# Глава Десятая (завершение)

Лев Переводчик Шкловский

****** Result for Image/Page 1 ******

147

(151 of 214)

+ 110%

PLOT FOR THE FOURTH REICH

147

and settled back against her heels. "I know there is

much that you do not understand. I know because I

have explained it many times before to the men who

came from the lowlands to take photographs of my

people. Only Tucana, the cacique of this village, can

speak more Spanish than I, and he is old and sick now.

So I will tell you."

The Kogi, it turned out, had been retreating steadily

up the sparse mountain slopes ever since the first Spani-

ards came to their territory in 1541. They'd retreated

because they rejected all the so-called wonders of civili-

zation the white man brought with him; in the process

they were dying off, because they knew they were de-

feated. There were about two thousand of them

scattered in a handful of nearby villages, still clinging

with fierce pride to their ancestors' way of life. In an-

other few years, nothing.

But until then they had a reason for living—just one.

The abundant coca leaf provided them with a narcotic

to dull the hurt of slow extinction, and they had made it

the center of their religion and their everyday life.

There -was nothing else. Cocaine in the morning,

cocaine in the evening, cocaine at suppertime—for the

men. Women were not allowed to take it. It was their

whole life, the life of the tribe. They had nothing else.

The hierarchy of mamas, the high priests, strictly en-

forced the discipline that went with it.

I remembered that when Pizarro and his gang of cut-

throats landed in Peru, they had found the natives using

cocaine—actually chewing the dried, cured coca leaves,

which is a slightly different thing—to blunt the pangs of

hunger and provide them with superhuman powers of

endurance and fortitude. Inca couriers jogged like a

human pony express up and down the Andes, going for

days without rest or food. The Spaniards tried to stamp

it out at first but then realized it was an excellent way

of getting more work out of their slaves for less food.

For the Kogi, this was important, but more important

still was the euphoria they got from chewing. This was

a vital way of keeping in close communion with the

148

NICK CARTER: KILT-MASTER

spirits of their ancestors who were supposed to dwell on

the mountaintops, ruled over by a kind of mother


****** Result for Image/Page 1 ******

148

(152 of 214)

148

+ 110%

NICK CARTER: KILT-MASTER

spirits of their ancestors who were supposed to dwell on

the mountaintops, ruled over by a kind of mother

goddess called Nabulwé. The mountaintops were the

land of the dead. I thought of Carla and Felipe on the

ledge. Very apt. No one was supposed to return fro

there, I understood now.

I asked Isabel if I had offended her by what I said.

"You say what you say," she answered flatly. "0th

ers have been here. Inglés like you. They said they had

been to the top of the big mountain at the other end o

the valley, La Reina." She shrugged again.

No sense getting into murky theological argument'

over whether I was technically alive or dead. If anyone

asked again what I was doing here, I'd just tell them I

had dropped in for a visit. That was close enough to the

truth.

It was getting dark outside. "The men will go up to

that place on the mountain where you were, very soon,'

Isabel said. "They spend the night there singing and r

citing, taking coca. With the spirits."

"And you?"

"I stay here. No woman goes up there to do that

thing. Only the men. I will find you something, and we

will eat."

"Thank you," I said, and meant it. "Maybe I didn't

say it before, but I am really very grateful. It's a lot of

trouble for you, I know."

But then I caught the grim, enigmatic smile on her

face as she stepped out into the faint light of dusk, and

I knew there was a catch to this somewhere.


==========================


****** Result for Image/Page 1 ******

149

(153 of 214)

110%

CHAPTER ELEVEN

Nerves. Along with a conscience and emotions, give or

take one or two of the most essential ones, they're not

supposed to be a part of your typical AXE man's psy-

chological kit bag. But waiting around and doing noth-

ing is the one thing that sets mine twanging. I wanted

to get out of the sun. I wanted to get away from these

mountains. Most of all, I wanted to get my hands on a

man named Johann Ludwig Steyer and see to it that his

file was removed to the permanently "Inactive" data

bank without any further monkeying around.

A tiny spurt of dust visible a couple of miles down

the straight ribbon of highway told me the bus was

coming at last. It was the first vehicle I'd seen in nearly

two hours of waiting on the shoulder of the modern

two-way causeway that cut kitty-cornered across the

arid desolation of the Guajira peninsula.

An hcur before dawn, I had left the shabby mestizo

settlement of San Juan de Blanqucrna at the foot of the

Sierra, hitching a ride on the back of a skinny old ox

that was being taken down to the salt flats. It cost me

thirty American dollars for the three-hour journey. The

moral is: Never try to bargain for transportation when

it's obvious you've got a badly injured leg. I gave the

driver another twenty to see to it that a jerrican of

home-brewed rum was sent up to the Kogi village as a

final thank you to Isabel.

I have to admit that our parting hadn't been on the

best of all possible terms. As a matter of fact, she

kicked me out. I had been right in suspecting an ul-

terior motive to her hospitality. It turned out that her

149


****** Result for Image/Page 1 ******

150

(154 of 214)

150

110%

NICK CARTER:

idea was to feed me, patch me up, then get me quic

in the sack.

This time I couldn't blame it on my ineffable masc

line charm guaranteed to wilt female hearts and inflami

female undergarments. Not this time. Isabel had beei

wanting a man for a long time. I just happened to b

there.

The rule of Kogi life, I learned, is for the male of th'

tribe to zonk his head with as many coca leaves as pos

sible-—and eat nothing more—and to abstain total!

from sexual intercourse. He must sing, talk, and recit

to his ancestors and eventually return to them in th

womb of the great mother Nabulwé.

Of course, to do any of these things totally is impo

sible, but every devout Kogi male tries to come as closc

to it as he can. The alkaloids in the coca leaf do prett±

much kill all sense of hunger, as I knew, but I wasn

aware of any side effects that wipe out the sex driv

Maybe it wasn't in the coca but was merely a part

their collective death wish—to stop producing childret

and slowly fade out of existence.

Isabel was a misfit. All the Kogi women must b

with that kind of life facing them, but for once, she ha

a chance to do something about it.

And I had to tell her no.

Understand, she wasn't a bad-looking girl. T was sure

prised when she told me she was only twenty—sh

looked older—but still, not bad. Curiously enough, th

men looked much better on the whole; with

noble, ascetic copper faces, sort of like the

Indians used to have, before the white man bullied i

out of them. Possibly another side effect of the coc

leaves. The women were left with all the drudge

while their husbands got high around the clock.

But much as I understood her predicament, r wasn'$

about to allow myself to be dragged off to the nearest

esparto mat without a protest. I told her that m}

people don't do things like that until certain formalitiQ

are completed. She laughed a bitter little laugh and

said, "I have seen what the colonos do. Do not tell mg


****** Result for Image/Page 1 ******

151

(155 of 214)

+ 110%

stories for children." All outsiders were lumped to-

gether in her mind.

"If •that's true," I countered, "then you shouldn't

have any problem getting what you want."

"No. Not that way. If my husband found out, he

would kill me, I could never return to my people."

Crazy or not, they were her people. I don't actually

know how much serious consideration I gave her offer.

While I searched my mind for another excuse to beg

off-—-she had already helpfully suggested a gymnastic

variation to get around the problem of my wounded

leg—she settled the matter by saying, very matter-of-

factly, "And after we are finished, there are the others.

Four women. I have already spoken with them. They

will wait."

Four of them! Little Isabel had scheduled a

gangbang, with me as the guest of honor.

I told her firmly, with barely concealed exasperation,

that it was out of the question. It developed into quite

a heated argument, and her four friends, who had

been waiting outside the hut all this time, came storm-

ing in as reinforcements, clawing, scratching, and

pummeling me. It was time for a strategic retreat. I

called out, "Thanks for everything," shook them off,

and got out of the hut as fast I could. The moon was

out, making it easy to find the mule path leading down

from the village....

I hoped the rum would make up for some of the

bruised feelings I had caused her. From the way Isabel

had spoken about it, I gathered that firewater was

making destructive inroads on the Kogi way of life.

Even though it was strictly forbidden by the mamas,

the more radical elements of the tribe were turning

more and more to booze as an escape from reality. The

code of the coca eaters was too hard to live up to. The

results were bound to be the same as with the Ameri-

can Indian---catastrophic. I felt slightlv guilty about

helping the process along. But only slightly.

The bus was in sight now. I started waving to give

the driver a chance to to slow down.

152

NICK CARTER: KILLMASTER


****** Result for Image/Page 1 ******

152

(156 of 214)

152

110%

NICK CARTER: KILLMASTER

The driver was a mestizo like the ones I had left in

their village at the foot of the mountain, and he wasn't

very happy that I didn't have any Colombian pesos on

me. I pulled out a dog-eared American twenty from

my wallet. He grunted and put it in his pocket.

The bus was about half-full—of people. I didn't

count the crates of stinking, squawking chickens I had

to step over to get down the aisle. And it was infernally

hot, I took a window seat and started loosening my

collar. The windows were the kind that don't open.

I was heading south along the coast to the city of

Santa Marta, a six-hour drive, they told me in the vil-

lage. Riohacha was actually closer, but to catch a bus

going in a opposite direction I'd have had to wait

around until late afternoon. Besides, knew that the

United Fruit Company had their big operations center

in Santa Marta, so there was bound to be an American

consulate in the city. There were a couple of urgent

cables I wanted sent off to Washington first thing.

"You're an American, aren't you?" a female voice

blurted suddenly from behind the headrest.

I craned my neck and saw a very young, very round,

dimpled face hovering over my shoulder, bobbing up

and down with the bouncing of the bus.

"I'm American," I admitted.

"Do you mind if I' come and sit next to you? It's

easier to talk then."

"Sure. Why not?"

She was wearing one of these faded blue railman's

shirts you find these days at exorbitant prices in all the

casual boutiques. The proletarian look, I suppose. Reg-

ulation blue jeans, unbelted. and canvas rope-soled

shoes to go with it. I've often wondered why the

younger generation goes in for such an unimaginative,

stereotyped way of dressing. It's their badge of revolt,

their uniform, it says in the Sunday supplements. Well,

this one was certainly young enough to -qualify. She

couldn't have been much out of her teens. What was

she doing on a rickety bus carrying shahhv mestizo

farm folk, scrawny chickens, and one government spy


****** Result for Image/Page 1 ******

153

(157 of 214)

arm o

+ 110%

scrawny c ens, an

one governmen sp

PLOT FOR THE FOURTH RETCH

153

slightly the worse for wear and tear from one godfor-

saken Colombian town to another?

"My name's Linda," she said, sliding into the seat

next to• mine. "l thought you must be an American

when I saw them stop the bus for you. What's wrong

with your leg?"

"l hurt it up in the mountains." To get off that sub-

ject in a hurry, I asked what had brought her so far off

the beaten track.

"Oh, it's kind of a long, sad story," she sighed. "I

don't know if whether the details might mean any-

thing special to you, that is." Her blue eyes scoured my

face with puzzled scrutiny, trying to get a hint of who

or what I was. Just then I looked like a miserable,

seedy, grizzled wreck. Somehow that made me okay, as

far as she was concerned. So I gathered from what

came next.

"It doesn't matter anyway, I guess. Everyone knows

about it. You can probably figure it out for yourself,

what it's about."

I shook my head. "I haven't got a clue."

"Really? Well, this is what happened. I came down

here, to Bogotå, about six weeks ago with my

boyfriend. We were coing to make a score in coke, go

back to San Francisco and sell it, and use the money so

we could both go to graduate school."

I didn't say anything.

i' We got down to Cali at first, and then to Popayån,

and •we bought about half a kilo in small quantities

from as many people as we could. That way, there

would be less of a chance of getting ripped off. It was a

good idea, too. This musician friend of Rob's—that's

this guy I was with—who lives in Popayån and is a

real connoisseur of the stuff says it was a good buy. I

figured we could get fourteen thousand dollars for it

back in the States. Jt only cost eight hundred dollars

here. That was all the money we had."

"And how were you planning on smuggling it back

into the country?"

"l don't know. We hadn't really decided on that.


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ (завершение)


...и уселась на пятки. — Я знаю, что здесь многое тебе непонятно, — сказала Ока-Изабель. — Я знаю это, потому что уже много раз объясняла всё людям, которые приходили с равнин, чтобы фотографировать мой народ. Только Тукана, касик (вождь) этой деревни, говорит по-испански лучше меня, но он стар и болен. Так что я всё тебе расскажу.


Оказалось, что народ коги неуклонно отступал выше по бесплодным горным склонам с тех самых пор, как первые испанцы ступили на их землю в 1541 году. Они отступали, потому что отвергали все так называемые «чудеса цивилизации», принесенные белым человеком; в процессе они вымирали, понимая, что проиграли. Их оставалось около двух тысяч, разбросанных по горстке деревень, всё еще с яростной гордостью цепляющихся за образ жизни предков. Пройдет еще несколько лет — и от них ничего не останется.


Но до тех пор у них была причина жить — всего одна. Изобилие листьев коки давало им наркотик, притупляющий боль медленного вымирания, и они сделали его центром своей религии и повседневности. Больше ничего не было. Кокаин на завтрак, кокаин на обед, кокаин на ужин — для мужчин. Женщинам это не дозволялось. Это была вся их жизнь, жизнь племени. Иерархия «мам», верховных жрецов, строго следила за дисциплиной.


Я вспомнил, что когда Писарро со своей бандой головорезов высадился в Перу, они обнаружили, что туземцы используют кокаин — точнее, жуют сушеные листья коки, что немного другое — чтобы притупить чувство голода и обрести сверхчеловеческую выносливость. Инки-гонцы, словно живой «пони-экспресс», бегали вверх и вниз по Андам по нескольку дней без отдыха и еды. Испанцы сначала пытались искоренить это, но потом поняли, что это отличный способ выжимать из рабов больше работы при меньших затратах на провизию.


Для коги это было важно, но еще важнее была эйфория от жевания. Это был жизненно важный способ поддерживать связь с духами предков, которые, как считалось, обитают на вершинах гор под властью богини-матери по имени Набульве. Вершины гор были страной мертвых. Я подумал о Карле и Фелипе на скальном уступе. Очень символично. Насколько я понял, никто не должен был возвращаться оттуда живым.


Я спросил Изабель, не оскорбил ли я её своими словами о спуске. — Ты говоришь то, что говоришь, — отрезала она. — Здесь бывали и другие. Inglés, как ты. Они говорили, что были на вершине большой горы на другом конце долины, Ла-Рейна. — Она снова пожала плечами.


Не было смысла ввязываться в туманные теологические споры о том, мертв я технически или жив. Если кто-то снова спросит, что я тут делаю, я просто скажу, что заскочил в гости. Это было достаточно близко к истине.


На улице смеркалось. — Скоро мужчины уйдут в то место на горе, где был ты, — сказала Изабель. — Они проведут там ночь, распевая песни и принимая коку. Вместе с духами. — А ты? — Я остаюсь здесь. Ни одна женщина не ходит туда для этого. Только мужчины. Я найду тебе что-нибудь поесть. — Спасибо, — сказал я искренне. — Может, я не говорил раньше, но я очень благодарен. Я знаю, что доставляю тебе много хлопот.


Но тут я поймал её мрачную, загадочную улыбку, когда она вышла в сумерки, и понял: в этом гостеприимстве есть какой-то подвох.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


Нервы. Считается, что вместе с совестью и эмоциями (за вычетом пары самых необходимых) они не входят в психологическую экипировку типичного агента AXE. Но ожидание и безделье — это единственное, что заставляет мои нервы звенеть. Я хотел убраться с этого солнца. Я хотел подальше от этих гор. Больше всего я хотел добраться до человека по имени Иоганн Людвиг Штайер и проследить, чтобы его досье перекочевало в базу данных «Навсегда неактивен» без лишних проволочек.


Крошечное облачко пыли в паре миль впереди на прямой ленте шоссе подсказало, что автобус наконец-то едет. Это была первая машина за почти два часа ожидания на обочине современной двухполосной трассы, пересекающей пустынную местность полуострова Гуахира.


За час до рассвета я покинул убогое поселение метисов Сан-Хуан-де-Бланкерна у подножия Сьерры, доехав верхом на тощем старом воле, которого вели к солончакам. Это трехчасовое путешествие обошлось мне в тридцать американских долларов. Мораль такова: никогда не торгуйся за транспорт, если по тебе видно, что у тебя серьезно повреждена нога. Я дал погонщику еще двадцать, чтобы он доставил канистру домашнего рома в деревню коги в качестве прощального подарка Изабель.


Должен признать, что расстались мы не в самых лучших отношениях. Собственно говоря, она меня вышвырнула. Я был прав, подозревая скрытый мотив её гостеприимства. Оказалось, её план состоял в том, чтобы накормить меня, подлатать, а затем быстренько затащить в постель.


На этот раз я не мог свалить всё на свое неописуемое мужское обаяние, гарантированно плавящее женские сердца. Нет, не в этот раз. Изабель просто очень давно хотела мужчину. А я просто оказался рядом.


Правило жизни коги, как я узнал, гласит: мужчина племени должен забивать голову как можно большим количеством листьев коки (и больше ничего не есть) и полностью воздерживаться от половых сношений. Он должен петь, говорить и вещать своим предкам, чтобы в конце концов вернуться к ним в лоно великой матери Набульве.


Конечно, полностью соблюдать эти заповеди невозможно, но каждый правоверный коги-самец старается быть к этому как можно ближе. Алкалоиды в листе коки действительно убивают чувство голода, это я знал, но не слышал о побочных эффектах, уничтожающих сексуальное влечение. Может, дело было не в коке, а в их коллективном стремлении к смерти — перестать рожать детей и медленно исчезнуть с лица земли.


Изабель была «белой вороной». Наверное, все женщины коги становятся такими при такой жизни, но ей представился шанс что-то с этим сделать. И мне пришлось сказать ей «нет».


Поймите, она не была дурнушкой. Я удивился, когда она сказала, что ей всего двадцать — выглядела она старше, — но всё же, вполне ничего. Как ни странно, мужчины у них выглядели гораздо лучше: благородные, аскетичные медные лица, какие были у североамериканских индейцев, пока белый человек не вытравил из них этот вид. Возможно, еще один побочный эффект коки. Женщинам же оставалась вся тяжелая работа, пока их мужья ловили кайф круглые сутки.


Но как бы я ни понимал её положение, я не собирался позволять тащить себя на ближайшую циновку без протеста. Я сказал ей, что у моего народа не принято делать такие вещи, пока не соблюдены определенные формальности. Она горько рассмеялась: «Я видела, что делают колонос (поселенцы). Не рассказывай мне сказки для детей». В её сознании все чужаки были на одно лицо.


— Если это правда, — возразил я, — то у тебя не должно быть проблем с тем, чтобы получить желаемое. — Нет. Не так. Если мой муж узнает, он убьет меня. Я никогда не смогу вернуться к своему народу.


Безумные или нет, это были её люди. Не знаю, насколько серьезно я вообще рассматривал её предложение. Пока я мучительно искал повод отказаться — а она уже услужливо предложила гимнастическую вариацию, чтобы обойти проблему с моей раненой ногой, — она добила меня, буднично добавив: — А когда мы закончим, придут остальные. Четыре женщины. Я уже поговорила с ними. Они будут ждать.


Четверо! Малышка Изабель запланировала групповуху, где я был почетным гостем. Я твердо, с едва скрываемым раздражением сказал, что об этом не может быть и речи. Завязался нешуточный спор, и её четыре подруги, которые всё это время ждали снаружи, ворвались в хижину как подкрепление, вцепившись в меня ногтями и кулаками. Настало время для стратегического отступления. Я выкрикнул: «Спасибо за всё!», отряхнулся и вылетел из хижины так быстро, как только мог. Светила луна, и было легко найти тропу, ведущую вниз от деревни...


Я надеялся, что ром хоть как-то загладит нанесенную ей обиду. Судя по словам Изабель, «огненная вода» уже начала разрушать уклад жизни коги. Хотя «мама» строго запрещали алкоголь, наиболее радикальные элементы племени всё чаще обращались к выпивке как к способу убежать от реальности. Кодекс «пожирателей коки» был слишком суров. Результат неизбежно будет таким же, как у американских индейцев — катастрофическим. Я чувствовал легкую вину за то, что поспособствовал этому процессу. Но лишь легкую.


Автобус был уже близко. Я замахал руками, чтобы водитель успел притормозить. Водитель был метисом и не очень обрадовался тому, что у меня нет колумбийских песо. Я вытащил из кошелька помятую американскую двадцатку. Он хмыкнул и сунул её в карман.


Автобус был наполовину полон... людьми. Я не считал ящики с вонючими, кудахчущими цыплятами, через которые мне пришлось перешагивать, чтобы пройти по проходу. Жара была адская. Я сел у окна и начал расстегивать воротник. Окна оказались из тех, что не открываются.


Я ехал на юг вдоль побережья в город Санта-Марта — шестичасовая поездка, как мне сказали в деревне. Риоача была ближе, но, чтобы сесть на автобус в ту сторону, пришлось бы ждать до вечера. К тому же, я знал, что в Санта-Марте находится крупный операционный центр «United Fruit Company», а значит, там обязательно будет американское консульство. Была пара срочных телеграмм, которые я хотел отправить в Вашингтон первым делом.


— Вы же американец, верно? — внезапно выпалил женский голос из-за подголовника. Я вытянул шею и увидел совсем юное, округлое лицо с ямочками, нависшее над моим плечом и подпрыгивающее в такт автобусу. — Американец, — признался я. — Вы не против, если я сяду рядом? Так удобнее разговаривать. — Конечно. Почему нет?


На ней была одна из тех выцветших синих рубашек железнодорожника, которые сейчас продаются по баснословным ценам в модных бутиках. Пролетарский стиль, полагаю. Стандартные синие джинсы без ремня и парусиновые туфли на веревочной подошве. Я часто гадал, почему молодое поколение выбирает такой лишенный воображения, стереотипный стиль одежды. «Их символ бунта, их униформа», — как пишут в воскресных приложениях к газетам. Что ж, эта девушка явно подходила под описание. Ей было едва за двадцать. Что она делала в дребезжащем автобусе с нищими фермерами-метисами, костлявыми курами и одним правительственным шпионом, слегка потрепанным жизнью?


— Меня зовут Линда, — сказала она, присаживаясь рядом. — Я так и подумала, что вы американец, когда увидела, как автобус остановили ради вас. Что у вас с ногой? — Повредил в горах. — Чтобы побыстрее закрыть тему, я спросил, что занесло её в такую глушь. — О, это долгая и печальная история, — вздохнула она. — Не знаю, значат ли для вас что-то детали. Её голубые глаза изучали мое лицо с озадаченным любопытством, пытаясь понять, кто я такой. Сейчас я выглядел как жалкая, потрепанная и небритая развалина. Видимо, в её глазах это сделало меня «своим». Судя по тому, что последовало дальше.


— Впрочем, это неважно. Все об этом знают. Вы, наверное, и сами догадаетесь, в чем дело. Я покачал головой: — Ни малейшего представления. — Правда? Ну, вот что случилось. Я приехала сюда, в Боготу, около шести недель назад со своим парнем. Мы собирались «сделать дело» на коксе, вернуться в Сан-Франциско, продать его и на вырученные деньги пойти в магистратуру.


Я промолчал. — Сначала мы поехали в Кали, потом в Попаян. Скупали примерно по полкило маленькими порциями у разных людей. Так было меньше шансов, что нас кинут. И это была хорошая идея. Один друг Роба — это парень, с которым я была, — он живет в Попаяне и настоящий знаток, сказал, что это была удачная покупка. Я прикинула, что в Штатах мы могли бы выручить за это четырнадцать тысяч долларов. А здесь это стоило всего восемьсот. Это были все наши деньги. — И как вы планировали провезти это в страну? — Не знаю. Мы еще не решили... [Конец страницы]