошевелиться, чтобы оказать помощь, не понимая, что происходит. Триста человек, назначенных действовать в случае внезапной чрезвычайной ситуации, двинулись за стены к месту, откуда доносился крик; и в сторону Фив были подняты огненные сигналы, указывающие на опасность. Но платейцы в городе приготовили на стене множество контрсигналов, которые они теперь зажгли и подняли, надеясь таким образом сделать сигналы противника непонятными, чтобы фиванцы, неправильно поняв истинное положение дел, не прибыли до тех пор, пока солдаты не спасутся и не окажутся в безопасности.

23. οἱ δ᾽ ὑπερβαίνοντες τῶν Πλαταιῶν ἐν τούτῳ, ὡς οἱ πρῶτοι αὐτῶν ἀνεβεβήκεσαν καὶ τοῦ πύργου ἑκατέρου τοὺς φύλακας διαφθείραντες ἐκεκρατήκεσαν, τάς τε διόδους τῶν πύργων ἐνστάντες αὐτοὶ ἐφύλασσον μηδένα δι᾽ αὐτῶν ἐπιβοηθεῖν, καὶ κλίμακας προσθέντες ἀπὸ τοῦ τείχους τοῖς πύργοις καὶ ἐπαναβιβάσαντες ἄνδρας πλείους, οἱ μὲν ἀπὸ τῶν πύργων τοὺς ἐπιβοηθοῦντας καὶ κάτωθεν καὶ ἄνωθεν εἶργον βάλλοντες, οἱ δ᾽ ἐν τούτῳ οἱ πλείους πολλὰς προσθέντες κλίμακας ἅμα καὶ τὰς ἐπάλξεις ἀπώσαντες διὰ τοῦ μεταπυργίου ὑπερέβαινον. [2] ??? ἐτόξευόν τε καὶ ἠκόντιζον, εἴ τις παραβοηθῶν παρὰ τὸ τεῖχος κωλυτὴς γίγνοιτο τῆς διαβάσεως. [3] ἐπεὶ δὲ πάντες διεπεπεραίωντο, οἱ ἀπὸ τῶν πύργων χαλεπῶς οἱ τελευταῖοι καταβαίνοντες ἐχώρουν ἐπὶ τὴν τάφρον, καὶ ἐν τούτῳ οἱ τριακόσιοι αὐτοῖς ἐπεφέροντο λαμπάδας ἔχοντες. [4] οἱ μὲν οὖν Πλαταιῆς ἐκείνους ἑώρων μᾶλλον ἐκ τοῦ σκότους ἑστῶτες ἐπὶ τοῦ χείλους τῆς τάφρου, καὶ ἐτόξευόν τε καὶ ἐσηκόντιζον ἐς τὰ γυμνά, αὐτοὶ δὲ ἐν τῷ ἀφανεῖ ὄντες ἧσσον διὰ τὰς λαμπάδας καθεωρῶντο, ὥστε φθάνουσι τῶν Πλαταιῶν καὶ οἱ ὕστατοι διαβάντες τὴν τάφρον, χαλεπῶς δὲ καὶ βιαίως: [5] κρύσταλλός τε γὰρ ἐπεπήγει οὐ βέβαιος ἐν αὐτῇ ὥστ᾽ ἐπελθεῖν, ἀλλ᾽ οἷος ἀπηλιώτου [ἢ βορέου] ὑδατώδης μᾶλλον, καὶ ἡ νὺξ τοιούτῳ ἀνέμῳ ὑπονειφομένη πολὺ τὸ ὕδωρ ἐν αὐτῇ ἐπεποιήκει, ὃ μόλις ὑπερέχοντες ἐπεραιώθησαν. ἐγένετο δὲ καὶ ἡ διάφευξις αὐτοῖς μᾶλλον διὰ τοῦ χειμῶνος τὸ μέγεθος.

[23] Тем временем платейцы взбирались на стены. Первая группа поднялась и, убив часовых, заняла башни по обе стороны. Их последователи начали занимать проходы, чтобы враг не прорвался и не напал на них. Некоторые из них прикрепили лестницы к стене у башен и подняли еще людей. Дождь метательных снарядов, летевших как с верхней, так и с нижней частей башен, отбивал всех нападающих. Тем временем основная часть платейцев, которая все еще находилась внизу, прикрепила к стене сразу много лестниц и, снося зубцы, пробралась через пространство между башнями. Достигнув другой стороны, каждый останавливался на краю рва, откуда они стреляли дротиками и стрелами в любого, кто проходил под стеной и пытался помешать их проходу. Когда все перешли, те, кто занимал башни, спустились вниз, последний из них не без труда, и направились к рву. К этому времени триста человек уже настигли их; у них были фонари, и платейцы, стоявшие на краю рва, лучше видели их из темноты и стреляли в них из луков и метали дротики в открытые места; сами они были скрыты темнотой, в то время как враги были ошеломлены собственным светом. И вот платейцы, до последнего человека, благополучно перебрались через ров, хотя и с большим трудом и только после тяжелой борьбы; ибо лед в нем был замерзшим недостаточно прочно, чтобы его можно было нести, а наполовину состоял из воды, как это обычно бывает, когда ветер дует с востока, а не с севера. А снег, который принес восточный ветер ночью, сильно поднял уровень воды, так что они едва могли преодолеть ров. Однако именно сила бури позволила им вообще спастись.

24. ὁρμήσαντες δὲ ἀπὸ τῆς τάφρου οἱ Πλαταιῆς ἐχώρουν ἁθρόοι τὴν ἐς Θήβας φέρουσαν ὁδόν, ἐν δεξιᾷ ἔχοντες τὸ τοῦ Ἀνδροκράτους ἡρῷον, νομίζοντες ἥκιστ᾽ <ἂν> σφᾶς ταύτην αὐτοὺς ὑποτοπῆσαι τραπέσθαι τὴν ἐς τοὺς πολεμίους: καὶ ἅμα ἑώρων τοὺς Πελοπονννησίους τὴν πρὸς Κιθαιρῶνα καὶ Δρυὸς κεφαλὰς τὴν ἐπ᾽ Ἀθηνῶν φέρουσαν μετὰ λαμπάδων διώκοντας. [2] καὶ ἐπὶ μὲν ἓξ ἢ ἑπτὰ σταδίους οἱ Πλαταιῆς τὴν ἐπὶ τῶν Θηβῶν ἐχώρησαν, ἔπειθ᾽ ὑποστρέψαντες ᾖσαν τὴν πρὸς τὸ ὄρος φέρουσαν ὁδὸν ἐς Ἐρύθρας καὶ Ὑσιάς, καὶ λαβόμενοι τῶν ὀρῶν διαφεύγουσιν ἐς τὰς Ἀθήνας, ἄνδρες δώδεκα καὶ διακόσιοι ἀπὸ πλειόνων: εἰσὶ γάρ τινες αὐτῶν οἳ ἀπετράποντο ἐς τὴν πόλιν πρὶν ὑπερβαίνειν, εἷς δ᾽ ἐπὶ τῇ ἔξω τάφρῳ τοξότης ἐλήφθη. [3] οἱ μὲν οὖν Πελοπονννήσιοι κατὰ χώραν ἐγένοντο τῆς βοηθείας παυσάμενοι: οἱ δ᾽ ἐκ τῆς πόλεως Πλαταιῆς τῶν μὲν γεγενημένων εἰδότες οὐδέν, τῶν δὲ ἀποτραπομένων σφίσιν ἀπαγγειλάντων ὡς οὐδεὶς περίεστι, κήρυκα ἐκπέμψαντες, ἐπεὶ ἡμέρα ἐγένετο, ἐσπένδοντο ἀναίρεσιν τοῖς νεκροῖς, μαθόντες δὲ τὸ ἀληθὲς ἐπαύσαντο. οἱ μὲν δὴ τῶν Πλαταιῶν ἄνδρες οὕτως ὑπερβάντες ἐσώθησαν.

[24] Из рва платейцы, оставив справа святилище Андрократа, все вместе побежали по дороге в Фивы. Они позаботились о том, чтобы никто никогда не заподозрил их в бегстве в сторону врагов. По пути они увидели пелопоннесцев, преследующих их с факелами по дороге, ведущей в Афины через Киферон и Дриоскефалы. Платейцы продолжали идти по фиванской дороге почти милю; затем они свернули и пошли по дороге вверх по горе, ведущей к Эритрее и Гисии, и таким образом, добравшись до холмов, они бежали в Афины. Их было двести двенадцать человек, хотя первоначально их было больше, поскольку некоторые из них вернулись в город и так и не перебрались через стену; один лучник был схвачен у внешнего рва. Пелопоннесцы наконец прекратили преследование и вернулись к своим позициям. Но платейцы в городе, ничего не зная о случившемся (потому что те, кто вернулся, сообщили им, что в живых не осталось ни одного), послали на рассвете глашатая, желая заключить перемирие ради погребения погибших; тогда они узнали правду и вернулись. Так платейцы перелезли через стену и спаслись.

25. ??? Λακεδαιμόνιος ἐς Μυτιλήνην τριήρει. καὶ πλεύσας ἐς Πύρραν καὶ ἐξ αὐτῆς πεζῇ κατὰ χαράδραν τινά, ᾗ ὑπερβατὸν ἦν τὸ περιτείχισμα, διαλαθὼν ἐσέρχεται ἐς τὴν Μυτιλήνην, καὶ ἔλεγε τοῖς προέδροις ὅτι ἐσβολή τε ἅμα ἐς τὴν Ἀττικὴν ἔσται καὶ αἱ τεσσαράκοντα νῆες παρέσονται ἃς ἔδει βοηθῆσαι αὐτοῖς, προαποπεμφθῆναί τε αὐτὸς τούτων ἕνεκα καὶ ἅμα τῶν ἄλλων ἐπιμελησόμενος. [2] καὶ οἱ μὲν Μυτιληναῖοι ἐθάρσουν τε καὶ πρὸς τοὺς Ἀθηναίους ἧσσον εἶχον τὴν γνώμην ὥστε ξυμβαίνειν. ὅ τε χειμὼν ἐτελεύτα οὗτος, καὶ τέταρτον ἔτος τῷ πολέμῳ ἐτελεύτα τῷδε ὃν Θουκυδίδης ξυνέγραψεν.

[25] В конце той же зимы Салаэт Лакедемонский был отправлен на триреме из Лакедемона в Митилену. Он отплыл в Пирру, а оттуда, пешком, проложил себе путь по руслу бурного потока в месте, где можно было пересечь линию Афинской стены, незаметно проникнув в Митилену. Он сообщил правительству о предстоящем вторжении в Аттику и о том, что одновременно сорок кораблей, идущих им на помощь, прибудут на Лесбос; сам он был отправлен заранее, чтобы сообщить об этом и взять на себя управление делами. После этого жители Митилены пришли в себя и стали менее склонны к заключению соглашений с афинянами. Так закончилась зима, а вместе с ней и четвертый год Пелопоннесской войны, историю которой написал Фукидид.

26. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου θέρους οἱ Πελοποννήσιοι ἐπειδὴ τὰς ἐς τὴν Μυτιλήνην δύο καὶ τεσσαράκοντα ναῦς ἀπέστειλαν ἄρχοντα Ἀλκίδαν, ὃς ἦν αὐτοῖς ναύαρχος, προστάξαντες, αὐτοὶ ἐς τὴν Ἀττικὴν καὶ οἱ ξύμμαχοι ἐσέβαλον, ὅπως οἱ Ἀθηναῖοι ἀμφοτέρωθεν θορυβούμενοι ἧσσον ταῖς ναυσὶν ἐς τὴν Μυτιλήνην καταπλεούσαις ἐπιβοηθήσωσιν. [2] Κλεομένης ὑπὲρ Παυσανίου τοῦ Πλειστοάνακτος υἱέος βασιλέως ὄντος καὶ νεωτέρου ἔτι, πατρὸς δὲ ἀδελφὸς ὤν. [3] ἐδῄωσαν δὲ τῆς Ἀττικῆς τά τε πρότερον τετμημένα [καὶ] εἴ τι ἐβεβλαστήκει καὶ ὅσα ἐν ταῖς πρὶν ἐσβολαῖς παρελέλειπτο: καὶ ἡ ἐσβολὴ αὕτη χαλεπωτάτη ἐγένετο τοῖς Ἀθηναίοις μετὰ τὴν δευτέραν. [4] ἐπιμένοντες γὰρ αἰεὶ ἀπὸ τῆς Λέσβου τι πεύσεσθαι τῶν νεῶν ἔργον ὡς ἤδη πεπεραιωμένων ἐπεξῆλθον τὰ πολλὰ τέμνοντες. ὡς δ᾽ οὐδὲν ἀπέβαινεν αὐτοῖς ὧν προσεδέχοντο κὰ ἐπελελοίπει ὁ σῖτος, ἀνεχώρησαν καὶ διελύθησαν κατὰ πόλεις.

[26] С наступлением лета пелопоннесцы отправили сорок два корабля, которые они намеревались доставить в Митилену, под командованием Алкида, лакедемонского адмирала. Затем они и их союзники вторглись в Аттику, чтобы отвлечь внимание афинян, испытывающих затруднения как на море, так и на суше, от кораблей, плывущих в Митилену. Вторжение возглавил Клеомен. Он действовал вместо своего племянника, царя Павсания, сына Плейстоанакса, который был еще несовершеннолетним. Всю страну, которую они захватили ранее, везде, где что-либо снова выросло, они снова опустошили и разорили даже те районы, которые до сих пор щадили. Это вторжение причинило афинянам больше страданий, чем любое другое, за исключением второго. Пелопоннесцы, ежедневно ожидавшие известий с Лесбоса о каких-либо действиях флота, который, как они полагали, к этому времени переправился через море, продолжали свои набеги повсюду. Но когда ни одно из их ожиданий не оправдалось, а запасы продовольствия исчерпались, они удалились и разошлись по своим городам.

27. οἱ δὲ Μυτιληναῖοι ἐν τούτῳ, ὡς αἵ τε νῆες αὐτοῖς οὐχ ἧκον ἀπὸ τῆς Πελοποννήσου ἀλλὰ ἐνεχρόνιζον καὶ ὁ σῖτος ἐπελελοίπει, ἀναγκάζονται ξυμβαίνειν πρὸς τοὺς Ἀθηναίους διὰ τάδε. [2] ??? πρότερον ψιλὸν ὄντα ὡς ἐπεξιὼν τοῖς Ἀθηναίοις: [3] οἱ δὲ ἐπειδὴ ἔλαβον ὅπλα, οὔτε ἠκροῶντο ἔτι τῶν ἀρχόντων, κατὰ ξυλλόγους τε γιγνόμενοι ἢ τὸν σῖτον ἐκέλευον τοὺς δυνατοὺς φέρειν ἐς τὸ φανερὸν καὶ διανέμειν ἅπασιν, ἢ αὐτοὶ ξυγχωρήσαντες πρὸς Ἀθηναίους ἔφασαν παραδώσειν τὴν πόλιν.

[27] Тем временем жители Митилены, обнаружив со временем, что корабли из Пелопоннеса так и не прибыли, и что у них закончились припасы, были вынуждены заключить соглашение с афинянами. Непосредственной причиной было следующее: сам Салаэт начал отчаиваться в ожидании прибытия кораблей и поэтому вручил простому народу (который до этого был легковооружен) щиты и копья, намереваясь вывести их против афинян. Но, получив оружие, они больше не хотели подчиняться своим вождям; они сбились в группы и настаивали на том, чтобы вельможи принесли зерно и дали всем по праву на него; в противном случае они сами будут вести переговоры с афинянами и сдадут город.

28. γνόντες δὲ οἱ ἐν τοῖς πράγμασιν οὔτ᾽ ἀποκωλύειν δυνατοὶ ὄντες, εἴ τ᾽ ἀπομονωθήσονται τῆς ξυμβάσεως κινδυνεύσοντες, ποιοῦνται κοινῇ ὁμολογίαν πρός τε Πάχητα καὶ τὸ στρατόπεδον, ὥστε Ἀθηναίοις μὲν ἐξεῖναι βουλεῦσαι περὶ Μυτιληναίων ὁποῖον ἄν τι βούλωνται καὶ τὴν στρατιὰν ἐς τὴν πόλιν δέχεσθαι αὐτούς, πρεσβείαν δὲ ἀποστέλλειν ἐς τὰς Ἀθήνας Μυτιληναίους περὶ ἑαυτῶν: ἐν ὅσῳ δ᾽ ἂν πάλιν ἔλθωσι, Πάχητα μήτε δῆσαι Μυτιληναίων μηδένα μηδὲ ἀνδραποδίσαι μήτε ἀποκτεῖναι. [2] . τῶν Μυτιληναίων περιδεεῖς ὄντες, ὡς ἡ στρατιὰ ἐσῆλθεν, οὐκ ἠνέσχοντο, ἀλλ᾽ ἐπὶ τοὺς βωμοὺς ὅμως καθίζουσιν: Πάχης δ᾽ ἀναστήσας αὐτοὺς ὥστε μὴ ἀδικῆσαι, κατατίθεται ἐς Τένεδον μέχρι οὗ τοῖς Ἀθηναίοις τι δόξῃ. [3] ?????? στρατόπεδον καθίστατο ᾗ αὐτῷ ἐδόκει.

[28] Магистраты, зная, что они бессильны и что их жизни будут в опасности, если их не примут на собрание, заключили общее соглашение с Пахесом и его войском, оговорив, что судьба жителей Митилены должна быть оставлена в руках афинян на родине. Они должны были принять его и его войска в городе, но могли отправить посольство в Афины от своего имени. До возвращения посланников Пахес не должен был связывать, порабощать или казнить ни одного жителя Митилены. Таковы были условия капитуляции. Тем не менее, когда войско вошло, те жители Митилены, которые были в основном обеспокоены лакедемонянами, были в агонии страха и не могли успокоиться, пока не укрылись у алтарей. Пахес поднял их и, пообещав не причинять им вреда, оставил их в Тенедосе до тех пор, пока афиняне не примут решение. Он также отправил триремы в Антиссу, которую завладел, и предпринял другие военные меры, которые счел наилучшими.

29. οἱ δ᾽ ἐν ταῖς τεσσαράκοντα ναυσὶ Πελοποννήσιοι, οὓς ἔδει ἐν τάχει παραγενέσθαι, πλέοντες περί τε αὐτὴν τὴν Πελοπόννησον ἐνδιέτριψν καὶ κατὰ τὸν ἄλλον πλοῦν σχολαῖοι κομισθέντες τοὺς μὲν ἐκ τῆς πόλεως Ἀθηναίους λανθάνουσι, πρὶν δὴ τῇ Δήλῳ ἔσχον, προσμείξαντες δ᾽ ἀπ᾽ αὐτῆς τῇ Ἰκάρῳ καὶ Μυκόνῳ πυνθάνονται πρῶτον ἡ ἡ Μυτιλήνη ἑάλωκεν. [2] βουλόμενοι δὲ τὸ σαφὲς εἰδέναι κατέπλευσαν ἐς Ἔμβατον τῆς Ἐρυθραίας: ἡμέραι δὲ μάλιστα ἦσαν τῇ Μυτιλήνῃ ἑαλωκυίᾳ ἑπτὰ ὅτε ἐς τὸ Ἔμβατον κατέπλευσαν. πυθόμενοι δὲ τὸ σαφὲς ἐβουλεύοντο ἐκ τῶν παρόντων, καὶ ἔλεξεν αὐτοῖς Τευτίαπλος ἀνὴρ Ἠλεῖος τάδε.

[29] Сорок кораблей пелопоннесцев, которые должны были немедленно отправиться в Митилену, потеряли время у берегов Пелопоннеса и двигались очень неторопливо. Они благополучно прибыли на Делос, прежде чем о них стало известно в Афинах; но, достигнув Икара и Микона, они слишком поздно обнаружили, что Митилена взята. Желая получить достоверную информацию, они отплыли в Эмбатум, близ Эритры, куда и прибыли, но только через семь дней после падения Митилены. Убедившись в этом, они стали совещаться о том, какие меры следует предпринять дальше, и Теутиапль, элейец, обратился к ним следующим образом:

30. 'Ἀλκίδα καὶ Πελοποννησίων ὅσοι πάρεσμεν ἄρχοντες τῆς στρατιᾶς, ἐμοὶ δοκεῖ πλεῖν ἡμᾶς ἐπὶ Μυτιλήνην πρὶν ἐκπύστους γενέσθαι, ὥσπερ ἔχομεν. [2] κατὰ γὰρ τὸ εἰκὸς ἀνδρῶν νεωστὶ πόλιν ἐχόντων πολὺ τὸ ἀφύλακτον εὑρήσομεν, κατὰ μὲν θάλασσαν καὶ πάνυ, ᾗ ἐκεῖνοί τε ἀνέλπιστοι ἐπιγενέσθαι ἄν τινα σφίσι πολέμιον καὶ ἡμῶν ἡ ἀλκὴ τυγχάνει μάλιστα οὖσα: εἰκὸς δὲ καὶ τὸ πεζὸν αὐτῶν κατ᾽ οἰκίας ἀμελέστερον ὡς κεκρατηκότων διεσπάρθαι. [3] εἰ οὖν προσπέσοιμεν ἄφνω τε καὶ νυκτός, ἐλπίζω μετὰ τῶν ἔνδον, εἴ τις ἄρα ἡμῖν ἐστὶν ὑπόλοιπος εὔνους, καταληφθῆναι ἂν τὰ πράγματα. [4] καὶ μὴ ἀποκνήσωμεν τὸν κίνδυνον, νομίσαντες οὐκ ἄλλο τι εἶναι τὸ κενὸν τοῦ πολέμου ἢ τὸ τοιοῦτον, ὃ εἴ τις στρατηγὸς ἔν τε αὑτῷ φυλάσσοιτο καὶ τοῖς πολεμίοις ἐνορῶν ἐπιχειροίη, πλεῖστ᾽ ἂν ὀρθοῖτο.'

[30] «Мое мнение, Алкид, и вы, мои сокомандующие пелопоннесскими войсками, заключается в том, что нам следует немедленно атаковать Митилену, как мы это делаем сейчас, прежде чем станет известно о нашем прибытии. Вероятно, мы обнаружим, что люди, недавно захватившие город, будут совершенно не готовы к нападению, особенно на море, где они не боятся нападения противника, и где в данный момент мы можем нанести удар с максимальной эффективностью. Вероятно, их сухопутные войска, в небрежности победы, будут рассеяны по домам города. Если бы мы внезапно напали на них ночью, с помощью наших друзей внутри, если бы таковые остались, я не сомневаюсь, что Митилена была бы нашей. Опасность не должна нас останавливать; ибо мы должны учитывать, что осуществление военного внезапного нападения всегда опасно, и что полководец, который никогда не теряет бдительности и никогда не упускает возможности нанести удар по незащищенному врагу, с наибольшей вероятностью добьется успеха в войне».

31. ὁ μὲν τοσαῦτα εἰπὼν οὐκ ἔπειθε τὸν Ἀλκίδαν. ἄλλοι δέ τινες τῶν ἀπ᾽ Ἰωνίας φυγάδων καὶ οἱ Λέσβιοι <οἱ> ξυμπλέοντες παρῄνουν, ἐπειδὴ τοῦτον τὸν κίνδυνον φοβεῖται, τῶν ἐν Ἰωνίᾳ πόλεων καταλαβεῖν τινὰ ἢ Κύμην τὴν Αἰολίδα, ὅπως ἐκ πόλεως ὁρμώμενοι τὴν Ἰωνίαν ἀποστήσωσιν （ ἐλπίδα δ᾽ εἶναι: οὐδενὶ γὰρ ἀκουσίως ἀφῖχθαι ） καὶ τὴν πρόσοδον ταύτην μεγίστην οὖσαν Ἀθηναίων [ἢν] ὑφέλωσι, καὶ ἅμα, ἢν ἐφορμῶσι σφίσιν, αὐτοῖς Убедитесь, что это не так. [2] . Μυτιλήνης ὑστερήκει, ὅτι τάχιστα τῇ Πελοποννήσῳ πάλιν προσμεῖξαι.

[31] Его слова не убедили Алкида; после чего некоторые ионийские изгнанники и лесбиянки, находившиеся на борту флота, предложили, если это предприятие окажется слишком опасным, занять один из ионийских городов или Эолийский Ким: таким образом, обосновав свою штаб-квартиру в городе, пелопоннесцы могли бы поднять знамя восстания в Ионии. Шансы на успех были высоки, поскольку все были рады его прибытию; они могли бы перекрыть главный источник дохода Афин; и хотя сами они понесли бы расходы, поскольку афиняне блокировали бы их, попытка стоила того. Писутнеса вполне можно было бы убедить сотрудничать. Но Алкид возражал против этого предложения так же, как и против предыдущего; его единственной мыслью было, теперь, когда ему не удалось спасти Митилену, как можно быстрее вернуться на Пелопоннес.

32. ἄρας δὲ ἐκ τοῦ Ἐμβάτου παρέπλει, καὶ προσσχὼν Μυοννήσῳ τῇ Τηίων τοὺς αἰχμαλώτους οὓς κατὰ πλοῦν εἰλήφει ἀπέσφαξε τοὺς πολλούς. [2] καὶ ἐς τὴν Ἔφεσον καθορμισαμένου αὐτοῦ Σαμίων τῶν ἐξ Ἀναίων ἀφικόμενοι πρέσβεις ἔλεγον οὐ καλῶς τὴν Ἑλλάδα ἐλευθεροῦν αὐτόν, εἰ ἄνδρας διέφθειρεν οὔτε χεῖρας ἀνταιρομένους οὔτε πολεμίους, Ἀθηναίων δὲ ὑπὸ ἀνάγκης ξυμμάχους: εἴ τε μὴ παύσεται, ὀλίγους μὲν αὐτὸν τῶν ἐχθρῶν ἐς φιλίαν προσάξεσθαι, πολὺ δὲ πλείους τῶν φίλων πολεμίους ἕξειν. [3] ?????? τινάς: ὁρῶντες γὰρ τὰς ναῦς οἱ ἄνθρωποι οὐκ ἔφευγον, ????????? εἶχον μή ποτε Ἀθηναίων τῆς θαλάσσης κρατούντων ναῦς Πελοποννησίων ἐς Ἰωνίαν παραβαλεῖν.

[32] Соответственно, он отплыл из Эмбатума вдоль побережья, зайдя в Мионнес на территории Теоса; там он убил большинство пленников, которых взял в плен во время своего путешествия. Затем он причалил в Эфесе, где к нему прибыла делегация из Самии, из Анаеи. Они сказали ему, что освобождение Эллады – это плохой поступок – казнить людей, которые не были его врагами и не поднимали на него руку, а были союзниками Афин по необходимости: если он продолжит в том же духе, то обратит лишь немногих своих врагов в друзей, а многих друзей – во врагов. Он убедился в этом и отпустил на свободу тех хианских пленников, которых еще не казнил, и некоторых других. Их легко было захватить, потому что, когда люди видели корабли, вместо того чтобы убегать, они подходили к ним вплотную, полагая, что это афиняне; Им и в голову не приходило, что, хотя афиняне были владыками морей, пелопоннесские корабли найдут путь через Эгейское море к побережью Ионии.

33. ἀπὸ δὲ τῆς Ἐφέσου Ἀλκίδας ἔπλει κατὰ τάχος καὶ φυγὴν ἐποιεῖτο: ὤφθη γὰρ ὑπὸ τῆς Σαλαμινίας καὶ Παράλου ἔτι περὶ Κλάρον ὁρμῶν （ αἱ δ᾽ ἀπ᾽ Ἀθηνῶν ἔτυχον πλέουσαι ） , καὶ δεδιὼς τὴν δίωξιν ἔπλει διὰ τοῦ πελάγους ὡς γῇ ἑκούσιος οὐ σχήσων ἄλλῃ ἢ Πελοποννήσῳ. [2] τῷ δὲ Πάχητι καὶ τοῖς Ἀθηναίοις ἦλθε μὲν καὶ ἀπὸ τῆς Ἐρυθραίας ἀγγελία, ἀφικνεῖτο δὲ καὶ πανταχόθεν: ἀτειχίστου γὰρ οὔσης τῆς Ἰωνίας μέγα τὸ δέος ἐγένετο μὴ παραπλέοντες οἱ Πελοποννήσιοι, εἰ καὶ ὣς μὴ διενοοῦντο μένειν, πορθῶσιν ἅμα προσπίπτοντες τὰς πόλεις. αὐτάγγελοι δ᾽ αὐτὸν ἰδοῦσαι ἐν τῇ Κλάρῳ ἥ τε Πάραλος καὶ ἡ Σαλαμινία ἔφρασαν. [3] ὁ δὲ ὑπὸ σπουδῆς ἐποιεῖτο τὴν δίωξιν: καὶ μέχρι μὲν Πάτμου τῆς νήσου ἐπεδίωξεν, ὡς δ᾽ οὐκέτι ἐν καταλήψει ἐφαίνετο, ἐπανεχώρει. κέρδος δὲ ἐνόμισεν, ἐπειδὴ οὐ μετεώροις περιέτυχεν, ὅτι οὐδαμοῦ ἐγκαταληφθεῖσαι ἠναγκάσθησαν στρατόπεδόν τε ποιεῖσθαι καὶ φυλακὴν σφίσι καὶ ἐφόρμησιν παρασχεῖν.

[33] Из Эфеса Алкид поспешно отплыл, или, скорее, бежал; ибо, находясь на якоре у Клара, он был замечен афинскими священными судами, Паралусом и Саламинией, которые, как оказалось, совершали плавание из Афин. Опасаясь преследования, он поспешил по открытому морю, решив не останавливаться ни на шаг, пока не достигнет Пелопоннеса. Весть о нем и его флоте дошла до Пахеса из Эритрей, и действительно, она поступала со всех сторон. Поскольку Иония не была укреплена, существовала большая опасность того, что пелопоннесцы, плывущие вдоль побережья, могут напасть на города и разграбить их, даже если они не собирались оставаться. А Паралус и Саламиния сообщили, что сами видели его у Клара. Пахес с рвением бросился в погоню и преследовал его до острова Патмос, но, увидев, что он больше не в пределах досягаемости, он вернулся. Не встретив флот пелопоннесцев в открытом море, он поздравил себя с тем, что их не настигли где-нибудь у берега, где им пришлось бы высадиться на берег и укрепиться, а афинянам пришлось бы следить за ними и блокировать их.

34. παραπλέων δὲ πάλιν ἔσχε καὶ ἐς Νότιον τὸ Κολοφωνίων, οὗ κατῴκηντο Κολοφώνιοι τῆς ἄνω πόλεως ἑαλωκυίας ὑπὸ Ἰταμάνους καὶ τῶν Для получения более подробной информации: Πελοποννησίων ἐσβολὴ ἐς τὴν Ἀττικὴν ἐγίγνετο. [2] ἐν οὖν τῷ Νοτίῳ οἱ καταφυγόντες καὶ κατοικήσαντες αὐτόθι αὖθις στασιάσαντες, οἱ μὲν παρὰ Πισσούθνου ἐπικούρους Ἀρκάδων τε καὶ τῶν βαρβάρων ἐπαγαγόμενοι ἐν διατειχίσματι εἶχον, καὶ τῶν ἐκ τῆς ἄνω πόλεως Κολοφωνίων οἱ μηδίσαντες ξυνεσελθόντες ἐπολίτευον, οἱ δὲ ὑπεξελθόντες τούτους καὶ ὄντες φυγάδες τὸν Πάχητα ἐπάγονται. [3] ??? ὥστε, ἢν μηδὲν ἀρέσκον λέγῃ, πάλιν αὐτὸν καταστήσειν ἐς τὸ τεῖχος σῶν καὶ ὑγιᾶ, ὁ μὲν ἐξῆλθε παρ᾽ αὐτόν, ὁ δ᾽ ἐκεῖνον μὲν ἐν φυλακῇ ἀδέσμῳ εἶχεν, αὐτὸς δὲ προσβαλὼν τῷ τειχίσματι ἐξαπιναίως καὶ οὐ προσδεχομένων αἱρεῖ, τούς τε Ἀρκάδας καὶ τῶν βαρβάρων ὅσοι ἐνῆσαν διαφθείρει: καὶ τὸν Ἱππίαν ὕστερον ἐσαγαγὼν ὥσπερ ἐσπείσατο, ἐπειδὴ ἔνδον ἦν, ξυλλαμβάνει καὶ κατατοξεύει. [4] Κολοφωνίοις δὲ Νότιον παραδίδωσι πλὴν τῶν μηδισάντων. καὶ ὕστερον Ἀθηναῖοι οἰκιστὰς πέμψαντες κατὰ τοὺς ἑαυτῶν νόμους κατῴκισαν τὸ Νότιον, ξυναγαγόντες πάντας ἐκ τῶν πόλεων, εἴ πού τις ἦν Κολοφωνίων.

[34] На обратном пути, плывя вдоль побережья, он зашёл в Нотиум, порт Колофона. Здесь поселились некоторые жители верхнего города, который был захвачен Итаменом и варварами, приглашенными в город некой местной группировкой. Захват произошёл примерно во время второго вторжения в Аттику. Беженцы, поселившиеся в Нотиуме, снова поссорились между собой. Одна группа, приведя с собой аркадских и варварских вспомогательных войск, которых они получили от Писутна, разместила их в укреплённом квартале города; к ним присоединилась персидская группировка из верхнего города Колофона, которая жила с ними. Другая группа удалилась из города и, находясь в изгнании, призвала Пахеса. Он предложил Гиппию, командующему аркадийцами в крепости, провести совещание, пообещав, если они не смогут прийти к согласию, вернуть его в крепость целым и невредимым. Итак, он вышел, и Пахес держал его под стражей без оков. Тем временем он напал на ничего не подозревающий гарнизон, захватил крепость и перебил всех аркадийцев и варваров, которых обнаружил внутри. Затем, согласно договорённости, он ввёл Гиппия в крепость, схватил его и застрелил стрелами. После этого он передал Нотиум колофонцам, за исключением персидской стороны. Афиняне впоследствии собрали всех колофонцев, которых смогли найти в соседних городах, и колонизировали это место, где установили законы, подобные своим, под руководством новых основателей, которых они послали из Афин.

35. ὁ δὲ Πάχης ἀφικόμενος ἐς τὴν Μυτιλήνην τήν τε Πύρραν καὶ Ἔρεσον παρεστήσατο, καὶ Σάλαιθον λαβὼν ἐν τῇ πόλει τὸν Λακεδαιμόνιον κεκρυμμένον ἀποπέμπει ἐς τὰς Ἀθήνας καὶ τοὺς ἐκ τῆς Τενέδου Μυτιληναίων ἄνδρας ἅμα οὓς κατέθετο καὶ εἴ τις ἄλλος αὐτῷ αἴτιος ἐδόκει εἶναι τῆς ἀποστάσεως: [2] ἀποπέμπει δὲ καὶ τῆς στρατιᾶς τὸ πλέον, τοῖς δὲ λοιποῖς ὑπομένων καθίστατο τὰ περὶ τὴν Μυτιλήνην καὶ τὴν Λέσβον ᾗ αὐτῷ ἐδόκει.

[35] Вернувшись на Лесбос, Пахес поработил Пирру и Эреса и, обнаружив Салаэта, лакедемонского наместника, скрывающегося в Митилене, отправил его в Афины. Он также отправил туда митиленцев, которых он поместил в Тенедос, и всех остальных, кто, как казалось, был причастен к восстанию. Затем он распустил большую часть своей армии и с помощью оставшихся урегулировал дела Митилены и Лесбоса так, как счел нужным.

36. ?????? εὐθὺς ἀπέκτειναν, ἔστιν ἃ παρεχόμενον τά τ᾽ ἄλλα καὶ ἀπὸ Πλαταιῶν （ ἔτι γὰρ ἐπολιορκοῦντο ） ἀπάξειν Πελοποννησίους: [2] περὶ δὲ τῶν ἀνδρῶν γνώμας ἐποιοῦντο, καὶ ὑπὸ ὀργῆς ἔδοξεν αὐτοῖς οὐ τοὺς παρόντας μόνον ἀποκτεῖναι, ἀλλὰ καὶ τοὺς ἅπαντας Μυτιληναίους ὅσοι ἡβῶσι, παῖδας δὲ καὶ γυναῖκας ἀνδραποδίσαι, ἐπικαλοῦντες τήν τε ἄλλην ἀπόστασιν ὅτι οὐκ ἀρχόμενοι ὥσπερ οἱ ἄλλοι ἐποιήσαντο, καὶ προσξυνελάβοντο οὐκ ἐλάχιστον τῆς ὁρμῆς αἱ Πελοποννησίων νῆες ἐς Ἰωνίαν ἐκείνοις βοηθοὶ τολμήσασαι παρακινδυνεῦσαι: οὐ γὰρ ἀπὸ βραχείας διανοίας ἐδόκουν τὴν ἀπόστασιν ποιήσασθαι. [3] πέμπουσιν οὖν τριήρη ὡς Πάχητα ἄγγελον τῶν δεδογμένων, κατὰ τάχος κελεύοντες διαχρήσασθαι Μυτιληναίους. [4] καὶ τῇ ὑστεραίᾳ μετάνοιά τις εὐθὺς ἦν αὐτοῖς καὶ ἀναλογισμὸς ὠμὸν τὸ βούλευμα καὶ μέγα ἐγνῶσθαι, πόλιν ὅλην διαφθεῖραι μᾶλλον ἢ οὐ τοὺς αἰτίους. [5] ὡς δ᾽ ᾔσθοντο τοῦτο τῶν Μυτιληναίων οἱ παρόντες πρέσβεις καὶ οἱ αὐτοῖς τῶν Ἀθηναίων ξυμπράσσοντες, παρεσκεύασαν τοὺς ἐν Для получения дополнительной информации: ἦν βουλόμενον τὸ πλέον τῶν πολιτῶν αὖθίς τινας σφίσιν ἀποδοῦναι βουλεύσασθαι. [6] ??? Κλέων ὁ Κλεαινέτου, ὅσπερ καὶ τὴν προτέραν ἐνενικήκει ὥστε ἀποκτεῖναι, ὢν καὶ ἐς τὰ ἄλλα βιαιότατος τῶν πολιτῶν τῷ τε δήμῳ παρὰ πολὺ ἐν τῷ τότε πιθανώτατος, παρελθὼν αὖθις ἔλεγε τοιάδε.

[36] Когда пленники прибыли в Афины, афиняне немедленно казнили Салаэта, хотя он и предлагал различные варианты, в том числе обещал добиться вывода пелопоннесцев из Платеи, которая все еще находилась в блокаде. По поводу остальных пленников состоялось обсуждение, и в своем негодовании афиняне решили казнить не только мужчин, находившихся тогда в Афинах, но и всех взрослых жителей Митилены, а также поработить женщин и детей; поступок митиленцев казался непростительным, поскольку они были не подданными, как другие восставшие государства, а свободными. Тот факт, что пелопоннесские корабли осмелились добраться до Ионии и помочь повстанцам, лишь усилил их ярость; и этот поступок показал, что восстание было давно спланированным делом. Поэтому они послали трирему к Пахесу, объявив о своем решении и приказав ему немедленно казнить митиленцев. Но на следующий день их охватило какое-то раскаяние; они начали размышлять о том, что указ, обрекающий на гибель не только виновных, но и весь город, был жестоким и чудовищным. Митиленские посланники, находившиеся в Афинах, заметили изменение настроений, и они, а также афиняне, действовавшие в их интересах, убедили магистратов вновь вынести вопрос на народное обсуждение; они были тем более готовы сделать это, потому что видели, что большинство граждан жаждет получить возможность пересмотреть свое решение. Снова было созвано собрание, и разные ораторы высказали разные мнения. На прежнем собрании Клеон, сын Клеенета, принес указ, приговаривающий милиленцев к смерти. Он был самым жестоким из граждан и в то время оказывал наибольшее влияние на народ. И вот он выступил во второй раз и сказал следующее: —

37. 'πολλάκις μὲν ἤδη ἔγωγε καὶ ἄλλοτε ἔγνων δημοκρατίαν ὅτι ἀδύνατόν ἐστιν ἑτέρων ἄρχειν, μάλιστα δ᾽ ἐν τῇ νῦν ὑμετέρᾳ περὶ Хорошо. [2] διὰ γὰρ τὸ καθ᾽ ἡμέραν ἀδεὲς καὶ ἀνεπιβούλευτον πρὸς ἀλλήλους καὶ ἐς τοὺς ξυμμάχους τὸ αὐτὸ ἔχετε, καὶ ὅτι ἂν ἢ λόγῳ πεισθέντες ὑπ᾽ αὐτῶν ἁμάρτητε ἢ οἴκτῳ ἐνδῶτε, οὐκ ἐπικινδύνως ἡγεῖσθε ἐς ὑμᾶς καὶ οὐκ ἐς τὴν τῶν ξυμμάχων χάριν μαλακίζεσθαι, οὐ σκοποῦντες ὅτι τυραννίδα ἔχετε τὴν ἀρχὴν καὶ πρὸς ἐπιβουλεύοντας αὐτοὺς καὶ ἄκοντας ἀρχομένους, οἳ οὐκ ἐξ ὧν ἂν χαρίζησθε βλαπτόμενοι αὐτοὶ ἀκροῶνται ὑμῶν, ἀλλ᾽ ἐξ ὧν ἂν ἰσχύι μᾶλλον ἢ τῇ ἐκείνων εὐνοίᾳ περιγένησθε. [3] ????????? γνωσόμεθα ὅτι χείροσι νόμοις ἀκινήτοις χρωμένη πόλις κρείσσων ἐστὶν ἢ καλῶς ἔχουσιν ἀκύροις, ἀμαθία τε μετὰ σωφροσύνης ὠφελιμώτερον ἢ δεξιότης μετὰ ἀκολασίας, οἵ τε φαυλότεροι τῶν ἀνθρώπων πρὸς τοὺς ξυνετωτέρους ὡς ἐπὶ τὸ πλέον ἄμεινον οἰκοῦσι τὰς πόλεις. [4] . κοινὸν περιγίγνεσθαι, ὡς ἐν ἄλλοις μείζοσιν ο??? πόλεις: οἱ δ᾽ ἀπιστοῦντες τῇ ἐξ αὑτῶν ξυνέσει ἀμαθέστεροι μὲν τῶν νόμων ἀξιοῦσιν εἶναι, ἀδυνατώτεροι δὲ τοῦ καλῶς εἰπόντος μέμψασθαι λόγον, κριταὶ δὲ ὄντες ἀπὸ τοῦ ἴσου μᾶλλον ἢ ἀγωνισταὶ ὀρθοῦνται τὰ πλείω. [5] ὣς οὖν χρὴ καὶ ἡμᾶς ποιοῦντας μὴ δεινότητι καὶ ξυνέσεως ἀγῶνι ἐπαιρομένους παρὰ δόξαν τῷ ὑμετέρῳ πλήθει παραινεῖν.

[37] «Я неоднократно говорил, что демократия не может управлять империей, но сейчас это особенно заметно, когда я вижу, как вы сожалеете о своем осуждении митиленцев. Не испытывая страха или подозрения друг к другу в повседневной жизни, вы поступаете со своими союзниками по тому же принципу и не задумываетесь о том, что всякий раз, когда вы уступаете им из жалости или вводитесь в заблуждение их лживыми рассказами, вы виновны в слабости, опасной для вас самих, и не получаете от них никакой благодарности. Вам следует помнить, что ваша империя — это деспотизм, осуществляемый над нежелающими подданными, которые постоянно плетут против вас заговоры; они подчиняются не в ответ на вашу доброту, причиняемую вам вред, а постольку, поскольку вы являетесь их господами; они не любят вас, а удерживаются силой. Кроме того, что может быть более отвратительным, чем постоянно менять свое мнение? Мы забываем, что государство, в котором законы, хотя и несовершенные, нерушимы, находится в лучшем положении, чем государство, в котором законы хороши, но неэффективны. Тупость и скромность — более полезное сочетание, чем хитрость и распущенность; и простые люди, как правило, становятся лучшими гражданами, чем проницательные. Последние стремятся казаться мудрее законов; они хотят всегда добиваться своего в публичных дискуссиях; они считают, что нигде не могут иметь лучшей возможности продемонстрировать свой интеллект, и их глупость обычно заканчивается разорением страны; тогда как другие, не доверяя собственным способностям, признают, что законы мудрее их самих: они не претендуют на критику аргументов великого оратора; и, будучи беспристрастными судьями, а не амбициозными соперниками, они попадают в цель. Именно в таком духе мы должны действовать: не позволяя себе быть настолько увлеченными собственной хитростью в словесной перепалке, чтобы давать афинскому народу советы, противоречащие нашему собственному здравому смыслу.

38. 'ἐγὼ μὲν οὖν ὁ αὐτός εἰμι τῇ γνώμῃ καὶ θαυμάζω μὲν τῶν προθέντων αὖθις περὶ Μυτιληναίων λέγειν καὶ χρόνου διατριβὴν ἐμποιησάντων, ὅ ἐστι πρὸς τῶν ἠδικηκότων μᾶλλον （ ὁ γὰρ παθὼν τῷ δράσαντι ἀμβλυτέρᾳ τῇ ὀργῇ ἐπεξέρχεται, ἀμύνεσθαι δὲ τῷ ???????????? δὲ καὶ ὅστις ἔσται ὁ ἀντερῶν καὶ ἀξιώσων ἀποφαίνειν τὰς μὲν Μυτιληναίων ἀδικίας ἡμῖν ὠφελίμους οὔσας, τὰς δ᾽ ἡμετέρας ξυμφορὰς τοῖς ξυμμάχοις βλάβας καθισταμένας. [2] ?????? ἔγνωσται ἀγωνίσαιτ᾽ ἄν, ἢ κέρδει ἐπαιρόμενος τὸ εὐπρεπὲς τοῦ λόγου ἐκπονήσας παράγειν πειράσεται. [3] ??? κινδύνους ἀναφέρει. [4] αἴτιοι δ᾽ ὑμεῖς κακῶς ἀγωνοθετοῦντες, οἵτινες εἰώθατε θεαταὶ μὲν τῶν λόγων γίγνεσθαι, ἀκροαταὶ δὲ τῶν ἔργων, τὰ μὲν μέλλοντα ἔργα ἀπὸ τῶν εὖ εἰπόντων σκοποῦντες ὡς δυνατὰ γίγνεσθαι, τὰ δὲ πεπραγμένα ἤδη, οὐ τὸ δρασθὲν πιστότερον ὄψει λαβόντες ἢ τὸ ἀκουσθέν, ἀπὸ τῶν λόγῳ καλῶς ἐπιτιμησάντων: [5] καὶ μετὰ καινότητος μὲν λόγου ἀπατᾶσθαι ἄριστοι, μετὰ δεδοκιμασμένου δὲ μὴ ξυνέπεσθαι ἐθέλειν, δοῦλοι ὄντες τῶν αἰεὶ ἀτόπων, ὑπερόπται δὲ τῶν εἰωθότων, [6] καὶ μάλιστα μὲν αὐτὸς εἰπεῖν ἕκαστος βουλόμενος δύνασθαι, εἰ δὲ μή, ἀνταγωνιζόμενοι τοῖς τοιαῦτα λέγουσι μὴ ὕστεροι ἀκολουθῆσαι δοκεῖν τῇ γνώμῃ, ὀξέως δέ τι λέγοντος προεπαινέσαι, καὶ προαισθέσθαι τε πρόθυμοι εἶναι τὰ λεγόμενα καὶ προνοῆσαι βραδεῖς τὰ ἐξ αὐτῶν ἀποβησόμενα, [7] ζητοῦντές τε ἄλλο τι ὡς εἰπεῖν ἢ ἐν οἷς ζῶμεν, φρονοῦντες δὲ οὐδὲ περὶ τῶν παρόντων ἱκανῶς: ἁπλῶς τε ἀκοῆς ἡδονῇ ἡσσώμενοι καὶ σοφιστῶν θεαταῖς ἐοικότες καθημένοις μᾶλλον ἢ περὶ πόλεως βουλευομένοις.

[38] «Я сам думаю так же, как и прежде, и удивляюсь тем, кто снова поднял вопрос о митиленцах, тем самым внося задержку, которая выгодна злодею. Ибо через некоторое время гнев пострадавшего утихает, и он преследует обидчика с меньшей яростью; но месть, которая следует непосредственно за злодеянием, наиболее адекватна ему и требует самого полного возмездия. И снова я удивляюсь, кто ответит мне и попытается ли он показать, что преступления митиленцев приносят нам пользу, или что, когда страдаем мы, страдают вместе с нами и наши союзники. Очевидно, это должен быть кто-то, кто настолько уверен в своих ораторских способностях, что утверждает, что вы никогда не принимали того, что было совершенно верным вашим решением; или же это должен быть кто-то, кто, вдохновленный взяткой, разрабатывает софистический речей в надежде отвлечь вас от сути дела. В таких риторических состязаниях город отдает призы другим, а риск берет на себя». И в этом виноваты вы, ибо неправильно организуете эти состязания. Когда речь идёт о выступлениях, вы слишком любите полагаться на зрение, но, когда дело касается действий, вы доверяете своим ушам; вы оцениваете возможности будущих начинаний по красноречию оратора, но что касается свершившихся фактов, вместо того чтобы принимать визуальные доказательства, вы верите только тому, что вам говорят хитрые критики. Никто не бывает лучше обманут, быстрее поддаётся влиянию новых идей и медленнее следует одобренным советам. Вы презираете всё привычное и поклоняетесь каждой новой экстравагантности. Каждый из вас был бы оратором, если бы мог; если же не может, не уступит первенство более успешному сопернику: он хотел бы показать, что не теряет рассудка, а способен похвалить остроумное замечание ещё до того, как оно выйдет из уст другого; он хотел бы быть столь же быстрым в предвидении сказанного, сколь и медлительным в предвидении последствий. Вы постоянно стремитесь к идеальному государству, но не обращаете внимания даже на то, что находится прямо перед вами. Иными словами, вы во власти собственных ушей и сидите, как зрители на представлении софистов, совсем не похожие на государственных советников.

39. 'ὧν ἐγὼ πειρώμενος ἀποτρέπειν ὑμᾶς ἀποφαίνω Μυτιληναίους μάλιστα δὴ μίαν πόλιν ἠδικηκότας ὑμᾶς. [2] ἐγὼ γάρ, οἵτινες μὲν μὴ δυνατοὶ φέρειν τὴν ὑμετέραν ἀρχὴν ἢ οἵτινες ὑπὸ τῶν πολεμίων ἀναγκασθέντες ἀπέστησαν, ξυγγνώμην ἔχω: νῆσον δὲ οἵτινες ἔχοντες μετὰ τειχῶν καὶ κατὰ θάλασσαν μόνον φοβούμενοι τοὺς ἡμετέρους πολεμίους, ἐν ᾧ καὶ αὐτοὶ τριήρων παρασκευῇ οὐκ ἄφαρκτοι ἦσαν πρὸς αὐτούς, αὐτόνομοί τε οἰκοῦντες καὶ τιμώμενοι ἐς τὰ πρῶτα ὑπὸ ἡμῶν τοιαῦτα εἰργάσαντο, τί ἄλλο οὗτοι ἢ ἐπεβούλευσάν τε καὶ ἐπανέστησαν μᾶλλον ἢ ἀπέστησαν （ ἀπόστασις μέν γε τῶν βίαιόν τι πασχόντων ἐστίν ） , ἐζήτησάν τε μετὰ τῶν πολεμιωτάτων ἡμᾶς στάντες διαφθεῖραι; καίτοι δεινότερόν ἐστιν ἢ εἰ καθ᾽ αὑτοὺς δύναμιν κτώμενοι ἀντεπολέμησαν. [3] παράδειγμα δὲ αὐτοῖς οὔτε αἱ τῶν πέλας ξυμφοραὶ ἐγένοντο, ὅσοι ἀποστάντες ἤδη ἡμῶν ἐχειρώθησαν, οὔτε ἡ παροῦσα εὐδαιμονία ????????? ἐλπίσαντες μακρότερα μὲν τῆς δυνάμεως, ἐλάσσω δὲ τῆς βουλήσεως, πόλεμον ἤραντο, ἰσχὺν ἀξιώσαντες τοῦ δικαίου προθεῖναι: ἐν ᾧ γὰρ ᾠήθησαν περιέσεσθαι, ἐπέθεντο ἡμῖν οὐκ ἀδικούμενοι. [4] . ἔλθῃ, ἐς ὕβριν τρέπειν: τὰ δὲ πολλὰ κατὰ λόγον τοῖς ἀνθρώποις εὐτυχοῦντα ἀσφαλέστερα ἢ παρὰ δόξαν, καὶ κακοπραγίαν ὡς εἰπεῖν ῥᾷον ἀπωθοῦνται ἢ εὐδαιμονίαν διασῴζονται. 5 τετιμῆσθαι, καὶ οὐκ ἂν ἐς τόδε ἐξύβρισαν: πέφυκε γὰρ καὶ ἄλλως ἄνθρωπος τὸ μὲν θεραπεῦον ὑπερφρονεῖν, τὸ δὲ μὴ ὑπεῖκον θαυμάζειν. [6] κολασθέντων δὲ καὶ νῦν ἀξίως τῆς ἀδικίας, καὶ μὴ τοῖς μὲν ὀλίγοις ἡ αἰτία προστεθῇ, τὸν δὲ δῆμον ἀπολύσητε. πάντες γὰρ ὑμῖν γε ὁμοίως ἐπέθεντο, οἷς γ᾽ ἐξῆν ὡς ἡμᾶς τραπομένοις νῦν πάλιν ἐν τῇ πόλει εἶναι: ἀλλὰ τὸν μετὰ τῶν ὀλίγων κίνδυνον ἡγησάμενοι βεβαιότερον ξυναπέστησαν. [7] τῶν τε ξυμμάχων σκέψασθε εἰ τοῖς τε ἀναγκασθεῖσιν ὑπὸ τῶν πολεμίων καὶ τοῖς ἑκοῦσιν ἀποστᾶσι τὰς αὐτὰς ζημίας προσθήσετε, τίνα οἴεσθε ὅντινα οὐ βραχείᾳ προφάσει ἀποστήσεσθαι, ὅταν ἢ κατορθώσαντι ἐλευθέρωσις ᾖ ἢ σφαλέντι μηδὲν παθεῖν ἀνήκεστον; [8] ἡμῖν δὲ πρὸς ἑκάστην πόλιν ἀποκεκινδυνεύσεται τά τε χρήματα καὶ αί, καὶ τυχόντες μὲν πόλιν ἐφθαρμένην παραλαβόντες τῆς ἔπειτα προσόδου, δι᾽ ἣν ἰσχύομεν, τὸ λοιπὸν στερήσεσθε, σφαλέντες δὲ πολεμίους πρὸς τοῖς ὑπάρχουσιν ἕξομεν, καὶ ὃν χρόνον τοῖς νῦν καθεστηκόσι δεῖ ἐχθροῖς ἀνθίστασθαι, τοῖς οἰκείοις ξυμμάχοις πολεμήσομεν.

[39] «Я хочу, чтобы вы отбросили эту мелочь, и поэтому я говорю вам, что ни один город никогда не причинял нам такого глубокого вреда, как Митилина. Я могу простить тех, кому наше правление кажется слишком тяжелым, или тех, кто восстал, потому что враг заставил их. Но островитяне, имевшие стены и неприступные для наших врагов, кроме как на море, и на этой стихии достаточно защищенные собственным флотом, которые были независимы и к которым мы относились с величайшим уважением, когда они поступают таким образом, они не восстают (это слово подразумевало бы, что они были угнетены), а восстают; и, вступив в ряды наших злейших врагов, вступают с ними в сговор, чтобы добиться нашей гибели. И, конечно же, это гораздо более ужасно, чем если бы ими двигали мотивы амбиций, чтобы они взяли в руки оружие против нас по собственной воле. Они ничему не научились на несчастьях своих соседей, которые уже восстали и были покорены нами, и счастье, которым они наслаждались, не заставило их колебаться, чтобы навлечь на себя гибель. Они безрассудно полагались на будущее и, питая надежды, которые, если и не превосходили их желания, то были больше их возможностей, вступили в войну, предпочитая силу правде. Как только казалось, что они одержат победу, они напали на нас, хотя мы не причиняли им никакого зла. Слишком быстрый и внезапный подъем склонен делать города дерзкими, и, в целом, обычная удача безопаснее, чем экстраординарная. Человечеству, по-видимому, легче отгонять невзгоды, чем сохранять процветание. Нам следовало с самого начала не делать различий между митиленцами и остальными нашими союзниками, и тогда их дерзость никогда не достигла бы такой высоты; ибо люди по своей природе презирают тех, кто заискивает перед ними, но уважают тех, кто не уступает им. Однако еще не поздно наказать их по заслугам. И не оправдывайте народ, перекладывая вину на знать. Ибо все они были единодушны, когда на нас собирались напасть. Если бы народ покинул знать и перешёл на нашу сторону, его, возможно, в этот момент восстановили бы в городе; но они посчитали, что их безопасность заключается в разделении опасностей олигархии, и поэтому присоединились к восстанию. Подумайте: если вы наложите одинаковое наказание на тех из ваших союзников, кто умышленно восстаёт, и на тех, кто вынужден врагом, кто из них не восстанет под любым предлогом, каким бы незначительным он ни был, видя, что, если ему это удастся, он будет свободен, а если потерпит неудачу, то не последует никакого непоправимого зла? Тем временем нам придётся рисковать жизнью и состоянием против каждого по очереди. Когда мы станем завоевателями, мы вернём лишь разрушенный город, и в будущем доходы, которые являются нашей силой, будут потеряны для нас. Но если мы потерпим неудачу, число наших противников увеличится. И вместо того, чтобы заниматься отражением врагов, с которыми нам приходится иметь дело, мы будем тратить время на борьбу против собственных союзников.

40. 'οὔκουν δεῖ προθεῖναι ἐλπίδα οὔτε λόγῳ πιστὴν οὔτε χρήμασιν ὠνητήν, ὡς ξυγγνώμην ἁμαρτεῖν ἀνθρωπίνως λήψονται. ἄκοντες µὲν γὰρ οὐκ ἔβλαψαν, εἰδότες δὲ ἐπεβούλευσαν: ξύγγνωμον δ᾽ ἐστὶ τὸ ἀκούσιον. [2] ἐγὼ μὲν οὖν καὶ τότε πρῶτον καὶ νῦν διαμάχομαι μὴ μεταγνῶναι ὑμᾶς τὰ προδεδογμένα, μηδὲ τρισὶ τοῖς ἀξυμφορωτάτοις τῇ ἀρχῇ, οἴκτῳ καὶ ἡδονῇ λόγων καὶ ἐπιεικείᾳ, ἁμαρτάνειν. [3] ἔλεός τε γὰρ πρὸς τοὺς ὁμοίους δίκαιος ἀντιδίδοσθαι, καὶ μὴ πρὸς τοὺς οὔτ᾽ ἀντοικτιοῦντας ἐξ ἀνάγκης τε καθεστῶτας αἰεὶ πολεμίους: οἵ τε τέρποντες λόγῳ ῥήτορες ἕξουσι καὶ ἐν ἄλλοις ἐλάσσοσιν ἀγῶνα, καὶ μὴ ἐν ᾧ ἡ μὲν πόλις βραχέα ἡσθεῖσα μεγάλα ζημιώσεται, αὐτοὶ δὲ ἐκ τοῦ εὖ εἰπεῖν τὸ παθεῖν εὖ ἀντιλήψονται: καὶ ἡ ἐπιείκεια πρὸς τοὺς μέλλοντας ἐπιτηδείους καὶ τὸ λοιπὸν ἔσεσθαι μᾶλλον δίδοται ἢ πρὸς τοὺς ὁμοίους τε καὶ οὐδὲν ἧσσον πολεμίους ὑπολειπομένος. [4] . ξύμφορα ἅμα ποιήσετε, ἄλλως δὲ γνόντες τοῖς μὲν οὐ χαριεῖσθε, ὑμᾶς δὲ αὐτοὺς μᾶλλον δικαιώσεσθε. εἰ γὰρ οὗτοι ὀρθῶς ἀπέστησαν, ὑμεῖς ἂν οὐ χρεὼν ἄρχοιτε. εἰ δὲ δὴ καὶ οὐ προσῆκον ὅμως ἀξιοῦτε τοῦτο δρᾶν, παρὰ τὸ εἰκός τοι καὶ τούσδε ξυμφόρως δεῖ κολάζεσθαι, ἢ παύεσθαι τῆς ἀρχῆς καὶ ἐκ τοῦ ἀκινδύνου ἀνδραγαθίζεσθαι. [5] . ἐπιβουλευσάντων φανῆναι, ἐνθυμηθέντες ἃ εἰκὸς ἦν αὐτοὺς ποιῆσαι κρατήσαντας ὑμῶν, ἄλλως τε καὶ προϋπάρξαντας ἀδικίας. [6] μάλιστα δὲ οἱ μὴ ξὺν προφάσει τινὰ κακῶς ποιοῦντες ἐπεξέρχονται καὶ διολλύναι, τὸν κίνδυνον ὑφορώμενοι τοῦ ὑπολειπομένου ἐχθροῦ: ὁ γὰρ μὴ ξὺν ἀνάγκῃ τι παθὼν χαλεπώτερος διαφυγὼν τοῦ ἀπὸ τῆς ἴσης ἐχθροῦ. [7] 'μὴ οὖν προδόται γένησθε ὑμῶν αὐτῶν, γενόμενοι δ᾽ ὅτι ἐγγύτατα τῇ γνώμῃ τοῦ πάσχειν καὶ ὡς πρὸ παντὸς ἂν ἐτιμήσασθε αὐτοὺς χειρώσασθαι, νῦν ἀνταπόδοτε μὴ μαλακισθέντες πρὸς τὸ παρὸν αὐτίκα μηδὲ τοῦ ἐπικρεμασθέντος ποτὲ δεινοῦ ἀμνημονοῦντες. κολάσατε δὲ ἀξίως τούτους τε καὶ τοῖς ἄλλοις ξυμμάχοις παράδειγμα σαφὲς καταστήσατε, ὃς ἂν ἀφιστῆται, θανάτῳ ζημιωσόμενον. τόδε γὰρ ἢν γνῶσιν, ἧσσον τῶν πολεμίων ἀμελήσαντες τοῖς ὑμετέροις αὐτῶν μαχεῖσθε ξυμμάχοις.'

[40] «Не питайте надежды, которую можно обеспечить красноречием или купить за деньги, что их следует простить и что их ошибка должна считаться человеческой и легкомысленной. Их нападение не было преднамеренным; это могло бы стать для них оправданием; но они знали, что делают. Это было моим первоначальным утверждением, и я по-прежнему считаю, что вы должны придерживаться своего прежнего решения и не поддаваться влиянию ни жалости, ни обаяния слов, ни слишком снисходительного нрава. Нет трех вещей, более вредных для вашей власти. Милосердие следует оставлять для милосердных, а не расточать на тех, кто не будет к нам сострадателен и кто по воле обстоятельств всегда будет нашими врагами. И у наших обаятельных ораторов по-прежнему будет своя арена, но такая, где вопросы, стоящие на кону, не будут столь серьезными, и город не будет так дорого платить за свое краткое удовольствие от их прослушивания, в то время как они получают хороший гонорар за хорошую речь. Наконец, прощение, естественно, проявляется к тем, кто, примирившись, останется друзьями, а не к тем, кто навсегда останется тем, кем был, и не ослабит своей вражды. Одним словом, если вы поступите так, как я говорю, вы поступите справедливо по отношению к митиленцам, а также поступите так, как вам выгодно; но если вы выберете противоположный путь, они не будут вам благодарны, и вы сами себя осудите. Ибо, если они были правы, восстав, вы должны были ошибаться, сохраняя свою империю. Но если, правы вы или нет, вы полны решимости править, то, правильно или неправильно, они должны быть наказаны ради вашего же блага. В противном случае вы должны отказаться от своей империи, и, когда добродетель перестанет быть опасной, вы можете быть настолько добродетельными, насколько пожелаете. Наказывайте их так, как они наказали бы вас; пусть те, кто избежал наказания, не покажутся менее чуткими, чем те, кто замышлял против них заговор. Подумайте: чего бы от них не ожидали, если бы они победили? — особенно учитывая, что они были агрессорами. Ибо те, кто бездумно нападает на других, всегда впадают в крайности, и порой, как эти жители Митилены, к собственной гибели. Они знают участь, уготованную им врагом, которого пощадили: если человек получил увечье бездумно, он становится опаснее, если ему удается избежать наказания, чем враг, который лишь пострадал от причиненного им вреда. Будьте же верны себе и как можно ярче вспомните, что вы чувствовали тогда; подумайте, как бы вы отдали весь мир, чтобы сокрушить своих врагов, и теперь отомстите. Не будьте мягкосердечны, видя их страдания, но помните об опасности, которая когда-то висела над вами. Накажите их так, как они того заслуживают, и покажите пример своим союзникам, что восстание будет наказано смертью. Если им это будет ясно, ваше внимание больше не будет отвлекаться от врагов войнами против ваших собственных союзников.

41. τοιαῦτα μὲν ὁ Κλέων εἶπεν: μετὰ δ᾽ αὐτὸν Διόδοτος ὁ Εὐκράτους, ὅσπερ καὶ ἐν τῇ προτέρᾳ ἐκκλησίᾳ ἀντέλεγε μάλιστα μὴ Если вы хотите, чтобы устройство было готово, оно должно быть готово.

[41] Таковы были слова Клеона; и после него Диодот, сын Евкрата, который на предыдущем собрании был главным противником декрета, осуждавшего жителей Митилены, снова выступил и сказал следующее:

42. 'οὔτε τοὺς προθέντας τὴν διαγνώμην αὖθις περὶ Μυτιληναίων αἰτιῶμαι, οὔτε τοὺς μεμφομένους μὴ πολλάκις περὶ τῶν μεγίστων βουλεύεσθαι ἐπαινῶ, νομίζω δὲ δύο τὰ ἐναντιώτατα εὐβουλίᾳ εἶναι, τάχος τε καὶ ὀργήν, ὧν τὸ μὲν μετὰ ἀνοίας φιλεῖ γίγνεσθαι, τὸ δὲ μετὰ ἀπαιδευσίας καὶ βραχύτητος γνώμης. [2] τούς τε λόγους ὅστις διαμάχεται μὴ διδασκάλους τῶν πραγμάτων γίγνεσθαι, ἢ ἀξύνετός ἐστιν ἢ ἰδίᾳ τι αὐτῷ διαφέρει: ἀξύνετος μέν, εἰ ἄλλῳ τινὶ ἡγεῖται περὶ τοῦ μέλλοντος δυνατὸν εἶναι καὶ μὴ ἐμφανοῦς φράσαι, διαφέρει δ᾽ αὐτῷ, εἰ βουλόμενός τι αἰσχρὸν πεῖσαι εὖ μὲν εἰπεῖν οὐκ ἂν ἡγεῖται περὶ τοῦ μὴ καλοῦ δύνασθαι, εὖ δὲ διαβαλὼν ἐκπλῆξαι ἂν τούς τε ἀντεροῦντας καὶ τοὺς ἀκουσομένους. [3] χαλεπώτατοι δὲ καὶ οἱ ἐπὶ χρήμασι προσκατηγοροῦντες ἐπίδειξίν τινα. εἰ μὲν γὰρ ἀμαθίαν κατῃτιῶντο, ὁ μὴ πείσας ἀξυνετώτερος ἂν δόξας εἶναι ἢ ἀδικώτερος ἀπεχώρει: ἀδικίας δ᾽ ἐπιφερομένης πείσας τε ὕποπτος γίγνεται καὶ μὴ τυχὼν μετὰ ἀξυνεσίας καὶ ἄδικος. [4] Для этого необходимо: καὶ πλεῖστ᾽ ἂν ὀρθοῖτο ἀδυνάτους λέγειν ἔχουσα τοὺς τοιούτους τῶν πολιτῶν: ἐλάχιστα γὰρ ἂν πεισθεῖεν ἁμαρτάνειν. [5] χρὴ δὲ τὸν μὲν ἀγαθὸν πολίτην μὴ ἐκφοβοῦντα τοὺς ἀντεροῦντας, ἀλλ᾽ ἀπὸ τοῦ ἴσου φαίνεσθαι ἄμεινον λέγοντα, τὴν δὲ σώφρονα πόλιν τῷ τε πλεῖστα εὖ βουλεύοντι μὴ προστιθέναι τιμήν, ἀλλὰ μηδ᾽ ἐλασσοῦν τῆς ὑπαρχούσης, καὶ τὸν μὴ τυχόντα γνώμης οὐχ ὅπως ζημιοῦν ἀλλὰ μηδ᾽ ἀτιμάζειν. [6] οὕτω γὰρ ὅ τε κατορθῶν ἥκιστα ἂν ἐπὶ τῷ ἔτι μειζόνων ἀξιοῦσθαι παρὰ γνώμην τι καὶ πρὸς χάριν λέγοι, ὅ τε μὴ ἐπιτυχὼν ὀρέγοιτο τῷ αὐτῷ χαριζόμενός τι καὶ αὐτὸς προσάγεσθαι τὸ πλῆθος.

[42] «Я ни в коем случае не осуждаю тех, кто призывает нас пересмотреть наш приговор в отношении митиленцев, и я не одобряю порицание практики многократного обсуждения столь важных вопросов. На мой взгляд, две вещи, наиболее несовместимые с добрым советом, — это поспешность и страсть; первая, как правило, является признаком глупости, вторая — вульгарности и ограниченности ума. Когда человек настаивает на том, что слова не должны быть нашими путеводителями в действии, он либо лишен здравого смысла, либо лишен честности: он лишен здравого смысла, если не видит, что нет другого способа пролить свет на неизвестное будущее; и он нечестен, если, стремясь принять дискредитирующую меру и зная, что он не сможет хорошо высказаться в плохом деле, он размышляет о том, что может хорошо оклеветать и запугать своих противников и свою аудиторию дерзостью своих клеветнических измышлений. Хуже всего те, кто, помимо прочих оскорблений, заявляет, что их оппонент нанят для произнесения красноречивой речи. Если бы его обвиняли только в глупости, то, если бы он не смог произвести впечатление, он мог бы уйти, потеряв репутацию здравомыслящего человека, но не честного; тогда как тот, кого обвиняют в нечестности, даже если ему это удается, вызывает подозрение, а если он терпит неудачу, его считают и глупцом, и мошенником. И так страдает город, ибо он лишается своих советников из-за страха. Счастлив был бы он, если бы такие граждане вообще не могли говорить, ибо тогда люди не были бы введены в заблуждение. Добрый гражданин должен доказывать свое превосходство как оратор не пытаясь запугать тех, кто будет следовать за ним в дебатах, а честными аргументами; и мудрый город не должен оказывать повышенного почета своему лучшему советнику, так же как он не должен лишать его того, что у него есть; тогда как тот, чье предложение отклонено, не только не должен получать никакого наказания, но и должен быть свободен от всякого порицания. Тогда тот, кто преуспеет, не будет говорить приятных вещей, противоречащих здравому смыслу, чтобы еще больше укрепить свою популярность, а тот, кто потерпит неудачу, не будет стремиться привлечь к себе толпу подобными уступками.

43. 'ὧν ἡμεῖς τἀναντία δρῶμεν, καὶ προσέτι ἤν τις καὶ ὑποπτεύηται κέρδους μὲν ἕνεκα τὰ βέλτιστα δὲ ὅμως λέγειν, φθονήσαντες τῆς οὐ βεβαίου δοκήσεως τῶν κερδῶν τὴν φανερὰν ὠφελίαν τῆς πόλεως ἀφαιρούμεθα. [2] ????????? κακῶν, ὥστε δεῖν ὁμοίως τόν τε τὰ δεινότατα βουλόμενον πεῖσαι ἀπάτῃ προσάγεσθαι τὸ πλῆθος καὶ τὸν τὰ ἀμείνω λέγοντα ψευσάμενον πιστὸν γενέσθαι. [3] μόνην τε πόλιν διὰ τὰς περινοίας εὖ ποιῆσαι ἐκ τοῦ προφανοῦς μὴ ἐξαπατήσαντα ἀδύνατον: ὁ γὰρ διδοὺς φανερῶς τι ἀγαθὸν ἀνθυποπτεύεται ἀφανῶς πῃ πλέον ἕξειν. [4] χρὴ δὲ πρὸς τὰ μέγιστα καὶ ἐν τῷ τοιῷδε ἀξιοῦν τι ἡμᾶς περαιτέρω προνοοῦντας λέγειν ὑμῶν τῶν δι᾽ ὀλίγου σκοπούντων, ἄλλως τε καὶ ὑπεύθυνον τὴν παραίνεσιν ἔχοντας πρὸς ἀνεύθυνον τὴν ὑμετέραν ἀκρόασιν. [5] εἰ γὰρ ὅ τε πείσας καὶ ἐπισπόμενος ὁμοίως ἐβλάπτοντο, σωφρονέστερον ἂν ἐκρίνετε: νῦν δὲ πρὸς ὀργὴν ἥντινα τύχητε ἔστιν ὅτε σφαλέντες τὴν τοῦ πείσαντος μίαν γνώμην ζημιοῦτε καὶ οὐ τὰς ὑμετέρας αὐτῶν, Это еще не все.

[43] «Но мы выбираем противоположный путь, и еще хуже. Даже когда мы знаем, что человек дает самый мудрый совет, возникает подозрение в коррупции; и из-за зависти, которая, возможно, необоснованна, мы позволяем государству потерять неоспоримое преимущество. Дошло до того, что даже самый лучший совет, данный прямо, вызывает такое же недоверие, как и самый худший; и не только тот, кто хочет повести толпу по самым опасным путям, должен обманывать их, но и тот, кто говорит от имени добра, должен заставить поверить себе ложью. В этом городе, и только в этом городе, творить добро открыто и без обмана невозможно, потому что вы слишком умны; и когда человек оказывает вам несомненную выгоду, его вознаграждают подозрением, что каким-то нечестным путем он получает больше, чем дает. Но что бы вы ни подозревали, когда на кону стоят большие интересы, мы, дающие советы, должны смотреть дальше и взвешивать свои слова тщательнее, чем вы, чье видение ограничено. И вы должны помнить, что мы отвечаем за наши советы, данные вам, но вы, слушающие нас, никому не отвечаете. Если бы и тот, кто давал злые советы, и тот, кто следовал им, страдали одинаково, вы были бы более разумны в своих идеях; но теперь, всякий раз, когда вы сталкиваетесь с неудачей, поддавшись сиюминутным эмоциям, вы наказываете своего советника за его ошибку в суждениях и потворствуете своей собственной ошибке, если с ней согласны многие.

44. 'ἐγὼ δὲ παρῆλθον οὔτε ἀντερῶν περὶ Μυτιληναίων οὔτε κατηγορήσων. οὐ γὰρ περὶ τῆς ἐκείνων ἀδικίας ἡμῖν ὁ ἀγών, εἰ σωφρονοῦμεν, ἀλλὰ περὶ τῆς ἡμετέρας εὐβουλίας. [2] ἤν τε γὰρ ἀποφήνω πάνυ ἀδικοῦντας αὐτούς, οὐ διὰ τοῦτο καὶ ἀποκτεῖναι κελεύσω, εἰ μὴ ξυμφέρον, ἤν τε καὶ ἔχοντάς τι ξυγγνώμης † εἶεν †, εἰ τῇ πόλει μὴ ἀγαθὸν φαίνοιτο. [3] νομίζω δὲ περὶ τοῦ μέλλοντος ἡμᾶς μᾶλλον βουλεύεσθαι ἢ τοῦ παρόντος. καὶ τοῦτο ὃ μάλιστα Κλέων ἰσχυρίζεται, ἐς τὸ λοιπὸν ξυμφέρον ἔσεσθαι πρὸς τὸ ἧσσον ἀφίστασθαι θάνατον ζημίαν προθεῖσι, καὶ αὐτὸς περὶ τοῦ ἐς τὸ μέλλον καλῶς ἔχοντος ἀντισχυριζόμενος τἀναντία γιγνώσκω. [4] καὶ οὐκ ἀξιῶ ὑμᾶς τῷ εὐπρεπεῖ τοῦ ἐκείνου λόγου τὸ χρήσιμον τοῦ ἐμοῦ ἀπώσασθαι. δικαιότερος γὰρ ὢν αὐτοῦ ὁ λόγος πρὸς τὴν νῦν ὑμετέραν ὀργὴν ἐς Μυτιληναίους τάχ᾽ ἂν ἐπισπάσαιτο: ἡμεῖς δὲ οὐ δικαζόμεθα πρὸς αὐτούς, ὥστε τῶν δικαίων δεῖν, ἀλλὰ βουλευόμεθα περὶ αὐτῶν, ὅπως χρησίμως ἕξουσιν.

[44] «Я не выступаю ни в защиту жителей Митилены, ни в качестве их обвинителя; вопрос, который мы должным образом рассматриваем, заключается не в том, каковы их преступления, а в том, что в наших интересах? Если я докажу их вину, я не буду по этой причине требовать от вас казни, если это не будет целесообразно. И если, возможно, для них есть какое-то оправдание, я не позволю вам помиловать их, если это не будет явно на благо государства. Ибо я полагаю, что сейчас нас волнует не настоящее, а будущее. Когда Клеон настаивает на том, что смертная казнь будет целесообразна и защитит вас от восстаний в будущем, я, подобно ему, опираясь на будущую целесообразность, твердо отстаиваю противоположную позицию; и я не хочу, чтобы вы были введены в заблуждение кажущейся справедливостью его предложения и отвергли мои веские преимущества. Вы разгневаны на жителей Митилены, и превосходная справедливость его аргумента может на данный момент привлечь вас; Но мы не участвуем с ними в судебном процессе и не хотим, чтобы нам указывали, что справедливо; мы рассматриваем вопрос политики и хотим знать, как мы можем привлечь их к ответственности.

45. 'ἐν οὖν ταῖς πόλεσι πολλῶν θανάτου ζημίαι πρόκεινται, καὶ οὐκ ἴσων τῷδε, ἀλλ᾽ ἐλασσόνων ἁμαρτημάτων: ὅμως δὲ τῇ ἐλπίδι ἐπαιρόμενοι κινδυνεύουσι, καὶ οὐδείς πω καταγνοὺς ἑαυτοῦ μὴ περιέσεσθαι τῷ ἐπιβουλεύματι ἦλθεν ἐς τὸ δεινόν. [2] ????????? ἄλλων ξυμμαχίᾳ τούτῳ ἐπεχείρησεν; [3] πεφύκασί τε ἅπαντες καὶ ἰδίᾳ καὶ δημοσίᾳ ἁμαρτάνειν, καὶ οὐκ ἔστι νόμος ὅστις ἀπείρξει τούτου, ἐπεὶ διεξεληλύθασί γε διὰ πασῶν τῶν ζημιῶν οἱ ἄνθρωποι προστιθέντες, εἴ πως ἧσσον ἀδικοῖντο ὑπὸ τῶν κακούργων. καὶ εἰκὸς τὸ πάλαι τῶν μεγίστων ἀδικημάτων μαλακωτέρας κεῖσθαι αὐτάς, παραβαινομένων δὲ τῷ χρόνῳ ἐς τὸν θάνατον αἱ πολλαὶ ἀνήκουσιν: καὶ τοῦτο ὅμως παραβαίνεται. [4] ἢ τοίνυν δεινότερόν τι τούτου δέος εὑρετέον ἐστὶν ἢ τόδε γε οὐδὲν ἐπίσχει, ἀλλ᾽ ἡ μὲν πενία ἀνάγκῃ τὴν τόλμαν παρέχουσα, ἡ δ᾽ ἐξουσία ὕβρει τὴν πλεονεξίαν καὶ φρονήματι, αἱ δ᾽ ἄλλαι ξυντυχίαι ὀργῇ τῶν ἀνθρώπων ὡς ἑκάστη τις κατέχεται ὑπ᾽ ἀνηκέστου τινὸς κρείσσονος ἐξάγουσιν ἐς τοὺς κινδύνους. [5] . μὲν τὴν ἐπιβουλὴν ἐκφροντίζων, ἡ δὲ τὴν εὐπορίαν τῆς τύχης ὑποτιθεῖσα, πλεῖστα βλάπτουσι, καὶ ὄντα ἀφανῆ κρείσσω ἐστὶ τῶν ὁρωμένων δεινῶν. [6] καὶ ἡ τύχη ἐπ᾽ αὐτοῖς οὐδὲν ἔλασσον ξυμβάλλεται ἐς τὸ ἐπαίρειν: ἀδοκήτως γὰρ ἔστιν ὅτε παρισταμένη καὶ ἐκ τῶν ὑποδεεστέρων κινδυνεύειν τινὰ προάγει, καὶ οὐχ ἧσσον τὰς πόλεις, ὅσῳ περὶ τῶν μεγίστων τε, ἐλευθερίας ἢ ἄλλων ἀρχῆς, καὶ μετὰ πάντων ἕκαστος ἀλογίστως ἐπὶ πλέον τι αὑτὸν ἐδόξασεν. [7] . ὁρμωμένης προθύμως τι πρᾶξαι ἀποτροπήν τινα ἔχειν ἢ νόμων ἰσχύι ἢ ἄλλῳ τῳ δεινῷ.

[45] «За многие преступления, менее тяжкие, чем их собственные, государства назначали смертную казнь; тем не менее, движимые надеждой, люди все еще рискуют жизнью. Никто, отправляясь на опасное предприятие, еще никогда не выносил себе приговора к неудаче. И какой город, вступая в восстание, когда-либо предполагал, что власть, которой он обладал, будь то собственная или полученная от союзников, не оправдывает попытку? Все по природе склонны ошибаться как в общественной, так и в частной жизни, и никакой закон не помешает им. Люди прошли весь перечень наказаний в надежде, что, увеличивая их суровость, они смогут меньше страдать от рук злодеев. В ранние века наказания, даже за самые тяжкие преступления, естественно, были мягче; но со временем, по мере того как человечество продолжало совершать преступления, они редко останавливались на полпути к смерти. И все еще есть нарушители. Какой-то больший ужас еще предстоит открыть; конечно, смерть не является сдерживающим фактором. Ибо бедность порождает необходимость и смелость; Богатство порождает алчность, гордость и дерзость; а различные условия человеческой жизни, попадая под власть какой-либо могущественной и губительной силы, заманивают людей через их страсти к погибели. Желание и надежда никогда не отсутствуют: одно ведет, другое следует, одно замышляет замысел, другое внушает, что удача будет благосклонна; и они наиболее губительны, ибо, будучи невидимыми, они намного перевешивают видимые опасности. Удача также способствует иллюзии, ибо она часто появляется неожиданно и побуждает как государства, так и отдельных людей подвергаться опасности, какими бы недостаточными ни были их средства; и государства даже больше, чем отдельные люди, потому что они ставят на кон более высокую цель — свободу или империю, и потому что, когда человек имеет целый народ, действующий вместе с ним, он превозносит себя сверх всякого разума. Одним словом, невозможно и просто абсурдно предполагать, что человеческую природу, когда она стремится к какому-либо любимому проекту, можно сдержать силой закона или каким-либо другим страхом.

46. 'οὔκουν χρὴ οὔτε τοῦ θανάτου τῇ ζημίᾳ ὡς ἐχεγγύῳ πιστεύσαντας χεῖρον βουλεύσασθαι οὔτε ἀνέλπιστον καταστῆσαι τοῖς ἀποστᾶσιν ὡς οὐκ ἔσται μεταγνῶναι καὶ ὅτι ἐν βραχυτάτῳ τὴν ἁμαρτίαν καταλῦσαι. [2] σκέψασθε γὰρ ὅτι νῦν μέν, ἤν τις καὶ ἀποστᾶσα πόλις γνῷ μὴ περιεσομένη, ἔλθοι ἂν ἐς ξύμβασιν δυνατὴ οὖσα ἔτι τὴν δαπάνην Для получения дополнительной информации: μὲν ἢ νῦν παρασκευάσεσθαι, πολιορκίᾳ δὲ παρατενεῖσθαι ἐς τοὔσχατον, εἰ τὸ αὐτὸ δύναται σχολῇ καὶ ταχὺ ξυμβῆναι; [3] ἡμῖν τε πῶς οὐ βλάβη δαπανᾶν καθημένοις διὰ τὸ ἀξύμβατον καί, ἢν ἕλωμεν, πόλιν ἐφθαρμένην παραλαβεῖν καὶ τῆς προσόδου τὸ λοιπὸν ἀπ᾽ αὐτῆς στέρεσθαι; ἰσχύομεν δὲ πρὸς τοὺς πολεμίους τῷδε. [4] . ἢ ὁρᾶν ὅπως ἐς τὸν ἔπειτα χρόνον μετρίως κολάζοντες ταῖς πόλεσιν ἕξομεν ἐς χρημάτων λόγον ἰσχυούσαις χρῆσθαι, καὶ τὴν φυλακὴν μὴ ἀπὸ τῶν νόμων τῆς δεινότητος ἀξιοῦν ποιεῖσθαι, ἀλλ᾽ ἀπὸ τῶν ἔργων τῆς ἐπιμελείας. [5] οὗ νῦν τοὐναντίον δρῶντες, ἤν τινα ἐλεύθερον καὶ βίᾳ ἀρχόμενον εἰκότως πρὸς αὐτονομίαν ἀποστάντα χειρωσώμεθα, χαλεπῶς οἰόμεθα χρῆναι τιμωρεῖσθαι. [6] χρὴ δὲ τοὺς ἐλευθέρους οὐκ ἀφισταμένους σφόδρα κολάζειν, ἀλλὰ πρὶν ἀποστῆναι σφόδρα φυλάσσειν καὶ προκαταλαμβάνειν ὅπως μηδ᾽ ἐς ἐπίνοιαν τούτου ἴωσι, κρατήσαντάς τε ὅτι ἐπ᾽ ἐλάχιστον τὴν αἰτίαν ἐπιφέρειν.

[46] «Поэтому мы не должны действовать поспешно, ошибочно полагаясь на безопасность, которую дает смертная казнь. И мы не должны ввергать наших мятежных подданных в отчаяние; они не должны думать, что нет места для раскаяния или что они не могут в любой момент отказаться от своей ошибочной политики. Подумайте: в настоящее время, даже если город фактически восстал, когда он осознает свою слабость, он капитулирует, все еще имея возможность покрыть расходы на войну и платить дань в будущем; но если мы будем слишком суровы, разве граждане не приготовятся лучше и, будучи осажденными, не будут сопротивляться до конца, зная, что все равно, примут ли они соглашение рано или поздно? Разве мы сами не пострадаем? Ибо мы потратим наши деньги впустую, если сядем перед городом, который отказывается сдаться; когда город будет взят, он будет просто руинами, и в будущем мы потеряем доходы, получаемые от него; а в этих доходах заключается наша военная мощь. Не следует оценивать правонарушения с такой же строгостью, как судья, ведь вы только навредите себе, а нужно смотреть в будущее; пусть наказания, которые вы налагаете на мятежные города, будут умеренными, и тогда их богатство останется неизменным и будет вам на службе. Не надейтесь найти защиту в суровости ваших законов, а лишь в бдительности вашей администрации. В настоящее время мы поступаем прямо противоположным образом; свободный народ под сильным правительством всегда будет восставать в надежде на независимость; и когда мы подавим их, мы думаем, что их нельзя наказывать слишком сурово. Но вместо того, чтобы применять крайние наказания к свободным людям, которые восстают, мы должны проявлять крайнюю бдительность до того, как они восстанут, и никогда не позволять такой мысли проникать в их умы. Однако, когда они уже подавлены, мы должны смягчить их преступления насколько это возможно.

47. 'ὑμεῖς δὲ σκέψασθε ὅσον ἂν καὶ τοῦτο ἁμαρτάνοιτε Κλέωνι πειθόμενοι. [2] νῦν μὲν γὰρ ὑμῖν ὁ δῆμος ἐν πάσαις ταῖς πόλεσιν εὔνους ἐστί, καὶ ἢ οὐ ξυναφίσταται τοῖς ὀλίγοις ἤ, ἐὰν βιασθῇ, ὑπάρχει τοῖς ἀποστήσασι πολέμιος εὐθύς, καὶ τῆς ἀντικαθισταμένης πόλεως τὸ πλῆθος ξύμμαχον ἔχοντες ἐς πόλεμον ἐπέρχεσθε. [3] . ἐπειδή τε ὅπλων ἐκράτησεν, ἑκὼν παρέδωκε τὴν πόλιν, πρῶτον μὲν ἀδικήσετε τοὺς εὐεργέτας κτείνοντες, ἔπειτα καταστήσετε τοῖς δυνατοῖς τῶν ἀνθρώπων ὃ βούλονται μάλιστα: ἀφιστάντες γὰρ τὰς πόλεις τὸν δῆμον εὐθὺς ξύμμαχον ἕξουσι, προδειξάντων ὑμῶν τὴν αὐτὴν ζημίαν τοῖς τε ἀδικοῦσιν ὁμοίως κεῖσθαι καὶ τοῖς μή. [4] δεῖ δέ, καὶ εἰ ἠδίκησαν, μὴ προσποιεῖσθαι, ὅπως ὃ μόνον ἡμῖν ἔτι ξύμμαχόν ἐστι μὴ πολέμιον γένηται. [5] καὶ τοῦτο πολλῷ ξυμφορώτερον ἡγοῦμαι ἐς τὴν κάθεξιν τῆς ἀρχῆς, ἑκόντας ἡμᾶς ἀδικηθῆναι δικαίως οὓς μὴ δεῖ διαφθεῖραι: καὶ τὸ Κλέωνος τὸ αὐτὸ δίκαιον καὶ ξύμφορον τῆς τιμωρίας οὐχ εὑρίσκεται ἐν αὐτῷ δυνατὸν ὂν ἅμα γίγνεσθαι.

[47] «Подумайте о другой великой ошибке, в которую вы впадете, если послушаете Клеона. В настоящее время народная партия повсюду наши друзья; либо они не присоединяются к олигархам, либо, если их вынуждают это сделать, всегда готовы выступить против инициаторов восстания; и поэтому, вступая в войну с мятежным государством, вы заручаетесь поддержкой толпы. Но если вы уничтожите жителей Митилены, которые не принимали участия в восстании и добровольно сдали город, как только взяли в руки оружие, то, во-первых, они были вашими благодетелями, и убить их было бы преступлением; во-вторых, вы сыграете на руку олигархическим партиям, которые отныне, разжигая восстание, сразу же заручатся поддержкой народа; ибо вы провозгласите всем, что невиновные и виновные разделят одну и ту же участь. Даже если они виновны, вы должны закрыть глаза на их поведение и не допустить, чтобы ваши единственные оставшиеся друзья превратились во врагов. Гораздо полезнее для сохранения нашей империи было бы добровольно терпеть несправедливость, чем ради справедливости казнить тех, кого лучше пощадить. Клеон может говорить о справедливом и целесообразном наказании, но вы обнаружите, что в любом подобном предложении эти два аспекта не могут быть объединены.

48. 'ὑμεῖς δὲ γνόντες ἀμείνω τάδε εἶναι καὶ μήτε οἴκτῳ πλέον νείμαντες μήτ᾽ ἐπιεικείᾳ, οἷς οὐδὲ ἐγὼ ἐῶ προσάγεσθαι, ἀπ᾽ αὐτῶν δὲ τῶν παραινουμένων πείθεσθέ μοι Μυτιληναίων οὓς μὲν Πάχης ἀπέπεμψεν ὡς ἀδικοῦντας κρῖναι καθ᾽ ἡσυχίαν, τοὺς δ᾽ ἄλλους ἐᾶν οἰκεῖν. [2] . βουλεύεται πρὸς τοὺς ἐναντίους κρείσσων ἐστὶν ἢ μετ᾽ ἔργων ἰσχύος ἀνοίᾳ ἐπιών.'

[48] «Уверен, что мой совет будет наилучшим, и не поддаваясь ни жалости, ни снисхождению, ибо я, как и Клеон, не желаю, чтобы вы поддавались подобным мотивам, но, просто взвесив приведенные мной аргументы, согласитесь с моим предложением: вынесите приговор по своему усмотрению жителям Митилены, которых Пахес, посчитав их виновными, послал сюда; а остальных жителей оставьте там, где они находятся. Это будет хорошей политикой на будущее и вселит ужас в ваших врагов. Ибо мудрый совет действительно более грозен для врага, чем жестокость безрассудного насилия».

49. τοιαῦτα δὲ ὁ Διόδοτος εἶπεν. ῥηθεισῶν δὲ τῶν γνωμῶν τούτων μάλιστα ἀντιπάλων πρὸς ἀλλήλας οἱ Ἀθηναῖοι ἦλθον μὲν ἐς ἀγῶνα ὅμως τῆς δόξης καὶ ἐγένοντο ἐν Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете использовать их, чтобы получить больше информации. [2] καὶ τριήρη εὐθὺς ἄλλην ἀπέστελλον κατὰ σπουδήν, ὅπως μὴ φθασάσης τῆς προτέρας εὕρωσι διεφθαρμένην τὴν πόλιν: προεῖχε δὲ ἡμέρᾳ καὶ νυκτὶ μάλιστα. [3] ??? ὑποσχομένων, εἰ φθάσειαν, ἐγένετο σπουδὴ τοῦ πλοῦ τοιαύτη ὥστε ἤσθιόν τε ἅμα ἐλαύνοντες οἴνῳ καὶ ἐλαίῳ ἄλφιτα πεφυραμένα, καὶ οἱ μὲν ὕπνον ᾑροῦντο κατὰ μέρος, οἱ δὲ ἤλαυνον. [4] κατὰ τύχην δὲ πνεύματος οὐδενὸς ἐναντιωθέντος καὶ τῆς μὲν προτέρας νεὼς οὐ σπουδῇ πλεούσης ἐπὶ πρᾶγμα ἀλλόκοτον, ταύτης δὲ τοιούτῳ τρόπῳ ἐπειγομένης, ἡ μὲν ἔφθασε τοσοῦτον ὅσον Πάχητα ἀνεγνωκέναι τὸ ψήφισμα καὶ μέλλειν δράσειν τὰ δεδογμένα, δ᾽ ὑστέρα αὐτῆς ἐπικατάγεται καὶ διεκώλυσε μὴ διαφθεῖραι. παρὰ τοσοῦτον μὲν ἡ Μυτιλήνη ἦλθε κινδύνου.

[49] Так говорил Диодот, и предложения с обеих сторон наиболее точно отражали позиции противоборствующих сторон. Несмотря на реакцию, между двумя мнениями развернулась борьба; голосование было очень напряженным, но предложение Диодота возобладало. Афиняне немедленно отправили еще одну трирему, надеясь, что, если вторая сможет догнать первую, которая должна была отправиться примерно через двадцать четыре часа, она успеет спасти город. Митиленские посланники обеспечили команду вином и ячменем и пообещали им щедрые награды, если они прибудут первыми. И они были так полны энергии, что продолжали грести, поедая ячмень, замешивая тесто с вином и маслом, и по очереди спали и гребли. К счастью, не поднялся неблагоприятный ветер, и, поскольку первый из двух кораблей плыл не очень спешив по своему неблаговидному поручению, а второй спешил, как я описал, один действительно прибыл раньше другого, но не намного раньше. Паше прочитал указ и уже собирался привести его в исполнение, когда появился второй и предотвратил гибель города. Так близко Митилина была к разрушению.

50. τοὺς δ᾽ ἄλλους ἄνδρας οὓς ὁ Πάχης ἀπέπεμψεν ὡς αἰτιωτάτους ὄντας τῆς ἀποστάσεως Κλέωνος γνώμῃ διέφθειραν οἱ Ἀθηναῖοι （ ἦσαν δὲ ὀλίγῳ πλείους χιλίων ） , καὶ Μυτιληναίων τείχη καθεῖλον καὶ ναῦς παρέλαβον. [2] ὕστερον δὲ φόρον μὲν οὐκ ἔταξαν Λεσβίοις, κλήρους δὲ ποιήσαντες τῆς γῆς πλὴν τῆς Μηθυμναίων τρισχιλίους τριακοσίους μὲν τοῖς θεοῖς ἱεροὺς ἐξεῖλον, ἐπὶ δὲ τοὺς ἄλλους σφῶν αὐτῶν κληρούχους τοὺς λαχόντας ἀπέπεμψαν: οἷς ἀργύριον Λέσβιοι ταξάμενοι τοῦ κλήρου ἑκάστου τοῦ ἐνιαυτοῦ δύο μνᾶς φέρειν αὐτοὶ εἰργάζοντο τὴν γῆν. [3] ????? ἐκράτουν, καὶ ὑπήκουον ὕστερον Ἀθηναίων. τὰ μὲν κατὰ Λέσβον οὕτως ἐγένετο.

[50] Пленников, которых Пахес отправил в Афины как самых виновных, было около тысячи, или, скорее, больше; афиняне по предложению Клеона предали их смерти. Они сравняли с землей стены Митиленцев и захватили их флот. Затем, вместо того чтобы облагать их данью, они разделили весь остров, за исключением территории Метимны, на три тысячи частей, из которых триста посвятили богам; остальную часть сдали в аренду клерухам, взятым из числа их собственных граждан, которых они выбрали по жребию и отправили на Лесбос. Лесбияне обязались платить им ежегодную ренту в две мины за каждую часть и сами обрабатывали землю. Афиняне также захватили города на континенте, которые принадлежали Митиленцам, и отныне они были подчинены Афинам. Так закончилось восстание на Лесбосе.

51. ??? στρατηγοῦντος ἐστράτευσαν ἐπὶ Μινῴαν τὴν νῆσον, ἣ κεῖται πρὸ Μεγάρων: ἐχρῶντο δὲ αὐτῇ πύργον ἐνοικοδομήσαντες οἱ Μεγαρῆς φρουρίῳ. [2] ????????? ἀπὸ τοῦ Βουδόρου καὶ τῆς Σαλαμῖνος εἶναι, τούς Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это, οἷον καὶ τὸ πρὶν γενόμενον, καὶ λῃστῶν ἐκπομπαῖς, τοῖς τε Μεγαρεῦσιν ἅμα μηδὲν ἐσπλεῖν. [3] ????????? τὸν ἔσπλουν ἐς τὸ μεταξὺ τῆς νήσου ἐλευθερώσας ἀπετείχιζε καὶ τὸ ἐκ τῆς ἠπείρου, ᾗ κατὰ γέφυραν διὰ τενάγους ἐπιβοήθεια ἦν τῇ νήσῳ οὐ πολὺ διεχούσῃ τῆς ἠπείρου. [4] ὡς δὲ τοῦτο ἐξειργάσαντο ἐν ἡμέραις ὀλίγαις, ὕστερον δὴ καὶ ἐν τῇ νήσῳ τεῖχος ἐγκαταλιπὼν καὶ φρουρὰν ἀνεχώρησε τῷ στρατῷ.

[51] Тем же летом, после возвращения Лесбоса, афиняне под командованием Никия, сына Никерата, совершили экспедицию на остров Миноа, расположенный напротив Мегары; мегарийцы построили там крепость и использовали остров как военную базу. Но Никий хотел, чтобы афиняне следили за Мегарой не с Будорума в Саламине, как раньше, а с этого места, которое было ближе. Тогда пелопоннесцы больше не смогли бы посылать триремы, как они уже делали однажды, или каперов из гавани незамеченными, и ничего нельзя было бы доставить в Мегару по морю. Прежде всего, с помощью морских орудий он захватил две выступающие башни на склоне острова, обращенном к Нисее, и, таким образом открыв путь в пролив, разделяющий Миною и побережье Мегары, укрепил ближайшую к материку точку, где по мосту через лагуну враг мог доставлять помощь на остров, находившийся в этом месте близко к берегу. Работа была завершена за несколько дней. Затем Никий приступил к строительству форта на острове и, оставив гарнизон, вернулся с остальной частью своего войска.

52. ὑπὸ δὲ τοὺς αὐτοὺς χρόνους τοῦ θέρους τούτου καὶ οἱ Πλαταιῆς οὐκέτι ἔχοντες σῖτον οὐδὲ δυνάμενοι πολιορκεῖσθαι ξυνέβησαν τοῖς Πελοποννησίοις τοιῷδε τρόπῳ. [2] προσέβαλλον αὐτῶν τῷ τείχει, οἱ δὲ οὐκ ἐδύναντο ἀμύνεσθαι. γνοὺς δὲ ὁ Λακεδαιμόνιος ἄρχων τὴν ἀσθένειαν αὐτῶν βίᾳ μὲν οὐκ ἐβούλετο ἑλεῖν （ εἰρημένον γὰρ ἦν αὐτῷ ἐκ Λακεδαίμονος, Ἀθηναίους καὶ ξυγχωροῖεν ὅσα πολέμῳ χωρία ἔχουσιν ἑκάτεροι ἀποδίδοσθαι, μὴ ἀνάδοτος εἴη ??? εἰ βούλονται παραδοῦναι τὴν πόλιν ἑκόντες τοῖς Λακεδαιμονίοις καὶ δικασταῖς ἐκείνοις χρήσασθαι, τούς τε ἀδίκους κολάζειν, παρὰ δίκην δὲ οὐδένα. [3] τοσαῦτα μὲν ὁ κῆρυξ εἶπεν: οἱ δέ （ ἦσαν γὰρ ἤδη ἐν τῷ ἀσθενεστάτῳ ） παρέδοσαν τὴν πόλιν. καὶ τοὺς Πλαταιᾶς ἔτρεφον οἱ Πελοποννήσιοι ἡμέρας τινάς, ἐν ὅσῳ οἱ ἐκ τῆς Λακεδαίμονος δικασταὶ πέντε ἄνδρες ἀφίκοντο. [4] ἐλθόντων δὲ αὐτῶν κατηγορία μὲν οὐδεμία προυτέθη, ἠρώτων δὐτοὺς ἐπικαλεσάμενοι τοσοῦτον μόνον, εἴ τι Λακεδαιμονίους καὶ τοὺς ξυμμάχους ἐν τῷ πολέμῳ τῷ καθεστῶτι ἀγαθόν [τι] εἰργασμένοι εἰσίν. [ 5] τὸν Ἀσωπολάου καὶ Λάκωνα τὸν Для этого необходимо использовать:


[52] Летом того же года и примерно в то же время платейцы, исчерпавшие запасы продовольствия и больше не способные сопротивляться, капитулировали перед пелопоннесцами. Враг штурмовал их стены, и они не могли защититься. Но лакедемонский полководец знал об их слабости и желал, чтобы город был сдан, а не взят штурмом; он получил соответствующие указания из дома, с намерением, что если когда-нибудь будет заключен мирный договор, и обе стороны согласятся отказаться от всех мест, которые они захватили силой оружия, Платеи могут быть исключены на том основании, что жители пришли к соглашению по собственной воле. Поэтому он послал герольда узнать, сдадут ли они город лакедемонянам и подчинятся ли их решению; виновные должны были быть наказаны, но никто без уважительной причины. Платейцы, теперь уже на последней стадии слабости, сдали город; И в течение нескольких дней, пока из Лакедемона не прибыли пять назначенных судей, пелопоннесцы снабжали их продовольствием. По прибытии судей против них не выдвигалось никаких обвинений; их просто по очереди спрашивали, оказали ли они какую-либо услугу лакедемонянам или их союзникам в нынешней войне. Прежде чем ответить, они попросили разрешения высказаться подробно и назначили двоих из своего числа, Астимаха, сына Асополава, и Лакона, сына Эимнеса, который был лакедемонским проксеном, своими адвокатами. Они вышли вперед и сказали следующее: —

53. 'τὴν μὲν παράδοσιν τῆς πόλεως, ὦ Λακεδαιμόνιοι, πιστεύσαντες ὑμῖν ἐποιησάμεθα, οὐ τοιάνδε δίκην οἰόμενοι ὑφέξειν, νομιμωτέραν δέ τινα ἔσεσθαι, καὶ ἐν δικασταῖς οὐκ ἂν ἄλλοις δεξάμενοι, ὥσπερ καὶ ἐσμέν, γενέσθαι [ἢ ὑμῖν], ἡγούμενοι τὸ ἴσον μάλιστ᾽ ἂν φέρεσθαι. [2] . εἶναι εἰκότως ὑποπτεύομεν καὶ ὑμᾶς μὴ οὐ κοινοὶ ἀποβῆτε, τεκμαιρόμενοι προκατηγορίας τε ἡμῶν οὐ προγεγενημένης ᾗ χρὴ ἀντειπεῖν （ ἀλλ᾽ αὐτοὶ λόγον ᾐτησάμεθα ） τό τε ἐπερώτημα βραχὺ ὄν, ᾧ τὰ μὲν ἀληθῆ ἀποκρίνασθαι ἐναντία γίγνεται, τὰ δὲ ψευδῆ ἔλεγχον ἔχει. [3] πανταχόθεν δὲ ἄποροι καθεστῶτες ἀναγκαζόμεθα καὶ ἀσφαλέστερον δοκεῖ εἶναι εἰπόντας τι κινδυνεύειν: καὶ γὰρ ὁ μὴ ῥηθεὶς λόγος τοῖς ὧδ᾽ ἔχουσιν αἰτίαν ἂν παράσχοι ὡς, εἰ ἐλέχθη, σωτήριος ἂν ἦν. [4] χαλεπῶς δὲ ἔχει ἡμῖν πρὸς τοῖς ἄλλοις καὶ ἡ πειθώ. ἀγνῶτες μὲν γὰρ ὄντες ἀλλήλων ἐπεσενεγκάμενοι μαρτύρια ὧν ἄπειροι ἦτε ὠφελούμεθ᾽ ἄν: νῦν δὲ πρὸς εἰδότας πάντα λελέξεται, καὶ δέδιμεν οὐχὶ μὴ προκαταγνόντες ἡμῶν τὰς ἀρετὰς ἥσσους εἶναι τῶν ὑμετέρων ἔγκλημα αὐτὸ ποιῆτε, ἀλλὰ μὴ ἄλλοις χάριν φέροντες ἐπὶ διεγνωσμένην κρίσιν καθιστώμεθα.

[53] «Мужи Лакедемоновы, мы сдали наш город, потому что доверяли вам; мы были уверены, что суд, которому мы подчинились, будет законным и совершенно иного рода, чем этот; и когда мы приняли вас и только вас в качестве наших судей, которыми вы, собственно, и являетесь, мы думали, что в ваших руках у нас есть наилучшая надежда на справедливость. Но мы опасаемся, что ошибаемся вдвойне, имея слишком много оснований подозревать, что на этом суде на кону наши жизни, и что вы окажетесь предвзятыми судьями. Так мы должны заключить, потому что против нас не было выдвинуто никакого обвинения с требованием защиты, но мы говорим по собственной просьбе; и потому что ваш вопрос короткий, ответ на который, если он верен, осуждает нас, а если ложен, то сразу же разоблачается. В крайней степени нашей беспомощности наш единственный и самый безопасный выход — что-нибудь сказать, какой бы ни была наша судьба; «Ибо люди в нашем положении непременно будут упрекать себя за молчание и вообразить, что невысказанное слово, если бы оно было произнесено, спасло бы их». Но какими аргументами мы можем вас убедить? Если бы мы были незнакомы друг с другом, мы могли бы с пользой представить в качестве доказательств обстоятельства, о которых вы не знали, но теперь вы знаете все, что мы можем сказать; и мы боимся не того, что мы преступники в ваших глазах, потому что вы решили, что мы не соответствуем вашим стандартам добродетели, а того, что нас приносят в жертву, чтобы угодить другим, и что дело, за которое мы выступаем, уже предрешено.

54. ?????? καὶ τοὺς ἄλλους Ἕλληνας, τῶν εὖ δεδραμένων ὑπόμνησιν ποιησόμεθα καὶ πείθειν πειρασόμεθα. [2] 'φαμὲν γὰρ πρὸς τὸ ἐρώτημα τὸ βραχύ, εἴ τι Λακεδαιμονίους καὶ τοὺς ξυμμάχους ἐν τῷ πολέμῳ τῷδε ἀγαθὸν πεποιήκαμεν, εἰ μὲν ὡς πολεμίους ἐρωτᾶτε, οὐκ ἀδικεῖσθαι ὑμᾶς μὴ εὖ παθόντας, φίλους δὲ νομίζοντας αὐτοὺς ἁμαρτάνειν μᾶλλον τοὺς ἡμῖν ἐπιστρατεύσαντας. [3] . νῦν πρότεροι, τῷ δὲ ξυνεπιθέμενοι τότε ἐς ἐλευθερίαν τῆς Ἑλλάδος μόνοι Βοιωτῶν. [4] καὶ γὰρ ἠπειρῶταί τε ὄντες ἐναυμαχήσαμεν ἐπ᾽ Ἀρτεμισίῳ, μάχῃ τε τῇ ἐν τῇ ἡμετέρᾳ γῇ γενομένῃ παρεγενόμεθα ὑμῖν τε καὶ Παυσανίᾳ: εἴ τέ τι ἄλλο κατ᾽ ἐκεῖνον τὸν χρόνον ἐγένετο ἐπικίνδυνον τοῖς Ἕλλησι, πάντων παρὰ δύναμιν μετέσχομεν. [5] καὶ ὑμῖν, ὦ Λακεδαιμόνιοι, ἰδίᾳ, ὅτεπερ δὴ μέγιστος φόβος περιέστη τὴν Σπάρτην μετὰ τὸν σεισμὸν τῶν ἐς Ἰθώμην Εἱλώτων ἀποστάντων, τὸ τρίτον μέρος ἡμῶν αὐτῶν ἐξεπέμψαμεν ἐς ἐπικουρίαν: ὧν οὐκ εἰκὸς ἀμνημονεῖν.

[54] «Тем не менее, мы можем настаивать на наших требованиях справедливости против наших фиванских врагов и на наших требованиях благодарности к вам и другим эллинам; воспоминание о наших добрых делах, возможно, тронет вас. На ваш короткий вопрос: «Оказали ли мы в этой войне какую-либо услугу лакедемонянам и их союзникам?», мы отвечаем, что «если мы враги, то вы не обижены, потому что вы не получили от нас ничего хорошего; а если вы считаете нас друзьями, то виноваты вы, а не мы, которые вели войну против нас». Во время недавнего мира и в Персидской войне наше поведение было безупречным; мы не были первыми, кто нарушил мир, и мы были единственными беотийцами, которые принимали участие в отражении персидского захватчика и в освобождении Эллады. Хотя мы являемся городом, расположенным в глубине материка, мы участвовали в морском сражении у Артемисия; Мы были на вашей стороне, когда вы сражались на нашей земле под предводительством Павсания, и, какие бы опасности ни угрожали эллинам в те дни, мы принимали в них участие сверх своих сил. И вы, лакедемоняне, особенно должны помнить, как в то время, когда Спарта была охвачена паникой из-за восстания илотов, захвативших Итому после землетрясения, мы послали на вашу помощь треть наших граждан; об этом нельзя забывать.

55. 'καὶ τὰ μὲν παλαιὰ καὶ μέγιστα τοιοῦτοι ἠξιώσαμεν εἶναι, πολέμιοι δὲ ἐγενόμεθα ὕστερον. ὑμεῖς δὲ αἴτιοι: δεομένων γὰρ ξυμμαχίας ὅτε Θηβαῖοι ἡμᾶς ἐβιάσαντο, ὑμεῖς ἀπεώσασθε καὶ πρὸς Ἀθηναίους ἐκελεύετε τραπέσθαι ὡς ἐγγὺς ὄντας, ὑμῶν δὲ μακρὰν ἀποικούντων. [2] . [3] Если вы хотите, чтобы в вашем распоряжении были следующие функции: καὶ γὰρ ἐκεῖνοι ἐβοήθουν ἡμῖν ἐναντία Θηβαίοις ὅτε ὑμεῖς ἀπωκνεῖτε, καὶ προδοῦναι αὐτοὺς οὐκέτι ἦν καλόν, ἄλλως τε καὶ οὓς εὖ παθών τις καὶ αὐτὸς δεόμενος προσηγάγετο ξυμμάχους καὶ πολιτείας μετέλαβεν, ἰέναι δὲ ἐς τὰ παραγγελλόμενα εἰκὸς ἦν προθύμως. [4] ἃ δὲ ἑκάτεροι ἐξηγεῖσθε τοῖς ξυμμάχοις, οὐχ οἱ ἑπόμενοι αἴτιοι εἴ τι μὴ καλῶς ἐδρᾶτο, ἀλλ᾽ οἱ ἄγοντες ἐπὶ τὰ μὴ ὀρθῶς ἔχοντα.

[55] «Таков был дух, который вдохновлял нас в великие дни древности; лишь позже мы стали вашими врагами, и это изначально было вашей собственной виной. Ибо когда мы искали вашей помощи против насилия фиванцев, вы отвергли нас и велели нам обратиться к афинянам, которые были рядом, тогда как вы находились на расстоянии. И все же даже в этой войне вы не пострадали и вряд ли когда-либо пострадаете от наших рук. Если мы отказались восстать против афинян по вашему приказу, мы были совершенно правы; ибо они помогали нам против фиванцев, когда вы уклонялись от этой задачи; и после этого было бы бесчестно предать их. Они были нашими благодетелями; по нашей собственной просьбе мы были приняты в их союз, и мы разделяли с ними права гражданства. Как мы могли отказаться лояльно ответить на их призыв? Когда вы или они, осуществляя свое превосходство, действовали, возможно, неправильно и втягивали ваших союзников в злые дела, винить следует лидеров, а не последователей.

56. 'Θηβαῖοι δὲ πολλὰ μὲν καὶ ἄλλα ἡμᾶς ἠδίκησαν, τὸ δὲ τελευταῖον αὐτοὶ В любом случае, это может быть лишним. [2] ??? ὀρθῶς τε ἐτιμωρησάμεθα κατὰ τὸν πᾶσι νόμον καθεστῶτα, τὸν ἐπιόντα πολέμιον ὅσιον εἶναι ἀμύνεσθαι, καὶ νῦν οὐκ ἂν εἰκότως δι᾽ αὐτοὺς βλαπτοίμεθα. [3] . μὲν ὀρθοῦ φανεῖσθε οὐκ ἀληθεῖς κριταὶ ὄντες, τὸ δὲ ξυμφέρον μᾶλλον θεραπεύοντες. [4] καίτοι εἰ νῦν ὑμῖν ὠφέλιμοι δοκοῦσιν εἶναι, πολὺ καὶ ἡμεῖς καὶ οἱ ἄλλοι Ἕλληνες μᾶλλον τότε ὅτε ἐν μείζονι κινδύνῳ ἦτε. νῦν μὲν γὰρ ἑτέροις ὑμεῖς ἐπέρχεσθε δεινοί, ἐν ἐκείνῳ δὲ τῷ καιρῷ, ὅτε πᾶσι δουλείαν ἐπέφερεν ὁ βάρβαρος, οἵδε μετ᾽ αὐτοῦ ἦσαν. [5] καὶ δίκαιον ἡμῶν τῆς νῦν ἁμαρτίας, εἰ ἄρα ἡμάρτηταί τι, ἀντιθεῖναι τὴν τότε προθυμίαν: καὶ μείζω τε πρὸς ἐλάσσω εὑρήσετε καὶ ἐν καιροῖς οἷς σπάνιον ἦν τῶν Ἑλλήνων τινὰ ἀρετὴν τῇ Ξέρξου δυνάμει ἀντιτάξασθαι, ἐπῃνοῦντό τε μᾶλλον οἱ μὴ τὰ ξύμφορα πρὸς τὴν ἔφοδον αὑτοῖς ἀσφαλείᾳ πράσσοντες, ἐθέλοντες δὲ τολμᾶν μετὰ κινδύνων τὰ βέλτιστα. [6] ὧν ἡμεῖς γενόμενοι καὶ τιμηθέντες ἐς τὰ πρῶτα νῦν ἐπὶ τοῖς αὐτοῖς δέδιμεν μὴ διαφθαρῶμεν, Ἀθηναίους ἑλόμενοι δικαίως μᾶλλον ἢ ὑμᾶς κερδαλέως. [7] καίτοι χρὴ ταὐτὰ περὶ τῶν αὐτῶν ὁμοίως φαίνεσθαι γιγνώσκοντας, καὶ τὸ ξυμφέρον μὴ ἄλλο τι νομίσαι ἢ τῶν ξυμμάχων τοῖς ἀγαθοῖς ὅταν αἰεὶ βέβαιον τὴν χάριν τῆς ἀρετῆς ἔχωσι καὶ τὸ παραυτίκα που ὑμῖν ὠφέλιμον καθιστῆται.

[56] «Фиване причинили нам много вреда, и их последнее преступление, как вы хорошо знаете, является причиной наших нынешних несчастий. Они пришли не только в мирное время, но и в священный период и попытались захватить наш город; мы праведно и в соответствии с всеобщим законом защищались и наказывали агрессора; и нет причин, по которым мы должны теперь страдать ради их удовлетворения. Если вы примете свою нынешнюю выгоду и их нынешнюю ненависть за мерило справедливости, вы окажетесь не честными и беспристрастными судьями, а рабами целесообразности. Фиванцы могут казаться полезными сейчас, но гораздо большую пользу вам принесли мы и другие эллины, когда вы были в гораздо большей опасности. Ибо сейчас вы вторгаетесь и угрожаете другим, но в те дни варвар угрожал поработить нас всех, и они были на его стороне. Не можем ли мы справедливо сопоставить наш прежний патриотизм с нашим нынешним преступлением, если мы действительно совершили преступление?» Вы обнаружите, что одно перевешивает другое; ибо наша служба вам была оказана в то время, когда очень немногие эллины противостояли своей храбрости власти Ксеркса; тогда почётом пользовались не те, кто, стремясь к собственной выгоде, заключал соглашения с захватчиком и был в безопасности, а те, кто, перед лицом опасности, осмеливался на большее. К этому числу относились и мы, и было время, когда мы удостаивались от вас высочайшей чести, но теперь мы опасаемся, что те же самые принципы, которые заставили нас предпочесть справедливый союз с афинянами заинтересованному союзу с вами, приведут нас к гибели. Однако, когда люди последовательны в своём поведении, другие должны проявлять последовательность в его оценке. Ибо истинная целесообразность заключается лишь в этом — в неизменном чувстве благодарности к добрым союзникам за их услуги, не пренебрегая при этом собственными непосредственными интересами.

57. 'προσκέψασθέ τε ὅτι νῦν μὲν παράδειγμα τοῖς πολλοῖς τῶν Ἑλλήνων ἀνδραγαθίας νομίζεσθε: εἰ δὲ περὶ ἡμῶν γνώσεσθε μὴ τὰ εἰκότα （ οὐ γὰρ ἀφανῆ κρινεῖτε τὴν δίκην τήνδε, ἐπαινούμενοι δὲ περὶ οὐδ᾽ ἡμῶν μεμπτῶν ） , ὁρᾶτε ὅπως μὴ οὐκ ἀποδέξωνται ἀνδρῶν ἀγαθῶν πέρι αὐτοὺς ἀμείνους ὄντας ἀπρεπές τι ἐπιγνῶναι, οὐδὲ πρὸς ἱεροῖς τοῖς κοινοῖς σκῦλα ἀπὸ ἡμῶν τῶν εὐεργετῶν τῆς Ἑλλάδος ἀνατεθῆναι. [2] δεινὸν δὲ δόξει εἶναι Πλάταιαν Λακεδαιμονίους πορθῆσαι, καὶ τοὺς μὲν πατέρας ἀναγράψαι ἐς τὸν τρίποδα τὸν ἐν Δελφοῖς δι᾽ ἀρετὴν τὴν πόλιν, ὑμᾶς δὲ καὶ ἐκ παντὸς τοῦ Ἑλληνικοῦ πανοικεσίᾳ διὰ Θηβαίους ἐξαλεῖψαι. [3] . καὶ νῦν ἐν ὑμῖν τοῖς πρὶν φιλτάτοις Θηβαίων ἡσσώμεθα καὶ δύο ἀγῶνας τοὺς μεγίστους ὑπέστημεν, τότε μέν, τὴν πόλιν εἰ μὴ παρέδομεν, λιμῷ διαφθαρῆναι, νῦν δὲ θανάτου δίκῃ κρίνεσθαι. [4] . ἐρῆμοι καὶ ἀτιμώρητοι: καὶ οὔτε τῶν τότε ξυμμάχων ὠφελεῖ οὐδείς, ὑμεῖς τε, ὦ Λακεδαιμόνιοι, ἡ μόνη ἐλπίς, δέδιμεν μὴ οὐ βέβαιοι ἦτε.

[57] «Подумайте, прежде чем действовать, что до сих пор вас в целом считали образцом знати среди эллинов; если вы примете несправедливое решение (и это решение нельзя скрыть, ибо вы, судьи, знамениты, а мы, судимые вами, пользуемся хорошей репутацией), человечество будет возмущено странным и позорным приговором, который будет вынесен добрым людям людьми еще лучше. Они не выдержат, увидев, как добыча, отнятая у нас, благодетелей Эллады, посвящена нашими врагами в общих храмах. Разве не будет сочтено чудовищным то, что лакедемоняне опустошили Платеи; что те, чьи отцы выгравировали название города на треножнике в Дельфах в знак ее доблести, ради фиванцев стерли весь народ из эллинского мира? Ибо к этому мы в конце концов пришли. Когда персы завоевали нашу землю, мы были почти разорены; И вот теперь, когда мы обращаемся к вам, некогда нашим самым дорогим друзьям, фиванцы одержали над нами победу. Нам пришлось пережить два ужасных испытания: во-первых, опасность голода, если бы мы не оставили город; и во-вторых, опасность смерти. Платейцы, которые были ревностны в деле Эллады даже сверх своих сил, теперь остались без друзей, отвергнуты и отвергнуты всеми. Никто из наших старых союзников не поможет нам, и мы боимся, что на вас, лакедемоняне, нашу единственную надежду, нельзя полагаться.

58. 'καίτοι ἀξιοῦμέν γε καὶ θεῶν ἕνεκα τῶν ξυμμαχικῶν ποτὲ γενομένων καὶ τῆς ἀρετῆς τῆς ἐς τοὺς Ἕλληνας καμφθῆναι ὑμᾶς καὶ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете быть уверены в том, что это будет так, как вам нужно. κτείνειν οὓς μὴ ὑμῖν πρέπει, σώφρονά τε ἀντὶ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете использовать следующие возможности: [2] βραχὺ γὰρ τὸ τὰ ἡμέτερα σώματα διαφθεῖραι, ἐπίπονον δὲ τὴν δύσκλειαν αὐτοῦ ἀφανίσαι. οὐκ ἐχθροὺς γὰρ ἡμᾶς εἰκότως τιμωρήσεσθε, ἀλλ᾽ εὔνους, κατ᾽ ἀνάγκην πολεμήσαντας. [3] ὥστε καὶ τῶν σωμάτων ἄδειαν ποιοῦντες ὅσια ἂν δικάζοιτε καὶ προνοοῦντες ὅτι ἑκόντας τε ἐλάβετε καὶ χεῖρας προϊσχομένους （ ὁ δὲ νόμος τοῖς Ἕλλησι μὴ κτείνειν τούτους ） , ἔτι δὲ καὶ εὐεργέτας γεγενημένους διὰ παντός. [4] ἀποβλέψατε γὰρ ἐς πατέρων τῶν ὑμετέρων θήκας, οὓς ἀποθανόντας ὑπὸ Μήδων καὶ ταφέντας ἐν τῇ ἡμετέρᾳ ἐτιμῶμεν κατὰ ἔτος ἕκαστον δημοσίᾳ ἐσθήμασί τε καὶ τοῖς ἄλλοις νομίμοις, ὅσα τε ἡ γῆ ἡμῶν ἀνεδίδου ὡραῖα, πάντων ἀπαρχὰς ἐπιφέροντες, εὖνοι μὲν ἐκ φιλίας χώρας, ξύμμαχοι δὲ ὁμαίχμοις ποτὲ γενομένοις. ὧν ὑμεῖς τοὐναντίον ἂν δράσαιτε μὴ ὀρθῶς γνόντες. [5] σκέψασθέ τε: Παυσανίας μὲν γὰρ ἔθαπτεν αὐτοὺς νομίζων ἐν γῇ τε φιλίᾳ τιθέναι καὶ παρ᾽ ἀνδράσι τοιούτοις: ὑμεῖς δὲ εἰ κτενεῖτε ἡμᾶς καὶ χώραν τὴν Πλαταιίδα Θηβαΐδα ποιήσετε, τί ἄλλο ἢ ἐν πολεμίᾳ τε καὶ παρὰ τοῖς αὐθένταις πατέρας τοὺς ὑμετέρους καὶ ξυγγενεῖς ἀτίμους γερῶν ὧν νῦν ἴσχουσι καταλείψετε; πρὸς δὲ καὶ γῆν ἐν ἠλευθερώθησαν οἱ Ἕλληνες δουλώσετε, ἱερά τε θεῶν οἷς εὐξάμενοι Μήδων ἐκράτησαν ἐρημοῦτε καὶ θυσίας τὰς πατρίους τῶν ἑσσαμένων καὶ κτισάντων ἀφαιρήσεσθε.

[58] «И еще раз ради тех богов, во имя которых мы заключили союз в древности, и за наши заслуги перед делом Эллады, смягчитесь и измените свое решение, если фиванцы хоть как-то повлияли на вас: в ответ на их нечестивую просьбу, попросите у них праведного благословения, чтобы вы не убили нас к своему бесчестию. Не навлекайте на себя злое имя лишь для того, чтобы угодить другим. Ибо, хотя вы можете быстро лишить нас жизни, вы не так легко сотрете позор этого деяния. Мы не враги, которых вы могли бы справедливо наказать, а друзья, которые были вынуждены воевать с вами; поэтому благочестие требует, чтобы вы пощадили наши жизни. Прежде чем выносить приговор, подумайте о том, что мы сдались и протянули к вам руки; обычай Эллады не позволяет предать смерти просителя. Помните также, что мы всегда были вашими благодетелями: взгляните на гробницы ваших отцов, убитых персами и похороненных на нашей земле, которых мы чтим ежегодным публичным приношением одежды и другими традиционными дарами. Мы были их друзьями и давали им первые плоды в их время года на той дружественной земле, где они покоятся; мы были и их союзниками, которые в прошлом сражались на их стороне; и если вы сейчас вынесете несправедливый приговор, разве ваше поведение не будет странно контрастировать с нашим? Подумайте: когда Павсаний похоронил их здесь, он думал, что хоронит их среди друзей и на дружественной земле. Но если вы предадите нас смерти и объедините Платеи с Фивами, разве вы не лишаете своих отцов и родственников чести, которой они пользуются, и не оставляете их на враждебной земле, населенной их убийцами? Более того, вы поработите землю, на которой эллины завоевали свою свободу; вы принесете опустошение храмам, в которых они молились, когда победили персов; и вы отнимете жертвы, которые установили наши отцы, из города, который их установил и воздвиг.

59. 'οὐ πρὸς τῆς ὑμετέρας δόξης, ὦ Λακεδαιμόνιοι, τάδε, οὔτε ἐς τὰ κοινὰ τῶν Ἑλλήνων νόμιμα καὶ ἐς τοὺς προγόνους ἁμαρτάνειν οὔτε ἡμᾶς τοὺς εὐεργέτας ἀλλοτρίας ἕνεκα ἔχθρας μὴ αὐτοὺς ἀδικηθέντας διαφθεῖραι, φείσασθαι δὲ καὶ ἐπικλασθῆναι τῇ γνώμῃ οἴκτῳ ??? ὄντες πάθοιμεν καὶ ὡς ἀστάθμητον τὸ τῆς ξυμφορᾶς ᾧτινί ποτ᾽ ἂν καὶ ἀναξίῳ ξυμπέσοι. [2] ἡμεῖς τε, ὡς πρέπον ἡμῖν καὶ ἡ χρεία προάγει, αἰτούμεθα ὑμᾶς, θεοὺς τοὺς ὁμοβωμίους καὶ κοινοὺς τῶν Ἑλλήνων ἐπιβοώμενοι, πεῖσαι τάδε: προφερόμενοι ὅρκους οὓς οἱ πατέρες ὑμῶν ὤμοσαν μὴ ἀμνημονεῖν ἱκέται γιγνόμεθα ὑμῶν τῶν πατρῴων τάφων καὶ ἐπικαλούμεθα τοὺς κεκμηκότας μὴ γενέσθαι ὑπὸ Θηβαίοις μηδὲ τοῖς ἐχθίστοις φίλτατοι ὄντες παραδοθῆναι. ἡμέρας τε ἀναμιμνῄσκομεν ἐκείνης ᾗ τὰ λαμπρότατα μετ᾽ αὐτῶν πράξαντες νῦν ἐν τῇδε τὰ δεινότατα κινδυνεύομεν παθεῖν. [3] . καὶ τοῦ βίου ὁ κίνδυνος ἐγγὺς μετ᾽ αὐτοῦ, ???????????? τούτου τῷ αἰσχίστῳ ὀλέθρῳ λιμῷ τελευτῆσαι ） , ὑμῖν δὲ πιστεύσαντες προσήλθομεν （ καὶ δίκαιον, εἰ μὴ πείθομεν, ἐς τὰ αὐτὰ καταστήσαντας τὸν ξυντυχόντα κίνδυνον ἐᾶσαι ἡμᾶς αὐτοὺς ἑλέσθαι ） , [4] ἐπισκήπτομέν τε ἅμα μὴ Πλαταιῆς ὄντες οἱ προθυμότατοι περὶ τοὺς Ἕλληνας γενόμενοι Θηβαίοις τοῖς ἡμῖν ἐχθίστοις ἐκ τῶν ὑμετέρων χειρῶν καὶ τῆς ὑμετέρας πίστεως ἱκέται ὄντες,ὦ Λακεδαιμόνιοι, παραδοθῆναι, γενέσθαι δὲ ???

[59] «Эти вещи, о лакедемоняне, не были бы вам на пользу. Они были бы оскорблением общего чувства Эллады и ваших предков. Вам должно быть стыдно предать смерти нас, ваших благодетелей, которые никогда не причиняли вам зла, чтобы угодить вражде другого. Пощадите нас и смягчите к нам сердце; будьте мудры и помилуйте нас, учитывая не только ужас нашей участи, но и то, кто пострадает; подумайте также о непредсказуемости судьбы, которая может постигнуть любого, каким бы невинным он ни был. Мы умоляем вас, как подобает и естественно в час нашей нужды, умоляя богов, которым эллины поклоняются у общих алтарей, услышать наши молитвы. Мы взываем к клятвам, которые давали ваши отцы, и просим вас не забывать их. Мы преклоняем колени у гробниц ваших отцов и взываем к мертвым, чтобы они не предали нас в руки фиванцев, их самых близких друзей их злейшим врагам. Мы напоминаем вам о дне, когда мы разделили их славные деяния — мы, кто в этот день рискует встретить ужасную участь. И теперь мы больше ничего не говорим; для людей в нашем случае, хотя мы и должны, нет ничего труднее, чем положить конец; ибо с концом приходит решающий час. Наше последнее слово — мы не отдали Платеи фиванцам, — скорее предпочли бы погибнуть от голода, самой жалкой смерти, — а вам, на кого мы уповали, и, если вы не хотите нас слушать, вы должны хотя бы поставить нас на то же место и позволить нам самим выбрать свою судьбу, какой бы она ни была. Умоляем вас не предавать нас, платейцев, столь верных делу Эллады и ныне молящихся вам, лакедемоняне, из ваших собственных рук и вашей собственной доброй воли в руки фиванцев, наших злейших врагов. Будьте нашими спасителями. Вы освобождаете других эллинов; не уничтожайте нас.

60. τοιαῦτα μὲν οἱ Πλαταιῆς εἶπον. οἱ δὲ Θηβαῖοι δείσαντες πρὸς τὸν λόγον αὐτῶν μὴ οἱ Λακεδαιμόνιοί τι ἐνδῶσι, παρελθόντες ἔφασαν καὶ αὐτοὶ βούλεσθαι εἰπεῖν, ἐπειδὴ καὶ ἐκείνοις παρὰ γνώμην τὴν αὑτῶν μακρότερος λόγος ἐδόθη τῆς πρὸς τὸ ἐρώτημα ἀποκρίσεως. ὡς δ᾽ ἐκέλευσαν, ἔλεγον τοιάδε.

[60] Таковы были слова платейцев; после чего фиванцы, опасаясь, что лакедемоняне могут уступить, выступили вперед и сказали, что, поскольку, вопреки их мнению, платейцам было позволено вместо ответа на вопрос произнести длинную защиту, они тоже хотят высказаться. Разрешение было дано, и они сказали следующее:

61. 'τοὺς μὲν λόγους οὐκ ἂν ᾐτησάμεθα εἰπεῖν, εἰ καὶ αὐτοὶ βραχέως τὸ ἐρωτηθὲν ἀπεκρίναντο καὶ μὴ ἐπὶ ἡμᾶς τραπόμενοι κατηγορίαν ἐποιήσαντο καὶ περὶ αὑτῶν ἔξω τῶν προκειμένων καὶ ἅμα οὐδὲ ᾐτιαμένων πολλὴν τὴν ἀπολογίαν καὶ ἔπαινον ὧν οὐδεὶς ἐμέμψατο. νῦν δὲ πρὸς μὲν τὰ ἀντειπεῖν δεῖ, τῶν δὲ ἔλεγχον ποιήσασθαι, ἵνα μήτε ἡ ἡμετέρα αὐτοὺς κακία ὠφελῇ μήτε ἡ τούτων δόξα, τὸ δ᾽ ἀληθὲς περὶ ἀμφοτέρων ἀκούσαντες κρίνητε. [2] 'ἡμεῖς δὲ αὐτοῖς διάφοροι ἐγενόμεθα πρῶτον ὅτι ἡμῶν κτισάντων Πλάταιαν ὕστερον τῆς ἄλλης Βοιωτίας καὶ ἄλλα χωρία μετ᾽ αὐτῆς, ἃ ξυμμείκτους ἀνθρώπους ἐξελάσαντες ἔσχομεν, οὐκ ἠξίουν οὗτοι, ὥσπερ ἐτάχθη τὸ πρῶτον, ἡγεμονεύεσθαι ὑφ᾽ ἡμῶν, ἔξω δὲ τῶν ἄλλων Βοιωτῶν παραβαίνοντες τὰ πάτρια, ἐπειδὴ προσηναγκάζοντο, προσεχώρησαν πρὸς Ἀθηναίους καὶ μετ᾽ αὐτῶν πολλὰ ἡμᾶς ἔβλαπτον, ἀνθ᾽ ὧν καὶ ἀντέπασχον.

[61] «Мы бы никогда не попросили высказаться, если бы платейцы кратко ответили на заданный им вопрос и не обратились бы против нас и не стали бы обвинять нас, одновременно долго и неуместно защищая свои собственные деяния, извиняясь от обвинений, которые никто против них не выдвигал, и восхваляя то, за что никто не осуждал. Мы должны ответить на их обвинения в наш адрес и внимательнее присмотреться к их самовосхвалению, чтобы ни наша низость, ни их превосходство не принесли им пользы, и чтобы, прежде чем вы будете судить, вы услышали правду как о нас, так и о них. Наш спор с ними возник так: — Через некоторое время после нашего первого освоения Беотии мы поселились в Платеях и других местах, из которых изгнали смешанное множество. Но платейцы отказались признать наше лидерство в соответствии с первоначальным соглашением и, отделившись от других беотийцев, отступили от традиций своих предков. Когда к ним применили силу, они перешли на сторону афинян и, при их помощи, причинили нам много вреда; И мы нанесли ответный удар.

62. 'ἐπειδὴ δὲ καὶ ὁ βάρβαρος ἦλθεν ἐπὶ τὴν Ἑλλάδα, φασὶ μόνοι Βοιωτῶν οὐ μηδίσαι, καὶ τούτῳ μάλιστα αὐτοί τε ἀγάλλονται καὶ ἡμᾶς λοιδοροῦσιν. [2] ??? ἰδέᾳ ὕστερον ἰόντων Ἀθηναίων ἐπὶ τοὺς Ἕλληνας μόνους αὖ Βοιωτῶν ἀττικίσαι. [3] καίτοι σκέψασθε ἐν οἵῳ εἴδει ἑκάτεροι ἡμῶν τοῦτο ἔπραξαν. ἡμῖν μὲν γὰρ ἡ πόλις τότε ἐτύγχανεν οὔτε κατ᾽ ὀλιγαρχίαν ἰσόνομον πολιτεύουσα οὔτε κατὰ δημοκρατίαν: ὅπερ δέ ἐστι νόμοις μὲν καὶ τῷ σωφρονεστάτῳ ἐναντιώτατον, ἐγγυτάτω δὲ τυράννου, δυναστεία ὀλίγων ἀνδρῶν εἶχε τὰ πράγματα. [4] . κρατήσειε, κατέχοντες ἰσχύι τὸ πλῆθος ἐπηγάγοντο αὐτόν: καὶ ἡ ξύμπασα πόλις οὐκ αὐτοκράτωρ οὖσα ἑαυτῆς τοῦτ᾽ ἔπραξεν, οὐδ᾽ ἄξιον αὐτῇ ὀνειδίσαι ὧν μὴ μετὰ νόμων ἥμαρτεν. [5] ἐπειδὴ γοῦν ὅ τε Μῆδος ἀπῆλθε καὶ τοὺς νόμους ἔλαβε, σκέψασθαι χρή, Ἀθηναίων ὕστερον ἐπιόντων τήν τε ἄλλην Ἑλλάδα καὶ τὴν ἡμετέραν χώραν πειρωμένων ὑφ᾽ αὑτοῖς ποιεῖσθαι καὶ κατὰ στάσιν ἤδη ἐχόντων αὐτῆς τὰ πολλά, εἰ μαχόμενοι ἐν Κορωνείᾳ καὶ νικήσαντες αὐτοὺς ἠλευθερώσαμεν τὴν Βοιωτίαν καὶ τοὺς ἄλλους νῦν προθύμως ξυνελευθεροῦμεν, ἵππους τε παρέχοντες καὶ παρασκευὴν ὅσην οὐκ ἄλλοι τῶν ξυμμάχων.

[62] «Говорят, что когда варвары вторглись в Элладу, они были единственными беотийцами, которые не присоединились к персам; и в этом их великая слава и наш великий позор. Но мы говорим, что если они не встали на сторону персов, то только потому, что этого не сделали афиняне; и по тому же принципу они одни из всех беотийцев впоследствии встали на сторону афинян, когда те посягнули на свободы Эллады. Но подумайте, насколько разными были обстоятельства, в которых действовали мы и они. В те дни нашим государством управляла не олигархия, которая предоставляла бы всем равное правосудие, и не демократия; власть находилась в руках небольшой клики, которая больше всего противоречит закону или истинному политическому порядку, и больше всего напоминает тиранию. Правители государства, надеясь укрепить свои личные интересы в случае победы перса, подавляли народ и приводили его к власти. Город в целом, когда он действовал таким образом, не был сам себе хозяином; И ее нельзя справедливо винить за ошибку, которую она совершила, не имея конституции. После ухода персов и обретения ею конституции, вы можете видеть, как мы сражались против афинян, когда они стали агрессивными и попытались подчинить нас, а также остальную часть Эллады. Благодаря нашим подразделениям они фактически завоевали большую часть страны; но мы разгромили их при Коронее и освободили Беотию; и в данный момент мы усердно сотрудничаем в освобождении Эллады, предоставляя конницу и боеприпасы в большем количестве, чем любой из союзников. Вот и ответ на обвинение в наших персидских наклонностях.

63. 'καὶ τὰ μὲν ἐς τὸν μηδισμὸν τοσαῦτα ἀπολογούμεθα: ὡς δὲ ὑμεῖς μᾶλλόν τε ἠδικήκατε τοὺς Ἕλληνας καὶ ἀξιώτεροί ἐστε πάσης ζημίας, πειρασόμεθα ἀποφαίνειν. [2] . οὐκοῦν χρῆν τὰ πρὸς ἡμᾶς μόνον ὑμᾶς ἐπάγεσθαι αὐτοὺς καὶ μὴ ξυνεπιέναι μετ᾽ αὐτῶν ἄλλοις, ὑπάρχον γε ὑμῖν, εἴ τι καὶ ἄκοντες προσήγεσθε ὑπ᾽ Ἀθηναίων, τῆς τῶν Λακεδαιμονίων τῶνδε ἤδη ἐπὶ τῷ Μήδῳ ξυμμαχίας γεγενημένης, ἣν αὐτοὶ μάλιστα προβάλλεσθε: ἱκανή γε ἦν ἡμᾶς τε ὑμῶν ἀποτρέπειν, καί, τὸ μέγιστον, ἀδεῶς παρέχειν βουλεύεσθαι. ἀλλ᾽ ἑκόντες καὶ οὐ βιαζόμενοι ἔτι εἵλεσθε μᾶλλον τὰ Ἀθηναίων. [3] ????????? ἀδικώτερον τοὺς πάντας Ἕλληνας καταπροδοῦναι, οἷς ξυνωμόσατε, ἢ Ἀθηναίους μόνους, τοὺς μὲν καταδουλουμένους τὴν Ἑλλάδα, τοὺς δὲ ἐλευθεροῦντας. [4] καὶ οὐκ ἴσην αὐτοῖς τὴν χάριν ἀνταπέδοτε οὐδὲ αἰσχύνης ἀπηλλαγμένην: ὑμεῖς μὲν γὰρ ἀδικούμενοι αὐτούς, ὡς φατέ, ἐπηγάγεσθε, τοῖς δὲ ἀδικοῦσιν ἄλλους ξυνεργοὶ κατέστητε. καίτοι τὰς ὁμοίας χάριτας μὴ ἀντιδιδόναι αἰσχρὸν μᾶλλον ἢ τὰς μετὰ δικαιοσύνης μὲν ὀφειληθείσας, ἐς ἀδικίαν δὲ ἀποδιδομένας.

[63] «И теперь мы покажем, что именно вы, а не мы, причинили Элладе больший вред и заслуживаете всякого рода наказания. Вы говорите, что стали союзниками и гражданами Афин для того, чтобы быть защищенными от нас. Если это так, то вам следовало просить их помощи только против нас, а не помогать им в их нападениях на других; такой путь, безусловно, был вам доступен: даже если бы вы в какой-то степени были вынуждены действовать против своей воли со стороны афинян, вы ранее заключили союз с лакедемонянами против персов, на который вы так любите ссылаться. Этот союз, во всяком случае, сдержал бы наши руки и, прежде всего, обеспечил бы вам свободу действий. Но вы действовали добровольно и больше не были принуждены, когда объединились с афинянами. Ваше утверждение состоит в том, что они были вашими благодетелями и что вы не могли честно предать их; Но насколько же бесчестнее и подло предать всех эллинов, с которыми ты поклялся в союзе, чем только афинян, одних освободителей, других поработителей Эллады! Твой ответ им неравноценен, более того, позорен; ты говоришь, что пригласил их помочь тебе, потому что тебя обидели, а затем сам стал их сообщником в причинении зла другим. Неблагодарность проявляется в отказе от честной доброты, когда ее можно оказать достойно, а не в отказе от доброты, которая, как бы справедливо она ни была заслужена, не может быть отплачена без преступления.

64) οὐδ᾽ Ἀθηναῖοι, ὑμεῖς δὲ τοῖς μὲν ταὐτὰ βουλόμενοι ποιεῖν, τοῖς δὲ τἀναντία. [2] καὶ νῦν ἀξιοῦτε, ἀφ᾽ ὧν δι᾽ ἑτέρους ἐγένεσθε ἀγαθοί, ἀπὸ τούτων ὠφελεῖσθαι. ἀλλ᾽ οὐκ εἰκός: ὥσπερ δὲ Ἀθηναίους εἵλεσθε, τούτοις ξυναγωνίζεσθε, καὶ μὴ προφέρετε τὴν τότε γενομένην ξυνωμοσίαν ὡς χρὴ ἀπ᾽ αὐτῆς νῦν σῴζεσθαι. [3] ἀπελίπετε γὰρ αὐτὴν καὶ παραβάντες ξυγκατεδουλοῦσθε μᾶλλον Αἰγινήτας καὶ ἄλλους τινὰς τῶν ξυνομοσάντων ἢ διεκωλύετε, καὶ ταῦτα οὔτε ἄκοντες ἔχοντές τε τοὺς νόμους οὕσπερ μέχρι τοῦ δεῦρο καὶ οὐδενὸς ὑμᾶς βιασαμένου ὥσπερ ἡμᾶς. τὴν τελευταίαν τε πρὶν περιτειχίζεσθαι πρόκλησιν ἐς ἡσυχίαν ἡμῶν, ὥστε μηδετέροις ἀμύνειν, οὐκ ἐδέχεσθε. [4] τίνες ἂν οὖν ὑμῶν δικαιότερον πᾶσι τοῖς Ἕλλησι μισοῖντο, οἵτινες ἐπὶ τῷ ἐκείνων κακῷ ἀνδραγαθίαν προύθεσθε; καὶ ἃ μέν ποτε χρηστοὶ ἐγένεσθε, ὡς φατέ, οὐ προσήκοντα νῦν ἐπεδείξατε, ἃ δὲ ἡ φύσις αἰεὶ ἐβούλετο, ἐξηλέγχθη ἐς τὸ ἀληθές: Это может быть сделано для того, чтобы получить больше информации о продуктах питания. [5] 'τὰ μὲν οὖν ἐς τὸν ἡμέτερόν τε ἀκούσιον μηδισμὸν καὶ τὸν ὑμέτερον ἑκούσιον ἀττικισμὸν τοιαῦτα ἀποφαίνομεν:

[64] «Таким образом, вы ясно дали понять, что, когда вы одни из беотийцев отказались присоединиться к персидскому делу, это было не из-за любви к Элладе, а потому что афиняне не любили её; и что вы хотели действовать с ними, а не с нами; и теперь вы претендуете на выгоду от добродетели, которую в вас внушили другие. Но это неразумно; однажды выбрав афинян, сражайтесь на их стороне и не говорите в последний момент, что старый союз должен вас спасти. Ибо вы отказались от него и, нарушив его, вместо того чтобы попытаться предотвратить, способствовали порабощению эгинетян и других членов союза. И вы не были, как мы, под принуждением, а свободны, живя по своим древним законам. Более того, вы упорно отказывались от последнего предложения мира и нейтралитета, которое мы сделали вам перед началом осады. Кто, кроме вас, заслуживает ненависти эллинов больше, чем вы, кто лишь проявил свои добродетели во вред им?» Вы доказали, что заслуга, которую вы приписываете своим прежним действиям, вам по праву не принадлежит! Ваша истинная сущность и непрестанное желание теперь предстали во всей красе; ибо вы последовали за афинянами по пути несправедливости. Вот что мы можем сказать о наших невольных отношениях с персами и о ваших добровольных отношениях с афинянами.

65. ἃ δὲ τελευταῖά φατε ἀδικηθῆναι, ?????? ἱερομηνίᾳ ἐπὶ τὴν ὑμετέραν πόλιν, οὐ νομίζομεν οὐδ᾽ ἐν τούτοις ὑμῶν μᾶλλον ἁμαρτεῖν. [2] εἰ μὲν γὰρ ἡμεῖς αὐτοὶ πρός τε τὴν πόλιν ἐλθόντες ἐμαχόμεθα καὶ τὴν γῆν ἐδῃοῦμεν ὡς πολέμιοι, ἀδικοῦμεν: εἰ δὲ ἄνδρες ὑμῶν οἱ πρῶτοι καὶ χρήμασι καὶ γένει, βουλόμενοι τῆς μὲν ἔξω ξυμμαχίας ὑμᾶς παῦσαι, ἐς δὲ τὰ κοινὰ τῶν πάντων Βοιωτῶν πάτρια καταστῆσαι, ἐπεκαλέσαντο ἑκόντες, τί ἀδικοῦμεν; οἱ γὰρ ἄγοντες παρανομοῦσι μᾶλλον τῶν ἑπομένων. [3] ἀλλ᾽ οὔτ᾽ ἐκεῖνοι, ὡς ἡμεῖς κρίνομεν, οὔτε ἡμεῖς: πολῖται δὲ ὄντες ὥσπερ ὑμεῖς καὶ πλείω παραβαλλόμενοι, τὸ ἑαυτῶν τεῖχος ἀνοίξαντες καὶ ἐς τὴν αὑτῶν πόλιν φιλίως, οὐ πολεμίως κομίσαντες ἐβούλοντο τούς τε ὑμῶν χείρους μηκέτι μᾶλλον γενέσθαι τούς τε ἀμείνους τὰ ἄξια ἔχειν, σωφρονισταὶ ὄντες τῆς γνώμης καὶ τῶν σωμάτων τὴν πόλιν οὐκ ἀλλοτριοῦντες ἀλλ᾽ ἐς τὴν ξυγγένειαν οἰκειοῦντες, ἐχθροὺς οὐδενὶ καθιστάντες, ἅπασι δ᾽ ὁμοίως ἐνσπόνδους.

[65] «Последнее преступление, в котором вы обвиняете нас, заключается в том, что мы незаконно напали на ваш город в мирное время и в священный день; даже в этом деле мы не считаем себя более виновными, чем вы. Мы не отрицаем, что были неправы, если по собственной воле пришли в ваш город, сражались с вами и разорили вашу землю. Но когда некоторые из самых знатных и богатых ваших граждан, желавшие вывести вас из иностранного союза и вернуть вас в лоно национальных институтов Беотии, пришли и пригласили нас, в чем же наша вина? Как вы сами говорите, преступниками являются скорее вожди, чем последователи. Но, по нашему мнению, ни мы, ни они не были по-настоящему виновны. Как и вы, они были гражданами и имели большее отношение к стране, чем вы; они открыли свои ворота и приняли нас в свой родной город не как врагов, а как друзей. Они желали, чтобы зло среди вас не становилось хуже, и чтобы добро получило свою награду. Они хотели реформировать принципы ваших граждан, а не изгнать их лично; они хотели вернуть их в естественный союз с их сородичами, чтобы Платеи жили в мире со всеми и не были врагами никому.

66. τεκμήριον δὲ ὡς οὐ πολεμίως ἐπράσσομεν: οὔτε γὰρ ἠδικήσαμεν οὐδένα, προείπομέν τε τὸν βουλόμενον κατὰ τὰ τῶν πάντων Βοιωτῶν πάτρια πολιτεύειν ἰέναι πρὸς ἡμᾶς. [2] καὶ ὑμεῖς ἄσμενοι χωρήσαντες καὶ ξύμβασιν ποιησάμενοι τὸ μὲν πρῶτον ἡσυχάζετε, ὕστερον δὲ κατανοήσαντες ἡμᾶς ὀλίγους ὄντας, εἰ ἄρα καὶ ἐδοκοῦμέν τι ἀνεπιεικέστερον πρᾶξαι οὐ μετὰ τοῦ πλήθους ὑμῶν ἐσελθόντες, τὰ μὲν ὁμοῖα οὐκ ἀνταπέδοτε ἡμῖν, μήτε νεωτερίσαι ἔργῳ λόγοις τε πείθειν ὥστε ἐξελθεῖν, ἐπιθέμενοι δὲ παρὰ τὴν ξύμβασιν, οὓς μὲν ἐν χερσὶν ἀπεκτείνατε, οὐχ ὁμοίως ἀλγοῦμεν （ κατὰ νόμον γὰρ δή τινα ἔπασχον ） , οὓς δὲ χεῖρας προϊσχομένους καὶ ζωγρήσαντες ὑποσχόμενοί τε ἡμῖν ὕστερον μὴ κτενεῖν παρανόμως διεφθείρατε, πῶς οὐ δεινὰ εἴργασθε; [3] ??? ἀνδρῶν τὸν ὕστερον θάνατον καὶ τὴν περὶ αὐτῶν ἡμῖν μὴ κτενεῖν ψευσθεῖσαν ὑπόσχεσιν, ἢν τὰ ἐν τοῖς ἀγροῖς ὑμῖν μὴ ἀδικῶμεν, ὅμως φατὲ ἡμᾶς παρανομῆσαι καὶ αὐτοὶ ἀξιοῦτε μὴ ἀντιδοῦναι δίκην. οὔκ, ἤν γε οὗτοι τὰ ὀρθὰ γιγνώσκωσιν: πάντων δὲ αὐτῶν ἕνεκα κολασθήσεσθε.

[66] «И доказательством того, что мы не действовали враждебно, является то, что мы никому не причинили вреда, но провозгласили, что всякий, кто желает жить под властью национальных институтов Беотии, должен присоединиться к нам. Вы пришли к нам с радостью и, заключив соглашение, некоторое время не оказывали сопротивления; но впоследствии, когда вы обнаружили, что нас мало, вы обратились против нас. Даже если допустить, что мы поступили несколько беспечно, войдя в ваш город без согласия всего вашего народа, все же насколько отличалось ваше поведение от нашего! Ибо если бы вы последовали нашему примеру, вы бы не применили насилия, а думали только о том, чтобы выманить нас, тогда как вы нарушили соглашение и напали на нас. Мы не столько жалуемся на судьбу тех, кого вы убили в битве — ибо они действительно пострадали по своего рода закону, — сколько на то, что были и другие, которые протянули вам руки; и хотя вы пощадили их, а затем пообещали нам, что пощадите их, в полном пренебрежении законом вы отняли их жизни — разве это не жестокий поступок?» Вот три преступления, которые вы совершили в течение нескольких часов: нарушение соглашения, последовавшая за этим резня пленных и лживое обещание, данное нам, что вы не будете убивать их, если мы не причиним вреда вашему имуществу на полях; и все же вы настаиваете, что мы преступники и что вас следует оправдать. Это не так, если лакедемоняне вынесут справедливый приговор: но за все эти преступления вы понесете наказание.

67. 'καὶ ταῦτα, ὦ Λακεδαιμόνιοι, τούτου ἕνεκα ἐπεξήλθομεν καὶ ὑπὲρ ὑμῶν καὶ ἡμῶν, ἵνα ὑμεῖς μὲν εἰδῆτε δικαίως αὐτῶν καταγνωσόμενοι, ἡμεῖς δὲ ἔτι ὁσιώτερον τετιμωρημένοι. [2] . χρὴ τοῖς μὲν ἀδικουμένοις ἐπικούρους εἶναι, τοῖς Если у вас есть какие-либо проблемы с одеждой, вы можете сделать это в любое время. μηδὲ ὀλοφυρμῷ καὶ οἴκτῳ ὠφελείσθων, πατέρων τε τάφους τῶν ὑμετέρων ἐπιβοώμενοι καὶ τὴν σφετέραν ἐρημίαν. [3] καὶ γὰρ ἡμεῖς ἀνταποφαίνομεν πολλῷ δεινότερα παθοῦσαν τὴν ὑπὸ τούτων ἡλικίαν ἡμῶν διεφθαρμένην, ὧν πατέρες οἱ μὲν πρὸς ὑμᾶς τὴν Βοιωτίαν ἄγοντες ἀπέθανον ἐν Κορωνείᾳ, οἱ δὲ πρεσβῦται λελειμμένοι καὶ οἰκίαι ἐρῆμοι πολλῷ δικαιοτέραν ὑμῶν ἱκετείαν ποιοῦνται τούσδε τιμωρήσασθαι. [4] οἴκτου τε ἀξιώτεροι τυγχάνειν οἱ ἀπρεπές τι πάσχοντες τῶν ἀνθρώπων, οἱ δὲ δικαίως, ὥσπερ οἵδε, τὰ ἐναντία ἐπίχαρτοι εἶναι. [5] καὶ τὴν νῦν ἐρημίαν δι᾽ ἑαυτοὺς ἔχουσιν: τοὺς γὰρ ἀμείνους ξυμμάχους ἑκόντες ἀπεώσαντο. παρενόμησάν τε οὐ προπαθόντες ὑφ᾽ ἡμῶν, μίσει δὲ πλέον ἢ δίκῃ κρίναντες καὶ οὐκ ἀνταποδόντες νῦν τὴν ἴσην τιμωρίαν: ἔννομα γὰρ πείσονται καὶ οὐχὶ ἐκ μάχης χεῖρας προϊσχόμενοι, ὥσπερ φασίν, ἀλλ᾽ ἀπὸ ξυμβάσεως ἐς δίκην σφᾶς αὐτοὺς παραδόντες. [6] ἀμύνατε οὖν, ὦ Λακεδαιμόνιοι, καὶ τῷ τῶν Ἑλλήνων νόμῳ ὑπὸ τῶνδε παραβαθέντι, καὶ ἡμῖν ἄνομα παθοῦσιν ἀνταπόδοτε χάριν δικαίαν ὧν πρόθυμοι γεγενήμεθα, καὶ μὴ τοῖς τῶνδε λόγοις περιωσθῶμεν ἐν ὑμῖν, ποιήσατε δὲ τοῖς Ἕλλησι παράδειγμα οὐ λόγων τοὺς ἀγῶνας προθήσοντες ἀλλ᾽ ἔργων, ὧν ἀγαθῶν μὲν ὄντων βραχεῖα ἡ ἀπαγγελία ἀρκεῖ, ἁμαρτανομένων δὲ λόγοι ἔπεσι κοσμηθέντες προκαλύμματα γίγνονται. [7] ἀλλ᾽ ἢν οἱ ἡγεμόνες, ὥσπερ νῦν ὑμεῖς, κεφαλαιώσαντες πρὸς τοὺς ξύμπαντας διαγνώμας ποιήσησθε, ἧσσόν τις ἐπ᾽ ἀδίκοις ἔργοις λόγους καλοὺς ζητήσει.'

[67] «Мы подробно рассказали вам, лакедемоняне, и ради вас, и ради себя, чтобы вы знали, что приговор, который вы собираетесь им вынести, будет справедливым, а месть, которую мы совершили, — ещё более праведной. Пусть ваши сердца не смягчаются рассказами об их древних добродетелях, если таковые у них были; такие добродетели могли бы защитить пострадавших, но должны были бы навлечь двойное наказание на тех, кто совершил низкое деяние, потому что они лгут своей собственной репутации. Пусть они ничего не выиграют от своих жалостливых сетований или от обращения к могилам ваших отцов и своему собственному жалкому положению. Мы говорим вам, что гораздо более печальная участь постигла наших убитых юношей, некоторые отцы которых погибли в Коронее, когда пытались привести Беотию к вам, а другие остались в старости у своих одиноких очагов, и умоляем вас, с гораздо большими основаниями, наказать платейцев. Люди, претерпевающие недостойную участь, безусловно, достойны сострадания, но следует радоваться и тем, кто страдает справедливо, как эти. За нынешнее бедствие они могут благодарить себя; они могли бы выбрать более достойный союз, но сознательно отказались от него. Они согрешили против нас, хотя мы никогда не причиняли им вреда; ими овладел дух ненависти, а не справедливости, и даже сейчас они наказаны недостаточно. Ибо они понесут наказание по закону, не протягивая, как они утверждают, руки свои на поле битвы, а сдавшись правосудию в соответствии с условиями капитуляции. Поэтому, лакедемоняне, поддерживайте общий эллинский закон, который они нарушили, и воздайте нам, пострадавшим вопреки закону, справедливое возмездие за нашу преданность вашему делу. Не позволяйте их словам оттолкнуть и отвергнуть нас, но покажите Элладе на собственном примере, что, когда дело рассматривается в вашем суде, возобладают дела, а не слова. Если дела добрые, достаточно краткого их описания; если же они злые, то речи, полные красивых слов, лишь завуалируют их. Если бы все власть имущие были подобны вам и могли бы подвести итог делу в коротком вопросе и вынести приговор всем правонарушителям сразу, люди были бы менее склонны искать льстивые слова, чтобы оправдать гнусные поступки.

68. τοιαῦτα δὲ οἱ Θηβαῖοι εἶπον. οἱ δὲ Λακεδαιμόνιοι δικασταὶ νομίζοντες τὸ ἐπερώτημα σφίσιν ὀρθῶς ἕξειν, εἴ τι ἐν τῷ πολέμῳ ὑπ᾽ αὐτῶν ἀγαθὸν πεπόνθασι, διότι τόν τε ἄλλον χρόνον ἠξίουν δῆθεν αὐτοὺς κατὰ τὰς παλαιὰς Παυσανίου μετὰ τὸν Μῆδον σπονδὰς ἡσυχάζειν καὶ ὅτε ὕστερον ἃ πρὸ τοῦ περιτειχίζεσθαι προείχοντο αὐτοῖς, κοινοὺς εἶναι κατ᾽ ἐκεῖνα, ὡς οὐκ ἐδέξαντο, ἡγούμενοι τῇ ἑαυτῶν δικαίᾳ βουλήσει ἔκσπονδοι ἤδη ὑπ᾽ αὐτῶν κακῶς πεπονθέναι, αὖθις τὸ αὐτὸ ἕνα ἕκαστον παραγαγόντες καὶ ἐρωτῶντες, εἴ τι Λακεδαιμονίους καὶ τοὺς ξυμμάχους ἀγαθὸν ἐν τῷ πολέμῳ δεδρακότες εἰσίν, ὁπότε μὴ φαῖεν, ἀπάγοντες ἀπέκτεινον καὶ ἐξαίρετον ἐποιήσαντο οὐδένα. [2] . εἴκοσιν, οἳ ξυνεπολιορκοῦντο: γυναῖκας δὲ ἠνδραπόδισαν. [3] τὴν δὲ πόλιν ἐνιαυτὸν μέν τινα [Θηβαῖοι] Μεγαρέων ἀνδράσι κατὰ στάσιν ἐκπεπτωκόσι καὶ ὅσοι τὰ σφέτερα φρονοῦντες Πλαταιῶν περιῆσαν ἔδοσαν ἐνοικεῖν: ὕστερον δὲ καθελόντες αὐτὴν ἐς ἔδαφος πᾶσαν ἐκ τῶν θεμελίων ᾠκοδόμησαν πρὸς τῷ Ἡραίῳ καταγώγιον διακοσίων ποδῶν πανταχῇῇ, κύκλῳ οἰκήματα ἔχον κάτωθεν καὶ ἄνωθεν, καὶ ὀροφαῖς καὶ θυρώμασι τοῖς τῶν Πλαταιῶν ἐχρήσαντο, καὶ τοῖς ἄλλοις ἃ ἦν ἐν τῷ τείχει ἔπιπλα, χαλκὸς καὶ σίδηρος, κλίνας κατασκευάσαντες ἀνέθεσαν τῇ Ἥρᾳ, καὶ νεὼν ἑκατόμπεδον λίθινον ᾠκοδόμησαν αὐτῇ. τὴν δὲ γῆν δημοσιώσαντες ἀπεμίσθωσαν ἐπὶ δέκα ἔτη, καὶ ἐνέμοντο Θηβαῖοι. [4] . ἐγένοντο Θηβαίων ἕνεκα, νομίζοντες ἐς τὸν πόλεμον αὐτοὺς ἄρτι τότε καθιστάμενον ὠφελίμους εἶναι. [5] καὶ ??? ξύμμαχοι ἐγένοντο οὕτως ἐτελεύτησεν.

[68] Так говорили фиванцы. Лакедемонские судьи считали, что на их вопрос о том, оказали ли им платейцы какую-либо услугу в войне, возражать нельзя. Ведь они утверждали, что ожидали от них нейтралитета еще до войны, опираясь на первоначальный договор, заключенный с Павсанием после поражения персов. И непосредственно перед осадой они предложили им нейтралитет в соответствии с условиями того же договора; но платейцы отказались. Посчитав, что они были обижены ими, после того как их собственные справедливые предложения освободили их от обязательств по договору, они снова привели платейцев одного за другим и спросили каждого из них отдельно: оказал ли он какую-либо услугу лакедемонянам и их союзникам в войне? Когда он ответил «нет», они увели его и убили; никто не был пощажен. Они казнили не менее двухсот платейцев, а также двадцать пять афинян, которые участвовали с ними в осаде; и обратили женщин в рабство. Примерно год фиванцы отдали город в владение некоторым мегарийцам, изгнанным в результате восстания, и всем оставшимся в живых платейцам, принадлежавшим к их партии; но впоследствии они сравняли город с землей и построили недалеко от Геры постоялый двор площадью двести футов; он имел два этажа и комнаты по всему периметру. Они использовали крыши и двери платейцев; из найденных в стенах медных и железных предметов мебели они сделали ложа, которые посвятили Гере; они также построили в ее честь каменный храм длиной сто футов. Платейскую территорию они превратили в общественную землю и сдавали ее в аренду на десять лет; некоторые из их собственных граждан занимали ее. На протяжении всего этого дела суровость, проявленная лакедемонянами к платейцам, была в основном обусловлена желанием угодить фиванцам, которые, как казалось, могли бы стать полезными союзниками в только начинающейся войне. Такова была участь Платеи, которая была свергнута на девяносто третьем году после заключения платейцами союза с Афинами.

69. αἱ δὲ τεσσαράκοντα νῆες τῶν Πελοπονννησίων αἱ Λεσβίοις βοηθοὶ ἐλθοῦσαι, ὡς τότε φεύγουσαι διὰ τοῦ πελάγους ἔκ τε τῶν Ἀθηναίων ἐπιδιωχθεῖσαι καὶ πρὸς τῇ Κρήτῃ χειμασθεῖσαι καὶ ἀπ᾽ αὐτῆς σποράδες πρὸς τὴν Πελοπόννησον κατηνέχθησαν, καταλαμβάνουσιν ἐν τῇ Κυλλήνῃ τρεῖς καὶ δέκα τριήρεις Λευκαδίων καὶ Ἀμπρακιωτῶν καὶ Βρασίδαν τὸν Τέλλιδος ξύμβουλον Ἀλκίδᾳ ἐπεληλυθότα. [2] . ποιήσαντες ἐς τὴν Κέρκυραν πλεῦσαι στασιάζουσαν, δώδεκα μὲν ναυσὶ μόναις παρόντων Ἀθηναίων περὶ Ναύπακτον, πρὶν δὲ πλέον τι ἐπιβοηθῆσαι ἐκ τῶν Ἀθηνῶν ναυτικόν, ὅπως προφθάσωσι, καὶ παρεσκευάζοντο ὅ τε Βρασίδας καὶ ὁ Ἀλκίδας πρὸς ταῦτα.

[69] Сорок пелопоннесских кораблей, отправленных на помощь Лесбосу, спасаясь бегством по открытому морю в погоне за афинянами, попали в шторм у Крита и, пробираясь в жалком состоянии от Крита к Пелопоннесу, обнаружили в Киллене тринадцать левкадских и амбракийских трирем, а также Брасидаса, сына Теллиса, посланного в качестве комиссара для консультирования Алкида. Лакедемоняне, оставшись дома после неудачной попытки захвата Лесбоса, решили увеличить свой флот и отправиться на Коркиру, которая находилась в состоянии революции. Афинская эскадра у Навпакта состояла всего из двенадцати кораблей, и лакедемоняне хотели достичь острова раньше, чем прибудут другие суда из Афин. Брасидас и Алкид соответственно подготовились.

70. οἱ γὰρ Κερκυραῖοι ἐστασίαζον, ἐπειδὴ οἱ αἰχμάλωτοι ἦλθον αὐτοῖς οἱ ἐκ τῶν περὶ Ἐπίδαμνον ναυμαχιῶν ὑπὸ Κορινθίων ἀφεθέντες, τῷ μὲν λόγῳ ὀκτακοσίων ταλάντων τοῖς προξένοις διηγγυημένοι, ἔργῳ δὲ πεπεισμένοι Κορινθίοις Κέρκυραν προσποιῆσαι. καὶ ἔπρασσον οὗτοι, ἕκαστον τῶν πολιτῶν μετιόντες, ὅπως ἀποστήσωσιν Ἀθηναίων τὴν πόλιν. [2] καὶ ἀφικομένης Ἀττικῆς τε νεὼς καὶ Κορινθίας πρέσβεις ἀγουσῶν καὶ ἐς λόγους καταστάντων ἐψηφίσαντο Κερκυραῖοι Ἀθηναίοις Если вы хотите, чтобы устройство было готово, вы можете использовать его в качестве источника питания. [3] καὶ （ ἦν γὰρ Πειθίας ἐθελοπρόξενός τε τῶν Ἀθηναίων καὶ τοῦ δήμου προειστήκει ） ὑπάγουσιν αὐτὸν οὗτοι οἱ ἄνδρες ἐς δίκην, λέγοντες Ἀθηναίοις τὴν Κέρκυραν καταδουλοῦν. [4] . χάρακας ἐκ τοῦ τε Διὸς τοῦ τεμένους καὶ τοῦ Ἀλκίνου: ζημία δὲ καθ᾽ ἑκάστην χάρακα ἐπέκειτο στατήρ. [5] ὀφλόντων δὲ αὐτῶν καὶ πρὸς τὰ ἱερὰ ἱκετῶν καθεζομένων διὰ πλῆθος τῆς ζημίας, ὅπως ταξάμενοι ἀποδῶσιν, ὁ Πειθίας （ ἐτύγχανε γὰρ καὶ βουλῆς ὤν ） πείθει ὥστε τῷ νόμῳ χρήσασθαι. [6] οἱ δ᾽ ἐπειδὴ τῷ τε νόμῳ ἐξείργοντο καὶ ἅμα ἐπυνθάνοντο τὸν Πειθίαν, ἕως ἔτι βουλῆς ἐστί, μέλλειν τὸ πλῆθος ἀναπείσειν τοὺς αὐτοὺς Ἀθηναίοις φίλους τε καὶ ἐχθροὺς νομίζειν, ξυνίσταντό τε καὶ λαβόντες ἐγχειρίδια ἐξαπιναίως ἐς τὴν βουλὴν ἐσελθόντες τόν τε Πειθίαν κτείνουσι καὶ ἄλλους τῶν τε βουλευτῶν καὶ ἰδιωτῶν ἐς ἑξήκοντα: οἱ δέ τινες τῆς αὐτῆς γνώμης τῷ Πειθίᾳ ὀλίγοι ἐς τὴν Ἀττικὴν τριήρη κατέφυγον ἔτι παροῦσαν.

[70] Коркира находилась в нестабильном состоянии с тех пор, как вернулись пленные, взятые в море во время войны с Эпидамнией, а затем освобожденные коринфянами. Номинально их отпустили под залог в восемьсот талантов под поручительство их проксенов, но в действительности их склонили к тому, чтобы они попытались склонить Коркиру на сторону коринфян. Они ходили от одного гражданина к другому и делали все возможное, чтобы спровоцировать восстание в Афинах. После прибытия афинянина, а также коринфского судна с послами, в собрании состоялось обсуждение, и коркирейцы проголосовали за то, что они останутся союзниками Афин в соответствии со своим соглашением, но возобновят свою прежнюю дружбу с пелопоннесцами. Некий Пифий, добровольно исполнявший обязанности проксена афинян и являвшийся народным лидером, был вызван сторонниками Пелопоннеса на суд, утверждавшими, что он хотел подчинить Коркиру игу Афин. Он был оправдан, после чего вызвал пятерых самых богатых людей, заявив, что они занимались заготовкой жердей для виноградных лоз в священном месте Зевса и Алкиноя; за каждый жердь был установлен штраф в размере статера. Их осудили, но штраф был настолько чрезмерным, что они пошли и стали просить милостыню в храме Зевса и Алкиноя, умоляя разрешить им выплатить деньги в рассрочку. Пифий, который, к тому же, был членом сената и народным лидером, убедил сенаторов привести закон в исполнение. Зная, что закон против них, и понимая, что Пифий, пока он остаётся в сенате, будет пытаться склонить народ к союзу с Афинами, как наступательному, так и оборонительному, преступники сговорились и, ворвавшись в зал совета с кинжалами в руках, убили его и ещё около шестидесяти человек, как частных лиц, так и сенаторов. Несколько человек, примкнувших к нему, укрылись в афинской триреме, которая ещё не покинула зал.

71. δράσαντες δὲ τοῦτο καὶ ξυγκαλέσαντες Κερκυραίους εἶπον ὅτι ταῦτα καὶ βέλτιστα εἴη καὶ ἥκιστ᾽ ἂν δουλωθεῖεν ὑπ᾽ Ἀθηναίων, Если вы хотите, чтобы в вашем распоряжении были все необходимые функции, вы можете сделать это, когда захотите. ἡγεῖσθαι. ὡς δὲ εἶπον, καὶ ἐπικυρῶσαι ἠνάγκασαν τὴν γνώμην. [2] ????????? ὡς ξυνέφερε καὶ τοὺς ἐκεῖ καταπεφευγότας Если у вас есть какие-либо проблемы с питанием, вы можете положить их в нужное положение.

[71] Следующим шагом заговорщиков было собрать народ и сказать ему, что они поступили наилучшим образом, чтобы защитить его от тирании Афин. Впредь они не должны были принимать ни афинян, ни пелопоннесцев, если те не прибудут мирно на одном корабле; привезти большее количество людей должно было считаться действием врага; и это предложение они заставили народ ратифицировать. Они также послали в Афины послов, которые должны были представить дело в наиболее благоприятном свете и отговорить беженцев, бежавших туда, от каких-либо неудобных шагов, которые могли бы привести к контрреволюции.

72. ?????? ὅσους ἔπεισαν, κατέθεντο ἐς Αἴγιναν. [2] ?????? καὶ Λακεδαιμονίων πρέσβεων ἐπιτίθενται τῷ δήμῳ, καὶ μαχόμενοι ἐνίκησαν. [3] ἀφικομένης δὲ νυκτὸς ὁ μὲν δῆμος ἐς τὴν ἀκρόπολιν καὶ τὰ μετέωρα τῆς πόλεως καταφεύγει καὶ αὐτοῦ ξυλλεγεὶς ἱδρύθη, καὶ τὸν Для этого необходимо: αὐτῶν, καὶ τὸν λιμένα τὸν πρὸς αὐτῇ καὶ πρὸς τὴν ἤπειρον.

[72] Когда прибыли посланники, афиняне арестовали их как нарушителей мира и отправили на Эгину вместе со всеми беженцами, которых они захватили. Тем временем коркирские олигархи, которые теперь были у власти, после прибытия коринфской триремы и лакедемонских посланников, напали и разгромили народ, который с наступлением ночи укрылся на Акрополе и в верхних частях города, и там сосредоточил свои силы. Они также захватили гиллейскую гавань; другая сторона захватила Агору, где проживало большинство из них, и прилегающую гавань, обращенную к континенту.

73. τῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ ἠκροβολίσαντό τε ὀλίγα καὶ ἐς τοὺς ἀγροὺς περιέπεμπον ἀμφότεροι, τοὺς δούλους παρακαλοῦντές τε καὶ Дополнительные сведения: ξύμμαχον, τοῖς δ᾽ ἑτέροις ἐκ τῆς ἠπείρου ἐπίκουροι ὀκτακόσιοι.

[73] На следующий день между ними произошла небольшая стычка, и обе стороны разослали гонцов по всей стране, приглашая рабов присоединиться к ним и обещая им свободу; большая часть пришла на помощь народу, в то время как другая фракция была усилена восемьсотми вспомогательными войсками с материка.

74. διαλιπούσης δ᾽ ἡμέρας μάχη αὖθις γίγνεται καὶ νικᾷ ὁ δῆμος χωρίων τε ἰσχύι καὶ πλήθει προύχων: αἵ τε γυναῖκες αὐτοῖς τολμηρῶς ξυνεπελάβοντο βάλλουσαι ἀπὸ τῶν οἰκιῶν τῷ κεράμῳ καὶ παρὰ φύσιν ὑπομένουσαι τὸν θόρυβον. [2] . δῆμος τοῦ τε νεωρίου κρατήσειεν ἐπελθὼν καὶ σφᾶς διαφθείρειεν, ἐμπιπρᾶσι τὰς οἰκίας τὰς ἐν κύκλῳ τῆς ἀγορᾶς καὶ τὰς ξυνοικίας, ὅπως μὴ ᾖ ἔφοδος, φειδόμενοι οὔτε οἰκείας οὔτε ἀλλοτρίας, ὥστε καὶ χρήματα πολλὰ ἐμπόρων κατεκαύθη καὶ ἡ πόλις ἐκινδύνευσε πᾶσα διαφθαρῆναι, εἰ ἄνεμος ἐπεγένετο τῇ φλογὶ ἐπίφορος ἐς αὐτήν. [3] καὶ οἱ μὲν παυσάμενοι τῆς μάχης ὡς ἑκάτεροι ἡσυχάσαντες τὴν νύκτα ἐν φυλακῇ ἦσαν: καὶ ἡ Κορινθία ναῦς τοῦ δήμου κεκρατηκότος В этом случае, пожалуйста, проверьте, не было ли у вас проблем с одеждой.

[74] После дня отдыха они снова вступили в бой, и народ, имевший численное и сильную позицию, одержал победу. Женщины энергично присоединились к схватке, бросая черепицу с крыш домов и проявляя среди шума стойкость, превосходящую стойкость их пола. К вечеру исход конфликта был решен; олигархия, опасаясь, что народ внезапно захватит арсенал и тем самым положит им конец, подожгла частные дома, окружавшие Агору, а также более крупные кварталы зданий, не щадя ни своей собственности, ни чужой, стремясь остановить их. Было сожжено много товаров, и весь город был бы уничтожен, если бы ветер унес пламя в этом направлении. Обе стороны прекратили боевые действия и оставались на своих позициях в течение ночи. Когда народное дело одержало победу, коринфское судно незаметно скрылось, и большая часть вспомогательных войск переправилась на континент незамеченной.

75. τῇ δὲ ἐπιγιγνομένῃ ἡμέρᾳ Νικόστρατος ὁ Διειτρέφους Ἀθηναίων στρατηγὸς παραγίγνεται βοηθῶν ἐκ Ναυπάκτου δώδεκα ναυσὶ καὶ Для получения дополнительной информации: ξύμβασίν τε ἔπρασσε καὶ πείθει ὥστε ξυγχωρῆσαι ἀλλήλοις δέκα μὲν ἄνδρας τοὺς αἰτιωτάτους κρῖναι, οἳ οὐκέτι ἔμειναν, τοὺς δ᾽ ἄλλους οἰκεῖν σπονδὰς πρὸς ἀλλήλους ποιησαμένους καὶ πρὸς Ἀθηναίους, ὥστε τοὺς αὐτοὺς ἐχθροὺς καὶ φίλους νομίζειν. [2] καὶ ??? αὐτὸν πέντε μὲν ναῦς τῶν αὐτοῦ σφίσι καταλιπεῖν, ὅπως ἧσσόν τι ἐν κινήσει ὦσιν οἱ ἐναντίοι, ἴσας δὲ αὐτοὶ πληρώσαντες ἐκ σφῶν αὐτῶν ξυμπέμψειν. [3] καὶ ὁ μὲν ξυνεχώρησεν, οἱ δὲ τοὺς ἐχθροὺς κατέλεγον ἐς τὰς ναῦς. δείσαντες δὲ ἐκεῖνοι μὴ ἐς τὰς Ἀθήνας ἀποπεμφθῶσι καθίζουσιν ἐς τὸ τῶν Διοσκόρων ἱερόν. [4] Νικόστρατος δὲ αὐτοὺς ἀνίστη τε καὶ παρεμυθεῖτο. ὡς δ᾽ οὐκ ἔπειθεν, ὁ δῆμος ὁπλισθεὶς ἐπὶ τῇ προφάσει ταύτῃ, ὡς οὐδὲν αὐτῶν ὑγιὲς διανοουμένων τῇ τοῦ μὴ ξυμπλεῖν ἀπιστίᾳ, τά τε ὅπλα αὐτῶν ἐκ τῶν οἰκιῶν ἔλαβε καὶ αὐτῶν τινὰς οἷς ἐπέτυχον, εἰ μὴ Νικόστρατος ἐκώλυσε, διέφθειραν ἄν. [5] ὁρῶντες δὲ οἱ ἄλλοι τὰ γιγνόμενα καθίζουσιν ἐς τὸ Ἥραιον ἱκέται καὶ γίγνονται οὐκ ἐλάσσους τετρακοσίων. ὁ δὲ δῆμος δείσας μή τι νεωτερίσωσιν ἀνίστησί τε αὐτοὺς πείσας καὶ διακομίζει ἐς τὴν πρὸ τοῦ Ἡραίου νῆσον, καὶ τὰ ἐπιτήδεια ἐκεῖσε αὐτοῖς διεπέμπετο.

[75] На следующий день из Навпакта прибыл Никострат, сын Дитрефа, афинского полководца, с двенадцатью кораблями и пятьюстами мессенскими гоплитами. Он попытался примирить обе стороны, и по его предложению они договорились судить десять наиболее виновных, которые немедленно бежали. Остальные должны были жить вместе и заключить мир друг с другом, а с Афинами — союз наступательный и оборонительный. Достигнув своей цели, он уже собирался отплыть, когда вожди народа уговорили его оставить пять своих кораблей, чтобы враг был менее склонен к действиям, пообещав укомплектовать пять своих кораблей и отправить их с ним. Он согласился, и они выбрали экипажи кораблей из противоположной фракции. Но люди боялись быть отправленными в Афины и сидели как просители в храме Диоскуров. Никострат пытался поднять их дух и успокоить, но они не доверяли ему; Тогда народ вооружился, утверждая, что их недоверие и нежелание отплыть являются доказательством их злых замыслов. Они вынесли оружие своих врагов из домов, и некоторые из тех, кого им довелось встретить, были бы убиты, если бы Никострат не вмешался. Остальные, числом около четырехсот, увидев происходящее, вновь укрылись в храме Гере. Но народ, опасаясь насилия, убедил их подняться и немедленно переправил на остров, расположенный перед храмом Гере, куда им регулярно доставляли провизию.

76. τῆς δὲ στάσεως ἐν τούτῳ οὔσης τετάρτῃ ἢ πέμπτῃ ἡμέρᾳ μετὰ τὴν τῶν ἀνδρῶν ἐς τὴν νῆσον διακομιδὴν αἱ ἐκ τῆς Κυλλήνης Πελοποννησίων νῆες, μετὰ τὸν ἐκ τῆς Ἰωνίας πλοῦν ἔφορμοι οὖσαι, παραγίγνονται τρεῖς καὶ πεντήκοντα: ἦρχε δὲ αὐτῶν Ἀλκίδας, Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это. ὁρμισάμενοι δὲ ἐς Σύβοτα λιμένα τῆς ἠπείρου ἅμα ἕῳ ἐπέπλεον τῇ Κερκύρᾳ.

[76] На этом этапе революции, на четвертый или пятый день после того, как просителей доставили на остров, на место прибыли пелопоннесские корабли из Киллены, которые с момента экспедиции в Ионию находились там в гавани, — пятьдесят три корабля, все еще под командованием Алкида. На борту находился его советник Брасид. Они бросили якорь на ночь в Сиботе, гавани на материке, а с рассветом отплыли к Коркире.

77. ο??? παρεσκευάζοντό τε ἅμα ἑξήκοντα ναῦς καὶ τὰς αἰεὶ πληρουμένας ἐξέπεμπον πρὸς τοὺς ἐναντίους, παραινούντων Ἀθηναίων σφᾶς τε ἐᾶσαι πρῶτον ἐκπλεῦσαι καὶ ὕστερον πάσαις ἅμα ἐκείνους ἐπιγενέσθαι. [2] ὡς δὲ αὐτοῖς πρὸς τοῖς πολεμίοις ἦσαν σποράδες αἱ νῆες, δύο μὲν εὐθὺς ηὐτομόλησαν, ἐν ἑτέραις δὲ ἀλλήλοις οἱ ἐμπλέοντες ἐμάχοντο, ἦν δὲ οὐδεὶς κόσμος τῶν ποιουμένων. [3] ἰδόντες δὲ οἱ Πελοποννήσιοι τὴν ταραχὴν εἴκοσι μὲν ναυσὶ πρὸς τοὺς Κερκυραίους ἐτάξαντο, ταῖς δὲ λοιπαῖς πρὸς τὰς δώδεκα ναῦς τῶν Ἀθηναίων, ὧν ἦσαν αἱ δύο Σαλαμινία καὶ Πάραλος.

[77] Весь город был охвачен смятением; люди боялись своих врагов в городе не меньше, чем пелопоннесского флота. Они поспешили оснастить шестьдесят кораблей и, как только набрали экипаж, отправили их против пелопоннесцев, хотя афиняне просили разрешить им отплыть первыми, оставив их следовать за ними, как только соберут свой флот. Но когда их корабли приблизились к врагу таким образом, два из них сразу же дезертировали; на других экипажи дрались друг с другом, и всё было в беспорядке. Пелопоннесцы, видя эту неразбериху, использовали против коркирейцев только двадцать кораблей, а оставшуюся часть своего флота противопоставили двенадцати афинским кораблям, два из которых были «Саламиния» и «Парал».

78. καὶ ο??? καθ᾽ αὑτούς: οἱ δ᾽ Ἀθηναῖοι φοβούμενοι τὸ πλῆθος καὶ τὴν περικύκλωσιν ἁθρόαις μὲν οὐ προσέπιπτον οὐδὲ κατὰ μέσον ταῖς ἐφ᾽ ἑαυτοὺς τεταγμέναις, προσβαλόντες δὲ κατὰ κέρας καταδύουσι μίαν ναῦν. καὶ μετὰ ταῦτα κύκλον ταξαμένων αὐτῶν περιέπλεον καὶ ἐπειρῶντο θορυβεῖν. [2] γνόντες δὲ οἱ πρὸς τοῖς Κερκυραίοις καὶ δείσαντες μὴ ὅπερ ἐν Ναυπάκτῳ γένοιτο, ἐπιβοηθοῦσι, καὶ γενόμεναι ἁθρόαι αἱ νῆες ἅμα τὸν ἐπίπλουν τοῖς Ἀθηναίοις ἐποιοῦντο. [3] οἱ δ᾽ ἅμα τὰς τῶν Κερκυραίων ἐβούλοντο προκαταφυγεῖν ὅτι μάλιστα, ἑαυτῶν σχολῇ τε ὑποχωρούντων καὶ πρὸς σφᾶς τεταγμένων τῶν ἐναντίων. [4] ἡ μὲν οὖν ναυμαχία τοιαύτη γενομένη ἐτελεύτα ἐς ἡλίου δύσιν,

[78] Коркирейцы, наступая поодиночке и в таком беспорядочном порядке, и без того испытывали достаточно трудностей между собой. Афиняне, опасаясь быть окруженными превосходящими силами, не атаковали ни основную массу, ни центр противостоящих им кораблей, а атаковали с флангов и потопили один корабль; затем, когда враг образовал круг, они обошли его и попытались посеять хаос. Но те, кто противостоял коркирейцам, увидев это движение и опасаясь повторения событий при Навпакте, пришли на помощь, и объединенный флот атаковал афинян. После этого они отплыли назад, надеясь, что, отступая очень неторопливо, дадут коркирейцам время на побег, тем более что атака врага теперь была направлена против них самих. Морское сражение закончилось на закате.

79. ?????? κρατοῦντες οἱ πολέμιοι ἢ τοὺς ἐκ τῆς νήσου ἀναλάβωσιν ἢ καὶ ἄλλο τι νεωτερίσωσι, τούς τε ἐκ τῆς νήσου πάλιν ἐς τὸ Ἥραιον διεκόμισαν καὶ τὴν πόλιν ἐφύλασσον. [2] . δὲ καὶ δέκα ναῦς ἔχοντες τῶν Κερκυραίων ἀπέπλευσαν ἐς τὴν ἤπειρον, ὅθενπερ ἀνηγάγοντο. [3] . καὶ φόβῳ ὄντας καὶ Βρασίδου παραινοῦντος, ὡς λέγεται, Ἀλκίδᾳ, ἰσοψήφου δὲ οὐκ ὄντος: ἐπὶ δὲ τὴν Λευκίμμν τὸ ἀκρωτήριον ἀποβάντες ἐπόρθουν τοὺς ἀγρούς.

[79] Коркирейцы, опасаясь, что победивший враг приплывет к городу и прибегнет к каким-либо решительным мерам, например, захватит пленных на острове, доставили их обратно в храм Гере и охраняли город. Но пелопоннесцы, хотя и одержали победу в битве, не рискнули атаковать город, а вернулись на свою позицию на материке с тринадцатью коркирейскими кораблями, которые они захватили. На следующий день они все еще колебались, хотя среди жителей царили паника и смятение. Говорят, что Брасидас посоветовал Алкидасу предпринять попытку, но у него не было равного права голоса. Поэтому они высадились только на мысе Левкимне и разорили страну.

80. ??? τοῖς τε ἱκέταις ᾖσαν ἐς λόγους καὶ τοῖς ἄλλοις, ὅπως σωθήσεται ἡ πόλις, καί τινας αὐτῶν ἔπεισαν ἐς τὰς ναῦς ἐσβῆναι: ἐπλήρωσαν γὰρ ὅμως τριάκοντα προσδεχόμενοι τὸν ἐπίπλουν. [2] О νύκτα αὐτοῖς ἐφρυκτωρήθησαν ἑξήκοντα νῆες Ἀθηναίων προσπλέουσαι ἀπὸ Λευκάδος: ἃς οἱ Ἀθηναῖοι πυνθανόμενοι τὴν στάσιν καὶ τὰς μετ᾽ Ἀλκίδου ναῦς ἐπὶ Κέρκυραν μελλούσας πλεῖν ἀπέστειλαν καὶ Εὐρυμέδοντα τὸν Θουκλέους στρατηγόν.

[80] Тем временем жители Коркиры, опасаясь нападения флота пелопоннесцев, провели переговоры с другой фракцией, особенно с просителями, в надежде спасти город; они даже убедили некоторых из них подняться на борт флота; коркирейцы все же сумели укомплектовать тридцать кораблей. Но пелопоннесцы, опустошив землю примерно до полудня, отступили. А с наступлением ночи им сообщили о приближении шестидесяти афинских судов из Леукаса. Эти суда были отправлены афинянами под командованием Эвримедона, сына Фукла, когда они услышали о перевороте и о планируемой экспедиции Алкида в Коркиру.

81. οἱ μὲν οὖν Πελοπονννήσιοι τῆς νυκτὸς εὐθὺς κατὰ τάχος ἐκομίζοντο ἐπ᾽ οἴκου παρὰ τὴν γῆν: καὶ ὑπερενεγκόντες τὸν Λευκαδίων ἰσθμὸν τὰς ναῦς, ὅπως μὴ περιπλέοντες ὀφθῶσιν, ἀποκομίζονται. [2] . οἰχομένας, λαβόντες τούς τε Μεσσηνίους ἐς τὴν πόλιν ἤγαγον πρότερον ἔξω ὄντας, καὶ τὰς ναῦς περιπλεῦσαι κελεύσαντες ἃς ἐπλήρωσαν ἐς τὸν Ὑλλαϊκὸν λιμένα, ἐν ὅσῳ περιεκομίζοντο, τῶν ἐχθρῶν εἴ τινα λάβοιεν, ἀπέκτεινον: καὶ ἐκ τῶν νεῶν ὅσους ἔπεισαν ἐσβῆναι ἐκβιβάζοντες ἀπεχρῶντο, ἐς τὸ Ἥραιόν τε ἐλθόντες τῶν ἱκετῶν ὡς πεντήκοντα ἄνδρας δίκην ὑποσχεῖν ἔπεισαν καὶ κατέγνωσαν πάντων θάνατον. [3] οἱ δὲ πολλοὶ τῶν ἱκετῶν, ὅσοι οὐκ ἐπείσθησαν, ὡς ἑώρων τὰ γιγνόμενα, διέφθειρον αὐτοῦ ἐν τῷ ἱερῷ ἀλλήλους, καὶ ἐκ τῶν δένδρων τινὲς ἀπήγχοντο, οἱ δ᾽ ὡς ἕκαστοι ἐδύναντο ἀνηλοῦντο. [4] ἡμέρας τε ἑπτά, ἃς ἀφικόμενος ὁ Εὐρυμέδων ταῖς ἑξήκοντα ναυσὶ παρέμεινε, Κερκυραῖοι σφῶν αὐτῶν τοὺς ἐχθροὺς δοκοῦντας εἶναι ἐφόνευον, τὴν μὲν αἰτίαν ἐπιφέροντες τοῖς τὸν δῆμον καταλύουσιν, ἀπέθανον δέ τινες καὶ ἰδίας ἔχθρας ἕνεκα, καὶ ἄλλοι χρημάτων σφίσιν ὀφειλομένων ὑπὸ τῶν λαβόντων: [5] πᾶσά τε ἰδέα κατέστη θανάτου, καὶ οἷον φιλεῖ ἐν τῷ τοιούτῳ γίγνεσθαι, οὐδὲν ὅτι οὐ ξυνέβη καὶ ἔτι περαιτέρω. καὶ γὰρ πατὴρ παῖδα ἀπέκτεινε καὶ ἀπὸ τῶν ἱερῶν ἀπεσπῶντο καὶ πρὸς αὐτοῖς ἐκτείνοντο, οἱ δέ τινες καὶ περιοικοδομηθέντες ἐν τοῦ Διονύσου τῷ ἱερῷ ἀπέθανον.

[81] Пелопоннесцы той же ночью отправились домой, держась ближе к берегу и переправляя корабли через Левкадский перешеек, чтобы их не видели во время плавания. Когда коркирейцы увидели приближение афинского флота, а вражеский исчез, они забрали мессенские войска, которые до этого находились за стенами, в город и приказали кораблям, которые они укомплектовали, обойти город и войти в гиллейскую гавань. Корабли продолжили свой путь. Тем временем они убивали всех врагов, которых застревали в городе. По прибытии кораблей они высадили тех, кого уговорили подняться на борт, и убили их; они также отправились в храм Гере и, убедив около пятидесяти просителей предстать перед судом, приговорили всех к смерти. Большинство не хотели выходить и, увидев происходящее, начали истреблять друг друга в ограде храма, где они находились, за исключением немногих, кто повесился на деревьях или покончил с собой любым другим доступным способом. И в течение семи дней, пока Евримедон после своего прибытия оставался со своими шестьюдесятью кораблями, коркирейцы продолжали убивать своих сограждан, которых считали врагами; они утверждали, что наказывают их за замыслы против демократии, но на самом деле некоторые были убиты из-за личной вражды, а некоторые — из-за долгов перед ними, руками их должников. Были видны все виды смерти; и тогда произошло всё, и даже больше, чем всё, что обычно происходит во время революций. Отец убил сына, а просителей вырвали из храмов и убили рядом с ними; некоторых из них даже замуровали в храме Диониса, и там они погибли. До такой степени жестокости дошла революция; И эта революция казалась худшей из всех, потому что она была первой.

82. οὕτως ὠμὴ <ἡ> στάσις προυχώρησε, καὶ ἔδοξε μᾶλλον, διότι ἐν τοῖς πρώτη ἐγένετο, ἐπεὶ ὕστερόν γε καὶ πᾶν ὡς εἰπεῖν τὸ Ἑλληνικὸν ἐκινήθη, διαφορῶν οὐσῶν ἑκασταχοῦ τοῖς τε τῶν δήμων προστάταις τοὺς Ἀθηναίους ἐπάγεσθαι καὶ τοῖς ὀλίγοις τοὺς Λακεδαιμονίος. καὶ ἐν μὲν εἰρήνῃ οὐκ ἂν ἐχόντων πρόφασιν οὐδ᾽ ἑτοίμων παρακαλεῖν αὐτούς, πολεμουμένων δὲ καὶ ξυμμαχίας ἅμα ἑκατέροις τῇ τῶν ἐναντίων κακώσει καὶ σφίσιν αὐτοῖς ἐκ τοῦ αὐτοῦ προσποιήσει ῥᾳδίως αἱ ἐπαγωγαὶ τοῖς νεωτερίζειν τι βουλομένοις ἐπορίζοντο. [2] . ἐσόμενα, ἕως ἂν ἡ αὐτὴ φύσις ἀνθρώπων ᾖ, ????????? τῶν ξυντυχιῶν ἐφιστῶνται. ἐν μὲν γὰρ εἰρήνῃ καὶ ἀγαθοῖς πράγμασιν αἵ τε πόλεις καὶ οἱ ἰδιῶται ἀμείνους τὰς γνώμας ἔχουσι διὰ τὸ μὴ ἐς ἀκουσίους ἀνάγκας πίπτειν: ὁ δὲ πόλεμος ὑφελὼν τὴν εὐπορίαν τοῦ καθ᾽ ἡμέραν βίαιος διδάσκαλος καὶ πρὸς τὰ παρόντα τὰς ὀργὰς τῶν πολλῶν ὁμοιοῖ. [3] ἐστασίαζέ τε οὖν τὰ τῶν πόλεων, καὶ τὰ ἐφυστερίζοντά που πύστει τῶν προγενομένων πολὺ ἐπέφερε τὴν ὑπερβολὴν τοῦ καινοῦσθαι τὰς διανοίας τῶν τ᾽ ἐπιχειρήσεων περιτεχνήσει καὶ τῶν τιμωριῶν ἀτοπίᾳ. [4] . τόλμα μὲν γὰρ ἀλόγιστος ἀνδρεία φιλέταιρος ἐνομίσθη, μέλλησις δὲ προμηθὴς δειλία εὐπρεπής, τὸ δὲ σῶφρον τοῦ ἀνάνδρου πρόσχημα, καὶ τὸ πρὸς ἅπαν ξυνετὸν ἐπὶ πᾶν ἀργόν: τὸ δ᾽ ἐμπλήκτως ὀξὺ ἀνδρὸς μοίρᾳ προσετέθη, ἀσφαλείᾳ δὲ τὸ ἐπιβουλεύσασθαι ἀποτροπῆς πρόφασις εὔλογος. [5] . ἐπιβουλεύσας δέ τις τυχὼν ξυνετὸς καὶ ὑπονοήσας ἔτι δεινότερος: προβουλεύσας δὲ ὅπως μηδὲν αὐτῶν δεήσει, τῆς τε ἑταιρίας διαλυτὴς καὶ τοὺς ἐναντίους ἐκπεπληγμένος. ἁπλῶς δὲ ὁ φθάσας τὸν μέλλοντα κακόν τι δρᾶν ἐπῃνεῖτο, καὶ ὁ ἐπικελεύσας τὸν μὴ διανοούμενον. [6] καὶ μὴν καὶ τὸ ξυγγενὲς τοῦ ἑταιρικοῦ ἀλλοτριώτερον ἐγένετο διὰ τὸ ἑτοιμότερον εἶναι ἀπροφασίστως τολμᾶν: οὐ γὰρ μετὰ τῶν κειμένων νόμων ὠφελίας αἱ τοιαῦται ξύνοδοι, ἀλλὰ παρὰ τοὺς καθεστῶτας πλεονεξίᾳ. καὶ τὰς ἐς σφᾶς αὐτοὺς πίστεις οὐ τῷ θείῳ νόμῳ μᾶλλον ἐκρατύνοντο ἢ τῷ κοινῇ τι παρανομῆσαι. [7] τά τε ἀπὸ τῶν ἐναντίων καλῶς λεγόμενα ἐνεδέχοντο ἔργων φυλακῇ, εἰ προύχοιεν, καὶ οὐ γενναιότητι. ἀντιτιμωρήσασθαί τέ τινα περὶ πλείονος ἦν ἢ αὐτὸν μὴ προπαθεῖν. καὶ ὅρκοι εἴ που ἄρα γένοιντο ξυναλλαγῆς, ἐν τῷ αὐτίκα πρὸς τὸ ἄπορον ἑκατέρῳ διδόμενοι ἴσχυον οὐκ ἐχόντων ἄλλοθεν δύναμιν: ἐν δὲ τῷ παρατυχόντι ὁ φθάσας θαρσῆσαι, εἰ ἴδοι ἄφαρκτον, ἥδιον διὰ τὴν πίστιν ἐτιμωρεῖτο ἢ ἀπὸ τοῦ προφανοῦς, καὶ τό τε ἀσφαλὲς ἐλογίζετο καὶ ὅτι ἀπάτῃ περιγενόμενος ξυνέσεως ἀγώνισμα προσελάμβανεν. ῥᾷον δ᾽ οἱ πολλοὶ κακοῦργοι ὄντες δεξιοὶ κέκληνται ἢ ἀμαθεῖς ἀγαθοί, καὶ τῷ μὲν αἰσχύνονται, ἐπὶ δὲ τῷ ἀγάλλονται. [8] ???? καὶ ἐς τὸ φιλονικεῖν καθισταμένων τὸ πρόθυμον. ο??? ἰσονομίας πολιτικῆς καὶ ἀριστοκρατίας σώφρονος προτιμήσει, τὰ μὲν κοινὰ λόγῳ θεραπεύοντες ἆθλα ἐποιοῦντο, παντὶ δὲ τρόπῳ ἀγωνιζόμενοι ἀλλήλων περιγίγνεσθαι ἐτόλμησάν τε τὰ δεινότατα ἐπεξῇσάν τε τὰς τιμωρίας ἔτι μείζους, οὐ μέχρι τοῦ δικαίου καὶ τῇ πόλει ξυμφόρου προτιθέντες, ἐς δὲ τὸ ἑκατέροις που αἰεὶ ἡδονὴν ἔχον ὁρίζοντες, καὶ ἢ μετὰ ψήφου ἀδίκου καταγνώσεως ἢ χειρὶ κτώμενοι τὸ κρατεῖν ἑτοῖμοι ἦσαν τὴν αὐτίκα φιλονικίαν ἐκπιμπλάναι. ὥστε εὐσεβείᾳ μὲν οὐδέτεροι ἐνόμιζον, εὐπρεπείᾳ δὲ λόγου οἷς ξυμβαίη ἐπιφθόνως τι διαπράξασθαι, ἄμεινον ἤκουον. τὰ δὲ μέσα τῶν πολιτῶν ὑπ᾽ ἀμφοτέρων ἢ ὅτι οὐ ξυνηγωνίζοντο ἢ φθόνῳ τοῦ περιεῖναι διεφθείροντο.

[82] Вскоре после этого почти весь эллинский мир был в смятении; в каждом городе вожди демократии и олигархии боролись друг с другом за привлечение афинян, другие — лакедемонян. В мирное время у людей не было бы оправдания для привлечения кого-либо из них и желания это делать; но во время войны введение иностранного союза с той или иной стороны во вред врагам и в свою пользу легко осуществлялось недовольной стороной. И революция принесла городам Эллады множество ужасных бедствий, таких, какие были и будут всегда, пока человеческая природа остается неизменной, но которые в большей или меньшей степени усугубляются и меняются по характеру с каждой новой комбинацией обстоятельств. В мирное и процветающее время как государства, так и отдельные лица руководствуются высшими мотивами, потому что они не подпадают под власть непреодолимых потребностей; Но война, лишающая комфорта повседневной жизни, — жестокий хозяин, стремящийся приспособить характер человека к его условиям. Когда в городах начинались беспорядки, те, кто следовал за ними, распространяли революционный дух все дальше и дальше, стремясь превзойти всех, кто был до них, изобретательностью своих начинаний и жестокостью мести. Значение слов уже не имело прежнего отношения к вещам, а изменялось ими по их собственному усмотрению. Безрассудная смелость считалась верным мужеством; благоразумная задержка — оправданием труса; умеренность — прикрытием для немужественной слабости; знать все — значит ничего не делать. Безудержная энергия была истинным качеством человека. Заговорщик, желающий обезопасить себя, был замаскированным хулиганом. Любителю насилия всегда доверяли, а его противника подозревали. Тот, кто преуспел в заговоре, считался знающим, но еще большим мастером в коварстве был тот, кто его разоблачал. С другой стороны, тот, кто с самого начала строил козни, не имея никакого отношения к заговорам, был разрушителем партий и трусом, боявшимся врага. Иными словами, того, кто мог превзойти другого в злодеянии, приветствовали, как и того, кто подстрекал к злу, не имея об этом ни малейшего представления. Партийная связь была крепче кровной, потому что сторонник партии был более готов осмелиться на что-либо, не спрашивая «почему». (Ибо партийные объединения не основаны на каком-либо установленном законе и не стремятся к общественному благу; они создаются вопреки законам и из корыстных побуждений.) Печатью доброй воли был не божественный закон, а соучастие в преступлении. Если враг, находясь на подъеме, говорил добрые слова, противоположная сторона принимала их не с великодушием, а с ревностной бдительностью за его действиями. Месть была дороже самосохранения. Любые соглашения, заключенные любой из сторон, когда они ничего другого не могли сделать, были обязательными до тех пор, пока обе стороны были бессильны. Но тот, кто, воспользовавшись благоприятным случаем, первым набрался смелости и напал на врага, застав его врасплох, испытывал больше удовольствия от вероломства, чем от открытой мести; он поздравлял себя с тем, что выбрал более безопасный путь, а также с тем, что перехитрил врага и получил награду за превосходные способности. В целом, нечестные легче заслуживают похвалы за хитрость, чем простодушные за доброту; люди гордятся одним, но стыдятся другого. Причиной всех этих зол была любовь к власти, коренящаяся в алчности и амбициях, а также партийный дух, порождаемый ими, когда люди честно вступают в борьбу. Ибо лидеры с обеих сторон использовали обманчивые названия: одна партия заявляла о поддержке конституционного равенства многих, другая – о мудрости аристократии, в то время как общественные интересы, которым они были преданы по имени, в действительности становились их наградой. Стремясь всячески превзойти друг друга, они совершали самые чудовищные преступления; Однако даже эти деяния превосходили масштабы мести, которую они преследовали до последнего, при этом ни одна из сторон не соблюдала определённых границ ни справедливости, ни общественной целесообразности, но обе одинаково делали сиюминутный каприз своим законом. Либо с помощью несправедливого приговора, либо с помощью силы, они стремились утолить нетерпение партийного духа. Ни одна из фракций не заботилась о религии; но любая правдоподобная попытка, которая приводила к достижению какой-либо гнусной цели, всячески поощрялась. А граждане, не принадлежавшие ни к одной из партий, становились жертвами обеих; либо их недолюбливали за отстранённость, либо люди завидовали их выживанию.

83. οὕτω πᾶσα ἰδέα κατέστη κακοτροπίας διὰ τὰς στάσεις τῷ Ἑλληνικῷ, καὶ τὸ εὔηθες, οὗ τὸ γενναῖον πλεῖστον μετέχει, καταγελασθὲν ἠφανίσθη, τὸ δὲ ἀντιτετάχθαι ἀλλήλοις τῇ γνώμῃ ἀπίστως ἐπὶ πολὺ διήνεγκεν: [2] οὐ γὰρ ἦν ὁ διαλύσων οὔτε λόγος ἐχυρὸς οὔτε ὅρκος φοβερός, κρείσσους δὲ ὄντες ἅπαντες λογισμῷ ἐς τὸ ἀνέλπιστον τοῦ βεβαίου μὴ παθεῖν μᾶλλον προυσκόπουν ἢ πιστεῦσαι ἐδύναντο. [3] . ἐνδεὲς καὶ τὸ τῶν ἐναντίων ξυνετόν, μὴ λόγοις τε ἥσσους ὦσι καὶ ἐκ τοῦ πολυτρόπου αὐτῶν τῆς γνώμης φθάσωσι προεπιβουλευόμενοι, τολμηρῶς πρὸς τὰ ἔργα ἐχώρουν. [4] . γνώμῃ ἔξεστιν, ἄφαρκτοι μᾶλλον διεφθείροντο.

[83] Таким образом, революция породила в Элладе все формы зла. Простота, столь важная составляющая благородной натуры, была высмеяна и исчезла. Повсюду царила вероломная враждебность; ибо не было ни слова достаточно крепкого, ни клятвы достаточно страшной, чтобы примирить врагов. Каждый человек был силен лишь в убеждении, что ничто не надежно; он должен был заботиться о собственной безопасности и не мог позволить себе доверять другим. Лучше всего преуспевали люди с низким интеллектом. Ибо, осознавая свои недостатки и опасаясь способностей своих противников, которым они не могли сравниться в красноречии и чей тонкий ум мог предугадывать их злодеяния, они наносили удары смело и сразу. Но более хитрые, полагая в своей высокомерии, что вовремя все поймут, и пренебрегая действиями, когда могли думать, были застигнуты врасплох и легко уничтожены.

84. [??? ἀρχόμενοι τὸ πλέον ἢ σωφροσύνῃ ὑπὸ τῶν τὴν τιμωρίαν παρασχόντων οἱ ἀνταμυνόμενοι δράσειαν, πενίας δὲ τῆς εἰωθυίας ἀπαλλαξείοντές τινες, μάλιστα δ᾽ ἂν διὰ πάθους, ἐπιθυμοῦντες τὰ τῶν πέλας ἔχειν, παρὰ δίκην γιγνώσκοιεν, οἵ τε μὴ ἐπὶ πλεονεξίᾳ, ἀπὸ ἴσου δὲ μάλιστα ἐπιόντες ἀπαιδευσίᾳ ὀργῆς πλεῖστον ἐκφερόμενοι ὠμῶς καὶ ἀπαραιτήτως ἐπέλθοιεν. [2] ?????? ἡ ἀνθρωπεία φύσις, εἰωθυῖα καὶ παρὰ τοὺς νόμους ἀδικεῖν, ἀσμένη ἐδήλωσεν ἀκρατὴς μὲν ὀργῆς οὖσα, κρείσσων δὲ τοῦ δικαίου, πολεμία δὲ τοῦ προύχοντος: οὐ γὰρ ἂν τοῦ τε ὁσίου τὸ τιμωρεῖσθαι προυτίθεσαν τοῦ τε μὴ ἀδικεῖν τὸ κερδαίνειν, ἐν ᾧ μὴ βλάπτουσαν ἰσχὺν εἶχε τὸ φθονεῖν. [3] ἀξιοῦσί τε τοὺς κοινοὺς περὶ τῶν τοιούτων οἱ ἄνθρωποι νόμους, ἀφ᾽ ὧν ἅπασιν ἐλπὶς ὑπόκειται σφαλεῖσι κἂν αὐτοὺς διασῴζεσθαι, ἐν ἄλλων τιμωρίαις προκαταλύειν καὶ μὴ ὑπολείπεσθαι, εἴ ποτε ἄρα τις κινδυνεύσας τινὸς δεήσεται αὐτῶν.]

[84] Теперь в Коркире было совершено большинство этих деяний, и впервые. Были совершены все преступления, которые могли совершить люди из мести, те, кто управлялся не мудро, а тиранически, и теперь имел угнетателя в своей власти. Были нечестные замыслы других, которые жаждали избавиться от своей привычной нищеты и были, естественно, движимы страстным желанием завладеть имуществом соседа; и были преступления другого рода, которые люди совершали не из корыстолюбия, а из вражды, которую равные взращивают друг к другу, пока слепая ярость не довела их до крайности безжалостной жестокости. В такое время жизнь города была в полном беспорядке, и человеческая природа, которая всегда готова нарушать законы, теперь, поправ их, с удовольствием демонстрировала, что ее страсти неуправляемы, что она сильнее справедливости и враг всего, что выше нее. Если бы злоба не обладала такой смертоносной силой, как мог кто-либо предпочесть месть благочестию и выгоду невиновности? Но, когда люди мстят другим, они безрассудны в отношении будущего и не колеблются отменить те общие законы человечества, на которые каждый человек полагается в надежде на спасение, если его когда-либо постигнет несчастье; они забывают, что в час своей нужды будут искать их напрасно.

85. οἱ μὲν οὖν κατὰ τὴν πόλιν Κερκυραῖοι τοιαύταις ὀργαῖς ταῖς πρώταις ἐς ἀλλήλους ἐχρήσαντο, καὶ ὁ Εὐρυμέδων καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἀπέπλευσαν ταῖς ναυσίν: [2] ὕστερον δὲ οἱ φεύγοντες τῶν Κερκυραίων （ διεσώθησαν γὰρ αὐτῶν ἐς πεντακοσίους ） τείχη τε λαβόντες, ἃ ἦν ἐν τῇ ἠπείρῳ, ἐκράτουν τῆς πέραν οἰκείας γῆς καὶ ἐξ αὐτῆς ὁρμώμενοι ἐλῄζοντο τοὺς ἐν τῇ νήσῳ καὶ πολλὰ ἔβλαπτον, καὶ λιμὸς ἰσχυρὸς ἐγένετο ἐν τῇ πόλει. [3] ἐπρεσβεύοντο δὲ καὶ ἐς τὴν Λακεδαίμονα καὶ Κόρινθον περὶ καθόδου: καὶ ὡς οὐδὲν αὐτοῖς ἐπράσσετο, ὕστερον χρόνῳ πλοῖα καὶ ἐπικούρους παρασκευασάμενοι διέβησαν ἐς τὴν νῆσον ἑξακόσιοι μάλιστα οἱ πάντες, καὶ τὰ πλοῖα ἐμπρήσαντες, ὅπως ἀπόγνοια ᾖ τοῦ ἄλλο τι ἢ κρατεῖν τῆς γῆς, ἀναβάντες ἐς τὸ ὄρος τὴν Ἰστώνην, τεῖχος ἐνοικοδομησάμενοι ἔφθειρον τοὺς ἐν τῇ πόλει καὶ τῆς γῆς ἐκράτουν.

[85] Таковы были страсти, которые жители Коркиры прежде всего проявляли друг к другу. После ухода Эвримедона и афинского флота оставшиеся в живых олигархи, число которых достигло пятисот, захватили некоторые крепости на материке и таким образом стали хозяевами территории на противоположном побережье, принадлежавшей Коркире. Выйдя оттуда, они грабили коркиранцев на острове и причинили им большой вред, так что в городе начался сильный голод. Они также посылали послов в Лакедемон и Коринф, умоляя о восстановлении их статуса, но, не достигнув своей цели, они раздобыли лодки и вспомогательные войска и переправились на Коркиру, всего около шестисот человек; затем, сжигая свои лодки, чтобы не иметь никакой надежды, кроме завоевания острова, они поднялись на гору Истоне и, построив там крепость, стали хозяевами страны, что привело к разорению жителей города.

86. τοῦ δ᾽ αὐτοῦ θέρους τελευτῶντος Ἀθηναῖοι εἴκοσι ναῦς ἔστειλαν ἐς Σικελίαν καὶ Λάχητα τὸν Μελανώπου στρατηγὸν αὐτῶν καὶ Χαροιάδην τὸν Εὐφιλήτου. [2] . ?????? αἵπερ καὶ πρὸς τὴν τῶν Λακεδαιμονίων τὸ πρῶτον ἀρχομένου τοῦ πολέμου ξυμμαχίαν ἐτάχθησαν, οὐ μέντοι ξυνεπολέμησάν γε, τοῖς δὲ Λεοντίνοις αἱ Χαλκιδικαὶ πόλεις καὶ Καμάρινα: τῆς δὲ Ἰταλίας Λοκροὶ µὲν Συρακοσίων ἦσαν, Ῥηγῖνοι δὲ κατὰ τὸ ξυγγενὲς Λεοντίνων. [3] ἐς οὖν τὰς Ἀθήνας πέμψαντες οἱ τῶν Λεοντίνων ξύμμαχοι κατά τε παλαιὰν ξυμμαχίαν καὶ ὅτι Ἴωνες ἦσαν πείθουσι τοὺς Ἀθηναίους πέμψαι σφίσι ναῦς: ὑπὸ γὰρ τῶν Συρακοσίων τῆς τε γῆς εἴργοντο καὶ τῆς θαλάσσης. [4] . ἐς τὴν Πελοπόννησον ἄγεσθαι αὐτόθεν πρόπειράν τε ποιούμενοι εἰ σφίσι δυνατὰ εἴη τὰ ἐν τῇ Σικελίᾳ πράγματα ὑποχείρια γενέσθαι. [5] . καὶ τὸ θέρος ἐτελεύτα.

[86] В конце того же лета афиняне отправили двадцать кораблей на Сицилию под командованием Лахеса, сына Меланопа, и Хароада, сына Евфилета. Сиракузы и Леонтины теперь воевали друг с другом. Все дорийские города, кроме Камарины, были в союзе с Сиракузами; это были те же самые города, которые в начале войны входили в Лакедемонский союз, но не принимали активного участия. Союзниками Леонтинов были халкидские города и Камарина. В Италии локрии встали на сторону сиракузцев, а регийцы — на сторону Леонтинов, которые были их родственниками. Леонтины и их союзники отправили послания в Афины и на месте, отчасти из-за давнего союза, отчасти из-за своего ионийского происхождения, умоляли афинян прислать им корабли, ибо они были изгнаны с моря и суши своими сиракузскими врагами. Афиняне отправили корабли, якобы по причине родственных связей, но на самом деле потому, что не хотели, чтобы пелопоннесцы получали зерно из Сицилии. Более того, они намеревались проверить, какие у них есть шансы взять дела Сицилии в свои руки. Поэтому командующие флотом прибыли в Регий в Италии, где обосновались и вели войну совместно со своими союзниками. Так закончилось лето.

87. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου χειμῶνος ἡ νόσος τὸ δεύτερον ἐπέπεσε τοῖς Ἀθηναίοις, ἐκλιποῦσα μὲν οὐδένα χρόνον τὸ παντάπασιν, ἐγένετο δέ τις ὅμως διοκωχή. [2] ????? ὥστε Ἀθηναίους γε μὴ εἶναι ὅτι μᾶλλον τούτου ἐπίεσε καὶ ἐκάκωσε τὴν δύναμιν: [3] τετρακοσίων γὰρ ὁπλιτῶν καὶ τετρακισχιλίων οὐκ ἐλάσσους ἀπέθανον ἐκ τῶν τάξεων καὶ τριακοσίων ἱππέων, τοῦ δὲ ἄλλου ὄχλου ἀνεξεύρετος ἀριθμός. [4] ἐγένοντο δὲ καὶ οἱ πολλοὶ σεισμοὶ τότε τῆς γῆς, ἔν τε Ἀθήναις καὶ ἐν Εὐβοίᾳ καὶ ἐν Βοιωτοῖς καὶ μάλιστα ἐν Ὀρχομενῷ τῷ Βοιωτίῳ.

[87] Следующей зимой чума, которая так и не исчезла полностью, хотя и отступила на некоторое время, снова поразила афинян. Во второй раз она продолжалась не менее года, тогда как до этого длилась два года. Для власти Афин, безусловно, не было ничего более губительного; погибло не менее четырех тысяч четырехсот афинских гоплитов, числившихся в списках, а также триста всадников; сколько же было среди простого народа, установить невозможно. В это же время в Афинах, на Эвбее и в Беотии, особенно в Орхомене, часто происходили землетрясения.

88. καὶ οἱ μὲν ἐν Σικελίᾳ Ἀθηναῖοι καὶ Ῥηγῖνοι τοῦ αὐτοῦ χειμῶνος τριάκοντα ναυσὶ στρατεύουσιν ἐπὶ τὰς Αἰόλου νήσους καλουμένας: θέρους γὰρ δι᾽ ἀνυδρίαν ἀδύνατα ἦν ἐπιστρατεύειν. [2] νέμονται δὲ Λιπαραῖοι αὐτάς, Κνιδίων ἄποικοι ὄντες. οἰκοῦσι δ᾽ ἐν μιᾷ τῶν νήσων οὐ μεγάλῃ, καλεῖται δὲ Λιπάρα: τὰς δὲ ἄλλας ἐκ ταύτης ὁρμώμενοι γεωργοῦσι, Διδύμην καὶ Στρογγύλην καὶ Ἱεράν. [3] νομίζουσι δὲ οἱ ἐκείνῃ ἄνθρωποι ἐν τῇ Ἱερᾷ ὡς ὁ Ἥφαιστος χαλκεύει, ὅτι τὴν νύκτα φαίνεται πῦρ ἀναδιδοῦσα πολὺ καὶ τὴν ἡμέραν καπνόν. κεῖνται δὲ αἱ νῆσοι αὗται κατὰ τὴν Σικελῶν καὶ Μεσσηνίων γῆν, ξύμμαχοι δ᾽ ἦσαν Συρακοσίων. [4] . καὶ ὁ χειμὼν ἐτελεύτα, καὶ πέμπτον ἔτος τῷ πολέμῳ ἐτελεύτα τῷδε ὃν Θουκυδίδης ξυνέγραψεν.

[88] В течение той же зимы афиняне на Сицилии и регийцы совершили экспедицию на тридцать кораблей против островов Эола, как их называют, которые летом нельзя атаковать из-за нехватки воды. Эти острова принадлежат липарейцам, колонистам книдцев: они населяют один из них, небольшой по размеру, который называется Липара; оттуда они перебираются и обрабатывают остальные острова: Дидиме, Стронгиле и Иере. Жители верят, что кузница Гефеста находится в Иере, потому что остров ночью извергает пламя, а днем — клубы дыма. Эолийские острова находятся у берегов Сицилии и Мессении; они были в союзе с Сиракузами. Афиняне опустошили страну, но, обнаружив, что жители не уступят, отплыли обратно в Регий. Так закончилась зима, а вместе с ней и пятый год Пелопоннесской войны, историю которой написал Фукидид.

89. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου θέρους Πελοποννήσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι μέχρι μὲν τοῦ Ἰσθμοῦ ἦλθον ὡς ἐς τὴν Ἀττικὴν ἐσβαλοῦντες, Ἄγιδος τοῦ Ἀρχιδάμου ἡγουμένου Λακεδαιμονίων βασιλέως, σεισμῶν δὲ γενομένων πολλῶν ἀπετράποντο πάλιν καὶ οὐκ ἐγένετο ἐσβολή. [2] καὶ περὶ τούτους τοὺς χρόνους, τῶν σεισμῶν κατεχόντων, τῆς Εὐβοίας ἐν Ὀροβίαις ἡ θάλασσα ἐπανελθοῦσα ἀπὸ τῆς τότε οὔσης γῆς καὶ κυματωθεῖσα ἐπῆλθε τῆς πόλεως μέρος τι, καὶ τὸ μὲν κατέκλυσε,τὸ δ᾽ ὑπενόστησε, καὶ θάλασσα νῦν ἐστὶ πρότερον οὖσα γῆ: καὶ ἀνθρώπους διέφθειρεν ὅσοι μὴ ἐδύναντο φθῆναι πρὸς τὰ μετέωρα ἀναδραμόντες. [3] καὶ περὶ Ἀταλάντην τὴν ἐπὶ Λοκροῖς τοῖς Ὀπουντίοις νῆσον παραπλησία γίγνεται ἐπίκλυσις, καὶ τοῦ τε φρουρίου τῶν Ἀθηναίων παρεῖλε καὶ δύο νεῶν ἀνειλκυσμένων τὴν ἑτέραν κατέαξεν. [4] ἐγένετο δὲ καὶ ἐν Πεπαρήθῳ κύματος ἐπαναχώρησίς τις, οὐ μέντοι ἐπέκλυσέ γε: καὶ σεισμὸς τοῦ τείχους τι κατέβαλε καὶ τὸ πρυτανεῖον καὶ ἄλλας οἰκίας ὀλίγας. [5] αἴτιον δ᾽ ἔγωγε νομίζω τοῦ τοιούτου, ᾗ ἰσχυρότατος ὁ σεισμὸς ἐγένετο, κατὰ τοῦτο ἀποστέλλειν τε τὴν θάλασσαν καὶ ἐξαπίνης πάλιν ἐπισπωμένην βιαιότερον τὴν ἐπίκλυσιν ποιεῖν: ἄνευ δὲ σεισμοῦ οὐκ ἄν μοι δοκεῖ τὸ τοιοῦτο ξυμβῆναι γενέσθαι.

[89] Летом того же года пелопоннесцы и их союзники под командованием Агиса, сына Архидама, лакедемонского царя, дошли до перешейка. Они намеревались вторгнуться в Аттику, но многочисленные землетрясения помешали им, и вторжения в этом году не произошло. Примерно в то же время, когда происходили эти землетрясения, море у Оробий на Эвбее, отступая от тогдашней береговой линии и поднимаясь огромной волной, затопило часть города; и хотя в некоторых местах оно отступило, в других затопление было постоянным, и то, что раньше было сушей, теперь стало морем. Все люди, которые не смогли спастись на возвышенности, погибли. Подобное затопление произошло в окрестностях Аталанта, острова на побережье Опунцийских Локри, которое унесло часть афинского форта и разбило вдребезги один из двух кораблей, вытащенных на берег. В Пепарете море также отступило, но затопления не последовало; однако землетрясение разрушило часть стены, Пританей и несколько домов. Я полагаю, что там, где сила землетрясения была наибольшей, море отступило, и внезапность отступления сделала затопление более сильным; и я считаю, что именно это стало причиной явления, которое никогда бы не произошло, если бы не было землетрясения.

90. τοῦ δ᾽ αὐτοῦ θέρους ἐπολέμουν μὲν καὶ ἄλλοι, ὡς ἑκάστοις ξυνέβαινεν, ἐν τῇ Σικελίᾳ καὶ αὐτοὶ οἱ Σικελιῶται ἐπ᾽ ἀλλήλους στρατεύοντες καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ξὺν τοῖς σφετέροις ξυμμάχοις: ἃ δὲ λόγου μάλιστα ἄξια ἢ μετὰ τῶν Ἀθηναίων οἱ ξύμμαχοι ἔπραξαν ἢ πρὸς τοὺς Ἀθηναίους οἱ ἀντιπόλεμοι, τούτων μνησθήσομαι. [2] Χαροιάδου γὰρ ἤδη τοῦ Ἀθηναίων στρατηγοῦ τεθνηκότος Συρακοσίων πολέμῳ Λάχης ἅπασαν ἔχων τῶν νεῶν τὴν ἀρχὴν ἐστράτευσε μετὰ τῶν ξυμμάχων ἐπὶ Μυλὰς τὰς Μεσσηνίων. ἔτυχον δὲ δύο φυλαὶ ἐν ταῖς Μυλαῖς τῶν Μεσσηνίων φρουροῦσαι καί τινα καὶ ἐνέδραν πεποιημέναι τοῖς ἀπὸ τῶν νεῶν. [3] οἱ δὲ Ἀθηναῖοι καὶ οἱ ξύμμαχοι τούς τε ἐκ τῆς ἐνέδρας τρέπουσι καὶ διαφθείρουσι πολλούς, καὶ τῷ ἐρύματι προσβαλόντες ἠνάγκασαν ὁμολογίᾳ τήν τε ἀκρόπολιν παραδοῦναι καὶ ἐπὶ Μεσσήνην ξυστρατεῦσαι. [4] καὶ μετὰ τοῦτο ἐπελθόντων οἱ Μεσσήνιοι τῶν τε Ἀθηναίων καὶ τῶν ξυμμάχων προσεχώρησαν καὶ αὐτοί, ὁμήρους τε δόντες καὶ τὰ ἄλλα πιστὰ παρασχόμενοι.

[90] Тем же летом в разных частях Сицилии шла война: эллины в Сицилии сражались друг с другом, а афиняне помогали своим союзникам. Я упомяну основные действия, в которых участвовали афиняне, будь то с помощью союзников, атакующих или атакованных врагами. Хареад, афинский полководец, был убит в битве сиракузцами, и, поскольку Лахес принял на себя командование флотом, он и союзники предприняли экспедицию против Миле, города, принадлежащего Мессене. Два племени мессенцев охраняли город и устроили засаду для ожидаемого высадки войск; но афиняне и их союзники обратили в бегство с большими потерями войска, вышедшие из засады. Затем, атаковав крепость, они заставили ее защитников заключить соглашение, сдать цитадель и выступить с ними против Мессены. Наконец, с приближением афинян и их союзников, мессенцы сами пришли к соглашению, предоставив заложников и выполнив другие необходимые обязательства.

91. τοῦ δ᾽ αὐτοῦ θέρους οἱ Ἀθηναῖοι τριάκοντα μὲν ναῦς ἔστειλαν περὶ Πελοπόννησον, ὧν ἐστρατήγει Δημοσθένης τε ὁ Ἀλκισθένους Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать следующее: ἐστρατήγει δὲ αὐτῶν Νικίας ὁ Νικηράτου. [2] τοὺς γὰρ Μηλίους ὄντας νησιώτας καὶ οὐκ ἐθέλοντας ὑπακούειν οὐδὲ ἐς τὸ αὑτῶν ξυμμαχικὸν ἰέναι ἐβούλοντο προσαγαγέσθαι. [3] ὡς δὲ αὐτοῖς δῃουμένης τῆς γῆς οὐ προσεχώρουν, ἄραντες ἐκ τῆς Μήλου αὐτοὶ μὲν ἔπλευσαν ἐς Ὠρωπὸν τῆς Γραϊκῆς, ὑπὸ νύκτα δὲ σχόντες εὐθὺς ἐπορεύοντο οἱ ὁπλῖται ἀπὸ τῶν νεῶν πεζῇ ἐς Τάναγραν τῆς Βοιωτίας. [4] . καὶ Εὐρυμέδοντος τοῦ Θουκλέους, ἀπὸ σημείου ἐς τὸ αὐτὸ κατὰ γῆν ἀπήντων. [5] . καὶ τῇ ὑστεραίᾳ μάχῃ κρατήσαντες τοὺς ἐπεξελθόντας τῶν Ταναγραίων καὶ Θηβαίων τινὰς προσβεβοηθηκότας καὶ ὅπλα λαβόντες καὶ τροπαῖον στήσαντες ἀνεχώρησαν, οἱ μὲν ἐς τὴν πόλιν, οἱ δὲ ἐπὶ τὰς ναῦς. [6] καὶ ????????? ἔτεμε καὶ ἀνεχώρησεν ἐπ᾽ οἴκου.

[91] Тем же летом афиняне отправили тридцать кораблей вокруг Пелопоннеса под командованием Демосфена, сына Алкистена, и Прокла, сына Феодора. Они также отправили шестьдесят кораблей и две тысячи гоплитов в Мелос под командованием Никия, сына Никерата, желая покорить мелийцев, которые, хотя и были островитянами, оказали им сопротивление и не присоединились к их союзу. Поэтому они разорили их страну, но, обнаружив, что мелийцы не уступят, отплыли в Ороп, напротив Эвбеи. Там они причалили к наступлению темноты, и высадившиеся гоплиты немедленно отправились по суше в Танагру в Беотии. Тем временем все афинские войска под командованием Гиппоника, сына Каллия, и Евримедона, сына Фуклеса, по данному сигналу двинулись навстречу им в том же месте. Там они разбили лагерь и все вместе опустошили страну, оставаясь в Танагре в течение того дня и следующей ночи. На следующий день они разгромили танагрцев, вышедших на их сторону, а также некоторых фиванцев, пришедших им на помощь; затем они взяли в руки оружие убитых, подняли трофей и вернулись, одна часть войск обратно в город, другая — на свои корабли. Никий со своими шестьюдесятью кораблями затем отплыл к побережью Локриды; опустошив страну, он вернулся домой.

92. ὑπὸ δὲ τὸν χρόνον τοῦτον Λακεδαιμόνιοι Ἡράκλειαν τὴν ἐν Τραχινίᾳ ἀποικίαν καθίσταντο ἀπὸ τοιᾶσδε γνώμης. [2] Μηλιῆς οἱ ξύμπαντες εἰσὶ μὲν τρία μέρη, Παράλιοι Ἰριῆς Τραχίνιοι: τούτων δὲ οἱ Τραχίνιοι πολέμῳ ἐφθαρμένοι ὑπὸ Οἰταίων ὁμόρων ὄντων, τὸ πρῶτον μελλήσαντες Ἀθηναίοις προσθεῖναι σφᾶς αὐτούς, δείσαντες δὲ μὴ οὐ σφίσι πιστοὶ ὦσι, πέμπουσιν ἐς Λακεδαίμονα, ἑλόμενοι πρεσβευτὴν Τεισαμενόν. [3] ???????????? δεόμενοι: ὑπὸ γὰρ τῶν Οἰταίων καὶ αὐτοὶ ἐφθείροντο. [4] ἀκούσαντες δὲ οἱ Λακεδαιμόνιοι γνώμην εἶχον τὴν ἀποικίαν ἐκπέμπειν, τοῖς τε Τραχινίοις βουλόμενοι καὶ τοῖς Δωριεῦσι τιμωρεῖν, καὶ ἅμα τοῦ πρὸς Ἀθηναίους πολέμου καλῶς αὐτοῖς ἐδόκει ἡ πόλις καθίστασθαι: ἐπί τε γὰρ τῇ Εὐβοίᾳ ναυτικὸν παρασκευασθῆναι ἄν, ὥστ᾽ ἐκ βραχέος τὴν διάβασιν γίγνεσθαι, τῆς τε ἐπὶ Θρᾴκης παρόδου χρησίμως ἕξειν. τό τε ξύμπαν ὥρμηντο τὸ χωρίον κτίζειν. [5] πρῶτον μὲν οὖν ἐν Δελφοῖς τὸν θεὸν ἐπήροντο, κελεύοντος δὲ ἐξέπεμψαν τοὺς οἰκήτορας αὑτῶν τε καὶ τῶν περιοίκων, καὶ τῶν ἄλλων Ἑλλήνων τὸν βουλόμενον ἐκέλευον ἕπεσθαι πλὴν Ἰώνων καὶ Ἀχαιῶν καὶ ἔστιν ὧν ἄλλων ἐθνῶν. οἰκισταὶ δὲ τρεῖς Λακεδαιμονίων ἡγήσαντο, Λέων καὶ Ἀλκίδας καὶ Δαμάγων. [6] καταστάντες δὲ ἐτείχισαν τὴν πόλιν ἐκ καινῆς, ἣ νῦν Ἡράκλεια καλεῖται, ἀπέχουσα Θερμοπυλῶν σταδίους μάλιστα τεσσαράκοντα, τῆς δὲ θαλάσσης εἴκοσι. Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете быть уверены, что это будет так, как вы хотите. εὐφύλακτα αὐτοῖς εἴη.

[92] Примерно в то же время лакедемоняне основали Гераклею, свою колонию в Трахинии. Их намерение было следующим: трахинийцы — одно из трёх мелийских племён; двумя другими были паралийцы и иерейцы. Трахинийцы, сильно пострадавшие в войне от своих соседей, этейцев, сначала подумывали присоединиться к афинянам, но, опасаясь, что им нельзя доверять, послали в Лакедемон Тисамена, которого назначили своим посланником. Дорийцы, являвшиеся метрополией Лакедемона, присоединились к посольству и также попросили помощи, поскольку они тоже страдали от этейцев. Лакедемоняне услышали их просьбу и, желая помочь как трахинийцам, так и дорийцам, решили отправить туда колонию. Они также посчитали, что расположение нового города будет удобным для ведения войны против афинян. Там можно было бы разместить флот, если бы они захотели атаковать Эвбею, которая находилась совсем рядом, а станция была бы удобна для переброски войск в Халкидику. По всем причинам они стремились колонизировать это место. Сначала они обратились к богу в Дельфах; он велел им идти, и они послали поселенцев, набранных из своих собственных граждан и периеков, объявив, что любые эллины, желающие этого, не принадлежащие к ионийской, ахейской или некоторым другим расам, могут сопровождать их. Вождями колонии были три лакедемонянина: Леон, Алкид и Дамагон. Они принялись за работу и заново построили стены города, который получил название Гераклея и расположен примерно в четырех с половиной милях от Фермопил и чуть более чем в двух милях от моря. Они также построили доки, начав работы близ Фермопил, у перевала, чтобы город был надежно защищен.

93. οἱ δὲ Ἀθηναῖοι τῆς πόλεως ταύτης ξυνοικιζομένης τὸ πρῶτον ἔδεισάν τε καὶ ἐνόμισαν ἐπὶ τῇ Εὐβοίᾳ μάλιστα καθίστασθαι, ὅτι βραχύς ἐστιν ὁ διάπλους πρὸς τὸ Κήναιον τῆς Εὐβοίας. Для этого необходимо: [2] αἴτιον δὲ ἦν οἵ τε Θεσσαλοὶ ἐν δυνάμει ὄντες τῶν ταύτῃ χωρίων, καὶ ὧν ἐπὶ τῇ γῇ ἐκτίζετο, φοβούμενοι μὴ σφίσι μεγάλῃ ἰσχύι παροικῶσιν, ἔφθειρον καὶ διὰ παντὸς ἐπολέμουν ἀνθρώποις νεοκαταστάτοις, ἕως ἐξετρύχωσαν γενομένους τὸ πρῶτον καὶ πάνυ πολλούς （ πᾶς γάρ τις Λακεδαιμονίων οἰκιζόντων θαρσαλέως ᾔει, βέβαιον νομίζων τὴν πόλιν ） : οὐ μέντοι ἥκιστα οἱ ἄρχοντες αὐτῶν τῶν Λακεδαιμονίων οἱ ἀφικνούμενοι τὰ πράγματά τε ἔφθειρον καὶ ἐς ὀλιγανθρωπίαν κατέστησαν, ἐκφοβήσαντες τοὺς πολλοὺς χαλεπῶς τε καὶ ἔστιν ἃ οὐ καλῶς ἐξηγούμενοι, ὥστε ῥᾷον ἤδη αὐτῶν οἱ πρόσοικοι ἐπεκράτουν.

[93] Пока новые колонисты собирались в Гераклее, афиняне забеспокоились; казалось, что план был направлен на Эвбею, поскольку мыс Кеней на противоположном побережье находится в нескольких минутах плавания. Но их опасения не оправдались; никакого вреда не последовало. Причины были таковы: во-первых, фессалийцы сильны в этой части страны, и, опасаясь, что Гераклея, построенная для контроля над ними, станет могущественным и опасным соседом, они вели непрерывную войну против молодой колонии, пока полностью не истощили поселенцев, хотя первоначально их было очень много. Каждый присоединился без колебаний, воодушевленный обещанием безопасности, которое, казалось, предлагала лакедемонская колония. Но еще одной важной причиной разорения и обезлюдения этого места было поведение правителей, посланных из Лакедемона, которые отпугивали людей своим суровым и часто несправедливым управлением. Таким образом, ираклейцы стали легкой добычей для своих соседей.

94. τοῦ δ᾽ αὐτοῦ θέρους, καὶ περὶ τὸν αὐτὸν χρόνον ὃν ἐν τῇ Μήλῳ οἱ Ἀθηναῖοι κατείχοντο, καὶ οἱ ἀπὸ τῶν τριάκοντα νεῶν Ἀθηναῖοι περὶ Πελοπόννησον ὄντες πρῶτον ἐν Ἐλλομενῷ τῆς Λευκαδίας φρουρούς τινας λοχήσαντες διέφθειραν, ἔπειτα ὕστερον ἐπὶ Λευκάδα μείζονι στόλῳ ἦλθον, Ἀκαρνᾶσί τε πᾶσιν, οἳ πανδημεὶ πλὴν Οἰνιαδῶν ξυνέσποντο, καὶ Ζακυνθίοις καὶ Κεφαλλῆσι καὶ Κερκυραίων πέντε καὶ δέκα ναυσίν. [2] καὶ οἱ μὲν Λευκάδιοι τῆς τε ἔξω γῆς δῃουμένης καὶ τῆς ἐντὸς τοῦ ἰσθμοῦ, ἐν ᾗ καὶ ἡ Λευκάς ἐστι καὶ τὸ ἱερὸν τοῦ Ἀπόλλωνος, πλήθει βιαζόμενοι ἡσύχαζον: οἱ δὲ Ἀκαρνᾶνες ἠξίουν Δημοσθένη τὸν στρατηγὸν τῶν Ἀθηναίων ἀποτειχίζειν αὐτούς, νομίζοντες ῥᾳδίως γ᾽ ἂν ἐκπολιορκῆσαι καὶ πόλεως αἰεὶ σφίσι πολεμίας ἀπαλλαγῆναι. [3] Δημοσθένης δ᾽ ἀναπείθεται κατὰ τὸν χρόνον τοῦτον ὑπὸ Μεσσηνίων ὡς καλὸν αὐτῷ στρατιᾶς τοσαύτης ξυνειλεγμένης Αἰτωλοῖς ἐπιθέσθαι, Ναυπάκτῳ τε πολεμίοις οὖσι καί, ἢν κρατήσῃ αὐτῶν, ῥᾳδίως καὶ τὸ ἄλλο Ἠπειρωτικὸν τὸ ταύτῃ Ἀθηναίοις προσποιήσειν. [4] τὸ γὰρ ἔθνος μέγα μὲν εἶναι τὸ τῶν Αἰτωλῶν καὶ μάχιμον, οἰκοῦν δὲ κατὰ κώμας ἀτειχίστους, καὶ ταύτας διὰ πολλοῦ, καὶ σκευῇ ψιλῇ χρώμενον οὐ χαλεπὸν ἀπέφαινον, πρὶν ξυμβοηθῆσαι, καταστραφῆναι. 5 τούτους Εὐρυτᾶσιν, ὅπερ μέγιστον μέρος ἐστὶ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это, используя: τούτων γὰρ. ληφθέντων ῥᾳδίως καὶ τἆλλα προσχωρήσειν.

[94] Тем же летом, примерно в то же время, когда афиняне сражались при Мелосе, войска, курсировавшие на тридцати афинских кораблях вокруг Пелопоннеса, устроили засаду у Элломена в Левкадии и убили нескольких стражников страны. Затем они атаковали сам Левка с более крупным вооружением, состоящим из акарнанцев, которые последовали за ними со всеми своими силами, за исключением жителей Эниады, а также некоторых закинфян и кефаллинцев, вместе с пятнадцатью кораблями из Коркиры. Левкады видели, как их территория как на материке, так и на перешейке, где расположены город Левка и храм Аполлона, опустошена врагом; но, будучи бессильны против превосходящих сил, они оставались бездействующими. Акарнанцев просили Демосфена, афинского полководца, отрезать Левку стеной, полагая, что они смогут легко взять город и таким образом избавиться от старого врага. Но тут мессенцы убедили его, что, имея такую армию на поле боя, было бы очень важно напасть на этолийцев: они были врагами Навпакта, и если бы он победил их, то легко подчинил бы себе прилегающую часть материка. Этолийцы, сказали они, хотя и многочисленный и воинственный народ, жили в неукрепленных деревнях, разбросанных по большой территории, и, поскольку у них были только легковооруженные солдаты, их можно было бы без труда покорить, прежде чем они смогли бы объединиться. Они посоветовали ему сначала напасть на аподотийцев, затем на офионеев, а после них на эвритан. Последние — самое многочисленное племя этолийцев; они говорят на диалекте, более непонятном, чем любой из их соседей, и, как считается, едят сырое мясо. Они сказали, что, если он покорит их, остальные легко перейдут на его сторону.

95. ὁ δὲ τῶν Μεσσσηνίων χάριτι πεισθεὶς καὶ μάλιστα νομίσας τῆς τῶν Ἀθηναίων δυνάμεως τοῖς ἠπειρώταις ξυμμάχοις μετὰ τῶν Αἰτωλῶν δύνασθαι ἂν κατὰ γῆν ἐλθεῖν ἐπὶ Βοιωτοὺς διὰ Λοκρῶν τῶν Ὀζολῶν ἐς Κυτίνιον τὸ Δωρικόν, ἐν δεξιᾷ ἔχων τὸν Παρνασσόν, ἕως καταβαίη ἐς Φωκέας, οἳ προθύμως ἐδόκουν κατὰ τὴν Ἀθηναίων αἰεί ποτε φιλίαν ξυστρατεύσειν ἢ κἂν βίᾳ προσαχθῆναι （ καὶ Φωκεῦσιν ἤδη ὅμορος ἡ Βοιωτία ἐστίν ） , ἄρας οὖν ξύμπαντι τῷ στρατεύματι ἀπὸ τῆς Λευκάδος ἀκόντων τῶν Ἀκαρνάνων παρέπλευσεν ἐς Σόλλιον. [2] κοινώσας δὲ τὴν ἐπίνοιαν τοῖς Ἀκαρνᾶσιν, ὡς οὐ προσεδέξαντο διὰ τῆς Λευκάδος τὴν οὐ περιτείχισιν, αὐτὸς τῇ λοιπῇ στρατιᾷ, Κεφαλλῆσι καὶ Μεσσηνίοις καὶ Ζακυνθίοις καὶ Ἀθηναίων τριακοσίοις τοῖς ἐπιβάταις τῶν σφετέρων νεῶν （ αἱ γὰρ πέντε καὶ δέκα τῶν Κερκυραίων ἀπῆλθον νῆες ） , ἐστράτευσεν ἐπ᾽ Αἰτωλούς. [3] ὡρμᾶτο δὲ ἐξ Οἰνεῶνος τῆς Λοκρίδος. οἱ δὲ Ὀζόλαι οὗτοι Λοκροὶ ξύμμαχοι ἦσαν, καὶ ἔδει αὐτοὺς πανστρατιᾷ ἀπαντῆσαι τοῖς Ἀθηναίοις ἐς τὴν μεσόγειαν: ὄντες γὰρ ὅμοροι τοῖς Αἰτωλοῖς καὶ ὁμόσκευοι μεγάλη ὠφελία ἐδόκουν εἶναι ξυστρατεύοντες μάχης τε ἐμπειρίᾳ τῆς ἐκείνων καὶ χωρίων.

[95] На него повлияло его уважение к мессенцам, и еще больше — то, что без подкреплений из Афин и без какой-либо другой помощи, кроме помощи союзников на материке, к которым он надеялся присоединиться этолийцами, он мог бы проложить себе путь по суше, чтобы атаковать Беотию. Он мог бы пройти через Озолийские Локры к дорийскому Цитению, держа гору Парнас справа, пока не наткнется на фокийцев. Они, вероятно, с готовностью присоединились бы к экспедиции, поскольку всегда были дружелюбны к Афинам, или, если бы и не захотели, их могли бы принудить; а оказавшись в Фокиде, он оказался бы на границе Беотии. Поэтому он оставил Леукаса со всем своим войском, вопреки воле акарнанцев, и отплыл в Соллиум. Там он сообщил им о своих намерениях, но они не захотели сопровождать его, потому что он отказался блокировать Леукаса; Итак, с остатками своей армии, состоявшей из кефалленцев, мессенцев, закинфян и трехсот морских пехотинцев афинского флота, после того как пятнадцать коркирских судов отплыли, он двинулся против этолийцев, начав путь из Энеона в Локриде. Локрийцы из Озолия были союзниками афинян, и им предстояло встретить его со всеми своими силами во внутренних районах страны. Они жили на границе с этолийцами, и, поскольку были вооружены аналогичным образом и знали их страну и методы ведения боя, их помощь в экспедиции представлялась весьма ценной.

96. αὐλισάμενος δὲ τῷ στρατῷ ἐν τοῦ Διὸς τοῦ Νεμείου τῷ ἱερῷ, ἐν ᾧ Ἡσίοδος ὁ ποιητὴς λέγεται ὑπὸ τῶν ταύτῃ ἀποθανεῖν, χρησθὲν αὐτῷ ἐν Νεμέᾳ τοῦτο παθεῖν, ἅμα τῇ ἕῳ ἄρας ἐπορεύετο ἐς τὴν Хорошо. [2] καὶ αἱρεῖ τῇ πρώτῃ ἡμέρᾳ Ποτιδανίαν καὶ τῇ δευτέρᾳ Κροκύλειον καὶ τῇ τρίτῃ Τείχιον, ἔμενέ τε αὐτοῦ καὶ τὴν λείαν ἐς Для получения дополнительной информации: οὕτως ἐπὶ Ὀφιονέας, εἰ μὴ βούλοιντο ξυγχωρεῖν, ἐς Ναύπακτον ἐπαναχωρήσας στρατεῦσαι ὕστερον. [3] τοὺς δὲ Αἰτωλοὺς οὐκ ἐλάνθανεν αὕτη ἡ παρασκευὴ οὔτε ὅτε τὸ πρῶτον ἐπεβουλεύετο, ἐπειδή τε ὁ στρατὸς ἐσεβεβλήκει, πολλῇ χειρὶ ἐπεβοήθουν πάντες, ὥστε καὶ οἱ ἔσχατοι Ὀφιονέων οἱ πρὸς τὸν Μηλιακὸν κόλπον καθήκοντες Βωμιῆς καὶ Καλλιῆς ἐβοήθησαν.

[96] Первую ночь он провел в храме Немейского Зевса, где, как говорят, поэт Гесиод был убит местными жителями в исполнение пророчества, предсказавшего его смерть в Немее. Рано утром следующего дня он двинулся в Этолию. В первый день он взял Потиданию, во второй — Крокилеум, в третий — Тейхиум. Там он остался и отправил добычу обратно в Эвпалиум в Локриде. Ибо он не собирался пока нападать на офионеев; когда он покорит остальную часть страны, он вернется в Навпакт и совершит второй поход против них, если они продолжат сопротивление. Этолийцы с самого начала знали о его планах; и как только он вошел на их территорию, все они собрались в большом количестве; даже самые отдаленные офионеи, бомийцы и каллийцы, простирающиеся до Малийского залива, пришли на помощь своим соотечественникам.

97. τῷ δὲ Δημοσθένει τοιόνδε τι οἱ Μεσσήνιοι παρῄνουν: ὅπερ καὶ τὸ πρῶτον ἀναδιδάσκοντες αὐτὸν τῶν Αἰτωλῶν ὡς εἴη ῥᾳδία ἡ αἵρεσις, ἰέναι ἐκέλευον ὅτι τάχιστα ἐπὶ τὰς κώμας καὶ μὴ μένειν ἕως ἂν ξύμπαντες ἁθροισθέντες ἀντιτάξωνται, τὴν δ᾽ ἐν ποσὶν αἰεὶ πειρᾶσθαι αἱρεῖν. [2] ὁ δὲ τούτοις τε πεισθεὶς καὶ τῇ τύχῃ ἐλπίσας, ὅτι οὐδὲν αὐτῷ ἠναντιοῦτο, τοὺς Λοκροὺς οὐκ ἀναμείνας οὓς αὐτῷ ἔδει προσβοηθῆσαι （ ψιλῶν γὰρ ἀκοντιστῶν ἐνδεὴς ἦν μάλιστα ） ἐχώρει ἐπὶ Это, καὶ κατὰ κράτος αἱρεῖ ἐπιών. ὑπέφευγον γὰρ οἱ ἄνθρωποι καὶ ἐκάθηντο ἐπὶ τῶν λόφων τῶν ὑπὲρ τῆς πόλεως: ἦν γὰρ ἐφ᾽ ὑψηλῶν χωρίων ἀπέχουσα τῆς θαλάσσης ὀγδοήκοντα σταδίους μάλιστα. [3] οἱ δὲ Αἰτωλοί （ βεβοηθηκότες γὰρ ἤδη ἦσαν ἐπὶ τὸ Αἰγίτιον ） προσέβαλλον τοῖς Ἀθηναίοις καὶ τοῖς ξυμμάχοις καταθέοντες ἀπὸ τῶν λόφων ἄλλοι ἄλλοθεν καὶ ἐσηκόντιζον, καὶ ὅτε μὲν ἐπίοι τὸ τῶν Ἀθηναίων στρατόπεδον, ὑπεχώρουν, ἀναχωροῦσι δὲ ἐπέκειντο: καὶ ἦν ἐπὶ πολὺ τοιαύτη ἡ μάχη, διώξεις τε καὶ ὑπαγωγαί, ἐν οἷς ἀμφοτέροις ἥσσους ἦσαν οἱ Ἀθηναῖοι.

[97] Мессенцы повторили совет, который они первоначально дали Демосфену. Они заверили его, что не будет трудно победить этолийцев, и велели ему как можно быстрее выступить против деревень. Он не должен ждать, пока они объединятся и встретят его с войском, а должен стремиться занять любое ближайшее место. Он, доверяя их совету и будучи уверенным в своей удаче, поскольку все шло благоприятно, не стал ждать локрийцев, которые могли бы восполнить его нехватку метателей копий, а сразу же двинулся к Эгитию, атаковал его и прорвался внутрь. Жители незаметно покинули город и заняли позицию на вершине холмов, нависающих над ним, который сам был построен на высотах примерно в девяти милях от моря. Другие этолийцы, которые к этому времени пришли на помощь Эгитию, атаковали афинян и их союзников. Некоторые спустились с одного холма, другие — с другого и метали в них дротики; Когда афинская армия двинулась вперед, она отступила, а когда афиняне отступили, они бросились на них в атаку. Битва, длившаяся долго, представляла собой лишь череду преследований и отступлений, и в обоих случаях афиняне оказались в невыгодном положении.

98. μέχρι μὲν οὖν οἱ τοξόται εἶχόν τε τὰ βέλη αὐτοῖς καὶ οἷοί τε ἦσαν χρῆσθαι, οἱ δὲ ἀντεῖχον （ τοξευόμενοι γὰρ οἱ Αἰτωλοὶ ἄνθρωποι ψιλοὶ ἀνεστέλλοντο ） : ἐπειδὴ δὲ τοῦ τε τοξάρχου ἀποθανόντος οὗτοι διεσκεδάσθησαν καὶ αὐτοὶ ἐκεκμήκεσαν καὶ ἐπὶ πολὺ τῷ αὐτῷ πόνῳ ξυνεχόμενοι, οἵ τε Αἰτωλοὶ ἐνέκειντο καὶ ἐσηκόντιζον, οὕτω δὴ τραπόμενοι ἔφευγον, καὶ ἐσπίπτοντες ἔς τε χαράδρας ἀνεκβάτους καὶ χωρία ὧν οὐκ ἦσαν ἔμπειροι διεφθείροντο: καὶ γὰρ ὁ ἡγεμὼν αὐτοῖς τῶν ὁδῶν Χρόμων ὁ Μεσσήνιος ἐτύγχανε τεθνηκώς. [2] . αἱροῦντες ἄνθρωποι ποδώκεις καὶ ψιλοὶ διέφθειρον, τοὺς δὲ πλείους τῶν ὁδῶν ἁμαρτάνοντας καὶ ἐς τὴν ὕλην ἐσφερομένους, ὅθεν διέξοδοι οὐκ ἦσαν, πῦρ κομισάμενοι περιεπίμπρασαν: [3] πᾶσά τε ἰδέα κατέστη τῆς φυγῆς καὶ τοῦ ὀλέθρου τῷ στρατοπέδῳ τῶν Ἀθηναίων, μόλις τε ἐπὶ τὴν θάλασσαν καὶ τὸν Οἰνεῶνα τῆς Λοκρίδος, ὅθεν περ καὶ ὡρμήθησαν, οἱ περιγενόμενοι κατέφυγον. [4] . μάλιστα καὶ ἑκατόν. τοσοῦτοι μὲν τὸ πλῆθος καὶ ἡλικία ἡ αὐτὴ οὗτοι βέλτιστοι δὴ ἄνδρες ἐν τῷ πολέμῳ τῷδε ἐκ τῆς Ἀθηναίων πόλεως διεφθάρησαν: ἀπέθανε δὲ καὶ ὁ ἕτερος στρατηγὸς Προκλῆς. [5] τοὺς δὲ νεκροὺς ὑποσπόνδους ἀνελόμενοι παρὰ τῶν Αἰτωλῶν καὶ ἀναχωρήσαντες ἐς Ναύπακτον ὕστερον ἐς τὰς Ἀθήνας ταῖς ναυσὶν ἐκομίσθησαν. Δημοσθένης δὲ περὶ Ναύπακτον καὶ τὰ χωρία ταῦτα ὑπελείφθη, τοῖς πεπραγμένοις φοβούμενος τοὺς Ἀθηναίους.

[98] Хотя их лучники обладали стрелами и могли ими пользоваться, афиняне держались, ибо этолийцы, будучи легковооруженными, были отброшены стрелами. Но наконец был убит начальник лучников, и войска под его командованием больше не держались вместе. Сами афиняне устали от долгой и утомительной борьбы. Этолийцы приближались все ближе и ближе, не переставая метать в них дротики. Наконец они повернули и бежали, и, упав в овраги, из которых не было выхода, или заблудившись в чужой стране, погибли. Их проводник, Хромон Мессенец, был убит. Этолийцы, легковооруженные и быстроногие, преследовали их по пятам, метая дротики, и поймали и убили многих из них во время бегства. Большая часть сбилась с пути и забрела в лес, из которого не было дороги; и их враги принесли огонь и подожгли окружающий их лес. Афинская армия испробовала все способы бегства и погибла самыми разными способами. Оставшиеся в живых с трудом добрались до моря в Энеоне в Локриде, откуда они отправились в путь. Многие из союзников пали, а из тяжеловооруженных афинских воинов около ста двадцати, все в расцвете молодости; это были лучшие из тех, кого город Афины потерял во время войны. Прокл, один из двух полководцев, также был убит. Получив тела погибших под флагом перемирия от этолийцев, они отступили в Навпакт и вернулись на своих кораблях в Афины. Демосфен остался в Навпакте и окрестностях, ибо после всего случившегося он боялся гнева афинян.

99. ????????? τὴν Λοκρίδα ἐν ἀποβάσει τέ τινι τοὺς προσβοηθήσαντας Λοκρῶν ἐκράτησαν καὶ περιπόλιον αἱροῦσιν ὃ ἦν ἐπὶ τῷ Ἄληκι ποταμῷ.

[99] Примерно в то же время афинские войска, участвовавшие в сражениях на Сицилии, отправившись на территорию Локри и высадившись там, разгромили локрийцев, вышедших им навстречу, и захватили небольшой гарнизонный форт, расположенный на реке Галекс.

100. τοῦ δ᾽ αὐτοῦ θέρους Αἰτωλοὶ προπέμψαντες πρότερον ἔς τε Κόρινθον καὶ ἐς Λακεδαίμονα πρέσβεις, Τόλοφόν τε τὸν Ὀφιονέα καὶ Βοριάδην τὸν Εὐρυτᾶνα καὶ Τείσανδρον τὸν Ἀποδωτόν, πείθουσιν ὥστε σφίσι πέμψαι στρατιὰν ἐπὶ Ναύπακτον διὰ τὴν τῶν Ἀθηναίων ἐπαγωγήν. [2] . ξυμμάχων. τούτων ἦσαν πεντακόσιοι ἐξ Ἡρακλείας τῆς ἐν Τραχῖνι πόλεως τότε νεοκτίστου οὔσης: Σπαρτιάτης δ᾽ ἦρχεν Εὐρύλοχος τῆς στρατιᾶς, καὶ ξυνηκολούθουν αὐτῷ Μακάριος καὶ Μενεδάϊος οἱ Σπαρτιᾶται.

[100] Тем же летом этолийцы, которые незадолго до этого отправили Толофа Офионея, Бориада Эвританина и Тисандра Аподотийского в посольство в Коринф и Лакедемон, убедили лакедемонцев помочь им, отправив армию против Навпакта, чтобы наказать жителей за приглашение афинского вторжения. Поэтому осенью они отправили три тысячи гоплитов из числа своих союзников, в том числе пятьсот из Гераклеи, недавно основанного города в Трахиде. Эврилох, спартанец, был полководцем, и вместе с ним в командовании участвовали Макарий и Менедей, также спартанцы.

101. ???????????? τοῖς Ὀζόλαις: διὰ τούτων γὰρ ἡ ὁδὸς ἦν ἐς Ναύπακτον, καὶ ἅμα τῶν Ἀθηναίων ἐβούλετο ἀποστῆσαι αὐτούς. [2] ξυνέπρασσον δὲ μάλιστα αὐτῷ τῶν Λοκρῶν Ἀμφισσῆς διὰ τὸ τῶν Φωκέων ἔχθος δεδιότες: καὶ αὐτοὶ πρῶτοι δόντες ὁμήρους καὶ τοὺς ἄλλους ἔπεισαν δοῦναι φοβουμένους τὸν ἐπιόντα στρατόν, πρῶτον μὲν οὖν τοὺς ὁμόρους αὐτοῖς Μυονέας （ ταύτῃ γὰρ δυσεσβολώτατος ἡ Λοκρίς ） , ἔπειτα Ἰπνέας καὶ Μεσσαπίους καὶ Τριταιέας καὶ Χαλαίους καὶ Τολοφωνίους καὶ Ἡσσίους καὶ Οἰανθέας. οὗτοι καὶ ξυνεστράτευον πάντες. Ὀλπαῖοι δὲ ὁμήρους μὲν ἔδοσαν, ἠκολούθουν δὲ οὔ: καὶ Ὑαῖοι οὐκ ἔδοσαν ὁμήρους πρὶν αὐτῶν εἷλον κώμην Πόλιν ὄνομα ἔχουσαν.

[101] Когда армия собралась в Дельфах, Эврилох послал вестника к озолийским локрийцам, поскольку ему нужно было пройти через их страну по пути в Навпакт; он также хотел отделить их от союза с Афинами. Из локрийцев жители Амфиссы были наиболее готовы сотрудничать с ним, стремясь к защите от своих врагов, фокийцев; они первыми предоставили заложников, и благодаря им другие локрийцы, встревоженные надвигающимся вторжением, были убеждены сделать то же самое: — сначала их соседи мионеи, которые контролировали самый труднопроходимый проход в Локриду; затем ипнейцы, мессапии, тритеи, халеи, толофонцы, гессенцы и эантийцы; все эти племена также присоединились к экспедиции. Олпеи предоставили заложников, но не присоединились; Гиаецы не стали бы давать заложников, пока лакедемоняне не захватили бы одно из их поселений, называемое Полисом.

102. ἐπειδὴ δὲ παρεσκεύαστο πάντα καὶ τοὺς ὁμήρους κατέθετο ἐς Κυτίνιον τὸ Δωρικόν, ἐχώρει τῷ στρατῷ ἐπὶ τὴν Ναύπακτον διὰ τῶν Λοκρῶν, καὶ πορευόμενος Οἰνεῶνα αἱρεῖ αὐτῶν καὶ Εὐπάλιον: οὐ γὰρ προσεχώρησαν. [2] γενόμενοι δ᾽ ἐν τῇ Ναυπακτίᾳ καὶ οἱ Αἰτωλοὶ ἅμα ἤδη προσβεβοηθηκότες ἐδῄουν τὴν γῆν καὶ τὸ προάστειον ἀτείχιστον ὂν εἷλον: ἐπί τε Μολύκρειον ἐλθόντες τὴν Κορινθίων μὲν ἀποικίαν, Ἀθηναίων δὲ ὑπήκοον, αἱροῦσιν. [3] Δημοσθένης δὲ ὁ Ἀθηναῖος （ ἔτι γὰρ ἐτύγχανεν ὢν μετὰ τὰ ἐκ τῆς Αἰτωλίας περὶ Ναύπακτον ） προαισθόμενος τοῦ στρατοῦ καὶ δείσας περὶ αὐτῆς, ἐλθὼν πείθει Ἀκαρνᾶνας, χαλεπῶς διὰ τὴν ἐκ τῆς Λευκάδος ἀναχώρησιν, βοηθῆσαι Ναυπάκτῳ. [4] . περιεποίησαν τὸ χωρίον: δεινὸν γὰρ ἦν μὴ μεγάλου ὄντος τοῦ τείχους, ὀλίγων δὲ τῶν ἀμυνομένων, οὐκ ἀντίσχωσιν. 5 ἀδύνατον ὂν τὴν πόλιν βίᾳ ἑλεῖν, ἀνεχώρησαν οὐκ ἐπὶ Πελοποννήσου, ἀλλ᾽ ἐς τὴν Αἰολίδα τὴν νῦν καλουμένην Καλυδῶνα καὶ Πλευρῶνα καὶ ἐς τὰ ταύτῃ χωρία καὶ ἐς Πρόσχιον τῆς Хорошо. [6] οἱ γὰρ Ἀμπρακιῶται ἐλθόντες πρὸς αὐτοὺς πείθουσιν ὥστε μετὰ σφῶν Ἄργει τε τῷ Ἀμφιλοχικῷ καὶ Ἀμφιλοχίᾳ τῇ ἄλλῃ ἐπιχειρῆσαι καὶ Ἀκαρνανίᾳ ἅμα, λέγοντες ὅτι, ἢν τούτων κρατήσωσι, πᾶν τὸ ἠπειρωτικὸν Λακεδαιμονίοις ξύμμαχον καθεστήξει. [7] καὶ ??? περὶ τοὺς χώρους τούτους, ἕως τοῖς Ἀμπρακιώταις ἐκστρατευσαμένοις περὶ τὸ Ἄργος δέοι βοηθεῖν. καὶ τὸ θέρος ἐτελεύτα.

[102] Когда все было готово, и Эврилох оставил заложников в дорийском Цитении, он двинулся со своим войском против Навпакта через территорию локрийцев. По пути он взял Энеон и Эвпалий, два локрийских города, которые отказались идти на мир. Прибыв на территорию Навпакта и наконец присоединившись к этолийцам, они опустошили страну и, захватив незащищенные окраины города, двинулись на Моликрии, колонию коринфян, подчиненную Афинам, которые они захватили. Но Демосфен Афинский, который после своего несчастья в Этолии все еще находился в окрестностях Навпакта, имея предварительную информацию и опасаясь за город, пошел и убедил акарнанцев, вопреки их воле — ибо они не забыли его отступления из Леукаса, — помочь Навпакту. Поэтому они послали с ним на борт афинских кораблей тысячу гоплитов; Они проникли внутрь и спасли город, которому грозила капитуляция из-за протяженности стены и малочисленности защитников. Эврилох и его солдаты, увидев, что гарнизон усилен и что взять город штурмом невозможно, вместо того чтобы вернуться на Пелопоннес, удалились в Эолиду, ныне известную по названиям городов Калидон и Плеурон, а также в другие окрестные места; в том числе в Просхий в Этолии. Амбракиоты послали и убедили их принять участие в нападении на амфилохийский Аргос и остальную часть Амфилохии и Акарнании, заявив, что, если они захватят эти места, все племена материка немедленно перейдут на сторону лакедемонян. Эврилох согласился и, отпустив этолийцев, остался со своим войском в этом регионе до тех пор, пока амбракиоты не совершат свой поход, и он сам не присоединится к ним в окрестностях Аргоса. Так закончилось лето.

103. οἱ δ᾽ ἐν τῇ Σικελίᾳ Ἀθηναῖοι τοῦ ἐπιγιγνομένου χειμῶνος ἐπελθόντες μετὰ τῶν Ἑλλήνων ξυμμάχων καὶ ὅσοι Σικελῶν κατὰ κράτος ἀρχόμενοι ὑπὸ Συρακοσίων καὶ ξύμμαχοι ὄντες ἀποστάντες αὐτοῖς [ἀπὸ Συρακοσίων] ξυνεπολέμουν, ἐπ᾽ Ἴνησσαν τὸ Σικελικὸν πόλισμα, οὗ τὴν ἀκρόπολιν Συρακόσιοι εἶχον, προσέβαλον, καὶ ὡς οὐκ ἐδύναντο ἑλεῖν, ἀπῇσαν. [2] ἐν δὲ τῇ ἀναχωρήσει ὑστέροις Ἀθηναίων τοῖς ξυμμάχοις ἀναχωροῦσιν ἐπιτίθενται οἱ ἐκ τοῦ τειχίσματος Συρακόσιοι, καὶ προσπεσόντες τρέπουσί τε μέρος τι τοῦ στρατοῦ καὶ ἀπέκτειναν οὐκ ὀλίγους. [3] καὶ μετὰ τοῦτο ἀπὸ τῶν νεῶν ὁ Λάχης καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἐς τὴν Λοκρίδα ἀποβάσεις τινὰς ποιησάμενοι κατὰ τὸν Καϊκῖνον ποταμὸν τοὺς προσβοηθοῦντας Λοκρῶν μετὰ Προξένου τοῦ Καπάτωνος ὡς τριακοσίους μάχῃ ἐκράτησαν καὶ ὅπλα λαβόντες ἀπεχώρησαν.


[103] Следующей зимой афиняне на Сицилии и их эллинские союзники совершили нападение на сикельскую крепость Инесса, сикельский город, цитадель которого находилась под контролем сиракузцев. К ним присоединились многие сикельцы, которые ранее были союзниками сиракузцев и, будучи подавлены ими, теперь восстали против афинян. Попытка провалилась, и они отступили. Но во время их отступления сиракузцы совершили вылазку и напали на союзников, находившихся в тылу афинян, разгромили их и обратили в бегство часть их сил с большими потерями. Вскоре после этого Лахес и афиняне из флота совершили несколько нападений на Локриду. У реки Цецина они разгромили около трехсот локрийцев, вышедших им навстречу под командованием Проксена, сына Капатона, взяли оружие у убитых и вернулись.

104. τοῦ δ᾽ αὐτοῦ χειμῶνος καὶ Δῆλον ἐκάθηραν Ἀθηναῖοι κατὰ χρησμὸν δή τινα. ἐκάθηρε µὲν γὰρ καὶ Πεισίστρατος ὁ τύραννος πρότερον αὐτήν, οὐχ ἅπασαν, ἀλλ᾽ ὅσον ἀπὸ τοῦ ἱεροῦ ἐφεωρᾶτο τῆς νήσου: τότε δὲ πᾶσα ἐκαθάρθη τοιῷδε τρόπῳ. [2] . μήτε ἐναποθνῄσκειν ἐν τῇ νήσῳ μήτε ἐντίκτειν, ἀλλ᾽ ἐς τὴν Ῥήνειαν διακομίζεσθαι. ἀπέχει δὲ ἡ Ῥήνεια τῆς Δήλου οὕτως ὀλίγον ὥστε Πολυκράτης ὁ Σαμίων τύραννος ἰσχύσας τινὰ χρόνον ναυτικῷ καὶ τῶν τε ἄλλων νήσων ἄρξας καὶ τὴν Ῥήνειαν ἑλὼν ἀνέθηκε τῷ Ἀπόλλωνι τῷ Δηλίῳ ἁλύσει δήσας πρὸς τὴν Δῆλον. καὶ τὴν πεντετηρίδα τότε πρῶτον μετὰ τὴν κάθαρσιν ἐποίησαν οἱ Ἀθηναῖοι τὰ Δήλια. [3] ἦν δέ ποτε καὶ τὸ πάλαι μεγάλη ξύνοδος ἐς τὴν Δῆλον τῶν Ἰώνων τε καὶ περικτιόνων νησιωτῶν: ξύν τε γὰρ γυναιξὶ καὶ παισὶν ἐθεώρουν, ὥσπερ νῦν ἐς τὰ Ἐφέσια Ἴωνες, καὶ ἀγὼν ἐποιεῖτο αὐτόθι καὶ γυμνικὸς καὶ μουσικός, χορούς τε ἀνῆγον αἱ πόλεις. [4] δηλοῖ δὲ μάλιστα Ὅμηρος ὅτι τοιαῦτα ἦν ἐν τοῖς ἔπεσι τοῖσδε, ἅ ἐστιν ἐκ προοιμίου Ἀπόλλωνος:”ἀλλ᾽ ὅτε Δήλῳ, Φοῖβε, μάλιστά γε θυμὸν ἐτέρφθης,ἔνθα τοι ἑλκεχίτωνες Ἰάονες ἠγερέθονταισὺν σφοῖσιν τεκέεσσι γυναιξί τε σὴν ἐς ἀγυιάν:ἔνθα σε πυγμαχίῃ τε καὶ ὀρχηστυῖ καὶ ἀοιδῇμνησάμενοι τέρπουσιν, ὅταν καθέσωσιν ἀγῶνα». [5] ὅτι δὲ καὶ μουσικῆς ἀγὼν ἦν καὶ ἀγωνιούμενοι ἐφοίτων ἐν τοῖσδε αὖ δηλοῖ, ἅ ἐστιν ἐκ τοῦ αὐτοῦ προοιμίου: τὸν γὰρ Δηλιακὸν χορὸν τῶν γυναικῶν ὑμνήσας ἐτελεύτα τοῦ ἐπαίνου ἐς τάδε τὰ ἔπη, ἐν οἷς καὶ ἑαυτοῦ ἐπεμνήσθη: «ἀλλ᾽ ἄγεθ᾽, ἱλήκοι μὲν Ἀπόλλων Ἀρτέμιδι ξύν, χαίρετε δ᾽ ὑμεῖς πᾶσαι. ἐμεῖο δὲ καὶ μετόπισθεμνήσασθ᾽, ὁππότε κέν τις ἐπιχθονίων ἀνθρώπωνἐνθάδ᾽ ἀνείρηται ταλαπείριος ἄλλος ἐπελθών:'ὦ κοῦραι, τίς δ᾽ ὔμμιν ἀνὴρ ἥδιστος ἀοιδῶνἐνθάδε πωλεῖται, καὶ τέῳ τέρπεσθε μάλιστα;'ὑμεῖς δ᾽ εὖ μάλα πᾶσαι ὑποκρίνασθαι ἀφήμως:'τυφλὸς ἀνήρ, οἰκεῖ δὲ Χίῳ ἔνι παιπαλοέσσῃ.'” [6] τοσαῦτα μὲν Ὅμηρος ἐτεκμηρίωσεν ὅτι ἦν καὶ τὸ πάλαι μεγάλη ξύνοδος καὶ ἑορτὴ ἐν τῇ Δήλῳ: ὕστερον δὲ τοὺς μὲν χοροὺς οἱ νησιῶται καὶ οἱ Ἀθηναῖοι μεθ᾽ ἱερῶν ἔπεμπον, τὰ δὲ περὶ τοὺς ἀγῶνας καὶ τὰ πλεῖστα κατελύθη ὑπὸ ξυμφορῶν, ὡς εἰκός, πρὶν δὴ οἱ Ἀθηναῖοι τότε τὸν ἀγῶνα ἐποίησαν καὶ ἱπποδρομίας, ὃ πρότερον οὐκ ἦν.

[104] Той же зимой афиняне по повелению оракула очистили остров Делос. Тиран Писистрат уже очистил его, но несовершенно, поскольку очищение распространилось только на ту часть, которая находилась в пределах видимости храма. Весь остров был очищен следующим образом: афиняне забрали все гробы умерших, находившиеся на Делосе, и издали указ, согласно которому отныне никто не должен умирать или рожать там детей, но жители, когда они приближаются к этому времени, должны быть перевезены на Ренею. Ренея находится недалеко от Делоса, настолько близко, что Поликрат, тиран Самоса, который некоторое время имел мощный флот, привязал этот остров, который он завоевал вместе с остальными островами и посвятил Делийскому Аполлону, цепью к Делосу. После очищения афиняне впервые отпраздновали Делийские игры, которые проводились каждые четыре года. В древности на Делосе собирались большие ионийцы и жители соседних островов; они приводили туда своих жен и детей, чтобы те присутствовали на Делийских играх, подобно тому как ионийцы сейчас посещают игры в Эфесе. Там проводились музыкальные и гимнастические состязания, а города устраивали хоровые танцы. Характер праздника подтверждается Гомером в следующих стихах, взятых из гимна Аполлону: «В другое время, Феб, Делос дороже всего твоему сердцу, где собираются ионийцы в развевающихся одеждах, со своими женами и детьми на твоей улице; там они радуют тебя боксом, танцами и песнями, упоминая твое имя, когда собираются на собрании». А о существовании музыкальных состязаний, привлекавших участников, говорится в следующих словах того же гимна. После восхваления делийского танца женщин Гомер завершает их восхвалениями в этих строках, в которых он намекает на себя: «И теперь пусть Аполлон и Артемида будут милостивы, и всем вам, девы, я прощаюсь. Но помните обо мне, когда меня не станет; и если какой-нибудь другой трудящийся странник среди сынов человеческих придет и спросит: о девы, кто самый прекрасный певец из всех странствующих здесь, и в ком вы больше всего находите удовольствие? Ответьте в один голос, кроткими словами: слепой старец с Хиосского скалистого острова». Так говорит Гомер, который ясно указывает, что даже в древние времена на Делосе проходили большие собрания и праздники. В последующие века островитяне и афиняне возглавляли хоры в процессиях и приносили жертвы. Но игры и большая часть церемоний, естественно, пришли в упадок из-за несчастий Ионии. Афиняне восстановили игры и впервые ввели скачки.

105. τοῦ δ᾽ αὐτοῦ χειμῶνος Ἀμπρακιῶται, ὥσπερ ὑποσχόμενοι Εὐρυλόχῳ τὴν στρατιὰν κατέσχον, ἐκστρατεύονται ἐπὶ Ἄργος τὸ Ἀμφιλοχικὸν τρισχιλίοις ὁπλίταις, καὶ ἐσβαλόντες ἐς τὴν Ἀργείαν καταλαμβάνουσιν Ὄλπας, τεῖχος ἐπὶ λόφου ἰσχυρὸν πρὸς τῇ θαλάσσῃ, ὅ ποτε Ἀκαρνᾶνες τειχισάμενοι κοινῷ δικαστηρίῳ ἐχρῶντο: ἀπέχει δὲ ἀπὸ τῆς Ἀργείων πόλεως ἐπιθαλασσίας οὔσης πέντε Это еще не все. [2] οἱ δὲ Ἀκαρνᾶνες οἱ μὲν ἐς Ἄργος ξυνεβοήθουν, οἱ δὲ τῆς Ἀμφιλοχίας ἐν τούτῳ τῷ χωρίῳ ὃ Κρῆναι καλεῖται, φυλάσσοντες τοὺς μετὰ Εὐρυλόχου Πελοποννησίους μὴ λάθωσι πρὸς τοὺς Ἀμπρακιώτας διελθόντες, ἐστρατοπεδεύσαντο. [3] ?????? σφίσιν ἡγεμὼν γίγνηται, καὶ ἐπὶ τὰς εἴκοσι ναῦς Ἀθηναίων αἳ ἔτυχον περὶ Πελοπόννησον οὖσαι, ὧν ἦρχεν Ἀριστοτέλης τε ὁ Τιμοκράτους καὶ Ἱεροφῶν ὁ Ἀντιμνήστου. [4] ἀπέστειλαν δὲ καὶ ἄγγελον οἱ περὶ τὰς Ὄλπας Ἀμπρακιῶται ἐς τὴν πόλιν κελεύοντες σφίσι βοηθεῖν πανδημεί, δεδιότες μὴ οἱ μετ᾽ Εὐρυλόχου οὐ δύνωνται διελθεῖν τοὺς Ἀκαρνᾶνας καὶ σφίσιν ἢ μονωθεῖσιν ἡ μάχη γένηται ἢ ἀναχωρεῖν βουλομένοις οὐκ ᾖ ἀσφαλές.

[105] В течение той же зимы амбракиоты, исполняя обещание, которым они убедили Эврилоха и его войско остаться, совершили поход против амфилохийского Аргоса с тремя тысячами гоплитов. Они вторглись на территорию Аргоса и захватили Олпу, мощную крепость на холме у моря, которую в прежние времена акарнаны укрепили и использовали как зал суда. Это место находится примерно в трех милях от Аргоса, который также расположен на берегу моря. Один отряд акарнанов пришел на помощь Аргосу, а другой расположился лагерем в месте, называемом Колодец, где они могли устроить засаду Эврилоху и пелопоннесцам и помешать им незаметно присоединиться к амбракиотам. Они также отправили гонца к Демосфену, возглавлявшему афинский поход в Этолию, с просьбой стать их командующим, и вызвали двадцать афинских кораблей, которые в то время бороздили Пелопоннес под командованием Аристотеля, сына Тимократа, и Иерофона, сына Антимнеста. Амбракиоты отправили гонца из Олпы к своим гражданам, приглашая их прийти и помочь им со всеми своими силами; ибо они опасались, что Эврилох и его последователи не смогут прорваться через Акарнаний, и тогда им придется либо сражаться в одиночку, либо предпринять опасное отступление.

106. οἱ μὲν οὖν μετ᾽ Εὐρυλόχου Πελοποννήσιοι ὡς ᾔσθοντο τοὺς ἐν Ὄλπαις Ἀμπρακιώτας ἥκοντας, ἄραντες ἐκ τοῦ Προσχίου ἐβοήθουν κατὰ τάχος, καὶ διαβάντες τὸν Ἀχελῷον ἐχώρουν δι᾽ Ἀκαρνανίας οὔσης ἐρήμου διὰ τὴν ἐς Ἄργος βοήθειαν, ἐν δεξιᾷ μὲν ἔχοντες Если у вас есть какие-либо проблемы с устройством, вы можете использовать его, чтобы получить больше информации. [2] ?????? παρ᾽ ἔσχατα, ἔπειτα διὰ Λιμναίας: καὶ ἐπέβησαν τῆς Ἀγραίων, οὐκέτι Ἀκαρνανίας, φιλίας δὲ σφίσιν. [3] λαβόμενοι δὲ τοῦ Θυάμου ὄρους, ὅ ἐστιν Ἀγραϊκόν, ἐχώρουν δι᾽ αὐτοῦ καὶ κατέβησαν ἐς τὴν Ἀργείαν νυκτὸς ἤδη, καὶ διεξελθόντες τῆς τε Ἀργείων πόλεως καὶ τῆς ἐπὶ Κρήναις Ἀκαρνάνων φυλακῆς ἔλαθον καὶ προσέμειξαν τοῖς ἐν Ὄλπαις Ἀμπρακιώταις.

[106] Услышав о прибытии амбракиотов в Ольпу, Эврилох и пелопоннесцы покинули Просхий и поспешили им на помощь. Перейдя реку Ахелой, они прошли через Акарнанию, оставив город и гарнизон Страта справа, а остальную часть Акарнании слева. Земля была пустынна, так как жители отправились на помощь Аргосу. Пересекая территорию Страта, они двинулись через Фитию и крайнюю границу Медеона, а затем через Лимнею; наконец, они покинули Акарнанию и достигли дружественной территории агрейцев. Затем, поднявшись на гору Тиам, представляющую собой открытую местность, они двинулись дальше и после наступления темноты спустились на равнину Аргоса. Пробираясь незамеченными между городом Аргос и акарнским войском, дислоцированным у Колодцев, они наконец достигли амбракиотов в Ольпе.

107. γενόμενοι δὲ ἁθρόοι ἅμα τῇ ἡμέρᾳ καθίζουσιν ἐπὶ τὴν Μητρόπολιν καλουμένην καὶ στρατόπεδον ἐποιήσαντο. Ἀθηναῖοι δὲ ταῖς εἴκοσι ναυσὶν οὐ πολλῷ ὕστερον παραγίγνονται ἐς τὸν Ἀμπρακικὸν κόλπον βοηθοῦντες τοῖς Ἀργείοις, καὶ Δημοσθένης Μεσσηνίων μὲν ἔχων διακοσίους ὁπλίτας, ἑξήκοντα δὲ τοξότας Ἀθηναίων. [2] καὶ αἱ μὲν νῆες περὶ τὰς Ὄλπας τὸν λόφον ἐκ θαλάσσης ἐφώρμουν: οἱ δὲ Ἀκαρνᾶνες καὶ Ἀμφιλόχων ὀλίγοι （ οἱ γὰρ πλείους ὑπὸ Ἀμπρακιωτῶν βίᾳ κατείχοντο ） ἐς τὸ Ἄργος ἤδη ξυνεληλυθότες παρεσκευάζοντο ὡς μαχούμενοι τοῖς ἐναντίοις, καὶ ἡγεμόνα τοῦ παντὸς ξυμμαχικοῦ αἱροῦνται Δημοσθένη μετὰ τῶν σφετέρων στρατηγῶν. [3] ὁ δὲ προσαγαγὼν ἐγγὺς τῆς ἐστρατοπεδεύσατο, χαράδρα δ᾽ αὐτοὺς μεγάλη διεῖργεν. Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете использовать их для приготовления пищи. καὶ （ μεῖζον γὰρ ἐγένετο καὶ περιέσχε τὸ τῶν Πελοποννησίων στρατόπεδον ） ὁ Δημοσθένης δείσας μὴ κυκλωθῇ λοχίζει ἐς ὁδόν τινα κοίλην καὶ λοχμώδη ὁπλίτας καὶ ψιλοὺς ξυναμφοτέρους ἐς τετρακοσίους, ὅπως κατὰ τὸ ὑπερέχον τῶν ἐναντίων ἐν τῇ ξυνόδῳ αὐτῇ ἐξαναστάντες οὗτοι κατὰ νώτου γίγνωνται. [4] ἐπεὶ δὲ παρεσκεύαστο ἀμφοτέροις, ᾖσαν ἐς χεῖρας, Δημοσθένης μὲν τὸ δεξιὸν κέρας ἔχων μετὰ Μεσσηνίων καὶ Ἀθηναίων ὀλίγων, τὸ δὲ ἄλλο Ἀκαρνᾶνες ὡς ἕκαστοι τεταγμένοι ἐπεῖχον, καὶ Ἀμφιλόχων οἱ παρόντες ἀκοντισταί, Πελοποννήσιοι δὲ καὶ Ἀμπρακιῶται Для получения дополнительной информации: ἄκρον ἔχοντες ἁθρόοι ἦσαν, ἀλλ᾽ Εὐρύλοχος ἔσχατον εἶχε τὸ εὐώνυμον καὶ οἱ μετ᾽ αὐτοῦ, κατὰ Μεσσηνίους καὶ Δημοσθένη.

[107] Обе армии, соединившись таким образом, на рассвете двинулись к месту, называемому Метрополис, и там расположились лагерем. Вскоре после этого аргивяне получили ожидаемое подкрепление из двадцати афинских кораблей, прибывших в Амбракийский залив. С ними прибыл Демосфен, который привёл двести мессенских гоплитов и шестьдесят афинских лучников. Корабли бросили якорь у холма Ольпа, в то время как акарнаны и несколько амфилохийцев (большая часть из них была остановлена амбракиотами), собравшись в Аргосе, готовились к битве. Они назначили Демосфена своим генералам командующими союзными войсками. Он привёл их в окрестности Ольпы и там расположился лагерем в месте, где они были отделены от врага большим ущельем. В течение пяти дней они оставались бездействующими; на шестой день обе армии выстроились в боевой порядок. Демосфен, опасаясь окружения со стороны более многочисленных пелопоннесцев, вышедших за пределы его линии фронта, разместил гоплитов и легковооруженных солдат, насчитывавших в общей сложности четыреста человек, в глубоком заросшем кустарником проходе, намереваясь устроить засаду до момента сражения, когда они должны были вырваться с тыла на линию фронта противника в месте ее перекрытия. Подготовка обеих армий была завершена, и они вступили в бой. Демосфен командовал своим правым флангом, на котором находились мессенцы и несколько афинян, в то время как другой фланг занимали акарнаны, расставленные в соответствии со своими городами, и амфилохийские метатели копий, участвовавшие в битве. Пелопоннесцы и амбракиоты были перемешаны, за исключением мантинян, которые все собрались на левом фланге; но край фланга был занят Эврилохом и его отрядом, противостоявшим мессенцам под командованием Демосфена.

108. ὡς δ᾽ ἐν χερσὶν ἤδη ὄντες περιέσχον τῷ κέρᾳ οἱ Πελοποννήσιοι καὶ ἐκυκλοῦντο τὸ δεξιὸν τῶν ἐναντίων, οἱ ἐκ τῆς ἐνέδρας Ἀκαρνᾶνες ἐπιγενόμενοι αὐτοῖς κατὰ νώτου προσπίπτουσί τε καὶ τρέπουσιν, ὥστε μήτε ἐς ἀλκὴν ὑπομεῖναι φοβηθέντας τε ἐς φυγὴν καὶ τὸ πλέον τοῦ στρατεύματος καταστῆσαι: ἐπειδὴ γὰρ εἶδον τὸ κατ᾽ Εὐρύλοχον καὶ ὃ κράτιστον ἦν διαφθειρόμενον, πολλῷ μᾶλλον ἐφοβοῦντο. καὶ οἱ Μεσσήνιοι ὄντες ταύτῃ μετὰ τοῦ Δημοσθένους τὸ πολὺ τοῦ ἔργου ἐπεξῆλθον. [2] οἱ δὲ Ἀμπρακιῶται καὶ οἱ κατὰ τὸ δεξιὸν κέρας ἐνίκων τὸ καθ᾽ ἑαυτοὺς καὶ πρὸς τὸ Ἄργος ἀπεδίωξαν: καὶ γὰρ μαχιμώτατοι τῶν περὶ ἐκεῖνα τὰ χωρία τυγχάνουσιν ὄντες. [3] ἐπαναχωροῦντες δὲ ὡς ἑώρων τὸ πλέον νενικημένον καὶ οἱ ἄλλοι Ἀκαρνᾶνες σφίσι προσέκειντο, χαλεπῶς διεσῴζοντο ἐς τὰς Ὄλπας, Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать следующее: οὗτοι δὲ μάλιστα ξυντεταγμένοι παντὸς τοῦ στρατοῦ ἀνεχώρησαν. καὶ ἡ μὲν μάχη ἐτελεύτα ἐς ὀψέ.

[108] Когда две армии сошлись в ближнем бою, левое крыло пелопоннесцев обошло правое крыло противника и угрожало окружить его; тогда акарнаны, выйдя из засады сзади, атаковали и развернули их. Они бежали, не нанеся ни одного удара, и их паника заставила большую часть армии бежать вместе с ними. Ибо, увидев, что Эврилох и лучшие из их войск разбиты, они потеряли остатки мужества. Мессенцы, находившиеся в этой части поля боя под командованием Демосфена, были в авангарде сражения. Однако правое крыло противника и амбракиоты, являвшиеся самым воинственным народом в тех краях, разгромили своих противников и отбросили их обратно в Аргос. Но, возвращаясь, они увидели, что большая часть армии разбита, и были сильно прижаты победоносным отрядом акарнанов, после чего, с трудом спасаясь бегством, добрались до Ольпы. Многие из побежденных были убиты, поскольку они в панике и беспорядке бросились в крепость, за исключением мантинцев, которые держались вместе и отступили в лучшем порядке, чем любая другая часть армии. Битва, продолжавшаяся до вечера, теперь закончилась.

109. Μενεδάϊος δὲ τῇ ὑστεραίᾳ Εὐρυλόχου τεθνεῶτος καὶ Μακαρίου αὐτὸς παρειληφὼς τὴν ἀρχὴν καὶ ἀπορῶν μεγάλης ἥσσης γεγενημένης ὅτῳ τρόπῳ ἢ μένων πολιορκήσεται ἔκ τε γῆς καὶ ἐκ θαλάσσης ταῖς Ἀττικαῖς ναυσὶν ἀποκεκλῃμένος ἢ καὶ ἀναχωρῶν διασωθήσεται, προσφέρει λόγον περὶ σπονδῶν καὶ ἀναχωρήσεως Δημοσθένει καὶ τοῖς Ἀκαρνάνων στρατηγοῖς, καὶ περὶ νεκρῶν ἅμα ἀναιρέσεως. [2] οἱ δὲ νεκροὺς μὲν ἀπέδοσαν καὶ τροπαῖον αὐτοὶ ἔστησαν καὶ τοὺς ἑαυτῶν τριακοσίους μάλιστα ἀποθανόντας ἀνείλοντο, ἀναχώρησιν δὲ ἐκ μὲν τοῦ προφανοῦς οὐκ ἐσπείσαντο ἅπασι, κρύφα δὲ Δημοσθένης μετὰ τῶν ξυστρατήγων Ἀκαρνάνων σπένδονται Μαντινεῦσι καὶ Μενεδαΐῳ καὶ τοῖς ἄλλοις ἄρχουσι τῶν Πελοποννησίων καὶ ὅσοι αὐτῶν ἦσαν ἀξιολογώτατοι ἀποχωρεῖν κατὰ τάχος, βουλόμενος ψιλῶσαι τοὺς Ἀμπρακιώτας τε καὶ τὸν μισθοφόρον ὄχλον [τὸν ξενικόν], μάλιστα δὲ Λακεδαιμονίους καὶ Πελοποννησίους διαβαλεῖν ἐς τοὺς ἐκείνῃ χρῄζων Ἕλληνας καταπροδόντες τὸ ἑαυτῶν προυργιαίτερον ἐποιήσαντο. [3] καὶ οἱ τάχους ἔθαπτον, ὥσπερ ὑπῆρχε, καὶ τὴν ἀποχώρησιν κρύφα οἷς ἐδέδοτο ἐπεβούλευον:

[109] На следующий день Менедей принял командование, поскольку Еврилох и Макарий, два других полководца, были убиты. Он не знал, что делать после столь серьёзного поражения. Он не мог надеяться, оставшись в живых, выдержать осаду, будучи окруженным сушей и блокированным на море афинскими кораблями; он также не мог безопасно отступить; поэтому, вступив в переговоры с Демосфеном и акарнанскими полководцами о погребении погибших, он попытался одновременно договориться с ними об отступлении. Афиняне вернули врагу своих убитых, воздвигли трофей и забрали своих убитых, числом около трёхсот. Они не хотели открыто соглашаться на предложение о всеобщем отступлении, но Демосфен и его акарнанские соратники заключили тайный договор с мантинцами, Менедеем и другими пелопоннесскими полководцами и главными лицами, позволив своей армии уйти. Отчасти он хотел изолировать амбракиотов и их иностранные наемные войска, но в гораздо большей степени — лишить лакедемонян и пелопоннесцев особого влияния среди эллинов в тех краях и обличить их в эгоизме и предательстве. Соответственно, пелопоннесцы забрали своих погибших и, как можно быстрее похоронив их, тайно совещались о том, как лучше всего покинуть эти места тем, кто получил разрешение.

110. τῷ δὲ Δημοσθένει καὶ τοῖς Ἀκαρνᾶσιν ἀγγέλλεται τοὺς Ἀμπρακιώτας τοὺς ἐκ τῆς πόλεως πανδημεὶ κατὰ τὴν πρώτην ἐκ τῶν Ὀλπῶν ἀγγελίαν ἐπιβοηθεῖν διὰ τῶν Ἀμφιλόχων, βουλομένους τοῖς ἐν Ὄλπαις ξυμμεῖξαι, εἰδότας οὐδὲν τῶν γεγενημένων. [2] καὶ πέμπει εὐθὺς τοῦ στρατοῦ μέρος τι τὰς ὁδοὺς προλοχιοῦντας καὶ τὰ καρτερὰ προκαταληψομένους, καὶ τῇ ἄλλῃ στρατιᾷ ἅμα παρεσκευάζετο βοηθεῖν ἐπ᾽ αὐτούς.

[110] Тем временем Демосфену и акарнанам дошла весть о том, что все оставшиеся силы амбракиотов, которые некоторое время назад были призваны из города, чтобы присоединиться к войскам в Ольпе, теперь направляются через территорию амфилохов и совершенно не знают о случившемся. После чего он немедленно послал часть своего войска вперед, чтобы устроить засаду на дорогах и занять укрепленные позиции, одновременно готовясь поддержать их остальной частью своих сил.

111. ?????? φρυγάνων ξυλλογὴν ἐξελθόντες ὑπαπῇσαν κατ᾽ ὀλίγους, ἅμα ξυλλέγοντες ἐφ᾽ ἃ ἐξῆλθον δῆθεν: προκεχωρηκότες δὲ ἤδη ἄπωθεν τῆς Ὄλπης θᾶσσον ἀπεχώρουν. [2] οἱ δ᾽ Ἀμπρακιῶται καὶ οἱ ἄλλοι, ὅσοι † μὲν ἐτύγχανον οὕτως † ἁθρόοι ξυνεξελθόντες, ὡς ἔγνωσαν ἀπιόντας, ὥρμησαν καὶ αὐτοὶ καὶ ἔθεον δρόμῳ, ἐπικαταλαβεῖν βουλόμενοι. [3] . καὶ τοὺς Πελοποννησίους ἐπεδίωκον, καί τινας αὐτῶν τῶν στρατηγῶν κωλύοντας καὶ φάσκοντας ἐσπεῖσθαι αὐτοῖς ἠκόντισέ τις, νομίσας καταπροδίδοσθαι σφᾶς: ἔπειτα μέντοι τοὺς Если у вас есть какие-либо проблемы с питанием, это может привести к тому, что вы почувствуете, что у вас есть проблемы со здоровьем. [4] . καὶ ἐς διακοσίους μέν τινας αὐτῶν ἀπέκτειναν: οἱ δ᾽ ἄλλοι διέφυγον ἐς τὴν Ἀγραΐδα ὅμορον οὖσαν, καὶ Σαλύνθιος αὐτοὺς ὁ βασιλεὺς τῶν Ἀγραίων φίλος ὢν ὑπεδέξατο.

[111] Тем временем мантинцы и другие, участвовавшие в перемирии, вышли под предлогом сбора трав и хвороста и, один за другим, незаметно собирали по пути то, что, как им казалось, они искали. Но, удаляясь от Ольпы, они ускорили шаг, и тогда амбракиоты и другие, случайно оказавшиеся в тот момент, увидев, что они уходят, бросились за ними на полной скорости, желая догнать. Акарнаны сначала подумали, что никто из уходящих не защищен перемирием, и преследовали пелопоннесцев. Некоторые из генералов пытались их остановить и объяснили, как обстоят дела; тогда один из солдат, заподозрив предательство, метнул в них копье. Наконец солдаты поняли и отпустили мантинцев и других пелопоннесцев, но начали убивать амбракиотов. Существовали большие споры и неопределенность относительно того, кто был амбракиотом, а кто пелопоннесцем. Из первых они убили около двухсот человек; пелопоннесцы бежали в соседнюю страну Агрею, где их принял царь Салинфий, который был их другом.

112. οἱ δ᾽ ἐκ τῆς πόλεως Ἀμπρακιῶται ἀφικνοῦνται ἐπ᾽ Ἰδομενήν. ἐστὸν δὲ δύο λόφω ἡ Ἰδομενὴ ὑψηλώ: τούτοιν τὸν μὲν μείζω νυκτὸς ἐπιγενομένης οἱ προαποσταλέντες ὑπὸ τοῦ Δημοσθένους ἀπὸ τοῦ στρατοπέδου ἔλαθόν τε καὶ ἔφθασαν προκαταλαβόντες （ τὸν δ᾽ ἐλάσσω ἔτυχον οἱ Ἀμπρακιῶται προαναβάντες ） καὶ ηὐλίσαντο. [2] . αὐτὸς μὲν τὸ ἥμισυ ἔχων ἐπὶ τῆς ἐσβολῆς, τὸ δ᾽ ἄλλο διὰ τῶν Ἀμφιλοχικῶν ὀρῶν. [3] καὶ ἅμα ὄρθρῳ ἐπιπίπτει τοῖς Ἀμπρακιώταις ἔτι ἐν ταῖς εὐναῖς καὶ οὐ προῃσθημένοις τὰ γεγενημένα, ἀλλὰ πολὺ μᾶλλον νομίσασι τοὺς ἑαυτῶν εἶναι: [4] καὶ γὰρ τοὺς Μεσσηνίους πρώτους ἐπίτηδες ὁ Δημοσθένης προύταξε καὶ προσαγορεύειν ἐκέλευε, Δωρίδα τε γλῶσσαν ἱέντας καὶ τοῖς προφύλαξι πίστιν παρεχομένους, ἅμα δὲ καὶ οὐ καθορωμένους τῇ ὄψει νυκτὸς ἔτι οὔσης. [5] ὡς οὖν ἐπέπεσε τῷ στρατεύματι αὐτῶν, τρέπουσι, καὶ τοὺς μὲν πολλοὺς αὐτοῦ διέφθειραν, οἱ δὲ λοιποὶ κατὰ τὰ ὄρη ἐς φυγὴν ὥρμησαν. [6] ??? ἑαυτῶν γῆς καὶ ψιλῶν πρὸς ὁπλίτας, τῶν δὲ ἀπείρων καὶ ἀνεπιστημόνων ὅπῃ τράπωνται, ἐσπίπτοντες ἔς τε χαράδρας καὶ τὰς προλελοχισμένας ἐνέδρας διεφθείροντο. [7] καὶ ἐς πᾶσαν ἰδέαν χωρήσαντες τῆς φυγῆς ἐτράποντό τινες καὶ ἐς τὴν θάλασσαν οὐ πολὺ ἀπέχουσαν, καὶ ὡς εἶδον τὰς Ἀττικὰς ναῦς παραπλεούσας ἅμα τοῦ ἔργου τῇ ξυντυχίᾳ, προσένευσαν, ἡγησάμενοι ἐν τῷ αὐτίκα φόβῳ κρεῖσσον εἶναι σφίσιν ὑπὸ τῶν ἐν ταῖς ναυσίν, εἰ δεῖ, διαφθαρῆναι ἢ ὑπὸ τῶν βαρβάρων καὶ ἐχθίστων Ἀμφιλόχων. [8] . ἐς τὴν πόλιν: Ἀκαρνᾶνες δὲ σκυλεύσαντες τοὺς νεκροὺς καὶ τροπαῖα στήσαντες ἀπεχώρησαν ἐς Ἄργος.

[112] Тем временем подкрепление из города Амбракия достигло Идомене, так называется две высокие вершины. Более высокая из двух вершин уже была незаметно занята к наступлению темноты войсками, которые Демосфен послал вперед; нижнюю вершину сначала заняли амбракиоты и расположились там лагерем. Как только стемнело, после ужина, Демосфен двинулся с остальной частью своего войска, сам ведя половину к перевалу между горами, в то время как остальные пробирались через Амфилохийские холмы. На рассвете он напал на амбракиотов, которые все еще были полусонными и настолько не знали ничего о случившемся, что приняли его войска за своих товарищей. Демосфен позаботился о том, чтобы поставить мессенцев в первый ряд и велел им говорить с врагом на их дорийском диалекте, тем самым дезориентируя часовых; а поскольку было еще темно, их вид нельзя было различить. И вот они напали на амбракиотов и разгромили их. Большинство были убиты на месте; остальные бежали через горы. Но дороги были завалены; амфилохи были легковооружены и находились в своей знакомой стране, в то время как их враги были тяжело вооружены, и эта страна была им чужда. И поэтому, не зная, куда деваться, они падали в овраги и попадали в засады, устроенные для них, и погибали. Были испробованы все способы спасения. Некоторые даже бежали к морю, которое находилось неподалеку, и, увидев проплывающие мимо афинские корабли, плыли к ним, думая в ужасе момента, что лучше быть убитыми, если им суждено умереть, афинянами на кораблях, чем своими варварскими и ненавистными врагами — амфилохами. Так амбракиоты были истреблены, и лишь немногие из многих вернулись домой в свой город. Акарнанийцы, ограбив трупы и собрав трофеи, вернулись в Аргос.

113. καὶ αὐτοῖς τῇ ὑστεραίᾳ ἦλθε κῆρυξ ἀπὸ τῶν ἐς Ἀγραίους καταφυγόντων ἐκ τῆς Ὄλπης Ἀμπρακιωτῶν, ἀναίρεσιν αἰτήσων τῶν νεκρῶν οὓς ἀπέκτειναν ὕστερον τῆς πρώτης μάχης, ὅτε μετὰ τῶν Μαντινέων καὶ τῶν ὑποσπόνδων ξυνεξῇσαν ἄσπονδοι. [2] ??? πλῆθος: οὐ γὰρ ᾔδει τὸ πάθος, ἀλλ᾽ ᾤετο τῶν μετὰ σφῶν εἶναι. [3] καί τις αὐτὸν ἤρετο ὅτι θαυμάζοι καὶ ὁπόσοι αὐτῶν τεθνᾶσιν, οἰόμενος αὖ ὁ ἐρωτῶν εἶναι τὸν κήρυκα ἀπὸ τῶν ἐν Ἰδομεναῖς. ὁ δ᾽ ἔφη διακοσίους μάλιστα. ὑπολαβὼν δ᾽ ὁ ἐρωτῶν εἶπεν 'οὔκουν τὰ ὅπλα ταυτὶ φαίνεται, [4] ἀλλὰ πλέον ἢ χιλίων.' αὖθις δὲ εἶπεν ἐκεῖνος 'οὐκ ἄρα τῶν μεθ᾽ ἡμῶν μαχομένων ἐστίν.' ὁ δ᾽ ἀπεκρίνατο 'εἴπερ γε ὑμεῖς ἐν Ἰδομενῇ χθὲς ἐμάχεσθε.' 'ἀλλ᾽ ἡμεῖς γε οὐδενὶ ἐμαχόμεθα χθές, ἀλλὰ πρῴην ἐν τῇ ἀποχωρήσει.' 'καὶ μὲν δὴ τούτοις γε ἡμεῖς χθὲς ἀπὸ τῆς πόλεως βοηθήσασι τῆς Ἀμπρακιωτῶν ἐμαχόμεθα.' [5] ὁ δὲ κῆρυξ ὡς ἤκουσε καὶ ἔγνω ὅτι ἡ ἀπὸ τῆς πόλεως βοήθεια διέφθαρται, ἀνοιμώξας καὶ ἐκπλαγεὶς τῷ μεγέθει τῶν παρόντων κακῶν ἀπῆλθεν εὐθὺς ἄπρακτος καὶ οὐκέτι ἀπῄτει τοὺς νεκρούς. [6] πάθος γὰρ τοῦτο μιᾷ πόλει Ἑλληνίδι ἐν ἴσαις ἡμέραις μέγιστον δὴ τῶν κατὰ τὸν πόλεμον τόνδε ἐγένετο. καὶ ἀριθμὸν οὐκ ἔγραψα τῶν ἀποθανόντων, διότι ἄπιστον τὸ πλῆθος λέγεται ἀπολέσθαι ὡς πρὸς τὸ μέγεθος τῆς πόλεως. Ἀμπρακίαν μέντοι οἶδα ὅτι, εἰ ἐβουλήθησαν Ἀκαρνᾶνες καὶ Ἀμφίλοχοι Ἀθηναίοις καὶ Δημοσθένει πειθόμενοι ἐξελεῖν, αὐτοβοεὶ ἂν εἷλον: νῦν δ᾽ ἔδεισαν μὴ οἱ Ἀθηναῖοι ἔχοντες αὐτὴν χαλεπώτεροι σφίσι πάροικοι ὦσιν.

[113] На следующий день прибыл глашатай из племени амбракиотов, бежавших из Ольпы к аграеям. Он пришел забрать тела убитых после первого сражения, когда, не защищенные договором, они пытались выбраться из Ольпы вместе с мантинцами и другими, защищенными им. Глашатай увидел оружие амбракиотских войск из города и удивился его численности; он ничего не знал о последующем бедствии и предположил, что оно принадлежит его собственному подразделению армии. Кто-то из присутствующих подумал, что глашатай прибыл из армии, потерпевшей поражение при Идомене, и спросил, почему он так удивлен и сколько их людей пало; он ответил: «Около двухсот»; на что другой возразил: «То, что вы видите, – это не оружие двухсот человек, а более тысячи». Глашатай ответил: «Тогда это не может быть оружие наших людей». Другой ответил: «Должно быть, если вы вчера сражались при Идомене». «Но вчера мы вообще не сражались; это было накануне, во время отступления». «Всё, что я знаю, это то, что мы вчера сражались с этими людьми, которые шли вам на помощь из Амбракии». Услышав эти слова и узнав, что армия, идущая из города, погибла, герольд издал крик отчаяния и, потрясённый масштабом удара, тотчас же ушёл, не выполнив своего поручения, больше не заботясь о том, чтобы узнать о погибших. И действительно, за всю войну ни одно подобное бедствие не случалось за столь короткий срок ни с одним эллинским государством. Я не осмелился перечислить число павших, ибо потери кажутся невероятными по сравнению с размерами города. В этом я уверен: если бы акарнаны были готовы разрушить Амбракию, как того желали Демосфен и афиняне, они могли бы взять её с первой же попытки. Но они опасались, что афиняне, если им удастся завладеть этим местом, окажутся более проблемными соседями, чем амбракиоты.

114. μετὰ δὲ ταῦτα τρίτον μέρος νείμαντες τῶν σκύλων τοῖς Ἀθηναίοις τὰ ἄλλα κατὰ τὰς πόλεις διείλοντο. καὶ τὰ μὲν τῶν Ἀθηναίων πλέοντα ἑάλω, τὰ δὲ νῦν ἀνακείμενα ἐν τοῖς Ἀττικοῖς ἱεροῖς Δημοσθένει ἐξῃρέθησαν τριακόσιαι πανοπλίαι, καὶ ἄγων αὐτὰς κατέπλευσεν: καὶ ἐγένετο ἅμα αὐτῷ μετὰ τὴν ἐκ τῆς Αἰτωλίας ξυμφορὰν ἀπὸ ταύτης τῆς πράξεως ἀδεεστέρα и κάθοδος. [2] ἀπῆλθον δὲ καὶ οἱ ἐν ταῖς εἴκοσι ναυσὶν Ἀθηναῖοι ἐς Ναύπακτον. ??? Σαλύνθιον καὶ Ἀγραίους καταφυγοῦσιν Ἀμπρακιώταις καὶ Πελοποννησίοις ἀναχώρησιν ἐσπείσαντο ἐξ Οἰνιαδῶν, οἷπερ καὶ μετανέστησαν παρὰ Σαλυνθίου. [3] καὶ ἐς τὸν ἔπειτα χρόνον σπονδὰς καὶ ξυμμαχίαν ἐποιήσαντο ἑκατὸν ἔτη Ἀκαρνᾶνες καὶ Ἀμφίλοχοι πρὸς Ἀμπρακιώτας ἐπὶ τοῖσδε, ὥστε μήτε Ἀμπρακιώτας μετὰ Ἀκαρνάνων στρατεύειν ἐπὶ Πελοποννησίους μήτε Ἀκαρνᾶνας μετὰ Ἀμπρακιωτῶν ἐπ᾽ Ἀθηναίους, βοηθεῖν δὲ τῇ ἀλλήλων, καὶ ἀποδοῦναι Ἀμπρακιώτας ὁπόσα ἢ χωρία ἢ ὁμήρους Ἀμφιλόχων ἔχουσι, καὶ ἐπὶ Ἀνακτόριον μὴ βοηθεῖν πολέμιον ὂν Ἀκαρνᾶσιν. [4] ταῦτα ξυνθέμενοι διέλυσαν τὸν πόλεμον. μετὰ δὲ ταῦτα Κορίνθιοι φυλακὴν ἑαυτῶν ἐς τὴν Ἀμπρακίαν ἀπέστειλαν ἐς τριακοσίους ὁπλίτας καὶ Ξενοκλείδαν τὸν Εὐθυκλέους ἄρχοντα: οἳ κομιζόμενοι χαλεπῶς διὰ τῆς ἠπείρου ἀφίκοντο. τὰ μὲν κατ᾽ Ἀμπρακίαν οὕτως ἐγένετο.

[114] После того, как треть добычи была отдана афинянам, акарнаны разделили оставшуюся часть между своими городами. Афинская добыча была захвачена во время плавания. Но триста доспехов, которые были выделены Демосфену, он привёз домой, и они до сих пор хранятся в афинских храмах. Эта его хорошая служба позволила ему вернуться в Афины с меньшим беспокойством после его несчастья в Этолии. Двадцать афинских кораблей отплыли в Навпакт. Акарнаны и амфилохийцы, после того как афиняне и Демосфен покинули их, предоставили перемирие амбракиотам и пелопоннесцам, бежавшим в Салинфий и к аграям; таким образом, они смогли вернуться домой из Эниады, куда они перебрались из страны Салинфий. Акарнаны и амфилохийцы заключили с амбракиотами договор о союзе сроком на сто лет, условия которого были следующими: — «Амбракиоты не обязаны присоединяться к акарнанам в войне против пелопоннесцев, а акарнаны — к амбракиотам в войне против афинян. Но они должны помогать друг другу в обороне территорий. Амбракиоты должны отказаться от тех мест или заложников амфилохийцев, которыми они владеют, и они не должны помогать Анакторию» (который был враждебен акарнанам). На этих условиях война закончилась. Вскоре после этого коринфяне послали свой отряд, состоящий из трехсот гоплитов под командованием Ксеноклида, сына Евтикла, для охраны Амбракии, куда они с некоторым трудом добрались по суше. Так закончилась война с амбракионами.

115. οἱ δ᾽ ἐν τῇ Σικελίᾳ Ἀθηναῖοι τοῦ αὐτοῦ χειμῶνος ἔς τε τὴν Ἱμεραίαν ἀπόβασιν ἐποιήσαντο ἐκ τῶν νεῶν μετὰ τῶν Σικελῶν τῶν ἄνωθεν ἐσβεβληκότων ἐς τὰ ἔσχατα τῆς Ἱμεραίας, καὶ ἐπὶ τὰς Αἰόλου νήσους ἔπλευσαν. [2] ἀναχωρήσαντες δὲ ἐς Ῥήγιον Πυθόδωρον τὸν Ἰσολόχου Ἀθηναίων στρατηγὸν καταλαμβάνουσιν ἐπὶ τὰς ναῦς διάδοχον ὧν ὁ Λάχης ἦρχεν. [3] . πλείοσι ναυσίν: τῆς μὲν γὰρ γῆς αὐτῶν οἱ Συρακόσιοι ἐκράτουν, τῆς δὲ θαλάσσης ὀλίγαις ναυσὶν εἰργόμενοι παρεσκευάζοντο ναυτικὸν ξυναγείροντες ὡς οὐ περιοψόμενοι. [4] ?????? ἡγούμενοι θᾶσσον τὸν ἐκεῖ πόλεμον καταλυθήσεσθαι, ἅμα δὲ βουλόμενοι μελέτην τοῦ ναυτικοῦ ποιεῖσθαι. 5 τὸν Σωστρατίδου καὶ Εὐρυμέδοντα τὸν Θουκλέους ἐπὶ τῶν πλειόνων νεῶν ἀποπέμψειν ἔμελλον. [6] ??? τοῦ χειμῶνος ἐπὶ τὸ Λοκρῶν φρούριον ὃ πρότερον Λάχης εἷλε, καὶ νικηθεὶς μάχῃ ὑπὸ τῶν Λοκρῶν ἀπεχώρησεν.

[115] В течение той же зимы афинский флот на Сицилии, плывший к Гимере, совершил наступление на страну совместно с сицилийцами, которые вторглись на крайнюю границу Гимереев из внутренних районов; они также атаковали Эолийские острова. Вернувшись в Регий, они обнаружили, что Пифодор, сын Изолоха, один из афинских полководцев, сменил Лахеса на посту командующего флотом. Союзники афинян на Сицилии отплыли в Афины и убедили афинян прислать им на помощь более крупный флот; поскольку их территория находилась во власти сиракузцев, и их удерживало от выхода в море лишь несколько кораблей; поэтому они готовились к сопротивлению и начали собирать флот. Афиняне укомплектовали свои корабли сорока кораблями для оказания им помощи, отчасти надеясь быстрее закончить войну на Сицилии, отчасти потому, что хотели проверить свой флот. Они отправили одного из командиров, Пифодора, с несколькими кораблями, намереваясь затем отправить Софокла, сына Состратида, и Евримедона, сына Фукла, с более крупным подразделением флота. Пифодор, сменив Лахеса на посту командующего, в конце зимы отплыл к локрийской крепости, которую Лахес ранее захватил*, но был разбит локрийцами и отступил.

116. ἐρρύη δὲ περὶ αὐτὸ τὸ ἔαρ τοῦτο ὁ ῥύαξ τοῦ πυρὸς ἐκ τῆς Αἴτνης, ὥσπερ καὶ πρότερον, καὶ γῆν τινὰ ἔφθειρε τῶν Καταναίων, οἳ ὑπὸ τῇ Αἴτνῃ τῷ ὄρει οἰκοῦσιν, ὅπερ μέγιστόν ἐστιν ὄρος ἐν τῇ Σικελίᾳ. [2] ?????? τρὶς γεγενῆσθαι τὸ ῥεῦμα ἀφ᾽ οὗ Σικελία ὑπὸ Ἑλλήνων οἰκεῖται. [3] ταῦτα μὲν κατὰ τὸν χειμῶνα τοῦτον ἐγένετο, καὶ ἕκτον ἔτος τῷ πολέμῳ ἐτελεύτα τῷδε ὃν Θουκυδίδης ξυνέγραψεν.

[116] Ранней весной из горы Этна, самой высокой горы Сицилии, не в первый раз вырвалась раскаленная лава, опустошив часть территории катанеев, живущих у подножия Этны. Последнее извержение, как говорят, произошло пятьдесят лет назад; всего зафиксировано три извержения с тех пор, как эллины впервые поселились на Сицилии. Таковы были события зимы; так закончился шестой год Пелопоннесской войны, историю которой написал Фукидид.


Βιβλίο Δ' — КНИГА IV

1. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου θέρους περὶ σίτου ἐκβολὴν Συρακοσίων δέκα νῆες πλεύσασαι καὶ Λοκρίδες ἴσαι Μεσσήνην τὴν ἐν Σικελίᾳ κατέλαβον, αὐτῶν ἐπαγαγομένων, καὶ ἀπέστη Μεσσήνη Ἀθηναίων. [2] ἔπραξαν δὲ τοῦτο μάλιστα οἱ μὲν Συρακόσιοι ὁρῶντες προσβοlam Σικελίας καὶ φοβούμενοι τοὺς Ἀθηναίους μὴ ἐξ αὐτοῦ ὁρμώμενοί ποτε σφίσι μείζονι παρασκευῇ ἐπέλθωσιν, οἱ δὲ Λοκροὶ κατὰ ἔχθος τὸ Ῥηγίνων, βουλόμενοι ἀμφοτέρωθεν αὐτοὺς καταπολεμεῖν. [3] καὶ ἐσεβεβλήκεσαν ἅμα ἐς τὴν Ῥηγίνων οἱ Λοκροὶ πανστρατιᾷ, ἵνα μὴ ἐπιβοηθῶσι τοῖς Μεσσηνίοις, ἅμα δὲ καὶ ξυνεπαγόντων Ῥηγίνων φυγάδων, οἳ ἦσαν παρ᾽ αὐτοῖς: τὸ γὰρ Ῥήγιον ἐπὶ πολὺν χρόνον ἐστασίαζε καὶ ἀδύνατα ἦν ἐν τῷ παρόντι τοὺς Λοκροὺς ἀμύνεσθαι, ᾗ καὶ μᾶλλον ἐπετίθεντο. [4] δῃώσαντες δὲ οἱ μὲν Λοκροὶ τῷ πεζῷ ἀπεχώρησαν, αἱ δὲ νῆες Μεσσήνην ἐφρούρουν: καὶ ἄλλαι αἱ πληρούμεναι ἔμελλον αὐτόσε ἐγκαθορμισάμεναι τὸν πόλεμον ἐντεῦθεν ποιήσεσθαι.

[1] Следующим летом, примерно в то время, когда созрела кукуруза, десять сиракузских и десять локрийских кораблей захватили Мессену на Сицилии, куда они отправились по приглашению местных жителей. И так Мессена восстала против афинян. Сиракузцы участвовали в этом главным образом потому, что видели, что Мессена является ключом к Сицилии. Они боялись, что афиняне однажды обоснуются там и нападут на них с большей силой. Локрийцы участвовали, потому что регийцы были их врагами, и они хотели сокрушить их как на море, так и на суше. Они уже вторглись на территорию Регия со всей своей армией, чтобы помешать регийцам помочь мессенцам; их также частично подстрекали некоторые регийские изгнанники, которые нашли у них убежище. Регийцы долгое время были раздираемы революцией, и в своем нынешнем положении не могли противостоять локрианцам, которые именно поэтому были более склонны к нападению. Опустошив страну, локрианцы отвели свои сухопутные войска; но корабли остались для защиты Мессены. Другой флот, укомплектованный союзниками, должен был находиться в гавани Мессены и вести войну оттуда.

2. ὑπὸ δὲ τοὺς αὐτοὺς χρόνους τοῦ ἦρος, πρὶν τὸν σῖτον ἐν ἀκμῇ εἶναι, Πελοποννήσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ἐσέβαλον ἐς τὴν Ἀττικήν （ ἡγεῖτο δὲ Ἆγις ὁ Ἀρχιδάμου Λακεδαιμονίων βασιλεύς ） , καὶ ἐγκαθεζόμενοι ἐδῄουν τὴν γῆν. [2] Ἀθηναῖοι δὲ τάς τε τεσσαράκοντα ναῦς ἐς Σικελίαν ἀπέστειλαν, ὥσπερ παρεσκευάζοντο, καὶ στρατηγοὺς τοὺς ὑπολοίπους Εὐρυμέδοντα καὶ Σοφοκλέα: Πυθόδωρος γὰρ ὁ τρίτος αὐτῶν ἤδη προαφῖκτο ἐς Σικελίαν. [3] εἶπον δὲ τούτοις καὶ Κερκυραίων ἅμα παραπλέοντας τῶν ἐν τῇ πόλει ἐπιμεληθῆναι, οἳ ἐλῃστεύοντο ὑπὸ τῶν ἐν τῷ ὄρει φυγάδων: καὶ Πελοποννησίων αὐτόσε νῆες ἑξήκοντα παρεπεπλεύκεσαν τοῖς ἐν τῷ ὄρει τιμωροὶ καὶ λιμοῦ ὄντος μεγάλου ἐν τῇ πόλει νομίζοντες κατασχήσειν ῥᾳδίως τὰ πράγματα. [4] Δημοσθένει δὲ ὄντι ἰδιώτῃ μετὰ τὴν ἀναχώρησιν τὴν ἐξ Ἀκαρνανίας αὐτῷ δεηθέντι εἶπον χρῆσθαι ταῖς ναυσὶ ταύταις, ἢν βούληται, περὶ τὴν Πελοπόννησον.

[2] Весной, примерно в то же время, до того, как зерно полностью созрело, пелопоннесцы и их союзники вторглись в Аттику под командованием Агиса, сына Архидама, лакедемонского царя. Они расположились лагерем и разорили страну. Афиняне отправили в Сицилию сорок кораблей, которые к тому времени были готовы, под командованием Евримедона и Софокла, причем третий полководец, Пифодор, отправился туда заранее. Проходя Коркиру, им был дан приказ оказать помощь коркирейцам в городе, которые подвергались преследованиям со стороны изгнанников в горах. Пелопоннесцы уже отправили шестьдесят кораблей на помощь изгнанникам, рассчитывая без особых трудностей взять ситуацию под контроль, поскольку в городе был сильный голод. Демосфен, вернувшись из Акарнании, не командовал флотом, но теперь по его собственной просьбе афиняне разрешили ему использовать флот в районе Пелопоннеса в соответствии с его решением.

3. ?????? Κερκύρᾳ ἤδη εἰσὶ τῶν Πελοποννησίων, ὁ μὲν Εὐρυμέδων καὶ Σοφοκλῆς ἠπείγοντο ἐς τὴν Κέρκυραν, ὁ δὲ Δημοσθένης ἐς τὴν Πύλον πρῶτον ἐκέλευε σχόντας αὐτοὺς καὶ πράξαντας ἃ δεῖ τὸν πλοῦν ποιεῖσθαι: ἀντιλεγόντων δὲ κατὰ τύχην χειμὼν ἐπιγενόμενος κατήνεγκε τὰς ναῦς ἐς τὴν Πύλον. [2] καὶ ὁ Δημοσθένης εὐθὺς ἠξίου τειχίζεσθαι τὸ χωρίον （ ἐπὶ τοῦτο γὰρ ξυνεκπλεῦσαι ） , καὶ ἀπέφαινε πολλὴν εὐπορίαν ξύλων τε καὶ λίθων, καὶ φύσει καρτερὸν ὂν καὶ ἐρῆμον αὐτό τε καὶ ἐπὶ πολὺ τῆς χώρας: ἀπέχει γὰρ σταδίους μάλιστα ἡ Πύλος τῆς Σπάρτης τετρακοσίους καὶ ἔστιν ἐν τῇ Μεσσηνίᾳ ποτὲ οὔσῃ γῇ, καλοῦσι δὲ αὐτὴν οἱ Λακεδαιμόνιοι Κορυφάσιον. [3] . καταλαμβάνων τὴν πόλιν δαπανᾶν. τῷ δὲ διάφορόν τι ἐδόκει εἶναι τοῦτο τὸ χωρίον ἑτέρου μᾶλλον, λιμένος τε προσόντος καὶ τοὺς Μεσσηνίους οἰκείους ὄντας αὐτῷ τὸ ἀρχαῖον καὶ ὁμοφώνους τοῖς Λακεδαιμονίοις πλεῖστ᾽ ἂν βλάπτειν ἐξ αὐτοῦ ὁρμωμένους, καὶ βεβαίους ἅμα τοῦ χωρίου φύλακας ἔσεσθαι.

[3] Когда они прибыли к берегам Лаконии и услышали, что пелопоннесские корабли уже находятся в Коркире, Евримедон и Софокл хотели поспешить туда, но Демосфен потребовал, чтобы они сначала зашли в Пилос и не продолжали свой путь, пока не выполнят его просьбу. Они возражали, но так случилось, что началась буря, и они оказались в Пилосе. Демосфен тут же призвал их укрепить это место; именно это он и задумал, сопровождая флот. Он указал им, что там в изобилии есть древесина и камень, готовые к использованию, и что позиция от природы укреплена, в то время как само место и окрестности на значительном расстоянии необитаемы. Пилос находится примерно в сорока шести милях от Спарты и расположен на территории, которая когда-то принадлежала мессенцам; лакедемоняне называли его Корифасием. Другие полководцы утверждали, что на побережье Пелопоннеса есть множество безлюдных мысов, которые он мог бы занять, если бы хотел растратить государственные деньги. Но Демосфен считал, что это конкретное место обладает исключительными преимуществами. Там была готовая гавань; мессенцы, которые были древними жителями страны и говорили на том же языке, что и лакедемоняне, могли бы спуститься из крепости и причинить наибольший вред; и они были бы надежным гарнизоном.

4. ὡς δὲ οὐκ ἔπειθεν οὔτε τοὺς στρατηγοὺς οὔτε τοὺς στρατιώτας, ὕστερον καὶ τοῖς ταξιάρχοις κοινώσας, ἡσύχαζεν ὑπὸ ἀπλοίας, μέχρι αὐτοῖς τοῖς στρατιώταις σχολάζουσιν ὁρμὴ ἐνέπεσε περιστᾶσιν ἐκτειχίσαι τὸ χωρίον. [2] καὶ ἐγχειρήσαντες εἰργάζοντο, σιδήρια μὲν λιθουργὰ οὐκ ἔχοντες, λογάδην δὲ φέροντες λίθους, καὶ ξυνετίθεσαν ὡς ἕκαστόν τι ξυμβαίνοι: καὶ τὸν πηλόν, εἴ που δέοι χρῆσθαι, ἀγγείων ἀπορίᾳ ἐπὶ τοῦ νώτου ἔφερον, ἐγκεκυφότες τε, ὡς μάλιστα μέλλοι ἐπιμένειν, Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это. [3] ?????? πρὶν ἐπιβοηθῆσαι: τὸ γὰρ πλέον τοῦ χωρίου αὐτὸ καρτερὸν ὑπῆρχε καὶ οὐδὲν ἔδει τείχους.

[4] Поскольку ни генералы, ни солдаты не хотели его слушать, он наконец передал свою идею офицерам дивизий, которые тоже не хотели его слушать. Погода по-прежнему была неподходящей для плавания; поэтому он был вынужден бездействовать, пока, наконец, солдаты, которым нечего было делать, сами не захотели немедленно обойти это место и укрепить его. Поэтому они взялись за работу; не имея железных инструментов, они принесли камни, которые сами выбирали и складывали так, как им подходило; если им требовался раствор, не имея подставок, они несли его на спинах, сгибая их так, чтобы образовать опору для него, сцепляя руки за спиной, чтобы он не упал. Всеми доступными средствами они спешили к более слабым местам, желая закончить их до прибытия лакедемонян. В большинстве мест позиция была настолько сильно укреплена природой, что стена не была необходима.

5. οἱ δὲ ἑορτήν τινα ἔτυχον ἄγοντες καὶ ἅμα πυνθανόμενοι ἐν ὀλιγωρίᾳ ἐποιοῦντο, ὡς, ὅταν ἐξέλθωσιν, ἢ οὐχ ὑπομενοῦντας σφᾶς ῥᾳδίως ληψόμενοι βίᾳ: καί τι καὶ αὐτοὺς ὁ στρατὸς ἔτι ἐν ταῖς Ἀθήναις ὢν ἐπέσχεν. [2] . ἡμέραις ἓξ τὸν μὲν Δημοσθένη μετὰ νεῶν πέντε αὐτοῦ φύλακα καταλείπουσι, ταῖς δὲ πλείοσι ναυσὶ τὸν ἐς τὴν Κέρκυραν πλοῦν καὶ Σικελίαν ἠπείγοντο.

[5] Лакедемоняне, которые как раз в это время праздновали праздник, отнеслись к этой новости легкомысленно, полагая, что они легко смогут штурмовать крепость в любой момент, когда захотят атаковать ее, даже если афиняне сами не отступят при их приближении. Их также задержало отсутствие их армии в Аттике. За шесть дней афиняне закончили стену со стороны суши и в местах, обращенных к морю, где она была наиболее необходима; затем они оставили Демосфена с пятью кораблями для защиты крепости, а с остальными поспешили в Коркиру и Сицилию.

6. οἱ δ᾽ ἐν τῇ Ἀττικῇ ὄντες Πελοποννήσιοι ὡς ἐπύθοντο τῆς Πύλου κατειλημμένης, ἀνεχώρουν κατὰ τάχος ἐπ᾽ οἴκου, νομίζοντες μὲν οἱ Λακεδαιμόνιοι καὶ Ἆγις ὁ βασιλεὺς οἰκεῖον σφίσι τὸ περὶ τὴν Πύλον: ἅμα δὲ πρῲ ἐσβαλόντες καὶ τοῦ σίτου ἔτι χλωροῦ ὄντος ἐσπάνιζον τροφῆς τοῖς πολλοῖς, χειμών τε ἐπιγενόμενος μείζων παρὰ τὴν καθεστηκυῖαν ὥραν ἐπίεσε τὸ στράτευμα. [2] ξυνέβη ἀναχωρῆσαί τε θᾶσσον αὐτοὺς καὶ βραχυτάτην γενέσθαι τὴν ἐσβολὴν ταύτην: ἡμέρας γὰρ πέντε καὶ δέκα ἔμειναν ἐν τῇ Ἀττικῇ.

[6] Пелопоннесская армия в Аттике, узнав об оккупации Пилоса, быстро вернулась домой, поскольку Агис и лакедемоняне считали, что это дело их очень затронуло. Вторжение произошло довольно рано в году, когда зерно еще зеленело, и им не хватало продовольствия для своих солдат; кроме того, влажная и нетипичная погода их сильно огорчила, так что по многим причинам они были склонны вернуться раньше, чем планировали. Это было самое короткое из всех пелопоннесских вторжений; они пробыли в Аттике всего пятнадцать дней.

7. κατὰ δὲ τὸν αὐτὸν χρόνον Σιμωνίδης Ἀθηναίων στρατηγὸς Ἠιόνα τὴν ἐπὶ Θρᾴκης Μενδαίων ἀποικίαν, πολεμίαν δὲ οὖσαν, ξυλλέξας Ἀθηναίους τε ὀλίγους ἐκ τῶν φρουρίων καὶ τῶν ἐκείνῃ ξυμμάχων πλῆθος προδιδομένην κατέλαβεν. καὶ παραχρῆμα ἐπιβοηθησάντων Χαλκιδέων καὶ Βοττιαίων ἐξεκρούσθη τε καὶ ἀπέβαλε πολλοὺς τῶν στρατιωτῶν.

[7] Примерно в то же время Симонид, афинский полководец, собрав несколько войск из афинских гарнизонов и более крупное войско из союзников в этом районе, захватил Эйон в Халкидике, колонии Менде, враждебной Афинам; это место было ему предано. Но халкидцы и боттийцы быстро пришли ему на помощь, и он был изгнан со значительными потерями.

8. ????????? καὶ οἱ ἐγγύτατα τῶν περιοίκων εὐθὺς ἐβοήθουν ἐπὶ τὴν Πύλον, τῶν δὲ ἄλλων Λακεδαιμονίων βραδυτέρα ἐγίγνετο ἡ ἔφοδος, ἄρτι ἀφιγμένων ἀφ᾽ ἑτέρας στρατείας. [2] ????? ἐπὶ τὰς ἐν τῇ Κερκύρᾳ ναῦς σφῶν τὰς ἑξήκοντα ἔπεμψαν, αἳ ὑπερενεχθεῖσαι τὸν Λευκαδίων ἰσθμὸν καὶ λαθοῦσαι τὰς ἐν Ζακύνθῳ Ἀττικὰς ναῦς ἀφικνοῦνται ἐπὶ Πύλον: παρῆν δὲ ἤδη καὶ ὁ πεζὸς στρατός. [3] . ἀγγεῖλαι Εὐρυμέδοντι καὶ τοῖς ἐν ταῖς ναυσὶν ἐν Ζακύνθῳ Ἀθηναίοις παρεῖναι ὡς τοῦ χωρίου κινδυνεύοντος. [4] . Λακεδαιμόνιοι παρεσκευάζοντο ὡς τῷ τειχίσματι προσβαλοῦντες κατά τε γῆν καὶ κατὰ θάλασσαν, ἐλπίζοντες ῥᾳδίως αἱρήσειν οἰκοδόμμηα διὰ ταχέων εἰργασμένον καὶ ἀνθρώπων ὀλίγων ἐνόντων. [5] προσδεχόμενοι δὲ καὶ τὴν ἀπὸ τῆς Ζακύνθου τῶν Ἀττικῶν νεῶν βοήθειαν ἐν νῷ εἶχον, ἢν ἄρα μὴ πρότερον ἕλωσι, καὶ τοὺς ἔσπλους τοῦ λιμένος ἐμφάρξαι, ὅπως μὴ ᾖ τοῖς Ἀθηναίοις ἐφορμίσασθαι ἐς αὐτόν. [6] ἡ γὰρ νῆσος ἡ Σφακτηρία καλουμένη τόν τε λιμένα παρατείνουσα καὶ ἐγγὺς ἐπικειμένη ἐχυρὸν ποιεῖ καὶ τοὺς ἔσπλους στενούς, τῇ μὲν δυοῖν νεοῖν διάπλουν κατὰ τὸ τείχισμα τῶν Ἀθηναίων καὶ τὴν Πύλον, τῇ δὲ πρὸς τὴν ἄλλην ἤπειρον ὀκτὼ ἢ ἐννέα: ὑλώδης τε καὶ ἀτριβὴς πᾶσα ὑπ᾽ ἐρημίας ἦν καὶ μέγεθος περὶ πέντε καὶ δέκα σταδίους μάλιστα. [7] τοὺς μὲν οὖν ἔσπλους ταῖς ναυσὶν ἀντιπρῴροις βύζην κλῄσειν ἔμελλον: τὴν δὲ νῆσον ταύτην φοβούμενοι μὴ ἐξ αὐτῆς τὸν πόλεμον Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете использовать все необходимое для приготовления пищи. [8] . ἔχουσαν （ τὰ γὰρ αὐτῆς τῆς Πύλου ἔξω τοῦ ἔσπλου πρὸς τὸ πέλαγος ἀλίμενα ὄντα οὐχ ἕξειν ὅθεν ὁρμώμενοι ὠφελήσουσι τοὺς αὑτῶν ） σφεῖς δὲ ἄνευ τε ναυμαχίας καὶ κινδύνου ἐκπολιορκήσειν τὸ χωρίον κατὰ τὸ εἰκός, σίτου τε οὐκ ἐνόντος καὶ δι᾽ ὀλίγης παρασκευῆς κατειλημμένον. [9] ὡς δ᾽ ἐδόκει αὐτοῖς ταῦτα, καὶ διεβίβαζον ἐς τὴν νῆσον τοὺς ὁπλίτας ἀποκληρώσαντες ἀπὸ πάντων τῶν λόχων. καὶ διέβησαν μὲν καὶ πρότερον κατὰ διαδοχήν, οἱ δὲ τελευταῖοι καὶ ἐγκαταληφθέντες εἴκοσι καὶ τετρακόσιοι ἦσαν καὶ Εἵλωτες οἱ περὶ αὐτούς: ἦρχε δὲ αὐτῶν Ἐπιτάδας ὁ Μολόβρου.

[8] После возвращения пелопоннесцев из Аттики спартанцы и периеки, находившиеся в окрестностях города, немедленно отправились атаковать Пилос, но другие лакедемоняне, только что вернувшиеся из экспедиции, прибыли позже. По всему Пелопоннесу было разослано сообщение с требованием к союзникам немедленно прибыть в Пилос и встретиться там; другое сообщение призывало шестьдесят пелопоннесских кораблей из Коркиры. Они были переправлены через Левкадский перешеек и, не будучи обнаруженными афинскими кораблями, которые к тому времени находились в Закинфе, достигли Пилоса, где уже собрались их сухопутные войска. Пока пелопоннесский флот ещё был в пути, Демосфену удалось незаметно отправить два судна, чтобы предупредить Евримедона и афинский флот об опасности и потребовать их немедленного прибытия. Пока афинские корабли спешили на помощь Демосфену в соответствии с его просьбой, лакедемоняне готовились атаковать крепость как с моря, так и с суши; они полагали, что не составит труда захватить сооружение, наспех построенное и защищаемое горсткой людей. Но, ожидая скорого прибытия афинского флота, они намеревались закрыть входы в гавань и не допустить там якорной стоянки афинян, если им не удастся захватить крепость до их прибытия. Остров, называемый Сфактерией, простирается вдоль суши и находится совсем рядом с ней, делая гавань безопасной, а входы — узкими; На одном конце острова, напротив Пилоса и афинского форта, был проход только для двух кораблей, а на другом, достаточно широкий пролив между островом и материком, позволял пройти восьми или девяти. Длина острова составляла около полутора километров; он был покрыт лесом и, будучи необитаемым, не имел дорог. Лакедемоняне намеревались перекрыть устья гавани кораблями, расположенными близко друг к другу носами наружу; тем временем, опасаясь, что афиняне могут использовать остров для военных действий, они перебросили туда нескольких гоплитов и разместили других вдоль берега материка. Таким образом, и остров, и материк были бы враждебны афинянам; и нигде на материке не было бы возможности высадиться. Ибо на самом берегу Пилоса, за пределами входа в пролив, где земля выходила в открытое море, не было гаваней, и афиняне не нашли бы позиции, с которой они могли бы оказать помощь своим соотечественникам. Тем временем лакедемоняне, избегая риска морского сражения, могли захватить крепость, которая была занята в спешке и не снабжена провизией. Полагаясь на это, они переправили своих гоплитов на остров, выбрав их по жребию из каждого подразделения армии. Один отряд сменял другой; те, кто переправился последним и был взят на острове, насчитывали четыреста двадцать человек, помимо сопровождавших их илотов; они находились под командованием Эпитадаса, сына Молобра.

9. Δημοσθένης δὲ ὁρῶν τοὺς Λακεδαιμονίους μέλλοντας προσβάλλειν ναυσί τε ἅμα καὶ πεζῷ παρεσκευάζετο καὶ αὐτός, καὶ τὰς τριήρεις αἳ περιῆσαν αὐτῷ ἀπὸ τῶν καταλειφθεισῶν ἀνασπάσας ὑπὸ τὸ τείχισμα προσεσταύρωσε, καὶ τοὺς ναύτας ἐξ αὐτῶν ὥπλισεν ἀσπίσι [τε] φαύλαις καὶ οἰσυΐναις ταῖς πολλαῖς: οὐ γὰρ ἦν ὅπλα ἐν χωρίῳ ἐρήμῳ πορίσασθαι, ἀλλὰ καὶ ταῦτα ἐκ λῃστρικῆς Μεσσηνίων τριακοντόρου καὶ κέλητος ἔλαβον, οἳ ἔτυχον παραγενόμενοι. Если вы хотите, чтобы ваш телефон был готов к использованию, вы можете использовать его в качестве источника питания. [2] τοὺς μὲν οὖν πολλοὺς τῶν τε ἀόπλων καὶ ὡπλισμένων ἐπὶ τὰ τετειχισμένα μάλιστα καὶ ἐχυρὰ τοῦ χωρίου πρὸς τὴν ἤπειρον ἔταξε, προειπὼν ἀμύνασθαι τὸν πεζόν, ἢν προσβάλῃ: αὐτὸς δὲ ἀπολεξάμενος ἐκ πάντων ἑξήκοντα ὁπλίτας καὶ τοξότας ὀλίγους ἐχώρει ἔξω τοῦ τείχους ἐπὶ τὴν θάλασσαν, ᾗ μάλιστα ἐκείνους προσεδέχετο πειράσειν ἀποβαίνειν, ἐς χωρία μὲν χαλεπὰ καὶ πετρώδη πρὸς τὸ πέλαγος τετραμμένα, σφίσι δὲ τοῦ τείχους ταύτῃ ἀσθενεστάτου ὄντος ἐσβιάσασθαι αὐτοὺς ἡγεῖτο προθυμήσεσθαι: [3] οὔτε γὰρ αὐτοὶ ἐλπίζοντές ποτε ναυσὶ κρατήσεσθαι οὐκ ἰσχυρὸν ἐτείχιζον, ἐκείνοις τε βιαζομένοις τὴν ἀπόβασιν ἁλώσιμον τὸ χωρίον γίγνεσθαι. [4] κατὰ τοῦτο οὖν πρὸς αὐτὴν τὴν θάλασσαν χωρήσας ἔταξε τοὺς ὁπλίτας ὡς εἴρξων, ἢν δύνηται, καὶ παρεκελεύσατο τοιάδε.

[9] Демосфен, видя, что лакедемоняне собираются напасть на него как с моря, так и с суши, принялся за подготовку. Он высадил на берег под крепостью три триремы, оставшиеся у него из пяти, которые не отправились на Коркиру, и защитил их частоколом; их экипажи он вооружил щитами, но плохого качества, большинство из которых были сделаны из плетеной лозы. В необитаемой стране не было возможности добыть оружие, и его удалось получить только от тридцативесельного капера и легкой лодки, принадлежавших мессенцам, которые только что прибыли. Из этих мессенцев около сорока были гоплитами, которых Демосфен использовал вместе с остальными. Большую часть своих сил, вооруженных и невооруженных, он разместил на стороне крепости, обращенной к материку, которая была сильнее и лучше укреплена; Он приказал им, в случае нападения, отразить наземные войска, а сам отобрал из всего отряда шестьдесят гоплитов и несколько лучников и двинулся из крепости к морскому берегу в том месте, где, как казалось, лакедемоняне с наибольшей вероятностью могли попытаться высадиться. Выбранное им место находилось у открытого моря, было скалистым и опасным; но он полагал, что враг будет привлечен туда и обязательно предпримет попытку высадки, поскольку укрепления там были слабее. Афиняне, не ожидая поражения на море, оставили стену там менее прочной, а если бы врагу удалось высадиться, это место было бы легко захвачено. Соответственно, двигаясь к самому краю моря, он разместил там своих гоплитов; он был полон решимости не допустить врага, если это будет возможно, и в этом духе он обратился к своим людям:

10. 'ἄνδρες οἱ ξυναράμενοι τοῦδε τοῦ κινδύνου, μηδεὶς ὑμῶν ἐν τῇ τοιᾷδε ἀνάγκῃ ξυνετὸς βουλέσθω δοκεῖν εἶναι, ἐκλογιζόμενος ἅπαν τὸ περιεστὸς ἡμᾶς δεινόν, μᾶλλον ἢ ἀπερισκέπτως εὔελπις ὁμόσε χωρῆσαι τοῖς ἐναντίοις καὶ ἐκ τούτων ἂν περιγενόμενος. ὅσα γὰρ ἐς ἀνάγκην ἀφῖκται ὥσπερ τάδε, λογισμὸν ἥκιστα ἐνδεχόμενα κινδύνου τοῦ ταχίστου προσδεῖται. [2] . πλήθει αὐτῶν καταπλαγέντες τὰ ὑπάρχοντα ἡμῖν κρείσσω καταπροδοῦναι. [3] τοῦ τε γὰρ χωρίου τὸ δυσέμβατον ἡμέτερον νομίζω, ὃ μενόντων μὲν ἡμῶν ξύμμαχον γίγνεται, ὑποχωρήσασι δὲ καίπερ χαλεπὸν ὂν εὔπορον ἔσται μηδενὸς κωλύοντος, καὶ τὸν πολέμιον δεινότερον ἕξομεν μὴ ῥᾳδίας αὐτῷ πάλιν οὔσης τῆς ἀναχωρήσεως, ἢν καὶ ὑφ᾽ ἡμῶν βιάζηται （ ἐπὶ γὰρ ταῖς ναυσὶ ῥᾷστοί εἰσιν ἀμύνεσθαι, ἀποβάντες δὲ ἐν τῷ ἴσῳ ἤδη ） , [4] τό τε πλῆθος αὐτῶν οὐκ ἄγαν δεῖ φοβεῖσθαι: κατ᾽ ὀλίγον γὰρ μαχεῖται καίπερ πολὺ ὂν ἀπορίᾳ τῆς προσορμίσεως, καὶ οὐκ ἐν γῇ στρατός ἐστιν ἐκ τοῦ ὁμοίου μείζων, ἀλλ᾽ ἀπὸ νεῶν, αἷς πολλὰ τὰ καίρια δεῖ ἐν τῇ θαλάσσσῃ ξυμβῆναι. [5] ὥστε τὰς τούτων ἀπορίας ἀντιπάλους ἡγοῦμαι τῷ ἡμετέρῳ πλήθει, καὶ ἅμα ἀξιῶ ὑμᾶς, Ἀθηναίους ὄντας καὶ ἐπισταμένους ἐμπειρίᾳ τὴν ναυτικὴν ἐπ᾽ ἄλλους ἀπόβασιν ὅτι, εἴ τις ὑπομένοι καὶ μὴ φόβῳ ῥοθίου καὶ νεῶν δεινότητος κατάπλου ὑποχωροίη, οὐκ ἄν ποτε βιάζοιτο, καὶ αὐτοὺς νῦν μεῖναί τε καὶ ἀμυνομένους παρ᾽ αὐτὴν τὴν ῥαχίαν σῴζειν ἡμᾶς τε αὐτοὺς καὶ τὸ χωρίον.'

[10] «Мои товарищи, находящиеся в опасности, пусть никто из вас сейчас, накануне битвы, не желает проявлять смекалку, подсчитывая сумму опасностей, которые нас окружают; пусть лучше решит встретить врага без долгих раздумий, но с живой надеждой, что он переживет их все. В таких случаях, когда нет выбора, размышления бесполезны, и чем раньше наступит опасность, тем лучше. Я уверен, что наши шансы более чем равны, если мы только будем стоять твердо и, имея столько преимуществ, не будем пугаться численности врага и не растеряем его. Недоступность этого места — одно из них; однако это поможет нам только в том случае, если мы будем удерживать свою позицию; когда мы отступим, местность, хотя и сама по себе сложная, будет достаточно легкой для врага, ибо некому будет ему противостоять. А если мы повернемся и начнем на него, он будет еще более упрям, чем когда-либо; ибо его отступление будет практически невозможно. На борту кораблей пелопоннесцев легко отбить, но, высадившись на берег, они ничем не уступают нам. Нам не стоит так сильно бояться их численности; ибо, несмотря на их многочисленность, лишь немногие могут сражаться одновременно из-за сложности доставки их кораблей к берегу. Мы противостоим армии, превосходящей нас численностью, но в других отношениях они нам не равны; ибо они находятся не на суше, а на воде, и кораблям требуется много благоприятных обстоятельств, прежде чем они смогут действовать с преимуществом. Поэтому я считаю их неудобства компенсирующими наше численное превосходство. Вы — афиняне, которые по опыту знают, как трудно высадиться на берег в присутствии врага, и что если человек не испугается до смерти от плеска весел и угрожающего вида приближающегося корабля, а решит удержать свои позиции, никакая сила не сможет его сдвинуть с места. Теперь ваша очередь быть атакованными, и я призываю вас стоять твердо и не позволить врагу коснуться берега. Таким образом вы спасёте себя и это место.

11. τοσαῦτα τοῦ Δημοσθένους παρακελευσαμένου οἱ Ἀθηναῖοι ἐθάρσησάν τε μᾶλλον καὶ ἐπικαταβάντες ἐτάξαντο παρ᾽ αὐτὴν τὴν θάλασσαν. [2] . ταῖς ναυσὶν ἅμα οὔσαις τεσσαράκοντα καὶ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете использовать его для приготовления пищи. προσέβαλλε δὲ ᾗπερ ὁ Δημοσθένης προσεδέχετο. [3] καὶ οἱ μὲν Ἀθηναῖοι ἀμφοτέρωθεν ἔκ τε γῆς καὶ ἐκ θαλάσσης ἠμύνοντο: οἱ δὲ κατ᾽ ὀλίγας ναῦς διελόμενοι, διότι οὐκ ἦν πλέοσι προσσχεῖν, καὶ ἀναπαύοντες ἐν τῷ μέρει τοὺς ἐπίπλους ἐποιοῦντο, προθυμίᾳ τε πάσῃ χρώμενοι καὶ παρακελευσμῷ, εἴ πως ὠσάμενοι ἕλοιεν τὸ τείχισμα. [4] πάντων δὲ φανερώτατος Βρασίδας ἐγένετο. τριηραρχῶν γὰρ καὶ ὁρῶν τοῦ χωρίου χαλεποῦ ὄντος τοὺς τριηράρχους καὶ κυβερνήτας, εἴ που καὶ δοκοίη δυνατὸν εἶναι σχεῖν, ἀποκνοῦντας καὶ φυλασσομένους τῶν νεῶν μὴ ξυντρίψωσιν, ἐβόα λέγων ὡς οὐκ εἰκὸς εἴη ξύλων φειδομένους τοὺς πολεμίους ἐν τῇ χώρᾳ περιιδεῖν τεῖχος πεποιημένους, ἀλλὰ τάς τε σφετέρας ναῦς βιαζομένους τὴν ἀπόβασιν καταγνύναι ἐκέλευε, καὶ τοὺς ξυμμάχους μὴ ἀποκνῆσαι ἀντὶ μεγάλων εὐεργεσιῶν τὰς ναῦς τοῖς Λακεδαιμονίοις ἐν τῷ παρόντι ἐπιδοῦναι, ὀκείλαντας δὲ καὶ παντὶ τρόπῳ ἀποβάντας τῶν τε ἀνδρῶν καὶ τοῦ χωρίου κρατῆσαι.

[11] Афиняне, воодушевленные словами Демосфена, спустились к берегу и выстроились вдоль кромки воды. Лакедернонийцы начали движение и атаковали крепость своей армией по суше, а также своим флотом, состоящим из сорока трех кораблей, по морю. Командовал им адмирал Трасимелид, сын Кратесикла, спартанец; он начал атаку именно там, где ожидал Демосфен. Афиняне защищались как с моря, так и с суши. Пелопоннесцы разделили свой флот на несколько эстафет — места не хватало — и, отдыхая и сражаясь по очереди, они с большим энтузиазмом атаковали, громко подбадривая друг друга, чтобы отбросить врага и взять крепость. Брасид отличился больше всех остальных в этом сражении; Он был капитаном корабля, и, видя, как его товарищи-капитаны и лоцманы, даже если бы они могли коснуться любой точки, колеблются и боятся насадить свои корабли на скалы, он крикнул им: «Не жалейте древесины, когда враг построил форт в их стране; пусть они потопят свои корабли, чтобы высадиться на берег»: это он сказал своим соотечественникам и союзникам, что «они не должны колебаться в такой момент, чтобы преподнести свои корабли лакедемонянам, которые так много для них сделали; они должны сесть на мель и каким-то образом добраться до берега, чтобы захватить форт и людей в нем».

12. καὶ ὁ μὲν τούς τε ἄλλους τοιαῦτα ἐπέσπερχε καὶ τὸν ἑαυτοῦ κυβερνήτην ἀναγκάσας ὀκεῖλαι τὴν ναῦν ἐχώρει ἐπὶ τὴν ἀποβάθραν: καὶ πειρώμενος ἀποβαίνειν ἀνεκόπη ὑπὸ τῶν Ἀθηναίων, καὶ τραυματιθεὶσς πολλὰ ἐλιποψύχησέ τε καὶ πεσόντος αὐτοῦ ἐς τὴν παρεξειρεσίαν ἡ ἀσπὶς περιερρύη ἐς τὴν θάλασσαν, καὶ ἐξενεχθείσης αὐτῆς ἐς τὴν γῆν οἱ Ἀθηναῖοι ἀνελόμενοι ὕστερον πρὸς τὸ τροπαῖον ἐχρήσαντο ὃ ἔστησαν τῆς προσβολῆς ταύτης. [2] . καὶ τῶν Ἀθηναίων μενόντων καὶ οὐδὲν ὑποχωρούντων. [3] ἐς τοῦτό τε περιέστη ἡ τύχη ὥστε Ἀθηναίους μὲν ἐκ γῆς τε καὶ ταύτης Λακωνικῆς ἀμύνεσθαι ἐκείνους ἐπιπλέοντας, Λακεδαιμονίους δὲ ἐκ νεῶν τε καὶ ἐς τὴν ἑαυτῶν πολεμίαν οὖσαν ἐπ᾽ Ἀθηναίους ἀποβαίνειν: ἐπὶ πολὺ γὰρ ἐποίει τῆς δόξης ἐν τῷ τότε τοῖς μὲν ἠπειρώταις μάλιστα εἶναι καὶ τὰ πεζὰ κρατίστοις, τοῖς δὲ θαλασσίοις τε καὶ ταῖς ναυσὶ πλεῖστον προύχειν.

[12] Упрекая остальных, он заставил своего лоцмана посадить корабль на мель и направился к трапу. Но, пытаясь сойти на берег, он был поражен афинянами, и, получив множество ран, упал в носовую часть корабля; его щит соскользнул с руки в море и, будучи выброшенным на берег, был подобран афинянами и использован в качестве трофея, который они воздвигли в память об этом нападении. Пелопоннесцы на других кораблях предприняли большие усилия, чтобы сойти на берег, но не смогли этого сделать из-за неровности дна и упорства, с которым афиняне удерживали свои позиции. Это был необычный поворот судьбы, который заставил афинян отбить атаку лакедемонян, нападавших на них с моря, с лакедемонского побережья, а лакедемонян — сражаться за высадку на своей земле, теперь враждебной им, перед лицом афинян. В те дни великой славой лакедемонян было то, что они были сухопутной державой, отличавшейся военной доблестью, а афинян — то, что они были мореплавателями и первой морской державой в Элладе.

13. ταύτην μὲν οὖν τὴν ἡμέραν καὶ τῆς ὑστεραίας μέρος τι προσβολὰς ποιησάμενοι ἐπέπαυντο: καὶ τῇ τρίτῃ ἐπὶ ξύλα ἐς μηχανὰς ???????????? ὕψος μὲν ἔχειν, ἀποβάσεως δὲ μάλιστα οὔσης ἑλεῖν <ἂν> μηχαναῖς. [2] ἐν τούτῳ δὲ αἱ ἐκ τῆς Ζακύνθου νῆες τῶν Ἀθηναίων παραγίγνονται τεσσαράκοντα: προσεβοήθησαν γὰρ τῶν τε φρουρίδων τινὲς αὐτοῖς τῶν ἐκ Ναυπάκτου καὶ Χῖαι τέσσαρες. [3] . τὰς ναῦς καὶ οὐκ ἐκπλεούσας, ἀπορήσαντες ὅπῃ καθορμίσωνται, τότε μὲν ἐς Πρωτὴν τὴν νῆσον, ἣ οὐ πολὺ ἀπέχει ἐρῆμος οὖσα, ἔπλευσαν καὶ ηὐλίσαντο, τῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ παρασκευασάμενοι ὡς ἐπὶ ναυμαχίαν ἀνήγοντο, ἢν μὲν ἀντεκπλεῖν ἐθέλωσι σφίσιν ἐς τὴν εὐρυχωρίαν, εἰ δὲ μή, ὡς αὐτοὶ ἐπεσπλευσούμενοι. [4] καὶ οἱ μὲν οὔτε ἀντανήγοντο οὔτε ἃ διενοήθησαν, φάρξαι τοὺς ἔσπλους, ἔτυχον ποιήσαντες, ἡσυχάζοντες δ᾽ ἐν τῇ γῇ τάς τε ναῦς ἐπλήρουν καὶ παρεσκευάζοντο, ἢν ἐσπλέῃ τις, ὡς ἐν τῷ λιμένι ὄντι οὐ σμικρῷ ναυμαχήσοντες.

[13] Пелопоннесцы, продолжая свои усилия в течение этого дня и части следующего, наконец остановились; на третий день они отправили часть своих кораблей в Асину за древесиной для изготовления орудий, надеясь с их помощью занять ту часть форта, которая обращена к гавани, где высадка была легче, хотя он был построен выше. Тем временем из Закинфа прибыли афинские корабли; их число увеличилось до пятидесяти благодаря прибытию нескольких сторожевых кораблей из Навпакта и четырех хианских судов. Их командиры увидели, что и материк, и остров полны гоплитов, а корабли находятся в гавани и не выходят из нее: поэтому, не зная, где найти якорную стоянку, они отплыли на время к острову Проте, который находится неподалеку и необитаем, и провели там ночь. На следующий день, подготовившись к бою, они отплыли в море, намереваясь, если, как они надеялись, пелопоннесцы выступят против них, дать бой в открытом море; если нет, то войти в гавань. Пелопоннесцы не вышли и почему-то не закрыли устья гавани, как планировали. Они не проявляли никаких признаков движения, а находились на берегу, занимая корабли и готовясь к бою, если кто-либо войдет в гавань, которая была довольно большой.

14. οἱ δ᾽ Ἀθηναῖοι γνόντες καθ᾽ ἑκάτερον τὸν ἔσπλουν ὥρμησαν ἐπ᾽ αὐτούς, καὶ τὰς μὲν πλείους καὶ μετεώρους ἤδη τῶν νεῶν καὶ ἀντιπρῴρους προσπεσόντες ἐς φυγὴν κατέστησαν, καὶ ἐπιδιώκοντες ὡς διὰ βραχέος ἔτρωσαν μὲν πολλάς, πέντε δὲ ἔλαβον, καὶ μίαν τούτων αὐτοῖς ἀνδράσιν: ταῖς δὲ λοιπαῖς ἐν τῇ γῇ καταπεφευγυίαις ἐνέβαλλον. αἱ δὲ καὶ πληρούμεναι ἔτι πρὶν ἀνάγεσθαι ἐκόπτοντο: καί τινας καὶ ἀναδούμενοι κενὰς εἷλκον τῶν ἀνδρῶν ἐς φυγὴν ὡρμημένων. [2] ἃ ὁρῶντες οἱ Λακεδαιμόνιοι καὶ περιαλγοῦντες τῷ πάθει, ὅτιπερ αὐτῶν οἱ ἄνδρες ἀπελαμβάνοντο ἐν τῇ νήσῳ, παρεβοήθουν, καὶ ἐπεσβαίνοντες ἐς τὴν θάλασσαν ξὺν τοῖς ὅπλοις ἀνθεῖλκον ἐπιλαμβανόμενοι τῶν νεῶν: καὶ ἐν τούτῳ κεκωλῦσθαι ἐδόκει ἕκαστος ᾧ μή τινι καὶ αὐτὸς ἔργῳ παρῆν. [3] ἐγένετό τε ὁ θόρυβος μέγας καὶ ἀντηλλαγμένου τοῦ ἑκατέρων τρόπου περὶ τὰς ναῦς: οἵ τε γὰρ Λακεδαιμόνιοι ὑπὸ προθυμίας καὶ ἐκπλήξεως ὡς εἰπεῖν ἄλλο οὐδὲν ἢ ἐκ γῆς ἐναυμάχουν, οἵ τε Ἀθηναῖοι κρατοῦντες καὶ βουλόμενοι τῇ παρούσῃ τύχῃ ὡς ἐπὶ πλεῖστον ἐπεξελθεῖν ἀπὸ νεῶν ἐπεζομάχουν. [4] πολύν τε πόνον παρασχόντες ἀλλήλοις καὶ τραυματίσαντες διεκρίθησαν, καὶ οἱ Λακεδαιμόνιοι τὰς κενὰς ναῦς πλὴν τῶν τὸ πρῶτον ληφθεισῶν διέσωσαν. [5] καταστάντες δὲ ἑκάτεροι ἐς τὸ στρατόπεδον οἱ μὲν τροπαῖόν τε ἔστησαν καὶ νεκροὺς ἀπέδοσαν καὶ ναυαγίων ἐκράτησαν, καὶ τὴν νῆσον εὐθὺς περιέπλεον καὶ ἐν φυλακῇ εἶχον ὡς τῶν ἀνδρῶν ἀπειλημμένων: οἱ δ᾽ ἐν τῇ ἠπείρῳ Πελοποννήσιοι καὶ ἀπὸ πάντων ἤδη βεβοηθηκότες ἔμενον κατὰ χώραν ἐπὶ τῇ Πύλῳ.

[14] Афиняне, видя, как обстоят дела, бросились на них у обоих устьев гавани. К этому времени большинство вражеских кораблей уже вышли на глубокую воду и оказались лицом к лицу с ними. Они обратили их в бегство и преследовали, как могли в таком узком пространстве; многие повредили, а пять взяли в плен, один из них вместе с экипажем. Они атаковали оставшиеся суда даже после того, как те достигли берега, и некоторые из них они вывели из строя, пока экипажи садились в них, прежде чем те вообще вышли в море. Другие им удалось привязать к своим кораблям и начать оттаскивать их пустыми, так как моряки обратились в бегство. При этом зрелище лакедемоняне были в агонии, ибо их друзья были отрезаны на острове; они поспешили на помощь и, бросившись в море с оружием, схватили корабли и оттащили их; в тот момент каждый думал, что бой остановился там, где он сам не участвовал. Смятение было огромным; В этой битве за корабли два противника обменивались своим обычным способом ведения боя; лакедемоняне в своем волнении и отчаянии, можно сказать, вели морское сражение с суши, а афиняне, одержавшие победу и стремящиеся использовать свою удачу по максимуму, вели сухопутное сражение со своих кораблей. Наконец, причинив друг другу немало хлопот и нанеся большой ущерб, они разошлись. Лакедемоняне сохранили свои пустые корабли, за исключением тех, которые были захвачены первыми. Обе стороны удалились в свои лагеря; афиняне подняли трофей, отдали тела погибших и заняли обломки. Они, не теряя времени, обогнули остров и установили охрану над людьми, отрезанными там. Пелопоннесцы на материке, к которым теперь присоединились все их отряды, оставались на своих позициях перед Пилосом.

15. ἐς δὲ τὴν Σπάρτην ἔδοξεν αὐτοῖς ὡς ἐπὶ ξυμφορᾷ μεγάλῃ τὰ τέλη καταβάντας ἐς τὸ στρατόπεδον βουλεύειν παραχρῆμα ὁρῶντας ὅτι ἂν δοκῇ. [2] καὶ ὡς εἶδον ἀδύνατον ὂν τιμωρεῖν τοῖς ἀνδράσι καὶ κινδυνεύειν οὐκ ἐβούλοντο ἢ ὑπὸ λιμοῦ τι παθεῖν αὐτοὺς ἢ ὑπὸ πλήθους βιασθέντας κρατηθῆναι, ἔδοξεν αὐτοῖς πρὸς τοὺς στρατηγοὺς τῶν Ἀθηναίων, ἢν ἐθέλωσι, σπονδὰς ποιησαμένους τὰ περὶ Πύλον ἀποστεῖλαι ἐς τὰς Ἀθήνας πρέσβεις περὶ ξυμβάσεως καὶ τοὺς ἄνδρας ὡς τάχιστα πειρᾶσθαι κομίσασθαι.

[15] Когда в Спарту пришли известия, это вызвало большое смятение; было решено, что магистраты должны отправиться в лагерь и увидеть все своими глазами; тогда они смогут на месте принять любые меры, которые сочтут необходимыми. Обнаружив по прибытии, что ничего нельзя сделать для их солдат на острове, и не желая рисковать тем, что они умрут от голода или будут побеждены численным превосходством противника, они решили, что с согласия афинских генералов они приостановят военные действия в Пилосе и, отправив послов в Афины с просьбой о мире, постараются как можно скорее вернуть своих людей.

16. δεξαμένων δὲ τῶν στρατηγῶν τὸν λόγον ἐγίγνοντο σπονδαὶ τοιαίδε, Λακεδαιμονίους μὲν τὰς ναῦς ἐν αἷς ἐναυμάχησαν καὶ τὰς ἐν τῇ Λακωνικῇ πάσας, ὅσαι ἦσαν μακραί, παραδοῦναι κομίσαντας ἐς Πύλον Ἀθηναίοις, καὶ ὅπλα μὴ ἐπιφέρειν τῷ τειχίσματι μήτε κατὰ γῆν μήτε κατὰ θάλασσαν, Ἀθηναίους δὲ τοῖς ἐν τῇ νήσῳ ἀνδράσι σῖτον ἐᾶν τοὺς ἐν τῇ ἠπείρῳ Λακεδαιμονίους ἐκπέμπειν τακτὸν ???????????? κρέας, θεράποντι δὲ τούτων ἡμίσεα: ταῦτα δὲ ὁρώντων τῶν Ἀθηναίων ἐσπέμπειν καὶ πλοῖον μηδὲν ἐσπλεῖν λάθρᾳ: φυλάσσειν δὲ καὶ τὴν νῆσον Ἀθηναίους μηδὲν ἧσσον, ὅσα μὴ ἀποβαίνοντας, καὶ ὅπλα μὴ ἐπιφέρειν τῷ Πελοπονννησίων στρατῷ μήτε κατὰ γῆν μήτε κατὰ θάλασσαν. [2] Если у вас есть какие-либо проблемы с одеждой, вы можете сделать это, когда захотите. ἐσπεῖσθαι δὲ αὐτὰς μέχρι οὗ ἐπανέλθωσιν οἱ ἐκ τῶν Ἀθηνῶν Λακεδαιμονίων πρέσβεις: ἀποστεῖλαι δὲ αὐτοὺς τριήρει Ἀθηναίους καὶ πάλιν κομίσαι. ??? ὁμοίας οἵασπερ ἂν παραλάβωσιν. [3] αἱ μὲν σπονδαὶ ἐπὶ τούτοις ἐγένοντο, καὶ αἱ νῆες παρεδόθησαν οὖσαι περὶ ἑξήκοντα, καὶ οἱ πρέσβεις ἀπεστάλησαν. ἀφικόμενοι δὲ ἐς τὰς Ἀθήνας ἔλεξαν τοιάδε.

[16] Афинские военачальники приняли их предложения, и было заключено перемирие на следующих условиях: «Лакедемоняне должны передать афинянам в Пилосе корабли, на которых они сражались, а также доставить туда и передать любые другие военные корабли, находящиеся в Лаконии; и они не должны совершать нападений на крепость ни с моря, ни с суши. Афиняне должны разрешить лакедемонянам на материке посылать на остров определенное количество муки, а именно две аттические кварты ячменной муки на каждого человека, пинту вина, а также кусок мяса; для слуги — половину этих количеств; они должны отправлять их на остров под надзором афинян, и ни одно судно не должно подплывать тайком. Афиняне должны охранять остров, как и прежде, но не сушу, и не должны нападать на пелопоннесские войска ни с суши, ни с моря. Если какая-либо из сторон нарушит это соглашение хотя бы в незначительной степени, перемирие будет расторгнуто. Соглашение должно действовать до возвращения лакедемонских послов из Афин, и афиняне должны доставить их туда и вернуть обратно на триреме. После их возвращения перемирие будет расторгнуто, и афиняне должны вернуть корабли в том же состоянии, в котором они их получили». Таковы были условия перемирия. Корабли, которых было около шестидесяти, были переданы афинянам. Послы отправились в путь и, прибыв в Афины, произнесли следующие речи:

17. 'ἔπεμψαν ἡμᾶς Λακεδαιμόνιοι, ὦ Ἀθηναῖοι, περὶ τῶν ἐν τῇ νήσῳ ἀνδρῶν πράξοντας ὅτι ἂν ὑμῖν τε ὠφέλιμον ὂν τὸ αὐτὸ πείθωμεν καὶ ἡμῖν ἐς τὴν ξυμφορὰν ὡς ἐκ τῶν παρόντων κόσμον μάλιστα μέλλῃ οἴσειν. [2] τοὺς δὲ λόγους μακροτέρους οὐ παρὰ τὸ εἰωθὸς μηκυνοῦμεν, ἀλλ᾽ ἐπιχώριον ὂν ἡμῖν οὗ μὲν βραχεῖς ἀρκῶσι μὴ πολλοῖς χρῆσθαι, πλέοσι δὲ ἐν ᾧ ἂν καιρὸς ᾖ διδάσκοντάς τι τῶν προύργου λόγοις τὸ δέον πράσσειν. [3] λάβετε δὲ αὐτοὺς μὴ πολεμίως μηδ᾽ ὡς ἀξύνετοι διδασκόμενοι, ὑπόμνησιν δὲ τοῦ καλῶς βουλεύσασθαι πρὸς εἰδότας ἡγησάμενοι. [4] 'ὑμῖν γὰρ εὐτυχίαν τὴν παροῦσαν ἔξεστι καλῶς θέσθαι, ἔχουσι μὲν ὧν κρατεῖτε, προσλαβοῦσι δὲ τιμὴν καὶ δόξαν, καὶ μὴ παθεῖν ἐλπίδι ὀρέγονται διὰ τὸ καὶ τὰ παρόντα ἀδοκήτως εὐτυχῆσαι. [5] . ἀπιστότατοι εἶναι ταῖς εὐπραγίαις: ὃ τῇ τε ὑμετέρᾳ πόλει δι᾽ ἐμπειρίαν καὶ ἡμῖν μάλιστ᾽ ἂν ἐκ τοῦ εἰκότος προσείη.

[17] «Мужи Афинские, лакедемоняне послали нас вести переговоры о возвращении наших соотечественников на остров в надежде, что вы согласитесь предоставить нам условия, которые будут одновременно выгодны вам и не будут бесславны для нас в нашем нынешнем несчастье. Если мы будем говорить долго, это не будет отступлением от обычаев нашей страны. Напротив, нам свойственно не говорить много там, где достаточно нескольких слов, а быть более щедрыми в речи, когда нужно сказать что-то важное, а слова – это средства действия. Не принимайте наши слова враждебно и не думайте, что мы считаем вас невежественными и поучаем вас, а просто воспринимайте нас как напоминание о том, что вы уже знаете как хорошую политику. Ибо вы можете использовать свою нынешнюю выгоду с пользой, не только сохранив то, что вы завоевали, но и обретя честь и славу. Тогда вы избежите поражения, которое часто случается с людьми, достигшими необычайного успеха; Ибо, уже добившись успеха, превзошедшего все ожидания, они не видят причин ограничивать свои надежды и желания. В то время как те, кто чаще всего познал крайности как удачи, так и неудачи, должны с большим подозрением относиться к процветанию; и вполне естественно, что именно этому нас и вас научил опыт.

18. γνῶτε δὲ καὶ ἐς τὰς ἡμετέρας νῦν ξυμφορὰς ἀπιδόντες, οἵτινες ἀξίωμα μέγιστον τῶν Ἑλλήνων ἔχοντες ἥκομεν παρ᾽ ὑμᾶς, πρότερον αὐτοὶ κυριώτεροι νομίζοντες εἶναι δοῦναι ἐφ᾽ ἃ νῦν ἀφιγμένοι ὑμᾶς αἰτούμεθα. [2] . ἀπὸ δὲ τῶν αἰεὶ ὑπαρχόντων γνώμῃ σφαλέντες, ἐν ᾧ πᾶσι τὸ αὐτὸ ὁμοίως ὑπάρχει. [3] ὥστε οὐκ εἰκὸς ὑμᾶς διὰ τὴν παροῦσαν νῦν ῥώμην πόλεώς τε καὶ τῶν προσγεγενημένων καὶ τὸ τῆς τύχης οἴεσθαι αἰεὶ μεθ᾽ ὑμῶν ἔσεσθαι. [4] σωφρόνων δὲ ἀνδρῶν οἵτινες τἀγαθὰ ἐς ἀμφίβολον ἀσφαλῶς ἔθεντο （ καὶ ταῖς ξυμφοραῖς οἱ αὐτοὶ εὐξυνετώτερον ἂν ??? μεταχειρίζειν, τούτῳ ξυνεῖναι, ἀλλ᾽ ὡς ἂν αἱ τύχαι αὐτῶν ἡγήσωνται: καὶ ἐλάχιστ᾽ ἂν οἱ τοιοῦτοι πταίοντες διὰ τὸ μὴ τῷ ὀρθουμένῳ αὐτοῦ πιστεύοντες ἐπαίρεσθαι ἐν τῷ εὐτυχεῖν ἂν μάλιστα καταλύοιντο. [5] ὃ νῦν ὑμῖν, ὦ Ἀθηναῖοι, καλῶς ἔχει πρὸς ἡμᾶς πρᾶξαι,καὶ μή ποτε ὕστερον, ἢν ἄρα μὴ πειθόμενοι σφαλῆτε, ἃ πολλὰ ἐνδέχεται, νομισθῆναι τύχῃ καὶ τὰ νῦν προχωρήσαντα κρατῆσαι, ἐξὸν ἀκίνδυνον δόκησιν ἰσχύος καὶ ξυνέσεως ἐς τὸ ἔπειτα καταλιπεῖν.

[18] «Посмотрите только на бедствие, которое только что постигло нас, некогда пользовавшихся величайшим престижем среди всех эллинских государств, а теперь пришедших сюда просить у вас благодеяния, которое когда-то мы считали более способными оказать. Вы не можете объяснить наше бедствие недостатком силы или гордостью, порождаемой увеличением власти. Мы не стали ни сильнее, ни слабее, чем прежде, но мы ошиблись в суждениях, и таким ошибкам подвержены все люди. Поэтому не следует думать, что, поскольку ваш город и ваша империя сейчас могущественны, удача всегда будет на вашей стороне. Мудрые обеспечивают свою безопасность, не слишком полагаясь на свои выгоды, и когда приходят бедствия, они могут встретить их более разумно; они знают, что война будет продолжаться, куда бы ни привела судьба, и не ограничится пределами, которые тот, кто начинает вмешиваться в нее, хотел бы установить. Из всех людей именно они с наименьшей вероятностью потерпят поражение, поскольку не преисполнены гордости за военные успехи и будут наиболее склонны завершить борьбу в час победы. Ваша честь, афиняне, будет заключаться в том, чтобы поступить так по отношению к нам. И тогда уже одержанные вами победы нельзя будет приписать одной лишь удаче; как это, несомненно, произойдет, если, отвергнув нашу просьбу, вы впоследствии столкнетесь с бедствиями, что вполне вероятно. А вот если вы оставите потомкам репутацию могущественных и мудрых людей, на которую никакая опасность не сможет повлиять, вы сможете добиться успеха.

19. 'Λακεδαιμόνιοι δὲ ὑμᾶς προκαλοῦνται ἐς σπονδὰς καὶ διάλυσιν πολέμου, διδόντες μὲν εἰρήνην καὶ ξυμμαχίαν καὶ ἄλλην φιλίαν πολλὴν καὶ οἰκειότητα ἐς ἀλλήλους ὑπάρχειν, ἀνταιτοῦντες δὲ τοὺς ἐκ τῆς νήσου ἄνδρας, καὶ ἄμεινον ἡγούμενοι ἀμφοτέροις μὴ διακινδυνεύεσθαι, εἴτε βίᾳ διαφύγοιεν παρατυχούσης τινὸς σωτηρίας εἴτε καὶ ἐκπολιορκηθέντες μᾶλλον ἂν χειρωθεῖεν. [2] νομίζομέν τε τὰς μεγάλας ἔχθρας μάλιστ᾽ ἂν διαλύεσθαι βεβαίως, οὐκ ἢν ἀνταμυνόμενός τις καὶ ἐπικρατήσας τὰ πλείω τοῦ πολέμου κατ᾽ ἀνάγκην ὅρκοις ἐγκαταλαμβάνων μὴ ἀπὸ τοῦ ἴσου ξυμβῇ, ἀλλ᾽ ἢν παρὸν τὸ αὐτὸ δρᾶσαι πρὸς τὸ ἐπιεικὲς καὶ ἀρετῇ αὐτὸν νικήσας παρὰ ἃ προσεδέχετο μετρίως ξυναλλαγῇ. [3] ὀφείλων γὰρ ἤδη ὁ ἐναντίος μὴ ἀνταμύνεσθαι ὡς βιασθείς, ἀλλ᾽ ἀνταποδοῦναι ἀρετήν, ἑτοιμότερός ἐστιν αἰσχύνῃ ἐμμένειν οἷς ξυνέθετο. [4] ?????? τὰ μέτρια διενεχθέντας: πεφύκασί τε τοῖς μὲν ἑκουσίως ἐνδοῦσιν ἀνθησσᾶσθαι μεθ᾽ ἡδονῆς, πρὸς δὲ τὰ ὑπεραυχοῦντα καὶ παρὰ γνώμην διακινδυνεύειν.

[19] «Лакедемоняне предлагают вам заключить с ними соглашение и закончить войну. Они предлагают мир, союз и в целом дружеские и счастливые отношения, и взамен просят своих соотечественников, отрезанных на острове. Они считают, что лучше, чтобы ни один город не подвергался дальнейшему риску: вы — бегству осажденных, которые могут найти способ прорваться, а мы — их принуждению к капитуляции и полному переходу в ваши руки». Мы считаем, что великая вражда наиболее эффективно примиряется не тогда, когда одна сторона стремится к мести и, получив явное превосходство, связывает своего противника принудительными клятвами и заключает с ним договор на неравных условиях, а тогда, имея возможность сделать все это, она из великодушного и справедливого чувства преодолевает свою обиду и умеренностью своих условий удивляет своего противника, который, не подвергшись насилию с его стороны, обязан вознаградить его великодушие не злом, а добром, и который, следовательно, из чувства чести, с большей вероятностью сдержит свое слово. И человечество охотнее идет на такие уступки своим главным врагам, чем тем, с кем у него есть лишь незначительные разногласия. Кроме того, они с радостью уступают тем, кто первым уступает сам, хотя против властолюбивой силы они готовы вступить в конфликт даже вопреки собственному здравому смыслу.

20. 'ἡμῖν δὲ καλῶς, εἴπερ ποτέ, ἔχει ἀμφοτέροις ἡ ξυναλλαγή, πρίν τι ἀνήκεστον διὰ μέσου γενόμενον ἡμᾶς καταλαβεῖν, ἐν ᾧ ἀνάγκη ἀίδιον ὑμῖν ἔχθραν πρὸς τῇ κοινῇ καὶ ἰδίαν ἔχειν, ὑμᾶς δὲ στερηθῆναι ὧν νῦν προκαλούμεθα. [2] ἔτι δ᾽ ὄντων ἀκρίτων καὶ ὑμῖν μὲν δόξης καὶ ἡμετέρας φιλίας προσγιγνομένης, ἡμῖν δὲ πρὸ αἰσχροῦ τινὸς ξυμφορᾶς μετρίως κατατιθεμένης διαλλαγῶμεν, καὶ αὐτοί τε ἀντὶ πολέμου εἰρήνην ἑλώμεθα καὶ τοῖς ἄλλοις Ἕλλησιν ἀνάπαυσιν κακῶν ποιήσωμεν: οἳ καὶ ἐν τούτῳ ὑμᾶς αἰτιωτέρους ἡγήσονται. πολεμοῦνται μὲν γὰρ ἀσαφῶς ὁποτέρων ἀρξάντων: καταλύσεως δὲ γενομένης, ἧς νῦν ὑμεῖς τὸ πλέον κύριοί ἐστε, τὴν χάριν ὑμῖν προσθήσουσιν. [3] ἤν τε γνῶτε, Λακεδαιμονίοις ἔξεστιν ὑμῖν φίλους γενέσθαι βεβαίως, αὐτῶν τε προκαλεσαμένων χαρισαμένοις τε μᾶλλον ἢ βιασαμένοις. [4] καὶ ἐν τούτῳ τὰ ἐνόντα ἀγαθὰ σκοπεῖτε ὅσα εἰκὸς εἶναι: ἡμῶν γὰρ καὶ ὑμῶν ταὐτὰ λεόντων τό γε ἄλλο Ἑλληνικὸν ἴστε ὅτι ὑποδεέστερον ὂν τὰ μέγιστα τιμήσει.'

[20] «Сейчас, если когда-либо, настало время примирения для нас обоих, прежде чем кто-либо из нас понесет непоправимую беду, которая, помимо обычной вражды между враждующими государствами, вызовет личную и закоренелую ненависть и лишит вас преимуществ, которые мы сейчас предлагаем. Пока борьба еще не решена, пока вы можете обрести репутацию и нашу дружбу, и пока наше бедствие может быть исправлено на приемлемых условиях, а позор предотвращен, давайте примиримся и, выбрав мир вместо войны, дабы дать облегчение и покой всем эллинам. Главная заслуга мира будет за вами. Неизвестно, кто из нас или вы втянул их в войну; но дать им мир — это ваша задача, и они будут вам благодарны. Если вы решите за мир, вы можете обеспечить себе прочную дружбу лакедемонян, свободно предложенную ими, при этом вы со своей стороны не будете применять силу, а только доброту. Подумайте о больших преимуществах, которые принесет такая дружба. Если мы с вами едины, можете быть уверены, что остальная часть Эллады, которая менее могущественна, чем мы, окажет нам обоим величайшее почтение.

21. οἱ μὲν οὖν Λακεδαιμόνιοι τοσαῦτα εἶπον, νομίζοντες τοὺς Ἀθηναίους ἐν τῷ πρὶν χρόνῳ σπονδῶν μὲν ἐπιθυμεῖν, σφῶν δὲ ἐναντιουμένων κωλύεσθαι, διδομένης δὲ εἰρήνης ἀσμένους δέξεσθαί τε καὶ τοὺς ἄνδρας ἀποδώσειν. [2] οἱ δὲ τὰς μὲν σπονδάς, ἔχοντες τοὺς ἄνδρας ἐν τῇ νήσῳ, ἤδη σφίσιν ἐνόμιζον ἑτοίμους εἶναι, ὁπόταν βούλωνται ποιεῖσθαι πρὸς αὐτούς, τοῦ δὲ πλέονος ὠρέγοντο. [3] μάλιστα δὲ αὐτοὺς ἐνῆγε Κλέων ὁ Κλεαινέτου, ἀνὴρ δημαγωγὸς κατ᾽ ἐκεῖνον τὸν χρόνον ὢν καὶ τῷ πλήθει πιθανώτατος: καὶ ἔπεισεν ἀποκρίνασθαι ὡς χρὴ τὰ μὲν ὅπλα καὶ σφᾶς αὐτοὺς τοὺς ἐν τῇ νήσῳ παραδόντας πρῶτον κομισθῆναι Ἀθήναζε, ἐλθόντων δὲ ἀποδόντας Λακεδαιμονίους Νίσαιαν καὶ Πηγὰς καὶ Τροιζῆνα καὶ Ἀχαΐαν, ἃ οὐ πολέμῳ ἔλαβον, ἀλλ᾽ ἀπὸ τῆς προτέρας ξυμβάσεως Ἀθηναίων ξυγχωρησάντων κατὰ ξυμφορὰς καὶ ἐν τῷ τότε δεομένων τι μᾶλλον σπονδῶν, κομίσασθαι τοὺς ἄνδρας καὶ σπονδὰς ποιήσασθαι ὁπόσον ἂν δοκῇ χρόνον ἀμφοτέροις.

[21] Так говорили лакедемоняне, полагая, что афиняне, которые прежде желали заключить с ними мир и которым помешал лишь их отказ, теперь, когда им предложат мир, с радостью согласятся и вернут своих людей. Но афиняне подумали, что, поскольку они держали лакедемонян запертыми на острове, они в любой момент могут заключить мир, и им нужно больше. Эти чувства в основном подпитывал Клеон, сын Клеенета, популярный вождь того времени, имевший наибольшее влияние на толпу. Он убедил их ответить, что люди на острове должны прежде всего сдать себя и свое оружие и быть отправлены в Афины; затем лакедемоняне должны были вернуть Нисею, Пегу, Троэзен и Ахаю — места, которые не были взяты в войне, а были сданы по прежнему договору во времена поражений, когда афиняне были более заинтересованы в мире, чем сейчас. При таких условиях они могли бы вернуть людей и заключить договор на такой срок, который удовлетворит обе стороны.

22. οἱ δὲ πρὸς μὲν τὴν ἀπόκρισιν οὐδὲν ἀντεῖπον, ξυνέδρους δὲ σφίσιν ἐκέλευον ἑλέσθαι οἵτινες λέγοντες καὶ ἀκούοντες περὶ ἑκάστου ξυμβήσονται κατὰ ἡσυχίαν ὅτι ἂν πείθωσιν ἀλλήλους. [2] ??? νῷ ἔχοντας δίκαιον αὐτούς, σαφὲς δ᾽ εἶναι καὶ νῦν,οἵτινες τῷ μὲν πλήθει οὐδὲν ἐθέλουσιν εἰπεῖν, ὀλίγοις δὲ ἀνδράσι ξύνεδροι βούλονται γίγνεσθαι: ἀλλὰ εἴ τι ὑγιὲς διανοοῦνται, λέγειν ἐκέλευσεν ἅπασιν. [3] ὁρῶντες δὲ οἱ Λακεδαιμόνιοι οὔτε σφίσιν οἷόν τε ὂν ἐν πλήθει εἰπεῖν, εἴ τι καὶ ὑπὸ τῆς ξυμφορᾶς ἐδόκει αὐτοῖς ξυγχωρεῖν, μὴ ἐς τοὺς ξυμμάχους διαβληθῶσιν εἰπόντες καὶ οὐ τυχόντες, οὔτε τοὺς Ἀθηναίους ἐπὶ μετρίοις ποιήσοντας ἃ προυκαλοῦντο, ἀνεχώρησαν ἐκ τῶν Ἀθηνῶν ἄπρακτοι.

[22] На этот ответ лакедемоняне ничего не сказали, а лишь попросили афинян назначить уполномоченных для обсуждения с ними деталей соглашения и, если возможно, мирного достижения взаимопонимания. Клеон резко отреагировал на это предложение: он всегда знал, сказал он, что они не замышляют ничего хорошего, и теперь их замыслы раскрыты; ибо они не желают говорить ни слова перед народом, а хотят остаться в тайне с избранными; если в них есть хоть капля честности, пусть говорят все, что хотят, всему городу. Но лакедемоняне знали, что, хотя они, возможно, и готовы пойти на уступки под давлением своих бедствий, они не могут говорить открыто перед собранием (ибо если они заговорят и не добьются успеха, предложенные ими условия могут навредить им в глазах их союзников); они также понимали, что афиняне не удовлетворят их просьбу на каких-либо приемлемых условиях. Поэтому, после безрезультатных переговоров, они вернулись домой.

23. ????????? οἱ Λακεδαιμόνιοι ἀπῄτουν, καθάπερ ξυνέκειτο: οἱ δ᾽ Ἀθηναῖοι ἐγκλήματα ἔχοντες ἐπιδρομήν τε τῷ τειχίσματι παράσπονδον καὶ ἄλλα οὐκ ἀξιόλογα δοκοῦντα εἶναι οὐκ ἀπεδίδοσαν, ἰσχυριζόμενοι ὅτι δὴ εἴρητο, ἐὰν καὶ ὁτιοῦν παραβαθῇ, λελύσθαι τὰς σπονδάς. οἱ δὲ Λακεδαιμόνιοι ἀντέλεγόν τε καὶ ἀδίκημα ἐπικαλέσαντες τὸ τῶν νεῶν ἀπελθόντες ἐς πόλεμον καθίσταντο. [2] . νεοῖν ἐναντίαιν αἰεὶ τὴν νῆσον περιπλέοντες τῆς ἡμέρας （ τῆς δὲ νυκτὸς καὶ ἅπασαι περιώρμουν, πλὴν τὰ πρὸς τὸ πέλαγος, ὁπότε ἄνεμος εἴη: καὶ ἐκ τῶν Ἀθηνῶν αὐτοῖς εἴκοσι νῆες ἀφίκοντο ἐς τὴν φυλακήν, ὥστε αἱ πᾶσαι ἑβδομήκοντα ἐγένοντο ） , Πελοποννήσιοι δὲ ἔν τε τῇ ἠπείρῳ στρατοπεδευόμενοι καὶ προσβολὰς ποιούμενοι τῷ τείχει, σκοποῦντες καιρὸν εἴ τις παραπέσοι ὥστε τοὺς ἄνδρας σῶσαι.

[23] По их возвращении перемирие в Пилосе мгновенно закончилось, и лакедемоняне потребовали вернуть свои корабли в соответствии с соглашением. Но афиняне обвинили их в нападении на крепость и в некоторых других незначительных нарушениях договора, которые, казалось, едва ли стоило упоминать. Соответственно, они отказались вернуть их, настаивая на пункте, который гласил, что если «в какой-либо части, даже самой незначительной», соглашение будет нарушено, договор должен быть расторгнут. Лакедемоняне возразили и ушли, протестуя против несправедливости задержания их кораблей. Затем обе стороны с величайшей энергией возобновили войну в Пилосе. Афиняне использовали две триремы, которые в течение дня плавали вокруг Сфактерии в противоположных направлениях, а ночью весь их флот стоял на якоре у острова, за исключением стороны, обращенной к морю, когда дул сильный ветер. Из Афин прибыло еще двадцать кораблей для помощи в блокаде, так что общее число кораблей достигло семидесяти. Пелопоннесцы расположились лагерем на материке и начали штурм форта, выискивая любую возможность для спасения своих людей.

24. ἐν τούτῳ δὲ οἱ ἐν τῇ Σικελίᾳ Συρακόσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι πρὸς ταῖς ἐν Μεσσήνῃ φρουρούσαις ναυσὶ τὸ ἄλλο ναυτικὸν ὃ ???????????? ἐνῆγον οἱ Λοκροὶ τῶν Ῥηγίνων κατὰ ἔχθραν, καὶ αὐτοὶ δὲ ἐσεβεβλήκεσαν πανδημεὶ ἐς τὴν γῆν αὐτῶν ） , [3] καὶ ναυμαχίας ἀποπειρᾶσθαι ἐβούλοντο, ὁρῶντες τοῖς Ἀθηναίοις τὰς μὲν παρούσας ὀλίγας ναῦς, ταῖς δὲ πλέοσι καὶ μελλούσαις ἥξειν πυνθανόμενοι τὴν νῆσον πολιορκεῖσθαι. [4] εἰ γὰρ κρατήσειαν τῷ ναυτικῷ, τὸ Ῥήγιον ἤλπιζον πεζῇ τε καὶ ναυσὶν ἐφορμοῦντες ῥᾳδίως χειρώσεσθαι, καὶ ἤδη σφῶν ἰσχυρὰ τὰ πράγματα γίγνεσθαι: ξύνεγγυς γὰρ κειμένου τοῦ τε Ῥηγίου ἀκρωτηρίου τῆς Ἰταλίας τῆς τε Μεσσήνης τῆς Σικελίας, τοῖς Ἀθηναίοις [τε] οὐκ ἂν εἶναι ἐφορμεῖν καὶ τοῦ πορθμοῦ κρατεῖν. [5] ἔστι δὲ ὁ πορθμὸς ἡ μεταξὺ Ῥηγίου θάλασσα καὶ Μεσσήνης, ᾗπερ βραχύτατον Σικελία τῆς ἠπείρου ἀπέχει: καὶ ἔστιν ἡ Χάρυβδις κληθεῖσα τοῦτο, ᾗ Ὀδυσσεὺς λέγεται διαπλεῦσαι. διὰ στενότητα δὲ καὶ ἐκ μεγάλων πελαγῶν, τοῦ τε Τυρσηνικοῦ καὶ τοῦ Σικελικοῦ, ἐσπίπτουσα ἡ θάλασσα ἐς αὐτὸ καὶ ῥοώδης οὖσα εἰκότως χαλεπὴ ἐνομίσθη.

[24] Тем временем на Сицилии сиракузцы и их союзники перебросили в Мессене флот, который они оснащали, и, присоединившись к другому флоту, который там охранял, продолжили войну оттуда. Их подстрекали главным образом локрии, которые ненавидели регийцев и уже вторглись на их территорию со всеми своими силами. Они стремились испытать свою удачу в морском сражении, поскольку видели, что у афинян на месте было лишь несколько кораблей; большая часть флота, отправленного на Сицилию, как они слышали, участвовала в осаде Сфактерии. Если бы они одержали победу на море, они надеялись блокировать Регий как по морю, так и по суше; они легко бы захватили это место, и тогда их дела действительно набрали бы силу. Регий, крайняя точка Италии, и Мессене, Сицилия, находятся близко друг к другу; И если бы Регий был захвачен, афиняне не смогли бы там находиться и контролировать пролив. Пролив — это участок моря между Регием и Мессеной, где Сицилия находится ближе всего к континенту; это так называемая Харибда, через которую, как говорят, прошел Одиссей. Пролив, естественно, считался опасным, поскольку он узкий, а в него впадают воды двух великих океанов, Тирренского и Сицилийского, с сильными течениями.

25. ????????? ἢ τριάκοντα ἠναγκάσθησαν ὀψὲ τῆς ἡμέρας ναυμαχῆσαι περὶ πλοίου διαπλέοντος, ἀντεπαναγόμενοι πρός τε Ἀθηναίων ναῦς ἑκκαίδεκα καὶ Ῥηγίνας ὀκτώ. [2] καὶ νικηθέντες ὑπὸ τῶν Ἀθηναίων διὰ τάχους ἀπέπλευσαν ὡς ἕκαστοι ἔτυχον ἐς τὰ οἰκεῖα στρατόπεδα, τό τε ἐν τῇ Μεσσήνῃ καὶ ἐν τῷ Ῥηγίῳ, μίαν ναῦν ἀπολέσαντες: καὶ νὺξ ἐπεγένετο τῷ ἔργῳ. [3] μετὰ δὲ τοῦτο οἱ μὲν Λοκροὶ ἀπῆλθον ἐκ τῆς Ῥηγίνων, ἐπὶ δὲ τὴν Πελωρίδα τῆς Μεσσήνης ξυλλεγεῖσαι αἱ τῶν Συρακοσίων καὶ ξυμμάχων νῆες ὥρμουν καὶ ὁ πεζὸς αὐτοῖς παρῆν. [4] προσπλεύσαντες δὲ οἱ Ἀθηναῖοι καὶ Ῥηγῖνοι ὁρῶντες τὰς ναῦς κενὰς ἐνέβαλον, καὶ χειρὶ σιδηρᾷ ἐπιβληθείσῃ μίαν ναῦν αὐτοὶ ἀπώλεσαν τῶν ἀνδρῶν ἀποκολυμβησάντων. [5] ????????? ἐς τὴν Μεσσήνην, αὖθις προσβαλόντες οἱ Ἀθηναῖοι, ἀποσιμωσάντων ἐκείνων καὶ προεμβαλόντων, ἑτέραν ναῦν ἀπολλύουσιν. [6] καὶ ἐν τῷ παράπλῳ καὶ τῇ ναυμαχίᾳ τοιουτοτρόπῳ γενομένῃ οὐκ ἔλασσον ἔχοντες οἱ Συρακόσιοι παρεκομίσθησαν ἐς τὸν ἐν τῇ Μεσσήνῃ λιμένα. [7] καὶ οἱ μὲν Ἀθηναῖοι, Καμαρίνης ἀγγελθείσης προδίδοσθαι Συρακοσίοις ὑπ᾽ Ἀρχίου καὶ τῶν μετ᾽ αὐτοῦ, ἔπλευσαν ἐκεῖσε: Μεσσήνιοι δ᾽ ἐν τούτῳ πανδημεὶ κατὰ γῆν καὶ ταῖς ναυσὶν ἅμα ἐστράτευσαν ἐπὶ Νάξον τὴν Χαλκιδικὴν ὅμορον οὖσαν. [8] καὶ τῇ πρώτῃ ἡμέρᾳ τειχήρεις ποιήσαντες τοὺς Ναξίους ἐδῄουν τὴν γῆν, τῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ ταῖς μὲν ναυσὶ περιπλεύσαντες κατὰ τὸν Ἀκεσίνην ποταμὸν τὴν γῆν ἐδῄουν, τῷ δὲ πεζῷ πρὸς τὴν πόλιν ἐσέβαλλον. [9] ??? τοὺς Μεσσηνίους. καὶ οἱ Νάξιοι ὡς εἶδον, θαρσήσαντες καὶ παρακελευόμενοι ἐν ἑαυτοῖς ὡς οἱ Λεοντῖνοι σφίσι καὶ οἱ ἄλλοι Ἕλληνες ξύμμαχοι ἐς τιμωρίαν ἐπέρχονται, ἐκδραμόντες ἄφνω ἐκ τῆς πόλεως προσπίπτουσι τοῖς Μεσσηνίοις, καὶ τρέψαντες ἀπέκτεινάν τε ὑπὲρ χιλίους καὶ οἱ λοιποὶ χαλεπῶς ἀπεχώρησαν ἐπ᾽ οἴκου: καὶ γὰρ οἱ βάρβαροι ἐν ταῖς ὁδοῖς ἐπιπεσόντες τοὺς πλείστους διέφθειραν. [10] . Λεοντῖνοι δὲ εὐθὺς καὶ οἱ ξύμμαχοι μετὰ Ἀθηναίων ἐς τὴν Μεσσήνην ὡς κεκακωμένην ἐστράτευον, καὶ προσβάλλοντες οἱ μὲν Ἀθηναῖοι κατὰ τὸν λιμένα ταῖς ναυσὶν ἐπείρων, ὁ δὲ πεζὸς πρὸς τὴν πόλιν. [11] ἐπεκδρομὴν δὲ ποιησάμενοι οἱ Μεσσήνιοι καὶ Λοκρῶν τινὲς μετὰ τοῦ Δημοτέλους, οἳ μετὰ τὸ πάθος ἐγκατελείφθησαν φρουροί, ἐξαπιναίως προσπεσόντες τρέπουσι τοῦ στρατεύματος τῶν Λεοντίνων τὸ πολὺ καὶ ἀπέκτειναν πολλούς. ἰδόντες δὲ οἱ Ἀθηναῖοι καὶ ἀποβάντες ἀπὸ τῶν νεῶν ἐβοήθουν, καὶ κατεδίωξαν τοὺς Μεσσηνίους πάλιν ἐς τὴν πόλιν,τεταραγμένοις ἐπιγενόμενοι: καὶ τροπαῖον στήσαντες ἀνεχώρησαν ἐς τὸ Ῥήγιον. [ 12 ] ἐστράτευον ἐπ᾽ ἀλλήλους.

[25] В этом проливе сиракузцы и их союзники, имевшие чуть более тридцати кораблей, были вынуждены сражаться поздно вечером за проходившее судно. Они вышли в море против шестнадцати афинских и восьми регийских кораблей; но, потерпев поражение от афинян, они поспешно отступили, каждый корабль, как мог, к своим позициям в Мессене и близ Регия; один корабль был потерян. Ночь завершила бой. После этого локрианцы покинули территорию Регия, а сиракузцы и их союзники объединили свой флот и бросили якорь на мысе Пелора близ Мессены, где также располагались их сухопутные войска. Афиняне и реги, подойдя к ним и увидев, что экипажей там нет, набросились на пустые суда, но в них бросили железный крюк, и они, в свою очередь, потеряли корабль, с которого экипаж спасся вплавь. Затем сиракузцы поднялись на борт, и, когда их буксировали вдоль берега к Мессене, афиняне снова атаковали их. Резко повернув в сторону берега, они нанесли первый удар по афинянам, которые потеряли еще один корабль. Таким образом, как в ходе продвижения вдоль побережья, так и в последовавшем морском сражении, сиракузцы доказали, что вполне могут противостоять афинянам, и в конце концов вошли в гавань Мессене. Афиняне, узнав, что Камарина будет предана сиракузцам неким Архием и его союзниками, отплыли туда. Тем временем мессенцы, используя всю свою сухопутную мощь и союзный флот, начали войну против Наксоса, халкидского города, который был их соседом. В первый же день они вынудили наксийцев отступить в свои стены и опустошили страну; На следующий день они обогнули реку Акезины, снова опустошили окрестности и своими сухопутными войсками совершили набеги прямо на город. Но тем временем большой отряд сикелов спустился с высот, чтобы помочь наксийцам против мессенцев. Увидев это, осажденные воодушевились и, крича друг другу, что леонтийцы и другие их эллинские союзники идут им на помощь, вырвались из города, атаковали мессенцев и обратили их в бегство, потеряв более тысячи человек; остальные с трудом спаслись, ибо варвары напали на них на дорогах и уничтожили большую часть. Союзный флот, зайдя в Мессену, распался и вернулся домой. После чего леонтийцы и их союзники, совместно с афинянами, двинулись против ослабленной Мессены. Афинский флот попытался штурмовать гавань, в то время как армия атаковала город. Но мессенцы и локрийский гарнизон под командованием Демотела, оставленный после поражения при Наксосе для защиты города, внезапно обратили в бегство основную часть леонтийцев с большими потерями; после чего афиняне высадились на берег, пришли им на помощь и, напав на мессенцев, пока те еще пребывали в смятении, оттеснили их обратно в город. Затем они воздвигли трофей и отступили в Регий. После этого эллины на Сицилии продолжали сражаться друг с другом по суше; но афиняне не принимали участия в их операциях.

26. ?????? Ἀθηναῖοι, καὶ τὸ ἐν τῇ ἠπείρῳ στρατόπεδον τῶν Πελοποννησίων κατὰ χώραν ἔμενεν. [2] ἐπίπονος δ᾽ ἦν τοῖς Ἀθηναίοις ἡ φυλακὴ σίτου τε ἀπορίᾳ καὶ ὕδατος: οὐ γὰρ ἦν κρήνη ὅτι μὴ μία ἐν αὐτῇ τῇ ἀκροπόλει τῆς Πύλου καὶ αὕτη οὐ μεγάλη, ἀλλὰ διαμώμενοι τὸν κάχληκα οἱ πλεῖστοι ἐπὶ τῇ θαλάσσῃ ἔπινον οἷον εἰκὸς ὕδωρ. [3] στενοχωρία τε ἐν ὀλίγῳ στρατοπεδευομένοις ἐγίγνετο, καὶ τῶν νεῶν οὐκ ἐχουσῶν ὅρμον αἱ μὲν σῖτον ἐν τῇ γῇ ᾑροῦντο κατὰ μέρος, αἱ δὲ μετέωροι ὥρμουν. [4] . ὀλίγων ἐκπολιορκήσειν ἐν νήσῳ τε ἐρήμῃ καὶ ὕδατι ἁλμυρῷ χρωμένους. [5] αἴτιον δὲ ἦν οἱ Λακεδαιμόνιοι προειπόντες ἐς τὴν νῆσον ἐσάγειν σῖτόν τε τὸν βουλόμενον ἀληλεμένον καὶ οἶνον καὶ τυρὸν καὶ εἴ τι ἄλλο βρῶμα, οἷ᾽ ἂν ἐς πολιορκίαν ξυμφέρῃ, τάξαντες ἀργυρίου πολλοῦ καὶ τῶν Εἱλώτων τῷ ἐσαγαγόντι ἐλευθερίαν ὑπισχνούμενοι. [6] καὶ ἐσῆγον ἄλλοι τε παρακινδυνεύοντες καὶ μάλιστα οἱ Εἵλωτες, ἀπαίροντες ἀπὸ τῆς Πελοποννήσου ὁπόθεν τύχοιεν καὶ καταπλέοντες ἔτι νυκτὸς ἐς τὰ πρὸς τὸ πέλαγος τῆς νήσου. [7] μάλιστα δὲ ἐτήρουν ἀνέμῳ καταφέρεσθαι: ῥᾷον γὰρ τὴν φυλακὴν τῶν τριήρων ἐλάνθανον, ὁπότε πνεῦμα ἐκ πόντου εἴη: ἄπορον γὰρ ἐγίγνετο περιορμεῖν, τοῖς δὲ ἀφειδὴς ὁ κατάπλους καθειστήκει: ἐπώκελλον γὰρ τὰ πλοῖα τετιμημένα χρημάτων, καὶ οἱ ὁπλῖται περὶ τὰς κατάρσεις τῆς νήσου ἐφύλασσον. ὅσοι δὲ γαλήνῃ κινδυνεύσειαν, ἡλίσκοντο. [8] ??? ἐφέλκοντες μήκωνα μεμελιτωμένην καὶ λίνου σπέρμα κεκομμένον: ὧν τὸ πρῶτον λανθανόντων φυλακαὶ ὕστερον ἐγένοντο. [9] . σφᾶς.

[26] Тем временем в Пилосе афиняне продолжали блокировать лакедемонян на острове, а пелопоннесские войска на материке оставались на своих прежних позициях. Дозор был изнурительным для афинян, поскольку им не хватало и еды, и воды; был только один небольшой колодец, расположенный на акрополе, и солдаты обычно сгребали гальку на морском берегу и пили любую воду, какую могли найти. Афинский гарнизон был ютился в тесноте, и, поскольку у их кораблей не было постоянной якорной стоянки, экипажи по очереди добывали себе пропитание на суше; одна половина армии ела, пока другая стояла на якоре в открытом море. Неожиданная длительность осады сильно обескуражила их; они надеялись заморить врагов голодом за несколько дней, поскольку находились на необитаемом острове и пили только солоноватую воду. Секрет этого затяжного сопротивления заключался в прокламации лакедемонян, предлагавшей высокую фиксированную цену и свободу илотам, если они доставят на остров муку, вино, сыр или любые другие припасы, подходящие для осажденного места. Многие, особенно илоты, отважились на это, особенно илоты; они отправились со всех концов Пелопоннеса и до рассвета направились к берегу острова, обращенному к открытому морю. Они особенно заботились о том, чтобы ветер дул с большой силой, поскольку в сильный морской ветер их было меньше шансов обнаружить триремы. Блокада в то время была невозможна, и экипажи лодок были совершенно безрассудны, высадив их на мель; за них была назначена награда, и лакедемонские гоплиты ждали их у мест высадки на острове. Однако все, кто осмеливался отправиться на остров в спокойную погоду, попадали в плен. Некоторые тоже ныряли и плыли через гавань, цепляясь за них веревкой за шкуры, содержащие измельченное льняное семя и маковые семена, смешанные с медом. Сначала их не обнаружили, но позже были выставлены наблюдательные посты. Обе стороны имели всевозможные приспособления: одна решила доставить продовольствие, другая — обнаружить их.

27. ἐν δὲ ταῖς Ἀθήναις πυνθανόμενοι περὶ τῆς στρατιᾶς ὅτι ταλαιπωρεῖται καὶ σῖτος τοῖς ἐν τῇ νήσῳ ὅτι ἐσπλεῖ, ἠπόρουν καὶ ἐδεδοίκεσαν μὴ σφῶν χειμὼν τὴν φυλακὴν ἐπιλάβοι, ὁρῶντες τῶν τε ἐπιτηδείων τὴν περὶ τὴν Πελοπόννησον κομιδὴν ἀδύνατον ἐσομένην, ἅμα ἐν χωρίῳ ἐρήμῳ καὶ οὐδ᾽ ἐν θέρει οἷοί τε ὄντες ἱκανὰ περιπέμπειν, τόν τε ἔφορμον χωρίων ἀλιμένων ὄντων οὐκ ἐσόμενον, ἀλλ᾽ ἢ σφῶν ἀνέντων τὴν φυλακὴν περιγενήσεσθαι τοὺς ἄνδρας ἢ τοῖς πλοίοις ἃ τὸν σῖτον αὐτοῖς ἦγε χειμῶνα τηρήσαντας ἐκπλεύσεσθαι. [2] ?????? ἐνόμιζον οὐκέτι σφίσιν ἐπικηρυκεύεσθαι: καὶ μετεμέλοντο τὰς σπονδὰς οὐ δεξάμενοι. [3] Κλέων δὲ γνοὺς αὐτῶν τὴν ἐς αὑτὸν ὑποψίαν περὶ τῆς κωλύμης τῆς ξυμβάσεως οὐ τἀληθῆ ἔφη λέγειν τοὺς ἐξαγγέλλοντας. παραινούντων δὲ τῶν ἀφιγμένων, εἰ μὴ σφίσι πιστεύουσι, κατασκόπους τινὰς πέμψι, ᾑρέθη κατάσκοπος αὐτὸς μετὰ Θεαγένους ὑπὸ Ἀθηναίων. [4] καὶ γνοὺς ὅτι ἀναγκασθήσεται ἢ ταὐτὰ λέγειν οἷς διέβαλλεν ἢ τἀναντία εἰπὼν ψευδὴς φανήσεσθαι, παρῄνει τοῖς Ἀθηναίοις, ὁρῶν αὐτοὺς καὶ ὡρμημένους τι τὸ πλέον τῇ γνώμῃ στρατεύειν, ὡς χρὴ κατασκόπους μὲν μὴ πέμπειν μηδὲ διαμέλλειν καιρὸν παριέντας, εἰ δὲ δοκεῖ αὐτοῖς ἀληθῆ εἶναι τὰ ἀγγελλόμενα, πλεῖν ἐπὶ τοὺς ἄνδρας. [5] καὶ ἐς Νικίαν τὸν Νικηράτου στρατηγὸν ὄντα ἀπεσήμαινεν, ἐχθρὸς ὢν καὶ ἐπιτιμῶν, ῥᾴδιον εἶναι παρασκευῇ, εἰ ἄνδρες εἶεν οἱ στρατηγοί, πλεύσαντας λαβεῖν τοὺς ἐν τῇ νήσῳ, καὶ αὐτός γ᾽ ἄν, εἰ ἦρχε, ποιῆσαι τοῦτο.

[27] Когда афиняне услышали, что их собственная армия страдает и что на остров доставляются припасы, они начали беспокоиться и опасаться, что блокада может продлиться до зимы. Они размышляли о том, что доставка необходимых товаров вокруг Пелопоннеса в это время будет нецелесообразной. Их войска находились в пустынном месте, куда даже летом они не могли доставить достаточное количество припасов. Побережье было без гаваней, и поэтому поддерживать блокаду было бы невозможно. Либо дозор ослабнет, и люди сбегут, либо, воспользовавшись штормом, они смогут отплыть на кораблях, которые доставляли им продовольствие. Прежде всего, они опасались, что лакедемоняне, которые больше не делали им предложений, теперь должны будут убедиться в прочности своих позиций, и они сожалели, что отвергли их предложения. Клеон, зная, что он стал объектом всеобщего недоверия, потому что стоял на пути мира, оспорил сообщения гонцов из Пилоса; В ответ он заявил, что если их словам не поверят, афиняне должны послать своих уполномоченных. Так Феоген и сам Клеон были избраны уполномоченными. Зная, что он сможет лишь подтвердить доклад посланников, которых клевещет, или будет уличен во лжи, если опровергнет их, и заметив также, что афиняне теперь более склонны к активным действиям, он посоветовал им не посылать уполномоченных, что будет лишь пустой тратой драгоценного времени, а, если они сами будут удовлетворены докладом, отправить флот против острова. Намекая на Никия, сына Никерата, одного из полководцев и своего врага, он саркастически заявил, что, если бы полководцы были людьми, они могли бы легко отправиться на остров с экспедицией и захватить гарнизон, и что именно так бы поступил и он сам, будь он полководцем.

28. ὁ δὲ Νικίας τῶν τε Ἀθηναίων τι ὑποθορυβησάντων ἐς τὸν Κλέωνα, ὅτι οὐ καὶ νῦν πλεῖ, εἰ ῥᾴδιόν γε αὐτῷ φαίνεται, καὶ ἅμα ὁρῶν αὐτὸν ἐπιτιμῶντα, ἐκέλευεν ἥντινα βούλεται δύναμιν λαβόντα τὸ ἐπὶ σφᾶς εἶναι ἐπιχειρεῖν. [2] ?????? τῷ ὄντι παραδωσείοντα ἀνεχώρει καὶ οὐκ ἔφη αὐτὸς ἀλλ᾽ ἐκεῖνον στρατηγεῖν, δεδιὼς ἤδη καὶ οὐκ ἂν οἰόμενός οἱ αὐτὸν τολμῆσαι ὑποχωρῆσαι. [3] αὖθις δὲ ὁ Νικίας ἐκέλευε καὶ ἐξίστατο τῆς ἐπὶ Πύλῳ ἀρχῆς καὶ μάρτυρας τοὺς Ἀθηναίους ἐποιεῖτο. οἱ δέ, οἷον ὄχλος φιλεῖ ποιεῖν, ὅσῳ μᾶλλον ὁ Κλέων ὑπέφευγε τὸν πλοῦν καὶ ἐξανεχώρει τὰ εἰρημένα, τόσῳ ἐπεκελεύοντο τῷ Νικίᾳ παραδιδόναι τὴν ἀρχὴν καὶ ἐκείνῳ ἐπεβόων πλεῖν. [4] ὥστε ο??? παρελθὼν οὔτε φοβεῖσθαι ἔφη Λακεδαιμονίους πλεύσεσθαί τε λαβὼν ἐκ μὲν τῆς πόλεως οὐδένα, Λημνίους δὲ καὶ Ἰμβρίους τοὺς παρόντας καὶ πελταστὰς οἳ ἦσαν ἔκ τε Αἴνου βεβοηθηκότες καὶ ἄλλοθεν τοξότας τετρακοσίους: ταῦτα δὲ ἔχων ἔφη πρὸς τοῖς ἐν Πύλω στρατιώταις ἐντὸς ἡμερῶν εἴκοσιν ἢ ξειν Λακεδαιμονίους ζῶντας ἢ αὐτοῦ ἀποκτενεῖν. [5] τοῖς δὲ Ἀθηναίοις ἐνέπεσε μέν τι καὶ γέλωτος τῇ κουφολογίᾳ αὐτοῦ, ἀσμένοις δ᾽ ὅμως ἐγίγνετο τοῖς σώφροσι τῶν ἀνθρώπων, λογιζομένοις δυοῖν ἀγαθοῖν τοῦ ἑτέρου τεύξεσθαι, ἢ Κλέωνος ἀπαλλαγήσεσθαι, ὃ μᾶλλον ἤλπιζον, ἢ σφαλεῖσι γνώμης Λακεδαιμονίους σφίσι χειρώσεσθαι.

[28] Никий заметил, что толпа роптала на Клеона и спрашивала: «Почему он все-таки не отплывает — ведь сейчас его время, если он считает захват Сфактерии таким легким делом?»; и, услышав его упреки, он сказал ему, что, что касается их, генералов, он может взять любую необходимую силу и попробовать свои силы. Сначала Клеон подумал, что предложение Никия — всего лишь притворство, и был готов отправиться в путь; но, убедившись в серьезности намерений, он попытался отказаться и сказал, что генералом является не он, а Никий. Теперь он был встревожен, ибо никогда не предполагал, что Никий зайдет так далеко, чтобы уступить ему свое место. И снова Никий велел ему принять командование экспедицией против Пилоса, которое он официально передал ему в присутствии собрания. Чем больше Клеон отказывался от предложенного приказа и пытался отказаться от своих слов, тем больше толпа, как это им свойственно, уговаривала Никия уйти в отставку и кричала Клеону, чтобы он отплыл. Наконец, не зная, как избежать собственных слов, он предпринял экспедицию и, выйдя вперед, заявил, что не боится лакедемонян и что отплывет, не взяв ни одного человека из города, если ему позволят иметь в своем распоряжении лемнийские и имбрийские войска, находящиеся сейчас в Афинах, вспомогательных солдат из Эна, которые были стрелками, и четыреста лучников из других мест. С этими войсками и с войсками, уже находящимися в Пилосе, он дал слово, что в течение двадцати дней либо возьмет лакедемонян живыми, либо убьет их на месте. Его тщетные слова вызвали смех у афинян; тем не менее… Более мудрые люди радовались, когда понимали, что из двух благ они непременно получат одно: либо больше не будет проблем с Клеоном, чего они бы предпочли, либо, если их постигнет разочарование, он отдаст лакедемонян в их руки.

29. ?????? πλοῦν, τῶν τε ἐν Πύλῳ στρατηγῶν ἕνα προσελόμενος Δημοσθένη, τὴν ἀναγωγὴν διὰ τάχους ἐποιεῖτο. [2] τὸν δὲ Δημοσθένη προσέλαβε πυνθανόμενος τὴν ἀπόβασιν αὐτὸν ἐς τὴν νῆσον διανοεῖσθαι. ο??? πολιορκοῦντες ὥρμηντο διακινδυνεῦσαι. καὶ αὐτῷ ἔτι ῥώμην καὶ ἡ νῆσος ἐμπρησθεῖσα παρέσχεν. [3] πρότερον μὲν γὰρ οὔσης αὐτῆς ὑλώδους ἐπὶ τὸ πολὺ καὶ ἀτριβοῦς διὰ τὴν αἰεὶ ἐρημίαν ἐφοβεῖτο καὶ πρὸς τῶν πολεμίων τοῦτο Предыдущий вариант: προσβάλλοντας αὐτοὺς βλάπτειν. σφίσι μὲν γὰρ τὰς ἐκείνων ἁμαρτίας καὶ παρασκευὴν ὑπὸ τῆς ὕλης οὐκ ἂν ὁμοίως δῆλα εἶναι, τοῦ δὲ αὑτῶν στρατοπέδου καταφανῆ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать следующее: ἐπ᾽ ἐκείνοις γὰρ εἶναι ἂν τὴν ἐπιχείρησιν. [4] . τῆς χώρας, κρείσσους ἐνόμιζε τῶν πλεόνων ἀπείρων: λανθάνειν τε ἂν τὸ ἑαυτῶν στρατόπεδον πολὺ ὂν διαφθειρόμενον, οὐκ οὔσης τῆς προσόψεως ᾗ χρῆν ἀλλήλοις ἐπιβοηθεῖν.

[29] Когда он завершил дело в собрании, и афиняне приняли необходимое решение о его походе, он выбрал Демосфена, одного из полководцев Пилоса, своим соратником и отправился в плавание со всей скоростью. Он выбрал Демосфена, потому что слышал, что тот уже намеревается атаковать остров; ведь солдаты, которые сильно страдали от неудобств этого места, где они скорее были осаждены, чем осаждающими, жаждали нанести решающий удар. Его очень воодушевил пожар, произошедший на острове. Ранее он был почти полностью завален дровами и был бездорожным, так как никогда не был заселен; и он опасался, что особенности местности дадут врагу преимущество. Ибо, какими бы большими ни были силы, с которыми он высадится, лакедемоняне могут атаковать его из засады и причинить ему большой вред. Их ошибки и характер их сил будут скрыты за дровами; В то время как все ошибки, допущенные его собственной армией, были бы очевидны, и поэтому враг, чья власть заключалась бы в нападении, мог бы внезапно напасть на них где угодно. А если бы им пришлось уйти в лес и вступить там в бой, то меньший по численности отряд, знающий местность, был бы более чем ровней с большим количеством незнакомых с ней войск. Их собственная армия, какой бы многочисленной она ни была, была бы уничтожена, сама того не зная, потому что они не смогли бы увидеть, где им нужна помощь друг друга.

30. ἀπὸ δὲ τοῦ Αἰτωλικοῦ πάθους, ὃ διὰ τὴν ὕλην μέρος τι ἐγένετο, οὐχ ἥκιστα αὐτὸν ταῦτα ἐσῄει. [2] τιὰ τὴν στενοχωρίαν τῆς νήσου τοῖς ἐσχάτοις προσίσχοντας ἀριστοποιεῖσθαι διὰ προφυλακῆς καὶ ἐμπρήσαντός τινος κατὰ μικρὸν τῆς ὕλης ἄκοντος καὶ ἀπὸ τούτου πνεύματος ἐπιγενομένου τὸ πολὺ αὐτῆς ἔλαθε κατακαυθέν. [3] οὕτω δὴ τούς τε Λακεδαιμονίους μᾶλλον κατιδὼν πλείους ὄντας, ὑπονοῶν πρότερον ἐλάσσοσι τὸν σῖτον αὐτοῦ ἐσπέμπειν, τήν τε νῆσον εὐαποβατωτέραν οὖσαν, τότε ὡς ἐπ᾽ ἀξιόχρεων τοὺς Ἀθηναίους μᾶλλον σπουδὴν ποιεῖσθαι τὴν ἐπιχείρησιν παρεσκευάζετο, στρατιάν τε μεταπέμπων ἐκ τῶν ἐγγὺς ξυμμάχων καὶ τὰ ἄλλα ἑτοιμάζων. [4] Κλέων δὲ ἐκείνῳ τε προπέμψας ἄγγελον ὡς ἥξων καὶ ἔχων στρατιὰν ἣν ᾐτήσατο, ἀφικνεῖται ἐς Πύλον. καὶ ἅμα γενόμενοι πέμπουσι πρῶτον ἐς τὸ ἐν τῇ ἠπείρῳ στρατόπεδον κήρυκα, προκαλούμενοι, εἰ βούλοιντο, ἄνευ κινδύνου τοὺς ἐν τῇ νήσῳ ἄνδρας σφίσι τά τε ὅπλα καὶ σφᾶς αὐτοὺς κελεύειν παραδοῦναι, ἐφ᾽ ᾧ φυλακῇ τῇ μετρίᾳ τηρήσονται, ἕως ἄν τι περὶ τοῦ πλέονος ξυμβαθῇ.

[30] Эти размышления Демосфена были вызваны его опытом в Этолии, где его поражение во многом было обусловлено лесом. Однако, пока афинские солдаты обедали, а на краю острова, где стояла предусмотрительная охрана, им не хватало места, чтобы высадиться на берегу во время обеда, кто-то нечаянно поджег часть леса; поднялся ветер; и в результате этого несчастного случая, прежде чем они поняли, что происходит, большая часть леса сгорела. Демосфен, который ранее подозревал, что лакедемоняне, отправляя провизию осажденным, преувеличили свою численность, увидел, что людей было больше, чем он предполагал. Он также увидел возросшее рвение афинян, которые теперь были убеждены, что попытка стоит того; и остров показался ему более доступным. Итак, он подготовился к наступлению, отправив гонцов к союзникам в окрестностях за дополнительными силами и приведя все в порядок. Клеон послал и объявил Демосфену о своем приближении, и вскоре после этого, приведя с собой запрошенное им войско, сам прибыл в Пилос. На встрече двух полководцев они прежде всего послали глашатая к лакедемонским войскам на материке, предложив им избежать дальнейшего риска, приказав солдатам на острове сдаться с оружием; их должны были взять под наблюдение, но хорошо с ними обращаться до заключения всеобщего мира.

31. οὐ προσδεξαμένων δὲ αὐτῶν μίαν μὲν ἡμέραν ἐπέσχον, τῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ ἀνηγάγοντο μὲν νυκτὸς ἐπ᾽ ὀλίγας ναῦς τοὺς ὁπλίτας πάντας ἐπιβιβάσαντες, πρὸ δὲ τῆς ἕω ὀλίγον ἀπέβαινον τῆς νήσου ἑκατέρωθεν, ἔκ τε τοῦ πελάγους καὶ πρὸς τοῦ λιμένος, ὀκτακόσιοι Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете использовать их в качестве источника питания. [2] ὧδε γὰρ διετετάχατο: ἐν ταύτῃ μὲν τῇ πρώτῃ φυλακῇ ὡς τριάκοντα ἦσαν ὁπλῖται, μέσον δὲ καὶ ὁμαλώτατόν τε καὶ περὶ τὸ ὕδωρ οἱ πλεῖστοι αὐτῶν καὶ Ἐπιτάδας ὁ ρχων εἶχε, μέρος δέ τι οὐ πολὺ αὐτὸ τὸ ἔσχατον ἐφύλασσε τῆς νήσου τὸ πρὸς τὴν Πύλον, ὃ ἦν ἔκ τε θαλάσσης ἀπόκρημνον καὶ ἐκ τῆς γῆς ἥκιστα ἐπίμαχον: καὶ γάρ τι καὶ ἔρυα αὐτόθι ἦν παλαιὸν λίθων λογάδην πεποιημένον, ὃ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это правильно. οὕτω μὲν τεταγμένοι ἦσαν.

[31] Узнав, что их предложение было отклонено, афиняне подождали день, а в ночь следующего дня отправились в путь, взяв с собой все свои тяжеловооруженные войска, которых они погрузили на несколько кораблей. Незадолго до рассвета они высадились по обе стороны острова, к морю и к гавани, численностью около восьмисот человек. Затем они как можно быстрее побежали к первому посту на острове. Расположение противника было следующим: этот первый пост был занят гарнизоном из примерно тридцати гоплитов, в то время как основной корпус под командованием Эпитадаса был размещен у источника в центре острова, где местность была наиболее ровной. Небольшой отряд охранял самую крайнюю точку острова напротив Пилоса, которая резко обрывалась к морю, а со стороны суши представляла собой самую сильную точку, частично защищенную древней стеной из грубых камней, которую спартанцы считали полезной в случае, если их одолеют и заставят отступить. Таково было расположение лакедемонских войск.

32. οἱ δὲ Ἀθηναῖοι τοὺς μὲν πρώτους φύλακας, οἷς ἐπέδραμον, εὐθὺς διαφθείρουσιν ἔν τε ταῖς εὐναῖς ἔτι καὶ ἀναλαμβάνοντας τὰ ὅπλα, λαθόντες τὴν ἀπόβασιν, οἰομένων αὐτῶν τὰς ναῦς κατὰ τὸ ἔθος ἐς ἔφορμον τῆς νυκτὸς πλεῖν. [2] . καὶ ὀλίγῳ πλεόνων πάντες πλὴν θαλαμιῶν, ὡς ἕκαστοι ἐσκευασμένοι, τοξόται δὲ ὀκτακόσιοι καὶ πελτασταὶ οὐκ ἐλάσσους τούτων, Μεσσηνίων τε οἱ βεβοηθηκότες καὶ οἱ ἄλλοι ὅσοι περὶ Πύλον κατεῖχον πάντες πλὴν τῶν ἐπὶ τοῦ τείχους φυλάκων. [3] Δημοσθένους δὲ τάξαντος διέστησαν κατὰ διακοσίους τε καὶ πλείους, ἔστι δ᾽ ᾗ ἐλάσσους, τῶν χωρίων τὰ μετεωρότατα λαβόντες, ὅπως ὅτι πλείστη ἀπορία ᾖ τοῖς πολεμίοις πανταχόθεν κεκυκλωμένοις καὶ μὴ ἔχωσι πρὸς ὅτι ἀντιτάξωνται, ἀλλ᾽ ἀμφίβολοι γίγνωνται τῷ πλήθει, εἰ μὲν τοῖς πρόσθεν ἐπίοιεν, ὑπὸ τῶν κατόπιν βαλλόμενοι, εἰ δὲ τοῖς πλαγίοις, ὑπὸ τῶν ἑκατέρωθεν παρατεταγμένων. [4] κατὰ νώτου τε αἰεὶ ἔμελλον αὐτοῖς, ᾗ χωρήσειαν, οἱ πολέμιοι ἔσεσθαι ψιλοὶ καὶ οἱ ἀπορώτατοι, τοξεύμασι καὶ ἀκοντίοις καὶ λίθοις καὶ σφενδόναις ἐκ πολλοῦ ἔχοντες ἀλκήν, οἷς μηδὲ ἐπελθεῖν οἷόν τε ἦν: φεύγοντές τε γὰρ ἐκράτουν καὶ ἀναχωροῦσιν ἐπέκειντο. τοιαύτῃ µὲν γνώμῃ ὁ Δημοσθένης τό τε πρῶτον τὴν ἀπόβασιν ἐπενόει καὶ ἐν τῷ ἔργῳ ἔταξεν:

[32] Афиняне бросились на первый гарнизон и уничтожили его, полусонного и только что схватившего оружие. Их высадка прошла незамеченной, враг полагал, что корабли ушли только для того, чтобы понести обычное ночное дежурство. С рассветом остальная часть армии начала высаживаться. Это были экипажи более семидесяти кораблей, включая всех, кроме гребцов самого низкого ранга, в различной экипировке. Также было восемьсот лучников и столько же стрелков, помимо мессенских вспомогательных войск и всех, кто нес службу у Пилоса, за исключением стражников, которых нельзя было отстранить от стен крепости. Демосфен разделил их на отряды примерно по двести человек, которые заняли самые высокие точки острова, чтобы враг, будучи полностью окружен и отвлечен численностью своих противников, не знал, с кем ему предстоит столкнуться первым, а был подвержен обстрелу со всех сторон. Ибо если бы они атаковали тех, кто был впереди, их бы атаковали те, кто был позади; а если бы те, кто находился на одном фланге, то и те, кто стоял на другом; и куда бы они ни двигались, легковооруженные войска противника непременно оказались бы у них в тылу. Это были их самые неудобные противники, потому что они были вооружены луками, копьями, пращами и камнями, которые можно было эффективно использовать на расстоянии. Даже приблизиться к ним было невозможно, ибо они побеждали в самом бегстве, а когда враг отступал, наступали ему вплотную. Таков был план наступления, который Демосфен задумал и который он теперь претворил в жизнь.

33. οἱ δὲ περὶ τὸν Ἐπιτάδαν καὶ ὅπερ ἦν πλεῖστον τῶν ἐν τῇ νήσῳ, ὡς εἶδον τό τε πρῶτον φυλακτήριον διεφθαρμένον καὶ στρατὸν σφίσιν ἐπιόντα, ξυνετάξαντο καὶ τοῖς ὁπλίταις τῶν Ἀθηναίων ἐπῇσαν, βουλόμενοι ἐς χεῖρας ἐλθεῖν: ἐξ ἐναντίας γὰρ οὗτοι καθειστήκεσαν, ἐκ πλαγίου δὲ οἱ ψιλοὶ καὶ κατὰ νώτου. [2] . χρήσασθαι: οἱ γὰρ ψιλοὶ ἑκατέρωθεν βάλλοντες εἶργον, καὶ ἅμα ἐκεῖνοι οὐκ ἀντεπῇσαν, ἀλλ᾽ ἡσύχαζον: τοὺς δὲ ψιλούς, ᾗ μάλιστα αὐτοῖς ἐπιθέοντες προσκέοιντο, ἔτρεπον, καὶ οἳ ὑποστρέφοντες ἠμύνοντο, ἄνθρωποι κούφως τε ἐσκευασμένοι καὶ προλαμβάνοντες ῥᾳδίως τῆς φυγῆς χωρίων τε χαλεπότητι καὶ ὑπὸ τῆς πρὶν ἐρημίας τραχέων ὄντων, ἐν οἷς οἱ Λακεδαιμόνιοι οὐκ ἐδύναντο διώκειν ὅπλα ἔχοντες.

[33] Основная часть лакедемонян на острове под командованием Эпитадаса, увидев, что первый гарнизон разбит вдребезги и приближается армия, выстроилась в боевой порядок. Афинские гоплиты находились прямо перед ними, и лакедемоняне двинулись навстречу им, желая вступить в ближний бой; но, имея легковооруженных противников как с флангов, так и с тыла, они не могли приблизиться к ним или воспользоваться своим военным мастерством, поскольку им препятствовал град метательных снарядов с обеих сторон. Тем временем афиняне, вместо того чтобы идти навстречу, оставались на своих позициях, в то время как легковооруженные снова и снова атаковали лакедемонян, которые отбрасывали их туда, где те наиболее сильно наступали. Но, несмотря на вынужденное отступление, они продолжали сражаться, будучи легковооруженными и легко опережая своих врагов. Местность была труднопроходимой и пересеченной, поскольку остров был необитаем; и лакедемоняне, обремененные своим оружием, не могли преследовать их в таком месте.

34. χρόνον μὲν οὖν τινὰ ὀλίγον οὕτω πρὸς ἀλλήλους ἠκροβολίσαντο: τῶν δὲ Λακεδαιμονίων οὐκέτι ὀξέως ἐπεκθεῖν ᾗ προσπίπτοιεν δυναμένων, γνόντες αὐτοὺς οἱ ψιλοὶ βραδυτέρους ἤδη ὄντας τῷ ἀμύνασθαι, καὶ αὐτοὶ τῇ τε ὄψει τοῦ θαρσεῖν τὸ πλεῖστον εἰληφότες πολλαπλάσιοι φαινόμενοι καὶ ξυνειθισμένοι μᾶλλον μηκέτι δεινοὺς αὐτοὺς ὁμοίως σφίσι φαίνεσθαι, ὅτι οὐκ εὐθὺς ἄξια Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время, когда захотите ἐπὶ Λακεδαιμονίους, καταφρονήσαντες καὶ ἐμβοήσαντες ἁθρόοι ὥρμησαν ἐπ᾽ αὐτοὺς καὶ ἔβαλλον λίθοις τε καὶ τοξεύμασι καὶ ἀκοντίοις, ὡς ἕκαστός τι πρόχειρον εἶχεν. [2] γενομένης δὲ τῆς βοῆς ἅμα τῇ ἐπιδρομῇ ἔκπληξίς τε ἐνέπεσεν ἀνθρώποις ἀήθεσι τοιαύτης μάχης καὶ ὁ κονιορτὸς τῆς ὕλης νεωστὶ κεκαυμένης ἐχώρει πολὺς ἄνω, ἄπορόν τε ἦν ἰδεῖν τὸ πρὸ αὑτοῦ ὑπὸ τῶν τοξευμάτων καὶ λίθων ἀπὸ πολλῶν ἀνθρώπων μετὰ τοῦ κονιορτοῦ ἅμα φερομένων. [3] τό τε ἔργον ἐνταῦθα χαλεπὸν τοῖς Λακεδαιμονίοις καθίστατο: οὔτε γὰρ οἱ πῖλοι ἔστεγον τὰ τοξεύματα, δοράτιά τε ἐναπεκέκλαστο βαλλομένων, εἶχόν τε οὐδὲν σφίσιν αὐτοῖς χρήσασθαι ἀποκεκλῃμένοι μὲν τῇ ὄψει τοῦ προορᾶν, ὑπὸ δὲ τῆς μείζονος βοῆς τῶν πολεμίων τὰ ἐν αὐτοῖς παραγγελλόμενα οὐκ ἐσακούοντες, κινδύνου τε πανταχόθεν περιεστῶτος καὶ οὐκ ἔχοντες ἐλπίδα καθ᾽ ὅτι χρὴ ἀμυνομένους σωθῆναι.

[34] Некоторое время эти стычки продолжались. Но вскоре лакедемоняне слишком устали, чтобы бросаться на своих нападающих, которые начали чувствовать, что их сопротивление ослабевает. Вид их собственного числа, которое во много раз превышало число врагов, больше всего их воодушевлял; вскоре они обнаружили, что их потери ничтожны по сравнению с тем, чего они ожидали; и знакомство заставило их думать, что их противники гораздо менее грозны, чем когда они впервые высадились, запуганные страхом перед встречей с лакедемонянами. Теперь они презирали их и с громким криком бросились на них всем телом, бросая в них камни, стрелы, копья — все, что попадалось под руку. Крик, которым они сопровождали атаку, смутил лакедемонян, которые не были привычны к такому виду войны. Над свежесгоревшим деревом поднимались клубы пыли, и из-за града стрел и камней, летящих в пыли, человек не мог разглядеть, что перед ним. И вот лакедемоняне начали испытывать сильное отчаяние, ибо их войлочные кирасы не защищали их от стрел, а наконечники копий ломались в местах попадания. Они были в полном отчаянии, не в силах видеть и слышать приказы, которые заглушались криками врага. Разрушение смотрело им в лицо, и у них не было ни средств, ни надежды на спасение.

35. τέλος δὲ τραυματιζομένων ἤδη πολλῶν διὰ τὸ αἰεὶ ἐν τῷ αὐτῷ ἀναστρέφεσθαι, ξυγκλῄσαντες ἐχώρησαν ἐς τὸ ἔσχατον ἔρυμα τῆς νήσου, ὃ οὐ πολὺ ἀπεῖχε, καὶ τοὺς ἑαυτῶν φύλακας. [2] . ἐπέκειντο, καὶ τῶν Λακεδαιμονίων ὅσοι μὲν ὑποχωροῦντες ἐγκατελαμβάνοντο, ἀπέθνῃσκον, οἱ δὲ πολλοὶ διαφυγόντες ἐς τὸ ἔρυα μετὰ τῶν ταύτῃ φυλάκων ἐτάξαντο παρὰ πᾶν ὡς ἀμυνούμενοι ᾗπερ ἦν ἐπίμαχον. [3] ?????? οὐκ εἶχον, προσιόντες δὲ ἐξ ἐναντίας ὤσασθαι ἐπειρῶντο. [4] . τῆς μάχης καὶ δίψης καὶ ἡλίου ἀντεῖχον, πειρώμενοι οἱ μὲν ἐξελάσασθαι ἐκ τοῦ μετεώρου, οἱ δὲ μὴ ἐνδοῦναι: ῥᾷον δ᾽ οἱ Λακεδαιμόνιοι ἠμύνοντο ἢ ἐν τῷ πρίν, οὐκ οὔσης σφῶν τῆς κυκλώσεως ἐς τὰ πλάγια.

[35] Наконец, обнаружив, что пока они сражаются в одном и том же узком месте, все больше и больше их людей получают ранения, они сомкнули ряды и отступили к последнему укреплению острова, которое находилось неподалеку, где располагался их другой гарнизон. В тот же миг легковооруженные афинские войска с новой уверенностью бросились на них, удваивая свои крики. Те лакедемоняне, которых они застали врасплох по пути, были убиты, но большая часть бежала к крепости и присоединилась к гарнизону, решив защищать высоты везде, где они были доступны для нападения. Афиняне преследовали их, но прочность позиций не позволяла окружить и отрезать их, поэтому они атаковали их в лицо и пытались оттеснить. Долгое время, и действительно большую часть дня, обе армии, несмотря на страдания от битвы, жажды и жары, держались; одна стремилась вытеснить противников с высоты, другая была полна решимости не сдаваться. Но лакедемоняне теперь оборонялись с большей легкостью, поскольку их нельзя было захватить с фланга.

36. ἐπειδὴ δὲ ἀπέραντον ἦν, προσελθὼν ὁ τῶν Μεσσηνίων στρατηγὸς Κλέωνι καὶ Δημοσθένει ἄλλως ἔφη πονεῖν σφᾶς: εἰ δὲ βούλονται ??? ὁδῷ ᾗ ἂν αὐτὸς εὕρῃ, δοκεῖν βιάσεσθαι τὴν ἔφοδον. [2] ?????? τὸ αἰεὶ παρεῖκον τοῦ κρημνώδους τῆς νήσου προσβαίνων, καὶ ᾗ οἱ Λακεδαιμόνιοι χωρίου ἰσχύι πιστεύσαντες οὐκ ἐφύλασσον, χαλεπῶς τε καὶ μόλις περιελθὼν ἔλαθε, καὶ ἐπὶ τοῦ μετεώρου ἐξαπίνης ἀναφανεὶς κατὰ νώτου αὐτῶν τοὺς μὲν τῷ ἀδοκήτῳ ἐξέπληξε, τοὺς δὲ ἃ προσεδέχοντο ἰδόντας πολλῷ μᾶλλον ἐπέρρωσεν. [3] καὶ οἱ Λακεδαιμόνιοι βαλλόμενοί τε ἀμφοτέρωθεν ἤδη καὶ γιγνόμενοι ἐν τῷ αὐτῷ ξυμπτώματι, ὡς μικρὸν μεγάλῳ εἰκάσαι, τῷ ἐν Θερμοπύλαις, ἐκεῖνοί τε γὰρ τῇ ἀτραπῷ περιελθόντων τῶν Περσῶν διεφθάρησαν, οὗτοί τε ἀμφίβολοι ἤδη ὄντες οὐκέτι ἀντεῖχον, ἀλλὰ πολλοῖς τε ὀλίγοι μαχόμενοι καὶ ἀσθενείᾳ σωμάτων διὰ τὴν σιτοδείαν ὑπεχώρουν, καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἐκράτουν ἤδη τῶν ἐφόδων.

[36] Конца не было видно. Наконец, генерал мессенского отряда пришел к Клеону и Демосфену и сказал им, что армия тратит свои силы впустую, но если они дадут ему лучников и легковооруженных солдат и позволят ему найти путь, по которому он сможет обойти лакедемонян с тыла, он думал, что сможет прорваться. Получив его просьбу, он двинулся с позиции, скрытой от врага, и, пробираясь туда, где пересеченная местность давала опору, и где обрыв был настолько крутым, что не было поставлено охраны, он и его люди с большим трудом обошли противника незамеченными и внезапно появились на вершине в тылу врага, вселив панику в изумленного врага и удвоив мужество своих друзей, которые ждали его появления. Теперь лакедемоняне были атакованы с обеих сторон, и, если сравнивать меньшее с большим, то они оказались в таком же положении со своими соотечественниками при Фермопилах. Как персы погибли, когда нашли обходной путь, так и осажденный гарнизон теперь подвергся нападению с обеих сторон и больше не оказывал сопротивления. Неравенство в численности и истощение сил из-за нехватки продовольствия вынудили их отступить; и афиняне в конце концов освоили подходы к позициям.

37. γνοὺς δὲ ὁ Κλέων καὶ ὁ Δημοσθένης [ὅτι], εἰ καὶ ὁποσονοῦν μᾶλλον ἐνδώσουσι, διαφθαρησομένους αὐτοὺς ὑπὸ τῆς σφετέρας στρατιᾶς, ἔπαυσαν τὴν μάχην καὶ τοὺς ἑαυτῶν ἀπεῖρξαν, βουλόμενοι ἀγαγεῖν αὐτοὺς Ἀθηναίοις ζῶντας, εἴ πως τοῦ κηρύγματος ἀκούσαντες ἐπικλασθεῖεν τῇ γνώμῃ τὰ ὅπλα παραδοῦναι καὶ ἡσσηθεῖεν τοῦ παρόντος δεινοῦ. [2] . βουλεῦσαι ὅτι ἂν ἐκείνοις δοκῇ.

[37] Клеон и Демосфен поняли, что если лакедемоняне отступят еще на шаг, они будут уничтожены афинянами; поэтому они прекратили бой и сдержали свою армию, поскольку хотели, если возможно, доставить ее живой в Афины. Они надеялись, что, услышав предложенные условия, их мужество будет сломлено, и что их отчаянное положение побудит их сложить оружие. Соответственно, они объявили им, что те могут, если захотят, сдаться по своему усмотрению самим афинянам и сдать свое оружие.

38. οἱ δὲ ἀκούσαντες παρῆκαν τὰς ἀσπίδας οἱ πλεῖστοι καὶ τὰς χεῖρας ἀνέεισαν, δηλοῦντες προσίεσθαι τὰ κεκηρυγμένα. ?????? Δημοσθένης καὶ ἐκείνων Στύφων ὁ Φάρακος, τῶν πρότερον ἀρχόντων τοῦ μὲν πρώτου τεθνηκότος Ἐπιτάδου, τοῦ δὲ μετ᾽ αὐτὸν Ἱππαγρέτου ἐφῃρημένου ἐν τοῖς νεκροῖς ἔτι ζῶντος κειμένου ὡς τεθνεῶτος, αὐτὸς τρίτος ἐφῃρημένος ἄρχειν κατὰ νόμον, εἴ τι ἐκεῖνοι πάσχοιεν. [2] . ἐν τῇ ἠπείρῳ Λακεδαιμονίους ὅτι χρὴ σφᾶς ποιεῖν. [3] καὶ ἐκείνων μὲν οὐδένα ἀφέντων, αὐτῶν δὲ τῶν Ἀθηναίων καλούντων ἐκ τῆς ἠπείρου κήρυκας καὶ γενομένων ἐπερωτήσεων δὶς ἢ τρίς, ὁ τελευταῖος διαπλεύσας αὐτοῖς ἀπὸ τῶν ἐκ τῆς ἠπείρου Λακεδαιμονίων ἀνὴρ ἀπήγγειλεν ὅτι [οἱ] 'Λακεδαιμόνιοι κελεύουσιν ὑμᾶς αὐτοὺς περὶ ὑμῶν αὐτῶν βουλεύεσθαι μηδὲν αἰσχρὸν ποιοῦντας': οἱ δὲ καθ᾽ ἑαυτοὺς βουλευσάμενοι τὰ ὅπλα παρέδοσαν καὶ σφᾶς αὐτούς. [4] καὶ ταύτην μὲν τὴν ἡμέραν καὶ τὴν ἐπιοῦσαν νύκτα ἐν φυλακῇ εἶχον αὐτοὺς οἱ Ἀθηναῖοι: τῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ οἱ μὲν Ἀθηναῖοι τροπαῖον στήσαντες ἐν τῇ νήσῳ τἆλλα διεσκευάζοντο ὡς ἐς πλοῦν, καὶ τοὺς ἄνδρας τοῖς τριηράρχοις διεδίδοσαν ἐς φυλακήν, οἱ δὲ Λακεδαιμόνιοι κήρυκα πέμψαντες τοὺς νεκροὺς διεκομίσαντο. [5] ἀπέθανον δ᾽ ἐν τῇ νήσῳ καὶ ζῶντες ἐλήφθησαν τοσοίδε: εἴκοσι μὲν ὁπλῖται διέβησαν καὶ τετρακόσιοι οἱ πάντες: τούτων ζῶντες ἐκομίσθησαν ὀκτὼ ἀποδέοντες τριακόσιοι, οἱ δὲ ἄλλοι ἀπέθανον. καὶ Σπαρτιᾶται τούτων ἦσαν τῶν ζώντων περὶ εἴκοσι καὶ ἑκατόν. Ἀθηναίων δὲ οὐ πολλοὶ διεφθάρησαν: ἡ γὰρ μάχη οὐ σταδαία ἦν.

[38] Услышав объявление, большинство из них опустили щиты и махнули руками в знак готовности уступить. Было заключено перемирие, и затем Клеон и Демосфен со стороны афинян, а Стифон, сын Фаракса, со стороны лакедемонян, провели переговоры. Эпитадас, который был первым командующим, уже был убит; Гиппагретас, следующий по порядку, лежал среди убитых; а Стифон занял место двух других, будучи назначенным, как предписывал закон, на случай, если с ними что-нибудь случится. Он и его спутники выразили желание связаться с лакедемонянами на материке относительно дальнейших действий. Афиняне не позволили никому из них пошевелиться, а сами пригласили глашатаев с берега; После двух или трех сообщений глашатай, прибывший последним из основной части армии, принес весть: «Лакедемоняне веля вам действовать так, как вы считаете лучшим, но не бесчестите себя». После чего они посоветовались и сдали себя вместе со своим оружием. В течение того дня и следующей ночи афиняне охраняли их; на следующий день они установили на острове трофей и приготовились к отплытию, распределив пленных между триерархами. Лакедемоняне послали глашатая и увезли своих погибших. Число погибших и пленных было следующим: — Всего на остров переправились четыреста двадцать гоплитов; из них двести девяносто два были доставлены в Афины живыми, остальные погибли. Из оставшихся в живых спартанцев было около ста двадцати. Но афинян пало мало, так как не было регулярного сражения.

39. χρόνος δὲ ὁ ξύμπας ἐγένετο ὅσον οἱ ἄνδρες [οἱ] ἐν τῇ νήσῳ ἐπολιορκήθησαν, ἀπὸ τῆς ναυμαχίας μέχρι τῆς ἐν τῇ νήσῳ μάχης, ἑβδομήκοντα ἡμέραι καὶ δύο. [2] τούτων περὶ εἴκοσιν ἡμέρας, ἐν αἷς οἱ πρέσβεις περὶ τῶν σπονδῶν ἀπῇσαν, ἐσιτοδοτοῦντο, τὰς δὲ ἄλλας τοῖς ἐσπλέουσι λάθρᾳ διετρέφοντο. καὶ ἦν σῖτός τις ἐν τῇ νήσῳ καὶ ἄλλα βρώματα ἐγκατελήφθη: ὁ γὰρ ἄρχων Ἐπιτάδας ἐνδεεστέρως ἑκάστῳ παρεῖχεν ἢ πρὸς τὴν ἐξουσίαν. [3] οἱ μὲν δὴ Ἀθηναῖοι καὶ οἱ Πελοποννήσιοι ἀνεχώρησαν τῷ στρατῷ ἐκ τῆς Πύλου ἑκάτεροι ἐπ᾽ οἴκου, καὶ τοῦ Κλέωνος καίπερ μανιώδης οὖσα ἡ ὑπόσχεσις ἀπέβη: ἐντὸς γὰρ εἴκοσιν ἡμερῶν ἤγαγε τοὺς ἄνδρας, ὥσπερ ὑπέστη.

[39] Если отсчитать время от морского сражения до финальной битвы на острове, блокада длилась десять недель и два дня. Около трех недель лакедемоняне получали продовольствие, пока спартанские послы уходили за миром, но в остальное время они жили тем, что доставляли тайком. На момент взятия острова был обнаружен запас зерна и других припасов, поскольку полководец Эпитад не выдал полные пайки. Афиняне и пелопоннесцы вывели свои армии из Пилоса и вернулись домой. И безумное обещание Клеона исполнилось; ибо он действительно вернул пленных в течение двадцати дней, как и обещал.

40. ???? γὰρ Λακεδαιμονίους οὔτε λιμῷ οὔτ᾽ ἀνάγκῃ οὐδεμιᾷ ἠξίουν τὰ ὅπλα παραδοῦναι, ἀλλὰ ἔχοντας καὶ μαχομένους ὡς ἐδύναντο ἀποθνῄσκειν. [2] ἀπιστοῦντές τε μὴ εἶναι τοὺς παραδόντας τοῖς τεθνεῶσιν ὁμοίους, καί τινος ἐρομένου ποτὲ ὕστερον τῶν Ἀθηναίων ξυμμάχων δι᾽ ἀχθηδόνα ἕνα τῶν ἐκ τῆς νήσου αἰχμαλώτων εἰ οἱ τεθνεῶτες αὐτῶν καλοὶ κἀγαθοί, ἀπεκρίνατο αὐτῷ πολλοῦ ἂν ἄξιον εἶναι τὸν ἄτρακτον, λέγων τὸν οἰστόν, εἰ τοὺς ἀγαθοὺς διεγίγνωσκε, δήλωσιν ποιούμενος ὅτι ὁ ἐντυγχάνων τοῖς τε λίθοις καὶ τοξεύμασι διεφθείρετο.

[40] Ничто из произошедшего во время войны не вызвало большего изумления в Элладе; ибо все считали, что лакедемоняне никогда не откажутся от оружия ни под давлением голода, ни в какой-либо другой крайней ситуации, но будут сражаться до последнего и умрут с мечом в руке. Никто не мог поверить, что те, кто сдался, были людьми того же качества, что и те, кто погиб. Существует история об ответе пленника, взятого на острове, одному из союзников Афин, который насмешливо спросил: «Где все их храбрецы убиты?» Он ответил, что «веретено» (имеется в виду стрела) «было бы действительно ценным оружием, если бы оно выбирало храбрецов». Он хотел сказать, что разрушения, причиняемые стрелами и камнями, были неизбирательными.

41. κομισθέντων δὲ τῶν ἀνδρῶν οἱ Ἀθηναῖοι ἐβούλευσαν δεσμοῖς μὲν αὐτοὺς φυλάσσειν μέχρι οὗ τι ξυμβῶσιν, ἢν δ᾽ οἱ Πελοποννήσιοι πρὸ τούτου ἐς τὴν γῆν ἐσβάλωσιν, ἐξαγαγόντες ἀποκτεῖναι. [2] . ἐς πατρίδα ταύτην （ ἔστι γὰρ ἡ Πύλος τῆς Μεσσηνίδος ποτὲ οὔσης γῆς ） πέμψαντες σφῶν αὐτῶν τοὺς ἐπιτηδειοτάτους ἐλῄζοντό τε τὴν Λακωνικὴν καὶ πλεῖστα ἔβλαπτον ὁμόφωνοι ὄντες. [3] οἱ δὲ Λακεδαιμόνιοι ἀμαθεῖς ὄντες ἐν τῷ πρὶν χρόνῳ lambda τοιούτου πολέμου, τῶν τε Εἱλώτων αὐτομολούντων καὶ φοβούμενοι μὴ καὶ ἐπὶ μακρότερον σφίσι τι νεωτερισθῇ τῶν κατὰ τὴν χώραν, οὐ ῥᾳδίως ἔφερον, ἀλλὰ καίπερ οὐ βουλόμενοι ἔνδηλοι εἶναι τοῖς Ἀθηναίοις ἐπρεσβεύοντο παρ᾽ αὐτοὺς καὶ ἐπειρῶντο τήν τε Πύλον καὶ τοὺς ἄνδρας κομίζεσθαι. [4] . ταῦτα μὲν τὰ περὶ Πύλον γενόμενα.

[41] По прибытии пленников афиняне решили заковать их в цепи до заключения мира, но если тем временем лакедемоняне вторгнутся в Аттику, то вывести их оттуда и казнить. Они разместили гарнизон в Пилосе; а мессенцы Навпакта, считая это место своей родиной (ибо Пилос расположен на территории, которая когда-то была Мессенией), послали туда часть своих войск, наиболее подходящих для этой службы, которые разорили Лаконию и причинили большой вред, потому что говорили на одном языке с местными жителями. Лакедемоняне никогда прежде не сталкивались с такой нерегулярной и хищнической войной; и, обнаружив, что илоты — пустынная местность, и опасаясь серьезного внутреннего бедствия, они оказались в большой беде. Хотя они и не хотели раскрывать свое положение перед афинянами, они послали к ним послов и попытались вернуть Пилос и пленников. Но афиняне лишь повысили свои требования, а затем, после многих безрезультатных поисков, отклонили их. Так закончилось дело Пилоса.

42. τοῦ δ᾽ αὐτοῦ θέρους μετὰ ταῦτα εὐθὺς Ἀθηναῖοι ἐς τὴν Κορινθίαν ἐστράτευσαν ναυσὶν ὀγδοήκοντα καὶ δισχιλίοις ὁπλίταις ἑαυτῶν καὶ ἐν ἱππαγωγοῖς ναυσὶ διακοσίοις ἱππεῦσιν: ἠκολούθουν δὲ καὶ τῶν ξυμμάχων Μιλήσιοι καὶ Ἄνδριοι καὶ Καρύστιοι, ἐστρατήγει δὲ Νικίας ὁ Νικηράτου τρίτος αὐτός. [2] ??? χωρίου ὑπὲρ οὗ ὁ Σολύγειος λόφος ἐστίν, ἐφ᾽ ὃν Δωριῆς τὸ πάλαι ἱδρυθέντες τοῖς ἐν τῇ πόλει Κορινθίοις ἐπολέμουν οὖσιν Αἰολεῦσιν: καὶ κώμη νῦν ἐπ᾽ αὐτοῦ Σολύγεια καλουμένη ἐστίν. ἀπὸ δὲ τοῦ αἰγιαλοῦ τούτου ἔνθα αἱ νῆες κατέσχον ἡ μὲν κώμη αὕτη δώδεκα σταδίους ἀπέχει, ἡ δὲ Κορινθίων πόλις ἑξήκοντα, ὁ δὲ Ἰσθμὸς εἴκοσι. [3] Κορίνθιοι δὲ προπυθόμενοι ἐξ Ἄργους ὅτι ἡ στρατιὰ ἥξει τῶν Ἀθηναίων, ἐκ πλείονος ἐβοήθησαν ἐς Ἰσθμὸν πάντες πλὴν τῶν ἔξω Ἰσθμοῦ: καὶ ἐν Ἀμπρακίᾳ καὶ ἐν Λευκάδι ἀπῆσαν αὐτῶν πεντακόσιοι φρουροί: οἱ δ᾽ ἄλλοι πανδημεὶ ἐπετήρουν τοὺς Ἀθηναίους οἷ κατασχήσουσιν. [4] ὡς δὲ αὐτοὺς ἔλαθον νυκτὸς καταπλεύσαντες καὶ τὰ σημεῖα αὐτοῖς ἤρθη, καταλιπόντες τοὺς ἡμίσεις αὐτῶν ἐν Κεγχρειᾷ, ἢν ἄρα οἱ Ἀθηναῖοι ἐπὶ τὸν Κρομμυῶνα ἴωσιν, ἐβοήθουν κατὰ τάχος.

[42] Тем же летом и сразу после этого афиняне атаковали коринфскую территорию с восемьюдесятью кораблями, двумя тысячами тяжеловооруженных воинов и конницей численностью двести человек, перевезенной на конных повозках. Их сопровождали союзники из Милета, Андроса и Кариста. Никий, сын Никерата, и двое других командовали кораблем. Очень рано утром они причалили между мысом Херсонес и ретом, к той части побережья, которая находится под нависанием Солигейского хребта; там в древние времена дорийские захватчики занимали свои позиции и сражались против своих эолийских врагов в Коринфе, и по сей день на холме, который они заняли, есть деревня, называемая Солигея. От пляжа, где высадились экипажи, эта деревня находится примерно в полутора милях, город Коринф — примерно в семи милях, а перешеек — примерно в двух с четвертью милях. Коринфяне, получив из Аргоса заблаговременное предупреждение о планируемом вторжении, вовремя прибыли к перешейку. Всё население, за исключением тех, кто жил к северу от перешейка, и пятисот воинов, занимавшихся защитой Амбракии и Леукадии, настороженно следило за местом высадки афинян. Но, прибыв до рассвета, они не были обнаружены; однако коринфяне вскоре получили сигналы о своей высадке; и поэтому, оставив половину своих войск в Кенхрее на случай нападения афинян на Кроммиона, они поспешили на помощь.

43. ?????? ） λαβὼν λόχον ἦλθεν ἐπὶ τὴν Σολύγειαν κώμην Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете использовать их в качестве источника питания. [2] καὶ πρῶτα μὲν τῷ δεξιῷ κέρᾳ τῶν Ἀθηναίων εὐθὺς ἀποβεβηκότι πρὸ τῆς Χερσονήσου οἱ Κορίνθιοι ἐπέκειντο, ἔπειτα δὲ καὶ τῷ ἄλλῳ στρατεύματι. καὶ ἦν ἡ μάχη καρτερὰ καὶ ἐν χερσὶ πᾶσα. [3 ] καὶ ??? ἦσαν ἔσχατοι ） ἐδέξαντό τε τοὺς Κορινθίους καὶ ἐώσαντο μόλις: οἱ δὲ ὑποχωρήσαντες πρὸς αἱμασιάν （ ἦν γὰρ τὸ χωρίον πρόσαντες πᾶν ） βάλλοντες τοῖς λίθοις καθύπερθεν ὄντες καὶ παιανίσαντες ἐπῇσαν αὖθις, δεξαμένων δὲ τῶν Ἀθηναίων ἐν χερσὶν ἦν πάλιν ἡ μάχη. [4] . Ἀθηναίων τὸ δεξιὸν κέρας καὶ ἐπεδίωξεν ἐς τὴν θάλασσαν: πάλιν δὲ ἀπὸ τῶν νεῶν ἀνέστρεψαν οἵ τε Ἀθηναῖοι καὶ οἱ Καρύστιοι. [5] τὸ δὲ ἄλλο στρατόπεδον ἀμφοτέρωθεν ἐμάχετο ξυνεχῶς, μάλιστα δὲ τὸ δεξιὸν κέρας τῶν Κορινθίων, ἐφ᾽ ᾧ ὁ Λυκόφρων ὢν κατὰ τὸ εὐώνυμον τῶν Ἀθηναίων ἠμύνετο: ἤλπιζον γὰρ αὐτοὺς ἐπὶ τὴν Σολύγειαν κώμην πειράσειν.

[43] Бат, один из двух генералов, присутствовавших в сражении, взяв с собой лишь одно подразделение войск, отправился в Солигейю, намереваясь защитить деревню, которая не была укреплена; Ликофрон с остальной частью армии атаковал врага. Коринфяне сначала атаковали правое крыло афинян, которое только что высадилось перед Херсоном, а затем вступили в бой с остальными. Сражение было упорным и все шли врукопашную. Афиняне, находившиеся на правом фланге, и каристийцы, находившиеся на крайнем правом фланге, встретили коринфян и с некоторым трудом отбросили их назад. Они отступили за непрочную каменную стену, а поскольку все это место представляло собой крутой склон холма, они начали сбрасывать камни сверху; но вскоре они подняли хвалебную песню и снова двинулись вперед. Афиняне снова встретили их, и завязалась очередная рукопашная схватка, когда отряд коринфян, пришедший на помощь их левому флангу, оттеснил правый фланг афинян и преследовал их до моря; но афиняне и каристийцы, в свою очередь, снова отбросили их от кораблей. Тем временем остальные две армии вели ожесточенные бои. На правом фланге коринфян, где Ликофрон противостоял левому флангу афинян, оборона была наиболее энергичной; ибо он и его войска опасались, что афиняне двинутся на деревню Солигея.

44. χρόνον μὲν οὖν πολὺν ἀντεῖχον οὐκ ἐνδιδόντες ἀλλήλοις: ἔπειτα （ ἦσαν γὰρ τοῖς Ἀθηναίοις οἱ ἱππῆς ὠφέλιμοι ξυμμαχόμενοι, τῶν ἑτέρων οὐκ ἐχόντων ἵππους ） ἐτράποντο οἱ Κορίνθιοι καὶ ὑπεχώρησαν πρὸς τὸν λόφον καὶ ἔθεντο τὰ ὅπλα καὶ οὐκέτι κατέβαινον, ἀλλ᾽ ἡσύχαζον. [2] ??? Λυκόφρων ὁ στρατηγός. ἡ δὲ ἄλλλη στρατιὰ τούτῳ τῷ τρόπῳ οὐ κατὰ δίωξιν πολλὴν οὐδὲ ταχείας φυγῆς γενομένης, ἐπεὶ ἐβιάσθη, ἐπαναχωρήσασα πρὸς τὰ μετέωρα ἱδρύθη. [3] οἱ δὲ Ἀθηναῖοι, ὡς οὐκέτι αὐτοῖς ἐπῇσαν ἐς μάχην, τούς τε νεκροὺς ἐσκύλευον καὶ τοὺς ἑαυτῶν ἀνῃροῦντο, τροπαῖόν τε εὐθέως ἔστησαν. [4] . τὸν Κρομμυῶνα πλεύσωσι, τούτοις οὐ κατάδηλος ἡ μάχη ἦν ὑπὸ τοῦ ὄρους τοῦ Ὀνείου: κονιορτὸν δὲ ὡς εἶδον καὶ [ὡς] ἔγνωσαν, ἐβοήθουν εὐθύς. ἐβοήθησαν δὲ καὶ οἱ ἐκ τῆς πόλεως πρεσβύτεροι τῶν Κορινθίων αἰσθόμενοι τὸ γεγενημένον. [5] ἰδόντες δὲ οἱ Ἀθηναῖοι ξύμπαντας αὐτοὺς ἐπιόντας καὶ νομίσαντες τῶν ἐγγὺς ἀστυγειτόνων Πελοποννησίων βοήθειαν ἐπιέναι, ἀνεχώρουν κατὰ τάχος ἐπὶ τὰς ναῦς, ἔχοντες τὰ σκυλεύματα καὶ τοὺς ἑαυτῶν νεκροὺς πλὴν δυοῖν, οὓς ἐγκατέλιπον οὐ δυνάμενοι εὑρεῖν. [6] καὶ ἀναβάντες ἐπὶ τὰς ναῦς ἐπεραιώθησαν ἐς τὰς ἐπικειμένας νήσους, ἐκ δ᾽ αὐτῶν ἐπικηρυκευσάμενοι τοὺς νεκροὺς οὓς ἐγκατέλιπον ὑποσπόνδους ἀνείλοντο. ἀπέθανον δὲ Κορινθίων μὲν ἐν τῇ μάχῃ δώδεκα καὶ διακόσιοι, Ἀθηναίων δὲ ὀλίγῳ ἐλάσσους πεντήκοντα.

[44] Долгое время ни одна из сторон не уступала, но наконец афиняне, имея преимущество в коннице, которой коринфяне не располагали, отбросили их назад, и те отступили на вершину хребта; там они закопали оружие и оставались бездействующими, отказываясь спускаться. В этом поражении правого фланга коринфяне понесли самые тяжелые потери, а их полководец Ликофрон был убит. Вся армия была вынуждена отступить на возвышенность, где и оставалась на своих позициях; их не преследовали далеко, и они неспешно отступили. Афиняне, видя, что они не возвращаются в атаку, тотчас же воздвигли трофей и начали грабить убитых врагов и забирать своих. Другая половина коринфян, которая охраняла Кенхреи, чтобы афиняне не напали на Кроммиона, наблюдала за битвой с горы Онеум. Но, увидев пыль и поняв, что происходит, они тотчас же пришли на помощь. Старейшины Коринфа, узнав о поражении, также поспешили на место. Объединенное войско двинулось против афинян, которые, полагая, что подкрепление прибыло из соседних Пелопоннесских государств, быстро отступили к своим кораблям, забрав добычу и своих убитых, за исключением двух, которых им не удалось найти; затем они сели на корабли и отплыли к соседним островам. Оттуда они послали глашатая с просьбой о перемирии и нашли два пропавших тела. Коринфяне потеряли двести двенадцать человек; афиняне — едва ли пятьдесят.

45. ἄραντες δὲ ἐκ τῶν νήσων οἱ Ἀθηναῖοι ἔπλευσαν αὐθημερθν ἐς Κρομμυῶνα τῆς Κορινθίας: ἀπέχει δὲ τῆς πόλεως εἴκοσι καὶ ἑκατὸν σταδίους. καὶ καθορμισάμενοι τήν τε γῆν ἐδῄωσαν καὶ τὴν νύκτα ηὐλίσαντο. [2] . ποιησάμενοι ἀφίκοντο ἐς Μέθανα τὴν μεταξὺ Ἐπιδαύρου καὶ Τροιζῆνος, καὶ ἀπολαβόντες τὸν τῆς χερσονήσου ἰσθμὸν ἐτείχισαν, [ἐν ᾧ ἡ Μεθώνη ἐστί,] καὶ φρούριον καταστησάμενοι ἐλῄστευον τὸν ἔπειτα χρόνον τήν τε Τροιζηνίαν γῆν καὶ Ἁλιάδα καὶ Ἐπιδαυρίαν. ταῖς δὲ ναυσίν, ἐπειδὴ ἐξετείχισαν τὸ χωρίον, ἀπέπλευσαν ἐπ᾽ οἴκου.

[45] В тот же день афиняне отплыли с островов в Кроммион, который находится на территории Коринфа, примерно в четырнадцати милях от города, и, бросив там якорь, разорили страну и разбили лагерь на ночь. На следующий день они плыли вдоль побережья до Эпидавра, где спустились вниз, а затем продолжили путь и прибыли в Мефону, расположенную между Эпидавром и Троезеном. Они построили стену через перешеек, отрезав таким образом полуостров, на котором стоит Мефона. Там они разместили гарнизон, который некоторое время продолжал разорять Троезен, Галеиду и Эпидавр. Флот, когда укрепление было завершено, вернулся домой.

46. κατὰ δὲ τὸν αὐτὸν χρόνον, καθ᾽ ὃν ταῦτα ἐγίγνετο, καὶ Εὐρυμέδων καὶ Σοφοκλῆς, ἐπειδὴ ἐκ τῆς Πύλου ἀπῆραν ἐς τὴν Σικελίαν ναυσὶν Ἀθηναίων, ἀφικόμενοι ἐς Κέρκυραν ἐστράτευσαν μετὰ τῶν ἐκ τῆς πόλεως ἐπὶ τοὺς ἐν τῷ ὄρει τῆς Ἰστώνης Κερκυραίων καθιδρυμένους, οἳ τότε μετὰ τὴν στάσιν διαβάντες ἐκράτουν τε τῆς γῆς καὶ πολλὰ ἔβλαπτον. [2] προσβαλόντες δὲ τὸ μὲν τείχισμα εἷλον, οἱ δὲ ἄνδρες καταπεφευγότες ἁθρόοι πρὸς μετέωρόν τι ξυνέβησαν ὥστε τοὺς μὲν ἐπικούρους παραδοῦναι, περὶ δὲ σφῶν τὰ ὅπλα παραδόντων τὸν Ἀθηναίων δῆμον διαγνῶναι. [3] καὶ αὐτοὺς ἐς τὴν νῆσον οἱ στρατηγοὶ τὴν Πτυχίαν ἐς φυλακὴν διεκόμισαν ὑποσπόνδους, μέχρι οὗ Ἀθήναζε πεμφθῶσιν, ὥστ᾽, ἐάν Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это. [4] οἱ δὲ τοῦ δήμου προστάται τῶν Κερκυραίων, δεδιότες μὴ οἱ Ἀθηναῖοι τοὺς ἐλθόντας οὐκ ἀποκτείνωσι, μηχανῶνται τοιόνδε τι: [5] τῶν ἐν τῇ νήσῳ πείθουσί τινας ὀλίγους, ὑποπέμψαντες φίλους καὶ διδάξαντες ὡς κατ᾽ εὔνοιαν δὴ λέγειν ὅτι κράτιστον αὐτοῖς εἴη ὡς τάχιστα ἀποδρᾶναι, πλοῖον δέ τι αὐτοὶ ἑτοιμάσειν: μέλλειν γὰρ δὴ τοὺς στρατηγοὺς τῶν Ἀθηναίων παραδώσειν αὐτοὺς τῷ δήμῳ τῶν Κερκυραίων.

[46] Примерно в это же время Эвримедон и Софокл, отправившиеся из Пилоса в путешествие на Сицилию с афинским флотом, прибыли на Коркиру и, объединившись с народной партией, напали на коркирских олигархов, которые после революции перебрались на остров и поселились на горе Истоне. Здесь они снова стали хозяевами страны и причиняли ей большой вред. Афиняне атаковали и захватили их крепость; гарнизон, бежавший в одиночку на вершину холма, заключил соглашение, согласившись оставить своих вспомогательных солдат и сдать оружие, но оговорив, что их собственную судьбу должен решить афинский народ. Сам гарнизон был доставлен генералами на остров Птихия и содержался там под обещанием безопасности до отправки в Афины; однако при условии, что если кто-либо из них будет пойман при попытке побега, все они потеряют выгоду от соглашения. Лидеры коркирской демократии опасались, что по прибытии в Афины пленников не казнят; поэтому они придумали следующую уловку: они послали на остров друзей пленников, которым с видимой доброжелательностью велели передать им, что им лучше бежать как можно быстрее, поскольку афинские полководцы собирались передать их коркирской демократии; сами они предоставят им судно.

47) αἱ σπονδαὶ καὶ τοῖς Κερκυραίοις παρεδίδοντο οἱ πάντες. [2] ξυνελάβοντο δὲ τοῦ τοιούτου οὐχ ἥκιστα, ὥστε ἀκριβῆ τὴν πρόφασιν γενέσθαι καὶ τοὺς τεχνησαμένους ἀδεέστερον ἐγχειρῆσαι, οἱ στρατηγοὶ τῶν Ἀθηναίων κατάδηλοι ὄντες τοὺς ἄνδρας μὴ ἂν βούλεσθαι ὑπ᾽ ἄλλων κομισθέντας, διότι αὐτοὶ ἐς Σικελίαν ἔπλεον, τὴν τιμὴν τοῖς ἄγουσι προσποιῆαι. [3] παραλαβόντες δὲ αὐτοὺς οἱ Κερκυραῖοι ἐς οἴκημα μέγα κατεῖρξαν, καὶ ὕστερον ἐξάγοντες κατὰ εἴκοσιν ἄνδρας διῆγον διὰ δυοῖν στοίχοιν ὁπλιτῶν ἑκατέρωθεν παρατεταγμένων, δεδεμένους τε πρὸς ἀλλήλους καὶ παιομένους καὶ κεντουμένους ὑπὸ τῶν παρατεταγμένων, εἴ πού τίς τινα ἴδοι ἐχθρὸν ἑαυτοῦ: μαστιγοφόροι τε παριόντες ἐπετάχυνον τῆς ὁδοῦ τοὺς σχολαίτερον προϊόντας.

[47] Друзья пленных убедили нескольких из них, и судно было предоставлено. Пленников отвезли на корабле; перемирие закончилось, и всех их немедленно передали коркирейцам. Важную роль сыграли чувства, проявленные афинскими полководцами; будучи вынужденными самим отправиться на Сицилию, они, как известно, желали, чтобы никто другой не удостоился чести доставить пленных в Афины; поэтому соглашение было истолковано дословно, и организаторы этой уловки думали, что смогут выполнить его безнаказанно. Коркирейцы взяли пленных и заперли их в большом здании; затем, выводя их группами по двадцать человек, они заставляли их проходить между двумя рядами вооруженных людей; их связывали друг с другом, и люди с каждой стороны били и пронзали их всякий раз, когда кто-либо видел среди них своего врага; были и люди с кнутами, которые сопровождали их к месту казни и подгоняли тех, кто задерживался.

48. ?????? ἐξαγαγόντες καὶ διαφθείραντες （ ᾤοντο γὰρ αὐτοὺς μεταστήσοντάς ποι ἄλλοσε ἄγειν ） : ὡς δὲ ᾔσθοντο καί τις αὐτοῖς ἐδήλωσε, τούς τε Ἀθηναίους ἐπεκαλοῦντο καὶ ἐκέλευον σφᾶς, εἰ βούλονται, αὐτοὺς διαφθείρειν, ἔκ τε τοῦ οἰκήματος οὐκέτι ἤθελον ἐξιέναι, οὐδ᾽ ἐσιέναι ἔφασαν κατὰ δύναμιν περιόψεσθαι οὐδένα. [2] οἱ δὲ Κερκυραῖοι κατὰ μὲν τὰς θύρας οὐδ᾽ αὐτοὶ διενοοῦντο βιάζεσθαι, ἀναβάντες δὲ ἐπὶ τὸ τέγος τοῦ οἰκήματος καὶ διελόντες τὴν ὀροφὴν ἔβαλλον τῷ κεράμῳ καὶ ἐτόξευον κάτω. [3] οἱ δὲ ἐφυλάσσοντό τε ὡς ἐδύναντο καὶ ἅμα οἱ πολλοὶ σφᾶς αὐτοὺς διέφθειρον, οἰστούς τε οὓς ἀφίεσαν ἐκεῖνοι ἐς τὰς σφαγὰς καθιέντες καὶ ἐκ κλινῶν τινῶν αἳ ἔτυχον αὐτοῖς ἐνοῦσαι τοῖς σπάρτοις καὶ ἐκ τῶν ἱματίων παραιρήματα ποιοῦντες ἀπαγχόμενοι, παντί <τε> τρόπῳ τὸ πολὺ τῆς νυκτός （ ἐπεγένετο γὰρ νὺξ τῷ παθήματι ） ἀναλοῦντες σφᾶς αὐτοὺς καὶ βαλλόμενοι ὑπὸ τῶν ἄνω διεφθάρησαν. [4] καὶ αὐτοὺς οἱ Κερκυραῖοι, ἐπειδὴ ἡμέρα ἐγένετο, φορμηδὸν ἐπὶ ἁμάξας ἐπιβαλόντες ἀπήγαγον ἔξω τῆς πόλεως. τὰς δὲ γυναῖκας, ὅσαι ἐν τῷ τειχίσματι ἑάλωσαν, ἠνδραποδίσαντο. [5] τοιούτῳ μὲν τρόπῳ οἱ ἐκ τοῦ ὄρους Κερκυραῖοι ὑπὸ τοῦ δήμου διεφθάρησαν, καὶ ἡ στάσις πολλὴ γενομένη ἐτελεύτησεν ἐς τοῦτο, ὅσα γε κατὰ τὸν πόλεμον τόνδε: οὐ γὰρ ἔτι ἦν ὑπόλοιπον τῶν ἑτέρων ὅτι καὶ ἀξιόλογον. [6] οἱ δὲ Ἀθηναῖοι ἐς τὴν Σικελίαν, ἵναπερ τὸ πρῶτον ὥρμηντο, ἀποπλεύσαντες μετὰ τῶν ἐκεῖ ξυμμάχων ἐπολέμουν.

[48] Таким образом они вывели пленных из здания и убили их до шестидесяти человек, не заметив остальных, которые думали, что их уводят куда-то еще. Но вскоре они поняли, что происходит, потому что кто-то им сказал, и тогда они призвали афинян, если те хотят смерти, покончить с собой. Из здания они отказались шевелиться и пригрозили, что если они смогут помочь, никто не должен входить внутрь. Жители Коркиры не собирались взламывать дверь, но они забрались на крышу и, сделав отверстие, стали бросать сверху черепицу и стрелять из лука. Пленники пытались укрыться, как могли. Большинство из них одновременно покончили с собой; некоторые вонзали себе в горло выпущенные в них стрелы, другие душили себя веревками, взятыми с найденных кроватей, или полосками, оторванными от собственной одежды. Это продолжалось большую часть ночи, которая окутала их страдания, пока так или иначе, либо собственной рукой, либо метательными снарядами, брошенными сверху, все они не погибли. На рассвете коркирейцы бросили тела убитых крест-накрест на повозках и вывезли их из города. Женщины, захваченные в крепости на горе Истоне, были обращены в рабство. Таким образом, коркирейцы в горах были уничтожены народом, и, по крайней мере, на время Пелопоннесской войны, великий мятеж прекратился; ибо от другой стороны не осталось ничего, заслуживающего упоминания. Затем афиняне отплыли на Сицилию, в свою первоначальную цель, и там сражались вместе со своими союзниками.

49. καὶ οἱ ἐν τῇ Ναυπάκτῳ Ἀθηναῖοι καὶ Ἀκαρνᾶνες ἅμα τελευτῶντος τοῦ θέρους στρατευσάμενοι Ἀνακτόριον Κορινθίων πόλιν, ἣ κεῖται ἐπὶ τῷ στόματι τοῦ Ἀμπρακικοῦ κόλπου, ἔλαβον προδοσίᾳ: καὶ ἐκπέμψντες [Κορινθίους ]αὐτοὶ Ἀκαρνᾶνες οἰκήτορας ἀπὸ πάντων ἔσχον τὸ χωρίον. καὶ τὸ θέρος ἐτελεύτα.

[49] В конце лета афинские войска в Навпакте и некоторые акарнаны совершили поход против Анактория, коринфского города в устье Амбракийского залива, который был им предан. Акарнаны изгнали коринфян и послали свою колонию, набранную из всего народа, чтобы занять это место. Так закончилось лето.

50. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου χειμῶνος Ἀριστείδης ὁ Ἀρχίππου, εἷς τῶν ἀργυρολόγων νεῶν Ἀθηναίων στρατηγός, αἳ ἐξεπέμφθησαν πρὸς τοὺς ξυμμάχους, Ἀρταφέρνην ἄνδρα Πέρσην παρὰ βασιλέως πορευόμενον ἐς Λακεδαίμονα ξυλλαμβάνει ἐν Ἠιόνι τῇ ἐπὶ Στρυμόνι. [2] καὶ αὐτοῦ κομισθέντος οἱ Ἀθηναῖοι τὰς μὲν ἐπιστολὰς μεταγραψάμενοι ἐκ τῶν Ἀσσυρίων γραμμάτων ἀνέγνωσαν, ἐν αἷς πολλῶν Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать следующее: πολλῶν γὰρ ἐλθόντων πρέσβεων οὐδένα ταὐτὰ λέγειν: εἰ οὖν τι βούλονται σαφὲς λέγειν, πέμψαι μετὰ τοῦ Πέρσου ἄνδρας ὡς αὐτόν. [3] τὸν δὲ Ἀρταφέρνην ἐς Ἔφεσον καὶ πρέσβεις ἅμα: οἳ πυθόμενοι αὐτόθι βασιλέα Ἀρταξέρξην τὸν Ξέρξου νεωστὶ τεθνηκότα （ κατὰ γὰρ τοῦτον τὸν χρόνον ἐτελεύτησεν ） ἐπ᾽ οἴκου ἀνεχώρησαν.

[50] В течение последующей зимы Аристид, сын Архиппа, один из командиров афинских судов, собиравших дань с союзников, захватил в Эйоне на Стримоне перса Артаферна, который направлялся от царя в Спарту. Его доставили в Афины, и афиняне перевели и прочитали донесения, которые он вез и которые были написаны ассирийским шрифтом; в них содержалось много информации, но главным пунктом было обращение царя к лакедемонянам, в котором он говорил, что не понимает, чего они хотят; ибо, хотя к нему прибывало много посланников, ни двое из них не пришли к согласию. Если они хотели объясниться, он просил их прислать к нему другое посольство с персидским посланником. Вскоре после этого афиняне отправили в Эфес Артаферна на триреме, а вместе с ним и собственное посольство, но обнаружили, что Артаксеркс, сын Ксеркса, недавно умер; посольство прибыло как раз в это время. После этого они вернулись домой.

51. τοῦ δ᾽ αὐτοῦ χειμῶνος καὶ Χῖοι τὸ τεῖχος περιεῖλον τὸ καινὸν κελευσάντων Ἀθηναίων καὶ ὑποπτευσάντων ἐς αὐτούς τι νεωτεριεῖν, ποιησάμενοι μέντοι πρὸς Ἀθηναίους πίστεις καὶ βεβαιότητα ἐκ τῶν δυνατῶν μηδὲν περὶ σφᾶς νεώτερον βουλεύσειν. καὶ ὁ χειμὼν ἐτελεύτα, καὶ ἕβδομον ἔτος τῷ πολέμῳ ἐτελεύτα τῷδε ὃν Θουκυδίδης ξυνέγραψεν.

[51] В течение той же зимы хианцы разобрали свои новые стены по приказу афинян, которые подозревали, что они намереваются поднять восстание, однако не без получения от афинян таких обещаний и заверений, какие только могли, что в их положении не будет совершено никаких насильственных изменений. Так закончилась зима; а вместе с ней и седьмой год Пелопоннесской войны, историю которой написал Фукидид.


52. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου θέρους εὐθὺς τοῦ τε ἡλίου ἐκλιπές τι ἐγένετο περὶ νουμηνίαν καὶ τοῦ αὐτοῦ μηνὸς ἱσταμένου ἔσεισεν. [2] . ἠπείρου καὶ μισθωσάμενοι ἔκ τε Πελοποννήσου ἐπικουρικὸν καὶ αὐτόθεν ξυναγείραντες, αἱροῦσι Ῥοίτειον, καὶ λαβόντες δισχιλίους στατῆρας Φωκαΐτας ἀπέδοσαν πάλιν οὐδὲν ἀδικήσαντες: [3] καὶ μετὰ τοῦτο ἐπὶ Ἄντανδρον στρατεύσαντες προδοσίας γενομένης λαμβάνουσι τὴν πόλιν. καὶ ἦν αὐτῶν ἡ διάνοια τάς τε ἄλλας πόλεις τὰς Ἀκταίας καλουμένας, ἃς πρότερον Μυτιληναίων νεμομένων Ἀθηναῖοι εἶχον, ἐλευθεροῦν, καὶ πάντων μάλιστα τὴν Ἄντανδρον: καὶ κρατυνάμενοι αὐτὴν （ ναῦς τε γὰρ εὐπορία ἦν ποιεῖσθαι, αὐτόθεν ξύλων ὑπαρχόντων καὶ τῆς Ἴδης ἐπικειμένης, καὶ τῇ ἄλλῃ σκευῇ ) αὐτῆς ὁρμώμενοι τήν τε Λέσβον ἐγγὺς οὖσαν κακώσειν καὶ τὰ ἐν τῇ ἠπείρῳ Αἰολικὰ πολίσματα χειρώσεσθαι. καὶ οἱ μὲν ταῦτα παρασκευάζεσθαι ἔμελλον.

[52] В начале следующего лета произошло частичное солнечное затмение во время новолуния, а в течение первых десяти дней того же месяца произошло землетрясение. Основная часть беженцев, спасшихся из Митилены и остальной части Лесбоса, обосновалась на континенте. Они наняли наемников на Пелопоннесе или собрали их на месте и взяли Роэтей, но, получив плату в две тысячи фокейских статеров, вернули город невредимым. Затем они совершили экспедицию против Антандра и взяли город, который был предан им. Они надеялись освободить другие так называемые «города побережья», которые ранее находились во владении митиленцев, а теперь принадлежали афинянам, но их главной целью был сам Антандр, который они намеревались укрепить и сделать своей штаб-квартирой. Гора Ида находилась неподалеку и могла бы поставлять древесину для судостроения, а с помощью флота и другими средствами они могли бы легко совершать набеги на расположенный неподалеку Лесбос и захватывать эолийские города на континенте. Таковы были их планы.

53. Ἀθηναῖοι δὲ ἐν τῷ αὐτῷ θέρει ἑξήκοντα ναυσὶ καὶ δισχιλίοις ὁπλίταις ἱππεῦσί τε ὀλίγοις καὶ τῶν ξυμμάχων Μιλησίους καὶ ἄλλους τινὰς ἀγαγόντες ἐστράτευσαν ἐπὶ Κύθηρα: ἐστρατήγει δὲ αὐτῶν Νικίας ὁ Νικηράτου καὶ Νικόστρατος ὁ Διειτρέφους καὶ Αὐτοκλῆς ὁ Τολμαίου. [2] Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать следующее: Λακεδαιμόνιοι δ᾽ εἰσὶ τῶν περιοίκων, καὶ κυθηροδίκης ἀρχὴ ἐκ τῆς Σπάρτης διέβαινεν αὐτόσε κατὰ ἔτος, ὁπλιτῶν τε φρουρὰν διέπεμπον αἰεὶ καὶ πολλὴν ἐπιμέλειαν ἐποιοῦντο. [3] ἦν γὰρ αὐτοῖς τῶν τε ἀπ᾽ Αἰγύπτου καὶ Λιβύης ὁλκάδων προσβολή, καὶ λῃσταὶ ἅμα τὴν Λακωνικὴν ἧσσον ἐλύπουν ἐκ θαλάσσης, ᾗπερ μόνον οἷόν τε ἦν κακουργεῖσθαι: πᾶσα γὰρ ἀνέχει πρὸς τὸ Σικελικὸν καὶ Κρητικὸν πέλαγος.

[53] Тем же летом афиняне с шестьюдесятью кораблями, двумя тысячами гоплитов и несколькими всадниками, а также с некоторыми милетскими и другими союзными войсками, совершили поход на Киферу под командованием Никия, сына Никерата, Никострата, сына Диотрефа, и Автокла, сына Толмея. Кифера — остров, расположенный недалеко от Лаконии, у мыса Малея; он населен лакедемонскими периеками, и каждый год туда отправляли спартанского офицера, называемого судьей Киферы. Лакедемоняне содержали там гарнизон гоплитов, который постоянно подменялся, и хорошо заботились об этом месте. Там обычно заходили торговые суда, прибывающие из Египта и Ливии; Этот остров служил лакедемонянам отличной защитой от морских набегов, поскольку, несмотря на безопасность на суше, они были уязвимы для атак, так как вся Лакония простирается в сторону Сицилийского и Критского морей.

54. κατασχόντες οὖν οἱ Ἀθηναῖοι τῷ στρατῷ, δέκα μὲν ναυσὶ καὶ δισχιλίοις Μιλησίων ὁπλίταις τὴν ἐπὶ θαλάσσῃ πόλιν Σκάνδειαν καλουμένην αἱροῦσι, τῷ δὲ ἄλλῳ στρατεύματι ἀποβάντες τῆς νήσου ἐς τὰ πρὸς Μαλέαν τετραμμένα ἐχώρουν ἐπὶ τὴν [ἐπὶ θαλάσσῃ] Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время. [2] καὶ μάχης γενομένης ὀλίγον μέν τινα χρόνον ὑπέστησαν οἱ Κυθήριοι, ἔπειτα τραπόμενοι κατέφυγον ἐς τὴν ἄνω πόλιν, καὶ ὕστερον ξυνέβησαν πρὸς Νικίαν καὶ τοὺς ξυνάρχοντας Ἀθηναίοις ἐπιτρέψαι περὶ σφῶν αὐτῶν πλὴν θανάτου. [3] ἦσαν δέ τινες καὶ γενόμενοι τῷ Νικίᾳ λόγοι πρότερον πρός τινας τῶν Κυθηρίων, δι᾽ ὃ καὶ θᾶσσον καὶ ἐπιτηδειότερον τό τε παραυτίκα καὶ τὸ ἔπειτα τὰ τῆς ὁμολογίας ἐπράχθη αὐτοῖς: ἀνέστησαν γὰρ <ἂν> οἱ Ἀθηναῖοι Κυθηρίους, Λακεδαιμονίους τε ὄντας καὶ ἐπὶ τῇ Λακωνικῇ τῆς νήσου οὕτως ἐπικειμένης. [ 4] παραλαβόντες καὶ τῶν Κυθήρων φυλακὴν ποιησάμενοι ἔπλευσαν ἔς τε Ἀσίνην καὶ Ἕλος καὶ τὰ πλεῖστα τῶν περὶ θάλασσαν, καὶ ἀποβάσεις ποιούμενοι καὶ ἐναυλιζόμενοι τῶν χωρίων οὗ καιρὸς εἴη ἐδῄουν τὴν γῆν ἡμέρας μάλιστα ἑπτά.

[54] Афинский флот появился у Киферы и с отрядом из десяти кораблей и двух тысяч милетских гоплитов захватил Скандею, один из городов на берегу моря. Остальная часть их армии высадилась на стороне острова, обращенной к Малее, и двинулась к нижнему городу киферийцев, который также находится на морском побережье; там они обнаружили всех жителей, расположившихся лагерем. Произошло сражение, в котором киферийцы некоторое время держались, а затем, обратившись в бегство, отступили в верхний город. В конце концов они сдались Никию и его соратникам, предложив себя в распоряжение афинян, но оговорив, что их жизни будут сохранены. Никий уже успел установить контакт с некоторыми из них, и поэтому переговоры прошли быстрее, и им были предложены более мягкие условия как тогда, так и впоследствии. В противном случае афиняне изгнали бы их, потому что они были лакедемонянами, а их остров находился недалеко от Лаконии. После капитуляции они захватили Скандею, город у гавани, и взяли остров под свой контроль, разместив там гарнизон. Затем они отплыли, высадились на Асине, Хелос и большинство других приморских городов Лаконии и, разбив лагерь там, где им было удобно, в течение примерно семи дней разоряли страну.

55. οἱ δὲ Λακεδαιμόνιοι ἰδόντες μὲν τοὺς Ἀθηναίους τὰ Κύθηρα ἔχοντας, προσδεχόμενοι δὲ καὶ ἐς τὴν γῆν σφῶν ἀποβάσεις τοιαύτας ποιήσεσθαι, ἁθρόᾳ μὲν οὐδαμοῦ τῇ δυνάμει ἀντετάξαντο, κατὰ δὲ τὴν χώραν φρουρὰς διέπεμψαν, ὁπλιτῶν πλῆθος, ὡς ἑκασταχόσε ἔδει, καὶ τὰ ἄλλα ἐν φυλακῇ πολλῇ ἦσαν, φοβούμενοι μὴ σφίσι νεώτερόν τι γένηται τῶν περὶ τὴν κατάστασιν, γεγενημένου μὲν τοῦ ἐν τῇ νήσῳ πάθους ἀνελπίστου καὶ μεγάλου, Πύλου δὲ ἐχομένης καὶ Κυθήρων καὶ πανταχόθεν σφᾶς περιεστῶτος πολέμου ταχέος καὶ ἀπροφυλάκτου, [2] ὥστε παρὰ τὸ εἰωθὸς ἱππέας τετρακοσίους κατεστήσαντο καὶ τοξότας, ἔς τε τὰ πολεμικά, εἴπερ ποτέ, μάλιστα δὴ ὀκνηρότεροι ἐγένοντο, ξυνεστῶτες παρὰ τὴν ὑπάρχουσαν σφῶν ἰδέαν τῆς παρασκευῆς ναυτικῷ ἀγῶνι, καὶ τούτῳ πρὸς Ἀθηναίους, οἷς τὸ μὴ ἐπιχειρούμενον αἰεὶ ἐλλιπὲς ἦν τῆς δοκήσεώς τι πράξειν: [3] καὶ ἅμα τὰ τῆς τύχης πολλὰ καὶ ἐν ὀλίγῳ ξυμβάντα παρὰ λόγον αὐτοῖς ἔκπληξιν μεγίστην παρεῖχε, καὶ ἐδέδισαν μή ποτε αὖθις ξυμφορά τις αὐτοῖς περιτύχῃ οἵα καὶ ἐν τῇ νήσῳ. [4] ἀτολμότεροι δὲ δι᾽ αὐτὸ ἐς τὰς μάχας ἦσαν, καὶ πᾶν ὅτι κινήσειαν ᾤοντο ἁμαρτήσεσθαι διὰ τὸ τὴν γνώμην ἀνεχέγγυον γεγενῆσθαι ἐκ τῆς πρὶν ἀηθείας τοῦ κακοπραγεῖν.

[55] Лакедемоняне, видя, что афиняне захватили Киферу, и предвидя аналогичные нападения на свои берега, нигде не противостояли им своими объединенными силами, а расставили отряды гоплитов в гарнизонах по всей стране, где их присутствие, казалось, было необходимо. Они неустанно следили, опасаясь, что может вспыхнуть какая-либо внутренняя революция. Уже тогда на них обрушился сильный и неожиданный удар при Сфактерии; Пилос и Кифера были в руках афинян, и они были окружены со всех сторон врагом, против быстрых атак которого предосторожности были тщетны. Вопреки своей обычной практике, они собрали отряд из четырехсот всадников и лучников. Никогда в своей истории они не проявляли такой нерешительности в своих военных действиях. Они были вовлечены в морскую войну, элемент, к которому они были чужды, против такой силы, как афиняне, в глазах которых упустить возможность означало потерять победу. Удача тоже была против них, и они были в панике от многочисленных неожиданных неудач, постигших их за столь короткое время. Они боялись, что их может постигнуть какое-нибудь новое бедствие, подобное тому, что постигло их на острове; поэтому они не смели вступать в бой, ожидая, что все их начинания потерпят неудачу; до сих пор они никогда не знали несчастья, и теперь они потеряли всякую уверенность в собственных силах.

56. τοῖς δὲ Ἀθηναίοις τότε τὴν παραθαλάσσιον δῃοῦσι τὰ μὲν πολλὰ ἡσύχασαν, ὡς καθ᾽ ἑκάστην φρουρὰν γίγνοιτό τις ἀπόβασις, πλήθει τε ἐλάσσους ἕκαστοι ἡγούμενοι εἶναι καὶ ἐν τῷ τοιούτῳ: μία δὲ φρουρά, ἥπερ καὶ ἠμύνατο περὶ Κοτύρταν καὶ Ἀφροδιτίαν, τὸν μὲν ὄχλον τῶν ψιλῶν ἐσκεδασμένον ἐφόβησεν ἐπιδρομῇ, τῶν δὲ ὁπλιτῶν δεξαμένων ὑπεχώρησε πάλιν, καὶ ἄνδρες τέ τινες ἀπέθανον αὐτῶν ὀλίγοι καὶ ὅπλα ἐλήφθη, τροπαῖόν τε στήσαντες οἱ Ἀθηναῖοι ἀπέπλευσαν ἐς Κύθηρα. [2] . γῆς ἀφικνοῦνται ἐπὶ Θυρέαν, ἥ ἐστι μὲν τῆς Κυνουρίας γῆς καλουμένης, μεθορία δὲ τῆς Ἀργείας καὶ Λακωνικῆς: νεμόμενοι δὲ αὐτὴν ἔδοσαν Λακεδαιμόνιοι Αἰγινήταις ἐκπεσοῦσιν ἐνοικεῖν διά τε τὰς ὑπὸ τὸν σεισμὸν σφίσι γενομένας καὶ τῶν Εἱλώτων τὴν ἐπανάστασιν εὐεργεσίας καὶ ὅτι Ἀθηναίων ὑπακούοντες ὅμως πρὸς τὴν ἐκείνων γνώμην αἰεὶ ἕστασαν.

[56] Пока афиняне разоряли их берега, они почти не шевелились; каждый гарнизон в местах их высадки в своем подавленном состоянии считал, что их слишком мало, чтобы действовать. Однако один из них, находившийся в окрестностях Котирты и Афродисии, оказал некоторое сопротивление и внезапным рывком обратил в бегство множество легковооруженных войск, которые были рассеяны, но, столкнувшись с гоплитами, они снова отступили, потеряв несколько человек и оружия. Афиняне, подняв трофей, отплыли обратно на Киферу. Оттуда они обогнули Эпидавр-Лимеру и, опустошив часть ее территории, добрались до Тиреи, расположенной в стране, называемой Кинурия, на границе Арголиды и Лаконии. Лакедемоняне, которые в то время владели городом, поселили там эгинских изгнанников, желая отблагодарить их за заслуги во время землетрясения и восстания илотов, а также потому, что те всегда были их сторонниками, хотя и подданными афинян.

57. ??? ἔτυχον οἰκοδομοῦντες τεῖχος ἐκλείπουσιν, ἐς δὲ τὴν ἄνω πόλιν, ἐν ᾗ ᾤκουν, ἀπεχώρησαν, ἀπέχουσαν σταδίους μάλιστα δέκα τῆς θαλάσσης. [2] καὶ αὐτοῖς τῶν Λακεδαιμονίων φρουρὰ μία τῶν περὶ τὴν χώραν, ἥπερ καὶ ξυνετείχιζε, ξυνεσελθεῖν μὲν ἐς τὸ τεῖχος οὐκ ἠθέλησαν δεομένων τῶν Αἰγινητῶν, ἀλλ᾽ αὐτοῖς κίνδυνος ἐφαίνετο ἐς τὸ τεῖχος κατακλῄεσθαι: ἀναχωρήσαντες δὲ ἐπὶ τὰ μετέωρα, ὡς οὐκ ἐνόμιζον ἀξιόμαχοι εἶναι, ἡσύχαζον. [3] ἐν τούτῳ δὲ οἱ Ἀθηναῖοι κατασχόντες καὶ χωρήσαντες εὐθὺς πάσῃ τῇ στρατιᾷ αἱροῦσι τὴν Θυρέαν. Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете быть уверены, что это будет так, как вам нужно. ἐν χερσὶ διεφθάρησαν, ἄγοντες ἀφίκοντο ἐς τὰς Ἀθήνας καὶ τὸν ἄρχοντα ὃς παρ᾽ αὐτοῖς ἦν τῶν Λακεδαιμονίων, Τάνταλον τὸν Πατροκλέους: ἐζωγρήθη γὰρ τετρωμένος. [4] ἦγον δέ τινας καὶ ἐκ τῶν Κυθήρων ἄνδρας ὀλίγους, οὓς ἐδόκει ἀσφαλείας ἕνεκα μεταστῆσαι. καὶ τούτους μὲν οἱ Ἀθηναῖοι ἐβουλεύσαντο καταθέσθαι ἐς τὰς νήσους, καὶ τοὺς ἄλλους Κυθηρίους οἰκοῦντας τὴν ἑαυτῶν φόρον τέσσαρα τάλαντα φέρειν, Αἰγινήτας δὲ ἀποκτεῖναι πάντας ὅσοι ἑάλωσαν διὰ τὴν προτέραν αἰεί ποτε ἔχθραν, Τάνταλον δὲ παρὰ τοὺς ἄλλους τοὺς ἐν τῇ νήσῳ Λακεδαιμονίους καταδῆσαι.

[57] Прежде чем афинские корабли фактически коснулись берега, эгинетяне покинули крепость на берегу моря, которую они только что строили, и отступили в верхний город, где жили, на расстоянии чуть более мили. Один из гарнизонов лакедемонян, помогавший строить крепость, был умолен эгинетянами войти в стены, но они отказались, посчитав, что быть запертыми внутри слишком опасно. Поэтому они поднялись на возвышенность, а затем, посчитав врага более чем достойным противником, не спустились. Тем временем афиняне высадились на берег, двинулись прямо на Тирею со всем своим войском и взяли ее. Они сожгли и разграбили город, и увезли в Афины всех эгинетян, не павших в битве, и лакедемонского правителя города, Тантала, сына Патрокла, который был ранен и взят в плен. На борту также находилось несколько жителей Киферы, переселение которых, по-видимому, было необходимо в качестве меры предосторожности. Афиняне решили разместить их на некоторых островах; в то же время они позволили остальным киферийцам жить в своей стране, заплатив дань в четыре таланта. Они решили убить всех эгинетян, которых захватили в качестве удовлетворения своей давней ненависти, и заковать в цепи Тантала вместе с пленниками из Сфактерии.

58. τοῦ δ᾽ αὐτοῦ θέρους ἐν Σικελίᾳ Καμαριναίοις καὶ Γελῴοις ἐκεχειρία γίγνεται πρῶτον πρὸς ἀλλήλους: εἶτα καὶ οἱ ἄλλοι Σικελιῶται ξυνελθόντες ἐς Γέλαν, ἀπὸ πασῶν τῶν πόλεων πρέσβεις, ἐς λόγους В любом случае, это не так. καὶ ἄλλαι τε πολλαὶ γνῶμαι ἐλέγοντο ἐπ᾽ ἀμφότερα, διαφερομένων καὶ ἀξιούντων, ὡς ἕκαστοί τι ἐλασσοῦσθαι ἐνόμιζον, καὶ Ἑρμοκράτης Ἕρμωνος Συρακόσιος, ὅσπερ καὶ ἔπεισε μάλιστα αὐτούς, ἐς τὸ κοινὸν τοιούτους δὴ λόγους εἶπεν.

[58] Тем же летом жители Камарины и Гелы на Сицилии заключили перемирие, сначала только друг с другом. Но спустя некоторое время все остальные сицилийские государства отправили послов в Гелу, где провели конференцию в надежде на примирение. С обеих сторон было высказано множество мнений; представители разных городов спорили и выдвигали требования об устранении своих различных претензий. Наконец, Гермократ, сын Гермона, сиракузец, чьи слова в основном повлияли на их решение, обратился к конференции со следующей речью:

59. 'οὔτε πόλεως ὢν ἐλαχίστης, ὦ Σικελιῶται, τοὺς λόγους ποιήσομαι οὔτε πονουμένης μάλιστα τῷ πολέμῳ, ἐς κοινὸν δὲ τὴν δοκοῦσάν Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете использовать его в качестве источника питания. [2] καὶ περὶ μὲν τοῦ πολεμεῖν ὡς χαλεπὸν τί ἄν τις πᾶν τὸ ἐνὸν ἐκλέγων ἐν εἰδόσι μακρηγοροίη; οὐδεὶς γὰρ οὔτε ἀμαθίᾳ ἀναγκάζεται αὐτὸ δρᾶν, οὔτε φόβῳ, ἢν οἴηταί τι πλέον σχήσειν, ἀποτρέπεται. ξυμβαίνει δὲ τοῖς τοῖς τοὺς κινδύνους ἐθέλουσιν ὑφίστασθαι πρὸ τοῦ αὐτίκα τι ἐλασσοῦσθαι: [3] αὐτὰ δὲ ταῦτα εἰ μὴ ἐν καιρῷ τύχοιεν ἑκάτεροι πράσσοντες, αἱ παραινέσεις τῶν ξυναλλαγῶν ὠφέλιμοι. [4] . ἕκαστοι εὖ βουλευόμενοι δὴ θέσθαι τό τε πρῶτον ἐπολεμήσαμεν καὶ νῦν πρὸς ἀλλήλους δι᾽ ἀντιλογιῶν πειρώμεθα καταλλαγῆναι καί, ἢν ἄρα μὴ προχωρήσῃ ἴσον ἑκάστῳ ἔχοντι ἀπελθεῖν, πάλιν πολεμήσομεν.

[59] «Сицилийцы, город, к которому я принадлежу, не самый младший в Сицилии, и я не собираюсь говорить потому, что Сиракузы страдают от войны больше, чем другие города, а потому, что я хочу изложить вам политику, которая, как мне кажется, лучше всего способствует общему благу всей страны. Вы хорошо знаете, и поэтому я не буду подробно рассказывать вам обо всех страданиях войны. Никто не идет на войну по незнанию, и никто, кто думает, что получит от нее какую-либо выгоду, не останавливается страхом. Правда в том, что агрессор считает выгоду большей, чем страдания; и сторона, подвергшаяся нападению, скорее пойдет на любой риск, чем понесет малейшие непосредственные потери. Но когда такие чувства с обеих сторон действуют несвоевременно, настало время для предложения мирных советов, и такие советы, если мы только прислушаемся к ним, будут для нас в этот момент бесценны. Зачем мы пошли на войну?» Исходя исключительно из соображений наших личных интересов и в интересах каждого из нас, мы сейчас пытаемся путем переговоров достичь мира; и если, в конце концов, до нашего расставания нам не удастся добиться соблюдения наших прав, мы снова начнем войну.

60. 'καίτοι γνῶναι χρὴ ὅτι οὐ περὶ τῶν ἰδίων μόνον, εἰ σωφρονοῦμεν, ἡ ξύνοδος ἔσται, ἀλλ᾽ εἰ ἐπιβουλευομένην τὴν πᾶσαν Σικελίαν, ὡς ἐγὼ κρίνω, ὑπ᾽ Ἀθηναίων δυνησόμεθα ἔτι διασῶσαι: καὶ διαλλακτὰς πολὺ τῶν ἐμῶν λόγων ἀναγκαιοτέρους περὶ τῶνδε Ἀθηναίους νομίσαι, οἳ δύναμιν ἔχοντες μεγίστην τῶν Ἑλλήνων τάς τε ἁμαρτίας ἡμῶν τηροῦσιν ὀλίγαις ναυσὶ παρόντες, καὶ ὀνόματι ἐννόμῳ ξυμμαχίας τὸ φύσει πολέμιον εὐπρεπῶς ἐς τὸ ξυμφέρον καθίστανται. [2] πόλεμον γὰρ αἰρομένων ἡμῶν καὶ ἐπαγομένων αὐτούς, ἄνδρας οἳ καὶ τοῖς μὴ ἐπικαλουμένοις αὐτοὶ ἐπιστρατεύουσι, κακῶς τε ἡμᾶς αὐτοὺς ποιούντων τέλεσι τοῖς οἰκείοις, καὶ τῆς ἀρχῆς ἅμα προκοπτόντων ἐκείνοις, εἰκός, ὅταν γνῶσιν ἡμᾶς τετρυχωμένους, Если вы хотите, чтобы устройство было готово, оно может быть использовано для приготовления пищи.

[60] «Но в то же время мы должны понимать, что эта конференция касается не только наших личных интересов, но и интересов всей страны. Сицилия, на мой взгляд, в данный момент находится под угрозой из-за замыслов афинян, и мы должны попытаться, если не слишком поздно, спасти её. Афиняне — гораздо более убедительный аргумент в пользу мира, чем любые мои слова. Они — величайшая держава в Элладе; они прибывают сюда с несколькими кораблями, чтобы выведать наши ошибки; хотя мы их естественные враги, они принимают почётное имя союзников и под этим шатким предлогом обращают нашу вражду в благие цели. Ибо, когда мы начинаем войну и приглашаем их на помощь (а они любят приходить, независимо от того, приглашены они или нет), мы сами себя губим и одновременно прокладываем путь для продвижения их империи. А когда-нибудь в будущем, когда они увидят, что мы истощены, они обязательно вернутся с более мощным вооружением и попытаются подчинить себе всю Сицилию.

61. 'καίτοι τῇ ἑαυτῶν ἑκάστους, εἰ σωφρονοῦμεν, χρὴ τὰ μὴ προσήκοντα ἐπικτωμένους μᾶλλον ἢ τὰ ἑτοῖμα βλάπτοντας ξυμμάχους τε ἐπάγεσθαι καὶ τοὺς κινδύνους προσλαμβάνειν, νομίσαι τε στάσιν μάλιστα φθείρειν τὰς πόλεις καὶ τὴν Σικελίαν, ἧς γε οἱ ἔνοικοι ξύμπαντες μὲν ἐπιβουλευόμεθα, κατὰ πόλεις δὲ διέσταμεν. [2] ἃ χρὴ γνόντας καὶ ἰδιώτην ἰδιώτῃ καταλλαγῆναι καὶ πόλιν πόλει, καὶ πειρᾶσθαι κοινῇ σῴζειν τὴν πᾶσαν Σικελίαν, παρεστάναι δὲ μηδενὶ ὡς οἱ μὲν Δωριῆς ἡμῶν πολέμιοι τοῖς Ἀθηναίοις, τὸ δὲ Χαλκιδικὸν τῇ Ἰάδι ξυγγενείᾳ ἀσφαλές. [3] οὐ γὰρ τοῖς ἔθνεσιν, ὅτι δίχα πέφυκε, τοῦ ἑτέρου ἔχθει ἐπίασιν, ἀλλὰ τῶν ἐν τῇ Σικελίᾳ ἀγαθῶν ἐφιέμενοι, ἃ κοινῇ κεκτήμεθα. [4] ἐδήλωσαν δὲ νῦν ἐν τῇ τοῦ Χαλκιδικοῦ γένους παρακλήσει: τοῖς γὰρ οὐδεπώποτε σφίσι κατὰ τὸ ξυμμαχικὸν προσβοηθήσασιν αὐτοὶ τὸ δίκαιον μᾶλλον τῆς ξυνθήκης προθύμως παρέσχοντο. [5] ????????? οὐ τοῖς ἄρχειν βουλομένοις μέμφομαι, ἀλλὰ τοῖς ὑπακούειν ἑτοιμοτέροις οὖσιν: πέφυκε γὰρ τὸ ἀνθρώπειον διὰ παντὸς ἄρχειν μὲν τοῦ εἴκοντος, φυλάσσεσθαι δὲ τὸ ἐπιόν. [6] ὅσοι δὲ γιγνώσκοντες αὐτὰ μὴ ὀρθῶς προσκοποῦμεν, μηδὲ τοῦτό τις πρεσβύτατον ἥκει κρίνας, τὸ κοινῶς φοβερὸν ἅπαντας εὖ θέσθαι, ἁμαρτάνομεν. [7] τάχιστα δ᾽ ἂν ἀπαλλαγὴ αὐτοῦ γένοιτο, εἰ πρὸς ἀλλήλους ξυμβαῖμεν: οὐ γὰρ ἀπὸ τῆς αὑτῶν ὁρμῶνται Ἀθηναῖοι, ἀλλ᾽ ἐκ τῆς τῶν ἐπικαλεσαμένων. καὶ οὕτως οὐ πόλεμος πολέμῳ, εἰρήνῃ δὲ διαφοραὶ ἀπραγμόνως παύονται, οἵ τ᾽ ἐπίκλητοι εὐπρεπῶς ἄδικοι ἐλθόντες εὐλόγως ἄπρακτοι ἀπίασιν.

[61] «И все же, если нам приходится призывать союзников и подвергать себя опасностям, то, будучи разумными людьми, заботящимися об интересах наших государств, мы должны рассматривать перспективу расширения власти, а не потери того, что у нас уже есть. Мы должны учитывать, что внутренние распри больше всего губят Сицилию и ее города; мы, сицилийцы, воюем друг с другом именно тогда, когда нам угрожает общий враг. Зная это, мы должны примириться человек к человеку, город к городу и приложить объединенные усилия для сохранения всей Сицилии. Пусть никто не говорит себе: «Дориане среди нас могут быть врагами афинянам, но халкидцы, будучи ионийцами, в безопасности, потому что они их родственники». Ибо афиняне нападают на нас не потому, что мы разделены на две расы, одна из которых их враг, а другая их друг, а потому, что они жаждут благ Сицилии, которыми мы все обладаем в равной степени. Разве их отклик на призыв Халкидии не является тому доказательством? Они фактически приложили все усилия, чтобы предоставить все привилегии своего старого договора тем, кто до сих пор не оказал им никакой помощи, как того требовали условия этого договора. Амбиции и коварство афинян вполне простительны. Я осуждаю не тех, кто желает править, а тех, кто готов служить. Та же человеческая природа, которая всегда готова господствовать над покорными, побуждает нас защищаться от агрессора. И если, зная все это, мы продолжаем не думать о будущем и не решили уже сейчас, что прежде всего мы все должны мудро противостоять опасности, которая угрожает всем, то мы глубоко заблуждаемся. Взаимное примирение было бы самым быстрым способом избавления от этой опасности; ибо афиняне приходят не прямо из своей страны, а сначала обосновываются в стране сицилийцев, которые их пригласили. Вместо того чтобы заканчивать одну войну только для того, чтобы начать другую, нам следует спокойно урегулировать наши разногласия мирным путем. А те, кто откликнулся на наш призыв и имел веские основания поступать неправильно, найдут еще более веские причины уйти и ничего не делать.

62. 'καὶ τὸ μὲν πρὸς τοὺς Ἀθηναίους τοσοῦτον ἀγαθὸν εὖ βουλευομένοις εὑρίσκεται: [2] τὴν δὲ ὑπὸ πάντων ὁμολογουμένην ἄριστον εἶναι εἰρήνην πῶς οὐ χρὴ καὶ ἐν ἡμῖν αὐτοῖς ποιήσασθαι; ἢ δοκεῖτε, εἴ τῴ τι ἔστιν ἀγαθὸν ἢ εἴ τῳ τὰ ἐναντία, οὐχ ἡσυχίαν μᾶλλον ἢ πόλεμον τὸ μὲν παῦσαι ἂν ἑκατέρῳ, τὸ δὲ ξυνδιασῶσαι, καὶ τὰς τιμὰς καὶ λαμπρότητας ἀκινδυνοτέρας ἔχειν τὴν εἰρήνην, ἄλλα τε ὅσα ἐν μήκει λόγων ἄν τις διέλθοι, ὥσπερ περὶ τοῦ πολεμεῖν; ἃ χρὴ σκεψαμένους μὴ τοὺς ἐμοὺς λόγους ὑπεριδεῖν, τὴν δὲ αὑτοῦ τινὰ σωτηρίαν μᾶλλον ἀπ᾽ αὐτῶν προϊδεῖν. [3] ?????? χαλεπῶς σφαλλέσθω, γνοὺς ὅτι πλείους ἤδη καὶ τιμωρίαις μετιόντες τοὺς ἀδικοῦντας καὶ ἐλπίσαντες ἕτεροι δυνάμει τινὶ πλεονεκτήσειν, οἱ μὲν οὐχ ὅσον οὐκ ἠμύναντο, ἀλλ᾽ οὐδ᾽ ἐσώθησαν, τοὺς δ᾽ ἀντὶ τοῦ πλέον ἔχειν προσκαταλιπεῖν τὰ αὑτῶν ξυνέβη. [4] τιμωρία γὰρ οὐκ εὐτυχεῖ δικαίως, ὅτι καὶ ἀδικεῖται: οὐδὲ ἰσχὺς βέβαιον, διότι καὶ εὔελπι. τὸ δὲ ἀστάθμητον τοῦ μέλλοντος ὡς ἐπὶ πλεῖστον κρατεῖ, πάντων τε σφαλερώτατον ὂν ὅως καὶ χρησιμώτατον φαίνεται: ἐξ ἴσου γὰρ δεδιότες προμηθίᾳ μᾶλλον ἐπ᾽ ἀλλήλους ἐρχόμεθα.

[62] «Такова великая выгода, которую мы получаем благодаря разумной политике против афинян. И почему, если мир признан всеми величайшим благословением, мы не должны заключить мир между собой? Какое бы добро или зло ни было уготовано кому-либо из нас, разве мир не более склонен, чем война, сохранить одно и облегчить другое? И разве мир не обладает собственной честью и славой, не омраченными опасностями войны? (Но нет необходимости больше говорить о благословениях мира, чем о страданиях войны.) Подумайте над тем, что я говорю, и вместо того, чтобы презирать мои слова, пусть каждый ищет в них свою собственную безопасность! И если здесь присутствует кто-то, кто надеется получить постоянное преимущество либо по праву, либо силой, пусть он не принимает свое разочарование близко к сердцу. Ибо он знает, что многие люди до сих пор, стремясь к праведной мести, вместо того, чтобы добиться ее, даже не избежали ее сами; И многие, кто, осознавая свою власть, ухватился за чужое, в итоге потеряли то, что принадлежало им самим. Месть за несправедливость не всегда успешна только потому, что она справедлива; и сила не всегда гарантирует победу, когда полна надежды. Непостижимое будущее управляет событиями и, будучи самым коварным из всего сущего, одновременно является и самым благодетельным; ибо, когда существует взаимный страх, люди дважды подумают, прежде чем совершить нападение друг на друга.

63. 'καὶ νῦν τοῦ ἀφανοῦς τε τούτου διὰ τὸ ἀτέκμαρτον δέος καὶ διὰ τὸ ἤδη † φοβεροὺς παρόντας Ἀθηναίους, κατ᾽ ἀμφότερα ἐκπλαγέντες, καὶ τὸ ἐλλιπὲς τῆς γνώμης, ὧν ἕκαστός τι ᾠήθημεν πράξειν, ταῖς κωλύμαις ταύταις ἱκανῶς νομίσαντες εἰρχθῆναι, τοὺς ἐφεστῶτας πολεμίους ἐκ τῆς χώρας ἀποπέμπωμεν, καὶ αὐτοὶ μάλιστα μὲν ἐς ἀίδιον ξυμβῶμεν, εἰ δὲ μή, χρόνον ὡς πλεῖστον σπεισάμενοι τὰς ἰδίας διαφορὰς ἐς αὖθις ἀναβαλώμεθα. [2] τὸ ξύμπαν τε δὴ γνῶμεν πειθόμενοι μὲν ἐμοὶ πόλιν ἕξοντες ἕκαστος ἐλευθέραν, ἀφ᾽ ἧς αὐτοκράτορες ὄντες τὸν εὖ καὶ κακῶς δρῶντα ἐξ ἴσου ἀρετῇ ἀμυνούμεθα: ἢν δ᾽ ἀπιστήσαντες ἄλλοις ὑπακούσωμεν, οὐ περὶ τοῦ τιμωρήσασθαί τινα, ἀλλὰ καὶ ἄγαν εἰ τύχοιμεν, φίλοι μὲν ἂν τοῖς ἐχθίστοις, διάφοροι δὲ οἷς οὐ χρὴ κατ᾽ ἀνάγκην γιγνοίμεθα.

[63] «И теперь, поскольку мы не знаем, что принесет нам это скрытое будущее, и поскольку афиняне, которые являются опасными врагами, уже у наших ворот, — имея эти две веские причины для тревоги, давайте смиримся с нашим разочарованием, считая, что препятствия на пути к осуществлению наших личных надежд действительно непреодолимы. Давайте вышлем из страны врагов, которые нам угрожают, и заключим мир между собой, если возможно, навсегда; но если нет, то на столько, сколько сможем, и пусть наша личная вражда выжидает своего часа. Если вы последуете моему совету, будьте уверены, что вы сохраните свободу своих городов; из которых вы выйдете со своими господами и воздадите, как истинные люди, добро или зло, причиненное вам. Но если вы мне не поверите, и мы будем порабощены другими, то наказание наших врагов будет исключено. Даже если предположить, что нам удастся отомстить вволю, мы, возможно, станем друзьями своих злейших врагов, и уж точно станем врагами своих настоящих друзей.

64. 'καὶ ἐγὼ μέν, ἅπερ καὶ ἀρχόμενος εἶπον, πόλιν τε μεγίστην παρεχόμενος καὶ ἐπιών τῳ μᾶλλον ἢ ἀμυνούμενος ἀξιῶ προιδόμενος αὐτῶν ξυγχωρεῖν, καὶ μὴ τοὺς ἐναντίους οὕτω κακῶς δρᾶν ὥστε αὐτὸς τὰ πλείω βλάπτεσθαι, μηδὲ μωρίᾳ φιλονικῶν ἡγεῖσθαι τῆς τε ο???????????? εἰκὸς ἡσσᾶσθαι. [2] καὶ τοὺς ἄλλους δικαιῶ ταὐτό μοι ποιῆσαι, ὑφ᾽ ὑμῶν αὐτῶν καὶ μὴ ὑπὸ τῶν πολεμίων τοῦτο παθεῖν. [3] οὐδὲν γὰρ αἰσχρὸν οἰκείους οἰκείων ἡσσᾶσθαι, ἢ Δωριᾶ τινὰ Δωριῶς ἢ Χαλκιδέα τῶν ξυγγενῶν, τὸ δὲ ξύμπαν γείτονας ὄντας καὶ ξυνοίκους μιᾶς χώρας καὶ περιρρύτου καὶ ὄνομα ἓν κεκλημένους Σικελιώτας: οἳ πολεμήσομέν τε, οἶμαι, ὅταν ξυμβῇ, καὶ ξυγχωρησόμεθά γε πάλιν καθ᾽ ἡμᾶς αὐτοὺς λόγοις κοινοῖς χρώμενοι: [4] τοὺς δὲ ἀλλοφύλους ἐπελθόντας ἁθρόοι αἰεί, ἢν σωφρονῶμεν, ἀμυνούμεθα, εἴπερ καὶ καθ᾽ ἑκάστους βλαπτόμενοι ξύμπαντες κινδυνεύομεν: ξυμμάχους δὲ οὐδέποτε τὸ λοιπὸν ἐπαξόμεθα οὐδὲ διαλλακτάς. [5] τάδε γὰρ ποιοῦντες ἔν τε τῷ παρόντι δυοῖν ἀγαθοῖν οὐ στερήσομεν τὴν Σικελίαν, Ἀθηναίων τε ἀπαλλαγῆναι καὶ οἰκείου πολέμου, καὶ ἐς τὸ ἔπειτα καθ᾽ ἡμᾶς αὐτοὺς ἐλευθέραν νεμούμεθα καὶ ὑπὸ ἄλλων ἧσσον ἐπιβουλευομένην.'

[64] «Как я уже говорил, я представляю большой город, который скорее склонен к агрессивным действиям, чем к оборонительным; и все же, учитывая эти опасности, я готов пойти на компромисс и не причинять своим врагам вреда таким образом, чтобы причинить вред себе вдвойне. И я не настолько упрям и глуп, чтобы полагать, что, будучи хозяином своей воли, я могу управлять судьбой, которой я не властен; но я склонен идти на разумные уступки. И я прошу других сицилийцев сделать то же самое по собственной воле и не ждать, пока враг заставит их. Нет ничего постыдного в том, чтобы родственники уступали родственникам, будь то дорийцы дорийцам или халкидцы другим ионийцам. Давайте также помнить, что мы все соседи, жители одного островного дома, и нас называют общим именем сицилийцев. Когда у нас появится повод, мы будем сражаться между собой, будем вести переговоры и заключать соглашения между собой. Но мы всегда, если будем мудры, будем объединяться как один человек против захватчика; ибо когда страдает одно государство, все оказываются в опасности. Мы никогда больше не будем вводить союзников из-за рубежа, нет, ни мнимых посредников. Эта политика немедленно обеспечит Сицилии два великих блага: она избавится от афинян и от гражданской войны. И в будущем мы сохраним остров свободным и нашим, и никто не будет испытывать искушения напасть на нас.

65. τοιαῦτα τοῦ Ἑρμοκράτους εἰπόντος πειθόμενοι οἱ Σικελιῶται αὐτοὶ μὲν κατὰ σφᾶς αὐτοὺς ξυνηνέχθησαν γνώμῃ ὥστε ἀπαλλάσσεσθαι τοῦ πολέμου ἔχοντες ἃ ἕκαστοι ἔχουσι, τοῖς δὲ Καμαριναίοις Μοργαντίνην εἶναι ἀργύριον τακτὸν τοῖς Συρακοσίοις ἀποδοῦσιν: [2] οἱ δὲ τῶν Ἀθηναίων ξύμμαχοι παρακαλέσαντες αὐτῶν τοὺς ἐν τέλει ὄντας εἶπον ὅτι ξυμβήσονται καὶ αἱ σπονδαὶ ἔσονται κἀκείνοις κοιναί. ἐπαινεσάντων δὲ αὐτῶν ἐποιοῦντο τὴν ὁμολογίαν, καὶ αἱ νῆες τῶν Ἀθηναίων ἀπέπλευσαν μετὰ ταῦτα ἐκ Σικελίας. [3] ??? ἐζημίωσαν, Πυθόδωρον καὶ Σοφοκλέα, τὸν δὲ τρίτον Εὐρυμέδοντα χρήματα ἐπράξαντο, ὡς ἐξὸν αὐτοῖς τὰ ἐν Σικελίᾳ καταστρέψασθαι δώροις πεισθέντες ἀποχωρήσειαν. [4] . καὶ τὰ δυνατὰ ἐν ἴσῳ καὶ τὰ ἀπορώτερα μεγάλῃ τε ὁμοίως καὶ ἐνδεεστέρᾳ παρασκευῇ κατεργάζεσθαι. αἰτία δ᾽ ἦν ἡ παρὰ λόγον τῶν πλεόνων εὐπραγία αὐτοῖς ὑποτιθεῖσα ἰσχὺν τῆς ἐλπίδος.

[65] Таковы были слова Гермократа. Сицилийцы последовали его совету и договорились между собой о мире, при условии, что все сохранят то, что у них было; только Моргантен был передан камаринейцам, которые должны были взамен выплатить сиракузцам фиксированную сумму. Города, заключившие союз с Афинами, послали за афинскими полководцами и сообщили им, что вот-вот будет заключен договор, к которому они могут присоединиться, если пожелают. Они согласились; договор был заключен; и афинские корабли отплыли от Сицилии. Когда полководцы вернулись, афиняне наказали двоих из них, Пифодора и Софокла, ссылкой, а на третьего, Евримедона, наложили штраф, полагая, что они могли бы завоевать Сицилию, но были подкуплены, чтобы уйти. Ибо в своем нынешнем процветании они были возмущены мыслью о поражении; они рассчитывали добиться всего, возможного или невозможного, любой силой, большой или малой. На самом деле, они были в восторге от неожиданного успеха большинства своих предприятий, который вселял в них самую живую надежду.

66. τοῦ δ᾽ αὐτοῦ θέρους Μεγαρῆς οἱ ἐν τῇ πόλει πιεζόμενοι ὑπό τε Ἀθηναίων τῷ πολέμῳ, αἰεὶ κατὰ ἔτος ἕκαστον δὶς ἐσβαλλόντων πανστρατιᾷ ἐς τὴν χώραν, καὶ ὑπὸ τῶν σφετέρων φυγάδων τῶν ἐκ Πηγῶν, οἳ στασιασάντων ἐκπεσόντες ὑπὸ τοῦ πλήθους χαλεποὶ ἦσαν λῃστεύοντες, ἐποιοῦντο λόγους ἐν ἀλλήλοις ὡς χρὴ δεξαμένους τοὺς φεύγοντας μὴ ἀμφοτέρωθεν τὴν πόλιν φθείρειν. [2] . ἠξίουν τούτου τοῦ λόγου ἔχεσθαι. [3] γνόντες δὲ οἱ τοῦ δήμου προστάται οὐ δυνατὸν τὸν δῆμον ἐσόμενον ὑπὸ τῶν κακῶν μετὰ σφῶν καρτερεῖν, ποιοῦνται λόγους δείσαντες πρὸς τοὺς τῶν Ἀθηναίων στρατηγούς, Ἱπποκράτη τε τὸν Ἀρίφρονος καὶ Δημοσθένη τὸν Ἀλκισθένους, βουλόμενοι ἐνδοῦναι τὴν πόλιν καὶ νομίζοντες ἐλάσσω σφίσι τὸν κίνδυνον ἢ τοὺς ἐκπεσόντας ὑπὸ σφῶν κατελθεῖν. ξυνέβησάν τε πρῶτα μὲν τὰ μακρὰ τείχη ἑλεῖν Ἀθηναίους （ ἦν δὲ σταδίων μάλιστα ὀκτὼ ἀπὸ τῆς πόλεως ἐπὶ τὴν Νίσαιαν τὸν λιμένα αὐτῶν ） , ὅπως μὴ ἐπιβοηθήσωσιν ἐκ τῆς Νισαίας οἱ Πελοποννήσιοι, ἐν ᾗ αὐτοὶ μόνοι ἐφρούρουν βεβαιότητος ἕνεκα τῶν Μεγάρων, ἔπειτα δὲ καὶ τὴν ἄνω πόλιν πειρᾶσθαι ἐνδοῦναι: ῥᾷον δ᾽ ἤδη ἔμελλον προσχωρήσειν τούτου γεγενημένου.

[66] Тем же летом жители Мегары оказались в тяжелом положении из-за афинян, которые дважды в год вторгались в страну со всем своим войском, а также из-за своих собственных изгнанников в Пегах, изгнанных народом в ходе восстания, которые постоянно преследовали и грабили их. Поэтому они совещались о целесообразности возвращения изгнанников, чтобы не подвергнуть город разрушению от нападений двух врагов одновременно. Друзья изгнанников узнали о волнениях и осмелились более открыто, чем прежде, настаивать на этой мере. Но народные лидеры, зная, что их сторонники находятся в крайне тяжелом положении и им нельзя доверять, что они будут поддерживать их долго, встревожились и вступили в переговоры с афинскими полководцами, Гиппократом, сыном Арифрона, и Демосфеном, сыном Алкистена. Они считали, что сдача города им будет менее опасна, чем возвращение изгнанников, которых они сами же и изгнали. Поэтому они договорились, что афиняне в первую очередь должны захватить их Длинные стены, длина которых составляла чуть меньше мили и которые простирались от города до их гавани Нисеи. Они хотели предотвратить вмешательство пелопоннесцев из Нисеи, где они составляли единственный гарнизон, будучи размещены там для защиты Мегары. Затем заговорщики должны были попытаться передать в руки афинян верхнюю часть города, которая была бы более готова к захвату, когда они получат во владение Длинные стены.

67. οἱ οὖν Ἀθηναῖοι, ἐπειδὴ ἀπό τε τῶν ἔργων καὶ τῶν λόγων παρεσκεύαστο ἀμφοτέροις, ὑπὸ νύκτα πλεύσαντες ἐς Μινῴαν τὴν Μεγαρέων νῆσον ὁπλίταις ἑξακοσίοις, ὧν Ἱπποκράτης ἦρχεν, ἐν ὀρύγματι ἐκαθέζοντο, ὅθεν ἐπλίνθευον τὰ τείχη καὶ ἀπεῖχεν οὐ πολύ: [2] οἱ δὲ μετὰ τοῦ Δημοσθένους τοῦ ἑτέρου στρατηγοῦ Πλαταιῆς τε ψιλοὶ καὶ ἕτεροι περίπολοι ἐνήδρευσαν ἐς τὸ Ἐνυάλιον, ὅ ἐστιν ἔλασσον ἄπωθεν. καὶ ᾔσθετο οὐδεὶς εἰ μὴ οἱ ἄνδρες οἷς ἐπιμελὲς ἦν εἰδέναι τὴν νύκτα ταύτην. [3] . ἐποίησαν. ????????? εἰώθεσαν ἐπὶ ἁμάξῃ, πείθοντες τὸν ἄρχοντα, διὰ τῆς τάφρου κατακομίζειν τῆς νυκτὸς ἐπὶ τὴν θάλασσαν καὶ ἐκπλεῖν: καὶ πρὶν ἡμέραν εἶναι πάλιν αὐτὸ τῇ ἁμάξῃ κομίσαντες ἐς τὸ τεῖχος κατὰ τὰς πύλας ἐσῆγον, ὅπως τοῖς ἐκ τῆς Μινῴας Ἀθηναίοις ἀφανὴς δὴ εἴη ἡ φυλακή, μὴ ὄντος ἐν τῷ λιμένι πλοίου φανεροῦ μηδενός. [4] καὶ τότε πρὸς ταῖς πύλαις ἤδη ἦν ἡ ἅμαξα, καὶ ἀνοιχθεισῶν κατὰ τὸ εἰωθὸς ὡς τῷ ἀκατίῳ οἱ Ἀθηναῖοι （ ἐγίγνετο γὰρ ἀπὸ ξυνθήματος τὸ τοιοῦτον ） ἰδόντες ἔθεον δρόμῳ ἐκ τῆς ἐνέδρας, βουλόμενοι φθάσαι πρὶν ξυγκλῃσθῆναι πάλιν τὰς πύλας καὶ ἕως ἔτι ἡ ἅμαξα ἐν αὐταῖς ἦν, κώλυμα οὖσα προσθεῖναι: καὶ αὐτοῖς ἅμα καὶ οἱ ξυμπράσσοντες Μεγαρῆς τοὺς κατὰ τὰς πύλας φύλακας κτείνουσιν. [5] ?????? τὸ τροπαῖόν ἐστι, καὶ εὐθὺς ἐντὸς τῶν πυλῶν （ ᾔσθοντο γὰρ οἱ ἐγγύτατα Πελοποννήσιοι ） μαχόμενοι τοὺς προσβοηθοῦντας οἱ Πλαταιῆς ἐκράτησαν καὶ τοῖς τῶν Ἀθηναίων Пожалуйста, обратите внимание на следующее:

[67] Обе стороны к тому времени уже сделали все необходимые приготовления, как на словах, так и на деле. Афиняне с наступлением темноты отплыли в Миною, остров напротив Мегары, с шестьюстами гоплитами под командованием Гиппократа. Затем они заняли позицию недалеко от Длинных стен, в яме, из которой были вырыты кирпичи для стен. Второе подразделение афинской армии, состоящее из легковооруженных платейцев и части войск, задействованных в охране границы, под командованием другого полководца Демосфена, устроило засаду у храма Ареса, который находится еще ближе. Ночью никто не знал, что они задумали, кроме тех, кто непосредственно участвовал в этом. Незадолго до рассвета заговорщики осуществили свой план. Они давно предусмотрели, чтобы ворота были открыты, когда это потребуется; с разрешения командира, который считал их каперами, они имели обыкновение вывозить город на лодке ночью. Они погрузили лодку на повозку и отвезли её к морю через ров; затем они отплыли, и незадолго до рассвета лодка была возвращена ими на повозке и доставлена к воротам; их целью, как они и предполагали, было запутать афинскую стражу в Миное, поскольку в гавани не должно было быть видно ни одного судна. Повозка только что прибыла к воротам, которые были открыты для входа лодки, когда афиняне, с которыми всё это было согласовано заранее, увидев это движение, выскочили из засады, желая проникнуть внутрь до того, как ворота снова закроются, и пока повозка ещё находится внутри, и помешали их закрыть. В тот же миг их мегарские союзники перебили стражу, стоявшую у ворот. Первыми туда, где сейчас стоит трофей, ворвались платейцы и пограничная стража под командованием Демосфена. Не успели они переступить порог ворот, как пелопоннесцы, находившиеся ближе всех и видевшие происходящее, поспешили на помощь; но они были одолены платейцами, которые заперли ворота, чтобы дать возможность афинским гоплитам войти, когда те подбежали.

68. ἔπειτα δὲ καὶ τῶν Ἀθηναίων ἤδη ὁ αἰεὶ ἐντὸς γιγνόμενος ἐχώρει ἐπὶ τὸ τεῖχος. [2] . ἀπέθανόν τινες αὐτῶν, οἱ δὲ πλείους ἐς φυγὴν κατέστησαν, φοβηθέντες ἐν νυκτί τε πολεμίων προσπεπτωκότων καὶ τῶν προδιδόντων Μεγαρέων ἀντιμαχομένων, νομίσαντες τοὺς ἅπαντας σφᾶς Μεγαρέας προδεδωκέναι. [3] ξυνέπεσε γὰρ καὶ τὸν τῶν Ἀθηναίων κήρυκα ἀφ᾽ ἑαυτοῦ γνώμης κηρύξαι τὸν βουλόμενον ἰέναι Μεγαρέων μετὰ Ἀθηναίων θησόμενον τὰ ὅπλα. οἱ δ᾽ ὡς ἤκουσαν, οὐκέτι ἀνέμενον, ἀλλὰ τῷ ὄντι νομίσαντες κοινῇ πολεμεῖσθαι κατέφυγον ἐς τὴν Νίσαιαν. [4] . οἱ πρὸς τοὺς Ἀθηναίους πράξαντες καὶ ἄλλο μετ᾽ αὐτῶν πλῆθος, ὃ ξυνῄδει, ἔφασαν χρῆναι ἀνοίγειν τὰς πύλας καὶ ἐπεξιέναι ἐς μάχην. [5] ξυνέκειτο δὲ αὐτοῖς τῶν πυλῶν ἀνοιχθεισῶν ἐσπίπτειν τοὺς Ἀθηναίους, αὐτοὶ δὲ διάδηλοι ἔμελλον ἔσεσθαι （ λίπα γὰρ ἀλείψεσθαι ） , ὅπως μὴ ἀδικῶνται. ἀσφάλεια δὲ αὐτοῖς μᾶλλον ἐγίγνετο τῆς ἀνοίξεως: καὶ γὰρ οἱ ἀπὸ τῆς Ἐλευσῖνος κατὰ τὸ ξυγκείμενον τετρακισχίλιοι ὁπλῖται τῶν Ἀθηναίων καὶ ἱππῆς ἑξακόσιοι [οἱ] τὴν νύκτα πορευόμενοι παρῆσαν. [6] ????????? τοῖς ἑτέροις τὸ ἐπιβούλευμα. καὶ οἳ ξυστραφέντες ἁθρόοι ἦλθον καὶ οὐκ ἔφασαν χρῆναι οὔτε ἐπεξιέναι （ οὐδὲ γὰρ πρότερόν πω τοῦτο ἰσχύοντες μᾶλλον τολμῆσαι ） οὔτε ἐς κίνδυνον φανερὸν τὴν πόλιν καταγαγεῖν: εἴ τε μὴ πείσεταί τις, αὐτοῦ τὴν μάχην ἔσεσθαι. ἐδήλουν δὲ οὐδὲν ὅτι ἴσασι τὰ πρασσόμενα, ἀλλὰ ὡς τὰ βέλτιστα βουλεύοντες ἰσχυρίζοντο, καὶ ἅμα περὶ τὰς πύλας παρέμενον φυλάσσοντες, ὥστε οὐκ ἐγένετο τοῖς ἐπιβουλεύουσι πρᾶξαι ὃ ἔμελλον.

[68] Затем вошли афиняне, и один за другим начали взбираться на стену. Несколько пелопоннесских стражников сначала оказали сопротивление, и некоторые из них были убиты; но большая часть обратилась в бегство; они были напуганы ночным нападением врага и, увидев мегарийцев, участвовавших в заговоре и сражавшихся против них, подумали, что все мегарийцы предали их. В то же время афинскому герольду, без приказа, пришло в голову объявить, что любой мегариец, желающий присоединиться к рядам афинян. Услышав объявление, лакедемоняне больше не остались, но, думая, что мегарийцы действительно сражаются на стороне афинян, они бежали в Нисею. Когда наступило утро и Длинные стены были уже взяты, в Мегаре царил хаос, и те, кто вел переговоры с афинянами, и большое количество других участников заговора настаивали на открытии ворот и выходе на поле боя. Теперь они договорились, что афиняне должны немедленно ворваться внутрь; и сами они должны были быть помазаны елеем; это был знак, по которому их следовало отличать, чтобы пощадить во время атаки. Открывать ворота было менее опасно, поскольку к тому времени прибыло четыре тысячи афинских гоплитов и шестьсот всадников, которые по предварительной договоренности пришли из Элевсина ночью. Когда они были помазаны и собрались у ворот, кто-то из тайных сообщников сообщил об этом другой стороне, которая тут же настигла их плотной группой и заявила, что выхода не будет; даже когда они были сильнее, чем сейчас, они не осмеливались выйти на поле боя; опасность для города была слишком ощутима; если кто-то окажет им сопротивление, битву сначала придется вести внутри стен. Они не выдали своего знания о заговоре, но приняли уверенный тон людей, которые советовали наилучший план действий. В то же время они дозоровали у ворот; и таким образом заговор был сорван.

69. γνόντες δὲ οἱ τῶν Ἀθηναίων στρατηγοὶ ὅτι ἐναντίωμά τι ἐγένετο καὶ τὴν πόλιν βίᾳ οὐχ οἷοί τε ἔσονται λαβεῖν, τὴν Νίσαιαν εὐθὺς περιετείχιζον, νομίζοντες, εἰ πρὶν ἐπιβοηθῆσαί τινας ἐξέλοιεν, θᾶσσον ἂν καὶ [2] τὰ Μέγαρα προσχωρῆσαι （ παρεγένετο δὲ σίδηρός τε ἐκ τῶν Ἀθηνῶν ταχὺ καὶ λιθουργοὶ καὶ τἆλλα ἐπιτήδεια ） : ἀρξάμενοι δ᾽ ἀπὸ τοῦ τείχους ὃ εἶχον καὶ διοικοδομήσαντες τὸ πρὸς Μεγαρέας, ἀπ᾽ ἐκείνου ἑκατέρωθεν ἐς θάλασσαν τῆς Νισαίας τάφρον τε καὶ τείχη διελομένη ἡ στρατιά, ἔκ τε τοῦ προαστείου λίθοις καὶ πλίνθοις χρώμενοι, καὶ κόπτοντες τὰ δένδρα καὶ ὕλην ἀπεσταύρουν εἴ πῃ δέοιτό τι: καὶ αἱ οἰκίαι τοῦ προαστείου ἐπάλξεις λαμβάνουσαι αὐταὶ ὑπῆρχον ἔρυμα. [3] . τεῖχος ὅσον οὐκ ἀπετετέλεστο, καὶ οἱ ἐν τῇ Νισαίᾳ δείσαντες, σίτου τε ἀπορίᾳ （ ἐφ᾽ ἡμέραν γὰρ ἐκ τῆς ἄνω πόλεως ἐχρῶντο ） καὶ τοὺς Πελοπονννησίους οὐ νομίζοντες ταχὺ ἐπιβοηθήσειν, τούς τε Μεγαρέας πολεμίους ἡγούμενοι, ξυνέβησαν τοῖς Ἀθηναίοις ῥητοῦ μὲν ἕκαστον ἀργυρίου ἀπολυθῆναι ὅπλα παραδόντας, τοῖς δὲ Λακεδαιμονίοις, τῷ τε ἄρχοντι καὶ εἴ τις ἄλλος ἐνῆν, χρῆσθαι Ἀθηναίους ὅτι ἂν βούλωνται. [4] ἐπὶ τούτοις ὁμολογήσαντες ἐξῆλθον, καὶ οἱ Ἀθηναῖοι τὰ μακρὰ τείχη ἀπορρήξαντες ἀπὸ τῆς τῶν Μεγαρέων πόλεως καὶ τὴν Не забудьте про это.

[69] Афинские полководцы осознали, что возникли трудности и что они не могут взять город штурмом. Поэтому они немедленно приступили к окружению Нисеи, полагая, что, если им удастся взять ее до прибытия подкрепления, Мегара с большей вероятностью капитулирует. Железо и другие необходимые вещи, а также каменщики были быстро доставлены из Афин. Начав с уже удерживаемой стены, они перекрыли подход со стороны Мегары поперечной стеной, а от нее построили еще одну стену по обе стороны Нисеи к морю. Армия разделила между собой выполнение работ по строительству траншей и стен, получая камни и кирпичи из пригородов города. Они также вырубали лес и фруктовые деревья и строили частоколы там, где это было необходимо. Дома в пригородах сами по себе представляли собой достаточное укрепление и нуждались лишь в зубцах. Весь тот день они продолжали работать; На следующий день, ближе к вечеру, стена была почти достроена, и испуганные жители Нисеи, оставшись без еды (ибо их ежедневные запасы зависели от верхнего города), полагая, что Мегара перешла на сторону врага, и отчаявшись в скорой помощи с Пелопоннеса, капитулировали перед афинянами. Условия были следующими: они должны были уйти на свободу, каждый заплатив фиксированный выкуп и сдав оружие; но афиняне могли распоряжаться по своему усмотрению с лакедемонским полководцем и любым лакедемонянином, находившимся в этом месте. На этих условиях они вышли, и афиняне, разрушив Длинные стены между Мегарой и Нисеей, заняли Нисею и приготовились к дальнейшим действиям.

70. Βρασίδας δὲ ὁ Τέλλιδος Λακεδαιμόνιος κατὰ τοῦτον τὸν χρόνον ἐτύγχανε περὶ Σικυῶνα καὶ Κόρινθον ὤν, ἐπὶ Θρᾴκης στρατείαν παρασκευαζόμενος. καὶ ὡς ᾔσθετο τῶν τειχῶν τὴν ἅλωσιν, δείσας περί τε τοῖς ἐν τῇ Νισαίᾳ Πελοπονννησίοις καὶ μὴ τὰ Μέγαρα ληφθῇ, πέμπει ἔς τε τοὺς Βοιωτοὺς κελεύων κατὰ τάχος στρατιᾷ ἀπαντῆσαι ἐπὶ Τριποδίσκον （ ἔστι δὲ κώη τῆς Μεγαρίδος ὄνομα τοῦτο ἔχουσα ὑπὸ τῷ ὄρει τῇ Γερανείᾳ ） , καὶ αὐτὸς ἔχων ἦλθεν ἑπτακοσίους μὲν καὶ δισχιλίους Κορινθίων ὁπλίτας, Φλειασίων δὲ τετρακοσίους, Σικυωνίων δὲ ἑξακοσίους, καὶ τοὺς μεθ᾽ αὑτοῦ ὅσοι ἤδη ξυνειλεγμένοι ἦσαν, οἰόμενος τὴν Νίσαιαν ἔτι καταλήψεσθαι ἀνάλωτον. [2] ὡς δὲ ἐπύθετο （ ἔτυχε γὰρ νυκτὸς ἐπὶ τὸν Τριποδίσκον ἐξελθών ） , ἀπολέξας τριακοσίους τοῦ στρατοῦ, πρὶν ἔκπυστος γενέσθαι, προσῆλθε τῇ τῶν Μεγαρέων πόλει λαθὼν τοὺς Ἀθηναίους ὄντας περὶ τὴν θάλασσαν, βουλόμενος μὲν τῷ λόγῳ καὶ ἅμα, εἰ δύναιτο, ἔργῳ Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете сделать это, когда вы хотите, чтобы это произошло. καὶ ἠξίου δέξασθαι σφᾶς, λέγων ἐν ἐλπίδι εἶναι ἀναλαβεῖν Νίσαιαν.

[70] Но случилось так, что Брасидас, сын Теллиса, лакедемонянина, который готовил экспедицию в Халкидику, в это время находился в окрестностях Сикиона и Коринфа. Узнав о взятии Длинных стен и опасаясь за безопасность пелопоннесцев в Нисее и самой Мегары, он послал к беотийцам с просьбой привести войско и как можно скорее встретить его в Триподиске. Это место называется деревней в Мегаре, расположенной у подножия горы Геранея. Туда он и сам прибыл, приведя две тысячи семьсот коринфских, четыреста флиасийских и шестьсот сикионских гоплитов, а также последователей, которых он собрал ранее. Он надеялся найти Нисею еще не взятой; но известие о ее взятии дошло до него, когда он покидал холмы Триподиска, куда он прибыл только ночью. Он немедленно взял с собой отряд из трехсот отборных воинов и, прежде чем о его прибытии стало известно, достиг Мегары, не обнаруженной афинянами, находившимися у моря. Он заявил, что хочет, и действительно намеревался, если это будет возможно, попытаться вернуть Нисею; но главная цель заключалась в том, чтобы проникнуть в Мегару и обеспечить ее безопасность. Поэтому он потребовал въезда, заявив, что надеется вернуть Нисею.

71. αἱ δὲ τῶν Μεγαρέων στάσεις φοβούμεναι, οἱ μὲν μὴ τοὺς φεύγοντας σφίσιν ἐσαγαγὼν αὐτοὺς ἐκβάλῃ, οἱ δὲ μὴ αὐτὸ τοῦτο ὁ δῆμος δείσας ἐπίθηται σφίσι καὶ ἡ πόλις ἐν μάχῃ καθ᾽ αὑτὴν οὖσα ἐγγὺς ἐφεδρευόντων Ἀθηναίων ἀπόληται, οὐκ ἐδέξαντο, ἀλλ᾽ ἀμφοτέροις ἐδόκει ἡσυχάσασι τὸ μέλλον περιιδεῖν. [2] ἤλπιζον γὰρ καὶ μάχην ἑκάτεροι ἔσεσθαι τῶν τε Ἀθηναίων καὶ τῶν προσβοηθησάντων, καὶ οὕτω σφίσιν ἀσφαλεστέρως ἔχειν, οἷς τις εἴη εὔνους, κρατήσασι προσχωρῆσαι: ὁ δὲ Βρασίδας ὡς οὐκ ἔπειθεν, ἀνεχώρησε πάλιν ἐς τὸ ἄλλο στράτευμα.

[71] Обе фракции в Мегаре одинаково боялись принять его — одна опасалась, что он введёт изгнанников и выгонит их, другая — что народ, опасаясь именно этого, нападёт на них и разрушит город, который тогда будет охвачен гражданской войной и одновременно осажден афинянами. Поэтому обе стороны решили подождать и посмотреть, что произойдёт. Ибо обе ожидали битвы между афинянами и армией, пришедшей на помощь городу, и когда победа будет одержана, сторона, чьи друзья победили, сможет безопаснее присоединиться к ним. Брасидас, таким образом потерпев неудачу в своём намерении, вернулся к основной части своих войск.

72. ἅμα δὲ τῇ ἕῳ οἱ Βοιωτοὶ παρῆσαν, διανενοημένοι μὲν καὶ πρὶν Βρασίδαν πέμψαι βοηθεῖν ἐπὶ τὰ Μέγαρα, ὡς οὐκ ἀλλοτρίου ὄντος τοῦ κινδύνου, καὶ ἤδη ὄντες πανστρατιᾷ Πλαταιᾶσιν: ἐπειδὴ δὲ καὶ ἦλθεν ὁ ἄγγελος, πολλῷ μᾶλλον ἐρρώσθησαν, καὶ ἀποστείλαντες διακοσίους καὶ δισχιλίους ὁπλίτας καὶ ἱππέας ἑξακοσίους τοῖς πλέοσιν ἀπῆλθον πάλιν. [2] ???? καὶ τῶν Ἀθηναίων τῶν μὲν ὁπλιτῶν περί τε τὴν Νίσαιαν ὄντων καὶ τὴν θάλασσαν ἐν τάξει, τῶν δὲ ψιλῶν ἀνὰ τὸ πεδίον ἐσκεδασσμένων, οἱ ἱππῆς οἱ τῶν Βοιωτῶν ἀπροσδοκήτοις ἐπιπεσόντες τοῖς ψιλοῖς ἔτρεψαν ἐπὶ τὴν θάλασσαν （ ἐν γὰρ τῷ πρὸ τοῦ οὐδεμία βοήθειά πω τοῖς Μεγαρεῦσιν οὐδαμόθεν ἐπῆλθεν ） : [3] ἀντεπεξελάσαντες δὲ καὶ οἱ τῶν Ἀθηναίων ἐς χεῖρας ᾖσαν, καὶ ἐγένετο ἱππομαχία ἐπὶ πολύ, ἐν ᾗ ἀξιοῦσιν ἑκάτεροι οὐχ ἥσσους γενέσθαι. [4] τὸν μὲν γὰρ ἵππαρχον τῶν Βοιωτῶν καὶ ἄλλους τινὰς οὐ πολλοὺς πρὸς αὐτὴν τὴν Νίσαιαν προσελάσαντας οἱ Ἀθηναῖοι [καὶ] ἀποκτείναντες ἐσκύλευσαν, καὶ τῶν τε νεκρῶν τούτων κρατήσαντες ὑποσπόνδους ἀπέδοσαν καὶ τροπαῖον ἔστησαν: οὐ μέντοι ἔν γε τῷ παντὶ ἔργῳ βεβαίως οὐδέτεροι τελευτήσαντες ἀπεκρίθησαν, ἀλλ᾽ οἱ μὲν Βοιωτοὶ πρὸς τοὺς ἑαυτῶν, οἱ δὲ ἐπὶ τὴν Νίσαιαν.

[72] На рассвете появились беотийцы. Еще до того, как их призвал Брасидас, они намеревались помочь Мегаре; ибо опасность настигла их; и все их силы уже собрались в Платеях. Когда прибыл его посланник, они были еще более решительны и послали вперед две тысячи двести тяжеловооруженных и шестьсот всадников, позволив большей части вернуться. Вся армия Брасидаса теперь насчитывала шесть тысяч гоплитов. Афинские гоплиты выстроились у Нисеи и моря, а их легковооруженные войска были рассеяны по равнине, когда подъехала беотийская конница, напала на легковооруженных и отбросила их к берегу. Нападение было неожиданным, ибо ни в одном предыдущем вторжении помощь мегарийцам не приходила ни с какой стороны. Афинская конница двинулась вперед, и завязалось долгое сражение, в котором обе стороны утверждали, что одержали победу. Афиняне оттеснили генерала беотийской конницы и нескольких других всадников к стенам Нисеи, где перебили их и забрали оружие. Поскольку они сохранили тела убитых и забрали их только под флагом перемирия, они подняли над ними трофей. Тем не менее, по всей видимости, ни одна из сторон, расставшись, не имела явного преимущества. Беотийцы отступили к своим основным силам, а афиняне — в Нисею.

73. μετὰ δὲ τοῦτο Βρασίδας καὶ τὸ στράτευμα ἐχώρουν ἐγγυτέρω τῆς θαλάσσης καὶ τῆς τῶν Μεγαρέων πόλεως, καὶ καταλαβόντες χωρίον ἐπιτήδειον παραταξάμενοι ἡσύχαζον, οἰόμενοι σφίσιν ἐπιέναι τοὺς Ἀθηναίους καὶ τοὺς Μεγαρέας ἐπιστάμενοι περιορωμένους ὁποτέρων ἡ νίκη ἔσται. [2] . μηδὲ μάχης καὶ κινδύνου ἑκόντας ἄρξαι, ἐπειδή γε ἐν φανερῷ ἔδειξαν ἑτοῖμοι ὄντες ἀμύνεσθαι, καὶ αὐτοῖς ὥσπερ ἀκονιτὶ τὴν νίκην δικαίως ἂν τίθεσθαι, ἐν τῷ αὐτῷ δὲ καὶ πρὸς τοὺς Μεγαρέας ὀρθῶς ξυμβαίνειν: [3] εἰ μὲν γὰρ μὴ ὤφθησαν ἐλθόντες, οὐκ ἂν ἐν τύχῃ γίγνεσθαι σφίσιν, ἀλλὰ σαφῶς ἂν ὥσπερ ἡσσηθέντων στερηθῆναι εὐθὺς τῆς πόλεως: νῦν δὲ κἂν τυχεῖν αὐτοὺς Ἀθηναίους μὴ βουληθέντας ἀγωνίζεσθαι, ὥστε ἀμαχητὶ ἂν περιγενέσθαι αὐτοῖς ὧν ἕνεκα ἦλθον. ὅπερ καὶ ἐγένετο. [4] οἱ γὰρ Μεγαρῆς, ὡς οἱ Ἀθηναῖοι ἐτάξαντο μὲν παρὰ τὰ μακρὰ τείχη ἐξελθόντες, ἡσύχαζον δὲ καὶ αὐτοὶ μὴ ἐπιόντων, λογιζόμενοι καὶ οἱ ἐκείνων στρατηγοὶ μὴ ἀντίπαλον εἶναι σφίσι τὸν κίνδυνον, ἐπειδὴ καὶ τὰ πλείω αὐτοῖς προυκεχωρήκει, ἄρξασι μάχης πρὸς πλέονας αὐτῶν ἢ λαβεῖν νικήσαντας Μέγαρα ἢ σφαλέντας τῷ βελτίστῳ τοῦ ὁπλιτικοῦ βλαφθῆναι, τοῖς δὲ ξυμπάσης τῆς δυνάμεως καὶ τῶν παρόντων μέρος ἕκαστον κινδυνεύειν εἰκότως ἐθέλειν τολμᾶν, χρόνον δὲ ἐπισχόντες καὶ ὡς οὐδὲν ἀφ᾽ ἑκατέρων ἐπεχειρεῖτο, ἀπῆλθον πρότερον οἱ Ἀθηναῖοι ἐς τὴν Νίσαιαν καὶ αὖθις οἱ Πελοποννήσιοι ὅθενπερ ὡρμήθησαν. οὕτω δὴ τῷ μὲν Βρασίδᾳ αὐτῷ καὶ τοῖς ἀπὸ τῶν πόλεων ἄρχουσιν οἱ τῶν φευγόντων φίλοι Μεγαρῆς, ὡς ἐπικρατήσαντι καὶ τῶν Ἀθηναίων οὐκέτι ἐθελησάντων μάχεσθαι, θαρσοῦντες μᾶλλον ἀνοίγουσί τε τὰς πύλας καὶ δεξάμενοι καταπεπληγμένων ἤδη τῶν πρὸς τοὺς Ἀθηναίους πραξάντων ἐς λόγους ἔρχονται.

[73] Брасидас и его войско затем приблизились к морю и к городу Мегара, и там, заняв удобную позицию и собрав свои силы, они оставались неподвижными. Они ожидали нападения афинян и знали, что мегарийцы ждут, кто станет их победителем. Они были очень довольны по двум причинам. Во-первых, они не были нападавшими и не стали рисковать вступать в бой, хотя и ясно показали свою готовность к сражению; поэтому они вполне могли претендовать на победу без боя. Во-вторых, результат в отношении Мегары был хорошим: если бы они не появились, у них не было бы никаких шансов, они были бы практически разгромлены и, без сомнения, немедленно потеряли бы город. Тогда как теперь сами афиняне могли не захотеть сражаться; и, если бы захотели, они бы добились своей цели, не нанеся удара. И это оказалось правдой; в конце концов мегарийцы приняли Брасидаса. Сначала афиняне вышли вперед и расположились у Длинных стен, но, не будучи атакованными, также оставались бездействующими. Генералы на их стороне были сдержаны подобными соображениями. Они добились большей части желаемого; им предстояло сразиться с превосходящими силами; и их собственная опасность была бы несоразмерна опасности противника. Они могли бы одержать победу и взять Мегару, но если бы потерпели неудачу, потеря легла бы на плечи лучших представителей их пехоты. Пелопоннесцы же, естественно, были более склонны к риску, который был бы распределен между несколькими контингентами, составляющими армию, находившуюся сейчас на поле боя; и каждый из них был лишь частью их общей силы, присутствующей и отсутствующей. Обе армии некоторое время ждали, и, когда ни одна из них не увидела движения другой, афиняне первыми отступили в Нисею, а пелопоннесцы вернулись на свои прежние позиции. Тогда сторонники изгнанников в Мегаре, пребывая в оптимизме, открыли ворота и приняли Брасидаса и военачальников других городов, полагая, что афиняне наконец решили не воевать и что он — победитель. Затем они вступили с ним в переговоры, поскольку другая фракция, заключившая с афинянами заговор, теперь была парализована.

74. ????????? ἐς τὴν Κόρινθον τὴν ἐπὶ Θρᾴκης στρατείαν παρεσκεύαζεν, ἵναπερ καὶ τὸ πρῶτον ὥρμητο: [2] οἱ δὲ ἐν τῇ πόλει Μεγαρῆς, ἀποχωρησάντων καὶ τῶν Ἀθηναίων ἐπ᾽ οἴκου, ὅσοι μὲν τῶν πραγμάτων πρὸς τοὺς Ἀθηναίους μάλιστα μετέσχον, εἰδότες ὅτι ὤφθησαν εὐθὺς ὑπεξῆλθον, οἱ δὲ ἄλλοι κοινολογησάμενοι τοῖς τῶν φευγόντων φίλοις κατάγουσι τοὺς ἐκ Πηγῶν, ὁρκώσαντες πίστεσι μεγάλαις μηδὲν μνησικακήσειν, βουλεύσειν δὲ τῇ πόλει τὰ ἄριστα. [3] οἱ δὲ ἐπειδὴ ἐν ταῖς ἀρχαῖς ἐγένοντο καὶ ἐξέτασιν ὅπλων ἐποιήσαντο, διαστήσαντες τοὺς λόχους ἐξελέξαντο τῶν τε ἐχθρῶν καὶ οἳ ἐδόκουν μάλιστα ξυμπρᾶξαι τὰ πρὸς τοὺς Ἀθηναίους ἄνδρας ὡς ἑκατόν, καὶ τούτων πέρι ἀναγκάσαντες τὸν δῆμον ψῆφον φανερὰν διενεγκεῖν, ὡς κατεγνώσθησαν, ἔκτειναν, καὶ ἐς ὀλιγαρχίαν τὰ μάλιστα κατέστησαν τὴν πόλιν. [4] καὶ ??? ξυνέμεινεν.

[74] После этого союзники разошлись по своим городам, и Брасидас вернулся в Коринф, где начал готовиться к походу в Халкидику, свое первоначальное место назначения. Когда афиняне тоже разошлись по домам, те мегарийцы, которые были с ними наиболее тесно связаны, зная, что их обнаружили, тут же скрылись. Остальные горожане, посоветовавшись с друзьями изгнанников, отозвали их из Пегаев, предварительно обязав их давать самые торжественные клятвы учитывать интересы государства и забыть старые распри. Но едва вступив в должность, воспользовавшись случаем проверки и разделив подразделения, они выбрали около ста своих врагов, и из тех, кто, как казалось, был наиболее тесно связан с афинянами, заставили народ вынести им приговор открытым голосованием; получив приговор, они казнили их. Затем они установили в городе крайнюю олигархию. И ни одно правительство, основанное на контрреволюции, осуществленной столь немногими людьми, не просуществовало так долго.

75. τοῦ δ᾽ αὐτοῦ θέρους τῆς Ἀντάνδρου ὑπὸ τῶν Μυτιληναίων, ὥσπερ διενοοῦντο, μελλούσης κατασκευάζεσθαι, οἱ τῶν ἀργυρολόγων νεῶν Ἀθηναίων στρατηγοὶ Δημόδοκος καὶ Ἀριστείδης, ὄντες περὶ Ἑλλήσποντον （ ὁ γὰρ τρίτος αὐτῶν Λάμαχος δέκα ναυσὶν ἐς τὸν Πόντον ἐσεπεπλεύκει ） ὡς ᾐσθάνοντο τὴν παρασκευὴν τοῦ χωρίου καὶ ἐδόκει αὐτοῖς δεινὸν εἶναι μὴ ὥσπερ τὰ Ἄναια ἐπὶ τῇ Σάμῳ γένηται, ἔνθα οἱ φεύγοντες τῶν Σαμίων καταστάντες τούς τε Πελοποννησίους ὠφέλουν ἐς τὰ ναυτικὰ κυβερνήτας πέμποντες καὶ τοὺς ἐν τῇ πόλει Σαμίους ἐς ταραχὴν καθίστασαν καὶ τοὺς ἐξιόντας ἐδέχοντο: οὕτω δὴ ξυναγείραντες ἀπὸ τῶν ξυμμάχων στρατιὰν καὶ ????????? τὸ χωρίον πάλιν. [2] καὶ οὐ πολὺ ὕστερον ἐς τὸν Πόντον ἐσπλεύσας Λάμαχος, ἐν τῇ Ἡρακλεώτιδι ὁρμίσας ἐς τὸν Κάλητα ποταμὸν ἀπόλλυσι τὰς ναῦς ὕδατος ἄνωθεν γενομένου καὶ κατελθόντος αἰφνιδίου τοῦ ῥεύματος: αὐτὸς δὲ καὶ ἡ στρατιὰ πεζῇ διὰ Βιθυνῶν Θρᾳκῶν, οἵ εἰσι πέραν ἐν τῇ Ἀσίᾳ, ἀφικνεῖται ἐς Καλχηδόνα τὴν ἐπὶ τῷ στόματι τοῦ Πόντου Μεγαρέων ἀποικίαν.

[75] Тем же летом Демодок и Аристид, два командующих афинским флотом, собиравшим дань с союзников, оказались в окрестностях Геллеспонта; их было всего двое, третий, Ламах, приплыл на Понте с десятью кораблями. Они увидели, что лесбийские изгнанники собираются укрепить Антандр, как и планировали, и опасались, что он окажется таким же опасным врагом для Лесбоса, каким Анаея была для Самоса; ибо самосские беженцы, поселившиеся там, помогали пелопоннесскому флоту, посылая им лоцманов; они также принимали беглецов с Самоса и держали остров в состоянии постоянной тревоги. Поэтому афинские полководцы собрали войска у своих союзников, отплыли к Антандру и, разгромив выступившую против них армию, отвоевали это место. Вскоре после этого Ламах, приплывший в Понт и бросивший якорь на территории Гераклеи в устье реки Калекс, потерял свои корабли из-за внезапного наводнения, вызванного проливными дождями в верховьях реки. Он и его войско вернулись по суше через страну вифинских фракийцев, проживающих на азиатском побережье по другую сторону реки, и прибыли в Халкедон, мегарскую колонию в устье Понта.

76. ἐν δὲ τῷ αὐτῷ θέρει καὶ Δημοσθένης Ἀθηναίων στρατηγὸς τεσσαράκοντα ναυσὶν ἀφικνεῖται ἐς Ναύπακτον, εὐθὺς μετὰ τὴν ἐκ τῆς Μεγαρίδος ἀναχώρησιν. [2] τῷ γὰρ Ἱπποκράτει καὶ ἐκείνῳ τὰ Βοιώτια πράγματα ἀπό τινων ἀνδρῶν ἐν ταῖς πόλεσιν ἐπράσσετο, βουλομένων μεταστῆσαι τὸν κόσμον καὶ ἐς δημοκρατίαν ὥσπερ οἱ Ἀθηναῖοι τρέψαι: καὶ Πτοιοδώρου μάλιστ᾽ ἀνδρὸς φυγάδος ἐκ Θηβῶν ἐσηγουμένου τάδε αὐτοῖς παρεσκευάσθη. [3] Σίφας μὲν ἔμελλόν τινες προδώσειν （ αἱ δὲ Σῖφαί εἰσι τῆς Θεσπικῆς γῆς ἐν τῷ Κρισαίῳ κόλπῳ ἐπιθαλασσίδιοι ） : Χαιρώνειαν δέ, ἣ ἐς Ὀρχομενὸν τὸν Μινύειον πρότερον καλούμενον, νῦν δὲ Βοιώτιον, ξυντελεῖ, ἄλλοι ἐξ Ὀρχομενοῦ ἐνεδίδοσαν, καὶ οἱ Ὀρχομενίων φυγάδες ξυνέπρασσον τὰ μάλιστα καὶ ἄνδρας ἐμισθοῦντο ἐκ Πελοποννήσου （ ἔστι δὲ ἡ Χαιρώνεια ἔσχατον τῆς Βοιωτίας πρὸς τῇ Φανοτίδι τῆς Φωκίδος ） , καὶ Φωκέων μετεῖχόν τινες. [4] τοὺς δὲ Ἀθηναίους ἔδει Δήλιον καταλαβεῖν τὸ ἐν τῇ Ταναγραίᾳ πρὸς Εὔβοιαν τετραμμένον Ἀπόλλωνος ἱερόν, ἅμα δὲ ταῦτα ἐν ἡμέρᾳ ῥητῇ γίγνεσθαι, ὅπως μὴ ξυμβοηθήσωσιν ἐπὶ τὸ Δήλιον οἱ Βοιωτοὶ ἁθρόοι, ἀλλ᾽ ἐπὶ τὰ σφέτερα αὐτῶν ἕκαστοι κινούμενα. [5] καὶ εἰ κατορθοῖτο ἡ πεῖρα καὶ τὸ Δήλιον τειχισθείη, ῥᾳδίως ἤλπιζον, εἰ καὶ μὴ παραυτίκα νεωτερίζοιτό τι τῶν κατὰ τὰς πολιτείας τοῖς Βοιωτοῖς, ἐχομένων τούτων τῶν χωρίων καὶ λῃστευομένης τῆς γῆς καὶ οὔσης ἑκάστοις διὰ βραχέος ἀποστροφῆς, οὐ ???????????? ἀφεστηκόσι, τοῖς δὲ οὐκ οὔσης ἁθρόας τῆς δυνάμεως, καταστήσειν αὐτὰ ἐς τὸ ἐπιτήδειον.

[76] Тем же летом, сразу после ухода афинян из Мегары, афинский полководец Демосфен прибыл в Навпакт с сорока кораблями. Группа в городах Беотии, желавшая свергнуть их конституцию и установить демократию, подобную афинской, вступила в контакт с ним и с Гиппократом, и был согласован план действий, главным образом под руководством Птоеодора, фиванского изгнанника. Часть демократической партии обязалась предать Сифэ, морской порт на Крисейском заливе на территории Феспий, а некоторые орхоменцы должны были передать афинянам Херонею, зависимую территорию беотийцев, или, как она раньше называлась, миньянов, Орхомен. В этом замысле главную роль играл отряд орхоменских изгнанников, которые стремились нанять пелопоннесские войска. Город Херонея расположен на окраине Беотии, недалеко от территории Фанотея в Фокиде, и некоторые фокийцы принимали участие в заговоре. Афиняне тем временем должны были захватить Делий, храм Аполлона, расположенный в районе Танагры и обращенный к Эвбее. Чтобы отвлечь беотийцев беспорядками внутри страны и предотвратить их массовое наступление на Делий, весь заговор должен был быть осуществлен в один день, который был назначен заранее. Если бы попытка увенчалась успехом и Делий был бы укреплен, даже если бы в Беотии не вспыхнула немедленная революция, они могли бы удержать захваченные места и разграбить страну. Сторонники демократии в различных городах имели бы поблизости убежище, куда они могли бы отступить в случае неудачи. Однако так долго оставаться не могло; со временем, когда афиняне, действуя на стороне повстанцев, и беотийские силы разделились, они легко смогли бы урегулировать ситуацию в Беотии в своих интересах. Такова была суть предложенной попытки.

77. ?????? τῆς πόλεως δύναμιν ἔχων, ὁπότε καιρὸς εἴη, ἔμελλε στρατεύειν ἐς τοὺς Βοιωτούς, τὸν δὲ Δημοσθένη προαπέστειλε ταῖς τεσσαράκοντα ναυσὶν ἐς τὴν Ναύπακτον, ὅπως ἐξ ἐκείνων τῶν χωρίων στρατὸν ξυλλέξας Ἀκαρνάνων τε καὶ τῶν ἄλλων ξυμμάχων πλέοι ἐπὶ τὰς Σίφας ὡς προδοθησομένας: ἡμέρα δ᾽ αὐτοῖς εἴρητο ᾗ ἔδει ἅμα ταῦτα πράσσειν. [2] καὶ ὁ μὲν Δημοσθένης ἀφικόμενος, Οἰνιάδας δὲ ὑπό τε Ἀκαρνάνων πάντων κατηναγκασμένους καταλαβὼν ἐς τὴν Ἀθηναίων ξυμμαχίαν καὶ αὐτὸς ἀναστήσας τὸ ξυμμαχικὸν τὸ ἐκείνῃ πᾶν, ἐπὶ Σαλύνθιον καὶ Ἀγραίους στρατεύσας πρῶτον καὶ προσποιησάμενος τἆλλα ἡτοιμάζετο ὡς ἐπὶ τὰς Σίφας, ὅταν δέῃ, ἀπαντησόμενος.

[77] Сам Гиппократ с войском из города был готов двинуться в Беотию, когда настанет подходящий момент. Он заранее отправил Демосфена с сорока кораблями в Навпакт, намереваясь собрать армию акарнанцев и других союзников афинян в этом регионе и отправиться против Сифаи, которая должна была быть им предана. Эти операции должны были быть проведены одновременно в назначенный день. Демосфен по прибытии обнаружил, что союзники-акарнаны уже вынудили Эниада присоединиться к афинскому союзу. Тогда он сам собрал все силы союзников в тех краях и сначала принялся воевать против Салинфия и агрейцев. Покорив их, он предпринял необходимые шаги для выполнения своего плана в Сифае.

78. Βρασίδας δὲ κατὰ τὸν αὐτὸν χρόνον τοῦ θέρους πορευόμενος ἑπτακοσίοις καὶ χιλίοις ὁπλίταις ἐς τὰ ἐπὶ Θρᾴκης ἐπειδὴ ἐγένετο ἐν Ἡρακλείᾳ τῇ ἐν Τραχῖνι καί, προπέμψαντος αὐτοῦ ἄγγελον ἐς Φάρσαλον παρὰ τοὺς ἐπιτηδείους, ἀξιοῦντος διάγειν ἑαυτὸν καὶ τὴν στρατιάν, ἦλθον ἐς Μελίτειαν τῆς Ἀχαΐας Πάναιρός τε καὶ Δῶρος καὶ Ἱππολοχίδας καὶ Τορύλαος καὶ Στρόφακος πρόξενος ὢν Χαλκιδέων, τότε δὴ ἐπορεύετο. [2] ??? ἐπιτήδειος ὤν. τὴν γὰρ Θεσσαλίαν ἄλλως τε οὐκ εὔπορον ἦν διιέναι ἄνευ ἀγωγοῦ καὶ μετὰ ὅπλων γε δή, καὶ τοῖς πᾶσί γε ὁμοίως Ἕλλησιν ὕποπτον καθειστήκει τὴν τῶν πέλας μὴ πείσαντας διιέναι: τοῖς τε Ἀθηναίοις αἰεί ποτε τὸ πλῆθος τῶν Θεσσαλῶν εὔνουν ὑπῆρχεν. [3] ὥστε εἰ μὴ δυναστείᾳ μᾶλλον ἢ ἰσονομίᾳ ἐχρῶντο τὸ ἐγχώριον οἱ Θεσσαλοί, οὐκ ἄν ποτε προῆλθεν, ἐπεὶ καὶ τότε πορευομένῳ αὐτῷ ἀπαντήσαντες ἄλλοι τῶν τἀναντία τούτοις βουλομένων ἐπὶ τῷ Ἐνιπεῖ ποταμῷ ἐκώλυον καὶ ἀδικεῖν ἔφασαν ἄνευ τοῦ πάντων κοινοῦ πορευόμενον. [4] . κομίζειν. ἔλεγε δὲ καὶ αὐτὸς ὁ Βρασίδας τῇ Θεσσαλῶν γῇ καὶ αὐτοῖς φίλος ὢν ἰέναι καὶ Ἀθηναίοις πολεμίοις οὖσι καὶ οὐκ ἐκείνοις ὅπλα ἐπιφέρειν, Θεσσαλοῖς τε οὐκ εἰδέναι καὶ Λακεδαιμονίοις ἔχθραν οὖσαν ὥστε τῇ ἀλλήλων γῇ μὴ χρῆσθαι, νῦν τε ἀκόντων ἐκείνων οὐκ ἂν προελθεῖν （ οὐδὲ γὰρ ἂν δύνασθαι ） , οὐ μέντοι ἀξιοῦν γε εἴργεσθαι. [5] ?????? ξυστῆναι τὸ κωλῦσον, ἐχώρει οὐδὲν ἐπισχὼν δρόμῳ. καὶ ταύτῃ μὲν τῇ ἡμέρᾳ, ᾗ ἐκ τῆς Μελιτείας ἀφώρμησεν, ἐς Φάρσαλόν τε ἐτέλεσε καὶ ἐστρατοπεδεύσατο ἐπὶ τῷ Ἀπιδανῷ ποταμῷ, ἐκεῖθεν δὲ ἐς Φάκιον, καὶ ἐξ αὐτοῦ ἐς Περραιβίαν. [6] . αὐτόν, ὑπήκοοι ὄντες Θεσσαλῶν, κατέστησαν ἐς Δῖον τῆς Περδίκκου ἀρχῆς, ὃ ὑπὸ τῷ Ὀλύμπῳ Μακεδονίας πρὸς Θεσσαλοὺς πόλισμα κεῖται.

[78] Летом того же года, примерно в то же время, Брасид отправился в Халкидию с семнадцатьюстами гоплитами. Прибыв в Гераклею в Трахиде, он отправил гонца к Фарсалу, у которого были друзья, с просьбой провести его и его войско через страну. Соответственно, в Мелитии, в Ахее, навстречу ему пришли Фтиотида, Панаер, Дор, Гипполохид, Торилай и Строфак, который был проксеном халкидцев. Под их руководством он отправился в путь. Другие фессалийцы также сопровождали его; в частности, Никонид, друг Пердикки из Лариссы. В любом случае, пересечь Фессалию без сопровождения было бы непросто, и, конечно же, для вооруженных сил пройти через страну соседа без его согласия было действием, вызывавшим зависть у всех эллинов. Кроме того, простые жители Фессалии всегда были благосклонны к афинянам. И если бы традиции страны не благоприятствовали установлению олигархии, Брасидас никогда бы не смог продолжить свой путь; даже если бы это было так, некоторые из противников встретили бы его на пути у реки Енипей и остановили бы его, заявив, что он не имеет права продолжать путь без согласия всего народа. Его эскорт ответил, что они не будут сопровождать его, если другие возражают, но что он появился внезапно, и они выполняют свой долг, сопровождая его. Сам Брасидас добавил, что он прибыл как друг фессалийской земли и народа и что он воюет против своих врагов, афинян, а не против них. Он никогда не слышал о каких-либо неприязненных чувствах между фессалийцами и лакедемонянами, которые препятствовали бы кому-либо из них пройти через территорию другой стороны; однако, если бы они отказали ему в согласии, он не стал бы и действительно не смог бы продолжить путь. Но такого обращения он от них ожидать не имел. После этого они ушли, а он, по совету своего эскорта, опасаясь, что его может остановить большой отряд, двинулся дальше на полной скорости и без остановок. В тот же день, когда он отправился из Мелитии, он прибыл в Фарсал и расположился лагерем у реки Апидан. Оттуда он отправился в Факий, а оттуда в Перребию. Здесь его фессалийское сопровождение вернулось; и перребцы, подданные фессалийцев, благополучно доставили его в Диум, на территорию Пердикки, города Македонии, расположенного у подножия Олимпа на фессалийской стороне.

79. τούτῳ τῷ τρόπῳ Βρασίδας Θεσσαλίαν φθάσας διέδραμε πρίν τινα κωλύειν παρασκευάσασθαι, καὶ ἀφίκετο ὡς Περδίκκαν καὶ ἐς τὴν Χαλκιδικήν. [2] ἐκ γὰρ τῆς Πελοποννήσου, ὡς τὰ τῶν Ἀθηναίων ηὐτύχει, δείσαντες οἵ τε ἐπὶ Θρᾴκης ἀφεστῶτες Ἀθηναίων καὶ Περδίκκας ἐξήγαγον τὸν στρατόν, οἱ μὲν Χαλκιδῆς νομίζοντες ἐπὶ σφᾶς πρῶτον ὁρμήσειν τοὺς Ἀθηναίους （ καὶ ἅμα αἱ πλησιόχωροι πόλεις αὐτῶν αἱ οὐκ ἀφεστηκυῖαι ξυνεπῆγον κρύφα ） , Περδίκκας δὲ πολέμιος μὲν οὐκ ὢν ἐκ τοῦ φανεροῦ, φοβούμενος δὲ καὶ αὐτὸς τὰ παλαιὰ διάφορα τῶν Ἀθηναίων καὶ μάλιστα βουλόμενος Ἀρραβαῖον τὸν Λυγκηστῶν βασιλέα παραστήσασθαι. [3] ξυνέβη δὲ αὐτοῖς, ὥστε ῥᾷον ἐκ τῆς Πελοποννήσου στρατὸν ἐξαγαγεῖν, ἡ τῶν Λακεδαιμονίων ἐν τῷ παρόντι κακοπραγία.

[79] Таким образом, Брасидасу удалось прорваться через Фессалию прежде, чем были предприняты какие-либо меры, чтобы остановить его, и он достиг Пердикки и Халкидики. Он и восставшие данники афинян, встревоженные их недавними успехами, пригласили пелопоннесцев. Халкидианцы ожидали, что первые попытки афинян будут направлены против них: к приглашению присоединились и их города в окрестностях, которые не восстали тайно. Пердикка не был объявленным врагом Афин, но боялся, что старые разногласия между ним и афинянами могут возродиться, и он особенно стремился покорить Аррибея, царя линкестийцев.

80. τῶν γὰρ Ἀθηναίων ἐγκειμένων τῇ Πελοποννήσῳ καὶ οὐχ ἥκιστα τῇ ἐκείνων γῇ ἤλπιζον ἀποτρέψειν αὐτοὺς μάλιστα, εἰ ἀντιπαραλυποῖεν πέμψαντες ἐπὶ τοὺς ξυμμάχους αὐτῶν στρατιάν, ἄλλως τε καὶ ἑτοίμων ὄντων τρέφειν τε καὶ ἐπὶ ἀποστάσει σφᾶς ἐπικαλουμένων. [2] καὶ ἅμα τῶν Εἱλώτων βουλομένοις ἦν ἐπὶ προφάσει ἐκπέμψαι, μή τι πρὸς τὰ παρόντα τῆς Πύλου ἐχομένης νεωτερίσωσιν: [3] ἐπεὶ καὶ τόδε ἔπραξαν φοβούμενοι αὐτῶν τὴν σκαιότητα καὶ τὸ πλῆθος （ αἰεὶ γὰρ τὰ πολλὰ Λακεδαιμονίοις πρὸς τοὺς Εἵλωτας τῆς φυλακῆς πέρι μάλιστα καθειστήκει ） : προεῖπον αὐτῶν ὅσοι ἀξιοῦσιν ἐν τοῖς πολέμοις γεγενῆσθαι σφίσιν ἄριστοι,κρίνεσθαι, ὡς ἐλευθερώσοντες, πεῖραν ποιούμενοι καὶ ἡγούμενοι τούτους σφίσιν ὑπὸ φρονήματος, οἵπερ καὶ ἠξίωσαν πρῶτος ἕκαστος ἐλευθεροῦσθαι, μάλιστα ἂν καὶ ἐπιθέσθαι. [4] . ὡς ἠλευθερωμένοι, οἱ δὲ οὐ πολλῷ ὕστερον ἠφάνισάν τε αὐτοὺς καὶ οὐδεὶς ᾔσθετο ὅτῳ τρόπῳ ἕκαστος διεφθάρη. [5] . ἄλλους ἐκ τῆς Πελοποννήσου μισθῷ πείσας ἐξήγαγεν.

[80] Лакедемоняне были более склонны предоставить халкидцам армию из Пелопоннеса из-за неблагоприятного положения дел в их стране. Теперь, когда афиняне захватили Пелопоннес, и особенно Лаконию, они посчитали, что лучше всего будет отвлечь внимание, если они смогут ответить им, отправив войска на помощь своим недовольным союзникам, которые, к тому же, предлагали им свою поддержку и просили помощи у Спарты с намерением поднять восстание. Они также были рады предлогу для отправки части илотов в сторону, опасаясь, что те воспользуются возможностью восстания, предоставленной оккупацией Пилоса. Большинство лакедемонских институтов были специально предназначены для защиты от этого источника опасности. Однажды, опасаясь численности и силы илотской молодежи, они поступили следующим образом: они объявили, что будет произведен отбор из тех илотов, которые, по их словам, оказали наилучшие услуги лакедемонянам в войне, и пообещали им свободу. Это объявление должно было проверить их; считалось, что те из них, кто первыми выступят за свою свободу, будут наиболее воодушевлены и с наибольшей вероятностью восстанут против своих господ. Поэтому они отобрали около двух тысяч человек, которых увенчали венками и провели процессией вокруг храмов; предполагалось, что они получили свободу; но вскоре после этого спартанцы расправились со всеми ними, и никто не знает, как кто-либо из них погиб. И поэтому они с радостью послали с Брасидой семьсот илотов в качестве гоплитов. Остальную часть своего войска он нанял на Пелопоннесе. Сам он был даже более склонен идти, чем они посылали его.

81. αὐτόν τε Βρασίδαν βουλόμενον μάλιστα Λακεδαιμόνιοι ἀπέστειλαν （ προυθυμήθησαν δὲ καὶ οἱ Χαλκιδῆς ） , ἄνδρα ἔν τε τῇ Σπάρτῃ δοκοῦντα δραστήριον εἶναι ἐς τὰ πάντα καὶ ἐπειδὴ ἐξῆλθε πλείστου ἄξιον Λακεδαιμονίοις γενόμενον. [2] . Если вы хотите, чтобы это было так, как вам нужно, это не так. τοῖς Λακεδαιμονίοις γίγνεσθαι ξυμβαίνειν τε βουλομένοις, ὅπερ ἐποίησαν, ἀνταπόδοσιν καὶ ἀποδοχὴν χωρίων καὶ τοῦ πολέμου ἀπὸ Для этого необходимо: τότε Βρασίδου ἀρετὴ καὶ ξύνεσις, τῶν μὲν πείρᾳ αἰσθομένων, τῶν δὲ ἀκοῇ νομισάντων, μάλιστα ἐπιθυμίαν ἐνεποίει τοῖς Ἀθηναίων ξυμμάχοις ἐς τοὺς Λακεδαιμονίους. [3] πρῶτος γὰρ ἐξελθὼν καὶ δόξας εἶναι κατὰ πάντα ἀγαθὸς ἐλπίδα ἐγκατέλιπε βέβαιον ὡς καὶ οἱ ἄλλοι τοιοῦτοί εἰσιν.

[81] Халкидианцы тоже желали заполучить его, ибо в Спарте он всегда считался человеком энергичным. И в этой экспедиции он оказался бесценным для лакедемонян. В то время он производил впечатление справедливости и умеренности в своем поведении по отношению к городам, что побудило большинство из них к восстанию, в то время как другие были преданы ему. Таким образом, лакедемоняне смогли ослабить бремя войны на Пелопоннесе; и когда вскоре после этого они захотели вести переговоры, у них были места, которые они могли отдать в обмен на то, что стремились вернуть. А позже, после сицилийской экспедиции, честность и способности Брасидаса, которые одни испытали на себе, а другие слышали о них, в основном привлекли афинских союзников к лакедемонянам. Ибо он был первым спартанцем, который отправился к ним, и он доказал, что во всех отношениях хороший человек. Таким образом, он оставил в их умах твердое убеждение, что другие будут такими же, как он.

82. τότε δ᾽ οὖν ἀφικομένου αὐτοῦ ἐς τὰ ἐπὶ Θρᾴκης οἱ Ἀθηναῖοι πυθόμενοι τόν τε Περδίκκαν πολέμιον ποιοῦνται, νομίσαντες αἴτιον Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любой момент.

[82] Афиняне, узнав о прибытии Брасидаса в Халкидику и полагая, что Пердикка был инициатором экспедиции, объявили войну последнему и стали внимательнее следить за своими союзниками в этом регионе.

83. ??? στρατεύει ἐπὶ Ἀρραβαῖον τὸν Βρομεροῦ Λυγκηστῶν Μακεδόνων βασιλέα ὅμορον ὄντα, διαφορᾶς τε αὐτῷ οὔσης καὶ βουλόμενος καταστρέψασθαι. [2] ἐπεὶ δὲ ἐγένετο τῷ στρατῷ μετὰ τοῦ Βρασίδου ἐπὶ τῇ ἐσβολῇ τῆς Λύγκου, Βρασίδας λόγοις ἔφη βούλεσθαι πρῶτον ἐλθὼν πρὸ πολέμου Ἀρραβαῖον ξύμμαχον Λακεδαιμονίων, ἢν δύνηται, ποιῆσαι. [3] καὶ γάρ τι καὶ Ἀρραβαῖος ἐπεκηρυκεύετο, ἑτοῖμος ὢν Βρασίδᾳ μέσῳ δικαστῇ ἐπιτρέπειν: καὶ οἱ Χαλκιδέων πρέσβεις ξυμπαρόντες ἐδίδασκον αὐτὸν μὴ ὑπεξελεῖν τῷ Περδίκκᾳ τὰ δεινά, ἵνα προθυμοτέρῳ ἔχοιεν καὶ ἐς τὰ ἑαυτῶν χρῆσθαι. [4] . πολλὰ αὐτοῖς τῶν περὶ αὑτὸν χωρίων ξύμμαχα ποιήσοι, ὥστε ἐκ τοῦ τοιούτου κοινῇ μᾶλλον ὁ Βρασίδας τὰ τοῦ Ἀρραβαίου ἠξίου πράσσειν. [5] . δὲ καθαιρέτην ὧν ἂν αὐτὸς ἀποφαίνῃ πολεμίων, ἀδικήσειν τε εἰ αὐτοῦ τρέφοντος τὸ ἥμισυ τοῦ στρατοῦ ξυνέσται Ἀρραβαίῳ. [6] . τὴν στρατιὰν πρὶν ἐσβαλεῖν ἐς τὴν χώραν. Περδίκκας δὲ μετὰ τοῦτο τρίτον μέρος ἀνθ᾽ ἡμίσεος τῆς τροφῆς ἐδίδου, νομίζων ἀδικεῖσθαι.

[83] Пердикка, немедленно объединив солдат Брасидаса со своими войсками, начал войну против Аррибея, сына Бромера, царя линкестийцев, соседнего с Македонией народа; ибо у него был с ним конфликт, и он хотел его покорить. Но когда он, Брасидас и войско прибыли к перевалу, ведущему в Линк, Брасидас сказал, что прежде чем прибегать к оружию, он хотел бы лично проверить эффективность переговоров и посмотреть, не удастся ли ему сделать Аррибея союзником лакедемонян. Отчасти на него повлияли послания Аррибея, выражавшие готовность передать любой спорный вопрос на рассмотрение Брасидаса; а халкидские послы, сопровождавшие экспедицию, рекомендовали ему не убирать с пути Пердикки все его трудности, чтобы, когда они будут нуждаться в нем для своих дел, его пыл не остыл. Кроме того, посланники Пердикки в Спарте говорили лакедемонянам о том, что он заключил союз со многими соседними племенами, и на этом основании Брасид утверждал, что действует совместно с Пердиккой в деле Аррибея. Но Пердикка ответил, что он не привёл Брасиду туда для разрешения македонских споров; он хотел, чтобы тот уничтожил его врагов, когда укажет на них. Пока Пердикка содержал половину лакедемонской армии, Брасид не имел права вести переговоры с Аррибеем. Но, несмотря на противодействие и негодование Пердикки, Брасид связался с Аррибеем и, по его словам, был побуждён отвести свою армию, не вторгаясь в страну. С этого времени Пердикка считал себя обделённым и оплачивал лишь треть, а не половину расходов армии.

84. ἐν δὲ τῷ αὐτῷ θέρει εὐθὺς ὁ Βρασίδας ἔχων καὶ Χαλκιδέας ἐπὶ Ἄκανθον τὴν Ἀνδρίων ἀποικίαν ὀλίγον πρὸ τρυγήτου ἐστράτευσεν. [2] οἱ δὲ περὶ τοῦ δέχεσθαι αὐτὸν κατ᾽ ἀλλήλους ἐστασίαζον, οἵ τε μετὰ τῶν Χαλκιδέων ξυνεπάγοντες καὶ ὁ δῆμος. ὅμως δὲ διὰ τοῦ καρποῦ τὸ δέος ἔτι ἔξω ὄντος πεισθὲν τὸ πλῆθος ὑπὸ τοῦ Βρασίδου δέξασθαί τε αὐτὸν μόνον καὶ ἀκούσαντας βουλεύσασθαι, δέχεται: καὶ καταστὰς ἐπὶ τὸ πλῆθος （ ἦν δὲ οὐδὲ ἀδύνατος, ὡς Λακεδαιμόνιος, εἰπεῖν ） ἔλεγε τοιάδε.

[84] Тем же летом, сразу после возвращения из Линка и незадолго до сбора винограда, Брасидас, усиленный халкидскими войсками, выступил против Аканта, колонии Андроса. Жители города не были единодушны в вопросе его приема; те, кто вместе с халкидцами пригласил его, были против большинства населения. Поэтому он попросил их принять его наедине и выслушать его, прежде чем принимать решение; и на эту просьбу толпа, отчасти из-за страха за еще не собранный виноград, согласилась. После чего, выйдя к народу (а для лакедемонянина он был неплохим оратором), он обратился к ним следующим образом:

85. 'ἡ μὲν ἔκπεμψίς μου καὶ τῆς στρατιᾶς ὑπὸ Λακεδαιμονίων, ὦ Ἀκάνθιοι, γεγένηται τὴν αἰτίαν ἐπαληθεύουσα ἣν ἀρχόμενοι τοῦ πολέμου προείπομεν, Ἀθηναίοις ἐλευθεροῦντες τὴν Ἑλλάδα πολεμήσειν: [2] εἰ δὲ χρόνῳ ἐπήλθομεν, σφαλέντες τῆς ἀπὸ τοῦ ἐκεῖ πολέμου δόξης, ᾗ διὰ τάχους αὐτοὶ ἄνευ τοῦ ὑμετέρου κινδύνου ἠλπίσαμεν Ἀθηναίους καθαιρήσειν, μηδεὶς μεμφθῇ: νῦν γάρ, ὅτε παρέσχεν, ἀφιγμένοι καὶ μετὰ ὑμῶν πειρασόμεθα κατεργάζεσθαι αὐτούς. [3] θαυμάζω δὲ τῇ τε ἀποκλῄσει μου τῶν πυλῶν, καὶ εἰ μὴ ἀσμένοις ὑμῖν ἀφῖγμαι. [4] ἡμεῖς μὲν γὰρ οἱ Λακεδαιμόνιοι οἰόμενοί τε παρὰ ξυμμάχους, καὶ πρὶν ἔργῳ ἀφικέσθαι, τῇ γοῦν γνώμῃ ἥξειν καὶ βουλομένοις ἔσεσθαι, κίνδυνόν [τε] τοσόνδε ἀνερρίψαμεν διὰ τῆς ἀλλοτρίας πολλῶν ἡμερῶν ὁδὸν ἰόντες καὶ πᾶν τὸ πρόθυμον παρεχόμενοι: [5] ὑμεῖς δὲ εἴ τι ἄλλο ἐν νῷ ἔχετε ἢ εἰ ἐναντιώσεσθε τῇ τε ὑμετέρᾳ αὐτῶν ἐλευθερίᾳ καὶ τῶν ἄλλων Ἑλλήνων, δεινὸν ἂν εἴη. [6] καὶ γὰρ οὐ μόνον ὅτι αὐτοὶ ἀνθίστασθε, ἀλλὰ καὶ οἷς ἂν ἐπίω, ἧσσόν τις ἐμοὶ πρόσεισι, δυσχερὲς ποιούμενοι εἰ ἐπὶ οὓς πρῶτον ἦλθον ὑμᾶς, καὶ πόλιν ἀξιόχρεων παρεχομένους καὶ ξύνεσιν δοκοῦντας ἔχειν, μὴ ἐδέξασθε: καὶ τὴν αἰτίαν οὐχ ἕξω πιστὴν ἀποδεικνύναι, ἀλλ᾽ ἢ ἄδικον τὴν ἐλευθερίαν ἐπιφέρειν ἢ ἀσθενὴς καὶ ἀδύνατος τιμωρῆσαι τὰ πρὸς Ἀθηναίους, ἢν ἐπίωσιν, ἀφῖχθαι. [7] καίτοι στρατιᾷ γε τῇδ᾽ ἣν νῦν [ἐγὼ] ἔχω ἐπὶ Νίσαιαν ἐμοῦ βοηθήσαντος οὐκ ἠθέλησαν Ἀθηναῖοι πλέονες ὄντες προσμεῖξαι, ὥστε ο??? ἀποστεῖλαι.

[85] «Мужи Акантские, лакедемоняне послали меня во главе этого войска, чтобы оправдать заявление, которое мы сделали в начале войны, — что мы собираемся сражаться против афинян за свободу Эллады. Если мы долго шли, то причина в том, что мы были разочарованы исходом войны ближе к дому; ибо мы надеялись, что, не подвергая вас опасности, мы сами сможем быстро покончить с афинянами. Поэтому пусть никто нас не винит; мы пришли, как только смогли, и с вашей помощью сделаем все возможное, чтобы свергнуть их. Но как же вы закрываете свои ворота передо мной и не приветствуете моего прибытия? Мы, лакедемоняне, думали, что идем к тем, кто еще до нашего прихода был нашими союзниками по духу и с радостью примет нас; имея эту надежду, мы преодолели величайшие опасности, много дней идя по чужой стране, и проявили величайшее рвение в вашем деле. И теперь, если вы мыслите иначе и выступаете против свободы вашего собственного города и всей Эллады, это было бы чудовищно! Зло не только в том, что вы сами сопротивляетесь мне, но и в том, что куда бы я ни пошел, люди будут все реже присоединяться ко мне; они воспримут это неправильно, когда услышат, что вы, к кому я впервые пришел, представляя могущественный город и считавшиеся разумными людьми, не приняли меня, и я не смогу дать удовлетворительного объяснения, но буду вынужден признать либо что предлагаю ложную свободу, либо что я слаб и не способен защитить вас от угрожающего нападения афинян. И все же, когда я привел помощь в Нисею, командуя войском, которое я сюда привел, афиняне, хотя и были многочисленнее, отказались вступать со мной в бой; и теперь, когда их войска должны быть доставлены морем, они вряд ли пошлют против вас армию, равную той, что была у Нисеи.

86) Λακεδαιμονίων καταλαβὼν τὰ τέλη τοῖς μεγίστοις ἦ μὴν οὓς ἂν ἔγωγε προσαγάγωμαι ξυμμάχους ἔσεσθαι αὐτονόμους, καὶ ἅμα οὐχ ἵνα ξυμμάχους ὑμᾶς ἔχωμεν ἢ βίᾳ ἢ ἀπάτῃ προσλαβόντες, ἀλλὰ τοὐναντίον ὑμῖν δεδουλωμένοις ὑπὸ Ἀθηναίων ξυμμαχήσοντες. [2] οὔκουν ἀξιῶ οὔτ᾽ αὐτὸς ὑποπτεύεσθαι, πίστεις γε διδοὺς τὰς μεγίστας, οὐδὲ τιμωρὸς ἀδύνατος νομισθῆναι, προσχωρεῖν τε ὑμᾶς θαρσήσαντας. [3] ?????? Это, πάντων μάλιστα πιστευσάτω. [4] οὐ γὰρ ξυστασιάσων ἥκω, οὐδὲ ἂν σαφῆ τὴν ἐλευθερίαν νομίζω ἐπιφέρειν, εἰ τὸ πάτριον παρεὶς τὸ πλέον τοῖς ὀλίγοις ἢ τὸ ἔλασσον τοῖς πᾶσι δουλώσαιμι. [5] χαλεπωτέρα γὰρ ἂν τῆς ἀλλοφύλου ἀρχῆς εἴη, καὶ ἡμῖν τοῖς Λακεδαιμονίοις οὐκ ἂν ἀντὶ πόνων χάρις καθίσταιτο, ἀντὶ δὲ τιμῆς καὶ δόξης αἰτία μᾶλλον: οἷς τε τοὺς Ἀθηναίους ἐγκλήμασι καταπολεμοῦμεν, αὐτοὶ ἂν φαινοίμεθα ἐχθίονα ἢ ὁ μὴ ὑποδείξας ἀρετὴν κατακτώμενοι. [6] ἀπάτῃ γὰρ εὐπρεπεῖ αἴσχιον τοῖς γε ἐν ἀξιώματι πλεονεκτῆσαι ἢ βίᾳ ἐμφανεῖ: τὸ μὲν γὰρ ἰσχύος δικαιώσει, ἣν ἡ τύχη ἔδωκεν, ἐπέρχεται, τὸ δὲ γνώμης ἀδίκου ἐπιβουλῇ.

[86] А я сам, зачем я здесь? Я пришел не для того, чтобы причинить вред, а чтобы освободить эллинов. И я обязал правительство Лакедемона самыми торжественными клятвами уважать независимость любых государств, которых я могу переманить на свою сторону. Я не хочу заручиться вашей поддержкой силой или обманом, а хочу дать вам нашу, чтобы мы могли освободить вас от афинского ига. Я думаю, что вы не должны сомневаться в моих словах, когда я даю вам самые торжественные обещания, и меня не следует считать неэффективным защитником; но вы должны с уверенностью присоединиться ко мне. Если кто-то из вас отступает, потому что боится кого-то другого и считает, что я передам город какой-либо партии, то я прежде всего хочу его успокоить. Ибо я пришел сюда не для того, чтобы быть орудием какой-либо фракции; и я не считаю, что свобода, которую я вам даю, носит двусмысленный характер; Я бы забыл дух своей страны, если бы поработил многих в руках немногих, или меньшинство в руках всего народа. Такая тирания была бы хуже, чем господство иностранцев, и мы, лакедемоняне, не получили бы благодарности за наши страдания, а вместо чести и репутации — лишь порицание. Мы бы подверглись обвинениям, которые являются нашим лучшим оружием против афинян, и в гораздо более отвратительной форме, ибо они никогда не были великими примерами добродетели. Ибо для людей с характером больше позора в стремлении к обогащению обманным путем, чем открытым насилием; насильники имеют оправдание в силе, которую им дает судьба, но политика интриг коварна и порочна.

87. οὕτω πολλὴν περιωπὴν τῶν ἡμῖν ἐς τὰ μέγιστα διαφόρων ποιούμεθα, καὶ οὐκ ἂν μείζω πρὸς τοῖς ὅρκοις βεβαίωσιν λάβοιτε ἢ οἷς τὰ ἔργα ἐκ τῶν λόγων ἀναθρούμενα δόκησιν ἀναγκαίαν παρέχεται ὡς καὶ ξυμφέρει ὁμοίως ὡς εἶπον. [2] 'εἰ δ᾽ ἐμοῦ ταῦτα προϊσχομένου ἀδύνατοι µὲν φήσετε εἶναι, εὖνοι δ᾽ ὄντες ἀξιώσετε μὴ κακούμενοι διωθεῖσθαι καὶ τὴν ἐλευθερίαν μὴ ἀκίνδυνον ὑμῖν φαίνεσθαι, δίκαιόν τε εἶναι, οἷς καὶ δυνατὸν δέχεσθαι αὐτήν, τούτοις καὶ ἐπιφέρειν, ἄκοντα δὲ μηδένα προσαναγκάζειν, μάρτυρας μὲν θεοὺς καὶ ἥρως τοὺς ἐγχωρίους ποιήσομαι ὡς ἐπ᾽ ἀγαθῷ ἥκων οὐ πείθω, γῆν δὲ τὴν ὑμετέραν δῃῶν πειράσομαι βιάζεσθαι, [3] καὶ οὐκ ἀδικεῖν ἔτι νομιῶ, προσεῖναι δέ τί μοι καὶ κατὰ δύο ἀνάγκας τὸ εὔλογον, τῶν μὲν Λακεδαιμονίων, ὅπως μὴ τῷ ὑμετέρῳ εὔνῳ, εἰ μὴ προσαχθήσεσθε, τοῖς ἀπὸ ὑμῶν χρήμασι φερομένοις παρ᾽ Ἀθηναίους βλάπτωνται, οἱ δὲ Ἕλληνες ἵνα μὴ κωλύωνται ὑφ᾽ ὑμῶν δουλείας ἀπαλλαγῆναι. [4] . κοινοῦ τινὸς ἀγαθοῦ αἰτίᾳ τοὺς μὴ βουλομένους ἐλευθεροῦν: [5] οὐδ᾽ αὖ ἀρχῆς ἐφιέμεθα, παῦσαι δὲ μᾶλλον ἑτέρους σπεύδοντες τοὺς πλείους ἂν ἀδικοῖμεν, εἰ ξύμπασιν αὐτονομίαν ἐπιφέροντες ὑμᾶς τοὺς ἐναντιουμένους περιίδοιμεν. [6] πρὸς ταῦτα βουλεύεσθε εὖ, καὶ ἀγωνίσασθε τοῖς τε Ἕλλησιν ἄρξαι πρῶτοι ἐλευθερίας καὶ ἀίδιον δόξαν καταθέσθαι, καὶ αὐτοὶ τά τε ?????????

[87] «Мы так осторожны там, где на кону наши высшие интересы. И не говоря уже о наших клятвах, вы не найдете лучшей гарантии, чем та, которую дают те, чьи действия, в сравнении с их заявлениями, убедительно доказывают, что им выгодно сдержать свое слово». Но если вы будете утверждать, что не можете принять мои предложения, и настаивать на том, что не должны страдать за их отказ, потому что вы наш друг; если вы считаете, что свобода опасна и не должна по справедливости навязываться кому-либо силой, а должна мягко доставляться тем, кто способен ее принять, — я сначала призову богов и героев страны в свидетели того, что я пришел сюда ради вашего блага, и что вы не поддадитесь моему влиянию: тогда я применю силу и без всяких угрызений совести разорю вашу страну. Я буду считать себя оправданным двумя неопровержимыми аргументами. Во-первых, я не должен позволить лакедемонянам страдать от вашей дружбы, и они будут страдать из-за доходов, которые афиняне будут продолжать получать от вас, если вы не присоединитесь ко мне; и во-вторых, эллины не должны терять надежду на освобождение по вашей вине. По любой другой причине мы, безусловно, ошиблись бы, предприняв такой шаг; только ради общего блага мы, лакедемоняне, имеем право навязывать свободу тем, кто предпочитает её не иметь. Что касается нас самих, мы далеки от стремления к империи, но хотим свергнуть империю других. И, имея эту цель, мы поступили бы несправедливо по отношению к большинству, если бы, принося независимость всем, терпели оппозицию с вашей стороны. Поэтому будьте благоразумны. Стремитесь возглавить освобождение Эллады и накопите сокровище вечной славы. Вы спасёте своё имущество и увенчаете свой город славой.

88. ὁ μὲν Βρασίδας τοσαῦτα εἶπεν. οἱ δὲ Ἀκάνθιοι,πολλῶν λεχθέντων πρότερον ἐπ᾽ ἀμφότερα, κρύφα διαψηφισάμενοι, διά τε τὸ ἐπαγωγὰ εἰπεῖν τὸν Βρασίδαν καὶ περὶ τοῦ καρποῦ φόβῳ ἔγνωσαν οἱ πλείους ἀφίστασθαι Ἀθηναίων, καὶ πιστώσαντες αὐτὸν τοῖς ὅρκοις οὓς τὰ τέλη τῶν Λακεδαιμονίων ὀμόσαντα αὐτὸν ἐξέπεμψαν, ἦ μὴν ἔσεσθαι ξυμμάχους αὐτονόμους οὓς ἂν προσαγάγηται, οὕτω δέχονται τὸν στρατόν. [2] καὶ οὐ πολὺ ὕστερον καὶ Στάγιρος Ἀνδρίων ἀποικία ξυναπέστη. ταῦτα μὲν οὖν ἐν τῷ θέρει τούτῳ ἐγένετο.

[88] Так говорил Брасидас. Акантийцы, после долгих споров с обеих сторон, отчасти поддавшись его обаянию, а отчасти опасаясь потерять свой виноград, решили большинством голосов тайно поднять восстание против Афин. Они обязались, что Брасидас будет соблюдать обещание, данное правительством Спарты перед его отправкой, уважать независимость всех, кого он привлечёт к лакедемонскому союзу. Затем они приняли его армию; и вскоре после этого Стагир, колония андрианцев, также поднял восстание. Таковы были события лета.

89. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου χειμῶνος εὐθὺς ἀρχομένου, ὡς τῷ Ἱπποκράτει καὶ Δημοσθένει στρατηγοῖς οὖσιν Ἀθηναίων τὰ ἐν τοῖς Βοιωτοῖς ἐνεδίδοτο καὶ ἔδει τὸν μὲν Δημοσθένη ταῖς ναυσὶν ἐς τὰς Σίφας ἀπαντῆσαι, τὸν δ᾽ ἐπὶ τὸ Δήλιον, γενομένης διαμαρτίας τῶν ἡμερῶν ἐς ἃς ἔδει ἀμφοτέρους στρατεύειν, ὁ μὲν Δημοσθένης πρότερον πλεύσας πρὸς τὰς Σίφας καὶ ἔχων ἐν ταῖς ναυσὶν Ἀκαρνᾶνας καὶ τῶν ἐκεῖ πολλοὺς ξυμμάχων, ἄπρακτος γίγνεται μηνυθέντος τοῦ ἐπιβουλεύματος ὑπὸ Νικομάχου ἀνδρὸς Φωκέως ἐκ Φανοτέως, ὃς Λακεδαιμονίοις εἶπεν, ἐκεῖνοι δὲ Βοιωτοῖς: [2] καὶ βοηθείας γενομένης πάντων Βοιωτῶν （ οὐ γάρ πω Ἱπποκράτης παρελύπει ἐν τῇ γῇ ὤν ） προκαταλαμβάνονται αἵ τε Σῖφαι καὶ ἡ Χαιρώνεια. ὡς δὲ ᾔσθοντο οἱ πράσσοντες τὸ ἁμάρτημα, οὐδὲν ἐκίνησαν τῶν ἐν ταῖς πόλεσιν.

[89] Тем временем предательство Беотии в руки Гиппократа и Демосфена, афинских полководцев, было на пороге завершения. В начале следующей зимы Демосфен и его флот должны были появиться в Сифае, а Гиппократ одновременно должен был двинуться на Делий. Но произошла ошибка с датой, и Демосфен со своим Акарнаном и многочисленными другими союзниками, собранными из этой местности, отплыл в Сифую слишком рано. Его попытка провалилась, ибо заговор был раскрыт Никомахом Фокийцем из города Фанотея, который рассказал лакедемонянам, а они — беотийцам. После этого был созван всеобщий отряд беотийцев, поскольку Гиппократ, который должен был находиться в стране и отвлечь их внимание, еще не прибыл; и таким образом они опередили афинян, захватив Сифую и Херонею. Когда заговорщики в беотийских городах поняли, что была допущена ошибка, они не предприняли никаких действий изнутри.

90. ??? καὶ ξένων ὅσοι παρῆσαν ὕστερος ἀφικνεῖται ἐπὶ τὸ Δήλιον, ἤδη τῶν Βοιωτῶν ἀνακεχωρηκότων ἀπὸ τῶν Σιφῶν: καὶ καθίσας τὸν στρατὸν Δήλιον ἐτείχιζε τοιῷδε τρόπῳ [τὸ ἱερὸν τοῦ Ἀπόλλωνος ]. [2] τάφρον μὲν κύκλῳ περὶ τὸ ἱερὸν καὶ τὸν νεὼν ἔσκαπτον, ἐκ δὲ τοῦ ὀρύγματος ἀνέβαλλον ἀντὶ τείχους τὸν χοῦν, καὶ σταυροὺς παρακαταπηγνύντες, ἄμπελον κόπτοντες τὴν περὶ τὸ ἱερὸν ἐσέβαλλον καὶ λίθους ἅμα καὶ πλίνθον ἐκ τῶν οἰκοπέδων τῶν ἐγγὺς καθαιροῦντες, καὶ παντὶ τρόπῳ ἐμετεώριζον τὸ ἔρυμα. πύργους τε ξυλίνους κατέστησαν ᾗ καιρὸς ἦν καὶ τοῦ ἱεροῦ οἰκοδόμημα οὐδὲν ὑπῆρχεν: ἥπερ γὰρ ἦν στοὰ κατεπεπτώκει. [3] ἡμέρᾳ δὲ ἀρξάμενοι τρίτῃ ὡς οἴκοθεν ὥρμησαν ταύτην τε εἰργάζοντο καὶ τὴν τετάρτην καὶ τῆς πέμπτης μέχρι ἀρίστου. [4] . οἷον δέκα σταδίους ὡς ἐπ᾽ οἴκου πορευόμενον, καὶ οἱ μὲν ψιλοὶ οἱ πλεῖστοι εὐθὺς ἐχώρουν, οἱ δ᾽ ὁπλῖται θέμενοι τὰ ὅπλα ἡσύχαζον: Ἱπποκράτης δὲ ὑπομένων ἔτι καθίστατο φυλακάς τε καὶ τὰ περὶ τὸ προτείχισμα, ὅσα ἦν ὑπόλοιπα, ὡς χρῆν ἐπιτελέσαι.

[90] Гиппократ призвал все войска Афин, метеков, а также горожан и всех пришельцев, находившихся тогда в городе. Но в Делий он прибыл только после того, как беотийцы покинули Сифую. Он разбил лагерь и укрепил Делий, где находится храм Аполлона. Его войско вырыло ров вокруг храма и священного участка, земля, которую они высыпали из рва, образовала вал; вдоль этого вала они возвели двойной частокол, а срубленные виноградные лозы в окрестностях храма бросили между ними. Они также использовали камни и кирпичи близлежащих домов, которые они снесли, и всеми возможными способами стремились увеличить высоту вала. Там, где храмовые постройки не доходили до нужного места, они воздвигли деревянные башни в удобных местах; существовавший ранее монастырь разрушился. Они начали свою работу на третий день после отъезда из Афин и продолжали весь этот день, и следующий, и послезавтрашний, до полудня. Когда работы были почти завершены, армия отступила от Делия на расстояние чуть более мили, намереваясь вернуться домой. Большая часть легковооруженных войск продолжила свой марш, но гоплиты сложили оружие и отдохнули. Гиппократ, оставшийся позади, занимался расстановкой стражи на постах и надзором за завершением той части внешних укреплений, которая еще не была закончена.

91. οἱ δὲ Βοιωτοὶ ἐν ταῖς ἡμέραις ταύταις ξυνελέγοντο ἐς τὴν Τάναγραν: καὶ ἐπειδὴ ἀπὸ πασῶν τῶν πόλεων παρῆσαν καὶ ᾐσθάνοντο τοὺς Ἀθηναίους προχωροῦντας ἐπ᾽ οἴκου, τῶν ἄλλων βοιωταρχῶν, οἵ εἰσιν ἕνδεκα, οὐ ξυνεπαινούντων μάχεσθαι, ἐπειδὴ οὐκ ἐν τῇ Βοιωτίᾳ ἔτι εἰσί （ μάλιστα γὰρ ἐν μεθορίοις τῆς Ὠρωπίας οἱ Ἀθηναῖοι ἦσαν, ὅτε ἔθεντο τὰ ὅπλα ） , Παγώνδας ὁ Αἰολάδου βοιωταρχῶν ἐκ Θηβῶν μετ᾽ Ἀριανθίδου τοῦ Λυσιμαχίδου καὶ ἡγεμονίας οὔσης αὐτοῦ βουλόμενος τὴν μάχην ποιῆσαι καὶ νομίζων ἄμεινον εἶναι κινδυνεῦσαι, προσκαλῶν ἑκάστους κατὰ λόχους, ὅπως μὴ ἁθρόοι ἐκλίποιεν τὰ ὅπλα, ἔπειθε τοὺς Βοιωτοὺς ἰέναι ἐπὶ τοὺς Ἀθηναίους καὶ τὸν ἀγῶνα ποιεῖσθαι, λέγων τοιάδε.

[91] Тем временем беотийцы собирались в Танагре. Все войска из разных городов уже прибыли. Они увидели, что афиняне уже движутся домой, и большинство беотархов (которых одиннадцать) не одобряли начало сражения, потому что враг покинул беотийскую территорию. Ведь когда афиняне отдыхали во время своего похода, они находились как раз на границе Оропии. Но Пагондас, сын Эоладаса, один из двух беотархов из Фив, командовавший в то время (другим был Ариантидс, сын Лисимахидаса), хотел сражаться, полагая, что риск стоит того. Поэтому, созывая к себе солдат поочередно, чтобы они не все сразу оставили оружие, он призвал беотийцев выступить против афинян и рискнуть сразиться, сказав следующее:

92. 'χρῆν μέν, ὦ ἄνδρες Βοιωτοί, μηδ᾽ ἐς ἐπίνοιάν τινα ἡμῶν ἐλθεῖν τῶν ἀρχόντων ὡς οὐκ εἰκὸς Ἀθηναίοις, ἢν ἄρα μὴ ἐν τῇ Βοιωτίᾳ ἔτι καταλάβωμεν αὐτούς, διὰ μάχης ἐλθεῖν. τὴν γὰρ Βοιωτίαν ἐκ τῆς ὁμόρου ἐλθόντες τεῖχος ἐνοικοδομησάμενοι μέλλουσι φθείρειν, καὶ εἰσὶ δήπου πολέμιοι ἐν ᾧ τε ἂν χωρίῳ καταληφθῶσι καὶ ὅθεν ἐπελθόντες πολέμια ἔδρασαν. [2] νυνὶ δ᾽ εἴ τῳ καὶ ἀσφαλέστερον ἔδοξεν εἶναι, μεταγνώτω. οὐ γὰρ τὸ προμηθές, οἷς ἂν ἄλλος ἐπίῃ, περὶ τῆς σφετέρας ὁμοίως ἐνδέχεται λογισμὸν καὶ ὅστις τὰ μὲν ἑαυτοῦ ἔχει, τοῦ πλέονος δὲ ὀρεγόμενος ἑκών τινι ἐπέρχεται. [3] ?????? πέλας ὁμοίως ἀμύνεσθαι. Ἀθηναίους δὲ καὶ προσέτι ὁμόρους ὄντας πολλῷ μάλιστα δεῖ. [4] πρός τε γὰρ τοὺς ἀστυγείτονας πᾶσι τὸ ἀντίπαλον καὶ ἐλεύθερον καθίσταται, καὶ πρὸς τούτους γε δή, οἳ καὶ μὴ τοὺς ἐγγύς, ἀλλὰ καὶ τοὺς ἄπωθεν πειρῶνται δουλοῦσθαι, πῶς οὐ χρὴ καὶ ἐπὶ τὸ ἔσχατον ἀγῶνος ἐλθεῖν （ παράδειγμα δὲ ἔχομεν τούς τε ἀντιπέρας Εὐβοέας καὶ τῆς ἄλλης Ἑλλάδος τὸ πολὺ ὡς αὐτοῖς διάκειται ） , καὶ γνῶναι ὅτι τοῖς μὲν ἄλλοις οἱ πλησιόχωροι περὶ γῆς ὅρων τὰς μάχας ποιοῦνται, ἡμῖν δὲ ἐς πᾶσαν, ἢν νικηθῶμεν, εἷς ὅρος οὐκ ἀντίλεκτος παγήσεται; [5] ἐσελθόντες γὰρ βίᾳ τὰ ἡμέτερα ἕξουσιν. τοσούτῳ ἐπικινδυνοτέραν ἑτέρων τὴν παροίκησιν τῶνδε ἔχομεν. εἰώθασί τε οἱ ἰσχύος που θράσει τοῖς πέλας, ὥσπερ Ἀθηναῖοι νῦν, ἐπιόντες τὸν μὲν ἡσυχάζοντα καὶ ἐν τῇ ἑαυτοῦ μόνον ἀμυνόμενον ἀδεέστερον ἐπιστρατεύειν, τὸν δὲ ἔξω ὅρων προαπαντῶντα καί, ἢν καιρὸς ᾖ, πολέμου ἄρχοντα ἧσσον ἑτοίμως κατέχειν. [6] πεῖραν δὲ ἔχομεν ἡμεῖς αὐτοῦ ἐς τούσδε: νικήσαντες γὰρ ἐν Κορωνείᾳ αὐτούς, ὅτε τὴν γῆν ἡμῶν στασιαζόντων κατέσχον, πολλὴν ἄδειαν τῇ Βοιωτίᾳ μέχρι τοῦδε κατεστήσαμεν. [7] ὧν χρὴ μνησθέντας ἡμᾶς τούς τε πρεσβυτέρους ὁμοιωθῆναι τοῖς πρὶν ἔργοις, τούς τε νεωτέρους πατέρων τῶν τότε ἀγαθῶν γενομένων παῖδας πειρᾶσθαι μὴ αἰσχῦναι τὰς προσηκούσας ἀρετάς, πιστεύσαντας δὲ τῷ θεῷ πρὸς ἡμῶν ἔσεσθαι, οὗ τὸ ἱερὸν ἀνόμως τειχίσαντες νέμονται, καὶ τοῖς ἱεροῖς ἃ ἡμῖν θυσαμένοις καλὰ φαίνεται, ὁμόσε χωρῆσαι τοῖσδε καὶ δεῖξαι ὅτι ὧν μὲν ἐφίενται πρὸς τοὺς μὴ ἀμυνομένους ἐπιόντες κτάσθων, οἷς δὲ γενναῖον τήν τε αὑτῶν αἰεὶ ἐλευθεροῦν μάχῃ καὶ τὴν ἄλλων μὴ δουλοῦσθαι ἀδίκως, ἀνανταγώνιστοι ἀπ᾽ αὐτῶν οὐκ ἀπίασιν.'

[92] «Мужи Беотии, никто из нас, генералов, никогда не должен был допускать мысли, что нам не следует сражаться с афинянами, даже если мы не сможем настигнуть их на беотийской земле. Они перешли нашу границу; именно в Беотии они построили крепость и намерены опустошить Беотию. Они явно наши враги, где бы мы их ни нашли, и поэтому в той стране, откуда они пришли и причинили нам вред. Но, возможно, кому-то покажется, что не сражаться — более безопасный путь. Что ж, пусть тот, кто так думает, подумает еще раз. Когда человек, полностью владеющий своим имуществом, изо всех сил пытается нападать на других, потому что жаждет большего, он не может слишком много размышлять; но когда на человека нападает другой, и ему приходится сражаться за свое, благоразумие не позволяет размышлять. В вас унаследована склонность отталкивать чужеземного захватчика, будь он в чужой стране или в вашей; Афинского захватчика следует отталкивать прежде всего, потому что он ваш ближайший сосед. Ведь между соседями вражда всегда является условием независимости, и разве мы не будем бороться до конца против таких людей, которые стремятся поработить не только ближние, но и дальние страны? Посмотрите, как они обращаются с Эвбеей, расположенной сразу за проливом, и с большей частью Эллады. Хочу, чтобы вы знали, что в то время как другие люди воюют со своими соседями из-за границ, для нас, если нас покорят, не будет больше споров о границах, а будет одна фиксированная граница, включающая всю нашу страну, ибо афиняне придут и силой заберут все, что у нас есть. Они гораздо опаснее обычных соседей. И люди, которые, подобно им, безрассудно нападают на других, не колеблясь, нападут на того, кто спокойно остается дома и только защищается; но они не так охотно преодолеют противника, который выходит из своей страны навстречу им и, при первой же возможности, наносит удар. Мы доказали это в наших собственных отношениях с афинянами. Однажды, из-за наших внутренних разногласий, они захватили нашу землю, но мы одолели их при Коронее и обеспечили Беотии полную безопасность, которая сохраняется до сего дня. Помните прошлое: пусть старшие из нас подражают своим прежним деяниям, а младшие, сыновья тех доблестных отцов, изо всех сил стараются не запятнать добродетели своего рода. Уверенные в том, что Бог, чей храм они нечестиво укрепили и теперь занимают, будет нашим защитником, и полагаясь на жертвы, которые нам благоприятны, давайте выступим навстречу им. Они могут удовлетворить свою жадность, нападая на тех, кто не защищает себя; но мы покажем им, что от людей, чей великодушный дух всегда побуждает их бороться за свободу своей страны и которые не хотят видеть несправедливо порабощенными других, — от таких людей они не отступят без боя.

93. τοιαῦτα ὁ Παγώνδας τοῖς Βοιωτοῖς παραινέσας ἔπεισεν ἰέναι ἐπὶ τοὺς Ἀθηναίους. καὶ κατὰ τάχος ἀναστήσας ἦγε τὸν στρατόν （ ἤδη γὰρ καὶ τῆς ἡμέρας ὀψὲ ἦν ） , καὶ ἐπειδὴ προσέμειξεν ἐγγὺς τοῦ στρατεύματος αὐτῶν, ἐς χωρίον καθίσας ὅθεν λόφου ὄντος μεταξὺ οὐκ ἐθεώρουν ἀλλήλους, ἔτασσέ τε καὶ παρεσκευάζετο ὡς ἐς μάχην. [2] . ἐπέρχονται, πέμπει ἐς τὸ στράτευμα κελεύων ἐς τάξιν καθίστασθαι, καὶ αὐτὸς οὐ πολλῷ ὕστερον ἐπῆλθε, καταλιπὼν ὡς τριακοσίους ἱππέας περὶ τὸ Δήλιον, ὅπως φύλακές τε ἅμα εἶεν, εἴ τις ἐπίοι αὐτῷ, καὶ τοῖς Βοιωτοῖς καιρὸν φυλάξαντες ἐπιγένοιντο ἐν τῇ μάχῃ. [3] Βοιωτοὶ δὲ πρὸς τούτους ἀντικατέστησαν τοὺς ἀμυνουμένους, καὶ ἐπειδὴ καλῶς αὐτοῖς εἶχεν, ὑπερεφάνησαν τοῦ λόφου καὶ ἔθεντο τὰ ὅπλα τεταγμένοι ὥσπερ ἔμελλον, ὁπλῖται ἑπτακισχίλιοι μάλιστα καὶ ψιλοὶ ὑπὲρ μυρίους, ἱππῆς δὲ χίλιοι καὶ πελτασταὶ πεντακόσιοι. [4] εἶχον δὲ δεξιὸν μὲν κέρας Θηβαῖοι καὶ οἱ ξύμμοροι αὐτοῖς: μέσοι δὲ Ἁλιάρτιοι καὶ Κορωναῖοι καὶ Κωπαιῆς καὶ οἱ ἄλλοι οἱ Для этого необходимо: ἐπὶ δὲ τῷ κέρᾳ ἑκατέρῳ οἱ ἱππῆς καὶ ψιλοὶ ἦσαν. ἐπ᾽ ἀσπίδας δὲ πέντε μὲν καὶ εἴκοσι Θηβαῖοι ἐτάξαντο, οἱ δὲ ἄλλοι ὡς ἕκαστοι ἔτυχον. [ 5]

[93] Этим увещеванием Пагонда убедил беотийцев выступить против афинян и быстро двинул свою армию вперед (ведь день был уже далеко впереди). Как только он приблизился к врагу, он занял позицию на холме, который открывал обзор, и там выстроил свою армию и приготовился к бою. Гиппократ, который все еще находился в Делии, услышал, что беотийцы наступают, и послал войску сообщение, приказав им занять позиции. Вскоре он сам прибыл туда, оставив в Делии триста всадников, чтобы они могли защитить это место в случае нападения, а также могли воспользоваться случаем и атаковать беотийцев во время сражения. Беотийцы противостояли им отдельным отрядом. Когда все было готово, они появились на вершине холма и остановились в том порядке, в котором намеревались сохранять порядок в бою; их численность составляла около семи тысяч гоплитов, более десяти тысяч легковооруженных солдат, тысячу всадников и пятьсот тарееров. Фиванцы и беотийцы, служившие в их рядах, занимали правое крыло. В центре находились жители Галиарта, Коронеи и Копаи, а также другие жители окрестностей Копайского озера. На левом крыле располагались феспийцы, танагры и орхоменцы; конница и легковооруженные войска были размещены на обоих флангах. Фиванцы выстраивались в ряды по пять и двадцать человек; построение остальных войск менялось. Таков был характер и расположение беотийских войск.

94. Ἀθηναῖοι δὲ οἱ μὲν ὁπλῖται ἐπὶ ὀκτὼ πᾶν τὸ στρατόπεδον ἐτάξαντο ὄντες πλήθει ἰσοπαλεῖς τοῖς ἐναντίοις, ἱππῆς δὲ ἐφ᾽ ἑκατέρῳ τῷ κέρᾳ. ψιλοὶ δὲ ἐκ παρασκευῆς μὲν ὡπλισμένοι οὔτε τότε παρῆσαν οὔτε ἐγένοντο τῇ πόλει: οἵπερ δὲ ξυνεσέβαλον ὄντες πολλαπλάσιοι τῶν ἐναντίων, ἄοπλοί τε πολλοὶ ἠκολούθησαν, ἅτε πανστρατιᾶς ξένων τῶν παρόντων καὶ ἀστῶν γενομένης, καὶ ὡς τὸ πρῶτον ὥρμησαν ἐπ᾽ οἴκου, οὐ παρεγένοντο ὅτι μὴ ὀλίγοι. [2] . ἐπιπαριὼν τὸ στρατόπεδον τῶν Ἀθηναίων παρεκελεύετό τε καὶ ἔλεγε τοιάδε.

[94] Все гоплиты афинской армии были выстроены в восемь рядов; по численности они равнялись гоплитам противника; конница располагалась по обе стороны. Регулярных легковооруженных войск с ними не было, так как у Афин не было организованных сил такого рода. Те, кто первоначально присоединился к экспедиции, во много раз превосходили числом своих противников; но они были в значительной степени без надлежащего оружия, так как все силы, как иностранцы, так и граждане, были призваны. Начав движение домой, лишь немногие из них были готовы к сражению. Когда афиняне выстроились в боевой порядок и собирались наступать, полководец Гиппократ, двигаясь вдоль линий, призвал их следующим образом:

95. 'ὦ Ἀθηναῖοι, δι᾽ ὀλίγου μὲν ἡ παραίνεσις γίγνεται, τὸ ἴσον δὲ πρός γε τοὺς ἀγαθοὺς ἄνδρας δύναται καὶ ὑπόμνησιν μᾶλλον ἔχει ἐπικέλευσιν. [2] ????????? ἀναρριπτοῦμεν. ἐν γὰρ τῇ τούτων ὑπὲρ τῆς ἡμετέρας ὁ ἀγὼν ἔσται: καὶ ἢν νικήσωμεν, οὐ μή ποτε ὑμῖν Πελοποννήσιοι ἐς τὴν χώραν ἄνευ τῆς τῶνδε ἵππου ἐσβάλωσιν, ἐν δὲ μιᾷ μάχῃ τήνδε τε προσκτᾶσθε καὶ ἐκείνην μᾶλλον ἐλευθεροῦτε. [3] χωρήσατε οὖν ἀξίως ἐς αὐτοὺς τῆς τε πόλεως, ἣν ἕκαστος πατρίδα ἔχων πρώτην ἐν τοῖς Ἕλλησιν ἀγάλλεται, καὶ τῶν πατέρων, οἳ τούσδε μάχῃ κρατοῦντες μετὰ Μυρωνίδου ἐν Οἰνοφύτοις τὴν Βοιωτίαν ποτὲ ἔσχον.

[95] «Мужи Афинские, времени на увещевания мало, но для храбрых несколько слов так же хороши, как и много; я лишь напомню, а не буду вас увещевать. Пусть никто не думает, что, находясь на чужой земле, мы подвергаемся большой опасности без причины. Хотя мы и на беотийской территории, мы будем сражаться за свою. Если мы одержим победу, пелопоннесцы, лишившись беотийской конницы, никогда больше не вторгнутся в нашу землю, так что в одной битве вы завоюете Беотию и одновременно добьетесь для Аттики большей свободы. Встречайте их в духе, достойном первого города Эллады — тех Афин, которые мы все с гордостью называем своей страной; в духе, достойном наших отцов, которые в былые времена под предводительством Миронида в Энофитах победили этих самых беотийцев и завоевали их землю».

96. τοιαῦτα τοῦ Ἱπποκράτους παρακελευομένου καὶ μέχρι μὲν μέσου τοῦ στρατοπέδου ἐπελθόντος, τὸ δὲ πλέον οὐκέτι φθάσαντος, οἱ Βοιωτοί, παρακελευσαμένου καὶ σφίσιν ὡς διὰ ταχέων καὶ ἐνταῦθα Παγώνδου, παιανίσαντες ἐπῇσαν ἀπὸ τοῦ λόφου. ἀντεπῇσαν δὲ καὶ οἱ Ἀθηναῖοι καὶ προσέμειξαν δρόμῳ. [2] καὶ ἑκατέρων τῶν στρατοπέδων τὰ ἔσχατα οὐκ ἦλθεν ἐς χεῖρας, ἀλλὰ τὸ αὐτὸ ἔπαθεν: ῥύακες γὰρ ἐκώλυσαν. τὸ δὲ ἄλλο καρτερᾷ μάχῃ καὶ ὠθισμῷ ἀσπίδων ξυνειστήκει. [3] καὶ τὸ μὲν εὐώνυμον τῶν Βοιωτῶν καὶ μέχρι μέσου ἡσσᾶτο ὑπὸ τῶν Ἀθηναίων, καὶ ἐπίεσαν τούς τε ἄλλους ταύτῃ καὶ οὐχ ἥκιστα τοὺς Θεσπιᾶς. ὑποχωρησάντων γὰρ αὐτοῖς τῶν παρατεταγμένων, καὶ κυκλωθέντων ἐν ὀλίγῳ, οἵπερ διεφθάρησαν Θεσπιῶν, ἐν χερσὶν ἀμυνόμενοι κατεκόπησαν: καί τινες καὶ τῶν Ἀθηναίων διὰ τὴν κύκλωσιν ταραχθέντες ἠγνόησάν τε καὶ ἀπέκτειναν ἀλλήλους. [4] τὸ μὲν οὖν ταύτῃ ἡσσᾶτο τῶν Βοιωτῶν καὶ πρὸς τὸ μαχόμενον κατέφυγε, τὸ δὲ δεξιόν, ᾗ οἱ Θηβαῖοι ἦσαν, ἐκράτει τῶν Ἀθηναίων, καὶ ὠσάμενοι κατὰ βραχὺ τὸ πρῶτον ἐπηκολούθουν. [5] καὶ ξυνέβη, Παγώνδου περιπέμψαντος δύο τέλη τῶν ἱππέων ἐκ τοῦ ἀφανοῦς περὶ τὸν λόφον, ὡς ἐπόνει τὸ εὐώνυμον αὐτῶν, καὶ ὑπερφανέντων αἰφνιδίως, τὸ νικῶν τῶν Ἀθηναίων κέρας, νομίσαν ἄλλο στράτευμα ἐπιέναι, ἐς φόβον καταστῆναι: [6] καὶ ἀμφοτέρωθεν ἤδη, ὑπό τε τοῦ τοιούτου καὶ ὑπὸ τῶν Θηβαίων ἐφεπομένων καὶ παραρρηγνύντων, φυγὴ καθειστήκει παντὸς τοῦ στρατοῦ τῶν Ἀθηναίων. [7] καὶ οἱ μὲν πρὸς τὸ Δήλιόν τε καὶ τὴν θάλασσαν ὥρμησαν, οἱ δὲ ἐπὶ τοῦ Ὠρωποῦ, ἄλλοι δὲ πρὸς Πάρνηθα τὸ ὄρος, οἱ δὲ ὡς ἕκαστοί τινα εἶχον ἐλπίδα σωτηρίας. [8] Βοιωτοὶ δὲ ἐφεπόμενοι ἔκτεινον, καὶ μάλιστα οἱ ἱππῆς οἵ τε αὐτῶν καὶ οἱ Λοκροὶ βεβοηθηκότες τῆς τροπῆς γιγνομένης: νυκτὸς δὲ ἐπιλαβούσης τὸ ἔργον ῥᾷον τὸ πλῆθος τῶν φευγόντων διεσώθη. [9] καὶ τῇ ὑστεραίᾳ οἵ τε ἐκ τοῦ Ὠρωποῦ καὶ οἱ ἐκ τοῦ Δηλίου φυλακὴν ἐγκαταλιπόντες （ εἶχον γὰρ αὐτὸ ὅμως ἔτι ） ἀπεκομίσθησαν κατὰ θάλασσαν ἐπ᾽ οἴκου.

[96] Так говорил Гиппократ, и, обойдя половину армии, не успев сделать больше, беотийцы (которым Пагондас незадолго до начала боя делал второе короткое увещевание) подняли хвалебную речь и обрушились на них с холма. Афиняне бросились вперед, и две армии встретились бегом. Крайние правый и левый фланги обеих армий не вступали в бой по одной и той же причине: им препятствовали водные преграды. Но остальные сомкнулись, и началась ожесточенная борьба и толкание щитов друг о друга. Левое крыло беотийцев вплоть до центра было повержено афинянами, которые сильно наступали на эту часть армии, особенно на феспийцев. Ибо войска, расположившиеся по бокам от них, отступили, и они оказались окружены и зажаты; и поэтому погибшие феспийцы были убиты в рукопашном бою. Некоторые из самих афинян, окружив врага, пришли в замешательство и невольно убили друг друга. С этой стороны беотийцы были разбиты и бежали в ту часть армии, которая еще сражалась; но правое крыло, где располагались фиванцы, разгромило афинян и, оттесняя их, сначала шаг за шагом, наступало на них, когда Пагондас, видя, что его левое крыло в беде, незаметно послал два эскадрона конницы в обход холма. Они внезапно появились за хребтом; победоносное крыло афинян, полагая, что на них нападает другая армия, охватила паника; и поэтому в обоих случаях, отчасти из-за этого отвлечения внимания, а отчасти из-за давления наступающих фиванцев, которые прорвали их линию, разгром афинской армии стал всеобщим. Некоторые бежали к морю в Делии, другие — к Оропу, третьи — к горе Парнес или в любом другом направлении, которое давало надежду на безопасность. Беотийцы, особенно их конница и конница локрийцев, прибывшие после начала разгрома, преследовали и истребили их. Ночь оборвала преследование и помогла основной массе беглецов спастись. На следующий день те из них, кто достиг Оропа и Делиума, которые, хотя и были побеждены, все еще удерживали, были доставлены домой морем. В городе остался гарнизон.

97. ?????? τῶν πολεμίων σκυλεύσαντες καὶ φυλακὴν καταλιπόντες ἀνεχώρησαν ἐς τὴν Τάναγραν, καὶ τῷ Δηλίῳ ἐπεβούλευον ὡς προσβαλοῦντες. [2] ἐκ δὲ τῶν Ἀθηναίων κῆρυξ πορευόμενος ἐπὶ τοὺς νεκροὺς ἀπαντᾷ κήρυκι Βοιωτῷ, ὃς αὐτὸν ἀποστρέψας καὶ εἰπὼν ὅτι οὐδὲν πράξει πρὶν ἂν αὐτὸς ἀναχωρήσῃ πάλιν, καταστὰς ἐπὶ τοὺς Ἀθηναίους ἔλεγε τὰ παρὰ τῶν Βοιωτῶν, ὅτι οὐ δικαίως δράσειαν παραβαίνοντες τὰ νόμιμα τῶν Ἑλλήνων: [3] πᾶσι γὰρ εἶναι καθεστηκὸς ἰόντας ἐπὶ τὴν ἀλλήλων ἱερῶν τῶν ἐνόντων ἀπέχεσθαι, Ἀθηναίους δὲ Δήλιον τειχίσαντας ἐνοικεῖν, καὶ ὅσα ἄνθρωποι ἐν βεβήλῳ δρῶσι πάντα γίγνεσθαι αὐτόθι, ὕδωρ τε ὃ ἦν ἄψαυστον σφίσι πλὴν πρὸς τὰ ἱερὰ χέρνιβι χρῆσθαι, ἀνασπάσαντας ὑδρεύεσθαι: [4] ὥστε ὑπέρ τε τοῦ θεοῦ καὶ ἑαυτῶν Βοιωτούς, ἐπικαλουμένους τοὺς ὁμωχέτας δαίμονας καὶ τὸν Ἀπόλλω, προαγορεύειν αὐτοὺς ἐκ τοῦ ἱεροῦ ἀπιόντας ἀποφέρεσθαι τὰ σφέτερα αὐτῶν.

[97] Беотийцы, подняв трофей, взяли своих мертвых и ограбили тела врагов. Затем они оставили их под стражей и, отступив в Танагру, предприняли согласованную атаку на Делий. Афинский вестник, направляясь к своим мертвым, встретил беотийского вестника, который развернул его, заявив, что не получит ответа, пока сам не вернется. Затем он предстал перед афинянами и передал им послание беотийцев, которые обвиняли их в нарушении общепризнанных обычаев Эллады. Те, кто вторгался на чужую территорию, всегда воздерживались от прикосновения к храмам, тогда как афиняне укрепили Делий и теперь жили там, делая все, что обычно делают люди в неосвященном месте. Они даже черпали для общего пользования воду, которую самим беотийцам было запрещено использовать, кроме как в качестве святой воды для жертвоприношений. Поэтому они от имени Бога и от себя лично, призывая Аполлона и всех божеств, имевших отношение к храму, велели афинянам уйти и забрать то, что им принадлежало.

98. τοσαῦτα τοῦ κήρυκος εἰπόντος οἱ Ἀθηναῖοι πέμψαντες παρὰ τοὺς Βοιωτοὺς ἑαυτῶν κήρυκα τοῦ μὲν ἱεροῦ οὔτε ἀδικῆσαι ἔφασαν οὐδὲν οὔτε τοῦ λοιποῦ ἑκόντες βλάψειν: οὐδὲ γὰρ τὴν ἀρχὴν ἐσελθεῖν ἐπὶ τούτῳ, ἀλλ᾽ ἵνα ἐξ αὐτοῦ τοὺς ἀδικοῦντας μᾶλλον σφᾶς ἀμύνωνται. [2] τὸν δὲ νόμον τοῖς Ἕλλησιν εἶναι, ὧν ἂν ᾖ τὸ κράτος τῆς γῆς ἑκάστης ἤν τε πλέονος ἤν τε βραχυτέρας, τούτων καὶ τὰ ἱερὰ αἰεὶ γίγνεσθαι, τρόποις θεραπευόμενα οἷς ἂν πρὸς τοῖς εἰωθόσι καὶ δύνωνται. [3] καὶ γὰρ Βοιωτοὺς καὶ τοὺς πολλοὺς τῶν ἄλλων, ὅσοι ἐξαναστήσαντές τινα βίᾳ νέμονται γῆν, ἀλλοτρίοις ἱεροῖς τὸ πρῶτον ἐπελθόντας οἰκεῖα νῦν κεκτῆσθαι. [4] καὶ αὐτοί, εἰ μὲν ἐπὶ πλέον δυνηθῆναι τῆς ἐκείνων κρατῆσαι, τοῦτ᾽ ἂν ἔχειν: νῦν δὲ ἐν ᾧ μέρει εἰσίν, ἑκόντες εἶναι ὡς ἐκ σφετέρου οὐκ ἀπιέναι. [5] ὕδωρ τε ἐν τῇ ἀνάγκῃ κινῆσαι, ἣν οὐκ αὐτοὶ ὕβρει προσθέσθαι, ἀλλ᾽ ἐκείνους προτέρους ἐπὶ τὴν σφετέραν ἐλθόντας ἀμυνόμενοι βιάζεσθαι χρῆσθαι. [6] πᾶν δ᾽ εἰκὸς εἶναι τὸ πολέμῳ καὶ δεινῷ τινὶ κατειργόμενον ξύγγνωμόν τι γίγνεσθαι καὶ πρὸς τοῦ θεοῦ. καὶ γὰρ τῶν ἀκουσίων ἁμαρτημάτων καταφυγὴν εἶναι τοὺς βωμούς, παρανομίαν τε ἐπὶ τοῖς μὴ ἀνάγκῃ κακοῖς ὀνομασθῆναι καὶ οὐκ ἐπὶ τοῖς ἀπὸ τῶν ξυμφορῶν τι τολμήσασιν. [7] τούς τε νεκροὺς πολὺ μειζόνως ἐκείνους ἀντὶ ἱερῶν ἀξιοῦντας ἀποδιδόναι ἀσεβεῖν ἢ τοὺς μὴ ἐθέλοντας ἱεροῖς τὰ πρέποντα κομίζεσθαι. [ 8 ] . ἐν τῇ ἐκείνων ἔτι εἶναι, ἐν ᾗ δὲ δορὶ ἐκτήσαντο ） , ἀλλὰ κατὰ τὰ πάτρια τοὺς νεκροὺς σπένδουσιν ἀναιρεῖσθαι.

[98] После получения этого послания афиняне послали к беотийцам своего вестника, который от их имени заявил, что они не причинили храму умышленного вреда и не повредят его, если смогут этого избежать; изначально они не входили в него с каким-либо злым умыслом, а для того, чтобы оттуда защититься от тех, кто действительно причинял им вред. Согласно эллинской практике, те, кто был хозяевами земли, большой или малой, неизменно владели храмами, которым они были обязаны оказывать обычное почтение, но только такими способами, какими это было возможно. Было время, когда сами беотийцы и большинство других народов, включая всех, кто изгнал прежних жителей земли, которую они теперь занимали, нападали на храмы других народов, и со временем эти храмы стали их собственностью. Таким образом, беотийские храмы стали бы их собственностью, если бы им удалось завоевать большую часть Беотии. Большая часть страны, которую они занимали, принадлежала им, и они не собирались покидать её, пока их не вынудят. Что касается вмешательства в дела с водой, они не могли удержаться; её использование было необходимостью, которую они не навлекли на себя по собственной воле; они сопротивлялись беотийцам, которые начали с нападения на их территорию. Когда люди были вынуждены воевать или подвергаться какому-либо другому великому бедствию, были все основания полагать, что их проступок был прощён самим Богом. Тот, кто совершил невольный проступок, находит убежище у алтаря, и говорят, что люди преступают не тогда, когда они немного дерзнут в своём бедствии, а когда они совершают зло по собственной воле. Беотийцы, которые потребовали священное место в качестве выкупа за тела умерших, были виновны в гораздо большей нечестивости, чем афиняне, которые отказались от такого непристойного обмена. Они просили беотийцев позволить им забрать своих погибших, не добавляя условия «если они покинут Беотию», поскольку фактически они находились в месте, которое честно завоевали оружием, а не в Беотии, а просто говоря: «если они заключат перемирие в соответствии с родовым обычаем».

99. οἱ δὲ Βοιωτοὶ ἀπεκρίναντο, εἰ μὲν ἐν τῇ Βοιωτίᾳ εἰσίν, ἀπιόντας ἐκ τῆς ἑαυτῶν ἀποφέρεσθαι τὰ σφέτερα, εἰ δὲ ἐν τῇ ἐκείνων, αὐτοὺς γιγνώσκειν τὸ ποιητέον, νομίζοντες, τὴν µὲν Ὠρωπίαν, ἐν ᾗ τοὺς νεκροὺς ἐν μεθορίοις τῆς μάχης γενομένης κεῖσθαι ξυνέβη, Ἀθηναίων κατὰ τὸ ὑπήκοον εἶναι, καὶ οὐκ ἂν αὐτοὺς βίᾳ σφῶν κρατῆσαι αὐτῶν: οὐδ᾽ αὖ ἐσπένδοντο δῆθεν ὑπὲρ τῆς ἐκείνων: τὸ δὲ 'ἐκ τῆς ἑαυτῶν' εὐπρεπὲς εἶναι ἀποκρίνασθαι 'ἀπιόντας καὶ ἀπολαβεῖν ἃ ἀπαιτοῦσιν.' ὁ δὲ κῆρυξ τῶν Ἀθηναίων ἀκούσας ἀπῆλθεν ἄπρακτος.

[99] Беотийцы ответили, что если бы они находились в Беотии, то могли бы взять то, что им принадлежит, но должны были бы покинуть её; если бы они были на своей земле, то могли бы делать всё, что им угодно. Они знали, что территория Оропа, где лежали мертвые (ибо битва произошла на границе), фактически находилась во владении Афин, но афиняне не могли забрать их без их разрешения, и они не хотели этого делать, поскольку притворялись, что заключают перемирие в отношении участка земли, который им не принадлежит. И сказать в своём ответе: «Если бы они покинули беотийскую землю, то могли бы взять то, что просят», — звучало правдоподобно. После этого афинский вестник ушёл, не осуществив свою цель.

100. ?????? καὶ σφενδονήτας, καὶ βεβοηθηκότων αὐτοῖς μετὰ τὴν ????????? Πελοποννησίων φρουρῶν καὶ Μεγαρέων ἅμα, ἐστράτευσαν ἐπὶ τὸ Δήλιον καὶ προσέβαλον τῷ τειχίσματι, ἄλλῳ τε τρόπῳ πειράσαντες καὶ μηχανὴν προσήγαγον, ἥπερ εἷλεν αὐτό, τοιάνδε. [2] . αὐλόν, καὶ ἐπ᾽ ἄκραν λέβητά τε ἤρτησαν ἁλύσεσι καὶ ἀκροφύσιον ἀπὸ τῆς κεραίας σιδηροῦν ἐς αὐτὸν νεῦον καθεῖτο, καὶ ἐσεσιδήρωτο ἐπὶ μέγα καὶ τοῦ ἄλλου ξύλου. [3] ?????? ξύλοις ᾠκοδόμητο: καὶ ὁπότε εἴη ἐγγύς, φύσας μεγάλας ἐσθέντες ἐς τὸ πρὸς ἑαυτῶν ἄκρον τῆς κεραίας ἐφύσων. [4] ἡ δὲ πνοὴ ἰοῦσα στεγανῶς ἐς τὸν λέβητα, ἔχοντα νθρακάς τε ἡμμένους καὶ θεῖον καὶ πίσσαν, φλόγα ἐποίει μεγάλην καὶ ἧψε τοῦ τείχους, ὥστε μηδένα ἔτι ἐπ᾽ αὐτοῦ μεῖναι, ἀλλὰ ἀπολιπόντας ἐς φυγὴν καταστῆναι καὶ τὸ τείχισμα τούτῳ τῷ τρόπῳ ἁλῶναι. [5] τῶν δὲ φρουρῶν οἱ μὲν ἀπέθανον, διακόσιοι δὲ ἐλήφθησαν: τῶν δὲ ἄλλων τὸ πλῆθος ἐς τὰς ναῦς ἐσβὰν ἀπεκομίσθη ἐπ᾽ οἴκου.

[100] Беотийцы немедленно вызвали метателей копий и пращников из Малийского залива. После битвы к ним присоединились коринфяне с двумя тысячами гоплитов, а также пелопоннесский гарнизон, эвакуировавший Нисею, и несколько мегарийцев. Теперь они двинулись на Делий и атаковали крепостную стену, используя, среди прочих военных средств, орудие, с помощью которого им удалось захватить это место; оно было следующего описания. Они распилили пополам и выдолбили большую балку, которую затем очень точно соединили обратно, как флейту, и подвесили сосуд на цепях к концу балки; железное отверстие мехов, направленное вниз в сосуд, было прикреплено к балке, большая часть которой сама была покрыта железом. Эту машину они подвезли издалека на телегах к различным точкам вала, где наиболее широко использовались виноградные лозы и древесина, и когда она оказалась совсем близко к стене, они приложили к своему концу балки большие меха и продули их. Взрывной поток, не сумев выйти наружу, попал в сосуд с горящими углями, серой и смолой; они создали огромное пламя и подожгли вал, так что никто не мог оставаться на нем. Гарнизон обратился в бегство, и форт был взят. Некоторые были убиты; двести человек попали в плен; но большая часть добралась до своих кораблей и таким образом добралась до дома.


101. τοῦ δὲ Δηλίου ἑπτακαιδεκάτῃ ἡμέρᾳ ληφθέντος μετὰ τὴν μάχην καὶ τοῦ ἀπὸ τῶν Ἀθηναίων κήρυκος οὐδὲν ἐπισταμένου τῶν γεγενημένων ἐλθόντος οὐ πολὺ ὕστερον αὖθις περὶ τῶν νεκρῶν, ἀπέδοσαν οἱ Βοιωτοὶ καὶ οὐκέτι ταὐτὰ ἀπεκρίναντο. [2] ??? ὀλίγῳ ἐλάσσους χιλίων καὶ Ἱπποκράτης ὁ στρατηγός, ψιλῶν δὲ καὶ σκευοφόρων πολὺς ἀριθμός. [3] . τὰ περὶ τὰς Σίφας τῆς προδοσίας πέρι οὐ προυχώρησεν, ἔχων τὸν στρατὸν ἐπὶ τῶν νεῶν τῶν τε Ἀκαρνάνων καὶ Ἀγραίων καὶ Ἀθηναίων τετρακοσίους ὁπλίτας, ἀπόβασιν ἐποιήσατο ἐς τὴν Σικυωνίαν. [4] καὶ πρὶν πάσας τὰς ναῦς καταπλεῦσαι βοηθήσαντες οἱ Σικυώνιοι τοὺς ἀποβεβηκότας ἔτρεψαν καὶ κατεδίωξαν ἐς τὰς ναῦς, καὶ τοὺς μὲν ἀπέκτειναν, τοὺς δὲ ζῶντας ἔλαβον. τροπαῖον δὲ στήσαντες τοὺς νεκροὺς ὑποσπόνδους ἀπέδοσαν. [5] ἀπέθανε δὲ καὶ Σιτάλκης Ὀδρυσῶν βασιλεὺς ὑπὸ τὰς αὐτὰς ἡμέρας τοῖς ἐπὶ Δηλίῳ, στρατεύσας ἐπὶ Τριβαλλοὺς καὶ νικηθεὶς μάχῃ. Σεύθης δὲ ὁ Σπαραδόκου ἀδελφιδοῦς ὢν αὐτοῦ ἐβασίλευσεν Ὀδρυσῶν τε καὶ τῆς ἄλλης Θρᾴκης ἧσπερ καὶ ἐκεῖνος.

[101] Делий был захвачен через семнадцать дней после битвы. Афинский вестник вскоре после этого, не зная о его судьбе, снова пришел спросить о погибших, и теперь беотийцы, вместо того чтобы повторить свой прежний ответ, выдали их. В битве беотийцы потеряли чуть менее пятисот человек; афиняне — не более тысячи, а Гиппократ — своего полководца; также большое количество легковооруженных войск и обозников. Вскоре после битвы при Делии Демосфен, после неудачной попытки предать Сифэ, против которой он отплыл с сорока кораблями, использовал агрейские и акарнские войска вместе с четырьмястами афинскими гоплитами, которые были у него на борту, для высадки на сикионское побережье. Прежде чем весь флот достиг берега, сикионцы выступили против захватчиков, обратили в бегство высадившихся и преследовали их до кораблей, убивая некоторых и беря в плен других. Затем они воздвигли трофей и вернули погибших под флагом перемирия. Пока шли события в Делии, умер царь Одрисов Ситалк; он участвовал в походе против трибаллов, от которых потерпел поражение в битве. Сеуф, сын Спарадока, его племянника, унаследовал царство Одрисов и остальные его фракийские владения.

102. τοῦ δ᾽ αὐτοῦ χειμῶνος Βρασίδας ἔχων τοὺς ἐπὶ Θρᾴκης ξυμμάχους ἐστράτευσεν ἐς Ἀμφίπολιν τὴν ἐπὶ Στρυμόνι ποταμῷ Ἀθηναίων ἀποικίαν. [2] τὸ δὲ χωρίον τοῦτο ἐφ᾽ οὗ νῦν ἡ πόλις ἐστὶν ἐπείρασε μὲν πρότερον καὶ Ἀρισταγόρας ὁ Μιλήσιος φεύγων βασιλέα Δαρεῖον κατοικίσαι, ἀλλὰ ὑπὸ Ἠδώνων ἐξεκρούσθη, ἔπειτα δὲ καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἔτεσι δύο καὶ τριάκοντα ὕστερον, ἐποίκους μυρίους σφῶν τε αὐτῶν καὶ τῶν ἄλλων τὸν βουλόμενον πέμψαντες, οἳ διεφθάρησαν ἐν Δραβήσκῳ ὑπὸ Θρᾳκῶν. [3] καὶ αὖθις ἑνὸς δέοντι τριακοστῷ ἔτει ἐλθόντες οἱ Ἀθηναῖοι, Ἅγνωνος τοῦ Νικίου οἰκιστοῦ ἐκπεμφθέντος, Ἠδῶνας ἐξελάσαντες Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете сделать это в любое время. ὡρμῶντο δὲ ἐκ τῆς Ἠιόνος, ἣν αὐτοὶ εἶχον ἐμπόριον ἐπὶ τῷ στόματι τοῦ ποταμοῦ ἐπιθαλάσσιον, πέντε καὶ εἴκοσι σταδίους ἀπέχον ἀπὸ τῆς νῦν πόλεως, ἣν Ἀμφίπολιν Ἅγνων ὠνόμασεν, ὅτι ἐπ᾽ ἀμφότερα περιρρέοντος τοῦ Στρυμόνος [διὰ τὸ περιέχειν αὐτὴν] τείχει μακρῷ ἀπολαβὼν ἐκ ποταμοῦ ἐς ποταμὸν περιφανῆ ἐς θάλασσάν τε καὶ τὴν ἤπειρον ᾤκισεν.

[102] Той же зимой Брасидас и его халкидские союзники совершили поход против Амфиполиса на реке Стримон, афинской колонии. Место, где сейчас стоит город, — это то самое место, которое Аристагор Милетский в древние времена, спасаясь от царя Дария, пытался колонизировать; он был изгнан эдонянами. Через тридцать два года афиняне предприняли еще одну попытку; они послали колонию из десяти тысяч человек, состоящую частично из своих граждан, частично из тех, кто хотел присоединиться; но и они были атакованы фракийцами при Драбеске и погибли. Через двадцать девять лет афиняне пришли снова под предводительством Агнона, сына Никия, изгнали эдонян и построили город на том же месте, которое ранее называлось «Девять дорог». Их базой был Эйон, рынок и морской порт, которым они уже владели, расположенный в устье реки, примерно в трех милях от места, где сейчас находится город. Желая окружить новооснованный город, который с двух сторон окружен рекой Стримон, Агнон отрезал его длинной стеной, простирающейся от верхней части реки до нижней, и назвал это место Амфиполисом, потому что оно поражает глаз как с моря, так и с суши.

103. ἐπὶ ταύτην οὖν ὁ Βρασίδας ἄρας ἐξ Ἀρνῶν τῆς Χαλκιδικῆς ἐπορεύετο τῷ στρατῷ. καὶ ἀφικόμενος περὶ δείλην ἐπὶ τὸν Αὐλῶνα καὶ Βορμίσκον, ἡ Βόλβη λίμνη ἐξίησιν ἐς θάλασσαν, καὶ δειπνοποιησάμενος ἐχώρει τὴν νύκτα. [2] χειμὼν δὲ ἦν καὶ ὑπένειφεν: ᾗ καὶ μᾶλλον ὥρμησε, βουλόμενος λαθεῖν τοὺς ἐν τῇ Ἀμφιπόλει πλὴν τῶν προδιδόντων. [3] ἦσαν γὰρ Ἀργιλίων τε ἐν αὐτῇ οἰκήτορες （ εἰσὶ δὲ οἱ Ἀργίλιοι Ἀνδρίων ἄποικοι ） καὶ ἄλλοι οἳ ξυνέπρασσον ταῦτα, οἱ μὲν Если вы хотите, чтобы это произошло, вы должны быть готовы к работе. [4] μάλιστα δὲ οἱ Ἀργίλιοι, ἐγγύς τε προσοικοῦντες καὶ αἰεί ποτε τοῖς Ἀθηναίοις ὄντες ὕποπτοι καὶ ἐπιβουλεύοντες τῷ χωρίῳ, ἐπειδὴ παρέτυχεν ὁ καιρὸς καὶ Βρασίδας ἦλθεν, ἔπραξάν τε ἐκ πλέονος πρὸς τοὺς ἐμπολιτεύοντας σφῶν ἐκεῖ ὅπως ἐνδοθήσεται ἡ πόλις, καὶ τότε δεξάμενοι αὐτὸν τῇ πόλει καὶ ἀποστάντες τῶν Ἀθηναίων ἐκείνῃ τῇ νυκτὶ κατέστησαν τὸν στρατὸν πρὸ ἕω ἐπὶ τὴν γέφυραν τοῦ ποταμοῦ. [5] ἀπέχει δὲ τὸ πόλισμα πλέον τῆς διαβάσεως, καὶ οὐ καθεῖτο τείχη ὥσπερ νῦν, φυλακὴ δέ τις βραχεῖα καθειστήκει: ἣν βιασάμενος ῥᾳδίως ὁ Βρασίδας, ἅμα μὲν τῆς προδοσίας οὔσης, ἅμα δὲ καὶ χειμῶνος ὄντος καὶ ἀπροσδοκήτοις προσπεσών, διέβη τὴν γέφυραν, καὶ τὰ ἔξω τῶν Ἀμφιπολιτῶν οἰκούντων κατὰ πᾶν τὸ χωρίον εὐθὺς εἶχεν.

[103] Теперь Брасидас повел свое войско против Амфиполиса. Выйдя из Арна в Халкидике, к вечеру он достиг Авлона и Бромиска в месте впадения озера Больбе в море; поужинав там, он двинулся дальше ночью. Погода была зимняя и несколько снежная; поэтому он двигался еще быстрее; он надеялся, что о его приближении к Амфиполису узнают только те, кто был в курсе. В этом месте жили поселенцы из Аргила, города, первоначально колонизированного с Андроса; они и другие помогали в этой попытке, некоторые были подстрекаемы Пердиккой, другие — халкидцами. Город Аргил находится неподалеку, и его жители всегда вызывали подозрения у афинян и постоянно плели заговоры против Амфиполиса. Уже некоторое время, с тех пор как прибытие Брасидаса дало им возможность, они согласовывали действия со своими соотечественниками внутри городских стен для сдачи города. В ту же ночь они восстали против афинян и приняли его в свой город, а перед рассветом провели войско к мосту через реку, который находится на некотором расстоянии от города. В то время до реки не было построено стен, как это стало позже; там был выставлен небольшой караул. Брасидас легко одолел караул, отчасти благодаря заговору внутри стен, отчасти из-за суровой погоды и внезапности своего нападения; затем он пересёк мост и тотчас же завладел всем имуществом амфиполитов за стенами. Ведь они жили рассеянно по окрестностям.

104. τῆς δὲ διαβάσεως αὐτοῦ ἄφνω τοῖς ἐν τῇ πόλει γεγενημένης, καὶ τῶν ἔξω πολλῶν μὲν ἁλισκομένων, τῶν δὲ καὶ καταφευγόντων ἐς τὸ τεῖχος, οἱ Ἀμφπολῖται ἐς θόρυβον μέγαν κατέστησαν, ἄλλως τε καὶ ἀλλήλοις ὕποπτοι ὄντες. [2] καὶ λέγεται Βρασίδαν, εἰ ἠθέλησε μὴ ἐφ᾽ ἁρπαγὴν τῷ στρατῷ τραπέσθαι, ἀλλ᾽ εὐθὺς χωρῆσαι πρὸς τὴν πόλιν, δοκεῖν ἂν ἑλεῖν. [3] νῦν δὲ ὁ μὲν ἱδρύσας τὸν στρατόν, ἐπεὶ τὰ ἔξω ἐπέδραμε καὶ οὐδὲν αὐτῷ ἀπὸ τῶν ἔνδον ὡς προσεδέχετο ἀπέβαινεν, ἡσύχαζεν: [4] ο??? ἀνοίγεσθαι, πέμπουσι μετὰ Εὐκλέους τοῦ στρατηγοῦ, ὃς ἐκ τῶν Ἀθηνῶν παρῆν αὐτοῖς φύλαξ τοῦ χωρίου, ἐπὶ τὸν ἕτερον στρατηγὸν τῶν ἐπὶ Θρᾴκης, Θουκυδίδην τὸν Ὀλόρου, ὃς τάδε ξυνέγραψεν, ὄντα περὶ Θάσον （ ἔστι δὲ и νῆσος Παρίων ἀποικία, ἀπέχουσα τῆς Ἀμφιπόλεως ἡμίσεος ἡμέρας μάλιστα πλοῦν ） , κελεύοντες σφίσι βοηθεῖν. [5] ?????? ἐβούλετο φθάσαι μάλιστα μὲν οὖν τὴν Ἀμφίπολιν, πρίν Если вы хотите, чтобы это произошло, это может быть προκαταλαβών.

[104] Переправа через реку стала полной неожиданностью для жителей внутри стен. Многие, оказавшиеся снаружи, были схвачены. Другие бежали в город. Амфиполиты были в большом смятении, поскольку подозревали друг друга. Говорят даже, что Брасидас, если бы вместо того, чтобы позволить своей армии грабить, он двинулся бы прямо к этому месту, вероятно, захватил бы его. Но он лишь занял позицию и захватил территорию за стенами; а затем, обнаружив, что его союзники внутри не выполнили свою часть, он не предпринял никаких дальнейших шагов. Тем временем противники заговорщиков, будучи численно превосходящими, помешали немедленному открытию ворот и, действуя вместе с Эвклом, полководцем, которому афиняне доверили это место, послали за помощью к другому полководцу в Халкидике, Фукидиду, сыну Олора, который и написал эту историю; В то время он находился на Тасосе, острове, колонизированном с Пароса, примерно в получасе плавания от Амфиполиса. Как только он услышал эту весть, он быстро отплыл в Амфиполис на семи кораблях, которые случайно оказались в этом месте; он хотел попасть в Амфиполис, если это возможно, до его капитуляции, или, по крайней мере, занять Эйон.

105. ἐν τούτῳ δὲ ὁ Βρασίδας δεδιὼς καὶ τὴν ἀπὸ τῆς Θάσου τῶν νεῶν βοήθειαν καὶ πυνθανόμενος τὸν Θουκυδίδην κτῆσίν τε ἔχειν τῶν χρυσείων μετάλλων ἐργασίας ἐν τῇ περὶ ταῦτα Θρᾴκῃ καὶ ἀπ᾽ αὐτοῦ δύνασθαι ἐν τοῖς πρώτοις τῶν ἠπειρωτῶν, ἠπείγετο προκατασχεῖν, εἰ δύναιτο, τὴν πόλιν, μὴ ἀφικνουμένου αὐτοῦ τὸ πλῆθος τῶν Ἀμφιπολιτῶν, ἐλπίσαν ἐκ θαλάσσης ξυμμαχικὸν καὶ ἀπὸ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это. [2] . Ἀθηναίων τῶν ἐνόντων τὸν μὲν βουλόμενον ἐπὶ τοῖς ἑαυτοῦ τῆς ἴσης καὶ ὁμοίας μετέχοντα μένειν, τὸν δὲ μὴ ἐθέλοντα ἀπιέναι τὰ ἑαυτοῦ ἐκφερόμενον πέντε ἡμερῶν.

[105] Тем временем Брасидас, опасаясь прибытия кораблей с Тасоса и узнав, что Фукидид имеет право разрабатывать золотые рудники в соседней Фракии и, следовательно, является одним из ведущих людей страны, сделал все возможное, чтобы завладеть городом до его прибытия. Он боялся, что, если Фукидид прибудет, жители Амфиполя больше не будут склонны сдаваться. Ведь они надеялись, что он привлечет союзников с островов, приморских городов или из внутренних районов Фракии и окажет им помощь. Поэтому он предложил умеренные условия, заявив, что любой амфиполит или афинянин может либо остаться в городе и пользоваться своей собственностью на равных условиях, либо, если пожелает, уйти, забрав с собой свое имущество, в течение пяти дней.

106. οἱ δὲ πολλοὶ ἀκούσαντες ἀλλοιότεροι ἐγένοντο τὰς γνώμας, ἄλλως τε καὶ βραχὺ μὲν Ἀθηναίων ἐμπολιτεῦον, τὸ δὲ πλέον ξύμμεικτον, καὶ τῶν ἔξω ληφθέντων συχνοῖς οἰκεῖοι ἔνδον ἦσαν: καὶ τὸ κήρυγμα πρὸς τὸν φόβον δίκαιον εἶναι ὑπελάμβανον, οἱ μὲν Ἀθηναῖοι διὰ τὸ ἄσμενοι ἂν ἐξελθεῖν, ἡγούμενοι οὐκ ἐν ὁμοίῳ σφίσι τὰ δεινὰ εἶναι καὶ ἅμα οὐ προσδεχόμενοι βοήθειαν ἐν τάχει, ὁ δὲ ἄλλος ὅμιλος πόλεώς τε ἐν τῷ ἴσῳ οὐ στερισκόμενοι καὶ κινδύνου παρὰ δόξαν ἀφιέμενοι. [2] ὥστε τῶν πρασσόντων τῷ Βρασίδᾳ ἤδη καὶ ἐκ τοῦ φανεροῦ διαδικαιούντων αὐτά, ἐπειδὴ καὶ τὸ πλῆθος ἑώρων τετραμμένον καὶ τοῦ παρόντος Ἀθηναίων στρατηγοῦ οὐκέτι ἀκροώμενον, ἐγένετο ἡ ὁμολογία καὶ προσεδέξαντο ἐφ᾽ οἷς ἐκήρυξεν. [3] καὶ οἱ μὲν τὴν πόλιν τοιούτῳ τρόπῳ παρέδοσαν, ὁ δὲ Θουκυδίδης καὶ αἱ νῆες ταύτῃ τῇ ἡμέρᾳ ὀψὲ κατέπλεον ἐς τὴν Ἠιόνα. [4] . λαβεῖν: εἰ γὰρ μὴ ἐβοήθησαν αἱ νῆες διὰ τάχους, ἅμα ἕῳ ἂν εἴχετο.

[106] Когда народ услышал провозглашение, он заколебался; ведь очень немногие из горожан были афинянами, большая часть представляла собой смешанное население. Многие внутри стен были родственниками тех, кто был захвачен за пределами города. В своей тревоге они сочли условия разумными; афинское население — потому что оно было слишком радо отступить, понимая, насколько больше их доля опасности, и не ожидая скорой помощи; остальное население — потому что оно сохранило все свои существующие права и было избавлено от участи, которая казалась неизбежной. Сторонники Брасидаса теперь без зазрения совести начали оправдывать его предложения, ибо видели, что мнение всего народа изменилось и что они больше не обращали никакого внимания на афинского полководца, находившегося на месте. Поэтому его условия были приняты, и город был сдан ему. Вечером того же дня Фукидид и его корабли вошли в Эйон, но только после того, как Брасидас захватил Амфиполь, опоздав в Эйон всего на одну ночь. Ведь если бы корабли не пришли на помощь с невероятной скоростью, то уже на следующее утро это место оказалось бы в его руках.

107. μετὰ δὲ τοῦτο ὁ μὲν τὰ ἐν τῇ Ἠιόνι καθίστατο, ὅπως καὶ τὸ αὐτίκα, ἢν ἐπίῃ ὁ Βρασίδας, καὶ τὸ ἔπειτα ἀσφαλῶς ἕξει, δεξάμενος τοὺς ἐθελήσαντας ἐπιχωρῆσαι ἄνωθεν κατὰ τὰς σπονδάς: [2] ὁ δὲ πρὸς μὲν τὴν Ἠιόνα κατά τε τὸν ποταμὸν πολλοῖς πλοίοις ἄφνω καταπλεύσας, εἴ πως τὴν προύχουσαν ἄκραν ἀπὸ τοῦ τείχους λαβὼν κρατοίη τοῦ ἔσπλου, καὶ κατὰ γῆν ἀποπειράσας ἅμα, Если у вас есть какие-либо проблемы, это может привести к тому, что вы почувствуете себя в безопасности. [3] καὶ Μύρκινός τε αὐτῷ προσεχώρησεν Ἠδωνικὴ πόλις, Πιττακοῦ τοῦ Ἠδώνων βασιλέως ἀποθανόντος ὑπὸ τῶν Γοάξιος παίδων καὶ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать следующее: Это еще не все. παρὼν δὲ καὶ Περδίκκας εὐθὺς μετὰ τὴν ἅλωσιν ξυγκαθίστη ταῦτα.

[107] Фукидид теперь поставил Эйон в оборонительное положение, желая обеспечить защиту не только от немедленных попыток Брасидаса, но и от будущей опасности. Он принял беглецов, которые решили покинуть Амфиполис в соответствии с соглашением и хотели попасть в Эйон. Брасидас внезапно отплыл вниз по реке к Эйону на нескольких небольших судах, надеясь занять мыс, отходящий от стены, и таким образом контролировать вход в гавань; одновременно он предпринял нападение с суши. Но обе эти попытки были сорваны. После этого он вернулся и принял меры для основания Амфиполиса. К нему присоединился Мирцин, город в Эдонии, поскольку Питтак, царь эдонийцев, был убит детьми Гоакса и Брауры, его жены. Вскоре после этого к нему перешли Галепс и Эсимия (обе колонии с Тасоса). Пердиккас также прибыл вскоре после взятия Амфиполя и помог ему в заселении вновь захваченных городов.

108. ??? καὶ ὅτι ἡ πόλις αὐτοῖς ἦν ὠφέλιμος ξύλων τε ναυπηγησίμων πομπῇ καὶ χρημάτων προσόδῳ, καὶ ὅτι μέχρι μὲν τοῦ Στρυμόνος ἦν πάροδος Θεσσαλῶν διαγόντων ἐπὶ τοὺς ξυμμάχους σφῶν τοῖς Λακεδαιμονίοις, τῆς δὲ γεφύρας μὴ κρατούντων, ἄνωθεν μὲν μεγάλης οὔσης ἐπὶ πολὺ λίμνης τοῦ ποταμοῦ, τὰ δὲ πρὸς Ἠιόνα τριήρεσι τηρουμένων, οὐκ ἂν δύνασθαι προελθεῖν: τότε δὲ ῥᾴδια ἤδη [ἐνόμιζεν] γεγενῆσθαι. καὶ τοὺς ξυμμάχους ἐφοβοῦντο μὴ ἀποστῶσιν. [2] ??? πανταχοῦ ἐδήλου ὡς ἐλευθερώσων τὴν Ἑλλάδα ἐκπεμφθείη. [3] καὶ αἱ πόλεις πυνθανόμεναι αἱ τῶν Ἀθηναίων ὑπήκοοι τῆς τε Ἀμφιπόλεως τὴν ἅλωσιν καὶ ἃ παρέχεται, τήν τε ἐκείνου πραότητα, μάλιστα δὴ ἐπήρθησαν ἐς τὸ νεωτερίζειν, καὶ ἐπεκηρυκεύοντο πρὸς αὐτὸν κρύφα, ἐπιπαριέναι τε κελεύοντες καὶ βουλόμενοι αὐτοὶ ἕκαστοι πρῶτοι ἀποστῆναι. [4] καὶ γὰρ καὶ ἄδεια ἐφαίνετο αὐτοῖς, ἐψευσμένοις μὲν τῆς Ἀθηναίων δυνάμεως ἐπὶ τοσοῦτον ὅση ὕστερον διεφάνη, τὸ δὲ πλέον βουλήσει κρίνοντες ἀσαφεῖ ἢ προνοίᾳ ἀσφαλεῖ, εἰωθότες οἱ νθρωποι οὗ μὲν ἐπιθυμοῦσιν ἐλπίδι ἀπερισκέπτῳ διδόναι, ὃ δὲ μὴ προσίενται λογισμῷ αὐτοκράτορι διωθεῖσθαι. [5] ἅμα δὲ τῶν Ἀθηναίων ἐν τοῖς Βοιωτοῖς νεωστὶ πεπληγμένων καὶ τοῦ Βρασίδου ἐφολκὰ καὶ οὐ τὰ ὄντα λέγοντος, ὡς αὐτῷ ἐπὶ Νίσαιαν τῇ ἑαυτοῦ μόνῃ στρατιᾷ οὐκ ἠθέλησαν οἱ Ἀθηναῖοι ξυμβαλεῖν, ἐθάρσουν καὶ ἐπίστευον μηδένα ἂν ἐπὶ σφᾶς βοηθῆσαι. [6] τὸδὲ μέγιστον, διὰ τὸ ἡδονὴν ἔχον ἐν τῷ αὐτίκα καὶ ὅτι τὸ πρῶτον Λακεδαιμονίων ὀργώντων ἔμελλον πειράσεσθαι, κινδυνεύειν παντὶ τρόπῳ ἑτοῖμοι ἦσαν. ὧν αἰσθανόμενοι οἱ μὲν Ἀθηναῖοι φυλακάς, ὡς ἐξ ὀλίγου καὶ ἐν χειμῶνι, διέπεμπον ἐς τὰς πόλεις, ὁ δὲ ἐς τὴν Λακεδαίμονα ἐφιέμενος στρατιάν τε προσαποστέλλειν ἐκέλευε καὶ αὐτὸς ἐν τῷ Στρυμόνι ναυπηγίαν τριήρων παρεσκευάζετο. [ 7] αὐτῷ, τὰ δὲ καὶ βουλόμενοι μᾶλλον τούς τε ἄνδρας τοὺς ἐκ τῆς νήσου κομίσασθαι καὶ τὸν πόλεμον καταλῦσαι.

[108] Афиняне были серьезно встревожены потерей Амфиполя; это место было им очень полезно, оно приносило доход и древесину, которую они импортировали для судостроения. До Стримона лакедемоняне всегда могли найти путь к союзникам Афин, если бы фессалийцы позволили им пройти; но пока они не захватили мост, они не могли двигаться дальше, потому что на значительном протяжении выше река образует большое озеро, а ниже, в сторону Эйона, стояли триремы на страже. Казалось, все трудности теперь устранены, и афиняне опасались, что еще больше их союзников поднимут восстание. Ибо Брасид во всех своих действиях проявлял благоразумие и всякий раз, когда произносил речь, не упускал случая заявить, что он послан освободить Элладу. Города, подвластные Афинам, услышав о взятии Амфиполя, о его обещаниях и его кротости, ещё больше захотели восстать и тайно отправили к нему посольства, прося о помощи, каждый из них желая быть первым. Они думали, что опасности нет, ибо недооценили мощь Афин, которая впоследствии доказала её величие и масштаб их ошибки; они судили скорее по своим собственным обманчивым желаниям, чем по надёжному правилу благоразумия. Ибо таковы нравы людей: то, что им нравится, они всегда видят в свете необдуманной надежды, а то, что им не нравится, они безоговорочно отвергают произвольным выводом. Более того, афиняне недавно потерпели поражение в Беотии, и Брасид рассказал союзникам то, что, вероятно, привлекло бы их внимание, но оказалось неправдой: при Нисее афиняне отказались сражаться с его войсками без посторонней помощи. И поэтому они осмелели и были совершенно уверены, что никакая армия никогда до них не доберётся. Прежде всего, ими двигало приятное волнение момента; теперь они впервые собирались узнать, на что способны лакедемоняне всерьез, и поэтому были готовы рискнуть всем. Афиняне знали об их недовольстве и, насколько это было возможно, оперативно и в зимнее время отправляли гарнизоны в различные города. Брасид также отправил лакедемонянам послание с просьбой предоставить ему дополнительные силы, и сам начал строить триремы на Стримоне. Но они не поддержали его усилия, потому что их военачальники завидовали ему, а также потому, что предпочитали вернуть пленных, захваченных на острове, и положить конец войне.

109. τοῦ δ᾽ αὐτοῦ χειμῶνος Μεγαρῆς τε τὰ μακρὰ τείχη, ἃ σφῶν οἱ Ἀθηναῖοι εἶχον, κατέσκαψαν ἑλόντες ἐς ἔδαφος, καὶ Βρασίδας μετὰ τὴν Ἀμφιπόλεως ἅλωσιν ἔχων τοὺς ξυμμάχους στρατεύει ἐπὶ τὴν Ἀκτὴν καλουμένην. [2] ἔστι δὲ ἀπὸ τοῦ βασιλέως διορύγματος ἔσω προύχουσα, καὶ Ἄθως αὐτῆς ὄρος ὑψηλὸν τελευτᾷ ἐς τὸ Αἰγαῖον πέλαγος. [3] ??? πρὸς Εὔβοιαν πέλαγος τετραμμένην, τὰς δὲ ἄλλας Θυσσὸν καὶ Κλεωνὰς καὶ Ἀκροθῴους καὶ Ὀλόφυξον καὶ Δῖον: [4] αἳ οἰκοῦνται ξυμμείκτοις ἔθνεσι βαρβάρων διγλώσσων, καί τι καὶ Χαλκιδικὸν ἔνι βραχύ, τὸ δὲ πλεῖστον Πελασγικόν, τῶν καὶ Λῆμνόν ποτε καὶ Ἀθήνας Τυρσηνῶν οἰκησάντων, καὶ Βισαλτικὸν καὶ Ответ на вопрос: [5] ?????? αὐτῶν τὴν χώραν ἐμμείνας τῷ στρατῷ ἐδῄου.

[109] Той же зимой мегарийцы вернули себе Длинные стены, которые находились в руках афинян, и сравняли их с землей. После взятия Амфиполиса Брасидас и его союзники двинулись к так называемой Акте, или прибрежной полосе, которая тянется от канала, построенного персидским царем, и простирается на полуостров; она заканчивается на Афоне, высокой горе, выступающей в Эгейское море. На полуострове есть города, один из которых — Сане, андрианская колония на краю канала, обращенная к морю в направлении Эвбеи; другие — Тисс, Клеона, Акротои, Олофикс и Диум; их жители — смешанное множество варваров, говорящих на греческом языке, а также на своем родном языке. Некоторые из них действительно халкидцы; Но большая их часть — пеласги (происходящие от тирренцев, некогда населявших Лемнос и Афины), или бисалтийцы, крестонцы, эдонийцы. Все они живут в небольших городах. Большинство из них присоединились к Брасидасу, но Сане и Диум остались; после чего он некоторое время оставался там и опустошил их территорию.

110. ὡς δ᾽ οὐκ ἐσήκουον, εὐθὺς στρατεύει ἐπὶ Τορώνην τὴν Χαλκιδικήν, κατεχομένην ὑπὸ Ἀθηναίων: καὶ αὐτὸν ἄνδρες ὀλίγοι ἐπήγοντο, ἑτοῖμοι ὄντες τὴν πόλιν παραδοῦναι. καὶ ἀφικόμενος νυκτὸς ἔτι καὶ περὶ ὄρθρον τῷ στρατῷ ἐκαθέζετο πρὸς τὸ Διοσκόρεον, ὃ ἀπέχει τῆς πόλεως τρεῖς μάλιστα σταδίους. [2] τὴν μὲν οὖν ἄλλην πόλιν τῶν Τορωναίων καὶ τοὺς Ἀθηναίους τοὺς ἐμφρουροῦντας ἔλαθεν: οἱ δὲ πράσσοντες αὐτῷ εἰδότες ὅτι ἥξοι, καὶ προελθόντες τινὲς αὐτῶν λάθρᾳ ὀλίγοι, ἐτήρουν τὴν πρόσοδον, καὶ ὡς ᾔσθοντο παρόντα, ἐσκομίζουσι παρ᾽ αὑτοὺς ἐγχειρίδια ἔχοντας ἄνδρας ψιλοὺς ἑπτά （ τοσοῦτοι γὰρ μόνοι ἀνδρῶν εἴκοσι τὸ πρῶτον ταχθέντων οὐ κατέδεισαν ἐσελθεῖν: ἦρχε δὲ αὐτῶν Λυσίστρατος Ὀλύνθιος ） , οἳ διαδύντες διὰ τοῦ πρὸς τὸ πέλαγος τείχους καὶ λαθόντες τούς τε ἐπὶ τοῦ ἀνωτάτω φυλακτηρίου φρουρούς, οὔσης τῆς πόλεως πρὸς λόφον, ἀναβάντες διέφθειραν καὶ τὴν κατὰ Καναστραῖον πυλίδα διῄρουν.

[110] Обнаружив, что они не уступят, он немедленно предпринял экспедицию против Тороне в Халкидике, которая находилась под контролем афинян. Его пригласили несколько жителей, готовых передать город в его руки. Прибыв ночью или на рассвете, он занял позицию у храма Диоскуров, расположенного примерно в трех стадиях от города. Большая часть жителей и афинский гарнизон так и не обнаружили его; но те торонейцы, которые были в его интересах и знали о его приближении, ожидали его приближения; некоторые из них тайно отправились навстречу ему. Когда его союзники узнали о его прибытии, они ввели в город под командованием Лисистрата Олинфского семь легковооруженных солдат с кинжалами (ибо из двадцати, первоначально назначенных на эту службу, только семеро осмелились войти). Эти люди незаметно проникли в город через стену, обращенную к морю. Они поднялись по склону холма, на котором построен город, и убили часовых, расставленных на вершине; затем они начали проламывать потайные ворота в направлении мыса Канастреум.

111. ὁ δὲ Βρασίδας τῷ μὲν ἄλλῳ στρατῷ ἡσύχαζεν ὀλίγον προελθών, ἑκατὸν δὲ πελταστὰς προπέμπει, ὅπως, ὁπότε πύλαι τινὲς ἀνοιχθεῖεν καὶ τὸ σημεῖον ἀρθείη ὃ ξυνέκειτο, πρῶτοι ἐσδράμοιεν. [2] καὶ οἱ μὲν χρόνου ἐγγιγνομένου καὶ θαυμάζοντες κατὰ μικρὸν ἔτυχγον ἐὺς τῆς πόλεως προσελθόντες: οἱ δὲ τῶν Τορωναίων ἔνδοθεν παρασκευάζοντες μετὰ τῶν ἐσεληλυθότων, ὡς αὐτοῖς ἥ τε πυλὶς διῄρητο καὶ αἱ κατὰ τὴν ἀγορὰν πύλαι τοῦ μοχλοῦ διακοπέντος ἀνεῴγοντο, πρῶτον μὲν κατὰ τὴν πυλίδα τινὰς περιαγαγόντες ἐσεκόμισαν, ὅπως κατὰ νώτου καὶ ἀμφοτέρωθεν τοὺς ἐν τῇ πόλει οὐδὲν εἰδότας ἐξαπίνης φοβήσειαν, ἔπειτα τὸ σημεῖόν τε τοῦ πυρός, ὡς εἴρητο, ἀνέσχον, καὶ διὰ τῶν κατὰ τὴν ἀγορὰν πυλῶν τοὺς λοιποὺς ἤδη τῶν πελταστῶν ἐσεδέχοντο.

[111] Тем временем Брасидас немного продвинулся с остальной частью своей армии, а затем, остановившись, послал вперед сотню таристов, чтобы, как только какие-либо из ворот будут открыты и будет показан согласованный сигнал, они могли первыми ворваться внутрь. Произошла задержка, и они, недоумевая, что случилось, постепенно приближались к городу. Их сторонники в Тороне, действуя вместе с солдатами, которые уже проникли внутрь, прорвали потайные ворота и приступили к перерезанию засова, который запирал ворота возле рыночной площади. Затем они провели через потайные ворота нескольких таристов и ввели их в город, надеясь посеять панику среди потерявших сознание горожан внезапным появлением вооруженных сил с тыла и с обеих сторон города одновременно. Следующим шагом было поднять сигнал огня в соответствии с договоренностью; затем они приняли остальных таристов через ворота у рыночной площади.

112. καὶ ὁ Βρασίδας ἰδὼν τὸ ξύνθημα ἔθει δρόμῳ, ἀναστήσας τὸν στρατὸν ἐμβοήσαντάς τε ἁθρόον καὶ ἔκπληξιν πολλὴν τοῖς ἐν τῇ πόλει παρασχόντας. [2] καὶ οἱ μὲν κατὰ τὰς πύλας εὐθὺς ἐσέπιπτον, οἱ δὲ κατὰ δοκοὺς τετραώνους, αἳ ἔτυχον τῷ τείχει πεπτωκότι καὶ οἰκοδομουμένῳ πρὸς λίθων ἀνολκὴν προσκείμεναι. [3] Βρασίδας μὲν οὖν καὶ τὸ πλῆθος εὐθὺς ἄνω καὶ ἐπὶ τὰ μετέωρα τῆς πόλεως ἐτράπετο, βουλόμενος κατ᾽ ἄκρας καὶ βεβαίως ἑλεῖν αὐτήν: ὁ δὲ ἄλλος ὅμιλος κατὰ πάντα ὁμοίως ἐσκεδάννυντο.

[112] Брасидас, увидев сигнал, дал своей армии команду двигаться вперед и побежал. Подняв в один голос крик, вселивший ужас в жителей, они последовали за ним. Некоторые из них бросились к воротам; другие нашли путь через место, где стена обрушилась и ремонтировалась, поднимаясь по доскам, прислоненным к ней и предназначенным для подъема камней. Сам он с основной частью своей армии поднялся в верхнюю часть города, желая захватить его основательно и надежно; остальные его солдаты захватили город.

113. τῶν δὲ Τορωναίων γιγνομένης τῆς ἁλώσεως τὸ μὲν πολὺ οὐδὲν εἰδὸς ἐθορυβεῖτο, οἱ δὲ πράσσοντες καὶ οἷς ταῦτα ἤρεσκε μετὰ τῶν ἐσελθόντων εὐθὺς ἦσαν. [2] οἱ δὲ Ἀθηναῖοι （ ἔτυχον γὰρ ἐν τῇ ἀγορᾷ ὁπλῖται καθεύδοντες ὡς πεντήκοντα ） ἐπειδὴ ᾔσθοντο, οἱ μέν τινες ὀλίγοι διαφθείρονται ἐν χερσὶν αὐτῶν, τῶν δὲ λοιπῶν οἱ μὲν πεζῇ, οἱ δὲ ἐς τὰς ναῦς, αἳ ἐφρούρουν δύο, καταφυγόντες διασῴζονται ἐς τὴν Λήκυθον τὸ φρούριον, ὃ εἶχον αὐτοὶ καταλαβόντες, ἄκρον τῆς πόλεως ἐς τὴν θάλασσαν ἀπειλημμένον ἐν στενῷ ἰσθμῷ. [3] κατέφυγον δὲ καὶ τῶν Τορωναίων ἐς αὐτοὺς ὅσοι ἦσαν σφίσιν ἐπιτήδειοι.

[113] Пока шло ограбление, торонейцы, ничего не знавшие о заговоре, пребывали в смятении. Заговорщики и их сторонники немедленно присоединились к нападавшим. Из афинских гоплитов, число которых составляло около пятидесяти, случайно спавших на Агоре, несколько были убиты сразу, но большая часть, увидев, что произошло, бежала, некоторые по суше, другие к афинским сторожевым кораблям, два из которых находились на месте, и благополучно добралась до крепости Лекиф, высокой точки города, которую афиняне заняли и сохранили в своих руках; она выступает в море и соединена с материком лишь узким перешейком; туда бежали и те торонейцы, которые были дружелюбны к афинянам.

114. γεγενημένης δὲ ἡμέρας ἤδη καὶ βεβαίως τῆς πόλεως ἐχομένης ὁ Βρασίδας τοῖς μὲν μετὰ τῶν Ἀθηναίων Τορωναίοις καταπεφευγόσι κήρυγμα ἐποιήσατο τὸν βουλόμενον ἐπὶ τὰ ἑαυτοῦ ἐξελθόντα ἀδεῶς πολιτεύειν, τοῖς δὲ Ἀθηναίοις κήρυκα προσπέμψας ἐξιέναι ἐκέλευεν ἐκ τῆς Ληκύθου ὑποσπόνδους καὶ τὰ ἑαυτῶν ἔχοντας ὡς οὔσης Χαλκιδέων. [2] . νεκροὺς ἀνελέσθαι. ὁ δὲ ἐσπείσατο δύο. ἐν ταύταις δὲ αὐτός τε τὰς ἐγγὺς οἰκίας ἐκρατύνατο καὶ Ἀθηναῖοι τὰ σφέτερα. [3] καὶ ξύλλογον τῶν Τορωναίων ποιήσας ἔλεξε τοῖς ἐν τῇ Ἀκάνθῳ παραπλήσια, ὅτι οὐ δίκαιον εἴη οὔτε τοὺς πράξαντας πρὸς αὐτὸν τὴν λῆψιν τῆς πόλεως χείρους οὐδὲ προδότας ἡγεῖσθαι （ οὐ γὰρ ἐπὶ δουλείᾳ οὐδὲ χρήμασι πεισθέντας δρᾶσαι τοῦτο, ἀλλ᾽ ἐπὶ ἀγαθῷ καὶ ἐλευθερίᾳ τῆς πόλεως ） οὔτε τοὺς μὴ μετασχόντας οἴεσθαι μὴ τῶν αὐτῶν τεύξεσθαι: ἀφῖχθαι γὰρ οὐ διαφθερῶν οὔτε πόλιν οὔτε ἰδιώτην οὐδένα. [4] τὸ δὲ κήρυγμα ποιήσασθαι τούτου ἕνεκα τοῖς παρ᾽ Ἀθηναίους καταπεφευγόσιν, ὡς ἡγούμενος οὐδὲν χείρους τῇ ἐκείνων φιλία: οὐδ᾽ ἂν σφῶν πειρασαμένους αὐτοὺς [τῶν Λακεδαιμονίων] δοκεῖν ἧσσον, ἀλλὰ πολλῷ μᾶλλον, ὅσῳ δικαιότερα πράσσουσιν, εὔνους ἂν σφίσι γενέσθαι, ἀπειρίᾳ δὲ νῦν πεφοβῆσθαι. [5] τούς τε πάντας παρασκευάζεσθαι ἐκέλευεν ὡς βεβαίους τε ἐσομένους ξυμμάχους καὶ τὸ ἀπὸ τοῦδε ἤδη ὅτι ἂν ἁμαρτάνωσιν αἰτίαν ἕξοντας: τὰ δὲ πρότερα οὐ σφεῖς ἀδικεῖσθαι, ἀλλ᾽ ἐκείνους μᾶλλον ὑπ᾽ ἄλλων κρεισσόνων, καὶ ξυγγνώμην εἶναι εἴ τι ἠναντιοῦντο.

[114] Наступил рассвет, и, поскольку город был полностью в его власти, Брасидас объявил торонейцам, которые нашли убежище у афинян, что, если они захотят, они могут выйти и вернуться в свои дома; в городе им не будет причинен вред. Он также послал глашатая к афинянам, велев им забрать то, что им принадлежит, и уйти под флагом перемирия из Лекифа. Место, сказал он, принадлежало халкидцам, а не им. Они отказались идти, но попросили его заключить с ними перемирие на один день, чтобы они могли забрать своих мертвых, и он дал им два дня. В течение этих двух дней он укрепил здания, которые находились рядом с Лекифом, а афиняне укрепили саму крепость. Затем он созвал собрание торонейцев и обратился к ним примерно в тех же выражениях, которые он использовал в Аканте. Он сказал им, что они не должны плохо думать о тех гражданах, которые помогали ему, тем более считать их предателями; ибо они не были подкуплены и не действовали с целью порабощения города, а в интересах его свободы и благополучия. Те жители, которые не участвовали в заговоре, не должны были думать, что им будет хуже, чем остальным; ибо он пришел туда не для того, чтобы уничтожить ни город, ни кого-либо из его жителей. В этом духе он сделал это заявление тем, кто нашел убежище у афинян, и он не думал о них хуже за то, что они были их друзьями; когда они столкнутся с подобным опытом общения с лакедемонянами, их привязанность к ним станет еще сильнее, ибо они признают их превосходную честность; сейчас они боятся их только потому, что не знают их. Все они должны решить быть верными союзниками и ожидать, что отныне будут нести ответственность, если совершат проступок; но в прошлом лакедемоняне не пострадали от них. Напротив, именно они пострадали от силы, слишком могущественной для них, и им следовало простить то, что они противостояли ему.

115. ?????? ἐποιεῖτο τῇ Ληκύθῳ: οἱ δὲ Ἀθηναῖοι ἠμύνοντό τε ἐκ φαύλου τειχίσματος καὶ ἀπ᾽ οἰκιῶν ἐπάλξεις ἐχουσῶν, [2] καὶ μίαν μὲν ἡμέραν ἀπεκρούσαντο: τῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ μηχανῆς μελλούσης προσάξεσθαι αὐτοῖς ἀπὸ τῶν ἐναντίων, ἀφ᾽ ἧς πῦρ ἐνήσειν διενοοῦντο ἐς τὰ ξύλινα παραφράγματα, καὶ ?????? ἦν ἐπιμαχώτατον, πύργον ξύλινον ἐπ᾽ οἴκημα ἀντέστησαν, καὶ ὕδατος ἀμφορέας πολλοὺς καὶ πίθους ἀνεφόρησαν καὶ λίθους μεγάλους, ἄνθρωποί τε πολλοὶ ἀνέβησαν. [3] τὸ δὲ οἴκημα λαβὸν μεῖζον ἄχθος ἐξαπίνης κατερράγη καὶ ψόφου πολλοῦ γενομένου τοὺς μὲν ἐγγὺς καὶ ὁρῶντας τῶν Ἀθηναίων ἐλύπησε μᾶλλον ἢ ἐφόβησεν, οἱ δὲ ἄπωθεν, καὶ μάλιστα οἱ διὰ πλείστου, νομίσαντες ταύτῃ ἑαλωκέναι ἤδη τὸ χωρίον, φυγῇ ἐς τὴν θάλασσαν καὶ τὰς ναῦς ὥρμησαν.

[115] Этими словами он воодушевил горожан. По истечении перемирия он предпринял запланированное нападение на Лекиф. Афиняне защищались от крепости, которая была слабой, и от некоторых домов с зубцами. Целый день они отражали атаку; но на следующий день против них была подведена артиллерийская установка, с помощью которой лакедемоняне намеревались поджечь деревянные брустверы. Как только армия приблизилась к стене, афиняне воздвигли деревянную башню на вершине здания в месте, где подход был наиболее удобным и где, по их мнению, враг с наибольшей вероятностью мог применить артиллерийскую установку. На эту башню они подняли множество кувшинов и бочек с водой и больших камней; и много людей поднялось на неё. Внезапно здание, будучи слишком тяжёлым, рухнуло с громким треском. Это лишь раздражило, а не сильно встревожило афинян, которые находились рядом и видели, что произошло, но остальные были в ужасе, и их страх был тем сильнее, чем дальше они находились. Они решили, что это место захвачено, и как можно быстрее бежали к морю, где стояли их корабли.

116. ?????? γιγνόμενον ὁρῶν, ἐπιφερόμενος τῷ στρατῷ εὐθὺς τὸ Если у вас есть какие-либо проблемы, это может привести к падению температуры. [2] καὶ οἱ μὲν Ἀθηναῖοι τοῖς τε πλοίοις καὶ ταῖς ναυσὶ τούτῳ τῷ τρόπῳ ἐκλιπόντες τὸ χωρίον ἐς Παλλήνην διεκομίσθησαν: ὁ δὲ Βρασίδας （ ἔστι γὰρ ἐν τῇ Ληκύθῳ Ἀθηνᾶς ἱερόν, καὶ ἔτυχε κηρύξας, ὅτε ἔμελλε προσβαλεῖν,τῷ ἐπιβάντι πρώτῳ τοῦ τείχους τριάκοντα τινὶ τρόπῳ ἀνθρωπείῳ τὴν ἅλωσιν γενέσθαι, τάς τε τριάκοντα μνᾶς τῇ θεῷ ἀπέδωκεν ἐς τὸ ἱερὸν καὶ τὴν Λήκυθον καθελὼν καὶ ἀνασκευάσας τέμενος ἀνῆκεν ἅπαν. [3] καὶ ὁ μὲν τὸ λοιπὸν τοῦ χειμῶνος ἅ τε εἶχε τῶν χωρίων καθίστατο καὶ τοῖς ἄλλοις ἐπεβούλευεν: καὶ τοῦ χειμῶνος διελθόντος ὄγδοον ἔτος ἐτελεύτα τῷ πολέμῳ.

[116] Брасидас стал свидетелем происшествия и заметил, что они покидают крепостные стены. Он тотчас же бросился вперед со своим войском, захватил крепость и казнил всех, кого нашел в ней. Таким образом, афиняне были изгнаны; и на своих военных кораблях и других судах переправились в Паллену. В Лекифе находился храм Афин; и когда Брасидас собирался штурмовать это место, он издал указ, что тот, кто первым поднимется на стену, получит тридцать мин; но теперь, полагая, что захват был осуществлен не только человеческой силой, он отдал тридцать мин богине за служение храму, а затем, снеся Лекиф и расчистив землю, освятил все это место. Остаток этой зимы он провел, занимаясь управлением уже удерживаемыми городами и координируя действия против остальных. В конце зимы закончился восьмой год войны.

117. Λακεδαιμόνιοι δὲ καὶ Ἀθηναῖοι ἅμα ἦρι τοῦ ἐπιγιγνομένου θέρους εὐθὺς ἐκεχειρίαν ἐποιήσαντο ἐνιαύσιον, νομίσαντες Ἀθηναῖοι μὲν οὐκ ἂν ἔτι τὸν Βρασίδαν σφῶν προσαποστῆσαι οὐδὲν πρὶν παρασκευάσαιντο καθ᾽ ἡσυχίαν, καὶ ἅμα, εἰ καλῶς σφίσιν ἔχοι, καὶ ξυμβῆναι τὰ πλείω, Λακεδαιμόνιοι δὲ ταῦτα τοὺς Ἀθηναίους ἡούμενοι ἅπερ ἐδέδισαν φοβεῖσθαι, καὶ γενομένης ἀνοκωχῆς κακῶν καὶ ταλαιπωρίας μᾶλλον ἐπιθυμήσειν αὐτοὺς πειρασαμένους ξυναλλαγῆναί τε καὶ τοὺς ἄνδρας σφίσιν ἀποδόντας σπονδὰς ποιήσασθαι καὶ ἐς τὸν πλείω χρόνον. [2] τοὺς γὰρ δὴ ἄνδρας περὶ πλέονος ἐποιοῦντο κομίσασθαι, ἔτι Βρασίδας ηὐτύχει: καὶ ἔμελλον ἐπὶ μεῖζον χωρήσαντος αὐτοῦ καὶ ἀντίπαλα καταστήσαντος τῶν μὲν στέρεσθαι, τοῖς δ᾽ ἐκ τοῦ ἴσου ἀμυνόμενοι κινδυνεύσειν καὶ κρατήσειν. [3] γίγνεται οὖν ἐκεχειρία αὐτοῖς τε καὶ τοῖς ξυμμάχοις ἥδε.

[117] Ранней весной следующего года лакедемоняне и афиняне заключили перемирие на год. Афиняне надеялись предотвратить захват Брасидой еще большего числа их союзников на данный момент; этот перерыв дал бы им время на подготовку; и в дальнейшем, если бы это было в их интересах, они могли бы прийти к общему соглашению. Лакедемоняне действительно предугадали опасения афинян и полагали, что, получив передышку от бед и лишений, они будут более заинтересованы в заключении условий, возвращении пленных, захваченных на острове, и заключении прочного мира. Их главной целью было вернуть своих людей, пока длилась удача Брасиды; когда, благодаря его успешной карьере и балансу, который он установил между противоборствующими державами, они не ощущали их потери, и все же, ответив на равных условиях с остатками своих сил, могли бы иметь неплохие шансы на победу. Таким образом, они заключили перемирие для себя и своих союзников на следующих условиях:

118. 'περὶ μὲν τοῦ ἱεροῦ καὶ τοῦ μαντείου τοῦ Ἀπόλλωνος τοῦ Πυθίου δοκεῖ ἡμῖν χρῆσθαι τὸν βουλόμενον ἀδόλως καὶ ἀδεῶς κατὰ τοὺς πατρίους νόμους. [2] τοῖς μὲν Λακεδαιμονίοις ταῦτα δοκεῖ καὶ τοῖς ξυμμάχοις τοῖς παροῦσιν: Βοιωτοὺς δὲ καὶ Φωκέας πείσειν φασὶν ἐς δύναμιν προσκηρυκευόμενοι. [3] περὶ δὲ τῶν χρημάτων τῶν τοῦ θεοῦ ἐπιμέλεσθαι ὅπως τοὺς ἀδικοῦντας ἐξευρήσομεν, ὀρθῶς καὶ δικαίως τοῖς πατρίοις νόμοις χρώμενοι καὶ ὑμεῖς καὶ ἡμεῖς καὶ τῶν ἄλλων οἱ βουλόμενοι, τοῖς πατρίοις νόμοις χρώμενοι πάντες. [4] περὶ μὲν οὖν τούτων ἔδοξε Λακεδαιμονίοις καὶ τοῖς ἄλλοις ξυμμάχοις κατὰ ταῦτα: τάδε δὲ ἔδοξε Λακεδαιμονίοις καὶ τοῖς ἄλλοις ξυμμάχοις ἐὰν σπονδὰς ποιῶνται οἱ Ἀθηναῖοι, ἐπὶ τῆς αὐτῶν μένειν ἑκατέρους ἔχοντας ἅπερ νῦν ἔχομεν, τοὺς μὲν ἐν τῷ Κορυφασίῳ ἐντὸς τῆς Βουφράδος καὶ τοῦ Τομέως μένοντας, τοὺς δὲ ἐν Κυθήροις μὴ ἐπιμισγομένους ἐς τὴν ξυμμαχίαν, μήτε ἡμᾶς πρὸς αὐτοὺς μήτε αὐτοὺς πρὸς ἡμᾶς, τοὺς δ᾽ ἐν Νισαίᾳ καὶ Μινῴᾳ μὴ ὑπερβαίνοντας τὴν ὁδὸν τὴν ἀπὸ τῶν πυλῶν τῶν παρὰ τοῦ Νίσου ἐπὶ τὸ Ποσειδώνιον, ἀπὸ δὲ τοῦ Ποσειδωνίου εὐθὺς ἐπὶ τὴν γέφυραν τὴν ἐς Μινῴαν （ μηδὲ Μεγαρέας καὶ τοὺς ξυμμάχους ὑπερβαίνειν τὴν ὁδὸν ταύτην ） καὶ τὴν νῆσον, ἥνπερ ἔλαβον οἱ Ἀθηναῖοι, ἔχοντας, μηδὲ ἐπιμισγομένους μηδετέρους μηδετέρωσε, καὶ τὰ ἐν Τροιζῆνι, ὅσαπερ νῦν ἔχουσι, καθ᾽ ἃ ξυνέθεντο πρὸς Ἀθηναίους: [5] καὶ τῇ θαλάσσῃ χρωμένους, ὅσα ἂν κατὰ τὴν ἑαυτῶν καὶ κατὰ τὴν ξυμμαχίαν, Λακεδαιμονίους καὶ τοὺς ξυμμάχους πλεῖν μὴ μακρᾷ νηί, ἄλλῳ δὲ κωπήρει πλοίῳ, ἐς πεντακόσια τάλαντα ἄγοντι μέτρα. [6] κήρυκι δὲ καὶ πρεσβείᾳ καὶ ἀκολούθοις, ὁπόσοις ἂν δοκῇ, περὶ καταλοσεως τοῦ πολέμου καὶ δικῶν ἐς Πελοπόννησον καὶ Ἀθήναζε σπονδὰς εἶναι ἰοῦσι καὶ ἀπιοῦσι καὶ κατὰ γῆν καὶ κατὰ θάλασσαν. [7] τοὺς δὲ αὐτομόλους μὴ δέχεσθαι ἐν τούτῳ τῷ χρόνῳ, μήτε ἐλεύθερον μήτε δοῦλον, μήτε ὑμᾶς μήτε ἡμᾶς. [8] . δίκῃ διαλύοντας ἄνευ πολέμου. [9] τοῖς μὲν Λακεδαιμονίοις καὶ τοῖς ξυμμάχοις ταῦτα δοκεῖ: εἰ δέ τι ὑμῖν εἴτε κάλλιον εἴτε δικαιότερον τούτων δοκεῖ εἶναι, ἰόντες ἐς Λακεδαίμονα διδάσκετε: οὐδενὸς γὰρ ἀποστήσονται, ὅσα ἂν δίκαια λέγητε, οὔτε οἱ Λακεδαιμόνιοι οὔτε οἱ ξύμμαχοι. [10] . αἱ δὲ σπονδαὶ ἐνιαυτὸν ἔσονται. [11] 'ἔδοξεν τῷ δήμῳ. Ἀκαμαντὶς ἐπρυτάνευε, Φαίνιππος ἐγραμμάτευε, Νικιάδης ἐπεστάτει. Λάχης εἶπε, τύχῃ ἀγαθῇ τῇ Ἀθηναίων, ποιεῖσθαι τὴν ἐκεχειρίαν καθ᾽ ἃ ξυγχωροῦσι Λακεδαιμόνιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι αὐτῶν καὶ ὡμολόγησαν ἐν τῷ δήμῳ: [12] τὴν <δ᾽> ἐκεχειρίαν εἶναι ἐνιαυτόν, ἄρχειν δὲ τήνδε τὴν ἡμέραν, τετράδα ἐπὶ δέκα τοῦ Ἐλαφηβολιῶνος μηνός. [13] ??? τοὺς λόγους, καθ᾽ ὅτι ἔσται ἡ κατάλυσις τοῦ πολέμου. [14] ἐκκا εἰρήνης ... βουλεύσασθαι Ἀθηναίους καθ᾽ ὅτι ἂν ἐσίῃ ἡ πρεσβεία περὶ τῆς καταλύσεως τοῦ πολέμου. σπείσασθαι δὲ αὐτίκα μάλα τὰς πρεσβείας ἐν τῷ δήμῳ τὰς παρούσας ἦ μὴν ἐμμενεῖν ἐν ταῖς σπονδαῖς τὸν ἐνιαυτόν.

[118] «I. Что касается храма и оракула Пифийского Аполлона, нам кажется правильным, чтобы всякий желающий обратился к нему за советом без обмана и без страха, согласно своим исконным обычаям. С этим мы, лакедемоняне и их союзники, присутствующие здесь, согласны, и мы пошлем вестников к беотийцам и фокийцам и сделаем все возможное, чтобы заручиться их согласием. II. Что касается сокровищ Бога, мы примем меры для выявления злодеев, как вас, так и нас, согласно нашим исконным обычаям, и любого другого желающего, согласно своим исконным обычаям, всегда действуя справедливо и честно. Таким образом, лакедемоняне и их союзники считают правильным в отношении этих вопросов. III. Кроме того, лакедемоняне и их союзники считают правильным, чтобы, если афиняне согласятся на перемирие, каждая из сторон оставалась на своей территории, сохраняя то, что у нее есть. Афиняне в Корифасии должны оставаться между Буфрасом и Томеем. Они должны оставаться на Кифере, но не должны общаться с Лакедемонским союзом, ни мы с ними, ни они с нами. Афиняне, находящиеся в Нисее и Миное, не должны пересекать дорогу, ведущую от ворот святилища Ниса к храму Посейдона, а от храма Посейдона — прямо к мосту, ведущему в Миною; мегарийцы и их союзники также не должны пересекать эту дорогу; афиняне должны удерживать захваченный ими остров, не поддерживая связь друг с другом. Они также должны удерживать то, что сейчас удерживают близ Троезена, согласно соглашению, заключенному между афинянами и троезенцами. IV. На море лакедемоняне и их союзники могут плавать вдоль своих берегов и берегов союза не на военных кораблях, а на любых других гребных судах, грузоподъемность которых не превышает пятисот талантов. V. «Должен быть обеспечен безопасный проезд как по морю, так и по суше для герольда с посланниками и любым количеством сопровождающих, которое может быть согласовано, курсирующих между Пелопоннесом и Афинами, для решения вопросов прекращения войны и урегулирования спорных моментов». VI. Пока действует перемирие, ни одна из сторон, ни мы, ни вы, не должны принимать дезертеров, ни рабов, ни свободных». VII. И мы удовлетворим ваши требования, а вы удовлетворите наши требования в соответствии с нашими исконными обычаями и урегулируйте спорные вопросы путем арбитража, а не оружием». «Это кажется нам, лакедемонянам, и нашим союзникам приемлемым. Но если вы сочтете какое-либо другое условие более справедливым или почетным, отправляйтесь в Лакедемон и изложите свою точку зрения; ни лакедемоняне, ни их союзники не отвергнут ни одного справедливого требования, которое вы предпочтете». «И мы просим вас, как и вы нас, послать посланников, наделенных всеми полномочиями». «Это перемирие будет действовать в течение года». Афинский народ принял следующий указ. Пританы принадлежали к племени Акамант, Фенипп был регистратором, Никиад — председателем. Лахес предложил заключить перемирие на условиях, на которые согласились лакедемоняне и их союзники; и чтобы это отвечало наилучшим интересам афинского народа! Соответственно, собрание согласилось, что перемирие продлится год, начиная с этого дня, четырнадцатого дня месяца Элафеболион. В течение года перемирия послы и герольды должны ездить из одного государства в другое и обсуждать предложения о прекращении войны. Генералы и пританы должны провести еще одно собрание, на котором народ должен обсудить, прежде всего, вопрос мира, независимо от того, какое предложение лакедемонское посольство может предложить о прекращении войны. Присутствующие здесь посольства обязуются на месте, в присутствии собрания, в течение года соблюдать только что заключенное перемирие.

119. 'ταῦτα ξυνέθεντο Λακεδαιμόνιοι [καὶ ὤμοσαν] καὶ οἱ ξύμμαχοι Ἀθηναίοις καὶ τοῖς ξυμμάχοις μηνὸς ἐν Λακεδαίμονι Γεραστίου δωδεκάτῃ. [2] ξυνετίθεντο δὲ καὶ ἐσπένδοντο Λακεδαιμονίων μὲν οἵδε: Ταῦρος Ἐχετιμίδα, Ἀθήναιος В случае необходимости: Κορινθίων δὲ Αἰνέας Ὠκύτου, Εὐφαμίδας Ἀριστωνύμου: Σικυωνίων δὲ Δαμότιμος Ναυκράτους, Ὀνάσιμος Μεγακλέους: Μεγαρέων δὲ Νίκασος Воспользуйтесь услугами: στρατηγοὶ Νικόστρατος Διειτρέφους, Νικίας Νικηράτου, Αὐτοκλῆς Τολμαίου'. [3] ἡ μὲν δὴ ἐκεχειρία αὕτη ἐγένετο, καὶ ξυνῇσαν ἐν αὐτῇ περὶ τῶν μειζόνων σπονδῶν διὰ παντὸς ἐς λόγους.

[119] Лакедемоняне согласились с этими условиями, и они и их союзники принесли клятву афинянам и их союзникам в двенадцатый день спартанского месяца Герастий. Формально ратифицировали перемирие от имени Лакедемона Тавр, сын Эхетимида, Афиней, сын Периклида, Филохарида, сын Эриксидида; от Коринфа — Эней, сын Окита, Евфамид, сын Аристонима; от Сикиона — Дамотим, сын Навкрата, Онасим, сын Мегакла; от Мегары — Никас, сын Кекалы, Менекрат, сын Амфидора; от Эпидавра — Амфий, сын Евфаида; А от имени Афин — Никострат, сын Диитрефа, Никий, сын Никерата, Автокл, сын Толмея. Таковы были условия перемирия; в течение его действия постоянно велись новые переговоры о заключении окончательного мира.

120. ???? ἀπέστη ἀπ᾽ Ἀθηναίων πρὸς Βρασίδαν. φασὶ δὲ οἱ Σκιωναῖοι Πελληνῆς μὲν εἶναι ἐκ Πελοποννήσου, πλέοντας δ᾽ ἀπὸ Τροίας σφῶν τοὺς πρώτους κατενεχθῆναι ἐς τὸ χωρίον τοῦτο τῷ χειμῶνι ᾧ ἐχρήσαντο Ἀχαιοί, καὶ αὐτοῦ οἰκῆσαι. [2] . φιλίᾳ προπλεούσῃ, αὐτὸς δὲ ἐν κελητίῳ ἄπωθεν ἐφεπόμενος, ὅπως, εἰ μέν τινι τοῦ κέλητος μείζονι πλοίῳ περιτυγχάνοι, ἡ τριήρης ἀμύνοι αὐτῷ, ἀντιπάλου δὲ ἄλλης τριήρους ἐπιγενομένης οὐ πρὸς τὸ ἔλασσον νομίζων τρέψεσθαι, ἀλλ᾽ ἐπὶ τὴν ναῦν, καὶ ἐν τούτῳ αὑτὸν διασώσειν. [3] ????????? καὶ Τορώνῃ, καὶ προσέτι φάσκων ἀξιωτάτους αὐτοὺς εἶναι ἐπαίνου, οἵτινες τῆς Παλλήνης ἐν τῷ ἰσθμῷ ἀπειλημμένης ὑπὸ Ἀθηναίων Ποτείδαιαν ἐχόντων καὶ ὄντες οὐδὲν ἄλλο ἢ νησιῶται αὐτεπάγγγελτοι ἐχώρησαν πρὸς τὴν ἐλευθερίαν καὶ οὐκ ἀνέμειναν ἀτολμίᾳ ἀνάγκην σφίσι προσγενέσθαι περὶ τοῦ φανερῶς οἰκείου ἀγαθοῦ: σημεῖόν τ᾽ εἶναι τοῦ καὶ ἄλλο τι ἂν αὐτοὺς τῶν μεγίστων ἀνδρείως ὑπομεῖναι: εἴ τε θήσεται κατὰ νοῦν τὰ πράγματα, πιστοτάτους τε τῇ ἀληθείᾳ ἡγήσεσθαι αὐτοὺς Λακεδαιμονίων φίλους καὶ τἆλλα τιμήσειν.

[120] Примерно в то время, когда посланники, участвовавшие в переговорах, перемещались туда и обратно, Сциона, город в Паллене, восстал против афинян и присоединился к Брасидасу. Сционане, согласно их собственным рассказам, изначально происходили из Паллене на Пелопоннесе, но их предки, возвращавшиеся из Трои, были унесены штормом, который встретил ахейский флот, в Сциону, где они и поселились. Брасидас, услышав о восстании, отплыл туда ночью, отправив перед собой дружественную трирему, а сам следовал на некотором расстоянии на небольшой лодке, полагая, что если он встретит какое-либо судно, не трирему, большее, чем лодка, трирема защитит его, а если появится другая трирема равной силы, она упадет не на лодку, а на большее судно, и тем временем он сможет спастись. Ему удалось переправиться, и, созвав собрание сционанцев, он повторил то, что говорил в Аканте и Тороне, добавив, что их поведение заслуживает высочайшей похвалы; ибо в то время, когда афиняне контролировали Потидею и перешеек Палленеи, а они, будучи отрезанными от материка, были так же беззащитны, как островитяне, они без всякого побуждения встали на сторону свободы. Они не были такими трусами, чтобы ждать, пока их заставят сделать то, что явно отвечало их собственным интересам; и это было достаточным доказательством того, что они, как мужчины, перенесут любые трудности, какими бы большими они ни были, если только их стремления смогут осуществиться. Он должен считать их самыми верными и преданными друзьями лакедемонян и оказывать им высочайшую честь.

121. καὶ οἱ μὲν Σκιωναῖοι ἐπήρθησάν τε τοῖς λόγοις καὶ θαρσήσαντες πάντες ὁμοίως, καὶ οἷς πρότερον μὴ ἤρεσκε τὰ πρασσόμενα, τόν τε πόλεμον διενοοῦντο προθύμως οἴσειν καὶ τὸν Βρασίδαν τά τ᾽ ἄλλα καλῶς ἐδέξαντο καὶ δημοσίᾳ μὲν χρυσῷ στεφάνῳ ἀνέδησαν ὡς ἐλευθεροῦντα τὴν Ἑλλάδα, ἰδίᾳ δὲ ἐταινίουν τε καὶ προσήρχοντο ὥσπερ ἀθλητῇ. [2] . οὐ πολλῷ στρατιὰν πλείω ἐπεραίωσε, βουλόμενος καὶ τῆς Ποτειδαίας ἀποπειρᾶσαι, ἡγούμενος καὶ τοὺς Ἀθηναίους βοηθῆσαι ἂν ὡς ἐς νῆσον καὶ βουλόμενος φθάσαι: καί τι αὐτῷ καὶ ἐπράσσετο ἐς τὰς πόλεις ταύτας προδοσίας πέρι.

[121] Сционеи были воодушевлены его словами; и все, даже те, кто ранее был против этого движения, набрались смелости и решили с радостью нести бремя войны. Они с почестями приняли Брасидаса и от имени города увенчали его золотой короной как освободителя Эллады; многие также, в знак своего личного восхищения, возложили ему на голову венки и поздравили его, как если бы он был победителем в играх. На время он оставил с ними небольшой гарнизон и вернулся, но вскоре снова переправился через море с более крупным войском, желая теперь, когда у него была помощь сционеев, попытаться захватить Менде и Потидею; он позаботился о том, чтобы афиняне последовали за ним на своих кораблях в Паллену, которую они сочли бы островом; и он хотел опередить их. Более того, он вступил в переговоры с этими городами и надеялся, что они будут преданы ему.

122. ?????? τὴν ἐκεχειρίαν περιαγγέλλοντες ἀφικνοῦνται παρ᾽ αὐτόν, Ἀθηναίων μὲν Ἀριστώνυμος, Λακεδαιμονίων δὲ Ἀθήναιος. [2] καὶ ??? ξυνθήκην, καὶ ἐδέξαντο πάντες οἱ ἐπὶ Θρᾴκης ξύμμαχοι Λακεδαιμονίων τὰ πεπραγμένα. [3] Ἀριστώνυμος δὲ τοῖς μὲν ἄλλοις κατῄνει, Σκιωναίους δὲ αἰσθόμενος ἐκ λογιμσοῦ τῶν ἡμερῶν ὅτι ὕστερον ἀφεστήκοιεν, οὐκ ἔφη ἐνσπόνδους ἔσεσθαι. Βρασίδας δὲ ἀντέλεγε πολλά, ὡς πρότερον, καὶ οὐκ ἀφίει τὴν πόλιν. [4] . εὐθὺς ἑτοῖμοι ἦσαν στρατεύειν ἐπὶ τὴν Σκιώνην. οἱ δὲ Λακεδαιμόνιοι πρέσβεις πέμψαντες παραβήσεσθαι ἔφασαν αὐτοὺς τὰς σπονδάς, καὶ τῆς πόλεως ἀντεποιοῦντο Βρασίδᾳ πιστεύοντες, δίκῃ τε ἑτοῖμοι ἦσαν περὶ αὐτῆς κρίνεσθαι. [5] . ποιούμενοι εἰ καὶ οἱ ἐν ταῖς νήσοις ἤδη ὄντες ἀξιοῦσι σφῶν ἀφίστασθαι, τῇ κατὰ γῆν Λακεδαιμονίων ἰσχύι ἀνωφελεῖ πιστεύοντες. [6] εἶχε δὲ καὶ ἡ ἀλήθεια περὶ τῆς ἀποστάσεως μᾶλλον ᾗ οἱ Ἀθηναῖοι ἐδικαίουν: δύο γὰρ ἡμέραις ὕστερον ἀπέστησαν οἱ Σκιωναῖοι. ψήφισμά τ᾽ εὐθὺς ἐποιήσαντο, Κλέωνος γνώμῃ πεισθέντες, Σκιωναίους ἐξελεῖν τε καὶ ἀποκτεῖναι. καὶ τἆλλα ἡσυχάζοντες ἐς τοῦτο παρεσκευάζοντο.

[122] Но прежде чем он успел осуществить свои намерения, прибыла трирема с послами, которые отправились объявлять перемирие: Аристоним из Афин и Афиней из Лакедемона. Затем его армия вернулась в Торонэ, и перемирие было официально объявлено ему. Все союзники лакедемонян в Халкидике согласились с условиями. Афинянин Аристоним в целом согласился, но, подсчитав дни, обнаружил, что сционеяне восстали после заключения перемирия, и отказался их принять. Брасид настаивал, что они вовремя и не сдадут город. После чего Аристоним отправил сообщение в Афины. Афиняне были готовы немедленно отправиться в поход против Сционэ. Однако лакедемоняне послали к ним посольство и заявили, что такой шаг будет нарушением перемирия. Они заявили права на это место, опираясь на показания Брасидаса, и предложили разрешить вопрос путем арбитража. Но афиняне, вместо того чтобы рисковать арбитражем, хотели немедленно отправить экспедицию; их возмутило то, что даже островитяне теперь осмеливаются восставать против них, тщетно полагаясь на силу Лакедемонии на суше. Их право было на их стороне; правда заключалась в том, что сционеанцы восстали через два дня после заключения перемирия. Они немедленно приняли резолюцию, предложенную Клеоном, о разрушении Сционе и предании ее жителей мечу; и, воздерживаясь от военных действий в других местах, они приготовились осуществить свои намерения.

123. ἐν τούτῳ δὲ Μένδη ἀφίσταται αὐτῶν, πόλις ἐν τῇ Παλλήνῃ, Ἐρετριῶν ἀποικία. καὶ αὐτοὺς ἐδέξατο ὁ Βρασίδας, οὐ νομίζων ἀδικεῖν, ὅτι ἐν τῇ ἐκεχειρίᾳ φανερῶς προσεχώρησαν: ἔστι γὰρ ἃ καὶ αὐτὸς ἐνεκάλει τοῖς Ἀθηναίοις παραβαίνειν τὰς σπονδάς. [2] . ἑτοίμην, τεκμαιρόμενοι καὶ ἀπὸ τῆς Σκιώνης ὅτι οὐ προυδίδου, καὶ ἅμα τῶν πρασσόντων σφίσιν ὀλίγων τε ὄντων καὶ ὡς τότε ἐμέλλησαν οὐκέτι ἀνέντων, ἀλλὰ περὶ σφίσιν αὐτοῖς φοβουμένων τὸ κατάδηλον καὶ καταβιασαμένων παρὰ γνώμην τοὺς πολλούς. [3] . ἐπ᾽ ἀμφοτέρας τὰς πόλεις. [4] . Χαλκιδικὴν παῖδας καὶ γυναῖκας τῶν Σκιωναίων καὶ Μενδαίων, καὶ τῶν Πελοποννησίων αὐτοῖς πεντακοσίους ὁπλίτας διέπεμψε καὶ πελταστὰς τριακοσίους Χαλκιδέων, ἄρχοντά τε τῶν ἁπάντων Πολυδαμίδαν. καὶ οἱ μὲν τὰ περὶ σφᾶς αὐτούς, ὡς ἐν τάχει παρεσομένων τῶν Ἀθηναίων, κοινῇ ηὐτρεπίζοντο.

[123] Тем временем Менде, город Паллене и колония Эретрии, восстал против них. Брасидас считал себя вправе принять мендеев, хотя, когда они пришли к нему, мир был недвусмысленно объявлен, поскольку были некоторые пункты, в которых он также обвинял афинян в нарушении договора. Его позиция подтолкнула их к этому смелому шагу; они видели его рвение в этом деле, которое они также вывели из его нежелания передать Сционе афинянам. Более того, людей, которые вели с ним переговоры, было немного, и, начав однажды, они не хотели отказываться от своей цели. Ибо они боялись последствий разоблачения и поэтому заставляли толпу действовать вопреки их собственным желаниям. Когда афиняне услышали о восстании, они разгневались еще больше и начали готовиться к нападению на оба города. Брасидас, ожидая нападения, увез жен и детей сционеев и мендеев в Олинф в Халкидике и послал на помощь более пятисот пелопоннесских гоплитов и триста халкидских таритеров под единоличным командованием Полидамидаса. Оба города согласовали меры по обороне от афинян, которые, как ожидалось, должны были вскоре прибыть.

124. Βρασίδας δὲ καὶ Περδίκκας ἐν τούτῳ στρατεύουσιν ἅμα ἐπὶ Ἀρραβαῖον τὸ δεύτερον ἐς Λύγκον. καὶ ἦγον ὁ μὲν ὧν ἐκράτει Μακεδόνων τὴν δύναμιν καὶ τῶν ἐνοικούντων Ἑλλήνων ὁπλίτας, ὁ δὲ πρὸς τοῖς αὐτοῦ περιλοίποις τῶν Πελοποννησίων Χαλκιδέας καὶ Ἀκανθίους καὶ τῶν ἄλλων κατὰ δύναμιν ἑκάστων. ξύμπαν δὲ τὸ ὁπλιτικὸν τῶν Ἑλλήνων τρισχίλιοι μάλιστα, ἱππῆς δ᾽ οἱ πάντες ἠκολούθουν Μακεδόνων ξὺν Χαλκιδεῦσιν ὀλίγου ἐς χιλίους, καὶ ἄλλος ὅμιλος τῶν βαρβάρων πολύς. [2] ἐσβαλόντες δὲ ἐς τὴν Ἀρραβαίου καὶ εὑρόντες ἀντεστρατοπεδευμένους αὑτοῖς τοὺς Λυγκηστὰς ἀντεκαθέζοντο καὶ αὐτοί. [3] ?????? ἱππῆς ἐς αὐτὸ καταδραμόντες ἱππομάχησαν πρῶτα ἀμφοτέρων, ἔπειτα δὲ καὶ ὁ Βρασίδας καὶ ὁ Περδίκκας, προελθόντων προτέρων ἀπὸ τοῦ λόφου μετὰ τῶν ἱππέων τῶν Λυγκηστῶν ὁπλιτῶν καὶ ἑτοίμων ὄντων μάχεσθαι, ἀντεπαγαγόντες καὶ αὐτοὶ ξυνέβαλον καὶ ἔτρεψαν τοὺς Λυγκηστάς, καὶ πολλοὺς μὲν διέφθειραν, οἱ δὲ λοιποὶ διαφυγόντες πρὸς τὰ μετέωρα σύχαζον. [4] . μένοντες, οἳ ἔτυχον τῷ Περδίκκᾳ μισθοῦ μέλλοντες ἥξειν: ἔπειτα ὁ Περδίκκας ἐβούλετο προϊέναι ἐπὶ τὰς τοῦ Ἀρραβαίου κώμας καὶ μὴ καθῆσθαι, Βρασίδας δὲ τῆς τε Μένδης περιορώμενος, μὴ τῶν Ἀθηναίων πρότερον ἐπιπλευσάντων τι πάθῃ, καὶ ἅμα τῶν Ἰλλυριῶν οὐ παρόντων, οὐ πρόθυμος ἦν, ἀλλὰ ἀναχωρεῖν μᾶλλον.

[124] Брасидас и Пердикка объединили свои силы и совершили вторую экспедицию в Линк против Аррибея. Пердикка возглавлял свою собственную македонскую армию и отряд гоплитов, предоставленных эллинскими жителями страны. Брасидас, помимо оставшихся с ним пелопоннесцев, командовал отрядом халкидийцев из Аканта и других городов, которые предоставили столько войск, сколько могли. Общая численность тяжеловооруженных эллинских сил составляла около трех тысяч человек; халкидская и македонская конница — около тысячи, а также было большое множество варваров. Они вошли на территорию Аррибея и, обнаружив там линкестийцев, готовых к битве, заняли позицию лицом к лицу с ними. Пехота обеих армий расположилась на двух противоположных холмах, а между ними находилась равнина, на которую сначала спустилась и вступила в бой конница обеих армий. Затем тяжеловооруженные линкестские войска начали наступление с холма и, соединившись со своей конницей, бросились в бой. Брасидас и Пердикка вывели свою армию и атаковали; линкестийцы обратились в бегство, многие были убиты; остальные бежали на возвышенность и оставались там бездействующими. Завоеватели подняли трофей и ждали два или три дня, ожидая прибытия иллирийцев, которых нанял Пердикка. Затем Пердикка хотел, вместо того чтобы сидеть сложа руки, продвинуться к деревням Аррибея, но Брасидас беспокоился о Менде и опасался, что афиняне могут приплыть туда и причинить какой-нибудь вред до его возвращения. Иллирийцы не появились; и по обеим причинам он был больше склонен к отступлению, чем к наступлению.

125. ????????? προδόντες Περδίκκαν γεγένηνται: ὥστε ἤδη ἀμφοτέροις μὲν δοκοῦν ἀναχωρεῖν διὰ τὸ δέος αὐτῶν ὄντων ἀνθρώπων μαχίμων, κυρωθὲν δὲ οὐδὲν ἐκ τῆς διαφορᾶς ὁπηνίκα χρὴ ὁρμᾶσθαι, νυκτός τε ἐπιγενομένης, οἱ μὲν Μακεδόνες καὶ τὸ πλῆθος τῶν βαρβάρων εὐθὺς φοβηθέντες, ὅπερ φιλεῖ μεγάλα στρατόπεδα ἀσαφῶς ἐκπλήγνυσθαι, καὶ νομίσαντες πολλαπλασίους μὲν ἢ ἦλθον ἐπιέναι, ὅσον δὲ οὔπω παρεῖναι, καταστάντες ἐς αἰφνίδιον φυγὴν ἐχώρουν ἐπ᾽ οἴκου, καὶ τὸν Περδίκκαν τὸ πρῶτον οὐκ αἰσθανόμενον, ὡς ἔγνω, ἠνάγκασαν πρὶν τὸν Βρασίδαν ἰδεῖν （ ἄπωθεν γὰρ πολὺ ἀλλήλων ἐστρατοπεδεύοντο ） προαπελθεῖν. [2] Βρασίδας δὲ ἅμα τῇ ἕῳ ὡς εἶδε τοὺς Μακεδόνας προκεχωρηκότας τούς τε Ἰλλυριοὺς καὶ τὸν Ἀρραβαῖον μέλλοντας ἐπιέναι, ?????? μέσον λαβὼν διενοεῖτο ἀναχωρεῖν. [3] ἐκδρόμους δέ, εἴ πῃ προσβάλλοιεν αὐτοῖς, ἔταξε τοὺς νεωτάτους, καὶ αὐτὸς λογάδας ἔχων τριακοσίους τελευταῖος γνώμην εἶχεν ὑποχωρῶν τοῖς τῶν ἐναντίων πρώτοις προσκεισομένοις ἀνθιστάμενος ἀμύνεσθαι. [4] καὶ πρὶν τοὺς πολεμίους ἐγγὺς εἶναι, ὡς διὰ ταχέων παρεκελεύσατο τοῖς στρατιώταις τοιάδε.

[125] Но пока они спорили, пришло известие, что иллирийцы только что предали Пердикку и присоединились к Аррибею, после чего они оба решили отступить; ибо они боялись иллирийцев, которые были народом воинов. Из-за спора время их отъезда еще не было определено. Наступила ночь, и македонцев и массу варваров мгновенно охватила одна из тех необъяснимых паник, которым подвержены большие армии. Им показалось, что иллирийцев во много раз больше, чем их реальное число, и что они идут им по пятам; поэтому, внезапно обратившись в бегство, они поспешили домой. И они заставили Пердикку, когда он понял положение дел, чего он сначала не понимал, уйти, не увидев Брасидаса, ибо две армии расположились лагерем на значительном расстоянии друг от друга. На рассвете Брасидас, обнаружив, что Аррибей и иллирийцы приближаются, а македонцы уже отступили, решил последовать за ними. Поэтому он выстроил своих гоплитов в плотный каре и разместил легковооруженные войска в центре. Он отобрал самых молодых своих солдат, чтобы они атаковали врага в любой момент. Во время отступления он сам предложил занять позицию в тылу с тремястами отборными воинами, намереваясь остановить самых сильных нападающих и отбить их атаку. Прежде чем подошли иллирийцы, он, насколько позволяло время, призвал своих солдат следующими словами:

126. 'εἰ μὲν μὴ ὑπώπτευον, ἄνδρες Πελοποννήσιοι, ὑμᾶς τῷ τε μεμονῶσθαι καὶ ὅτι βάρβαροι οἱ ἐπιόντες καὶ πολλοὶ ἔκπληξιν ἔχειν, οὐκ ἂν ὁμοίως διδαχὴν ἅμα τῇ παρακελεύσει ἐποιούμην: νῦν δὲ πρὸς μὲν τὴν ἀπόλειψιν τῶν ἡμετέρων καὶ τὸ πλῆθος τῶν ἐναντίων βραχεῖ ὑπομνήματι καὶ παραινέσει τὰ μέγιστα πειράσομαι πείθειν. [2] ἀγαθοῖς γὰρ εἶναι ὑμῖν προσήκει τὰ πολέμια οὐ διὰ ξυμμάχων παρουσίαν ἑκάστοτε, ἀλλὰ δι᾽ οἰκείαν ἀρετήν, καὶ μηδὲν πλῆθος πεφοβῆσθαι ἑτέρων, οἵ γε μηδὲ ἀπὸ πολιτειῶν τοιούτων ἥκετε, ἐν αἷς οὐ πολλοὶ ὀλίγων ἄρχουσιν, ἀλλὰ πλεόνων μᾶλλον ἐλάσσους, οὐκ ἄλλῳ τινὶ κτησάμενοι τὴν δυναστείαν ἢ τῷ μαχόμενοι κρατεῖν. [3] βαρβάρους δὲ οὓς νῦν ἀπειρίᾳ δέδιτε μαθεῖν χρή, ἐξ ὧν τε προηγώνισθε τοῖς Μακεδόσιν αὐτῶν καὶ ἀφ᾽ ὧν ἐγὼ εἰκάζω τε καὶ ἄλλων ἀκοῇ ἐπίσταμαι, οὐ δεινοὺς ἐσομένους. [4] καὶ γὰρ ὅσα μὲν τῷ ὄντι ἀσθενῆ ὄντα τῶν πολεμίων δόκησιν ἔχει ἰσχύος, διδαχὴ ἀληθὴς προσγενομένη περὶ αὐτῶν ἐθάρσυνε μᾶλλον τοὺς ἀμυνομένους: οἷς δὲ βεβαίως τι πρόσεστιν ἀγαθόν, μὴ προειδώς τις ἂν αὐτοῖς τολμηρότερον προσφέροιτο. [5] . δεινοὶ καὶ βοῆς μεγέθει ἀφόρητοι, ἥ τε διὰ κενῆς ἐπανάσεισις τῶν ὅπλων ἔχει τινὰ δήλωσιν ἀπειλῆς. προσμεῖξαι δὲ τοῖς ὑπομένουσιν αὐτὰ οὐχ ὁμοῖοι: οὔτε γὰρ τάξιν ἔχοντες αἰσχυνθεῖεν ἂν λιπεῖν τινὰ χώραν βιαζόμενοι ἥ τε φυγὴ καὶ ἡ ἔφοδος αὐτῶν ἴσην ἔχουσα δόξαν τοῦ καλοῦ ἀνεξέλεγκτον καὶ τὸ ἀνδρεῖον ἔχει （ αὐτοκράτωρ δὲ μάχη μάλιστ᾽ ἂν καὶ πρόφασιν τοῦ σῴζεσθαί τινι πρεπόντως πορίσειε ） , τοῦ τε ἐς χεῖρας ἐλθεῖν πιστότερον Для получения дополнительной информации: ἐκείνῳ γὰρ ἂν πρὸ τούτου ἐχρῶντο. [6] σαφῶς τε πᾶν τὸ προϋπάρχον δεινὸν ἀπ᾽ αὐτῶν ὁρᾶτε ἔργῳ μὲν βραχὺ ὄν, ὄψει δὲ καὶ ἀκοῇ κατασπέρχον. ὃ ὑπομείναντες ἐπιφερόμενον καί, ὅταν καιρὸς ᾖ, κόσμῳ καὶ τάξει αὖθις ὑπαγαγόντες, ἔς τε τὸ ἀσφαλὲς θᾶσσον ἀφίζεσθε καὶ γνώσεσθε τὸ λοιπὸν ὅτι οἱ τοιοῦτοι ὄχλοι τοῖς μὲν τὴν πρώτην ἔφοδον δεξαμένοις ἄπωθεν ἀπειλαῖς τὸ ἀνδρεῖον μελλήσει ἐπικομποῦσιν, οἳ δ᾽ ἂν εἴξωσιν αὐτοῖς, κατὰ πόδας τὸ εὔψυχον ἐν τῷ ἀσφαλεῖ ὀξεῖς ἐνδείκνυνται.'

[126] «Если бы я не подозревал, мужи Пелопоннеса, что вы можете быть напуганы тем, что вас покинули ваши товарищи и на вас напало множество варваров, я бы думал только о том, чтобы ободрить вас, а не наставлять. Но теперь, когда мы остались одни перед лицом многочисленных врагов, я постараюсь в нескольких словах подчеркнуть вам основные моменты, о которых вам следует знать и помнить. Ибо вы должны сражаться как мужчины не только тогда, когда у вас есть союзники, но и потому, что храбрость вам свойственна; и вы не должны бояться какого-либо количества иноземных войск. Помните, что в городах, откуда вы пришли, не многие правят немногими, а немногие правят многими и приобрели свое превосходство просто благодаря успешным сражениям. Ваши враги — варвары, и вы в своей неопытности боитесь их. Но вам следует знать из вашего недавнего опыта с македонской частью их войск — и любая оценка, которую я могу составить, или рассказ, который я получу от других, позволит мне сделать такой вывод, — что они не окажутся столь уж грозными. У врага часто есть слабые места, которые выглядят сильными; и эти слабые места, когда их природа объясняется, скорее воодушевляют, чем пугают противников. С другой стороны, там, где у армии есть реальное преимущество, противник, который наиболее невежественен, также является и самым безрассудным. Иллирийцы для тех, кто не сталкивался с ними, действительно на первый взгляд представляют собой угрожающее зрелище. Вид их численности ужасен, их крики невыносимы, а размахивание копьями в воздухе производит устрашающее впечатление. Но в бою они не те, кем кажутся, если только их противники будут стоять на своем; ибо у них нет строгого порядка, и поэтому они не стыдятся покидать любой пост, где им приходится в трудном положении; И бегство, и наступление одинаково благородны, поэтому их храбрость ничем нельзя приписать. Когда каждый сам себе хозяин в битве, он легко найдет достойное оправдание для спасения. Они явно считают, что запугать нас на безопасном расстоянии — лучший план, чем вступить с нами в рукопашную; иначе почему они кричат вместо того, чтобы сражаться? Вы легко можете убедиться, что все ужасы, которыми вы их наделили, на самом деле ничто; они лишь пугают зрение и слух. Если вы отразите их бурный натиск и, когда представится возможность, отступите в строю, сохраняя свои ряды, вы быстрее доберетесь до безопасного места и также усвоите урок, что подобные толпы, если противник выдержит их первую атаку, лишь угрожают на расстоянии и демонстрируют храбрость, хотя, если он уступит им, они достаточно быстро проявят свою храбрость, преследуя его по пятам, когда опасности нет.

127. τοιαῦτα ὁ Βρασίδας παραινέσας ὑπῆγε τὸ στράτευμα. οἱ δὲ βάρβαροι ἰδόντες πολλῇ βοῇ καὶ θορύβῳ προσέκειντο, νομίσαντες φεύγειν τε αὐτὸν καὶ καταλαβόντες διαφθερεῖν. [2] καὶ ὡς αὐτοῖς αἵ τε ἐκδρομαὶ ὅπῃ προσπίπτοιεν ἀπήντων καὶ αὐτὸς ἔχων τοὺς λογάδας ἐπικειμένους ὑφίστατο, τῇ τε πρώτῃ ὁρμῇ παρὰ γνώμην ἀντέστησαν καὶ τὸ λοιπὸν ἐπιφερομένους μὲν δεχόμενοι ἠμύνοντο, ἡσυχαζόντων δὲ αὐτοὶ ὑπεχώρουν, τότε δὴ τῶν μετὰ τοῦ Βρασίδου Ἑλλήνων ἐν τῇ εὐρυχωρίᾳ οἱ πολλοὶ τῶν βαρβάρων ἀπέσχοντο, μέρος δέ τι καταλιπόντες αὐτοῖς ἐπακολουθοῦν προσβάλλειν, οἱ λοιποὶ χωρήσαντες δρόμῳ ἐπί τε τοὺς φεύγοντας τῶν Μακεδόνων οἷς ἐντύχοιεν ἔκτεινον καὶ τὴν ἐσβολήν, ἥ ἐστι ????????? οὖσαν ἄλλην τῷ Βρασίδᾳ ἀναχώρησιν. καὶ προσιόντος αὐτοῦ ἐς αὐτὸ ἤδη τὸ ἄπορον τῆς ὁδοῦ κυκλοῦνται ὡς ἀποληψόμενοι.

[127] Брасидас, обратившись к своему войску, начал отступать. Тогда варвары с громким шумом и в большом беспорядке набросились на него, полагая, что он бежит, и что они смогут настигнуть и уничтожить его войска. Но куда бы они ни нападали, назначенные для этой цели солдаты выбегали навстречу и встречали их, и сам Брасидас со своими избранными людьми принимал их натиск. Таким образом, первое нападение варваров встретило неожиданное сопротивление, и всякий раз, когда они возобновляли атаку, лакедемоняне снова принимали и отбивали их, а когда те прекращали атаку, продолжали свой поход. После этого большая часть варваров воздержалась от нападения на Брасидаса и его эллинов в открытой местности; но, оставив некоторое число преследовать и беспокоить их, они бросились в погоню за беглыми македонцами и убивали всех, с кем сталкивались. Затем они заранее заняли узкий проход между двумя холмами, ведущий в страну Аррибея, зная, что это единственный путь, по которому Брасидас мог отступить. И когда он приблизился к самому опасному участку ущелья, они начали окружать его в надежде отрезать ему путь.

128. ??? λόφων, χωρήσαντας πρὸς αὐτὸν δρόμῳ, ὡς τάχιστα ἕκαστος δύναται, ἄνευ τάξεως, πειρᾶσαι ἀπ᾽ αὐτοῦ ἐκκροῦσαι τοὺς ἤδη ἐπόντας βαρβάρους, πρὶν καὶ τὴν πλέονα κύκλωσιν σφῶν αὐτόσε προσμεῖξαι. [2] ?????? Вот как это сделать: οἱ γὰρ βάρβαροι καὶ ἐφοβήθησαν, τῆς τροπῆς αὐτοῖς ἐνταῦθα γενομένης σφῶν ἀπὸ τοῦ μετεώρου,καὶ ἐς τὸ πλέον οὐκέτ᾽ ἐπηκολούθουν, νομίζοντες καὶ ἐν μεθορίοις εἶναι αὐτοὺς ἤδη καὶ διαπεφευγέναι. [3] . ἀφικνεῖται ἐς Ἄρνισαν πρῶτον τῆς Περδίκκου ἀρχῆς. [4] καὶ αὐτοὶ ὀργιζόμενοι οἱ στρατιῶται τῇ προαναχωρήσει τῶν Μακεδόνων, ὅσοις ἐνέτυχον κατὰ τὴν ὁδὸν ζεύγεσιν αὐτῶν βοεικοῖς ἢ εἴ τινι σκεύει ἐκπεπτωκότι, οἷα ἐν νυκτερινῇ καὶ φοβερᾷ ἀναχωρήσει εἰκὸς ἦν ξυμβῆναι, τὰ μὲν ὑπολύοντες κατέκοπτον, τῶν δὲ οἰκείωσιν ἐποιοῦντο. [5] . Πελοπονννησίων τῇ μὲν γνώμῃ δι᾽ Ἀθηναίους οὐ ξύνηθες μῖσος εἶχε, τῶν δὲ ἀναγκαίων ξυμφόρων διαναστὰς ἔπρασσεν ὅτῳ τρόπῳ τάχιστα τοῖς μὲν ξυμβήσεται, τῶν δὲ ἀπαλλάξεται.

[128] Поняв их намерение, он приказал своим тремстам покинуть свои ряды и как можно быстрее бежать к вершине одного из холмов, который, по его мнению, варвары могли занять с наибольшей вероятностью; и прежде чем большая часть варваров сможет подняться и окружить их, выбить тех, кто уже там находился. Соответственно, они атаковали и разгромили их; таким образом, основная часть его армии легче достигла вершины; ибо варвары, видя, что их товарищи разбиты и изгнаны с высоты, встревожились; они также посчитали, что враг уже находится на границе страны и скрылся от них, и поэтому не стали преследовать их дальше. Брасидас теперь занял высоту и мог идти беспрепятственно; в тот же день он прибыл в Арниссу, которая находится во владениях Пердикки. Солдаты были возмущены поспешным отступлением македонцев, и когда они наткнулись на их повозки, запряженные волами, или на любой багаж, брошенный во время бегства, что было естественно при паническом и ночном отступлении, они сами отпустили волов, зарезали их и присвоили багаж. С этого времени Пердикка стал рассматривать Брасидаса как врага и запитал новую ненависть к пелопоннесцам, что было неестественным чувством для врага афинян. Тем не менее, пренебрегая своими ближайшими интересами, он предпринял шаги, чтобы договориться с одними и избавиться от других.

129. Βρασίδας δὲ ἀναχωρήσας ἐκ Μακεδονίας ἐς Τορώνην καταλαμβάνει Ἀθηναίους Μένδην ἤδη ἔχοντας, καὶ αὐτοῦ ἡσυχάζων ἐς μὲν τὴν Παλλήνην ἀδύνατος ἤδη ἐνόμιζεν εἶναι διαβὰς τιμωρεῖν, τὴν δὲ Τορώνην ἐν φυλακῇ εἶχεν. [2] . καὶ τὴν Σκιώνην οἱ Ἀθηναῖοι, ὥσπερ παρεσκευάζοντο, ναυσὶ μὲν πεντήκοντα, ὧν ἦσαν δέκα Χῖαι, ὁπλίταις δὲ χιλίοις ἑαυτῶν καὶ τοξόταις ἑξακοσίοις καὶ Θρᾳξὶ μισθωτοῖς χιλίοις καὶ Для получения более подробной информации: Νικόστρατος и Διειτρέφους. [3] ἄραντες δὲ ἐκ Ποτειδαίας ταῖς ναυσὶ καὶ σχόντες κατὰ τὸ Ποσειδώνιον ἐχώρουν ἐς τοὺς Μενδαίους. οἱ δὲ αὐτοί τε καὶ Σκιωναίων τριακόσιοι βεβοηθηκότες Πελοποννησίων τε οἱ ἐπίκουροι, ξύμπαντες [δὲ] ἑπτακόσιοι ὁπλῖται, καὶ Πολυδαμίδας ὁ ἄρχων αὐτῶν, ἔτυχον ἐξεστρατοπεδευμένοι ἔξω τῆς πόλεως ἐπὶ λόφου καρτεροῦ. [4] καὶ αὐτοῖς Νικίας μὲν Μεθωναίους τε ἔχων εἴκοσι καὶ ἑκατὸν ψιλοὺς καὶ λογάδας τῶν Ἀθηναίων ὁπλιτῶν ἑξήκοντα καὶ τοὺς τοξότας ἅπαντας κατὰ ἀτραπόν τινα τοῦ λόφου πειρώμενος προσβῆναι καὶ τραυματιζόμενος Для получения дополнительной информации: Νικόστρατος δὲ ἄλλῃ ἐφόδῳ ἐκ πλέονος παντὶ τῷ ἄλλῳ στρατοπέδῳ ἐπιὼν τῷ λόφῳ ὄντι δυσπροσβάτῳ καὶ πάνυ ἐθορυβήθη, καὶ ἐς ὀλίγον ἀφίκετο πᾶν τὸ στράτευμα τῶν Ἀθηναίων νικηθῆναι. [5] καὶ ταύτῃ μὲν τῇ ἡμέρᾳ, ὡς οὐκ ἐνέδοσαν οἱ Μενδαῖοι καὶ οἱ ξύμμαχοι, οἱ Ἀθηναῖοι ἀναχωρήσαντες ἐστρατοπεδεύσαντο, καὶ οἱ Μενδαῖοι νυκτὸς ἐπελθούσης ἐς τὴν πόλιν ἀπῆλθον.

[129] Брасид вернулся из Македонии в Торонэ и, прибыв туда, обнаружил, что афиняне уже владеют Менде. Посчитав, что уже слишком поздно переправиться в Паллену и помочь Менде и Сционе, он оставался в стороне и охранял Торонэ. Пока он сражался с линкестийцами, афиняне, завершив приготовления, отплыли против Менде и Сционы на пятидесяти кораблях, десять из которых были хианскими, перевозившими тысячу собственных гоплитов, шестьсот лучников, тысячу фракийских наемников и таретеристов, предоставленных их союзниками в окрестностях. Они находились под командованием Никия, сына Никерата, и Никострата, сына Дитрефа. Отплыв из Потидеи и причалив к храму Посейдона, они двинулись против мендеев. Они и триста сционанцев, пришедших им на помощь, а также их пелопоннесские вспомогательные войска, всего семьсот гоплитов, во главе с Полидамидом, расположились лагерем за городом на крутом холме. Никий, взяв с собой для штурма сто двадцать легковооруженных мефонейских воинов, шестьдесят отборных афинских гоплитов и всех лучников, попытался подняться на холм по определённой тропе, но был ранен и не смог занять позицию. Никострат с остальной частью своих войск, приближаясь к холму, к которому было трудно добраться, другим, более окольным путём, пришёл в полное замешательство, и вся армия афинян едва не потерпела поражение. Поэтому в этот день афиняне, обнаружив, что мендеи и их союзники отказываются уступить, отступили и расположились лагерем; а с наступлением ночи мендеи также вернулись в город.

130. τῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ οἱ μὲν Ἀθηναῖοι περιπλεύσαντες ἐς τὸ πρὸς Σκιώνης τό τε προάστειον εἷλον καὶ τὴν ἡμέραν ἅπασαν ἐδῄουν τὴν γῆν οὐδενὸς ἐπεξιόντος （ ἦν γάρ τι καὶ στασιασμοῦ ἐν τῇ πόλει ） , οἱ δὲ τριακόσιοι τῶν Σκιωναίων τῆς ἐπιούσης νυκτὸς ἀπεχώρησαν ἐπ᾽ οἴκου. [2] καὶ τῇ ἐπιγιγνομένῃ ἡμέρᾳ Νικίας μὲν τῷ ἡμίσει τοῦ στρατοῦ προϊὼν ἅμα ἐς τὰ μεθόρια τῶν Σκιωναίων τὴν γῆν ἐδῄου, Νικόστρατος δὲ τοῖς λοιποῖς κατὰ τὰς ἄνω πύλας, ᾗ ἐπὶ Ποτειδαίας ἔρχονται, προσεκάθητο τῇ πόλει. [3] ὁ δὲ Πολυδαμίδας （ ἔτυχε γὰρ ταύτῃ τοῖς Μενδαίοις καὶ ἐπικούροις ἐντὸς τοῦ τείχους τὰ ὅπλα κείμενα ） διατάσσει τε ὡς ἐς μάχην καὶ παρῄνει τοῖς Μενδαίοις ἐπεξιέναι. [4] καί τινος αὐτῷ τῶν ἀπὸ τοῦ δήμου ἀντειπόντος κατὰ τὸ στασιωτικὸν ὅτι οὐκ ἐπέξεισιν οὐδὲ δέοιτο πολεμεῖν, καὶ ὡς ἀντεῖπεν ἐπισπασθέντος τε τῇ χειρὶ ὑπ᾽ αὐτοῦ καὶ θορυβηθέντος, ὁ δῆμος εὐθὺς ἀναλαβὼν τὰ ὅπλα περιοργὴς ἐχώρει ἐπί τε Πελοπονννησίους καὶ τοὺς τὰ ἐναντία σφίσι μετ᾽ αὐτῶν πράξαντας. [5] ?????? πυλῶν ἀνοιγομένων φοβηθέντων: ᾠήθησαν γὰρ ἀπὸ προειρημένου τινὸς αὐτοῖς τὴν ἐπιχείρησιν γενέσθαι. [6] καὶ οἱ μὲν ἐς τὴν ἀκρόπολιν, ὅσοι μὴ αὐτίκα διεφθάρησαν, κατέφυγον, ἥνπερ καὶ τὸ πρότερον αὐτοὶ εἶχον: οἱ δὲ Ἀθηναῖοι （ ἤδη γὰρ καὶ ὁ Νικίας ἐπαναστρέψας πρὸς τῇ πόλει ἦν ） ἐσπεσόντες ἐς τὴν Μένδην πόλιν, ἅτε οὐκ ἀπὸ ξυμβάσεως ἀνοιχθεῖσαν, ἁπάσῃ τῇ στρατιᾷ ὡς κατὰ κράτος ἑλόντες διήρπασαν, καὶ μόλις οἱ στρατηγοὶ κατέσχον ὥτε μὴ καὶ τοὺς ἀνθρώπους διαφθείρεσθαι. [7] ????????? κρίναντας ἐν σφίσιν αὐτοῖς εἴ τινας ἡγοῦνται αἰτίους εἶναι τῆς ἀποστάσεως: τοὺς δ᾽ ἐν τῇ ἀκροπόλει ἀπετείχισαν ἑκατέρωθεν τείχει ἐς θάλασσαν καὶ φυλακὴν ἐπικαθίσταντο. ἐπειδὴ δὲ τὰ περὶ τὴν Μένδην κατέσχον, ἐπὶ τὴν Σκιώνην ἐχώρουν.

[130] На следующий день афиняне обогнули Менде с видом на Сциону; они заняли пригород и весь день опустошали страну. Никто не вышел им навстречу, ибо в городе возникло разделение, и следующей ночью триста сционанцев вернулись домой. На следующий день Никий с половиной своего войска дошёл до границы Сционы и опустошил страну на своём пути, в то время как Никострат с другой половиной сел у верхних ворот Менде, из которых дорога ведёт в Потидею. В этой части города, внутри стен, мендеи и их союзники случайно нашли своё оружие, и Полидамид, выстраивая свои войска в боевой порядок, как раз призывал мендеев идти вперёд. Кто-то из народной фракции в пылу спора ответил, что не выйдет и не желает сражаться, но едва он произнес эти слова, как его схватил пелопоннесский полководец и грубо избил. После этого народ потерял терпение, схватил оружие и яростно бросился на пелопоннесцев и их союзников. Вскоре они обратили их в бегство, отчасти потому, что нападение было внезапным, а также потому, что ворота были распахнуты для афинян, что сильно их напугало. Ведь они думали, что нападение было преднамеренным. Все пелопоннесцы, не убитые на месте, бежали в цитадель, которую они ранее держали в своих руках. Никий вернулся и приблизился к городу, и афиняне со всеми своими силами ворвались в Менде. Поскольку ворота были открыты без предварительной капитуляции, они разграбили город, как будто он был взят штурмом; И даже жизни горожан с трудом удалось спасти благодаря усилиям генералов. Затем мендеям было приказано сохранить прежний устав и судить среди себя всех, кого они сочтут виновными в восстании. В то же время афиняне блокировали гарнизон на Акрополе стеной, простирающейся до моря с обеих сторон, и установили охрану. Таким образом, обеспечив безопасность Менде, они двинулись против Сционе.

131. οἱ δὲ ἀντεπεξελθόντες αὐτοὶ καὶ Πελοπονννήσιοι ἱδρύθησαν όφου καρτεροῦ πρὸ τῆς πόλεως, ὃν εἰ μὴ ἕλοιεν οἱ ἐναντίοι, οὐκ ἐγίγνετο σφῶν περιτείχισις. [2] ?????? ἐπόντας ἐστρατοπεδεύσαντό τε καὶ ἐς τὸν περιτειχισμὸν τροπαῖον στήσαντες παρεσκευάζοντο. [3] καὶ αὐτῶν οὐ πολὺ ὕστερον ἤδη ἐν ἔργῳ ὄντων οἱ ἐκ τῆς ἀκροπόλεως ἐν τῇ Μένδῃ πολιορκούμενοι ἐπίκουροι βιασάμενοι παρὰ θάλασσαν τὴν φυλακὴν νυκτὸς ἀφικνοῦνται, καὶ διαφυγόντες οἱ πλεῖστοι τὸ ἐπὶ τῇ Σκιώνῃ στρατόπεδον ἐσῆλθον ἐς αὐτήν.

[131] Жители Сционе и пелопоннесский гарнизон вышли им навстречу и заняли крутой холм перед городом. Афиняне должны были захватить этот холм, прежде чем они смогли бы окружить город. Поэтому они предприняли яростную атаку и вытеснили тех, кто там находился; затем они разбили лагерь и, подняв трофей, приготовились осадить город. Вскоре после этого, пока они занимались этим, пелопоннесские вспомогательные войска, осажденные на Акрополе Менде, прорвавшись по берегу моря, прорвали стражу и ночью пришли в Сционе. Большинство из них избежали афинян, расположившихся лагерем снаружи, и проникли в город.

132. περιτειχιζομένης δὲ τῆς Σκιώνης Περδίκκας τοῖς τῶν Ἀθηναίων στρατηγοῖς ἐπικηρυκευσάμενος ὁμολογίαν ποιεῖται πρὸς τοὺς Ἀθηναίους διὰ τὴν τοῦ Βρασίδου ἔχθραν περὶ τῆς ἐκ τῆς Λύγκου ἀναχωρήσεως, εὐθὺς τότε ἀρξάμενος πράσσειν. [2] καὶ （ ἐτύγχανε γὰρ τότε Ἰσχαγόρας ὁ Λακεδαιμόνιος στρατιὰν μέλλων πεζῇ πορεύσειν ὡς Βρασίδαν ） ὁ [δὲ] Περδίκκας, ἅμα μὲν κελεύοντος τοῦ Νικίου, ἐπειδὴ ξυνεβεβήκει, ἔνδηλόν τι ποιεῖν τοῖς Ἀθηναίοις βεβαιότητος πέρι, ἅμα δ᾽ αὐτὸς οὐκέτι βουλόμενος Πελοποννησίους ἐς τὴν αὑτοῦ ἀφικνεῖσθαι, παρασκευάσας τοὺς ἐν Θεσσαλίᾳ ξένους,χρώμενος αἰεὶ τοῖς πρώτοις, διεκώλυσε τὸ Если у вас есть какие-либо проблемы, они могут быть повреждены. [3] Ἰσχαγόρας μέντοι καὶ Ἀμεινίας καὶ Ἀριστεὺς αὐτοί τε ὡς Βρασίδαν ἀφίκοντο, ἐπιδεῖν πεμψάντων Λακεδαιμονίων τὰ πράγματα, καὶ τῶν ἡβώντων αὐτῶν παρανόμως ἄνδρας ἐξῆγον ἐκ Σπάρτης, ὥστε τῶν πόλεων ἄρχοντας καθιστάναι καὶ μὴ τοῖς ἐντυχοῦσιν ἐπιτρέπειν. καὶ Κλεαρίδαν μὲν τὸν Κλεωνύμου καθίστησιν ἐν Ἀμφιπόλει, Πασιτελίδαν δὲ τὸν Ἡγησάνδρου ἐν Τορώνῃ.

[132] Пока шла церемония обхода Сционе, Пердикка, который после отступления от Линка возненавидел Брасидаса, послал герольдов к афинским полководцам и достиг с ними договоренности, которую он без промедления принялся исполнять. Так случилось, что Ишагор Лакедемонский как раз собирался выступить с войском на подкрепление Брасидасу. Никий сказал Пердикке, что, подружившись с афинянами, он должен показать им свою искренность. Сам он тоже больше не хотел, чтобы пелопоннесцы проникали в его страну. И поэтому, своим влиянием на фессалийских вождей, с которыми он всегда был в хороших отношениях, он остановил всю экспедицию; более того, лакедемоняне даже не пытались получить согласие фессалийцев. Тем не менее, Исхагор, Амений и Аристей, посланные лакедемонским правительством для составления доклада о положении дел, добрались до Брасидаса. Они привели с собой, вопреки закону, нескольких молодых спартанцев, намереваясь сделать их наместниками городов, вместо того чтобы доверить их управление случайным людям. Соответственно, Брасидас назначил Клеридаса, сына Клеонима, наместником Амфиполя, а Пасителида, сына Гегесандра, наместником Тороны.

133. ἐν δὲ τῷ αὐτῷ θέρει Θηβαῖοι Θεσπιῶν τεῖχος περιεῖλον ἐπικαλέσαντες ἀττικισμόν, βουλόμενοι μὲν καὶ αἰεί, παρεσχηκὸς δὲ ῥᾷον ἐπειδὴ καὶ ἐν τῇ πρὸς Ἀθηναίους μάχῃ ὅτι ἦν αὐτῶν ἄνθος ἀπωλώλει. [2] καὶ ὁ νεὼς τῆς Ἥρας τοῦ αὐτοῦ θέρους ἐν Ἄργει κατεκαύθη, Χρυσίδος τῆς ἱερείας λύχνον τινὰ θείσης ἡμμένον πρὸς τὰ στέμματα Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время. [3] καὶ ἡ Χρυσὶς μὲν εὐθὺς τῆς νυκτὸς δείσασα τοὺς Ἀργείους ἐς Φλειοῦντα φεύγει: οἱ δὲ ἄλλην ἱέρειαν ἐκ τοῦ νόμου τοῦ προκειμένου κατεστήσαντο Φαεινίδα νομα. ἔτη δὲ ἡ Χρυσὶς τοῦ πολέμου τοῦδε ἐπέλαβεν ὀκτὼ καὶ ἔνατον ἐκ μέσου, ὅτε ἐπεφεύγει. [4] ??? Ἀθηναῖοι ἐπ᾽ αὐτῇ φυλακὴν καταλιπόντες ἀνεχώρησαν τῷ ἄλλῳ στρατῷ.

[133] Тем же летом фиванцы разрушили стену феспийцев, обвинив их в афинских наклонностях. Это была цель, которую они всегда преследовали, и теперь у них появилась возможность, потому что лучшие представители феспийской армии пали в битве при Делии. Тем же летом был сожжен храм Гере близ Аргоса; жрица Хрисис положила огонь слишком близко к священным венкам, а затем уснула, так что все место загорелось и сгорело. В страхе перед народом она бежала той же ночью к Флию; а аргивяне, как и предписывал закон, назначили другую жрицу по имени Феинис. Хрисис была жрицей восемь лет войны и половину девятого, после чего стала изгнанницей. К концу лета Сциона была полностью обставлена, и афиняне, оставив стражу, отступили вместе с остальной частью своей армии.

134. ?????? τὴν ἐκεχειρίαν, Μαντινῆς δὲ καὶ Τεγεᾶται καὶ οἱ ξύμμαχοι ἑκατέρων ξυνέβαλον ἐν Λαοδοκείῳ τῆς Ὀρεσθίδος, καὶ νίκη ἀμφιδήριτος ἐγένετο: κέρας γὰρ ἑκάτεροι τρέψαντες τὸ καθ᾽ αὑτοὺς τροπαῖά τε ἀμφότεροι ἔστησαν καὶ σκῦλα ἐς Δελφοὺς ἀπέπεμψαν. [2] διαφθαρέντων μέντοι πολλῶν ἑκατέροις καὶ ἀγχωμάλου τῆς μάχης γενομένης καὶ ἀφελομένης νυκτὸς τὸ ἔργον οἱ Τεγεᾶται μὲν ἐπηυλίσαντό τε καὶ εὐθὺς ἔστησαν τροπαῖον, Μαντινῆς δὲ ἀπεχώρησάν τε ἐς Βουκολιῶνα καὶ ὕστερον ἀντέστησαν.

[134] Следующей зимой афиняне и лакедемоняне оставались бездействующими в результате перемирия; но мантинцы и тегеанцы со своими союзниками сражались при Лаодикии на территории Орестеума; победа оспаривалась. Войска обоих городов разгромили союзников на фланге, противостоявших им, и оба установили трофеи и отправили добычу в Дельфы. Правда в том, что, хотя с обеих сторон произошла значительная резня, и исход битвы оставался нерешенным, когда ночь положила конец конфликту, тегеанцы расположились лагерем на поле боя и сразу же установили трофей, в то время как мантинцы отступили в Буколион и установили другой трофей, но уже после этого.

135. ἀπεπείρασε δὲ τοῦ αὐτοῦ χειμῶνος καὶ ὁ Βρασίδας τελευτῶντος καὶ πρὸς ἔαρ ἤδη Ποτειδαίας. προσελθὼν γὰρ νυκτὸς καὶ κλίμακα προσθεὶς μέχρι μὲν τούτου ἔλαθεν: τοῦ γὰρ κώδωνος παρενεχθέντος οὕτως ἐς τὸ διάκενον, πρὶν ἐπανελθεῖν τὸν παραδιδόντα αὐτόν, ἡ πρόσθεσις ἐγένετο: ἔπειτα εὐθὺς αἰσθομένων, πρὶν προσβῆναι, ἀπήγαγε πάλιν κατὰ τάχος τὴν στρατιὰν καὶ οὐκ ἀνέμεινεν ἡμέραν γενέσθαι. [2] καὶ ὁ χειμὼν ἐτελεύτα, καὶ ἔνατον ἔτος τῷ πολέμῳ ἐτελεύτα τῷδε ὃν Θουκυδίδης ξυνέγραψεν.

[135] В конце той же зимы, в начале весны, Брасидас предпринял попытку захватить Потидею. Он приблизился к этому месту ночью и прикрепил лестницу к стенам. До сих пор он двигался незамеченным; лестница была установлена в точке, которую часовой, проходивший мимо по звонку, только что покинул, прежде чем вернуться на свой пост. Но Брасидас еще не успел подняться по лестнице, когда его обнаружил гарнизон: после чего он поспешно отвел свою армию, не дожидаясь рассвета. Так закончилась зима, а вместе с ней и девятый год Пелопоннесской войны, историю которой написал Фукидид.


Βιβλίο Ε' — КНИГА V

1. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου θέρους αἱ μὲν ἐνιαύσιοι σπονδαὶ διελέλυντο μέχρι Πυθίων, καὶ ἐν τῇ ἐκεχειρίᾳ Ἀθηναῖοι Δηλίους ἀνέστησαν ἐκ Δήλου, ἡγησάμενοι κατὰ παλαιάν τινα αἰτίαν οὐ καθαροὺς ὄντας ἱερῶσθαι, καὶ ἅμα ἐλλιπὲς σφίσιν εἶναι τοῦτο τῆς καθάρσεως, ᾗ πρότερόν μοι δεδήλωται ὡς ἀνελόντες τὰς θήκας τῶν τεθνεώτων ὀρθῶς ἐνόμισαν ποιῆσαι. καὶ οἱ µὲν Δήλιοι Ἀτραμύττιον Φαρνάκου δόντος αὐτοῖς ἐν τῇ Ἀσίᾳ ᾤκησαν, οὕτως ὡς ἕκαστος ὥρμητο.

[1] С наступлением лета год перемирия закончился, но военные действия возобновились только после Пифийских игр. Во время перемирия афиняне выселили делийцев с Делоса; они считали их нечистыми и недостойными своего священного статуса из-за некоего древнего преступления. Остров был очищен ранее, когда они взяли гробы мертвых, как я уже рассказывал; но это очищение, которое казалось достаточным в то время, теперь считалось неудовлетворительным, поскольку жителям было позволено остаться. Фарнак предоставил делийцам убежище в Адрамиттии в Азии, и кто хотел, тот и поселялся там.

2. Κλέων δὲ Ἀθηναίους πείσας ἐς τὰ ἐπὶ Θρᾴκης χωρία ἐξέπλευσε μετὰ τὴν ἐκεχειρίαν, Ἀθηναίων μὲν ὁπλίτας ἔχων διακοσίους καὶ χιλίους καὶ ἱππέας τριακοσίους, τῶν δὲ ξυμμάχων πλείους, ναῦς δὲ τριάκοντα. [2] ??? τῶν φρουρῶν, κατέπλευσεν ἐς τὸν Κωφὸν λιμένα τῶν Τορωναίων ἀπέχοντα οὐ πολὺ τῆς πόλεως. [3] . ἐνόντες ἀξιόμαχοι εἶεν, τῇ µὲν στρατιᾷ τῇ πεζῇ ἐχώρει ἐς τὴν πόλιν, ναῦς δὲ περιέπεμψε δέκα <ἐς > τὸν λιμένα περιπλεῖν. [4] . Βρασίδας ἐντὸς βουλόμενος ποιῆσαι τὸ προάστειον, καὶ διελὼν τοῦ παλαιοῦ τείχους μίαν αὐτὴν ἐποίησε πόλιν.

[2] После окончания перемирия Клеон, получив согласие народа, отправился в экспедицию к халкидским городам на тридцати кораблях, перевозивших двенадцать сотен афинских гоплитов, триста афинских всадников и многочисленных союзников. Сначала он зашёл в Сционе (которая всё ещё была блокирована), и, взяв оттуда несколько гоплитов из осаждающей армии, вошёл в так называемый Колофонский порт, расположенный недалеко от города Тороне; узнав от дезертеров, что Брасидаса нет в Тороне и что гарнизон слишком слаб, чтобы сопротивляться, он двинулся со своей армией против города и послал десять кораблей, чтобы те обошли его и вошли в гавань. Сначала он подошёл к новой линии стены, которую Брасидас возвёл, когда, желая захватить окраины, разрушил часть старой стены и объединил весь город в одну.

3. βοηθήσαντες δὲ ἐς αὐτὸ Πασιτελίδας τε ὁ Λακεδαιμόνιος ἄρχων καὶ ἡ παροῦσα φυλακὴ προσβαλόντων τῶν Ἀθηναίων ἠμύνοντο. καὶ ὡς ἐβιάζοντο καὶ αἱ νῆες ἅμα περιέπλεον <αἱ> ἐς τὸν λιμένα περιπεμφθεῖσαι, δείσας ὁ Πασιτελίδας μὴ αἵ τε νῆες φθάσωσι λαβοῦσαι ἐρῆμον τὴν πόλιν καὶ τοῦ τειχίσματος ἁλισκομένου ἐγκαταληφθῇ, ἀπολιπὼν αὐτὸ δρόμῳ ἐχώρει ἐς τὴν πόλιν. [2] . πεζὸς ἐπισπόμενος αὐτοβοεὶ κατὰ τὸ διῃρημένον τοῦ παλαιοῦ τείχους ξυνεσπεσών. καὶ τοὺς μὲν ἀπέκτειναν τῶν Πελοποννησίων καὶ Τορωναίων εὐθὺς ἐν χερσί, τοὺς δὲ ζῶντας ἔλαβον, καὶ Πασιτελίδαν τὸν ἄρχοντα. [3] Βρασίδας δὲ ἐβοήθει μὲν τῇ Τορώνῃ, αἰσθόμενος δὲ καθ᾽ ὁδὸν ἑαλωκυῖαν ἀνεχώρησεν, ἀποσχὼν τεσσαράκοντα μάλιστα σταδίους μὴ φθάσαι ἐλθών. [4] . δὲ πρὸς τῷ τειχίσματι, καὶ τῶν Τορωναίων γυναῖκας μὲν καὶ παῖδας ἠνδραπόδισαν, αὐτοὺς δὲ καὶ Πελοποννησίους καὶ εἴ τις ἄλλος Χαλκιδέων ἦν, ξύμπαντας ἐς ἑπτακοσίους, ἀπέπεμψαν ἐς τὰς Ἀθήνας: καὶ αὐτοῖς τὸ μὲν Πελοποννήσιον ὕστερον ἐν ταῖς γενομέναις σπονδαῖς ἀπῆλθε, τὸ δὲ ἄλλο ἐκομίσθη ὑπ᾽ Ὀλυνθίων, ἀνὴρ ἀντ᾽ ἀνδρὸς λυθείς. [5] εἷλον δὲ καὶ Πάνακτον Ἀθηναίων ἐν μεθορίοις τεῖχος Βοιωτοὶ ὑπὸ τὸν αὐτὸν χρόνον προδοσίᾳ. [6] . ὡς ἐπὶ τὴν Ἀμφίπολιν.

[3] Но Пасителида, лакедемонский наместник, и гарнизон под его командованием пришли на защиту этой части города и сражались с нападавшими, которые оказывали на них сильное давление. Тем временем афинский флот обогнул гавань, и Пасителида опасался, что корабли захватят город прежде, чем он сможет вернуться и защитить его, и что новые укрепления будут захвачены, а он сам окажется в них. Поэтому он покинул пригород и побежал обратно в город. Но враг был слишком быстр; афиняне с кораблей захватили Тороне до его прибытия; в то время как их пехота следовала за ним по пятам и в мгновение ока бросилась вместе с ним к пролому в старой стене. Некоторые пелопоннесцы и торонеанцы были убиты на месте, другие попали в плен, и среди них был Пасителида, наместник. Брасид в это время направлялся на помощь Тороне, но, услышав, что город взят, он остановился и вернулся; В момент пленения он находился в пределах четырех с половиной миль. Клеон и афиняне воздвигли два трофейных сооружения: одно в гавани, а другое у новой стены. Женщины и дети были обращены в рабство; мужчины Тороне и другие халкидцы, вместе с пелопоннесцами, численностью в общей сложности семьсот человек, были отправлены в Афины. Пелопоннесские пленники были освобождены по мирному договору, заключенному вскоре после этого; остальные были возвращены олинфянами в обмен на такое же количество пленников, удерживаемых ими. Примерно в то же время Панактум, крепость на афинской границе, был предан беотийцам. Клеон, разместив гарнизон в Тороне, обогнул гору Афон, намереваясь атаковать Амфиполь.

4. Φαίαξ δὲ ὁ Ἐρασιστράτου τρίτος αὐτὸς Ἀθηναίων πεμπόντων ναυσὶ δύο ἐς Ἰταλίαν καὶ Σικελίαν πρεσβευτὴς ὑπὸ τὸν αὐτὸν χρόνον ἐξέπλευσεν. [2] . ἐπεγράψαντο πολλοὺς καὶ ὁ δῆμος τὴν γῆν ἐπενόει ἀναδάσασθαι. [3] . καὶ οἱ μὲν ἐπλανήθησαν ὡς ἕκαστοι, οἱ δὲ δυνατοὶ ὁμολογήσαντες Συρακοσίοις καὶ τὴν πόλιν ἐκλιπόντες καὶ ἐρημώσαντες Συρακούσας ἐπὶ πολιτείᾳ ᾤκησαν. [4] καὶ ὕστερον πάλιν αὐτῶν τινὲς διὰ τὸ μὴ ἀρέσκεσθαι ἀπολιπόντες ἐκ τῶν Συρακουσῶν Φωκαίας τε τῆς πόλεώς τι τῆς Λεοντίνων χωρίον καλούμενον καταλαμβάνουσι καὶ Βρικιννίας ὂν ἔρυμα ἐν τῇ Λεοντίνῃ. καὶ τῶν τοῦ δήμου τότε ἐκπεσόντων οἱ πολλοὶ ἦλθον ὡς αὐτούς, καὶ καταστάντες ἐκ τῶν τειχῶν ἐπολέμουν. [5] ἃ πυνθανόμενοι οἱ Ἀθηναῖοι τὸν Φαίακα πέμπουσιν, εἴ πως πείσαντες τοὺς σφίσιν ὄντας αὐτόθι ξυμμάχους καὶ τοὺς ἄλλους, ἢν δύνωνται, Σικελιώτας κοινῇ Συρακοσίων δύναμιν περιποιουμένων ἐπιστρατεῦσαι, διασώσειαν τὸν δῆμον τῶν Λεοντίνων. [6] . Γέλᾳ ἀντιστάντος αὐτῷ τοῦ πράγματος οὐκέτι ἐπὶ τοὺς ἄλλους ἔρχεται, αἰσθόμενος οὐκ ἂν πείθειν αὐτούς, ἀλλ᾽ ἀναχωρήσας διὰ τῶν Σικελῶν ἐς Κατάνην καὶ ἅμα ἐν τῇ παρόδῳ καὶ ἐς τὰς Βρικιννίας ἐλθὼν καὶ παραθαρσύνας ἀπέπλει.

[4] Примерно в то же время афиняне отправили в Италию и Сицилию трех посланников, одним из которых был Феак, сын Эрасистата, на двух кораблях. После всеобщего мира и ухода афинян с Сицилии леонтийцы приняли в свои ряды множество новых граждан, и народ задумал перераспределение земли. Олигархия, поняв их намерение, призвала сиракузцев и изгнала народ, который разделился и скитался по острову. Затем олигархия заключила соглашение с сиракузцами и, оставив свой город покинутым, поселилась в Сиракузах и получила привилегии гражданства. Вскоре после этого некоторые из них стали недовольны и, покинув Сиракузы, захватили место, называемое Фокеями, которое было частью города Леонтинов, и Брициннии, крепость на территории Леонтинов. Здесь к ним присоединилась большая часть изгнанного ранее простого народа, и из своих крепостей они вели непрерывную войну против Сиракуз. Именно сообщения об этих событиях побудили афинян послать Феака на Сицилию. Он должен был предупредить сицилийцев о том, что сиракузцы стремятся к господству, и объединить союзников Афин, а по возможности и других городов, в войне против Сиракуз. Афиняне надеялись таким образом спасти леонтийский народ. Феак преуспел в своей миссии к камаринейцам и агригенцам, но в Геле потерпел неудачу и, убедившись, что не сможет убедить другие государства, не пошёл дальше. Возвращаясь по суше через страну сицилийцев, по пути посетив Брициннии и ободрив изгнанников, он прибыл в Катану, откуда отплыл в Афины.

5. ?????? Ἰταλίᾳ τισὶ πόλεσιν ἐχρημάτισε περὶ φιλίας τοῖς Ἀθηναίοις, καὶ Λοκρῶν ἐντυγχάνει τοῖς ἐκ Μεσσήνης ἐποίκοις ἐκπεπτωκόσιν, οἳ μετὰ τὴν τῶν Σικελιωτῶν ὁμολογίαν στασιασάντων Μεσσηνίων καὶ ἐπαγαγομένων τῶν ἑτέρων Λοκροὺς ἔποικοι ἐξεπέμφθησαν, καὶ ἐγένετο Μεσσήνη Λοκρῶν τινὰ χρόνον. [2] τούτοις οὖν ὁ Φαίαξ ἐντυχὼν τοῖς κομιζομένοις οὐκ ἠδίκησεν: ἐγεγένητο γὰρ τοῖς Λοκροῖς πρὸς αὐτὸν ὁμολογία ξυμβάσεως πέρι πρὸς τοὺς Ἀθηναίους. [3] μόνοι γὰρ τῶν ξυμμάχων, ὅτε Σικελιῶται ξυνηλλάσσοντο, οὐκ ἐσπείσαντο Ἀθηναίοις, οὐδ᾽ ἂν τότε, εἰ μὴ αὐτοὺς κατεῖχεν ὁ πρὸς Ἱππωνιᾶς καὶ Μεδμαίους πόλεμος ὁμόρους τε ὄντας καὶ ἀποίκους. καὶ ὁ μὲν Φαίαξ ἐς τὰς Ἀθήνας χρόνῳ ὕστερον ἀφίκετο.

[5] Во время своего путешествия в Сицилию и обратно он предлагал дружбу нескольким итальянским городам. Он также встретился с некоторыми локрийскими поселенцами, изгнанными из Мессене. После соглашения между сицилийскими городами в Мессене разгорелась вражда, и одна из двух сторон призвала локрийцев, которые послали туда часть своих граждан; таким образом, Мессене некоторое время находилась под контролем локрийцев. Они возвращались домой после изгнания, когда Феак встретился с ними, но не причинил им вреда, поскольку локрийцы уже договорились с ним о заключении договора с афинянами. После общего примирения сицилийцев они оказались единственными из союзников, кто не заключил мир с Афинами. И они продолжали бы сопротивляться, если бы не были вынуждены воевать с итонцами и мелеями, которые были их соседями и колонистами из их города. Затем Феак вернулся в Афины.

6. ὁ δὲ Κλέων ὡς ἀπὸ τῆς Τορώνης τότε περιέπλευσεν ἐπὶ τὴν Ἀμφίπολιν, ὁρμώμενος ἐκ τῆς Ἠιόνος Σταγίρῳ μὲν προσβάλλει Ἀνδρίων Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете использовать все необходимое для приготовления пищи. [2] καὶ πέμψας ὡς Περδίκκαν πρέσβεις, ὅπως παραγένοιτο στρατιᾷ κατὰ τὸ ξυμμαχικόν, καὶ ἐς τὴν Θρᾴκην ἄλλους παρὰ Πολλῆν τὸν Ὀδομάντων βασιλέα, ἄξοντας μισθοῦ Θρᾷκας ὡς πλείστους, αὐτὸς ἡσύχαζε περιμένων ἐν τῇ Ἠιόνι. [3] Βρασίδας δὲ πυνθανόμενος ταῦτα ἀντεκάθητο καὶ αὐτὸς ἐπὶ τῷ Κερδυλίῳ: ἔστι δὲ τὸ χωρίον τοῦτο Ἀργιλίων ἐπὶ μετεώρου πέραν τοῦ ποταμοῦ, οὐ πολὺ ἀπέχον τῆς Ἀμφιπόλεως, καὶ κατεφαίνετο πάντα αὐτόθεν, ὥστε οὐκ ἂν ἔλαθεν αὐτὸν ὁρμώμενος ὁ Κλέων τῷ στρατῷ: ὅπερ προσεδέχετο ποιήσειν αὐτόν, ἐπὶ τὴν Ἀμφίπολιν, ὑπεριδόντα σφῶν τὸ πλῆθος, τῇ παρούσῃ στρατιᾷ ἀναβήσεσθαι. [4] ἅμα δὲ καὶ παρεσκευάζετο Θρᾷκάς τε μισθωτοὺς πεντακοσίους καὶ χιλίους, καὶ τοὺς Ἠδῶνας πάντας παρακαλῶν, πελταστὰς καὶ ἱππέας: καὶ Μυρκινίων καὶ Χαλκιδέων χιλίους πελταστὰς εἶχε πρὸς τοῖς ἐν Ἀμφιπόλει. [5] . τριακόσιοι. τούτων Βρασίδας μὲν ἔχων ἐπὶ Κερδυλίῳ ἐκάθητο ἐς πεντακοσίους καὶ χιλίους, οἱ Используйте все возможности для приготовления пищи.

[6] Клеон обогнул Торонэ и напал на Амфиполис, сделав Эйон своей штаб-квартирой, и атаковал Стагир, колонию андрианцев, которую ему не удалось захватить. Однако ему удалось штурмовать Галепс, колонию на Тасии. Он отправил посольство к Пердикке, попросив его прибыть с армией в соответствии с условиями союза, и еще одно к Полесу, царю фракийцев Одомантии, который должен был привести как можно больше фракийских наемников; затем он спокойно оставался в Эйоне, ожидая подкрепления. Брасидас, узнав о его передвижениях, занял контрпозицию на Кердилиуме. Это возвышенность на правом берегу реки, недалеко от Амфиполиса, принадлежащая аргилиям. С этого места он имел обзор окрестностей, так что Клеон наверняка был бы замечен им, если бы — как и ожидал Брасидас, — несмотря на численное превосходство противников, он выступил против Амфиполиса, не дождавшись подкрепления. Одновременно он готовился к битве, собрав на свою сторону полторы тысячи фракийских наемников и все силы эдонийцев, состоявших из тарелок и всадников; помимо войск в Амфиполисе, у него уже было тысяча миркинских и халкидских тарелок. Его тяжеловооруженные войска, когда все были собраны, насчитывали около двух тысяч человек, и у него было триста эллинских всадников. Из этих сил около полутора тысяч находились с Брасидасом на Кердилии, а остальные были выстроены в боевом порядке под командованием Клеридаса в Амфиполисе.

7. ὁ δὲ Κλέων τέως μὲν ἡσύχαζεν, ἔπειτα ἠναγκάσθη ποιῆσαι ὅπερ ὁ Βρασίδας προσεδέχετο. [2] τῶν γὰρ στρατιωτῶν ἀχθομένων μὲν τῇ ἕδρᾳ, ἀναλογιζομένων δὲ τὴν ἐκείνου ἡγεμονίαν πρὸς οἵαν ἐμπειρίαν καὶ τόλμαν μετὰ οἵας ἀνεπιστημοσύνης καὶ μαλακίας γενήσοιτο καὶ οἴκοθεν ὡς ἄκοντες αὐτῷ ξυνῆλθον, αἰσθόμενος τὸν θροῦν καὶ οὐ βουλόμενος αὐτοὺς διὰ τὸ ἐν τῷ αὐτῷ καθημένους βαρύνεσθαι, ἀναλαβὼν ἦγεν. [3] καὶ ἐχρήσατο τῷ τρόπῳ ᾧπερ καὶ ἐς τὴν Πύλον εὐτυχήσας ἐπίστευσέ τι φρονεῖν: ἐς μάχην μὲν γὰρ οὐδὲ ἤλπισέν οἱ ἐπεξιέναι οὐδένα, κατὰ θέαν δὲ μᾶλλον ἔφη ἀναβαίνειν τοῦ χωρίου, καὶ τὴν μείζω παρασκευὴν περιέμενεν, οὐχ ὡς τῷ ἀσφαλεῖ, ἢν ἀναγκάζηται, περισχήσων, ἀλλ᾽ ὡς κύκλῳ περιστὰς βίᾳ αἱρήσων τὴν πόλιν. [4] ἐλθών τε καὶ καθίσας ἐπὶ λόφου καρτεροῦ πρὸ τῆς Ἀμφιπόλεως τὸν στρατὸν αὐτὸς ἐθεᾶτο τὸ λιμνῶδες τοῦ Στρυμόνος καὶ τὴν θέσιν τῆς πόλεως ἐπὶ τῇ Θρᾴκῃ ὡς ἔχοι. [5] ἀπιέναι τε ἐνόμιζεν, ὁπόταν βούληται, ἀμαχεί: καὶ γὰρ οὐδὲ ἐφαίνετο οὔτ᾽ ἐπὶ τοῦ τείχους οὐδεὶς οὔτε κατὰ πύλας ἐξῄει, κεκλῃμέναι τε ἦσαν πᾶσαι. ὥστε καὶ μηχανὰς ὅτι οὐκ ἀνῆλθεν ἔχων, ἁμαρτεῖν ἐδόκει: ἑλεῖν γὰρ ἂν τὴν πόλιν διὰ τὸ ἐρῆμον.

[7] Клеон некоторое время ничего не предпринимал, но вскоре был вынужден сделать то, чего ожидал Брасидас. Солдаты были возмущены их бездействием и сравнивали генералов: с одной стороны, от них ожидались мастерство и предприимчивость, а с другой — невежество и трусость. И они помнили, как неохотно последовали за Клеоном, когда покидали Афины. Он, заметив их недовольство и не желая, чтобы они были подавлены слишком долгим пребыванием на одном месте, повёл свою армию вперёд. Он принялся за дело с тем же уверенным настроем, который уже принёс ему успех в Пилосе, и благодаря которому этот успех укрепил его уверенность в собственной мудрости. Он даже не предполагал, что кто-то выйдет сражаться с ним; он сказал, что просто собирается осмотреть город. Если он и ждал более крупной армии, то не потому, что думал, что есть риск поражения, если его заставят сражаться, а потому, что он мог бы полностью окружить и взять штурмом город. Поэтому он расположил свою армию на крутом холме над Амфиполисом, откуда своими глазами осмотрел озеро, образованное рекой Стримон, и местность со стороны Фракии. Он думал, что сможет уйти без боя, когда ему вздумается. И действительно, на стенах не было видно никого, и никто не проходил через ворота, которые были все закрыты. Он даже вообразил, что совершил ошибку, напав на город без осадных орудий; если бы он их привёз, то взял бы Амфиполис, ибо некому было ему помешать.

8. ὁ δὲ Βρασίδας εὐθὺς ὡς εἶδε κινουμένους τοὺς Ἀθηναίους, καταβὰς καὶ αὐτὸς ἀπὸ τοῦ Κερδυλίου ἐσέρχεται ἐς τὴν Ἀμφίπολιν. [2] καὶ ἐπέξοδον μὲν καὶ ἀντίταξιν οὐκ ἐποιήσατο πρὸς τοὺς Ἀθηναίους, δεδιὼς τὴν αὑτοῦ παρασκευὴν καὶ νομίζων ὑποδεεστέρους εἶναι, οὐ τῷ πλήθει （ ἀντίπαλα γάρ πως ἦν ） , ἀλλὰ τῷ ἀξιώματι （ τῶν γὰρ Ἀθηναίων ὅπερ ἐστράτευε καθαρὸν ἐξῆλθε καὶ Λημνίων καὶ Ἰμβρίων τὸ κράτιστον ） , τέχνῃ δὲ παρεσκευάζετο ἐπιθησόμενος. [3] εἰ γὰρ δείξειε τοῖς ἐναντίοις τό τε πλῆθος καὶ τὴν ὅπλισιν ἀναγκαίαν οὖσαν τῶν μεθ᾽ ἑαυτοῦ, οὐκ ἂν ἡγεῖτο μᾶλλον περιγενέσθαι ἢ ἄνευ προόψεώς τε αὐτῶν καὶ μὴ ἀπὸ τοῦ ὄντος καταφρονήσεως. [4] ἀπολεξάμενος οὖν αὐτὸς πεντήκοντα καὶ ἑκατὸν ὁπλίτας καὶ τοὺς ἄλλους Κλεαρίδᾳ προστάξας ἐβουλεύετο ἐπιχειρεῖν αἰφνιδίως πρὶν ἀπελθεῖν τοὺς Ἀθηναίους, οὐκ ἂν νομίζων αὐτοὺς ὁμοίως ἀπολαβεῖν αὖθις μεμονωμένους, εἰ τύχοι ἐλθοῦσα αὐτοῖς ἡ βοήθεια.ξυγκαλέσας δὲ τοὺς πάντας στρατιώτας καὶ βουλόμενος παραθαρσῦναί τε καὶ τὴν ἐπίνοιαν φράσαι, ἔλεγε τοιάδε.

[8] Как только Брасид увидел афинян в движении, он сам спустился с Кердилия и отправился в Амфиполь. Он не стал выстраивать свои войска в боевой порядок; он слишком опасался неполноценности своих собственных войск не в численности (которая была примерно равна численности противника), а в качестве; ибо афинские войска были жемчужиной их армии, и их поддерживали лучшие лемнийцы и имбрийцы. Поэтому он решил применить маневр, полагая, что, если он покажет им реальное количество и скудное снаряжение своих солдат, у него будет меньше шансов на успех, чем если он нападет на них раньше, чем они успеют его заметить, и когда у них еще не будет реальных оснований для презрения к нему. Отобрав сто пятьдесят гоплитов и передав остальных Клириду, он решил совершить внезапную атаку до того, как афиняне отступят, полагая, что, если прибудут их подкрепления, у него может больше никогда не быть возможности сражаться с ними в одиночку. И созвал он все свои войска и, желая воодушевить их и объяснить свой план, произнес следующее:

9. 'ἄνδρες Πελοποννήσιοι, ἀπὸ μὲν οἵας χώρας ἥκομεν, ὅτι αἰεὶ διὰ τὸ εὔψυχον ἐλευθέρας, καὶ ὅτι Δωριῆς μέλλετε Ἴωσι μάχεσθαι, ὧν εἰώθατε κρείσσους εἶναι, ἀρκείτω βραχέως δεδηλωμένον: [2] τὴν δὲ ἐπιχείρησιν ᾧ τρόπῳ διανοοῦμαι ποιεῖσθαι, διδάξω, ἵνα μή τῳ τὸ κατ᾽ ὀλίγον καὶ μὴ ἅπαντας κινδυνεύειν ἐνδεὲς φαινόμενον ἀτολμίαν παράσχῃ. [3] τοὺς γὰρ ἐναντίους εἰκάζω καταφρονήσει τε ἡμῶν καὶ οὐκ ἂν ἐλπίσαντας ὡς ἂν ἐπεξέλθοι τις αὐτοῖς ἐς μάχην ἀναβῆναί τε πρὸς τὸ χωρίον καὶ νῦν ἀτάκτως κατὰ θέαν τετραμμένους ὀλιγωρεῖν. [4] . ἑαυτοῦ δύναμιν τὴν ἐπιχείρησιν ποιεῖται μὴ ἀπὸ τοῦ προφανοῦς μᾶλλον καὶ ἀντιπαραταχθέντος ἢ ἐκ τοῦ πρὸς τὸ παρὸν ξυμφέροντος, πλεῖστ᾽ ἂν ὀρθοῖτο: [5] καὶ τὰ κλέμματα ταῦτα καλλίστην δόξαν ἔχει ἃ τὸν πολέμιον μάλιστ᾽ ἄν τις ἀπατήσας τοὺς φίλους μέγιστ᾽ ἂν ὠφελήσειεν. [6] ἕως οὖν ἔτι ἀπαράσκευοι θαρσοῦσι καὶ τοῦ ὑπαπιέναι πλέον ἢ τοῦ μένοντος, ἐξ ὧν ἐμοὶ φαίνονται, τὴν διάνοιαν ἔχουσιν, ἐν τῷ ἀνειμένῳ αὐτῶν τῆς γνώμης καὶ πρὶν ξυνταθῆναι μᾶλλον τὴν δόξαν, ἐγὼ μὲν ἔχων τοὺς μετ᾽ ἐμαυτοῦ καὶ φθάσας, ἢν δύνωμαι, προσπεσοῦμαι δρόμῳ κατὰ μέσον τὸ στράτευμα: [7] σὺ δέ, Κλεαρίδα, ὕστερον, ὅταν ἐμὲ ὁρᾷς ἤδη προσκείμενον καὶ κατὰ τὸ εἰκὸς φοβοῦντα αὐτούς, τοὺς μετὰ σεαυτοῦ τούς τ᾽ Ἀμφιπολίτας καὶ τοὺς ἄλλους ξυμμάχους ἄγων αἰφνιδίως τὰς πύλας ἀνοίξας ἐπεκθεῖν καὶ ἐπείγεσθαι ὡς τάχιστα ξυμμεῖξαι. [8] . πολεμίοις τοῦ παρόντος καὶ μαχομένου. [9] καὶ αὐτός τε ἀνὴρ ἀγαθὸς γίγνου, ὥσπερ σε εἰκὸς ὄντα Σπαρτιάτην, καὶ ὑμεῖς, ὦ ἄνδρες ξύμμαχοι, ἀκολουθήσατε ἀνδρείως, καὶ νομίσατε <τρία> εἶναι τοῦ καλῶς πολεμεῖν τὸ ἐθέλειν καὶ τὸ αἰσχύνεσθαι καὶ <τὸ> τοῖς ἄρχουσι πείθεσθαι, καὶ τῇδε ὑμῖν τῇ ἡμέρᾳ ἢ ἀγαθοῖς γενομένοις ἐλευθερίαν τε ὑπάρχειν καὶ Λακεδαιμονίων ξυμμάχοις κεκλῆσθαι, ἢ Ἀθηναίων τε δούλοις, ἢν τὰ ἄριστα ἄνευ ἀνδραποδισμοῦ ἢ θανατώσεως πράξητε, καὶ δουλείαν χαλεπωτέραν ἢ πρὶν εἴχετε, τοῖς δὲ λοιποῖς Ἕλλησι κωλυταῖς γενέσθαι ἐλευθερώσεως. [10] 10 παραινέσαι οἷός τε ὢν μᾶλλον τοῖς πέλας ἢ καὶ αὐτὸς ἔργῳ ἐπεξελθεῖν.'

[9] «Мужи Пелопоннеса, мне не нужно тратить слова, чтобы сказать вам, что мы пришли из земли, которая всегда была храброй, а значит, свободной, и что вы дорийцы и собираетесь сражаться с ионийцами, которых вы побеждали снова и снова. Но я должен объяснить вам свой план нападения, чтобы вы не были обескуражены кажущимся численным превосходством противника, потому что мы идем в бой не со всеми силами, а с горсткой людей. Наши враги, если я не ошибаюсь, презирают нас; они считают, что никто не выступит против них, и поэтому они поднялись на холм, где заняты тем, что беспорядочно осматриваются вокруг и мало что значат для нас. Однако наиболее успешным полководцем является тот, кто наиболее ясно распознает такие ошибки, совершаемые его врагами, и адаптирует свою атаку к характеру своих собственных сил, не всегда атакуя их открыто и в обычном строю, а действуя в соответствии с обстоятельствами дела. Наибольшую репутацию снискают те уловки, в которых человек наиболее полно обманывает своих врагов и оказывает своим друзьям наибольшую услугу. Поэтому, пока они еще уверены в себе и неподготовлены, и, если я правильно понимаю их намерения, думают скорее об отступлении, чем о сохранении своих позиций, пока они не застигнуты врасплох и не придут в себя, я и мои люди сделаем все возможное, чтобы предвосхитить их отступление, и бросимся в центр армии. Затем, Клиридас, когда увидишь, что я вступил в бой, и я надеюсь посеять в них панику, подведи свои войска, амфиполитов и других союзников, внезапно открой ворота, выбеги и не теряй времени, чтобы сблизиться с ними. Так их запугать; ибо подкрепление всегда более грозно для врага, чем войска, с которыми он уже сражается. Покажи себя храбрым человеком и истинным спартанцем, и вы, союзники, следуйте за ними мужественно, помня, что готовность, послушание и чувство чести — это добродетели солдата. Сегодня вам предстоит сделать выбор между свободой и рабством; между именем лакедемонских союзников, которое вы заслужите, если будете храбры, и именем слуг Афин. Ибо даже если вам посчастливится избежать оков или смерти, вас ждет рабство, рабство более жестокое, чем прежде; и более того, вы станете препятствием для освобождения других эллинов. Не теряйте мужества; подумайте обо всем, что поставлено на карту; и я покажу вам, что я могу не только давать советы другим, но и сражаться сам.

10. ὁ μὲν Βρασίδας τοσαῦτα εἰπὼν τήν τε ἔξοδον παρεσκευάζετο αὐτὸς καὶ τοὺς ἄλλους μετὰ τοῦ Κλεαρίδα καθίστη ἐπὶ τὰς Θρᾳκίας Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете сделать это в любое время. [2] . πόλει ἐπιφανεῖ οὔσῃ ἔξωθεν περὶ τὸ ἱερὸν τῆς Ἀθηνᾶς θυομένου καὶ ταῦτα πράσσοντος, ἀγγέλλεται （ προυκεχωρήκει γὰρ τότε κατὰ τὴν θέαν ） ὅτι ἥ τε στρατιὰ ἅπασα φανερὰ τῶν πολεμίων ἐν τῇ πόλει καὶ ὑπὸ τὰς πύλας ἵππων τε πόδες πολλοὶ καὶ ἀνθρώπων ὡς ἐξιόντων ὑποφαίνονται. [3] ὁ δὲ ἀκούσας ἐπῆλθεν: καὶ ὡς εἶδεν, οὐ βουλόμενος μάχῃ διαγωνίσασθαι πρίν οἱ καὶ τοὺς βοηθοὺς ἥκειν καὶ οἰόμενος φθήσεσθαι ἀπελθών, σημαίνειν τε ἅμα ἐκέλευεν ἀναχώρησιν καὶ παρήγγειλε τοῖς ἀπιοῦσιν ἐπὶ τὸ εὐώνυμον κέρας, ὥσπερ μόνον οἷόν τ᾽ ἦν, ὑπάγειν ἐπὶ τῆς Ἠιόνος. [4] . γυμνὰ πρὸς τοὺς πολεμίους δοὺς ἀπῆγε τὴν στρατιάν. [5] κἀν τούτῳ Βρασίδας ὡς ὁρᾷ τὸν καιρὸν καὶ τὸ στράτευμα τῶν Ἀθηναίων κινούμενον, λέγει τοῖς μεθ᾽ ἑαυτοῦ καὶ τοῖς ἄλλοις ὅτι 'οἱ ἄνδρες ἡμᾶς οὐ μενοῦσιν. δῆλοι δὲ τῶν τε δοράτων τῇ κινήσει καὶ τῶν κεφαλῶν: οἷς γὰρ ἂν τοῦτο γίγνηται, οὐκ εἰώθασι μένειν τοὺς ἐπιόντας. ἀλλὰ τάς τε πύλας τις ἀνοιγέτω ἐμοὶ ἃς εἴρηται, καὶ ἐπεξίωμεν ὡς τάχιστα θαρσοῦντες.' [6] καὶ ??? τότε ὄντος ἐξελθὼν ἔθει δρόμῳ τὴν ὁδὸν ταύτην εὐθεῖαν, ᾗπερ νῦν κατὰ τὸ καρτερώτατον τοῦ χωρίου ἰόντι τροπαῖον ἕστηκε, καὶ προσβαλὼν τοῖς Ἀθηναίοις πεφοβημένοις τε ἅμα τῇ σφετέρᾳ ἀταξίᾳ καὶ τὴν τόλμαν αὐτοῦ ἐκπεπληγμένοις κατὰ μέσον τὸ στράτευμα τρέπει. [7] . στρατῷ ἐπεφέρετο. ξυνέβη τε τῷ ἀδοκήτῳ καὶ ἐξαπίνης ἀμφοτέρωθεν τοὺς Ἀθηναίους θορυβηθῆναι, [8] καὶ τὸ μὲν εὐώνυμον κέρας αὐτῶν τὸ πρὸς τὴν Ἠιόνα, ὅπερ δὴ καὶ προυκεχωρήκει, εὐθὺς ἀπορραγὲν ἔφευγεν: καὶ ὁ Βρασίδας ὑποχωροῦντος ἤδη αὐτοῦ ἐπιπαριὼν τῷ δεξιῷ τιτρώσκεται, καὶ πεσόντα αὐτὸν οἱ μὲν Ἀθηναῖοι οὐκ αἰσθάνονται, οἱ δὲ πλησίον ἄραντες ἀπήνεγκαν. 9 διενοεῖτο μένειν, εὐθὺς φεύγων καὶ καταληφθεὶς ὑπὸ Μυρκινίου πελταστοῦ ἀποθνῄσκει, οἱ δὲ αὐτοῦ ξυστραφέντες ὁπλῖται ἐπὶ τὸν λόφον τόν τε Κλεαρίδαν ἠμύνοντο καὶ δὶς ἢ τρὶς προσβαλόντα, καὶ οὐ πρότερον ἐνέδοσαν πρὶν ἥ τε Μυρκινία καὶ ἡ Χαλκιδικὴ ἵππος καὶ οἱ πελτασταὶ περιστάντες καὶ ἐσακοντίζοντες αὐτοὺς ἔτρεψαν. [10] . τραπόμενοι κατὰ ὄρη, ὅσοι μὴ διεφθάρησαν ἢ αὐτίκα ἐν χερσὶν ἢ ὑπὸ τῆς Χαλκιδικῆς ἵππου καὶ τῶν πελταστῶν, οἱ λοιποὶ ἀπεκομίσθησαν ἐς τὴν Ἠιόνα. [11] . ἔμπνουν ἐσεκόμισαν: καὶ ᾔσθετο μὲν ὅτι νικῶσιν οἱ μεθ᾽ αὑτοῦ, οὐ πολὺ δὲ διαλιπὼν ἐτελεύτησεν. [12] ?????? ἐσκύλευσε καὶ τροπαῖον ἔστησεν.

[10] После этих слов Брасидас приготовился к вылазке со своим отрядом и расположил остальную часть своей армии вместе с Клеридасом у так называемых фракийских ворот, чтобы они могли выйти и поддержать его в соответствии с его указаниями. Его видели спускающимся из Кердилия в Амфиполис, а затем приносящим жертву в храме Афины внутри городских стен; ибо внутренние помещения города были видны из окрестностей. Пока он был занят, Клеону, который только что отправился на разведку, доставили сообщение о том, что вся армия противника отчетливо видна внутри города, и что под воротами видны ноги многочисленных людей и лошадей, готовых выйти. Он отправился на это место и убедился в этом сам; но, не желая вступать в регулярный бой до прибытия союзников и полагая, что сможет уйти достаточно скоро, он дал общий сигнал к отступлению, одновременно приказав своим войскам медленно отступать на левом фланге, который был единственным возможным направлением, к Эйону. Они, казалось, задержались; тогда он развернул свой правый фланг и, так что его незащищенный бок оказался под угрозой врага, начал вести свою армию. Тем временем Брасид, видя, что афиняне движутся и что настал подходящий момент, сказал своим товарищам и войскам: «Эти люди не собираются идти против нас; посмотрите, как трясутся их копья и головы; такое поведение всегда показывает, что армия собирается бежать. Откройте мне там ворота, как я приказал, и давайте смело нападем на них немедленно». Затем он сам вышел через ворота, ведущие к частоколу, и через первые ворота длинной стены, которая тогда стояла, и помчался на полной скорости прямо вверх по дороге, где на самом крутом участке холма сейчас стоит трофей: затем он атаковал центр афинян, которые были напуганы его дерзостью и собственным беспорядком, и обратил их в бегство. Затем Клиридас, как ему и было велено, выскочил со своим отрядом через фракийские ворота и атаковал афинян. Внезапная атака в обоих направлениях вызвала среди них панику. Их левое крыло, продвинувшееся немного по дороге к Эйону, откололось и мгновенно обратилось в бегство. Они уже отступали, и Брасидас, направлявшийся к правому флангу, был ранен; афиняне не заметили его падения, и окружившие его солдаты унесли его с поля боя. Правое крыло афинян было более склонно к сопротивлению. Клеон, который никогда не собирался оставаться, тут же бежал и был настигнут и убит мирцинским стрелком. Но его солдаты перегруппировались на вершине холма и два или три раза отбивали Клиридаса. Они не сдавались, пока халкидская и мирцинская конница и стрелки не окружили их и не обратили в бегство градом дротиков. И вот началось всеобщее бегство, и те афиняне, которые не были убиты сразу в ближнем бою или уничтожены халкидской конницей и таракерами, скитаясь по многочисленным тропам через холмы, вернулись в Эйон. Брасида благополучно вынесли из города его последователи. Он был еще жив и знал, что его армия одержала победу, но вскоре умер. Остальная часть армии, вернувшись с Клиридом с преследования, осквернила могилу и воздвигла трофей.

11. ?????? ἔθαψαν ἐν τῇ πόλει πρὸ τῆς νῦν ἀγορᾶς οὔσης: καὶ τὸ λοιπὸν οἱ Ἀμφιπολῖται, περιείρξαντες αὐτοῦ τὸ μνημεῖον, ὡς ἥρωί τε ἐντέμνουσι καὶ τιμὰς δεδώκασιν ἀγῶνας καὶ ἐτησίους θυσίας, καὶ τὴν ἀποικίαν ὡς οἰκιστῇ προσέθεσαν, καταβαλόντες τὰ Ἁγνώνεια οἰκοδομήματα καὶ ἀφανίσαντες εἴ τι μνημόσυνόν που ἔμελλεν αὐτοῦ τῆς οἰκίσεως περιέσεσθαι, νομίσαντες τὸν μὲν Βρασίδαν σωτῆρά τε σφῶν γεγενῆσθαι καὶ ἐν τῷ παρόντι ἅμα τὴν τῶν Λακεδαιμονίων ξυμμαχίαν φόβῳ τῶν Ἀθηναίων θεραπεύοντες, τὸν δὲ Ἅγνωνα κατὰ τὸ πολέμιον τῶν Ἀθηναίων οὐκ ἂν ὁμοίως σφίσι ξυμφόρως οὐδ᾽ ἂν ἡδέως τὰς τιμὰς ἔχειν. [2] καὶ τοὺς νεκροὺς τοῖς Ἀθηναίοις ἀπέδοσαν. ἀπέθανον δὲ Ἀθηναίων μὲν περὶ ἑξακοσίους, τῶν δ᾽ ἐναντίων ἑπτά, διὰ τὸ μὴ ἐκ παρατάξεως, ἀπὸ δὲ τοιαύτης ξυντυχίας καὶ προεκφοβήσεως τὴν μάχην μᾶλλον γενέσθαι. [3] . τὰ περὶ τὴν Ἀμφίπολιν καθίσταντο.

[11] Брасидас был похоронен в городе с почестями перед тем местом, где сейчас находится Агора. Весь отряд союзников в военном строю последовал за ним к могиле. Амфиполиты окружили его гробницу, и по сей день они приносят ему жертвы как герою, а также учредили игры и ежегодные подношения в его честь. Они также сделали его своим основателем и посвятили ему свою колонию, снеся здания, возведенные Аганоном, и уничтожив все памятники, которые могли сохраниться до времен его основания. Ибо они считали Брасидаса своим спасителем, и в нынешних обстоятельствах страх перед Афинами побудил их оказывать поддержку своим лакедемонским союзникам. То, что Агнон сохранил почести основателя, теперь, когда они стали врагами афинян, казалось им больше не соответствующим их интересам и, вероятно, вызывало у них недовольство. Они вернули афинянам их убитых, которых было около шестисот, в то время как на другой стороне погибло всего семь человек. Серьезного сражения не было, но к битве привело непредвиденное обстоятельство; афиняне охватила паника еще до того, как она толком началась. После возвращения убитых афиняне вернулись домой морем. Клирид и его спутники остались и управляли делами Амфиполя.

12. καὶ ὑπὸ τοὺς αὐτοὺς χρόνους τοῦ θέρους τελευτῶντος Ῥαμφίας καὶ Αὐτοχαρίδας καὶ Ἐπικυδίδας Λακεδαιμόνιοι ἐς τὰ ἐπὶ Θρᾴκης χωρία βοήθειαν ἦγον ἐνακοσίων ὁπλιτῶν, καὶ ἀφικόμενοι ἐς Ἡράκλειαν τὴν ἐν Τραχῖνι καθίσταντο ὅτι αὐτοῖς ἐδόκει μὴ καλῶς ἔχειν. [2] .

[12] В конце лета, незадолго до этого, подкрепление из девясот тяжеловооруженных под командованием лакедемонских генералов Рамфии, Автохарида и Эпикидида отправилось в Халкидику. Сначала они прибыли в Гераклею в Трахиде и упорядочили все, что им показалось неправильным. Они оставались там, когда произошла битва при Амфиполе. Так закончилось лето.

13. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου χειμῶνος εὐθὺς μέχρι μὲν Πιερίου τῆς Θεσσαλίας διῆλθον οἱ περὶ τὸν Ῥαμφίαν, κωλυόντων δὲ τῶν Θεσσαλῶν καὶ ἅμα Βρασίδου τεθνεῶτος, ᾧπερ ἦγον τὴν στρατιάν, ἀπετράποντο ἐπ᾽ οἴκου, νομίσαντες οὐδένα καιρὸν ἔτι εἶναι τῶν τε Ἀθηναίων ἥσσῃ ἀπεληλυθότων καὶ οὐκ ἀξιόχρεων αὐτῶν ὄντων δρᾶν τι ὧν κἀκεῖνος ἐπενόει. [2] μάλιστα δὲ ἀπῆλθον εἰδότες τοὺς Λακεδαιμονίους, ὅτε ἐξῇσαν, πρὸς τὴν εἰρήνην μᾶλλον τὴν γνώμην ἔχοντας.

[13] Следующей зимой Рамфий и его войско дошли до Пиериума в Фессалии, но поскольку фессалийцы не позволили им продвинуться дальше, а Брасид, для которого предназначались эти подкрепления, был мертв, они вернулись домой, полагая, что время для действий прошло. Они считали, что не способны осуществить великие замыслы Брасида, и афиняне покинули страну побежденными. Но главной причиной, по которой они не продолжили наступление, было то, что лакедемоняне в то время, когда они покидали Спарту, были склонны к миру.

14. ?????? ἐκ Θεσσαλίας ὥστε πολέμου μὲν μηδὲν ἔτι ἅψασθαι μηδετέρους, πρὸς δὲ τὴν εἰρήνην μᾶλλον τὴν γνώμην εἶχον, οἱ μὲν Ἀθηναῖοι πληγέντες ἐπί τε τῷ Δηλίῳ καὶ δι᾽ ὀλίγου αὖθις ἐν Ἀμφιπόλει, καὶ οὐκ ἔχοντες τὴν ἐλπίδα τῆς ῥώμης πιστὴν ἔτι, ᾗπερ οὐ προσεδέχοντο πρότερον τὰς σπονδάς, δοκοῦντες τῇ παρούσῃ εὐτυχίᾳ καθυπέρτεροι γενήσεσθαι: [2] καὶ τοὺς ξυμμάχους ἅμα ἐδέδισαν σφῶν μὴ διὰ τὰ σφάλματα ἐπαιρόμενοι ἐπὶ πλέον ἀποστῶσι, τετεμέλοντό τε ὅτι µετὰ τὰ ἐν Πύλῳ καλῶς παρασχὸν οὐ ξυνέβησαν: [3] οἱ δ᾽ αὖ Λακεδαιμόνιοι παρὰ γνώμην μὲν ἀποβαίνοντος σφίσι τοῦ πολέμου, ἐν ᾧ ᾤοντο ὀλίγων ἐτῶν καθαιρήσειν τὴν τῶν Ἀθηναίων δύναμιν, εἰ τὴν γῆν τέμνοιεν, περιπεσόντες δὲ τῇ ἐν τῇ νήσῳ ξυμφορᾷ, οἵα οὔπω ἐγεγένητο τῇ Σπάρτῃ, καὶ λῃστευομένης τῆς χώρας ἐκ τῆς Πύλου καὶ Κυθήρων, αὐτομολούντων τε τῶν Εἱλώτων καὶ αἰεὶ προσδοκίας οὔσης μή τι καὶ οἱ ὑπομένοντες τοῖς ἔξω πίσυνοι πρὸς τὰ παρόντα σφίσιν ὥσπερ καὶ πρότερον νεωτερίσωσιν. [4] ξυνέβαινε δὲ καὶ πρὸς τοὺς Ἀργείους αὐτοῖς τὰς τριακοντούτεις σπονδὰς ἐπ᾽ ἐξόδῳ εἶναι, καὶ ἄλλας οὐκ ἤθελον σπένδεσθαι οἱ Ἀργεῖοι εἰ μή τις αὐτοῖς τὴν Κυνουρίαν γῆν ἀποδώσει, ὥστ᾽ ἀδύνατα εἶναι ἐφαίνετο Ἀργείοις καὶ Ἀθηναίοις ἅμα πολεμεῖν. τῶν τε ??? καὶ ἐγένετο.

[14] После битвы при Амфиполе и возвращения Рамфия из Фессалии ни одна из сторон не предприняла никаких военных действий. Обе стороны были склонны к миру. Афиняне потерпели поражение при Делии, а вскоре после этого и при Амфиполе; и поэтому они потеряли уверенность в собственных силах, которая не позволяла им вести переговоры в то время, когда временный успех, казалось, гарантировал их окончательную победу. Они также опасались, что их союзники будут ликовать по поводу их поражений и что еще больше из них поднимут восстание; они раскаялись в том, что после событий в Пилосе, когда они могли бы сделать это с честью, они не пришли к соглашению. Лакедемоняне, с другой стороны, были склонны к миру, потому что ход войны не оправдал их ожиданий. Было время, когда они полагали, что, если они только опустошат Аттику, то сокрушат могущество Афин в течение нескольких лет; и все же они получили удар при Сфактерии, подобного которому Спарта до тех пор не испытывала; Их страна постоянно подвергалась разорениям со стороны Пилоса и Киферы; илоты дезертировали, и они постоянно опасались, что те, кто не дезертировал, рассчитывая на помощь дезертировавших, воспользуются случаем и поднимут восстание, как это уже случалось раньше. Более того, тридцатилетнее перемирие, заключенное ими с Аргосом, подходило к концу; аргивяне не желали его продлевать, пока им не вернут Кинурию, а лакедемоняне считали невозможным сражаться против объединенных аргивян и афинян. Они также подозревали, что некоторые пелопоннесские города отделятся и присоединятся к аргивянам, что и произошло.

15. ταῦτ᾽ οὖν ἀμφοτέροις αὐτοῖς λογιζομένοις ἐδόκει ποιητέα εἶναι ἡ ξύμβασις, καὶ οὐχ ἧσσον τοῖς Λακεδαιμονίοις, ἐπιθυμίᾳ τῶν ἀνδρῶν τῶν ἐκ τῆς νήσου κομίσασθαι: ἦσαν γὰρ οἱ Σπαρτιᾶται αὐτῶν πρῶτοί τε καὶ † ὁμοίως † σφίσι ξυγγενεῖς. [2] ἤρξαντο μὲν οὖν καὶ εὐθὺς μετὰ τὴν ἅλωσιν αὐτῶν πράσσειν, ἀλλ᾽ οἱ Ἀθηναῖοι οὔπως ἤθελον, εὖ φερόμενοι, ἐπὶ τῇ ἴσῃ καταλύεσθαι. σφαλέντων δὲ αὐτῶν ἐπὶ τῷ Δηλίῳ παραχρῆμα οἱ Λακεδαιμόνιοι, γνόντες νῦν μᾶλλον ἂν ἐνδεξαμένους, ποιοῦνται τὴν ἐνιαύσιον ἐκεχειρίαν, ἐν ἔδει ξυνιόντας καὶ περὶ τοῦ πλέονος χρόνου βουλεύεσθαι.

[15] На этом основании оба правительства сочли целесообразным заключить мир. Лакедемоняне были более склонны к этому, поскольку хотели вернуть пленных, взятых в Сфактерии; спартанцы среди них были высокого ранга и все были родственниками друг другу. Они договорились о возвращении пленных сразу после их захвата, но афиняне, в час своего процветания, пока не хотели соглашаться на справедливые условия. После поражения при Делии лакедемоняне хорошо понимали, что теперь они будут более сговорчивы, и поэтому немедленно заключили перемирие на год, в течение которого посланники двух государств должны были встретиться и обсудить вопрос о прочном мире.

16. ἐπειδὴ δὲ καὶ ἡ ἐν Ἀμφιπόλει ἧσσα τοῖς Ἀθηναίοις ἐγεγένητο καὶ ἐτεθνήκει Κλέων τε καὶ Βρασίδας, οἵπερ ἀμφοτέρωθεν μάλιστα ἠναντιοῦντο τῇ εἰρήνῃ, ὁ μὲν διὰ τὸ εὐτυχεῖν τε καὶ τιμᾶσθαι ἐκ τοῦ πολεμεῖν, ὁ δὲ γενομένης ἡσυχίας καταφανέστερος νομίζων ἂν εἶναι κακουργῶν καὶ ἀπιστότερος διαβάλλων, τότε δὴ ἑκατέρᾳ τῇ πόλει σπεύδοντες τὰ μάλιστα τὴν ἡγεμονίαν Πλειστοάναξ τε ὁ Παυσανίου βασιλεὺς Λακεδαιμονίων καὶ Νικίας ὁ Νικηράτου, πλεῖστα τῶν τότε εὖ φερόμενος ἐν στρατηγίαις, πολλῷ δὴ μᾶλλον προυθυμοῦντο, Νικίας μὲν βουλόμενος, ἐν ᾧ ἀπαθὴς ἦν καὶ ἠξιοῦτο, διασώσασθαι τὴν εὐτυχίαν, καὶ ἔς τε τὸ αὐτίκα πόνων πεπαῦσθαι καὶ αὐτὸς καὶ τοὺς πολίτας παῦσαι καὶ τῷ μέλλοντι χρόνῳ καταλιπεῖν ὄνομα ὡς οὐδὲν σφήλας τὴν πόλιν διεγένετο, νομίζων ἐκ τοῦ ἀκινδύνου τοῦτο ξυμβαίνειν καὶ ὅστις ἐλάχιστα τύχῃ αὑτὸν παραδίδωσι, τὸ δὲ ἀκίνδυνον τὴν εἰρήνην παρέχειν, Πλειστοάναξ δὲ ὑπὸ τῶν ἐχθρῶν διαβαλλόμενος περὶ τῆς καθόδου, καὶ ἐς ἐνθυμίαν τοῖς Λακεδαιμονίοις αἰεὶ προβαλλόμενος ὑπ᾽ αὐτῶν, ὁπότε τι πταίσειαν, ὡς διὰ τὴν ἐκείνου κάθοδον παρανομηθεῖσαν ταῦτα ξυμβαίνοι. [2] . τοῦ ἀδελφοῦ ὥστε χρῆσαι Λακεδαιμονίοις ἐπὶ πολὺ τάδε θεωροῖς ἀφικνουμένοις, Διὸς υἱοῦ ἡμιθέου τὸ σπέρμα ἐκ τῆς ἀλλοτρίας ἐς τὴν ἑαυτῶν ἀναφέρειν, εἰ δὲ μή, ἀργυρέᾳ εὐλάκᾳ εὐλαξεῖν: [3] χρόνῳ δὲ προτρέψαι τοὺς Λακεδαιμονίους φεύγοντα αὐτὸν ἐς Λύκαιον διὰ τὴν ἐκ τῆς Ἀττικῆς ποτὲ μετὰ δώρων δοκήσεως ἀναχώρησιν, καὶ ἥμισυ τῆς οἰκίας τοῦ ἱεροῦ τότε τοῦ Διὸς οἰκοῦντα φόβῳ τῷ Λακεδαιμονίων, ἔτει ἑνὸς δέοντι εἰκοστῷ τοῖς ὁμοίοις χοροῖς καὶ θυσίαις καταγαγεῖν ὥσπερ ὅτε τὸ πρῶτον Λακεδαίμονα κτίζοντες τοὺς βασιλέας καθίσταντο.

[16] Когда Афины потерпели второе поражение при Амфиполе, и Брасидас и Клеон, два главных врага мира — один потому, что война принесла ему успех и репутацию, а другой потому, что он полагал, что в спокойные времена его махинации будут более очевидными, а клевета менее убедительной, — пали в битве, два главных претендента на политическую власть, положившие конец войне в Афинах и Спарте, Плейстоанакс, сын Павсания, царя лакедемонян, и Никий, сын Никерата Афинского, который был самым удачливым полководцем своего времени, стали еще более стремиться положить конец войне. Никий желал, пока он еще был успешен и пользовался репутацией, сохранить свою удачу; он хотел отдохнуть от труда и дать отдых народу; и он надеялся оставить после себя в века имя человека, который за всю свою жизнь ни разу не навлек беды на город. Он считал, что путь к исполнению его желания — это как можно меньше полагаться на судьбу и избегать опасностей; а опасности лучше всего избегать миром. Плейстоанакс хотел мира, потому что его враги постоянно разжигали против него сомнения лакедемонян и настаивали, что любые несчастья следует приписывать его незаконному возвращению из изгнания. Ибо они обвиняли его и его брата Аристокла в том, что те склоняли жрицу в Дельфах, когда лакедемонянские посланники приходили к оракулу, постоянно повторяя один и тот же ответ: «Верните семя героя, сына Зевса, из чужой страны в свою; иначе вы будете пахать серебряным плугом»: пока, после девятнадцатилетнего изгнания, он не убедил лакедемонян вернуть его домой с танцами, жертвоприношениями и такими же церемониями, какие они соблюдали, когда впервые возвели на престол своих царей при основании Лакедемона. Он был изгнан за отступление из Аттики, предположительно, за получение взятки. Находясь в изгнании на горе Ликей, он из страха перед лакедемонянами занимал дом, расположенный наполовину в священных пределах Зевса.

17. ἀχθόμενος οὖν τῇ διαβολῇ ταύτῃ καὶ νομίζων ἐν εἰρήνῃ μὲν οὐδενὸς σφάλματος γιγνομένου καὶ ἅμα τῶν Λακεδαιμονίων τοὺς ἄνδρας κομιζομένων κἂν αὐτὸς τοῖς ἐχθροῖς ἀνεπίληπτος εἶναι, πολέμου δὲ καθεστῶτος αἰεὶ ἀνάγκην εἶναι τοὺς προύχοντας ἀπὸ τῶν ξυμφορῶν διαβάλλεσθαι, προυθυμήθη τὴν ξύμβασιν. [2] καὶ τόν τε χειμῶνα τοῦτον ᾖσαν ἐς λόγους καὶ πρὸς τὸ ἔαρ ἤδη παρασκευή τε προεπανεσείσθη ἀπὸ τῶν Λακεδαιμονίων περιαγγελλομένη κατὰ πόλεις ὡς <ἐς > ἐπιτειχισμόν, ὅπως οἱ Ἀθηναῖοι μᾶλλον ἐσακούοιεν, καὶ ἐπειδὴ ἐκ τῶν ξυνόδων ἅμα πολλὰς δικαιώσεις προενεγκόντων ξυνεχωρεῖτο ὥστε ἃ ἑκάτεροι πολέμῳ ἔσχον ἀποδόντας τὴν εἰρήνην ποιεῖσθαι, Νίσαιαν δ᾽ ἔχειν Ἀθηναίους （ ἀνταπαιτούντων γὰρ Πλάταιαν οἱ Θηβαῖοι ἔφασαν οὐ βίᾳ, ἀλλ᾽ ὁμολογίᾳ αὐτῶν προσχωρησάντων καὶ οὐ προδόντων ἔχειν τὸ χωρίον, καὶ οἱ Ἀθηναῖοι τῷ αὐτῷ τρόπῳ τὴν Νίσαιαν ） , τότε δὴ παρακαλέσαντες τοὺς ἑαυτῶν ξυμμάχους οἱ Λακεδαιμόνιοι, καὶ ψηφισαμένων πλὴν Βοιωτῶν καὶ Κορινθίων καὶ Ἠλείων καὶ Μεγαρέων τῶν ἄλλων ὥστε καταλύεσθαι （ τούτοις δὲ οὐκ ἤρεσκε τὰ πρασσόμενα ） , ποιοῦνται τὴν ξύμβασιν καὶ ἐσπείσαντο πρὸς τοὺς Ἀθηναίους καὶ ὤμοσαν, ἐκεῖνοί τε πρὸς τοὺς Λακεδαιμονίους, τάδε.

[17] Он был раздражен этими обвинениями и, полагая, что в мирное время, когда не будет никаких происшествий и когда лакедемоняне вернут пленных, он сам будет менее уязвим для нападения, тогда как на войне на плечи командующих всегда возлагаются все бедствия государства, он очень хотел пойти на компромисс. Переговоры начались зимой. К весне лакедемоняне дали понять о готовности, объявив союзникам, что их услуги потребуются при возведении крепости; они думали, что таким образом побудят афинян прислушаться к ним. В то же время, после многих совещаний и многочисленных требований, выдвинутых обеими сторонами, наконец, было достигнуто соглашение о том, что обе стороны должны отказаться от того, что они получили оружием. Афиняне, однако, должны были сохранить Нисею, поскольку, когда они потребовали возвращения Платеи, фиванцы заявили, что они получили владение этим местом не силой или предательством, а по соглашению; На что афиняне ответили, что они получили Нисею таким же образом. Затем лакедемоняне созвали своих союзников; и хотя беотийцы, коринфяне, элейцы и мегарийцы были недовольны, большинство проголосовало за мир. И так мир был окончательно заключен и ратифицирован клятвами и возлияниями, при этом лакедемоняне обязались перед афинянами, а афиняне — перед лакедемонянами на следующих условиях:

18. 'σπονδὰς ἐποιήσαντο Ἀθηναῖοι καὶ Λακεδαιμόνιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι κατὰ τάδε, καὶ ὤμοσαν κατὰ πόλεις. [2] περὶμὲν τῶν ἱερῶν τῶν κοινῶν, θύειν καὶ ἰέναι καὶ μαντεύεσθαι καὶ θεωρεῖν κατὰ τὰ πάτρια τὸν βουλόμενον καὶ κατὰ γῆν καὶ κατὰ θάλασσαν ἀδεῶς. τὸ δ᾽ ἱερὸν καὶ τὸν νεὼν τὸν ἐν Δελφοῖς τοῦ Ἀπόλλωνος καὶ Δελφοὺς αὐτονόμους εἶναι καὶ αὐτοτελεῖς καὶ αὐτοδίκους καὶ αὑτῶν καὶ τῆς γῆς τῆς ἑαυτῶν κατὰ τὰ πάτρια. [3] ἔτη δὲ εἶναι τὰς σπονδὰς πεντήκοντα Ἀθηναίοις καὶ τοῖς ξυμμάχοις τοῖς Ἀθηναίων καὶ Λακεδαιμονίοις καὶ τοῖς ξυμμάχοις τοῖς Λακεδαιμονίων ἀδόλους καὶ ἀβλαβεῖς καὶ κατὰ γῆν καὶ κατὰ θάλασσαν. [4] . ξυμμάχους ἐπ᾽ Ἀθηναίους καὶ τοὺς ξυμμάχους μήτε Ἀθηναίους καὶ τοὺς ξυμμάχους ἐπὶ Λακεδαιμονίους καὶ τοὺς ξυμμάχους, μήτε τέχνῃ μήτε μηχανῇ μηδεμιᾷ. ἢν δέ τι διάφορον ᾖ πρὸς ἀλλήλους, δικαίῳ χρήσθων καὶ ὅρκοις, καθ᾽ ὅτι ἂν ξυνθῶνται. [5] ἀποδόντων δὲ Ἀθηναίοις Λακεδαιμόνιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι Ἀμφίπολιν. Ἀθηναίοις, ἐξέστω ἀπιέναι ἂν βούλωνται αὐτοὺς καὶ τὰ ἑαυτῶν ἔχοντας: τὰς δὲ πόλεις φερούσας τὸν φόρον τὸν ἐπ᾽ Ἀριστείδου αὐτονόμους εἶναι. ὅπλα δὲ μὴ ἐξέστω ἐπιφέρειν Ἀθηναίους μηδὲ τοὺς ξυμμάχους ἐπὶ κακῷ, ἀποδιδόντων τὸν φόρον, ἐπειδὴ αἱ σπονδαὶ ἐγένοντο. εἰσὶ δὲ Ἄργιλος, Στάγιρος, Ἄκανθος, Σκῶλος, Ὄλυνθος, Σπάρτωλος. ξυμμάχους δ᾽ εἶναι μηδετέρων, μήτε Λακεδαιμονίων μήτε Ἀθηναίων: ἢν δὲ Ἀθηναῖοι πείθωσι τὰς πόλεις, βουλομένας ταύτας ἐξέστω ξυμμάχους ποιεῖσθαι αὐτοὺς Ἀθηναίοις. [6] Μηκυβερναίους δὲ καὶ Σαναίους καὶ Σιγγαίους οἰκεῖν τὰς πόλεις τὰς ἑαυτῶν, καθάπερ Ὀλύνθιοι καὶ Ἀκάνθιοι. [7] ἀποδόντων δὲ Ἀθηναίοις Λακεδαιμόνιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι Πάνακτον. ἀποδόντων δὲ καὶ Ἀθηναῖοι Λακεδαιμονίοις Κορυφάσιον καὶ Κύθηρα καὶ Μέθανα καὶ Πτελεὸν καὶ Ἀταλάντην καὶ τοὺς ἄνδρας ὅσοι εἰσὶ Λακεδαιμονίων ἐν τῷ δημοσίῳ τῷ Ἀθηναίων ἢ ἄλλοθί που ὅσης Ἀθηναῖοι ἄρχουσιν ἐν δημοσίῳ: καὶ τοὺς ἐν Σκιώνῃ πολιορκουμένους Πελοπονννησίων ἀφεῖναι καὶ τοὺς ἄλλους ὅσοι Λακεδαιμονίων ξύμμαχοι ἐν Σκιώνῃ εἰσὶ καὶ ὅσους Βρασίδας ἐσέπεμψε καὶ εἴ τις τῶν ξυμμάχων τῶν Λακεδαιμονίων ἐν Ἀθήναις ἐστὶν ἐν τῷ δημοσίῳ ἢ ἄλλοθί που ἧς Ἀθηναῖοι ἄρχουσιν ἐν δημοσίῳ. ἀποδόντων δὲ καὶ Λακεδαιμόνιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι οὕστινας ἔχουσιν καὶ τῶν ξυμμάχων κατὰ ταὐτά. [8] . Ἀθηναῖοι, Ἀθηναίους βουλεύεσθαι περὶ αὐτῶν καὶ τῶν ἄλλων πόλεων ὅτι ἂν δοκῇ αὐτοῖς. [9] ὅρκους δὲ ποιήσασθαι Ἀθηναίους πρὸς Λακεδαιμονίους καὶ τοὺς ξυμμάχους κατὰ πόλεις. ὀμνύντων δὲ τὸν ἐπιχώριον ὅρκον ἑκάτεροι τὸν μέγιστον ἑπτὰ καὶ δέκα ἑκάστης πόλεως. ἐμμενῶ ταῖς ξυνθήκαις καὶ ταῖς σπονδαῖς ταῖσδε δικαίως καὶ ἀδόλως». ἔστω δὲ Λακεδαιμονίοις καὶ τοῖς ξυμμάχοις κατὰ ταὐτὰ ὅρκος πρὸς Ἀθηναίους, [10] τὸν δὲ ὅρκον ἀνανεοῦσθαι κατ᾽ ἐνιαυτὸν ἀμφοτέρους. στήλας δὲ στῆσαι Ὀλυμπίασι καὶ Πυθοῖ καὶ Ἰσθμοῖ καὶ Ἀθήνησιν ἐν πόλει καὶ ἐν Λακεδαίμονι ἐν Ἀμυκλαίῳ. [11] . εὔορκον εἶναι ἀμφοτέροις ταύτῃ μεταθεῖναι ὅπῃ ἂν δοκῇ ἀμφοτέροις, Ἀθηναίοις καὶ Λακεδαιμονίοις.

[18] «Афиняне и лакедемоняне и их союзники заключают мир на следующих условиях, которые они подтверждают, каждый город отдельно: I. Что касается общих храмов, любой желающий может прийти и принести в них жертву и обратиться к ним с вопросами от своего имени или от имени государства, согласно обычаю своей страны, как по суше, так и по морю, без страха. II. Территория и храм Аполлона в Дельфах и дельфийский народ должны быть независимы и сохранять свои собственные доходы и свои собственные суды, как для себя, так и для своей территории, согласно своим исконным обычаям. III. Мир между афинянами и их союзниками, а также между лакедемонянами и их союзниками должен длиться пятьдесят лет, как по морю, так и по суше, без обмана и вреда. IV. Им не должно быть позволено носить оружие во вред друг другу каким бы то ни было образом; «Ни лакедемоняне и их союзники не будут воевать против афинян и их союзников, ни афиняне и их союзники не будут воевать против лакедемонян и их союзников; и они будут разрешать любые споры, которые могут возникнуть между ними, посредством клятв и других законных средств таким образом, как они договорятся». V. Лакедемоняне и их союзники должны вернуть Амфиполь афинянам». VI. Жители любых городов, которые лакедемоняне передадут афинянам, могут покинуть их по своему усмотрению и забрать с собой свое имущество. Указанные города будут независимыми, но должны будут платить дань, установленную во времена Аристида. После заключения договора афинянам и их союзникам не будет позволено вести против них войну во вред им, пока они платят дань. «Города следующие: Аргилус, Стагир, Акант, Сколус, Олинф, Спартолус; они не должны быть союзниками ни лакедемонян, ни афинян, но если афиняне смогут убедить их, получив их согласие, они могут сделать их своими союзниками». VII. Мекибернеи, санаеи и сингаеи должны жить в своих городах на тех же условиях, что и олинфяне и акантяне». VII. Лакедемоняне и их союзники должны вернуть афинянам Панетум. Афиняне должны вернуть лакедемонянам Корифасий, Киферу, Мефону, Птелеум и Аталанте. IX. Афиняне должны сдать лакедемонских пленников, находящихся в их государственных тюрьмах или в государственных тюрьмах любого места в пределах афинских владений, и отпустить пелопоннесцев, осажденных в Сционе, и любых других союзников лакедемонян, находящихся в Сционе, и всех, кого Брасид ввел в это место, и любых союзников лакедемонян, находящихся в государственных тюрьмах в Афинах или в государственных тюрьмах любого места в пределах афинских владений. Лакедемоняне и их союзники таким же образом должны вернуть себе тех афинян и их союзников, которые находятся у них в плену. X. Что касается Сционы, Тороны и Сермилы, или любых других городов, находящихся под контролем афинян, афиняне должны поступать с жителями указанных городов или любых других городов, находящихся под их контролем, по своему усмотрению. XI. Афиняне должны принести клятву лакедемонянам и их союзникам, город за городом, и клятва должна быть той, которая в городах обеих договаривающихся сторон будет считаться наиболее обязательной. Клятва должна иметь следующую форму: — «Я буду соблюдать этот договор и этот мир правдиво и искренне». Лакедемоняне и их союзники должны принести аналогичную клятву афинянам. Эта клятва должна возобновляться обеими сторонами ежегодно; и они должны воздвигнуть колонны в Олимпии, Дельфах и на Истме, в Афинах на Акрополе, в Лакедемоне в храме Аполлона в Амикле. XII. Если что-либо будет забыто с одной или другой стороны, любая из сторон может, не нарушая своих клятв, посоветоваться и изменить договор таким образом, как сочтет нужным обе стороны, афиняне и лакедемоняне.

19. 'ἄρχει δὲ τῶν σπονδῶν <ἐν μὲν Λακεδαίμονι> ἔφορος Πλειστόλας Ἀρτεμισίου μηνὸς τετάρτῃ φθίνοντος, ἐν δὲ Ἀθήναις ἄρχων Ἀλκαῖος Ἐλαφηβολιῶνος μηνὸς ἕκτῃ φθίνοντος. ὤμνυον δὲ οἵδε καὶ ἐσπένδοντο. [2] Λακεδαιμονίων μὲν <Πλειστοάναξ, Ἆγις,> Πλειστόλας, Δαμάγητος, Χίονις, Μεταγένης, Ἄκανθος, Δάιθος, Ἰσχαγόρας, Φιλοχαρίδας, Ζευξίδας, Ἄντιππος, Τέλλις, Ἀλκινάδας, Ἐμπεδίας, Μηνᾶς, Λάφιλος. Ἀθηναίων δὲ οἵδε. Λάμπων, Ἰσθμιόνικος, Νικίας, Λάχης, Εὐθύδημος, Προκλῆς, Πυθόδωρος, Ἅνων, Μυρτίλος, Θρασυκλῆς, Θεαγένης, Ἀριστοκράτης, Ἰώλκιος, Τιμοκράτης, Λέων, Λάμαχος, Δημοσθένης».

[19] Договор вступает в силу в Лакедемоне, в эфорате Плейстоласа, двадцать седьмого дня месяца Артемисия, и в Афинах, в архонтстве Алкея, двадцать пятого дня месяца Элафеболиона. Следующие лица принесли присягу и ратифицировали договор: — От имени лакедемонян: Плейстолас, Дамагет, Хионис, Метаген, Акант, Даит, Ишагор, Филохарида, Зевксида, Антипп, Теллис, Алцинида, Эмпедий, Менас, Лафил; от имени афинян Лампон, Истмионик, Никий, Лах, Евтидем, Прокл, Пифодор, Гагнон, Миртил, Фрасикл, Феаген, Аристократ, Иолций, Тимократ, Леон, Ламах, Демосфен.

20. αὗται αἱ σπονδαὶ ἐγένοντο τελευτῶντος τοῦ χειμῶνος ἅμα ἦρι, ἐκ Διονυσίων εὐθὺς τῶν ἀστικῶν, αὐτόδεκα ἐτῶν διελθόντων καὶ ἡμερῶν ὀλίγων παρενεγκουσῶν ἢ ὡς τὸ πρῶτον ἡ ἐσβολὴ ἡ ἐς τὴν Ἀττικὴν καὶ ἡ ἀρχὴ τοῦ πολέμου τοῦδε ἐγένετο. [2] σκοπείτω δέ τις κατὰ τοὺς χρόνους καὶ μὴ τῶν ἑκασταχοῦ ἢ ἀρχόντων ἢ ἀπὸ τιμῆς τινὸς ἐς τὰ προγεγενημένα σημαινόντων τὴν ἀπαρίθμησιν τῶν ὀνομάτων πιστεύσας μᾶλλον. οὐ γὰρ ἀκριβές ἐστιν, οἷς καὶ ἀρχομένοις καὶ μεσοῦσι καὶ ὅπως ἔτυχέ τῳ ἐπεγένετό τι. [3] κατὰ θέρη δὲ καὶ χειμῶνας ἀριθμῶν, ὥσπερ γέγραπται, εὑρήσει, ἐξ ἡμισείας ἑκατέρου τοῦ ἐνιαυτοῦ τὴν δύναμιν ἔχοντος, δέκα μὲν θέρη, ἴσους δὲ χειμῶνας τῷ πρώτῳ πολέμῳ τῷδε γεγενημένους.

[20] Этот договор был заключен в конце зимы, как раз в начале весны, сразу после Дионисии в городе. С момента вторжения в Аттику и начала войны прошло десять лет с разницей в несколько дней. Я бы хотел, чтобы кто-нибудь отсчитал фактические периоды времени, а не полагался на каталоги архонтов или других официальных лиц, чьи имена могут использоваться в разных городах для обозначения дат прошлых событий. Ибо, произошло ли событие в начале, в середине или в какой бы то ни было точке срока полномочий магистрата, остается неясным при таком способе отсчета. Но если он будет измерять летами и зимами, как они здесь указаны, и считать каждое лето и зиму полугодием, он обнаружит, что в первой части войны прошло десять летних и десять зимних периодов.

21. Λακεδαιμόνιοι δέ （ ἔλαχον γὰρ πρότεροι ἀποδιδόναι ἃ εἶχον ） τούς τε ἄνδρας εὐθὺς τοὺς παρὰ σφίσιν αἰχμαλώτους ἀφίεσαν καὶ πέμψαντες ἐς τὰ ἐπὶ Θρᾴκης πρέσβεις Ἰσχαγόραν καὶ Μηνᾶν καὶ Φιλοχαρίδαν ἐκέλευον τὸν Κλεαρίδαν τὴν Ἀμφίπολιν παραδιδόναι τοῖς Ἀθηναίοις καὶ τοὺς ἄλλους τὰς σπονδάς, ὡς εἴρητο ἑκάστοις, δέχεσθαι. [2] . τὴν πόλιν, χαριζόμενος τοῖς Χαλκιδεῦσι, λέγων ὡς οὐ δυνατὸς εἴη βίᾳ ἐκείνων παραδιδόναι. [3] ????????? Λακεδαίμονα, ἢν κατηγορῶσιν οἱ περὶ τὸν Ἰσχαγόραν ὅτι οὐκ ἐπείθετο, καὶ ἅμα βουλόμενος εἰδέναι εἰ ἔτι μετακινητὴ εἴη ἡ ὁμολογία, ἐπειδὴ ηὗρε κατειλημμένους, αὐτὸς μὲν πάλιν Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете μή, ὁπόσοι Πελοποννησίων ἔνεισιν ἐξαγαγεῖν, κατὰ τάχος ἐπορεύετο.

[21] Лакедемоняне — поскольку жребий выпал на них, они должны были сначала возместить ущерб — немедленно освободили своих пленников и, отправив трех посланников, Ишагора, Мену и Филохарида, в Халкидику, приказали Клириду передать Амфиполь афинянам, а другим городам — принять статьи договора, которые касались их лично. Но они не одобрили условия и отказались. Клирид, действовавший в интересах халкидийцев, не хотел отдавать город и сказал, что не в его силах сделать это против их воли. В сопровождении посланников из халкидских городов он сам отправился прямо в Лакедемон, намереваясь защитить себя в случае, если Ишагор и его соратники обвинят его в неподчинении; он также хотел узнать, можно ли еще пересмотреть договор. По прибытии он обнаружил, что дело было окончательно улажено, и сам был отправлен обратно во Фракию лакедемонянами, которые приказали ему оставить Амфиполь или, если это невозможно, то, по крайней мере, вывести все пелопоннесские войска из этого места. Поэтому он поспешно вернулся.

22. οἱ δὲ ξύμμαχοι ἐν τῇ Λακεδαίμονι αὐτοὶ ἔτυχον ὄντες, καὶ αὐτῶν τοὺς μὴ δεξαμένους τὰς σπονδὰς ἐκέλευον οἱ Λακεδαιμόνιοι ποιεῖσθαι. οἱ δὲ τῇ αὐτῇ προφάσει ᾗπερ καὶ τὸ πρῶτον ἀπεώσαντο οὐκ ἔφασαν δέξεσθαι, ἢν μή τινας δικαιοτέρας τούτων ποιῶνται. [2] ὡς δ᾽ αὐτῶν οὐκ ἐσήκουον, ἐκείνους μὲν ἀπέπεμψαν, αὐτοὶ δὲ πρὸς τοὺς Ἀθηναίους ξυμμαχίαν ἐποιοῦντο, νομίζοντες ἥκιστα ἂν σφίσι τούς τε Ἀργείους, ἐπειδὴ οὐκ ἤθελον Ἀμπελίδου καὶ Λίχου ἐλθόντων ἐπισπένδεσθαι νομίσαντες αὐτοὺς ἄνευ Ἀθηναίων οὐ δεινοὺς εἶναι, καὶ τὴν ἄλλην Πελοπόννησον μάλιστ᾽ ἂν ἡσυχάζειν: πρὸς γὰρ ἂν τοὺς Ἀθηναίους, εἰ ἐξῆν, χωρεῖν. [3] παρόντων οὖν πρέσβεων ἀπὸ τῶν Ἀθηναίων καὶ γενομένων λόγων ξυνέβησαν, καὶ ἐγένοντο ὅρκοι καὶ ξυμμαχία ἥδε.

[22] Представители других союзников присутствовали в Лакедемоне, и лакедемоняне убеждали неохотно согласившиеся государства принять договор. Но те отказались по тем же причинам, что и прежде, и настаивали на более справедливых условиях. Обнаружив, что они не согласятся, лакедемоняне отпустили их и по собственной инициативе заключили союз с афинянами. Они считали, что аргивяне, чьи враждебные намерения проявились в отказе возобновить мир по просьбе Ампелида и Лихаса, лакедемонские посланники, отправившиеся туда, теперь не будут поддерживаться афинянами, и что остальная часть Пелопоннеса вряд ли даст волю своим чувствам. Ибо союз с афинянами, к которому они могли бы прибегнуть в противном случае, теперь был бы для них недоступен. В то время присутствовали афинские посланники, и после переговоров обе стороны принесли клятвы и заключили союз, условия которого были следующими:

23. 'κατὰ τάδε ξύμμαχοι ἔσονται Λακεδαιμόνιοι <καὶ Ἀθηναῖοι> πεντήκοντα ἔτη. ἢν [δέ] τινες ἴωσιν ἐς τὴν γῆν πολέμιοι τὴν Λακεδαιμονίων καὶ κακῶς ποιῶσι Λακεδαιμονίος, ὠφελεῖν Ἀθηναίους Λακεδαιμονίους τρόπῳ ὁποίῳ ἂν δύνωνται ἰσχυροτάτῳ κατὰ τὸ δυνατόν: ἢν δὲ δῃώσαντες οἴχωνται, πολεμίαν εἶναι ταύτην τὴν πόλιν Λακεδαιμονίοις καὶ Ἀθηναίοις καὶ κακῶς πάσχειν ὑπὸ ἀμφοτέρων, καταλύειν δὲ ἅμα ἄμφω τὼ πόλεε. ταῦτα δ᾽ εἶναι δικαίως καὶ προθύμως καὶ ἀδόλως. [2] καὶ ἤν τινες ἐς τὴν Ἀθηναίων γῆν ἴωσι πολέμιοι καὶ κακῶς ποιῶσιν Ἀθηναίους, ὠφελεῖν Λακεδαιμονίους <Ἀθηναίους > τρόπῳ ὅτῳ ἂν δύνωνται ἰσχυροτάτῳ κατὰ τὸ δυνατόν: ἢν δὲ δῃώσαντες οἴχωνται, πολεμίαν εἶναι ταύτην τὴν πόλιν Λακεδαιμονίοις καὶ Ἀθηναίοις καὶ κακῶς πάσχειν ὑπ᾽ ἀμφοτέρων, καταλύειν δὲ ἅμα ἄμφω τὼ πόλεε. [3] ταῦτα δ᾽ εἶναι δικαίως καὶ προθύμως καὶ ἀδόλως. ἢν δὲ ἡ δουλεία ἐπανιστῆται, ἐπικουρεῖν Ἀθηναίους Λακεδαιμονίοις παντὶ σθένει κατὰ τὸ δυνατόν. [4] ὀμοῦνται δὲ ταῦτα οἵπερ καὶ τὰς ἄλλας σπονδὰς ὤμνυον ἑκατέρων. ἀνανεοῦσθαι δὲ <τὸν ὅρκον> κατ᾽ ἐνιαυτὸν Λακεδαιμονίους μὲν ἰόντας ἐς Ἀθήνας πρὸς τὰ Διονύσια, Ἀθηναίους δὲ ἰόντας ἐς Λακεδαίμονα πρὸς τὰ Ὑακίνθια. [5] στήλην δὲ ἑκατέρους στῆσαι, τὴν μὲν ἐν Λακεδαίμονι παρ᾽ Ἀπόλλωνι ἐν Ἀμυκλαίῳ, τὴν δὲ ἐν Ἀθήναις ἐν πόλει παρ᾽ Ἀθηνᾷ. [6] ἢν δέ τι δοκῇ Λακεδαιμονίοις καὶ Ἀθηναίοις προσθεῖναι καὶ ἀφελεῖν περὶ τῆς ξυμμαχίας, ὅτι ἂν δοκῇ, εὔορκον ἀμφοτέροις εἶναι.

[23] «Лакедемоняне будут союзниками афинян на пятьдесят лет при следующих условиях: I. Если какой-либо враг вторгнется на территорию Лакедемонян и причинит вред лакедемонянам, афиняне окажут лакедемонянам всяческую помощь, какую только смогут, и в меру своих возможностей; и если враг разорит их территорию и уйдет, то город, совершивший нападение, станет врагом как лакедемонян, так и афинян и пострадает от рук обеих сторон, и ни один город не прекратит войну перед другим. Эти условия должны выполняться честно, усердно и искренне. II. Если какой-либо враг вторгнется на территорию Афин и причинит вред афинянам, лакедемоняне окажут им всяческую помощь, какую только смогут, и в меру своих возможностей; «И если враг разорит их территорию и уйдёт, то город, совершивший это, станет врагом афинян и лакедемонян и пострадает от рук обеих сторон, и ни один город не прекратит войну перед другим. Всё это должно быть исполнено честно, усердно и искренне». III. Если рабы восстанут, афиняне окажут лакедемонянам помощь всеми силами и в меру своих возможностей». IV. Эти положения должны быть подтверждены присягой с обеих сторон теми же лицами, которые присягали на предыдущем договоре. Каждый год лакедемоняне будут приезжать в Афины на Дионисии и возобновлять присягу, а афиняне будут приезжать в Лакедемон на Гиацинтию и возобновлять присягу. Обе стороны воздвигнут столбы: один в Лакедемоне у храма Аполлона в Амикле, другой в Афинах на Акрополе у храма Афины». V. Если лакедемоняне и афиняне согласятся на то, что к договору о союзе следует что-либо добавить или убрать, это может быть сделано без нарушения их клятв.

24. 'τὸν δὲ ὅρκον ὤμνυον Λακεδαιμονίων μὲν οἵδε, Πλειστοάναξ, Ἆγις, Πλειστόλας, Δαμάγητος, Χίονις, Μεταγένης, Ἄκανθος, Δάιθος, Ἰσχαγόρας, Φιλοχαρίδας, Ζευξίδας, Ἄντιππος, Ἀλκινάδας, Τέλλις, Ἐμπεδίας, Μηνᾶς, Λάφιλος, Ἀθηναίων δὲ Λάμπων, Ἰσθμιόνικος, Λάχης, Νικίας, Εὐθύδημος, Προκλῆς, Πυθόδωρος, Ἅγνων, Μυρτίλος, Θρασυκλῆς, Θεαγένης, Ἀριστοκράτης, Ἰώλκιος, Τιμοκράτης, Λέων, Λάμαχος, Δημοσθένης.' [2] αὕτη ἡ ξυμμαχία ἐγένετο μετὰ τὰς σπονδὰς οὐ πολλῷ ὕστερον, καὶ τοὺς ἄνδρας τοὺς ἐκ τῆς νήσου ἀπέδοσαν οἱ Ἀθηναῖοι τοῖς Λακεδαιμονίοις, καὶ τὸ θέρος ἦρχε τοῦ ἑνδεκάτου ἔτους. ταῦτα δὲ τὰ δέκα ἔτη ὁ πρῶτος πόλεμος ξυνεχῶς γενόμενος γέγραπται.

[24] От имени лакедемонян принесли клятвы Плейстоанакс, Агис, Плейстолас, Дамагет, Хионис, Метаген, Акант, Даит, Ишагор, Филохарида, Зевксида, Антипп, Алцинадас, Теллис, Эмпедий, Менас, Лафил. От имени афинян принесли клятвы Лампон, Истмионик, Лахес, Никий, Евтидем, Прокл, Пифодор, Агнон, Миртил, Трасикл, Теаген, Аристократ, Иолций, Тимократ, Леон, Ламах, Демосфен. Этот союз был заключен вскоре после договора; одновременно афиняне вернули лакедемонянам пленных, взятых в Сфактерии. Затем началось лето одиннадцатого года. В течение предыдущих десяти лет Первая война, история которой теперь написана, продолжалась без перерыва.

25. μετὰ δὲ τὰς σπονδὰς καὶ τὴν ξυμμαχίαν τῶν Λακεδαιμονίων καὶ τῶν Ἀθηναίων, αἳ ἐγένοντο μετὰ τὸν δεκέτη πόλεμον ἐπὶ Πλειστόλα μὲν ἐν Λακεδαίμονι ἐφόρου, Ἀλκαίου δ᾽ ἄρχοντος Ἀθήνησι, τοῖς μὲν δεξαμένοις αὐτὰς εἰρήνη ἦν, οἱ δὲ Κορίνθιοι καὶ τῶν ??? καθίστατο τῶν ξυμμάχων πρὸς τὴν Λακεδαίμονα. [2] καὶ ἅμα καὶ τοῖς Ἀθηναίοις οἱ Λακεδαιμόνιοι προϊόντος τοῦ χρόνου ὕποπτοι ἐγένοντο ἔστιν ἐν οἷς οὐ ποιοῦντες ἐκ τῶν ξυγκειμένων ἃ εἴρητο. [3] καὶ ἐπὶ ἓξ ἔτη μὲν καὶ δέκα μῆνας ἀπέσχοντο μὴ ἐπὶ τὴν ἑκατέρων γῆν στρατεῦσαι, ἔξωθεν δὲ μετ᾽ ἀνοκωχῆς οὐ βεβαίου ἔβλαπτον ἀλλήλους τὰ μάλιστα: ἔπειτα μέντοι καὶ ἀναγκασθέντες λῦσαι τὰς μετὰ τὰ δέκα ἔτη σπονδὰς αὖθις ἐς πόλεμον φανερὸν κατέστησαν.

[25] Договор и союз, положившие конец десятилетней войне, были заключены в Эфорате Плейстоласа в Лакедемоне и в Архонте Алкея в Афинах. Те, кто принял договор, теперь жили в мире; но коринфяне и некоторые пелопоннесские города делали все возможное, чтобы нарушить соглашение. И вскоре возникла новая причина раздора, настроившая союзников против лакедемонян, которые со временем также стали вызывать подозрения у афинян, поскольку в некоторых аспектах они отказывались выполнять положения договора. В течение шести лет и десяти месяцев обе державы воздерживались от вторжения на территории друг друга, но за границей прекращение вооруженных боев было прерывистым, и они причиняли друг другу весь возможный вред. Наконец, они были вынуждены нарушить договор, заключенный в конце первых десяти лет, и снова вступили в открытую войну.

26. γέγραφε δὲ καὶ ταῦτα ὁ αὐτὸς Θουκυδίδης Ἀθηναῖος ἑξῆς, ὡς ἕκαστα ἐγένετο, κατὰ θέρη καὶ χειμῶνας, μέχρι οὗ τήν τε ἀρχὴν κατέπαυσαν τῶν Ἀθηναίων Λακεδαιμόνιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι, καὶ τὰ μακρὰ τείχη καὶ τὸν Πειραιᾶ κατέλαβον. ἔτη δὲ ἐς τοῦτο τὰ ξύμπαντα ἐγένετο τῷ πολέμῳ ἑπτὰ καὶ εἴκοσι. [2] καὶ τὴν διὰ μέσου ξύμβασιν εἴ τις мкм ἀξιώσει πόλεμον νομίζειν, οὐκ ὀρθῶς δικαιώσει. τοῖς [τε] γὰρ ἔργοις ὡς διῄρηται ἀθρείτω, καὶ εὑρήσει οὐκ εἰκὸς ὂν εἰρήνην αὐτὴν κριθῆναι, ἐν ᾗ οὔτε ἀπέδοσαν πάντα οὔτ᾽ ἀπεδέξαντο ἃ ξυνέθεντο, ἔξω τε τούτων πρὸς τὸν Μαντινικὸν καὶ Ἐπιδαύριον πόλεμον καὶ ἐς ἄλλα ἀμφοτέροις ἁμαρτήματα ἐγένοντο καὶ οἱ ἐπὶ Θρᾴκης ξύμμαχοι οὐδὲν ἧσσον πολέμιοι ἦσαν Βοιωτοί τε ἐκεχειρίαν δεχήμερον ἦγον. [3] . τῷ ὕστερον ἐξ αὐτῆς πολέμῳ εὑρήσει τις τοσαῦτα ἔτη, λογιζόμενος κατὰ τοὺς χρόνους, καὶ ἡμέρας οὐ πολλὰς παρενεγκούσας, καὶ τοῖς ἀπὸ χρησμῶν τι ἰσχυρισαμένοις μόνον δὴ τοῦτο ἐχυρῶς ξυμβάν. [4] . προφερόμενον ὑπὸ πολλῶν ὅτι τρὶς ἐννέα ἔτη δέοι γενέσθαι αὐτόν. [5] ἐπεβίων δὲ διὰ παντὸς αὐτοῦ αἰσθανόμενός τε τῇ ἡλικίᾳ καὶ προσέχων τὴν γνώμην, ὅπως ἀκριβές τι εἴσομαι: καὶ ξυνέβη μοι φεύγειν τὴν ἐμαυτοῦ ἔτη εἴκοσι μετὰ τὴν ἐς Ἀμφίπολιν στρατηγίαν, καὶ γενομένῳ παρ᾽ ἀμφοτέροις τοῖς πράγμασι, καὶ οὐχ ἧσσον Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете использовать их в качестве источника питания. [6] τὴν οὖν μετὰ τὰ δέκα ἔτη διαφοράν τε καὶ ξύγχυσιν τῶν σπονδῶν καὶ τὰ ἔπειτα ἐπολεμήθη ἐξηγήσομαι.

[26] Тот же Фукидид Афинский продолжил историю, следуя последовательности событий, которую он исчислял по летним и зимним периодам, вплоть до разрушения Афинской империи и взятия Пирея и Длинных стен лакедемонянами и их союзниками. В общей сложности война длилась двадцать семь лет, ибо если кто-то утверждает, что период, в течение которого продолжалось перемирие, следует исключить, он ошибается. Если он примет во внимание обстоятельства дела, он увидит, что термин «мир» едва ли применим к положению вещей, в котором ни одна из сторон не вернула и не получила все оговоренные места; более того, в Мантинской и Эпидаврской войнах и в других вопросах были нарушения договора с обеих сторон; халкидские союзники сохраняли враждебное отношение к Афинам, а беотийцы лишь соблюдали перемирие, которое могло быть расторгнуто за десять дней. Таким образом, включая первую десятилетнюю войну, последовавшее за ней сомнительное перемирие и последовавшую за ним войну, тот, кто подсчитает фактические периоды времени, обнаружит, что я правильно указал точное число лет с разницей всего в несколько дней. Он также обнаружит, что это был единственный случай, когда вера в оракулы оправдалась. Ибо я хорошо помню, как с начала до конца войны существовало распространенное и часто повторяемое изречение о том, что она продлится трижды по девять лет. Я пережил все это, будучи уже в зрелом возрасте и обладая рассудительностью, и я приложил большие усилия, чтобы выяснить точную истину. В течение двадцати лет я был изгнан из своей страны после того, как командовал войсками в Амфиполе, и, находясь в изгнании, общаясь с обеими сторонами, как с пелопоннесцами, так и с афинянами, я смог спокойно наблюдать за ходом событий. Теперь я перейду к рассказу о разногласиях, которые после первых десяти лет привели к нарушению договора, и о событиях последовавшей войны.

27. ἐπειδὴ γὰρ αἱ πεντηκοντούτεις σπονδαὶ ἐγένοντο καὶ ὕστερον ἡ ξυμμαχία, καὶ αἱ ἀπὸ τῆς Πελοποννήσου πρεσβεῖαι, αἵπερ παρεκλήθησαν ἐς αὐτά, ἀνεχώρουν ἐκ τῆς Λακεδαίμονος: [2] καὶ οἱ μὲν ἄλλοι ἐπ᾽ οἴκου ἀπῆλθον, Κορίνθιοι δὲ ἐς Ἄργος τραπόμενοι πρῶτον λόγους ποιοῦνται πρός τινας τῶν ἐν τέλει ὄντων Ἀργείων ὡς χρή, ἐπειδὴ Λακεδαιμόνιοι οὐκ ἐπ᾽ ἀγαθῷ, ἀλλ᾽ ἐπὶ καταδουλώσει τῆς Πελοποννήσου σπονδὰς καὶ ξυμμαχίαν πρὸς Ἀθηναίους τοὺς πρὶν ἐχθίστους πεποίηνται, ὁρᾶν τοὺς Ἀργείους ὅπως σωθήσεται ἡ Πελοπόννησος καὶ ψηφίσασθαι τὴν βουλομένην πόλιν τῶν Ἑλλήνων, ἥτις αὐτόνομός τέ ἐστι καὶ δίκας ἴσας καὶ ὁμοίας δίδωσι, πρὸς Ἀργείους ξυμμαχίαν ποιεῖσθαι ὥστε τῇ ἀλλήλων ἐπιμαχεῖν, ἀποδεῖξαι δὲ ἄνδρας ὀλίγους ἀρχὴν αὐτοκράτορας καὶ μὴ πρὸς τὸν δῆμον τοὺς λόγους εἶναι, τοῦ μὴ καταφανεῖς γίγνεσθαι τοὺς μὴ πείσαντας τὸ πλῆθος: ἔφασαν δὲ πολλοὺς προσχωρήσεσθαι μίσει τῶν Λακεδαιμονίων. [3] καὶ οἱ μὲν Κορίνθιοι διδάξαντες ταῦτα ἀνεχώρησαν ἐπ᾽ οἴκου:

[27] После заключения пятидесятилетнего мира и последующего союза послы, приглашенные на конференцию из других государств Пелопоннеса, покинули Лакедемон. Все они отправились домой, кроме коринфян, которые свернули в Аргос и начали переговоры с некоторыми аргивскими магистратами, заявив, что лакедемоняне заключили мир и союз с афинянами, до сих пор своими смертельными врагами, без всякой пользы, кроме порабощения Пелопоннеса, и что аргивяне обязаны принять меры для его освобождения. Они должны были принять решение о том, что любой независимый эллинский город, который позволит урегулировать споры на равных условиях, может заключить с ними оборонительный союз. Переговоры не должны вестись на собрании, но аргивяне должны назначить нескольких уполномоченных, обладающих полными полномочиями, чтобы, если какое-либо государство обратится к народу и получит отказ, его неудача не стала достоянием общественности. Они добавили, что ненависть к лакедемонянам побудит многих присоединиться к ним. Высказав эту рекомендацию, коринфяне вернулись домой.

28. οἱ δὲ τῶν Ἀργείων ἄνδρες ἀκούσαντες ἐπειδὴ ἀνήνεγκαν τοὺς λόγους ἔς τε τὰς ἀρχὰς καὶ τὸν δῆμον, ἐψηφίσαντο Ἀργεῖοι καὶ ἄνδρας εἵλοντο δώδεκα, πρὸς οὓς τὸν βουλόμενον τῶν Ἑλλήνων ξυμμαχίαν ποιεῖσθαι πλὴν Ἀθηναίων καὶ Λακεδαιμονίων: τούτων δὲ Если вы хотите, чтобы ваш телефон был готов к использованию, вы можете использовать его в качестве источника питания. [2] . ἐσόμενον （ ἐπ᾽ ἐξόδῳ γὰρ πρὸς αὐτοὺς αἱ σπονδαὶ ἦσαν ） καὶ ἅμα ἐλπίσαντες τῆς Πελοποννήσου ἡγήσεσθαι: κατὰ γὰρ τὸν χρόνον τοῦτον ἥ τε Λακεδαίμων μάλιστα δὴ κακῶς ἤκουσε καὶ ὑπερώφθη διὰ τὰς ξυμφοράς, οἵ τε Ἀργεῖοι ἄριστα ἔσχον τοῖς πᾶσιν, οὐ ξυναράμενοι τοῦ Ἀττικοῦ πολέμου, ἀμφοτέροις δὲ μᾶλλον ἔνσπονδοι ὄντες ἐκκαρπωσάμενοι. [3] οἱ μὲν οὖν Ἀργεῖοι οὕτως ἐς τὴν ξυμμαχίαν προσεδέχοντο τοὺς ἐθέλοντας τῶν Ἑλλήνων,

[28] Аргивские магистраты, выслушав эти предложения, передали их своим коллегам и народу. Аргивцы провели соответствующее голосование и избрали двенадцать уполномоченных; через них любой из эллинов, пожелавший, мог заключить с ними союз, за исключением афинян и лакедемонян, которые могли быть приняты в лигу только с одобрения аргивского народа. Аргивцы были тем более склонны к этому, потому что, поскольку их перемирие с лакедемонянами вот-вот должно было закончиться, они видели, что война неизбежна. Кроме того, их воодушевляла надежда стать лидерами Пелопоннеса. Ибо к этому времени репутация Лакедемона сильно упала; ее несчастья привели ее к презрению, в то время как ресурсы Аргоса оставались нетронутыми. Ведь аргивяне не принимали участия в войне с Афинами и, находясь в мире с обеими сторонами, пожали от них урожай.

29. Μαντινῆς δ᾽ αὐτοῖς καὶ οἱ ξύμμαχοι αὐτῶν πρῶτοι προσεχώρησαν, δεδιότες τοὺς Λακεδαιμονίος. τοῖς γὰρ Μαντινεῦσι μέρος τι τῆς Ἀρκαδίας κατέστραπτο ὑπήκοον ἔτι τοῦ πρὸς Ἀθηναίους πολέμου ὄντος, καὶ ἐνόμιζον οὐ περιόψεσθαι σφᾶς τοὺς Λακεδαιμονίους ἄρχειν, ἐπειδὴ καὶ σχολὴν ἦγον: ὥστε ἄσμενοι πρὸς τοὺς Ἀργείους ἐτράποντο, πόλιν τε νομάλην νομίζοντες καὶ Λακεδαιμονίοις αἰεὶ διάφορον, δημοκρατουμένην τε ὥσπερ καὶ αὐτοί. [2] . σφίσι ποιητέον τοῦτο, νομίσαντες πλέον τέ τι εἰδότας μεταστῆναι αὐτοὺς καὶ τοὺς Λακεδαιμονίους ἅμα δι᾽ ὀργῆς ἔχοντες, ἐν ἄλλοις τε καὶ ὅτι ἐν ταῖς σπονδαῖς ταῖς Ἀττικαῖς ἐγέγραπτο εὔορκον εἶναι προσθεῖναι καὶ ἀφελεῖν ὅτι ἂν ἀμφοῖν τοῖν πολέοιν δοκῇ, Λακεδαιμονίοις καὶ Ἀθηναίοις. [3] τοῦτο γὰρ τὸ γράμμα μάλιστα τὴν Πελοπόννησον διεθορύβει καὶ ἐς ὑποψίαν καθίστη μὴ μετὰ Ἀθηναίων σφᾶς βούλωνται Λακεδαιμόνιοι δουλώσασθαι: δίκαιον γὰρ εἶναι πᾶσι τοῖς ξυμμάχοις γεγράφθαι τὴν μετάθεσιν. [4] ὥστε φοβούμενοι οἱ πολλοὶ ὥρμηντο πρὸς τοὺς Ἀργείους καὶ αὐτοὶ ἕκαστοι ξυμμαχίαν ποιεῖσθαι.

[29] Первыми в союз, предложенный аргивянами любому эллину, готовому его принять, вступили мантинейцы и их союзники, которые присоединились из-за страха перед лакедемонянами. Ибо во время войны с Афинами они подчинили часть Аркадии, которую, как они полагали, лакедемоняне, теперь, когда их руки свободны, больше не позволят им удерживать. Поэтому они с радостью присоединились к Аргосу, полагая, что это великий город, постоянный враг Спарты и, подобно их собственному, управляемый демократией. Когда Мантинейя отделилась, по другим государствам Пелопоннеса прокатился ропот о том, что они тоже должны отделиться; они полагали, что мантинейцы перешли на сторону аргивян, потому что у тех была лучшая информация, чем у них самих, а также они были разгневаны на лакедемонян, главным образом из-за пункта в договоре с Афинами, который предусматривал, что лакедемоняне и афиняне, если достигнут соглашения, могут добавлять или отнимать у него все, что пожелают. Этот пункт вызвал большое беспокойство среди пелопоннесцев и заставил их заподозрить, что лакедемоняне намеревались объединиться с афинянами, чтобы поработить их; они утверждали, что право изменять договор должно было быть предоставлено только всему союзу. Осознавая эти опасения, они в целом склонились к Аргосу, и каждое государство стремилось последовать примеру Мантинеи и заключить с ней союз.

30. Λακεδαιμόνιοι δὲ αἰσθόμενοι τὸν θροῦν τοῦτον ἐν τῇ Πελοποννήσῳ καθεστῶτα καὶ τοὺς Κορινθίους διδασκάλους τε γενομένους καὶ αὐτοὺς μέλλοντας σπείσεσθαι πρὸς τὸ Ἄργος, πέμπουσι πρέσβεις ἐς τὴν Κόρινθον βουλόμενοι προκαταλαβεῖν τὸ μέλλον, καὶ ᾐτιῶντο τήν τε ἐσήγησιν τοῦ παντὸς καὶ εἰ Ἀργείοις σφῶν ἀποστάντες ξύμμαχοι ἔσονται, παραβήσεσθαί τε ἔφασαν αὐτοὺς τοὺς ὅρκους, καὶ ἤδη ἀδικεῖν ὅτι οὐ δέχονται τὰς Ἀθηναίων σπονδάς, εἰρημένον κύριον εἶναι ὅτι ἂν τὸ πλῆθος τῶν ξυμμάχων ψηφίσηται, ἢν μή τι θεῶν ἢ ἡρώων κώλυμα ᾖ. [2] . （ παρεκάλεσαν δὲ αὐτοὺς αὐτοὶ πρότερον ） , ἀντέλεγον τοῖς Λακεδαιμονίοις, ἃ μὲν ἠδικοῦντο οὐ δηλοῦντες ἄντικρυς, ὅτι οὔτε Σόλλιον σφίσιν ἀπέλαβον παρ᾽ Ἀθηναίων οὔτε Ἀνακτόριον εἴ τέ τι ἄλλο ἐνόμιζον ἐλασσοῦσθαι, πρόσχημα δὲ ποιούμενοι τοὺς ἐπὶ Θρᾴκης μὴ προδώσειν: ὀμόσαι γὰρ αὐτοῖς ὅρκους Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это, когда захотите. [3] οὔκουν παραβαίνειν τοὺς τῶν ξυμμάχων ὅρκους ἔφασαν οὐκ ἐσιόντες ἐς τὰς τῶν Ἀθηναίων σπονδάς: θεῶν γὰρ πίστεις ὀμόσαντες ἐκείνοις οὐκ ἂν εὐορκεῖν προδιδόντες αὐτούς. εἰρῆσθαι δ᾽ ὅτι 'ἢν μὴ θεῶν ἢ ἡρώων κώλυμα ᾖ:' φαίνεσθαι οὖν σφίσι κώλυμα θεῖον τοῦτο. [4] ????????? μετὰ τῶν φίλων βουλευσάμενοι ποιήσειν ὅτι ἂν δίκαιον ᾖ. [5] καὶ οἱ μὲν Λακεδαιμονίων πρέσβεις ἀνεχώρησαν ἐπ᾽ οἴκου: ἔτυχον δὲ παρόντες ἐν Κορίνθῳ καὶ Ἀργείων πρέσβεις, οἳ ἐκέλευον τοὺς Κορινθίους ἰέναι ἐς τὴν ξυμμαχίαν καὶ μὴ μέλλειν: οἱ δὲ ἐς τὸν ὕστερον ξύλλογον αὐτοῖς τὸν παρὰ σφίσι προεῖπον ἥκειν.

[30] Лакедемоняне поняли, что на Пелопоннесе царит сильное волнение, и что коринфяне подстрекали к нему и сами были готовы заключить договор с Аргосом. Поэтому они послали послов в Коринф, желая предвидеть, что может произойти. Они возложили вину за разжигание всего этого движения на коринфян и заявили, что, если те покинут их и присоединятся к аргивянам, то будут отречены от клятвы; более того, они уже были сильно виноваты в том, что не приняли мир, заключенный с Афинами, хотя в их союзе был пункт, гласивший, что решение большинства союзников должно быть обязательным, если нет препятствий со стороны богов или героев. Коринфяне же ранее вызвали тех из союзников, кто, как и они сами, отверг договор; и, отвечая в их присутствии, они не захотели говорить и излагать свои претензии, главной из которых было то, что лакедемоняне не вернули им Соллиум или Анакторий. Но они сделали вид, что не могут предать своих союзников во Фракии, которым, когда они первоначально присоединились к восстанию в Потидее, они принесли отдельную клятву, а затем возобновили её. Поэтому они отрицали, что нарушают условия союза, отказываясь заключать мир с афинянами, ибо, поклявшись от имени богов своим союзникам, они нарушили бы свои клятвы, если бы предали их: в договоре говорилось, «если только не будет какого-либо препятствия со стороны богов или героев», и это действительно казалось им препятствием такого рода. До этого момента они ссылались на свои прежние клятвы; что касается союза с аргивами, они посоветуются со своими друзьями и поступят так, как будет правильно. Так лакедемоняне вернулись домой. В то время в Коринфе находились аргивские посланники, которые настоятельно призвали коринфян присоединиться к союзу без промедления, и коринфяне велели им явиться на следующее собрание.

31. ἦλθε δὲ καὶ Ἠλείων πρεσβεία εὐθὺς καὶ ἐποιήσατο πρὸς Κορινθίους ξυμμαχίαν πρῶτον, ἔπειτα ἐκεῖθεν ἐς Ἄργος ἐλθόντες, καθάπερ προείρητο, Ἀργείων ξύμμαχοι ἐγένοντο. διαφερόμενοι γὰρ ἐτύγχανον τοῖς Λακεδαιμονίοις περὶ Λεπρέου. [2] ??? ὑπὸ Λεπρεατῶν ἐς ξυμμαχίαν ἐπὶ τῇ ἡμισείᾳ τῆς γῆς καὶ λυσάντων τὸν πόλεμον Ἠλεῖοι τὴν γῆν νεμομένοις αὐτοῖς τοῖς Λεπρεάταις τάλαντον ἔταξαν τῷ Διὶ τῷ Ὀλυμπίῳ ἀποφέρειν. [3] καὶ μέχρι μὲν τοῦ Ἀττικοῦ πολέμου ἀπέφερον, ἔπειτα παυσαμένων διὰ πρόφασιν τοῦ πολέμου οἱ Ἠλεῖοι ἐπηνάγκαζον, οἱ δ᾽ ἐτράποντο πρὸς τοὺς Λακεδαιμονίους. καὶ δίκης Λακεδαιμονίοις ἐπιτραπείσης ὑποτοπήσαντες οἱ Ἠλεῖοι μὴ ἴσον ἕξειν ἀνέντες τὴν ἐπιτροπὴν Λερεατῶν τὴν γῆν ἔτεμον. [ 4] ἀδικεῖν Ἠλείους, καὶ ὡς οὐκ ἐμμεινάντων τῇ ἐπιτροπῇ φρουρὰν ὁπλιτῶν ἐσέπεμψαν ἐς Λέπρεον. [5] О καὶ τὴν ξυνθήκην προφέροντες ἐν ᾗ εἴρητο, ἃ ἔχοντες ἐς τὸν Ἀττικὸν πόλεμον καθίσταντό τινες, ταῦτα ἔχοντας καὶ ἐξελθεῖν, ὡς οὐκ ἴσον ἔχοντες ἀφίστανται πρὸς τοὺς В любом случае, это может быть очень важно, если вы хотите, чтобы это произошло. [6] ἐγένοντο δὲ καὶ οἱ Κορίνθιοι εὐθὺς μετ᾽ ἐκείνους καὶ οἱ ἐπὶ Θρᾴκης Χαλκιδῆς Ἀργείων ξύμμαχοι. Βοιωτοὶ δὲ καὶ Μεγαρῆς τὸ αὐτὸ λέγοντες ἡσύχαζον, περιορώμενοι ὑπὸ τῶν Λακεδαιμονίων καὶ νομίζοντες σφίσι τὴν Ἀργείων δημοκρατίαν αὐτοῖς ὀλιγαρχουμένοις ἧσσον ξύμφορον εἶναι τῆς Λακεδαιμονίων πολιτείας.

[31] Вскоре после этого в Коринф также прибыли посланники из Элиды, которые, сначала заключив союз с коринфянами, отправились в Аргос и стали союзниками аргивян предписанным образом. У эпрейцев возник спор с лакедемонянами по поводу города Лепрей. Между лепрейцами и некоторыми аркадскими племенами разгорелась война, и эпрейцы, призванные лепрейцами, пришли им на помощь при условии получения половины их территории. Когда они успешно завершили войну, эпрейцы позволили жителям Лепрея обрабатывать землю самостоятельно, платя ренту в талант олимпийскому Зевсу. До Пелопоннесской войны они платили талант, но, воспользовавшись войной, перестали платить, и эпрейцы попытались заставить их. Тогда лепрейцы обратились к лакедемонянам, которые взялись выступить арбитрами. Элейцы подозревали, что не получат честной игры; Поэтому они проигнорировали арбитраж и разорили территорию Лепреи. Тем не менее, лакедемоняне продолжили дело и решили, что Лепрей является независимым государством, а элейцы неправы. Поскольку их решение было отклонено элейцами, они отправили в Лепрей гарнизон гоплитов. Элейцы, считая, что лакедемоняне заключили союз с городом, отделившимся от них, апеллировали к пункту соглашения, который предусматривал, что все места, которые любой из союзников занимал до войны с Афинами, должны быть сохранены ими по ее окончании, и, действуя из чувства несправедливости, они теперь отделились к аргивянам и, как и остальные, заключили с ними союз предписанным образом. Сразу после этого к союзу присоединились коринфяне и халкидианцы из Фракии; но беотийцы и мегарийцы согласились отказаться и, под пристальным наблюдением лакедемонян, остались в стороне; ибо они прекрасно понимали, что лакедемонская конституция гораздо больше соответствовала их собственной олигархической форме правления, чем аргивская демократия.

32. περὶ δὲ τοὺς αὐτοὺς χρόνους τοῦ θέρους τούτου Σκιωναίους μὲν Ἀθηναῖοι ἐκπολιορκήσαντες ἀπέκτειναν τοὺς ἡβῶντας, παῖδας δὲ καὶ γυναῖκας ἠνδραπόδισαν, καὶ τὴν γῆν Πλαταιεῦσιν ἔδοσαν νέμεσθαι, Δηλίους δὲ κατήγαγον πάλιν ἐς Δῆλον, ἐνθυμούμενοι τάς τε ἐν ταῖς μάχαις ξυμφορὰς καὶ τοῦ ἐν Δελφοῖς θεοῦ χρήσαντος. [2] καὶ Φωκῆς καὶ Λοκροὶ ἤρξαντο πολεμεῖν. [3] καὶ Κορίνθιοι καὶ Ἀργεῖοι ἤδη ξύμμαχοι ὄντες ἔρχονται ἐς Τεγέαν ἀποστήσοντες Λακεδαιμονίων, ὁρῶντες μέγα μέρος ὂν καί, εἰ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете воспользоваться защитным приспособлением. [4] ὡς δὲ οὐδὲν ἂν ἔφασαν ἐναντιωθῆναι οἱ Τεγεᾶται Λακεδαιμονίοις, οἱ Κορίνθιοι μέχρι τούτου προθύμως πράσσοντες ἀνεῖσαν τῆς φιλονικίας καὶ ὠρρώδησαν μὴ οὐδεὶς σφίσιν ἔτι τῶν ἄλλων προσχωρῇ. [5] ὅμως δὲ ἐλθόντες ἐς τοὺς Βοιωτοὺς ἐδέοντο σφῶν τε καὶ Ἀργείων γίγνεσθαι ξυμμάχους καὶ τἆλλα κοινῇ πράσσειν: τάς τε δεχημέρους ἐπισπονδάς, αἳ ἦσαν Ἀθηναίοις καὶ Βοιωτοῖς πρὸς ἀλλήλους οὐ πολλῷ ὕστερον γενόμεναι [τούτων] τῶν πεντηκοντουτίδων σπονδῶν, ἐκέλευον οἱ Κορίνθιοι τοὺς Βοιωτοὺς ἀκολουθήσαντας Ἀθήναζε καὶ σφίσι ποιῆσαι, [ὥσπερ Βοιωτοὶ εἶχον,] μὴ δεχομένων δὲ Ἀθηναίων ἀπειπεῖν τὴν ἐκεχειρίαν καὶ τὸ λοιπὸν μὴ σπένδεσθαι ἄνευ αὐτῶν. [6] Βοιωτοὶ δὲ δεομένων τῶν Κορινθίων περὶ μὲν τῆς Ἀργείων ξυμμαχίας ἐπισχεῖν αὐτοὺς ἐκέλευον, ἐλθόντες δὲ Ἀθήναζε μετὰ Κορινθίων οὐχ ηὕροντο τὰς δεχημέρους σπονδάς, ἀλλ᾽ ἀπεκρίναντο οἱ Ἀθηναῖοι Κορινθίοις εἶναι σπονδάς, εἴπερ Λακεδαιμονίων εἰσὶ ξύμμαχοι. [7] Βοιωτοὶ мкмέρους, ἀξιούντων καὶ αἰτιωμένων Κορινθίων ξυνθέσθαι σφίσιν: Κορινθίοις δὲ ἀνοκωχὴ ἄσπονδος ἦν πρὸς Ἀθηναίους.

[32] В то же лето, примерно в это же время, афиняне захватили Сционе, которую они блокировали, казнили всех взрослых мужчин и обратили в рабство женщин и детей; затем они передали землю платейцам. Они также заменили делийцев на Делосе, движимые отчасти поражениями, которые они потерпели, отчасти пророчеством Дельфийского бога. Примерно в это же время фокейцы и локрии начали войну. Коринфяне и аргивяне (которые теперь были союзниками) пришли в Тегею, надеясь вывести её из лакедемонского союза, полагая, что если им удастся захватить столь важную часть Пелопоннеса, то вскоре они получат всю его территорию. Однако тегеанцы заявили, что не могут спорить с лакедемонянами; а коринфяне, которые до этого были ревностны в этом деле, теперь начали охладеть и всерьез опасались, что к ним не присоединится ни одно другое пелопоннесское государство. Тем не менее, они обратились к беотийцам и умоляли их стать союзниками им и аргивцам, и в целом действовать вместе с ними; они также просили, чтобы те сопровождали их в Афины и добились перемирия, которое можно было бы расторгнуть через десять дней, подобного тому, которое афиняне и беотийцы заключили друг с другом вскоре после окончания пятидесятилетнего мира. Если афиняне не согласятся, коринфяне потребуют от беотийцев отказаться от перемирия и впредь не заключать перемирий без них. Получив эту просьбу, беотийцы попросили коринфян больше ничего не говорить о союзе с аргивцами. Но они вместе отправились в Афины, где беотийцам не удалось добиться перемирия для коринфян, поскольку афиняне ответили, что первоначальное перемирие распространяется и на них, если они являются союзниками лакедемонян. Однако беотийцы не отказались от своего перемирия, хотя коринфяне возражали и утверждали, что именно таково было соглашение. Таким образом, коринфяне получили лишь приостановку военных действий с Афинами, но не заключили окончательного перемирия.

33. Λακεδαιμόνιοι δὲ τοῦ αὐτοῦ θέρους πανδημεὶ ἐστράτευσαν, Πλειστοάνακτος τοῦ Παυσανίου Λακεδαιμονίων Βασιλέως ἡγουμένου, τῆς Ἀρκαδίας ἐς Παρρασίους, Μαντινέων ὑπηκόους ὄντας, κατὰ στάσιν ἐπικαλεσαμένων σφᾶς, ἅμα δὲ καὶ τὸ ἐν Κυψέλοις τεῖχος ἀναιρήσοντες, ἢν δύνωνται, ὃ ἐτείχισαν Μαντινῆς καὶ αὐτοὶ ἐφρούρουν, ἐν τῇ Παρρασικῇ κείμενον ἐπὶ τῇ Σκιρίτιδι τῆς Λακωνικῆς. [2] καὶ οἱ μὲν Λακεδαιμόνιοι τὴν γῆν τῶν Παρρασίων ἐδῄουν, οἱ δὲ Μαντινῆς τὴν πόλιν Ἀργείοις φύλαξι παραδόντες αὐτοὶ τὴν ξυμμαχίδα ἐφρούρουν: ἀδύνατοι δ᾽ ὄντες διασῶσαι τό τε ἐν Κυψέλοις τεῖχος καὶ τὰς ἐν Παρρασίοις πόλεις ἀπῆλθον. [3] Λακεδαιμόνιοι δὲ τούς τε Παρρασίους αὐτονόμους ποιήσαντες καὶ τὸ τεῖχος καθελόντες ἀνεχώρησαν ἐπ᾽ οἴκου.

[33] Тем же летом лакедемоняне со всеми своими силами, под командованием своего царя Плейстоанакса, сына Павсания, начали войну против паррасийцев Аркадии, которые были подданными мантинийцев. Их пригласила одна из фракций среди паррасийцев; кроме того, они хотели разрушить крепость в паррасийском городе Кипсела, угрожавшую лаконскому району Скиритис, который мантинийцы построили и разместили там гарнизон. Лакедемоняне опустошили страну паррасийцев; а мантинийцы, оставив контроль над своим городом войскам аргивян, сами разместили гарнизон на территории своих союзников. Но, не сумев спасти ни крепость Кипсела, ни города Паррасии, они вернулись домой; после чего лакедемоняне, разрушив крепость и восстановив независимость паррасийцев, также вернулись домой.

34. καὶ τοῦ αὐτοῦ θέρους ἤδη ἡκόντων αὐτοῖς τῶν ἀπὸ Θρᾴκης μετὰ Βρασίδου ἐξελθόντων στρατιωτῶν, οὓς ὁ Κλεαρίδας μετὰ τὰς σπονδὰς ἐκόμισεν, οἱ Λακεδαιμόνιοι ἐψηφίσαντο τοὺς μὲν μετὰ Βρασίδου Εἵλωτας μαχεσαμένους ἐλευθέρους εἶναι καὶ οἰκεῖν ὅπου ἂν βούλωνται, καὶ ὕστερον οὐ πολλῷ αὐτοὺς μετὰ τῶν νεοδαμωδῶν ἐς Λέπρεον κατέστησαν, κείμενον ἐπὶ τῆς Λακωνικῆς καὶ τῆς Ἠλείας, ὄντες ἤδη διάφοροι Ἠλείοις: [2] τοὺς δ᾽ ἐκ τῆς νήσου ληφθέντας σφῶν καὶ τὰ ὅπλα παραδόντας, δείσαντες μή τι διὰ τὴν ξυμφορὰν νομίσαντες ἐλασσωθήσεσθαι καὶ ὄντες ἐπίτιμοι νεωτερίσωσιν, ἤδη καὶ ἀρχάς τινας ἔχοντας ἀτίμους ἐποίησαν, ἀτιμίαν δὲ τοιάνδε ὥστε μήτε ἄρχειν μήτε πριαμένους τι ἢ πωλοῦντας κυρίους εἶναι. ὕστερον δὲ αὖθις χρόνῳ ἐπίτιμοι ἐγένοντο.

[34] В течение того же лета войска, служившие во Фракии, которые вышли под командованием Брасидаса и были возвращены домой Клиридасом после заключения мира, прибыли в Лакедемон. Лакедемоняне приняли решение о том, что илоты, сражавшиеся под командованием Брасидаса, должны быть свободны и могут жить где им угодно. Вскоре после этого они поселили их вместе с неодамодами в Лепреуме, который находится на границе Лаконии и Элиды, будучи теперь врагами элейцев. Опасаясь, что их собственные граждане, захваченные на острове и сдавшие оружие, могут ожидать, что их унизят в связи с их несчастьем, и, если они сохранят привилегии граждан, попытаются совершить революцию, они лишили их права гражданства, хотя некоторые из них в то время занимали государственные должности. В результате этого лишения они были лишены права занимать государственные должности и законного права купли-продажи. Однако со временем их привилегии были им возвращены.

35. τοῦ δ᾽ αὐτοῦ θέρους καὶ Θυσσὸν τὴν ἐν τῇ Ἄθω Ἀκτῇ Διῆς εἷλον, Ἀθηναίων οὖσαν ξύμμαχον. [2] καὶ τὸ θέρος τοῦτο πᾶν ἐπιμειξίαι μὲν ἦσαν τοῖς Ἀθηναίοις καὶ Πελοποννησίοις, ὑπώπτευον δὲ ἀλλήλους εὐθὺς μετὰ τὰς σπονδὰς οἵ τε Ἀθηναῖοι καὶ οἱ Λακεδαιμόνιοι κατὰ τὴν τῶν χωρίων ἀλλήλοις οὐκ ἀπόδοσιν. [3] τὴν γὰρ Ἀμφίπολιν πρότεροι λαχόντες οἱ Λακεδαιμόνιοι ἀποδιδόναι καὶ τἆλλα οὐκ ἀπεδεδώκεσαν, οὐδὲ τοὺς ἐπὶ Θρᾴκης παρεῖχον ξυμμάχους τὰς σπονδὰς δεχομένους οὐδὲ Βοιωτοὺς οὐδὲ Κορινθίους, λέγοντες αἰεὶ ὡς μετ᾽ Ἀθηναίων τούτους, ἢν μὴ 'θέλωσι, κοινῇ ἀναγκάσουσιν: χρόνους τε προύθεντο ἄνευ ξυγγραφῆς ἐν οἷς χρῆν τοὺς μὴ ἐσιόντας ἀμφοτέροις πολεμίους εἶναι. [4] τούτων οὖν ὁρῶντες οἱ Ἀθηναῖοι οὐδὲν ἔργῳ γιγνόμενον ὑπώπτευον τοὺς Λακεδαιμονίους μηδὲν δίκαιον διανοεῖσθαι, ὥστε οὔτε Πύλον ??? ἀποδεδωκότες, τά τε ἄλλα χωρία εἶχον, μένοντες ἕως σφίσι κἀκεῖνοι ποιήσειαν τὰ εἰρημένα. [5] . ὄντας Ἀθηναίων ἀποδοῦναι καὶ τοὺς ἐπὶ Θρᾴκης στρατιώτας ἀπαγαγεῖν καὶ εἴ του ἄλλου ἐγκρατεῖς ἦσαν: Ἀμφιπόλεως δὲ οὐκ ἔφασαν κρατεῖν ὥστε παραδοῦναι, Βοιωτοὺς δὲ πειράσεσθαι καὶ Κορινθίους ἐς τὰς σπονδὰς ἐσαγαγεῖν καὶ Πάνακτον ἀπολαβεῖν καὶ Ἀθηναίων ὅσοι ἦσαν ἐν Βοιωτοῖς αἰχμάλωτοι κομιεῖν. [6] πύλον μέντοι ἠξίουν σφίσιν ἀποδοῦναι: εἰ δὲ μή, Μεσσηνίους γε καὶ τοὺς Εἵλωτας ἐξαγαγεῖν, ὥσπερ καὶ αὐτοὶ τοὺς ἀπὸ Θρᾴκης, Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это. [7] ??? ὥστε ἐξαγαγεῖν ἐκ Πύλου Μεσσηνίους καὶ τοὺς ἄλλους Εἵλωτάς τε καὶ ὅσοι ηὐτομολήκεσαν ἐκ τῆς Λακωνικῆς: καὶ κατῴκισαν αὐτοὺς ἐν Κρανίοις τῆς Κεφαλληνίας. [8] .

[35] Летом этого года диктидии захватили Тисс, город на горе Афон, который был в союзе с афинянами. В течение всего лета продолжались переговоры между афинянами и пелопоннесцами. Но почти сразу после заключения мира афиняне и лакедемоняне начали испытывать друг к другу недоверие, потому что упомянутые в договоре места не были отданы. Лакедемоняне, которые должны были первыми, согласно жребию, вернуть утраченные земли, не сдали Амфиполь и другие менее важные места, которые они занимали, и не заставили своих союзников в Халкидике, ни беотийцев, ни коринфян принять договор, а лишь продолжали заявлять, что присоединятся к афинянам в принуждении их, если те продолжат отказываться. Они даже установили срок, хотя и не обязались в письменной форме, в течение которого те, кто не подчинится договору, должны были быть объявлены врагами обеих сторон. Афиняне, видя, что ничего по-настоящему не делается, заподозрили лакедемонян в нечестности и поэтому не стали отдавать Пилос, когда лакедемоняне этого потребовали; они даже раскаялись в том, что вернули пленных, взятых в Сфактерии, и решили удерживать остальные места, пока лакедемоняне не выполнят свою часть договора. Лакедемоняне ответили, что сделали все, что могли. Они выдали находящихся у них афинских пленников и отвели своих солдат из Халкидики; они не пренебрегли ничем, что было в их власти. Но они не могли отдать Амфиполис, над которым не были полностью господствующими; однако они попытаются привлечь к договору беотийцев и коринфян, чтобы вернуть Панактум и забрать всех афинских пленников, находившихся в руках беотийцев. Они по-прежнему настаивали на восстановлении Пилоса, или, по крайней мере, на выводе мессенцев и илотов, поскольку лакедемоняне вывели свои войска из Халкидики; афиняне могли, если хотели, сами разместить там гарнизон. После многих долгих совещаний, проведенных летом, они убедили афинян вывести мессенцев, илотов и лакедемонских дезертеров: афиняне поселили их в Крании в Кефалении. Таким образом, этим летом между Афинами и Спартой царил мир и установились контакты.

36. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου χειμῶνος （ ἔτυχον γὰρ ἔφοροι ἕτεροι καὶ οὐκ ἐφ᾽ ὧν αἱ σπονδαὶ ἐγένοντο ἄρχοντες ἤδη, καί τινες αὐτῶν καὶ ἐναντίοι <ταῖς > σπονδαῖς ） ἐλθουσῶν πρεσβειῶν ἀπὸ τῆς ξυμμαχίδος καὶ παρόντων Ἀθηναίων καὶ Βοιωτῶν καὶ Κορινθίων καὶ πολλὰ ἐν ἀλλήλοις εἰπόντων καὶ οὐδὲν ξυμβάντων, ὡς ἀπῇσαν ἐπ᾽ οἴκου, τοῖς Βοιωτοῖς καὶ Κορινθίοις Κλεόβουλος καὶ Ξενάρης, οὗτοι οἵπερ τῶν ἐφόρων ἐβούλοντο μάλιστα διαλῦσαι τὰς σπονδάς, λόγους ποιοῦνται ἰδίους, παραινοῦντες ὅτι μάλιστα ταῦτά τε γιγνώσκειν καὶ πειρᾶσθαι Βοιωτούς, Ἀργείων γενομένους πρῶτον αὐτοὺς ξυμμάχους, αὖθις μετὰ Βοιωτῶν Ἀργείους Λακεδαιμονίοις ποιῆσαι ξυμμάχους （ οὕτω γὰρ ἥκιστ᾽ ἂν ἀναγασθῆναι Βοιωτοὺς ἐς τὰς Ἀττικὰς σπονδὰς ἐσελθεῖν: ἑλέσθαι γὰρ Λακεδαιμονίους πρὸ τῆς Ἀθηναίων ἔχθρας καὶ διαλύσεως τῶν σπονδῶν Ἀργείους σφίσι φίλους καὶ ξυμμάχους γενέσθαι: τὸ γὰρ Ἄργος αἰεὶ ἠπίσταντο ἐπιθυμοῦντας τοὺς Λακεδαιμονίους καλῶς σφίσι φίλιον γενέσθαι ） , ἡγούμενοι τὸν ἔξω Πελοποννήσου πόλεμον ῥᾴω ἂν εἶναι. [2] τὸ μέντοι Πάνακτον ἐδέοντο Βοιωτοὺς ὅπως παραδώσουσι Λακεδαιμονίοις, ἵνα ἀντ᾽ αὐτοῦ Πύλον, ἢν δύνωνται, ἀπολαβόντες ῥᾷον καθιστῶνται Ἀθηναίοις ἐς πόλεμον.

[36] До наступления следующей зимы эфоров, при которых был заключен мир, сменили другие, некоторые из которых фактически были против него. В течение зимы в Спарту прибыли посольства союзных государств, включая представителей Афин, Беотии и Коринфа. Многое было сказано, но безрезультатно. Когда послы отбывали, Клеобул и Ксенарес, эфоры, наиболее желавшие возобновить войну, вступили в частные переговоры с беотийцами и коринфянами, рекомендовав им как можно теснее объединиться и предложив беотийцам сначала вступить в союз с аргивцами, а затем попытаться сделать аргивцев, а также себя самих, союзниками лакедемонян. Таким образом, беотийцы избежали бы необходимости принимать мир с Афинами; ибо лакедемоняне предпочли бы дружбу и союз с Аргосом всему, что они могли бы потерять из-за вражды с Афинами и расторжения договора. Два эфора знали, что лакедемоняне всегда стремились к удовлетворительному союзу с Аргосом, понимая, что это позволит им вести войну за Пелопоннесом с большей свободой. В то же время они умоляли беотийцев отдать Лакедемонянам Панактум, чтобы обменять его на Пилос и таким образом оказаться в лучшем положении для возобновления войны с Афинами.

37. ?????? Κλεοβούλου καὶ ὅσοι φίλοι ἦσαν αὐτοῖς τῶν Λακεδαιμονίων ὥστε ἀπαγγεῖλαι ἐπὶ τὰ κοινά, ἑκάτεροι ἀνεχώρουν. [2] Ἀργείων δὲ δύο ἄνδρες τῆς ἀρχῆς τῆς μεγίστης ἐπετήρουν ἀπιόντας αὐτοὺς καθ᾽ ὁδὸν καὶ ξυγγενόμενοι ἐς λόγους ἦλθον, εἴ πως οἱ Βοιωτοὶ σφίσι ξύμμαχοι γένοιντο Κορίνθιοι καὶ Ἠλεῖοι καὶ Μαντινῆς: νομίζειν γὰρ ἂν τούτου προχωρήσαντος ῥᾳδίως ἤδη καὶ πολεμεῖν καὶ σπένδεσθαι καὶ πρὸς Λακεδαιμονίους, εἰ βούλοιντο, κοινῷ λόγῳ χρωμένους, καὶ εἴ τινα πρὸς ἄλλον δέοι. [3] τοῖς δὲ τῶν Βοιωτῶν πρέσβεσιν ἀκούουσιν ἤρεσκεν: κατὰ τύχην γὰρ ἐδέοντο τούτων ὧνπερ καὶ οἱ ἐκ τῆς Λακεδαίμονος αὐτοῖς φίλοι ἐπεστάλκεσαν. καὶ οἱ τῶν Ἀργείων ἄνδρες ὡς ᾔσθοντο αὐτοὺς δεχομένους τὸν λόγον, εἰπόντες ὅτι πρέσβεις πέμψουσιν ἐς Βοιωτοὺς ἀπῆλθον. [4] ἀφικόμενοι δὲ οἱ Βοιωτοὶ ἀπήγγειλαν τοῖς βοιωτάρχαις τά τε ἐκ τῆς Λακεδαίμονος καὶ τὰ ἀπὸ τῶν ξυγγενομένων Ἀργείων: καὶ οἱ βοιωτάρχαι ἠρέσκοντό τε καὶ πολλῷ προθυμότεροι ἦσαν, ὅτι ἀμφοτέρωθεν ξυνεβεβήκει αὐτοῖς τούς τε φίλους τῶν Λακεδαιμονίων τῶν αὐτῶν δεῖσθαι καὶ τοὺς Ἀργείους ἐς τὰ ὁμοῖα σπεύδειν. [5] καὶ οὐ πολλῷ ὕστερον πρέσβεις παρῆσαν Ἀργείων τὰ εἰρημένα προκαλούμενοι: καὶ αὐτοὺς ἀπέπεμψαν ἐπαινέσαντες τοὺς λόγους οἱ βοιωτάρχαι καὶ πρέσβεις ὑποσχόμενοι ἀποστελεῖν περὶ τῆς ξυμμαχίας ἐς Ἄργος.

[37] Беотийцы и коринфяне, получив от Ксенара и Клеобула и других лакедемонских друзей указания, которые они должны были передать своим правительствам, вернулись в свои города. По дороге домой два высокопоставленных аргивянина, ожидавшие их на пути, вступили с ними в переговоры в надежде, что беотийцы, подобно коринфянам, элейцам и мантинянам, присоединятся к их союзу; если это удастся осуществить, и они смогут действовать сообща, то, как они сказали, легко смогут начать войну или заключить мир либо с Лакедемоном, либо с любой другой державой. Беотийские посланники были довольны этим предложением, поскольку так случилось, что просьба аргивян совпала с указаниями их лакедемонских друзей. После чего аргивяне, убедившись, что их предложения приемлемы для беотийцев, пообещали отправить к ним посольство и отправились в путь. Вернувшись домой, беотийцы рассказали беотархам о том, что услышали как в Лакедемоне, так и от аргивцев, встретивших их по пути. Беотархи обрадовались, и их рвение возросло, когда они обнаружили, что просьба, поступившая к ним от друзей в Лакедемоне, совпадает с планами аргивцев. Вскоре после этого появились посланники из Аргоса, пригласившие беотийцев выполнить своё обещание. Беотархи поддержали их предложения и отклонили их, пообещав, что пришлют своих посланников для переговоров о предполагаемом союзе.

38. ἐν δὲ τούτῳ ἐδόκει πρῶτον τοῖς βοιωτάρχαις καὶ Κορινθίοις καὶ Μεγαρεῦσι καὶ τοῖς ἀπὸ Θρᾴκης πρέσβεσιν ὀμόσαι ὅρκους ἀλλήλοις ἦ μὴν ἔν τε τῷ παρατυχόντι ἀμυνεῖν τῷ δεομένῳ καὶ μὴ πολεμήσειν τῳ μηδὲ ξυμβήσεσθαι ἄνευ κοινῆς γνώμης, καὶ οὕτως ἤδη τοὺς Βοιωτοὺς καὶ Μεγαρέας （ τὸ γὰρ αὐτὸ ἐποίουν ） πρὸς τοὺς Ἀργείους σπένδεσθαι. [2] πρὶν δὲ τοὺς ὅρκους γενέσθαι οἱ βοιωτάρχαι ἐκοίνωσαν ταῖς τέσσαρσι βουλαῖς τῶν Βοιωτῶν ταῦτα, αἵπερ ἅπαν τὸ κῦρος ἔχουσιν, καὶ παρῄνουν γενέσθαι ὅρκους ταῖς πόλεσιν, ὅσαι βούλονται ἐπ᾽ ὠφελίᾳ σφίσι ξυνομνύναι. [3] . ἐναντία Λακεδαιμονίοις ποιήσωσι, τοῖς ἐκείνων ἀφεστῶσι Κορινθίοις ξυνομνύντες: οὐ γὰρ εἶπον αὐτοῖς οἱ βοιωτάρχαι τὰ ἐκ τῆς Λακεδαίμονος, ὅτι τῶν τε ἐφόρων Κλεόβουλος καὶ Ξενάρης καὶ οἱ φίλοι παραινοῦσιν Ἀργείων πρῶτον καὶ Κορινθίων γενομένους ξυμμάχους ὕστερον μετὰ τῶν Λακεδαιμονίων γίγνεσθαι, οἰόμενοι τὴν βουλήν, κἂν μὴ εἴπωσιν, οὐκ ἄλλα ψηφιεῖσθαι ἢ ἃ σφίσι προδιαγνόντες παραινοῦσιν. [4] ὡς δὲ ἀντέστη τὸ πρᾶγμα, οἱ μὲν Κορίνθιοι καὶ οἱ ἀπὸ Θρᾴκης πρέσβεις ἄπρακτοι ἀπῆλθον, οἱ δὲ βοιωτάρχαι μέλλοντες πρότερον, εἰ ταῦτα ἔπεισαν, καὶ τὴν ξυμμαχίαν πειράσεσθαι πρὸς Ἀργείους ποιεῖν, οὐκέτι ἐσήνεγκαν περὶ Ἀργείων ἐς τὰς βουλάς, οὐδὲ ἐς τὸ Ἄργος τοὺς πρέσβεις οὓς ὑπέσχοντο ἔπεμπον, ἀμέλεια δέ τις ἐνῆν καὶ διατριβὴ τῶν πάντων.

[38] Тем временем беотархи и посланники из Коринфа, Мегары и Халкидики решили принести друг другу клятву, пообещав помогать любому из них в любое время, когда это потребуется, и не вступать в войну или заключать мир без согласия всех. Достигнув этого, мегарцы и беотийцы, действовавшие в этом вопросе сообща, должны были заключить соглашение с аргивянами. Но прежде чем была принесена клятва, беотархи сообщили о своих намерениях Четырем советам беотийцев, чье одобрение всегда необходимо, и призвали принести клятвы союза любым городам, которые желали присоединиться к ним для взаимной защиты. Но беотийские советы, опасаясь, что они могут оскорбить лакедемонян, если поклянутся в союзе с коринфянами, отделившимися от них, отвергли их предложения. Беотархи не рассказали им о событиях в Лакедемоне и о том, как двое эфоров, Клеобул и Ксенар, и их друзья советовали им сначала заключить союз с Аргосом и Коринфом, а затем — с лакедемонянами. Они полагали, что Советы, независимо от того, были ли они проинформированы об этом или нет, обязательно подтвердят их предпринятое решение, когда оно будет им сообщено. Таким образом, план провалился, и коринфские и халкидские посланники ушли, не достигнув своей цели. Беотархи, которые первоначально намеревались, в случае успеха, сделать все возможное для заключения союза с аргивянами, отказались от идеи вынести этот последний вопрос на рассмотрение Советов и не выполнили своего обещания отправить посланников в Аргос; но все дело было заброшено и отложено.

39. καὶ ἐν τῷ αὐτῷ χειμῶνι τούτῳ Μηκύβερναν Ὀλύνθιοι, Ἀθηναίων φρουρούντων, ἐπιδραμόντες εἷλον. [2] μετὰ δὲ ταῦτα （ ἐγίγνοντο γὰρ αἰεὶ λόγοι τοῖς τε Ἀθηναίοις καὶ Λακεδαιμονίοις περὶ ὧν εἶχον ἀλλήλων ） ἐλπίζοντες οἱ Λακεδαιμόνιοι, εἰ Πάνακτον Ἀθηναῖοι παρὰ Βοιωτῶν ἀπολάβοιεν, κομίσασθαι ἂν αὐτοὶ Πύλον, ἦλθον ἐς τοὺς Βοιωτοὺς πρεσβευόμενοι καὶ ἐδέοντο σφίσι Πάνακτόν τε καὶ τοὺς Ἀθηναίων δεσμώτας παραδοῦναι, ἵνα ἀντ᾽ αὐτῶν Πύλον κομίσωνται. [3] οἱ δὲ Βοιωτοι ξυμμαχίαν ἰδίαν ποιήσωνται ὥσπερ Ἀθηναίοις. Λακεδαιμόνιοι δὲ εἰδότες μὲν ὅτι ἀδικήσουσιν Ἀθηναίους, εἰρημένον ἄνευ ἀλλήλων μήτε σπένδεσθαί τῳ μήτε πολεμεῖν, βουλόμενοι δὲ τὸ Πάνακτον παραλαβεῖν ὡς τὴν Πύλον ἀντ᾽ αὐτοῦ κομιούμενοι, καὶ ἅμα τῶν ξυγχέαι σπευδόντων τὰς σπονδὰς προθυμουμένων τὰ ἐς Βοιωτούς, ἐποιήσαντο τὴν ξυμμαχίαν τοῦ χειμῶνος τελευτῶντος ἤδη καὶ πρὸς ἔαρ: καὶ τὸ Πάνακτον εὐθὺς καθῃρεῖτο. καὶ ἑνδέκατον ἔτος τῷ πολέμῳ ἐτελεύτα.

[39] В течение той же зимы олинфяне внезапно напали на Мекиберну, которую удерживал афинский гарнизон, и захватили её. Афиняне и лакедемоняне продолжали вести переговоры о местах, которые не были возвращены, причём лакедемоняне надеялись, что, если афиняне вернут Панактума у беотийцев, они смогут сами вернуть Пилос. Поэтому они послали посольство к беотийцам и умоляли их отдать Панактума и афинских пленников, чтобы в обмен получить Пилос. Но беотийцы отказались отдать их, если лакедемоняне не заключат с ними отдельный союз, как это было с афинянами. Теперь лакедемоняне знали, что, если они удовлетворят эту просьбу, они поступят несправедливо по отношению к Афинам, поскольку существовало условие, запрещающее любому государству воевать или заключать мир без согласия другого; Но они жаждали завладеть Панактумом и тем самым, как они надеялись, вернуть Пилос. В то же время сторона, желавшая разорвать мир с Афинами, рьяно защищала беотийцев. Поэтому они заключили союз примерно в конце зимы и начале весны. Беотийцы немедленно приступили к разрушению Панактума; и одиннадцатый год войны закончился.

40. ἅμα δὲ τῷ ἦρι εὐθὺς τοῦ ἐπιγιγνομένου θέρους οἱ Ἀργεῖοι, ὡς οἵ τε πρέσβεις τῶν Βοιωτῶν οὓς ἔφασαν πέμψειν οὐχ ἧκον τό τε Πάνακτον ᾔσθοντο καθαιρούμενον καὶ ξυμμαχίαν ἰδίαν γεγενημένην τοῖς Βοιωτοῖς πρὸς τοὺς Λακεδαιμονίους, ἔδεισαν μὴ μονωθῶσι καὶ ἐς Λακεδαιμονίους πᾶσα ἡ ξυμμαχία χωρήσῃ: [2] τοὺς γὰρ Βοιωτοὺς ᾤοντο πεπεῖσθαι ὑπὸ Λακεδαιμονίων τό τε Πάνακτον καθελεῖν καὶ ἐς τὰς Ἀθηναίων σπονδὰς ἐσιέναι, τούς τε Ἀθηναίους εἰδέναι ταῦτα, ὥστε οὐδὲ πρὸς Ἀθηναίους ἔτι σφίσιν εἶναι ξυμμαχίαν ποιήσασθαι, πρότερον ἐλπίζοντες ἐκ τῶν διαφορῶν, εἰ μὴ μείνειαν αὐτοῖς αἱ πρὸς Λακεδαιμονίους σπονδαί, τοῖς γοῦν Ἀθηναίοις ξύμμαχοι ἔσεσθαι. [3] ἀποροῦντες οὖν ταῦτα οἱ Ἀργεῖοι, καὶ φοβούμενοι μὴ Λακεδαιμονίοις καὶ Τεγεάταις, Βοιωτοῖς καὶ Ἀθηναίοις ἅμα πολεμῶσι, πρότερον οὐ δεχόμενοι τὰς Λακεδαιμονίων σπονδάς, ἀλλ᾽ ἐν φρονήματι ὄντες τῆς Πελοποννήσου ἡγήσεσθαι, ἔπεμπον ὡς ἐδύναντο τάχιστα ἐς τὴν Λακεδαίμονα πρέσβεις Εὔστροφον καὶ Αἴσωνα, οἳ ἐδόκουν προσφιλέστατοι αὐτοῖς εἶναι, ἡγούμενοι ἐκ τῶν παρόντων κράτιστα πρὸς Λακεδαιμονίους σπονδὰς ποιησάμενοι, ὅπῃ ἂν ξυγχωρῇ, ἡσυχίαν ἔχειν.

[40] Сразу же с наступлением весны аргивяне, заметив, что посланники, которых обещали отправить беотийцы, не прибыли, что Панактум разрушается и что между лакедемонянами и беотийцами был заключен частный союз, начали опасаться, что окажутся в изоляции и что весь союз перейдет на сторону лакедемонян. Ибо они думали, что беотийцы разрушают Панактум по желанию лакедемонян и также подстрекаются ими к заключению афинского договора; и что афиняне осведомлены обо всем этом. Но если это так, то они больше не смогут заключить союз даже с Афинами, хотя до сих пор полагали, что вражда двух держав обеспечит им союз с одной или другой, и что, если они потеряют мир с лакедемонянами, то, по крайней мере, могут стать союзниками афинян. В своем недоумении, опасаясь, что им придется сражаться одновременно с Лакедемоном, Тегеей, Беотией и Афинами, аргивяне, которые в то время с гордостью надеялись стать правителями Пелопоннеса, отказались заключать договор с Лакедемоном, послали туда двух послов, Евстрофа и Эсона, которые, вероятно, пользовались бы уважением у спартанцев. Ибо в сложившихся обстоятельствах им казалось, что нет лучшего варианта, чем заключить договор с лакедемонянами на любых условиях и избежать войны.

41. καὶ οἱ πρέσβεις ἀφικόμενοι αὐτῶν λόγους ἐποιοῦντο πρὸς τοὺς Λακεδαιμονίους ἐφ᾽ ᾧ ἂν σφίσιν αἱ σπονδαὶ γίγνοιντο. [2] καὶ τὸ μὲν πρῶτον οἱ Ἀργεῖοι ἠξίουν δίκης ἐπιτροπὴν σφίσι γενέσθαι ἢ ἐς πόλιν τινὰ ἢ ἰδιώτην περὶ τῆς Κυνουρίας γῆς, ἧς αἰεὶ πέρι διαφέρονται μεθορίας οὔσης （ ἔχει δὲ ἐν αὑτῇ Θυρέαν καὶ Ἀνθήνην πόλιν, νέμονται δ᾽ αὐτὴν Λακεδαιμόνιοι ） : ἔπειτα δ᾽ οὐκ ἐώντων Λακεδαιμονίων μεμνῆσθαι περὶ αὐτῆς, ἀλλ᾽, εἰ βούλονται σπένδεσθαι ὥσπερ πρότερον, ἑτοῖμοι εἶναι, οἱ Ἀργεῖοι πρέσβεις τάδε ὅμως ἐπηγάγοντο τοὺς Λακεδαιμονίους ξυγχωρῆσαι, ἐν μὲν τῷ παρόντι σπονδὰς ποιήσασθαι ἔτη πεντήκοντα, ἐξεῖναι δ᾽ ὁποτεροισοῦν προκαλεσαμένοις, μήτε νόσου οὔσης μήτε πολέμου Λακεδαίμονι καὶ Ἄργει, διαμάχεσθαι περὶ τῆς γῆς ταύτης, ὥσπερ καὶ πρότερόν ποτε ὅτε αὐτοὶ ἑκάτεροι ἠξίωσαν νικᾶν, διώκειν δὲ μὴ ἐξεῖναι περαιτέρω τῶν πρὸς Ἄργος καὶ Λακεδαίμονα ὅρων. [3] τοῖς δὲ Λακεδαιμονίοις τὸ μὲν πρῶτον ἐδόκει μωρία εἶναι ταῦτα, ἔπειτα （ ἐπεθύμουν γὰρ τὸ Ἄργος πάντως φίλιον ἔχειν ） ξυνεχώρησαν ἐφ᾽ οἷς ἠξίουν καὶ ξυνεγράψαντο. ἐκέλευον δ᾽ οἱ Λακεδαιμόνιοι, πρὶν τέλος τι αὐτῶν ἔχειν, ἐς τὸ Ἄργος πρῶτον ἐπαναχωρήσαντας αὐτοὺς δεῖξαι τῷ πλήθει, καὶ ἢν ἀρέσκοντα ᾖ, ἥκειν ἐς τὰ Ὑακίνθια τοὺς ὅρκους ποιησομένους. καὶ οἱ μὲν ἀνεχώρησαν:

[41] Посланники прибыли и начали обсуждать с лакедемонянами условия заключения мира. Аргивяне сначала потребовали, чтобы старый спор о пограничных землях Кинурии, районе, в котором находятся города Тирея и Анфина и который оккупирован лакедемонянами, был передан на арбитраж какого-либо государства или лица. Лакедемоняне не позволили сказать ни слова об этом, но заявили о своей готовности возобновить договор на прежних условиях. В конце концов аргивяне убедили их заключить пятидесятилетний мир, однако с условием, что либо Лакедемон, либо Аргос, при условии, что ни один из городов в это время не будет страдать от войны или чумы, могут бросить вызов другому на борьбу за спорную территорию, как это было однажды, когда обе стороны заявили о своей победе; но побежденную сторону не следует преследовать за ее собственной границей. Лакедемоняне сначала посчитали это предложение абсурдом; Однако, поскольку они желали заключить дружбу с Аргосом на любых условиях, они согласились и составили письменный договор. Но они просили послов, прежде чем какие-либо положения вступят в силу, вернуться и изложить этот вопрос народу Аргоса; если тот согласится, они должны будут снова явиться в Гиацинтию и принести присягу. И они ушли.

42. ἐν δὲ τῷ χρόνῳ τούτῳ ᾧ οἱ Ἀργεῖοι ταῦτα ἔπρασσον, οἱ πρέσβεις τῶν Λακεδαιμονίων Ἀνδρομένης καὶ Φαίδιμος καὶ Ἀντιμενίδας, οὓς ἔδει τὸ Πάνακτον καὶ τοὺς ἄνδρας τοὺς παρὰ Βοιωτῶν παραλαβόντας Ἀθηναίοις ἀποδοῦναι, τὸ μὲν Πάνακτον ὑπὸ τῶν Βοιωτῶν αὐτῶν καθῃρημένον ηὗρον, ἐπὶ προφάσει ὡς ἦσάν ποτε Ἀθηναίοις καὶ Βοιωτοῖς ἐκ διαφορᾶς περὶ αὐτοῦ ὅρκοι παλαιοὶ μηδετέρους οἰκεῖν τὸ χωρίον, ἀλλὰ κοινῇ νέμειν, τοὺς δ᾽ ἄνδρας οὓς εἶχον αἰχμαλώτους Βοιωτοὶ Ἀθηναίων παραλαβόντες οἱ περὶ τὸν Ἀνδρομένη ἐκόμισαν τοῖς Ἀθηναίοις καὶ ἀπέδοσαν, τοῦ τε Πανάκτου τὴν καθαίρεσιν ἔλεγον αὐτοῖς, νομίζοντες καὶ τοῦτο ἀποδιδόναι: πολέμιον γὰρ οὐκέτι ἐν αὐτῷ Ἀθηναίοις οἰκήσειν οὐδένα. [2] λεγομένων δὲ τούτων οἱ Ἀθηναῖοι δεινὰ ἐποίουν, νομίζοντες ἀδικεῖσθαι ὑπὸ Λακεδαιμονίων τοῦ τε Πανάκτου τῇ καθαιρέσει, ὃ ἔδει ὀρθὸν παραδοῦναι, καὶ πυνθανόμενοι ὅτι καὶ Βοιωτοῖς ἰδίᾳ ξυμμαχίαν πεποίηνται, φάσκοντες πρότερον κοινῇ τοὺς μὴ δεχομένους τὰς σπονδὰς προσαναγκάσειν. τά τε ἄλλα ἐσκόπουν ἐνόμιζον ἐξηπατῆσθαι, ὥστε χαλεπῶς πρὸς τοὺς πρέσβεις ἀποκρινάμενοι ἀπέπεμψαν.

[42] Пока аргивяне были заняты этим, посланники лакедемонян — Андромедес, Федим и Антименид, назначенные принять Панактум и пленников от беотийцев и передать их афинянам, обнаружили, что Панактум уже разрушен беотийцами. Они утверждали, что афиняне и беотийцы в давние времена поссорились из-за этого места и поклялись, что ни одна из сторон не должна его занимать, но обе могут им пользоваться. Однако Андромедес и его соратники перевезли в Афины афинских пленников, находившихся в руках беотийцев, и вернули их; они также объявили о разрушении Панактума, утверждая, что восстанавливают и его, поскольку ни один враг афинян больше не может там жить. Их слова вызвали бурный протест среди афинян; Они считали, что лакедемоняне несправедливо обошлись с ними в двух отношениях: во-первых, был разрушен Панактум, который следовало передать в неизменном виде; во-вторых, им сообщили о заключенном лакедемонянами отдельном союзе с беотийцами, несмотря на их обещание участвовать в принуждении тех, кто не примет мир. Они вспомнили обо всех своих других недостатках в исполнении договора и, осознавая, что были обмануты, резко ответили посланникам и отпустили их.

43. κατὰ τοιαύτην δὴ διαφορὰν ὄντων τῶν Λακεδαιμονίων πρὸς τοὺς Ἀθηναίους, οἱ ἐν ταῖς Ἀθήναις αὖ βουλόμενοι λῦσαι τὰς σπονδὰς εὐθὺς ἐνέκειντο. [2] . νέος ὡς ἐν ἄλλῃ πόλει, ἀξιώματι δὲ προγόνων τιμώμενος: ᾧ ἐδόκει μὲν καὶ ἄμεινον εἶναι πρὸς τοὺς Ἀργείους μᾶλλον χωρεῖν, οὐ μέντοι ἀλλὰ καὶ φρονήματι φιλονικῶν ἠναντιοῦτο, ὅτι Λακεδαιμόνιοι διὰ Νικίου καὶ Λάχητος ἔπραξαν τὰς σπονδάς, ἑαυτὸν κατά τε τὴν νεότητα ὑπεριδόντες καὶ κατὰ τὴν παλαιὰν προξενίαν ποτὲ οὖσαν οὐ τιμήσαντες, ἣν τοῦ πάππου ἀπειπόντος αὐτὸς τοὺς ἐκ τῆς νήσου αὐτῶν αἰχμαλώτους θεραπεύων διενοεῖτο ἀνανεώσασθαι. [3] πανταχόθεν τε νομίζων ἐλασσοῦσθαι τό τε πρῶτον ἀντεῖπεν, οὐ βεβαίους φάσκων εἶναι Λακεδαιμονίους, ἀλλ᾽ ἵνα Ἀργείους σφίσι σπεισάμενοι ἐξέλωσι καὶ αὖθις ἐπ᾽ Ἀθηναίους μόνους ἴωσι, τούτου ἕνεκα σπένδεσθαι αὐτούς, καὶ τότε, ἐπειδὴ ἡ διαφορὰ ἐγεγένητο, πέμπει εὐθὺς ἐς Ἄργος ἰδίᾳ, κελεύων ὡς τάχιστα ἐπὶ τὴν ξυμμαχίαν προκαλουμένους ἥκειν μετὰ Μαντινέων καὶ Ἠλείων, ὡς καιροῦ ὄντος καὶ αὐτὸς ξυμπράξων τὰ μάλιστα.

[43] Когда разногласия между лакедемонянами и афинянами зашли так далеко, военная партия в Афинах, в свою очередь, не теряла времени, чтобы настоять на своих взглядах. Главным среди них был Алкибиад, сын Клиния, человек, которого в любом другом городе сочли бы молодым, но влиятельным он был благодаря своему высокому происхождению: он искренне предпочитал союз с аргивцами, но в то же время выступал против лакедемонян из-за своего нрава и потому, что его гордость была задета. Ибо они не советовались с ним, а вели переговоры о мире через Никия и Лахеса, презирая его молодость и игнорируя давнюю связь с его семьей, которая была их проксеями; связь, от которой отказался его дед, и которую он, благодаря вниманию, которое он уделял пленникам из Сфактерии, надеялся восстановить. Раздраженный тем, как мало уважения было проявлено ко всем его притязаниям, он первоначально выступал против переговоров; Заявив, что лакедемонянам нельзя доверять, и что их единственная цель в заключении соглашения — получить помощь Афин в разгроме аргивян, а затем напасть на самих афинян, когда у тех не останется друзей. Как только произошел разрыв, он незамедлительно отправил аргивянам личное послание, велев им как можно скорее направить посольство вместе с представителями Мантинеи и Элиды и пригласить афинян присоединиться к союзу; сейчас самое время, и он сделает все возможное, чтобы помочь им.

44. οἱ δὲ Ἀργεῖοι ἀκούσαντες τῆς τε ἀγγελίας καὶ ἐπειδὴ ἔγνωσαν οὐ μετ᾽ Ἀθηναίων πραχθεῖσαν τὴν τῶν Βοιωτῶν ξυμμαχίαν, ἀλλ᾽ ἐς διαφορὰν μεγάλην καθεστῶτας αὐτοὺς πρὸς τοὺς Λακεδαιμονίους, τῶν μὲν ἐν Λακεδαίμονι πρέσβεων, οἳ σφίσι περὶ τῶν σπονδῶν ἔτυχον ἀπόντες, ἠμέλουν, πρὸς δὲ τοὺς Ἀθηναίους μᾶλλον τὴν γνώμην εἶχον, νομίζοντες πόλιν τε σφίσι φιλίαν ἀπὸ παλαιοῦ καὶ δημοκρατουμένην ὥσπερ καὶ αὐτοὶ καὶ δύναμιν μεγάλην ἔχουσαν τὴν κατὰ θάλασσαν Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это. [2] ἔπεμπον οὖν εὐθὺς πρέσβεις ὡς τοὺς Ἀθηναίους περὶ τῆς ξυμμαχίας: ξυνεπρεσβεύοντο δὲ καὶ Ἠλεῖοι καὶ Μαντινῆς. [3] ἀφίκοντο δὲ καὶ Λακεδαιμονίων πρέσβεις κατὰ τάχος, δοκοῦντες ἐπιτήδειοι εἶναι τοῖς Ἀθηναίοις, Φιλοχαρίδας καὶ Λέων καὶ Ἔνδιος, δείσαντες μὴ τήν τε ξυμμαχίαν ὀργιζόμενοι πρὸς τοὺς Ἀργείους ποιήσωνται, καὶ ἅμα Πύλον ἀπαιτήσοντες ἀντὶ Πανάκτου καὶ περὶ τῆς Βοιωτῶν ξυμμαχίας ἀπολογησόμενοι, ὡς οὐκ ἐπὶ κακῷ τῶν Ἀθηναίων ἐποιήσαντο.

[44] Аргивяне получили его послание и таким образом узнали, что союз с беотийцами был заключен без согласия афинян, и что между Афинами и Лакедемоном разгорелся ожесточенный конфликт. Поэтому они больше не думали о своих послах, которые в тот самый момент вели переговоры о мире с Лакедемоном, и обратили свои мысли к Афинам. Они поняли, что Афины — город, который был их давним другом; подобно их собственному, он управлялся демократией и станет для них могущественным союзником на море, если они окажутся вовлечены в войну. Они немедленно отправили послов для переговоров о союзе с афинянами; к посольству присоединились элейцы и мантинцы. Туда же поспешно прибыли три посла из Лакедемона, которые, как считалось, могли бы быть приняты в Афинах — Филохарид, Леон и Эндий. Их отправили, потому что лакедемоняне боялись, что афиняне в своем гневе присоединятся к союзу с аргивянами. Посланники, требуя восстановления Пилоса в обмен на Панактума, должны были извиниться за союз с беотийцами и объяснить, что он не был заключен с целью причинения вреда Афинам.

45. ?????? ξυμβῆναι τῶν διαφόρων, τὸν Ἀλκιβιάδην ἐφόβουν μὴ καί, ἢν ἐς τὸν δῆμον ταῦτα λέγωσιν, ἐπαγάγωνται τὸ πλῆθος καὶ ἀπωσθῇ ἡ Ἀργείων ξυμμαχία. [2] μηχανᾶται δὲ πρὸς αὐτοὺς τοιόνδε τι ὁ Ἀλκιβιάδης: τοὺς Λακεδαιμονίους πείθει πίστιν αὐτοῖς δούς, ἢν μὴ ὁμολογήσωσιν ἐν τῷ δήμῳ αὐτοκράτορες ἥκειν, Πύλον τε αὐτοῖς ἀποδώσειν （ πείσειν γὰρ αὐτὸς Ἀθηναίους, ὥσπερ καὶ νῦν ἀντιλέγειν ） καὶ τἆλλα ξυναλλάξειν. [3] βουλόμενος δὲ αὐτοὺς Νικίου τε ἀποστῆσαι ταῦτα ἔπρασσε καὶ ὅπως ἐν τῷ δήμῳ διαβαλὼν αὐτοὺς ὡς οὐδὲν ἀληθὲς ἐν νῷ ἔχουσιν οὐδὲ λέγουσιν οὐδέποτε ταὐτά, τοὺς Ἀργείους καὶ Ἠλείους καὶ Μαντινέας ξυμμάχους ποιήσῃ. καὶ ἐγένετο οὕτως. [4] . βουλῇ αὐτοκράτορες ἥκειν, οἱ Ἀθηναῖοι οὐκέτι ἠνείχοντο, ἀλλὰ τοῦ Ἀλκιβιάδου πολλῷ μᾶλλον ἢ πρότερον καταβοῶντος τῶν Λακεδαιμονίων ἐσήκουόν τε καὶ ἑτοῖμοι ἦσαν εὐθὺς παραγαγόντες τοὺς Ἀργείους καὶ τοὺς μετ᾽ αὐτῶν ξυμμάχους ποιεῖσθαι: σεισμοῦ δὲ γενομένου πρίν τι ἐπικυρωθῆναι, ἡ κκλησία αὕτη ἀνεβλήθη.

[45] Они передали свое послание совету, добавив, что прибыли с полной властью для урегулирования всех разногласий. Алкибиад встревожился; он опасался, что если посланники сделают подобное заявление народу, они переманят его на свою сторону, и союз с Аргосом будет отвергнут. Тогда он придумал следующую уловку: он торжественно заверил лакедемонян, что если они не сообщат народу о пределах своей власти, он вернет им Пилос, ибо он будет использовать свое влияние в их пользу, а не против них, и урегулирует другие их разногласия. Но его истинной целью все это время было оттолкнуть их от Никия и заключить союз с Аргосом, Элидой и Мантинеей, чего он надеялся добиться, если только сможет дискредитировать их в собрании и создать впечатление, что их намерения неискренни и что они никогда не рассказывают одну и ту же историю дважды. И ему это удалось; Когда посланники предстали перед собранием и в ответ на вопрос, обладают ли они полной властью, ответили «Нет», что прямо противоречило тому, что они говорили на совете, терпение афинян иссякло, и Алкивиад обрушился на лакедемонян еще яростнее. Народ был воодушевлен и был готов принять аргивян и заключить с ними и их союзниками союз прямо на месте. Но перед окончательным голосованием произошло землетрясение, и собрание было отложено.


46. τῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ ἐκκλησίᾳ ὁ Νικίας, καίπερ τῶν Λακεδαιμονίων αὐτῶν ἠπατημένων καὶ αὐτὸς ἐξηπατημένος περὶ τοῦ μὴ αὐτοκράτορας ὁμολογῆσαι ἥκειν, ὅμως τοῖς Λακεδαιμονίοις ἔφη χρῆναι φίλους μᾶλλον γίγνεσθαι, καὶ ἐπισχόντας τὰ πρὸς Ἀργείους πέμψαι ἔτι ὡς αὐτοὺς καὶ εἰδέναι ὅτι διανοοῦνται, λέγων ἐν μὲν τῷ σφετέρῳ καλῷ, ἐν δὲ τῷ ἐκείνων ἀπρεπεῖ τὸν πόλεμον ἀναβάλλεσθαι: σφίσι μὲν γὰρ εὖ ἑστώτων τῶν πραγμάτων ὡς ἐπὶ πλεῖστον ἄριστον εἶναι διασώσασθαι τὴν εὐπραγίαν, ἐκείνοις δὲ δυστυχοῦσιν ὅτι τάχιστα εὕρημα εἶναι διακινδυνεῦσαι. [2] ἔπεισέ τε πέμψαι πρέσβεις, ὧν καὶ αὐτὸς ἦν, κελεύσοντας Λακεδαιμονίους, εἴ τι δίκαιον διανοοῦνται, Πάνακτόν τε ὀρθὸν ἀποδιδόναι καὶ Ἀμφίπολιν, καὶ τὴν Βοιωτῶν ξυμμαχίαν ἀνεῖναι, ἢν μὴ ἐς τὰς σπονδὰς ἐσίωσι, καθάπερ εἴρητο ἄνευ ἀλλήλων μηδενὶ ξυμβαίνειν. [3] εἰπεῖν τε ἐκέλευον ὅτι καὶ σφεῖς, εἰ ἐβούλοντο ἀδικεῖν, ἤδη ἂν Ἀργείους ξυμμάχους πεποιῆσθαι, ὡς παρεῖναί γ᾽ αὐτοὺς αὐτοῦ τούτου ἕνεκα. εἴ τέ τι ἄλλο ἐνεκάλουν, πάντα ἐπιστείλαντες ἀπέπεμψαν τοὺς περὶ τὸν Νικίαν πρέσβεις. [4] . μὴ τὴν ξυμμαχίαν ἀνήσουσι Βοιωτοῖς μὴ ἐσιοῦσιν ἐς τὰς σπονδάς, ποιήσονται καὶ αὐτοὶ Ἀργείους καὶ τοὺς μετ᾽ αὐτῶν ξυμμάχους, τὴν μὲν ξυμμαχίαν οἱ Λακεδαιμόνιοι Βοιωτοῖς οὐκ ἔφασαν ἀνήσειν, ἐπικρατούντων τῶν περὶ τὸν Ξενάρη τὸν ἔφορον ταῦτα γίγνεσθαι καὶ ὅσοι ἄλλοι τῆς αὐτῆς γνώμης ἦσαν, τοὺς δὲ ὅρκους δεομένου Νικίου ἀνενεώσαντο: ἐφοβεῖτο γὰρ μὴ πάντα ἀτελῆ ἔχων ἀπέλθῃ καὶ διαβληθῇ, ὅπερ καὶ ἐγένετο, αἴτιος δοκῶν εἶναι τῶν πρὸς Λακεδαιμονίους σπονδῶν. [5] ἀναχωρήσαντός τε αὐτοῦ ὡς ἤκουσαν οἱ Ἀθηναῖοι οὐδὲν ἐκ τῆς Λακεδαίμονος πεπραγμένον, εὐθὺς δι᾽ ὀργῆς εἶχον, καὶ νομίζοντες ἀδικεῖσθαι （ ἔτυχον γὰρ παρόντες οἱ Ἀργεῖοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ） παραγαγόντος Ἀλκιβιάδου ἐποιήσαντο σπονδὰς καὶ ξυμμαχίαν πρὸς αὐτοὺς τήνδε.

[46] Уловка, обманувшая самих лакедемонян, полностью обманула Никия, который не мог понять отказа от их власти. Тем не менее, на собрании, состоявшемся на следующий день, он продолжал утверждать, что афиняне должны предпочесть дружбу со Спартой и не заключать союз с аргивцами, пока не отправят послание к лакедемонянам и не выяснят их намерения. Он настоятельно призывал их не возобновлять войну сейчас, когда ее можно отложить с честью для себя и позором для лакедемонян; они преуспели и должны стремиться сохранить свою удачу как можно дольше, но лакедемоняне находятся в плохом положении и будут только рады сражаться как можно скорее, несмотря ни на какие риски. И он уговорил их послать послов, одним из которых был и он сам, потребовав от лакедемонян, если они искренни в своих намерениях, восстановить Панактум, восстановить Амфиполь и отказаться от союза с беотийцами, если те не заключат договор в соответствии с условием, запрещавшим договаривающимся сторонам заключать новый союз, кроме как по взаимному согласию. Если бы мы, добавили они, хотели поступить несправедливо, мы бы уже приняли союз с аргивянами, чьи послы прибыли сюда, чтобы предложить его. Они поручили изложить эти и другие свои претензии Никию и его соратникам и отправили их в Спарту. Те, прибыв туда, передали свое послание, которое они завершили заявлением о том, что, если лакедемоняне не откажутся от союза с беотийцами, если последние по-прежнему будут отказываться от мира, афиняне, со своей стороны, заключат союз с аргивянами и их союзниками. Лакедемоняне отказались разорвать свой союз с Беотией, и Ксенарес-эфор со своими друзьями и сторонниками отстаивал именно этот союз. Однако они согласились ратифицировать свои прежние клятвы по просьбе Никия, который опасался, что вернется, ничего не уладив, и будет обвинен в неудаче, что и произошло, поскольку его считали ответственным за первоначальный договор с лакедемонянами. Когда афиняне узнали по его возвращении, что переговоры со Спартой провалились, они пришли в ярость и, движимые чувством несправедливости, заключили союз с аргивянами и их союзниками, послы которых присутствовали в то время, поскольку Алкивиад специально представил их. Условия были следующими:

47. 'σπονδὰς ἐποιήσαντο ἑκατὸν Ἀθηναῖοι ἔτη καὶ Ἀργεῖοι καὶ Μαντινῆς καὶ Ἠλεῖοι <πρὸς ἀλλήλους >, ὑπὲρ σφῶν αὐτῶν καὶ τῶν ξυμμάχων ὧν ἄρχουσιν ἑκάτεροι, ἀδόλους καὶ ἀβλαβεῖς καὶ κατὰ γῆν καὶ κατὰ θάλασσαν. [2] . Μαντινέας καὶ τοὺς ξυμμάχους ἐπὶ Ἀθηναίους καὶ τοὺς ξυμμάχους ὧν ἄρχουσιν Ἀθηναῖοι μήτε Ἀθηναίους καὶ τοὺς ξυμμάχους <ὧν ἄρχουσιν Ἀθηναῖοι> ἐπὶ Ἀργείους καὶ Ἠλείους καὶ Μαντινέας καὶ τοὺς ξυμμάχους, τέχνῃ μηδὲ μηχανῇ μηδεμιᾷ. [3] κατὰ τάδε ξυμμάχους εἶναι Ἀθηναίους καὶ Ἀργείους καὶ Μαντινέας καὶ Ἠλείους ἑκατὸν ἔτη. ἢν πολέμιοι ἴωσιν ἐπὶ τὴν γῆν τὴν Ἀθηναίων, βοηθεῖν Ἀργείους καὶ Μαντινέας καὶ Ἠλείους Ἀθήναζε, καθ᾽ ὅτι ἂν ἐπαγγέλλωσιν Ἀθηναῖοι, τρόπῳ ὁποίῳ ἂν δύνωνται ἰσχυροτάτῳ κατὰ τὸ δυνατόν: ἢν δὲ δῃώσαντες οἴχωνται, πολεμίαν εἶναι ταύτην τὴν πόλιν Ἀργείοις καὶ Μαντινεῦσι καὶ Ἠλείοις καὶ Ἀθηναίοις καὶ κακῶς πάσχειν ὑπὸ ἁπασῶν τῶν πόλεων τούτων: καταλύειν δὲ μὴ ἐξεῖναι τὸν πόλεμον πρὸς ταύτην τὴν πόλιν μηδεμιᾷ τῶν πόλεων, ἢν μὴ ἁπάσαις δοκῇ. [4] βοηθεῖν δὲ καὶ Ἀθηναίους ἐς Ἄργος καὶ Μαντίνειαν καὶ Ἦλιν, ἢν πολέμιοι ἴωσιν ἐπὶ τὴν γῆν τὴν Ἀργείων ἢ τὴν Μαντινέων ἢ τὴν Ἠλείων, καθ᾽ ὅτι ἂν ἐπαγγέλλωσιν αἱ πόλεις αὗται, τρόπῳ ὁποίῳ ἂν δύνωνται ἰσχυροτάτῳ κατὰ τὸ δυνατόν: ἢν δὲ δῃώσαντες οἴχωνται, πολεμίαν εἶναι ταύτην τὴν πόλιν Ἀθηναίοις καὶ Ἀργείοις καὶ Μαντινεῦσι καὶ Ἠλείοις καὶ κακῶς πάσχειν ὑπὸ ἁπασῶν τούτων τῶν πόλεων: καταλύειν δὲ μὴ ἐξεῖναι τὸν πόλεμον πρὸς ταύτην τὴν πόλιν <μηδεμιᾷ τῶν πόλεων>, ἢν μὴ ἁπάσαις δοκῇ [ταῖς πόλεσιν]. [5] ἐᾶν ἔχοντας διιέναι ἐπὶ πολέμῳ διὰ τῆς γῆς τῆς σφετέρας αὐτῶν καὶ τῶν ξυμμάχων ὧν ἄρχουσιν ἕκαστοι, μηδὲ κατὰ θάλασσαν, ἢν μὴ ψηφισαμένων τῶν πόλεων ἁπασῶν τὴν δίοδον εἶναι, Ἀθηναίων καὶ Ἀργείων καὶ Μαντινέων καὶ Ἠλείων. [6] τοῖς δὲ βοηθοῦσιν ἡ πόλις ἡ πέμπουσα παρεχέτω μέχρι μὲν τριάκοντα ἡμερῶν σῖτον, ἐπὴν ἔλθωσιν ἐς τὴν πόλιν τὴν ἐπαγγείλασαν βοηθεῖν, καὶ ἀπιοῦσι κατὰ ταὐτά: ἢν δὲ πλέονα βούληται χρόνον τῇ στρατιᾷ χρῆσθαι, ἡ πόλις ἡ μεταπεμψαμένη διδότω σῖτον, τῷ μὲν ὁπλίτῃ καὶ ψιλῷ καὶ τοξότῃ τρεῖς ὀβολοὺς Αἰγιναίους τῆς ἡμέρας ἑκάστης, τῷ δ᾽ ἱππεῖ δραχμὴν Αἰγιναίαν. [7] ??? ὁ πόλεμος ᾖ: ἢν δέ ποι δόξῃ <ἁπάσαις > ταῖς πόλεσι Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это еще раз. [8] ὀμόσαι δὲ τὰς σπονδὰς Ἀθηναίους μὲν ὑπέρ τε σφῶν αὐτῶν καὶ τῶν ξυμμάχων, Ἀργεῖοι δὲ καὶ Μαντινῆς καὶ Ἠλεῖοι καὶ οἱ ξύμμαχοι τούτων κατὰ πόλεις ὀμνύντων. ὀμνύντων δὲ τὸν ἐπιχώριον ὅρκον ἕκαστοι τὸν μέγιστον κατὰ ἱερῶν τελείων. ὁ δὲ ὅρκος ἔστω ὅδε: «ἐμμενῶ τῇ ξυμμαχίᾳ κατὰ τὰ ξυγκείμενα δικαίως καὶ ἀβλαβῶς καὶ ἀδόλως, καὶ οὐ παραβήσομαι τέχνῃ οὐδὲ μηχανῇ οὐδεμιᾷ». [9] . πρυτάνεις: ἐν Ἄργει δὲ ἡ βουλὴ καὶ οἱ ὀγδοήκοντα καὶ οἱ ἀρτῦναι, ἐξορκούντων δὲ οἱ ὀγδοήκοντα: ἐν δὲ Μαντινείᾳ οἱ δημιουργοὶ καὶ ἡ βουλὴ καὶ αἱ ἄλλαι ἀρχαί, ἐξορκούντων δὲ οἱ θεωροὶ καὶ οἱ πολέμαρχοι: ἐν δὲ Ἤλιδι οἱ δημιουργοὶ καὶ οἱ τὰ τέλη ἔχοντες καὶ οἱ ἑξακόσιοι, ἐξορκούντων δὲ οἱ δημιουργοὶ καὶ οἱ θεσμούλακες. [10] ἀνανεοῦσθαι δὲ τοὺς ὅρκους Ἀθηναίους μὲν ἰόντας ἐς Ἦλιν καὶ ἐς Μαντίνειαν καὶ ἐς Ἄργος τριάκοντα ἡμέραις πρὸ Ὀλυμπίων, Ἀργείους δὲ καὶ Ἠλείους καὶ Μαντινέας ἰόντας Ἀθήναζε δέκα ἡμέραις πρὸ Это еще не все. [11] . ἀναγράψαι ἐν στήλῃ λιθίνῃ Ἀθηναίους μὲν ἐν πόλει, Ἀργείους δὲ ἐν ἀγορᾷ ἐν τοῦ Ἀπόλλωνος τῷ ἱερῷ, Μαντινέας δὲ ἐν τοῦ Διὸς τῷ ἱερῷ ἐν τῇ ἀγορᾷ: καταθέντων δὲ καὶ Ὀλυμπίασι στήλην χαλκῆν κοινῇ Ὀλυμπίοις τοῖς νυνί. [12] ?????? ξυγκειμένοις, ὅτι [δ᾽] ἂν δόξῃ ταῖς πόλεσιν ἁπάσαις κοινῇ βουλευομέναις, τοῦτο κύριον εἶναι.

[47] «I. Афиняне и аргивяне, мантиняне и элейцы от своего имени и от имени союзников, над которыми они правят, заключают мир на сто лет как на море, так и на суше, без обмана и вреда. Аргивяне, элейцы, мантиняне и их союзники не должны воевать против афинян и союзников, над которыми они правят, и афиняне и их союзники не должны воевать против аргивян, элейцев, мантинян и их союзников ни в каком виде и ни каким образом». II. Афины, Аргос, Элида и Мантинея будут союзниками на сто лет на следующих условиях: — Если враги вторгнутся на территорию афинян, аргивяне, элейцы и мантиняне должны отправиться в Афины и оказать афинянам любую помощь, которую они могут от них потребовать, самым эффективным образом и в меру своих возможностей. И если враг разорит их территорию и уйдёт, то город-нарушитель станет врагом Аргоса, Мантинеи, Элиды и Афин и пострадает от рук всех этих городов; и ни одному из них не будет позволено заключать мир с городом-нарушителем, если у них нет согласия всех остальных. И если враги вторгнутся на территорию элейцев, аргивян или мантинейцев, афиняне пойдут в Аргос, Мантинею или Элиду и окажут этим городам любую помощь, которую те потребуют, самым эффективным образом и в меру своих возможностей. Если враг разорит их территорию и уйдёт, то город-нарушитель станет врагом Афин, Аргоса, Мантинеи и Элиды и пострадает от рук всех этих городов; и ни одному из них не будет позволено заключать мир с городом-нарушителем, если у них нет согласия всех остальных. III. «Союзники не должны позволять вооруженным людям проходить через свою территорию или территорию союзников, над которыми они правят или могут править, или проходить по морю с враждебными намерениями, если все города не дали формального согласия на их проход — то есть Афины, Аргос, Мантинея и Элида». IV. Город, посылающий войска на помощь другому, должен обеспечить их продовольствием на тридцать дней, считая со времени их прибытия в город, который их созвал; он также должен обеспечить их при отъезде. Но если город, который созвал войска, желает использовать их в течение более длительного времени, он должен обеспечить их продовольствием из расчета три эгинетских обола в день на тяжеловооруженные и легковооруженные войска и лучников, и одну эгинетскую драхму на кавалерию». V. Город, который послал за войсками, будет иметь командование, когда война будет вестись на его территории. Или, если союзные города согласятся отправить совместную экспедицию, то командование будет поровну распределено между всеми городами. VI. Афиняне должны принести присягу на мир от своего имени и от имени своих союзников; аргивяне, мантинейцы и элейцы, а также их союзники должны принести присягу в каждом городе отдельно. Присяга должна быть принесена над совершеннолетними жертвами и должна быть той присягой, которая в странах договаривающихся сторон считается наиболее обязательной. Форма присяги должна быть следующей: «Я буду верен союзу и буду соблюдать соглашение со всей честностью, без обмана и причинения вреда; я не буду нарушать его никоим образом». В Афинах присягу принесут сенат и местные магистраты, а пританы примут присягу; в Аргосе присягу принесут сенат, совет восьмидесяти и артины, а восемьдесят примут присягу; В Мантинее демиурги, сенат и другие магистраты принесут присягу, а теоры и полемархи примут присягу. В Элиде демиурги, верховные магистраты и шестьсот человек принесут присягу, а демиурги и стражи закона примут присягу. За тридцать дней до Олимпийских игр афиняне отправятся в Элиду, Мантинею и Аргос и обновят присягу. За десять дней до Великих Панафинеев аргивяне, элейцы и мантиняне отправятся в Афины и обновят присягу. Соглашение, касающееся договора, присяг и союза, будет высечено афинянами на каменной колонне на Акрополе, аргивянами — на аналогичной колонне в храме Аполлона на Агоре, а мантинянами — в храме Зевса на Агоре. Вместе они воздвигнут в Олимпии медную колонну к предстоящим Олимпийским играм. И если эти города сочтут целесообразным внести какие-либо улучшения в договор, они должны добавить их к его положениям. Все, о чем города договорятся совместно, останется в силе.

48. αἱ μὲν σπονδαὶ καὶ ἡ ξυμμαχία οὕτως ἐγένοντο, καὶ αἱ τῶν Λακεδαιμονίων καὶ Ἀθηναίων οὐκ ἀπείρηντο τούτου ἕνεκα οὐδ᾽ ὑφ᾽ ἑτέρων. [2] Κορίνθιοι δὲ Ἀργείων ὄντες ξύμμαχοι οὐκ ἐσῆλθον ἐς αὐτάς, ἀλλὰ καὶ γενομένης πρὸ τούτου Ἠλείοις καὶ Ἀργείοις καὶ Μαντινεῦσι ξυμμαχίας, τοῖς αὐτοῖς πολεμεῖν καὶ εἰρήνην ἄγειν, οὐ ξυνώμοσαν, ἀρκεῖν δ᾽ ἔφασαν σφίσι τὴν πρώτην γενομένην ἐπιμαχίαν, ἀλλήλοις βοηθεῖν, ξυνεπιστρατεύειν δὲ μηδενί. [3] . πάλιν τὴν γνώμην εἶχον.

[48] Таким образом, мир и союз были заключены. Тем не менее, предыдущий договор между лакедемонянами и афинянами не был по этой причине отменен ни одной из сторон. Коринфяне, хотя и были союзниками аргивян, не принимали участия в новом союзе; они уже отказались присягнуть на наступательный и оборонительный союз, который элейцы, аргивяне и мантиняне ранее заключили друг с другом. Они заявили, что удовлетворены первоначальным оборонительным союзом, который обязывал их лишь помогать друг другу при нападении, но не участвовать в наступательных действиях. Таким образом, коринфяне разорвали отношения с союзниками и снова начали обращать свои мысли к лакедемонянам.

49. Ὀλύμπια δ᾽ ἐγένετο τοῦ θέρους τούτου, οἷς Ἀνδροσθένης Ἀρκὰς παγκράτιον τὸ πρῶτον ἐνίκα: καὶ Λακεδαιμόνιοι τοῦ ἱεροῦ ὑπὸ Ἠλείων εἴρχθησαν ὥστε μὴ θύειν μηδ᾽ ἀγωνίζεσθαι, οὐκ ἐκτίνοντες τὴν δίκην αὐτοῖς ἣν ἐν τῷ Ὀλυμπιακῷ νόμῳ Ἠλεῖοι κατεδικάσαντο αὐτῶν φάσκοντες <ἐς > σφᾶς ἐπὶ Φύρκον τε τεῖχος ὅπλα ἐπενεγκεῖν καὶ ἐς Λέπρεον αὐτῶν ὁπλίτας ἐν ταῖς Ὀλυμπιακαῖς σπονδαῖς ἐσπέμψαι. ἡ δὲ καταδίκη δισχίλιαι μναῖ ἦσαν, κατὰ τὸν ὁπλίτην ἕκαστον δύο μναῖ, ὥσπερ ὁ νόμος ἔχει. [2] Λακεδαιμόνιοι δὲ πρέσβεις πέμψαντες ἀντέλεγον μὴ δικαίως σφῶν καταδεδικάσθαι, λέγοντες μὴ ἐπηγγέλθαι πω ἐς Λακεδαίμονα τὰς σπονδάς, ὅτ᾽ ἐσέπεμψαν τοὺς ὁπλίτας. [3] Ἠλεῖοι δὲ τὴν παρ᾽ αὐτοῖς ἐκεχειρίαν ἤδη ἔφασαν εἶναι （ πρώτοις γὰρ σφίσιν αὐτοῖς ἐπαγγέλλουσιν ） , καὶ ἡσυχαζόντων σφῶν καὶ οὐ προσδεχομένων ὡς ἐν σπονδαῖς, αὐτοὺς λαθεῖν ἀδικήσαντας. [4] . Λακεδαίμονα, εἰ ἀδικεῖν γε ἤδη ἐνόμιζον αὐτούς, ἀλλ᾽ οὐχ ὡς νομίζοντας τοῦτο δρᾶσαι, καὶ ὅπλα οὐδαμόσε ἔτι αὐτοῖς ἐπενεγκεῖν. [5] Ἠλεῖοι δὲ τοῦ αὐτοῦ λόγου εἴχοντο, ὡς μὲν οὐκ ἀδικοῦσι μὴ ἂν πεισθῆναι, εἰ δὲ βούλονται σφίσι Λέπρεον ἀποδοῦναι, τό τε αὑτῶν μέρος ἀφιέναι τοῦ ἀργυρίου, καὶ ὃ τῷ θεῷ γίγνεται αὐτοὶ ὑπὲρ ἐκείνων ἐκτίσειν.

[49] Летом проводились Олимпийские игры, Олимпиада, на которой Андростен, аркадец, одержал свою первую победу в панкратии. Лакедемоняне были изгнаны из храма элейцами и поэтому не могли ни приносить жертвы, ни участвовать в играх. Они отказались заплатить штраф, который, согласно олимпийскому закону, наложили на них элейцы, утверждая, что они привели вооруженные силы против крепости Фирка и ввели своих собственных гоплитов в Лепрей во время олимпийского перемирия. Штраф составлял две тысячи мин, по две мины за каждого гоплита, что является наказанием, установленным законом. Лакедемоняне послали послов, которые утверждали, что приговор несправедлив, поскольку на момент входа их войск в Лепрей перемирие в Лакедемоне еще не было объявлено. Элейцы ответили, что перемирие (которое они всегда сначала объявляют сами себе) уже началось с ними, и что, пока они спокойно соблюдали перемирие и ничего другого не ожидали, лакедемоняне вероломно напали на них. Лакедемоняне возразили, спросив, зачем элейцам вообще объявлять перемирие в Лакедемоне, если они считают, что уже нарушили его — они вряд ли могли так думать, когда делали объявление; и с того момента, как объявление достигло Лакедемона, все военные действия прекратились. Элейцы по-прежнему были уверены в неправоте лакедемонян и заявили, что никогда не изменят своего мнения. Но если лакедемоняне готовы вернуть им Лепреум, они предложили простить свою долю наказания и заплатить от их имени ту часть, которая причиталась богу.

50. ὡς δ᾽ οὐκ ἐσήκουον, αὖθις τάδε ἠξίουν, Λέπρεον μὲν μὴ ἀποδοῦναι, εἰ μὴ βούλονται, ἀναβάντας δὲ ἐπὶ τὸν βωμὸν τοῦ Διὸς τοῦ Ὀλυμπίου, ἐπειδὴ προθυμοῦνται χρῆσθαι τῷ ἱερῷ, ἐπομόσαι ἐναντίον τῶν Ἑλλήνων ἦ μὴν ἀποδώσειν ὕστερον τὴν καταδίκην. [2] ὡς δὲ οὐδὲ ταῦτα ἤθελον, Λακεδαιμόνιοι μὲν εἴργοντο τοῦ ἱεροῦ [θυσίας καὶ ἀγώνων] καὶ οἴκοι ἔθυον, οἱ δὲ ἄλλοι Ἕλληνες ἐθεώρουν πλὴν Λεπρεατῶν. [3] ὅμως δὲ οἱ Ἠλεῖοι δεδιότες μὴ βίᾳ θύσωσι, ξὺν ὅπλοις τῶν νεωτέρων φυλακὴν εἶχον: ἦλθον δὲ αὐτοῖς καὶ Ἀργεῖοι καὶ Μαντινῆς, χίλιοι ἑκατέρων, καὶ Ἀθηναίων ἱππῆς, οἳ ἐν Ἁρπίνῃ ὑπέμενον τὴν ἑορτήν. [4] δέος δ᾽ ἐγένετο τῇ πανηγύρει μέγα μὴ ξὺν ὅπλοις ἔλθωσιν οἱ Λακεδαιμόνιοι, ἄλλως τε καὶ ἐπειδὴ καὶ Λίχας ὁ Ἀρκεσιλάου Λακεδαιμόνιος ἐν τῷ ἀγῶνι ὑπὸ τῶν ῥαβδούχων πληγὰς ἔλαβεν, ὅτι νικῶντος τοῦ ἑαυτοῦ ζεύγους καὶ ἀνακηρυχθέντος Βοιωτῶν δημοσίου κατὰ τὴν οὐκ ἐξουσίαν τῆς ἀγωνίσεως προελθὼν ἐς τὸν ἀγῶνα ἀνέδησε τὸν ἡνίοχον, βουλόμενος δηλῶσαι ὅτι ἑαυτοῦ ἦν τὸ ἅρμα: καὶ ἐδόκει τι νέον ἔσεσθαι. οἱ μέντοι Λακεδαιμόνιοι ἡσύχασάν τε καὶ ἡ ἑορτὴ αὐτοῖς οὕτω διῆλθεν. [5] ἐς δὲ Κόρινθον μετὰ τὰ Ὀλύμπια Ἀργεῖοί τε καὶ οἱ ξύμμαχοι ἀφίκοντο δεησόμενοι αὐτῶν παρὰ σφᾶς ἐλθεῖν. καὶ Λακεδαιμονίων πρέσβεις ἔτυχον παρόντες, καὶ πολλῶν λόγων γενομένων τέλος οὐδὲν ἐπράχθη, ἀλλὰ σεισμοῦ γενομένου διελύθησαν ἕκαστοι ἐπ᾽ οἴκου. καὶ τὸ θέρος ἐτελεύτα.

[50] Поскольку это предложение было отклонено, элейцы предложили другое: лакедемоняне не обязаны были покидать Лепреум, если им это не нравилось, но поскольку они хотели иметь доступ к храму Олимпийского Зевса, они могли подняться к его алтарю и поклясться перед всеми эллинами, что отныне будут платить штраф. Но и на это предложение лакедемоняне не согласились; поэтому их исключили из храма, из жертвоприношений и игр, и они приносили жертвы дома. Остальные эллины, за исключением жителей Лепреума, послали представителей в Олимпию. Однако элейцы, опасаясь, что лакедемоняне силой проникнут в храм и принесут жертвы, выставили отряд молодых людей с оружием; им также пришли на помощь тысяча аргивян, тысяча мантинян и некоторые афинские всадники, которые ожидали празднования фестиваля в Аргосе. Всё собрание было в ужасе, опасаясь, что лакедемоняне явятся им с оружием в руках, и их страх удвоился, когда офицеры ударили Лихаса, сына Аркесилая. Как лакедемонянин, он был исключен из списка участников, но его колесница была заявлена от имени Беотийского государства и была объявлена победителем. Затем он вышел на арену и возложил венок на голову своего возничего, желая показать, что колесница принадлежит ему. Когда прозвучали удары, тревога усилилась, и все подумали, что произойдет что-то серьезное. Но лакедемоняне не дрогнули, и праздник прошел спокойно. После окончания Олимпийских игр аргивяне и их союзники отправились в Коринф и попросили коринфян присоединиться к ним. Присутствовало также посольство из Лакедемона. После долгих обсуждений ничего не было решено, так как землетрясение разрушило собрание, и посланники из разных государств вернулись домой. Так закончилось лето.

51. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου χειμῶνος Ἡρακλεώταις τοῖς ἐν Τραχῖνι μάχη ἐγένετο πρὸς Αἰνιᾶνας καὶ Δόλοπας καὶ Μηλιᾶς καὶ Θεσσαλῶν τινάς. [2] προσοικοῦντα γὰρ τὰ ἔθνη ταῦτα τῇ πόλει πολέμια ἦν: οὐ γὰρ ἐπ᾽ ἄλλῃ τινὶ γῇ ἢ τῇ τούτων τὸ χωρίον ἐτειχίσθη. καὶ εὐθύς τε καθισταμένῃ τῇ πόλει ἠναντιοῦντο ἐς ὅσον ἐδύναντο φθείροντες καὶ τότε τῇ μάχῃ ἐνίκησαν τοὺς Ἡρακλεώτας, καὶ Ξενάρης ὁ Κνίδιος Λακεδαιμόνιος ἄρχων αὐτῶν ἀπέθανε, διεφθάρησαν δὲ καὶ ἄλλοι τῶν Ἡρακλεωτῶν. Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете сделать это в любое время.

[51] Следующей зимой произошла битва между Гераклеанами из Трахиса и энианцами, долопами, малийцами и некоторыми фессалийцами. Это были соседние племена, враждебные этому месту, поскольку оно изначально было укреплено для того, чтобы контролировать их; они были врагами этого места с самого начала и причинили ему весь возможный ущерб. В этой битве они одержали победу над Гераклеанами. Ксенарес, сын Книдиса, лакедемонский наместник, и многие из Гераклеанцев были убиты. Так закончилась зима, а вместе с ней и двенадцатый год войны.

52. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου θέρους εὐθὺς ἀρχομένου τὴν Ἡράκλειαν, ὡς μετὰ τὴν μάχην κακῶς ἐφθείρετο, Βοιωτοὶ παρέλαβον, καὶ Ἀγησιππίδαν τὸν Λακεδαιμόνιον ὡς οὐ καλῶς ἄρχοντα ἐξέπεμψαν. δείσαντες δὲ παρέλαβον τὸ χωρίον μὴ Λακεδαιμονίων τὰ κατὰ Πελοπόννησον θορυβουμένων Ἀθηναῖοι λάβωσιν: Λακεδαιμόνιοι μέντοι ὠργίζοντο αὐτοῖς. [2] . καὶ τῶν ξυμμάχων ξυμπρασσόντων, ἐλθὼν ἐς Πελοπόννησον μετ᾽ ὀλίγων Ἀθηναίων ξυμμάχων παραλαβὼν τά τε ἄλλα ξυγκαθίστη περὶ τὴν ξυμμαχίαν διαπορευόμενος Πελοπόννησον τῇ στρατιᾷ, καὶ Πατρέας τε τείχη καθεῖναι ἔπεισεν ἐς θάλασσαν καὶ αὐτὸς ἕτερον διενοεῖτο τειχίσαι ἐπὶ τῷ Ῥίῳ τῷ Ἀχαϊκῷ. Κορίνθιοι δὲ καὶ Σικυώνιοι, καὶ οἷς ἦν ἐν βλάβῃ τειχισθὲν βοηθήσαντες διεκώλυσαν.

[52] В начале следующего лета беотийцы захватили Гераклею, которая после битвы находилась в плачевном состоянии. Они отстранили Гегесиппида, лакедемонского наместника, за его проступок и заняли это место сами. Они боялись, что теперь, когда лакедемоняне были вовлечены в события на Пелопоннесе, афиняне захватят его, если они этого не сделают. Но, несмотря на это, лакедемоняне были оскорблены. В течение того же лета Алкибиад, сын Клиния, теперь один из афинских полководцев, действуя совместно с аргивянами и их союзниками, привёл на Пелопоннес небольшой афинский отряд гоплитов и лучников. Он собрал другие войска у афинских союзников на Пелопоннесе и, пройдя со своей армией через страну, организовал дела конфедерации. Прибыв в Патры, он убедил горожан построить стены, спускающиеся до моря. Он также намеревался сам возвести крепость на мысе Риум в Ахаии. Но коринфяне, сикионы и другие, чьим интересам крепость нанесла бы вред, пришли и помешали ему.

53. τοῦ δ᾽ αὐτοῦ θέρους Ἐπιδαυρίοις καὶ Ἀργείοις πόλεμος ἐγένετο, προφάσει μὲν περὶ τοῦ θύματος τοῦ Ἀπόλλωνος τοῦ Πυθαέως, ὃ δέον ἀπαγαγεῖν οὐκ ἀπέπεμπον ὑπὲρ βοταμίων Ἐπιδαύριοι （ κυριώτατοι δὲ τοῦ ἱεροῦ ἦσαν Ἀργεῖοι ） : ἐδόκει δὲ καὶ ἄνευ τῆς αἰτίας τὴν Ἐπίδαυρον τῷ τε Ἀλκιβιάδῃ καὶ τοῖς Ἀργείοις προσλαβεῖν, ἢν δύνωνται, τῆς τε Κορίνθου ἕνεκα ἡσυχίας καὶ ἐκ τῆς Αἰγίνης βραχυτέραν ἔσεσθαι τὴν βοήθειαν ἢ Σκύλλαιον περιπλεῖν τοῖς Ἀθηναίοις. παρεσκευάζοντο οὖν οἱ Ἀργεῖοι ὡς αὐτοὶ ἐς τὴν Ἐπίδαυρον διὰ τοῦ θύματος τὴν ἔσπραξιν ἐσβαλοῦντες.

[53] Тем же летом разразилась война между эпидаврами и аргивянами. Причиной войны стало следующее: эпидавры были обязаны отправить жертву в качестве дани за луга в храм Аполлона Пифея, над которым аргивяне имели главную власть, и они этого не сделали. Но это обвинение было всего лишь предлогом; в любом случае Алкибиад и аргивяне решили, если это возможно, присоединить Эпидавр к своему союзу, чтобы успокоить коринфян и позволить афинянам перебросить войска в Аргос прямо с Эгины, вместо того чтобы обходить мыс Сциллеум. Поэтому аргивяне приготовились вторгнуться в Эпидаврию, как будто хотели от своего имени потребовать плату за жертву.

54. ἐξεστράτευσαν δὲ καὶ οἱ Λακεδαιμόνιοι κατὰ τοὺς αὐτοὺς χρόνους πανδημεὶ ἐς Λεῦκτρα τῆς ἑαυτῶν μεθορίας πρὸς τὸ Λύκαιον, Ἄγιδος τοῦ Ἀρχιδάμου βασιλέως ἡγουμένου: ᾔδει δὲ οὐδεὶς ὅποι στρατεύουσιν, οὐδὲ αἱ πόλεις ἐξ ὧν ἐπέμφθησαν. [2] ὡς δ᾽ αὐτοῖς τὰ διαβατήρια θυομένοις οὐ προυχώρει, αὐτοί τε ἀπῆλθον ἐπ᾽ οἴκου καὶ τοῖς ξυμμάχοις περιήγγειλαν μετὰ τὸν μέλλοντα （ Καρνεῖος δ᾽ ἦν μήν, ἱερομηνία Δωριεῦσι ） παρασκευάζεσθαι ὡς στρατευσομένους. [3] Ἀργεῖοι δ᾽ ἀναχωρησάντων αὐτῶν τοῦ πρὸ τοῦ Καρνείου μηνὸς ἐξελθόντες τετράδι φθίνοντος, καὶ ἄγοντες τὴν ἡμέραν ταύτην πάντα τὸν χρόνον, ἐσέβαλον ἐς τὴν Ἐπιδαυρίαν καὶ ἐδῄουν. [4] Ἐπιδαύριοι δὲ τοὺς ξυμμάχους ἐπεκαλοῦντο: ὧν τινὲς οἱ μὲν τὸν μῆνα προυφασίσαντο, οἱ δὲ καὶ ἐς μεθορίαν τῆς Ἐπιδαυρίας ἐλθόντες ἡσύχαζον.

[54] Примерно в то же время лакедемоняне со всеми своими войсками под командованием царя Агиса, сына Архидама, также совершили поход. Они дошли до Левктры, места на своей границе в направлении горы Ликей. Никто, даже города, откуда пришли войска, не знали, куда направляется поход. Но на границе жертвоприношения оказались неблагоприятными; поэтому они вернулись и послали весть своим союзникам, чтобы, когда закончится следующий месяц, Карней, месяц, почитаемый дорийцами как священный, они приготовились к походу. Когда они отступили, аргивяне, отправившись в путь двадцать седьмого дня месяца перед Карнеем и продолжая соблюдать этот день на протяжении всего похода, вторглись и опустошили территорию Эпидавра. Эпидавры призвали своих союзников, но некоторые из них отказались прийти, ссылаясь на святость месяца; Другие дошли до границы Эпидаврии и там остановились.

55. καὶ καθ᾽ ὃν χρόνον ἐν τῇ Ἐπιδαύρῳ οἱ Ἀργεῖοι ἦσαν, ἐς Μαντίνειαν πρεσβεῖαι ἀπὸ τῶν πόλεων ξυνῆλθον, Ἀθηναίων παρακαλεσάντων. καὶ γιγνομένων λόγων Εὐφαμίδας ὁ Κορίνθιος οὐκ ἔφη τοὺς λόγους τοῖς ἔργοις ὁμολογεῖν: σφεῖς μὲν γὰρ περὶ εἰρήνης ξυγκαθῆσθαι, τοὺς δ᾽ Ἐπιδαυρίους καὶ τοὺς ξυμμάχους καὶ τοὺς Ἀργείους μεθ᾽ ὅπλων ἀντιτετάχθαι: διαλῦσαι οὖν πρῶτον χρῆναι Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете использовать их для приготовления пищи. [2] καὶ πεισθέντες ᾤχοντο καζ τοὺς Ἀργείους ἀπήγαγον ἐκ τῆς Ἐπιδαυρίας. ὕστερον δὲ ἐς τὸ αὐτὸ ξυνελθόντες οὐδ᾽ ὣς ἐδυνήθησαν ξυμβῆναι, ἀλλ᾽ οἱ Ἀργεῖοι πάλιν ἐς τὴν Ἐπιδαυρίαν ἐσέβαλον καὶ ἐδῄουν. [3] ἐξεστράτευσαν δὲ καὶ οἱ Λακεδαιμόνιοι ἐς Καρύας,καὶ ὡς οὐδ᾽ ἐνταῦθα τὰ διαβατήρια αὐτοῖς ἐγένετο, ἐπανεχώρησαν. [4] . καὶ Ἀθηναίων αὐτοῖς χίλιοι ἐβοήθησαν ὁπλῖται καὶ Ἀλκιβιάδης στρατηγός: πυθόμενος δὲ τοὺς Λακεδαιμονίους ἐξεστρατεῦσθαι, καὶ ὡς οὐδὲν ἔτι αὐτῶν ἔδει, ἀπῆλθεν. καὶ τὸ θέρος οὕτω διῆλθεν.

[55] Пока аргивяне находились в Эпидаврии, по приглашению афинян в Мантинее собрались посланники из разных городов. Состоялась конференция, на которой коринфский Евфамид заметил, что их слова и действия расходятся; они обсуждали мир, в то время как аргивяне и эпидавийцы со своими союзниками сражались друг против друга; сначала пусть посланники с обеих сторон отправятся и убедят армии распуститься, а затем они смогут вернуться и обсудить мир. Его совет был принят; поэтому они отправились прямо к аргивянам и заставили их отступить из Эпидаврии. Но, когда они снова собрались, они все еще не смогли прийти к соглашению, и аргивяне снова вторглись и начали разорять территорию Эпидаврии. После чего лакедемоняне также совершили экспедицию до Карий; но снова жертвы на границе оказались неблагоприятными, и они вернулись домой. Аргивяне, опустошив примерно треть Эпидаврии, тоже вернулись домой. На помощь им пришли тысяча афинских гоплитов под командованием Алкивиада. Но, узнав, что Лакедемонский поход закончился, и поняв, что в них больше нет необходимости, они ушли. Так прошло лето.

56. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου χειμῶνος Λακεδαιμόνιοι λαθόντες Ἀθηναίους φρουρούς τε τριακοσίους καὶ Ἀγησιππίδαν ἄρχοντα κατὰ θάλασσαν ἐς Ἐπίδαυρον ἐσέπεμψαν. [2] . διὰ τῆς ἑαυτῶν ἑκάστους μὴ ἐᾶν πολεμίους Для получения дополнительной информации: κομιοῦσιν ἐπὶ Λακεδαιμονίους τοὺς Μεσσηνίους καὶ Εἵλωτας, ἀδικήσεσθαι αὐτοί. [3] ??? ἐνέμειναν οἱ Λακεδαιμόνιοι τοῖς ὅρκοις, ἐς δὲ Если у вас есть какие-либо проблемы с питанием, это может привести к тому, что они будут отключены. [4] . ἐκ παρασκευῆς, ἐνέδραι δὲ καὶ καταδρομαί, ἐν αἷς ὡς τύχοιεν ἑκατέρων τινὲς διεφθείροντο. [5] ?????? ἦλθον ἐπὶ τὴν Ἐπίδαυρον, ὡς ἐρήμου οὔσης διὰ τὸν πόλεμον βίᾳ αἱρήσοντες: καὶ ἄπρακτοι ἀπῆλθον. Если у вас есть проблемы с одеждой, вы можете использовать их для приготовления пищи.

[56] Следующей зимой лакедемоняне, неизвестная афинянам, отправили морем в Эпидавр гарнизон из трехсот человек под командованием Агесиппида. Аргивяне пришли к афинянам и пожаловались, что, несмотря на пункт договора, запрещавший проход врагов через территорию любой из договаривающихся сторон, они позволили лакедемонянам пройти морем вдоль аргивского побережья. Если они не ответят тем же, заменив мессенцев и илотов в Пилосе и позволив им разорить Лаконию, аргивяне сочтут себя обиженными. Афиняне, по совету Алкивиада, выгравировали у подножия колонны, на которой был записан договор, слова о том, что лакедемоняне не сдержали своих клятв, и после этого перевезли недавно поселившихся в Крании илотов в Пилос, чтобы те могли разграбить страну, но никаких дальнейших шагов не предприняли. Зимой война между аргивянами и эпидаврцами продолжалась; регулярных сражений не было, но случались засады и вторжения, в ходе которых наносились потери то с одной стороны, то с другой. В конце зимы, когда приближалась весна, аргивяне пришли к Эпидауру с лестницами, рассчитывая обнаружить, что город лишился своих защитников из-за войны и может быть взят штурмом. Но попытка провалилась, и они вернулись. Так закончилась зима, а вместе с ней и тринадцатый год войны.

57. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου θέρους μεσοῦντος Λακεδαιμόνιοι, ὡς αὐτοῖς οἵ τε Ἐπιδαύριοι ξύμμαχοι ὄντες ἐταλαιπώρουν καὶ τἆλλα ἐν τῇ Πελοποννήσῳ τὰ μὲν ἀφειστήκει, τὰ δ᾽ οὐ καλῶς εἶχε, νομίσαντες, εἰ μὴ προκαταλήψονται ἐν τάχει, ἐπὶ πλέον χωρήσεσθαι αὐτά, ἐστράτευον αὐτοὶ καὶ οἱ Εἵλωτες πανδημεὶ ἐπ᾽ Ἄργος: ἡγεῖτο δὲ Ἆγις ὁ Ἀρχιδάμου Λακεδαιμονίων βασιλεύς. [2] . ξύμμαχοι ἦσαν. οἱ δ᾽ ἐκ τῆς ἄλλης Πελοποννήσου ξύμμαχοι καὶ οἱ ἔξωθεν ἐς Φλειοῦντα ξυνελέγοντο, Βοιωτοὶ μὲν πεντακισχίλιοι ὁπλῖται καὶ τοσοῦτοι ψιλοὶ καὶ ἱππῆς πεντακόσιοι καὶ ἅμιπποι ἴσοι, Κορίνθιοι δὲ δισχίλιοι ὁπλῖται, οἱ δ᾽ ἄλλοι ὡς ἕκαστοι, Φλειάσιοι δὲ πανστρατιᾷ, ὅτι ἐν τῇ ἐκείνων ἦν τὸ στράτευμα.

[57] В середине следующего лета лакедемоняне, видя, что их эпидаврские союзники находятся в большом бедствии, и что несколько городов Пелопоннеса отделились от них, а другие были недовольны, и зная, что если они быстро не примут меры предосторожности, зло распространится, начали войну на Аргос со всеми своими войсками, включая илотов, под командованием Агиса, сына Архидама, лакедемонского царя. Тегеи и другие аркадские союзники лакедемонян приняли участие в походе. Остальные их союзники, как из Пелопоннеса, так и извне, собрались в Флии. Среди других контингентов из Беотии прибыло пять тысяч тяжеловооруженных и столько же легковооруженных, пятьсот всадников, и к каждому всаднику был прикреплен пехотинец; Из Коринфа прибыло две тысячи тяжеловооруженных воинов, а филиасцы присоединились со всем своим войском, поскольку армия должна была собраться в их стране.

58. Ἀργεῖοι δὲ προαισθόμενοι τό τε πρῶτον τὴν παρασκευὴν τῶν Λακεδαιμονίων καὶ ἐπειδὴ ἐς τὸν Φλειοῦντα βουλόμενοι τοῖς ἄλλοις προσμεῖξαι ἐχώρουν, τότε δὴ ἐξεστράτευσαν καὶ αὐτοί: ἐβοήθησαν δ᾽ αὐτοῖς καὶ Μαντινῆς, ἔχοντες τοὺς σφετέρους ξυμμάχους, καὶ Это не так. [2] κακεδαιμονίοις ἐν Μεθυδρίῳ τῆς Ἀρκαδίας. καὶ καταλαμβάνουσιν ἑκάτεροι λόφον: καὶ οἱ μὲν Ἀργεῖοι ὡς μεμονωμένοις τοῖς Λακεδαιμονίοις παρεσκευάζοντο μάχεσθαι, ὁ δὲ Ἆγις τῆς νυκτὸς ἀναστήσας τὸν στρατὸν καὶ λαθὼν ἐπορεύετο ἐς Φλειοῦντα παρὰ τοὺς ἄλλους ξυμμάχους. [3] καὶ οἱ Ἀργεῖοι αἰσθόμενοι ἅμα ἕῳ ἐχώρουν, πρῶτον μὲν ἐς Ἄργος, ἔπειτα δὲ ᾗ προσεδέχοντο τοὺς Λακεδαιμονίους μετὰ τῶν ξυμμάχων καταβήσεσθαι, τὴν κατὰ Νεμέαν ὁδόν. [4] Ἆγις δὲ ταύτην μὲν ἣν προσεδέχοντο οὐκ ἐτράπετο, παραγγείλας δὲ τοῖς Λακεδαιμονίοις καὶ Ἀρκάσι καὶ Ἐπιδαυρίοις ἄλλην ἐχώρησε χαλεπὴν καὶ κατέβη ἐς τὸ Ἀργείων πεδίον: καὶ Κορίνθιοι καὶ Πελληνῆς καὶ Φλειάσιοι ὄρθιον ἑτέραν ἐπορεύοντο: τοῖς δὲ Βοιωτοῖς καὶ Μεγαρεῦσι καὶ Σικυωνίοις εἴρητο τὴν ἐπὶ Νεμέας ὁδὸν καταβαίνειν, ᾗ οἱ Ἀργεῖοι ἐκάθηντο, ὅπως, εἰ οἱ Ἀργεῖοι ἐπὶ σφᾶς ἰόντες ἐς τὸ πεδίον βοηθοῖεν, ἐφεπόμενοι τοῖς ἵπποις χρῷντο. [5] ?????? ἄλλα:

[58] Аргивцы, заранее узнав о приготовлениях лакедемонян и увидев, что те фактически идут навстречу остальной армии у Флиуса, сами вышли в поле. На помощь им пришли мантинцы и их союзники, а также три тысячи элейских гоплитов. Они продвинулись к территории Метидриума в Аркадии, где встретились с лакедемонянами. Обе армии заняли по холму, и аргивцы, полагая, что теперь они одни против лакедемонян, приготовились к бою. Но ночью Агис незаметно для них вывел свои войска и отправился к союзникам у Флиуса. На рассвете аргивцы узнали о его уходе и двинулись сначала к Аргосу, затем к Немейской дороге, по которой, как они ожидали, лакедемоняне и их союзники спустятся на равнину. Но Агис, вместо того чтобы пойти по ожидаемой дороге, повёл лакедемонян, аркадийцев и эпидавров более трудным путём, и таким образом спустился вниз; коринфяне, пелленцы и флиасианцы пошли через другой крутой перевал; беотийцев, мегарийцев и сикионцев он приказал спустить по Немейской дороге, где аргивяне заняли свои позиции, чтобы, если аргивяне вернутся и нападут на его собственное подразделение армии на равнине, их преследовала и терроризировала их конница. Сделав эти шаги и спустившись на равнину, он начал опустошать Саминт и окрестности.

59. οἱ δὲ Ἀργεῖοι γνόντες ἐβοήθουν ἡμέρας ἤδη ἐκ τῆς Νεμέας, καὶ περιτυχόντες τῷ Φλειασίων καὶ Κορινθίων στρατοπέδῳ τῶν μὲν Φλειασίων ὀλίγους ἀπέκτειναν, ὑπὸ δὲ τῶν Κορινθίων αὐτοὶ οὐ πολλῷ πλείους διεφθάρησαν. [2] καὶ οἱ Βοιωτοὶ καὶ οἱ Μεγαρῆς καὶ οἱ Σικυώνιοι ἐχώρουν, ὥσπερ εἴρητο αὐτοῖς, ἐπὶ τῆς Νεμέας, καὶ τοὺς Ἀργείους οὐκέτι κατέλαβον, ἀλλὰ καταβάντες, ὡς ἑώρων τὰ ἑαυτῶν δῃούμενα, ἐς μάχην παρετάσσοντο. ἀντιπαρεσκευάζοντο δὲ καὶ οἱ Λακεδαιμόνιοι. [3] ἐν μέσῳ δὲ ἀπειλημμένοι ἦσαν οἱ Ἀργεῖοι: ἐκ μὲν γὰρ τοῦ πεδίου οἱ Λακεδαιμόνιοι εἶργον τῆς πόλεως καὶ οἱ μετ᾽ αὐτῶν, καθύπερθεν δὲ Κορίνθιοι καὶ Φλειάσιοι καὶ Πελληνῆς, τὸ δὲ πρὸς Νεμέας Βοιωτοὶ καὶ Σικυώνιοι καὶ Μεγαρῆς. ἵπποι δὲ αὐτοῖς οὐ παρῆσαν: οὐ γάρ πω οἱ Ἀθηναῖοι μόνοι τῶν ξυμμάχων ἧκον. [4] τὸ μὲν οὖν πλῆθος τῶν Ἀργείων καὶ τῶν ξυμμάχων οὐχ οὕτω δεινὸν τὸ παρὸν ἐνόμιζον, ἀλλ᾽ ἐν καλῷ ἐδόκει ἡ μάχη ἔσεσθαι, καὶ τοὺς Λακεδαιμονίους ἀπειληφέναι ἐν τῇ αὐτῶν τε καὶ πρὸς τῇ πόλει. [5] . πρόξενος Λακεδαιμονίων, ἤδη τῶν στρατοπέδων ὅσον οὐ ξυνιόντων προσελθόντε Ἄγιδι διελεγέσθην μὴ ποιεῖν μάχην: ἑτοίμους γὰρ εἶναι Ἀργείους δίκας δοῦναι καὶ δέξασθαι ἴσας καὶ ὁμοίας, εἴ τι ἐπικαλοῦσιν Ἀργείοις Λακεδαιμόνιοι, καὶ τὸ λοιπὸν εἰρήνην ἄγειν σπονδὰς ποιησαμένους.

[59] Наступил рассвет, и аргивяне, узнав о его передвижениях, покинули Немею и отправились на поиски врага. Встретившись с флиасийскими и коринфскими войсками, они убили нескольких флиасийцев, а коринфяне убили еще больше своих солдат. Беотийцы, мегарийцы и сикионцы двинулись по приказу к Немее, но обнаружили, что аргивян там больше нет, ибо к этому времени они спустились с возвышенности и, видя, что их земли опустошены, выстраивали свои войска в боевой порядок. Лакедемоняне приготовились встретить их. Аргивяне теперь были окружены врагами; ибо на склоне равнины лакедемоняне и их дивизия армии отрезали их от города; С холмов сверху они были окружены коринфянами, флиасианцами и пеллинийцами, а в направлении Немеи — беотийцами, сикионцами и мегарцами. В отсутствие афинян, единственных из их союзников, кто не прибыл, у них не было конницы. Основная часть аргивян и их союзники не осознавали опасности. Они считали, что их положение благоприятно и что они отрезали лакедемонян на их собственной территории, недалеко от города Аргоса. Но двое аргивян, Трасилл, один из пяти полководцев, и Алкифрон, проксен лакедемонян, прибыли к Агису, когда армии были готовы вступить в бой, и в частном порядке уговаривали его не сражаться; аргивяне были готовы предложить и принять справедливое арбитражное разбирательство, если у лакедемонян будут какие-либо претензии к ним; они с радостью заключат договор и будут жить в мире в будущем.

60. ?????? κελεύσαντος εἶπον: καὶ Ἆγις δεξάμενος τοὺς λόγους αὐτός, καὶ οὐ μετὰ τῶν πλεόνων οὐδὲ αὐτὸς βουλευσάμενος ἀλλ᾽ ἢ ἑνὶ ἀνδρὶ κοινώσας τῶν ἐν τέλει ξυστρατευομένων, σπένδεται τέσσαρας μῆνας, ἐν οἷς ἔδει ἐπιτελέσαι αὐτοὺς τὰ ῥηθέντα. καὶ ἀπήγαγε τὸν στρατὸν εὐθύς, οὐδενὶ φράσας τῶν ξυμμάχων. [2] о αἰτίᾳ δ᾽ εἶχον κατ᾽ ἀλλήλους πολλῇ τὸν Ἆγιν, νομίζοντες ἐν καλῷ παρατυχὸν σφίσι ξυμβαλεῖν καὶ πανταχόθεν αὐτῶν ἀποκεκλῃμένων καὶ ὑπὸ ἱππέων καὶ πεζῶν οὐδὲν δράσαντες ἄξιον τῆς παρασκευῆς ἀπιέναι. [3] στρατόπεδον γὰρ δὴ τοῦτο κάλλιστον Ἑλληνικὸν τῶν μέχρι τοῦδε ξυνῆλθεν: ὤφθη δὲ μάλιστα ἕως ἔτι ἦν ἁθρόον ἐν Νεμέᾳ, ἐν ᾧ Λακεδαιμόνιοί τε πανστρατιᾷ ἦσαν καὶ Ἀρκάδες καὶ Βοιωτοὶ καὶ Κορίνθιοι καὶ Σικυώνιοι καὶ Πελληνῆς καὶ Φλειάσιοι καὶ Μεγαρῆς, καὶ οὗτοι πάντες λογάδες ἀφ᾽ ἑκάστων, ἀξιόμαχοι δοκοῦντες εἶναι οὐ τῇ Ἀργείων μόνον ξυμμαχίᾳ ἀλλὰ κἂν ἄλλῃ ἔτι προσγενομένῃ. [4] τὸ μὲν οὖν στρατόπεδον οὕτως ἐν αἰτίᾳ ἔχοντες τὸν Ἆγιν ἀνεχώρουν τε καὶ διελύθησαν ἐπ᾽ οἴκου ἕκαστοι, [5] Ἀργεῖοι δὲ καὶ αὐτοὶ ἔτι ἐν πολλῷ πλέονι αἰτίᾳ εἶχον τοὺς σπεισαμένους ἄνευ τοῦ πλήθους, νομίζοντες κἀκεῖνοι μὴ ἂν σφίσι ποτὲ κάλλιον ????????? καὶ ἀγαθῶν ξυμμάχων τὸν ἀγῶνα ἂν γίγνεσθαι. [6] τόν τε Θράσυλον ἀναχωρήσαντες ἐν τῷ Χαράδρῳ, οὗπερ τὰς ἀπὸ στρατείας δίκας πρὶν ἐσιέναι κρίνουσιν, ἤρξαντο λεύειν. ὁ δὲ καταφυγὼν ἐπὶ τὸν βωμὸν περιγίγνεται: τὰ μέντοι χρήματα ἐδήμευσαν αὐτοῦ.

[60] Эти аргивяне говорили о своем собственном решении; у них не было разрешения от народа; и Агис, также по собственной инициативе, принял их предложения, не советуясь со своими соотечественниками, а только с одним из лакедемонских магистратов, сопровождавших экспедицию. Он заключил с аргивянами договор на четыре месяца, в течение которых они должны были исполнять свое соглашение, а затем, не сказав ни слова ни одному из союзников, немедленно отвел свою армию. Лакедемоняне и их союзники последовали за Агисом из уважения к закону, но сурово упрекали его между собой. Ибо они считали, что упустили славную возможность; их враги были окружены со всех сторон конницей и пехотой; и все же они возвращались домой, не сделав ничего достойного своих больших усилий. — До этого дня не было собрано более прекрасной эллинской армии; ее появление было наиболее поразительным в Немее, пока войско еще было единым; лакедемоняне были там в полном составе; По бокам от них выстроились аркадийцы, беотийцы, коринфяне, сикионцы, пелленцы, флиасцы и мегарийцы — из каждого государства были отобраны люди, которых можно было бы считать достойными противниками не только для аргивского союза, но и для другого столь же многочисленного. — Так армия вернулась и разошлась по домам, сильно недовольная Агисом. Аргивцы, со своей стороны, ещё больше возмущались теми, кто заключил мир без разрешения народа; они тоже считали, что такая возможность больше никогда не представится, и что это лакедемоняне избежали гибели, поскольку бой произошёл бы недалеко от их города, а у них было множество храбрых союзников. И вот, когда они отступали и достигли ложа Харадра, где перед входом в город проводятся военные суды, они начали забрасывать камнями Трасилла. Он спас свою жизнь, бросившись к алтарю, но его имущество было конфисковано.

61. μετὰ δὲ τοῦτο Ἀθηναίων βοηθησάντων χιλίων ὁπλιτῶν καὶ τριακοσίων ἱππέων, ὧν ἐστρατήγουν Λάχης καὶ Νικόστρατος, οἱ Ἀργεῖοι （ ὅμως γὰρ τὰς σπονδὰς ὤκνουν λῦσαι πρὸς τοὺς Λακεδαιμονίους ） ἀπιέναι ἐκέλευον αὐτοὺς καὶ πρὸς τὸν δῆμον οὐ προσῆγον βουλομένους χρηματίσαι, πρὶν δὴ Μαντινῆς καὶ Ἠλεῖοι （ ἔτι γὰρ παρῆσαν ） κατηνάγκασαν δεόμενοι. [2] καὶ ἔλεγον οἱ Ἀθηναῖοι Ἀλκιβιάδου πρεσβευτοῦ παρόντος ἔν τε τοῖς Ἀργείοις καὶ ξυμμάχοις ταῦτα, ὅτι οὐκ ὀρθῶς αἱ σπονδαὶ ἄνευ τῶν ἄλλων ξυμμάχων καὶ γένοιντο, καὶ νῦν （ ἐν καιρῷ γὰρ παρεῖναι σφεῖς ） ἅπτεσθαι χρῆναι τοῦ πολέμου. [3] ?????? τὸν Ἀρκαδικὸν πάντες πλὴν Ἀργείων: οὗτοι δὲ ὅμως Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время. [4] καὶ προσκαθεζόμενοι τὸν Ὀρχομενὸν πάντες ἐπολιόρκουν καὶ προσβολὰς ἐποιοῦντο, βουλόμενοι ἄλλως τε προσγενέσθαι σφίσι καὶ ὅμηροι ἐκ τῆς Ἀρκαδίας ἦσαν αὐτόθι ὑπὸ Λακεδαιμονίων κείμενοι. [5] οἱ δὲ Ὀρχομένιοι δείσαντες τήν τε τοῦ τείχους ἀσθένειαν καὶ τοῦ στρατοῦ τὸ πλῆθος καί, ὡς οὐδεὶς αὐτοῖς ἐβοήθει, μὴ προαπόλωνται, ξυνέβησαν ὥστε ξύμμαχοί τε εἶναι καὶ ὁμήρους σφῶν τε αὐτῶν δοῦναι Μαντινεῦσι καὶ οὓς κατέθεντο Λακεδαιμόνιοι παραδοῦναι.

[61] Вскоре после этого прибыло афинское подкрепление в составе тысячи гоплитов и трехсот всадников под командованием Лахеса и Никострата. Аргивяне, хотя и были недовольны перемирием, не хотели его нарушать, поэтому они велели им уйти; а когда они захотели заключить мир, они не стали представлять их собранию, пока их не заставили настойчивые доводы их мантинских и элейских союзников, которые еще не покинули Аргос. Тогда афиняне, устами своего посла Алкибиада, заявили аргивянам в присутствии остальных, что они не имеют права заключать перемирие независимо от своих союзников, и что, поскольку афиняне прибыли в подходящий момент, они должны немедленно вступить в бой. Союзники были убеждены, и все они, за исключением аргивян, немедленно двинулись против Орхомена в Аркадии; аргивяне, хотя и согласились, сначала не присоединились к ним, но пришли позже. Объединенные силы затем расположились перед Орхоменом, который они неоднократно атаковали; они особенно стремились захватить это место, поскольку лакедемоняне оставили там некоторых аркадских заложников. Орхоменцы, учитывая слабость своих укреплений и численность противника, и опасаясь, что могут погибнуть прежде, чем кто-либо придет им на помощь, согласились присоединиться к союзу: они должны были отдать своих заложников мантинцам и выдать тех, кого лакедемоняне оставили у них.

62. μετὰ δὲ τοῦτο ἔχοντες ἤδη τὸν Ὀρχομενὸν ἐβουλεύοντο οἱ ξύμμαχοι ἐφ᾽ ὅτι χρὴ πρῶτον ἰέναι τῶν λοιπῶν. καὶ Ἠλεῖοι µὲν ἐπὶ Λέπρεον ἐκέλευον, Μαντινῆς δὲ ἐπὶ Τεγέαν: καὶ προσέθεντο οἱ Ἀργεῖοι καὶ Ἀθηναῖοι τοῖς Μαντινεῦσιν. [2] καὶ οἱ μὲν Ἠλεῖοι ὀργισθέντες ὅτι οὐκ ἐπὶ Λέπρεον ἐψηφίσαντο ἀνεχώρησαν ἐπ᾽ οἴκου: οἱ δὲ ἄλλοι ξύμμαχοι παρεσκευάζοντο ἐν τῇ Μαντινείᾳ ὡς ἐπὶ Τεγέαν ἰόντες. καί τινες αὐτοῖς καὶ αὐτῶν τῶν ἐν τῇ πόλει ἐνεδίδοσαν τὰ πράγματα.

[62] Союзные войска, теперь владевшие Орхоменом, размышляли, к какому городу им следует направиться дальше; элейцы хотели, чтобы они атаковали Лепрей, мантинцы — Тегею. Аргивяне и афиняне встали на сторону мантинцев; после чего элейцы, возмущенные тем, что не проголосовали за экспедицию против Лепрея, вернулись домой, но остальная часть союзников начала готовиться в Мантинее к нападению на Тегею. Им помогала группа людей внутри стен, готовых предать их.

63. Λακεδαιμόνιοι δὲ ἐπειδὴ ἀνεχώρησαν ἐξ Ἄργους τὰς τετραμήνους σπονδὰς ποιησάμενοι, Ἆγιν ἐν μεγάλῃ αἰτίᾳ εἶχον οὐ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать следующее: ἁθρόους γὰρ τοσούτους ξυμμάχους καὶ τοιούτους οὐ ῥᾴδιον εἶναι λαβεῖν. [2] . καὶ ἐβούλευον εὐθὺς ὑπ᾽ ὀργῆς παρὰ τὸν τρόπον τὸν ἑαυτῶν ὡς χρὴ τήν τε οἰκίαν αὐτοῦ κατασκάψαι καὶ δέκα μυριάσι δραχμῶν ζημιῶσαι. [3] ὁ δὲ παρῃτεῖτο μηδὲν τούτων δρᾶν: ἔργῳ γὰρ ἀγαθῷ ῥύσεσθαι τὰς αἰτίας στρατευσάμενος, ἢ τότε ποιεῖν αὐτοὺς ὅτι βούλονται. [4] οἱ δὲ τὴν μὲν ζημίαν καὶ τὴν κατασκαφὴν ἐπέσχον, νόμον δὲ ἔθεντο ἐν τῷ παρόντι, ὃς οὔπω πρότερον ἐγένετο αὐτοῖς: δέκα γὰρ ἄνδρας Σπαρτιατῶν προσείλοντο αὐτῷ ξυμβούλους, ἄνευ ὧν μὴ κύριον εἶναι ἀπάγειν στρατιὰν ἐκ τῆς πόλεως.

[63] Лакедемоняне, вернувшись домой после четырехмесячного перемирия, сурово упрекнули Агиса за то, что он не покорил Аргос и упустил возможность, подобной которой, по их собственному мнению, у них никогда прежде не было. Ведь собрать столь многочисленных и храбрых союзников было непросто. Но когда пришло известие о падении Орхомена, они пришли в ярость и в приступе страсти, несвойственном им обычно, почти решили сравнять с землей его дом и оштрафовать его на сто тысяч драхм. Но он умолял их не наказывать его, обещая, что он искупит свою ошибку храбрым поступком на поле боя; если он не сдержит своего слова, они могут поступить с ним как им угодно. Поэтому они не наложили штраф и не снесли его дом, но в этот раз приняли закон, не имевший прецедента в их истории, предусматривающий назначение десяти спартанцев его советниками, которые должны были дать свое согласие, прежде чем он сможет вывести войско из города.

64. ἐν τούτῳ δ᾽ ἀφικνεῖται αὐτοῖς ἀγγελία παρὰ τῶν ἐπιτηδείων ἐκ Τεγέας ὅτι, εἰ μὴ παρέσονται ἐν τάχει, ἀποστήσεται αὐτῶν Τεγέα πρὸς Ἀργείους καὶ τοὺς ξυμμάχους καὶ ὅσον οὐκ ἀφέστηκεν. [2] ἐνταῦθα δὴ βοήθεια τῶν Λακεδαιμονίων γίγνεται αὐτῶν τε καὶ τῶν Εἱλώτων πανδημεὶ ὀξεῖα καὶ οἵα οὔπω πρότερον. [3] ἐχώρουν δὲ ἐς Ὀρέσθειον τῆς Μαιναλίας: καὶ τοῖς μὲν Ἀρκάδων σφετέροις οὖσι ξυμμάχοις προεῖπον ἁθροισθεῖσιν ἰέναι κατὰ πόδας αὐτῶν ἐς Τεγέαν, αὐτοὶ δὲ μέχρι μὲν τοῦ Ὀρεσθείου πάντες ἐλθόντες, ἐκεῖθεν δὲ τὸ ἕκτον μέρος σφῶν αὐτῶν ἀποπέμψαντες ἐπ᾽ οἴκου, ἐν ᾧ τὸ πρεσβύτερόν τε καὶ τὸ νεώτερον ἦν, ὥστε τὰ οἴκοι φρουρεῖν, τῷ λοιπῷ στρατεύματι ἀφικνοῦνται ἐς Τεγέαν. καὶ οὐ πολλῷ ὕστερον οἱ ξύμμαχοι ἀπ᾽ Ἀρκάδων παρῆσαν. [4] πέμπουσι δὲ καὶ ἐς τὴν Κόρινθον καὶ Βοιωτοὺς καὶ Φωκέας καὶ Λοκρούς, βοηθεῖν κελεύοντες κατὰ τάχος ἐς Μαντίνειαν. ????????? ????????? γὰρ διὰ μέσου ） , ὅμως δὲ ἠπείγοντο. [5] ??? Μαντινικήν, καὶ στρατοπεδευσάμενοι πρὸς τῷ Ἡρακλείῳ ἐδῄουν τὴν γῆν.

[64] Тем временем от их друзей в Тегее пришло известие, что они должны немедленно прибыть, поскольку Тегея вот-вот отделится и уже почти отделилась к аргивянам и их союзникам. После этого лакедемоняне вывели все свои войска, включая илотов, с невиданной ранее быстротой и двинулись к Орестеуму в Меналии. Они приказали своим аркадским союзникам собраться и немедленно следовать за ними в Тегею. Когда армия продвинулась до Орестеума, они отпустили шестую часть, включая старших и младших, которые должны были охранять дом, и прибыли в Тегею с остальными своими войсками. Вскоре после этого появились аркадские союзники. Они также послали за коринфянами, а также за беотийцами, фокийцами и локрийцами, которых призвали как можно скорее встретить их в Мантинее. Но союзникам было дано короткое уведомление, и их проход был прегражден вражеской территорией, которую они не могли легко пересечь, если бы не ждали друг друга и не собрались все вместе. Тем не менее, они сделали все возможное. Лакедемоняне в сопровождении своих аркадских союзников вторглись на территорию Мантинеи и, разбив лагерь возле храма Геракла, опустошили страну.

65. οἱ δ᾽ Ἀργεῖοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ὡς εἶδον αὐτούς, καταλαβόντες χωρίον ἐρυμνὸν καὶ δυσπρόσοδον παρετάξαντο ὡς ἐς μάχην. [2] καὶ οἱ Λακεδαιμόνιοι εὐθὺς αὐτοῖς ἐπῇσαν: καὶ μέχρι μὲν λίθου καὶ ἀκοντίου βολῆς ἐχώρησαν, ἔπειτα τῶν πρεσβυτέρων τις Ἄγιδι ἐπεβόησεν, ὁρῶν πρὸς χωρίον καρτερὸν ἰόντας σφᾶς, ὅτι διανοεῖται κακὸν κακῷ ἰᾶσθαι, δηλῶν τῆς ἐξ Ἄργους ἐπαιτίου ἀναχωρήσεως τὴν παροῦσαν ἄκαιρον προθυμίαν ἀνάληψιν βουλόμενον εἶναι. [3] ὁ δέ, εἴτε καὶ διὰ τὸ ἐπιβόημα εἴτε καὶ αὐτῷ ἄλλο τι ἢ κατὰ τὸ αὐτὸ δόξαν ἐξαίφνης, πάλιν τὸ στράτευμα κατὰ τάχος πρὶν ξυμμεῖξαι ἀπῆγεν. [4] καὶ ἀφικόμενος πρὸς τὴν Τεγεᾶτιν τὸ ὕδωρ ἐξέτρεπεν ἐς τὴν Μαντινικήν, περὶ οὗπερ ὡς τὰ πολλὰ βλάπτοντος ὁποτέρωσε ἂν ἐσπίπτῃ Μαντινῆς καὶ Τεγεᾶται πολεμοῦσιν. ἐβούλετο δὲ τοὺς ἀπὸ τοῦ λόφου βοηθοῦντας ἐπὶ τὴν τοῦ ὕδατος ἐκτροπήν, ἐπειδὰν πύθωνται, καταβιβάσαι [τοὺς Ἀργείους καὶ τοὺς ξυμμάχους ] καὶ ἐν τῷ ὁμαλῷ τὴν μάχην ποιεῖσθαι. [5] καὶ ὁ μὲν τὴν ἡμέραν ταύτην μείνας αὐτοῦ περὶ τὸ ὕδωρ ἐξέτρεπεν: οἱ δ᾽ Ἀργεῖοι καὶ οἱ ξύμμαχοι τὸ μὲν πρῶτον καταπλαγέντες τῇ ἐξ ὀλίγου αἰφνιδίῳ αὐτῶν ἀναχωρήσει οὐκ εἶχον ὅτι εἰκάσωσιν: εἶτα ἐπειδὴ ἀναχωροῦντες ἐκεῖνοί τε ἀπέκρυψαν καὶ σφεῖς ἡσύχαζον καὶ οὐκ ἐπηκολούθουν, ἐνταῦθα τοὺς ἑαυτῶν στρατηγοὺς αὖθις ἐν αἰτίᾳ εἶχον τό τε πρότερον καλῶς ληφθέντας πρὸς Ἄργει Λακεδαιμονίους ἀφεθῆναι καὶ νῦν ὅτι ἀποδιδράσκοντας οὐδεὶς ἐπιδιώκει, ἀλλὰ καθ᾽ ἡσυχίαν οἱ μὲν σῴζονται, σφεῖς δὲ προδίδονται. [6] οἱ δὲ στρατηγοὶ ἐθορυβήθησαν μὲν τὸ παραυτίκα, ὕστερον δὲ ἀπάγουσιν αὐτοὺς ἀπὸ τοῦ λόφου καὶ προελθόντες ἐς τὸ ὁμαλὸν ἐστρατοπεδεύσαντο ὡς ἰόντες ἐπὶ τοὺς πολεμίους.

[65] Когда аргивяне и их союзники увидели врага, они заняли крутую и труднодоступную позицию и выстроились в боевой порядок. Лакедемоняне немедленно атаковали их и приблизились на расстояние броска копья или камня, когда один из старших спартанцев, увидев прочность местности, которую они атаковали, крикнул Агису, что тот пытается исправить одну ошибку другой; он хотел сказать, что его нынешняя ошибочная спешка была направлена на то, чтобы исправить позор своего прежнего отступления. И, либо вследствие этого восклицания, либо потому, что его внезапно осенила какая-то новая мысль, он поспешно отвел свою армию, не вступая в бой. Он двинулся обратно в окрестности Тегеи и направил реку на территорию мантинийцев. Эта река является постоянным источником войны между мантинийцами и тегеанцами из-за большого вреда, который наносится той или иной из них в зависимости от направления течения. Агис надеялся, что аргивяне и их союзники, услышав об этом движении, спустятся с холма и попытаются его предотвратить; тогда он сможет сражаться с ними на ровной местности. Соответственно, он весь день оставался у воды, отводя течение. Аргивяне и их союзники сначала были поражены внезапным отступлением врагов, когда те были так близко, и не знали, что и думать. Но когда лакедемоняне отступили и исчезли из виду, а сами оказались неподвижны и не преследуют врагов, они снова начали обвинять своих полководцев. Они кричали, что уже упустили лакедемонян, когда поставили их в невыгодное положение у Аргоса; а теперь те убегают, и никто их не преследует; врагу просто позволили скрыться, в то время как их собственная армия была тихо предана. Командиры сначала были озадачены этим криком; но вскоре они покинули холм и, продвигаясь на равнину, заняли позицию с намерением атаковать.

66. τῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ οἵ τε Ἀργεῖοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ξυνετάξαντο, ὡς ἔμελλον μαχεῖσθαι, ἢν περιτύχωσιν: οἵ τε Λακεδαιμόνιοι ἀπὸ τοῦ ὕδατος πρὸς τὸ Ἡράκλειον πάλιν ἐς τὸ αὐτὸ στρατόπεδον ἰόντες ὁρῶσι δι᾽ ὀλίγου τοὺς ἐναντίους ἐν τάξει τε ἤδη πάντας καὶ ἀπὸ τοῦ λόφου προεληλυθότας. [2] . διὰ βραχείας γὰρ μελλήσεως ἡ παρασκευὴ αὐτοῖς ἐγίγνετο, καὶ εὐθὺς ὑπὸ σπουδῆς καθίσταντο ἐς κόσμον τὸν ἑαυτῶν, Ἄγιδος τοῦ βασιλέως ἕκαστα ἐξηγουμένου κατὰ τὸν νόμον. [3] ??? αὐτὸς φράζει τὸ δέον, οἱ δὲ τοῖς λοχαγοῖς, ἐκεῖνοι δὲ τοῖς πεντηκοντῆρσιν, αὖθις δ᾽ οὗτοι τοῖς ἐνωμοτάρχοις καὶ οὗτοι τῇ ἐνωμοτίᾳ. [4] καὶ αἱ παραγγέλσεις, ἤν τι βούλωνται, κατὰ τὰ αὐτὰ χωροῦσι καὶ ταχεῖαι ἐπέρχονται: σχεδὸν γάρ τι πᾶν πλὴν ὀλίγου τὸ στρατόπεδον τῶν Λακεδαιμονίων ἄρχοντες ἀρχόντων εἰσί, καὶ τὸ ἐπιμελὲς τοῦ δρωμένου πολλοῖς προσήκει.

[66] На следующий день аргивяне и их союзники выстроились в том порядке, в котором намеревались сражаться в случае встречи с врагом. Тем временем лакедемоняне вернулись с воды в свой старый лагерь близ храма Геракла. Там они увидели совсем рядом аргивское войско, которое двинулось с холма и уже заняло боевой порядок. Никогда в своей истории лакедемоняне не были так обеспокоены, как в тот момент; нельзя было терять ни минуты: они тотчас же поспешили каждый на свое место, а царь Агис, согласно закону, руководил их передвижениями. Ибо когда царь находится в поле, ничего не делается без него; он лично отдает общие приказы полемархам, которые те передают командирам дивизий; те, в свою очередь, командирам пятидесяти, командиры пятидесяти — командирам эномотий, а те — эномотиям. Таким же образом любые более точные инструкции передаются по всей армии и быстро достигают места назначения. Практически вся лакедемонская армия состоит из офицеров, у которых есть подчиненные офицеры, и ответственность за исполнение приказа лежит на многих.

67. τότε δὲ κέρας μὲν εὐώνυμον Σκιρῖται αὐτοῖς καθίσταντο, αἰεὶ ταύτην τὴν τάξιν Для получения дополнительной информации: παρὰ δ᾽ αὐτοὺς οἱ ἀπὸ Θρᾴκης Βρασίδειοι στρατιῶται καὶ νεοδαμώδεις μετ᾽ αὐτῶν: ἔπειτ᾽ ἤδη Λακεδαιμόνιοι αὐτοὶ ἑξῆς καθίστασαν τοὺς λόχους, καὶ παρ᾽ αὐτοὺς Ἀρκάδων Ἡραιῆς, μετὰ δὲ τούτους Μαινάλιοι, καὶ ἐπὶ τῷ δεξιῷ κέρᾳ Τεγεᾶται καὶ Λακεδαιμονίων ὀλίγοι τὸ ἔσχατον ἔχοντες, καὶ οἱ ἱππῆς αὐτῶν ἐφ᾽ ἑκατέρῳ τῷ κέρᾳ. [2] Λακεδαιμόνιοι μὲν οὕτως ἐτάξαντο: οἱ δ᾽ κέρας Μαντινῆς εἶχον, ὅτι ἐν τῇ ἐκείνων τὸ ἔργον ἐγίγνετο, παρὰ δ᾽ αὐτοὺς οἱ ξύμμαχοι Ἀρκάδων ἦσαν, ἔπειτα Ἀργείων οἱ χίλιοι λογάδες, οἷς ἡ πόλις ἐκ πολλοῦ ἄσκησιν τῶν ἐς τὸν πόλεμον δημοσίᾳ παρεῖχε, καὶ ἐχόμενοι αὐτῶν οἱ ἄλλοι Ἀργεῖοι, καὶ μετ᾽ αὐτοὺς οἱ ξύμμαχοι αὐτῶν, Κλεωναῖοι καὶ Ὀρνεᾶται, ἔπειτα Ἀθηναῖοι ἔσχατοι τὸ εὐώνυμον κέρας ἔχοντες, καὶ ἱππῆς μετ᾽ αὐτῶν οἱ οἰκεῖοι.

[67] В этот раз скириты образовали левое крыло, позицию, на которую в лакедемонской армии они имеют особое и исключительное право. Рядом со скиритами расположились войска, служившие в Халкидице под командованием Брасидаса, а вместе с ними и неодамоды. Далее по порядку выстроились различные подразделения лакедемонской армии, а рядом с ними — гераи из Аркадии; затем меналийцы, а на правом фланге — тегеи, и несколько лакедемонян на самом краю линии; конница была размещена на обоих флангах. Таков был порядок лакедемонян. На правом фланге противника расположились мантинцы, поскольку сражение должно было происходить на их территории, а рядом с ними — аркадийцы, являвшиеся их союзниками. Затем шли отборные силы из тысячи аргивян, которых город давно обучал за государственный счет военным упражнениям; Затем остальные аргивяне, а после них их союзники, клеонеи и орнеаты. И наконец, афиняне заняли левый фланг, поддерживаемые собственной конницей.

68. τάξις μὲν ἥδε καὶ παρασκευὴ ἀμφοτέρων ἦν, τὸ δὲ στρατόπεδον τῶν Λακεδαιμονίων μεῖζον ἐφάνη. [2] ἀριθμὸν δὲ γράψαι ἢ καθ᾽ ἑκάστους ἑκατέρων ἢ ξύμπαντας οὐκ ἂν ἐδυνάμην ἀκριβῶς: τὸ μὲν γὰρ Λακεδαιμονίων πλῆθος διὰ τῆς πολιτείας τὸ κρυπτὸν ἠγνοεῖτο, τῶν δ᾽ αὖ διὰ τὸ ἀνθρώπειον κομπῶδες ἐς τὰ οἰκεῖα πλήθη ἠπιστεῖτο. ἐκ μέντοι τοιοῦδε λογισμοῦ ἔξεστί τῳ σκοπεῖν τὸ Λακεδαιμονίων τότε παραγενόμενον πλῆθος. [3] ?????? λόχῳ πεντηκοστύες ἦσαν τέσσαρες, καὶ ἐν τῇ πεντηκοστύι ἐνωμοτίαι τέσσαρες. τῆς τε ἐνωμοτίας ἐμάχοντο ἐν τῷ πρώτῳ ζυγῷ τέσσαρες: ἐπὶ δὲ βάθος ἐτάξαντο μὲν οὐ πάντες ὁμοίως, ἀλλ᾽ ὡς λοχαγὸς ἕκαστος ἐβούλετο, ἐπὶ πᾶν δὲ κατέστησαν ἐπὶ ὀκτώ. παρὰ δὲ ἅπαν πλὴν Σκιριτῶν τετρακόσιοι καὶ δυοῖν δέοντες πεντήκοντα ἄνδρες ἡ πρώτη τάξις ἦν.

[68] Таков был порядок и состав двух армий: лакедемонская, по-видимому, была больше, но каково было число отдельных контингентов или общее число с каждой стороны, я не могу утверждать точно, поскольку секретность правительства не позволяла узнать численность лакедемонской армии, а численность с другой стороны, как считалось, была преувеличена тщеславием, свойственным людям, когда они говорят о своих собственных силах. Однако следующий расчет может дать некоторое представление о численности лакедемонской армии. На поле боя находилось семь дивизий, помимо скиритов, которых было шестьсот; в каждой дивизии было четыре пятидесятни, в каждой пятидесятни — четыре эномота, и из каждого эномота в переднем ряду сражались четыре. Глубина линии была не везде одинаковой, но оставалась на усмотрение генералов, командующих дивизиями; в среднем она составляла восемь человек. Передовая линия состояла из четырехсот сорока восьми человек, не считая скиритов.

69. ?????? τῶν οἰκείων στρατηγῶν τοιαίδε ἐγίγνοντο, Μαντινεῦσι μὲν ὅτι ὑπέρ τε πατρίδος ἡ μάχη ἔσται καὶ ὑπὲρ ἀρχῆς ἅμα καὶ δουλείας, τὴν μὲν μὴ πειρασαμένοις ἀφαιρεθῆναι, τῆς δὲ μὴ αὖθις πειρᾶσθαι: Ἀργείοις δὲ ὑπὲρ τῆς τε παλαιᾶς ἡγεμονίας καὶ τῆς ἐν Πελοποννήσῳ ποτὲ ἰσομοιρίας μὴ διὰ παντὸς στερισκομένους ἀνέχεσθαι, καὶ ἄνδρας ἅμα ἐχθροὺς καὶ ἀστυγείτονας ὑπὲρ πολλῶν ἀδικημάτων ἀμύνασθαι: τοῖς δὲ Ἀθηναίοις καλὸν εἶναι μετὰ πολλῶν καὶ ἀγαθῶν ξυμμάχων ἀγωνιζομένους μηδενὸς λείπεσθαι, καὶ ὅτι ἐν Πελοποννήσῳ Λακεδαιμονίους νικήσαντες τήν τε ἀρχὴν βεβαιοτέραν καὶ μείζω ἕξουσι καὶ οὐ μή ποτέ τις αὐτοῖς ἄλλος ἐς τὴν γῆν ἔλθῃ. [2] τοῖς μὲν Ἀργείοις καὶ ξυμμάχοις τοιαῦτα παρῃνέθη, Λακεδαιμόνιοι δὲ καθ᾽ ἑκάστους τε καὶ μετὰ τῶν πολεμικῶν νόμων ἐν σφίσιν αὐτοῖς ὧν ἠπίσταντο τὴν παρακέλευσιν τῆς μνήμης ἀγαθοῖς οὖσιν ἐποιοῦντο, εἰδότες ἔργων ἐκ πολλοῦ μελέτην πλείω σῴζουσαν ἢ λόγων δι᾽ ὀλίγου καλῶς ῥηθεῖσαν παραίνεσιν.

[69] Обе армии были готовы вступить в бой, но сначала несколько военачальников обратились с призывами к своим отрядам. Мантинянам сказали, что им предстоит не только сражаться за свою страну, но и выбирать между господством и рабством; испробовав и то, и другое, захотят ли они лишиться одного или больше познакомиться с другим? Аргивянам напомнили, что в древности они были суверенами, а совсем недавно — равными Спарте на Пелопоннесе; неужели они навсегда смирятся с потерей своего превосходства и одновременно потеряют возможность отомстить своим ненавистным соседям, которые снова и снова причиняли им зло? Афинянам сказали, что это славно — сражаться плечом к плечу с множеством храбрых союзников и быть равными самым храбрым. Если они смогут победить лакедемонскую армию на Пелопоннесе, они расширят и укрепят свои владения и больше никогда не будут бояться захватчиков. Таковы были наставления, обращенные к аргивянам и их союзникам. Но лакедемоняне, как в своих боевых песнях, так и в словах, которые человек произносил своему товарищу, лишь напоминали друг другу о том, что их храбрый дух уже знал. Ибо они усвоили, что истинная безопасность заключается в длительной подготовке, а не в красноречивых наставлениях, произносимых перед боем.

70. ?????? χωροῦντες, Λακεδαιμόνιοι δὲ βραδέως καὶ ὑπὸ αὐλητῶν πολλῶν ὁμοῦ ἐγκαθεστώτων, οὐ τοῦ θείου χάριν, ἀλλ᾽ ἵνα ὁμαλῶς μετὰ ῥυθμοῦ βαίνοντες προσέλθοιεν καὶ μὴ διασπασθείη αὐτοῖς ἡ τάξις, ὅπερ φιλεῖ τὰ μεγάλα στρατόπεδα ἐν ταῖς προσόδοις ποιεῖν.

[70] Наконец, две армии двинулись вперед. Аргивяне и их союзники с большой яростью и решимостью двинулись в атаку. Лакедемоняне двигались медленно под музыку многочисленных флейтистов, которые находились в их рядах и играли не как религиозный акт, а для того, чтобы армия двигалась ровно и в правильном темпе, и чтобы линия не разрушилась, как это часто случается с большими армиями, когда они идут в бой.

71. ξυνιόντων δ᾽ ἔτι Ἆγις ὁ βασιλεὺς τοιόνδε ἐβουλεύσατο δρᾶσαι. Для получения дополнительной информации: ξυνόδοις μᾶλλον ἐξωθεῖται, καὶ περιίσχουσι κατὰ τὸ τῶν ἐναντίων εὐώνυμον ἀμφότεροι τῷ δεξιῷ, διὰ τὸ φοβουμένους προσστέλλειν τὰ γυμνὰ ἕκαστον ὡς μάλιστα τῇ τοῦ ἐν δεξιᾷ παρατεταγμένου ἀσπίδι καὶ νομίζειν τὴν πυκνότητα τῆς ξυγκλῄσεως εὐσκεπαστότατον εἶναι: καὶ ἡγεῖται μὲν τῆς αἰτίας ταύτης ὁ πρωτοστάτης τοῦ δεξιοῦ κέρως, προθυμούμενος ἐξαλλάσσειν αἰεὶ τῶν ἐναντίων τὴν ἑαυτοῦ γύμνωσιν, ἕπονται δὲ διὰ τὸν αὐτὸν φόβον καὶ οἱ ἄλλοι. [2] ??? οἱ Λακεδαιμόνιοι καὶ Τεγεᾶται τῶν Ἀθηναίων, ὅσῳ Это и есть то, что вам нужно. [3] δείσας δὲ Ἆγις μὴ σφῶν κυκλωθῇ τὸ εὐώνυμον, καὶ νομίσας ἄγαν περιέχειν τοὺς Μαντινέας, τοῖς μὲν Σκιρίταις καὶ Βρασιδείοις ἐσήμηνεν ἐπεξαγαγόντας ἀπὸ σφῶν ἐξισῶσαι τοῖς Μαντινεῦσιν, ἐς δὲ τὸ διάκενον τοῦτο παρήγγγελλεν ἀπὸ τοῦ δεξιοῦ κέρως δύο λόχους τῶν πολεμάρχων Ἱππονοΐδᾳ καὶ Ἀριστοκλεῖ ἔχουσι παρελθεῖν καὶ ἐσβαλόντας πληρῶσαι, νομίζων τῷ θ᾽ ἑαυτῶν δεξιῷ ἔτι περιουσίαν ἔσεσθαι καὶ τὸ κατὰ τοὺς Μαντινέας βεβαιότερον τετάξεσθαι.

[71] Прежде чем они окончательно сомкнулись, Агису пришла в голову мысль. Все армии, вступая в бой, склонны выдвигать свой правый фланг; и любая из противостоящих сил стремится обойти левый фланг противника своим правым, потому что каждый солдат опасается за свой открытый фланг, который он пытается прикрыть щитом своего товарища справа, полагая, что чем ближе он приблизится, тем лучше будет защищен. Первый человек в первом ряду правого фланга изначально отвечает за отклонение, ибо он всегда хочет отвести от врага свой открытый фланг, и остальная армия, из подобного страха, следует его примеру. В этом сражении линия мантинян, находившихся на правом фланге аргивцев, простиралась далеко за Скириты; и еще дальше, пропорционально большей численности армии, к которой они принадлежали, лакедемоняне и тегеанцы на правом фланге лакедемонян простирались за левый фланг афинян. Агис опасался, что левый фланг лакедемонян окажется в окружении, и, полагая, что мантиняне слишком сильно обошли их с фланга, подал знак скиритам и старым солдатам Брасидаса совершить боковой маневр, отступив от своей дивизии и прикрыв линию мантинян: чтобы заполнить образовавшееся пространство, он приказал Гиппоноиду и Аристоклу, двум полемархам, перебросить свои две дивизии с правого фланга, полагая, что у него там все равно будет больше войск, чем нужно, и что таким образом он укрепит ту часть своей линии, которая противостояла мантинянам.

72. ξυνέβη οὖν αὐτῷ ἅτε ἐν αὐτῇ τῇ ἐφόδῳ καζ ἐξ ὀλίγου παραγγείλαντι τόν τε Ἀριστοκλέα καὶ τὸν Ἱππονοΐδαν μὴ 'θελῆσαι παρελθεῖν, ἀλλὰ καὶ διὰ τοῦτο τὸ αἰτίαμα ὕστερον φεύγειν ἐκ Σπάρτης δόξαντας μαλακισθῆναι, καὶ τοὺς πολεμίους φθάσαι τῇ προσμείξει, καὶ κελεύσαντος αὐτοῦ, ἐπὶ τοὺς Σκιρίτας ὡς οὐ παρῆλθον οἱ λόχοι, πάλιν αὖ σφίσι προσμεῖξαι, μὴ δυνηθῆναι ἔτι μηδὲ τούτους ξυγκλῇσαι. [2] ????????? ἀνδρείᾳ ἔδειξαν οὐχ ἧσσον περιγενόμενοι. [3] ἐπειδὴ γὰρ ἐν χερσὶν ἐγίγνοντο τοῖς ἐναντίοις, τὸ μὲν τῶν Μαντινέων δεξιὸν τρέπει αὐτῶν τοὺς Σκιρίτας καὶ τοὺς Βρασιδείους, καὶ ἐσπεσόντες οἱ Μαντινῆς καὶ οἱ ξύμμαχοι αὐτῶν καὶ τῶν Ἀργείων οἱ χίλιοι λογάδες κατὰ τὸ διάκενον καὶ οὐ ξυγκλῃσθὲν τοὺς Λακεδαιμονίους διέφθειρον καὶ κυκλωσάμενοι ἔτρεψαν καὶ ἐξέωσαν ἐς τὰς ἁμάξας καὶ τῶν πρεσβυτέρων τῶν ἐπιτεταγμένων ἀπέκτεινάν τινας. [4] . μέσῳ, ᾗπερ ὁ βασιλεὺς Ἆγις ἦν καὶ περὶ αὐτὸν οἱ τριακόσιοι ἱππῆς καλούμενοι, προσπεσόντες τῶν [τε] Ἀργείων τοῖς πρεσβυτέροις καὶ πέντε λόχοις ὠνομασμένοις καὶ Κλεωναίοις καὶ Ὀρνεάταις καὶ Ἀθηναίων τοῖς παρατεταγμένοις, ἔτρεψαν οὐδὲ ἐς χεῖρας τοὺς πολλοὺς ὑπομείναντας, ἀλλ᾽ ὡς ἐπῇσαν οἱ Λακεδαιμόνιοι εὐθὺς ἐνδόντας καὶ ἔστιν οὓς καὶ καταπατηθέντας τοῦ μὴ φθῆναι τὴν ἐγκατάληψιν.

[72] Он отдал приказ в последний момент, когда атака уже началась, и Аристокл и Гиппоноид отказались двигаться. (За трусость, которую, как предполагалось, они проявили в этом случае, их впоследствии изгнали из Спарты.) Враг настиг его раньше, чем он был готов, и поскольку два отряда не хотели продвигаться на место, оставленное скиритами, Агис приказал самим скиритам сомкнуться, но обнаружил, что уже слишком поздно, и что они также не могут заполнить образовавшееся пространство. Тогда лакедемоняне удивительным образом показали, что, несмотря на полную несостоятельность своей тактики, они могут победить одной лишь храбростью. Когда они оказались в непосредственной близости от врага, правый фланг мантинийцев обратил в бегство скиритов и солдат Брасидаса. Мантинийцы, их союзники и тысяча избранных аргивян ворвались через брешь в рядах лакедемонян и завершили свое поражение; Они окружили и разгромили их, загнав к повозкам, где убили некоторых старейшин, назначенных их охранять. На этом участке поля лакедемоняне были разбиты, но в других местах, и особенно в центре армии, где находились царь Агис и триста так называемых всадников, они атаковали старших аргивян, так называемые Пять отрядов, клеонеев, орнеатов и афинян, которые были с ними в одном ряду, и обратили их в бегство. Большинство из них даже не нанесли ни одного удара, а сразу же сдались при приближении лакедемонян; некоторые были фактически растоптаны, настигнутые наступающим войском.

73. ὡς δὲ ταύτῃ ἐνεδεδώκει τὸ τῶν Ἀργείων καὶ ξυμμάχων στράτευμα, παρερρήγνυντο ἤδη ἅμα καὶ ἐφ᾽ ἑκάτερα, καὶ ἅμα τὸ δεξιὸν τῶν Λακεδαιμονίων καὶ Τεγεατῶν ἐκυκλοῦτο τῷ περιέχοντι σφῶν τοὺς Ἀθηναίους, καὶ ἀμφοτέρωθεν αὐτοὺς κίνδυνος περιειστήκει, τῇ μὲν κυκλουμένους, τῇ δὲ ἤδη ἡσσημένους. καὶ μάλιστ᾽ ἂν τοῦ στρατεύματος ἐταλαιπώρησαν, εἰ μὴ οἱ ἱππῆς παρόντες αὐτοῖς ὠφέλιμοι ἦσαν. [2] καὶ ξυνέβη τὸν Ἆγιν, ὡς ᾔσθετο τὸ εὐώνυμον σφῶν πονοῦντὸ κατὰ τοὺς Μαντινέας καὶ τῶν Ἀργείων τοὺς χιλίους, παραγγεῖλαι παντὶ τῷ στρατεύματι χωρῆσαι ἐπὶ τὸ νικώμενον. [3] ?????? ἀπὸ σφῶν τὸ στράτευμα, καθ᾽ ἡσυχίαν ἐσώθησαν καὶ τῶν Ἀργείων μετ᾽ αὐτῶν τὸ ἡσσηθέν: οἱ δὲ Μαντινῆς καὶ οἱ ξύμμαχοι καὶ τῶν Ἀργείων οἱ λογάδες οὐκέτι πρὸς τὸ ἐγκεῖσθαι τοῖς ἐναντίοις τὴν γνώμην εἶχον, ἀλλ᾽ ὁρῶντες τούς τε σφετέρους νενικημένους καὶ τοὺς Λακεδαιμονίους ἐπιφερομένους ἐς φυγὴν ἐτράποντο. [4] . ἐσώθη. ἡ μέντοι φυγὴ καὶ ἀποχώρησις οὐ βίαιος οὐδὲ μακρὰ ἦν: οἱ γὰρ Λακεδαιμόνιοι μέχρι μὲν τοῦ τρέψαι χρονίους τὰς μάχας καὶ βεβαίους τῷ μένειν ποιοῦνται, τρέψαντες δὲ βραχείας καὶ οὐκ ἐπὶ πολὺ τὰς διώξεις.

[73] Когда союзники и аргивяне сдались в этом районе, они отделились от своих товарищей как слева, так и справа от линии; тем временем расширенное правое крыло лакедемонян и тегеев угрожало окружить афинян. Они были в большой опасности; их люди были окружены в одном месте и уже потерпели поражение в другом; и если бы не их конница, которая хорошо им служила, они пострадали бы больше, чем любая другая часть армии. В этот момент Агис, заметив бедственное положение левого крыла лакедемонян, противостоявшего мантинянам и тысяче отборных аргивян, приказал всем своим войскам отправиться на помощь своим разбитым войскам. После чего афиняне, когда их противники отвернулись и начали отступать, спокойно бежали, и вместе с ними разгромленные аргивяне. Мантинцы и их союзники, а также избранные аргивцы, увидев, что их армия разбита, а лакедемоняне наступают на них, отказались от всяких мыслей о дальнейшем развитии событий и бежали. Потери, понесенные избранными аргивцами, были незначительными, а потери мантинцев — более серьезными. Преследование не было ожесточенным, а бегство — затяжным, ибо лакедемоняне долго сражаются и не сдвигаются с места, пока не обратят врага в бегство, но, однажды одержав над ним победу, не преследуют его далеко и долго.

74. ?????? μεγίστη δὴ τῶν Ἑλληνικῶν καὶ ὑπὸ ἀξιολογωτάτων πόλεων ξυνελθοῦσα. [2] . καὶ τοὺς νεκροὺς ἐσκύλευον, καὶ τοὺς αὑτῶν ἀνείλοντο καὶ ἀπήγαγον ἐς Τεγέαν, οὗπερ ἐτάφησαν, καὶ τοὺς τῶν πολεμίων ὑποσπόνδους ἀπέδοσαν. [3] . διακόσιοι, καὶ Ἀθηναίων ξὺν Αἰγινήταις διακόσιοι καὶ οἱ στρατηγοὶ ἀμφότεροι. Λακεδαιμονίων δὲ οἱ μὲν ξύμμαχοι οὐκ ἐταλαιπώρησαν ὥστε καὶ ἀξιόλογόν τι ἀπογενέσθαι: αὐτῶν δὲ χαλεπὸν μὲν ἦν τὴν ἀλήθειαν πυθέσθαι, ἐλέγοντο δὲ περὶ τριακοσίους ἀποθανεῖν.

[74] Так, или почти так, развивалась битва, безусловно, величайшая из эллинских битв, которые происходили за долгое время и в которой участвовали самые известные города. Лакедемоняне выставили оружие убитых врагов и сделали из него трофей; затем они разграбили тела и, взяв своих убитых, увезли их в Тегею, где их похоронили; убитых врагов они вернули под флагом перемирия. Из аргивян, орнеатов и клеонеев погибло семьсот, из мантинийцев — двести, а из афинян, включая их поселенцев на Эгине, — двести, а также оба их полководца. Что касается лакедемонян, то их союзники не испытывали больших трудностей и не понесли значительных потерь; сколько их самих погибло, точно установить было сложно, но сообщается, что число их убитых составляло около трехсот.

75) πρεσβυτέρους καὶ νεωτέρους ἐβοήθησε, καὶ μέχρι Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время. [2] καὶ τοὺς ἀπὸ Κορίνθου καὶ ἔξω Ἰσθμοῦ ξυμμάχους ἀπέστρεψαν πέμψαντες οἱ Λακεδαιμόνιοι, καὶ αὐτοὶ ἀναχωρήσαντες καὶ τοὺς ξυμμάχους ἀφέντες （ Κάρνεια γὰρ αὐτοῖς ἐτύγχανον ὄντα ） τὴν ἑορτὴν ἦγον. [3] ?????? νήσῳ ξυμφορὰν καὶ ἐς τὴν ἄλλην ἀβουλίαν τε καὶ βραδυτῆτα ἑνὶ ἔργῳ τούτῳ ἀπελύσαντο, τύχῃ μέν, ὡς ἐδόκουν, κακιζόμενοι, γνώμῃ δὲ οἱ αὐτοὶ ἔτι ὄντες. [4] τῇ δὲ προτέρᾳ ἡμέρᾳ ξυνέβη τῆς μάχης ταύτης καὶ τοὺς Ἐπιδαυρίους πανδημεὶ ἐσβαλεῖν ἐς τὴν Ἀργείαν ὡς ἐρῆμον οὖσαν καὶ τοὺς ὑπολοίπους φύλακας τῶν Ἀργείων ἐξελθόντων αὐτῶν διαφθεῖραι πολλούς. [5] ????????? Ἀθηναίων χιλίων πρὸς τοῖς προτέροις ἐστράτευσαν ἅπαντες οἱ ξύμμαχοι οὗτοι εὐθὺς ἐπὶ Ἐπίδαυρον, ἕως οἱ Λακεδαιμόνιοι Κάρνεια ἦγον, καὶ διελόμενοι τὴν πόλιν περιετείχιζον. [6] καὶ οἱ μὲν ἄλλοι ἐξεπαύσαντο, Ἀθηναῖοι δέ, ὥσπερ προσετάχθησαν, τὴν ἄκραν τὸ Ἡραῖον εὐθὺς ἐξειργάσαντο. καὶ ἐν τούτῳ ξυγκαταλιπόντες ἅπαντες τῷ τειχίσματι φρουρὰν ἀνεχώρησαν κατὰ πόλεις ἕκαστοι. καὶ τὸ θέρος ἐτελεύτα.

[75] Незадолго до битвы Плейстоанакс, другой царь, вывел из Спарты подкрепление, состоящее из старших и младших граждан; он добрался до Тегеи, когда услышал о победе, и вернулся. Лакедемоняне отправили подкрепление из Коринфа и за Истмом, но затем отменили его; после этого они сами вернулись домой и, распустив союзников, отпраздновали праздник Карнеи, который как раз совпал с этим временем года. Таким образом, одним действием они опровергли обвинение в трусости, которое было вызвано их неудачей при Сфактерии, и в общей глупости и вялости, которые тогда преследовали их в Элладе. Теперь считалось, что им едва ли повезло, но по характеру они остались такими же, как и прежде. За день до битвы эпидавры со всеми своими силами вторглись на территорию Аргоса, ожидая найти ее покинутой; они убили многих из тех, кто остался защищать страну, когда основная армия вышла на поле боя. После битвы на помощь мантинцам пришли три тысячи элейских гоплитов, а также второй отряд из тысячи человек из Афин. Пока лакедемоняне ещё праздновали Карней, они все вместе двинулись против Эпидавра и начали окружать город стеной, разделив задачу между собой. Другие союзники не проявили упорства, но афиняне вскоре завершили свою часть работ — укрепление мыса, на котором стоял храм Гере. На этом участке укреплений был оставлен гарнизон, к которому все предоставили свои отряды; затем они вернулись в свои города. Так закончилось лето.

76. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου χειμῶνος ἀρχομένου εὐθὺς οἱ Λακεδαιμόνιοι, ἐπειδὴ τὰ Κάρνεια ἤγαγον, ἐξεστράτευσαν, καὶ ἀφικόμενοι ἐς Τεγέαν λόγους προύπεμπον ἐς τὸ Ἄργος ξυμβατηρίους. [2] ἦσαν δὲ αὐτοῖς πρότερόν τε ἄνδρες ἐπιτήδειοι καὶ βουλόμενοι τὸν δῆμον τὸν ἐν Ἄργει καταλῦσαι: καὶ ἐπειδὴ ἡ μάχη ἐγεγένητο, πολλῷ μᾶλλον ἐδύναντο πείθειν τοὺς πολλοὺς ἐς τὴν ὁμολογίαν. ἐβούλοντο δὲ πρῶτον σπονδὰς ποιήσαντες πρὸς τοὺς Λακεδαιμονίους αὖθις ὕστερον καὶ ξυμμαχίαν, καὶ οὕτως ἤδη τῷ δήμῳ ἐπιτίθεσθαι. [3] καὶ ἀφικνεῖται πρόξενος ὢν Ἀργείων Λίχας ὁ Ἀρκεσιλάου παρὰ τῶν Λακεδαιμονίων δύο λόγω φέρων ἐς τὸ Ἄργος, τὸν μὲν καθ᾽ ὅτι Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете быть уверены, что это действительно так. ?????? ἄνδρες οἱ τοῖς Λακεδαιμονίοις πράσσοντες, ἤδη καὶ ἐκ τοῦ φανεροῦ τολμῶντες, ἔπεισαν τοὺς Ἀργείους προσδέξασθαι τὸν ξυμβατήριον λόγον. ἔστι δὲ ὅδε.

[76] В самом начале следующей зимы, после празднования Карнеи, лакедемоняне вывели войско до Тегеи, откуда они отправили аргивцам мирные предложения. В городе всегда были сторонники Лакедемона, которые хотели подавить демократию. После битвы этой группе стало гораздо легче заключить союз с Спартой. Их намерением было сначала заключить мир, а затем союз с лакедемонянами, и, сделав это, напасть на народ. И вот в Аргос прибыл Лихас, сын Аркесилая, проксен аргивян, предложивший им один из двух вариантов: были условия мира, но они могли также воевать, если хотели. Завязалась оживленная дискуссия, поскольку Алкибиад оказался в этом месте. Сторона, которая интриговала лакедемонян и наконец осмелилась открыто выступить, убедила аргивян принять следующие условия мира:

77. 'καττάδε δοκεῖ τᾷ ἐκκλησίᾳ τῶν Λακεδαιμονίων ξυμβαλέσθαι ποττὼς Ἀργείως, ἀποδιδόντας τὼς παῖδας τοῖς Ὀρχομενίοις καὶ τὼς ἄνδρας τοῖς Μαιναλίοις, καὶ τὼς ἄνδρας τὼς ἐν Μαντινείᾳ τοῖς Λακεδαιμονίοις ἀποδιδόντας, καὶ ἐξ Ἐπιδαύρω ἐκβῶντας καὶ τὸ τεῖχος ἀναιρίοντας. [2] . καὶ τοῖς Λακεδαιμονίοις καὶ τοῖς τῶν Λακεδαιμονίων ξυμμάχοις καὶ τοῖς τῶν Ἀργείων ξυμμάχοις. [3] καὶ αἴ τινα τοὶ Λακεδαιμόνιοι παῖδα ἔχοντι, ἀποδόμεν ταῖς πολίεσσι πάσαις. [4] περὶ δὲ τῶ σιῶ σύματος, αἰ μὲν λῆν, τοῖς Ἐπιδαυρίοις ὅρκον δόμεν, <αἰ> δέ, αὐτὼς ὀμόσαι. [5] τὰς δὲ πόλιας τὰς ἐν Πελοποννάσῳ, καὶ μικρὰς καὶ μεγάλας, αὐτονόμως ἦμεν πάσας καττὰ πάτρια. [6] αἰ δέ κα τῶν ἐκτὸς Πελοποννάσω τις ἐπὶ τὰν Πελοπόννασον γᾶν ἴῃ ἐπὶ κακῷ, ἀλεξέμεναι ἁμόθι βωλευσαμένως, ὅπᾳ κα δικαιότατα δοκῇ τοῖς Πελοπονννασίοις. [7] ὅσσοι δ᾽ ἐκτὸς Πελοποννάσω τῶν Λακεδαιμονίων ξύμμαχοί ἐντι, ἐν τῷ αὐτῷ ἐσσίονται ἐν τῷπερ καὶ τοὶ Λακεδαιμόνιοι, καὶ τοὶ τῶν Ἀργείων ξύμμαχοι ἐν τ<ῷ αὐτῷ ἐσσίονται ἐν τῷπερ καὶ τοὶ Ἀργεῖοι>, τὰν αὐτῶν ἔχοντες. [8] ἐπιδείξαντας δὲ τοῖς ξυμμάχοις ξυμβαλέσθαι, αἴ κα αὐτοῖς δοκῇ. αἰ δέ τι δοκῇ τοῖς ξυμμάχοις, οἴκαδ᾽ ἀπιάλλην.

[77] «Лакедемонскому собранию представляется целесообразным заключить соглашение с аргивянами на следующих условиях: I. Аргивяне должны вернуть орхоменцам юношей, меналиям — мужчин, которых они держат в заложниках, а лакедемонянам — мужчин, которые были помещены в Мантинею. II. Они также должны эвакуировать Эпидаврию и разрушить возведенные там укрепления. Если афиняне откажутся эвакурить Эпидаврию, они станут врагами аргивян и лакедемонян, а также союзников лакедемонян и союзников аргивян. III. Если у лакедемонян есть юноши, принадлежащие к каким-либо союзникам в их стране, они должны вернуть их в свои города. IV. Что касается жертвоприношения Богу, эпидавянам будет позволено принести клятву, которую аргивяне должны будут им официально принести. V. Города Пелопоннеса, как малые, так и большие, должны быть независимыми в соответствии со своими исконными законами. VI. Если кто-либо извне Пелопоннеса выступит против Пелопоннеса со злым умыслом, пелопоннесцы должны собраться вместе и отразить врага; и различные государства должны будут нести такую долю в войне, которая покажется пелопоннесцам справедливой. VII. Союзники лакедемонян за пределами Пелопоннеса будут находиться в том же положении, что и другие союзники лакедемонян и союзники аргивян, и они сохранят свою нынешнюю территорию. VIII. Аргивяне могут, если сочтут нужным, показать это соглашение своим союзникам и заключить с ними соглашения, но если союзники выскажут какие-либо возражения, они должны отпустить их домой.

78. τοῦτον μὲν τὸν λόγον προσεδέξαντο πρῶτον οἱ Ἀργεῖοι, καὶ τῶν Λακεδαιμονίων τὸ στράτευμα ἀνεχώρησεν ἐκ τῆς Τεγέας ἐπ᾽ οἴκου: μετὰ δὲ τοῦτο ἐπιμειξίας οὔσης ἤδη παρ᾽ ἀλλήλους, οὐ πολλῷ ὕστερον ἔπραξαν αὖθις οἱ αὐτοὶ ἄνδρες ὥστε τὴν Μαντινέων καὶ τὴν Ἀθηναίων καὶ Ἠλείων ξυμμαχίαν ἀφέντας Ἀργείους σπονδὰς καὶ ξυμμαχίαν ποιήσασθαι πρὸς Λακεδαιμονίους. καὶ ἐγένοντο αἵδε.

[78] Когда аргивяне приняли эти предложения в первую очередь, лакедемонское войско вернулось домой из Тегеи. Теперь два государства начали поддерживать связь друг с другом, и вскоре после этого та же сторона, которая вела переговоры по договору, договорилась о том, чтобы аргивяне отказались от своего союза с Мантинеей, Афинами и Элидой и заключили новый договор о союзе с Лакедемоном на следующих условиях:

79. 'καττάδε ἔδοξε τοῖς Λακεδαιμονίοις καὶ Ἀργείοις σπονδὰς καὶ ξυμμαχίαν ἦμεν πεντήκοντα ἔτη, ἐπὶ τοῖς ἴσοις καὶ ὁμοίοις δίκας Для этого необходимо: σπονδᾶν καὶ τᾶς ξυμμαχίας αὐτόνομοι καὶ αὐτοπόλιες, τὰν αὐτῶν ἔχοντες, καττὰ πάτρια δίκας διδόντες τὰς ἴσας καὶ ὁμοίας. [2] ὅσσοι δὲ ἔξω Πελοποννάσω Λακεδαιμονίοις ξύμμαχοί ἐντι, ἐν τοῖς αὐτοῖς ἐσσίονται τοῖσπερ καὶ τοὶ Λακεδαιμόνιοι: καὶ τοὶ τῶν Ἀργείων ξύμμαχοι ἐν τῷ αὐτῷ ἐσσίονται τῷπερ καὶ τοὶ Ἀργεῖοι, τὰν αὐτῶν ἔχοντες. [3] . δικαιότατα κρίναντας τοῖς ξυμμάχοις. ( 4) περὶ ὅρων αἴτε περὶ ἄλλω τινός, διακριθῆμεν. αἰ δέ τις τῶν ξυμμάχων πόλις πόλι ἐρίζοι, ἐς πόλιν ἐλθῆν ἅντινα ἴσαν ἀμφοῖν ταῖς πολίεσσι δοκείοι. τὼς δὲ ἔτας καττὰ πάτρια δικάζεσθαι.'

[79] «Лакедемонянам и аргивянам представляется целесообразным заключить мир и союз на пятьдесят лет на следующих условиях: I. Они должны подчиниться арбитражу на справедливых и равных условиях, в соответствии со своими исконными обычаями. II. Другие города Пелопоннеса должны участвовать в мире и союзе, быть независимыми и самостоятельными хозяевами, сохраняя свою территорию и подчиняясь арбитражу на справедливых и равных условиях, в соответствии со своими исконными обычаями. III. Все союзники лакедемонян за пределами Пелопоннеса должны участвовать на тех же условиях, что и лакедемоняне, а союзники аргивян должны находиться в том же положении, что и аргивяне, и сохранять свою нынешнюю территорию. IV. Если потребуется совершить совместную экспедицию против какого-либо места, лакедемоняне и аргивяне должны посоветоваться и определить долю в войне, которая может быть справедливо распределена между союзниками. V. Если у какого-либо из государств, как внутри, так и за пределами Пелопоннеса, возникнет спор о границе или по любому другому вопросу, то разногласия должны быть должным образом урегулированы. Но если между двумя союзными городами возникнет ссора, они должны обратиться в какое-либо государство, которое оба города сочтут беспристрастным. VI. Правосудие должно осуществляться в отношении отдельных граждан каждого государства в соответствии с их исконными обычаями.

80) Если это так, то, пожалуйста. κοινῇ δὲ ἤδη τὰ πράγματα τιθέμενοι ἐψηφίσαντο κήρυκα καὶ πρεσβείαν παρ᾽ Ἀθηναίων μὴ προσδέχεσθαι, ἢν μὴ ἐκ Πελοποννήσου Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете получить больше информации о том, как это сделать. [2] καὶ τά τε Θρᾴκης χωρία καὶ ὡς Περδίκκαν ἔπεμψαν ἀμφότεροι πρέσβεις, καὶ ἀνέπεισαν Περδίκκαν ξυνομόσαι σφίσιν. ο??? ἑώρα: ἦν δὲ καὶ αὐτὸς τὸ ἀρχαῖον ἐξ Ἄργους. καὶ τοῖς Χαλκιδεῦσι τούς τε παλαιοὺς ὅρκους ἀνενεώσαντο καὶ ἄλλους ὤμοσαν. [3] ἔπεμψαν δὲ καὶ παρὰ τοὺς Ἀθηναίους οἱ Ἀργεῖοι πρέσβεις, τὸ ἐξ Ἐπιδαύρου τεῖχος κελεύοντες ἐκλιπεῖν. οἱ δ᾽ ὁρῶντες ὀλίγοι πρὸς πλείους ὄντες τοὺς ξυμφύλακας, ἔπεμψαν Δημοσθένη τοὺς σφετέρους ἐξάξοντα. ὁ δὲ ἀφικόμενος καὶ ἀγῶνά τινα πρόφασιν γυμνικὸν ἔξω τοῦ φρουρίου ποιήσας, Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать следующее: καὶ ὕστερον Ἐπιδαυρίοις ἀνανεωσάμενοι τὰς σπονδὰς αὐτοὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἀπέδοσαν τὸ τείχισμα.

[80] Таким образом, мир и союз были заключены, и лакедемоняне и аргивяне уладили между собой все разногласия, которые у них были по поводу пленных в войне или по любому другому вопросу. Теперь они действовали сообща и приняли решение, что от афинян не будет приниматься ни глашатай, ни посольство, пока те не покинут свои укрепления на Пелопоннесе и не покинут страну; они также договорились, что не будут вступать в союз или воевать иначе, как по взаимному согласию. Они были очень энергичны во всех своих действиях и совместно отправили послов в халкидские города во Фракии и к Пердикке, которого они убедили присоединиться к их союзу. Однако он не сразу покинул афинян, но подумывал о дезертирстве, находясь под влиянием примера аргивян; ибо сам он был аргивского происхождения. Аргивяне и лакедемоняне возобновили клятвы, ранее данные лакедемонянами халкидцам, и принесли новые. Аргивяне также послали к афинянам послов с требованием эвакуировать укрепления, возведенные ими в Эпидавре. Увидев, что их войска составляют лишь небольшую часть гарнизона, они послали Демосфена, чтобы тот увел их с собой. Прибыв, он предложил устроить гимнастические состязания за пределами крепости; под этим предлогом он выманил остальную часть гарнизона, а затем закрыл перед ними ворота. Вскоре после этого афиняне возобновили договор с эпидаврианцами и сами вернули себе крепость.

81. μετὰ δὲ τὴν τῶν Ἀργείων ἀπόστασιν ἐκ τῆς ξυμμαχίας καὶ οἱ Μαντινῆς, τὸ μὲν πρῶτον ἀντέχοντες, ἔπειτ᾽ οὐ δυνάμενοι ἄνευ τῶν Ἀργείων, ξυνέβησαν καὶ αὐτοὶ τοῖς Λακεδαιμονίοις καὶ τὴν ἀρχὴν ἀφεῖσαν τῶν πόλεων. [2] καὶ Λακεδαιμόνιοι καὶ Ἀργεῖοι, χίλιοι ἑκάτεροι, ξυστρατεύσαντες τά τ᾽ ἐν Σικυῶνι ἐς ὀλίγους μᾶλλον κατέστησαν αὐτοὶ οἱ Λακεδαιμόνιοι ἐλθόντες, καὶ μετ᾽ ἐκεῖνα ξυναμφότεροι ἤδη καὶ τὸν ἐν Ἄργει δῆμον κατέλυσαν, καὶ ὀλιγαρχία ἐπιτηδεία τοῖς Λακεδαιμονίοις κατέστη. καὶ πρὸς ἔαρ ἤδη ταῦτα ἦν τοῦ χειμῶνος λήγοντος, καὶ τέταρτον καὶ δέκατον ἔτος τῷ πολέμῳ ἐτελεύτα.

[81] Когда аргивяне нарушили союз, мантинцы некоторое время держались, но без аргивян они были бессильны, и поэтому они тоже заключили соглашение с лакедемонянами и отказались от своих претензий на верховенство над городами Аркадии, которые были под их властью. Затем лакедемоняне и аргивяне, каждый выделив по тысяче человек, совершили совместную экспедицию: сначала лакедемоняне отправились в одиночку и установили более олигархическое правительство в Сикионе; затем они и аргивяне, объединив свои силы, подавили демократию в Аргосе и установили олигархию, которая была в интересах лакедемонян. Эти изменения были осуществлены в конце зимы, ближе к весне, и так закончился четырнадцатый год войны.

82. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου θέρους Διῆς τε οἱ ἐν Ἄθῳ ἀπέστησαν Ἀθηναίων πρὸς Χαλκιδέας, καὶ Λακεδαιμόνιοι τὰ ἐν Ἀχαΐᾳ οὐκ ἐπιτηδείως πρότερον ἔχοντα καθίσταντο. [2] . ὀλίγοις, τηρήσαντες αὐτὰς τὰς γυμνοπαιδίας τῶν Λακεδαιμονίων: καὶ μάχης γενομένης ἐν τῇ πόλει ἐπεκράτησεν ὁ δῆμος, καὶ τοὺς μὲν ἀπέκτεινε, τοὺς δὲ ἐξήλασεν. [3] οἱ δὲ Λακεδαιμόνιοι, ἕως μὲν αὐτοὺς μετεπέμποντο οἱ φίλοι, οὐκ ἦλθον ἐκ πλέονος, ἀναβαλόμενοι δὲ τὰς γυμνοπαιδίας ἐβοήθουν. καὶ ἐν Τεγέᾳ πυθόμενοι ὅτι νενίκηνται οἱ ὀλίγοι, προελθεῖν οὐκέτι ἠθέλησαν δεομένων τῶν διαπεφευγότων, ἀναχωρήσαντες δὲ ἐπ᾽ οἴκου τὰς γυμνοπαιδίας ἦγον. [4] καὶ ὕστερον ἐλθόντων πρέσβεων ἀπό τε τῶν ἐν τῇ πόλει [ἀγγέλων] καὶ τῶν ἔξω Ἀργείων, παρόντων τε τῶν ξυμμάχων καὶ ῥηθέντων πολλῶν ἀφ᾽ ἑκατέρων ἔγνωσαν μὲν ἀδικεῖν τοὺς ἐν τῇ πόλει, καὶ ἔδοξεν αὐτοῖς στρατεύειν ἐς Ἄργος, διατριβαὶ δὲ καὶ μελλήσεις ἐγίγνοντο. [5] ??? Ἀθηναίων ξυμμαχίαν πάλιν προσαγόμενός τε καὶ νομίζων μέγιστον ἂν σφᾶς ὠφελῆσαι, τειχίζει μακρὰ τείχη ἐς θάλασσαν, ὅπως, ἢν τῆς γῆς εἴργωνται, ἡ κατὰ θάλασσαν σφᾶς μετὰ τῶν Ἀθηναίων ἐπαγωγὴ τῶν ἐπιτηδείων ὠφελῇ. [6] ξυνῄδεσαν δὲ τὸν τειχισμὸν καὶ τῶν ἐν Πελοποννήσῳ τινὲς πόλεων. Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать следующее: καὶ ἐκ τῶν Ἀθηνῶν αὐτοῖς ἦλθον τέκτονες καὶ λιθουργοί. καὶ τὸ θέρος ἐτελεύτα.

[82] Летом следующего года диктидии на горе Афон восстали против халкидийцев; лакедемоняне перестроили дела Ахаи на более благоприятные для своих интересов условия, чем прежде. Народная партия в Аргосе, постепенно восстанавливаясь, набралась смелости и, воспользовавшись праздником гимнопедий в Лакедемоне, напала на олигархию. В городе произошла битва: народная партия одержала победу и либо убила, либо изгнала своих врагов. Олигархия обратилась за помощью к своим друзьям, лакедемонянам, но те некоторое время не приходили; наконец, они отложили праздник и отправились им на помощь. Прибыв в Тегею, они услышали, что олигархи потерпели поражение. Они не стали идти дальше, но, несмотря на мольбы беглецов, вернулись домой и возобновили празднование. Вскоре после этого к ним прибыли посланники как от партии, обосновавшейся в Аргосе, так и от тех, кто был изгнан, и в присутствии своих союзников, выслушав многочисленные просьбы с обеих сторон, они приняли решение осудить победившую фракцию; затем они решили отправить экспедицию в Аргос, но возникли задержки, и время было потеряно. Тем временем демократия в Аргосе, опасаясь лакедемонян и вновь стремясь к союзу с Афинами, на который были возложены их надежды, начала строительство Длинных стен до моря, чтобы в случае сухопутной блокады они могли, с помощью Афин, доставлять продовольствие по воде. Некоторые другие государства Пелопоннеса были посвящены в этот проект. Весь аргивский народ, сами граждане, их жены и рабы, принялся за работу над стеной, а афиняне прислали им плотников и каменщиков из Афин. Так закончилось лето.

83. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου χειμῶνος Λακεδαιμόνιοι ὡς ᾔσθοντο τειχιζόντων, ἐστράτευσαν ἐς τὸ Ἄργος αὐτοί τε καὶ οἱ ξύμμαχοι πλὴν Κορινθίων: ὑπῆρχε δέ τι αὐτοῖς καὶ ἐκ τοῦ Ἄργους αὐτόθεν πρασσόμενον. ἦγε δὲ τὴν στρατιὰν Ἆγις Ἀρχιδάμου Λακεδαιμονίων βασιλεύς. [2] καὶ ??? οἰκοδομούμενα τείχη ἑλόντες καὶ καταβαλόντες καὶ Ὑσιὰς χωρίον τῆς Ἀργείας λαβόντες καὶ τοὺς ἐλευθέρους ἅπαντας οὓς ἔλαβον ἀποκτείναντες ἀνεχώρησαν καὶ διελύθησαν κατὰ πόλεις. [3] ἐστράτευσαν δὲ μετὰ τοῦτο καὶ Ἀργεῖοι ἐς τὴν Φλειασίαν καὶ δῃώσαντες ἀπῆλθον, ὅτι σφῶν τοὺς φυγάδας ὑπεδέχοντο: οἱ γὰρ πολλοὶ αὐτῶν ἐνταῦθα κατῴκηντο. [4] κατέκλῃσαν δὲ τοῦ αὐτοῦ χειμῶνος καὶ Μακεδόνας Ἀθηναῖοι, Περδίκκᾳ ἐπικαλοῦντες τήν τε πρὸς Ἀργείους καὶ Λακεδαιμονίους γενομένην ξυνωμοσίαν, καὶ ὅτι παρασκευασαμένων αὐτῶν στρατιὰν ἄγειν ἐπὶ Χαλκιδέας τοὺς ἐπὶ Θρᾴκης καὶ Ἀμφίπολιν Νικίου τοῦ Νικηράτου στρατηγοῦντος ἔψευστο τὴν ξυμμαχίαν καὶ στρατεία μάλιστα διελύθη ἐκείνου †ἀπάραντος †: πολέμιος οὖν ἦν. Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете использовать их в качестве источника питания.

[83] Наступающей зимой лакедемоняне, узнав о ходе работ, отправились в Аргос со своими союзниками, за исключением коринфян; в самом Аргосе также находилась группа, действовавшая в их интересах. Агис, сын Архидама, царя лакедемонян, возглавил армию. Поддержка, на которую они рассчитывали в Аргосе, не пришла; однако стены, которые еще не были достроены, были захвачены ими и сравнены с землей; они также захватили Гисию, место на территории аргивян, и казнили всех свободных людей, которых поймали; затем они отступили и вернулись в свои города. Затем аргивяне, в свою очередь, совершили экспедицию на территорию Флиуса, которую они опустошили, потому что флиасийцы приняли аргивских беженцев, большинство из которых поселились там; Затем они вернулись домой. В течение той же зимы афиняне блокировали Пердикку в Македонии, жалуясь на союз, который он заключил с аргивянами и лакедемонянами, а также на то, что он предал их союз, когда они готовились послать армию против халкидцев и Амфиполя под командованием Никия, сына Никерата. Армия фактически была распущена главным образом из-за его ухода. Таким образом, он стал их врагом. Так закончилась зима, а вместе с ней и пятнадцатый год войны.

84. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου θέρους Ἀλκιβιάδης τε πλεύσας ἐς Ἄργος ναυσὶν εἴκοσιν Ἀργείων τοὺς δοκοῦντας ἔτι ὑπόπτους εἶναι καὶ τὰ Λακεδαιμονίων φρονεῖν ἔλαβε τριακοσίους ἄνδρας, καὶ κατέθεντο αὐτοὺς Ἀθηναῖοι ἐς τὰς ἐγγὺς νήσους ὧν ἦρχον: καὶ ἐπὶ Μῆλον τὴν νῆσον Ἀθηναῖοι ἐστράτευσαν ναυσὶν ἑαυτῶν μὲν τριάκοντα, Χίαις δὲ ἕξ, Λεσβίαιν δὲ δυοῖν, καὶ ὁπλίταις ἑαυτῶν μὲν διακοσίοις καὶ χιλίοις καὶ τοξόταις τριακοσίοις καὶ ἱπποτοξόταις εἴκοσι, τῶν δὲ ξυμμάχων καὶ νησιωτῶν ὁπλίταις μάλιστα πεντακοσίοις καὶ χιλίοις. [2] . ὑπακούειν ὥσπερ οἱ ἄλλοι νησιῶται, ἀλλὰ τὸ μὲν πρῶτον οὐδετέρων ὄντες ἡσύχαζον, ἔπειτα ὡς αὐτοὺς ἠνάγκαζον οἱ Ἀθηναῖοι δῃοῦντες τὴν γῆν, ἐς πόλεμον φανερὸν κατέστησαν. [3] στρατοπεδευσάμενοι οὖν ἐς τὴν γῆν αὐτῶν τῇ παρασκευῇ ταύτῃ οἱ στρατηγοὶ Κλεομήδης τε ὁ Λυκομήδους καὶ Τεισίας ὁ Τεισιμάχου, πρὶν ἀδικεῖν τι τῆς γῆς, λόγους πρῶτον ποιησομένους ἔπεμψαν πρέσβεις. οὓς οἱ Μήλιοι πρὸς μὲν τὸ πλῆθος οὐκ ἤγαγον, ἐν δὲ ταῖς ἀρχαῖς καὶ τοῖς ὀλίγοις λέγειν ἐκέλευον περὶ ὧν ἥκουσιν.

[84] Летом следующего года Алкивиад отплыл в Аргос с двадцатью кораблями и захватил всех аргивян, которых все еще подозревали в принадлежности к лакедемонской фракции, числом до трехсот; афиняне высадили их на близлежащих подчиненных островах. Затем афиняне предприняли экспедицию против острова Мелос со своими тридцатью кораблями, шестью хианскими и двумя лесскими, двенадцатьюстами гоплитами и тремястами лучниками, а также двадцатью собственными конными лучниками и примерно полутора тысячами гоплитами, предоставленными их союзниками на островах. Мелийцы — колонисты лакедемонян, которые не хотели подчиняться Афинам, как другие островитяне. Сначала они были нейтральны и не принимали участия. Но когда афиняне попытались принудить их, разоряя их земли, они были вынуждены вступить в открытую войну. Генералы Клеомед, сын Ликомеда, и Тисий, сын Тисимаха, расположились лагерем вместе с афинскими войсками на острове. Но прежде чем причинить стране какой-либо вред, они отправили послов на переговоры с мелийцами. Вместо того чтобы представить этих послов народу, мелийцы потребовали, чтобы те объяснили цель их миссии магистратам и господствующему классу. Они говорили следующее:

85. οἱ δὲ τῶν Ἀθηναίων πρέσβεις ἔλεγον τοιάδε. 'ἐπειδὴ οὐ πρὸς τὸ πλῆθος οἱ λόγοι γίγνονται, ὅπως δὴ μὴ ξυνεχεῖ ῥήσει οἱ πολλοὶ ἐπαγωγὰ καὶ ἀνέλεγκτα ἐσάπαξ ἀκούσαντες ἡμῶν ἀπατηθῶσιν （ γιγνώσκομεν γὰρ ὅτι τοῦτο φρονεῖ ἡμῶν ἡ ἐς τοὺς ὀλίγους ἀγωγή ） , ὑμεῖς οἱ καθήμενοι ἔτι ἀσφαλέστερον ποιήσατε. ?????? ἐπιτηδείως λέγεσθαι εὐθὺς ὑπολαμβάνοντες κρίνετε. καὶ πρῶτον εἰ ἀρέσκει ὡς λέγομεν εἴπατε.'

[85] «Поскольку нам не позволено говорить с народом, чтобы, ради всего святого, не обмануть толпу соблазнительными и неопровержимыми доводами, которые они хотели бы услышать в одной непрерывной речи (ибо мы прекрасно понимаем, что именно это вы имеете в виду, приводя нас к избранной группе людей), вы, сидящие здесь, можете заверить нас еще более убедительно. Давайте вообще не будем произносить заранее подготовленные речи, а будем отвечать на каждое утверждение, которое вам не нравится, и сразу же критиковать его. Прежде всего, скажите, нравится ли вам такой способ действий».

86. οἱ δὲ τῶν Μηλίων ξύνεδροι ἀπεκρίναντο 'ἡ μὲν ἐπιείκεια τοῦ διδάσκειν καθ᾽ ἡσυχίαν ἀλλήλους οὐ ψέγεται, τὰ δὲ τοῦ πολέμου παρόντα ἤδη καὶ οὐ μέλλοντα διαφέροντα αὐτοῦ φαίνεται. ὁρῶμεν γὰρ αὐτούς τε κριτὰς ἥκοντας ὑμᾶς τῶν λεχθησομένων καὶ τὴν τελευτὴν ἐξ αὐτοῦ κατὰ τὸ εἰκὸς περιγενομένοις μὲν τῷ δικαίῳ καὶ δι᾽ αὐτὸ μὴ ἐνδοῦσι πόλεμον ἡμῖν φέρουσαν, πεισθεῖσι δὲ δουλείαν.

[86] Мелийские представители ответили: «Спокойный обмен объяснениями — это разумно, и мы не возражаем против этого. Но ваши воинственные действия, которые видны не только нам, но и нашим глазам, противоречат вашим словам. Мы видим, что, хотя вы можете рассуждать с нами, вы намерены быть нашими судьями; и что в конце обсуждения, если справедливость нашего дела восторжествует и мы откажемся уступить, нас может ожидать война; если же вы нас убедите, — рабство».

87. ΑΘ.εἰ μὲν τοίνυν ὑπονοίας τῶν μελλόντων λογιούμενοι ἢ ἄλλο τι ξυνήκετε ἢ ἐκ τῶν παρόντων καὶ ὧν ὁρᾶτε περὶ σωτηρίας βουλεύσοντες τῇ πόλει, παυοίμεθ᾽ ἄν: εἰ δ᾽ ἐπὶ τοῦτο, λέγοιμεν ἄν.

[87] Афиняне. «Нет, но если вы собираетесь рассуждать о будущем только на основе фантазий, или если вы встречаетесь с нами с какой-либо другой целью, кроме как взглянуть в лицо своим обстоятельствам и спасти свой город, то мы это сделали; но если это ваше намерение, мы продолжим».

88) καὶ δοκοῦντας τρέπεσθαι: ἡ μέντοι ξύνοδος καὶ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это и сделать это, когда вы хотите, чтобы это было.

[88] Мел. «Это простительно и естественно, что люди в нашем положении не должны пренебрегать никакими аргументами и точками зрения, которые могут быть полезны. Но мы признаем, что эта конференция собралась для рассмотрения вопроса о нашем сохранении; поэтому пусть обсуждение продолжается так, как вы предлагаете».

89. ΑΘ.ἡμεῖς τοίνυν οὔτε αὐτοὶ μετ᾽ ὀνομάτων καλῶν, ὡς ἢ δικαίως τὸν Μῆδον καταλύσαντες ἄρχομεν ἢ ἀδικούμενοι νῦν ἐπεξερχόμεθα, λόγων μῆκος ἄπιστον παρέξομεν, οὔθ᾽ ὑμᾶς ἀξιοῦμεν ἢ ὅτι Λακεδαιμονίων ἄποικοι ὄντες οὐ ξυνεστρατεύσατε ἢ ὡς ἡμᾶς οὐδὲν ἠδικήκατε λέγοντας οἴεσθαι πείσειν, τὰ δυνατὰ δ᾽ ἐξ ὧν ἑκάτεροι ἀληθῶς φρονοῦμεν διαπράσσεσθαι, ἐπισταμένους πρὸς εἰδότας ὅτι δίκαια μὲν ἐν τῷ ἀνθρωπείῳ λόγῳ ἀπὸ τῆς ἴσης ἀνάγκης κρίνεται, δυνατὰ δὲ οἱ προύχοντες πράσσουσι καὶ οἱ ἀσθενεῖς ξυγχωροῦσιν.

[89] Афиняне: «Итак, мы, афиняне, не будем использовать красивые слова; мы не будем прилагать особых усилий, чтобы долго доказывать, что имеем право править, потому что свергли персов; или что мы нападаем на вас сейчас, потому что терпим от вас какой-либо ущерб. Мы бы вас не убедили, даже если бы убедили; и вы не должны ожидать, что сможете убедить нас, утверждая, что, хотя вы и являетесь колонией лакедемонян, вы не принимали участия в их походах или что вы никогда не причиняли нам зла. Но и вы, и мы должны говорить то, что действительно думаем, и стремиться только к тому, что возможно, ибо мы оба знаем, что в обсуждение человеческих дел вопрос справедливости возникает только там, где есть равная власть для ее обеспечения, и что сильные требуют то, что могут, а слабые дают то, что должны».

90. ΜΗΛ.ἧι μὲν δὴ νομίζομέν γε, χρήσιμον （ ἀνάγκη γάρ, ἐπειδὴ ὑμεῖς οὕτω παρὰ τὸ δίκαιον τὸ ξυμφέρον λέγειν ὑπέθεσθε ） μὴ καταλύειν ὑμᾶς τὸ κοινὸν ἀγαθόν, ἀλλὰ τῷ αἰεὶ ἐν κινδύνῳ γιγνομένῳ εἶναι τὰ εἰκότα καὶ δίκαια, καί τι καὶ ἐντὸς τοῦ ἀκριβοῦς πείσαντά τινα ὠφεληθῆναι. καὶ πρὸς ὑμῶν οὐχ ἧσσον τοῦτο, ὅσῳ καὶ ἐπὶ μεγίστῃ τιμωρίᾳ σφαλέντες ἂν τοῖς ἄλλοις παράδειγμα γένοισθε.

[90] Мел. «Итак, раз уж вы отбросили справедливость и предлагаете нам говорить о целесообразности, то, по нашему мнению, безусловно целесообразно, чтобы вы уважали принцип, который служит общему благу; чтобы для каждого человека, находящегося в опасности, разумное требование считалось требованием права, и чтобы любая доводка, которую он склонен выдвинуть, даже если она немного не соответствует сути дела, помогала его делу. Ваша заинтересованность в этом принципе так же велика, как и наша, поскольку вы, если падете, понесете тяжелейшую месть и станете самым ужасным примером для человечества».

91. ΑΘ.ἡμεῖς δὲ τῆς ἡμετέρας ἀρχῆς, ἢν καὶ παυθῇ, οὐκ ἀθυμοῦμεν τὴν τελευτήν: οὐ γὰρ οἱ ἄρχοντες ἄλλων, ὥσπερ καὶ Λακεδαιμόνιοι, οὗτοι δεινοὶ τοῖς νικηθεῖσιν （ ἔστι δὲ οὐ πρὸς Λακεδαιμονίος ἡμῖν ὁ ἀγών ） , ἀλλ᾽ ἢν οἱ ὑπήκοοί που τῶν ἀρξάντων αὐτοὶ ἐπιθέμενοι κρατήσωσιν. [2] Для получения дополнительной информации: τῆς ἡμετέρας ἀρχῆς καὶ ἐπὶ σωτηρίᾳ νῦν τοὺς λόγους ἐροῦμεν τῆς ὑμετέρας πόλεως, ταῦτα δηλώσομεν, βουλόμενοι ἀπόνως μὲν ὑμῶν ἄρξαι, χρησίμως δ᾽ ὑμᾶς ἀμφοτέροις σωθῆναι.

[91] Аф. «Падение нашей империи, если оно произойдет, не является событием, которого мы ожидаем с ужасом; ибо правящие государства, такие как Лакедемон, не жестоки к своим побежденным врагам. Однако с лакедемонянами мы сейчас не боремся; реальная опасность исходит от наших многочисленных подданных государств, которые могут по собственной воле восстать и одолеть своих господ. Но эту опасность вы можете оставить нам. И мы сейчас постараемся показать, что мы пришли в интересах нашей империи и что в том, что мы собираемся сказать, мы лишь стремимся к сохранению вашего города. Ибо мы хотим сделать вас своим с наименьшими трудностями для себя, и в интересах нас обоих, чтобы вы не были уничтожены».

92. ΜΗΛ.καὶ πῶς χρήσιμον ἂν ξυμβαίη ἡμῖν δουλεῦσαι, ὥσπερ καὶ ὑμῖν ἄρξαι;

[92] Мел. «Возможно, вам выгодно быть нашими господами, но как может быть выгодно нам быть вашими рабами?»

93. ΑΘ.ὅτι ὑμῖν μὲν πρὸ τοῦ τὰ δεινότατα παθεῖν ὑπακοῦσαι ἂν γένοιτο, ἡμεῖς δὲ μὴ διαφθείραντες ὑμᾶς κερδαίνοιμεν ἄν.

[93] Ат. «Вам будет выгодно то, что, покорившись, вы предотвратите худшее; а мы от вашей защиты только выиграем».

94. ΜΗΛ.ὥστε [δὲ] ἡσυχίαν ἄγοντας ἡμᾶς φίλους μὲν εἶναι ἀντὶ πολεμίων, ξυμμάχους δὲ μηδετέρων, οὐκ ἂν δέξαισθε;

[94] Мел. «Но неужели мы должны быть вашими врагами? Разве вы не примете нас как друзей, если мы будем нейтральны и останемся в мире с вами?»

95. ΑΘ.οὐ γὰρ τοσοῦτον ἡμᾶς βλάπτει ἡ ἔχθρα ὑμῶν ὅσον ἡ φιλία μὲν ἀσθενείας, τὸ δὲ μῖσος δυνάμεως παράδειγμα τοῖς ἀρχομένοις δηλούμενον.

[95] Ат. «Нет, ваша вражда не так вредна для нас, как ваша дружба; ибо в глазах наших подданных одно является доказательством нашей силы, другое — нашей слабости».

96. ΜΗΛ.σκοποῦσι δ᾽ ὑμῶν οὕτως οἱ ὑπήκοοι τὸ εἰκός, ὥστε τούς τε μὴ προσήκοντας καὶ ὅσοι ἄποικοι ὄντες οἱ πολλοὶ καὶ ἀποστάντες τινὲς κεχείρωνται ἐς τὸ αὐτὸ τιθέασιν;

[96] Мел. «Но неужели ваши подданные действительно не способны отличить государства, к которым вы не имеете никакого отношения, от тех, которые являются главным образом вашими колониями и в некоторых случаях восстали и были вами покорены?»

97. ΑΘ.δικαιώματι γὰρ οὐδετέρους ἐλλείπειν ἡγοῦνται, κατὰ δύναμιν δὲ τοὺς μὲν περιγίγνεσθαι, ἡμᾶς δὲ φόβῳ οὐκ ἐπιέναι: ὥστε ἔξω καὶ τοῦ πλεόνων ἄρξαι καὶ τὸ ἀσφαλὲς ἡμῖν διὰ τὸ καταστραφῆναι ἂν παράσχοιτε, ἄλλως τε καὶ νησιῶται ναυκρατόρων καὶ ἀσθενέστεροι ἑτέρων ὄντες εἰ μὴ περιγένοισθε.

[97] Аф. «Они не сомневаются, что оба они имеют право многое сказать в свою защиту по поводу справедливости, но они считают, что такие государства, как ваше, остаются свободными, потому что способны защитить себя, и что мы не нападаем на них, потому что боимся. Таким образом, ваше подчинение даст нам дополнительную безопасность, а также расширит нашу империю. Ибо мы — хозяева моря, и вам, островитянам, да еще и незначительным островитянам, нельзя позволить ускользнуть от нас».

98. ΜΗΛ.ἐν δ᾽ ἐκείνῳ οὐ νομίζετε ἀσφάλειαν; δεῖ γὰρ αὖ καὶ ἐνταῦθα, ὥσπερ ὑμεῖς τῶν δικαίων λόγων ἡμᾶς ἐκβιβάσαντες τῷ ὑμετέρῳ ξυμφόρῳ ὑπακούειν πείθετε, καὶ ἡμᾶς τὸ ἡμῖν χρήσιμον διδάσκοντας, εἰ τυγχάνει καὶ ὑμῖν τὸ αὐτὸ ξυμβαῖνον, πειρᾶσθαι πείθειν. ὅσοι γὰρ νῦν μηδετέροις ξυμμαχοῦσι, πῶς οὐ πολεμώσεσθε αὐτούς, ὅταν ἐς τάδε βλέψαντες ἡγήσωνταί ποτε ὑμᾶς καὶ ἐπὶ σφᾶς ἥξειν; κἀν τούτῳ τί ἄλλο ἢ τοὺς μὲν ὑπάρχοντας πολεμίους μεγαλύνετε, τοὺς δὲ μηδὲ μελλήσαντας γενέσθαι ἄκοντας ἐπάγεσθε;

[98] Мел. «Но разве вы не видите другой опасности? Ибо, опять же, поскольку вы отвращаете нас от доводов справедливости и навязываете нам свою доктрину целесообразности, мы должны показать вам, что отвечает нашим интересам, и, если это также отвечает вашим интересам, мы можем надеяться убедить вас: — Не наживете ли вы врагов среди всех, кто сейчас нейтрален? Когда они увидят, как вы с нами обращаетесь, они будут ожидать, что однажды вы обернетесь против них; и если это так, не укрепляете ли вы уже имеющихся врагов и не навлекаете ли на себя на себя других, которые, если бы могли помочь, никогда бы и не подумали стать вашими врагами?»

99. ΑΘ.οὐ γὰρ νομίζομεν ἡμῖν τούτους δεινοτέρους ὅσοι ἠπειρῶταί που ὄντες τῷ ἐλευθέρῳ πολλὴν τὴν διαμέλλησιν τῆς πρὸς ἡμᾶς φυλακῆς ποιήσονται, ἀλλὰ τοὺς νησιώτας τέ που ἀνάρκτους, ὥσπερ ὑμᾶς, καὶ τοὺς ἤδη τῆς ἀρχῆς τῷ ἀναγκαίῳ παροξυνομένους. ο???????????? προῦπτον κίνδυνον καταστήσειαν.

[99] Ат. «Мы не считаем своими действительно опасными врагами ни один из народов, населяющих материк, которые, будучи уверенными в своей свободе, могут бесконечно откладывать любые меры предосторожности, которые они принимают против нас, а островитян, которые, как и вы, оказались вне контроля и, возможно, уже раздражены необходимостью подчинения нашей империи — вот наши настоящие враги, ибо они наиболее безрассудны и наиболее склонны подвергнуть опасности, которую они не могут не предвидеть, как себя, так и нас».

100. ΜΗΛ.ἦ που ἄρα, εἰ τοσαύτην γε ὑμεῖς τε μὴ παυθῆναι ἀρχῆς καὶ οἱ δουλεύοντες ἤδη ἀπαλλαγῆναι τὴν παρακινδύνευσιν ποιοῦνται, ἡμῖν γε τοῖς ἔτι ἐλευθέροις πολλὴ κακότης καὶ δειλία μὴ πᾶν πρὸ τοῦ δουλεῦσαι ἐπεξελθεῖν.

[100] Мел. «Конечно, если вы и ваши подданные готовы рисковать всем этим, вы ради сохранения своей империи, а они — ради освобождения от нее, насколько же низко и трусливо было бы нам, сохраняющим свою свободу, не делать и не терпеть ничего, лишь бы не быть вашими рабами».

101. ΑΘ.οὔκ, ἤν γε σωφρόνως βουλεύησθε: οὐ γὰρ περὶ ἀνδραγαθίας ἀγὼν ἀπὸ τοῦ ἴσου ὑμῖν, μὴ αἰσχύνην ὀφλεῖν, περὶ δὲ σωτηρίας μᾶλλον ἡ βουλή, πρὸς τοὺς κρείσσονας πολλῷ μὴ ἀνθίστασθαι.

[101] Ат. «Не так, если вы спокойно поразмыслите: ибо вы сражаетесь не против равных, которым вы не можете уступить без позора, а вы советуетесь, стоит ли вам сопротивляться подавляющей силе. Вопрос не в чести, а в благоразумии».

102. ΜΗΛ.ἀλλ᾽ ἐπιστάμεθα τὰ τῶν πολέμων ἔστιν ὅτε κοινοτέρας τὰς τύχας λαμβάνοντα ἢ κατὰ τὸ διαφέρον ἑκατέρων πλῆθος: καὶ ἡμῖν τὸ μὲν εἶξαι εὐθὺς ἀνέλπιστον, μετὰ δὲ τοῦ δρωμένου ἔτι καὶ στῆναι ἐλπὶς ὀρθῶς.

[102] Мел. «Но мы знаем, что судьба войны порой беспристрастна, и не всегда на стороне численного превосходства. Если мы сейчас сдадимся, всё кончено; но если мы будем сражаться, ещё есть надежда, что мы сможем устоять».

103. ΑΘ.ἐλπὶς δὲ κινδύνῳ παραμύθιον οὖσα τοὺς μὲν ἀπὸ περιουσίας χρωμένους αὐτῇ, κἂν βλάψῃ, οὐ καθεῖλεν: τοῖς δ᾽ ἐς ἅπαν τὸ ὑπάρχον ἀναρριπτοῦσι （ δάπανος γὰρ φύσει ） ἅμα τε γιγνώσκεται σφαλέντων καὶ ἐν ὅτῳ ἔτι φυλάξεταί τις αὐτὴν γνωρισθεῖσαν οὐκ ἐλλείπει. [2] . ὁμοιωθῆναι τοῖς πολλοῖς, οἷς παρὸν ἀνθρωπείως ἔτι σῴζεσθαι, ἐπειδὰν πιεζομένους αὐτοὺς ἐπιλίπωσιν αἱ φανεραὶ ἐλπίδες, ἐπὶ τὰς ἀφανεῖς καθίστανται μαντικήν τε καὶ χρησμοὺς Это еще не все.

[103] Ат. «Надежда — хороший утешитель в час опасности, и когда у людей есть что-то еще, на что можно положиться, хотя она и вредна, она не губительна. Но когда ее расточительная природа заставляет их поставить на кон все, они видят ее такой, какая она есть в момент их падения, и не раньше. Хотя знание о ней может позволить им остерегаться ее, она никогда не подводит. Вы слабы, и один поворот чаши весов может стать вашей погибелью. Не обманывайтесь таким образом; избегайте ошибки, в которой виновны многие, которые, хотя и могли бы быть спасены, если бы воспользовались естественными средствами, когда видимые основания для доверия их покидают, прибегают к невидимому, к пророчествам, оракулам и тому подобному, что губит людей надеждами, которые они в них вселяют».

104. ΜΗΛ.χαλεπὸν μὲν καὶ ἡμεῖς （ εὖ ἴστε ） νομίζομεν πρὸς δύναμίν τε τὴν ὑμετέραν καὶ τὴν τύχην, εἰ μὴ ἀπὸ τοῦ ἴσου ἔσται, ἀγωνίζεσθαι: ὅμως δὲ πιστεύομεν τῇ μὲν τύχῃ ἐκ τοῦ θείου μὴ ἐλασσώσεσθαι, ὅτι ὅσιοι πρὸς οὐ δικαίους ἱστάμεθα, τῆς δὲ δυνάμεως τῷ ἐλλείποντι τὴν Λακεδαιμονίων ἡμῖν ξυμμαχίαν προσέσεσθαι, ἀνάγκην ἔχουσαν, καὶ εἰ μή του ἄλλου, τῆς γε ξυγγενείας ἕνεκα καὶ αἰσχύνῃ βοηθεῖν. καὶ οὐ παντάπασιν οὕτως ἀλόγως θρασυνόμεθα.

[104] Мел. «Мы слишком хорошо знаем, насколько тяжелой должна быть борьба против вашей власти и против судьбы, если она не намерена быть беспристрастной. Тем не менее, мы не отчаиваемся в отношении судьбы; ибо мы надеемся занять такое же высокое положение, как и вы, в благосклонности небес, потому что мы праведны, а вы, против кого мы боремся, неправедны; и мы уверены, что наша слабость будет компенсирована помощью наших союзников, лакедемонян; они не могут отказать нам в помощи хотя бы потому, что мы их родственники, и ради своей чести. И поэтому наша уверенность не так уж слепа, как вы предполагаете».

105. ΑΘ.τῆς μὲν τοίνυν πρὸς τὸ θεῖον εὐμενείας οὐδ᾽ ἡμεῖς οἰόμεθα λελείψεσθαι: οὐδὲν γὰρ ἔξω τῆς ἀνθρωπείας τῶν μὲν ἐς τὸ θεῖον νομίσεως, τῶν δ᾽ ἐς σφᾶς αὐτοὺς βουλήσεως δικαιοῦμεν ἢ πράσσομεν. [2] ἡγούμεθα γὰρ τό τε θεῖον δόξῃ τὸ ἀνθρώπειόν τε σαφῶς διὰ παντὸς ὑπὸ φύσεως ἀναγκαίας, οὗ ἂν κρατῇ, ἄρχειν: καὶ ἡμεῖς οὔτε θέντες τὸν νόμον οὔτε κειμένῳ πρῶτοι χρησάμενοι, ὄντα δὲ παραλαβόντες καὶ ἐσόμενον ἐς αἰεὶ καταλείψοντες χρώμεθα αὐτῷ, εἰδότες καὶ ὑμᾶς ἂν καὶ ἄλλους ἐν τῇ αὐτῇ δυνάμει ἡμῖν γενομένους δρῶντας ἂν ταὐτό. [3] ?????? ἐς Λακεδαιμονίους δόξης, ἣν διὰ τὸ αἰσχρὸν δὴ βοηθήσειν ὑμῖν πιστεύετε αὐτούς, μακαρίσαντες ὑμῶν τὸ ἀπειρόκακον οὐ ζηλοῦμεν τὸ ἄφρον. [4] . ἀρετῇ χρῶνται: πρὸς δὲ τοὺς ἄλλους πολλὰ ἄν τις ἔχων εἰπεῖν ὡς προσφέρονται, ξυνελὼν μάλιστ᾽ ἂν δηλώσειεν ὅτι ἐπιφανέστατα ὧν ἴσμεν τὰ μὲν ἡδέα καλὰ νομίζουσι, τὰ δὲ ξυμφέροντα δίκαια. καίτοι οὐ πρὸς τῆς ὑμετέρας νῦν ἀλόγου σωτηρίας τοιαύτη διάνοια.

[105] Аф. «Что касается богов, мы ожидаем, что будем пользоваться их благосклонностью не меньше, чем вы: ибо мы не делаем и не заявляем ничего, что выходит за рамки общепринятого мнения о божественных или человеческих желаниях относительно человеческих вещей. Ибо мы верим в богов и знаем о людях, что по закону своей природы они будут править везде, где смогут. Этот закон был создан не нами, и мы не первые, кто действовал в соответствии с ним; мы лишь унаследовали его и передадим его во все времена, и мы знаем, что вы и все человечество, если бы вы были так же сильны, как мы, поступали бы так же, как мы. Вот и все о богах; мы объяснили вам, почему мы ожидаем, что будем пользоваться их благосклонностью так же высоко, как и вы. А что касается лакедемонян — когда вы воображаете, что из-за стыда они будут вам помогать, мы восхищаемся наивностью вашей идеи, но не завидуем ее глупости. Лакедемоняне чрезвычайно добродетельны в своих отношениях и соответствуют национальным моральным стандартам. Но что касается их отношений с другими, хотя многое можно сказать, их можно описать в нескольких словах — из всех известных нам людей они наиболее известны тем, что отождествляют приятное с честным, а целесообразное с справедливым. Но как же несовместима такая черта характера с вашей нынешней слепой надеждой на спасение!

106. ΜΗΛ.ἡμεῖς δὲ κατ᾽ αὐτὸ τοῦτο ἤδη καὶ μάλιστα πιστεύομεν τῷ ξυμφέροντι αὐτῶν, Μηλίους ἀποίκους ὄντας μὴ βουλήσεσθαι προδόντας τοῖς μὲν εὔνοις τῶν Ἑλλήνων ἀπίστους καταστῆναι, τοῖς δὲ πολεμίοις ὠφελίμους.

[106] Мел. «Именно поэтому мы им доверяем; они будут заботиться о своих интересах и поэтому не захотят предавать мелийцев, которые являются их собственными колонистами, чтобы не вызвать недоверие у своих друзей в Элладе и не сыграть на руку своим врагам».

107. ΑΘ.οὔκουν οἴεσθε τὸ ξυμφέρον μὲν μετ᾽ ἀσφαλείας εἶναι, τὸ δὲ δίκαιον καὶ καλὸν μετὰ κινδύνου δρᾶσθαι: ὃ Λακεδαιμόνιοι ἥκιστα ὡς ἐπὶ τὸ πολὺ τολμῶσιν.

[107] Аф. «Но разве вы не видите, что путь целесообразности безопасен, тогда как справедливость и честь на практике сопряжены с опасностью, и с такими опасностями лакедемоняне редко хотят сталкиваться?»

108. ΜΗΛ.ἀλλὰ καὶ τοὺς κινδύνους τε ἡμῶν ἕνεκα μᾶλλον ἡγούμεθ᾽ ἂν ἐγχειρίσασθαι αὐτούς, καὶ βεβαιοτέρους ἢ ἐς ἄλλους νομιεῖν, ὅσῳ πρὸς μὲν τὰ ἔργα τῆς Πελοποννήσου ἐγγὺς κείμεθα, τῆς δὲ γνώμης τῷ ξυγγενεῖ πιστότεροι ἑτέρων ἐσμέν.

[108] Мел. «С другой стороны, мы думаем, что какие бы опасности ни существовали, они будут готовы встретить их ради нас и сочтут опасность менее опасной, если речь идет о нас. Ибо если им понадобится наша помощь, мы будем рядом, и они смогут больше доверять нашей преданности, потому что мы их родственники».

109. ΑΘ.τὸ δ᾽ ἐχυρόν γε τοῖς ξυναγωνιουμένοις οὐ τὸ εὔνουν τῶν ἐπικαλεσαμένων φαίνεται, ἀλλ᾽ ἢν τῶν ἔργων τις δυνάμει πολὺ προύχῃ: ὃ Λακεδαιμόνιοι καὶ πλέον τι τῶν ἄλλων σκοποῦσιν （ τῆς γοῦν οἰκείας παρασκευῆς ἀπιστίᾳ καὶ μετὰ ξυμμάχων πολλῶν τοῖς πέλας ἐπέρχονται ) , ὥστε οὐκ εἰκὸς ἐς νῆσόν γε αὐτοὺς ἡμῶν ναυκρατόρων ὄντων περαιωθῆναι.

[109] Аф. «Да, но людей, приглашенных к участию в конфликте, явно подталкивает не добрая воля тех, кто призывает их на свою сторону, а явное превосходство в реальной силе. Никто не смотрит на это так пристально, как лакедемоняне; они настолько мало уверены в своих собственных ресурсах, что нападают на своих соседей только тогда, когда у них много союзников, и поэтому вряд ли смогут самостоятельно добраться до острова, когда мы — хозяева моря».

110. ΜΗΛ.οἱ δὲ καὶ ἄλλους ἂν ἔχοιεν πέμψαι: πολὺ δὲ τὸ Κρητικὸν πέλαγος, δι᾽ οὗ τῶν κρατούντων ἀπορώτερος ἡ λῆψις ἢ τῶν λαθεῖν βουλομένων и σωτηρία. [2] καὶ εἰ τοῦδε σφάλλοιντο, τράποιντ᾽ ἂν καὶ ἐς τὴν γῆν ὑμῶν καὶ ἐπὶ τοὺς λοιποὺς τῶν ξυμμάχων, ὅσους μὴ Βρασίδας ἐπῆλθεν: καὶ οὐ περὶ τῆς μὴ προσηκούσης μᾶλλον ἢ τῆς οἰκειοτέρας ξυμμαχίδος τε καὶ γῆς ὁ πόνος ὑμῖν ἔσται.

[110] Мел. «Но они могут послать своих союзников: Критское море — обширное место; и правителям моря будет труднее догнать суда, желающие бежать, чем преследуемым — бежать. Если попытка провалится, они могут вторгнуться в саму Аттику и найти путь к вашим союзникам, до которых Брасидас не добрался: и тогда вам придется сражаться не за завоевание земли, к которой вы не имеете никакого отношения, а ближе к дому, за сохранение вашего союза и вашей собственной территории».

111. ΑΘ.τούτων μὲν καὶ πεπειραμένοις ἄν τι γένοιτο καὶ ὑμῖν καὶ οὐκ ἀνεπιστήμοσιν ὅτι οὐδ᾽ ἀπὸ μιᾶς πώποτε πολιορκίας Ἀθηναῖοι δι᾽ ἄλλων φόβον ἀπεχώρησαν. [2] ??? εἰρήκατε ᾧ ἄνθρωποι ἂν πιστεύσαντες νομίσειαν σωθήσεσθαι, ἀλλ᾽ ὑμῶν τὰ μὲν ἰσχυρότατα ἐλπιζόμενα μέλλεται, τὰ δ᾽ ὑπάρχοντα βραχέα πρὸς τὰ ἤδη ἀντιτεταγμένα περιγίγνεσθαι. Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это, когда захотите σωφρονέστερον γνώσεσθε. [3] οὐ γὰρ δὴ ἐπί γε τὴν ἐν τοῖς αἰσχροῖς καὶ προύπτοις κινδύνοις πλεῖστα διαφθείρουσαν ἀνθρώπους αἰσχύνην τρέψεσθε. πολλοῖς γὰρ προορωμένοις ἔτι ἐς οἷα φέρονται τὸ αἰσχρὸν καλούμενον ὀνόματος ἐπαγωγοῦ δυνάμει ἐπεσπάσατο ἡσσηθεῖσι τοῦ ῥήματος ἔργῳ ξυμφοραῖς ἀνηκέστοις ἑκόντας περιπεσεῖν καὶ αἰσχύνην αἰσχίω μετὰ ἀνοίας ἢ τύχῃ προσλαβεῖν. [4] . τῆς μεγίστης ἡσσᾶσθαι μέτρια προκαλουμένης, ξυμμάχους γενέσθαι ἔχοντας τὴν ὑμετέραν αὐτῶν ὑποτελεῖς, καὶ δοθείσης αἱρέσεως πολέμου πέρι καὶ ἀσφαλείας μὴ τὰ χείρω φιλονικῆσαι: ὡς οἵτινες τοῖς μὲν ἴσοις μὴ εἴκουσι, τοῖς δὲ κρείσσοσι καλῶς προσφέρονται, πρὸς δὲ τοὺς ἥσσους μέτριοί εἰσι, πλεῖστ᾽ ἂν ὀρθοῖντο. [5] σκοπεῖτε οὖν καὶ μεταστάντων ἡμῶν καὶ ἐνθυμεῖσθε πολλάκις ὅτι περὶ πατρίδος βουλεύεσθε, ἧς μιᾶς πέρι καὶ ἐς μίαν βουλὴν τυχοῦσάν τε καὶ μὴ κατορθώσασαν ἔσται.

[111] Афиняне. «Помощь может прийти к вам из Лакедемона, как и к другим, и если вы когда-нибудь испытаете это на себе, то поймете, что афиняне никогда не отступали от осады из-за страха перед врагом где-либо еще. Вы сказали нам, что безопасность вашего города будет вашей первоочередной заботой, но мы отмечаем, что в этом долгом обсуждении вы не произнесли ни слова, которое дало бы разумному человеку надежду на спасение. Ваши самые сильные аргументы — это отложенные надежды, и ваша власть не сравнится с той, которая уже направлена против вас. Если после нашего ухода вы не намерены прийти, как вы, возможно, и сейчас, к более мудрому выводу, вы проявляете большую недальновидность. Ибо вы, конечно же, не можете мечтать о том ложном чувстве чести, которое погубило так много людей, когда опасность и бесчестие смотрели им в лицо.» Многие люди, ещё не осознавая последствий, сочли слово «честь» слишком тягостным и позволили одному лишь названию соблазнить себя, пока оно не обрушило на них реальные и непоправимые бедствия; по собственной глупости они навлекли на себя худший позор, чем тот, который могла бы им причинить судьба. Если вы мудры, вы не пойдёте на этот риск; вы должны понимать, что нет ничего позорного в том, чтобы уступить великому городу, который приглашает вас стать его союзником на разумных условиях, сохраняя свою землю и лишь платя дань; и что вы, безусловно, не обретёте чести, если, выбирая между двумя альтернативами — безопасностью и войной, вы упорно предпочтёте худшее. Отстаивать свои права от равных, быть тактичным с вышестоящими и умеренным по отношению к нижестоящим — вот путь к безопасности. Подумайте ещё раз, когда мы отступим, и снова и снова повторяйте себе, что вы размышляете о своей единственной стране, которая может быть спасена или уничтожена одним-единственным решением.

112. καὶ οἱ μὲν Ἀθηναῖοι μετεχώρησαν ἐκ τῶν λόγων: οἱ δὲ Μήλιοι κατὰ σφᾶς αὐτοὺς γενόμενοι, ὡς ἔδοξεν αὐτοῖς παραπλήσια καὶ ἀντέλεγον, ἀπεκρίναντο τάδε. [2] 'οὔτε ἄλλα δοκεῖ ἡμῖν ἢ ἅπερ καὶ τὸ πρῶτον, ὦ Ἀθηναῖοι, οὔτ᾽ ἐν ὀλίγῳ χρόνῳ πόλεως ἑπτακόσια ἔτη ἤδη οἰκουμένης τὴν ἐλευθερίαν ἀφαιρησόμεθα, ἀλλὰ τῇ τε μέχρι τοῦδε σῳζούσῃ τύχῃ ἐκ τοῦ θείου αὐτὴν καὶ τῇ ἀπὸ τῶν ἀνθρώπων καὶ Λακεδαιμονίων τιμωρίᾳ πιστεύοντες πειρασόμεθα σῴζεσθαι. [3] ??? ἡμῶν ἀναχωρῆσαι σπονδὰς ποιησαμένους αἵτινες δοκοῦσιν ἐπιτήδειοι εἶναι ἀμφοτέροις.'


[112] Афиняне покинули конференцию; мелийцы, посовещавшись между собой, решили настоять на своем отказе и ответили следующим образом: — «Мужи Афинские, наше решение остается неизменным; и мы ни за что не откажемся от той свободы, которой наш город, основанный семьсот лет назад, все еще пользуется; мы будем полагаться на удачу, которая по милости богов до сих пор сохраняла нас, и на помощь лакедемонян, и будем стремиться спастись. Однако мы готовы быть вашими друзьями, а не врагами ни вам, ни лакедемонянам, и просим вас покинуть нашу страну, когда вы заключите такой мир, который покажется выгодным обеим сторонам».

113. οἱ μὲν δὴ Μήλιοι τοσαῦτα ἀπεκρίναντο: οἱ δὲ Ἀθηναῖοι διαλυόμενοι ἤδη ἐκ τῶν λόγων ἔφασαν 'ἀλλ᾽ οὖν μόνοι γε ἀπὸ τούτων τῶν βουλευμάτων, ὡς ἡμῖν δοκεῖτε, τὰ μὲν μέλλοντα τῶν ὁρωμένων σαφέστερα κρίνετε, τὰ δὲ ἀφανῆ τῷ βούλεσθαι ὡς γιγνόμενα ἤδη θεᾶσθε, καὶ Λακεδαιμονίοις καὶ τύχῃ καὶ ἐλπίσι πλεῖστον δὴ παραβεβλημένοι καὶ πιστεύσαντες πλεῖστον καὶ σφαλήσεσθε.'

[113] Таков был ответ мелийцев; афиняне, покидая совещание, сказали следующее: — «Что ж, мы должны сказать, судя по принятому вами решению, что вы единственные люди, которые считают будущее более определенным, чем настоящее, и рассматривают невидимое как уже реализованное в вашем наивном предвкушении, и что чем больше вы возлагаете свои надежды на лакедемонян, удачу и надежду, и доверяете им, тем полнее будет ваша гибель».

114. καὶ οἱ μὲν Ἀθηναίων πρέσβεις ἀνεχώρησαν ἐς τὸ στράτευμα: οἱ δὲ στρατηγοὶ αὐτῶν, ὡς οὐδὲν ὑπήκουον οἱ Μήλιοι, πρὸς πόλεμον εὐθὺς ?????? [2] ?????? καὶ κατὰ γῆν καὶ κατὰ θάλασσαν ἀνεχώρησαν τῷ πλέονι τοῦ στρατοῦ. οἱ δὲ λειπόμενοι παραμένοντες ἐπολιόρκουν τὸ χωρίον.

[114] Афинские посланники вернулись к армии; и генералы, убедившись, что мелийцы не сдадутся, немедленно начали военные действия. Они окружили город Мелос стеной, разделив работу между несколькими отрядами. Затем они оставили свои войска и войска союзников охранять территорию как на суше, так и на море, и отступили с большей частью своей армии; оставшаяся часть продолжила блокаду.

115. καὶ Ἀργεῖοι κατὰ τὸν χρόνον τὸν αὐτὸν ἐσβαλόντες ἐς τὴν Φλειασίαν καὶ λοχισθέντες ὑπό τε Φλειασίων καὶ τῶν σφετέρων φυγάδων διεφθάρησαν ὡς ὀγδοήκοντα. [2] καὶ οἱ ἐκ τῆς Πύλου Ἀθηναῖοι Λακεδαιμονίων πολλὴν λείαν ἔλαβον: καὶ Λακεδαιμόνιοι δι᾽ αὐτὸ τὰς μὲν σπονδὰς οὐδ᾽ ὣς ἀφέντες ἐπολέμουν αὐτοῖς, ἐκήρυξαν δὲ εἴ τις βούλεται παρὰ σφῶν Ἀθηναίους λῄζεσθαι. [3] καὶ Κορίνθιοι ἐπολέμησαν ἰδίων τινῶν διαφορῶν ἕνεκα τοῖς Ἀθηναίοις: οἱ δ᾽ ἄλλοι Πελοποννήσιοι ἡσύχαζον. [4] εἷλον δὲ καὶ οἱ Μήλιοι τῶν Ἀθηναίων τοῦ περιτειχίσματος τὸ κατὰ τὴν ἀγορὰν προσβαλόντες νυκτός, καὶ ἄνδρας τε ἀπέκτειναν καὶ ἐσενεγκάμενοι σῖτόν τε καὶ ὅσα πλεῖστα ἐδύναντο χρήσιμα ἀναχωρήσαντες ἡσύχαζον: καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἄμεινον τὴν φυλακὴν τὸ ἔπειτα παρεσκευάζοντο. καὶ τὸ θέρος ἐτελεύτα.

[115] Примерно в то же время аргивяне совершили набег на Флиасию и потеряли около восьмидесяти человек, попавших в засаду филиасцев и аргивских изгнанников. Афинский гарнизон в Пилосе забрал много добычи у лакедемонян; тем не менее, последние не нарушили мир и не вступили в войну, а лишь уведомили прокламацией о том, что если кто-либо из их собственного народа захочет отомстить афинянам, он может это сделать. Затем коринфяне объявили войну афинянам по некоторым личным причинам, но остальные пелопоннесцы к ним не присоединились. Мелийцы захватили часть афинской стены, обращенную к агоре, ночным штурмом, убили нескольких человек и привезли столько зерна и других необходимых вещей, сколько смогли; затем они отступили и оставались бездействующими. После этого афиняне усилили наблюдение. Так закончилось лето.

116. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου χειμῶνος Λακεδαιμόνιοι μελλήσαντες ἐς τὴν Ἀργείαν στρατεύειν, ὡς αὐτοῖς τὰ διαβατήρια [ἱερὰ ἐν τοῖς ὁρίοις ] οὐκ ἐγίγνετο, ἀνεχώρησαν. καὶ Ἀργεῖοι διὰ τὴν ἐκείνων μέλλησιν τῶν ἐν τῇ πόλει τινὰς ὑποπτεύσαντες τοὺς это может быть ξυνέλαβον, или δ᾽ αὐτοὺς καὶ διέφυγον. [2] καὶ οἱ Μήλιοι περὶ τοὺς αὐτοὺς χρόνους αὖθις καθ᾽ ἕτερόν τι τοῦ περιτειχίσματος εἷλον τῶν Ἀθηναίων, παρόντων οὐ πολλῶν τῶν φυλάκων. [3] ?????? ἦρχε Φιλοκράτης ὁ Δημέου, καὶ κατὰ κράτος ἤδη πολιορκούμενοι, γενομένης καὶ προδοσίας τινός, ἀφ᾽ ἑαυτῶν ξυνεχώρησαν τοῖς Ἀθηναίοις ὥστε ἐκείνους περὶ αὐτῶν βουλεῦσαι. [4] οἱ δὲ ἀπέκτειναν Μηλίων ὅσους ἡβῶντας ἔλαβον, παῖδας δὲ καὶ γυναῖκας ἠνδραπόδισαν: τὸ δὲ χωρίον αὐτοὶ ᾤκισαν, ἀποίκους ὕστερον πεντακοσίους πέμψαντες.

[116] Следующей зимой лакедемоняне намеревались совершить экспедицию на территорию аргивян, но, обнаружив, что принесенные ими на границе жертвы были неблагоприятны, вернулись домой. Аргивяне, подозревая, что угрожающее вторжение было спровоцировано их собственными гражданами, арестовали некоторых из них; однако другие бежали. Примерно в то же время мелийцы захватили еще один участок афинской стены, поскольку укрепления были недостаточно защищены. После этого афиняне послали свежие войска под командованием Филократа, сына Демея. Место было теперь плотно окружено, и среди самих граждан царило предательство. Поэтому мелийцев вынудили сдаться по собственному усмотрению. Афиняне затем казнили всех, кто достиг призывного возраста, и обратили в рабство женщин и детей. Затем они колонизировали остров, отправив туда пятьсот своих поселенцев.


Βιβλίο ΣΤ' — КНИГА VI

1. τοῦ δ᾽ αὐτοῦ χειμῶνος Ἀθηναῖοι ἐβούλοντο αὖθις μείζονι παρασκευῇ τῆς μετὰ Λάχητος καὶ Εὐρυμέδοντος ἐπὶ Σικελίαν πλεύσαντες καταστρέψασθαι, εἰ δύναιντο, ἄπειροι οἱ πολλοὶ ὄντες τοῦ μεγέθους τῆς νήσου καὶ τῶν ἐνοικούντων τοῦ πλήθους καὶ Ἑλλήνων καὶ βαρβάρων, καὶ ὅτι οὐ πολλῷ τινὶ ὑποδεέστερον πόλεμον ἀνῃροῦντο ἢ τὸν πρὸς Πελοποννησίος. [2] ??? ἡμερῶν, καὶ τοσαύτη οὖσα ἐν εἰκοσισταδίῳ μάλιστα Для этого необходимо:

[1] В течение той же зимы афиняне задумали отправить на Сицилию еще одну экспедицию, более крупную, чем те, которыми командовали Лахес и Эвримедон. Они надеялись завоевать остров. О его огромных размерах и многочисленном населении, как варварском, так и эллинском, большинство из них ничего не знали и никогда не задумывались о том, что вступают в борьбу, почти столь же тяжелую, как Пелопоннесская война. Путешествие на торговом судне вокруг Сицилии занимает почти восемь дней, и этот огромный остров почти полностью является частью материка, отделенный от него морем шириной не более двух миль.

2. ᾠκίσθη δὲ ὧδε τὸ ἀρχαῖον, καὶ τοσάδε ἔθνη ἔσχε τὰ ξύμπαντα. ???????????? οἰκῆσαι, ὧν ἐγὼ οὔτε γένος ἔχω εἰπεῖν οὔτε ὁπόθεν ἐσῆλθον ἢ ὅποι ἀπεχώρησαν: ἀρκείτω δὲ ὡς ποιηταῖς τε εἴρηται καὶ ὡς ἕκαστός πῃ γιγνώσκει περὶ αὐτῶν. [2] Σικανοὶ δὲ μετ᾽ αὐτοὺς πρῶτοι φαίνονται ἐνοικισάμενοι, ὡς μὲν αὐτοί φασι, καὶ πρότεροι διὰ τὸ αὐτόχθονες εἶναι, ὡς δὲ ἡ ἀλήθεια εὑρίσκεται, Ἴβηρες ὄντες καὶ ἀπὸ τοῦ Σικανοῦ ποταμοῦ τοῦ ἐν Ἰβηρίᾳ ὑπὸ Λιγύων ἀναστάντες. Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать следующее: οἰκοῦσι δὲ ἔτι καὶ νῦν τὰ πρὸς ἑσπέραν τὴν Σικελίαν. [3] Ἰλίου δὲ ἁλισκομένου τῶν Τρώων τινὲς διαφυγόντες Ἀχαιοὺς πλοίοις ἀφικνοῦνται πρὸς τὴν Σικελίαν, καὶ ὅμοροι τοῖς Σικανοῖς Если у вас есть какие-либо проблемы с питанием, убедитесь, что вы хотите, чтобы они были в порядке. προσξυνῴκησαν δὲ αὐτοῖς καὶ Φωκέων τινὲς τῶν ἀπὸ Τροίας τότε χειμῶνι ἐς Λιβύην πρῶτον, ἔπειτα ἐς Σικελίαν ἀπ᾽ αὐτῆς κατενεχθέντες. [4] Σικελοὶ δ᾽ ἐξ Ἰταλίας （ ἐνταῦθα γὰρ ᾤκουν ） διέβησαν ἐς Σικελίαν, φεύγοντες Ὀπικούς, ὡς μὲν εἰκὸς καὶ λέγεται, ἐπὶ σχεδιῶν, τηρήσαντες τὸν πορθμὸν κατιόντος τοῦ ἀνέμου, τάχα ἂν δὲ καὶ ἄλλως πως ἐσπλεύσαντες. εἰσὶ δὲ καὶ νῦν ἔτι ἐν τῇ Ἰταλίᾳ Σικελοί, καὶ ἡ χώρα ἀπὸ Ἰταλοῦ βασιλέως τινὸς Σικελῶν, τοὔνομα τοῦτο ἔχοντος, οὕτως Ἰταλία ἐπωνομάσθη. [5] ??? ἀνέστειλαν πρὸς τὰ μεσημβρινὰ καὶ ἑσπέρια αὐτῆς καὶ ἀντὶ Σικανίας Σικελίαν τὴν νῆσον ἐποίησαν καλεῖσθαι, καὶ τὰ κράτιστα τῆς γῆς ᾤκησαν ἔχοντες, ἐπεὶ διέβησαν, ἔτη ἐγγὺς τριακόσια πρὶν Ἕλληνας ἐς Σικελίαν ἐλθεῖν: ἔτι δὲ καὶ νῦν τὰ μέσα καὶ τὰ πρὸς βορρᾶν τῆς νήσου ἔχουσιν. [6] ??? ἀπολαβόντες καὶ τὰ ἐπικείμενα νησίδια ἐμπορίας ????????? ἐπεσέπλεον, ἐκλιπόντες τὰ πλείω Μοτύην καὶ Σολόεντα καὶ Πάνορμον ἐγγὺς τῶν Ἐλύμων ξυνοικήσαντες ἐνέμοντο, ξυμμαχίᾳ τε πίσυνοι τῇ τῶν Ἐλύμων, καὶ ὅτι ἐντεῦθεν ἐλάχιστον πλοῦν Καρχηδὼν Σικελίας ἀπέχει. βάρβαροι μὲν οὖν τοσοίδε Σικελίαν καὶ οὕτως ᾤκησαν.

[2] Теперь я опишу первоначальное заселение Сицилии и перечислю народы, которые там жили. Древнейшими из всех были циклопы и лестригоны, которые, как говорят, обитали в одном из районов острова; но кто они были, откуда пришли и куда ушли, я не могу сказать. Мы должны довольствоваться легендами поэтов, и каждый должен составить собственное мнение. 2 Сиканцы, по-видимому, пришли на смену этим ранним народам, хотя, по их собственным словам, они были еще старше; ибо они утверждают , что были детьми этой земли. Но на самом деле они были иберами и были изгнаны с реки Сикан в Иберии лигурами. Сицилия, которая первоначально называлась Тринакрией, получила от них название Сикания. И по сей день сиканки населяют западные части острова. 3 После взятия Трои некоторые троянцы, спасшиеся от ахейцев, прибыли на кораблях в Сицилию; они поселились рядом с сиканцами и взяли общее название Элимы, но имели два отдельных города, Эрикс и Эгеста. 4 К ним присоединились некоторые фокейцы, которые также сражались при Трое и были изгнаны бурей сначала в Ливию, а оттуда на Сицилию. 5 Сикелы изначально были жителями Италии, откуда их изгнали опики, и перебрались на Сицилию; согласно вероятной традиции, они переправились на плотах, используя ветер, дующий с суши, но, возможно, они нашли и другие способы передвижения; сикелы до сих пор живут в Италии, и сама страна получила свое название от Итала, сикельского царя. Они вошли в Сицилию с большим войском и, разгромив сиканцев в битве, отбросили их в южную и западную части страны; от них остров, ранее известный как Сикания, получил название Сицилия. Почти триста лет после своего прибытия и до того времени, как эллины пришли на Сицилию, они занимали самые плодородные районы и до сих пор населяют центральные и северные регионы. 6 Финикийцы когда-то имели поселения по всему острову. Они укрепили мысы на морском побережье и поселились на небольших соседних островах ради торговли с сицилийцами; но когда эллины стали в большем количестве добираться до Сицилии по морю, они отступили с большей части острова и, образовав союз, обосновались в Мотье, Солоэисе и Панормусе, в окрестностях Элимов, отчасти полагаясь на свой союз с ними, а отчасти потому, что это точка, где путь из Карфагена на Сицилию является самым коротким. Таковы были варварские народы, населявшие Сицилию, и это были их поселения.

3. ??? Νάξον ᾤκισαν, καὶ Ἀπόλλωνος Ἀρχηγέτου βωμὸν ὅστις νῦν ἔξω τῆς πόλεώς ἐστιν ἱδρύσαντο, ἐφ᾽ ᾧ, ὅταν ἐκ Σικελίας θεωροὶ πλέωσι, πρῶτον θύουσιν. [2] Συρακούσας δὲ τοῦ ἐχομένου ἔτους Ἀρχίας τῶν Ἡρακλειδῶν ἐκ Κορίνθου ᾤκισε, Σικελοὺς ἐξελάσας πρῶτον ἐκ τῆς νήσου ἐν ᾗ νῦν οὐκέτι περικλυζομένῃ ἡ πόλις ἡ ἐντός ἐστιν: ὕστερον δὲ χρόνῳ καὶ ἡ ἔξω προστειχισθεῖσα πολυάνθρωπος ἐγένετο. [3] Θουκλῆς δὲ καὶ οἱ Χαλκιδῆς ἐκ Νάξου ὁρμηθέντες ἔτει πέμπτῳ μετὰ Συρακούσας οἰκισθείσας Λεοντίνους τε πολέμῳ τοὺς Σικελοὺς ἐξελάσαντες οἰκίζουσι, καὶ μετ᾽ αὐτοὺς Κατάνην: οἰκιστὴν δὲ αὐτοὶ Καταναῖοι ἐποιήσαντο Εὔαρχον.

[3] Первые эллинские колонисты отплыли из Халкиды на Эвбее под предводительством Фуклеса и основали Наксос; там они воздвигли алтарь в честь Аполлона-Основателя, который до сих пор стоит за пределами города, и на этом алтаре религиозные посольства приносят жертвы перед отплытием из Сицилии. 8 В следующем году Архий, один из Гераклидов, прибыл из Коринфа и основал Сиракузы, сначала изгнав сикелей с острова Ортигия; в котором, хотя он больше не окружен морем, теперь находится внутренний город; со временем внешний город был включен в городские стены и стал многолюдным. 9 На пятом году после основания Сиракуз Фукл и халкидцы вышли из Наксоса и, изгнав сикелей силой оружия, основали сначала Леонтини, затем Катану. Однако катанеи выбрали себе основателя по имени Эварх.

4. κατὰ δὲ τὸν αὐτὸν χρόνον καὶ Λάμις ἐκ Μεγάρων ἀποικίαν ἄγων ἐς Σικελίαν ἀφίκετο, καὶ ὑπὲρ Παντακύου τε ποταμοῦ Τρώτιλόν τι ὄνομα χωρίον οἰκίσας, καὶ ὕστερον αὐτόθεν τοῖς Χαλκιδεῦσιν ἐς Λεοντίνους ὀλίγον χρόνον ξυμπολιτεύσας καὶ ὑπὸ αὐτῶν ἐκπεσὼν καὶ Θάψον οἰκίσας αὐτὸς μὲν ἀποθνῄσκει, οἱ δ᾽ ἄλλοι ἐκ τῆς Θάψου ἀναστάντες Ὕβλωνος βασιλέως Σικελοῦ προδόντος τὴν χώραν καὶ καθηγησαμένου Μεγαρέας ᾤκισαν τοὺς Ὑβλαίους κληθέντας. [2] καὶ ἔτη οἰκήσαντες πέντε καὶ τεσσαράκοντα καὶ διακόσια ὑπὸ Γέλωνος τυράννου Συρακοσίων ἀνέστησαν ἐκ τῆς πόλεως καὶ χώρας. πρὶν δὲ ἀναστῆναι, ἔτεσιν ὕστερον ἑκατὸν ἢ αὐτοὺς οἰκίσαι, Πάμιλλον πέμψαντες Σελινοῦντα κτίζουσι, καὶ ἐκ Μεγάρων τῆς μητροπόλεως οὔσης αὐτοῖς ἐπελθὼν ξυγκατῴκισεν. [3] Γέλαν δὲ Ἀντίφημος ἐκ Ῥόδου καὶ Ἔντιμος ἐκ Κρήτης ἐποίκους ἀγαγόντες κοινῇ ἔκτισαν, ἔτει πέμπτῳ καὶ τεσσαρακοστῷ μετὰ Συρακουσῶν οἴκισιν. καὶ τῇ µὲν πόλει ἀπὸ τοῦ Γέλα ποταμοῦ τοὔνομα ἐγένετο, τὸ δὲ χωρίον οὗ νῦν ἡ πόλις ἐστὶ καὶ ὃ πρῶτον ἐτειχίσθη Λίνδιοι καλεῖται: νόμιμα δὲ Δωρικὰ ἐτέθη αὐτοῖς. [4] ἔτεσι δὲ ἐγγύτατα ὀκτὼ καὶ ἑκατὸν μετὰ τὴν σφετέραν οἴκισιν Γελῷοι Ἀκράγαντα ᾤκισαν, τὴν μὲν πόλιν ἀπὸ τοῦ Ἀκράγαντος ποταμοῦ ὀνομάσαντες, οἰκιστὰς δὲ ποιήσαντες Ἀριστόνουν καὶ Πυστίλον, νόμιμα δὲ τὰ Γελῴων δόντες. 5 λῃστῶν ἀφικομένων ᾠκίσθη, ὕστερον δὲ καὶ ἀπὸ Χαλκίδος καὶ τῆς ἄλλης Εὐβοίας πλῆθος ἐλθὸν ξυγκατενείμαντο τὴν γῆν: καὶ οἰκισταὶ Περιήρης καὶ Κραταιμένης ἐγένοντο αὐτῆς, ὁ μὲν ἀπὸ Κύμης, ὁ δὲ ἀπὸ Χαλκίδος. ὄνομα δὲ τὸ μὲν πρῶτον Ζάγκλη ἦν ὑπὸ τῶν Σικελῶν κληθεῖσα, ὅτι δρεπανοειδὲς τὴν ἰδέαν τὸ χωρίον ἐστί （ τὸ δὲ δρέπανον οἱ Σικελοὶ ζάγκλον καλοῦσιν ） , ὕστερον δ᾽ αὐτοὶ μὲν ὑπὸ Σαμίων καὶ ἄλλων Ἰώνων ἐκπίπτουσιν, οἳ Μήδους φεύγοντες προσέβαλον Σικελίᾳ, [6] τοὺς δὲ Σαμίους Ἀναξίλας Ῥηγίνων τύραννος οὐ πολλῷ ὕστερον ἐκβαλὼν καὶ τὴν πόλιν αὐτὸς ξυμμείκτων ἀνθρώπων οἰκίσας Μεσσήνην ἀπὸ τῆς ἑαυτοῦ τὸ ἀρχαῖον πατρίδος ἀντωνόμασεν.

[4] Примерно в то же время Ламис прибыл из Мегары, принеся колонию на Сицилию, где он занял место, называемое Тротил, на реке Пантакий; но вскоре после этого он присоединился к поселению халкидцев в Леонтини; он прожил с ними недолго, пока его не изгнали; затем он основал Тапс, где и умер. Его последователи покинули Тапс и основали город, который называется Гиблейская Мегара; Гиблон, сикельский царь, предал им это место и привел их туда. Там они оставались двести сорок пять лет, а затем были изгнаны из своего города и земель Гело, тираном Сиракуз; но прежде чем их изгнали, и через сто лет после их собственного основания, они послали Памилла и основали Селин; он пришел из Мегары, своего родного государства, чтобы принять участие в новой колонии. 11 На сорок пятом году после основания Сиракуз Антифем Родосский и Энтим Критский пришли со своими последователями и вместе построили Гелу. Город был назван в честь реки Гела, но место, где сейчас находится Акрополь и которое было первоначально укреплено, называется Линдий. Основателями нового поселения были дорийцы. Ровно через сто восемь лет после своего основания жители Гелы основали Агригентум (Акрагас), который они назвали в честь реки Акрагас; они назначили Аристона и Пистила основателями этого места и дали ему свои собственные учреждения. 12 Занкле первоначально был колонизирован пиратами, пришедшими из Киме, халкидского города в Опикии; за ними последовала большая группа колонистов из Халкиды и остальной части Эвбеи, которые разделили между собой землю. Первое поселение возглавлял Периер из Киме, второе — Кратемен из Халкиды. Занкле — это первоначальное название этого места, данное сицилийцами из-за того, что оно имело форму серпа, для чего сицилийское слово — zanclon . Эти ранние поселенцы впоследствии были изгнаны самосцами и другими ионийцами, которые, спасаясь от персов, добрались до Сицилии. Вскоре после этого Анаксилас, тиран Регия, изгнал этих самосцев. Затем он заселил их город смешанным населением и назвал это место Мессеней в честь своей родины.

5. καὶ Ἱμέρα ἀπὸ Ζάγκλης ᾠκίσθη ὑπὸ Εὐκλείδου καὶ Σίμου καὶ Σάκωνος, καὶ Χαλκιδῆς μὲν οἱ πλεῖστοι ἦλθον ἐς τὴν ἀποικίαν, ξυνῴκισαν δὲ αὐτοῖς καὶ Συρακουσῶν φυγάδες στάσει νικηθέντες, οἱ Μυλητίδαι καλούμενοι: καὶ φωνὴ μὲν μεταξὺ τῆς τε Χαλκιδέων καὶ Δωρίδος ἐκράθη, νόμιμα δὲ τὰ Χαλκιδικὰ ἐκράτησεν. [2] Ἄκραι δὲ καὶ Κασμέναι ὑπὸ Συρακοσίων ᾠκίσθησαν, Ἄκραι μὲν ἑβδομήκοντα ἔτεσι Συρακούσας, Κασμέναι δ᾽ ἐγγὺς εἴκοσι μετὰ Ἄκρας. [3] καὶ Καμάρινα τὸ πρῶτον ὑπὸ Συρακοσίων ᾠκίσθη, ἔτεσιν ἐγγύτατα πέντε καὶ Для получения дополнительной информации: οἰκισταὶ δὲ ἐγένοντο αὐτῆς Δάσκων καὶ Μενέκωλος. ἀναστάτων δὲ Καμαριναίων γενομένων πολέμῳ ὑπὸ Συρακοσίων δι᾽ ἀπόστασιν, χρόνῳ Ἱπποκράτης ὕστερον Γέλας τύραννος, λύτρα ἀνδρῶν Συρακοσίων αἰχμαλώτων λαβὼν τὴν γῆν τὴν Καμαριναίων, αὐτὸς οἰκιστὴς γενόμενος κατῴκισε Καμάριναν. καὶ αὖθις ὑπὸ Γέλωνος ἀνάστατος γενομένη τὸ τρίτον κατῳκίσθη ὑπὸ Γελῴων.

[5] Химера была колонизирована из Занкле Эвклидом, Симусом и Саконом. Большинство поселенцев были халкидцами, но в колонии также участвовали так называемые милетиды, сиракузские изгнанники, потерпевшие поражение в гражданской войне. Их язык представлял собой смесь халкидского и дорического диалектов, но их институты были преимущественно халкидскими. 13 Акры и Касмены были основаны сиракузцами: Акры — через семьдесят лет после Сиракуз, а Касмены — почти через двадцать лет после Акры. Камарина была первоначально основана сиракузцами ровно через сто тридцать пять лет после основания Сиракуз; основателями были Даскон и Менекол. Но жители Камарины восстали, и в качестве наказания за восстание были насильственно изгнаны сиракузцами. Спустя некоторое время Гиппократ, тиран Гелы, получив территорию Камарины в качестве выкупа за некоторых сиракузских пленников, стал вторым основателем этого места, которое он колонизировал заново. Жители были вновь изгнаны Гелой, который сам колонизировал город в третий раз.

6. τοσαῦτα ἔθνη Ἑλλήνων καὶ βαρβάρων Σικελίαν ᾤκει,καὶ ἐπὶ τοσήνδε οὖσαν αὐτὴν οἱ Ἀθηναῖοι στρατεύειν ὥρμηντο, ἐφιέμενοι μὲν τῇ ἀληθεστάτῃ προφάσει τῆς πάσης ἄρξαι, βοηθεῖν δὲ ἅμα εὐπρεπῶς βουλόμενοι τοῖς ἑαυτῶν ξυγγενέσι καὶ τοῖς προσγεγενημένοις ξυμμάχοις. [2] μάλιστα δ᾽ αὐτοὺς ἐξώρμησαν Ἐγεσταίων [τε] πρέσβεις παρόντες καὶ προθυμότερον ἐπικαλούμενοι. ὅμοροι γὰρ ὄντες τοῖς Σελινουντίοις ἐς πόλεμον καθέστασαν περί τε γαμικῶν τινῶν καὶ περὶ γῆς ἀμφισβητήτου, καὶ οἱ Σελινούντιοι Συρακοσίους ἐπαγόμενοι ξυμμάχους κατεῖργον αὐτοὺς τῷ πολέμῳ καὶ κατὰ γῆν καὶ κατὰ θάλασσαν: ὥστε τὴν γενομένην ἐπὶ Λάχητος καὶ τοῦ προτέρου πολέμου Λεοντίνων οἱ Ἐγεσταῖοι ξυμμαχίαν ἀναμιμνῄσκοντες τοὺς Ἀθηναίους ἐδέοντο σφίσι ναῦς πέμψαντας ἐπαμῦναι, λέγοντες ἄλλα τε πολλὰ καὶ κεφάλαιον, εἰ Συρακόσιοι Λεοντίνους τε ἀναστήσαντες ἀτιμώρητοι γενήσονται καὶ τοὺς λοιποὺς ἔτι ξυμμάχους αὐτῶν διαφθείροντες αὐτοὶ τὴν ἅπασαν δύναμιν τῆς Σικελίας σχήσουσι, κίνδυνον εἶναι μή ποτε μεγάλῃ παρασκευῇ Δωριῆς τε Δωριεῦσι κατὰ τὸ ξυγγενὲς καὶ ἅμα ἄποικοι τοῖς ἐκπέμψασι Πελοποννησίοις βοηθήσαντες καὶ τὴν ἐκείνων δύναμιν ξυγκαθέλωσιν: σῶφρον δ᾽ εἶναι μετὰ τῶν ὑπολοίπων ἔτι ξυμμάχων ἀντέχειν τοῖς Συρακοσίοις, ἄλλως τε καὶ χρήματα σφῶν παρεξόντων ἐς τὸν πόλεμον ἱκανά. [3] ὧν ἀκούοντες οἱ Ἀθηναῖοι ἐν ταῖς ἐκκλησίαις τῶν τε Ἐγεσταίων πολλάκις λεγόντων καὶ τῶν ξυναγορευόντων αὐτοῖς ἐψηφίσαντο πρέσβεις πέμψαι πρῶτον ἐς τὴν Ἔγεσταν περί τε τῶν χρημάτων σκεψομένους εἰ ὑπάρχει, ὥσπερ φασίν, ἐν τῷ κοινῷ καὶ ἐν τοῖς ἱεροῖς, καὶ τὰ τοῦ πολέμου ἅμα πρὸς τοὺς Σελινουντίους ἐν ὅτῳ ἐστὶν εἰσομένος.

[6] Это были народы, эллинские или варварские, населявшие Сицилию, и именно на этом великом острове афиняне были полны решимости вести войну. Они добродетельно заявляли, что собираются помочь своим сородичам и новоприобретенным союзникам, но простая истина заключалась в том, что они стремились к империи Сицилии. Их главным образом подтолкнуло посольство из Эгесты, которое настойчиво просило о помощи. Эгестеанцы воевали с соседним городом Селинусом из-за некоторых вопросов брака и спорного участка земли. Селинунтийцы призвали на помощь сиракузцев, и их объединенные силы поставили эгестеанцев в тяжелое положение как на море, так и на суше. Эгестеанские посланники напомнили афинянам о союзе, который они заключили с леонтийцами под предводительством Лахеса в предыдущей войне, и попросили их прислать корабли на помощь. Их главный аргумент заключался в том, что, если сиракузцев не накажут за изгнание леонтийцев, а позволят уничтожить оставшихся союзников афинян и захватить всю Сицилию, они однажды придут с огромной армией, дорийцы будут помогать дорийцам, которые были их родственниками, а колонисты — их основателям из Пелопоннеса, и объединятся для свержения самих Афин. Учитывая такую опасность, афинянам было бы разумно объединиться с оставшимися у них союзниками на Сицилии против сиракузцев, тем более что эгестеанцы сами предоставят достаточно средств для войны. Эти аргументы постоянно повторялись в ушах афинского собрания эгестеанцами и их сторонниками; Наконец, народ проголосовал за то, чтобы во что бы то ни стало отправить послов, чтобы на месте выяснить, действительно ли у эгестеев есть деньги, которые они якобы хранили в казне и храмах, а также доложить о ходе войны с Селином. Так афинские послы были отправлены на Сицилию.

7. καὶ οἱ μὲν πρέσβεις τῶν Ἀθηναίων ἀπεστάλησαν ἐς τὴν Σικελίαν: Λακεδαιμόνιοι δὲ τοῦ αὐτοῦ χειμῶνος καὶ οἱ ξύμμαχοι πλὴν Κορινθίων στρατεύσαντες ἐς τὴν Ἀργείαν τῆς τε γῆς ἔτεμον οὐ πολλὴν καὶ σῖτον ἀνεκομίσαντό τινα ζεύγη κομίσαντες, καὶ ἐς Ὀρνεὰς κατοικίσαντες τοὺς Ἀργείων φυγάδας καὶ τῆς ἄλλης στρατιᾶς παρακαταλιπόντες αὐτοῖς ὀλίγους, καὶ σπεισάμενοί τινα χρόνον ὥστε μὴ ἀδικεῖν Ὀρνεάτας καὶ Ἀργείους τὴν ἀλλήλων, ἀπεχώρησαν τῷ στρατῷ ἐπ᾽ οἴκου. [2] ?????? ὁπλίταις, οἱ Ἀργεῖοι μετὰ τῶν Ἀθηναίων πανστρατιᾷ ??? αὐλισαμένου τοῦ στρατεύματος ἄπωθεν ἐκδιδράσκουσιν οἱ ἐκ τῶν Ὀρνεῶν. καὶ τῇ ὑστεραίᾳ οἱ Ἀργεῖοι ὡς ᾔσθοντο, κατασκάψαντες τὰς Ὀρνεὰς ἀνεχώρησαν καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ὕστερον ταῖς ναυσὶν ἐπ᾽ οἴκου. [3] καὶ ἐς Μεθώνην τὴν ὅμορον Μακεδονίᾳ ἱππέας κατὰ θάλασσαν κομίσαντες Ἀθηναῖοι σφῶν τε αὐτῶν καὶ Μακεδόνων τοὺς παρὰ σφίσι φυγάδας ἐκακούργουν τὴν Περδίκκου. [4] Λακεδαιμόνιοι δὲ πέμψαντες παρὰ Χαλκιδέας τοὺς ἐπὶ Θρᾴκης, ἄγοντας πρὸς Ἀθηναίους δεχημέρους σπονδάς, ξυμπολεμεῖν ἐκέλευον Περδίκκᾳ: οἱ δ᾽ οὐκ ἤθελον. καὶ ὁ χειμὼν ἐτελεύτα, καὶ ἕκτον καὶ δέκατον ἔτος ἐτελεύτα τῷ πολέμῳ τῷδε ὃν Θουκυδίδης ξυνέγραψεν.

[7] В течение той же зимы лакедемоняне и их союзники, все, кроме коринфян, совершили экспедицию на территорию аргивцев, которую они опустошили, и, привезя с собой повозки, увезли несколько возов зерна. Они поселили аргивских изгнанников в Орнее, где оставили небольшой гарнизон, и, заключив соглашение о том, что жители Орнеи и аргивцы не будут причинять вреда землям друг друга в течение определенного времени, вернулись домой с остальной частью своего войска. Вскоре после этого прибыли афиняне с тридцатью кораблями и шестьюстами гоплитами. Они и жители Аргоса со всей своей мощью вышли и блокировали Орнею в течение дня, но ночью аргивские изгнанники внутри стен незаметно скрылись осаждающим, которые расположились лагерем на некотором расстоянии. На следующий день аргивцы, поняв, что произошло, сравняли Орнею с землей и вернулись. Вскоре после этого афинский флот также вернулся. Афиняне, используя свою морскую конницу и некоторых македонских изгнанников, нашедших у них убежище, также переправились в Мефону на границе Македонии и разорили территорию Пердикки. После этого лакедемоняне послали к фракийским халкидийцам, которые поддерживали перемирие с афинянами, расторгаемое через десять дней, и приказали им помочь Пердикке, но те отказались. Так закончилась зима, а вместе с ней и шестнадцатый год Пелопоннесской войны, историю которой написал Фукидид.

8. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου θέρους ἅμα ἦρι οἱ τῶν Ἀθηναίων πρέσβεις ἧκον ἐκ τῆς Σικελίας καὶ οἱ Ἐγεσταῖοι μετ᾽ αὐτῶν ἄγοντες ἑξήκοντα τάλαντα ἀσήμου ἀργυρίου ὡς ἐς ἑξήκοντα ναῦς μηνὸς μισθόν, ἃς ἔμελλον δεήσεσθαι πέμπειν. [2] καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἐκκλησίαν ποιήσαντες καὶ ἀκούσαντες τῶν τε Ἐγεσταίων καὶ τῶν σφετέρων πρέσβεων τά τε ἄλλα ἐπαγωγὰ καὶ οὐκ ἀληθῆ καὶ περὶ τῶν χρημάτων ὡς εἴη ἑτοῖμα ἔν τε τοῖς ἱεροῖς πολλὰ καὶ ἐν τῷ κοινῷ, ἐψηφίσαντο ναῦς ἑξήκοντα πέμπειν ἐς Σικελίαν καὶ στρατηγοὺς αὐτοκράτορας Ἀλκιβιάδην τε τὸν Κλεινίου καὶ Νικίαν τὸν Νικηράτου καὶ Λάμαχον τὸν Ξενοφάνους, βοηθοὺς μὲν Ἐγεσταίοις πρὸς Σελινουντίους, ξυγκατοικίσαι δὲ καὶ Λεοντίνους, ἤν τι περιγίγνηται αὐτοῖς τοῦ πολέμου, καὶ τἆλλα τὰ ἐν τῇ Σικελίᾳ πρᾶξαι ὅπῃ ἂν γιγνώσκωσιν ἄριστα Ἀθηναίοις. [3] μετὰ δὲ τοῦτο ἡμέρᾳ πέμπτῃ ἐκκλησία αὖθις ἐγίγνετο, καθ᾽ ὅτι χρὴ τὴν παρασκευὴν ταῖς ναυσὶ τάχιστα γίγνεσθαι, καὶ τοῖς στρατηγοῖς, εἴ του προσδέοιντο, ψηφισθῆναι ἐς τὸν ἔκπλουν. [4] καὶ ὁ Νικίας ἀκούσιος μὲν ᾑρημένος ἄρχειν, νομίζων δὲ τὴν πόλιν οὐκ ὀρθῶς βεβουλεῦσθαι, ἀλλὰ προφάσει βραχείᾳ καὶ εὐπρεπεῖ τῆς Σικελίας ἁπάσης, μεγάλου ἔργου, ἐφίεσθαι, παρελθὼν ἀποτρέψαι ἐβούλετο, καὶ παρῄνει τοῖς Ἀθηναίοις τοιάδε.

[8] Ранней весной следующего года афинские посланники вернулись из Сицилии. Их сопровождали эгестейцы, которые привезли шестьдесят талантов нечеканенного серебра, что составляло месячную плату за шестьдесят судов, которые они надеялись получить из Афин. Афиняне созвали собрание, и, услышав от своих и эгестейских посланников, среди прочих заманчивых, но ложных заявлений, о наличии большого количества денег в храмах и казначействе Эгесты, они приняли решение отправить на Сицилию шестьдесят кораблей; Алкибиад, сын Кления, Никий, сын Никерата, и Ламах, сын Ксенофана, были назначены командующими с полными полномочиями. Они должны были помочь Эгесте против Селина; если это не потребует всех их военных сил, они были уполномочены восстановить Леонтинов и в целом содействовать так, как они сочтут наилучшим, афинским интересам на Сицилии. Пять дней спустя было созвано еще одно собрание для рассмотрения вопроса о том, какие шаги следует предпринять для немедленного оснащения экспедиции, и для голосования по любым дополнительным припасам, которые могут потребоваться генералам. Никий, назначенный генералом против своей воли, считал, что народ пришел к неверному выводу и что на незначительных, хотя и надуманных основаниях, они стремятся к завоеванию Сицилии, что является непростой задачей. Поэтому, желая отвлечь афинян от их цели, он выступил и предостерег их следующим образом:

9. 'ἡ μὲν ἐκκλησία περὶ παρασκευῆς τῆς ἡμετέρας ἥδε ξυνελέγη, καθ᾽ ὅτι χρὴ ἐς Σικελίαν ἐκπλεῖν: ἐμοὶ μέντοι δοκεῖ καὶ περὶ αὐτοῦ τούτου ἔτι χρῆναι σκέψασθαι, εἰ ἄμεινόν ἐστιν ἐκπέμπειν τὰς ναῦς, καὶ μὴ οὕτω βραχείᾳ βουλῇ περὶ μεγάλων πραγμάτων ἀνδράσιν ἀλλοφύλοις πειθομένους πόλεμον οὐ προσήκοντα ρασθαι. [2] καίτοι ἔγωγε καὶ τιμῶμαι ἐκ τοῦ τοιούτου καζ ἧσσον ἑτέρων περὶ τῷ ἐμαυτοῦ σώματι ὀρρωδῶ, νομίζων ὁμοίως ἀγαθὸν πολίτην εἶναι ὃς ἂν καὶ τοῦ σώματός τι καὶ τῆς οὐσίας προνοῆται: μάλιστα γὰρ ἂν ὁ τοιοῦτος καὶ τὰ τῆς πόλεως δι᾽ ἑαυτὸν βούλοιτο ὀρθοῦσθαι. ὅμως δὲ οὔτε ἐν τῷ πρότερον χρόνῳ διὰ τὸ προτιμᾶσθαι εἶπον παρὰ γνώμην οὔτε νῦν, ἀλλὰ ᾗ ἂν γιγνώσκω βέλτιστα, ἐρῶ. [3] ????????? τε ὑπάρχοντα σῴζειν παραινοίην καὶ μὴ τοῖς ἑτοίμοις περὶ τῶν ἀφανῶν καὶ μελλόντων κινδυνεύειν: ὡς δὲ οὔτε ἐν καιρῷ σπεύδετε οὔτε ῥᾴδιά ἐστι κατασχεῖν ἐφ᾽ ἃ ὥρμησθε, ταῦτα διδάξω.

[9] «Я знаю, что мы собрались здесь, чтобы обсудить подготовку к нашей экспедиции на Сицилию, но, на мой взгляд, вопрос о том, стоит ли нам вообще туда ехать, остается открытым; нам не следует спешить с решением столь важного вопроса или позволять себе вступать в неразумную войну по наущению иностранцев. Однако лично для меня война приносит честь; и я так же небрежен, как и любой другой человек, к своей собственной жизни: не то чтобы я плохо думал о гражданине, который хоть немного заботится о своей жизни или своем имуществе, ибо я верю, что чувство собственной выгоды ускорит его заинтересованность в процветании государства. Но никогда в жизни любовь к репутации не побуждала меня сказать ни единого слова, противоречащего моим убеждениям; и сейчас я тоже не скажу: я скажу просто то, что считаю наилучшим. Если бы я сказал вам беречь то, что у вас есть, и не растрачивать нынешние преимущества ради получения неопределенного и далекого блага, мои слова были бы бессильны против такого характера, как ваш.» Я бы скорее возразил, что сейчас не время для решительных действий и что ваши грандиозные цели не будут легко реализованы.

10. 'φημὶ γὰρ ὑμᾶς πολεμίους πολλοὺς ἐνθάδε ὑπολιπόντας καὶ ἑτέρους ἐπιθυμεῖν ἐκεῖσε πλεύσαντας δεῦρο ἐπαγαγέσθαι. [2] καὶ οἴεσθε ἴσως τὰς γενομένας ὑμῖν σπονδὰς ἔχειν τι βέβαιον, αἳ ἡσυχαζόντων μὲν ὑμῶν ὀνόματι σπονδαὶ ἔσονται （ οὕτω γὰρ ἐνθένδε τε ἄνδρες ἔπραξαν αὐτὰ καὶ ἐκ τῶν ἐναντίων ） , σφαλέντων δέ που ἀξιόχρεῳ δυνάμει ταχεῖαν τὴν ἐπιχείρησιν ἡμῖν οἱ ἐχθροὶ ποιήσονται, οἷς πρῶτον μὲν διὰ ξυμφορῶν ἡ ξύμβασις καὶ ἐκ τοῦ αἰσχίονος ἢ ἡμῖν κατ᾽ ἀνάγκην ἐγένετο, ἔπειτα ἐν αὐτῇ ταύτῃ πολλὰ τὰ ἀμφισβητούμενα ἔχομεν. [3] εἰσὶ δ᾽ οἳ οὐδὲ ταύτην πω τὴν ὁμολογίαν ἐδέξαντο, καὶ οὐχ οἱ ἀσθενέστατοι: ἀλλ᾽ οἱ μὲν ἄντικρυς πολεμοῦσιν, οἱ δὲ καὶ διὰ τὸ Λακεδαιμονίους ἔτι ἡσυχάζειν δεχημέροις σπονδαῖς καὶ αὐτοὶ κατέχονται. [4] τάχα δ᾽ ἂν ἴσως, εἰ δίχα ἡμῶν τὴν δύναμιν λάβοιεν, ὅπερ νῦν σπεύδομεν, καὶ πάνυ ἂν ξυνεπιθοῖντο μετὰ Σικελιωτῶν, οὓς πρὸ πολλῶν ἂν ἐτιμήσαντο ξυμμάχους γενέσθαι ἐν τῷ πρὶν χρόνῳ. [5] . καὶ ἀρχῆς ἄλλης ὀρέγεσθαι πρὶν ἣν ἔχομεν βεβαιωσώμεθα, εἰ Χαλκιδῆς γε οἱ ἐπὶ Θρᾴκης ἔτη τοσαῦτα ἀφεστῶτες ἀφ᾽ ἡμῶν ἔτι ἀχείρωτοί εἰσι καὶ ἄλλοι τινὲς κατὰ τὰς ἠπείρους ἐνδοιαστῶς ἀκροῶνται. ἡμεῖς δὲ Ἐγεσταίοις δὴ οὖσι ξυμμάχοις ὡς ἀδικουμένοις ὀξέως βοηθοῦμεν: ὑφ᾽ ὧν δ᾽ αὐτοὶ πάλαι ἀφεστώτων ἀδικούμεθα, ἔτι μέλλομεν ἀμύνεσθαι.

[10] «Говорю вам, что, отправляясь на Сицилию, вы оставляете позади множество врагов и, похоже, намерены привести сюда новых. Возможно, вы полагаетесь на недавно заключенный договор, который, если вы будете молчать, может сохранить название договора; ибо интриги некоторых лиц как здесь, так и в Лакедемоне почти превратили его в простое название. Но если вы столкнетесь с серьезным поражением, ваши враги набросятся на вас в мгновение ока, ибо соглашение было первоначально вырвано у них под давлением несчастья, и его позор был на их стороне, а не на нашей. В самом договоре много спорных моментов; и, несмотря на его неудовлетворительность, до сих пор несколько городов, причем очень могущественных, упорно отвергают его. Некоторые из них уже находятся с нами в открытой войне; другие могут объявить войну за десять дней; и они остаются в мире только потому, что лакедернонцы не склонны к действиям. И, по всей вероятности, если они увидят, что наша власть разделена (а именно к такому разделению мы и стремимся), они с готовностью присоединятся к сицилийцам, за союз с которыми в этой войне они давно бы отдали всё. Эти соображения должны нас учитывать. Государство далеко от желаемого убежища, и мы не должны рисковать и пытаться создать новую империю, прежде чем полностью укрепим старую. Халкидианцы во Фракии все эти годы были мятежниками и остаются непокоренными, и есть другие наши подданные в разных частях материка, которые не уверены в своей верности. И мы, конечно же, не можем терять ни минуты, мстя за злодеяния наших союзников, эгестеев, пока мы откладываем наказание наших восставших подданных, чьи преступления имеют давнюю историю.

11. καίτοι τοὺς μὲν κατεργασάμενοι κἂν κατάσχοιμεν: τῶν δ᾽ εἰ καὶ κρατήσαιμεν, διὰ πολλοῦ γε καὶ πολλῶν ὄντων χαλεπῶς ἂν ἄρχειν δυναίμεθα. ἀνόητον δ᾽ ἐπὶ τοιούτους ἰέναι ὧν κρατήσας τε μὴ κατασχήσει τις καὶ μὴ κατορθώσας μὴ ἐν τῷ ὁμοίῳ καὶ πρὶν ἐπιχειρῆσαι ἔσται. [2] ??? ἡμῖν γενέσθαι, εἰ ἄρξειαν αὐτῶν Συρακόσιοι: ὅπερ οἱ Ἐγεσταῖοι μάλιστα ἡμᾶς ἐκφοβοῦσιν. [3] νῦν μὲν γὰρ κἂν ἔλθοιεν ἴσως Λακεδαιμονίων ἕκαστοι χάριτι, ἐκείνως δ᾽ οὐκ εἰκὸς ἀρχὴν ἐπὶ ἀρχὴν στρατεῦσαι: ᾧ γὰρ ἂν τρόπῳ τὴν ἡμετέραν μετὰ Πελοπονννησίων ἀφέλωνται, εἰκὸς ὑπὸ τῶν αὐτῶν καὶ τὴν σφετέραν διὰ τοῦ αὐτοῦ καθαιρεθῆναι. [4] ἡμᾶς δ᾽ ἂν οἱ ἐκεῖ Ἕλληνες μάλιστα μὲν ἐκπεπληγμένοι εἶεν εἰ μὴ ἀφικοίμεθα, ἔπειτα δὲ καὶ εἰ δείξαντες τὴν δύναμιν δι᾽ ὀλίγου ἀπέλθοιμεν: τὰ γὰρ διὰ πλείστου πάντες ἴσμεν θαυμαζόμενα καὶ τὰ πεῖραν ἥκιστα τῆς δόξης δόντα. Если у вас есть какие-либо проблемы, это может привести к тому, что вы почувствуете себя в безопасности. [5] ὅπερ νῦν ὑμεῖς ὦ Ἀθηναῖοι ἐς Λακεδαιμονίους καὶ τοὺς ξυμμάχους πεπόνθατε: διὰ τὸ παρὰ γνώμην αὐτῶν πρὸς ἃ ἐφοβεῖσθε τὸ Если вы хотите, чтобы устройство было готово, оно может оказаться небезопасным. [6] χρὴ δὲ μὴ πρὸς τὰς τύχας τῶν ἐναντίων ἐπαίρεσθαι, ἀλλὰ τὰς διανοίας κρατήσαντας θαρσεῖν, μηδὲ Λακεδαιμονίους ἄλλο τι ἡγήσασθαι ἢ διὰ τὸ αἰσχρὸν σκοπεῖν ὅτῳ τρόπῳ ἔτι καὶ νῦν, ἢν δύνωνται, σφήλαντες ἡμᾶς τὸ σφέτερον ἀπρεπὲς εὖ θήσονται, ὅσῳ καὶ περὶ πλείστου καὶ διὰ πλείστου δόξαν ἀρετῆς μελετῶσιν. [7] ὥστε οὐ περὶ τῶν ἐν Σικελίᾳ Ἐγεσταίων ἡμῖν, ἀνδρῶν βαρβάρων, ὁ ἀγών, εἰ σωφρονοῦμεν, ἀλλ᾽ ὅπως πόλιν δι᾽ ὀλιγαρχίας ἐπιβουλεύουσαν ὀξέως φυλαξόμεθα.

[11] «И все же, если мы покорим халкидских мятежников, мы сможем сохранить над ними контроль; но Сицилия — густонаселенная и отдаленная страна; над которой, даже если мы одержим победу, мы вряд ли сможем сохранить свое господство. И как глупо выбирать для нападения землю, которую невозможно завоевать, в то время как тот, кто не сможет завоевать, не окажется там, где был прежде!» Я бы сказал, что сицилийские города не представляют для вас опасности, уж точно не в их нынешнем состоянии, и они были бы таковыми, если бы попали под власть сиракузцев (и именно этой перспективой эгестеанцы хотели бы вас напугать). В настоящее время отдельные лица могут пересечь море из дружбы с лакедемонянами; но если бы все государства Сицилии были объединены в одну империю, они вряд ли стали бы воевать с другой империей. Какими бы ни были их шансы свергнуть нас, если они объединятся с пелопоннесцами, такие же шансы будут и у них самих, если пелопоннесцы и афиняне когда-либо объединятся против них. Греки на Сицилии будут больше всего бояться нас, если мы никогда не придем; в меньшей степени, если мы продемонстрируем свою силу и быстро уйдем; но если случится какое-либо бедствие, они будут презирать нас и будут готовы присоединиться к врагам, которые нападают на нас здесь. Мы все знаем, что люди испытывают наибольшее уважение к тому, что находится дальше всего, и к тому, чья репутация наименее проверена; и это, афиняне, вы можете проверить на собственном опыте. Было время, когда вы боялись лакедемонян и их союзников, но теперь вы одержали над ними верх, и поскольку ваши первоначальные опасения не оправдались, вы презираете их и даже надеетесь завоевать Сицилию. Но вам не следует радоваться случайным неудачам ваших врагов; Прежде чем вы сможете быть уверены, вам следует овладеть их умами. Помните, что лакедемоняне болезненно переживают свой позор, и их единственная мысль — как им еще найти способ нанести нам удар, который восстановит их собственную репутацию; тем более что они так усердно и долго трудились, чтобы заслужить славу доблести. Если мы будем мудры, нам не стоит беспокоиться о варварах-эгестеях на Сицилии; настоящий вопрос заключается в том, как нам защититься от коварных замыслов олигархии.

12. 'καὶ μεμνῆσθαι χρὴ ἡμᾶς ὅτι νεωστὶ ἀπὸ νόσου μεγάλης καὶ πολέμου βραχύ τι λελωφήκαμεν, ὥστε καὶ χρήμασι καὶ τοῖς σώμασιν ηὐξῆσθαι: καὶ ταῦτα ὑπὲρ ἡμῶν δίκαιον ἐνθάδε εἶναι ἀναλοῦν, καὶ μὴ ὑπὲρ ἀνδρῶν φυγάδων τῶνδε ἐπικουρίας δεομένων, οἷς τό τε ψεύσασθαι καλῶς χρήσιμον καὶ τῷ τοῦ πέλας κινδύνῳ, αὐτοὺς λόγους μόνον παρασχομένους, ἢ κατορθώσαντας χάριν μὴ ἀξίαν εἰδέναι ἢ πταίσαντάς που τοὺς φίλους ξυναπολέσαι. [2] εἴ τέ τις ἄρχειν ἄσμενος αἱρεθεὶς παραινεῖ ὑμῖν ἐκπλεῖν, τὸ ἑαυτοῦ μόνον σκοπῶν, ἄλλως τε καὶ νεώτερος ὢν ἔτι ἐς τὸ ἄρχειν, ὅπως θαυμασθῇ μὲν ἀπὸ τῆς ἱπποτροφίας, διὰ δὲ πολυτέλειαν καὶ ὠφεληθῇ τι ἐκ τῆς ἀρχῆς, μηδὲ τούτῳ ἐμπαράσχητε τῷ τῆς πόλεως κινδύνῳ ἰδίᾳ ἐλλαμπρύνεσθαι, νομίσατε δὲ τοὺς τοιούτους τὰ μὲν δημόσια ἀδικεῖν, τὰ δὲ ἴδια ἀναλοῦν, καὶ τὸ πρᾶγμα Для этого необходимо, чтобы устройство было готово к использованию.

[12] «Мы должны помнить также, что мы только что в какой-то мере оправились от великой чумы и великой войны и начинаем восполнять наши потери в людях и деньгах. Наш долг — потратить наши новые ресурсы на себя дома, а не на попрошайничающих изгнанников, заинтересованных в успешной лжи; которые считают целесообразным лишь говорить, а других оставлять сражаться за них; и которые, если их спасут, окажутся неблагодарными; если же они потерпят неудачу, что весьма вероятно, лишь вовлекут своих друзей в общую гибель». Осмелюсь предположить, что здесь может быть какой-нибудь молодой человек, который рад занимать командование, и тем более что он слишком молод для этой должности; и он, заботясь только о собственных интересах, может порекомендовать вам отправиться в плавание; это может быть тот, кто пользуется большим уважением за свой коневодческий завод и хочет извлечь из своего командования что-то, что позволит ему поддерживать свою расточительность. Но не давайте ему возможности потакать своим великолепным вкусам за счет государства. Помните, что люди такого типа разоряют себя и обманывают общественность. Экспедиция на Сицилию — это серьезное дело, и спланировать и осуществить его наобум может далеко не юноша.

13. 'οὓς ἐγὼ ὁρῶν νῦν ἐνθάδε τῷ αὐτῷ ἀνδρὶ παρακελευστοὺς καθημένους φοβοῦμαι, καὶ τοῖς πρεσβυτέροις ἀντιπαρακελεύομαι μὴ καταισχυνθῆναι, εἴ τῴ τις παρακάθηται τῶνδε, ὅπως μὴ δόξει, ἐὰν μὴ ψηφίζηται πολεμεῖν, μαλακὸς εἶναι, μηδ᾽, ὅπερ ἂν αὐτοὶ πάθοιεν, δυσέρωτας εἶναι τῶν ἀπόντων, γνόντας ὅτι ἐπιθυμίᾳ μὲν ἐλάχιστα κατορθοῦνται, προνοίᾳ δὲ πλεῖστα, ἀλλ᾽ ὑπὲρ τῆς πατρίδος ὡς μέγιστον δὴ τῶν πρὶν κίνδυνον ἀναρριπτούσης ἀντιχειροτονεῖν, καὶ ψηφίζεσθαι τοὺς μὲν Σικελιώτας οἷσπερ νῦν ὅροις χρωμένους πρὸς ἡμᾶς, οὐ μεμπτοῖς, τῷ τε Ἰονίῳ κόλπῳ παρὰ γῆν ἤν τις πλέῃ, καὶ τῷ Σικελικῷ διὰ πελάγους, τὰ αὑτῶν νεμομένους καθ᾽ αὑτοὺς καὶ ξυμφέρεσθαι: [2] τοῖς δ᾽ Ἐγεσταίοις ἰδίᾳ εἰπεῖν, ἐπειδὴ ἄνευ Ἀθηναίων καὶ ξυνῆψαν πρὸς Σελινουντίους τὸ πρῶτον πόλεμον, μετὰ σφῶν αὐτῶν καὶ καταλύεσθαι: καὶ τὸ λοιπὸν ξυμμάχους μὴ ποιεῖσθαι ὥσπερ εἰώθαμεν, οἷς κακῶς μὲν πράξασιν ἀμυνοῦμεν, ὠφελίας δ᾽ αὐτοὶ δεηθέντες οὐ τευξόμεθα.

[13] Юноша, о котором я говорю, призвал к себе молодых людей, подобных ему самому, которых я, не без тревоги, вижу сидящими рядом с ним в этом собрании, и я обращаюсь к вам, старшим гражданам, против них. Если кто-либо из вас окажется рядом с одним из его сторонников, я не хочу, чтобы он стыдился или боялся быть названным трусом, если он не проголосует за войну. Не питайте, подобно им, отчаянной жажды того, что вам недоступно; вы знаете, что благодаря предусмотрительности достигается много успехов, а благодаря простой жадности – мало или совсем ничего. От имени нашей страны, которая сейчас находится на пороге величайшей опасности, которую она когда-либо знала, я умоляю вас поднять руки против них. Не вмешивайтесь в границы, которые отделяют нас от Сицилии; я имею в виду Ионический залив, который разделяет нас, если мы плывем вдоль побережья, Сицилийское море, если мы плывем по открытому морю; они вполне удовлетворительны. У сицилийцев есть своя страна; пусть они сами решают свои дела. И пусть эгестейцам, в частности, будет известно, что, первоначально вступив в войну с селинунтианцами по собственной воле, они должны заключить мир по собственной воле. Пусть у нас больше не будет таких союзников, какими слишком часто были наши, которым мы должны помогать в беде, но к которым сами, в нужде, можем тщетно обращаться.

14. 'καὶ σύ, ὦ πρύτανι, ταῦτα, εἴπερ ἡγεῖ σοι προσήκειν κήδεσθαί τε τῆς πόλεως καὶ βούλει γενέσθαι πολίτης ἀγαθός, ἐπιψήφιζε καὶ γνώμας προτίθει αὖθις Ἀθηναίοις, νομίσας, εἰ ὀρρωδεῖς τὸ ἀναψηφίσαι, τὸ μὲν λύειν τοὺς νόμους μὴ μετὰ τοσῶνδ᾽ ἂν μαρτύρων αἰτίαν σχεῖν, τῆς δὲ πόλεως <κακῶς > βουλευσαμένης ἰατρὸς ἂν γενέσθαι, καὶ τὸ καλῶς ἄρξαι τοῦτ᾽ εἶναι, ὃς ἂν τὴν πατρίδα ὠφελήσῃ ὡς πλεῖστα ἢ ἑκὼν εἶναι μηδὲν βλάψῃ.'

[14] «И ты, Пританис, желая быть хорошим гражданином и веря, что благополучие государства в твои руки, вынеси мое предложение на голосование и еще раз представляй этот вопрос афинянам. Если ты будешь колебаться, помни, что в присутствии стольких свидетелей не может быть и речи о нарушении закона, и что ты будешь врачом государства в критический момент. Первостепенная обязанность добропорядочного магистрата — сделать все возможное для своей страны или, по крайней мере, не причинить ей вреда, которого он может избежать».

15. ὁ μὲν Νικίας τοιαῦτα εἶπε, τῶν δὲ Ἀθηναίων παριόντες οἱ μὲν πλεῖστοι στρατεύειν παρῄνουν καὶ τὰ ἐψηφισμένα μὴ λύειν, οἱ δέ τινες καὶ ἀντέλεγον. [2] . Νικίᾳ ἐναντιοῦσθαι, ὢν καὶ ἐς τἆλλα διάφορος τὰ πολιτικὰ καὶ ὅτι αὐτοῦ διαβόλως ἐμνήσθη, καὶ μάλιστα στρατηγῆσαί τε ἐπιθυμῶν καὶ ἐλπίζων Σικελίαν τε δι᾽ αὐτοῦ καὶ Καρχηδόνα λήψεσθαι καὶ τὰ ἴδια ἅμα εὐτυχήσας χρήμασί τε καὶ δόξῃ ὠφελήσειν. [3] ὢν γὰρ ἐν ἀξιώματι ὑπὸ τῶν ἀστῶν, ταῖς ἐπιθυμίαις μείζοσιν ἢ κατὰ τὴν ὑπάρχουσαν οὐσίαν ἐχρῆτο ἔς τε τὰς ἱπποτροφίας καὶ Для этого необходимо: [4] φοβηθέντες γὰρ αὐτοῦ οἱ πολλοὶ τὸ μέγεθος τῆς τε κατὰ τὸ ἑαυτοῦ σῶμα παρανομίας ἐς τὴν δίαιταν καὶ τῆς διανοίας ὧν καθ᾽ ἓν ἕκαστον ἐν ὅτῳ γίγνοιτο ἔπρασσεν, ὡς τυραννίδος ἐπιθυμοῦντι πολέμιοι καθέστασαν, καὶ δημοσίᾳ κράτιστα διαθέντι τὰ τοῦ πολέμου ἰδίᾳ ἕκαστοι τοῖς ἐπιτηδεύμασιν αὐτοῦ ἀχθεσθέντες, καὶ ἄλλοις ἐπιτρέψαντες, οὐ διὰ μακροῦ ἔσφηλαν τὴν πόλιν. [5] τότε δ᾽ οὖν παρελθὼν τοῖς Ἀθηναίοις παρῄνει τοιάδε.

[15] Таковы были слова Никия. Большинство афинян, выступивших с речью, были за войну и не хотели отменять уже принятое решение, хотя некоторые и занимали другую сторону. Самым ярым сторонником экспедиции был Алкибиад, сын Клиния; он был полон решимости противостоять Никию, который всегда был его политическим врагом и только что отзывался о нем пренебрежительно; но желание командовать было для него еще более сильным мотивом. Он надеялся завоевать Сицилию и Карфаген; и что успех восстановит его личное состояние и принесет ему деньги, а также славу. Он занимал высокое положение среди горожан и был предан скачкам и другим удовольствиям, которые превосходили его возможности. И в конце концов его безрассудные поступки привели к разорению афинского государства. Ибо народ боялся крайностей, до которых он доходил, беззакония его личных привычек и далеко идущих целей, которые неизменно двигали им во всех его действиях. Они считали, что он стремится к тирании, и выступили против него. И поэтому, несмотря на его непревзойденные военачальники, они доверили управление войной другим, поскольку лично возражали против его личных привычек; и так они быстро потопили государство. Затем он выступил и произнес следующие слова:

16. 'καὶ προσήκει μοι μᾶλλον ἑτέρων, ὦ Ἀθηναῖοι, ἄρχειν （ ἀνάγκη γὰρ ἐντεῦθεν ἄρξασθαι, ἐπειδή μου Νικίας καθήψατο ） , καὶ ἄξιος ἅμα νομίζω εἶναι. ὧν γὰρ πέρι ἐπιβόητός εἰμι, τοῖς μὲν προγόνοις μου καὶ ἐμοὶ δόξαν φέρει ταῦτα, τῇ δὲ πατρίδι καὶ ὠφελίαν. [2] . διαπρεπεῖ τῆς Ὀλυμπίαζε θεωρίας, πρότερον ἐλπίζοντες αὐτὴν καταπεπολεμῆσθαι, διότι ἅρματα μὲν ἑπτὰ καθῆκα, ὅσα οὐδείς πω ἰδιώτης πρότερον, ἐνίκησα δὲ καὶ δεύτερος καὶ τέταρτος ἐγενόμην καὶ τἆλλα ἀξίως τῆς νίκης παρεσκευασάμην. Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете использовать его в качестве источника питания. [3] καὶ ὅσα αὖ ἐν τῇ πόλει χορηγίαις ἢ ἄλλῳ τῳ λαμπρύνομαι, τοῖς μὲν ἀστοῖς φθονεῖται φύσει, πρὸς δὲ τοὺς ξένους καὶ αὕτη ἰσχὺς φαίνεται. καὶ οὐκ ἄχρηστος ἥδ᾽ ἡ ἄνοια, ὃς ἂν τοῖς ἰδίοις τέλεσι μὴ ἑαυτὸν μόνον ἀλλὰ καὶ τὴν πόλιν ὠφελῇ. [4] οὐδέ γε ἄδικον ἐφ᾽ ἑαυτῷ μέγα φρονοῦντα μὴ ἴσον εἶναι, ἐπεὶ καὶ ὁ κακῶς πράσσων πρὸς οὐδένα τῆς ξυμφορᾶς ἰσομοιρεῖ: ἀλλ᾽ ὥσπερ δυστυχοῦντες οὐ προσαγορευόμεθα, ἐν τῷ ὁμοίῳ τις ἀνεχέσθω καὶ ὑπὸ τῶν εὐπραγούντων ὑπερφρονούμενος, ἢ τὰ ἴσα νέμων τὰ ὁμοῖα ἀνταξιούτω. [5] οἶδα δὲ τοὺς τοιούτους, καὶ ὅσοι ἔν τινος λαμπρότητι προέσχον, ἐν μὲν τῷ καθ᾽ αὑτοὺς βίῳ λυπηροὺς ὄντας, τοῖς ὁμοίοις μὲν μάλιστα, ἔπειτα δὲ καὶ τοῖς ξυνόντας, τῶν δὲ ἔπειτα ἀνθρώπων προσποίησίν τε ξυγγενείας τισὶ καὶ μὴ οὖσαν καταλιπόντας, καὶ ἧς ἂν ὦσι πατρίδος, ταύτῃ αὔχησιν ὡς οὐ περὶ ἀλλοτρίων οὐδ᾽ ἁμαρτόντων, ἀλλ᾽ ὡς περὶ σφετέρων τε καὶ καλὰ πραξάντων. [6] ὧν ἐγὼ ὀρεγόμενος καὶ διὰ ταῦτα τὰ ἴδια ἐπιβοώμενος τὰ δημόσια σκοπεῖτε εἴ του χεῖρον μεταχειρίζω. Πελοποννήσου γὰρ τὰ δυνατώτατα ξυστήσας ἄνευ μεγάλου ὑμῖν κινδύνου καὶ δαπάνης Λακεδαιμονίους ἐς μίαν ἡμέραν κατέστησα ἐν Для получения дополнительной информации: καὶ νῦν βεβαίως θαρσοῦσιν.

[16] «У меня больше прав командовать, афиняне, чем у кого-либо другого; ибо, поскольку Никий напал на меня, я должен начать с похвалы в свой адрес; и я считаю, что я достоин. Те мои деяния, за которые меня так сильно осуждают, — это честь для меня и для моих предков, и существенное преимущество для моей страны. Вследствие того, как я блестяще представлял государство в Олимпии, другие эллины составили представление о нашей мощи, которое даже превосходило реальность, хотя ранее они полагали, что мы истощены войной. Я отправил в бой семь колесниц — ни один другой рядовой никогда не делал ничего подобного; я был победителем, а также завоевал второе и четвертое места; и я все организовал в стиле, достойном моей победы. Помимо традиционных почестей, оказываемых таким успехам, энергия, которую они демонстрируют, создает впечатление мощи. Дома, опять же, всякий раз, когда я завоевываю известность, исполняя хоровые партии или выполняя другие общественные обязанности, хотя граждане, естественно, завидуют мне, для посторонних эти акты щедрости становятся новым аргументом в пользу нашей силы. Есть смысл в глупости человека, который за свой счет приносит пользу не только себе, но и государству. И где же несправедливость, если я или кто-либо, чувствующий свое превосходство над другим, отказывается быть с ним наравне? Несчастные держат свои несчастья при себе. Мы не ожидаем, что нас узнают знакомые, когда мы находимся в низшем положении; и по тому же принципу, почему кто-либо должен жаловаться, когда более удачливые относятся к нам с презрением? Тот, кто хочет, чтобы к нему проявляли должное уважение, должен сам проявлять его к другим. Я знаю, что людей с таким высоким духом, и всех, кто хоть как-то прославился, ненавидят при жизни, особенно равные им по положению, и в меньшей степени те, кто имеет с ними дело; Но они оставляют после себя на века репутацию, которая заставляет даже тех, кто не принадлежит к их семье, утверждать, что они родственны им, и они — слава своей страны, которая считает их не чужаками или злодеями, а своими детьми, характером которых она гордится. Таковы мои собственные устремления, и именно поэтому моя личная жизнь подвергается нападкам; но позвольте мне спросить вас, превосходит ли меня кто-нибудь в управлении государственными делами. Разве я, не подвергая вас большой опасности или расходам, не объединил самые могущественные государства Пелопоннеса против лакедемонян, которых я заставил поставить на кон в Мантинее все, что у них было, на удачу одного дня? И даже до сих пор, хотя они и одержали победу в битве, они едва ли восстановили мужество.

17. 'καὶ ταῦτα ἡ ἐμὴ νεότης καὶ ἄνοια παρὰ φύσιν δοκοῦσα εἶναι ἐς τὴν Πελοποννησίων δύναμιν λόγοις τε πρέπουσιν ὡμίλησε καὶ ὀργῇ πίστιν παρασχομένη ἔπεισεν. καὶ νῦν μὴ πεφόβησθε αὐτήν, ἀλλ᾽ ἕως ἐγώ τε ἔτι ἀκμάζω μετ᾽ αὐτῆς καὶ ὁ Νικίας εὐτυχὴς δοκεῖ εἶναι, ἀποχρήσασθε τῇ ἑκατέρου ἡμῶν ὠφελίᾳ. [2] . ὄχλοις τε γὰρ ξυμμείκτοις πολυανδροῦσιν αἱ πόλεις καὶ ῥᾳδίας ἔχουσι τῶν πολιτῶν τὰς μεταβολὰς καὶ ἐπιδοχάς. [3] καζ οὐδεὶς δι᾽ αὐτὸ ὡς περὶ οἰκείας πατρίδος οὔτε τὰ περὶ τὸ σῶμα ὅπλοις ἐξήρτυται οὔτε τὰ ἐν τῇ χώρᾳ νομίμοις κατασκευαῖς: ὅτι δὲ ἕκαστος ἢ ἐκ τοῦ λέγων πείθειν οἴεται ἢ στασιάζων ἀπὸ τοῦ κοινοῦ λαβὼν ἄλλην γῆν, μὴ κατορθώσας, οἰκήσειν, ταῦτα ἑτοιμάζεται. [4] καὶ οὐκ εἰκὸς τὸν τοιοῦτον ὅμιλον οὔτε λόγου μιᾷ γνώμῃ ἀκροᾶσθαι οὔτε ἐς τὰ ἔργα κοινῶς τρέπεσθαι: ταχὺ δ᾽ ἂν ὡς ἕκαστοι, εἴ τι καθ᾽ ἡδονὴν λέγοιτο, προσχωροῖεν, ἄλλως τε καὶ εἰ στασιάζουσιν, ὥσπερ πυνθανόμεθα. [5] καὶ μὴν οὐδ᾽ ὁπλῖται οὔτ᾽ ἐκείνοις ὅσοιπερ κομποῦνται, οὔτε οἱ ἄλλοι Ἕλληνες διεφάνησαν τοσοῦτοι ὄντες ὅσους ἕκαστοι σφᾶς αὐτοὺς ἠρίθμουν, ἀλλὰ μέγιστον δὴ αὐτοὺς ἐψευσμένη ἡ Ἑλλὰς μόλις ἐν τῷδε τῷ πολέμῳ ἱκανῶς ὡπλίσθη. [6] τά τε οὖν ἐκεῖ, ἐξ ὧν ἐγὼ ἀκοῇ αἰσθάνομαι, τοιαῦτα καὶ ἔτι εὐπορώτερα ἔσται （ βαρβάρους [τε] γὰρ πολλοὺς ἕξομεν οἳ Συρακοσίων μίσει ξυνεπιθήσονται αὐτοῖς ） καὶ τὰ ἐνθάδε οὐκ ἐπικωλύσει, ἢν ὑμεῖς ὀρθῶς βουλεύησθε. [7] . ἂν ἡμᾶς πλεῖν καὶ προσέτι τὸν Μῆδον ἐχθρὸν ἔχοντες τὴν ἀρχὴν ἐκτήσαντο, οὐκ ἄλλῳ τινὶ ἢ τῇ περιουσίᾳ τοῦ ναυτικοῦ ἰσχύοντες. [8] . πάνυ ἔρρωνται, τὸ μὲν ἐς τὴν γῆν ἡμῶν ἐσβάλλειν, κἂν μὴ ἐκπλεύσωμεν, ἱκανοί εἰσι, τῷ δὲ ναυτικῷ οὐκ ἂν δύναιντο βλάπτειν: ὑπόλοιπον γὰρ ἡμῖν ἐστὶν ἀντίπαλον ναυτικόν.

[17] «Это были достижения моей юности и того, что считается моей чудовищной глупостью; так я, льстивыми словами, примирил пелопоннесские державы, и моя доброта заставила их поверить мне и следовать за мной. И теперь не бойтесь меня, потому что я молод, но пока я в расцвете сил, а Никий пользуется репутацией успешного правителя, воспользуйтесь услугами нас обоих. Решив отплыть, не меняйте своего мнения, полагая, что Сицилия — великая держава. Ибо, хотя сицилийские города многолюдны, их жители — смешанное множество, и они охотно отказываются от старых форм правления и принимают новые извне. Никто на самом деле не чувствует, что у него есть свой собственный город; поэтому отдельный человек плохо обеспечен оружием, а у страны нет постоянных средств обороны. Человек рассчитывает только на то, что он может получить от общего имущества с помощью красноречия или партийного насилия; надеясь, если его свергнут, во всяком случае, забрать свой приз и насладиться им в другом месте. Это разношерстная компания, которая никогда не бывает единодушна в своих решениях и не способна к согласованным действиям. Каждый сам за себя и охотно перейдет на сторону любого, кто сделает заманчивое предложение; тем более, если, как говорят, они находятся в состоянии внутреннего раздора. Они хвастаются своими гоплитами, но, как это уже доказано во всех эллинских государствах, их численность сильно преувеличена. Эллада сильно ошибалась в отношении своей тяжелой пехоты; и даже в этой войне ей с трудом удавалось собрать достаточное количество войск. Препятствия, которые встретятся нам на Сицилии, судя по полученной мной информации, невелики; более того, я их переоценил, поскольку там будет много варваров, которые, боясь сиракузцев, присоединятся к нам в нападении на них. А дома ничто, если смотреть на ситуацию правильно, не должно помешать экспедиции. У наших предков были те же враги, которых, как нам теперь говорят, мы оставляем позади, и, кроме того, персы; Но их сила заключалась в величии их флота, и только благодаря этому они обрели свою империю. Никогда еще пелопоннесцы не были так безнадежны в своих силах, как сейчас; и пусть они будут так уверены, они вторгнутся к нам только по суше, что они могут сделать независимо от того, пойдем мы на Сицилию или нет. Но на море они не смогут причинить нам вреда, ибо мы оставим после себя флот, равный их флоту.

18. ὥστε τί ἂν λέγοντες εἰκὸς ἢ αὐτοὶ ἀποκνοῖμεν ἢ πρὸς τοὺς ἐκεῖ ξυμμάχους σκηπτόμενοι μὴ βοηθοῖμεν; οἷς χρεών, ἐπειδή γε καὶ ξυνωμόσαμεν, ἐπαμύνειν, καὶ μὴ ἀντιτιθέναι ὅτι οὐδὲ ἐκεῖνοι ἡμῖν. οὐ γὰρ ἵνα δεῦρο ἀντιβοηθῶσι προσεθέμεθα αὐτούς, ἀλλ᾽ ἵνα τοῖς ἐκεῖ ἐχθροῖς ἡμῶν λυπηροὶ ὄντες δεῦρο κωλύωσιν αὐτοὺς ἐπιέναι. [2] τήν τε ἀρχὴν οὕτως ἐκτησάμεθα καὶ ἡμεῖς καὶ ὅσοι δὴ ἄλλοι ἦρξαν, παραγιγνόμενοι προθύμως τοῖς αἰεὶ ἢ βαρβάροις ἢ Ἕλλησιν ἐπικαλουμένοις, ἐπεὶ εἴ γε ἡσυχάζοιεν πάντες ἢ φυλοκρινοῖεν οἷς χρεὼν βοηθεῖν, βραχὺ ἄν τι προσκτώμενοι αὐτῇ περὶ αὐτῆς ἂν ταύτης μᾶλλον κινδυνεύοιμεν. τὸν γὰρ προύχοντα οὐ μόνον ἐπιόντα τις ἀμύνεται, ἀλλὰ καὶ ὅπως μὴ ἔπεισι προκαταλαμβάνει. [3] ?????? ἐπειδήπερ ἐν τῷδε καθέσταμεν, τοῖς μὲν ἐπιβουλεύειν, τοὺς δὲ μὴ ἀνιέναι, διὰ τὸ ἀρχθῆναι ἂν ὑφ᾽ ἑτέρων αὐτοῖς κίνδυνον εἶναι, εἰ μὴ αὐτοὶ ἄλλων ἄρχοιμεν. καὶ οὐκ ἐκ τοῦ αὐτοῦ ἐπισκεπτέον ὑμῖν τοῖς ἄλλοις τὸ ἥσυχον, εἰ μὴ καὶ τὰ ἐπιτηδεύματα ἐς τὸ ὁμοῖον μεταλήψεσθε. [4] 'λογισάμενοι οὖν τάδε μᾶλλον αὐξήσειν, ἐπ᾽ ἐκεῖνα ἢν ἴωμεν, ποιώμεθα τὸν πλοῦν, ἵνα Πελοποννησίων τε στορέσωμεν τὸ φρόνημα, Для того, чтобы получить больше информации о том, как это сделать, нужно: καὶ ἅμα ἢ τῆς Ἑλλάδος τῶν ἐκεῖ προσγενομένων πάσης τῷ εἰκότι ἄρξομεν, ἢ κακώσομέν γε Συρακοσίους, ἐν ᾧ καὶ αὐτοὶ καὶ οἱ ξύμμαχοι ὠφελησόμεθα. [5] τὸ δὲ ἀσφαλές, καὶ μένειν, ἤν τι προχωρῇ, καὶ ἀπελθεῖν, αἱ νῆες παρέξουσιν: ναυκράτορες γὰρ ἐσόμεθα καὶ ξυμπάντων Σικελιωτῶν. [6] καὶ μὴ ὑμᾶς ἡ Νικίου τῶν λόγων ἀπραγμοσύνη καὶ διάστασις τοῖς νέοις ἐς τοὺς πρεσβυτέρους ἀποτρέψῃ, τῷ δὲ εἰωθότι κόσμῳ, ὥσπερ καὶ οἱ πατέρες ἡμῶν ἅμα νέοι γεραιτέροις βουλεύοντες ἐς τάδε ἦραν αὐτά, καὶ νῦν τῷ αὐτῷ τρόπῳ πειρᾶσθε προαγαγεῖν τὴν πόλιν, καὶ νομίσατε νεότητα γὲν καὶ γῆρας ἄνευ ἀλλήλων μηδὲν δύνασθαι, ὁμοῦ δὲ τό τε φαῦλον καὶ τὸ μέσον καὶ τὸ πάνυ ἀκριβὲς ἂν ?????? τε αὐτὴν περὶ αὑτὴν ὥσπερ καὶ ἄλλο τι, καὶ πάντων τὴν ἐπιστήμην ἐγγηράσεσθαι, ἀγωνιζομένην δὲ αἰεὶ προσλήψεσθαί τε τὴν ἐμπειρίαν καὶ τὸ ἀμύνεσθαι οὐ λόγῳ ἀλλ᾽ ἔργῳ μᾶλλον ξύνηθες ἕξειν. [7] ????????? διαφθαρῆναι, καὶ τῶν ἀνθρώπων ἀσφαλέστατα τούτους οἰκεῖν οἳ ἂν τοῖς παροῦσιν ἤθεσι καὶ νόμοις, ἢν καὶ χείρω ᾖ, ἥκιστα διαφόρως πολιτεύωσιν.'

[18] «Какие причины мы можем себе дать для колебаний? Какое оправдание мы можем привести нашим союзникам за отказ им в помощи? Мы поклялись им и не имеем права утверждать, что они никогда нам не помогали. Заручаясь их союзом, мы не намеревались, чтобы они пришли и помогли нам здесь, а чтобы они преследовали наших врагов на Сицилии и не позволяли им прийти сюда. Как и все другие имперские державы, мы приобрели свою власть благодаря готовности помочь любому, будь то варвар или эллин, кто мог бы призвать нас на помощь. Если мы будем сидеть сложа руки или проводить расовые различия, когда нас просят о помощи, мы мало что добавим к нашей империи и будем сильно рисковать потерять ее совсем. Ибо человечество не ждет нападения превосходящей силы, оно предвосхищает его. Мы не можем разрушить империю, как можем разрушить дом; но, однажды заняв наше нынешнее положение, мы должны, сохраняя прочную власть над одними, придумать повод против других; ибо если мы не правители, то будем подданными. Вы не можете позволить себе относиться к бездействию так же, как другие, если только не наложите соответствующее ограничение на свою деятельность. Убежденные, что мы с наибольшей вероятностью увеличим свою мощь здесь, если нападем на наших врагов там, давайте отправимся в путь. Мы унизим гордость пелопоннесцев, когда они увидят, что, пренебрегая прелестями отдыха, мы напали на Сицилию. Благодаря нашим приобретениям там мы, вероятно, станем хозяевами всей Эллады; во всяком случае, мы нанесем ущерб сиракузцам и одновременно принесем пользу себе и нашим союзникам. Удастся ли нам остаться или мы уйдем, в любом случае наш флот обеспечит нашу безопасность; ибо на море мы будем более чем достойным соперником для всей Сицилии. Никий не должен отвлекать вас от вашей цели, проповедуя лень и пытаясь настроить молодых против стариков; напротив, в вашем обычном порядке, старые и молодые, советуясь друг с другом, по примеру ваших отцов, которые возвели Афины на эту высоту величия, стремятся подняться еще выше. Учтите, что молодость и старость не обладают силой, если не объединены; но более поверхностные, точные и средние суждения, если их должным образом сдерживать, скорее всего, будут наиболее эффективными. Государство, если оно находится в покое, как и все остальное, будет изнашиваться из-за внутренних трений. Любое занятие, требующее мастерства, будет стремиться к упадку, тогда как город, благодаря конфликтам, всегда будет приобретать новый опыт и учиться защищаться не в теории, а на практике. Вкратце, мое мнение таково: государство, привыкшее к активности, быстро будет разрушено переходом к бездействию; и что наибольшую безопасность имеют те люди, которые наиболее верны себе и своим институтам, даже когда они не самые лучшие.

19. τοιαῦτα μὲν ὁ Ἀλκιβιάδης εἶπεν: οἱ δ᾽ Ἀθηναῖοι ἀκούσαντες ἐκείνου τε καὶ τῶν Ἐγεσταίων καὶ Λεοντίνων φυγάδων, οἳ παρελθόντες ἐδέοντό τε καὶ τῶν ὁρκίων ὑπομιμνῄσκοντες ἱκέτευον βοηθῆσαι σφίσι, πολλῷ μᾶλλον ἢ πρότερον ὥρμηντο στρατεύειν. [2] καὶ ὁ Νικίας γνοὺς ὅτι ἀπὸ μὲν τῶν αὐτῶν λόγων οὐκ ἂν ἔτι ἀποτρέψειε, παρασκευῆς δὲ πλήθει, εἰ πολλὴν ἐπιτάξειε, τάχ᾽ ἂν Это возможно, если вы хотите, чтобы все было в порядке.

[19] Таковы были слова Алкибиада. Выслушав его, эгестейцев и некоторых леонтийских изгнанников, которые явились и настойчиво просили о помощи, напоминая афинянам о данных ими клятвах, народ еще больше укрепился в своем желании воевать. Никий, видя, что его прежний аргумент больше не остановит их, но что он, возможно, сможет изменить их мнение, если настоит на масштабе необходимой силы, снова выступил и сказал следующее:

20. 'ἐπειδὴ πάντως ὁρῶ ὑμᾶς, ὦ Ἀθηναῖοι, ὡρμημένους στρατεύειν, ξυνενέγκοι μὲν ταῦτα ὡς βουλόμεθα, ἐπὶ δὲ τῷ παρόντι ἃ γιγνώσκω σημανῶ. [2] . ὑπηκόους ἀλλήλων οὔτε δεομένας μεταβολῆς, ᾗ ἂν ἐκ βιαίου τις δουλείας ἄσμενος ἐς ῥᾴω χωροίη, οὐδ᾽ ἂν τὴν ἀρχὴν τὴν ἡμετέραν εἰκότως ἀντ᾽ ἐλευθερίας προσδεξαμένας, τό τε πλῆθος ὡς ἐν μιᾷ νήσῳ πολλὰς τὰς Ἑλληνίδας. [3] πλὴν γὰρ Νάξου καὶ Κατάνης, ἃς ἐλπίζω ἡμῖν κατὰ τὸ Λεοντίνων ξυγγενὲς προσέσεσθαι, ἄλλαι εἰσὶν ἑπτά, καὶ παρεσκευασμέναι τοῖς πᾶσιν ὁμοιοτρόπως μάλιστα τῇ ἡμετέρᾳ δυνάμει, καὶ οὐχ ἥκιστα ἐπὶ ἃς Если вы хотите, чтобы это произошло, Σελινοῦς καὶ Συράκουσαι. [4] πολλοὶ μὲν γὰρ ὁπλῖται ἔνεισι καὶ τοξόται καὶ ἀκοντισταί, πολλαὶ δὲ τριήρεις καὶ ὄχλος ὁ πληρώσων αὐτάς. χρήματά τ᾽ ἔχουσι τὰ μὲν ἴδια, τὰ δὲ καὶ ἐν τοῖς ἱεροῖς ἐστὶ Σελινουντίοις, Συρακοσίοις δὲ καὶ ἀπὸ βαρβάρων τινῶν ἀπαρχὴ ἐσφέρεται: ᾧ δὲ μάλιστα ἡμῶν προύχουσιν, ἵππους τε πολλοὺς κέκτηνται καὶ σίτῳ οἰκείῳ καὶ οὐκ ἐπακτῷ χρῶνται.

[20] «Мужи Афинские, поскольку я вижу, что вы твердо решили начать войну, я принимаю это решение и дам вам соответствующие советы, надеясь, что все сложится так, как мы все желаем. Города, которые мы собираемся атаковать, как мне сообщили, могущественны и независимы друг от друга; в них нет рабов, которые с радостью перешли бы из более тяжелых условий жизни в более легкие; и они вряд ли примут наше правление в обмен на свою нынешнюю свободу. Что касается численности, то, хотя Сицилия — всего лишь один остров, на ней расположено множество эллинских государств. Не считая Наксоса и Катаны (жители которых, как я надеюсь, станут нашими союзниками, поскольку они являются родственниками леонтийцев), есть еще семь городов, полностью обеспеченных средствами ведения войны, подобными нашим, прежде всего Селин и Сиракузы, города, против которых в первую очередь направлена наша экспедиция. У них многочисленный конь, лучники и метатели дротиков, а также множество трирем, которые их многочисленное население позволяет им укомплектовань; помимо личного богатства, у них есть сокровища храмов Селинунта; и сиракузцы получают дань, которую им с незапамятных времен платили некоторые варварские племена. Более того, у них многочисленная конница, и они выращивают собственную кукурузу, а не импортируют ее: в двух последних отношениях они имеют большое преимущество перед нами.

21. 'πρὸς οὖν τοιαύτην δύναμιν οὐ ναυτικῆς καὶ φαύλου στρατιᾶς μόνον δεῖ, ἀλλὰ καὶ πεζὸν πολὺν ξυμπλεῖν, εἴπερ βουλόμεθα ξιον τῆς διανοίας δρᾶν καὶ μὴ ὑπὸ ἱππέων πολλῶν εἴργεσθαι τῆς γῆς, ἄλλως τε καὶ εἰ ξυστῶσιν αἱ πόλεις φοβηθεῖσαι καὶ μὴ ἀντιπαράσχωσιν ἡμῖν φίλοι τινὲς γενόμενοι ἄλλοι ἢ Ἐγεσταῖοι ᾧ ἀμυνούμεθα ἱππικόν [2] （ αἰσχρὸν δὲ βιασθέντας ἀπελθεῖν ἢ ὕστερον ἐπιμεταπέμπεσθαι, τὸ πρῶτον ἀσκέπτως βουλευσαμένους ） : αὐτόθεν δὲ παρασκευῇ ἀξιόχρεῳ ἐπιέναι, γνόντας ὅτι πολύ τε ἀπὸ τῆς ἡμετέρας αὐτῶν μέλλομεν πλεῖν καὶ οὐκ ἐν τῷ ὁμοίῳ στρατευσόμενοι καὶ ὅτε ἐν τοῖς τῇδε ὑπηκόοις ξύμμαχοι ἤλθετε ἐπί τινα, ὅθεν ῥᾴδιαι αἱ κομιδαὶ ἐκ τῆς φιλίας ὧν προσέδει, ἀλλ᾽ ἐς ἀλλοτρίαν πᾶσαν ἀπαρτήσοντες, ἐξ ἧς μηνῶν οὐδὲ τεσσάρων τῶν χειμερινῶν ἄγγελον ῥᾴδιον ἐλθεῖν.

[21] «Против такой силы требуется больше, чем незначительный отряд морской пехоты; если мы хотим осуществить свой замысел и не быть удержанными в своих позициях численностью их кавалерии, мы должны отправить на фронт множество пехоты. Ибо что, если сицилийцы в ужасе объединятся против нас, и мы не найдем друзей, кроме эгестейцев, которые могут предоставить нам всадников, способных противостоять их? Быть изгнанными с острова или посылать подкрепление из-за того, что мы изначально проявили недальновидность, было бы позорно. Мы должны взять с собой мощное вооружение из дома, прекрасно понимая, что отправляемся в далекую страну, и что эта экспедиция будет совершенно иной, чем все те, которые вы до сих пор совершали среди своих подданных против какого-либо врага в этой части мира, сами являясь союзниками других. Здесь всегда рядом дружественная страна, и вы легко сможете получить припасы. Там вы будете зависеть от страны, которая вам совершенно чужда, и откуда в течение четырех зимних месяцев практически невозможно отправить туда какое-либо сообщение.

22. ??? ξυμμάχων, τῶν τε ὑπηκόων καὶ ἤν τινα ἐκ Πελοποννήσου δυνώμεθα ἢ πεῖσαι ἢ μισθῷ προσαγαγέσθαι, καὶ τοξότας πολλοὺς καὶ σφενδονήτας, ὅπως πρὸς τὸ ἐκείνων ἱππικὸν ἀντέχωσι, ναυσί τε καὶ πολὺ περιεῖναι, ἵνα καὶ τὰ ἐπιτήδεια ῥᾷον ἐσκομιζώμεθα, τὸν δὲ καὶ αὐτόθεν σῖτον ἐν ὁλκάσι, πυροὺς καὶ πεφρυγμένας κριθάς, ἄγειν, καὶ σιτοποιοὺς ἐκ τῶν μυλώνων πρὸς μέρος ἠναγκασμένους ἐμμίσθους, ἵνα, ἤν που ὑπὸ ἀπλοίας ἀπολαμβανώμεθα, ἔχῃ ἡ στρατιὰ τὰ ἐπιτήδεια （ πολλὴ γὰρ οὖσα οὐ πάσης ἔσται πόλεως ὑποδέξασθαι ） , τά τε ἄλλα ὅσον δυνατὸν ἑτοιμάσασθαι, καὶ μὴ ἐπὶ ἑτέροις γίγνεσθαι, μάλιστα δὲ χρήματα αὐτόθεν ὡς πλεῖστα ἔχειν. τὰ δὲ παρ᾽ Ἐγεσταίων, ἃ λέγεται ἐκεῖ ἑτοῖμα, νομίσατε καὶ λόγῳ ἂν μάλιστα ἑτοῖμα εἶναι.

[22] «Поэтому я говорю, что мы должны взять с собой большое количество тяжеловооруженных афинян и союзников, будь то наши собственные подданные или любые пелопоннесцы, которых мы сможем убедить или привлечь за плату к нашей службе; а также множество лучников и метателей дротиков для борьбы с вражеской конницей. Наше военно-морское превосходство должно быть подавляющим, чтобы мы не только могли сражаться, но и не испытывали трудностей с доставкой припасов. И еще есть продовольствие, привезенное из дома, такое как пшеница и жареный ячмень, которое придется перевозить на торговых судах; нам также нужны пекари, набранные в определенной пропорции с каждой мельницы, которые будут получать плату, но будут обязаны служить, чтобы, если нас задержит затишье, армия не испытывала недостатка в продовольствии; ибо не каждый город сможет принять такое большое войско, как наше. Мы должны сделать наши приготовления как можно более полными и не зависеть от других; прежде всего, мы должны взять с собой как можно больше денег; Что касается якобы ожидающих нас припасов эгестеанцев, то лучше предположить, что они вымышленные.

23. ἢν γὰρ αὐτοὶ ἔλθωμεν ἐνθένδε μὴ ἀντίπαλον μόνον παρασκευασάμενοι,πλήν γε πρὸς τὸ μάχιμον αὐτῶν, τὸ ὁπλιτικόν, ἀλλὰ καὶ ὑπερβάλλοντες τοῖς πᾶσι, μόλις οὕτως οἷοί τε ἐσόμεθα τῶν μὲν κρατεῖν, τὰ δὲ καὶ διασῶσαι. [2] πόλιν τε νομίσαι χρὴ ἐν ἀλλοφύλοις καὶ πολεμίοις οἰκιοῦντας ἰέναι, οὓς πρέπει τῇ πρώτῃ ἡμέρᾳ ᾗ ἂν κατάσχωσιν εὐθὺς κρατεῖν τῆς γῆς, ἢ εἰδέναι ἢν σφάλλωνται, πάντα πολέμια ἕξουσιν. [3] . πλείω εὐτυχῆσαι （ χαλεπὸν δὲ ἀνθρώπους ὄντας ） , ὅτι ἐλάχιστα τῇ τύχῃ παραδοὺς ἐμαυτὸν βούλομαι ἐκπλεῖν, παρασκευῇ δὲ ἀπὸ τῶν εἰκότων ἀσφαλὴς ἐκπλεῦσαι. ταῦτα γὰρ τῇ τε ξυμπάσῃ πόλει βεβαιότατα ἡγοῦμαι καὶ ἡμῖν τοῖς στρατευσομένοις σωτήρια. εἰ δέ τῳ ἄλλως δοκεῖ, παρίημι αὐτῷ τὴν ἀρχήν.'

[23] Даже если предположить, что мы покинем Афины с собственными силами, не просто равными вражеским, но во всех отношениях превосходящими их, за исключением, конечно, количества гоплитов, которых они могут выставить на поле боя, ибо в этом отношении равенство невозможно, все равно будет непросто завоевать Сицилию или, собственно, сохранить себя. Вам следует учитывать, что мы подобны людям, идущим основать город в стране чужеземцев и врагов, которые в день высадки должны будут править страной; ибо если их постигнет беда, у них не будет друзей. И этого я боюсь. Нам потребуется большая осторожность; еще больше — удача (а кто может гарантировать это смертным?). Поэтому я бы доверил себя и экспедицию как можно меньше случайности и не отплыл бы, пока не принял бы такие меры предосторожности, которые могли бы обеспечить нашу безопасность. Я считаю это наиболее разумным курсом для всего государства и, для нас, отправленных в экспедицию, условием безопасности. Если кто-то думает иначе, то я передаю ему командование.

24. ?????? ἀποτρέψειν ἤ, εἰ ἀναγκάζοιτο στρατεύεσθαι, μάλιστ᾽ <ἂν> οὕτως ἀσφαλῶς ἐκπλεῦσαι: [2] οἱ δὲ τὸ μὲν ἐπιθυμοῦν τοῦ πλοῦ οὐκ ἐξῃρέθησαν ὑπὸ τοῦ ὀχλώδους τῆς παρασκευῆς, πολὺ δὲ μᾶλλον ὥρμηντο, καὶ τοὐναντίον περιέστη αὐτῷ: εὖ τε γὰρ παραινέσαι ἔδοξε καὶ ἀσφάλεια νῦν δὴ καὶ πολλὴ ἔσεσθαι. [3] ????????? ἢ καταστρεψομένοις ἐφ᾽ ἃ ἔπλεον ἢ οὐδὲν ἂν σφαλεῖσαν μεγάλην δύναμιν, τοῖς δ᾽ ἐν τῇ ἡλικίᾳ τῆς τε ἀπούσης πόθῳ ὄψεως καὶ θεωρίας, καὶ εὐέλπιδες ὄντες σωθήσεσθαι: ὁ δὲ πολὺς ὅμιλος καὶ στρατιώτης ἔν τε τῷ παρόντι ἀργύριον οἴσειν καὶ προσκτήσεσθαι δύναμιν ὅθεν ἀίδιον μισθοφορὰν ὑπάρξειν. [4] . ἀντιχειροτονῶν κακόνους δόξειεν εἶναι τῇ πόλει ἡσυχίαν ἦγεν.

[24] Таковы были слова Никия. Он намеревался либо отпугнуть афинян, показав им масштабность предприятия, либо обеспечить, насколько это возможно, безопасность экспедиции, если его заставят отправиться в путь. Результат его разочаровал. Вместо того чтобы потерять энтузиазм при виде неприятной перспективы, они стали еще более решительными; они одобрили его совет и были уверены, что теперь исключена всякая опасность. Всех охватило страстное желание отплыть, старшие из них были убеждены, что им удастся завоевать Сицилию — во всяком случае, такое вооружение не могло потерпеть бедствия; молодежь жаждала увидеть своими глазами чудеса далекой страны и была уверена в благополучном возвращении; основная часть войск рассчитывала получить немедленное жалование и завоевать страну, которая станет неисчерпаемым источником дохода в будущем. Энтузиазм большинства был настолько подавляющим, что, хотя некоторые и не одобряли его, они боялись показаться непатриотичными, если проголосуют на другой стороне, и поэтому промолчали.

25. καὶ ??? χρῆναι προφασίζεσθαι οὐδὲ διαμέλλειν, ἀλλ᾽ ἐναντίον ἁπάντων ἤδη λέγειν ἥντινα αὐτῷ παρασκευὴν Ἀθηναῖοι ψηφίσωνται. [2] ????????? βουλεύσοιτο, ὅσα μέντοι ἤδη δοκεῖν αὐτῷ, τριήρεσι μὲν ο ??? ὅσαι ἂν δοκῶσι, καὶ ἄλλας ἐκ τῶν ξυμμάχων μεταπεμπτέας εἶναι ） , ὁπλίταις δὲ τοῖς ξύμπασιν Ἀθηναίων καὶ τῶν ξυμμάχων πεντακισχιλίων μὲν οὐκ ἐλάσσοσιν, ἢν δέ τι δύνωνται, καὶ πλέοσιν: τὴν δὲ ἄλλην παρασκευὴν ὡς κατὰ λόγον, καὶ τοξοτῶν τῶν αὐτόθεν καὶ ἐκ Κρήτης καὶ σφενδονητῶν, καὶ ἤν τι ἄλλο πρέπον δοκῇ εἶναι, ἑτοιμασάμενοι ἄξειν.

[25] Наконец, один афинянин выступил вперед и, обратившись к Никию, сказал, что у них больше не будет никаких оправданий и задержек; он должен высказаться и сказать, какие силы будут у народа, чтобы проголосовать за него. Он ответил с некоторым нежеланием, что предпочел бы обсудить этот вопрос со своими коллегами, но что, насколько он мог видеть в настоящее время, им нужно иметь по меньшей мере сто собственных трирем; некоторое количество из них можно использовать в качестве транспортных средств, и им нужно заказать больше трирем у своих союзников. Из тяжеловооруженных войск им потребуется в общей сложности, включая афинян и союзников, не менее пяти тысяч, а если возможно, то и больше; остальное вооружение должно быть соразмерным и должно включать лучников, которых следует приобрести как дома, так и на Крите, и пращников. Эти силы, а также все остальное, что, по-видимому, потребуется, полководцы подготовят до начала похода.

26. ἀκούσαντες δ᾽ οἱ Ἀθηναῖοι ἐψηφίσαντο εὐθὺς αὐτοκράτορας εἶναι καὶ περὶ στρατιᾶς πλήθους καὶ περὶ τοῦ παντὸς πλοῦ τοὺς στρατηγοὺς πράσσειν ᾗ ἂν αὐτοῖς δοκῇ ἄριστα εἶναι [Ἀθηναίοις]. [2] καὶ μετὰ ταῦτα ἡ παρασκευὴ ἐγίγνετο, καὶ ἔς τε τοὺς ξυμμάχους ἔπεμπον καὶ αὐτόθεν καταλόγους ἐποιοῦντο, ἄρτι δ᾽ ἀνειλήφει ἡ πόλις ἑαυτὴν ἀπὸ τῆς νόσου καὶ τοῦ ξυνεχοῦς πολέμου ἔς τε ἡλικίας πλῆθος ἐπιγεγενημένης καὶ ἐς χρημάτων ἅθροισιν διὰ τὴν Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это. καὶ οἱ μὲν ἐν παρασκευῇ ἦσαν.

[26] После этого афиняне немедленно постановили, что генералам следует предоставить полномочия действовать так, как они сочтут наилучшим в интересах государства, касательно численности армии и всего управления экспедицией. Затем началась подготовка. Дома были составлены списки для службы, и союзникам были отданы приказы. Город недавно оправился от чумы и постоянного давления войны; выросло новое население; во время мира появилось время для накопления денег; так что всего было в избытке.

27. ????????? κατὰ τὸ ἐπιχώριον, ἡ τετράγωνος ἐργασία, πολλοὶ καὶ ??? πρόσωπα. [2] ????????? ἐζητοῦντο καὶ προσέτι ἐψηφίσαντο, καὶ εἴ τις ἄλλο τι οἶδεν ἀσέβημα γεγενημένον, μηνύειν ἀδεῶς τὸν βουλόμενον καὶ ἀστῶν καὶ ξένων καὶ δούλων. [3] καὶ τὸ πρᾶγμα οἐδόκει εἶναι καὶ ἐπὶ ξυνωμοσίᾳ ἅμα νεωτέρων πραγμάτων καὶ δήμου καταλύσεως γεγενῆσθαι.

[27] Пока они были в разгаре своих приготовлений, гермы, или квадратные каменные фигуры, вырезанные по древнеафинскому образцу и стоящие повсюду у дверей как храмов, так и частных домов, за одну ночь лишили почти всех по всему городу лиц. Лица преступников не были известны, но за их разоблачение были публично предложены большие награды, и был издан указ, согласно которому любой, будь то гражданин, чужеземец или раб, мог без страха наказания раскрыть это или любое другое осквернение, о котором ему было известно. Афиняне восприняли это очень серьезно — им это показалось зловещим предзнаменованием судьбы экспедиции; и они приписали это заговорщикам, которые хотели совершить революцию и свергнуть демократию.

28. μηνύεται οὖν ἀπὸ μετοίκων τέ τινων καὶ ἀκολούθων περὶ μὲν τῶν Ἑρμῶν οὐδέν, ἄλλων δὲ ἀγαλμάτων περικοπαί τινες πρότερον ὑπὸ νεωτέρων μετὰ παιδιᾶς καὶ οἴνου γεγενημέναι, καὶ τὰ μυστήρια ἅμα ὡς ποιεῖται ἐν οἰκίαις ἐφ᾽ ὕβρει: ὧν καὶ τὸν Ἀλκιβιάδην ἐπῃτιῶντο. [2] ?????? σφίσι μὴ αὐτοῖς τοῦ δήμου βεβαίως προεστάναι, καὶ νομίσαντες, εἰ αὐτὸν ἐξελάσειαν, πρῶτοι ἂν εἶναι, ἐμεγάλυνον καὶ ἐβόων ὡς ἐπὶ δήμου καταλύσει τά τε μυστικὰ καὶ ἡ τῶν Ἑρμῶν περικοπὴ γένοιτο καὶ οὐδὲν εἴη αὐτῶν ὅτι οὐ μετ᾽ ἐκείνου ἐπράχθη, ἐπιλέγοντες τεκμήρια τὴν ἄλλην αὐτοῦ ἐς τὰ ἐπιτηδεύματα οὐ δημοτικὴν παρανομίαν.

[28] Некоторые метеки и слуги сообщили, что речь шла не о Гермах, а об изуродовании других статуй, которое незадолго до этого совершили несколько молодых людей в пьяном угаре; они также сказали, что мистерии неоднократно осквернялись их совершением в частных домах, и в этом нечестии они обвиняли, среди прочих, Алкибиада. Сторона, ревностно оберегавшая его влияние на народ, которое мешало их собственному устойчивому установлению, полагая, что, избавившись от него, они станут верховными, подхватила и преувеличила обвинения против него, громко настаивая на том, что как изуродование Герм, так и осквернение мистерий были частью заговора против демократии, и что он был в центре всего этого дела. В качестве доказательства они утверждали о злоупотреблениях в его обычной жизни, недостойных гражданина свободного государства.

29. ὁ δ᾽ ἔν τε τῷ παρόντι πρὸς τὰ μηνύματα ἀπελογεῖτο καὶ ἑτοῖμος ἦν πρὶν ἐκπλεῖν κρίνεσθαι, εἴ τι τούτων εἰργασμένος ἦν （ ἤδη γὰρ καὶ τὰ τῆς παρασκευῆς ἐπεπόριστο ） , καὶ εἰ μὲν τούτων τι εἴργαστο, δίκην δοῦναι, εἰ δ᾽ ἀπολυθείη, ἄρχειν. [2] ?????? ἀποκτείνειν, εἰ ἀδικεῖ, καὶ ὅτι σωφρονέστερον εἴη Если вы хотите, чтобы это было возможно, вы можете сделать это, когда захотите. [3] . δῆμος μὴ μαλακίζηται θεραπεύων ὅτι δι᾽ ἐκεῖνον οἵ τ᾽ Ἀργεῖοι ξυνεστράτευον καὶ τῶν Μαντινέων τινές, ἀπέτρεπον καὶ ἀπέσπευδον, ἄλλους ῥήτορας ἐνιέντες οἳ ἔλεγον νῦν μὲν πλεῖν αὐτὸν καὶ μὴ κατασχεῖν τὴν ἀναγωγήν, ἐλθόντα δὲ κρίνεσθαι ἐν ἡμέραις ῥηταῖς, βουλόμενοι ἐκ μείζονος διαβολῆς, ἣν ἔμελλον ῥᾷον αὐτοῦ ἀπόντος ποριεῖν, μετάπεμπτον κομισθέντα αὐτὸν ἀγωνίσασθαι. καὶ ἔδοξε πλεῖν τὸν Ἀλκιβιάδην.

[29] Он тогда же приложил все усилия, чтобы оправдаться и предложить судить его до отплытия (ведь все было готово), чтобы, если он окажется виновным, его наказали, а если оправдают, он сохранил за собой командование. Он призвал своих соотечественников не слушать клевету, которая могла бы распространяться против него в его отсутствие; и он возразил, что им было бы разумнее не посылать человека, на которого висит столь серьезное обвинение, на столь важное командование. Но его враги опасались, что если суд состоится немедленно, он получит поддержку армии; и что народ будет снисходителен и не забудет, что он уговорил аргивян и некоторых мантинцев присоединиться к экспедиции. Поэтому они приложили усилия, чтобы отложить суд. С этой целью они подкупили новых ораторов, которые предложили ему отплыть сейчас и не задерживать экспедицию, а вернуться и предстать перед судом в течение определенного количества дней. Их намерение состояло в том, чтобы его отозвали и судили, когда у них возникнут более сильные негативные чувства по отношению к нему, что они могли бы лучше сделать в его отсутствие. Поэтому было решено, что Алкивиад должен отплыть.

30. ?????? τῶν μὲν οὖν ξυμμάχων τοῖς πλείστοις καὶ ταῖς σιταγωγοῖς ὁλκάσι καὶ τοῖς πλοίοις καὶ ὅση ἄλλη παρασκευὴ ξυνείπετο πρότερον εἴρητο ἐς Κέρκυραν ξυλλέγεσθαι ὡς ἐκεῖθεν ἁθρόοις ἐπὶ ἄκραν Ἰαπυγίαν τὸν Ἰόνιον διαβαλοῦσιν: αὐτοὶ δ᾽ Ἀθηναῖοι καὶ εἴ τινες τῶν ξυμμάχων παρῆσαν, ἐς τὸν Πειραιᾶ καταβάντες ἐν ἡμέρᾳ ῥητῇ ἅμα ἕῳ ἐπλήρουν τὰς ναῦς ὡς ἀναξόμενοι. [2] ?????? ἀστῶν καὶ ξένων, οἱ μὲν ἐπιχώριοι τοὺς σφετέρους αὐτῶν ἕκαστοι προπέμποντες, οἱ μὲν ἑταίρους, οἱ δὲ ξυγγενεῖς, οἱ δὲ υἱεῖς, καὶ μετ᾽ ἐλπίδος τε ἅμα ἰόντες καὶ ὀλοφυρμῶν, τὰ μὲν ὡς κτήσοιντο, τοὺς δ᾽ εἴ ποτε ὄψοιντο, ἐνθυμούμενοι ὅσον πλοῦν ἐκ τῆς σφετέρας ἀπεστέλλοντο.

[30] Примерно в середине лета экспедиция отправилась на Сицилию. Ранее большинству союзников, судам-корнкорам, малым судам и, в целом, судам, сопровождавшим их на борту, был отдан приказ собраться на Коркире, откуда весь флот должен был пересечь Ионический залив и направиться к мысу Япигия. Рано утром назначенного дня отплытия афинские войска и те из их союзников, которые уже присоединились к ним, спустились в Пирей и начали комплектовать корабли. Их сопровождало почти всё население Афин, как граждане, так и иностранцы. Граждане приходили попрощаться: кто-то со знакомым, кто-то с родственником, кто-то с сыном, и, проходя мимо, они были полны надежды и слез; надежды на завоевание Сицилии, слезы от сомнений, увидят ли они когда-нибудь снова своих друзей, думая о долгом путешествии, в которое они отправлялись. В последний момент расставания опасность стала ближе; И ужасы, которые никогда не приходили им в голову, когда они голосовали за экспедицию, теперь охватили их души. Тем не менее, их дух оживился при виде вооружения во всей его мощи и обильных запасов провизии, которые они сделали. Незнакомцы и остальная толпа пришли из любопытства, желая увидеть предприятие, величие которого превосходило всякое воображение.

31. καὶ ἐν τῷ παρόντι καιρῷ, ὡς ἤδη ἔμελλον μετὰ κινδύνων ἀλλήλους ἀπολιπεῖν, μᾶλλον αὐτοὺς ἐσῄει τὰ δεινὰ ἢ ὅτε ἐψηφίζοντο πλεῖν: ὅμως δὲ τῇ παρούσῃ ῥώμῃ, διὰ τὸ πλῆθος ἑκάστων ὧν ἑώρων, τῇ ὄψει ἀνεθάρσουν. οἱ δὲ ξένοι καὶ ὁ ἄλλος ὄχλος κατὰ θέαν ἧκεν ὡς ἐπ᾽ ἀξιόχρεων καὶ ἄπιστον διάνοιαν. παρασκευὴ γὰρ αὕτη πρώτη ἐκπλεύσασα μιᾶς πόλεως δυνάμει Ἑλληνικῇ πολυτελεστάτη δὴ καὶ εὐπρεπεστάτη τῶν ἐς ἐκεῖνον τὸν χρόνον ἐγένετο. [2] . αὐτὴ ἐς Ποτείδαιαν μετὰ Ἅγνωνος οὐκ ἐλάσσων ἦν: τετράκις γὰρ χίλιοι ὁπλῖται αὐτῶν Ἀθηναίων καὶ τριακόσιοι ἱππῆς καὶ τριήρεις ἑκατόν, καὶ Λεσβίων καὶ Χίων πεντήκοντα, καὶ ξύμμαχοι ἔτι πολλοὶ ξυνέπλευσαν. [3] . χρόνιός τε ἐσόμενος καὶ κατ᾽ ἀμφότερα, οὗ ἂν δέῃ, καὶ ναυσὶ καὶ πεζῷ ἅμα ἐξαρτυθείς, τὸ μὲν ναυτικὸν μεγάλαις δαπάναις τῶν τε τριηράρχων καὶ τῆς πόλεως ἐκπονηθέν, τοῦ μὲν δημοσίου δραχμὴν τῆς ἡμέρας τῷ ναύτῃ ἑκάστῳ διδόντος καὶ ναῦς παρασχόντος κενὰς ἑξήκοντα μὲν ταχείας, τεσσαράκοντα δὲ ὁπλιταγωγοὺς καὶ ὑπηρεσίας ταύταις τὰς κρατίστας, τῶν <δὲ> τριηράρχων ἐπιφοράς τε πρὸς τῷ ἐκ δημοσίου μισθῷ διδόντων τοῖς θρανίταις τῶν ναυτῶν καὶ ταῖς ὑπηρεσίαις καὶ τἆλλα σημείοις καὶ κατασκευαῖς πολυτελέσι χρησαμένων, καὶ ἐς τὰ μακρότατα προθυμηθέντος ἑνὸς ἑκάστου ὅπως αὐτῷ τινὶ εὐπρεπείᾳ τε ἡ ναῦς μάλιστα προέξει καὶ τῷ ταχυναυτεῖν, τὸ δὲ πεζὸν καταλόγοις τε χρηστοῖς ἐκκριθὲν καὶ ὅπλων καὶ τῶν περὶ τὸ σῶμα σκευῶν μεγάλῃ σπουδῇ πρὸς ἀλλήλους ἁμιλληθέν. [4] ξυνέβη δὲ πρός τε σφᾶς αὐτοὺς ἅμα ἔριν γενέσθαι, ᾧ τις ἕκαστος προσετάχθη, καὶ ἐς τοὺς ἄλλους Ἕλληνας ἐπίδειξιν μᾶλλον εἰκασθῆναι τῆς δυνάμεως καὶ ἐξουσίας ἢ ἐπὶ πολεμίους παρασκευήν. [5] . ἰδίαν, τῆς μὲν πόλεως ὅσα τε ἤδη προετετελέκει καὶ ἃ ἔχοντας τοὺς στρατηγοὺς ἀπέστελλε, τῶν δὲ ἰδιωτῶν ἅ τε περὶ τὸ σῶμά τις καὶ τριήραρχος ἐς τὴν ναῦν ἀνηλώκει καὶ ὅσα ἔτι ἔμελλεν ἀναλώσειν, χωρὶς δ᾽ ἃ εἰκὸς ἦν καὶ ἄνευ τοῦ ἐκ τοῦ δημοσίου μισθοῦ πάντα τινὰ παρασκευάσασθαι ἐφόδιον ὡς ἐπὶ χρόνιον στρατείαν, καὶ ὅσα ἐπὶ μεταβολῇ τις ἢ στρατιώτης ἢ ἔμπορος ἔχων ἔπλει, πολλὰ ἂν τάλαντα ηὑρέθη ἐκ τῆς πόλεως τὰ πάντα ἐξαγόμενα. [6] καὶ ὁ στόλος οὐχ ἧσσον τόλμης τε θάμβει καὶ ὄψεως λαμπρότητι περιβόητος ἐγένετο ἢ στρατιᾶς πρὸς οὓς ἐπῇσαν ὑπερβολῇ, καὶ ὅτι μέγιστος ἤδη διάπλους ἀπὸ τῆς οἰκείας καὶ ἐπὶ μεγίστῃ ἐλπίδι τῶν Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете использовать его.

[31] Ни одно другое эллинское вооружение никогда не было столь великолепным и дорогостоящим, хотя по количеству кораблей и гоплитов не уступало тому, что отправилось в Эпидавр под Периклом, а затем под Агноном в Потидею. Эта экспедиция состояла из ста афинских и пятидесяти хиенских и лесбийских трирем, перевозивших четыре тысячи гоплитов, все из которых были афинскими гражданами, триста всадников и множество союзных войск. Тем не менее, путешествие было коротким, а снаряжение — скудным, тогда как эта экспедиция предполагала длительное отсутствие и была тщательно подготовлена как для морской, так и для сухопутной службы, где бы ни потребовалось ее присутствие. Наибольшие усилия и расходы на флот были вложены триерархами и государством. Государственная казна выделяла каждому моряку драхму в день и предоставляла пустые корпуса для шестидесяти быстроходных судов и для сорока транспортов, перевозивших гоплитов. Все они были укомплектованы лучшими экипажами, которых только можно было найти. Помимо государственного жалования, трэрархи также вносили из собственных средств дополнительные средства в оплату труда гребцов высшего ранга и младших офицеров. Носовые фигуры и другое оборудование, предоставленное ими, были самыми дорогими. Каждый изо всех сил старался, чтобы его корабль превосходил другие по красоте и скорости. Пехота была хорошо отобрана, а кили тщательно составлены. Среди солдат царило ожесточенное соперничество в вопросах вооружения и личного снаряжения. И пока дома афиняне таким образом соревновались друг с другом в выполнении своих обязанностей, для остальной части Эллады экспедиция казалась скорее грандиозной демонстрацией их мощи и величия, чем подготовкой к войне. Если бы кто-нибудь подсчитал все расходы, как государственные, так и отдельных солдат и других лиц, включая в первую очередь не только то, что город уже выделил, но и то, что было поручено генералам, а во вторую — то, что частные лица потратили в то время или впоследствии на свое снаряжение, или тираны на свои корабли, провизию для длительного плавания, которую, как можно предположить, каждый взял с собой сверх своего государственного жалования, и то, что солдаты или торговцы могли взять для обмена, он бы обнаружил, что в общей сложности из города была вывезена огромная сумма, равная многим талантам. Люди были совершенно поражены смелостью плана и великолепием зрелища, о которых повсюду говорили, не меньше, чем огромным несоразмерным размером силы по сравнению с силой врага, против которого она предназначалась. Никогда еще в чужую страну не отправлялась более масштабная экспедиция; никогда еще надежда на будущий успех не казалась лучше оправданной реальной мощью.

32. ἐπειδὴ δὲ αἱ νῆες πλήρεις ἦσαν καὶ ἐσέκειτο πάντα ἤδη ὅσα ἔχοντες ἔμελλον ἀνάξεσθαι, τῇ μὲν σάλπιγγι σιωπὴ ὑπεσημάνθη, εὐχὰς δὲ τὰς νομιζομένας πρὸ τῆς ἀναγωγῆς οὐ κατὰ ναῦν ἑκάστην, ξύμπαντες δὲ ὑπὸ κήρυκος ἐποιοῦντο, κρατῆράς τε κεράσαντες παρ᾽ ἅπαν τὸ στράτευμα καὶ ἐκπώμασι χρυσοῖς τε καὶ ἀργυροῖς οἵ τε ἐπιβάται καὶ οἱ ἄρχοντες σπένδοντες. [2] ?????? τις ἄλλος εὔνους παρῆν σφίσιν. παιανίσαντες δὲ καὶ τελεώσαντες τὰς σπονδὰς ἀνήγοντο, καὶ ἐπὶ κέρως τὸ πρῶτον ἐκπλεύσαντες ἅμιλλαν ἤδη μέχρι Αἰγίνης ἐποιοῦντο. καὶ οἱ μὲν ἐς τὴν Κέρκυραν, ἔνθαπερ καὶ τὸ ἄλλο στράτευμα τῶν ξυμμάχων ξυνελέγετο, ἠπείγοντο ἀφικέσθαι. [3] . ἐπιστεύετο ἐπὶ πολὺν χρόνον οὐδέν, ἀλλὰ καὶ γενομένης ἐκκλησίας ἐλέχθησαν τοιοίδε λόγοι ἀπό τε ἄλλων, τῶν μὲν πιστευόντων τὰ περὶ τῆς στρατείας τῆς τῶν Ἀθηναίων, τῶν δὲ τὰ ἐναντία λεγόντων, καὶ Ἑρμοκράτης ὁ Ἕρμωνος παρελθὼν αὐτοῖς, ὡς σαφῶς οἰόμενος εἰδέναι τὰ περὶ αὐτῶν, ἔλεγε καὶ παρῄνει τοιάδε.

[32] Когда корабли были укомплектованы экипажами и все необходимое для плавания было погружено на борт, труба возвестила о тишине, и все в один голос перед отплытием вознесли обычные молитвы; их читал не на каждом корабле отдельно, а одним глашатаем, которого сопровождал весь флот. На каждой палубе офицеры и морские пехотинцы, смешивая вино в чашах, совершали возлияния из золотых и серебряных сосудов. Множество горожан и других доброжелателей, наблюдавших за происходящим с берега, присоединились к молитве. Экипажи подняли гимн и, когда возлияния были совершены, вышли в море. Проплыв некоторое расстояние друг за другом, корабли помчались друг к другу до Эгины; оттуда они поспешили к Коркире, где собирались союзники, составлявшие остальную часть армии. Тем временем в Сиракузы поступали сообщения об экспедиции из многих источников, но долгое время никто им не верил. Наконец, состоялось собрание. Даже тогда высказывались разные мнения: одни подтверждали, другие отрицали приближение экспедиции. Наконец, Гермократ, сын Гермона, полагая, что обладает достоверной информацией, выступил вперед и предупредил сиракузцев следующими словами:

33. 'ἄπιστα μὲν ἴσως, ὥσπερ καὶ ἄλλοι τινές, δόξω ὑμῖν περὶ τοῦ ἐπίπλου τῆς ἀληθείας λέγειν, καὶ γιγνώσκω ὅτι οἱ τὰ μὴ πιστὰ δοκοῦντα εἶναι ἢ λέγοντες ἢ ἀπαγγέλλοντες οὐ μόνον οὐ πείθουσιν, ἀλλὰ καὶ ἄφρονες δοκοῦσιν εἶναι: ὅμως δὲ οὐ καταφοβηθεὶς ἐπισχήσω κινδυνευούσης τῆς πόλεως, πείθων γε ἐμαυτὸν σαφέστερόν τι ἑτέρου εἰδὼς λέγειν. [2] Ἀθηναῖοι γὰρ ἐφ᾽ ὑμᾶς, ὃ πάνυ θαυμάζετε, πολλῇ στρατιᾷ ὥρμηνται καὶ ναυτικῇ καὶ πεζῇ, πρόφασιν μὲν Ἐγεσταίων ξυμμαχίᾳ καὶ Λεοντίνων κατοικίσει, τὸ δὲ ἀληθὲς Σικελίας ἐπιθυμίᾳ, μάλιστα δὲ τῆς ἡμετέρας πόλεως, ἡγούμενοι, εἰ ταύτην σχοῖεν, ῥᾳδίως καὶ τἆλλα ἕξειν. [3] ὡς οὖν ἐν τάχει παρεσομένων, ὁρᾶτε ἀπὸ τῶν ὑπαρχόντων ὅτῳ τρόπῳ κάλλιστα ἀμυνεῖσθε αὐτούς, καὶ μήτε καταφρονήσαντες ἄφαρκτοι ληφθήσεσθε μήτε ἀπιστήσαντες τοῦ ξύμπαντος ἀμελήσετε. [4] . οὔτε γὰρ βλάπτειν ἡμᾶς πλείω οἷοί τ᾽ ἔσονται ἢ πάσχειν, οὔθ᾽ ὅτι μεγάλῳ στόλῳ ἐπέρχονται, ἀνωφελεῖς, ἀλλὰ πρός τε τοὺς ἄλλους Σικελιώτας πολὺ ἄμεινον （ μᾶλλον γὰρ ἐθελήσουσιν ἐκπλαγέντες ἡμῖν ξυμμαχεῖν ） , καὶ ἢν ἄρα ἢ κατεργασώμεθα αὐτοὺς ἢ ἀπράκτους ὧν ἐφίενται ἀπώσωμεν （ οὐ γὰρ δὴ μὴ τύχωσί γε ὧν προσδέχονται φοβοῦμαι ） , κάλλιστον δὴ ἔργον ἡμῖν ξυμβήσεται, καὶ οὐκ ἀνέλπιστον ἔμοιγε. [5] ??? ἀπάραντες κατώρθωσαν. οὔτε γὰρ πλείους τῶν ἐνοικούντων καὶ ἀστυγειτόνων ἔρχονται （ πάντα γὰρ ὑπὸ δέους ξυνίσταται ） , ἤν τε δι᾽ ἀπορίαν τῶν κἂν περὶ σφίσιν αὐτοῖς τὰ πλείω πταίσωσιν, ὅμως καταλείπουσιν. [6] ὅπερ καὶ Ἀθηναῖοι αὐτοὶ οὗτοι, τοῦ Μήδου παρὰ λόγον πολλὰ σφαλέντος, ἐπὶ τῷ ὀνόματι ὡς ἐπ᾽ Ἀθήνας ᾔει ηὐξήθησαν, καὶ ἡμῖν οὐκ ἀνέλπιστον τὸ τοιοῦτο ξυμβῆναι.

[33] «Смею сказать, что, как и другие, я не получу доверия, когда скажу вам, что экспедиция действительно приближается; и я прекрасно понимаю, что те, кто являются авторами или распространителями невероятных известий, не только не могут убедить других, но и за это их считают глупцами. И все же, когда город окажется в опасности, страх не заставит меня замолчать; ибо я убежден, что обладаю лучшей информацией, чем кто-либо другой. Афиняне, как бы вы ни удивлялись, идут против нас с большим флотом и армией; они утверждают, что помогают своим эгестейским союзникам и восстанавливают леонтийцев. Но правда в том, что они жаждут Сицилии, и особенно нашего города. Они думают, что, если смогут завоевать нас, то легко завоюют и все остальное. Они скоро будут здесь, и вы должны подумать, как с вашими нынешними ресурсами вы можете организовать наиболее успешную оборону. Вы не должны позволять им застать вас врасплох, потому что вы презираете их, или пренебрегать всем этим, потому что вы вообще не поверите, что они идут». Но тому, кто не разделяет этого неверия, я говорю: «И не пугайтесь их дерзости и силы. Они не смогут причинить нам больше вреда, чем мы им; само величие их вооружения может оказаться нам на пользу; это окажет благотворное влияние на другие сицилийские города, которые будут встревожены и в своем ужасе будут еще охотнее оказывать нам помощь. Кроме того, если в конце концов мы одолеем их или, по крайней мере, отбросим врасплох, ибо я нисколько не опасаюсь, что они достигнут своей цели, мы одержим благородную победу. И на это я питаю большие надежды. Редко когда крупные экспедиции, будь то эллинские или варварские, отправленные далеко от дома, добивались успеха. Их численность не превышает численность жителей и их соседей, которые все объединяются из-за страха; и если из-за нехватки припасов на чужбине они терпят неудачу, хотя их гибель может быть в основном по их собственной вине, они воздают славу тем, кого намеревались свергнуть». Величие этих самых афинян основывалось на полном и неожиданном крахе персов, которые, как всегда считалось, направили свой поход против Афин. И я думаю, что такая же участь вполне может быть уготована и нам.

34. 'θαρσοῦντες οὖν τά τε αὐτοῦ παρασκευαζώμεθα καὶ ἐς τοὺς Σικελοὺς πέμποντες τοὺς μὲν μᾶλλον βεβαιωσώμεθα, τοῖς δὲ φιλίαν καὶ ξυμμαχίαν πειρώμεθα ποιεῖσθαι, ἔς τε τὴν ἄλλην Σικελίαν πέμπωμεν πρέσβεις δηλοῦντες ὡς κοινὸς ὁ κίνδυνος, καὶ ἐς τὴν Ἰταλίαν, ἢ ξυμμαχίαν ποιώμεθα ἡμῖν ἢ μὴ δέχωνται Ἀθηναίους. [2] δοκεῖ δέ μοι καὶ ἐς Καρχηδόνα ἄμεινον εἶναι πέμψαι: οὐ γὰρ ἀνέλπιστον αὐτοῖς, ἀλλ᾽ αἰεὶ διὰ φόβου εἰσὶ μή ποτε Ἀθηναῖοι αὐτοῖς ἐπὶ τὴν πόλιν ἔλθωσιν, ὥστε τάχ᾽ ἂν ἴσως νομίσαντες, εἰ τάδε προήσονται, κἂν σφεῖς ἐν πόνῳ εἶναι, ἐθελήσειαν ἡμῖν ἤτοι κρύφα γε ἢ φανερῶς ἢ ἐξ ἑνός γέ του τρόπου ἀμῦναι. δυνατοὶ δὲ εἰσὶ μάλιστα τῶν νῦν, βουληθέντες: χρυσὸν γὰρ καὶ ἄργυρον πλεῖστον κέκτηνται, ὅθεν ὅ τε πόλεμος καὶ τἆλλα εὐπορεῖ. [3] ????????? βοηθεῖν καὶ τὸν ἐκεῖ πόλεμον κινεῖν. [4] . ἂν ὀξέως πείθοισθε, ὅμως εἰρήσεται. Σικελιῶται γὰρ εἰ ἐθέλοιμεν ξύμπαντες, εἰ δὲ μή, ὅτι πλεῖστοι μεθ᾽ ἡμῶν, καθελκύσαντες ἅπαν τὸ ὑπάρχον ναυτικὸν μετὰ δυοῖν μηνοῖν τροφῆς ἀπαντῆσαι Ἀθηναίοις ἐς Τάραντα καὶ ἄκραν Ἰαπυγίαν, καὶ δῆλον ποιῆσαι αὐτοῖς ὅτι οὐ περὶ τῆς Σικελίας πρότερον ἔσται ὁ ἀγὼν ἢ τοῦ ἐκείνους περαιωθῆναι τὸν Ἰόνιον, μάλιστ᾽ ἂν αὐτοὺς ἐκπλήξαιμεν καὶ ἐς λογισμὸν καταστήσαιμεν ὅτι ὁρμώμεθα μὲν ἐκ φιλίας χώρας φύλακες （ ὑποδέχεται γὰρ ἡμᾶς Τάρας ） , τὸ δὲ πέλαγος αὐτοῖς πολὺ περαιοῦσθαι μετὰ πάσης τῆς ????????? Это, βραδεῖά τε καὶ κατ᾽ ὀλίγον προσπίπτουσα. [5] Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете использовать χρήσαιντο, ἐπιθοίμεθ᾽ ἂν κεκμηκόσιν, εἰ δὲ μὴ δοκοίη, ἔστι καὶ ὑποχωρῆσαι ἡμῖν ἐς Τάραντα: οἱ δὲ μετ᾽ ὀλίγων ἐφοδίων ὡς ἐπὶ ναυμαχίᾳ περαιωθέντες ἀποροῖεν ἂν κατὰ χωρία ἐρῆμα, καὶ ἢ μένοντες πολιορκοῖντο ἂν ἢ πειρώμενοι παραπλεῖν τήν τε ἄλλην παρασκευὴν ἀπολείποιεν ἂν καὶ τὰ τῶν πόλεων οὐκ ἂν βέβαια ἔχοντες, εἰ ὑποδέξοιντο, ἀθυμοῖεν. [6] ὥστ᾽ ἔγωγε τούτῳ τῷ λογισμῷ ἡγοῦμαι ἀποκλῃομένους αὐτοὺς οὐδ᾽ ἂν ἀπᾶραι ἀπὸ Κερκύρας, ἀλλ᾽ ἢ διαβουλευσαμένους καὶ κατασκοπαῖς χρωμένους, ὁπόσοι τ᾽ ἐσμὲν καὶ ἐν ᾧ χωρίῳ, ἐξωσθῆναι ἂν τῇ ὥρᾳ ἐς χειμῶνα, ἢ καταπλαγέντας τῷ ἀδοκήτῳ καταλῦσαι ἂν τὸν πλοῦν, ἄλλως τε καὶ τοῦ ἐμπειροτάτου τῶν στρατηγῶν, ὡς ἐγὼ ἀκούω, ἄκοντος ἡγουμένου καὶ ἀσμένου ἂν πρόφασιν λαβόντος, εἴ τι ἀξιόχρεων ἀφ᾽ ἡμῶν ὀφθείη. [7] . καὶ αἱ γνῶμαι ἵστανται, καὶ τοὺς ?????? πεφόβηνται, ἰσοκινδύνους ἡγούμενοι. [8] ὅπερ ἂν νῦν Ἀθηναῖοι πάθοιεν. ἐπέρχονται γὰρ ἡμῖν ὡς οὐκ ἀμυνουμένοις, δικαίως κατεγνωκότες ὅτι αὐτοὺς οὐ μετὰ Λακεδαιμονίων ἐφθείρομεν: εἰ δ᾽ ἴδοιεν παρὰ γνώμην τολμήσαντας, τῷ ἀδοκήτῳ μᾶλλον ἂν καταπλαγεῖεν ἢ τῇ ἀπὸ τοῦ ἀληθοῦς δυνάμει. [9] '?????? ἑτοιμάζειν, καὶ παραστῆναι παντὶ τὸ μὲν καταφρονεῖν τοὺς ἐπιόντας ἐν τῶν ἔργων τῇ ἀλκῇ δείκνυσθαι, τὸ δ᾽ ἤδη τὰς μετὰ φόβου παρασκευὰς ἀσφαλεστάτας νομίσαντας ὡς ἐπὶ κινδύνου πράσσειν χρησιμώτατον ξυμβῆναι. οἱ δὲ ἄνδρες καὶ ἐπέρχονται καὶ ἐν πλῷ εὖ οἶδ᾽ ὅτι ἤδη εἰσὶ καὶ ὅσον οὔπω πάρεισιν.'

[34] «Давайте же наберемся мужества и займемся обороной; давайте также отправим послов к сицилийцам и, пока будем заботиться о наших старых союзниках, постараемся завести новых. Мы отправим послов в остальную часть Сицилии и укажем, что опасность общая для всех; мы также отправим послания в итальянские города в надежде, что они либо присоединятся к нам, либо, по крайней мере, откажутся принять афинян. И я думаю, что нам следует отправить послания к карфагенянам; идея нападения афинян для них не нова; они всегда живут в страхе перед этим. Вероятно, они почувствуют, что если оставят нас на произвол судьбы, беда может коснуться и их самих, и поэтому они могут быть склонны тем или иным образом, тайно, если не открыто, помочь нам. Если они захотят помочь, то из всех существующих государств они наиболее способны; ибо у них изобилие золота и серебра, а это, как и все остальное, облегчает ведение войны. Давайте также пошлем послания к лакедемонянам и коринфянам и умоляем их как можно скорее прийти нам на помощь и одновременно возобновить войну в Элладе. У меня есть план, который, на мой взгляд, лучше всего подходит для нынешней чрезвычайной ситуации, хотя именно последний вы в своей обычной лени с готовностью примете. Позвольте мне рассказать вам, в чем он заключается. Если все сицилийские греки, или, по крайней мере, мы и те, кто к нам присоединится, взяв с собой двухмесячный запас провизии, выйдут в море на всех имеющихся у нас кораблях и приготовятся встретить афинян у Тарента и мыса Япигия, тем самым доказав им, что прежде чем сражаться за Сицилию, они должны сражаться за проход через Ионическое море, мы посеем в них панику. Тогда они поймут, что в Таренте (где нас принимают) мы, передовой отряд Сицилии, находимся среди друзей и выходим из дружественной страны, и что море — это большое пространство, которое нелегко пересечь с таким мощным вооружением, как у них. Они знают, что после долгого плавания их корабли не смогут держаться в строю, и, приближаясь медленно и понемногу, окажутся в нашей власти. С другой стороны, если они облегчат свои суда и встретят нас плотной группой с более быстрой частью своего флота, им, возможно, придётся использовать вёсла, и тогда мы атакуем их, когда они будут измотаны. Или, если мы предпочтём не вступать в бой, мы можем снова отступить в Тарент. Прибыв с небольшими запасами и подготовившись к морскому сражению, они не будут знать, что делать на этих безлюдных берегах. Если они останутся, то окажутся в блокаде; если попытаются плыть дальше, то отрежутся от остального своего вооружения и потеряют надежду, ибо они будут далеко не уверены, примут ли их города Италии и Сицилии. На мой взгляд, предвкушение этих трудностей настолько затруднит им жизнь, что они никогда не покинут Коркиру. Пока они будут проводить совещания и посылать шпионов, чтобы узнать наше число и точное местоположение, они окажутся в зимней стуже; Или же, встревоженные неожиданным сопротивлением, они вполне могут сорвать экспедицию; особенно если, как мне сообщили, самый опытный из их генералов принял командование против своей воли и с радостью воспользуется любым значительным нашим сопротивлением как предлогом для отступления. Я совершенно уверен, что слухи преувеличивают нашу силу. Люди склонны поддаваться влиянию услышанного; и они больше всего боятся тех, кто начинает атаку или, по крайней мере, заранее показывает агрессору, что он встретит сопротивление; ибо тогда они понимают, что риск поровну распределен. Так будет и с афинянами. Сейчас они нападают на нас, потому что не верят, что мы сможем защитить себя, и в этом они правы, поскольку мы не присоединились к лакедемонянам в подавлении их. Но если они увидят, что ошибались, и что мы смело рискуем, их больше расстроит наше неожиданное сопротивление, чем наша реальная мощь. Примите мой совет; Если возможно, примите это смелое решение, но если нет, как можно скорее примите другие меры обороны. Помните, что истинное презрение к захватчику проявляется в доблестных подвигах на поле боя, и что тем временем наибольшую услугу, которую вы можете оказать государству, — это действовать так, как будто вы находитесь в опасности, учитывая, что безопасность зависит от тщательной подготовки. Афиняне приближаются; я уверен, что они уже на море и скоро будут здесь.

35. ?????? ἀλλήλους ἔριδι ἦσαν, οἱ μὲν ὡς οὐδενὶ ἂν τρόπῳ ἔλθοιεν οἱ Ἀθηναῖοι οὐδ᾽ ἀληθῆ ἐστὶν ἃ λέγει, τοῖς δέ, εἰ καὶ ἔλθοιεν, τί ἂν δράσειαν αὐτοὺς ὅτι οὐκ ἂν μεῖζον ἀντιπάθοιεν. ἄλλοι δὲ καὶ πάνυ καταφρονοῦντες ἐς γέλωτα ἔτρεπον τὸ πρᾶγμα. ὀλίγον δ᾽ ἦν τὸ πιστεῦον τῷ Ἑρμοκράτει καὶ φοβούμενον τὸ μέλλον. [2] παρελθὼν δ᾽ αὐτοῖς Ἀθηναγόρας, ὃς δήμου τε προστάτης ἦν καὶ ἐν τῷ παρόντι πιθανώτατος τοῖς πολλοῖς, ἔλεγε τοιάδε.

[35] Так говорил Гермократ. Его слова вызвали большой спор среди жителей Сиракуз: одни утверждали, что афиняне никогда не придут, и что он говорит неправду, другие спрашивали: «А если они придут, какой вред они могут причинить нам, подобный тому, который мы можем причинить им?», а третьи были совершенно презрительны и высмеивали всё это. Лишь немногие поверили Гермократу и осознали опасность. Наконец, Афинагор, народный лидер, имевший в то время наибольшее влияние среди народа, выступил и сказал следующее:

36. 'τοὺς μὲν Ἀθηναίους ὅστις μὴ βούλεται οὕτω κακῶς φρονῆσαι καὶ ὑποχειρίους ἡμῖν γενέσθαι ἐνθάδε ἐλθόντας, ἢ δειλός ἐστιν ἢ τῇ πόλει οὐκ εὔνους: τοὺς δὲ ἀγγέλλοντας τὰ τοιαῦτα καὶ περιφόβους ὑμᾶς ποιοῦντας τῆς μὲν τόλμης οὐ θαυμάζω, τῆς δὲ ἀξυνεσίας, это еще не все. [2] . κοινῷ φόβῳ τὸν σφέτερον ἐπηλυγάζωνται. καὶ νῦν αὗται αἱ ἀγγελίαι τοῦτο δύνανται: οὐκ ἀπὸ ταὐτομάτου, ἐκ δὲ ἀνδρῶν οἵπερ αἰεὶ τάδε κινοῦσι ξύγκεινται. [3] . τὰ εἰκότα, ἀλλ᾽ ἐξ ὧν ἂν ἄνθρωποι δεινοὶ καὶ πολλῶν ἔμπειροι, ὥσπερ ἐγὼ Ἀθηναίους ἀξιῶ, δράσειαν. [4] οὐ γὰρ αὐτοὺς εἰκὸς Πελοποννησίους τε ὑπολιπόντας καὶ τὸν ἐκεῖ πόλεμον μήπω βεβαίως καταλελυμένους ἐπ᾽ ἄλλον πόλεμον οὐκ ἐλάσσω ἑκόντας ἐλθεῖν, ἐπεὶ ἔγωγε ἀγαπᾶν οἴομαι αὐτοὺς ὅτι οὐχ ἡμεῖς ἐπ᾽ ἐκείνους ἐρχόμεθα, πόλεις τοσαῦται καὶ οὕτω μεγάλαι.

[36] «Тот, кто не обрадуется, услышав, что афиняне настолько безумны, что пришли сюда и сдались нам, — либо трус, либо предатель. Дерзость людей, распространяющих эти сплетни, меня не удивляет, но я удивляюсь их глупости, если они не видят, что их мотивы очевидны. Имея личные причины для страха, они хотят вселить ужас во весь город, чтобы спрятаться под тенью всеобщего страха. И теперь, что означают эти слухи? Они не возникают сами по себе; их раздули люди, которые сеют смуту в нашем государстве. И вы, если вы мудры, не будете оценивать вероятность по их сообщениям, а по тому, что мы можем предположить как намерения проницательных и опытных людей, какими я считаю афинян. Вряд ли они оставят после себя такую власть, как Пелопоннес. Война, которая уже ведется против них, далека от завершения, и неужели они будут изо всех сил стремиться навлечь на себя еще одну столь же масштабную войну? На мой взгляд, они только рады, что мы на них не нападаем, учитывая численность и мощь наших государств.

37. εἰ δὲ δή, ὥσπερ λέγονται, ἔλθοιεν, ἱκανωτέραν ἡγοῦμαι Σικελίαν Πελοποννήσου διαπολεμῆσαι ὅσῳ κατὰ πάντα ἄμεινον ἐξήρτυται, τὴν δὲ ἡμετέραν πόλιν αὐτὴν τῆς νῦν στρατιᾶς, ὥς φασιν, ἐπιούσης, καὶ εἰ δὶς τοσαύτη ἔλθοι, πολὺ κρείσσω εἶναι, οἷς γ᾽ ἐπίσταμαι οὔθ᾽ ἵππους ἀκολουθήσοντας, οὐδ᾽ αὐτόθεν πορισθησομένους εἰ μὴ ὀλίγους τινὰς παρ᾽ Ἐγεσταίων, οὔθ᾽ ὁπλίτας ἰσοπληθεῖς τοῖς ἡμετέροις ἐπὶ νεῶν γε ἐλθόντας （ μέγα γὰρ τὸ καὶ αὐταῖς ταῖς ναυσὶ κούφαις τοσοῦτον πλοῦν δεῦρο κομισθῆναι ） , τήν τε ἄλλην παρασκευὴν ὅσην δεῖ ἐπὶ πόλιν τοσήνδε πορισθῆναι, οὐκ ὀλίγην οὖσαν. [2] ὥστε, ?????? Συράκουσαί εἰσιν ἔλθοιεν ἔχοντες καὶ ὅμορον οἰκίσαντες τὸν πόλεμον ποιοῖντο, οὐκ ἂν παντάπασι διαφθαρῆναι, ἦ πού γε δὴ ἐν πάσῃ πολεμίᾳ Σικελίᾳ （ ξυστήσεται γάρ ） στρατοπέδῳ τε ἐκ νεῶν ἱδρυθέντι καὶ ἐκ σκηνιδίων καὶ ἀναγκαίας παρασκευῆς οὐκ ἐπὶ πολὺ ὑπὸ τῶν ἡμετέρων ἱππέων ἐξιόντες. τό τε ξύμπαν οὐδ᾽ ἂν κρατῆσαι αὐτοὺς τῆς γῆς ἡγοῦμαι: τοσούτῳ τὴν ἡμετέραν παρασκευὴν κρείσσω νομίζω.

[37] «Даже если слух об их приближении окажется правдой, я уверен, что Сицилия более пригодна, чем Пелопоннес, для ведения великой войны. Весь остров лучше обеспечен во всех отношениях, и наш собственный город сам по себе более чем способен противостоять армии, которая, как говорят, угрожает нам; да, и другой такой же большой. Я знаю, что они не привезут с собой конницу и не найдут её здесь, за исключением нескольких всадников, которых они могут получить в Эгесте. Они не могут предоставить отряд гоплитов, равный нашему, потому что им нужно пересечь море; и преодолеть всё это расстояние, пусть даже только на кораблях, без войск и груза, было бы достаточно трудным делом. Я также знаю, что вооружение, направленное против такого большого города, как наш, потребует огромных запасов. Нет, я осмелюсь утверждать, что если бы они пришли сюда, имея в своем распоряжении еще один город на нашей границе, такой же большой, как Сиракузы, и могли бы там обосноваться и вести войну против нас оттуда, они все равно были бы уничтожены до единого; тем более, когда вся страна станет их врагом (ибо Сицилия объединится), и когда им придется разбить свой лагерь, как только они выйдут из своих кораблей, и у них не будет ничего, кроме жалких хижин и скудных припасов, поскольку наша кавалерия не сможет продвинуться далеко за пределы их линий? В самом деле, я едва ли думаю, что они вообще смогут высадиться. На мой взгляд, наши силы намного превосходят их.

38. 'ἀλλὰ ταῦτα, ὥσπερ ἐγὼ λέγω, οἵ τε Ἀθηναῖοι γιγνώσκοντες τὰ σφέτερα αὐτῶν εὖ οἶδ᾽ ὅτι σῴζουσι, καὶ ἐνθένδε ἄνδρες οὔτε ὄντα οὔτε ἂν γενόμενα λογοποιοῦσιν, [2] οὓς ἐγὼ οὐ νῦν πρῶτον, ἀλλ᾽ αἰεὶ ἐπμίστααι ἤτοι λόγοις γε τοιοῖσδε καὶ ἔτι τούτων κακουργοτέροις ἢ ἔργοις βουλομένους καταπλήξαντας τὸ ὑμέτερον πλῆθος αὐτοὺς τῆς πόλεως ἄρχειν. καὶ δέδοικα μέντοι μήποτε πολλὰ πειρῶντες καὶ κατορθώσωσιν: ἡμεῖς δὲ κακοί, πρὶν ἐν τῷ παθεῖν ὦμεν, προφυλάξασθαί τε καὶ αἰσθόμενοι ἐπεξελθεῖν. [3] τοιγάρτοι δι᾽ αὐτὰ ἡ πόλις ἡμῶν ὀλιγάκις μὲν ἡσυχάζει, στάσεις δὲ πολλὰς καὶ ἀγῶνας οὐ πρὸς τοὺς πολεμίους πλέονας ἢ πρὸς αὑτὴν ἀναιρεῖται, τυραννίδας δὲ ἔστιν ὅτε καὶ δυναστείας ἀδίκους. [4] . γενέσθαι, ὑμᾶς μὲν τοὺς πολλοὺς πείθων, τοὺς δὲ τὰ τοιαῦτα μηχανωμένους κολάζων, μὴ μόνον αὐτοφώρους （ χαλεπὸν γὰρ ἐπιτυγχάνειν ） , ἀλλὰ καὶ ὧν βούλονται μέν, δύνανται δ᾽ οὔ （ τὸν γὰρ ἐχθρὸν οὐχ ὧν δρᾷ μόνον, ἀλλὰ καὶ τῆς διανοίας προαμύνεσθαι χρή, εἴπερ καὶ μὴ προφυλαξάμενός τις προπείσεται ） , τοὺς δ᾽ αὖ ὀλίγους τὰ μὲν ἐλέγχων, τὰ δὲ φυλάσσων, τὰ δὲ καὶ διδάσκων: μάλιστα γὰρ δοκῶ ἄν μοι οὕτως ἀποτρέπειν τῆς κακουργίας. [5] καὶ δῆτα, ὃ πολλάκις ἐσκεψάμην, τί καὶ βούλεσθε, ὦ νεώτεροι; πότερον ἄρχειν ἤδη; ????????? ἐτέθη ἀτιμάζειν. ἀλλὰ δὴ μὴ μετὰ πολλῶν ἰσονομεῖσθαι; καὶ πῶς δίκαιον τοὺς αὐτοὺς μὴ τῶν αὐτῶν ἀξιοῦσθαι;

[38] «Афиняне, повторяю, знают всё, что я вам говорю, и не собираются растрачивать то, что у них есть: я в этом совершенно уверен. Но некоторые из наших людей фабрикуют слухи, которые не являются и никогда не будут правдой. Я знаю и всегда знал, что такими словами, и ещё более злонамеренными, если не действиями, они хотят запугать вас, жителей Сиракуз, и сделать себя вождями государства. И я боюсь, что если они будут упорствовать, то в конце концов добьются успеха, и мы будем сданы им в руки прежде, чем мы успеем принять меры предосторожности или обнаружить и наказать их. Вот почему наш город всегда находится в состоянии беспокойства и дезорганизации, борясь сам с собой так же, как и с внешними врагами, и время от времени подвергаясь тиранам и узким и злобным олигархиям. Если народ только поддержит меня, я постараюсь предотвратить подобные несчастья в наши дни. С вами я буду использовать убеждение, но к этим заговорщикам я применю силу; и я не буду ждать, пока их разоблачат с поличным (ибо кто может их поймать?), но я накажу их намерения и злодеяния, которые они могли бы совершить, если бы могли. Ибо мысли наших врагов должны быть наказаны прежде, чем они созреют в дела. Если человек не нанесет удар первым, он будет первым, кого ударят. Что касается остальной части олигархической партии, я должен разоблачить их и следить за их замыслами; я также должен наставлять их; я думаю, это будет лучшим способом удержать их от злых дел. Ну же, молодые люди, ответьте мне на вопрос, который я часто задавал себе: «Чего вы хотите?» Уже занимать должность? Но закон запрещает. И закон не был предназначен для того, чтобы принизить вас, если бы вы были способны; он был принят потому, что вы были неспособны. И поэтому вы предпочитаете не быть наравне со многими? Но когда нет реальной разницы между людьми, почему должен существовать привилегированный класс?

39. φήσει τις δημοκρατίαν οὔτε ξυνετὸν οὔτ᾽ ἴσον εἶναι, τοὺς δ᾽ ἔχοντας τὰ χρήματα καὶ ἄρχειν ἄριστα βελτίστους. ἐγὼ δέ φημι πρῶτα μὲν δῆμον ξύμπαν ὠνομάσθαι, ὀλιγαρχίαν δὲ μέρος, ἔπειτα φύλακας μὲν ἀρίστους εἶναι χρημάτων τοὺς πλουσίους, βουλεῦσαι δ᾽ ἂν βέλτιστα τοὺς ξυνετούς, κρῖναι δ᾽ ἂν ἀκούσαντας ἄριστα τοὺς πολλούς, καὶ ταῦτα ὁμοίως καὶ κατὰ μέρη καὶ ξύμπαντα ἐν δημοκρατίᾳ ἰσομοιρεῖν. [2] ??? πλεονεκτεῖ μόνον, ἀλλὰ καὶ ξύμπαντ᾽ ἀφελομένη ἔχει: ἃ ὑμῶν οἵ τε δυνάμενοι καὶ οἱ νέοι προθυμοῦνται, ἀδύνατα ἐν μεγάλῃ πόλει κατασχεῖν. 'ἀλλ᾽ ἔτι καὶ νῦν, ὦ πάντων ἀξυνετώτατοι, εἰ μὴ μανθάνετε κακὰ σπεύδοντες, ἢ ἀμαθέστατοί ἐστε ὧν ἐγὼ οἶδα Ἑλλήνων, ἢ В любом случае, это еще не все.

[39] Мне скажут, что демократия — это ни мудрое, ни справедливое явление, и что те, у кого есть деньги, скорее всего, будут хорошо управлять. На что я отвечу, во-первых, что народ — это название целого, а олигархия — части; во-вторых, что богатые — лучшие хранители государственных средств, мудрые — лучшие советники, а многие, выслушав обсуждение вопроса, — лучшие судьи; и что каждый из этих классов в демократии имеет равные привилегии. Тогда как олигархия, предоставляя народу полную долю опасности, не просто забирает слишком много хорошего, но и абсолютно монополизирует его. И именно этого хотели бы иметь сильные среди вас и молодежь, чего они никогда не добьются в большом городе.

40. ἀλλ᾽ ἤτοι μαθόντες γε ἢ μεταγνόντες τὸ τῆς πόλεως ξύμπασι κοινὸν αὔξετε, ἡγησάμενοι τοῦτο μὲν ἂν καὶ ἴσον καὶ πλέον οἱ ἀγαθοὶ ὑμῶν [ἤπερ τὸ τῆς πόλεως πλῆθος ] μετασχεῖν, εἰ δ᾽ ἄλλα βουλήσεσθε, καὶ τοῦ παντὸς κινδυνεῦσαι στερηθῆναι: καὶ τῶν τοιῶνδε ἀγγελιῶν ὡς πρὸς αἰσθανομένους καὶ μὴ ἐπιτρέψοντας ἀπαλλάγητε. [2] ἡ γὰρ πόλις ἥδε, καὶ εἰ ἔρχονται Ἀθηναῖοι, ἀμυνεῖται αὐτοὺς ἀξίως αὑτῆς, καὶ στρατηγοί εἰσιν ἡμῖν οἳ σκέψονται αὐτά: καὶ εἰ μή τι αὐτῶν ἀληθές ἐστιν, ὥσπερ οὐκ οἴομαι, οὐ πρὸς τὰς ὑμετέρας ἀγγελίας καταπλαγεῖσα καὶ ἑλομένη ὑμᾶς ἄρχοντας αὐθαίρετον δουλείαν ἐπιβαλεῖται, αὐτὴ δ᾽ ἐφ᾽ αὑτῆς σκοποῦσα τούς τε λόγους ἀφ᾽ ὑμῶν ὡς ἔργα δυναμένους κρινεῖ καὶ τὴν ὑπάρχουσαν ἐλευθερίαν οὐχὶ ἐκ τοῦ ἀκούειν ἀφαιρεθήσεται, ἐκ δὲ τοῦ ἔργῳ φυλασσομένη μὴ ἐπιτρέπειν πειράσεται σῴζειν.'

[40] «О, самый бестолковый из людей, ибо вы действительно бестолковы, если не видите пагубности своих собственных замыслов; никогда за весь мой опыт я не встречал такой слепоты среди эллинов, или такой злобы, если ваши глаза открыты тому, что вы делаете. И все же сейчас поймите, глупы ли вы, покайтесь, если виновны; и пусть вашей целью будет благополучие всей страны. Помните, что добрые среди вас будут иметь равную или даже большую долю в управлении ею, чем народ; тогда как, если вы захотите большего, вы, скорее всего, потеряете все. Прочь от этих слухов; мы все о них знаем и полны решимости их подавить. Пусть придут афиняне, и Сиракузы отразят своих врагов достойным образом; у нас есть генералы, которые займутся этим делом. Но если, как я полагаю, ни один из ваших рассказов не правдив, государство не будет обмануто и в момент паники не допустит вас к власти и не наложит на свою шею иго рабства. Она возьмет дело в свои руки, и, вынося приговор, сочтет слова столь же преступными, как и действия. Вы не сможете лишить ее свободы, но сделаете все возможное, чтобы сохранить ее; она будет начеку и сокрушит вас решительной рукой.

41. τοιαῦτα δὲ Ἀθηναγόρας εἶπεν. τῶν δὲ στρατηγῶν εἷς ἀναστὰς ἄλλον μὲν οὐδένα ἔτι εἴασε παρελθεῖν, αὐτὸς δὲ πρὸς τὰ παρόντα ἔλεξε τοιάδε. 2 ἀποδέχεσθαι, πρὸς δὲ τὰ ἐσαγγελλόμενα μᾶλλον ὁρᾶν, ὅπως εἷς τε ἕκαστος καὶ ἡ ξύμπασα πόλις καλῶς τοὺς ἐπιόντας παρασκευασόμεθα ἀμύνεσθαι. [3] καὶ ἢν ἄρα μηδὲν δεήσῃ, οὐδεμία βλάβη τοῦ τε τὸ κοινὸν κοσμηθῆναι καὶ ἵπποις καὶ ὅπλοις [4] καὶ τοῖς ἄλλοις οἷς ὁ πόλεμος ἀγάλλεται （ τὴν δ᾽ ἐπιμέλειαν καὶ ἐξέτασιν αὐτῶν ἡμεῖς ἕξομεν ) , καὶ τῶν πρὸς τὰς πόλεις διαπομπῶν ἅμα ἔς τε κατασκοπὴν καὶ ἤν τι ἄλλο φαίνηται ἐπιτήδειον. τὰ δὲ καὶ ἐπιμεμελήμεθα ἤδη, καὶ ὅτι ἂν αἰσθώμεθα ἐς ὑμᾶς οἴσομεν.' καὶ οἱ μὲν Συρακόσιοι τοσαῦτα εἰπόντος τοῦ στρατηγοῦ διελύθησαν ἐκ τοῦ ξυλλόγου.

[41] Так говорил Афинагор. После чего один из полководцев поднялся и, не позволив никому другому выйти вперед, сам завершил дискуссию следующими словами: «В обмене оскорблениями или в том, чтобы сидеть и слушать их, мало мудрости; давайте лучше, учитывая сообщенную опасность, посмотрим, как весь город и каждый человек в нем могут принять меры для достойного сопротивления захватчикам. Почему бы городу не быть богато снабженным оружием, лошадьми и всей гордостью и помпезностью войны? Какой вред, даже если они не понадобятся? Мы, полководцы, возьмемся за все эти дела и сами их изучим; и мы пошлем гонцов в соседние города, чтобы получить информацию и для любых других необходимых целей. Некоторые меры предосторожности мы уже приняли, и все, что нам станет известно, мы сообщим вам». После этих слов полководца собрание разошлось.

42. οἱ δ᾽ Ἀθηναῖοι ἤδη ἐν τῇ Κερκύρᾳ αὐτοί τε καὶ οἱ ξύμμαχοι ἅπαντες ἦσαν. καὶ πρῶτον μὲν ἐπεξέτασιν τοῦ στρατεύματος καὶ ξύνταξιν, ὥσπερ ἔμελλον ὁρμιεῖθαί τσ καὶ στρατοπεδεύεσθαι, οἱ στρατηγοὶ ἐποιήσαντο, καὶ τρία μέρη νείμαντες ἓν ἑκάστῳ ἐκλήρωσαν, ἵνα μήτε ἅμα πλέοντες ἀπορῶσιν ὕδατος καὶ λιμένων καὶ τῶν ἐπιτηδείων ἐν ταῖς καταγωγαῖς, πρός τε τἆλλα εὐκοσμότεροι καὶ ῥᾴους ἄρχειν ὦσι, κατὰ τέλη στρατηγῷ προστεταγμένοι: [2] ἔπειτα δὲ προύπεμψαν καὶ ἐς τὴν Ἰταλίαν καὶ Σικελίαν τρεῖς ναῦς εἰσομένας αἵτινες σφᾶς τῶν πόλεων δέξονται. Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это.

[42] К этому времени афиняне и их союзники собрались на Коркире. Там генералы начали с проведения заключительного смотра кораблей и расположили их в порядке, в котором они должны были встать на якорь на своих позициях. Флот был разделен на три эскадры, и по одной из них было назначено каждому из трех генералов, чтобы избежать любых трудностей, которые могли бы возникнуть, если бы они плыли вместе, в поиске воды, якорной стоянки и провизии в местах захода; они также считали, что присутствие генерала в каждой эскадре будет способствовать поддержанию порядка и дисциплины во всем флоте. Затем они отправили в Италию и Сицилию три корабля, которым было приказано выяснить, какие города в этих регионах примут их, и встретить их снова на пути следования, чтобы они могли узнать это до того, как войдут в море.

43. μετὰ δὲ ταῦτα τοσῇδε ἤδη τῇ παρασκευῇ Ἀθηναῖοι ἄραντες ἐκ τῆς Κερκύρας ἐς τὴν Σικελίαν ἐπεραιοῦντο, τριήρεσι μὲν ταῖς πάσαις τέσσαρσι καὶ τριάκοντα καὶ ἑκατόν, καὶ δυοῖν Ῥοδίοιν πεντηκοντόροιν （ τούτων Ἀττικαὶ μὲν ἦσαν ἑκατόν, ὧν αἱ μὲν ἑξήκοντα ταχεῖαι, αἱ δ᾽ ἄλλαι στρατιώτιδες, τὸ δὲ ἄλλο ναυτικὸν Χίων καὶ τῶν ἄλλων ξυμμάχων ） , ὁπλίταις δὲ τοῖς ξύμπασιν ἑκατὸν καὶ πεντακισχιλίοις （ καὶ τούτων Ἀθηναίων μὲν αὐτῶν ἦσαν πεντακόσιοι μὲν καὶ χίλιοι ἐκ καταλόγου, ἑπτακόσιοι δὲ θῆτες ἐπιβάται τῶν νεῶν, ξύμμαχοι δὲ οἱ ἄλλοι ξυνεστράτευον, οἱ μὲν τῶν ὑπηκόων, οἱ δ᾽ Ἀργείων πεντακόσιοι καὶ Μαντινέων καὶ μισθοφόρων πεντήκοντα καὶ διακόσιοι ） , τοξόταις δὲ τοῖς πᾶσιν ὀγδοήκοντα καὶ τετρακοσίοις （ καὶ τούτων Κρῆτες οἱ ὀγδοήκοντα ἦσαν ） καὶ σφενδονήταις Ῥοδίων ἑπτακοσίοις, καὶ Μεγαρεῦσι ψιλοῖς φυγάσιν εἴκοσι καὶ ἑκατόν, καὶ ἱππαγωγῷ μιᾷ τριάκοντα ἀγούσῃ ἱππέας.

[43] Наконец, большое вооружение переправилось с Коркиры на Сицилию. Оно состояло из ста тридцати четырех трирем, помимо двух родосских судов с пятьюдесятью веслами. Из них сто были афинскими; шестьдесят из них были быстроходными судами, а остальные сорок – транспортами; остальная часть флота была предоставлена хианцами и другими союзниками. Гоплитов насчитывалось в общей сложности пять тысяч сто, из которых полторы тысячи были афинянами, взятыми из списка, а семьсот, служивших морскими пехотинцами, принадлежали к четвертому и низшему классу афинских граждан. Остальные гоплиты были предоставлены союзниками, в основном подвластными государствами; но пятьсот прибыли из Аргоса, помимо двухсот пятидесяти мантинских и других наемников. Лучников было в общей сложности четыреста восемьдесят, из которых восемьдесят были критянами. Было семьсот родосских пращников, сто двадцать легковооруженных мегарийцев, которые были изгнанниками; а также один конный транспорт, перевозивший тридцать всадников и лошадей.

44. τοσαύτη ἡ πρώτη παρασκευὴ πρὸς τὸν πόλεμον διέπλει. τούτοις δὲ τὰ ἐπιτήδεια ἄγουσαι ὁλκάδες μὲν τριάκοντα σιταγωγοί, καὶ τοὺς σιτοποιοὺς ἔχουσαι καὶ λιθολόγους καὶ τέκτονας καὶ ὅσα ἐς τειχισμὸν ἐργαλεῖα, πλοῖα δὲ ἑκατόν, ἃ ἐξ ἀνάγκης μετὰ τῶν ὁλκάδων ξυνέπλει: πολλὰ δὲ καὶ ἄλλα πλοῖα καὶ ὁλκάδες Для получения дополнительной информации: ξυνδιέβαλλε τὸν Ἰόνιον κόλπον. [2] καὶ προσβαλοῦσα ἡ πᾶσα παρασκευὴ πρός τε κραν Ἰαπυγίαν καὶ πρὸς Τάραντα καὶ ὡς ἕκαστοι ηὐπόρησαν, παρεκομίζοντο τὴν Ἰταλίαν, τῶν μὲν πόλεων οὐ δεχομένων αὐτοὺς ἀγορᾷ οὐδὲ ἄστει, ὕδατι δὲ καὶ ὅρμῳ, Τάραντος δὲ καὶ Λοκρῶν οὐδὲ τούτοις, ἕως ἀφίκοντο ἐς Ῥήγιον τῆς Ἰταλίας ἀκρωτήριον. [3] καὶ ἐνταῦθα ἤδη ἡθροίζοντο, καὶ ἔξω τῆς πόλεως, ὡς αὐτοὺς ἔσω οὐκ ἐδέχοντο, στρατόπεδόν τε κατεσκευάσαντο ἐν τῷ τῆς Ἀρτέμιδος ἱερῷ, οὗ αὐτοῖς καὶ ἀγορὰν παρεῖχον, καὶ τὰς ναῦς ἀνελκύσαντες ἡσύχασαν. καὶ πρός [τε] τοὺς Ῥηγίνους λόγους ἐποιήσαντο, ἀξιοῦντες Χαλκιδέας ὄντας Χαλκιδεῦσιν οὖσι Λεοντίνοις βοηθεῖν: οἱ δὲ οὐδὲ μεθ᾽ ἑτέρων ἔφασαν ἔσεσθαι, ἀλλ᾽ ὅτι ἂν καὶ τοῖς ἄλλοις Ἰταλιώταις ξυνδοκῇ, τοῦτο ποιήσειν. [4] . καὶ τὰς πρόπλους ναῦς ἐκ τῆς Ἐγέστης ἅμα προσέμενον, βουλόμενοι εἰδέναι περὶ τῶν χρημάτων εἰ ἔστιν ἃ ἔλεγον ἐν ταῖς Ἀθήναις οἱ ἄγγελοι.

[44] Таковы были силы, которыми первая экспедиция пересекла море. Для перевозки провизии в состав флота входило тридцать торговых судов, которые также перевозили пекарей, каменщиков, плотников и инструменты, необходимые при осадах. Его также сопровождало сто небольших судов; они, как и торговые суда, были задействованы в качестве войск. Другие торговые суда и суда меньшего размера в большом количестве следовали самостоятельно для целей торговли. Весь флот теперь пересек Ионическое море с Коркиры. Они прибыли к мысу Япигия и к Таренту, каждое судно взяло свой курс и прошло вдоль побережья Италии. Итальянские города не впустили их в свои стены и не открыли им рынок, но предоставили им воду и якорную стоянку; Тарент и Локри отказали даже в этом. Наконец они достигли Регия, крайней точки Италии, где флот воссоединился. Поскольку их не приняли внутри стен, они разбили лагерь за городом у храма Артемиды; Там они нашли рынок, предоставленный местными жителями, и, пришвартовав свои корабли к берегу, отдохнули. Они провели совещание с регийцами и, будучи сами халкидцами, призвали их помочь своим халкидским сородичам, леонтийцам. Но реги ответили, что сохранят нейтралитет и будут действовать только в соответствии с решением всех итальянских греков. Афинские полководцы начали обдумывать, как лучше всего начать операции на Сицилии. Тем временем они ожидали корабли, которые отправились дальше и должны были встретить их в Эгесте; им нужно было знать, действительно ли у эгестейцев есть деньги, о которых гонцы принесли в Афины.

45. τοῖς δὲ Συρακοσίοις ἐν τούτῳ πολλαχόθεν τε ἤδη καὶ ἀπὸ τῶν κατασκόπων σαφῆ ἠγγέλλετο ὅτι ἐν Ῥηγίῳ αἱ νῆές εἰσι, καὶ ὡς ἐπὶ τούτοις παρεσκευάζοντο πάσῃ τῇ γνώμῃ καὶ οὐκέτι ἠπίστουν. καὶ ἔς τε τοὺς Σικελοὺς περιέπεμπον, ἔνθα μὲν φύλακας, πρὸς δὲ τοὺς πρέσβεις, καὶ ἐς τὰ περιπόλια τὰ ἐν τῇ χώρᾳ φρουρὰς ἐσεκόμιζον, τά τε ἐν τῇ πόλει ὅπλων ἐξετάσει καὶ ἵππων ἐσκόπουν εἰ ἐντελῆ ἐστί, καὶ τἆλλα ὡς ἐπὶ ταχεῖ πολέμῳ καὶ ὅσον οὐ παρόντι καθίσταντο.

[45] Из многих источников до сиракузцев дошли вести о том, что афинский флот находится в Регии, и это сообщение было подтверждено их шпионами. Теперь они больше не сомневались и принялись за дело со всей душой. В некоторые сикельские города они отправили войска, в другие — послов; они также разместили гарнизоны в фортах на территории Сиракуз, а в самом городе осмотрели лошадей и оружие и убедились, что они находятся в хорошем состоянии. Короче говоря, они сделали все приготовления, как к войне, которая быстро приближалась и уже была у их ворот.

46. αἱ δ᾽ ἐκ τῆς Ἐγέστης τρεῖς νῆες αἱ πρόπλοι παραγίγνονται τοῖς Ἀθηναίοις ἐς τὸ Ῥήγιον, ἀγγέλλουσαι ὅτι τἆλλα μὲν οὐκ ἔστι Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это. [2] καὶ οἱ στρατηγοὶ εὐθὺς ἐν ἀθυμίᾳ ἦσαν, ὅτι αὐτοῖς τοῦτό τε πρῶτον ἀντεκεκρούκει καὶ οἱ Ῥηγῖνοι οὐκ ἐθελήσαντες ξυστρατεύειν, οὓς πρῶτον ἤρξαντο πείθειν καὶ εἰκὸς ἦν μάλιστα, Λεοντίνων τε ξυγγενεῖς ὄντας καὶ σφίσιν αἰεὶ ἐπιτηδείους. καὶ τῷ µὲν Νικίᾳ προσδεχομένῳ ἦν τὰ παρὰ τῶν Ἐγεσταίων, τοῖν δὲ ἑτέροιν καὶ ἀλογώτερα. [3] οἱ δὲ Ἐγεσταῖοι τοιόνδε τι ἐξετεχνήσαντο τότε ὅτε οἱ πρῶτοι πρέσβεις τῶν Ἀθηναίων ἦλθον αὐτοῖς ἐς τὴν κατασκοπὴν τῶν χρημάτων. ἔς τε τὸ ἐν Ἔρυκι ἱερὸν τῆς Ἀφροδίτης ἀγαγόντες αὐτοὺς ἐπέδειξαν τὰ ἀναθήματα, φιάλας τε καὶ οἰνοχόας καὶ θυμιατήρια καὶ ἄλλην κατασκευὴν οὐκ ὀλίγην, ἃ ὄντα ἀργυρᾶ πολλῷ πλείω τὴν ὄψιν ἀπ᾽ ὀλίγης δυνάμεως χρημάτων παρείχετο: καὶ ἰδίᾳ ξενίσεις ποιούμενοι τῶν τριηριτῶν τά τε ἐξ αὐτῆς Ἐγέστης ἐκπώματα καὶ χρυσᾶ καὶ ἀργυρᾶ ξυλλέξαντες καὶ τὰ ἐκ τῶν ἐγγὺς πόλεων καὶ Φοινικικῶν καὶ Ἑλληνίδων αἰτησάμενοι ἐσέφερον ἐς τὰς ἑστιάσεις ὡς οἰκεῖα ἕκαστοι. [4] καὶ πάντων ὡς ἐπὶ τὸ πολὺ τοῖς αὐτοῖς χρωμένων καὶ πανταχοῦ πολλῶν φαινομένων μεγάλην τὴν ἔκπληξιν τοῖς ἐκ τῶν τριήρων Ἀθηναίοις παρεῖχε, καὶ ἀφικόμενοι ἐς τὰς Ἀθήνας διεθρόησαν ὡς χρήματα πολλὰ ἴδοιεν. [5] καὶ οἱ μὲν αὐτοί τε ἀπατηθέντες καὶ τοὺς ἄλλους τότε πείσαντες, ἐπειδὴ διῆλθεν ὁ λόγος ὅτι οὐκ εἴη ἐν τῇ Ἐγέστῃ τὰ χρήματα, πολλὴν τὴν αἰτίαν εἶχον ὑπὸ τῶν στρατιωτῶν: οἱ δὲ στρατηγοὶ πρὸς τὰ παρόντα ἐβουλεύοντο.

[46] Три корабля, отправившиеся в Эгесту, вернулись к афинянам в Регий; они сообщили, что из обещанных денег поступило только тридцать талантов, и не больше. Настроение полководцев сразу же упало после получения этого первого разочарования. Они также были разочарованы неблагоприятным ответом регийцев, которых они пригласили первыми и от которых, естественно, можно было ожидать присоединения, поскольку они были родственниками леонтийцев и всегда до сих пор были в интересах Афин. Никий ожидал, что эгестейцы их подведут; двум другим их поведение показалось еще более непонятным, чем предательство регийцев. Дело в том, что когда первоначальные посланники прибыли из Афин для осмотра сокровищ, эгестейцы подстроили им подвох. Они привели их в храм Афродиты в Эриксе и показали там приношения, состоящие из чаш, кувшинов, кадильниц и большого количества другой посуды. Большая часть сосудов была только серебряной, и поэтому они устроили представление, совершенно несоразмерное их стоимости. Они также устраивали частные развлечения для экипажей трирем: по каждому из этих случаев они выдавали за свои собственные сосуды для питья из золота и серебра, собранные не только в самой Эгесте, но и взятые взаймы из соседних городов, как финикийских, так и эллинских. Все они демонстрировали практически одинаковые сосуды и устраивали повсюду грандиозное зрелище, что поразило моряков, и по прибытии в Афины они рассказали всем, какие горы богатств они увидели. Когда распространилась новость о том, что эгестейцы не получили деньги, эти люди, сначала оказавшись сами навязанными, сами способствовали тому, чтобы навязать их другим, вызвали огромную непопулярность во всей армии.


47. καὶ Νικίου μὲν ἦν γνώμη πλεῖν ἐπὶ Σελινοῦντα πάσῃ τῇ στρατιᾷ, ἐφ᾽ ὅπερ μάλιστα ἐπέμφθησαν, καὶ ἢν μὲν παρέχωσι χρήματα παντὶ τῷ στρατεύματι Ἐγεσταῖοι, πρὸς ταῦτα βουλεύεσθαι, εἰ δὲ μή, ταῖς ἑξήκοντα ναυσίν, ὅσασπερ ᾐτήσαντο, ἀξιοῦν διδόναι αὐτοὺς τροφήν, καὶ παραμείναντας Σελινουντίους ἢ βίᾳ ἢ ξυμβάσει διαλλάξαι αὐτοῖς, καὶ οὕτω παραπλεύσαντας τὰς ἄλλας πόλεις καὶ ἐπιδείξαντας μὲν τὴν δύναμιν τῆς Ἀθηναίων πόλεως, δηλώσαντας δὲ τὴν ἐς τοὺς φίλους καὶ ξυμμάχους προθυμίαν, ἀποπλεῖν οἴκαδε, ἢν μή τι δι᾽ ὀλίγου καὶ ἀπὸ τοῦ ἀδοκήτου ἢ Λεοντίνους οἷοί τε ὦσιν ὠφελῆσαι ἢ τῶν ἄλλων τινὰ πόλεων προσαγαγέσθαι, καὶ τῇ πόλει δαπανῶντας τὰ οἰκεῖα μὴ κινδυνεύειν.

[47] Генералы собрались на военный совет. Никий считал, что им следует отправиться на Селинус со всем флотом, что являлось их главной задачей: если эгестеанцы обеспечат жалованье всем их силам, они изменят курс соответствующим образом; в противном случае они потребуют содержания шестидесяти кораблей, того количества, которое запросили эгестеанцы, и останутся на месте, пока не убедят селинунцев в необходимости соглашения либо силой, либо путем переговоров. Затем они пройдут вдоль побережья на глазах у других городов и продемонстрируют видимую мощь Афин, одновременно доказывая их рвение в деле своих друзей и союзников; после этого они вернутся домой, если только неожиданно не появится возможность быстро оказать помощь леонтийцам или получить поддержку от других городов. Но они не должны растрачивать свои ресурсы и подвергать опасности безопасность Афин.

48. ??? ἀπράκτους ἀπελθεῖν, ἀλλ᾽ ἔς τε τὰς πόλεις ἐπικηρυκεύεσθαι πλὴν Σελινοῦντος καὶ Συρακουσῶν τὰς ἄλλας, καὶ πειρᾶσθαι καὶ τοὺς Σικελοὺς τοὺς μὲν ἀφιστάναι ἀπὸ τῶν Συρακοσίων, τοὺς δὲ φίλους ποιεῖσθαι, ἵνα σῖτον καὶ στρατιὰν ἔχωσι, πρῶτον δὲ πείθειν Μεσσηνίους （ ἐν πόρῳ γὰρ μάλιστα καὶ προσβολῇ εἶναι αὐτοὺς τῆς Σικελίας, καὶ λιμένα καὶ ἐφόρμησιν τῇ στρατιᾷ ἱκανωτάτην ἔσεσθαι ） : προσαγαγομένους δὲ τὰς πόλεις, εἰδότας μεθ᾽ ὧν τις πολεμήσει, οὕτως ἤδη Συρακούσαις καὶ Σελινοῦντι ἐπιχειρεῖν, ἢν μὴ οἱ μὲν Ἐγεσταίοις ξυμβαίνωσιν, οἱ δὲ Λεοντίνους ἐῶσι κατοικίζειν.

[48] Алкибиад настаивал на том, что было бы позором отправиться в путь с таким огромным вооружением и вернуться, ничего не добившись. Им следовало отправить послов во все города Сицилии, за исключением Селина и Сиракуз; им также следовало вести переговоры с сицилийцами, подружившись с независимыми племенами и убедив остальные восстать против сиракузцев. Таким образом, они получили бы припасы и подкрепления. Сначала им следовало обратиться к мессенцам, чей город, расположенный на главной транспортной магистрали, был ключом к Сицилии и обладал гаванью, из которой афинские войска могли бы наиболее удобно наблюдать за врагом. Наконец, когда они переманили бы города на свою сторону и узнали бы, кто будет на их стороне в войне, им следовало бы напасть на Селин и Сиракузы, если только селинунцы не пойдут на компромисс с эгестейцами, а сиракузцы не позволят восстановить Леонтинов.

49. Λάμαχος δὲ ἄντικρυς ἔφη χρῆναι πλεῖν ἐπὶ Συρακούσας καὶ πρὸς τῇ πόλει ὡς τάχιστα τὴν μάχην ποιεῖσθαι, ἕως ἔτι ἀπαράσκευοί Это очень удобно. [2] τὸ γὰρ πρῶτον πᾶν στράτευμα δεινότατον εἶναι: ἢν δὲ χρονίσῃ πρὶν ἐς ὄψιν ἐλθεῖν, τῇ γνώμῃ ἀναθαρσοῦντας ἀνθρώπους καὶ τῇ Это очень удобно. αἰφνίδιοι δὲ ἢν προσπέσωσιν, ἕως ἔτι περιδεεῖς προσδέχονται, μάλιστ᾽ ἂν σφεῖς περιγενέσθαι καὶ κατὰ πάντα ἂν αὐτοὺς ἐκφοβῆσαι, τῇ τε ὄψει （ πλεῖστοι γὰρ ἂν νῦν φανῆναι ） καὶ τῇ προσδοκίᾳ ὧν πείσονται, μάλιστα δ᾽ ἂν τῷ αὐτίκα κινδύνῳ τῆς μάχης. [3] εἰκὸς δὲ εἶναι καὶ ἐν τοῖς ἀγροῖς πολλοὺς ἀποληφθῆναι ἔξω διὰ τὸ ἀπιστεῖν σφᾶς μὴ ἥξειν, καὶ ἐσκομιζομένων αὐτῶν τὴν Если у вас есть какие-либо проблемы, это может привести к тому, что вы почувствуете, что это не так. [4] τούς τε ἄλλους Σικελιώτας οὕτως ἤδη μᾶλλον καὶ ἐκείνοις οὐ ξυμμαχήσειν καὶ σφίσι προσιέναι καὶ οὐ διαμελλήσειν περισκοποῦντας ὁπότεροι κρατήσουσιν. ναύσταθμον δὲ ἐπαναχωρήσαντας καὶ ἐφορμηθέντας Μέγαρα ἔφη χρῆναι ποιεῖσθαι, ἃ ἦν ἐρῆμα, ἀπέχοντα Συρακουσῶν οὔτε πλοῦν πολὺν οὔτε ὁδόν.

[49] Ламах считал, что им следует плыть прямо в Сиракузы и как можно скорее вступить в бой под стенами города, пока жители не готовы и смятение достигает своего пика. Он утверждал, что все армии поначалу ужасны; если их появление долго затягивается, дух людей возрождается, а когда они наконец приходят, их вид лишь пробуждает презрение. Если бы афиняне могли нанести внезапный удар, пока их противники еще пребывают в страхе и неопределенности, это был бы лучший шанс на победу. Не только вид вооружения, которое никогда больше не будет казаться таким многочисленным, но и приближение страданий, и прежде всего непосредственная опасность битвы, вызвали бы панику среди врага. Многие сиракузцы, вероятно, оказались бы отрезанными в сельской местности, не веря в приближение захватчика; и пока жители пытались бы доставить свое имущество в город, их собственная армия, которая расположилась бы лагерем под стенами, контролировала бы поле боя и не испытывала бы недостатка в провизии. В конце концов, другие сицилийские греки, вместо того чтобы присоединиться к союзу с Сиракузами, перейдут на их сторону и больше не будут колебаться, оглядываясь по сторонам, чтобы увидеть, какая сторона одержит победу. Он также считал, что Мегару следует сделать своей военно-морской базой, а флот должен вернуться туда из Сиракуз и встать на якорь в гавани. Место было пустынным и находилось недалеко от Сиракуз как по суше, так и по морю.

50. Λάμαχος μὲν ταῦτα εἰπὼν ὅμως προσέθετο καὶ αὐτὸς τῇ Ἀλκιβιάδου γνώμῃ. ?????? ποιησάμενος περὶ ξυμμαχίας πρὸς αὐτούς, ὡς οὐκ ἔπειθεν, ἀλλ᾽ ἀπεκρίναντο πόλει μὲν ἂν οὐ δέξασθαι, ἀγορὰν δ᾽ ἔξω παρέξειν, ἀπέπλει ἐς τὸ Ῥήγιον. [2] καὶ εὐθὺς ξυμπληρώσαντες ἑξήκοντα ναῦς ἐκ πασῶν οἱ στρατηγοὶ καὶ τὰ ἐπιτήδεια λαβόντες παρέπλεον ἐς Νάξον, τὴν ἄλλην στρατιὰν ἐν Ῥηγίῳ καταλιπόντες καὶ ἕνα σφῶν αὐτῶν. [3] Не допускайте повторного включения или выключения устройства. καὶ ὡς αὐτοὺς οἱ Καταναῖοι οὐκ ἐδέχοντο （ ἐνῆσαν γὰρ αὐτόθι ἄνδρες τὰ Συρακοσίων βουλόμενοι ） , [4] ἐκομίσθησαν ἐπὶ τὸν Τηρίαν ποταμόν, καὶ αὐλισάμενοι τῇ ὑστεραίᾳ ἐπὶ Συρακούσας ἔπλεον ἐπὶ κέρως ἔχοντες τὰς ἄλλας ναῦς: δέκα δὲ τῶν νεῶν προύπεμψαν ἐς τὸν μέγαν λιμένα πλεῦσαί τε καὶ κατασκέψασθαι εἴ τι ναυτικόν ἐστι καθειλκυσμένον, καὶ κηρῦξαι ἀπὸ τῶν νεῶν προσπλεύσαντας ὅτι Ἀθηναῖοι Λεοντίνους ἐς τὴν ἑαυτῶν κατοικιοῦντες κατὰ ξυμμαχίαν καὶ ξυγγένειαν: τοὺς οὖν ὄντας ἐν Συρακούσαις Λεοντίνων ὡς παρὰ φίλους καὶ εὐεργέτας Ἀθηναίους ἀδεῶς ἀπιέναι. [5] ἐπεὶ δ᾽ ἐκηρύχθη καὶ κατεσκέψαντο τήν τε πόλιν καὶ τοὺς λιμένας καὶ τὰ περὶ τὴν χώραν ἐξ ἧς αὐτοῖς ὁρμωμένοις πολεμητέα ἦν, ἀπέπλευσαν πάλιν ἐς Κατάνην.

[50] Ламах, тем не менее, высказался в поддержку предложения Алкивиада. После чего Алкивиад на корабле своего адмирала отправился в Мессену и предложил жителям союз. Ему не удалось убедить их, поскольку они отказались принять афинян в город, хотя и предложили открыть для них рынок за стенами. Поэтому он отплыл обратно в Регий. Генералы тотчас же укомплектовали шестьдесят кораблей, выбрав экипажи без разбора из всего флота и взяв необходимые припасы, отправились вдоль побережья до Наксоса; остальное вооружение и одного из себя они оставили в Регии. Наксийцы приняли их в свой город, и они отплыли в Катану; но катанийцы, имея внутри своих стен сиракузскую группу, отказали им во входе; поэтому они переместились к реке Терия и там разбили лагерь. На следующий день они двинулись в Сиракузы длинной шеренгой со всеми своими кораблями, кроме десяти, которые они отправили вперед, чтобы войти в Большую гавань и посмотреть, не спущен ли на воду какой-либо флот. При приближении к городу глашатай должен был объявить с палуб, что афиняне пришли, чтобы вернуть своих союзников и родственников, леонтийцев, в их дома, и что поэтому все леонтийцы, находящиеся в Сиракузах, должны считать афинян своими друзьями и благодетелями и присоединиться к ним без страха. После того, как объявление было сделано, и флот осмотрел город, гавани и местность, которая должна была стать местом проведения операций, они отплыли обратно в Катану.

51. ?????? στρατηγοὺς ἐσελθόντας ἐκέλευον, εἴ τι βούλονται, εἰπεῖν. καὶ λέγοντος τοῦ Ἀλκιβιάδου, καὶ τῶν ἐν τῇ πόλει πρὸς τὴν ἐκκλησίαν τετραμμένων, οἱ στρατιῶται πυλίδα τινὰ ἐνῳκοδομημένην κακῶς ἔλαθον διελόντες, καὶ ἐσελθόντες ἠγόραζον ἐς τὴν πόλιν. [2] . ἔνδον, εὐθὺς περιδεεῖς γενόμενοι ὑπεξῆλθον οὐ πολλοί τινες, οἱ δὲ ἄλλοι ἐψηφίσαντό τε ξυμμαχίαν τοῖς Ἀθηναίοις καὶ τὸ ἄλλο στράτευμα ἐκέλευον ἐκ Ῥηγίου κομίζειν. [3] ??? ἄραντες ἐς τὴν Κατάνην, ἐπειδὴ ἀφίκοντο, κατεσκευάζοντο τὸ στρατόπεδον.

[51] Катанеи собрались на собрание и, хотя по-прежнему отказывались принять армию, приказали генералам войти и высказать свое мнение. Пока Алкивиад говорил, а жители города были заняты собранием, солдаты незаметно проломили плохо замурованные ворота и, пробравшись в город, начали бродить по рыночной площади. Те из катанеинцев, кто был на стороне Сиракуз, увидев, что враг вошел, встревожились и скрылись. Их было немного, и остальные катанеи проголосовали за союз с афинянами и приказали им доставить остальное вооружение из Регия. Затем афиняне отплыли обратно в Регий и со всеми своими силами двинулись в Катану, где по прибытии начали разбивать лагерь.

52. ????????? ὅτι Συρακόσιοι πληροῦσι ναυτικόν. ἁπάσῃ οὖν τῇ στρατιᾷ παρέπλευσαν πρῶτον μὲν ἐπὶ Συρακούσας: καὶ ὡς οὐδὲν ηὗρον ναυτικὸν πληρούμενον, παρεκομίζοντο αὖθις ἐπὶ Καμαρίνης, καὶ σχόντες ἐς τὸν αἰγιαλὸν ἐπεκηρυκεύοντο. ο??? δέχεσθαι, ἢν μὴ αὐτοὶ πλείους μεταπέμπωσιν. [2] ἄπρακτοι δὲ γενόμενοι ἀπέπλεον: καὶ ἀποβάντες κατά τι τῆς Συρακοσίας καὶ ἁρπαγὴν ποιησάμενοι, καὶ τῶν Συρακοσίων ἱππέων βοηθησάντων καὶ τῶν ψιλῶν τινὰς ἐσκεδασμένους διαφθειράντων, ἀπεκομίσθησαν ἐς Κατάνην.

[52] Но тем временем из Камарины пришли известия, что если они отправятся туда, то камаринийцы присоединятся к ним. Они также услышали, что сиракузцы формируют флот. Поэтому они отплыли со всем своим флотом сначала в Сиракузы, но обнаружили, что флот не готовится; затем они направились в Камарину и, высадившись на открытом пляже, послали в город глашатая. Граждане отказались их принять, заявив, что их клятва обязывает их не принимать афинян, если те прибудут более чем с одним кораблем, если только они сами не позовут большее количество. Поэтому они отплыли, не достигнув своей цели. Затем они высадились на части сиракузской территории, которую разорили. Но несколько сиракузских конниц, приближавшихся к ним, убили часть их легковооруженных войск, которые отставали. Затем они вернулись в Катану.

53. ?????? Ἀλκιβιάδην ὡς κελεύσοντας ἀποπλεῖν ἐς ἀπολογίαν ὧν ἡ πόλις ἐνεκάλει, καὶ ἐπ᾽ ἄλλους τινὰς τῶν στρατιωτῶν τῶν μετ᾽ αὐτοῦ μεμηνυμένων περὶ τῶν μυστηρίων ὡς ἀσεβούντων, τῶν δὲ καὶ περὶ τῶν Ἑρμῶν. [2] οἱ γὰρ Ἀθηναῖοι, ἐπειδὴ ἡ στρατιὰ ἀπέπλευσεν, οὐδὲν ἧσσον ζήτησιν ἐποιοῦντο τῶν περὶ τὰ μυστήρια καὶ τῶν περὶ τοὺς Ἑρμᾶς δρασθέντων, καὶ οὐ δοκιμάζοντες τοὺς μηνυτάς, ἀλλὰ πάντα ὑπόπτως ἀποδεχόμενοι, διὰ πονηρῶν ἀνθρώπων πίστιν πάνυ χρηστοὺς τῶν Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это, когда захотите. εὑρεῖν ἢ διὰ μηνυτοῦ πονηρίαν τινὰ καὶ χρηστὸν δοκοῦντα εἶναι αἰτιαθέντα ἀνέλεγκτον διαφυγεῖν. [3] ἐπιστάμενος γὰρ ὁ δῆμος ἀκοῇ τὴν Πεισιστράτου καὶ τῶν παίδων τυραννίδα χαλεπὴν τελευτῶσαν γενομένην καὶ προσέτι οὐδ᾽ ὑφ᾽ ἑαυτῶν καὶ Ἁρμοδίου καταλυθεῖσαν, ἀλλ᾽ ὑπὸ τῶν Λακεδαιμονίων, ἐφοβεῖτο αἰεὶ καὶ πάντα ὑπόπτως ἐλάμβανεν.

[53] Там они обнаружили, что судно «Саламиния» прибыло из Афин, чтобы забрать Алкивиада, которого государство судило и которому было приказано вернуться домой, чтобы защитить себя. С ним были вызваны некоторые солдаты, которых одновременно обвинили: одни — в осквернении таинств, другие — в изувечении Герм. Ибо после отплытия экспедиции афиняне с прежней тщательностью провели оба расследования. Они не стали проверять характер доносчиков, но в своем подозрительном настроении выслушали всевозможные показания, арестовали и заключили в тюрьму некоторых из самых уважаемых граждан на основании показаний негодяев; они сочли, что лучше разобраться в деле и выяснить правду; и они не позволили даже человеку с хорошей репутацией, против которого было выдвинуто обвинение, избежать тщательного расследования только потому, что доносчик был мошенником. Народ, слышавший по преданию, что тирания Писистрата и его сыновей закончилась великим угнетением, и знавший, кроме того, что их власть была свергнута не Гармодием или какими-либо их собственными усилиями, а лакедемонянами, пребывал в состоянии непрекращающегося страха и подозрения.

54. τὸ γὰρ Ἀριστογείτονος καὶ Ἁρμοδίου τόλμημα δι᾽ ἐρωτικὴν ξυντυχίαν ἐπεχειρήθη, ἣν ἐγὼ ἐπὶ πλέον διηγησάμενος ἀποφανῶ οὔτε τοὺς ἄλλους οὔτε αὐτοὺς Ἀθηναίους περὶ τῶν σφετέρων τυράννων οὐδὲ περὶ τοῦ γενομένου ἀκριβὲς οὐδὲν λέγοντας. [2] Πεισιστράτου γὰρ γηραιοῦ τελευτήσαντος ἐν τῇ τυραννίδι οὐχ Ἵππαρχος, ὥσπερ οἱ πολλοὶ οἴονται, ἀλλ᾽ Ἱππίας πρεσβύτατος ὢν ἔσχε τὴν ἀρχήν. γενομένου δὲ Ἁρμοδίου ὥρᾳ ἡλικίας λαμπροῦ Ἀριστογείτων ἀνὴρ τῶν ἀστῶν, μέσος πολίτης, ἐραστὴς ὢν εἶχεν αὐτόν. [3] πειραθεὶς δὲ ὁ Ἁρμόδιος ὑπὸ Ἱππάρχου τοῦ Πεισιστράτου καὶ οὐ πεισθεὶς καταγορεύει τῷ Ἀριστογείτονι. ὁ δὲ ἐρωτικῶς περιαλγήσας καὶ φοβηθεὶς τὴν Ἱππάρχου δύναμιν μὴ βίᾳ προσαγάγηται αὐτόν, ἐπιβουλεύει εὐθὺς ὡς ἀπὸ τῆς ὑπαρχούσης ἀξιώσεως κατάλυσιν τῇ τυραννίδι. [4] καὶ ἐν τούτῳ Ἵππαρχος ὡς αὖθις πειράσας οὐδὲν μᾶλλον ἔπειθε τὸν Ἁρμόδιον, βίαιον μὲν οὐδὲν ἐβούλετο δρᾶν, ἐν τρόπῳ δέ τινι ἀφανεῖ ὡς οὐ διὰ τοῦτο δὴ παρεσκευάζετο προπηλακιῶν αὐτόν. [5] οὐδὲ γὰρ τὴν ἄλλην ἀρχὴν ἐπαχθὴς ἦν ἐς τοὺς πολλούς, ἀλλ᾽ ἀνεπιφθόνως κατεστήσατο: καὶ ἐπετήδευσαν ἐπὶ πλεῖστον δὴ τύραννοι οὗτοι ἀρετὴν καὶ ξύνεσιν, καὶ Ἀθηναίους εἰκοστὴν μόνον πρασσόμενοι τῶν γιγνομένων τήν τε πόλιν αὐτῶν καλῶς διεκόσμησαν καὶ τοὺς πολέμους διέφερον καὶ ἐς τὰ ἱερὰ ἔθυον. [6] τὰ δὲ ἄλλα αὐτὴ ἡ πόλις τοῖς πρὶν κειμένοις νόμοις ἐχρῆτο, πλὴν καθ᾽ ὅσον αἰεί τινα ἐπεμέλοντο σφῶν αὐτῶν ἐν ταῖς ἀρχαῖς εἶναι. καὶ ἄλλοι τε αὐτῶν ἦρξαν τὴν ἐνιαύσιον Ἀθηναίοις ἀρχὴν καὶ Πεισίστρατος ὁ Ἱππίου τοῦ τυραννεύσαντος υἱός, τοῦ πάππου ἔχων τοὔνομα, ὃς τῶν δώδεκα θεῶν βωμὸν τὸν ἐν τῇ ἀγορᾷ ἄρχων ἀνέθηκε καὶ τὸν τοῦ Ἀπόλλωνος ἐν Πυθίου. [7] καὶ τῷ μὲν ἐν τῇ ἀγορᾷ προσοικοδομήσας ὕστερον ὁ δῆμος Ἀθηναίων μεῖζον μῆκος τοῦ βωμοῦ ἠφάνισε τοὐπίγραμμα: τοῦ δ᾽ ἐν Πυθίου ἔτι καὶ νῦν δῆλόν ἐστιν ἀμυδροῖς γράμμασι λέγον τάδε: «μνῆμα τόδ᾽ ἧς ἀρχῆς Πεισίστρατος Ἱππίου υἱόςθῆκεν Ἀπόλλωνος Πυθίου ἐν τεμένει».

[54] Покушение Аристогитона и Гармодия возникло из любовной связи, о которой я подробно расскажу; и повествование покажет, что сами афиняне дают совершенно неточную информацию о своих тиранах и об этом инциденте, и знают не больше, чем другие эллины. Писистрат умер в преклонном возрасте, обладая тиранией, и тогда власть перешла к Гиппию (старшему из его сыновей), а не Гиппий, как принято считать. Гармодий был в расцвете молодости, и Аристогитон, гражданин среднего класса, стал его любовником. Гиппарх пытался завоевать расположение Гармодия, но тот не хотел его слушать и рассказал об этом Аристогитону. Естественно, эта мысль мучила последнего, и, опасаясь, что могущественный Гиппарх прибегнет к насилию, тотчас же задумал заговор, подобный тому, что мог бы придумать человек его положения для свержения тирании. Тем временем Гиппарх предпринял еще одну попытку; она не увенчалась большим успехом, и поэтому он решил, не прибегая к насилию, а оскорбить Гармодия в каком-нибудь тайном месте, чтобы его мотивы не были заподозрены. Применение насилия противоречило бы общему характеру его правления, которое не было непопулярным или деспотичным для большинства; на самом деле, ни один тиран никогда не проявлял больших заслуг или способностей, чем эти. Хотя налог на урожай, который они взимали, составлял всего пять процентов, они улучшали и украшали город, вели успешные войны; они также имели обыкновение приносить жертвы в храмах. Городу тем временем было позволено сохранить свои древние законы; но семья Писистрата заботилась о том, чтобы кто-то из их числа всегда занимал свой пост. Среди тех, кто ежегодно занимал пост архонта в Афинах, был Писистрат, сын тирана Гиппия. Он был назван в честь своего деда Писистрата, и во время своего пребывания в должности он освятил алтарь Двенадцати Богов на Агоре и еще один алтарь в храме Пифийского Аполлона. Впоследствии афиняне достроили одну сторону алтаря на Агоре, скрыв таким образом надпись на нем; но другая надпись на алтаре Пифийского Аполлона все еще видна, хотя буквы почти стерты. Она гласит: «Писистрат, сын Гиппия, посвятил этот памятник своего архонтского служения в священном месте Пифийского Аполлона».

55. ??? ἰσχυρίζομαι, γνοίη δ᾽ ἄν τις καὶ αὐτῷ τούτῳ: παῖδες γὰρ αὐτῷ μόνῳ φαίνονται τῶν γνησίων ἀδελφῶν γενόμενοι, ὡς ὅ τε βωμὸς σημαίνει καὶ ἡ στήλη περὶ τῆς τῶν τυράννων ἀδικίας ἡ ἐν τῇ Ἀθηναίων ἀκροπόλει σταθεῖσα, ἐν ᾗ Θεσσαλοῦ μὲν οὐδ᾽ Ἱππάρχου οὐδεὶς παῖς γέγραπται, Ἱππίου δὲ πέντε, οἳ αὐτῷ ἐκ Μυρρίνης τῆς Καλλίου τοῦ Ὑπεροχίδου θυγατρὸς ἐγένοντο: εἰκὸς γὰρ ἦν τὸν πρεσβύτατον πρῶτον γῆμαι. [2] . διὰ τὸ πρεσβεύειν τε ἀπ᾽ αὐτοῦ καὶ τυραννεῦσαι. [3] οὐ μὴν οὐδ᾽ ἂν κατασχεῖν μοι δοκεῖ ποτὲ Ἱππίας τὸ παραχρῆμα ῥᾳδίως τὴν τυραννίδα, εἰ Ἵππαρχος μὲν ἐν τῇ ἀρχῇ ὢν ἀπέθανεν, αὐτὸς δὲ αὐθημερὸν καθίστατο: ἀλλὰ καὶ διὰ τὸ πρότερον ξύνηθες τοῖς μὲν πολίταις φοβερόν, ἐς δὲ τοὺς ἐπικούρους ἀκριβές, πολλῷ τῷ περιόντι τοῦ ἀσφαλοῦς κατεκράτησε, καὶ οὐχ ὡς ἀδελφὸς νεώτερος ὢν ἠπόρησεν, ἐν ᾧ οὐ πρότερον ξυνεχῶς ὡμιλήκει τῇ ἀρχῇ. [4] Ἱππάρχῳ δὲ ξυνέβη τοῦ πάθους τῇ δυστυχίᾳ ὀνομασθέντα καὶ τὴν δόξαν τῆς τυραννίδος ἐς τὰ ἔπειτα προσλαβεῖν.

[55] Я могу с уверенностью утверждать, что Гиппий был старшим сыном Писистрата и унаследовал его власть, основываясь на особой информации, переданной мне. Но есть и другие свидетельства. Из законных сыновей Писистрата только у него были дети; на это указывает упомянутый выше алтарь и колонна, которую афиняне установили на Акрополе в память о притеснениях тиранов. Ибо на этой колонне не названы имена сыновей Фессала или Гиппарха, но пятеро сыновей Гиппия, рожденных от Миррины, дочери Каллия, сына Гиперехида; теперь же предполагается, что сын, женившийся первым, будет старшим. Более того, его имя выгравировано на той же колонне сразу после имени его отца; это также предполагает, что он был его старшим сыном и унаследовал его власть. Я также думаю, что Гиппию было бы трудно свергнуть тиранию, если бы Гиппарх был тираном на момент своей смерти и попытался занять его место. В действительности же, благодаря постоянному страху, который он внушал гражданам, и строгой дисциплине, которую он поддерживал среди своей охраны, он управлял страной с абсолютной уверенностью и без малейших трудностей. Он также не вел себя как младший брат, который не знал бы, что делать, поскольку не привык к командованию. Тем не менее, Гиппарх благодаря своей насильственной смерти прославился и в последующие века приобрел репутацию тирана.

56. τὸν δ᾽ οὖν Ἁρμόδιον ἀπαρνηθέντα τὴν πείρασιν, ὥσπερ διενοεῖτο, προυπηλάκισεν: ἀδελφὴν γὰρ αὐτοῦ κόρην ἐπαγγείλαντες ἥκειν κανοῦν οἴσουσαν ἐν πομπῇ τινί, ἀπήλασαν λέγοντες οὐδὲ ἐπαγγεῖλαι τὴν ἀρχὴν διὰ τὸ μὴ ἀξίαν εἶναι. [2] . Ἀριστογείτων παρωξύνετο. καὶ αὐτοῖς τὰ μὲν ἄλλα πρὸς τοὺς ξυνεπιθησομένους τῷ ἔργῳ ἐπέπρακτο, περιμέενον δὲ Παναθήναια τὰ μεγάλα, ἐν ᾗ μόνον ἡμέρᾳ οὐχ ὕποπτον ἐγίγνετο ἐν ὅπλοις τῶν πολιτῶν τοὺς τὴν πομπὴν πέμψοντας γενέσθαι: καὶ ἔδει ἄρξαι μὲν αὐτούς, ξυνεπαμύνειν δὲ εὐθὺς τὰ πρὸς τοὺς δορυφόρους ἐκείνους. [3] ἦσαν δὲ οὐ πολλοὶ οἱ ξυνομωμοκότες ἀσφαλείας ἕνεκα: ἤλπιζον γὰρ καὶ τοὺς μὴ προειδότας, εἰ καὶ ὁποσοιοῦν τολμήσειαν, ἐκ τοῦ παραχρῆμα ἔχοντάς γε ὅπλα ἐθελήσειν σφᾶς αὐτοὺς ξυνελευθεροῦν.

[56] Когда Гиппарх получил отказ от Гармодия, он осуществил свое намерение оскорбить его. У него была молодая сестра, которую Гиппарх и его друзья сначала пригласили принять участие в шествии с церемонией возложения священной корзины, а затем отказали ей, заявив, что они никогда ее не приглашали, потому что она была недостойна. На это Гармодий очень разгневался, а Аристогитон, ради него, еще больше. Они и другие заговорщики уже начали приготовления, но ждали праздника великих Панафинеев, когда граждане, участвовавшие в шествии, соберутся с оружием; ведь сделать это в любой другой день вызвало бы подозрение. Гармодий и Аристогитон должны были начать нападение, а остальные должны были немедленно присоединиться и вступить в бой со стражниками. Заговор был сообщен лишь немногим, чтобы лучше избежать разоблачения; Но они надеялись, что, как бы мало ни было нанесено удара, вооруженная толпа, пусть и не втайне, немедленно восстанет и поможет восстановить свою свободу.

57. ?????? τῶν δορυφόρων διεκόσμει ὡς ἕκαστα ἐχρῆν τῆς πομπῆς προϊέναι, ὁ δὲ Ἁρμόδιος καὶ Ἀριστογείτων ἔχοντες ἤδη τὰ ἐγχειρίδια ἐς τὸ ἔργον προῇσαν. [2] καὶ ὡς εἶδόν τινα τῶν ξυνωμοτῶν σφίσι διαλεγόμενον οἰκείως τῷ Ἱππίᾳ （ ἦν δὲ πᾶσιν εὐπρόσοδος ὁ Ἱππίας ） , ἔδεισαν καὶ ἐνόμισαν μεμηνῦσθαί τε καὶ ὅσον οὐκ ἤδη ξυλληφθήσεσθαι. [3] . δύναιντο, προτιμωρήσασθαι, καὶ ὥσπερ εἶχον ὥρμησαν ἔσω τῶν πυλῶν, καὶ περιέτυχον τῷ Ἱππάρχῳ παρὰ τὸ Λεωκόρειον καλούμενον, καὶ εὐθὺς ἀπερισκέπτως προσπεσόντες καὶ ὡς ἂν μάλιστα δι᾽ ὀργῆς ὁ μὲν ἐρωτικῆς, ὁ δὲ ὑβρισμένος, ἔτυπτον καὶ ἀποκτείνουσιν αὐτόν. [4] . ὄχλου, καὶ ὕστερον ληφθεὶς οὐ ῥᾳδίως διετέθη: Ἁρμόδιος δὲ αὐτοῦ παραχρῆμα ἀπόλλυται.

[57] Настал день праздника, и Гиппий вышел из города в место, называемое Керамиком, где он вместе со своей стражей занимался организацией процессии. Гармодий и Аристогитон, готовые с кинжалами, вышли вперед, чтобы совершить деяние. Но, увидев одного из заговорщиков, непринужденно беседующего с Гиппием, который был легко доступен всем, они встревожились и решили, что их предали и вот-вот схватят. Тогда они решили сначала отомстить тому, кто их оскорбил и стал причиной их отчаянной попытки. Поэтому они бросились, как и были, в ворота. Они нашли Гиппарха возле Леокория, как его называли, и тут же набросились на него со всей слепой яростью, один — как обиженный любовник, другой — как человек, страдающий от оскорбления, они поразили и убили его. Толпа сбилась в кучу, и таким образом Аристогитон на время избежал стражи; Но впоследствии его забрали и обращались с ним крайне неаккуратно. Гармодиус погиб на месте.

58. ἀγγελθέντος δὲ Ἱππίᾳ ἐς τὸν Κεραμεικόν, οὐκ ἐπὶ τὸ γενόμενον, ἀλλ᾽ ἐπὶ τοὺς πομπέας τοὺς ὁπλίτας, πρότερον ἢ αἰσθέσθαι αὐτοὺς ἄπωθεν ὄντας, εὐθὺς ἐχώρησε, καὶ ἀδήλως τῇ ὄψει πλασάμενος πρὸς τὴν ξυμφορὰν ἐκέλευσεν αὐτούς, δείξας τι χωρίον, ἀπελθεῖν ἐς αὐτὸ ἄνευ τῶν ὅπλων. [2] καὶ οἱ μὲν ἀνεχώρησαν οἰόμενοί τι ἐρεῖν αὐτόν, ὁ δὲ τοῖς ἐπικούροις φράσας τὰ ὅπλα ὑπολαβεῖν ἐξελέγετο εὐθὺς οὓς ἐπῃτιᾶτο καὶ εἴ τις ηὑρέθη ἐγχειρίδιον ἔχων: μετὰ γὰρ ἀσπίδος καὶ δόρατος εἰώθεσαν τὰς πομπὰς ποιεῖν.

[58] Весть дошла до Гиппия в Керамике; он тотчас же отправился не туда, а к вооруженным людям, которые должны были идти в процессии и, находясь на расстоянии, еще не знали о случившемся. Ничто в его взгляде не выдавало постигшего его несчастья, и он велел им оставить оружие и отправиться в указанное им место. Они, полагая, что он хочет им что-то сказать, подчинились, а затем, приказав своим стражникам захватить оружие, он тотчас же отобрал тех, кого считал виновными, и всех, у кого были обнаружены кинжалы; ибо по обычаю в процессии следовало идти только с копьем и щитом.

59. τοιούτῳ μὲν τρόπῳ δι᾽ ἐρωτικὴν λύπην ἥ τε ἀρχὴ τῆς ἐπιβουλῆς καὶ ἡ ἀλόγιστος τόλμα ἐκ τοῦ παραχρῆμα περιδεοῦς Ἁρμοδίῳ καὶ Ἀριστογείτονι ἐγένετο. [2] . φόβου ἤδη μᾶλλον ὢν τῶν τε πολιτῶν πολλοὺς ἔκτεινε καὶ πρὸς τὰ ἔξω ἅμα διεσκοπεῖτο, εἴ ποθεν ἀσφάλειάν τινα ὁρῴη μεταβολῆς γενομένης ὑπάρχουσάν οἱ. [3] Ἱππόκλου γοῦν τοῦ Λαμψακηνοῦ τυράννου Αἰαντίδῃ τῷ παιδὶ θυγατέρα ἑαυτοῦ μετὰ ταῦτα Ἀρχεδίκην Ἀθηναῖος ὢν Λαμψακηνῷ ἔδωκεν, αἰσθανόμενος αὐτοὺς μέγα παρὰ βασιλεῖ Δαρείῳ δύνασθαι. καὶ αὐτῆς σῆμα ἐν Λαμψάκῳ ἐστὶν ἐπίγραμμα ἔχον τόδε: «ἀνδρὸς ἀριστεύσαντος ἐν Ἑλλάδι τῶν ἐφ᾽ ἑαυτοῦἹππίου Ἀρχεδίκην ἥδε κέκευθε κόνις,ἣ πατρός τε καὶ ἀνδρὸς ἀδελφῶν τ᾽ οὖσα τυράννωνπαίδων τ᾽ οὐκ ἤρθη νοῦν ἐς ἀτασθαλίην». [4] τυραννεύσας δὲ ἔτη τρία Ἱππίας ἔτι Ἀθηναίων καὶ παυθεὶς ἐν τῷ τετάρτῳ ὑπὸ Λακεδαιμονίων καὶ Ἀλκμεωνιδῶν τῶν φευγόντων, ἐχώρει ὑπόσπονδος ἔς τε Σίγειον καὶ παρ᾽ Αἰαντίδην ἐς Λάμψακον, ἐκεῖθεν δὲ ὡς βασιλέα Δαρεῖον, ὅθεν καὶ ὁρμώμενος ἐς Μαραθῶνα ὕστερον ἔτει εἰκοστῷ ἤδη γέρων ὢν μετὰ Μήδων ἐστράτευσεν.

[59] Таков был заговор Гармодия и Аристогитона, начавшийся из-за обиды возлюбленного; последовавшая за этим безрассудная попытка возникла из внезапного страха. Для народа в целом тирания стала еще более гнетущей, и Гиппий, после смерти брата, живший в большом страхе, убил многих горожан; он также начал искать убежище за границей в надежде получить убежище в случае революции. Будучи афинянином, он выдал свою дочь Архедику замуж за лампсакена Эантида, сына Гиппокла, тирана Лампсака; ибо он заметил, что семья Гиппокла имела большое влияние на царя Дария. Ее гробница находится в Лампсаке и носит следующую надпись: «Эта земля покрывает Архедику, дочь Гиппия, человека, который был велик среди эллинов своего времени. Ее отец, ее муж, ее братья и ее сыновья были тиранами, но она не возвысилась до тщеславия». Гиппий правил афинянами еще три года. На четвертый год он был свергнут лакедемонянами и изгнанным Алкмеонидами. По соглашению он удалился сначала в Сигеум, а затем к Эантиду в Лампсак. Оттуда он отправился ко двору Дария, откуда, вернувшись двадцать лет спустя с персидской армией, принял участие в походе на Марафон, будучи уже стариком.

60. ὧν ἐνθυμούμενος ὁ δῆμος ὁ τῶν Ἀθηναίων, καὶ μιμνῃσκόμενος ὅσα ἀκοῇ περὶ αὐτῶν ἠπίστατο, χαλεπὸς ἦν τότε καὶ ὑπόπτης ἐς τοὺς περὶ τῶν μυστικῶν τὴν αἰτίαν λαβόντας, καὶ πάντα αὐτοῖς ἐδόκει ἐπὶ ξυνωμοσίᾳ ὀλιγαρχικῇ καὶ τυραννικῇ πεπρᾶχθαι. [2] . ἤδη ἐν τῷ δεσμωτηρίῳ ἦσαν καὶ οὐκ ἐν παύλῃ ἐφαίνετο, ἀλλὰ καθ᾽ ἡμέραν ἐπεδίδοσαν μᾶλλον ἐς τὸ ἀγριώτερόν τε καὶ πλείους ἔτι ξυλλαμβάνειν, ἐνταῦθα ἀναπείθεται εἷς τῶν δεδεμένων, ὅσπερ ἐδόκει αἰτιώτατος εἶναι, ὑπὸ τῶν ξυνδεσμωτῶν τινὸς εἴτε ἄρα καὶ τὰ ὄντα μηνῦσαι εἴτε καὶ οὔ: ἐπ᾽ ἀμφότερα γὰρ εἰκάζεται, τὸ δὲ σαφὲς οὐδεὶς οὔτε τότε οὔτε ὕστερον ἔχει εἰπεῖν περὶ τῶν δρασάντων τὸ ἔργον. [3] ????????? σῶσαι καὶ τὴν πόλιν τῆς παρούσης ὑποψίας παῦσαι: βεβαιοτέραν γὰρ αὐτῷ σωτηρίαν εἶναι ὁμολογήσαντι μετ᾽ ἀδείας ἢ ἀρνηθέντι διὰ δίκης ἐλθεῖν. [4] καὶ ὁ μὲν αὐτός τε καθ᾽ ἑαυτοῦ καὶ κατ᾽ ἄλλων μηνύει τὸ τῶν Ἑρμῶν: ὁ δὲ δῆμος ὁ τῶν Ἀθηναίων ἄσμενος λαβών, ὡς ᾤετο, τὸ σαφὲς καὶ δεινὸν ποιούμενοι πρότερον εἰ τοὺς ἐπιβουλεύοντας σφῶν τῷ πλήθει μὴ εἴσονται, τὸν μὲν μηνυτὴν εὐθὺς καὶ τοὺς ἄλλους μετ᾽ αὐτοῦ ὅσων μὴ κατηγορήκει ἔλυσαν, τοὺς δὲ καταιτιαθέντας κρίσεις ποιήσαντες τοὺς μὲν ἀπέκτειναν, ὅσοι ξυνελήφθησαν, τῶν δὲ διαφυγόντων θάνατον καταγνόντες ἐπανεῖπον ἀργύριον τῷ ἀποκτείναντι. [5] . πόλις ἐν τῷ παρόντι περιφανῶς ὠφέλητο.

[60] Афинский народ, вспоминая эти и другие предания о тиранах, глубоко укоренившиеся в их сознании, с подозрением и жестокостью относился к предполагаемым осквернителям мистерий; всё это дело казалось им признаком заговора, направленного на установление олигархии или тирании. Разжигаемые этими подозрениями, они уже заключили в тюрьму многих людей с высокими моральными качествами. Спокойствия не было, но день за днём движение становилось всё более яростным, и число арестов увеличивалось. Наконец, одного из заключённых, которого считали глубоко замешанным, сокамерник склонил к признанию — правда это или ложь, я сказать не могу; мнения расходятся, и никто не знал ни тогда, ни до сих пор не знает, кто были преступники. Его сокамерник утверждал, что даже если он не виновен, он должен признаться и потребовать помилования; таким образом он спасёт свою жизнь и одновременно избавит Афины от царящего состояния подозрения. Шансы на побег у него были бы выше, если бы он признал свою вину в надежде на помилование, чем если бы он отрицал её и предстал перед судом. Поэтому он дал показания как против себя, так и против других в деле о Гермах. Афиняне обрадовались, узнав то, что, как им казалось, было правдой; они были в отчаянии от мысли, что заговорщики против демократии никогда не будут разоблачены, и немедленно освободили доносчика и всех, кого он не выдал. Обвиняемых они привели к суду и казнили тех, кого смогли найти. Тех, кто бежал, они приговорили к смерти и пообещали награду тому, кто их убьёт. Никто не мог сказать, были ли пострадавшие справедливо наказаны; но благотворное влияние на город в то время было неоспоримым.

61. περὶ δὲ τοῦ Ἀλκιβιάδου ἐναγόντων τῶν ἐχθρῶν, οἵπερ καὶ πρὶν ἐκπλεῖν αὐτὸν ἐπέθεντο, χαλεπῶς οἱ Ἀθηναῖοι ἐλάμβανον: καὶ ?????? ἐπαίτιος ἦν, μετὰ τοῦ αὐτοῦ λόγου καὶ τῆς ξυνωμοσίας ἐπὶ τῷ δήμῳ ἀπ᾽ ἐκείνου ἐδόκει πραχθῆναι. [2] ?????? ἐν ᾧ περὶ ταῦτα ἐθορυβοῦντο μέχρι Ἰσθμοῦ παρελθοῦσα, πρὸς Βοιωτούς τι πράσσοντες. ἐδόκει οὖν ἐκείνου πράξαντος καὶ οὐ Βοιωτῶν ἕνεκα ἀπὸ ξυνθήματος ἥκειν, καὶ εἰ μὴ ἔφθασαν δὴ αὐτοὶ κατὰ τὸ μήνυμα ξυλλαβόντες τοὺς ἄνδρας, προδοθῆναι ἂν ἡ πόλις. καί τινα μίαν νύκτα καὶ κατέδαρθον ἐν Θησείῳ τῷ ἐν πόλει ἐν ὅπλοις. [3] οἵ τε ξένοι τοῦ Ἀλκιβιάδου οἱ ἐν Ἄργει κατὰ τὸν αὐτὸν χρόνον ὑπωπτεύθησαν τῷ δήμῳ ἐπιτίθεσθαι, καὶ τοὺς ὁμήρους τῶν Ἀργείων τοὺς ἐν ταῖς νήσοις κειμένους οἱ Ἀθηναῖοι τότε παρέδοσαν τῷ Ἀργείων δήμῳ διὰ ταῦτα διαχρήσασθαι. [4] πανταχόθεν τε περιειστήκει ὑποψία ἐς τὸν Ἀλκιβιάδην. ὥστε βουλόμενοι αὐτὸν ἐς κρίσιν ἀγαγόντες ἀποκτεῖναι, πέμπουσιν οὕτω τὴν Σαλαμινίαν ναῦν ἐς τὴν Σικελίαν ἐπί τε ἐκεῖνον καὶ ὧν πέρι ἄλλων ἐμεμήνυτο. [5] εἴρητο δὲ προειπεῖν αὐτῷ ἀπολογησομένῳ ἀκολουθεῖν, ξυλλαμβάνειν δὲ μή, θεραπεύοντες τό τε πρὸς τοὺς ἐν τῇ Σικελίᾳ στρατιώτας τε σφετέρους καὶ πολεμίους μὴ θορυβεῖν καὶ οὐχ ἥκιστα τοὺς Μαντινέας καὶ Ἀργείους βουλόμενοι παραμεῖναι, δι᾽ ἐκείνου νομίζοντες πεισθῆναι σφίσι ξυστρατεύειν. [6] καὶ ὁ μὲν ἔχων τὴν ἑαυτοῦ ναῦν καὶ οἱ ξυνδιαβεβλημένοι ἀπέπλεον μετὰ τῆς Σαλαμινίας ἐκ τῆς Σικελίας ὡς ἐς τὰς Ἀθήνας: καὶ ἐπειδὴ ἐγένοντο ἐν Θουρίοις, οὐκέτι ξυνείποντο, ἀλλ᾽ ἀπελθόντες ἀπὸ τῆς νεὼς οὐ φανεροὶ ἦσαν, δείσαντες τὸ ἐπὶ διαβολῇ ἐς δίκην καταπλεῦσαι. [7] οἱ δ᾽ ἐκ τῆς Σαλαμινίας τέως μὲν ἐζήτουν τὸν Ἀλκιβιάδην καὶ τοὺς μετ᾽ αὐτοῦ: ὡς δ᾽ οὐδαμοῦ φανεροὶ ἦσαν, ᾤχοντο ἀποπλέοντες. ὁ δὲ Ἀλκιβιάδης ἤδη φυγὰς ὢν οὐ πολὺ ὕστερον ἐπὶ πλοίου ἐπεραιώθη ἐς Πελοπόννησον ἐκ τῆς Θουρίας: οἱ δ᾽ Ἀθηναῖοι ἐρήμῃ δίκῃ θάνατον κατέγνωσαν αὐτοῦ τε καὶ τῶν μετ᾽ ἐκείνου.

[61] Враги Алкибиада, нападавшие на него еще до его отплытия, продолжали свои интриги, и народные настроения были глубоко возбуждены против него. Афиняне теперь думали, что знают правду о Гермах, и были как никогда убеждены, что нарушение мистерий, вменяемых ему, было совершено им с той же целью и являлось частью заговора. Так случилось, что пока город находился в этом состоянии возбуждения, небольшой лакедемонский отряд продвинулся до Истма, имея какие-то дела в Беотии. Предполагалось, что они прибыли не в интересах беотийцев, а по тайной договоренности с Алкибиадом; и афиняне действительно верили, что если бы не их собственная поспешность в аресте обвиняемых, город был бы предан. Всю ночь народ лежал с оружием в руках в храме Тесея, который находится внутри городских стен. Примерно в это же время друзья Алкибиада в Аргосе были заподозрены в заговоре против аргивской демократии, и, соответственно, аргивские заложники, оставленные на островах, были немедленно переданы афинянами в распоряжение аргивского народа. Со всех сторон подозрения сгущались вокруг Алкибиада, и афинский народ был полон решимости судить и казнить его; поэтому они отправили корабль «Саламиния» на Сицилию с призывом к нему и к другим лицам, против которых была доноса. Ему было приказано следовать за офицерами домой и защищаться, но им было велено не арестовывать его; афиняне, учитывая свои интересы на Сицилии, стремились не вызывать волнений в своем лагере и не привлекать внимания врага, и прежде всего, не потерять мантинийцев и аргивян, которые, как они знали, под влиянием Алкибиада присоединились к экспедиции. Он на своем корабле и те, кто был обвинен вместе с ним, покинули Сицилию вместе с «Саламинией» и отплыли в Афины. Прибыв в Турии, они больше не последовали за ними, а покинули корабль и исчезли, опасаясь вернуться и предстать перед судом, когда предрассудки против них были столь сильны. Экипаж «Саламинии» искал их, но, не найдя, прекратил поиски и вернулся домой. Алкибиад, теперь уже изгнанник, вскоре переправился на небольшом судне из Турий на Пелопоннес, и афиняне, не дождавшись его появления, приговорили его и его спутников к смерти.

62. μετὰ δὲ ταῦτα οἱ λοιποὶ τῶν Ἀθηναίων στρατηγοὶ ἐν τῇ Σικελίᾳ, δύο μέρη ποιήσαντες τοῦ στρατεύματος καὶ λαχὼν ἑκάτερος, ἔπλεον ξύμπαντι ἐπὶ Σελινοῦντος καὶ Ἐγέστης,βουλόμενοι μὲν εἰδέναι τὰ χρήματα εἰ δώσουσιν οἱ Ἐγεσταῖοι, κατασκέψασθαι δὲ καὶ τῶν Σελινουντίων τὰ πράγματα καὶ τὰ διάφορα μαθεῖν τὰ πρὸς Ἐγεσταίους. [2] ????????? κόλπον, ἔσχον ἐς Ἱμέραν, ἥπερ μόνη ἐν τούτῳ τῷ μέρει τῆς Σικελίας Ἑλλὰς πόλις ἐστίν: καὶ ὡς οὐκ ἐδέχοντο αὐτούς, παρεκομίζοντο. [3] καὶ ἐν τῷ παράπλῳ αἱροῦσιν Ὕκκαρα, πόλισμα Σικανικὸν μέν, Ἐγεσταίοις δὲ πολέμιον: ἦν δὲ παραθαλασσίδιον. καὶ ἀνδραποδίσαντες τὴν πόλιν παρέδοσαν Ἐγεσταίοις （ παρεγένοντο γὰρ αὐτῶν ἱππῆς ） , αὐτοὶ δὲ πάλιν τῷ μὲν πεζῷ ἐχώρουν διὰ τῶν Σικελῶν ἕως ἀφίκοντο ἐς Κατάνην, αἱ δὲ νῆες περιέπλευσαν τὰ ἀνδράποδα ἄγουσαι. [4] . καὶ λαβὼν τάλαντα τριάκοντα παρῆν ἐς τὸ στράτευμα: Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете сделать это, когда захотите. [5] καὶ ἐς τοὺς τῶν Σικελῶν ξυμμάχους περιέπλευσν, στρατιὰν κελεύοντες πέμπειν: τῇ τε ἡμισείᾳ τῆς ἑαυτῶν ἦλθον ἐπὶ Ὕβλαν τὴν Γελεᾶτιν πολεμίαν οὖσαν, καὶ οὐχ εἷλον. καὶ τὸ θέρος ἐτελεύτα.

[62] Два афинских полководца, оставшиеся на Сицилии, разделили флот между собой по жребию и отправились в сторону Селинуса и Эгесты; они хотели узнать, дадут ли им эгестеи обещанные деньги, а также выяснить положение селинунцев и характер их конфликта с эгестеями. Плывя вдоль северного побережья Сицилии, обращенного к Тирренскому заливу, они зашли в Гимеру, единственный эллинский город в этой части острова. Но их там не приняли, и они продолжили путь. Во время своего путешествия они захватили Гиккару, город на берегу моря, который, хотя и был сиканского происхождения, был враждебен эгестеям. Они обратили жителей в рабство и передали город эгестеям, чья конница теперь присоединилась к ним. Затем афинские войска двинулись обратно через страну сикелей, пока не прибыли в Катану; корабли, перевозившие пленных, обошли побережье, чтобы встретить их. Никий отплыл прямо из Гиккары в Эгесту, где и совершил свои дела, и, получив тридцать талантов серебра, присоединился к армии в Катане. Афиняне на обратном пути продали своих рабов; сумма, вырученная от продажи, составила около ста двадцати талантов. Затем они отплыли к своим сикельским союзникам и велели им прислать подкрепление. После этого с половиной своей армии они двинулись на Гиблу Гелеадис, враждебный город, который им не удалось захватить. Так закончилось лето.

63. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου χειμῶνος εὐθὺς τὴν ἔφοδον οἱ Ἀθηναῖοι ἐπὶ Συρακούσας παρεσκευάζοντο, οἱ δὲ Συρακόσιοι καὶ αὐτοὶ ὡς ἐπ᾽ ἐκείνους ἰόντες. [2] ἐπειδὴ γὰρ αὐτοῖς πρὸς τὸν πρῶτον φόβον καὶ τὴν προσδοκίαν οἱ Ἀθηναῖοι οὐκ εὐθὺς ἐπέκειντο, κατά τε τὴν ἡμέραν ἑκάστην προϊοῦσαν ἀνεθάρσουν μᾶλλον καὶ ἐπειδὴ πλέοντές τε τὰ ἐπ᾽ ἐκεῖνα τῆς Σικελίας πολὺ ἀπὸ σφῶν ἐφαίνοντο καὶ πρὸς τὴν Ὕβλαν ἐλθόντες καὶ πειράσαντες οὐχ εἷλον βίᾳ, ἔτι πλέον κατεφρόνησαν καὶ ἠξίουν τοὺς στρατηγούς, οἷον δὴ ὄχλος φιλεῖ θαρσήσας ποιεῖν, ἄγειν σφᾶς ἐπὶ Κατάνην, ἐπειδὴ οὐκ ἐκεῖνοι ἐφ᾽ ἑαυτοὺς ἔρχονται. [3] καὶ ἱππῆς προσελαύνοντες αἰεὶ κατάσκοποι τῶν Συρακοσίων πρὸς τὸ στράτευμα τῶν Ἀθηναίων ἐφύβριζον ἄλλα τε καὶ εἰ ??? οἰκείαν κατοικιοῦντες.

[63] В начале наступающей зимы афиняне готовились к нападению на Сиракузы; сиракузцы также готовились к наступлению. Ибо, когда они обнаружили, что враги не напали на них сразу, как они ожидали в своей первой панике, день за днем их дух поднимался. И вот афиняне, после того как проплыли по другой оконечности Сицилии, где, казалось, они были далеко, добрались до Гиблы, и их нападение на нее провалилось. Поэтому сиракузцы стали презирать их еще больше. По манере ликующего народа они настаивали на том, что раз афиняне не придут к ним, их генералы должны повести их против Катаны. Сиракузские всадники, которые постоянно подъезжали к афинской армии и наблюдали за ее передвижениями, оскорбительно спрашивали, не собираются ли они вместо того, чтобы поселить леонтийцев в их старом доме, сами поселиться со своими добрыми друзьями-сиракузцами в новом.

64. ??? ἐκ τῆς πόλεως ὅτι πλεῖστον, αὐτοὶ δὲ ταῖς ναυσὶν ἐν τοσούτῳ ὑπὸ νύκτα παραπλεύσαντες στρατόπεδον καταλαμβάνειν ἐν ἐπιτηδείῳ καθ᾽ ἡσυχίαν, εἰδότες οὐκ ἂν ὁμοίως δυνηθέντες καὶ εἰ ἐκ τῶν νεῶν πρὸς παρεσκευασμένους ἐκβιβάζοιεν ἢ κατὰ γῆν ἰόντες γνωσθεῖεν （ τοὺς γὰρ ἂν ψιλοὺς τοὺς σφῶν καὶ τὸν ὄχλον τῶν Συρακοσίων τοὺς ἱππέας πολλοὺς ὄντας, σφίσι δ᾽ οὐ παρόντων ἱππέων, βλάπτειν ἂν μεγάλα, οὕτω δὲ λήψεσθαι χωρίον ὅθεν ὑπὸ τῶν ἱππέων οὐ βλάψονται ἄξια λόγου: ἐδίδασκον δ᾽ αὐτοὺς περὶ τοῦ πρὸς τῷ Ὀλυμπιείῳ χωρίου, ὅπερ καὶ κατέλαβον, Συρακοσίων φυγάδες, οἳ ξυνείποντο ） , τοιόνδε τι οὖν πρὸς ἃ ἐβούλοντο οἱ στρατηγοὶ μηχανῶνται. [2] . οὐχ ἧσσον ἐπιτήδειον: ἦν δὲ Καταναῖος ὁ ἀνήρ, καὶ ἀπ᾽ ἀνδρῶν ἐκ τῆς Κατάνης ἥκειν ἔφη ὧν ἐκεῖνοι τὰ ὀνόματα ἐγίγνωσκον καὶ ἠπίσταντο ἐν τῇ πόλει ἔτι ὑπολοίπους ὄντας τῶν σφίσιν εὔνων. [3] ἔλεγε δὲ τοὺς Ἀθηναίους αὐλίζεσθαι ἀπὸ τῶν ὅπλων ἐν τῇ πόλει, καὶ εἰ βούλονται ἐκεῖνοι πανδημεὶ ἐν ἡμέρᾳ ῥητῇ ἅμα ἕῳ ἐπὶ τὸ στράτευμα ἐλθεῖν, αὐτοὶ μὲν ἀποκλῄσειν τοὺς παρὰ σφίσι καὶ τὰς ναῦς ἐμπρήσειν, ἐκείνους δὲ ῥᾳδίως τὸ στράτευμα προσβαλόντας τῷ σταυρώματι αἱρήσειν: εἶναι δὲ ταῦτα τοὺς ξυνδράσοντας πολλοὺς Καταναίων καὶ ἡτοιμάσθαι ἤδη, ἀφ᾽ ὧν αὐτὸς ἥκειν.

[64] Генералы были осведомлены о положении дел. Они решили выманить всю сиракузскую армию как можно дальше из города, а затем, в их отсутствие, отплыть туда ночью и занять удобную позицию, не подвергаясь преследованиям. Они знали, что их цель потерпит неудачу, если они попытаются высадить своих людей перед лицом врага, готового встретить их, или если они открыто пойдут по суше и будут обнаружены, поскольку у них не было собственной конницы, а сиракузская конница, которой было много, нанесла бы большой вред их легковооруженным войскам и массе сопровождающих. В то время как, если бы они отплыли туда ночью, они смогли бы занять позицию, на которой конница не смогла бы причинить им серьезного вреда. Точное место возле храма Зевса Олимпийского, которое они впоследствии заняли, было указано сиракузскими изгнанниками, сопровождавшими их. Соответственно, генералы разработали следующий план; Они послали в Сиракузы человека, в верности которого были уверены, но которого сиракузские вожди считали своим другом. Он был катанайцем и утверждал, что происходит из числа сторонников их партии, чьи имена им были знакомы, и которые, как они знали, все еще оставались в Катане. Он сказал им, что афиняне каждую ночь находятся в городе, вдали от лагеря, где хранилось их оружие, и если на рассвете в определенный день сиракузцы со всеми своими силами придут и нападут на оставшиеся в лагере войска, их сторонники в Катане сами запрут афинян в городе и откроют свои корабли; тем временем сиракузцы могут штурмовать частокол и легко захватить лагерь — приготовления были сделаны, и многие катанайцы участвовали в заговоре; от них он и произошел.

65. ο??? διανοίᾳ καὶ ἄνευ τούτων ἰέναι παρεσκευάσθαι ἐπὶ Κατάνην, ἐπίστευσάν τε τῷ ἀνθρώπῳ πολλῷ ἀπερισκεπτότερον καὶ εὐθὺς ἡμέραν ξυνθέμενοι ᾗ παρέσονται ἀπέστειλαν αὐτόν, καὶ αὐτοί （ ἤδη γὰρ καὶ τῶν ξυμμάχων Σελινούντιοι καὶ ἄλλοι τινὲς παρῆσαν ） προεῖπον πανδημεὶ πᾶσιν ἐξιέναι Συρακοσίοις. ἐπεὶ δὲ ἑτοῖμα αὐτοῖς καὶ τὰ τῆς παρασκευῆς ἦν καὶ αἱ ἡμέραι ἐν αἷς ξυνέθεντο ἥξειν ἐγγὺς ἦσαν, πορευόμενοι ἐπὶ Κατάνης ηὐλίσαντο ἐπὶ τῷ Συμαίθῳ ποταμῷ ἐν τῇ Λεοντίνῃ. [2] . ἑαυτῶν καὶ ὅσοι Σικελῶν αὐτοῖς ἢ ἄλλος τις προσεληλύθει καὶ ἐπιβιβάσαντες ἐπὶ τὰς ναῦς καὶ τὰ πλοῖα, ὑπὸ νύκτα ἔπλεον ἐπὶ τὰς Συρακούσας. [3] καὶ οἵ τε Ἀθηναῖοι ἅμα ἕῳ ἐξέβαινον ἐς τὸ κατὰ τὸ Ὀλυμπιεῖον ὡς τὸ στρατόπεδον καταληψόμενοι, καὶ οἱ ἱππῆς οἱ Συρακοσίων πρῶτοι προσελάσαντες ἐς τὴν Κατάνην καὶ αἰσθόμενοι ὅτι τὸ στράτευμα ἅπαν ἀνῆκται, ἀποστρέψαντες ἀγγέλλουσι τοῖς πεζοῖς, καὶ ξύμπαντες ἤδη ἀποτρεπόμενοι ἐβοήθουν ἐπὶ τὴν πόλιν.

[65] Сиракузские генералы уже были в приподнятом настроении и, прежде чем это предложение дошло до них, решили подготовить все необходимое для похода на Катану. Поэтому они еще больше доверились этому человеку и сразу же назначили день своего прибытия. Затем они отправили его обратно и отдали приказ о начале экспедиции всей своей армии, включая селинунтийцев и остальных союзников, которые теперь присоединились к ним. Когда они были готовы и назначенный день приблизился, они двинулись к Катане и расположились лагерем у реки Симаэт на территории Леонтин. Афиняне, зная о приближении сиракузцев, взяли всю свою армию и сицелей или других союзников на борт своих кораблей и небольших судов и с наступлением темноты отплыли в Сиракузы. На рассвете они высадились напротив храма Зевса Олимпийского, намереваясь занять место для своего лагеря; Почти одновременно с этим сиракузская конница, двинулась к Катане первой, обнаружив, что вся афинская армия вышла в море, после чего вернулась и сообщила пехоте; затем все вместе поспешили обратно, чтобы защитить город.

66. ἐν τούτῳ δ᾽ οἱ Ἀθηναῖοι, μακρᾶς οὔσης τῆς ὁδοῦ αὐτοῖς, καθ᾽ ἡσυχίαν καθῖσαν τὸ στράτευμα ἐς χωρίον ἐπιτήδειον, καὶ ἐν ᾧ μάχης τε ἄρξειν ἔμελλον ὁπότε βούλοιντο καὶ οἱ ἱππῆς τῶν Συρακοσίων ἥκιστ᾽ ἂν αὐτοὺς καὶ ἐν τῷ ἔργῳ καὶ πρὸ αὐτοῦ λυπήσειν: τῇ μὲν γὰρ τειχία τε καὶ οἰκίαι εἶργον καὶ δένδρα καὶ λίμνη, παρὰ δὲ τὸ κρημνοί. [2] καὶ τὰ ἐγγὺς δένδρα κόψαντες καὶ κατενεγκόντες ἐπὶ τὴν θάλασσαν παρά τε τὰς ναῦς σταύρωμα ἔπηξαν καὶ ἐπὶ τῷ Δάσκωνι ἔρυμά τι, ᾗ εὐεφοδώτατον ἦν τοῖς πολεμίοις, λίθοις λογάδην καὶ ξύλοις διὰ ταχέων ὤρθωσαν, καὶ τὴν τοῦ Ἀνάπου γέφυραν ἔλυσαν. [3] ????? ἱππῆς τῶν Συρακοσίων προσεβοήθησαν, ἔπειτα δὲ ὕστερον καὶ τὸ πεζὸν ἅπαν ξυνελέγη. καὶ προσῆλθον μὲν ἐγγὺς τοῦ στρατεύματος τῶν Ἀθηναίων τὸ πρῶτον, ἔπειτα δὲ ὡς οὐκ ἀντιπροῇσαν αὐτοῖς, ἀναχωρήσαντες καὶ διαβάντες τὴν Ἑλωρίνην ὁδὸν ηὐλίσαντο.

[66] Переход от Катаны до Сиракуз был долгим, и тем временем афиняне спокойно заняли выгодную позицию, откуда могли вступать в бой, когда им заблагорассудится, а сиракузская конница вряд ли могла их беспокоить до или во время сражения. С одной стороны их защищали стены, дома, деревья и болото; с другой — линия скал. Они срубили деревья неподалеку и, спустив их к морю, построили частокол для защиты своих кораблей; на берегу Даскона они также поспешно возвели укрепление из грубых камней и бревен в месте, где земля была наиболее доступна для врага, и разрушили мост через реку Анапус. Никто не вышел из-за стен, чтобы помешать им в их работе. Первыми появились возвращающиеся кавалеристы; через некоторое время подошла вся пехота и перестроилась. Они сразу же двинулись прямо к афинским позициям, но афиняне не вышли им навстречу; Поэтому они удалились на покой и разбили лагерь по другую сторону дороги на Хелорин.

67. τῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ οἱ Ἀθηναῖοι καὶ οἱ ξύμμαχοι παρεσκευάζοντο ὡς ἐς μάχην, καὶ ξυνετάξαντο ὧδε. δεξιὸν μὲν κέρας Ἀργεῖοι εἶχον καὶ Μαντινῆς, Ἀθηναῖοι δὲ τὸ μέσον, τὸ δὲ ἄλλο οἱ ξύμμαχοι οἱ ἄλλοι. καὶ τὸ µὲν ἥμισυ αὐτοῖς τοῦ στρατεύματος ἐν τῷ πρόσθεν ἦν τεταγμένον ἐπὶ ὀκτώ, τὸ δὲ ἥμισυ ἐπὶ ταῖς εὐναῖς ἐν πλαισίῳ, ἐπὶ ὀκτὼ καὶ τοῦτο τεταγμένον: οἷς εἴρητο, ᾗ ἂν τοῦ στρατεύματός τι πονῇ μάλιστα, ἐφορῶντας παραγίγνεσθαι. καὶ τοὺς σκευοφόρους ἐντὸς τούτων τῶν ἐπιτάκτων ἐποιήσαντο. [2] . πανδημεὶ Συρακοσίους καὶ ὅσοι ξύμμαχοι παρῆσαν （ ἐβοήθησαν δὲ αὐτοῖς Σελινούντιοι μὲν μάλιστα, ἔπειτα δὲ καὶ Γελῴων ἱππῆς, τὸ ξύμπαν ἐς διακοσίους, καὶ Καμαριναίων ἱππῆς ὅσον εἴκοσι καὶ τοξόται ὡς πεντήκοντα ） , τοὺς δὲ ἱππέας ἐπετάξαντο ἐπὶ τῷ δεξιῷ, οὐκ ἔλασσον ὄντας ἢ διακοσίους καὶ χιλίους, παρὰ δ᾽ αὐτοὺς καὶ τοὺς ἀκοντιστάς. [3] μέλλουσι δὲ τοῖς Ἀθηναίοις προτέροις ἐπιχειρήσειν ὁ Νικίας κατά τε ἔθνη ἐπιπαριὼν ἕκαστα καὶ ξύμπασι τοιάδε παρεκελεύετο.

[67] На следующий день афиняне и их союзники приготовились к битве. Их порядок был следующим: аргивяне и мантинцы составляли правое крыло, афиняне занимали центр; на левом фланге находились оставшиеся союзники. Половина их армии, составлявшая авангард, выстроилась в восемь рядов. Другая половина также выстроилась в восемь рядов рядом со своими спальными местами, в углублении продолговатой формы. Последним было приказано наблюдать за боем и выдвигаться на поддержку любой части линии, которая могла быть пострадать. В центре такого резерва были размещены обозники. Сиракузцы выстроили свои шестнадцать рядов тяжеловооруженных войск; армия состояла из всего сиракузского народа и их союзников, главным образом селинунтийцев, которые находились в городе; у них также было двести всадников из Гелы и двадцать, с примерно пятьюдесятью лучниками, из Камарины. Конница, насчитывавшая в общей сложности двенадцать сотен человек, была размещена на правом фланге, а рядом с ней — метатели дротиков. Афиняне решили начать атаку. Незадолго до битвы Никий, обходя войска, обращался ко всем народам, составлявшим армию, со следующими словами:

68. 'Πολλῇ μὲν παραινέσει, ὦ ἄνδρες, τί δεῖ χρῆσθαι, οἳ πάρεσμεν ἐπὶ τὸν αὐτὸν ἀγῶνα; αὐτὴ γὰρ ἡ παρασκευὴ ἱκανωτέρα μοι δοκεῖ εἶναι θάρσος παρασχεῖν ἢ καλῶς λεχθέντες λόγοι μετὰ ἀσθενοῦς στρατοπέδου. [2] ὅπου γὰρ Ἀργεῖοι καὶ Μαντινῆς καὶ Ἀθηναῖοι καὶ νησιωτῶν οἱ πρῶτοί ἐσμεν, πῶς οὐ χρὴ μετὰ τοιῶνδε καὶ τοσῶνδε ξυμμάχων πάντα τινὰ μεγάλην τὴν ἐλπίδα τῆς νίκης ἔχειν, ἄλλως τε καὶ πρὸς ἄνδρας πανδημεί τε ἀμυνομένους καὶ οὐκ ἀπολέκτους ὥσπερ καὶ ἡμᾶς, καὶ προσέτι Σικελιώτας, οἳ ὑπερφρονοῦσι μὲν ἡμᾶς, ὑπομενοῦσι δ᾽ οὔ, διὰ τὸ τὴν ἐπιστήμην τῆς τόλμης ἥσσω ἔχειν. [3] ????? οὐδεμιᾷ φιλίᾳ, ἥντινα μὴ αὐτοὶ μαχόμενοι κτήσεσθε. καὶ τοὐναντίον ὑπομιμνῄσκω ὑμᾶς ἢ οἱ πολέμιοι σφίσιν αὐτοῖς εὖ οἶδ᾽ ὅτι παρακελεύονται: οἱ μὲν γὰρ ὅτι περὶ πατρίδος ἔσται ἀγών, ἐγὼ δὲ ὅτι οὐκ ἐν πατρίδι, ἐξ ἧς κρατεῖν δεῖ ἢ μὴ ῥᾳδίως ἀποχωρεῖν: οἱ γὰρ ἱππῆς πολλοὶ ἐπικείσονται. [4] τῆς τε οὖν ὑμετέρας αὐτῶν ἀξίας μνησθέντες ἐπέλθετε τοῖς ἐναντίοις προθύμως, καὶ τὴν παροῦσαν ἀνάγκην καὶ ἀπορίαν φοβερωτέραν ἡγησάμενοι τῶν πολεμίων.'

[68] «Зачем, солдаты, долгие наставления, когда мы все здесь объединены одним делом? Один лишь вид этой огромной армии придаст вам мужества больше, чем красноречивая речь и меньшая по численности сила. Мы аргивяне и мантинцы, афиняне и вожди островитян; разве присутствие стольких храбрых союзников не должно вселить в каждого из нас надежду на победу, особенно если учесть, что наши противники — это не отборные солдаты, а целый город, вышедший нам навстречу? Это тоже сицилийцы, которые, хотя и могут нас презирать, не устоят против нас; ибо их мастерство не равно их храбрости. Подумайте еще раз, что мы далеко от дома, и что поблизости нет дружественной земли, кроме той, которую вы можете завоевать мечами. Генералы врага, как я хорошо знаю, апеллируют к совершенно другим мотивам. Они говорят им: «Вы сражаетесь за свою страну», но я говорю вам, что вы сражаетесь в стране, которая не ваша, и из которой, если вы её не завоюете, отступление будет невозможно, ибо за вами последуют полчища конницы. Помните о своей репутации и смело идите в атаку, считая трудности и обстоятельства вашего положения более грозными, чем действия врага.

69. ὁ μὲν Νικίας τοιαῦτα παρακελευσάμενος ἐπῆγε τὸ στρατόπεδον εὐθύς. οἱ δὲ Συρακόσιοι ἀπροσδόκητοι μὲν ἐν τῷ καιρῷ τούτῳ ἦσαν ὡς ἤδη μαχούμενοι, καί τινες αὐτοῖς ἐγγὺς τῆς πόλεως οὔσης καὶ ἀπεληλύθεσαν: οἱ δὲ καὶ διὰ σπουδῆς προσβοηθοῦντες δρόμῳ ὑστέριζον μέν, ὡς δὲ ἕκαστός πῃ τοῖς πλέοσι προσμείξειε καθίσταντο. ο??? ἐν ταῖς ἄλλαις, ἀλλὰ τῇ μὲν ἀνδρείᾳ οὐχ ἥσσους ἐς ὅσον ἡ ἐπιστήμη ἀντέχοι, τῷ δὲ ἐλλείποντι αὐτῆς καὶ τὴν βούλησιν ἄκοντες προυδίδοσαν. ὅμως δὲ οὐκ ἂν οἰόμενοι σφίσι τοὺς Ἀθηναίους προτέρους ἐπελθεῖν καὶ διὰ τάχους ἀναγκαζόμενοι ἀμύνασθαι, ἀναλαβόντες τὰ ὅπλα εὐθὺς ἀντεπῇσαν. [2] . προυμάχοντο καὶ τροπὰς οἵας εἰκὸς ψιλοὺς ἀλλήλων ἐποίουν: ἔπειτα δὲ μάντεις τε σφάγια προύφερον τὰ νομιζόμενα καὶ σαλπιγκταὶ ξύνοδον ἐπώτρυνον τοῖς ὁπλίταις, [3] οἱ δ᾽ ἐχώρουν, Συρακόσιοι μὲν περί τε πατρίδος μαχούμενοι καὶ τῆς ἰδίας ἕκαστος τὸ μὲν αὐτίκα σωτηρίας, τὸ δὲ μέλλον ἐλευθερίας, τῶν δ᾽ ????????? βλάψαι ἡσσώμενοι, Ἀργεῖοι δὲ καὶ τῶν ξυμμάχων οἱ αὐτόνομοι ξυγκτήσασθαί τε ἐκείνοις ἐφ᾽ ἃ ἦλθον καὶ τὴν ὑπάρχουσαν σφίσι πατρίδα νικήσαντες πάλιν ἐπιδεῖν: τὸ δ᾽ ἢν μὴ κρατῶσι, τὸ πρόθυμον εἶχον, ἔπειτα δὲ ἐν παρέργῳ καὶ εἴ τι ἄλλο ξυγκαταστρεψαμένοις ῥᾷον αὐτοῖς ὑπακούσεται.

[69] Никий, таким образом ободрив своих людей, немедленно повел их в атаку. Сиракузцы не ожидали, что им придется сражаться именно в этот момент, и некоторые из них даже ушли в город, который находился неподалеку; другие же бежали так быстро, как могли, и, хотя и с опозданием, присоединялись к основной части войск по одному в ближайшей точке. Ибо они не проявили недостатка в мужестве и смелости ни в этом, ни в каком другом сражении; в храбрости они ничуть не уступали своим врагам, если бы их мастерство было достаточным, но когда оно иссякло, они уже не могли в полной мере осуществить свои благие намерения. В этот раз они были вынуждены поспешно обороняться, так как были уверены, что афиняне не начнут атаку. Тем не менее, они взяли в руки оружие и немедленно двинулись навстречу им. Некоторое время метатели камней, пращники и лучники сражались перед двумя армиями, оттесняя друг друга, как легковооруженные войска. Затем прорицатели вывели обычных жертв, зазвучали трубы и призвали пехоту к атаке. Обе армии двинулись вперед: сиракузцы — за свою страну, и каждый — за жизнь сейчас и свободу в будущем; на противоположной стороне — афиняне — за обретение новой страны и спасение старой от катастрофы поражения; аргивяне и независимые союзники жаждали разделить блага Сицилии и, если вернутся победителями, снова увидеть свои дома. Мужество подчинённых союзников было в основном вдохновлено живым осознанием того, что их единственный шанс на жизнь — это победа; у них также была далёкая надежда, что, если они помогут афинянам свергнуть других, их собственное иго может быть облегчено.

70. γενομένης δ᾽ ἐν χερσὶ τῆς μάχης ἐπὶ πολὺ ἀντεῖχον ἀλλήλοις, καὶ ξυνέβη βροντάς τε ἅμα τινὰς γενέσθαι καὶ ἀστραπὰς καὶ ὕδωρ πολύ, ὥστε τοῖς μὲν πρῶτον μαχομένοις καὶ ἐλάχιστα πολέμῳ ὡμιληκόσι καὶ τοῦτο ξυνεπιλαβέσθαι τοῦ φόβου, τοῖς δ᾽ ἐμπειροτέροις τὰ μὲν γιγνόμενα καὶ ὥρᾳ ἔτους περαίνεσθαι δοκεῖν, τοὺς δὲ ἀνθεστῶτας πολὺ μείζω ἔκπληξιν μὴ νικωμένους παρέχειν. [2] . αὐτοὺς τῶν Ἀθηναίων τὸ κατὰ σφᾶς αὐτούς, παρερρήγνυτο ἤδη καὶ τὸ ἄλλο στράτευμα τῶν Συρακοσίων καὶ ἐς φυγὴν κατέστη. [3] καὶ ἐπὶ πολὺ μὲν οὐκ ἐδίωξαν οἱ Ἀθηναῖοι （ οἱ γὰρ ἱππῆς τῶν Συρακοσίων πολλοὶ ὄντες καὶ ἀήσσητοι εἶργον, καὶ ἐσβαλόντες ἐς τοὺς ὁπλίτας αὐτῶν, εἴ τινας προδιώκοντας ἴδοιεν, ἀνέστελλον ） , ἐπακολουθήσαντες δὲ ἁθρόοι ὅσον ἀσφαλῶς εἶχε πάλιν ἐπανεχώρουν καὶ τροπαῖον ἵστασαν. [4] οἱ δὲ Συρακόσιοι ἁθροισθέντες ἐς τὴν Ἑλωρίνην ὁδὸν καὶ ὡς ἐκ τῶν παρόντων ξυνταξάμενοι ἔς τε τὸ Ὀλυμπιεῖον ὅμως σφῶν αὐτῶν παρέπεμψαν φυλακήν, δείσαντες μὴ οἱ Ἀθηναῖοι τῶν χρημάτων ἃ ἦν αὐτόθι κινήσωσι, καὶ οἱ λοιποὶ ἐπανεχώρησαν ἐς τὴν πόλιν.

[70] Армии встретились, и долгое время исход сражения оставался неясным. Во время битвы разразились гром и молния, а также проливной дождь; это усилило ужас неопытных солдат, сражавшихся впервые, но опытные воины объяснили бурю временем года и были гораздо больше встревожены упорным сопротивлением противника. Сначала аргивяне отбросили левое крыло сиракузцев; затем афиняне — правое крыло, противостоявшее им. После чего остальная часть армии начала отступать и вскоре обратилась в бегство. Противники не преследовали их далеко, ибо сиракузские всадники, которых было много и которые не разделяли поражения, вмешались, и везде, где они видели приближающихся гоплитов, атаковали и отбрасывали их назад. Афиняне преследовали отрядом настолько далеко, насколько могли, а затем вернулись и подняли трофей. Сиракузцы собрались на дороге в Гелорин и сделали все возможное, чтобы перегруппироваться после поражения. Они не забыли отправить часть своих войск в качестве охраны к Олимпиаму, опасаясь, что афиняне могут разграбить сокровища храма. Остальная часть армии вернулась в город.

71. οἱ δὲ Ἀθηναῖοι πρὸς μὲν τὸ ἱερὸν οὐκ ἦλθον, ξυγκομίσαντες δὲ τοὺς ἑαυτῶν νεκροὺς καὶ ἐπὶ πυρὰν ἐπιθέντες ηὐλίσαντο αὐτοῦ. τῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ τοῖς μὲν Συρακοσίοις ἀπέδοσαν ὑποσπόνδους τοὺς νεκρούς （ ἀπέθανον δὲ αὐτῶν καὶ τῶν ξυμμάχων περὶ ἑξήκοντα καὶ διακοσίους ） , τῶν δὲ σφετέρων τὰ ὀστᾶ ξυνέλεξαν （ ἀπέθανον δὲ αὐτῶν καὶ τῶν ξυμμάχων ὡς πεντήκοντα ） , καὶ τὰ τῶν ??? αὐτόθεν ποιεῖσθαι οὔπω ἐδόκει δυνατὸν εἶναι, πρὶν ἂν ἱππέας τε μεταπέμψωσιν ἐκ τῶν Ἀθηνῶν καὶ ἐκ τῶν αὐτόθεν ξυμμάχων ἀγείρωσιν, ὅπως μὴ παντάπασιν ἱπποκρατῶνται, καὶ χρήματα δὲ ἅμα αὐτόθεν τε ξυλλέξωνται καὶ παρ᾽ Ἀθηναίων ἔλθῃ, τῶν τε πόλεών τινας προσαγάγωνται, ἃς ἤλπιζον μετὰ τὴν μάχην Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в течение нескольких дней. τὸ ἔαρ ἐπιχειρήσοντες ταῖς Συρακούσαις.

[71] Афиняне, однако, вовсе не пошли в храм, а, собрав своих мертвых и положив их на костер, провели ночь там, где находились. На следующий день они вернули сиракузских мертвых под флагом перемирия и собрали с костра кости своих собственных погибших. Из сиракуз и их союзников погибло около двухсот шестидесяти человек; из афинян и их союзников — не более пятидесяти. Затем афиняне, взяв с собой добычу врагов, отплыли обратно в Катану. Наступила зима, и они решили, что прежде чем что-либо предпринять в Сиракузах, им необходимо послать за всадниками из Афин и собрать других у своих сицилийских союзников; без них они окажутся во власти сиракузской конницы. Они также хотели получить как в Сицилии, так и в Афинах денежные средства и захватить некоторые сицилийские города. После их победы эти города будут более охотно их слушать. Им также необходимо было обеспечить себя припасами и провести другие необходимые приготовления к нападению на Сиракузы весной.

72. καὶ οἱ μὲν ταύτῃ τῇ γνώμῃ ἀπέπλευσαν ἐς τὴν Νάξον καὶ Κατάνην διαχειμάσοντες, Συρακόσιοι δὲ τοὺς σφετέρους αὐτῶν νεκροὺς θάψαντες ἐκκλησίαν ἐποίουν. [2] καὶ παρελθὼν αὐτοῖς Ἑρμοκράτης ὁ Ἕρμωνος, ἀνὴρ καὶ ἐς τἆλλα ξύνεσιν οὐδενὸς λειπόμενος καὶ κατὰ τὸν πόλεμον ἐμπειρίᾳ τε ἱκανὸς γενόμενος καὶ ἀνδρείᾳ ἐπιφανής, ἐθάρσυνέ τε καὶ οὐκ εἴα τῷ γεγενημένῳ ἐνδιδόναι: [3] τὴν μὲν γὰρ γνώμην αὐτῶν οὐχ ἡσσῆσθαι, τὴν δὲ ἀταξίαν βλάψαι. οὐ μέντοι τοσοῦτόν γε λειφθῆναι ὅσον εἰκὸς εἶναι, ἄλλως τε καὶ τοῖς πρώτοις τῶν Ἑλλήνων ἐμπειρίᾳ ἰδιώτας ὡς εἰπεῖν χειροτέχναις ἀνταγωνισαμένους. 4 καὶ δέκα οἱ στρατηγοὶ αὐτοῖς ） τῶν τε πολλῶν τὴν ἀξύντακτον ἀναρχίαν. ἢν δὲ ὀλίγοι τε στρατηγοὶ γένωνται ἔμπειροι καὶ ἐν τῷ χειμῶνι τούτῳ παρασκευάσωσι τὸ ὁπλιτικόν, οἷς τε ὅπλα μὴ ἔστιν ἐκπορίζοντες, ὅπως ὡς πλεῖστοι ἔσονται, καὶ τῇ ἄλλῃ μελέτῃ προσαναγκάζοντες, ἔφη κατὰ τὸ εἰκὸς κρατήσειν σφᾶς τῶν ἐναντίων, ἀνδρείας μὲν σφίσιν ὑπαρχούσης, εὐταξίας δ᾽ ἐς τὰ ἔργα προσγενομένης: ἐπιδώσειν γὰρ ἀμφότερα αὐτά, τὴν μὲν μετὰ κινδύνων ἐπιστήμης, τὴν δ᾽ εὐψυχίαν αὐτὴν ἑαυτῆς μετὰ τοῦ πιστοῦ τῆς θαρσαλεωτέραν ἔσεσθαι. [5] τούς τε στρατηγοὺς καὶ ὀλίγους καὶ αὐτοκράτορας χρῆναι ἑλέσθαι καὶ ὀμόσαι αὐτοῖς τὸ ὅρκιον ἦ μὴν ἐάσειν ἄρχειν ὅπῃ ἂν ἐπίστωνται: οὕτω γὰρ ἅ τε κρύπτεσθαι δεῖ μᾶλλον ἂν στέγεσθαι καὶ τἆλλα κατὰ κόσμον καὶ ἀπροφασίστως παρασκευασθῆναι.

[72] Соответственно, они отплыли на Наксос и в Катану, намереваясь перезимовать. Сиракузцы, похоронив своих погибших, созвали собрание. Гермократ, сын Гермона, человек первоклассных способностей, выдающейся храбрости, а также большого военного опыта, вышел вперед и воодушевил их. Он сказал им не унывать из-за результата битвы, ибо их решимость не была сломлена, но они пострадали от недостатка дисциплины. Тем не менее, они оказались менее неравными, чем можно было ожидать; и им следует помнить, что они сражались против самых опытных воинов Эллады; они были неквалифицированными рабочими, а афиняне – мастерами своего дела. Еще одним большим источником слабости было количество генералов (их было пятнадцать); разделение власти привело к дезорганизации и беспорядку среди войск. Если бы у них было несколько опытных генералов, и если бы зимой они привели в порядок своих гоплитов, обеспечив оружием тех, у кого его не было, и тем самым максимально увеличив численность своих войск, одновременно настаивая на строгой строевой подготовке и дисциплине, у них были бы хорошие шансы на победу; ибо они уже обладали храбростью и нуждались лишь в стойкости в бою. Оба качества развивались бы одновременно: они научились бы стойкости в школе опасности, а их природная храбрость укрепилась бы уверенностью, которую внушает мастерство. Генералов, которых они избрали бы, должно было быть немного, и им должна была быть доверена полная власть, а народ должен был бы дать им торжественную клятву, что им будет позволено командовать по своему собственному усмотрению. Тогда секреты армии хранились бы лучше, и все делалось бы более упорядоченно и прямолинейно.

73. καὶ οἱ Συρακόσιοι αὐτοῦ ἀκούσαντες ἐψηφίσαντό τε πάντα ὡς ἐκέλευε καὶ στρατηγὸν αὐτόν τε εἵλοντο τὸν Ἑρμοκράτη καὶ Ἡρακλείδην τὸν Λυσιμάχου καὶ Σικανὸν τὸν Ἐξηκέστου, τούτους τρεῖς, [2] καὶ ἐς τὴν Κόρινθον καὶ ἐς τὴν Λακεδαίμονα πρέσβεις ἀπέστειλαν, ὅπως ξυμμαχία τε αὐτοῖς παραγένηται καὶ τὸν πρὸς Ἀθηναίους πόλεμον βεβαιότερον πείθωσι ποιεῖσθαι ἐκ τοῦ προφανοῦς ὑπὲρ σφῶν τοὺς Λακεδαιμονίους, ἵνα ἢ ἀπὸ τῆς Σικελίας ἀπαγάγωσιν αὐτοὺς ἢ πρὸς τὸ ἐν Σικελίᾳ στράτευμα ἧσσον ὠφελίαν ἄλλην ἐπιπέμπωσιν.

[73] Сиракузцы прислушались к нему и проголосовали так, как он пожелал. Они выбрали только трех полководцев: самого Гермократа, Гераклида, сына Лисимаха, и Сикана, сына Эксецеста. Они также отправили послов в Коринф и Лакедемон с просьбой о помощи в качестве союзников и призвали лакедемонян открыто и решительно начать войну против афинян от их имени; таким образом, они либо отвлекли бы их от Сицилии, либо, по крайней мере, помешали бы им отправить подкрепления к уже находившейся там армии.

74. τὸ δ᾽ ἐν τῇ Κατάνῃ στράτευμα τῶν Ἀθηναίων ἔπλευσεν εὐθὺς ἐπὶ Μεσσήνην ὡς προδοθησομένην. καὶ ??? ἤδη μετάπεμπτος, ἐπιστάμενος ὅτι φεύξοιτο, μηνύει τοῖς τῶν Συρακοσίων φίλοις τοῖς ἐν τῇ Μεσσήνῃ ξυνειδὼς τὸ μέλλον: οἱ δὲ τούς τε ἄνδρας διέφθειραν πρότερον καὶ τότε στασιάζοντες καὶ ἐν ὅπλοις ὄντες ἐπεκράτουν μὴ δέχεσθαι τοὺς Ἀθηναίους οἱ ταῦτα βουλόμενοι. [2] ??? ἐπιτήδεια οὐκ εἶχον καὶ προυχώρει οὐδέν, ἀπελθόντες ἐς Νάξον καὶ ὅρια καὶ σταυρώματα περὶ τὸ στρατόπεδον ποιησάμενοι αὐτοῦ διεχείμαζον: καὶ τριήρη ἀπέστειλαν ἐς τὰς Ἀθήνας ἐπί τε χρήματα καὶ ἱππέας, ὅπως ἅμα τῷ ἦρι παραγένωνται.

[74] Как только афиняне вернулись флотом в Катану, они отплыли в Мессену, ожидая, что город будет им предан. Но их ждало разочарование. Алкибиад, когда его отозвали и он оставил командование, предвидя, что окажется в изгнании, сообщил сиракузской группе в Мессене о заговоре, о котором он знал. Они немедленно казнили указанных им лиц; а с появлением афинян та же группа, поднявшись и вооружившись, помешала им войти. Афиняне оставались там около тринадцати дней, но погода была плохая, запасы провизии иссякли, и они не добились успеха. Поэтому они отправились на Наксос и, окружив свой лагерь частоколом, решили перезимовать там. Они также отправили в Афины трирему за деньгами и конницей, которая должна была прибыть в начале весны.

75. ἐτείχιζον δὲ καὶ οἱ Συρακόσιοι ἐν τῷ χειμῶνι πρός τε τῇ πόλει, τὸν Τεμενίτην ἐντὸς ποιησάμενοι, τεῖχος παρὰ πᾶν τὸ πρὸς τὰς Ἐπιπολὰς ὁρῶν, ὅπως μὴ δι᾽ ἐλάσσονος εὐαποτείχιστοι ὦσιν, ἢν ἄρα σφάλλωνται, καὶ τὰ Μέγαρα φρούριον, καὶ ἐν τῷ Ὀλυμπιείῳ ἄλλο: καὶ τὴν θάλασσαν προυσταύρωσαν πανταχῇ ᾗ ἀποβάσεις ἦσαν. [2] καὶ τοὺς Ἀθηναίους εἰδότες ἐν τῇ Νάξῳ χειμάζοντας ἐστράτευσαν πανδημεὶ ἐπὶ τὴν Κατάνην, καὶ τῆς τε γῆς αὐτῶν ἔτεμον καὶ τὰς τῶν Ἀθηναίων σκηνὰς καὶ τὸ στρατόπεδον ἐμπρήσαντες ἀνεχώρησαν ἐπ᾽ οἴκου. [3] καὶ πυνθανόμενοι τοὺς Ἀθηναίους ἐς τὴν Καμάριναν κατὰ τὴν ἐπὶ Λάχητος γενομένην ξυμμαχίαν πρεσβεύεσθαι, εἴ πως προσαγάγοιντο αὐτούς, ἀντεπρεσβεύοντο καὶ αὐτοί: ἦσαν γὰρ ὕποπτοι αὐτοῖς οἱ Καμαριναῖοι μὴ προθύμως σφίσι μήτ᾽ ἐπὶ τὴν πρώτην μάχην πέμψαι ἃ ἔπεμψαν, ἔς τε τὸ λοιπὸν μὴ οὐκέτι βούλωνται ἀμύνειν, ὁρῶντες τοὺς Ἀθηναίους ἐν τῇ μάχῃ εὖ πράξαντας, προσχωρῶσι δ᾽ αὐτοῖς κατὰ τὴν προτέραν φιλίαν πεισθέντες. [4] ἀφικομένων οὖν ἐκ μὲν Συρακουσῶν Ἑρμοκράτους καὶ ἄλλων ἐς τὴν Καμάριναν, ἀπὸ δὲ τῶν Ἀθηναίων Εὐφήμου μεθ᾽ ἑτέρων, ὁ Ἑρμοκράτης ξυλλόγου γενομένου τῶν Καμαριναίων βουλόμενος προδιαβάλλειν τοὺς Ἀθηναίους ἔλεγε τοιάδε.

[75] Сиракузцы использовали зиму для различных оборонительных работ. Вблизи города они построили стену, которая включала святилище Аполлона Теменитского и простиралась вдоль всей той стороны Сиракуз, которая обращена к Эпиполе; таким образом они расширили площадь города и усложнили его оборону в случае поражения. Они укрепили и разместили гарнизон в Мегаре, а также возвели форт на Олимпии, помимо установки частоколов на всех местах высадки вдоль берега. Они знали, что афиняне зимуют на Наксосе, и поэтому, выступив со всей армией к Катане, они разорили местность и сожгли хижины и лагерь афинян; затем они вернулись домой. Они услышали, что афиняне посылают посольство, чтобы перехватить власть у камаринейцев, опираясь на свой прежний союз, заключенный при Лахе, и отправили собственное контр-посольство. Они подозревали, что камаринейцы не проявили чрезмерного рвения, отправив свой отряд на первое сражение, и теперь, когда афиняне одержали победу, больше не захотят им помогать; старые дружеские чувства возродятся, и их побудят присоединиться к ним. Соответственно, Гермократ прибыл в Камарину с посольством, а Евфем — с другим посольством от афинян. Состоялось собрание камаринейцев, на котором Гермократ, надеясь вызвать предвзятое отношение к афинянам, произнес следующие слова:

76. 'οὐ τὴν παροῦσαν δύναμιν τῶν Ἀθηναίων, ὦ Καμαριναῖοι, μὴ αὐτὴν καταπλαγῆτε δείσαντες ἐπρεσβευσάμεθα, ἀλλὰ μᾶλλον τοὺς ?????? [2] . ὑπονοοῦμεν: καί μοι δοκοῦσιν οὐ Λεοντίνους βούλεσθαι κατοικίσαι, ἀλλ᾽ ἡμᾶς μᾶλλον ἐξοικίσαι. οὐ γὰρ δὴ εὔλογον τὰς μὲν ἐκεῖ πόλεις ἀναστάτους ποιεῖν, τὰς δὲ ἐνθάδε κατοικίζειν, καὶ Λεοντίνων μὲν Χαλκιδέων ὄντων κατὰ τὸ ξυγγενὲς κήδεσθαι, Χαλκιδέας δὲ τοὺς ἐν Εὐβοίᾳ, ὧν οἵδε ἄποικοί εἰσι, δουλωσαμένους ἔχειν. [3] τῇ δὲ αὐτῇ ἰδέᾳ ἐκεῖνά τε ἔσχον καὶ τὰ ἐνθάδε νῦν πειρῶνται: ἡγεμόνες γὰρ γενόμενοι ἑκόντων τῶν τε Ἰώνων καὶ ὅσοι ἀπὸ σφῶν ἦσαν ξύμμαχοι ὡς ἐπὶ τοῦ Μήδου τιμωρίᾳ, τοὺς μὲν λιποστρατίαν, τοὺς δὲ ἐπ᾽ ἀλλήλους στρατεύειν, τοῖς δ᾽ ὡς ἑκάστοις τινὰ εἶχον αἰτίαν εὐπρεπῆ ἐπενεγκόντες κατεστρέψαντο. [4] καὶ οὐ περὶ τῆς ἐλευθερίας ἄρα οὔτε οὗτοι τῶν Ἑλλήνων οὔθ᾽ οἱ Ἕλληνες τῆς ἑαυτῶν τῷ Μήδῳ ἀντέστησαν, περὶ δὲ οἱ μὲν σφίσιν ἀλλὰ μὴ ἐκείνῳ καταδουλώσεως, οἱ δ᾽ ἐπὶ δεσπότου μεταβολῇ οὐκ ἀξυνετωτέρου, κακοξυνετωτέρου δέ.

[76] «Мы здесь не потому, что предполагаем, что присутствие афинской армии вас встревожит; мы больше боимся их еще не произнесенных слов, которым вы можете слишком легко прислушаться, если услышите их, не услышав сначала нас. Вы знаете предлог, под которым они пришли на Сицилию, но мы все можем догадаться об их истинных намерениях. Если я не ошибаюсь, они хотят не вернуть леонтийцев в свой город, а изгнать нас из нашего. Кто может поверить, что те, кто опустошает города Эллады, намереваются восстановить города Сицилии, или что поработители и угнетатели халкидийцев на Эвбее испытывают какое-либо родство с колонистами этих халкидийцев в леонтийцах? Разве их принципы в завоеваниях на родине и в попытке завоевать Сицилию не являются одним и тем же принципом?» Ионийцы и другие их союзники-колонисты, желая отомстить персам, с готовностью предложили им стать их вождями; и те приняли это предложение. Но вскоре их обвинили, одних в дезертирстве, других в войне друг против друга; любое правдоподобное обвинение, которое они могли выдвинуть против кого-либо из них, становилось поводом для их свержения. Афины сражались против персов не за свободу Эллады, и не за свою собственную свободу; афиняне сражались, чтобы поработить Элладу, а не его, а остальные эллины — чтобы обрести нового хозяина, который, возможно, будет умнее, но, безусловно, будет использовать свой ум более нечестно.

77. 'ἀλλ᾽ οὐ γὰρ δὴ τὴν τῶν Ἀθηναίων εὐκατηγόρητον οὖσαν πόλιν νῦν ἥκομεν ἀποφανοῦντες ἐν εἰδόσιν ὅσα ἀδικεῖ, πολὺ δὲ μᾶλλον ἡμᾶς αὐτοὺς αἰτιασόμενοι ὅτι ἔχοντες παραδείγματα τῶν τ᾽ ἐκεῖ Ἑλλήνων ὡς ἐδουλώθησαν οὐκ ἀμύνοντες σφίσιν αὐτοῖς, καὶ νῦν ἐφ᾽ ἡμᾶς ταὐτὰ παρόντα σοφίσματα, Λεοντίνων τε ξυγγενῶν κατοικίσεις καὶ Ἐγεσταίων ξυμμάχων ἐπικουρίας, οὐ ξυστραφέντες βουλόμεθα προθυμότερον δεῖξαι αὐτοῖς ὅτι οὐκ Ἴωνες τάδε εἰσὶν οὐδ᾽ Ἑλλησπόντιοι καὶ νησιῶται, οἳ δεσπότην ἢ Μῆδον ἢ ἕνα γέ τινα αἰεὶ μεταβάλλοντες δουλοῦνται, ἀλλὰ Δωριῆς ἐλεύθεροι ἀπ᾽ αὐτονόμου τῆς Πελοποννήσου τὴν Σικελίαν οἰκοῦντες. [2] ?????? ἐσμεν καὶ ὁρῶντες αὐτοὺς ἐπὶ τοῦτο τὸ εἶδος τρεπομένους ὥστε τοὺς μὲν λόγοις ἡμῶν διιστάναι, τοὺς δὲ ξυμμάχων ἐλπίδι ἐκπολεμοῦν πρὸς ἀλλήλους, τοῖς δὲ ὡς ἑκάστοις τι προσηνὲς λέγοντες δύνανται κακουργεῖν; καὶ οἰόμεθα τοῦ ἄπωθεν ξυνοίκου προαπολλυμένου οὐ καὶ ἐς αὐτόν τινα ἥξειν τὸ δεινόν, πρὸ δὲ αὐτοῦ μᾶλλον τὸν πάσχοντα καθ᾽ ἑαυτὸν δυστυχεῖν;

[77] «Однако характер афинян вам уже известен, и мы пришли сюда не для того, чтобы излагать их злодеяния, что было бы легкой задачей, а скорее для того, чтобы обвинить самих себя. Мы уже получали предупреждение о судьбе эллинов в другом месте; мы знаем, что они были обращены в рабство, потому что не хотели поддерживать друг друга. И когда те же уловки применяются к нам, и мы снова слышим старую историю о восстановлении «наших родственников, леонтов», и помощи «наших союзников, эгестеев», почему бы нам всем не подняться как один человек и не показать им, что здесь они найдут не ионийцев, и не эллеспонтцев, и не островитян, которые всегда будут рабами, если не персов, то какого-то другого господина, а дорийцев и свободных жителей Сицилии, происходящих с независимой земли Пелопоннеса?» Неужели мы ждём, пока наши города будут захвачены один за другим, зная, что это единственный способ нас покорить? Мы видим их политику: в одних случаях их хитрые слова сеют вражду; в других — они разжигают войну, предлагая союз; или же, используя какую-нибудь хорошо придуманную фразу, специально подходящую конкретному государству, они причиняют ему всяческую боль. И разве кто-то думает, что если его соотечественник на расстоянии погибнет, опасность не коснётся его самого, или что тот, кто пострадает первым, не останется в живых товарищей?

78. ?????? Ἀθηναίῳ, καὶ δεινὸν ἡγεῖται ὑπέρ γε τῆς ἐμῆς κινδυνεύειν, ἐνθυμηθήτω οὐ περὶ τῆς ἐμῆς μᾶλλον, ἐν ἴσῳ δὲ καὶ τῆς ἑαυτοῦ ἅμα ἐν τῇ ἐμῇ μαχούμενος, τοσούτῳ δὲ καὶ ἀσφαλέστερον ὅσῳ οὐ προδιεφθαρμένου ἐμοῦ, ἔχων δὲ ξύμμαχον ἐμὲ καὶ οὐκ ἐρῆμος ἀγωνιεῖται: τόν τε Ἀθηναῖον μὴ τὴν τοῦ Συρακοσίου ἔχθραν κολάσασθαι, τῇ δ᾽ ἐμῇ προφάσει τὴν ἐκείνου φιλίαν οὐχ ἧσσον βεβαιώσασθαι βούλεσθαι. [2] εἴ τέ τις φθονεῖ μὲν ἢ καὶ φοβεῖται （ ἀμφότερα γὰρ τάδε πάσχει τὰ μείζω ） , διὰ δὲ αὐτὰ τὰς Συρακούσας κακωθῆναι μὲν ἵνα σωφρονισθῶμεν βούλεται, περιγενέσθαι δὲ ἕνεκα τῆς αὑτοῦ ἀσφαλείας, οὐκ ἀνθρωπίνης δυνάμεως βούλησιν ἐλπίζει: οὐ γὰρ οἷόν τε ἅμα τῆς τε ἐπιθυμίας καὶ τῆς τύχης τὸν αὐτὸν ὁμοίως ταμίαν γενέσθαι. [3] καὶ εἰ γνώμῃ ἁμάρτοι, τοῖς αὑτοῦ κακοῖς ὀλοφυρθεὶς τάχ᾽ ἂν ἴσως καὶ τοῖς ἐμοῖς ἀγαθοῖς ποτὲ βουληθείη αὖθις φθονῆσαι. ????????? περὶ τῶν ἔργων, ἐθελήσαντι προσλαβεῖν: λόγῳ Если у вас есть какие-либо проблемы с питанием, это может привести к тому, что вы почувствуете, что у вас есть проблемы со здоровьем. [4] καὶ μάλιστα εἰκὸς ἦν ὑμᾶς, ὦ Καμαριναῖοι, ὁμόρους ὄντας καὶ τὰ δεύτερα κινδυνεύσοντας προορᾶσθαι αὐτὰ καὶ μὴ μαλακῶς ὥσπερ νῦν ξυμμαχεῖν, αὐτοὺς δὲ πρὸς ἡμᾶς µᾶλλον ἰόντας, ἅπερ ἂν εἰ ἐς τὴν Καμαριναίαν πρῶτον ἀφίκοντο οἱ Ἀθηναῖοι δεόμενοι ἂν ἐπεκαλεῖσθε, ταῦτα ἐκ τοῦ ὁμοίου καὶ νῦν παρακελευομένους ὅπως μηδὲν ἐνδώσομεν φαίνεσθαι. ἀλλ᾽ οὔθ᾽ ὑμεῖς νῦν γέ πω οὔθ᾽ οἱ ἄλλοι ἐπὶ ταῦτα ὥρμησθε.

[78] «Если кто-то воображает, что не он, а сиракузец является врагом афинянина, и с негодованием спрашивает: „Зачем мне рисковать собой ради вас?“, пусть подумает, что, сражаясь за мою страну, он будет одновременно сражаться в моей стране за свою собственную. И он будет сражаться с меньшей опасностью, потому что я все еще буду существовать; он не будет вести борьбу в одиночку, ибо я буду его союзником. Пусть подумает, что афинянин на самом деле не стремится наказать сиракузца за его вражду, но под предлогом нападения на меня может с таким же успехом желать крепко и нерушимо завязать с ним дружеские отношения. И если кто-то из зависти или, возможно, из страха (ибо величие подвержено и тому, и другому), хочет, чтобы Сиракузы пострадали, чтобы мы получили урок, но выжили ради его собственной безопасности, он просит того, чего человеческая сила не может достичь. Ибо человек может регулировать свои желания, но он не распоряжается судьбой; Возможно, настанет время, когда он поймет свою ошибку, и, оплакивая собственную гибель, он, возможно, пожалеет, что не может позавидовать моему процветанию. Но он не сможет вернуть меня, если однажды оставил меня и отказался разделить общую опасность, которая, отнюдь не мнимая, слишком реальна. Ибо хотя вы и спасаете меня, на самом деле вы спасаете себя. И вы, особенно жители Камарины, наши ближайшие соседи, на которых опасность обрушится следующей, должны были предвидеть все это и не быть такими небрежными в своем союзе. Вместо того чтобы мы пришли к вам, вы должны были прийти к нам. Предположим, афиняне первыми отправились бы в Камарину, разве вы сейчас не умоляли бы и не молились о помощи? Тогда почему вы не явились в Сиракузы и не сказали нам в час опасности: «Никогда не сдавайтесь врагу»? Но до сих пор ни вы, ни кто-либо из сицилийцев не проявили подобного духа.

79. 'Δειλίᾳ δὲ ἴσως τὸ δίκαιον πρός τε ἡμᾶς καὶ πρὸς τοὺς ἐπιόντας θεραπεύσετε, λέγοντες ξυμμαχίαν εἶναι ὑμῖν πρὸς Ἀθηναίους: ἥν γε οὐκ ἐπὶ τοῖς φίλοις ἐποιήσασθε, τῶν δὲ ἐχθρῶν ἤν τις ἐφ᾽ ὑμᾶς ἴῃ, καὶ τοῖς γε Ἀθηναίοις βοηθεῖν, ὅταν ὑπ᾽ ἄλλων καὶ μὴ αὐτοὶ ὥσπερ νῦν τοὺς πέλας ἀδικῶσιν, [2] ἐπεὶ οὐδ᾽ οἱ Ῥηγῖνοι ὄντες Χαλκιδῆς Χαλκιδέας ὄντας Λεοντίνους ἐθέλουσι ξυγκατοικίζειν. καὶ δεινὸν εἰ ἐκεῖνοι µὲν τὸ ἔργον τοῦ καλοῦ δικαιώματος ὑποπτεύοντες ἀλόγως σωφρονοῦσιν, ὑμεῖς δ᾽ εὐλόγῳ προφάσει τοὺς μὲν φύσει πολεμίους βούλεσθε ὠφελεῖν, τοὺς δὲ ἔτι μᾶλλον φύσει ξυγγενεῖς μετὰ τῶν ἐχθίστων διαφθεῖραι. [3] ????????? ἢν ἡμεῖς ξυστῶμεν πάντες δεινή ἐστιν, ἀλλ᾽ ἤν, ὅπερ οὗτοι σπεύδουσι, τἀναντία διαστῶμεν, ἐπεὶ οὐδὲ πρὸς ἡμᾶς μόνους ἐλθόντες καὶ μάχῃ περιγενόμενοι ἔπραξαν ἃ ἐβούλοντο, ἀπῆλθον δὲ διὰ τάχους.

[79] «Возможно, вы можете скрывать свою трусость под видом беспристрастности; вы можете балансировать между нами и захватчиками и ссылаться на то, что у вас есть союз с афинянами. Но этот союз был заключен на основании предположения, что на вас напал враг, а не друг; и вы обещали помочь афинянам, если им причинят вред другие, а не тогда, когда, как сейчас, они сами причиняют вред. Неужели регийцы, которые являются халкидцами, так сильно стремятся присоединиться к восстановлению своих леонтийских родственников? И все же как чудовищно, что они, подозревая истинный смысл этого правдоподобного заявления, проявляют благоразумие, для которого не могут привести никаких оснований; и что вы, у кого есть все основания для подобного благоразумия, стремитесь помочь своим заклятым врагам и вступить с ними в сговор с целью уничтожения тех, кто по высшему закону является вашими еще более близкими родственниками. Этого не должно быть. Вы должны противостоять им. И не бойтесь их вооружения.» Если мы будем держаться вместе, опасности не будет; опасность заключается в разобщенности, а они хотят нас разъединить. Даже когда они вступили в бой с нашими силами, предоставленными им самим, и разгромили нас, они не достигли своей главной цели и быстро отступили.

80. ὥστε οὐχ ἁθρόους γε ὄντας εἰκὸς ἀθυμεῖν, ἰέναι δὲ ἐς τὴν ξυμμαχίαν προθυμότερον, ἄλλως τε καὶ ἀπὸ Πελοποννήσου παρεσομένης ὠφελίας, οῶνδε κρείσσους εἰσὶ τὸ παράπαν τὰ πολέμια: καὶ μὴ ἐκείνην τὴν προμηθίαν δοκεῖν τῳ ἡμῖν μὲν ἴσην εἶναι, ὑμῖν δὲ ἀσφαλῆ, τὸ μηδετέροις δὴ ὡς καὶ ἀμφοτέρων ὄντας ξυμμάχους βοηθεῖν. [2] οὐ γὰρ ἔργῳ ἴσον ὥσπερ τῷ δικαιώματί ἐστιν. εἰ γὰρ δι᾽ ὑμᾶς μὴ ξυμμαχήσαντας ὅ τε παθὼν σφαλήσεται καὶ ὁ κρατῶν περιέσται, τί ἄλλο ἢ τῇ αὐτῇ ἀπουσίᾳ τοῖς μὲν οὐκ ἠμύνατε σωθῆναι, τοὺς δὲ οὐκ ἐκωλύσατε κακοὺς γενέσθαι; καίτοι κάλλιον τοῖς ἀδικουμένοις καὶ ἅμα ξυγγενέσι προσθεμένους τήν τε κοινὴν ὠφελίαν τῇ Σικελίᾳ φυλάξαι καὶ τοὺς Ἀθηναίους φίλους δὴ ὄντας μὴ ἐᾶσαι ἁμαρτεῖν. [3] 'ξυνελόντες τε λέγομεν οἱ Συρακόσιοι ἐκδιδάσκειν μὲν οὐδὲν ἔργον εἶναι σαφῶς οὔτε ὑμᾶς οὔτε τοὺς ἄλλους περὶ ὧν αὐτοὶ οὐδὲν χεῖρον γιγνώσκετε: δεόμεθα δὲ καὶ μαρτυρόμεθα ἅμα εἰ μὴ πείσομεν, ὅτι ἐπιβουλευόμεθα μὲν ὑπὸ Ἰώνων αἰεὶ πολεμίων, προδιδόμεθα δὲ ὑπὸ ὑμῶν Δωριῆς Δωριῶν. [4] καὶ εἰ καταστρέψονται ἡμᾶς Ἀθηναῖοι, ταῖς μὲν ὑμετέραις γνώμαις κρατήσουσι, τῷ δ᾽ αὑτῶν ὀνόματι τιμηθήσονται, καὶ τῆς νίκης ο??? περιεσόμεθα, τῆς αἰτίας τῶν κινδύνων οἱ αὐτοὶ τὴν τιμωρίαν ὑφέξετε. [5] σκοπεῖτε οὖν καὶ αἱρεῖσθε ἤδη ἢ τὴν αὐτίκα ἀκινδύνως δουλείαν ἢ κἂν περιγενόμενοι μεθ᾽ ἡμῶν τούσδε τε μὴ αἰσχρῶς δεσπότας λαβεῖν καὶ τὴν πρὸς ἡμᾶς ἔχθραν μὴ ἂν βραχεῖαν γενομένην διαφυγεῖν.'

[80] «Если мы сможем объединиться, то не будет причин для уныния. Но есть все основания для того, чтобы вы, наши союзники, встретили нас более радушно. Мы можем быть уверены, что помощь придет к нам с Пелопоннеса, а пелопоннесцы — гораздо лучшие воины, чем афиняне. Пусть никто не думает, что осторожность, которая заявляет о союзе с обеими сторонами и, следовательно, не оказывает помощи ни одной из них, справедлива для нас или безопасна для вас. Такая политика, хотя и может претендовать на беспристрастность, на самом деле несправедлива. Ибо если из-за вашего отсутствия победитель одержит победу, а побежденный падет, разве вы не оставили одного на произвол судьбы, а другого позволили совершить преступление?» Насколько благороднее было бы присоединиться к вашим пострадавшим сородичам и тем самым защитить общие интересы Сицилии и спасти афинян, которых вы называете своими друзьями, от зла! В заключение: мы, сиракузцы, прекрасно понимаем, что нет смысла нам расспрашивать вас или кого-либо еще о вопросах, которые вам известны так же хорошо, как и нам. Но мы предпочитаем обратиться к вам с молитвой и торжественно призываем вас учесть, что, если вы отвергнете нас, мы, дорийцы, как и вы, будем преданы вами ионийцам, нашим заклятым врагам, которые стремятся к нашей гибели. Если афиняне покорят нас, ваше решение принесет им победу; но честь будет принадлежать только им, и виновники их победы станут наградой за эту победу. Если же, с другой стороны, мы победим, то вы, навлекшие на нас опасность, понесете наказание. Поразмышляйте же и сделайте выбор: выберете ли вы нынешнюю безопасность и рабство или надежду освободить себя и нас, избежав тем самым бесчестия подчинения афинскому игу и опасности нашей вражды, которая не будет недолгой?

81. τοιαῦτα μὲν Ἑρμοκράτης εἶπεν. ὁ δ᾽ Εὔφημος ὁ τῶν Ἀθηναίων πρεσβευτὴς μετ᾽ αὐτὸν τοιάδε.

[81] Так говорил Гермократ. Афинский посланник Евфем ответил следующим образом:

82. 'ἀφικόμεθα μὲν ἐπὶ τῆς πρότερον οὔσης ξυμμαχίας ἀνανεώσει, τοῦ δὲ Συρακοσίου καθαψαμένου ἀνάγκη καὶ περὶ τῆς ἀρχῆς εἰπεῖν ὡς εἰκότως ἔχομεν. [2] τὸ μὲν οὖν μέγιστον μαρτύριον αὐτὸς εἶπεν, ὅτι οἱ Ἴωνες αἰεί ποτε πολέμιοι τοῖς Δωριεῦσιν εἰσίν. Для этого необходимо: οὖσι καὶ παροικοῦσιν ἐσκεψάμεθα ὅτῳ τρόπῳ ἥκιστα αὐτῶν ὑπακουσόμεθα, [3] καὶ μετὰ τὰ Μηδικὰ ναῦς κτησάμενοι τῆς μὲν Λακεδαιμονίων ἀρχῆς καὶ ἡγεμονίας ἀπηλλάγημεν,οὐδὲν προσῆκον μᾶλλόν τι ἐκείνους ἡμῖν ἢ καὶ ἡμᾶς ἐκείνοις ἐπιτάσσειν, πλὴν καθ᾽ ὅσον ἐν τῷ παρόντι μεῖζον ἴσχυον, αὐτοὶ δὲ τῶν ὑπὸ βασιλεῖ πρότερον ὄντων ἡγεμόνες καταστάντες οἰκοῦμεν, νομίσαντες ἥκιστ᾽ ἂν ὑπὸ Πελοποννησίοις οὕτως εἶναι, δύναμιν ἔχοντες ᾗ ἀμυνούμεθα, καὶ ἐς τὸ ἀκριβὲς εἰπεῖν οὐδὲ ἀδίκως καταστρεψάμενοι τούς τε Ἴωνας καὶ νησιώτας, οὓς ξυγγενεῖς φασὶν ὄντας ἡμᾶς Συρακόσιοι δεδουλῶσθαι. [4] . ἀποστάντες τὰ οἰκεῖα φθεῖραι, ὥσπερ ἡμεῖς ἐκλιπόντες τὴν πόλιν, δουλείαν δὲ αὐτοί τε ἐβούλοντο καὶ ἡμῖν τὸ αὐτὸ ἐπενεγκεῖν.

[82] «Мы пришли, чтобы возобновить наш прежний союз, но нападение на нас со стороны сиракузского посланника делает необходимым для нас отстоять наше право на империю. Он сам был самым убедительным свидетелем в нашу пользу, когда сказал, что дорийцы и ионийцы — заклятые враги. Так оно и есть. Нам, ионийцам, живущим по соседству с пелопоннесцами (которые являются дорийцами и многочисленнее нас), пришлось задуматься о наилучшем способе обеспечения нашей независимости. После Персидской войны мы были освобождены с помощью нашего недавно приобретенного флота от власти и господства Лакедемона; у них не было больше права господствовать над нами, чем у нас над ними, за исключением права более сильного, которым они в то время обладали. Затем мы приняли на себя руководство бывшими подданными царя, которое мы сохраняем до сих пор; если мы не должны были быть рабами пелопоннесцев, мы считали, что должны иметь средства самообороны. А что, если бы мы действительно поработили тех наших родственников, которых, по словам сиракузцев, мы поработили, ионийцев и островитян? Если брать самые строгие принципы, где же была бы несправедливость? Ведь мы были их родиной, и они присоединились к персидскому нашествию. У них не хватило смелости восстать против него и разрушить свои дома, как это сделали мы, когда покинули свой город. Но они выбрали рабство себе в качестве удела и навязали бы его нам.

83. ????????? ἀπροφάσιστον παρεσχόμεθα ἐς τοὺς Ἕλληνας, καὶ διότι καὶ τῷ Μήδῳ ἑτοίμως τοῦτο δρῶντες οὗτοι ἡμᾶς ἔβλαπτον, ἅμα δὲ τῆς πρὸς Πελοποννησίους ἰσχύος ὀρεγόμενοι. [2] . ἐλευθερίᾳ τῇ τῶνδε μᾶλλον ἢ τῶν ξυμπάντων τε καὶ τῇ ἡμετέρᾳ αὐτῶν κινδυνεύσαντες. πᾶσι δὲ ἀνεπίφθονον τὴν προσήκουσαν σωτηρίαν ἐκπορίζεσθαι. καὶ νῦν τῆς ἡμετέρας ἀσφαλείας ἕνεκα καὶ ἐνθάδε παρόντες ὁρῶμεν καὶ ὑμῖν ταὐτὰ ξυμφέροντα. [3] ??? ὑπονοεῖτε, εἰδότες τοὺς περιδεῶς ὑποπτεύοντάς τι λόγου μὲν ἡδονῇ τὸ παραυτίκα τερπομένους, τῇ δ᾽ ἐγχειρήσει ὕστερον τὰ ξυμφέροντα πράσσοντας. [4] τήν τε γὰρ ἐκεῖ ἀρχὴν εἰρήκαμεν διὰ δέος ἔχειν καὶ τὰ ἐνθάδε διὰ τὸ αὐτὸ ἥκειν μετὰ τῶν φίλων ἀσφαλῶς καταστησόμενοι, καὶ οὐ δουλωσόμενοι, μὴ παθεῖν δὲ μᾶλλον τοῦτο κωλύσοντες.

[83] «Мы правим, во-первых, потому что заслуживаем этого; ибо мы предоставили самый большой флот и проявили самую патриотическую активность в деле Эллады; в то время как те, кто стал нашими подданными, были добровольными рабами персов и причиняли нам вред. Во-вторых, мы стремились получить дополнительную силу против пелопоннесцев. Мы не используем красивых слов: мы не говорим вам, что имеем право править на том основании, что мы одни свергли варваров, и мы не утверждаем, что боролись за свободу наших союзников, а не в равной степени за всеобщую свободу и за свою собственную. Разве можно винить человека за то, что он заботится о своей собственной безопасности? Та же забота о нашей безопасности привела нас сюда, и мы видим, что наше присутствие здесь приносит пользу как вам, так и нам. Это мы вам докажем; и наши доказательства будут основаны на клевете наших врагов, а также на подозрениях и страхах, которые больше всего влияют на ваши умы. Ибо мы знаем, что робких и недоверчивых можно на мгновение склонить на свою сторону заманчивыми словами, но когда приходит время действовать, они следуют своим собственным интересам. Мы уже говорили вам, что страх заставляет нас поддерживать наше господство на родине; и что подобный страх приводит нас к вашим берегам. Ибо мы желаем с помощью наших друзей укрепить свои позиции на Сицилии. И мы пришли не для того, чтобы поработить вас, а чтобы спасти вас от порабощения.

84. 'ὑπολάβῃ δὲ μηδεὶς ὡς οὐδὲν προσῆκον ὑμῶν κηδόμεθα, γνοὺς ὅτι σῳζομένων ὑμῶν καὶ διὰ τὸ μὴ ἀσθενεῖς ὑμᾶς ὄντας ἀντέχειν Συρακοσίοις ἧσσον ἂν τούτων πεμψάντων τινὰ δύναμιν Πελοποννησίοις ἡμεῖς βλαπτοίμεθα. [2] καὶ ἐν τούτῳ προσήκετε ἤδη ἡμῖν τὰ μέγιστα. διόπερ καὶ τοὺς Λεοντίνους εὔλογον κατοικίζειν μὴ ὑπηκόους ὥσπερ τοὺς ξυγγενεῖς αὐτῶν τοὺς ἐν Εὐβοίᾳ, ἀλλ᾽ ὡς δυνατωτάτους, ἵνα ἐκ τῆς σφετέρας ὅμοροι ὄντες τοῖσδε ὑπὲρ ἡμῶν λυπηροὶ ὦσιν. [3] τὰ μὲν γὰρ ἐκεῖ καὶ αὐτοὶ ἀρκοῦμεν πρὸς τοὺς πολεμίους, καὶ ὁ Χαλκιδεύς, ὃν ἀλόγως ἡμᾶς φησὶ δουλωσαμένους τοὺς ἐνθάδε ἐλευθεροῦν, ξύμφορος ἡμῖν ἀπαράσκευος ὢν καὶ χρήματα μόνον φέρων, τὰ δὲ ἐνθάδε καὶ Λεοντῖνοι καὶ οἱ ἄλλοι φίλοι ὅτι μάλιστα αὐτονομούμενοι.

[84] Пусть никто не думает, что ваше благополучие нас не касается, ибо если вы сохранитесь и будете достаточно сильны, чтобы противостоять сиракузцам, они с меньшей вероятностью окажут помощь пелопоннесцам и, следовательно, причинят нам вред. Таким образом, вы сразу же станете нашей первоочередной заботой. И мы совершенно последовательны в восстановлении леонтийцев не для того, чтобы они стали подданными, как их родственники на Эвбее, а для того, чтобы сделать их настолько сильными, насколько это возможно, чтобы со своих позиций на границе они могли беспокоить сиракузцев и выполнять нашу работу. В Элладе мы в одиночку можем противостоять нашим врагам; Что касается нашего подчинения халкидцев на родине, которое Гермократ считает столь несовместимым с нашим освобождением халкидцев здесь, то нам выгодно, с одной стороны, чтобы города Эвбеи не имели вооруженных сил и вносили только денежные средства, а с другой стороны, чтобы леонтийцы и наши друзья на Сицилии были как можно более независимы.

85. ????????? οἰκεῖον ὅτι μὴ πιστόν: πρὸς ἕκαστα δὲ δεῖ ἢ ἐχθρὸν ἢ φίλον μετὰ καιροῦ γίγνεσθαι. καὶ ἡμᾶς τοῦτο ὠφελεῖ ἐνθάδε, οὐκ ἢν τοὺς φίλους κακώσωμεν, ἀλλ᾽ ἢν οἱ ἐχθροὶ διὰ τὴν τῶν φίλων ῥώμην ἀδύνατοι ὦσιν. [2] ἀπιστεῖν δὲ οὐ χρή: καὶ γὰρ τοὺς ἐκεῖ ξυμμάχους ὡς ἕκαστοι χρήσιμοι ἐξηγούμεθα, Χίους μὲν καὶ Μηθυμναίους νεῶν παροκωχῇ αὐτονόμους, τοὺς δὲ πολλοὺς χρημάτων βιαιότερον φορᾷ, ἄλλους δὲ καὶ πάνυ ἐλευθέρως ξυμμαχοῦντας, καίπερ νησιώτας ὄντας καὶ εὐλήπτους, διότι ἐν χωρίοις ἐπικαίροις εἰσὶ περὶ τὴν Πελοπόννησον. [3] . δέος καθίστασθαι. ἀρχῆς γὰρ ἐφίενται ὑμῶν καὶ βούλονται ἐπὶ τῷ ἡμετέρῳ ξυστήσαντες ὑμᾶς ὑπόπτῳ, βίᾳ ἢ καὶ κατ᾽ ἐρημίαν, ἀπράκτων ἡμῶν ἀπελθόντων, αὐτοὶ ἄρξαι τῆς Σικελίας. ἀνάγκη δέ, ἢν ξυστῆτε πρὸς αὐτούς: οὔτε γὰρ ἡμῖν ἔτι ἔσται ἰσχὺς τοσαύτη ἐς ἓν ξυστᾶσα εὐμεταχείριστος, οὔθ᾽ οἵδ᾽ ἀσθενεῖς ἂν ἡμῶν μὴ παρόντων πρὸς ὑμᾶς εἶεν.

[85] «Теперь ни для тирана, ни для имперского города нет ничего противоречащего целесообразному, и нет родственника, которому нельзя доверять. В каждом случае мы должны заводить друзей или врагов в зависимости от обстоятельств, и здесь наши интересы требуют не того, чтобы мы ослабляли наших друзей, а того, чтобы наши друзья были слишком сильны для наших врагов. Не сомневайтесь в нас. В Элладе мы действуем по тому же принципу, управляя нашими союзниками так, как того требуют наши интересы в каждом конкретном случае. Хианы и метимнеи предоставляют нам корабли и являются сами себе хозяевами; большинство менее независимы и платят дань; другие, хотя они островитяне и могут быть легко завоеваны, пользуются полной свободой, потому что они удобно расположены для операций вокруг Пелопоннеса. Таким образом, и на Сицилии наша политика, вероятно, будет определяться нашими интересами и, как я уже говорил, нашим страхом перед сиракузцами. Ибо они желают стать вашими господами, но сначала им нужно объединить вас в общем недоверии к нам, а затем, либо силой, либо через вашу изоляцию, когда мы потерпим неудачу и уйдем, они будут господствовать на Сицилии. Это неизбежно, если вы сейчас присоединитесь к ним. Ваша объединенная мощь будет больше, чем мы сможем осилить, и сиракузцы, когда нас не станет, будут для вас слишком сильны.

86. καὶ ὅτῳ ταῦτα μὴ δοκεῖ, αὐτὸ τὸ ἔργον ἐλέγχει. τὸ γὰρ πρότερον ἡμᾶς ἐπηγάγεσθε οὐκ ἄλλον τινὰ προσείοντες φόβον ἤ, εἰ περιοψόμεθα ὑμᾶς ὑπὸ Συρακοσίοις γενέσθαι, ὅτι καὶ αὐτοὶ κινδυνεύσομεν. [2] καὶ νῦν οὐ δίκαιον, ᾧπερ καὶ ἡμᾶς ἠξιοῦτε λόγῳ πείθειν, τῷ αὐτῷ ἀπιστεῖν, οὐδ᾽ ὅτι δυνάμει μείζονι πρὸς τὴν τῶνδε ἰσχὺν πάρεσμεν ὑποπτεύεσθαι, πολὺ δὲ μᾶλλον τοῖσδε ἀπιστεῖν. [3] ἡμεῖς μέν γε οὔτε ἐμμεῖναι δυνατοὶ μὴ μεθ᾽ ὑμῶν, εἴ τε καὶ γενόμενοι κακοὶ κατεργασαίμεθα, ἀδύνατοι κατασχεῖν διὰ μῆκός τε πλοῦ καὶ ἀπορίᾳ φυλακῆς πόλεων μεγάλων καὶ τῇ παρασκευῇ ἠπειρωτίδων: οἵδε δὲ οὐ στρατοπέδῳ, πόλει δὲ μείζονι τῆς ἡμετέρας παρουσίας ἐποικοῦντες ὑμῖν αἰεί τε ἐπιβουλεύουσι καὶ ὅταν καιρὸν λάβωσιν ἑκάστου, [4] οὐκ ἀνιᾶσιν （ ἔδειξαν δὲ καὶ ἄλλα ἤδη καὶ τὰ ἐς Λεοντίνους ） , καὶ νῦν τολμῶσιν ἐπὶ τοὺς ταῦτα κωλύοντας καὶ ἀνέχοντας τὴν Σικελίαν μέχρι τοῦδε μὴ ὑπ᾽ αὐτοὺς εἶναι παρακαλεῖν ὑμᾶς ὡς ἀναισθήτους. [5] πολὺ δὲ ἐπὶ ἀληθεστέραν γε σωτηρίαν ἡμεῖς ἀντιπαρακαλοῦμεν, δεόμενοι τὴν ὑπάρχουσαν ἀπ᾽ ἀλλήλων ἀμφοτέροις μὴ προδιδόναι, νομίσαι δὲ τοῖσδε μὲν καὶ ξυμμάχων αἰεὶ ἐφ᾽ ὑμᾶς ἑτοίμην διὰ τὸ πλῆθος εἶναι ὁδόν, ὑμῖν δ᾽ οὐ πολλάκις παρασχήσειν τοσῆσδε ἐπικουρίας ἀμύνασθαι: ἣν εἰ τῷ ὑπόπτῳ ἢ ἄπρακτον ἐάσετε ἀπελθεῖν ἢ καὶ σφαλεῖσαν, ἔτι βουλήσεσθε καὶ πολλοστὸν μόριον αὐτῆς ἰδεῖν, ὅτε οὐδὲν ἔτι περανεῖ παραγενόμενον ὑμῖν.

[86] Тот, кто думает иначе, сам себя осуждает. Ибо когда вы впервые пригласили нас, опасность, которой мы подвергнемся бы, если бы позволили вам попасть в руки сиракузцев, была именно той, которую вы нам показали, и теперь вам не следует сомневаться в аргументе, который вы сочли достаточно убедительным для нас. И вам не следует подозревать нас в том, что мы привезли сюда войска, превосходящие прежние по численности; ибо нам предстоит противостоять могуществу Сиракуз. Тем более им нельзя доверять. Без вашей помощи мы даже не можем оставаться там, где находимся, и если бы мы были настолько бесчестны, чтобы совершать завоевания, мы не смогли бы их удержать, ибо путь долог, и размещение гарнизона в больших городах, которые, хотя и расположены на острове, обладают ресурсами целого континента, было бы безнадежной задачей. В то время как эти люди — ваши ближайшие соседи. И они живут не в лагере, а в городе, гораздо более могущественном, чем войска, которые мы привезли на Сицилию; Они постоянно плетут против вас интриги и никогда не упускают случая, как это часто демонстрировали, особенно в своем поведении по отношению к леонтийцам. И теперь они осмеливаются подстрекать вас против тех, кто им сопротивляется, и до сих пор спасали Сицилию от перехода под их иго. Как будто у вас нет глаз! Гораздо реальнее той безопасности, которую они предлагают, та, к которой мы вас призываем, — безопасности, которую мы и вы получаем друг от друга, и мы умоляем вас не растрачивать ее. Подумайте: сиракузцев так много, что с союзниками или без них они всегда могут найти путь к вам, но у вас нечасто будет возможность защитить себя с помощью такой армии, как наша. И если из-за каких-либо подозрений вы позволите нам уйти неудачливыми или, возможно, побежденными, может наступить время, когда вы захотите увидеть лишь малую часть этой армии, хотя, если она придет, будет уже слишком поздно, чтобы спасти вас.

87. 'ἀλλὰ μήτε ὑμεῖς, ὦ Καμαριναῖοι, ταῖς τῶνδε διαβολαῖς ἀναπείθεσθε μήτε οἱ ἄλλοι: εἰρήκαμεν δ᾽ ὑμῖν πᾶσαν τὴν ἀλήθειαν Если у вас есть проблемы с питанием, вы можете использовать их для приготовления пищи. [2] φαμὲν γὰρ ἄρχειν μὲν τῶν ἐκεῖ, ἵνα μὴ ὑπακούωμεν ἄλλου, ἐλευθεροῦν δὲ τὰ ἐνθάδε, ὅπως μὴ ὑπ᾽ αὐτῶν βλαπτώμεθα, πολλὰ δ᾽ ἀναγκάζεσθαι πράσσειν, διότι καὶ πολλὰ φυλασσόμεθα, ξύμμαχοι δὲ καὶ νῦν καὶ πρότερον τοῖς ἐνθάδε ὑμῶν ἀδικουμένοις οὐκ ἄκλητοι, παρακληθέντες δὲ ἥκειν. [3] καὶ ὑμεῖς μήθ᾽ ὡς δικασταὶ γενόμενοι τῶν ἡμῖν ποιουμένων μήθ᾽ ὡς σωφρονισταί, ὃ χαλεπὸν ἤδη, ἀποτρέπειν πειρᾶσθε, καθ᾽ ὅσον δέ τι ὑμῖν τῆς ἡμετέρας πολυπραγμοσύνης καὶ τρόπου τὸ αὐτὸ ξυμφέρει, τούτῳ ἀπολαβόντες χρήσασθε, καὶ νομίσατε μὴ πάντας ἐν ἴσῳ βλάπτειν αὐτά, πολὺ δὲ πλείους τῶν Ἑλλήνων καὶ ὠφελεῖν: [4] ἐν παντὶ γὰρ πᾶς χωρίῳ, καὶ ᾧ μὴ ὑπάρχομεν, ὅ τε οἰόμενος ἀδικήσεσθαι καὶ ἐπιβουλεύων διὰ τὸ ἑτοίμην ὑπεῖναι ἐλπίδα τῷ μὲν ἀντιτυχεῖν ἐπικουρίας ἀφ᾽ ἡμῶν, τῷ δὲ εἰ ἥξομεν, μὴ ἀδεεῖ εἶναι κινδυνεύειν, ἀμφότεροι ἀναγκάζονται ὁ μὲν ἄκων σωφρονεῖν, ὁ δ᾽ ἀπραγμόνως σῴζεσθαι. [5] ταύτην οὖν τὴν κοινὴν τῷ τε δεομένῳ καὶ ὑμῖν νῦν παροῦσαν ἀσφάλειαν μὴ ἀπώσησθε, ἀλλ᾽ ἐξισώσαντες τοῖς ἄλλοις μεθ᾽ ἡμῶν τοῖς Συρακοσίοις, ἀντὶ τοῦ αἰεὶ φυλάσσεσθαι αὐτούς, καὶ ἀντεπιβουλεῦσαί ποτε ἐκ τοῦ ὁμοίου μεταλάβετε.'

[87] «Но мы не хотим, чтобы вы, камаринийцы, или другие поддавались их клевете. Мы рассказали вам всю правду о подозрениях, которые нас терзают; теперь мы подведем итоги наших доводов, и мы думаем, что они должны вас убедить. Мы управляем городами Эллады, чтобы сохранить свою независимость, и мы освобождаем города Сицилии, чтобы они не могли быть использованы против нас. И мы вынуждены проводить политику вмешательства, потому что у нас много интересов, которые нужно защищать. Наконец, мы приходим сейчас, как и прежде, не без приглашения, а по вашему собственному приглашению, чтобы помочь тем из вас, кто страдает от несправедливости. Не судите наши поступки и не пытайтесь научить нас умеренности, отвлекая нас от нашей цели (время добрых советов прошло), но, насколько наш суетливый, любопытный дух может быть полезен вам и нам самим, используйте нас, помня, что эти качества, отнюдь не вредные для всех, на самом деле приносят пользу большому числу эллинов. Ибо везде — как бы далеко это ни находилось от нашей сферы — и тот, кто боится, и тот, кто замышляет несправедливость, один потому, что питает живую надежду получить от нас возмещение, а другой потому, что может быть встревожен последствиями, если мы откликнемся на призыв, оба должны подчиниться: один — чтобы научиться умеренности против своей воли, другой — чтобы получить от нас избавление, которое ему ничего не стоит. Не отвергайте общее спасение, предлагаемое вам в этот момент, а также всем, кто ищет его, но, следуя примеру ваших соотечественников, присоединитесь к нам и, вместо того чтобы постоянно наблюдать за сиракузцами, заявите о своем равенстве и угрожайте им так же, как они давно угрожают вам.

88. τοιαῦτα δὲ ὁ Εὔφημος εἶπεν. οἱ δὲ Καμαριναῖοι ἐπεπόνθεσαν τοιόνδε. τοῖς μὲν Ἀθηναίοις εὖνοι ἦσαν, πλὴν καθ᾽ ὅσον [εἰ] τὴν Σικελίαν ᾤοντο αὐτοὺς δουλώσεσθαι, τοῖς δὲ Συρακοσίοις αἰεὶ κατὰ τὸ ὅμορον διάφοροι: δεδιότες δ᾽ οὐχ ἧσσον τοὺς Συρακοσίους ἐγγὺς ὄντας μὴ καὶ ἄνευ σφῶν περιγένωνται, τό τε πρῶτον αὐτοῖς τοὺς ὀλίγους ἱππέας ἔπεμψαν καὶ τὸ λοιπὸν ἐδόκει αὐτοῖς ὑπουργεῖν μὲν τοῖς Συρακοσίοις μᾶλλον ἔργῳ, ὡς ἂν δύνωνται μετριώτατα, ?????? ἐπικρατέστεροι τῇ μάχῃ ἐγένοντο, λόγῳ ἀποκρίνασθαι ἴσα ἀμφοτέροις. [2] καὶ οὕτω βουλευσάμενοι ἀπεκρίναντο, ἐπειδὴ τυγχάνει ἀμφοτέροις οὖσι ξυμμάχοις σφῶν πρὸς ἀλλήλους πόλεμος ὤν, εὔορκον δοκεῖν εἶναι σφίσιν ἐν τῷ παρόντι μηδετέροις ἀμύνειν. καὶ οἱ πρέσβεις ἑκατέρων ἀπῆλθον. [3] καὶ οἱ μὲν Συρακόσιοι τὰ καθ᾽ ἑαυτοὺς ἐξηρτύοντο ἐς τὸν πόλεμον, οἱ δ᾽ Ἀθηναῖοι ἐν τῇ Νάξῳ ἐστρατοπεδευμένοι τὰ πρὸς τοὺς Σικελοὺς ἔπρασσον ὅπως αὐτοῖς ὡς πλεῖστοι προσχωρήσονται. [4] καὶ οἱ μὲν πρὸς τὰ πεδία μᾶλλον τῶν Σικελῶν ὑπήκοοι ὄντες τῶν Συρακοσίων οἱ πολλοὶ ἀφειστήκεσαν: τῶν δὲ τὴν μεσόγειαν ἐχόντων αὐτόνομοι οὖσαι καὶ πρότερον αἰεὶ <αἱ> οἰκήσεις εὐθὺς πλὴν ὀλίγοι μετὰ τῶν Ἀθηναίων ἦσαν, καὶ σῖτόν τε κατεκόμιζον τῷ στρατεύματι καὶ εἰσὶν οἳ καὶ χρήματα. [5] ἐπὶ δὲ τοὺς μὴ προσχωροῦντας οἱ Ἀθηναῖοι στρατεύοντες τοὺς μὲν προσηνάγκαζον, τοὺς δὲ καὶ ὑπὸ τῶν Συρακοσίων φρουρούς τε πεμπόντων καὶ βοηθούντων ἀπεκωλύοντο. τόν τε χειμῶνα μεθορμισάμενοι ἐκ τῆς Νάξου ἐς τὴν Κατάνην καὶ τὸ στρατόπεδον ὃ κατεκαύθη ὑπὸ τῶν Συρακοσίων αὖθις ἀνορθώσαντες διεχείμαζον. [6] καὶ ἔπεμψν μὲν ἐς Καρχηδόνα τριήρη περὶ φιλίας, εἰ δύναιντό τι ὠφελεῖσθαι, ἔπεμψαν δὲ καὶ ἐς Τυρσηνίαν, ἔστιν ὧν πόλεων ἐπαγγελλομένων καὶ αὐτῶν ξυμπολεμεῖν. περιήγγελλον δὲ καὶ τοῖς Σικελοῖς καὶ ἐς τὴν Ἔγεσταν πέμψαντες ἐκέλευον ἵππους σφίσιν ὡς πλείστους πέμπειν, καὶ τἆλλα ἐς τὸν περιτειχισμόν, πλινθία καὶ σίδηρον, ἡτοίμαζον, καὶ ὅσα ἔδει, ὡς ἅμα τῷ ἦρι ἑξόμενοι τοῦ πολέμου. [7] . τε Ἰταλιώτας ἅμα παραπλέοντες ἐπειρῶντο πείθειν μὴ περιορᾶν τὰ γιγνόμενα ὑπὸ τῶν Ἀθηναίων, ὡς καὶ ἐκείνοις ὁμοίως ἐπιβουλευόμενα, καὶ ἐπειδὴ ἐν τῇ Κορίνθῳ ἐγένοντο, λόγους ἐποιοῦντο ἀξιοῦντες σφίσι κατὰ τὸ ξυγγενὲς βοηθεῖν. [8] καὶ οἱ Κορίνθιοι εὐθὺς ψηφισάμενοι αὐτοὶ πρῶτοι ὥστε πάσῃ προθυμίᾳ ἀμύνειν, καὶ ἐς τὴν Λακεδαίμονα ξυναπέστελλον αὐτοῖς πρέσβεις, ὅπως καὶ ἐκείνους ξυναναπείθοιεν τόν τε αὐτοῦ πόλεμον σαφέστερον ποιεῖσθαι πρὸς τοὺς Ἀθηναίους καὶ ἐς τὴν Σικελίαν ὠφελίαν τινὰ πέμπειν. [9] καὶ οἵ τε ἐκ τῆς Κορίνθου πρέσβεις παρῆσαν ἐς τὴν Λακεδαίμονα καὶ Ἀλκιβιάδης μετὰ τῶν ξυμφυγάδων περαιωθεὶς τότ᾽ εὐθὺς ἐπὶ πλοίου φορτηγικοῦ ἐκ τῆς Θουρίας ἐς Κυλλήνην τῆς Ἠλείας πρῶτον, ἔπειτα ὕστερον ἐς τὴν Λακεδαίμονα αὐτῶν τῶν Λακεδαιμονίων μεταπεμψάντων ὑπόσπονδος ἐλθών: ἐφοβεῖτο γὰρ αὐτοὺς διὰ τὴν περὶ τῶν Μαντινικῶν πρᾶξιν. [10] ?????? Συρακοσίους τὰ αὐτὰ καὶ τὸν Ἀλκιβιάδην δεομένους πείθειν τοὺς Λακεδαιμονίους. καὶ διανοουμένων τῶν τε ἐφόρων καὶ τῶν ἐν τέλει ὄντων πρέσβεις πέμπειν ἐς Συρακούσας κωλύοντας μὴ ξυμβαίνειν Ἀθηναίοις, βοηθεῖν δὲ οὐ προθύμων ὄντων, παρελθὼν ὁ Ἀλκιβιάδης παρώξυνέ τε τοὺς Λακεδαιμονίους καὶ ἐξώρμησε λέγων τοιάδε.

[88] Так говорил Евфем. Жители Камарины были движимы противоположными чувствами; они питали добрые намерения к афинянам, но их смущало подозрение, что те могут намереваться поработить Сицилию, тогда как сиракузцы, из-за своей близости, всегда враждовали с ними. Но они боялись не столько афинян, сколько своих сиракузских соседей, которые, как они полагали, могли победить без их помощи. Именно поэтому они послали им небольшой отряд конницы, который принял участие в первом сражении; и в том же духе они решили, что в будущем будут оказывать реальную помощь только сиракузцам, но в очень умеренной степени. Однако на данный момент, чтобы казаться, что они одинаково справедливо относятся к афинянам, особенно после их недавней победы, они решили дать одинаковый ответ обеим сторонам. Таковы были соображения, которые побудили их ответить, что, поскольку два их союзника воевали друг с другом, они посчитали, что в сложившихся обстоятельствах лучшим способом соблюсти свои клятвы будет не помогать ни одной из сторон. Итак, два посольства отправились в путь. Сиракузцы продолжили свои приготовления к войне, а афиняне, расположившиеся лагерем на Наксосе, пытались путем переговоров переманить на свою сторону как можно больше сикельцев. Жители равнины, подданные сиракузцев, в основном держались в стороне, но сикельские поселения во внутренних районах (которые всегда были независимыми) сразу же, за редким исключением, присоединились к афинянам и доставляли продовольствие армии; в некоторых случаях и деньги. Против непокорных афиняне направили войска; некоторые из них были вынуждены подчиниться, но другие были защищены гарнизонами, которые сиракузцы послали им на помощь. Затем они переместились с Наксоса в Катану и, восстановив лагерь, сожженный сиракузцами, провели там зиму. В надежде получить помощь они отправили в Карфаген трирему с предложением дружбы; Аналогично поступили и с Тирренией, поскольку некоторые города предлагали свою помощь в войне: различным племенам сикельцев и эгестейцам они отдали приказ прислать как можно больше всадников. Они также подготовили кирпичи, инструменты и все необходимое для осады, намереваясь с приходом весны энергично вести войну. Посланники, которых сиракузцы отправили в Коринф и Лакедемон, во время путешествия пытались убедить итальянских греков в том, что они также находятся под угрозой со стороны афинских замыслов и должны проявить интерес к войне. Прибыв в Коринф, они обратились к коринфянам за помощью, ссылаясь на родственные связи. Коринфяне, следуя примеру всех эллинских государств, проголосовали за то, чтобы оказать Сиракузам всю возможную помощь. Вместе с сиракузскими посланниками они отправили к лакедемонянам своих послов с общей просьбой возобновить открытые военные действия на родине и объединиться с ними в оказании помощи Сицилии. В Лакедемоне коринфские послы встретили Алкивиада и его соотечественников-изгнанников. Он тотчас же отплыл из Турии на торговом судне в Киллен в Элиде, а оттуда отправился в Лакедемон по приглашению самих лакедемонян, предварительно получив охранную грамоту; ибо он опасался их после своих действий в деле о Мантинском союзе. И так случилось, что коринфяне, сиракузцы и Алкивиад одновременно явились на собрание лакедемонян и сошлись во мнении, настаивая на той же просьбе. Эфоры и магистраты уже намеревались отправить к сиракузцам послов, требуя от них не заключать соглашений с афинянами, хотя и не были склонны оказывать им активную помощь. Но тут выступил Алкивиад и, вдохновив лакедемонян, произнес следующие слова:

89. 'ἀναγκαῖον περὶ τῆς ἐμῆς διαβολῆς πρῶτον ἐς ὑμᾶς εἰπεῖν, ἵνα μὴ χεῖρον τὰ κοινὰ τῷ ὑπόπτῳ μου ἀκροάσησθε. [2] τῶν δ᾽ ἐμῶν προγόνων τὴν προξενίαν ὑμῶν κατά τι ἔγκλημα ἀπειπόντων αὐτὸς ἐγὼ πάλιν ἀναλαμβάνων ἐθεράπευον ὑμᾶς ἄλλα τε καὶ περὶ τὴν ἐκ Πύλου ξυμφοράν. ??? ἐμοῖς ἐχθροῖς δύναμιν δι᾽ ἐκείνων πράξαντες, ἐμοὶ δὲ ἀτιμίαν περιέθετε. [3] καὶ διὰ ταῦτα δικαίως ὑπ᾽ ἐμοῦ πρός τε τὰ Μαντινέων καὶ Ἀργείων τραπομένου καὶ ὅσα ἄλλα ἐνηντιούμην ὑμῖν ἐβλάπτεσθε: καὶ νῦν, εἴ τις καὶ τότε ἐν τῷ πάσχειν οὐκ εἰκότως ὠργίζετό μοι, μετὰ τοῦ ἀληθοῦς σκοπῶν ἀναπειθέσθω. ἢ εἴ τις, διότι καὶ τῷ δήμῳ προσεκείμην μᾶλλον, χείρω με ἐνόμιζε, μηδ᾽ οὕτως ἡγήσηται ὀρθῶς ἄχθεσθαι. [4] τοῖς γὰρ τυράννοις αἰεί ποτε διάφοροί ἐσμεν （ πᾶν δὲ τὸ ἐναντιούμενον τῷ δυναστεύοντι δῆμος ὠνόμασται ） , καὶ ἀπ᾽ ἐκείνου ξυμπαρέμεινεν ἡ προστασία ἡμῖν τοῦ πλήθους. ?????? ἕπεσθαι. [5] ??? εἶναι.ἄλλοι δ᾽ ἦσαν καὶ ἐπὶ τῶν πάλαι καὶ νῦν οἳ ἐπὶ Для этого необходимо: [6] ἡμεῖς δὲ τοῦ ξύμπαντος προέστημεν, δικαιοῦντες ἐν ᾧ σχήματι μεγίστη ἡ πόλις ἐτύγχανε καὶ ἐλευθερωτάτη οὖσα καὶ ὅπερ ἐδέξατό τις, τοῦτο ξυνδιασῴζειν, ἐπεὶ δημοκρατίαν γε καὶ ἐγιγνώσκομεν οἱ φρονοῦντές τι, καὶ αὐτὸς οὐδενὸς ἂν χεῖρον, ὅσῳ καὶ λοιδορήσαιμι. ἀλλὰ περὶ ὁμολογουμένης ἀνοίας οὐδὲν ἂν καινὸν λέγοιτο: καὶ τὸ μεθιστάναι αὐτὴν οὐκ ἐδόκει ἡμῖν ἀσφαλὲς εἶναι ὑμῶν πολεμίων προσκαθημένων.

[89] «Прежде всего, я должен попытаться избавиться от предрассудков против себя, чтобы из-за подозрения ко мне вы не затыкали уши в соображениях, представляющих общественный интерес. Мои предки из-за какого-то недоразумения отказались от должности лакедемонского проксена; я сам занял её и оказал вам много добрых услуг, особенно после вашего несчастья в Пилосе. Моё стремление служить вам никогда не прекращалось, но когда вы заключали мир с Афинами, вы вели переговоры через моих врагов, тем самым даровав им власть и опозорив меня. И если я тогда обратился к мантинцам и аргивянам и противостоял вам этим или каким-либо другим образом, вы были справедливо обслужены, и любой, кто, пока рана была свежей, мог быть чрезмерно разгневан на меня, теперь должен занять другую, более верную позицию. Или, опять же, если кто-то думал обо мне хуже из-за того, что я был расположен к народу, пусть признает, что и здесь нет реального основания для оскорбления. Любая власть, противостоящая деспотизму, называется демократией, и моя семья всегда сохраняла власть над народом в своих руках, потому что мы были стойкими врагами тиранов. Живя под народным правлением, как мы могли в значительной степени избежать подчинения обстоятельствам? Тем не менее, мы изо всех сил старались соблюдать политическую умеренность среди царящей вседозволенности. Но были демагоги, как всегда, которые вели народ по злым путям, и именно они изгнали меня. В то время как мы были лидерами государства в целом, а не только его части, мы считали, что все должны объединиться для поддержания той формы правления, которую мы унаследовали и при которой город пользовался наибольшей свободой и славой. Конечно, как и все здравомыслящие люди, мы прекрасно знали, что такое демократия, и я лучше всех, у кого есть такие веские основания злоупотреблять ею. Глупости демократии общепризнаны, и ничего нового сказать о них нечего. Но мы не могли позволить себе изменить форму правления, когда такой враг, как вы, был так близок к нам.

90. 'καὶ τὰ μὲν ἐς τὰς ἐμὰς διαβολὰς τοιαῦτα ξυνέβη: περὶ δὲ ὧν ὑμῖν τε βουλευτέον καὶ ἐμοί, εἴ τι πλέον οἶδα, ἐσηγητέον, μάθετε ἤδη. [2] . ἐκείνους αὖθις καὶ Ἰταλιώτας, ἔπειτα καὶ τῆς Καρχηδονίων ἀρχῆς καὶ αὐτῶν ἀποπειράσοντες. [3] εἰ δὲ προχωρήσειε ταῦτα ἢ πάντα ἢ καὶ τὰ πλείω, ἤδη τῇ Πελοποννήσῳ ἐμέλλομεν ἐπιχειρήσειν, κομίσαντες ξύμπασαν μὲν τὴν ἐκεῖθεν προσγενομένην δύναμιν τῶν Ἑλλήνων, πολλοὺς δὲ βαρβάρους μισθωσάμενοι καὶ Ἴβηρας καὶ ἄλλους τῶν ἐκεῖ ὁμολογουμένως νῦν βαρβάρων μαχιμωτάτους, τριήρεις τε πρὸς ταῖς ἡμετέραις πολλὰς ναυπηγησάμενοι, ἐχούσης τῆς Ἰταλίας ξύλα ἄφθονα, αἷς τὴν Πελοπόννησον πέριξ πολιορκοῦντες καὶ τῷ πεζῷ ἅμα ἐκ γῆς ἐφορμαῖς τῶν πόλεων τὰς μὲν βίᾳ λαβόντες, τὰς δ᾽ ἐντειχισάμενοι, ῥᾳδίως ἠλπίζομεν καταπολεμήσειν καὶ μετὰ ταῦτα καὶ τοῦ ξύμπαντος Ἑλληνικοῦ ἄρξειν. [4] χρήματα δὲ καὶ σῖτον, ὥστε εὐπορώτερον γίγνεσθαί τι αὐτῶν, αὐτὰ τὰ προσγενόμενα ἐκεῖθεν χωρία ἔμελλε διαρκῆ ἄνευ τῆς ἐνθένδε προσόδου παρέξειν.

[90] «Такова правда о клеветнических заявлениях, над которыми я работаю. А теперь я расскажу вам о деле, которое у вас есть, и о котором я, насколько мне известно, обязан вас проинформировать. Мы отплыли на Сицилию, надеясь, во-первых, завоевать сицилийские города; затем выступить против эллинов Италии; и, наконец, предпринять попытку захватить карфагенские владения и сам Карфаген. Если бы все или большинство этих начинаний увенчались успехом, мы намеревались в конечном итоге напасть на Пелопоннес, взяв с собой всю эллинскую мощь, которую мы завоевали за границей, а также многих варваров, которых мы намеревались нанять — иберов и соседние племена, считавшиеся самыми воинственными из ныне существующих. Из древесины, которую Италия поставляет в таком изобилии, мы намеревались построить множество дополнительных трирем и с их помощью блокадить Пелопоннес. Одновременно с наступлением по суше с помощью нашей пехоты, мы должны были бы взять штурмом некоторые из ваших городов и осадить другие. Таким образом, мы надеялись легко разгромить вас и править эллинским миром. Для лучшего достижения наших целей вновь приобретенные территории обеспечили бы нас достаточными средствами и продовольствием, помимо доходов, которые мы получаем в Элладе.

91. τοιαῦτα μὲν περὶ τοῦ νῦν οἰχομένου στόλου παρὰ τοῦ τὰ ἀκριβέστατα εἰδότος ὡς διενοήθημεν ἀκηκόατε: καὶ ὅσοι ὑπόλοιποι στρατηγοί, ἢν δύνωνται, ὁμοίως αὐτὰ πράξουσιν. ὡς δέ, εἰ μὴ βοηθήσετε οὐ περιέσται τἀκεῖ, μάθετε ἤδη. [2] . νῦν ἔτι περιγένοιντο: Συρακόσιοι δὲ μόνοι μάχῃ τε ἤδη πανδημεὶ ἡσσημένοι καὶ ναυσὶν ἅμα κατειργόμενοι ἀδύνατοι ἔσονται τῇ νῦν Ἀθηναίων ἐκεῖ παρασκευῇ ἀντισχεῖν. [3] ?????? καὶ Ἰταλία: καὶ ὃν ἄρτι κίνδυνον ἐκεῖθεν προεῖπον, οὐκ ἂν διὰ μακροῦ ὑμῖν ἐπιπέσοι. [4] . Если вы хотите, чтобы это произошло, то τε ἐπὶ νεῶν πέμψετε τοιαύτην ἐκεῖσε οἵτινες αὐτερέται κομισθέντες καὶ ὁπλιτεύσουσιν εὐθύς, καὶ ὃ τῆς στρατιᾶς ἔτι χρησιμώτερον εἶναι νομίζω, ἄνδρα Σπαρτιάτην ἄρχοντα, ὡς ἂν τούς τε παρόντας ξυντάξῃ καὶ τοὺς μὴ 'θέλοντας προσαναγκάσῃ: οὕτω γὰρ οἵ τε ὑπάρχοντες ὑμῖν φλοι θαρσήσουσι μᾶλλον καὶ οἱ ἐνδοιάζοντες ἀδεέστερον προσίασιν. [5] καὶ τὰ ἐνθάδε χρὴ ἅμα φανερώτερον ἐκπολεμεῖν, ἵνα Συρακόσιοί τε νομίζοντες ὑμᾶς ἐπιμέλεσθαι μᾶλλον ἀντέχωσι καὶ Ἀθηναῖοι τοῖς ἑαυτῶν ἧσσον ἄλλην ἐπικουρίαν πέμπωσιν. [6] τειχίζειν τε χρὴ Δεκέλειαν τῆς Ἀττικῆς, ὅπερ Ἀθηναῖοι μάλιστα αἰεὶ φοβοῦνται, καὶ μόνου αὐτοῦ νομίζουσι τῶν ἐν τῷ πολέμῳ οὐ διαπεπειρᾶσθαι. βεβαιότατα δ᾽ ἄν τις οὕτω τοὺς πολεμίους βλάπτοι, εἰ ἃ μάλιστα δεδιότας αὐτοὺς например, ταῦτα σαφῶς πυνθανόμενος ἐπιφέροι: εἰκὸς γὰρ αὐτοὺς ἀκριβέστατα ἑκάστους τὰ σφέτερα αὐτῶν δεινὰ ἐπισταμένους φοβεῖσθαι. [7] ??? παρεὶς τὰ μέγιστα κεφαλαιώσω. ο??? αὐτόματα ἥξει: καὶ τὰς τοῦ Λαυρείου τῶν ἀργυρείων μετάλλων προσόδους καὶ ὅσα ἀπὸ γῆς καὶ δικαστηρίων νῦν ὠφελοῦνται εὐθὺς ἀποστερήσονται, μάλιστα δὲ τῆς ἀπὸ τῶν ξυμμάχων προσόδου ἧσσον διαφορουμένης, οἳ τὰ παρ᾽ ὑμῶν νομίσαντες ἤδη κατὰ κράτος πολεμεῖσθαι ὀλιγωρήσουσιν.

[91] «Вы слышали о целях нашей экспедиции от того, кто знает их лучше всего; оставшиеся генералы будут упорствовать и добьются их, если смогут. А теперь позвольте мне доказать вам, что если вы не придете на помощь, Сицилия будет потеряна. Если бы все греки объединились, они могли бы даже сейчас, несмотря на недостаток военного мастерства, оказать успешное сопротивление; но одни сиракузцы, чьи силы уже разбиты и которые не могут свободно передвигаться по морю, не смогут противостоять силе, которой уже обладают афиняне. И как только Сиракузы будут взяты, вся Сицилия окажется в их руках; за этим последует покорение Италии; и опасность, которая, как я уже говорил, угрожает вам с этой стороны, быстро вас настигнет. Поэтому помните каждый из вас, что на кону безопасность не только Сицилии, но и Пелопоннеса. Не теряйте времени.» Вы должны отправить на Сицилию отряд гоплитов, которые сами возьмут в руки весла и немедленно выйдут на поле боя после высадки. Спартанский полководец, я полагаю, будет даже более необходим, чем армия; его обязанностью будет организовать уже набранные войска и привлечь к службе тех, кто не желает служить. Таким образом вы вселите уверенность в своих друзей и преодолеете страхи колеблющихся. Здесь, в Элладе, вы также должны вести открытую войну. Сиракузцы, видя, что вы о них не забыли, тогда будут упорствовать в своем сопротивлении, в то время как афинянам будет сложнее пополнять свою армию. Вам также следует укрепить Декелею в Аттике; афиняне всегда особенно боятся этого; им кажется, это единственная опасность, с которой они не сталкивались в полной мере за время войны. А самый верный способ нанести врагу урон — это точно узнать о слабых местах, о которых, как вы видите, он знает, и нанести по ним удар. Каждый человек, вероятно, лучше всего знает, каких опасностей ему следует опасаться больше всего. Я кратко изложу основные, хотя и далеко не все, преимущества, которые вы получите, и недостатки, которые вы причините укреплением Децелии. Весь скот страны перейдет в ваши руки. Рабы перейдут к вам по собственной воле; все, что останется, будет захвачено вами. Афиняне сразу же лишатся доходов, получаемых от серебряных рудников Лаврия, и всей прибыли, которую они получают от земли или судов; прежде всего, прекратится поступление обычной дани; ибо их союзники, увидев, что вы теперь ведете войну всерьез, не будут обращать на них внимания.

92. γίγνεσθαι δέ τι αὐτῶν καὶ ἐν τάχει καὶ προθυμότερον ἐν ὑμῖν ἐστίν, ὦ Λακεδαιμόνιοι, ἐπεὶ ὥς γε δυνατά （ καὶ οὐχ ἁμαρτήσεσθαι οἶμαι γνώμης ） πάνυ θαρσῶ. [2] 'καὶ χείρων οὐδενὶ ἀξιῶ δοκεῖν ὑμῶν εἶναι, εἰ τῇ ἐμαυτοῦ μετὰ τῶν πολεμιωτάτων φιλόπολίς ποτε δοκῶν εἶναι νῦν ἐγκρατῶς ἐπέρχομαι, οὐδὲ ὑποπτεύεσθαί μου ἐς τὴν φυγαδικὴν προθυμίαν τὸν λόγον. [3] φυγάς τε γάρ εἰμι τῆς τῶν ἐξελασάντων πονηρίας, καὶ οὐ τῆς ὑμετέρας, ἢν πείθησθέ μοι, ὠφελίας: καὶ πολεμιώτεροι οὐχ οἱ τοὺς πολεμίους που βλάψαντες ὑμεῖς ἢ οἱ τοὺς φίλους ἀναγκάσαντες πολεμίους γενέσθαι. [4] . ο??? ἀνακτᾶσθαι. καὶ φιλόπολις οὗτος ὀρθῶς, οὐχ ὃς ἂν τὴν ἑαυτοῦ ἀδίκως ἀπολέσας μὴ ἐπίῃ, ἀλλ᾽ ὃς ἂν ἐκ παντὸς τρόπου διὰ τὸ ἐπιθυμεῖν πειραθῇ αὐτὴν ἀναλαβεῖν. [5] οὕτως ἐμοί τε ἀξιῶ ὑμᾶς καὶ ἐς κίνδυνον καὶ ἐς ταλαιπωρίαν πᾶσαν ἀδεῶς χρῆσθαι, ὦ Λακεδαιμόνιοι, γνόντας τοῦτον δὴ τὸν ὑφ᾽ ἁπάντων προβαλλόμενον λόγον, ὡς εἰ πολέμιός γε ὢν σφόδρα ἔβλαπτον, κἂν φίλος ὢν ἱκανῶς ὠφελοίην, ὅσῳ τὰ μὲν Ἀθηναίων οἶδα, τὰ δ᾽ ὑμέτερα ᾔκαζον: καὶ αὐτοὺς νῦν νομίσαντας περὶ μεγίστων δὴ τῶν διαφερόντων βουλεύεσθαι μὴ ἀποκνεῖν τὴν ἐς τὴν Σικελίαν τε καὶ ἐς τὴν Ἀττικὴν στρατείαν, ἵνα τά τε ἐκεῖ βραχεῖ μορίῳ ξυμπαραγενόμενοι μεγάλα σώσητε καὶ Ἀθηναίων τήν τε οὖσαν καὶ τὴν ???????????? ἁπάσης Ἑλλάδος ἑκούσης καὶ οὐ βίᾳ, κατ᾽ εὔνοιαν δὲ ἡγῆσθε.'

[92] Насколько эти планы будут реализованы, и с какой скоростью и энергией, лакедемоняне, зависит от вас; ибо я уверен, что они осуществимы, и вряд ли ошибусь. Вам не следует из справедливости думать обо мне худшее только потому, что, некогда прославившись любовью к своей стране, я теперь встал на сторону ее злейших врагов и нападаю на нее со всей своей силой; или подозревать, что я говорю лишь с рвением изгнанника. Я действительно изгнанник; я потерял неблагодарную страну, но я не утратил способности служить вам, если вы меня послушаете. Истинные враги моей страны — это не те, кто, подобно вам, причинил ей вред в открытой войне, а те, кто заставил ее друзей стать ее врагами. Я люблю Афины не потому, что она причинила мне зло, а потому, что когда-то пользовался привилегиями гражданина. Страна, на которую я нападаю, больше не моя, а потерянная страна, которую я стремлюсь вернуть. Истинный патриот – это не тот, кто, будучи несправедливо сосланным, воздерживается от нападения на свою страну, а тот, кто в пылу привязанности стремится вернуть её, не обращая внимания на средства. Поэтому я прошу вас, лакедемоняне, использовать меня без угрызений совести на любой службе, какой бы трудной или опасной она ни была, помня, что, согласно известной поговорке: «Чем больше вреда я причинил вам как враг, тем больше добра я могу вам принести как друг». Ибо я знаю секреты афинян, а о ваших могу лишь догадываться. Помните об огромной важности вашего нынешнего решения и не колеблясь отправляйте экспедицию на Сицилию и в Аттику. Отправив часть своих войск для сотрудничества на Сицилии, вы можете спасти великие интересы и раз и навсегда свергнуть афинскую власть. И тогда вы сможете отныне жить в безопасности и быть правителями всей Эллады, которая будет следовать за вами не по принуждению, а из любви.

93. ??? αὐτοὶ πρότερον στρατεύειν ἐπὶ τὰς Ἀθήνας, ???????????? αὐτοῦ καὶ νομίσαντες παρὰ τοῦ σαφέστατα εἰδότος ἀκηκοέναι: [2] ὥστε τῇ ἐπιτειχίσει τῆς Δεκελείας προσεῖχον ἤδη τὸν νοῦν καὶ τὸ παραυτίκα καὶ τοῖς ἐν τῇ Σικελίᾳ πέμπειν τινὰ τιμωρίαν. καὶ Γύλιππον τὸν Κλεανδρίδου προστάξαντες ἄρχοντα τοῖς Συρακοσίοις ἐκέλευον μετ᾽ ἐκείνων καὶ τῶν Κορινθίων βουλευόμενον ποιεῖν ὅπῃ ἐκ τῶν παρόντων μάλιστα καὶ τάχιστά τις ὠφελία ἥξει τοῖς ἐκεῖ. [3] . δὲ λοιπὰς παρασκευάζεσθαι ὅσας διανοοῦνται πέμπειν καί, ὅταν καιρὸς ᾖ, ἑτοίμας εἶναι πλεῖν. ταῦτα δὲ ξυνθέμενοι ἀνεχώρουν ἐκ τῆς Λακεδαίμονος. [4] ἀφίκετο δὲ καὶ ἡ ἐκ τῆς Σικελίας τριήρης τῶν Ἀθηναίων, ἣν ἀπέστειλαν οἱ στρατηγοὶ ἐπί τε χρήματα καὶ ἱππέας. καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἀκούσαντες ἐψηφίσαντο τήν τε τροφὴν πέμπειν τῇ στρατιᾷ καὶ τοὺς ἱππέας. καὶ ὁ χειμὼν ἐτελεύτα, καὶ ἕβδομον καὶ δέκατον ἔτος τῷ πολέμῳ ἐτελεύτα τῷδε ὃν Θουκυδίδης ξυνέγραψεν.


[93] Так говорил Алкивиад: лакедемоняне, которые намеревались послать армию против Афин, но все еще колебались и оглядывались по сторонам, значительно укрепились в своем решении, услышав все эти доводы от того, кто, как им казалось, знал лучше всех. Соответственно, они теперь обратили свои мысли к укреплению Декелеи и решили немедленно оказать помощь сиракузцам. Они назначили Гилиппа, сына Клеандрида, командующим сиракузскими войсками и попросили его сотрудничать с сиракузскими и коринфскими представителями и отправить помощь Сицилии самым быстрым и эффективным способом, каким позволяли обстоятельства. После чего он велел коринфянам немедленно отправить ему два корабля в Асине и снарядить столько, сколько они намеревались отправить; последние должны были быть готовы к выходу в море, когда наступит сезон. Придя к этому соглашению, посланники отплыли из Лакедемона. Примерно в это же время в Афины прибыла трирема, которую афинские полководцы отправили из Сицилии за деньгами и конницей. Афиняне, услышав их просьбу, выделили деньги и конницу для армии. Так закончилась зима, а вместе с ней и семнадцатый год Пелопоннесской войны, историю которой написал Фукидид.

94. ἅμα δὲ τῷ ἦρι εὐθὺς ἀρχομένῳ τοῦ ἐπιγιγνομένου θέρους οἱ ἐν τῇ Σικελίᾳ Ἀθηναῖοι ἄραντες ἐκ τῆς Κατάνης παρέπλευσαν ἐπὶ Μεγάρων τῶν ἐν τῇ Σικελίᾳ, οὓς ἐπὶ Γέλωνος τοῦ τυράννου, ὥσπερ καὶ πρότερόν μοι εἴρηται, ἀναστήσαντες Συρακόσιοι αὐτοὶ ἔχουσι τὴν γῆν. [2] ἀποβάντες δὲ ἐδῄωσαν τούς [τε] ἀγροὺς καὶ ἐλθόντες ἐπὶ ἔρυμά τι τῶν Συρακοσίων καὶ οὐχ ἑλόντες αὖθις καὶ πεζῇ καὶ ναυσὶ ???????????? ἐνεπίμπρασαν, καὶ τῶν Συρακοσίων περιτυχόντες τισὶν οὐ πολλοῖς καὶ ἀποκτείναντές τέ τινας καὶ τροπαῖον στήσαντες ἀνεχώρησαν ἐπὶ τὰς ναῦς. [3] καὶ ἀποπλεύσαντες ἐς Κατάνην, ἐκεῖθεν δὲ ἐπισιτισάμενοι, πάσῃ τῇ στρατιᾷ ἐχώρουν ἐπὶ Κεντόριπα, Σικελῶν πόλισμα, καὶ προσαγαγόμενοι ὁμολογίᾳ ἀπῇσαν, πιμπράντες ἅμα τὸν σῖτον τῶν τε Ἰνησσαίων καὶ τῶν Ὑβλαίων. [4] καὶ ἀφικόμενοι ἐς Κατάνην καταλαμβάνουσι τούς τε ἱππέας ἥκοντας ἐκ τῶν Ἀθηνῶν πεντήκοντα καὶ διακοσίους ἄνευ τῶν ἵππων μετὰ σκευῆς, ὡς αὐτόθεν πορισθησομένων, καὶ ἱπποτοξότας τριάκοντα καὶ τάλαντα ἀργυρίου τριακόσια.

[94] В самом начале следующей весны афиняне покинули Катану и отплыли вдоль побережья к сицилийской Мегаре; это место, как я уже упоминал, во времена тирана Гело было обезлюдено сиракузцами, которые до сих пор владеют этой страной. Они высадились на берег и, опустошив поля, предприняли нападение на небольшую сиракузскую крепость, но безуспешно; затем они двинулись дальше, одни по суше, другие по морю, к реке Териас, и, поднимаясь вверх по стране, опустошили равнину и сожгли зерно. Они встретили нескольких сиракузцев, некоторых из которых убили, и, установив трофей, вернулись на свои корабли. Затем они отплыли обратно в Катану и, взяв с собой провизию, двинулись со всеми своими силами против Центорипы, сицилийского города, который капитулировал. Оттуда они вернулись и по пути сожгли зерно инессийцев и иблийцев. Прибыв в Катану, они обнаружили, что посланные ими всадники численностью двести пятьдесят человек прибыли из Афин со своим снаряжением, но без лошадей, которых им предстояло добыть на месте. Также прибыли тридцать конных лучников и триста талантов серебра.

95. τοῦ δ᾽ αὐτοῦ ἦρος καὶ ἐπ᾽ Ἄργος στρατεύσαντες Λακεδαιμόνιοι μέχρι μὲν Κλεωνῶν ἦλθον, σεισμοῦ δὲ γενομένου ἀπεχώρησαν. καὶ Ἀργεῖοι μετὰ ταῦτα ἐσβαλόντες ἐς τὴν Θυρεᾶτιν ὅμορον οὖσαν λείαν τῶν Λακεδαιμονίων πολλὴν ἔλαβον, ἣ ἐπράθη ταλάντων οὐκ ἔλασσον πέντε καὶ εἴκοσι. [2] καζ ὁ Θεσπιῶν δῆμος ἐν τῷ αὐτῷ θέρει οὐ πολὺ ὕστερον ἐπιθέμενος τοῖς τὰς ἀρχὰς ἔχουσιν οὐ κατέσχεν, ἀλλὰ βοηθησάντων Θηβαίων οἱ ξυνελήφθησαν, или δ᾽ ἐξέπεσον θήναζε.

[95] Весной того же года лакедемоняне возглавили армию против Аргоса и продвинулись до Клеоны, но отступили из-за землетрясения. Аргивяне, в свою очередь, вторглись в соседнюю область Тирею и захватили у лакедемонян большую добычу, которая была продана не менее чем за двадцать пять талантов. Несколько позже жители Феспий предприняли нападение на правительство, но попытка не увенчалась успехом, поскольку на помощь пришли фиванцы. Часть повстанцев была арестована, другие бежали в Афины.

96. καὶ οἱ Συρακόσιοι τοῦ αὐτοῦ θέρους, ὡς ἐπύθοντο τούς [τε] ἱππέας ἥκοντας τοῖς Ἀθηναίοις καὶ μέλλοντας ἤδη ἐπὶ σφᾶς ἰέναι, νομίσαντες, ἐὰν μὴ τῶν Ἐπιπολῶν κρατήσωσιν οἱ Ἀθηναῖοι, χωρίου ἀποκρήμνου τε καὶ ὑπὲρ τῆς πόλεως εὐθὺς κειμένου, οὐκ ἂν ῥᾳδίως σφᾶς, οὐδ᾽ εἰ κρατοῖντο μάχῃ, ἀποτειχισθῆναι, διενοοῦντο τὰς προσβάσεις αὐτῶν φυλάσσειν, ὅπως μὴ κατὰ ταύτας λάθωσι σφᾶς ἀναβάντες οἱ πολέμιοι: οὐ γὰρ ἂν ἄλλῃ γε αὐτοὺς δυνηθῆναι. [2] . ἐπιφανὲς πᾶν ἔσω: καὶ ὠνόμασται ὑπὸ τῶν Συρακοσίων διὰ τὸ ἐπιπολῆς τοῦ ἄλλου εἶναι Ἐπιπολαί. [3] καὶ οἱ μὲν ἐξελθόντες πανδημεὶ ἐς τὸν λειμῶνα παρὰ τὸν Ἄναπον ποταμὸν ἅμα τῇ ἡμέρᾳ （ ἐτύγχανον γὰρ αὐτοῖς καὶ οἱ περὶ τὸν Ἑρμοκράτη στρατηγοὶ παρειληφότες τὴν ἀρχήν ） ἐξέτασίν τε ὅπλων ἐποιοῦντο καὶ ἑξακοσίους λογάδας τῶν ὁπλιτῶν ἐξέκριναν πρότερον, ὧν ἦρχε Διόμιλος φυγὰς ἐξ Ἄνδρου, ὅπως τῶν τε Ἐπιπολῶν εἶεν φύλακες, καὶ ἢν ἐς ἄλλο τι δέῃ, ταχὺ ξυνεστῶτες παραγίγνωνται.

[96] Сиракузцы услышали, что афиняне получили свою конницу и что вскоре они нападут на них. Они посчитали, что, если афиняне не захватят Эпиполы (это был крутой склон, возвышающийся над Сиракузами), город будет трудно осадить, даже если они потерпят поражение в битве; поэтому они решили охранять тропы, ведущие к вершине, чтобы враг не смог незаметно подняться. Во всех остальных местах это место было безопасно, так как оно расположено высоко и спускается прямо к городу, из которого все видно; Сиракузцы называют это место Эпиполами (или плато, потому что оно находится выше уровня прилегающей местности). Гермократ и его соратники приступили к выполнению своего приказа. Весь народ на рассвете вышел на луг, окаймляющий реку Анапус, и приступил к осмотру своих войск. Сразу же был отобран шестьсот гоплитов, назначенных для охраны Эпипол и для перемещения в любом месте, где они понадобятся. Командовал ими Диомил, андрианский изгнанник.

97. οἱ δὲ Ἀθηναῖοι ταύτης τῆς νυκτὸς τῇ ἐπιγιγνομένῃ ἡμέρᾳ ἐξητάζοντο καὶ ἔλαθον αὐτοὺς παντὶ ἤδη τῷ στρατεύματι ἐκ τῆς Κατάνης σχόντες κατὰ τὸν Λέοντα καλούμενον, ὃς ἀπέχει τῶν Ἐπιπολῶν ἓξ ἢ ἑπτὰ σταδίους, καὶ τοὺς πεζοὺς ἀποβιβάσαντες, ταῖς τε ναυσὶν ἐς τὴν Θάψον καθορμισάμενοι: ἔστι δὲ χερσόνησος μὲν ἐν στενῷ ἰσθμῷ προύχουσα ἐς τὸ πέλαγος, τῆς δὲ Συρακοσίων πόλεως οὔτε πλοῦν οὔτε ὁδὸν πολλὴν ἀπέχει. [2] καὶ ??? ἰσθμὸν ἡσύχαζεν: ὁ δὲ πεζὸς ἐχώρει εὐθὺς δρόμῳ πρὸς τὰς Ἐπιπολὰς καὶ φθάνει ἀναβὰς κατὰ τὸν Εὐρύηλον πρὶν τοὺς Συρακοσίους αἰσθομένους ἐκ τοῦ λειμῶνος καὶ τῆς ἐξετάσεως παραγενέσθαι. [3] ἐβοήθουν δὲ οἵ τε ἄλλοι, ὡς ἕκαστος τάχους εἶχε, καὶ οἱ περὶ τὸν Διόμιλον ἑξακόσιοι: στάδιοι δὲ πρὶν προσμεῖξαι ἐκ τοῦ λειμῶνος ἐγίγνοντο αὐτοῖς οὐκ ἔλασσον ἢ πέντε καὶ εἴκοσι. [4] προσπεσόντες οὖν αὐτοῖς τοιούτῳ τρόπῳ ἀτακτότερον καὶ μάχῃ νικηθέντες οἱ Συρακόσιοι ἐπὶ ταῖς Ἐπιπολαῖς ἀνεχώρησαν ἐς τὴν πόλιν: καὶ ὅ τε Διόμιλος ἀποθνῄσκει καὶ τῶν ἄλλων ὡς τριακόσιοι. [5] καὶ μετὰ τοῦτο οἱ Ἀθηναῖοι τροπαῖόν τε στήσαντες καὶ τοὺς νεκροὺς ὑποσπόνδος ἀποδόντες τοῖς Συρακοσίοις, πρὸς τὴν πόλιν αὐτὴν τῇ ὑστεραίᾳ ἐπικαταβάντες, ὡς οὐκ ἐπεξῇσαν αὐτοῖς, ἐπαναχωρήσαντες φρούριον ἐπὶ τῷ Λαβδάλῳ ᾠκοδόμησαν, ἐπ᾽ ἄκροις τοῖς κρημνοῖς τῶν Ἐπιπολῶν, ὁρῶν πρὸς τὰ Μέγαρα, ὅπως εἴη αὐτοῖς, ὁπότε προΐοιεν ἢ μαχούμενοι ἢ τειχιοῦντες, τοῖς τε σκεύεσι καὶ τοῖς χρήμασιν ἀποθήκη.

[97] В то же самое утро афиняне также проводили сбор своего войска. Они прибыли из Катаны со всем своим войском и незаметно причалили около места, называемого Леон, которое находится примерно в миле от Эпиполе; там они высадили своих солдат. Их корабли бросили якорь у Тапса, полуострова с узким перешейком, уходящим в море, недалеко от Сиракуз как по суше, так и по воде. Афинские моряки построили частокол через перешеек и оставались в Тапсе, в то время как войска бежали к Эпиполе и достигли вершины по пути Эвриела, прежде чем сиракузцы увидели их или смогли подойти к ним с луга, где проходил смотр. Тем не менее, Диомил со своими шестьюстами солдатами поспешил к этому месту в сопровождении остальной части армии, каждый бежал так быстро, как мог; но расстояние от луга, которое им нужно было преодолеть, прежде чем они могли вступить в бой, составляло не менее трех миль; Вследствие этого, при столкновении с афинянами они пребывали в беспорядке. В последовавшем сражении у Эпиполей они потерпели поражение и отступили в город. Диомил и около трехсот человек были убиты. Афиняне воздвигли трофей и передали сиракузцам тела погибших под флагом перемирия. На следующий день они спустились в сам город, но поскольку сиракузцы не выступили против них, они отступили и построили крепость на Лабдалуме, на краю скал Эпиполей, обращенных к Мегаре, чтобы при продвижении вперед для сражения или построения линии обороны это место могло служить складом для их багажа и имущества.

98. ?????? Σικελῶν καὶ Ναξίων καὶ ἄλλων τινῶν ὡς ἑκατόν: καὶ Ἀθηναίων ὑπῆρχον πεντήκοντα καὶ διακόσιοι, οἷς ἵππους τοὺς μὲν παρ᾽ Ἐγεσταίων καὶ Καταναίων ἔλαβον, τοὺς δ᾽ ἐπρίαντο, καὶ ξύμπαντες πεντήκοντα καὶ ἑξακόσιοι ἱππῆς ξυνελέγησαν. [2] καὶ καταστήσαντες ἐν τῷ Λαβδάλῳ φυλακὴν ἐχώρουν πρὸς τὴν Συκῆν οἱ Ἀθηναῖοι, ἵναπερ καθεζόμενοι ἐτείχισαν τὸν κύκλον διὰ τάχους. καὶ ἔκπληξιν τοῖς Συρακοσίοις παρέσχον τῷ τάχει τῆς οἰκοδομίας: καὶ ἐπεξελθόντες μάχην διενοοῦντο ποιεῖσθαι καὶ μὴ περιορᾶν. [3] καὶ Συρακοσίων στρατηγοὶ ὡς ἑώρων σφίσι τὸ στράτευμα διεσπασμένον τε καὶ οὐ ῥᾳδίως ξυντασσόμενον, ἀνήγαγον πάλιν ἐς τὴν πόλιν πλὴν μέρους τινὸς τῶν ἱππέων: οὗτοι δὲ ὑπομένοντες ἐκώλυον τοὺς Ἀθηναίους λιθοφορεῖν τε καὶ ἀποσκίδνασθαι μακροτέραν. [4] καὶ τῶν Ἀθηναίων φυλὴ μία τῶν ὁπλιτῶν καὶ οἱ ἱππῆς μετ᾽ αὐτῶν πάντες ἐτρέψαντο τοὺς τῶν Συρακοσίων ἱππέας προσβαλόντες, καὶ ἀπέκτεινάν τέ τινας καὶ τροπαῖον τῆς ἱππομαχίας ἔστησαν.

[98] Вскоре к афинянам присоединились триста эгестейских всадников и еще около ста, предоставленных сицилийцами, наксийцами и другими. У них было двести пятьдесят своих собственных, для некоторых из которых они получили лошадей от эгестейцев и катанеев; других лошадей они купили. Общее число их конницы теперь достигло шестисот пятидесяти. Они разместили гарнизон в Лабдалуме и спустились в Сики, где заняли позицию и немедленно приступили к строительству стены вокруг города. Сиракузцы были поражены скоростью работы. Они поняли, что должны вмешаться, и решили выйти и сражаться. Обе армии уже готовились к сражению, когда сиракузские генералы, увидев, что их войска находятся в беспорядке и с трудом формируются, отвели их обратно в город, за исключением отряда конницы, который, оставаясь на месте, помешал противникам собрать камни для стены и заставил их держаться вместе. Наконец, продвигаясь вперед с одним отрядом гоплитов и всей конницей, афиняне атаковали сиракузскую конницу, обратили ее в бегство и убили часть ее бойцов; затем они воздвигли трофей.

99. ?????? τεῖχος, οἱ δὲ λίθους καὶ ξύλα ξυμφοροῦντες παρέβαλλον ἐπὶ τὸν Τρωγίλον καλούμενον αἰεί, ᾗπερ βραχύτατον ἐγίγνετο αὐτοῖς ἐκ τοῦ μεγάλου λιμένος ἐπὶ τὴν ἑτέραν θάλασσαν τὸ ἀποτείχισμα. [2] . μὲν πανδημεὶ πρὸς Ἀθηναίους οὐκέτι ἐβούλοντο διακινδυνεύειν, ὑποτειχίζειν δὲ ἄμεινον ἐδόκει εἶναι, ἐκεῖνοι ἔμελλον ἄξειν τὸ τεῖχος καί, εἰ φθάσειαν, ἀποκλῄσεις γίγνεσθαι, καὶ ἅμα καὶ ἐν τούτῳ εἰ ἐπιβοηθοῖεν, μέρος ἀντιπέμπειν αὐτοῖς τῆς στρατιᾶς καὶ φθάνειν αὐτοὶ προκαταλαμβάνοντες τοῖς σταυροῖς τὰς ἐφόδους, ἐκείνους δὲ ἂν παυομένους τοῦ ἔργου πάντας ἂν πρὸς σφᾶς τρέπεσθαι. [3] ἐτείχιζον οὖν ἐξελθόντες ἀπὸ τῆς σφετέρας πόλεως ἀρξάμενοι, κάτωθεν τοῦ κύκλου τῶν Ἀθηναίων ἐγκάρσιον τεῖχος ἄγοντες, τάς τε ἐλάας ἐκκόπτοντες τοῦ τεμένους καὶ πύργους ξυλίνους καθιστάντες. [4] αἱ δὲ νῆες τῶν Ἀθηναίων οὔπω ἐκ τῆς Θάψου περιεπεπλεύκεσαν ἐς τὸν μέγαν λιμένα, ἀλλ᾽ ἔτι οἱ Συρακόσιοι ἐκράτουν τῶν περὶ τὴν θάλασσαν, κατὰ γῆν δ᾽ ἐκ τῆς Θάψου οἱ Ἀθηναῖοι τὰ ἐπιτήδεια ἐπήγοντο.

[99] На следующий день часть афинян приступила к строительству той части круга, которая находилась к северу; другие начали собирать дерево и камни и укладывать их вдоль намеченного маршрута стены в сторону Трогила, где расстояние от Большой гавани до внешнего моря было наименьшим. Сиракузцы, по совету своих военачальников, главным образом Гермократа, решили больше не рисковать общими сражениями. Они посчитали, что лучше возвести контрстену поперек линии, вдоль которой строилась афинская стена. Если бы они оказались первыми, они бы перехватили их. Афиняне могли бы действительно атаковать их во время такой операции, но тогда они могли бы противостоять им частью своей армии; и у них было бы время, чтобы перекрыть дорогу частоколом, если не стеной, прежде чем произойдет какое-либо нападение. Афинянам же, с другой стороны, пришлось бы оставить свою работу и использовать против них всю свою армию. И вот они вышли и возвели поперечную стену, начиная от своего города, от точки ниже круга афинской стены, вырубили оливковые деревья в окрестностях Аполлона и воздвигли деревянные башни. Афинские корабли еще не обогнули Тапс и не вошли в Большую гавань; сиракузцы все еще владели своим побережьем, и афиняне доставляли необходимые товары из Тапса по суше.

100. ἐπειδὴ δὲ τοῖς Συρακοσίοις ἀρκούντως ἐδόκει ἔχειν ὅσα τε ἐσταυρώθη καὶ ᾠκοδομήθη τοῦ ὑποτειχίσματος, καὶ οἱ Ἀθηναῖοι αὐτοὺς οὐκ ἦλθον κωλύσοντες, φοβούμενοι μὴ σφίσι δίχα γιγνομένοις ῥᾷον μάχωνται, καὶ ἅμα τὴν καθ᾽ αὑτοὺς περιτείχισιν ἐπειγόμενοι, ο??? ἀνεχώρησαν ἐς τὴν πόλιν, οἱ δὲ Ἀθηναῖοι τούς τε ὀχετοὺς αὐτῶν, οἳ ἐς τὴν πόλιν ὑπονομηδὸν ποτοῦ ὕδατος ἠγμένοι ἦσαν, διέφθειραν, καὶ τηρήσαντες τούς τε ἄλλους Συρακοσίους ????????? καὶ τοὺς ἐν τῷ σταυρώματι ἀμελῶς φυλάσσοντας, τριακοσίους μὲν σφῶν αὐτῶν λογάδας καὶ τῶν ψιλῶν τινὰς ἐκλεκτοὺς ὡπλισμένους προύταξαν θεῖν δρόμῳ ἐξαπιναίως πρὸς τὸ ὑποτείχισμα, ἡ δ᾽ ἄλλη στρατιὰ δίχα, ἡ μὲν μετὰ τοῦ ἑτέρου στρατηγοῦ πρὸς τὴν πόλιν, εἰ ἐπιβοηθοῖεν, ἐχώρουν, ἡ δὲ μετὰ τοῦ ἑτέρου πρὸς τὸ σταύρωμα τὸ παρὰ τὴν πυλίδα. [2] καὶ προσβαλόντες οἱ τριακόσιοι αἱροῦσι τὸ σταύρωμα: καὶ οἱ φύλακες αὐτὸ ἐκλιπόντες κατέφυγον ἐς τὸ προτείχισμα τὸ περὶ τὸν Τεμενίτην. καὶ αὐτοῖς ξυνεσέπεσον οἱ διώκοντες, καὶ ἐντὸς γενόμενοι βίᾳ ἐξεκρούσθησαν πάλιν ὑπὸ τῶν Συρακοσίων, καὶ τῶν Ἀργείων τινὲς αὐτόθι καὶ τῶν Ἀθηναίων οὐ πολλοὶ διεφθάρησαν. [3] καὶ ἐπαναχωρήσασα ἡ πᾶσα στρατιὰ τήν τε ὑποτείχισιν καθεῖλον καὶ τὸ σταύρωμα ἀνέσπασαν καὶ διεφόρησαν τοὺς σταυροὺς παρ᾽ ἑαυτοὺς καὶ τροπαῖον ἔστησαν.

[100] Афиняне не вмешивались в их работу, опасаясь разделить и ослабить свои силы; они продвигались вперед по той части линии, на которой работали. Поэтому сиракузцы, достаточно завершив часть своего частокола и поперечной стены, оставив одно подразделение для охраны сооружения, отступили в город с остальной частью своей армии. Афиняне разрушили свои водопроводы, проложенные под землей для подачи питьевой воды в город. Затем, выбрав время в полдень, когда сиракузская стража оставалась в своих шатрах (некоторые из них даже удалились в город) и когда бдительность их часовых у частокола ослабла, они взяли отряд из трехсот отборных гоплитов и несколько легковооруженных солдат, отборных солдат, которым они дали тяжелое оружие, и приказали им быстро бежать к поперечной стене. Остальная часть армии двинулась двумя дивизиями под командованием двух генералов: одна — к городу на случай, если враг придет защищать стену, другая — к той части частокола, которая примыкала к пограничным воротам города. Триста солдат атаковали и захватили дальний конец частокола, откуда стража отступила и бежала внутрь новой внешней стены, окружавшей святилище Аполлона Теменитского. Преследователи двинулись вперед и пробрались вслед за ними; но сиракузцы снова вытеснили их; там пали некоторые аргивяне и несколько афинян. Затем вся армия, повернув назад, разрушила поперечный частокол, разрушила частокол, отнесла колья в свой лагерь и подняла трофей.

101. τῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ ἀπὸ τοῦ κύκλου ἐτείχιζον οἱ Ἀθηναῖοι τὸν κρημνὸν τὸν ὑπὲρ τοῦ ἕλους, ὃς τῶν Ἐπιπολῶν ταύτῃ πρὸς τὸν ???????????? καὶ τοῦ ἕλους ἐς τὸν λιμένα τὸ περιτείχισμα. [2] καὶ οἱ Συρακόσιοι ἐν τούτῳ ἐξελθόντες καὶ αὐτοὶ ἀπεσταύρουν αὖθις ἀρξάμενοι ἀπὸ τῆς πόλεως διὰ μέσου τοῦ ἕλους, καὶ τάφρον ἅμα παρώρυσσον, ὅπως μὴ οἷόν τε ᾖ τοῖς Ἀθηναίοις μέχρι τῆς θαλάσσης ἀποτειχίσαι. [3] οἱ δ᾽, ἐπειδὴ τὸ πρὸς τὸν κρημνὸν αὐτοῖς ἐξείργαστο, ἐπιχειροῦσιν αὖθις τῷ τῶν Συρακοσίων σταυρώματι καὶ τάφρῳ, τὰς μὲν ναῦς κελεύσαντες περιπλεῦσαι ἐκ τῆς Θάψου ἐς τὸν μέγαν λιμένα τὸν τῶν Συρακοσίων, αὐτοὶ δὲ περὶ ὄρθρον καταβάντες ἀπὸ τῶν Ἐπιπολῶν ἐς τὸ ὁμαλὸν καὶ διὰ τοῦ ἕλους, ᾗ πηλῶδες ἦν καὶ στεριφώτατον, θύρας καὶ ξύλα πλατέα ἐπιθέντες καὶ ἐπ᾽ αὐτῶν διαβαδίσαντες, αἱροῦσιν ἅμα ἕῳ τό τε σταύρωμα πλὴν ὀλίγου καὶ τὴν τάφρον, καὶ ὕστερον καὶ τὸ ὑπολειφθὲν εἷλον. [4] καὶ μάχη ἐγένετο, καὶ ἐν αὐτῇ ἐνίκων οἱ Ἀθηναῖοι. καὶ τῶν Συρακοσίων οἱ μὲν τὸ δεξιὸν κέρας ἔχοντες πρὸς τὴν πόλιν ἔφευγον, οἱ δ᾽ ἐπὶ τῷ εὐωνύμῳ παρὰ τὸν ποταμόν. καὶ αὐτοὺς βουλόμενοι ἀποκλῄσασθαι τῆς διαβάσεως οἱ τῶν Ἀθηναίων τριακόσιοι λογάδες δρόμῳ ἠπείγοντο πρὸς τὴν γέφυραν. [5] δείσαντες δὲ οἱ Συρακόσιοι （ ἦσαν γὰρ καὶ τῶν ἱππέων αὐτοῖς οἱ πολλοὶ ἐνταῦθα ） ὁμόσε χωροῦσι τοῖς τριακοσίοις τούτοις, καὶ τρέπουσί τε αὐτοὺς καὶ ἐσβάλλουσιν ἐς τὸ δεξιὸν κέρας τῶν Ἀθηναίων: καὶ προσπεσόντων αὐτῶν ξυνεφοβήθη καὶ ἡ πρώτη φυλὴ τοῦ κέρως. [6] ἰδὼν δὲ ὁ Λάμαχος παρεβοήθει ἀπὸ τοῦ εὐωνύμου τοῦ ἑαυτῶν μετὰ τοξοτῶν τε οὐ πολλῶν καὶ τοὺς Ἀργείους παραλαβών, καὶ ἐπιδιαβὰς τάφρον τινὰ καὶ μονωθεὶς μετ᾽ ὀλίγων τῶν ξυνδιαβάντων ἀποθνῄσκει αὐτός τε καὶ πέντε ἢ ἓξ τῶν μετ᾽ αὐτοῦ. καὶ τούτους μὲν οἱ Συρακόσιοι εὐθὺς κατὰ τάχος φθάνουσιν ἁρπάσαντες πέραν τοῦ ποταμοῦ ἐς τὸ ἀσφαλές, αὐτοὶ δὲ ἐπιόντος ἤδη καὶ τοῦ ἄλλου στρατεύματος τῶν Ἀθηναίων ἀπεχώρουν.

[101] На следующий день афиняне, начав с одного конца недостроенного круга, начали сносить стену через обрыв, который с этой стороны Эпиполе обращен через болото к Большой гавани, намереваясь продолжить линию к гавани кратчайшим путем прямо через уровень болота. Тем временем сиракузцы тоже вышли и, начав из города, приступили к возведению еще одного частокола через середину болота с рвом сбоку, чтобы помешать афинянам завершить свою линию к морю. Последние, закончив свою работу до обрыва, атаковали новый сиракузский частокол и ров. Они приказали кораблям обогнуть Тапс и войти в Большую гавань сиракузцев; с первыми лучами солнца они спустились с Эпиполе на ровную местность; Пройдя через болото, где почва была глинистой и более плотной, чем на остальной территории, по доскам и воротам, которые они сами же и установили, к рассвету им удалось захватить почти весь частокол и ров, а вскоре после этого и оставшуюся часть. Произошло сражение, в котором афиняне одержали победу, и сиракузцы на правом фланге бежали в город, а те, что были на левом, — вдоль реки. Триста отборных афинских солдат на полной скорости двинулись к мосту, намереваясь остановить их продвижение, но сиракузцы, опасаясь, что их отрежут, и имея большую часть своей всадников на месте, обратились против этих трехсот солдат и, обратив их в бегство, атаковали правый фланг афинян. Паника охватила весь отряд на краю фланга. Ламах увидел, что произошло, и поспешил на помощь со своего места на левом фланге, взяв с собой нескольких лучников и аргивские войска; Но, продвигаясь вперед через ров, он и несколько человек, следовавших за ним, оказались отрезанными от остальных, и он пал вместе с пятью или шестью другими. Сиракузцы поспешно подхватили их тела и перенесли через реку, подальше от врага. Но когда они увидели, что к ним приближается остальная часть афинского войска, они отступили.

102. ἐν τούτῳ δὲ οἱ πρὸς τὴν πόλιν αὐτῶν τὸ πρῶτον καταφυγόντες ὡς ἑώρων ταῦτα γιγνόμενα, αὐτοί τε πάλιν ἀπὸ τῆς πόλεως ἀναθαρσήσαντες ἀντετάξαντο πρὸς τοὺς κατὰ σφᾶς Ἀθηναίους, καὶ μέρος τι αὑτῶν πέμπουσιν ἐπὶ τὸν κύκλον τὸν ἐπὶ ταῖς Ἐπιπολαῖς, ἡγούμενοι ἐρῆμον αἱρήσειν. [2] ????????? κύκλον Νικίας διεκώλυσεν: ἔτυχε γὰρ ἐν αὐτῷ δι᾽ ἀσθένειαν ὑπολελειμμένος. τὰς γὰρ μηχανὰς καὶ ξύλα ὅσα πρὸ τοῦ τείχους ἦν καταβεβλημένα, ἐμπρῆσαι τοὺς ὑπηρέτας ἐκέλευσεν, ὡς ἔγνω ἀδυνάτους ἐσομένους ἐρημίᾳ ἀνδρῶν ἄλλῳ τρόπῳ περιγενέσθαι. [3] καὶ ξυνέβη οὕτως: οὐ γὰρ ἔτι προσῆλθον οἱ Συρακόσιοι διὰ τὸ πῦρ, ἀλλὰ ἀπεχώρουν πάλιν. καὶ γὰρ πρός τε τὸν κύκλον βοήθεια ἤδη κάτωθεν τῶν Ἀθηναίων ἀποδιωξάντων τοὺς ἐκεῖ ἐπανῄει, καὶ αἱ νῆες ἅμα αὐτῶν ἐκ τῆς Θάψου, ὥσπερ εἴρητο, κατέπλεον ἐς τὸν μέγαν λιμένα. [4] . ἐς τὴν πόλιν, νομίσαντες μὴ ἂν ἔτι ἀπὸ τῆς ????????????

[102] Тем временем сиракузцы, первыми бежавшие в город, заметив сопротивление левого фланга, набрались смелости и, выйдя наружу, выстроились против той части афинской линии, которая им противостояла. Они также послали отряд против стены, окружавшей Эпиполе, полагая, что она не защищена и может быть взята. Им действительно удалось захватить и разрушить внешнее укрепление длиной около тысячи футов; но Никий, который оказался там из-за болезни, спас сами линии. Он приказал обитателям лагеря поджечь орудия и древесину, оставленную перед стеной, поскольку, будучи без войск, он знал, что другого пути к отступлению нет. Этот план удался; и в результате пожара сиракузцы прекратили атаку. Афинская армия также спешила с равнины к окружающей стене с намерением отбить атаку противника; В это время корабли, как и было приказано, отплывали из Тапса в Большую гавань. Сиракузцы на высотах, увидев это объединенное движение, быстро отступили вместе с остальной армией в город, полагая, что с имеющимися силами они больше не смогут помешать завершению строительства стены в сторону моря.

103. μετὰ δὲ τοῦτο οἱ Ἀθηναῖοι τροπαῖον ἔστησαν καὶ τοὺς νεκροὺς ὑποσπόνδους ἀπέδοσαν τοῖς Συρακοσίοις καὶ τοὺς μετὰ Λαμάχου καὶ αὐτὸν ἐκομίσαντο: καὶ παρόντος ἤδη σφίσι παντὸς τοῦ στρατεύματος καὶ τοῦ ναυτικοῦ καὶ τοῦ πεζοῦ, ἀπὸ τῶν Ἐπιπολῶν καὶ τοῦ κρημνώδους ἀρξάμενοι ἀπετείχιζον μέχρι τῆς θαλάσσης τείχει διπλῷ τοὺς Συρακοσίους. [2] τὰ δ᾽ ἐπιτήδεια τῇ στρατιᾷ ἐσήγετο ἐκ τῆς Ἰταλίας πανταχόθεν. ἦλθον δὲ καὶ τῶν Σικελῶν πολλοὶ ξύμμαχοι τοῖς Ἀθηναίοις, οἳ πρότερον περιεωρῶντο, καὶ ἐκ τῆς Τυρσηνίας νῆες πεντηκόντοροι τρεῖς. καὶ τἆλλα προυχώρει αὐτοῖς ἐς ἐλπίδας. [3] καὶ γὰρ οἱ Συρακόσιοι πολέμῳ μὲν οὐκέτι ἐνόμιζον ἂν περιγενέσθαι, ὡς αὐτοῖς οὐδὲ ἀπὸ τῆς Πελοποννήσου ὠφελία οὐδεμία ἧκε, τοὺς δὲ λόγους ἔν τε σφίσιν αὐτοῖς ἐποιοῦντο ξυμβατικοὺς καὶ πρὸς τὸν Νικίαν: οὗτος γὰρ δὴ μόνος εἶχε Λαμάχου τεθνεῶτος τὴν ἀρχήν. [4] . ἢ πρὶν πολιορκουμένων, πολλὰ ἐλέγετο πρός τε ἐκεῖνον καὶ πλείω ἔτι κατὰ τὴν πόλιν. καὶ γάρ τινα καὶ ὑποψίαν ὑπὸ τῶν παρόντων κακῶν ἐς ἀλλήλους εἶχον, καὶ τοὺς στρατηγούς τε ἐφ᾽ ὧν αὐτοῖς ταῦτα ξυνέβη ἔπαυσαν, ὡς ἢ δυστυχίᾳ ἢ προδοσίᾳ τῇ ἐκείνων βλαπτόμενοι, καὶ ἄλλους ἀνθείλοντο, Ἡρακλείδην καὶ Εὐκλέα καὶ Τελλίαν.

[103] Афиняне воздвигли трофей и под флагом перемирия вернули убитых сиракузцев. Сиракузцы передали им тела Ламаха и его спутников. Все афинские силы, как морские, так и сухопутные, теперь находились на месте и приступили к отсечению сиракузцев двойной стеной, начинавшейся от южного утеса Эпиполе и простиравшейся до моря. Провизия в изобилии поступала в их армию из разных частей Италии. Многие из сикельских племен, которые до этого колебались, теперь присоединились к афинянам, и три пентеконтера прибыли из Тирренов. Все начало оправдывать их надежды. Сиракузцы отчаялись спасти город оружием, ибо помощь не дошла до них даже с Пелопоннеса. Внутри стен они говорили о мире и начали общаться с Никием, который, после смерти Ламаха, единолично командовал городом. Но определенного результата достигнуто не было; Хотя, как и следовало ожидать, когда люди начали ощущать давление осады и собственную беспомощность, ему было сделано множество предложений, и еще больше обсуждалось в городе. Их бедствия даже заставили их с подозрением относиться друг к другу; соответственно, они сместили своих генералов, приписывая несчастья, постигшие город с момента их назначения, либо их невезению, либо их предательству. На их место они выбрали Гераклида, Эвкла и Теллия.

104. ἐν δὲ τούτῳ Γύλιππος ὁ Λακεδαιμόνιος καὶ αἱ ἀπὸ τῆς Κορίνθου νῆες περὶ Λευκάδα ἤδη ἦσαν, βουλόμενοι ἐς τὴν Σικελίαν διὰ τάχους βοηθῆσαι. καὶ ὡς αὐτοῖς αἱ ἀγγελίαι ἐφοίτων δειναὶ καὶ πᾶσαι ἐπὶ τὸ αὐτὸ ἐψευμέναι ὡς ἤδη παντελῶς ἀποτετειχισμέναι αἱ Συράκουσαί εἰσι, τῆς μὲν Σικελίας οὐκέτι ἐλπίδα οὐδεμίαν εἶχεν ὁ Γύλιππος, τὴν δὲ Ἰταλίαν βουλόμενος περιποιῆσαι αὐτὸς μὲν καὶ Πυθὴν ὁ Κορίνθιος ναυσὶ δυοῖν μὲν Λακωνικαῖν, δυοῖν δὲ Κορινθίαιν ὅτι τάχιστα ἐπεραιώθησαν τὸν Ἰόνιον ἐς Τάραντα, οἱ δὲ Κορίνθιοι πρὸς ταῖς σφετέραις δέκα Λευκαδίας δύο καὶ Ἀμπρακιώτιδας τρεῖς προσπληρώσαντες ὕστερον ἔμελλον πλεύσεσθαι. [2] καὶ ὁ μὲν Γύλιππος ἐκ τοῦ Τάραντος ἐς τὴν Θουρίαν πρῶτον πρεσβευσάμενος καὶ τὴν τοῦ πατρὸς ἀνανεωσάμενος πολιτείαν καὶ οὐ δυνάμενος αὐτοὺς προσαγαγέσθαι, ἄρας παρέπλει τὴν Ἰταλίαν, καὶ ἁρπασθεὶς ὑπ᾽ ἀνέμου κατὰ τὸν Τεριναῖον κόλπον, ὃς ἐκπνεῖ ταύτῃ μέγας κατὰ βορέαν ἑστηκώς, ἀποφέρεται ἐς τὸ πέλαγος, καὶ πάλιν χειμασθεὶς ἐς τὰ μάλιστα τῷ Τάραντι προσμίσγει: καὶ τὰς ναῦς, ὅσαι μάλιστα ἐπόνησαν ὑπὸ τοῦ χειμῶνος, ἀνελκύσας ἐπεσκεύαζεν. [3] . οἱ Θούριοι ἔπαθον, καὶ λῃστικώτερον ἔδοξε παρεσκευασμένους πλεῖν, καὶ οὐδεμίαν φυλακήν πω ἐποιεῖτο.

[104] Тем временем Гилип Лакедемонский и корабли из Коринфа уже находились в Леукасе, спеша на помощь. Их встревожили постоянно поступавшие сообщения, все ложные, но все сходящиеся в том, что афинские линии вокруг Сиракуз теперь полностью сформированы. Гилип уже не надеялся на Сицилию, но думал, что сможет спасти Италию; поэтому он и Пифен Коринфский как можно быстрее переплыли Ионический залив в Тарент, взяв два лаконских и два коринфских корабля. Коринфяне должны были укомплектовать свои десять кораблей: два левкадских и три амбракийских, и следовать за ними. По прибытии в Тарент Гилип отправился в Турии, гражданином которых ранее был его отец; он надеялся захватить власть у турийцев, но потерпел неудачу; затем он продолжил свой путь из Тарента вдоль побережья Италии. Его застал в Теринейском заливе сильный и постоянный северный ветер, и он был вынесен в открытое море. Пережив сильнейший шторм, он вернулся в Тарент, где поднял на берег те свои корабли, которые пострадали от шторма, и переоборудовал их. Никий узнал о его приближении, но презирал небольшое количество своих кораблей; в этом отношении он был подобен турийцам. Он думал, что прибыл всего лишь с пиратской экспедицией, и некоторое время не выставлял вахту.

105. κατὰ δὲ τοὺς αὐτοὺς χρόνους τούτου τοῦ θέρους καὶ Λακεδαιμόνιοι ἐς τὸ Ἄργος ἐσέβαλον αὐτοί τε καὶ οἱ ξύμμαχοι καὶ τῆς γῆς τὴν πολλὴν ἐδῄωσαν, καὶ Ἀθηναῖοι Ἀργείοις τριάκοντα ναυσὶν ἐβοήθησαν: αἵπερ τὰς σπονδὰς φανερώτατα τὰς πρὸς τοὺς Λακεδαιμονίους αὐτοῖς ἔλυσαν. [2] ?????? τὴν Λακωνικὴν ἀποβαίνοντες μετά τε Ἀργείων καὶ Μαντινέων ξυνεπολέμουν, καὶ πολλάκις Ἀργείων κελευόντων ὅσον σχόντας μόνον ξὺν ὅπλοις ἐς τὴν Λακωνικὴν καὶ τὸ ἐλάχιστον Для получения дополнительной информации: τότε δὲ Πυθοδώρου καὶ Λαισποδίου καὶ Δημαράτου ἀρχόντων ἀποβάντες ἐς Ἐπίδαυρον τὴν Λιμηρὰν καὶ Πρασιὰς καὶ ὅσα ἄλλα ἐδῄωσαν τῆς γῆς, καὶ τοῖς Λακεδαιμονίοις ἤδη εὐπροφάσιστον μᾶλλον τὴν αἰτίαν ἐς τοὺς Ἀθηναίους τοῦ ἀμύνεσθαι ἐποίησαν. [3] ??????? οἱ Ἀργεῖοι ἐσβαλόντες ἐς τὴν Φλειασίαν τῆς τε γῆς αὐτῶν ἔτεμον καὶ ἀπέκτεινάν τινας, καὶ ἀπῆλθον ἐπ᾽ οἴκου.

[105] В то же лето, примерно в то же время, лакедемоняне и их союзники вторглись в Арголиду и опустошили большую часть аргивской территории. Афиняне оказали аргивцам помощь тридцатью кораблями. Использование этих кораблей было вопиющим нарушением договора с лакедемонянами. До этого они выходили из Пилоса только в мародерские походы; высадившись, они оказались не на берегах Лаконии, а в других частях Пелопоннеса; и сражались лишь как союзники аргивян и мантинийцев. Аргивяне часто уговаривали их высадить солдат на лакедемонской земле и опустошить хотя бы небольшую часть Лаконии, не оставаясь там надолго, и они отказывались. Но теперь, под командованием Пифодора, Лаэсподия и Демарата, они высадились в Эпидавре, Лимере, Прасии и других местах и опустошили страну. Таким образом, афиняне наконец дали лакедемонянам право жаловаться на них и полностью оправдали ответные меры. После того как афинский флот отплыл из Аргоса, а лакедемоняне также отступили, аргивяне вторглись в Флиасию, опустошили страну и убили нескольких флиасийцев, после чего вернулись домой.


Βιβλίο Ζ' — КНИГА VII

1. ὁ δὲ Γύλιππος καὶ ὁ Πυθὴν ἐκ τοῦ Τάραντος, ἐπεὶ ἐπεσκεύασαν τὰς ναῦς, παρέπλευσαν ἐς Λοκροὺς τοὺς Ἐπιζεφυρίους: καὶ πυνθανόμενοι σαφέστερον ἤδη ὅτι οὐ παντελῶς πω ἀποτετειχισμέναι αἱ Συράκουσαί εἰσιν, ἀλλ᾽ ἔτι οἷόν τε κατὰ τὰς Ἐπιπολὰς στρατιᾷ ἀφικομένους ἐσελθεῖν, ἐβουλεύοντο εἴτ᾽ ἐν δεξιᾷ λαβόντες τὴν Σικελίαν διακινδυνεύσωσιν ἐσπλεῦσαι, εἴτ᾽ ἐν ἀριστερᾷ ἐς ?????? οὓς ἂν πείθωσι, κατὰ γῆν ἔλθωσιν. [2] καὶ ἔδοξεν αὐτοῖς ἐπὶ τῆς Ἱμέρας πλεῖν, ἄλλως τε καὶ τῶν Ἀττικῶν τεσσάρων νεῶν οὔπω παρουσῶν ἐν τῷ Ῥηγίῳ, ἃς ὁ Νικίας ὅμως πυνθανόμενος αὐτοὺς ἐν Λοκροῖς εἶναι ἀπέστειλεν. φθάσαντες δὲ τὴν φυλακὴν ταύτην περαιοῦνται διὰ τοῦ πορθμοῦ, καὶ σχόντες Ῥηγίῳ καὶ Μεσσήνῃ ἀφικνοῦνται ἐς Ἱμέραν. [3] ἐκεῖ δὲ ὄντες τούς τε Ἱμεραίους ἔπεισαν ξυμπολεμεῖν καὶ αὐτούς τε ἕπεσθαι καὶ τοῖς ἐκ τῶν νεῶν τῶν σφετέρων ναύταις ὅσοι μὴ εἶχον ὅπλα παρασχεῖν （ τὰς γὰρ ναῦς ἀνείλκυσαν ἐν Ἱμέρᾳ ） , καὶ τοὺς Σελινουντίους πέμψαντες ἐκέλευον ἀπαντᾶν πανστρατιᾷ ἔς τι χωρίον. [4] πέμψειν δέ τινα αὐτοῖς ὑπέσχοντο στρατιὰν οὐ πολλὴν καὶ οἱ Γελῷοι καὶ τῶν Σικελῶν τινές, οἳ πολὺ προθυμότερον προσχωρεῖν ἑτοῖμοι ἦσαν τοῦ τε Ἀρχωνίδου νεωστὶ τεθνηκότος, ὃς τῶν ταύτῃ Σικελῶν βασιλεύων τινῶν καὶ ὢν οὐκ ἀδύνατος τοῖς Ἀθηναίοις φίλος ἦν,καὶ τοῦ Γυλίππου ἐκ Λακεδαίμονος προθύμως δοκοῦντος ἥκειν. [5] καὶ ὁ μὲν Γύλιππος ἀναλαβὼν τῶν τε σφετέρων ναυτῶν καὶ ἐπιβατῶν τοὺς ὡπλισμένους ἑπτακοσίους μάλιστα, Ἱμεραίους δὲ ὁπλίτας καὶ ψιλοὺς ξυναμφοτέρους χιλίους καὶ ἱππέας ἑκατὸν καὶ Σελινουντίων τέ τινας ψιλοὺς καὶ ἱππέας καὶ Γελῴων ὀλίγους, Σικελῶν τε ἐς χιλίους τοὺς πάντας, ἐχώρει πρὸς τὰς Συρακούσας:

[1] Гилипп и Пифен, после ремонта своих кораблей в Таренте, направились к эпизефирской Локри. Теперь они узнали правду: Сиракузы еще не были полностью окружены, но армия могла войти через Эпиполы. Поэтому они размышляли, следует ли им двигаться влево или вправо от Сицилии. Они могли попытаться броситься в Сиракузы по морю, но риск был бы велик; или же сначала отправиться в Гимеру и, собрав силы из химерцев и тех, кого они могли бы привлечь к себе, добраться до Сицилии по суше. Они решили плыть к Гимере, тем более что проливы были без охраны. Никий, услышав, что они находятся в Локри, хотя сначала и презирал их, послал четыре афинских корабля, чтобы перехватить их; но они еще не прибыли в Регий и пришли слишком поздно. Итак, они проплыли через пролив и, по пути зайдя в Регий и Мессен, достигли Химеры. Они убедили химерцев объединиться с ними и не только самим присоединиться к экспедиции, но и обеспечить оружием всех их безоружных моряков, поскольку те выбросили свои корабли на берег в Химере. Затем они послали к селинунцам и велели им прийти и встретить их со всем своим войском в назначенном месте. Гелоанцы и некоторые сикельцы также пообещали прислать им небольшой отряд; последние с большей готовностью, потому что недавно умер Архонид, сикельский царь этих мест, могущественный и дружелюбный к афинянам, и потому что Гилип, казалось, прибыл из Лакедемона с искренней доброжелательностью. И вот, взяв с собой около семисот своих моряков и морских пехотинцев, для которых он раздобыл оружие, около тысячи химерских пехотинцев, включая тяжеловооруженных и легковооруженных, и сто химерских всадников, несколько легковооруженных солдат и кавалерию из Селинуса, еще несколько из Гелы, а также около тысячи сицилийцев, Гилипп двинулся к Сиракузам.

2. οἱ δ᾽ ἐκ τῆς Λευκάδος Κορίνθιοι ταῖς τε ἄλλαις ναυσὶν ὡς εἶχον τάχους ἐβοήθουν καὶ Γογγύλος, εἷς τῶν Κορινθίων ἀρχόντων, μιᾷ νηὶ τελευταῖος ὁρμηθεὶς πρῶτος μὲν ἀφικνεῖται ἐς τὰς Συρακούσας, ὀλίγον δὲ πρὸ Γυλίππου, καὶ καταλαβὼν αὐτοὺς περὶ ἀπαλλαγῆς τοῦ πολέμου μέλλοντας ἐκκλησιάσειν διεκώλυσέ τε καὶ παρεθάρσυνε, λέγων ὅτι νῆές τε ἄλλαι ἔτι προσπλέουσι καὶ Γύλιππος ὁ Κλεανδρίδου Λακεδαιμονίων ἀποστειλάντων ἄρχων. [2] ?????? ἀπαντησόμενοι ἐξῆλθον: ἤδη γὰρ καὶ ἐγγὺς ὄντα ᾐσθάνοντο αὐτόν. [3] ??? ὡς ἐς μάχην ἀφικνεῖται ἐς τὰς Ἐπιπολάς: καὶ ἀναβὰς κατὰ τὸν Εὐρύηλον, ᾗπερ καὶ οἱ Ἀθηναῖοι τὸ πρῶτον, ἐχώρει μετὰ τῶν Συρακοσίων ἐπὶ τὸ τείχισμα τῶν Ἀθηναίων. [4] ἔτυχε δὲ κατὰ τοῦτο τοῦ καιροῦ ἐλθὼν ἐν ᾧ ἑπτὰ μὲν ἢ ὀκτὼ σταδίων ἤδη ἀπετετέλεστο τοῖς Ἀθηναίοις ἐς τὸν μέγαν λιμένα διπλοῦν τεῖχος, πλὴν κατὰ βραχύ τι τὸ πρὸς τὴν θάλασσαν （ τοῦτο δ᾽ ἔτι ᾠκοδόμουν ） , τῷ δὲ ἄλλῳ τοῦ κύκλου πρὸς τὸν Τρωγίλον ἐπὶ τὴν ἑτέραν θάλασσαν λίθοι τε παραβεβλημένοι τῷ πλέονι ἤδη ἦσαν, καὶ ἔστιν ἃ καὶ ἡμίεργα, τὰ δὲ καὶ ἐξειργασμένα κατελέλειπτο. παρὰ τοσοῦτον μὲν αἱ Συράκουσαι ἦλθον κινδύνου.

[2] Тем временем коринфские корабли вышли в море из Леукаса и с большой скоростью приближались к осажденным. Гонгил, один из коринфских командиров, отправившийся последним на единственном корабле, прибыл в Сиракузы раньше остальной части флота и немного раньше Гилиппа. Он застал горожан на собрании, на котором должен был обсуждаться вопрос о мире; от этого намерения он отговорил их ободряющим сообщением о том, что в пути находятся новые корабли и Гилипп, сын Клеандрида, которого лакедемоняне послали принять командование. После этого сиракузцы успокоились и тотчас же отправились со всем своим войском навстречу Гилиппу, который, как им сообщили, был уже близко. Незадолго до этого он захватил сикхскую крепость Гета и, подготовив своих людей к бою, прибыл в Эпиполе, на который поднялся на Эвриеле; там, где афиняне нашли путь раньше него. Соединившись с сиракузцами, он двинулся против афинских позиций. Он прибыл как раз в тот момент, когда афиняне почти закончили свою двойную стену длиной почти в милю, достигавшую Большой гавани; оставался лишь небольшой участок, обращенный к морю, над которым они все еще работали. Вдоль оставшейся части стены, которая тянулась к Трогилу и северному морю, камни в основном лежали готовыми; часть была наполовину закончена, часть была завершена и оставлена. Так близко Сиракузы были к разрушению.

3. οἱ δὲ Ἀθηναῖοι αἰφνιδίως τοῦ τε Γυλίππου καὶ τῶν Συρακοσίων σφίσιν ἐπιόντων ἐθορυβήθησαν μὲν τὸ πρῶτον, παρετάξαντο δέ. ὁ δὲ θέμενος τὰ ὅπλα ἐγγὺς κήρυκα προσπέμπει αὐτοῖς λέγοντα, εἰ βούλονται ἐξιέναι ἐκ τῆς Σικελίας πέντε ἡμερῶν λαβόντες τὰ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете использовать его. [2] . καὶ μετὰ τοῦτο ἀντιπαρεσκευάζοντο ἀλλήλοις ὡς ἐς μάχην. [3] καὶ ὁ Γύλιππος ὁρῶν τοὺς Συρακοσίους ταρασσομένους καὶ οὐ ῥᾳδίως ξυντασσομένους, ἐπανῆγε τὸ στρατόπεδον ἐς τὴν εὐρυχωρίαν μᾶλλον. καὶ ὁ Νικίας οὐκ ἐπῆγε τοὺς Ἀθηναίους, ἀλλ᾽ ἡσύχαζε πρὸς τῷ ἑαυτῶν τείχει. ὡς δ᾽ ἔγνω ὁ Γύλιππος οὐ προσιόντας αὐτούς, ἀπήγαγε τὴν στρατιὰν ἐπὶ τὴν ἄκραν τὴν Τεμενῖτιν καλουμένην, καὶ αὐτοῦ ηὐλίσαντο. [4] . Ἀθηναίων, ὅπως μὴ ἐπιβοηθοῖεν ἄλλοσε, μέρος δέ τι πέμψας πρὸς τὸ φρούριον τὸ Λάβδαλον αἱρεῖ, καὶ ὅσους ἔλαβεν ἐν αὐτῷ πάντας ἀπέκτεινεν: ἦν δὲ οὐκ ἐπιφανὲς τοῖς Ἀθηναίοις τὸ χωρίον. [5] καὶ τριήρης τῇ αὐτῇ ἡμέρᾳ ἁλίσκεται τῶν Ἀθηναίων Συρακοσίων ἐφορμοῦσα τῷ λιμένι.

[3] Афиняне, хотя поначалу и были смущены внезапным наступлением Гилиппа и сиракузцев, выстроили свои войска в боевой порядок. Он остановился, приближаясь, и послал к ним глашатая, предложив перемирие, если они согласятся покинуть Сицилию в течение пяти дней, забрав то, что им принадлежало. Но они отвергли его предложение и отослали глашатая без ответа. После чего обе армии выстроились в боевой порядок. Гилипп, видя, что сиракузцы находятся в смятении и с трудом могут выстроиться, отвел свои войска на более открытую местность. Никий не последовал за ними, а остался неподвижно у своей стены. Когда Гилипп заметил, что афиняне остаются на месте, он повел свою армию на высоту, называемую Теменитами; там они провели ночь. На следующий день он разместил большую часть своих войск перед афинской стеной, чтобы противник не смог отправить войска в другое место, а затем послал отряд против форта Лабдалум, который находился вне поля зрения афинских позиций. Он захватил это место и убил всех, кого там обнаружил. В тот же день сиракузцы захватили афинскую трирему, которая охраняла вход в гавань.

4. καὶ μετὰ ταῦτα ἐτείχιζον οἱ Συρακόσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι διὰ τῶν Ἐπιπολῶν ἀπὸ τῆς πόλεως ἀρξάμενοι ἄνω πρὸς τὸ * ἐγκάρσιον τεῖχος ἁπλοῦν, ὅπως οἱ Ἀθηναῖοι, εἰ μὴ δύναιντο κωλῦσαι, μηκέτι οἷοί τε ὦσιν ἀποτειχίσαι. [2] καὶ οἵ τε Ἀθηναῖοι ἀνεβεβήκεσαν ἤδη ἄνω, τὸ ἐπὶ θαλάσσῃ τεῖχος ἐπιτελέσαντες, καὶ ὁ Γύλιππος （ ἦν γάρ τι τοῖς Ἀθηναίοις τοῦ τείχους ἀσθενές ） νυκτὸς ἀναλαβὼν τὴν στρατιὰν ἐπῄει πρὸς αὐτό. [3] οἱ δ᾽ Ἀθηναῖοι （ ἔτυχον γὰρ ἔξω αὐλιζόμενοι ） ὡς ᾔσθοντο, ἀντεπῇσαν: ὁ δὲ γνοὺς κατὰ τάχος ἀπήγαγε τοὺς σφετέρους πάλιν. ἐποικοδομήσαντες δὲ αὐτὸ οἱ Ἀθηναῖοι ὑψηλότερον αὐτοὶ μὲν ταύτῃ ἐφύλασσον, τοὺς δὲ ἄλλους ξυμμάχους κατὰ τὸ ἄλλο τείχισμα ἤδη διέταξαν, ᾗπερ ἔμελλον ἕκαστοι φρουρεῖν. [4] . ἀντιπέρας τῆς πόλεως, ἥπερ προύχουσα τοῦ μεγάλου λιμένος τὸ στόμα στενὸν ποιεῖ, καὶ εἰ τειχισθείη, ῥᾴων αὐτῷ ἐφαίνετο ἡ ἐσκομιδὴ τῶν ἐπιτηδείων ἔσεσθαι: δι᾽ ἐλάσσονος γὰρ πρὸς τῷ λιμένι τῷ τῶν Συρακοσίων ἐφορμήσειν σφᾶς, καὶ οὐχ ὥσπερ νῦν ἐκ μυχοῦ τοῦ λιμένος τὰς ἐπαναγωγὰς ποιήσεσθαι, ἤν τι ναυτικῷ κινῶνται. προσεῖχέ τε ἤδη μᾶλλον τῷ κατὰ θάλασσαν πολέμῳ, ὁρῶν τὰ ἐκ τῆς γῆς σφίσιν ἤδη, ἐπειδὴ Γύλιππος ἧκεν, ἀνελπιστότερα ὄντα. [5] διακομίσας οὖν στρατιὰν καὶ τὰς ναῦς ἐξετείχισε τρία φρούρια: καὶ ἐν αὐτοῖς τά τε σκεύη τὰ πλεῖστα ἔκειτο καὶ τὰ πλοῖα ἤδη ἐκεῖ τὰ μεγάλα ὥρμει καὶ αἱ ταχεῖαι νῆες. [6] . σπανίῳ χρώμενοι καὶ οὐκ ἐγγύθεν, καὶ ἐπὶ φρυγανισμὸν ἅμα ὁπότε ἐξέλθοιεν οἱ ναῦται, ὑπὸ τῶν ἱππέων τῶν Συρακοσίων κρατούντων τῆς γῆς διεφθείροντο: τρίτον γὰρ μέρος τῶν ἱππέων τοῖς Συρακοσίοις διὰ τοὺς ἐν τῷ Πλημμυρίῳ, ἵνα μὴ κακουργήσοντες ἐξίοιεν, ἐπὶ τῇ ἐν τῷ Ὀλυμπιείῳ πολίχνῃ ἐτετάχατο. [7] . πέμπει ἐς φυλακὴν αὐτῶν εἴκοσι ναῦς, αἷς εἴρητο περί τε Λοκροὺς καὶ Ῥήγιον καὶ τὴν προσβολὴν τῆς Σικελίας ναυλοχεῖν αὐτάς.

[4] Сиракузцы и их союзники начали строить единую линию стены, начиная от города и поднимаясь вверх через Эпиполы под углом к афинской стене; это была работа, которая, если бы афиняне не смогли её остановить, сделала бы осаду города невозможной. К морю афинская стена была завершена, и их войска поднялись на возвышенность. Гилип, зная, что часть стены слаба, немедленно ночью отправился со своим войском атаковать её. Но афиняне, которые случайно провели ночь за стенами, заметили это движение и двинулись ему навстречу; после чего он тотчас же отступил. Затем они подняли слабую часть своей стены выше и сами стали её охранять, в то время как союзники разместили свои войска на других участках укрепления в специально отведенных для них местах. Никий теперь решил укрепить Племмирий, мыс, выступающий напротив города и сужающий вход в Большую гавань. Он полагал, что эта мера облегчит доставку припасов. Его войска смогут наблюдать за сиракузской гаванью с более близкого расстояния, тогда как до сих пор им приходилось выходить в море с дальнего угла Большой гавани всякий раз, когда сиракузский корабль угрожал изменить курс. Он был склонен уделять больше внимания военно-морским операциям, поскольку после прибытия Гилиппа перспективы Афин на суше были не столь обнадеживающими. Поэтому, переведя свои корабли и часть армии в Племмир, он построил три форта, в которых разместилась большая часть афинских припасов; теперь на этом месте стояли на якоре как большие лодки, так и военные корабли. Перемещение было первой и главной причиной ухудшения состояния экипажей. Когда моряки отправлялись за провизией и водой, которых было мало, и добывать их можно было только на расстоянии, их постоянно преграждала путь сиракузская конница, которая господствовала в стране; треть её сил была размещена в деревне у Олимпия специально для того, чтобы предотвратить выход врага из Племмирия и причинение им вреда. Примерно в это же время Никий получил известие о приближении остальной части коринфского флота и послал двадцать кораблей, которым было приказано устроить засаду в районе Локри и Регия, а также на подходах к Сицилии.

5. ὁ δὲ Γύλιππος ἅμα μὲν ἐτείχιζε τὸ διὰ τῶν Ἐπιπολῶν τεῖχος, τοῖς λίθοις χρώμενος οὓς οἱ Ἀθηναῖοι προπαρεβάλοντο σφίσιν, ἅμα δὲ παρέτασσεν ἐξάγων αἰεὶ πρὸ τοῦ τειχίσματος τοὺς Συρακοσίους καὶ τοὺς ξυμμάχους: καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἀντιπαρετάσσοντο. [2] ἐπειδὴ δὲ ἔδοξε τῷ Γυλίππῳ καιρὸς εἶναι, ἦρχε τῆς ἐφόδου: καὶ ἐν χερσὶ γενόμενοι ἐμάχοντο μεταξὺ τῶν τειχισμάτων, ᾗ τῆς ἵππου τῶν Συρακοσίων οὐδεμία χρῆσις ἦν. [3] καὶ νικηθέντων τῶν Συρακοσίων καὶ τῶν ξυμμάχων καὶ νεκροὺς ὑποσπόνδους ἀνελομένων καὶ τῶν Ἀθηναίων τροπαῖον στησάντων, ὁ Γύλιππος ξυγκαλέσας τὸ στράτευμα οὐκ ἔφη τὸ ἁμάρτημα ἐκείνων, ἀλλ᾽ ἑαυτοῦ γενέσθαι: τῆς γὰρ ἵππου καὶ τῶν ἀκοντιστῶν τὴν ὠφελίαν τῇ τάξει ἐντὸς λίαν τῶν τειχῶν ποιήσας ἀφελέσθαι: νῦν οὖν αὖθις ἐπάξειν. [4] καὶ διανοεῖσθαι οὕτως ἐκέλευεν αὐτοὺς ὡς τῇ μὲν παρασκευῇ οὐκ ἔλασσον ἕξοντας, τῇ δὲ γνώμῃ οὐκ ἀνεκτὸν ἐσόμενον εἰ μὴ ἀξιώσουσι Πελοποννήσιοί τε ὄντες καὶ Δωριῆς Ἰώνων καὶ νησιωτῶν καὶ ξυγκλύδων ἀνθρώπων κρατήσαντες ἐξελάσασθαι ἐκ τῆς χώρας.

[5] Пока Гилипп строил стену через Эпиполе, используя камни, которые афиняне ранее уложили там для своих нужд, он одновременно постоянно выводил и выстраивал перед стеной сиракузцев и их союзников, а афиняне, в свою очередь, выстраивались перед ними. Когда он решил, что настал момент, он предложил сражение; две армии встретились и сражались врукопашную между стенами. Но там сиракузская конница оказалась бесполезной; сиракузцы и их союзники потерпели поражение и приняли своих погибших под флагом перемирия, в то время как афиняне подняли трофей. Затем Гилипп собрал свою армию и признал, что вина лежит на нем, а не на них; ибо, слишком сильно сжав их ряды между стенами, он сделал бесполезными как их конницу, так и метателей дротиков. Поэтому он снова выведет их. И он напомнил им, что по материальной силе они равны своим врагам, а по решительности должны быть намного превосходящими. То, что они, пелопоннесцы и дорийцы, позволили смешанной толпе ионийцев и островитян остаться в стране и не решили подчинить их себе и изгнать, было чем-то немыслимым.

6. καὶ μετὰ ταῦτα, ἐπειδὴ καιρὸς ἦν, αὖθις ἐπῆγεν αὐτούς. ὁ δὲ Νικίας καὶ οἱ Ἀθηναῖοι νομίζοντες, καὶ εἰ ἐκεῖνοι μὴ ἐθέλοιεν μάχης ἄρχειν, ἀναγκαῖον εἶναι σφίσι μὴ περιορᾶν ????????? τοῦ τείχους τελευτὴν ἡ ἐκείνων τείχισις, καί, εἰ προέλθοι, ταὐτὸν ἤδη ἐποίει αὐτοῖς νικᾶν τε μαχομένοις διὰ παντὸς καὶ μηδὲ μάχεσθαι ） , ἀντεπῇσαν οὖν τοῖς Συρακοσίοις. [2] ?????? ξυνέμισγεν αὐτοῖς, τοὺς δ᾽ ἱππέας καὶ τοὺς ἀκοντιστὰς ἐκ πλαγίου τάξας τῶν Ἀθηναίων κατὰ τὴν εὐρυχωρίαν, ᾗ τῶν τειχῶν ἀμφοτέρων αἱ ἐργασίαι ἔληγον. [3] καὶ προσβαλόντες οἱ ἱππῆς ἐν τῇ μάχῃ τῷ εὐωνύμῳ κέρᾳ τῶν Ἀθηναίων, ὅπερ κατ᾽ αὐτοὺς ἦν, ἔτρεψαν: καὶ δι᾽ αὐτὸ καὶ τὸ ἄλλο στράτευμα νικηθὲν ὑπὸ τῶν Συρακοσίων κατηράχθη ἐς τὰ τειχίσματα. [4] καὶ τῇ ἐπιούσῃ νυκτὶ ἔφθασαν παροικοδομήσαντες καὶ παρελθόντες τὴν τῶν Ἀθηναίων οἰκοδομίαν, ὥστε μηκέτι μήτε αὐτοὶ κωλύεσθαι ὑπ᾽ αὐτῶν, ἐκείνους τε καὶ παντάπασιν ἀπεστερηκέναι, εἰ καὶ κρατοῖεν, μὴ ἂν ἔτι σφᾶς ἀποτειχίσαι.

[6] При первой же возможности он снова вывел их. Никий и афиняне решили, что, независимо от того, будут ли сиракузцы сражаться или нет, они не должны позволять им продолжать контрнаступление. Ибо стена Афин уже почти продвинулась дальше, и если бы она продвинулась еще дальше, для афинян не имело бы значения, будут ли они сражаться и побеждать в каждом сражении или вообще не будут сражаться. Поэтому они вышли навстречу сиракузцам. Гилип, прежде чем вступить в бой, вывел свою тяжеловооруженную армию дальше за стены, чем в прошлый раз; свою конницу и метателей дротиков он разместил на флангах афинян на открытом пространстве между точками, где заканчивались их линии стен. В ходе сражения конница атаковала левое крыло афинян, противостоявшее им, и обратила их в бегство; поражение стало всеобщим, и вся афинская армия была отброшена основными силами в свои ряды. На следующую ночь сиракузцам удалось прорвать вражеские укрепления через стену. Теперь их действиям больше не мешали враги, и афиняне, независимо от того, каких успехов они могли бы добиться на поле боя, были полностью лишены всякой надежды осадить город.

7. μετὰ δὲ τοῦτο αἵ τε τῶν Κορινθίων νῆες καὶ Ἀμπρακιωτῶν καὶ Λευκαδίων ἐσέπλευσαν αἱ ὑπόλοιποι δώδεκα, λαθοῦσαι τὴν τῶν Ἀθηναίων φυλακήν （ ἦρχε δ᾽ αὐτῶν Ἐρασινίδης Κορίνθιος ） , καὶ ξυνετείχισαν τὸ λοιπὸν τοῖς Συρακοσίοις μέχρι * τοῦ ἐγκαρσίου τείχους. [2] καὶ ἐπὶ στρατιάν τε ᾤχετο, καὶ ναυτικὴν καὶ πεζὴν ξυλλέξων, καὶ τῶν πόλεων ἅμα προσαξόμενος εἴ τις ἢ μὴ πρόθυμος ἦν ἢ παντάπασιν ἔτι ἀφειστήκει τοῦ πολέμου. [3] πρέσβεις τε ἄλλοι τῶν Συρακοσίων καὶ Κορινθίων ἐς Λακεδαίμονα καὶ Κόρινθον ἀπεστάλησαν, ὅπως στρατιὰ ἔτι περαιωθῇ τρόπῳ ᾧ ἂν ἐν ????????? ἐπιμεταπεμπομένων. [4] οἵ τε Συρακόσιοι ναυτικὸν καὶ ἀνεπειρῶντο ὡς καὶ τούτῳ ἐπιχειρήσοντες, καὶ ἐς τἆλλα πολὺ ἐπέρρωντο.

[7] Вскоре после этого оставшиеся коринфские корабли с амбракийскими и левкадскими судами под командованием Эразина, избежав афинской охраны, прибыли в Сиракьюс. Они помогли сиракузцам завершить оставшуюся часть сиракузской стены до афинской стены, которую они пересекли. Тем временем Гилип отправился в Сицилию, чтобы собрать военно-морские и сухопутные силы, а также переправить туда любые города, которые либо ослабили поддержку Сиракьюса, либо остались в стороне от войны. В Лакедемон и Коринф были отправлены новые послы из Сиракьюса и Коринфа с просьбой о переброске подкреплений через море на торговых судах или небольших лодках, или любыми другими доступными средствами, поскольку афиняне просили о помощи. Сиракузцы, пребывавшие в приподнятом настроении, также укомплектовали флот и начали тренировки, намереваясь попробовать свои силы в этом новом виде войны.

8. ὁ δὲ Νικίας αἰσθόμενος τοῦτο καὶ ὁρῶν καθ᾽ ἡμέραν ἐπιδιδοῦσαν τήν τε τῶν πολεμίων ἰσχὺν καὶ τὴν σφετέραν ἀπορίαν, ἔπεμπε καὶ αὐτὸς ἐς τὰς Ἀθήνας ἀγγέλλων πολλάκις μὲν καὶ ἄλλοτε καθ᾽ ἕκαστα τῶν γιγνομένων, μάλιστα δὲ καὶ τότε, νομίζων ἐν δεινοῖς Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в соответствии со своими предпочтениями. ἀποστελοῦσιν, οὐδεμίαν εἶναι σωτηρίαν. [2] φοβούμενος δὲ μὴ οἱ πεμπόμενοι ἢ κατὰ τὴν τοῦ λέγειν ἀδυνασίαν ἢ καὶ μνήμης ἐλλιπεῖς γιγνόμενοι ἢ τῷ ὄχλῳ πρὸς χάριν τι λέγοντες οὐ τὰ ὄντα ἀπαγγέλλωσιν, ἔγραψεν ἐπιστολήν, νομίζων οὕτως ἂν μάλιστα τὴν αὑτοῦ γνώμην μηδὲν ἐν τῷ ἀγγέλῳ ἀφανισθεῖσαν μαθόντας τοὺς Ἀθηναίους βουλεύσασθαι περὶ τῆς ἀληθείας. [3] καὶ οἱ μὲν ᾤχοντο φέροντες, οὓς ἀπέστειλε, τὰ γράμματα καὶ ὅσα ἔδει αὐτοὺς εἰπεῖν: ὁ δὲ τὰ κατὰ τὸ στρατόπεδον διὰ φυλακῆς μᾶλλον ἤδη ἔχων ἢ δι᾽ ἑκουσίων κινδύνων ἐπεμέλετο.

[8] Никий, наблюдая за их действиями и видя, что сила врага и беспомощность афинян ежедневно возрастают, отправил в Афины подробный отчет о своих обстоятельствах, как он делал это часто и раньше, но никогда не в таких деталях. Теперь он считал ситуацию настолько критической, что, если афиняне немедленно не отзовут их или не пришлют на помощь еще одну значительную армию, экспедиция будет провалена. Опасаясь, что его посланники, либо из-за неспособности говорить, либо из-за недостатка информации, либо из-за желания угодить народу, могут не рассказать всей правды, он написал письмо, чтобы афиняне могли получить его собственное мнение о своих делах без искажений в процессе передачи и таким образом лучше оценить реальные обстоятельства. Посланники отправились, неся его письмо и устные указания. Теперь он старался держать свою армию в обороне и не рисковать тем, чего мог избежать.

9. ἐν δὲ τῷ αὐτῷ θέρει τελευτῶντι καὶ Εὐετίων στρατηγὸς Ἀθηναίων μετὰ Περδίκκου στρατεύσας ἐπ᾽ Ἀμφίπολιν Θρᾳξὶ πολλοῖς τὴν μὲν πόλιν οὐχ εἷλεν, ἐς δὲ τὸν Στρυμόνα περικομίσας τριήρεις ἐκ τοῦ ποταμοῦ ἐπολιόρκει ὁρμώμενος ἐξ Ἱμεραίου. καὶ τὸ θέρος ἐτελεύτα.

[9] В конце того же лета афинский полководец Евтион, действуя совместно с Пердиккой и при поддержке большого отряда фракийцев, предпринял атаку на Амфиполис, которую ему не удалось взять. Затем он привёл круглые триремы в Стримон и осадил город с реки, сделав Гимерей своей штаб-квартирой. Так закончилось лето.

10. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου χειμῶνος ἥκοντες ἐς τὰς Ἀθήνας οἱ παρὰ τοῦ Νικίου ὅσα τε ἀπὸ γλώσσης εἴρητο αὐτοῖς εἶπον, καὶ εἴ τίς Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это снова и снова. ὁ δὲ γραμματεὺς ὁ τῆς πόλεως παρελθὼν ἀνέγνω τοῖς Ἀθηναίοις δηλοῦσαν τοιάδε.

[10] Следующей зимой в Афины прибыли гонцы от Никия. Они передали свои устные инструкции и ответили на все заданные им вопросы. Они также представили его письмо, которое городской регистратор, подойдя ближе, зачитал афинскому народу. Оно гласило следующее:

11. 'τὰ μὲν πρότερον πραχθέντα, ὦ Ἀθηναῖοι, ἐν ἄλλαις πολλαῖς ἐπιστολαῖς ἴστε: νῦν δὲ καιρὸς οὐχ ἧσσον μαθόντας ὑμᾶς ἐν ᾧ ἐσμὲν βουλεύσασθαι. [2] ??? τὰ τείχη οἰκοδομησαμένων ἐν οἷσπερ νῦν ἐσμέν, ἦλθε Γύλιππος Λακεδαιμόνιος στρατιὰν ἔχων ἔκ τε Πελοποννήσου καὶ ἀπὸ τῶν ἐν Σικελίᾳ πόλεων ἔστιν ὧν. καὶ μάχῃ τῇ μὲν πρώτῃ νικᾶται ὑφ᾽ ἡμῶν, τῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ ἱππεῦσί τε πολλοῖς καὶ ἀκοντισταῖς βιασθέντες ἀνεχωρήσαμεν ἐς τὰ τείχη. [3] νῦν οὖν ἡμεῖς μὲν παυσάμενοι τοῦ περιτειχισμοῦ διὰ τὸ πλῆθος τῶν ἐναντίων ἡσυχάζομεν （ οὐδὲ γὰρ ξυμπάσῃ τῇ στρατιᾷ δυναίμεθ᾽ ἂν χρήσασθαι ἀπανηλωκυίας τῆς φυλακῆς τῶν τειχῶν μέρος τι τοῦ ὁπλιτικοῦ ） : οἱ δὲ παρῳκοδομήκασιν ἡμῖν τεῖχος ἁπλοῦν, ὥστε μὴ εἶναι ἔτι περιτειχίσαι αὐτούς, ἢν μή τις τὸ παρατείχισμα τοῦτο πολλῇ στρατιᾷ ἐπελθὼν ἕλῃ. [4] ξυμβέβηκέ τε πολιορκεῖν δοκοῦντας ἡμᾶς ἄλλους αὐτοὺς μᾶλλον, ὅσα γε κατὰ γῆν, τοῦτο πάσχειν: οὐδὲ γὰρ τῆς χώρας ἐπὶ πολὺ διὰ τοὺς ἱππέας ἐξερχόμεθα.

[11] «Афиняне, во многих предыдущих донесениях я сообщал вам о ходе событий до настоящего времени, но сейчас как никогда необходимо, чтобы вы ознакомились с нашим положением и приняли какое-либо решение. После того, как мы вступили в несколько сражений с сиракузцами, против которых вы нас послали, и одержали победу в большинстве из них, а также возвели линии, в которых сейчас находимся, прибыл Гилип, лакедемонянин, приведший войско из Пелопоннеса и некоторых городов Сицилии. В первом сражении он был нами разбит, но на следующий день мы были разгромлены многочисленными всадниками и метателями дротиков и отступили в свои ряды. Поэтому мы прекратили осаду и остаемся бездействующими, поскольку мы превзошли превосходящие силы противника и, по сути, не можем вывести все наше войско в поле боя, так как оборона нашей стены поглощает большую часть нашего тяжеловооруженного коня. Тем временем враг возвел единую стену, пересекающую нашу, и мы теперь не можем окружить их, если только не придет большая армия и не захватит эту поперечную стену. Таким образом, мы, которые должны быть осаждающими, на самом деле осаждены, по крайней мере, по суше; и тем более, что мы не можем продвинуться далеко даже вглубь страны, поскольку нам препятствуют их всадники.

12. '?????? Σικελίᾳ πόλεις Γύλιππος οἴχεται, τὰς μὲν καὶ πείσων ξυμπολεμεῖν ὅσαι νῦν ἡσυχάζουσιν, ἀπὸ δὲ τῶν καὶ στρατιὰν ἔτι πεζὴν καὶ ναυτικοῦ παρασκευήν, ἢν δύνηται, ἄξων. [2] διανοοῦνται γάρ, ὡς ἐγὼ πυνθάνομαι, τῷ τε πεζῷ ἅμα τῶν τειχῶν ἡμῶν πειρᾶν καὶ ταῖς ναυσὶ κατὰ θάλασσαν. [3] καὶ δεινὸν μηδενὶ ὑμῶν δόξῃ εἶναι ὅτι καὶ κατὰ θάλασσαν. τὸ γὰρ ναυτικὸν ἡμῶν, ὅπερ κἀκεῖνοι πυνθάνονται, τὸ μὲν πρῶτον ἤκμαζε καὶ τῶν νεῶν τῇ ξηρότητι καὶ τῶν πληρωμάτων τῇ σωτηρίᾳ: νῦν δὲ αἵ τε νῆες διάβροχοι τοσοῦτον χρόνον ἤδη θαλασσεύουσαι, καὶ τὰ πληρώματα ἔφθαρται. [4] . πλήθει καὶ ἔτι πλείους τὰς τῶν πολεμίων οὔσας αἰεὶ προσδοκίαν παρέχειν ὡς ἐπιπλεύσονται. [5] φανεραὶ δ᾽ εἰσὶν ἀναπειρώμεναι, καὶ αἱ ἐπιχειρήσεις ἐπ᾽ ἐκείνοις καὶ ἀποξηρᾶναι τὰς οὐ γὰρ ἐφορμοῦσιν ἄλλοις.

[12] «Более того, они отправили послов на Пелопоннес с просьбой о подкреплении, а Гилипп отправился в города Сицилии с намерением убедить тех, кто в настоящее время нейтрален, присоединиться к нему и получить от своих союзников новые военно-морские и сухопутные силы. Ибо они намерены, как я слышал, атаковать наши стены с суши и одновременно предпринять попытку на море. И пусть никто не удивляется, когда я говорю «на море». Наш флот первоначально был в отличном состоянии: корабли были целы, а экипажи в порядке, но теперь, как хорошо известно врагу, деревянные конструкции кораблей, так долго находившиеся под водой, промокли, и боеспособность экипажей подорвана. У нас нет возможности поднять наши суда и проветрить их, потому что флот врага равен или даже превосходит наш по численности, и мы всегда ожидаем от них нападения. Они явно испытывают свои силы; Они могут нападать на нас, когда им заблагорассудится, и у них гораздо больше возможностей для сушки своих кораблей, поскольку они, в отличие от нас, не находятся в блокаде.

13. ????????? ἀναγκαζομένοις ὥσπερ νῦν πάσαις φυλάσσειν: εἰ γὰρ ἀφαιρήσομέν τι καὶ βραχὺ τῆς τηρήσεως, τὰ ἐπιτήδεια οὐχ ἕξομεν, παρὰ τὴν ἐκείνων πόλιν χαλεπῶς καὶ νῦν ἐσκομιζόμενοι. [2] τὰ δὲ ??? [τῶν] μὲν διὰ φρυγανισμὸν καὶ ἁρπαγὴν καὶ ὑδρείαν ἐπειδὴ ἐς ἀντίπαλα καθεστήκαμεν, αὐτομολοῦσι, καὶ οἱ ξένοι οἱ μὲν ἀναγκαστοὶ ἐσβάντες εὐθὺς κατὰ τὰς πόλεις ἀποχωροῦσιν,οἱ δὲ ὑπὸ μεγάλου μισθοῦ τὸ πρῶτον ἐπαρθέντες καὶ οἰόμενοι χρηματιεῖσθαι μᾶλλον ἢ μαχεῖσθαι, ἐπειδὴ παρὰ γνώμην ναυτικόν τε δὴ καὶ τἆλλα ἀπὸ τῶν πολεμίων ἀνθεστῶτα ὁρῶσιν, οἱ μὲν ἐπ᾽ αὐτομολίας προφάσει ἀπέρχονται, οἱ δὲ ὡς ἕκαστοι δύνανται （ πολλὴ δ᾽ ἡ Σικελία ） , εἰσὶ δ᾽ οἳ καὶ αὐτοὶ ἐμπορευόμενοι ἀνδράποδα Ὑκκαρικὰ ἀντεμβιβάσαι ὑπὲρ σφῶν πείσαντες τοὺς τριηράρχους τὴν ἀκρίβειαν τοῦ ναυτικοῦ ἀφῄρηνται.

[13] «Даже если бы у нас было значительное превосходство в численности кораблей, и мы не были бы вынуждены, как сейчас, использовать их все для охраны, мы вряд ли смогли бы иметь такое же преимущество. Ибо наши припасы должны проходить так близко к вражескому городу, что сейчас их доставляют нам с трудом, и если мы хоть немного ослабим бдительность, мы потеряем их совсем». Это было и остается губительным для наших экипажей: моряки, вынужденные добывать провизию, воду и дрова издалека, отбиваются сиракузской конницей, а наши слуги, поскольку мы оказались в равном положении с врагом, дезертируют. Из числа иностранных моряков некоторые, которых насильно завербовали, сразу же убегают в сицилийские города; Другие, изначально привлеченные высокой оплатой и полагая, что будут заниматься торговлей, а не воевать, были поражены сопротивлением, с которым столкнулись, и особенно мощью флота противника, либо находили предлог для дезертирства к сиракузцам, либо бежали в сельскую местность; а Сицилия — большая страна. Третьи же убедили триерархов взять в свою комнату гиккарских рабов, пока сами были заняты торговлей; таким образом, точность обслуживания была утрачена.

14. ἐπισταμένοις δ᾽ ὑμῖν γράφω ὅτι βραχεῖα ἀκμὴ πληρώματος καὶ ὀλίγοι τῶν ναυτῶν οἱ ἐξορμῶντές τε ναῦν καὶ ξυνέχοντες τὴν εἰρεσίαν. [2] . （ χαλεπαὶ γὰρ αἱ ὑμέτεραι φύσεις ἄρξαι ） καὶ ὅτι οὐδ᾽ ὁπόθεν ἐπιπληρωσόμεθα τὰς ναῦς ἔχομεν, ὃ τοῖς πολεμίοις πολλαχόθεν ὑπάρχει, ἀλλ᾽ ἀνάγκη ἀφ᾽ ὧν ἔχοντες Для этого необходимо: ἀδύνατοι Νάξος καὶ Κατάνη. [3] εἰ δὲ προσγενήσεται ἓν ἔτι τοῖς πολεμίοις, ὥστε τὰ τρέφοντα χωρία τῆς Ἰταλίας, ὁρῶντα ἐν ᾧ τ᾽ ἐσμὲν καὶ ὑμῶν μὴ ἐπιβοηθούντων, πρὸς ἐκείνους χωρῆσαι, διαπεπολεμήσεται αὐτοῖς ἀμαχεὶ ἐκπολιορκηθέντων ἡμῶν [ὁ πόλεμος]. [4] 'τούτων ἐγὼ ἡδίω μὲν ἂν εἶχον ὑμῖν ἕτερα ἐπιστέλλειν, οὐ μέντοι χρησιμώτερά γε, εἰ δεῖ σαφῶς εἰδότας τὰ ἐνθάδε βουλεύσασθαι. καὶ ἅμα τὰς φύσεις ἐπιστάμενος ὑμῶν, βουλομένων μὲν τὰ ἥδιστα ἀκούειν, αἰτιωμένων δὲ ὕστερον, ἤν τι ὑμῖν ἀπ᾽ αὐτῶν μὴ ὁμοῖον ἐκβῇ, ἀσφαλέστερον ἡγησάμην τὸ ἀληθὲς δηλῶσαι.

[14] «Вы, кому я пишу, знаете, что экипаж корабля недолго остается в расцвете сил, и что моряки, которые действительно приводят корабль в движение и поддерживают греблю, составляют лишь малую часть всего числа. Самое безнадежное во всем этом то, что, хотя я и генерал, я не могу положить конец этим беспорядкам, ибо такие настроения, как ваши, нелегко контролировать, и мы даже не можем пополнить экипажи, в то время как враг может получать новобранцев из многих источников. Наши ежедневные потери в людях и запасах могут быть восполнены только за счет припасов, которые мы привезли с собой; а у нас нет средств для их увеличения, поскольку города, которые сейчас являются нашими союзниками, Наксос и Катана, не в состоянии нас содержать. Есть только одно преимущество, которое сиракузцы могут получить над нами: если города Италии, откуда мы получаем провизию, видя, в каком бедственном положении мы находимся и что вы не приходите нам на помощь, перейдут на сторону врага, мы будем голодать, и они закончат войну, не нанеся ни единого удара. Я мог бы написать вам более обнадеживающие новости, но ни одна из них не была бы столь полезной; ведь вам следует быть хорошо осведомленным о наших обстоятельствах, чтобы предпринять правильные шаги. Более того, я знаю ваши наклонности; вам нравится слышать приятные вещи, но потом вы обвиняете тех, кто вам их рассказывает, если они оказываются ложными в результате событий; поэтому я считаю, что безопаснее говорить правду.

15. ?????? ὑμῖν μὴ μεμπτῶν γεγενημένων, οὕτω τὴν γνώμην ἔχετε: ἐπειδὴ δὲ Σικελία τε ἅπασα ξυνίσταται καὶ ἐκ Πελοποννήσου ἄλλη στρατιὰ προσδόκιμος αὐτοῖς, βουλεύεσθε ἤδη ὡς τῶν γ᾽ ???????????? στρατιὰν μὴ ἐλάσσω ἐπιπέμπειν καὶ πεζὴν καὶ ναυτικὴν καὶ χρήματα μὴ ὀλίγα, ἐμοὶ δὲ διάδοχόν τινα, ὡς ἀδύνατός εἰμι διὰ νόσον νεφρῖτιν παραμένειν. [2] ἀξιῶ δ᾽ ὑμῶν ξυγγνώμης τυγχάνειν: καὶ γὰρ ὅτ᾽ ἐρρώμην πολλὰ ἐν ἡγεμονίαις ὑμᾶς εὖ ἐποίησα. ὅτι δὲ μέλλετε, ἅμα τῷ ἦρι εὐθὺς καὶ μὴ ἐς ἀναβολὰς πράσσετε, ὡς τῶν πολεμίων τὰ μὲν ἐν Σικελίᾳ δι᾽ ὀλίγου ποριουμένων, τὰ δ᾽ ἐκ Πελοποννήσου σχολαίτερον μέν, ὅμως δ᾽, ἢν μὴ προσέχητε τὴν γνώμην, τὰ μὲν λήσουσιν ὑμᾶς, ὥσπερ καὶ πρότερον, τὰ δὲ φθήσονται.'

[15] «И теперь не думайте, что ваши солдаты и их генералы не выполнили долг, который вы изначально на них возложили. Но когда вся Сицилия объединится против нас, и сиракузцы ожидают еще одну армию с Пелопоннеса, вам пора принять решение. Ибо имеющиеся у нас здесь войска, безусловно, не смогут противостоять даже нашим нынешним врагам, и поэтому вам следует либо отозвать нас, либо послать другую армию и флот такого же размера, а также достаточно денег. Вам также следует послать генерала на замену мне, ибо у меня болезнь почек, и я не могу оставаться здесь. Я прошу вашего снисхождения; пока я сохранял здоровье, я часто оказывал вам хорошую службу, когда командовал. Но делайте все, что вы задумали, в самом начале весны, и пусть не будет никаких задержек. Враг получит подкрепление на Сицилии, не отходя далеко, и хотя войска с Пелопоннеса прибудут не так скоро, все же, если вы не позаботитесь о том, чтобы они ускользнули от вас; Их передвижения либо станут для вас слишком скрытными, как и прежде, либо будут слишком быстрыми.

16. ??? αὐτῆς τὸν μὲν Νικίαν οὐ παρέλυσαν τῆς ἀρχῆς, ἀλλ᾽ αὐτῷ, ἕως ἂν ἕτεροι ξυνάρχοντες αἱρεθέντες ἀφίκωνται, τῶν αὐτοῦ ἐκεῖ δύο προσείλοντο Μένανδρον καὶ Εὐθύδημον, ὅπως μὴ μόνος ἐν ἀσθενείᾳ ταλαιπωροίη, στρατιὰν δὲ ἄλλην ἐψηφίσαντο πέμπειν καὶ ναυτικὴν καὶ πεζὴν Ἀθηναίων τε ἐκ καταλόγου καὶ τῶν ξυμμάχων. [2] καὶ ξυνάρχοντας αὐτῷ εἵλοντο Δημοσθένη τε τὸν Ἀλκισθένους καὶ Εὐρυμέδοντα τὸν Θουκλέους. καὶ τὸν μὲν Εὐρυμέδοντα εὐθὺς περὶ ἡλίου τροπὰς τὰς χειμερινὰς ἀποπέμπουσιν ἐς τὴν Σικελίαν μετὰ δέκα νεῶν, ἄγοντα εἴκοσι | В качестве примера:

[16] Таково было положение дел, описанное в письме Никия. Афиняне, выслушав его, не освободили Никия от командования, но присоединили к нему двух офицеров, уже находившихся на Сицилии, Менандра и Евфидема, пока не будут избраны и отправлены постоянные сослуживцы, поскольку они не хотели, чтобы он нес бремя болезни в одиночку. Они также решили отправить второй флот и армию афинян, взятых из списка личного состава и союзников. В качестве сослуживцев Никия они избрали Демосфена, сына Алкистена, и Евримедона, сына Фуклеса. Евримедон был немедленно отправлен на Сицилию около зимнего солнцестояния; он взял с собой десять кораблей, перевозивших сто двадцать талантов серебра, и должен был сообщить армии на Сицилии, что им следует оказать помощь и что их не следует оставлять без внимания.

17. ὁ δὲ Δημοσθένης ὑπομένων παρεσκευάζετο τὸν ἔκπλουν ὡς ἅμα τῷ ἦρι ποιησόμενος, στρατιάν τε ἐπαγγέλλων ἐς τοὺς ξυμμάχους καὶ χρήματα αὐτόθεν καὶ ναῦς καὶ ὁπλίτας ἑτοιμάζων. [2] πέμπουσι δὲ καὶ περὶ τὴν Πελοπόννησον οἱ Ἀθηναῖοι εἴκοσι ναῦς, ὅπως φυλάσσοιεν μηδένα ἀπὸ Κορίνθου καὶ τῆς Πελοποννήσου ἐς τὴν Σικελίαν περαιοῦσθαι. [3] οἱ γὰρ Κορίνθιοι, ὡς αὐτοῖς οἱ πρέσβεις ἧκον καὶ τὰ ἐν τῇ Σικελίᾳ βελτίω ἤγγελλον, νομίσαντες οὐκ ἄκαιρον καὶ τὴν προτέραν πέμψιν τῶν νεῶν ποιήσασθαι, πολλῷ µᾶλλον ἐπέρρωντο, καὶ ἐν ὁλκάσι παρεσκευάζοντο αὐτοί τε ἀποστελοῦντες ὁπλίτας ἐς τὴν Σικελίαν καὶ ἐκ τῆς ἄλλης Πελοποννήσου οἱ Λακεδαιμόνιοι τῷ αὐτῷ τρόπῳ πέμψοντες: [4] ναῦς τε οἱ Κορίνθιοι πέντε καὶ εἴκοσιν ἐπλήρουν, ὅπως ναυμαχίας τε ἀποπειράσωσι πρὸς τὴν ἐν τῇ Ναυπάκτῳ φυλακήν, καὶ τὰς ὁλκάδας αὐτῶν ἧσσον οἱ ἐν τῇ Ναυπάκτῳ Ἀθηναῖοι κωλύοιεν ἀπαίρειν, πρὸς τὴν σφετέραν ἀντίταξιν τῶν τριήρων τὴν φυλακὴν ποιούμενοι.

[17] Демосфен остался и занялся подготовкой экспедиции, которую он должен был организовать весной. Он объявил союзникам, что потребуются войска, собрал деньги и набрал корабли и гоплитов в Афинах. Афиняне также отправили двадцать кораблей, чтобы те патрулировали побережье Пелопоннеса и перехватывали любые суда, пытавшиеся пройти в Сицилию из Пелопоннеса или Коринфа. Сицилийские посланники прибыли в Коринф, и коринфяне услышали от них, что дела в Сицилии идут лучше. Видя, как своевременно прибыло уже отправленное ими судно, они стали еще более усердны. Они приготовились доставить гоплитов в Сицилию на торговых судах; лакедемоняне должны были сделать то же самое из Пелопоннеса. Коринфяне также приступили к комплектованию экипажей двадцати пяти военных кораблей, намереваясь рискнуть вступить в морское сражение против афинской эскадры, дислоцированной в Навпакте. Они надеялись, что, если внимание афинян будет отвлечено противостоящими силами, им не удастся помешать их торговым судам отплыть.

18. Λακεδαιμόνιοι, ὥσπερ τε προυδέδοκτο αὐτοῖς καὶ τῶν Συρακοσίων καὶ Κορινθίων ἐναγόντων, ἐπειδὴ ἐπυνθάνοντο τὴν ἀπὸ τῶν Ἀθηναίων βοήθειαν ἐς τὴν Σικελίαν, ὅπως δὴ ἐσβολῆς γενομένης διακωλυθῇ. καὶ ὁ Ἀλκιβιάδης προσκείμενος ἐδίδασκε τὴν Δεκέλειαν τειχίζειν καὶ μὴ ἀνιέναι τὸν πόλεμον. [2] ??? ἐνόμιζον διπλοῦν τὸν πόλεμον ἔχοντας, πρός τε σφᾶς καὶ Σικελιώτας, εὐκαθαιρετωτέρους ἔσεσθαι, καὶ ὅτι τὰς σπονδὰς προτέρους λελυκέναι ἡγοῦντο αὐτούς: ἐν γὰρ τῷ προτέρῳ πολέμῳ Если вы хотите, чтобы это было возможно, καὶ εἰρημένον ἐν ταῖς πρότερον ξυνθήκαις ὅπλα μὴ ἐπιφέρειν, ἢν δίκας ἐθέλωσι διδόναι, αὐτοὶ οὐχ ὑπήκουον ἐς δίκας προκαλουμένων τῶν Ἀθηναίων. καὶ διὰ τοῦτο εἰκότως δυστυχεῖν τε ἐνόμιζον, καὶ ἐνεθυμοῦντο τήν τε περὶ Πύλον ξυμφορὰν καὶ εἴ τις ἄλλη αὐτοῖς ἐγένετο. [3] ἐπειδὴ δὲ οἱ Ἀθηναῖοι ταῖς τριάκοντα ναυσὶν ἐξ Ἄργους ὁρμώμενοι Ἐπιδαύρου τέ τι καὶ Πρασιῶν καὶ ἄλλα ἐδῄωσαν καὶ ἐκ Πύλου ἅμα ἐλῃστεύοντο, καὶ ὁσάκις περί του διαφοραὶ γένοιντο τῶν κατὰ τὰς σπονδὰς ἀμφισβητουμένων, ἐς δίκας προκαλουμένων τῶν Λακεδαιμονίων οὐκ ἤθελον ἐπιτρέπειν, τότε δὴ οἱ Λακεδαιμόνιοι νομίσαντες τὸ παρανόμημα, ὅπερ καὶ σφίσι πρότερον ἡμάρτητο, αὖθις ἐς τοὺς Ἀθηναίους τὸ αὐτὸ περιεστάναι, πρόθυμοι ἦσαν ἐς τὸν πόλεμον. [4] καὶ ἐν τῷ χειμῶνι τούτῳ σίδηρόν τε περιήγγελλον κατὰ τοὺς ξυμμάχους καὶ τἆλλα ἐργαλεῖα ἡτοίμαζον ἐς τὸν ἐπιτειχισμόν, καὶ τοῖς ἐν τῇ Σικελίᾳ ἅμα ὡς ἀποπέμψοντες ἐν ταῖς ὁλκάσιν ἐπικουρίαν αὐτοί τε ἐπόριζον καὶ τοὺς ἄλλους Πελοποννησίους προσηνάγκαζον. καὶ ὁ χειμὼν ἐτελεύτα, καὶ ὄγδοον καὶ δέκατον ἔτος τῷ πολέμῳ ἐτελεύτα τῷδε ὃν Θουκυδίδης ξυνέγραψεν.

[18] Лакедемоняне также готовились к своему уже запланированному вторжению в Аттику. Их удерживали сиракузцы и коринфяне, которые, узнав о подкреплениях, которые афиняне отправляли в Сицилию, надеялись, что вторжение сможет остановить их. Алкибиад всегда был рядом, настаивая на важности укрепления Декелеи и ведения войны с удвоенной силой. Прежде всего, лакедемонян воодушевляла мысль о том, что афинян теперь будет легче свергнуть, поскольку у них было две войны: одна против них самих, а другая против сицилийцев. Они также считали, что на этот раз они первыми нарушили договор, тогда как в предыдущей войне нарушение, скорее, произошло на их собственной стороне. Ведь фиванцы вошли в Платеи в мирное время и сами отказались от арбитража, когда те предложили их, хотя прежний договор запрещал войну в случае, если противник был готов подчиниться арбитражу. Они считали, что их неудача была заслуженной, и серьёзно относились к бедствиям, постигшим их в Пилосе и других местах. Но теперь афиняне с флотом из тридцати кораблей вышли из аргивских земель и опустошили часть земель Эпидавра и Прасии, помимо других мест; мародерские походы из Пилоса продолжались постоянно; и всякий раз, когда возникали споры по поводу спорных пунктов договора, и лакедемоняне предлагали арбитраж, афиняне отказывались. Размышляя обо всём этом, лакедемоняне пришли к выводу, что вина за их прежнее преступление теперь переложена на афинян, и они были полны воинственного рвения. Зимой они велели своим союзникам запастись железом и сами подготовили орудия для укрепления Декелеи. Они также подготовили и постоянно призывали других пелопоннесцев подготовить помощь, которую они намеревались отправить на торговых судах к сиракузцам. Так закончилась зима, а вместе с ней и восемнадцатый год Пелопоннесской войны, историю которой написал Фукидид.

19. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου ἦρος εὐθὺς ἀρχομένου πρωίτατα δὴ οἱ Λακεδαιμόνιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ἐς τὴν Ἀττικὴν ἐσέβαλον: ἡγεῖτο δὲ Ἆγις Ἀρχιδάμου Λακεδαιμονίων βασιλεύς. καὶ πρῶτον μὲν τῆς χώρας τὰ περὶ τὸ πεδίον ἐδῄωσαν, ἔπειτα Δεκέλειαν ἐτείχιζον, κατὰ πόλεις διελόμενοι τὸ ἔργον. [2] . ἑκατόν, παραπλήσιον δὲ καὶ οὐ πολλῷ πλέον καὶ ἀπὸ τῆς Βοιωτίας. ἐπὶ δὲ τῷ πεδίῳ καὶ τῆς χώρας τοῖς κρατίστοις ἐς τὸ κακουργεῖν ᾠκοδομεῖτο τὸ τεῖχος, ἐπιφανὲς μέχρι τῆς τῶν Ἀθηναίων πόλεως. [3] καὶ οἱ μὲν ἐν τῇ Ἀττικῇ Πελοπονννήσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ἐτείχιζον, οἱ δ᾽ ἐν τῇ Πελοποννήσῳ ἀπέστελλον περὶ τὸν αὐτὸν χρόνον ταῖς ὁλκάσι τοὺς ὁπλίτας ἐς τὴν Σικελίαν, Λακεδαιμόνιοι μὲν τῶν τε Εἱλώτων ἐπιλεξάμενοι τοὺς βελτίστους καὶ τῶν νεοδαμωδῶν, ξυναμφοτέρων ἐς ἑξακοσίους ὁπλίτας,καὶ Ἔκκριτον Σπαρτιάτην ἄρχοντα, Βοιωτοὶ δὲ τριακοσίους ὁπλίτας, ὧν ἦρχον Ξένων τε καὶ Νίκων Θηβαῖοι καὶ Ἡγήσανδρος Θεσπιεύς. [4] οὗτοι μὲν οὖν ἐν τοῖς πρῶτοι ὁρμήσαντες ἀπὸ τοῦ Ταινάρου τῆς Λακωνικῆς ἐς τὸ πέλαγος ἀφῆκαν: μετὰ δὲ τούτους Κορίνθιοι οὐ πολλῷ ἐξ αὐτῆς Κορίνθου, τοὺς δὲ προσμισθωσάμενοι Ἀρκάδων, καὶ ἄρχοντα Ἀλέξαρχον Κορίνθιον προστάξαντες ἀπέπεμψαν. ἀπέστειλαν δὲ καὶ Σικυώνιοι διακοσίους ὁπλίτας ὁμοῦ τοῖς Κορινθίοις, ὧν ἦρχε Σαργεὺς Σικυώνιος. [ 5] ἀνθώρμουν ταῖς ἐν τῇ Ναυπάκτῳ εἴκοσιν Ἀττικαῖς, ἕωσπερ αὐτοῖς οὗτοι οἱ ὁπλῖται ταῖς ὁλκάσιν ἀπὸ τῆς Πελοποννήσου ἀπῆραν: οὗπερ ἕνεκα καὶ τὸ πρῶτον ἐπληρώθησαν, ὅπως μὴ οἱ ?????????

[19] В самом начале следующей весны, и раньше, чем когда-либо прежде, лакедемоняне и их союзники вошли в Аттику под командованием Агиса, сына Архидама, лакедемонского царя. Сначала они опустошили равнину и ее окрестности. Затем они начали укреплять Декелею, разделив работу между городами конфедерации. Декелея находится примерно в четырнадцати милях от Афин и не намного дальше от Беотии. Крепость была предназначена для опустошения равнины и самых богатых частей страны и была возведена в месте, видимом из Афин. Пока пелопоннесцы и их союзники в Аттике были заняты этим, пелопоннесцы на родине отправляли гоплитов на торговых судах в Сицилию. Лакедемоняне отобрали лучших из илотов и неодамодов, которых в общей сложности было шестьсот, и поставили их под командование Эккрита, спартанца. Беотийцы предоставили триста гоплитов, которыми командовали два фиванца, Ксенон и Никон, и Гегесандр, феспиец. Они отправились первыми и вышли в открытое море из Тенара в Лаконии. Вскоре после этого коринфяне послали пятьсот тяжеловооруженных воинов, часть из которых была из самого Коринфа, а часть — аркадскими наемниками; все они были поставлены под командование коринфянина Алексарха. Сикионийцы также послали вместе с коринфянами двести гоплитов под командованием сикионийца Саргея. Тем временем двадцать пять кораблей, которые коринфяне укомплектовали зимой, находились напротив двадцати афинских кораблей в Навпакте, пока торговые суда, перевозившие тяжеловооруженные войска, не отчалили. Таким образом, замысел удался, и внимание афинян переключилось с торговых судов на триремы.

20. ?????? εὐθὺς ἀρχομένου περί τε Πελοπόννησον ναῦς τριάκοντα ἔστειλαν καὶ Χαρικλέα τὸν Ἀπολλοδώρου ἄρχοντα, ᾧ εἴρητο καὶ ἐς Ἄργος ἀφικομένῳ κατὰ τὸ ξυμμαχικὸν παρακαλεῖν Ἀργείων [τε] ὁπλίτας ἐπὶ τὰς ναῦς, [2] καὶ τὸν Δημοσθένη ἐς τὴν Σικελίαν, ὥσπερ ἔμελλον, ἀπέστελλον ἑξήκοντα μὲν ναυσὶν Ἀθηναίων καὶ πέντε Χίαις, ὁπλίταις δὲ ἐκ καταλόγου Ἀθηναίων διακοσίοις καὶ χιλίοις, καὶ νησιωτῶν ὅσοις ἑκασταχόθεν οἷόν τ᾽ ἦν πλείστοις χρήσασθαι, καὶ ἐκ τῶν ἄλλων ξυμμάχων τῶν ὑπηκόων, εἴ ποθέν τι εἶχον ἐπιτήδειον ἐς τὸν πόλεμον, ξυμπορίσαντες. εἴρητο δ᾽ αὐτῷ πρῶτον μετὰ τοῦ Χαρικλέους ἅμα περιπλέοντα ξυστρατεύεσθαι περὶ τὴν Λακωνικήν. [3] ?????? ὑπελέλειπτο περιέμενε καὶ τὸν Χαρικλέα τοὺς Ἀργείους παραλαβεῖν.

[20] В начале весны, пока лакедемоняне укрепляли Декелею, афиняне отправили тридцать кораблей под командованием Харика, сына Аполлодора, в плавание вокруг Пелопоннеса. Ему было приказано зайти в Аргос и там собрать и взять на борт отряд тяжеловооруженных аргивян, которые, будучи союзниками афинян, были обязаны предоставить. Тем временем они отправили под командованием Демосфена запланированную экспедицию на Сицилию: она состояла из шестидесяти афинских кораблей и пяти хиян, двенадцатисот тяжеловооруженных афинян, взятых из списка, и столько других, сколько можно было получить от различных островитян; они также собрали у своих подданных союзников всевозможные припасы для войны. Демосфену было приказано прежде всего сотрудничать с Хариклом на побережье Лаконии. Поэтому он отплыл на Эгину и там ждал, пока не будет собрано все его вооружение и пока Харикл не возьмет на борт аргивян.

21. ἐν δὲ τῇ Σικελίᾳ ὑπὸ τοὺς αὐτοὺς χρόνους τούτου τοῦ ἦρος καὶ ὁ Γύλιππος ἧκεν ἐς τὰς Συρακούσας, ἄγων ἀπὸ τῶν πόλεων ὧν ἔπεισε στρατιὰν ὅσην ἑκασταχόθεν πλείστην ἐδύνατο. [2] καὶ ξυγκαλέσας τοὺς Συρακοσίους ἔφη χρῆναι πληροῦν ναῦς ὡς δύνανται πλείστας καὶ ναυμαχίας ἀπόπειραν λαμβάνειν: ἐλπίζειν γὰρ ἀπ᾽ αὐτοῦ τι ἔργον ἄξιον τοῦ κινδύνου ἐς τὸν πόλεμον κατεργάσεσθαι. [3] ξυνανέπειθε δὲ καὶ ὁ Ἑρμοκράτης οὐχ ἥκιστα, τοῦ ταῖς ναυσὶ μὴ ἀθυμεῖν ἐπιχειρῆσαι πρὸς τοὺς Ἀθηναίους, λέγων οὐδ᾽ ??? ἠπειρώτας μᾶλλον τῶν Συρακοσίων ὄντας καὶ ἀναγκασθέντας ὑπὸ Μήδων ναυτικοὺς γενέσθαι. καὶ πρὸς ἄνδρας τολμηρούς, οἵους καὶ Ἀθηναίους, τοὺς ἀντιτολμῶντας χαλεπωτάτους ἂν [αὐτοῖς ] φαίνεσθαι: ᾧ γὰρ ἐκεῖνοι τοὺς πέλας, οὐ δυνάμει ἔστιν ὅτε προύχοντες, τῷ δὲ θράσει ἐπιχειροῦντες καταφοβοῦσι, καὶ σφᾶς ἂν τὸ αὐτὸ ὁμοίως τοῖς ἐναντίοις ὑποσχεῖν. [4] καὶ Συρακοσίους εἰδέναι ἔφη τῷ τολμῆσαι ἀπροσδοκήτως πρὸς τὸ Ἀθηναίων ναυτικὸν ἀντιστῆναι πλέον τι διὰ τὸ τοιοῦτον ἐκπλαγέντων αὐτῶν περιγενησομένους ἢ Ἀθηναίους τῇ ἐπιστήμῃ τὴν Συρακοσίων ἀπειρίαν βλάψοντας. ἰέναι οὖν ἐκέλευεν ἐς τὴν πεῖραν τοῦ ναυτικοῦ καὶ μὴ ἀποκνεῖν. [5] καὶ οἱ μὲν Συρακόσιοι, τοῦ τε Γυλίππου καὶ Ἑρμοκράτους καὶ εἴ του ἄλλου πειθόντων, ὥρμηντό τε ἐς τὴν ναυμαχίαν καὶ τὰς ναῦς ἐπλήρουν:

[21] Весной того же года и примерно в то же время Гилип вернулся в Сиракузы, собрав из каждого из городов, которые он убедил присоединиться к нему, как можно больше войск. Он собрал сиракузцев и сказал им, что они должны собрать как можно больший флот и попытать счастья на море; он надеялся добиться решающего результата, который оправдал бы риск. Гермократ придерживался того же мнения и настоятельно призвал их не быть малодушными при мысли о нападении на своих кораблях. Он сказал, что афиняне не унаследовали их морского мастерства и не сохранят его навсегда; было время, когда они были менее мореходным народом, чем сами сиракузцы, но они стали моряками по необходимости из-за персидского вторжения. Для смелых людей, подобных афинянам, те, кто подражал их смелости, были самыми грозными врагами. Та же безрассудная храбрость, которая часто позволяла афинянам, несмотря на меньшую силу, вселять ужас в своих противников, теперь могла быть обращена против них сиракузцами. Он был совершенно уверен, что если они внезапно и неожиданно столкнутся с афинским флотом, то выиграют больше, чем проиграют; смятение, которое они вызовут, с лихвой компенсирует их собственную неопытность и превосходное мастерство афинян. Поэтому он велел им попробовать свои силы на море и не бояться. Таким образом, под влиянием Гилиппа, Гермократа и других, сиракузцы, теперь жаждущие сражения, начали комплектовать свои корабли.

22. ὁ δὲ Γύλιππος ἐπειδὴ παρεσκευάστο τὸ ναυτικόν, ἀγαγὼν ὑπὸ νύκτα πᾶσαν τὴν στρατιὰν τὴν πεζὴν αὐτὸς μὲν τοῖς ἐν τῷ Πλημμυρίῳ τείχεσι κατὰ γῆν Συρακοσίων ἅμα καὶ ἀπὸ ξυνθήματος πέντε μὲν καὶ τριάκοντα ἐκ τοῦ μεγάλου λιμένος ἐπέπλεον, αἱ δὲ πέντε καὶ τεσσαράκοντα ἐκ τοῦ ἐλάσσονος, οὗ ἦν καὶ τὸ νεώριον αὐτοῖς, [καὶ] περιέπλεον βουλόμενοι πρὸς τὰς ἐντὸς προσμεῖξαι καὶ ἅμα ἐπιπλεῖν τῷ Πλημμυρίῳ, ὅπως οἱ Ἀθηναῖοι ἀμφοτέρωθεν θορυβῶνται. [2] . εἴκοσι πρὸς τὰς πέντε καὶ τριάκοντα τῶν Συρακοσίων τὰς ἐν τῷ μεγάλῳ λιμένι ἐναυμάχουν, ταῖς δ᾽ ἐπιλοίποις ἀπήντων ἐπὶ τὰς ἐκ τοῦ νεωρίου περιπλεούσας. καὶ εὐθὺς πρὸ τοῦ στόματος τοῦ μεγάλου λιμένος ἐναυμάχουν, καὶ ἀντεῖχον ἀλλήλοις ἐπὶ πολύ, οἱ μὲν βιάσασθαι βουλόμενοι τὸν ἔσπλουν, οἱ δὲ κωλύειν.

[22] Когда флот был готов, Гилип, под покровом ночи, вывел всю сухопутную армию, намереваясь лично атаковать крепости на Племмирии. Тем временем триремы сиракузцев по согласованному сигналу отплыли: тридцать пять из большой гавани и сорок пять из малой, где находился их арсенал. Последние обогнули Большую гавань, намереваясь соединиться с другими кораблями внутри и совершить объединенную атаку на Племмирию, чтобы дезориентировать афинян, атакованных как с моря, так и с суши. Однако афиняне быстро укомплектовали шестьдесят кораблей; и двадцатью пятью из них вступили в бой с тридцатью пятью сиракузцами, находившимися в Большой гавани; с остальными они столкнулись с теми, которые обогнули гавань из арсенала. Эти две эскадры встретились одновременно у входа в Большую гавань: борьба была долгой и упорной, сиракузцы стремились прорваться внутрь, афиняне — помешать им.

23. ????????? ἐπικαταβάντων καὶ τῇ ναυμαχίᾳ τὴν γνώμην προσεχόντων φθάνει προσπεσὼν ἅμα τῇ ἕῳ αἰφνιδίως τοῖς τείχεσι, καὶ αἱρεῖ τὸ μέγιστον πρῶτον, ἔπειτα δὲ καὶ τὰ ἐλάσσω δύο, οὐχ Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете использовать их в качестве источника питания. [2] καὶ ἐκ μὲν τοῦ πρώτου ἁλόντος χαλεπῶς οἱ ἄνθρωποι, ὅσοι καὶ ἐς τὰ πλοῖα καὶ ὁλκάδα τινὰ κατέφυγον, ἐς τὸ στρατόπεδον ἐξεκομίζοντο: τῶν γὰρ Συρακοσίων ταῖς ἐν τῷ μεγάλῳ λιμένι ναυσὶ κρατούντων τῇ ναυμαχίᾳ ὑπὸ τριήρους μιᾶς καὶ εὖ πλεούσης ἐπεδιώκοντο: ἐπειδὴ δὲ τὰ δύο τειχίσματα ἡλίσκετο, ἐν τούτῳ καὶ οἱ Συρακόσιοι ἐτύγχανον ἤδη νικώμενοι καὶ οἱ ἐξ αὐτῶν φεύγοντες ῥᾷον παρέπλευσαν. [3] αἱ γὰρ τῶν Συρακοσίων αἱ πρὸ τοῦ στόματος νῆες ναυμαχοῦσαι βιασάμεναι τὰς τῶν Ἀθηναίων ναῦς οὐδενὶ κόσμῳ ἐσέπλεον, καὶ ταραχθεῖσαι περὶ ἀλλήλας παρέδοσαν τὴν νίκην τοῖς Ἀθηναίοις: ταύτας τε γὰρ ἔτρεψαν καὶ ὑφ᾽ ὧν τὸ πρῶτον ἐνικῶντο ἐν τῷ λιμένι. [4] καὶ ἕνδεκα μὲν ναῦς τῶν Συρακοσίων κατέδυσαν, καὶ τοὺς πολλοὺς τῶν ἀνθρώπων ἀπέκτειναν, πλὴν ὅσον ἐκ τριῶν νεῶν οὓς ἐζώγρησαν: τῶν δὲ σφετέρων τρεῖς νῆες διεφθάρησαν. τὰ δὲ ναυάγια ἀνελκύσαντες τῶν Συρακοσίων καὶ τροπαῖον ἐν τῷ νησιδίῳ στήσαντες τῷ πρὸ τοῦ Πλημμυρίου, ἀνεχώρησαν ἐς τὸ ἑαυτῶν στρατόπεδον.

[23] Тем временем Гилипп, довольно рано утром, пока афиняне в Племмирии, спустившиеся к воде, были заняты морским сражением, внезапно атаковал их крепости. Сначала он захватил самую большую из них, затем две меньшие, поскольку их гарнизоны покинули их, увидев, как легко они взяли самую большую. Те, кто первыми вырвались из захваченной крепости, сели на торговое судно и несколько лодок, пришвартованных в Племмирии, и с трудом добрались до главного пункта дислокации афинян; их преследовала быстрая трирема, поскольку сиракузцы в то время имели преимущество в Большой гавани. Но когда были взяты две меньшие крепости, сиракузцы уже проигрывали, и беглецы прошли мимо них с большей легкостью. Сиракузские корабли, сражавшиеся у входа в гавань, прорвавшись сквозь вражеские ряды, вошли в гавань в беспорядке и столкнулись друг с другом, уступили победу афинянам, которые разгромили не только эти корабли, но и те, которыми они были повержены в начале гавани. Одиннадцать сиракузских кораблей были выведены из строя; экипажи большинства из них были убиты, на трёх взяты в плен. Сами афиняне потеряли три корабля. Теперь они подошли к обломкам сиракузских кораблей и, установив трофей на маленьком острове перед Племмирием, вернулись на свою позицию.

24. οἱ δὲ Συρακόσιοι κατὰ μὲν τὴν ναυμαχίαν οὕτως ἐπεπράγεσαν, τὰ δ᾽ ἐν τῷ Πλημμυρίῳ τείχη εἶχον, καὶ τροπαῖα ἔστησαν αὐτῶν τρία. ?????? ἐπισκευάσαντες ἐφρούρουν. [2] ??? χρήματα πολλὰ τὰ ξύμπαντα ἑάλω: ὥσπερ γὰρ ταμιείῳ χρωμένων τῶν Ἀθηναίων τοῖς τείχεσι πολλὰ μὲν ἐμπόρων χρήματα καὶ σῖτος ἐνῆν, πολλὰ δὲ καὶ τῶν τριηράρχων, ἐπεὶ καὶ ἱστία τεσσαράκοντα τριήρων καὶ τἆλλα σκεύη ἐγκατελήφθη καὶ τριήρεις ἀνειλκυσμέναι τρεῖς. [3] μέγιστόν τε καὶ ἐν τοῖς πρῶτον ἐκάκωσε τὸ στράτευμα τὸ τῶν Ἀθηναίων ἡ τοῦ Πλημμυρίου λῆψις: οὐ γὰρ ἔτι οὐδ᾽ οἱ ἔσπλοι ἀσφαλεῖς ἦσαν τῆς ἐπαγωγῆς τῶν ἐπιτηδείων （ οἱ γὰρ Συρακόσιοι ναυσὶν αὐτόθι ἐφορμοῦντες ἐκώλυον, καὶ διὰ μάχης ἤδη ἐγίγνοντο αἱ ἐσκομιδαί ） , ἔς τε τἆλλα κατάπληξιν παρέσχε καὶ ἀθυμίαν τῷ στρατεύματι.

[24] Но хотя сиракузцы потерпели поражение в морском сражении, они все же захватили крепости Племмирия. Они воздвигли три трофейных крепости, по одной за каждую. Две из трех крепостей они отремонтировали и укомплектовали гарнизоном, но одну из двух, захваченных последними, они разрушили. Многие погибли и многие были взяты в плен при взятии крепостей, и была взята обильная добыча различного рода, поскольку афиняне использовали их как склады, и в них хранилось много зерна и товаров торговцев; также много имущества, принадлежащего триерархам, включая паруса и другое снаряжение сорока трирем, попавших в руки врага, и трех трирем, вытащенных на берег. Потеря Племмирия была одним из самых больших и тяжелых ударов, которые постигли афинян. Теперь они уже не могли даже безопасно доставлять провизию, но сиракузские корабли стояли на страже, чтобы предотвратить это; и им приходилось сражаться за проход. В армии царили всеобщее уныние и уныние.

25. μετὰ δὲ τοῦτο ναῦς τε ἐκπέμπουσι δώδεκα οἱ Συρακόσιοι καὶ Ἀγάθαρχον ἐπ᾽ αὐτῶν Συρακόσιον ἄρχοντα. καὶ αὐτῶν μία μὲν ἐς Πελοπόννησον ᾤχετο, πρέσβεις ἄγουσα οἵπερ τά τε σφέτερα φράσουσιν ὅτι ἐν ἐλπίσιν εἰσὶ καὶ τὸν ἐκεῖ πόλεμον ἔτι μᾶλλον ἐποτρυνοῦσι γίγνεσθαι: αἱ δ᾽ ἕνδεκα νῆες πρὸς τὴν Ἰταλίαν ἔπλευσαν, πυνθανόμεναι πλοῖα τοῖς Ἀθηναίοις γέμοντα χρημάτων προσπλεῖν. [2] . Καυλωνιάτιδι κατέκαυσαν, ἃ τοῖς Ἀθηναίοις ἑτοῖμα ἦν. [3] . Для получения дополнительной информации: [4] . φυλάξαντες δ᾽ αὐτοὺς οἱ Ἀθηναῖοι εἴκοσι ναυσὶ πρὸς τοῖς Μεγάροις μίαν μὲν ναῦν λαμβάνουσιν αὐτοῖς ἀνδράσι, τὰς δ᾽ ἄλλας οὐκ ἐδυνήθησαν, ἀλλ᾽ ἀποφεύγουσιν ἐς τὰς Συρακούσας. [5] ἐγένετο δὲ καὶ περὶ τῶν σταυρῶν ἀκροβολισμὸς ἐν τῷ λιμένι, οὓς οἱ Συρακόσιοι πρὸ τῶν παλαιῶν νεωσοίκων κατέπηξαν ἐν τῇ θαλάσσῃ, ὅπως αὐτοῖς αἱ νῆες ἐντὸς ὁρμοῖεν καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἐπιπλέοντες μὴ βλάπτοιεν ἐμβάλλοντες. [6] προσαγαγόντες γὰρ ναῦν μυριοφόρον αὐτοῖς οἱ Ἀθηναῖοι, πύργους τε ξυλίνους ἔχουσαν καὶ παραφράγματα, ἔκ τε τῶν ἀκάτων ὤνευον ἀναδούμενοι τοὺς σταυροὺς καὶ ἀνέκλων καὶ κατακολυμβῶντες ἐξέπριον. οἱ δὲ Συρακόσιοι ἀπὸ τῶν νεωσοίκων ἔβαλλον: οἱ δ᾽ ἐκ τῆς ὁλκάδος ἀντέβαλλον, καὶ τέλος τοὺς πολλοὺς τῶν σταυρῶν ἀνεῖλον οἱ Ἀθηναῖοι. [7] χαλεπωτάτη δ᾽ ἦν τῆς σταυρώσεως ἡ κρύφιος: ἦσαν γὰρ τῶν σταυρῶν οὓς οὐχ ὑπερέχοντας τῆς θαλάσσης κατέπηξαν, ὥστε δεινὸν ἦν προσπλεῦσαι, μὴ οὐ προϊδών τις ὥσπερ περὶ ἕρμα περιβάλῃ τὴν ναῦν. ἀλλὰ καὶ τούτους κολυμβηταὶ δυόμενοι ἐξέπριον μισθοῦ. ὅμως δ᾽ αὖθις οἱ Συρακόσιοι ἐσταύρωσαν. [8] ??? ἀντιτεταγμένων ἐμηχανῶντο καὶ ἀκροβολισμοῖς καὶ πείραις παντοίαις ἐχρῶντο. [9] ἔπεμψαν δὲ καὶ ἐς τὰς πόλεις πρέσβεις οἱ Συρακόσιοι Κορινθίων καὶ Ἀμπρακιωτῶν καὶ Λακεδαιμονίων, ἀγγέλλοντας τήν τε τοῦ Πλημμυρίου λῆψιν καὶ τῆς ναυμαχίας πέρι ὡς οὐ τῇ τῶν πολεμίων ἰσχύι μᾶλλον ἢ τῇ σφετέρᾳ ταραχῇ ἡσσηθεῖεν, τά τε ἄλλα [αὖ] δηλώσοντας ὅτι ἐν ἐλπίσιν εἰσὶ καὶ ἀξιώσοντας ξυμβοηθεῖν ἐπ᾽ αὐτοὺς καὶ ναυσὶ καὶ πεζῷ, ὡς καὶ τῶν Ἀθηναίων προσδοκίμων ὄντων ἄλλῃ στρατιᾷ καί, ἢν φθάσωσιν αὐτοὶ πρότερον διαφθείραντες τὸ παρὸν στράτευμα αὐτῶν, διαπεπολεμησόμενον. καὶ οἱ μὲν ἐν τῇ Σικελίᾳ ταῦτα ἔπρασσον.

[25] Затем сиракузцы отправили двенадцать кораблей под командованием Агатарха, сиракузца. Один из них поспешил на Пелопоннес с посланниками, которые должны были сообщить об улучшении перспектив и еще сильнее, чем когда-либо, настаивать на продолжении войны в Элладе. Остальные одиннадцать отплыли в Италию, узнав, что корабли с припасами направляются к афинянам. Они столкнулись с большинством этих кораблей и уничтожили их, а также сожгли часть корабельной древесины, которая лежала наготове для афинян на территории Каулонии. Затем они прибыли в Локри, и пока они стояли там на якоре, один из торговых судов с Пелопоннеса подплыл, доставив нескольких феспийских гоплитов. Сиракузцы взяли их на борт и отплыли домой. Афиняне выслеживали их у Мегары на двадцати кораблях и захватили один корабль с экипажем, но остальные бежали в Сиракузы. В гавани произошла стычка вокруг частоколов, которые сиракузцы установили в море перед своими старыми доками, чтобы их корабли могли стоять на якоре в замкнутом пространстве, где их не могли бы поразить враги, и где им не грозила бы опасность. Афиняне подтянули корабль грузоподъемностью в десять тысяч талантов, имевший деревянные башни и фальшборты; и со своих лодок они привязывали веревки к кольям и вырывали и разрывали их; или ныряли и распиливали их под водой. Тем временем сиракузцы продолжали обстреливать корабли снарядами из доков, которые возвращали экипаж. Наконец афинянам удалось поднять большую часть частокола. Самыми опасными были колья, которые находились вне поля зрения, некоторые из них были закреплены так, что не выступали над водой; И ни одно судно не могло безопасно приблизиться к ним. Они были подобны затонувшему рифу, и лоцман, не заметив их, мог легко зацепить за них свой корабль. Даже эти рифы были отпилены людьми, которые наемно ныряли за ними; но сиракузцы снова отбивали их. С обеих сторон использовалось множество уловок, что было вполне естественно, когда две армии противостояли друг другу на таком коротком расстоянии. Постоянно происходили стычки, и они применяли всевозможные уловки. Сиракузцы также послали в сицилийские города Коринф, Амбракиот и Лакедемонские послы, объявляя о взятии Племмирия и объясняя, что в морском сражении они потерпели поражение не столько из-за превосходства противника, сколько из-за собственной неразберихи. Они также должны были сообщить о своих больших надеждах на успех и попросить помощи как по суше, так и по морю. Они должны были добавить, что афиняне ожидают подкрепления; Если бы им удалось уничтожить армию на Сицилии до прибытия этих войск, война бы закончилась. Таков был ход событий на Сицилии.

26. ὁ δὲ Δημοσθένης, ἐπεὶ ξυνελέγη αὐτῷ τὸ στράτευμα ὃ ἔδει ἔχοντα ἐς τὴν Σικελίαν βοηθεῖν, ἄρας ἐκ τῆς Αἰγίνης καὶ πλεύσας πρὸς τὴν Πελοπόννησον τῷ τε Χαρικλεῖ καὶ ταῖς τριάκοντα ναυσὶ τῶν Ἀθηναίων ξυμμίσγει, καὶ παραλαβόντες τῶν Ἀργείων ὁπλίτας ἐπὶ τὰς ναῦς ἔπλεον ἐς τὴν Λακωνικήν: [2] καὶ πρῶτον μὲν τῆς Ἐπιδαύρου τι τῆς Λιμηρᾶς ἐδῄωσαν, ἔπειτα σχόντες ἐς τὰ καταντικρὺ Κυθήρων τῆς Λακωνικῆς, ἔνθα τὸ ἱερὸν τοῦ Ἀπόλλωνός ἐστι, τῆς τε γῆς ἔστιν ἃ ἐδῄωσαν καὶ ἐτείχισαν ἰσθμῶδές τι χωρίον, ἵνα δὴ ο??? ἐκ τῆς Πύλου, ἁρπαγὴν ποιῶνται. [3] καὶ ??? Κερκύρας, ὅπως καὶ τῶν ἐκεῖθεν ξυμμάχων παραλαβὼν τὸν ἐς τὴν Σικελίαν πλοῦν ὅτι τάχιστα ποιῆται: ὁ δὲ Χαρικλῆς περιμείνας ἕως τὸ χωρίον ἐξετείχισε καὶ καταλιπὼν φυλακὴν αὐτοῦ ἀπεκομίζετο καὶ αὐτὸς ὕστερον ταῖς τριάκοντα ναυσὶν ἐπ᾽ οἴκου καὶ οἱ Ἀργεῖοι ἅμα.

[26] Демосфен, собрав все подкрепления, которые он должен был доставить на Сицилию, отплыл из Эгины на Пелопоннес и присоединился к Харику и его тридцати кораблям. Он принял на борт аргивских гоплитов и, направившись в Лаконию, сначала опустошил часть земель Эпидавра Лимерского. Затем афиняне высадились в районе Лаконии напротив Киферы, где находится храм Аполлона. Они разорили различные части страны и укрепили своего рода перешеек в окрестностях, чтобы илоты лакедемонян могли дезертировать и найти там убежище, а каперы могли сделать это место, как они сделали с Пилосом, своей штаб-квартирой для грабительских походов. Демосфен помог в захвате, а затем отплыл в Коркиру, намереваясь собрать дополнительные силы у союзников в этом регионе и как можно быстрее добраться до Сицилии. Харикл дождался завершения строительства форта, а затем, покинув гарнизон, отплыл домой на своих тридцати кораблях в сопровождении аргивян.

27. ἀφίκοντο δὲ καὶ Θρᾳκῶν τῶν μαχαιροφόρων τοῦ Διακοῦ γένους ἐς τὰς Ἀθήνας πελτασταὶ ἐν τῷ αὐτῷ θέρει τούτῳ τριακόσιοι καὶ χίλιοι, οὓς ἔδει τῷ Δημοσθένει ἐς τὴν Σικελίαν ξυμπλεῖν. [2] οἱ δ᾽ Ἀθηναῖοι, ὡς ὕστεροι ἧκον, διενοοῦντο αὐτοὺς πάλιν ὅθεν ἦλθον ἐς Θρᾴκην ἀποπέμπειν. τὸ γὰρ ἔχειν πρὸς τὸν ἐκ τῆς Δεκελείας πόλεμον αὐτοὺς πολυτελὲς ἐφαίνετο: δραχμὴν γὰρ τῆς ἡμέρας ἕκαστος ἐλάμβανεν. [3] ἐπειδὴ γὰρ ἡ Δεκέλεια τὸ μὲν πρῶτον ὑπὸ πάσης τῆς στρατιᾶς ἐν τῷ θέρει τούτῳ τειχισθεῖσα, ὕστερον δὲ φρουραῖς ἀπὸ τῶν πόλεων κατὰ διαδοχὴν χρόνου ἐπιούσαις τῇ χώρᾳ ἐπῳκεῖτο, πολλὰ ἔβλαπτε τοὺς Ἀθηναίους, καὶ ἐν τοῖς πρῶτον χρημάτων τ᾽ ὀλέθρῳ καὶ ἀνθρώπων φθορᾷ ἐκάκωσε τὰ πράγματα. [4] ?????? ἀπολαύειν οὐκ ἐκώλυον: τότε δὲ ξυνεχῶς ἐπικαθημένων, καὶ ὁτὲ μὲν καὶ πλεόνων ἐπιόντων, ὁτὲ δ᾽ ἐξ ἀνάγκης τῆς ἴσης φρουρᾶς καταθεούσης τε τὴν χώραν καὶ λῃστείας ποιουμένης, βασιλέως τε παρόντος τοῦ τῶν Λακεδαιμονίων Ἄγιδος, ὃς οὐκ ἐκ παρέργου τὸν πόλεμον ἐποιεῖτο, μεγάλα οἱ Ἀθηναῖοι ἐβλάπτοντο. [5] τῆς τε γὰρ χώρας ἁπάσης ἐστέρηντο, καὶ ἀνδραπόδων πλέον ἢ δύο μυριάδες ηὐτομολήκεσαν, καὶ τούτων τὸ πολὺ μέρος χειροτέχναι, πρόβατά τε πάντα ἀπωλώλει καὶ ὑποζύγια: ἵπποι τε, ὁσημέραι ἐξελαυνόντων τῶν ἱππέων πρός τε τὴν Δεκέλειαν καταδρομὰς ποιουμένων καὶ κατὰ τὴν χώραν φυλασσόντων, οἱ µὲν ἀπεχωλοῦντο ἐν γῇ ἀποκρότῳ τε καὶ ξυνεχῶς ταλαιπωροῦντες, οἱ δ᾽ ἐτιτρώσκοντο.

[27] Тем же летом в Афины прибыли тринадцать сотен фракийских стрелков из рода Диана, вооруженных кинжалами; они должны были отправиться с Демосфеном на Сицилию, но прибыли слишком поздно, и афиняне решили отправить их обратно на родину. Каждый солдат получал драхму в день; и использовать их против Декелии было бы слишком дорого. Ибо этим летом Декелия была укреплена всей пелопоннесской армией и с тех пор регулярно использовалась для причинения неудобств стране чередой гарнизонов, присланных из союзных городов, чьи вторжения нанесли огромный вред афинянам: разрушение имущества и человеческих жизней, последовавшее за этим, в значительной степени способствовало разорению города. До этого вторжения были кратковременными и не мешали им что-либо добывать на своей территории в промежутке; но теперь пелопоннесцы постоянно находились в этом районе; Иногда их подкрепляли дополнительными войсками, но регулярный гарнизон, вынужденный самостоятельно добывать припасы, всегда захватывал и грабил страну. Лакедемонский царь Агис присутствовал лично и посвятил все свои силы войне. Страдания афинян были ужасны. Они были лишены всей своей территории; более двадцати тысяч рабов дезертировали, большинство из них были рабочими; все их овцы и коровы погибли, и теперь, когда коннице приходилось каждый день выходить и совершать набеги на Декелею или охранять страну, их лошади либо были ранены врагом, либо хромали из-за неровной местности и непрекращающейся усталости.

28. ἥ τε τῶν ἐπιτηδείων παρακομιδὴ ἐκ τῆς Εὐβοίας, πρότερον ἐκ τοῦ Ὠρωποῦ κατὰ γῆν διὰ τῆς Δεκελείας θάσσων οὖσα, περὶ Σούνιον κατὰ θάλασσαν πολυτελὴς ἐγίγνετο: τῶν τε πάντων ὁμοίως ἐπακτῶν ἐδεῖτο ἡ πόλις, καὶ ἀντὶ τοῦ πόλις εἶναι φρούριον κατέστη. [2] πρὸς γὰρ τῇ ἐπάλξει τὴν μὲν ἡμέραν κατὰ διαδοχὴν οἱ Ἀθηναῖοι φυλάσσοντες, τὴν δὲ νύκτα καὶ ξύμπαντες πλὴν τῶν ἱππέων, οἱ μὲν ἐφ᾽ ὅπλοις † ποιούμενοι †, οἱ δ᾽ ἐπὶ τοῦ τείχους, καὶ θέρους καὶ χειμῶνος ἐταλαιπωροῦντο. [3] μάλιστα δ᾽ αὐτοὺς ἐπίεζεν ὅτι δύο πολέμους ἅμα εἶχον, καὶ ἐς φιλονικίαν καθέστασαν τοιαύτην ἣν πρὶν γενέσθαι ἠπίστησεν ἄν τις ἀκούσας. τὸ γὰρ αὐτοὺς πολιορκουμένους ἐπιτειχισμῷ ὑπὸ Πελοποννησίων μηδ᾽ ἀποστῆναι ἐκ Σικελίας, ἀλλ᾽ ἐκεῖ Συρακούσας τῷ αὐτῷ τρόπῳ ἀντιπολιορκεῖν, πόλιν οὐδὲν ἐλάσσω αὐτήν γε καθ᾽ αὑτὴν τῆς τῶν Ἀθηναίων, καὶ τὸν παράλογον τοσοῦτον ποιῆσαι τοῖς Ἕλλησι τῆς δυνάμεως καὶ τόλμης, ὅσον κατ᾽ ἀρχὰς τοῦ πολέμου οἱ μὲν ἐνιαυτόν, οἱ δὲ δύο, οἱ δὲ τριῶν γε ἐτῶν οὐδεὶς πλείω χρόνον ἐνόμιζον περιοίσειν αὐτούς, εἰ οἱ Πελοπονννήσιοι ἐσβάλοιεν ἐς τὴν χώραν, ὥστε ἔτει ἑπτακαιδεκάτῳ μετὰ τὴν πρώτην ἐσβολὴν ἦλθον ἐς Σικελίαν ἤδη τῷ πολέμῳ κατὰ πάντα τετρυχωμένοι, καὶ πόλεμον οὐδὲν ἐλάσσω προσανείλοντο τοῦ πρότερον ὑπάρχοντος ἐκ Πελοποννήσου. [4] . μεγάλων προσπιπτόντων ἀδύνατοι ἐγένοντο τοῖς χρήμασιν. καὶ τὴν εἰκοστὴν ὑπὸ τοῦτον τὸν χρόνον τῶν κατὰ θάλασσαν ἀντὶ τοῦ φόρου τοῖς ὑπηκόοις ἐποίησαν, πλείω νομίζοντες ἂν σφίσι χρήματα οὕτω προσιέναι. αἱ μὲν γὰρ δαπάναι οὐχ ὁμοίως καὶ πρίν, ἀλλὰ πολλῷ μείζους καθέστασαν, ὅσῳ καὶ μείζων ὁ πόλεμος ἦν: αἱ δὲ πρόσοδοι ἀπώλλυντο.

[28] Провизия, которую раньше доставляли более коротким путем из Эвбеи в Ороп, а оттуда по суше через Декелею, теперь перевозилась морем вокруг мыса Суниум с большими затратами. Афины были вынуждены импортировать все из-за границы и больше напоминали крепость, чем город. Днем горожане по очереди охраняли крепостные стены; ночью все, кроме конницы, были на службе; одни на своих местах, другие на стене, и летом, и зимой, пока совсем не выбились из сил. Но хуже всего была жестокая необходимость вести две войны одновременно; и они вели обе с такой решимостью, в которую никто бы не поверил, если бы не увидел это своими глазами. То, что, будучи заблокированными пелопоннесцами, воздвигшими в их стране крепость, они отказались отпустить Сицилию и, сами оказавшись в осаде, продолжили осаду Сиракуз, которые как обычный город могли бы сравниться с Афинами, и в то время как эллины в начале войны, одни ожидали, что они переживут год, другие два или, возможно, три года, конечно же, не больше, если пелопоннесцы вторгнутся в Аттику, — что на семнадцатом году после первого вторжения, после столь изнурительной борьбы, афиняне окажутся достаточно сильными и смелыми, чтобы вообще отправиться на Сицилию и вступить в новую войну, столь же масштабную, как и та, в которой они уже участвовали, — как же всё это противоречило ожиданиям человечества! Из-за огромных понесенных таким образом расходов, прежде всего из-за вреда, причиненного Децелеей, они теперь сильно обеднели. Именно в это время они вместо дани ввели для своих союзников пятипроцентную пошлину на все товары, импортируемые и экспортируемые по морю, полагая, что это будет более продуктивно.

29. τοὺς οὖν Θρᾷκας τοὺς τῷ Δημοσθένει ὑστερήσαντας διὰ τὴν παροῦσαν ἀπορίαν τῶν χρημάτων οὐ βουλόμενοι δαπανᾶν εὐθὺς ἀπέπεμπον, προστάξαντες κομίσαι αὐτοὺς Διειτρέφει, καὶ εἰπόντες ἅμα ἐν τῷ παράπλῳ （ ἐπορεύοντο γὰρ δι᾽ Εὐρίπου ） καὶ τοὺς πολεμίους, ἤν τι δύνηται, ἀπ᾽ αὐτῶν βλάψαι. [2] ὁ δὲ ἔς τε τὴν Τάναγραν ἀπεβίβασεν αὐτοὺς καὶ ἁρπαγήν τινα ἐποιήσατο διὰ τάχους καὶ ἐκ Χαλκίδος τῆς Εὐβοίας ἀφ᾽ ἑσπέρας διέπλευσε τὸν Εὔριπον καὶ ἀποβιβάσας ἐς τὴν Βοιωτίαν ἦγεν αὐτοὺς ἐπὶ Μυκαλησσόν. [3] καὶ τὴν μὲν νύκτα λαθὼν πρὸς τῷ Ἑρμαίῳ ηὐλίσατο （ ἀπέχει δὲ τῆς Μυκαλησσοῦ ἑκκαίδεκα μάλιστα σταδίους ） , ἅμα δὲ τῇ ἡμέρᾳ τῇ πόλει προσέκειτο οὔσῃ οὐ μεγάλῃ, καὶ αἱρεῖ ἀφυλάκτοις τε ἐπιπεσὼν καὶ ἀπροσδοκήτοις μὴ ἄν ποτέ τινας σφίσιν ἀπὸ θαλάσσης τοσοῦτον ἐπαναβάντας ἐπιθέσθαι, τοῦ τείχους ἀσθενοῦς ὄντος καὶ ἔστιν ᾗ καὶ πεπτωκότος, τοῦ δὲ βραχέος ᾠκοδομημένου, καὶ πυλῶν ἅμα διὰ τὴν ἄδειαν ἀνεῳγμένων. [4] ἐσπεσόντες δὲ οἱ Θρᾷκες ἐς τὴν Μυκαλησσὸν τάς τε οἰκίας καὶ τὰ ἱερὰ ἐπόρθουν καὶ τοὺς ἀνθρώπους ἐφόνευον φειδόμενοι οὔτε πρεσβυτέρας οὔτε νεωτέρας ἡλικίας, ἀλλὰ πάντας ἑξῆς, ὅτῳ ἐντύχοιεν, καὶ παῖδας καὶ γυναῖκας κτείνοντες, καὶ προσέτι καὶ ὑποζύγια καὶ ὅσα ἄλλα ἔμψυχα ἴδοιεν: τὸ γὰρ γένος τὸ τῶν Θρᾳκῶν ὁμοῖα τοῖς μάλιστα τοῦ βαρβαρικοῦ, ἐν ᾧ ἂν θαρσήσῃ, φονικώτατόν ἐστιν. [5] καὶ τότε καὶ ἰδέα πᾶσα καθειστήκει ὀλέθρου, καὶ ἐπιπεσόντες διδασκαλείῳ παίδων, ὅπερ μέγιστον ἦν αὐτόθι καὶ ἄρτι ἔτυχον οἱ παῖδες ἐσεληλυθότες, κατέκοψαν πάντας: καὶ ξυμφορὰ τῇ πόλει πάσῃ οὐδεμιᾶς ἥσσων μᾶλλον ἑτέρας ἀδόκητός τε ἐπέπεσεν αὕτη καὶ δεινή.

[29] Их расходы становились все тяжелее по мере того, как война разрасталась, и в то же время их источники дохода иссякали. Поэтому, испытывая крайнюю нехватку денег и желая сэкономить, они немедленно отослали фракийцев, прибывших слишком поздно для Демосфена, приказав Дитрефу доставить их домой, но, поскольку им все же пришлось плыть через Еврип, использовать их любым возможным способом против врага. Он высадил их в Танагре и там совершил поспешный набег; вечером он отплыл из Халкиды на Эвбее через Еврип и, высадив свои войска в Беотии, повел их к городу Микалессу. Он провел ночь незамеченным в храме Гермеса, который находится примерно в двух милях от Микалесса, и на рассвете атаковал и захватил город, который невелик. Жители были застигнуты врасплох; Ибо они и представить себе не могли, что враг нападёт на них с такого большого расстояния от моря. Стены были слабыми, местами обрушились, местами были низкими; а горожане, чувствуя себя в безопасности, оставили ворота открытыми. Фракийцы ворвались в город, разграбили дома и храмы и перебили жителей. Они не щадили ни стариков, ни молодых, но убивали одного за другим всех, кого встречали, женщин и детей, даже вьючных животных и всё живое, что видели. Ибо фракийцы, если осмеливаются, могут быть такими же кровожадными, как самые отъявленные варвары. Там, в Микалессе, началась дикая паника, и разрушения процветали во всех их проявлениях. Они даже напали на школу для мальчиков, самую большую в городе, в которую только что вошли дети, и перебили их всех до единого. Никакое бедствие не могло быть хуже этого, затронувшее весь город, ни одно не было столь внезапным и ужасным.

30. οἱ δὲ Θηβαῖοι αἰσθόμενοι ἐβοήθουν, καὶ καταλαβόντες προκεχωρηκότας ἤδη τοὺς Θρᾷκας οὐ πολὺ τήν τε λείαν ἀφείλοντο καὶ αὐτοὺς φοβήσαντες καταδιώκουσιν ἐπὶ τὸν Εὔριπον καὶ τὴν θάλασσαν, οὗ αὐτοῖς τὰ πλοῖα ἃ ἤγαγεν ὥρμει. [2] καὶ ἀποκτείνουσιν αὐτῶν ἐν τῇ ἐσβάσει τοὺς πλείστους οὔτε ἐπισταμένους νεῖν τῶν τε ἐν τοῖς πλοίοις, ὡς ἑώρων τὰ ἐν τῇ γῇ, ἐπεὶ ἔν γε τῇ ἄλλῃ ἀναχωρήσει οὐκ ἀτόπως οἱ Θρᾷκες πρὸς τὸ τῶν Θηβαίων ἱππικόν, ὅπερ πρῶτον προσέκειτο, προεκθέοντές τε καὶ ξυστρεφόμενοι ἐν ἐπιχωρίῳ τάξει τὴν φυλακὴν ἐποιοῦντο, καὶ ὀλίγοι αὐτῶν ἐν τούτῳ διεφθάρησαν. μέρος δέ τι καὶ ἐν τῇ πόλει αὐτῇ δι᾽ ἁρπαγὴν ἐγκαταληφθὲν ἀπώλετο. οἱ δὲ ξύμπαντες τῶν Θρᾳκῶν πεντήκοντα καὶ διακόσιοι ἀπὸ τριακοσίων καὶ χιλίων ἀπέθανον. [3] διέφθειραν δὲ καὶ τῶν Θηβαίων καὶ τῶν ἄλλων οἳ ξυνεβοήθησαν ἐς εἴκοσι μάλιστα ἱππέας τε καὶ ὁπλίτας ὁμοῦ καὶ Θηβαίων τῶν Для этого необходимо: τὰ μὲν κατὰ τὴν Μυκαλησσὸν πάθει χρησαμένην οὐδενὸς ὡς ἐπὶ μεγέθει τῶν κατὰ τὸν πόλεμον ἧσσον ὀλοφύρασθαι ἀξίῳ τοιαῦτα ξυνέβη.

[30] Когда весть достигла фиванцев, они поспешили на помощь. Настигнув фракийцев прежде, чем те успели далеко уйти, они захватили добычу и, обратив их в бегство, преследовали до Еврипа, где стояли на якоре корабли, доставившие их. Из числа павших большинство погибло при попытке сесть на корабль; ибо они не умели плавать, а находившиеся на борту люди, видя происходящее, бросили якорь, не имея возможности выстрелить из лука. Во время самого отступления фракийцы оказали довольно достойное сопротивление фиванской коннице, которая первой напала на них, отступая и снова сближаясь, как это было принято в их стране; и их потери были незначительными. Но многие из тех, кто остался ради грабежа, были отсечены в городе и убиты. Всего погибло двести пятьдесят человек из тринадцатисот. Однако они убили некоторых фиванцев и других, пришедших на помощь, всего около двадцати человек, как всадников, так и гоплитов. Скирфонд, один из фиванских беотархов, был убит. Большая часть жителей Микалесса погибла. Такова была судьба Микалесса; учитывая размеры города, более печального бедствия за всю войну не случалось.

31. ??? τείχισιν, ὁλκάδα ὁρμοῦσαν ἐν Φειᾷ τῇ Ἠλείων εὑρών, ἐν ᾗ οἱ Κορίνθιοι ὁπλῖται ἐς τὴν Σικελίαν ἔμελλον περαιοῦσθαι, αὐτὴν μὲν διαφθείρει, οἱ δ᾽ ἄνδρες ἀποφυγόντες ὕστερον λαβόντες ἄλλην ἔπλεον. [2] . ὁπλίτας τε παρέλαβε καὶ ἐκ τῆς Ναυπάκτου τῶν Μεσσηνίων μετεπέμψατο καὶ ἐς τὴν ἀντιπέρας ἤπειρον τῆς Ἀκαρνανίας διέβη, ἐς Ἀλύζιάν τε καὶ Ἀνακτόριον, ὃ αὐτοὶ εἶχον. [3] ὄντι δ᾽ αὐτῷ περὶ ταῦτα ὁ Εὐρυμέδων ἀπαντᾷ ἐκ τῆς Σικελίας ἀποπλέων, ὃς τότε τοῦ χειμῶνος τὰ χρήματα ἄγων τῇ στρατιᾷ ἀπεπέμφθη, καὶ ἀγγέλλει τά τε ἄλλα καὶ ὅτι πύθοιτο κατὰ πλοῦν ἤδη ὢν τὸ Πλημμύριον ὑπὸ τῶν Συρακοσίων ἑαλωκός. [4] ἀφικνεῖται δὲ καὶ Κόνων παρ᾽ αὐτούς, ὃς ἦρχε Ναυπάκτου, ἀγγέλλων ὅτι αἱ πέντε καὶ εἴκοσι νῆες τῶν Κορινθίων αἱ σφίσιν ἀνθορμοῦσαι οὔτε καταλύουσι τὸν πόλεμον ναυμαχεῖν τε μέλλουσιν: πέμπειν οὖν ἐκέλευεν αὐτοὺς ναῦς, ὡς οὐχ ἱκανὰς οὔσας δυοῖν δεούσας εἴκοσι τὰς ἑαυτῶν πρὸς τὰς ἐκείνων πέντε καὶ εἴκοσι ναυμαχεῖν. [5] . πλεούσας ἀφ᾽ ὧν αὐτοὶ εἶχον ξυμπέμπουσι πρὸς τὰς ἐν τῇ Ναυπάκτῳ: αὐτοὶ δὲ τὰ περὶ τῆς στρατιᾶς τὸν ξύλλογον ἡτοιμάζοντο, Εὐρυμέδων μὲν ἐς τὴν Κέρκυραν πλεύσας καὶ πέντε καὶ δέκα τε ναῦς πληροῦν κελεύσας αὐτοὺς καὶ ὁπλίτας καταλεγόμενος （ ξυνῆρχε γὰρ ἤδη Δημοσθένει ἀποτραπόμενος, ὥσπερ καὶ ᾑρέθη ） , Δημοσθένης δ᾽ ἐκ τῶν περὶ τὴν Ἀκαρνανίαν χωρίων σφενδονήτας τε καὶ ἀκοντιστὰς ξυναγείρων.

[31] Демосфен, который после помощи в строительстве крепости на лаконском побережье отплыл в Коркиру, по пути уничтожил торговое судно, стоявшее на якоре в Фее в Элиде, которое предназначалось для перевозки некоторых коринфских гоплитов на Сицилию. Но экипаж спасся и отплыл на другом судне. Он отправился в Закинф и Кефаллению, где взял на борт нескольких гоплитов и послал за остальными к мессенцам из Навпакта; затем он перебрался на материк Акарнанию и заехал в Алицию и Анакторий, которые в то время были заняты афинянами. Находясь в этих краях, он встретил Евримедона, возвращавшегося из Сицилии, куда его отправили на зиму для распоряжения деньгами, выделенными армии; он сообщил, среди прочего, о захвате Племмирия сиракузцами, о котором он слышал во время своего путешествия домой. Конон, правитель Навпакта, также сообщил, что двадцать пять коринфских кораблей, расположенных на противоположном побережье, по-прежнему демонстрируют враждебность и явно намерены сражаться. Он попросил генералов прислать ему подкрепление, поскольку его собственные корабли — восемнадцать — не могли противостоять двадцати пяти вражеским. Демосфен и Евримедон отправили десять кораблей, самые быстрые из имеющихся, к флоту в Навпакте, а сами завершили формирование экспедиции. Евримедон, плывший к Коркире, приказал коркирейцам укомплектовать пятнадцать кораблей, а сам набрал несколько гоплитов. Он вернулся с обратного пути и теперь командовал войсками, на которые был назначен вместе с Демосфеном. Демосфен тем временем собирал пращников и метателей копий в окрестностях Акарнании.

32. οἱ δ᾽ ἐκ τῶν Συρακουσῶν τότε μετὰ τὴν τοῦ Πλημμυρίου ἅλωσιν πρέσβεις οἰχόμενοι ἐς τὰς πόλεις ἐπειδὴ ἔπεισάν τε καὶ ξυναγείραντες ἔμελλον ἄξειν τὸν στρατόν, ὁ Νικίας προπυθόμενος πέμπει ἐς τῶν Σικελῶν τοὺς τὴν δίοδον ἔχοντας καὶ σφίσι ξυμμάχους, Κεντόριπάς τε καὶ Ἀλικυαίους καὶ ἄλλους, ὅπως μὴ διαφρήσωσι τοὺς πολεμίους, ἀλλὰ ξυστραφέντες κωλύσωσι διελθεῖν: ἄλλῃ γὰρ αὐτοὺς οὐδὲ πειράσειν: Ἀκραγαντῖνοι γὰρ οὐκ ἐδίδοσαν διὰ τῆς ἑαυτῶν ὁδόν. [2] πορευομένων δ᾽ ἤδη τῶν Σικελιωτῶν οἱ Σικελοί, καθάπερ ἐδέοντο οἱ Ἀθηναῖοι, ἐνέδραν τινὰ τριχῇ ποιησάμενοι, ἀφυλάκτοις τε καὶ ἐξαίφνης ἐπιγενόμενοι διέφθειραν ἐς ὀκτακοσίους μάλιστα καὶ τοὺς πρέσβεις πλὴν ἑνὸς τοῦ Κορινθίου πάντας: οὗτος δὲ τοὺς διαφυγόντας ἐς πεντακοσίους καὶ χιλίους ἐκόμισεν ἐς τὰς Συρακούσας.

[32] Послы из Сиракуз, которые отправились в города Сицилии после взятия Племмирия и убедили их присоединиться к войне, теперь собирались вернуть собранное ими войско. Никий, имея предварительную информацию, послал весть союзникам Афин из числа сицилийцев, контролировавшим дорогу, таким как центорипы и аликиевы, и велел им не пропускать вражеские войска, а объединиться и остановить их; он сказал, что нет никакой вероятности, что они даже подумают о том, чтобы выбрать другую дорогу, поскольку им не разрешено проходить через страну агригентов. Поэтому, когда войска сицилийских городов были в пути, сицилийцы, выполнив просьбу афинян, устроили засаду тремя отрядами и, внезапно напав на них, когда те потеряли бдительность, уничтожили около восьмисот из них и всех посланников, кроме коринфян; он привел оставшихся в живых, числом в полторы тысячи, в Сиракузы.

33. καὶ περὶ τὰς αὐτὰς ἡμέρας καὶ οἱ Καμαριναῖοι ἀφικνοῦνται αὐτοῖς βοηθοῦντες, πεντακόσιοι μὲν ὁπλῖται, τριακόσιοι δὲ ἀκοντισταὶ καὶ τοξόται τριακόσιοι. ἔπεμψαν δὲ καὶ οἱ Γελῷοι ναυτικόν τε ἐς πέντε ναῦς καὶ ἀκοντιστὰς τετρακοσίους καὶ ἱππέας διακοσίους. [ 2 ] ??? ἑτέρων ἦσαν ） , οἱ δ᾽ ἄλλοι ἐπὶ τοὺς Ἀθηναίους Если у вас есть какие-либо проблемы с одеждой, вы можете использовать их в качестве источника питания. [3] καὶ οἱ μὲν Συρακόσιοι, ὡς αὐτοῖς τὸ ἐν τοῖς Σικελοῖς πάθος ἐγένετο, ἐπέσχον τὸ εὐθέως τοῖς Ἀθηναίοις ἐπιχειρεῖν: ὁ δὲ Δημοσθένης καὶ Εὐρυμέδων, ἑτοίμης ἤδη τῆς στρατιᾶς οὔσης ἔκ τε τῆς Κερκύρας καὶ ἀπὸ τῆς ἠπείρου, ἐπεραιώθησαν ξυμπάσῃ τῇ στρατιᾷ τὸν Ἰόνιον ἐπ᾽ ἄκραν Ἰαπυγίαν: [4] καὶ ὁρμηθέντες αὐτόθεν κατίσχουσιν ἐς τὰς Χοιράδας νήσους Ἰαπυγίας, καὶ ἀκοντιστάς τέ τινας τῶν Ἰαπύγων πεντήκοντα καὶ ἑκατὸν τοῦ Μεσσαπίου ἔθνους ἀναβιβάζονται ἐπὶ τὰς ναῦς, καὶ τῷ Ἄρτᾳ, ὅσπερ καὶ τοὺς ἀκοντιστὰς δυνάστης ὢν παρέσχετο αὐτοῖς, ἀνανεωσάμενοί τινα παλαιὰν φιλίαν ἀφικνοῦνται ἐς Μεταπόντιον τῆς Ἰταλίας. [5] καὶ τοὺς Μεταποντίους πείσαντες κατὰ τὸ ξυμμαχικὸν ἀκοντιστάς τε ξυμπέμπειν τριακοσίους καὶ τριήρεις δύο καὶ ἀναλαβόντες ταῦτα παρέπλευσαν ἐς Θουρίαν. καὶ καταλαμβάνουσι νεωστὶ στάσει τοὺς τῶν Ἀθηναίων ἐναντίους ἐκπεπτωκότας: [6] καὶ βουλόμενοι τὴν στρατιὰν αὐτόθι πᾶσαν ἁθροίσαντες εἴ τις ὑπελέλειπτο ἐξετάσαι, καὶ τοὺς Θουρίους πεῖσαι σφίσι ξυστρατεύειν τε ὡς προθυμότατα καί, ἐπειδήπερ ἐν τούτῳ τύχης εἰσί, τοὺς αὐτοὺς ἐχθροὺς καὶ φίλους τοῖς Ἀθηναίοις νομίζειν, περιέμενον ἐν τῇ Θουρίᾳ καὶ ἔπρασσον ταῦτα.

[33] Примерно в то же время прибыло подкрепление из Камарины, состоящее из пятисот гоплитов, трехсот метателей копий и трехсот лучников. Гелоанцы также прислали пять кораблей с четырьмястами метателями копий и двумястами всадниками. До этого сицилийские города лишь наблюдали за развитием событий, но теперь весь остров, за исключением Агригента, который был нейтрален, объединился с сиракузцами против афинян. После своего несчастья в сицилийской стране сиракузцы на время отложили запланированное нападение. Войска, которые Демосфен и Евримедон собрали на Коркире и материке, теперь были готовы, и они перешли через Ионическое море к мысу Япигия. Продвигаясь дальше, они зашли на Япигийские острова, называемые Хоерады, и взяли на борт сто пятьдесят япигийских метателей копий из племени Мессапийцев. Возобновив давнюю дружбу с Артасом, местным князем, предоставившим им метателей дротиков, они отправились в Метапонтий в Италии. Они убедили своих союзников из Метапонта отдать им две триремы и триста метателей дротиков; они взяли их с собой и отплыли в Турии. В Туриях они обнаружили, что партия, противостоявшая афинянам, только что была изгнана в результате революции. Желая провести еще один сбор и инспекцию всей своей армии и убедиться, что никто не пропал без вести, они оставались там некоторое время. Они также изо всех сил старались заручиться поддержкой турийцев и заключить с ними наступательный и оборонительный союз, поскольку им удалось изгнать антиафинскую партию.

34. οἱ δὲ Πελοποννήσιοι περὶ τὸν αὐτὸν χρόνον τοῦτον οἱ ἐν ταῖς πέντε καὶ εἴκοσι ναυσίν, οἵπερ τῶν ὁλκάδων ἕνεκα τῆς ἐς Σικελίαν κομιδῆς ἀνθώρμουν πρὸς τὰς ἐν Ναυπάκτῳ ναῦς, παρασκευασάμενοι ὡς ἐπὶ ναυμαχίᾳ καὶ προσπληρώσαντες ἔτι ναῦς ὥστε ὀλίγῳ ἐλάσσους εἶναι αὐτοῖς τῶν Ἀττικῶν νεῶν, ὁρμίζονται κατὰ Ἐρινεὸν τῆς Ἀχαΐας ἐν τῇ Ῥυπικῇ. [2] καὶ αὐτοῖς τοῦ χωρίου μηνοειδοῦς ὄντος ἐφ᾽ ᾧ ὥρμουν, ὁ μὲν πεζὸς ἑκατέρωθεν προσβεβοηθηκὼς τῶν τε Κορινθίων καὶ τῶν αὐτόθεν ξυμμάχων ἐπὶ ταῖς προανεχούσαις ἄκραις παρετέτακτο, αἱ δὲ νῆες τὸ μεταξὺ εἶχον ἐμφάρξασαι: ἦρχε δὲ τοῦ ναυτικοῦ Πολυάνθης Κορίνθιος. [3] οἱ δ᾽ Ἀθηναῖοι ἐκ τῆς Ναυπάκτου τριάκοντα ναυσὶ καὶ τρισίν （ ἦρχε δὲ αὐτῶν Δίφιλος ） ἐπέπλευσαν αὐτοῖς. [4] καὶ οἱ Κορίνθιοι τὸ μὲν πρῶτον ἡσύχαζον, ἔπειτα ἀρθέντος αὐτοῖς τοῦ σημείου, ἐπεὶ καιρὸς ἐδόκει εἶναι, ὥρμησαν ἐπὶ τοὺς Ἀθηναίους καὶ ἐναυμάχουν. καὶ χρόνον ἀντεῖχον πολὺν ἀλλήλοις. [5] καὶ τῶν μὲν Κορινθίων τρεῖς νῆες διαφθείρονται, τῶν δ᾽ Ἀθηναίων κατέδυ μὲν οὐδεμία ἁπλῶς, ἑπτὰ δέ τινες ἄπλοι ἐγένοντο ἀντίπρῳροι ἐμβαλλόμεναι καὶ ἀναρραγεῖσαι τὰς παρεξειρεσίας ὑπὸ τῶν Κορινθίων νεῶν ἐπ᾽ αὐτὸ τοῦτο παχυτέρας τὰς ἐπωτίδας ἐχουσῶν. [6] ?????? δὲ τῶν ναυαγίων κρατησάντων τῶν Ἀθηναίων διά τε τὴν τοῦ ἀνέμου ἄπωσιν αὐτῶν ἐς τὸ πέλαγος καὶ διὰ τὴν τῶν Κορινθίων οὐκέτι ἐπαναγωγήν, διεκρίθησαν ἀπ᾽ ἀλλήλων, καὶ δίωξις οὐδεμία ἐγένετο, οὐδ᾽ ἄνδρες οὐδετέρων ἑάλωσαν: οἱ μὲν γὰρ Κορίνθιοι καὶ Πελοποννήσιοι πρὸς τῇ γῇ ναυμαχοῦντες ῥᾳδίως διεσῴζοντο, τῶν δὲ Ἀθηναίων οὐδεμία κατέδυ ναῦς. [7] Κορίνθιοι εὐθὺς τροπαῖον ἔστησαν ὡς νικῶντες, ὅτι πλείους τῶν ἐναντίων ναῦς ἄπλους ἐποίησαν καὶ νομίσαντες αὐτοὶ οὐχ ἡσσᾶσθαι δι᾽ ὅπερ οὐδ᾽ οἱ ἕτεροι νικᾶν: οἵ τε γὰρ Κορίνθιοι ἡγήσαντο κρατεῖν εἰ μὴ καὶ πολὺ ἐκρατοῦντο, οἵ τ᾽ Ἀθηναῖοι ἐνόμιζον ἡσσᾶσθαι ὅτι οὐ πολὺ ἐνίκων. [8] . ἔστησαν τροπαῖον καὶ αὐτοὶ ἐν τῇ Ἀχαΐᾳ ὡς νικήσαντες, ἀπέχον τοῦ Ἐρινεοῦ, ἐν ᾧ οἱ Κορίνθιοι ὥρμουν, ὡς εἴκοσι σταδίους. καὶ ἡ μὲν ναυμαχία οὕτως ἐτελεύτα.

[34] Примерно в то же время пелопоннесцы на своем флоте из двадцати пяти кораблей, который располагался напротив афинского флота в Навпакте для защиты прохода торговых судов, направлявшихся на Сицилию, приготовились к бою. Они укомплектовали несколько дополнительных кораблей, увеличив их численность почти до уровня афинян, и бросили якорь в Эрине, у берегов Ахаи, на территории Рипаев. Залив, у берега которого они располагались, имел форму полумесяца, и пехота коринфян и союзников, прибывших из окрестных земель для сотрудничества с флотом, была размещена на выступающих мысах. Корабли под командованием коринфского Полианта образовали плотную линию между двумя точками. Афиняне вышли против них из Навпакта на тридцати трех кораблях под командованием Дифила. Некоторое время коринфяне оставались неподвижными; В положенное время был поднят сигнал, и они бросились на афинян и вступили с ними в бой. Битва была долгой и упорной. Три коринфских корабля были уничтожены. У афинян не было полностью потопленных кораблей, но около семи из них стали непригодными для использования, поскольку их ударили прямо в лоб носовые части коринфских судов, у которых выступающие борта были специально сделаны толще, и их носы были пробиты. Исход сражения оставался неясным, и обе стороны заявили о победе; но афиняне завладели обломками, потому что ветер отнес их в открытое море, и коринфяне не вышли в море снова. Таким образом, два флота разделились. Преследования не было, и пленных не брали ни с одной стороны. Коринфяне и пелопоннесцы сражались близко к берегу, и поэтому их экипажи избежали гибели, в то время как с афинской стороны ни один корабль не был потоплен. Как только афиняне вернулись в Навпакт, коринфяне установили трофей, настаивая на своей победе, поскольку они вывели из строя больше вражеских кораблей, чем их собственные. Они отказались признать поражение по той же причине, по которой афиняне не желали заявлять о победе. Коринфяне считали себя победителями, если бы не потерпели сокрушительное поражение; а афиняне думали, что потерпели поражение, потому что не одержали значительной победы. Однако, когда пелопоннесцы отплыли и сухопутное войско рассеялось, афиняне установили еще один трофей в Ахайе, примерно в двух с четвертью милях от коринфской базы в Эрине. Таков был результат сражения.

35. ἐπειδὴ ξυστρατεύειν αὐτοῖς οἱ Θούριοι παρεσκευάσθησαν ἑπτακοσίοις μὲν ὁπλίταις, τριακοσίοις δὲ ἀκοντισταῖς, τὰς μὲν ναῦς παραπλεῖν ἐκέλευον ἐπὶ τῆς Κροτωνιάτιδος, αὐτοὶ δὲ τὸν πεζὸν πάντα ἐξετάσαντες πρῶτον ἐπὶ τῷ Συβάρει ποταμῷ ἦγον διὰ τῆς Θουριάδος γῆς. [2] καὶ ὡς ἐγένοντο ἐπὶ τῷ Ὑλίᾳ ποταμῷ καὶ αὐτοῖς οἱ Κροτωνιᾶται προσπέμψαντες εἶπον οὐκ ἂν σφίσι βουλομένοις εἶναι διὰ τῆς γῆς σφῶν τὸν στρατὸν ἰέναι, ἐπικαταβάντες ηὐλίσαντο πρὸς τὴν θάλασσαν καὶ τὴν ἐκβολὴν τοῦ Ὑλίου: καὶ αἱ νῆες αὐτοῖς ἐς τὸ αὐτὸ ἀπήντων. τῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ ἀναβιβασάμενοι παρέπλεον, ἴσχοντες πρὸς ταῖς πόλεσι πλὴν Λοκρῶν, ἕως ἀφίκοντο ἐπὶ Πέτραν τῆς Ῥηγίνης.

[35] Демосфен и Эвримедон, когда турийцы были убеждены помочь им и предоставили семьсот гоплитов и триста метателей копий, приказали кораблям плыть к территории Кротоны, а сами, проведя смотр всей своей пехоты у реки Сибарис, провели их через территорию Турий. По прибытии к реке Гилия жители Кротоны послали к ним и сказали, что не могут позволить войску пройти через их страну. Поэтому они направили свой поход к морю и провели ночь в устье реки, где их встретили их корабли. На следующий день они снова погрузили войско на корабли и двинулись вдоль берега, заходя в города, мимо которых проходили, за исключением Локри, пока не достигли мыса Петра близ Регия.

36. οἱ δὲ Συρακόσιοι ἐν τούτῳ πυνθανόμενοι αὐτῶν τὸν ἐπίπλουν αὖθις ταῖς ναυσὶν ἀποπειρᾶσαι ἐβούλοντο καὶ τῇ ἄλλῃ παρασκευῇ τοῦ πεζοῦ, ἥνπερ ἐπ᾽ αὐτὸ τοῦτο πρὶν ἐλθεῖν αὐτοὺς φθάσαι βουλόμενοι ξυνέλεγον. [2] ?????? ἐνεῖδον σχήσοντες, καὶ τὰς πρῴρας τῶν νεῶν ξυντεμόντες ἐς ἔλασσον στεριφωτέρας ἐποίησαν, καὶ τὰς ἐπωτίδας ἐπέθεσαν ταῖς πρῴραις παχείας, καὶ ἀντηρίδας ἀπ᾽ αὐτῶν ὑπέτειναν πρὸς τοὺς τοίχους ὡς ἐπὶ ἓξ πήχεις ἐντός τε καὶ ἔξωθεν: ᾧπερ τρόπῳ καὶ οἱ Κορίνθιοι πρὸς τὰς ἐν τῇ Ναυπάκτῳ ναῦς ἐπισκευασάμενοι πρῴραθεν ἐναυμάχουν. [3] ἐνόμισαν γὰρ οἱ Συρακόσιοι πρὸς τὰς τῶν Ἀθηναίων ναῦς οὐχ ὁμοίως ἀντινεναυπηγημένας, ἀλλὰ λεπτὰ τὰ πρῴραθεν ἐχούσας διὰ τὸ μὴ ἀντιπρῴροις μᾶλλον αὐτοὺς ἢ ἐκ περίπλου ταῖς ἐμβολαῖς χρῆσθαι, οὐκ ἔλασσον σχήσειν, καὶ τὴν ἐν τῷ μεγάλῳ λιμένι ναυμαχίαν, οὐκ ἐν πολλῷ πολλαῖς ναυσὶν οὖσαν, πρὸς ἑαυτῶν ἔσεσθαι: ἀντιπρῴροις γὰρ ταῖς ἐμβολαῖς χρώμενοι ἀναρρήξειν τὰ πρῴραθεν αὐτοῖς, στερίφοις καὶ παχέσι πρὸς κοῖλα καὶ ἀσθενῆ παίοντες τοῖς ἐμβόλοις. [4] τοῖς δὲ Ἀθηναίοις οὐκ ἔσεσθαι σφῶν ἐν στενοχωρίᾳ οὔτε περίπλουν οὔτε διέκπλουν, ᾧπερ τῆς τέχνης μάλιστα ἐπίστευον: αὐτοὶ γὰρ κατὰ τὸ δυνατὸν τὸ μὲν οὐ δώσειν διεκπλεῖν, τὸ δὲ τὴν στενοχωρίαν κωλύσειν ὥστε μὴ περιπλεῖν. [5] τῇ τε πρότερον ἀμαθίᾳ τῶν κυβερνητῶν δοκούσῃ εἶναι, τὸ ἀντίπρῳρον ξυγκροῦσαι, μάλιστ᾽ ἂν αὐτοὶ χρήσασθαι: πλεῖστον γὰρ ἐν αὐτῷ σχήσειν: τὴν γὰρ ἀνάκρουσιν οὐκ ἔσεσθαι τοῖς Ἀθηναίοις ἐξωθουμένοις ἄλλοσε ἢ ἐς τὴν γῆν, καὶ ταύτην δι᾽ ὀλίγου καὶ ἐς ὀλίγον, κατ᾽ αὐτὸ τὸ στρατόπεδον τὸ ἑαυτῶν: τοῦ δ᾽ ἄλλου λιμένος αὐτοὶ κρατήσειν, καὶ ξυμφερομένους αὐτούς, ἤν πῃ βιάζωνται, [6] ἐς ὀλίγον τε καὶ πάντας ἐς τὸ αὐτό, προσπίπτοντας ἀλλήλοις ταράξεσθαι ( ὅπερ καὶ ἔβλαπτε μάλιστα τοὺς Ἀθηναίους ἐν ἁπάσαις ταῖς ναυμαχίαις, οὐκ οὔσης αὐτοῖς ἐς πάντα τὸν λιμένα τῆς ἀνακρούσεως, ὥσπερ τοῖς Συρακοσίοις ） : περιπλεῦσαι δὲ ἐς τὴν εὐρυχωρίαν, σφῶν ἐχόντων τὴν ἐπίπλευσιν ἀπὸ τοῦ πελάγους τε καὶ ἀνάκρουσιν, οὐ δυνήσεσθαι αὐτούς, ἄλλως τε καὶ τοῦ Πλημμυρίου πολεμίου τε αὐτοῖς ἐσομένου καὶ τοῦ στόματος οὐ μεγάλου ὄντος τοῦ λιμένος.

[36] Сиракузцы, узнав об их приближении, захотели провести еще одно испытание флота и использовать армию, которую они собрали с явной целью вступить в бой до прибытия Демосфена и Евримедона на Сицилию. Воспользовавшись опытом, приобретенным в последнем морском сражении, они разработали несколько усовершенствований в конструкции своих судов. Они укоротили и укрепили носы, а также сделали более толстыми выступающие из них балки; последние они поддерживали снизу деревянными брусьями, идущими от балок к бортам корабля на длину девять футов внутри и девять снаружи, по тому же способу, которым коринфяне переоборудовали свои носы перед сражением с эскадрой из Навпакта. Ибо сиракузцы надеялись таким образом получить преимущество над афинскими кораблями, которые не были сконструированы для противостояния таким усовершенствованиям, а имели узкие носы, потому что они имели обыкновение обходить врага и бить по борту его судна, вместо того чтобы встречаться с ним нос к носу. Этот план был бы более эффективным, поскольку они собирались сражаться в Большой гавани, где множество кораблей ютились в узком пространстве. Они атаковали бы в лоб, используя свои массивные и крепкие «клювы», чтобы пробить слабую и непрочную носовую часть вражеских кораблей; в то время как афиняне, будучи в стесненных условиях, не смогли бы развернуться или прорвать их линию перед ударом, на которые они в основном полагались — недостаток места сделал бы один из этих маневров невозможным, а сиракузцы сами сделали бы все возможное, чтобы предотвратить другой. То, что до сих пор считалось недостатком мастерства их кормчих, практика ударов «клюв в клюв», теперь стало бы большим преимуществом, к которому они постоянно прибегали бы; ибо афиняне, будучи вынуждены отступать, могли бы лишь отступить к суше, которая была слишком близко, и от которой была открыта лишь небольшая часть, то есть их собственный лагерь. Сиракузцы контролировали бы остальную часть гавани, и, если бы афиняне оказались в затруднительном положении в какой-либо точке, их всех бы загнали в одно небольшое место, где они столкнулись бы друг с другом и впали бы в хаос. (Что и произошло; ибо ничто не было более губительным для афинян во всех этих морских сражениях, чем невозможность отступить, как это могли сделать сиракузцы, в какую-либо часть гавани.) Кроме того, в то время как сами афиняне контролировали внешнее море и могли атаковать с него и отступать в него, когда им вздумается, они не могли выйти в открытое море и развернуться перед ударом; кроме того, Племмир был враждебен им, а устье гавани было узким.

37. τοιαῦτα οἱ Συρακόσιοι πρὸς τὴν ἑαυτῶν ἐπιστήμην τε καὶ δύναμιν ἐπινοήσαντες καὶ ἅμα τεθαρσηκότες μᾶλλον ἤδη ἀπὸ τῆς προτέρας ναυμαχίας, ἐπεχείρουν τῷ τε πεζῷ ἅμα καὶ ταῖς ναυσίν. [2] ?????? τῷ τείχει τῶν Ἀθηναίων, καθ᾽ ὅσον πρὸς τὴν πόλιν αὐτοῦ ἑώρα: καὶ οἱ ἀπὸ τοῦ Ὀλυμπιείου, οἵ τε ὁπλῖται ὅσοι ἐκεῖ ἦσαν καὶ οἱ ἱππῆς καὶ ἡ γυμνητεία τῶν Συρακοσίων ἐκ τοῦ ἐπὶ θάτερα προσῄει τῷ τείχει: αἱ δὲ νῆες μετὰ τοῦτο εὐθὺς ἐπεξέπλεον τῶν Συρακοσίων καὶ ξυμμάχων. [3] καὶ οἱ Ἀθηναῖοι τὸ πρῶτον αὐτοὺς οἰόμενοι τῷ πεζῷ μόνῳ πειράσειν, ὁρῶντες δὲ καὶ τὰς ναῦς ἐπιφερομένας ἄφνω, ἐθορυβοῦντο, καὶ οἱ μὲν ἐπὶ τὰ τείχη καὶ πρὸ τῶν τειχῶν τοῖς προσιοῦσιν ἀντιπαρετάσσοντο, οἱ δὲ πρὸς τοὺς ἀπὸ τοῦ Ὀλυμπιείου καὶ τῶν ἔξω κατὰ τάχος χωροῦντας ἱππέας τε πολλοὺς καὶ ἀκοντιστὰς ἀντεπεξῇσαν, ἄλλοι δὲ τὰς ναῦς ἐπλήρουν καὶ ἅμα ἐπὶ τὸν αἰγιαλὸν παρεβοήθουν, καὶ ἐπειδὴ πλήρεις ἦσαν, ἀντανῆγον πέντε καὶ ἑβδομήκοντα ναῦς: καὶ τῶν Συρακοσίων ἦσαν ὀγδοήκοντα μάλιστα.

[37] Таким образом, адаптировав свои планы к уровню военно-морского мастерства и силы, которыми они обладали, сиракузцы, воодушевленные результатом предыдущего сражения, атаковали афинян как с моря, так и с суши. Незадолго до выхода флота в море Гилипп вывел сухопутные войска из города к той части афинской стены, которая была обращена к Сиракузам, в то время как часть тяжеловооруженных войск, которые вместе с конницей и легкой пехотой находились в Олимпии, приблизились к вражеским позициям с противоположной стороны. Почти в тот же миг вышли корабли сиракузцев и их союзников. Афиняне сначала думали, что они собираются предпринять попытку только с суши, но, увидев внезапно приближающиеся корабли, они пришли в замешательство. Некоторые поднялись на стены или приготовились встретить нападающих перед собой; Другие выступили против многочисленных всадников и метателей копий, спешивших от Олимпиаума и с внешней стороны стены; третьи заняли места на кораблях или приготовились сражаться на пляже. Когда экипажи поднялись на борт, они отплыли на семидесяти пяти кораблях; число сиракузских кораблей составляло около восьмидесяти.

38. ??? καὶ οὐδέτεροι δυνάμενοι ἄξιόν τι λόγου παραλαβεῖν, εἰ μὴ ναῦν μίαν ἢ δύο τῶν Ἀθηναίων οἱ Συρακόσιοι καταδύσαντες, διεκρίθησαν: καὶ ὁ πεζὸς ἅμα ἀπὸ τῶν τειχῶν ἀπῆλθεν. [2] . μέλλον ποιήσουσιν: ὁ δὲ Νικίας ἰδὼν ἀντίπαλα τὰ τῆς ναυμαχίας γενόμενα καὶ ἐλπίζων αὐτοὺς αὖθις ἐπιχειρήσειν τούς τε τριηράρχους ἠνάγκαζεν ἐπισκευάζειν τὰς ναῦς, εἴ τίς τι ἐπεπονήκει, καὶ ὁλκάδας προώρμισε πρὸ τοῦ σφετέρου σταυρώματος, ὃ αὐτοῖς πρὸ τῶν νεῶν ἀντὶ λιμένος κλῃστοῦ ἐν τῇ θαλάσσῃ ἐπεπήγει. [3] διαλειπούσας δὲ τὰς ὁλκάδας ὅσον δύο πλέθρα ἀπ᾽ ἀλλήλων κατέστησεν, ὅπως, εἴ τις βιάζοιτο ναῦς, εἴη κατάφευξις ἀσφαλὴς καὶ πάλιν καθ᾽ ἡσυχίαν ἔκπλους. παρασκευαζόμενοι δὲ ταῦτα ὅλην τὴν ἡμέραν διετέλεσαν οἱ Ἀθηναῖοι μέχρι νυκτός.

[38] В течение большей части дня два флота продолжали наступать, отступать и вступать в стычки друг с другом. Ни одному из них не удалось добиться значительного преимущества, только сиракузцы потопили один или два афинских корабля; поэтому они разошлись, и одновременно пехота отступила от стен. На следующий день сиракузцы оставались спокойными и не подавали никаких признаков того, что они намеревались делать дальше. Видя, насколько напряженным был бой, Никий ожидал новой атаки; поэтому он заставил триерархов ремонтировать свои корабли там, где они были повреждены, и поставил торговые суда на якорь перед частоколами, которые афиняне вбили в море, чтобы образовать своего рода док для защиты своих собственных кораблей; они были размещены на расстоянии около двухсот футов друг от друга, чтобы любой корабль, оказавшийся в затруднительном положении, мог безопасно отступить и иметь возможность снова выйти в море в спокойном темпе. Эти приготовления занимали афинян целый день, с утра до вечера.

39. τῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ οἱ Συρακόσιοι τῆς μὲν ὥρας πρωίτερον, τῇ δ᾽ ἐπιχειρήσει τῇ αὐτῇ τοῦ τε πεζοῦ καὶ τοῦ ναυτικοῦ προσέμισγον τοῖς Ἀθηναίοις, [2] καὶ ἀντικαταστάντες ταῖς ναυσὶ τὸν αὐτὸν τρόπον αὖθις ἐπὶ πολὺ διῆγον τῆς ἡμέρας πειρώμενοι ἀλλήλων, πρὶν δὴ Ἀρίστων ὁ Πυρρίχου Κορίνθιος, ἄριστος ὢν κυβερνήτης τῶν μετὰ Συρακοσίων, πείθει τοὺς σφετέρους τοῦ ναυτικοῦ ἄρχοντας, πέμψαντας ὡς τοὺς ἐν τῇ πόλει ἐπιμελομένους, κελεύειν ὅτι τάχιστα τὴν ἀγορὰν τῶν πωλουμένων παρὰ τὴν θάλασσαν μεταστῆσαι κομίσαντας, καὶ ὅσα τις ἔχει ἐδώδιμα, πάντας ἐκεῖσε φέροντας ἀναγκάσαι πωλεῖν, ὅπως αὐτοῖς ἐκβιβάσαντες τοὺς ναύτας εὐθὺς παρὰ τὰς ναῦς ἀριστοποιήσωνται, καὶ δι᾽ ὀλίγου αὖθις καὶ αὐθημερὸν ἀπροσδοκήτοις τοῖς Ἀθηναίοις ἐπιχειρῶσιν.

[39] На следующий день, как и прежде, но в более ранний час, сиракузцы атаковали афинян как с моря, так и с суши. Корабли снова столкнулись друг с другом, и снова большая часть дня прошла в стычках. Наконец Аристон, сын Пирриха, коринфянин, который был самым умелым лоцманом в сиракузском флоте, убедил командиров отправить сообщение соответствующим властям города с просьбой как можно скорее перенести рынок на берег и обязать всех, кто продает продукты питания, доставить туда весь свой товар. Таким образом, моряки смогут высадиться и пообедать недалеко от кораблей; и таким образом, через короткий промежуток времени они смогут, не дожидаясь следующего дня, возобновить атаку на афинян, когда этого меньше всего ожидают.

40. καὶ οἱ μὲν πεισθέντες ἔπεμψαν ἄγγελον, καὶ ἡ ἀγορὰ παρεσκευάσθη, καὶ οἱ Συρακόσιοι ἐξαίφνης πρύμναν κρουσάμενοι πάλιν πρὸς τὴν πόλιν ἔπλευσαν καὶ εὐθὺς ἐκβάντες αὐτοῦ ἄριστον ἐποιοῦντο: [2] οἱ δ᾽ Ἀθηναῖοι νομίσαντες αὐτοὺς ὡς ἡσσημένους σφῶν πρὸς τὴν πόλιν ἀνακρούσασθαι, καθ᾽ ἡσυχίαν ἐκβάντες τά τε ἄλλα διεπράσσοντο καὶ τὰ ἀμφὶ τὸ ἄριστον ὡς τῆς γε ἡμέρας ταύτης οὐκέτι οἰόμενοι ἂν ναυμαχῆσαι. [3] ἐξαίφνης δὲ οἱ Συρακόσιοι πληρώσαντες τὰς ναῦς ἐπέπλεον αὖθις: οἱ δὲ διὰ πολλοῦ θορύβου καὶ ἄσιτοι οἱ πλείους οὐδενὶ κόσμῳ ἐσβάντες μόλις ποτὲ ἀντανήγοντο. [4] . Ἀθηναίοις ὑπὸ σφῶν αὐτῶν διαμέλλοντας κόπῳ ἁλίσκεσθαι, ἀλλ᾽ ἐπιχειρεῖν ὅτι τάχιστα, καὶ ἐπιφερόμενοι ἐκ παρακελεύσεως ἐναυμάχουν. [5] οἱ δὲ Συρακόσιοι δεξάμενοι καὶ ταῖς [τε] ναυσὶν ἀντιπρῴροις χρώμενοι, ὥσπερ διενοήθησαν, τῶν ἐμβόλων τῇ παρασκευῇ ἀνερρήγνυσαν τὰς τῶν Ἀθηναίων ναῦς ἐπὶ πολὺ τῆς παρεξειρεσίας, καὶ οἱ ἀπὸ τῶν καταστρωμάτων αὐτοῖς ἀκοντίζοντες μεγάλα ἔβλαπτον τοὺς Ἀθηναίους, πολὺ δ᾽ ἔτι μείζω οἱ ἐν τοῖς λεπτοῖς πλοίοις περιπλέοντες τῶν Συρακοσίων καὶ ἔς τε τοὺς ταρσοὺς ὑποπίπτοντες τῶν πολεμίων νεῶν καὶ ἐς τὰ πλάγια παραπλέοντες καὶ ἐξ αὐτῶν ἐς τοὺς ναύτας ἀκοντίζοντες.

[40] Генералы, согласившись с предложением, отправили сообщение, и рынок был доставлен на берег. Внезапно сиракузцы отступили и поплыли к городу; затем, высадившись, они сразу же принялись за еду на месте. Афиняне, расценив свое отступление как признание поражения, не спеша высадились и, помимо прочего, принялись готовить себе еду, полагая, что в этот день больше не будет сражений. Внезапно сиракузцы заняли свои корабли и снова напали на них; афиняне, в большом беспорядке и большинство из которых постились, поспешили на борт и с большим трудом поднялись на борт. Некоторое время два флота смотрели друг на друга и не вступали в бой; через некоторое время афиняне решили, что им лучше не медлить, пока они совсем не устанут, а сразу же атаковать. Поэтому, подбадривая друг друга, они бросились в атаку и вступили в бой. Сиракузцы оставались непоколебимы и, как и решили, встречая врага нос к носу, силой своих клювов пробили значительную часть носов афинских кораблей. Их метатели копий на палубах нанесли противнику серьёзные повреждения. Ещё больший беспорядок причинили сиракузцы, которые на лёгких лодках бросались на лопасти вёсел противника или подбегали к нему сбоку и метали дротики в моряков.

41. τέλος δὲ τούτῳ τῷ τρόπῳ κατὰ κράτος ναυμαχοῦντες οἱ Συρακόσιοι ἐνίκησαν, καὶ οἱ Ἀθηναῖοι τραπόμενοι διὰ τῶν ὁλκάδων τὴν κατάφευξιν ἐποιοῦντο ἐς τὸν ἑαυτῶν ὅρμον. [2] . κεραῖαι ὑπὲρ τῶν ἔσπλων αἱ ἀπὸ τῶν ὁλκάδων δελφινοφόροι ἠρμέναι ἐκώλυον. [3] δύο δὲ νῆες τῶν Συρακοσίων ἐπαιρόμεναι τῇ νίκῃ προσέμειξαν αὐτῶν ἐγγὺς καὶ διεφθάρησαν, καὶ ἡ ἑτέρα αὐτοῖς ἀνδράσιν ἑάλω. [4] καταδύσαντες δ᾽ οἱ Συρακόσιοι τῶν Ἀθηναίων ἑπτὰ ναῦς καὶ κατατραυματίσαντες πολλὰς ἄνδρας τε τοὺς μὲν πολλοὺς ζωγρήσαντες, τοὺς δὲ ἀποκτείναντες ἀπεχώρησαν, καὶ τροπαῖά τε ἀμφοτέρων τῶν ναυμαχιῶν ἔτησαν, καὶ τὴν ἐλπίδα ἤδη ἐχυρὰν εἶχον ταῖς μὲν ναυσὶ καὶ πολὺ κρείσσους εἶναι, ἐδόκουν δὲ καὶ τὸν πεζὸν χειρώσεσθαι.

[41] Благодаря таким уловкам сиракузцы, приложившие огромные усилия, одержали победу; а афиняне, отступая между торговыми судами, укрылись на своих причалах. Корабли противника преследовали их до самого входа, но им помешали свинцовые дельфины, подвешенные на балках, установленных на торговых судах. Два сиракузских корабля, ликуя от победы, приблизились слишком близко и были выведены из строя; один из них был взят вместе со всем экипажем. Сиракузцы повредили многие афинские корабли и потопили семь; экипажи были либо убиты, либо взяты в плен. Затем они отступили и подняли трофеи двух морских сражений. Теперь они были совершенно уверены, что не только равны, но и намного превосходят афинян на море, и надеялись одержать победу и на суше. Поэтому они приготовились возобновить атаку на обе стороны.

42. καὶ οἱ μὲν ὡς ἐπιθησόμενοι κατ᾽ ἀμφότερα παρεσκευάζοντο αὖθις, ἐν τούτῳ δὲ Δημοσθένης καὶ Εὐρυμέδων ἔχοντες τὴν ἀπὸ τῶν Ἀθηνῶν βοήθειαν παραγίγνονται, ναῦς τε τρεῖς καὶ ἑβδομήκοντα μάλιστα ξὺν ταῖς ξενικαῖς καὶ ὁπλίτας περὶ πεντακισχιλίους ἑαυτῶν τε καὶ τῶν ξυμμάχων, ἀκοντιστάς τε βαρβάρους καὶ Ἕλληνας οὐκ ὀλίγους, καὶ σφενδονήτας καὶ τοξότας καὶ τὴν ἄλλην παρασκευὴν ἱκανήν. [2] καὶ τοῖς μὲν Συρακοσίοις καὶ ξυμμάχοις κατάπληξις ἐν τῷ αὐτίκα οὐκ ὀλίγη ἐγένετο, εἰ πέρας μηδὲν ἔσται σφίσι τοῦ ἀπαλλαγῆναι τοῦ κινδύνου, ὁρῶντες οὔτε διὰ τὴν Δεκέλειαν τειχιζομένην οὐδὲν ἧσσον στρατὸν ἴσον καὶ παραπλήσιον τῷ προτέρῳ ἐπεληλυθότα τήν τε τῶν Ἀθηναίων δύναμιν πανταχόσε πολλὴν φαινομένην: τῷ δὲ προτέρῳ στρατεύματι τῶν Ἀθηναίων ὡς ἐκ κακῶν ῥώμη τις ἐγεγένητο. [3] ὁ δὲ Δημοσθένης ἰδὼν ὡς εἶχε τὰ πράγματα καὶ νομίσας οὐχ οἷόν τε εἶναι διατρίβειν οὐδὲ παθεῖν ὅπερ ὁ Νικίας ἔπαθεν （ ἀφικόμενος γὰρ τὸ πρῶτον ὁ Νικίας φοβερός, ὡς οὐκ εὐθὺς προσέκειτο ταῖς Συρακούσαις, ἀλλ᾽ ἐν Κατάνῃ διεχείμαζεν, ὑπερώφθη τε καὶ ἔφθασεν αὐτὸν ἐκ τῆς Πελοποννήσου στρατιᾷ ὁ Γύλιππος ἀφικόμενος, ἣν οὐδ᾽ ἂν μετέπεμψαν οἱ Συρακόσιοι, εἰ ἐκεῖνος εὐθὺς ἐπέκειτο: ἱκανοὶ γὰρ αὐτοὶ οἰόμενοι εἶναι ἅμα τ᾽ ἂν ἔμαθον ἥσσους ὄντες καὶ ἀποτετειχισμένοι ἂν ἦσαν, ὥστε μηδ᾽ εἰ , , , καὶ γιγνώσκων ὅτι καὶ αὐτὸς ἐν τῷ παρόντι τῇ πρώτῃ ἡμέρᾳ μάλιστα δεινότατός ἐστι τοῖς ἐναντίοις, ἐβούλετο ὅτι τάχος ἀποχρήσασθαι τῇ παρούσῃ τοῦ στρατεύματος ἐκπλήξει. [4] καὶ ὁρῶν τὸ παρατείχισμα τῶν Συρακοσίων, ᾧ ἐκώλυσαν περιτειχίσαι σφᾶς τοὺς Ἀθηναίους, ἁπλοῦν ὂν καί, εἰ κρατήσειέ τις τῶν τε Ἐπιπολῶν τῆς ἀναβάσεως καὶ αὖθις τοῦ ἐν αὐταῖς στρατοπέδου, ῥᾳδίως ἂν αὐτὸ ληφθέν （ οὐδὲ γὰρ ὑπομεῖναι ἂν σφᾶς οὐδένα ） , [5] ἠπείγετο ἐπιθέσθαι τῇ πείρᾳ, καί οἱ ξυντομωτάτην ἡγεῖτο διαπολέμησιν: ἢ γὰρ κατορθώσας ἕξειν Συρακούσας, ἢ ἀπάξειν τὴν στρατιὰν καὶ οὐ τρίψεσθαι ἄλλως Ἀθηναίους τε τοὺς ξυστρατευομένους καὶ τὴν ξύμπασαν πόλιν. [6] πρῶτον μὲν οὖν τήν τε γῆν ἐξελθόντες τῶν Συρακοσίων ἔτεμον οἱ Ἀθηναῖοι περὶ τὸν Ἄναπον, καὶ τῷ στρατεύματι ἐπεκράτουν ὥσπερ τὸ πρῶτον, τῷ τε πεζῷ καὶ ταῖς ναυσίν （ οὐδὲ γὰρ καθ᾽ ἕτερα οἱ Συρακόσιοι ἀντεπεξῇσαν ὅτι μὴ τοῖς ἱππεῦσι καὶ ἀκοντισταῖς ἀπὸ τοῦ Ὀλυμπιείου ） :

[42] Но в разгар приготовлений Демосфен и Евримедон прибыли с афинскими подкреплениями. Они привезли флот, включая иностранные корабли, около семидесяти трех парусов, на борту которых находилось пять тысяч тяжелой пехоты собственного флота и флота союзников, многочисленные метатели дротиков, пращники и лучники, как эллинские, так и варварские, а также обильные запасы всего рода. Сиракузцы и их союзники были в смятении. Им казалось, что их опасности никогда не закончатся, когда они увидели, что, несмотря на укрепление Декелеи, прибывает другая армия, почти равная первой, и что Афины демонстрируют такую разнообразную и пышную силу; в то время как первая афинская армия после своих поражений восстановила некоторую уверенность. Демосфен сразу понял, как обстоят дела; он знал, что нельзя терять время, и решил, что с ним не будет так, как с Никием. Ибо Никия боялись при его первом прибытии; Но когда вместо того, чтобы сразу осадить Сиракузы, он перезимовал в Катане, он впал в презрение, и его задержка дала Гилиппу время прибыть с войском из Пелопоннеса. Тогда как если бы он сразу же нанес сильный удар, сиракузцы даже не подумали бы о пополнении войск; будучи уверенными в собственной самодостаточности, они обнаружили бы свою неполноценность только тогда, когда город был бы фактически осажден, и тогда, если бы их послали за подкреплением, они бы сочли его бесполезным. Демосфен, размышляя обо всем этом и понимая, что и он никогда больше не сможет внушать такой ужас, как в день своего прибытия, хотел как можно быстрее воспользоваться паникой, вызванной появлением его армии. Таким образом, видя, что поперечная стена сиракузцев, которая мешала афинянам окружить их, представляла собой лишь одну линию, и что, если ему удастся получить контроль над дорогой к Эпиполе и захватить лагерь на возвышенности, стена будет легко взята, поскольку никто не осмелится даже стоять против них, он решил немедленно предпринять попытку. Это был бы кратчайший путь к завершению войны. Если бы ему это удалось, Сиракузы попали бы в его руки; если бы он потерпел неудачу, он намеревался бы остановить экспедицию; он больше не стал бы изматывать афинскую армию и ослаблять государство впустую. Афиняне начали с того, что разорили поля сиракузцев у Анапа и восстановили свое прежнее превосходство как на море, так и на суше. На море сиракузцы больше не оказывали им сопротивления; а на суше они лишь посылали отряды конницы и метателей копий из Олимпия.

43. ἔπειτα μηχαναῖς ἔδοξε τῷ Δημοσθένει πρότερον ἀποπειρᾶσαι τοῦ παρατειχίσματος. ὡς δὲ αὐτῷ προσαγαγόντι κατεκαύθησάν τε ὑπὸ τῶν ἐναντίων ἀπὸ τοῦ τείχους ἀμυνομένων αἱ μηχαναὶ καὶ τῇ ἄλλῃ στρατιᾷ πολλαχῇ προσβάλλοντες ἀπεκρούοντο, οὐκέτι ἐδόκει διατρίβειν, ἀλλὰ πείσας τόν τε Νικίαν καὶ τοὺς ἄλλους ξυνάρχοντας, ὡς ἐπενόει, τὴν ἐπιχείρησιν τῶν Ἐπιπολῶν ἐποιεῖτο. [2] καὶ ἡμέρας μὲν ἀδύνατα ἐδόκει εἶναι λαθεῖν προσελθόντας τε καὶ ἀναβάντας, παραγγείλας δὲ πέντε ἡμερῶν σιτία καὶ τοὺς λιθολόγους κακευὴν τοξευμάτων τε καὶ ὅσα ἔδει, ἢν κρατῶσι, τειχίζοντας ἔχειν, αὐτὸς μὲν ἀπὸ πρώτου ὕπνου καὶ Εὐρυμέδων καὶ Μένανδρος ἀναλαβὼν τὴν πᾶσαν στρατιὰν ἐχώρει πρὸς τὰς Ἐπιπολάς, Νικίας δὲ ἐν τοῖς τείχεσιν ὑπελέλειπτο. [3] καὶ ἐπειδὴ ἐγένοντο πρὸς αὐταῖς κατὰ τὸν Εὐρύηλον, ᾗπερ καὶ ἡ προτέρα στρατιὰ τὸ πρῶτον ἀνέβη, λανθάνουσί τε τοὺς φύλακας τῶν Συρακοσίων, καὶ προσβάντες τὸ τείχισμα ὃ ἦν αὐτόθι τῶν Συρακοσίων αἱροῦσι καὶ ἄνδρας τῶν φυλάκων ἀποκτείνουσιν. [4] . τρία ἐν προτειχίσμασιν, ἓν μὲν τῶν Συρακοσίων, ἓν δὲ τῶν ἄλλων Σικελιωτῶν, ἓν δὲ τῶν ξυμμάχων, ἀγγέλλουσι τὴν ἔφοδον καὶ τοῖς ἑξακοσίοις τῶν Συρακοσίων, οἳ καὶ πρῶτοι κατὰ τοῦτο τὸ μέρος τῶν Ἐπιπολῶν φύλακες ἦσαν, ἔφραζον. [5] οἱ δ᾽ ἐβοήθουν τ᾽ εὐθύς, καὶ αὐτοῖς ὁ Δημοσθένης καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἐντυχόντες ἀμυνομένους προθύμως ἔτρεψαν. καὶ αὐτοὶ μὲν εὐθὺς ἐχώρουν ἐς τὸ πρόσθεν, ὅπως τῇ παρούσῃ ὁρμῇ τοῦ περαίνεσθαι ὧν ἕνεκα ἦλθον μὴ βραδεῖς γένωνται: ἄλλοι δὲ ἀπὸ τῆς πρώτης τὸ παρατείχισμα τῶν Συρακοσίων οὐχ ὑπομενόντων τῶν φυλάκων ᾕρουν τε καὶ τὰς ἐπάλξεις ἀπέσυρον. [6] οἱ δὲ Συρακόσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι καὶ ὁ Γύλιππος καὶ οἱ μετ᾽ αὐτοῦ ἐβοήθουν ἐκ τῶν προτειχισμάτων, καὶ ἀδοκήτου τοῦ τολμήματος σφίσιν ἐν νυκτὶ γενομένου προσέβαλόν τε τοῖς Ἀθηναίοις ἐκπεπληγμένοι καὶ βιασθέντες ὑπ᾽ αὐτῶν τὸ πρῶτον ὑπεχώρησαν. 7 διὰ παντὸς τοῦ μήπω μεμαχημένου τῶν ἐναντίων ὡς τάχιστα διελθεῖν, ἵνα μὴ ἀνέντων σφῶν τῆς ἐφόδου αὖθις ξυστραφῶσιν, οἱ Βοιωτοὶ πρῶτοι αὐτοῖς ἀντέσχον καὶ προσβαλόντες ἔτρεψάν τε καὶ ἐς φυγὴν κατέστησαν.

[43] Перед нападением на Эпиполы Демосфен хотел проверить, что можно сделать с помощью орудий против контр-стены. Но орудия, которые он привёз, были сожжены врагом, сражавшимся со стены, и после нескольких атак афинские войска были отброшены. Теперь он решил больше не медлить и убедил Никия и его соратников осуществить план нападения на Эпиполы. Подойти днём и незаметно подняться на высоты оказалось невозможно; поэтому он решил атаковать ночью. Он приказал запастись провизией на пять дней и взял с собой всех каменщиков и плотников из армии; а также запас стрел и различных орудий, которые понадобятся для осады в случае победы. Примерно в первую стражу он, Евримедон и Менандр вывели всё войско и двинулись к Эпиполам. Никий остался в афинских укреплениях. Достигнув Эпиполей у Эвриела, где первоначально поднялась их первая армия, и незаметно продвинувшись к крепости, воздвигнутой там сиракузцами, они захватили её и убили часть стражников. Но большая часть войск сумела бежать и передала весть в три укреплённых лагеря: один сиракузский, один из других сицилийских греков и один из союзников, которые были сформированы в Эпиполях; они также подняли тревогу среди шестисот передового отряда, дислоцированного в этой части Эпиполей. Они поспешили навстречу врагу, но Демосфен и афиняне настигли их и, несмотря на яростное сопротивление, отбросили назад. Афиняне немедленно двинулись вперёд; они были полны решимости не терять ни минуты и не ослаблять натиск, пока не достигнут своей цели. Другие захватили первую часть сиракузской контр-стены и, когда стражники обратились в бегство, начали разрушать зубцы крепости. Тем временем сиракузцы, их союзники и Гилипп со своими войсками спешно покидали укрепления. Смелость этой ночной атаки совершенно поразила их. Они еще не оправились от ужаса, когда встретили афинян, которые поначалу оказались сильнее и отбросили их назад. Но теперь победители, уверенные в победе, начали приходить в себя по мере продвижения; они хотели как можно быстрее прорваться через все оставшиеся части вражеской территории и боялись, что если они ослабят свои усилия, сиракузцы могут перегруппироваться. Беотийцы первыми оказали сопротивление: они атаковали афинян, развернулись и обратили их в бегство.

44. καὶ ἐνταῦθα ἤδη ἐν πολλῇ ταραχῇ καὶ ἀπορίᾳ ἐγίγνοντο οἱ Ἀθηναῖοι, ἣν οὐδὲ πυθέσθαι ῥᾴδιον ἦν οὐδ᾽ ἀφ᾽ ἑτέρων ὅτῳ τρόπῳ ἕκαστα ξυνηνέχθη. ἐν μὲν γὰρ ἡμέρᾳ σαφέστερα μέν, ὅμως δὲ οὐδὲ ταῦτα οἱ παραγενόμενοι πάντα πλὴν τὸ καθ᾽ ἑαυτὸν ἕκαστος μόλις οἶδεν: ἐν δὲ νυκτομαχίᾳ, ἣ μόνη δὴ στρατοπέδων μεγάλων ἔν γε τῷδε τῷ πολέμῳ ἐγένετο, πῶς ἄν τις σαφῶς τι ᾔδει; [2] . μὲν ὄψιν τοῦ σώματος προορᾶν, τὴν δὲ γνῶσιν τοῦ οἰκείου ἀπιστεῖσθαι. ὁπλῖται δὲ ἀμφοτέρων οὐκ ὀλίγοι ἐν στενοχωρίᾳ ἀνεστρέφοντο. [3] καὶ τῶν Ἀθηναίων οἱ μὲν ἤδη ἐνικῶντο, οἱ δ᾽ ἔτι τῇ πρώτῃ ἐφόδῳ ἀήσσητοι ἐχώρουν. πολὺ δὲ καὶ τοῦ ἄλλου στρατεύματος αὐτοῖς τὸ μὲν ἄρτι ἀνεβεβήκει, τὸ δ᾽ ἔτι προσανῄει, ὥστ᾽ οὐκ ἠπίσταντο πρὸς ὅτι χρὴ χωρῆσαι. ἤδη γὰρ τὰ πρόσθεν τῆς τροπῆς γεγενημένης ἐτετάρακτο πάντα καὶ χαλεπὰ ἦν ὑπὸ τῆς βοῆς διαγνῶναι. [4] οἵ τε γὰρ Συρακόσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ὡς κρατοῦντες παρεκελεύοντό τε κραυγῇ οὐκ ὀλίγῃ χρώμενοι, ἀδύνατον ὂν ἐν νυκτὶ ἄλλῳ τῳ σημῆναι, καὶ ἅμα τοὺς προσφερομένους ἐδέχοντο: οἵ τε Ἀθηναῖοι ἐζήτουν τε σφᾶς αὐτοὺς καὶ πᾶν τὸ ἐξ ἐναντίας, καὶ εἰ φίλιον εἴη τῶν ἤδη πάλιν φευγόντων, πολέμιον ἐνόμιζον, καὶ τοῖς ἐρωτήμασι τοῦ ξυνθήματος πυκνοῖς χρώμενοι διὰ τὸ μὴ εἶναι ἄλλῳ τῳ γνωρίσαι σφίσι τε αὐτοῖς θόρυβον πολὺν παρεῖχον ἅμα πάντες ἐρωτῶντες καὶ τοῖς πολεμίοις σαφὲς αὐτὸ κατέστησαν: [5] τὸ δ᾽ ἐκείνων οὐχ ὁμοίως ἠπίσταντο διὰ τὸ κρατοῦντας αὐτοὺς καὶ μὴ διεσπασμένους ἧσσον ἀγνοεῖσθαι, ὥστ᾽ εἰ μὲν ἐντύχοιέν τισι κρείσσους ὄντες τῶν πολεμίων, διέφευγον αὐτοὺς ἅτε ἐκείνων ἐπιστάμενοι τὸ ξύνθημα, εἰ δ᾽ αὐτοὶ μὴ ἀποκρίνοιντο, διεφθείροντο. [6] μέγιστον δὲ καὶ οὐχ ἥκιστα ἔβλαψε καὶ ὁ παιανισμός: ἀπὸ γὰρ ἀμφοτέρων παραπλήσιος ὢν ἀπορίαν παρεῖχεν. ο??? παιανίσειαν, φόβον παρεῖχε τοῖς Ἀθηναίοις, οἵ τε πολέμιοι ὁμοίως. [7] ὥστε τέλος ξυμπεσόντες αὑτοῖς κατὰ πολλὰ τοῦ στρατοπέδου, ἐπεὶ ἅπαξ ἐταράχθησαν, φίλοι τε φίλοις καὶ πολῖται πολίταις, οὐ Если у вас есть какие-либо проблемы с питанием, это может привести к тому, что вы почувствуете, что у вас есть проблемы со здоровьем. [8] καὶ διωκόμενοι κατά τε τῶν κρημνῶν [οἱ] πολλοὶ ῥίπτοντες ἑαυτοὺς ἀπώλλυντο, στενῆς οὔσης τῆς ἀπὸ τῶν Ἐπιπολῶν πάλιν καταβάσεως, καὶ ἐπειδὴ ἐς τὸ ὁμαλὸν οἱ σῳζόμενοι ἄνωθεν καταβαῖεν, οἱ μὲν πολλοὶ αὐτῶν καὶ ὅσοι ἦσαν τῶν προτέρων στρατιωτῶν ἐμπειρίᾳ μᾶλλον τῆς χώρας ἐς τὸ στρατόπεδον διεφύγγανον, οἱ δὲ ὕστερον ἥκοντες εἰσὶν οἳ διαμαρτόντες τῶν ὁδῶν κατὰ τὴν χώραν ἐπλανήθησαν: οὕς, ἐπειδὴ ἡμέρα ἐγένετο, οἱ ἱππῆς τῶν Συρακοσίων περιελάσαντες διέφθειραν.

[44] Вскоре вся армия погрузилась в полную неразбериху, и замешательство было настолько велико, что ни с одной стороны нельзя было точно определить детали сражения. Днём участники боя видят яснее; хотя даже тогда только то, что происходит непосредственно вокруг них, и то несовершенно — ничего о битве в целом. Но в ночном сражении, подобном этому, в котором сражались две большие армии — единственном в своём роде за всю войну, — кто мог быть уверен в чём-либо? Луна светила ярко, и они видели перед собой, как люди обычно видят при лунном свете, фигуры друг друга, но не могли с уверенностью различить, кто друг, а кто враг. Большие отряды тяжеловооруженных войск, как афинских, так и сиракузских, передвигались в узком пространстве; часть афинян уже была побеждена, в то время как другие, ещё не побеждённые, продолжали первоначальное движение. Большая часть их армии ещё не вступила в бой, а либо только что поднялась на высоты, либо совершала подъём; и никто не знал, куда идти. Впереди они уже были разбиты; царил лишь хаос, и из-за шума все различия между двумя армиями были утрачены. Победоносные сиракузцы и их союзники, не имевшие других средств связи в темноте, приветствовали своих товарищей громкими криками, встречая натиск противников. Афиняне искали друг друга; и каждого, кто встречал их, даже если это был друг, который повернулся и убежал, они принимали за врага. Они постоянно спрашивали девиз (ибо другого способа узнать друг друга не было), и таким образом не только сеяли среди себя большую путаницу, спрашивая все сразу, но и раскрывали девиз врагу. Девиз сиракузцев было сложнее обнаружить, потому что, будучи победителями, они держались вместе и их было легче распознать. Поэтому, когда они сталкивались с превосходящим числом противника, они, зная девиз афинян, спасались бегством; но афиняне в подобном случае, не ответив на вызов, были убиты. Самыми катастрофическими были ошибки, вызванные звуком хвалебной песни, которая, будучи одинаковой в обеих армиях, стала источником большого недоумения. В битве участвовали аргивяне, коркирейцы и другие дорийские союзники афинян, и когда они поднимали хвалебную песню, они внушали не меньшую тревогу, чем сами враги; так что во многих частях армии, когда начиналась суматоха, друзья не только пугали друзей и горожан, встречавшихся им на пути, но и нападали друг на друга, и с трудом развязывались. Большинство преследуемых и убитых погибли, бросившись со скал; спуск из Эпиполе был узким. Беглецы, достигшие ровной местности, особенно те, кто служил в прежней армии и знал окрестности, в основном бежали в лагерь. Но многие из новоприбывших заблудились и, скитаясь до рассвета, были отрезаны сиракузской кавалерией, которая прочесывала местность.


45. τῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ οἱ μὲν Συρακόσιοι δύο τροπαῖα ἔστησαν, ἐπί τε ταῖς Ἐπιπολαῖς ᾗ ἡ πρόσβασις καὶ κατὰ τὸ χωρίον ᾗ οἱ Βοιωτοὶ πρῶτον ἀντέστησαν, οἱ δ᾽ Ἀθηναῖοι τοὺς νεκροὺς ὑποσπόνδους ἐκομίσαντο. [2] . κατὰ τοὺς νεκροὺς ἐλήφθη: οἱ γὰρ κατὰ τῶν κρημνῶν βιασθέντες ἅλλεσθαι ψιλοὶ [ἄνευ τῶν ἀσπίδων] οἱ μὲν ἀπώλλυντο, οἱ δ᾽ ἐσώθησαν.

[45] На следующий день сиракузцы воздвигли два трофея: один на Эпиполе, на вершине подъема, другой — на месте, где беотийцы дали первый бой. Афиняне приняли своих погибших под флагом перемирия. Значительное число их самих и их союзников пало; однако оружия было взято больше, чем тел убитых; ибо те, кто был вынужден спрыгнуть с высоты, погибли они или нет, бросили свои щиты.

46. ?????? ἀναρρωσθέντες, ὥσπερ καὶ πρότερον, ἐς μὲν Ἀκράγαντα Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это, когда захотите. δύναιτο: Γύλιππος δὲ κατὰ γῆν ἐς τὴν ἄλλην Σικελίαν ᾤχετο αὖθις, ἄξων στρατιὰν ἔτι, ὡς ἐν ἐλπίδι ὢν καὶ τὰ τείχη τῶν Ἀθηναίων αἱρήσειν βίᾳ, ἐπειδὴ τὰ ἐν ταῖς Ἐπιπολαῖς οὕτω ξυνέβη.

[46] Неожиданный успех восстановил уверенность сиракузцев, и они отправили Сикана с пятнадцатью кораблями в Агригент, находившийся тогда в состоянии революции, чтобы он смог захватить это место, если ему это удастся. Гилип снова отправился по суше, чтобы собрать новую армию в других частях Сицилии, надеясь после победы над Эпиполами взять афинские укрепления штурмом.

47. οἱ δὲ τῶν Ἀθηναίων στρατηγοὶ ἐν τούτῳ ἐβουλεύοντο πρός τε τὴν γεγενημένην ξυμφορὰν καὶ πρὸς τὴν παροῦσαν ἐν τῷ στρατοπέδῳ κατὰ πάντα ἀρρωστίαν. τοῖς τε γὰρ ἐπιχειρήμασιν ἑώρων οὐ κατορθοῦντες καὶ τοὺς στρατιώτας ἀχθομένους τῇ μονῇ: [2] νόσῳ τε γὰρ ἐπιέζοντο κατ᾽ ἀμφότερα, τῆς τε ὥρας τοῦ ἐνιαυτοῦ ταύτης οὔσης ἐν ᾗ ἀσθενοῦσιν ἄνθρωποι μάλιστα, καὶ τὸ χωρίον ἅμα ἐν ᾧ ἐστρατοπεδεύοντο ἑλῶδες καὶ χαλεπὸν ἦν, τά τε ἄλλα ὅτι ἀνέλπιστα αὐτοῖς ἐφαίνετο. [3] τῷ οὖν Δημοσθένει οὐκ ἐδόκει ἔτι χρῆναι μένειν, ἀλλ᾽ ἅπερ καὶ διανοηθεὶς ἐς τὰς Ἐπιπολὰς διεκινδύνευσεν, ἐπειδὴ ἔσφαλτο, ἀπιέναι ἐψηφίζετο καὶ μὴ διατρίβειν, ἕως ἔτι τὸ πέλαγος οἷόν τε περαιοῦσθαι καὶ τοῦ στρατεύματος ταῖς γοῦν ἐπελθούσαις ναυσὶ κρατεῖν. [4] καὶ τῇ πόλει ὠφελιμώτερον ἔφη εἶναι πρὸς τοὺς ἐν τῇ χώρᾳ σφῶν ἐπιτειχίζοντας τὸν πόλεμον ποιεῖσθαι ἢ Συρακοσίους, οὓς Для получения дополнительной информации: εἶναι προσκαθῆσθαι.

[47] Тем временем афинские полководцы, обеспокоенные недавним поражением и полным унынием, царившим в армии, провели военный совет. Они увидели, что все их попытки провалились, и что солдаты устали оставаться. Ибо они были измучены болезнями, вызванными двумя причинами: время года было тем, в которое люди наиболее подвержены болезням; и место, где они расположились лагерем, было влажным и нездоровым. И они чувствовали, что положение во всех отношениях безнадежно. Демосфен высказался против пребывания; он сказал, что решающее нападение на Эпиполе провалилось, и, в соответствии со своим первоначальным намерением, он должен проголосовать за немедленный отход, пока плавание возможно и пока, с помощью недавно присоединившихся к ним кораблей, они имеют преимущество, по крайней мере, на море. Для города было выгоднее воевать с пелопоннесцами, которые строили крепость в Аттике, чем с сиракузцами, которых они теперь едва ли могли надеяться покорить; И не было никакого смысла продолжать осаду с огромными затратами и безрезультатно. Таково было мнение Демосфена.

48. καὶ ὁ μὲν Δημοσθένης τοιαῦτα ἐγίγνωσκεν: ὁ δὲ Νικίας ἐνόμιζε μὲν καὶ αὐτὸς πονηρά σφῶν τὰ πράγματα εἶναι, τῷ δὲ λόγῳ οὐκ ἐβούλετο αὐτὰ ἀσθενῆ ἀποδεικνύναι, οὐδ᾽ ἐμφανῶς σφᾶς ψηφιζομένους μετὰ πολλῶν τὴν ἀναχώρησιν τοῖς πολεμίοις καταγγέλτους γίγνεσθαι: λαθεῖν γὰρ ἄν, ὁπότε βούλοιντο, τοῦτο ποιοῦντες πολλῷ ἧσσον. [2] τὸ δέ τι καὶ τὰ τῶν πολεμίων, ἀφ᾽ ὧν ἐπὶ πλέον ἢ οἱ ἄλλοι ᾐσθάνετο αὐτῶν, ἐλπίδος τι ἔτι παρεῖχε πονηρότερα τῶν σφετέρων ἔσεσθαι, ἢν καρτερῶσι προσκαθήμενοι: χρημάτων γὰρ ἀπορίᾳ αὐτοὺς ἐκτρυχώσειν, ἄλλως τε καὶ ἐπὶ πλέον ἤδη ταῖς ὑπαρχούσαις ναυσὶ θαλασσοκρατούντων. καὶ ἦν γάρ τι καὶ ἐν ταῖς Συρακούσαις βουλόμενον τοῖς Ἀθηναίοις τὰ πράγματα ἐνδοῦναι, ἐπεκηρυκεύετο ὡς αὐτὸν καὶ οὐκ εἴα ἀπανίστασθαι. [3] ἃ ἐπιστάμενος τῷ μὲν ἔργῳ ἔτι ἐπ᾽ ἀμφότερα ἔχων καὶ διασκοπῶν ἀνεῖχε, τῷ δ᾽ ἐμφανεῖ τότε λόγῳ οὐκ ἔφη ἀπάξειν τὴν στρατιάν. εὖ γὰρ εἰδέναι ὅτι Ἀθηναῖοι σφῶν ταῦτα οὐκ ἀποδέξονται, ὥστε μὴ αὐτῶν ψηφισαμένων ἀπελθεῖν. καὶ γὰρ οὐ τοὺς αὐτοὺς ψηφιεῖσθαί τε περὶ σφῶν [αὐτῶν] καὶ τὰ πράγματα ὥσπερ καὶ αὐτοὶ ὁρῶντας καὶ οὐκ ἄλλων ἐπιτιμήσει ἀκούσαντας γνώσεσθαι, ἀλλ᾽ ἐξ ὧν ἄν τις εὖ λέγων διαβάλλοι, ἐκ τούτων αὐτοὺς πείσεσθαι. [4] τῶν τε παρόντων στρατιωτῶν πολλοὺς καὶ τοὺς πλείους ἔφη, οἳ νῦν βοῶσιν ὡς ἐν δεινοῖς ὄντες, ἐκεῖσε ἀφικομένους τἀναντία βοήσεσθαι ὡς ὑπὸ χρημάτων καταπροδόντες οἱ στρατηγοὶ ἀπῆλθον. οὔκουν βούλεσθαι αὐτός γε ἐπιστάμενος τὰς Ἀθηναίων φύσεις ἐπ᾽ αἰσχρᾷ τε αἰτίᾳ καὶ ἀδίκως ὑπ᾽ Ἀθηναίων ἀπολέσθαι μᾶλλον ἢ Если вы хотите, чтобы это было, вы можете сделать это, когда захотите. [5] τά τε Συρακοσίων ἔφη ὅμως ἔτι ἥσσω τῶν σφετέρων εἶναι: καὶ χρήμασι γὰρ αὐτοὺς ξενοτροφοῦντας καὶ ἐν περιπολίοις ἅμα ἀναλίσκοντας καὶ ναυτικὸν πολὺ ἔτι ἐνιαυτὸν ἤδη βόσκοντας τὰ μὲν ἀπορεῖν, τὰ δ᾽ ἔτι ἀμηχανήσειν: δισχίλιά τε γὰρ τάλαντα ἤδη ἀνηλωκέναι καὶ ἔτι πολλὰ προσοφείλειν, ἤν τε καὶ ὁτιοῦν ἐκλίπωσι τῆς νῦν παρασκευῆς τῷ μὴ διδόναι τροφήν, φθερεῖσθαι αὐτῶν Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время. [6] τρίβειν οὖν ἔφη χρῆναι προσκαθημένους καὶ μὴ χρήμασιν, ὧν πολὺ κρείσσους εἰσί, νικηθέντας ἀπιέναι.

[48] Никий в своих собственных мыслях придерживался того же мрачного взгляда на их дела; но он не хотел открыто признавать их слабость или посредством публичного голосования на многочисленном собрании доводить их намерения до сведения врага и тем самым терять преимущество тайного отступления, когда бы они ни захотели уйти. Кроме того, у него были основания полагать, что сиракузцы, о положении которых он был осведомлен лучше, чем другие полководцы, скорее всего, окажутся в худшем положении, если будут упорствовать в осаде; они будут измотаны истощением своих ресурсов; а афиняне со своими дополнительными кораблями имели гораздо большее господство на море. — В самих Сиракузах была группа, которая хотела сдать город афинянам, и они продолжали посылать Никию послания, советуя ему не уходить. Имея эту информацию, он все еще колебался и размышлял, и не принял решения. Но, обращаясь к совету, он категорически отказался отвести армию; Он знал, сказал он, что афинский народ не простит им ухода, если они уйдут без приказа из дома. Люди, от чьего голоса будет зависеть их судьба, в отличие от них самих, не видели своими глазами положения дел; они слышали только критику других и поверили бы любому обвинению, которое мог бы выдвинуть красноречивый оратор. Действительно, многие или большинство из тех самых солдат, которые сейчас кричали, что их положение безнадежно, вернувшись домой, подняли бы противоположный крик и сказали бы, что генералы — предатели и были подкуплены, чтобы уйти; и поэтому он, зная нравы афинян, предпочел бы рискнуть и пасть, если придется, в одиночку от рук врага, чем умереть несправедливо за бесчестное преступление от рук афинян. И, в конце концов, сиракузцы находились в худшем положении, чем они сами; им приходилось содержать наемные войска; они тратили деньги на гарнизоны и целый год содержали большой флот; Они и так находились в очень тяжелом положении, но вскоре окажутся в еще более затруднительном положении; они потратили две тысячи талантов и имели большую задолженность; и если из-за невыплаты жалования их нынешние силы сократятся, их дела будут разорены. Ибо они зависели от наемников, которые, в отличие от афинских союзников, не были принуждены к службе. Поэтому, сказал он, им следует продолжать осаду и не уходить обескураженными огромными расходами, ибо они были намного богаче врага.

49. ὁ μὲν Νικίας τοσαῦτα λέγων ἰσχυρίζετο, αἰσθόμενος τὰ ἐν ταῖς Συρακούσαις ἀκριβῶς καὶ τὴν τῶν χρημάτων ἀπορίαν καὶ ὅτι ἦν αὐτόθι πολὺ τὸ βουλόμενον τοῖς Ἀθηναίοις γίγνεσθαι τὰ πράγματα καὶ ἐπικηρυκευόμενον πρὸς αὐτὸν ὥστε μὴ ἀπανίστασθαι, καὶ ἅμα ταῖς γοῦν ναυσὶ μᾶλλον ἢ πρότερον ἐθάρσησε κρατήσειν. [2] ????????? μὴ ἀπάγειν τὴν στρατιὰν ἄνευ Ἀθηναίων ψηφίσματος, ἀλλὰ τρίβειν αὐτοῦ, ἔφη χρῆναι ἢ ἐς τὴν Θάψον ἀναστάντας τοῦτο ποιεῖν ἢ ἐς τὴν Κατάνην, ὅθεν τῷ τε πεζῷ ἐπὶ πολλὰ τῆς χώρας ἐπιόντες θρέψονται πορθοῦντες τὰ τῶν πολεμίων καὶ ἐκείνους βλάψουσι, ταῖς τε ναυσὶν ἐν πελάγει καὶ οὐκ ἐν στενοχωρίᾳ, ??? εὐρυχωρίᾳ, ἐν ᾗ τά τε τῆς ἐμπειρίας χρήσιμα σφῶν ἔσται καὶ ἀναχωρήσεις καὶ ἐπίπλους οὐκ ἐκ βραχέος καὶ περιγραπτοῦ ὁρμώμενοί τε καὶ καταίροντες ἕξουσιν. [3] τό τε ξύμπαν εἰπεῖν, οὐδενὶ τρόπῳ οἱ ἔφη ἀρέσκειν ἐν τῷ αὐτῷ ἔτι μένειν, ἀλλ᾽ ὅτι τάχιστα ἤδη ἐξανίστασθαι καὶ μὴ μέλλειν. καὶ ὁ Εὐρυμέδων αὐτῷ ταῦτα ξυνηγόρευεν. [4] ἀντιλέγοντος δὲ τοῦ Νικίου ὄκνος τις καὶ μέλλησις ἐνεγένετο καὶ ἅμα ὑπόνοια Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это. καὶ οἱ μὲν Ἀθηναῖοι τούτῳ τῷ τρόπῳ διεμέλλησάν τε καὶ κατὰ χώραν ἔμενον.

[49] Никий говорил так решительно, потому что точно знал, как обстоят дела в Сиракузах; он знал об их нехватке денег и о тайном существовании внутри стен той партии, которая желала добра афинянам и постоянно посылала ему вестники не уходить; и уверенность в его флоте, если не в его армии, которая теперь им владела, была больше, чем когда-либо. Но Демосфен ни на секунду не хотел продолжать осаду; если, сказал он, армия должна остаться и не должна быть выведена без голосования собрания, то они должны отступить в Тапс или Катану, откуда они могли бы захватить всю страну своими сухопутными войсками, поддерживая себя за счет врага и причиняя ему большой ущерб. Таким образом, они будут вести свои сражения не в гавани, которая давала преимущество врагу, а в открытом море, где их мастерство будет доступно, а их атаки и отступления не будут ограничены узким пространством, которое сейчас затрудняло их передвижение всякий раз, когда им приходилось заходить или выходить из гавани. Одним словом, он категорически не одобрял дальнейшее пребывание афинян на нынешней позиции; им следовало как можно скорее снять осаду и уйти. Евримедон был на той же стороне. Никий всё же сопротивлялся; были задержки и колебания, а также подозрения, что у него могут быть какие-то позиции, о которых они не знали из-за его нежелания уступать. И поэтому афиняне остались на своих местах.

50. ??? Σικανὸς ἁμαρτὼν τοῦ Ἀκράγαντος （ ἐν Γέλᾳ γὰρ ὄντος αὐτοῦ ἔτι ἡ τοῖς Συρακοσίοις στάσις [ἐς ] φιλία ἐξεπεπτώκει ） : ὁ δὲ Γύλιππος ἄλλην τε στρατιὰν πολλὴν ἔχων ἦλθεν ἀπὸ τῆς Σικελίας καὶ τοὺς ἐκ τῆς Πελοποννήσου τοῦ ἦρος ἐν ταῖς ὁλκάσιν ὁπλίτας ἀποσταλέντας, ἀφικομένους ἀπὸ τῆς Λιβύης ἐς Σελινοῦντα. [2] . ἡγεμόνας, καὶ ἐν τῷ παράπλῳ Εὐεσπερίταις πολιορκουμένοις ὑπὸ Λιβύων ξυμμαχήσαντες καὶ νικήσαντες τοὺς Λίβυς, καὶ αὐτόθεν παραπλεύσαντες ἐς Νέαν πόλιν Καρχηδονιακὸν ἐμπόριον, ὅθενπερ Σικελία ἐλάχιστον δυοῖν ἡμερῶν καὶ νυκτὸς πλοῦν ἀπέχει, καὶ ἀπ᾽ αὐτοῦ περαιωθέντες ἀφίκοντο ἐς Σελινοῦντα. [3] καὶ οἱ μὲν Συρακόσιοι εὐθὺς αὐτῶν ἐλθόντων παρεσκευάζοντο ὡς ἐπιθησόμενοι κατ᾽ ἀμφότερα αὖθις τοῖς Ἀθηναίοις καὶ ναυσὶ καὶ πεζῷ: οἱ δὲ τῶν Ἀθηναίων στρατηγοὶ ὁρῶντες στρατιάν τε ἄλλην προσγεγενημένην αὐτοῖς καὶ τὰ ἑαυτῶν ἅμα οὐκ ἐπὶ τὸ βέλτιον χωροῦντα, ἀλλὰ καθ᾽ ἡμέραν τοῖς πᾶσι χαλεπώτερον ἴσχοντα, μάλιστα δὲ τῇ ἀσθενείᾳ τῶν ἀνθρώπων πιεζόμενα, μετεμέλοντό τε πρότερον οὐκ ἀναστάντες καὶ ὡς αὐτοῖς οὐδὲ ὁ Νικίας ἔτι ὁμοίως ἐνηντιοῦτο, ἀλλ᾽ ἢ μὴ φανερῶς γε ἀξιῶν ψηφίζεσθαι, προεῖπον ὡς ἐδύναντο ἀδηλότατα ἔκπλουν ἐκ τοῦ στρατοπέδου πᾶσι, καὶ παρασκευάσασθαι ὅταν τις σημήνῃ. [4] ????????? γὰρ πασσέληνος οὖσα. καὶ οἱ Ἀθηναῖοι οἵ τε πλείους ἐπισχεῖν ἐκέλευον τοὺς στρατηγοὺς ἐνθύμιον ποιούμενοι, καὶ ὁ Νικίας （ ἦν γάρ τι καὶ ἄγαν θειασμῷ τε καὶ τῷ τοιούτῳ προσκείμενος ） οὐδ᾽ ἂν διαβουλεύσασθαι ἔτι ἔφη πρίν, ὡς οἱ μάντεις ἐξηγοῦντο, τρὶς ἐννέα ἡμέρας μεῖναι, ὅπως ἂν πρότερον κινηθείη. καὶ τοῖς μὲν Ἀθηναίοις μελλήσασι διὰ τοῦτο ἡ μονὴ ἐγεγένητο.

[50] Тем временем Гилипп и Сикан вернулись в Сиракузы. Сикан не преуспел в своем замысле относительно Агригента; ибо пока он был в Геле, группа, склонная к дружбе с сиракузцами, была изгнана. Но Гилипп привёл обратно большое войско вместе с гоплитами, которые были отправлены на торговых судах из Пелопоннеса весной и прибыли через Ливию в Селин. Они были вынуждены отправиться в Ливию из-за непогоды, и киренцы дали им две триремы и кормчих. Во время своего путешествия они объединились с эвесперитами, осаждёнными ливийцами. После победы над ливийцами они отплыли в Неаполь, карфагенскую факторию, ближайшую точку к Сицилии, переправа заняла всего два дня и одну ночь; оттуда они переправились и прибыли в Селин. По прибытии сиракузцы немедленно приготовились возобновить нападение на афинян как с суши, так и с моря. Афинские полководцы, видя, что их враг получил подкрепление в виде новой армии, и что их собственное положение, вместо улучшения, с каждым днем ухудшалось во всех отношениях, и особенно обеспокоенные болезнями своих войск, раскаялись, что не отправились раньше. Даже Никий теперь уже не возражал, а лишь поставил условие, что открытого голосования не будет. Поэтому, сохраняя как можно больше секретности, они отдали приказ об отплытии экспедиции; люди должны были подготовиться к данному сигналу. Подготовка была завершена, и они уже собирались отплыть, когда луна, как раз в тот момент, была в полнолунии, затмилась. Основная масса армии была сильно взволнована и призвала полководцев остаться. Сам Никий, слишком сильно находившийся под влиянием прорицаний и тому подобного, отказался даже обсуждать вопрос об их отъезде, пока они не пробудут там трижды по девять дней, как предписывали прорицатели. Именно поэтому отъезд афинян в итоге был отложен.

51. οἱ δὲ Συρακόσιοι καὶ αὐτοὶ τοῦτο πυθόμενοι πολλῷ μᾶλλον ἐπηρμένοι ἦσαν мкм ἀνιέναι τὰ τῶν Ἀθηναίων, ὡς καὶ αὐτῶν κατεγνωκότων ἤδη μηκέτι κρεισσόνων εἶναι σφῶν μήτε ταῖς ναυσὶ μήτε τῷ πεζῷ （ οὐ γὰρ ἂν τὸν ἔκπλουν ἐπιβουλεῦσαι ） , καὶ ἅμα οὐ βουλόμενοι αὐτοὺς ἄλλοσέ ποι τῆς Σικελίας καθεζομένους χαλεπωτέρους εἶναι προσπολεμεῖν, ἀλλ᾽ αὐτοῦ ὡς τάχιστα καὶ ἐν ᾧ σφίσι ξυμφέρει ἀναγκάσαι αὐτοὺς ναυμαχεῖν. [2] τὰς οὖν ναῦς ἐπλήρουν καὶ ἀνεπειρῶντο ἡμέρας ὅσαι αὐτοῖς ἐδόκουν ἱκαναὶ εἶναι. ??? καὶ ἐπεξελθόντος μέρους τινὸς οὐ πολλοῦ καὶ τῶν ὁπλιτῶν καὶ τῶν ἱππέων κατά τινας πύλας ἀπολαμβάνουσί τε τῶν ὁπλιτῶν τινὰς καὶ τρεψάμενοι καταδιώκουσιν: οὔσης δὲ στενῆς τῆς ἐσόδου οἱ Ἀθηναῖοι ἵππους τε ἑβδομήκοντα ἀπολλύασι καὶ τῶν ὁπλιτῶν οὐ πολλούς.

[51] И теперь сиракузцы, услышав о случившемся, еще больше стремились довести войну до конца; они увидели в намерении афинян признать, что те больше не превосходят их ни на море, ни на суше; и они не хотели, чтобы те поселились в какой-либо другой части Сицилии, где ими было бы труднее управлять, а стремились немедленно заставить их сражаться на море, несмотря на невыгодное положение. Поэтому они укомплектовали свои корабли и проводили учения столько дней, сколько посчитали достаточным. Когда пришло время, они начали атаковать афинские позиции. Небольшое количество гоплитов и конницы вышло из некоторых ворот навстречу им; однако они отбили часть гоплитов и, обратив в бегство основную часть, загнали их внутрь своих стен. Вход был узким, и афиняне потеряли семьдесят всадников и несколько пехотинцев.

52. καὶ ταύτῃ μὲν τῇ ἡμέρᾳ ἀπεχώρησεν и στρατιὰ τῶν Συρακοσίων: τῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ ταῖς τε ναυσὶν ἐκπλέουσιν οὔσαις ἓξ καὶ ἑβδομήκοντα καὶ τῷ πεζῷ ἅμα πρὸς τὰ τείχη ἐχώρουν. οἱ δ᾽ Ἀθηναῖοι ἀντανῆγον ναυσὶν ἓξ καὶ ὀγδοήκοντα καὶ προσμείξαντες ἐναυμάχουν. [2] καὶ τὸν Εὐρυμέδοντα ἔχοντα τὸ δεξιὸν κέρας τῶν Ἀθηναίων καὶ βουλόμενον περικλῄσασθαι τὰς ναῦς τῶν ἐναντίων καὶ ἐπεξάγοντα τῷ πλῷ πρὸς τὴν γῆν μᾶλλον, νικήσαντες οἱ Συρακόσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι τὸ μέσον πρῶτον τῶν Ἀθηναίων ἀπολαμβάνουσι κἀκεῖνον ἐν τῷ ?????? ναῦς ἐπισπομένας: ἔπειτα δὲ καὶ τὰς πάσας ἤδη ναῦς τῶν Ἀθηναίων κατεδίωκόν τε καὶ ἐξεώθουν ἐς τὴν γῆν.

[52] Затем сиракузская армия отступила. На следующий день их корабли, числом семьдесят шесть, отплыли, и одновременно их сухопутные войска двинулись к стенам. Афиняне со своей стороны вышли с восемьюдесятью шестью кораблями; и два флота встретились и сразились. Евримедон, командовавший правым флангом афинян, надеясь окружить врага, слишком далеко продвинул свою линию к берегу и был разбит сиракузцами, которые, преодолев центр афинян, загнали его во внутреннюю бухту гавани. Там он был убит, а суда, находившиеся под его командованием и следовавшие за ним, были уничтожены. Сиракузцы преследовали и начали вытеснять на берег остальную часть афинского флота.

53. ??? καὶ τοῦ ἑαυτῶν στρατοπέδου καταφερομένας, βουλόμενος διαφθείρειν τοὺς ἐκβαίνοντας καὶ τὰς ναῦς ῥᾷον τοὺς Συρακοσίους ἀφέλκειν τῆς γῆς φιλίας οὔσης, παρεβοήθει ἐπὶ τὴν χηλὴν μέρος τι ἔχων τῆς στρατιᾶς. [2] καὶ αὐτοὺς οἱ Τυρσηνοί （ οὗτοι γὰρ ἐφύλασσον τοῖς Ἀθηναίοις ταύτῃ ） ὁρῶντες ἀτάκτως προσφερομένους, ἐπεκβοηθήσαντες καὶ προσπεσόντες τοῖς πρώτοις τρέπουσι καὶ ἐσβάλλουσιν ἐς τὴν λίμνην τὴν Λυσιμέλειαν καλουμένην. [3] ὕστερον δὲ πλέονος ἤδη τοῦ στρατεύματος παρόντος τῶν Συρακοσίων καὶ ξυμμάχων καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἐπιβοηθήσαντες καὶ δείσαντες περὶ ταῖς ναυσὶν ἐς μάχην τε κατέστησαν πρὸς αὐτοὺς καὶ νικήσαντες ἐπεδίωξαν καὶ ὁπλίτας τε οὐ πολλοὺς ἀπέκτειναν καὶ τὰς ναῦς τὰς μὲν πολλὰς διέσωσάν τε καὶ ξυνήγαγον κατὰ τὸ στρατόπεδον, δυοῖν δὲ δεούσας εἴκοσιν οἱ Συρακόσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ἔλαβον αὐτῶν καὶ τοὺς ἄνδρας πάντας ἀπέκτειναν. [4] ??? δᾳδὸς γεμίσαντες （ ἦν γὰρ ἐπὶ τοὺς Ἀθηναίους ὁ ἄνεμος οὔριος ） ἀφεῖσαν [τὴν ναῦν] πῦρ ἐμβαλόντες. καὶ οἱ Ἀθηναῖοι δείσαντες περὶ ταῖς ναυσὶν ἀντεμηχανήσαντό τε σβεστήρια κωλύματα καὶ παύσαντες τήν τε φλόγα καὶ τὸ μὴ προσελθεῖν ἐγγὺς τὴν ὁλκάδα τοῦ κινδύνου ἀπηλλάγησαν.

[53] Гилип, наблюдая за поражением врага, который терпел поражение и был вынужден высадиться за пределами своего частокола и линий лагеря, поспешил с частью своего войска к дамбе, проходившей вдоль гавани, намереваясь убить всех высадившихся и помочь сиракузцам захватить корабли, которые можно было бы легче отбуксировать, если бы берег находился в руках их союзников. Тирренцы, охранявшие эту часть афинских линий, увидев, как Гилип и его войска беспорядочно продвигаются вперед, бросились в атаку и обратили их в бегство в болото, называемое Лисимелеей. Но вскоре сиракузцы и их союзники приблизились в большем количестве. Афиняне, опасаясь за свои корабли, двинулись на помощь тирренцам и присоединились к сражению; сиракузцы были разбиты и преследованы, а некоторые из их тяжеловооруженных воинов убиты. Большинство афинских кораблей удалось спасти и вернуть на афинскую станцию. Однако сиракузцы и их союзники захватили восемнадцать кораблей и убили все их экипажи. Затем, надеясь сжечь остатки флота, они раздобыли старое торговое судно, которое наполнили хворостом и факелами; они подожгли их, и, поскольку ветер дул прямо на врага, отпустили корабль. Афиняне, встревоженные за безопасность своего флота, придумали способы потушить пламя и сумели удержать брандер на расстоянии. Таким образом, опасность была предотвращена.

54. μετὰ δὲ τοῦτο Συρακόσιοι μὲν τῆς τε ναυμαχίας τροπαῖον ἔστησαν καὶ τῆς ἄνω τῆς πρὸς τῷ τείχει ἀπολήψεως τῶν ὁπλιτῶν, ὅθεν καὶ τοὺς ἵππους ἔλαβον, Ἀθηναῖοι δὲ ἧς τε οἱ Τυρσηνοὶ τροπῆς ἐποιήσαντο τῶν πεζῶν ἐς τὴν λίμνην καὶ ἧς αὐτοὶ τῷ ἄλλῳ στρατοπέδῳ.

[54] Сиракузцы подняли трофей своей морской победы и еще один, отмечающий перехват гоплитов на возвышенности у стены, в том месте, где они забрали лошадей. Афиняне подняли трофей победы над сухопутными войсками, которых тирренцы загнали в болото, и еще один, символизирующий победу, которую они сами одержали вместе с остальной частью армии.

55. γεγενημένης δὲ τῆς νίκης τοῖς Συρακοσίοις λαμπρᾶς ἤδη καὶ τοῦ ναυτικοῦ （ πρότερον μὲν γὰρ ἐφοβοῦντο τὰς μετὰ τοῦ Δημοσθένους ναῦς ἐπελθούσας ） οἱ μὲν Ἀθηναῖοι ἐν παντὶ δὴ ἀθυμίας ἦσαν καὶ ὁ παράλογος αὐτοῖς μέγας ἦν, πολὺ δὲ μείζων ἔτι τῆς στρατείας ὁ μετάμελος. [2] . καὶ αὐτοί, καὶ ναῦς καὶ ἵππους καὶ μεγέθη ἐχούσαις, οὐ δυνάμενοι ἐπενεγκεῖν οὔτ᾽ ἐκ πολιτείας τι μεταβολῆς τὸ διάφορον αὐτοῖς, ᾧ προσήγοντο ἄν, οὔτ᾽ ἐκ παρασκευῆς πολλῷ κρείσσονος, σφαλλόμενοι δὲ τὰ πλείω, τά τε πρὸ αὐτῶν ἠπόρουν, καὶ ἐπειδή γε καὶ ταῖς ναυσὶν ἐκρατήθησαν, ὃ οὐκ ἂν ᾤοντο, πολλῷ δὴ μᾶλλον ἔτι.

[55] Сиракузцы, которые до этого времени боялись подкреплений Демосфена, теперь добились блестящего успеха как на море, так и на суше; афиняне были в полном отчаянии. Их удивление результатом было велико, а сожаление о том, что они вообще сюда пришли, — еще больше. Сицилийцы были единственными городами, которые они когда-либо встречали, похожими по характеру на их собственные, обладающими теми же демократическими институтами и сильными кораблями, конницей и населением. Они не смогли, даже намекая на смену правительства, посеять среди них раздор, который мог бы их переманить на свою сторону, и не смогли одолеть их явным превосходством в силе. Они потерпели неудачу почти во всем и уже находились в крайне затруднительном положении, когда поражение на море, которое они не могли себе представить, еще больше ухудшило их положение.

56. οἱ δὲ Συρακόσιοι τόν τε λιμένα εὐθὺς παρέπλεον ἀδεῶς καὶ τὸ στόμα αὐτοῦ διενοοῦντο κλῄσειν, ὅπως μηκέτι, μηδ᾽ εἰ βούλοιντο, λάθοιεν αὐτοὺς οἱ Ἀθηναῖοι ἐκπλεύσαντες. [2] . ὅπως ἐκείνους κωλύσουσι, νομίζοντες ὅπερ ἦν, ἀπό τε τῶν παρόντων πολὺ σφῶν καθυπέρτερα τὰ πράγματα εἶναι καί, εἰ δύναιντο κρατῆσαι Ἀθηναίων τε καὶ τῶν ξυμμάχων καὶ κατὰ γῆν καὶ κατὰ θάλασσαν, καλὸν σφίσιν ἐς τοὺς Ἕλληνας τὸ ἀγώνισμα φανεῖσθαι: τούς τε γὰρ ἄλλους Ἕλληνας εὐθὺς τοὺς μὲν ἐλευθεροῦσθαι, τοὺς δὲ φόβου ἀπολύεσθαι （ οὐ γὰρ ἔτι δυνατὴν ἔσεσθαι τὴν ὑπόλοιπον Ἀθηναίων δύναμιν τὸν ὕστερον ἐπενεχθησόμενον πόλεμον ἐνεγκεῖν ） , καὶ αὐτοὶ δόξαντες αὐτῶν αἴτιοι εἶναι ὑπό τε τῶν ἄλλων ἀνθρώπων καὶ ὑπὸ τῶν ἔπειτα πολὺ θαυμασθήσεσθαι. [3] καὶ ἦν δὲ ἄξιος ἀγὼν κατά τε ταῦτα καὶ ὅτι οὐχὶ Ἀθηναίων μόνον περιεγίγνοντο, ἀλλὰ καὶ τῶν ἄλλων πολλῶν ξυμμάχων, καὶ οὐδ᾽ αὐτοὶ αὖ μόνον, ἀλλὰ καὶ μετὰ τῶν ξυμβοηθησάντων σφίσιν, ἡγεμόνες τε γενόμενοι μετὰ Κορινθίων καὶ Λακεδαιμονίων καὶ τὴν σφετέραν πόλιν ἐμπαρασχόντες προκινδυνεῦσαί τε καὶ τοῦ ναυτικοῦ μέγα μέρος προκόψαντες. [4] . τοῦ ἐν τῷδε τῷ πολέμῳ πρὸς τὴν Ἀθηναίων τε πόλιν καὶ Λακεδαιμονίων.

[56] Сиракузцы тотчас же без страха обогнули берег гавани и решили перекрыть проход, чтобы афиняне, даже если бы захотели, не смогли тайно выйти. Ибо теперь они стремились не к собственному освобождению, а к тому, чтобы перекрыть путь к бегству афинян; они считали свое положение и без того намного превосходящим, каковым оно и было, и надеялись, что если им удастся покорить афинян и их союзников морем и сушей, их успех будет славным в глазах всех эллинов, которые тотчас же освободятся, одни от рабства, другие от страха. Ибо афиняне, потеряв так много власти, никогда не смогут противостоять врагам, которые восстанут против них. И слава освобождения будет приписана сиракузцам, которых будут чтить все живущие люди и все будущие века. Конфликт ещё больше облагораживался мыслью о том, что теперь они покоряют не только афинян, но и множество их союзников. И сами они были не одиноки, многие пришли им на помощь; они взяли командование в войне на стороне Коринфа и Лакедемона; они предложили свой город принять на себя основной удар сражения и добились огромного прогресса в военно-морской мощи. В Сиракузах собралось больше народов, чем когда-либо вокруг одного города, хотя и не так много, как общее число народов, участвовавших в этой войне под командованием афинян и лакедемонов.

57. τοσοίδε γὰρ ἑκάτεροι ἐπὶ Σικελίαν τε καὶ περὶ Σικελίας, τοῖς μὲν ξυγκτησόμενοι τὴν χώραν ἐλθόντες, τοῖς δὲ ξυνδιασώσοντες, ἐπὶ ?????? ἀλλήλων στάντες, ἀλλ᾽ ὡς ἑκάστοις τῆς ξυντυχίας ἢ κατὰ τὸ ξυμφέρον ἢ ἀνάγκῃ ἔσχεν. [2] Ἀθηναῖοι μὲν αὐτοὶ Ἴωνες ἐπὶ Δωριᾶς Συρακοσίους ἑκόντες ἦλθον, καὶ αὐτοῖς τῇ αὐτῇ φωνῇ καὶ νομίμοις ἔτι χρώμενοι Λήμνιοι καὶ Ἴμβριοι καὶ Αἰγινῆται, οἳ τότε Αἴγιναν εἶχον, καὶ ἔτι Ἑστιαιῆς οἱ ἐν Εὐβοίᾳ Ἑστίαιαν οἰκοῦντες ἄποικοι ὄντες ξυνεστράτευσαν. [3] τῶν δ᾽ ἄλλων οἱ μὲν ὑπήκοοι,οἱ δ᾽ ἀπὸ ξυμμαχίας αὐτόνομοι, εἰσὶ δὲ καὶ οἳ μισθοφόροι ξυνεστράτευον. [4] καὶ τῶν μὲν ὑπηκόων καὶ φόρου ὑποτελῶν Ἐρετριῆς καὶ Χαλκιδῆς καὶ Στυρῆς καὶ Καρύστιοι ἀπ᾽ Εὐβοίας ἦσαν, ἀπὸ δὲ νήσων Κεῖοι καὶ Ἄνδριοι καὶ Τήνιοι, ἐκ δ᾽ Ἰωνίας Μιλήσιοι καὶ Σάμιοι καὶ Хомо. Если у вас есть проблемы с одеждой, вы можете положить их в нужное место. καὶ τὸ πλεῖστον Ἴωνες ὄντες οὗτοι πάντες καὶ ἀπ᾽ Ἀθηναίων Καρυστίων （ οὗτοι δ᾽ εἰσὶ Δρύοπες ） , ὑπήκοοι δ᾽ ὄντες καὶ ἀνάγκῃ ὅμως Ἴωνές γε ἐπὶ Δωριᾶς ἠκολούθουν. [5] πρὸς δ᾽ αὐτοῖς Αἰολῆς, Μηθυμναῖοι μὲν ναυσὶ καὶ οὐ φόρῳ ὑπήκοοι, Τενέδιοι δὲ καὶ Αἴνιοι ὑποτελεῖς. οὗτοι δὲ Αἰολῆς Αἰολεῦσι τοῖς κτίσασι Βοιωτοῖς <τοῖς > μετὰ Συρακοσίων κατ᾽ ἀνάγκην ἐμάχοντο, Πλαταιῆς δὲ καταντικρὺ Βοιωτοὶ Βοιωτοῖς μόνοι εἰκότως κατὰ τὸ ἔχθος. [6] Ῥόδιοι δὲ καὶ Κυθήριοι Δωριῆς ἀμφότεροι, οἱ μὲν Λακεδαιμονίων ἄποικοι Κυθήριοι ἐπὶ Λακεδαιμονίους τοὺς ἅμα Γυλίππῳ μετ᾽ Ἀθηναίων ὅπλα ἔφερον, Ῥόδιοι δὲ Ἀργεῖοι γένος Συρακοσίοις μὲν Δωριεῦσι, Γελῴοις δὲ καὶ ἀποίκοις ἑαυτῶν οὖσι μετὰ Συρακοσίων στρατευομένοις ἠναγκάζοντο πολεμεῖν. [7] . δὲ τὸ νησιωτικὸν μᾶλλον κατειργόμενοι, ὅτι θαλάσσης ἐκράτουν οἱ Ἀθηναῖοι, ξυνείποντο: Κερκυραῖοι δὲ οὐ μόνον Δωριῆς, ἀλλὰ καὶ Κορίνθιοι σαφῶς ἐπὶ Κορινθίους τε καὶ Συρακοσίους, τῶν μὲν ἄποικοι ὄντες, τῶν δὲ ξυγγενεῖς, ἀνάγκῃ μὲν ἐκ τοῦ εὐπρεποῦς, βουλήσει δὲ κατὰ ἔχθος τὸ Κορινθίων οὐχ ἧσσον εἵποντο. [8] καζ οἱ Μεσσήνιοι νῦν καλούμενοι ἐκ Ναυπάκτου καὶ ἐκ Πύλου τότε ὑπ᾽ Ἀθηναίων ἐχομένης ἐς τὸν πόλεμον παρελήφθησαν. καὶ ἔτι Μεγαρέων φυγάδες οὐ πολλοὶ Μεγαρεῦσι Σελινουντίοις οὖσι κατὰ ξυμφορὰν ἐμάχοντο. [9] . Ἀργεῖοι μὲν γὰρ οὐ τῆς ξυμμαχίας ἕνεκα μᾶλλον ἢ τῆς Λακεδαιμονίων τε ἔχθρας καὶ τῆς παραυτίκα ἕκαστοι ἰδίας ὠφελίας Δωριῆς ἐπὶ Δωριᾶς μετὰ Ἀθηναίων Ἰώνων ἠκολούθουν, Μαντινῆς δὲ καὶ ἄλλοι Ἀρκάδων μισθοφόροι ἐπὶ τοὺς αἰεὶ πολεμίους σφίσιν ἀποδεικνυμένους ἰέναι εἰωθότες καὶ τότε τοὺς μετὰ Κορινθίων ἐλθόντας Ἀρκάδας οὐδὲν ἧσσον διὰ κέρδος ἡγούμενοι πολεμίους, Κρῆτες δὲ καὶ Αἰτωλοὶ μισθῷ καὶ οὗτοι πεισθέντες: ξυνέβη δὲ τοῖς Κρησὶ τὴν Γέλαν Ῥοδίοις ξυγκτίσαντας μὴ ξὺν τοῖς ἀποίκοις, ἀλλ᾽ ἐπὶ τοὺς ἀποίκους ἑκόντας μετὰ μισθοῦ ἐλθεῖν. [10] . Ἀθηναίων εὐνοίᾳ ξύμμαχοι ὄντες ἐπεκούρησαν. [11] . Μεταπόντιοι ἐν τοιαύταις ἀνάγκαις τότε στασιωτικῶν καιρῶν κατειλημμένοι ξυνεστράτευον, καὶ Σικελιωτῶν Νάξιοι καὶ Καταναῖοι, βαρβάρων δὲ Ἐγεσταῖοί τε, οἵπερ ἐπηγάγοντο, καὶ Σικελῶν τὸ πλέον, καὶ τῶν ἔξω Σικελίας Τυρσηνῶν τέ τινες κατὰ διαφορὰν Συρακοσίων καὶ Ἰάπυγες μισθοφόροι. τοσάδε μὲν μετὰ Ἀθηναίων ἔθνη ἐστράτευον.

[57] Теперь я перечислю различные народы, которые пришли на Сицилию как друзья или враги, чтобы участвовать либо в завоевании, либо в защите страны, и которые сражались под Сиракузами, выбирая свою сторону не столько из чувства справедливости или родственных обязательств, сколько из-за принуждения или собственных интересов. Сами афиняне, которые были ионийцами, пошли по собственной воле против сиракузцев, которые были дорийцами; за ними последовали лемнийцы и имбрийцы, а также тогдашние жители Эгины и гестейцы, жившие в Гестии на Эвбее: все они были их собственными колонистами, говорили с ними на одном языке и сохраняли те же институты. Из остальных, кто присоединился к экспедиции, некоторые были подданными, другие — независимыми союзниками, а некоторые — наемниками. Из подданных и данников эретийцы, халкидийцы, стирийцы и каристийцы пришли с Эвбеи; Кеаны, андрианцы и тенцы с островов; милетцы, самосцы и хианцы из Ионии. Однако из них хианцы были независимы и вместо уплаты дани предоставляли корабли. Все или почти все были ионийцами и потомками афинян, за исключением каристийцев, которые являются дриопами. Они были подданными и были вынуждены следовать за ними, но все же оставались ионийцами, сражавшимися против дорийцев. Были также эолийцы, а именно метимнейцы, которые предоставляли корабли, но не были данниками, и тенедийцы и энийцы, которые платили дань. Эти эолийцы были вынуждены сражаться против своих эолийских основателей, беотийцев, которые входили в состав сиракузской армии. Платейцы были единственными беотийцами, противостоявшими беотийцам, что являлось естественным следствием взаимной ненависти. Родосцы и киферийцы были дорийцами; Киферийцы, хотя и были лакедемонскими колонистами, встали на сторону афинян против лакедемонян, пришедших с Гилиппом; а родосцы, хотя и имели аргивское происхождение, были вынуждены сражаться против сиракузцев, которые были дорийцами, и против гелоанцев, которые фактически являлись их собственной колонией и принимали участие в сражениях с Сиракузами. Из островитян вокруг Пелопоннеса кефалленцы и закинфяне были независимы; тем не менее, будучи островитянами, они следовали за ними под определенным принуждением, поскольку афиняне были хозяевами моря. Коркирейцы, которые были не только дорийцами, но и коринфянами, служили против коринфян и сиракузцев, хотя были колонистами одних и родственниками других; они следовали за ними под видом принуждения, но довольно охотно, потому что ненавидели коринфян. Мессенцы, как теперь называли жителей Навпакта, включая гарнизон Пилоса, который в то время находился под контролем афинян, также были взяты ими на войну. Несколько мегарийцев, которым не посчастливилось оказаться в изгнании, были таким образом побуждены сражаться против селинунтийцев, которые, как и они сами, были мегарийцами. Служба остальных союзников была добровольной. Аргивяне, не столько потому, что были союзниками Афин, сколько из-за своей ненависти к лакедемонянам и желания каждого из них улучшить свое положение в то время, последовали за афинянами, которые были ионийцами, будучи сами дорийцами, чтобы сражаться против дорийцев. Мантинцы и другие аркадийцы были наемниками, привыкшими нападать на любого врага, на которого им указывали, и теперь были готовы, если им за это платили, считать аркадийцев, находившихся на службе у коринфян, своими врагами. Критяне и этолийцы также служили за плату; критяне, которые когда-то вместе с родосцами участвовали в основании Гелы, пришли неохотно; тем не менее, за плату они согласились сражаться против своих собственных колонистов. Некоторые из акарнанцев пришли на помощь своим афинским союзникам, отчасти из корыстных побуждений, но в гораздо большей степени из уважения к Демосфену и доброй воли к Афинам. Все они жили на восточной стороне Ионического залива. Из эллинов в Италии к предприятию присоединились турийцы и метапонтийцы, вынужденные необходимостью революционного периода; из эллинов на Сицилии — наксийцы и катанеи. Из варваров были эгестеи, которые пригласили экспедицию, и большая часть сицилийцев, а также, помимо коренных сицилийцев, некоторые тирренцы, у которых был конфликт с сиракузцами; также иапигийцы, которые служили за плату. Это были народы, которые пришли на смену афинянам.

58. Συρακοσίοις δὲ ἀντεβοήθησαν Καμαριναῖοι μὲν ὅμοροι ὄντες καὶ Γελῷοι οἰκοῦντες μετ᾽ αὐτούς, ἔπειτα Ἀκραγαντίνων ἡσυχαζόντων ἐν τῷ ἐπ᾽ ἐκεῖνα ἱδρυμένοι Σελινούντιοι. [2] . δὲ ἀπὸ τοῦ πρὸς τὸν Τυρσηνικὸν πόντον μορίου, Для этого необходимо: [3] ?????? πάντες, ξυνεμάχουν, βαρβάρων δὲ Σικελοὶ μόνοι ὅσοι μὴ ἀφέστασαν πρὸς τοὺς Ἀθηναίους: τῶν δ᾽ ἔξω Σικελίας Ἑλλήνων Λακεδαιμόνιοι μὲν ἡγεμόνα Σπαρτιάτην παρεχόμενοι, νεοδαμώδεις δὲ τοὺς ἄλλους καὶ Εἵλωτας [δύναται δὲ τὸ νεοδαμῶδες ἐλεύθερον ἤδη εἶναι], Κορίνθιοι δὲ καὶ ναυσὶ καὶ πεζῷ μόνοι παραγενόμενοι καὶ Λευκάδιοι καὶ Ἀμπρακιῶται κατὰ τὸ ξυγγενές, ἐκ δὲ Ἀρκαδίας μισθοφόροι ὑπὸ Κορινθίων ἀποσταλέντες καὶ Σικυώνιοι ἀναγκαστοὶ στρατεύοντες, καὶ τῶν ἔξω Πελοποννήσου Βοιωτοί. [4] πρὸς δὲ τοὺς ἐπελθόντας τούτους οἱ Σικελιῶται αὐτοὶ πλῆθος πlama παρέσχοντο ἅτε μεγάλας πόλεις οἰκοῦντες: καὶ γὰρ ὁπλῖται πολλοὶ καὶ νῆες καὶ ἵπποι καὶ ὁ ἄλλος ὅμιλος ἄφθονος ξυνελέγη. καὶ πρὸς ἅπαντας αὖθις ὡς εἰπεῖν τοὺς ἄλλους Συρακόσιοι αὐτοὶ πλείω ἐπορίσαντο διὰ μέγεθός τε πόλεως καὶ ὅτι ἐν μεγίστῳ κινδύνῳ ἦσαν.

[58] Сиракузцам, с другой стороны, помогали камаринейцы, которые были их ближайшими соседями, и гелоанцы, которые жили за ними; а затем (поскольку агригенцы, которые были следующими, были нейтральны) еще более отдаленные селинунцы. Все они населяли область Сицилии, которая находится в направлении Ливии. Со стороны, обращенной к Тирренскому заливу, их единственными союзниками были также гимерейцы, единственный эллинский народ в тех краях. Это были эллинские народы Сицилии, которые сражались на стороне сиракузцев; они были дорийцами и независимыми. Что касается варваров, то у них были только те сикельцы, которые не перешли на сторону афинян. Из эллинов, не проживавших на Сицилии, лакедемоняне предоставили спартанского полководца; лакедемонские войска состояли исключительно из неодамидов и илотов. (Слово «неодамод» означает «вольноотпущенник».) Коринфяне были единственной державой, предоставившей как морские, так и сухопутные войска. Их сопровождали родственники из Левкада и Амбракиота; из Аркадии прибыли наемники, посланные Коринфом; были также сикионы, служившие по принуждению; и из народов за Пелопоннесом – некоторые беотийцы. — Однако эта внешняя помощь была мала по сравнению с многочисленными войсками всех видов, которые предоставили сами сицилийские греки; ибо они жили в больших городах и собрали множество кораблей, лошадей и гоплитов, помимо огромного множества других войск. И опять же, доля, предоставленная самими сиракузцами, была больше, чем доля всех остальных вместе взятых; их город был самым большим, и они находились в наибольшей опасности.

59. καὶ αἱ μὲν ἑκατέρων ἐπικουρίαι τοσαίδε ξυνελέγησαν, καὶ τότε ἤδη πᾶσαι ἀμφοτέροις παρῆσαν καὶ οὐκέτι οὐδὲν οὐδετέροις ἐπῆλθεν. [2] οἱ δ᾽ οὖν Συρακόσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι εἰκότως ἐνόμισαν καλὸν ἀγώνισμα σφίσιν εἶναι ἐπὶ τῇ γεγενημένῃ νίκῃ τῆς ναυμαχίας ἑλεῖν τε τὸ στρατόπεδον ἅπαν τῶν Ἀθηναίων τοσοῦτον ὄν, καὶ μηδὲ καθ᾽ ἕτερα αὐτούς, μήτε διὰ θαλάσσης μήτε τῷ πεζῷ, διαφυγεῖν. [3] ἔκλῃον οὖν τόν τε λιμένα εὐθὺς τὸν μέγαν, ἔχοντα τὸ στόμα ὀκτὼ σταδίων μάλιστα, τριήρεσι πλαγίαις καὶ πλοίοις καὶ ἀκάτοις ἐπ᾽ ἀγκυρῶν ὁρμίζοντες, καὶ τἆλλα, ἢν ἔτι ναυμαχεῖν οἱ Ἀθηναῖοι τολμήσωσι, παρεσκευάζοντο, καὶ ὀλίγον οὐδὲν ἐς οὐδὲν ἐπενόουν.

[59] Таковы были союзники, собравшиеся с обеих сторон. В то время все они находились на месте, и после этого ни одна из армий не смогла ничего предпринять. Сиракузцы и их союзники, естественно, считали, что борьба закончится славно, если, разгромив афинский флот, они захватят все его огромное вооружение и не позволят ему бежать ни по морю, ни по суше. Поэтому они немедленно начали перекрывать вход в Большую Гавань, шириной около мили, с помощью трирем, торговых судов и небольших лодок, поставленных бортами, которые они там пришвартовали. Они также предприняли все приготовления к морскому сражению, если афиняне захотят рискнуть еще одним; и все их мысли были грандиозными.

60. τοῖς δὲ Ἀθηναίοις τήν τε ἀπόκλῃσιν ὁρῶσι καὶ τὴν ἄλλην διάνοιαν αὐτῶν αἰσθομένοις βουλευτέα ἐδόκει. [2] καὶ ξυνελθόντες οἵ τε στρατηγοὶ καὶ οἱ ταξίαρχοι πρὸς τὴν παροῦσαν ἀπορίαν τῶν τε ἄλλων καὶ ὅτι τὰ ἐπιτήδεια οὔτε αὐτίκα ἔτι εἶχον （ προπέμψαντες γὰρ ἐς Κατάνην ὡς ἐκπλευσόμενοι ἀπεῖπον μὴ ἐπάγειν ） οὔτε τὸ λοιπὸν ἔμελλον ἕξειν, εἰ μὴ ναυκρατήσουσιν, ἐβουλεύσαντο τὰ μὲν τείχη τὰ ἄνω ἐκλιπεῖν, πρὸς δ᾽ αὐταῖς ταῖς ναυσὶν ἀπολαβόντες διατειχίσματι ὅσον οἷόν τε ἐλάχιστον τοῖς τε σκεύεσι καὶ τοῖς ἀσθενοῦσιν ἱκανὸν γενέσθαι, τοῦτο μὲν φρουρεῖν, ἀπὸ δὲ τοῦ ἄλλου πεζοῦ τὰς ναῦς ἁπάσας, ὅσαι ἦσαν καὶ δυναταὶ καὶ ἀπλοώτεραι, πάντα τινὰ ἐσβιβάζοντες πληρῶσαι, καὶ διαναυμαχήσαντες, ἢν μὲν νικῶσιν, ἐς Κατάνην κομίζεσθαι, ἢν δὲ μή, ἐμπρήσαντες τὰς ναῦς πεζῇ ξυνταξάμενοι ἀποχωρεῖν ᾗ ἂν τάχιστα μέλλωσί τινος χωρίου ἢ βαρβαρικοῦ ἢ Ἑλληνικοῦ φιλίου ἀντιλήψεσθαι. [3] καὶ οἱ μέν, ὡς ἔδοξεν αὐτοῖς ταῦτα, καὶ ἐποίησαν: ἔκ τε γὰρ τῶν ἄνω τειχῶν ὑποκατέβησαν καὶ τὰς ναῦς ἐπλήρωσαν πάσας, ἀναγκάσαντες ἐσβαίνειν ὅστις καὶ ὁπωσοῦν ἐδόκει ἡλικίας μετέχων ἐπιτήδειος εἶναι. [4] καὶ ξυνεπληρώθησαν νῆες αἱ πᾶσαι δέκα μάλιστα καὶ ἑκατόν: τοξότας τε ἐπ᾽ αὐτὰς πολλοὺς καὶ ἀκοντιστὰς τῶν τε Ἀκαρνάνων καὶ τῶν ἄλλων ξένων ἐσεβίβαζον, καὶ τἆλλα ὡς οἷόν τ᾽ ἦν ἐξ ἀναγκαίου τε καὶ τοιαύτης διανοίας ἐπορίσαντο. [5] ὁ δὲ Νικίας, ἐπειδὴ τὰ πολλὰ ἑτοῖμα ἦν, ὁρῶν τοκς στρατιώτας τῷ τε παρὰ τὸ εἰωθὸς πολὺ ταῖς ναυσὶ κρατηθῆναι ἀθυμοῦντας καὶ διὰ τὴν τῶν ἐπιτηδείων σπάνιν ὡς τάχιστα βουλομένους διακινδυνεύειν, ξυγκαλέσας ἅπαντας παρεκελεύσατό τε πρῶτον καὶ ἔλεξε τοιάδε.

[60] Афиняне, увидев закрытие гавани и поняв намерения врага, приступили к проведению совета. Генералы и офицеры собрались и обсудили трудности своего положения. Самой насущной проблемой была нехватка продовольствия. Ведь они уже отправили войска в Катану, когда намеревались отплыть, и временно прекратили поставки; в будущем они не смогут получить больше продовольствия, пока не восстановят контроль над морем. Поэтому они решили оставить свои позиции на возвышенности и отрезать поперечной стеной пространство рядом со своими кораблями, не больше, чем было абсолютно необходимо для багажа и больных; оставив там охрану, они намеревались посадить на борт каждого второго человека и спустить на воду все свои корабли, пригодные или нет; затем они собирались вступить в решающее сражение и, если одержат победу, отправиться в Катану; если же нет, они сожгут свои корабли и отступят по суше в организованном порядке, выбрав ближайший путь к какой-нибудь дружественной стране, варварской или эллинистической. Они приступили к осуществлению этого плана и, спокойно отступив от верхних стен, укомплектовали весь свой флот, заставив каждого подходящего для службы мужчину любого возраста подняться на борт. Всего на кораблях находилось около ста десяти человек. Они посадили на борт многочисленных лучников и метателей дротиков, акарнанцев и других иностранцев и провели все необходимые приготовления к бою, которые позволяли их трудное положение и характер их плана. Когда всё было почти готово, Никий, видя, что его люди подавлены тяжёлым поражением на море, которое было для них совершенно новым опытом, и в то же время нехватка провизии заставляет их с нетерпением ждать сражения, созвал всё войско и перед началом боя призвал их к следующему:

61. 'ἄνδρες στρατιῶται Ἀθηναίων τε καὶ τῶν ἄλλων ξυμμάχων, ὁ μὲν ἀγὼν ὁ μέλλων ὁμοίως κοινὸς ἅπασιν ἔσται περί τε σωτηρίας καὶ πατρίδος ἑκάστοις οὐχ ἧσσον ἢ τοῖς πολεμίοις: ἢν γὰρ κρατήσωμεν νῦν ταῖς ναυσίν, ἔστι τῳ τὴν ὑπάρχουσάν που οἰκείαν πόλιν ἐπιδεῖν. [2] ἀθυμεῖν δὲ οὐ χρὴ οὐδὲ πάσχειν ὅπερ οἱ ἀπειρότατοι τῶν ἀνθρώπων, οἳ τοῖς πρώτοις ἀγῶσι σφαλέντες ἔπειτα διὰ παντὸς τὴν ἐλπίδα τοῦ φόβου ὁμοίαν ταῖς ξυμφοραῖς ἔχουσιν. [3] ἀλλ᾽ ὅσοι τε Ἀθηναίων πάρεστε, πολλῶν ἤδη πολέμων ἔμπειροι ὄντες, καὶ ὅσοι τῶν ξυμμάχων, ξυστρατευόμενοι αἰεί, μνήσθητε τῶν ἐν τοῖς πολέμοις παραλόγων, καὶ τὸ τῆς τύχης κἂν μεθ᾽ ἡμῶν ἐλπίσαντες στῆναι καὶ ὡς ἀναμαχούμενοι ἀξίως τοῦδε τοῦ πλήθους, ὅσον αὐτοὶ ὑμῶν αὐτῶν ἐφορᾶτε, παρασκευάζεσθε.

[61] «Солдаты Афин и наших союзников, мы все заинтересованы в предстоящей борьбе; каждый из нас, как и наши враги, теперь должен будет сражаться за свою жизнь и за свою страну, и если только мы сможем победить в грядущем морском сражении, каждый сможет снова увидеть свой родной город и свой дом. Но мы не должны быть малодушными и вести себя так, как будто мы всего лишь новички в военном искусстве, которые, потерпев поражение в своей первой битве, полны трусливых опасений и постоянно сохраняют отпечаток своего поражения. Вы, афиняне, обладаете огромным военным опытом; и вы, союзники, всегда сражаетесь на нашей стороне. Помните о внезапных поворотах войны; пусть ваша надежда будет в том, что сама удача еще может прийти к нам; и приготовьтесь отыграть свое поражение так, как подобает величию вашей собственной армии, которую вы видите перед собой.

62. 'ἃ δὲ ἀρωγὰ ἐνείδομεν ἐπὶ τῇ τοῦ λιμένος στενότητι πρὸς τὸν μέλλοντα ὄχλον τῶν νεῶν ἔσεσθαι καὶ πρὸς τὴν ἐκείνων ἐπὶ τῶν καταστρωμάτων παρασκευήν, οἷς πρότερον ἐβλαπτόμεθα, πάντα καὶ ἡμῖν νῦν ἐκ τῶν παρόντων μετὰ τῶν κυβερνητῶν ἐσκεμμένα ἡτοίμασται. [2] ?????? ποιούμενοι ἐν πελάγει οὐκ ἂν ἐχρώμεθα διὰ τὸ βλάπτειν ἂν τὸ τῆς ἐπιστήμης τῇ βαρύτητι τῶν νεῶν, ἐν δὲ τῇ ἐνθάδε ἠναγκασμένῃ ἀπὸ τῶν νεῶν πεζομαχίᾳ πρόσφορα ἔσται. [3] ηὕρηται δ᾽ ἡμῖν ὅσα χρὴ ἀντιναυπηγῆσαι, καὶ πρὸς τὰς τῶν ἐπωτίδων αὐτοῖς παχύτητας, ᾧπερ δὴ μάλιστα ἐβλαπτόμεθα, χειρῶν σιδηρῶν ἐπιβολαί, αἳ σχήσουσι τὴν πάλιν ἀνάκρουσιν τῆς προσπεσούσης νεώς, ἢν τὰ ἐπὶ τούτοις οἱ ἐπιβάται ὑπουργῶσιν. [4] ἐς τοῦτο γὰρ δὴ ἠναγκάσμεθα ὥστε πεζομαχεῖν ἀπὸ τῶν νεῶν, καὶ τὸ μήτε αὐτοὺς ἀνακρούεσθαι μήτ᾽ ἐκείνους ἐᾶν ὠφέλιμον φαίνεται, ??? οὔσης.

[62] «Мы проконсультировались с лоцманами по поводу любых улучшений, которые, как нам казалось, могли бы помочь в борьбе с переполнением кораблей в узкой гавани, а также с силой на палубах противника, которая в предыдущих сражениях причинила нам столько вреда, и мы приняли их в той мере, в какой имели средства. На борт отправится много лучников и метателей копий, а также большое количество других войск, которых мы бы не стали использовать, если бы собирались сражаться в открытом море, поскольку они увеличивают вес кораблей и, следовательно, мешают нашему мастерству; но здесь, где мы вынуждены вести сухопутное сражение на борту корабля, они будут полезны. Мы продумали все необходимые изменения в конструкции наших кораблей, и чтобы компенсировать толщину балок на носах кораблей противника, поскольку это причинило нам больше вреда, чем что-либо еще, мы установили железные крюки, которые не позволят любому кораблю, атаковавшему нас, сойти с мели, если морские пехотинцы будут оперативны и выполнят свой долг. Ибо, как я вам уже говорил, мы полны решимости вести сухопутное сражение на борту кораблей, и наш лучший план — не отступать ни самим, ни позволять врагу отступать после того, как мы однажды сблизились с ним. Помните, что берег, за исключением тех мест, где простираются наши сухопутные войска, находится в их руках.

63. 'ὧν χρὴ μεμνημένους διαμάχεσθαι ὅσον ἂν δύνησθε καὶ μὴ ἐξωθεῖσθαι ἐς αὐτήν, ἀλλὰ ξυμπεσούσης νηὶ νεὼς μὴ πρότερον ἀξιοῦν ἀπολύεσθαι ἢ τοὺς ἀπὸ τοῦ πολεμίου καταστρώματος ὁπλίτας ἀπαράξητε. [2] καὶ ταῦτα τοῖς ὁπλίταις οὐχ ἧσσον τῶν ναυτῶν παρακελεύομαι, ὅσῳ τῶν ἄνωθεν μᾶλλον τὸ ἔργον τοῦτο: ὑπάρχει δ᾽ ἡμῖν ἔτι νῦν γε τὰ πλείω τῷ πεζῷ ἐπικρατεῖν. [3] τοῖς δὲ ναύταις παραινῶ καὶ ἐν τῷ αὐτῷ τῷδε καὶ δέομαι μὴ ἐκπεπλῆχθαί τι ταῖς ξυμφοραῖς ἄγαν, τήν τε παρασκευὴν ἀπὸ τῶν καταστρωμάτων βελτίω νῦν ἔχοντας καὶ τὰς ναῦς πλείους, ἐκείνην τε τὴν ἡδονὴν ἐνθυμεῖσθαι ὡς ἀξία ἐστὶ διασώσασθαι, οἳ τέως Ἀθηναῖοι νομιζόμενοι καὶ μὴ ὄντες ἡμῶν τῆς τε φωνῆς τῇ ἐπιστήμῃ καὶ τῶν τρόπων τῇ μιμήσει ἐθαυμάζεσθε κατὰ τὴν Ἑλλάδα, καὶ τῆς ἀρχῆς τῆς ἡμετέρας οὐκ ἔλασσον κατὰ τὸ ὠφελεῖσθαι ἔς τε τὸ φοβερὸν τοῖς ὑπηκόοις καὶ τὸ μὴ ἀδικεῖσθαι πολὺ πλέον μετείχετε. [4] ὥστε κοινωνοὶ μόνοι ἐλευθέρως ἡμῖν τῆς ἀρχῆς ὄντες δικαίως [ἂν] αὐτὴν νῦν μὴ καταπροδίδοτε, καταφρονήσαντες δὲ Κορινθίων τε, οὓς πολλάκις νενικήκατε, καὶ Σικελιωτῶν, ὧν οὐδ᾽ ἀντιστῆναι οὐδεὶς ἕως ἤκμαζε τὸ ναυτικὸν ἡμῖν ἠξίωσεν, ἀμύνασθε αὐτούς, καὶ δείξατε ὅτι καὶ μετ᾽ ἀσθενείας καὶ ξυμφορῶν ἡ ὑμετέρα ἐπιστήμη κρείσων ἐστὶν ἑτέρας εὐτυχούσης ῥώμης.

[63] «Зная всё это, вы должны сражаться до последнего изо всех сил и не быть выброшенными на берег. Когда корабль ударяется о корабль, не отделяйтесь, пока не сметете тяжёлое вооружение противника с палуб. Я обращаюсь скорее к гоплитам, чем к матросам; ибо это особая обязанность людей на палубе. Мы всё ещё можем рассчитывать на превосходство нашей пехоты. Матросов я бы призвал, даже умолял их не быть парализованными своими бедствиями; ибо они увидят, как улучшилось обустройство на палубе и увеличилась численность флота. Некоторые из вас давно считаются афинянами, хотя это не так; и им я говорю: подумайте, насколько ценна эта привилегия и насколько она достойна защиты. В Элладе вами восхищались, потому что вы говорили на нашем языке и переняли наши обычаи, и вы в равной степени с нами разделяли существенные преимущества нашей империи, а также получили ещё больше, чем мы, благодаря страху, который вы внушали подданным государствам, и благодаря вашей защите от зла. Вы одни были свободными соратниками в этой империи; вам не следует предавать её сейчас. И поэтому, презирая коринфян, которых вы неоднократно побеждали, и сицилийцев, которые никогда не осмеливались противостоять нам, когда наш флот был в расцвете сил, отразите нападение ваших врагов и покажите, что ваше мастерство даже в условиях слабости и катастрофы превосходит силу другого в час его успеха.

64. τούς τε Ἀθηναίους ὑμῶν πάλιν αὖ καὶ τάδε ὑπομιμνῄσκω, ὅτι οὔτε ναῦς ἐν τοῖς νεωσοίκοις ἄλλας ὁμοίας ταῖσδε οὔτε ὁπλιτῶν ἡλικίαν ὑπελίπετε, εἴ τε τε ξυμβήσεταί τι ἄλλο ἢ τὸ κρατεῖν ὑμῖν, τούς τε ἐνθάδε πολεμίους εὐθὺς ἐπ᾽ ἐκεῖνα πλευσομένους καὶ τοὺς ἐκεῖ ὑπολοίπους ἡμῶν ἀδυνάτους ἐσομένους τούς τε αὐτοῦ καὶ τοὺς ἐπελθόντας ἀμύνασθαι. καὶ οἱ μὲν ἂν ὑπὸ Συρακοσίοις εὐθὺς γίγνοισθε, οἷς αὐτοὶ ἴστε οἵᾳ γνώμῃ ἐπήλθετε, οἱ δὲ ἐκεῖ ὑπὸ Λακεδαιμονίοις. [2] ὥστε ἐν ἑνὶ τῷδε ὑπὲρ ἀμφοτέρων ἀγῶνι καθεστῶτες καρτερήσατε, εἴπερ ποτέ, καὶ ἐνθυμεῖσθε καθ᾽ ἑκάστους τε καὶ ξύμπαντες ὅτι οἱ ἐν ταῖς ναυσὶν ὑμῶν νῦν ἐσόμενοι καὶ πεζοὶ τοῖς Ἀθηναίοις εἰσὶ καὶ νῆες καὶ ἡ ὑπόλοιπος πόλις καὶ τὸ μέγα ὄνομα τῶν Ἀθηνῶν, περὶ ὧν, εἴ τίς τι ἕτερος ἑτέρου προφέρει ἢ ἐπιστήμῃ ἢ εὐψυχίᾳ, οὐκ ἂν ἐν ἄλλῳ μᾶλλον καιρῷ ἀποδειξάμενος αὐτός τε αὑτῷ ὠφέλιμος γένοιτο καὶ τοῖς ξύμπασι σωτήριος.'

[64] «Позвольте мне еще раз обратиться к вам, афинянам, и напомнить вам, что в верфях Пирея больше нет таких кораблей, и что у вас больше нет молодых людей, пригодных для службы. В любом случае, кроме победы, ваши враги здесь немедленно отправятся в плавание против Афин, в то время как наши соотечественники дома, которые являются лишь остатком, не смогут защитить себя от нападений своих бывших врагов, усиленных новыми захватчиками. Вы, находящиеся на Сицилии, немедленно попадете в руки сиракузцев (и вы знаете, как вы собирались с ними поступить), а ваши друзья в Афинах — в руки лакедемонян. В этой борьбе вам придется сражаться за себя и за них. Поэтому стойте твердо сейчас, если когда-либо, и помните все вы, кто отправляется в путь, что вы — и флот, и армия вашей страны, и что на вас висит все государство и великое имя Афин: ради нее, если кто-либо превосходит другого в мастерстве или храбрости, пусть он проявит их сейчас; У него никогда не будет лучшей возможности сделать добро себе и спасти свою страну.

65. ??? τῷ δὲ Γυλίππῳ καὶ τοῖς Συρακοσίοις παρῆν μὲν αἰσθάνεσθαι, ὁρῶσι καὶ αὐτὴν τὴν παρασκευήν, ὅτι ναυμαχήσουσιν οἱ Ἀθηναῖοι, ?????? ἐξηρτύσαντο ὡς ἕκαστα καὶ πρὸς τοῦτο: τὰς γὰρ πρῴρας καὶ τῆς νεὼς ἄνω ἐπὶ πολὺ κατεβύρσωσαν, ὅπως ἂν ἀπολισθάνοι καὶ μὴ ἔχοι ἀντιλαβὴν ἡ χεὶρ ἐπιβαλλομένη. [3] καὶ ἐπειδὴ πάντα ἑτοῖμα ἦν, παρεκελεύσαντο ἐκείνοις οἵ τε στρατηγοὶ καὶ Γύλιππος καὶ ἔλεξαν τοιάδε.

[65] Никий, как только закончил говорить, отдал приказ занять корабли. Гилип и сиракузцы ясно видели по приготовлениям, которые делали афиняне, что они собираются сражаться. Но они также были заранее предупреждены и им сообщили о железных абордажах; и они приняли меры предосторожности против этого, как и против всех других уловок афинян. Они покрыли носы своих судов шкурами, простирающимися далеко вдоль верхней части бортов, чтобы абордажи могли соскользнуть и не зацепиться. Когда все было готово, Гилип и другие полководцы призвали своих людей следующими словами:

66. 'ὅτι μὲν καλὰ τὰ προειργασμένα καὶ ὑπὲρ καλῶν τῶν μελλόντων ὁ ἀγὼν ἔσται, ὦ Συρακόσιοι καὶ ξύμμαχοι, οἵ τε πολλοὶ δοκεῖτε ἡμῖν εἰδέναι （ οὐδὲ γὰρ ἂν οὕτως αὐτῶν προθύμως ἀντελάβεσθε ） , καὶ εἴ τις μὴ ἐπὶ ὅσον δεῖ ᾔσθηται, σημανοῦμεν. [2] Ἀθηναίους γὰρ ἐς τὴν χώραν τήνδε ἐλθόντας πρῶτον μὲν ἐπὶ τῆς Σικελίας καταδουλώσει, ἔπειτ᾽, εἰ κατορθώσειαν, καὶ τῆς Πελοποννήσου καὶ τῆς ἄλλης Ἑλλάδος, καὶ ἀρχὴν τὴν ἤδη μεγίστην τῶν τε πρὶν Ἑλλήνων καὶ τῶν νῦν κεκτημένους, πρῶτοι ἀνθρώπων ὑποστάντες τῷ ναυτικῷ, ᾧπερ πάντα κατέσχον, τὰς µὲν νενικήκατε ἤδη ναυμαχίας, τὴν δ᾽ ἐκ τοῦ εἰκότος νῦν νικήσετε. [3] ἄνδρες γὰρ ἐπειδὰν ᾧ ἀξιοῦσι προύχειν κολουθῶσι, τό γ᾽ ὑπόλοιπον αὐτῶν τῆς δόξης ἀσθενέστερον αὐτὸ ἑαυτοῦ ἐστὶν ἢ εἰ μηδ᾽ ᾠήθησαν τὸ πρῶτον, καὶ τῷ παρ᾽ ἐλπίδα τοῦ αὐχήματος σφαλλόμενοι καὶ παρὰ ἰσχὺν τῆς δυνάμεως ἐνδιδόασιν: ὃ νῦν Ἀθηναίους εἰκὸς πεπονθέναι.

[66] «Похоже, большинство из вас, сиракузцы и союзники, осознают, что наши действия до сих пор были славными, и что в грядущем конфликте мы будем сражаться за славную награду: что еще могло бы вдохновить вас на такую энергию? Но если кто-то не понял нашей позиции, мы просветим его. Афиняне пришли сюда с намерением сначала поработить Сицилию, а затем, если им это удастся, Пелопоннес и остальную Элладу, поскольку они уже обладали самыми большими владениями среди всех эллинских держав, как прошлых, так и настоящих. Но вы подали человечеству пример противостояния этому непобедимому флоту, который вы уже разгромили в нескольких морских сражениях и который, вероятно, разгромите и в этом. Ибо когда люди искалечены в том, что они считают своей силой, любые остатки самоуважения теряются полнее, чем если бы они никогда не верили в себя. Как только их гордость падает, они отбрасывают ту силу сопротивления, которую еще могли бы проявить. И можно предположить, что именно в таком положении находились афиняне.

67. ἡμῶν δὲ τό τε ὑπάρχον πρότερον, ᾧπερ καὶ ἀνεπιστήμονες ἔτι ὄντες ἀπετολμήσαμεν, βεβαιότερον νῦν, καὶ τῆς δοκήσεως προσγεγενημένης αὐτῷ, τὸ κρατίστους εἶναι εἰ τοὺς κρατίστους ἐνικήσαμεν, διπλασία ἑκάστου ἡ ἐλπίς: τὰ δὲ πολλὰ πρὸς τὰς ἐπιχειρήσεις ἡ μεγίστη ἐλπὶς μεγίστην καὶ τὴν προθυμίαν παρέχεται. [2] 'τά τε τῆς ἀντιμιμήσεως αὐτῶν τῆς παρασκευῆς ἡμῶν τῷ μὲν ἡμετέρῳ τρόπῳ ξυνήθη τέ ἐστι καὶ οὐκ ἀνάρμοστοι πρὸς ἕκαστον αὐτῶν ἐσόμεθα: οἱ δ᾽, ἐπειδὰν πολλοὶ μὲν ὁπλῖται ἐπὶ τῶν καταστρωμάτων παρὰ τὸ καθεστηκὸς ὦσι, πολλοὶ δὲ καὶ ἀκοντισταὶ χερσαῖοι ὡς εἰπεῖν Ἀκαρνᾶνές τε καὶ ἄλλοι ἐπὶ ναῦς ἀναβάντες, οἳ οὐδ᾽ ὅπως καθεζομένους χρὴ τὸ βέλος ἀφεῖναι εὑρήσουσι, πῶς οὐ σφαλοῦσί τε τὰς ναῦς καὶ ἐν σφίσιν αὐτοῖς πάντες οὐκ ἐν τῷ ἑαυτῶν τρόπῳ κινούμενοι ταράξονται; [3] ἐπεὶ καὶ τῷ πλήθει τῶν νεῶν οὐκ ὠφελήσονται, εἴ τις καὶ τόδε ὑμῶν, ὅτι οὐκ ἴσαις ναυμαχήσει, πεφόβηται: ἐν ὀλίγῳ γὰρ πολλαὶ ἀργότεραι μὲν ἐς τὸ δρᾶν τι ὧν βούλονται ἔσονται, ῥᾷσται δὲ ἐς τὸ βλάπτεσθαι ἀφ᾽ ὧν ἡμῖν παρεσκεύασται. [4] . αὐτοῖς τῶν κακῶν καὶ βιαζόμενοι ὑπὸ τῆς ???????????? ἀποκινδυνεῦσαι οὕτως ὅπως δύνανται, ἵν᾽ ἢ βιασάμενοι ἐκπλεύσωσιν ἢ κατὰ γῆν μετὰ τοῦτο τὴν ἀποχώρησιν ποιῶνται, ὡς τῶν γε παρόντων οὐκ ἂν πράξαντες χεῖρον.

[67] «С нами все обстоит совсем иначе. Природная храбрость, которая даже в дни нашей неопытности осмеливалась рисковать всем, теперь более уверена, и когда у нас появляется еще и убеждение, что сильнейший победил сильнейшего, надежды каждого удваиваются. А во всех предприятиях самые высокие надежды вселяют величайшую храбрость. Их подражание нашим способам ведения боя будет для них бесполезно. Для нас это естественно, и мы с готовностью приспособимся к любым нашим приемам, которые они позаимствовали. Но для них использование войск на палубе — это новшество; они будут обременены толпами гоплитов и толпами метателей дротиков, акарнанцев и других, которые являются всего лишь неуклюжими сухопутными жителями, помещенными на корабль, и даже не будут знать, как метать дротики, когда им нужно будет удерживать свои места. Разве они не пошатнут корабли? И их собственные движения будут настолько неестественны для них, что все они впадут в полную неразбериху. Большее количество вражеских кораблей обернется для него обратным преимуществом, если кто-либо из вас опасается своего неравенства в этом отношении; ибо большой флот, ограниченный небольшим пространством, будет ограничен в действиях и гораздо чаще пострадает от наших атак. И я хочу, чтобы вы знали то, что, как я полагаю, основано на самых достоверных источниках, является простой истиной. Их несчастья парализуют их, и они впадают в отчаяние, обнаружив свою беспомощность. Они стали безрассудными и не верят в собственные планы. Они воспользуются своим шансом, как смогут, и либо прорвутся в открытое море, либо, в крайнем случае, отступят по суше; ибо они знают, что в любом случае им уже не будет хуже, чем сейчас.

68. πρὸς οὖν ἀταξίαν τε τοιαύτην καὶ τύχην ἀνδρῶν ἑαυτὴν παραδεδωκυῖαν πολεμιωτάτων ὀργῇ προσμείξωμεν, καὶ νομίσωμεν ἅμα μὲν νομιμώτατον εἶναι πρὸς τοὺς ἐναντίους οἳ ἂν ὡς ἐπὶ τιμωρίᾳ τοῦ προσπεσόντος δικαιώσωσιν ἀποπλῆσαι τῆς γνώμης τὸ θυμούμενον, ἅμα δὲ ἐχθροὺς ἀμύνασθαι ἐκγενησόμενον ἡμῖν καὶ τὸ λεγόμενόν που ἥδιστον εἶναι. [2] ὡς δὲ ἐχθροὶ καὶ ἔχθιστοι, πάντες ἴστε, οἵ γε ἐπὶ τὴν ἡμετέραν ἦλθον δουλωσόμενοι, ἐν ᾧ, εἰ κατώρθωσαν, ἀνδράσι μὲν ἂν τἄλγιστα προσέθεσαν, παισὶ δὲ καὶ γυναιξὶ τὰ ἀπρεπέστατα, πόλει δὲ τῇ πάσῃ τὴν αἰσχίστην ἐπίκλησιν. [3] ????????? νομίσαι. τοῦτο μὲν γὰρ καὶ ἐὰν κρατήσωσιν ὁμοίως δράσουσιν: τὸ δὲ πραξάντων ἐκ τοῦ εἰκότος ἃ βουλόμεθα τούσδε τε κολασθῆναι καὶ τῇ πάσῃ Σικελίᾳ καρπουμένῃ καὶ πρὶν ἐλευθερίαν βεβαιοτέραν παραδοῦναι, καλὸς ὁ ἀγών. καὶ κινδύνων οὗτοι σπανιώτατοι οἳ ἂν ἐλάχιστα ἐκ τοῦ σφαλῆναι βλάπτοντες πλεῖστα διὰ τὸ εὐτυχῆσαι ὠφελῶσιν.'

[68] «Против такого беспорядка и против ненавистных врагов, которым не повезло перейти на нашу сторону, давайте двинемся вперед с яростью. Во-первых, мы должны помнить, что люди совершают совершенно законный поступок, когда мстят врагу и агрессору, и что они имеют право утолить свою сердечную вражду; во-вторых, что эта месть, которая, по преданию, слаще всего на свете, скоро окажется в наших руках. Мне не нужно говорить вам, что они наши враги, и наши злейшие враги. Они пришли против нашей земли, чтобы поработить нас, и если бы им это удалось, они причинили бы величайшие страдания нашим мужчинам и самые ужасные унижения нашим женам и детям; и опозорили бы весь наш город. Поэтому пусть ничье сердце не смягчается по отношению к ним. Не радуйтесь одной лишь перспективе благополучно избавиться от них. Даже если они победят, они смогут только уйти. Но предположим, что мы получим, как это, скорее всего, и произойдет, все исполнение наших желаний в наказании афинян и подтверждении Сицилии тех свобод, которыми она сейчас пользуется, — насколько же славной будет наша награда! Редко кто подвергается опасностям, в которых он мало что теряет в случае неудачи и выигрывает все, если добивается успеха.

69. καὶ οἱ μὲν τῶν Συρακοσίων στρατηγοὶ καὶ Γύλιππος τοιαῦτα καὶ αὐτοὶ τοῖς σφετέροις στρατιώταις παρακελευσάμενοι ἀντεπλήρουν τὰς ναῦς εὐθὺς ἐπειδὴ καὶ τοὺς Ἀθηναίους ᾐσθάνοντο. [2] . ὡς ἐγγὺς ἤδη [ἦν], ἐπειδὴ καὶ ὅσον οὐκ ἔμελλον ἀνάγεσθαι, καὶ νομίσας, ὅπερ πάσχουσιν ἐν τοῖς μεγάλοις ἀγῶσι, πάντα τε ἔργῳ ἔτι σφίσιν ἐνδεᾶ εἶναι καὶ λόγῳ αὐτοῖς οὔπω ἱκανὰ εἰρῆσθαι, αὖθις τῶν τριηράρχων ἕνα ἕκαστον ἀνεκάλει, πατρόθεν τε ἐπονομζων καὶ αὐτοὺς ὀνομαστὶ καὶ φυλήν, ἀξιῶν τό τε καθ᾽ ἑαυτόν, ᾧ ὑπῆρχε λαμπρότητός τι, μὴ προδιδόναι τινὰ καὶ τὰς πατρικὰς ἀρετάς, ὧν ἐπιφανεῖς ἦσαν οἱ πρόγονοι, μὴ ἀφανίζειν, πατρίδος τε τῆς ἐλευθερωτάτης ὑπομιμνῄσκων καὶ τῆς ἐν αὐτῇ ἀνεπιτάκτου πᾶσιν ἐς τὴν δίαιταν ἐξουσίας, ἄλλα τε λέγων ὅσα ἐν τῷ τοιούτῳ ἤδη τοῦ καιροῦ ὄντες ἄνθρωποι οὐ πρὸς τὸ δοκεῖν τινὶ ἀρχαιολογεῖν φυλαξάμενοι εἴποιεν ἄν, καὶ ὑπὲρ ἁπάντων παραπλήσια ἔς τε γυναῖκας καὶ παῖδας καὶ θεοὺς πατρῴους προφερόμενα, ἀλλ᾽ ἐπὶ τῇ παρούσῃ ἐκπλήξει ὠφέλιμα νομίζοντες ἐπιβοῶνται. [3] ?????? ἦγε τὸν πεζὸν πρὸς τὴν θάλασσαν καὶ παρέταξεν ὡς ἐπὶ πλεῖστον ἐδύνατο, ὅπως ὅτι μεγίστη τοῖς ἐν ταῖς ναυσὶν ὠφελία ἐς τὸ θαρσεῖν γίγνοιτο: [4] ὁ δὲ Δημοσθένης καὶ Μένανδρος καὶ Εὐθύδημος （ οὗτοι γὰρ ἐπὶ τὰς ναῦς τῶν Ἀθηναίων στρατηγοὶ ἐπέβησαν ） ἄραντες ἀπὸ τοῦ ἑαυτῶν στρατοπέδου εὐθὺς ἔπλεον πρὸς τὸ ζεῦγμα τοῦ λιμένος καὶ τὸν παραλειφθέντα διέκπλουν, βουλόμενοι βιάσασθαι ἐς τὸ ἔξω.

[69] Когда Гилип и другие сиракузские полководцы, подобно Никию, воодушевили свои войска, заметив, что афиняне занимают места на их кораблях, они тотчас же сделали то же самое. Никий, потрясенный сложившейся ситуацией и видя, насколько велика и близка опасность (ибо корабли вот-вот должны были отплыть), чувствуя также, как это бывает у людей накануне великой битвы, что все, что он сделал, было ничтожно и что он сказал недостаточно, снова обратился к трьерархам и, называя каждого из них по имени отца, по своему имени и по имени своего племени, умолял тех, кто снискал себе репутацию, не предавать ее, а тех, чьи предки были выдающимися, не запятнать свою наследственную славу. Он напомнил им, что они являются жителями самой свободной страны в мире, и что в Афинах нет никакого вмешательства в повседневную жизнь ни одного человека. Он говорил им об их жёнах и детях, о богах их отцов, как это делают люди в такое время; ибо тогда им всё равно, кажутся ли их банальные фразы устаревшими или нет, а они громко повторяют старые призывы, веря, что они могут быть хоть как-то полезны в этот ужасный момент. Когда он решил, что достаточно их воодушевил, но настолько, насколько позволяло скудное время, он удалился и повёл сухопутные войска к берегу, растянув линию обороны настолько, насколько мог, чтобы они могли оказать наибольшую помощь в подбадривании сражающихся на борту кораблей. Демосфен, Менандр и Евфидем, которые поднялись на борт афинского флота, чтобы принять командование, теперь покинули свои позиции и направились прямо к закрытому входу в гавань, намереваясь прорваться в открытое море, где ещё оставался проход.

70. προεξαγαγόμενοι δὲ οἱ Συρακόσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ναυσὶ παραπλησίαις τὸν ἀριθμὸν καὶ πρότερον, κατά τε τὸν ἔκπλουν μέρει αὐτῶν ἐφύλασσον καὶ κατὰ τὸν ἄλλον κύκλῳ λιμένα, ὅπως πανταχόθεν ἅμα προσπίπτοιεν τοῖς Ἀθηναίοις, καὶ ὁ πεζὸς ἅμα αὐτοῖς παρεβοήθει ᾗπερ καὶ αἱ νῆες κατίσχοιεν. ἦρχον δὲ τοῦ ναυτικοῦ τοῖς Συρακοσίοις Σικανὸς μὲν καὶ Ἀγάθαρχος, κέρας ἑκάτερος τοῦ παντὸς ἔχων, Πυθὴν δὲ καὶ οἱ Κορίνθιοι τὸ μέσον. [2] ??? ἐπιπλέοντες ἐκράτουν τῶν τεταγμένων νεῶν πρὸς αὐτῷ καὶ ἐπειρῶντο λύειν τὰς κλῄσεις: μετὰ δὲ τοῦτο πανταχόθεν σφίσι τῶν Συρακοσίων καὶ ξυμμάχων ἐπιφερομένων οὐ πρὸς τῷ ζεύγματι ἔτι μόνον ἡ ναυμαχία, ἀλλὰ καὶ κατὰ τὸν λιμένα ἐγίγνετο, καὶ ἦν καρτερὰ καὶ οἵα οὐχ ἑτέρα τῶν προτέρων. [3] ??? κελευσθείη ἐγίγνετο, πολλὴ δὲ ἡ ἀντιτέχνησις τῶν κυβερνητῶν καὶ ἀγωνισμὸς πρὸς ἀλλήλους: οἵ τε ἐπιβάται ἐθεράπευον, ὁπότε προσπέσοι ναῦς νηί, μὴ λείπεσθαι τὰ ἀπὸ τοῦ καταστρώματος τῆς ἄλλης τέχνης: πᾶς τέ τις ἐν ᾧ προσετέτακτο αὐτὸς ἕκαστος ἠπείγετο πρῶτος φαίνεσθαι. [4] ξυμπεσουσῶν δὲ ἐν ὀλίγῳ πολλῶν νεῶν （ πλεῖσται γὰρ δὴ αὗται ἐν ἐλαχίστῳ ἐναυμάχησαν: βραχὺ γὰρ ἀπέλιπον ξυναμφότεραι διακόσιαι γενέσθαι ） αἱ μὲν ἐμβολαὶ διὰ τὸ μὴ εἶναι τὰς ἀνακρούσεις καὶ διέκπλους ὀλίγαι ἐγίγνοντο, αἱ δὲ προσβολαί, ὡς τύχοι ναῦς νηὶ προσπεσοῦσα ἢ διὰ τὸ φεύγειν ἢ ἄλλῃ ἐπιπλέουσα, πυκνότεραι ἦσαν. [5] καὶ ὅσον μὲν χρόνον προσφέροιτο ναῦς, οἱ ἀπὸ τῶν καταστρωμάτων τοῖς ἀκοντίοις καὶ τοξεύμασι καὶ λίθοις ἀφθόνως ἐπ᾽ αὐτὴν ἐχρῶντο: ἐπειδὴ δὲ προσμείξειαν, οἱ ἐπιβάται ἐς χεῖρας ἰόντες ἐπειρῶντο ταῖς ἀλλήλων ναυσὶν ἐπιβαίνειν. [6] ξυνετύγχανέ τε πολλαχοῦ διὰ τὴν στενοχωρίαν τὰ μὲν ἄλλοις ἐμβεβληκέναι, τὰ δὲ αὐτοὺς ἐμβεβλῆσθαι, δύο τε περὶ μίαν καὶ ἔστιν ᾗ καὶ πλείους ναῦς κατ᾽ ἀνάγκην ξυνηρτῆσθαι, καὶ τοῖς κυβερνήταις τῶν μὲν φυλακήν, τῶν δ᾽ ἐπιβουλήν, μὴ καθ᾽ ἓν ἕκαστον, κατὰ πολλὰ δὲ πανταχόθεν, περιεστάναι, καὶ τὸν κτύπον μέγαν ἀπὸ πολλῶν νεῶν ξυμπιπτουσῶν ἔκπληξίν τε ἅμα καὶ ἀποστέρησιν τῆς ἀκοῆς ὧν οἱ κελευσταὶ φθέγγοιντο παρέχειν. [7] . τὴν τέχνην καὶ πρὸς τὴν αὐτίκα φιλονικίαν ἐγίγνετο, τοῖς μὲν Ἀθηναίοις βιάζεσθαί τε τὸν ἔκπλουν ἐπιβοῶντες καὶ περὶ τῆς ἐς τὴν πατρίδα σωτηρίας νῦν, εἴ ποτε καὶ αὖθις, προθύμως ἀντιλαβέσθαι, τοῖς δὲ Συρακοσίοις καὶ ξυμμάχοις καλὸν εἶναι κωλῦσαί τε αὐτοὺς διαφυγεῖν καὶ τὴν οἰκείαν ἑκάστους πατρίδα νικήσαντας ἐπαυξῆσαι. [8] . κρουόμενον, ἀνακαλοῦντες ὀνομαστὶ τὸν τριήραρχον ἠρώτων, οἱ μὲν Ἀθηναῖοι εἰ τὴν πολεμιωτάτην γῆν οἰκειοτέραν ἤδη τῆς οὐ δι᾽ ὀλίγου πόνου κεκτημένης θαλάσσης ἡγούμενοι ὑποχωροῦσιν, οἱ δὲ Συρακόσιοι εἰ οὓς σαφῶς προθυμουμένος Ἀθηναίους παντὶ τρόπῳ διαφυγεῖν, τούτους αὐτοὶ φεύγοντας φεύγουσιν.

[70] Сиракузцы и их союзники уже вышли в море с почти тем же количеством кораблей, что и прежде. Один отряд охранял вход в гавань; остальные были расположены вокруг него таким образом, чтобы они могли одновременно атаковать афинян со всех сторон, и чтобы их сухопутные войска могли одновременно сотрудничать, где бы корабли ни отступали к берегу. Сикан и Агатарх командовали сиракузским флотом, каждый из них — крылом; Пифон и коринфяне занимали центр. Когда афиняне приблизились к закрытому входу в гавань, ярость их нападения одолела расположенные там корабли; затем они попытались ослабить засовы. После чего сиракузцы и их союзники со всех сторон набросились на них, и конфликт больше не ограничивался входом, а распространился по всей гавани. Ни одно предыдущее сражение не было столь ожесточенным и упорным. Гребцы с обеих сторон с огромным рвением бросались на врага всякий раз, когда поступала команда; и ожесточенной была борьба между лоцманами, маневрировавшими друг против друга. Морские пехотинцы тоже были полны беспокойства, чтобы при столкновении кораблей палубная смена не осталась без поддержки остальных; каждый на отведенном ему месте стремился быть первым среди своих товарищей. Много кораблей сталкивались — а никогда еще столько не сражалось на таком небольшом пространстве, ведь два флота вместе насчитывали почти двести кораблей — и им редко удавалось атаковать обычным образом, потому что у них не было возможности сначала отступить или прорвать линию; они обычно мешали друг другу, когда корабли сталкивались в погоне бегства или преследования. Все то время, пока другой корабль приближался, люди на палубе обрушивали на врага град копий, стрел и камней; а когда два корабля сближались, морские пехотинцы сражались врукопашную и пытались взять абордаж. Во многих местах из-за нехватки места те, кто столкнулся с другим судном, обнаруживали, что столкнулись и с самими собой; часто два или даже больше судов неизбежно запутывались вокруг одного, и лоцманам приходилось разрабатывать планы атаки и обороны не только против одного противника, но и против нескольких, наступающих с разных сторон. Столкновение множества кораблей, сталкивающихся друг с другом, лишало экипажи рассудка и делало невозможным слышать боцманов, чьи голоса в обоих флотах громко звучали, когда они отдавали указания гребцам или подбадривали их в пылу борьбы. Афиняне кричали своим людям, что они должны прорваться и воспользоваться возможностью сейчас или никогда вернуться в целости и сохранности на родину. Сиракузцам и их союзникам представлялась слава предотвращения бегства врагов и победа, благодаря которой каждый человек возвысит честь своего города. Командиры, видя, как какой-либо корабль отступает без необходимости, тоже называли капитана по имени и спрашивали у афинян, отступают ли они потому, что рассчитывают чувствовать себя комфортнее на земле своих злейших врагов, чем на том море, которое так долго было их собственным; а сиракузцы, прекрасно зная, что афиняне лишь стремятся найти способ бежать, сами бежали от беглецов.

71. ὅ τε ἐκ τῆς γῆς πεζὸς ἀμφοτέρων ἰσορρόπου τῆς ναυμαχίας καθεστηκυίας πολὺν τὸν ἀγῶνα καὶ ξύστασιν τῆς γνώμης εἶχε, φιλονικῶν μὲν ὁ αὐτόθεν περὶ τοῦ πλέονος ἤδη καλοῦ, δεδιότες δὲ οἱ πελθόντες μὴ τῶν παρόντων ἔτι χείρω πράξωσιν. [2] πάντων γὰρ δὴ ἀνακειμένων τοῖς Ἀθηναίοις ἐς τὰς ναῦς ὅ τε φόβος ἦν ὑπὲρ τοῦ μέλλοντος οὐδενὶ ἐοικώς, καὶ διὰ τὸ <ἀνώμαλον> τῆς ναυμαχίας ἀνώμαλον καὶ τὴν ἔποψιν ἐκ τῆς γῆς ἠναγκάζοντο ἔχειν. [3] δι᾽ ὀλίγου γὰρ οὔσης τῆς θέας καὶ οὐ πάντων ἅμα ἐς τὸ αὐτὸ σκοπούντων, εἰ μέν τινες ἴδοιέν πῃ τοὺς σφετέρους ἐπικρατοῦντας, ἀνεθάρσησάν τε ἂν καὶ πρὸς ἀνάκλησιν θεῶν μὴ στερῆσαι σφᾶς τῆς σωτηρίας ἐτρέποντο, οἱ δ᾽ ἐπὶ τὸ ἡσσώμενον βλέψαντες ὀλοφυρμῷ τε ἅμα μετὰ βοῆς ἐχρῶντο καὶ ἀπὸ τῶν δρωμένων τῆς ὄψεως καὶ τὴν γνώμην μᾶλλον τῶν ἐν τῷ ἔργῳ ἐδουλοῦντο: ἄλλοι δὲ καὶ πρὸς ἀντίπαλόν τι τῆς ναυμαχίας ἀπιδόντες, διὰ τὸ ἀκρίτως ξυνεχὲς τῆς ἁμίλλης καὶ τοῖς σώμασιν αὐτοῖς ἴσα τῇ δόξῃ περιδεῶς ξυναπονεύοντες ἐν τοῖς χαλεπώτατα διῆγον: αἰεὶ γὰρ παρ᾽ ὀλίγον ἢ διέφευγον ἢ ἀπώλλυντο. [4] ἦν τε ἐν τῷ αὐτῷ στρατεύματι τῶν Ἀθηναίων, ἕως ἀγχώμαλα ἐναυμάχουν, πάντα ὁμοῦ ἀκοῦσαι, ὀλοφυρμὸς βοή, νικῶντες κρατούμενοι, ἄλλα ὅσα ἐν μεγάλῳ κινδύνῳ μέγα στρατόπεδον πολυειδῆ ἀναγκάζοιτο φθέγγεσθαι. [5] παραπλήσια δὲ καὶ οἱ ἐπὶ τῶν νεῶν αὐτοῖς ἔπασχον, πρίν γε δὴ οἱ Συρακόσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ἐπὶ πολὺ ἀντισχούσης τῆς ναυμαχίας ἔτρεψάν τε τοὺς Ἀθηναίους καὶ ἐπικείμενοι λαμπρῶς, πολλῇ κραυγῇ καὶ διακελευσμῷ χρώμενοι, κατεδίωκον ἐς τὴν γῆν. [6] τότε δὲ ὁ μὲν ναυτικὸς στρατὸς ἄλλος ἄλλῃ, ὅσοι μὴ μετέωροι ἑάλωσαν, κατενεχθέντες ἐξέπεσον ἐς τὸ στρατόπεδον: ὁ δὲ πεζὸς οὐκέτι διαφόρως, ἀλλ᾽ ἀπὸ μιᾶς ὁρμῆς οἰμωγῇ τε καὶ στόνῳ πάντες δυσανασχετοῦντες τὰ γιγνόμενα, οἱ μὲν ἐπὶ τὰς ναῦς ???????????? πλεῖστοι ἤδη περὶ σφᾶς αὐτοὺς καὶ ὅπῃ σωθήσονται διεσκόπουν. [7] ἦν τε ἐν τῷ παραυτίκα οὐδεμιᾶς δὴ τῶν ξυμπασῶν ἐλάσσων ἔκπληξις. Для получения дополнительной информации: διαφθαρεισῶν γὰρ τῶν νεῶν τοῖς Λακεδαιμονίοις προσαπώλλυντο αὐτοῖς καὶ οἱ ἐν τῇ νήσῳ ἄνδρες διαβεβηκότες, καὶ τότε τοῖς Ἀθηναίοις ἀνέλπιστον ἦν τὸ κατὰ γῆν σωθήσεσθαι, ἢν μή τι παρὰ λόγον γίγνηται.

[71] Пока морское сражение висело на волоске, две армии на берегу переживали тяжелые испытания и душевные терзания. Сицилийский солдат был воодушевлен надеждой на приумножение уже завоеванной славы, в то время как захватчика мучил страх, что его судьба может еще больше пошатнуться. Последний шанс афинян заключался в их кораблях, и их тревога была ужасной. Судьба битвы менялась, и было невозможно, чтобы все зрители на берегу получили одинаковое впечатление от нее. Находясь совсем рядом и имея разные точки зрения, некоторые из них видели победу своих кораблей; тогда их мужество возрождалось, и они усердно молили богов не отнимать у них надежду на спасение. Но другие, видя, как их корабли повержены, кричали и визжали вслух, и от одного только этого зрелища были совершенно потрясены, даже больше, чем сами побежденные бойцы. А третьи, сосредоточившие свой взор на какой-то нерешенной части борьбы, находились в еще более ужасном состоянии возбуждения; Они беспомощно раскачивались из стороны в сторону, испытывая одновременно и надежду, и страх, пока непрекращающаяся борьба продолжалась; в каждый миг они были либо почти спасены, либо почти погибли. И пока исход битвы висел на волоске, в афинской армии можно было услышать одновременно рыдания, крики, возгласы победы или поражения и все те звуки, которые издает огромное войско в крайней опасности. Не менее мучительными были и чувства тех, кто находился на борту. Наконец, сиракузцы и их союзники, после затяжной борьбы, обратили афинян в бегство и, триумфально наступая на них и подбадривая друг друга громкими криками и призывами, вытеснили их на берег. Затем та часть флота, которая не была взята в открытом море, в беспорядке отступила к берегу, и экипажи бросились из кораблей в лагерь. И сухопутные войска, уже не разделившись в чувствах, а издав единый всеобщий стон невыносимой боли, бросились в атаку: одни спасали корабли, другие защищали остатки стены; но большинство стало думать о себе и своей безопасности. Никогда еще в афинской армии не царила такая паника, как в тот момент. Теперь они страдали так же, как и другие в Пилосе. Ибо в Пилосе лакедемоняне, увидев уничтоженные корабли, поняли, что их друзья, переправившиеся на остров Сфактерия, погибли вместе с ними. И теперь афиняне, после разгрома их флота, поняли, что у них нет надежды спастись по суше, если только события не примут какой-нибудь необычайный оборот.

72. γενομένης δ᾽ ἰσχυρᾶς τῆς ναυμαχίας καὶ πολλῶν νεῶν ἀμφοτέροις καὶ ἀνθρώπων ἀπολομένων οἱ Συρακόσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ἐπικρατήσαντες τά τε ναυάγια καὶ τοὺς νεκροὺς ἀνείλοντο, καὶ ἀποπλεύσαντες πρὸς τὴν πόλιν τροπαῖον ἔστησαν, [2] οἱ δ᾽ Ἀθηναῖοι ὑπὸ μεγέθους τῶν παρόντων κακῶν νεκρῶν μὲν πέρι ἢ ναυαγίων οὐδὲ ἐπενόουν αἰτῆσαι ἀναίρεσιν, τῆς δὲ νυκτὸς ἐβουλεύοντο εὐθὺς ἀναχωρεῖν. [3] Δημοσθένης δὲ Νικίᾳ προσελθὼν γνώμην ἐποιεῖτο πληρώσαντας ἔτι τὰς λοιπὰς τῶν νεῶν βιάσασθαι, ἢν δύνωνται, ἅμα ἕῳ τὸν ἔκπλουν, λέγων ὅτι πλείους ἔτι αἱ λοιπαί εἰσι νῆες χρήσιμαι σφίσιν ἢ τοῖς πολεμίοις: ἦσαν γὰρ τοῖς μὲν Ἀθηναίοις περίλοιποι ὡς ἑξήκοντα, τοῖς δ᾽ ἐναντίοις ἐλάσσους ἢ πεντήκοντα. [4] καὶ ξυγχωροῦντος Νικίου τῇ γνώμῃ καὶ βουλομένων πληροῦν αὐτῶν οἱ ναῦται οὐκ ἤθελον ἐσβαίνειν διὰ τὸ καταπεπλῆχθαί τε τῇ ἥσσῃ καὶ μὴ ἂν ἔτι οἴεσθαι κρατῆσαι.

[72] Таким образом, после ожесточенной битвы и огромного уничтожения кораблей и людей с обеих сторон, сиракузцы и их союзники одержали победу. Они собрали обломки и тела погибших и, отплыв обратно в город, воздвигли трофей. Афиняне, подавленные своим горем, даже не подумали о том, чтобы собрать обломки или попросить разрешения забрать тела погибших. Они намеревались отступить той же ночью. Демосфен пришел к Никию и предложил им снова укомплектовать оставшиеся суда и попытаться прорваться на рассвете, сказав, что у них больше пригодных для службы кораблей, чем у противника. Ведь афинский флот все еще насчитывал шестьдесят кораблей, а у противника — меньше пятидесяти. Никий одобрил его предложение, и они были готовы укомплектовать корабли, но моряки отказались садиться на борт; ибо они были парализованы поражением и больше не имели надежды на успех. Поэтому все афиняне решили бежать по суше.

73. καὶ οἱ μὲν ὡς κατὰ γῆν ἀναχωρήσοντες ἤδη ξύμπαντες τὴν γνώμην εἶχον, Ἑρμοκράτης δὲ ὁ Συρακόσιος ὑπονοήσας αὐτῶν τὴν διάνοιαν καὶ νομίσας δεινὸν εἶναι εἰ τοσαύτη στρατιὰ κατὰ γῆν ὑποχωρήσασα καὶ καθεζομένη ποι τῆς Σικελίας βουλήσεται αὖθις σφίσι τὸν πόλεμον ποιεῖσθαι, ἐσηγεῖται ἐλθὼν τοῖς ἐν τέλει οὖσιν ὡς οὐ χρεὼν ἀποχωρῆσαι τῆς νυκτὸς αὐτοὺς περιιδεῖν, λέγων ταῦτα ἃ καὶ αὐτῷ ἐδόκει, ἀλλὰ ἐξελθόντας ἤδη πάντας Συρακοσίους καὶ τοὺς ξυμμάχους τάς τε ὁδοὺς ἀποικοδομῆσαι καὶ τὰ στενόπορα τῶν χωρίων προδιαλαβόντας φυλάσσειν. [2] οἱ δὲ ξυνεγίγνωσκον μὲν καὶ αὐτοὶ οὐχ ἧσσον ταῦτα ἐκείνου, καὶ ἐδόκει ποιητέα εἶναι, τοὺς δὲ ἀνθρώπους ἄρτι ἀσμένους ἀπὸ ναυμαχίας τε μεγάλης ἀναπεπαυμένους καὶ ἅμα ἑορτῆς οὔσης （ ἔτυχε γὰρ αὐτοῖς Ἡρακλεῖ ταύτην τὴν ἡμέραν θυσία οὖσα ） οὐ δοκεῖν ἂν ῥᾳδίως ἐθελῆσαι ὑπακοῦσαι: ὑπὸ γὰρ τοῦ περιχαροῦς τῆς νίκης πρὸς πόσιν τετράφθαι τοὺς πολλοὺς ἐν τῇ ἑορτῇ, καὶ πάντα μᾶλλον ἐλπίζειν ἂν σφῶν πείθεσθαι αὐτοὺς ἢ ὅπλα λαβόντας ἐν τῷ παρόντι ἐξελθεῖν. [3] ὡς δὲ τοῖς ἄρχουσι ταῦτα λογιζομένοις ἐφαίνετο ἄπορα καὶ οὐκέτι ἔπειθεν αὐτοὺς ὁ Ἑρμοκράτης, αὐτὸς ἐπὶ τούτοις τάδε μηχανᾶται, δεδιὼς μὴ οἱ Ἀθηναῖοι καθ᾽ ἡσυχίαν προφθάσωσιν ἐν τῇ νυκτὶ διελθόντες τὰ χαλεπώτατα τῶν χωρίων. πέμπει τῶν ἑταίρων τινὰς τῶν ἑαυτοῦ μετὰ ἱππέων πρὸς τὸ τῶν Ἀθηναίων στρατόπεδον, ἡνίκα ξυνεσκόταζεν: οἳ προσελάσαντες ἐξ ἀνακαλεσάμενοί τινας ὡς ὄντες τῶν Ἀθηναίων ἐπιτήδειοι （ ἦσαν γάρ τινες τῷ Νικίᾳ διάγγελοι τῶν ἔνδοθεν ） ἐκέλευον φράζειν Νικίᾳ μὴ ἀπάγειν τῆς νυκτὸς τὸ στράτευμα ὡς Συρακοσίων τὰς ὁδοὺς φυλασσόντων, ἀλλὰ καθ᾽ ἡσυχίαν τῆς ἡμέρας παρασκευασάμενον ἀποχωρεῖν. [4] καὶ οἱ μὲν εἰπόντες ἀπῆλθον, καὶ οἱ ἀκούσαντες διήγγειλαν τοῖς στρατηγοῖς τῶν Ἀθηναίων:

[73] Гермократ Сиракузский подозревал их намерения и, опасаясь того, что может произойти, если их огромная армия, отступая по суше и обосновываясь где-нибудь на Сицилии, решит возобновить войну, отправился к властям и заявил им, что они не должны позволять афинянам отступать ночью (упомянув о своих собственных подозрениях относительно их намерений), а должны все сиракузцы и их союзники выйти вперед, замуровать дороги и занять перевалы с охраной. Они думали так же, как и он, и хотели осуществить его план, но сомневались, смогут ли их люди, которые были слишком рады отдохнуть после великой битвы и во время праздника — ведь именно в тот день должно было состояться жертвоприношение Гераклу, — подчиниться. Большинство из них, в ликовании победы, пили и веселились, и как в такое время можно было ожидать, что они возьмут в руки оружие и пойдут по приказу полководцев? По этим основаниям власти решили, что это невозможно. Тогда сам Гермократ, опасаясь, что афиняне опередят его и незаметно пройдут самые труднодоступные места ночью, разработал следующий план: когда стемнело, он послал нескольких своих знакомых в сопровождении нескольких всадников в афинский лагерь. Они подъехали на расстояние, достаточное для того, чтобы их не услышали, и, притворившись друзьями (было известно, что в городе были люди, которые сообщали Никию о происходящем), позвали нескольких солдат и велели им передать ему, чтобы он не отводил свою армию на ночь, поскольку сиракузцы охраняли дороги; ему следует спокойно подготовиться и удалиться днем. Передав свое сообщение, они ушли, а те, кто их слышал, сообщили афинским генералам.

74. οἱ δὲ πρὸς τὸ ἄγγελμα ἐπέσχον τὴν νύκτα, νομίσαντες οὐκ ἀπάτην εἶναι. καὶ ἐπειδὴ καὶ ὣς οὐκ εὐθὺς ὥρμησαν, ἔδοξεν αὐτοῖς καὶ τὴν ἐπιοῦσαν ἡμέραν περιμεῖναι, ὅπως ξυσκευάσαιντο ὡς ἐκ τῶν δυνατῶν οἱ στρατιῶται ὅτι χρησιμώτατα, καὶ τὰ μὲν ἄλλα πάντα καταλιπεῖν, ἀναλαβόντες δὲ αὐτὰ ὅσα περὶ τὸ σῶμα ἐς δίαιταν ὑπῆρχεν ἐπιτήδεια ἀφορμᾶσθαι. [2] ??? τὴν χώραν, ᾗ εἰκὸς ἦν τοὺς Ἀθηναίους ἰέναι, ἀπεφάργνυσαν καὶ τῶν ῥείθρων καὶ [τῶν] ποταμῶν τὰς διαβάσεις ἐφύλασσον καὶ ἐς ὑποδοχὴν τοῦ στρατεύματος ὡς κωλύσοντες ᾗ ἐδόκει ἐτάσσοντο: ταῖς δὲ ναυσὶ προσπλεύσαντες τὰς ναῦς τῶν Ἀθηναίων ἀπὸ τοῦ αἰγιαλοῦ ἀφεῖλκον （ ἐνέπρησαν δέ τινας ὀλίγας, ὥσπερ διενοήθησαν, αὐτοὶ οἱ Ἀθηναῖοι ） , τὰς δ᾽ ἄλλας καθ᾽ ἡσυχίαν οὐδενὸς κωλύοντος ὡς ἑκάστην ποι ἐκπεπτωκυῖαν ἀναδησάμενοι ἐκόμιζον ἐς τὴν πόλιν.

[74] Получив это сообщение, которое они посчитали подлинным, они остались на ночь. Отказавшись от намерения немедленно отправиться в путь, они решили остаться на следующий день, чтобы солдаты могли, насколько это возможно, собрать свой багаж в наиболее удобном виде и уйти, взяв с собой лишь самое необходимое для жизни, но ничего больше. Тем временем сиракузцы и Гилип, двигаясь впереди них со своими сухопутными войсками, перекрыли дороги в стране, по которым могли пройти афиняне, охраняли броды рек и ручьев и заняли позиции в наиболее удобных местах для приема и остановки их. Их матросы подплыли к берегу и отбуксировали афинские корабли. Афиняне сами сожгли несколько из них, как и намеревались, но остальные сиракузцы отбуксировали беспрепятственно и в удобное для них время из мест, где они по отдельности сели на мель, и доставили их в город.

75. μετὰ δὲ τοῦτο, ἐπειδὴ ἐδόκει τῷ Νικίᾳ καὶ τῷ Δημοσθένει ἱκανῶς παρεσκευάσθαι, καὶ ἡ ἀνάστασις ἤδη τοῦ στρατεύματος τρίτῃ ἡμέρᾳ ἀπὸ τῆς ναυμαχίας ἐγίγνετο. [2] δεινὸν οὖν ἦν οὐ καθ᾽ ἓν μόνον τῶν πραγμάτων, ὅτι τάς τε ναῦς ἀπολωλεκότες πάσας ἀπεχώρουν καὶ ἀντὶ μεγάλης ἐλπίδος καὶ αὐτοὶ καὶ ἡ πόλις κινδυνεύοντες, ἀλλὰ καὶ ἐν τῇ ἀπολείψει τοῦ στρατοπέδου ξυνέβαινε τῇ τε ὄψει ἑκάστῳ ἀλγεινὰ καὶ τῇ γνώμῃ αἰσθέσθαι. [3] τῶν τε γὰρ νεκρῶν ἀτάφων ὄντων, ὁπότε τις ἴδοι τινὰ τῶν ἐπιτηδείων κείμενον, ἐς λύπην μετὰ φόβου καθίστατο, καὶ οἱ ζῶντες καταλειπόμενοι τραυματίαι τε καὶ ἀσθενεῖς πολὺ τῶν τεθνεώτων τοῖς ζῶσι λυπηρότεροι ἦσαν καὶ τῶν ἀπολωλότων ἀθλιώτεροι. [4] πρὸς γὰρ ἀντιβολίαν καὶ ὀλοφυρμὸν τραπόμενοι ἐς ἀπορίαν καθίστασαν, ἄγειν τε σφᾶς ἀξιοῦντες καὶ ἕνα ἕκαστον ἐπιβοώμενοι, εἴ τινά πού τις ἴδοι ἢ ἑταίρων ἢ οἰκείων, τῶν τε ξυσκήνων ἤδη ἀπιόντων ἐκκρεμαννύμενοι καὶ ἐπακολουθοῦντες ἐς ὅσον δύναιντο, εἴ τῳ δὲ προλίποι ῥώμη καὶ τὸ σῶμα, οὐκ ἄνευ ὀλίγων ἐπιθειασμῶν καὶ οἰμωγῆς ὑπολειπόμενοι, ὥστε δάκρυσι πᾶν τὸ στράτευμα πλησθὲν καὶ ἀπορίᾳ τοιαύτῃ μὴ ῥᾳδίως ἀφορμᾶσθαι, καίπερ ἐκ πολεμίας τε καὶ μείζω ἢ κατὰ δάκρυα τὰ μὲν πεπονθότας ἤδη, τὰ δὲ περὶ τῶν ἐν ἀφανεῖ δεδιότας μὴ πάθωσιν. [5] κατήφειά τέ τις ἅμα καὶ κατάμεμψις σφῶν αὐτῶν πολλὴ ἦν. ο??? σμικρᾷ: μυριάδες γὰρ τοῦ ξύμπαντος ὄχλου οὐκ ἐλάσσους τεσσάρων ἅμα ἐπορεύοντο. καὶ τούτων οἵ τε ἄλλοι πάντες ἔφερον ὅτι τις ἐδύνατο ἕκαστος χρήσιμον, καὶ οἱ ὁπλῖται καὶ οἱ ἱππῆς παρὰ τὸ εἰωθὸς αὐτοὶ τὰ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать следующее: ἀπηυτομολήκεσαν γὰρ πάλαι τε καὶ οἱ πλεῖστοι παραχρῆμα. Для этого необходимо: σῖτος γὰρ οὐκέτι ἦν ἐν τῷ στρατοπέδῳ. [6] καὶ μὴν ἡ ἄλλη αἰκία καὶ ἡ ἰσομοιρία τῶν κακῶν, ἔχουσά τινα ὅμως τὸ μετὰ πολλῶν κούφισιν, οὐδ᾽ ὣς ῥᾳδία ἐν τῷ παρόντι ἐδοξάζετο, ἄλλως τε καὶ ἀπὸ οἵας λαμπρότητος καὶ αὐχήματος τοῦ πρώτου ἐς οἵαν τελευτὴν καὶ ταπεινότητα ἀφῖκτο. [7] μέγιστον γὰρ δὴ τὸ διάφορον τοῦτο [τῷ] Ἑλληνικῷ στρατεύματι ἐγένετο, οἷς ἀντὶ μὲν τοῦ ἄλλους δουλωσομένους ἥκειν αὐτοὺς τοῦτο μᾶλλον δεδιότας μὴ πάθωσι ξυνέβη ἀπιέναι, ἀντὶ δ᾽ εὐχῆς τε καὶ παιάνων, μεθ᾽ ὧν ἐξέπλεον, πάλιν τούτων τοῖς ἐναντίοις ἐπιφημίσμασιν ἀφορμᾶσθαι,πεζούς τε ἀντὶ ναυβατῶν πορευομένους καὶ ὁπλιτικῷ προσέχοντας μᾶλλον ἢ ναυτικῷ. ὅμως δὲ ὑπὸ μεγέθους τοῦ ἐπικρεμαμένου ἔτι κινδύνου πάντα ταῦτα αὐτοῖς οἰστὰ ἐφαίνετο.

[75] На третий день после морского сражения, когда Никий и Демосфен посчитали, что их приготовления завершены, войско двинулось в путь. Они находились в ужасном состоянии; дело было не только в том, что они потеряли весь свой флот и вместо ожидаемой победы навлекли на Афины и на себя величайшую опасность, но и в том, что зрелища, представшие перед ними при выходе из лагеря, были мучительны для глаз и разума каждого. Мертвые не были погребены, и когда кто-либо видел тело друга, лежащее на земле, его охватывали горе и ужас, в то время как больные или раненые, которые еще выжили, но которых пришлось оставить, представляли собой еще большее испытание для живых и вызывали больше жалости, чем те, кто погиб. Их молитвы и плач доводили их товарищей до отчаяния; они умоляли взять их с собой и называли по имени любого друга или родственника, которого видели проходящим мимо; Они цеплялись за своих уходящих товарищей и следовали за ними, насколько могли, а когда силы и выносливость покидали их, они издавали множество проклятий и криков. Вся армия была в слезах, и отчаяние их было настолько велико, что они едва могли решиться пошевелиться, хотя покидали страну врага, уже пережив слишком большие, чтобы плакать, и опасаясь еще больших бедствий в неизвестном будущем. Также царило общее чувство стыда и самообвинения — на самом деле, они казались не армией, а беглым населением города, захваченного после осады; и к тому же большого города. Ведь вся толпа, шедшая вместе, насчитывала не менее сорока тысяч человек. Каждый из них брал с собой все, что мог унести и что могло пригодиться. Даже тяжеловооруженные и кавалерийские, вопреки своей практике под ружьем, носили с собой еду, одни потому, что у них не было сопровождающих, другие потому, что не могли им доверять; Ибо они давно начали дезертировать, и большинство из них ушли все разом. Запасов продовольствия, которые они везли с собой, тоже было недостаточно; запасы лагеря иссякли. Их позор и всеобщие страдания, хотя и могли принести некоторое утешение в самой общности страданий, тем не менее, в тот момент были невыносимы, особенно когда они вспоминали, с какой гордости и великолепия они скатились до нынешнего низкого положения. Никогда прежде эллинская армия не переживала такого поражения. Они пришли с намерением поработить других и уходили, опасаясь, что сами окажутся в рабстве. Вместо молитв и гимнов, с которыми они вышли в море, теперь они уходили под призывы к небесам иного рода. Они были уже не моряками, а сухопутными жителями, полагаясь не на свой флот, а на свою пехоту. И все же перед лицом великой опасности, которая все еще им угрожала, все это казалось терпимым.

76. ὁρῶν δὲ ὁ Νικίας τὸ στράτευμα ἀθυμοῦν καὶ ἐν μεγάλῃ μεταβολῇ ὄν, ἐπιπαριὼν ὡς ἐκ τῶν ὑπαρχόντων ἐθάρσυνέ τε καὶ παρεμυθεῖτο, βοῇ τε χρώμενος ἔτι μᾶλλον ἑκάστοις καθ᾽ οὓς γίγνοιτο ὑπὸ προθυμίας καὶ βουλόμενος ὡς ἐπὶ πλεῖστον γεγωνίσκων ὠφελεῖν τι.

[76] Никий, видя, что армия обескуражена ужасным падением, шел вдоль рядов и ободрял и утешал их, как мог. В своем пылу он повышал голос, переходя от одного к другому, и говорил все громче и громче, желая, чтобы польза от его слов распространилась как можно дальше.

77. 'καὶ ἐκ τῶν παρόντων, ὦ Ἀθηναῖοι καὶ ξύμμαχοι, ἐλπίδα χρὴ ἔχειν （ ἤδη τινὲς καὶ ἐκ δεινοτέρων ἢ τοιῶνδε ἐσώθησαν ） , μηδὲ καταμέμφεσθαι ὑμᾶς ἄγαν αὐτοὺς μήτε ταῖς ξυμφοραῖς μήτε ταῖς παρὰ τὴν ἀξίαν νῦν κακοπαθίαις. [2] κἀγώ τοι οὐδενὸς ὑμῶν οὔτε ῥώμῃ προφέρων （ ἀλλ᾽ ὁρᾶτε δὴ ὡς διάκειαι ὑπὸ τῆς νόσου ） οὔτ᾽ εὐτυχίᾳ δοκῶν που ὕστερός του εἶναι κατά τε τὸν ἴδιον βίον καὶ ἐς τὰ ἄλλα, νῦν ἐν τῷ αὐτῷ κινδύνῳ τοῖς φαυλοτάτοις αἰωροῦμαι: καίτοι πολλὰ μὲν ἐς θεοὺς Если вы хотите, чтобы все было в порядке, вы можете сделать это в любое время. [3] ἀνθ᾽ ὧν ἡ μὲν ἐλπὶς ὅμως θρασεῖα τοῦ μέλλοντος, αἱ δὲ ξυμφοραὶ οὐ κατ᾽ ἀξίαν δὴ φοβοῦσιν. τάχα δὲ ἂν καὶ λωφήσειαν: ἱκανὰ γὰρ τοῖς τε πολεμίοις ηὐτύχηται, καὶ εἴ τῳ θεῶν ἐπίφθονοι ἐστρατεύσαμεν, ἀποχρώντως ἤδη τετιμωρήμεθα. [4] ἦλθον γάρ που καὶ ἄλλοι τινὲς ἤδη ἐφ᾽ ἑτέρους, καὶ ἀνθρώπεια δράσαντες ἀνεκτὰ ἔπαθον. καὶ ἡμᾶς εἰκὸς νῦν τά τε ἀπὸ τοῦ θεοῦ ἐλπίζειν ἠπιώτερα ἕξειν （ οἴκτου γὰρ ἀπ᾽ αὐτῶν ἀξιώτεροι ἤδη ἐσμὲν ἢ φθόνου ） , καὶ ὁρῶντες ὑμᾶς αὐτοὺς οἷοι ὁπλῖται ἅμα καὶ ὅσοι ξυντεταγμένοι χωρεῖτε μὴ καταπέπληχθε ἄγαν, λογίζεσθε δὲ ὅτι αὐτοί τε πόλις εὐθύς ἐστε ὅποι ἂν καθέζησθε καὶ ἄλλη οὐδεμία ὑμᾶς τῶν ἐν Σικελίᾳ οὔτ᾽ ἂν ἐπιόντας δέξαιτο ῥᾳδίως οὔτ᾽ ἂν ἱδρυθέντας που ἐξαναστήσειεν. [5] τὴν δὲ πορείαν ὥστ᾽ ἀσφαλῆ καὶ εὔτακτον εἶναι αὐτοὶ φυλάξατε, μὴ ἄλλο τι ἡγησάμενος ἕκαστος ἢ ἐν ᾧ ἂν ἀναγκασθῇ χωρίῳ μάχεσθαι, τοῦτο καὶ πατρίδα καὶ τεῖχος κρατήσας ἕξειν. [6] σπουδὴ δὲ ὁμοίως καὶ νύκτα καὶ ἡμέραν ἔσται τῆς ὁδοῦ: τὰ γὰρ ἐπιτήδεια βραχέα ἔχομεν, καὶ ἢν ἀντιλαβώμεθά του φιλίου χωρίου τῶν Σικελῶν （ οὗτοι γὰρ ἡμῖν διὰ τὸ Συρακοσίων δέος ἔτι βέβαιοι εἰσίν ） , ἤδη νομίζετε ἐν τῷ ἐχυρῷ εἶναι. Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете сделать это в любое время. [7] 'τό τε ξύμπαν γνῶτε, ὦ ἄνδρες στρατιῶται, ἀναγκαῖόν τε ὂν ὑμῖν ἀνδράσιν ἀγαθοῖς γίγνεσθαι ὡς μὴ ὄντος χωρίου ἐγγὺς ὅποι ἂν Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это, когда хотите, чтобы это произошло. ὧν ἐπιθυμεῖτέ που ἐπιδεῖν καὶ οἱ Ἀθηναῖοι τὴν μεγάλην δύναμιν τῆς πόλεως καίπερ πεπτωκυῖαν ἐπανορθώσοντες: ἄνδρες γὰρ πόλις, καὶ οὐ τείχη οὐδὲ νῆες ἀνδρῶν κεναί.'

[77] «Даже сейчас, афиняне и союзники, мы должны надеяться: люди выходили из худших испытаний, чем эти, и я не хотел бы, чтобы вы слишком строго судили себя ни за поражения, которые вы потерпели, ни за ваши нынешние незаслуженные страдания. Я тоже так же слаб, как и любой из вас; ибо я совершенно обессилен своей болезнью, как вы видите. И хотя было время, когда я мог считаться равным лучшим из вас в счастье моей личной и общественной жизни, сейчас я нахожусь в такой же большой опасности и в такой же власти судьбы, как и самые ничтожные. Тем не менее, мои дни прошли в исполнении многих религиозных обязанностей и многих справедливых и безупречных поступков. Поэтому моя надежда на будущее по-прежнему мужественна, и наши бедствия не пугают меня так сильно, как могли бы. Кто знает, может быть, они не будут облегчены? Ибо наши враги добились своего, и если мы были под ревностью какого-либо Бога, когда наш флот отправился в путь, то к этому времени мы уже достаточно наказаны. Другие же уже напали на своих соседей; они поступили так, как положено людям, и претерпели то, что могут вынести люди. Поэтому мы можем начать надеяться, что боги будут к нам более милосердны; ибо теперь мы просим их жалости, а не зависти. И посмотрите на ваши хорошо вооруженные ряды; посмотрите, сколько у вас храбрых солдат, марширующих ровным строем, и не унывайте; помните, что где бы вы ни расположились, вы уже город, и ни одному городу на Сицилии не будет легко противостоять вашему нападению или вытеснить вас, если вы решите там обосноваться. Обеспечьте безопасность и порядок вашего похода и помните, что в каком бы месте человек ни был вынужден сражаться, там, если он победит, он может найти родную землю и крепость. Мы должны продвигаться вперед днем и ночью, ибо наши запасы скудны. Сицилийцы из-за страха перед сиракузцами все еще держатся за нас, и если мы сможем достичь хотя бы части их территории, мы окажемся среди друзей, и вы можете считать себя в безопасности. Мы послали к ним, и им было велено встретить нас и принести еду. Одним словом, солдаты, позвольте мне сказать вам, что вы должны быть храбрыми; нет места, куда мог бы бежать трус. И если вы сейчас сбежите от своих врагов, те из вас, кто не афиняне, снова увидят дом, по которому они тоскуют, а вы, афиняне, вновь возвысите павшее величие Афин. Ибо государство составляют люди, а не стены или корабли, в которых нет людей.

78. ὁ μὲν Νικίας τοιάδε παρακελευόμενος ἅμα ἐπῄει τὸ στράτευμα, καὶ εἴ πῃ ὁρῴη διεσπασμένον καὶ μὴ ἐν τάξει χωροῦν ξυνάγων καὶ καθιστάς, καὶ ὁ Δημοσθένης οὐδὲν ἧσσον τοῖς καθ᾽ ἑαυτὸν τοιαῦτά τε καὶ παραπλήσια λέγων. [2] . δὲ τὸ Δημοσθένους: τοὺς δὲ σκευοφόρους καὶ τὸν πλεῖστον ὄχλον ἐντὸς εἶχον οἱ ὁπλῖται. [3] καὶ ἐπειδή [τε] ἐγένοντο ἐπὶ τῇ διαβάσει τοῦ Ἀνάπου ποταμοῦ, ηὗρον ἐπ᾽ αὐτῷ παρατεταγμένους τῶν Συρακοσίων καὶ ξυμμάχων, καὶ τρεψάμενοι αὐτοὺς καὶ κρατήσαντες τοῦ πόρου ἐχώρουν ἐς τὸ πρόσθεν: οἱ δὲ Συρακόσιοι παριππεύοντές τε προσέκειντο καὶ ἐσακοντίζοντες οἱ ψιλοί. [4] καὶ ταύτῃ μὲν τῇ ἡμέρᾳ προελθόντες σταδίους ὡς τεσσαράκοντα ηὐλίσαντο πρὸς λόφῳ τινὶ οἱ Ἀθηναῖοι: τῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ πρῲ ἐπορεύοντο καὶ προῆλθον ὡς εἴκοσι σταδίους, καὶ κατέβησαν ἐς χωρίον ἄπεδόν τι καὶ αὐτοῦ ἐστρατοπεδεύσαντο, βουλόμενοι ἔκ τε τῶν οἰκιῶν λαβεῖν τι ἐδώδιμον （ ᾠκεῖτο γὰρ ὁ χῶρος ） καὶ ὕδωρ μετὰ σφῶν αὐτῶν φέρεσθαι αὐτόθεν: ἐν γὰρ τῷ πρόσθεν ἐπὶ πολλὰ στάδια, ἔμελλον ἰέναι, οὐκ ἄφθονον ἦν. [5] . ἦν δὲ λόφος καρτερὸς καὶ ἑκατέρωθεν αὐτοῦ χαράδρα κρημνώδης, ἐκαλεῖτο δὲ Ἀκραῖον λέπας. [6] τῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ οἱ Ἀθηναῖοι προῇσαν, καὶ οἱ τῶν Συρακοσίων καὶ ξυμμάχων αὐτοὺς ἱππῆς καὶ ἀκοντισταὶ ὄντες πολλοὶ ἑκατέρωθεν ἐκώλυον καὶ ἐσηκόντιζόν τε καὶ παρίππευον. καὶ χρόνον μὲν πολὺν ἐμάχοντο οἱ Ἀθηναῖοι, ἔπειτα ἀνεχώρησαν πάλιν ἐς τὸ αὐτὸ στρατόπεδον. καὶ τὰ ἐπιτήδεια οὐκέτι ὁμοίως εἶχον: οὐ γὰρ ἔτι ἀποχωρεῖν οἷόν τ᾽ ἦν ὑπὸ τῶν ἱππέων.

[78] Так, увещевая свои войска, Никий прошел через армию, и везде, где он видел пробелы в рядах или людей, выходящих из строя, он возвращал их на свои места. Демосфен сделал то же самое для войск под своим командованием и дал им подобные увещевания. Армия двинулась, расположившись в виде полого продолговатого шествия: отряд Никия шел впереди, а отряд Демосфена следовал за ним; гоплиты окружили в своих рядах обозов и остальную часть войска. Когда они прибыли к броду через реку Анап, они обнаружили отряд сиракузцев и их союзников, выстроившихся навстречу; они обратили их в бегство и, получив контроль над бродом, продолжили свой поход. Сиракузцы постоянно атаковали их, конница ехала рядом, а легковооруженные войска метали в них дротики. В этот день афиняне прошли около четырех с половиной миль и расположились лагерем на холме. На следующий день они рано утром отправились в путь и, пройдя более двух миль, спустились на ровную равнину и разбили лагерь. Местность была обитаема, и они хотели добыть пропитание в домах, а также воду, которую могли бы взять с собой, так как на многие мили вдали от них было мало источников воды. Тем временем сиракузцы продвинулись вперед и в месте, где дорога поднимается на крутой холм, называемый Акрейской высотой, с отвесными оврагами по обеим сторонам, перекрыли перевал стеной. На следующий день афиняне продвинулись вперед, хотя снова столкнулись с сопротивлением вражеской конницы, ехавшей рядом, и метателей дротиков, которые бросали в них дротики. Долгое время афиняне вели борьбу, но в конце концов отступили в свой лагерь. Их снабжение теперь было прервано, потому что всадники ограничивали их передвижение.

79. πρῲ δὲ ἄραντες ἐπορεύοντο αὖθις, καὶ ἐβιάσαντο πρὸς τὸν λόφον ἐλθεῖν τὸν ἀποτετειχισμένον, καὶ ηὗρον πρὸ ἑαυτῶν ὑπὲρ τοῦ ἀποτειχίσματος τὴν πεζὴν στρατιὰν παρατεταγμένην οὐκ ἐπ᾽ ὀλίγων ἀσπίδων: στενὸν γὰρ ἦν τὸ χωρίον. [2] καὶ ??? λόφου ἐπάντους ὄντος （ διικνοῦντο γὰρ ῥᾷον οἱ ἄνωθεν ） καὶ οὐ δυνάμενοι βιάσασθαι ἀνεχώρουν πάλιν καὶ ἀνεπαύοντο. [3] ἔτυχον δὲ καὶ βρονταί τινες ἅμα γενόμεναι καὶ ὕδωρ, οἷα τοῦ ἔτους πρὸς μετόπωρον ἤδη ὄντος φιλεῖ γίγνεσθαι: ἀφ᾽ ὧν οἱ Ἀθηναῖοι μᾶλλον ἔτι ἠθύμουν καὶ ἐνόμιζον ἐπὶ τῷ σφετέρῳ ὀλέθρῳ καὶ ταῦτα πάντα γίγνεσθαι. [4] ἀναπαυομένων δ᾽ αὐτῶν Γύλιππος καὶ οἱ Συρακόσιοι πέμπουσι μέρος τι τῆς στρατιᾶς ἀποτειχιοῦντας αὖ ἐκ τοῦ ὄπισθεν αὐτοὺς ᾗ προεληλύθεσαν: ἀντιπέμψαντες δὲ κἀκεῖνοι σφῶν αὐτῶν τινὰς διεκώλυσαν. [5] ????????? ηὐλίσαντο. τῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ προυχώρουν, καὶ οἱ Συρακόσιοι προσέβαλλόν τε πανταχῇ αὐτοῖς κύκλῳ καὶ πολλοὺς κατετραυμάτιζον, καὶ εἰ μὲν ἐπίοιεν οἱ Ἀθηναῖοι, ὑπεχώρουν, εἰ δ᾽ ἀναχωροῖεν, ἐπέκειντο, καὶ μάλιστα τοῖς ὑστάτοις προσπίπτοντες, εἴ πως κατὰ βραχὺ τρεψάμενοι πᾶν τὸ στράτευμα φοβήσειαν. [6] καὶ ἐπὶ πολὺ μὲν τοιούτῳ τρόπῳ ἀντεῖχον οἱ Ἀθηναῖοι, ἔπειτα προελθόντες πέντε ἢ ἓξ σταδίους ἀνεπαύοντο ἐν τῷ πεδίῳ: ἀνεχώρησαν δὲ καὶ οἱ Συρακόσιοι ἀπ᾽ αὐτῶν ἐς τὸ ἑαυτῶν στρατόπεδον.

[79] Утром они рано отправились в путь и продолжили свой марш. Они двинулись дальше к холму, где путь был перекрыт, и обнаружили перед собой сиракузскую пехоту, выстроенную в глубокий строй для защиты стены, поскольку проход был узким. После этого афиняне двинулись вперед и атаковали заграждение, но враг, многочисленный и имевший преимущество в позиции, обстреливал их метательными снарядами с крутого холма, и поэтому, не сумев прорваться, они снова отступили и отдохнули. Во время сражения, как это часто бывает осенью, разразилась гроза с дождем и громом, отчего афиняне еще больше обескуражились, ибо подумали, что все сговаривается, чтобы их уничтожить. Пока они отдыхали, Гилипп и сиракузцы отправили отряд своей армии, чтобы возвести стену позади себя по дороге, по которой они пришли; но афиняне послали часть своих войск и сорвали их намерение. Затем они отступили со всем своим войском в сторону равнины и провели ночь. На следующий день они снова двинулись вперед. Сиракузцы окружили и атаковали их со всех сторон, ранив многих. Если афиняне продвигались вперед, они отступали, но атаковали их при отступлении, особенно нападая на самых отстающих, в надежде, что, обратив в бегство по несколько человек за раз, они смогут посеять панику во всем войске. Таким образом, афиняне долгое время сражались и, продвинувшись примерно на три четверти мили, отдохнули на равнине. Затем сиракузцы оставили их и вернулись в свой лагерь.

80. τῆς δὲ νυκτὸς τῷ Νικίᾳ καὶ Δημοσθένει ἐδόκει, ἐπειδὴ κακῶς σφίσι τὸ στράτευμα εἶχε τῶν τε ἐπιτηδείων πάντων ἀπορίᾳ ἤδη, καὶ κατατετραυματισμένοι ἦσαν πολλοὶ ἐν πολλαῖς προσβολαῖς τῶν πολεμίων γεγενημέναις, πυρὰ καύσαντας ὡς πλεῖστα ἀπάγειν τὴν στρατιάν, μηκέτι τὴν αὐτὴν ὁδὸν ᾗ διενοήθησαν, ἀλλὰ τοὐναντίον ἢ οἱ Συρακόσιοι ἐτήρουν, πρὸς τὴν θάλασσαν. [2] . ἕτερον μέρος τῆς Σικελίας τὸ πρὸς Καμάριναν καὶ Γέλαν καὶ τὰς ταύτῃ πόλεις καὶ Ἑλληνίδας καὶ βαρβάρους. [3] καύσαντες οὖν πυρὰ πολλὰ ἐχώρουν ἐν τῇ νυκτί. καὶ αὐτοῖς, οἷον φιλεῖ καὶ πᾶσι στρατοπέδοις, μάλιστα δὲ τοῖς μεγίστοις, φόβοι καὶ δείματα ἐγγίγνεσθαι, ἄλλως τε καὶ ἐν νυκτί Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете: [4] καὶ τὸ μὲν Νικίου στράτευμα, ὥσπερ ἡγεῖτο, ????????? ἀπεσπάσθη τε καὶ ἀτακτότερον ἐχώρει. [5] ἅμα δὲ τῇ ἕῳ ἀφικνοῦνται ὅμως πρὸς τὴν θάλασσαν, καὶ ἐσβάντες ἐς τὴν ὁδὸν τὴν Ἑλωρίνην καλουμένην ἐπορεύοντο, ὅπως, ἐπειδὴ γένοιντο ἐπὶ τῷ ποταμῷ τῷ Κακυπάρει, παρὰ τὸν ποταμὸν ἴοιεν ἄνω διὰ μεσογείας: ἤλπιζον γὰρ καὶ τοὺς Σικελοὺς ταύτῃ οὓς μετεπέμψαντο ἀπαντήσεσθαι. [6] ἐπειδὴ δ᾽ ἐγένοντο ἐπὶ τῷ ποταμῷ, ηὗρον καὶ ἐνταῦθα φυλακήν τινα τῶν Συρακοσίων ἀποτειχίζουσάν τε καὶ ἀποσταυροῦσαν τὸν πόρον. καὶ βιασάμενοι αὐτὴν διέβησάν τε τὸν ποταμὸν καὶ ἐχώρουν αὖθις πρὸς ποταμὸν τὸν Ἐρινεόν: ταύτῃ γὰρ οἱ ἡγεμόνες ἐκέλευον.

[80] Армия теперь находилась в ужасном положении, испытывая нехватку всего необходимого; и от непрекращающихся атак противника большое количество солдат было ранено. Никий и Демосфен, видя их положение, решили ночью разжечь как можно больше сторожевых костров и вывести свои войска вперед. Они намеревались выбрать другой путь и двинуться к морю в направлении, противоположном тому, откуда за ними наблюдали сиракузцы. Теперь весь их маршрут пролегал не к Катане, а к другой стороне Сицилии, в направлении Камарины и Гелы, и городов, эллинских или варварских, этого региона. Поэтому они разожгли множество костров и отправились в путь ночью. И тогда, как это постоянно случается в армиях, особенно в очень больших, и как можно было ожидать, когда они шли ночью по вражеской территории, а враг, от которого они бежали, находился неподалеку, среди них возникла паника, и они впали в смятение. Армия Никия, возглавлявшая наступление, держалась вместе и значительно продвинулась вперед, но армия Демосфена, составлявшая большую часть, отделилась от остальной части и двигалась в худшем порядке. Однако на рассвете им удалось достичь моря и, выйдя на дорогу к Гелорину, двинулись вдоль нее, намереваясь, как только достигнуть Кипарисов, продолжить движение по реке через внутреннюю часть острова. Они ожидали, что сицилийцы, за которыми они послали, встретят их на этой дороге. Достигнув реки, они обнаружили там также стражу сиракузцев, перекрывшую проход стеной и частоколом. Они прорвались и, переправившись через реку, направились к другой реке, которая называется Эриней, именно в этом направлении их вели проводники.

81. ἐν τούτῳ δ᾽ οἱ Συρακόσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι, ὡς ἥ τε ἡμέρα ἐγένετο καὶ ἔγνωσαν τοὺς Ἀθηναίους ἀπεληλυθότας, ἐν αἰτίᾳ τε οἱ πολλοὶ τὸν Γύλιππον εἶχον ἑκόντα ἀφεῖναι τοὺς Ἀθηναίους, καὶ κατὰ τάχος διώκοντες, ᾗ οὐ χαλεπῶς ᾐσθάνοντο κεχωρηκότας, καταλαμβάνουσι περὶ ἀρίστου ὥραν. [2] . καὶ ἀτακτότερον χωροῦσιν, ὡς τῆς νυκτὸς τότε ξυνεταράχθησαν, εὐθὺς προσπεσόντες ἐμάχοντο, καὶ οἱ ἱππῆς τῶν Συρακοσίων ἐκυκλοῦντό τε ῥᾷον αὐτοὺς δίχα δὴ ὄντας καὶ ξυνῆγον ἐς ταὐτό. [3] τὸ δὲ Νικίου στράτευμα ἀπεῖχεν ἐν τῷ πρόσθεν καὶ πεντήκοντα σταδίους: θᾶσσόν τε γὰρ ὁ Νικίας ἦγε, νομίζων οὐ τὸ ὑπομένειν ἐν τῷ τοιούτῳ ἑκόντας εἶναι καὶ μάχεσθαι σωτηρίαν, ἀλλὰ τὸ ὡς τάχιστα ὑποχωρεῖν, τοσαῦτα μαχομένους ὅσα ἀναγκάζονται. [4] . ἀναχωροῦντι αὐτῷ πρώτῳ ἐπικεῖσθαι τοὺς πολεμίους καὶ τότε γνοὺς τοὺς Συρακοσίους διώκοντας οὐ προυχώρει μᾶλλον ἢ ἐς μάχην ξυνετάσσετο, ἕως ἐνδιατρίβων κυκλοῦταί τε ὑπ᾽ αὐτῶν καὶ ἐν πολλῷ θορύβῳ αὐτός τε καὶ οἱ μετ᾽ αὐτοῦ Ἀθηναῖοι ἦσαν: ἀνειληθέντες γὰρ ἔς τι χωρίον ᾧ κύκλῳ μὲν τειχίον περιῆν, ὁδὸς δὲ ἔνθεν [τε] καὶ ἔνθεν, ἐλάας δὲ οὐκ ὀλίγας εἶχεν, ἐβάλλοντο περισταδόν. [5] τοιαύταις δὲ προσβολαῖς καὶ οὐ ξυσταδὸν μάχαις οἱ Συρακόσιοι εἰκότως ἐχρῶντο: τὸ γὰρ ἀποκινδυνεύειν πρὸς ἀνθρώπους καὶ ἅμα φειδώ τέ τις ἐγίγνετο ἐπ᾽ εὐπραγίᾳ ἤδη σαφεῖ μὴ προαναλωθῆναί τῳ, καὶ ἐνόμιζον καὶ ὣς ταύτῃ τῇ ἰδέᾳ καταδαμασάμενοι λήψεσθαι αὐτούς.

[81] Когда рассвело и сиракузцы и их союзники увидели, что афиняне ушли, большинство из них подумали, что Гилип отпустил их намеренно, и очень рассердились на него. Они легко нашли линию их отступления и, быстро следуя за ними, приблизились к ним примерно к полуденной трапезе. Войска Демосфена шли последними; они медленно и беспорядочно двигались, не оправившись от паники предыдущей ночи, когда их настигли сиракузцы, которые немедленно напали на них и вступили в бой. Отделившись от остальных, они были легко окружены сиракузской конницей и загнаны в узкое пространство. Отряд Никия теперь был на шесть миль впереди, поскольку он двигался быстрее, полагая, что их безопасность в такой момент зависит не от того, останутся ли они и будут ли сражаться, если смогут этого избежать, а от того, как можно быстрее отступят и будут сопротивляться только тогда, когда будут вынуждены. Демосфен же, которого во время отступления преследовали гораздо сильнее, поскольку он первым подвергся нападению противника, теперь, увидев преследование сиракузцев, вместо того чтобы двигаться вперед, выстроил свое войско в боевой порядок. Задержавшись, он оказался в окружении, и он, а также афиняне под его командованием, пребывали в величайшем смятении. Они были зажаты в крепостной стене, окруженной дорогой с обеих сторон и густо засаженной оливковыми деревьями, и со всех сторон в них летели снаряды. Сиракузцы, естественно, предпочли такой способ атаки обычному бою. Рисковать собой против отчаянных людей означало бы лишь играть на руку афинянам. Более того, каждый из них щадил свою жизнь; их удача уже была обеспечена; и они не хотели пасть в час победы. Даже таким нерегулярным способом ведения боя они рассчитывали одолеть и захватить афинян.

82. ??? ἑώρων ἤδη τεταλαιπωρημένους τοῖς τε τραύμασι καὶ τῇ ἄλλῃ κακώσει, κήρυγμα ποιοῦνται Γύλιππος καὶ Συρακόσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι πρῶτον μὲν τῶν νησιωτῶν εἴ τις βούλεται ἐπ᾽ Для этого необходимо: [2] . γίγνεται ὥστε ὅπλα τε παραδοῦναι καὶ μὴ ἀποθανεῖν μηδένα μήτε βιαίως μήτε δεσμοῖς μήτε τῆς ἀναγκαιοτάτης ἐνδείᾳ διαίτης. [3] καὶ παρέδοσαν οἱ πάντες σφᾶς αὐτοὺς ἑξακισχίλιοι, καὶ τὸ ἀργύριον ὃ εἶχον ἅπαν κατέθεσαν ἐσβαλόντες ἐς ἀσπίδας ὑπτίας, καὶ ἐνέπλησαν ἀσπίδας τέσσαρας. καὶ τούτους μὲν εὐθὺς ἀπεκόμιζον ἐς τὴν πόλιν: Νικίας δὲ καὶ οἱ μετ᾽ αὐτοῦ ταύτῃ τῇ ἡμέρᾳ ἀφικνοῦνται ἐπὶ τὸν ποταμὸν τὸν Ἐρινεόν, καὶ διαβὰς πρὸς μετέωρόν τι καθῖσε τὴν στρατιάν.

[82] И вот, когда они весь день обстреливали их снарядами со всех сторон и увидели, что те совершенно измучены ранами и другими страданиями, Гилипп и сиракузцы сделали объявление, прежде всего, островитянам: любой желающий может перейти к ним и получить свободу. Но лишь немногие города приняли это предложение. Наконец, было достигнуто соглашение о полном составе войск под командованием Демосфена. Их оружие должно было быть сдано, но никто не должен был умереть ни от насилия, ни от тюремного заключения, ни от недостатка средств к существованию. Так все они, численностью шесть тысяч человек, сдались и отдали все имеющиеся у них деньги. Они бросили их в углубления щитов и наполнили четыре. Пленников немедленно отвели в город. В тот же день Никий и его отряд достигли реки Эриней, которую он переправился, и остановили его войско на возвышенности.

83. οἱ δὲ Συρακόσιοι τῇ ὑστεραίᾳ καταλαβόντες αὐτὸν ἔλεγον ὅτι οἱ μετὰ Δημοσθένους παραδεδώκοιεν σφᾶς αὐτούς, κελεύοντες Для этого необходимо: [2] ἐπικηρυκεύεται Γυλίππῳ καὶ Συρακοσίοις εἶναι ἑτοῖμος ὑπὲρ Ἀθηναίων ξυμβῆναι, ὅσα ἀνήλωσαν χρήματα Συρακόσιοι ἐς τὸν πόλεμον, ταῦτα ἀποδοῦναι, ὥστε τὴν μετ᾽ αὐτοῦ στρατιὰν ἀφεῖναι αὐτούς: μέχρι οὗ δ᾽ ἂν τὰ χρήματα ἀποδοθῇ, ἄνδρας δώσειν Ἀθηναίων ὁμήρους, ἕνα κατὰ τάλαντον. [3] οἱ δὲ Συρακόσιοι καὶ Γύλιππος οὐ προσεδέχοντο τοὺς λόγους, ἀλλὰ προσπεσόντες καὶ περιστάντες πανταχόθεν ἔβαλλον καὶ τούτους μέχρι ὀψέ. [4] εἶχον δὲ καὶ οὗτοι πονηρῶς σίτου τε καὶ τῶν ἐπιτηδείων ἀπορίᾳ. ὅμως δὲ τῆς νυκτὸς φυλάξαντες τὸ ἡσυχάζον ἔμελλον πορεύσεσθαι. καὶ ἀναλαμβάνουσί τε τὰ ὅπλα καὶ οἱ Συρακόσιοι αἰσθάνονται καὶ ἐπαιάνισαν. [5] γνόντες δὲ οἱ Ἀθηναῖοι ὅτι οὐ λανθάνουσι, κατέθεντο πάλιν πλὴν τριακοσίων μάλιστα ἀνδρῶν: οὗτοι δὲ διὰ τῶν φυλάκων βιασάμενοι ἐχώρουν τῆς νυκτὸς ἐδύναντο.

[83] На следующий день его настигли сиракузцы, которые сообщили ему, что Демосфен сдался, и потребовали, чтобы он сделал то же самое. Не поверив им, он заключил перемирие, а сам послал всадника проверить. После возвращения всадника с подтверждением этого факта, он послал глашатая к Гилиппу и сиракузцам, сказав, что от имени афинского государства он согласится оплатить расходы, понесенные сиракузцами в войне, при условии, что они отпустят его армию; пока деньги не будут выплачены, он предоставит афинских граждан в качестве заложников, человека за талант. Гилипп и сиракузцы не приняли эти предложения, но атаковали и окружили эту часть армии, как и другую, и обстреливали их метательными снарядами со всех сторон до вечера. Они тоже остро нуждались в продовольствии и предметах первой необходимости. Тем не менее, они намеревались дождаться глубокой ночи, а затем двинуться дальше. Они как раз собирались снова взяться за оружие, когда сиракузцы обнаружили их и подняли гимн. Афиняне, поняв, что их обнаружили, снова сложили оружие, за исключением примерно трехсот человек, которые прорвали вражескую охрану и, как могли, скрылись в темноте.

84. Νικίας δ᾽ ἐπειδὴ ἡμέρα ἐγένετο ἦγε τὴν στρατιάν: οἱ δὲ Συρακόσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι προσέκειντο τὸν αὐτὸν τρόπον πανταχόθεν βάλλοντές τε καὶ κατακοντίζοντες. [2] καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἠπείγοντο πρὸς τὸν Ἀσσίναρον ποταμόν, ἅμα μὲν βιαζόμενοι ὑπὸ τῆς πανταχόθεν προσβολῆς ἱππέων τε πολλῶν καὶ τοῦ ἄλλου ὄχλου, οἰόμενοι ῥᾷόν τι σφίσιν ἔσεσθαι, ἢν διαβῶσι τὸν ποταμόν, ἅμα δ᾽ ὑπὸ τῆς ταλαιπωρίας καὶ τοῦ πιεῖν ἐπιθυμίᾳ. [3] . διαβῆναι αὐτὸς πρῶτος βουλόμενος καὶ οἱ πολέμιοι ἐπικείμενοι χαλεπὴν ἤδη τὴν διάβασιν ἐποίουν: ἁθρόοι γὰρ ἀναγκαζόμενοι χωρεῖν ἐπέπιπτόν τε ἀλλήλοις καὶ κατεπάτουν, περί τε τοῖς δορατίοις καὶ σκεύεσιν οἱ μὲν εὐθὺς διεφθείροντο, οἱ δὲ ἐμπαλασσόμενοι κατέρρεον. [4] ἐς τὰ ἐπὶ θάτερά τε τοῦ ποταμοῦ παραστάντες οἱ Συρακόσιοι （ ἦν δὲ κρημνῶδες ） ἔβαλλον ἄνωθεν τοὺς Ἀθηναίους, πίνοντάς τε τοὺς πολλοὺς ἀσμένους καὶ ἐν κοίλῳ ὄντι τῷ ποταμῷ ἐν σφίσιν αὐτοῖς ταρασσομένους. [5] . καὶ τὸ ὕδωρ εὐθὺς διέφθαρτο, ἀλλ᾽ οὐδὲν ἧσσον ἐπίνετό τε ὁμοῦ τῷ πηλῷ ᾑματωμένον καὶ περιμάχητον ἦν τοῖς πολλοῖς.

[84] Когда наступил рассвет, Никий повёл вперёд своё войско, и сиракузцы и их союзники снова атаковали их со всех сторон, метая в них копья и другие снаряды. Афиняне поспешили к реке Ассинар. Они надеялись получить небольшую передышку, если переправятся через реку вброд, ибо масса всадников и других войск окружила и раздавила их; они были измотаны усталостью и жаждой. Но как только они достигли воды, они потеряли всякий порядок и бросились в реку; каждый пытался переправиться первым, и, поскольку враг одновременно наступал на них, переправа через реку стала безнадёжной. Вынужденные держаться вместе, они падали друг на друга и топтали друг друга ногами: некоторые сразу погибли, пронзённые собственными копьями; другие запутались в обозах и были унесены течением. Сиракузцы стояли на дальнем, крутом берегу реки и сверху обстреливали афинян метательными снарядами. Афиняне толпились в глубоком русле и в основном жадно пили воду. Пелопоннесцы спустились с берега и перебили их, нападая главным образом на тех, кто находился в реке. После этого вода тут же стала грязной, но все равно ее пили, хотя она была мутной и окрашенной кровью, и толпа боролась за нее.

85) διεφθαρμένου τοῦ στρατεύματος τοῦ μὲν κατὰ τὸν ποταμόν, τοῦ δὲ καί, εἴ τι διαφύγοι, ὑπὸ τῶν ἱππέων, Νικίας Γυλίππῳ ἑαυτὸν παραδίδωσι, πιστεύσας μᾶλλον αὐτῷ ἢ τοῖς Συρακοσίοις: καὶ ἑαυτῷ μὲν χρήσασθαι ἐκέλευεν ἐκεῖνόν τε καὶ Λακεδαιμονίους ὅτι βούλονται, τοὺς δὲ ἄλλους στρατιώτας παύσασθαι φονεύοντας. [2] . ἀπεκρύψαντο （ πολλοὶ δὲ οὗτοι ἐγένοντο ） ξυνεκόμισαν ζῶντας, καὶ ἐπὶ τοὺς τριακοσίους, οἳ τὴν φυλακὴν διεξῆλθον τῆς νυκτός, πέμψαντες τοὺς διωξομένους ξυνέλαβον. [3] τὸ μὲν οὖν ἁθροισθὲν τοῦ στρατεύματος ἐς τὸ κοινὸν οὐ πολὺ ἐγένετο, τὸ δὲ διακλαπὲν πολύ, καὶ διεπλήσθη πᾶσα Σικελία αὐτῶν, ἅτε οὐκ ἀπὸ ξυμβάσεως ὥσπερ τῶν μετὰ Δημοσθένους ληφθέντων. [4] μέρος δέ τι οὐκ ὀλίγον καὶ ἀπέθανεν: πλεῖστος γὰρ δὴ φόνος οὗτος καὶ οὐδενὸς ἐλάσσων τῶν ἐν τῷ [Σικελικῷ] πολέμῳ τούτῳ ἐγένετο. καὶ ἐν ταῖς ἄλλαις προσβολαῖς ταῖς κατὰ τὴν πορείαν συχναῖς γενομέναις οὐκ ὀλίγοι ἐτεθνήκεσαν. πολλοὶ δὲ ὅμως καὶ διέφυγον, οἱ µὲν καὶ παραυτίκα, οἱ δὲ καὶ δουλεύσαντες καὶ διαδιδράσκοντες ὕστερον: τούτοις δ᾽ ἦν ἀναχώρησις ἐς Κατάνην.

[85] Наконец, когда трупы лежали грудами друг на друге в воде, а армия была полностью разгромлена, некоторые погибли в реке, а те, кто спасся, были отсечены конницей, Никий сдался Гилиппу, которому он доверял больше, чем сиракузцам. Он умолял его и лакедемонян делать с ним все, что им угодно, но не продолжать убивать людей. Тогда Гилипп дал приказ взять пленных. После этого выжившие, за исключением большого числа тех, кого спрятали солдаты, были приведены живыми. Что касается трехсот человек, прорвавшихся ночью через стражу, сиракузцы послали в погоню и схватили их. Общее число взятых в плен людей было невелико; многие были захвачены солдатами, и вся Сицилия была полна ими, поскольку они не капитулировали, как войска под командованием Демосфена. Большое число также погибло; Резня на реке была очень масштабной, не уступающей по масштабу всем сражениям в Сицилийской войне; немало людей пало в результате частых нападений на афинян во время их похода. Тем не менее, многие спаслись, некоторые сразу, другие бежали после периода рабства, и все они нашли убежище в Катане.

86. ξυναθροισθέντες δὲ οἱ Συρακόσιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι, τῶν τε αἰχμαλώτων ὅσους ἐδύναντο πλείστους καὶ τὰ σκῦλα ἀναλαβόντες, ἀνεχώρησαν ἐς τὴν πόλιν. [2] καὶ τοὺς μὲν ἄλλους Ἀθηναίων καὶ τῶν ξυμμάχων ὁπόσους ἔλαβον κατεβίβασαν ἐς τὰς λιθοτομίας, ἀσφαλεστάτην εἶναι νομίσαντες τήρησιν, Νικίαν δὲ καὶ Δημοσθένη ἄκοντος τοῦ Γυλίππου ἀπέσφαξαν. ὁ γὰρ Γύλιππος καλὸν τὸ ἀγώνισμα ἐνόμιζέν οἱ εἶναι ἐπὶ τοῖς ἄλλοις καὶ τοὺς ἀντιστρατήγους κομίσαι Λακεδαιμονίοις. [3] ?????? καὶ Πύλῳ, τὸν δὲ διὰ τὰ αὐτὰ ἐπιτηδειότατον: τοὺς γὰρ ἐκ τῆς νήσου ἄνδρας τῶν Λακεδαιμονίων ὁ Νικίας προυθυμήθη, σπονδὰς πείσας τοὺς Ἀθηναίους ποιήσασθαι, ὥστε ἀφεθῆναι. [4] ἀνθ᾽ ὧν οἵ τε Λακεδαιμόνιοι ἦσαν αὐτῷ προσφιλεῖς κἀκεῖνος οὐχ ἥκιστα διὰ τοῦτο πιστεύσας ἑαυτὸν τῷ Γυλίππῳ παρέδωκεν. ἀλλὰ τῶν Συρακοσίων τινές, ὡς ἐλέγετο, οἱ μὲν δείσαντες, ὅτι πρὸς αὐτὸν ἐκεκοινολόγηντο, μὴ βασανιζόμενος διὰ τὸ τοιοῦτο ταραχὴν σφίσιν ἐν εὐπραγίᾳ ποιήσῃ, ἄλλοι δέ, καὶ οὐχ ἥκιστα οἱ Κορίνθιοι, μὴ χρήμασι δὴ πείσας τινάς, ὅτι πλούσιος ἦν, ἀποδρᾷ καὶ αὖθις σφίσι νεώτερόν τι ἀπ᾽ αὐτοῦ γένηται, πείσαντες τοὺς ξυμμάχους ἀπέκτειναν αὐτόν. [5] καὶ ὁ μὲν τοιαύτῃ ἢ ὅτι ἐγγύτατα τούτων αἰτίᾳ ἐτεθνήκει, ἥκιστα δὴ ἄξιος ὢν τῶν γε ἐπ᾽ ἐμοῦ Ἑλλήνων ἐς τοῦτο δυστυχίας ἀφικέσθαι διὰ τὴν πᾶσαν ἐς ἀρετὴν νενομισμένην ἐπιτήδευσιν.

[86] Сиракузцы и их союзники собрали свои силы и вернулись в город с добычей и как можно большим количеством пленных. Плененных афинян и их союзников они оставили в каменоломнях, которые, как они считали, будут самым безопасным местом заключения. Никия и Демосфена они предали мечу, хотя и против воли Гилиппа. Ибо Гилипп считал, что увезти домой в Лакедемон военачальников врага, помимо всех своих других успехов, будет блестящим триумфом. Один из них, Демосфен, оказался величайшим врагом, а другой — величайшим другом лакедемонян, оба в одном и том же деле Пилоса и Сфактерии. Ибо Никий встал на их сторону и убедил афинян заключить мир, который освободил пленных, захваченных на острове. Лакедемоняне были благодарны ему за эту услугу, и это была главная причина, по которой он доверял Гилиппу и сдался ему. Но некоторые сиракузцы, поддерживавшие с ним связь, опасались (так ходили слухи), что по подозрению в их вине он может быть подвергнут пыткам и навлечь на них беду в час их процветания. Другие, и особенно коринфяне, боялись, что, будучи богатым, он может, взяв взятку, сбежать и причинить им еще больший вред. Поэтому сиракузцы заручились согласием союзников и казнили его. По этим или подобным причинам он принял смерть. Никто из эллинов моего времени не заслуживал столь жалкого конца, ибо он жил, следуя всем добродетелям.

87. τοὺς δ᾽ ἐν ταῖς λιθοτομίαις οἱ Συρακόσιοι χαλεπῶς τοὺς πρώτους χρόνους μετεχείρισαν. ἐν γὰρ κοίλῳ χωρίῳ ὄντας καὶ ὀλίγῳ πολλοὺς οἵ τε ἥλιοι τὸ πρῶτον καὶ τὸ πνῖγος ἔτι ἐλύπει διὰ τὸ ἀστέγαστον καὶ αἱ νύκτες ἐπιγιγνόμεναι τοὐναντίον μετοπωριναὶ καὶ ψυχραὶ τῇ μεταβολῇ ἐς ἀσθένειαν ἐνεωτέριζον, [2] πάντα τε ποιούντων αὐτῶν διὰ στενοχωρίαν ἐν τῷ αὐτῷ καὶ προσέτι τῶν νεκρῶν ὁμοῦ ἐπ᾽ ἀλλήλοις ξυννενημένων, οἳ ἔκ τε τῶν τραυμάτων καὶ διὰ τὴν μεταβολὴν καὶ τὸ τοιοῦτον ἀπέθνῃσκον, καὶ ὀσμαὶ ἦσαν οὐκ ἀνεκτοί, καὶ λιμῷ ἅμα καὶ δίψῃ ἐπιέζοντο （ ἐδίδοσαν γὰρ αὐτῶν ἑκάστῳ ἐπὶ ὀκτὼ μῆνας κοτύλην ὕδατος καὶ δύο κοτύλας σίτου ） , ἄλλα τε ὅσα εἰκὸς ἐν τῷ τοιούτῳ χωρίῳ ἐμπεπτωκότας κακοπαθῆσαι, οὐδὲν ὅτι οὐκ ἐπεγένετο αὐτοῖς: [3] καὶ ἡμέρας μὲν ἑβδομήκοντά τινας οὕτω διῃτήθησαν ἁθρόοι: ἔπειτα πλὴν Ἀθηναίων καὶ εἴ τινες Σικελιωτῶν ἢ Ἰταλιωτῶν ξυνεστράτευσαν, τοὺς ἄλλους ἀπέδοντο. [4] ἐλήφθησαν δὲ οἱ ξύμπαντες, ἀκριβείᾳ μὲν χαλεπὸν ἐξειπεῖν, ὅμως δὲ οὐκ ἐλάσσους ἑπτακισχιλίων. [5] ξυνέβη τε ἔργον τοῦτο [Ἑλληνικὸν] τῶν κατὰ τὸν πόλεμον τόνδε μέγιστον γενέσθαι, δοκεῖν δ᾽ ἔμοιγε καὶ ὧν ἀκοῇ Ἑλληνικῶν ἴσμεν, καὶ τοῖς τε κρατήσασι λαμπρότατον καὶ τοῖς διαφθαρεῖσι δυστυχέστατον: [6] κατὰ πάντα γὰρ πάντως νικηθέντες καὶ οὐδὲν ὀλίγον ἐς οὐδὲν κακοπαθήσαντες πανωλεθρίᾳ δὴ τὸ λεγόμενον καὶ πεζὸς καὶ νῆες καὶ οὐδὲν ὅτι οὐκ ἀπώλετο, καὶ ὀλίγοι ἀπὸ πολλῶν ἐπ᾽ οἴκου ἀπενόστησαν. ταῦτα μὲν τὰ περὶ Σικελίαν γενόμενα.

[87] Те, кто был заключен в каменоломнях, в начале своего плена подвергались жестокому обращению со стороны сиракузцев. Их было очень много, и они были тесно размещены в глубоком и узком месте. Сначала солнце днем все еще палило и душило, так как у них не было крыши над головой, а осенние ночи были холодными, и резкие перепады температуры вызывали сильные беспорядки. Из-за нехватки места им приходилось делать все на одном месте. Трупы умерших от ран, переохлаждения и тому подобного лежали грудами друг на друге. Запахи были невыносимы; и в то же время они страдали от голода и жажды. В течение восьми месяцев им разрешалось выпивать всего около половины пинты воды и пинты пищи в день. Все виды страданий, которые только могли постигнуть человека в таком месте, постигли их. Таково было положение всех пленников в течение примерно десяти недель. В конце концов сиракузцы продали их, за исключением афинян и любых сицилийских или итальянских греков, которые встали на их сторону в войне. Точное число пленных неизвестно, но их было не менее семи тысяч. Из всех греческих сражений, произошедших в этой войне, или, как я думаю, из всех греческих сражений, которые зафиксированы, это было величайшим — самым славным для победителей, самым разорительным для побежденных; ибо они были полностью и во всех отношениях разгромлены, и их страдания были невероятными. Флот и армия исчезли с лица земли; ничего не было спасено, и из многих, кто отправился в путь, лишь немногие вернулись домой. Так закончилась сицилийская экспедиция.


Βιβλίο Η' — КНИГА VIII

1. ἐς δὲ τὰς Ἀθήνας ἐπειδὴ ἠγγέλθη, ??? τῶν στρατιωτῶν ἐξ αὐτοῦ τοῦ ἔργου διαπεφευγόσι καὶ σαφῶς ἀγγέλλουσι, μὴ οὕτω γε ἄγαν πανσυδὶ διεφθάρθαι: ἐπειδὴ δὲ ἔγνωσαν, χαλεποὶ μὲν ἦσαν τοῖς ξυμπροθυμηθεῖσι τῶν ῥητόρων τὸν ἔκπλουν, ὥσπερ οὐκ αὐτοὶ ψηφισάμενοι, ὠργίζοντο δὲ καὶ τοῖς χρησμολόγοις τε καὶ μάντεσι καὶ ὁπόσοι τι τότε αὐτοὺς θειάσαντες ἐπήλπισαν ὡς λήψονται Σικελίαν. [2] ?????? τε καὶ κατάπληξις μεγίστη δή. ἅμα μὲν γὰρ στερόμενοι καὶ ἰδίᾳ ἕκαστος καὶ ἡ πόλις ὁπλιτῶν τε πολλῶν καὶ ἱππέων καὶ ἡλικίας οἵαν οὐχ ἑτέραν ἑώρων ὑπάρχουσαν ἐβαρύνοντο: ἅμα δὲ ναῦς οὐχ ὁρῶντες ἐν τοῖς νεωσοίκοις ἱκανὰς οὐδὲ χρήματα ἐν τῷ κοινῷ οὐδ᾽ ὑπηρεσίας ταῖς ναυσὶν ἀνέλπιστοι ἦσαν ἐν τῷ παρόντι σωθήσεσθαι, τούς τε ἀπὸ τῆς Σικελίας πολεμίους εὐθὺς σφίσιν ἐνόμιζον τῷ ναυτικῷ ἐπὶ τὸν Πειραιᾶ πλευσεῖσθαι, ἄλλως τε καὶ τοσοῦτον κρατήσαντας, καὶ τοὺς αὐτόθεν πολεμίους τότε δὴ καὶ διπλασίως πάντα παρεσκευασμένους κατὰ κράτος ἤδη καὶ ἐκ γῆς καὶ ἐκ θαλάσσης ἐπικείσεσθαι, καὶ τοὺς ξυμμάχους σφῶν μετ᾽ αὐτῶν ἀποστάντας. [3] ὅμως δὲ ὡς ἐκ τῶν ὑπαρχόντων ἐδόκει χρῆναι μὴ ἐνδιδόναι, ἀλλὰ παρασκευάζεσθαι καὶ ναυτικόν, ὅθεν ἂν δύνωνται ξύλα ξυμπορισαμένους, καὶ χρήματα, καὶ τὰ τῶν ξυμμάχων ἐς ἀσφάλειαν ποιεῖσθαι, καὶ μάλιστα τὴν Εὔβοιαν, τῶν τε κατὰ τὴν πόλιν τι ἐς εὐτέλειαν σωφρονίσαι, καὶ ἀρχήν τινα πρεσβυτέρων ἀνδρῶν ἑλέσθαι, οἵτινες περὶ τῶν παρόντων ὡς ἂν καιρὸς ᾖ προβουλεύσουσιν. [4] πάντα τε πρὸς τὸ παραχρῆμα περιδεές, ὅπερ φιλεῖ δῆμος ποιεῖν, ἑτοῖμοι ἦσαν εὐτακτεῖν. καὶ ὡς ἔδοξεν αὐτοῖς, καὶ ἐποίουν ταῦτα, καὶ τὸ θέρος ἐτελεύτα.

[1] В Афины донесли эту новость, но афиняне не могли поверить, что вооружение было так полностью уничтожено, хотя у них были неопровержимые заверения от тех самых солдат, которые спаслись с места боя. Наконец они узнали правду; и тогда они пришли в ярость от ораторов, которые присоединились к продвижению экспедиции — как будто сами не голосовали за нее — и от прорицателей, пророков и всех, кто под влиянием религии в то время внушал им веру в то, что они завоюют Сицилию. Куда бы они ни посмотрели, их ждала беда; они были потрясены своим бедствием и пребывали в неописуемом страхе и смятении. Граждане и город были одинаково огорчены; они потеряли множество конницы и гоплитов, цвет своей молодости, и некому было их заменить. И когда они увидели недостаточное количество кораблей в своих доках, отсутствие экипажей для их комплектования и денег в казне, они отчаялись в спасении. Они не сомневались, что их враги на Сицилии, после уже одержанной ими великой победы, немедленно выступят против Пирея. Их враги в Элладе, чьи ресурсы теперь удвоились, также обрушатся на них со всей своей мощью как с моря, так и с суши, и им помогут их собственные восставшие союзники. Тем не менее, они решили, насколько позволяло их положение, не сдаваться. Они собирались добывать древесину и деньги любыми доступными способами и построить флот. Они собирались обеспечить безопасность своих союзников, и прежде всего Эвбеи. Расходы в городе должны были быть экономными, и они должны были избрать совет старейшин, которые должны были бы совместно советоваться и представлять народу меры, которые время от времени могли потребоваться. По примеру демократии, они были очень восприимчивы к дисциплине, пока длился их страх. Они приступили к выполнению этих решений. И так закончилось лето.

2. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου χειμῶνος πρὸς τὴν ἐκ τῆς Σικελίας τῶν Ἀθηναίων μεγάλην κακοπραγίαν εὐθὺς οἱ Ἕλληνες πάντες ἐπηρμένοι ἦσαν, οἱ μὲν μηδετέρων ὄντες ξύμμαχοι, ὡς, ἤν τις καὶ μὴ παρακαλῇ σφᾶς, οὐκ ἀποστατέον ἔτι τοῦ πολέμου εἴη, ἀλλ᾽ ἐθελοντὶ ἰτέον ἐπὶ τοὺς Ἀθηναίους, νομίσαντες κἂν ἐπὶ σφᾶς ἕκαστοι ἐλθεῖν αὐτούς, εἰ τὰ ἐν τῇ Σικελίᾳ κατώρθωσαν, καὶ ἅμα βραχὺν ἔσεσθαι τὸν λοιπὸν πόλεμον, οὗ μετασχεῖν καλὸν εἶναι, οἱ δ᾽ αὖ τῶν Λακεδαιμονίων ξύμμαχοι ξυμπροθυμηθέντες ἐπὶ πλέον ἢ πρὶν ἀπαλλάξεσθαι διὰ τάχους πολλῆς ταλαιπωρίας. [2] μάλιστα δὲ οἱ τῶν Ἀθηναίων ὑπήκοοι ἑτοῖμοι ἦσαν καὶ παρὰ δύναμιν αὐτῶν ἀφίστασθαι διὰ τὸ ὀργῶντες κρίνειν τὰ πράγματα καὶ Если у вас есть какие-либо проблемы или проблемы с питанием, вы можете использовать их в качестве источника питания. [3] ??? τῆς Σικελίας αὐτοῖς ξύμμαχοι πολλῇ δυνάμει, κατ᾽ ἀνάγκην ἤδη τοῦ ναυτικοῦ προσγεγενημένου, ἅμα τῷ ἦρι ὡς εἰκὸς παρέσεσθαι ἔμελλον. [4] πανταχόθεν τε εὐέλπιδες ὄντες ἀπροφασίστως ἅπτεσθαι διενοοῦντο τοῦ πολέμου, λογιζόμενοι καλῶς τελευτήσαντος αὐτοῦ κινδύνων τε τοιούτων ἀπηλλάχθαι ἂν τὸ λοιπὸν οἷος καὶ ὁ ἀπὸ τῶν Ἀθηναίων περιέστη ἂν αὐτούς, εἰ τὸ Σικελικὸν προσέλαβον, καὶ καθελόντες ἐκείνους αὐτοὶ τῆς πάσης Ἑλλάδος ἤδη ἀσφαλῶς ἡγήσεσθαι.

[2] Следующей зимой вся Эллада была взволнована великим свержением афинян на Сицилии. Государства, которые до этого сохраняли нейтралитет, решили, что настало время, когда, приглашенные или нет, они больше не могут оставаться в стороне от войны; они должны были по собственной воле напасть на афинян. Все они считали, что если сицилийская экспедиция увенчается успехом, то рано или поздно нападут на них. Война не продлится долго, и они могли бы разделить ее славу. Лакедемонские союзники, движимые общим чувством, как никогда стремились как можно скорее положить конец своим великим страданиям. Но никто не проявил большей поспешности, чем подданные афинян, которые повсюду были готовы даже сверх своих возможностей поднять восстание; ибо они судили по своим возбужденным чувствам и не допускали возможности того, что афиняне смогут пережить еще одно лето. Для самих лакедемонян все это было весьма обнадеживающим; Кроме того, у них была перспектива, что их союзники из Сицилии присоединятся к ним в начале весны с большим количеством кораблей и людей; необходимость, наконец, вынудила их стать военно-морской державой. Все выглядело многообещающе, и они решили нанести удар быстро и энергично. Они считали, что успешное завершение войны наконец избавит их от опасностей, которые окружили бы их, если бы афиняне стали хозяевами Сицилии. После свержения Афин они могли бы обеспечить себе бесспорное лидерство во всей Элладе.

3. εὐθὺς οὖν Ἆγις μὲν ὁ βασιλεὺς αὐτῶν ἐν τῷ χειμῶνι τούτῳ ὁρμηθεὶς στρατῷ τινὶ ἐκ Δεκελείας τά τε τῶν ξυμμάχων ἠργυροτ κατὰ τὴν παλαιὰν ἔχθραν τῆς λείας τὴν πολλὴν ἀπολαβὼν χρήματα ἐπράξατο, καὶ Ἀχαιοὺς τοὺς Φθιώτας καὶ τοὺς ἄλλους τοὺς ταύτῃ Θεσσαλῶν ὑπηκόους μεμφομένων καὶ ἀκόντων τῶν Θεσσαλῶν ὁμήρους τέ τινας ἠνάγκασε δοῦναι καὶ χρήματα, καὶ κατέθετο τοὺς ὁμήρους ἐς Κόρινθον, ἔς τε τὴν ξυμμαχίαν ἐπειρᾶτο προσάγειν. [2] ????????? ἐποιοῦντο, καὶ ἑαυτοῖς μὲν καὶ Βοιωτοῖς πέντε καὶ εἴκοσιν ἑκατέροις ἔταξαν, Φωκεῦσι δὲ καὶ Λοκροῖς πέντε καὶ δέκα, καὶ Κορινθίοις πέντε καὶ δέκα, Ἀρκάσι δὲ καὶ Πελληνεῦσι καὶ Σικυωνίοις δέκα, Μεγαρεῦσι δὲ καὶ Τροιζηνίοις καὶ Ἐπιδαυρίοις καὶ Ἑρμιονεῦσι δέκα: τά τε ἄλλα παρεσκευάζοντο ὡς εὐθὺς πρὸς τὸ ἔαρ ἑξόμενοι τοῦ πολέμου.

[3] Поэтому в начале этой зимы Агис, лакедемонский царь, вывел отряд войск из Децелии и собрал с союзников взносы на содержание флота. Затем, пройдя к Малийскому заливу, он увел у этейцев, давних врагов, большую часть их скота и вымогал у них деньги; у ахейцев Фтии и других племен этого региона, без разрешения и несмотря на протесты фессалийцев, которым они подчинялись, он также вымогал деньги и взял заложников, которых оставил в Коринфе и пытался навязать им лакедемонский союз. Лакедемоняне установили общее количество кораблей, которые союзники должны были построить, в сто единиц: двадцать пять должны были быть построены ими самими и двадцать пять — беотийцами, пятнадцать — фокийцами и локрийцами, пятнадцать — коринфянами, десять — аркадцами, пелленцами и сикионцами, десять — мегарцами, трозенцами, эпидаврцами и гермионцами. Были предприняты все необходимые приготовления, поскольку лакедемоняне были полны решимости начать войну с первыми лучами весны.

4. ??? τήν τε ναυπηγίαν, ξύλα ξυμπορισάμενοι, καὶ Σούνιον τειχίσαντες, ὅπως αὐτοῖς ἀσφάλεια ταῖς σιταγωγοῖς ναυσὶν εἴη τοῦ περίπλου, καὶ τό τε ἐν τῇ Λακωνικῇ τείχισμα ἐκλιπόντες ὃ ἐνῳκοδόμησαν παραπλέοντες ἐς Σικελίαν, καὶ τἆλλα, εἴ πού τι ἐδόκει ἀχρεῖον ἀναλίσκεσθαι, ξυστελλόμενοι ἐς Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете использовать его в качестве источника питания.

[4] Афиняне также провели запланированные приготовления в течение этой зимы. Они собрали древесину и построили корабли; они укрепили Суниум для защиты своих кораблей с зерном во время плавания вокруг Афин; также они оставили крепость в Лаконии, которую они возвели во время плавания на Сицилию, и сократили любые расходы, которые казались ненужными. Прежде всего, они строго следили за своими союзниками, опасаясь восстания.

5. πρασσόντων δὲ ταῦτα ἀμφοτέρων καὶ ὄντων οὐδὲν ἄλλο ἢ ὥσπερ ἀρχομένων ἐν κατασκευῇ τοῦ πολέμου, πρῶτοι Εὐβοῆς ὡς Ἆγιν περὶ ἀποστάσεως τῶν Ἀθηναίων ἐπρεσβεύσαντο ἐν τῷ χειμῶνι τούτῳ. ὁ δὲ προσδεξάμενος τοὺς λόγους αὐτῶν μεταπέμπεται ἐκ Λακεδαίμονος Ἀλκαμένη τὸν Σθενελαΐδου καὶ Μέλανθον ἄρχοντας ὡς ἐς τὴν Εὔβοιαν: οἱ δ᾽ ἦλθον ἔχοντες τῶν νεοδαμωδῶν ὡς τριακοσίους, καὶ παρεσκεύαζεν αὐτοῖς τὴν διάβασιν. [2] ἐν τούτῳ δὲ καὶ Λέσβιοι ἦλθον βουλόμενοι καὶ αὐτοὶ ἀποστῆναι: καὶ ξυμπρασσόντων αὐτοῖς τῶν Βοιωτῶν ἀναπείθεται Ἆγις ὥστε Εὐβοίας μὲν πέρι ἐπισχεῖν, τοῖς δὲ Λεσβίοις παρεσκεύαζε τὴν ἀπόστασιν, Ἀλκαμένη τε ἁρμοστὴν διδούς, ὃς ἐς Εὔβοιαν πλεῖν ἔμελλε, καὶ δέκα μὲν Βοιωτοὶ ναῦς ὑπέσχοντο, δέκα δὲ Ἆγις. [3] καὶ ταῦτα ἄνευ τῆς Λακεδαιμονίων πόλεως ἐπράσσετο: ὁ γὰρ Ἆγις, ὅσον χρόνον ἦν περὶ Δεκέλειαν ἔχων τὴν μεθ᾽ ἑαυτοῦ δύναμιν, κύριος ἦν καὶ ἀποστέλλειν εἴ ποί τινα ἐβούλετο στρατιὰν καὶ ξυναγείρειν καὶ χρήματα πράσσειν. καὶ πολὺ μᾶλλον ὡς εἰπεῖν κατὰ τοῦτον τὸν καιρὸν αὐτοῦ οἱ ξύμμαχοι ὑπήκουον [ἢ] τῶν ἐν τῇ πόλει Λακεδαιμονίων: δύναμιν γὰρ ἔχων αὐτὸς εὐθὺς ἑκασταχόσε δεινὸς παρῆν. [4] καὶ ὁ μὲν τοῖς Λεσβίοις ἔπρασσε, Χῖοι δὲ καὶ Ἐρυθραῖοι ἀποστῆναι καὶ αὐτοὶ ἑτοῖμοι ὄντες πρὸς μὲν Ἆγιν οὐκ ἐτράποντο, ἐς δὲ τὴν Λακεδαίμονα. καὶ παρὰ Τισσαφέρνους, ὃς βασιλεῖ Δαρείῳ τῷ Ἀρταξέρξου στρατηγὸς ἦν τῶν κάτω, πρεσβευτὴς ἅμα μετ᾽ αὐτῶν παρῆν. [5] ἐπήγετο γὰρ καὶ ὁ Τισσαφέρνης τοὺς Πελοπονννησίους καὶ ὑπισχνεῖτο τροφὴν παρέξειν. ὑπὸ βασιλέως γὰρ νεωστὶ ἐτύγχανε πεπραγμένος τοὺς ἐκ τῆς ἑαυτοῦ ἀρχῆς φόρους, οὓς δι᾽ Ἀθηναίους ἀπὸ τῶν Ἑλληνίδων πόλεων οὐ δυνάμενος πράσσεσθαι ἐπωφείλησεν: τούς τε οὖν φόρους μᾶλλον ἐνόμιζε κομιεῖσθαι κακώσας τοὺς Ἀθηναίους, καὶ ἅμα βασιλεῖ ξυμμάχους Λακεδαιμονίους ποιήσειν, καὶ Ἀμόργην τὸν Πισσούθνου υἱὸν νόθον, ἀφεστῶτα περὶ Καρίαν, ὥσπερ αὐτῷ προσέταξε βασιλεύς, ἢ ζῶντα ἄξειν ἢ ἀποκτενεῖν.

[5] В течение той же зимы, пока обе стороны были так же сосредоточены на своих приготовлениях, как если бы война только начиналась, первыми из афинских подданных эвбеи отправили послов для переговоров с Агисом. Агис принял их предложения и вызвал из Лакедемона Алкамена, сына Сфенелайда, и Меланта, чтобы они могли принять командование на Эвбее. Они прибыли в сопровождении трехсот неодамодов. Но пока он готовился переправить их через пролив, прибыли посланники с Лесбоса, который также стремился к восстанию; и поскольку беотийцы были в их интересах, Агиса убедили отложить экспедицию на Эвбею, пока он готовился помочь лесбосам. Он назначил Алкамена, которого планировали отправить на Эвбею, их наместником; и он также пообещал им десять кораблей, а беотийцы пообещали еще десять. Все это было сделано без разрешения лакедемонского правительства; Агис, находясь со своим войском в Децелее, имел право посылать войска куда угодно, собирать ополчение и взимать плату. И в то время можно было сказать, что он имел гораздо больше влияния на союзников, чем лакедемоняне на родине, поскольку в его распоряжении была армия, и он мог появиться внушительной силы где угодно и когда угодно. Пока он поддерживал лесбиянок, некоторые хианцы и эритрейцы (которые также были готовы к восстанию) обратились не к Агису, а к лакедемонянам; их сопровождал посланник Тиссаферна, которого царь Дарий, сын Артаксеркса, назначил военным губернатором провинций на побережье Азии. Тиссаферн также приглашал на помощь лакедемонян и обещал содержать их войска; Король совсем недавно требовал от него доходы, причитающиеся с эллинских городов в его провинции, которые афиняне не позволяли ему собрать, и поэтому он все еще был должен. Он полагал, что, ослабив афинян, он с большей вероятностью получит свою дань; он также надеялся сделать лакедемонян союзниками царя и с их помощью либо убить, либо взять живым, в соответствии с приказом царя, Аморга, внебрачного сына Писуфна, восставшего в Карии.

6. οἱ μὲν οὖν Χῖοι καὶ Τισσαφέρνης κοινῇ κατὰ τὸ αὐτὸ ἔπρασσον, Καλλίγειτος δὲ ὁ Λαοφῶντος Μεγαρεὺς καὶ Τιμαγόρας ὁ Ἀθηναγόρου Κυζικηνός, φυγάδες τῆς ἑαυτῶν ἀμφότεροι παρὰ Φαρναβάζῳ τῷ Φαρνάκου κατοικοῦντες, ἀφικνοῦνται περὶ τὸν αὐτὸν καιρὸν ἐς τὴν Λακεδαίμονα πέμψαντος Φαρναβάζου, ὅπως ναῦς κομίσειαν ἐς τὸν Ἑλλήσποντον, καὶ αὐτός, εἰ δύναιτο, ἅπερ ὁ Τισσαφέρνης προυθυμεῖτο, τάς τε ἐν τῇ ἑαυτοῦ ἀρχῇ πόλεις ἀποστήσειε τῶν Ἀθηναίων διὰ τοὺς φόρους καὶ ἀφ᾽ ἑαυτοῦ βασιλεῖ τὴν ξυμμαχίαν τῶν Λακεδαιμονίων ποιήσειεν. [2] πρασσόντων δὲ ταῦτα χωρὶς ἑκατέρων, τῶν τε ἀπὸ τοῦ Φαρναβάζου καὶ τῶν ἀπὸ τοῦ Τισσαφέρνους, πολλὴ ἅμιλλα ἐγίγνετο τῶν ἐν τῇ Λακεδαίμονι, ὅπως οἱ µὲν ἐς τὴν Ἰωνίαν καὶ Χίον, οἱ δ᾽ ἐς τὸν Ἑλλήσποντον πρότερον ναῦς καὶ στρατιὰν πείσουσι πέμπειν. [3] . μᾶλλον: ξυνέπρασσε γὰρ αὐτοῖς καὶ Ἀλκιβιάδης, Ἐνδίῳ ἐφορεύοντι πατρικὸς ἐς τὰ μάλιστα ξένος ὤν, ὅθεν καὶ τοὔνομα Λακωνικὸν ἡ οἰκία αὐτῶν κατὰ τὴν ξενίαν ἔσχεν: Ἔνδιος γὰρ Ἀλκιβιάδου ἐκαλεῖτο. [4] ὅμως δ᾽ οἱ Λακεδαιμόνιοι πρῶτον κατάσκοπον ἐς τὴν Χίον πέμψαντες Φρῦνιν ἄνδρα περίοικον, εἰ αἵ τε νῆες αὐτοῖς εἰσὶν ὅσασπερ ἔλεγον καὶ τἆλλα εἰ ἡ πόλις ἱκανή ἐστι πρὸς τὴν λεγομένην δόξαν, ἀπαγγείλαντος αὐτοῖς ὡς εἴη ταῦτα ἀληθῆ ἅπερ ἤκουον, τούς τε Χίους καὶ τοὺς Ἐρυθραίους εὐθὺς ξυμμάχους ἐποιήσαντο καὶ τεσσαράκοντα ναῦς ἐψηφίσαντο αὐτοῖς πέμπειν, ὡς ἐκεῖ οὐκ ἔλασσον ἢ ἑξήκοντα ἀφ᾽ ὧν οἱ Χῖοι ἔλεγον ὑπαρχουσῶν. [5] καὶ ??? ναύαρχος ἦν: ἔπειτα σεισμοῦ γενομένου ἀντὶ τοῦ Μελαγχρίδου Χαλκιδέα ἔπεμπον καὶ ἀντὶ τῶν δέκα νεῶν πέντε παρεσκευάζοντο ἐν τῇ Λακωνικῇ. καὶ ὁ χειμὼν ἐτελεύτα καὶ ἑνὸς δέον εἰκοστὸν ἔτος τῷ πολέμῳ ἐτελεύτα τῷδε ὃν Θουκυδίδης ξυνέγραψεν.

[6] Пока хианцы и Тиссаферн преследовали свою общую цель, Каллигит, сын Лаофона, мегарца, и Тимагор, сын Афинагора, кизикенец, оба изгнанники из своей страны, проживавшие при дворе Фарнабаза, сына Фарнака, прибыли в Лакедемон. Фарнабаз поручил им доставить флот к Геллеспонту; подобно Тиссаферну, он стремился, если это возможно, побудить города своей провинции к восстанию против афинян, чтобы получить от них дань; и он хотел, чтобы союз между лакедемонянами и царем исходил от него самого. Обе стороны — то есть посланники Фарнабаза и посланники Тиссаферна — действовали независимо; В Лакедемоне разгорелась ожесточенная борьба: одна сторона призывала лакедемонян отправить флот и армию в Ионию и Хиос, другая — начать с Геллеспонта. Сами они гораздо больше склонялись к предложениям хианцев и Тиссаферна, поскольку Алкибиад был в их интересах и являлся дальним потомственным другом Эндия, одного из эфоров того года. — Благодаря этой дружбе лакедемонское имя Алкибиад вошло в его семью, ибо Алкибиад был именем отца Эндия. — Тем не менее, лакедемоняне, прежде чем дать ответ, послали комиссара, Фриниса, одного из своих периеков, чтобы узнать, действительно ли у хианцев столько кораблей, сколько они утверждают, и соответствует ли мощь города его репутации. Он сообщил, что услышанное соответствует действительности. После чего они немедленно заключили союз с хианцами и эритрейцами и выделили им сорок кораблей — как сообщили им хианцы, на Хиосе уже находилось не менее шестидесяти. Из сорока кораблей они сначала намеревались отправить десять сами под командованием своего адмирала Меланкрида; но произошло землетрясение; поэтому вместо Меланкрида они назначили Халкидея, и вместо десяти кораблей подготовились отправить только пять, которые они снарядили в Лаконии. Так закончилась зима, а вместе с ней и девятнадцатый год Пелопоннесской войны, историю которой написал Фукидид.

7. ἅμα δὲ τῷ ἦρι τοῦ ἐπιγιγνομένου θέρους εὐθὺς ἐπειγομένων τῶν Χίων ἀποστεῖλαι τὰς ναῦς καὶ δεδιότων μὴ οἱ Ἀθηναῖοι τὰ πρασσόμενα αἴσθωνται （ πάντες γὰρ κρύφα αὐτῶν ἐπρεσβεύοντο ） , ἀποπέμπουσιν οἱ Λακεδαιμόνιοι ἐς Κόρινθον ἄνδρας Σπαρτιάτας τρεῖς, ὅπως ἀπὸ τῆς ἑτέρας θαλάσσης ὡς τάχιστα ἐπὶ τὴν πρὸς Ἀθήνας ὑπερενεγκόντες τὰς ναῦς τὸν Ἰσθμὸν κελεύσωσι πλεῖν ἐς Χίον πάσας, καὶ ἃς ὁ Ἆγις παρεσκεύαζεν ἐς τὴν Λέσβον καὶ τὰς ἄλλας: ἦσαν δὲ αἱ ξύμπασαι τῶν ξυμμαχίδων νῆες αὐτόθι μιᾶς δέουσαι τεσσαράκοντα.

[7] В начале следующего лета жители Хиоса стремились как можно скорее отправить флот. Их предложения, как и предложения других союзников, были сделаны тайно, и они боялись, что афиняне их обнаружат. Поэтому лакедемцы послали в Коринф трех спартанцев, которые должны были отдать приказ о том, чтобы корабли, находившиеся тогда на перешейке, были как можно быстрее переправлены из Коринфской бухты на берег на другой стороне. Все они должны были быть отправлены на Хиос, включая корабли, которые Агис оснащал для Лесбоса. Союзный флот, находившийся тогда на перешейке, насчитывал в общей сложности тридцать девять кораблей.

8. ὁ μὲν οὖν Καλλίγειτος καὶ Τιμαγόρας ὑπὲρ τοῦ Φαρναβάζου οὐκ ἐκοινοῦντο τὸν στόλον ἐς τὴν Χίον, οὐδὲ τὰ χρήματα ἐδίδοσαν ἃ ἦλθον ἔχοντες ἐς τὴν ἀποστολὴν πέντε καὶ εἴκοσι τάλαντα, ἀλλ᾽ ὕστερον ἐφ᾽ ἑαυτῶν διενοοῦντο ἄλλῳ στόλῳ πλεῖν: [2] ὁ δὲ Ἆγις ἐπειδὴ ἑώρα τοὺς Λακεδαιμονίους ἐς τὴν Χίον πρῶτον ὡρμημένους, οὐδ᾽ αὐτὸς ἄλλο τι ἐγίγνωσκεν, ἀλλὰ ξυνελθόντες ἐς Κόρινθον οἱ ξύμμαχοι ἐβουλεύοντο, καὶ ἔδοξε πρῶτον ἐς Χίον αὐτοῖς πλεῖν ἄρχοντα ἔχοντας Χαλκιδέα, ὃς ἐν τῇ Λακωνικῇ τὰς πέντε ναῦς παρεσκεύαζεν, ἔπειτα ἐς Λέσβον καὶ Ἀλκαμένη ἄρχοντα, ὅνπερ καὶ Ἆγις διενοεῖτο, τὸ τελευταῖον δὲ ἐς τὸν Ἑλλήσποντον ἀφικέσθαι （ προσετέτακτο δὲ ἐς αὐτὸν ἄρχων Κλέαρχος ὁ Ῥαμφίου ） , [3] διαφέρειν δὲ τὸν Ἰσθμὸν τὰς ἡμισείας τῶν νεῶν πρῶτον, καὶ εὐθὺς ταύτας ἀποπλεῖν, ὅπως μὴ οἱ Ἀθηναῖοι πρὸς τὰς ἀφορμωμένας μᾶλλον τὸν νοῦν ἔχωσιν ἢ τὰς ὕστερον ἐπιδιαφερομένας. [4] καὶ γὰρ τὸν πλοῦν ταύτῃ ἐκ τοῦ προφανοῦς ἐποιοῦντο, καταφρονήσαντες τῶν Ἀθηναίων ἀδυνασίαν, ὅτι ναυτικὸν οὐδὲν αὐτῶν πολύ πω ἐφαίνετο. ὡς δὲ ἔδοξεν αὐτοῖς, καὶ διεκόμισαν εὐθὺς μίαν καὶ εἴκοσι ναῦς.

[8] Каллигит и Тимагор, представлявшие Фарнабаза, не принимали участия в экспедиции на Хиос и не предложили внести свой вклад в ее расходы, предложив привезенные с собой двадцать пять талантов; они решили отправиться позже с другой экспедицией. Агис, увидев, что лакедемоняне намерены сначала отправиться на Хиос, не возражал; поэтому союзники провели совещание в Коринфе и после некоторых раздумий решили сначала отправиться на Хиос под командованием Халкидея, который снаряжал пять кораблей в Лаконии, затем на Лесбос под командованием Алкамена, которого Агис ранее назначил на этот остров, и, наконец, к Геллеспонту; для последнего командования они выбрали Клирха, сына Рамфии. Они решили сначала переправить через перешеек половину кораблей; Эти корабли должны были отплыть немедленно, чтобы отвлечь внимание афинян между отправляющимися и последующими судами. Они намеревались плыть совершенно открыто, полагая, что афиняне бессильны, поскольку у них еще не было сколько-нибудь значимого флота. В соответствии со своими планами они переправили через перешеек двадцать один корабль.

9. οἱ δὲ Κορίνθιοι, ἐπειγομένων αὐτῶν τὸν πλοῦν, οὐ προυθυμήθησαν ξυμπλεῖν πρὶν τὰ Ἴσθμια, ἃ τότε ἦν, διεορτάσωσιν. Ἆγις δὲ αὐτοῖς ἑτοῖμος ἦν ἐκείνους μὲν μὴ λύειν δὴ τὰς Ἰσθμιάδας σπονδάς, ἑαυτοῦ δὲ τὸν στόλον ἴδιον ποιήσασθαι. [2] . ᾐσθάνοντο τὰ τῶν Χίων μᾶλλον, καὶ πέμψαντες ἕνα τῶν στρατηγῶν Ἀριστοκράτη ἐπῃτιῶντο αὐτούς, καὶ ἀρνουμένων τῶν Χίων τὸ πιστὸν ναῦς σφίσι ξυμπέμπειν ἐκέλευον ἐς τὸ ξυμμαχικόν: οἱ δ᾽ ἔπεμψαν ἑπτά. 3 τὰ πρασσόμενα, οἱ δὲ ὀλίγοι καὶ ξυνειδότες τό τε πλῆθος οὐ βουλόμενοί πω πολέμιον ἔχειν, πρίν τι καὶ ἰσχυρὸν λάβωσι, καὶ τοὺς Πελοποννησίους οὐκέτι προσδεχόμενοι ἥξειν, ὅτι διέτριβον.

[9] Они спешили отправиться в путь, но коринфяне не желали присоединиться к ним до окончания Истмийских игр, которые тогда проходили. Агис был готов уважать их убеждения и взять на себя ответственность за экспедицию. Но коринфяне не согласились с этим предложением, и произошла задержка. Тем временем афиняне начали узнавать о действиях хианцев и послали одного из их полководцев, Аристократа, обвинить их в измене. Они отрицали обвинение; после чего он попросил их прислать с ним несколько кораблей в качестве залога верности союзу; и они прислали семь. Они не могли отказать ему, поскольку хианцы ничего не знали об этом деле, а олигархи, участвовавшие в заговоре, не хотели разрывать отношения с толпой, пока не укрепят свои позиции. А пелопоннесские корабли так долго задерживались, что афиняне перестали их ожидать.

10. ἐν δὲ τούτῳ τὰ Ἴσθμια ἐγίγνετο, καὶ οἱ Ἀθηναῖοι （ ἐπηγγέλθησαν γάρ ） ἐθεώρουν ἐς αὐτά, καὶ κατάδηλα μᾶλλον αὐτοῖς τὰ τῶν Χίων ἐφάνη. καὶ ἐπειδὴ ἀνεχώρησαν, παρεσκευάζοντο εὐθὺς ὅπως μὴ λήσουσιν αὐτοὺς αἱ νῆες ἐκ τῶν Κεγχρειῶν ἀφορμηθεῖσαι. [2] οἱ δὲ μετὰ τὴν ἑορτὴν ἀνήγοντο μιᾷ καὶ εἴκοσι ναυσὶν ἐς τὴν Χίον, ἄρχοντα Ἀλκαμένη ἔχοντες. καὶ αὐτοῖς οἱ Ἀθηναῖοι τὸ πρῶτον ἴσαις ναυσὶ προσπλεύσαντες ὑπῆγον ἐς τὸ πέλαγος. ὡς δ᾽ ἐπὶ πολὺ οὐκ ἐπηκολούθησαν οἱ Πελοποννήσιοι, ἀλλ᾽ ἀπετράποντο, ἐπανεχώρησαν καὶ οἱ Ἀθηναῖοι: τὰς γὰρ τῶν Χίων ἑπτὰ ναῦς ἐν τῷ ἀριθμῷ μετὰ σφῶν ἔχοντες οὐ πιστὰς ἐνόμιζον, [3] ἀλλ᾽ ὕστερον ἄλλας προσπληρώσαντες ἐς ἑπτὰ καὶ τριάκοντα παραπλέοντας αὐτοὺς καταδιώκουσιν ἐς Σπείραιον τῆς Κορινθίας: ἔστι δὲ λιμδν ἐρῆμος καὶ ἔσχατος πρὸς τὰ μεθόρια τῆς Ἐπιδαυρίας. καὶ μίαν μὲν ναῦν ἀπολλύασι μετέωρον οἱ Πελοποννήσιοι, τὰς δὲ ἄλλας ξυναγαγόντες ὁρμίζουσιν. [4] ?????? ἀποβάντων θόρυβός τε ἐγένετο πολὺς καὶ ἄτακτος, καὶ τῶν τε νεῶν τὰς πλείους κατατραυματίζουσιν ἐν τῇ γῇ οἱ Ἀθηναῖοι καὶ τὸν ἄρχοντα Ἀλκαμένη ἀποκτείνουσιν: καὶ αὐτῶν τινὲς ἀπέθανον.

[10] Тем временем шли Истмийские игры. Афиняне, которым они были официально уведомлены, послали к ним представителей; и теперь их глаза начали открываться к замыслам хианцев. По возвращении домой они немедленно приняли меры, чтобы предотвратить незамеченное отступление вражеских кораблей от Кенхреи. После окончания игр пелопоннесцы под командованием Алкамена со своими двадцатью одним кораблем отправились на Хиос; афиняне, имея такое же количество кораблей, сначала подошли к ним и попытались выманить их в открытое море. Пелопоннесцы не последовали за ними далеко, но вскоре повернули обратно к Кенхрее; афиняне также отступили, потому что не могли полагаться на верность семи хианских кораблей, составлявших часть их флота. Таким образом, они укомплектовали экипажи ещё несколькими кораблями, доведя общее число до тридцати семи, и когда пелопоннесцы возобновили своё плавание вдоль побережья, они преследовали их до Пирея, уединённой гавани, последней на территории Коринфа перед Эпидаврией. Один корабль был потерян пелопоннесцами в море, но они собрали остальные и бросили якорь в гавани. Афиняне снова атаковали их, не только на воде, но и после высадки; произошла ожесточённая борьба, но не регулярное сражение; большинство вражеских кораблей были повреждены афинянами на берегу, а их командующий, Алкамен, был убит. Несколько афинян также пали.

11. διακριθέντες δὲ πρὸς μὲν τὰς πολεμίας ναῦς ἐπέταξαν ἐφορμεῖν ἱκανάς, ταῖς δὲ λοιπαῖς ἐς τὸ νησίδιον ὁρμίζονται ἐν ᾧ οὐ πολὺ ἀπέχοντι ἐστρατοπεδεύοντο, καὶ ἐς τὰς Ἀθήνας ἐπὶ βοήθειαν ἔπεμπον. [2] παρῆσαν γὰρ καὶ τοῖς Πελοποννησίοις τῇ ὑστεραίᾳ οἵ τε Κορίνθιοι βοηθοῦντες ἐπὶ τὰς ναῦς καὶ οὐ πολλῷ ὕστερον καὶ οἱ ἄλλοι πρόσχωροι. καὶ ὁρῶντες τὴν φυλακὴν ἐν χωρίῳ ἐρήμῳ ἐπίπονον οὖσαν ἠπόρουν, καὶ ἐπενόησαν μὲν κατακαῦσαι τὰς ναῦς, ἔπειτα δὲ ἔδοξεν αὐτοῖς ἀνελκύσαι καὶ τῷ πεζῷ προσκαθημένους φυλακὴν ἔχειν, ἕως ἄν τις παρατύχῃ διαφυγὴ ἐπιτηδεία. ἔπεμψε δ᾽ αὐτοῖς καὶ Ἆγις αἰσθόμενος ταῦτα ἄνδρα Σπαρτιάτην Θέρμωνα. [3] τοῖς δὲ Λακεδαιμονίοις πρῶτον μὲν ἠγγέλθη ὅτι αἱ νῆες ἀνηγμέναι εἰσὶν ἐκ τοῦ Ἰσθμοῦ （ εἴρητο γάρ, ὅταν γένηται τοῦτο, Ἀλκαμένει ὑπὸ τῶν ἐφόρων ἱππέα πέμψαι ） , καὶ εὐθὺς τὰς παρὰ σφῶν πέντε ναῦς καὶ Χαλκιδέα ἄρχοντα καὶ Ἀλκιβιάδην μετ᾽ αὐτοῦ ἐβούλοντο πέμπειν: ἔπειτα ὡρμημένων αὐτῶν τὰ περὶ τὴν ἐν τῷ Σπειραίῳ τῶν νεῶν καταφυγὴν ἠγγέλθη, καὶ ἀθυμήσαντες, ὅτι πρῶτον ἁπτόμενοι τοῦ Ἰωνικοῦ πολέμου ἔπταισαν, τὰς ναῦς τὰς ἐκ τῆς ἑαυτῶν οὐκέτι διενοοῦντο πέμπειν, ἀλλὰ καί τινας προανηγμένας μετακαλεῖν.

[11] Когда битва закончилась, завоеватели оставили достаточное количество кораблей для наблюдения за врагом, а оставшиеся расположились лагерем у небольшого острова неподалеку и отправили запрос в Афины о подкреплении. На следующий день после битвы коринфяне пришли на помощь пелопоннесским кораблям, и другие жители страны быстро последовали за ними. Предвидя, насколько трудоемким будет несение охраны в таком пустынном месте, пелопоннесцы не знали, что делать; они даже подумывали о том, чтобы сжечь свои корабли, но, подумав еще раз, решили вытащить их на берег и охранять их своими сухопутными войсками, размещенными неподалеку, пока не появится подходящий момент для побега. Агис был проинформирован об их положении и послал к ним спартанца Фермона. Первые вести, достигшие Спарты, сообщали о том, что корабли покинули Истм (эфоры велели Алкамену прислать всадника, чтобы тот сообщил об этом), и они немедленно решили отправить пять своих собственных кораблей, которые были у них подготовлены, под командованием Халкидея, которого должен был сопровождать Алкивиад. Но когда они были на пути к отплытию, второй гонец сообщил, что другая эскадра была отброшена в Пирей; и тогда, обескураженные тем, что они начали войну с Ионией с неудачи, они решили отказаться от отправки кораблей из Лаконии и даже отозвать некоторые другие, которые уже отплыли.

12. ??? ἀποκνῆσαι τὸν πλοῦν, λέγων ὅτι φθήσονταί τε πλεύσαντες πρὶν τὴν τῶν νεῶν ξυμφορὰν Χίους αἰσθέσθαι, καὶ αὐτὸς ὅταν προσβάλῃ Ἰωνίᾳ, ῥᾳδίως πείσειν τὰς πόλεις ἀφίστασθαι τήν τε τῶν Ἀθηναίων λέγων ἀσθένειαν καὶ τὴν τῶν Λακεδαιμονίων προθυμίαν: πιστότερος γὰρ ἄλλων φανεῖσθαι. [2] . βασιλέα ξύμμαχον ποιῆσαι Λακεδαιμονίοις, καὶ μὴ Для этого необходимо: ἐτύγχανε γὰρ τῷ Ἄγιδι αὐτὸς διάφορος ὤν. [3] ?????? μετὰ Χαλκιδέως τοῦ Λακεδαιμονίου, καὶ διὰ τάχους τὸν πλοῦν ἐποιοῦντο.

[12] Алкибиад, видя положение дел, посоветовал Эндию и эфорам продолжать экспедицию. Он сказал, что они прибудут раньше, чем хианцы узнают о бедствии кораблей. Сам он, как только достигнет Ионии, представит городам слабость афинян и рвение лакедемонян, и они немедленно поднимут восстание, ибо поверят ему раньше всех. Эндию он в частном порядке объяснил, «что он снискает честь, если станет орудием восстания в Ионии и заручится союзом царя; он не должен позволить такой добыче попасть в руки Агиса»; а Агис был личным врагом Алкибиада. Его мнение возобладало у Эндия и других эфоров. Поэтому он вышел в море на пяти кораблях в сопровождении Халкидея Лакедемонянина и поспешил в путь.

13. ἀνεκομίζοντο δὲ ὑπὸ τὸν αὐτὸν χρόνον τοῦτον καὶ αἱ ἀπὸ τῆς Σικελίας Πελοπονννησίων ἑκκαίδεκα νῆες αἱ μετὰ Γυλίππου ξυνδιαπολεμήσασαι: καὶ περὶ τὴν Λευκάδα ἀποληφθεῖσαι καὶ κοπεῖσαι ὑπὸ τῶν Ἀττικῶν ἑπτὰ καὶ εἴκοσι νεῶν, ὧν ἦρχεν Ἱπποκλῆς Μενίππου φυλακὴν ἔχων τῶν ἀπὸ τῆς Σικελίας νεῶν, αἱ λοιπαὶ πλὴν μιᾶς διαφυγοῦσαι τοὺς Ἀθηναίους κατέπλευσαν ἐς τὴν Κόρινθον.

[13] Примерно в это же время шестнадцать пелопоннесских кораблей, остававшихся у Гилиппа до конца сицилийской войны, возвращались домой. Они были захвачены в окрестностях Левкадии и жестоко атакованы двадцатью семью афинскими судами под командованием Гиппокла, сына Мениппа, которые следили за кораблями, идущими из Сицилии; но все, кроме одного, избежали нападения афинян и отплыли в Коринф.

14. ??? τοῦ μὴ ἐξάγγελτοι γενέσθαι, καὶ προσβαλόντες πρῶτον Κωρύκῳ τῆς ἠπείρου καὶ ἀφέντες ἐνταῦθα αὐτοὺς αὐτοὶ μὲν προξυγγενόμενοι τῶν ξυμπρασσόντων Χίων τισὶ καὶ κελευόντων καταπλεῖν μὴ προειπόντας ἐς τὴν πόλιν, ἀφικνοῦνται αἰφνίδιοι τοῖς Χίοις. [2] ?????? ὥστε βουλήν [τε] τυχεῖν ξυλλεγομένην, καὶ γενομένων λόγων ἀπό τε τοῦ Χαλκιδέως καὶ Ἀλκιβιάδου ὡς ἄλλαι [τε] νῆες πολλαὶ προσπλέουσι καὶ τὰ περὶ τῆς πολιορκίας τῶν ἐν τῷ Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете сделать это, когда захотите. [3] καὶ μετὰ ταῦτα τρισὶ ναυσὶ πλεύσαντες καὶ Κλαζομενὰς ἀφιστᾶσιν. διαβάντες τε εὐθὺς οἱ Κλαζομένιοι ἐς τὴν ἤπειρον τὴν Πολίχναν ἐτείχιζον, εἴ τι δέοι, σφίσιν αὐτοῖς ἐκ τῆς νησῖδος ἐν ᾗ οἰκοῦσι πρὸς ἀναχώρησιν. καὶ οἱ µὲν ἀφεστῶτες ἐν τειχισμῷ τε πάντες ἦσαν καὶ παρασκευῇ πολέμου:

[14] Халкидей и Алкибиад во время своего путешествия захватывали всех, кого встречали, чтобы о своем прибытии никто не узнал. Сначала они остановились на мысе Корик на материке, и там, освободив пленных, провели предварительную встречу с некоторыми хианцами, участвовавшими в заговоре, которые посоветовали им не афишировать свои намерения, а немедленно отправиться в город. Так они внезапно появились на Хиосе, к великому удивлению и тревоге народа. Олигархи договорились, что в это время будет заседать совет. Халкидей и Алкибиад произнесли речи и объявили, что к ним направляется еще много кораблей, но ничего не сказали о блокаде Пирея. Так Хиос, а затем и Эритрея, восстали против Афин. Затем они отплыли на трех судах в Клазомены, которые они склонили к восстанию. Клазоменцы немедленно переправились на материк и укрепили Полихне, намереваясь в случае необходимости отступить туда с небольшого острова, на котором расположен Клазомен. Все восставшие города были заняты возведением укреплений и подготовкой к войне.

15. ??? ἤδη καὶ σαφῆ τὸν κίνδυνον σφᾶς περιεστάναι, καὶ τοὺς λοιποὺς ξυμμάχους οὐκ ἐθελήσειν τῆς μεγίστης πόλεως μεθεστηκυίας ἡσυχάζειν, τά τε χίλια τάλαντα, ὧν διὰ παντὸς τοῦ πολέμου ἐγλίχοντο μὴ ἅψασθαι, εὐθὺς ἔλυσαν τὰς ἐπικειμένας ζημίας τῷ εἰπόντι ἢ ἐπιψηφίσαντι ὑπὸ τῆς παρούσης ἐκπλήξεως, καὶ ἐψηφίσαντο κινεῖν καὶ ναῦς πληροῦν οὐκ ὀλίγας, τῶν τε ἐν τῷ Σπειραίῳ ἐφορμουσῶν τὰς μὲν ὀκτὼ ἤδη πέμπειν, αἳ ἀπολιποῦσαι τὴν φυλακὴν τὰς μετὰ Χαλκιδέως διώξασαι καὶ οὐ καταλαβοῦσαι ἀνεκεχωρήκεσαν （ ἦρχε δὲ αὐτῶν Στρομβιχίδης Διοτίμου ） , ἄλλας δὲ οὐ πολὺ ὕστερον βοηθεῖν δώδεκα μετὰ Θρασυκλέους, ἀπολιπούσας καὶ ταύτας τὴν ἐφόρμησιν. [2] τάς τε τῶν Χίων ἑπτὰ ναῦς, αἳ αὐτοῖς ξυνεπολιόρκουν τὰς ἐν τῷ Σπειραίῳ, ἀπαγαγόντες τοὺς μὲν δούλους ἐξ αὐτῶν ἠλευθέρωσαν, τοὺς δ᾽ ἐλευθέρους κατέδησαν. ἑτέρας δὲ <δέκα> ἀντὶ πασῶν τῶν ἀπελθουσῶν νεῶν ἐς τὴν ἐφόρμησιν τῶν Πελοποννησίων διὰ τάχους πληρώσαντες ἀντέπεμψαν καὶ ἄλλας διενοοῦντο τριάκοντα πληροῦν. καὶ πολλὴ ἦν ἡ προθυμία καὶ ὀλίγον ἐπράσσετο οὐδὲν ἐς τὴν βοήθειαν τὴν ἐπὶ τὴν Χίον.

[15] Весть о восстании на Хиосе вскоре достигла Афин; и афиняне сразу осознали масштаб опасности, которая теперь их окружала. Величайший город перешел на сторону врага, и остальные их союзники, несомненно, должны были поднять восстание. В крайней степени тревоги они отменили наказания, объявленные против любого, кто предложит или вынесет на голосование использование тысячи талантов, которые они до сих пор ревностно резервировали на протяжении всей войны. Теперь они издали указ, разрешающий их использование, и решили укомплектовать большое количество кораблей; также немедленно отправить на Хиос восемь кораблей, которые охраняли Пирей и под командованием Стромбихида, сына Диотима, отправились в погоню за Халкидеем, но не догнали его, а затем вернулись. Двенадцать других кораблей под командованием Трасикла должны были немедленно последовать за ними; их также следовало отозвать из блокадных сил. Они также отозвали семь хиосских кораблей, которые помогали им в блокаде Пирея; Освободив рабов, находившихся на борту, они заковали свободных людей в цепи. Затем они быстро укомплектовали экипажи других кораблей и отправили их на место всех тех, которые были выведены из блокадной эскадры, и предложили оснастить еще тридцать кораблей. Они были полны энергии и не жалели усилий для возвращения Хиоса.

16. ἐν δὲ τούτῳ Στρομβιχίδης ταῖς ὀκτὼ ναυσὶν ἀφικνεῖται ἐς Σάμον, καὶ προσλαβὼν Σαμίαν μίαν ἔπλευσεν ἐς Τέων καὶ ἡσυχάζειν ἠξίου αὐτούς. ἐκ δὲ τῆς Χίου ἐς τὴν Τέων καὶ ὁ Χαλκιδεὺς μετὰ τριῶν καὶ εἴκοσι νεῶν ἐπέπλει καὶ ὁ πεζὸς ἅμα ὁ τῶν Κλαζομενίων καὶ Ἐρυθραίων παρῄει. [2] . ἑώρα τὰς ναῦς πολλὰς τὰς ἀπὸ τῆς Χίου, φυγὴν ἐποιεῖτο ἐπὶ τῆς Σάμου: αἱ δὲ ἐδίωκον. [3] τὸν δὲ πεζὸν οἱ Τήιοι τὸ πρῶτον οὐκ ἐσδεχόμενοι, ὡς ἔφυγον οἱ Ἀθηναῖοι, ἐσηγάγοντο. καὶ ἐπέσχον μὲν οἱ πεζοὶ καὶ Χαλκιδέα ἐκ τῆς διώξεως περιμένοντες: ὡς δὲ ἐχρόνιζε, καθῄρουν αὐτοί τε τὸ τεῖχος ὃ ἀνῳκοδόμησαν οἱ Ἀθηναῖοι τῆς Τηίων πόλεως τὸ πρὸς ἤπειρον, ξυγκαθῄρουν δὲ αὐτοῖς καὶ τῶν βαρβάρων ἐπελθόντες οὐ πολλοί, ὧν ἦρχε Στάγης ὕπαρχος Τισσαφέρνους.

[16] Тем временем Стромбихид со своими восемью кораблями прибыл на Самос, а оттуда, взяв с собой ещё одно судно из рода саурианцев, отплыл к Теосу и предупредил жителей о недопустимости восстания. Но Халкидей с двадцатью тремя кораблями направлялся из Хиоса в Теос, намереваясь атаковать его; ему помогали сухопутные войска Клазомен и Эритры, которые следили за его передвижениями на берегу. Стромбихид вовремя его заметил и вышел в море ещё до его прибытия. Находясь достаточно далеко от берега, он увидел численное превосходство флота, идущего с Хиоса, и бежал к Самосу, преследуемый врагом. Сухопутные войска сначала не были приняты жителями Теоса, но после бегства афинян они приняли их. Войска немного подождали возвращения Халкидея с преследования, но, поскольку он не вернулся, они без него приступили к разрушению крепости, которую афиняне построили для защиты Теоса с суши. Несколько варваров под командованием Стагеса, лейтенанта Тиссаферна, пришли и присоединились к работам по разрушению.

17. Χαλκιδεὺς δὲ καὶ Ἀλκιβιάδης ὡς κατεδίωξαν ἐς Σάμον Στρομβιχίδην, ἐκ μὲν τῶν ἐκ Πελοποννήσου νεῶν τοὺς ναύτας ὁπλίσαντες ἐν Χίῳ καταλιμπάνουσιν, ἀντιπληρώσαντες δὲ ταύτας τε ἐκ Χίου καὶ ἄλλας εἴκοσιν ἔπλεον ἐς Μίλητον ὡς ἀποστήσοντες: [2] ἐβούλετο γὰρ Ἀλκιβιάδης, ὢν ἐπιτήδειος τοῖς προεστῶσι τῶν Μιλησίων, φθάσαι τάς τε ἀπὸ τῆς Πελοποννήσου ναῦς προσαγαγόμενος αὐτοὺς καὶ τοῖς Χίοις καὶ ἑαυτῷ καὶ Χαλκιδεῖ καὶ τῷ ἀποστείλαντι Ἐνδίῳ, ὥσπερ ὑπέσχετο, τὸ ἀγώνισμα προσθεῖναι, ὅτι πλείστας τῶν πόλεων μετὰ τῆς Χίων δυνάμεως καὶ Χαλκιδέως ἀποστήσας. [3] λαθόντες οὖν τὸ πλεῖστον τοῦ πλοῦ καὶ φθάσαντες οὐ πολὺ τόν τε Στρομβιχίδην καὶ τὸν Θρασυκλέα, ὃς ἔτυχεν ἐκ τῶν Ἀθηνῶν Если у вас есть какие-либо проблемы с питанием, пожалуйста, свяжитесь с нами. καὶ οἱ Ἀθηναῖοι κατὰ πόδας μιᾶς δεούσαις εἴκοσι ναυσὶν ἐπιπλεύσαντες, ὡς αὐτοὺς οὐκ ἐδέχοντο οἱ Μιλήσιοι, ἐν Λάδῃ τῇ ἐπικειμένῃ νήσῳ ἐφώρμουν. [4] . διὰ Τισσαφέρνους καὶ Χαλκιδέως ἐγένετο ἥδε.

[17] Халкидей и Алкибиад, когда они прогнали Стромбихида до Самоса, дали тяжелое оружие экипажам кораблей, которые они привезли из Пелопоннеса, и оставили их на Хиосе. Затем, укомплектовав свои корабли и двадцать других хитов, они отплыли в Милет, намереваясь поднять восстание. — Ибо Алкибиад, который был в дружеских отношениях с главными милетцами, хотел захватить это место до прибытия новых кораблей из Пелопоннеса и, используя только хитовские войска и войска Халкидея, распространить восстание по всей Ионии. Таким образом он хотел бы добиться главной славы войны для хитов, для себя, для Халкидея; и, в исполнение своего обещания, для Эндия, который его послал. — На протяжении большей части своего плавания их никто не видел, и, хотя им чудом удалось избежать встречи со Стромбихидом и Фрасиком, который только что прибыл из Афин с двенадцатью кораблями и присоединился к Стромбихиду в преследовании, им удалось поднять восстание в Милете. Афиняне следовали за ними по пятам с девятнадцатью кораблями, но милетцы отказались их принять и бросили якорь на острове Ладе, расположенном напротив города. Сразу после восстания в Милете лакедемоняне заключили свой первый союз с персидским царем, который был заключен при участии Тиссаферна и Халкидея. Он выглядел следующим образом:

18. 'ἐπὶ τοῖσδε ξυμμαχίαν ἐποιήσαντο πρὸς βασιλέα καὶ Τισσαφέρνην Λακεδαιμόνιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι. ὁπόσην χώραν καὶ πόλεις βασιλεὺς ἔχει καὶ οἱ πατέρες οἱ βασιλέως εἶχον, βασιλέως ἔστω: καὶ ἐκ τούτων τῶν πόλεων ὁπόσα Ἀθηναίοις ἐφοίτα χρήματα ἢ ἄλλο τι, κωλυόντων κοινῇ βασιλεὺς καὶ Λακεδαιμόνιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι ὅπως μήτε χρήματα λαμβάνωσιν Ἀθηναῖοι μήτε ἄλλο μηδέν. [2] ?????? Λακεδαιμόνιοι καὶ οἱ ξύμμαχοι: καὶ κατάλυσιν τοῦ πολέμου πρὸς Ἀθηναίους μὴ ἐξέστω ποιεῖσθαι, ἢν μὴ ἀμφοτέροις δοκῇ, βασιλεῖ καὶ Λακεδαιμονίοις καὶ τοῖς ξυμμάχοις. [3] ἢν δέ τινες ἀφιστῶνται ἀπὸ βασιλέως, πολέμιοι ὄντων καὶ Λακεδαιμονίοις καὶ τοῖς ξυμμάχοις: καὶ ἤν τινες ἀφιστῶνται ἀπὸ Λακεδαιμονίων καὶ τῶν ξυμμάχων, πολέμιοι ὄντων βασιλεῖ κατὰ ταὐτά.

[18] «Лакедемоняне и их союзники заключают союз с царем и Тиссаферном на следующих условиях: I. Вся территория и все города, находящиеся во владении царя или находившиеся во владении его предков, переходят во владение царя, и любые доходы или иные преимущества, которые афиняне получали от этих городов, царь, лакедемоняне и их союзники должны объединиться, чтобы помешать им получать такие доходы или преимущества. II. Царь, лакедемоняне и их союзники должны вести войну против афинян сообща и не заключать мир с афинянами, если обе стороны — царь, с одной стороны, и лакедемоняне и их союзники, с другой — не придут к согласию. III. «Всякий, кто восстанет против царя, станет врагом лакедемонян и их союзников, и всякий, кто восстанет против лакедемонян и их союзников, станет врагом царя подобным образом». Таковы были условия союза.

19. ?????? πληρώσαντες ναῦς ἔπλευσαν ἐς Ἄναια, βουλόμενοι περί τε τῶν ἐν Μιλήτῳ πυθέσθαι καὶ τὰς πόλεις ἅμα ἀφιστάναι. [2] καὶ ἐλθούσης παρὰ Χαλκιδέως ἀγγελίας αὐτοῖς ἀποπλεῖν πάλιν, καὶ ὅτι Ἀμόργης παρέσται κατὰ γῆν στρατιᾷ, ἔπλευσαν ἐς Διὸς ἱερόν: καὶ καθορῶσιν ἑκκαίδεκα ναῦς, ἃς ὕστερον ἔτι Θρασυκλέους Διομέδων ἔχων ἀπ᾽ Ἀθηνῶν προσέπλει. [3] καὶ ὡς εἶδον, ἔφευγον μιᾷ μὲν νηὶ ἐς Ἔφεσον, αἱ δὲ λοιπαὶ ἐπὶ τῆς Τέω. καὶ τέσσαρας μὲν κενὰς οἱ Ἀθηναῖοι λαμβάνουσι τῶν ἀνδρῶν ἐς τὴν γῆν φθασάντων: αἱ δ᾽ ἄλλαι ἐς τὴν Τηίων πόλιν καταφεύγουσιν. [4] καὶ οἱ μὲν Ἀθηναῖοι ἐπὶ τῆς Σάμου ἀπέπλευσαν, οἱ δὲ Χῖοι ταῖς λοιπαῖς ναυσὶν ἀναγαγόμενοι καὶ ὁ πεζὸς μετ᾽ αὐτῶν Λέβεδον ἀπέστησαν καὶ αὖθις Αἱράς. Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете быть уверены в том, что все будет в порядке.

[19] Вскоре после этого хианцы собрали еще десять кораблей и отплыли в Анаю, желая узнать, увенчалась ли успехом попытка покорить Милет, и привлечь к восстанию новые города. Однако от Халкидея пришло сообщение с требованием вернуться и предупреждением о том, что Аморг приближается к ним по суше во главе армии. Поэтому они отплыли к храму Зевса, где увидели шестнадцать афинских кораблей, которые Диомедон, следуя за Трасиклом, вез из Афин. Они немедленно бежали; один корабль направился в Эфес, остальные — в Теос. Четыре из них афиняне взяли пустыми, так как экипажи благополучно высадились на берег; остальные бежали в Теос. Затем афиняне отплыли на Самос. Хианцы со своими оставшимися кораблями снова вышли в море и, при поддержке сухопутных войск своих союзников, сначала подняли восстание в Лебеде, а затем в Эре. Затем и армия, и флот вернулись домой.

20. ὑπὸ δὲ τοὺς αὐτοὺς χρόνους αἱ ἐν τῷ Σπειραίῳ εἴκοσι νῆες τῶν Πελοποννησίων, καταδιωχθεῖσαι τότε καὶ ἐφορμούμεναι ἴσῳ ἀριθμῷ ὑπὸ Ἀθηναίων, ἐπέκπλουν ποιησάμεναι αἰφνίδιον καὶ κρατήσασαι ναυμαχίᾳ τέσσαράς τε ναῦς λαμβάνουσι τῶν Ἀθηναίων καὶ ἀποπλεύσασαι ἐς Κεγχρειὰς τὸν ἐς τὴν Χίον καὶ τὴν Ἰωνίαν πλοῦν αὖθις παρεσκευάζοντο. καὶ ναύαρχος αὐτοῖς ἐκ Λακεδαίμονος Ἀστύοχος ἐπῆλθεν, ᾧπερ ἐγίγνετο ἤδη πᾶσα ἡ ναυαρχία. [2] ἀναχωρήσαντος δὲ τοῦ ἐκ τῆς Τέω πεζοῦ καὶ Τισσαφέρνης αὐτὸς στρατιᾷ παραγενόμενος καὶ ἐπικαθελὼν τὸ ἐν τῇ Τέῳ τεῖχος, εἴ В этом случае, пожалуйста. καὶ Διομέδων ἀπελθόντος αὐτοῦ οὐ πολὺ ὕστερον δέκα ναυσὶν Ἀθηναίων ἀφικόμενος ἐσπείσατο Τηίοις ὥστε δέχεσθαι καὶ σφᾶς. Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете использовать их, когда вы хотите, чтобы они были готовы к использованию.

[20] Примерно в то же время двадцать пелопоннесских кораблей, которые были загнаны в Пирей и теперь блокированы таким же количеством афинских кораблей, совершили вылазку, разгромили афинян и захватили четыре корабля; затем они отошли к Кенхрее и снова приготовились плыть на Хиос и Ионию. В Кенхрее их встретил Астиох, адмирал из Лакедемона, которому собирались доверить весь пелопоннесский флот. К этому времени сухопутные войска Клазомен и Эритры отступили от Теоса, и Тиссаферн, который лично возглавил туда вторую армию и разгромил остатки афинского форта, также отступил. Вскоре после его отъезда прибыл Диомедон с десятью кораблями и заключил соглашение с тейцами, которые пообещали принять как афинян, так и пелопоннесцев. Затем он отплыл в Эрае, где безуспешно атаковал его и отплыл.

21. ??? τοῖς δυνατοῖς μετὰ Ἀθηναίων, οἳ ἔτυχον ἐν τρισὶ ναυσὶ παρόντες. καὶ ὁ δῆμος ὁ Σαμίων ἐς διακοσίους μέν τινας τοὺς πάντας τῶν δυνατωτάτων ἀπέκτεινε, τετρακοσίους δὲ φυγῇ ζημιώσαντες καὶ αὐτοὶ τὴν γῆν αὐτῶν καὶ οἰκίας νειμάμενοι, Ἀθηναίων τε σφίσιν αὐτονομίαν μετὰ ταῦτα ὡς βεβαίοις ἤδη ψηφισαμένων, τὰ λοιπὰ διῴκουν τὴν πόλιν, καὶ τοῖς γεωμόροις μετεδίδοσαν οὔτε ἄλλου οὐδενὸς οὔτε ἐκδοῦναι οὐδ᾽ ἀγαγέσθαι παρ᾽ ἐκείνων οὐδ᾽ ἐς ἐκείνους οὐδενὶ ἔτι τοῦ δήμου ἐξῆν.

[21] Примерно в то же время на Самосе произошла великая революция. Народ, при поддержке экипажей трех афинских судов, случайно оказавшихся в этом месте, восстал против вельможи, убил в общей сложности около двухсот человек и изгнал еще четыреста; затем они разделили между собой свои земли и дома. Афинский народ, теперь уверенный в их верности, даровал им независимость; и с тех пор город оказался в руках демократии. Они лишили бывших землевладельцев всех привилегий гражданства, не позволив им даже заключать браки ни с одной семьей, принадлежащей к народу, ни с кем из населенного ими народа.

22. μετὰ δὲ ταῦτα τοῦ αὐτοῦ θέρους οἱ Χῖοι, ὥσπερ ἤρξαντο, οὐδὲν ἀπολείποντες προθυμίας, ἄνευ τε Πελοποννησίων πλήθει παρόντες ἀποστῆσαι τὰς πόλεις καὶ βουλόμενοι ἅμα ὡς πλείστους σφίσι ξυγκινδυνεύειν, στρατεύονται αὐτοί τε τρισκαίδεκα ναυσὶν ἐπὶ τὴν Λέσβον, ὥσπερ εἴρητο ὑπὸ τῶν Λακεδαιμονίων δεύτερον ἐπ᾽ αὐτὴν ἰέναι καὶ ἐκεῖθεν ἐπὶ τὸν Ἑλλήσποντον, καὶ ὁ πεζὸς ἅμα Πελοποννησίων τε τῶν παρόντων καὶ τῶν αὐτόθεν ξυμμάχων παρῄει ἐπὶ Κλαζομενῶν τε καὶ Κύμης: ἦρχε δ᾽ αὐτοῦ Εὐάλας Σπαρτιάτης, τῶν δὲ νεῶν Δεινιάδας περίοικος. [2] καὶ αἱ μὲν νῆες καταπλεύσασαι Μήθυμναν πρῶτον ἀφιστᾶσι, καὶ καταλείπονται τέσαρες νῆες ἐν αὐτῇ: καὶ αὖθις αἱ λοιπαὶ Μυτιλήνην ἀφιστᾶσιν.

[22] Рвение хианцев не ослабевало. Они уже начали выходить с армиями и поднимать восстания независимо от пелопоннесцев, желая вовлечь как можно больше городов в собственную опасность. Тем же летом они отправили хианский флот, насчитывавший тринадцать кораблей. Экспедиция была направлена сначала против Лесбоса, поскольку лакедемоняне первоначально приказали своим офицерам отправиться с Хиоса на Лесбос, а оттуда к Геллеспонту. Командование флотом было поручено Дейниаде, одному из периеков. Тем временем пехота пелопоннесцев и соседних союзников под командованием спартанца Эваласа двинулась вдоль берега к Клазоменам и Киме. Флот отплыл к Лесбосу и сначала спровоцировал восстание в Метимне; там, оставив четыре своих корабля, они с оставшимися подняли восстание в Митилине.

23. ????????? τῶν Κεγχρειῶν ἀφικνεῖται ἐς Χίον. καὶ τρίτην ἡμέραν αὐτοῦ ἥκοντος αἱ Ἀττικαὶ νῆες πέντε καὶ εἴκοσιν ἔπλεον ἐς Λέσβον, ὧν ἦρχε Λέων καὶ Διομέδων: Λέων γὰρ ὕστερον δέκα ναυσὶ προσεβοήθησεν ἐκ τῶν Ἀθηνῶν. [2] ἀναγαγόμενος δὲ καὶ Ἀστύοχος τῇ αὐτῇ ἡμέρᾳ ἐς ὀψὲ καὶ προσλαβὼν Χίαν ναῦν μίαν ἔπλει ἐς τὴν Λέσβον, ὅπως ὠφελοίη, εἴ τι δύναιτο. καὶ ἀφικνεῖται ἐς τὴν Πύρραν, ἐκεῖθεν δὲ τῇ ὑστεραίᾳ ἐς Ἔρεσον, ἔνθα πυνθάνεται ὅτι ἡ Μυτιλήνη ὑπὸ τῶν Ἀθηναίων αὐτοβοεὶ ἑάλωκεν: [3] οἱ γὰρ Ἀθηναῖοι ὥσπερ ἔπλεον ἀπροσδόκητοι κατασχόντες ἐς τὸν λιμένα τῶν τε Χίων νεῶν ἐκράτησαν καὶ ἀποβάντες τοὺς ἀντιστάντας μάχῃ νικήσαντες τὴν πόλιν ἔσχον. [4] ἃ ??? Εὐβούλου Χίων νεῶν, αἳ τότε καταλειφθεῖσαι καὶ ὡς ἡ Μυτιλήνη ἑάλω φεύγουσαι περιέτυχον αὐτῷ τρεῖς （ μία γὰρ ἑάλω ὑπὸ τῶν Ἀθηναίων ） , οὐκέτι ἐπὶ τὴν Μυτιλήνην ὥρμησεν, ἀλλὰ τὴν Ἔρεσον ἀποστήσας καὶ ὁπλίσας, καὶ τοὺς ἀπὸ τῶν ἑαυτοῦ νεῶν ὁπλίτας πεζῇ παραπέμπει ἐπὶ τὴν Ἄντισσαν καὶ Μήθυμναν ἄρχοντα Ἐτεόνικον προστάξας: καὶ αὐτὸς ταῖς τε μεθ᾽ ἑαυτοῦ ναυσὶ καὶ ταῖς τρισὶ ταῖς Χίαις παρέπλει, ἐλπίζων τοὺς Μηθυμναίους θαρσήσειν τε ἰδόντας σφᾶς καὶ ἐμμενεῖν τῇ ἀποστάσει. [5] ὡς δὲ αὐτῷ τὰ ἐν τῇ Λέσβῳ πάντα ἠναντιοῦτο, ἀπέπλευσε τὸν ἑαυτοῦ στρατὸν πεζὸν ἀναλαβὼν ἐς τὴν Χίον. ἀπεκομίσθη δὲ πάλιν κατὰ πόλεις καὶ ὁ τῶν ξυμμάχων πεζός, ὃς ἐπὶ τὸν Ἑλλήσποντον ἐμέλλησεν ἰέναι. καὶ ἀπὸ τῶν ἐν Κεγχρειᾷ ξυμμαχίδων Πελοπονννησίων νεῶν ἀφικνοῦνται αὐτοῖς ἓξ μετὰ ταῦτα ἐς τὴν Χίον. [6] οἱ δὲ Ἀθηναῖοι τά τ᾽ ἐν τῇ Λέσβῳ πάλιν κατεστήσαντο καὶ πλεύσαντες ἐξ αὐτῆς Κλαζομενίων τὴν ἐν τῇ ἠπείρῳ Πολίχναν τειχιζομένην ἑλόντες διεκόμισαν πάλιν αὐτοὺς ἐς τὴν ἐν τῇ νήσῳ πόλιν, πλὴν τῶν αἰτίων τῆς ἀποστάσεως: οὗτοι δὲ ἐς Δαφνοῦντα ἀπῆλθον. καὶ αὖθις Κλαζομεναὶ προσεχώρησαν Ἀθηναίοις.

[23] Тем временем адмирал Лакедемонский Астиох с четырьмя кораблями отправился, как и намеревался, из Кенхрии и прибыл на Хиос. На третий день после его прибытия отряд афинского флота, насчитывавший двадцать пять кораблей, отплыл на Лесбос под командованием Леона и Диомедона; Леон прибыл из Афин позже Диомедона с подкреплением из десяти кораблей. В тот же день, ближе к вечеру, Астиох вышел в море и, взяв с собой один хианский корабль, отплыл на Лесбос, чтобы оказать любую возможную помощь хианскому флоту. Он прибыл в Пирру, а на следующий день — в Эрес, где услышал, что Митилен был захвачен афинянами при первом же ударе. Афинские корабли вошли в гавань, когда их меньше всего ожидали, и захватили хианские суда; К тому времени люди на борту высадились на берег и, разгромив в битве митиленские войска, вышедшие им навстречу, захватили город. Астиох услышал эту новость от эрезийцев и с хианских кораблей, оставленных с Эвбулом в Метимне. Они бежали, когда Митилен был взят, и теперь встретились с ним; но только трое из четырех, ибо один из них был захвачен афинянами. После этого, вместо того чтобы отправиться в Митилен, он поднял восстание в Эресе и вооружил жителей; затем он высадил тяжеловооруженных со своих кораблей и отправил их по суше в Антиссу и Метимну под командованием Этеоника; а сам со своими кораблями и тремя хианскими кораблями отправился туда, надеясь, что метимнийцы, увидев их, оживятся и продолжат восстание. Но на Лесбосе все обернулось против него; Поэтому он снова погрузил свои войска на корабли и отплыл обратно на Хиос. Сухопутные войска с кораблей, которые должны были отправиться к Геллеспонту, также вернулись в свои дома. Вскоре после этого на Хиос прибыли шесть кораблей от союзных сил пелопоннесцев, собравшихся в Кенхрее. Афиняне, восстановив свое влияние на Лесбосе, отплыли и, захватив Полихне на материке, который укрепляли клазомены, вернули всех в свой город на острове, за исключением инициаторов восстания, которые бежали к Дафну. Таким образом, клазомены вернулись в союз с Афинами.

24. τοῦ δ᾽ αὐτοῦ θέρους οἵ τ᾽ ἐπὶ Μιλήτῳ Ἀθηναῖοι ταῖς εἴκοσι ναυσὶν ἐν τῇ Λάδῃ ἐφορμοῦντες ἀπόβασιν ποιησάμενοι ἐς Πάνορμον τῆς Μιλησίας Χαλκιδέα τε τὸν Λακεδαιμόνιον ἄρχοντα μετ᾽ ὀλίγων παραβοηθήσαντα ἀποκτείνουσι καὶ τροπαῖον τρίτῃ ἡμέρᾳ ὕστερον διαπλεύσαντες ἔστησαν, ὃ οἱ Μιλήσιοι ὡς οὐ μετὰ κράτους τῆς γῆς σταθὲν ἀνεῖλον: [2] καὶ Λέων καὶ Διομέδων ἔχοντες τὰς ἐκ Λέσβου Ἀθηναίων ναῦς, ἔκ τε Οἰνουσσῶν τῶν πρὸ Χίου νήσων καὶ ἐκ Σιδούσσης καὶ ἐκ Πτελεοῦ, ἃ ἐν τῇ Ἐρυθραίᾳ εἶχον τείχη, καὶ ἐκ τῆς Λέσβου ὁρμώμενοι τὸν πρὸς τοὺς Χίους πόλεμον ἀπὸ τῶν νεῶν ἐποιοῦντο: εἶχον δ᾽ ἐπιβάτας τῶν ὁπλιτῶν ἐκ καταλόγου ἀναγκαστούς. [3] καὶ ἔν τε Καρδαμύλῃ ἀποβάντες καὶ ἐν Βολίσκῳ τοὺς προσβοηθήσαντας τῶν Χίων μάχῃ νικήσαντες καὶ πολλοὺς διαφθείραντες ἀνάστατα ἐποίησαν τὰ ταύτῃ χωρία, καὶ ἐν Φάναις αὖθις ἄλλῃ μάχῃ ἐνίκησαν καὶ τρίτῃ ἐν Λευκωνίῳ. καὶ μετὰ τοῦτο οἱ μὲν Χῖοι ἤδη οὐκέτι ἐπεξῇσαν, οἱ δὲ τὴν χώραν καλῶς κατεσκευασμένην καὶ ἀπαθῆ οὖσαν ἀπὸ τῶν Μηδικῶν μέχρι τότε διεπόρθησαν. [4] Χῖοι γὰρ μόνοι μετὰ Λακεδαιμονίους ὧν ἐγὼ ᾐσθόμην ηὐδαιμόνησάν τε ἅμα καὶ ἐσωφρόνησαν, καὶ ὅσῳ ἐπεδίδου ἡ πόλις αὐτοῖς ἐπὶ τὸ μεῖζον, τόσῳ δὲ καὶ ἐκοσμοῦντο ἐχυρώτερον. [5] καὶ οὐδ᾽ αὐτὴν τὴν ἀπόστασιν, εἰ τοῦτο δοκοῦσι παρὰ τὸ ἀσφαλέστερον πρᾶξαι, πρότερον ἐτόλμησαν ποιήσασθαι ἢ μετὰ πολλῶν τε καὶ ἀγαθῶν ξυμμάχων ἔμελλον ξυγκινδυνεύσειν καὶ τοὺς Ἀθηναίους ᾐσθάνοντο οὐδ᾽ αὐτοὺς ἀντιλέγοντας ἔτι μετὰ τὴν Σικελικὴν ξυμφορὰν ὡς οὐ πάνυ πονηρά σφῶν [βεβαίως ] τὰ πράγματα εἴη: εἰ δέ τι ἐν τοῖς ἀνθρωπείοις τοῦ βίου παραλόγοις ἐσφάλησαν, μετὰ πολλῶν οἷς ταὐτὰ ἔδοξε, τὰ τῶν Ἀθηναίων ταχὺ ξυναναιρεθήσεσθαι, τὴν ἁμαρτίαν ξυνέγνωσαν. [6] εἰργομένοις οὖν αὐτοῖς τῆς θαλάσσης καὶ κατὰ γῆν πορθουμένοις ἐνεχείρησάν τινες πρὸς Ἀθηναίους ἀγαγεῖν τὴν πόλιν: οὓς αἰσθόμενοι οἱ ἄρχοντες αὐτοὶ μὲν ἡσύχασαν, Ἀστύοχον δὲ ἐξ Ἐρυθρῶν τὸν ναύαρχον μετὰ τεσσάρων νεῶν, αἳ παρῆσαν αὐτῷ, κομίσαντες ἐσκόπουν ὅπως μετριώτατα ἢ ὁμήρων λήψει ἢ ἄλλῳ τῳ τρόπῳ καταπαύσουσι τὴν ἐπιβουλήν. καὶ οἱ μὲν ταῦτα ἔπρασσον.

[24] Тем же летом афиняне, расположившиеся двадцатью своими кораблями на острове Ладе и наблюдавшие за врагом в Милете, высадились на Панорме на территории Милеса. Халкидей, лакедемонский полководец, вышел им навстречу, но был убит. Три дня спустя они снова переплыли и установили трофей, который милетцы снесли, потому что афиняне в то время, когда они его воздвигли, не были настоящими хозяевами этой территории. Леон и Диомедон, находившиеся на Лесбосе вместе с остальным афинским флотом, расположили свои корабли на островах, называемых Энусами, которые находятся напротив Хиоса, на Сидуссе и Птелеуме, которые были их крепостями на территории Эритрейи, и на самом Лесбосе, и вели морскую войну против хитов. Морские пехотинцы, находившиеся на их борту, были гоплитами, взятыми из списка и принужденными к службе. Они совершили набеги на Кардамиле и Болисс, и, нанеся тяжелые потери хианцам, выступившим навстречу, опустошили весь этот регион. В другом сражении при Фане они снова разгромили их, а в третьем — при Леуконии. С тех пор хианцы оставались в пределах своих стен. Афиняне разорили их страну, которая была хорошо обеспечена продовольствием, и с Персидской войны до этого времени ни один захватчик их не коснулся. Насколько мне известно, ни один народ, кроме хианцев и лакедемонян (но хианцы не в равной степени с лакедемонянами), не сохранил умеренность в процветании, и по мере роста могущества их города росла также и стабильность их администрации. В этом восстании они, возможно, проявили недостаток осмотрительности, однако они не решались на него до тех пор, пока многие храбрые союзники не были готовы разделить с ними опасность, и пока сами афиняне, казалось, не признали, что после их бедствия на Сицилии положение их дел было безнадежно плохим. И если их обманула непостоянство человеческих вещей, то эта ошибка в суждениях была свойственна многим, кто, подобно им, верил, что афинская власть будет быстро свергнута. Но теперь, когда их вытеснили с моря и они увидели, как их земли разорены, некоторые из их граждан взялись вернуть город афинянам. Магистраты поняли их замысел, но вместо того, чтобы действовать самостоятельно, послали в Эритру за адмиралом Астиохом. Он прибыл с четырьмя кораблями, которые у него были на месте, и они вместе обсудили, каким образом можно подавить заговор с наименьшим насилием, будь то путем захвата заложников или каким-либо другим способом.

25. ??? καὶ πεντακόσιοι καὶ χίλιοι Ἀργείων （ τοὺς γὰρ ??????????????? ξυμμάχων ναυσὶ δυοῖν δεούσαις πεντήκοντα, ὧν ἦσαν καὶ ὁπλιταγωγοί, Φρυνίχου καὶ Ὀνομακλέους καὶ Σκιρωνίδου στρατηγούντων κατέπλευσαν ἐς Σάμον, καὶ διαβάντες ἐς Μίλητον ἐστρατοπεδεύσαντο. [2] . ἐλθόντες Πελοποννήσιοι καὶ Τισσαφέρνους τι [ξενικὸν] ἐπικουρικόν, καὶ αὐτὸς Τισσαφέρνης παρὼν καὶ ἡ ἵππος αὐτοῦ, ξυνέβαλον τοῖς Ἀθηναίοις καὶ τοῖς ξυμμάχοις. [3] καὶ οἱ μὲν Ἀργεῖοι τῷ σφετέρῳ αὐτῶν κέρᾳ προεξᾴξαντες καὶ καταφρονήσαντες, ὡς ἐπ᾽ Ἴωνάς τε καὶ οὐ δεξομένους ἀτακτότερον χωροῦντες, νικῶνται ὑπὸ τῶν Μιλησίων καὶ διαφθείρονται αὐτῶν ὀλίγῳ ἐλάσσους τριακοσίων ἀνδρῶν: [4] Ἀθηναῖοι δὲ τούς τε Πελοπονννησίους πρώτους νικήσαντες καὶ τοὺς βαρβάρους καὶ τὸν ἄλλον ὄχλον ὠσάμενοι, τοῖς Μιλησίοις οὐ ξυμμείξαντες, ἀλλ᾽ ὑποχωρησάντων αὐτῶν ἀπὸ τῆς τῶν Ἀργείων τροπῆς ἐς τὴν πόλιν ὡς ἑώρων τὸ ἄλλο σφῶν ἡσσώμενον, πρὸς αὐτὴν τὴν πόλιν τῶν Μιλησίων κρατοῦντες ἤδη τὰ ὅπλα τίθενται. [5] καὶ ξυνέβη ἐν τῇ μάχῃ ταύτῃ τοὺς Ἴωνας ἀμφοτέρωθεν τῶν Δωριῶν κρατῆσαι: τούς τε γὰρ κατὰ σφᾶς Πελοπονννησίους οἱ Ἀθηναῖοι ἐνίκων καὶ τοὺς Ἀργείους οἱ Μιλήσιοι. στήσαντες δὲ τροπαῖον τὸν περιτειχισμὸν ἰσθμώδους ὄντος τοῦ χωρίου οἱ Ἀθηναῖοι παρεσκευάζοντο, νομίζοντες, εἰ προσαγάγοιντο Μίλητον, ῥᾳδίως ἂν σφίσι καὶ τἆλλα προσχωρῆσαι.

[25] Лакедемоняне были заняты на Хиосе, когда к концу лета из Афин прибыло тысяча афинских гоплитов и полторы тысячи аргивян, из которых пятьсот изначально были легковооруженными, но афиняне дали им тяжелое оружие; также тысяча союзников. Их доставили на сорока восьми кораблях, некоторые из которых были транспортами, под командованием Фриника, Ономакла и Скиронида. Сначала они отплыли на Самос, затем переправились в Милет и заняли там позицию. Милетяне со своим отрядом из восьмисот тяжеловооруженных, пелопоннесцы, прибывшие с Халкидеем, и некоторые иностранные наемники Тиссаферна, который лично присутствовал там со своей конницей, вышли и вступили в бой с афинянами и их союзниками. Аргивяне своим флангом бросились вперед и совершили беспорядочную атаку на противостоящие им войска, которых они презирали; Афиняне полагали, что, будучи ионийцами, они наверняка смогут бежать. Но они потерпели поражение от милетцев, и почти триста из них погибли. Афиняне сначала разгромили пелопоннесцев, а затем отбросили варваров и менее сильные войска. Но они так и не вступили в бой с милетцами, которые, разгромив аргивян, увидев поражение своей другой части армии, вернулись в город. Афиняне, одержав победу, заняли позицию у стен Милета. В этом сражении ионийцы с обеих сторон имели преимущество перед дорийцами: афиняне разгромили пелопоннесцев, противостоявших им, а милетцы разгромили аргивян. Афиняне подняли трофей и приготовились построить стену через перешеек, отделяющий город от материка, полагая, что, если им удастся покорить Милет, другие города быстро вернутся к ним на свою сторону.

26. ?????? καὶ Σικελίας πέντε καὶ πεντήκοντα ναῦς ὅσον οὐ παρεῖναι. τῶν τε γὰρ Σικελιωτῶν, Ἑρμοκράτους τοῦ Συρακοσίου μάλιστα ἐνάγοντος ξυνεπιλαβέθσαι καὶ τῆς ὑπολοίπου Ἀθηναίων καταλύσεως, εἴκοσι νῆες Συρακοσίων ἦλθον καὶ Σελινούντιαι δύο, αἵ τε ἐκ Πελοποννήσου, ἃς παρεσκευάζοντο, ἑτοῖμαι ἤδη οὖσαι: καὶ Θηριμένει τῷ Λακεδαιμονίῳ ξυναμφότεραι Ἀστύοχον τὸν ναύαρχον προσταχθεῖσαι κομίσαι, κατέπλευσαν ἐς Λέρον πρῶτον τὴν πρὸ Μιλήτου νῆσον: [2] ἔπειτα ἐκεῖθεν αἰσθόμενοι ἐπὶ Μιλήτῳ ὄντας Ἀθηναίους ἐς τὸν Ἰασικὸν κόλπον πρότερον πλεύσαντες ἐβούλοντο εἰδέναι τὰ περὶ τῆς Μιλήτου. [3] ἐλθόντος δὲ Ἀλκιβιάδου ἵππῳ ἐς Τειχιοῦσσαν τῆς Μιλησίας, οἷπερ τοῦ κόλπου πλεύσαντες ηὐλίσαντο, πυνθάνονται τὰ περὶ τῆς μάχης （ παρῆν γὰρ Ἀλκιβιάδης καὶ ξυνεμάχετο τοῖς Μιλησίοις καὶ Τισσαφέρνει ） , καὶ αὐτοῖς παρῄνει, εἰ μὴ βούλονται τά τε ἐν Ἰωνίᾳ καὶ τὰ ξύμπαντα πράγματα διολέσαι, ὡς τάχιστα βοηθεῖν Μιλήτῳ καὶ μὴ περιιδεῖν ἀποτειχισθεῖσαν.

[26] Но тем временем, поздно вечером, им сообщили, что флот из пятидесяти пяти кораблей с Пелопоннеса и Сицилии находится неподалеку. Гермократ Сиракузский призвал сицилийцев помочь завершить свержение Афин. Из Сиракуз прибыло двадцать кораблей, два из Селина, а вместе с ними и пелопоннесские корабли, которые готовились к отправке. Две эскадры были поручены Терамену, который должен был доставить их к адмиралу Астиоху. Сначала они отплыли к Леросу, острову у берегов Милета. Оттуда, узнав, что афиняне находятся в Милете, они отплыли в Иасийский залив, желая выяснить судьбу города. Алкибиад прибыл верхом на коне к Тейхиусе на территории Милета, к тому месту в заливе, где флот прошел ночью, и от него они получили известие о битве. Ибо он присутствовал там и сражался на стороне милетцев и тиссафернов. И он рекомендовал им, если они не хотели погубить свое дело в Ионии и повсюду, немедленно оказать помощь Милету и прорвать блокаду.

27. καὶ οἱ μὲν ἅμα τῇ ἕῳ ἔμελλον βοηθήσειν: Φρύνιχος δὲ ὁ τῶν Ἀθηναίων στρατηγός, ὡς ἀπὸ τῆς Λέρου ἐπύθετο τὰ τῶν νεῶν σαφῶς, βουλομένων τῶν ξυναρχόντων ὑπομείναντας διαναυμαχεῖν, οὐκ ἔφη οὔτ᾽ αὐτὸς ποιήσειν τοῦτο οὔτ᾽ ἐκείνοις οὐδ᾽ ἄλλῳ οὐδενὶ ἐς δύναμιν ἐπιτρέψειν. [2] ὅπου γὰρ [ἔξεστιν] ἐν ὑστέρῳ σαφῶς εἰδότας πρὸς ὁπόσας τε ναῦς πολεμίας καὶ ὅσαις πρὸς αὐτὰς ταῖς σφετέραις ἱκανῶς καὶ καθ᾽ ἡσυχίαν παρασκευασαμένοις ἔσται ἀγωνίσασθαι, οὐδέποτε τῷ αἰσχρῷ ὀνείδει εἴξας ἀλόγως διακινδυνεύσειν. [3] . μετὰ ὁτουοῦν τρόπου αἴσχιον ξυμβήσεσθαι ἢν ἡσσηθῶσιν: καὶ τὴν πόλιν οὐ μόνον τῷ αἰσχρῷ, ἀλλὰ καὶ τῷ μεγίστῳ κινδύνῳ περιπίπτειν, ᾗ μόλις ἐπὶ ταῖς γεγενημέναις ξυμφοραῖς ἐνδέχεσθαι μετὰ βεβαίου παρασκευῆς καθ᾽ ἑκουσίαν, ἢ πάνυ γε ἀνάγκῃ, προτέρᾳ ποι ἐπιχειρεῖν, ἦ που δὴ μὴ βιαζομένῃ γε πρὸς αὐθαιρέτους κινδύνους ἰέναι. [4] ὡς τάχιστα δὲ ἐκέλευε τούς τε τραυματίας ἀναλαβόντας καὶ τὸν πεζὸν καὶ τῶν σκευῶν ὅσα ἦλθον ἔχοντες, ἃ δ᾽ ἐκ τῆς πολεμίας εἰλήφασι καταλιπόντας ὅπως κοῦφαι ὦσιν αἱ νῆες, ἀποπλεῖν ἐς Σάμον, κἀκεῖθεν ἤδη ξυναγαγόντας πάσας τὰς ναῦς τοὺς ἐπίπλους, ἤν που καιρὸς ᾖ, ποιεῖσθαι. [5] ὡς δὲ ἔπεισε, καὶ ἔδρασε ταῦτα: καὶ ἔδοξεν οὐκ ἐν τῷ αὐτίκα μᾶλλον ἢ ὕστερον, οὐκ ἐς τοῦτο μόνον, ἀλλὰ καὶ ἐς ὅσα ἄλλα Φρύνιχος κατέστη, οὐκ ἀξύνετος εἶναι. [6] καὶ οἱ μὲν Ἀθηναῖοι ἀφ᾽ ἑσπέρας εὐθὺς τούτῳ τῷ τρόπῳ ἀτελεῖ τῇ νίκῃ ἀπὸ τῆς Μιλήτου ἀνέστησαν, καὶ οἱ Ἀργεῖοι κατὰ τάχος καὶ πρὸς ὀργὴν τῆς ξυμφορᾶς ἀπέπλευσαν ἐκ τῆς Σάμου ἐπ᾽ οἴκου:

[27] Они решили отправиться на рассвете и оказать помощь этому месту. Но афинский полководец Фриних получил от Лероса некоторую информацию об их приближении, и, хотя его коллеги хотели остаться и рискнуть вступить в бой, он отказался и заявил, что сам не будет сражаться и не позволит им или кому-либо еще сражаться, если сможет этому помешать. Ибо, когда они смогут узнать точное количество вражеских кораблей и соотношение их собственных к ним, и, прежде чем вступить в бой, спокойно подготовиться, он не будет настолько глуп, чтобы рисковать всем из-за страха перед позором. В отступлении афинян перед вражеским флотом, когда того требуют обстоятельства, нет ничего бесчестного. Но поражение принесет глубочайший позор при любых обстоятельствах; и город тогда не только опозорится, но и окажется в крайней опасности. Даже если их приготовления будут полными и удовлетворительными, Афины после недавних бедствий не должны переходить в наступление, или, по крайней мере, не без абсолютной необходимости; И теперь, когда их никто не принуждал, зачем им было рисковать? Он настоятельно рекомендовал им взять на борт раненых, пехоту и все припасы, которые они привезли с собой, но оставить добычу, полученную в стране врага, чтобы их корабли были легче; им следует отплыть обратно на Самос и там, объединив все свои силы, продолжить атаки на Милет, когда представится возможность. Его совету последовали. И не только в этом случае, но и впоследствии, всякий раз, когда Фриниху приходилось действовать, он проявлял себя человеком великой проницательности. Так афиняне в тот же вечер покинули Милет, не одержав окончательной победы, а аргивяне, в ярости бросившись прочь с Самоса после своего поражения, отправились домой.

28. οἱ δὲ Πελοποννήσιοι ἅμα τῇ ἕῳ ἐκ τῆς Τειχιούσσης ἄραντες ἐπικατάγονται, καὶ μείναντες ἡμέραν μίαν τῇ ὑστεραίᾳ καὶ τὰς Χίας ναῦς προσλαβόντες τὰς μετὰ Χαλκιδέως τὸ πρῶτον ξυγκαταδιωχθείσας ἐβούλοντο πλεῦσαι ἐπὶ τὰ σκεύη ἃ ἐξείλοντο ἐς Τειχιοῦσσαν πάλιν. [2] καὶ ὡς ἦλθον, Τισσαφέρνης τῷ πεζῷ παρελθὼν πείθει αὐτοὺς ἐπὶ Ἴασον, ἐν ᾗ Ἀμόργης πολέμιος ὢν κατεῖχε, πλεῦσαι. καὶ προσβαλόντες τῇ Ἰάσῳ αἰφνίδιοι καὶ οὐ προσδεχομένων ἀλλ᾽ ἢ Ἀττικὰς τὰς ναῦς εἶναι αἱροῦσιν: καὶ μάλιστα ἐν τῷ ἔργῳ οἱ Συρακόσιοι ἐπῃνέθησαν. [3] καὶ τόν τε Ἀμόργην ζῶντα λαβόντες, Πισσούθνου νόθον υἱόν, ἀφεστῶτα δὲ βασιλέως, παραδιδόασιν οἱ Πελοποννήσιοι Τισσαφέρνει ἀπαγαγεῖν, εἰ βούλεται, βασιλεῖ, ὥσπερ αὐτῷ προσέταξε, καὶ τὴν Ἴασον διεπόρθησαν καὶ Для получения дополнительной информации: παλαιόπλουτον γὰρ ἦν τὸ χωρίον. [4] τούς τ᾽ ἐπικούρους τοὺς περὶ τὸν Ἀμόργην παρὰ σφᾶς αὐτοὺς κομίσαντες καὶ οὐκ ἀδικήσαντες ξυνέταξαν, ὅτι ἦσαν οἱ πλεῖστοι ἐκ Πελοποννήσου: τό τε πόλισμα Τισσαφέρνει παραδόντες καὶ τὰ ἀνδράποδα πάντα καὶ δοῦλα καὶ ἐλεύθερα, ὧν καθ᾽ ἕκαστον στατῆρα Если у вас есть какие-либо проблемы с питанием, вы можете сделать это в любое время. [5] καὶ Πεδάριτόν τε τὸν Λέοντος ἐς τὴν Χίον ἄρχοντα Λακεδαιμονίων πεμψάντων ἀποστέλλουσι πεζῇ μέχρι Ἐρυθρῶν ἔχοντα τὸ παρὰ Если у вас есть какие-либо проблемы, это может привести к тому, что вы почувствуете себя в безопасности. καὶ τὸ θέρος ἐτελεύτα.

[28] На рассвете пелопоннесцы отплыли из Тейхиусса и, прибыв в Милет, обнаружили, что афиняне ушли: пробыв там один день, на следующий день они взяли хианские корабли, которые под командованием Халкидея были ранее отброшены в Милет, и решили вернуться в Тейхиусса и забрать ту часть снаряжения, с которой они облегчили корабли. Там они встретили Тиссаферна, прибывшего со своей пехотой; он убедил их отправиться на Иас, в котором находился его враг Аморг. Так они атаковали Иас и захватили его внезапным натиском; ибо жителям даже в голову не приходило, что их корабли не афинские. Сиракузцы отличились в этом сражении. Пелопоннесцы взяли в плен Аморга, внебрачного сына Писсутна, который восстал, и отдали его Тиссаферну, чтобы тот, если пожелает, передал его царю в соответствии с царским приказом. Затем они разграбили Иас, и армия получила много сокровищ, ибо город был богат с давних времен. Они не причинили вреда наемникам Аморга, а приняли их в свои ряды, поскольку большинство из них прибыли из Пелопоннеса. Город и всех пленных, как рабов, так и свободных, они передали в руки Тиссаферна, который обязался дать им дарический статер за каждого человека; затем они вернулись в Милет. Оттуда они отправили по суше до Эритры Педарита, сына Леона, которого лакедемоняне послали в качестве наместника Хиоса; его сопровождали наемники, служившие Аморгу. Чтобы остаться на месте и взять под контроль Милет, они назначили Филиппа. Так закончилось лето.

29. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου χειμῶνος, ἐπειδὴ τὴν Ἴασον κατεστήσατο ὁ Τισσαφέρνης ἐς φυλακήν, παρῆλθεν ἐς τὴν Μίλητον, καὶ μηνὸς μὲν τροφήν, ὥσπερ ὑπέστη ἐν τῇ Λακεδαίμονι, ἐς δραχμὴν Ἀττικὴν ἑκάστῳ πάσαις ταῖς ναυσὶ διέδωκε, τοῦ δὲ λοιποῦ χρόνου ἐβούλετο τριώβολον διδόναι, ἕως ἂν βασιλέα ἐπέρηται: ἢν δὲ κελεύῃ, δώσειν ἔφη ἐντελῆ τὴν δραχμήν. [2] Ἑρμοκράτους δὲ ἀντειπόντος τοῦ Συρακοσίου στρατηγοῦ （ ὁ γὰρ Θηριμένης οὐ ναύαρχος ὤν, ἀλλ᾽ Ἀστυόχῳ παραδοῦναι τὰς ναῦς ??? ἑκάστῳ ἢ τρεῖς ὀβολοὶ ὡμολογήθησαν. ἐς γὰρ πέντε ναῦς καὶ πεντήκοντα τριάκοντα τάλαντα ἐδίδου τοῦ μηνός: καὶ τοῖς ἄλλοις, ὅσῳ πλείους νῆες ἦσαν τούτου τοῦ ἀριθμοῦ, κατὰ τὸν αὐτὸν λόγον τοῦτον ἐδίδοτο.

[29] Следующей зимой Тиссаферн, обеспечив безопасность Иаса, прибыл в Милет. Там он распределил месячное жалование между всеми кораблями по аттической драхме в день на человека, как и обещал его посланник в Лакедемоне; в дальнейшем он предложил давать только полдрахмы, пока не попросит разрешения у царя, пообещав, что если получит его, то выплатит всю драхму. Однако по возражению Гермократа, сиракузского полководца (Ферамен, не будучи сам адмиралом, а лишь управляя кораблями, которые он должен был передать Астиоху, не проявил интереса к вопросу о жаловании), он пообещал каждому человеку выплату чуть более трех оболов, рассчитывая общую сумму на каждые пять кораблей. Ибо он предлагал на каждые пять кораблей, до пятидесяти пяти, три таланта в месяц, и на любые корабли сверх этого числа он согласился выплачивать по той же ставке.

30. τοῦ δ᾽ αὐτοῦ χειμῶνος τοῖς ἐν τῇ Σάμῳ Ἀθηναίοις προσαφιγμέναι γὰρ ἦσαν καὶ οἴκοθεν ἄλλαι νῆες πέντε καὶ τριάκοντα καὶ στρατηγοὶ Χαρμῖνος καὶ Στρομβιχίδης καὶ Εὐκτήμων, καὶ τὰς ἀπὸ Χίου καὶ τὰς ἄλλας πάσας ξυναγαγόντες ἐβούλοντο διακληρωσάμενοι ἐπὶ μὲν τῇ Μιλήτῳ τῷ ναυτικῷ ἐφορμεῖν, πρὸς δὲ τὴν Χίον καὶ ναυτικὸν καὶ πεζὸν πέμψαι. [2] καὶ ἐποίησαν οὕτως: Στρομβιχίδης μὲν γὰρ καὶ Ὀνομακλῆς καὶ Εὐκτήμων τριάκοντα ναῦς ἔχοντες καὶ τῶν ἐς Μίλητον ἐλθόντων χιλίων ὁπλιτῶν μέρος ἄγοντες ἐν ναυσὶν ὁπλιταγωγοῖς ἐπὶ Χίον λαχόντες ἔπλεον, οἱ δ᾽ ἄλλοι ἐν Σάμῳ μένοντες τέσσαρσι καὶ ἑβδομήκοντα ναυσὶν ἐθαλασσοκράτουν καὶ ἐπίπλους τῇ Μιλήτῳ ἐποιοῦντο.

[30] В течение той же зимы из Афин на Самос прибыло тридцать пять кораблей под командованием Хармина, Стромбихида и Евктемона. После этого полководцы собрали весь свой флот, включая корабли, участвовавшие в битве при Хиосе, с целью распределения своих сил по жребию. Основная часть должна была продолжать наблюдение за Милетом, в то время как вторая часть кораблей и солдат должна была быть отправлена на Хиос. Соответственно, Стромбихид, Ономаклес и Евктемон с тридцатью кораблями, а также транспортами, на которых они перевозили часть тысячи тяжеловооруженных воинов, присоединившихся к армии в Милете, отплыли на Хиос, выполнив поручение, назначенное им жребием. Остальные полководцы, оставшиеся на Самосе с семьюдесятью четырьмя кораблями и обладавшие властью над морем, приготовились к высадке на Милет.

31. ὁ δ᾽ Ἀστύοχος ὡς τότε ἐν τῇ Χίῳ ἔτυχε διὰ τϴν προδοσίαν τοὺς ὁμήρους καταλεγόμενος τούτου μὲν ἐπέσχεν, ἐπειδὴ ᾔσθετο τάς τε Θηριμένους ναῦς ἡκούσας καὶ τὰ περὶ τὴν ξυμμαχίαν βελτίω ὄντα, λαβὼν δὲ ναῦς τάς τε Πελοποννησίων δέκα καὶ Χίας δέκα ἀνάγεται, [2] καὶ προσβαλὼν Πτελεῷ καὶ οὐχ ἑλὼν παρέπλευσεν ἐπὶ Κλαζομενὰς καὶ ἐκέλευεν αὐτῶν τοὺς τὰ Ἀθηναίων φρονοῦντας ἀνοικίζεσθαι ἐς τὸν Δαφνοῦντα καὶ προσχωρεῖν σφίσιν: ξυνεκέλευε δὲ καὶ Τάμως Ἰωνίας ὕπαρχος ὤν. [3] ὡς δ᾽ οὐκ ἐσήκουον, προσβολὴν ποιησάμενος τῇ πόλει οὔσῃ ἀτειχίστῳ καὶ οὐ δυνάμενος ἑλεῖν, ἀπέπλευσεν ἀνέμῳ μεγάλῳ αὐτὸς μὲν ἐς Φώκαιαν καὶ Κύμην, αἱ δὲ ἄλλαι νῆες κατῆραν ἐς τὰς ἐπικειμένας ταῖς Κλαζομεναῖς νήσους, Μαραθοῦσσαν καὶ Πήλην καὶ Δρυμοῦσσαν. [4] καὶ ὅσα ὑπεξέκειτο αὐτόθι τῶν Κλαζομενίων, ἡμέρας ἐμμείναντες διὰ τοὺς ἀνέμους ὀκτὼ τὰ μὲν διήρπασαν καὶ ἀνήλωσαν, τὰ δὲ ἐσβαλόμενοι ἀπέπλευσαν ἐς Φώκαιαν καὶ Κύμην ὡς Ἀστύοχον.

[31] Астиох находился на Хиосе, отбирая заложников в качестве меры предосторожности против предательства острова Афинам, но, услышав о подкреплениях, которые привез Терамен, и об улучшении перспектив союзников, он остановился и, взяв с собой десять пелопоннесских кораблей и десять хианских, вышел в море. Не сумев атаковать Птелеум, он отплыл в Клазомены и потребовал, чтобы афинская сторона поселилась в Дафне на материке и перешла на сторону пелопоннесцев: Тамос, один из персидских лейтенантов Ионии, присоединился к этому требованию. Но клазомены не стали его слушать; после чего он атаковал город (который не был укреплен стенами), но, не сумев его взять, отплыл с сильным ветром. Его самого доставили на Фокею и Киму, а остальная часть флота высадилась на островах Маратусса, Пеле и Дримусса, расположенных у берегов Клазомен. Там, задержавшись на восемь дней из-за непогоды, они разграбили и уничтожили часть имущества клазоменцев, оставленного на островах, и, взяв на борт корабль, отплыли на Фокею и Киму, где воссоединились с Астиохом.

32. ὄντος δ᾽ αὐτοῦ ἐνταῦθα Λεσβίων ἀφικνοῦνται πρέσβεις βουλόμενοι αὖθις ἀποστῆναι: καὶ αὐτὸν μὲν πείθουσιν, ὡς δ᾽ οἵ τε Κορίνθιοι καὶ οἱ ἄλλοι ξύμμαχοι ἀπρόθυμοι ἦσαν διὰ τὸ πρότερον σφάλμα, ἄρας ἔπλει ἐπὶ τῆς Χίου. καὶ χειμασθεισῶν τῶν νεῶν ὕστερον ἀφικνοῦνται ἄλλαι ἄλλοθεν ἐς τὴν Χίον. [2] καὶ μετὰ τοῦτο Πεδάριτος, τότε παριὼν πεζῇ ἐκ τῆς Μιλήτου, γενόμενος ἐν Ἐρυθραῖς διαπεραιοῦται αὐτός τε καὶ ἡ στρατιὰ ἐς Χίον: ὑπῆρχον δὲ αὐτῷ καὶ ἐκ τῶν πέντε νεῶν στρατιῶται ὑπὸ Χαλκιδέως ἐς πεντακοσίους ξὺν ὅπλοις καταλειφθέντες. [3] . Χίοις ὁ Ἀστύοχος τὸν λόγον ὡς χρὴ παραγενομένους ταῖς ναυσὶν ἀποστῆσαι τὴν λέσβον: ἢ γὰρ ξυμμάχους πλείους σφᾶς ἕξειν, ἢ τοὺς Ἀθηναίους, ἤν τι σφάλλωνται, κακώσειν. οἱ δ᾽ οὐκ ἐσήκουον, οὐδὲ τὰς ναῦς ὁ Πεδάριτος ἔφη τῶν Χίων αὐτῷ προήσειν.

[32] Пока Астиох находился там, к нему прибыли посланники с Лесбоса; лесбиянки снова горели желанием восстать, и он был готов им помочь; но коринфяне и другие союзники были обескуражены предыдущей неудачей. Поэтому он вышел в море и отплыл обратно на Хиос. Его корабли были рассеяны штормом и достигли Хиоса из разных мест. Вскоре после этого Педарит и его войско, прибыв по суше из Милета в Эритру, где он переправился через пролив, прибыли на Хиос. По прибытии он обнаружил в своем распоряжении моряков, которых Халкидей взял со своих пяти кораблей и оставил на Хиосе полностью вооруженными, численностью до пятисот человек. Поскольку некоторые из лесбиянок возобновили свое намерение поднять восстание, Астиох предложил Педариту и хицам отправиться с флотом на Лесбос и поднять восстание в стране; Таким образом, они увеличили бы число своих союзников, и, даже если бы эта попытка не увенчалась полным успехом, они нанесли бы вред афинянам. Но те не слушали, и Педарит отказался отдать ему хианские корабли.

33. ????????? καὶ ἃς αὐτὸς Λακωνικὰς ἔχων ἦλθεν, ἔπλει ἐπὶ τῆς Μιλήτου πρὸς τὴν ναυαρχίαν, πολλὰ ἀπειλήσας τοῖς Χίοις ἦ μὴν μὴ ἐπιβοηθήσειν, ἤν τι δέωνται. [2] καὶ προσβαλὼν Κωρύκῳ τῆς Ἐρυθραίας ἐνηυλίσατο. οἱ δ᾽ ἀπὸ τῆς Σάμου Ἀθηναῖοι ἐπὶ τὴν Χίον πλέοντες τῇ στρατιᾷ καὶ αὐτοὶ ἐκ τοῦ ἐπὶ θάτερα λόφου διείργοντο καὶ καθωρμίσαντο καὶ ἐλελήθεσαν ἀλλήλους. [3] . αἰχμάλωτοι ἐκ Σάμου ἐπὶ προδοσίᾳ ἐς Ἐρυθρὰς ἥκουσιν ἀφειμένοι, ἀνάγεται ὁ Ἀστύοχος εὐθὺς ἐς τὰς Ἐρυθρὰς πάλιν, καὶ παρὰ τοσοῦτον ἐγένετο αὐτῷ μὴ περιπεσεῖν τοῖς Ἀθηναίοις. [4] διαπλεύσας δὲ καὶ ὁ Πεδάριτος πρὸς αὐτόν, καὶ ἀναζητήσαντες τὰ περὶ τῶν δοκούντων προδιδόναι, ὡς ηὗρον ἅπαν ἐπὶ σωτηρίᾳ τῶν ἀνθρώπων ἐκ τῆς Σάμου προφασισθέν, ἀπολύσαντες τῆς αἰτίας ἀπέπλευσαν ὁ μὲν ἐς τὴν Χίον, ὁ δὲ ἐς τὴν Μίλητον ἐκομίσθη, ὥσπερ διενοεῖτο.

[33] Итак, Астиох взял пять коринфских кораблей и шестой из Мегары, один из Гермионы, а также лакедемонские корабли, которые он привёз с собой, и отплыл в Милет, чтобы принять командование. Он снова и снова угрожал хицам, что ни за что не поможет им, когда придёт время нужды. Прибыв в Корик в Эритрее, он провёл там ночь. Афинские корабли с Самоса уже направлялись на Хиос; они причалили в месте, где их от пелопоннесцев отделял лишь холм, и ни один флот не знал, что другой находится так близко. Но той ночью пришло донесение от Педарита, сообщавшее Астиоху, что некоторые эритрейские пленники были освобождены афинянами с Самоса при условии предательства Эритры и отправились туда с этим намерением. После чего Астиох отплыл обратно в Эритру. Ему чудом удалось избежать плена афинян. Педарит отправился навстречу ему. Они расспросили о предполагаемых предателях и выяснили, что всё это было уловкой, которую они придумали, чтобы сбежать с Самоса; поэтому их оправдали, и Педарит вернулся на Хиос, а Астиох продолжил своё путешествие в Милет.

34. ἐν τούτῳ δὲ καὶ ἡ τῶν Ἀθηναίων στρατιὰ ταῖς ναυσὶν ἐκ τοῦ Κωρύκου περιπλέουσα κατ᾽ Ἀργῖνον ἐπιτυγχάνει τρισὶ ναυσὶ τῶν Χίων μακραῖς, καὶ ὡς εἶδον, ἐδίωκον: καὶ χειμών τε μέγας ἐπιγίγνεται καὶ αἱ μὲν τῶν Χίων μόλις καταφεύγουσιν ἐς τὸν λιμένα, αἱ δὲ τῶν Ἀθηναίων αἱ μὲν μάλιστα ὁρμήσασαι τρεῖς διαφθείρονται καὶ ἐκπίπτουσι πρὸς τὴν πόλιν τῶν Χίων, καὶ ἄνδρες οἱ μὲν ἁλίσκονται, οἱ δ᾽ ἀποθνῄσκουσιν, αἱ δ᾽ ἄλλαι καταφεύγουσιν ἐς τὸν ὑπὸ τῷ Μίμαντι λιμένα Φοινικοῦντα καλούμενον. ἐντεῦθεν δ᾽ ὕστερον ἐς τὴν Λέσβον καθορμισάμενοι παρεσκευάζοντο ἐς τὸν τειχισμόν.

[34] Тем временем афинский флот, обогнув мыс Корик в направлении Аргина, наткнулся на три хиосских военных корабля и начал преследование. Начался сильный шторм, и хиосские корабли с трудом добрались до своей гавани, но из афинских кораблей три, наиболее рьяно преследовавшие их, были выведены из строя и выброшены на берег недалеко от города Хиос; экипажи либо погибли, либо попали в плен. Остальная часть флота нашла убежище в гавани Финик, расположенной у подножия горы Мимас, откуда, снова отплыв, они причалили к Лесбосу и начали подготовку к строительству форта, который они намеревались основать на Хиосе.

35. ἐκ δὲ τῆς Πελοποννήσου τοῦ αὐτοῦ χειμῶνος Ἱπποκράτης ὁ Λακεδαιμόνιος ἐκπλεύσας δέκα μὲν Θουρίαις ναυσίν, ὧν ἦρχε Δωριεὺς ὁ Διαγόρου τρίτος αὐτός, μιᾷ δὲ Λακωνικῇ, μιᾷ δὲ Συρακοσίᾳ, καταπλεῖ ἐς Κνίδον: ἡ δ᾽ ἀφειστήκει ἤδη ὑπὸ Τισσαφέρνους. [2] καὶ αὐτοὺς οἱ ἐν τῇ Μιλήτῳ, ὡς ᾔσθοντο, ἐκέλευον ταῖς μὲν ἡμισείαις τῶν νεῶν Κνίδον φυλάσσειν, ταῖς δὲ περὶ Τριόπιον οὔσαις τὰς ἀπ᾽ Αἰγύπτου ὁλκάδας προσβαλλούσας ξυλλαμβάνειν: δὲ τὸ Τριόπιον ἄκρα Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это. [3] πυθόμενοι δὲ οἱ Ἀθηναῖοι καὶ πλεύσαντες ἐκ τῆς Σάμου λαμβάνουσι τὰς ἐπὶ τῷ Τριοπίῳ φρουρούσας ἓξ ναῦς: οἱ δ᾽ ἄνδρες ἀποφεύγουσιν ἐξ αὐτῶν. καὶ μετὰ τοῦτο ἐς τὴν Κνίδον καταπλεύσαντες καὶ προσβαλόντες τῇ πόλει ἀτειχίστῳ οὔσῃ ὀλίγου εἷλον. [4] . καὶ ἐπεσελθόντων αὐτοῖς τῶν ἀπὸ τοῦ Τριοπίου ἐκ τῶν νεῶν διαφυγόντων οὐκέθ᾽ ὁμοίως ἔβλαπτον, ἀπελθόντες καὶ δῃώσαντες τὴν τῶν Κνιδίων γῆν ἐς τὴν Σάμον ἀπέπλευσαν.

[35] В ту же зиму Гиппократ Лакедемонский отплыл из Пелопоннеса с одним лаконским, одним сиракузским и десятью турийскими кораблями; из них последним командовали Дорий, сын Диагора, и двое других. Они причалили к Книду, который под влиянием Тиссаферна уже восстал против Афин. Пелопоннесские власти в Милете, узнав об их прибытии, приказали одной половине кораблей охранять Книд, а другой половине отплыть к Триопию и захватить торговые суда, прибывшие туда из Египта. Триопий — это мыс в окрестностях Книда, на котором находится храм Аполлона. Афиняне, узнав об их намерениях, отплыли из Самоса и захватили шесть кораблей, охранявших Триопий; экипажи спаслись. Затем они отплыли к Книду и, напав на город, который не был обнесен стеной, почти полностью захватили его. На следующий день они предприняли вторую атаку, но за ночь жители укрепили свои наспех подготовленные оборонительные сооружения, и некоторые из тех, кто спасся с кораблей, захваченных в Триопии, добрались до города. Поэтому атака афинян оказалась менее разрушительной, чем в первый день; и, отступив из города и опустошив принадлежащую ему местность, они отплыли обратно на Самос.

36. ὑπὸ δὲ τὸν αὐτὸν χρόνον Ἀστυόχου ἥκοντος ἐς τὴν Μίλητον ἐπὶ τὸ ναυτικὸν οἱ Πελοποννήσιοι εὐπόρως ἔτι εἶχον ἅπαντα τὰ κατὰ τὸ στρατόπεδον: καὶ γὰρ μισθὸς ἐδίδοτο ἀρκούντως καὶ τὰ ἐκ τῆς Ἰάσου μεγάλα χρήματα διαρπασθέντα ὑπῆν τοῖς στρατιώταις, οἵ τε Μιλήσιοι προθύμως τὰ τοῦ πολέμου ἔφερον. [2] ?????? αἱ πρὸς Χαλκιδέα γενόμεναι ἐνδεεῖς εἶναι καὶ οὐ πρὸς σφῶν μᾶλλον, καὶ ἄλλας ἔτι Θηριμένους παρόντος ἐποίουν: καὶ εἰσὶν αἵδε.

[36] Примерно в то же время Астиох прибыл в Милет и принял командование флотом. Он обнаружил, что пелопоннесцы по-прежнему в изобилии обеспечены всем необходимым. У них было достаточно жалования; большая добыча, захваченная в Иасе, находилась в руках армии, и милетцы вели войну с готовностью. Однако пелопоннесцы сочли прежний договор, заключенный между Тиссаферном и Халкидием, недействительным и невыгодным для них; поэтому перед отъездом Терамена они заключили новые союзные соглашения, которые были следующими:

37. 'ξυνθῆκαι Λακεδαιμονίων καὶ τῶν ξυμμάχων πρὸς βασιλέα Δαρεῖον καὶ τοὺς παῖδας τοὺς βασιλέως καὶ Τισσαφέρνην, σπονδὰς εἶναι καὶ φιλίαν κατὰ τάδε. [2] ὁπόση χώρα καὶ πόλεις βασιλέως εἰσὶ Δαρείου ἢ τοῦ πατρὸς ἦσαν ἢ τῶν προγόνων, ἐπὶ ταύτας μὴ ἰέναι ἐπὶ πολέμῳ μηδὲ κακῷ ????????? πράσσεσθαι ἐκ τῶν πόλεων τούτων μήτε Λακεδαιμονίους μήτε τοὺς ξυμμάχους τοὺς Λακεδαιμονίων: μηδὲ Δαρεῖον βασιλέα μηδὲ ὧν βασιλεὺς ἄρχει ἐπὶ Λακεδαιμονίους μηδὲ τοὺς ξυμμάχους ἰέναι ἐπὶ πολέμῳ μηδὲ κακῷ μηδενί. [3] ἢν δέ τι δέωνται Λακεδαιμόνιοι ἢ οἱ ξύμμαχοι βασιλέως Λακεδαιμονίων ἢ τῶν ξυμμάχων, ὅτι ἂν πείθωσιν ἀλλήλους, τοῦτο ποιοῦσι καλῶς ἔχειν. [4] τὸν δὲ πόλεμον τὸν πρὸς Ἀθηναίους καὶ τοὺς ξυμμάχους κοινῇ ἀμφοτέρους πολεμεῖν: ἢν δὲ κατάλυσιν ποιῶνται, κοινῇ ἀμφοτέρους ποιεῖσθαι. ὁπόση δ᾽ ἂν στρατιὰ ἐν τῇ χώρᾳ τῇ βασιλέως ᾖ μεταπεμψαμένου βασιλέως, τὴν δαπάνην βασιλέα παρέχειν. [5] ἢν δέ τις τῶν πόλεων ὁπόσαι ξυνέθεντο βασιλεῖ ἐπὶ τὴν βασιλέως ἴῃ χώραν, τοὺς ἄλλους κωλύειν καὶ ἀμύνειν βασιλεῖ κατὰ τὸ δυνατόν: καὶ ἤν τις τῶν ἐν τῇ βασιλέως χώρᾳ ἢ ὅσης βασιλεὺς ἄρχει ἐπὶ τὴν Λακεδαιμονίων ἴῃ ἢ τῶν ξυμμάχων, βασιλεὺς κωλυέτω καὶ ἀμυνέτω κατὰ τὸ δυνατόν.'

[37] «Лакедемоняне и их союзники заключают соглашение с царем Дарием и сыновьями царя, а также с Тиссаферном о союзе и дружбе между ними на следующих условиях: I. Все территории и города, принадлежащие царю Дарию, или ранее принадлежавшие его отцу, или его предкам, ни лакедемоняне, ни их союзники не должны воевать против них, причинять им вред, и ни лакедемоняне, ни их союзники не должны взимать с них дань. Ни царь Дарий, ни подданные царя не должны воевать против лакедемонян или их союзников, и причинять им вред. II. Если лакедемоняне или их союзники нуждаются в чем-либо от царя, или царь нуждается в чем-либо от лакедемонян и их союзников, все, что они сделают по взаимному соглашению, будет иметь юридическую силу. III. Они будут вести войну против афинян и их союзников совместно, и если они заключат мир, то будут заключать мир совместно. IV. Король обязан оплачивать расходы на любое количество войск, за которые он послал, до тех пор, пока они остаются в стране короля. V. Если какой-либо из городов, являющихся сторонами настоящего договора, выступит против страны короля, остальные должны вмешаться и оказать королю помощь в меру своих возможностей. И если кто-либо из жителей страны короля или любой страны, находящейся под властью короля, выступит против страны лакедемонян или их союзников, король должен вмешаться и оказать им помощь в меру своих возможностей.

38. μετὰ δὲ ταύτας τὰς ξυνθήκας Θηριμένης μὲν παραδοὺς Ἀστυόχῳ τὰς ναῦς ἀποπλέων ἐν κέλητι ἀφανίζεται, [2] οἱ δ᾽ ἐκ τῆς Λέσβου Ἀθηναῖοι ἤδη διαβεβηκότες ἐς τὴν Χίον τῇ στρατιᾷ καὶ κρατοῦντες καὶ γῆς καὶ θαλάσσης Δελφίνιον ἐτείχιζον, χωρίον ἄλλως τε ἐκ γῆς καρτερὸν καὶ λιμένας ἔχον καὶ τῆς τῶν Χίων πόλεως οὐ πολὺ ἀπέχον. [3] . αὐτοῖς οὐ πάνυ εὖ διακείμενοι, ἀλλὰ καὶ τῶν μετὰ Τυδέως τοῦ Ἴωνος ἤδη ὑπὸ Πεδαρίτου ἐπ᾽ ἀττικισμῷ τεθνεώτων καὶ τῆς ἄλλης πόλεως κατ᾽ ἀνάγκην ἐς ὀλίγους κατεχομένης ὑπόπτως διακείμενοι ἀλλήλοις ἡσύχαζον, καὶ οὔτ᾽ αὐτοὶ διὰ ταῦτα οὔθ᾽ οἱ μετὰ Πεδαρίτου ἐπίκουροι ἀξιόμαχοι αὐτοῖς ἐφαίνοντο. [4] . ἐσήκουεν, ἐπιστέλλει περὶ αὐτοῦ ἐς τὴν Λακεδαίμονα ὁ Πεδάριτος ὡς ἀδικοῦντος. [5] καὶ τὰ μὲν ἐν τῇ Χίῳ ἐς τοῦτο καθειστήκει τοῖς Ἀθηναίοις: αἱ δ᾽ ἐκ τῆς Σάμου νῆες αὐτοῖς ἐπίπλους μὲν ἐποιοῦντο ταῖς ἐν Если вы хотите, чтобы все было в порядке, вы можете выбрать подходящий вариант.

[38] После заключения договора Терамен, передав флот Астиоху, отплыл на небольшой лодке и больше о нем ничего не было слышно. Афиняне, которые теперь переправились со своими войсками с Лесбоса на Хиос и имели преимущество как на суше, так и на море, начали укреплять Дельфиний, место недалеко от города Хиос, который обладал двойным преимуществом: был силен на суше и имел гавани. Хиосцы же тем временем оставались бездействующими; они уже потерпели тяжелые поражения в нескольких сражениях, и их внутреннее положение было далеко не удовлетворительным; ибо Тидей, сын Иона, и его сообщники были казнены Педаритом по обвинению в соучастии с Афинами, и город был превращен сильной рукой в простую олигархию. Поэтому между ними существовало взаимное недоверие, и их нельзя было убедить в том, что ни они сами, ни наемники, приведенные Педаритом, могут противостоять врагу. Однако они отправили послание в Милет с просьбой о помощи к Астиоху, но тот отказал. После этого Педарит отправил донесение Лакедемону, жалуясь на его неправомерные действия. Так благоприятно для афинян развивались события на Хиосе. Основной флот, оставленный на Самосе, время от времени совершал угрожающие вылазки против врага у Милета, но поскольку они никогда не выходили из боя, афиняне в конце концов отступили на Самос и остались там.

39. ἐκ δὲ τῆς Πελοποννήσου ἐν τῷ αὐτῷ χειμῶνι αἱ τῷ Φαρναβάζῳ [ὑπὸ] Καλλιγείτου τοῦ Μεγαρέως καὶ Τιμαγόρου τοῦ Κυζικηνοῦ πρασσόντων παρασκευασθεῖσαι ὑπὸ Λακεδαιμονίων ἑπτὰ καὶ εἴκοσι νῆες ἄρασαι ἔπλεον ἐπὶ Ἰωνίας περὶ ἡλίου τροπάς, καὶ ἄρχων ἐπέπλει αὐτῶν Ἀντισθένης Σπαρτιάτης. [2] ξυνέπεμψν δὲ οἱ Λακεδαιμόνιοι καὶ ἕνδεκα ἄνδρας Σπαρτιατῶν ξυμβούλους Ἀστυόχῳ, ὧν εἷς ἦν Λίχας Ἀρκεσιλάου: καὶ εἴρητο αὐτοῖς ἐς Μίλητον ἀφικομένους τῶν τε ἄλλων ξυνεπιμέλεσθαι ᾗ μέλλει ἄριστα ἕξειν, καὶ τὰς ναῦς ταύτας ἢ αὐτὰς ἢ πλείους ἢ καὶ ἐλάσσους ἐς τὸν Ἑλλήσποντον ὡς Φαρνάβαζον, ἢν δοκῇ, ἀποπέμπειν, Κλέαρχον τὸν Ῥαμφίου, ὃς ξυνέπλει, ἄρχοντα προστάξαντας, καὶ Ἀστύοχον, ἢν δοκῇ τοῖς ἕνδεκα ἀνδράσι, παύειν τῆς ναυαρχίας, Ἀντισθένη δὲ καθιστάναι: πρὸς γὰρ τὰς τοῦ Πεδαρίτου ἐπιστολὰς ὑπώπτευον αὐτόν. [3] πλέουσαι οὖν αἱ νῆες ἀπὸ Μαλέας πελάγιαι Μήλῳ προσέβαλον, καὶ περιτυχόντες ναυσὶ δέκα Ἀθηναίων τὰς τρεῖς λαμβάνουσι κενὰς καὶ κατακαίουσιν. μετὰ δὲ τοῦτο δεδιότες μὴ αἱ διαφυγοῦσαι τῶν Ἀθηναίων ἐκ τῆς Μήλου νῆες, ὅπερ ἐγένετο, μηνύσωσι τοῖς ἐν τῇ Σάμῳ τὸν ἐπίπλουν αὐτῶν, πρὸς τὴν Κρήτην πλεύσαντες καὶ πλείω τὸν πλοῦν διὰ φυλακῆς ποιησάμενοι ἐς τὴν Καῦνον τῆς Ἀσίας κατῆραν. [4] ἐντεῦθεν δὴ ὡς ἐν ἀσφαλεῖ ὄντες ἀγγελίαν ἔπεμπον ἐπὶ τὰς ἐν τῇ Μιλήτῳ ναῦς τοῦ ξυμπαρακομισθῆναι.

[39] В течение той же зимы, примерно в день солнцестояния, двадцать семь кораблей, которые Каллигит из Мегары и Тимагор из Кизика, агенты Фарнабаза, убедили лакедемонян укомплектовать в его интересах, отплыли в Ионию: они были поставлены под командование Антистена, спартанца. Лакедемоняне одновременно послали одиннадцать спартанцев в качестве советников Астиоха, одним из которых был Лиха, сын Аркесилая. Помимо получения общего поручения помогать в управлении делами по своему усмотрению, они были уполномочены по прибытии в Милет отправить, если сочтут нужным, эти корабли, или большее или меньшее их количество, Фарнабазу на Геллеспонт под командованием Клиарха, сына Рамфия, который плыл с ними. Одиннадцать кораблей могли также, если сочтут это правильным, лишить Астиоха командования и назначить на его место Антистена, поскольку отправка Педарита вызвала подозрения в его адрес. Поэтому корабли отплыли из Малеи по открытому морю, пока не достигли Мелоса. Там они высадились на десять афинских кораблей; из них взяли три без экипажей и сожгли их. Но затем, опасаясь, что оставшиеся, которым удалось спастись, как это и произошло, сообщат флоту на Самосе о своем приближении, они предусмотрительно выбрали более длинный маршрут. Обогнув Крит, они зашли в Каун в Азии. Они посчитали, что теперь находятся в безопасности, и отправили гонца к флоту в Милете с просьбой о сопровождении конвоя.

40. οἱ δὲ Χῖοι καὶ Πεδάριτος κατὰ τὸν αὐτὸν χρόνον οὐδὲν ἧσσον, καίπερ διαμέλλοντα, τὸν Ἀστύοχον πέμποντες ἀγγέλους ἠξίουν σφίσι πολιορκουμένοις βοηθῆσαι ἁπάσαις ταῖς ναυσὶ καὶ μὴ περιιδεῖν τὴν μεγίστην τῶν ἐν Ἰωνίᾳ ξυμμαχίδων πόλεων ἔκ τε θαλάσσης εἰργομένην καὶ κατὰ γῆν λῃστείαις πορθουμένην. [2] . πλεῖστοι γενόμενοι καὶ ἅμα διὰ τὸ πλῆθος χαλεπωτέρως ἐν ταῖς ἀδικίαις κολαζόμενοι, ὡς ἡ στρατιὰ τῶν Ἀθηναίων βεβαίως ἔδοξε μετὰ τείχους ἱδρῦσθαι, εὐθὺς αὐτομολίᾳ τε ἐχώρησαν οἱ πολλοὶ πρὸς αὐτοὺς καὶ τὰ πλεῖστα κακὰ ἐπιστάμενοι τὴν χώραν οὗτοι ἔδρασαν. [3] ἔφασαν οὖν χρῆναι οἱ Χῖοι, ἕως ἔτι ἐλπὶς καὶ δυνατὸν κωλῦσαι, τειχιζομένου τοῦ Δελφινίου καὶ ἀτελοῦς ὄντος καὶ στρατοπέδῳ καὶ ναυσὶν ἐρύματος μείζονος προσπεριβαλλομένου, βοηθῆσαι σφίσιν. ὁ δὲ Ἀστύοχος καίπερ οὐ διανοούμενος διὰ τὴν τότε ἀπειλήν, ὡς ἑώρα καὶ τοὺς ξυμμάχους προθύμους ὄντας, ὥρμητο ἐς τὸ βοηθεῖν.

[40] Тем временем хианцы и Педарит продолжали посылать гонцов к Астиоху, который продолжал медлить. Они умоляли его прийти им на помощь со всем своим флотом, говоря, что они заблокированы и что он не должен допустить, чтобы главный союзник Спарты в Ионии был отрезан от моря, захвачен и опустошен сушей. Теперь у хианцев было больше домашних рабов, чем у любого другого государства, за исключением Лакедемона, и их проступки всегда наказывались строже из-за их численности; так что, когда казалось, что афинская армия прочно обосновалась в своих укреплениях, большинство из них сразу же перешли на сторону врага. И они причинили наибольший ущерб, потому что знали местность. Хианцы настаивали на том, чтобы лакедемоняне пришли им на помощь, пока еще была надежда на вмешательство в каких-либо целях; укрепление Дельфиния, хотя и не было завершено, шло полным ходом, и афиняне начали расширять линии обороны, защищавшие их армию и корабли. Астиох, видя, что союзники рьяно поддерживают его дело, хотя и намеревался осуществить свою угрозу, теперь решил оказать помощь хианцам.

41. ἐν τούτῳ δὲ ἐκ τῆς Καύνου παραγίγνεται ἀγγελία ὅτι αἱ ἑπτὰ καὶ εἴκοσι νῆες καὶ οἱ τῶν Λακεδαιμονίων ξύμβουλοι πάρεισιν: καὶ νομίσας πάντα ὕστερα εἶναι τἆλλα πρὸς τὸ ναῦς τε, ὅπως θαλασσοκρατοῖεν μᾶλλον, τοσαύτας ξυμπαρακομίσαι, καὶ τοὺς Λακεδαιμονίους, οἳ ἧκον κατάσκοποι αὐτοῦ, ἀσφαλῶς περαιωθῆναι, εὐθὺς ἀφεὶς τὸ ἐς τὴν Χίον ἔπλει ἐς τὴν Καῦνον. [2] . καὶ ὑπὸ σεισμοῦ, ὃς αὐτοῖς ἔτυχε μέγιστός γε δὴ ὧν μεμνήμεθα γενόμενος, ξυμπεπτωκυῖαν ἐκπορθεῖ, τῶν ἀνθρώπων ἐς τὰ ὄρη πεφευγότων, καὶ τὴν χώραν καταδρομαῖς λείαν ἐποιεῖτο, πλὴν τῶν ἐλευθέρων: τούτους δὲ ἀφίει. [3] ἐκ δὲ τῆς Κῶ ἀφικόμενος ἐς τὴν Κνίδον νυκτὸς ἀναγκάζεται ὑπὸ τῶν Κνιδίων παραινούντων μὴ ἐκβιβάσαι τοὺς ναύτας, ἀλλ᾽ ὥσπερ εἶχε πλεῖν εὐθὺς ἐπὶ τὰς τῶν Ἀθηναίων ναῦς εἴκοσιν, ἃς ἔχων Χαρμῖνος εἷς τῶν ἐκ Σάμου στρατηγῶν ἐφύλασσε ταύτας τὰς ἑπτὰ καὶ εἴκοσι ναῦς ἐκ τῆς Πελοποννήσου προσπλεούσας, ἐφ᾽ ἅσπερ καὶ Ἀστύοχος παρέπλει. [4] ἐπύθοντο δὲ οἱ ἐν τῇ Σάμῳ ἐκ τῆς Μήλου τὸν ἐπίπλουν αὐτῶν, καὶ ἡ φυλακὴ τῷ Χαρμίνῳ περὶ τὴν Σύμην καὶ Χάλκην καὶ Ῥόδον καὶ περὶ τὴν Λυκίαν ἦν: ἤδη γὰρ ᾐσθάνετο καὶ ἐν τῇ Καύνῳ οὔσας αὐτάς.

[41] Но тем временем он получил сообщение от Кауна, в котором сообщалось о прибытии двадцати семи кораблей и его лакедемонских советников. Он считал, что все должно уступить место важности сопровождения столь крупного подкрепления, которое обеспечит лакедемонянам большее господство на море, и что он должен прежде всего обеспечить безопасный проход комиссаров, которые должны были доложить о его действиях. Поэтому он немедленно отказался от запланированной экспедиции на Хиос и отплыл в Каун. По пути он высадился на острове Кос Меропис. Город был не укреплен и разрушен землетрясением, самым сильным из всех, что когда-либо случались на нашей памяти. Жители бежали в горы; поэтому он разграбил город, захватил и разорил страну, но отпустил найденных им свободных жителей. С Коса он прибыл ночью в Книд и, под давлением настойчивости книдийцев, вместо того чтобы высадить своих людей, немедленно отплыл, как и прежде, против двадцати афинских кораблей, на которых Хармин (один из полководцев на Самосе) наблюдал за двадцатью семью кораблями, ожидаемыми из Пелопоннеса, которые Астиох собирался сопровождать. Афиняне на Самосе получили известие об их прибытии от Мелоса, и Хармин бороздил воды островов Симе, Халке и Родоса, а также побережья Ликии; к этому времени он узнал, что они находятся в Кауне.

42. ἐπέπλει οὖν ὥσπερ εἶχε πρὸς τὴν Σύμην ὁ Ἀστύοχος πρὶν ἔκπυστος γενέσθαι, εἴ πως περιλάβοι που μετεώρους τὰς ναῦς. καὶ αὐτῷ ὑετός τε καὶ τὰ ἐκ τοῦ οὐρανοῦ ξυννέφελα ὄντα πλάνησιν τῶν νεῶν ἐν τῷ σκότει καὶ ταραχὴν παρέσχεν. [2] καὶ ἅμα τῇ ἕῳ διεσπασμένου τοῦ ναυτικοῦ καὶ τοῦ μὲν φανεροῦ ἤδη ὄντος τοῖς Ἀθηναίοις τοῦ εὐωνύμου κέρως, τοῦ δὲ ἄλλου περὶ τὴν νῆσον ἔτι πλανωμένου, ἐπανάγονται κατὰ τάχος ὁ Χαρμῖνος καὶ οἱ Ἀθηναῖοι ἐλάσσοσιν ἢ ταῖς εἴκοσι ναυσί, νομίσαντες ἅσπερ ἐφύλασσον ναῦς τὰς ἀπὸ τῆς Καύνου ταύτας εἶναι. [3] ?????? ἔργῳ ἐπεκράτουν, μέχρι οὗ ἐπεφάνησαν αὐτοῖς παρὰ δόξαν αἱ πλείους τῶν νεῶν καὶ πανταχόθεν ἀπεκλῄοντο. [4] . καταφεύγουσιν ἐς τὴν Τευτλοῦσσαν νῆσον, ἐντεῦθεν δὲ ἐς Ἁλικαρνασσόν. ?????? τῆς Καύνου ἑπτὰ καὶ εἴκοσι νεῶν αὐτοῖς ξυμπάσαις πλεύσαντες καὶ τροπαῖον ἐν τῇ Σύμῃ στήσαντες πάλιν ἐς τὴν Κνίδον καθωρμίσαντο:

[42] Поэтому Астиох немедленно отплыл в Симе, прежде чем стало известно о его прибытии, в надежде обнаружить афинскую эскадру в открытом море. Дождь и облачность вызвали смятение среди его кораблей, которые заблудились в темноте. С рассветом флот рассеялся, и афинянам был виден только левый фланг, в то время как остальные корабли все еще отставали от берега острова. Хармин и афиняне вышли в море с частью своих двадцати кораблей, полагая, что это всего лишь эскадра из Кауна, за которой они наблюдают. Они немедленно атаковали их, потопили три, вывели из строя другие и одерживали победу, когда, к их удивлению, появилась большая часть лакедемонского флота, угрожая окружить их. После чего они бежали, потеряв шесть кораблей, но вместе с остальными захватили остров Теутлусса, а оттуда — Галикарнасс. Пелопоннесцы зашли в Книд и, объединившись там с двадцатью семью кораблями из Кауна, все они отплыли в Симе и подняли трофей; затем они вернулись и снова зашли в порт Книда.

43. οἱ δὲ Ἀθηναῖοι ταῖς ἐκ τῆς Σάμου ναυσὶ πάσαις, ὡς ᾔσθοντο τὰ τῆς ναυμαχίας, πλεύσαντες ἐς τὴν Σύμην καὶ ἐπὶ μὲν τὸ ἐν τῇ Κνίδῳ ναυτικὸν οὐχ ὁρμήσαντες, οὐδ᾽ ἐκεῖνοι ἐπ᾽ ἐκείνους, λαβόντες δὲ τὰ ἐν τῇ Σύμῃ σκεύη τῶν νεῶν καὶ Λωρύμοις τοῖς ἐν τῇ ἠπείρῳ προσβαλόντες ἀπέπλευσαν ἐς τὴν Σάμον. [2] ?????? τε εἴ τι ἔδει καὶ πρὸς τὸν Τισσαφέρνην （ ???????????? πεπραγμένων, εἴ τι μὴ ἤρεσκεν αὐτοῖς, καὶ Если вы хотите, чтобы устройство было готово, оно может быть использовано для приготовления пищи. [3] . Χαλκιδέως οὔτε τὰς Θηριμένους, ἔφη καλῶς ξυγκεῖσθαι, ἀλλὰ δεινὸν εἶναι εἰ χώρας ὅσης βασιλεὺς καὶ οἱ πρόγονοι ἦρξαν πρότερον, ταύτης καὶ νῦν ἀξιώσει κρατεῖν: ἐνεῖναι γὰρ καὶ νήσους ἁπάσας πάλιν δουλεύειν καὶ Θεσσαλίαν καὶ Λοκροὺς καὶ τὰ μέχρι Βοιωτῶν, καὶ ἀντ᾽ ἐλευθερίας ἂν Μηδικὴν ἀρχὴν τοῖς Ἕλλησι τοὺς Λακεδαιμονίους περιθεῖναι. [4] . τροφῆς ἐπὶ τούτοις δεῖσθαι οὐδέν. ἀγανακτῶν δὲ ὁ μὲν Τισσαφέρνης ἀπεχώρησεν ἀπ᾽ αὐτῶν δι᾽ ὀργῆς καὶ ἄπρακτος,

[43] Как только афиняне узнали о результатах морского сражения, они отплыли из Самоса в Симе со всем своим флотом. Они не атаковали пелопоннесцев у Книда, и пелопоннесцы не атаковали их; но они забрали тяжелое вооружение своих кораблей, оставленное в Симе, и, зайдя в Лориму, место на материке, вернулись на Самос. Пелопоннесцы теперь все вместе находились у Книда и проводили необходимый ремонт после битвы, в то время как лакедемонские комиссары совещались с Тиссаферном (который сам находился на месте) по поводу любых вопросов в его прошлых отношениях с ними, которые их не устраивали, и по поводу наилучшего способа обеспечения их общих интересов в будущем ведении войны. Лихас с большим рвением включился в расследование; он возражал против обоих договоров; договор Халкидея и договор Терамена были одинаково неприемлемы. Для царя в то время суток претендовать на власть над всеми странами, которыми прежде владели его предки, было чудовищно. Если бы был заключен какой-либо из этих договоров, жители всех островов Фессалии, Локриды и всей Эллады, вплоть до Беотии, снова оказались бы в рабстве; вместо того чтобы дать эллинам свободу, лакедемоняне наложили бы на них персидское иго. Поэтому он потребовал заключить какой-нибудь более выгодный договор, поскольку ему нечего было сказать по поводу этих; он не хотел, чтобы флот содержался на таких условиях. Тиссаферн был возмущен и, ничего не уладив, в ярости ушел.

44. οἱ δ᾽ ἐς τὴν Ῥόδον ἐπικηρυκευομένων ἀπὸ τῶν δυνατωτάτων ἀνδρῶν τὴν γνώμην εἶχον πλεῖν, ἐλπίζοντες νῆσόν τε οὐκ ἀδύνατον καὶ ναυβατῶν πλήθει καὶ πεζῷ προσάξεσθαι, καὶ ἅμα ἡγούμενοι αὐτοὶ ἀπὸ τῆς ὑπαρχούσης ξυμμαχίας δυνατοὶ ἔσεσθαι Τισσαφέρνην μὴ αἰτοῦντες χρήματα τρέφειν τὰς ναῦς. [2] πλεύσαντες οὖν εὐθὺς ἐν τῷ αὐτῷ χειμῶνι ἐκ τῆς Κνίδου καὶ προσβαλόντες Καμείρῳ τῆς Ῥοδίας πρῶτον ναυσὶ τέσσαρσι καὶ ἐνενήκοντα ἐξεφόβησαν μὲν τοὺς πολλοὺς οὐκ εἰδότας τὰ πρασσόμενα, καὶ ἔφευγον, ἄλλως τε καὶ ἀτειχίστου οὔσης τῆς πόλεως: εἶτα ξυγκαλέσαντες οἱ Λακεδαιμόνιοι τούτους τε καὶ τοὺς ἐκ τοῖν δυοῖν πολέοιν, Λίνδου καὶ Ἰηλυσοῦ, Ῥοδίους ἔπεισαν ἀποστῆναι Ἀθηναίων: καὶ προσεχώρησε Ῥόδος Πελοποννησίοις. [3] οἱ δὲ Ἀθηναῖοι κατὰ τὸν καιρὸν τοῦτον ταῖς ἐκ τῆς Σάμου ναυσὶν αἰσθόμενοι ἔπλευσαν μὲν βουλόμενοι φθάσαι καὶ ἐπεφάνησαν πελάγιοι, ὑστερήσαντες δὲ οὐ πολλῷ τὸ μὲν παραχρῆμα ἀπέπλευσαν ἐς Χάλκην, ἐντεῦθεν δ᾽ ἐς Σάμον, ὕστερον δὲ ἐκ τῆς Χάλκης καὶ ἐκ τῆς Κῶ [καὶ ἐκ τῆς Σάμου] τοὺς ἐπίπλους ποιούμενοι ἐπὶ τὴν Ῥόδον ἐπολέμουν. [4] . τῶν Ῥοδίων, τὰ δ᾽ ἄλλα ἡσύχαζον ἡμέρας ὀγδοήκοντα, ἀνελκύσαντες τὰς ναῦς.

[44] Тем временем пелопоннесцы получали сообщения от главных людей Родоса и решили отправиться туда. Они надеялись захватить остров, который был силен как моряками, так и пехотой; в случае успеха они могли бы отныне содержать свой флот с помощью своих союзников, не обращаясь за деньгами к Тиссаферну. Так, той же зимой они отплыли из Книда против Родоса и сначала атаковали Камир девяносто четырьмя кораблями. Жители, не знавшие о заговоре и жившие в неукрепленном городе, были встревожены и начали бежать. Лакедемоняне успокоили их и, собрав жителей не только Камира, но и Линда и Иалиса, двух других городов Родоса, убедили всех их восстать против афинян. Таким образом, Родос перешел на сторону пелопоннесцев. Примерно в то же время афиняне, узнав об их намерениях, вывели флот с Самоса, надеясь опередить их; флот появился на горизонте, но, поняв, что уже слишком поздно, отплыл на время в Халку, а оттуда вернулся на Самос. Затем они сражались против Родоса, высаживаясь на нем из Халки, Коса и Самоса, в то время как пелопоннесцы, собрав у родосцев тридцать два таланта, вывели свои корабли на берег и бездействовали одиннадцать недель.

45. ἐν δὲ τούτῳ καὶ ἔτι πρότερον, πρὶν ἐς τὴν Ῥόδον αὐτοὺς ἀναστῆναι, τάδε ἐπράσσετο. ????????? Πελοποννησίοις ὕποπτος ὤν, καὶ ἀπ᾽ αὐτῶν ἀφικομένης ἐπιστολῆς πρὸς Ἀστύοχον ἐκ Λακεδαίμονος ὥστ᾽ ἀποκτεῖναι （ ἦν γὰρ καὶ τῷ Ἄγιδι ἐχθρὸς καὶ ἄλλως ἄπιστος ἐφαίνετο ） , πρῶτον μὲν ὑποχωρεῖ δείσας παρὰ Τισσαφέρνην, ἔπειτα ἐκάκου πρὸς αὐτὸν ὅσον ἐδύνατο μάλιστα τῶν Πελοποννησίων τὰ πράγματα, [2] καὶ διδάσκαλος πάντων γιγνόμενος τήν τε μισθοφορὰν ξυνέτεμεν, ἀντὶ δραχμῆς Ἀττικῆς ὥστε τριώβολον καὶ τοῦτο μὴ ξυνεχῶς δίδοσθαι, λέγειν κελεύων τὸν Τισσαφέρνην πρὸς αὐτοὺς ὡς Ἀθηναῖοι ἐκ πλέονος χρόνου ἐπιστήμονες ὄντες τοῦ ναυτικοῦ τριώβολον τοῖς ἑαυτῶν διδόασιν, οὐ τοσοῦτον πενίᾳ ὅσον ἵνα αὐτῶν μὴ οἱ ναῦται ἐκ περιουσίας ὑβρίζοντες οἱ μὲν τὰ σώματα χείρω ἔχωσι δαπανῶντες ἐς τοιαῦτα ἀφ᾽ ὧν ἡ ἀσθένεια ξυμβαίνει, οἱ δὲ τὰς ναῦς ἀπολείπωσιν οὐχ ὑπολιπόντες ἐς ὁμηρείαν τὸν προσοφειλόμενον μισθόν: [3] καὶ τοὺς τριηράρχους καὶ τοὺς στρατηγοὺς τῶν πόλεων ἐδίδασκεν [ὥστε] δόντα χρήματα αὐτὸν πεῖσαι, ὥστε ξυγχωρῆσαι ταῦτα ἑαυτῷ πλὴν τῶν Συρακοσίων: τούτων δὲ Ἑρμοκράτης ἠναντιοῦτο μόνος ὑπὲρ τοῦ παντὸς ξυμμαχικοῦ. [4] . ὡς οἱ μὲν Χῖοι ἀναίσχυντοι εἶεν πλουσιώτατοι ὄντες τῶν Ἑλλήνων, ἐπικουρίᾳ δ᾽ ὅμως σῳζόμενοι ἀξιοῦσι καὶ τοῖς σώμασι καὶ τοῖς χρήμασιν ἄλλους ὑπὲρ τῆς ἐκείνων ἐλευθερίας κινδυνεύειν: [5] τὰς δ᾽ ἄλλας πόλεις ἔφη ἀδικεῖν, αἳ ἐς Ἀθηναίους πρότερον ἢ ἀποστῆναι ἀνήλουν, εἰ μὴ καὶ νῦν καὶ τοσαῦτα καὶ ἔτι πλείω ὑπὲρ σφῶν αὐτῶν ἐθελήσουσιν ἐσφέρειν. [6] τόν τε Τισσαφέρνην ἀπέφαινε νῦν μέν, τοῖς ἰδίοις χρήμασι πολεμοῦντα, εἰκότως φειδόμενον, ἢν δέ ποτε τροφὴ καταβῇ παρὰ βασιλέως, ἐντελῆ αὐτοῖς ἀποδώσειν τὸν μισθὸν καὶ τὰς πόλεις τὰ εἰκότα ὠφελήσειν.

[45] До того, как пелопоннесцы перебрались на Родос, дела приняли новый оборот. После смерти Халкидея и сражения при Милете Алкибиад попал под подозрение в Спарте, и из дома Астиоху поступил приказ о его казни. Агис ненавидел его, и ему все не доверяли. В страхе он удалился к Тиссаферну и вскоре, оказывая на него давление, сделал все возможное, чтобы навредить делу пелопоннесцев. Он был его постоянным советником и убедил его сократить жалование моряков с аттической драхмы до половины драхмы, причем это жалование должно было выплачиваться лишь с нерегулярными интервалами. Тиссаферну было поручено сообщить пелопоннесцам, что афиняне, обладая многолетним опытом в военно-морских делах, дали всего полдрахмы, не из-за бедности, а чтобы их моряки не были деморализованы высокой оплатой и не тратили деньги на удовольствия, вредящие их здоровью и тем самым снижающие их эффективность; оплата также производилась нерегулярно, чтобы задолженность, которую они потеряют в случае дезертирства, служила залогом их дальнейшей службы. Он также рекомендовал ему подкупить тирархов и генералов союзных городов, чтобы они согласились. Все они уступили, за исключением сиракузцев: Гермократ один остался верен интересам всего союза. Когда восставшие союзники пришли просить денег, Алкивиад сам прогнал их, сказав от имени Тиссаферна, что хианцы, должно быть, потеряли всякое чувство стыда; Они были самыми богатыми людьми в Элладе, и теперь, когда их спасала иностранная помощь, им нужны были другие люди, не только рискующие жизнью, но и готовые вложить деньги в их дело. Другим городам он ответил, что, заплатив афинянам такие большие суммы до их восстания, они были бы непростительны, если бы не захотели внести такой же, а то и больший вклад в свою пользу. Он также заявил, что Тиссаферн теперь ведет войну за свой счет и должен быть осторожен. Но если поставки поступят от царя, он восстановит полную плату и сделает все, что будет разумно для городов.

46. ????? βουληθῆναι κομίσαντα ἢ ναῦς Φοινίσσας ἅσπερ ???????????? θαλάσσης τὸ κράτος δοῦναι, ἔχειν δ᾽ ἀμφοτέρους ἐᾶν δίχα τὴν ἀρχήν, καὶ βασιλεῖ ἐξεῖναι αἰεὶ ἐπὶ τοὺς αὐτῷ λυπηροὺς τοὺς ἑτέρους ἐπάγειν. [2] γενομένης δ᾽ ἂν καθ᾽ ἓν τῆς ἐς γῆν καὶ θάλασσαν ἀρχῆς ἀπορεῖν ἂν αὐτὸν οἷς τοὺς κρατοῦντας ξυγκαθαιρήσει, ἢν μὴ αὐτὸς βούληται μεγάλῃ δαπάνῃ καὶ κινδύνῳ ἀναστάς ποτε διαγωνίσασθαι. εὐτελέστερα δὲ τάδ᾽ εἶναι, βραχεῖ μορίῳ τῆς δαπάνης καὶ ἅμα μετὰ τῆς ἑαυτοῦ ἀσφαλείας αὐτοὺς περὶ ἑαυτοὺς τοὺς Ἕλληνας κατατρῖψαι. [3] ἐπιτηδειοτέρους τε ἔφη τοὺς Ἀθηναίους εἶναι κοινωνοὺς αὐτῷ τῆς ἀρχῆς: ἧσσον γὰρ τῶν κατὰ γῆν ἐφίεσθαι, τὸν λόγον τε ξυμφορώτατον καὶ τὸ ἔργον ἔχοντας πολεμεῖν: τοὺς μὲν γὰρ ξυγκαταδουλοῦν ἂν σφίσι τε αὐτοῖς τὸ τῆς θαλάσσης μέρος καὶ ἐκείνῳ ὅσοι ἐν τῇ βασιλέως Ἕλληνες οἰκοῦσι, τοὺς δὲ τοὐναντίον ἐλευθερώσοντας ἥκειν, καὶ οὐκ εἰκὸς εἶναι Λακεδαιμονίους ἀπὸ μὲν σφῶν τῶν Ἑλλήνων ἐλευθεροῦν νῦν τοὺς Ἕλληνας, ἀπὸ δ᾽ ἐκείνων [τῶν βαρβάρων], ἢν μή ποτε αὐτοὺς μὴ ἐξέλωσι, μὴ ἐλευθερῶσαι. [4] τρίβειν οὖν ἐκέλευε πρῶτον ἀμφοτέρους, καὶ ἀποτεμόμενον ὡς μέγιστα ἀπὸ τῶν Ἀθηναίων ἔπειτ᾽ ἤδη τοὺς Πελοποννησίους ἀπαλλάξαι ἐκ τῆς χώρας. [5] ?????? εἰκάσαι. τῷ γὰρ Ἀλκιβιάδῃ διὰ ταῦτα ὡς εὖ περὶ τούτων παραινοῦντι προσθεὶς ἑαυτὸν ἐς πίστιν τήν τε τροφὴν κακῶς ἐπόριζε τοῖς Πελοποννησίοις καὶ ναυμαχεῖν οὐκ εἴα, ἀλλὰ καὶ τὰς Φοινίσσας φάσκων ναῦς ἥξειν καὶ ἐκ περιόντος ἀγωνιεῖσθαι ἔφθειρε τὰ πράγματα καὶ τὴν ἀκμὴν τοῦ ναυτικοῦ αὐτῶν ἀφείλετο γενομένην καὶ πάνυ ἰσχυράν, τά τε ἄλλα καταφανέστερον ἢ ὥστε λανθάνειν οὐ προθύμως ξυνεπολέμει.

[46] Алкибиад также советовал Тиссаферну не спешить с прекращением войны, а также не поднимать финикийский флот, который он готовил, и не платить больше эллинских моряков; ему не следует так стремиться к тому, чтобы вся власть на море и на суше оказалась в одних руках. Пусть владения останутся разделенными, и тогда, какой бы из двух соперников ни доставлял неудобства, царь всегда сможет использовать другого против себя. Но если один победит другого и станет верховным в обеих областях, кто поможет Тиссаферну свергнуть завоевателя? Ему придется лично выйти на поле боя и сражаться, что ему может не понравиться, с большим риском и затратами. Опасности можно было бы легко избежать за гораздо меньшую цену и без риска для себя, если бы он измотал эллинов внутренней борьбой. Алкивиад также сказал, что афиняне были бы более подходящими партнерами для империи, поскольку они с меньшей вероятностью посягали бы на территорию по суше, и как их принципы, так и практика ведения войны лучше соответствовали интересам царя. Ибо если бы он помог им подчинить себе стихию моря, они с радостью помогли бы ему в покорении эллинов, находившихся в его стране, тогда как лакедемоняне стали бы их освободителями. Но держава, которая в тот самый момент освобождала эллинов от власти другой эллинской державы, подобной им самой, не удовлетворилась бы тем, что оставила бы их под игом варваров, если бы им удалось разгромить афинян. Поэтому он посоветовал ему сначала измотать их обоих, а когда он максимально сократит численность афинян, то вывести пелопоннесцев из его страны. К этому курсу Тиссаферн был сильно склонен, судя по его действиям. Ибо он полностью доверял Алкивиаду, чей совет он одобрил; Он держал пелопоннесцев в плачевном состоянии, одновременно отказываясь разрешить им сражаться на море и настаивая на том, что они должны дождаться прибытия финикийских кораблей; тогда они будут иметь преимущество в бою. Таким образом он разорил их и подорвал эффективность их флота, который когда-то был в отличном состоянии. Было и много других способов, которыми он открыто и недвусмысленно демонстрировал, что несерьезно относится к делу своих союзников.

47. ὁ δὲ Ἀλκιβιάδης ταῦτα ἅμα μὲν τῷ Τισσαφέρνει καὶ [τῷ] βασιλεῖ, ὢν παρ᾽ ἐκείνοις, ἄριστα εἶναι νομίζων παρῄνει, ἅμα δὲ τὴν ἑαυτοῦ κάθοδον ἐς τὴν πατρίδα ἐπιθεραπεύων, εἰδώς, εἰ μὴ διαφθερεῖ αὐτήν, ὅτι ἔσται ποτὲ αὐτῷ πείσαντι κατελθεῖν: πεῖσαι δ᾽ ἂν ἐνόμιζε μάλιστα ἐκ τοῦ τοιούτου, εἰ Τισσαφέρνης φαίνοιτο αὐτῷ ἐπιτήδειος ὤν: ὅπερ καὶ ἐγένετο. [2] ἐπειδὴ γὰρ ᾔσθοντο αὐτὸν ἰσχύοντα παρ᾽ αὐτῷ οἱ ἐν τῇ Σάμῳ Ἀθηναίων στρατιῶται, τὰ μὲν καὶ Ἀλκιβιάδου προσπέμψαντος λόγους ἐς τοὺς δυνατωτάτους αὐτῶν ἄνδρας ὥστε μνησθῆναι περὶ αὐτοῦ ἐς τοὺς βελτίστους τῶν ἀνθρώπων ὅτι ἐπ᾽ ὀλιγαρχίᾳ βούλεται καὶ οὐ πονηρίᾳ οὐδὲ δημοκρατίᾳ τῇ αὐτὸν ἐκβαλούσῃ κατελθὼν καὶ παρασχὼν Τισσαφέρνην φίλον αὐτοῖς ξυμπολιτεύειν, τὸ δὲ πλέον καὶ ἀπὸ σφῶν αὐτῶν οἱ ἐν τῇ Σάμῳ τριήραρχοί τε τῶν Ἀθηναίων καὶ δυνατώτατοι ὥρμηντο ἐς τὸ καταλῦσαι τὴν δημοκρατίαν.

[47] Давая этот совет Тиссаферну и царю, теперь, когда он перешел под их защиту, Алкибиад сказал то, что, по его мнению, было наиболее выгодно для них. Но у него был и другой мотив; он готовил путь к своему собственному возвращению из изгнания. Он знал, что, если он не уничтожит свою страну совсем, настанет время, когда он убедит своих соотечественников вернуть его; и он думал, что его доводы будут наиболее эффективны, если он будет находиться в близких отношениях с Тиссаферном. И результат подтвердил его правоту. Афинские солдаты на Самосе вскоре поняли, что он имеет большое влияние на них, и он послал послания главным среди них, умоляя их помнить о нем всем добрым и верным людям и дать им понять, что он будет рад вернуться в свою страну и присоединиться к ним. Он также хотел бы подружиться с Тиссаферном; но они должны были установить олигархию и отменить злодейскую демократию, которая изгнала его. Отчасти вдохновленные этими посланиями, но в большей степени руководствуясь собственными желаниями, триерархи и ведущие афиняне на Самосе теперь стремились свергнуть демократию.

48. ?????? ἦλθεν. τῷ τε Ἀλκιβιάδῃ διαβάντες τινὲς ἐκ τῆς Σάμου ἐς λόγους ἦλθον, καὶ ὑποτείνοντος αὐτοῦ Τισσαφέρνην μὲν πρῶτον, ἔπειτα δὲ καὶ βασιλέα φίλον ποιήσειν, εἰ μὴ δημοκρατοῖντο （ οὕτω γὰρ ἂν πιστεῦσαι μᾶλλον βασιλέα ） , πολλὰς ἐλπίδας εἶχον αὐτοί θ᾽ ἑαυτοῖς οἱ δυνατώτατοι τῶν πολιτῶν τὰ πράγματα, οἵπερ καὶ ταλαιπωροῦνται μάλιστα, ἐς ἑαυτοὺς περιποιήσειν καὶ τῶν πολεμίων ἐπικρατήσειν. [2] ἔς τε τὴν Σάμον ἐλθόντες ξυνίστασάν τε τῶν ἀνθρώπων τοὺς ἐπιτηδείους ἐς ξυνωμοσίαν καὶ ἐς τοὺς πολλοὺς φανερῶς ἔλεγον ὅτι βασιλεὺς σφίσι φίλος ἔσοιτο καὶ χρήματα παρέξοι Ἀλκιβιάδου τε κατελθόντος καὶ μὴ δημοκρατουμένων. [3] καὶ ὁ μὲν ὄχλος, εἰ καί τι παραυτίκα ἤχθετο τοῖς πρασσομένοις, διὰ τὸ εὔπορον Для этого необходимо: ο??? αὐτοῖς καὶ τοῦ ἑταιρικοῦ τῷ πλέονι τὰ ἀπὸ τοῦ Ἀλκιβιάδου ἐσκόπουν. [4] καὶ τοῖς μὲν ἄλλοις ἐφαίνετο εὔπορα καὶ πιστά, Φρυνίχῳ δὲ στρατηγῷ ἔτι ὄντι οὐδὲν ἤρεσκεν, ἀλλ᾽ ὅ τε Ἀλκιβιάδης, ὅπερ καὶ ἦν, οὐδὲν μᾶλλον ὀλιγαρχίας ἢ δημοκρατίας δεῖσθαι ἐδόκει αὐτῷ οὐδ᾽ ἄλλο τι σκοπεῖσθαι ἢ ὅτῳ τρόπῳ ἐκ τοῦ παρόντος κόσμου τὴν πόλιν μεταστήσας ὑπὸ τῶν ἑταίρων παρακληθεὶς κάτεισι, σφίσι δὲ περιοπτέον εἶναι τοῦτο μάλιστα, ὅπως μὴ στασιάσωσιν: [τῷ] βασιλεῖ τε οὐκ εὔπορον εἶναι καὶ Πελοπονννησίων ἤδη ὁμοίως ἐν τῇ θαλάσσῃ ὄντων καὶ πόλεις ἐχόντων ἐν τῇ αὐτοῦ ἀρχῇ οὐ τὰς ἐλαχίστας, Ἀθηναίοις προσθέμενον, οἷς οὐ πιστεύει, πράγματα ἔχειν, ἐξὸν Πελοπονννησίους, ὑφ᾽ ὧν κακὸν οὐδέν πω πέπονθε, φίλους ποιήσασθαι. [5] τάς τε ξυμμαχίδας πόλεις, αἷς ὑπεσχῆσθαι δὴ σφᾶς ὀλιγαρχίαν, ὅτι δὴ καὶ αὐτοὶ οὐ δημοκρατήσονται, εὖ εἰδέναι ἔφη ὅτι οὐδὲν σφίσιν οὔθ᾽ αἱ ἀφεστηκυῖαι προσχωρήσονται οὔθ᾽ αἱ ὑπάρχουσαι βεβαιότεραι ἔσονται: οὐ γὰρ βουλήσεσθαι αὐτοὺς μετ᾽ ?????? ἐλευθέρους εἶναι: [6] τούς τε καλοὺς κἀγαθοὺς ὀνομαζομένους οὐκ ἐλάσσω αὐτοὺς νομίζειν σφίσι πράγματα παρέξειν τοῦ δήμου, ποριστὰς ὄντας καὶ ἐσηγητὰς τῶν κακῶν τῷ δήμῳ, Для получения дополнительной информации: ἄκριτοι ἂν καὶ βιαιότερον ἀποθνῄσκειν, τὸν δὲ δῆμον σφῶν τε καταφυγὴν εἶναι καὶ ἐκείνων σωφρονιστήν. [7] καὶ ταῦτα παρ᾽ αὐτῶν τῶν ἔργων ἐπισταμένας τὰς πόλεις σαφῶς αὐτὸς εἰδέναι ὅτι οὕτω νομίζουσιν. οὔκουν ἑαυτῷ γε τῶν ἀπ᾽ Ἀλκιβιάδου καὶ ἐν τῷ παρόντι πρασσομένων ἀρέσκειν οὐδέν.

[48] Сначала дело всколыхнулось в лагере, а затем распространилось и на город. Несколько человек отправились с Самоса к Алкибиаду и посовещались с ним: он выразил им надежду, что подружится, во-первых, с Тиссаферном, а во-вторых, с самим царем, если они откажутся от демократии; тогда царь сможет им больше доверять. И аристократия, на которую обычно ложится самое тяжелое бремя, питала большие надежды взять власть в свои руки и победить своих врагов. Вернувшись на Самос, посланники вовлекли в заговор всех, кто казался им желательными сообщниками, а основной части армии было заявлено, что царь будет их другом и обеспечит их деньгами, если Алкибиад будет восстановлен в должности и от демократии откажется. Сначала толпа была недовольна этим планом, но перспектива царского жалования была им настолько приятной, что они не оказали никакого сопротивления; Авторы движения, после того как донесли эту идею до народа, еще раз обсудили предложения Алкибиада между собой и членами своих клубов. Большинство из них сочли этот вопрос достаточно безопасным и простым. Фриних, который все еще был полководцем, придерживался другого мнения. Он утверждал, и совершенно справедливо, что Алкибиад не больше заботился об олигархии, чем о демократии, и, стремясь изменить существующую форму правления, лишь рассматривал вопрос о том, как его можно было бы вернуть и восстановить в стране по приглашению клубов; тогда как их единственной заботой должно было быть предотвращение раскола. Зачем царю специально присоединяться к афинянам, которым он не доверял, если это только создаст проблемы с пелопоннесцами, которые теперь представляли собой такую же мощную морскую державу и владели некоторыми из важнейших городов в его владениях? — ему было бы гораздо проще подружиться с ними, которые никогда не причиняли ему вреда. Что касается союзников, которым они обещали блага олигархии, которыми теперь собирались воспользоваться, он был уверен, что восставшие города не вернутся к ним, и что их старые союзники в результате не станут ничуть не более лояльными. Форма правления была для них безразлична, если бы они могли быть свободными, но они не хотели подчиняться ни олигархии, ни демократии. А что касается так называемой знати, союзники считали, что она будет столь же проблематична, как и народ; именно они подстрекали народ к преступлениям, предоставляли средства для их исполнения и сами пожинали плоды. В той мере, в какой это касалось олигархии, смертная казнь применялась беспринципно и без суда, тогда как народ приводил олигархов в чувство и был убежищем, к которому угнетенные всегда могли обратиться. Опыт преподал городам этот урок, и он хорошо знал их чувства. Поэтому он сам был крайне недоволен предложениями Алкивиада и не одобрял всего этого дела.

49. οἱ δὲ ξυλλεγέντες τῶν ἐν τῇ ξυνωμοσίᾳ, ὥσπερ καὶ τὸ πρῶτον αὐτοῖς ἐδόκει, τά τε παρόντα ἐδέχοντο καὶ ἐς τὰς Ἀθήνας πρέσβεις Πείσανδρον καὶ ἄλλους παρεσκευάζοντο πέμπειν, ὅπως περί τε τῆς τοῦ Ἀλκιβιάδου καθόδου πράσσοιεν καὶ τῆς τοῦ ἐκεῖ δήμου καταλύσεως καὶ τὸν Τισσαφέρνην φίλον τοῖς Ἀθηναίοις ποιήσειαν.

[49] Но присутствующие заговорщики нисколько не поколебались в своем мнении. Они приняли план и приготовились отправить Писандра и других посланников в Афины, чтобы те могли добиться отзыва Алкивиада и свержения демократии, и, наконец, сделать Тиссаферна другом афинян.


50. γνοὺς δὲ ὁ Φρύνιχος ὅτι ἔσοιτο περὶ τῆς τοῦ Ἀλκιβιάδου καθόδου λόγος καὶ ὅτι Ἀθηναῖοι ἐνδέξονται αὐτήν, δείσας πρὸς τὴν ?????? τρέπεται ἐπὶ τοιόνδε τι. [2] . κρύφα ἐπιστείλας ὅτι Ἀλκιβιάδης αὐτῶν τὰ πράγματα φθείρει Τισσαφέρνην Ἀθηναίοις φίλον ποιῶν, καὶ τἆλλα πάντα σαφῶς ἐγγράψας: ξυγγνώμην δὲ εἶναι ἑαυτῷ περὶ ἀνδρὸς πολεμίου καὶ μετὰ τοῦ τῆς πόλεως ἀξυμφόρου κακόν τι βουλεύειν. [3] ??? ἰόντα οὐδὲ διενοεῖτο τιμωρεῖσθαι, ἀνελθὼν δὲ παρ᾽ αὐτὸν ἐς Μαγνησίαν καὶ παρὰ Τισσαφέρνην ἅμα λέγει τε αὐτοῖς τὰ ἐπισταλέντα ἐκ τῆς Σάμου καὶ γίγνεται αὐτὸς μηνυτής, προσέθηκέ τε, ὡς ἐλέγετο, ἐπὶ ἰδίοις κέρδεσι Τισσαφέρνει ἑαυτὸν καὶ περὶ τούτων καὶ περὶ τῶν ἄλλων κοινοῦσθαι: διόπερ καὶ [περὶ] τῆς μισθοφορᾶς οὐκ ἐντελοῦς οὔσης μαλακωτέρως ἀνθήπτετο. [4] Φρυνίχου γράμματα ἐς τὴν Σάμον πρὸς τοὺς ἐν τέλει ὄντας οἷα δέδρακε, καὶ ἀξιῶν αὐτὸν ἀποθνῄσκειν. [5] θορυβούμενος δὲ ὁ Φρύνιχος καὶ πάνυ ἐν τῷ μεγίστῳ κινδύνῳ ὢν διὰ τὸ μήνυμα ἀποστέλλει αὖθις πρὸς τὸν Ἀστύοχον, τά τε πρότερα μεμφόμενος ὅτι οὐ καλῶς ἐκρύφθη καὶ νῦν ὅτι ὅλον τὸ στράτευμα τὸ τῶν Ἀθηναίων ἑτοῖμος εἴη τὸ ἐν τῇ Σάμῳ παρασχεῖν αὐτοῖς διαφθεῖραι, γράψας καθ᾽ ἕκαστα, ἀτειχίστου οὔσης Σάμου, ᾧ ἂν τρόπῳ αὐτὰ πράξειε, καὶ ὅτι ἀνεπίφθονόν οἱ ἤδη εἴη περὶ τῆς ψυχῆς δι᾽ ἐκείνους κινδυνεύοντι καὶ τοῦτο καὶ ἄλλο πᾶν δρᾶσαι μᾶλλον ἢ ὑπὸ τῶν ἐχθίστων αὐτὸν διαφθαρῆναι. ὁ δὲ Ἀστύοχος μηνύει καὶ ταῦτα τῷ Ἀλκιβιάδῃ.

[50] Фриних теперь знал, что будет сделано предложение о восстановлении Алкибиада, которое афиняне непременно примут; и, будучи противником его возвращения, он опасался, что Алкибиад, если его отзовут, причинит ему вред, потому что он встал у него на пути. Поэтому он прибегнул к следующему уловке. Он тайно отправил письмо Астиоху, лакедемонскому адмиралу, который все еще находился в Милете, сообщив ему, что Алкибиад захватывает Тиссаферна у афинян и разоряет пелопоннесские интересы. Он подробно изложил ситуацию, добавив, что Астиох должен простить его, если он попытается причинить вред врагу, даже ценой ущерба для своей страны. Астиох не собирался наказывать Алкибиада, который, к тому же, больше не входил в его компетенцию. Напротив, он отправился к нему и к Тиссаферну в Магнесию и, став доносчиком, рассказал им о письме, которое получил с Самоса. (Считалось, что он продал себя Тиссаферну, которому теперь предал всё; именно поэтому он так не хотел беспокоиться о снижении платы.) Алкибиад немедленно отправил донесение военачальникам армии на Самосе, обвиняя Фриника в измене и требуя его смерти. Фриник был в смятении, и это откровение фактически подвергло его величайшей опасности. Однако он снова послал к Астиоху, обвиняя его в нарушении прежнего доверия. Затем он заявил, что готов дать пелопоннесцам возможность уничтожить всю афинскую армию, и подробно объяснил, как Самос, который был Не имея укреплений, его лучше всего атаковать; добавив, что ради них он подвергается опасности для жизни и что ему больше не нужно извиняться, если таким или иным способом он сможет спастись от уничтожения руками своих злейших врагов. Астиох снова передал это послание Алкивиаду.

51. καὶ ὡς προῄσθετο αὐτὸν ὁ Φρύνιχος ἀδικοῦντα καὶ ὅσον οὐ παροῦσαν ἀπὸ τοῦ Ἀλκιβιάδου περὶ τούτων ἐπιστολήν, αὐτὸς προφθάσας τῷ στρατεύματι ἐξάγγελος γίγνεται ὡς οἱ πολέμιοι μέλλουσιν ἀτειχίστου οὔσης τῆς Σάμου καὶ ἅμα τῶν νεῶν οὐ πασῶν ἔνδον ὁρμουσῶν ἐπιθήσεσθαι τῷ στρατοπέδῳ, καὶ ταῦτα σαφῶς πεπυσμένος εἴη, καὶ χρῆναι τειχίζειν τε Σάμον ὡς τάχιστα καὶ τἆλλα ἐν φυλακῇ ἔχειν: ἐστρατήγει δὲ καὶ κύριος ἦν αὐτὸς πράσσων ταῦτα. [2] καὶ οἱ μὲν τὸν τειχισμόν τε παρεσκευάζοντο καὶ ἐκ τοῦ τοιούτου, καὶ ὣς μέλλουσα, Σάμος θᾶσσον ἐτειχίσθη: αἱ δὲ παρὰ τοῦ Ἀλκιβιάδου ἐπιστολαὶ οὐ πολὺ ὕστερον ἧκον ὅτι προδίδοταί τε τὸ στράτευμα ὑπὸ Φρυνίχου καὶ οἱ πολέμιοι μέλλουσιν ἐπιθήσεσθαι. [3] . τῷ Φρυνίχῳ ὡς ξυνειδότι κατ᾽ ἔχθραν ἀνατιθέναι, οὐδὲν ἔβλαψεν αὐτόν, ἀλλὰ καὶ ξυνεμαρτύρησε μᾶλλον ταὐτὰ ἐσαγγείλας.

[51] Фриних прекрасно осознавал свое предательство и знал, что вот-вот прибудет еще одно письмо от Алкивиада с дополнительной информацией. Еще до его прибытия он сам предупредил армию, что, поскольку Самос не имеет стен, а некоторые корабли не стоят на якоре в гавани, враг собирается атаковать флот; об этом он был точно осведомлен. Поэтому им следует как можно быстрее укрепить это место и принять все меры предосторожности. Будучи полководцем, он мог осуществить свои предложения по собственной инициативе. Так они приступили к работе, и в результате Самос, который в любом случае был бы укреплен, был укреплен еще быстрее. Вскоре после этого пришло ожидаемое письмо от Алкивиада, предупреждающее афинян о том, что армия предана Фринихом и что враг собирается атаковать. Но Алкивиаду не доверяли; считалось, что он из личной неприязни приписал Фриниху соучастие в замыслах врага, с которыми он сам был знаком. Таким образом, он не причинил ему вреда, а, наоборот, укрепил свои позиции, рассказав ту же историю.

52. μετὰ δὲ τοῦτο Ἀλκιβιάδης μὲν Τισσαφέρνην παρεσκεύαζε καὶ ἀνέπειθεν φίλος ἔσται τοῖς Ἀθηναίοις, δεδιότα μὲν τοὺς Πελοπονννησίους, ὅτι πλέοσι ναυσὶ τῶν Ἀθηναίων παρῆσαν, βουλόμενον δὲ ὅμως, εἰ δύναιτό πως, πεισθῆναι, ἄλλως τε καὶ ἐπειδὴ τὴν ἐν τῇ Κνίδῳ διαφορὰν περὶ τῶν Θηριμένους σπονδῶν ᾔσθετο τῶν Πελοποννησίων （ ἤδη γὰρ κατὰ τοῦτον τὸν καιρὸν ἐν τῇ Ῥόδῳ ὄντων αὐτῶν ἐγεγένητο ） : ἐν ᾗ τὸν τοῦ Ἀλκιβιάδου λόγον πρότερον εἰρημένον περὶ τοῦ ἐλευθεροῦν τοὺς Λακεδαιμονίους τὰς ἁπάσας πόλεις ἐπηλήθευσεν ὁ Λίχας, οὐ φάσκων ἀνεκτὸν εἶναι ξυγκεῖσθαι κρατεῖν βασιλέα τῶν πόλεων ὧν ποτὲ καὶ πρότερον ἢ αὐτὸς ἢ οἱ πατέρες ἦρχον. καὶ ὁ μὲν Ἀλκιβιάδης, ἅτε περὶ μεγάλων ἀγωνιζόμενος, προθύμως τὸν Τισσαφέρνην θεραπεύων προσέκειτο:

[52] Алкибиад продолжал свои действия с Тиссаферном, которого он теперь стремился переманить на сторону Афин. Но Тиссаферн боялся пелопоннесцев, у которых на месте было больше кораблей, чем у афинян. И все же он хотел бы, если бы мог, чтобы его убедили; особенно когда он увидел сопротивление, которое пелопоннесцы оказали в Книде договору в Терамене. Ибо его спор с ними разгорелся еще до того, как пелопоннесцы отправились на Родос, где они в то время находились; и слова Алкибиада, который ранее предупреждал Тиссаферна, что лакедемоняне являются освободителями всех городов Эллады, были подтверждены протестом Лихаса, который заявил, что «удержание царем всех городов, которыми владели он или его предки, — это условие, которое нельзя терпеть». Таким образом, Алкивиад, игравший на крупную сумму, очень усердно платил своим приближенным Тиссаферну.

53. οἱ δὲ μετὰ τοῦ Πεισάνδρου πρέσβεις τῶν Ἀθηναίων ἀποσταλέντες ἐκ τῆς Σάμου ἀφικόμενοι ἐς τὰς Ἀθήνας λόγους ἐποιοῦντο ἐν τῷ δήμῳ κεφαλαιοῦντες ἐκ πολλῶν, μάλιστα δὲ ὡς ἐξείη αὐτοῖς Ἀλκιβιάδην καταγαγοῦσι καὶ μὴ τὸν αὐτὸν τρόπον δημοκρατουμένοις βασιλέα τε ξύμμαχον ἔχειν καὶ Πελοπονννησίων περιγενέσθαι. [2] ????????? ἐχθρῶν διαβοώντων ὡς δεινὸν εἴη εἰ τοὺς νόμους βιασάμενος κάτεισι, καὶ Εὐμολπιδῶν καὶ Κηρύκων περὶ τῶν μυστικῶν δι᾽ ἅπερ ἔφυγε μαρτυρομένων καὶ ἐπιθειαζόντων μὴ κατάγειν, ὁ Πείσανδρος παρελθὼν πρὸς πολλὴν ἀντιλογίαν καὶ σχετλιασμὸν ἠρώτα ἕνα ἕκαστον παράγων τῶν ἀντιλεγόντων, εἴ τινα ἐλπίδα ἔχει σωτηρίας τῇ πόλει, Πελοποννησίων ναῦς τε οὐκ ἐλάσσους σφῶν ἐν τῇ θαλάσσῃ ἀντιπρῴρους ἐχόντων καὶ πόλεις ξυμμαχίδας πλείους, βασιλέως τε αὐτοῖς καὶ Τισσαφέρνους χρήματα παρεχόντων, σφίσι τε οὐκέτι ὄντων, εἰ μή τις πείσει βασιλέα μεταστῆναι παρὰ σφᾶς. [3] ὁπότε δὲ μὴ φαῖεν ἐρωτώμενοι, ἐνταῦθα δὴ σαφῶς ἔλεγεν αὐτοῖς ὅτι 'τοῦτο τοίνυν οὐκ ἔστιν ἡμῖν γενέσθαι, εἰ μὴ πολιτεύσομεν τε σωφρονέστερον καὶ ἐς ὀλίγους μᾶλλον τὰς ἀρχὰς ποιήσομεν, ἵνα πιστεύῃ ἡμῖν βασιλεύς, καὶ μὴ περὶ πολιτείας τὸ πλέον βουλεύσομεν ἐν τῷ παρόντι ἢ περὶ σωτηρίας （ ὕστερον γὰρ ἐξέσται ἡμῖν καὶ μεταθέσθαι, ἢν μή τι ἀρέσκῃ ） , Ἀλκιβιάδην τε κατάξομεν, ὃς μόνος τῶν νῦν οἷός τε τοῦτο κατεργάσασθαι.

[53] Тем временем Писандр и другие посланники, посланные с Самоса, прибыли в Афины и представили народу свои предложения. Они много говорили вкратце, настаивая прежде всего на том, что если афиняне восстановят Алкибиада и изменят свою демократию, они смогут заручиться поддержкой царя и одержать победу над пелопоннесцами. Любые изменения в демократии встречали сильное сопротивление, и враги Алкибиада громко протестовали, заявляя, что было бы ужасно, если бы ему позволили вернуться, нарушив закон. Эвмолпиды и Керик призвали небо и землю в свидетели, что город никогда не должен возвращать человека, изгнанного за осквернение мистерий. Под бурные выражения негодования Писандр вышел вперед и, поднимая возражающих одного за другим, указал им, что у пелопоннесцев есть готовый к действию флот, такой же большой, как и у них самих, что среди их союзников больше городов и что они обеспечены деньгами от Тиссаферна и царя; В то время как афиняне потратили все свои сбережения, он спросил их, есть ли хоть малейшая надежда на спасение страны, если не удастся склонить царя на свою сторону. Все признали, что никакой надежды нет. Тогда он прямо сказал им: «Но этот союз невозможен, если нами не будут управлять мудрее, и должности не будут занимать меньшее число людей: тогда царь нам поверит. Давайте не будем зацикливаться на форме конституции, которую мы можем в будущем менять по своему усмотрению, когда на кону само существование Афин. И мы должны восстановить Алкибиада, единственного ныне живущего человека, способного нас спасти».

54. ὁ δὲ δῆμος τὸ μὲν πρῶτον ἀκούων χαλεπῶς ἔφερε τὸ περὶ τῆς ὀλιγαρχίας: σαφῶς δὲ διδασκόμενος ὑπὸ τοῦ Πεισάνδρου μὴ εἶναι ἄλλην σωτηρίαν, δείσας καὶ ἅμα ἐπελπίζων ὡς καὶ μεταβαλεῖται, ἐνέδωκεν. [2] . [ἂν] αὐτοῖς δοκοίη ἄριστα ἕξειν τά τε πρὸς τὸν Τισσαφέρνην καὶ τὸν Ἀλκιβιάδην. [3] ἅμα τε διαβαλόντος καὶ Φρύνιχον τοῦ Πεισάνδρου παρέλυσεν ὁ δῆμος τῆς ἀρχῆς καὶ τὸν ξυνάρχοντα Σκιρωνίδην, ἀντέπεμψαν δὲ στρατηγοὺς ἐπὶ τὰς ναῦς Διομέδοντα καὶ Λέοντα. τὸν δὲ Φρύνιχον ὁ Πείσανδρος φάσκων Ἴασον προδοῦναι καὶ Ἀμόργην διέβαλεν, οὐ νομίζων ἐπιτήδειον εἶναι τοῖς πρὸς τὸν Ἀλκιβιάδην πρασσομένοις. [4] . ἐπὶ δίκαις καὶ ἀρχαῖς, ἁπάσας ἐπελθὼν καὶ παρακελευσάμενος ξυστραφέντες καὶ κοινῇ βουλευσάμενοι καταλύσουσι τὸν δῆμον, καὶ τἆλλα παρασκευάσας ἐπὶ τοῖς παροῦσιν ὥστε μηκέτι διαμέλλεσθαι, αὐτὸς μετὰ τῶν δέκα ἀνδρῶν τὸν πλοῦν ὡς τὸν Τισσαφέρνην ποιεῖται.

[54] Народ был очень разгневан первым предположением об олигархии; но когда Писандр доказал им, что у них нет другого выхода, отчасти из-за страха, а отчасти из-за надежды на то, что в будущем ситуация изменится, они уступили. Поэтому был издан указ, согласно которому сам Писандр и еще десять человек должны были отправиться и вести переговоры, руководствуясь своим здравым смыслом, с Тиссаферном и Алкибиадом. Писандр также осудил Фриниха, и поэтому народ отстранил его и его коллегу Скиронида от командования и назначил Диомедона и Леона адмиралами в свою команду. Писандр считал, что Фриних помешает переговорам с Алкибиадом, и по этой причине он оклеветал его, утверждая, что тот предал Иаса и Аморгеса. Затем он отправился один за другим во все клубы, уже существовавшие в Афинах для проведения судебных процессов и выборов, и призвал их объединиться и согласованными действиями подавить демократию. Завершив все необходимые приготовления и подготовив почву, он и его коллеги отправились в плавание в Тиссаферн.

55. ὁ δὲ Λέων καὶ ὁ Διομέδων ἐν τῷ αὐτῷ χειμῶνι ἀφιγμένοι ἤδη ἐπὶ τὰς τῶν Ἀθηναίων ναῦς ἐπίπλουν τῇ Ῥόδῳ ἐποιήσαντο. καὶ τὰς μὲν ναῦς καταλαμβάνουσιν ἀνειλκυσμένας τῶν Πελοποννησίων, ἐς δὲ τὴν γῆν ἀπόβασίν τινα ποιησάμενοι καὶ τοὺς ?????? ἐντεῦθεν μᾶλλον <ἢ> ἐκ τῆς Κῶ ἐποιοῦντο: Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете сделать это, когда захотите. [2] ἦλθε δ᾽ ἐς τὴν Ῥόδον καὶ Ξενοφαντίδας Λάκων παρὰ Πεδαρίτου ἐκ Χίου, λέγων ὅτι τὸ τεῖχος τῶν Ἀθηναίων ἤδη ἐπιτετέλεσται, καὶ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это, когда захотите. οἱ δὲ διενοοῦντο βοηθήσειν. [3] ??? τοὺς Χίους πανστρατιᾷ προσβαλὼν τῶν Ἀθηναίων τῷ περὶ τὰς ναῦς ἐρύματι αἱρεῖ τέ τι αὐτοῦ καὶ νεῶν τινῶν ἀνειλκυσμένων ἐκράτησεν: ἐπεκβοηθησάντων δὲ τῶν Ἀθηναίων καὶ τρεψαμένων τοὺς Χίους πρώτους νικᾶται καὶ τὸ ἄλλο τὸ περὶ τὸν Πεδάριτον, καὶ αὐτὸς ἀποθνῄσκει καὶ τῶν Χίων πολλοὶ καὶ ὅπλα ἐλήφθη πολλά.

[55] В течение той же зимы Леон и Диомедон, принявшие командование, высадились на Родосе. Они обнаружили, что пелопоннесский флот находится вне досягаемости, но высадились на берег и разгромили родосцев, вышедших им навстречу. С Родоса они отступили в Халке, которую с тех пор сделали своей базой, а не Кос, потому что там они могли лучше контролировать любые действия пелопоннесского флота. Примерно в это же время Ксенофантид, лакедемонянин, передал Родосу весть от Педарита, наместника Хиоса, о том, что афинские укрепления завершены, и что если пелопоннесцы со всем своим флотом немедленно не придут на помощь, Хиос будет потерян. Поэтому они начали думать о том, чтобы послать помощь. Тем временем Педарит лично со своими наемниками и всей хиосской армией атаковал линии, защищавшие афинский флот; Он захватил часть стены и получил в своё распоряжение несколько кораблей, пришвартованных к берегу. Но афиняне бросились на них и, сначала обратив в бегство хианцев, вскоре разгромили остальную часть его войск. Сам Педарит был убит вместе со многими хианцами, и было захвачено большое количество оружия.

56. μετὰ δὲ ταῦτα οἱ μὲν Χῖοι ἔκ τε γῆς καὶ θαλάσσης ἔτι μᾶλλον ἢ πρότερον ἐπολιορκοῦντο καὶ ὁ λιμὸς αὐτόθι ἦν μέγας: οἱ δὲ περὶ τὸν Πείσανδρον Ἀθηναίων πρέσβεις ἀφικόμενοι ὡς τὸν Τισσαφέρνην λόγους ποιοῦνται περὶ τῆς ὁμολογίας. [2] Ἀλκιβιάδης δέ （ οὐ γὰρ αὐτῷ πάνυ τὰ ἀπὸ Τισσαφέρνους βέβαια ἦν, φοβουμένου τοὺς Πελοποννησίους μᾶλλον καὶ ἔτι βουλομένου, καθάπερ καὶ ὑπ᾽ ἐκείνου ἐδιδάσκετο, τρίβειν ἀμφοτέρους ） τρέπεται ἐπὶ τοιόνδε εἶδος ὥστε τὸν Τισσαφέρνην ὡς μέγιστα αἰτοῦντα παρὰ τῶν Ἀθηναίων μὴ ξυμβῆναι. [3] δοκεῖ δέ μοι καὶ ὁ Τισσαφέρνης τὸ αὐτὸ βουληθῆναι, αὐτὸς μὲν διὰ τὸ δέος, ὁ δὲ Ἀλκιβιάδης, ἐπειδὴ ἑώρα ἐκεῖνον καὶ ὣς οὐ ξυμβησείοντα, δοκεῖν τοῖς Ἀθηναίοις ἐβούλετο μὴ ἀδύνατος εἶναι πεῖσαι, ἀλλ᾽ ὡς πεπεισμένῳ Τισσαφέρνει καὶ βουλομένῳ προσχωρῆσαι τοὺς Ἀθηναίους μὴ ἱκανὰ διδόναι. [4] ᾔτει γὰρ τοσαῦτα ὑπερβάλλων ὁ Ἀλκιβιάδης, λέγων αὐτὸς ὑπὲρ παρόντος τοῦ Τισσαφέρνους, ὥστε τὸ τῶν Ἀθηναίων, καίπερ ἐπὶ πολὺ ὅτι αἰτοίη ξυγχωρούντων, ὅμως αἴτιον γενέσθαι:Ἰωνίαν τε γὰρ πᾶσαν ἠξίου δίδοσθαι καὶ αὖθις νήσους τε τὰς ἐπικειμένας καὶ ἄλλα, οἷς οὐκ ἐναντιουμένων τῶν Ἀθηναίων τέλος ἐν τῇ τρίτῃ ἤδη ξυνόδῳ, δείσας μὴ πάνυ φωραθῇ ἀδύνατος ὤν, ναῦς ἠξίου ἐᾶν βασιλέα ποιεῖσθαι καὶ παραπλεῖν τὴν ἑαυτοῦ γῆν ὅπῃ ἂν καὶ ὅσαις ἂν βούληται. ἐνταῦθα δὴ οὐκέτι ... ἀλλ᾽ ἄπορα νομίσαντες οἱ Ἀθηναῖοι καὶ ὑπὸ τοῦ Ἀλκιβιάδου ἐξηπατῆσθαι, δι᾽ ὀργῆς ἀπελθόντες κομίζονται ἐς τὴν Σάμον.

[56] Хианцы теперь были окружены еще сильнее, чем когда-либо, как с моря, так и с суши, и в этом месте был сильный голод. Тем временем Писандр и его коллеги пришли к Тиссаферну и предложили соглашение. Но Алкивиад еще не был до конца уверен в Тиссаферне, который больше боялся пелопоннесцев, чем афинян, и все еще желал, в соответствии с уроком, который ему преподал сам Алкивиад, измотать их обоих. Поэтому он прибегнул к уловке, заставив Тиссаферна потребовать слишком многого, чтобы переговоры были прерваны. И я полагаю, что сам Тиссаферн тоже хотел, чтобы они провалились; им двигали его страхи; в то время как Алкивиад, видя, что его нежелание непреодолимо, не хотел, чтобы афиняне думали, что он не может его убедить — он хотел, чтобы они поверили, что Тиссаферн уже убежден и стремится к соглашению, но не может, потому что они сами не готовы пойти на достаточные уступки. И вот, выступая от имени присутствовавшего на встрече Тиссаферна, он выдвинул такие непомерные требования, что, хотя некоторое время афиняне были готовы выполнить любую его просьбу, в конце концов ответственность за прекращение конференции легла на них. Он и Тиссаферн потребовали сначала передачи всей Ионии царю, затем соседних островов; были и другие условия. До этого момента афиняне не возражали. Но наконец, опасаясь, что его полная неспособность выполнить обещание будет раскрыта, на третьей встрече он потребовал разрешения царю строить корабли и плавать вдоль своего побережья куда угодно и с любым количеством судов, какое ему угодно. Это было уже слишком; афиняне теперь поняли, что дела обречены на провал и что их обманул Алкибиад. Поэтому они в гневе отправились на Самос.

57. Τισσαφέρνης δὲ εὐθὺς μετὰ ταῦτα καὶ ἐν τῷ αὐτῷ χειμῶνι παρέρχεται ἐς τὴν Καῦνον, βουλόμενος τοὺς Πελοπονννησίους πάλιν τε κομίσαι ἐς τὴν Μίλητον καὶ ξυνθήκας ἔτι ἄλλας ποιησάμενος, ἃς ἂν δύνηται, τροφήν τε παρέχειν καὶ μὴ παντάπασιν ἐκπεπολεμῶσθαι, δεδιὼς μή, ἢν ἀπορῶσι πολλαῖς ναυσὶ τῆς τροφῆς, ἢ τοῖς Ἀθηναίοις ἀναγκασθέντες ναυμαχεῖν ἡσσηθῶσιν ἢ κενωθεισῶν τῶν νεῶν ἄνευ ἑαυτοῦ γένηται τοῖς Ἀθηναίοις ἃ βούλονται. ἔτι δὲ ἐφοβεῖτο μάλιστα μὴ τῆς τροφῆς ζητήσει πορθήσωσι τὴν ἤπειρον. [2] πάντων οὖν τούτων λογισμῷ καὶ προνοίᾳ, ὥσπερ ἐβούλετο ἐπανισοῦν τοὺς Ἕλληνας πρὸς ἀλλήλους, μεταπεμψάμενος οὖν τοὺς Πελοπονννησίους τροφήν τε αὐτοῖς δίδωσι καὶ σπονδὰς τρίτας τάσδε σπένδεται.

[57] Сразу после этого, в течение той же зимы, Тиссаферн прибыл в Каун, желая вернуть пелопоннесцев в Милет и снова заключить с ними договор на таких условиях, на каких только мог; он был готов содержать их, поскольку не хотел стать их полным врагом и опасался, что если их большой флот окажется без припасов, они могут быть вынуждены сражаться и потерпеть поражение, или их экипажи могут дезертировать; в любом случае афиняне достигнут своих целей без его помощи. Прежде всего, он опасался, что они разорят прилегающую материковую часть в поисках продовольствия. Учитывая все эти возможности и оставаясь верным своей политике, которая заключалась в поддержании равного баланса сил между двумя противоборствующими державами, он послал за лакедемонянами, снабдил их припасами и заключил с ними третий договор, который гласил следующее:

58. 'τρίτῳ καὶ δεκάτῳ ἔτει Δαρείου βασιλεύοντος, ἐφορεύοντος δὲ Ἀεξιππίδα ἐν Λακεδαίμονι, ξυνθῆκαι ἐγένοντο ἐν Μαιάνδρου πεδίῳ Λακεδαιμονίων καὶ τῶν ξυμμάχων πρὸς Τισσαφέρνην καὶ Ἱεραμένη καὶ τοὺς Φαρνάκου παῖδας περὶ τῶν βασιλέως πραγμάτων καὶ Λακεδαιμονίων καὶ τῶν ξυμμάχων. [2] χώραν τὴν βασιλέως, ὅση τῆς Ἀσίας ἐστί, βασιλέως εἶναι: καὶ περὶ τῆς χώρας τῆς ἑαυτοῦ βουλευέτω βασιλεὺς ὅπως βούλεται. [3] ??? κακῷ μηδενί, μηδὲ βασιλέα ἐπὶ τὴν Λακεδαιμονίων χώραν μηδὲ τῶν ξυμμάχων ἐπὶ κακῷ μηδενί. [4] ἢν δέ τις Λακεδαιμονίων ἢ τῶν ξυμμάχων ἐπὶ κακῷ ἴῃ ἐπὶ τὴν βασιλέως χώραν, Λακεδαιμονίους καὶ τοὺς ξυμμάχους κωλύειν: καὶ ἤν τις ἐκ τῆς βασιλέως ἴῃ ἐπὶ κακῷ ἐπὶ Λακεδαιμονίους ἢ τοὺς ξυμμάχους, βασιλεὺς κωλυέτω. [5] τροφὴν δὲ ταῖς ναυσὶ ταῖς νῦν παρούσαις Τισσαφέρνην παρέχειν κατὰ τὰ ξυγκείμενα μέχρι ἂν αἱ νῆες αἱ βασιλέως ἔλθωσιν: [6] Λακεδαιμονίους δὲ καὶ τοὺς ξυμμάχους, ἐπὴν αἱ βασιλέως νῆες ἀφίκωνται, τὰς ἑαυτῶν ναῦς, ἢν βούλωνται, τρέφειν ἐφ᾽ ἑαυτοῖς εἶναι. ἢν δὲ παρὰ Τισσαφέρνους λαμβάνειν ἐθέλωσι τὴν τροφήν, Τισσαφέρνην παρέχειν, Λακεδαιμονίους δὲ καὶ τοὺς ξυμμάχους τελευτῶντος τοῦ πολέμου τὰ χρήματα Τισσαφέρνει ἀποδοῦναι ὁπόσα ἂν λάβωσιν. [7] ἐπὴν δὲ αἱ βασιλέως νῆες ἀφίκωνται, αἵ τε Λακεδαιμονίων νῆες καὶ αἱ τῶν ξυμμάχων καὶ αἱ βασιλέως κοινῇ τὸν πόλεμον πολεμούντων καθ᾽ ὅτι ἂν Τισσαφέρνει δοκῇ καὶ Λακεδαιμονίοις καὶ τοῖς ξυμμάχοις. ἢν δὲ καταλύειν βούλωνται πρὸς Ἀθηναίους, ἐν ὁμοίῳ καταλύεσθαι.'

[58] «В тринадцатом году правления царя Дария, когда Алексиппида был эфором в Лакедемоне, на равнине Меандра был заключен договор между лакедемонянами и их союзниками, с одной стороны, и Тиссаферном, Иераменом и сыновьями Фарнака, с другой, касающийся интересов царя, а также лакедемонян и их союзников. I. Вся страна царя, находящаяся в Азии, останется страной царя, и царь будет действовать по своему усмотрению в отношении своей страны. II. Лакедемоняне и их союзники не должны идти против страны царя, чтобы причинить вред, и царь не должен идти против страны лакедемонян и их союзников, чтобы причинить вред. Если кто-либо из лакедемонян или их союзников выступит против страны царя и причинит вред, лакедемоняне и их союзники должны вмешаться; и если кто-либо из жителей страны царя выступит против страны лакедемонян и их союзников и причинит вред, царь должен вмешаться. III. Тиссаферн должен обеспечивать содержание имеющегося у лакедемонян в настоящее время количества кораблей, согласно соглашению, до прибытия кораблей царя. После их прибытия лакедемоняне и их союзники могут либо содержать свои корабли самостоятельно, либо получать содержание своих кораблей от Тиссаферна. Но в этом случае лакедемоняне и их союзники по окончании войны должны вернуть Тиссаферну полученные деньги. IV. Когда прибудут корабли царя, корабли лакедемонян и их союзников, а также самого царя, будут вести войну сообща, как сочтет нужным Тиссаферн, лакедемоняне и их союзники; и если они захотят заключить мир с афинянами, обе стороны должны заключить мир на одинаковых условиях.

59. αἱ μὲν σπονδαὶ αὗται ἐγένοντο, καὶ μετὰ ταῦτα παρεσκευάζετο Τισσαφέρνης τάς τε Φοινίσσας ναῦς ἄξων, ὥσπερ εἴρητο, καὶ τἆλλα В качестве примера можно привести следующие примеры:

[59] Таков был договор. Тиссаферн теперь готовился поднять финикийские корабли, как и обещал, и выполнить другие свои обещания. Во всяком случае, он стремился показать, что начинает действовать.

60. Βοιωτοὶ δὲ τελευτῶντος ἤδη τοῦ χειμῶνος Ὠρωπὸν εἷλον προδοσίᾳ, Ἀθηναίων ἐμφρουρούντων. ξυνέπραξαν δὲ Ἐρετριῶν τε ἄνδρες καὶ αὐτῶν Ὠρωπίων, ἐπιβουλεύοντες ἀπόστασιν τῆς Εὐβοίας: ἐπὶ γὰρ τῇ Ἐρετρίᾳ τὸ χωρίον ὂν ????????? Εὔβοιαν. [2] ἔχοντες οὖν ἤδη τὸν Ὠρωπὸν ἀφικνοῦνται ἐς Ῥόδον οἱ Ἐρετριῆς, ἐπικαλούμενοι ἐς τὴν Εὔβοιαν τοὺς Πελοποννησίους. οἱ δὲ πρὸς τὴν τῆς Χίου κακουμένης βοήθειαν μᾶλλον ὥρμηντο, καὶ ἄραντες πάσαις ταῖς ναυσὶν ἐκ τῆς Ῥόδου ἔπλεον. [3] ????????? τῆς Χάλκης πλεούσας: καὶ ὡς οὐδέτεροι ἀλλήλοις ἐπέπλεον, ἀφικνοῦνται οἱ μὲν ἐς τὴν Σάμον, οἱ δὲ ἐς τὴν Μίλητον, καὶ ἑώρων οὐκέτι ἄνευ ναυμαχίας οἷόν τε εἶναι ἐς τὴν Χίον βοηθῆσαι. καὶ ὁ χειμὼν ἐτελεύτα οὗτος, καὶ εἰκοστὸν ἔτος τῷ πολέμῳ ἐτελεύτα τῷδε ὃν Θουκυδίδης ξυνέγραψεν.

[60] К концу зимы Ороп, занятый афинским гарнизоном, был предан беотийцам. Некоторые из эретрианцев и сами оропианцы, оба имевшие в виду восстание на Эвбее, были вовлечены в это предприятие. Для Оропа противостояние Эретрии, находящейся под контролем афинян, не могло не представлять серьезной опасности как для Эретрии, так и для всей Эвбеи. Завладев Оропом, эретрианцы прибыли на Родос и пригласили пелопоннесцев на Эвбею. Однако они были более склонны облегчить бедствие Хиоса и отплыли туда со всем своим флотом. Недалеко от Триопия они увидели в открытом море афинские корабли, плывущие из Халки: ни один флот не атаковал другой, но оба благополучно прибыли, один к Самосу, а другой к Милету. Лакедемоняне поняли, что больше не могут оказать помощь Хиосу без морского сражения. Так закончилась зима, а вместе с ней и двадцатый год Пелопоннесской войны, историю которой написал Фукидид.

61. τοῦ δ᾽ ἐπιγιγνομένου θέρους ἅμα τῷ ἦρι εὐθὺς ἀρχομένῳ Δερκυλίδας τε ἀνὴρ Σπαρτιάτης στρατιὰν ἔχων οὐ πολλὴν παρεπέμφθη πεζῇ ἐφ᾽ Ἑλλησπόντου Ἄβυδον ἀποστήσων ( εἰσὶ δὲ Μιλησίων ἄποικοι ） , καὶ οἱ Χῖοι, ἐν ὅσῳ αὐτοῖς ὁ Ἀστύοχος ἠπόρει ὅπως Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это. [2] ἔτυχον δὲ ἔτι ἐν Ῥόδῳ ὄντος Ἀστυόχου ἐκ τῆς Μιλήτου Λέοντά τε ἄνδρα Σπαρτιάτην, ὃς Ἀντισθένει ἐπιβάτης ξυνεξῆλθε, τοῦτον κεκομισμένοι μετὰ τὸν Πεδαρίτου θάνατον ἄρχοντα καὶ ναῦς δώδεκα, αἳ ἔτυχον φύλακες Μιλήτου οὖσαι, ὧν ἦσαν Θούριαι πέντε καὶ Συρακόσιαι τέσσαρες καὶ μία Ἀναιῖτις καὶ μία Μιλησία καὶ Λέοντος μία. [3] . νεῶν αὐτοῖς ἅμα ἓξ καὶ τριάκοντα ἐπὶ τὰς τῶν Ἀθηναίων δύο καὶ τριάκοντα ἀναγαγομένων ἐναυμάχησαν: καὶ καρτερᾶς γενομένης ναυμαχίας οὐκ ἔλασσον ἔχοντες ἐν τῷ ἔργῳ οἱ Χῖοι καὶ οἱ ξύμμαχοι （ ἤδη γὰρ καὶ ὀψὲ ἦν ） ἀνεχώρησαν ἐς τὴν πόλιν.

[61] В начале следующей весны Деркиллид, спартанец, был отправлен во главе небольшой армии вдоль побережья к Геллеспонту. Ему предстояло подавить восстание Абидоса, милетской колонии. Хианцы, хотя Астиох сомневался, сможет ли он им помочь, были вынуждены под давлением блокады сражаться на море. Еще находясь на Родосе, они получили от Милета после смерти Педарита нового наместника, Льва, спартанца, прибывшего в качестве морского пехотинца с Антистеном; он привез с собой двенадцать кораблей: пять турийских, четыре сиракузских, один из Анаеи, один милетский и один собственный корабль Льва; они были задействованы в охране Милета. Хианцы совершили вылазку со всеми своими силами и захватили укрепленную позицию; одновременно их корабли, в количестве тридцати шести, вышли в море и сразились с тридцатью двумя афинскими кораблями. Сражение было ожесточенным; хианцы и их союзники имели некоторое преимущество, но наступил вечер, поэтому они удалились в город.

62) ἐν τῷ Ἑλλησπόντῳ ἀφίσταται πρὸς Δερκυλίδαν καὶ Φαρνάβαζον, καὶ Λάμψακος δυοῖν ἡμέραιν ὕστερον. [2] Στρομβιχίδης δὲ ἐκ τῆς Χίου πυθόμενος κατὰ τάχος βοηθήσας ναυσὶν Ἀθηναίων τέσσαρσι καὶ εἴκοσιν, ὧν καὶ στρατιώτιδες ἦσαν ὁπλίτας ἄγουσαι, ἐπεξελθόντων τῶν Λαμψακηνῶν μάχῃ κρατήσας καὶ αὐτοβοεὶ Λάμψακον ἀτείχιστον οὖσαν ἑλών, καὶ σκεύη μὲν καὶ ἀνδράποδα ἁρπαγὴν ποιησάμενος, τοὺς δ᾽ ἐλευθέρους πάλιν κατοικίσας, ἐπ᾽ Ἄβυδον ἦλθεν. [3] καὶ ὡς οὔτε προσεχώρουν οὔτε προσβάλλων ἐδύνατο ἑλεῖν, ἐς τὸ ἀντιπέρας τῆς Ἀβύδου ἀποπλεύσας Σηστὸν πόλιν τῆς Χερσονήσου, Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это в любое время.

[62] Вскоре после этого Деркиллид прибыл к Геллеспонту из Милета; Абид, а два дня спустя Лампсак, восстали против него и Фарнабаза. Стромбихид, получив информацию, поспешил туда с Хиоса на двадцати четырех афинских кораблях, некоторые из которых были транспортами, перевозившими гоплитов. Разгромив выступивших против него лампсаков, он с первой попытки взял Лампсак, который был не укреплен. Он разграбил рабов и имущество, которые там обнаружил, и, восстановив свободных жителей, двинулся к Абидосу. Но жители Абидоса не сдавались, и хотя он пытался захватить город штурмом, ему это не удалось; поэтому он переправился в Сест, город Херсонеса напротив Абидоса, который ранее принадлежал персам. Там он разместил гарнизон для наблюдения за всем Геллеспонтом.

63. ?????? καὶ ὁ Ἀστύοχος πυθόμενος τὰ περὶ τῆς ναυμαχίας καὶ τὸν Στρομβιχίδην καὶ τὰς ναῦς ἀπεληλυθότα ἐθάρσησεν. [2] ????????? ξυμπάσαις ἤδη ἐπίπλουν ποιεῖται ἐπὶ τὴν Σάμον: καὶ ὡς αὐτῷ διὰ τὸ ἀλλήλοις ὑπόπτως ἔχειν οὐκ ἀντανήγοντο, ἀπέπλευσε πάλιν ἐς τὴν Μίλητον. [3] ὑπὸ γὰρ τοῦτον τὸν χρόνον καὶ ἔτι πρότερον ἡ ἐν ταῖς Ἀθήναις δημοκρατία κατελέλυτο. ἐπειδὴ γὰρ οἱ περὶ τὸν Πείσανδρον πρέσβεις παρὰ τοῦ Τισσαφέρνους ἐς τὴν Σάμον ἦλθον, τά τε ἐν αὐτῷ τῷ στρατεύματι ἔτι βεβαιότερον κατέλαβον καὶ αὐτῶν τῶν Σαμίων προυτρέψαντο τοὺς δυνατωτάτους ὥστε πειρᾶσθαι μετὰ σφῶν ὀλιγαρχηθῆναι, καίπερ ἐπαναστάντας αὐτοὺς ἀλλήλοις ἵνα μὴ ὀλιγαρχῶνται: [4] καὶ ἐν σφίσιν αὐτοῖς ἅμα οἱ ἐν τῇ Σάμῳ τῶν Ἀθηναίων κοινολογούμενοι ἐσκέψαντο Ἀλκιβιάδην μέν, ἐπειδήπερ οὐ βούλεται, ἐᾶν （ καὶ γὰρ οὐκ ἐπιτήδειον αὐτὸν εἶναι ἐς ὀλιγαρχίαν ἐλθεῖν ） , αὐτοὺς δὲ ἐπὶ σφῶν αὐτῶν, ὡς ἤδη καὶ κινδυνεύοντας, ὁρᾶν ὅτῳ τρόπῳ μὴ ἀνεθήσεται τὰ πράγματα, καὶ τὰ τοῦ πολέμου ἅμα ἀντέχειν καὶ ἐσφέρειν αὐτοὺς ἐκ τῶν ἰδίων οἴκων προθύμως χρήματα καὶ ἤν τι ἄλλο δέῃ, ὡς οὐκέτι ἄλλοις ἢ σφίσιν αὐτοῖς ταλαιπωροῦντας.

[63] Тем временем хиосцы получили больше контроля над морем, и Астиох и пелопоннесцы в Милете, узнав о морском сражении и об отступлении Стромбихида и его кораблей, обрели мужество. Отправившись на Хиос с двумя кораблями, Астиох забрал оттуда находившийся там флот и со своими объединенными силами выступил против Самоса. Но афинские экипажи, находившиеся в состоянии взаимного недоверия, не вышли ему навстречу; поэтому он отплыл обратно в Милет. Примерно в это время, или скорее раньше, демократия в Афинах была подорвана. Писандр и его коллеги-посланники, вернувшись на Самос после визита к Тиссаферну, укрепили свои позиции в армии и даже убедили главных людей Самоса присоединиться к ним в создании олигархии, хотя они недавно восстали против своих соотечественников, чтобы подавить олигархию. В то же время, посовещавшись между собой, афинские вожди на Самосе пришли к выводу, что, поскольку Алкибиад не хочет присоединяться, им лучше оставить его в покое; ведь он действительно не был человеком, подходящим для олигархии. Но они решили, поскольку уже были скомпрометированы, действовать самостоятельно и принять меры для осуществления движения; они также намеревались продолжать войну и были достаточно готовы внести деньги или что-либо еще, что могло потребоваться, из своих собственных домов, поскольку теперь они будут трудиться не для других, а для себя.

64. ????? ἡμίσεις ἀπέστελλον ἐπ᾽ οἴκου πράξοντας τἀκεῖ, καὶ εἴρητο αὐτοῖς τῶν ὑπηκόων πόλεων αἷς ἂν προσσχῶσιν ὀλιγαρχίαν καθιστάναι: τοὺς δ᾽ ἡμίσεις ἐς τἆλλα τὰ ὑπήκοα χωρία ἄλλους ἄλλῃ διέπεμπον, [2] καὶ Διειτρέφη ὄντα περὶ Χίον, ᾑρημένον δὲ ἐς τὰ ἐπὶ Θρᾴκης ἄρχειν, ἀπέστελλον ἐπὶ τὴν ἀρχήν. καὶ ἀφικόμενος ἐς τὴν Θάσον τὸν δῆμον κατέλυσεν. [3] ?????? τῆς μὲν μετ᾽ Ἀθηναίων ἀριστοκρατίας οὐδὲν ἔτι προσδεόμενοι, τὴν δ᾽ ἀπὸ Λακεδαιμονίων ἐλευθερίαν ὁσημέραι προσδεχόμενοι: [4] καὶ γὰρ καὶ φυγὴ αὐτῶν ἔξω ἦν ὑπὸ τῶν Ἀθηναίων παρὰ τοῖς Πελοποννησίοις, καὶ αὕτη μετὰ τῶν ἐν τῇ πόλει ἐπιτηδείων κατὰ κράτος ἔπρασσε ναῦς τε κομίσαι καὶ τὴν Θάσον ἀποστῆσαι. ξυνέβη οὖν αὐτοῖς μάλιστα ἃ ἐβούλοντο, τὴν πόλιν τε ἀκινδύνως ὀρθοῦσθαι καὶ τὸν ἐναντιωσόμενον δῆμον καταλελύσθαι. [5] ????????? ἐγένετο, δοκεῖν δέ μοι καὶ ἐν ἄλλοις πολλοῖς τῶν ὑπηκόων: σωφροσύνην γὰρ λαβοῦσαι αἱ πόλεις καὶ ἄδειαν τῶν πρασσομένων ἐχώρησαν ἐπὶ τὴν ἄντικρυς ἐλευθερίαν τῆς ἀπὸ τῶν Ἀθηναίων ὑπούλου εὐνομίας οὐ προτιμήσαντες.

[64] Таким образом, ободрив друг друга в своем намерении, они отправили Писандра и половину посланников обратно в Афины. Им предстояло осуществить план на родине и получить указания установить олигархию в подчиненных городах, которые они посещали во время своего путешествия. Другая половина была отправлена разными путями в другие подчиненные города. Диотреф, находившийся тогда на Хиосе, был отправлен принять командование в Халкидике и на побережье Фракии, куда он был назначен ранее. Прибыв на Тасос, он подавил демократию. Но примерно через два месяца после его отъезда жители Тасоса начали укреплять свой город; они не хотели иметь аристократию, зависящую от Афин, когда ежедневно ожидали получить свободу от Лакедемона. Ибо на Пелопоннесе жили изгнанные афинянами тасосские изгнанники, которые, при поддержке своих друзей на родине, прилагали все усилия, чтобы заполучить корабли и поднять восстание на Тасосе. Недавние перемены были именно тем, чего они желали: правительство было реформировано без опасности для них самих, а демократия, которая могла бы им противостоять, была свергнута. Таким образом, результат в случае с Тасосом, а также, как я полагаю, со многими другими государствами, оказался прямо противоположным тому, на что рассчитывали олигархические заговорщики. Подвластные города, обеспечив себе умеренную форму правления и не боясь быть привлеченными к ответственности за свои действия, стремились к абсолютной свободе; они презирали фиктивную независимость, предложенную им афинянами.

65. οἱ δὲ ἀμφὶ τὸν Πείσανδρον παραπλέοντές τε, ὥσπερ ἐδέδοκτο, τοὺς δήμους ἐν ταῖς πόλεσι κατέλυον, καὶ ἅμα ἔστιν ἀφ᾽ ὧν χωρίων καὶ ὁπλίτας ἔχοντες σφίσιν αὐτοῖς ξυμμάχους ἦλθον ἐς τὰς Ἀθήνας. [2] καὶ καταλαμβάνουσι τὰ πλεῖστα τοῖς ἑταίροις προειργασμένα. καὶ γὰρ Ἀνδροκλέα τέ τινα τοῦ δήμου μάλιστα προεστῶτα ξυστάντες τινὲς τῶν νεωτέρων κρύφα ἀποκτείνουσιν, ὅσπερ καὶ τὸν Ἀλκιβιάδην οὐχ ἥκιστα ἐξήλασε, καὶ αὐτὸν κατ᾽ ἀμφότερα, τῆς τε δημαγωγίας ἕνεκα καὶ οἰόμενοι τῷ Ἀλκιβιάδῃ ὡς κατιόντι καὶ τὸν Τισσαφέρνην φίλον ποιήσοντι χαριεῖσθαι, μᾶλλόν τι διέφθειραν: καὶ ἄλλους τινὰς ἀνεπιτηδείους τῷ αὐτῷ τρόπῳ κρύφα ἀνήλωσαν. [3] λόγος τε ἐκ τοῦ φανεροῦ προείργαστο αὐτοῖς ὡς οὔτε μισθοφορητέον εἴη ἄλλους ἢ τοὺς στρατευομένους οὔτε μεθεκτέον τῶν πραγμάτων πλέοσιν ἢ πεντακισχιλίοις, καὶ τούτοις οἳ ἂν μάλιστα τοῖς τε χρήμασι καὶ τοῖς σώμασιν ὠφελεῖν οἷοί τε ὦσιν.

[65] Писандр и его соратники продолжили свой путь и, как и договорились, подавили демократии в разных государствах. Из некоторых мест они получили помощь хорошо вооруженных войск, которые взяли с собой в Афины. Там они обнаружили, что революция более чем наполовину совершена олигархическими клубами. Некоторые из молодых граждан вступили в заговор и тайно убили Андрокла, одного из главных лидеров народа, который первым добился изгнания Алкибиада. Их мотивы были двоякими: они убили его, потому что он был демагогом; но в большей степени потому, что надеялись угодить Алкибиаду, возвращения которого они все еще ожидали, и подружиться с Тиссаферном. Нескольких других, которые были им неудобны, они расправились таким же тайным образом. Между тем они заявили в своей публичной программе, что никто не должен получать плату, кроме военнослужащих; и что не более пяти тысяч человек должны иметь долю в правительстве; а именно те, кто лучше всего мог служить государству лично и своими деньгами.

66. ἦν δὲ τοῦτο εὐπρεπὲς πρὸς τοὺς πλείους, ἐπεὶ ἕξειν γε τὴν πόλιν οἵπερ καὶ μεθίστασαν ἔμελλον. δῆμος μέντοι ὅμως ἔτι καὶ βουλὴ ἡ ἀπὸ τοῦ κυάμου ξυνελέγετο: ἐβούλευον δὲ οὐδὲν ὅτι μὴ τοῖς ξυνεστῶσι δοκοίη, ἀλλὰ καὶ οἱ λέγοντες ἐκ τούτων ἦσαν καὶ τὰ ῥηθησόμενα πρότερον αὐτοῖς προύσκεπτο. [2] ????????? δέ τις καὶ ἀντείποι, εὐθὺς ἐκ τρόπου τινὸς ἐπιτηδείου ἐτεθνήκει, καὶ τῶν δρασάντων οὔτε ζήτησις οὔτ᾽ εἰ ὑποπτεύοιντο δικαίωσις ἐγίγνετο, ἀλλ᾽ ἡσυχίαν εἶχεν ὁ δῆμος καὶ κατάπληξιν τοιαύτην ὥστε κέρδος ὁ μὴ πάσχων τι βίαιον, εἰ καὶ σιγῴη, ἐνόμιζεν. [3] ?????? ταῖς γνώμαις, καὶ ἐξευρεῖν αὐτὸ ἀδύνατοι ὄντες διὰ τὸ μέγεθος τῆς πόλεως καὶ διὰ τὴν ἀλλήλων ἀγνωσίαν οὐκ εἶχον [αὐτοὶ ἐξευρεῖν]. [4] κατὰ δὲ ταὐτὸ τοῦτο καὶ προσολοφύρασθαί τινι ἀγανακτήσαντα, ὥστε ἀμύνασθαι ἐπιβουλεύσαντα, ἀδύνατον ἦν: ἢ γὰρ ἀγνῶτα ἂν ηὗρεν ᾧ ἐρεῖ ἢ γνώριμον ἄπιστον. [5] ἀλλήλοις γὰρ ἅπαντες ὑπόπτως προσῇσαν οἱ τοῦ δήμου, ὡς μετέχοντά τινα τῶν γιγνομένων. ἐνῆσαν γὰρ καὶ οὓς οὐκ ἄν ποτέ τις ᾤετο ἐς ὀλιγαρχίαν τραπέσθαι: καὶ τὸ ἄπιστον οὗτοι μέγιστον πρὸς τοὺς πολλοὺς ἐποίησαν καὶ πλεῖστα ἐς τὴν τῶν ὀλίγων ἀσφάλειαν ὠφέλησαν, βέβαιον τὴν ἀπιστίαν τῷ δήῳ πρὸς ἑαυτὸν καταστήσαντες.

[66] Это были лишь притворства, призванные произвести хорошее впечатление на народ; ибо авторы революции в полной мере намеревались сохранить новое правительство в своих руках. Народное собрание и совет пятисот по-прежнему созывались; но ничего не представлялось им, чего бы не одобрили заговорщики; выступавшие были из их партии, и все, что предстояло сказать, было заранее подготовлено ими. Никто больше не поднимал на них голоса; ибо граждане боялись, видя масштабы заговора, и если кто-то произносил хоть слово, его устраняли каким-нибудь удобным способом. Поиски убийц не проводились; и хотя могли быть подозрения, никто не был привлечен к суду; народ был настолько подавлен и боялся двигаться, что тот, кто избежал насилия, считал себя счастливчиком, даже не сказав ни слова. Их умы были запуганы предполагаемым числом заговорщиков, которое они сильно преувеличивали, не имея возможности узнать правду, поскольку размеры города не позволяли им знать друг друга. По той же причине человек не мог плести интриги и мстить, потому что не мог выразить свою скорбь или негодование другому; он не мог довериться незнакомцу и не стал бы доверять своему знакомому. Члены народной партии относились друг к другу с подозрением; предполагалось, что каждый причастен к происходящему. Были обеспокоены и те, кого никто никогда бы не подумал, что они станут олигархами; их сплоченность породила худшее недоверие среди толпы и, сделав невозможным взаимную поддержку, в значительной степени способствовала безопасности немногих.

67. ἐν τούτῳ οὖν τῷ καιρῷ οἱ περὶ τὸν Πείσανδρον ἐλθόντες εὐθὺς τῶν λοιπῶν εἴχοντο. καὶ πρῶτον δέκα ἄνδρας ἑλέσθαι ξυγγραφέας αὐτοκράτορας, τούτους δὲ ξυγγράψαντας γνώμην ἐσενεγκεῖν ἐς τὸν δῆμον ἐς ἡμέραν ῥητὴν καθ᾽ ὅτι ἄριστα ἡ πόλις οἰκήσεται: [2] ἔπειτα ἐπειδὴ ἡ ἡμέρα ἐφῆκε, ξυνέκλῃσαν τὴν ἐκκλησίαν ἐς τὸν Κολωνόν （ ἔστι δὲ ἱερὸν Ποσειδῶνος ἔξω πόλεως ἀπέχον σταδίους μάλιστα δέκα ） , καὶ ἐσήνεγκαν οἱ ξυγγραφῆς ?????? τις βούληται: ἢν δέ τις τὸν εἰπόντα ἢ γράψηται ????????? [3] ἐνταῦθα δὴ λαμπρῶς ἐλέγετο ἤδη μήτε ἀρχὴν ἄρχειν μηδεμίαν ἔτι ἐκ τοῦ αὐτοῦ κόσμου μήτε μισθοφορεῖν προέδρους τε ἑλέσθαι πέντε ἄνδρας, τούτους δὲ ἑλέσθαι ἑκατὸν ἄνδρας, καὶ τῶν ἑκατὸν ἕκαστον πρὸς ἑαυτὸν τρεῖς: ἐλθόντας δὲ αὐτοὺς τετρακοσίους ὄντας ἐς τὸ βουλευτήριον ἄρχειν ὅπῃ ἂν ἄριστα γιγνώσκωσιν αὐτοκράτορας, καὶ τοὺς πεντακισχιλίους δὲ ξυλλέγειν ὁπόταν αὐτοῖς δοκῇ.

[67] Таково было положение дел, когда Писандр и его коллеги прибыли в Афины. Они немедленно принялись за работу и приготовились нанести последний удар. Сначала они созвали собрание и предложили избрать десять уполномоченных, которым следовало бы дать право разработать для города наилучшую конституцию, какую только они смогут придумать; она должна была быть представлена народу в назначенный день. Когда настал этот день, они созвали собрание в храме Посейдона в Колоне, за стенами города, на расстоянии более мили. Но уполномоченные лишь предложили разрешить любому афинянину вносить любые резолюции по своему усмотрению — не более того; одновременно угрожая суровыми наказаниями любому, кто обвинит инициатора резолюции в неконституционных действиях или иным образом причинит ему вред. Вся схема теперь стала очевидной. Было внесено предложение об упразднении всех существующих магистратур и выплате гонораров магистратам, а также о избрании председательствующего совета из пяти человек; эти пять человек должны были избрать сто человек, и каждый из ста должен был кооптировать еще трех. Избранные таким образом Четыреста должны были собраться в зале совета; они должны были обладать абсолютной властью и править так, как считали нужным; Пять тысяч должны были быть созваны ими по своему усмотрению.

68. ἦν δὲ ὁ μὲν τὴν γνώμην ταύτην εἰπὼν Πείσανδρος, καὶ τἆλλα ἐκ τοῦ προφανοῦς προθυμότατα ξυγκαταλύσας τὸν δῆμον: ὁ μέντοι ἅπαν τὸ πρᾶγμα ξυνθεὶς ὅτῳ τρόπῳ κατέστη ἐς τοῦτο καὶ ἐκ πλείστου ἐπιμεληθεὶς Ἀντιφῶν ἦν ἀνὴρ Ἀθηναίων τῶν καθ᾽ ἑαυτὸν ἀρετῇ τε οὐδενὸς ὕστερος καὶ κράτιστος ἐνθυμηθῆναι γενόμενος καὶ ἃ γνοίη εἰπεῖν, καὶ ἐς μὲν δῆμον οὐ παριὼν οὐδ᾽ ἐς ἄλλον ἀγῶνα ἑκούσιος οὐδένα, ἀλλ᾽ ὑπόπτως τῷ πλήθει διὰ δόξαν δεινότητος διακείμενος, τοὺς μέντοι ἀγωνιζομένους καὶ ἐν δικαστηρίῳ Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете сделать это, δυνάμενος или. [2] καὶ αὐτός τε, ἐπειδὴ † μετέστη ἡ δημοκρατία καὶ ἐς ἀγῶνας κατέστη † τὰ τῶν τετρακοσίων ἐν ὑστέρῳ μεταπεσόντα ὑπὸ τοῦ δήμου ἐκακοῦτο †, ἄριστα φαίνεται τῶν μέχρι ἐμοῦ ὑπὲρ αὐτῶν τούτων αἰτιαθείς, ὡς ξυγκατέστησε, θανάτου δίκην ἀπολογησάμενος. [3] ????? ὀλιγαρχίαν, δεδιὼς τὸν Ἀλκιβιάδην καὶ ἐπιστάμενος εἰδότα αὐτὸν ὅσα ἐν τῇ Σάμῳ πρὸς τὸν Ἀστύοχον ἔπραξε, νομίζων οὐκ ἄν ποτε αὐτὸν κατὰ τὸ εἰκὸς ὑπ᾽ ὀλιγαρχίας κατελθεῖν: πολύ τε πρὸς τὰ δεινά, ἐπειδήπερ ὑπέστη, φερεγγυώτατος ἐφάνη. [4] καὶ Θηραμένης ὁ τοῦ Ἅγνωνος ἐν τοῖς ξυγκαταλύουσι τὸν δῆμον πρῶτος ἦν, ἀνὴρ οὔτε εἰπεῖν οὔτε γνῶναι ἀδύνατος. ὥστε ἀπ᾽ ἀνδρῶν πολλῶν καὶ ξυνετῶν πραχθὲν τὸ ἔργον οὐκ ἀπεικότως καίπερ μέγα ὂν προυχώρησεν: χαλεπὸν γὰρ ἦν τὸν Ἀθηναίων δῆμον ἐπ᾽ ἔτει ἑκατοστῷ μάλιστα ἐπειδὴ οἱ τύραννοι κατελύθησαν ἐλευθερίας παῦσαι, καὶ οὐ μόνον μὴ ὑπήκοον ὄντα, ἀλλὰ καὶ ὑπὲρ ἥμισυ τοῦ χρόνου τούτου αὐτὸν ἄλλων ἄρχειν εἰωθότα.

[68] Инициатором этого предложения и, на первый взгляд, самым активным сторонником революции был Писандр, но истинным автором и зрелым создателем всей схемы, который дольше всех был заинтересован в ней, был Антифон, человек, не уступавший в добродетели ни одному из своих современников, обладавший замечательными способностями к мышлению и даром красноречия. Он не любил выступать в собрании или на какой-либо другой публичной арене. Для толпы, которая с подозрением относилась к его выдающимся способностям, он был объектом неприязни; но не было никого, кто мог бы сделать больше для тех, кто обращался к нему за советом, будь то в суды или в собрание. И когда правительство Четырехсот было свергнуто и стало объектом мести народа, и ему, обвиненному в участии в заговоре, пришлось самому защищаться, его защита, несомненно, была лучшей из всех, когда-либо сделанных человеком, судимым по обвинению в смертной казни до моего времени. Фриних также проявил необычайное рвение в интересах олигархии. Он боялся Алкибиада, зная, что тот в курсе интриг, которые он вел на Самосе с Астиохом, и полагал, что никакая олигархия вряд ли когда-либо сможет его восстановить. Взявся за дело, он был признан другими человеком, на которого можно было положиться в час опасности. Другим главным лидером революционной партии был Терамен, сын Агнона, оратор и проницательный человек. Неудивительно, что в руках всех этих способных людей попытка, какой бы трудной она ни была, увенчалась успехом. Ведь это было совсем не просто, спустя примерно сто лет после падения тиранов, уничтожить свободы афинян, которые не только были свободным народом, но и более половины этого времени были имперским.

69. ἐπειδὴ δὲ ἡ ἐκκλησία οὐδενὸς ἀντειπόντος, κυρώσασα ταῦτα διελύθη, τοὺς τετρακοσίους ἤδη ὕστερον τρόπῳ τοιῷδε ἐς τὸ βουλευτήριον ἐσήγαγον. ἦσαν [δ᾽] Ἀθηναῖοι πάντες αἰεὶ οἱ μὲν ἐπὶ τείχει, οἱ δ᾽ ἐν τάξει, τῶν ἐν Δεκελείᾳ πολεμίων ἕνεκα ἐφ᾽ ὅπλοις: [2] τῇ οὖν ἡμέρᾳ ἐκείνῃ τοὺς μὲν μὴ ξυνειδότας εἴασαν ὥσπερ εἰώθεσαν ἀπελθεῖν, τοῖς δ᾽ ἐν τῇ ξυνωμοσίᾳ εἴρητο ἡσυχῇ μὴ ἐπ᾽ αὐτοῖς τοῖς ἀλλ᾽ ἄπωθεν περιμένειν, καὶ ἤν τις ἐνιστῆται τοῖς ποιουμένοις, λαβόντας Это еще не все. [3] ἦσαν δὲ καὶ Ἄνδριοι καὶ Τήνιοι καὶ Καρυστίων τριακόσιοι καὶ Αἰγινητῶν τῶν ἐποίκων, οὓς Ἀθηναῖοι ἔπεμψαν οἰκήσοντας, ἐπ᾽ αὐτὸ τοῦτο ἥκοντες ἐν τοῖς ἑαυτῶν ὅπλοις, οἷς ταὐτὰ προείρητο. [4] τούτων δὲ διατεταγμένων οὕτως ἐλθόντες οἱ τετρακόσιοι μετὰ ξιφιδίου ἀφανοῦς ἕκαστος, καὶ οἱ εἴκοσι καὶ ἑκατὸν μετ᾽ αὐτῶν [Ἕλληνες ] νεανίσκοι, οἷς ἐχρῶντο εἴ τί που δέοι χειρουργεῖν, ἐπέστησαν τοῖς ἀπὸ τοῦ κυάμου βουλευταῖς οὖσιν ἐν τῷ βουλευτηρίῳ καὶ εἶπον αὐτοῖς ἐξιέναι λαβοῦσι τὸν μισθόν: ἔφερον δὲ αὐτοῖς τοῦ ὑπολοίπου χρόνου παντὸς αὐτοὶ καὶ ἐξιοῦσιν ἐδίδοσαν.

[69] Собрание приняло все эти меры без единого возражения и было распущено. И вот в зал совета были введены четыреста человек. Порядок был следующим: — Всё население постоянно находилось на службе, либо занимая стены, либо выстроившись на своих местах, ибо враг был в Децелее. В день собрания тем, кто не участвовал в заговоре, было разрешено разойтись по домам, как обычно, в то время как заговорщикам было тихо велено оставаться, не с оружием, а на небольшом расстоянии; если кто-либо будет против происходящего, они должны были вооружиться и вмешаться. На месте также находились некоторые андриане и тенцы, триста каристийцев и некоторые афинские колонисты с Эгины, которые получили аналогичные инструкции; всем им было велено принести с собой из своих домов собственное оружие для этой особой цели. Разместив свои силы, прибыли четыреста человек, каждый с кинжалом, спрятанным при себе, и с телохранителями из ста двадцати эллинских юношей, услугами которых они пользовались для любых актов насилия, которые могли у них возникнуть. Они ворвались в зал заседаний совета, где собралось пятьсот человек, и приказали им взять жалование и уйти. С собой они привезли жалование сенаторов на оставшийся срок их годового пребывания в должности, которое вручили им при уходе.

70. ??? πολῖται οὐδὲν ἐνεωτέριζον, ἀλλ᾽ ἡσύχαζον, οἱ [δὲ] τετρακόσιοι ἐσελθόντες ἐς τὸ βουλευτήριον τότε μὲν πρυτάνεις τε σφῶν αὐτῶν ἀπεκλήρωσαν καὶ ὅσα πρὸς τοὺς θεοὺς εὐχαῖς καὶ θυσίαις καθιστάμενοι ἐς τὴν ἀρχὴν ἐχρήσαντο, ὕστερον δὲ πολὺ μεταλλάξαντες τῆς τοῦ δήμου διοικήσεως （ πλὴν τοὺς φεύγοντας οὐ κατῆγον τοῦ Ἀλκιβιάδου ἕνεκα ） τά τε ἄλλα ἔνεμον κατὰ κράτος τὴν πόλιν. [2] καὶ ἄνδρας τέ τινας ἀπέκτειναν οὐ πολλούς, οἳ ἐδόκουν εἶναι ὑπεξαιρεθῆναι, καὶ ἄλλους ἔδησαν, τοὺς δὲ καὶ μετεστήσαντο: πρός τε Ἆγιν τὸν Λακεδαιμονίων βασιλέα ὄντα ἐν τῇ Δεκελείᾳ ἐπεκηρυκεύοντο, λέγοντες διαλλαγῆναι βούλεσθαι καὶ εἰκὸς εἶναι αὐτὸν σφίσι καὶ οὐκέτι τῷ ἀπίστῳ δήμῳ μᾶλλον ξυγχωρεῖν.

[70] Таким образом совет удалился, не выразив никакого протеста; остальные граждане хранили полное молчание и не предпринимали никаких контрдействий. Четыреста затем расположились в зале совета; на время они избрали по жребию Пританов из своего числа и совершили все обычные молитвы и жертвоприношения богам при вступлении в должность. Однако вскоре они полностью изменили демократическую систему; и хотя они не вернули изгнанников, поскольку Алкивиад был одним из них, они управляли городом высокомерно. Некоторых, которых, по их мнению, лучше было бы убрать с дороги, они казнили, другие заключили в тюрьму, третьи снова сослали. Они также послали глашатаев к Агису, лакедемонскому царю, который находился в Децелее, заявив, что желают заключить с ним мир и что ожидают от него большей готовности к переговорам, чем с вероломной демократией.

71. ὁ δὲ νομίζων τὴν πόλιν οὐχ ἡσυχάζειν, οὐδ᾽ εὐθὺς οὕτω τὸν δῆμον τὴν παλαιὰν ἐλευθερίαν παραδώσειν, εἴ τε στρατιὰν πολλὴν ἴδοι σφῶν, οὐκ ἂν ἡσυχάζειν, οὐδ᾽ ἐν τῷ παρόντι πάνυ τι πιστεύων μὴ οὐκέτι ταράσσεσθαι αὐτούς, τοῖς μὲν ἀπὸ τῶν τετρακοσίων ἐλθοῦσιν οὐδὲν ξυμβατικὸν ἀπεκρίνατο, προσμεταπεμψάμενος δὲ ἐκ Πελοποννήσου στρατιὰν πολλὴν οὐ πολλῷ ὕστερον καὶ αὐτὸς τῇ ????????? Ἀθηναίων, ἐλπίσας ἢ ταραχθέντας αὐτοὺς μᾶλλον ἂν χειρωθῆναι σφίσιν ᾗ βούλονται ἢ καὶ αὐτοβοεὶ ἂν διὰ τὸν ἔνδοθέν τε καὶ ἔξωθεν κατὰ τὸ εἰκὸς γενησόμενον θόρυβον: τῶν γὰρ μακρῶν τειχῶν διὰ τὴν κατ᾽ αὐτὰ ἐρημίαν λήψεως οὐκ ἂν ἁμαρτεῖν. [2] . ἐκίνησαν, τοὺς δὲ ἱππέας ἐκπέμψαντες καὶ μέρος τι τῶν ὁπλιτῶν καὶ ψιλῶν καὶ τοξοτῶν ἄνδρας τε κατέβαλον αὐτῶν διὰ τὸ ἐγγὺς προσελθεῖν καὶ ὅπλων τινῶν καὶ νεκρῶν ἐκράτησαν, οὕτω δὴ γνοὺς ἀπήγαγε πάλιν τὴν στρατιάν. [3] καὶ αὐτὸς μὲν καὶ οἱ μετ᾽ αὐτοῦ κατὰ χώραν ἐν τῇ Δεκελείᾳ ἔμενον, τοὺς δ᾽ ἐπελθόντας ὀλίγας τινὰς ἡμέρας ἐν τῇ γῇ μείναντας ἀπέπεμψεν ἐπ᾽ οἴκου. ?????? μᾶλλον ἤδη προσδεχομένου καὶ παραινοῦντος ἐκπέμπουσι καὶ ἐς τὴν Λακεδαίμονα περὶ ξυμβάσεως πρέσβεις, βουλόμενοι διαλλαγῆναι.

[71] Но он, полагая, что город находится в неспокойном состоянии и что люди не так быстро откажутся от своей древней свободы, полагая также, что появление большой лакедемонской армии усилит их волнение, и далеко не будучи убежденным в том, что в этот самый момент среди них не бушует гражданская война, дал неблагоприятные ответы посланникам Четырехсот. Он послал за крупными подкреплениями на Пелопоннес, а затем, с гарнизоном в Децелее и вновь прибывшими войсками, лично спустился к самым стенам Афин. Он ожидал, что афиняне, отвлеченные гражданской войной, будут полностью в его власти; присутствие врагов как внутри, так и снаружи стен вызовет такую панику, что он, возможно, даже сумеет захватить город с первой попытки; ибо Длинные стены будут опустошены, и он не сможет не захватить их. Но когда он приблизился, внутри не было никаких признаков малейшего беспорядка; Афиняне, выпустив конницу, отряды тяжеловооруженных и легковооруженных солдат и лучников, расправились с несколькими его солдатами, отважившимися зайти слишком далеко, и завладели некоторым оружием и трупами; после чего, осознав свою ошибку, он отступил в Децелию. Там он и гарнизон остались на своих постах; но он приказал вновь прибывшим войскам, после того как они провели несколько дней в Аттике, вернуться домой. Четыреста возобновили переговоры, и Агис теперь был более готов их выслушать. По его предложению они отправили послов в Лакедемон в надежде на достижение соглашения.

72. πέμπουσι δὲ καὶ ἐς τὴν Σάμον δέκα ἄνδρας παραμυθησομένους τὸ στρατόπεδον καὶ διδάξοντας ὡς οὐκ ἐπὶ βλάβῃ τῆς πόλεως καὶ τῶν πολιτῶν ἡ ὀλιγαρχία κατέστη, ἀλλ᾽ ἐπὶ σωτηρίᾳ τῶν ξυμπάντων πραγμάτων, πεντακισχίλιοί τε ὅτι εἶεν καὶ οὐ τετρακόσιοι μόνον οἱ πράσσοντες: καίτοι οὐ πώποτε Ἀθηναίους διὰ τὰς στρατείας καὶ τὴν ὑπερόριον ἀσχολίαν ἐς οὐδὲν πρᾶγμα οὕτω μέγα ἐλθεῖν βουλεύσοντας ἐν ᾧ πεντακισχιλίους ξυνελθεῖν. [2] . ἑαυτῶν κατάστασιν, δείσαντες μή, ὅπερ ἐγένετο, ναυτικὸς ὄχλος οὔτ᾽ αὐτὸς μένειν ἐν τῷ ὀλιγαρχικῷ κόσμῳ ἐθέλῃ, σφᾶς τε μὴ ἐκεῖθεν ἀρξαμένου τοῦ κακοῦ μεταστήσωσιν.

[72] Они также отправили на Самос десять уполномоченных, которые должны были усмирить армию и объяснить, что олигархия была установлена не с целью причинить вред Афинам или их гражданам, а для сохранения всего государства. Инициаторами перемен, по их словам, были пять тысяч, а не четыреста; но до сих пор, из-за давления войны и торговли за границей, никогда не собиралось даже пять тысяч человек для обсуждения даже самых важных вопросов. Они поручили им сказать что-нибудь еще, что могло бы возыметь положительный эффект, и отправили их в путь, как только те сами займут свои посты. Ибо они боялись, и не без оснований, как показало событие, что афинские моряки будут нетерпеливы к олигархической системе, и что недовольство начнется на Самосе и закончится их собственным свержением.

73. ἐν γὰρ τῇ Σάμῳ ἐνεωτερίζετο ἤδη τὰ περὶ τὴν ὀλιγαρχίαν, καὶ ξυνέβη τοιάδε γενέσθαι ὑπ᾽ αὐτὸν τὸν χρόνον τοῦτον ὅνπερ οἱ τετρακόσιοι ξυνίσταντο. [2] . αὖθις καὶ πεισθέντες ὑπό τε τοῦ Πεισάνδρου, ὅτε ἦλθε, καὶ τῶν ἐν τῇ Σάμῳ ξυνεστώτων Ἀθηναίων ἐγένοντό τε ἐς τριακοσίους ξυνωμόται καὶ ἔμελλον τοῖς ἄλλοις ὡς δήμῳ ὄντι ἐπιθήσεσθαι. [3] καὶ Ὑπέρβολόν τέ τινα τῶν Ἀθηναίων, μοχθηρὸν ἄνθρωπον, ὠστρακισμένον οὐ διὰ δυνάμεως καὶ ἀξιώματος φόβον, ἀλλὰ διὰ πονηρίαν καὶ αἰσχύνην τῆς πόλεως, ἀποκτείνουσι μετὰ Χαρμίνου τε ἑνὸς τῶν στρατηγῶν καί τινων τῶν παρὰ σφίσιν Ἀθηναίων, πίστιν διδόντες αὐτοῖς, καὶ ἄλλα μετ᾽ αὐτῶν τοιαῦτα ξυνέπραξαν, τοῖς τε πλέοσιν ὥρμηντο ἐπιτίθεσθαι. [4] οἱ δὲ αἰσθόμενοι τῶν τε στρατηγῶν Λέοντι καὶ Διομέδοντι （ οὗτοι γὰρ οὐχ ἑκόντες διὰ τὸ τιμᾶσθαι ὑπὸ τοῦ δήμου ἔφερον τὴν ὀλιγαρχίαν ） τὸ μέλλον σημαίνουσι καὶ Θρασυβούλῳ καὶ Θρασύλῳ, τῷ μὲν τριηραρχοῦντι, τῷ δὲ ὁπλιτεύοντι, καὶ ἄλλοις οἳ ἐδόκουν αἰεὶ μάλιστα ἐναντιοῦσθαι τοῖς ξυνεστῶσιν: καὶ οὐκ ἠξίουν περιιδεῖν αὐτοὺς σφᾶς τε διαφθαρέντας καὶ Σάμον Ἀθηναίοις ἀλλοτριωθεῖσαν, δι᾽ ἣν μόνον [μέχρι νῦν] ἡ ἀρχὴ αὐτοῖς ἐς τοῦτο ξυνέμεινεν. [5] . ἥκιστα τοὺς Παράλους, ἄνδρας Ἀθηναίους τε καὶ ἐλευθέρους πάντας ἐν τῇ νηὶ πλέοντας καὶ αἰεὶ δήποτε ὀλιγαρχίᾳ καὶ μὴ παρούσῃ ἐπικειμένους: ὅ τε Λέων καὶ ὁ Διομέδων αὐτοῖς ναῦς τινάς, ὁπότε ποι πλέοιεν, κατέλειπον φύλακας. [6] . τῶν Παράλων, περιεγένοντο οἱ τῶν Σαμίων πλέονες, καὶ τριάκοντα μέν τινας ἀπέκτειναν τῶν τριακοσίων, τρεῖς δὲ τοὺς αἰτιωτάτους φυγῇ ἐζημίωσαν: τοῖς δ᾽ ἄλλοις οὐ μνησικακοῦντες δημοκρατούμενοι τὸ λοιπὸν ξυνεπολίτευον.

[73] В то самое время, когда Четыреста утверждались в Афинах, на Самосе возникла реакция против олигархического движения. Некоторые жители Самоса из народной партии, первоначально восставшей против знати, снова перешли на другую сторону, когда Писандр прибыл на остров, и, убежденные им и его афинскими сообщниками на Самосе, сформировали отряд из трехсот заговорщиков и приготовились напасть на остальных членов народной партии, которые ранее были их соратниками. Был некий Гипербол, афинянин без характера, который был изгнан не из-за страха перед своей властью и влиянием, а из-за своего злодейства и потому, что город стыдился его. Этот человек был убит ими, и им в этом помогал Хармин, один из полководцев, и некоторые афиняне на Самосе, которым они присягнули на верность. Они также присоединились к этим афинянам в других актах насилия и стремились напасть на народную партию. Но народ, узнав об их намерениях, передал информацию генералам Леону и Диомедону, которые были нетерпеливы к попытке установления олигархии, поскольку пользовались уважением толпы, Трасибулу и Трасиллу, один из которых был триерархом, а другой рядовым солдатом, и другим, считавшимся самыми стойкими противниками олигархического движения. Они умоляли их не допустить уничтожения самосского народа и отчуждения острова Самос, без которого Афинская империя до тех пор не просуществовала бы. После этого генералы один за другим отправились к солдатам и умоляли их вмешаться, обращаясь, в частности, к паралам, или экипажу корабля «Парал», — свободным афинянам, которые в любой момент были готовы атаковать олигархию, реальную или мнимую. Леон и Диомедон, когда отплывали в другое место, оставляли несколько кораблей для защиты самосцев. И вот, когда триста человек начали атаку, все отряды, особенно паралийцы, поспешили на помощь, и народная партия одержала победу. Из трехсот человек они убили около тридцати, а трое самых виновных были изгнаны; остальных они простили, и с тех пор все жили вместе в условиях демократии.

74. τὴν δὲ Πάραλον ναῦν καὶ Χαιρέαν ἐπ᾽ αὐτῆς τὸν Ἀρχεστράτον, ἄνδρα Ἀθηναῖον, γενόμενον ἐς τὴν μετάστασιν πρόθυμον, ἀποπέμπουσιν οἵ τε Σάμιοι καὶ οἱ στρατιῶται κατὰ τάχος ἐς τὰς Ἀθήνας ἀπαγγελοῦντα τὰ γεγενημένα: οὐ γὰρ ᾔδεσάν πω τοὺς τετρακοσίους ἄρχοντας. [2] ??????????????? τρεῖς ἔδησαν, τοὺς δὲ ἄλλους ἀφελόμενοι τὴν ναῦν καὶ μετεμβιβάσαντες ἐς ἄλλην στρατιῶτιν ναῦν ἔταξαν φρουρεῖν περὶ Εὔβοιαν. [3] ??? ἐλθὼν ἀγγέλλει τοῖς στρατιώταις ἐπὶ τὸ μεῖζον πάντα δεινώσας τὰ ἐκ τῶν Ἀθηνῶν, ὡς πληγαῖς τε πάντας ζημιοῦσι καὶ ἀντειπεῖν ἔστιν οὐδὲν πρὸς τοὺς ἔχοντας τὴν πολιτείαν, καὶ ὅτι αὐτῶν καὶ γυναῖκες καὶ παῖδες ὑβρίζονται, καὶ διανοοῦνται, ὁπόσοι ἐν Σάμῳ στρατεύονται μὴ ὄντες τῆς σφετέρας γνώμης, τούτων πάντων τοὺς προσήκοντας λαβόντες εἴρξειν, ἵνα, ἢν μὴ ὑπακούσωσι, τεθνήκωσιν: καὶ ἄλλα πολλὰ ἐπικαταψευδόμενος ἔλεγεν.

[74] Херей, сын Архестрата, афинянина, активно участвовавшего в движении, был быстро отправлен на корабле «Парал» самосцами и войском в Афины, чтобы сообщить о поражении самосской олигархии, поскольку они еще не знали, что власть находится в руках Четырехсот. Как только он прибыл, Четырехсот заключили в тюрьму двух или трех паралов и, забрав свой корабль, пересадили остальную команду на транспортный корабль, которому было приказано охранять Эвбею. Херей, быстро увидев, как обстоят дела, сумел тайком скрыться и вернуться на Самос, где с большим раздражением рассказал солдатам новости из Афин о том, как там всех наказывают ударами плетей и что никто не может сказать ни слова против правительства; Он заявил, что их жён и детей подвергают насилию, и что олигархия собирается забрать родственников всех мужчин, служивших на Самосе и не принадлежавших к их фракции, и запереть их в темнице, намереваясь, если флот не подчинится, казнить их. И он добавил множество других ложных утверждений.

75. οἱ δὲ ἀκούοντες ἐπὶ τοὺς τὴν ὀλιγαρχίαν μάλιστα ποιήσαντας καὶ ἔτι τῶν ἄλλων τοὺς μετασχόντας τὸ μὲν πρῶτον ὥρμησαν βάλλειν, ἔπειτα μέντοι ὑπὸ τῶν διὰ μέσου κωλυθέντες καὶ διδαχθέντες μὴ τῶν πολεμίων ἀντιπρῴρων ἐγγὺς ἐφορμούντων ἀπολέσωσι Если это так, то. [ 2] τε Θρασύβουλος ὁ τοῦ Λύκου καὶ Θράσυλος （ ο ???????????? μεγίστους ὅρκους, καὶ αὐτοὺς τοὺς ἐκ τῆς ὀλιγαρχίας μάλιστα, ἦ μὴν δημοκρατήσεσθαί τε καὶ ὁμονοήσειν καὶ τὸν πρὸς Πελοποννησίους πόλεμον προθύμως διοίσειν καὶ τοῖς τετρακοσίοις πολέμιοί τε ἔσεσθαι καὶ οὐδὲν ἐπικηρυκεύσεσθαι. [3] ξυνώμνυσαν δὲ καὶ Σαμίων πάντες τὸν αὐτὸν ὅρκον οἱ ἐν τῇ ἡλικίᾳ, καὶ τὰ πράγματα πάντα καὶ τὰ ἀποβησόμενα ἐκ τῶν κινδύνων ξυνεκοινώσαντο οἱ στρατιῶται τοῖς Σαμίοις, νομίζοντες οὔτε ἐκείνοις ἀποστροφὴν σωτηρίας οὔτε σφίσιν εἶναι, ἀλλ᾽, ἐάν τε οἱ τετρακόσιοι κρατήσωσιν ἐάν τε οἱ ἐκ Μιλήτου πολέμιοι, διαφθαρήσεσθαι.

[75] Услышав его доклад, армия немедленно бросилась на присутствующих главных представителей новой олигархии и их союзников и попыталась забросать их камнями. Но их остановили предупреждения умеренной партии, которая умоляла их не разрушать все насилием, пока враг находится рядом с ними, угрожающе выставляя нос корабля. Трасибул, сын Лика, и Трасилл, которые были главными лидерами реакции, теперь посчитали, что настало время для открытого провозглашения демократии среди афинян на Самосе, и связали солдат, особенно членов олигархической партии, самыми торжественными клятвами поддерживать демократию и быть единодушными, энергично вести войну с Пелопоннесом, быть врагами Четырехсот и не вести с ними переговоров через глашатаев. Все совершеннолетние жители Самоса дали одинаковую клятву, и афинские солдаты решили объединиться с жителями Самоса в их бедах и опасностях и пригласили их разделить их судьбу. Они считали, что ни у жителей Самоса, ни у них самих нет убежища, куда они могли бы обратиться, и что, независимо от того, одержат ли победу Четыреста воинов или их враги под Милетом, им все равно суждено погибнуть.

76. ??? δημοκρατεῖσθαι, οἱ δὲ τὸ στρατόπεδον ὀλιγαρχεῖσθαι. [2] . στρατηγούς, καὶ εἴ τινα τῶν τριηράρχων ὑπώπτευον, καὶ στρατηγούς, ὧν Θρασύβουλός τε καὶ Θράσυλος ὑπῆρχον. [3] καὶ παραινέσεις ἄλλας τε ἐποιοῦντο ἐν σφίσιν αὐτοῖς ἀνιστάμενοι καὶ ὡς οὐ δεῖ ἀθυμεῖν ὅτι ἡ πόλις αὐτῶν ἀφέστηκεν: τοὺς γὰρ ἐλάσσους ἀπὸ σφῶν τῶν πλεόνων καὶ ἐς πάντα ποριμωτέρων μεθεστάναι. [4] . τὰ χρήματα ὁμοίως διδόναι καὶ εἰ ἐκεῖθεν ὡρμῶντο （ πόλιν τε γὰρ σφίσιν ὑπάρχειν Σάμον οὐκ ἀσθενῆ, ἀλλ᾽ ἣ παρ᾽ ἐλάχιστον δὴ ἦλθε τὸ Ἀθηναίων κράτος τῆς θαλάσσης, ὅτε ἐπολέμησεν, ἀφελέσθαι, τούς τε πολεμίους ἐκ τοῦ αὐτοῦ χωρίου ἀμυνεῖσθαι οὗπερ καὶ πρότερον ） , καὶ δυνατώτεροι εἶναι σφεῖς ἔχοντες τὰς ναῦς πορίζεσθαι τὰ ἐπιτήδεια τῶν ἐν τῇ πόλει. [5] καὶ δι᾽ ἑαυτοὺς δὲ ἐν τῇ Σάμῳ προκαθημένους καὶ πρότερον αὐτοὺς κρατεῖν τοῦ ἐς τὸν Πειραιᾶ ἔσπλου, καὶ νῦν ἐς τοιοῦτον καταστήσονται μὴ βουλομένων σφίσι πάλιν τὴν πολιτείαν ἀποδοῦναι, ὥστε αὐτοὶ δυνατώτεροι εἶναι εἴργειν ἐκείνους τῆς θαλάσσης ἢ ὑπ᾽ ἐκείνων εἴργεσθαι. [6] βραχύ τέ τι εἶναι καὶ οὐδενὸς ἄξιον ὃ πρὸς τὸ περιγίγνεσθαι τῶν πολεμίων ἡ πόλις σφίσι χρήσιμος ἦν, καὶ οὐδὲν ἀπολωλεκέναι, ο??? βούλευμα χρηστόν, οὗπερ ἕνεκα πόλις στρατοπέδων κρατεῖ: ἀλλὰ καὶ ἐν τούτοις τοὺς μὲν ἡμαρτηκέναι τοὺς πατρίους νόμους καταλύσαντας, αὐτοὶ δὲ σῴζειν καὶ ἐκείνους πειράσεσθαι προσαναγκάζειν, ὥστε οὐδὲ τούτους, οἵπερ ἂν βουλεύοιέν τι χρηστόν, παρὰ σφίσι χείρους εἶναι. [7] Ἀλκιβιάδην τε, ἢν αὐτῷ ἄδειάν τε καὶ κάθοδον ποιήσωσιν, ἄσμενον τὴν παρὰ βασιλέως ξυμμαχίαν παρέξειν. τό τε μέγιστον, ἢν ἁπάντων σφάλλωνται, εἶναι αὐτοῖς τοσοῦτον ἔχουσι ναυτικὸν πολλὰς τὰς ἀποχωρήσεις ἐν αἷς καὶ πόλεις καὶ γῆν εὑρήσουσιν.

[76] Теперь разгорелась упорная борьба; одна сторона решила навязать городу демократию, другая — флоту олигархию. Солдаты созвали собрание, на котором сместили своих бывших генералов и всех триерархов, которых подозревали, и выбрали других. Среди новых генералов, естественно, место нашли Трасибул и Трасилл. Один за другим солдаты вставали и подбадривали своих товарищей различными аргументами. «Мы не должны отчаиваться, — говорили они, — потому что город восстал против нас, ибо их мало, а нас много; они потеряли нас, а не мы их, и наши ресурсы намного больше. Имея весь флот в своем распоряжении, мы можем заставить подчиненные государства платить нам дань так же, как если бы мы отплыли из Пирея; Самос — наш город, не слабый город, а тот, который в Самосской войне почти отвоевал у Афин господство над морем; И наши позиции против пелопоннесских врагов так же сильны, как и прежде. И опять же, с помощью флота мы лучше можем получать припасы, чем афиняне на родине. Действительно, единственная причина, по которой горожане так долго сохраняли командование Пиреем, заключается в том, что мы, дислоцированные на Самосе, являемся передовой охраной самого Пирея. И теперь, если они не согласятся вернуть нам конституцию, дело дойдет до того, что мы сможем лучше вытеснить их с моря, чем они нас. Помощь, которую город оказывает нам против наших врагов, скудна и бесполезна; и мы ничего не потеряли, потеряв их. У них больше нет денег, чтобы посылать (солдаты снабжали себя сами). Они не могут помочь нам добрым советом; и все же по какой другой причине государства осуществляют власть над армиями? Но и в этом отношении они бесполезны. Они совершенно сбились с пути и свергли конституцию своей страны, которую мы поддерживаем и будем стремиться заставить олигархию поддерживать так же. Наши советники в лагере, по меньшей мере, ничем не уступают их советникам в городе. Алкибиад, если мы добьемся его отзыва и помилования, будет рад заручиться союзом царя. И самое главное, если эти надежды полностью рухнут, все же, пока у нас есть наш великий флот, есть много убежищ, где мы найдем города и земли.

77. τοιαῦτα ἐν ἀλλήλοις ἐκκλησιάσαντες καὶ παραθαρσύναντες σφᾶς αὐτοὺς καὶ τὰ τοῦ πολέμου παρεσκευάζοντο οὐδὲν ἧσσον. οἱ δὲ ἀπὸ τῶν τετρακοσίων πεμφθέντες ἐς τὴν Σάμον [οἱ δέκα πρεσβευταὶ] ὡς ταῦτα ἐν τῇ Δήλῳ ἤδη ὄντες ᾐσθάνοντο, ἡσύχαζον αὐτοῦ.

[77] Встретившись и ободрив друг друга этими и подобными призывами, они проявили соответствующую энергию в своих приготовлениях к войне. А десять комиссаров, которых Четыреста отправили на Самос, узнав по прибытии на Делос о положении дел, дальше не пошли.

78. ὑπὸ δὲ τὸν χρόνον τοῦτον καὶ οἱ ἐν τῇ Μιλήτῳ τῶν Πελοποννησίων ἐν τῷ ναυτικῷ στρατιῶται κατὰ σφᾶς αὐτοὺς διεβόων ὡς ὑπό τε Ἀστυόχου καὶ Τισσαφέρνους φθείρεται τὰ πράγματα, τοῦ μὲν οὐκ ἐθέλοντος οὔτε πρότερον ναυμαχεῖν, ἕως ἔτι αὐτοί τε ἔρρωντο ?????? λέγονται καὶ αἱ νῆες αὐτῶν οὐδέπω ἐν τῷ αὐτῷ εἰσίν, ἀλλὰ τὰς παρὰ Τισσαφέρνους Φοινίσσας ναῦς μένοντες, ἄλλως ὄνομα καὶ οὐκ ἔργον, κινδυνεύσειν διατριβῆναι: τὸν δ᾽ αὖ Τισσαφέρνην τάς τε ναῦς ταύτας οὐ κομίζειν, καὶ τροφὴν ὅτι οὐ ξυνεχῶς οὐδ᾽ ἐντελῆ διδοὺς κακοῖ τὸ ναυτικόν. οὔκουν ἔφασαν χρῆναι μέλλειν ἔτι, ἀλλὰ διαναυμαχεῖν.

[78] Тем временем у пелопоннесцев во флоте у Милета также возникли проблемы между собой. Моряки громко жаловались друг другу, что их дело было сорвано Астиохом и Тиссаферном. «Астиох, — говорили они, — отказывался сражаться и раньше, когда мы были сильны, а афинский флот слаб, и не будет сражаться сейчас, когда, по слухам, они находятся в состоянии анархии, а их флот еще не объединен. Нас заставляют ждать Тиссаферна и финикийских кораблей, которые являются лишь притворством и ничем больше, и скоро мы будем совершенно истощены. Тиссаферн никогда не приводит обещанное подкрепление и уничтожает наш флот своими скудными и нерегулярными платежами: настало время, когда мы должны сражаться». Сиракузцы были особенно непреклонны в этом вопросе.

79. καὶ μάλιστα οἱ Συρακόσιοι ἐνῆγον. αἰσθόμενοι δὲ οἱ ξύμμαχοι καὶ Ἀστύοχος τὸν θροῦν, καὶ δόξαν αὐτοῖς ἀπὸ ξυνόδου ὥστε διαναυμαχεῖν, ἐπειδὴ καὶ ἐσηγγέλλετο αὐτοῖς ἡ ἐν τῇ Σάμῳ ταραχή, ἄραντες ταῖς ναυσὶ πάσαις οὔσαις δώδεκα καὶ ἑκατὸν καὶ τοὺς Μιλησίους πεζῇ κελεύσαντες ἐπὶ τῆς Μυκάλης παριέναι ἔπλεον ὡς πρὸς τὴν Μυκάλην. [2] οἱ δὲ Ἀθηναῖοι ταῖς ἐκ Σάμου ναυσὶ δυοῖν καὶ ὀγδοήκοντα, αἳ ἔτυχον ἐν Γλαύκῃ τῆς Μυκάλης ὁρμοῦσαι （ διέχει δὲ ὀλίγον ταύτῃ ἡ Σάμος τῆς ἠπείρου πρὸς τὴν Μυκάλην ） , ὡς εἶδον τὰς τῶν Πελοποννησίων ναῦς προσπλεούσας, ὑπεχώρησαν ἐς τὴν Σάμον, οὐ νομίσαντες τῷ πλήθει διακινδυνεῦσαι περὶ τοῦ παντὸς ἱκανοὶ εἶναι. [3] καὶ ἅμα （ προῄσθοντο γὰρ αὐτοὺς ἐκ τῆς Μιλήτου ναυμαχησείοντας ） προσεδέχοντο καὶ τὸν Στρομβιχίδην ἐκ τοῦ Ἑλλησπόντου σφίσι ταῖς ἐκ τῆς Χίου ναυσὶν ἐπ᾽ Ἀβύδου ἀφικομέναις προσβοηθήσειν: προυπέπεμπτο γὰρ αὐτῷ ἄγγελος. [4] . ἐπὶ τῆς Μυκάλης ἐστρατοπεδεύσαντο, καὶ τῶν Μιλησίων καὶ τῶν πλησιοχώρων ὁ πεζός. [5] . ταῖς ἀπὸ τοῦ Ἑλλησπόντου ναυσὶν ἀφιγμένος: καὶ εὐθὺς ἀπέπλεον πάλιν ἐπὶ τῆς Μιλήτου. [6] οἱ δὲ Ἀθηναῖοι προσγενομένων σφίσι τῶν νεῶν ἐπίπλουν αὐτοὶ ποιοῦνται τῇ Μιλήτῳ ναυσὶν ὀκτὼ καὶ ἑκατὸν βουλόμενοι διαναυμαχῆσαι: καὶ ὡς οὐδεὶς αὐτοῖς ἀντανήγετο, ἀπέπλευσαν πάλιν ἐς τὴν Σάμον.

[79] Астиох и его союзники узнали о возмущении и решили на совете начать решающую битву. Это решение было подтверждено, когда они услышали о беспорядках на Самосе. Поэтому они вышли в море со всеми своими кораблями, которых было сто двенадцать, и, приказав милетцам двигаться вдоль побережья к Микале, сами отправились туда. Но афиняне со своим флотом из восьмидесяти двух кораблей, которые вышли из Самоса и как раз стояли на якоре в Главке на мысе Микале, недалеко от материка, увидели приближающихся к ним пелопоннесцев и вернулись, полагая, что с их численным превосходством они не вправе рисковать всем. Кроме того, получив предварительную информацию от Милета о том, что пелопоннесцы жаждут сражения, они послали гонца к Стромбихиду на Геллеспонт и ждали его помощи с кораблями с Хиоса, которые отправились в Абидос. Поэтому они отступили на Самос, а пелопоннесцы отплыли в Микале и там обосновались вместе с сухопутными войсками Милета и соседних городов. На следующий день они уже собирались атаковать Самос, когда пришло известие о прибытии Стромбихида с флотом из Геллеспонта; после чего пелопоннесцы немедленно отступили к Милету, а афиняне, получив таким образом подкрепление, отплыли против Милета со ста восемью кораблями. Они надеялись на решающее сражение, но никто не вышел им навстречу, и они вернулись на Самос.

80. ?????? ναυσὶν οὐκ ἀξιόμαχοι νομίσαντες εἶναι οὐκ ἀντανήγοντο, ἀπορήσαντες ὁπόθεν τοσαύταις ναυσὶ χρήματα ἕξουσιν, ἄλλως τε καὶ Τισσαφέρνους κακῶς διδόντος, ἀποστέλλουσιν ὡς τὸν Φαρνάβαζον, ὥσπερ καὶ τὸ πρῶτον ἐκ τῆς Πελοποννήσου προσετάχθη, Κλέαρχον τὸν Ῥαμφίου ἔχοντα ναῦς τεσσαράκοντα. [2] ἐπεκαλεῖτό τε γὰρ αὐτοὺς Φαρνάβαζος καὶ τροφὴν ἑτοῖμος ἦν παρέχειν, καὶ ἅμα καὶ τὸ Βυζάντιον ἐπεκηρυκεύετο αὐτοῖς ἀποστῆναι. [3] ????????? τῷ πλῷ τοὺς Ἀθηναίους, χειμασθεῖσαι, καὶ αἱ Δήλου λαβόμεναι αἱ πλείους μετὰ Κλεάρχου καὶ ὕστερον πάλιν ἐλθοῦσαι ἐς Μίλητον （ Κλέαρχος δὲ κατὰ γῆν αὖθις ἐς τὸν ??? τὸν Ἑλλήσποντον διασωθεῖσαι Βυζάντιον ἀφιστᾶσιν. [4] ??? ἐς τὸν Ἑλλήσποντον, καί τις καὶ ναυμαχία βραχεῖα γίγνεται πρὸ τοῦ Βυζαντίου ναυσὶν ὀκτὼ πρὸς ὀκτώ.

[80] Пелопоннесцы не вышли в море, потому что считали, что даже с объединенными силами они не могут рисковать вступать в бой. Но, не зная, как содержать такой большой флот, особенно учитывая, что Тиссаферн никогда не платил им должным образом, они сразу же, пока длилось лето, отправили Клеарха, сына Рамфии, с сорока кораблями к Фарнабазу, поскольку это было поручение, которое он первоначально получил от Пелопоннеса. Фарнабаз приглашал их и обещал содержать; византийцы также посылали к ним послов, предлагая поднять восстание. Пелопоннесская эскадра вышла в открытое море, чтобы афиняне не увидели их во время плавания. Они попали в шторм; Клеарх и большая часть его кораблей нашли убежище на Делосе, а оттуда вернулись в Милет. Позже он сам отправился по суше к Геллеспонту и принял командование. Но десять кораблей под командованием Геликса из Мегары благополучно прибыли и вызвали восстание в Византии. Афиняне на Самосе, получив информацию об этих передвижениях, отправили военно-морской флот для охраны Геллеспонта; и у берегов Византии произошло небольшое сражение между восемью кораблями.

81. οἱ δὲ προεστῶτες ἐν τῇ Σάμῳ καὶ μάλιστα Θρασύβουλος, αἰεί γε τῆς αὐτῆς γνώμης ἐχόμενος, ἐπειδὴ μετέστησε τὰ πράγματα, ὥστε κατάγειν Ἀλκιβιάδην, [καὶ] τέλος ἀπ᾽ ἐκκλησίας ἔπεισε τὸ πλῆθος τῶν στρατιωτῶν, καὶ ψηφισαμένων αὐτῶν Ἀλκιβιάδῃ κάθοδον καὶ ἄδειαν πλεύσας ὡς τὸν Τισσαφέρνην κατῆγεν ἐς τὴν Σάμον τὸν Ἀλκιβιάδην, νομίζων μόνην σωτηρίαν εἰ Τισσαφέρνην αὐτοῖς Нажмите здесь, чтобы получить больше информации. [2] γενομένης δὲ ἐκκλησίας τήν τε ἰδίαν ξυμφορὰν τῆς φυγῆς ἐπῃτιάσατο καὶ ἀνωλοφύρατο ὁ Ἀλκιβιάδης, καὶ περὶ τῶν πολιτικῶν πολλὰ εἰπὼν ἐς ἐλπίδας τε αὐτοὺς οὐ σμικρὰς τῶν μελλόντων καθίστη, καὶ ὑπερβάλλων ἐμεγάλυνε τὴν ἑαυτοῦ δύναμιν παρὰ τῷ Τισσαφέρνει, ἵνα οἵ τε οἴκοι τὴν ὀλιγαρχίαν ἔχοντες φοβοῖντο αὐτὸν καὶ μᾶλλον αἱ ξυνωμοσίαι διαλυθεῖεν καὶ οἱ ἐν τῇ Σάμῳ τιμιώτερόν τε αὐτὸν ἄγοιεν καὶ αὐτοὶ ἐπὶ πλέον θαρσοῖεν, οἵ τε πολέμιοι τῷ Τισσαφέρνει ὡς μάλιστα διαβάλλοιντο καὶ [ἀπὸ] τῶν ὑπαρχουσῶν ἐλπίδων ἐκπίπτοιεν. [3] . αὐτῷ ὑπεδέξατο ἦ μήν, ἕως ἄν τι τῶν ἑαυτοῦ λείπηται, ἢν Ἀθηναίοις πιστεύσῃ, μὴ ἀπορήσειν αὐτοὺς τροφῆς, οὐδ᾽ ἢν δέῃ τελευτῶντα τὴν ἑαυτοῦ στρωμνὴν ἐξαργυρῶσαι, τάς τε ἐν Ἀσπένδῳ ἤδη οὔσας Φοινίκων ναῦς κομιεῖν Ἀθηναίοις καὶ οὐ Πελοποννησίοις: πιστεῦσαι δ᾽ ἂν μόνως Ἀθηναίοις, εἰ σῶς αὐτὸς κατελθὼν αὐτῷ ἀναδέξαιτο.

[81] С тех пор как Фрасибул восстановил демократию на Самосе, он настойчиво добивался возвращения Алкибиада; другие афинские вожди придерживались того же мнения, и наконец на собрании, проголосовавшем за его возвращение и полное помилование, было получено согласие армии. Затем Фрасибул отплыл к Тиссаферну и привёз Алкибиада на Самос, будучи убеждённым, что афинянам не будет никакой помощи, если он не сможет отвлечь Тиссаферна от пелопоннесцев. Было созвано собрание, на котором Алкибиад оплакивал жестокую и несправедливую судьбу, которая его изгнала; затем он подробно говорил об их политических перспективах; и действительно, надежды на будущую победу были яркими, которыми он их вдохновлял, чрезмерно преувеличивая своё нынешнее влияние на Тиссаферна. Тем самым он намеревался, во-первых, запугать олигархию внутри страны и добиться роспуска их клубов; и, во-вторых, возвысить себя в глазах армии на Самосе и укрепить их решимость; В-третьих, расширить разрыв между Тиссаферном и врагом и разрушить надежды лакедемонян. Имея в виду эти цели, Алкивиад довел свои щедрые заверения до крайности. Тиссаферн, сказал он, обещал ему, что если он только сможет доверять афинянам, они не будут нуждаться в пище, пока у него есть что дать, даже если в конце концов ему придется превратить свою собственную постель в деньги; что он приведет финикийские корабли (которые уже находились в Аспенде), чтобы помочь афинянам вместо пелопоннесцев; но что он не может доверять афинянам, пока Алкивиад не будет восстановлен в правах и не станет их поручителем.

82. ο??? τῶν προτέρων καὶ τὰ πράγματα πάντα ἀνετίθεσαν, τήν τε παραυτίκα ἐλπίδα ἕκαστος τῆς τε σωτηρίας καὶ τῆς τῶν τετρακοσίων τιμωρίας οὐδενὸς ἂν ἠλλάξαντο, καὶ ἑτοῖμοι ἤδη ἦσαν διὰ τὸ αὐτίκα τούς τε παρόντας πολεμίους ἐκ τῶν λεχθέντων καταφρονεῖν καὶ πλεῖν ἐπὶ τὸν Πειραιᾶ. [2] . πάνυ διεκώλυσε, πολλῶν ἐπειγομένων, τὰ δὲ τοῦ πολέμου πρῶτον ἔφη, ἐπειδὴ καὶ στρατηγὸς ᾕρητο, πλεύσας ὡς Τισσαφέρνην πράξειν. [3] ἵνα δοκῇ πάντα μετ᾽ ἐκείνου κοινοῦσθαι, καὶ ἅμα βουλόμενος αὐτῷ τιμιώτερός τε εἶναι καὶ ἐνδείκνυσθαι ὅτι καὶ στρατηγὸς ἤδη ᾕρηται καὶ εὖ καὶ κακῶς οἷός τέ ἐστιν αὐτὸν [ἤδη] ποιεῖν. ξυνέβαινε δὲ τῷ Ἀλκιβιάδῃ τῷ μὲν Τισσαφέρνει τοὺς Ἀθηναίους φοβεῖν, ἐκείνοις δὲ τὸν Τισσαφέρνην.

[82] Услышав всё это и многое другое, афиняне немедленно назначили его соратником своих других полководцев и вложили всё в его руки; никто из них не отказался бы ни за что на свете от надежды на спасение и месть Четыремстам, которая теперь в них вспыхнула; они были настолько взволнованы, что под влиянием его слов презирали пелопоннесцев и были готовы немедленно отплыть в Пирей. Но, несмотря на рвение толпы, он категорически запретил им идти туда и оставлять врагов поближе. Будучи избранным полководцем, сказал он, он сделает ведение войны своей первоочередной задачей и немедленно отправится к Тиссаферну. И он отправился прямо из собрания, чтобы создать впечатление, будто он ничего не делает без Тиссаферна; В то же время он желал заслужить уважение самого Тиссаферна и показать ему, что теперь он избран полководцем и что настало время, когда он может оказать ему как благое, так и злое влияние. Так Алкивиад запугал афинян Тиссаферном, а Тиссаферн — афинянами.

83. οἱ δὲ Πελοπονννήσιοι ἐν τῇ Μιλήτῳ πυνθανόμενοι τὴν τοῦ Ἀλκιβιάδου κάθοδον, καὶ πρότερον τῷ Τισσαφέρνει ἀπιστοῦντες πολλῷ δὴ μᾶλλον ἔτι διεβέβληντο. [2] ?????? οὐκ ἠθέλησαν ἀνταναγαγόντες ναυμαχῆσαι, πολλῷ ἐς τὴν μισθοδοσίαν τὸν Τισσαφέρνην ἀρρωστότερον γενόμενον καὶ ἐς τὸ μισεῖσθαι ὑπ᾽ αὐτῶν πρότερον ἔτι τούτων διὰ τὸν Ἀλκιβιάδην ἐπιδεδωκέναι. [3] καὶ ξυνιστάμενοι κατ᾽ ἀλλήλους οἷάπερ καὶ πρότερον οἱ στρατιῶται ἀνελογίζοντο καί τινες καὶ τῶν ἄλλων τῶν ἀξίων λόγου ἀνθρώπων καὶ οὐ μόνον τὸ στρατιωτικόν, ὡς οὔτε μισθὸν ἐντελῆ πώποτε λάβοιεν, τό τε διδόμενον βραχὺ καὶ οὐδὲ τοῦτο ξυνεχῶς: καὶ εἰ μή τις ἢ διαναυμαχήσει ἢ ἀπαλλάξεται ὅθεν τροφὴν ἕξει, ἀπολείψειν τοὺς ἀνθρώπους τὰς ναῦς: πάντων τε Ἀστύοχον εἶναι αἴτιον ἐπιφέροντα ὀργὰς Τισσαφέρνει διὰ ἴδια κέρδη.

[83] Пелопоннесцы в Милете, которые уже испытывали недоверие к Тиссаферну, услышав о восстановлении Алкибиада, еще больше разозлились на него. Примерно во время наступления афинян на Милет Тиссаферн, заметив, что пелопоннесцы не выйдут в море и не будут сражаться с ними, стал гораздо небрежнее платить флоту; а еще раньше к нему усилилась неприязнь, возникшая из-за его связи с Алкибиадом. Теперь его ненавидели сильнее, чем когда-либо. Как и прежде, солдаты начали собираться в клубки и выражать недовольство; и не только солдаты, но и некоторые высокопоставленные лица жаловались, что они так и не получили полного жалования, и что выплаченная сумма слишком мала, а даже она выплачивается нерегулярно; если никто не будет сражаться или идти туда, где можно добыть еду, солдаты дезертируют. Все эти жалобы они возложили на Астиоха, который потакал Тиссаферну ради собственной выгоды.

84. ὄντων δ᾽ αὐτῶν ἐν τοιούτῳ ἀναλογισμῷ ξυνηνέχθη καὶ τοιόσδε τις θόρυβος περὶ τὸν Ἀστύοχον. [2] τῶν γὰρ Συρακοσίων καὶ Θουρίων ὅσῳ μάλιστα καὶ ἐλεύθεροι ἦσαν τὸ πλῆθος οἱ ναῦται, τοσούτῳ καὶ θρασύτατα προσπεσόντες τὸν μισθὸν ἀπῄτουν. ὁ δὲ αὐθαδέστερόν τέ τι ἀπεκρίνατο καὶ ἠπείλησε καὶ τῷ γε Δωριεῖ ξυναγορεύοντι τοῖς ἑαυτοῦ ναύταις καὶ ἐπανήρατο τὴν βακτηρίαν. [3] τὸ δὲ πλῆθος τῶν στρατιωτῶν ὡς εἶδον, οἷα δὴ ναῦται, ὥρμησαν ἐκραγέντες ἐπὶ τὸν Ἀστύοχον ὥστε βάλλειν: ὁ δὲ προϊδὼν καταφεύγει ἐπὶ βωμόν τινα. οὐ μέντοι ἐβλήθη γε, ἀλλὰ διελύθησαν ἀπ᾽ ἀλλήλων. [4] . Μιλήσιοι λάθρᾳ ἐπιπεσόντες, καὶ τοὺς ἐνόντας φύλακας αὐτοῦ ἐκβάλλουσιν: ξυνεδόκει δὲ καὶ τοῖς ἄλλοις ξυμμάχοις ταῦτα καὶ οὐχ ἥκιστα τοῖς Συρακοσίοις. [5] ἔφη τε χρῆναι Τισσαφέρνει καὶ δουλεύειν Μιλησίους καὶ τοὺς ἄλλους τοὺς ἐν τῇ βασιλέως Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете сделать это, когда захотите. ο????????? νόσῳ ὕστερον ἀποθανόντα αὐτὸν οὐκ εἴασαν θάψαι οὗ ἐβούλοντο οἱ παρόντες τῶν Λακεδαιμονίων.

[84] Пока эти мысли проносились в их умах, поведение Астиоха вызвало вспышку гнева. Сиракузские и турийские моряки были в основном свободными людьми и поэтому смелее остальных, нападая на него с требованиями платы. Астиох грубо ответил им и угрожал им; он даже поднял свою палку на Дориэя из Турии, который защищал своих собственных моряков. Увидев происходящее, моряки, подобно морякам, потеряли всякий контроль над собой и бросились на него, намереваясь забросать камнями; но он, поняв, что происходит, побежал к алтарю, где, укрывшись, избежал ранений, и они разошлись. Милетцы, также недовольные, внезапно захватили крепость, построенную в Милете Тиссаферном, и изгнали размещенный там гарнизон. Союзники одобрили это, особенно сиракузцы; Однако Лихас был недоволен и заявил, что милезийцы и жители царской страны должны смириться с необходимым унижением и поддерживать хорошие отношения с Тиссаферном до окончания войны. Его поведение в этом и других случаях вызвало сильное недовольство среди милезийцев; а впоследствии, когда он заболел и умер, они не позволили похоронить его там, где его хотели похоронить лакедемонские товарищи.

85. ????????? τὸν Τισσαφέρνην Μίνδαρος διάδοχος τῆς Ἀστυόχου ναυαρχίας ἐκ Λακεδαίμονος ἐπῆλθε καὶ παραλαμβάνει τὴν ἀρχήν: ὁ δὲ Ἀστύοχος ἀπέπλει. [2] ξυνέπεμψε δὲ καὶ Τισσαφέρνης αὐτῷ πρεσβευτὴν τῶν παρ᾽ ἑαυτοῦ, Γαυλίτην ὄνομα, Κᾶρα δίγλωσσον, κατηγορήσοντα τῶν τε Μιλησίων περὶ τοῦ φρουρίου καὶ περὶ αὐτοῦ ἅμα ἀπολογησόμενον, εἰδὼς τούς τε Μιλησίους πορευομένους ἐπὶ καταβοῇ τῇ αὑτοῦ μάλιστα καὶ τὸν Ἑρμοκράτη μετ᾽ αὐτῶν, ὃς ἔμελλε τὸν Τισσαφέρνην ἀποφαίνειν φθείροντα τῶν Πελοποννησίων τὰ πράγματα μετὰ Ἀλκιβιάδου καὶ ἐπαμφοτερίζοντα. [3] ἔχθρα δὲ πρὸς αὐτὸν ἦν αὐτῷ αἰεί ποτε περὶ τοῦ μισθοῦ τῆς ἀποδόσεως: καὶ τὰ τελευταῖα φυγόντος ἐκ Συρακουσῶν τοῦ Ἑρμοκράτους καὶ ἑτέρων ἡκόντων ἐπὶ τὰς ναῦς τῶν Συρακοσίων ἐς τὴν Μίλητον στρατηγῶν, Ποτάμιδος καὶ Μύσκωνος καὶ Δημάρχου, ἐνέκειτο ὁ Τισσαφέρνης φυγάδι ὄντι ἤδη τῷ Ἑρμοκράτει πολλῷ ἔτι μᾶλλον καὶ κατηγόρει ἄλλα τε καὶ ὡς χρήματά ποτε αἰτήσας αὑτὸν καὶ οὐ τυχὼν τὴν ἔχθραν οἱ προθοῖτο. [4] . Λακεδαίμονα. ὁ δὲ Ἀλκιβιάδης διεβεβήκει πάλιν ἤδη παρὰ τοῦ Τισσαφέρνους ἐς τὴν Σάμον.

[85] Пока лакедемоняне ссорились таким образом с Астиохом и Тиссаферном, из Лакедемона прибыл Миндар; он был назначен преемником Астиоха, который передал ему командование флотом и отплыл домой. Тиссаферн послал с ним посланника, одного из своих слуг, карийца по имени Галлит, говорившего на греческом и персидском языках. Ему было поручено пожаловаться на разрушение крепости милетцами, а также защитить Тиссаферна от их обвинений. Ибо он знал, что милетские посланники направляются в Спарту главным образом для того, чтобы обвинить его, а вместе с ними и Гермократа, который объяснит, как он, при помощи Алкивиада, вел двойную игру и губил дело Пелопоннеса. Теперь Тиссаферн затаил обиду на Гермократа с тех пор, как они поссорились из-за оплаты моряков. А когда впоследствии он был изгнан из Сиракуз, и другие полководцы, Потамис, Мискон и Демарх, прибыли, чтобы принять командование сиракузскими кораблями в Милете, Тиссаферн напал на него с ещё большей жестокостью во время его изгнания, заявив, среди прочего, что Гермократ просил у него денег и получил отказ, и что именно это является причиной его вражды к нему. И тогда Астиох, милетцы и Гермократ отплыли в Лакедемон. Алкивиад к этому времени вернулся от Тиссаферна на Самос.

86. καὶ οἱ ἐκ τῆς Δήλου ἀπὸ τῶν τετρακοσίων [πρεσβευταί], οὓς τότε ἔπεμψαν παραμυθησομένους καὶ ἀναδιδάξοντας τοὺς ἐν τῇ Σάμῳ, ἀφικνοῦνται παρόντος τοῦ Ἀλκιβιάδου, καὶ ἐκκλησίας γενομένης λέγειν ἐπεχείρουν. [2] . τοὺς τὸν δῆμον καταλύοντας, ἔπειτα μέντοι μόλις ἡσυχάσαντες ἤκουσαν. [3] . ἐπὶ σωτηρίᾳ, οὔθ᾽ ἵνα τοῖς πολεμίοις παραδοθῇ （ ἐξεῖναι γάρ, ὅτε ἐσέβαλον ἤδη σφῶν ἀρχόντων, τοῦτο ποιῆσαι ） , τῶν τε πεντακισχιλίων ὅτι πάντες ἐν τῷ μέρει οἵ τε οἰκεῖοι αὐτῶν οὔθ᾽ ὑβρίζονται, ὥσπερ Χαιρέας διαβάλλων ἀπήγγειλεν, οὔτε κακὸν ἔχουσιν οὐδέν, ἀλλ᾽ ἐπὶ τοῖς σφετέροις αὐτῶν ἕκαστοι κατὰ χώραν μένουσιν. [4] . ἄλλας ἔλεγον, μάλιστα δὲ ἐπὶ τὸν Πειραιᾶ πλεῖν. καὶ δοκεῖ Ἀλκιβιάδης πρῶτον τότε καὶ οὐδενὸς ἔλασσον τὴν πόλιν ὠφελῆσαι: ὡρμημένων γὰρ τῶν ἐν Σάμῳ Ἀθηναίων πλεῖν ἐπὶ σφᾶς αὐτούς, ἐν ᾧ σαφέστατα Ἰωνίαν καὶ Ἑλλήσποντον εὐθὺς εἶχον οἱ πολέμιοι, κωλυτὴς γενέσθαι. [5] καὶ ἐν τῷ τότε ἄλλος μὲν οὐδ᾽ ἂν εἷς ἱκανὸς ἐγένετο κατασχεῖν τὸν ὄχλον, ἐκεῖνος δὲ τοῦ τ᾽ ἐπίπλου ἔπαυσε καὶ τοὺς ἰδίᾳ τοῖς πρέσβεσιν ὀργιζομένους λοιδορῶν ἀπέτρεπεν. [6] αὐτὸς δὲ ἀποκρινάμενος αὐτοῖς ἀπέπεμπεν, ὅτι τοὺς μὲν πεντακισχιλίους οὐ κωλύοι ἄρχειν, τοὺς μέντοι τετρακοσίους ἀπαλλάσσειν ἐκέλευεν αὐτοὺς καὶ καθιστάναι τὴν βουλὴν ὥσπερ καὶ πρότερον, τοὺς πεντακοσίους: εἰ δὲ ἐς εὐτέλειάν τι ξυντέτμηται ὥστε τοὺς στρατευομένους μᾶλλον ἔχειν τροφήν, πάνυ ἐπαινεῖν. [7] ?????? σφᾶς αὐτοὺς σῳζομένης τῆς πόλεως πολλὴν ἐλπίδα εἶναι καὶ ξυμβῆναι, εἰ δὲ ἅπαξ τὸ ἕτερον σφαλήσεται, ἢ τὸ ἐν Σάμῳ ἢ ἐκεῖνοι, οὐδ᾽ ὅτῳ διαλλαγήσεταί τις ἔτι ἔσεσθαι. [8] ????? δήμῳ ὥστε βοηθεῖν: ὁ δὲ Ἀλκιβιάδης ἐπαινέσας αὐτοὺς καὶ εἰπὼν ὅταν τις καλῇ παρεῖναι οὕτως ἀπέπεμπεν. [9] . νηὶ ὑπὸ τῶν τετρακοσίων περιπλεῖν Εὔβοιαν, καὶ ἄγοντες Ἀθηναίων ἐς Λακεδαίμονα ἀπὸ τῶν τετρακοσίων [πεμπτοὺς ] πρέσβεις, Λαισποδίαν καὶ Ἀριστοφῶντα καὶ Μελησίαν, [οἳ] ἐπειδὴ ἐγένοντο πλέοντες κατ᾽ Ἄργος, τοὺς µὲν πρέσβεις ξυλλαβόντες τοῖς Ἀργείοις παρέδοσαν ὡς τῶν οὐχ ἥκιστα καταλυσάντων τὸν δῆμον ὄντας, αὐτοὶ δὲ οὐκέτι ἐς τὰς Ἀθήνας ἀφίκοντο, ἀλλ᾽ ἄγοντες ἐκ τοῦ Ἄργους ἐς τὴν Σάμον τοὺς πρέσβεις ἀφικνοῦνται ᾗπερ εἶχον τριήρει.

[86] Посланники, которых Четыреста послали, чтобы успокоить армию и дать объяснения, покинули Делос и прибыли на Самос после возвращения Алкивиада, и там состоялось собрание, на котором они попытались выступить. Сначала солдаты не хотели их слушать, а кричали: «Смерть подрывникам демократии!» Когда с трудом удалось восстановить спокойствие, посланники сказали им, что перемены предназначены не для разрушения, а для сохранения государства, и что нет намерения предать Афины врагу, что могло бы быть осуществлено новым правительством уже сейчас, если бы они того пожелали, во время недавнего вторжения. Они заявили, что все Пять тысяч по очереди должны участвовать в управлении; и что семьи моряков не подвергаются оскорблениям, как клеветнически сообщал Херей, и никаким притеснениям; они живут спокойно в своих домах. Они долго защищались, но чем больше они говорили, тем яростнее и нежеланием слушать росла толпа. Были выдвинуты различные предложения; прежде всего, они хотели отплыть в Пирей. Тогда Алкибиад, кажется, оказал государству такую же выдающуюся услугу, какую только мог оказать человек. Ибо если бы афинянам на Самосе в их волнении позволили отплыть против своих сограждан, враг немедленно завладел бы Ионией и Геллеспонтом. Он предотвратил это, и в тот момент никто другой не смог бы сдержать толпу: но он сдержал их и резкими словами защитил послов от ярости отдельных лиц в толпе. Затем он сам отпустил их, ответив, что ему нечего сказать против правления Пяти тысяч, но что Четырехсот следует упразднить, а старый совет Пятисот восстановить. Если бы они сократили расходы, чтобы солдаты на службе имели больше средств на снабжение, он бы это всячески одобрил. В остальном он умолял их стоять твердо и не уступать врагу; если город будет сохранен, есть большая надежда на примирение между ними, но если что-нибудь случится с армией на Самосе или с их согражданами на родине, примириться будет не с кем. Также присутствовали посланники из Аргоса, которые предложили свою помощь «афинскому народу на Самосе». Алкивиад похвалил их и попросил прийти со своими войсками, когда их призовут; затем он отпустил их. Эти аргивяне прибыли с паралами, которым Четыреста приказали отплыть от Эвбеи на транспортном корабле; впоследствии они были использованы для доставки в Лакедемон некоторых посланников, посланных Четыремистами, Лаэсподия, Аристофона и Мелесия. Но когда они приблизились к Аргосу во время своего плавания, экипажи захватили послов и, поскольку они были одними из главных инициаторов революции, передали их аргивцам; в то же время аргивцы, вместо того чтобы вернуться в Афины, отправились из Аргоса на Самос и привезли с собой на своей триреме аргивских послов.

87. τοῦ δ᾽ αὐτοῦ θέρους Τισσαφέρνης, κατὰ τὸν καιρὸν τοῦτον ἐν ᾧ μάλιστα διά τε τἆλλα καὶ διὰ τὴν Ἀλκιβιάδου κάθοδον ἤχθοντο αὐτῷ οἱ Πελοποννήσιοι ὡς φανερῶς ἤδη ἀττικίζοντι, βουλόμενος, ὡς ἐδόκει δή, ἀπολύεσθαι πρὸς αὐτοὺς τὰς διαβολάς, παρεσκευάζετο πορεύεσθαι ἐπὶ τὰς Φοινίσσας ναῦς ἐς Ἄσπενδον, καὶ τὸν Λίχαν ξυμπορεύεσθαι ἐκέλευεν: τῇ δὲ στρατιᾷ προστάξειν ἔφη Τάμων ἑαυτοῦ ὕπαρχον, ὥστε τροφὴν ἐν ὅσῳ ἂν αὐτὸς ἀπῇ διδόναι. [2] ????????? Ἄσπενδον καὶ παρελθὼν οὐκ ἤγαγε τὰς ναῦς. [3] ὅτι μὲν γὰρ αἱ Φοίνισσαι νῆες ἑπτὰ καὶ τεσσαράκοντα καὶ ἑκατὸν μέχρι Ἀσπένδου ἀφίκοντο σαφές ἐστι, διότι δὲ οὐκ ἦλθον πολλαχῇ εἰκάζεται. ο ?????? γοῦν οὐδὲν βέλτιον, ἀλλὰ καὶ χεῖρον ὁ Τάμως, ᾧ προσετάχθη, παρεῖχεν ） , οἱ δὲ ἵνα τοὺς Φοίνικας προαγαγὼν ἐς τὴν Ἄσπενδον ἐκχρηματίσαιτο ἀφείς （ καὶ γὰρ ὣς αὐτοῖς οὐδὲν ἔμελλε χρήσεσθαι ） , ἄλλοι δ᾽ ὡς καταβοῆς ἕνεκα τῆς ἐς Λακεδαίμονα, τοῦ λέγεσθαι ὡς οὐκ ἀδικεῖ, ἀλλὰ καὶ σαφῶς οἴχεται ἐπὶ τὰς ναῦς ἀληθῶς πεπληρωμένας. [4] ἐμοὶ μέντοι δοκεῖ σαφέστατον εἶναι διατριβῆς ἕνεκα καὶ ἀνοκωχῆς τῶν Ἑλληνικῶν τὸ ναυτικὸν οὐκ ἀγαγεῖν, φθορᾶς μέν, ἐν ἀνισώσεως δέ, ὅπως μηδετέροις προσθέμενος ἰσχυροτέρους ποιήσῃ, ἐπεί, εἴ γε ἐβουλήθη, διαπολεμῆσαι <ἂν> ἐπιφανεὶς δήπου οὐκ ἐνδοιαστῶς: κομίσας γὰρ ἂν Λακεδαιμονίοις τὴν νίκην κατὰ τὸ εἰκὸς ἔδωκεν, οἵ γε καὶ ἐν τῷ ????????? [5] καταφωρᾷ δὲ μάλιστα καὶ ἣν εἶπε πρόφασιν οὐ κομίσας τὰς ναῦς. ἔφη γὰρ αὐτὰς ἐλάσσους ἢ ὅσας βασιλεὺς ἔταξε ξυλλεγῆναι: ὁ δὲ χάριν ἂν δήπου ἐν τούτῳ μείζω ἔτι ἔσχεν, οὔτ᾽ ἀναλώσας πολλὰ τῶν βασιλέως τά τε αὐτὰ ἀπ᾽ ἐλασσόνων πράξας. [6] ἐς δ᾽ οὖν τὴν Ἄσπενδον ᾑτινιδὴ γνώμῃ ὁ Τισσαφέρνης ἀφικνεῖται καὶ τοῖς Φοίνιξι ξυγγίγνεται: καὶ οἱ Πελοπονννήσιοι ἔπεμψαν ὡς ἐπὶ τὰς ναῦς κελεύσαντος αὐτοῦ Φίλιππον ἄνδρα Λακεδαιμόνιον δύο τριήρεσιν.

[87] Тем же летом, как раз в то время, когда пелопоннесцы были наиболее оскорблены Тиссаферном по разным причинам, и прежде всего из-за восстановления Алкибиада, что в конечном итоге доказало его приверженность афинянам, он, как будто желая развеять эти подозрения, приготовился отправиться в Аспенд и забрать финикийские корабли; и он попросил Лихаса пойти с ним. Он также сказал, что поручит командование армией своему лейтенанту Тамосу, который позаботится о них во время его отсутствия. Почему он отправился в Аспенд и, так и не привез корабли, — вопрос непрост, и на него уже давались разные ответы. Ведь финикийский флот из ста сорока семи кораблей дошёл до Аспенда — в этом нет сомнений; но почему они не пошли дальше — это вопрос предположений. Некоторые считают, что, отправляясь в Аспенд, Тиссаферн продолжал свою политику истощения пелопоннесских сил; во всяком случае, Тамос, командовавший флотом, не улучшил их положение, а скорее ухудшил. Другие полагают, что он привёл финикийский флот в Аспенд, чтобы заработать деньги, продав экипажам их увольнения; ведь он, безусловно, не собирался использовать их в реальной службе. Третьи считают, что на него повлияли протесты против него, достигшие Лакедемона, и что он хотел создать впечатление своей честности: «Во всяком случае, он отправился за кораблями, и они действительно укомплектованы». Я же, вне всякого сомнения, считаю, что он хотел истощить и нейтрализовать эллинские силы; его целью было нанести ущерб обеим сторонам, пока он терял время на пути в Аспенд, и парализовать их действия, а не укрепить ни одну из них своим союзом. Если бы он решил закончить войну, то, возможно, сделал бы это раз и навсегда, как может убедиться любой: он бы привёл корабли и, по всей вероятности, обеспечил бы победу лакедемонянам, которые находились напротив афинян и уже вполне могли с ними соперничать. Оправдание, которое он привёл для того, чтобы не приводить корабли, является самым убедительным доказательством против него; он сказал, что собрано не так много кораблей, как приказал царь. Но если это так, царь был бы тем более доволен, поскольку сэкономил бы деньги, и Тиссаферн добился бы того же результата с меньшими затратами. Какими бы ни были его намерения, Тиссаферн прибыл в Аспенд и посовещался с финикийцами, и пелопоннесцы по его просьбе послали Филиппа, лакедемонянина, с двумя триремами, чтобы привести корабли:

88. Ἀλκιβιάδης δὲ ἐπειδὴ καὶ τὸν Τισσαφέρνην ᾔσθετο παριόντα ἐπὶ τῆς Ἀσπένδου, ἔπλει καὶ αὐτὸς λαβὼν τρεῖς καὶ δέκα ναῦς, ὑποσχόμενος τοῖς ἐν τῇ Σάμῳ ἀσφαλῆ καὶ μεγάλην χάριν （ ἢ γὰρ αὐτὸς ἄξειν Ἀθηναίοις τὰς Φοινίσσας ναῦς ἢ Πελοποννησίοις γε κωλύσειν ἐλθεῖν ） , εἰδώς, ὡς εἰκός, ἐκ πλέονος τὴν Τισσαφέρνους γνώμην ὅτι οὐκ ἄξειν ἔμελλε, καὶ βουλόμενος αὐτὸν τοῖς Πελοπονννησίοις ἐς τὴν ἑαυτοῦ καὶ Ἀθηναίων φιλίαν ὡς μάλιστα διαβάλλειν, ὅπως μᾶλλον δι᾽ αὐτὸ σφίσιν ἀναγκάζοιτο προσχωρεῖν.καὶ ὁ μὲν ἄρας εὐθὺ τῆς Φασήλιδος καὶ Καύνου ἄνω τὸν πλοῦν ἐποιεῖτο.

[88] Алкибиад, узнав, что Тиссаферн направляется в Аспенд, сам отправился туда на тринадцати кораблях, пообещав армии на Самосе, что он окажет им большую услугу. Он либо доставит финикийские корабли к афинянам, либо, по крайней мере, позаботится о том, чтобы они не присоединились к пелопоннесцам. Вероятно, он с самого начала знал истинные намерения Тиссаферна и то, что тот вовсе не собирался их брать. Он хотел еще больше навредить ему в глазах пелопоннесцев, когда те увидели, насколько дружелюбен Тиссаферн к себе и к афинянам; их недоверие заставило бы его перейти на другую сторону. Поэтому он отплыл и отправился в плавание на восток, направляясь прямо к Фаселиду и Кауну.

89. οἱ δ᾽ ἐκ τῆς Σάμου ἀπὸ τῶν τετρακοσίων πεμφθέντες πρέσβεις ἐπειδὴ ἀφικόμενοι ἐς τὰς Ἀθήνας ἀπήγγειλαν τὰ παρὰ τοῦ Ἀλκιβιάδου, ὡς κελεύει τε ἀντέχειν καὶ μηδὲν ἐνδιδόναι τοῖς πολεμίοις, ἐλπίδας τε ὅτι πολλὰς ἔχει κἀκείνοις τὸ στράτευμα διαλλάξειν καὶ Πελοπονννησίων περιέσεσθαι, ἀχθομένους καὶ πρότερον τοὺς πολλοὺς τῶν μετεχόντων τῆς ὀλιγαρχίας καὶ ἡδέως ἂν ἀπαλλαγέντας πῃ ἀσφαλῶς τοῦ πράγματος πολλῷ δὴ μᾶλλον ἐπέρρωσαν. [2] καὶ ξυνίσταντό τε ἤδη καὶ τὰ πράγματα διεμέμφοντο, ἔχοντες ἡγεμόνας τῶν πάνυ [στρατηγῶν] τῶν ἐν τῇ ὀλιγαρχίᾳ καὶ ἐν ἀρχαῖς ὄντων, οἷον Θηραμένη τε τὸν Ἅγνωνος καὶ Ἀριστοκράτη τὸν Σκελίου καὶ ἄλλους, οἳ μετέσχον μὲν ἐν τοῖς πρῶτοι τῶν πραγμάτων, φοβούμενοι δέ, ὡς ἔφασαν, τό τε ἐν τῇ Σάμῳ στράτευμα καὶ τὸν Ἀλκιβιάδην σπουδῇ πάνυ, τούς τε ἐς τὴν Λακεδαίμονα πρεσβευομένους [ἔπεμπον] ἄγαν ἐς ὀλίγους ἐλθεῖν, ἀλλὰ τοὺς ???????????? ἰσαιτέραν καθιστάναι. [3] ἦν δὲ τοῦτο μὲν σχῆμα πολιτικὸν τοῦ λόγου αὐτοῖς, κατ᾽ ἰδίας δὲ φιλοτιμίας οἱ πολλοὶ αὐτῶν τῷ τοιούτῳ προσέκειντο, ἐν ᾧπερ Для получения дополнительной информации: ἀξιοῦσιν οὐχ ὅπως ἴσοι, ἀλλὰ καὶ πολὺ πρῶτος αὐτὸς ἕκαστος εἶναι: ἐκ δὲ δημοκρατίας αἱρέσεως γιγνομένης ῥᾷον τὰ ἀποβαίνοντα ὡς οὐκ ἀπὸ τῶν ὁμοίων ἐλασσούμενός τις φέρει. [4] σαφέστατα δ᾽ αὐτοὺς ἐπῆρε τὰ ἐν τῇ Σάμῳ τοῦ Ἀλκιβιάδου ἰσχυρὰ ὄντα καὶ ὅτι αὐτοῖς οὐκ ἐδόκει μόνιμον τὸ τῆς ὀλιγαρχίας ἔσεσθαι: ἠγωνίζετο οὖν εἷς ἕκαστος αὐτὸς πρῶτος προστάτης τοῦ δήμου γενέσθαι.

[89] Комиссары, посланные Четыремистами, вернулись из Самоса в Афины и доложили слова Алкивиада — как он велел им стоять твердо и не уступать врагу, и какие большие надежды он питал на примирение армии с городом и на победу над пелопоннесцами. Большинство олигархов, которые и без того были недовольны и с радостью вышли бы из всего этого дела, если бы могли, теперь значительно воодушевились. Они начали объединяться и критиковать ведение дел. Их лидерами были некоторые из олигархических генералов, занимавших в то время государственные должности, например, Терамен, сын Агнона, и Аристократ, сын Сцеллия. Они были одними из главных инициаторов революции, но теперь, опасаясь, как они и настаивали, армии на Самосе, и всерьез боясь Алкивиада, а также опасаясь, что их коллеги, посылавшие послов в Лакедемон, могут, без разрешения большинства, предать город, они, конечно, не заявляли открыто о своем намерении избавиться от крайней олигархии, но утверждали, что Пятитысячник должен быть установлен на самом деле, а не только номинально, и конституция должна быть более равноправной. Это был политический лозунг, которым они пользовались, но правда заключалась в том, что большинство из них были преданы личным амбициям того рода, которые губительнее всего для олигархии, пришедшей на смену демократии. Ибо как только устанавливается олигархия, ее сторонники презирают простое равенство, и каждый считает, что он должен быть намного выше всех остальных. Тогда как в демократии, когда проводятся выборы, человек меньше расстраивается из-за неудачи, потому что он не конкурировал со своими равными. Наиболее ощутимым влиянием на них была огромная власть Алкивиада на Самосе и убеждение, что олигархия вряд ли будет постоянной. Поэтому каждый изо всех сил стремился стать первым защитником своего народа.

90. οἱ δὲ τῶν τετρακοσίων μάλιστα ἐναντίοι ὄντες τῷ τοιούτῳ εἴδει καὶ προεστῶτες Φρύνιχός τε, ὃς καὶ στρατηγήσας ἐν τῇ Σάμῳ [ποτὲ] τῷ Ἀλκιβιάδῃ τότε διηνέχθη, καὶ Ἀρίσταρχος, ἀνὴρ ἐν τοῖς μάλιστα καὶ ἐκ πλείστου ἐναντίος τῷ δήμῳ, καὶ Πείσανδρος καὶ Ἀντιφῶν καὶ ἄλλοι οἱ δυνατώτατοι, πρότερόν τε, ἐπεὶ τάχιστα κατέστησαν καὶ ἐπειδὴ τὰ ἐν τῇ Σάμῳ σφῶν ἐς δημοκρατίαν ἀπέστη, πρέσβεις τε ἀπέστελλον σφῶν ἐς τὴν Λακεδαίμονα καὶ τὴν ὁμολογίαν προυθυμοῦντο καὶ τὸ ἐν τῇ Ἠετιωνείᾳ καλουμένῃ τεῖχος ἐποιοῦντο, πολλῷ τε μᾶλλον ἔτι, ἐπειδὴ καὶ οἱ ἐκ τῆς Σάμου πρέσβεις σφῶν ἦλθον, ὁρῶντες τούς τε πολλοὺς καὶ σφῶν τοὺς δοκοῦντας πρότερον πιστοὺς εἶναι μεταβαλλομένους. [2] καὶ ἀπέστειλαν μὲν Ἀντιφῶντα καὶ Φρύνιχον καὶ ἄλλους δέκα κατὰ τάχος, φοβούμενοι καὶ τὰ αὐτοῦ καὶ τὰ ἐκ τῆς Σάμου, ἐπιστείλαντες παντὶ τρόπῳ ὅστις καὶ ὁπωσοῦν ἀνεκτὸς ξυναλλαγῆναι πρὸς τοὺς Λακεδαιμονίους, [3] ᾠκοδόμουν δὲ ἔτι προθυμότερον τὸ ἐν τῇ Ἠετιωνείᾳ τεῖχος. ἦν δὲ τοῦ τείχους ἡ γνώμη αὕτη, ὡς ἔφη Θηραμένης καὶ οἱ μετ᾽ αὐτοῦ, οὐχ ἵνα τοὺς ἐν Σάμῳ, ἢν βίᾳ ἐπιπλέωσι, μὴ δέξωνται ἐς τὸν Πειραιᾶ, ἀλλ᾽ ἵνα τοὺς πολεμίους μᾶλλον, ὅταν βούλωνται, καὶ ναυσὶ καὶ πεζῷ δέξωνται. [4] . ἐστίν. ἐτειχίζετο οὖν οὕτω ξὺν τῷ πρότερον πρὸς ἤπειρον ὑπάρχοντι τείχει, ὥστε καθεζομένων ἐς αὐτὸ ἀνθρώπων ὀλίγων ἄρχειν τοῦ ἔσπλου:ἐπ᾽ αὐτὸν γὰρ τὸν ἐπὶ τῷ στόματι τοῦ λιμένος στενοῦ ὄντος τὸν ἕτερον πύργον ἐτελεύτα τό τε παλαιὸν τὸ πρὸς ἤπειρον καὶ τὸ ἐντὸς τὸ καινὸν τεῖχος τειχιζόμενον πρὸς θάλασσαν. [5] διῳκοδόμησαν δὲ καὶ στοάν, ἥπερ ἦν μεγίστη καὶ ἐγγύτατα τούτου εὐθὺς ἐχομένη ἐν τῷ Πειραιεῖ, καὶ ἦρχον αὐτοὶ αὐτῆς, ἐς ἣν καὶ τὸν σῖτον ἠνάγκαζον πάντας τὸν ὑπάρχοντά τε καὶ τὸν ἐσπλέοντα ἐξαιρεῖσθαι καὶ ἐντεῦθεν προαιροῦντας πωλεῖν.

[90] Среди четырехсот наиболее яростными противниками восстановления демократии были Фриних, который был полководцем на Самосе и вступил там в антагонизм с Алкибиадом, Аристарх, человек, который всегда был самым ярым врагом народа, Писандр и Антифон. Эти и другие лидеры, как при первом установлении олигархии, так и позже, когда армия на Самосе объявила о поддержке демократии, посылали своих послов в Лакедемон и всегда стремились заключить мир; тем временем они продолжали строительство укреплений, начатое ими в Этионее. Их намерения укрепились после возвращения их собственных послов с Самоса; ибо они увидели, что не только народ, но даже те, кто казался стойкими сторонниками их собственной партии, теперь меняют свое мнение. Опасаясь возможных последствий как в Афинах, так и на Самосе, они в большой спешке послали Антифона, Фриника и еще десять человек, уполномочив их заключить мир с Лакедемоном на приемлемых условиях; одновременно они еще усерднее приступили к укреплению Эетионеи. Замысел (как утверждали Терамен и его спутники) заключался не в том, чтобы преградить Пирей пути флоту на Самосе, если тот приплывет туда с враждебными намерениями, а в том, чтобы впускать врага с его морскими и сухопутными силами, когда ему заблагорассудится. Эетионея — это мол Пирея, образующий одну из сторон входа; новое укрепление должно было быть соединено с существовавшей ранее стеной, обращенной к суше, так чтобы горстка людей, размещенная между двумя стенами, могла контролировать подход с моря. Старая стена, обращенная к суше, и новая внутренняя стена, находившаяся в процессе строительства и обращенная к воде, заканчивались в одной точке у одного из двух фортов, защищавших узкий вход в гавань: была добавлена поперечная стена, включающая в себя самый большой склад в Пирее и ближайший к новому укреплению, к которому она примыкала; власти установили это и приказали всем складывать там зерно, не только то, что прибывает морем, но и то, что у них есть на месте, и брать оттуда все, что они хотят продать.

91. ταῦτ᾽ οὖν ἐκ πλέονός τε ὁ Θηραμένης διεθρόει καὶ ἐπειδὴ οἱ ἐκ τῆς Λακεδαίμονος πρέσβεις οὐδὲν πράξαντες ἀνεχώρησαν τοῖς ξύμπασι ξυμβατικόν, φάσκων κινδυνεύσειν τὸ τεῖχος τοῦτο καὶ τὴν πόλιν διαφθεῖραι. [2] . αὐτὸν χρόνον τοῦτον δύο καὶ τεσσαράκοντα νῆες, ὧν ἦσαν καὶ ἐκ Τάραντος καὶ Λοκρῶν Ἰταλιώτιδες καὶ Σικελικαί τινες, ὁρμοῦσαι ἤδη ἐπὶ Λᾷ τῆς Λακωνικῆς καὶ παρασκευαζόμεναι τὸν ἐς τὴν Εὔβοιαν πλοῦν （ ἦρχε δὲ αὐτῶν Ἀγησανδρίδας Ἀγησάνδρου Σπαρτιάτης ） : ἃς ἔφη Θηραμένης οὐκ Εὐβοίᾳ μᾶλλον ἢ τοῖς τειχίζουσι τὴν Ἠετιωνείαν προσπλεῖν, καὶ εἰ μή τις ἤδη φυλάξεται, λήσειν διαφθαρέντας. [3] ἦν δέ τι καὶ τοιοῦτον ἀπὸ τῶν τὴν κατηγορίαν ἐχόντων, καὶ οὐ πάνυ διαβολὴ μόνον τοῦ λόγου. ἐκεῖνοι γὰρ μάλιστα μὲν ἐβούλοντο ὀλιγαρχούμενοι ἄρχειν καὶ τῶν ξυμμάχων, εἰ δὲ μή, τάς τε ναῦς καὶ τὰ τείχη ἔχοντες αὐτονομεῖσθαι, ἐξειργόμενοι δὲ καὶ τούτου μὴ οὖν ὑπὸ τοῦ δήμου γε αὖθις γενομένου αὐτοὶ πρὸ τῶν ἄλλων μάλιστα διαφθαρῆναι, ἀλλὰ καὶ τοὺς πολεμίους ἐσαγαγόμενοι ἄνευ τειχῶν καὶ νεῶν ξυμβῆναι καὶ ὁπωσοῦν τὰ τῆς πόλεως ἔχειν, εἰ τοῖς γε σώμασι σφῶν ἄδεια ἔσται.

[91] Терамен некоторое время распространял слухи об их планах, и когда посланники вернулись из Лакедемона, не заключив ничего, что можно было бы назвать договором для афинского народа, он заявил, что эта крепость, вероятно, приведет к гибели Афин. Эвбеи обратились к пелопоннесцам с просьбой прислать им флот, и как раз в это время сорок два корабля, включая итальянские суда из Тарента и Локри и несколько из Сицилии, находились в Ласе в Лаконии и готовились к отплытию на Эвбею под командованием Агесандрида, сына Агесандра, спартанца. Терамен настаивал, что эти корабли предназначены не для Эвбеи, а для тех, кто укреплял Эетионею, и что, если народ не будет начеку, они погибнут, прежде чем узнают, где находятся. Обвинение было не просто клеветой, а имело под собой основания в настроениях правящей партии. Их больше всего бы устроило, если бы они в любом случае сохранили олигархию, удержать Афинскую империю над союзниками; в противном случае — сохранить лишь корабли и стены и остаться независимыми; если и это окажется невозможным, то, во всяком случае, они не допустят восстановления демократии и сами станут первыми жертвами, а предпочтут вступить в конфликт с врагом и заключить с ним соглашение, не заботясь о том, потеряет ли город при этом стены, корабли и всё остальное, лишь бы спасти свои жизни.

92. διόπερ καὶ τὸ τεῖχος τοῦτο καὶ πυλίδας ἔχον καὶ ἐσόδους καὶ γγὰς τῶν πολεμίων ἐτείχιζόν τε προθύμως καὶ φθῆναι ἐβούλοντο ἐξεργασάμενοι. [2] . Φρύνιχος ἥκων ἐκ τῆς ἐς Λακεδαίμονα πρεσβείας πληγεὶς ὑπ᾽ ἀνδρὸς τῶν περιπόλων τινὸς ἐξ ἐπιβουλῆς ἐν τῇ ἀγορᾷ πληθούσῃ καὶ οὐ πολὺ ἀπὸ τοῦ βουλευτηρίου ἀπελθὼν ἀπέθανε παραχρῆμα, καὶ ὁ μὲν πατάξας διέφυγεν, ὁ δὲ ξυνεργὸς Ἀργεῖος ἄνθρωπος ληφθεὶς καὶ βασανιζόμενος ὑπὸ τῶν τετρακοσίων οὐδενὸς ὄνομα τοῦ κελεύσαντος εἶπεν οὐδὲ ἄλλο τι ἢ ὅτι εἰδείη πολλοὺς ἀνθρώπους καὶ ἐς τοῦ περιπολάρχου καὶ ἄλλοσε κατ᾽ οἰκίας ξυνιόντας, τότε δὴ οὐδενὸς γεγενημένου ἀπ᾽ αὐτοῦ νεωτέρου καὶ ὁ Θηραμένης ἤδη θρασύτερον καὶ Ἀριστοκράτης καὶ ὅσοι ἄλλοι τῶν τετρακοσίων αὐτῶν καὶ τῶν ἔξωθεν ἦσαν ὁμογνώμονες ᾖσαν ἐπὶ τὰ πράγματα. [3] ἅμα γὰρ καὶ ἀπὸ τῆς Λᾶς αἱ νῆες ἤδη περιπεπλευκυῖαι καὶ ὁρμισάμεναι ἐς τὴν Ἐπίδαυρον τὴν Αἴγιναν κατεδεδραμήκεσαν: καὶ οὐκ ἔφη ὁ Θηραμένης εἰκὸς εἶναι ἐπ᾽ Εὔβοιαν πλεούσας αὐτὰς ἐς Αἴγιναν κατακολπίσαι καὶ πάλιν ἐν Ἐπιδαύρῳ ὁρμεῖν, εἰ μὴ παρακληθεῖσαι ἥκοιεν ἐφ᾽ οἷσπερ καὶ αὐτὸς αἰεὶ κατηγόρει: οὐκέτι οὖν οἷόν τε εἶναι ἡσυχάζειν. [4] ??? ἥπτοντο τῶν πραγμάτων: οἱ γὰρ ἐν τῷ Πειραιεῖ τὸ τῆς Ἠετιωνείας τεῖχος ὁπλῖται οἰκοδομοῦντες, ἐν οἷς καὶ ὁ Ἀριστοκράτης ἦν ταξιαρχῶν καὶ τὴν ἑαυτοῦ φυλὴν ἔχων, ξυλλαμβάνουσιν Ἀλεξικλέα στρατηγὸν ὄντα ἐκ τῆς ὀλιγαρχίας καὶ μάλιστα πρὸς τοὺς ἑταίρους τετραμμένον, καὶ ἐς οἰκίαν ἀγαγόντες εἶρξαν. [5] ?????? Μουνιχίασι τεταγμένων ἄρχων: τὸ δὲ μέγιστον, τῶν ὁπλιτῶν τὸ στῖφος ταῦτα ἐβούλετο. [6] ὡς δὲ ἐσηγγέλθη τοῖς τετρακοσίοις （ ἔτυχον δὲ ἐν τῷ βουλευτηρίῳ ξυγκαθήμενοι ） , εὐθύς, πλὴν ὅσοις μὴ βουλομένοις ταῦτ᾽ ἦν, ἑτοῖμοι ἦσαν ἐς τὰ ὅπλα ἰέναι καὶ τῷ Θηραμένει καὶ τοῖς μετ᾽ αὐτοῦ ἠπείλουν. ὁ δὲ ἀπολογούμενος ἑτοῖμος ἔφη εἶναι ξυναφαιρησόμενος ἰέναι ἤδη. καὶ παραλαβὼν ἕνα τῶν στρατηγῶν ὃς ἦν αὐτῷ ὁμογνώμων ἐχώρει ἐς τὸν Πειραιᾶ: ἐβοήθει δὲ καὶ Ἀρίσταρχος καὶ τῶν ἱππέων νεανίσκοι. [7] ἦν δὲ θόρυβος πολὺς καὶ ἐκπληκτικός: οἵ τε γὰρ ἐν τῷ ἄστει ἤδη ᾤοντο τόν τε Πειραιᾶ κατειλῆφθαι καὶ τὸν ξυνειλημμένον τεθνάναι, οἵ τε ἐν τῷ Πειραιεῖ τοὺς ἐκ τοῦ ἄστεως ὅσον οὔπω ἐπὶ σφᾶς παρεῖναι. [8] . ὅπλα φερομένους καὶ Θουκυδίδου τοῦ Φαρσαλίου τοῦ προξένου τῆς πόλεως παρόντος καὶ προθύμως ἐμποδών τε ἑκάστοις γιγνομένου καὶ ἐπιβοωμένου μὴ ἐφεδρευόντων ἐγγὺς τῶν Если у вас есть какие-либо проблемы, вы можете сделать это в любое время. [9] καὶ ὁ μὲν Θηραμένης ἐλθὼν ἐς τὸν Πειραιᾶ （ ἦν δὲ καὶ αὐτὸς στρατηγός ） , ὅσον καὶ ἀπὸ βοῆς ἕνεκα, ὠργίζετο τοῖς ὁπλίταις: ὁ δὲ Ἀρίσταρχος καὶ οἱ ἐναντίοι τῷ ἀληθεῖ ἐχαλέπαινον. [10] . τὸν Θηραμένη ἠρώτων εἰ δοκεῖ αὐτῷ ἐπ᾽ ἀγαθῷ τὸ τεῖχος οἰκοδομεῖσθαι καὶ εἰ ἄμεινον εἶναι καθαιρεθέν. ὁ δέ, εἴπερ καὶ ἐκείνοις δοκεῖ καθαιρεῖν, καὶ ἑαυτῷ ἔφη ξυνδοκεῖν. καὶ ἐντεῦθεν εὐθὺς ἀναβάντες οἵ τε ὁπλῖται καὶ πολλοὶ τῶν ἐκ τοῦ Πειραιῶς ἀνθρώπων κατέσκαπτον τὸ τείχισμα. [11] ἦν δὲ πρὸς τὸν ὄχλον ἡ παράκλησις ὡς χρή, ὅστις τοὺς πεντακισχιλίους βούλεται ἄρχειν ἀντὶ τῶν τετρακοσίων, ἰέναι ἐπὶ τὸ ἔργον. ἐπεκρύπτοντο γὰρ ὅμως ἔτι τῶν πεντακισχιλίων τῷ ὀνόματι, μὴ ἄντικρυς δῆμον ὅστις βούλεται ἄρχειν ὀνομάζειν, φοβούμενοι μὴ τῷ ὄντι ὦσι καὶ πρός τινα εἰπών τίς τι ἀγνοίᾳ σφαλῇ. καὶ οἱ τετρακόσιοι διὰ τοῦτο οὐκ ἤθελον τοὺς πεντακισχιλίους οὔτε εἶναι οὔτε μὴ ὄντας δήλους εἶναι, τὸ μὲν καταστῆσαι μετόχους τοσούτους ἄντικρυς ἂν δῆμον ἡγούμενοι, τὸ δ᾽ αὖ ἀφανὲς φόβον ἐς ἀλλήλους παρέξειν.

[92] Поэтому они усердно трудились над фортом, который имел входы, потайные ворота и все удобства для проникновения врага, и делали все возможное, чтобы закончить строительство вовремя. До сих пор недовольство было тайным и ограничивалось немногими; как вдруг Фриних, вернувшись из посольства в Лакедемон, на переполненной рыночной площади, только что покинув зал совета, был поражен убийцей, одним из отрядов, дежуривших на границе, и упал замертво. Человек, нанесший удар, сбежал; его сообщник, аргивец, был схвачен и подвергнут пыткам по приказу Четырехсот, но не назвал ни имени, ни имени того, кто подстрекал к этому. Все, что он признал, это то, что несколько человек собирались в доме командующего пограничной охраной и в других домах. Никаких дальнейших мер не последовало; И поэтому Терамен, Аристократ и другие граждане, независимо от того, входили ли они в число Четырехсот или нет, разделявшие его взгляды, осмелились предпринять решительные шаги. Пелопоннесцы уже отплыли из Ласа и, захватив Эгину, бросили якорь в Эпидавре; Терамен настаивал, что если бы они направлялись на Эвбею, то никогда бы не пошли вверх по Сароническому заливу к Эгине, а затем вернулись и бросили якорь в Эпидавре, но что кто-то пригласил их для тех целей, о которых он всегда говорил; поэтому оставаться равнодушным было уже невозможно. После многочисленных инсинуаций и подстрекательских выступлений народ начал предпринимать активные действия. Гоплиты, работавшие над укреплением Эетионеи в Пирее, среди которых был Аристократ со своим племенем, которым он командовал как таксиарх, схватили Алексея, олигархического полководца, наиболее склонного к использованию дубинок, и заперли его в доме. К этому присоединились и другие, в том числе Гермон, командовавший Периполями, расквартированными в Мунихии; прежде всего, рядовые гоплиты горячо одобрили это. Четыреста человек, собравшиеся в совете, когда им сообщили эту новость, были готовы в тот же миг взяться за оружие, за исключением Терамена и его соратников, которые не одобряли их действия; в их адрес они начали угрожать. Терамен возразил и предложил немедленно пойти с ними и спасти Алексея. Поэтому, взяв одного из полководцев, принадлежавших к его фракции, он отправился в Пирей. Аристарх и несколько молодых всадников также прибыли на место сражения. Шум был велик и оглушителен, ибо в городе люди вообразили, что Пирей находится в руках повстанцев, а их пленник убит, и жители Пирея думали, что на них вот-вот нападут с города. Старейшины с трудом сдерживали горожан, которые бегали туда-сюда и бросались в бой. Фукидид из Фарсала, проксен Афин в этом городе, оказавшись на месте событий, постоянно бросался навстречу всем и громко умолял людей, когда враг поджидал так близко, не уничтожать их страну. Наконец, они успокоились и перестали брать друг друга на руки. Терамен, сам будучи полководцем, прибыл в Пирей и гневным голосом притворился, что расправляется с солдатами, в то время как Аристарх и противостоящая народу группа были в ярости. Никакого воздействия на гоплитов, которые собирались немедленно приступить к работе, это не возымело эффекта. Они стали спрашивать Терамена, считает ли он, что крепость строится с пользой, и не лучше ли было бы её снести. Он ответил, что если они так считают, то и он тоже. И тотчас гоплиты и толпа людей из Пирея поднялись на стены и начали их разрушать. К народу обратился крик: «Кто хочет, чтобы правили Пять тысяч, а не Четыреста, пусть придёт и поможет нам!» Ибо они всё ещё скрывали свои истинные намерения под именем Пять тысяч и не осмеливались прямо сказать: «Кто хочет, чтобы правил народ»: они боялись, что Пять тысяч действительно существуют, и что человек, говорящий по незнанию своему соседу, может попасть в беду. Поэтому Четыреста не желали, чтобы Пять тысяч существовали или чтобы было известно об их отсутствии, полагая, что предоставление столь многим доли в управлении будет чистой демократией, в то же время эта тайна, как правило, внушала людям страх друг перед другом.

93. τῇ δ᾽ ὑστεραίᾳ οἱ μὲν τετρακόσιοι ἐς τὸ βουλευτήριον ὅμως καὶ τεθορυβημένοι ξυνελέγοντο: οἱ δ᾽ ἐν τῷ Πειραιεῖ ὁπλῖται τόν τε ????????? Μουνιχίᾳ Διονυσιακὸν θέατρον ἐλθόντες καὶ θέμενοι τὰ ὅπλα ἐξεκλησίασαν, καὶ δόξαν αὐτοῖς εὐθὺς ἐχώρουν ἐς τὸ ἄστυ καὶ ἔθεντο αὖ ἐν τῷ Ἀνακείῳ τὰ ὅπλα. [2] ??? διελέγοντό τε καὶ ἔπειθον οὓς ἴδοιεν ἀνθρώπους ἐπιεικεῖς αὐτούς τε ἡσυχάζειν καὶ τοὺς ἄλλους παρακατέχειν, λέγοντες τούς τε πεντακισχιλίους ἀποφανεῖν, καὶ ἐκ τούτων ἐν μέρει ᾗ ἂν τοῖς πεντακισχιλίοις δοκῇ τοὺς τετρακοσίους ἔσεσθαι, τέως δὲ τὴν πόλιν μηδενὶ τρόπῳ διαφθείρειν μηδ᾽ ἐς τοὺς πολεμίους ἀνῶσαι. [3] τὸ δὲ πᾶν πλῆθος τῶν ὁπλιτῶν ἀπὸ πολλῶν καὶ πρὸς πολλοὺς λόγων γιγνομένων ἠπιώτερον ἦν ἢ πρότερον καὶ ἐφοβεῖτο μάλιστα περὶ τοῦ παντὸς πολιτικοῦ: ξυνεχώρησάν τε ὥστε ἐς ἡμέραν ῥητὴν ἐκκλησίαν ποιῆσαι ἐν τῷ Διονυσίῳ περὶ ὁμονοίας.

[93] На следующий день Четыреста, несмотря на сильное беспокойство, собрались в зале совета. Тем временем гоплиты в Пирее отпустили захваченных ими Алекселей, разрушили крепость и отправились к театру Диониса близ Мунихии; там, сложив оружие, они провели собрание и решили немедленно двинуться в город, что и сделали, снова сложив оружие в храме Диоскуров. Вскоре явились посланники Четырехсот. Они беседовали с ними поодиночке и пытались убедить более разумную часть из них молчать и сдерживать своих товарищей, обещая, что они опубликуют имена Пяти тысяч, и что из них Четыреста будут избраны по очереди таким образом, как сочтут нужным Пять тысяч. Тем временем они просили их не разрушать все и не натравливать город на врага. Дискуссия приобрела общий характер с обеих сторон, и наконец все солдаты успокоились и обратили свои мысли к опасности, угрожавшей государству. В конце концов они договорились о проведении собрания в назначенный день в театре Диониса для обсуждения вопроса восстановления гармонии.

94. ἐπειδὴ δὲ ἐπῆλθεν ἡ [ἐν Διονύσου] ἐκκλησία καὶ ὅσον οὐ ξυνειλεγμένοι ἦσαν, ἀγγέλλονται αἱ δύο καὶ τεσσαράκοντα νῆες καὶ ὁ Ἀγησανδρίδας ἀπὸ τῶν Μεγάρων τὴν Σαλαμῖνα παραπλεῖν: καὶ πᾶς τις [τῶν πολλῶν ὁπλιτῶν] αὐτὸ τοῦτο ἐνόμιζεν εἶναι τὸ πάλαι λεγόμενον ὑπὸ Θηραμένους καὶ τῶν μετ᾽ αὐτοῦ, ὡς ἐς τὸ τείχισμα ἔπλεον αἱ νῆες, καὶ χρησίμως ἐδόκει καταπεπτωκέναι. [2] . καὶ ταύτῃ ἀνεστρέφετο, εἰκὸς δ᾽ αὐτὸν καὶ πρὸς τὸν παρόντα στασιασμὸν τῶν Ἀθηναίων, δι᾽ ἐλπίδος ὡς κἂν ἐς δέον παραγένοιτο, ταύτῃ ἀνέχειν. [3] οἱ δ᾽ αὖ Ἀθηναῖοι, ὡς ἠγγέλθη αὐτοῖς, εὐθὺς δρόμῳ ἐς τὸν Πειραιᾶ πανδημεὶ ἐχώρουν, ὡς τοῦ ἰδίου πολέμου μείζονος [ἢ] ἀπὸ τῶν πολεμίων οὐχ ἑκάς, ἀλλὰ πρὸς τῷ λιμένι ὄντος. καὶ οἱ μὲν ἐς τὰς παρούσας ναῦς ἐσέβαινον, οἱ δὲ ἄλλας καθεῖλκον, οἱ δέ τινες ἐπὶ τὰ τείχη καὶ τὸ στόμα τοῦ λιμένος παρεβοήθουν.

[94] Когда настал день собрания, и оно уже собиралось собраться в театре Диониса, пришло известие, что Агесандрид и его сорок два корабля переправились из Мегары и плывут вдоль побережья Саламина. Каждый из народной партии подумал, что это то, что им так часто говорили Терамен и его друзья, и что корабли плывут к крепости, которая, к счастью, теперь разрушена. Не исключено и то, что Агесандрид мог находиться в Эпидавре и окрестностях по договоренности; но столь же вероятно, что он задержался там по собственной воле, следя за волнениями, царившими в Афинах, надеясь оказаться в нужном месте в критический момент. Сразу же после получения известия весь город бросился к Пирею, думая, что теперь их ждет конфликт с врагами, более серьезный, чем их внутренние распри, не на расстоянии, а прямо у входа в гавань. Некоторые сели на корабли, которые были готовы к бою; Другие спустили на воду свежие корабли; третьи заняли позиции у стен и приготовились защищать вход в Пирей.


95) μεταξὺ Θορικοῦ τε καὶ Πρασιῶν, ὕστερον δὲ ἀφικνοῦνται ἐς Ὠρωπόν. [2] Ἀθηναῖοι δὲ κατὰ τάχος καὶ ἀξυγκροτήτοις πληρώμασιν ἀναγκασθέντες χρήσασθαι, οἷα πόλεώς τε στασιαζούσης καὶ περὶ τοῦ （ Εὔβοια γὰρ αὐτοῖς ἀποκεκλῃμένης τῆς Ἀττικῆς πάντα ἦν ） , πέμπουσι Θυμοχάρη στρατηγὸν καὶ ναῦς ἐς Ἐρετρίαν, [3] ὧν ἀφικομένων ξὺν ταῖς πρότερον ἐν Εὐβοίᾳ οὔσαις ἓξ καὶ τριάκοντα ἐγένοντο. Для получения дополнительной информации: Ὠρωποῦ ἀνήγαγε τὰς ναῦς: ἀπέχει δὲ μάλιστα ὁ Ὠρωπὸς τῆς τῶν Ἐρετριῶν πόλεως θαλάσσης μέτρον ἑξήκοντα σταδίους. [4] . παρὰ ταῖς ναυσὶ τοὺς στρατιώτας εἶναι: οἱ δὲ ἔτυχον οὐκ ἐκ τῆς ἀγορᾶς ἄριστον ἐπισιτιζόμενοι （ οὐδὲν γὰρ ἐπωλεῖτο ἀπὸ προνοίας τῶν Ἐρετριῶν ） , ἀλλ᾽ ἐκ τῶν ἐπ᾽ ἔσχατα τοῦ ἄστεως οἰκιῶν, ὅπως σχολῇ πληρουμένων φθάσειαν οἱ πολέμιοι προσπεσόντες καὶ ἐξαναγκάσειαν τοὺς Ἀθηναίους οὕτως ὅπως τύχοιεν ἀνάγεσθαι. σημεῖον δὲ αὐτοῖς ἐς τὸν Ὠρωπὸν ἐκ τῆς Ἐρετρίας, ὁπότε χρὴ ἀνάγεσθαι, ἤρθη. [5] διὰ τοιαύτης δὴ παρασκευῆς οἱ Ἀθηναῖοι ἀναγαγόμενοι καὶ ναυμαχήσαντες ὑπὲρ τοῦ λιμένος τῶν Ἐρετριῶν ὀλίγον μέν τινα χρόνον ὅμως καὶ ἀντέσχον, ἔπειτα ἐς φυγὴν τραπόμενοι καταδιώκονται ἐς τὴν γῆν. [6] καὶ ὅσοι μὲν αὐτῶν πρὸς τὴν πόλιν τῶν Ἐρετριῶν ὡς φιλίαν καταφεύγουσι, χαλεπώτατα ἔπραξαν φονευόμενοι ὑπ᾽ αὐτῶν: οἳ δὲ ἐς τὸ τείχισμα τὸ ἐν τῇ Ἐρετρίᾳ, ὃ εἶχον αὐτοί, περιγίγνονται καὶ ὅσαι ἐς Χαλκίδα ἀφικνοῦνται τῶν νεῶν. [7] δὲ οἱ Πελοποννήσιοι δύο καὶ εἴκοσι ναῦς τῶν Ἀθηναίων καὶ ἄνδρας τοὺς μὲν ἀποκτείναντες, τοὺς δὲ ζωγρήσαντες τροπαῖον ἔστησαν. καὶ ὕστερον οὐ πολλῷ Εὔβοιάν [τε] ἅπασαν ἀποστήσαντες πλὴν Ὠρεοῦ （ ταύτην δὲ αὐτοὶ Ἀθηναῖοι εἶχον ） καὶ τἆλλα τὰ περὶ αὐτὴν καθίσταντο.

[95] Однако Пелопоннесская эскадра продолжила движение, обошла мыс Суниум, а затем, пройдя между Ториком и Прасией, наконец направилась к Оропу. Афиняне в своей спешке были вынуждены использовать экипажи, еще не обученные совместной работе, поскольку город находился в состоянии революции, и дело было жизненно важным и неотложным; Эвбея теперь была для них всем, поскольку они были отрезаны от Аттики. Они отправили флот под командованием Тимохара в Эретрию; эти корабли, добавленные к тем, которые находились у Эвбеи ранее, составляли тридцать шесть. Как только они прибыли, им пришлось вступить в бой; ибо Агесандрид, после того как его люди пообедали, вывел свои корабли из Оропа, который находится примерно в семи милях от города Эретрии, и направился к ним. Афиняне тотчас же начали укомплектовывать свои корабли, полагая, что их экипажи находятся поблизости; Однако всё было устроено так, что они закупали провизию в домах на окраине города, а не на рынке, поскольку эретрианцы намеренно ничего там не продавали, чтобы люди не теряли время на посадку; тогда враг настигал их раньше, чем они были бы готовы, и им приходилось бы выходить в море, как могли. В Эретрии также был поднят сигнал, сообщающий флоту в Оропе, когда следует атаковать. Афиняне, вышедшие в море таким поспешным образом и отбивавшиеся от гавани Эретрии, тем не менее, некоторое время сопротивлялись, но вскоре бежали и были преследованы до берега. Те из них, кто укрылся в городе Эретрии, полагаясь на дружбу жителей, пострадали больше всего, поскольку были ими зверски убиты; но те, кто занял укрепленную позицию, которую афиняне занимали на территории Эретрии, спаслись, как и экипажи судов, достигших Халкиды. Пелопоннесцы, захватившие двадцать два афинских корабля и убившие или взяв в плен их моряков, воздвигли трофей. Вскоре после этого они подняли восстание на всей Эвбее, за исключением Орея, который афиняне всё ещё сохраняли за собой. Затем они навели порядок на острове.

96. τοῖς δὲ Ἀθηναίοις ὡς ἦλθε τὰ περὶ τὴν Εὔβοιαν γεγενημένα, ἔκπληξις μεγίστη δὴ τῶν πρὶν παρέστη. οὔτε γὰρ ἡ ἐν τῇ Σικελίᾳ ξυμφορά, καίπερ μεγάλη τότε δόξασα εἶναι, οὔτε ἄλλο οὐδέν πω οὕτως ἐφόβησεν. [2] . τῶν ἐσβησομένων αὐτῶν τε στασιαζόντων καὶ ἄδηλον ὂν ὁπότε σφίσιν αὐτοῖς ξυρράξουσι, τοσαύτη ἡ ξυμφορὰ ἐπεγεγένητο, ἐν ᾗ ναῦς τε καὶ τὸ μέγιστον Εὔβοιαν ἀπωλωλέκεσαν, ἐξ ἧς πλείω ἢ τῆς Ἀττικῆς ὠφελοῦντο, πῶς οὐκ εἰκότως ἠθύμουν; [3] Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете быть уверены в том, что это не так. νενικηκότες εὐθὺ σφῶν ἐπὶ τὸν Πειραιᾶ ἐρῆμον ὄντα νεῶν πλεῖν: καὶ ὅσον οὐκ ἤδη ἐνόμιζον αὐτοὺς παρεῖναι. [4] ὅπερ ἄν, εἰ τολμηρότεροι ἦσαν, ῥᾳδίως ἂν ἐποίησαν, καζ ἢ διέστησαν ἂν ἔτι μᾶλλον τὴν πόλιν ἐφορμοῦντες ἤ, εἰ ἐπολιόρκουν μένοντες, καὶ τὰς ἀπ᾽ Ἰωνίας ναῦς ἠνάγκασαν ἂν καίπερ πολεμίας οὔσας τῇ ὀλιγαρχίᾳ τοῖς σφετέροις οἰκείοις καὶ τῇ ξυμπάσῃ πόλει βοηθῆσαι: καὶ ἐν τούτῳ Ἑλλήσποντός τε ἂν ἦν αὐτοῖς καὶ Ἰωνία καὶ αἱ νῆσοι καὶ τὰ μέχρι Εὐβοίας καὶ ὡς εἰπεῖν ἡ Ἀθηναίων ἀρχὴ πᾶσα. [5] ἀλλ᾽ οὐκ ἐν τούτῳ μόνῳ Λακεδαιμόνιοι Ἀθηναίοις πάντων δὴ ξυμφορώτατοι προσπολεμῆσαι ἐγένοντο, ἀλλὰ καὶ ἐν ἄλλοις πολλοῖς: διάφοροι γὰρ πλεῖστον ὄντες τὸν τρόπον, οἱ μὲν ὀξεῖς, οἱ δὲ βραδεῖς, καὶ οἱ μὲν ἐπιχειρηταί, οἱ δὲ ἄτολμοι, ἄλλως τε καὶ ἐν ἀρχῇ ναυτικῇ πλεῖστα ὠφέλουν. ἔδειξαν δὲ οἱ Συρακόσιοι: μάλιστα γὰρ ὁμοιότροποι γενόμενοι ἄριστα καὶ προσεπολέμησαν.

[96] Когда в Афины дошли известия о битве и о предательстве Эвбеи, афиняне охватила паника. Ничто из того, что происходило раньше, даже крах сицилийской экспедиции, каким бы сокрушительным он ни был в то время, не внушало им такого ужаса. Армия на Самосе восстала; у них не было ни кораблей в резерве, ни экипажей; дома бушевала революция — гражданская война могла вспыхнуть в любой момент; и из-за этого нового и ужасного несчастья они потеряли не только свои корабли, но, что еще хуже, Эвбею, от снабжения которой они зависели больше, чем от самой Аттики. Разве у них не было оснований для отчаяния? Но больше всего их беспокоил и волновал страх того, что их враги, воодушевленные победой, немедленно нападут на Пирей, где не осталось ни одного корабля; они даже вообразили, что уже почти там. И если бы пелопоннесцы были немного предприимчивее, они легко могли бы осуществить такой план. Либо они могли бы приблизиться к городу, усугубив тем самым раскол в нем; либо, оставшись и продолжив блокаду, они могли бы заставить флот в Ионии, несмотря на враждебность к олигархии, прийти на помощь своим сородичам и родному городу; и тогда Геллеспонт, Иония, все острова между Ионией и Эвбеей, одним словом, вся Афинская империя, попали бы в их руки. Но в этом, как и во многих других случаях, лакедемоняне оказались наиболее удобными врагами, которых только могли иметь афиняне. Ибо эти два народа имели совершенно разные характеры: один быстрый, другой медлительный; один авантюрный, другой робкий; и лакедемонский характер был очень полезен для афинян, тем более что империя, за которую они сражались, была морской. И это подтверждается поражением афинян под Сиракузами; ибо сиракузцы, которые были больше всего похожи на них, лучше всего сражались против них.

97. ἐπὶ δ᾽ οὖν τοῖς ἠγγελμένοις οἱ Ἀθηναῖοι ναῦς τε εἴκοσιν ἐπλήρουν καὶ ἐκκλησίαν ξυνέλεγον, μίαν μὲν εὐθὺς τότε πρῶτον ἐς τὴν Πύκνα καλουμένην, οὗπερ καὶ ἄλλοτε εἰώθεσαν, ἐν ᾗπερ καὶ τοὺς τετρακοσίους καταπαύσαντες τοῖς πεντακισχιλίοις ἐψηφίσαντο τὰ πράγματα παραδοῦναι （ εἶναι δὲ αὐτῶν ὁπόσοι καὶ ὅπλα παρέχονται ） καὶ μισθὸν μηδένα φέρειν μηδεμιᾷ ἀρχῇ: εἰ δὲ μή, ἐπάρατον ἐποιήσαντο. [2] ?????? τἆλλα ἐψηφίσαντο ἐς τὴν πολιτείαν. καὶ οὐχ ἥκιστα δὴ τὸν πρῶτον χρόνον ἐπί γε ἐμοῦ Ἀθηναῖοι φαίνονται εὖ πολιτεύσαντες: μετρία γὰρ ἥ τε ἐς τοὺς ὀλίγους καὶ τοὺς πολλοὺς ξύγκρασις ἐγένετο καὶ ἐκ πονηρῶν τῶν πραγμάτων γενομένων τοῦτο πρῶτον ἀνήνεγκε τὴν πόλιν. [3] ἐψηφίσαντο δὲ καὶ Ἀλκιβιάδην καὶ ἄλλους μετ᾽ αὐτοῦ κατιέναι καὶ παρά τε ἐκεῖνον καὶ παρὰ τὸ ἐν Σάμῳ στρατόπεδον πέμψαντες διεκελεύοντο ἀνθάπτεσθαι τῶν πραγμάτων.

[97] Когда пришли известия, афиняне в своем отчаянии все же сумели собрать двадцать кораблей и немедленно созвали собрание (первое из многих) в месте, называемом Пниксом, где они всегда имели обыкновение собираться; на этом собрании они сместили Четыреста и проголосовали за то, чтобы власть находилась в руках Пяти тысяч; это число должно было включать всех, кто мог обзавестись оружием. Никто не должен был получать плату за занятие какой-либо должности под страхом проклятия. На многочисленных других собраниях, которые проводились впоследствии, они назначили Номотетов и серией указов установили конституцию. Это правление в первые годы своего существования было лучшим из всех, которыми афиняне когда-либо пользовались, насколько я помню. Олигархия и демократия были должным образом умерены. И таким образом, после того жалкого состояния, в которое он впал, город снова смог поднять голову. Народ также принял решение вернуть Алкивиада и других из ссылки и, направив ему и армии на Самос наставления действовать решительно.

98. ?????? ὅσοι ἦσαν τῆς ὀλιγαρχίας μάλιστα ὑπεξέρχονται ἐς τὴν Δεκέλειαν: Ἀρίσταρχος δὲ αὐτῶν μόνος （ ἔτυχε γὰρ καὶ στρατηγῶν ） λαβὼν κατὰ τάχος τοξότας τινὰς τοὺς βαρβαρωτάτους ἐχώρει πρὸς τὴν Οἰνόην. [2] ἦν δὲ Ἀθηναίων ἐν μεθορίοις τῆς Βοιωτίας τεῖχος, ἐπολιόρκουν δ᾽ αὐτὸ διὰ ξυμφορὰν σφίσιν ἐκ τῆς Οἰνόης γενομένην ἀνδρῶν ἐκ Δεκελείας ἀναχωρούντων διαφθορᾶς οἱ Κορίνθιοι ἐθελοντηδόν, προσπαρακαλέσαντες τοὺς Βοιωτούς. [3] κοινολογησάμενος οὖν αὐτοῖς ὁ Ἀρίσταρχος ἀπατᾷ τοὺς ἐν τῇ Οἰνόῃ, λέγων ὡς καὶ οἱ ἐν τῇ πόλει τἆλλα ξυμβεβήκασι Λακεδαιμονίοις, κἀκείνους δεῖ Βοιωτοῖς τὸ χωρίον παραδοῦναι: ἐπὶ τούτοις γὰρ ξυμβεβάσθαι. οἱ δὲ πιστεύσαντες ὡς ἀνδρὶ στρατηγῷ καὶ οὐκ εἰδότες οὐδὲν διὰ τὸ πολιορκεῖσθαι ὑπόσπονδοι ἐξέρχονται. [4] τούτῳ μὲν τῷ τρόπῳ Οἰνόην τε ληφθεῖσαν Βοιωτοὶ κατέλαβον καὶ ἡ ἐν ταῖς Ἀθήναις ὀλιγαρχία καὶ στάσις ἐπαύσατο.

[98] Когда началась эта новая революция, Писандр, Алекселик и другие лидеры олигархии сбежали в Децелию; все, кроме Аристарха, который, будучи одним из генералов в то время, поспешно собрал вокруг себя нескольких лучников самого варварского рода и направился в Эноэ. Это была афинская крепость на границе Беотии, которую коринфяне, призвав беотийцев на помощь, теперь осаждали по собственной воле, чтобы отомстить за свержение, совершенное гарнизоном Эноэ в отношении части коринфян, возвращавшихся домой из Децелии. Аристарх связался с осаждающими и обманул гарнизон, сказав им, что афинское правительство заключило соглашение с лакедемонянами и что по одному из условий мира они обязаны уступить это место беотийцам. Они, доверяя ему, которого знали как полководца, и совершенно не зная о произошедшем, поскольку находились в непосредственной близости от него, капитулировали и вышли. Таким образом, Эноэ был взят и оккупирован беотийцами; и олигархическая революция в Афинах подошла к концу.

99. ὑπὸ δὲ τοὺς αὐτοὺς χρόνους τοῦ θέρους τούτου καὶ οἱ ἐν τῇ Μιλήτῳ Πελοποννήσιοι, ὡς τροφήν τε οὐδεὶς ἐδίδου τῶν ὑπὸ Τισσαφέρνους τότε [ὅτε ἐπὶ τὴν Ἄσπενδον παρῄει] προσταχθέντων, καὶ αἱ Φοίνισσαι νῆες οὐδὲ ὁ Τισσαφέρνης τέως που ἧκον, ὅ τε Φίλιππος ὁ ξυμπεμφθεὶς αὐτῷ ἐπεστάλκει Μινδάρῳ τῷ ναυάρχῳ καὶ ἄλλος Ἱπποκράτης, ἀνὴρ Σπαρτιάτης καὶ ὢν ἐν Φασήλιδι, ὅτι οὔτε αἱ νῆες παρέσοιντο πάντα τε ἀδικοῖντο ὑπὸ Τισσαφέρνους, Φαρνάβαζός τε ἐπεκαλεῖτο αὐτοὺς καὶ ἦν πρόθυμος κομίσας τὰς ναῦς καὶ αὐτὸς τὰς λοιπὰς ἔτι πόλεις τῆς ἑαυτοῦ ἀρχῆς ἀποστῆσαι τῶν Ἀθηναίων, ὥσπερ καὶ ὁ Τισσαφέρνης, ἐλπίζων πλέον τι σχήσειν ἀπ᾽ αὐτοῦ, οὕτω δὴ ὁ Μίνδαρος πολλῷ κόσμῳ καὶ ἀπὸ παραγγέλματος αἰφνιδίου, ὅπως λάθοι τοὺς ἐν Σάμῳ, ἄρας ἀπὸ τῆς Μιλήτου ναυσὶ τρισὶ καὶ ἑβδομήκοντα ἔπλει ἐπὶ τὸν Ἑλλήσποντον （ πρότερον δὲ ἐν τῷ αὐτῷ θέρει τῷδε ἑκκαίδεκα ἐς αὐτὸν νῆες ἐσέπλευσαν, αἳ καὶ τῆς Χερσονήσου τι μέρος κατέδραμον ） : χειμασθεὶς δὲ ἀνέμῳ καὶ ἀναγκασθεὶς καταίρει ἐς τὴν Ἴκαρον, καὶ μείνας ἐν αὐτῇ ὑπὸ ἀπλοίας πέντε ἢ ἓξ ἡμέρας ἀφικνεῖται ἐς τὴν Χίον.

[99] В течение этого лета и примерно в то же время Миндар перевел флот пелопоннесцев на Геллеспонт. Они ждали в Милете. Но ни один из уполномоченных, которых Тиссаферн, отправляясь в Аспенд, назначил для снабжения флота, ничего им не дал; и ни финикийские корабли, ни сам Тиссаферн еще не появились; Филипп, посланный с Тиссаферном, и Гиппократ, спартанец, находившийся тогда в Фаселе, сообщили адмиралу Миндару, что корабли никогда не прибудут и что Тиссаферн совершенно нечестен в своих отношениях с ними. Все это время Фарнабаз приглашал их и стремился заручиться помощью флота; он хотел, подобно Тиссаферну, поднять восстание, от которого он надеялся получить выгоду, среди городов в своих владениях, которые все еще оставались верными Афинам. Наконец, Миндар, в полном порядке и подав неожиданный сигнал, чтобы его не обнаружили афиняне на Самосе, вышел в море из Милета с семьюдесятью тремя кораблями и отправился в Геллеспонт, куда этим же летом уже прибыл пелопоннесский отряд на шестнадцати кораблях и захватил часть Херсонеса. Но, попав в шторм, Миндар был отброшен к Икару и, задержавшись там на пять-шесть дней из-за непогоды, причалил к Хиосу.

100. ὁ δὲ Θράσυλος ἐκ τῆς Σάμου, ἐπειδὴ ἐπύθετο αὐτὸν ἐκ τῆς Μιλήτου ἀπηρκότα, ἔπλει καὶ αὐτὸς ναυσὶν εὐθὺς πέντε καὶ πεντήκοντα, ἐπειγόμενος μὴ φθάσῃ ἐς τὸν Ἑλλήσποντον ἐσπλεύσας. [2] αἰσθόμενος δὲ ὅτι ἐν τῇ Χίῳ εἴη καὶ νομίσας αὐτὸν καθέξειν αὐτοῦ, σκοποὺς μὲν κατεστήσατο καὶ ἐν τῇ Λέσβῳ καὶ ἐν τῇ ἀντιπέρας ἠπείρῳ, εἰ ἄρα ποι κινοῖντο αἱ νῆες, ὅπως μὴ λάθοιεν, αὐτὸς δὲ ἐς τὴν Μήθυμναν παραπλεύσας ἄλφιτά τε καὶ τἆλλα ἐπιτήδεια παρασκευάζειν ἐκέλευεν ὡς, ἢν πλείων χρόνος γίγνηται, ἐκ τῆς Λέσβου τοὺς ἐπίπλους τῇ Χίῳ ποιησόμενος. [3] ἅμα δὲ （ Ἔρεσος γὰρ τῆς Λέσβου ἀφειστήκει ） ἐβούλετο ἐπ᾽ αὐτὴν πλεύσας, εἰ δύναιτο, ἐξελεῖν. Μηθυμναίων γὰρ οὐχ οἱ ἀδυνατώτατοι φυγάδες διακομίσαντες ἔκ τε τῆς Κύμης προσεταιριστοὺς ὁπλίτας ὡς πεντήκοντα καὶ τῶν ἐκ τῆς ἠπείρου μισθωσάμενοι, ξύμπασιν ὡς τριακοσίοις, Ἀναξάνδρου Θηβαίου κατὰ τὸ ξυγγενὲς ἡγουμένου, προσέβαλον πρῶτον Μηθύμνῃ, καὶ ἀποκρουσθέντες τῆς πείρας διὰ τοὺς ἐκ τῆς Μυτιλήνης Ἀθηναίων φρουροὺς προελθόντας αὖθις ἔξω μάχῃ ἀπωσθέντες καὶ διὰ τοῦ ὄρους κομισθέντες ἀφιστᾶσι τὴν Ἔρεσον. [4] πλεύσας οὖν ὁ Θράσυλος ἐπ᾽ αὐτὴν πάσαις ταῖς ναυσὶ διενοεῖτο προσβολὴν ποιεῖσθαι: προαφιγμένος δὲ αὐτόσε ἦν καὶ ὁ Θρασύβουλος πέντε ναυσὶν ἐκ τῆς Σάμου, ὡς ἠγγέλθη αὐτοῖς ἡ τῶν φυγάδων αὕτη διάβασις: ὑστερήσας δ᾽ ἐπὶ τὴν Ἔρεσον ἐφώρμει ἐλθών. [5] προσεγένοντο δὲ καὶ ἐκ τοῦ Ἑλλησπόντου τινὲς δύο νῆες ἐπ᾽ οἴκου ἀνακομιζόμεναι καὶ Μηθυμναῖαι <πέντε>: καὶ αἱ πᾶσαι νῆες παρῆσαν ἑπτὰ καὶ ἑξήκοντα, ἀφ᾽ ὧν τῷ στρατεύματι παρεσκευάζοντο ὡς κατὰ κράτος μηχαναῖς τε καὶ παντὶ τρόπῳ, ἢν δύνωνται, αἱρήσοντες τὴν Ἔρεσον.

[100] Когда Трасилл на Самосе услышал, что тот отправился из Милета, он поспешно отплыл с пятьюдесятью пятью кораблями, опасаясь, что враг может войти в Геллеспонт раньше него. Заметив, что Миндар находится на Хиосе, и думая, что сможет удержать его там, он разместил разведчиков на Лесбосе и на противоположном материке, чтобы быть в курсе, если корабли попытаются отплыть. Сам он проплыл вдоль острова до Метимны и заказал запасы ячменной муки и других припасов, намереваясь, если его задержат надолго, сделать Лесбос своей штаб-квартирой, одновременно атакуя Хиос. Он также хотел выступить против восставшего города Эреса и, если возможно, уничтожить это место. Некоторые из главных жителей Метимны, изгнанные в ссылку, перебросили на остров около пятидесяти своих сторонников-гоплитов из Кимы, а также других, нанятых на материке, — всего триста человек. Командовал ими Анаксандр, фиванец, избранный предводителем, поскольку лесбиянки были фиванского происхождения. Сначала они атаковали Метимну. Эта попытка была сорвана своевременным прибытием афинского гарнизона из Митилены, и, будучи во второй раз отброшены за стены, двинулись через горы и спровоцировали восстание на Эресе. Туда отплыл Трасилл, решив атаковать их всеми своими кораблями. Он обнаружил, что Трасибул уже достиг этого места, отправившись из Самоса с пятью кораблями, как только услышал о высадке изгнанников. Но он прибыл слишком поздно, чтобы предотвратить восстание, и находился у берегов Эреса. Там к Трасиллу присоединились два корабля, возвращавшиеся домой с Геллеспонта, и эскадра из Метимны. Весь флот теперь состоял из шестидесяти семи кораблей, из экипажей которых генералы сформировали армию и подготовились с помощью орудий и всеми возможными средствами к захвату Эреса.

101. ὁ δὲ Μίνδαρος ἐν τούτῳ καὶ ἐκ τῆς Χίου τῶν Πελοποννησίων αἱ νῆες ἐπισιτισάμεναι δυοῖν ἡμέραιν καὶ λαβόντες παρὰ τῶν Χίων τρεῖς τεσσαρακοστὰς ἕκαστος Χίας τῇ τρίτῃ διὰ ταχέων ἀπαίρουσιν ἐκ τῆς Χίου <οὐ> πελάγιαι, ἵνα μὴ περιτύχωσι ταῖς ἐν τῇ Ἐρέσῳ ναυσίν, ἀλλὰ ἐν ἀριστερᾷ τὴν Λέσβον ἔχοντες ἔπλεον ἐπὶ τὴν ἤπειρον. [2] καὶ προσβαλόντες τῆς Φωκαΐδος ἐς τὸν ἐν Καρτερίοις λιμένα καὶ ἀριστοποιησάμενοι, παραπλεύσαντες τὴν Κυμαίαν δειπνοποιοῦνται ἐν Ἀργινούσαις τῆς ἠπείρου, ἐν τῷ ἀντιπέρας τῆς Μυτιλήνης. [3] . Ἁρματοῦντα καταντικρὺ Μηθύμνης, ἀριστοποιησάμενοι διὰ ταχέων παραπλεύσαντες Λεκτὸν καὶ Λάρισαν καὶ Ἁμαξιτὸν καὶ τὰ ταύτῃ χωρία ἀφικνοῦνται ἐς Ῥοίτειον ἤδη τοῦ Ἑλλησπόντου πρωίτερον μέσων νυκτῶν. εἰσὶ δ᾽ αἳ τῶν νεῶν καὶ ἐς Σίγειον κατῆραν καὶ ἄλλοσε τῶν ταύτῃ χωρίων.

[101] Тем временем Миндар и пелопоннесский флот на Хиосе, проведя два дня в снабжении и получив от хианцев по три хианских тессеракоста на каждого человека, на третий день поспешно отплыли с Хиоса, не выходя в открытое море, чтобы не столкнуться с кораблями, блокирующими Эрес, а направившись прямо к материку, держа Лесбос слева. Они зашли в гавань острова Картерия, принадлежащего Фокее, и там, пообедав, проплыли мимо кимейской территории и поужинали в Аргеннусе на материке напротив Митилены. Они отплыли незадолго до рассвета и в Хармате, расположенном напротив Метимны на материке, снова пообедали; они быстро прошли мимо мыса Лектум, Лариссы, Хамаксита и соседних городов и, наконец, прибыли в Роэтеум на Геллеспонте до полуночи. Некоторые корабли также заходили в Сигеум и другие места в окрестностях.

102. οἱ δὲ Ἀθηναῖοι ἐν τῇ Σηστῷ δυοῖν δεούσαις εἴκοσι ναυσὶν ὄντες, ὡς αὐτοῖς οἵ τε φρυκτωροὶ ἐσήμαινον καὶ ᾐσθάνοντο τὰ πυρὰ ἐξαίφνης πολλὰ ἐν τῇ πολεμίᾳ φανέντα, ἔγνωσαν ὅτι ἐσπλέουσιν οἱ Πελοποννήσιοι. καὶ τῆς αὐτῆς ταύτης νυκτὸς ὡς εἶχον τάχους ὑπομείξαντες τῇ Χερσονήσῳ παρέπλεον ἐπ᾽ Ἐλαιοῦντος, βουλόμενοι ἐκπλεῦσαι ἐς τὴν εὐρυχωρίαν τὰς τῶν πολεμίων ναῦς. [2] καὶ τὰς μὲν ἐν Ἀβύδῳ ἑκκαίδεκα ναῦς ἔλαθον, προειρημένης φυλακῆς τῷ φιλίῳ ἐπίπλῳ, ὅπως αὐτῶν ἀνακῶς ἕξουσιν, ἢν ἐκπλέωσιν: τὰς δὲ μετὰ τοῦ Μινδάρου ἅμα τῇ ἕῳ κατιδόντες, τὴν δίωξιν εὐθὺς ποιουμένων οὐ φθάνουσι πάσαις, ἀλλ᾽ αἱ μὲν πλείους ἐπὶ τῆς Ἴμβρου καὶ Λήμνου διέφυγον, τέσσαρες δὲ τῶν νεῶν αἱ ὕσταται πλέουσαι καταλαμβάνονται παρὰ τὸν Ἐλαιοῦντα. [3] ?????? λαμβάνουσι, δύο δὲ ἑτέρας ἄνευ τῶν ἀνδρῶν: τὴν δὲ μίαν πρὸς τῇ Ἴμβρῳ κενὴν κατακαίουσιν.

[102] Афиняне, находившиеся в Сестосе с восемнадцатью кораблями, по маякам, зажженным их разведчиками, и по внезапному вспышке многочисленных сторожевых костров, появившихся в стране противника, знали, что пелопоннесцы собираются войти в пролив. В ту же ночь, приблизившись к Херсону, они двинулись к Элею в надежде выйти в открытое море раньше вражеских кораблей. Они незаметно прошли мимо шестнадцати пелопоннесских кораблей, находившихся в Абидосе, и получили от приближающихся друзей указание внимательно следить за обстановкой, если афиняне попытаются уйти. На рассвете они увидели флот Миндара, который немедленно бросился в погоню; большинство из них ушли в направлении Имброса и Лемноса, но четыре, находившиеся позади, были пойманы у Элея. Один, высадившийся на берег недалеко от храма Протесилая, был захвачен пелопоннесцами вместе с экипажем; два других — без экипажа; Четвертую часть они сожгли на берегу Имброса; экипажу удалось спастись.

103. μετὰ δὲ τοῦτο ταῖς τε ἐξ Ἀβύδου ξυμμιγείσαις καὶ ταῖς ἄλλαις ξυμπάσαις ἓξ καὶ ὀγδοήκοντα πολιορκήσαντες Ἐλαιοῦντα ταύτην τὴν ἡμέραν, ὡς οὐ προσεχώρει, ἀπέπλευσαν ἐς Ἄβυδον. [2] οἱ δ᾽ Ἀθηναῖοι ψευσθέντες τῶν σκοπῶν καὶ οὐκ ἂν οἰόμενοι σφᾶς λαθεῖν τὸν παράπλουν τῶν πολεμίων νεῶν, ἀλλὰ καθ᾽ ἡσυχίαν τειχομαχοῦντες, ὡς ᾔσθοντο, εὐθὺς ἀπολιπόντες τὴν Ἔρεσον κατὰ τάχος ἐβοήθουν ἐς τὸν Ἑλλήσποντον: [3] καὶ δύο τε ναῦς τῶν Πελοποννησίων αἱροῦσιν, αἳ πρὸς τὸ πέλαγος τότε θρασύτερον ἐν τῇ διώξει ἀπάρασαι περιέπεσον αὐτοῖς, καὶ ἡμέρᾳ ὕστερον ἀφικόμενοι ὁρμίζονται ἐς τὸν Ἐλαιοῦντα καὶ τὰς ἐκ τῆς Ἴμβρου ὅσαι κατέφυγον κομίζονται καὶ ἐς τὴν ναυμαχίαν πέντε ἡμέρας παρεσκευάζοντο.

[103] Остаток того дня они блокировали Элеус кораблями из Абидоса, которые теперь присоединились к ним; объединенный флот насчитывал восемьдесят шесть кораблей; но поскольку город не сдавался, они отплыли в Абидос. Афиняне, чьи разведчики подвели их и которые никогда не предполагали, что вражеский флот сможет пройти незамеченными, спокойно осаждали Эрес; но, обнаружив свою ошибку, они немедленно отплыли и последовали за врагом к Геллеспонту. Они встретили и захватили два пелопоннесских корабля, которые во время преследования слишком далеко вышли в открытое море. На следующий день они прибыли в Элеус, где остались на якоре, и к ним присоединились корабли, которые укрылись в Имбросе; следующие пять дней они провели, готовясь к предстоящему сражению.

104. μετὰ δὲ τοῦτο ἐναυμάχουν τρόπῳ τοιῷδε. οἱ Ἀθηναῖοι παρέπλεον ἐπὶ κέρως ταξάμενοι παρ᾽ αὐτὴν τὴν γῆν ἐπὶ τῆς Σηστοῦ, οἱ δὲ Πελοποννήσιοι αἰσθόμενοι ἐκ τῆς Ἀβύδου ἀντανῆγον καὶ αὐτοί. [2] καὶ ὡς ἔγνωσαν ναυμαχήσοντες, παρέτειναν τὸ κέρας οἱ μὲν Ἀθηναῖοι παρὰ τὴν Χερσόνησον, ἀρξάμενοι ἀπὸ Ἰδάκου μέχρι Ἀρριανῶν, νῆες ἓξ καὶ ἑβδομήκοντα, οἱ δ᾽ αὖ Πελοπονννήσιοι ἀπὸ Ἀβύδου μέχρι Δαρδάνου, νῆες ἓξ καὶ ὀγδοήκοντα. [3] ?????? αὐτὸς Μίνδαρος καὶ τῶν νεῶν αἱ ἄριστα πλέουσαι, Ἀθηναίοις δὲ τὸ μὲν ἀριστερὸν Θράσυλος, ὁ δὲ Θρασύβουλος τὸ δεξιόν: οἱ δὲ ἄλλοι στρατηγοὶ ὡς ἕκαστοι διετάξαντο. [4] . τῶν Ἀθηναίων ὑπερσχόντες αὐτοὶ τῷ εὐωνύμῳ ἀποκλῇσαι τοῦ ἔξω αὐτοὺς ἔκπλου, εἰ δύναιντο, κατὰ δὲ τὸ μέσον ἐξῶσαι πρὸς τὴν γῆν οὐχ ἑκὰς οὖσαν, οἱ Ἀθηναῖοι γνόντες, ᾗ μὲν ἐβούλοντο ἀποφάρξασθαι αὐτοὺς οἱ ἐναντίοι, ἀντεπεξῆγον καὶ περιεγίγνοντο τῷ πλῷ, [5] τὸ δ᾽ εὐώνυμον αὐτοῖς ὑπερεβεβλήκει ἤδη τὴν ἄκραν ἣ Κυνὸς σῆμα καλεῖται. τῷ δὲ μέσῳ, τοιούτου ξυμβαίνοντος, ἀσθενέσι καὶ διεσπασμέναις ταῖς ναυσὶ καθίσταντο, ἄλλως τε καὶ ἐλάσσοσι χρώμενοι τὸ πλῆθος καὶ τοῦ χωρίου τοῦ περὶ τὸ Κυνὸς σῆμα ὀξεῖαν καὶ γωνιώδη τὴν περιβολὴν ἔχοντος, ὥστε τὰ ἐν τῷ ἐπέκεινα αὐτοῦ γιγνόμενα μὴ κάτοπτα εἶναι.

[104] После этого они сразились, и ход битвы был следующим. Афиняне начали плыть колонной вдоль берега к Сестосу, когда пелопоннесцы, заметив их, также вышли в море из Абидоса. Понимая, что битва неизбежна, афиняне, насчитывавшие семьдесят шесть кораблей, выстроили свою линию вдоль Херсонеса от Идака до Арриани, а пелопоннесцы, насчитывавшие восемьдесят восемь кораблей, — от Абидоса до Дардана. Сиракузцы занимали правое крыло пелопоннесцев; другое крыло, на котором находились самые быстрые корабли, возглавлял сам Миндар. Фрасилл командовал левым крылом афинян, а Фрасибул — правым; остальные полководцы занимали свои должности. Пелопоннесцы стремились начать сражение, намереваясь, по мере того как их левый фланг простирался за правый фланг афинян, по возможности помешать им снова выйти из пролива, а также отбросить свой центр к близлежащей суше. Афиняне, видя их намерение, продвинули с суши фланг, на котором противник хотел их отрезать, и сумели обойти их. Но к этому времени их левый фланг миновал мыс Киносема, и в результате центр их линии ослаб и поредел — тем более что их численность была меньше, а острый выступ берега вокруг Киносемы мешал тем, кто находился с одной стороны, видеть, что происходит на другой.

105. προσπεσόντες οὖν οἱ Πελοποννήσιοι κατὰ τὸ μέσον ἐξέωσάν τε ἐς τὸ ξηρὸν τὰς ναῦς τῶν Ἀθηναίων καὶ ἐς τὴν γῆν ἐπεξέβησαν, τῷ ἔργῳ πολὺ περισχόντες. [2] ἀμῦναι δὲ τῷ μέσῳ οὔθ᾽ οἱ περὶ τὸν Θρασύβουλον ἀπὸ τοῦ δεξιοῦ ὑπὸ πλήθους τῶν ἐπικειμένων νεῶν ἐδύναντο οὔθ᾽ οἱ περὶ τὸν Θράσυλον ἀπὸ τοῦ εὐωνύμου （ ἀφανές τε γὰρ ἦν διὰ τὴν ἄκραν τὸ Κυνὸς σῆμα, καὶ ἅμα οἱ Συρακόσιοι καὶ οἱ ἄλλοι οὐκ ἐλάσσους ἐπιτεταγμένοι εἶργον αὐτούς ） , πρὶν οἱ Πελοποννήσιοι διὰ τὸ κρατήσαντες ἀδεῶς ἄλλοι ἄλλην ναῦν διώκειν ἤρξαντο Если вы хотите, чтобы это произошло, вы можете воспользоваться этой функцией. [3] γνόντες δὲ οἱ περὶ τὸν Θρασύβουλον τὰς ἐπὶ σφίσι ναῦς ἐπεχούσας παυσάμενοι τῆς ἐπεξαγωγῆς ἤδη τοῦ κέρως καὶ ἐπαναστρέψαντες εὐθὺς ἠμύναντό τε καὶ τρέπουσι, καὶ τὰς κατὰ τὸ νικῆσαν τῶν Дополнительная информация ἔκοπτόν τε καὶ ἐς φόβον τὰς πλείους ἀμαχεὶ καθίστασαν. οἵ τε Συρακόσιοι ἐτύγχανον καὶ αὐτοὶ ἤδη τοῖς περὶ τὸν Θράσυλον ἐνδεδωκότες καὶ μᾶλλον ἐς φυγὴν ὁρμήσαντες, ἐπειδὴ καὶ τοὺς ἄλλους ἑώρων.

[105] Итак, пелопоннесцы, напав на центр афинского флота, оттеснили корабли противника к берегу и, получив решающее преимущество, высадились на берег, чтобы продолжить свою победу. Ни Трасибул на правом фланге, которого сильно прижимало превосходящее числом, ни Трасилл на левом, не смогли им помочь. Мыс Киносема мешал левому флангу видеть происходящее, а корабли сиракузцев и других, равные по численности их собственным, постоянно держали их в бою. Но наконец, когда победоносные пелопоннесцы неосторожно преследовали один корабль за другим, часть их линии начала приходить в замешательство. Трасибул заметил их суматоху и тотчас же прекратил расправлять свой фланг; затем, обратившись против противостоящих ему кораблей, он отбил их атаку и обратил в бегство; Затем он столкнулся с завоевавшими и теперь рассеянными кораблями пелопоннесского центра, атаковал их и поверг в такую панику, что почти никто из них не оказал сопротивления. Сиракузцы к этому времени тоже уступили место Трасиллу и еще больше склонялись к бегству, когда видели, как бегут другие.

106. γεγενημένης δὲ τῆς τροπῆς καὶ καταφυγόντων τῶν Πελοποννησίων πρὸς τὸν Μείδιον μάλιστα ποταμὸν τὸ πρῶτον, ὕστερον δὲ ἐς Ἄβυδον, ναῦς μὲν ὀλίγας ἔλαβον οἱ Ἀθηναῖοι （ στενὸς γὰρ ὢν ὁ Ἑλλήσποντος βραχείας τὰς ἀποφυγὰς τοῖς ἐναντίοις παρεῖχε ） , τὴν μέντοι νίκην ταύτην τῆς ναυμαχίας ἐπικαιροτάτην δὴ ἔσχον. [2] . καὶ διὰ τὴν ἐν τῇ Σικελίᾳ ξυμφοράν, ἀπηλλάγησαν τοῦ σφᾶς τε αὐτοὺς καταμέμφεσθαι καὶ τοὺς πολεμίους ἔτι ἀξίους του ἐς τὰ ναυτικὰ νομίζειν. [3] ναῦς μέντοι τῶν ἐναντίων λαμβάνουσι Χίας μὲν ὀκτώ, Κορινθίας δὲ πέντε, Ἀμπρακιώτιδας δὲ δύο καὶ Βοιωτίας δύο, Λευκαδίων δὲ καὶ Λακεδαιμονίων καὶ Συρακοσίων καὶ Πελληνέων μίαν ἑκάστων: αὐτοὶ δὲ πέντε καὶ δέκα ναῦς ἀπολλύασιν. [4] στήσαντες δὲ τροπαῖον ἐπὶ τῇ ἄκρᾳ οὗ τὸ Κυνὸς σῆμα καὶ τὰ ναυάγια προσαγαγόμενοι καὶ νεκροὺς τοῖς ἐναντίοις ὑποσπόνδους ἀποδόντες ἀπέστειλαν καὶ ἐς τὰς Ἀθήνας τριήρη ἄγγελον τῆς νίκης. [5] . ταῖς περὶ τὴν Εὔβοιαν ἄρτι ξυμφοραῖς καὶ κατὰ τὴν στάσιν γεγενημέναις πολὺ ἐπερρώσθησαν καὶ ἐνόμισαν σφίσιν ἔτι δυνατὰ εἶναι τὰ πράγματα, ἢν προθύμως ἀντιλαμβάνωνται, περιγενέσθαι.

[106] После разгрома пелопоннесцы совершили бегство, большинство из них сначала к реке Мидиус, а затем к Абидосу. Афиняне захватили немного кораблей; Геллеспонт, будучи узким, предоставлял врагу возможность отступить на небольшое расстояние. Тем не менее, ничто не могло быть для них более благоприятным, чем эта морская победа; некоторое время назад они опасались пелопоннесского флота из-за своей катастрофы на Сицилии, а также из-за различных более мелких поражений, которые они понесли. Но теперь они перестали принижать себя или высоко ценить мореходство своих врагов. Они захватили восемь хианских судов, пять коринфских, два амбракийских, два беотийских, а также по одному судну из числа левкадийцев, лакедемонян, сиракузцев и пелленцев. Их собственные потери составили пятнадцать кораблей. Они подняли трофей на мысе Киносема, а затем, собрав обломки и отдав врагу его убитых под флагом перемирия, отправили в Афины трирему с известием о победе. Прибытие корабля и известие о невероятном успехе после бедствий, постигших их на Эвбее и во время революции, воодушевили афинян. Они подумали, что их дела больше не безнадёжны и что, если они будут действовать энергично, у них ещё есть шанс на победу.

107. μετὰ δὲ τὴν ναυμαχίαν ἡμέρᾳ τετάρτῃ ὑπὸ σπουδῆς ἐπισκευάσαντες τὰς ναῦς οἱ ἐν τῇ Σηστῷ Ἀθηναῖοι ἔπλεον ἐπὶ Κύζικον ἀφεστηκυῖαν: καὶ κατιδόντες κατὰ Ἁρπάγιον καὶ Πρίαπον τὰς ἀπὸ τοῦ Βυζαντίου ὀκτὼ ναῦς ὁρμούσας, ἐπιπλεύσαντες καὶ μάχῃ κρατήσαντες τοὺς ἐν τῇ γῇ ἔλαβον τὰς ναῦς. ἀφικόμενοι δὲ καὶ ἐπὶ τὴν Κύζικον ἀτείχιστον οὖσαν προσηγάγοντο πάλιν καὶ χρήματα ἀνέπραξαν. [2] . καὶ τῶν σφετέρων νεῶν τῶν αἰχμαλώτων ὅσαι ἦσαν ὑγιεῖς ἐκομίσαντο （ τὰς δὲ ἄλλας Ἐλαιούσιοι κατέκαυσαν ） , καὶ ἐς τὴν Εὔβοιαν ἀπέπεμψαν Ἱπποκράτη καὶ Ἐπικλέα κομιοῦντας τὰς ἐκεῖθεν ναῦς.

[107] Афиняне в Сестосе немедленно починили свои корабли и на четвертый день двинулись против восставшего Кизика, когда, увидев восемь пелопоннесских кораблей из Византии, стоящих на якоре в Гарпагии и Приапе, они напали на них и, разгромив действовавшие с ними сухопутные войска, захватили корабли. Затем они отвоевали Кизик, который не был обнесен стенами, и взяли дань с жителей. Тем временем пелопоннесцы отплыли из Абидоса в Элей и вернули себе все захваченные ими суда, которые еще оставались пригодными для плавания; остальные были сожжены элевсийцами. Затем они послали Гиппократа и Эпикла на Эвбею, чтобы те забрали там корабли.

108. κατέπλευσε δὲ ὑπὸ τοὺς αὐτοὺς χρόνους τούτους καὶ Ἀλκιβιάδης ταῖς τρισὶ καὶ δέκα ναυσὶν ἀπὸ τῆς Καύνου καὶ Φασήλιδος ἐς τὴν Σάμον, ἀγγέλλων ὅτι τάς τε Φοινίσσας ναῦς ἀποστρέψειε Πελοποννησίοις ὥστε μὴ ἐλθεῖν καὶ τὸν Τισσαφέρνην ὅτι φίλον πεποιήκοι μᾶλλον Ἀθηναίοις ἢ πρότερον. [2] . καὶ Κῶν ἐτείχισεν. ταῦτα δὲ πράξας καὶ ἄρχοντα ἐν τῇ Κῷ καταστήσας πρὸς τὸ μετόπωρον ἤδη ἐς τὴν Σάμον κατέπλευσεν. [3] καὶ ὁ Τισσαφέρνης ἀπὸ τῆς Ἀσπένδου, ὡς ἐπύθετο τὰς τῶν Πελοποννησίων ναῦς ἐκ τῆς Μιλήτου ἐς τὸν Ἑλλήσποντον πεπλευκυίας, ἀναζεύξας ἤλαυνεν ἐπὶ τῆς Ἰωνίας. [ 4 ] . ） παρακομισάμενοι ἐκ τῆς Ἀβύδου πεζῇ διὰ τῆς Ἴδης τοῦ ὄρους ὁπλίτας ἐσηγάγοντο ἐς τὴν πόλιν, ὑπὸ Ἀρσάκου τοῦ Πέρσου Τισσαφέρνους ὑπάρχου ἀδικούμενοι, ὅσπερ καὶ Δηλίους τοὺς Ἀτραμύττιον κατοικήσαντας ὅτε ὑπ᾽ Ἀθηναίων Δήλου καθάρσεως ἕνεκα ἀνέστησαν, ἔχθραν προσποιησάμενος ἄδηλον καὶ ἐπαγγείλας στρατιὰν αὐτῶν τοῖς βελτίστοις, ἐξαγαγὼν ὡς ἐπὶ φιλίᾳ καὶ ξυμμαχίᾳ, τηρήσας ἀριστοποιουμένους καὶ περιστήσας τοὺς ἑαυτοῦ κατηκόντισεν. [5] φοβούμενοι οὖν αὐτὸν διὰ τοῦτο τὸ ἔργον μήποτε καὶ περὶ σφᾶς τι παρανομήσῃ, καὶ ἄλλα ἐπιβάλλοντος αὐτοῦ ἃ φέρειν οὐκ ἐδύναντο, ἐκβάλλουσι τοὺς φρουροὺς αὐτοῦ ἐκ τῆς ἀκροπόλεως.

[108] Примерно в то же время Алкибиад отплыл обратно на самосе со своими тринадцатью кораблями из Кауна и Фазелида, объявив, что он помешал финикийскому флоту прийти на помощь врагу и что он сделал Тиссаферна еще большим другом афинян, чем когда-либо. Затем он укомплектовал девять дополнительных кораблей и потребовал большие суммы денег от галикарнассцев. Он также укрепил Кос, где оставил наместника, и к осени вернулся на самос. Когда Тиссаферн услышал, что пелопоннесский флот отплыл из Милета к Геллеспонту, он разбил свой лагерь в Аспенде и двинулся в сторону Ионии. После прибытия пелопоннесцев к Геллеспонту антандрианцы, которые являются эолийцами, получили от них в Абидосе пехотный отряд, который они провели через гору Ида и ввели в свой город. Они подвергались притеснениям со стороны Арсака Персидского, наместника Тиссаферна. Когда афиняне, желая очистить Делос, изгнали жителей, и те поселились в Адрамиттии, Арсак, заявив о конфликте, который он не хотел открыто афишировать, попросил их лучших солдат сформировать для него армию. Затем он вывел их из города как друзей и союзников и, воспользовавшись их обедом, окружил их своими войсками и расстрелял. Этот поступок встревожил антандрийцев, которые подумали, что могут столкнуться с подобным насилием с его стороны; и поскольку он возлагал на них слишком тяжелую ношу, они изгнали его гарнизон из своей цитадели.

109. ??? τὸ ἐν τῇ Μιλήτῳ καὶ Κνίδῳ （ καὶ ἐνταῦθα γὰρ αὐτοῦ ἐξεπεπτώκεσαν οἱ φρουροί ） , διαβεβλῆσθαί τε νομίσας αὐτοῖς σφόδρα καὶ δείσας μὴ καὶ ἄλλο τι ἔτι βλάπτωσι, καὶ ἅμα ἀχθόμενος εἰ Φαρνάβαζος ἐξ ἐλάσσονος χρόνου καὶ δαπάνης δεξάμενος αὐτοὺς κατορθώσει τι μᾶλλον τῶν πρὸς τοὺς Ἀθηναίους, πορεύεσθαι διενοεῖτο πρὸς αὐτοὺς ἐπὶ τοῦ Ἑλλησπόντου, ὅπως μέμψηταί τε τῶν περὶ τὴν Ἄντανδρον γεγενημένων καὶ τὰς διαβολὰς καὶ περὶ τῶν Φοινισσῶν νεῶν καὶ τῶν ἄλλων ὡς εὐπρεπέστατα ἀπολογήσηται. καὶ ἀφικόμενος πρῶτον ἐς Ἔφεσον θυσίαν ἐποιήσατο τῇ Ἀρτέμιδι. [2] [?????????

[109] Тиссаферн, уже оскорбленный изгнанием своего гарнизона из Милета и Книда, где произошло то же самое, понял, что это новое оскорбление — дело рук пелопоннесцев. Он чувствовал, что теперь они — его заклятые враги, и опасался дальнейшего оскорбления. Он также был возмущен, узнав, что Фарнабаз склонил пелопоннесцев присоединиться к нему и, вероятно, в меньшие сроки и с меньшими затратами добьется большего успеха в войне с афинянами, чем он сам. Поэтому он решил отправиться к Геллеспонту и пожаловаться на их поведение в деле Антандра, предложив при этом наиболее убедительное оправдание, какое только мог, относительно неприбытия финикийского флота и других их претензий. Сначала он отправился в Эфес и там принес жертву Артемиде... [С окончанием зимы, следующей за этим летом, завершается двадцать первый год Пелопоннесской войны.]


Биографии


Фукидид — слепок знаменитого бюста из Холкхэм-холла, Пушкинский музей.


Введение к Фукидиду Чарльза Форстера Смита


До нас дошли три древние биографии Фукидида, но они малоценны. Они основаны на древних комментариях, и содержащиеся в них биографические сведения, если они не основаны на выводах из самого текста истории, часто запутанны и противоречивы. К ним добавляются разрозненные высказывания нескольких древних авторов — Дионисия Галикарнасского, написавшего два трактата о Фукидиде («О Фукидиде и его индийской истории » и « Второе послание к Аммею»), Плутарха ( «Кимон, IV») и Павсания («I, XXXII»).

Единственные достоверные сведения о жизни Фукидида почерпнуты из случайных упоминаний в «Истории». Он был сыном Олора (iv. civ. 4); начал сбор материалов для написания «Истории» в начале Пелопоннесской войны (ii 1); и пережил всю войну, будучи уже в зрелом возрасте и обладая здравым смыслом, внимательно следя за ней, чтобы получить достоверную информацию (v. xxvi. 5). Он переболел чумой 429 г. до н.э. (ii. xlviii. 3), о которой написал свой знаменитый рассказ (II. xlvii-liv). Избранный одним из десяти полководцев в 424 г. до н.э., он был отправлен на побережье Фракии (где пользовался правом разработки некоторых золотых рудников) для участия в операции против Брасидаса. Не сумев оказать помощь Амфиполю, он был сослан в 424 г. до н.э. и оставался в изгнании двадцать лет, благодаря чему смог ознакомиться с делами обеих сторон (v. xxvi. 5).

В отношении других фактов мы в значительной степени полагаемся на умозаключения; некоторые из них достаточно достоверны, другие — менее. Имя его отца совпадало с именем фракийского принца Олора, чья дочь Гегесипила была замужем за Мильтиадом, а его гробница с надписью Θουκυδίδης Όλόρου 'Αλιμονσως находилась в пригороде Афин, известном как Коле Мелетид, рядом с гробницами Кимона и Мильтиада (Плутарх, «Ким. IV»). Поэтому мы можем предположить, что Олор, отец Фукидида, был близким родственником фракийского принца Олора. Если, как говорит Марцеллин (§ 2), мать Фукидида звали Гегесипилой, как и мать Кимона, это подтвердило бы родство; но Плутарх об этом не упоминает. Таким образом, представляется вероятным, что Фукидид был близким родственником Кимона, возможно, младше его на одно поколение. Его отец, Олорус, вероятно, был полноправным гражданином Афин, о чем свидетельствует тот факт, что, упоминая себя как στρατηγός (iv. civ. 4), он пишет Θουκυδίδη τον Όλορου; ибо только как афинский гражданин его отец мог быть упомянут в таком официальном стиле.

Что касается даты рождения Фукидида, то единственное древнее утверждение, заслуживающее доверия, принадлежит Памфиле, писательнице, которая во времена Нерона составила обширную подборку результатов своих исследований. Авл Геллий ( NA . xv. 23) цитирует Памфилу, что в начале Пелопоннесской войны Гелланику было шестьдесят пять лет, Геродоту — пятьдесят три, а Фукидиду — сорок. Даты Памфилы, вероятно, взяты из хронологического справочника Аполлодора (II век до н.э.), который был общепринят среди греков и римлян. Термин «сорок лет», использованный Памфилой, несомненно, означал ακμή или расцвет Фукидида и, возможно, был установлен на основании его собственного утверждения, что он начал собирать материал в начале войны (ii. 1) и к тому времени достиг полной зрелости ума (v. xxvi. 5). Во всяком случае, его собственное заявление, в сочетании с датой, указанной Памфилой, привело к общему предположению, что историк родился примерно в 472 году до нашей эры.

Марцеллин (§ 46) указывает, и это само по себе вероятно, что указ об изгнании Фукидида был принят по предложению Клеона, который тогда находился на пике своей власти; и вероятно, что обвинение против него заключалось в вероломстве (προδοσία), как утверждают Марцеллин (§ 55) и анонимный биограф (§ 2), и, по-видимому, подразумевает Аристофан ( Весп . 288). Его собственные слова, ζννέβη μοι φςνγα,ν, допускают такое толкование; и утверждение Павсания (i. xxiii. 9) о том, что он впоследствии был отозван из ссылки по предложению Энобия, лучше всего понимать на этом основании. Если бы он был сослан простым указом народа, то всеобщая амнистия, последовавшая за взятием Афин Лисандром, была бы для него достаточной, как и для других изгнанников; если же приговор был более суровым, потребовался бы специальный указ. Но, конечно, возможно, что предложение Энобия предшествовало амнистии Лисандра на несколько месяцев.

Что касается смерти Фукидида, то существовала устойчивая традиция, согласно которой он был убит, и тот факт, что «История» внезапно обрывается посреди захватывающих событий Декелейской войны, кажется, подтверждает эту традицию. Плутарх ( Cirri . iv. 3) говорит, что обычно сообщалось о его насильственной смерти в Скапте-Гиле; Павсаний (i. xxiii. 9) — что он был убит по дороге домой из ссылки; Марцеллин (§ 10) — что после возвращения из ссылки он умер и был похоронен в Афинах. Но умер ли он в Афинах?

Фракия или Афины — из его собственных слов ясно, что он пережил срок своего изгнания (ст. XXVL 5, ζννίβη μοί την Ιμαντον Ιτη ζίκοσΐ) и вернулся в Афины, поскольку его описание стены Фемистокла, остатки которой «до сих пор можно увидеть в Пирее» (i. xciii. 5), показывает, что он был там после разрушения стен Лисандром. Если бы он дожил до восстановления стен Кононом в 395 г. до н.э., он, несомненно, упомянул бы об этом. Есть и другая причина предположить, что он не дожил до этого года: в 116 г. 2. Он говорит, что извержение Этны, произошедшее весной 425 г. до н.э., было третьим из известных; следовательно, извержение, упомянутое Диодором (xiv. lix. 3) в 396 г. до н.э., не могло быть ему известно. Поэтому представляется разумным предположить, что он не жил в 396 г. до н.э.

Существует красивая и часто повторяющаяся история о том, что Фукидид, будучи мальчиком, услышал, как Геродот декламировал отрывок из своей «Истории» в Олимпии, и был тронут до слез, после чего Геродот сказал: «Олорус, дух твоего сына пылает страстью к учению». Но Лукиан, рассказывая о сильном воздействии декламации Геродота в Олимпии, непременно упомянул бы это обстоятельство, если бы знал о нем; кроме того, если мы будем придерживаться свидетельства Памфилы, хронология здесь неуместна. Но если он не слышал декламации Геродота в Олимпии в детстве, то, должно быть, познакомился с ним позже, уже будучи взрослым мужчиной, в Афинах. Период его юности и ранней молодости пришелся на время, когда Афины были наиболее богаты великими людьми. Ясно, что он слышал и восхищался Периклом, и, должно быть, видел Эсхила и был знаком с Софоклом, Еврипидом, Аристофаном, Анаксагором, Сократом, Горгием, Антифоном, Фидием, Полигнотом, Мнесиклом, Иктином, Калликратом и Гиппократом. Общение с такими людьми и атмосфера Афин в то время лучше всего объясняют развитие его гения; но ограничения его кругозора, как он его понимал, исключали упоминание кого-либо из них, кроме Перикла, так что о каком-либо личном влиянии этих людей на него нам остается лишь догадываться. Первые семь лет войны, до его изгнания, несомненно, были проведены в значительной степени в Афинах, где он, должно быть, слушал речи Перикла, дискуссии о Митилене и Пилосе, а также о других вопросах, о которых мы имеем сведения в этой «Истории». Однако двадцать лет своего изгнания он, вероятно, провел в основном на своих владениях во Фракии, занимаясь сбором материалов для своего труда о войне, как, собственно, и утверждают Плутарх (De Exil . xiv.) и Марцеллин (§§ 25 и 47).

Из вступительного заявления Фукидида о том, что он начал работу над своей «Историей» в начале войны, ожидая, что она будет великой и более значимой, чем любая из предыдущих, мы, естественно, должны сделать вывод, что он продолжал составление и написание на протяжении всей войны и, фактически — поскольку она явно не завершена — до своей смерти. Опять же, поскольку она так и не была завершена, она никогда не была полностью переработана, и естественно, что можно найти следы разных дат, когда были написаны различные части. Подобные свидетельства были выдвинуты в поддержку различных гипотез относительно написания произведения. Самая известная из них была выдвинута Ф. В. Ульрихом в его « Вкладе в раскрытие Фукидида» (Beitrage zur Erklarung des Thukydides), Гамбург, 1845, в которой утверждается, что Книга IV. XXVI трактат, содержащий историю Архидамовой войны (432-421 гг. до н.э.), представлял собой отдельный трактат, составленный между Никийским миром и Сицилийской экспедицией, и следует отметить, что фраза «эта война» в более ранних книгах относится только к Десятилетней войне.

В стихе 26 Фукидид начинает заново словами: «Тот же Фукидид записал события в хронологическом порядке, считая по летам и зимам, до падения Афин». Но он добавляет: «Война длилась двадцать семь лет, и тот, кто отказывается считать период перемирия аварским, ошибается», — что очень похоже на начало второго тома произведения, которое естественным образом делится на части. Вполне вероятно, как утверждает Ульрих, что описание Архидамовой войны (с 1 по 26 стих) было написано главным образом в период между 421 и 416 годами до н.э.; но то, что оно получило важные дополнения после падения Афин, кажется несомненным, например , примечание 65 о деятельности Перикла. В пользу гипотезы Ульриха можно многое признать, но нет необходимости признавать больше. Даже рассказ о сицилийской экспедиции, лучшая часть всего труда, не следует рассматривать как изначально отдельный трактат, а лишь как произведение, которому было уделено особое внимание. Что касается остального, то абзац из предисловия Классена к пятой книге описывает вероятный порядок развития истории, который кажется разумным: «Хотя я убежден, что вся работа была написана в том виде, в котором мы имеем ее в настоящее время, после окончания Пелопоннесской войны, и что Фукидид был отвлечен от жизни, когда занимался последней редакцией и объединением частей, которые он записывал и набрасывал с начала войны, я все же не думаю, что все части работы получили одинаково тщательную проверку. Я думаю, что мастерское предисловие, которое составляет нашу первую книгу, было завершено с полным осознанием катастрофических последствий двадцатисемилетней войны; что затем история десятилетней войны и Сицилийской экспедиции, для которых, вероятно, результаты кропотливого исследования уже были более или менее идеально проработаны, получила свои окончательные штрихи; и что после этого, прежде чем нить повествования снова возобновилась с Ионико-Децейской войной, промежуточный период άρήνη ΰπονλος был описан».

Наиболее интересным свидетельством признания силы Фукидида в древности является утверждение Лукиана (adv. Indoct. 102) о том, что Демосфен переписал историю восемь раз. Дион Кассий постоянно подражал ему и заимствовал у него, а среди более поздних историков, подражавших ему, были Филист, Арриан и Прокопий. Существуют внутренние свидетельства того, что Тацит находился под его влиянием, а Саллюст часто подражал ему. Часто цитируемая характеристика Квинтилиана, Densus et brevis et semper instans sibi Thucydides , демонстрирует его признание. В наше время его величайшим панегириком является Маколей: «Нет ни одного прозаического произведения, даже « О короне» , которое я ставлю так высоко, как седьмую книгу Фукидида. Это вершина человеческого искусства»; и ещё: «Отступление из Сиракуз — это лучшее, что вы когда-либо читали в своей жизни?» И снова: «Он величайший историк всех времен». Джон Стюарт Милль сказал: «Возможно, самым сильным и трогательным повествовательным произведением во всей литературе является рассказ о сицилийской катастрофе в его седьмой книге». Граф Чатем, отправляя своего сына Уильяма Питта в Кембридж, «предоставил профессиональным преподавателям законную практику работы с классическими авторами, но выразил особое желание, чтобы Фукидид, вечный справочник государственных деятелей, стал первым греческим писателем, которого его сын прочтет после поступления в колледж». И оценка графа Чатема хорошо подтверждается сэром Г. Корнуоллом Льюисом: « По глубине, убедительности и уместности рассуждений по политическим вопросам речи Фукидида никогда не были превзойдены; и действительно, их можно считать достигшими высочайшего совершенства, на которое способен человеческий разум в этой области».

В обычном повествовании о событиях стиль Фукидида ясен, прям, нагляден. В резком контрасте с этой, как правило, простой и ясной формой изложения, находится его стиль в описании сражений и других важных событий, в обобщениях и особенно в речах; здесь изложение часто настолько краткое и сжатое, что становится очень трудным для восприятия. Фукидид не был первым, кто использовал речи как средство яркого представления важных кризисов и действующих лиц; в этом отношении у него был прецедент в лице Гомера и аттической драмы. Но он использовал это средство с таким впечатляющим эффектом и успехом, что это привело к частому подражанию в более поздних исторических трудах античности. Он не претендует на то, чтобы привести точные слова выступающих, но откровенно говорит во Введении (i. xxii. 1): «Что касается речей, произнесенных разными людьми либо перед началом войны, либо уже в её ходе, то мне было трудно с абсолютной точностью вспомнить фактически сказанные слова, как мне самому, так и тем, кто из различных других источников передал мне информацию. Поэтому речи приводятся на языке, который, как мне казалось, различные выступающие выражали бы по обсуждаемым вопросам наиболее подходящие для случая чувства, хотя в то же время я постарался максимально точно передать общий смысл сказанного». Естественным следствием этого является единообразный язык речей, как в структуре предложений, так и в отдельных выражениях — иными словами, это язык самого Фукидида; но в то же время характер и образ мышления предполагаемого выступающего ясно проявляются в каждой речи. В руках Фукидида такой способ представления критической ситуации оказывается необычайно эффективным; здесь, как и в его самых ярких повествованиях, читатели становятся наблюдателями, как выразился Плутарх. Или, как сказал Классен: «Без всякого выбора мы оказываемся вовлечены в конфликт интересов и вынуждены самостоятельно формировать суждение, исходя из ситуации и чувств сторон. Очень редко сам историк добавляет хоть слово комментария».

Среди великих качеств Фукидида как историка мы привыкли восхищаться его беспристрастностью, достоверностью, яркими описаниями, чувством контраста, краткостью, афористичностью, сдержанностью, пафосом. Мы от всей души одобряем его умение излагать факты четко и умело группировать их, чтобы они сами по себе несли смысл. Он никогда не был пристрастным, и неискушенный читатель порой мог бы задаться вопросом, какой у него национальности, если бы он часто не подписывал себя как «Фукидид Афинский». Историки иногда критикуют его позицию, но все они принимают его утверждения о фактах. Его описания сражений читаются так, как будто он сам присутствовал при них. Он драматизирует историю, располагая события таким образом, что мир морали передается без единого слова комментария; Например, когда за погребальной речью с её великолепной панегириком Афинам следует описание чумы, позорный эпизод в Мелии сменяется сицилийской катастрофой, праздничный отъезд из Афин противопоставляется мучительному бегству из Сиракуз. Он настолько насыщен смыслом, что порой одно предложение заменяет абзац, одно слово — предложение. «Из всех проявлений власти сдержанность производит на людей наибольшее впечатление», и как бы мы ни сожалели о его сдержанности, поскольку многое из того, что он мог бы нам сказать, нам неизвестно, мы всё больше и больше начинаем считать это великим искусством. Что касается эмоционального воздействия, ни один историк не смог превзойти такие отрывки, как те, где изображено полное поражение доселе непобедимого флота (vii. lxxi), или описаны страдания и уныние отступающего афинского войска (vii. lxxv), или где финальная катастрофа на реке Ассинар, кажется, происходит прямо на наших глазах, подготавливая нас к заключительной фразе: «Флот и войско исчезли с лица земли, ничего не было спасено, и из многих, кто вышел, лишь немногие вернулись домой».


Фукидид, Т. У. Ламб


История, как и жизнь отдельного человека, представляет собой последовательность четко определенных периодов. Геродот выбрал в качестве предмета исследования длительный цикл событий; более короткий период впервые был рассмотрен Фукидидом, который ввел методы, позволяющие считать его первым современным историком. Родившись в Аттике в 471 году, он стал жертвой великой чумы, был сослан за то, что не смог остановить Брасидаса в Эйоне в 424 году, и провел остаток жизни, собирая материалы для своего великого труда. Он умер около 402 года.

Его предисловие примечательно тем, что в нём излагается его кредо. Сначала он излагает свою тему — Пелопоннесскую войну 431–404 годов; затем, прибегая к логике, он проверяет утверждения в древних легендах и у Гомера, приводя аргументы по аналогии или опираясь на исторические свидетельства своего времени, чтобы доказать, что различные важные движения были вызваны или сдерживались экономическим влиянием. Он использует своё воображение, чтобы доказать, что важность события нельзя определить по сохранившимся остаткам места его возникновения, ибо если бы сохранились только руины Спарты и Афин, Спарта считалась бы незначительной, а Афины казались бы вдвое могущественнее, чем они есть на самом деле. Поэтическое преувеличение легко и обманчиво, а древнюю историю трудно определить с помощью абсолютных доказательств.


«Мужчины принимают заявления о своем национальном прошлом от одного человека».

еще один, не проверив их.


«Для большинства людей поиск истины не требует усилий; они предпочитают...»

«Обращайтесь к первым доступным счетам».


«Мне было сложно составить точный пересказ выступлений».

фактически создано; поэтому я привел слова, которые могли бы быть.

от каждого выступающего ожидалось, что он будет придерживаться широкого смысла сказанного.

Это действительно было сказано. Эти факты я получил не от случайного человека.

Я не изложил собственных впечатлений, но высказался максимально точно.

возможно, письменный подробный отчет о том, чему я был свидетелем лично, или

Информация, полученная от других. Выявление этих фактов было трудоемким процессом, поскольку...

к противоречивым заявлениям, запутанным воспоминаниям и партийным предпочтениям.

Возможно, неромантичный характер моего альбома сделает его неинтересным;

но если кто-либо сочтет это полезным, потому что желает рассмотреть

Четкое изложение фактических обстоятельств дела и того, что, вероятно, повторится в какой-либо момент.

В будущем я буду доволен. В качестве сборника это довольно...

«Вечное достояние важнее, чем призовое эссе на мгновение».


Здесь совершенно отчетливо видна, по сути, современная идея написания истории.

Указав на значимость войны не только для Греции, но и для всего мира, он приводит её причины. По его мнению, истинной причиной проблем был страх Спарты перед афинской мощью: предполагаемые предлоги были иными. Быстро описывается возвышение Афин: разрушение персами строительства стен, контроль над островными государствами в рамках Делийского союза, который в конечном итоге стал ядром их империи, союз с Мегарой, буферным государством между ними и Коринфом. Последний спас их от опасений сухопутного вторжения; когда они построили для Мегары длинные стены до самого моря, они навлекли на себя сильный гнев Коринфа, который тлел годами и в конце концов привёл к Пелопоннесскому пожару. Покорение Эгины в 451 году компенсировало потерю Беотии и Египта. В конце концов, в 445 году был заключён Тридцатилетний мир; Афины отказались от Мегары, но сохранили Эвбею; их определённая политика на будущее заключалась в сосредоточении на создании морской империи; Она контролировала почти все острова Эгейского моря и была хозяйкой Саронического залива, после того как Эгина, «бельмо на глазу Пирея», пала.

Но если ей предстояло сосредоточить свои силы на море, ей было крайне важно контролировать все торговые пути, которые в древности обычно проходили вдоль побережья. На востоке и западе она обнаружила Коринф во владении этой территории; пара ссор с этим городом нарушила мир. На западе Коринф основал Коркиру (Корфу); эта дочерняя колония поссорилась с материнской колонией и одержала победу. Сама по себе Коркира имела небольшое значение в чисто греческой политике, но она обладала большим флотом и контролировала торговый путь на Сицилию, откуда поступали зерновые. Когда Коринф угрожал ей местью, она обратилась к Афинам, где также появились послы из Коринфа. Их доводы изложены в речах, столь характерных для Фукидида. Афиняне после тщательного обдумывания решили заключить оборонительный союз с Коркирой, поскольку опасались захвата её флота Коринфом. Однако обстоятельства вынудили Афины заключить наступательный союз, поскольку Коринф атаковал и одержал бы полную победу на море, если бы не своевременная помощь Афин. На востоке Афины были еще более заинтересованы в торговле с Геллеспонтом, через который проходила их собственная зерновая культура. На этом пути находился могущественный коринфский город Потидея, расположенный на западном отроге Халкидики. Он присоединился к афинскому союзу, но добился независимости, построив мощные стены. Когда афиняне потребовали их уничтожения и заложников в качестве гарантии, город восстал и обратился к материнскому городу Коринфу. Длительная и дорогостоящая осада лишила Афины значительной части доходов и отвлекла их внимание; но хуже всего было окончательное отчуждение великого торгового соперника, которому она помешала в самой Греции, оккупировав Мегару, на западе, присоединившись к Коркире, и на востоке, напав на Потидею.

Последним и очевидным предлогом для войны стало исключение Мегары из всех афинских рынков; этот шаг означал исчезновение города как торгового центра и стал неизбежным препятствием для экономического развития Пелопоннеса, естественными путями которого в Северную Грецию были Коринф и Мегара. Чаша была полна; амбиции Афин иссякли. Обиженные государства Пелопоннеса были приглашены изложить свою позицию в Спарте; Коринф же обрисовал знаменитую картину афинского характера: его беспокойства, энергии, адаптивности и изобретательности. «Перед лицом такого соперника», — добавили они,


«Спарта колеблется; по сравнению с ней спартанские методы устарели».

Но современные принципы неизбежно возобладают; в состоянии застоя

Консервативные институты — лучшие, но когда мужчины сталкиваются с

Для преодоления различных трудностей необходима большая изобретательность; по этой причине

Благодаря своему богатому опыту Афины внесли множество инноваций.


Ответ Афин не убедил союзников в ее невиновности; один из спартанских эфоров вынудил конгресс заявить, что Афины нарушили мир. Было созвано второе собрание, на котором коринфяне, оценив мощь Афин, привели доводы в пользу того, что она в конечном итоге будет ослаблена. Они также апеллировали к тому, что никогда еще не подводило в пользу войны — расовой вражде; афиняне и их подданные были ионийцами, тогда как пелопоннесцы были в основном дорийцами. Необходимое количество голосов для начала военных действий было обеспечено; но сначала был предъявлен ультиматум. Если Афины желают мира, они должны отменить акты об исключении, направленные против Мегары. На дебатах в афинском собрании Перикл, фактически правитель, изложил свои доводы в пользу победы Афин; он настаивал на требовании отмены спартанских актов об иностранцах, направленных против Афин и их союзников, и предложил арбитраж по предполагаемым претензиям.

Целесообразно повторить причины этой войны: торговое соперничество, морская конкуренция, расовая вражда и стремление к господству. Пока эти причины не будут устранены, бесполезно ожидать прочного мира, несмотря на союзы, трибуналы или арбитражные суды. Кроме того, следует отметить, что Фукидид с особой тщательностью указывает на веские причины, по которым самые просвещенные государственные деятели пришли к противоречивым выводам; события доказали их неправоту без исключения. Будущее приготовило по меньшей мере два события, которые не могла предвидеть ни одна человеческая проницательность, и именно они оказались решающими факторами в конфликте.

Война началась в 431 году с нападения Фив на Платеи, небольшой городок на границе с Афикой, который почти столетие был союзником Афин и защищал их от вторжения с севера. Фивы долгое время ненавидели этот город как дезертир из их собственного союза; это был единственный из беотийских городов, не присоединившийся к персам. Пылая желанием захватить его, отряд фиванцев ворвался в город ночью и занял главные позиции. Но утром стало очевидно, что их немногочисленность очевидна; оправившись от паники, платейцы разгромили захватчиков и устроили им резню. Это открытое нарушение договора разожгло воинственный дух. Обе стороны были вооружены, Спарта пользовалась большей популярностью, поскольку претендовала на освобождение Греции от тирана. Их последний посол, покидая афинскую территорию, сказал: «Этот день станет началом великих бедствий для Греции».

Спартанцы вторглись в Аттику, вырубая фруктовые деревья и вынуждая крестьян переселяться в города; афиняне ответили разорением частей Пелопоннеса и Мегары. Похороны первых афинских жертв войны стали поводом для замечательной речи. В ней Перикл излагает афинский идеал жизни.


«Мы не конкурируем с другими конституциями, мы, скорее, являемся образцом».

Что касается остального. В нашей демократии все равны перед законом; каждый человек

назначается на государственную должность не по льготам, а по заслугам, в соответствии с

Он может принести пользу государству. Мы любим красоту в её простоте, мы

Любите знания, не теряя при этом мужественности. Наши граждане способны управлять.

дела как частные, так и общественные; наш рабочий класс имеет адекватные

Знание политики. Для нас самая фатальная ошибка — это недостаток знаний.

Теоретическое обучение перед выполнением каких-либо обязанностей. Одним словом, я говорю...

что Афины – это образование для всей Греции; каждый из нас может это доказать.

Мы сами обладаем достаточной компетентностью, чтобы противостоять самым разнообразным формам человеческой деятельности.

с максимальной грацией и адаптивностью... Мы заставили

Все море и все земли должны открыться для нашего предприятия. Ежедневно смотрите на это.

материальная мощь города и страстная любовь к ней. Ее слава была

Победу одержали мужчины, которые исполнили свой долг и пожертвовали собой ради неё.

Весь мир — это могила знаменитых людей; память о них не только

Выгравированные на столбах в их собственной стране, они живут ненаписанными в...

сердца людей на чужих землях.


В начале следующего года Афины постигло бедствие, которое ни один государственный деятель не мог предвидеть. Таинственная чума величайшей злобы опустошила город, смертность среди толп беженцев резко возросла. Сила города была серьезно подорвана, общественная и частная мораль ослаблена, поскольку никто не знал, сколько ему осталось жить. Обезумевшие от этого и от нашествий афиняне отправили бесплодное посольство в Спарту и в ярости обрушились на Перикла. Он блестяще защитил свою политику и вселил в них мужество продолжать борьбу; он указал, что лучше потерять имущество и спасти государство, чем спасти имущество и потерять государство; их флот открыл им мир вод, над которыми они могли господствовать как абсолютные хозяева. Вскоре после этого он умер, пережив начало войны всего два с половиной года; его характер и способности получили должное признание от Фукидида.

В этот момент Спарта решила уничтожить Платеи, афинский форпост в Беотии. Очень подробное описание осады и контрмер ясно показывает неспособность спартанцев атаковать укрепленные города и объясняет их нежелание иметь дело с союзниками, обладающими крепостными стенами. Оставив город под охраной, они на время отступили, чтобы завершить начатое позже. Война начала распространяться за пределы Пелопоннеса, к северу от Коринфского залива, контроль над которым был важен для обеих сторон. Акарнаны подверглись нападению Спарты и обратились к афинскому адмиралу Формиону. Два морских сражения в заливе выявили поразительное превосходство афинского флота в открытом море. Столкнувшись с угрозой для поставок зерна на западе, Спарта начала интриговать с отдаленными царствами на северо-востоке, стремясь захватить «фракийские районы» на торговом пути.

На Лесбосе возникло восстание против афинского владычества, и остров отделился в 428 году. Главным городом на этом неионийском острове была Митилина, которая отправила послов в Спарту. Их речь ясно объясняет, как афинянам удалось сохранить контроль над своей политикой; политика Митилены (как и Рима) заключалась в разделении союзников путем тщательного распределения их привилегий, стравливая слабых с сильными. Спартанцы оказались неспособны помочь, и афиняне легко блокировали город, захватив его в начале 427 года. В гневе они сначала решили перебить всех жителей, но на следующий день, изменив свое решение, пересмотрели его. На собрании были произнесены две важные речи. Перикла сменил Клеон, к которому Фукидид, кажется, был несколько несправедлив. Он начал свою речь знаменитым замечанием о том, что демократия не может управлять империей; она подвержена внезапным вспышкам страстей, которые делают невозможным проведение последовательной политики. Сам он никогда не менял своих планов, но аудитория изменилась.


«Вы все — глаза за речью, все — уши за делом; вы — судьи».

Возможность реализации проекта на основе удачных речей; доказанные факты

Вы верите не потому, что видите их, а потому, что слышите их от других.

Умные критики. Вас легко обмануть каким-нибудь оригинальным планом, но вы...

Откажитесь придерживаться того, что уже доказало свою эффективность. Вы — рабы.

Придираясь ко всему новому и необычному, испытывайте лишь презрение ко всему знакомому.

Каждый из вас хотел бы быть хорошим оратором, а если это не получится, то...

Вы можете соперничать с вашими ораторами по остроумию. Вы так же быстро угадываете, что происходит.

Это может прозвучать в речи, когда вы не сразу предвидите её последствия.

Иными словами, вы живёте в каком-то нереальном мире.


Он призвал к строгому применению уже принятого решения о применении высшей меры наказания.

Ему противостоял Диодот, который апеллировал к тому же принципу, что и Клеон к целесообразности.


«Никакое наказание не остановит мужчин, даже смертная казнь. Мужчины имеют

перебрать весь перечень сдерживающих мер в надежде на

Они стремятся защитить себя от посягательств, однако правонарушения по-прежнему распространены.

Человеческой природой движет некая неуправляемая главная страсть, которая

Это искушает его к опасности. Надежда и желание повсюду и наиболее распространены.

Они коварны, ибо невидимы. Удача тоже обладает такой же силой.

средства возбуждения мужчин. За мелодиями она неожиданно оказывается у них на пороге.

Это приводит к тому, что они рискуют, располагая слишком ограниченными ресурсами. Большинство

Из всего, что она искушает, города стремятся к наибольшему, ибо они борются за самое великое.

призы, свобода или господство. Поэтому совершенно по-детски так не поступать.

Представьте, что когда человеческая природа стремится что-то сделать, она это сделает.

сдерживаться законом или любой другой силой. Если восставшие города достаточно...

Они уверены, что пощады не будет, и будут сражаться до последнего.

Оставить победителям в наследство лишь дымящиеся руины. Это было бы целесообразнее.

«Проявить милосердие и тем самым сэкономить средства, необходимые для длительной осады».


Возобладала более разумная точка зрения. Доктрина «властной страсти» — замечательный вклад в греческую политическую мысль, абстрактные персонификации читаются как произведение поэта или философа. Захватывающая гонка со временем описана очень наглядно. После больших усилий корабль с помилованием прибыл как раз вовремя, чтобы спасти Митилену. Этот акт милосердия зловеще контрастирует с тем, как освободители Греции обращались с несчастными платейцами. Граждане были схвачены, Афины, как ни странно, бросили их, несмотря на обещание помочь. Им разрешили почтить память о своих заслугах перед Грецией, обратившись в трогательной речи к священной земле своего города, месту бессмертной битвы. Все было напрасно. Фиванцы обвинили их в откровенном предательстве Беотии, что и привело к их осуждению. Коркира также оказалась бесполезной; она была поражена братоубийственными разногласиями, которые окрасили одну из самых мрачных картин Фукидида. По мере продолжения войны становилось все яснее, что это борьба между двумя соперничающими политическими течениями: демократией и олигархией. Для партизан все остальные связи, будь то кровные, расовые или религиозные, имели мало значения; лишь безумная дерзость и беспрекословное подчинение партийной организации имели хоть какое-то значение. Этот жалкий дух вражды в конечном итоге был обречен на гибель греческих городов. В 427 году впервые упоминается блуждающий огонек, который со временем привел Афины к их гибели. Стремясь перехватить пелопоннесскую зерновую культуру, она поддержала Леонтини против Сиракуз, ведущего сицилийского государства. В Акарнании способный полководец Демосфен после ряда не совсем безрезультатных попыток сумел установить мир между враждующими горными племенами.

В 425 году произошло важнейшее событие. Когда афинская эскадра направлялась к Сицилии, она была вынуждена зайти в Пилос, где много веков спустя Греция одержала знаменитую победу над турками. Демосфен, хотя и не имел официального командования, убедил своих товарищей укрепить это место, чтобы использовать его в качестве базы для нападений на спартанские территории. Пилос располагался в стране, которая когда-то принадлежала мессенцам, на протяжении поколений удерживаемым спартанскими олигархами. Вскоре начали прибывать дезертиры; серьезность ситуации была осознана спартанским правительством, которое высадило более четырехсот своих лучших солдат на острове Сфактерия у входа в залив. Эти острова были быстро изолированы афинским флотом; и известие об этом событии наполнило всю Грецию волнением. В Афинах разгорелась жаркая дискуссия, где Клеон обвинил Никия, главнокомандующего, в халатности за то, что тот не захватил блокированные силы. Попытки Спарты заключить мир при условии возвращения изолированных воинов оказались тщетными; после ожесточенной ссоры с Никием Клеон пообещал захватить спартанцев в течение тридцати дней, что он и сделал с помощью Демосфена. Около трехсот человек предпочли сдаться смерти; их доставили в Афины, и они стали бесценным подспорьем для заключения будущего мира.

Дальнейшим успехом стало взятие Нисеи, порта Мегары, в 424 году, но попытка распространить демократию в Беотии закончилась тяжелым поражением при Делии; судьба Платеи стала плохой рекламой в регионе с олигархическим управлением. Дальше было еще хуже. Брасид, спартанец, отличившийся в Пилосе, прошел через Фессалию с добровольческим отрядом, достигнув Фракии и захватив несколько важных городов; потеря одного из них, Эйона, привела к ссылке историка, который опоздал и не смог его спасти. В 423 году между воюющими сторонами было заключено перемирие на год, но Брасид проигнорировал его, посеяв недовольство среди афинских союзников. Его личное обаяние произвело на них хорошее впечатление о спартанском характере, а его предложение свободы было слишком заманчивым, чтобы от него отказаться. Его успех отчасти объясняется преднамеренным искажением афинской мощи, которая оказалась больше, чем казалось. Двумя реальными препятствиями на пути к миру были Брасидас и Клеон; в Амфиполе они встретились в битве; необдуманный шаг дал спартанцу возможность для нападения. Он пал в бою, но город был спасен. Клеон погиб в той же битве, и путь к миру стал ясен. Перемирие, длившееся один год, в 421 году переросло в официальное соглашение, заключенное Никием в Афинах. Главный пункт соглашения предусматривал, что Афины должны вернуть Амфиполь в обмен на пленных спартанцев.

Члены Пелопоннесского союза считали себя преданными этим договором, поскольку их ненавистный соперник, Афины, не были унижены. Коринф был главным инициатором разжигания недовольства. Она решила создать новый союз, в который вошёл бы Аргос, заклятый враг Спарты. Это государство держалось в стороне от войны, поддерживая свои силы и выжидая время для мести. Когда Спарте не удалось восстановить Амфиполис, афинская военная партия во главе с Алкибиадом заключила союз с Аргосом, чтобы поработить Спарту; но эта политика оттолкнула Коринф, который отказался сотрудничать со своим торговым соперником. Аргивское нападение на Аркадию закончилось ожесточённой битвой при Мантинее в 418 году, в которой Спарта одержала полную победу. Аргос был вынужден пойти на компромисс, новый союз был распущен, и Афины снова столкнулись со своими объединёнными врагами, их дипломатия потерпела неудачу, а их козырь, сфактерские пленники, были потеряны.

В следующем году она совершила акт вопиющего бесчинства. Ее флот обрушился на остров Мелос, который сохранял нейтралитет, хотя его жители были колонистами с расположенного неподалеку спартанского материка. Нигде драматический характер произведения Фукидида не проявляется так ясно, как в его описании этого инцидента. Он изображает афинских и мелийских вождей как спорящих по существу дела в обычном диалоге, по сути, драматическом приеме. Афинская доктрина «Сила и целесообразность» беззастенчиво проповедуется и воплощается в жизнь, несмотря на протесты мелийцев; остров был захвачен, его население убито или обращено в рабство. Такой акт является подходящей прелюдией к великой катастрофе, которая составляет следующий акт драмы Фукидида.

В 416 году Афины приступили к реализации своего плана по покорению Сицилии. Сегеста враждовала с Селиной; когда последний обратился за помощью к Сиракузам, Сегеста вспомнила о своем давнем союзе с Афинами. В следующем году прибыли сицилийские послы с рассказами о несметных богатствах, которые должны были финансировать экспедицию. Никий, лидер мирной партии, тщетно советовал собранию воздержаться от этого; его переубедил Алкибиад, чьей целью было покорить не только Сицилию, но и Карфаген. Когда экспедиция собиралась отплыть, большинство статуй Гермеса в городе были осквернены за одну ночь. Алкибиад, назначенный командующим вместе с Никием и Ламахом, был заподозрен в этом бесчинстве, но ему разрешили отплыть. Флот покинул город со всей помпезностью и церемониями молитв и ритуалов, после чего, продемонстрировав свой высокий боевой дух, помчался на Эгину.

На самой Сицилии Гермократ, великий сиракузский патриот, неоднократно предупреждал своих соотечественников о надвигающейся буре, советуя им прекратить всякую вражду в борьбе против общего врага. Ему противостоял Афинагор, демократ, который, верный своим принципам, подозревал, что эта история является частью милитаристского заговора с целью свержения конституции. Его речь — самая резкая у Фукидида, но содержит ценный отрывок.


«Целое имя — народ, а часть — олигархия;»

Богатые — лучшие хранители богатства, образованный класс может

Принимайте самые мудрые решения, большинство лучше всех разбирается в этом.

речи. В демократии все эти классы обладают равной властью.

индивидуально и коллективно. Но олигархия разделяет эти опасности.

В отношениях со многими это не просто присваивает материальные блага,

«Напротив, оно присваивает и удерживает их все».


Афинян везде встречали холодным приемом. В Катане их ждал государственный корабль, чтобы доставить Алкивиада домой на суд; он совершил побег на обратном пути, переправившись на Пелопоннес. Вместо того чтобы атаковать Сиракузы, крупные войска тратили время и силы на второстепенные вопросы, главным образом из-за холодного руководства Никия. Эту ценную передышку в полной мере использовал Гермократ, который на конгрессе в Камарине настаивал на расовом характере борьбы между ними, дорийцами, и ионийцами из Афин. Эта национальная антипатия в значительной степени повлияла на окончательное решение конфликта.

Отправившись в Спарту, Алкивиад сознательно предал свою страну. Его речь имеет первостепенное значение.

Его взгляд на демократию был презрительным. «Ничего нового нельзя сказать об этом признанном безумии». Затем он изложил амбиции Афин: покорить Карфаген и Сицилию, привести туда полчища воинственных варваров, окружить и покорить Пелопоннес, а затем править всем грекоязычным миром. Он советовал слушателям помочь Сицилии, отправив туда спартанского полководца; прежде всего, он рекомендовал занять Декелею, город в Аттике, расположенный недалеко от границы, через который осуществлялась доставка зерна в столицу; это привело бы к захвату серебряных рудников в Лауреуме и к уменьшению доходов Афин. В заключение он попытался оправдать собственное предательство, заметив, что, будучи изгнанным, человек должен использовать все средства, чтобы добиться возвращения.

Спартанцы уже некоторое время стремились начать военные действия; акт афинской агрессии дал им такую возможность. Тем временем на Сицилии Ламах погиб при нападении на сиракузскую поперечную стену. Оставшись единолично командующим, Никий оставался бездействующим, в то время как Гилип, посланный из Спарты, прибыл в Сиракузы как раз вовремя, чтобы предотвратить капитуляцию. Седьмая книга повествует о череде афинских бедствий. Постепенно Гилип развивал ресурсы Сиракуз. Сначала он сделал невозможным для афинян обход города; затем он захватил военно-морские запасы противника, вынудив их разбить лагерь на нездоровой местности. Никий умолял правительство своей страны освободить его от командования из-за болезни. Полагая на счастливую звезду человека, захватившего Ниссею, они оставили его, отправив второй большой флот под командованием Демосфена. Последний сразу же увидел ключ ко всей ситуации. Сиракузский поперечный вал, который Никию не удалось сделать непроходимым, нужно было захватить любой ценой. Ночная атака почти увенчалась успехом, но закончилась полным поражением. Демосфен немедленно посоветовал отступать, но Никий упорно отказался. Тем временем сиракузцы мощным бондарем перекрыли вход в свою гавань, заблокировав афинский флот. Знаменитая история о попытке его уничтожения демонстрирует все описательные способности автора. Он обращает внимание на узкое пространство, в котором велось сражение. Пока афиняне могли действовать в открытом море, они были непобедимы; но сиракузцы не только заставили их сражаться в тесной гавани, но и укрепили носы своих судов, что позволило им разбить более тонкие афинские корабли прямой атакой. Вся афинская армия спустилась к краю воды, чтобы наблюдать за сражением, которое должно было решить их судьбу. Их волнение было жалким, они метались из стороны в сторону в душевной агонии, взывая к друзьям, чтобы те сломали заграждение и спасли их. После храброй борьбы захватчики были разбиты и отброшены на землю победителями из Сиракуз.

Отступление по суше было единственным выходом. Стратегия, разработанная Гермократом, и суеверные страхи Никия задержали отступление достаточно долго, чтобы сиракузцы смогли захватить перевалы во внутренних районах. Когда армия двинулась в путь, картина была полна стыда и агонии; больные тщетно умоляли своих товарищей спасти их; все войско противопоставляло гордые надежды на свое возвращение унизительному концу и отказывалось от утешения Никия, чья храбрость проявилась ярче всего в этот час поражения. Отряд Демосфена оказался в изоляции и был быстро захвачен; люди Никия с большим трудом достигли реки Ассинар, измученные жаждой. Забыв обо всех врагах, они бросились к воде и сражались между собой за нее, хотя она была красной от их собственной крови. Наконец армия капитулировала и была доставлена обратно в Сиракузы. Брошенные в государственные каменоломни, несчастные оставались там десять недель, обгоревшие днем и обмороженные ночью. Выживших продали в рабство.


«Это было величайшим достижением в войне и, я думаю, в целом».

В греческой истории победителям досталось больше всего заслуг, больше всего.

Они были прискорбны для побежденных. Во всех отношениях они были совершенно...

Побежденные; их страдания были велики; они были уничтожены.

Безнадежно; корабли, люди, все погибло, вернулись лишь немногие.

От великого хозяина.


Так заканчивается самая душераздирающая история в греческой истории, рассказанная с абсолютной достоверностью сыном Афин и бывшим генералом её армии.

Последняя книга примечательна отсутствием речей; она представляет собой летопись продолжающихся интриг, последовавших за сицилийской катастрофой. Потрясения в Малой Азии вовлекли в водоворот заговоров Тиссаферна, персидского сатрапа, стремившегося вернуть контроль над Ионией, до сих пор удерживаемый афинской властью. В 412 году афинские подданные начали восстание, всего было зафиксировано семнадцать случаев дезертирства. На Самосе началось важнейшее движение; демократы восстали против своей знати, получив от Афин гарантии независимости. Вскоре они обратились к Алкивиаду, действовавшему со спартанским флотом; он пообещал отделить Тиссаферна от Спарты, если Самос откажется от демократии, кредо, отвратительного персидской монархии. Самосцы отправили в Афины делегацию во главе с Писандром, который смело предложил возвращение Алкивиада, роспуск демократии на Самосе и союз с Тиссаферном. Эти предложения были отклонены, но демократии в Афинах было не суждено было просуществовать долго: власть была узурпирована знаменитыми Четырехстами в 411 году. Самосская демократия в конечном итоге назначила Алкивиада полководцем, в то время как в Афинах экстремисты стремились к соглашению со Спартой. Это движение раскололо Четырехстов, и конституция была изменена на конституцию Пятитысячных, представляющую собой смесь демократии и олигархии, которая снискала восхищение Фукидида; история завершается победой афинян в морском сражении при Киносеме в 410 году.

Недостатки Фукидида очевидны; его стиль резкий, неясный и витиеватый; иногда говорят, что он кажется мудрее, чем есть на самом деле, главным образом потому, что его язык сложен; что если бы его мысли были переведены на более простой язык, наши представления о его величии значительно изменились бы. Однако следует помнить, что ему, как и Лукрецию, пришлось создать свой собственный словарь. Примечательно, что прозу было гораздо сложнее изобрести, чем поэзию, поскольку для неё важна точность как для языка рассуждений, а не чувств. Вместо того чтобы критиковать средство выражения, которое было неизбежно несовершенным, потому что являлось нововведением, мы должны быть благодарны за то, чего оно действительно достигло. Его тексты не всегда неясны; временами, когда «лев смеялся», как говорит старый комментатор, Фукидид почти не имеет себе равных в чистом повествовании, особенно в его кратком изложении восхождения Афин к власти в первой книге и в бессмертной сиракузской трагедии седьмой.

Его заслуги многочисленны и велики; его краткость, подавление личных чувств, любовь к точности, тщательное исследование, нежелание чрезмерно восхвалять и полное отсутствие предвзятого мнения свидетельствуют о честности взглядов, редкой для историков классической эпохи. Поскольку он уверен в своей беспристрастности, он с полной уверенностью берется за то, с чем мало кто бы столкнулся – написание современной истории. Сегодня историки не доверяют себе; мы можем ожидать достоверного описания нашей Великой войны примерно через пятьдесят лет, если вообще когда-либо получим его. Но не Фукидид; он утверждает, что его труд станет сокровищем на все времена; если бы кто-то другой написал эти слова, мы бы сочли их пустой хвастовством.

Ибо он был первым человеком, кто уважал историю. Она не была игрушкой; она заслуживала того, чтобы быть возведенной в ранг науки. Как таковая, ее события должны иметь глубокие причины, достойные изучения не только сами по себе как ключи к определенному периоду, но и как возможные объяснения подобных событий в далекие эпохи. Соответственно, он счел необходимым прежде всего изучить человеческую природу, ее разнообразные мотивы, в основном сомнительной морали, затем он изучал международную этику, основанную откровенно на целесообразности. Результаты этих исследований он воплотил (за одним-двумя исключениями) в своих знаменитых речах. Он исследовал места сражений; изучал надписи, скрупулезно копируя их; критиковал древнюю историю и современные версии известных событий, многие из которых он счел ложными. Кроме того, его стремление обнаружить истинные источники определенных политических решений заставило его написать отчет о, казалось бы, бессмысленных действиях в более диких или даже варварских регионах, таких как Аркадия, Амбракия, Македония; Вследствие этого его творчество охватывает весь греческий мир, как он и предсказывал в своем знаменитом предисловии.

Как художник, он не лишен достоинств. Драматический характер его замысла неоднократно указывался; для него главный сюжет — это разрушение не Афин, а демократии Перикла, свержение которой происходит в результате конфликта с другой подобной ей; отсюда и заметное изменение в последней книге, в которой основной драматический интерес ослаб. Однако эта драматическая форма порой теряла свою цель, ибо все рыбы Фукидида говорят, как киты Фукидида.

Для нас он незаменим. Мы — морская держава, управляющая морской империей, а нашими потенциальными врагами являются военные державы. Он предупреждал нас, что демократия не может управлять империей. Возможно, наш тип веры не так полон жажды господства и величия, как Афины; можно предположить, что мы добродетельны главным образом потому, что у нас есть все необходимое, и нас вряд ли сильно соблазнят. Но есть и другая, более тонкая опасность. Враги внутри государства предали Децелею, которая обеспечивала снабжение продовольствием. У нас много Децелей, расположенных вдоль великих торговых путей и нуждающихся в защите. Если их предают, мы не сможем продержаться, как Афины почти десять лет; десять недель, если бы мы оказались в изоляции, наш народ должен был бы голодать и быть избитым, неспособным ни на что, кроме выплаты контрибуций власти, которая лишит нас нашего наследства.


Конкретных сведений о смерти Фукидида нет. По словам Павсания, афинянин по имени Энобий издал закон, разрешающий Фукидиду вернуться в Афины вскоре после капитуляции города в 404 году до н.э. Павсаний утверждал, что Фукидид был убит по дороге обратно в Афины. Многие сомневаются в этом рассказе, видя свидетельства, указывающие на то, что он жил не позднее 397 года до н.э. Плутарх утверждает, что его останки были возвращены в Афины и помещены в семейную усыпальницу Кимона.


Оглавление

Переводы

ИСТОРИЯ ПЕЛОПОННЕССКОЙ ВОЙНЫ

Ксенофонская Греция

Греческий текст

ДРЕВНЕГРЕЧЕСКОЕ ПРОИЗНОШЕНИЕ

СОДЕРЖАНИЕ ГРЕЧЕСКОГО ТЕКСТА

Двойной текст

ДВОЙНОЙ ТЕКСТ НА ГРЕЧЕСКОМ И АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКАХ

Биографии

Введение к Фукидиду Чарльза Форстера Смита

Фукидид, Т. У. Ламб